Я брёл по тёмному лесу. Вокруг расстилался туман. Всё казалось тёмным, и хотя был ещё вечер, в лесу уже наступила ночь из-за обилия деревьев. Казалось, что везде тени, которые пытаются меня окружить.

В душе зарождался страх. Страх от непонимания, кто я и где нахожусь. Единственная здравая мысль была только в том, что нужно на ночь искать убежище или, в идеальном варианте, выйти к людям.

Впереди, сквозь стволы деревьев, я увидел что-то несовместимое с лесной чащей — огонёк, который манил меня к себе. Я ускорился и через небольшой промежуток времени буквально выпал на поляну, посередине которой стоял сруб. В тёмных окнах не было даже намёка на свечу или лампу.

— Откуда был свет? — пробормотал я тихо, больше для собственного успокоения.

Подойдя к массивной двери, я потянул на себя ручку.

— Странно.

Дверь открылась без скрипа, и я зашёл внутрь дома. Справа, сквозь сумрак, я увидел тумбу и стоящую на ней керосиновую лампу. На ощупь возле неё наткнулся на коробок спичек. Сняв колбу, я её зажёг, и пламя осветило большую комнату.

— Всё страньше и страньше, — объявил я себе вердикт и начал осматриваться.

В комнате было пыльно. Видно, что в дом долгое время никто не заходил. Но тем не менее лампа была полна керосина, а на тумбочке, где она стояла, пыль отсутствовала.

Справа было два окна, за которыми уже ничего не было видно. Возле стены напротив стояла кровать, полностью укомплектованная постельным бельём. С потолка свисала лампа накаливания, вся в паутине. Слева был телевизор «Берёзка», очень древний, ещё чёрно-белый, и письменный стол с какими-то бумагами, исписанными мелким шрифтом. Возле двери стояла буржуйка, полностью заправленная дровами.

Я закрыл дверь на щеколду. Всё это — в полнейшей тишине. Такое ощущение, как будто я шагнул в вакуум.

Сел на деревянный стул возле письменного стола и, поставив керосинку возле себя, взял первый лист.

— Может, это даст мне какие-то ответы? — пробормотал я и начал вчитываться в мелкий, но хорошо читаемый почерк незнакомца.

Рукопись

«Если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет. Нет, друг, вполне вероятно, что я и не умер, хотя это было бы очень правильным решением. Поверь, есть более страшные метаморфозы с человеком, чем смерть.

Первое! Если ещё не совсем стемнело, добеги до сарая, он пристроен к дому. Там генератор. Запусти ЕГО! Это очень важно!»

Я оторвался от написанного, пока ничего не понимая. Но если можно запустить генератор и обеспечить себя электричеством, почему нет?

Я встал и, подойдя к двери, снял щеколду. Дверь открылась опять очень тихо. Темнота уже начала захватывать поляну, и из леса были слышны звуки. Много звуков. Лес жил своей жизнью.

Поёжившись от прохлады, я обошёл дом и увидел сарай. Он был закрыт на большой деревянный засов. Аккуратно сняв его, я открыл, в этот раз со скрипом, дверь.

Внутри, по центру сарая, стоял генератор.

— Тэкс, — тихо произнёс я, больше для того, чтобы перебить стоны, шелест и треск леса.

Подойдя к генератору, я увидел лист с правилами запуска и рисунком.

— Тэкс, — зачем-то повторил я. — Убедитесь, что топливный кран открыт.

В сумраке ещё можно было что-то разобрать, и я, нащупав упомянутое, открыл его.

— Переведите воздушную заслонку в положение «закрыто». Сделано. Зажигание — в положение «ВКЛ». Готово. Теперь стартер? Так и есть.

Я дёрнул стартер.

— Значит, с генераторами я дело в жизни имел. Ну, хоть что-то.

Генератор завёлся с пол-оборота. Бак был полон.

Снаружи, на поляне, загорелся яркий свет. Я вышел из сарая и увидел, что на улице был по крайней мере один фонарь, который и загорелся.

— Хм, галоген?

Очень уж ярко он светил.

Я закрыл дверь в сарай и зашёл в дом, снова закрывшись изнутри. Тут уже горела лампа накаливания и беззвучно мерцал помехами телевизор.

— Ну-с, продолжим чтение, — произнёс я, располагаясь за столом.

Рукопись

«Ты, скорее всего, ничего не помнишь о себе. Это нормально. Я попал сюда так же.

С самого начала уясни одну вещь: НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ не ходи в лес ночью!

Для генератора бензин стоит в бочке в сарае. Когда будет заканчиваться, придётся сделать вылазку. Если выйти из дома, прямо перед тобой, где начинается лес, тропа. Где-то с километр — и ты выйдешь на дорогу.

Ничему не удивляйся.

Справа, через ещё полкилометра, заправка. Там стоит наливник с бензином. Инструкцию я оставил в офисе на заправке. Придётся таскать бензин канистрами, которые тоже лежат в офисе заправки. Наливник не на ходу, да и машин я здесь больше не видел.

БОЙСЯ наступления темноты.

НЕ заходи в подвалы и другие неосвещённые места без хотя бы фонаря. Фонарь-фара лежит под кроватью.

Слева по дороге, через пару километров, город. К сожалению, я не смог пересилить свой страх и посетить его. Возможно, сегодня я решусь на это.

Теперь об обитателях этого негостеприимного места. Назову их „сущности“.

Они похожи в темноте на людей, но как будто сотканы из тьмы. Отголоски нашего мира? Не знаю.

Убить не получилось ни одну. При направлении на них светового луча издают крик. На грани ультразвука. Не знаю, как описать. Но не погибают, убегают в ночь.

Издалека — человек. Две руки, две ноги, голова — всё присутствует. Но за время моего нахождения здесь ни с одним живым человеком я не встретился.

В подвале свет. Тоже запитан от генератора. Там припасы.

Я решил идти в город.

Возможно, это последнее, что я пишу».

К.

Я откинулся на спинку стула.

— Чёрт! Куда же я попал?

Пробуждение

Я медленно плыл по темноте. Она обволакивала меня всего и несла к проблеску света вдали. Несла бережно, сквозь кроны деревьев незнакомого мне леса.

Издалека был слышен голос:

— Проснись, — говорил он мне. — Проснись!

Я открыл глаза. Всё тело болело от того, что я уснул на стуле. Встав, я покрутил торсом, чтобы хоть немного размять затёкшие суставы.

Ничего не поменялось. Дом, стул, рукопись на столе.

— Красота!

Я вздрогнул от неожиданности.

— Вся красота европейской части России, — заговорил телевизор.

На чёрно-белом экране мужик лет сорока, стоя вполоборота к камере, рассказывал невидимому на экране абоненту:

— Все европейские виды рыб: форель, стерлядка, омуль, белый амур и многое другое также присутствуют! Можно рыбачить и ловить окуня, щуку. Рыбные места! Только у нас, в Видове, рыбалка в ярчайших местах. Все виды речных рыб! Есть сплав по горным порогам для активного отдыха! Наша компания сделает ваш отдых! «Иван и Ко»!

— А Ко — это я!

В кадре появилась бородатая личность в бейсболке с затёртыми надписями.

— Ко — значит Колмагоров! «Иван и Колмагоров». Рады приветствовать вас!

Картинка резко пропала, и на экран вернулись помехи.

Все попытки вернуть звук и изображение не увенчались успехом. Я крутил ручки настройки, звука, резкости, чёткости, постукивал телевизор сверху и по бокам — безрезультатно. На экране показывало пургу.

— Блин, значит, люди всё-таки есть? — задал я вопрос в пустоту и самому себе.

Выглянув в окошко, я увидел освещённую ярким солнцем поляну. Вчерашний ужас отступил.

Я пошёл в сарай. Отключил генератор и, увидев в углу сарая двухсотлитровую бочку со шлангом и двумя канистрами, решил его дозаправить. Бочка была полная.

— Ну что, сначала припасы?

Я уже, не опасаясь ничего, решил спуститься в подвал.

Фонарь-фара лежал под кроватью, где находилась ещё и переноска с розеткой. Люк в подвал был под ножкой кровати. Отодвинув её, я открыл люк и посветил вниз.

— Вот же Ё! — удивился я.

Вниз спускалась винтовая лестница глубиной метра четыре. Включив фонарь, я начал спуск. Металлические ступени гулко отзывались от моих шагов. Становилось темнее и холоднее с каждым шагом.

— Вот это погребка!

Я встал внизу и начал медленно поворачивать фонарь. Луч света выхватывал стеллажи, уходящие как будто в пустоту.

Пустые стеллажи.

Слева от лестницы были грубо сколоченные деревянные полки, на которых лежали консервы и тушёнка. Тут же лежали чипсы и стоял холщёвый мешок.

Я заглянул внутрь.

— Сухари, ясно.

Я опять посветил вдаль. Конца стеллажей видно не было.

«Нужно пройти посмотреть, что там», — принял я решение и двинулся по этому… бункеру? Не дал ещё определения.

Стеллажи в три яруса возвышались надо мной металлическими конструкциями, и я шёл в глубину, пока не увидел бетонную стену.

— Ничего себе подвальчик, — сказал я вслух.

И тут фонарь начал тускнеть.

Слева послышался шорох.

Или это моё воображение?

Нет, ещё раз.

— Ты!

Громкий голос вспугнул темноту.

— Ты должен ответить за всё.

За пределами тусклого света фонаря промелькнула тень, и голос раздался уже с другой стороны:

— Иди сюда и ответь за деяния свои!

И тут я побежал.

Сзади слышались шаги и хриплое дыхание.

— Ты не уйдёшь отсюда живым! — рядом со мной раздался голос.

Не помня, как очутился наверху, я захлопнул люк и задвинул кровать, поставив ножку на него.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Странно, но снизу никто не ломился и не пытался выломать крышку подвала.

— Что, чёрт побери, это было?

Дом — милый дом

Когда дыхание восстановилось и я всё же пришёл немного в себя, наконец-то осознал, что нужно осмотреть место, куда я попал.

— Начну с дома, — пробормотал я и понял, что разговаривать с самим собой уже входит в привычку.

Я встал и оглядел комнату. Так, кровать, под ней переноска.

— Нужно зарядить фонарь.

Что я и сделал, вытянув провод из-под кровати.

Стол, стул, в столе выдвижные ящики. Я подошёл к столу и выдвинул их оба.

— Вот тебе и подарочки, — снова пробормотал я.

В одном из ящиков лежал револьвер, судя по всему, ещё дореволюционной сборки, и кобура скрытого ношения, второй был заполнен патронами.

— Револьвер системы Нагана, калибр 7,62, количество патронов в барабане — 7 шт., ударно-спусковой механизм одинарного и двойного действия, прицельная дальность — пятьдесят метров, — откуда эта информация в голове? Я имел дело с оружием?

Оставим вопросы на потом, а пока снарядим барабан. Другой ящик был заполнен патронами в коробках по 10 шт. Привычным движением я откинул барабан и ловко его снарядил, защёлкнув обратно.

— Всё же с оружием, получается, я на «ты».

Револьвер отлично лежал в руке.

Я накинул на себя кобуру с наганом.

— А хоть что-то.

Две коробки я запихнул в карманы. На мне было что-то типа кителя-афганки. Слова возникали в моей голове и обретали смысл. Револьвер, афганка. Я это всё откуда-то знал. Из той жизни, которая была полностью вычеркнута из моей головы.

Так, в углу комнаты стоит шкаф. Я открыл его — пусто. На полу по центру лежал ковёр, больше в комнате ничего не было.

— Теперь сарай.

Выйдя на улицу, я оглядел поляну и лес неподалёку. Солнце ярко светило.

«Полдень где-то примерно. У меня ещё часов пять-шесть есть до сумерек».

Подойдя к сараю, откинул деревянный засов и открыл дверь. Вытащил из кобуры револьвер и аккуратно сделал шаг внутрь.

Никаких монстров в сарае не было.

Генератор стоял по центру сарая. Сарай большой. Бочка с бензином на двести литров, металлическая, шланг и две, опять же металлические, канистры.

То, что я не разглядел вчера: у дальней от меня стенки был верстак. На верстаке закреплён станок.

В голове — взрыв информации:

«Станок для снаряжения патронов LEE Load All-2

Поместить станок в рабочую зону на столе 5–7 см от края стола.

Закрепить станок комплектовочными винтами.

Открутить табличку Lee и установить пороховые мерки (см. таблицу мерок).

Установить пружину.

Установить направляющий для гильз на вторую площадку.

Заполнить ёмкости порохом и дробью (на правой стороне дробь, на левой стороне порох)».

— Ну точно с оружием я дело имел, вот только ничего похожего на ружьё я не нашёл. Наверное, мой предшественник ушёл с ним, — подумалось мне.

Также на верстаке аккуратно были сложены инструменты. На стене висел топор.

— Пока мне всё нравится.

И тут пришла в голову мысль:

«А если завести генератор, в подвале, интересно, есть свет? Может, он эту тварь прогонит».

Сказано — сделано.

Я запустил генератор, и сразу же из дома раздался душераздирающий крик. Казалось, он раздаётся в моей голове. Громче и громче.

В глазах потемнело, и я потерял сознание.

О Сознание

Я бежал по улицам какого-то города, погружённого во тьму. При этом я совсем не управлял телом.

Я гнался.

Загонял человека.

Он бежал впереди меня, немного прихрамывая.

Вокруг была она, Тьма. Она даровала мне силу и свободу. Я медленно сокращал расстояние между собой и человеком.

Я чувствовал испуг.

Асфальт поглощал звуки моего бега. Стены высоток, опустевших в те времена, когда Мы пришли в этот мир, проносились мимо меня, негорящие фонари, чёрные окна.

Свет ранил тьму внутри нас, мы сотканы из тьмы.

Человек забежал в подъезд, и я, остановившись, перешёл на шаг.

— Всё, ты в ловушке, — громко прозвучало от меня.

Ощущения странные, ведь я не чувствовал, что это было произнесено в обычном понимании. Голос как будто возникал вокруг меня, резонансом отражаясь от стен.

— Выходи!

Ответа не последовало, и я зашёл вслед за ним.

Яркий свет ударил мне в лицо, выжигая тьму.

Боль, дикая боль охватывала моё тело, всю мою сущность.

Последнее, что я увидел, — два ствола, направленные в моё лицо.

Затем пустота.

Я резко сел и открыл глаза. Сарай, свет, работающий генератор.

Встав с земли, сразу посмотрел на уровень бензина. Было ещё полбака, но, тем не менее, я долил до полного.

Дико хотелось пить.

— Вода, мне нужна вода, — прохрипел я.

Сколько я был в отрубе?

Встав, я вышел из сарая. Вокруг была тьма. Островом света была только поляна.

Оглядевшись более внимательно, я увидел прямо возле угла сарая торчащий из земли кран.

— На колонку не похоже. Что это? Скважина? Но тогда там должен быть насос.

Долго размышлять я не мог, хотелось пить. Не до проверок, что это и как.

Упав на колени возле крана, я открыл его. Послышались булькающие звуки, и через некоторое время из крана пошла вода. Я прильнул к нему и стал жадно пить.

Не знаю, сколько я влил в себя живительной влаги. Я пил и пил, пока не почувствовал, что всё, больше не лезет, и закрыл кран.

Устало сел и огляделся.

Точно ночь.

— Надолго же меня вырубило.

За пределами моего светового контура двигались тени, и я понял, что вокруг раздаётся шёпот.

— Выйди к нам, — звучало отовсюду. — Выйди, и обретёшь счастье. Выйди.

И вдруг громко, очень громко:

— Иначе ты подохнешь и не познаешь счастья Тьмы.

— Нахрен вас! — крикнул я в темноту и, встав, зашёл в дом, закрывшись изнутри.

— Теперь подвал, — скомандовал я больше себе.

Оттуда не раздавалось ни звука.

Отодвинув кровать, я откинул люк.

— Вот это мне больше нравится.

Подвал был ярко освещён.

Взяв револьвер и взведя курок, начал спускаться вниз.

Теперь видно было всё.

Подвал был огромен. Пять рядов стеллажей в три яруса. Опять-таки пустых.

Где-то впереди справа послышался всхлип.

— Она где-то ещё здесь.

Подняв револьвер, я медленно пошёл вперёд.

В правом углу подвала, в небольшой тени, съёжившись, сидело оно и смотрело на меня.

Человеком это назвать было сложно, хоть и имело две руки, две ноги и голову. Вместо глаз на меня смотрел клубящийся в глазницах чёрный туман.

Это был мужчина лет сорока, в клетчатой рубашке и джинсах. В руке он держал топор.

— Ты встанешь в наши ряды или умрёшь, — раздался голос в голове. — Будет так!

Существо встало и побрело на меня, замахиваясь топором.

Я выстрелил в голову, благо расстояние было небольшим, и оно рухнуло, как сломанная кукла.

Аккуратно подойдя, ногой перевернул труп на спину.

Глаз у существа не было, их как будто выжгло. Два провала глазниц смотрели в пустоту.

— Приехали.

Я медленно побрёл назад.

Осматривать подвал не хотелось. Мыслей в голове не было.

На автомате, захватив сухари и пару банок тушёнки, я поднялся наверх.

Пришла пора поесть.

Не испытывая никаких эмоций от случившегося, вскрыв обе банки, оказавшиеся с ключом, и свернув из жестяной крышки подобие черпака, не чувствуя вкуса, я поглотил всю пищу.

Затем я просто рухнул в одежде на кровать и уснул.

Бездна без снов, казалось, длилась мгновение. Я открыл глаза и резко сел на кровати. На улице пробивался рассвет.

Я понял, что всё это время меня напрягало до того, что произошло.

Не было птиц, не слышно было никаких животных и вообще присутствия чего-либо живого вокруг. Только ветер шелестел листьями деревьев.

Взяв револьвер в руку, я сходил в сарай, где выключил генератор и долил туда бензин.

Вернувшись, сел на кровать и задумался, что мне, собственно, делать дальше.

На автомате достал револьвер и откинул барабан. Вытряхнул гильзу и вставил в опустевшее место патрон, достав его из кармана.

Сон.

Мужик в городе — это, наверное, К.

Свет там есть.

Можно ли верить видению?

Не знаю, но пока день.

Сколько он там писал до города? Пару километров?

Если я выйду сейчас, то успею до темноты вернуться, если там ничего не выгорит.

Решено.

Я распихал по карманам коробки с патронами и выдвинулся в путь, напившись на улице из-под крана.

Напротив входа в дом была тропа, я зашёл в лес.

Высокие деревья, между которыми вилась тропка, мягко шелестели вверху. Воздух был тягуч и пах лесом.

Я брёл среди этой красоты и не заметил, как вышел на асфальт.

— Цивилизация. Так, мне налево.

Было тепло, солнце только встало, небольшой ветерок подталкивал меня в спину, словно подгоняя вперёд.

Револьвер приятно холодил руку. Я посмотрел на него и за ненадобностью убрал в кобуру.

Через пару километров действительно показалась стела из букв «Видово».

Слишком яркими и новыми казались эти буквы, как будто только покрашенные.

Приказав себе больше ничему не удивляться, я шагнул в неизвестность.

Сначала был коттеджный посёлок.

Добротные кирпичные дома, приусадебные участки — всё казалось так, будто сейчас проедет машина или мотоцикл. Или кто-то выйдет из дома.

Но нет.

Была пустота и тишина.

Облюбовав домик, я решил зайти внутрь.

Металлический забор, калитка.

Не заперто.

Внутри, во дворе, справа сарай и… баня?

Наверное, да.

Огород с грядками.

А вот тут всё плохо.

Сухие, без полива кусты торчали палками по всему огороду.

Слева дом.

Подойдя к металлической двери, я без усилий открыл её и зашёл в прихожую.

Темноты не было, сразу направо кухня, прямо комната и проходная, направо ещё одна.

Кухня.

Холодильник.

Я его открыл и тут же об этом пожалел.

Продукты, мясо — всё сгнило окончательно.

Я резко его захлопнул и выбежал на свежий воздух.

Через ограду соседнего дома на меня в упор смотрел дед.

— Милок, а што это ты тут забыл? — прошамкал он. — Воруешь? Да? Вот я сейчас в тебя шмальну.

В руках дед держал вертикалку, пока дулом вниз.

— Я тут… А вы…

От неожиданности я не мог сформулировать ни одну фразу.

— Да чяво уж там, заходи ко мне, чайку бахнем. Вижу же, не демон ты, — усмехнулся старый и пошёл в дом.

Старик

— Ну а что я. Запираюся на ночь, включаю везде свет и сижу.

Мы сидели на кухне с дедом Матвеем, как он представился, и пили вкуснейший чай с лимоном и печеньем.

Кухня вполне современная. Стол, мягкие стулья. Плита, рукомойник. Кухонный гарнитур. Всё это было настолько из нормального мира, что можно подумать, всё было сном и я отошёл от кошмара.

— А всё добро внучок возит, он военный. Как эта катавасия началась, он у меня был. Семья вся сгинула. Генератор откода-то приволок. Продукты из города возит. На лисапеде. Машины-то почему-то, если и есть, ни одна не заводится. Вот две родные души. А ты, сынка, отель будешь? — поинтересовался дед, глядя на меня из-под кустистых бровей.

Абсолютно седой, бородатый, он походил на героя каких-то сказок. Ассоциации всплывали в мозгу сами по себе, но память так и не возвращалась.

— Да не помню я, дед, ни черта. Очнулся в лесу, выбрался к избушке на поляне — вот и весь мой сказ.

— А, дык ты из этих. Иномирцев.

Я подавился печеньем.

— Каких таких иномирцев?

— Дык проваливаетесь откуда-то сюда. Без воспоминаний, без имён, и жруть вас сразу, окаянных.

Дед смотрел на меня немигающим, серьёзным взглядом.

— Внук-то вытаскивает, откуда может, а ты, вишь, в новом месте появилси. Покажешь на карте? Разумеешь топографию-то, на кретина вродь не похож.

Дед достал из буфета карту области, на коей был город Видово и несколько сёл вокруг.

— Вот мы здесь.

Он указал на окраину города.

Я провёл пальцем по дороге и не увидел ни дома, ни заправки, до которой так и не удосужился дойти.

— Тут только лес, дед. Нету почему-то ничего больше.

— Значит, и дом, про который ты рассказал, и заправка тоже провалились, — сделал заключение Матвей и нарисовал маркером, достав его из кармана рубашки, галочку на карте. — Завтра внучку скажу, пущай съездит.

— А где он? — поинтересовался я.

— Дык на промысле, ясно дело, в город укатил. Они, иномирцы, там кучкуются. Создали свой кон-гло-ми-рат, — подняв указательный палец, по слогам произнёс он. — А без имени, милок, нельзя. Демоном станешь. Имя — это душа, даденая при рождении. Давай-ка я тебя Костей звать буду. Константин, значит.

— Так вот, Костя, — не поинтересовавшись у меня, согласен ли я так называться, продолжил дед, — предлагаю тебе пока тут остаться, а внучок приедет, вместе ужо и в город смотаетесь. Оружие-то есть?

Я распахнул китель и показал револьвер.

— Ну вот и ладненько. Иди, Костя, поспать тебе надобно. Утро вечера мудренее. С кухни в дальнюю комнату, там диван есть.

Дед так и смотрел на меня немигающим взглядом, и я почувствовал всю усталость, которая навалилась на меня за всё время пребывания здесь.

— Спасибо, Матвей. Я рад, что хоть кто-то живой на моём пути появился.

Я протянул ему руку, и он в ответ её пожал.

Рукопожатие оказалось крепким.

Встав, я пошёл в указанную комнату, снял китель и кобуру и завалился на большой кожаный диван.

Сон пришёл сразу же, как только моя голова коснулась подушки.

Пробуждение

Проснулся от стуков и громкого разговора.

— Да в глаза ему свети, окаянный, — по голосу, дед.

— Да я куда? В глаза и свечу, — басом отвечал собеседник.

В разговор вклинивался стон. Я резко подорвался с дивана и не нашёл ни кобуры, ни револьвера.

— Чёрт, — выругался я и медленно выдвинулся в сторону кухни.

Везде горел свет, а за окнами ещё было довольно темно. Я аккуратно, подойдя к дверному проёму, заглянул на кухню. Дед и детина метра под два ростом прижали к столу, на котором мы до этого пили чай, третьего. За широкой спиной детины не было видно, что именно они делают с ним. Я набрался храбрости и шагнул на кухню. Мучители даже не обернулись, лишь дед бросил на меня взгляд и сказал:

— Ну что встал как пень? Помогай, раз пришёл.

Я подошёл ближе и увидел всю картину. На столе, раскинув руки, прижатые здоровяком и дедом, лежала тварь. Всё та же тьма, но только на правом глазу, второй глаз был нормальным. Амбал светил туда фонарём, а человек громко стонал. Я подошёл ближе и сменил деда.

— Почти всё, — пробасил детина, и клубок тьмы рассеялся, оставив чёрный провал выжженной глазницы человека. Он обмяк.

— Ну всё, — пробасил детина. — Теперь двое суток в отрубе будет. Дед, тащи наручники, к батарее пока прикуём, на всякий.

Он посмотрел на меня и протянул руку:

— Юра.

Я пожал огромную ладонь.

— Ну, наверно, Костя.

— Дед окрестил? Ну, он это могёт, — ухмыльнулся Юрий.

Взяв под мышки болезного, он с лёгкостью поднял его со стола и положил возле батареи. Дед принёс наручники и приковал подопечного. Затем повернулся ко мне и протянул кобуру с револьвером.

— Забрал я, Костик, от греха. А то, знаешь, стреляются, бывает. Психика не выдерживает всего этого.

Я принял своё оружие и накинул кобуру.

— А это? — я вопросительно посмотрел на Юру.

— Это Влад. Напарник мой… Был. Оклемается, если, уже всё, не ходить ему на вылазки со мной.

— Это новый провалившийся, — вставил дед, кивая на меня. — Провалился с сюрпризом. Домом и заправкой.

— А вот это уже интересно, — Юрий посмотрел на меня заинтересованно. — Рассветёт — сгоняем, посмотрим. Умеешь на велосипеде?

— Даже не знаю, а точнее, не помню, — я пожал плечами.

— Ну, не умеешь — научим, не хочешь — заставим, — улыбнулся здоровяк.

Щёлкнул закипевший чайник. Когда дед успел его включить?

— Ну, давайте почаёвничаем, — Матвей стоял возле чайника и разливал по чашкам кипяток. — Да и обсудим всё. До рассвета время есть.

Он поставил вазу с печеньем на стол, банку варенья и три чашки ароматного чая.

— Введём товарища в курс дела.

— Ну, жили не тужили, — отхлебнув чая, начал Юрий. — Служба, дом. Дед, семья. Полная чаша, так сказать. Потом разом всё пошло прахом. Просто люди исчезли почти все за одну ночь. Я у деда гостил, утром выхожу, а везде мёртвая тишина. Нет звуков машин, соседей не слышно. Штиль. Ну, я на вел и к семье. Удручающее зрелище в городе. Пустые улицы и, представь, ни одной машины. Вообще ни одной. Семья… Ну, пусто, в общем, в квартире. Пока мотался, встретил таких же, ничего не понимающих людей. Да… Это полбеды, оказывается, было. Вернулся к деду кумекать. Генератор цепанул в строительном магазине, кое-как привязал к велику. Пёр до деда долго. Благо в загашнике бензин был, иначе ночь бы не пережили. Откуда они взялись? Понятия не имею. Твари эти. Ну, судя по Владу, бывшие люди. Но опять же она, тьма эта, от кого-то первоначально пошла. Ну, пока суть да дело, свечерело, и они появились. Я-то сначала думал — человек. Стоит спокойно, в сумерках-то не видно, а как дверь открыл — кинулась тварь. Хорошо рассмотрел лицо. Надолго отвадило потом двери открывать ночью. Ну вот так, вкратце. Буквально на следующий день в город опять погнал. Продукты и прочее, да и мыслишка была людей найти да собрать. В одиночку-то трудно. Ну вот у нас теперь в торговом центре шестьдесят человек. Причём местных из них десять всего, остальные — как ты. В ТЦ свой дизель-генератор. Ну, это уже моя информация помогла. Построен на месте бункера. А он-то, в свою очередь, был оснащён четырьмя дизель-генераторами, рассчитанными на долгую работу. Да здравствует коррупция, получается? И запас дизеля, как это ни странно, собственники не разворовали. Вылазка в бункер — то ещё занятие было. Но, слава Богу, обошлось, тьма ещё не проникла туда. Вот ходим, освещаем углы каждую ночь. Всё деда пытаюсь к нам переманить, так ведь упёртый.

— Внучок, мне и здесь хорошо. Там обременять я буду. Старый, — Матвей отхлебнул чая. — Живы будем — не помрём.

— Ну, у тебя спрашивать о твоей прошлой жизни, я так понимаю, бессмысленно.

Я развёл руками.

— Ну, на том и порешили. Смотри, рассвело на улочке, давай на твою заимку сгоняем, посмотрим, что как. А потом к нам в конгломерацию. Или планы какие есть?

— Да какие планы, — я вновь развёл руками. — Поехали.

Ну, к слову, на велосипеде, оказывается, я умел ездить. Знание в копилочку. По пустой трассе мы добрались до домика быстро.

— Сначала генератор запустим, — я показал на сарай. — А то вдруг опять завелась тварь, да и подвал не мешает осмотреть. А то я за время пребывания был в постоянном стрессе.

— Хозяин — барин, — сказал Юра. — Веди.

В сарае ничего не изменилось за время моего отсутствия.

— Вот это я понимаю! — воскликнул здоровяк, указывая на станок. — Здорово, богато! Могёшь!

— Не могёшь, а могешь, — поправил я его и дёрнул рукоятку стартера.

Генератор завёлся с пол-оборота.

— Вот, — удовлетворённо произнёс Юра. — Даже шутки и присказки у нас совпадают. Так откуда же вы свалились?

Я пожал плечами.

— Тайна сия есть, покрытая мраком. Ну что, пойдём в дом?

В доме всё стояло на своих местах, из подвала не доносилось ни звука. Отодвинув кровать и откинув крышку, мы спустились вниз.

— Я думал, не пролезешь, — улыбнулся я.

— Да ни фига же себе погребка, — удивлённо сказал Юра. — Больше на бункер похоже. Ну что, ты направо, я налево?

Мы разошлись и начали ходить между стеллажей. Пройдя вдоль дальней стенки до конца, я удивлённо воскликнул:

— Юр. А её нет.

— Кого? — послышалось с другой стороны склада.

— Твари, что я застрелил. Она пропала.

Здоровяк подошёл ко мне и задумчиво произнёс:

— Странно, даже следов нет.

— Вот-вот. А я попал в неё сто процентов. Здесь она и лежала, даже топора нет.

— Ладно, — сказал Юра. — Будем решать проблемы по мере поступления. Ты что решил, к нам? Или здесь будешь жить? Как бы оставлять точку неохота.

— Да к вам, наверно.

— Ну и ладушки. Сейчас долетим на заправку, посмотрим, что там.

— Да, свет только потушу, — ответил я.

Заскочив в сарай, я выключил генератор. На велосипеде передвигаться по мёртвому миру было быстрее, и спустя некоторое время мы уже спешились возле заправки.

Ну, заправка типовая. Магазин, внутри кассы, возле одной из них лежал лист, исписанный уже знакомым почерком.

«Оставляю инструкцию, как выкачать бензин из резервуара. НУЖЕН генератор! В подсобке лежит насос и шланг. Насос для перекачки легковоспламеняющихся жидкостей. Ёмкость под землёй. НАСОС на 380 Вольт, поэтому и генератор нужен соответствующий, одна из причин, почему я собрался в город. Топливо не бесконечно. И, по всей видимости, я тут застрял надолго».

К.

— Юра. Почитай, — я передал листок здоровяку.

— А кто это К? — поинтересовался он.

— Даже не знаю, — честно ответил я. — Тот, кто очутился здесь, по-видимому, с домом и заправкой.

— Ладно, информацию принял, давай осмотримся.

Юра аккуратно сложил лист и убрал себе в карман.

В магазине на полках набор. Сигареты, соки, минералка, пиво, чипсы. Всё стояло на местах, совсем нетронутое. Возле заправки стоял наливщик.

— Слушай, Юр, — обратился я к здоровяку, — а я ведь даже марку знаю. «Рено». Французский.

— Между нашими мирами слишком много общего, — ответил Юрий. — Общаюсь с иномирцами. Пытаюсь понять, что же именно произошло, но ещё больше запутываюсь.

Он дёрнул ручку дверцы и открыл кабину.

— Это первое средство передвижения, которое я вижу с момента, когда всё полетело к чертям.

Он забрался в кабину.

— Смотри, тут даже ключи в зажигании.

— В страницах, что я нашёл, написано: не работает автотранспорт.

Я залез в кабину на пассажирское сиденье.

— А вот это мы сейчас и проверим, — ответил Юра и повернул ключ.

Двигатель наливщика завёлся. Юрий аккуратно тронулся и проехал немного в сторону трассы. Остановившись, он спрыгнул из кабины и ловко забрался на цистерну.

— Живём, Костя! — воскликнул он, открыв люк. — Теперь у нас есть средство передвижения, да ещё и с полной цистерной горючки. Айда заправку грабить.

С полок мы выгребли всё, даже пиво, еле уместив весь хабар в спальник кабины. Велосипеды закрепили между кабиной и бочкой.

— Ну что, Костя, к деду, а потом на базу.

Сев в кабину, мы закрыли двери и двинулись по трассе.

Теперь, сидя в кабине, я чувствовал, что напряжение последних часов улетучивается. Всё умиротворение разрушил оживший приёмник.

«Красота! Вся красота европейской части России! Все европейские виды рыб, форель, стерлядка, омуль, белый амур и многое другое также присутствует! Можно рыбачить и ловить окуня, щуку. Рыбные места! Только у нас, в Видове, рыбалка в ярчайших местах. Все виды речных рыб! Есть сплав по горным порогам для активного отдыха! Наша компания сделает ваш отдых! „Иван и Ко“!»

«А Ко — это я! — пробасил другой голос. — Ко — значит Колмагоров! „Иван и Колмагоров“. Рады приветствовать вас!»

Далее из приёмника послышалось только шипение.

— Юра, я это уже слышал и даже видел по телевизору. Видал? В доме стоит.

Я повернулся к товарищу по несчастью.

— По телевизору? Интересно, — задумчиво произнёс он. — В приёмниках слышали. Пока не пытались даже до турбазы доехать, далеко. Теперь попробуем. Бочку отстыкуем у деда. План такой. На базе есть люди, которые хотят уединения. Твой дом им отдадим, будет форпост какой-то на этом направлении. Опять же заправка рядом. Наливщик пока полный. Дозаправимся у деда и на базу. Пока есть время до темноты, организуем переезд людей на форпост. А завтра махнём на турбазу. Ты как на это смотришь?

— А я смотрю, ты уже меня в напарники записал, — я, усмехнувшись, посмотрел на него. — Ну что ж, я не против.

— Ну вот и договорились, — Юра протянул руку, и я её пожал. — Напарник.

Город

Сбросив цистерну вместе с продуктами у деда Матвея и попив чая, мы выдвинулись в город. Солнце ярко светило и, судя по положению, было что-то около полудня. Город выглядел очень удручающе. Пустынные улицы: ни животных, ни людей. Транспорта тоже никакого. Так и катили к торговому центру по мёртвому городу.

— Юра, — нарушил я тишину, — я не встретил в лесу ни одного животного. Получается, они тоже куда-то делись все?

— Да, — через пару минут ответил здоровяк. — Домашних тоже нет. Пока, знаешь ли, больше вопросов, чем ответов. Попутно много теорий возникает, но все они не выдерживают никакой критики. Так что…

Он пожал плечами.

— Теории без доказательной базы — это гадание на кофейной гуще. Ну вот и наш дом.

Он остановился перед забором из профлиста и посигналил.

— Забор сам делал, — похвалился здоровяк. — Все материалы, да и инвертор в ТЦ нашёл.

Ворота из профлиста, которые я сначала даже не заметил, настолько они сливались с забором, открылись, и оттуда вышел ещё один гигант в камуфляже. Чёрные волосы, брови и щетина, а также нос выдавали в нём выходца с Кавказа. На плече, стволом вниз, висела «Ксюха». В голове сразу пролетели ассоциации:

«АКС-74У. Габариты автомата со сложенным прикладом — 490 мм, с откинутым — 730 мм, вес — 2,7 кг, со снаряжённым магазином — 3 кг. Ёмкость магазина — 30 патронов. Прицельная дальность — до 500 метров, но на практике оружие используется на гораздо меньших дистанциях. Начальная скорость пули — 735 м/сек, используемый патрон — 5,45×39 мм».

Всё же я оружие знаю.

— Вах, дарагой, зачем сигиналишь, савсэм совести нэт? — с акцентом начал говорить встречающий, увидев Юру. — Откуда такой машин-вашин украл, а?

Мы вышли из кабины и подошли к нему.

— Знакомься, Костя, это Георгий. На акцент не смотри, придуряется. Родился и вырос здесь. Вместе служили. Теперь вот нашу крепость защищает.

— Можно Гарик, — кавказец протянул руку и уже без акцента продолжил: — Юра, где машинку-то надыбал? Вопрос-то актуален.

— Вот товарищ с транспортом подсобил, — Юрий кивнул на меня. — Давай собирай народ, сход делать будем. Костю проводи на место, а я пока транспорт загоню, всё закрою, да и тоже подойду.

— Ну что же, айда, Константин. Не про тебя песня?

«И Константин берёт гитару и тихим голосом поёт…»

— Утёсов? — поинтересовался я.

— Сам ты Утёсов, — обиженно произнёс Георгий. — Это Марк Наумович Бернес! Музыка Богословского, слова Агатова! Неуч.

Зайдя на территорию, я увидел торговый центр. Это было огромное здание из трёх этажей. По периметру — стеклянные витрины, обшитые профилем. В центре когда-то был жилой дом-высотка.

— Видал? — горделиво произнёс Гарик. — Крепость!

Мы прошли к чёрному входу, так как все парадные двери были наглухо обшиты тем же профилем. Металлическая дверь тихо открылась, и мы с Георгием шагнули в дверной проём.

Торговый центр был огромен: занимая три этажа, он ещё углублялся на этаж вниз, о чём свидетельствовали эскалаторы. Все витрины бывших магазинов были задёрнуты непрозрачными шторами.

Остановившись у Матвея, не стали гонять чаи, выгрузили часть продуктов и помчались на заимку, так как уже вечерело. Выгрузились, поставив бронемашину прямо под прожектором — во избежание. Залив генератор до полного, мы с Борисом зашли в дом, где уже вовсю началась распаковка коробок под бдительным присмотром Лисы. Всё было похоже на обычный переезд, как будто ничего и не произошло. Закончили, когда за окном окончательно стемнело.

Разложили карту на столе и начали прокладывать маршрут.

— Ну, нам до моста пилить по трассе, затем, если всё нормально будет, через город Карпов — в область. Вот моя деревня, — Сварог ткнул пальцем в карту. — Комсомольская. А вот через двадцать километров, — провёл дальше по карте, — Новолермонтовка. Это Вольта малая родина. Как-то так.

Он минуту помолчал и продолжил:

— До моста по правую сторону военная часть. Туда тоже нужно заглянуть на предмет живых и заодно боеприпасов для нашей пушки.

На том и порешили. За окном — ставшие уже привычными шорохи леса, и тишину больше ничего не нарушало. Мы решили отойти ко сну.

— Я первый подежурю, — сказал Вольт. — Нужно под утро выспаться, завтра за руль.

Поделили ночь так: Вольт, Сварог, я, Юра и под утро Борис.

— А я вам что, не боец? — попыталась возмутиться Лиса, но её быстро успокоили, сказав, что ещё успеет: им с Борисом тут ещё обустраиваться.

Ночь прошла на удивление спокойно. Наверное, наличие серьёзных бойцов и практически танка за окном успокаивало.

Наутро, попив чая и загрузившись в броневик, мы выдвинулись в путь. По прикидкам, к полудню должны были быть возле моста. Дорога убаюкивала, и я снова уснул, сидя в кресле машины.

Проснулся от качки. Мы выехали к мосту и свернули на просёлочную дорогу, ведущую к военной части.

— Ну и здоров ты спать, — улыбнулся Сварог. — Почти приехали. Давай, оружие к бою. А то мало ли.

Я навесил на плечо сто третий, дулом вниз, и броневик остановился.

— Ну. Десантируемся.

Сварог открыл задние дверцы и спрыгнул на землю, сразу взяв автомат на изготовку. Я последовал его примеру.

Бетонный забор и металлические ворота, покрашенные в зелёный цвет, с красными звёздами по центру. Рядом в заборе — дверь. Поверх забора — «егоза», колючая проволока. Всё закрыто и тихо. Ни одного звука из военной части не доносилось.

Наш водитель-воин посигналил. В ответ не раздалось ни звука.

— Ну что, взлом с проникновением? — поинтересовался подошедший Вольт с мультитулом в руках.

— А то ж, — согласился с ним Сварог. — Юра, ты самый высокий, подсади Вольта.

Юрий подошёл к забору и присел. Вольт, закинув автомат за спину, взобрался к нему на плечи, и Юрий начал его поднимать, упираясь руками в забор для устойчивости. Оказавшись наверху, Вольт откусил струну, державшую «егозу», и с двух сторон саму колючку, сделав метровый зазор. Взявшись руками, он перемахнул через забор.

— Давай к калитке, открою, — послышалось оттуда.

Мы не успели подойти к калитке, как внутри гулкими выстрелами заработал АШ-12 Вольта. Две короткие очереди разбавили тишину, и вслед за ними раздался нечеловеческий, захлёбывающийся визг.

Следом наступила тишина.

Мы стояли возле калитки с оружием в руках, дослав патрон в патронник. Послышался скрежет засова, и калитку с той стороны открыл Вольт.

— Докладывай, — коротко бросил Сварог.

— Тварь. Одна. Без признаков тьмы. Минус, — коротко отрапортовал Вольт.

— Оружие не опускаем, идём внутрь, — скомандовал Сварог и первым зашёл в калитку, держа автомат в боевом положении.

Следом зашли и мы.

На асфальтированной дорожке, уходящей вглубь части, лежало нечто. Огромное, подобное собаке существо. Длина тела — около полутора метров. Четыре лапы. Вместо морды — просто огромная круглая пасть, усыпанная зубами в несколько рядов. Ни глаз, ни ушей. Всё тело покрыто блестящей на солнце чёрной кожей. Передние лапы заканчивались огромными когтями.

— У меня два вопроса, — заговорил Сварог. — Что это за хрень и нет ли тут ещё таких. А точнее, есть и третий: как оно ориентируется в пространстве?

Он немного помолчал и продолжил:

— Ладно. Ответа нет. Нужно наше транспортное средство внутрь загнать и передвигаться на нём.

Въехали и закрыли за собой ворота. Начали медленно продвигаться по дороге к казармам.

Слева — пустынный плац с плакатами, за плацем — штаб и церковь. Правее — длинные двухэтажные строения. Вольт вырулил на плац и остановился.

— Выходим, — тихо произнёс Сварог.

Мы расположились около машины. Вокруг стояла такая же тишина.

— Вы слышите? — Вольт показал на близлежащую казарму.

Тишину разбавлял звук: кто-то или что-то находилось за входной дверью. Скрип когтей по металлической обшивке двери определил законную цель, и мы направили оружие на вход в казарму.

Дверь вылетела из проёма, и оттуда прямо под наш огонь выскочила такая же тварь, получившая со всех стволов прямо в хищно распахнутую пасть.

Мы не успели среагировать на вторую, которая мощным прыжком буквально взлетела на крышу двухэтажной казармы и скрылась с линии огня.

— Перезарядка, — скомандовал Сварог.

Мы поменяли магазины на полные.

Рычащие звуки послышались с крыши соседнего здания.

— Шустрая тварь, — прошептал Вольт.

Мы ждали. Напряжение возрастало. Тварь перестала издавать какие-либо звуки.

Опять тишина.

Она пугала, так как непонятно было, откуда ждать нападения.

— Братья, по кругу — на прицел всю территорию, — вновь отдал команду Сварог.

Мы развернулись спиной к спине.

Не повезло мне.

Тварь буквально выпрыгнула из-за церкви, в сторону которой повернулся я, и огромными прыжками из стороны в сторону начала сокращать дистанцию, не давая мне прицелиться.

Наконец она замерла, готовясь к последнему прыжку, и я выпустил в её голову весь магазин длинной очередью.

Время для меня замедлилось настолько, что я будто в замедленной съёмке видел всплески попаданий на морде твари.

— Снайпер, ё, — бросил через плечо Сварог, контролируя свой сектор и кинув взгляд на лежащую тушу. — Доклад.

— Вольт — чисто.

— Чисто, — отозвался Юра.

— Чисто, перезарядка, — сделал на автомате доклад я.

Мы опустили оружие, и я поменял опустевший рожок.

Сварог повернулся ко мне:

— А ты, мил человек, где армейской выучки нахватался?

— Не помню ничего из прошлой жизни, даже имени, — ответил я. — Всё на инстинктах.

— Ну, твои инстинкты нам очень к месту и ко времени, — ответил Сварог и хлопнул меня по плечу. — Красава.

— Браты, мне мысль одна покоя не даёт, — подал голос Вольт.

— Излагай.

Сварог облокотился на броневик.

— Ну вот смотрите. Три твари, так? Одинаковые, одного вида, стало быть, так?

— Ну, продолжай, — заинтересованно подбодрил его командир.

— Что «ну, ну», — передразнил его Вольт. — Баранки пну. У них отсутствуют органы восприятия, но нападение они совершили организованно, кроме первой. Одна кинулась под пули, вторая тем временем сразу скрылась. Это раз. Если бы они как-то почувствовали смерть первой, то напали бы ещё по пути к казармам. Это два.

— Ты хочешь сказать… — подал голос Юра.

— Я хочу сказать, у них есть направляющий или командующий. Как вам больше нравится. И он где-то неподалёку.

— Погонщик и гончие, — Сварог потёр подбородок. — Никак мне лично это не нравится, но ты в этом плане более образован, чем я. И сомнений твоя теория не вызывает. Ну, берём фонари из машины и идём на зачистку по одному зданию. Слаженность в нашей вынужденной бригаде есть. Ну что, приступим с первой? Она уже и открыта для нас собачками.

Мы гуськом зашли в первую казарму. Сварог — первый, далее Вольт, Юрий и я.

В тамбуре царили полумрак и тишина.

Казарма.

Темнота из-за замурованных чем-то окон. Фонарь выхватил у входа «тумбочку» — пост дневального. Справа и слева — двухъярусные кровати. Пол усеян гильзами и кровавыми разводами.

— Был бой, — шёпотом произнёс Сварог. — Интенсивный, судя по обилию гильз.

Тел, однако, нигде не наблюдалось. Пройдя всю казарму, мы не обнаружили никакого присутствия, обшарив все открытые помещения. Оружейка была открыта и пуста.

— Выходим, — отдал команду Сварог.

Мы в том же порядке вышли на улицу.

— Строй не меняем. Второе здание.

Вторая казарма. Дверь открыта и заклинена кирпичом. Заходим в том же порядке.

Первое — ужасный запах ударил по голове.

— Отход, — команду Сварога я выполнил с облегчением.

Мы вышли наружу.

— Вольт, сгоняй до транспорта, принеси братьям балаклавы. И захвати одеколон, там валяется на панели, — попросил командир.

Вольт принёс всё указанное.

— Делай как я, — дал команду Сварог, смочив низ балаклавы одеколоном и подвернув её снизу так, что нос и рот стали полностью закрыты.

Мы последовали его примеру.

— Второй заход. Построение такое же, — коротко бросил он.

И мы снова зашли внутрь.

— Твою дивизию, — шёпотом произнёс Юрий, когда мы очутились внутри казармы.

По центру лежала куча тел. Кто-то был в форме, кто-то не успел даже одеться.

Гора.

Гора из тел военнослужащих.

Свет фонаря выхватывал лица с открытыми в последнем крике ртами. Глубокие раны, оторванные конечности.

Это была кошмарная композиция, составленная больным разумом.

Из-за кучи тел возникло движение, и мы направили фонари на него.

Фигура метра два ростом, в рясе, с накинутым капюшоном, полностью закрывающим лицо, стояла напротив нас.

И тут в голове взорвалось яркой вспышкой.

— Ну ты что, на службу когда?

Мы сидели с Лёхой в летнем кафе.

— Через неделю, брат. А пока отдыхаем.

Была весна, и война казалась чем-то далёким. Мы сидели с Браткой в летней кафешке и пили кофе, приготовленный баристой.

— Ну а ты? — в свою очередь поинтересовался я.

— У-у-у, — протянул Алексей. — Швы снимут, там посмотрят.

Алексей в ходе боевого выхода получил осколками взорвавшейся мины полный набор. Истекая кровью, он тащил своего бойца и добрался до наших. Медаль, госпиталь.

— Жду не дождусь, когда уже вернусь, — скаламбурил он. — Жена ворчит, правда… Вижу, тяжело ей.

Он вздохнул.

Я достал из портсигара сигарету и, прикурив, затянулся самолично набитым табаком.

— А мне вот этого не хватало всё это время, — я выдохнул табачный дым. — Настоящего табака и зернового кофе.

Я не успел сделать вторую затяжку, как в голове снова взорвалась вспышка.

Я стоял на коленях, опёршись на свой сто третий. Остальные лежали возле меня и не двигались. Фонари валялись на полу и высвечивали разные участки казармы, а тёмный силуэт медленно приближался к нам.

Сквозь вспышки боли в голове я нашёл силы поднять автомат и, почти не целясь, выпустил опять весь магазин в сторону твари.

Силуэт остановился и стал заваливаться вперёд, на колени. Завалившись на бок, тварь застыла, и боль ушла, словно щёлкнули выключателем, а вместе с болью начали исчезать видения. Я пытался ухватиться, запомнить, но в голове остались только сигарета, кофе и кто-то знакомый, что разговаривал со мной. Со стороны лежащих без движения товарищей послышался слабый стон.

— Живы, — с облегчением произнёс я.

Первым прямо из положения лёжа и сразу в стойку, с направленным на меня автоматом, буквально подпрыгнул Сварог.

— Тихо, тихо, свои! — крикнул я, и он медленно опустил ствол.

— Что это было? — глухо произнёс командир и подал мне руку. — Вставай, что расселся.

Я понял, что сижу на полу, и, схватившись за его ладонь, поднялся на ноги.

Со стонами начали подниматься Юра и Вольт.

Взяв фонарь, я подошёл к существу и стволом автомата откинул капюшон с головы. Глаз не было. Те же, как будто выжженные, глазницы смотрели на нас двумя провалами. А так — вполне человеческое лицо. Руки четырёхпалые, заканчивающиеся сантиметровыми когтями. Одна из моих пуль попала твари прямо по центру в лоб, что, наверное, нас и спасло.

— Контролёр, — произнёс подошедший Вольт. — Или погонщик? Как назовём?

— Пастырь и гончие, — пробасил Юра. — Откуда это всё здесь взялось?

— На том и порешили. Отход, — скомандовал Сварог, и мы так же строем покинули негостеприимное место.

На улице командир поднял руку вверх, и мы по команде остановились.

— Так, братья, что делаем дальше? — Сварог развернулся к нам. — Там, за штабом, склад. Мы сюда гоняли за боеприпасами. Предлагаю на колёсах туда, посмотрим, как проникнуть. Если получится, затаримся под завязку. Как видите, не только ночью теперь опасно. И дальше по плану. Вопросы есть? Вопросов нет. Грузимся.

Объехав штаб, мы остановились перед ангаром из кирпича. Металлические ворота и дверь в них, конечно же, были заперты.

— Давай лебёдкой дверь сорвём, — предложил Вольт.

Зацепив конец лебёдки за приваренную металлическую ручку, он сел за руль и, включив заднюю, резким рывком вырвал дверь. Без команды, уже слаженно, мы зашли внутрь.

В самом начале ангара сидел обмякший в кресле за столом сержант. Голова неестественно запрокинута назад. В виске — входное отверстие.

— Застрелился, — Юра подошёл к нему и посветил на лицо. — Бедолага. Остался один, не выдержал, похоже, сидя на куче оружия без возможности на что-то повлиять.

На складе царила тишина, что не могло не радовать. Зелёные армейские ящики стояли рядами.

— Ищем к нашей пушке. По маркировке — я и Вольт, остальные к автоматам. Справитесь? — спросил Сварог.

— Должны, — ответил Юрий, и мы начали осмотр ящиков.

Вскоре всё нужное было найдено. Плюсом — патроны к пулемёту, которым был оснащён наш броневик, калибра 7,62, ПКМТ.

— Много не влезет, грузим для решения оперативных задач. К пушке нужно двести — у нас они есть. Да и не уместим добавочный боекомплект. Берём цинк для ПКМТ и по цинку на автоматы. 12,7 калибр, 7,62 калибр. И, Юра, «Ксюху» придётся сменить, чтобы боеприпас был у вас одинаковый с Костей, — Сварог протянул ему сто третий. — Вот, держи. Из ящика достал. В масле ещё.

Юра взял у него автомат и предусмотрительно приготовленную ветошь.

Закинули цинки в задний отсек.

— Дверь нужно закрыть как-то. Идеи есть? — Сварог вопросительно посмотрел на нас.

Вольт подошёл к командиру и показал на третью казарму.

— Смотри, возле здания контейнер стоит металлический. Наша должна вытянуть по асфальту-то. Протащим и закроем проём.

— Добро, — Сварог хлопнул его по плечу.

Той же лебёдкой зацепили контейнер и волоком дотащили его до двери. Закрыв таким способом вход на склад, мы загрузились в наше транспортное средство и выехали из буквально мёртвой части. Вольт закрыл изнутри территорию и перебрался к нам через забор.

Путь лежал к мосту.

Через некоторое время мы выехали на трассу и покатили по ровной пока ещё дороге. Возле моста машина снова остановилась, и командир произнёс:

— Выходим.

Спрыгнув, я посмотрел на мост. Километра три, не меньше. На той стороне был виден город. За городом небо чёрной завесой окружало его. Сам город был укутан серым туманом. Если возле берега было видно начало городских лабиринтов и высоток, то далее всё это терялось в дымке.

— Вот это странно, — задумчиво произнёс Вольт. — Дождём вроде не пахнет от слова совсем. Мост вроде пустой.

— Значит так, — Сварог оглядел нас всех. — Действуем так. Доезжаем до въезда в город. Я — за пулемётчика, Вольт, если что, пушку наготове держи. Если, как там вы их назвали… Пастыри? Так вот, если это произойдёт, нам нужно будет в темпе вальса уходить. Не знаю, на какой радиус распространяется их воздействие, да и проверять не хочу.

Он посмотрел на город.

— Ну что, к бою?

Город.

Чем ближе мы подъезжали к городу, тем гуще становился туман. Мы с Юрой прильнули к бойницам автомобиля и смотрели на проносящиеся мимо опоры и конструкции моста. Туман пока стелился по низу над рекой, и вскоре воду реки уже видно не было. Создавалось ощущение, что мы едем над бездной.

Вскоре мост закончился, и мы остановились у первых высоток города. Выйдя из машины, начали осматриваться.

Тишина. Медленно плывущий туман лоскутами закрывал улицы, величественно проплывая мимо высоток. Запустение.

Стелла «Карпов» величественно возвышалась на въезде. Внизу мелкие буквы: «основан в 1843 году».

— Ну что, вроде всё тихо. Но всё равно нужно быть начеку, — обратился к нам Сварог. — Вольт, давай за руль. Медленно двигаешься, мы под прикрытием брони. Юра — левый фланг, Костя — правый, я замыкаю. Вперёд.

Под движение нашего броневика подстроился быстро и начал осматривать правую сторону улицы. Ни движений, ни теней. Дома, внизу домов — стеклянные витрины магазинов. Так прошли пару кварталов.

— Цель по тылу, — сзади раздался голос Сварога. — Гончая, пока вижу одну. Стоит на месте. Стоп всем.

Машина остановилась, двигатель продолжал работать на холостых оборотах.

И вдруг тишину где-то разбавил колокольный звон.

— Грузимся, — скомандовал Сварог, и мы запрыгнули на свои места.

Забираясь в отсек, я бросил взгляд на тварь. Та стояла без движения, повернув свою безобразную пасть в противоположную от нас сторону.

— На звук колокола, — услышал я команду Сварога, и мы закрыли створки машины.

Прильнув к бойницам, мы с Юрой осматривали проплывающие мимо нас кирпичные здания и витрины магазинов.

Машина остановилась, и Вольт посигналил. Затем движение возобновилось, и я увидел огромный кирпичный забор и воротину, которую за нами закрывал парень, одетый в рясу, с ярко-рыжей бородой.

Мы остановились и вышли из броневика.

Перед нами возвышалась церковь из красного кирпича с открытыми массивными деревянными дверями. На лестнице стоял батюшка. Чёрная борода, ряса. Из-под густых бровей на нас смотрели голубые глаза. В руках батюшка держал обрез, направленный на нас.

— Ну, люди добрыя, али вы со злым умыслом прибыли? — басом нараспев произнёс он.

Сбоку от нас расположился рыжебородый, держа нас на прицеле АК-47.

— Разведка, отец, — ответил за всех Сварог. — Пытаемся до дому попасть, вот звон услышали колокольный, на него и приехали.

— Ну, коль не со злыми намерениями, то милости прошу в обитель. Честно, живых за эти дни совсем не видали, демонов только, — снова пробасил батюшка. — Вот с Митрофаном тут оборону держим от окаянных. На исходе уже и боеприпасы, и пища. Вона сколько на ноль уже помножили.

Он указал пальцем в сторону от церкви. Я кинул взгляд и увидел внушительную кучу возле забора гончих. Пастырей среди них не было.

— Так-то, отец, молодцы, — вступил в разговор Вольт. — Только у них командующий есть, мы его Пастырем окрестили. Тварь на мозги действует и разумна. Пока одного только ликвидировали. Сложный враг.

— Вот Бог нам вас послал, не иначе, — прогудел батюшка. — Не откажете, возьмёте с собой?

— В чём вопрос, — ответил за всех Сварог. — Только места вот два всего.

— Так нас двое и есть тут, — наконец-то заговорил рыжебородый. — Я, значится, Митрофан, можно Митяй. А это отец Сергий.

— Можно Серёга, не до чинов сейчас, — перебил его батюшка. — Дак куда путь держим?

— Вещи есть какие? — спросил Сварог.

— Да какие вещи. Мы приехали церковь после ремонта принимать, и сразу эта круговерть понеслась. Митяй вона бандитствовал когда-то. Потом в церковь ушёл, а привычку оружие в багажнике держать не оставил.

— Стоп. У вас машина есть? — спросил Сварог.

— Ну да, гелендваген целый, эхо девяностых, — ухмыльнулся в бороду Митяй. — На заднем дворе стоит.

— Тогда действуем так, — скомандовал Сварог. — Я и Вольт — в головном дозоре на броне. Вы четверо — на гелике. Нормальное оружие только у нас. У тебя к сорок седьмому сколько патронов?

Он вопросительно посмотрел на Митяя.

— Один рожок остался, — ответил тот.

— Ну, тем более. Сергей с Митрофаном впереди. Костя и Юра пассажирами. За вами тыл, мы расчищаем дорогу. Как понято?

Митяй открыл ворота, и наша колонна выдвинулась в путь.

Головная машина вывернула в сторону, противоположную мосту. Обзор после бронемашины был шикарный.

Опять туман, и выступающие из него дома призраками сопровождали нашу колонну. Перед нами выплыл комплекс рынка. Огромный ангар и множество палаток вокруг. Всё это было необитаемо. Только листы бумаги и мусор перекати-полем гонял ветер.

Между палатками бродила гончая, не обращающая на нас никакого внимания.

Митяй схватился свободной рукой за обрез.

— Не надо, — пресёк его попытку Юра. — Пастырь нас не видит, она не нападёт.

Мы проехали рынок и устремились по дороге, ведущей прямо в гору. Чем дальше мы продвигались, тем плотнее становился туман, и уже было видно клубящуюся тьму перед нами. И это были не грозовые тучи. Тьма стояла стеной где-то на границе города.

Броневик просигналил нам стоп-сигналами и притормозил.

— Митяй и Сергей, остаётесь в машине, не глушите. Мы к командиру, — отдал команду напарник, и мы вышли из остановившегося джипа.

Возле брони нас уже ждали Вольт и Сварог.

— Ну, что мы имеем? — без предисловий начал командир. — Моё мнение: мы не проедем там, куда лежит наш путь. Тьма впереди — это не природное явление. Хотя в городе мы повстречали пару гончих, нападения не последовало. Предчувствие у меня нехорошее. Что скажете?

— По мне, вообще на засаду тянет, — в разговор включился Вольт. — Странно это всё. В части на нас сразу напали, здесь как будто нас не замечает никто. Но, думаю, до границы тьмы стоит разведать. Если засада — на обратном пути нас ждут в любом случае.

Мы с Юрой согласно кивнули.

— Ладно, двигаем дальше, смотрим в оба.

Мы, вернувшись и передав наш разговор попутчикам, неспешно двинулись дальше, приближаясь к стене, сотканной из тьмы.

Видимость ухудшалась с каждым метром. Становилось темнее, и дома уже пропадали в ставшем чёрным тумане.

Вдруг с головной машины заработал пулемёт. Туман как бы приглушал его звук. Глухой звук очереди был неожиданным, и мы, взяв оружие на изготовку, открыли окна джипа.

Головная машина начала резкий разворот, и мы увидели впереди стоящую толпу разномастно одетых людей. «Человек сто, не меньше», — успела мелькнуть в голове мысль. В руках мелькали и топоры, и багры, огнестрела, впрочем, замечено, на наше счастье, не было.

— Заражённые, — пробасил Сергий и начал поворачивать за командирской машиной.

Толпа начала расступаться, и оттуда вышло пять Пастырей. Благо расстояние было, скорее всего, слишком велико для воздействия, и дискомфорта мы не ощущали, но вот пятнадцать гончих, которые вышли с ними, шансов на нормальное бегство нам не предоставили.

Пастыри встали перед толпой и синхронно подняли руки, указывая на нас. Половина гончих буквально растворилась, прыгнув в стороны, остальные взяли разбег и помчались за нами.

Командирская машина притормозила, и Сварог, высунув руку в окно, показал, чтобы мы двинулись вперёд. Сергий обошёл броневик, и наш джип помчался по улицам.

Мы открыли окна. Дослав патрон в патронник, я начал выцеливать гончих, которые, по-видимому, мчались над нами по крышам высоток. С броневика снова заработал пулемёт.

Перед джипом сверху материализовалась тварь.

ДаДах! Митяй разрядил дробовик прямо ей в морду. Тварь откинуло назад, мы её обогнули и помчались дальше.

С моей стороны появилась ещё одна, и я полоснул короткой очередью, зацепив бочину гончей. Она тут же сделала гигантский прыжок и скрылась из зоны видимости.

Юра тоже не сидел без дела, и с его стороны слышались короткие очереди.

— Пустой! — крикнул он. — Перезарядка!

Митяй повернулся к напарнику.

ДаДах! Снова из двух стволов через окно Юры.

В ушах стоял звон от выстрелов, и запах пороховых газов буквально въедался в кожу.

С моей стороны снова появился подранок прямо возле меня. Очередью на три патрона я буквально снёс ей пасть.

Дальше мчались в относительном спокойствии буквально до торгового центра. Там дорогу перекрыли два дерева, которых раньше не было. Сергий ударил по тормозам, и броня чуть не въехала в нас.

За деревьями нас ждали шесть гончих, дыхание из открытых пастей разгоняло туман. «Как будто пар зимой», — успела промелькнуть в голове мысль.

Твари опять разделились. Две перепрыгнули стволы деревьев и помчались нам в лоб, остальные прыгнули в стороны и буквально растворились в городских постройках.

— Сергей за рулём, остальные к бою, — скомандовал Юра, и мы вышли из машины.

Две нападающие в лоб гончие были хорошей целью. Я снял остатком патронов одну, Митяй разрядил два ствола в лоб второй и бросил дробовик в салон, взяв автомат в руки.

— Перезарядка! — крикнул я и полез в салон за магазином.

Со стороны командирской машины послышались мощные выстрелы из штурмовых АШ. «Скорее всего, погоня нас настигла», — опять пронеслось в голове.

Не успел я снарядить сто третий, как с крыши высотки прямо возле меня грузно приземлилась тварь и прыжком устремилась ко мне.

Время снова замедлилось.

Очень медленно я дослал патрон в патронник и начал поднимать автомат. Тварь летела прямо на меня. В движении я начал стрелять. На гончей в полёте стали расцветать попадания красными цветками, начиная от брюха, росчерком моего движения. Два или три патрона пришлись в голову твари, когда она была уже в метре от меня.

Время ускорилось, и туша гончей припечатала меня прямо к джипу.

Сознание от удара я не потерял, но удар чуть не выбил из меня дух. Отбросил тушу в сторону и вытащил из кармана полный магазин, благо схватил из салона сразу три штуки, на автомате засунув их в карман афганки. Дослал патрон в патронник.

Наступило временное затишье.

К нам подкатил броневик, и Вольт петлёй зацепил брёвна лебёдкой.

— Давай! — крикнул он Сварогу, и бронемашина немного сдвинула стволы деревьев.

— Проедем. По машинам и ходу! — крикнул командир, и я снова начал ощущать, как в мозг кто-то пытается проникнуть.

Давление было ещё слабым, и я ввалился в наш джип, крикнув:

— Пастыри! Рядом! Бойся!

Наша колонна рванула по оставшимся в проходе веткам и на большой скорости устремилась к мосту.

— Все целы? — спросил Юра.

И тут я почувствовал, как по телу наливается боль от удара.

— Меня, Юр, приложило, но вроде ничего не сломано, — ответил я.

— Ладно, выберемся — осмотрим.

Юра похлопал Сергия по плечу.

— Вы как?

— Целые, — ответил за обоих Митяй.

— Подсчёт, сколько обнулили. — Юра обвёл нас взглядом.

— Четыре ликвидировал, — коротко бросил я.

— Три, — Митрофан.

— Ну и я две, — сказал Юра. — Итого девять минус, не знаю, сколько экипаж Сварога. Считаем приблизительно, но с запасом. Три Пастыря, пятнадцать гончих, на въезде нам попались две, будем исходить из худшего сценария и считать, что там ещё два Пастыря и шесть гончих. Двадцать одна. Минус девять. Осталось ещё двенадцать и четыре Пастыря. Плохо дело.

— Тормози. — Юрий похлопал Сергия по плечу.

Мы остановились, и броневик поравнялся с нами. Опустили стёкла.

— Нужна разведка, — сказал Юра. — Сдаётся мне, впереди ещё засада и нас туда целенаправленно гонят. К мосту.

— Внесу коррективы, — ответил Сварог. — Видишь впереди магазин «Охотник»? Вот. Сейчас туда вломимся. Нам рации нужны, да и гарнитуры к ним. Кстати, сколько на ноль помножили тварей?

— Девять и ни одного Пастыря, — доложил Юрий.

— Так мы одного Пастыря на молекулы разложили в самом начале и три гончих. Какие мысли насчёт остатка врага?

— Ну, по нашим прикидкам, — ответил Юра, — при плохом раскладе нас впереди ждут три Пастыря за минусом вашего и девять гончих.

— Смотри, какие мысли, — Вольт решил вступить в разговор. — Все почувствовали давление Пастырей?

— Ну да, было дело, — ответил я, и все согласно кивнули.

— Так вот, я думаю, они не могут контролировать сразу и гончих, и нас. Помните, что в части было? Нас просто вырубило, такой силы удар был по сознанию. С учётом этих факторов нужно целенаправленно обнулять сначала погонщиков. Все согласны?

На это ни у кого не было что противопоставить.

— Ну, давайте к магазину, лебёдкой дверь сорвём. Там берём рации, гарнитуры и уже потом план действий обсудим, — скомандовал Сварог.

Дверь, хоть и выглядела массивной, броневиком была сорвана без особых усилий.

Мы собрались на улице после того, как Вольт свернул лебёдку.

— Так, — Сварог обвёл нас взглядом, — двое должны остаться за рулём. Мы с Вольтом пойдём после на доразведку. Как раз на крышу этого же здания. Это не обсуждается, так как мы уже слажены в боевой обстановке. С крыши обзор аккурат на мост. Предлагаю: Сергий и Юра соответственно остаются. Юра, ты на броню, Сергий на джипе. Так? Костя и Митяй нас будут прикрывать. Вопросы есть? Вопросов нет. Погнали.

Поставив транспорт по ходу движения в сторону моста, мы зашли в магазин, держа оружие наизготовку.

В центре стояла стеклянная витрина с ножами, которые были, бесспорно, произведением искусства, но нам они были не нужны от слова совсем.

— Рассредоточились, — команда от Сварога, и мы разошлись по разным сторонам магазина.

Я осматривал витрины слева от входа. Мне попалась часть с газовым оружием. Сварог осматривал витрины с экипировкой.

— Нашёл, — произнёс Митяй. — Труп.

Мы зашли за прилавки, где, собственно, Митрофан и находился. Возле него лежал изодранный в клочья мужчина, когда-то одетый в камуфляж. Рядом валялась спортивная сумка, набитая деньгами. Возле того, что осталось от правой руки, лежала связка ключей.

Сварог поднял её с пола.

— Хозяин, скорее всего, дверь то закрыта была. Ну зато ключи нам оставил, — тихо произнёс он.

Возле нас была ещё одна металлическая дверь, которую командир открыл одним из ключей. Мы направили стволы на неё, и Сварог толкнул дверь рукой.

Из темноты на нас бросился заражённый и, получив с трёх стволов в голову, упокоился, упав в проёме.

Митяй зажёг фонарь, который прихватил с собой, и осветил помещение.

— Склад, — констатировал Сварог. — Чисто. Митяй, свети, мы с тобой внутрь, остальные прикрывать тыл.

С Митрофаном они шагнули в комнату, а мы встали возле витрин, контролируя магазин по секторам.

Через некоторое время они вышли со склада. Митяй нёс коробку, пыхтя от усилия, с чем-то тяжёлым. Сзади шёл командир, тоже с картонной коробкой, но уже меньшего размера. Они синхронно поставили груз на витрину.

— Что у тебя? — поинтересовался я у Митрофана, но за него ответил Сварог.

— Увидел патроны для дробовика и вцепился в них. Ну, я не против, для ближнего боя отличное оружие. Так, у меня связь.

Он открыл коробку и достал оттуда шесть раций Baofeng и гарнитуры к ним. Рации, в отличие от гарнитур, были уже без упаковки. В коробке остались лежать шнуры Type-C и блоки питания.

— Стояли на зарядке, на что и обратил внимание. Возможно, хозяин заведения охотник, а может, и продавцы между собой общались. Сейчас это не важно. Проверяем. Все знают, как пользоваться?

Я взял рацию в руку, включил. Экран показал полный заряд батареи. Подключил гарнитуру и нажал на тангету.

— Полный, — доложил я.

Вслед за мной поочерёдно включил все шесть раций Вольт.

— Заряд у всех полный, — произнёс он.

— Выходим, — скомандовал Сварог.

Возле машин все разобрали рации.

— Сто тридцать шестую частоту ставим, — сказал я.

— Почему именно её? — поинтересовался командир.

Я пожал плечами.

— Честно, не знаю. Какие-то воспоминания пытаются прорваться. Но только вот так, обрывками.

— Сто тридцать шестую, — сказал Сварог. — Все выставили?

Он нажал на кнопку.

— Как слышно?

— Связь, — Вольт, и дальше мы по очереди.

— Сто тридцать шестой, — я закончил проверку, и все вопросительно посмотрели на меня.

Я пожал плечами.

— Да не знаю я. Вот периодически возникают образы.

— Может, позывной? — спросил Сварог. — Можешь не отвечать, так, мысли вслух. Ну что, разведка, погнали? Снаряжаем магазины, у нас с Вольтом полный боекомплект плюс гранаты на разгрузках.

Я рассовал в карманы кителя четыре магазина, по два в карман.

Мы выдвинулись в обход высотки к подъездам. Подошли к входной двери и обнаружили её отсутствие. Точнее, дверь была, но она лежала справа от входа, словно тараном снесённая с петель.

Командир приложил указательный палец к губам и нажал на тангету.

— Возможен контакт, — послышался его шёпот в гарнитуре. — Боевой порядок. Я первый, Вольт, Костя, Митяй — тыл.

Мы по очереди подняли большой палец вверх и гуськом начали входить в подъезд.

Дом.

Сварог в полутьме, держа автомат наизготовку, толкнул дверь подвала. Она не поддалась.

Командир показал пальцем наверх и шёпотом произнёс:

— Проверяем каждый этаж, все квартиры. Если закрыты, идём дальше.

До девятого этажа прошли относительно спокойно, металлические двери были заперты.

На десятом две квартиры зияли выбитыми дверями.

Сварог показал проём слева и тихо сказал:

— Митяй и я — осмотр этого периметра, Костя и Вольт — вторую.

— Принял, — ответил Вольт и шагнул в квартиру.

Я последовал за ним.

В прихожей было всё перевёрнуто. Шкаф-купе валялся на полу, а вся одежда была разбросана по всему тамбуру. Слева и справа — закрытые межкомнатные двери. Прямо — санузел, ванна, расходящийся в две стороны коридор.

— Я левый фланг, ты правый, — отдал команду Вольт, и я кивнул.

Нажав на ручку двери, я зашёл в зал. Кожаный диван, напротив — огромный телевизор. Открытый шкаф, из которого тоже всё было буквально выкинуто на пол. Дверь на лоджию.

Открыв её, я вышел наружу.

Отсюда был прекрасный обзор. Хорошо были видны выезд на мост и стела, через которую мы въехали в город.

Я нажал на тангету и тихо сказал:

— Нашёл точку обзора.

— Принял, — раздался в гарнитуре искажённый голос командира.

— Костя, зайди.

Чем-то встревоженный голос Вольта.

Я выдвинулся в комнату, куда до этого зашёл он. Пройдя через дверь, я опешил от увиденного.

На кровати было двое, совсем молодые. Парень и девушка. Оба расстреляны, у обоих по контролю в голову. Связанные тела смотрели в потолок уже ничего не видящими глазами.

— Б… — выругался зашедший в комнату Сварог. — Это уже другие твари поработали, и имя этим тварям — человек.

Он подошёл к лежащим телам и, порывшись в карманах, достал четыре монеты. Закрыл им глаза монетами и произнёс:

— Надеюсь, на том свете вам намного лучше, чем было здесь.

Повернулся к нам:

— Золотишко с пальцев снято, следы от колец остались, и серьги сорваны. Мы с бандитами дело имеем.

— Нет, — не согласился с ним Митяй. — Это отморозки, таких я в своё время люто ненавидел сам.

— Ладно, — сказал Сварог. — Встретим — ликвидируем.

Все молча кивнули.

— Давай на НП веди.

Мы вышли на лоджию. Вольт из подсумка вытащил оптику и установил её на автомат. Прильнув к прицелу, он начал осматривать путь нашего отхода.

— Вольт пока здесь, осматриваем дальше во избежание сюрпризов. Построение так же.

Сварог вышел, и мы выдвинулись за ним. Выйдя из комнаты в коридор, мы увидели, что от входной двери прямо на нас тихо двигается нечто.

Переплетение серых обнажённых мышц и сухожилий, обвивающих всё тело твари. Кожа как таковая отсутствовала. Вместо рук справа и слева — два извивающихся щупальца. Казалось, они живут своей жизнью, находясь в постоянном движении. Росчерк открытой пасти твари с острыми зубами проходил через всю морду. Два чёрных, немигающих из-за отсутствия век круглых глаза смотрели на нас.

Оно издало рычащий звук и направило на нас щупальца, медленно приближаясь.

Наше оцепенение длилось недолго, и первым глухо заговорил штурмовой автомат Сварога. Очередь двенадцатого калибра напрочь оторвала у существа оба щупальца и буквально насквозь прошила грудную клетку твари. Но, судя по всему, помирать оно не собиралось и так же медленно продолжало двигаться к нам, глухо рыча.

Точку поставил Митяй, одиночным выстрелом разнеся черепную коробку монстра. Покачиваясь, оно ещё постояло секунд пять, словно раздумывая, падать или нет, и рухнуло перед нами.

— Зачем? — раздался голос из коридора. — Вы всё равно умрёте.

Голос завораживал и заставлял опустить оружие.

— Примите избавление.

Мы бросили автоматы на пол и медленно пошли на голос.

— Я дам вам спокойствие и мир.

Внутри сознание металось и пыталось сопротивляться, но тело уже принадлежало манящему голосу и подчинилось ему полностью.

— Идите ко мне и упокойтесь.

В дверном проёме показалось прекраснейшее создание, когда-либо видимое мной. Я хотел к нему. Я хотел спокойствия и умиротворения. Я хотел раствориться в нём. Я шёл к своей мечте, медленно передвигая ногами.

Громкий хлопок выстрела оборвал грёзы и сознание.

Темнота вокруг и издалека — хлопки, медленно приближающиеся ко мне. Голова начала проясняться, и я открыл глаза.

Вольт, нависнув надо мной, от души, с размахом бил меня по щекам.

— Стоп. Хватит, — попытался произнести я, но выходило только:

— Хххх… ссссп…

— Очнулся? Вставай, надо других в чувство приводить.

Вольт подошёл к Сварогу и начал свою процедуру приведения в чувство. Вскоре вся команда более или менее была в сознании. Немного мутило и болела голова. Но я нашёл в себе силы встать и подойти к выходной двери, обойдя убитое нами существо.

В коридоре лежал почти человек, одетый в плащ. Из рукавов были видны обычные руки, вполне человеческие. Простреленная голова. Открытый рот с острыми зубами — черта всего, что мы видели. Клыки, предназначенные для того, чтобы разрывать плоть. Вместо носа — два продольных отверстия и огромные чёрные глаза без век, белков и зрачков.

— Вот, сижу, значит, осматриваю предмостовую площадь, слышу выстрелы, — начал рассказывать Дмитрий уже пришедшим в себя товарищам. — Потом всё затихло. Слышу, что-то металлическое на пол упало — и тишина. Полная, как будто вы испарились. Аккуратно выхожу в зал, вижу: через открытую дверь вы оружие бросили и куда-то бредёте на выход. Думаю, Пастырь, но почему на меня не действует? Аккуратно подошёл к двери, выглянул, а там это в плаще. Ну, я, недолго думая, в лобешник ему и зарядил одиночным. Вот и всё, — закончил он рассказ.

— Ну, это точно контролёр, — произнёс я, и со мной никто не стал спорить.

— Доклад по мосту. Есть что? — спросил Сварог.

— За стелой стоят два Пастыря, две гончие на мосту. Какое-то движение по крыше одного из зданий, посчитать не удалось за отсутствием контакта.

Вольт задумался на минуту и продолжил:

— Думаю так. На мосту две жертвы, чтобы замедлить колонну, четыре на крыше для нападения. Если брать во внимание, что есть ещё один Пастырь, он где-то на пути следования, чтобы отвлечь наше внимание.

— Здание досматривать больше не будем, — скомандовал Сварог. — Отход в том же порядке.

Выйдя на улицу и обогнув здание, мы увидели наш транспорт и Юру с Сергием, стоящих возле машин и направивших автоматы друг на друга.

Вольт вскинул своё оружие и прильнул к прицелу. Счёт шёл на секунды.

Раздался выстрел, и в здании напротив брызнуло осколками стекло. В это же время Юра и Сергий упали на асфальт тряпичными куклами, буквально сложившись.

Вольт, не убирая автомат, осматривал другие окна в здании.

— Вроде чисто, — наконец отрапортовал он.

Сварог был уже возле машин и осматривал оставленных нами часовых.

— Живы, — наконец произнёс он.

Юра открыл глаза и что-то прохрипел.

— Погоди, — обратился я к нему. — Сейчас отпустит.

Спустя некоторое время оба были уже в сознании.

— По данным, нас ожидает враг на подъезде к мосту, — начал вводные командир, — в количестве двух Пастырей и неустановленного количества гончих. Не будем исключать возможности, что где-то по пути поджидает ещё один Пастырь с тремя гончими. Предлагаю поступить так. Костя и Юра, Сергий и Митяй выдвигаетесь неспешно в сторону моста. Мы на броне в ста метрах от вас. Если появится загонщик, стреляете в него, разворачиваетесь и мчите в нашу сторону. На огонь пулемёта. Если нет — не доезжая до стелы, останавливаетесь. Мы её разберём на молекулы пушкой вместе с Пастырями. Ну как, готовы быть приманкой?

— Куда ж мы денемся с подводной лодки, командир, — ответил Юра.

— Ну тогда с Богом. По машинам, — отдал команду Сварог, и мы загрузились в транспорт.

Заняв уже свои места, мы с напарником открыли окна и зарядили автоматы. Поездка обещала быть жаркой.

Двинулись по дороге, броневик вскоре пропал из вида. Без поддержки брони стало весьма неуютно. Квартал остался позади, и Сергий резко ударил по тормозам.

На дороге стояла гончая, готовая к прыжку.

Мы с напарником одновременно начали стрелять, но тварь извернулась и скрылась в одном из дворов. Я начал осматривать свой сектор и увидел, что ещё две гончие подкрадываются к нам с тыла.

— Разворот! — крикнул я, и Сергей начал разворачивать джип.

Всё это происходило слишком медленно. Одна тварь прыгнула на уже стоявший боком транспорт. Юрий начал стрелять, и до машины долетел уже труп, ударив со всего размаха по инерции наш джип.

Вторая гончая исчезла.

Сергий развернулся и поехал обратно в сторону брони. Две гончие материализовались сзади и гигантскими прыжками начали нас догонять.

— Сварог, приём, едем на вас. Две цели на хвосте, — сказал я, нажав на кнопку вызова.

— Принял, — раздался голос Сварога в гарнитуре.

Мы начали разгон и, когда впереди показалась броня, резко ушли в сторону с линии огня. Глухо заговорил пулемёт, и гончих буквально разрезало пополам очередью.

Я смотрел на это через заднее стекло и краем глаза увидел тень в подворотне. На раздумье не было времени, и я, прицелившись, дал очередь в сторону движения. Высокая тень сложилась пополам, и я, поменяв магазин и дослав патрон в патронник, сделал контрольную очередь с отсечкой в три патрона.

Что бы там ни находилось, оно лежало бесформенной кучей и не двигалось.

— В кого стрелял? — в гарнитуре раздался голос Сварога.

— Не знаю, но, судя по росту, похоже, Пастыря занулил, — ответил я. — Разреши гляну?

— Действуй, — дал добро командир.

Я поменял магазин на полный.

— Снарядишь? — попросил Юру.

— Не вопрос, — ответил он мне.

Я вышел из джипа и аккуратно зашёл в тёмную арку между зданиями. Подойдя, сразу понял, что был прав.

— Один Пастырь — двести, — проговорил я в рацию.

— Вот и ладушки, — сказал Сварог. — Едем засаду разносить.

Перед стелой мы, как и договаривались, тормознули, пропуская нашу броню на оперативный простор.

Громко заработала тридцатимиллиметровая пушка, и стела с названием города окуталась пылью. Броня проехала ещё вперёд и контрольно прошлась по осколкам очередью из пулемёта.

— Смотрите! — Сергий указал на мост.

Две гончие, стоявшие на месте, потеряв контроль, медленно побрели в разные стороны.

— Мы вырвались, господа, — раздался в гарнитуре голос Вольта.

Не доехав до конца моста, Сварог сказал остановиться. Мы вышли уже на привычное обсуждение дальнейших действий.

— Смотрите, — привычно взял слово командир. — Солнце уже к закату стремится, и мы не успеем доехать даже до ближайшей точки — домика в лесу. Моё предложение — это военная часть. Там сто процентов есть генератор. И если запрёмся в штабе, нас оттуда будет сложно выковырять. Или же пробиваемся с боем по темноте, кто ещё может оттуда вылезти — неизвестно.

Все согласились, да и усталость от постоянных стычек уже накатила на всех.

Наша колонна, выехав с моста, сразу повернула налево, к военной части. Вольт с помощью Юры снова перемахнул через забор и открыл ворота. Мы заехали на территорию и закрыли их.

Штаб был возле церкви, и Сергий с Митрофаном перекрестились на купола, выйдя возле штаба. Здание было кирпичным, металлическая дверь распахнута перед нами.

— Должна быть за штабом, в прошлое посещение видел вроде, — сказал Сварог. — Кто-нибудь знает, как запускать?

— Давай я посмотрю, — вызвался Юра. — Имел с ними дело.

Они вдвоём скрылись за зданием штаба, мы остались на периметре. Вокруг стояла тишина, и поэтому мы услышали звук запускаемого двигателя.

Вскоре вышли и Юрий с командиром.

— Заходим в штаб прежним строем, — сказал Сварог, и мы уже слаженно, гуськом зашли в здание.

Замыкающим двигался Митяй, который закрыл изнутри дверь.

— Осмотр и зачистка, — вновь скомандовал Сварог, и мы вышли в длинный коридор первого этажа.

Здание было трёхэтажным, и нам предстояло проверить каждый кабинет перед ночёвкой.

Здание штаба оказалось пустым и безжизненным, что давало нам шанс хоть на небольшую передышку.

Облюбовали на третьем этаже кабинет с массивной деревянной дверью, состоящий из двух комнат. В одной был большой стол для совещаний и кресла вокруг него, а вторая, скорее всего комната отдыха, вмещала в себя кожаный диван, телевизор на стене и бар с разнокалиберными бутылками. Окон в кабинете и комнате отдыха не было.

Транспорт мы подогнали под прожектор, находящийся прямо над входной дверью штаба, переживая больше за джип, так как броню вскрыть и повредить тварям было проблематично.

— Так, — начал наше небольшое совещание командир. — Что мы имеем на данный момент? Через город нам не проехать никак. По существам нам доложил свои мысли Вольт.

Дмитрий встал и начал доклад:

— Мы классифицировали и уничтожили три вида тварей. Имеется Пастырь, который управляет гончими — до трёх особей на одного. Выявили, что Пастырь может отключать сознание, но с ограничением. Факторы такие: первое — у него не должно быть на поводке гончих, второе — человек должен быть поблизости от твари. Скорее всего, наш мозг сопротивляется давлению, а тварь имеет дело только с существами без какого-либо сознания. Но тем не менее к данной особи лучше не приближаться, а ликвидировать издалека. Без Пастыря, в теории, гончие не опасны.

— Далее, — продолжил он. — Контролёр. Пока непонятно, какой радиус его воздействия. Работает один, без поддержки. Близко тоже находиться нежелательно, так как действует уже непосредственно на мозг человека. Судя по тому, что на меня не подействовало, нужен визуальный контакт. Пока данных мало.

— Сирена, — перебил его Митяй. — Действие как описано в древнегреческой мифологии.

— Пусть так, — согласился Вольт и продолжил: — То, что напало на нас перед Сиреной… Я как-то затрудняюсь с его обозначением.

Вольт обвёл нашу компанию вопросительным взглядом, и голос подал батюшка:

— Ктулху. Если кто Лавкрафта читал. Щупальца навеяли.

— Пусть будет Ктулху, — продолжил Дмитрий. — Очень живучая тварь, стрелять лучше в голову, какие-то псионические способности не выявлены. И напоследок — заражённые. Я полагаю, что это люди, попавшие под какое-то воздействие тьмы. В отличие от вышеперечисленных боятся света. Пользуются в основном примитивным оружием. Почему? Пока неясно. Вроде бы всё.

Закончил он, и за столом повисла тишина. Её нарушил командир:

— Ладно, что ещё выползет из тьмы — увидим. Сейчас предлагаю разбиться на пары и отдохнуть свободным от дежурства.

— Мы с батюшкой первые, — ответил Вольт. — Нам рулить с утра.

— Согласен, — командир продолжил. — Так, Юра и Костя, вы вторая смена, мы с Митяем — утренняя. Отбой.

На диван расположили командира, несмотря на его сопротивление данному решению. Оружие каждый держал возле себя. Расположившись на полу в комнате отдыха, уснули мгновенно.

Тьма.

«Я снова бежал по городу, держа в руках топор. Я искал их. Тех, кто ещё не примкнул к нашим рядам. Они должны быть с нами. Мы — будущее этого мира. Темнота давала мне силы, вливала в меня мощь.

Где-то впереди я увидел их. Четыре человека, стоящих возле своего же соплеменника и банально сдёргивающих с уже мёртвого тела всё, во что он был облачён.

Я остановился и издалека стал наблюдать за ними, запоминая лица. Тьма приказала не трогать их. Они уже были наполовину с нами, не подозревая об этом.

Раздев труп до исподнего и покидав всё в своё транспортное средство, люди загрузились в него и, прежде чем уехать, севший за руль посмотрел в мою сторону.

Он не был с нами полностью, но я увидел, как тьма клубилась у него внутри, вырываясь наружу ненавистью и безразличием к чужой жизни.

— Ты уже нашшшшш, — прошептал я, и машина скрылась из вида».

Мой сон прервал Сергий, беспардонно пнув меня в ступню. Я открыл глаза и посмотрел на него.

— Смена, — шёпотом произнёс батюшка. — Пока тихо всё.

Я встал в меру разбитым и вышел в кабинет. Там уже сидел Юра и уминал прихваченные кем-то из машины тушёнку с галетами.

— Прифоефиняйся, — сказал он мне с набитым ртом и показал на стол, где лежали закрытые банки с тушёнкой и вскрытая упаковка галет.

Я понял, что очень голоден, когда вскрыл банку с мясом. Организм, работающий на пределе последние часы, отключил чувство голода и теперь, расслабившись, требовал восполнить калории, которые потратил.

Я накинулся на тушёнку и, утолив свой голод, рассказал напарнику оба своих сна.

Пока я рассказывал, Юрий достал из-под стола электрический чайник, включил его в розетку в стене на уровне пола. Чайник щёлкнул. Напарник наполнил два барных стакана из толстого стекла, взятых, скорее всего, из мини-бара, кипятком и кинул туда по пакетику чая, достав их из вещмешка под столом.

Я закончил и спросил:

— Кто у нас запасливый такой?

— Командир, — прихлёбывая чай из стакана, ответил Юрий. — Я и сам не заметил, что он с вещмешком всё время был, пока мы штаб осматривали. А по снам твоим… Даже не знаю, наверное, нужно всем рассказать. Ты лица запомнил? Вот если увидишь этих четверых, опознать сможешь?

— Ну да, скорее всего. Но это же просто сон, — ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— Да всё вокруг похоже на сон, — философски заметил напарник. — Тем не менее я думаю, что мы столкнёмся с этими упырями. И я думаю, что они виновны в смерти пары, которую мы нашли в городе.

Ночь прошла относительно спокойно. Утром мы собрались за столом, позавтракали оставшейся едой из вещмешка и расслабленно двинулись по коридорам штаба вниз, к машинам.

Возле входной двери Сварог поднял руку, давая знак, чтобы приготовились, перехватил автомат и аккуратно приоткрыл дверь, выглянул и сразу же её закрыл.

— Гончая. Одна. Сидит прямо на броне. Где Пастырь — не увидел. Аккуратно к окнам. Вольт, на тебе осмотр.

Мы пробежали по первому этажу и расположились по сторонам окон, забранных металлическими решётками. Вольт зашёл в первый кабинет напротив окна и из полумрака начал осматривать территорию через оптику.

— Вижу вторую. За бронёй, — доложил он и перешёл во второй кабинет. — Чисто.

По очереди просмотрел все окна на нашей стороне. Приоритетная цель не была обнаружена, как и третья гончая.

Зашли по-тихому в один из кабинетов. Сварог начал раздавать вводные по ситуации.

— Так, — начал он со своего коронного, — что мы имеем? Где-то нас поджидают одна из гончих и Пастырь. Хитрая тварь где-то там, где мы её при любых раскладах не увидим. Это очень плохо. Нужно подняться на верхний этаж и посмотреть, нет ли выхода на крышу. Возможно, это наш единственный вариант. Не расслабляемся, встаём в боевой порядок и вперёд.

Поднявшись на третий этаж, прошли в конец коридора. По правую сторону был вход в хозпомещение, которое мы освещали, но досконально не осматривали.

Сварог, открыв дверь, заглянул внутрь.

— Чисто. Фонарь.

Митяй с фонарём подошёл к командиру, мы в это время контролировали подходы.

— Смотри, наверху пластиковый люк, — раздался голос командира. — Лестница тоже имеется, в прошлый раз заметил. В начале комнаты, посвети.

Послышались звуки переставляемой лестницы и щелчок открываемого люка.

— Крыша — чисто, — голос Сварога раздался глуховато, как из колодца. — Медленно поднимаемся по одному и, пригнувшись, к поребрику. Первый Вольт.

Голос командира раздался уже в гарнитуре.

Я шёл третьим, после Юры, за мной Сергей, замыкал Митяй с фонарём. Поднявшись до пластикового люка, я увидел причину искажения голоса Сварога: от люка до крыши шёл метровый проём из бетона, через который было видно небо. Преодолев три металлические скобы и пригнувшись, я выдвинулся к поребрику.

— Вольт, на тебе Пастырь, — скомандовал Сварог.

Дмитрий аккуратно, положив автомат на кирпичную кладку, начал выцеливать видимых только ему тварей.

— Где ты, родной, — тихо шептал он. — Не прячься, выходи.

Раздался одиночный выстрел.

— Минус Пастырь, — отрапортовал Вольт.

— Гончие? — спросил командир.

— Дезориентированы.

Мы поднялись и увидели, как две гончие, которые были возле машины, выдвинулись к выходу. Третья была за забором, там, где Вольт ликвидировал Пастыря. Стояла и не двигалась, как будто ждала своих напарников. Две гончие двигались аккурат в её сторону.

— Минусую? — спросил Вольт у командира.

— Да, — ответил тот. — Нам ещё бойца осмотреть.

Я обернулся и увидел, что на противоположной стороне крыши, устало привалившись к кирпичной кладке, лежит воин. Экипирован как наши. Одна нога была оторвана. Вокруг него — след взрыва. Почерневшая кладка из когда-то белого кирпича с выбоинами от осколков. Возле него лежал Пастырь в неизменном балахоне, протянувший к воину руку.

Раздались три выстрела — это Вольт зачистил территорию.

Мы поднялись и подошли к воину.

— Самоподрыв, — вынес свой вердикт командир.

Он закинул автомат за спину и начал укладывать тело на спину. Снова достав две монеты из кармана, закрыл тому глаза.

— Вечной охоты, — произнёс Сварог.

Положил возле него оружие. У воина был такой же штурмовой автомат, как у них с Вольтом. Его сильно посекло осколками.

Когда укладывали воина, на крышу упал блокнот, который боец положил себе за спину. Я поднял блокнот, открыл и прочитал вслух начало:

«Не знаю, как повернётся. Тому, кто найдёт мою писанину, может пригодиться. Сейчас затишье, и я постараюсь описать всё с начала».

Я закрыл мелко исписанные страницы.

— У Матвея или у Лисы на заимке ознакомимся, — сказал командир, и я убрал блокнот в верхний карман афганки.

Мы спустились вниз, к машинам.

— Так, что скажете? — Сварог обвёл нас взглядом.

— Я за то, чтобы прочитать сейчас блокнот, — сказал Вольт. — Там может оказаться что-то важное. Брат с ТВД прибыл, это сразу понятно. У нас есть время, чтобы ознакомиться и доехать до базы, даже учитывая остановки у Лисы и деда.

— Услышал, — кивнул командир. — Кто за?

За прочтение подняли руку я, Юра, Вольт и Митяй.

— Ну, большинство, — кивнул Сварог. — Тогда на крышу. Там обзор лучше. Берём с собой боекомплект сразу и снаряжаем магазины.

Затарившись БК, мы вновь поднялись на крышу. Вольт и Сварог взяли на прицел территорию справа, я — по центру, отдав блокнот Сергию. Юра и Митяй взяли левую сторону под контроль.

Батюшка взял блокнот в руки и начал читать.

Дневник морпеха.

«Мы прибыли в часть для пополнения запасов БК, а утром должны были привезти дроны для нашей бригады. Мы — это четыре бойца бригады морпехов. Я Мел, не спрашивайте почему. Бабка, Гермес и Шустрый.

В эту ночь мы по привычке своей спали вполуха. Лёжа в каптёрке, обсуждали возвращение на передок. Каптёр ускакал за ништяками, когда всё это началось.

Сначала непонятный шум в казарме, затем крики, хаос. Кто-то открыл оружейку, и понеслись боевые действия прямо в казарме.

Мы рассредоточились прямо в каптёрке с оружием в руках. Да, мы готовились уже, в принципе, к отъезду, поэтому были полностью экипированы.

Первая мысль была, что враг в составе ДРГ проник на территорию. Гермес приоткрыл дверь для оценки обстановки и тут же закрыл её. Посмотрел на нас с очень удивлённым лицом и произнёс:

— Там это… монстры.

Мы посмотрели на него с мыслью, что Гермес свихнулся.

— Какие нафиг монстры? — спросил Бабка.

— Сам глянь, — ответил Гермес.

Бабка подошёл к двери и приоткрыл её.

— Твою дивизию, — произнёс он, закрыв дверь. — Точно описал. Монстры.

— Короче, — произнёс Гермес. — Надо попытаться помочь. Какое-то существо стоит спиной к нашей двери. Справа какие-то твари рвут солдат. Минусуем ближнюю и накатом открываем огонь, помогая бойцам с тыла.

Так и поступили.

Шустрый пинком распахнул дверь и одиночным снял огромное существо в какой-то хламиде, стоящее к нам спиной. Мы, сразу найдя укрытия, благо изучили по привычке место, где нам предстояло ночевать, открыли шквальный огонь по тварям, беснующимся в казарме.

Грохот выстрелов в закрытом помещении оглушал, дым от пороховых газов заполнял помещение.

Вскоре всё стихло.

Гермес поднял руку, и мы, поменяв магазины и дослав патрон, встали. В казарме живых не осталось. Не было ни стонов, ни каких-либо проявлений живого.

— Отход, — произнёс Шустрый, и мы выдвинулись к входной двери.

Нас остановило то, что выстрелы звучали на двух верхних этажах. Это означало, что там ещё кто-то сопротивляется и ему нужно помочь.

Гуськом, целясь, передний край — на верхний сектор, мы с Бабкой контролируем нижний, поднялись на второй этаж.

Дверь в казарму была распахнута. Гермес аккуратно выглянул и скомандовал:

— К бою!

Буквально запрыгнув внутрь, он открыл шквальный огонь. Мы последовали за ним.

Вскоре всё закончилось и на этом этаже. Было так же: существо в балахоне, снятое Гермесом сразу, и три монстра в самой казарме, заземлённых уже нами.

В глубине послышался стон.

Поскальзываясь на разводах крови и перешагивая через уже мёртвые тела, мы вышли к солдату, который в одной руке держал семьдесят четвёртый АК, а второй зажимал рваную рану на животе.

— Долго помощь шла, — шёпотом произнёс он.

Гермес склонился к солдату, поняв, что тот уже не жилец, и, протянув руку, пожал его предплечье.

— Вы выиграли эту схватку, — произнёс он, глядя в тускнеющие глаза бойца.

Тело обмякло.

Осмотревшись и не увидев ничего живого в этом помещении, мы поспешили на третий этаж. Перезарядив оружие, вломились в казарму, зачищая помещение шквальным огнём.

Живых людей здесь больше не было.

Зачистив таким образом здание, мы выдвинулись на улицу. Патронов оставалось немного, и мы решили прорываться к штабу части.

На улице нас ждали бойцы этой же части, только уже и не они это были. Наши подствольные фонари выхватывали их глаза, клубящиеся тёмной дымкой. От фонарей они отшатывались с каким-то животным рычанием.

Мы прижались к стене и, отбиваясь лучами света, как в каком-то кошмаре, двигались вдоль стены к штабу. Нам это удалось, не сделав ни одного выстрела. Свет пугал их.

Мы зашли в здание и стали решать, что делать дальше.

— За складом БТР стоит, я видел. Ещё удивился, нафига его сюда пригнали, — Шустрый начал хоть с чего-то. — Давай до него, а там определимся.

— Хорошо.

Мы согласились, и я открыл дверь.

Выйти не успел. Обжигающая боль в ноге, и я начал заваливаться наружу. Одна из тварей, похожая на орудовавших в казарме, фактически откусила мне ногу.

Раздались выстрелы, и меня затащили внутрь.

— Твою… — выругался Гермес.

Я зубами открыл аптечку и вколол себе обезбол. Гермес начал жгутовать ногу.

— Давай тащим наверх, — по-моему, Шустрый сказал.

Меня подхватили и потащили по ступеням. Второй, третий этаж. Какое-то помещение со швабрами. Потом глоток свежего воздуха привёл меня в чувство.

Гермес, Бабка и Шустрый стояли надо мной и смотрели с крыши здания, куда как-то затащили и меня, на территорию.

Я одной рукой зацепился за кирпичную кладку и приподнялся, чтобы посмотреть, куда они так пристально смотрят.

Вся территория части кишела разнообразными тварями. Кое-где ещё раздавались единичные крики, но и они уже были предсмертными.

Военная часть умерла.

— Пацаны. Братья, — обратился я к сослуживцам, бессильно откинувшись на кирпичную кладку. — Уходить вам надо к БТРу. Авось срастётся. Я останусь. Там, — я показал наружу, — там я вам только обуза, да и не жилец. Предлагаю: я начинаю отвлекать эту хрень всю выстрелами. У меня есть три гранаты. Осталось три магазина. Переманю на себя, а вы бегите.

Спорить никто не стал. Только пожали мне по очереди руку.

И ушли, запечатав люк на крышу.

Я израсходовал весь БК и две гранаты. Сижу и дописываю эти строки в надежде, что их кто-нибудь найдёт. Твари дали мне длительную передышку.

Дай Бог братьям уйти.

Мел».

Сергий аккуратно, словно боясь потревожить дух Мела, закрыл блокнот.

Воцарилась тишина.

Первым нарушил её Сварог.

— Ну что ж, нужно проверить территорию за складом. Пока вокруг чисто.

Мы, спустившись вниз, дошли до склада и, обогнув его, увидели лишь следы и кучу гильз от пулемёта.

— Им удалось, Мел, — произнёс Сергий, обернувшись в сторону штаба. — Они вырвались.

— Вопрос только теперь во временных рамках и куда они выдвинулись, — задумчиво произнёс командир. — Нам бы в колонне не помешал БТР с экипажем в данных обстоятельствах. Ладно, по машинам.

Мы загрузились в свой транспорт и выдвинулись назад.

Выезд на трассу нашей колонне преградил тот самый БТР-80, нацелившись на нас КПВТ. Мы остановились, и из головной машины вышел Сварог, держа руки без оружия ладонями к БТРу.

— Кто такие? — раздался голос из люка механика-водителя.

— Не видишь, свои, — ответил Сварог.

— Свои в такую погоду дома сидят, — услышали мы в ответ.

— Вылазь, морпех, вам тут весточка от Мела последняя.

Люк откинулся, и оттуда показалась рыжая личность. Борода, усы и шевелюра ярко-рыжего цвета и серые глаза. Вылез на броню, спрыгнул и подошёл к Сварогу.

— Шустрый, — протянул он руку. — А вы откель такие будете, красивые?

— Сварог, — представился командир. — Я так понимаю, мы с вами из одного замеса в другой попали.

Шустрый обернулся к своей броне и крикнул:

— Вылазь, братья! Сварог это.

Повернулся Шустрый к командиру:

— Я тебя в лицо знаю. Общаться не общались, но видел тебя пару раз у нас в располаге.

Из БТРа по очереди вылезли два бойца, да и мы уже вышли из своего транспорта.

— Бабка, — представился крупный, не толстый, а именно крупный от природы, с чёрными как смоль волосами и такой же бородой воин.

— Гермес.

Третий был худощавым, высоким, с русыми волосами и бородой. Голубые глаза и шрам на лице. Из-за него создавалось ощущение, что Гермес над чем-то всё время ухмыляется.

— Что с посланием? — спросил он, когда мы все по очереди представились.

Сергий вытащил из кармана блокнот и передал ему.

— Читали? — спросил Гермес.

— Да, — коротко ответил батюшка.

— Мы видели, когда он подорвал себя, — продолжил Гермес. — Как раз прорвались из военной части, развернулись, твари все на нас попёрли. Пулемёт не снаряжен был. Отбивались до последнего патрона. Потом уже напролом решили и увидели взрыв на крыше штаба. Всё понятно стало. Ну, мы и рванули в леса сначала. Потом в город попробовали сунуться — там засада вообще. Ночь в БТРе провели с задраенными люками в лесу, потом вот решили вернуться. Пулемёт снарядили и алга, как говорится.

Он закончил и ожидающе посмотрел на Сварога. Тот рассказал нашу историю вкратце, включая названия тварей, которыми мы их окрестили.

— Ну, брат, вам решать, с нами или своей дорогой поедете, — закончил он.

— Ну, через город не прорваться даже на броне, — ответил Гермес. — Поэтому, конечно же, к живым.

— Тогда давай, раз у вас место есть, заедем загрузим БК со склада и к вашей броне, и к нашей, сколько уместим. За остальным придётся ещё и фуру гнать сюда, да и не раз. Затем двинем на нашу уже территорию.

На том и порешили. Загрузив БТР под завязку, поехали наконец назад. Организму после всего нужен был отдых — и нам, и вновь присоединившимся.

Анклав.

Домик в лесу встретил нашу колонну из головного БТРа, Гелендвагена и нашего броневика выстрелом из дробовика прямо в десятимиллиметровую лобовую броню БТРа, чем особо машину не напугав. Затем, увидев выруливший вперёд наш автомобиль, из дома показалась Лиса с обрезом наперевес.

— Ты чё, мать, совсем? На броню с вилами кидаться? — из люка БТРа выглянул Бабка.

Сварог уже спешился и помахал Лисе рукой:

— Свои.

Толпой из семи человек мы уместились в доме. За время нашего отсутствия дом стал уютнее. Видно было руку хозяйки.

— А Борис где? — спросил я у Лисы.

— Так вас на прицеле держал, в сарае. Сейчас зайдёт.

Дверь открылась, и зашёл Борис.

— Фига-се тут народу, — произнёс он.

— Знакомьтесь: батюшка Сергий, Митрофан, Бабка, Гермес и Шустрый. Мы только показаться и предупредить.

Он посмотрел на Вольта:

— Давай ты.

Вольт вкратце рассказал про всех тварей, что мы встретили, и про мародёров.

— Так что держите ушки на макушке, а оружие заряженным даже днём. И вот.

Он протянул сорок седьмой АК с подствольником.

— Сейчас цинк притащим, там патроны и гранаты для него.

Цинк занесли внутрь, и покатили дальше к деду.

Матвей встретил нас хмуро.

— Пришлось убить болезного, — пояснил он своё состояние. — Сначала вродь очнулся, в ночь опять уснул. Сон-то чуткий у меня, стариковский. Шум услышал, зашёл, а у него уже в глазах клубится, в обоих. И кричит: «Всё равно к нам придёте, не жить вам». Ну я и закатал ему в лоб. В огороде схоронил, кровь отмыл. Вот такая история.

Мы, в свою очередь, рассказали деду про то, что может к нему залезть, и предложили с нами уехать. Матвей на этот раз согласился, и мы, загрузив его генератор и нехитрые пожитки, выдвинулись в анклав.

Попетляв по городу, мы подъехали к забору торгового центра, где нас встретил привычный предупредительный выстрел и лицо Георгия, вышедшего из ворот.

Юра вышел, пожал ему руку, обменялись парой слов, и Гарик открыл ворота. Наша боевая колонна въехала на территорию базы, и через некоторое время мы, сдвинув столы в комнате для сбора анклава, сели наконец-то полноценно поесть и обсудить, что делать дальше.

Конец первой части.

Книга первая. Часть вторая.

Столовую постепенно наполнял народ. Всем было интересно, что же дальше. Мы рассказывали всё, что случилось с нами, пару часов, не меньше.

После нашего рассказа воцарилась тишина. Все сидели вокруг нас и смотрели кто с надеждой, а кто и с безысходностью. Но все лица были обращены к нам с одним немым вопросом: «Что же дальше?»

Сварог встал и, обращаясь ко всем присутствующим, произнёс:

— Ну, товарищи, могу сказать одно. Нам за этим хлипким забором противостоять даже тому, что мы встретили, не представляется возможным. Нам нужна крепость. Неприступная и освещённая. Это раз. Нам нужен прицеп на машину и пара автобусов, чтобы перевезти генераторы и вас. Это два. Экипажи бронемашин у нас укомплектованы, но нужно обучать большинство из вас. Это три. Все эти вопросы будем решать по мере поступления. Сейчас время позднее, а посему командую отбой, кроме дежурных. Мы обсудим все эти вопросы безотлагательно, доведя до всех. Расходимся.

Народ нехотя, вполголоса переговариваясь, потянулся к выходу.

Сварог обвёл нас взглядом:

— Ну что, пошли в наш штаб?

Мы толпой поднялись на второй этаж и зашли в импровизированный штаб. Создавалось ощущение, что мы покинули его очень давно, столько произошло событий с момента выезда нашей группы на разведку.

Тот же стол буквой «Т» с разбросанными картами на нём и мониторы видеонаблюдения.

— Не стал говорить при всех, — Сварог разгладил на столе карту области. — Незачем надежду давать раньше времени. Смотрите.

Он начал водить по карте пальцем.

— Мы ехали в город. Там тьма, и нам никак не пробиться.

Шустрый и Гермес с Бабкой согласно кивнули.

— В противоположной стороне, — продолжил Сварог, — мы имеем базу отдыха. В километре от неё, в леске, запрятана ещё одна очень интересная база. Военного назначения. Если оттуда никто не объявился, значит, все служащие там либо обратились, либо мертвы.

— А ты откуда про неё знаешь? — перебил командира Юрий. — Матвей-то тоже там служил, да и меня пристроил в охранение в своё время. А с тобой не пересекались ни разу.

— Тайна сия велика есмь, — пошутил Сварог. — Дед мой тоже служил там, ещё с советских времён, потом я поохранял данное заведение малясь до войны. А вот про деда твоего, Юр, надо подумать. Может, в разные года служили? Ну, короче, там генератор, один этаж над землёй, пять под землёй. Скажу так: генератор непростой — «Памир-630Д», если вам это о чём-то говорит.

Он вопросительно посмотрел на нас и, видя наше молчание, продолжил:

— «Памир» — передвижная атомная электростанция, размещённая на автомобильном шасси. Была разработана в Институте ядерной энергетики АН БССР, генеральный конструктор В. Б. Нестеренко. Проект закрыли после аварии на одной из наших атомных станций, но эта продолжает работать и вырабатывать электроэнергию. Вот вкратце моё предложение. Бабка и Гермес, сколько мы патронов к вашему КПВТ захватили?

— Дофигилиард мы захватили, хватит на разведку боем, ещё и останется на пару выходов, — ответил Гермес.

— Вот и ладушки, — продолжил командир. — У меня план такой: оставляем на защите периметра нашу броню с экипажем.

Он оглядел наш отряд.

— Вольт — командир машины, с ним огневое прикрытие: Бабка и Шустрый. Гарик и Митяй на подхвате. Сергий…

Он ладонью показал, чтобы батюшка не перебивал.

— Так вот, Сергий, на тебя вся надежда с личным составом, в котором разброд и шатание. Собери всех, ты же успокоитель людских душ. Можно сказать, что выше тебя здесь никого и не осталось. Теперь ты и папа римский, и патриарх всея Руси. С тебя работа с людьми.

Батюшка, порывающийся до этого что-то сказать, промолчал и кивнул головой.

— Э, камандыр, не прав ты, да, — раздался голос Георгия. — Зачем обижаеш, слюшай.

И, перейдя на нормальную речь, продолжил:

— Меня возьми в разведку, пулемётчик я.

— Подтверждаю, — вступился за кавказца Юра. — И неплохой.

— Ладно, ладно, — якобы в испуганном жесте поднял руки Сварог. — Справитесь без боевой единицы?

Бабка важно кивнул.

— А то. Что, не справимся-то? — важно произнёс он. — Тем более пуха тридцатимиллиметровая. Да мы тут дивизию на атомы разложим.

— Ну, на том и порешили, — хлопнул Сварог по столу. — С утра я, Костя, Гермес и Георгий на одной боевой единице типа БТР-80 едем на разведку в полной боевой выкладке. Остальным создать себе разнарядку самостоятельно, как отдельной боевой бригаде. Всем отдыхать.

В полной мере планам не суждено было сбыться. Только я коснулся головой подушки и выключился, как меня разбудили выстрелы и крики внутри.

Это было нападение.

Я схватил свой сто третий, автоматически дослав патрон в патронник, выскочил из магазинчика хозтоваров, где пытался отдохнуть.

По центру возле входа метались две твари, по которым прицельно били сверху эскалатора Сварог и Вольт. На улице глухо и мощно работал пулемёт.

Гончие уже успели порвать двоих парней, которые, скорее всего, были в дежурной смене.

Одна из гончих, получив двенадцатым калибром в голову, упокоилась. Туда же отправилась и вторая.

Я кинулся к выходу и столкнулся с Пастырем, который спокойно входил через двери, словно за покупками.

Сработали мы одновременно.

Я, почувствовав, как мой мозг словно какие-то щупальца обвивает чуждое сознание, начал стрелять снизу вверх, расчерчивая всплесками попаданий тварь.

Магазин опустел. Пастырь ещё стоял, покачиваясь, словно раздумывая, упасть или нет. И осел на пол бесформенной тушей.

Я выскочил на улицу, но там всё было уже кончено.

Гарик, засевший за пулемёт, покрошил целую гору тварей. В куче, которую он неосознанно сделал, присутствовали старые знакомые. Тут валялись и Контролёр, и Пастыри, и Сирены вперемешку с гончими.

По периметру раздавались контрольные одиночные выстрелы.

— Враг не сдаётся, наш гордый «Варяг»… Пощады никто не желает…

Слышался красивый вокал Георгия из БТРа.

Он замолчал и, откинув крышку люка, высунулся из брони.

— Костя, брат, ми отбились!

Снова собрав всех уцелевших, подсчитали потери. Из дежурной смены в десять человек семь оказались живы и даже ликвидировали несколько тварей. Все семеро стояли с автоматами и настроены, судя по их внешнему виду, были решительно.

— Все собрались? — Сварог устало сел на стул. — Ладно, хотели утром собрание провести, но раз пошла такая пьянка… Как видите, на нас напали. Жиденький забор не спасёт нас от этого всего, что вокруг нас. Я, Костя, Гарик и Гермес, как только встанет солнце, отправимся искать нам новое жильё. Там, где на нас будет проблематично нападать. Заодно будем искать транспорт, на котором всех вывезти отсюда.

Он умышленно не сказал, что на примете есть уже такое место, чтобы не давать людям ложную надежду.

— Сейчас и до нашего приезда запускайте генераторы на полную. Кстати, — он повернулся к нам, — дизель надо и в наш транспорт залить, а то встанем где-нибудь на полпути и алес. Так вот, найдите укрытие, чтобы поместились все, и с одним входом. Забаррикадируйтесь. Вы, семеро воинов, — обратился он к остатку дежурной смены, — поступаете в распоряжение Вольта. По всем духовным вопросам у нас есть митрополит Сергий и батюшка Митрофан. Прошу любить и жаловать.

Указал он на Сергия, который уже что-то горячо обсуждал с дедом Матвеем. Услышав своё имя, Сергий склонил голову.

— Ну, собственно, всё. Нам сборы, а вас оставляю на попечение Вольта.

Мы вчетвером встали и пошли на выход. Вольт занял место Сварога и начал раздавать указания.

Отдых полноценным не вышел.

Остаток ночи был суетливым, и я понял, что спать по два-три часа в сутки организму было привычно.

Отец Сергий серьёзно спелся с дедом Матвеем. Они подошли к Сварогу и о чём-то долго разговаривали. В итоге Сварог представил нам нового напарника в путешествии.

Дед был доволен, в отличие от Юрия.

Весь народ после нападения Вольт разместил в административном помещении торгового центра, которое находилось в дальнем конце огромного зала, имело металлическую дверь и кирпичные стены.

Уже рассвело, и больше попыток нападения на нас не было.

Нас вышли провожать все. На лицах была плохо скрываемая надежда.

Я только обратил внимание, что среди гражданских были дети. Которые не суетились, а стояли серьёзно, наравне со взрослыми. Все чего-то ждали.

Я пнул Сварога по берцу:

— Скажи чего-нибудь.

И он, кашлянув, начал:

— Товарищи! Долго рассусоливать не буду. Скажу одно. Мы наметили места, куда и выдвинемся. Надеюсь, там мы найдём для вас тихое, спокойное место. Главное, дождитесь и выполняйте указания Старшего.

Вольт подошёл к нам и крепко пожал каждому руку.

— С Богом, — перекрестил нас Сергий, и мы впятером, загрузившись в БТР, выдвинулись в путь.

Сварог — на месте механика-водителя, Георгий — на ПК, остальные разместились в десантном отсеке.

— Дед, а ты зачем напросился с нами? — задал вопрос Гермес.

— Тебя, внучёк, как зовут? — вопросом на вопрос ответил Матвей. — А то по позывному… Какой-то пантеон богов, прости Господи.

— Лёха я, — представился тот, и я понял, что мы даже и не узнали их имена.

— Так вот, Алексей, — продолжил дед. — Служил я на этой базе. И знаю её как пять пальцев. Лучшего проводника вам не сыскать. Юра больше в роте охраны был, внутрь-то допуска не было у него. Так что, внучки, я ваша, можно сказать, надежда. Подземные этажи укомплектованы автоматизированными системами огня с датчиками движения. Да и ещё сюрпризы там имеются.

— А ты не прост, дед, а на первый взгляд обычный, пока в глаза не посмотришь. ФСБ? — Алексей не унимался с вопросами.

— Второе главное управление КГБ, Ляксей, — по-стариковски произнёс его имя Матвей, — если тебе это о чём-нибудь говорит. А перевели меня туда из десятого отдела. А зачем? Да мутные истории там творились на базе НИИ. Прибудем на место, дам указания, как нам действовать.

Неожиданно твёрдым командным голосом закончил он.

БТР резко остановился, и со стороны водителя послышался глухой голос Сварога:

— Эй, хлопцы, а вы чьих будете? Вы с пожара али загорели так?

С улицы послышались голоса, которые, впрочем, было не разобрать.

— Принял, — снова произнёс Сварог. — Забирайтесь внутрь.

И, уже повернувшись к нам:

— Оружие наготове держите, боковой люк откройте.

Георгий открыл верхнюю створку вперёд, вторую вниз, и к нам в броню забрались два полностью чернокожих индивидуума.

— Здорова, хлопцы, шо горело? — среагировал на такое появление Гарик.

— Очен смешно, — с заметным акцентом произнёс один из них.

— Ухохочешся, — добавил второй.

Оба были мало того что чёрные, так ещё и одеты в такого же цвета костюмы. За спиной у обоих были на перевязи катаны.

— Ну, давайте знакомиться, — Сварог начал первым, а за ним представились и мы.

Пришла их очередь, и мы узнали, что зовут их Бомани и Бомгани, что с их наречия означает Боец и Благородный. Приехали в Москву учиться в РУДН, попутно занимались восточными единоборствами, в основном кэндо и кэндзюцу. В город приехали на соревнования.

Заночевали в спортивном комплексе, где они проходили, когда пришёл песец. Бомани и Бомгани забрались в кабинет директора комплекса и вооружились находящимися там катанами, благо пользоваться мечами они умели. Уничтожили в паре всех тварей, что бродили по комплексу, и жили несколько дней там, пока не закончилась пища. Решили искать людей и наткнулись на наш БТР.

— Ну, дальше смотрите. — Командир посмотрел на наших случайных попутчиков. — Мы едем на разведку, возможно боем. Можете сейчас выдвинуться к гражданским. Или с нами?

— Да мы не боимся войны, мы с детства на войне, — ответил Бомани. — Так что с вами поедем.

От огнестрельного оружия отказались. Сказали, что с мечами управятся лучше и быстрее, особенно в ближнем бою.

Поплутав по городу, мы выехали на прямую, по-видимому, к базе отдыха, откуда велась трансляция рекламы, которая не давала мне покоя.

Раздумывая над этим, я не заметил, как задремал. Проснулся от толчка в бок, открыл глаза и увидел чёрную физиономию Бомани или Бомгани, чёрт их разберёт, который, явно кого-то пародируя, произнёс, коверкая слова:

— Встуавай, товаристчь.

На чёрном лице сверкала белоснежная улыбка. Не улыбнуться в ответ было невозможно, настолько искренне он выглядел.

— Разведка, — послышался голос командира. — Костя, возьми пару человек. База отдыха — первая остановка.

Я посмотрел на наших новых друзей.

— Беру Гермеса командиром и одного ниндзю. Кто готов? Или вы в паре только мечом горазды махать?

— Бомани не ниндзя, Бомани самурай, — ответил один из парней. — Я пойду.

— Вам надо какие-то опознавательно-различающиеся маркеры, — сказал Алексей. — А то вдруг война, а мы и не знаем, где Бомани, а где Бомгани.

Он открыл боковой люк.

— Ну, с Богом.

Мы десантировались на пожухлую траву.

Деревянный забор окружал базу отдыха в стиле средневековья. Брёвна, заострённые вверху, частоколом уходили вправо и влево. Ворота же были исполнены из бруса и выглядели массивными.

— Рва с крокодилами не хватает, — произнёс Гермес. — Того и гляди конница в полном доспехе появится.

Он подошёл к воротам и потянул за огромные медные кольца. Вопреки ожиданиям ворота оказались открыты, и мы втроём проскользнули в образовавшуюся щель на территорию базы.

Внутри нас встретила тишина.

Гермес тихо произнёс:

— Я первый, Бомани за мной, Костя замыкающий.

Он дослал патрон в патронник.

Впереди были домики, тоже под старину, слава богу, хоть остеклённые. Срубы мрачно и одиноко стояли в три ряда, между ними были тропы, выложенные камнем.

Мы выдвинулись между ними к виднеющемуся далее административному зданию, больше похожему на терем. Мощный двухэтажный сруб с крыльцом, украшенным искусной резьбой, такие же и окна. Дом был красив, словно сошедший со страниц исторической книги.

Мы поднялись по ступеням, и Гермес медленно толкнул дверь рукой. Она открылась без скрипа, и мы шагнули внутрь.

Первый этаж был одной большой комнатой со стойкой ресепшена и стоящими рядами мягкими скамейками для, видимо, ожидающих своей очереди заселяющихся постояльцев.

Пустота вокруг и тишина.

На второй этаж вела, в конце зала, широкая резная лестница. Гермес показал на неё стволом автомата. Мы также друг за другом поднялись по лестнице.

На втором этаже был длинный коридор, по бокам которого были закрытые двери.

Алексей толкнул первую слева, и мы оказались в кабинете. Стандартный кабинет или, скорее, комната для совещаний. Стол буквой «Т», во главе стояло кожаное кресло, в котором восседал довольно грузный мужчина и смотрел на нас.

— Вот смотрите на них! — громко произнёс он и, опершись на стол, медленно встал.

По оба края стола сидело ещё четыре человека, которые тоже обернулись на нас.

— Мало того что эти, с позволения сказать, работники взорвали котёл! — он указал на нас пальцем. — Сорвали отопительный сезон!

Он начал срываться на крик, багровея лицом.

— Так они ещё и пьяны до сих пор! Эту зарплату вы трое не получите!

Вдруг начальник начал таять в воздухе вместе с четвёркой людей, которые, впрочем, слова не успели сказать. Буквально растворились в воздухе.

— Mzimu, — произнёс тихо Бомани. — Призрак, — добавил он по-русски.

Мы не нашли, что на это ответить.

Гермес с очень озадаченным видом показал нам на выход.

Вторая оказалась комнатой охраны с мониторами видеонаблюдения, которые показывали подъезд к зданию и улочки домов, где кипела жизнь. Ходили люди, стояли машины. Посреди этого движения стоял БТР.

Я нажал на клавишу вызова рации и произнёс:

— Сварог, как обстановка?

— Чисто, — ответил тот.

— Mzimu, — снова произнёс Бомани. — Hawatashambulia, ni vivuli.

— А по-русски? — попросил Гермес.

— А, простите, волнуюсь, — Бомани перешёл на русский. — Никогда не видел такого. Это тени, они безвредны.

— Ну ладно, поверим, — Гермес показал на выход.

Третья комната оказалась радиоточкой. Стояло много оборудования, причём вперемешку как современного, так и, у меня в голове всплыло, лампового. В комнате, кроме оборудования, никого не наблюдалось.

Четвёртая оказалась небольшой столовой, в которой сидело человек шесть попарно за тремя столиками.

Мы встали, уже не опасаясь их, как из-за нас выпрыгнула гончая, а следом ещё две.

Мы вскинули автоматы, но наш африканский друг двумя руками опустил их и прижал указательный палец ко рту. Сбиваясь с русского на свой, он шёпотом произнёс:

— Kimya, тихо. Это roho mbaya. Злой дух. Он нас не видит. Но на громкий звук может среагировать.

Мы замерли и стали наблюдать, как гончие рвут на куски метающихся по столовой людей.

Когда всё было кончено, гончие начали вытаскивать мёртвые тела куда-то в коридор. Вскоре столовая опустела, и я только увидел уже засохшие разводы крови на полу. Когда бы это ни случилось, прошло достаточно времени, чтобы кровь засохла. Столики уже не стояли, а валялись в беспорядке.

— Ох-ре-неть, — по слогам произнёс Гермес.

Мы вышли из последнего помещения на правой стороне. На противоположной стороне было на две двери больше.

Пройдя до конца коридора, Гермес осмотрел металлическую дверь.

— Бронированная, — вынес он вердикт. — Похоже, что бухгалтерия или касса.

Он взялся за ручку и потянул. Дверь не поддалась.

— Да и леший с ней, — командир повернулся к нам. — Деньги вот сейчас совсем ни к чему.

К двери подошёл Бомани и приложил к поверхности ладонь. Закрыл глаза.

— Uovu uko nje, — произнёс он. — Зло там. Не нужно туда. Потревожим.

— Ну вот и ниндзя со мной согласен, — усмехнулся Гермес. — Дальше двигаем.

Следующий кабинет. Пусто. Три стола с офисными компьютерами на них, бумага, разбросанная по всему кабинету.

Больше на этаже ничего не было.

Осталось осмотреть домики, которые на прицеле сейчас держит БТР.

Мы спустились на ресепшен и очутились в центре людского столпотворения. Бомани показал на стену возле лестницы, и мы, прижавшись к ней, начали наблюдать.

— Hawatashambulia, ni vivuli, — снова прошептал Бомани. — Ждём, они скоро исчезнут.

Зал был забит людьми. Пятеро стояли возле ресепшена и заполняли какие-то бланки, все скамейки были заняты ожидающими своей очереди людьми.

Я смотрел на всю эту суету и не мог поверить, что всё это лишь иллюзия, отпечаток произошедшего когда-то. Настолько всё было правдоподобно.

— Он сейчас придёт.

К нам подошла маленькая девочка и уставилась прямо на нас.

— И всех убьёт, — она явно обращалась к нам. — Бойтесь его. Он силён.

— Kwa jina la Mungu kutoweka.

Бомани протянул к ней руку и повторил:

— Kwa jina la Mungu kutoweka.

Девочка показала нашему чёрному другу язык и убежала наверх по лестнице.

— Что это было сейчас? — обратился Гермес к нашему чернокожему эксперту по призракам.

Бомани задумчиво посмотрел на командира и ответил:

— Я не думал, что всё это существует. Моя бабушка разговаривала с мёртвыми. И они ей отвечали. Нас увидел только один дух. И он нас предупредил. Нужно быть наготове. Roho mbaya могут причинить вред человеку. Их ничего не может поразить.

Его прервали ворвавшиеся заражённые, которые накинулись на сидящих людей. Их было четверо, вооружённые красными пожарными топорами, в спецодежде синего цвета.

Начался хаос.

Люди пытались от них скрыться, но одновременно с лестницы выпрыгнули три гончие, а в дверь вошёл Пастырь, и началась резня.

Мы с этим ничего поделать не могли. Всё это происходило в полнейшей тишине.

Скоро всё было закончено, и гончие вместе с заражёнными начали тащить мёртвые тела к лестнице, медленно растаивая в воздухе.

Морок постепенно развеялся, кроме Пастыря.

Он откинул капюшон и уставился прямо на нас. Абсолютно безволосая голова, вместо глаз клубилась та же тьма, что и у заражённых.

Я не почувствовал никакого психологического давления.

Пастырь, поняв, что воздействие не работает, двинулся на нас.

Я не выдержал и нажал на спусковой крючок автомата. Грохот очереди был оглушительным в тишине зала. И безрезультатным. Пули просто пролетели сквозь тварь, и деревянная стена сыграла роль пулеуловителя.

Пастырь вытянул правую руку в нашу сторону, медленно и неумолимо приближаясь.

— Mungu wa infinity, kwa nguvu ya mikono iliyoinuliwa

Первым успел среагировать Вольт: одиночным выстрелом двенадцатого калибра он буквально разнёс голову Пастыря на мелкие куски, обдав стоящего позади неё человека содержимым черепа твари. Тот, не переставая улыбаться, попятился к оконному проёму.

— Стой, дурак, седьмой этаж, — предупредил его командир. — Костей не соберёшь.

— Я не могу умереть, — хриплым голосом наконец заговорил тот. — Всё предначертано, как и то, что вы уже покойники. Все! Вы не осознаёте этого, но вы уже мертвы!

Последнюю фразу он буквально выкрикнул и спиной вперёд выпал из оконного проёма. В тишине снизу донёсся звук падения тела.

— Ну вот и всё. — Вольт подошёл к окну и посмотрел вниз. — Не видно ни черта.

— Утром проверим, когда рассветёт, — ответил Сварог. — У нас ещё трое. Давайте ими займёмся.

Вся поисковая группа спустилась вниз, предупредив всех по рации, чтобы ничего не предпринимали до нашего прихода. Но мы, к сожалению, не успели. Троица что-то заподозрила, и к нашему приходу бандиты держали двух женщин, приставив ножи к их горлу. Те умоляюще смотрели нам в глаза.

— Что вы хотите? — спросил командир.

Голос подал самый крупный из них:

— Дайте нам выйти и уехать. Женщин мы отпустим за воротами.

— А если там твари? — спросил Сварог.

— Значит, так им предначертано, — ответил бандит, — судьбой. Нас можете сопроводить. Двое. Без оружия. Откроете ворота.

— Ладно, — вдруг согласился командир, передавая ствол мне. — Вольт, отдай оружие.

Его напарник передал автомат Митяю.

— Мы выходим, остальные на месте. Предупреждаю: если вы хоть что-нибудь сделаете гражданским, мы вас просто так не убьём. Имейте в виду: смерть будет казаться вам наилучшим выходом.

— Ты нас испугать, что ли, решил, дуболом военный? — визгливым голосом буквально крикнул второй бандит, худющий и длинный.

В его руках нож у шеи заложницы подёргивался в такт трясущимся рукам.

— Мы новые хозяева этого мира, — продолжил он кричать. — А вы все всё равно сдохнете. С нами силы, пришедшие сюда. И скоро не останется мест, где бы они не правили. А вы всё равно трупы!

— Закончил? — спокойно произнёс Сварог. — Ну, тогда на выход.

Троица с заложницами попятилась к входной двери. Женщины смотрели на нас с надеждой. Сварог и Вольт вышли вслед за ними на улицу и пошли открывать ворота. Бандиты сели в свою машину: крупный — за руль, двое — в салон со своими жертвами. Визжа шинами, машина стартанула в ворота, остановилась метрах в трёх, и заложниц выкинули прямо на асфальт.

— Бегите! — крикнул Сварог, и женщины побежали к воротам.

Из переулка выпрыгнул заражённый, держа в руках топор. Но расстояние было слишком велико, и женщины благополучно забежали на территорию торгового центра, а выбежавший оттуда Бес очередью упокоил тварь, и втроём они закрыли ворота.

Заведя женщин внутрь, отдав их на попечение отца Сергия для успокоения и разделив остаток ночи на дежурства, мы вместе со сменой завалились спать. Сил на обсуждение произошедшего уже не было, и разговоры, начатые было Вольтом, командир пресёк на корню, сказав одну лишь фразу:

— Утро вечера мудренее.

Я, как был, вместе с гарнитурой в ухе и положив автомат возле себя, провалился в небытие без снов. Меня растолкал Юра. Было ещё темно.

— Пошли хомячить, наше время заступать пришло.

Мы засели в столовой, вскрыли банки с тушёнкой из запасов и, разогрев их на Юриной мини-печке с таблетками сухого топлива, стали поглощать тушёнку с галетами. Напарник во время еды смотрел на меня, будто ждал чего-то.

— Что? — наконец не выдержал я столь пристального внимания.

— Сны были? — спросил он.

— Нет, — коротко ответил я.

— Что думаешь по поводу всего? — не унимался Юра.

— Да не знаю, я себя-то не совсем знаю и помню. А эти трое…

— Четверо, — перебил меня напарник.

— Так мы же заземлили одного, — не согласился я.

— Но тела пока не видели, — аргументировал Юра. — А как известно: нет тела — нет дела.

Дальше ели молча, думая каждый о своём.

— Ну что, пошли? — доев свою порцию и подождав, когда доем я, сказал напарник.

— Куда? А чай? — Я был не согласен с такой постановкой задачи.

— У меня кофе. — Он достал из-под стола термос. — С коньяком.

— Ну, раз так — пошли.

Мы встали из-за стола и направились к входной двери. Встав так, чтобы обозревать сектор улицы со стоящим транспортом, Юрий налил кофе в крышку от термоса и протянул мне. Я вдохнул коньячно-кофейный аромат.

— Сейчас бы сигаретку, — вырвалось у меня.

Юра молча вытащил из кармана мягкую пачку сигарилл с вишнёвым ароматом.

— Держи.

— Откуда? — Я вытянул одну, и напарник, вытащив, как фокусник, бензиновую зажигалку и со звонким щелчком откинув крышку, зажёг её.

Я затянулся вишнёвым дымом и отхлебнул кофе. Стояли молча. Юрий так и не ответил, где достал сигареты, а я наслаждался терпким вкусом кофе и вишнёвым ароматом сигариллы. Допив, отдал ему крышку, и напарник налил кофе себе. Я смотрел, как на улице рассвет потихоньку разгоняет сумерки.

— Филоните!

От неожиданности я вздрогнул. Почему Гермес сумел подкрасться к нам незамеченным, было понятно: мы с Юрой слишком погрузились каждый в свои мысли. Юра закашлялся, подавившись кофе.

— Я чуть крышку не проглотил, — пожаловался он непонятно кому, и Гермес усмехнулся.

— Вы, господа, чего-то расслабились.

— Будешь? — Юра уже допил свою дозу кофе и протянул Гермесу наполненную крышку.

— Сейчас бы сигаретку, — повторил Гермес мои слова, и Юра, смешно хрюкнув, протянул ему пачку и зажигалку.

— Откуда? — повторил мои слова Гермес, и Юрий наконец-то соизволил ответить:

— Тут торговый центр, так? А в торговом центре, практически в любом, есть отдел табака. Зачем я блок их захватил? Сам не знаю, хомячество, наверное, я же не курю. И вам не советую, — зачем-то заключил он.

К нам подошёл проснувшийся Сварог.

— Ого, — удивился он, глядя, как Гермес поглощает кофе с сигаретой. — Я тоже так хочу, делитесь.

— Только не спрашивай, откуда, — засмеялся Юра, протягивая ему пачку и зажигалку.

— Так ясно же, — усмехнулся в ответ Сварог. — Это же торговый центр, здесь по-любому табачка должна быть. — Он отхлебнул бодрящего напитка. — Ого! С коньяком.

— Другого не держим, — ответил Юрий.

Сварог посмаковал напиток и, докурив сигарету, произнёс:

— Пойдём нашего жмура проведаем. Я так понимаю, из квартиры первого этажа можно на крышу попасть.

Вчетвером, не беспокоя остальных, мы проследовали в жилой комплекс. Зайдя в одну из квартир, через окно спрыгнули на крышу торгового центра. К нашему удивлению, она была пуста.

— И где же наш дьяволопоклонник? — задумчиво произнёс Сварог. — Вольт, ты встал? — спросил он, нажав на кнопку рации.

— Да, — коротко ответил тот.

— Пройди к нам на крышу через квартиру. Увидишь: на первом этаже дверь открыта. Нужно послушать, что ты думаешь.

Через десять минут к нам присоединился Вольт.

— Вон окно, — пальцем показал Сварог. — Оно одно без стеклопакета. Упав оттуда, невозможно остаться в живых и не оставить следов.

Мы стояли прямо на том месте, куда, согласно гравитации, должно было упасть тело. Вольт отошёл от нас к краю торгового центра и высматривал что-то внизу.

— Подойдите, — попросил он.

И, когда мы подошли, произнёс:

— Наш прыгун мало того, что жив остался, так ещё и спустился или спрыгнул здесь. — Он показал на клумбу. — Вон явно два следа и вереница грязных от земли следов, ведущая к забору. — Он повернулся к нам. — А что я думаю? Думаю, мы столкнулись с новым видом, и это мне не нравится. Назову их Адептами. Самое хреновое в этой ситуации, что они ничем от нас не отличаются. И как их определять среди людей, я пока не знаю.

— Да, ситуация… — Сварог показал рукой вниз. — Там, смотрите, что-то возле клумбы валяется. На блокнот похоже.

Мы, посмотрев вниз, обратили внимание на прямоугольник коричневого цвета, действительно похожий на блокнот небольших размеров.

— Ну, пойдём вниз. Пора нам забрать наших отшельников. Костя, у тебя ментальная связь с Адептами — тебе и карты в руки. Иди глянь, что там возле клумбы. Если действительно блокнот этого сатаниста — возьми, в дороге почитаешь. Нам очень нужна по ним хоть какая-то информация. Едем за Борисом и Лисой. Присутствующие здесь — на БТРе. Остальные — на сборе колонны.

Мы спустились вниз, и, пока Сварог давал указания, я вышел на улицу и направился к клумбе. Возле неё действительно лежал коричневый блокнотик, а чуть поодаль — раздавленная шариковая ручка. Я поднял его с асфальта и открыл первую страницу. Там была информация о владельце. Лицо Адепта смотрело на меня с фотографии три на четыре, какую обычно делают для паспорта, вклеенной на первом листе.

«Родин Николай Валерьевич, 1970 года рождения. Менеджер по услугам туризма города Видово. Нашедшему просьба вернуть владельцу по адресу…»

Низ первой страницы с адресом и контактами был оторван. Далее шли записи, написанные аккуратным почерком. Я закрыл блокнот, положил его в карман и пошёл к уже ждущей меня команде возле БТР. Мы загрузились. Гермес, севший в этот раз на сиденье механика-водителя, завёл мотор, и мы поехали эвакуировать наших отшельников.

Вскоре мёртвые дома города-призрака закончились, и показалась стелла с названием города. Погода была тёплой, и мы все сидели на броне, наслаждаясь свежим утренним воздухом.

— Я вот что ещё думаю, — произнёс я. — Мне две вещи покоя не дают.

— Выкладывай, — заинтересовался Сварог, и я, немного помолчав, продолжил:

— Первое — это трансляция. По телевизору и радио. Мы видели на базе отдыха радиорубку, но на всей базе только призраки. Кто-то же посылает сигнал? — Я опять замолчал.

— Ну а второе? — заинтересовался уже Вольт.

— Второе — это видение, где был человек, который убил заражённого. Где-то в городе есть по крайней мере один человек, но я думаю — группа.

Немного помолчав и переварив сказанное мной, Сварог наконец произнёс:

— Значит, будем высылать группы из убежища прочёсывать город. Да и необходимые нам вещи нужно будет собирать. Лекарства, например.

Свернув на полевую дорогу, мы проехали остаток пути, вдыхая запах леса и наслаждаясь спокойствием. Возле дома, который я по праву уже ощущал своим, БТР остановился, и Сварог произнёс:

— Интересно девки пляшут.

Возле дома, прямо у двери, лежал Пастырь. Голова у него отсутствовала — её разнесло в клочья выстрелом. Из дома никто не показывался, так как возле него стояли три гончие, оставшиеся без хозяина, а потому ничего не предпринимавшие. Вольт направил автомат на ближайшую к нам, но не успел выстрелить: его прервал крик Бориса, спешившего к нам от сарая:

— Стой! Не стреляй!

Вольт опустил оружие. Борис подошёл на расстояние, с которого уже можно было спокойно разговаривать, и без крика продолжил:

— Подожди, смотри. — И уже в сторону дома крикнул: — Лиса, действуй!

Дверь открылась, и оттуда вышла Лиса, держа в руках дробовик. Твари подняли хищные головы, и мы снова схватились за оружие, но Борис предупреждающе поднял руку: не надо. Лиса прошла между гончими, и они, повернувшись, медленно перебирая лапами, двинулись за ней, словно послушные собачонки. Лиса остановилась возле БТР, повернулась к гончим и подняла правую руку, направив её в сторону тварей. Они послушно сели.

— Ох-ре-неть, — по слогам произнёс командир.

Оставив сидящих гончих, мы спешились и зашли в дом.

— Рассказывай, как так получилось, — поинтересовался Сварог, когда мы все расположились кто где в небольшом помещении.

Рассказывать начал Борис:

— Было всё спокойно ночью, мы-то и расслабились. Особенно под утро. Светать уже начало, и я пошёл выключать генератор, да сразу и топлива залить. Пока возился, выстрел услышал. Выбежал из сарая, а там три твари и Лиса с пустым обрезом. Разрядила, значит, оба ствола прямо в голову этого балахонника и стоит перед ними, опустив оружие. А эти три монстра сидят перед ней, как собачонки, разве что хвостами не виляют. Я в полном шоке тоже оружие опустил, не сделав ни выстрела. А Ленка… Кстати, да, вы же не знаете до сих пор, как нас зовут. Так вот: Елена Владимировна, позывной Лиса. Медик. Только приехали с ТВД. Я Борис Алексеевич, если угодно по имени-отчеству. Из штурмов. Тоже оттуда. Она меня с поля боя вытащила. Вот прибыли сюда, в город. Жениться хотели, да тут всё это завертелось. Позывной Кислый. Так вот, — продолжил он, — Лёнка стоит и рукой им показывает, типа: гуляйте. Твари послушно встали и до вашего приезда стояли, никуда не уходя.

— Ну и что нам теперь с этим делать? — Сварог обвёл нас взглядом. — Ну, вообще, мы к вам с новостями. Мы нашли нормальное убежище и за вами приехали.

Командир вкратце рассказал про нашу поездку и планы на ближайшее время.

— Ну вот, мы за вами приехали, а теперь, зная, кто вы, предлагаю вступить в нашу боевую группу. Как на это смотрите?

— Положительно, — ответил Борис, и Лиса подтвердила кивком.

— Хорошо, — продолжил командир. — Теперь по гончим. Вольт, что скажешь?

— Заземлять их нужно, — ответил тот. — С собой брать не вариант. Хоть и очень хочется посмотреть, что ещё Лиса может. Но я так думаю: если нам в пути Пастырь появится, перехватит управление, и нам хана. Лиса, что скажешь? — Вольт посмотрел на Елену.

— Немного не прав ты, — ответила Лиса. — Дело в том, что я начала ими управлять, перехватив управление у балахонника ещё до его смерти. Это первое. Второе: дискомфорта я от них не ощущаю, они как роботы на пульте управления. Будут бежать за бронёй. Считаю, оставить их нужно. Решай, командир. — Она посмотрела на Сварога.

— Ладно, — произнёс Сварог. — Так и поступим. Но держать их под постоянным контролем.

Сборы не заняли много времени, и вскоре наша броня в сопровождении трёх гончих помчалась к торговому центру, где уже вовсю кипели сборы. Хоть мы и предупредили обо всём заранее по рации, заехав с тварями на территорию, наделали немало переполоха.

Сбор нашей группы был кратковременным. Сварог поделил нас на две боевые группы. Получилось так: Сварог — командир первой группы. С ним Вольт, я, Юра, Митяй, Гарик и Колдун. Самураев он решил разделить, так как они ни в какую не хотели брать в руки огнестрельное оружие. Вторая группа: командир Гермес, с ним Бабка, Шустрый, Рашит, Чапай, Бес, Борис и Лиса. Она пока была единственным медиком и поэтому работала в обеих группах в зависимости от поставленных задач.

Вещи все были уже собраны, народ расселся по автобусам. Группа, которая оставалась на сборах, успела заправить всю технику, по приезде заправили и БТР. День уже был в самом разгаре, когда наша колонна выдвинулась в путь. К новому месту жительства.

Колонна прошла всю дорогу до нашей новой базы без эксцессов. В дороге Вольт договорился с Лисой, что они загонят гончих на территорию базы, если, конечно, мы докажем ИИ, что те не являются потенциально опасными для населения. В разговор влез Матвей Иваныч и сказал, что за казармой есть вольер для собак, которых сейчас нет, как, собственно, и других животных. Разговор с Алисой он взял на себя. Хотя какой разговор может быть с компьютером, никто не понял, но и вникать не стали.

Базу отдыха проехали, не останавливаясь, и я опять увидел в окне нашего призрака. Это был начальник, который делал нам выговор. Он стоял за окном на втором этаже. Когда наша колонна проезжала мост, он медленно растаял в воздухе, как и тогда в кабинете. С этим тоже нужно что-то делать, подумал я. Неспокойные соседи получаются.

Когда колонна подъехала к нашему пристанищу, Матвей вышел к воротам и о чём-то долго разговаривал с ИИ. В результате разговора ворота раскрылись, и Алиса впустила нас вместе с тварями внутрь. Расположив транспорт так, чтобы автобусы не мешали выезду брони, мы провели перекличку и пересчёт всех людей. Лиса и Вольт в сопровождении Матвея погнали гончих в вольер.

«А вот интересно, чем их кормить?» — подумалось мне, но в учёную группу меня не взяли, да я и не стремился. Понял, что вот наука — это точно не моё.

После пересчёта оказалось, что вместе с боевой группой нас шестьдесят четыре человека. На улице всех поставили в некое подобие строя и опросили, кто чем занимался. Нашлись два врача — Олег и Денис, бывшие до происшествия хирургом и анестезиологом соответственно. Поваров — семь человек. Были учителя. Детей оказалось десять, в возрасте от десяти до шестнадцати лет. Учителям как раз задача — работать с детьми. Боевая группа наша состояла теперь из пятнадцати человек. Были и другие профессии, как полезные, так и нет. Десять человек оказались менеджерами по продажам, которые, собственно, больше ничего и не умели.

— Ну ничего, думаю, найдёте, чему обучиться, пока мы здесь. Без работы точно никто не останется, — высказался по этому поводу Сварог.

После пересчёта мы спустились на минус первый этаж и начали расселять людей по комнатам. Для себя отобрали пятнадцать комнат, находящихся возле выхода, чтобы можно было оперативно выйти наружу. Пока все расселились и усвоили, что приём пищи этажом ниже, день уже закончился.

В этот раз не стали дежурить и завалились спать, оставив охранять наш покой ИИ. Алиса справилась на ура, и в этот раз я, помывшись в душе и тут же постирав свою афганку, упал на кровать и без сновидений проспал десять часов, как показало электронное табло, висевшее в комнате.

Проснувшись и накинув китель и штаны, я посмотрел на автомат и решил всё же захватить его с собой. Комнаты моих соседей справа и слева были открыты, и в них никого не наблюдалось.

Первым делом я спустился на этаж ниже и увидел большую часть населения в столовой. Наши тоже были там, и я присоединился к Юре и Вольту, взяв на раздаче банку тушёнки, кусок хлеба и чистую тарелку. Тут же стояли микроволновки. Вывалив мясо в тарелку, я разогрел его. Сев за стол, начал уминать тушёнку. Юра посмотрел на меня.

— Кость, сейчас с поварами разберёмся, кто как по дежурствам. С запасами разберёмся — и будет нормальная пища.

Я неопределённо угукнул, продолжая принимать пищу. Вольт подвинул ко мне одноразовый стаканчик, откуда пахнуло кофе.

— Термос? — поинтересовался я у Юры.

— Он самый, — усмехнулся он в ответ. — Давай заканчивай. Нас уже ждут ниже командиры, да и вся группа. Будем думать, что дальше.

Внизу, выйдя из лифта, мы прошли в комнату с пультом ИИ. Внутри было столпотворение. Матвей решил всю нашу группу внести в командный состав базы, чем он, собственно, и занимался. Оглядевшись, я не увидел в комнате Лисы, Бориса и Вольта. Спросил у Сварога, и он рассказал, что они нашли среди гражданских двух биологов, одного компьютерного гения, химика, даже физика-ядерщика, и теперь эта банда оккупировала лаборатории на минус четвёртом этаже.

Когда Матвей Иваныч закончил с внесением личных данных, слово взял Сварог:

— Товарищи, — начал он, — мы наконец-то нашли место, где можно без опаски жить.

Я услышал, как его голос разносится по всему этажу, и удивлённо посмотрел на Матвея. Тот тихо произнёс:

— Алиса транслирует. Нас все слышат. Вся база.

— Но не будем расслабляться, так как у нас как минимум четверо сильных врагов за периметром. Земли вокруг кишат тварями. И нам нужно выработать правила проживания на данной базе. Кухня с сегодняшнего дня заработает ближе к вечеру. Поварам график уже составлен. Есть учёные, которые сейчас занимаются в лаборатории. Это тоже необходимо. Боевая группа — это мы. Нас пятнадцать человек, знающих, что такое воевать. Если кто хочет влиться в боевую команду — милости просим. Обучим и снарядим, но предупреждаю сразу: покоя не будет. Нужно будет выходить за периметр, сменяя нас. Нам нужны десять человек для охраны периметра: тройками по восемь часов дежурства и один командир, который будет руководить охраной. Далее нам нужны агрономы и те, кто связан с сельским хозяйством. Здесь есть семена, и в проекте посев зерновых и других культур. Нужны механики для ремонта всего, что у нас выйдет из строя. Учителя, продумайте графики обучения детей. Все, кто думает, что может нам помочь с вышеперечисленным, завтра в восемь утра, после завтрака, записывайтесь у отца Сергия. По всем вопросам духовного характера тоже к нему. На этом пока всё. Обустраивайтесь. Надеюсь, в этом доме мы найдём покой.

Сварог закончил, и Алиса выключила трансляцию.

— Никогда так долго речь не толкал, — признался командир и взял из рук Юры кофе, который тот налил из своего чудо-термоса.

«Вот когда он успевает его наполнять?» — подумалось мне.

— Господа-товарищи, — сделав пару глотков, произнёс Сварог. — Нам с вами нужно переодеться и пополнить боекомплекты. Да и вооружиться нужно нашей группе нормально, а то махновцы, ей-богу. Здесь, на этом этаже, Алиса уже проинформировала: комната пять — вещевой склад, комната восемь — оружейная. Давайте по очереди: сначала форма по одному, затем оружие. Чапай с Колдуном, вас тоже касается. Я понимаю, что чёрные костюмы вам к лицу, но мы должны на выходе быть хотя бы одинаково одеты. Непонятно, с кем ещё придётся встретиться, и нам необходимо распознавать своих и чужих. Давайте, народ.

Начался новый виток нашей жизни и выживания. Что он нам принесёт? Будет видно.

ЭПИЗОД 2

МЫ НЕ ОДНИ

Прошла неделя с того момента, как мы заселились на новом месте. Самая спокойная неделя за всё время, что я находился здесь. В первый день мы похоронили лежавших на территории бойцов, не привлекая и не оповещая гражданских. Хотя при въезде некоторые, может, и видели их, но вопросов никто не задавал, и слава богу. Отец Сергий провёл панихиду, и на этом вопрос закрыли.

Решали организационные вопросы. Лиса, Вольт и Борис целыми днями находились в лабораториях комплекса, попутно занимаясь «собачками», как они называли гончих. Гражданский быт потихоньку налаживался. Учителя вместе с отцом Сергием взяли на себя обучение детишек. К ним присоединился и Юрий с начальной военной подготовкой и обучением безопасности, что было актуально в нашем случае.

Мы же, облачившись в униформу базы, стали походить на бойцов пакистанской армии. Полностью зелёная форма без пятен камуфляжа почему-то ассоциировалась у меня именно с Пакистаном. Мне вручили АШ-12, и, немного постреляв из него в тире — а здесь, на минус третьем этаже, был и тир, — я понял, что с этим оружием тоже знаком, и знаком хорошо.

Каждое утро планировали распорядок, дежурили в центре управления группами. Гарик где-то откопал нарды и постоянно всех обыгрывал. По этой причине, начиная с третьего дня, с ним никто не хотел играть. Кроме Колдуна, который оказался очень азартным африканцем.

К слову, Колдун и Чапай тоже получили штурмовые автоматы и показали себя в тире буквально отличниками боевой подготовки, но выходить с огнестрелом категорически отказались, прикрепив оружие под сиденьями десантного отсека БТР.

На восьмой день Сварог объявил общий сбор в штабе, как он назвал центр управления. Явились все, и командир первым делом задал вопрос:

— Не закисли за неделю, бойцы?

На что все дружно промолчали.

— Завтра с утра выходим в город. Но сначала есть работа на сегодня. Наши научники в лабораториях нашли прибор. Говорят, создан как раз для призраков, чтобы наладить с оными общение. Ну, я не расскажу сам, что и как. Передаю слово нашему физику-ядерщику. Кто не знаком — Олег Анатольевич Подольский. Прошу.

В центр зала вышел довольно грузный мужчина с причёской «я не знаю, что такое расчёска». Русые лохмы торчали во все стороны, на крупном носу сидели очки, а ярко-синие глаза за ними внимательно оглядели нас.

— Ну-с, господа присяжные заседатели, представлюсь, — начал он. — Олег. Работал на базе, похожей на эту. Сюда приехал для консультаций с учёными лаборатории, где, собственно, сейчас и нахожусь. Не успел сюда попасть до катастрофы. Прибор…

Он закрыл глаза и с минуту помолчал.

— Так вот. — Олег посмотрел почему-то на меня, и я почувствовал себя студентом, который не учился и вот-вот провалит важнейший экзамен. — Все мы знаем, что призраков не существует. То, что вы видели, — это какой-то ментальный отпечаток в информационном поле Земли, который может только повторять действия, совершённые ранее физической оболочкой.

— Но ведь они разговаривали с нами, — бесцеремонно перебил научника я.

Тот посмотрел на меня грозным взглядом, и я понял: точно не сдам.

— Не перебивайте, пожалуйста, — произнёс Олег и продолжил: — На чём я остановился? Ах да, наш отдел занимался этими… э-э… вопросами. Я попал на это направление совершенно случайно, но проникся данной темой и включился в работу. С этой базы нам пришло сообщение, что они разработали прибор, позволяющий проявлять ментальные отпечатки. Я прилетел сюда, но случилось то, что случилось, и вот я здесь. Да, прибор существует и даже работает. Но проблема в том, что эта база стерильна в плане каких-либо проявлений, и нам нужен…

Он замолчал, явно придумывая слово, но его размышления прервал Сварог:

— Оперативный простор для эксперимента.

— Благодарю, коллега, — ответил научник, и я чуть было не рассмеялся. Учёный из командира тот ещё.

— Так вот, — слово взял Сварог, — на боевой выход к базе отдыха предлагаю взять БТР. Там места побольше, чем во второй броне. В группе Лиса, Вольт, Борис, Колдун и Олег. Кто ещё желает развеяться?

Сварог выжидающе посмотрел на нас. Вызвались я и Гермес.

— Отлично, — произнёс командир. — Гермес — командир группы. Давайте грузитесь. И ни пуха ни пера.

— К чёрту, — ответили мы нестройным хором и двинулись к выходу.

Аппарат, про который рассказывал учёный, оказался не больше обувной коробки. Сверху располагался сенсорный экран, как объяснил нам Олег. Также он сказал, чтобы руками никто ничего не трогал, а то сами понимаете. Мы всё поняли, и «профессор», как мы его окрестили, сам забрался в десантный отсек со своей драгоценной ношей.

Гончих, само собой, не взяли во избежание эксцессов, да и Лиса сказала, что пока не готова соревноваться с Пастырями. К слову, «собачки» жрали в три горла, хоть Лиса и сказала, что это биороботы, не пояснив, что сие значит.

Мы по привычке поехали на броне. Профессор наотрез отказался «сидеть на железе жопой», как он сам выразился, и со своим прибором расположился внутри десантного отсека. За механика-водителя снова вызвался Гермес, акцентируя, что это его броня и он лучше всех её знает. Снова хвойный лес и умопомрачительные запахи.

— Стой!

Лиса вдруг начала стучать прикладом своего сто третьего по люку БТР. От неожиданности Гермес резко затормозил, и мы чуть было не слетели с брони. Мы ощетинились стволами, не понимая, откуда ждать нападения, так как в лесу никого не наблюдалось. Гермес тоже выскочил из БТР с оружием.

— Что? Где? — задал он вопрос, который мучил и нас.

— Опустите оружие, мальчики, — тихо прошептала Лиса. — На двенадцать часов посмотрите.

Мы повернули головы в указанном направлении и остолбенели. По стволу хвойного дерева взбирались белки. Самые настоящие, с пушистыми хвостами. Одна замерла на стволе и уставилась на нас.

— Твою ж дивизию, Лиса! — выругался Гермес. — Ты что, панику подняла из-за белок?

— Гермес, ты не понимаешь, — тихо ответила она. — Это первые животные, которые нам встретились. С ними просыпается какая-то надежда, что ещё не всё кончено.

Командир на это ничего не ответил и молча забрался на своё место. Мы тихо тронулись и покатили дальше под ругань Олега, который, похоже, сидя внутри, что-то уронил и грозил всем карами небесными.

Вот под этот бубнёж мы и подкатили к мосту. Я посмотрел на второй этаж и увидел старого знакомого. Полная морда начальника базы никуда не исчезла. Он смотрел, как мы переваливаем через мост, и вскоре скрылся из поля зрения.

Мы подъехали к парадному входу и, сказав, чтобы Олег пока не высовывался, пошли на разведку. Колдун и Лиса остались с профессором, а мы сначала проверили домики. Гермес, я, Борис и Вольт поочерёдно открывали двери и, не обнаружив чужого присутствия, выдвинулись к терему административного здания.

Открыв входную дверь, мы никого не увидели в зале с ресепшеном. В здании было тихо. Гермес сказал в рацию:

— Чисто.

Вскоре появилась наша троица. Первой шла Лиса, держа в руках сто третий, далее профессор со своей коробкой, и замыкал шествие Колдун с катаной в руках. Профессор подошёл к ресепшену и, положив аппарат на стойку, стал что-то в нём настраивать. Вскоре он повернулся к нам и произнёс:

— Начали.

Он нажал что-то на экране. В зале стали проявляться бесформенные прозрачные тени, которые постепенно принимали вполне материальный облик людей. Мы увидели ту же картину, что и в прошлый раз. Колдун замахал руками, сделал страшное лицо и тихо произнёс:

— К стене.

Мы буквально насильно оттащили Олега от стойки ресепшена и встали там же, где стояли в прошлый раз. Стояли и ждали, что всё повторится, но, как ни странно, всё пошло не так.

— Я не чувствую roho mbaya, — тихо произнёс Колдун.

Девочка в этот раз появилась сверху и, увидев нас, улыбнулась. Прыгая по ступенькам, она вскоре оказалась возле нас, и теперь я смог её рассмотреть. Лицо в веснушках, ярко-рыжие волосы заплетены в две косички с синими бантами, подобранными в цвет глаз ребёнка. На ней было летнее платье. Она уставилась на нас и произнесла:

— А вы сильные, злобного великана победили. А ты добрый волшебник, я всё видела. — Она явно обращалась к Колдуну. — А почему ты весь чёрный?

— Так получилось, — рассеянно произнёс Бомани.

— А у вас новенькие, они тоже добрые. — Ребёнок не останавливался. Она показала пальцем на профессора и вдруг сказала: — А я вас знаю!

Девочка улыбнулась.

— Вы Олег Анатольевич, с папиной работы. А мы к вам приезжали в гости.

Профессор с первой минуты, как увидел ребёнка, всё время её непринуждённой болтовни находился в шоковом состоянии и стоял, открывая и закрывая рот. Казалось, его сейчас удар хватит.

— Вам плохо? — участливо спросила девочка.

Профессор помотал головой из стороны в сторону с такой силой, что я испугался: не оторвётся ли голова ненароком?

— А меня Юля зовут, а вас?

Девочка решила представиться, и за всех ответил командир:

— Я Гермес, а это Лиса, Борис, Колдун, Костя и Вольт. А ты как здесь очутилась?

— Я? — Девочка задумалась. — Помню, мы с мамой и папой сюда приехали отдыхать. А теперь они потерялись, и я их ищу. Вы не видели?

С надеждой спросила она. Мы промолчали, не зная, что ответить.

— А вон злой дядька идёт, опять, наверное, ругаться будет. Но вы не бойтесь, он добрый на самом деле. Ну, я побежала.

Девочка помахала нам рукой, опять показала зачем-то Колдуну язык и побежала по ступенькам наверх. А оттуда уже спускался начальник. Наш старый знакомый остановился у подножия лестницы и, обращаясь к нам, произнёс:

— Позвольте представиться: Игнат Романович Сладкий.

Он посмотрел на нас в ожидании усмешек по поводу фамилии и, так и не дождавшись, хмыкнул и продолжил:

— Спасибо вам. Вы как-то прервали ежедневное убийство наших посетителей. Очень тяжело было наблюдать, как они каждый день умирают. Это невыносимо.

— А вы не в курсе, кто у вас на базе периодически делает трансляции? — решился спросить я.

— Какие трансляции? — переспросил Сладкий. — Нет, после того, как мы умерли… Да, я знаю, что мы все мертвы, — уточнил он, думая, что мы будем оспаривать этот факт. — Так вот, после этого Рома, наш оператор и рекламщик, у которого был договор с местной телекомпанией, не появился в наших рядах. Да, — зачем-то добавил Игнат, — не появлялся.

Он помолчал, глядя на нас, и всё же решился задать вопрос, мучивший его, наверное, со дня смерти:

— Когда мы уйдём? Вы можете ответить? Мне невыносимо каждый раз открывать глаза в одном и том же месте. Каждый день.

Он с надеждой посмотрел на нас, и наконец-то голос прорезался у нашего учёного:

— Мы займёмся этим вопросом, Игнат Романыч. Непременно займёмся. А сейчас нам пора.

Олег буквально растолкал нас, подбежал к ресепшену, схватил свой прибор и выбежал на улицу.

— Куда?! — только и успел крикнуть Гермес. — Простите, но нам пора. Мы ещё навестим вас, — сказал он Сладкому. — За мной! — Это уже нам.

Мы покинули терем и увидели учёного, забиравшегося в десантный отсек БТР, и трёх гончих, мчавшихся в его сторону. Возле крайнего к нам домика стояла фигура Пастыря в неизменном балахоне. Мы открыли плотный огонь по тварям, но гончие вдруг рассредоточились и скрылись из сектора обстрела, а Пастырь буквально запрыгнул в дверь дома.

— Лиса, к броне! — скомандовал Гермес. — Закройся там с профессором. Остальные — отход в здание. Нужно заземлить этих тварей.

Мы попятились обратно в терем, готовые открыть огонь по любому движущемуся объекту, зашли внутрь и закрыли дверь. Там ничего не изменилось. Та же суета вокруг ресепшена. Никто не обращал внимания на нашу группу, словно нас не существовало.

— Второй этаж, — скомандовал Гермес.

Мы двинулись за ним, держа под прицелом дверь и окна.

На втором этаже ничего существенно не поменялось. Только Сладкий стоял у двери кабинета и махал нам рукой. Мы зашли внутрь вслед за ним. За столом сидели те же люди, что и в прошлый раз. Они поздоровались с нами, а начальник произнёс:

— Там. — И указал на окно.

— Вольт, контроль, — приказал командир.

Вольт подошёл к окну, открыл его и присел, взяв на прицел территорию.

— Вижу три цели. Обходят со стороны моста.

Гулко ударил выстрел.

— Минус один. Две ушли на центральный.

Вольт продолжил контролировать свой сектор, а мы, выйдя из кабинета и оставив дверь открытой, переместились в комнату напротив. Приоткрыв окно, увидели, как из дома вышел Пастырь и как возле брони стоит без оружия Лиса.

И тут произошло то, чего мы никак не ожидали. Гончие, находившиеся буквально в паре метров от Лисы, резко оттолкнулись от земли и, совершив гигантский прыжок, напали на своего погонщика. Гермес, уже взявший эту пару на прицел, опустил оружие и удивлённо, по слогам, произнёс:

— Ох-ре-неть.

Гончие рвали Пастыря буквально на куски, а Лиса всё так же стояла возле брони, не двигаясь.

— Вниз, — скомандовал Гермес, и мы последовали за ним.

Сладкий, вышедший вслед за Вольтом из кабинета, перекрестил нас правой рукой и прошептал:

— С Богом.

В темпе пролетев сквозь толпу на первом этаже и буквально выбив дверь, мы подбежали к Лисе. С Пастырем было уже покончено, и «собачки» сидели возле неё, не двигаясь. Из брони показалась лохматая голова научника, и он совершенно отрешённо произнёс:

— Эксперимент закончен. Давайте сваливать, пожалуйста.

— Разбор полётов на базе. Отходим, — скомандовал Гермес, и мы загрузились на броню.

Лиса перекинулась парой слов с Гермесом, и гончие выдвинулись вслед за нашей бронёй.

— Командир разрешил, — пояснила Лиса, расположившаяся на броне.

Колдун на этот раз тоже не стал забираться внутрь. Переваливая через мост, я снова посмотрел на окна второго этажа и увидел знакомую картину. Сладкий стоял возле окна и махал нам вслед рукой.

На базе, объявив сбор, мы расположились в штабе.

— Пожалуй, я начну первым, — произнёс Гермес. — Вы ничего не заметили, когда мы были на втором этаже?

Он задал вопрос группе и, не услышав положительного ответа, продолжил:

— Там дальше, за домами, стояла машина. И в тот момент, когда гончие начали рвать своего хозяина, она резко стартанула и скрылась из поля зрения. Но я успел её опознать. Это были наши «друзья» — сатанисты. И я полагаю, что появление Пастыря там не случайно. Они опять что-то собирались сделать, вопрос только — что именно. А теперь я хочу спросить Лису: что мы там такое наблюдали? Да и народу, наверное, будет интересно послушать, как ты переманила тварей.

— Мы сидели в БТР. — Она встала с кресла и начала рассказывать: — Заперлись изнутри с Олегом. Как вы знаете, я с самого приезда сюда плотно занималась с нашими собачками. Не знаю, как это получается, но я на время становлюсь ими. Вижу их глазами и направляю куда мне нужно. Думаю, Пастыри действуют так же. У этих животных нет никаких инстинктов, только подчинение хозяину. Отвлеклась. Так вот, я вдруг почувствовала гончих и сознание их хозяина. Мы начали друг друга вытеснять. Не знаю, как это объяснить словами, но в конечном счёте я заняла его место и направила их остановить балахонника. Убивать команды не давала. Я почувствовала жгучую ненависть к тому, кто управлял ими раньше. И это была не моя эмоция, она принадлежала им. Я буквально выпала из реальности и не помню, как очутилась за пределами брони.

Она закончила рассказывать и снова опустилась в кресло.

— Так, — произнёс Сварог. — А что нам скажет Олег Анатольевич?

Профессор стал ещё взъерошеннее и походил на нахохлившегося воробья. Он сидел в кресле и смотрел в одну точку.

— Профессор! — крикнул громче Сварог.

— А? Что? — очнулся тот.

— Что вы скажете про эксперимент? — повысил голос Сварог.

— Какой эксперимент? — Олег вскочил и начал ходить из стороны в сторону. — Это уму непостижимо! Они разговаривают и мыслят! Нет. Этого просто не может быть. Это… это…

— Призраки, — перебил его Юра и дал в руки стаканчик.

Олег схватил его, залпом выпил содержимое и выпучил глаза.

— Да, — продолжил Юрий, — это не вода, это коньяк. Не благодари.

Он протянул бутылку с водой.

— Запей и продолжай.

Профессор осушил полбутылки, и его взгляд стал более осмысленным.

— Так я и говорю, — уже спокойнее продолжил он. — Я же так и не запустил программу, а они стали появляться. И Юленька… — Он схватился за голову. — Господи, они же погибли. А она как живая и меня вспомнила.

Он плюхнулся на стул и замолчал.

— Так, — снова произнёс Сварог. — Профессору больше не наливать. Из ваших слов я понял. Первое. — Он поднял указательный палец. — База отдыха кишит призраками, но они безвредны для нас. Второе. — К указательному пальцу добавился средний. — Наши сатанисты ещё живы и могут нам как-нибудь испортить жизнь, тем более они засекли вас и, скорее всего, узнали. Третье. — К двум пальцам прибавился безымянный. — Они вовсю якшаются с тварями, инопланетянами, демонами или как их ещё назвать. Нам нужно что-то с этим делать, и чем раньше, тем лучше. Понятно, на базу им не проникнуть, если только к ним не прибавится ещё что-то летающее и гиперзвуковое. И, наконец, четвёртое. — Поднялся мизинец. — Лиса у нас обладает навыками Пастыря, и это нужно, несомненно, развивать и искать, кто ещё владеет такой возможностью.

— Я, — сказал вдруг Бомани. — Я чувствовал их, когда мы были на втором этаже.

— Значит, командирую тебя к яйцеголовым. Извините, профессор, — сказал Сварог.

Но Олег был глубоко в себе и не слышал ровным счётом ничего.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — поставил точку в разговоре Матвей Иванович. — Я пойду отведу Олега в его комнату да отваром своим попотчую. Пущай до завтра поспит. А вы отдыхать. Кто завтра в город? — задал он вопрос Сварогу.

— Я поеду, возьму с собой Вольта, Костю, Бабку, Шустрого и Чапая. Костя, ты не против?

Он задал мне вопрос, на что я пожал плечами, мол, всё равно.

— Вот и ладушки, — продолжил Сварог. — Берём опять БТР. Пока все отдыхать. Дежурной смене я скажу, чтобы дозаправили. Костя, по городу придётся поднапрячься и вспомнить место, где ты был в видении. Справишься?

Я хмыкнул и ответил:

— Постараюсь, товарищ командир.

Дед Матвей тем временем поднял уже осоловевшего от коньяка профессора и потащил его к выходу.

— Всё, — поставил точку Сварог. — Все, кто был на выходе, — отдыхать и приводить себя в порядок. Оставшиеся дежурят в усиленном режиме, коль враг появился. Завтрашняя группа — тоже отдыхать.

Я зашёл в свою комнату, попутно забежав в столовую и перекусив куриным супом. Правда, курица была консервированной, как и остальные ингредиенты со склада, но суп тем не менее оказался вкуснейшим — хвала поварам. Затем принял душ и завалился спать, хоть день ещё не закончился, следуя случайно всплывшей в голове армейской мудрости: «Солдат на войне всегда спит, когда не ест».

Сон.

Я снова был в городе. Но не бежал, а просто шёл по улице. За мной и по бокам клубился чёрный туман, окутывая столбы, дорогу и дома вокруг непроницаемой завесой. В тумане за мной двигались мои воины. Те, кто отринул свои никчёмные человеческие обличья и стал практически бессмертным по их меркам.

Впереди я увидел человека, который стоял и смотрел на меня, не двигаясь и не пытаясь убежать.

— Не трогайте его, — приказал я своим последователям. — Он мой.

Я подошёл на расстояние вытянутой руки и коснулся его. Туман медленно окутал голову человека и, разделившись на два щупальца, резко ударил его в оба глаза и начал втекать в голову. Крик разрезал тишину улиц, и человек упал сначала на колени, а затем завалился на бок, не переставая кричать. Через минуту крик затих, и мой новый подданный встал с земли, глядя на меня сгустками переливающегося тьмой тумана. Кровь ещё текла из его когда-то уродливых глаз, и казалось, что он плачет.

Полюбовавшись своим творением, я медленно двинулся дальше. Ночь. Скоро будет рассвет, а я не успеваю вернуться в своё поселение. Нужно искать укрытие.

Проснувшись, я лежал, обдумывая увиденное. Кто это был? Самый первый обращённый? Или сама причина всего, что произошло в мире? Так ни к чему и не придя, я встал и побрёл в душ, а затем, одевшись и взяв оружие, отправился в столовую.

Пришёл не ко времени, но благодаря организованному графику дежуривший по столовой выдал мне второе: гречку с той же тушёнкой и компот из сухофруктов. Приняв у него поднос, на котором ещё разместились четыре куска хлеба, я увидел сидевшего в одиночестве отца Сергия в неизменной рясе и подсел к нему. Пока поглощал пищу, рассказал Сергию свой сон и спросил, что он вообще думает по поводу всего вокруг.

— Я не могу ответить на многие твои вопросы, Костя, — начал Сергий. — Что именно я думаю? Да ничего. Я человек, не радикальный в вопросах веры. За моими плечами одна из войн, и там я был отнюдь не священником. На библейский конец света всё произошедшее ну никак не претендует. Хочешь услышать версии? Пожалуйста. Версия первая: мы все мертвы и находимся в чистилище. Всё враждебное вокруг — это так называемые демоны. И мы тут застряли навечно. Версия вторая никак не пересекается с церковными канонами и связана со временем. Согласно ей, все мы не отсюда. Каким-то образом каждый из нас провалился в умирающее время. То есть человечество здесь и сейчас уже прожило свой век, и вслед за ним всё умирает. А твари — это чистильщики. Уничтожают всё живое и попутно некоторых забирают в свои ряды. Так и идут вслед за человечеством. Или версия третья: мы провалились в параллельную реальность, где царят вот эти биологические существа, созданные человечеством для войн. Но что-то пошло не так, и они уничтожили своих создателей. Или инопланетяне вторглись на Землю — это уже в порядке бреда. Нет ответов, Костя. Есть только вопрос выживания.

Он замолчал. Я не нашёл, что на всё это ответить. Дальше сидели и молча пили чай, принесённый нам дежурным.

В столовую завалился Вольт, посмотрел на наши задумчивые лица и пошёл на раздачу, где получил то же, что и я. Лавируя между столиками, он подсел к нам.

— Что, Костя, хмурый такой? — спросил он, приступив к приёму пищи. — Отец святой свои теории рассказал?

Я кивнул, и он продолжил:

— Беседовали мы с ним, и я согласен со всеми его выкладками. А ещё знаешь, с чем я согласен?

— И с чем же?

— А с тем, Костя, что нам всем нужно выжить и начать жизнь заново во что бы то ни стало. Есть ещё что сказать?

Я рассказал про своё новое видение.

— Да чтоб тебя, — выругался Дмитрий. — Графов Дракул нам ещё тут не хватало. А место запомнил?

— Дим, это Карпов, город, в котором мы встретили Сергия с Митяем. А шёл он по улице как раз за церковью, в сторону моста.

— Нужно довести до командования. Я так думаю, что и туда нам нужно будет на разведку боем смотаться. Ну а пока… — Он встал из-за стола. — Я спать, до утра ещё три часа. На время смотрели?

Я бросил взгляд на электронное табло и понял, что слишком рано поднялся. Время было час тридцать ночи. Подумав, решил не идти в комнату и выдвинулся в наш штаб на минус третий этаж.

В штабе был дым коромыслом. Гермес пил кофе, как я понял, с коньяком из термоса Юры и пыхтел ароматной сигариллой. Юрий сидел тут же, тоже держа стаканчик.

— Будешь? — спросил он и, дождавшись кивка, налил ароматный напиток в пластиковый стаканчик и подвинул ко мне пачку и бензиновую зажигалку.

Я сел и начал молча наслаждаться, чередуя глотки кофе с затяжками крепкого ароматного табака.

Пока пил, рассказал про видение. Гермес и Юрий не обрадовались новой информации. Затем разговор плавно перетёк в обсуждение гипотез о том, что именно произошло в этом мире. За этим занятием нас застали сначала Вольт и Сварог, а затем и постепенно прибывавшие бойцы нашего отряда.

Когда все собрались, Гермес попросил повторить моё сновидение, что я и сделал. Матвей Иванович нахмурил свои кустистые брови и произнёс:

— Да что ж такое-то? Напасть за напастью.

— С этим будем разбираться позже, — начал собрание Сварог. — Сейчас на повестке выход в Видово. Но новый вид, который разносит заразу, — это, конечно, не есть гут. Будем иметь в виду. Итак, группа в составе: Вольт, Костя, Бабка, Шустрый, Чапай. Все готовы? Вот и ладушки, наш железный конь заправлен и тоже готов. Не вижу Лису и Бориса. Они в лаборатории?

— Да, — ответил Матвей. — Профессор в себя пришёл, и я сразу же загрузил его работой. Пущай занят будет.

— Хорошо, — продолжил Сварог. — Остальные — усиленное дежурство. Неизвестно, где объявятся наши враги и сколько их на данный момент. Ну, братья, с Богом.

Мы потянулись на выход. Бабка и Шустрый в этот раз сели за управление БТР, а я, Вольт и Сварог забрались на броню. Утром был небольшой туман, и, когда броня тронулась, я невольно поёжился: от сырости было довольно прохладно.

Пролетели базу отдыха, ощетинившись оружием, но там было тихо. Только Сладкий, стоявший на своём месте, как на посту, с грустью проводил нашу группу взглядом из окна. Я помахал ему рукой, и он ответил таким же жестом.

Двигаясь по лесу, я с удивлением обнаружил, что тот начал оживать. Непривычно было слышать стук дятла по дереву и чириканье птиц, которых, впрочем, видно не было. Все эти звуки ворвались в уши, когда Бабка остановил БТР и заглушил мотор.

До города оставалось совсем немного, и Сварог приказал всем подтянуть амуницию, попрыгать, размяться и привести оружие в боевую готовность. Спустя некоторое время мы, двигаясь по ещё не разрушенному временем асфальту, въехали в город. Мимо нас проплывал частный сектор с одно-, двух- и трёхэтажными коттеджами.

— Ну, Костя, сейчас будем прочёсывать город, смотри в оба. Вспомнишь улицу — сразу в рацию говори. Остановимся и осмотримся, — сказал Сварог и, уже нажав тангенту рации, добавил: — Всем внимание: остановка по указанию Кости. Проверяем каждую улицу.

Начался жилой массив, и наша броня замедлила ход. Мимо проплывали многоэтажки, звук БТР гулко, с эхом отражался от стен. Мёртвый город навевал мрачные мысли.

Не успели мы проехать и пары кварталов, как БТР остановился. Поперёк дороги лежал кем-то срубленный тополь. Одновременно с остановкой с моей стороны прогремела автоматная очередь, к счастью никого не задев. Звук попадания пуль по броне звонко ударил по ушам.

— В укрытие! — Сварог первым определил направление огня и спрыгнул на противоположную сторону брони.

Мы последовали за ним. БТР начал медленно пятиться назад, а мы под прикрытием бронированной техники отходили за угол ближайшего дома. Снова ударила очередь с той же стороны, дав понять, что это был не предупредительный выстрел. Стрелок целился в сторону люка механика-водителя, чтобы обездвижить транспорт.

Мы отошли в укрытие и увидели, как к нам огромными прыжками быстро приближаются сразу четыре гончие. Чапай вытащил катану и произнёс в рацию:

— Прикройте, я Пастырей поищу.

Следом с БТР ударил пулемёт по гончим — это Бабка включился в бой. Увидев, что он справляется, мы начали высматривать стрелка. Чапай тем временем исчез во дворе дома. Снова ударила очередь с крыши пятиэтажки. Вольт среагировал первым и выстрелил в сторону стрелка отсечкой по три патрона.

— Сектор чистый, — отрапортовал Бабка, изрешетивший тварей.

Наступило затишье. Мы ждали следующего хода от тех, кто устроил засаду. Что-то тяжёлое упало на землю с крыши позади нас. Обернувшись, я увидел Пастыря, который где-то потерял голову.

— Один минус, — голос Чапая в рации подтвердил, что это его работа. — Остался как минимум ещё один и пара гончих при хорошем раскладе.

— Иду за стрелком, — снова доложил Чапай.

Мы же держали под контролем свои сектора. Шустрый заглушил мотор и присоединился к нам. Звенящую тишину вокруг прервало рычание. В секторе Сварога появилась ещё одна гончая, быстро приближавшаяся к командиру. Одиночный выстрел — и тварь завалилась на бок, словно сломанный механизм.

— Чисто, — отрапортовал Сварог.

Вольт забрался в десантный отсек и вернулся оттуда с «веслом» — СВД, которую выпросил взять на выход.

— Пойду позицию найду, — сказал он и скрылся во дворах, куда до этого ушёл Чапай.

Опять тишина.

— Ушёл стрелок. На крыше чисто, спускаюсь, — прозвучал в наушнике голос Чапая.

Следом доложился Вольт:

— Я на позиции. Вижу на три часа гончую.

Прозвучал выстрел.

— Чисто.

В тишине мы услышали звук заводимого двигателя, и буквально через две минуты мимо нас промчался уже знакомый по торговому центру автомобиль. Никто не успел отреагировать: враг пронёсся по дороге и сразу же скрылся из сектора обстрела.

— Ушли, — констатировал командир. — Вольт, снимайся с позиции, не с кем больше воевать.

Подошёл Чапай, а спустя некоторое время появился Вольт. Загрузившись на броню, мы объехали злополучное дерево дворами и покатили дальше.

— Снова эти черти. И у них теперь есть оружие, что радовать никак не может, — озвучил общие мысли Сварог.

Мы катались без происшествий около часа, пока я не увидел знакомое здание.

— Тормози, — произнёс я в рацию.

Мы спешились на знакомой мне из видения улице.

— Вот этот дом. — Я указал на пятиэтажное здание. — В третьем от нас подъезде всё произошло.

— Шустрый, Бабка, остаётесь группой прикрытия. Остальные — за мной, — скомандовал Сварог, и мы двинулись к указанному мной подъезду.

Дверь была заперта, и командир, потянув её на себя, приоткрыл ровно настолько, чтобы закинуть внутрь прихваченную со склада светошумовую гранату. Внутри прозвучал хлопок, и мы вслед за Сварогом вошли в подъезд.

Возле ступенек лежал труп с топором, зажатым в руке. Затылка у него просто не было — вынесло выстрелом.

— Ну вот. Точно это место, — произнёс я. — Заражённый, который нарвался на засаду.

Я показал стволом автомата на труп.

— Осмотрим этажи, благо их всего пять.

Сварог подёргал дверь подвала.

— Закрыто, — констатировал он и первым двинулся по лестничному пролёту на первый этаж.

Три двери оказались заперты. Командир вежливо постучал в каждую из них и, не дождавшись ответа, двинулся на второй, затем на третий этаж, повторяя те же манипуляции со стуком.

Между третьим и четвёртым этажами нас ждал сюрприз, который первым заметил Чапай, шедший вторым номером в группе. Он остановил Сварога, взявшись за его плечо, и сказал:

— Bomu la mkono.

Он показал на растяжку из двух РГД, соединённых проволокой на уровне третьей ступеньки.

— Вижу, — тихо ответил Сварог.

Он вытащил из наружного кармана маленькие кусачки и, проверив чеки обеих гранат, осторожно перерезал проволоку у места крепления, а затем смотал её к гранатам.

— Дальше внимательно. Неизвестно, какие сюрпризы ещё нас ждут, — произнёс он.

— Да никаких, — послышалось сверху. — Вы того, не стрельните ненароком.

— А ты кто, мил человек? — спросил Сварог.

— Да тутошние мы. Жильцы, так сказать, — произнёс незнакомец. — Да вы подымайтесь, только не балуйте с оружием-то. У меня гранаты в руках. Всех не убью, но бахнет знатно.

Мы переглянулись и, опустив оружие стволами вниз, но держа его так, чтобы в любой момент можно было вскинуть и открыть огонь, начали подниматься на четвёртый этаж.

Наш оппонент нас не обманул: в каждой руке у него было зажато по РГД, и обе гранаты были без чек.

— Ну вот и ладушки. Кто таковы будете? — задал он нам вопрос.

Сварог рассказал про нашу группу и о том, что мы ищем выживших для эвакуации на базу, где их не достанут заражённые. Мужчина лет шестидесяти, крепко сбитый, с седой шевелюрой, весь рассказ сверлил Сварога взглядом выцветших от возраста, когда-то голубых глаз.

— Военные, что ли? — недоверчиво спросил он.

— Выжившие, — кратко ответил командир.

— Сынка, тащи чеки! — вдруг крикнул мужчина.

Сверху спустилась точная копия мужика, только помоложе. В левой руке он держал направленный на нас ТТ, а в правой — два кольца с металлическими усиками.

— Тише, Ваня, свои, — произнёс мужик, и парень, засунув ТТ за пояс брюк, зафиксировал рычаг сначала одной, затем второй гранаты, забрав их из рук отца, и закинул себе в карманы камуфляжной куртки.

— Ну что, вояки страшные, давайте знакомиться, — произнёс мужчина. — Я, значится, Юрий Иваныч, это сын мой, Иван Юрьич, соответственно. Айда, познакомлю со всеми. Накормить от пуза не обещаю, а вот чайку с тульским пряником — завсегда пожалуйста.

Юрий провёл нас на пятый этаж, попутно перешагнув ещё две растяжки и предупредив нас об их наличии.

— Коль буде нападение, — пояснил он на ходу, — вся эта халабудина бахнет, и пролёты лестничные рухнут. Сынок придумал, а я воплотил. Вот и пришли. Заходите, гости дорогие.

Он открыл металлическую дверь справа, и первым туда зашёл Иван. Из двух других квартир, из-за приоткрытых дверей, на нас смотрели любопытные дети. Четверо. Две девочки и два пацана.

— Сгиньте и отцов позовите, — прикрикнул на них Юрий и снова жестом пригласил нас войти.

Что мы и сделали. Просторная трёхкомнатная квартира. Следуя жесту хозяина, мы прошли в зал и разместились кто где. В квартиру зашли ещё трое мужчин с оружием в руках и представились: Георгий, Павел и Константин.

Георгий, или просто Жора, — мужчина лет сорока, невысокий и жилистый — был одет в майку-борцовку и спортивные трико. Бритая наголо голова и коричневые глаза. Паша на вид был лет двадцати пяти, с русыми волосами; в руках держал обрез. Мой тёзка был крупным мужиком. Не толстым, а именно крупным от природы. В руках держал вертикалку, которая с его габаритами казалась игрушкой.

— Сколько вас всего? — спросил командир.

Ответил Юрий Иванович:

— Мы с сыном и женой. Кстати, знакомьтесь: Валентина.

Стоящая возле балконной двери женщина коротко кивнула, а Юрий продолжил:

— Жора семейный, двое детей: мальчик и девочка, Сашка и Машка. Жена Людмила. Паша прибился к нам. Убегал от монстра, тут мы его с балкона и грохнули. Монстра, не Пашку. А Павел вот, живой, с нами теперича. И Костик. Жену потерял, но не потерял надежду найти её. Тоже двое детей: Колька и Светланка.

Пока он рассказывал, Валентина вскипятила воду на походной спиртовой печке в металлическом чайнике и разлила чай по одноразовым пластиковым стаканчикам. Чай пакетированный, фруктовый. Сразу по комнате поплыл ягодный запах. Юрий открыл дверцу шкафа, стоящего возле стены, и достал оттуда три коробки, на которых было написано: «Тульский пряник».

— Спасибо, не нужно, мы просто чайку выпьем, — отказался Сварог от угощения и взял в руки стаканчик.

Отпив глоток, он продолжил:

— Итак, вас десять человек. Наша машина может вместить вас всех разом, если мы поедем на броне. Рассказываю сразу, кто мы и чем занимаемся.

Рассказ занял немало времени, чай мы успели выпить и расслабленно слушали командира.

— Ну что, вы с нами? — закончил Сварог.

— Странный ты человек, хоть и военный, — ответил Юра. — Я за.

Все присутствующие, не обсуждая этот вопрос, были согласны с Юрием.

— Ну, на том и порешили, — командир кивнул. — План действий такой. Мы выходим и подгоняем БТР. Вы пока собирайтесь. Мы прикроем погрузку. Десантный люк будет открыт. Приняли?

Мужчины молча кивнули и разошлись по квартирам. Юрий посмотрел прямо в глаза Сварогу и, обращаясь уже ко всем нам, произнёс:

— Спасибо, братцы. Честно, запасы уже на исходе, а внизу и днём и ночью покоя нет от монстров.

Мы спустились вниз, подождали, когда все погрузятся со своими узелками и оружием, забрались на броню и тронулись в обратный путь. Можно сказать, задание было выполнено. Единственное, что омрачало обратную дорогу, — это находящиеся ещё где-то в городе сатанисты. Но, как сказал командир:

— Всех убьём, всё отнимем.

Город проехали без эксцессов, а когда подъезжали к базе, на улице уже начало темнеть.

«Как быстро день пролетел», — подумалось мне.

Ворота открыла Алиса, и мы въехали на территорию, которую можно было смело назвать домом. Слава Богу, вольер с «собачками» был вне зоны видимости. Неизвестно, как бы отреагировали новоприбывшие на такой финт с нашей стороны. Вероятнее всего, подумали бы, что мы заодно или, хуже того, зачинщики всего этого творящегося вокруг безобразия.

Удивлений им и так хватило. Особенно радовались дети: и спуску на минусовые этажи, и присутствию множества людей на базе, а особенно лифтам.

— Капец, аттракцион устроят, — беззлобно произнёс Вольт, видя всё это.

Мы выдохнули. Первая вылазка прошла хорошо. А наутро запланировали сбор в штабе и доклад по выходу. День закончился. Но впереди ещё много таких дней.

На следующий день, рассказав о произошедшем в городе, мы выяснили, что следующий выход пока отменяется. Ночью пропали два бывших менеджера. Об этом сообщила Алиса. Под утро они вышли наверх, а затем и за периметр. Так как запретов на выход никто не давал, ИИ благополучно выпустила их. На тот момент, когда мы это узнали, прошло три часа. Нужно было понять, зачем, а главное, куда они направились. Без оружия.

Разделились на группы для опроса народа на предмет планов этих индивидуумов. Мне в компаньоны достались Вольт и Борис, который сегодня не был занят в лабораториях и решил, что помощь нам лучше прозябания в комнате. Я вдруг почувствовал какой-то азарт охотника — возможно, что-то из прошлой жизни — и попросил дать мне карт-бланш на проведение опросов.

Первыми я решил допросить других, коих осталось восемь человек. Пятеро из них были пристроены к кухне. Двое вызвались в охрану периметра, и трое до сих пор были не определившимися, двое из которых как раз пропали.

Начали с того товарища, который был в последней троице. Антон, как его звали, сидел в комнате и читал. За этим занятием мы его и застали.

— Антон, — сразу начал я, — как зовут твоих товарищей?

— Каких именно? — непонимающе спросил он.

— С которыми ты в последнее время всё время находился. И в столовой за отдельным столиком сидели. И вообще постоянно вместе кучковались.

— Ну, Паша и Сергей, — ответил Антон.

— Так, хорошо, — продолжил я. — Планы какие-то строили на будущее, чем заниматься планировали?

— Да нет. — Он сделал вид, что задумался. — Решали, чем займёмся. Да так и не решили. А для чего этот допрос?

— Это не допрос, а опрос, — рифмой ответил я и продолжил: — Нам нужно знать, кто чем будет заниматься. Людей много, вот списки и составляем. Где их сейчас можно найти?

Без перехода, прямо в лоб спросил я.

— Ну, у себя, наверное. — У Антона забегали глаза. — Где им ещё быть!

Он сделал упор на последнем предложении.

— Ладно. Ясно-понятно, — коротко ответил я и, уже обращаясь к Вольту с Борисом, добавил: — Пошли дальше.

Мы вышли из комнаты, и, отойдя на достаточное расстояние, я остановил их, сказав:

— За ним нужно наблюдение установить. Как лучше незаметно это сделать?

Вольт, не задавая вопросов, нажал кнопку вызова и произнёс в рацию:

— Матвей Иваныч, комната сто три. Нужно наблюдение за живущим в ней.

— Принято, — ответил Матвей. — Алиса отследит. Дам команду. Разрешение на доступ к нашей волне предоставляю?

— Да, пусть сообщает сразу, если куда выйдет из комнаты, — ответил я и, уже глядя на вопросительные взгляды своих напарников, продолжил: — Лжёт Антошка, не могу объяснить — чувствую. И вы видели, что он читал?

— Нет, — ответил Вольт. — Он сразу книжку прикрыл листом.

— А я вот, пока задавал вопросы, увидел край переплёта, — продолжил я. — На нём было написано «Папюс».

— И? — спросил Борис. — Что это значит?

— Вот, — ответил я. — У меня ассоциации. Где-то я это видел или читал, не знаю. Это книга по обрядам вызова всяких демонов и прочего, так называемого спиритического толка.

Увидев ещё большее удивление на лицах товарищей, пояснил:

— Да не помню я, откуда это знаю. Просто знаю, и всё. А у нас встречались только четверо сатанистов, и встреча эта была с плохим исходом, как вы должны помнить. Ну, пошли дальше. Сейчас пятерых опросим, которые кухней занимаются, затем двоих наверху. Они как раз сейчас дежурят.

Четверо помощников по кухне отдыхали в своих комнатах, один как раз дежурил, и мы решили начать с него, а заодно перекусить. Зайдя в лифт и увидев стоящих там четверых вывезенных из города детей, Вольт закатил глаза и произнёс:

— Вот. Как и говорил. Аттракцион. Вы почему не на уроках?

— А сегодня у нас выходной, — важно произнёс пацан, если память не изменяет, Коля. — А научите нас стрелять?

Он показал на автомат Вольта.

— Обязательно, — ответил тот. — Но потом.

Лифт остановился. Мы вышли и направились в столовую, где, заказав первое, подозвали Валентина, бывшего менеджера, и попросили его пообщаться с нами. На вопрос о троице тунеядцев он задумался и наконец ответил:

— Да мутные они какие-то. Ни с кем не общаются. Так, между собой только. Людей сторонятся. Не знаю, что ещё добавить. С ними особо никто и не разговаривал. Хотя… — Он опять задумался. — Танька, она подрядилась в лаборатории, по-моему, убираться. Так вот, её часто с ними видели. Больше, собственно, и нечего рассказать.

Остальные четверо работников кухни ничего нового не сказали, и мы решили найти Татьяну, прежде чем подниматься наверх. Зайдя в лифт, мы спустились в царство научников, которые были так заняты чем-то, что вообще не обратили на нас внимания, кроме Лисы. Она подошла, обняла Бориса, кивнула нам и на вопрос про Татьяну сказала, что сегодня её не было. Живёт она в сто пятой комнате.

Не став отвлекать учёных, мы поспешили наверх. Татьяны в комнате не было. Задав вопрос Алисе, мы услышали, что, оказывается, вышло не двое, а трое за периметр, но третьего она опознать не смогла, так как лицо тщательно скрывалось. Мы обыскали комнату и не нашли ровным счётом ничего, связывающего пропавшую с тремя другими.

Выйдя на поверхность, мы пообщались с двумя охранниками, последними из десяти менеджеров. На момент выхода троицы за периметр у них был развод, что подтвердил начальник охраны. Я вызвал по рации Сварога и попросил общий сбор команды. Когда все собрались, мы выслушали группы, которые не успели опросить всех. Ничего проливающего свет на происшествие они не узнали. Когда подошла моя очередь, я рассказал о своих подозрениях и о том, почему попросил всех собраться.

— Нам нужно, — в конце доклада произнёс я, — оставить трёх-четырёх человек наблюдать за Антоном. Двое из охраны тоже мне не внушают доверия, они пока на дежурстве, и к ним тоже нужно пару человек. А оставшимся — прочесать периметр, не разделяясь и не отдаляясь от базы.

— Принято, — ответил Сварог. — Значит так. Матвей Иваныч, на тебе ИИ базы и группа: Чапай, Рашид и Бес. Вы следите за нашим Антошкой. На усиление к охране — Юра и Борис. Заодно заведите разговор с нашими, так сказать, манагерами, может, что-то и ляпнут. За периметр на броне выйдем, как будто на выход. Я, Костя, Колдун, Бабка, Шустрый, Гермес, Вольт, Лиса. Внесу коррективы. Разделимся на тройки.

— Есть предложение, — перебила командира Лиса. — Я с собачками работаю, давайте одну возьму. У них нет глаз, но осязание работает прекрасно. Даже личных вещей не нужно. Гончая по приказу может выследить человека или группу людей. Они… — Она на секунду запнулась. — Изменились. Сильно. Теперь я сомневаюсь, что они подвержены воздействию Пастыря. За время работы у Гончих возникли какие-то эмоциональные составляющие, и они очень рады, допустим, видеть меня, а на Олега реагируют с недоверием. Я это чувствую, управляя ими.

Она посмотрела на Сварога. Тот подумал и ответил:

— Лады, одну берём. Тогда снова меняю план задач. Скрываемся с обзора базы и пускаем на поиск твою подопечную. Или подопечного? Не суть. Если справится — хорошо, если нет, то план «А». По коням, разведка.

Мы проверили БК и рванули с базы, взяв одну Гончую с собой. Отъехав достаточно, чтобы не светиться, Бабка заглушил мотор. Лиса, спешившись с брони, подозвала свою «собачку». Постояв минуты две рядом с ней, Лиса отошла, и Гончая рванула куда-то в лес.

Нам оставалось только ждать. Лиса стояла не двигаясь и вдруг, тихо охнув, подошла к броне и устало на неё опёрлась.

— Нашла, — ответила она на наш немой вопрос и показала направление рукой. — Сейчас проводник прибежит.

Спустя пять минут к нам прибежала Гончая, и мы, оставив Бабку следить за бронёй, поспешили за ней по хвойному лесу. Да, лес действительно оживал. В тишине были слышны звуки птиц, там и тут взгляд цеплялся за мелькавшие по деревьям рыжие молнии. Белки заполонили пустое пространство.

Наконец «собачка» остановилась возле оврага.

— Вниз, — произнесла Лиса и первой стала туда спускаться.

Мы двинулись за ней.

— Вон там, — указала она нам направление. — Я не пойду. Видела уже глазами нашей Гончей, и мне это не понравилось. Сами.

Мы прошли в указанном направлении и остолбенели от увиденного. Тело без конечностей и головы лежало в стороне. Руки и ноги были выложены в форме пентаграммы по центру оврага, внутри неё стояла голова. Она была обожжена, и опознать, кто это, не представлялось возможным.

— Опять ритуал, — произнёс Сварог. — Долбаные сатанисты.

Я же подошёл к этой кровавой, страшной композиции и протянул руку, чтобы почувствовать, тёплая ли она или уже остыла, и узнать, как примерно давно всё это произошло. Как вдруг на меня накатило, и я провалился в небытие.

— Держи за ноги, пинается, сволочь, — услышал я женский голос и крепче схватил своего бывшего товарища за ноги, не давая тому ни шанса на сопротивление, пока Танька перерезала ему горло.

Вокруг сгущался туман, сначала просто серым покрывалом окутывая наш страшный ритуал. Ноги перестали дёргаться, и Татьяна встала с груди жертвы.

— Помнишь, что дальше делать? Действуй, — сказала она мне.

Я, взяв ножовку, прихваченную ею же, начал пилить. Туман вокруг постепенно менял свой цвет на чёрный, и, когда всё было готово, казалось, что наступила ночь. Татьяна облила голову спиртом из небольшой бутылочки, прихваченной в лаборатории, и подожгла её. Я смотрел и не мог оторвать взгляд под речитатив молитвы на незнакомом мне языке. Подняв глаза, я увидел его. Нашего господина, дарующего бессмертие.

Я очнулся от методичных ударов по щекам. Открыв один глаз, перехватил руку Вольта и тихо произнёс:

— Всё, всё. Очнулся. Хватит.

Встав, я отряхнулся от налипших веток, посмотрел в озабоченные лица поисковой группы и рассказал в деталях, что сейчас увидел.

— Долбаные сатанисты, — вновь произнёс командир. — Вольт, сгоняй за лопатой к БТР. Похороним. Не знаю, куда он попадёт, но оставлять тело в таком виде нехорошо.

Закопав то, что осталось от бедолаги, мы двинулись на базу. Сидя на броне, я начал рассуждать:

— Командир, пара, возможно, двинулась в город, но не исключаю я и варианта, что они вернутся или будут ждать Антона. В любом случае нам нужно его как-то расколоть. Может, всё же наплюём на приличия и допросим его с пристрастием, так сказать?

— Думаю, — ответил Сварог. — Пока больше никаких мыслей не приходит в голову.

Дальше ехали молча. Перед самой базой Лиса подала голос:

— Командир. — Она посмотрела на Сварога. — Давай попробуем с человеком.

— Что? — не понял он и вопросительно посмотрел на Лису.

— Воздействие, — пояснила она. — Может, я смогу передать ему картинку того, что видел Костя?

— Что для этого нужно? — спросил командир.

— Да ничего особо. Мы сейчас спустимся в лабораторию, — начала излагать свой план Лиса. — Там есть кабинеты, чтобы никто не мешал. Я попробую снять с Кости отпечаток видения, как я с Гончими работаю. Вы в это время приведите Антона. В другой комнате устроим допросную. Я, когда с Костей закончу, зайду и попробую Антона ввести в то же состояние, что и Костю. Ну, не получится — хоть будем знать, что с людьми это не работает.

— А что, может сработать. Не показался мне Антошка сильным духом, — согласился я.

— Лады, — сказал командир.

Мы уже подъехали к воротам, и он буквально скороговоркой произнёс:

— Вольт, ты за доставку тела. Остальные сразу за нами в лабораторию. Бабка и Шустрый, останьтесь на улице под видом обслуживания БТР. Усильте наблюдение с Юрой и Борисом.

Так и поступили. Под удивлённые взгляды научников мы с Лисой зашли в один из кабинетов и закрылись там. Лиса сдвинула стоящие там офисные кресла и пригласила меня присесть. Сама расположилась напротив и попросила закрыть глаза, что я и сделал. Я почувствовал холодные кисти рук на своей голове и…

— Ноги держи, пинается.

Я снова был на поляне. Всё повторилось с самого начала, но не закончилось. Я смотрел на нашего господина, и прямо в голове возник шелестящий шёпот:

— Сколько вас?

— Сейчас нас пятеро, — ответила Татьяна.

И снова шелест голоса:

— Нужны ещё жертвы, чтобы я смог прийти. Вы готовы на это?

— Да, господин, — ответила вновь Татьяна. — Сегодня будет ещё один.

— Хорошо. Жду.

Силуэт начал медленно растворяться в воздухе.

Я очнулся.

— Они собираются вернуться, — произнесли мы одновременно.

Вышли из кабинета и под продолжающееся недоумение профессора и компании зашли в соседний, на который нам показал стоящий возле двери Колдун. Там были Сварог, Вольт и Гермес, который навис над испуганным Антоном, сидящим на табурете.

«Где выкопали табуретку?» — мысленно удивился я.

Лиса уже подошла к испуганному человеку и, закрыв глаза, положила руки ему на голову. Буквально через минуту его глаза закатились, и тело Антона начало заваливаться. Вольт и Сварог успели его подхватить. Лиса отошла от бедолаги, которого положили на пол.

— Не надо! — вдруг крикнул он, с закрытыми глазами резко вскочил из положения лёжа и побежал.

Но так как его сдерживали рамки комнаты, он с разбега впечатался в стену и снова потерял сознание. Вольт вышел из комнаты и вернулся с графином воды. Вылив на голову полграфина и приведя в сознание, Антона вновь усадили на табурет. Его трясло.

— Ты понял, что тебе уготовили твои подельники? — Теперь я навис над ним. — Ты понимаешь, что ты просто жертва?

— Д-да, п-поним-маю, — заикаясь, произнёс тот.

— Рассказывай давай, пока мы тебя не выставили. Там где-то они тебя за периметром ждут.

И Антон начал колоться.

Во всё это их втянули наши старые знакомые, рассказав, что уже всё захвачено их повелителем и что он дарует вечную жизнь. Жизнь без боязни, боли и болезней. Беседовали долго. С ними ещё одна женщина была, которая потом пропала. Она перед пропажей и сказала, что избрали её и она уходит, чтобы жить вечно.

— Ага, — сказал Вольт. — До сих пор в ванной лежит. Если удачно мумифицируется, то да, вечно будет там.

После его слов Антона затрясло с ещё большей силой.

— Они её тоже? — испуганно произнёс он.

— Да, — сказал Сварог. — Кто ещё с вами?

— Лёня и Петя. Они сейчас охраняют. Мы сегодня вечером должны были уйти или завтра утром.

— Вы думали, что… что? — спросил Вольт. — Никто ничего не заметит? Дебилы.

Так он подвёл итог их поступку.

— Ты можешь искупить свою вину, — произнёс командир. — Сейчас тебе дадим успокоительного. За тобой придут твои подельники. Не знаю, как и что они будут нам говорить про своего погибшего, но это и неважно. Ты с ними уйдёшь, пока мы якобы пустимся на поиски погибшего. Сделаешь всё, как я сказал, мы тебя вытащим. Понял?

Он встряхнул тело Антона, который, казалось, опять сейчас потеряет сознание.

— Понял, понял.

Это тело чуть не плакало.

Вольт опять вышел в лабораторию и принёс две таблетки.

— На, выпей, — произнёс он. — У яйцеголовых взял. Успокоительное.

В наушнике рации послышался голос Бабки:

— У ворот стоят беглецы, запускаю.

— Ну вот, твой выход, Гамлет, — произнёс Вольт и буквально впихнул две таблетки в рот Антону, дав тому графин.

— Я их встречу, — сказал Сварог и, идя к двери, добавил: — Антошку пока в комнату отведите и проследите, чтобы в божеском виде был.

Выполнив указание командира и выйдя из комнаты Антона, который был уже абсолютно спокоен, я задал вопрос Вольту:

— Это что за успокоительное такое?

— А я почём знаю? — ответил тот. — Я у профессора спросил такое, чтобы слона успокоило. Он, недолго думая, их мне дал и сказал выпить одну и часа через четыре, не раньше, если не подействует, вторую.

— А ты ему две впихнул. Кони не двинет раньше времени?

— Не должен, видал, какой кабанчик, — усмехнулся Вольт.

— Все в штаб, — в наушнике послышался голос командира, и мы двинулись туда.

— Значит так, — начал Сварог, когда все собрались возле пульта управления. — Они вдвоём якобы потеряли своего товарища и вышли на его поиски, так как он якобы накануне собрался в лес, зачем — не сказал. Я покивал «гривой» и сказал, что сейчас организуем группу поиска. Они направили нас к выезду на трассу. Говорят, туда дошли и нашли его обувь, которую и показали мне. Где-то, похоже, нашли лужу или ручей, так как следов крови на ней нет, а сама обувь влажная, что заметно. Я так понимаю, они должны покинуть периметр вслед за нами. Без вариантов. Что скажут? Да, скорее всего, что тоже идут на поиски. Вопрос: где их перехватывать?

— Там же они будут, — ответил я. — В том же овраге.

— Значит, БТР отгоняем дальше и делаем засаду. Бабка и Рашид, вы контролируете выход этих маньяков. Со мной Костя, Вольт, Колдун, Лиса, Бес и Шустрый. Не будем создавать толпу. Остальные будут начеку. Мало ли что тут после ритуала могло вылезти.

На том и решили. Отогнав БТР почти к базе отдыха и наказав Шустрому быть на стрёме, мы пешком выдвинулись к оврагу и, разбившись на пары, выбрали себе позиции. Лёжа в кустах уже часа полтора, по ощущениям, я понял, что и это мне знакомо и не ново.

Мысли вяло текли в голове: «Кто же я такой? Чем занимался? Нужен какой-то триггер. И это слово было уже заложено в памяти. Триггер — англицизм. Спусковой крючок. В психологии — какое-то событие, действие, вызывающее в памяти человека реакцию. Пока триггер — это оружие, военное дело и почему-то расследование. Так кто я был?»

Ход мыслей прервал щелчок в наушнике рации. Внимание. Я услышал приближающиеся голоса.

— Ну, долго ещё? — Это Антон.

— Да всё уже, почти пришли. — Татьяна. — Вон, видишь овраг? Там сейчас перекусим, нам для поисков выдали. Вызовем нашего покровителя — и всё. Мы свободны.

Вскоре показалась вся процессия: Антон, справа и слева от него Татьяна со своим спутником, чуть позади — два охранника со сто третьими «калашами».

«А вот это уже очень плохо, — подумал я. — Перестрелок нам ещё не хватает».

Все пятеро скрылись в овраге.

— Ждём, — уже в рацию и шёпотом произнёс командир. — Я их вижу.

Ждать пришлось ещё некоторое время. Сатанисты тянули.

— Захват! — послышалась команда Сварога, и мы стремительно рванули к оврагу.

Вольт сделал два выстрела, сняв охранников, которые, впрочем, даже не успели схватиться за отложенное в сторону оружие. Антон лежал и не двигался. На груди у него сидела Татьяна, замахиваясь ножом. Ноги Антона держал её компаньон.

— Руки! — дёрнув стволом автомата, приказал Сварог.

Женщина молча подчинилась, выронив нож. Её компаньон тоже поднял руки. Вольт спустился и, заведя руки убийц назад, стянул их пластиковыми стяжками, вытащив их из кармана кителя.

— Чисто сработали, — произнёс он и, приложив два пальца к горлу Антона, добавил: — Гляди-ка, живучий кабанчик, только в отрубе. Кто тело тащить будет?

— Да вон арестованные и потащат, — сказал командир. — Давай им руки освободи, а мы сзади контролировать будем.

— Шустрый, возвращайся до точки сбора, чисто сработали, — произнёс командир в рацию.

Задержанные не проронили ни слова, словно чего-то ожидая.

— Да не прилетит к вам волшебник в голубом вертолёте, — ухмыльнулся Вольт. — Сдулся ваш чёрный плащ. Берите за ноги, за руки — и алга до брони.

Они молча подхватили Антона и понесли по хвойному лесу.

До базы добрались без происшествий. Менеджер Антошка очнулся, когда уже въезжали на территорию, сидел молча и смотрел в одну точку. Раз уж в первый раз мы противника не заземлили, решили наутро провести общий сбор нашего анклава.

— Проголосуем, это будет честно для всех, — сказал Сварог.

Татьяну с компаньоном поместили в одну из комнат, дверь заблокировали. Устроили временную камеру. Антона отправили в его комнату, впрочем, тоже заблокировав. По сути, он был сообщником, и что с ним делать, было пока непонятно.

По внутренней связи объявили на восемь часов общий сбор в столовой, без детей. Перекусили и отправились отдыхать.

За ночь произошла попытка нападения на периметр. Справилась Алиса с автоматическими турелями. Нас поднимать по тревоге не стали. Об этом утром сообщили Бабка и Рашид, которые остались на периметре. Первыми почуяли тьму за забором Гончие. Бабка обнаружил их рычащими на забор, затем уже сработали турели по периметру. Обсудив попытку нападения, пришли к выводу, что это была разведка боем с их стороны и нужно ждать других.

Время близилось к восьми, и мы, подрядив Рашида, Беса и Чапая конвоировать заключённых, отправились в столовую, где уже был весь взрослый состав базы. Люди пока не понимали, зачем их здесь собрали, стоял гул разговоров. Сварог вышел в центр и, попросив минуту тишины, вызвал меня на доклад о происшествии.

Я начал доклад с самого начала знакомства с сатанистами в торговом центре и закончил, опуская кровавые подробности, делом в овраге. Когда закончил, сделав упор на том, что Антон пошёл на сотрудничество и кровью не запятнан, попросил на место докладчика командира. Сварог вышел и задал вопрос ребром:

— Что будем делать с задержанными?

От людей прямо-таки веяло ненавистью, что и было понятно. Гул толпы нарастал, и среди шума тут и там были слышны крики:

— По закону военного времени!

— Расстрелять!

Сварог успокаивающе поднял руки, но народ, и так бывший на взводе, готов был разорвать задержанных на куски.

— Тихо! — звучным криком прервал беснующихся Юра. — Слово командующему базой. Матвей Иванович, прошу.

Дед, казалось, после нашего доклада ещё в штабе постарел ещё больше. Он встал перед толпой и молча подождал, пока все успокоятся.

— Каждая жизнь важна, — начал он. — За каждого убитого нами мы ответим перед Всевышним, Богом, Аллахом. Неважно, в кого вы верите. Да, они совершили немыслимое. Да, они виновны. И слава Богу, у нас нет того бюрократического общества, что было раньше. Вы все, особенно те, у кого есть дети, вправе требовать казни. Мы подготовим людей для голосования. Каждый из вас в течение этих двух часов подойдёт в комнату отдыха на этом этаже и напишет своё мнение на листочке. Мы всё подсчитаем и, учитывая мнение большинства, примем решение. Но помните! — Иваныч повысил голос. — Каждый ответственен за убийство этих нелюдей, буде таково решение большинства. Я закончил.

Я увидел, как отец Сергий удовлетворённо кивнул головой в знак согласия с докладчиком.

Так и прошёл день. За смерть упырей, по подсчётам, проголосовало двадцать процентов населения. И мы пришли к тупику: что нам, собственно, с ними делать? Антона освободить и строго наказать проголосовали все, и тут тупик: как наказать?

Решили собраться узким кругом бойцов во главе со старейшинами, как мы их окрестили, Матвеем Иванычем и Сергеем Дмитриевичем, в миру отцом Сергием. В нашем штабе царило молчание. После озвучивания итогов голосования сказать было нечего. Не в нашем случае.

— И выгнать их нельзя, там они в свою среду попадут, — наконец произнёс Сварог.

— Иваныч, спроси у Алисы про минус пятый, где затоплено всё, — вдруг подал голос Сергий. — Вопросы такие. Можно ли осушить? Как работает электрика и электроника, если при затоплении всё, что выше, работает? Можно ли там снова запустить электричество? Много ли там трупов? Есть идея, не знаю, понравится или нет, но она пока единственная.

— Алиса, слышала? — спросил Матвей Иваныч. — Сделай доклад по пунктам.

— Затопленный ярус базы, как и все остальные ярусы, имеет свой замкнутый контур подводки электричества, — раздался голос ИИ. — При затоплении был отключён весь этаж, имеющий площадь ноль целых пять десятых гектара, или пять тысяч квадратных метров. Это самое большое помещение базы. Имеет форму пятиугольника.

На цифре «пять тысяч» я удивлённо присвистнул. Да и, судя по лицам товарищей, они были удивлены размахом не меньше меня. Алиса в это время продолжила:

— На момент затопления на этаже находилось пятьсот человек. Где они расположены, при осушении этажа я могу пометить на карте, так как они были чипированы маячками. На данный момент опасности заражения субъектов на остальных ярусах нет. При осушении яруса и полной стерилизации нижнего комплекса опасности заражения субъектов нет.

— А отдельные выходы наружу он имеет? — поинтересовался командир.

— Есть два выхода, оба заблокированы. По команде есть возможность разблокировать. Один выходит к базе отдыха, в подвальные помещения. Раньше это был один комплекс. Второй выход — в противоположной стороне, на точке ноль один.

— Что за точка? — вновь задал вопрос Сварог. — Что там находится?

— Пункт управления Р-36М, индекс ГРАУ — 15П014, по договору СНВ — РС-20А, — доложила Алиса.

Сварог удивлённо произнёс:

— Интересно девки пляшут, по четыре сразу в ряд. Алиса, и что, ракета ещё на месте?

— Находится на боевом дежурстве. Командный пункт на момент инцидента был пуст. Персонал подвергся заражению. Где он сейчас, узнать не представляется возможным, — доложила Алиса.

Командир, обращаясь к нам, произнёс:

— У нас «Воевода» под носом. Персонал, если заражён, разбежался. Вы понимаете, что тёмным может достаться ядерное оружие?

И уже обращаясь к Сергию:

— Так какой у вас план, батюшка?

— Ну так. Осушить этаж, запустить электричество и замуровать демонов там. — Он посмотрел на наши удивлённые лица и усмехнулся в бороду: — Шучу я. Отправить этих двоих убирать и хоронить всех убиенных. Железякой вашей…

Он показал на мониторы, и Алиса, как мне показалось, обиженно ответила:

— Я мыслю, значит существую. Прошу не оскорблять меня.

Отец Сергий удивлённо посмотрел на пульт управления и продолжил:

— Ну прости, коль мысли, произнесённые устами моими, оскорбили тебя.

— Принято, — ответил ИИ.

Сергий продолжил:

— Так вот, охранять эту парочку, прости господи, поставить подельничка ихнего. Я думаю, он глаз с них не спустит. Ну, ещё кого-нибудь приставить для контроля. Как идея?

— Ну, мне лично по душе, — ответил командир. — Всё равно у нас больше идей, кроме расстрела, нет. А там, глядишь, и сами сдохнут.

— Не греши даже помыслами, отрок, — покачал указательным пальцем Сергий. — Хотя, что уж греха таить, сам о такой крамоле думал, каюсь. Но вы воины, а не расстрельная команда, и вам не грешно убивать врага под стягом Святой Руси. В этом случае вам уготована дорога в рай. А если палачами станете…

Он многозначительно замолчал.

— Ладно, хватит религиозных перепалок, — вступил в разговор Матвей Иванович. — Алиса, сколько времени займёт осушение такого громадного помещения, подача электропитания, стерилизация и подготовка к спуску команды?

На главном мониторе загорелись цифры 24:59:59 и начали обратный отсчёт.

— Процедура осушения и стерилизации запущена, — произнесла Алиса. — Помещения будут готовы к спуску через двадцать четыре часа пятьдесят девять минут сорок секунд.

— Ну, выходы в город пока, судя по всему, отменяются, — снова заговорил командир. — Всему личному составу объявляю сутки отдыха и благодарность за поимку злодеев, особенно Константину.

Он посмотрел на меня и продолжил:

— Короче, отдохните, братья, от всего. Без оружия, в спокойной атмосфере.

Чем занять себя на отдыхе? Ну, принял я душ, поспал часа четыре. И от безделья начал слоняться по базе. Заглянул к научникам и так их задолбал вопросами, что со стороны профессора в меня полетела мензурка с какой-то жёлтой жидкостью. Я успешно увернулся, и она, разбившись о стену, оставила на ней ярко-жёлтую кляксу. Я ретировался из лаборатории во избежание попадания в мою голову чего-нибудь тяжёлого, так как профессор уже недобро посматривал на пятикилограммовую гирю, стоящую у весов.

Следующим на моём пути оказался Гарик, играющий в нарды то ли с Бомани, то ли с Бомгани — я их так и не научился различать. Обыграв Георгия шесть раз подряд то в длинные, то в короткие, я понял, что ещё пара игр — и доска прилетит мне в голову, которую я, в свою очередь, только что спас от профессорской гири.

Убежав из штаба, я поднялся наверх, где, по моей информации, занималась Лиса со своими «собачками». Лиса была не одна: с ней находился Борис на правах мужа и один из научников, имя которого я, к сожалению, не запомнил. Научный крендель надел на нашего боевого товарища женского пола какую-то шапочку с датчиками и держал в руках знакомую коробку, с которой профессор был с нами на выезде. Я молча полюбовался, как гончие по указанию Лисы садились, вставали, короче, выполняли команды, как дрессированные служебные собаки.

Потом и это мне наскучило, и я привязался к учёному с неуёмной энергией любопытного подростка. «Лысый», как я окрестил его про себя за отсутствие волосяного покрова на голове, сначала охотно отвечал мне. Но спустя час уже еле сдерживался, чтобы не надеть свой прибор мне на голову. Не став испытывать его на прочность, я мило помахал Лисе, прощаясь и с этой компанией.

Не прошло и половины времени, отведённого Алисой, как меня уже хотели убить или, по крайней мере, сильно покалечить больше половины нашей команды и вся научная часть базы. Тут меня и подловил Сварог с поговоркой:

— Чем бы боец ни занимался, лишь бы…

Он поймал меня стоящим в длинном коридоре жилого комплекса и мучительно думающим, в какую сторону мне пойти: вправо? А почему именно вправо, а не налево? Или всё-таки налево? В этой неразрешимой задаче я оказался в тупике.

— Так, Костя, — продолжил командир свою мысль. — Бери оружие, облачайся в форму и спускайся в штаб.

— Есть, босс. — Дурашливо отдал я ему честь и понял, что это уже перебор. — Через пять минут буду, — продолжил я уже серьёзно.

Сварог посмотрел на меня, кивнул и ответил:

— Хорошо, жду. Давай в себя приходи, а то в тебя какой-то подросток вселился пуберта́тного периода жизни.

— Какого?

Этого слова я не понял.

— Потом объясню, — ответил командир и выдвинулся к лифтам.

Мне ничего не оставалось, кроме как пойти в своё помещение, переодеться в форму, которую я постирал, выйдя из душа, и в немного влажной одежде отправиться в штаб.

Там находились Сварог, Чапай, Матвей Иванович, Вольт и Бес.

— Тебя одного ждём, — произнёс Сварог. — Так, я начну. Этаж полностью без воды. Пока мы не отправили туда наших заключённых, нам нужно отправиться на разведку к пульту управления «Воеводой». Надеюсь, не нужно объяснять, что будет, если ядерная баллистическая ракета окажется не в тех руках. Алиса простерилизовала нам дорогу по одному из коридоров яруса. Остальные пока для нас закрыты. Управлять движением группы будет Иваныч по «Баофенгам». Рации у всех в наличии?

Все дружно ответили положительно.

— Ну и хорошо, — продолжил он. — Подгоните снаряжение, попрыгайте и выдвигаемся.

Лифт остановился и выпустил нас в тамбур. Напротив была одна-единственная дверь, над которой горел красный плафон — единственный источник света в этом месте. Сварог вышел вперёд и произнёс в рацию:

— Иваныч, дверь.

Электронный замок щёлкнул, и командир открыл дверь. За ней были два лестничных пролёта, уходящих вниз. Мы спустились и оказались у ещё одной двери, которая уже была открыта.

За дверью оказался ещё один тамбур — место охраны. В будке был боец, а точнее, то, что от него осталось. Труп лежал за столом лицом вниз. Тело было полностью высохшим: как нам объяснил Матвей, после осушения была обработка высокими температурами, а потом уже стерилизующими растворами. Пахло химией, но не резко. Алиса включила на нашем пути вытяжную вентиляцию.

Командир открыл дверь, за которой оказался огромный зал. Освещение было в норме, и поэтому обзор был отличным. Зал был полукруглым, с множеством дверей. Электронный замок возле каждой горел красным, кроме одной на правой стороне помещения.

Возле двери напротив обнаружился ещё один труп. Одетый в камуфляж. На поясе — пустая кобура, в руке — пистолет Макарова. Ещё один самострел. На нашем пути это был уже второй, кто от безысходности пустил себе пулю в лоб.

— Прежде чем отправлять сюда кого-либо на работы, нужно собрать всё оружие, включая колюще-режущее, — произнёс командир и выдвинулся к единственной двери с зелёной индикацией замка.

Дверь открылась с усилием — фактически гермодверь. Толщиной сантиметров двадцать. Я посмотрел на замок: три металлических цилиндра толщиной два-два с половиной сантиметра. Выбраться из заблокированного этажа представлялось невыполнимой задачей.

За дверью царила зловещая картина. Тела, около десяти, возле двери.

— Смотрите, — сказал я. — Да тут бойня была. Вот эта группа, — я указал на шесть тел возле двери, — оборонялась. Эти нападали. Всех убил ИИ при затоплении. Незавидная смерть. Страшная.

Впереди нас ждал длинный коридор. Освещения вполне хватало, что было удивительно. По следам подтёков на стенах и потолке было видно, что он был затоплен полностью. Кто бы ни строил всё это, он был специалистом своего дела.

— Вперёд, — скомандовал Сварог и пошёл первым.

Справа и слева через каждые пару метров были металлические двери — как объяснила Алиса перед выходом, переходы между секциями биолаборатории. Где-то ещё на этом этаже находились огромные теплицы для высаживания культур, которые ИИ не затапливала, так как там не было живых существ. Каждая секция яруса закрывалась герметично. Сам коридор был для служебного пользования.

На этом этапе следования связь с Иванычем прервалась из-за перекрытий яруса. Свинец и железобетон не давали связи ни малейшего шанса. Благо Сварог перестраховался и нарисовал от руки маршрут.

Вольт ушёл назад, туда, где ещё ловила связь, и, вернувшись, развёл руками:

— Иваныч передал, что нас будет вести Алиса, но не везде сохранились её коммуникации. Когда она затапливала помещения, люди буквально озверели и много чего уничтожили. Так что смотрим по плану и слушаем ИИ.

— Принято, — ответил на это командир. — Вперёд.

Мы шли по извилистому коридору довольно долго, пока не увидели незакрытую дверь на правой стороне. При нашем приближении она с громким хлопком захлопнулась.

— Что за чёрт? — выругался Сварог. — Внимание, справа.

Мы подняли оружие и приблизились к двери. Чапай с металлическим звоном вытащил катану из перевязи. Бес, хлопнув командира по плечу, жестами показал, что откроет. Сварог и Вольт взяли дверь на прицел, а мы с Чапаем встали позади, чтобы подстраховать напарников.

Бес медленно открыл дверь. За ней оказалось не ответвление с коридором, а большая комната с металлическими лестницами и какими-то трубами, тонувшими в полумраке. Света здесь явно не хватало. Из дальней части комнаты послышался шорох.

Сварог прижал указательный палец к губам и двинулся вперёд двойкой с Вольтом. Следом шли мы с Чапаем, а замыкал группу Бес, закрывший дверь. Шорох и чавкающий звук вновь послышались, а следом — громкий стон.

Тихо, стараясь не шуметь, мы вышли к центру. Огляделись. Металлические лестницы уходили от входа вверх направо и налево. Дальше наверху шли металлические площадки, которые, в свою очередь, сходились над нами в одну большую круглую площадку над какой-то ёмкостью, возле которой мы стояли.

Здесь ИИ ещё не обрабатывала само помещение, и сверху скопившаяся влага капала вниз, гулко ударяясь о металл. Из дальнего конца вновь послышался протяжный стон.

Сварог, показав нам жестом обходить ёмкость справа, вместе с Вольтом направился на другую сторону. Я пошёл первым, за мной Чапай и Бес. Сделав круг, я увидел, что из чана выходят огромные трубы ростом с человека, уходящие в противоположную от места нашего входа стену и перекрывающие нам обзор.

Шорох послышался уже рядом, со стороны, где труба входила в стену комплекса. Лезть под трубой не хотелось, и я попросил Чапая меня подсадить. Он понял и, вложив свой меч в перевязь, присел и сложил руки, чтобы я на них встал.

Опираясь правым берцем на руки нашего чернокожего самурая, я кое-как поднялся достаточно высоко, чтобы распластаться на трубе. Опора из-под моей ноги пропала, и я увидел Вольта, который уже сидел на трубе. Он поднял большой палец вверх, мол, молодец, и следом показал направление, откуда снова раздался громкий стон.

Дальний конец труб тонул в темноте, и я, показав Вольту, что понял, медленно встал и двинулся вперёд, боковым зрением заметив, что Вольт проделал то же самое. Чем ближе мы подходили, тем чётче вырисовывался контур чего-то бесформенного, размером с наш БТР. Нечто двигалось, издавая те самые шорохи и чмокающие звуки, и громко, по-человечески, стонало.

Подойдя на безопасное расстояние, я включил фонарь, который установил на своё оружие во время отдыха. Вольт, оказывается, тоже воспользовался складом и планкой Пикатинни.

Наши фонари выхватили из мрака нечто. На нас смотрели рыбьи глаза размером с обеденную тарелку. Огромная пасть беззвучно открывалась, обнажая глотку, усеянную по кругу множеством рядов зубов. За ними, уже в глубине пасти, шевелились человеческие пальцы, как щупальца, находящиеся в постоянном движении.

Бесформенное тело, в которое буквально вросли руки. Вполне человеческие. Они тоже двигались в такт колыханию туши. Возле рыбьей головы было лицо. Мужское, с правильными чертами. Оно как раз и издавало громкий стон. Глаза были полны боли.

Я, не выдержав этого взгляда, выстрелил, попав прямо между глаз двенадцатым калибром. Лицо разлетелось на куски, и тварь взревела от боли. Из той части, которая была вне нашего обзора, буквально выстрелило в мою сторону щупальце. От неожиданности я потерял равновесие, что меня и спасло, и упал на противоположную от твари сторону трубы, услышав выстрелы Вольта. Упав на спину и чудом не ударившись головой, я перекатом вскочил на ноги.

— В укрытие! — услышал я крик командира, и мы побежали за металлическую ёмкость.

— Граната! — снова раздался крик, а спустя три секунды — взрыв и громкий вой твари.

В ушах зазвенело, и снова крик, но уже Вольта:

— Граната!

Ещё взрыв. Далее я слышал только взрывы, которых сквозь звон в ушах насчитал четыре. Дальше — тишина.

Подошли Вольт и Сварог.

— Живы? — прокричал командир.

Я кивнул, так как отвечать смысла не было: лёгкую контузию от взрывов в помещении получил не я один. Вольт показал мне, что нужно подняться и проверить, и я снова кивнул.

Чапай и Бес подсадили нас, и сверху, включив фонари, мы увидели, что с этой напастью покончено. Похоже, одна из гранат влетела в её пасть и разворотила всю морду. Из туши вытекала обычная красная кровь. Щупальца безжизненно лежали вокруг неё, делая тушу похожей на ужасного осьминога.

Сквозь звон в ушах я услышал, как Вольт произнёс:

— Ктулху, блин.

Он сделал одиночный выстрел для контроля. Туша даже не дёрнулась.

— Чисто! — крикнул он, и мы спрыгнули с трубы.

— Вот тебе и стерилизация, — произнёс Сварог, когда мы вышли в коридор.

Звон потихоньку замолкал, и мы более-менее стали слышать друг друга.

— Где связь с Алисой? — чисто риторически спросил он и глянул в листок. — Ага, тут мы. — Командир стал водить пальцем по бумажке. — Никаких обозначений не стал делать, а жаль. Ладно. Двигаемся вперёд, будьте внимательны и высматривайте какие-нибудь признаки связи. Динамики или что-то похожее. Похоже, это не единственный мутант на нашем пути.

Наше продвижение стало медленнее из-за того, что мы теперь осматривали все проходы, встречавшиеся на нашем пути. Метров через двести возле очередного проёма мы увидели зелёный индикатор на замке.

— Нам дальше. — Сварог посмотрел на нас. — Но, похоже, ИИ приглашает нас пообщаться.

Мы снова встали друг за другом, и командир открыл дверь.

— Чисто.

Он зашёл внутрь, и мы потянулись за ним. Это был очередной тамбур, в котором перед следующей дверью, закрытой, судя по красному индикатору, стоял стол с компьютером, как на этаже входа на базу.

Монитор при нашем появлении загорелся, и из динамика в стене послышался голос ИИ:

— Связь установлена. Вы превысили расчётное время подхода к данной точке. Были инциденты?

Сварог рассказал, что произошло, и Алиса продолжила:

— Я вынуждена поместить вас в карантин. Время до следующей точки связи — один час. Следующая точка через тысячу метров. Дверь будет открыта к вашему приходу. Конец связи.

— Ну, хоть не утопила, — выдохнул Вольт.

— Короче, нам за час нужно преодолеть километр. Поэтому поторопимся, чёрт знает, что у нашего компьютера на уме, — высказался командир, когда мы вышли из комнаты. — Поэтому в темпе вальса выдвигаемся.

Уложились по времени, и на следующей точке Алиса сообщила нам, что, согласно её расчётам, если мы пришли в полном здравии, значит, заражения нет. Но до момента выхода мы должны заходить на каждую точку связи. Временные ограничения сняты.

— И на том спасибо, — снова не сдержался Вольт, сказав это ехидным голосом.

ИИ сарказма не поняла и ответила вполне по-человечески:

— Не за что.

Уже не торопясь, мы двинулись дальше. До точки выхода дошли без происшествий, периодически отчитываясь Алисе. Наконец мы вышли к огромной свинцовой гермодвери. Такие ставят на входах в бункеры.

Большой штурвал поддался легко, и вскоре мы стояли в комнате управления ядерной баллистической ракетой «Воевода».

Пульт серого цвета с множеством кнопок располагался на трёх стенах комнаты. Два монитора по центру были отключены, в отличие от обилия индикаторов, которые моргали разными цветами. Мерный гул вентиляторов охлаждения — и больше никаких посторонних звуков.

Один из мониторов загорелся, и началась загрузка системы. Командир подошёл к двери, которая, судя по всему, выходила наружу. Индикатор замка горел красным.

— Хорошо. Заблокирована, — тихо сказал он, толкнув её рукой, и вернулся к нам.

Монитор загрузился, и на нём появилась девочка со стрижкой каре и очень знакомым лицом.

«Алиса», — в голову пришло воспоминание: фильм ушедшей эпохи «Гостья из будущего». Писатель Кир Булычёв. Больше никаких ассоциаций, разве что с какой-то безоблачной, спокойной жизнью.

— Ну вот вы и добрались, — послышался её голос. — Мне сюда доступ был запрещён, но один из командующих после начала инцидента загрузил программу доступа. Но, к сожалению, предпочёл уйти вниз. К людям, которые были заражены. С тех пор я поддерживаю это место в боеспособном состоянии. Допуска на пуск у меня нет. Наверху в данный момент дверь пытаются вскрыть заражённые. Это практически невозможно, поэтому на ваше усмотрение — зачистка территории. У меня здесь нет никакого вооружения, чтобы вам помочь. Ожидаю ответ.

— Так. Нас с огнестрелом четверо. Чапай с саблей.

— Катана, — поправил его наш африканский друг.

— Не суть. Алиса, сколько снаружи тварей?

— Не представляется возможным подсчитать, так как визуального контроля нет. Только датчики движения, которые показывают, что заражённый не один.

— Исчерпывающий ответ, — с сарказмом произнёс Сварог. — Все слышали? Снаружи больше одной твари. Что у нас по боекомплекту? У меня в автомате полный магазин и ещё четыре снаряжённых магазина. Гранаты я все потратил на нашего «Ктулху». Нам ещё назад возвращаться, неизвестно, что будет на обратном пути.

Он на секунду задумался и продолжил, обращаясь к ИИ:

— Какая вероятность прорыва?

— Вероятность прорыва в комплекс равна нулю. Вероятность прорыва к пульту управления — двадцать процентов, — ответила Алиса.

— И что входит в эти двадцать процентов? — поинтересовался командир.

— Плазменный резак. Выстрел прямой наводкой из артиллерийского оружия, такого как пушки, гаубицы, мортиры, самоходно-артиллерийские и реактивные установки, безоткатные орудия и прочее.

— Стоп, — прервал её командир. — Я понял. Двадцать процентов — это нападение хорошо вооружённой армии. И даже они, если я правильно понял, не смогут проникнуть в лаборатории?

— Нет, — подтвердила Алиса. — Гермодверь испытывали на прочность, сымитировав ядерный удар. Двери получили повреждения, но не критические. Подробнее об испытании вы можете узнать из файлов, хранящихся в моём архиве.

— А почему тогда центр управления не защищён? — задал резонный вопрос Вольт.

— Это не центр управления, — ошарашила нас информацией Алиса. — Это имитация. Пункт принятия решений находится ниже биолабораторий.

— А зачем ты нас сюда привела? — поинтересовался командир.

— Вам нужно отключить тут всё. Это помещение потребляет массу электроэнергии. Дистанционно я отключить здесь всё не в состоянии. Вам нужно будет вернуться к гермодвери. За ней справа люк. Вы его, скорее всего, не заметили. Там лестница вниз и один-единственный путь в настоящий пункт управления. Но сначала отрежьте это помещение от основного питания.

Этим и занялся, оправдывая свой позывной, Вольт. Он подошёл к щиту в стене, открыл его и выключил вводной автомат. Комната резко погрузилась в полумрак, окрасив всё вокруг кроваво-красным светом аварийного освещения и оборвав начинавшую что-то говорить ИИ.

— Ну, вперёд, — скомандовал Сварог и первым двинулся обратно, ко входу в биолаборатории.

Гермодверь была нами закрыта, и справа действительно находился люк. Обычный чугунный, как те, что на улице закрывают канализацию. Отличием были две рукояти по краям. Мы с Чапаем попробовали его открыть, но безрезультатно.

— Тут на стене индикатор, — заметил Вольт.

Я, подняв голову, увидел в стене красный индикатор, который потух и вновь загорелся, только уже зелёным. Под люком послышались шипение и скрежет привода. Он медленно поднялся вверх, оказавшись толщиной сантиметров пятнадцать, и так же медленно открылся.

Вниз уходили металлические скобы, гордо названные ИИ лестницей. Шахта, а иначе её и не назовёшь, уходила вниз метров на пять, и внизу была видна ярко освещённая площадка.

— Ну, с Богом. — Сварог, закинув автомат за спину, первым начал спускаться вниз.

Вскоре мы впятером стояли в идеально круглом и ярко освещённом помещении.

— Вы на месте, — произнёс голос Алисы, и одна из стен начала разъезжаться в стороны, открывая нам зал.

В памяти сразу возникла ассоциация с пунктом управления космическими полётами.

«Это-то откуда? Я что, ещё и к космосу имел отношение?» — промелькнула мысль в голове.

Два огромных монитора на стене. Перед ними полукругом располагались пульты в три ряда. Под мониторами находилось возвышение типа сцены, на котором стоял длинный стол. Помещение было без единого признака человека. Всё оборудование было запитано, от него исходили гул и попискивание.

Один монитор начал загружаться, по нему побежали какие-то символы, понятные, наверное, знающему человеку. Наконец на экране после вереницы символов появилась наша проводница и произнесла:

— Сейчас будет обращение командира части, который, распустив весь персонал, запечатал базу и вышел с личным оружием наружу. Данных о местоположении персонала не представляется возможным установить.

ИИ исчезла с экрана, и на нём появился мужчина в форме ракетных войск. Худощавый, с резкими чертами лица и острым взглядом. Он смотрел в экран и молчал минуты две. Затем начал говорить:

— Кто бы ни смотрел эту запись, я рад, что есть живые и не обезумевшие люди. Впервые человечество столкнулось не друг с другом, а с чем-то, что не поддаётся рациональному объяснению. Я рад бы ударить в ответ по противнику, но бить не по кому. Соединённые Государства Америки, как вы знаете, нам не могли угрожать после внутреннего конфликта. Они ослабли настолько, что всё это государство можно было брать голыми руками. Но у них оставалось ядерное оружие, и они были вторыми в мире после нас по его количеству, поэтому мы их со счётов не списывали. Если коротко, то там, за океаном, не осталось живых. В последние часы человечества мы связывались со всеми бывшими врагами. Так вот, СГА не ответили ни на один экстренный вызов на всех волнах. В Англии нам ответили, да и остальные, кто вышел на связь, говорят одно: «Человечества больше не существует». Я очень надеюсь, что это не так и кто-нибудь выживет и будет смотреть моё обращение. Я отпустил всех по домам, так как воевать ядерным оружием стало не с кем. Сам же запечатаю все входы и выходы сюда. Алиса проследит, чтобы недостойные люди сюда не проникли. Беру с собой табельное оружие. Я видел, что произошло в лабораториях, и понимаю, что компьютер принял единственное верное решение. Отсюда есть выход. Пультовая герметичная, и, если вы посмотрите направо, увидите скобы, уходящие наверх. Это выход для эвакуации персонала. Сверху, на потолке, люк, который может открыть Алиса, либо там же, наверху, есть кодовый замок.

— Пароль для разблокировки, — он поднял со стола лист формата А4, на котором были написаны цифры 56195294670910, и тут же положил его обратно, — будет здесь, на столе под мониторами. Там будет тамбур и лифт наверх. Вы будете находиться недалеко от дороги. Лифт доставит вас на минус первый этаж хибары. Дальше наверх — с тем же кодом. Хибара представляет собой бетонное строение в лесу. Снаружи — как обычный бревенчатый дом, только вместо окон муляжи из бронестекла, а дверь полностью свинцовая. Я попытаюсь прорваться к семье, если они живы и не превратились в тварей, в которых обратилось большинство учёных биолаборатории. Если так…

Он помолчал и продолжил:

— Если так, то я, скорее всего, не буду бороться и пущу себе пулю в лоб. Если нет, то вернусь сюда. На всякий случай прощайте.

Изображение сменилось, и на нас снова смотрела Алиса. В комнате повисла тягостная тишина, прерываемая гулом работающей электроники и вентиляторов охлаждения.

— Всё, хватит скорбеть. — Сварог первым прервал затянувшееся молчание и, подойдя к столу, схватил лист с цифровым кодом. — Я наверх, кто со мной?

Остаться не согласился никто, и вскоре мы были в лифте, который нёс нас наверх.

Вышли в каком-то бетонном подвале, который, впрочем, был освещён одной лампой в центре. Удивительно, но по стенам шли полки со стоящими на них разнокалиберными банками с соленьями и вареньем. Как будто мы попали в обычный погреб деревенского дома.

Наверх вела деревянная лестница, упиравшаяся в деревянный люк. Я полез по ней за командиром, который рукой откинул препятствие и вылез наружу. За мной выбрался Вольт, и его окликнул снизу Чапай:

— Вольт, прими, пожалуйста.

Тот наклонился над люком и принял снизу банку огурцов и одну банку варенья, по-моему, клубничного. Следом вылез наш друг из Африки, а за ним Бес.

Сварог посмотрел на банки, затем на Чапая:

— И зачем?

— Командир, попробовать надо. Если что, варенье детям можно. Соленья тоже пригодятся.

— Резонно, — ответил Сварог. — Открывай.

Он показал на стол, стоящий в центре хибары. Там же было шесть стульев. На стене висели буфеты. Стояли электрическая плита и умывальник. У противоположной стены — огромный кожаный диван. Свободного места, не занятого больше никакими предметами, было много.

Дверь на улицу была закрыта, о чём нам сигнализировал красный цвет индикатора. Мы расселись вокруг стола. Вольт полез в ящики буфета искать столовые предметы, а Чапай локтём ударил сначала по одной крышке, затем по второй. И открыл обе банки.

— Ну и ладно, — сказал Вольт. Он уже держал в руках открывалку и пять вилок и смотрел, как мы выудили пальцами из банки по огурцу и начали аппетитно ими хрустеть.

Он придвинул стул и тоже присоединился к дегустации. Огурцы были замаринованы с какими-то травами, и вкус был умопомрачительный.

— Чапай, ты что, не русский, что ли? — жуя, спросил командир, с удивлением глядя на то, как тот окунает огурец в варенье и смачно его поедает.

— Нэт, — ответил наш чернокожий друг почему-то с кавказским акцентом. — Нэ русский, я африканский Чапай.

Это наконец-то разрядило напряжение. Отсмеявшись, Сварог поднялся из-за стола.

— Так, — произнёс он своё неизменное слово-паразит. — Сосредоточились. Выходим наружу.

Мы взяли оружие, и командир первым пошёл к двери с листочком и начал вводить четырнадцатизначный код. Загорелся зелёный индикатор. Мы взяли дверь на прицел, а Сварог начал толкать её наружу.

Дверь оказалась именно такой, как описал её военный. Нам в лицо пахнуло лесом с такой силой, что у меня закружилась голова. В полную тишину ворвались звуки ветра, шелестящего листвой деревьев, стук дятла, долбящего где-то кору и добывающего себе пропитание, чириканье птиц.

И мы, выйдя наружу, с удивлением увидели, что уже наступило утро. Солнце прорывалось сквозь тяжёлые лапы деревьев, и на его фоне стояла фигура в балахоне с накинутым капюшоном, скрывавшим больше половины лица.

Сварог двумя руками опустил наши с Вольтом стволы автоматов вниз.

Фигура была выше нас всех на голову и на Пастыря никак не походила. Да и в сознание никто не пытался проникнуть.

— Кто ты? — громко крикнул командир.

Фигура, не говоря ни слова и держа руки в огромных рукавах, медленно опустила их и показала нам пустые ладони. Руки были похожи на человеческие лишь тем, что на них было по пять пальцев. Пальцы были длинными, и каждый заканчивался острым когтем.

Он махнул нам одной рукой, предлагая следовать за ним, и, развернувшись, плавно начал удаляться в лесную чащу, не издавая ни малейшего звука. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Мы двигались за фигурой в лёгком состоянии недоумения. Это была первая тварь, которая не сделала ни одной попытки напасть на нас. А лес вокруг тем временем просыпался. Звуков становилось больше. Жизнь хотя бы сюда возвращалась, что не могло не радовать.

Мы вышли на натоптанную тропу, извилистой змеёй петлявшую между деревьями. Она привела нас к бревенчатому срубу, окружённому частоколом. Забор был выполнен из брёвен, тщательно подогнанных друг к другу и заострённых вверху. Существо в балахоне постучало, и минуты через две огромная калитка в заборе со скрипом открылась.

За ней стоял мужчина лет пятидесяти в белом халате. У него были полностью седые волосы, карие глаза, а на носу — очки. Он посмотрел на нашу команду и, обращаясь к существу, произнёс:

— Фома, ты гостей привёл?

Тот молча прошёл во двор.

— Ну, проходите, коль пришли, — продолжил мужчина. — Я так понимаю, вы из-под земли только что? Фома там дежурит каждый божий день. Ничего с ним поделать не могу.

Он пожал плечами, мол, вот такая оказия, и, позвав нас за собой, уже на ходу продолжил:

— Давно оттуда никого не было. Вначале только повылазили военные да и разбежались кто куда.

Он открыл дверь в дом и зашёл внутрь, приглашая нас за собой.

— Заходите, сейчас самовар поставлю, почаёвничаем да расскажем друг другу о себе.

Мы зашли в сени, затем прошли в сам дом. В нём была одна комната. В углу стояла самая настоящая печь, от которой шло тепло, возможно, после готовки. Вдоль стены располагались буфет и стенка, вызвавшие у меня почему-то всплеск ностальгии. Возле оконца стоял сундук, и от него тянулся длинный стол с колбами, мензурками и прочими лабораторными приспособлениями.

По центру комнаты находился ещё один длинный стол, с двух сторон от которого стояли деревянные скамьи. На столе красовался самый настоящий самовар — пузатый, надраенный до блеска. Мужчина показал рукой на стол:

— Присаживайтесь, гости дорогие. Оружие можете оставить, я не кусаюсь. А я пока самовар раскочегарю да расскажу о себе.

Он взял самовар за ручки и, поставив его возле печи, выгреб оттуда угли металлическим совком и засыпал в трубу самовара. Из трубы пошёл дым, который, впрочем, сразу втягивался в топку печи. Мужчина тем временем продолжил:

— Зовут меня Владимир Кузьмич. Фамилия — Савин. Я профессор биологии, в своё время защитил кандидатскую по архаичным биологическим видам. Трудился в НИИ, из которого вы-то сейчас и появились. Впрочем, меня перед самым инцидентом изгнали оттуда, посчитав немного сумасшедшим.

Владимир обвёл нашу группу взглядом и, закрыв трубу самовара, водрузил его на центр стола. Достав чашки и заварной фарфоровый чайник, он расставил всё это на столе. Там же появилась принесённая из буфета огромная чашка с бубликами и знакомая банка с вареньем, похожая на те, что мы увидели в подвале хибары.

— Ну так вот, о чём это я? — Владимир присел в кресло, стоявшее во главе стола, взял чашку с чаем, сделал глоток и продолжил: — Мы с моим оппонентом много спорили про время, которое является, в моём понимании, четвёртым измерением, уходящим за грань наших трёх. Да и о параллельном развитии миров. Парадокс, не правда ли?

Владимир посмотрел на нас так, будто мы собрались с ним спорить, но мы молчали, слушали и прихлёбывали вкуснейший чай из каких-то трав, закусывая мягкими бубликами.

— Вот и я говорю ему, Фома…

— Так это… — перебил его Сварог, и мы удивлённо посмотрели на Владимира.

Тот помолчал и ответил так, будто мы сморозили глупость:

— Ну конечно же. Фома Романович. Мой оппонент по институту.

— А как же он… — снова не удержался командир.

Владимир Кузьмич строго на него посмотрел и ответил:

— Молодой человек, не перебивай старших.

Сварог поднял ладони, сдаваясь под напором Кузьмича.

— Так вот, — продолжил учёный. — Хотите узнать, что, по моему мнению, произошло?

Мы молча закивали, и он удовлетворённо продолжил:

— Мы с Фомой много спорили на тему ответвлений основной ветки развития нашего мира. Он… Кстати…

Кузьмич вскочил с кресла, подбежал к двери и, стукнув по ней кулаком, крикнул:

— Романыч, прекрати подслушивать! Зайди, сядь за стол!

Дверь открылась, и верзила в балахоне вошёл, пригнувшись, чтобы не удариться о верх проёма. Владимир указал ему на другой конец стола и, вытащив ещё одну чашку, налил Фоме чай.

— Стесняется он, — сказал нам Кузьмич.

Верзила молча сидел, опустив голову, скрытую капюшоном.

— Фома, да не бойся, снимай свой балдахин. Люди здесь стреляные в гости к нам пожаловали.

Фома поднял руки с когтями и откинул капюшон. На нас смотрела абсолютно лысая, без намёков на брови и ресницы голова. Вместо глаз клубился уже знакомый нам туман. Только не чёрный, какой мы видели у заражённых, а белого цвета. Рот был без губ, и, когда Фома отхлебнул чай, нашему взору открылись острые клыки вместо зубов. Увидев наше внимание, он закрыл пасть и поставил чашку на стол.

— Ладно, ладно, — замахал на нас Владимир. — Не нужно такого пристального внимания, а то Романыч совсем без чая останется.

Мы переключились на Кузьмича, и он продолжил:

— На чём я остановился? Ах да, на ответвлениях. Так вот, Романыч был убеждён, что они существуют и продолжают развиваться, каждая своим путём. Где-то империализм, где-то победивший фашизм. А я с точкой зрения разветвления согласен, но считал, да и сейчас считаю, что все ветки развития погибают как несостоявшиеся. И мы, дорогие товарищи, провалились в одну из таких версий нашего мира. Тьма, которая в городе, — не что иное, как чистильщик. Она в конечном счёте захватит всю поверхность и оставит этот мир девственно пустым. А те, кто обратятся, перейдут в следующее ответвление. И так до бесконечности. Вы наверняка уже видели того, кто обещает бессмертие. Так вот, это отчасти так и есть. Они бессмертные скитальцы по мирам, убивающие мыслящие организмы. Вот такая моя теория.

Кузьмич замолчал и начал пить уже остывший чай. Фома нахмурил лоб и покачал головой. В голове у меня раздался голос:

— Не прав ты, Вова. Твоя версия не выдерживает критики.

— Обоснуй, — ответил я вслух и увидел удивлённые лица товарищей. — Он разговаривает, — пояснил я в ответ на немой вопрос. — Говорит, что Кузьмич не прав.

— Как? — дрожащим голосом произнёс Владимир. — Как у тебя это получается?

— А он у нас уникум-провидец, — ответил за меня Сварог. — Ванга, так сказать, неместного разлива.

Я снова посмотрел на Фому и вздрогнул. Он улыбался, но открытая пасть с клыками делала улыбку больше похожей на оскал.

— Раз ты меня слышишь, будешь говорить с ним, — безапелляционно произнёс голос в моей голове.

Видя, как в ожидании продолжения на меня смотрят все присутствующие, я мысленно произнёс: «Ну, излагай».

— Володя, — начал я, повторяя за верзилой. — Ты заблуждаешься. Миры также развиваются. То, что мы здесь видим, — это так называемый отстойник. Есть мир, который развивается с локальными конфликтами и большими войнами или без них. А есть мир, как наш, которому до полного уничтожения остаётся совсем ничего. Вот в такой обречённый мир и приходят они. Думаешь, куда делись все люди? Они просто стёрты из информационного поля. Те, кто остался, — это аномалия. И Тёмные — так называют они сами себя — хозяева умирающего мира. Откуда их истоки? Они не знают. Ими движет жажда. Дело в том, что они питаются мирами. Конечная их цель — основная ветвь. Истинный мир. И где он находится, не знает никто из них. Я глубоко тебе признателен, Володя, что ты каким-то образом не дал мне стать монстром. Но я их чувствую и слышу постоянно. От этого можно сойти с ума. Предостерегаю всех: Тёмные не остановятся в осуществлении своей цели. Они разумны и способны планировать любые свои поступки. Хотя убежище — это оптимальный вариант для защиты, что вы будете делать, когда не останется возможности выйти наружу? Когда над вами будет туман Тьмы и у вас закончатся продукты?

Голос Фомы замолчал, а вместе с ним и я.

— Ну а ты что предлагаешь? — спросил у него командир.

— Нужно пытаться победить, — ответил через меня Фома. — У Тёмных есть Верховный. В каждом из миров свой. Убив его, можно полностью дезориентировать всех, начиная с бывших людей и заканчивая высшими, как они себя называют.

— И где он? — снова спросил Сварог.

Фома пожал плечами.

— Мне это неизвестно. Но есть ещё кое-что интересное. Это люди из ещё живых веток мироздания, которые попали сюда. Например, тот, через кого я сейчас разговариваю.

Фома посмотрел на меня, и голос произнёс:

— А ты не задумывался, что можно попасть обратно? В свой спокойный, обыденный мир?

Я посмотрел прямо в клубящиеся туманом глазницы:

— Как?

— Ответы у тех, кто проводит обряды, призывая Тьму, — ответил Фома и замолчал, накинув капюшон на голову.

— Ладно, — хлопнул по столу командир. — Будем решать вопросы по мере их поступления. Господа учёные, не хотите ли вернуться в лаборатории и продолжить искать ответы на свои вопросы?

— Я-то, конечно, за обеими руками, — прошелестел в моей голове Фома. — Но как меня примут люди в этом облике?

Я передал его вопрос присутствующим, и Сварог ответил за всех:

— Я думаю, учёные наши будут совсем не против, а людей… О людях не беспокойся. Мы сообщим им, что ты жертва эксперимента. Людям нужна полуправда. Кстати, мы так и не знаем, как с тобой это произошло?

— На это я отвечу, — произнёс Кузьмич. — Я поселился здесь, когда меня выгнали с базы, и продолжал заниматься изысканиями. Пенсию мне назначили достойную, и я накупил оборудование для опытов. Ко мне Фома повадился ходить чуть ли не каждый день, будучи человеком увлечённым. Когда произошла катастрофа, я нашёл его возле своего забора уже в этом виде и одеянии. Не знаю как, но он сохранил память и умоляюще смотрел на меня пустыми глазницами, рисуя на земле своё имя. Я затащил его в дом и выхаживал четверо суток, пока он не смог передвигаться. За это время мы освоили разговор посредством письма. У него и сейчас с собой блокнот имеется. Так вот, он мне и рассказал, что всех учёных базы утопил искусственный интеллект, а он каким-то чудесным образом сумел выбраться с базы, будучи уже таким.

Владимир закончил, а Фома в знак согласия кивнул.

— Так, — скомандовал Сварог. — Если согласны идти с нами, собирайтесь. Мы возвращаемся на базу.

Учёные уже всё решили, и мы, кое-как уговорив Кузьмича не брать с собой самовар, выдвинулись по знакомой тропинке к хибаре, заперев дом и калитку от непрошеных гостей. Лифт всех нас не вместил, поэтому спускались вниз двумя группами.

Алиса, естественно, категорически запретила заражённому проходить на территорию. Тем более что он не мог говорить, и искусственный разум видел не человека, а оболочку. Запросив связь с Матвеем Иванычем, мы рассказали ему про наших новых жильцов. Подумав, он присвоил Фоме статус носителя вакцины. После этого нам открыли двери в биолаборатории.

Снова коллектор, и вот мы стоим возле люка, который с шипением и лязгом закрылся. Алиса поставила нам условие, что назад, к людям, она пустит нас, только когда мы разберёмся с тварями, которые так и находились возле ложного пункта управления. И в уничтожении должен непременно участвовать Фома. Нам ничего не оставалось делать, кроме как снова пойти к гермодвери.

— Кровью хочет замазать, — пошутил Вольт.

— Шутник, однако, — прошелестел голос Фомы в моей голове.

Расслабленное состояние после вполне домашних посиделок сменилось возбуждением перед схваткой. Мы не собирались бросать Фому Романовича одного на улице. Вольт и я, прокрутив штурвал, открыли гермодверь, и все вышли в знакомую комнату, единственным источником освещения в которой был красный аварийный фонарь.

— Ну что, господа, включаем иллюминацию?

Вольт подошёл и открыл серый щит подачи питания. Он щёлкнул автоматом, и загорелось освещение. Одновременно начал загружаться монитор на стене.

— Дождёмся ИИ, — Сварог показал на монитор. — Может, какую-нибудь информацию подкинет по обстановке на улице.

Ожидать пришлось недолго, и вскоре на экране появилась наша проводница, которая сразу, без предисловий, начала вводить нас в курс дела:

— Снаружи, возле входа, находится с десяток мутировавших заражённых. Опознать их не могу, уязвимые точки указать тоже не в состоянии. Мало вводной информации. Наша лаборатория сейчас работает над этим, но нужны образцы. Что дальше — тоже неизвестно: визуального контакта с территорией нет.

— Я выйду один, — прошелестел в моей голове Фома. — Для них я вроде как свой. Да и есть теперь во мне сюрпризы, которые им не понравятся. Открывайте дверь. Я выйду, а вы сразу закрывайте. Когда закончу, через тебя дам знать.

Я передал слова Романыча всем. Сварог посмотрел на Фому и спросил:

— Ты уверен, что справишься без огневой поддержки?

Тот в ответ кивнул.

— Алиса, слышала? Разблокируй дверь. После выхода Фомы закрываемся.

— Приняла, — ответила Алиса.

Мы подошли к массивной двери и, дождавшись, когда загорится зелёный индикатор, открыли её, выпуская Романыча наружу. Сразу закрыли дверь за ним, тем самым отрезав Фому от нас.

В комнате повисло молчание. Все пытались услышать, что происходит снаружи, но полная герметичность объекта не давала нам шансов. Прошло довольно много времени, и Сварог уже был готов отдать команду на выход, когда в моей голове послышался знакомый голос:

— Можете выходить. Всё кончено.

Я дал команде знать, что можно выходить, и Алиса разблокировала дверь.

Снаружи был лес. Вокруг стоял запах хвойных деревьев и крови. Фома Романович стоял к нам спиной, а вокруг него лежали тела разнообразных порождений Тьмы — как уже знакомых нам по выходу в город, так и абсолютно незнакомых. Фома медленно повернулся к нам, и Сварог вскинул автомат. В глазницах Романовича клубилась Тьма, а вся пасть была в крови.

Я положил руку на ствол оружия командира и тихо сказал:

— Подожди.

Выйдя вперёд, я всматривался в клубящийся туман, который был тёмного, почти чёрного цвета. Фома стоял не двигаясь, и вдруг я увидел то, что произошло после закрытия двери.

«Я вышел и оглядел их. Их было много, и все были из разных кланов Тьмы. Они никогда не собирались вместе, предпочитая охотиться своими группами. Что притянуло их сюда? Мне это было не совсем понятно. Но нужно было делать то, что я обещал.

Я полностью перестал контролировать Тьму внутри себя и приказал всем в округе не двигаться. Мои жертвы застыли, повинуясь приказу, и я напал на них. С жестокостью чудовища рвал их плоть, всё больше распаляясь при виде их покорности. Тьма полностью захватила меня, и, когда всё было кончено, я встал с туши последней жертвы и мысленно произнёс:

— Всё кончено, можете выходить.

Не поворачиваясь к выходу, я стоял и пытался обуздать Тьму внутри себя. В это время они вышли.

„Убей. Убей их всех“, — приказывала тёмная сущность внутри меня. Но за время, проведённое в доме, я научился контролировать её. Медленно Тьма уходила в глубины сознания по мере того, как я её подавлял».

Я снова упал на колени, успев произнести:

— Не стрелять!

Меня снова вывернуло наизнанку. Во рту стоял привкус крови, как будто это я сейчас с неистовством животного жрал этих тварей.

Фома так и стоял не двигаясь. Туман в его глазах постепенно приобретал всё более белёсый цвет. Наконец в моей голове прошептал его голос:

— Всё. Она ушла.

— Это контролируемо? — спросил у него командир. — То, что сейчас было?

— Да, — ответил через меня Романыч. — Я полностью контролирую то, что во мне. Если бы не Кузьмич, я бы, честно говоря, покончил с собой. Но теперь во мне в первую очередь учёный, который очень хочет разобраться в ситуации и, возможно, найти лекарство.

— Хорошо. Возвращаемся в помещение. Посмотрим, что нам ИИ скажет. Слава богу, здесь камер нет и она не видела всего этого.

Сварог открыл дверь и первым зашёл внутрь. Там нас ждали Алиса и Кузьмич, увлечённо беседовавшие о чём-то. Увидев, что все вернулись, они замолчали. ИИ с экрана обратилась к Романычу, который ещё на улице успел чем-то вытереть кровь с лица.

— Чтобы Кузьмича не испугать, — объяснил он нам.

С одежды оттереть всё не получилось, да и на чёрном балахоне это было не особо заметно.

— Я вижу, вы контролируете ситуацию, — произнесла Алиса. — У меня новая директива от Матвея Ивановича. Любыми способами вы должны доставить Фому Романовича в наши лаборатории живым. Но…

Алиса хитро прищурилась на экране. Или мне это показалось? Какие могут быть эмоции у железа?

— Есть для вас ещё одна просьба. Нужно проверить агросекции, которые так и не были затоплены. Стерилизацию я там тоже не проводила, чтобы не уничтожить землю, ещё пригодную к посевам. Моими датчиками там было обнаружено движение. Целей три. Каков будет ваш ответ?

Сварог посмотрел на нашу команду:

— Вопросы? Предложения?

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответил Вольт. — Мне лично «Ктулху» хватило. Но если решите идти, то я, как большинство.

— Нам необходимо посмотреть эти секции, — подал голос Кузьмич. — Возможно, это вопрос выживания поколений, если, конечно, наши теории не сбудутся.

— Остальные? — спросил командир.

— Я со всеми. — Бес пожал плечами.

Оставшиеся с ним согласились.

— Ну, значит, выдвигаемся в агрокомплекс. Кузьмич, ты вместе с Фомой в середине строя. Алиса, карту.

Изображение ИИ пропало с монитора. Его заменила карта этажа с красной полосой нашего маршрута. Сварог на листе с наброском этажа, который он сделал ещё в начале нашего пути сюда, наметил схему движения.

Проверив снаряжение, мы выдвинулись в путь. Судя по карте, дорога должна была занять около получаса, если ничто нас не задержит.

Снова начались коридоры и двери, которые при нашем приближении разблокировала ИИ. Первое ответвление. Дверь открылась, и нашему взору предстал коридор, будто срисованный из фантастических фильмов. По серым боковым панелям шли силовые кабели. В начале туннеля находились два небольших монитора, на которых, постоянно сменяя друг друга, мелькали зелёные цифры и буквы.

В верхней части коридора имелись две грани под углом градусов тридцать, по которым тянулись панели освещения. Некоторые светильники моргали, создавая иллюзию какого-то старого забытого мной кино про пришельцев. Это заставило меня поднять автомат на уровень груди, чтобы в случае опасности сразу открыть огонь. Судя по нашей группе, у многих были схожие со мной ощущения. Один Сварог с виду оставался абсолютно спокойным.

— Двигаемся вперёд, — дал он команду и пошёл первым в паре с Вольтом.

За ними следовали мы с Чапаем, затем двое учёных. Замыкал наш строй Бес, прикрывая тыл. Несмотря на мрачный вид, туннель был абсолютно пуст, и мы спокойно прошли его до не менее футуристической двери. При нашем приближении она с шипением каких-то механизмов начала отъезжать влево.

По ту сторону находился огромный ангар, стены которого терялись вдали. Ровными рядами уходили вдаль теплицы, каждая из которых издавала свечение.

— Этого не должно быть здесь, — вдруг сказал Кузьмич. — Это абсолютно ненормально.

Он указал пальцем вправо. Метрах в пятидесяти от нас, полностью закрыв одну из теплиц, клубился знакомый нам ещё по выходу в город чёрный туман.

— Разведка, — произнёс Сварог, включив рацию. — Я, Костя, Бес. Вольт и Чапай, прикрывайте наш научный актив.

Мы втроём начали приближаться к туману. Чем ближе я подходил, тем тревожнее становилось. На уровне инстинктов внутри меня всё кричало: «Стой! Опасно!»

Видимость постепенно ухудшалась. Сварог остановился, достал из кармана небольшой трос с карабинами и сказал в рацию:

— Пристёгиваемся друг к другу, чтобы не потеряться.

Что мы и сделали. Вскоре туман сгустился настолько, что не было видно идущего впереди Беса. Вдруг я локтем задел что-то твёрдое.

— Стоп, — произнёс я в рацию. — Тут что-то есть.

Остановившись, я начал ощупывать нечто и, приблизившись к препятствию, неуверенно произнёс:

— Это стена дома.

Бес и Сварог встали рядом и тоже начали ощупывать строение.

— Отходим назад, — скомандовал Сварог.

Мы начали потихоньку двигаться в обратном направлении, пока я, споткнувшись о бордюр, не упёрся рукой в ещё одну стену здания.

— Что за чёрт? — выругался я. — Тут ещё стена.

Командир и Бес, подойдя ко мне, подтвердили этот факт.

— Идём вдоль стены, — приказал Сварог. — За мной. Я ведущий, вы прикрываете.

Он опустил оружие и, сделав шаг, сразу же растворился в тумане. Трос натянулся, и мы, не видя ничего вокруг, двинулись за ним. Прямо, затем резкий поворот и снова прямо.

Я почувствовал, что трос, соединяющий нас, ослаб, и, сделав шаг, уткнулся в командира. Сзади на плечо легла рука Беса.

— Тут дверь, — пояснил Сварог причину остановки. — Заходим внутрь, попытаемся подняться как можно выше.

Скрипнула деревянная дверь, и мы зашли в тёмный подъезд. Тумана здесь было поменьше, и нашему взору открылся лестничный пролёт, ведущий наверх. Виднелись двери квартир первого этажа. Они были обиты дерматином с узорами из мебельных гвоздиков.

Ассоциации с прошлым сразу возникли у меня в голове. Почему-то я был уверен, что когда-то такие двери были почти у всех.

Мы за командиром поднялись на первый этаж и, выбрав по квартире, каждый толкнул свою дверь. Незапертой оказалась та, которую проверял Бес, о чём он нам и сообщил.

— Заходим, — произнёс Сварог и, отодвинув Беса, вошёл внутрь, держа под прицелом свой сектор квартиры.

Нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. В квартире тумана почти не было. Прихожая. На стене — дисковый счётчик с пробками, на которых имелись две кнопки. Вешалка, где висела почти полностью сгнившая верхняя одежда.

Мы по очереди проверили все комнаты. Обстановка навевала всё то же ощущение чего-то из прошлого. Окно из кухни в ванную, телевизор «Берёзка», стоящий на четырёх деревянных ножках, и стенка, которую командир сразу окрестил «чехословацкой». Ни тел, ни следов борьбы в квартире не было.

— На выход. Попробуем подняться на крышу и оценить ситуацию.

Командир вывел нас в подъезд, и мы начали подниматься. Здание оказалось девятиэтажным. На последнем этаже от перил вверх вёл ещё один пролёт, забранный металлической решёткой. Замок висел открытым и просто накинутым на петли, словно кто-то поленился запереть решётку или в этом не было никакой необходимости.

Сняв замок, мы преодолели последнее препятствие в виде лестницы и ещё одной двери и вышли на крышу. По плоской, залитой битумом поверхности гулко разносились наши шаги. Тумана наверху не было совсем.

У фронтона, на краю крыши, лежал скелет с остатками уже истлевшей формы. Возле него находилась «мосинка» с оптикой. Мы подошли ближе. Винтовка была магазинной. На стволе — маркировка «24» в ромбе. На цевье — «2024».

— Бред какой-то, — произнёс я. — Судя по моим внезапно всплывшим знаниям, данное оружие никак не могло выпускаться в двадцать четвёртом году, так как было снято с производства очень давно. Но клеймо говорит об обратном.

В ответ я ничего не услышал. Посмотрев на напарников, увидел, что они смотрят в ту сторону, откуда мы примерно пришли. Встав, я посмотрел туда же.

От увиденного пропал дар речи. Туман стелился примерно на уровне третьего-четвёртого этажа, и моему взору открылся город. Повсюду из тумана торчали крыши пяти- и девятиэтажных домов. Небо было ясным. Светило солнце, которое, впрочем, через туман не пробивалось, отчего создавалась иллюзия, будто мы дрейфуем в бескрайнем море.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — медленно и тихо произнёс командир. — Что делать будем?

— Нужно пробовать вернуться туда, откуда пришли, — ответил Бес.

Я задумчиво пробормотал:

— А откуда мы пришли?

Повисла тишина. Все обдумывали мои слова. Наконец Сварог произнёс:

— Так. Мы два раза повернули направо, обходя это здание. Значит, сейчас нужно двигаться в обратном порядке. Затем — на другую сторону улицы. А вот дальше… Дальше двинемся вдоль здания, в которое упёрлись в первый раз. Нам нужно попасть на его обратную сторону.

Он развернулся и двинулся к противоположному краю крыши. Мы, всё ещё связанные тросом, вынужденно пошли за ним. На другой стороне всё было так же.

Дома возвышались над туманом, словно плыли в бескрайнем потоке тёмной субстанции.

— Нам туда, — командир указал в направлении ещё одной девятиэтажки, стоявшей напротив нас. — Дальше пойдём в ту сторону, налево. Если никуда не выйдем из этого места, то дела наши плохи. Двигаем.

Мы спустились тем же путём, нырнули в туман и снова потеряли обзор. Обогнули здание, пересекли дорогу и пошли вдоль противоположной девятиэтажки в неизвестность.

Двигались медленно, периодически останавливаясь, потому что теперь вокруг появились звуки. То рычание, то стоны заставляли нас замирать и водить стволами автоматов по сторонам, ожидая нападения.

Чувство времени полностью исчезло. Двигаясь на ощупь и не видя ничего вокруг, нам было трудно воспринимать реальность такой, какая она есть. Вдруг в моей голове прошелестел голос Фомы:

— Да где вы, чёрт бы вас побрал!

— Мы здесь! — чуть не заорал я вслух, услышав его.

— О! Где здесь-то? — произнёс Фома. — Не двигайтесь, остановитесь, а то мне трудно сориентироваться.

— Стоп, — снова произнёс я в рацию.

Бес и Сварог подошли ко мне.

— Где-то рядом Фома, — продолжил я. — Сказал стоять на месте. Смотрите, не пристрелите ненароком.

— Было бы обидно, — голос вроде бы приблизился. — Без меня вы точно не выйдете отсюда. Костя, ты пока говори что-нибудь. Мне так понятнее, в каком направлении двигаться.

Я вслух начал рассказывать, как мы очутились в этом месте. Рассказал про дом, даже обстановку квартиры описал в красках. На моменте, когда мы увидели скелет и винтовку, мне на плечо легла когтистая лапа в широком рукаве, и голос Романыча произнёс:

— Не стреляй. Это я.

— Фома здесь. Командир, есть ещё трос? Нужно его к нам прицепить.

Сварог подошёл и протянул свой карабин Фоме.

— Я между вами пойду, — сказал он.

В моей голове снова послышался голос Романыча:

— Нам нужно побыстрее отсюда уходить. Они близко.

Я передал его слова команде. Вопросов, кто такие «они», у нас не возникло — это было и так понятно.

Наша странная процессия во главе с Фомой, так и не ставшим полноценным монстром, двинулась в обратном направлении. Спустя некоторое время туман начал рассеиваться, и мы вышли в агрокомплекс, оказавшись перед встревоженными Вольтом и Кузьмичом.

— И что это такое было? — без предисловий встретил нас вопросом Вольт.

Сварог кратко пересказал наше путешествие, не упустив, впрочем, деталей. Вольт помолчал и произнёс:

— Скажите спасибо Фоме. Когда вы зашли в туман, он начал что-то пытаться нам объяснить, размахивая руками, как ветряная мельница. Благо они с Кузьмичом довольно-таки долго прожили рядом, и Владимир понял, что ваша связь с Фомой пропала и это очень, просто чертовски плохо. Романыч начал бить себя рукой в грудь и показывать, что должен пойти за вами один. Иначе вам Карачун.

Посмотрев на наши вопросительные физиономии, Вольт указал на Кузьмича.

— Он так перевёл выступление этого гения пантомимы. Ну вот, собственно, и всё. Фома скрылся в тумане, категорически запретив нам приближаться, и буквально через несколько секунд появилась ваша процессия.

— Так, стоп. — Командир поднял правую руку. — Сколько, по-вашему, мы отсутствовали?

— Около пяти минут, — ответил Вольт. — Сразу же Романыч панику поднял, ушёл — и вы вернулись.

— Мы там были в районе получаса, — чётко произнёс Сварог, что мы с Бесом и подтвердили.

Фома, молчавший всё это время, начал говорить. Его слова, прозвучавшие в моей голове, я высказал вслух:

— Мы сейчас нашли переход в один из захваченных Тьмой временных рукавов. Сколько ИИ сказала здесь целей? Три? Я думаю, что здесь три перехода в разные ответвления. И надеюсь, через них нельзя выйти тем, кто сейчас находится там. Или они не видят проход. В ином случае здесь было бы не протолкнуться от тварей.

— Согласен, — кивнул Кузьмич. — Нам нужно осмотреть их изнутри.

— Нет, — не согласился Сварог. — Пройдём, осмотрим, нанесём переходы на карту, если это действительно они, и вернёмся на базу. Сюда без подготовки соваться не будем. Неизвестно, что ещё ждёт по ту сторону.

Мы двинулись по огромному помещению вдоль ангаров. Вокруг стояла полная тишина. Сварог первым заметил слева, через один ряд от нас, дымку. Он поднял руку:

— Внимание.

И указал направление. Свернув, мы остановились на безопасном расстоянии. Дымка отличалась от той, в которую мы уже заходили. Тумана не было — вместо ангара стояла абсолютная тьма.

Командир что-то чиркнул на листе бумаги и показал жестом, что двигаемся дальше. Мы прошли уже достаточно много, но агрокомплекс и не думал заканчиваться.

Вдруг у меня в голове прошептал голос Романыча:

— Остановитесь.

Я передал его слова по рации, и все повернулись к нам.

— Говори, — сказал я Фоме.

Тот начал излагать:

— Левее. Чувствую зарождение Тьмы. Что-то произошло недавно. Что-то плохое. Будьте осторожны, я поведу.

Сварог уступил место нашему тёмному товарищу, и мы в боевом порядке двинулись за ним, поставив Кузьмича с Чапаем в середину строя. Фома свернул с пути нашего следования строго налево, и теперь мы шли поперёк рядов теплиц.

Вскоре Романыч остановился и, указав на строение в следующем ряду, передал через меня:

— За той теплицей.

Сварог приказал:

— Костя, за мной. Фома, двигаешься позади нас. Если вдруг опять куда-нибудь провалимся, вытаскивай сразу. Бес и Вольт остаются с Кузьмичом. Чапай, отвечаешь за Романыча.

Наша группа выдвинулась на разведку, держа оружие наготове. Обогнув ангар, мы увидели нарисованную кровью пентаграмму, внутри которой были сложены части человеческого тела. Вдали мелькнул и скрылся за очередной теплицей силуэт. От пентаграммы быстро расходилась тёмная субстанция.

— Назад! — крикнул Сварог.

Но мы не успели. Нас накрыла Тьма.

В этот раз мы буквально упали с высоты около двух метров на мраморную плитку ярко освещённой станции метро. Тьмы вокруг не было, как не было и людей.

Я сразу встал, направив ствол автомата в сторону туннеля, но и там, хоть было темно, царила полная тишина. По станции раздавался только звук работающего эскалатора.

Сварог тоже уже стоял на ногах и, обращаясь ко мне, спросил:

— Самый актуальный сейчас вопрос: ты Фому слышишь?

Я постоял молча около минуты и констатировал:

— Нет.

— Это плохо, — ответил Сварог. — Что делать будем? Сидеть и ждать, по-моему, не вариант. Нужно подняться на поверхность, разведать местность вокруг. Не нравится мне эта тишина.

Я с ним согласился, добавив:

— Так как Фома Романыч является не чем иным, как порождением Тьмы, он, соответственно, появится там, где она есть. А здесь я её не наблюдаю.

Сварог кивнул, соглашаясь с моими рассуждениями, и первым пошёл к эскалатору, уходившему вверх бесконечной вереницей ступеней.

Подойдя к нему и увидев абсолютно пустую будку контролёра, мы перескочили через турникет, встали на ступени и медленно поехали вверх, держа верхний и нижний секторы под прицелом. Но в метро не раздавалось ни звука, кроме работы механизма.

Вскоре мы уже стояли у выхода в город. Сквозь стекло дверей ярко светило солнце. Открыв их, мы вышли на залитую светом городскую площадь.

Оглядевшись, я так и не понял, где мы находимся. Судя по молчанию, Сварог тоже этого не понимал. На дороге возле метро стояло очень много машин. Где-то вдали работала сигнализация, громким писком разбавляя тишину мёртвого, без сомнения, города.

Постояв, мы приняли решение подыскать какой-нибудь транспорт для разведки города. Нужно было понять, что здесь произошло и как нам отсюда выбираться.

Как ни странно, но светофоры тоже работали. Было ощущение, что вот-вот машины потоком поедут по дороге, появится куча людей. Но нет. Работающая реклама на огромных стендах, призывающая посетить некий ресторан «У Абхаза», бегущая строка табло, показывающая температуру воздуха, меняющийся цвет светофора — всё это в полнейшей тишине обезлюдевшего города удручало.

Мы подошли к первой на нашем пути машине. Это был внедорожник непонятной мне модели. На решётке радиатора находился значок — круглая эмблема с двуглавым орлом и надписью латиницей RUSoBalt. Сварог открыл дверь со словами:

— Надо же, открыто.

Он залез на водительское сиденье и повернул ключ зажигания, торчавший из рулевой колодки. Двигатель мягко завёлся.

— Садись. — Командир открыл мне пассажирскую дверь. — Такое ощущение, как будто только что все покинули это место. Только куда и как?

Он продолжал пытаться найти логику в происходящем.

— Не город, а Бермудский треугольник какой-то или Летучий Голландец.

Сварог медленно тронулся с места и начал выруливать из потока остановившихся автомобилей. Сделав это и заехав на тротуар, довольно широкий для проезда внедорожника, он остановился и спросил:

— Ну что, куда теперь?

Я вместо ответа нажал кнопку монитора транспорта, и на загоревшейся панели появилась карта города.

— Введите маршрут, — послышался мужской голос из динамика автомобиля. — Я проложу кратчайший путь до точки назначения.

— Домой, — не думая, сказал я.

На карте монитора появилась полоса полностью красного цвета.

— Все дороги загружены на девяносто процентов, — произнёс тот же голос. — Двигайтесь прямо, через двести метров поверните налево.

— А зачем нам дом хозяина машины? — спросил командир.

— А куда? Я лично не знаю. Есть другие предложения?

Сварог пожал плечами и тронулся по тротуару по маршруту, проложенному навигатором. Справа проплывали разнообразные магазины с рекламой, встроенной в витрины. Слева через определённые промежутки росли деревья, между ними стояли лавочки, возле каждой — урна. Расслабившись, я вдруг почувствовал голод, увидел впереди летнее кафе и сказал:

— Командир, может, остановимся перекусить?

— Ну а что нет-то, если да? — ответил тот и тормознул возле столиков под зонтами.

Заглушив двигатель, мы вышли и зашли в помещение кафе. Внутри стояли ещё столики, уже с мягкими скамьями. Барная стойка со встроенной витриной, в которой находились всевозможные напитки. Я прошёл за стойку. Там стоял работающий холодильник. Открыв его, я обнаружил шашлык, рыбное филе, печёные грибы. Всё это великолепие было разложено по тарелкам и готово к употреблению — только разогревай. Обернувшись, я увидел микроволновку и стоящий рядом кофейный аппарат.

Сварог тем временем расположился за столиком внутри, спиной ко мне, лицом к улице, оставив выбор пищи мне. Я достал из холодильника сома, нарезанного и запечённого, судя по запаху, на углях. Тут же лежали лепёшки. Захватив рыбу и хлеб, я закинул их в микроволновку и включил разогрев на восемь минут. Следом, поставив одноразовый стаканчик, нажал кнопку с надписью «Американо». Аппарат загудел, приготавливая ароматный напиток.

Пока варился кофе, я огляделся в поисках сигарет. На столиках стояли пепельницы, значит, тут должны были продаваться сигареты. Возле холодильника стоял шкаф, открыв дверцы которого я нашёл искомое. Все названия были мне незнакомы, кроме одного ряда пачек с надписью «Папиросы „Герцеговина Флор“». Я забрал весь ряд, в котором было около пятидесяти пачек, и сгрузил их на стол возле командира. Тот посмотрел на них, потом на меня и спросил:

— У нас на обед курятина?

Я хмыкнул и ответил:

— Сейчас всё будет как мы любим.

Вернувшись за стойку, я увидел, что кофе готов, и поставил второй стаканчик. Микроволновка подала сигнал, и я понёс на стол умопомрачительно пахнущую рыбу с лепёшкой. Мы молча накинулись на еду и так же молча поглощали сома. Съев последний кусочек, я почувствовал, как отяжелели веки и меня начало клонить в сон.

— Не зря я кофе сделал, — сказал я, посмотрев на осоловевшего Сварога, и открыл пачку, в которой находилось пять папирос.

Сварог достал из кармана бензиновую зажигалку, тоже взял папиросу из пачки и прикурил. Втянув ароматный дым, он отхлебнул кофе.

— Ну, доехали мы до дома, — начал размышлять он. — Никого там не обнаружили. Дальше что?

Командир посмотрел на меня, ожидая ответа. Я подумал и произнёс:

— Да и у меня нет ответа, что и как здесь произошло. Нам нужно найти любое проявление тьмы, чтобы попытаться наладить связь с Фомой. Пока мы не знаем, что случилось в этом мире. Нам нужна хотя бы информация. Без неё мы слепы.

— Согласен, — ответил командир, выдохнув дым. — Ну, по коням!

Взяв оружие, мы снова загрузились в машину и поехали по ранее проложенному маршруту. Папиросы я закинул на заднее сиденье.

— Если получится выбраться, надо Юру угостить, — пояснил я, поймав вопросительный взгляд Сварога.

— Не «если», а «когда», воин! Но идея хорошая, и противоречий у меня нет.

Через двести метров был перекрёсток, поворот налево оказался чист. На момент непонятной катастрофы, скорее всего, горел зелёный сигнал светофора, машины стояли возле зебры. Сварог вырулил на дорогу и, проехав перекрёсток, начал лавировать между тут и там стоявшими автомобилями.

— Через четыреста метров поверните направо, затем прямо пятьсот метров, — произнёс навигатор.

Здесь, скорее всего, была старинная часть города. Дома были преимущественно трёх- и четырёхэтажными, стояли впритык друг к другу, без малейшего намёка на проходы между ними. Периодически попадались арки въезда во дворы. Дома из красного кирпича украшали всевозможные выступы, складывавшиеся в узоры. Окна — с арками вверху. Всё это навевало мысли о старине. Мы, следуя указаниям навигатора, повернули направо и въехали на каменную мостовую. Справа и слева так же вплотную стояли дома. Мостовая между ними была настолько узкой, что мы ехали медленно, боясь застрять внедорожником между стенами.

— Через пятьдесят метров — въезд. Точка назначения. Открыть ворота? — произнёс навигатор.

— Да, — ответил я.

Мы вырулили из узкого тоннеля прямо на асфальтированную четырёхполосную дорогу, на другой стороне которой начали открываться кованые ворота с металлическими узорами. Забор, уходивший вдаль вправо и влево, тоже был выкован неизвестным кузнецом. Видна была ручная работа, не штамповка. Над воротами располагались также выполненные из металла вензеля. Буквы Р и Б переплетались друг с другом.

— Брат, а ведь совсем не по правилам дорожного движения пересекаем дорогу, — задумчиво пробормотал командир. — Или тут так заведено? Риторический вопрос, можешь не отвечать.

Мы пересекли дорогу и въехали на мощённую булыжником дорожку, ведущую к поместью — другого слова для всего вокруг не находилось. Справа и слева вдоль неё росли декоративные деревца. Дорожка огибала по кругу фонтан, а дальше стояло здание в старинном стиле высотой в три этажа. Булыжник закончился, и мы поехали уже по мелкой щебёнке, подъезжая к строению.

Особняк, а другим словом это здание и не назовёшь, встретил нас закрытыми дверями и окнами, заблокированными изнутри металлическими ставнями.

— Приехали, — с сарказмом произнёс командир. — Закрыто.

Вдруг из домофона, висевшего возле входной двери, послышалось шипение, и женский голос произнёс:

— Живые люди? Удивительно, но хозяин так и сказал: «Коль появятся живые — запускай». Здравствуйте, я умный дом Мария, можно просто Маша. Представьтесь, пожалуйста.

— Дмитрий.

— Костя, — представились мы по очереди.

— Добро пожаловать в поместье главы компании РуссоБалт Ричарда Баха — немца по происхождению, русского по велению души, иммигранта, приехавшего в эту страну и служившего императорскому дому верой и правдой.

Металлические ставни начали медленно подниматься, щёлкнул замок двери, и мы, переглянувшись, зашли в холл. В центре стоял макет автомобиля, словно сошедшего со старинной картинки. По центру вверх уходила лестница.

— Императорская семья, — остановившись, произнёс Сварог. — РуссоБалт. В интересное время мы с тобой попали, брат.

Голос тем временем продолжил:

— Если вы хотите перекусить с дороги, вам в левое крыло холла, там кухня. Так как Ричард распустил людей, придётся вам самим готовить. Продукты все свежие.

— Нет, — ответил я. — Мы не голодны. Нам нужна информация о том, что здесь произошло.

— Тогда вам наверх. В кабинет хозяина. Второй этаж, сразу слева первая дверь.

Мы поднялись по широкой лестнице. Слева, как и сказал голос, находился кабинет. Внутри стоял дубовый стол с кожаным креслом. Справа располагался секретер, на котором находилось незнакомое нам оборудование. Такое же стояло и на столе.

— Что это? — спросил командир.

— Хозяин был большим поклонником всего старинного, — начал вводить нас в курс дела голос. — Перед вами на столе фонограф для записи голоса на восковые цилиндры. Хозяин вёл все голосовые записи только с его помощью, а письменные — от руки, на бумаге. Чтобы воспроизвести звук, можно воспользоваться либо самим фонографом, либо стоящим на секретере проигрывателем, сконструированным Ричардом. Проигрыватель подключён к стереосистеме для более чёткой передачи звука. Весь архив хранится в секретере.

Голос снова умолк, и я решил всё же задать мучивший меня вопрос:

— Почему Ричард дал добро на вход в дом совершенно посторонним личностям?

— Об этом вы узнаете из последних записей хозяина, — ответил голос. — Мне даны чёткие инструкции впустить и сопроводить в кабинет ЛЮБЫХ, — голос выделил это слово, — разумных существ, появившихся на пороге, если признаки жизни будут отсутствовать вокруг меня в течение суток. Прошло сорок восемь часов.

— Исчерпывающе, — сказал Сварог. — Какие записи нужно прослушать, чтобы понять, что именно произошло?

Открыв секретер, он смотрел на огромное количество цилиндров в пластиковых упаковках с датами.

— Начните с двадцать второго мая тринадцатого года. Затем — первое декабря пятнадцатого, второе июля восемнадцатого, двадцать четвёртое февраля двадцать второго и последнюю запись — начало марта двадцать четвёртого, — проинструктировал нас голос и замолчал.

Командир вытащил пять цилиндров и, глядя на меня, произнёс:

— Присаживайся, будем впитывать информацию.

Я плюхнулся в кожаное кресло, а Сварог, подвинув к проигрывателю деревянный стул и сев на него, аккуратно поместил первый цилиндр в углубление аппарата и нажал кнопку с надписью кириллицей «Пуск».

Послышалось шипение, и хорошо поставленный мужской голос начал говорить:

— Двадцать второе мая две тысячи тринадцатого года. Восемь часов утра. Наши научники из НИИ РуссоБалта наконец-то подтвердили существование параллельных вселенных, превратив теорию в научно доказанный факт. Не знаю, как им это удалось, но они переместили первого человека в параллельный мир, откуда он вернулся живым и, самое главное, здоровым. Я не вникаю в научные подробности сего факта, я лишь руководитель нашего конгломерата. За сим, записавшись на приём к императору, я взял с собой профессора Безсонова и первого путешественника между мирами.

То же число, восемь часов вечера. Продолжение записи. Император выделил нам грант на продолжение эксперимента. Это прорыв и великий шаг для Великой империи. Я прямо сейчас мечтаю об обмене опытом с иномирянами. Огромный скачок в технологическом плане. Для того мира, в который переместился наш миронавт — я так его назвал, — космос является обыденностью. У них даже международная космическая станция летает на орбите Земли, представляете?! Это пока всё, что он успел увидеть в новостях того мира. Но уже и это потрясает воображение.

Цилиндр закончил воспроизведение, тихо щёлкнув. Я сидел, стараясь не дышать. Это для нас шанс. Шанс вернуться к нашим, шанс кому-то вернуться домой. Сварог взял второй цилиндр и запустил воспроизведение.

— Первое декабря две тысячи пятнадцатого года. Шесть часов утра. К сожалению, контакт, который пытались установить в том мире агенты спецотдела жандармерии Его Императорского Величества, провалился. Нужно действовать более тонко. Наши научники создали прокол в новый мир и отправили туда миронавта. Жду, скрестив пальцы, возвращения и информации. Восторженность пропала, всё оказалось не так просто и безоблачно, как казалось мне два года назад.

Два часа пополудни. У нас ЧП. Миронавт вернулся. У него множество рваных ран, будто на него напали звери. После перехода он рухнул без сознания и был помещён в восстанавливающую капсулу — продукт нашего производства. Я выезжаю туда. Хочу лично услышать, что произошло.

Двадцать три ноль-ноль. Я… Не знаю, что и как комментировать. Что там произошло? Что случилось в том мире? Мне пока этого не понять из рассказа нашего миронавта. Его рассказ больше напоминает произведения Говарда Филлипса Лавкрафта или бред тронувшегося умом человека. Туман и монстры. Чудовища, которых наш свет и не видывал. Учёные запечатали этот прокол в пространстве. Но нужно больше информации, поэтому собирается специальная группа имперского спецназа для добычи оттуда каких-либо документов, проливающих свет на произошедшее в том несчастном мире. Конец записи.

Проигрыватель вновь замолчал, и Сварог сменил цилиндр.

— Второе июля две тысячи восемнадцатого года. Пять часов утра. Совершено девять проколов в иные миры. Приказ императора: никаких контактов с жителями других реальностей. Только четыре мира из девяти полностью живы. По собранным документам стало ясно, что это не другие вселенные, а наш мир, лишь в определённый момент истории ушедший в сторону, изменив вектор развития. Анализ показал, что миры планомерно уничтожаются, зайдя в тупик войн и конфликтов. Кем? Хороший вопрос. Учёные сделали вывод, что существует прямая развития — Основной мир. Я очень надеюсь, что это наш. Но, по прогнозам наших умов, это не так, что, в свою очередь, вгоняет меня в депрессию. Группа имперского спецназа вытащила тварей, уничтожающих миры. И наш НИИ судорожно бьётся над решением, как, если это произойдёт, уничтожить сразу всех сущностей, не затронув человечество. Сегодня открываем десятый прокол. Да поможет нам Господь.

Двадцать два ноль-ноль. Как мы уже знаем, время не везде течёт одинаково. Вот и в этот раз группа миронавтов отсутствовала буквально три часа, а с их слов, они находились в другой реальности почти двое суток. Там они встретили группу людей, уничтожающих тварей, с которой, вопреки указанию императора, вошли в контакт. Половина планеты погибла под воздействием оружия неслыханной мощности, основанного, как они сказали, на делении ядра и названного ядерным. Но миру это не помогло, и он медленно угасает.

Очередная запись закончилась, и Сварог, обращаясь ко мне, произнёс:

— Друг мой, это значит, что здесь и именно здесь как минимум десять выходов в разные миры. Наши шансы вернуться повышаются.

Я согласно кивнул и ответил:

— Абсолютно с тобой согласен, брат. Сколько там осталось? Два цилиндра? Давай дослушаем историю этой ветки, она явно не основная.

Командир промолчал и поставил предпоследний цилиндр.

— Двадцать четвёртое февраля две тысячи двадцать второго года. Записываю поздно вечером, на часах двадцать три часа тридцать минут. Как вы знаете, наши учёные всё это время бились над проблемой уничтожения тьмы. И именно сегодня сработали щиты, установленные на территории нашей империи. Это была попытка прорыва тёмной материи. К сожалению, наша ветка развития — именно ветка, а не основа. Итог был непредсказуем на сто процентов, но они сработали. За четыре года наши разработки для борьбы с тёмными захватчиками, или, как их назвали наши научники, пожирателями миров, шагнули далеко вперёд. За последние четыре года мы открыли двадцать ветвей-миров. Всё это время нас интересовали только тёмные, уничтоженные миры. В один из них мы отправили своё новое оружие и активировали его там. В технические подробности вдаваться не буду, ибо я в них не силён, я простой управленец. Но в том мире воцарился свет. Были уничтожены все виды и проявления тьмы. Людей, к сожалению, мы там не обнаружили. Учёные выдвинули теорию, что они уже были уничтожены тьмой. Это подтверждают периодические проникновения наших спецгрупп, совершённые до активации оружия. Пока щиты справляются, и я надеюсь, у нас есть время доработать прототип для применения в нашем мире. Да поможет нам Господь.

Запись снова закончилась, и я протянул:

— Мне кажется, я знаю, что с ними всеми случилось.

— Да, я тоже уже интуитивно понял, что они победили тьму. Давай дослушаем.

Он поставил последний цилиндр, и из динамиков раздался усталый голос:

— Начало марта две тысячи двадцать четвёртого года. Тьма прорвалась в некоторых местах Российской империи, уничтожив всё живое. Индейской Конфедерации больше не существует. Связь из-за океана просто исчезла, несмотря на посланные туда имперскую гвардию и щиты. С ними тоже нет связи. Многие области Империи также не отвечают, и Император решился на использование нашей разработки. Для тех, кто слушает мои послания: я с утра распустил всю прислугу и отправил водителя на своём личном транспорте, а своих родных запер в подвале, предупредив, чтобы они не выходили оттуда, пока всё не закончится. Всё население Российской империи предупреждено: там, где возможно, люди должны спуститься в метро и ближайшие бомбоубежища.

Времени осталось совсем немного, и я принял решение остаться наверху, чтобы Император из первых уст услышал о нашей победе. Отсчёт пошёл на секунды. Десять… Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре… Три… Два… Один…

Из динамиков послышался тонкий высокочастотный писк, нарастающий и становившийся всё громче. Когда слух уже перестал выдерживать этот противный звук, он внезапно прекратился, и наступила тишина. Сварог посмотрел на меня и надтреснутым голосом произнёс:

— Они победили тьму ценой уничтожения всего человечества. Проверим подвал?

Я согласился и сказал в пустоту:

— Дом, на связи ещё?

— Да, — ответил голос. — Что изволите?

— Первое: сопроводи нас в подвал. Второе: нужен маршрут до НИИ твоего хозяина.

— Маршрут уже в автомобиле, на котором вы приехали. А подвал… — Голос немного помолчал и продолжил: — Нет там живых существ.

— А мёртвые? — спросил командир.

— Четыре тела, — ответил дом. — Вы уверены, что хотите спуститься?

— Да, — твёрдо сказал командир. — Веди.

Следуя указаниям голоса, мы спустились в холл и, свернув направо, прошли через кухню к массивной деревянной двери. Сварог взялся за ручку и со словами:

— Ну, с Богом, — нырнул в резко уходящий вниз тоннель со ступенями.

Я тоже ступил на ступени и окунулся в полумрак перехода. За металлической дверью подвального помещения находился огромный винный погреб. Стеллажи с пыльными от времени бутылками уходили вдаль. Возле входа лежали четыре тела, изуродованные тьмой, но по какой-то причине не исчезнувшие. Судя по их положению, они пытались вырваться из погреба. Вокруг валялись осколки бутылок, разбитых о дверь, и обломки деревянных стеллажей, выломанные из винных конструкций.

— Похоже, наш Ричард слукавил, сказав, что запер здесь семью. Он спустил сюда и закрыл уже обратившихся, — сделал я вывод из увиденного.

Сварог не стал со мной спорить, лишь сказал:

— Пойдём отсюда. Не будем тревожить усопших. Надеюсь, ответы на то, чего мы недопонимаем, найдутся у яйцеголовых.

Мы вышли из дома под его напутствие:

— С Богом. Надеюсь, что вы вернётесь.

Возвращаться категорически не хотелось, так как вдали мы увидели огромную завесу тёмно-серого цвета. Это означало одно: в этот мир всё же пришла тьма. Несмотря на то что все её атаки были отбиты, пожиратели миров не остановятся ни перед чем.

Мы сели в машину и поехали по навигатору на окраину города, к отметке НИИ ЕИВ «Владимирский округ». На душе было тягостно оттого, сколько людей отдали свои жизни, возможно, зря, допустив одну-единственную ошибку в расчётах. У них был выход в другие миры, но они предпочли вот такую смерть. Город, всё ещё освещённый ярким солнцем, уже не казался красивым.

Пару часов мы лавировали между оставленными машинами, пока не подъехали к бетонному забору с металлическими воротами, на которых находились те же вензеля Р и Б, а ниже — надпись: «НИИ ЕИВ „Владимирский округ“». Было понятно, что автомобиль руководителя предприятия как-то привязан ко всем местам его пребывания: ворота медленно стали разъезжаться в разные стороны. Мы, проехав КПП с открытым шлагбаумом, въехали на территорию предприятия.

— Я так полагаю, нам снова под землю, — констатировал командир, с чем я был абсолютно согласен.

Перед нами стояло одноэтажное здание без окон, с одной-единственной дверью, гостеприимно открывшейся перед нами.

— Ну, вперёд. То есть вниз.

Командир подал мне пример, шагнув внутрь. За нами с тихим шелестом закрылась дверь, и на этот раз женский голос произнёс:

— Добро пожаловать в Научно-исследовательский институт Его Императорского Величества по Владимирскому округу под патронажем Российского промышленного сообщества РуссоБалт.

В центре абсолютно круглого помещения из пола появился большой цилиндр. Распахнув две створки, он оказался не чем иным, как лифтом.

— Куда изволите, господа? Ярус один — жилой комплекс. Ярус два — игровые комнаты. Ярус три — жилой комплекс Его Императорского Величества и императорской фамилии. Вход только по особому допуску, которого у вас нет. Ваш допуск в Институт экспериментальных технологий подтверждён Ричардом Бахом. Ваш допуск на нижние уровни лабораторий подтверждён Ричардом Бахом.

Голос замолчал.

— Нам туда, где находится вся информация по испытаниям лаборатории, — решил я. — Дальше по обстоятельствам.

— Заходите в кабину, вам на пятый ярус. Допуск подтверждён Ричардом Бахом.

Мы зашли в лифт, створки закрылись, и мы начали спускаться.

— Пятый ярус, — произнёс голос, и створки распахнулись.

Тёмный коридор. Хотя лампы освещения и горели, тёмные деревянные панели, которыми были облицованы стены, создавали ощущение полумрака. Дверь с надписью «Архив» находилась недалеко от лифта. Мы зашли в огромный библиотечный зал. Стеллажи с книгами были настолько высокими, что зал сделали двухэтажным, с передвижными лестницами вдоль книжных ярусов.

— ИИ, — обратился Сварог к голосу, — нам нужна информация о последних разработках, а не история этого мира.

— Извините, — произнёс голос. — Ошибся. Тогда вам выше на этаж. Допуск…

— Да мы поняли уже, — перебил его Сварог. — Ричард Бах дал нам все допуски.

— Подтверждён Ричардом Бахом, — невозмутимо произнёс голос.

Поднявшись выше и зайдя в комнату с надписью «Отдел разработок», мы попали в царство бумаг. Столы, стоявшие в три ряда, были буквально завалены большими листами с какими-то чертежами.

— Ищем записи, — глядя на этот бардак, произнёс Сварог и начал с левой стороны.

Мне ничего не оставалось, как закинуть автомат за спину и двинуться к правому ряду столов. Чертежи, записи, сплошь усеянные научными терминами… Спустя минут двадцать я наконец наткнулся на лист, исписанный аккуратным почерком, без всяких «теорий Бельзеймера» и прочих непонятных мне слов. Я начал читать и понял, что эти записи были написаны Ричардом, управляющим НИИ.

«Ещё два заряда на крайний случай, если не получится с первого раза, мы расположили…»

Дальше шли координаты, которые мне ровным счётом ни о чём не говорили.

«Активация зарядов производится в лаборатории, где мы произвели проколы. Ключ-карта у профессора Богданова, он же активирует первый заряд».

Я поднял голову от записей и, почему-то глядя в потолок, спросил:

— Где лаборатория с проколами? И как Ричард Бах дал нам допуски, если он о нас не знал?

Голос откликнулся сразу:

— Вы были в доме управляющего НИИ. Дом связан с базой. По сути, мы один разум. Допуск на десятый ярус вам разрешён. Пройдите в лифт.

— Десятый? — с удивлением произнёс командир. — Глубоко они закопались. Впрочем, их это не спасло.

Я захватил записи, которые не дочитал, и мы, пройдя в лифт, были доставлены на минус десятый этаж. Двери открылись. Выйдя в большой холл со стоящими кофейными аппаратами, мы застыли, не понимая, куда дальше. Перед нами было пять дверей, перед ними — турникеты и рамки.

— Вход номер один, — сообщил нам голос.

Увидев искомую дверь, мы направились к ней. Пройдя сквозь неё в буквальном смысле, так как она оказалась иллюзией, мы наконец-то очутились в ошеломляюще длинной комнате с мигающими пультами и панорамным окном, тянувшимся вдоль всего помещения. На стекле скопился конденсат, поэтому того, что находилось за окном, видно не было.

Я подошёл ближе, чтобы наконец увидеть переходы, или, как они говорили, проколы в другие миры. Наконец-то мы были близки к возвращению. Протерев стекло, я от неожиданности отпрыгнул назад, схватившись за оружие. Сварог, глядя на меня, тоже напрягся.

— Что там? — тихо спросил он.

Я опустил автомат и снова приблизился к окну.

— Сам посмотри.

За стеклом находилось с десяток металлических, ярко блестевших кругов, на которых были нанесены какие-то символы. Возле каждого круга внутри пентаграммы лежало расчленённое тело. От каждого тела шли какие-то провода и трубки к стоявшим рядом аппаратам.

Пугало не это. Пугало то, что части тел подавали признаки жизни. Головы, находившиеся в верхней части пентаграмм, буквально кричали. Кричали беззвучно, так как остальные части тел лежали по отдельности, каждая на своём участке пентаграммы.

— Ох-ре-неть! — произнёс Сварог.

В каждом круге переливался туман — от чёрного до белого цвета. Это и были так называемые проколы между мирами.

— Как их отключить? — спросил я.

— У вас нет полномочий это сделать. Это преступники, приговорённые к смертной казни. Если их отключить, переходов не будет, — отчитался голос.

Я вскинул свой двенадцатый калибр и одиночным выстрелом разнёс панорамное стекло. Оно рассыпалось, обдав помещение мелкими брызгами осколков. Я подошёл к проёму и, отсекая по три патрона, начал уничтожать приборы, поддерживавшие жизнь этих несчастных. Патроны закончились, и я, поменяв магазин, продолжил под гробовое молчание командира.

Вскоре всё было кончено. Мне показалось, что последняя голова посмотрела прямо на меня с огромной благодарностью, прежде чем жизнь в её глазах угасла. Во всех переходах исчез туман, и я опустил оружие. В лаборатории загорелись аварийные лампы, освещая это кладбище красными бликами.

Я схватил небольшой дипломат с пульта управления и на этот раз скомандовал, выводя командира из ступора:

— На выход, брат!

Лифт не открылся, голос больше не подавал признаков жизни, и мы, найдя аварийный выход и выломав дверь, поспешили наверх. Было дикое желание посетить Императорскую семью и спросить с них за содеянное, но имелось стойкое ощущение, что их и так уже нет в живых.

Пока мы бежали наверх, в голове крутилась одна мысль: «Что же у вас за Господь-то такой, позволяющий это? Или всё же перед ними стоял выбор: смерть нации или такое?»

Я бежал по ступеням и анализировал прослушанное ранее в кабинете Баха.

«Да нет. Первый мир они открыли, ещё не зная о тьме».

Я остановился, тяжело дыша, уже на улице, куда мы со Сварогом выскочили, преодолев десять ярусов и холл.

— Вот тебе, блин, и империя, — остановившись возле меня, на выдохе произнёс командир. — Вот тебе и Богом избранный император.

Отдышавшись, мы подошли к внедорожнику, который оказался заблокирован и не подавал признаков жизни.

— Дальше, похоже, пешком, — констатировал неизбежное Сварог. — А что ты прихватил, убегая?

Я посмотрел на дипломат и положил его на капот внедорожника.

— По-моему, это пульт управления оставшимися зарядами. Их ещё два.

На дипломате был кодовый замок, но, исходя из того, что всё в этом мире произошло внезапно, он, скорее всего, не был закрыт. Я открыл дипломат. Внутри находился прибор серого цвета с тонким разъёмом под карту и тремя светящимися индикаторами. Один горел красным, два оставшихся — зелёным. Три кнопки и лежавшая на панели пластиковая карта.

— Я так понимаю, нам нужно двигаться туда, где образовался туман? — захлопнув крышку, спросил я у командира.

— Других-то вариантов нет. Может, попробуем завести другую машину?

Я согласно кивнул, и мы двинулись к дороге, покидая это ужасное место. Как назло, остальной транспорт не заводился. Возможно, это было то же воздействие приближающейся тьмы, что и с нашим внедорожником. Да и машин становилось гораздо меньше.

— Костя, где вы? — послышался голос Фомы у меня в голове, и я остановился.

Связь была очень слабой. Скорее всего, Романыч находился довольно далеко.

— Фома Романыч, мы в городе. Слышишь меня? — я буквально крикнул мысленно.

— Слышу, — Романыч помолчал и продолжил: — Вы, похоже, далеко от меня. Где-нибудь остановитесь в безопасном месте, мы идём.

Передав содержание разговора командиру, мы решили зайти в ближайший оружейный магазин и ждать там. Осталось только найти такой в этом мире.

Искомое нашлось дальше по улице. Над входом находились те же вензеля Р и Б и вывеска «Оружейная лавка». Похоже, всё производимое Ричардом было под патронажем Императорского дома. Двери оказались открыты, и мы зашли внутрь.

Оружия было много, преимущественно охотничьего. Но попадались и весьма любопытные экземпляры. Например, револьверы. Их тут была уйма — разных форм и калибров. К нашему АШ, естественно, ничего не нашлось. Мы взяли по револьверу с витрины, покрутили в руках и синхронно, словно сговорившись, положили обратно. За прилавком стояли два стула, на которые мы и уселись.

— Командир, — начал я разговор, — всё, что касается разработанных здесь переходов в другие миры, предлагаю оставить в тайне. Посвятим только, наверное, Матвея Иваныча. Или ещё кого предложишь?

— Я понял твою мысль, — ответил тот. — И согласен. Очень велик соблазн найти мир без тварей и уйти туда. Но какой ценой? Да… Дилемма.

Он помолчал и продолжил:

— Я бы добавил сюда Вольта, Юру и, тебе, наверное, покажется странным, Беса.

— Ничуть не странно. Я рад, что ты не включил сюда ни одного научника. Этим только волю дай…

Я замолчал. Сварог посмотрел на меня, усмехнулся и хлопнул по плечу.

— На том и порешили. Фому там не слышно?

Я отрицательно качнул головой.

— Нет пока. Командир, тут такое дело. Я прихватил записи со стола. Займусь ими лично. Думаю, там есть все ответы про этот мир.

— Костя! Ответь! — уже достаточно чётко прозвучал в голове голос Фомы.

— Да, слышу тебя хорошо. Значит, ты где-то поблизости, — мысленно ответил я.

Фома не обрадовал:

— А я почём знаю? Мы с тобой расстояние не измеряли. Я сейчас на окраине города. Вышел на какую-то центральную улицу. Ждите, следующий сеанс минут через сорок.

Голос Романыча замолчал, а я, уже обращаясь к Сварогу, сказал:

— И заряды. Их нужно забрать с собой. Я сначала думал подорвать их, уходя отсюда, но теперь, спокойно всё обдумав, решил, что вот их-то и нужно будет отдать научникам. И часть записей, касающихся только этих устройств.

— Наверное, ты прав, — ответил командир. — Только где их искать?

— Ты, наверное, не обратил внимания, но в дипломате… Точнее, в кармане дипломата, — поправился я, — лежит навигатор.

Я снова открыл дипломат и вытащил из кармашка плоскую коробочку с экраном, на котором светился план города и были отмечены две точки красного цвета.

— Смотри, один заряд в четырёх кварталах от нас, второй — в другой стороне, в двух. Просто, не зная, какой у них объём и вес, непонятно, сможем ли мы забрать их сейчас или придётся вернуться позже. Но посмотреть на них нужно.

— Хорошо, — командир сразу согласился со мной. — Дождёмся Фому, сходим на разведку, потом алга домой.

Прошло около часа, прежде чем Фома, следуя моим подсказкам, зашёл в наше временное убежище. С ним был Вольт.

— Нашлась пропажа! — весело воскликнул он.

Было видно, что он очень рад такому исходу событий.

— Ну что дальше? Назад мы не успеем, солнце уже к закату клонится.

Вольт вопросительно посмотрел на командира.

— Я предлагаю вернуться в особняк Баха, — Сварог бросил взгляд на меня. — Костя, как на это смотришь?

Я достал из нагрудного кармана навигатор и, прикинув расстояние до зарядов, ответил:

— Положительно, командир. Надеюсь, дом нас впустит без машины.

— В смысле? — удивился Вольт.

— Долго рассказывать, — отмахнулся я. — Ну что, выдвигаемся?

Сварог встал со стула, и наша группа пошла уже знакомым нам с командиром маршрутом. Когда впереди показались знакомые ворота, на город уже опустились сумерки. Ворота, естественно, оказались закрыты, и я, найдя кнопку домофона, произнёс:

— Мария, это Дмитрий и Костя. С нами ещё… — я оглянулся на Фому и хмыкнул, — люди.

Умный дом ничего не ответил, но ворота тем не менее открылись. Не глядя на удивлённое лицо Вольта, мы прошли через двор и зашли в холл. Двери за нами закрылись, металлические ставни на окнах начали опускаться.

— Несмотря на то что вы сделали в Институте, — начал нам выговаривать женский голос, — у меня есть чёткая инструкция от хозяина. Поэтому повторно предлагаю: если голодны, вам в левое крыло холла.

— Я не откажусь, — Вольт посмотрел на нас. — Смотрю, вы здесь уже свои. Ведите. А то так жрать хочется, аж переночевать негде.

Мы ввалились на кухню, где прежде готовили повара хозяев. Там же стоял стол для прислуги, за которым мы и расположились.

— Я за повара побуду. Люблю я это дело, — прошелестел у меня в голове Романыч.

Судя по интонации, он улыбнулся. Слава Богу, капюшон он не снимал, и его улыбку вурдалака никто не увидел. Я передал его слова, а сам, заметив кожаный диванчик, со словами:

— Хорошо жили. Буржуи, — расположился на нём и стал сортировать бумаги, прихваченные из НИИ.

Листы были пронумерованы. Сначала я разложил их по порядку, а затем начал бегло просматривать текст. То, что прочитал ещё в лаборатории, отложил в сторону. Следующие десять страниц содержали описание окон для выхода, ещё десять — описание кровавого ритуала. Их я сложил в дипломат. Далее шли три листа с чертежами проходов, которые отправились туда же.

Наконец я добрался до описания и характеристик зарядов. Задержал взгляд на первом рисунке. Это было нечто чёрного цвета, состоящее из квадратов. Указанные размеры убедили меня, что мы с лёгкостью заберём их в свой мир. Высота — десять сантиметров, длина — полметра, ширина — сорок сантиметров. Вес — десять килограммов.

Как такая небольшая штука могла заставить исчезнуть все биологические виды, было мне абсолютно непонятно, но факт оставался фактом. Далее на пятнадцати страницах шли какие-то формулы и расчёты с той самой теорией Бельзеймера. И снова аккуратный почерк Баха зацепил мой взгляд.

«Имели ли мы право на такое деяние и обман Императора? Я склоняюсь к мнению большинства учёных, задействованных в проекте, что да. Это же был неслыханный прорыв. А тот, кто первым открыл врата, был нелюдем, убившим и изнасиловавшим тридцать детей. Почему он открыл дверь в чистый мир? Мне это непонятно. Это был самый трудный случай, ведь пришлось сделать так, чтобы он мучился. Чтобы его ментальная боль не прекращалась ни на минуту. Это было… кроваво.

Второй убийца был нами распят ради науки уже легче. Император, не вдаваясь в подробности, подписывал нам прошения на задействование преступников в экспериментах, не зная, как они нам помогают.

Мы узнали про тьму слишком поздно. Профессор Давыдов и старший научный сотрудник Пелле не выдержали кровавых экспериментов, и нам пришлось их тихо устранить. Автокатастрофа. Безопасность превыше всего.

Разработка заряда тоже была застопорена, так как ею вплотную занимался Давыдов. Пока мы нашли человека с таким же складом ума, пока ввели его в курс дела…

Узнав про тьму, начинающую просачиваться в наш мир, мы решили, спрятав Императора с семьёй в их личном убежище, активировать сначала один заряд. А затем, если не поможет, одновременно ещё два».

Я почувствовал запах жареного мяса и отложил писанину Ричарда в дипломат. Фома уже раскладывал по тарелкам что-то мясное и очень аппетитное, судя по аромату. Я подсел к компании за столом.

— Ну так вот, — Вольт увлечённо что-то рассказывал Сварогу. — Не слышу я, говорит, Костю. Нет, как будто его здесь. Ещё бы немного, и мы посчитали бы вас пропавшими без вести и ушли за подмогой. Но, к счастью, Костя отозвался.

Наш молчаливый повар поставил перед каждым тарелку с одурманивающе пахнувшим стейком и сел за стол. Я оглядел сервировку.

— Прирождённый повар, — мысленно произнёс я, и Фома кивнул.

Стейк, политый каким-то соусом с зеленью. Посередине стола — лепёшки, возле каждого — маленькая чашка кофе.

— А папиросы-то я в машине оставил, — огорчился я.

Командир хитро улыбнулся и подвинул ко мне свой вещмешок. В нём оказались те самые папиросы, прихваченные мной.

— Я, когда мы вышли, с собой их захватил, — сказал Сварог, уплетая сочный стейк. — Привычка — ничего ценного в транспорте не оставлять. Вдруг прилёт — и всё. Пиши пропало.

Я тоже взялся за мясо.

— Романыч, ты гений кулинарии, — теперь Вольт оценил талант Фомы. — Ничего вкуснее в жизни не ел.

Фома сидел, довольный оценками своего кулинарного творчества. Прикончив стейк, я взял чашку кофе и закурил «Герцеговину». Смакуя горький напиток вместе с дымом папиросы, я произнёс:

— Спасибо, Фома Романыч, за кусочек рая.

Откушав воистину по-княжески и допив кофе, мы решили подняться в кабинет с фонографом и провести там ночь, слушая записи хозяина особняка. Дом был защищён и заблокирован, поэтому мы позволили себе несколько часов отдыха.

Увидев аппарат в кабинете, Вольт кинулся к библиотеке восковых цилиндров, попутно спрашивая у Марии про даты. Выбрав из тумбы носители, он наконец угомонился и поставил первую запись. Под мерный голос, доносившийся из фонографа, да и после неплохого перекуса я, сидя в кресле, задремал.

Сон.

Я снова был в городе и был в ярости. Туман, стелившийся вокруг меня, наливался чернотой. Мои спутники разбежались в поисках новых адептов, но тщетно. Этот мир уничтожил всех на одном континенте. На другом какие-то папуасы в перьях вполне успешно начали уничтожать нас. Их было мало, но они представляли для нас опасность.

Где-то на грани восприятия я чуял нескольких человек. Их сияние казалось мне знакомым. И у них было то, что убило львиную долю моих верных псов. Страшное для нас оружие.

Я позвал своих офицеров с их биониками. Двоих, думаю, будет достаточно для уничтожения противника. Дав чёткие инструкции, я отправил их в центр города.

Этот город. Он приводил меня в ярость своим поступком, но обрушить свой гнев было не на кого.

Я открыл глаза. Команда дремала кто где. Вольт сидел на стуле и внимал хозяину особняка, ловя каждое слово, доносившееся из фонографа. Рядом с ним стоял Романыч. Я встал и начал расталкивать командира. Объяснив ему ситуацию и оторвав Вольта от аппарата, мы сели решать, что делать.

Кто такие офицеры и бионики, из видения я абсолютно не понял. И не видел их — только силуэты. Поэтому чего нам ждать, было категорически непонятно, несмотря на уверения Марии, что дом безопасен.

— А ты их не чуешь? — спросил я Фому, который всё это время стоял у закрытого железными ставнями окна.

Он повернулся к нам:

— Я чувствую, что приближается что-то плохое. Тёмное. И оно жаждет крови. Плохо. Таких ощущений я ещё не испытывал.

— Значит, готовимся к осаде, — принял решение командир. — Что у нас по боеприпасам?

По боеприпасам оказалось негусто. Пара магазинов у меня, пара у Сварога. У Вольта — шесть полных и две гранаты.

Только мы расположились в холле, как в металлическую защиту окна врезалось что-то тяжёлое, основательно помяв ставни. Ещё удар. Мы взяли окно на прицел, когда Фома, до этого стоявший позади нас, подошёл ко мне и тронул за плечо.

— Я понял, — раздался у меня в голове его голос. — Нам нужно в подвал. Срочно и всем. Там объясню.

Я передал его послание всем, и командир со словами:

— Ну, там мы, может, и подольше продержимся, — повёл группу вниз.

Мария закрыла нас внизу, и мы остались наедине с телами. Сварог посмотрел на меня, затем на Романыча и произнёс нам обоим:

— Излагайте.

Фома Романович начал говорить с командой через меня:

— Пока вы дремали, мы с Дмитрием слушали дневники хозяина. Договорились через одну. Меня после того, как я услышал про заложенные заряды, заинтересовало, почему исчезли все. Разрабатывали-то их неглупые люди. Так вот. Нам нужно взорвать один заряд. Прямо сейчас.

Романыч скинул капюшон. Сварог посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Ты уверен?

Фома начал разгорячённо открывать свою ужасную пасть, словно забыв, что говорить он не может. Я поднял ладонь:

— Романыч, успокойся и говори мне.

— Девяносто процентов! — Фома снова накинул капюшон. — И у нас есть пять минут. Дальше сюда ворвётся то, что вы не сможете остановить своим оружием.

Сварог посмотрел на меня.

— Костя, действуй.

Я положил на пол дипломат, который всё это время таскал с собой, и открыл крышку. Вставив пластиковый ключ, снова посмотрел на бывшего профессора.

— Уверен, Романыч?

— Да жми уже! — крикнул Вольт, когда в металлическую дверь подвала с огромным лязгом врезалось что-то тяжёлое.

Я нажал среднюю кнопку, и вдруг раздался писк. Он нарастал и становился всё громче прямо у меня в голове. Когда звук превысил мой болевой порог, я потерял сознание.

Последнее, что увидел, — падающие боевые товарищи, словно из них выдернули позвоночники.

Наступила тьма.

Я снова плыл в бесконечности. В полном вакууме, безвольной куклой.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш, — послышалось шипение кого-то или чего-то рядом.

Я не мог ни ответить, ни пошевелиться. Лишь мысленно произнёс:

— Чего шипишь? Шипелку оторвать?

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… Ш-ш-ш-то ты этим добился? — теперь голос прозвучал слева.

Я не мог посмотреть на эту змеюку, но, поняв, что она меня слышит, спросил:

— Чем этим?

— Тем, что сделал. Не придуривайся, — теперь голос слышался справа. — Ты думаешь, что этот мир теперь твой? Н-е-е-е-е-т.

Голос прозвучал прямо надо мной.

— Ты рушишь основу мироздания. Вы идёте против самой природы. Не может быть больше одного мира. Только он имеет значение. Ваши муравьиные потуги жить — ничто перед моей мощью. Вам всё равно не выжить. Запомни: я приду за вами лично, где бы вы ни были.

Тьма вокруг меня начала моргать, меняя чёрный цвет на потолок серого цвета. Я понял, что лежу на бетонном полу подвала. Превозмогая дикую головную боль, сел, затем, оперевшись на руку, попытался встать, но рухнул на колени, и меня вывернуло. Отплевавшись, я всё же поднялся сначала на колени, а затем и на ноги.

Подошёл к лежащему лицом вниз командиру и перевернул его на спину. Приложив два пальца сначала к шее, затем к запястью, проверил пульс.

— Жив, — пробормотал я и проделал те же манипуляции с Вольтом. — Хорошо.

Подняв голову, я буквально отпрыгнул от подошедшего вплотную Фомы. Без капюшона он меня дико напугал.

— Тихо. Слышишь? — произнёс он.

Я прислушался. Снаружи действительно стояла тишина.

— Я пойду на кухню. Думаю, нам всем нужно перекусить, — произнёс Фома и побрёл к выходу.

И тут я обнаружил, что двери в подвал больше не было. Что-то мощное превратило кусок металла в бесформенную кучу, лежавшую на ступеньках. Романыч перешагнул то, что осталось от двери, и, обернувшись ко мне, прошелестел:

— Получилось.

Я не нашёл, что ответить, и поднял большой палец вверх.

Первым пришёл в сознание Вольт, которого тоже вывернуло прямо на бетонный пол. Встав на четвереньки, он дополз до стены погреба, где начинались стеллажи, и сел, опершись о неё спиной. Протянув руку, Вольт схватил со стеллажа бутылку и жадно приложился к вину. Сделав два мощных глотка, сфокусировал на мне взгляд и молча протянул бутыль.

Я таким же макаром добрался до него и уселся рядом. Вино оказалось отличным. Пару раз глотнув, я поставил бутылку на пол. Вскоре к нам, повторив наши поползновения, присоединился очнувшийся командир.

— Живы, — произнёс он, допив бутылку.

— И даже практически здоровы, — добавил я.

Вольт продолжал молчать, поглядывая на ещё один сосуд с вином.

— Не стоит, — сказал Сварог. — А где наш Фома Аквинский?

— Еду пошёл готовить, — ответил я. — Думаю, нам сейчас перекус не повредит.

— Что есть, то есть, — не стал со мной спорить командир и, опираясь на стену, начал потихоньку вставать.

Мы, посмотрев на него, тоже решили не засиживаться на бетоне. Подобрав валявшиеся на полу автоматы, поковыляли на кухню, если её не разнёс напавший на нас.

Входная дверь была на месте, а вот окно отсутствовало вместе с рамой и ставнями. Макет автомобиля, стоявший в центре холла, представлял собой комок металла, словно его взяли в гигантские ладони и попытались скатать в шар, что почти получилось.

Из кухни снова пахнуло мясом, и мы двинулись туда. Зайдя внутрь, не смогли удержаться от смеха и заржали, выплёскивая напряжение.

Фома Романыч. Двухметровый лысый монстр с когтистыми лапами и пастью, как у акулы, с острыми клыками, снявший свой балахон и где-то выкопавший кухонный фартук с ромашками, колдовал возле плиты. Рядом крутилась стиральная машина, которую я до этого не замечал, стирая его накидку.

— Паноптикум, — сквозь смех и вытирая выступившие слёзы высказал общую мысль Сварог. — Монстр-домохозяйка.

Монстр, жарящий блины на сковородке.

— Это не блины, а стейк, — послышался в голове голос Фомы.

— Стоп, — перестав смеяться, произнёс Вольт. — Командир, ты его слышишь?

— Как это ни странно, но да, — ответил тот. — Фома, мы тебя слышим. Есть объяснения на этот счёт?

— Возможно, побочка, — Романыч начал сервировать стол.

Рацион остался неизменным. Лепёшки в центре и по большому куску жареного мяса. И, конечно, четыре чашки ароматного кофе, сваренного в турке.

Мы сели за стол и стали молча поглощать стейки. Когда с едой было покончено, все взяли чашки с кофе и по сигарете и вопросительно посмотрели на Романыча.

— Вот теперь излагай. — Сварог отпил кофе и затянулся сигаретой. — Как ты понял, что в этот раз подействует как надо?

Романыч склонил голову и начал:

— Когда мы расположились в кабинете Ричарда и Вольт стал слушать его дневники, я взял у Кости бумаги. Вы уже вовсю спали, когда я прочитал их и понял, что это не всё. Я открыл дипломат и нашёл недостающую часть. Зря вы её спрятали, но ваши мотивы я понимаю.

Так вот, мозаика начала складываться у меня в голове. Спросив у Маши про даты, обозначенные в документах, я по очереди с Димой начал прослушивать записи. Дело в том, если не вдаваться в подробности, которых вы наверняка не поймёте, здесь была проведена диверсия. Небольшое изменение в настройках щитов — и заряды сработали не так, как надо.

Не знаю, что ему пообещали с той стороны, но это ему не помогло. Сгинул вместе со всеми.

— Кому — ему? — спросил за всех я.

— Ну как кому? — удивлённо переспросил Романыч. — Сыну Императора, конечно же. Он был серьёзно болен. Что-то с кровью. Ни в документах, ни на цилиндрах это не уточнялось. Он полностью курировал проект щитов. И когда уже нужно было активировать заряды, находился как раз в здании, откуда производилось управление щитами. К нашему появлению щиты были испорчены взрывом и не работали.

Ну, я вас, конечно, немного ввёл в заблуждение. Не был я уверен даже на пятьдесят процентов, что всё вычислил правильно. Но всё-таки такая смерть была бы лучше, чем попасться тому, кто на нас охотился.

Мы молчали, допивая кофе. Сварог встал из-за стола и произнёс, обращаясь к Фоме, достававшему свой балахон из стиральной машины:

— Главное, живы.

И уже обращаясь к дому, спросил:

— Мария, что на улице?

Дом, молчавший всё это время, ожил:

— На улице девять часов утра. Температура воздуха плюс семнадцать градусов. Без осадков. Я так понимаю, вы покидаете меня?

— Возможно, мы ещё вернёмся, — произнёс Сварог. — Всё может быть.

Мы вышли на свежий воздух и посмотрели на остатки забора, вынесенного огромной силой внутрь. Туман, из которого появились Фома с Вольтом, исчез.

— Ну и как нам теперь выбираться? — задумчиво, словно самому себе, задал вопрос командир.

— Через подвал, — ответил Романыч. — Там, откуда мы вышли. Не всё уничтожил взрыв. Я чувствую части тьмы, разбросанные по подземным частям зданий. И, я так понимаю, оставшийся заряд нам нужно забрать?

В отличие от нас, Вольт и Фома увидели это впервые, и, предвидя реакцию, я положил ладонь на ствол оружия Вольта, опуская его вниз.

— Позже, — прошептал я ему. — Упокоим. Возможно, это наш шанс вернуться.

— Нам туда, — прошелестел голос Фомы, и я попросил у Сварога оставшуюся гранату.

— Ну и где мы? — Я отмахнулся от очередной ветки, норовившей ткнуть меня в глаз. — Ты же сказал, нам туда.

Фома шёл первым, прокладывая дорогу через густо растущие деревья и кустарники. Мы прошли через проход. Я, шедший последним, бросил гранату в аппарат, поддерживавший жизнь бедолаги и, соответственно, сам прокол. Окно за нами захлопнулось, и мы очутились в городе. Точнее, в остатках города, который захватила природа. Полуразрушенные дома и лес вокруг.

— Терпение, Костя, — ответил Фома Романыч. — Мы по адресу. Скоро вернёмся.

Туман был, но какой-то редкий. По-видимому, пожиратели миров были здесь уже давно, и мир, в принципе, умер. Мы вышли на центральную площадь. Под ногами — остатки асфальта, слева — здание с табличкой, надпись на которой меня напрягла. Она гласила, что это Дом правительства Свободной Южной республики, а сверху был флаг: звёзды и сине-белые полосы.

— Что за фигня? — удивлённо спросил Вольт.

— Похоже, брат, здесь победила грёбаная западная демократия, против которой мы с тобой и воевали, — ответил командир.

Мы зашли в холл здания, где растительности было на порядок меньше.

— Давайте хоть немного получим информации, — произнёс командир. — Что это за место?

Мы с ним были согласны, и наша команда, пройдя турникет с рамкой металлодетектора и звёздно-полосатым флагом, поднялась на второй этаж по полуразрушенному лестничному пролёту. Зайдя в первую дверь, мы поняли, что все электронные носители давно мертвы и нужно искать бумаги. Пройдя несколько помещений, всё-таки нашли искомое: открытый сейф в большом кабинете какого-то начальника. Сам он присутствовал в кресле в виде костей. Полуистлевшая одежда и остатки шеврона с уже виденным флагом.

— Надо полагать, бригадный генерал, — опознал звание командир по погону, валявшемуся возле костей. — Да и умер, похоже, не своей смертью. Костя, что скажешь?

Я осмотрел череп и хмыкнул:

— Да это и ежу понятно. Оружия нет, а в черепе дырка от огнестрела. Явно кто-то полоснул очередью.

— Почему очередью? — заинтересовался Вольт.

— Да вот, смотри. — Я указал на почему-то очевидные для меня вещи. — Два ребра сломаны и перебит позвоночник. То есть очередь прошла вот так.

Я направил автомат в сторону бывшего генерала и провёл стволом слева вверх, заканчивая движение у головы скелета.

— Челюсть, видишь, тоже раздроблена?

— Слушай, а ты часом не следаком был? — не унимался Вольт. — Всё у тебя складно получается.

— Отстань, — отмахнулся я. — Не помню.

Сварог тем временем достал из сейфа папки.

— Ну что, просвещаемся?

Мы взяли по одной, и я, аккуратно открыв свою, начал перебирать потемневшие от времени листы. Странно, но написано всё было по-русски. Отчёты. Я углубился в чтение. Верх листа настолько потемнел, что разобрать его было невозможно, и я начал с абзаца:

«…Повстанцы. Я направил туда спецназ, чтобы они разобрались с этими недочеловеками. Живыми были захвачены десять особей в возрасте от пяти до одиннадцати лет. С первым эшелоном отправлены на фермы ООН для проверки органов и освидетельствования на предмет того, смогут ли они впоследствии стать донорами. Слава Великой нации».

Дальше тоже было не разобрать. Я поднял глаза и впервые за всё это время увидел побагровевшего от злости Сварога.

— Сука! — с яростью выругался он и бросил свою папку на стол. — Если бы ты живой был, пожалел бы, что родился, погань!

Последнее он буквально выплюнул в сторону генерала. Судя по лицам Вольта и Фомы, в их документах было что-то похожее.

— Вот вам мир победившей демократии, либерализма и плюрализма, — со злостью в голосе продолжил командир. — Детей инакомыслящих — на органы. Бл…

Он был в ярости. Я ещё ни разу не слышал, чтобы Сварог повышал голос или ругался.

— Но это нас не приближает к нашей цели, — уже более спокойно произнёс он. — Фома, что скажешь?

— Лаборатории, — произнёс тот. — В этом городе их две, судя по документам, которые у меня. Туда отправляли «коллаборантов», судя по записям.

Он потряс бумажкой.

— Дети не выдерживали опытов и, хотя открывали больше возможностей, было решено переключиться на взрослых.

— Бл… — снова выругался командир. — Где они?

— Адресов здесь нет, но я чувствую проявления переходов, — ответил Фома. — Поэтому предлагаю выдвигаться. Здесь мы всё равно ничего нового не увидим.

— Ну, веди нас, Сусанин, — сказал Сварог.

Мы снова вышли на площадь. Фома Романович уверенно повёл нас через дебри. Продираясь сквозь ветки за ним, я подумал, что, если город захватила природа, здесь всё случилось довольно-таки давно.

Романыч вскоре остановился возле полуразрушенного здания. Одноэтажное, идущее полукругом. Левое крыло было полностью разрушено, и здесь постаралась не природа. Что-то прилетело по зданию, и взрыв уничтожил всю левую сторону.

Фома показал на развалины:

— Здесь заходите.

Он первым скрылся среди обломков, мы потянулись за ним. Пробравшись сквозь остатки плит перекрытия, рухнувшие и частично вросшие в землю, мы выбрались к центральному входу. Далее шёл довольно целый коридор с рядами дверей, но Романыч повёл нас вглубь центрального помещения.

— Нам туда. — Он махнул рукой в сторону металлической двери, которая проржавела настолько, что местами просматривалась насквозь.

Причиной коррозии был тот же взрыв, что разрушил половину здания. А точнее — осколки, прошившие дверь насквозь. Фома разбежался и ударом плеча вынес металлическую дверь внутрь. Нас окутало пылью. Ступени за ней резко уходили вниз.

— Да что ж такое, опять под землю, — озвучил общие мысли Вольт.

Далее была открытая свинцовая дверь бункера, возле которой лежали, по-видимому, оборонявшиеся и нападавшие. Я насчитал по черепам десять трупов с той стороны двери и пятнадцать с этой. И у тех, и у других было оружие, проржавевшее настолько, что определить его марку я не смог.

— Американские штурмовые винтовки у этих. — Сварог пнул ржавый ствол, лежавший возле двери. — Пиндосы охраняли.

Он отошёл к костям, лежавшим на лестнице.

— А тут калашматы. Похоже, наши сопротивлялись демократии до последнего.

Романыч повёл нас дальше. Бетонный тоннель, капающая сверху вода, силовые кабели, идущие по стенам. Тут и там попадались истлевшие скелеты обитателей подземной лаборатории.

Наконец мы подошли ещё к одной свинцовой двери, на этот раз запертой. Огромное колесо запорного штурвала было цело, и Фома, прокрутив его, открыл проход в большое помещение с уже знакомыми нам кольцами переходов.

Помещение не было запитано, и все кольца были пусты. Жертвы нелюдей тоже уже превратились в белеющие под светом наших фонарей кости и смотрящие на нас черепа. Кроме одного перехода.

Непонятно, как он был запитан, но чёрный туман внутри поддерживали пять жертв. Как и в прошлые разы, пять голов беззвучно кричали от боли. Рядом стоял пульт, моргающий индикаторами разных цветов, а на нём — мониторы с диаграммами сердцебиения. Сами сердца, подключённые к аппарату, бились.

На аппарате была одна-единственная надпись: «Центральный мир». На пульте лежала пачка потемневших листов бумаги с какими-то записями.

— Потерпите, скоро для вас всё кончится, — произнёс командир, обращаясь к жертвам безумного гения, и взял документы в руки. — Ну что, кто читать будет?

Я протянул руку и взял пачку бумаг.

Много чего там было написано, но, к сожалению, времени разбирать всё это не было. Да и груз, который мы до сих пор по очереди тащили за собой, нужно было доставить домой, как и дипломат, куда я сложил пачку бумаг.

— Ну что, прыгаем? — Голос Романыча уже не звучал уверенно. — Сильное проявление окна только отсюда. Остальные не факт, что функционируют. Я их чувствую, но они слабы.

Он посмотрел на командира. Тот, в свою очередь, посмотрел на жертв и тяжело вздохнул:

— У кого ещё граната есть? Не могу я их так оставить.

Он взял протянутую Вольтом РГД.

— Последним пойду.

Сварог пропустил вперёд Романыча. Пройдя предпоследним, я громко чихнул от пыли, стоявшей столбом в очередном подземном помещении. Свет был только от неизвестно откуда взявшегося у Фомы фонаря.

Это тоже была лаборатория, только заброшенная довольно давно. Здесь также находились проколы. Но в этом мире пошли каким-то иным путём, так как ни пентаграмм, ни жертв видно не было. Просто металлические круги и давно мёртвые пульты управления.

Вольт, тащивший заряд в одиночку, положил его на бетонный пол.

— Осмотрюсь, — тихо сказал он и, включив тактический фонарь, ушёл.

Сварог ввалился в помещение, и почти сразу наш экран потух.

— Назад дороги нет, — сказал командир. — Ну, Романыч, что дальше?

За Фому ответил голос Вольта:

— Да будет свет!

Лампы замигали и начали разгораться, освещая пыльное заброшенное помещение. Круги переходов стояли ровными рядами, и их здесь было множество. На каждом пульте имелись надписи, но время уничтожило таблички, и разобрать, что там было написано, не представлялось возможным.

— Интересно, — задумчиво произнёс Вольт. — Откуда электричество?

На каждом из пультов мигал единственный красный индикатор.

— Похоже, аварийный, — прошелестел голос Фомы в голове. — Нам нужно понять, как они работали. Поэтому ищем любые документы.

— Например, эти? — Я достал пачку из дипломата. — Может, здесь есть ответы на вопросы?

— Фома с Вольтом, документы на вас, — отдал команду Сварог. — А мы с Костей на разведку. Посмотрим, что снаружи. Костя, что по патронам?

— Не прибавилось, — отшутился я.

Оставив Романыча с Вольтом разбираться с бумагами, мы двинулись к видневшейся впереди двери. Она открывалась без каких-либо ключей — кнопкой. Питание было подано, поэтому мы нажали на неё, дождались, когда дверь с шипением отъедет в сторону, и вышли в ведущий наверх коридор.

Ещё одна дверь — и мы оказались в абсолютно пустом, таком же пыльном и запущенном холле. Окна, ведущие на улицу, как и двери, были наглухо закрыты металлическими листами.

Мы не стали рисковать и, обнаружив небольшую щель в одном из окон, подошли к нему. Сварог прильнул к окошку во внешний мир, долго молча смотрел, а затем снова выругался. Отойдя без каких-либо комментариев, он дал посмотреть и мне.

Это был город. Из-за тумана видимость была не очень хорошей. На улице было людно. Да, здесь были люди. Но рядом с ними бегали так хорошо знакомые нам гончие. Мимо проходили Пастыри, контролёры и прочие твари — как уже знакомые нам, так и неизвестные.

— Вот тебе и центральная ветвь развития, — тихо прошептал командир. — Отходим по-тихому.

Мы спустились в лабораторию, просветив товарищей насчёт того, что только что увидели.

— Пока планов нет, — задумчиво произнёс командир. — Осмотримся.

Фома был погружён в чтение, поэтому Сварог трогать его не стал.

— Костя, пойдём со мной. Вольт, останься с Романычем.

Он первым двинулся вглубь помещения. Мы прошли около десяти рядов с однообразными кругами межмировых проколов, как я их сходу окрестил, и подошли к противоположной стене. В ней был проход в виде арки и ведущие наверх ступени.

Командир показал стволом автомата на лестницу и стал подниматься. Два бетонных пролёта привели нас в комнату обзора зала. Здесь тоже был пульт со множеством кнопок и надписями, сохранившимися лучше.

— Похоже на кириллицу, но непонятно ни слова, — пробормотал я, вглядываясь в надписи. — Но вот, например, зелёная кнопка с надписью «питащия». Возможно, кнопка питания.

Пока я размышлял вслух, Сварог, слушая меня, нажал эту самую кнопку. Весь пульт осветился индикаторами, а экран, которого мы сначала не заметили, начал загрузку. Пробегавшие по нему символы и цифры нам тоже ни о чём не говорили.

Всё это происходило практически беззвучно, лишь немного попискивали динамики, встроенные в панель. Одновременно через панорамное окно мы увидели, что пульты в зале тоже загорелись множеством индикаторов. Свет стал ярче.

— Здравствуйте! — неожиданно громко послышалось из динамиков, и на нас уставился с экрана седой старик в белом халате. — Я думал, про меня уже совсем забыли. После отключения… О! А я смотрю, вы военные.

— Искусственный разум? — решил блеснуть своими познаниями я.

— Какой там! — весело произнёс старик. — Самый что ни на есть настоящий. Я первый, кто открыл врата в другие миры, а точнее — ответвления. Мы занимались биоразработками, изменением генома человека. Попутно я теоретически разрабатывал перемещение в пространстве, скажем так, телепортацию. Но это привело меня к открытию первого окна.

— Стойте, — взмолился я. — Ответьте на один вопрос: почему вы разговариваете с нами на понятном нам языке?

— Вот чудак! — рассмеялось изображение. — А на каком я должен разговаривать?

Я достал нож и поддел одну из табличек.

— Вы нас как-то видите? — попутно поинтересовался я.

— Конечно. И вижу, и слышу. — Жизнерадостный тон старика уже начал напрягать. — Выше монитора глазок видите? Вот это мой глаз. Точнее, один из многих.

— Вот. — Я поднёс наконец-то поддавшуюся табличку к указанному глазку видеокамеры. — Здесь всё написано на этой тарабарщине.

Старик помолчал, а затем спросил:

— Какой сейчас год?

— Двадцать четвёртый у нас. А у вас — не знаю какой, — ответил Сварог.

Старик снова помолчал и уже не так радостно произнёс:

— Должен быть шесть тысяч девятьсот восьмой.

Меня осенило. Откуда-то была информация про летоисчисление от сотворения мира.

— Семь тысяч пятьсот тридцать второй сейчас год.

— Шесть веков, — совсем уж грустно произнёс старик. — Шестьсот двадцать четыре года! Меня действительно похоронили здесь. Тогда понятно.

Он резко замолчал.

— Что понятно? — переспросил командир. — Нам вот ничего не понятно. Из твоего мира, старик, приходят в наш какие-то монстры и биоорганизмы и уничтожают всё живое под эгидой того, что существует одна ветвь развития. И она правильная, а остальные — тупиковые и должны быть уничтожены. Так что тебе понятно?

— Я не знаю, — запинаясь и уже без прежнего задора ответил тот. — Мы не к этому стремились. Улучшить человека — да. Но не захватывать миры и тем более не уничтожать их. И я вам больше скажу: центральная ветка — это миф, гипотеза, которую я опроверг ещё при жизни.

Он помолчал и продолжил:

— Миры расходятся в своём развитии на миллионы разных ветвей. От основания, от первых особей, положивших начало. Где-то даже есть абсолютно девственные миры, не тронутые человеком, так как оный уничтожил свою популяцию сразу. Но мы — мир создателей, а не разрушителей. Вы что-то путаете.

— Старик, тебя звать-то как? — спросил Сварог.

— Иван я Михайлович. Ступица — фамилия, — ответил тот.

— Так вот, Михалыч, — продолжил командир. — Если есть где-то ещё компьютеры или лаборатории, ты можешь незаметно в них проникнуть? Если да, то действуй и посмотри, что у вас тут за шестьсот лет произошло. Создатели, мля.

— Хорошо, — не стал спорить Иван Михайлович, и изображение исчезло.

Командир подошёл к панорамному окну и, увидев, что на него обратил внимание Вольт, показал на рацию. Нажав на тангенту, он произнёс:

— Поднимайтесь, у нас тут бесценный источник информации.

— Принято, — ответил тот, и вскоре все собрались возле мерцающего монитора.

— Что вы читали? — спросил командир, заметив, что в руках у Фомы нет бумаг.

— Мерзость одна, — прошелестел в голове Романыч. — Там вообще ни слова о мире. Только виды расчленения и способы оставлять жертву в сознании. В общем, дневник маньяка. Не стоит брать его с собой. Не дай бог попадёт в руки кому-нибудь вроде наших пленников.

Сварог молча кивнул, показывая, что принял сказанное к сведению, и тут появился не в меру возбуждённый профессор.

— Всё пропало! — воскликнул он с ходу. — Годы изысканий, научных работ — всё псу под хвост!

— А по существу? — прервал его стенания командир.

— Вы правы. — Старик поник головой. — Чем больше опытов проводили, тем совершеннее становилось существо, в которое превращался человек. Но потом те, кто добровольно пошёл на генные изменения, решили, что они боги. Не спрашивайте, как они к этому пришли. Они решили расклассифицировать всех: на высших, прислужников и воинов. Они захватили мир. Теперь здесь вечный мрак. Люди прислуживают монстрам. И да, они задались целью уничтожить все ветви, решив, что наша — центральная. Опыты до сих пор продолжаются, и оттуда выходят всё более чудовищные особи. Им не нужно всё это, что находится вокруг нас. Они теперь сами являются проколами в материи мироздания. Они уничтожат всё.

Старик на экране закрыл лицо руками.

— Профессор, — проникновенно сказал командир, — во-первых, нам нужно как-то вернуться домой. Во-вторых, очистить хотя бы наш мир от ваших проявлений. Может, вы и оружие какое-то разрабатывали? В-третьих, нам нужно каким-нибудь образом закрыть ваш мир.

— А у вас есть компьютеры? — неожиданно спросил Иван Михайлович.

— Да, — не понимая, к чему клонит профессор, ответил командир.

— И эта особь из вашего мира? — снова спросил Ступица.

— Передайте ему, что сам он особь, — обиженно прошелестел в голове Фома.

— Прекрасно! — обрадовался профессор. — Ментальное общение. Под монитором есть выдвижной сектор. Будьте так любезны, откройте его.

Сварог нащупал ручку и с тихим шипением выдвинул ящик, в котором на толстой подложке из поролона лежал обруч.

— Наденьте, — попросил Ступица Фому.

Тот, немного поколебавшись, взял обруч и нацепил его на лысую голову, сразу накинув капюшон.

— И что дальше? — неожиданно раздался громкий голос Романыча в помещении.

— Превосходно! — ответил профессор. — Теперь вы связаны со мной ментально с помощью данного девайса, а плюсом можете говорить со всеми живыми существами. Но минус, конечно, есть. Вам нужно взять меня с собой и подключить уже в вашем мире. Поверьте, я окажу вам неоценимую помощь в разработках для противодействия этому, к моему сожалению, уже мёртвому миру.

— И как это сделать? — спросил командир.

— Я сейчас рассчитаю по памяти вашего товарища местоположение, откуда вы прибыли изначально, — профессор больше не стал называть Фому особью. — Открою одно окно в зале, мощности хватит. Вы сразу вытаскивайте монитор из пазов. Видите там две ручки? Я не тяжёлый. Там только колба с мозгом и нервной системой, соединёнными нейронными связями с биопроцессором. Весит всего ничего — пятнадцать килограммов. Окно продержится двадцать минут. Этого хватит, чтобы покинуть данное место.

Он помолчал.

— Только на то, чтобы запитать мой блок у вас, будет десять-двенадцать часов. Далее начнутся необратимые изменения в биопроцессоре, и мой мозг погибнет.

— Действуй, коллега, — произнёс вдруг Фома. — Нас, похоже, почуяли. Сюда приближается что-то с недобрыми намерениями.

— А вы, коллега, сами можете открывать проколы, — ответил Иван Михайлович. — Но это потом. Сначала нужно покинуть это негостеприимное место. Начинаю вычитку данных.

Он замолчал на некоторое время.

— Готово. Начинаю инициализацию проколов.

Три расположенных подряд окна внизу, прямо под нами, загорелись по кругу. По всей окружности каждого из них появились всполохи молний. Вскоре возмущение закончилось, и молнии сменил туман. В каждом из трёх окон он был разного цвета: от чёрного до фиолетового.

— Нам в среднее, — проинструктировал нас Ступица. — Поторопитесь.

Фома взял на себя переноску нашего спасителя и, нащупав рукоятки, вытащил колбу вместе с монитором. Внизу был разъём, который отключил Вольт, сопровождаемый последним в этом мире напутствием Ступицы:

— Ну, с богом.

Негласно распределив ношу, Сварог с Вольтом схватили заряд, я — дипломат, и мы буквально прыгнули вслед за Романычем в туман. Вывалились прямо под ноги Чапаю, который от неожиданности выхватил катану и чуть было не зарубил шедшего впереди Фому. Но, увидев появившихся следом командира с Вольтом, вовремя остановил движение.

Чуть поодаль стояли Владимир Кузьмич с Бесом. Мы выдохнули. Наконец-то дома.

Нам нужно было срочно возвращаться. Информации оказалось слишком много. Да и «голова профессора Доуэля», как я окрестил нашего нового знакомого, ждать не могла. Требовалось всё разложить по полочкам и решить, как мы будем жить дальше.

До базы добрались уже знакомым путём. Удача была на нашей стороне: ничто на нас не нападало и не пыталось убить. Фому встретили с настороженностью.

Сбор на этот раз организовали в лаборатории. Нашим научникам отдали колбу с монитором, просветив их насчёт содержимого и оставшегося времени. Те сразу приступили к подключению нашего «Доуэля». Заряд передали команде Шустрого, чтобы они унесли его в штаб.

Когда все вопросы были решены и команда собралась, мы приступили к отчёту о разведке, опустив подробности создания проколов в мирах, где для этого требовались жертвы. Дипломат с документами из этих миров я держал при себе. Особое внимание мы уделили миру Пастырей.

Подоспели наши учёные, отчитавшись, что подключили профессора к ИИ.

— Что дальше будем делать с этими знаниями? — поинтересовалась Лиса. — Я так понимаю, своими силами мы не сможем закрыть их мир?

— Да, — ответил ей Сварог. — У нас нет цели бросаться в самоубийственную атаку. Но у нас есть профессор из того мира. Надеюсь, он нам в чём-то поможет.

— Предлагаю задержанных Татьяну и Владислава отправить в ссылку, — подал голос Матвей Иванович. — В мир, где не было людей. Мы сможем открыть туда проход?

— А это нужно спросить у нашего нового специалиста, — снова ответил командир. — Кстати, что это они с Алисой никак не проявляются? Часом не поубивали друг друга?

На большом мониторе появилось изображение стоявших рядом профессора Ступицы и Алисы.

— Спасибо, — произнесла она. — У меня теперь есть дедушка Ваня.

— А у меня теперь есть внучка Алиса. — Иван Михайлович Ступица выглядел растроганным. — Вот ведь все родные мои давно умерли, и я, закостеневший за шесть веков, забыл, что такое человеческое счастье!

— Паноптикум, — пробормотал стоявший рядом со мной Вольт так тихо, чтобы его не услышали. — Семья компьютерная.

Я посмотрел на него и приложил палец к губам. Вольт понимающе кивнул.

— Ну, о деле, — тем временем продолжил профессор. — Сколько у вас учёных и чем они занимаются, мне уже рассказала Алисочка. Мы можем создавать переходы. Биоинженерия для меня теперь табу по понятным причинам. Военным группам тоже найдётся дело помимо поиска выживших. Нам потребуются материалы. Списки я подготовлю. И да…

Ступица посмотрел на Фому.

— Простите, коллега, что я ранее не разглядел за вашей модифицированной внешностью учёного.

Громкий голос Романыча, усиленный обручем, который он теперь не снимал, прозвучал в лаборатории громом:

— Да право, не стоит. Я бы сам к такому с опаской относился.

На весь день мы разбрелись по комнатам, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. Романычу выделили помещение в лаборатории: его вид мог нервировать гражданское население, и он отнёсся к этому с пониманием.

Я тем временем закинул форму в стиральную машину, принял душ, лёг на свежую постель и задумался о местах, где мы побывали за такой короткий промежуток времени. То, что мы не встретили там живых, ещё не означало, что не существует групп вроде нашей, скрывшихся где-нибудь от всего происходящего.

Думал я и о заряде, который мы приволокли из Империи. Если его можно воссоздать в нашем мире — я и не заметил, как стал считать этот мир своим, — то можно заняться очисткой территорий от безумцев, возомнивших себя богами.

В дверь робко постучали. Я подошёл и открыл. За дверью стояла женщина, державшая в руках поднос.

— Здравствуйте, я Лена, — начала она разговор. — Я вам тут перекусить принесла, а то вы даже в столовую не заглянули.

Я немного смутился и почему-то в несвойственной мне манере произнёс:

— Да что вы, право слово. Не стоило.

От собственной фразы я смутился ещё больше.

— Так я зайду? — поинтересовалась она.

Я посторонился, пропуская брюнетку в комнату. Она поставила накрытый поднос на стол и убрала лежавшую сверху салфетку. Там были картофельное пюре с кусочками мяса, хлеб и две чашки кофе.

— Я Костя, — наконец-то сформулировал я фразу.

— Да я знаю. Я ещё с торгового центра с вами.

Лена опустила голову и стрельнула карими глазами.

— Да вы присаживайтесь, кушайте.

Тут я почувствовал, что действительно сильно голоден. Пока я поглощал пищу, Лена рассказывала о себе. Приехала в город из окраины. Село Вознесенское. За покупками. Забрела в торговый центр, когда всё началось. Спряталась в магазинчике одежды и не вылезала оттуда, пока не появились люди. Ну а остальное всё как будто бы вместе.

— Вы не подумайте, Костя, я не набиваюсь к вам. Просто знак уважения за то, что вы делаете.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и я понял, что уже с трудом себя контролирую.

— Если можно, на ты.

Я взял кофе и начал судорожно искать папиросы, захваченные с собой с крайнего выхода. Найдя их и прикурив, принялся маленькими глотками пить кофе.

— Ты, кстати, не против, что я курю?

— Да нет, я бы и сама не отказалась.

Я протянул ей папиросу, и мы молча стали пить кофе.

— Что нам ждать дальше, Костя? — наконец не выдержала она молчания. — Как дальше всё будет?

Я немного помолчал и уверенно ответил:

— Всё будет хорошо. Поверь. Мы справимся.

Пока я говорил, она встала, взяла стул, придвинула его ко мне и села рядом. Наши лица оказались близко.

— Обещаешь? — спросила она.

— Обещаю, — произнёс я и неожиданно поцеловал её.

Дальше всё было как в тумане. Вроде бы уже и не молодой, но гормоны взяли верх над разумом, и прояснение пришло только потом, когда мы лежали рядом, уставившись в потолок.

Я протянул руку, взял две «Герцеговины» и одну протянул Лене.

— Я не знаю, что сказать, — произнесла она шёпотом.

— Не нужно ничего говорить, — ответил я. — Если хочешь, оставайся.

Я помолчал.

— Навсегда.

До утра мы не спали. Так в моей жизни появилась Лена.

Утром, совершенно разбитый, я зашёл в наш штаб, где уже сидели Юра и Гарик, играя в нарды.

— О! — воскликнул Георгий. — Герой-любовник. Когда свадьба?

— Ты-то, блин, армяшка, откуда всё знаешь? — беззлобно спросил я, закуривая папиросу.

— Э, дарагой, — с акцентом ответил Гарик. — Вчера командир тебя видеть хотел, меня послал. Я к двери подошёл, а таааам тааакооое!

Георгий округлил глаза.

— Прямо вах что! Ну, я и сказал командиру, что до утра никаких переговоров с товарищем Костей не предвидится.

— Яяяяясноооо, — протянул я. — Послали подглядывать, а ты подслушивал.

Юра молча смотрел на нашу перепалку и ухмылялся.

Зашёл Сварог в сопровождении бессменного напарника Вольта. С ними были Бес, Шустрый и Гермес с Бабкой.

— Ну вот, все несведущие и проспавшие ЧП в сборе, — громко произнёс Шустрый. — А то, понимаешь, половина нашей команды на стрёме и бесконечных дежурствах, а кто-то тут нарды раскатывает.

Сварог осмотрел нашу компанию и начал вводить в курс дела:

— На нашу базу вчера вечером попыталась прорваться группа неустановленных, хорошо экипированных лиц. Все люди. Из вооружения у группы прорыва — РПГ, автоматы Калашникова, сто третьи, РГД. Атака отбита с помощью автоматических турелей. Утром вышел парламентёр с требованиями. Первое: освободить базу. Второе: оставить всё вооружение на базе. Третье: научников с собой не брать. Срок дали до полудня. Колдун с Чапаем вызвались на разведку. То, как они исчезли в лесу, вселяет в меня уверенность в благоприятном исходе. Все требования ультимативны, переговоров с их стороны не будет. Судя по форме, не пришлые — наши. Что очень прискорбно.

Он снова оглядел нашу команду, и его взгляд остановился на мне:

— Костя, если хочешь, не ввязывайся. Я пойму.

— Не, командир. Не отделаешься от меня просто так.

— Наш человек! — опять громко произнёс Шустрый.

За дверью послышался шум, и в штаб буквально внесли истекавшего кровью Чапая Колдун и Матвей Иваныч.

— Потом доложишь, — отмахнулся от Колдуна Сварог. — Аптечку тащите, кладите на стол.

Уже осмотрев рану, он добавил:

— Врач нужен.

Я вспомнил, как в перерывах Лена рассказывала, что по образованию она хирург, но карьера не сложилась и ей пришлось уехать в деревню.

— Сейчас!

Я пулей выскочил из помещения и помчался в свою комнату. Лифт, этаж, дверь. Слава богу, она была там.

— Лен, собирайся. Ты нам нужна.

Она уже была одета, и я буквально потащил её за собой.

В штабе царила суета возле Чапая. Колдун что-то бубнил на своём языке. Лена, увидев рану, сразу приняла деловой вид.

— Проникающая рана в районе желудка. Выйдите все. Останьтесь только те, кто связан с медициной.

Остался Вольт. Оказалось, что до войны он тоже учился в медицинском на хирурга.

Мы вышли из штаба, силой вытащив оттуда Колдуна. Чтобы привести его в чувство, командир буквально рявкнул:

— Докладывай!

Бомани перестал вырываться и бормотать.

— Двадцать человек. Все в военной форме. Ничего не боятся, разбили палаточный лагерь возле базы отдыха. Все хорошо вооружены. Из транспортных средств — два БРДМ с КПВТ. Два мотоцикла с колясками и установленными на них ПК. Автобус, в котором находится неустановленное число гражданских.

Он уже спокойно посмотрел на Сварога.

— Это пленники. Они все связаны. Не знаю, для каких целей.

Мы замолчали, обдумывая сказанное.

Из штаба вышел Вольт.

— Всё нормально, жить будет, — обрадовал он нас. — Сейчас морфий подействует. Елена Владимировна его заштопает. Внутренние органы целы. Я пошёл помогать, просто вас уведомить вышел.

Он развернулся и скрылся в штабе.

— А это как произошло? — уже спокойно спросил командир.

— Ну, мы решили языка взять. Один как раз стоял удобно и вне видимости остальных. Чапай подкрался втихую. Но оказалось, что их двое. Второй в секрете был. Он и закатил пулю в Чапая. Всё быстро произошло. У второго что-то с глушителем было. Хлопок только и услышал, направление понял и заземлил. Чапай тому тоже горло перерезать успел. Тихо сработали, никого не потревожили. Но Бомгани пулю словил. Последние метры уже тащил его.

— Разведчики, блин, — не стал сильно напрягать Колдуна Сварог. — Ладно, хорошо то, что хорошо кончается. Общий сбор. Дёргайте всех, Бориса с Лисой тоже. Чувствую, теперь у нас нет времени ждать до полудня. Сбор в лаборатории, раз штаб превратился в операционную.

Вскоре все собрались. Командир ввёл народ в курс дела и начал разрабатывать план атаки на непрошеных гостей.

— То, что у них гражданские, уже нехорошо. Колдун, можешь нарисовать, где что находится в лагере противника?

Бомани кивнул и, взяв у одного из научников карандаш и лист бумаги, начал чертить, поясняя:

— Вот база отдыха. Здесь домики. Мост. Справа их лагерь. «Бардаки» направлены на мост, он полностью под огневым контролем. Вокруг лагеря, как я теперь понимаю, дежурят двойками: один в секрете, другой — приманка. Двоих мы убрали. Двое на БРДМ — пулемётчики. Шестеро дежурят. Итого, за минусом наших трупиков, ещё, значит, десять человек в палатках. Автобус в центре лагеря. Вроде всё.

Он закончил и замолчал.

— Алиса, выход к базе отдыха. — Сварог посмотрел на монитор.

Там были оба: и Алиса, и наш спасённый профессор.

— Стерилизация прошла успешно, но я чувствую сенсорами какие-то биологические проявления.

— Не суть, — ответил ей командир. — Нам сейчас противостоит более страшный враг, и имя ему — человек. Где сам выход?

— Пройдёте по нашим с дедушкой меткам и выйдете прямо под залом ресепшена. Оттуда три пути: один под мостом, а два выходят в дома, предназначенные для персонала лаборатории.

— Я знаю, где это, — произнёс Фома. — Возьмите меня.

— Не хотелось бы брать научных сотрудников на боевое задание, — засомневался Сварог. — Но Романыч показал себя бойцом в нашем путешествии. Давайте так: Фома Романыч временно прикомандирован к нашей боевой группе как доброволец. Оружие выдать.

Фома перебил командира:

— Дмитрий Иванович, если вы не заметили, я сам представляю собой оружие. Не нужно.

— А откуда ты… — начал спрашивать командир, но недоговорил, так как Романыч снова его перебил.

— Я это вижу после того, как надел это. — Он показал рукой на обруч. — Не переживайте, мысли не читаю. Только образы. Когда вы начали говорить, промелькнуло видение, как к вам военный с тремя звёздочками на погонах обращается по имени-отчеству.

— Потрясающе! — воскликнул с экрана Ступица. — Нам непременно, коллега, нужно с этим работать.

— Так, всё. Кончаем дискуссии. Экипируемся и на выход. В общем, к бою, — отдал команду Сварог. — Встречаемся у лифта через пятнадцать минут.

И первым вышел из лаборатории.

Снова дверь и красный плафон минус пятого этажа. Теперь, следуя указаниям ИИ, мы свернули в проём справа и, открыв металлическую дверь, оказались в длинном тоннеле, уходящем, как казалось, в бесконечность. Шириной метров пять, тускло освещённый длинными лампами.

Шли, тихо переговариваясь, очень долго, пока впереди не показался ещё один лифт. Грузовой. Он не вместил нас всех, поэтому пришлось разделиться на две группы.

Лифт выпустил нас в круглом помещении с металлической лестницей, ведущей наверх, и ещё двумя ответвлениями.

— Вольт, Костя — разведка, — отдал команду Сварог, указав на лестницу. — Бес, Рашит, Шустрый, Гермес — за вами правый фланг. Бабка, Борис, Лиса, Колдун — левый фланг. Я, Фома и Митяй ждём отчёт и идём за головной группой.

Вольт первым полез наверх. Я, закинув автомат за спину, последовал за ним. Наверху был круглый металлический люк. Тихонько, насколько это было возможно, Вольт отодвинул его в сторону и исчез в тёмном помещении.

Я выбрался вслед за ним и оказался в подвале. Включил тактический фонарь, освещая пустое тёмное помещение. Ещё одна лестница, ступеней на десять, привела нас к очередной двери. Электронный замок и переговорное устройство, о которых нас предупреждала Алиса, присутствовали.

Вольт нажал кнопку и произнёс в динамик:

— Алиса, мы на месте.

Замок тихо щёлкнул, и мы вышли в небольшую кладовую, уставленную разным хламом. На выходе стояла обычная деревянная дверь. Напарник взял оружие на изготовку и приоткрыл её. Осмотрев комнату через образовавшуюся щель, нажал кнопку рации и отчитался:

— Чисто.

— Мы вышли под мостом. Видим противника, — доложил Гермес.

— Мы в доме. Чисто, — сообщила Лиса.

К нам из кладовой вышли Сварог и Фома.

— Вольт, выбери позицию. — Сварог указал наверх.

Тот поднялся на второй этаж дома.

— Вижу противника, — сразу последовал доклад от него. — Жду команду.

Фома вдруг поднял руку и произнёс:

— Это не они.

Сварог вопросительно посмотрел на Романыча, и тот продолжил:

— Чувствую контроль. Их кто-то ведёт. Сильный.

— Сможешь перехватить? — спросил командир.

Фома отрицательно покачал головой:

— Нет. Они уже полностью лишились своей воли.

— Чёрт, — выругался Сварог. — А где хоть контроллёр находится?

Фома помолчал и ответил:

— Где-то в центре людей. Больше ничего сказать не могу, извините.

— Ладно. — Сварог нажал кнопку рации. — Вольт, Лиса, Гермес, часовых наблюдаете?

— На контроле четверо, — ответил Вольт. — Двое из них в маскировочных накидках.

— Держим пулемётчиков на «бардаках». Готовы снять, — доложил Гермес. — Жду команду.

— Вижу двоих, — ответила Лиса. — Веду.

Сварог посмотрел на нас, нажал тангенту рации и скомандовал:

— С богом. Атака!

Снаружи послышалась стрельба. Мы втроём выскользнули из дома, и рядом со мной в стену прилетела пуля. Щепками обдало лицо. Я присел и выпустил полмагазина, практически не целясь, в сторону палаток. Отпрянул назад, чуть снова не поймав пулю.

— Граната! — раздался громкий крик командира, и прогремел взрыв.

Митяй скупо отсекал очередями по три патрона с другой стороны дома. За углом с моей стороны грохнул взрыв, в ушах зазвенело. Я достал РГД.

— Граната!

И кинул её в сторону палаток. Прогремел взрыв. Выглянув, я увидел возле БРДМ тварь.

— Вольт, возле «бардака» контроллёр! — крикнул я в рацию.

— Вижу.

Сверху гулко бахнул одиночный выстрел, потерявшийся в общей стрельбе. Я выглянул и увидел падающее тело Тёмного, практически без головы.

— Отставить огонь! — крикнул Сварог в рацию, и наступила тишина. — Доклад.

— Шустрый, Рашит — триста, жгутуем, — доложил Гермес. — Движения противника не наблюдаю.

— Борис — триста, — доложила Лиса.

— Нормально. На ходу, — вклинился Борис. — Противника не наблюдаем.

— Оставайтесь на позициях. Держите огневой контроль. Вольт, доклад, — снова приказал Сварог.

— В лагере движения не наблюдаю, — доложил тот. — Контроль.

— Ну, Костя, пошли. Наш выход.

Мы медленно, держа палатки на прицеле, начали двигаться вперёд. Было видно, что кинжальным огнём мы фактически уничтожили весь лагерь.

И вдруг моё тело сковало. Я почувствовал, что разум пытаются захватить. Идущий впереди командир тоже застыл как изваяние.

Из-за палатки показалась голова контроллёра. Он находился вне сектора Вольта. Остальные тоже не могли его видеть, что было очень плохо. В голове, принуждая к повиновению, билась одна мысль: «Убей их всех».

С той же стороны вдруг показался Фома. Тварь скользнула по нему взглядом и, убедившись, что он свой, усилила давление на нас.

Неожиданно чужое присутствие разом прекратилось, и тварь в недоумении обернулась к Романычу. Тот медленно надвигался на неё. Контроллёр протянул в его сторону лапу, и возле него буквально из ниоткуда появился Колдун. Взмахнув мечом и снеся голову Тёмного, он вложил катану в перевязь.

— Всё, — произнёс Фома. — Больше никого нет.

В одной из палаток, изрешечённой пулями и осколками, послышался стон. Сварог подошёл и, откинув полог, за ноги вытащил оттуда раненого. Тот был в камуфляже и смотрел на нас угасающим взглядом.

— Спасибо, — прошептал он, и его глаза подёрнулись пеленой.

— Отошёл, — тихо произнёс командир. — Извини, брат, что так всё вышло.

Он закрыл глаза незнакомца и положил на них монеты, вытащенные из кармана.

— Общий сбор, — скомандовал Сварог. — Лиса, Вольт, осмотрите автобус.

Бой был скоротечным, но закончился в нашу пользу. Шустрый поймал пулю по касательной в плечо. Рашиту шальная пуля пропахала лоб. Лоскут кожи уже прибинтовала Лиса. Борису прострелили ногу. Кость, похоже, не была задета, как и артерия. По крайней мере, все добрались до палаток своим ходом.

— Тут человек пятнадцать, — отрапортовал Вольт. — Все связаны. Есть женщины и дети.

— «Бардаки» на ходу, — доложил Гермес. — Мы с Бабкой поведём.

— Колдун тогда к автобусу, — решил Сварог. — Кто не уместится в транспорт — обратно своим ходом. Я пойду. Кто со мной?

Вызвались я, Вольт, Лиса, Фома Романович и Митяй.

— Раненых сразу определите к доктору. И пусть заложников осмотрят, — дал последние указания Сварог. — Ну что, дети подземелья? Обратно в катакомбы.

Мы гуськом двинулись за ним, не став дожидаться, когда тронется колонна.

— Фома Романович, может, просветишь, что это было? — спросил командир, поравнявшись с нашим учёным. — Почему он перед смертью сказал спасибо? Значит, не полностью зомбирован был?

Фома помолчал, обдумывая вопрос, и всё же ответил:

— Дмитрий, дело в том, что контроль пропал после смерти второго контроллёра, простите за тавтологию. И, предвосхищая ваш вопрос, нет, мы бы не смогли их всех спасти. Для такого исхода нам пришлось бы пробраться в лагерь, никого не тронув, и подобраться к Тёмным вплотную. Ваша команда смогла бы сделать это без боя?

Сварог молча покачал головой.

— Вот, — продолжил Романыч. — Поэтому ответ мой отрицательный. Даже если бы это получилось, у большинства наших противников мозг был уже выжжен воздействием Тёмных. Ну, имели бы мы с вами натуральных зомбаков из вуду-культа. И что бы мы с ними делали?

Он помолчал и, не дождавшись ответа, продолжил:

— Вот и я не знаю.

Мы зашли в дом и, пройдя кладовую, спустились в подвал.

— Алиса, заблокируй дверь, мы возвращаемся, — сказал Вольт, нажав кнопку переговорного устройства.

Замок щёлкнул, и мы, спустившись по лестнице, молча зашли в лифт, обдумывая слова Фомы Романыча.

В лифте внезапно ожил динамик, и раздался голос Ивана Михайловича Ступицы:

— У нас гости. Ответьте, кто слышит.

— Группа Сварога здесь, в лифте. Спускаемся на минус пятый, — отреагировал командир. — Какие гости? Где?

— Со стороны агрокомплекса движется группа из двух человек. Появились из прокола. Откуда — не знаю. Вооружены. На контакт не идут. Пытались с внучкой разговаривать через средства коммуникации.

— Принял, — ответил Сварог. — Дорогу помним. Пока режим тишины. Где именно они сейчас?

— Вышли из агрокомплекса, двигаются по тоннелю в сторону лифта, — доложил Ступица.

— Оружие к бою. — Командир посмотрел на нас. — Фома Романович — замыкающим.

Двери лифта открылись, и мы быстро двинулись уже знакомой дорогой к агрокомплексу. Снова знакомые тоннели, которые в прошлый раз привели нас в иные миры.

Спустя минут сорок мы остановились у поворота, ведущего к тоннелю агрокомплекса. Я решил выглянуть и в очередной раз чуть не словил пулю, звонко ударившую в металлическую стену.

— Прекратить огонь! — крикнул Сварог. — Кто такие?

— Русские? — послышалось из глубины тоннеля.

— Нет, блин, китайские, — ответил командир. — Обозначьте, кто и откуда.

— Мы бойцы корпуса Его Императорского Величества. Ищем помощь. А вы кто такие? — послышался тот же голос.

— Спецназ Российской Федерации, — крикнул в ответ Сварог. — Я сейчас выйду, оружие опущу.

Он действительно опустил ствол автомата, но так, чтобы в случае опасности можно было быстро открыть огонь, и вышел в тоннель.

— Убедил. Выходим.

Из глубины длинного тоннеля показались двое. В руках, стволами вниз, они держали что-то похожее на винтовки Мосина, только во всевозможном обвесе и с длинными магазинами.

Подойдя к Сварогу и увидев нас, а самое главное — Фому, они снова вскинули винтовки. Фома поднял лапы и произнёс:

— Тихо, тихо, господа. Я не кусаюсь.

От удивления, что монстр разговаривает, бойцы опустили стволы.

— Не смотрите на его вид. Я вас уверяю, он больше человек, чем некоторые, — сказал Сварог.

Воины окончательно опустили оружие.

— Так. — Сварог решил взять бразды правления в свои руки. — Давайте выдвинемся на базу, а там уже расскажете, что привело вас в нашу обитель.

Вернулись без происшествий. Лена переместила нашего раненого Чапая в санчасть и уже готовилась принять остальных бойцов и гражданских после возвращения. Мы же, расположившись в штабе, приготовились выслушать бойцов из другого мира.

— Позвольте представиться, — начал один из них. — Штабс-капитан подразделения Его Императорского Величества полка спецопераций Бородин Сергей Тимурович. А это, — он указал на своего напарника, — зауряд-прапорщик того же подразделения Иловайский Пётр Сергеевич. Мы проводили разведку, искали возможное укрытие для гражданских. Так уж получилось, что к нам прибилось около двадцати человек, искавших защиты. Зашли в какие-то тоннели под городом, долго блуждали и вошли в туман. Ну вот, собственно, и вся история. Не думали, что ещё живые есть.

— Так вы совсем не отдупляете, где находитесь? — спросил Вольт.

— Не понял, сударь, это вы нас сейчас оскорбили или вопрос такой? — удивился постановке вопроса Иловайский.

— Так. — Сварог встал со своего места. — Слушайте, господа офицеры, где вы находитесь. Про ваш, кхм, мир мы немного знаем. Были там. И, похоже, знаем немного больше вас.

— Как это понимать? — воскликнул штабс-капитан. — Ваш мир?

Сварог подошёл к офицеру и, глядя прямо ему в глаза, произнёс:

— А так и понимайте. Вы сейчас в другом, параллельном мире. Но беда у нас одна, общая для всех. Тьма.

Он вкратце рассказал про место, где они сейчас находились, про наши похождения в их мире и о том, кто, исходя из полученных нами знаний, виноват в исчезновении большей части населения.

— Ну а про тёмные сущности нам лучше расскажет профессор Ступица, стоявший у истоков создания этих тварей. Не так ли, профессор?

Он повернулся к экрану, откуда рассказ слушал Иван Михайлович.

— Я? — Ступица замялся. — Нет, господа хорошие. Я не создавал этих монстров. Мы пытались улучшить человека. Здоровье, сила, телепатия. Это был бы мир без болезней, боли и войн.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, — заметил Гермес.

— Или, если взять первоисточник, — поддержал его штабс-капитан, — широки ворота погибели и просторна дорога, туда ведущая.

Профессор не нашёлся, что ответить. Немного помолчав, он начал рассказывать, что предшествовало появлению тьмы. Рассказ получился долгим, и от обилия информации наши гости под конец пребывали в ступоре.

— Ну, гости дорогие, вы, наверное, голодны? — прервал их оцепенение командир. — Пройдёмте в столовую, а потом будем составлять план, чем мы сможем вам помочь.

— Так вы нам поможете? — спросил зауряд-прапорщик.

— Отож, — ответил Сварог. — Независимо от того, где вы и откуда, в первую очередь вы люди. И люди, судя по всему, хорошие, раз о гражданских печётесь.

Он показал рукой на выход.

— Вольт, проводи товарищей. Фома Романович, Костя, Гермес и Матвей Иванович — останьтесь. Остальные пока отдыхайте.

Когда все разошлись, командир обратился к Фоме:

— Романыч, что скажешь по гостям? Насколько они искренни?

— Ну, знаешь, Дим, — произнёс Романыч из-под капюшона, — не почувствовал я фальши в их словах. И они действительно не верят, что их император может быть замешан в таких историях. Хорошо, что ты не рассказал про переходы и про то, как они там создавались.

— Ладушки, — ответил командир. — Я тебя услышал. Что делать будем?

— Добровольцев. Только добровольцев надо, — подал голос до этого хранивший молчание Матвей. — И базу в связи с последними событиями оголять нельзя. Воины и здесь нужны. И желательно…

Он почему-то посмотрел на меня.

— Держать это нужно в абсолютном секрете.

— Значит так, — принял решение Сварог. — Добровольцы — это хорошо, это я приветствую. И поэтому назначаю добровольцами Фому Романовича, Костю, Вольта, Беса, Бабку, а команду, конечно же, поведу я. На хозяйстве тебе, Матвей Иваныч, оставляю Гермеса командиром, Лису и Бомани — штатными колдунами.

Он усмехнулся собственной формулировке.

— Шустрый, как в себя придёт, будет заместителем Гермеса. Неизвестно, сколько продлится наш выход, поэтому предлагаю возле перехода оставить Рашита и Бориса с двумя-тремя бойцами на случай нештатных ситуаций. Алиса?

Он посмотрел на экран.

— Пройдёт ли БРДМ до агрокомплекса?

— К северу от базы есть въезд для транспорта, — ответила появившаяся на экране Алиса. — Там должна была базироваться механизированная рота базы, но сейчас помещение пустует. Через транспортные ворота дорога спиралью уходит под землю и ведёт прямо к агрокомплексу. Управление воротами я не потеряла.

— Вот и ладно. Господа, сбор на улице через пару часов. Думаю, вам хватит времени перекусить и собраться. Нужно до темноты добраться до въезда. Остальных я оповещу.

Сварог встал и, направляясь к выходу из штаба, закончил:

— Жду всех на месте сбора.

Я сразу кинулся в санчасть, где мне сказали, что Лена ушла минут сорок назад. Времени было мало, и я, подумав, что она уже в нашей комнате, направился туда.

Так оно и было. Меня ждал плотный перекус, и, пока я набивал желудок, я рассказал, что мы идём на очередной выход и когда вернёмся — неизвестно.

Лена приняла мои слова молча, лишь сказав:

— Берегите себя.

Что я ей клятвенно пообещал.

Забежав в оружейную, набрал патронов и взял шесть РГД. Пока пополнял боезапас, там появился Вольт, пришедший за тем же.

— Берём цинк с патронами. — Он показал на зелёный ящик. — Идём не пешком, а запас карман не тянет. Я уже зарядил Беса и Бабку. Они тоже перетащили в «бардак» ящик с РГДшками и ящик с патронами.

Мы взяли ящик с двух сторон и понесли к выходу.

На улице возле БРДМ царило оживление. Бабка уже сидел на месте механика-водителя, Бес занимался заправкой, Сварог заправлял ленту в КПВТ. Фома стоял поодаль и о чём-то разговаривал с Лисой.

Штабс-капитан и зауряд-прапорщик ничем заняты не были и стояли возле «бардака».

— Непорядок, — произнёс Вольт и нарезал им задачу погрузить ящики с патронами и гранатами в бронемашину.

Наконец всё было готово, и мы, на прощание обдав выхлопом деда Матвея, вышедшего нас проводить, выехали за периметр.

Бабке выдали карту с отмеченным маршрутом, а мы, как обычно, разместились на броне и принялись наслаждаться окружающим пейзажем, если тряску на никудышных рессорах и рёв двигателя можно было назвать наслаждением.

— Да, это не БТР, — прозвучал в гарнитуре голос Сварога, поскольку разговаривать без связи было совершенно невозможно.

— Мы там слишком много внимания привлечём этим драндулетом, — ответил я. — Хотя, насколько помню, в том мире и так проявлений тьмы было немного. Да и мы перед уходом заряд бахнули.

— Есть у нас тьма, — не согласился прозвучавший в наушнике голос Иловайского.

Их тоже оснастили «Баофенгами». Обучать пользоваться ими не пришлось, так как подобие таких раций было и у них.

— Или вы думаете, мы от хорошей жизни за помощью ушли?

— Зато у нас присутствует КПВТ. — Командир хлопнул по стволу пулемёта. — По ночам шариться не будем. В их владения тоже, наверное, соваться не станем.

Лес стал гуще, и полевая дорога вдруг превратилась во вполне добротный асфальт, избавивший нас от тряски.

— Всё же почему «бардак» выбрал, командир? — спросил Вольт. — Устаревший же наглухо.

— В том-то и дело, — ответил тот. — Случись что — не жалко бросить. А вот нашу броню или БТР было бы жалко потерять.

Лес перед нами расступился ещё шире, и мы увидели КПП со шлагбаумом.

— Похоже, подъезжаем! — неожиданно громко заорал Бабка в рацию.

Там, похоже, рёв двигателя был ещё сильнее, чем у нас.

— Тормозни, — попросил командир. — Костя, Сергей, Иловайский — на разведку. Нужно посмотреть слаженность команды.

Я спрыгнул с брони и показал на одноэтажную будку КПП без окон, но с бойницами для отражения нападения с нашей стороны.

Бородин и Иловайский двинулись к строению, держа оружие на изготовку и взяв правый и левый фланги. Я по центру подошёл к двери. Она была приоткрыта. Я резко распахнул её, отскочив в сторону с линии огня.

Иловайский первым заскочил внутрь, следом Сергей. Потом вошёл я, освещая тактическим фонарём тёмное помещение.

Здесь был бой. И вели его два человека, ныне мёртвых. Оба лежали под бойницами. Кто-то или что-то изорвало их тела и форму, покрытую пятнами уже бурой крови. У одного бойца отсутствовала голова, второй был разорван чудовищной силой пополам.

— Вот что может водиться в тумане, через который вы попали к нам, если вы ещё не сталкивались с порождениями тьмы, — произнёс я.

Затем отчитался по рации:

— Два — двести. Вели бой.

— Принял, — ответил командир. — Возвращайтесь.

Послышался звук заводимого двигателя БРДМ. Я показал стволом на выход, и штабс-капитан с зауряд-прапорщиком тихо выскользнули наружу.

Я вышел следом и прошёл в сторону, куда стреляли незнакомые мне бойцы. Метрах в пятидесяти валялись кости. Останки гончих, Пастырей и, похоже, контроллёра. Немало тварей положили воины, прежде чем противник до них добрался.

— Костя, поехали, — снова позвал командир.

Я вернулся и запрыгнул на броню. Мы тронулись, и я рассказал про последний бой погибших. Павших почтили минутой молчания.

Вскоре асфальт снова закончился, и мы выехали на обычную лесную опушку. Там огромная насыпь, уже заросшая травой и деревцами, сверкнула металлом ведущих под землю ворот.

Бабка остановил наш транспорт. Вольт спешился и подошёл к двум створкам. Ворота даже со стороны казались неприступными. Он нашёл переговорное устройство и произнёс:

— Алиса, мы на месте.

Пару минут стояла тишина, и мы уже начали прикидывать, как взломать вход, когда внутри что-то лязгнуло и ворота с громким скрежетом начали разъезжаться в разные стороны. Внутри мигало красное сигнальное освещение.

Громыхнув, створки остановились, полностью открыв проезд, и мы въехали в ангар. Места действительно оказалось много. Ангар был почти пуст.

Сюрпризом для нас стал «Тигр», стоявший возле лифта для транспорта. Двери бронемашины были распахнуты, а на водительском сиденье находился труп военного, судя по форме. Обращаться он начал уже здесь, о чём свидетельствовали клыки, похожие на клыки Романыча. Но завершить трансформацию он не позволил себе сам, пустив пулю прямо в висок.

Командир спрыгнул и, подойдя к машине, осторожно вытащил оттуда военного, проведя свой ритуал с монетами. Затем залез внутрь и завёл бронемашину.

— Смотри-ка, на ходу, — произнёс он в рацию. — Делимся на два экипажа. Я такой подарок здесь оставлять не намерен. Костя со мной, остальные — на «бардаке». Все в лифт, скорее всего, не поместимся. Мы с Костей первыми спустимся на «Тигре», а вам лифт пришлём.

— Приняли, — ответил Вольт.

Двери лифта, управляемого нашим ИИ, уже были открыты, и мы с командиром въехали внутрь. Я подошёл к динамику и произнёс:

— Алиса, мы разделились. Когда выедем, подашь лифт повторно наверх.

— Принято, — ответила наш ИИ, и мы начали движение вниз.

Створки грузового лифта открылись, и наш бронеавтомобиль выехал прямо в неразведанную нами часть агрокомплекса. Вскоре к нам с рёвом двигателя присоединился «бардак», и мы поехали вдоль теплиц к точке перехода.

— Где вы вышли, помните? — спросил Сварог. — А то наша точка была, кхм, спонтанной и выводила в метро.

— Пока езжайте вперёд, — послышался голос Иловайского. — Я там знак оставил на случай, если возвращаться будем.

Спустя минут сорок блужданий зауряд-прапорщик остановил нас.

— Вот оно.

Мы увидели расстрелянную теплицу.

— Нормально так ты знаки оставляешь, — неодобрительно произнёс командир.

— Не, ну а как бы я потом этот ангар нашёл? — начал оправдываться Иловайский. — Да и не думали мы, что здесь живые есть. За ним туман, через который мы к вам вышли.

— Ладно, — уже мягче произнёс Сварог. — Костя, пошли глянем прокол.

Мы спрыгнули на бетонный пол и двинулись, огибая теплицу, как вдруг что-то со свистом пролетело возле лица и разбило ещё целое стекло теплицы. Только потом раздался громкий хлопок выстрела.

Мы упали на пол.

— Видел, откуда? — спросил командир.

Я молча помотал головой, а затем, указывая направо, ответил:

— Вроде оттуда прилетело.

— Тихо, не двигайтесь, — включился Вольт. — Я на позицию.

Где он решил устроить здесь позицию, мне лично было непонятно, но мы с командиром послушались совета и попытались слиться с бетонным полом.

Послышался хлопок выстрела с нашей стороны.

— Ушёл, гад, — раздалось в рации.

— Я разберусь, — прошелестел в голове Фома. — Дима, не стреляй пока, — попросил он Вольта и тенью скользнул в проход между ангарами.

— Ты хочешь к нам? — услышали все голос Романыча. — Выходи. Я проведу тебя.

Фома встал в полный рост и откинул капюшон.

— Выходи! — прогремело в агрокомплексе.

Рядом с нами плюхнулся на бетон штабс-капитан Бородин.

— Господа-с, а Фома Романович точно с нами? Вселяет он в меня сомнения, — поделился он своими мыслями. — Стоит ли вообще брать его с собой?

— Как я уже говорил, — тихо ответил Сварог, — он больше человек, чем некоторые. Да и делом уже показал свою сущность.

— Всё, — послышался голос в голове. — Я его взял. Можете подходить.

— Во даёт! — Бородин встал, отряхиваясь. — Прямо имперский спецназ, не иначе. Ну-с, господа?

Он посмотрел на нас.

— Ну, пойдём глянем, кто у нас тут обжился. Мы в прошлый раз так и не посмотрели, кто здесь открывает окна методом убийства.

Возле Романыча сидел лохматый человек в грязном белом халате. Когда мы подошли, он поднял голову и посмотрел на нас. Один глаз был подёрнут туманом, клубившимся в глазнице. Второй — глаз безумца — смотрел на нас с ненавистью. Изо рта существа стекала слюна. Туман в глазнице был редким, периодически открывая выжженную часть.

Мы впервые видели подобное и не знали, что делать.

— Голову придержите. Костя, Фома. — Сварог поднял ствол.

— Ты…

Я не договорил. Командир посмотрел на меня так, что я молча взял существо за грязные лохмы и зафиксировал голову. Фома помог мне, с осуждением глядя на Сварога. Тот поднял оружие и…

Включил тактический фонарь, направив его в правую глазницу, поражённую тьмой.

Человек громко закричал, пытаясь вырваться из наших рук. Выпучив единственный безумный глаз, он кричал и кричал, пока не обмяк, потеряв сознание.

— Наручники. — Сварог протянул мне браслеты. — Найдите, где оно обитало. Если там есть еда и вода, пристегните. Нам некогда с ним возиться.

Фома посмотрел на командира, словно хотел что-то сказать, но передумал и обратился ко мне:

— Костя, там, за ангаром, будка. Он всё это время жил там. Я так понимаю, безумие охватило его недавно. Он принёс в жертву единственного, кто здесь с ним находился.

Мы подхватили тело и потащили. Будка-скворечник, вроде тех, что раньше делали на заводах для мастеров, встретила нас разбитыми стёклами и беспорядком внутри.

— Да твою ж… — выругался я.

Внутри, аккуратно сложенные в тазу, лежали останки человека.

— Он ещё и каннибалом оказался. Зря командир его не обнулил.

Мы бросили людоеда на пол, а Фома, взяв таз, вынес его наружу. Вернувшись, он так же молча пристегнул бессознательное тело к металлоконструкции будки и, пошарившись в ящиках стоявшего здесь стола, кинул найденные бутылки с водой возле тела.

— Обойдётся водой, — пояснил он мне и вышел из будки.

Я последовал за ним. Возле транспорта нас ждала команда.

— Ну, — скомандовал Сварог, — по экипажам и вперёд.

Я запрыгнул в командирский «Тигр», и наша колонна въехала в туман, простиравшийся за расстрелянным ангаром, смотревшим на нас осколками стёкол.

Смена декораций произошла, как обычно, быстро. Ангар, теряющийся в тумане, и вдруг стена высотного здания, в которую мы чуть не въехали. Командир ударил по тормозам и произнёс в рацию:

— Иловайский, Бородин, давайте кто-нибудь к нам, дорогу показывать.

Вскоре на заднее сиденье забрался штабс-капитан.

— Господа офицеры, — начал он с места в карьер, — нам налево, по этой улице. И тумана здесь не было. Чуть дальше мы спустились в подвал одноэтажного здания и попали в какие-то тоннели, как уже рассказывали.

— Странно, — произнёс в рацию Вольт. — Туман присутствует, а вот твари почему-то себя не проявляют.

— Может, из-за двух детонаций, которые здесь были? — начал размышлять Сварог и вдруг резко ударил по тормозам.

БРДМ чуть не врезался в нас.

— Три раза за ногу! — выругался в рацию Бабка. — Командир, предупреждать надо.

Сварог ничего не ответил, глядя вперёд. Там лежала куча тел. Огромная гора переплетённых конечностей. Все, кого можно было рассмотреть, были заражены. Их выдавали выжженные тьмой глазницы, словно с укором смотревшие на нас.

— Объехать сможем? — не отвечая Бабке, экипаж которого не мог этого видеть, спросил он у Бородина.

— Ну-с, — ответил Сергей Тимурович. — Сейчас налево поворачивайте. Видите там проулок? Его проедем и сразу направо.

— Бабка, двигайтесь за нами.

Сварог вывернул руль и въехал в тёмный проулок между домами. Через некоторое время мы выскочили на широкую асфальтированную дорогу, оставив позади туман, серой тучей клубившийся за нами.

Я вдруг увидел знакомые места.

— Остановка, — произнёс я в рацию и посмотрел на командира. — Дима, ничего не напоминает?

— Ну да, ну да. — Он задумчиво посмотрел на меня. — Там впереди должен быть особняк Ричарда.

— Баха? — удивлённо переспросил с заднего сиденья Бородин. — А вы-то откуда его знаете, господа офицеры?

— Ну, рассказывали же. Были мы тут у вас, — ответил я и продолжил: — Вы же на разведку шли? Место искали? Так вот, я, кажется, знаю, где вас разместить. Лаборатории. И особняк Баха как форпост.

— Здраво, — поддержал меня командир. — Но там кое-что нужно зачистить. Давайте сначала посетим дом Ричарда, потом лабораторию, а уже затем вернём вас с хорошими вестями к населению. Как на это смотрите?

Он повернулся к штабс-капитану.

— Положительно мы на это смотрим, господа хорошие, — ответил тот.

Мы резко взяли вправо и поехали к уже встречавшемуся на нашем пути особняку Баха. Он встретил нас выломанными воротами и обломками кованого забора — последствиями нашей битвы в особняке.

Подъехав к входным дверям и глядя на проём, выломанный напавшими на нас тварями, Сварог задумчиво произнёс:

— Теоретически проём можно заделать, забор восстановить. Интересно, умный дом ещё функционирует?

— Здравствуйте, — словно отвечая на вопрос, произнёс голос. — Рад снова видеть вас. Если вы голодны, то знаете, где находится кухня. Я услышал вас и готов указать, где находятся инструменты и хозяйственная часть.

— Ну вот и ответ на вопрос. — Я посмотрел на зауряд-прапорщика. — Иловайский, как видите, здесь тумана по-прежнему нет. Можете пока провести ревизию инструментария.

— Так, — включился в разговор командир. — Слушайте разнарядку. Вольт и Пётр Сергеевич — вы штурмуете хозяйственную часть. Фома Романович, мы соскучились по стейкам. Костя со мной, нужно осмотреть весь дом. Вопросы есть? Вопросов нет. Вот и ладушки.

— Ну и меня возьмите, — попросил Бородин. — А то я остался не у дел. И наблюдать-с за тем, как готовит Фома Романович, мне совсем неинтересно. Боюсь, господа офицеры, слюной изойду.

— Ну а я пока нашим транспортом займусь, — включился в разговор Бабка. — «Тигра»-то внутри помыть, я думаю, нужно. Сейчас заглядывал — как вы ехали с таким запахом?

— Так и сделаем. — Командир махнул рукой. — Раз отдыхать никто не хочет, противиться не буду.

Он оглядел нашу команду и задал вопрос дому:

— Тебя, вообще, как я помню, Мария зовут?

— Да, абсолютно верно.

— Проведёшь экскурсию, Маша?

— Как угодно, — ответила она, и мы двинулись на второй этаж.

— Господа, для меня волнительно находиться в доме особы, которая с императором ручкалась, — сказал, поднимаясь по ступеням, Сергей Тимурович. — Я ведь не из высших, звание штабс-капитана выслужил. Да и отец мой, ныне покойный, тоже военным был. Но так и не поднялся выше прапорщика. Погиб.

Мы вышли в коридор второго этажа, и командир поднял руку. Бородин сразу замолчал.

— Маша, что тут за комнаты? — спросил Сварог.

— В одной из комнат вы уже были — там кабинет, — начала она вводить нас в курс дела. — Далее опочивальни хозяина дома и его супруги, гостевая и детская.

— Ну, опочивальни нам ни к чему, — произнёс Сварог. — А третий этаж?

— Там лаборатория хозяина, его склад и оранжерея. Пока я запитана, там всё живо, — ответила Маша.

Сварог кивнул, и мы двинулись за ним по лестнице на последний этаж. Поднявшись, увидели три двери: две металлические и одну деревянную.

Сварог дёрнул ручку первой металлической двери на нашем пути. Она оказалась закрыта.

— Мария, дверь сможешь открыть? — спросил он.

Внутри что-то щёлкнуло. Командир снова потянул за ручку и вошёл в открывшийся проём.

Это была типичная лаборатория с множеством колб, мензурок и оборудования, которого я никогда в жизни не видел.

— Понятно, — пробормотал командир. — За второй дверью склад?

— Да, — ответила Маша. — Открыла, можете зайти.

В помещении склада нас ждал сюрприз. В четыре ряда там лежали те самые бомбы из чёрного металла, уничтожившие всё в этом мире.

Сварог молча посмотрел на меня и ничего не сказал в присутствии Бородина.

В оранжерее за деревянной дверью нас ждал самый настоящий сад. Весь потолок был стеклянным, откуда-то дул лёгкий ветерок, скорее всего, работала вентиляция. Вдоль деревьев стояли обычные уличные скамейки.

— Господа! — воскликнул штабс-капитан. — Господа, я влюблён в этот дом. Всё, я обоснуюсь здесь, даже не отговаривайте.

— Да мы и не собирались, — ответил командир и обратил внимание на винтовую лестницу с дверью, уходящей в стену оранжереи. — Мария, а там что?

— Хозяин запретил туда заходить. Доступ был только у него.

Маша помолчала.

— Был. Я не могу её открыть, там обычный замок.

— Дай-ка я попробую.

Бородин поднялся к двери и начал бормотать, вытаскивая из кармана предметы, очень похожие на отмычки:

— Так-с, что тут у нас? Ага. Замок с завода Коробейникова. Так-с…

Он провозился минут пять, после чего замок щёлкнул и штабс-капитан открыл дверь.

— Милости просим, господа.

Он первым шагнул внутрь, но, увидев что-то, резко отшатнулся и выпал оттуда на пол.

— Вот это совсем плохо, господа офицеры, — прохрипел он, лёжа на спине и глядя на нас снизу вверх.

Я подал ему руку, и он, схватившись за ладонь, начал подниматься.

— Этого я не ожидал.

— Что там? — спросил командир.

— Сами посмотрите, — ответил тот, встав на ноги. — Но осторожно.

Лестница была довольно-таки узкой, и мы с командиром друг за другом поднялись на площадку перед дверью.

За ней в полутьме стоял Пастырь, прикованный за руки и ноги к кирпичной стене. Глаза были выжжены. На лбу виднелось тоже чем-то выжженное клеймо с буквами «Р» и «Б».

Он был жив, и безглазое лицо смотрело прямо на нас. Сварог было вскинул автомат, но, увидев, что Пастырь обездвижен, опустил ствол.

Каморка была небольшой: три кирпичные стены и ещё одна, обитая войлоком, с дверным проёмом. Кроме Пастыря в цепях, здесь находились стол со стоявшими на нём, как в лаборатории, колбами и большая тетрадь.

Больше ничего не было. Я схватил тетрадь и сказал командиру:

— Оставь пока. Пусть его. Тут Романыча надо.

Мы попросили кряхтевшего от ушибов, но, слава богу, ничего не сломавшего Бородина закрыть дверь, что он и сделал.

На кухне, куда мы спустились в несколько нервном состоянии, уже шёл праздник живота. Вольт, Пётр Сергеевич и Бабка уплетали мясо, приготовленное нашим шеф-поваром. Кофе, как полагается, тоже присутствовал.

Фома, увидев нас, встал из-за стола и пошёл к своему поварскому верстаку-плите за нашими порциями. Присев за стол, мы тоже с немалым удовольствием принялись уничтожать мясо.

Вольт уже прикончил свою порцию и, прихлёбывая кофе, начал доклад по хозяйственной части:

— Ну, командир, здесь инструментарий будь здоров. — Он принял из рук Сварога папиросу и закурил. — При руках, растущих откуда надо, здесь такой форпост можно сделать — ни одна тварь не прорвётся. Всё есть: и инструменты, и материалы. Иловайский вон говорит, что у них там пять человек мастеровых имеется. Ну а вы как сходили?

— А у нас больше вопросов, чем ответов, — ответил командир. — Там наверху Пастырь, пленённый и ослеплённый. Фома Романыч, ты сможешь наладить с ним контакт?

— Ну, могу попробовать, — ответил Фома.

— Ладушки. Тогда сначала посмотри тетрадь. Тебе, как учёному, доверяем. Скажешь своё мнение.

Я протянул тетрадку Романычу. Тот взял её и, сев на диван, углубился в чтение.

— Что по «Тигру»? — спросил командир.

— Всё как в лучших домах, — ответил Бабка. — Маша показала, где у них химия лежит, и проинструктировала, как пользоваться. Теперь у вас в салоне пахнет этой, как её… маракуй.

— Маракуей? — спросил я.

— Ага. — Бабка улыбнулся. — И ей. Топлива в гараже с избытком. Такое ощущение, что хозяин к концу света готовился. Разного: и дизель, и бензин. Короче, залил я все баки под завязку на всякий случай.

— Хорошо. — Командир протянул мне папиросу и закурил сам. — Тогда разберёмся с узником и погоним дальше. Покажем нашим новым друзьям вход в лабораторию, отвезём их на базу к людям — пусть собираются. А сами зачистим лаборатории. На зачистку — я, Вольт, Костя, Бабка и Фома Романыч. На вас, господа офицеры, сборы людей. Это не обсуждается.

Он посмотрел на Бородина, собравшегося что-то сказать.

— Мы с Костей там были — это раз. И у нас уже есть боевое слаживание группы — это два.

— Это чудовищно! — вдруг прервал командира Романыч. — Это ни в какие рамки не лезет!

Мы все повернулись в его сторону. Он захлопнул тетрадь и продолжил:

— Эта ваша особа, приближённая к императору! — Он ткнул пальцем в сторону Иловайского и Бородина. — Проводила опыты над живыми людьми, пытаясь превратить их в послушных воинов тьмы. Там, — теперь он указал наверх, — находится жертва, а не порождение тьмы.

Он опустил руку и устало закончил:

— Не знаю, насколько то создание ещё в рассудке. Попытаюсь с ним пообщаться, но для него после описанного здесь лучше смерть.

— Да как так-то? — Бородин был в замешательстве. — Да как такое попустительство мог не видеть император? Да как же это, братец?

Он повернулся к Иловайскому, но тот лишь пожал плечами и произнёс:

— Я им верю. А с Ричардом вот совсем не ходил в церковь и в строю не стоял. Ни разу.

Бородин смиренно опустил голову:

— Твоя правда, Пётр Сергеевич. Приму это как данность, но ведь честь!

Он замолчал. Что ему на это сказать? Ни у кого не нашлось слов.

И тут я вспомнил про ряд проколов, в которых мучились расчленённые люди, поддерживаемые аппаратами в сознании. Меня вновь передёрнуло от яркого воспоминания.

— Нам жаль, что таким образом рушится ваша иллюзия, — обратился я в первую очередь к Бородину. — Но ваш император, скорее всего, был в курсе происходящего. И ваш мир умер как раз благодаря этим экспериментам.

Я смотрел, как наливаются кровью глаза штабс-капитана, и продолжил:

— Если хотите, можете всё из первых уст послушать, пока мы с узником разбираемся. Вам на второй этаж. Какие записи слушать — Мария подскажет.

У Бородина словно вытащили стержень, и он обмяк. Иловайский же, напротив, держался молодцом.

— Пойдёмте, Сергей Тимурович. — Зауряд-прапорщик взял Бородина за плечи. — Нам нужно знать правду, какой бы она ни была.

Штабс-капитан тяжело встал, и они пошли в кабинет Ричарда Баха.

— Жёстко ты с ними, — произнёс Сварог. — Но, может, оно и к лучшему. Посмотрим, во что выльется. Фома Романович, извольте проследовать с нами. Тьфу, как я начал разговаривать! Воистину, с кем поведёшься…

— От того и забеременеешь, — продолжил я. — Я, наверное, с вами не пойду, останусь с Бабкой. Подежурим на улице. Вольта вон возьмите.

Тот согласно кивнул, и троица вышла из кухни. Я взял автомат и, обращаясь к Бабке, сказал:

— Ну что, брат, пошли патрулировать?

На улице стояла тишина. Лёгкий ветер обдувал лицо. Я достал из кармана пачку «Герцеговины» и протянул Бабке.

Тот отрицательно покачал головой:

— Я ж не курю. От слова совсем.

— Ясно-понятно, — произнёс я и закурил ароматную папиросу. — Знаешь, — продолжил я, глядя вдаль, — а ведь память вообще не возвращается. Как стрелять — знаю. Даже расследование вёл, тоже откуда-то взялось. А вот кто я?

Я затянулся и присел на ступеньках. Бабка примостился рядом и ответил:

— Значит, триггер ещё не поймал. Нужно что-то, что тебя подтолкнёт.

Наверху раздался одиночный выстрел. Я выбросил папиросу, вскочил, и мы с Бабкой буквально влетели на второй этаж.

Там уже стояли Бородин и Иловайский.

— Живы, — произнёс я.

— А почему мы должны быть не живы? — хмуро переспросил Бородин. — Да, мир перевернулся в моих глазах, но это не значит, что я могу бросить доверившихся нам людей.

С третьего этажа спускался командир. Вид и у него, и у шедшего следом Вольта был не очень радостный.

— Потом, — отмахнулся он от наших вопросительных взглядов и направился прямиком на кухню.

Мы проследовали за ним. Там он достал из кармана плоскую фляжку и разлил её содержимое по стаканчикам, из которых мы накануне пили кофе.

— Помянем раба Божьего Никифора.

Он поднял стаканчик и выпил залпом. Фома присел на диван и снова открыл злополучную тетрадь, которую до этого бросил там же.

— Ну-с? — спросил оправившийся от потрясения Бородин. — И что там, простите, случилось? Не соизволите ли рассказать?

Фома оторвался от тетради, поднял голову и сказал:

— Боль. После принудительного обращения Никифор не испытывал ничего, кроме боли. Он просил… даже нет, умолял прекратить его мучения. Судя по всему, его готовили к принесению в жертву во имя науки. Вольт прервал его страдания. Больше ничем мы помочь ему не могли.

— Сударь, а у Никифора-мученика фамилия была? — спросил Иловайский.

— Да, — ответил Романыч, подняв тетрадь. — Кожинов.

— Вот чёрт, — выругался Иловайский. — Некто Никифор Кожинов, приказчик нашего соседа, с год назад пропал. Думали, убежал, а тут вона что. Наш Ричард ещё и похищениями занимался. Тьфу ты, какая бесовщина, оказывается, в верхах творилась.

Бородин опять начал багроветь.

— Штабс-капитан, остыньте, — произнёс командир. — Не нужно всё так близко к сердцу принимать. Я всё понимаю, но это в прошлом. А в настоящем на вас лежит ответственность за людей.

Сергей Тимурович молча кивнул и с багровым лицом сел на диван рядом с Фомой.

— Сергей, право слово, давайте думать о настоящем, — поддержал Сварога зауряд-прапорщик. — Чай, не девицы красные. Успокойтесь.

Бородин ничего не ответил, лишь снова кивнул, стиснув зубы.

— Так, — давно Сварог не произносил свою коронную присказку. — По коням, кавалерия. Вольт с нами, остальные — в «бардак». Может, встряска прогонит у некоторых дурные мысли.

Он посмотрел на штабс-капитана.

— Едем в лабораторию, БРДМ за нами. Затем рокируемся: «бардак» впереди, будете показывать дорогу до вашего убежища.

Дорога до лаборатории не заняла много времени. Мы вновь остановились возле знакомых ворот с надписью: НИИ ЕИВ «Владимирский округ».

— Господа офицеры, вот ваше новое убежище, — произнёс в рацию Сварог. — Я, наверное, дам заднюю по поводу поездки к вам.

Он отпустил кнопку рации и, глядя на меня, произнёс:

— Костя, нам нужно здесь всё капитально зачистить перед приездом местных. Чтобы и намёка не осталось на эксперименты с жертвами и проколами.

Затем снова нажал тангенту:

— Бородин, вы сами сможете управлять БРДМ?

— Да, конечно, — послышалось в рации.

— Тогда Романыч, Бабка — к нам. Здесь очень много дел перед приездом гражданских. Хватайте цинк с патронами и гранаты захватите.

Сварог подумал и добавил:

— А вам, господа офицеры, удачной дороги. Ждём на этом месте. С вами остаётся КПВТ с полным боекомплектом.

— С богом, — послышалось в рации.

«Бардак», высадив пассажиров, с рёвом скрылся за поворотом ближайшего здания.

Командир вышел из машины и подошёл к воротам. Нажав на кнопку переговорного устройства, произнёс:

— Приём. Вызываю ИИ базы. Ты там ещё? Или взрывать придётся?

— Опять вы? — послышалось из динамика. — Я переосмыслил совершённое вами прошлое деяние и принял, что это было целесообразно. Так что добро пожаловать обратно.

Створки ворот начали разъезжаться, и командир, сев за руль, въехал на пустынную территорию. Оглядывая уже знакомые места, я понял, что не против остаться в этом мире. После взрывов здесь пока что не наблюдалось Тьмы. Я озвучил это командиру, на что тот, подумав, ответил:

— Ну, наш мир полон тёмных проявлений. Можно сюда гражданских переселить, если будет держаться стабильный проход. Две лаборатории: в нашем мире и здесь. А там посмотрим по обстоятельствам.

Мы вновь зашли в одноэтажное здание.

— Куда вам, господа? — спросил ИИ.

— Начнём, пожалуй, с этажа, где проколы были.

Сварог подумал и спросил:

— На минус десятом этаже было пять дверей. Одна из них — вход в помещение с проколами. Ты её можешь заблокировать и дать допуск только здесь присутствующим? И тебя Марией можно называть, коль вы с домом объединены?

— Мария мне подходит, — ответил голос. — Подойдите, пожалуйста, к лифту. Справа от него увидите панель. Приложите туда руку, и я внесу отпечатки в свою базу данных.

Мы нашли искомое и сделали так, как она сказала. Кроме Романыча: его лапу сенсорная панель категорически отказывалась принимать.

— Ну и чёрт с ней, — Фома ничуть не расстроился.

— Вы существо иного биологического вида, поэтому посмотрите прямо и снимите капюшон.

Романыч послушно проделал все эти манипуляции, и голос продолжил:

— Теперь приложите свою руку к панели.

Фома снова послушно положил руку и сразу её отдёрнул.

— Верните руку. Я сейчас проведу биохимическую идентификацию. Будет немного больно.

Фома снова приложил руку.

— Неожиданно просто, — словно извиняясь, сказал он и скривился. Наверное, ощущение было не из приятных.

— Всё, — произнесла Мария. — Вы внесены в базу данных.

— Почему всё так просто? — удивился Вольт происходящему.

— Дело в том, — начала пояснять Мария, — что два человека, имевших наивысший приоритет, возможно, зная, что произойдёт, дали такие команды. Живые люди, которые появятся из особняка Баха по сигналу из дома, если всё пойдёт не по протоколу, имеют высший приоритет.

— А кто эти два человека? — спросил я.

— Его Императорское Величество и глава лаборатории Ричард Бах.

— Так, — прервал расспросы командир. — Теперь дальше. Дверь с проколами заблокировать. И что там за ещё четыре двери?

— Дверь номер один заблокирована, — произнёс ИИ. — Двери номер два, три и четыре — временное содержание биоматериала для создания проколов. Живых там не осталось. Дверь номер пять — лаборатория для подготовки биоматериала перед созданием проколов. Живых тоже нет.

— Ад, короче.

Сварог подумал и сказал:

— Заблокируй-ка весь этаж. Но освещение оставь, чтобы ничего не завелось. Кстати, питание у вас откуда?

— Реактор Теслы, — ответил голос. — Запитан весь город. Реактор полностью автоматизирован, не требует обслуживания и тоже находится под землёй. Ресурса, по расчётам, хватит на двести лет.

— Ого, — удивился командир. — Ладно, это понятно. Теперь, раз ты нам дала особые допуски, нам нужно посетить третий ярус. Тем более ты ранее говорила, что живых там нет.

— Там нет живых вашего биологического вида. Есть иные формы жизни, бывшие когда-то императорской фамилией, — ответила Мария.

— И как они до сих пор живы? — поинтересовался Вольт.

— В данный момент они находятся в спячке, и я не рекомендовала бы вам туда отправляться.

— Нет уж, Маша, — не согласился Сварог. — Мы должны зачистить здесь всё до приезда гражданских. Тем более иные формы жизни, угрожающие нашему виду. Я понятно объяснил?

— Более чем, — ответила ИИ. — Заходите в лифт, но я снимаю с себя ответственность за последствия посещения этого яруса. И я там не присутствую. Для выхода оттуда вам нужно найти переговорное устройство, которое в последний раз было у Императора. Иначе вам не выбраться с этажа. Лифт будет закрыт автоматически, как только вы из него выйдете.

Двери лифта распахнулись, и мы зашли в просторную кабину, подготавливая оружие к бою.

— Третий ярус, — произнесла Мария.

Дверцы лифта распахнулись, выпустив нас в большую комнату со столом секретаря, сделанным из дерева тёмно-вишнёвого цвета. По стенам размещались муляжи окон, задрапированные тяжёлыми шторами. Слева от стола секретаря находилась двухстворчатая дверь высотой метра два. Возле стен стояли мягкие скамейки. Динамик над дверью повторял фразу:

— Внимание! Биологическое заражение. Всем покинуть заражённую территорию.

Запись была зациклена и повторялась по кругу. Вольт накрутил глушитель на свой автомат и выстрелил в динамик. Голос, тем не менее, не замолчал, и теперь цикличную запись было слышно из-за закрытых дверей.

— Ну, с Богом, братья, — произнёс командир и открыл одну створку высокой двери.

Оттуда на нас ничего не кинулось, и нам открылся длинный коридор с красной ковровой дорожкой и рядом дверей, уходящих вглубь. Сварог зашёл в коридор первым, за ним потянулись и мы. Замыкал нашу процессию пока молчавший Фома.

Первая комната — рабочий кабинет Императора. Большие шкафы с книгами, массивный стол из красного дерева. На нём компьютер. Фома подошёл к перегородке с соседней комнатой и приложил к ней голову:

— Там, — прозвучал в голове его голос. — Одна. Ждёт.

Мы, стараясь производить как можно меньше шума, покинули кабинет Императора и подошли к соседней комнате. Сварог отсчитал от трёх до одного и выбил дверь.

— Прииишшшлиии, — прошептало в голове нечто, находившееся в центре комнаты.

Вполне человеческая голова торчала из бесформенного тела, состоящего из перекатывающихся мышц. Четыре щупальца, которые немного не доставали до нас, извивались, приковывая взгляд и гипнотизируя. Нечто чем-то напоминало осьминога и паука одновременно. Помимо человеческой головы, у существа имелись восемь глаз, расположенных по четыре справа и слева, и жвала, тянущиеся к нам. Половина комнаты была опутана паутиной.

Существо выпустило в нашу сторону белую ленту паутины и, зацепив меня за ногу, стало затягивать к своей пасти.

— По-о-опался, го-о-олубчик, — прошипела голова, и я начал стрелять.

Весь магазин ушёл в голову твари, но она и не думала останавливаться. Моя нога была уже у пасти существа, когда товарищи вышли из оцепенения и из трёх стволов начали разносить недопаука.

Человеческое лицо оказалось уже на расстоянии вытянутой руки, и я увидел, что это была когда-то женщина. Чей-то меткий выстрел попал в неё, и меня перестало тянуть к жвалам существа. Я попытался рукой отлепить державшую меня субстанцию, но рука тут же прилипла к ней.

Ко мне подошёл командир и ножом отрезал прямо у основания то, что держало меня. Бабка и Вольт оттащили меня от твари и принялись отрывать это безобразие от моих конечностей. Прилипшую ладонь обожгло, и паутина оторвалась вместе с кожей. Я вскрикнул от неожиданной резкой боли.

Наконец я смог встать, перебинтовав повреждённую руку. Автомат было держать немного больно, но терпимо.

— О, смотри, дневник.

Вольт взял с нетронутого паутиной трельяжа красную тетрадь. Открыв её, начал читать последнюю запись:

— «После ужина, поданного нам снизу заботливым Ричардом, я почувствовала лёгкое недомогание. Сославшись на усталость, удалилась в опочивальню, где и пишу эти строки. Поднялся жар. Неужто я могла заболеть? Заходил папа пожелать мне спокойной ночи. Вид у него тоже весьма болезненный. Ну, тут можно понять: принятие таких решений, о которых он нам рассказал в семейном кругу, не могло не отразиться на состоянии.

Утро. Встать с постели кое-как смогла. Дошла до тетради записать мысли. В самом деле, их нет. В голове всё путается. Где-то на этаже слышу крик. Страшно. Мысли путаются. Пойду прилягу».

Он закончил чтение и, закрыв дневник, положил его обратно на полку трельяжа.

— Да-а-а, — протянул Вольт. — Не всё в порядке в Датском королевстве. Сдаётся мне, тут произошло массовое отравление королевской семьи.

Фома снова стоял молча, к чему-то прислушиваясь, и уже вслух произнёс:

— Мы их разбудили. Движения нет, но они нас ждут.

— В кабинет нужно будет вернуться после зачистки, — Сварог смотрел на то, что осталось от существа. — Сдаётся мне, там есть ответы на вопросы. Костя, ты как, стрелять можешь?

Я молча кивнул и поднял автомат, держа его двумя руками.

— Хорошо, — ответил он. — Я иду первым, за мной Бабка с Вольтом, Фома с Костей — замыкающие.

Он вышел в коридор и, подойдя к следующей двери, обернулся на Романыча. Тот молча отрицательно покачал головой. Командир открыл дверь. Внутри находился зал со спортивными тренажёрами, покрытыми пылью. Полностью зеркальная комната с поручнями вызывала у меня ассоциации с балетом. У дальней стены находилась шведская стенка.

— Следующая комната — опасность, — произнёс Фома, и мы выдвинулись к четвёртой двери.

Сварог первым распахнул её и направил ствол автомата внутрь тёмной комнаты, включив тактический фонарь. Это был ещё один кабинет. Вместо шкафов с книгами здесь находились стеклянные стеллажи с кубками. В стене тоже был муляж окна с задёрнутыми шторами.

За столом сидело существо, смотревшее на нас малиново-красными глазами. Голова была практически человеческой, но изо рта то и дело выскакивал раздвоенный язык, словно у змеи. Свет выхватил лицо существа, и первое впечатление сразу пропало: оно было покрыто чешуйчатой кожей.

Существо зашипело и начало вставать из-за стола.

— Понятно. Переговоров не будет, — произнёс Сварог и одиночным выстрелом в голову упокоил мутанта.

Вольт, нащупав выключатель, зажёг свет в комнате.

— Похоже, один из сыновей, — командир подошёл к кубкам. — Судя по фотографиям за стеклом между наградами, лет двадцать. Было.

Он посмотрел на тело твари.

— Романыч, что там дальше?

— Остальные далеко, где-то в конце коридора. Плохая новость: они вместе. Сколько — не скажу.

Мы передвигались по ковровому покрытию, что было плюсом: мягкий ворс глушил шаги. По очереди открывали двери. Как сказал командир, глядя на Фому:

— Доверяй, но проверяй.

Насчитали пять спальных комнат, детскую и даже небольшой кинотеатр.

— Хорошо жили, буржуины, — едко заметил Вольт.

Я подумал, что хорошо, что нет с нами ни Бородина, ни Иловайского, иначе вызвали бы Дмитрия на дуэль за такие высказывания.

Наконец мы остановились перед двустворчатой дверью, и Романыч прошелестел в голове:

— Там.

Сварог взял на прицел дверь и ногой вышиб её внутрь. Это была столовая с сидящими там четырьмя Пастырями, молча смотревшими на нас и не предпринимавшими никаких попыток нападения.

Один из них, сидевший во главе стола, поднялся во весь свой гигантский рост, и мы вскинули стволы. Фома вышел вперёд, сказав вслух:

— Не надо. Он сказать хочет. Я его слышу.

Он повернулся и начал говорить, повторяя, по-видимому, за мутантом:

— Здравствуйте, господа офицеры. Не сказать, что я рад приветствовать вас в нашей обители, но если вы здесь, значит, вы убили моих детей. У меня не поднималась для этого рука. Да-с, господа… Касаемо своей семьи я слаб и беспомощен. Спасибо, что упокоили их души.

Император, а судя по всему, это был именно он, перекрестился лапой с когтями.

— Мы такие, какие есть, и не вам нас судить, — продолжил он вещать через Романыча. — Я скормил своим деткам всю прислугу с этажа, и мне было больно это делать. И теперь, когда вы здесь, я официально признаю: я отрекаюсь от престола. Я и члены моей семьи, потомки Иоанна Васильевича Четвёртого, более не имеем права на трон.

Он сел обратно.

— А теперь, господа, коль я имел честь лицезреть выживших и не потерявших своего обличия людей… — на последнем слове он сделал ударение. — Окажите мне честь: выйдите из трапезной и оставьте мне оружие. Не беспокойтесь, вам оно вреда не принесёт.

Фома повернулся к нам и сказал:

— Он не желает вам зла. Чувствую.

Вольт молча подошёл к столу и положил на него вытащенный из кобуры ПМ, который всегда был у него на случай нештатной ситуации, как он сам говорил.

Император взял пистолет в лапу и повертел его, осматривая со всех сторон.

— Первый раз такой вижу, — передал нам Романыч. — Покиньте комнату, господа.

Мы тихо вышли, закрыв дверь. Спустя пару минут оттуда послышались четыре выстрела. После каждого Романыч вздрагивал, а когда всё стихло, грустно произнёс:

— Вот и всё.

Мы зашли в комнату и увидели, что каждый из обратившихся пустил себе пулю в висок. Последним был Император. ПМ Вольта лежал возле него на полу. Дмитрий подошёл, поднял пистолет и положил его на стол перед последним Императором страны.

Там же, на столе, лежало переговорное устройство. Члены семьи осознанно не выходили на связь с ИИ, добровольно заперев себя здесь.

— Грустная история.

Вольт так и стоял перед Императором.

— Возможно, хотел спасти всех, а вышло с точностью до наоборот.

Мы всё же уложили их на пол. Сварог положил каждому монеты на глаза. Вернувшись туда, откуда начали, мы стали искать в кабинете документы, проливающие свет на произошедшее, и нашли записи главы государства, немного прояснившие, что же здесь случилось.

Всё это было заранее спланировано Императором и господином Бахом. Процедуры были проделаны после усыпления всех членов семьи, кроме вышеупомянутого Государя. Он свято верил, что они станут сверхлюдьми и победят Тьму.

«Во спасение государства».

Именно этой фразой заканчивались записи.

Закончив читать вслух, Вольт вздохнул:

— Это, наверное, можно передать нашим господам офицерам. Пусть верят в то, что Государь до последнего вздоха верил в успех этой безумной затеи и положил жизнь своей семьи и свою за Отчизну. Тем более мы не будем говорить, как они закончили жизнь.

— На этом и решим, — наконец подал голос командир и, подняв переговорное устройство, произнёс: — Мария, открой нам дверь. Здесь всё чисто.

Мы зашли в открывшийся лифт, и она спросила:

— Куда изволите?

— Сейчас наверх, — ответил ей Сварог. — Будем ждать подхода каравана. Маша, скажи, а ты можешь как-то уничтожить весь третий ярус?

— Я могу выжечь каждый ярус при захвате лаборатории вражескими силами по команде лица, имеющего допуск, — произнесла она.

— Считай, что мы эти лица, — ответил командир и поднял бумагу, прихваченную со стола, за которым закончил свой путь Император.

Когда он это сделал, я и не заметил.

— Здесь есть камера?

— Сканирую документ, — Мария помолчала и выдала: — Принято, Ваша светлость.

— Чего-о-о? — не на шутку удивился Вольт.

— А то, — командир протянул ему бумагу с подписью и печатью. — Мы теперь уполномоченные в этом мире от имени Императора. Осталось только имена вписать. Маша, когда поднимемся наверх, устрой там крематорий. Пусть все напоминания о бесславном окончании жизни сгорят к чёртовой матери.

Стоя наверху, мы смотрели на закат. Штабс-капитана с его напарником так и не было. Рации их тоже молчали.

— Бабка, — командир повернулся к нашему мехводу. — А они не говорили, случаем, где их база?

— Дык даже карту вручили, — ответил он. — У меня в кармане.

Он похлопал по нагрудному карману кителя.

— Прокатимся? — Сварог посмотрел на нас. — Чует моё сердце, кипиш там случился. Фома Романыч, можешь остаться. Не думаю, что нужно тебе с нами. Может, приготовишь что-нибудь к нашему приезду?

— Так и скажите, что жрать хотите, — Фома заговорил в рифму. — Да я и не против. Езжайте. Белой дороги.

Мы загрузились в «Тигр», посадив за руль Бабку с картой. Пока ехали по городу, доснарядили магазины, рассовав их по клапанам разгрузки. Мимо проносились нетронутые дома, выполненные в изящном архитектурном стиле, с колоннадами и прочей ажурной кладкой. То и дело попадались кованые заборы, выглядевшие как произведения искусства. Где-то из металла были выкованы виноградные грозди и переплетающаяся лоза, служившая основой забора.

Бабка резко остановил наш транспорт и открыл дверь.

— Слышите?

Где-то вдалеке глухо работал КПВТ.

— Наш, не иначе, — пробормотал командир. — Сколько до их базы?

Он повернулся к Бабке.

— Прямо метров пятьсот, — тот начал водить пальцем по карте. — Потом резко налево, и через двести метров — точка, поставленная Иловайским.

Командир осмотрел нашу группу.

— Костя — со мной. Вольт — за пулемёт, Бабка остаётся за рулём. Связь по рации. Мы с Костей — дворами, а ты, — он посмотрел на мехвода, — потихоньку двигайся туда.

— Принято.

«За что я люблю нашу команду, так это за краткость», — подумалось мне, пока я шёл за командиром какими-то улочками. Солнце освещало всё кроваво-красным светом заката, переулки встречали нас темнотой и тенями. Я был напряжён.

Очередь пулемёта прозвучала неожиданно громко, прямо за углом очередной арки переулка. Сварог поднял руку, и мы остановились. Он первым выглянул и присвистнул:

— Плохо дело.

— Что там? — поинтересовался я.

Командир отошёл от угла, давая мне место для осмотра. Я выглянул. «Бардак» стоял во дворе многоэтажного здания, и на нём были явно не офицеры Императора, а какие-то бандюки. Одеты кто во что горазд, но преимущественно в спортивные костюмы. Я насчитал десять человек.

Сидевший за БРДМ высунулся и крикнул в сторону дома:

— Отдайте нам женщин и оружие — отпустим, слово даю!

Пулемёт снова выдал очередь в сторону дома, разбивая остатки стёкол и выбивая куски кирпича из стен.

— А жирно тебе не будет, рожа бандитская? — послышалось со стороны здания.

Прозвучал одиночный выстрел, выбивший искру из брони «бардака».

— Тогда мы ща дом, где вы укрылись, по кирпичам разберём, фраер! — крикнул бандит в ответ и снова выдал очередь из пулемёта.

— Бабка, осторожно, — предупредил командир в рацию. — «Бардак» захвачен противником, не нарвитесь на пулемёт. Вольт, можешь позицию выбрать?

— Принято, — ответил тот. — Ждите.

Я перехватил автомат поудобнее. Похоже, сейчас будет жарко.

— Я напротив, на третьем этаже, — отчитался Дмитрий. — Контакт: четыре бойца.

— Работаем, — командир дал отмашку, и понеслась.

Первым вылетел парламентёр, сидевший за БРДМ. Следом послышалось ещё три выстрела, и я кинулся за Сварогом, который перекатом ушёл во двор и залёг за высоким бетонным бордюром, короткими очередями пресекая попытки противника стрелять по нам.

«Бардак» начал разворачиваться в нашу сторону, но в этот момент с противоположной стороны вылетел «Тигр». Бабка, ударив по тормозам, успел быстро переместиться за пулемёт и начал буквально расстреливать броневик, прошивая его насквозь.

Спустя десять минут кинжального огня всё было кончено, и на темнеющей улице воцарилась тишина.

— Эй, на базе! — командир крикнул в сторону защищавшихся. — Не стреляйте! Мы выходим!

— Хто таковы? — крикнули в ответ. — Обозначьтесь поначалу, а потома разговоры разговаривайте!

Командир вздохнул и крикнул:

— Иловайский или Бородин есть такие? Передайте: Сварог прибыл!

Опять наступила тишина, и через некоторое время со стороны здания в полный рост вышел зауряд-прапорщик. В руках автомат, за спиной труба гранатомёта. Сварог встал и помахал рукой.

— Свои! — обернувшись к дому, крикнул Пётр Сергеевич. — Какими судьбами, господа? — спросил он, уже подойдя к нам, будто никакого боя только что не было.

— Стреляли, — ответил командир. — Что с рациями? Почему не отвечали?

— Стреляли, — повторил за командиром Иловайский. — Хана рациям.

Со стороны БРДМ послышалась громкая ругань: это подъехал Бабка и начал осматривать повреждения.

— Что там? — спросил у него командир, подойдя ближе.

— Хана «бардаку», — Бабка пнул по колесу. — Броня у них всегда была ни к чёрту. Вот, получается, я из него дуршлаг сделал.

Сварог повернулся к Иловайскому:

— А вы на чём собирались народ перевозить?

— Так у нас во дворе автобусы стоят. За зданием, — уточнил Иловайский. — Заправленные и готовы к путешествию. Мы тут это… расслабились. Броневик здесь оставили. Не ожидали, право слово, нападения от людей. А тут эти откуда-то появились. Никогда бандитских элементов в городе не было. Откуда они — ума не приложу. Пришлось держать осаду. Штабс-капитан лежит. Ранение в плечо, чуть руку не оторвало. Благо эскулап у нас есть, доктор Воскресенский, заштопал Бородина.

Он рассказывал всё это, когда мы уже шли к дому. Бабка тем временем, дождавшись Вольта, снимал вместе с ним КПВТ с «бардака».

«Тот ещё хомяк», — подумалось мне.

— Ещё раненые есть? — продолжил разговор Сварог.

— Есть легкораненые, трое убитых — снесли в подвал. Итого нас осталось восемнадцать человек.

— Будем решать.

Сварог остановился у лестничного пролёта и впервые пропустил Иловайского вперёд, двинувшись вслед за ним.

— Есть мысли насчёт вас и нас.

Весь народ сгрудился в дальней от входа квартире на третьем этаже. Глядя на бросаемые на нас взгляды, я вспомнил: так же смотрели на нас обитатели торгового центра. С надеждой. Которую мы должны оправдать.

Штабс-капитан лежал на заботливо кинутой на диван белой простыне и был в сознании.

— Братцы, — прохрипел он, видимо, ещё не до конца придя в себя. Хотя чёрт его знает, что ему вколол местный доктор. — Я знал. Я знал, что вы нас не бросите.

Сварог посмотрел на Бородина и поднёс указательный палец к губам:

— Тише, ваше благородие. Отдыхайте пока. Нам с вами ещё много предстоит работы. Набирайся сил, Сергей Тимурович.

И, повернувшись к людям, произнёс:

— А вы, дамы и господа, собирайтесь. Вас ждёт новый дом и новая жизнь.

Пока собрались, пока доехали — наступила уже ночь. Расположили гражданских пока в жилом комплексе, наказав распределить обязанности по кухне и прочим потребностям. Сами же пошли на запах. Где-то там творил для нас Фома Романович, найдя кухню. Чуть слюной не захлебнулись от аромата.

Опять ощущение дежавю от монстра в переднике. На этот раз наш шеф-повар подал нам тефтели и поставил перед каждым по бокалу вина. Притащили с собой и, по его огромной просьбе, штабс-капитана, усадив его в найденное тут же кожаное кресло.

Сварог, вопреки нашему прежнему договору, что-то для себя решив, рассказал всё без утайки: что мы узнали про переходы из этого мира, про Баха и Императора с семьёй. Опустил только подробности их смерти, выставив всё так, будто их насильно превратили в порождения Тьмы.

Штабс-капитан ответил за обоих:

— Спасибо, братцы, за правду. Что вы дальше будете делать?

Сварог помолчал и сказал:

— Я не знаю, сколько проход будет держаться, как и не знаю, чем он вызван. В идеале я бы переселил сюда наших, кроме учёных и бойцов, для их защиты. Здесь проявлений Тьмы почти не чувствуется. Может, из-за взорванных нами зарядов? У меня нет ответа. Нашу лабораторию бросать никак нельзя. Да и, возможно, в нашем мире ещё есть выжившие, которых нужно найти. Как, кстати, и в вашем. Не верю я, что мы последние выжившие. За этим и позвольте предложить вам своё видение ситуации.

Сварог оглядел присутствующих и продолжил:

— Наутро мы уходим в наш мир. Сюда, к вам, отправляем из бойцов Беса и Рашита. Плюс научника, кто согласится. Они войдут в руководство вашей базы. Их-то и поселим в особняке. Благо связь есть между двумя точками. Бойцов полностью экипируем и вооружим. Также руководители на месте — вы двое.

Он указал на Бородина и Иловайского.

— Всех согласных к переселению в этот мир гражданских переселим к вам. У нас всё же неспокойно бывает. У меня всё.

— Нет возражений, — согласился с вышеизложенным штабс-капитан.

Командир кивнул:

— Ну, тогда отдыхать, а наутро претворять план в жизнь.

По проложенному маршруту мы вернулись через всё ещё державшуюся дымку тумана. Пока организовывали переселение желающих и решали прочие организационные вопросы, пролетела неделя.

Ступица, плотно занявшийся проколами, к концу недели нас просветил, что очаги переходов, возникшие без вмешательства, останутся надолго. Как он выразился:

— На наш век хватит.

В свете последних событий мы совсем забыли про задержанных сатанистов, но они напомнили о себе самым неожиданным способом. Не знаю как, но Татьяна ночью убила и расчленила своего сообщника, проведя ритуал. В комнате, где их держали, было море крови. Чем и как она это сделала, лично для меня осталось тайной.

Впервые я увидел, что всё же можно открыть переход и без оборудования. Голова сообщника была замотана в простыню, чтобы он, наверное, не кричал. Сама же Татьяна скрылась в призванной Тьме.

Пришлось выставить возле комнаты круглосуточный пост: Тьма не уходила даже при наличии света. Что было на той стороне? Это и предстояло выяснить нам.

Сварог подобрал людей, предварительно спросив каждого, готов ли он пойти на риск. Никто не отказался. Романыч — как специалист, который чувствует переходы и может нас вывести в случае чего. Вольт — как уже ветеран переходов и снайперская единица. Напросившийся к нам в гости Иловайский сам вызвался «для опыту», как он выразился. Колдун, Лиса и, собственно говоря, я.

Идти решили в пять утра, и я отправился прощаться с моей ненаглядной. Спали мало, и утром, когда начались сборы, Лена произнесла только одну фразу:

— Возвращайся скорей.

Я молча кивнул, поцеловал её и вышел быстрым шагом из комнаты. Ненавижу прощаться.

Возле поста охраны, выставленного у прокола, собрались уже все. И все смотрели на Романыча. У него был новый балахон, полностью сшитый из камуфляжной ткани. Этакий то ли монах, то ли спецназ. Шевронов только не хватало. Пасть была закрыта где-то взятой арафаткой. На лапах с когтями — тактические перчатки.

— Паноптикум, — тихо пробормотал я.

— Ну что, готовы? — бодро спросил у нас командир, открывая дверь комнаты, где на стене клубился тёмный туман.

— Так точно-с, — прозвучал одинокий голос Иловайского.

Сварог кивнул и продолжил:

— Первым захожу я с Костей. У нас уже есть опыт, поэтому не оспаривается. Через десять минут — Фома Романыч и Колдун. Им, если возникнет нештатная ситуация, нас вытаскивать. Последние — Пётр Сергеевич и Вольт. Погнали.

Он шагнул в туман. Я, едва успев сориентироваться, буквально прыгнул за ним.

Другая сторона встретила нас густым лесом и щебетанием птиц. Ясное небо и яркое солнце вселяли надежду на отсутствие проявлений Тьмы. Через обозначенные промежутки времени из клубящегося тумана появилась вся команда.

— Хорошо-то как, — протянул Иловайский. — Аж стихи, господа, захотелось сочинить. Что-нибудь про лето и лес.

— Не расслабляемся, — командир поправил ремень автомата. — Неизвестная местность даже при видимом благополучии может нести смерть.

После такого напутствия лес уже не казался мирным и спокойным. Собравшись, мы двинулись вперёд. Вольт, шедший в арьергарде строя, делал зарубки прихваченным с собой туристическим топориком.

Судя по деревьям, мы не переместились с места прыжка и находились в том же районе нашей страны. Вскоре деревья начали редеть, и мы вышли на дорогу. Точнее, накатанный тракт.

— Странно, — задумчиво протянул Вольт. — Дорога-то гужевым транспортом накатана. Автомобилей она и не видела.

— С чего взял? — заинтересовался Сварог.

— Дык по следам понятно, — включился в разговор Иловайский. — В усадьбе батюшки покойного от поля до дома только телегами ездили. Дёшево и сердито, так сказать. Точь-в-точь следы. Эх, времечко было, господа. Беззаботное детство.

Петра Сергеевича в молчаливости упрекнуть было нельзя, и если он начинал что-то рассказывать, это было надолго.

— И нам, скорее, туда, — продолжил он, показав направо.

— Ладно, — принял решение Сварог. — Заходим обратно в лес и тихо передвигаемся вдоль дороги. Рации включаем.

Мы, включив «Баофенги», нырнули обратно в чащу. Спустя пару километров, услышав позади себя, со стороны дороги, чей-то разговор и ржание лошадей, остановились.

— Вольт. Разведка.

Дмитрий скользнул к дороге, слившись с окружающей природой. Разговор становился громче, и уже было слышно, о чём говорят.

— Ну дык колдунья она, истину глаголю, — говорил один. — А глазищи видел? Нету их. Демоница она. Сатаны дщерь!

— Стойте, люди добрые, — послышался голос Вольта.

— Святые угодники, никак братство в нашу глушь пожаловало, — ответил тот, что, судя по голосу, на колдунье настаивал.

— Выходите, чисто. Безоружные они, — произнёс в рацию Вольт.

Сварог посмотрел на Фому, и тот, поняв его без слов, спрятал лицо под капюшоном, а когтистые лапы — в длинных широких рукавах. Командир поднял большой палец вверх, мол, нормально, и мы высыпали на дорогу.

Перед Вольтом стояла телега с запряжённой лошадью, сзади была привязана ещё одна. В телеге сидели два мужика. Домотканые рубахи и плетёные лапти навевали мысль о Средневековье.

— Дык вы на ведьму охотитесь? — начал первый.

— Да какой ведьмой? Не видишь, сурьёзно как вооружились? На демона они охоту ведут.

Сварог переводил взгляд с одного на другого и наконец начал говорить, подстраиваясь под их говор:

— Заплутали мы, люди добрые. Подскажите, как до ближайшего населённого пункта добраться?

— Чавось? — в унисон произнесли мужики.

Один из них продолжил:

— Про «заплутали» понял, а вот остальное… Тёмный лес какой-то. Если вам похарчевать надобно и остановиться где, дык дальше по тракту постоялый двор будет. Хотите — с нами двигайтесь. Тем паче здесь, поговаривают, лихие люди завелися. Заодно и охранкой поработаете.

— Токмо денех нет, — перебил его второй.

— Да нам и не надо, — ответил командир. — Можем совершенно бескорыстно вам помочь. А чем оплату принимают в вашем заведении?

— Вот ты, мил человек, вроде по-нашему говоришь, а всё непонятно как-то изъясняешься. Но вопрос я понял. Прыгай на телегу. Вижу, учёный ты и командир вдобавок.

— Как понял? — спросил Сварог, прыгнув на телегу.

— Дык я тоже служилый человек. В войне последней участвовал. И вижу, как смотришь. Генерал, ей-богу.

Телега тронулась, и мы побрели по обе стороны от неё.

— А негру откель взяли? — вдруг спросил второй, показывая на Колдуна. — Оне ж еть вымерли все. В войну. И землица иха, Африкой называемая, непригодная боле для жизни, как в Писании говорится.

— Сам ты негра, — обиделся Колдун. — Я Бомани, сын Дамиба. А вот тебя вообще знать не знаю. Как звать?

— Дык Прохор я, Кожемякой кличут. А это, — он свободной от вожжей рукой показал на своего напарника, — Данило Стародуб. Купец. Токмо ограбили его и караван весь перебили.

Данило грозно посмотрел на возницу, но ничего не сказал.

— А что ты, милый человек, про демона говорил давеча? — запрыгнул на телегу Иловайский. — Как выглядит, откель взялась?

Сварог одобрительно посмотрел на зауряд-прапорщика и кивнул.

— Дык, боярин, — ответил купец, — откель взялась, Сатане токмо ведомо.

Он трижды перекрестился и продолжил:

— Намедни в деревушку — вона в той стороне находится, — он махнул куда-то в сторону леса, — явилася ночью. И за ночь, говорят, вся деревня та в демонов обратилась. А выглядит… Да обычно выглядит, токмо вместо глаз ад плещется. И говорят, кто в глаза ейные глянет, сам демоном становится.

Сварог кивнул чему-то своему и спросил:

— А сейчас где найти её?

— Дык знамо где. На севере они обосновались. В заброшенной усадьбе.

— Тпру-у-у! — крикнул Прохор, и телега остановилась возле лежавшего поперёк дороги дерева.

Из леса вышли два бородатых мужика с дубинами, усыпанными на концах торчащими гвоздями.

— Хто таковы, куды по нашей дороге путь держите?! — громко крикнул один из них. — А ну, слезай с повозки, платить за проезд надоть!

В подтверждение их намерений в повозку со свистом прилетела стрела. Вольт вопросительно посмотрел на командира, но тот покачал головой.

— Дай-ка я пообщаюсь, — произнёс Иловайский и, спрыгнув с воза, неспешной походкой приблизился к разбойникам.

О чём они там говорили, слышно не было, но результат был налицо. Бандиты махнули рукой, и выведенные из чащи лошади убрали дерево с дороги.

— А непросты наши имперские воины, — обращаясь ко мне, произнёс Сварог. — Сначала Бородин с отмычками, теперь вот это.

Я не нашёлся, что ответить. Иловайский вернулся и пояснил:

— Сказал, что демона везём. Сейчас покажем и проедем.

Он указал на Романыча. Возница с купцом враз поменялись в лицах.

— К-как демона? — заикаясь, произнёс купец.

— Проедем — расскажу, — ответил Иловайский и, обращаясь к Фоме, попросил: — Будь добр, скинь капюшон.

Романыч открыл лицо, и наш возница вместе с купцом стали белее снега. Разбойники же оказались более стойкими и не убежали. Стоя у обочины и провожая нас взглядами, они переговаривались:

— Глянь-ка, точно демон. Не соврал воин Божий.

Когда они скрылись за поворотом, Иловайский повернулся к вознице:

— Этот демон помогает нам. Убёг он от своих. Мы его приняли в свои ряды, и теперь он с нами путешествует.

— А ну-ка, перекрестится пущай, — произнёс Данило Стародуб. — Ведь всяко известно: демоны не могут крест святой переносить.

Фома широко перекрестился по-православному, достал висевший, оказывается, на нём всё это время нательный крестик и поцеловал его, глядя в удивлённые глаза купца и возницы.

— Вот тож… Это… — подбирая слова, пытался сформулировать вопрос Данило. — А как жеж… Кто его крестить-то сподобился?

— Архиепископ, — важно ответил Иловайский. — Надеюсь, вам не нужно говорить, что это тайна. И за разглашение — голова с плеч.

Оба кивнули, а купец на всякий случай перекрестился. Может, у местных разбойников была какая-то связь, но до выезда из чащи нас больше никто не тревожил и не пытался ограбить. Романыч снова накинул капюшон и замотал лицо балаклавой.

— Иловайский, — обратился к Петру командир. — А как так получилось, что ты своим оказался среди разбойников?

Иловайский помолчал и всё же ответил:

— Ну, если это так важно… Мы с Сергеем Тимуровичем как-то были откомандированы в специальный полк жандармерии. Для внедрения в банду. Их лица местный криминалитет знал, наши — нет. Внедрились в банду успешно. Так что знаем изнутри эту кухню.

— Ну вот, — возница остановил телегу. — Вам вон в тот дом.

Он указал на трёхэтажный сруб.

— Там вашего брата привечают, даж впрок могут поселить. А мы, люди добрые, к жандармам поедем. На разбойников надоть написать повинную грамоту. Распоясались совсем, ироды.

— Ну, с Богом.

Данило нас перекрестил, и телега покатила в видневшееся невдалеке городище, окружённое забором из брёвен. Мы дружно завалились в дверь и оказались в кабаке. Деревянные столы и скамьи. Было немноголюдно.

— Иловайский, твой выход, — скомандовал Сварог. — У тебя с местными лучше получается. Нам комнату попросторнее. Нужно посовещаться.

Пётр Сергеевич подошёл к стойке и через пять минут вернулся.

— Нам на третий этаж, комната три.

Он показал нам ключи, и мы под любопытствующими взглядами посетителей двинулись наверх.

— Пять патронов взял. Не знаю, дорого это или нет, — продолжил Иловайский, поднимаясь по деревянной лестнице. — За сутки.

Комната действительно оказалась просторной. Не успели мы разложиться, как в дверь постучали.

— Кушать изволите? В комнаты не подаём, но могу сказать, что у нас сегодня приготовлено.

На нас с очень серьёзным видом смотрел пацан лет двенадцати в сером переднике.

— Ну, сударь, рассказывай, — попросил Иловайский.

— Куропатка жареная с картофелем, кабанчик. Из первых блюд — борщ из кабанчика. Из напитков — только у нас готовится прекрасный эль. Этот напиток из нашей с отцом родины.

Он замолк, продолжая стоять в дверях.

— На, мил человек, — Иловайский протянул половому патрон.

Тот его взял, но не спешил уходить.

— А вы на демоницу охотиться приехали?

От пацана так и веяло любопытством.

— А это государева тайна, — ответил Иловайский. — И за распространение её смерть положена.

Пацан серьёзно кивнул и, круто развернувшись, скрылся внизу, сбежав по ступенькам.

— Ну-с, господа офицеры, — Иловайский повернулся к нам, закрыв дверь. — Мы сюда эту тварь запустили, нам и расхлёбывать. Как считаете?

— Абсолютно согласен, — командир не стал оспаривать очевидную вещь. — Нужно сначала добыть информацию. Во-первых, об этой реальности. Чую, не всё так просто тут. С виду застрявшие в Средневековье, но ни наша форма, ни оружие вопросов не вызывают, что странно. Во-вторых, где наша Танюша обосновалась. Чует моё сердце, хочет она Тёмных сюда провести. Интересно, сколько у нас времени?

Он повернулся к Романычу, стоявшему возле окна и смотревшему куда-то вдаль.

— Что скажете, Фома Романыч?

— Стекло, — неожиданно произнёс тот, поворачиваясь к командиру.

— Что стекло? — не понял тот.

— В окнах стёкла, — Романыч постучал по окну. — Заметьте: не слюда, не, прости господи, бычий пузырь. Высокотехнологичные стёкла с эффектом отражения. Я обратил внимание, когда мы заходили сюда с улицы: они абсолютно непрозрачные, словно закопчённые. Отсюда же я прекрасно вижу улицу. Это говорит о производстве, по крайней мере, не кустарном. А что до призыва, я думаю, неделя у нас максимум. Чтобы открыть что-то стабильное и чтобы оно долго держалось, Татьяне нужно очень много жертв и ритуал, о котором она, я так думаю, имеет только общие представления.

— Костя и Пётр Сергеевич, не желаете ли откушать? — неожиданно предложил командир. — Попробуйте разузнать побольше об этом мире. Толпой мы только распугаем людей.

За время, проведённое наверху, народу в трактире прибавилось. Мы, заказав по кружке эля, сели за свободный столик. Судя по любопытным взглядам, бросаемым на нас, в одиночестве долго не пробудем.

Первым к нам пришёл половой.

— Откушать изволите, господа?

— А давай-ка, сударь, нам по порции куропатки. И присоединяйся к нам. Вижу, ты от любопытства сейчас лопнешь.

Иловайский указал на свободное место.

— И себе порцию захвати. И эль. Или рано ещё?

— Отец не разрешает, — потупился тот, но невооружённым глазом было видно, что от нашего приглашения его распирает гордость.

Он убежал, сделал заказ и вскоре вернулся к нам.

— А правда, что вы к себе набираете из простого люда? А говорят, что почти все из вас колдуны. А я подойду в ваш орден?

Он одновременно выпалил три вопроса и выжидающе посмотрел на нас.

— Ну ты, брат, даёшь, — засмеялся зауряд-прапорщик. — Во-первых, как тебя звать-величать?

— Тимоха я. Сын Одина.

— Скандинавы, что ли? — удивился я.

— Да, — гордо подбоченился тот. — Из воинов!

— Ну так давай, Тимоха, разговор вести так. Ты нам отвечаешь на вопрос, а мы тебе. Кви про кво называется на латинском. Мы, понимаешь ли, в этом мире не были ни разу. Обучались, стало быть, искусству ратному, засим не знаем, что тут у вас в округе да как. Вот и будет тебе первый экзамен по истории. Расскажешь?

Иловайский хитро посмотрел на нашего визави.

— Тю, — протянул тот. — Дык это каждый малолетка на энтот вопрос ответить сможет.

— Ну, мы же к тебе обратились. Смотри, можем кого другого пригласить.

— Не-не-не, — Тимоха начал мотать головой. — Не можно так. Я первый к вам сел.

— Ну дык давай слово молви по делу.

Иловайский отпил глоток эля. К слову, напиток был прекрасен. И почему-то ассоциировался у меня не со скандинавами, а с Англией.

— Ну дык с чего начать?

Принесли порции куропатки, и мы накинулись на нежное мясо.

— А с войны и начни, — забросил первый камушек Пётр Сергеевич.

— Ну, знамо, как было дело. Давным-давно люди жили в огромных домах и ездили на самобеглых колясках. Предавались греху и в грехопадении своём решили, что они творцы. И выше Бога они.

Тимоха шпарил, похоже, какую-то проповедь, но мы его не перебивали.

— И начали проводить жуткие вещи с организмами своими. А так как везде были разные государи, разразилась на этом поприще война: кто выше Бога. Но война была невидима и без участия солдат и оружия. Велась она мерзостью сотворённой. Невидимыми были демоны те и болезнями награждали. И покарал Господь, оставив треть неразумных людей в живых и даровав им сопротивление всем болезням невидимым. Остальных же умертвил дланью Своей.

Парень посмотрел на нас.

— Вы же в любом случае эту проповедь слышали?

— А то ж, — ответил Иловайский. — Ну, дальше рассказывай.

— Ну а что дальше? Повсеместный запрет новые государи наложили на техническую диавольщину. Остались только рыцари ордена, уничтожающие демонов и карающие инакомыслящих.

Он посмотрел на нас.

— То есть сказ про вас.

Он помолчал и продолжил вопросом:

— А правда, что вы в подземельях живёте и там целые города у вас?

Мы переглянулись с Иловайским, и он ответил:

— Что правда, то правда. Скажу тебе тайну. Там много людей может поместиться, и вглубь наши дома уходят на много километров.

— А это как — километров?

Тимоха явно не знал метрическую систему. Иловайский помолчал и спросил:

— А вы как считаете расстояния?

— Дак знамо как. Верстами.

— Много вёрст в глубину и ширину, — поправил я рассказ зауряд-прапорщика.

— Ого! — удивился Тимоха, уже, по-видимому, забыв про нашу оговорку. — А как же это копано? Это ж сколько людей надоть?

— А вот это нам неведомо, и спрашивать нельзя! Тайна! — Иловайский поднял указательный палец. — Ну а про демоницу знаешь что?

— На севере она. Городище заняла с нелюдями, которых обратила. Но вообще-то вам к городничему надоть и к генерал-губернатору Ватутину. Он жеж вас вызвал.

— Хорошо, — ответил Иловайский. — А связь у вас какая с городом? Али гонца отправляете?

— Дык зачем гонца? Он в курсе уже. Менталисты у него работают. Которые силой мысли друг с другом общаются. И не более чем через пару склянок он сам здесь будет, — пробасил подошедший к нам мужик огромного роста и мощного телосложения.

Он протянул руку размером с две моих:

— Один, хозяин этого трактира.

Мы представились. Руку Один не сжимал — уверенный в себе и своей силе человек.

— Тимоха, почто расселся, дел нет?

Того как ветром сдуло, и хозяин трактира вновь обратился к нам:

— Будете ещё заказывать? Просто мы с вашим орденом всегда ладили, и не возбраняется подать кушанье и питьё в ваши комнаты. Тем паче генерал-губернатор почтит своим присутствием. Да и городничий с ним будет. А он-то наш эль не просто любит, а обожает. Поэтому, чтобы не смущать народ, не соблаговолите ли отправиться к себе?

И уже шёпотом, наклонившись к нам, добавил:

— Не все знают про беду нашу с демоницей, дабы панику не поднимать. А ваше появление уже разнесло только по моему трактиру волну слухов. Тем паче ваш орден здесь не появлялся почитай ужо года с три.

— Ну, почему бы и нет, — согласился Иловайский.

— Вот и ладно! — пробасил детина. — А гостей я к вам сразу сопровожу. Только городничему не позволяйте много пить, пожалуйста.

Мы молча кивнули и пошли к команде делиться новостями.

— Вот и здесь всё не слава Богу, — в сердцах сказал Фома Романович, выслушав наш подробный расклад. — Вы понимаете, что здесь произошло?

Он посмотрел на наши выжидающие лица и продолжил:

— Разработка и, как результат, применение биологического оружия. Здесь тоже цивилизация уничтожила сама себя.

Он замолк, и к нему обратился Сварог:

— Романыч, а может, оно и к лучшему. Смотри: живут нормально, в единении с природой. Только орден этот непонятный какой-то. Похоже, сидят на технологиях. Но не мне судить.

В дверь постучали, и внутрь робко проскользнул Тимоха:

— Господа, генерал-губернатор Ватутин и городовой Вазенмиллер. Изволите пригласить?

Сварог молча кивнул, и в дверь закатился абсолютно круглый толстяк. Розовощёкий, с бакенбардами. На нём был френч, наискосок которого шла зелёная лента с двумя какими-то наградами.

Следом скользнула полная противоположность первому гостю. Худой, в серой форме, без наград. Усы, переходящие в бакенбарды. Сизый нос, выдававший в нём любителя приложиться к горькой.

Первым взял слово толстяк:

— Господа-с, я так рад видеть представителей ордена в нашем скромном городке. Позвольте представиться: генерал-губернатор Ватутин.

Он элегантно и неожиданно для своей комплекции щёлкнул каблуками.

— А это городничий нашего населённого пункта, господин Вазенмиллер. Прошу любить и жаловать.

Тот лишь склонил голову. В это время дверь снова открылась, и в комнату занесли огромный поднос с мясом. Поставив его на стол, добавили туда не менее большую бутыль с элем. Увидев бутыль, городничий оживился.

Сварог приглашающим жестом указал на стол:

— Угощайтесь, чем Бог послал.

К столу принесли стулья, и мы наконец-то расселись.

— Давайте-ка сразу к делу, господа градоначальники, — сказал командир, глядя, как городничий наполнил фужер элем и залпом опрокинул его.

— Ну-с, к делу так к делу, — не стал спорить Ватутин.

Положив себе кусок куропатки и тоже налив фужер напитка, он продолжил:

— Я так полагаю, вы уже знаете, кто объявился в наших краях, из доклада городничего.

Он указал бокалом на Вазенмиллера, и тот кивнул.

— Так вот. Появилась сия бестия из ниоткуда и сразу начала безобразничать. Про деревню — истинная правда. Обратила почти всех в демонов, а кого не обратила, сотворила с ними ритуалы диавольские. Господин Вазенмиллер вот до сих пор пьёт горькую после увиденного.

— Расчленила? — спросил Вольт.

Ватутин посмотрел на городничего, который после нахлынувших, наверное, воспоминаний залпом выпил ещё один фужер, и ответил:

— Не только. Понимаете, они как-то живы были. И шевелились, чёрт бы их побрал, прости господи.

— Мы отправили туда роту стрелков с пищалями и арбалетами. Никто не вернулся, а демоны переселились дальше на север и вроде бы перестали досаждать. Но мы-то с вами знаем, что это просто затишье перед чем-то страшным!

Ватутин, как до этого городовой, залпом опрокинул эль и налил себе снова.

— Изгоните нечисть? — спросил он с потаённой надеждой.

— Карта есть, как добраться до них? — спросил Иловайский.

— Да как не быть, — подал наконец голос Вазенмиллер, доставая из-за пазухи кителя свёрнутую бумагу.

Он встал на колени и расстелил её прямо на полу.

— Вот здесь мы сейчас находимся.

Он ткнул пальцем в карту. Вольт присел рядом и со словами:

— Вы позволите? — поставил точку карандашом, достав его из кармана.

Городничий молча кивнул и продолжил:

— Вот это наш град Пыжма. От трактира вам на север, через лес.

Вольт рисовал на карте прямо вслед за пальцем городничего.

— Вот здесь деревня. Я бы туда не стал заходить — на погост она похожа стала. Так вот, вам дальше. Здесь будет гать примерно с версту, но на ней сошки проложены, а другим путём вы не пройдёте: гиблые места со времён войны. Так вот, сразу за гатью — развалины древнего городища. Там и обосновался демон.

Он встал, отряхнул форменные брюки и, подойдя к столу, вновь опрокинул налитый фужер.

— Дать мы вам в помощь никого не сможем, — виновато развёл руками Ватутин. — Город нельзя оголять. Да и платить нам особо нечем. Надеюсь, войдёте в наше положение. А на постой здесь можете оставаться. Еда и кров за счёт города.

Он протянул руку Сварогу, безошибочно вычислив в нём командира. Тот пожал её и сказал:

— По рукам.

Довольные переговорами гости покинули нашу обитель.

— Непрост губер, — сказал я. — Ой непрост, хоть и увальня из себя строит.

— Так, господа офицеры, — Сварог начал с места в карьер. — Сегодня отдыхаем: пьём эль, гнём ель. Завтра с утра планируем операцию.

Никого упрашивать не пришлось, кроме нас с Иловайским, так как мы уже постоловались внизу.

— Возьмите меня проводником, — послышался твёрдый голос Тимохи. — Не пожалеете. Отец не против, можете спросить.

Он стоял возле открытой двери, за ним возвышался Один.

— Пацану нужно воином становиться, — пробасил он. — А где ещё опыта в деле ратном набраться, как не у вас?

— Тимоха, давай мы с отцом переговорим, — сказал командир. — И по результатам он сам тебе всё расскажет.

Тимоха шмыгнул носом и скрылся, убежав вниз.

— Присаживайся, — Сварог указал на стол. — Угощайся и расскажи: не жалко пацана-то?

— Я в его годы ужо воевал, — угрюмо ответил тот. — Негоже воину оседать на земле. Я вот все ратные навыки растерял. Да и жинка не против. Нужно из сына воя делать, иначе предки не простят.

— Эко ты завернул, брат, — в разговор вступил Иловайский. — А если вдруг погибнет сын Одина?

— Чему быть, того не миновать, — опустив голову, ответил тот и, налив эля, опрокинул в себя фужер, казавшийся рюмашкой в его ручище.

— Ладно, — командир принял решение. — Берём проводником, может, и обучим чему полезному. Давай, мил человек, сообщи сыну радостную новость. Нам отдыхать надо. Завтра день тяжёлый.

Один встал и неожиданно поклонился до пола:

— Вовек не забуду, братья-вои, оказанную честь.

— Зачем? — спросил я, когда тот вышел. — Пацан же ещё совсем.

— Реалии здесь другие, брат, — ответил он. — Можно сказать, мы ему путёвку в новую жизнь выписываем. Здесь, я так думаю, рано взрослеют и становятся мужчинами. Не наше изнеженное время. Ладно, всем отбой.

Я прилёг на брошенную на пол меховую накидку, положив под голову вещмешок, и мысли потекли своим чередом, анализируя сегодняшний день.

«Татьяна. Насколько я помню, они пытались открыть проколы в нашем мире с помощью жертв. Тут какая-то несостыковка кроется с рассказом городничего и генерал-губернатора. Я что-то упускаю».

И тут в голове всплыли слова:

«Они как-то живы были».

А это, в свою очередь, наталкивало на вопрос: как такое вообще возможно без технологий того мира, где жизнь поддерживали аппараты?

На этой мысли организм всё же вырубился, и я провалился в царство снов.

— Ну, брат, завтра штурм.

Лис стоял возле меня в полной выкладке.

— Засели наши небратья в заводской столовой, частью в подвалах. Хрен чем сковырнуть.

«Лис, был же ведь штурм уже, и ты погиб там», — хотел сказать я, но губы не слушались.

Лис пронзительно посмотрел на меня, улыбнулся своей неизменно ехидной улыбкой и, развернувшись, начал отдаляться. Но, видимо, что-то вспомнив, остановился и, не оборачиваясь, глухо произнёс:

— Рано, братка, тебе со мной. Не закончил ты ещё дела.

И словно растаял в туманной дымке, оставив меня стоять на берегу реки.

Я открыл глаза и начал прокручивать в голове свой сон, чтобы не забыть.

«Лис. А я помню тебя».

В голове остался яркий образ погибшего товарища.

«Но что за война? Что за реальность?»

Похоже, капельки прошлого начали всплывать в памяти. Но почему здесь и сейчас?

— Ладно, — сказал я вслух и встал с прохладного пола.

Народ уже сидел за столом, на котором не осталось следов вчерашнего пиршества. Видимо, хозяин присылал кого-то, пока я дрых. На столе стоял глиняный кувшин, и народ прихлёбывал из таких же кружек какой-то напиток.

— Сбитень, — на мой вопросительный взгляд ответил Вольт. — Безалкогольный и очень тонизирующий. Попробуй.

Он налил из кувшина тёмно-коричневый напиток, и я сделал глоток. Пахло разнотравьем, сильнее всего — корицей, чувствовался мёд.

— Недурно, — я присел за стол.

— Тимоха с утра развил деятельность, — продолжил Вольт. — Уже экипировался, мелкий, и рвётся в бой.

— Так, братья, — перебил его Сварог. — Нам нужна разведка. Идти туда такой толпой сейчас смысла нет. Кто у нас желающий? Я не пойду: губер посыльного прислал, хочет о чём-то беседу провести. Учтите: Тимоху беречь как зеницу ока, раз мы взяли на себя ответственность за мальца.

— Не, командир, так дело не пойдёт, — снова заговорил Вольт. — Ты у нас голова, вот и назначай добровольцев.

— Ладно, господа недемократы, — Сварог улыбнулся. — Пойдёт Иловайский как знаток обычаев и жаргона, Фома Романович как радар на тварей, Костя и Тимоха, естественно. В огневой контакт не вступать. Разведать местность и назад. Колдун и Вольт — со мной.

— Ну вот, другой разговор, — я показал командиру большой палец. — А то развёл тут, панимаш, дерьмократию.

Вольт приложил палец к губам, тихонько подошёл к двери и резко её открыл. За дверью стоял Тимоха. Кожаные штаны и жилет поверх свободной рубахи. Сбоку приторочен колчан со стрелами, за спиной — арбалет.

— А вот и наш Аника-воин, — Вольт смотрел на мнущегося в дверях пацана. — Проходи, боец, совет держать будем.

Тимоха гордо выпятил грудь, показал кому-то в коридоре дулю, шагнул к нам в комнату и закрыл дверь.

— Поспорил? — улыбаясь, спросил Вольт.

— А то ж, — подбоченившись, ответил тот. — А то барчуки здесь с купцом остановились, ржали аки кони. Брешешь, говорят. Не берут орденцы себе учеников, да ещё и безродных. Выкусили?

— Ладно, всё. Ша, разговоры, — Иловайский повернулся к Сварогу. — Кого командиром группы назначишь?

— Да вот тебя и назначу, коль сам разговор завёл. Тем более ты в чине.

Пётр Сергеевич закатил глаза, а я вспомнил, о чём раздумывал перед сном.

— Господа офицеры, — начал я, — позвольте мне некоторые выкладки озвучить?

— Давай, — командир заинтересованно посмотрел на меня.

— Смотрите, какая история.

Я попытался донести мысль без привязки к межмировым путешествиям.

— Как мы знаем, та, на которую мы охотимся, может открывать двери на другую сторону. Но! — я поднял указательный палец. — Она не могла поддерживать жизнь в жертвах и никак не могла обучиться этому до попадания сюда. Вам это не кажется странным?

Вроде не проскочило ни одного слова про технологии.

— У неё появился союзник. Кто-то отсюда, — высказал мою мысль Романыч.

— Кстати, Тимоха, чтобы для тебя это не стало неожиданностью: Фома Романович — демон, принявший христианство и помогающий нам, — наконец решил открыть карты Сварог.

— Брешешь, — Тимоха во все глаза смотрел на Фому. — Докажи.

Романыч вновь открыл своё лицо, размотав арафатку и откинув капюшон. Трижды размашисто перекрестился, не забыв поцеловать нательный крест.

— Чудеса.

К чести сына Одина, он даже не побледнел.

— Я так разумею, это тайна?

— Великая! — подтвердил его опасения Вольт.

Тимоха кивнул, мол, понял.

— Так, Тимофей, — Иловайский взял на себя роль командира. — Идём на разведку. Не шумим, ищем тайное место и наблюдаем. Как понял?

— Також. Что тут непонятного-то? Только не Тимофей.

— А как же? — удивился я. — И отец тебя Тимохой кличет.

Тот потупился.

— Это на русинский манер ужо перебалакали. Да и отец по традиции також называет. А настоящее имя только в бою даётся.

— Ну, родители тебя как-то же назвали? — спросил Вольт.

— Тор я. Если в первом бою выживу и воем стану, будут Тором кликать.

— Тор, сын Одина. Ох-ре-неть! — я выдал присказку командира. — Браты, а вы понимаете, что у нас тут два скандинавских бога в одном флаконе? Ну всё, теперь мы тебя на выходе Тором будем называть.

Тимоха зарделся от важности момента.

— И ещё, Тор, — Сварог сразу назвал его по имени, и пацан стал пунцовым. — Как ты понимаешь, мы пользуемся вещами, запрещёнными религией.

Он достал из вещмешка «Баофенг» и гарнитуру.

— Для того чтобы связаться с кем-либо из группы, нажимаешь вот эту кнопку и тихо говоришь сюда.

Он показал на гарнитуру и на своё ухо, куда для примера уже был вставлен наушник. Тор проделал показанное и нажал на тангенту.

— Кто слухает? — тихо произнёс он.

— Пока только я, — ответил ему командир.

Пацан удивлённо посмотрел на рацию.

— Слышно.

— Ладно, все готовы? — поинтересовался зауряд-прапорщик.

Вольт подошёл ко мне и протянул две длинные коробочки.

— Бери оптику и глушитель, пригодятся. Планка для обвеса у тебя присутствует?

Я пожал ему руку и пока положил всё в вещмешок.

— Тимоха, то есть Тор, — поправился Иловайский. — У тебя есть куда убрать пока переговорное устройство?

— А то ж, как не быть. Сидор за дверью стоит, — ответил тот. — И, ежели можно, называйте лучше Тимохой. Я как-то привык. А когда вернёмся, тута Тором кликайте. При отце и на людях.

Он открыл дверь и, взяв кожаный мешок с завязкой у горловины, аккуратно положил туда рацию.

Наша группа на этот раз прошла через чёрный ход, чтобы не привлекать внимания, и вышла на тракт.

— Ну, веди нас, Тимоха-герой, — сказал Пётр Сергеевич, и мы нырнули в лесную чащу вслед за нашим проводником.

Лес был оживлённым, и я только сейчас понял, как нам не хватает этой какофонии звуков в наших лесах. Деревья тут росли как хвойные, так и лиственные, чередуясь. Тимоха и Иловайский передвигались по лесу абсолютно бесшумно, чего нельзя было сказать обо мне и Романыче.

— А ведь командир впервые за всё это время не возглавляет группу, — вслух заметил я. — Что это: доверие или экзамен, как справимся?

— А это, господин офицер, вопрос больше риторический, — вступил в разговор зауряд-прапорщик. — И ответа тебе на него, кроме командира, никто не даст. Стоп, группа.

Иловайский остановил нас.

— Рации цепляем и поменьше разговоров. Предчувствие у меня нехорошее.

— Я пойду посмотрю, что впереди, — сказал Тимоха и бесшумно скрылся меж деревьев, прежде чем Иловайский успел ему что-то возразить.

— Вот неугомонный, — тихо произнёс Пётр Сергеевич. — Вернётся — получит у меня установку по субординации. Давай за ним.

Мы потихоньку, насколько это было возможно, начали пробираться в сторону, куда скрылся пацан.

Появился Тимоха так же тихо и неожиданно, как и ушёл.

— Там покойные. Четыре, — он показал в сторону, откуда пришёл. — Тати убиенные.

— С чего взял? — спросил Иловайский.

Я удивился хладнокровию пацана, хотя, учитывая местные реалии, это можно было понять.

— Дубины валяются рядом с ними. Да и одеты в драньё. Иродов, что сотворили это, в округе нет. Убёгли.

— Веди, — приказал Пётр Сергеевич. — И в следующий раз, если без команды убежишь, накажу.

Он подумал и добавил:

— Домой отправлю — рассказывай потом отцу.

На поляне, куда привёл нас Тимоха, лежали четыре тела.

— Смотри, — я начал осмотр. — Тут поработали явно не конкуренты. У этого, — я указал на первого, — вскрыта грудная клетка и явно отсутствует сердце.

Подойдя к остальным, я присвистнул.

— Да у них у всех сердца удалены. Но самое интересное…

Я поманил Иловайского к себе и показал на рану у одного из разбойников.

— Ни о чём не говорит?

— Огнестрельное, — согласился со мной Иловайский. — Тор, подь сюды.

Он посмотрел на подошедшего пацана.

— Любопытно, а что это ты совсем трупов не боишься?

Тимоха сразу же дал ответ:

— Дык батя меня постоянно в городище водил. Тама людишек убиенных в покойницкой вскрывают. Приучал, стало быть, мёртвых не бояться. Вот и не боюся.

Иловайский кивнул.

— И второй вопрос. Насколько у вас распространено огнестрельное оружие?

— Как у вас? — спросил Тимоха, указывая на наши автоматы. — Под запретом великим. Разрешено только ордену пользоваться. Для борьбы с демонами и отступниками. Вы жеж должны знание тако иметь.

— Вот ведь интересная картина вырисовывается, — начал я, глядя на Петра Сергеевича. — Оружие запрещено, а разбойников лесных из автоматического вальнули. И, Пётр Сергеевич, вам никого не напоминают эти лица?

— Так я сразу признал, — ответил Иловайский. — Вот эти двое дорогу нам преграждали.

— Вот-вот, — продолжил я развивать мысль. — Не думаю я, что их всего четверо было.

— Ну, ежели что, они туды пошли, — Тимоха махнул рукой, указав направление. — И нам тоже туды.

— А вот это уже настораживает, — я снова начал раздумывать вслух. — То есть те, кто это сделал, двигаются одним с нами маршрутом. Тимоха, а мы сможем их нагнать?

— А то ж, — ответил тот. — Я ж здесь вырос и дорогу до гати знаю как самого себя!

— Давай, веди, — приказал Иловайский. — И, братья, давайте по возможности тихо, но быстро. Тимоха, рацией пользоваться не забыл?

— Помню, — ответил наш проводник и, нажав тангенту, прошептал в микрофон: — Слышно?

— Отлично, — ответил Пётр Сергеевич. — Дуй вперёд и, если увидишь убийц, держись от них подальше и сообщи нам.

Тимоха важно кивнул и вновь абсолютно бесшумно скрылся среди деревьев.

— А вы, слоны африканские, за мной, — Иловайский двинулся вслед за проводником.

Пройдя довольно большое расстояние по лесу, мы наконец-то дождались Тимохиного голоса в рации:

— Слухаете?

— Докладывай, — сказал Пётр Сергеевич.

— Пять орденцев тута. И полонённые разбойники. Четверо их. Остановились, один орденец с пораненной ногой. Костёр разводят.

— Тимоха, дуй потихоньку назад, — приказал Иловайский и, отпустив тангенту, произнёс: — Совсем нехорошо. Что забыли здесь эти люди?

— Они здесь явно не по просьбе губера, — ответил я. — Да и не верю я, что они вырезают сердца всем разбойникам. И второе: очень странно, что они ведут пленных в направлении Тёмных.

Пока мы разговаривали, в рации послышался мужской голос:

— Эй, на проводе! Приём. Пацан ваш у нас. Подходите, разговоры разговаривать будем.

— Вот чёрт, — Пётр Сергеевич растерялся. — Что делать будем?

— Что-что…

Я присел и начал устанавливать оптику и глушитель на автомат.

— Спасать пацана нужно. Не прощу я себе его смерть. Давайте вместе с Фомой двигайте туда и представьтесь встречающими от нашей Тани. Если мои подозрения верны, они вас не тронут, но придётся заземлять всех. Я попытаюсь потихоньку выйти на позицию и буду ждать отмашки.

На этот раз мы разделились. Иловайский вызвал оппонентов по рации и сказал, чтобы встречали. Я же двинулся вслед за ними, держась вне зоны видимости.

Через некоторое время, увидев, что они остановились, я залёг в густом кустарнике и затаился. К ним вышел боец в зелёном камуфляже. О чём они говорили, я не слышал. Боец держал их на прицеле. Через некоторое время Фома откинул капюшон и размотал арафатку. Боец опустил оружие, и они пошли вглубь леса.

Я выбрался из кустов и начал по кругу обходить место их стоянки. Наконец увидел искомое: старое высохшее дерево, высокое и удобное для подъёма.

Забравшись на него, я всё-таки увидел поляну, где расположились противники. Посреди поляны горел костёр. Иловайский сдал оружие, и они с Романычем стояли перед ещё одним бойцом в камуфляже.

«Двое. Где-то ещё трое».

Мысли текли спокойно, и я начал осматривать поляну дальше в поисках Тимохи. Увидев его висящим вниз головой, привязанным к ветке дерева, я скрипнул зубами. Тимоха был жив, но наливавшийся синяком глаз говорил, что его по крайней мере один раз ударили.

Из леса показался один из орденцев, на ходу застёгивавший штаны.

«Так-с, ещё двое где-то».

Я продолжил осматривать окрестности через окуляр прицела. Пятеро разбойников сидели связанными спина к спине недалеко от костра. Тот, кто беседовал с Иловайским, и второй, который их привёл, были вооружены автоматами или винтовками. Дикая смесь нашего АК и немецкого МП-38. Третий с идентичным оружием развлекался с разбойниками, тыкая в них своим оружием.

Где-то краем глаза я заметил движение.

«Четвёртый».

Он тоже сидел на дереве и осматривал окрестности, так же как и я. Только держал в руках винтовку, похожую на «мосинку», и прицел на ней тоже присутствовал.

«Слава Богу, ты в другую сторону смотришь».

Вдруг я услышал поблизости хруст ветки и отлип от прицела. Пятый боец крался буквально по моим следам, не смотря, впрочем, наверх. А зря.

Мой автомат, переведённый в режим стрельбы одиночными, тихо хлопнул, разнося голову орденца.

«Всё же глушитель в этом мире сделан как-то по-другому. В своей реальности я бы уже переполошил всех выстрелом из такого оружия, пусть и с глушителем».

Дальше развивать мысль не стал и перевёл ствол на новую цель. Снайпер. Ладони вспотели, и я подумал, что неплохо было бы надеть перчатки. Раздумывать было некогда, и я на выдохе сделал ещё один выстрел. Противник обвис на дереве, не упав вниз.

«Трое осталось. Сидящий — главарь, скорее всего с повреждённой ногой. Нужно сделать два выстрела. Надеюсь, Иловайский сообразит и скрутит командира».

Я вдохнул и на выдохе выстрелил сначала в изгалявшегося над пленными, а затем, сразу переведя прицел, — в четвёртого орденца. Голова его разлетелась от попадания двенадцатого калибра, а Пётр Сергеевич кинулся на командира и ударом ноги в голову вырубил его.

— Чисто, — нажав на тангенту рации, произнёс я. — Выдвигаюсь к вам.

Когда я подошёл к костру, орденец уже лежал спелёнатый верёвками, которыми был связан наш разведчик. Сам он стоял, угрюмо глядя в землю.

— Да ты не переживай, — я ткнул его кулаком в плечо. — Во-первых, то, что ты попался, — дело случая. Я же видел, как ты передвигаешься по лесу. Я ведь прав?

И, не давая ему ответить, продолжил:

— И, Тор, то, что произошло на выходе, остаётся внутри группы. Об этом даже командир не узнает.

Увидев робкую улыбку, я понял, что попал в цель.

— И отче не узнает?

— Никто. Вот тебе крест.

Увидев, что Тимоха перестал хмуриться, я повернулся к Иловайскому:

— Ну а теперь вернёмся к нашим баранам. Что с этими делать будем?

Я кивнул на разбойников, до сих пор сидевших связанными и с опаской зыркавших на нас. Иловайский подошёл к ним и выдернул изо рта одного тряпку, заменявшую кляп.

— Что скажешь, мил человек? — он нахмурился и уставился бородачу прямо в глаза. — Может, вас здесь и казнить за нападение?

— Не надоть, господин хороший. Мы ведь не тати, людей не убивали. Нет такого греха за нами. Грабили, каюсь, но греха смертоубийства нет на нас.

Он твёрдо смотрел в глаза Иловайскому. К ним подошёл Романыч и положил свою лапищу с когтями ему на голову, отчего тот со страха чуть не потерял сознание, сделавшись белее полотна.

— Не врёт, бандитская рожа, — произнёс Фома и убрал лапу с его головы.

Тот с видимым облегчением вздохнул. Иловайский вытащил кляпы у остальной троицы.

— Ну так, господа бандиты, каковы планы на дальнейшую жизнь?

— Мы уйдём, — ответил тот же разбойник, так как троица молча сидела, вытаращив глаза на Фому.

— Уйдёте. И далеко, — сказал Иловайский. — В другую волость уйдёте, иначе демон, — он указал на Фому, — вас достанет.

Развязав разбойников, мы проводили взглядом улепётывающих бандитов.

— Думаю, мы с ними больше не встретимся, — произнёс Фома. — Страх их искренен. Да и рассказать всё, да ещё и признаться, что людей грабили… Тимоха, что у вас с такими делают?

— Виселица. Знамо дело, — ответил наш проводник, уже пришедший в себя.

— Это, Костя… — вдруг промямлил в несвойственной ему манере Пётр Сергеевич. — А возьми, пожалуйста, командование группой на себя. Видишь, не справляюсь я в таких реалиях.

— Я за, — произнёс Романыч. — Не в обиду, Пётр Сергеич.

Тот махнул рукой.

— Что с этим делать?

— Есть у меня мысль.

Раз уж поставили командиром, нужно соответствовать.

— Фома Романович, — я обратился к нашему профессору, — мы с Лисой проводили в бункере одну манипуляцию с моим сознанием. Скажем так, она туда проникла и считала даже то, чего я не помнил. Вы должны попытаться сделать то же самое с нашим пленным. Нам нужна информация, а тащить его в наше жилище или на базу Тёмных — плохая идея. Или я воспользуюсь тактикой проведения допросов в полевых условиях.

— Хорошо, хорошо, — Романыч поднял лапы и, подойдя к уже очнувшемуся пленнику, положил их ему на голову.

Глаза орденца закатились, а Фома закрыл свои. Это продолжалось минут пять, после чего Романыч убрал лапы, и бездыханное тело пленника тряпичной куклой осело на землю.

— Чёрт, — расстроился Романыч. — Я не хотел его убивать.

— Ну, что вышло, то вышло, — ответил я ему. — Рассказывай, что узнал?

— На самом деле информации мало, — начал рассказывать Фома. — Обрывки. Да, живут они в бункере. Кстати, из образов, которые я получил, он похож на наш. Сколько их по стране — непонятно, но они не одни. Именно вот эти, — он махнул рукой в сторону тел, — опять-таки непонятно, то ли по приказу сверху, то ли по собственной инициативе вышли на связь с Тёмными. И да, у них есть технологии проколов из мира Империи. Откуда — я опять же не понял. Его голова — это сборник религиозных отрывков вперемешку с информацией. Всё, что я понял: именно этому бункеру срочно нужен переход в какой-либо мир, где уже воцарилась Тьма. Здесь им оставаться не вариант, так как они изобрели и допустили утечку какого-то нового вируса, ещё страшнее того, что выкосил население этой планеты. Для чего и зачем — в его голове информации нет. Как нет и полной картины, что это за вирус. Единственное, что я понял по обрывкам воспоминаний, — как умирал его заместитель. Жар семь дней, затем повреждаются какие-то участки головного мозга, и человек становится агрессивным и неуправляемым. Его зам, прежде чем его остановили, убил десять человек в бункере. Лекарства у них нет. По приказу, опять-таки, или по собственной инициативе они вели жертв для открытия прокола.

Он замолчал.

— Значит, мы имеем два лагеря, которые объединились, но скрывают друг от друга свои цели, — начал я анализировать услышанное. — Орденцы хотят побыстрее свалить отсюда — видимо, совсем плохо дело. А Татьяна, наоборот, хочет призвать сюда Тьму.

— Да как же так? — вдруг подал голос Тимоха. — Они же защитники. Они не могли.

— Тор.

Я присел и посмотрел ему прямо в глаза.

— Вбей себе в голову одну-единственную мысль: не бывает кристально чистых людей. Все когда-нибудь переходят на тёмную сторону. А эти, — я указал на лежавших орденцев, — слишком долго находились в закрытом помещении, да ещё и с технологиями, которые у вас под запретом. Что ими двигало? Да не знаю. Может, светлые помыслы, а может, они хотели единолично захватить власть. Ответа нет. Есть цель: во что бы то ни стало выжечь весь бункер, желательно дотла, и уничтожить Тёмных. Иначе ваш мир превратится в пустыню.

— Ну, Фома Романыч, я так понимаю, нам всё равно нужно идти на разведку. Ничего про Тёмных ты не считал, — констатировал я факт.

— Абсолютно верно, Костя, — ответил Романыч.

Мы оттащили трупы в чащу, закидали их ветками и двинулись дальше, ведомые Тимохой. До гати оставалось не так уж много, и вскоре мы ступили на дощатый настил, прогибавшийся под нашим весом. Тимоха вёл нас уверенно даже там, где досок уже и в помине не было.

— Мы здесь шумели здраво ранее, — пояснял он на ходу. — А саму дорогу к мёртвому городу незнамо когда проложили. Вот и повелось у нас: чья ватага туды не побоится идти, та и автоматически в городище нашем неприкосновенна буде.

Мы вышли на небольшой островок и остановились.

— Ну всё, — пояснил Тимоха. — Сейчас по прямой недолго, и начало развалин буде.

— Так…

Похоже, слово-паразит Сварога навсегда врезалось мне в подкорку.

— Теперь соблюдаем режим тишины. Общаемся по возможности жестами, особенно при входе в город. Тимоха, по моим прикидкам, Тёмные обосновались там, где ещё остались целые здания. Поэтому нам нужно по возможности окружным путём найти наблюдательный пункт. Справишься?

— А то ж, — важно ответил проводник. Причём шёпотом и в рацию.

Я поднял большой палец.

Гать закончилась неожиданно, и город встретил нас мрачными развалинами некогда высотных зданий, сквозь окна которых торчали деревья и кустарники.

Тимоха сразу свернул влево, в бывшие дворы жилого комплекса, и повёл нас по узким проулкам когда-то живых улиц. Вскоре мы вышли к единственному целому зданию на нашем пути. Вокруг не было слышно человеческого присутствия.

— Здесь, — он указал на возвышавшееся перед нами здание. — Именно сюда мы и ходили. Другой дороги к этому дому нету. Всё разрушено. И ежели демоны поселилися в центре, то они шли главной дорогой. А туда ходить запрещено. Там ещё зараза в воздухе. Опасно.

Он первым зашёл в здание. Типичная многоэтажка.

«Как она сохранилась, интересно?» — думал я, двигаясь в конце нашего строя.

Дверей не сохранилось ни в одной квартире, и каждый этаж встречал нас провалами дверных проёмов и сладковатым запахом гниения.

— Там мёртвые упокоены, — объяснил нам Тимоха, указывая вглубь одной из квартир. — Много их. На кажном ярусе этого дома.

Наконец мы вышли на последний этаж и, преодолев техэтаж, выбрались на крышу. Обзор города был потрясающим. Я приник к окуляру оптики и начал осматривать центр.

Там находился Кремль, скорее всего древней постройки, вокруг которого впоследствии и разросся город. Выложенный из красного кирпича, он выглядел так, словно его не коснулось время.

Возле крепостной стены с бойницами было движение. У ворот находился пост. Там стояли четыре человека в камуфляже — похоже, орденцы. Больше никого в таком одеянии я в этом мире не встречал, кроме нас, естественно. Но у нас, опять же, форма была просто зелёного цвета, за исключением Романыча.

Вооружены они были тем же огнестрелом, что и заземлённые нами ранее бойцы. Вдоль стен были разбиты шатры, возле которых горели костры и находились люди. Заражены они Тьмой или нет, разглядеть было невозможно.

Татьяна, скорее всего, обосновалась в главном здании Кремля.

Ворота пришли в движение и открылись. Оттуда вышли ещё пятеро орденцев с оружием и, о чём-то переговорив с часовыми, двинулись по центральной улице в сторону, откуда мы пришли.

— Похоже, встречающая группа, — пробормотал я вслух. — Похоже, наша разведка накрылась, браты. Там пять бойцов вышли на поиски заземлённых нами.

— Что делать будем, командир? — спросил Иловайский.

— Нужно не дать им вернуться — это первое. А второе — придётся брать языка. Тимоха, подойди.

Когда пацан приблизился, я дал ему автомат, предварительно разрядив.

— Смотри вот сюда.

Я указал на окуляр оптики и направил его в сторону бойцов.

— Сможешь определить, к гати они идут или нет?

Тимоха прильнул к окуляру и с завистью произнёс:

— Ого! Как подзорная труба у бати, токма видно лучше.

Понаблюдав минут десять, он с неохотой отдал мне автомат.

— Туды они пошли. Прямо где мы вышли. Но оно и понятно: другой-то дороги нет.

— Всё. Выдвигаемся на удалении, — скомандовал я. — Думаю, послали следопытов и выйдут они ровно на ту полянку. Там и навяжем им бой. Тимоха, твоя задача — провести нас туда другим путём. Фома Романович и Пётр Сергеевич, вам снова придётся проникнуть в стан врага.

Буквально сбежав вниз, мы двинулись назад, теперь после гати взяв вправо. Благодаря Тимохе вышли прямо к моей прошлой позиции — иссохшему дереву.

Тяжело вздохнув:

— Назвался груздем — полезай в кузов, — я взобрался на свою позицию.

На поляне царило оживление. Четверо бойцов вытаскивали и складывали в ряд своих менее удачливых собратьев. Пятый стоял в центре. Похоже, командир.

— Смотри-ка, какие бесстрашные, — я оторвался от оптики. — Ни постов не выставили, да и в полный рост работают. Я бы вот задумался: а не засада ли часом?

Я посмотрел вниз на товарищей.

— Фома Романович, Пётр Сергеевич, ваш выход. И, Сергеич, автомат оставь, чтобы подозрений не вызывать.

Иловайский молча кивнул и прислонил своё оружие к стволу дерева.

— Тимоха, не отсвечивай пока, — обратился я к пацану, который уже снял арбалет, взвёл его и положил на ложе стрелу.

Тот кивнул, но без энтузиазма. Я взял в руки винтовку и стал наблюдать за поляной.

Первым вышел Фома, подняв руки и что-то говоря. За ним шёл Иловайский, передвигаясь словно робот.

— Переигрывает, блин, — прошептал я.

Старший направил на них оружие, но, увидев Фому, опустил ствол. Четвёрка как раз затащила на поляну два тела. Бросив их на землю, бойцы тоже подняли оружие.

Фома продолжал что-то рассказывать. Видно, настолько убедительно, что автоматы опустили все бойцы. Что-то начал отвечать старший, и Фома присел на лежавшее возле костра бревно, открыв мне сектор обстрела. Иловайский же побрёл к бойцам.

— Ты же без оружия, — вновь прошептал я.

Но, естественно, он меня не слышал.

Затем произошло то, чего я совсем не ожидал. Старший повернулся к своим бойцам и что-то сказал, после чего они безропотно отдали автоматы Петру Сергеевичу. Сам же положил своё оружие у ног Романыча и низко поклонился.

— Что за чёрт? — опять сказал я вслух и вдруг увидел, как из леса вышел Тимоха с арбалетом наперевес.

Иловайский что-то сказал ему и махнул рукой мне. Я слез с дерева и вышел на поляну. Пятеро орденцев стояли с пустотой в глазах, глядя куда-то вдаль.

— Романыч, что это, нахрен, было? — ошарашенно спросил я.

— Эксперимент, — важно ответил он. — На примере прошлого подопытного я, подойдя, дал им мысленную команду подчиняться. Вот результат.

Он указал на людей, стоявших словно истуканы.

— Так, — я строго посмотрел на нашего непослушного проводника. — А ты почему приказа не послушал?

— Как так? — неподдельно удивился пацан. — Было сказано не отсвечивать. Я и не светил ничем. Вышел с другой стороны, дабы зрить оттуда и, если бой произойдёт, хотя бы одного злыдня убить.

Я не нашёлся, что ответить, и лишь махнул рукой.

— Ладно. Фома, а ты их потом расколдовать сможешь?

— А что, нет? — Романыч улыбнулся, засветив все свои клыки.

Выглядело это устрашающе.

— Наверное, смогу. Но когда будем в безопасном месте.

— Так…

С этим словом я уже начинал немного чувствовать себя Сварогом. Вот приклеилось-то.

— Тимоха, веди нас кратчайшими путями к вашей таверне.

Я вновь повернулся к Романычу:

— Идти-то смогут, болезные?

— Да, — незатейливо ответил он. — Даже нести могут, если нужно что-то.

Я задумался.

— Слушай, ну трупы-то нам ни к чему. Пусть спрячут где-нибудь.

Фома не сделал ровным счётом ничего, но четверо бойцов, схватив первые два тела, бодро утащили их в чащу. Очистив таким образом поляну, мы выдвинулись в путь.

Тимоха вывел нас аккурат к чёрному ходу таверны. На тракт по пути старались не выходить, и никому на глаза наша странная процессия вроде не попалась.

— Разведали, ёпрст, незаметно! — Сварог смотрел на пятерых орденцев, стоявших перед ним без движения и признаков мыслительных процессов. — Романыч, ты их по одному сможешь отпускать?

Безошибочно командир нашёл виноватого в происходящем.

— Давайте попробуем, — ответил тот. — Только свяжите их от греха и кляпы воткните, чтобы не орали.

Тимоха сбегал вниз и вернулся с верёвками и ветошью.

— Отец пока не ведает, что мы вернулись, — сообщил он нам. — Я незаметно взял.

Глядя, как разум возвращается в глаза орденца, я вдруг понял, что Фома потихоньку превращается в страшное оружие. Пять человек ввести в такое состояние — а что дальше?

Додумать мне помешало начало допроса. Романыч встал позади бойца, а Сварог начал задавать вопросы.

Картина постепенно складывалась. Прознав из донесений о прибывшей в этот мир Тёмной сущности, командование бункера сначала отрядило к ней переговорщиков. А когда те вернулись, начало отправлять к ней отряды.

Всем было сказано, что вскоре они покинут этот мир и отправятся в новый, где не будет болезней и где они смогут начать новую жизнь.

Сам он был командиром разведывательной группы. По его словам, они вызвались пойти навстречу новым членам команды с мыслью сбежать. Проще говоря, они были дезертирами.

Он рассказал про вирус и о том, что от него существует вакцина, только предназначена она не для всех. Половина бункера уже была заражена. Он сам принял решение дезертировать и набрал в группу близких людей.

— Ты говоришь, половина бункера заражена? — Романыч обошёл орденца и встал перед ним. — Какой инкубационный период?

— Месяц вирус никак не проявляется, — продолжил свою исповедь обитатель бункера. — Я вызвался на поход в город сначала для того, чтобы узнать, что там вообще происходит. А когда увидел кровавые жертвоприношения, понял, что нам не по пути. Возможно, и мы заражены. Это пока под вопросом. Вирус передаётся от заражённого только через кровь. В бункере кто-то, я думаю, целенаправленно заразил этим бойцов. Нам делают прививки раз в месяц, а что именно колют, мы не знаем. Это мои личные наблюдения. Моей группе укол делали две недели назад. Так что у нас ещё есть полмесяца, чтобы понять, заражены мы или нет. Сам заражённый становится бомбой с часовым механизмом. Когда вирус начинает действовать, человек становится неуправляемым. Бросается на людей. Готов разорвать каждого, кто находится поблизости. Но при этом убить его можно, как и обычного человека.

— Модифицированный вирус бешенства, — пробормотал Романыч. — Светобоязнь и водобоязнь отсутствуют, паралич конечностей отключён, инкубационный период увеличен… Очень интересно.

Он обратился к Сварогу:

— Дима, наш пленник не врёт. Я освобожу остальных.

Командир согласно кивнул, и четыре бойца осели на пол.

— Что это с ними? — спросил Сварог.

— Слабее оказались, чем он, — Фома кивнул на старшего. — Жить будут, просто без сознания.

— Ну и что с вами делать дальше? — Сварог задумался. — По-хорошему, конечно, вас нужно изолировать. Но констатирую факт: у нас не хватает бойцов. Да ещё теперь вторая цель появилась — бункер с заразой. Но в приоритете пока что Тьма. Если у них всё получится, этому миру тоже конец.

Командир посмотрел на старшего орденца.

— По-хорошему, конечно, вас бы отправить обратно. И когда мы будем готовы, не помешали бы люди внутри периметра. Но есть проблема: несмотря на заверения Романыча, я вам не доверяю. Сделаем так. Тимоха, иди за отцом.

Пацан кивнул и убежал, приведя через некоторое время Одина. Тот, увидев лежавших на полу орденцев, если и удивился, то не подал виду. Крепко пожав каждому из нас руку, он выжидающе посмотрел на Сварога.

Тот продолжил:

— Вот тебе пятеро бойцов. Пусть будет охрана. Оружие их — пять единиц — запри куда-нибудь. До команды любого из нас. И переодень в гражданское. Есть такая возможность?

— Дак сделаю, — коротко ответил тот. — А в чём повинны сии воины?

— Пока только подозрения. Поэтому их и оставляем. И смотри внимательно. Посели их вместе. Через две недели, если нас здесь не будет, свяжи всех пятерых. Крепко свяжи.

Старший из орденцев согласно кивнул и добавил:

— И если кто-то из нас будет без причины кидаться на людей, даже я, — убей.

Вот теперь Один наконец удивился. Но переспрашивать не стал, лишь коротко кивнул:

— Понял.

— Вот и хорошо, — ответил командир. — Забирай этих товарищей, как очнутся, и ставь на довольствие.

К слову, парни уже начали шевелиться, приходя в сознание. Один, поднимая их на ноги, ещё не совсем понимавших, что происходит вокруг, с помощью старшего вывел всех наружу.

— Теперь ты, — Сварог обратился к Тимохе. — Пока мы будем обсуждать, что делать дальше, присмотри за пленными. Если что-то не так, вы знаете, что делать.

— А меня, если на бой пойдёте, возьмёте? — Тимоха смотрел командиру в глаза, пытаясь разглядеть в них ложь.

— Команду согласую. Тебя включу, — ответил тот.

— Вот странными словесами говоришь, но я понял.

Тимоха развернулся и вышел из комнаты.

— Так, — командир начал со своего слова, въевшегося мне в подкорку. — Теперь всё обсудим. Что там у Тёмных?

— Много людей, — начал я доклад.

— Так, стоп, — перебил меня Сварог. — Иловайский, ты командир. С тебя доклад.

— Видите ли, я снял с себя полномочия командующего группой, — ответил тот. — Я понял, что в данных реалиях не соответствую оказанной мне чести. И мы проголосовали за Костю.

Сварог коротко кивнул и посмотрел на меня с хитринкой во взгляде. Я понял, что он предполагал такое развитие ситуации.

— Тогда продолжай, — обратился он ко мне.

Что я и сделал:

— Мы имеем город. Есть труднодоступная для врага позиция снайперов — крыша чудом сохранившейся высотки. Наша цель — центр города, там засел враг. Из плохих новостей. Первое: с ними как минимум один вооружённый отряд из бункера — названные нами «орденцы». Второе: они засели в древней постройке Кремля, и выковырять их оттуда будет проблематично. Третье: сам бункер, где разрабатывают какую-то заразу. Это вы и сами уже услышали во время допроса. Вольт, — я обратился к Диме, — у тебя ещё есть оптика с глушителем?

— Ну естественно, — ответил он. — Неужели думаешь, что я тебе последнее отдал?

Он показал ствол, достав его из-под стола, за которым сидел.

— Два снайпера есть, — заключил я.

— Губернатор, вызвавший нас, сказал, что у них есть подобие ополчения против Тёмных. Человек двадцать, но огнестрельное оружие, сами понимаете… — командир развёл руками. — Только у нас. Да и против товарищей из ордена они не пойдут, сто процентов. Но хоть какая-то помощь. Будем разрабатывать план. Снайперы, понятно, на позиции. Остаётся ополчение — в лоб их не пустить. Предлагаю сделать засаду. Снайперы работают с крыши здания, про которое вы рассказали.

— К вопросу о бункере вернёмся после того, как разберёмся с Тьмой, — Сварог повернулся ко мне. — Костя, нужно нарисовать территорию, как ты её видел с высотки, с примерными расстояниями. Займись этим прямо сейчас. Мы с Вольтом и Колдуном попробуем перейти на нашу сторону, чтобы пополнить запасы и личный состав. Пётр Сергеевич, за тобой наблюдение за нашими пленными. Фома Романович, ты пока подумай, можно ли у нас как-то изучить этот вирус при наличии заражённого. У меня всё. Вольт, Колдун, собирайтесь на выход.

Вскоре, попрощавшись с нами, напарники вышли. Романыч сел что-то писать, периодически громко хмыкая. Я же, взяв бумагу и карандаш, принялся рисовать территорию противника. Иловайский ушёл в трактир на первом этаже следить за пленниками.

Тихая идиллия продлилась недолго: в комнату буквально вломился Иловайский.

— Там… это… Орденцы друг друга рвут.

Я схватил автомат и выбежал за ним. Романыч тоже не остался в стороне, хоть и был углублён в свои записи. Пётр Сергеевич повёл нас не в трактир: выйдя из комнаты, он сразу повернул налево и скатился по узкой крутой лестнице.

Первое, что бросилось мне в глаза, когда я спустился вслед за ним, — трое орденцев, включая их старшего, держали массивную дверь, сотрясавшуюся от ударов изнутри.

— Посторонись, — Фома Романович отодвинул меня в сторону и, подойдя к орденцам, приказал тоном, не терпящим отказа: — Уйдите.

Фома встал напротив двери. Больше не встречая препятствия, та распахнулась, и на него вылетел их бывший напарник. Вид у него был абсолютно безумный: красные глаза, пена вокруг рта, окрашенная кровью.

Он сразу кинулся на Романыча. Тот встретил его бросок раскрытой ладонью, буквально поймав голову заражённого. Не прошло и секунды, как орденец, едва коснувшись лапы Романыча, потерял равновесие, по инерции сделал ещё два шага вперёд и кулем осел на пол.

— Вяжите, — произнёс Фома. — Часа два-три он не придёт в себя.

— Что тут в моём доме происходит? — громом прозвучал голос Одина со ступенек, по которым мы недавно прибежали.

За ним семенил Тимоха. Увидев всю картину и услышав последнюю фразу, он сразу убежал, похоже, за верёвками, оставшимися в нашей комнате.

— Присоединяюсь к вопросу, — я посмотрел на орденцев. — Вы же сказали, что у вас есть ещё две недели. Как это понимать?

— Похоже, он нам солгал и укол ему сделали раньше. А может, сам вирус ускорился, — с вызовом ответил их старший. — Мне-то почём знать?

Тимоха тем временем спеленал заражённого принесёнными верёвками.

— Нам срочно нужно доставить его в нашу лабораторию, — наконец сказал Фома Романович. — Эх, не вовремя командир и Вольт ушли.

— Далеко везти? — поинтересовался Один.

— Да нет, — попытался я вспомнить соотношение версты и километра и, так и не вспомнив, добавил: — Версты две.

Один кивнул и скрылся на лестнице.

— Где ваш пятый? — спросил я у старшего.

— Там, — он махнул в сторону комнаты.

Я шагнул в дверной проём и увидел, на что способен заражённый вирусом. Горло орденца было вырвано — скорее всего, зубами. Одна рука была переломана в трёх местах с такой силой, что из ран торчали кости. Он пытался сопротивляться, но не преуспел в этом.

Я вышел из комнаты, закрыв дверь.

— Вам придётся там убрать. Никто не должен этого увидеть, — я посмотрел старшему прямо в глаза.

Один согласно кивнул:

— Я подсоблю, как стемнеет.

— Теперь всё начистоту. Когда вам сделали укол? Вы всё равно останетесь в одной комнате, и, если это повторится, — я указал на закрытую дверь, — первыми сдохнете вы. И как получилось, что вы бросили там одного из своих?

— Мы пытались его отбить, но после того, как его укусил Борт, почитай, всё. Лекарства-то от этого нет.

— Там это… — к нам спустился Один. — Карета есть. Хозяин, как услыхал, кому пособить надоть, сразу вызвался. Так что у вас четыре места.

— Так, — я уже не обращал внимания на слово-паразит Сварога. — Вы трое, хватайте эту тушу и тащите на улицу как подвыпившего. Романыч, за ними. Я с хозяином кареты пойду переговорю.

Один кивнул и повёл меня в трактир, где на меня с объятиями кинулся… Данило Стародуб.

— Вот ведь оказия случилася, — он заключил меня в объятия. — Одинушка вышел, мол: у кого есть какая телега? А я спрашиваю: для чего интерес проявляешь? А он, мол, не мне надоть — воинам светлым. Тут-то я и вспомнил, что здесь вас высадили с Прохором-то.

— Данило, времени нет. Сколько возьмёшь за проезд и ожидание? — прервал я его.

— Обидеть хочешь, окаянный? — вроде как насупился он от такой постановки вопроса. — Заруби себе на носу: Данило Стародуб всегда долги отдаёт. А за мной и Прошкой должок есть. Глаголь, куды ехать-то?

— Ладно, понял, — я поднял руки вверх, мол, сдаюсь. — Туда, где вы нас подобрали. Туда нужно доставить. И подождать возвращения группы.

— Доставим, не сумлевайся, воин. И взад вернём в целости и сохранности, — купец показал на выход из трактира. — Ну что, поехали? Коль время не терпит.

В карету, предварительно закинув туда бессознательное тело, забрались я, Фома и Иловайский. Купец сел рядом с кучером. Карета была добротная, с рессорами, судя по мягкому ходу. Да и колёса отнюдь не деревянные. Поэтому даже на одной лошадиной силе ехала она мягко.

— Есть здесь технологии, — Романыч в очередной раз продолжил разговор, начатый ещё в комнате, про стёкла. — И, судя по всему, монополист — так называемый Орден. И делиться ни с кем они не собираются. Лучше весь мир уничтожат вирусом. Ни в одном мире я ещё не видел, чтобы человечность и человеколюбие победили человеческую природу.

Он замолчал, поглубже натянув капюшон.

— Ну, не прав ты, — Иловайский решил вклиниться в беседу. — Возьми нас и вас. Мы-то как раз и пытаемся всё это преодолеть. Людей бережём.

Романыч не ответил, думая о чём-то своём. Вскоре карета остановилась.

— Приехали, — в открытую дверь заглянул Стародуб. — Там что-то происходит в лесу.

Явственно послышалась стрельба из АШ-12 и ответные выстрелы из более лёгкого оружия.

— Данило, — бросил я купцу. — Куда-нибудь спрячься вместе с каретой и пленником. Похоже, наши в засаду угодили. Романыч, ты как, с Данило останешься?

Тот кивнул. Иловайский уже привёл оружие в боеготовность, и мы стали приближаться к звукам стрельбы, которая то утихала, то вновь становилась интенсивной. Вскоре мы вышли практически к самому месту перестрелки. Перед нами была небольшая поляна. Наши АШки гулко бухали одиночными справа, им отвечали очередями с левой стороны поляны. Кто бы там ни был, это был враг.

Мы с Петром Сергеевичем начали огибать поляну, постепенно заходя в тыл противнику, занятому перестрелкой с группой Сварога. Я жестом показал Иловайскому, чтобы молчал, и произнёс в рацию:

— Наблюдаю цели. Сейчас выберу позицию и постараюсь убрать их по максимуму.

Пётр Сергеевич кивнул, а в рации вдруг послышался голос Вольта:

— Слышу, Костя. Там где-то Колдун к ним в тыл пошёл — не заземлите ненароком.

Оставалось только поаплодировать предусмотрительности наших воинов: про рацию перед выходом не забыли.

Иловайский выбрал позицию за деревом. Я же, найдя подходящий сухой дуб с большими ветвями, залез на него и сразу начал осматривать окрестности.

— Вижу пятерых, ведущих интенсивный огонь в вашу сторону, — тихо произнёс я. — Вольт, давай. Прижмите их огнём, чтобы не чухнули.

Парни начали поливать противника плотными очередями. Я же, сидя наверху, принялся обнулять личный состав противника одиночными. Успел снять троих и увидел, что с остальными уже покончено. Рядом стоял Колдун с обнажённой катаной, с лезвия которой стекала кровь.

— Чисто! — спохватившись, крикнул я в рацию. — Прекратить огонь, а то Колдуна зацепите.

Стрельба стихла, и я наконец увидел ковыляющего к нам Сварога, которого поддерживал Вольт.

— Ранен? — спросил я, когда мы встретились на месте засады.

— Ерунда, ногу задело по касательной, — ответил командир. — Не хочу сказать, что я вам не рад, но откуда вы здесь?

Я рассказал, что случилось сразу после их ухода.

— Чёрт, — выругался он. — Не вовремя всё это.

Пока мы переговаривались, он успел обработать и забинтовать рану.

— Давай посмотрим, кто здесь такой бессмертный и откуда у него оружие, — командир подошёл к телам. — Ну, собственно, картина маслом… Орденцы. Другого я и не ожидал, но как, чёрт возьми, они именно здесь очутились? Похоже, у них есть разведка, и неплохая.

Он повернулся к нам:

— Ну, раз такая задержка произошла, давайте тащите сюда вашего заражённого. Колдун, помоги им.

Мы вернулись на тракт, но кареты нигде не было.

— Я сказал им спрятать транспорт, но не посмотрел, в какую сторону они уехали.

— Налево иди, — послышался шёпот Романыча в голове.

— Странно, — произнёс я вслух. — Фома давно таким образом со мной не общался. Нам туда.

Я указал направление. Метров через пятьсот мы обнаружили Фому Романовича, связанного и сидящего возле одного из деревьев на обочине. Причиной того, что он не разговаривал с нами раньше, было отсутствие прибора, выданного Ступицей. Обруч висел на ветке напротив нашего профессора.

— Стародуб? — спросил я, водружая обруч на место.

Колдун тем временем разрезал верёвки, а Пётр Сергеевич осматривал окрестности через прицел.

— Тьфу ты, — сплюнул Романыч. — Когда вы скрылись в лесу, купец… — Он ненадолго замолчал и продолжил: — Хотя какой он нахрен купец.

От Романыча я ругательств ещё не слышал ни разу. Похоже, сильно он разозлился.

— Так вот, Стародуб залез ко мне и со словами: «Ничего личного, демон, извини», — дунул на меня каким-то порошком с ладони. Только тогда я понял, что не так в его облике. Платок, скотина, на лицо натянул. Меня будто парализовало, не знаю, что это было за вещество. Но сознание я не потерял. Они с кучером… Хотя какой он нахрен кучер — военный, — опять выругался Фома. — Привязали меня к дереву, сняв обруч. Купец присел и сказал: «Демон, передай своим вот это», — и вложил мне за пазуху конверт. «Мы, — говорит, — не хотим с вами войны, ибо делаем одно дело».

Романыч залез лапой за пазуху, вытащил конверт и протянул его мне.

— Ладно, вставай уже, — я подал Фоме руку. — Пойдём к нашим, там прочтём.

Собрались неподалёку от тел, но не на поляне. Я вскрыл конверт и, подождав, пока Романыч расскажет свою историю командиру, начал читать.

Письмо.

«Не держите зла, люди добрыя. Мы не собираемся затевать с вами игры или вести против вас войну. Как вы уже, наверное, поняли, никакой я не купец. Я полковник службы безопасности убежища номер триста. Открываюсь вам сразу, чтобы не было недопонимания.

У меня было простое задание: проверить работу близлежащих убежищ, поскольку стали доходить слухи о неправомерном использовании ресурсов лабораторий. К сожалению, это подтвердилось.

Зовут меня также Данило Стародуб. В этом я вам не солгал. Я знаю, чем вы сейчас заняты, и могу оказать посильную помощь в вашем деле. Откуда у меня эта информация, рассказать не могу. Сами понимаете — тайна. Если понадобится помощь, оставьте сообщение в трактире для купца Стародуба.

Заражённого я вам оставить не могу. Я обязан представить доказательства своему начальству.

Искренне ваш, Данило Стародуб».

— Ясно-понятно, — скаламбурил Сварог. — Мы под наблюдением. Причём как со стороны врага, так и со стороны пока нейтральной к нам. Уж друзьями-то их точно не назовёшь. Заражённого мы потеряли, но, я думаю, оно и к лучшему. У нас своей заразы хватает. Давайте-ка возвращайтесь в трактир, а мы по намеченному плану — домой. Будьте там начеку. Видите, враг не дремлет.

На этой ноте мы с ними и распрощались. Назад пришлось, естественно, возвращаться пешком. Мы медленно шли и обсуждали произошедшее, когда нас сзади нагнала телега.

— Тпру-у-у, залётные! — остановил возница телегу.

Им оказался опять-таки наш старый знакомый.

— Какими судьбами, Прохор? — спросил я, уже предвидя ответ.

— Дык Стародуб мне накрепко приказал в полдень вас забрать на тракте, — ответил Кожемяка. — Дажеть заплатил мне. Глаголет: будут итить с демоном воины светлыя по дороге, неча, грит, им ногами землю топтали, пущай с тобой доедуть.

— Сам ты демон, — вроде как обиделся Романыч. — У меня имя есть.

— Дык оно чё… Если ты мне имя своё откроешь, так я и повелевать тобою смогу. Негоже мне с демоном якшаться.

— Тьфу ты, — Фома уже начал злиться. — Фома Романыч я, а не демон.

— Ладно, ладно, — поднял обе руки Прохор. — Как скажешь.

Наклонившись к Иловайскому, он тихо спросил:

— Что, правда демона Фомой нарекли? Святое ж имя.

— Да не демон я! — крикнул Романыч, распугивая стайку ворон, сидевших на ветвях стоявшего рядом дерева.

— Всё, хорош, — решил я поставить точку в разгорающемся конфликте. — Прохор, это Фома Романович, полноправный член нашего братства.

Так, за разговорами, затемно и подъехали к трактиру. В нашей комнате нас встретили Один с сыном и орденцы, сидевшие за столом и уплетавшие рагу.

— Ну что, удачно съездили? — поинтересовался хозяин трактира.

— А ты в курсе был, что Стародуб и не купец совсем? — в лоб спросил я у него.

— Как так? — удивился Один. — Бумаги показывал. Появился тут не так давно, проездами был. Письма ему периодически передавали государные люди.

— Ладно, верю, — я махнул рукой. — Навалилось что-то.

Я посмотрел на орденцев:

— Смотрю, больше у вас эксцессов не было? Назовитесь хоть, а то даже не знаю, как к вам обращаться.

— Я Паук, — представился старший. — А это Боров и Ситар.

Он по очереди показал на двух оставшихся бойцов.

— Комнату мы вычистили. Пока там ещё запах стоит, решили перекусить. Надеюсь, вы не против?

— Валяйте, — произнёс я и завалился на пол, положив автомат рядом. — Один, будь настороже, если появятся какие-нибудь странные люди. Или орденцы. Не все они друзья, как ты уже понял. Мы отдыхать.

— Я, наверное, в трактир спущусь, — Пётр Сергеевич посмотрел на меня. — Побуду там пока. Не идёт что-то сон.

Я кивнул ему и посмотрел на Романыча. Тот опять углубился в свои записи и ни на что не реагировал. Орденцы уже поели, прибрали со стола и вышли. Я начал размышлять об этом мире и незаметно провалился в сон.

— Тихо, брат, — Чех во всём чёрном прижал палец ко рту. — Впереди укреп. Там примерно пять бойцов противника.

Мы лежали в высокой траве. Вокруг была ночь, и через ПНВ я всё видел в зелёном цвете.

— Подходим, закидываем пару гранат, далее очередями зачищаем, — продолжал Чех.

Я поднял большой палец, мол, принял. Мы, пригнувшись, начали подбираться к укрепу, когда оттуда вышел боец. Мы остановились и затихли.

— Сука, ссать вышел, — Чех стукнул меня кулаком в плечо. — Ждём.

Боец не собирался возвращаться. Чиркнув зажигалкой, он прикурил.

— Вот сука, — опять выругался Чех. — Короче, я сейчас его снимаю, ты следом две РГДшки внутрь кидай.

Не дожидаясь моего ответа, Рамзан тёмной тенью скользнул к противнику. В ПНВ было видно, как он подкрался к бойцу и, появившись у него за спиной, едва не отрезал тому голову. Боец осел на землю, издавая булькающие звуки.

Я вскочил и помчался к укрепу. Чеки из двух РГД уже были выдернуты. Подскочив ближе, я закинул туда сначала одну, а следом и вторую гранату, отпрянул в сторону и упал на землю. Прогремело два взрыва. Я вскочил и выпустил вниз очередь, опустошив весь магазин. Чех тоже опустошил свой.

— Я проверю.

Он поменял магазин и начал спускаться в укреп врага. Оттуда послышался одиночный выстрел, а затем голос Чеха:

— Чисто.

Вдруг сквозь сон до меня донёсся смутно знакомый громкий голос:

— Вставай, у нас происшествие!

С трудом открыв глаза и убедившись, что за окном ещё ночь, я сфокусировал взгляд на Иловайском.

— Чё орёшь? По существу давай.

Тот перестал меня трясти и уже нормально произнёс:

— Трактир в осаде. Вокруг противник. Гостей и постояльцев хозяин переместил в подвал. Там, снаружи, орденцы и тёмные. Требуют выдать нас, а особенно его.

Он указал на Романыча, который уснул прямо за столом и не собирался просыпаться.

— Численность, вооружение?

Сон с меня слетел сразу.

— Не установлены. У них есть транспорт вроде наших руссо-балтовских броневиков образца семнадцатого года. Вооружены все, даже заражённые, огнестрелом. Первый раз вижу, чтобы эти, с Тьмой вместо глаз, автоматы держали. Грозятся, если мы не выйдем через час, начать штурм.

Я схватил ствол и на ходу дослал патрон в патронник, подумав, что сны, которые я периодически вижу, приходят накануне какого-то грандиозного шухера.

В трактире нас встретили Один с сыном, три орденца и наглухо закрытые изнутри двери и ставни.

— Выдержат? — спросил я у Одина.

— Дык сам строил, — ответил он.

Тимоха стоял с арбалетом наперевес.

— Тор, — обратился я к нему, отчего он гордо расправил плечи. — А ты как со своим оружием?

— Со ста локтей белке в глаз попадает, — гордо ответил за него отец.

— Ну, коль белке, тогда со мной пойдёшь. У вас тут чердак есть?

Тимоха кивнул:

— А тож. Даже бойницы имеются для такого вот случая.

— Отлично, — ответил я. — Паук, наружу смотрел? Ваши там?

— Да, — ответил тот. — Полковник Рябой, командир отдела лаборатории. Много бойцов.

— Давайте я выйду, — вызвался вдруг один из них, кажется Боров. — Мы с полковником очень тесно общались. Не думаю, что он мне что-то сделает.

— Вы между собой это обсудите, — принял я решение. — Приказать я вам не могу, но имейте в виду, что я категорически против.

— Вы-то, я помню, с Рябым когда-то не разлей вода были, — сразу начал Паук. — Может, выгорит.

Дальше я слушать не стал. Оставив Иловайского внизу, побежал за Тимохой.

Чердак был просторный. С двух сторон действительно имелись бойницы.

— Вот блин, настоящий викинг. Растит сына, построил драккар и дерево, наверное, посадил.

— Атож, — ответил услышавший меня Тимоха. — Почитай, четыре дерева в городе. Почётный гражданин он.

— Почётный, блин, гражданин, — я пристроился к бойнице. — Тимоха, с тебя фланг.

— Чего? — не понял он.

— Чего-чего. Дуй к той бойнице и отстреливай по команде всех, кто будет подходить. Скомандую «огонь» — значит, можно. Как понял?

— А тож, — послышался голос с противоположного конца чердака.

С моей стороны на улице стояло пять броневиков. Вооружение пока было непонятным. Выглядели они так, будто сошли со старых исторических картинок.

«Если и броня у них такая же древняя, как эти колёсные чудища, то мой штурмовик прошьёт её как нефиг делать», — подумал я.

Тем временем от нас всё же вышел Боров и, подняв руки, приблизился к одному из броневиков. Оттуда спрыгнул на землю мужчина в форме, примерно одного с Боровом возраста. В кобуре на бедре находился, скорее всего, пистолет. Но больше удивил меч за спиной на перевязи.

— Рыцарь, блин, — пробормотал я.

Они начали о чём-то разговаривать, причём наш парламентёр отчаянно размахивал руками, словно ветряная мельница. Рябой — по всей видимости, это был именно он — приобнял орденца и повёл его за броневик. Там он резко ударил Борова под дых, вытащил из перевязи за спиной меч и отсёк бедолаге голову.

Рябой поднял отрубленную голову за волосы и подошёл к трактиру, остановившись метрах в пяти.

— Отдайте нам их! — громко крикнул он в нашу сторону. — Иначе никому здесь не жить! Один, подумай о сыне!

— Иди к своему мужу, самка собаки! — услышал я голос Одина. — Ты безоружного убил. Ты не мужчина. Ты самая настоящая подстилка для сброда из трущоб.

— Эка завернул, — восхитился я.

— Как знаешь! — снова крикнул Рябой. — У тебя осталась пара склянок, дальше мы разберём твою халупу на брёвна. Сдохнете все! А я постараюсь разнести весть о том, что вы здесь с демонами якшались. И будет твоё имя проклято! Время пошло!

Всё это время у меня чесался палец закатать ему пулю двенадцатого калибра прямо в лоб, но я понимал, что это мало что изменит. Рябой удалился, бросив голову к дверям таверны.

— Иловайский, — я нажал кнопку рации в надежде, что он не забыл про неё.

— Да, — послышалось в гарнитуре.

— Пленные видели, что случилось с их товарищем?

— В красках, — коротко ответил он.

— Вооружи-ка их. Не думаю, что теперь они захотят переметнуться в самый неподходящий момент.

— Будет сделано, — ответил Пётр Сергеевич.

Я начал детально осматривать броневики через прицел. На каждом стоял спаренный пулемёт с двумя стволами. Это не сулило нам ничего хорошего. Мне придётся выщёлкивать сначала пулемётчиков. Оставалась ещё толпа заражённых, тоже вооружённых огнестрелом.

— Пётр Сергеевич, вы нашли себе позицию? — снова спросил я в рацию.

— Да-с.

Пётр Сергеевич был в ударе: в этот раз — сама краткость.

— Огонь открываем по команде, — распорядился я. — На полноценный бой боекомплекта нам не хватит. Бережём боеприпасы.

— Понял, — ответил Иловайский.

Тем временем на улице началось движение. Рябой снова выпрыгнул из броневика и ушёл куда-то в тыл. Что там происходило, я уже не видел даже в прицел. Заражённые стояли, покачиваясь в свете фар броневиков. Картина была сюрреалистическая. Фары транспорта противника светили очень тускло и не причиняли заражённым видимого дискомфорта.

Рябой вернулся к броневику и крикнул, обращаясь к нам:

— Всё! Ваше время вышло!

Он махнул кому-то рукой. К таверне бегом направились несколько человек с факелами.

«Всё-таки решили поджечь», — отстранённо подумал я и услышал, как снизу гулко заработал одиночными АШ Иловайского. После каждого выстрела один из факелоносцев падал замертво, роняя свою ношу. Факелы, падая на землю, потихоньку затухали. Сухостоя вокруг таверны не было, поэтому распространения огня можно было не ждать.

— Командир, извини, что без приказа, — услышал я в рации.

— Нормально, Пётр Сергеевич. Работаем.

— Огонь? — переспросил Тимоха, о котором я уже успел забыть, с другого конца чердака.

— Огонь, — подтвердил я и услышал тихие щелчки арбалета.

«Плохо дело, всё же обходят», — успел подумать я, и тут один из спаренных пулемётов ударил по первому этажу здания.

Я поймал стрелка в прицел и выстрелил. Пулемёт замолчал. Заработал второй. Выстрел. Минус.

Одновременно открыли огонь пулемёты оставшихся трёх машин, которые при этом начали отъезжать назад. Я успел снять ещё двоих. Силы были неравны. Первого пулемётчика, которого я снял, уже заменили, выбросив его тело на землю, и спарка начала работать по мне.

Я откатился от бойницы, слыша, как пули впиваются в брёвна.

— Иловайский, жив? — спросил я.

— Да, командир. Не знаю, из чего Один сделал это здание, но пулемёт его не берёт.

— Главное — не подпускать противника с факелами, — ответил я. — И надеюсь, зажигательных у них нет.

Пулемёты затихли, и я подполз к бойнице, осторожно выглянув наружу. Броня противника отошла на достаточное расстояние, чтобы по ней нельзя было работать из обычного стрелкового оружия. Но противник не учёл, что у меня стоит оптика.

Я снова взял автомат и начал осматривать ряды заражённых. Что происходило возле броневиков, мне видно не было. Одна из машин выдвинулась в нашу сторону, снова давая очереди по первому этажу. За ней с оружием наперевес шагали тёмные. В толпе шли два факелоносца. Снизу заработали уже три ствола.

Я начал выцеливать пулемётчика, который расстреливал ленту так, будто у него был бесконечный запас. Один ствол у него перестал работать: то ли от попадания шальной пули, то ли заклинил из-за перегрева. Я поймал в прицел туловище пулемётчика и сделал одиночный выстрел.

Минус.

Броня остановилась, заражённые тоже. Следом такой же манёвр начал выполнять второй бронетранспортёр. Тёмные ждали его подхода. Оставшиеся пулемёты принялись поливать огнём наше укрытие. Пришлось снова упасть на пол. С нашей стороны выстрелов не было слышно: похоже, пулемётный огонь не давал высунуться никому.

Как только он прекратился, я снова прильнул к бойнице. Самую первую машину оттащили в тыл. Пулемётчики перезаряжали ленты.

— Ситар — всё, отвоевался, — произнёс в рацию Иловайский. — Один ранен в руку, уходить не хочет, взял автомат орденца.

Снаружи прогремел взрыв.

— Это ещё что?

Я начал осматривать улицу сквозь поднятую взрывом пыль. Увидел силуэт, замахивающийся в нашу сторону, и одиночным выстрелом ударил в середину фигуры. Тот упал, и снова прогремел взрыв. Видимость упала до нуля — не стало видно даже фар вражеской брони.

Сняв ещё одного факелоносца, подбежавшего близко к зданию, я спросил у Иловайского:

— Сам-то как, Пётр Сергеич, держишься?

— Нормально, Костя.

Я обнаружил, что у меня осталась всего пара магазинов.

— А с патронами как?

Иловайский помолчал и ответил:

— Худо, Костя. Мало осталось.

«Похоже, это наш последний и решительный», — подумал я, меняя магазин.

Пулемётчики по-прежнему молчали. Пыль начала рассеиваться, и я увидел, что группа заражённых с двумя орденцами, державшими факелы, почти подошла к трактиру.

— Держите, суки! — услышал я крик Иловайского и увидел РГДшку, влетевшую в центр толпы тёмных.

Бахнул взрыв, разметавший несколько тел. От разлетевшихся факелов загорелись ещё несколько тёмных. Они начали метаться, внося сумятицу в ряды противника. Остальные стали отступать к броне.

Я в горячке боя совсем забыл, что у меня тоже есть пара гранат.

— Потанцуем? — произнёс я вслух и положил их перед собой, разогнув усики чек.

На чердак тем временем поднялись Пётр Сергеевич и Один.

— Всё, — произнёс Иловайский. — Внизу отбиваться больше нет смысла. Все стены в дырах, того и гляди шальную пулю схлопочешь, как Ситар.

Следом за ними поднялся Паук.

— Ну вот и всё. Один я остался из группы, — произнёс он.

Пока противник не решался наступать, мы подсчитали боеприпасы. Вместе с моими РГД осталось четыре штуки. Патронов не хватило бы, чтобы отбить даже одну атаку. У пацана, который, оказывается, заземлил со своей стороны человек десять, тоже осталось пятнадцать стрел.

— Ждём группу, — сказал я. — На каждый накат кидаем гранату. Патроны тратим в последнюю очередь.

Местные автоматы, которые были у Одина и Паука, имели магазины ёмкостью пятнадцать патронов. Осталось у них тоже два магазина.

— Пётр Сергеевич, — обратился я к Иловайскому, — давайте-ка к бойнице. У вас четыре гранаты. Один и Паук — пока к Тимохе, тыл держать. Стрелы кончатся — вступайте в бой поочерёдно. Пётр Сергеевич, будешь пустой — откатывайся, я твоё место займу.

Гранат у Иловайского хватило, чтобы отбить четыре наката тёмных, которые всё никак не отказывались от попыток поджечь наше убежище. Он умудрился повредить ещё и два из пяти броневиков, участвовавших в штурме. Противник опять затих.

— Дай-ка я посмотрю.

Заняв место Петра Сергеевича, я начал осматривать двор, который уже стал похож на линию боевого соприкосновения: воронки от взрывов, лежащие тут и там тела.

На этот раз я решил поймать в прицел Рябого. Это, как я понимал, ничего не изменит, но он подло убил своего же. Долго выискивал его сквозь стоявшую столбом пыль и наконец увидел голову, маячившую за одной из машин. Поймал в прицел и сразу сделал одиночный выстрел. Голова Рябого дёрнулась, и он завалился за броневик.

К нему сразу бросились два бойца и вытащили тело за пределы видимости с моей позиции.

— Говорили же мне, — произнёс я вслух откуда-то всплывшую в сознании фразу: — Не стреляй в голову — она маленькая и твёрдая. Стреляй в туловище — оно большое и мягкое.

«Раз его вытащили, значит, эта сволочь ещё жива», — промелькнула мысль.

— Пётр Сергеевич, ваш выход.

Я посторонился, дав напарнику расположиться возле бойницы. Тут вспомнил, что Вольт перед уходом сунул мне в руку коробочку, сказав, что пригодится. Я, как хомяк, машинально засунул её в карман и сразу забыл.

Сунув руку в карман кителя, я достал коробочку. Открыв её, увидел патроны, верхняя часть которых была отмечена красной полосой.

— Ох, — опять подумал я вслух. — Бронебойно-зажигательные. Двенадцатый калибр.

Снарядив пустой магазин, я снова отодвинул Иловайского.

— Сейчас я им подпорчу праздник, — пробормотал я и выцелил топливный бак первого броневика.

Выстрел!

Не глядя на результат, сразу перевёл прицел на второй.

Выстрел!

Пока я выцеливал третий броневик, последний решил быстро свалить из зоны поражения. Он рванул задним ходом, придавил толпу заражённых, стоявших за ним, и скрылся среди деревьев.

Третий поджечь тоже не получилось: он начал движение, развернулся, схлопотал пулю в борт и стартанул параллельным мне курсом, уйдя из зоны видимости.

— Итого, — я отошёл от бойницы. — Минус три бронемашины из пяти.

Та, что стояла возле нас, похоже, тоже была не на ходу.

— У меня ещё есть чем придержать противника.

Со стороны Тимохи послышались выстрелы. Сначала Паук, а затем Один расстреляли свой боезапас.

— Что, пустые? — поинтересовался я.

— Атож, — грустно пробасил хозяин трактира.

— Братья, — обратился я ко всем. — Похоже, помощи нам не дождаться ниоткуда. У меня после неожиданного пополнения осталось где-то семнадцать патронов, из них семь с сюрпризом. Дальше, похоже, только рукопашная.

Один вышел на середину чердака и, наклонившись, вырвал одну из досок пола. Откинув её в сторону, он достал оттуда меч.

— Знакомьтесь, браты, — произнёс он. — Это Ульфберт, мой родовой меч, который я поклялся не доставать до того момента, когда нужно будет вручить его сыну.

Он повернулся к Тимохе:

— Тор Одинович, теперь ты официально глава нашего рода.

Он протянул сыну меч.

— Если я погибну в этой битве, а ты выживешь, береги его как зеницу ока. Он передавался из поколения в поколение, от деда к отцу. Ульфберт испил много крови врагов.

Тимоха с благоговением принял дар отца, поцеловал лезвие и протянул меч обратно.

— Ver thik, her ek kom! — неожиданно громко крикнул Один.

Встав на одно колено, он начал говорить по-русски:

«Вот я вижу деда моего и отца моего.

Я вижу и мать мою, и сестёр моих, и братьев моих,

и всех родных моих.

Вот я вижу всех предков моих,

всех до единого.

Они призывают меня,

зовут

занять место моё

рядом с ними, в чертогах Вальгаллы,

где храбрые живут вечно».

Он встал с колена и, уже обращаясь к нам, сказал:

— Готов я, браты, к битве!

— Эпично, — только и смог прокомментировать я это действо.

Один же продолжил:

— Здесь, — он указал на вскрытый пол, — ещё три меча. Это оружие самых достойных противников нашего рода. Почту за честь, если вы возьмёте их и встанете со мной плечом к плечу!

— Костя, опять отряд к нам идёт, — Иловайский всё это время наблюдал за улицей.

— И с нашей стороны, — добавил Паук.

— Пётр Сергеевич, иди в тыл, — сказал я, опять взяв на прицел тёмных. — Ничему не учатся. Опять факелы тащат.

В этот раз мне пришлось сделать все семь выстрелов, прежде чем толпа отступила, оставляя тела на земле.

— Пустой, — отрапортовал Иловайский и положил автомат на пол. — Тут ещё идут.

Я поменял магазин и, перейдя в тыл, расстрелял остаток патронов, разогнав и этих.

— Ну вот и всё, — тихо произнёс я. — Давай мечи.

Один буквально сиял, вручая нам тяжёлые двуручники. Мне достался меч из металла чёрного цвета. Таких я ещё не видел. Взяв его в руки и прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что воевать этой железкой не умею от слова совсем.

Ver thik, her ek kom!

«Бойся, я иду!» — боевой клич викингов, встречающийся в ряде произведений скандинавского эпоса.

Прим. автора.

— Тим, — сократил я имя пацана, — я поручаю тебе гражданских. Иди в подвал, собери всех, кто может драться. Вы — последний рубеж нашей защиты.

Я думал, что пацан будет спорить, но он лишь кротко кивнул.

— Спускаемся, братья! — скомандовал я и первым пошёл вниз.

Трактир был похож на дуршлаг. Всё же дерево, каким бы крепким оно ни было, не преграда для пулемёта.

Посреди зала стоял Фома Романович и озирался вокруг. Увидев нас с мечами наперевес, он вообще «выпал в осадок» и смотрел на нашу команду, никак не комментируя её появление.

— Фома Романыч, — нарушил тишину Иловайский, — ну и горазды же вы спать.

— А что, собственно, происходит? — наконец спросил тот.

— Нападение, — ответил я. — Противник превосходит нас числом, вооружён огнестрельным оружием и бронетехникой. Вам, Фома Романович, поручается защита гражданских. Поэтому отправляйтесь вслед за Тимохой.

Я указал на пацана. Как бы хорошо Романыч ни умел управлять сознанием отдельных людей, с толпой тёмных, думаю, он не справится. Тот тоже не стал спорить, и они с Тимохой скрылись за дверью.

Мы остались вчетвером с двуручными мечами, и я не знал, что делать.

— Один, — произнёс я. — Ты у нас настоящий викинг, тебе и командовать.

— Идём в коридор, — он сразу включился, указав на дверь, ведущую к лестнице наверх. — Там мы уместимся и станем серьёзным препятствием для заходящих. Я буду с Пауком, позади — вы вдвоём. Ежели кто из нас падёт, занимаете его место.

Я кивнул, и мы сделали, как он сказал. На двустворчатую дверь накинули засов и встали так, чтобы не мешать друг другу.

Тишина снаружи продолжалась недолго. Вскоре прогремела серия взрывов. Похоже, нападающие поняли, что пробили защиту нашего убежища, и, не видя ответного огня, решили проникнуть внутрь.

Прогремел ещё один взрыв, и мы услышали, как в трактир начали заходить первые солдаты противника. Я перехватил рукоять меча поудобнее и приготовился к битве.

Дверь, за которой мы стояли, толкнули, но она, естественно, не поддалась.

— Граната! — послышалось за ней.

Грохнул взрыв, и мы прижались к стенам коридора. Дверь устояла.

И снова:

— Граната!

Ещё один взрыв — и одна створка не выдержала, рухнув внутрь. В проём сразу пролезли двое с револьверами. Не успев сделать ни одного выстрела, оба были обезглавлены Пауком и Одином.

— Граната! — послышалось из-за двери, и к нам залетела «колотушка», которую буквально на лету мечом отбил Паук.

В трактире послышались взрыв и крики.

«Ну, теперь всё, — промелькнула у меня мысль. — Сейчас гранатами закидают — и конец».

А вслух я произнёс:

— Отходим!

Мы начали пятиться к лестнице на второй этаж. Поднявшись, снова услышали внизу взрыв, а сразу за ним — одиночные выстрелы. Противник упрямо лез вперёд.

Вдруг на улице послышался звук знакомого оружия. Там заработал бог весть откуда взявшийся КПВТ. Гулкие выстрелы, крики. Противник снизу покинул трактир. Никто не поднимался наверх и не бросал гранаты.

— Спускаемся? — предложил Иловайский, когда снаружи воцарилась тишина.

Спустившись в трактир, мы услышали стук в дверь, и знакомый нам голос Юры крикнул из-за неё:

— Хозяева, живые есть? Помощь подоспела! Свои!

— Свои в такую погоду дома сидят! — крикнул я в ответ и, уже обращаясь к хозяину трактира, добавил: — Открывай, это наши.

Тот очумелым взглядом посмотрел в дыру, образовавшуюся в стене, потом на меня и пошёл скидывать засов.

Зашедшие Юра, Бабка, Гарик и Вольт ошарашенно посмотрели на нас, и Юра произнёс:

— А вы что, в рыцари записались?

Я оглядел наше воинство. Да, видок тот ещё, да ещё и с мечами.

— Тебя посвятить? — ответил я Юре и устало опустился прямо на грязный пол.

Все остальные тоже примостились кто где. Начался отходняк после боя.

— Курить есть? — обратился я к Юре.

Тот понимающе кивнул и достал из кармана «Герцеговину», протянув её мне вместе с вытащенным из вещмешка термосом. Я прикурил от протянутой зажигалки и хлебнул кофе с коньяком.

— Ни фига вы их накрошили, — с такими словами в трактир зашёл командир.

Допив напиток, в котором коньяка оказалось больше, чем кофе, я передал термос Одину.

— Угощайся, брат.

Всё на данный момент закончилось. На улице вновь прозвучала очередь. Юра с Вольтом выскочили на улицу и спустя какое-то время затащили внутрь воина в камуфляже со знакомым лицом.

— Стародуб, — опознал я его. — А ты тут какими судьбами?

— Дык в помощь приехали, токмо чуть не успели, как я вижу.

Он говорил, глядя в пол, так как его руки были вывернуты вверх Юрой и Вольтом.

— Данило? — удивлённо спросил Вольт, но руку со своей стороны так и не отпустил.

— Да, — ответил я. — Он это. Опустите оружие.

— Так он там не один. С ним ещё с десяток архаровцев на броневике дедушки Ленина. — Юра нехотя отпустил Стародуба.

Тот выпрямился и произнёс:

— Извини, что опоздали. Пока информация о перестрелке до бункера дошла, причём своим ходом, пока собрались… — Он замолчал.

Я в ответ махнул рукой:

— Что с заражённым?

— В лаборатории нашей разбираются, — нехотя ответил он. — Ищут вакцину.

Что-то обсуждать и думать мне категорически не хотелось. Хотелось контрастного душа и жрать. Именно жрать.

— Один, — обратился я к викингу. — Вызволяй наших из подвала. Тимоха только нас и послушает.

Тот, кряхтя, встал и ушёл. Вскоре в трактире царило оживление. Люди, которые были здесь, все до единого начали наводить порядок. Вокруг воцарилась суета.

Мы своей командой побрели в комнату. Паук с моего молчаливого согласия присоединился к нам.

— Докладывайте, — приказал Сварог, и я начал рассказывать, что, собственно, произошло с момента их ухода.

— Так, — командир был в своём репертуаре. — Вы отдыхайте, а мы поможем порядок наводить. Сейчас попрошу хозяина сообразить для вас какой-нибудь еды. Ждите.

Не прошло и получаса, как в комнату вихрем влетел Тимоха. За ним шли какие-то люди с подносами. На стол водрузили огромный кувшин, к нам присоединился Один, и наша небольшая компания принялась пировать. Тимохе тоже перепало эля, но немного.

Один рассказал мне, что есть у него банька и сейчас её растапливают. Так что насчёт помывки мы могли не переживать. Одежду нам выдадут чистую, форму же постирают. От этого я испытал чувство небывалой радости и душевного подъёма. Или от эля? Не знаю.

Фома Романыч в баню идти отказался по понятным причинам. А вот я, Паук, Один, Тимоха и Иловайский попарились от души.

Пробуждение было не из приятных. Всё тело ломило, словно по нему прыгали, пока я спал. Баня, может, и смягчила последствия постоянного напряжения, но не сильно.

Проснувшись, я увидел, что Романыч опять вырубился за столом. В комнате, кроме нас, никого не было, и я, кое-как встав на ноги, спустился в трактир, где были слышны звуки активной работы. Стук топоров и молотков, скрежет ножовки. Внизу всё ещё был бардак после боя, и я, перевернув и поставив на ножки стол и скамейку, устало присел, осматривая весь этот ремонтный процесс.

— Все здесь, — за спиной раздался голос Вольта. — Никто не ушёл.

Он присел напротив меня, поставив ещё одну скамью.

— Паук осмотрел тела. Рябой, с его слов, пропал. Тот, кто управлял тёмными, тоже не обнаружен. Наши вместе с Тимохой ушли на разведку в город, скоро должны вернуться. Стародуб с ними. Я распорядился — сейчас тебе обед принесут. В общем и целом ждём нашу разведгруппу.

Я благодарно кивнул. К нам подсел Один.

— Братия, мы сегодня заканчиваем. — Он обвёл руками помещение. — И у меня токмо один вопрос… — Он на секунду замолчал и продолжил: — Что далее?

Один внимательно посмотрел мне в глаза.

— Мы сурьёзно покусали Орден. А у них ещё есть силы, не сумневайтесь.

— За свою обитель не переживай, — ответил за меня Вольт. — Наверху мы установим две огневые точки. Больше осады не будет. Размолотим их на подходе.

На улице послышался звук машины.

— А вот и разведка.

В трактир первым зашёл Сварог и, махнув нам рукой, поднялся наверх.

— Накрылся обед медным тазом, — сказал я, ни к кому не обращаясь, и последовал за ним.

В комнате за столом все не уместились. Растолкав Романыча и расположившись кто где, молча стали слушать командира.

— Новости не очень хорошие, — начал он доклад. — Как говорилось в нашем мире в одном фильме: «Мы накануне грандиозного шухера». С момента вашей разведки — мне Тор доложил, как всё там было, — многое изменилось.

Тимоха важно кивнул.

— Весь состав противника переместился за стены Кремля. Появилось до десяти броневиков — таких же, как те, что участвовали в штурме трактира. Точный подсчёт не представляется возможным, так как не видно, что происходит за крепостной стеной. Самая плохая новость: появились «Гончие». Это значит, что где-то присутствуют и Пастыри. Враг копит силы, и времени этому миру осталось немного, если мы не уничтожим угрозу на корню.

При словосочетании «этому миру» две пары глаз удивлённо уставились на командира.

— Да, друзья, — ответил он на немой вопрос Одина и Тимохи. — Мы не из этого мира и уже пережили пришествие тёмных. Хотя «пережили» — это мягко сказано. Скорее выжили. Причём не все. Большая часть мира уничтожена. Поэтому я не хочу, чтобы ваш мир стал таким же, как наш. Мёртвым.

Он замолчал. Слово взял Вольт.

— Один, — обратился он к хозяину трактира. — До войны, кроме биооружия, разрабатывалось ли что-то ещё?

Видя, что его не понимают, он перефразировал вопрос:

— Помимо болезней, было ли ещё что-нибудь?

— Поговаривают, что были бомбы, — ответил тот. — Такие, что могут огнём уничтожить всё живое на большом расстоянии. Токмо я это слышал от пьяных орденцев, останавливавшихся в трактире.

— Есть ракеты, — подал голос Паук. — Даже нам запрещено приближаться к местам, где они хранятся. Я как-то от нечего делать читал старые книги, которые уцелели в нашей обители. И документы кое-какие попались в руки. Кто-то старательно спрятал их в одной из книг. Так вот, там было указано, где находятся три точки запуска и управления ракетами.

— А вот это интересно и может нам очень пригодиться в борьбе с нашим врагом, — ответил командир.

— Расстояние до ближайшей, — продолжил Паук, — вёрст десять. Но есть одно непреодолимое препятствие — город. Его никак не обойти. Три группы, как следовало из того же документа, что я нашёл, были отправлены туда и не вернулись. Причина неизвестна.

— А почему город нельзя обойти? — поинтересовался Вольт.

— Его практически окружают пустоши, тянущиеся на многие километры. Там были массовые удары с применением биооружия. Так что путь один — через город.

— Так. — Сварог задумался и начал размышлять вслух: — Нас здесь сейчас семеро, знакомых с нашим оружием. Плюс Паук и Романыч. Нам нужно постоянное наблюдение за тёмными, нужна оборона трактира и нужен разведотряд для поиска баллистических ракет.

Командир встал из-за стола.

— Первое: оставляем здесь Бабку с бронёй. С тебя, — он показал на нашего мехвода пальцем, — обучение Одина с сыном работе на пулемётах и, соответственно, оборона данной точки. Второе: Юра, ты — на разведку к тёмным.

— Возьмите туда моих двух разведчиков, — подал голос до этого молчавший приглашённый на совет Данило. — А я, пожалуй, напрошусь с вами. Мне тоже знакомы те места. Взамен предлагаю все результаты по заражённым из бункера. Имею такие полномочия.

— Так, — вновь произнёс Сварог. — Возражений не имею. Юра, ты старший. Стародуб — с нами. БК мы завезли. Экипируемся — и на выход. Времени у нас мало.

— А почему не на броне? — поинтересовался я.

— Здесь она нужнее будет, — ответил командир. — Да и неизвестно, где мы проедем, а где нет, ввиду отсутствия здесь дорог. БТР взять не смогли: там, на базе, у нас тоже намечаются проблемы, но с имеющейся сейчас техникой, оружием и людьми они решаемы.

Я молча кивнул, выслушав этот монолог, и пошёл собираться. Романыча оставили с Бабкой на хозяйстве.

Вскоре наша группа, состоящая из Сварога, Вольта, Гарика, Иловайского, меня, Стародуба и Паука, выдвинулась в путь. Паук сразу повернул к городищу, где наши уже побывали на приёме у губернатора. Но повёл нас не через город, а свернул по полевой дороге прямиком в лес.

Шли, наслаждаясь живой природой: сначала по полевой дороге, потом свернули на еле заметную тропу. Запах леса одурманивал, тут и там мелькали белки. Пение птиц оглушало.

Вскоре мы вышли к избе, стоящей на опушке леса. С резными ставнями и узорами она будто сошла со страниц сказок. Стародуб вышел вперёд и постучал в дверь.

— Яга, открывай!

Я опешил.

— Баба-яга?

— А то ж, — ответил Данило. — Ворожея наша.

Он снова стукнул по двери, и она отворилась внутрь. Вопреки моему представлению, за дверью стояла не карга, а вполне миловидная женщина средних лет, одетая в бело-красный сарафан и подпоясанная широким поясом с вышитыми на нём символами.

— Данилка? — удивлённо спросила она бархатным голосом. — Ждала я воев в гости, а пришёл не вой и не купец — врун и на дуде игрец.

Голос Яги завораживал, и вся группа стояла молча, глядя на сказочного персонажа, который на героя сказок вовсе не походил.

— Ягуля, хватит мудрить тута, — ответил ей Стародуб. — Негоже гостей в дверях держать. Напои, накорми.

— И рядом с собою спать уложи? — продолжила за него женщина. — Нашёл дуру. Я на твои игры не поведусь боле. А вы заходьте, гости дорогие. Хлеб-соль. Ждала я вас.

Она посторонилась, и мы зашли в большую комнату избы. Снаружи дом казался меньше. Здесь была большая дровяная печь, на которой возлежал мужчина. Абсолютно лысый, даже без бровей. Одет он был в серую, тоже домотканную рубаху и широкие штаны.

— Вставай давай, — велела женщина, пихнув его. — Знакомьтесь: Кощей.

— Бессмертный? — Моему удивлению не было предела.

— Почему бессмертный? — удивился тот. — Обычный я. Кощей Родович, брат Ягули.

По центру комнаты стоял длинный стол со скамьями, на одну из которых я и приземлился, испытав некий культурный шок. Судя по лицам команды, они тоже не знали, как себя вести с легендарными личностями. Ну, кроме Паука и Стародуба. Эти двое, заведшие нас в логово сказочных персонажей, и в ус не дули.

— Так, — очнулся от морока Сварог. — Товарищи Яга, Кощей и Стародуб, давайте теперь поподробнее. Что за «Избушка, избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом»?

— Что? — не поняли его хозяева дома.

— Ладно вам. — Данило махнул на них рукой. — Ребята совсем не местные. Давайте-ка расскажем, кто вы есть.

— Это, — начал он рассказ, — сотрудники лаборатории нашей обители.

— Бывшие, — перебила его Яга.

— Даже если вы ушли от нашего руководства и разведки, это не значит, что вас не продолжают искать, — не согласился с ними Стародуб. — А когда найдут, то не обессудьте, я вам не помогу.

— Ой, спасибо, добрый молодец, что не сдал нас супостатам, — с явной иронией произнесла Яга.

Стародуб безнадёжно махнул рукой и продолжил:

— Они работали в секторе, который занимался расшифровкой старых записей. И наткнулись на что-то, что предпочли самолично проверить на себе, а записи уничтожить. И, собственно, скрыться в неизвестном направлении. Я их вскоре нашёл, но, пообщавшись, решил, что к нашим их возвращать нельзя.

— Что за состав? — поинтересовался командир.

— А вот это они никому не говорят, даже мне, — ответил Данило. — Но то, что я узнал от них… — Он посмотрел на затворников. — Не моя тайна. Может, сами расскажете?

— Тут всё очень просто. — Яга всё же решила открыться. — Я, как и Кощей, знала, что вы объявитесь. Мы видим будущее. Мы не болеем, и ресурс наших организмов теперь рассчитан на столетия жизни. Вроде бы всё шикарно, скажете вы. Нет. Этот состав даёт такие возможности только организмам с определёнными генными отклонениями. Остальных он превращает в безумных существ. Диких, необузданных. И этот процесс необратим. Зная человеческую психологию, мы поняли, что руководство Ордена не остановится, узнав о том, что мы выявили, и будет экспериментировать на людях, пытаясь адаптировать данный вирус для себя.

— Так вот что эти твари делали! — Паук стукнул кулаком по столу.

Все обернулись на него.

— Похоже, ваше открытие уже не секрет, — усмехнулся Стародуб. — Хотел Кощей сокрыть смерть свою от людей, да перемудрил.

— Вот об этом я и хотел вам рассказать. — Стародуб вновь взял инициативу в свои руки. — У нас в лаборатории заражённый вашим вирусом. Его заразили осознанно, в другой обители. И наши учёные сейчас разбирают его на атомы и молекулы.

Он повернулся к нам и сказал:

— Я обещал открыть вам правду. Вы её сейчас услышали. Мы сейчас, к сожалению, тоже беглецы. Недаром я заведовал сектором. После того как доставил заражённого и всё узнал, я принял решение отправиться к вам с людьми, которые наиболее преданы мне и понимают, чем грозит выход вируса на свободу.

— Тю, — с сарказмом произнесла Яга. — Дак ты теперь тоже беглец, как и мы.

— А есть исключения? — с надеждой спросил Паук. — Иначе у меня осталось мало времени.

— Тебе ввели вещество? Как давно? — Кощей с любопытством посмотрел на орденца.

— Неделю, может, чуть больше, — опустив глаза, ответил тот.

Кощей подошёл к нему вплотную.

— Чувствовал себя в последнее время не так, как обычно?

— Нет. — Паук с надеждой посмотрел ему в глаза.

— Сестра, давай кровь возьмём.

Яга ушла за печь, где, как оказалось, была ещё комнатка, и вернулась с белоснежной чашкой явно медицинского назначения, жгутом и самым натуральным шприцем.

— А ну-ка, — сказала она. — Руку давай.

Паук молча подчинился. Женщина ловко воткнула иглу ему в руку, набрала в шприц алой крови и, протянув ему ватку, сказала:

— Зажми.

Она бросила шприц в чашку и вместе с братом ушла за печь.

— Да вы угощайтесь пока, не стесняйтесь, — послышалось из-за печки.

Я только сейчас обратил внимание, что в центре стола стоял огромный чугунок, а возле него — длинное фарфоровое блюдо, накрытое крышкой, и стопка тарелок с лежащими рядом ложками. Я насчитал семь столовых приборов и тихо пробормотал:

— Точно ведьма.

— Я всё слышу, — послышалось снова из другой комнаты.

Я снял крышки с чугунка и блюда. В чугунке был картофель, обильно посыпанный зеленью, на блюде же — огромная стерлядь, печёная и уже порезанная на кусочки. Я, пожав плечами, положил себе всё это в тарелку и начал уминать, отложив оружие в сторону. Глядя на меня, остальные тоже потянулись к тарелкам. Ели молча, смакуя вкуснейшее и в то же время простейшее блюдо.

— Ну вот и всё, — прервали нашу трапезу вернувшиеся брат с сестрой.

— Как тебя звать, воин? — спросил у Паука Кощей.

— Дмитро я. Загудский, — ответил тот.

— Ну, Дмитро, — ехидно произнесла Яга. — Поздравляю. Теперь ты цель номер два. После нас. У тебя иммунитет к вирусу.

Паук закашлялся.

— И что сие значит?

— А значит сие, что, если попадёшься своим живым и здоровым, тебя тоже будут разбирать на атомы. Да и у наших долго и счастливо жить не будешь. — Она хитро осмотрела наш отряд. — Можешь с нами остаться. Там, куда вы идёте, очень опасно. И жизнь некоторых я не читаю в недалёком будущем. Твою тоже. — Она ткнула указательным пальцем в Паука. — Но это не значит, что смертушка вас там ожидает неминуемо. Линия жизни у каждого своя и меняется от принятых решений в том или ином случае.

— Я всё же рискну, — ответил ей Паук.

— Дело твоё, неволить не буду. — Яга помолчала и продолжила, обращаясь уже ко всем нам: — Мы с братом обошли многия территории. И были там, куда вы путь держите. Город окружён пустошью, где обитают существа, не похожие ни на один знакомый нам вид. Встречаются, кстати, и разумные. Они-то самые опасные. Сам город выглядит тихим и спокойным на первый взгляд. Одна из групп, посланных туда Орденом, была найдена нами практически у входа в город. Они очень странно выглядят. Я имею в виду тела. Дальше мы с братом не решились идти, потому что почувствовали дикое давление в пси-диапазоне на наше сознание. Так что вот вам частичная информация.

— А что странного с телами? — спросил командир.

— Сами увидите, — расплывчато ответил Кощей. — Ну, Бог вам в помощь. Когда будете возвращаться, помните: по своим следам не идите. Город их запомнит и будет чинить препятствия.

Оказавшись на улице и шагая дальше по лесу, я размышлял о похожести миров. Яга и Кощей. В памяти сразу всплыли знакомые фольклорные образы. То ли между ответвлениями всегда была связь и информация просачивалась в обе стороны, то ли…

— Стоп! — Командир остановил группу.

Лес неожиданно резко закончился, и, насколько хватало взгляда, вдаль уходила серая безжизненная земля. Ни травы, ни деревьев. Сухой, растрескавшийся грунт.

— Ну вот и пустошь, — озвучил увиденное Стародуб. — Сейчас идём прямо, никуда не сворачивая, вон к той башне. — Он указал на видневшееся вдалеке круглое строение. — Оттуда будет проще, сами увидите.

Строение оказалось водонапорной башней, сложенной из когда-то красного кирпича. От неё, прямо через пустошь, уходила вдаль зелёная от растущей травы тропа, скрываясь за горизонтом.

— Внутри что? — спросил Сварог, указывая на закрытую дверь башни.

— Туда никогда никто не заходил, — ответил Стародуб. — По моей информации, внутри некое вещество, разработанное в довоенное время, которое поддерживает жизнь в этой полосе растительности. — Он указал на дорогу из разнотравья, по которой нам предстояло двигаться дальше. — Были сначала люди, которые пытались узнать, что же внутри. Как вы понимаете, судя по отсутствию информации, все они там и остались. Поэтому не советую проверять. Пока не суёшься внутрь, башня ничем не грозит.

Он помолчал и добавил:

— Привал сделаем примерно через три версты. Как раз половина пути до города.

Шли по густой траве довольно долго, и чем дальше углублялись в пустошь, тем темнее становилось небо. Вскоре вышли к месту привала. Здесь уже бывали люди. В центре чёрным пятном среди зелени выделялось старое кострище.

— Привал. — Командир первым присел на поляне и достал из вещмешка папиросы и термос. — Угощайтесь, кто желает. Юра в путь передал.

Я первым взял «Герцеговину» и налил себе кофе из термоса.

— Что ты ещё знаешь про город? — поинтересовался Вольт у Стародуба.

— Да немного, если честно, — ответил тот. — Где-то под ним располагались лаборатории. Что там выращивали и изучали, доподлинно неизвестно. Ещё ни один рейд в город не был успешен. Возможно — это мои предположения — в той лаборатории играли в Бога. Пытались изменить человека. Но что-то пошло не так. Город закрыли до начала войны. Что-то там произошло. Потом война, и всё вокруг него превратилось в то, что вы сейчас видите. — Он обвёл руками пустошь. — Вот и вся информация. Но поскольку попытки проникнуть туда долгое время не прекращались, осмелюсь предположить, что есть там что-то ценное для наших лабораторных мужей.

На это Иловайский тяжело вздохнул:

— Как знакомо.

Я вспомнил про его родной мир и понял, что они в чём-то схожи.

— Ну всё, погнали дальше! — скомандовал Сварог после того, как все желающие перекурили. — Полпути, говоришь, осталось?

Он посмотрел на Стародуба, и тот согласно кивнул.

— Тогда оружие держим наготове и смотрим по сторонам.

Он встал во главе колонны, и мы выдвинулись в путь.

Город показался довольно скоро. Сначала мы увидели торчащие высотки, а вскоре перед нами раскинулся огромный город, обнесённый бетонным забором, вдоль которого снаружи через каждые три секции стояли сторожевые вышки.

— Забор перед войной поставили. Так в наших записях указано: «И охраняли его славныя воины братства, наши основоположники. Пока зверь не вышел и не забрал людей. И проклял зверь город. И обезлюдели улицы его, и мрак покрыл живых», — явно процитировал Стародуб из книги. — Вход будет прямо перед нами. Не заперт: некому было его запирать.

Мы подошли уже вплотную к забору, в котором находилась приоткрытая металлическая дверь.

— Рации включаем и за мной. — Командир первым открыл дверь и скользнул внутрь.

Вдоль забора вправо и влево уходила вспаханная земля шириной метра четыре, в которую были воткнуты пластиковые штыри с белыми наконечниками. Я понял, что это сигналка.

— Хорошо так город перекрыли, будто боялись кого-то, — произнёс я вслух.

Прямо от нас уходила широкая асфальтированная дорога, ведущая, по-видимому, в центр города.

— А вон и разведка. — Стародуб показал вперёд на восемь тел в униформе песочного цвета.

Яга говорила про странности с трупами. Теперь было понятно.

— А когда эта группа сюда вышла? — поинтересовался я.

— Давным-давно, — ответил Стародуб. — Многие лета назад.

Восемь тел лежали не кучей, а будто пытались разбежаться в разные стороны. Кто-то лежал лицом вниз, кто-то на боку. Некоторые лежали на спине, широко раскинув руки. Остановившиеся навсегда глаза смотрели в небо. Кожный покров, глаза — да, в общем-то, всё буквально кричало о том, что они погибли только что. Кроме формы. Практически вся форма, когда-то песочного цвета, истлела.

Я подошёл к одному из бойцов и дотронулся до рукава кителя. Ткань в этом месте сразу же осыпалась на асфальт, оголив бледную кожу, не подвергшуюся тлену.

Я выпрямился и произнёс:

— Всё страньше и страньше.

Сварог посмотрел на меня и ничего не ответил.

— Прислушайтесь, — тихо сказал Вольт.

В мёртвой тишине города где-то впереди послышались ритмичные удары, словно кто-нибудь бил в барабаны. Звук прекратился так же резко, как и начался, вновь окутав нас в тишину.

— Похоже, мы тут не одни. — Командир передёрнул затвор автомата, дослав патрон. — Очень внимательно. Передвигаемся вдоль стен зданий. Открытые окна и двери держим на прицеле. Просматриваем крыши. Чёрт его знает, кто здесь водится.

Он первым шагнул к стене близлежащего здания.

— Паук, нам прямо?

— Да, — ответил тот.

Здание, вдоль которого мы шли, как и всё остальное в городе, было нетронуто временем. Как будто жители покинули его только вчера. Тишина давила.

— Стоп! — скомандовал Сварог. — Нужно осмотреться.

Мы стояли возле арки, уходящей в глубину дворов. Дальше располагались магазины с пыльными витринами.

— Проложим маршрут, но сначала надо подняться на крышу. Нужен обзор города, а то идём как слепые котята.

Командир свернул в арку. Пройдя через неё, мы оказались в замкнутом дворе жилого дома. По кругу — двери подъездов, возле них — лавочки. В центре двора игровая площадка. Качели, турники и неизменная, наверное, во многих мирах «паутинка». Она-то и смущала меня, так как своё название оправдывала на сто процентов. Полностью окутанная паутиной, она блестела в сумраке двора.

— Главное, чтобы хозяин этого творения не вылез, — шёпотом выразил общее мнение командир и двинулся к ближайшей двери подъезда.

Внутри был явный контраст с улицей. Двери подвала и квартир полностью сгнили от времени, оставив после себя чёрные провалы. Сварог поднял указательный палец к губам и потихоньку начал подниматься по крошившимся от времени бетонным ступеням. В квартиры заходить не стали, держа на каждом этаже проёмы на прицеле. Из квартир доносился сильный запах гниения.

Так никого и ничего не встретив за все девять этажей, мы выбрались на крышу. Перед нами раскинулся город во всей красе.

— Паук, сориентируй направление, — начал раздавать команды Сварог. — Костя, Вольт, вы с оптикой, осмотритесь и проложите маршрут.

Мы сосредоточились на направлении, указанном Пауком. На улице, по которой мы шли сначала, я увидел блестящую паутину, невидимую нам снизу.

— Командир, интуиция у тебя — дай Бог каждому. — Я отлип от оптики и протянул ему свой автомат. — Посмотри, что нас ждало, если бы продолжили движение.

Тонкие нити паутины шли через всю улицу, как растяжки. Невидимые снизу, с высоты они были прекрасно видны.

— Ага, хозяин, похоже, где-то рядом, — пробормотал командир и отдал мне оружие.

— Наверное, придётся вернуться назад. — Вольт показал мне направление. — Смотри: там небольшой проулок выходит на параллельную улицу.

Я посмотрел в оптику в указанном направлении. Там, где с другой стороны лежали тела, между двумя пятиэтажными зданиями проходила улочка, выходящая на асфальтированную дорогу, идущую параллельно нашей. Город был большой, и нужного нам выхода из него видно не было. А это значило, что нам ещё не раз придётся подниматься наверх. Барабанщиков, которых мы слышали, тоже не было видно в секторе нашего обзора.

— Ну что, командир? — первым заговорил Вольт. — Мы с Костей ведущие, вы — за нами.

Пока мы спускались вниз, наконец заговорил молчавший всё это время Иловайский:

— Не нравится мне этот город. Жуткий. Даже в нашей опустевшей столице не было такого ощущения.

Мы были уже на первом этаже. Гарик, всю дорогу тоже не проронивший ни слова, вдруг остановился у двери, ведущей в подвал.

— Слышите? — спросил он, и в ту же минуту из чёрного провала вылетела белёсая нить, которая, облепив Георгия, утащила его внутрь.

Всё это произошло так быстро, что среагировать никто не успел. Из подвала прозвучала короткая очередь, которая, впрочем, сразу смолкла.

— Фонари! — крикнул Сварог и, включив свой, нырнул в подвал.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ним. Свет фонарей выхватывал густую паутину, окутавшую всё помещение. Один-единственный проход вёл вперёд. Там мы увидели лежащий автомат Гарика. Командир поднял его и передал Стародубу.

Данило принял оружие.

— Сохраню.

— Да тут куча тел! — воскликнул Иловайский, подойдя к одной из стен, затянутой паутиной.

Мы подошли к нему. За белёсым слоем виднелось иссушенное лицо, рядом — ещё и ещё.

— Мерзость какая. — Иловайский передёрнулся. — Не хочу так умирать.

— Так, — строго ответил на это Сварог. — Никто сегодня не умрёт. Не в мою смену.

Он посветил в глаза зауряд-прапорщику.

— Я внятно объясняю?

— Да, господин офицер! — воскликнул Иловайский.

— Хорошо. — Сварог посветил вглубь. — Тогда вперёд. Нам ещё Георгия выручать.

Вскоре мы подошли к противоположной стене подвала, где была проломлена огромная дыра. Командир посветил вниз.

— Похоже, нам туда.

Я заглянул из-за его плеча и увидел кепку, которая была на Гарике до того, как его утащило вниз. Лаз под наклоном уходил далеко вниз, фонари не добивали до его окончания.

Командир снял вещмешок и достал оттуда длинную верёвку. Поняв его замысел, мы обвязались своеобразной нитью Ариадны, и Сварог первым пролез в проём. Как ни старались мы держаться за выступы, командир скользнул по паутине и, падая вниз, потянул нас всех за собой. Поездка получилась довольно долгой, и уцепиться, чтобы остановить падение, было не за что.

Остановил нас бетонный пол, на который мы выпали из ещё одного пролома с высоты около полуметра.

— Все живы? Никто ничего не сломал? — послышался голос командира снизу нашей кучи. — Если нет, то слезьте нахрен с меня. Дышать нечем.

Встав и ощупав себя, я понял, что повреждений точно не получил.

— А вот и ваши лаборатории, блин, — сказал Вольт.

Мы стояли в длинном коридоре, освещённом только нашими фонарями. Паутина здесь тоже присутствовала, но её было значительно меньше.

— Похоже, вы мне, слоняры позорные, руку вывихнули.

Я обернулся на командира. Правая рука у него висела плетью, плечо было заметно ниже.

— Садись. — К нему подошёл Вольт.

Сварог послушно присел, и тот, отдав мне своё оружие, резко дёрнул руку. Послышался громкий хруст, и командир тихо вскрикнул. Вольт скинул свой вещмешок и, достав оттуда эластичный бинт, перетянул ему плечевой сустав.

— Командир, побереги пока руку.

Вольт поднял его автомат и отдал Стародубу, который уже стал похож на боевика, обвешанного оружием.

— Я поведу.

Сварог согласно кивнул и, протянув ему левую руку, встал.

Коридор подземелья тянулся вдаль, и истинные размеры его были непонятны: света фонарей хватало только на пару метров, после чего он рассеивался. Справа и слева были запертые металлические двери с оконцами тюремного типа. На каждой двери, за паутиной, просматривались маркировки. Х12, Х13 и так далее. Времени осматривать пока не было, нужно было найти Гарика, поэтому мы поспешили за Вольтом вперёд.

Вскоре коридор закончился двойной маятниковой дверью. Она, в отличие от всего, что мы видели вокруг, была чистой от вездесущей паутины. Царапины указывали на то, что дверью кто-то или что-то очень часто пользовался.

— Сварог, Стародуб и Паук. Братья, давайте, пока мы отработаем помещение.

Вольт перехватил автомат и проскользнул внутрь. Следом зашли мы с Иловайским. Двери легко открылись внутрь. Я сразу взял на прицел левый фланг.

Это было круглое помещение с куполом потолка. Помещение было освещено сероватым светом, который лился с потолка. Это было не электрическое освещение. Светился, казалось, сам купол. Первоначальное предназначение комнаты понять было невозможно из-за паутины и свисающих тут и там коконов. Опутанные белёсой субстанцией, здесь висели тела. Очень много тел.

В центре было сплетено гнездо, откуда, уставившись на нас множеством глаз, смотрел огромный паук размерами с автобус. Он перебирал передними лапами, сплетая очередной кокон, в котором слабо шевелился Георгий.

— Огонь! — крикнул Вольт и первым выпустил длинную очередь прямо в морду паука.

Неожиданно для своих размеров тот прыгнул вверх и скрылся где-то в потолке. Гарик уже не шевелился, опутанный паутиной. Было непонятно, жив ли он вообще.

— Костя, Пётр, огневой контроль, — скомандовал Вольт и, приоткрыв дверь, крикнул: — Паук, Данило, вытаскивайте Гарика!

Те забежали внутрь. Стародуб оставил всё своё оружие за дверью, там же остался и командир. Я увидел шевеление на потолке и выстрелил одиночным. Тень метнулась куда-то влево и вновь исчезла из поля зрения.

— Проворный, паскуда, — ругнулся Иловайский.

Тем временем Паук с Данилой подбежали к Георгию и начали пытаться его распутать.

— Так, тащите, уходите из сектора обстрела! — крикнул им Вольт и выстрелил куда-то в их сторону.

Огромная тень снова промелькнула и пропала. Наконец Гарика вытащили в коридор, и мы в ожидании появления паука взяли под огневой контроль всё помещение, не боясь никого задеть.

Послышался шорох с моей стороны, и я на звук выстрелил. Существо было очень быстрым. Тень метнулась в сторону, и Иловайский поддержал меня огнём, выдав очередь из автомата.

— У него нет выхода, кроме двери, — послышалось от Вольта. — Отходим.

Мы вышли обратно в тёмный коридор.

— Граната! — крикнул он скорее по привычке и закинул внутрь РГД.

Раздался гулкий взрыв и верещание. Я приоткрыл дверь и увидел, что паук свалился сверху и пытается встать на лапы.

— Граната! — крикнул снова Вольт и через меня кинул ещё одну.

Я успел отпрыгнуть в сторону, внутри послышался ещё один взрыв. Я снова, покрутив пальцем у виска в направлении Вольта, открыл дверь. Паук был на месте и был ещё жив, пытаясь встать. Четыре оставшиеся лапы из восьми разъезжались в разные стороны, и он постоянно падал на брюхо.

Я, прицелившись в оптику, начал выпускать патрон за патроном в голову существа, пока он, дёрнувшись в последний раз, не затих на полу.

Я постоял в проёме ещё минут пять, осматривая помещение. Кроме паука, тут больше никого не наблюдалось.

— Чисто, — произнёс я и повернулся к предпринимающим реанимационные мероприятия Стародубу и Пауку.

Гарика распеленали от паутины и делали ему искусственное дыхание с непрямым массажем сердца. Я отставил автомат и, отодвинув в сторону Стародуба, сжав руки, ударил Гарика в область сердца. Один, второй, третий. После третьего удара сердце Георгия забилось и начал прощупываться пульс.

— Командир, — я обратился к Сварогу, — найдите с Вольтом помещение какое-нибудь безопасное. Желательно с кушеткой. Гарику в себя нужно прийти.

Сварог молча кивнул, и они с напарником пошли в обратном направлении, толкая двери комнат. Вскоре они пропали из освещённой нашими фонарями зоны.

— Давайте за ними понесём тихонько, чтобы время не терять, — предложил Иловайский. — Не нравится мне тут.

В этом я с ним был согласен, и мы, взяв Гарика за конечности, потихоньку понесли его в сторону, куда ушли наши разведчики. Вскоре они появились, осветив нашу процессию фонарями.

— Нашли, — тихо произнёс Сварог. — Через десять метров слева большая комната, незакрытая. Была какая-то лаборатория.

Действительно, дверь, в которую мы втащили Георгия, не походила на остальные. Тоже железная, но без оконца для подачи пищи.

Внутри, по центру, стоял хирургический стол. Вся лаборатория, как и помещение, где мы ликвидировали паука, освещалась сероватым светом, льющимся непонятно откуда. Три кушетки возле стены и лабораторный стол с центрифугой, непонятным мне оборудованием и колбами. Два деревянных шкафа набиты папками.

Заблокировав за собой дверь и уложив Георгия, который так и не пришёл в себя, на одну из кушеток, я положил свой автомат на лабораторный стол и стал осматривать документы, вытаскивая их по одному из шкафа.

Вольт тем временем полез к потолку, заинтересовавшись освещением.

— Интересно, — произнёс он, спрыгнув с хирургического стола. — Это какие-то биоразработки.

В руках он держал светящийся кусочек потолка.

— Похоже на мох.

Иловайский взял у него из рук субстанцию, повертел в руках и вернул обратно.

— Никогда такого не видел. — Он обратился к Стародубу: — Может, вы прольёте свет на это?

Данило подошёл к ним, посмотрел на светящийся кусочек потолка и ответил:

— У нас в лаборатории такое живёт. Сделано или выведено предками. Что это за растение, не знают даже наши белохалатники. Но ухода не требует и не разрастается. И да. Это какой-то мох. И у нас он больше нигде не встречается. Какие-то довоенные разработки.

На кушетке застонал Георгий, но глаза так и не открыл.

Я наконец-то нашёл интересующую меня папку. А искал я что-нибудь про пауков.

«Аранеология, акарология», — значилось на титульной странице.

Язык был русский, но с примесями множества научных терминов. Продираясь сквозь всевозможные термины, я выяснил, что с пауками, скорпионами и клещами производились всевозможные опыты для создания колонии ядовитых, быстро размножающихся членистоногих.

Для чего? Прямо это было не написано, но пометка «под руководством ГШ» указывала на то, что создавались существа для уничтожения противника.

Из папки выпала на пол записка. Я её поднял и начал читать:

«Уважаемый Руслан Андреевич. Образец, выведенный последним, а именно Д-146, вырос до размеров в три аршина».

— Данило, — обратился я к Стародубу. — Глупый вопрос задам: аршин — это сколько?

Тот вытянул руку и показал расстояние до плеча.

— Ясно-понятно, — ответил я и продолжил чтение.

«Так как помещение стало ему мало, решили его переместить в более просторное, где в результате транспортировки Aranei укусил Романа Витальевича, лаборанта нашего отдела. Так как особь находится ещё в стадии эксперимента, яд мы ещё на анализ не брали. Роман Витальевич потерял сознание через час после укуса.

Были в срочном порядке взяты пробы из ядовитых ротовых поверхностей Aranei, предварительно усыпив его экспериментальным газом. Яд был отдан в лабораторию для создания сыворотки.

Через двое суток было уже поздно, так как у Романа Витальевича начался необратимый некроз внутренних органов, и он скончался.

Для проверки сыворотки нами был взят подопытный номер Д12560. Введённый ему яд купировался сывороткой через разные промежутки времени. Опытным путём было установлено, что сыворотка действует только в течение двенадцати часов после укуса. Далее в организме начинаются необратимые процессы.

Д12560 утилизирован после испытаний в камере Aranei.

Сыворотке назначен номер „13000ВА“. Помещена в комнату с экспериментальными препаратами „Р143“.

С уважением, Игорь Сергеевич Семёнов. Ст. науч. сотрудник лаборатории».

— Друзья мои. — Я захлопнул папку. — Нам срочно нужна сыворотка для Гарика, иначе он не протянет долго.

— И где её взять, ты, конечно же, знаешь, — утвердительно произнёс Иловайский.

— Не знаю, — ответил я честно. — Нужно найти, как здесь указано, — я потряс папкой, — комнату «Р143». Понятия не имею, где она располагается. Так что давайте делиться. Кто-нибудь останьтесь с Гариком, кто-то идёт со мной.

— Ну, я пока не боец. — Командир поднял перебинтованную руку. — Командиром разведгруппы назначаю Костю, с ним Пётр Сергеич и…

— Я пойду, — вызвался Стародуб. — Изучить эти помещения — моя обязанность и работа.

— Хорошо, — не стал спорить командир. — Костя, принимай группу и вперёд. Мы посторожим Георгия.

По моей команде все проверили связь, оружие и вышли в коридор.

— Ну-с. — Иловайский подошёл к двери напротив и, морщась, стал сдирать с неё паутину. — Это камера, судя по всему.

Он закончил с паутиной, и мы увидели табличку сверху: РЭ-56.

— Чёрт её знает, что бы это значило, — произнёс Пётр Сергеич и, открыв засов, со скрипом отворил дверь. — Действительно камера.

Наши фонари осветили прямоугольное помещение, откидывающуюся кровать и отхожий угол. По центру — огромная ржавая петля, смонтированная в бетонный пол, от неё насквозь проржавевшая цепь тянулась к скелету в сгнивших уже давно лохмотьях.

Вроде бы обычное строение, но что-то выбивалось из картинки. Через минуту я понял. Зубы, а точнее клыки. Два сверху, два снизу. Очень длинные и острые для обычного человека.

— Ладно, — произнёс я. — Давайте не будем беспокоить усопших. Пойдём к стене, откуда мы зашли.

Вскоре мы подошли к дыре, откуда вывалилась наша группа.

— Данило, — обратился я к Стародубу. — Вон там, на стене, видишь? Что-то прямоугольное. Глянь.

Стародуб, подойдя, очистил кусок стены, на котором висела таблица. Комнаты с маркировкой Р-120, Р-200 значились выше на этаж.

— Что за исчисления? — недоумённо пробормотал я.

— Вот, — раздался голос Иловайского.

Он частично очистил двойную маятниковую дверь с оконцами, через которые был виден лестничный пролёт. Стародуб подошёл к нему, и вместе они вскоре освободили нам проход.

Поднявшись этажом выше, мы очутились в коридоре, освещённом тем же образом, что и комната, где остались наш командир с Гариком и Вольтом. Толстый слой пыли покрывал плитку пола. К нашему счастью, никаких следов на полу не было видно. Когда-то белые стены тоже покрывал слой пыли. Между дверями стояли каталки и кресла для перевозки людей с ремнями-фиксаторами для рук и ног.

Слева на табличке значилось «Р-200».

— Нам по правой стороне.

Я двинулся вперёд. Вскоре мы подошли к искомой двери. Цельнометаллическая, с маркировкой «Р-143» и значком биологической опасности, всплыло у меня в голове, запертая на врезной замок.

— Пётр Сергеевич, ваш выход, — обратился я к Иловайскому, и тот, скинув вещмешок, достал из него свой инструмент с отмычками.

— Потом сам объяснит, — отмахнулся я от вопросительного взгляда, который бросил на меня Стародуб.

Иловайский провозился с этой дверью дольше, но в конечном итоге она поддалась, щёлкнув замком.

— Прошу.

Иловайский распахнул перед нами дверь, и я первым вошёл в помещение.

Три ряда стеллажей тянулись через всю комнату и упирались в длинный стол с какими-то колбами на подставках. Стеллажи были разделены на множество подписанных секторов, некоторые были закрыты дверцами типа сейфов.

В проходах лежали тела. Около десяти в одном и втором проходе, одетые в уже истлевшие от времени когда-то белые халаты. Мертвецы были в таком же состоянии, что и разведгруппа на улице. Словно умерли секунду назад.

— Ищем отсек «13000ВА», — скомандовал я и двинулся вперёд.

Оставив поиск напарникам, я подошёл к телам.

— Да, — произнёс я тихо. — Они друг друга пытались сожрать.

Лица верхних трёх тел были измазаны бурым, под ними же лежали тела со следами укусов.

— Что же вы тут разрабатывали такое? — спросил я, ни к кому не обращаясь.

— Нашёл! — с соседнего ряда послышался голос Стародуба.

Мы подошли к нему одновременно с Иловайским. Это был сейф, под ним действительно значилась надпись: «13000ВА». Сейф был не с шифром, а, как говорят, ключевой.

— Не, командир. — Иловайский разочарованно щёлкнул по нему пальцем. — На такое квалификации не хватает. Смотри, я встречал такие: ключ вставляется, делает оборот и вставляется до конца. — Он развёл руками. — Я-то, когда внедрялся, по квартирам больше был.

— Так, — произнёс я. — Ищем среди тел либо Семёнова, либо Руслана Андреевича. Я видел, у них что-то типа пластиковых карточек на халатах было. И собираем все ключи, что у них найдутся.

То ещё занятие — обыскивать трупы. Тела мало того что были в сохранности, так ещё и были подвижны. Перетаскивая и обыскивая их, я добрался до последнего, так ничего и не найдя.

Только я взялся за него, чтобы перевернуть, как труп, открыв глаза, внятно произнёс:

— Вы кто?

От неожиданности я отпрыгнул в сторону, наведя на него автомат.

— А вы кто? — не отвечая, переспросил я.

— Семёнов я, — сказал мне труп и попытался встать.

Несмотря на невозможность ситуации, я подал ему руку и помог сесть, облокотившись о стеллаж. Напарники меня не слышали, переговариваясь на соседнем ряду.

— Слушай, Семёнов, — обратился я к бывшему мертвецу. — А ты, случаем, не Игорь Сергеевич?

— Да, — тихо ответил тот. — А что?

— У нас ЧП, — решил я сыграть человека из его времени. — Укушен Руслан Андреевич. Нужна срочно сыворотка 13000ВА. Где ключ?

Тот медленно поднял руку и, сняв с шеи цепочку, протянул мне её. На ней висели ключи и пластиковый прямоугольник карты с множеством полосок.

— Самый длинный, — ещё тише прошептал он и закрыл глаза.

Я подошёл к телу и, не сводя с него глаз, притронулся к шее. Пульса не было.

— Да твою ж… — выругался я.

Это всё было необъяснимо, но в итоге я получил то, что нам нужно. Пятясь задом, я вышел к напарникам.

— Нашёл. — Я потряс связкой ключей, решив не рассказывать им о произошедшем.

В сейфе лежал длинный металлический ящик с застёжками. Откинув их, я увидел пять шприцов, похожих на пистолеты. Большая ампула снизу, как обойма, и рукоять с курком.

— И сколько вводить? — ни к кому не обращаясь, произнёс я.

— Половину, — услышал я голос Семёнова, который стоял в проёме, преграждая нам путь на выход.

Позади меня послышались звуки взводимых затворов.

— Тихо. — Я поднял руку. — Не стрелять.

Сам же, тоже нацелив автомат на голого мужика — одежда, уничтоженная временем, с него слетела, — начал приближаться к нему.

— Игорь Сергеевич, что вы помните? — тихо спросил я, делая шаг.

— Сирены, — ответил он. — Мы забежали сюда и вкололи экспериментальный препарат, разрабатываемый нашим сектором. Потом помню урывками. Вроде он начал действовать не так, как на подопытных. Часть группы обезумела и напала на другую часть, то бишь нас. Дальше я открыл глаза, а тут вы.

Пока он говорил, я подошёл к нему вплотную.

— Игорь Сергеевич, протяните, пожалуйста, руку, — так же тихо и спокойно продолжал я с ним говорить.

Тот выполнил, что я просил, и я взял его запястье в руку, пытаясь нащупать пульс. Пульс у мертвеца отсутствовал.

Я сделал шаг назад, и в это время учёный, открыв рот и показав мне длинные клыки, бросился в мою сторону.

Иловайский выстрелил, и пуля, пролетев буквально в сантиметре возле моей головы, с тихим всхлипом ударила Семёнова прямо в грудь. Он отлетел от меня, ударившись всей массой о дверь, и, вскочив как ни в чём не бывало, скрылся за стеллажами.

— Как вы не понимаете, — послышался его голос оттуда. — Мне нужны ваши ресурсы организма, чтобы творить дальше.

Краем глаза я увидел, как учёный готовится к прыжку уже с верхнего стеллажа, и, буквально не целясь, выдал короткую, на три патрона, очередь в его сторону. Семёнова снова откинуло в соседний ряд.

— Понимаете, — опять послышался его голос. — Вы не убьёте меня своим оружием.

Голос постоянно перемещался, и куда стрелять, было непонятно.

— Но я испытываю боль от ваших попаданий. И я становлюсь злее.

— Семёнов! — крикнул я ему. — А ты вообще в курсе, сколько ты здесь пробыл? И второй вопрос: чем ты питался?

— Паучками, — послышалось надо мной, и снова в прыжке на меня летит тело Игоря.

Два выстрела — мой в грудь, а Иловайского в голову — отбросили Семёнова вправо от меня. Выстрел в голову разнёс тому черепную коробку, но тот ещё был жив.

«Как с такими повреждениями это было возможно?» — подумал я.

В это время Пётр Сергеевич подошёл к телу и очередью разнёс тому голову. Наконец-то он затих.

Не успели мы обсудить произошедшее, как зашевелились ещё тела в проходе.

— Хватай вакцину и валим! — скомандовал я, и мы выскочили в коридор. — Пётр Сергеевич, запри дверь!

Я кинул ему связку, которую всё ещё держал в руках. Иловайский стал по очереди подбирать ключ. В это время на дверь навалились с той стороны. Я и Стародуб кинулись к ней, удерживая. Наконец Иловайский нашёл искомое, и замок щёлкнул, закрывшись.

— Отсутствие паутины мне понятно, — начал я рассуждать вслух, пока мы возвращались назад. — Раз эти… как их назвать? Вампиры? — вспомнил я что-то из прошлого. — Пусть будут вампиры. Так вот, они питались пауками. Не думаю, что здесь одна особь, да и этажи ещё есть. Но меня смущает один момент. Отсутствие следов и запертая дверь. Как они передвигались?

— Там над самым потолком большой люк вентиляции без решётки был, — ответил на мой вопрос Иловайский. — И, исходя из того, что они разумны, а на это указывает то, что он с нами разговаривал, вполне вероятно, как-то эта группа охотилась сообща, затем впадала в некое подобие спячки.

Я кивнул, соглашаясь с его доводами, и снова начал разбирать произошедшее:

— Семёнов не сразу на меня напал. Начал он с того, что как бы не понимал, где он находится и кто он. Что на это скажешь, Пётр Сергеевич?

Я заинтересованно повернулся к Иловайскому.

— Ну так, исходя из вышесказанного, он сначала решил проверить, сколько нас и чем мы вооружены. И, видя, что нас всего трое, решил, что справится. Представь, Костя, что случилось бы, если они все скопом на нас накинулись?

— Что, что, — пробормотал я. — Конец бы нам тогда наступил.

— А куда, интересно, заражённого из группы Паука дели в наших лабораториях? — неожиданно задал вопрос уже возле двери, где были наши напарники, Стародуб. — Вы же понимаете, что он, обладая разумом и фактически неуязвимостью к ранениям, мог на данный момент весь бункер вырезать.

Я стукнул в дверь и сказал в рацию:

— Открывай, сова, ведмедь пришёл.

Поглядев на Стародуба, всё же ответил:

— Будем надеяться на лучшее, Данило.

В комнате ничего не изменилось за наше отсутствие. Иловайский сразу начал осматривать стены на предмет вентиляционных проёмов и, не найдя их, выдохнул:

— В комнату точно не проникнут.

Под доклад Петра Сергеевича командиру про новую напасть в лице вампиров я, достав пистолет с противоядием, приставил его к плечу и нажал на курок. Вещество в колбе начало убавляться. Введя ровно половину, я убрал инъектор в чемоданчик.

— Ну, остаётся только ждать, — сказал я, глядя на озабоченные лица товарищей. — А пока давайте подумаем, как отсюда выбраться живыми.

— Я сейчас, пока шли, обратил внимание, что венткамеры проходят по потолку и на некоторых отсутствуют решётки, — произнёс Пётр Сергеевич. — Думаю, нападение, если оно состоится, будет сверху.

Тихо застонал Гарик, но глаза так и не открыл.

— Интересно, — задумчиво сказал я. — Через сколько времени подействует противоядие? Я не успел спросить у Семёнова.

— Пока это неважно, — ответил Сварог. — Не думаю, что мы с трёхсотым прорвёмся.

Я согласно кивнул.

— Абсолютно согласен. Мы видели, с чем придётся столкнуться. И эти, скажем так, вампиры опаснее всяких пауков, так как разумны.

— Может, осмотримся небольшой группой?

У Стародуба был свой интерес к этой лаборатории, поэтому он рвался на разведку местности.

— Что-нибудь полезное найдём. У нас есть преимущество. Мы знаем, чего ждать от вампиров.

— И что же, позволь полюбопытствовать? — поинтересовался я.

— Они, конечно же, нападут, — продолжил, не услышав сарказма, Данило. — Если целиться вашим калибром строго в голову, можно обезвредить противника. А нам всё равно выход отсюда искать.

Он замолчал, явно ожидая ответа.

— Ну, мысль-то твоя не лишена логики, — ответил командир. — Мы всё равно с ними столкнёмся. И лучше боевой группой, чем с трёхсотым. Давайте так. Я с автоматом управлюсь, поэтому останусь с Георгием. А вы поищите выход.

На этой ноте и решили. Здесь им ничего, в принципе, не угрожает за закрытой изнутри дверью, а выход из ситуации всё равно нужно искать.

— Вольт, — продолжил командир, — ты за старшего, Костя — зам.

Оспаривать смысла не было, поэтому мы согласно кивнули. Друг за другом наша группа тихо выскользнула в коридор.

Пока здесь была тишина, и мы, дойдя до лестничного пролёта, поднялись на два этажа выше.

Новый коридор встретил нас темнотой и тишиной, которую нарушали наши шаги. Свет тактических фонарей высветил ту же пыль на полу и пластиковые двери справа и слева от нас. Здесь также стояли каталки и кресла для принудительной перевозки.

В принципе, этот коридор ничем не отличался от того, что мы посетили ранее.

Стародуб приоткрыл ближайшую к нам дверь, и мы зашли в операционную. К столу под светильником было привязано тело, уже изрядно мумифицированное. Судя по отсутствию паутины, паук выбрал себе один этаж и там безраздельно правил.

Мельком осмотрев операционную и не найдя ничего привлекающего внимания, мы перешли в следующее помещение.

Здесь царил хаос. Когда-то это была лаборатория, освещённая уже неоднократно встречавшимся нам биологическим веществом. Всё, что было ранее на лабораторных столах, валялось в беспорядке на полу.

В дальнем углу на офисном кресле восседало тело человека. Одежды на нём не было, и всё тело было утыкано шприцами. Полностью безволосая голова была откинута назад, и мы увидели выжженные глазницы и разодранный рот от уха до уха.

Я наступил на одну из стеклянных колб, валяющихся на полу, и в комнате раздался громкий хруст.

Тело, выглядевшее мёртвым уже давно, подняло голову и уставилось провалами глазниц прямо на меня. Из горла существа послышались клокочущие звуки, перетёкшие в смех, похожий на карканье.

Мы вскинули оружие. Тело встало с кресла и протянуло в мою сторону руку. Опять бульканье из его горла, которое вскоре сложилось в слова:

— Кххх. Тххо. Вхххы?

Тело не предпринимало попыток нападения, и я решил вступить с ним в диалог.

— Группа бункера тринадцать, — сказал я наобум и стал ждать реакции.

— Вхххы… ыыыых… живхххые?

— Даже вполне здоровые, — ответил Стародуб. — А вы кто?

— Хлллтооо яхххаа… — дальше опять послышалось карканье. — Ужххе никхххто.

Он сделал шаг в мою сторону, затем другой. Рука так и указывала на меня.

— Убххххей менхххя! — вдруг крикнул он и совершил длинный прыжок в мою сторону, напоровшись на очередь, разнёсшую его голову.

Теперь уже несомненно мёртвое тело рухнуло возле меня, буквально в метре, и затихло.

— Ни хрена ж себе, — эмоционально высказался Паук.

Я подошёл к месту, где сидело до этого тело, и увидел тетрадь. Взял и открыл на последней странице, начав читать вслух.

«Писать становится всё труднее. Руки не слушаются. Последний препарат, что я ввёл себе, уже не действует. Проживу ли я достаточно, чтобы встретить людей? Не знаю, да и надежды на это становится всё меньше и меньше.

Руки не слушаются. Вчера я пытался вырвать себе глаза. Мозг ещё мог препятствовать этому действию, поэтому я ещё могу видеть и писать.

Я категорически не хочу превращаться в то, во что превратились Семёнов и компания. Это уже не жизнь, хотя и смертью назвать это трудно. Какая-то грань.

Вон опять принесли мне паучка на съедение. Заботятся. Они подкармливают и не дают паучихе свободы. Превратили в инкубатор этаж.

Людей-то уж и нет, наверное. Остались только мы. Я, мутировавший Семёнов с компанией и Паучиха».

Дальше лист был залит чем-то и был нечитаем. Я кинул тетрадь в вещмешок.

— Потом изучим, — произнёс я. — Давайте дальше двигаться.

Не успели мы выйти, как на нас буквально свалилось одно из тел, что были в комнате с вакцинами. Он вцепился в Паука и пытался впиться клыками ему в горло, держа одной рукой ствол его автомата и не давая в себя выстрелить. Мы тоже стрелять не могли, боясь задеть своего.

В руке нападавшего вдруг мелькнул шприц с каким-то веществом, который он с размаху воткнул Пауку в шею и нажал на поршень.

От неожиданности Паук резко откинул его от себя, и мы с Вольтом одновременно начали стрелять по вампиру. Тот, в свою очередь, начал совершать прыжки от стены к стене и исчез в проёме вентиляции.

Паук ошарашенно смотрел на шприц в своей руке и молчал.

— Успокойся, — попытался я его приободрить. — Помнишь, Яга сказала, что у тебя иммунитет? Так что не создавай даже намёка на панику в своей голове.

Тот с благодарностью посмотрел на меня и ответил:

— Пообещайте не дать мне превратиться в это. — Он махнул рукой в сторону исчезнувшего существа.

— Не дадим, — ответил я, нисколько не солгав.

— Дальше аккуратно. Смотрим по сторонам, в комнаты больше не заходим. Ищем выход отсюда, — отдал команду Вольт и, заменив магазин на автомате, первым пошёл по коридору, освещая путь фонарём.

Мы последовали за ним. Вскоре коридор закончился глухой стеной, и мы, развернувшись, потопали к лестнице, решив подняться ещё на этаж.

В этот раз всё отличалось. Ковровая дорожка красного цвета, который явно просматривался сквозь пыль. Дубовые двери кабинетов. И надпись на одной из них, сделанная на русском и английском языках, которая гласила, что здесь когда-то находился генеральный директор совместной российско-американской компании Джон Джей Джефферсон.

— Сука, — выругался Вольт. — И сюда дерьмократы дорвались. Обратите внимание, товарищи, — он сделал упор на последнем слове, — военные. Там, где присутствует американская помощь, там смерть и разруха. А также бесчеловечные опыты.

Мы молчали, не зная, что ему возразить на это.

Вольт пинком открыл дверь и зашёл в кабинет.

— Ну, я так и предполагал, — произнёс он с ненавистью. — Эта свинья натворила здесь делов и свалила.

С чего он сделал такие выводы, было непонятно. Да, кабинет был пуст. Но это никак не подтверждало его слова. Как, впрочем, и не опровергало.

Я пожал плечами и подошёл к массивному деревянному столу. Ни бумаг, ни папок. Стол был абсолютно пуст, кроме одиноко лежавшего на краю ежедневника.

Я взял его в руки и, подняв выпавшее из него письмо, начал его читать. Вдруг поняв, что владею английским:

Dear Mr. Jefferson, X-day has finally arrived. As previously agreed, Mr. President of the Commonwealth of the United Nations of America covered up all your experiments in front of the eternally drunk Russian head. Thank you for your invaluable contribution to the development that will bring prosperity to our country. The evacuation corridor is open for you. We are waiting for you in Washington.

«Дорогой мистер Джефферсон. Наконец-то настал день икс. Как и было уговорено ранее, мистер президент Содружества Объединённых Наций Америки прикрывал все ваши опыты перед вечно пьяным русским главой. Спасибо за неоценимый вклад в разработку, которая принесёт нашей стране процветание. Эвакуационный коридор для вас открыт. Ждём вас в Вашингтоне».

Перевод автора.

— Соглашусь, пожалуй, с Вольтом, — прочитав письмо до конца, наконец произнёс я и убрал очередной источник информации в свой вещмешок. — И, кстати, никто почему-то не обратил внимания, что мы находимся наверху. Солнце через портьеры на окнах светит.

Вольт подошёл к окну и открыл тяжёлые занавеси. За окном был город.

— Осталось найти дверь, — ответил он мне и вышел из кабинета.

Мы вновь прошли до конца коридора. Там стояла стойка регистрации, за которой лежали два тела, полностью истлевших.

— А это уже убийство, — заметил я, указывая на круглые отверстия в черепах трупов.

Напротив стойки была двустворчатая деревянная дверь, по краям которой висели два флага, от времени уже потерявшие свой вид и цвет. На одном угадывался флаг конфедерации, второй же был бело-синий, принадлежность которого я не смог опознать.

За меня это сделал Вольт, сорвавший его и бросивший под ноги.

— Это, братья, символ предателей Родины, — пояснил он нам своё действие.

Мы вышли совсем в другом месте города, что было ожидаемо. Осмотревшись, поняли, что это центр населённого пункта. Вокруг стояла тишина, нарушаемая перекатывающимися по асфальту листьями деревьев.

— Ну что, выход есть, нужно возвращаться. — Вольт осмотрел площадь и продолжил: — Нужно подняться на крышу и осмотреться. Заодно определимся, куда нам.

Здание было трёхэтажным, и мы, поднявшись наверх и преодолев вертикально стоящую металлическую лестницу, вышли на крышу.

Тут тоже лежали тела. Уже истлевшие, с оружием. Так как все они располагались на краю крыши и с оружием, лежащим рядом, было понятно, что они держали оборону. Только вот от кого или чего? На этот вопрос пока не было ответа.

Осмотревшись и поняв, куда нам выдвигаться, мы проделали обратный путь уже без происшествий. Как это ни странно, но больше попыток нападения вампиры, как мы уже окрестили бывших учёных, не предпринимали.

— Наверное, засаду планируют или не хотят больше свинца жрать, — заметил Иловайский, когда мы подходили к месту нашего временного укрытия.

Когда мы зашли в комнату, увидели, что Гарик уже в сознании и что-то с жадностью поглощает, сидя за лабораторным столом.

Сварог, открывший нам дверь, кивнув на него, произнёс:

— Очнулся с диким чувством голода. Значит, жить будет.

И обратился уже непосредственно к Вольту:

— Докладывай.

Пока Вольт рассказывал о результатах разведки, мы расположились возле Георгия. Тот от пристального внимания перестал есть:

— Вах, хватыт глазеть, да? А то кусок-мусок не лэзэт, — с акцентом сказал он нам.

— О, гляди-ка, — парировал Иловайский. — Шутит. Значит, жить будет. А ты в Человека-паука превращаться не собираешься?

Гарик помрачнел.

— Не смешно. А вы всех ликвидировали?

— В смысле всех? — переспросил Стародуб.

— Их там три особи было, — пояснил Гарик. — Одна, которая меня притащила. И две. Они разговаривали. Нет, — он посмотрел в сторону Данило, который что-то хотел ему сказать, — это не галлюцинации, они действительно разговаривали. Мысленно. Между собой, и я их почему-то слышал и понимал. Может, яд так подействовал, не знаю. Поэтому и спрашиваю: всех ли вы уничтожили?

— Нет, — ответил я ему. — Только того, что тебя сожрать пытался.

— Он не собирался меня съесть, — ошарашил нас новостью Гарик. — Это была жертва вам. Два арахноида наблюдали за вами, пока вы разделывались с их собратом. Ещё, если вы не заметили, в центре был кокон. Так вот, в нём их потомство.

— Так и что они хотят? — поинтересовался подошедший к нам Вольт.

Информация Георгия несколько выбила нас из повестки.

— Они хотят, — Гарик помолчал, раздумывая, — чтобы мы уничтожили неких противников, что съедают их детёнышей. Понятия не имею, о чём речь.

Мы переглянулись.

— Зато мы знаем, — ответил ему Вольт. — Здесь обосновались заражённые неким вирусом. Если проще сказать, то они вампиры какие-то. Живут долго, сил немерено, и убить их не так просто.

И, тоже помолчав немного, продолжил:

— А если мы этого делать не будем?

— Тогда из города живыми мы не выйдем, — ответил ему Гарик. — Существа из арахноидов получились прагматичные. И третьего нам не дано. Если мы уничтожим этих, как вы сказали, вампиров, то нападения с их стороны можем не ожидать.

— Приплыли, — произнёс Сварог. — Теперь нами пауки командуют.

— Что мы знаем о противнике? Сколько их? Где располагаются? Не думаю, что те, которых мы встретили, лежат и дожидаются нас там же.

— Командир, так они же нас так и так хотят поймать. Нужно просто подставиться, а для этого просто займёмся планом Стародуба. Он же хотел тут всё досконально изучить. Если один нападёт, попытаемся свалить сюда с видом, что у нас БК закончилось. Гарик, а ты можешь со своими связаться?

Он обратился к Георгию.

— С какими своими? — чуть не подавился тот тушёнкой.

— Ну, арахнидами. Ты же теперь свой у них.

Гарик помолчал и ответил:

— Не смешно, но подкол засчитан. Сам такое слово. Ну, давайте попробуем.

Сварог остановил это мероприятие.

— Стоп, экстрасенсы недоделанные. Сначала план. Давайте так. Вольт и Костя, вы берёте Стародуба и шаритесь на этаже у кровопийц. При признаке нападения отбивайтесь по возможности одиночными. В общем, делайте вид, что боеприпасов совсем нема. И отходите сюда. Мы организуем здесь комитет по встрече. Гарик, связывайся со своими.

— Командир, — с укоризной в голосе перебил его Гарик. — От тебя не ожидал.

— Ладно, ладно. — Сварог поднял руки вверх и улыбнулся. — Короче, Гарик, связывайся со св… с арахнидами и говори следующее. Мы заманим ваших врагов в ловушку на этом этаже. Когда завяжется бой, просим помощи хотя бы во временном обездвиживании противника. Ну, вот так как-то. Что, воины, потанцуем?

Гарик закрыл глаза и, не переставая жевать, попросил нас соблюдать тишину. Минут через десять он открыл глаза и произнёс:

— Они помогут.

— Враг моего врага — мой друг, — философски заметил Вольт. — Ну что, Костя. Нам опять за всех отдуваться.

— Давайте я с вами. — Паук решил проявить инициативу. — Всё равно непонятно после отравы, что мне вкатил этот псих вампирский, много ли мне осталось.

— Смерть перед выходом не кликай, кликуша. — Стародуб погрозил ему пальцем. — Поживёшь ещё, сколько Богом отмеряно.

На такой ноте мы и пошли изображать из себя наживку.

Этажом выше так ничего и не изменилось. Следы, оставленные нами в пыли, и каталки с креслами. Всё оставалось на своих местах и было нетронутым.

— Пётр Сергеевич, — обратился Вольт к Иловайскому. — Сможете вскрыть Р-200?

— Легко, — ответил тот и, поковырявшись с дверью минуты три, с довольным видом распахнул её.

Вольт первым зашёл туда и громко произнёс:

— Чёрт!

Внутри пентаграммы лежало расчленённое тело. Оно было высохшим, но тем не менее вся картина была нам уже знакома. Включая клубящийся над пентаграммой туман серого цвета.

— А вот это, братья… — Вольт показал на пентаграмму. — Меня уже настораживает. Не только биооружием богат этот мир. И я думаю, что вампиры в курсе происходящих здесь событий. Представьте, что они в наши миры хлынут. У нас и так проблем выше крыши…

Его прервал Паук:

— Сверху!

Мы подняли головы и увидели вылезающего из вентиляционного отверстия одного из вампиров.

— Отходим, — приказал Вольт. — Бережём патроны.

Мы выскочили за дверь ровно в тот момент, как заражённый спрыгнул на пол. Иловайский щёлкнул замком, и вампир оказался отрезанным от нас в комнате.

Громкий удар по двери изнутри и массивная вмятина показали, что, обладая такими физическими данными, заражённый скоро выбьет эту самую дверь. Но прошло время, а следующих попыток её сломать не было.

— Похоже, обратно залез, — констатировал Паук. — Что дальше?

— Дальше напротив дверь Р-197, — ответил Вольт. — Вообще логику не понимаю. Двести, затем сто девяносто семь, за двести по правой стороне сто девяносто восемь. Да и эти Р, РЭ. Что бы это всё означало, кто бы пояснил.

Пока он вслух размышлял о превратностях судьбы дверей, замок щёлкнул, и Пётр Сергеевич произнёс своё:

— Готово.

Вольт опять первым взялся за ручку и открыл дверь.

— А вот и остальные обитатели этажа, — тихо произнёс он.

Высохшие тела лежали кучей. Было видно, что их перетаскивали сюда и сбрасывали. Как они умерли, было непонятно. Тел было десятка два.

— Костя, что думаешь? — спросил меня Вольт.

Я рискнул подойти к телам поближе и стал их осматривать.

— Есть признаки укусов, — ответил я ему. — Думаю, это наши «друзья» с этажа. И сбрасывали они тела вон из той венткамеры.

Я показал на отверстие, но потом понял, что вижу окошко я один. За кучей тел с их угла обзора квадратный вырез шахты видно не было.

Вольт подошёл ко мне и кивнул, соглашаясь. В шахте послышалось шуршание, и мы ретировались из могильника, закрыв дверь.

— Что-то тихо, — сказал Вольт. — Ну, давайте следующую нечётную.

Комната Р-195 оказалась с сюрпризом. Там царила стерильная чистота. По центру комнаты стоял лабораторный стол с всевозможными колбами. Вокруг стола стояли офисные кресла, на которых лежали лабораторные халаты. Причём целые, неистлевшие, как все в этих помещениях. Видно было, что ими пользовались не так давно.

Освещение было то же, что и везде: серый мох.

Послышался грохот из вентиляции, и оттуда начали по очереди спрыгивать на пол наши заражённые.

— Назад! — крикнул Вольт, и мы начали пятиться к двери.

Первый спрыгнувший бросился к нему и нарвался на удар прикладом в голову. Другой бы как минимум от такого удара слёг без сознания на полчаса, но вампир, оправдывая своё название, данное нами, только отшатнулся.

— А что не стреляешь? — спросил второй, стоящий за ним. — Никак патроны кончились?

И растянул губы в улыбке, обнажив клыки.

— Не твоё собачье дело, — ответил ему Вольт, последним выскочив за дверь.

Втроём мы навалились на неё, пока Иловайский закрывал замок, но попыток выбить дверь вампиры не предпринимали.

— Они явно что-то спланировали, — задумчиво сказал Вольт. — Почему не навалились скопом? Да и который на меня напал. Мог бы и ещё раз прыгнуть, а не стал.

Он посмотрел на меня и задал вопрос:

— Кто-нибудь успел заметить, сколько их?

Я пожал плечами:

— Я успел только пятерых насчитать.

Паук и Стародуб промолчали, пожав плечами.

— Нас много, и имя нам Тьма! — послышался голос из конца коридора.

Говорящего видно не было, и я поднял автомат.

— Всё, вы попались.

Голос теперь звучал как будто бы отовсюду, то приближаясь, то отдаляясь.

— Некоторым из вас я дарую вечную жизнь. Тем, кто выживет в рукопашном бою с нашим лаборантом. Или умрёте все. Нам нужна ваша кровь. И нет, мы не вампиры. Структура антидота такова, что нам нужна периодическая подпитка. Но это малая плата за то, что мы практически вечны.

— А солнце? — неожиданно для себя вспомнил обрывки легенд я.

— Что солнце? — запнулся собеседник.

— Вас не убивает? Солнце, чеснок и осиновый кол в сердце? — не унимался я, в то же время пятясь к выходу с этажа вместе со всеми.

Вольт поднял палец вверх, мол, тяни время.

— Молодой человек, — включил вампир профессора. — Осиновый кол в сердце убивает всех без исключения. Или вы анатомию не знаете?

Окончание фразы было уже еле слышно, так как мы в это время спускались по лестничному пролёту.

— Ну, командир. Ждём гостей, — доложил Вольт, как только мы зашли в наше убежище. — Сколько их, не представилось возможным посчитать, передвигаются строго в вентиляции. У них есть главный. Он с нами пытался договориться.

Вольт вкратце передал слова вампира.

— Ну, к бою, — отдал команду Сварог, и мы расположились за импровизированной баррикадой, сооружённой за наше отсутствие, и стали ждать.

Первый удар не заставил себя долго ждать. Дверь влетела внутрь с одним из бывших учёных. Мы с Вольтом начали всаживать ему по выстрелу в голову, чередуясь. На пятом попадании, когда от головы, собственно, ничего не осталось, он упал, успев добежать до нашей баррикады.

— Сдайтесь. Всё равно вы не выживете, — вновь раздался голос из глубины коридора.

— Это мы ещё посмотрим! — крикнул Сварог. — Заходи, тварь кровососущая!

— Сам ты тварь, — с обидой в голосе послышалось от оппонента. — Мы учёные. И мы выжили, вопреки всему.

— А какой ценой? — спросил командир. — И вы вообще в курсе, что люди выжили и спокойно себе живут и развиваются, пока вы тут паучков жрёте?

— Да? — послышалось из коридора. — В бункерах, так же как и мы. И кто из нас крыса? Мы-то в город периодически выходим, а вы в норах сидите, боясь нос оттуда высунуть.

— Вот дебил, оторванный от реальности, — пробормотал Сварог. — И ведь верит же.

— Ну, заходи по одному! — крикнул он в коридор.

Дверной проём был узкий, поэтому в комнату успели забежать только двое, нарвавшись на наш кинжальный огонь.

— Минус три, — с азартом прошептал Вольт.

— Эй, дарагой, заходы! — отметился Гарик. — Шашлык-машлык из тебя делать буду.

И уже шёпотом обратился к нам:

— Помощь на подходе, по сигналу идём на прорыв.

Сварог поднял большой палец вверх:

— Принято.

— Рано или поздно у вас закончатся патроны, — тем временем голос не умолкал. — И тогда вы умрёте все. Мучительно и долго, жалея, что не сдались вовремя.

В комнату влетели ещё два камикадзе, напоровшись на очереди и отскочив в разные стороны комнаты, а за ними ещё два. Пришлось делиться на сектора обстрела, благо все свои места знали, так как обговорили их заранее.

Один в буквальном смысле бежал по стене, наплевав на законы гравитации, прямо на меня. По движущейся цели, мечущейся из стороны в сторону, прицелиться было категорически невозможно, и я не стрелял до последнего, дождавшись, пока вампир не окажется возле меня и не остановит свой бег.

Оскалившее клыки лицо было уже в паре метров от меня. Спрыгнув на пол, вампир приготовился к прыжку. Такой жирной целью грех было не воспользоваться, и я всадил очередь двенадцатого калибра прямо в оскал бывшего учёного.

Голова лопнула, как арбуз, и его откинуло назад. Остальные тоже справились с нападавшими, и Гарик крикнул:

— На прорыв!

Что там бормотал голос, уже было не слышно за грохотом выстрелов в замкнутом пространстве коридора.

Их тут было множество. Заражённые лезли и лезли из вентиляции. Мы встали в строй спина к спине. Вокруг нас собралась изрядная толпа нелюдей.

Задние ряды начали расходиться. К нам приближался владелец голоса. Вскоре он вышел в круг.

Гипертрофированные мышцы, огромные клыки и глаза алого цвета. Это уже был не человек, в отличие от своей паствы. Возвышаясь над всеми на голову, он производил воистину жуткое зрелище.

— Предлагаю в последний раз. Сложите оружие и выйдите со мной на поединок, — глухо прогремел его голос в коридоре. — Тот, кто выживет, получит вечную жизнь без боли и болезней.

Он протянул нам руку с длинными пальцами, каждый из которых заканчивался чёрным когтем, как у хищной птицы. В ладони лежал шприц.

— В одном из вас уже циркулирует наш препарат.

Он обратил внимание на Паука.

— Очень скоро ты вступишь в наши ряды так или иначе.

— Лучше смерть! — воскликнул Паук и выпустил длинную очередь прямо в лицо вампира.

Тот упал на спину.

— Ну что, твари, вот мы и один на один.

Рука убитого шевельнулась, и он сначала сел, а затем и поднялся на ноги. Пулевые отверстия не оставляли сомнений, что Паук попал куда надо, и они очень быстро затягивались.

— А вот это было больно, — проговорил бывший учёный. — Глупец, ты сделал свой выбор. Теперь вы все умрёте.

Он хотел что-то ещё сказать, но в рядах его сподвижников начало происходить какое-то шевеление. Белые нити паутины начали окутывать заражённых со всех сторон.

— Пора, — громко сказал Гарик, и мы ударили из всех стволов.

Вампиры оказались в патовой ситуации и попытались скрыться в вентиляционном отверстии, но там уже всё было плотно опутано паутиной. Наши неожиданные союзники постарались на славу, и первые, кто пытался туда попасть в прыжке, застывали, окутанные белёсыми нитями. И чем больше шевелились, пытаясь выбраться, тем сильнее их опутывала ловушка.

Кто-то кинулся к дверям, но там была та же картина. Мы оказались опутаны огромным коконом, за которым сидели арахниды.

В итоге от кинжального огня с нашей стороны практически все вампиры висели, как пойманные мухи в паутине. Главарь их стоял на месте и не двигался.

— Как вы? — только и произнёс он. — С этими тварями. Я же вам предлагал…

Он вдруг совершил гигантский прыжок и, разрывая руками плотный кокон паутины, скрылся в вентиляции.

— Прекратить огонь! — отдал команду Сварог.

В коридоре наступила тишина.

— Гарик, что там арахноиды говорят?

Гарик опять закрыл глаза и начал говорить:

— Они говорят, что мы можем идти, и спрашивают, куда нам надо попасть.

Командир повернулся к Стародубу.

— Куда нам надо, Данило?

— Объясни им, что нас очень интересует подземелье, где большая железная болванка стоит. И как-нибудь про пульт управления объясни.

Гарик помолчал и начал говорить:

— Они нас могут вывести к ракетной шахте, причём они так её и называют. Но спрашивают, для чего нам то, что может стереть их город с лица земли. Не хотим ли мы уничтожить их жилище. Ну, собственно, я им ответил как есть. Про грядущую тьму и про великие жертвы.

Он снова замолчал, слушая своих собеседников, и удивлённо продолжил:

— Они в курсе проводимых здесь опытов по открыванию порталов в другие миры. Единственный, кто занимался этим здесь, сейчас ушёл. Но так как он теперь один, арахниды его найдут так или иначе. Что они сделают с пойманным, они не говорят. Предлагают сразу пойти к нашей цели.

— Я не против, — ответил Сварог. — Скажи им спасибо за помощь.

— Командир. — Гарик ухмыльнулся. — Они этого не понимают. Так что не старайся.

— А как они нас поведут? — спросил Вольт. — А то я с огромным пауком во главе как-то не очень хочу передвигаться.

— Я ваш проводник, — ответил Гарик. — Меня они и будут вести.

— Ну, тогда вперёд, — сказал командир, и мы выдвинулись за Георгием к лестничному пролёту через частично уже открытые для нас двери.

Арахноиды как-то разрезали свою паутину перед дверьми, и проход оказался открыт.

Георгий, вместо того чтобы подниматься, начал движение вниз. Преодолев с десяток пролётов, мы оказались перед до боли знакомой гермодверью. Такие же были и в нашем мире. Штурвал лежал здесь же, на полу.

Мы с Георгием начали крутить штурвал, и она медленно поехала влево по направляющим. Как ни странно, за это время ничто в механизме не проржавело и не сломалось.

Нам открылся длинный тоннель, освещённый той же биологической субстанцией, но разросшейся помимо потолка и по стенам.

Мы зашли внутрь. Гулкое эхо наших шагов разнеслось по тоннелю.

— Всё, — произнёс тихо Гарик, чтобы не создавать эха. — Они прощаются с нами. Нам прямо по этому тоннелю. Тут они не обитают, так как здесь что-то их пугает.

— Отличные у тебя друзья, Георгий, — не преминул поддеть его Вольт. — Они нашими руками решили всех конкурентов уничтожить.

— ОНИ! МНЕ! НЕ! ДРУЗЬЯ! — громко и по слогам произнёс Георгий, уже начавший злиться.

Эхо понесло его голос по тоннелю.

— Тише, — спокойно сказал командир. — Не будите лихо, пока тихо.

Паук вдруг молча, не сказав ни слова, рухнул там, где стоял.

— Да чтоб тебя, — ругнулся командир вполголоса. — Вольт, проверь.

Дима подошёл к лежащему орденцу и, нащупав пульс, произнёс:

— Пульс нитевидный, но есть. Очень слабый.

— Возможно, это вещество, что вколол ему один из учёных. — Я посмотрел на командира. — Неизвестно, что с ним дальше будет. Как поступим?

Сварог не думал ни секунды:

— Как, как. Кверху каком. В любом тоннеле должны находиться комнаты для технического обслуживания или, если это военный объект, комнаты отдыха дежурных смен. Костя, пойдём со мной на разведку, будешь моей огневой поддержкой. Остальные остаются здесь возле трёхсотого. И не шумите. Рации включите. Будем на связи.

Мы пошли по тоннелю, стараясь тихо ступать и не создавать лишнего шума. Однообразная картина. Светящиеся стены с потолком, под ногами пол, выложенный из бетонных плит, уходящих вдаль и смыкающихся в точку на горизонте.

Мы могли бы и пропустить ответвление, если бы командир не увидел несоответствие на ровной стене.

— Стоп, — произнёс он и, подойдя к правой стене, показал пальцем на светящийся мох. — Ничего не замечаешь?

Я присмотрелся и увидел еле заметный прямоугольник.

— Похоже на заросшую дверь, — высказал я свои наблюдения.

— Точно так, — подтвердил командир, ковыряя мох складным ножом, достав его из кармана.

Вскоре за субстанцией показалась дверь. Обычная, деревянная, как в старом жилом доме. Ручка была под стать двери. Металлическая, уже порядком сгнившая под воздействием времени.

Командир взялся за остаток ручки и потянул её на себя. Та отломилась у основания, и дверь вдруг осыпалась пеплом с тихим шелестом.

Внутри была небольшая комната с ещё одной дверью, и здесь уже царил полумрак.

— Странно, — шёпотом проговорил командир. — А эта дверь выглядит новой и по-другому.

Я был согласен на все сто. Дверь была из белого пластика и, не соответствуя серым стенам помещения, выделялась ярким пятном.

Сварог подошёл ближе и, нажав на ручку, открыл её.

Нам ударил в глаза яркий свет. Комнатка из серой вдруг моментально стала покрашенной в зелёный цвет. А за пластиковой дверью царило оживление.

Тут стоял хирургический стол с лежащим на нём Пастырем, которого методично вскрывали три человека в когда-то белых халатах, заляпанных в данный момент кровью Тёмного.

Всё это действо происходило на ещё живом погонщике гончих, так как он сучил ногами и издавал громкие звуки, похожие на стон.

— Ну что, коллега, — обратился один из мучителей к другому, не переставая делать длинный разрез на извивающемся от боли теле Пастыря. — Я всё равно не понимаю. Все внутренние органы говорят о том, что это человек. Хотя внешность и пси-воздействие на окружающих говорят о прямо противоположном.

— Нам нужно сделать ему трепанацию, — ответил второй и, обратившись к третьему, добавил: — Сэм, тащи пилу.

Этого уже я не мог стерпеть и выстрелил в резавшего тело.

Яркая вспышка — и всё пропало.

Мы снова стояли в сумраке, а за открытой дверью была комната, которую мы только что видели, за одним исключением. Хирургический стол был пуст, как и не было вокруг него никого.

— Что за чёрт? — Сварог зашёл в комнату. — Какого хрена в тоннеле делает операционная?

— То есть видения тебя не напрягли? — парировал я, обходя место пытки Пастыря. — А вот и он.

На полу за операционным столом лежало тело, несомненно принадлежавшее Тёмному из нашего видения. Черепная коробка была неаккуратно вскрыта сверху.

— Смотри, вскрыли как консервы. — Я посмотрел на подошедшего Сварога. — Ты имя слышал? Сэм. Не наши тут орудовали. Я имею в виду в этом мире. Прав был Вольт.

— Это не объясняет, какого хрена операционная делает в пустом тоннеле, — ответил мне Сварог. — Глянь, ещё одна дверь, теперь металлическая.

В противоположной от места нашего входа стене действительно был проход. Дверь из какого-то металла, не подверженного коррозии, была как только что поставленная.

Командир подошёл и, взявшись за ручку, открыл её.

Мы вошли в лабораторию. Небольшое помещение, два стола с микроскопами и центрифугой.

Впервые в этом мире я увидел компьютер. Монитор, системный блок, клавиатура. На каждом из компонентов за слоем пыли виднелась надпись на английском:

«Property of the Confederate military».

«Property of the Confederate military». Собственность вооружённых сил Конфедерации. Прим. автора.

— Точно пиндосы, — пробормотал Сварог. — А вот и думалка Пастыря.

На одном из столов находилась стеклянная колба, покрытая пылью. Серый ком с извилинами и двумя пятнами тёмной субстанции плавал в какой-то жидкости.

Снова яркая вспышка.

За столом сидят двое в белых халатах.

— Смотри, Дэнни, оно живое.

Один из них наблюдал за находящимся в колбе мозгом. Он наводил небольшой фонарик прямо на клубящийся комок тьмы, заменяющей Пастырю глаза. Тёмная сущность сразу же втягивалась в мозг. Он убирал свет, и через некоторое время она снова проявлялась.

— Наблюдает за нами, — констатировал тот, кого назвали Дэнни, глядя на этот процесс со стороны.

— Ну, прибор почти готов.

Дэнни крутанулся на стуле к своему столу. Там стоял металлический цилиндр, к которому шли провода, подключённые, в свою очередь, к компьютеру.

— Поместим внутрь образец. — Он показал на колбу пальцем. — И попробуем нашу разработку на пленном.

Я обратил внимание, что в углу лаборатории сидит связанный человек.

Они соединили колбу с цилиндром, и с тихим шипением мозг Тёмного провалился в ёмкость. Дэнни набрал команду на компьютере.

— Можешь развязать, — указал он на пленника.

Второй подошёл к мужчине и срезал верёвки с рук и ног канцелярским ножом.

— Излучение уже действует, — произнёс Дэнни.

Второй медленно распрямился и, отойдя от пленника к столу, за которым сидел его напарник, неожиданно полоснул лезвием того по шее.

Дэнни схватился за горло, из которого потекла кровь, непонимающе посмотрел на своего товарища и, вскочив со стула, выбежал в тоннель.

Второй медленно двинулся за ним.

Пленник встал и, подойдя к цилиндру, нажал что-то на клавиатуре. С тихим шелестом мозг Пастыря вернулся в стеклянную колбу.

— Ну, а ты как думал? — произнёс мужчина. — Не все подвержены твоему воздействию. Но за то, что убрал препятствие, спасибо. Теперь к нам пойдёшь.

Он протянул руки, чтобы взять колбу, но остановился, явно услышав снаружи какой-то звук.

— Ты здесь пока побудь, я проверю, что там, — обратился он к безучастному к происходящему мозгу. — Не скучай, я быстро.

И вышел вслед за своими врагами.

Яркая вспышка — и мы вновь в пустом пыльном помещении.

— Командир, — обратился я к Сварогу. — Здесь проводили опыты с Тёмными. Отсюда и воздействие. Мы буквально видим то, что предшествовало катастрофе. Не знаю, как мы выглядим со стороны, но думаю, что стоим истуканами со стеклянными глазами, когда это происходит. Может, вернёмся и попробуем через город пройти?

Сварог помолчал, раздумывая, и ответил:

— Я не думаю, что пауки нас пропустят назад. Они же целенаправленно нас сюда отправили. Но правда твоя, опасно здесь находиться долго. Давай найдём что-то типа носилок или сообразим какую-нибудь волокушу и вернёмся к нашим. Фомы нам не хватает.

Носилок, естественно, здесь не было, и нам пришлось идти дальше по тоннелю.

Метров через сто мы наткнулись на первого лаборанта.

— Смотри, — сказал я. — Всё же догнал.

Иссохшее от времени тело лежало на спине, держась за горло.

— Ну, а вон и второй.

Командир показал на ещё одну жертву Тёмного. Мумия расположилась метрах в десяти от своего товарища. Раскинув руки в стороны, тело лежало лицом вниз.

— А этому затылок проломили чем-то тяжёлым, — констатировал я. — Интересно, а где наш третий фигурант?

Тела пленника поблизости не наблюдалось. Зато через двадцать метров нашлось ещё одно ответвление с открытой и заросшей светящейся биомассой дверью.

В первой комнатке небольшого размера находились когда-то ящики для одежды. От времени всё это сгнило и проржавело настолько, что об этом можно было догадаться только по паре лучше сохранившихся в углу комнаты шкафов.

Когда командир подошёл к одному из них и попытался открыть, некогда металлический шкаф осел облаком коричневой пыли на пол с тихим шорохом.

Я чихнул и сказал немного с запозданием:

— Лучше не трогай. Смотри, вон ещё дверь.

Далее была комната со стоящими друг за другом столами, сохранившимися за счёт того, что они были из камня, в чём я убедился, постучав по одному из них костяшкой пальца.

— Интересно, — пробормотал я. — Зачем такие столы?

Этот вопрос остался без ответа. Сварог находился уже возле ещё одного дверного проёма и, не давая мне детально осмотреть столы, позвал меня:

— Костя, подойди.

Дверь была свинцовой, в чём я убедился, приблизившись к командиру. Рядом валялся рычаг.

Вдвоём, с усилием преодолевая сопротивление проржавевшего механизма, нам удалось приоткрыть дверь и протиснуться внутрь.

— Вот это сюрприз, — воскликнул Сварог, как только переступил порог комнаты.

Это была точная копия зала с проколами из Империи. Те же ряды с лежащими жертвами и оборудованием, поддерживавшим когда-то в них жизнь. Все тела уже давно высохли и превратились в кости, обтянутые кожей. Кое-где ещё виднелся белёсый туман, но настолько прозрачный, что было понятно: для перехода он не годится.

— Костя, помоги, — послышался голос Сварога, который наклонился к чему-то возле стены.

Я подошёл и увидел, что командир нашёл пруты из какой-то стали, не подверженной течению времени.

— Волокушу будем делать, — пояснил он мне, указывая на железки пальцем. — Думаю, носилки мы точно здесь не найдём.

Тащить пришлось, естественно, мне. Сварог прихватил с собой провода для связки импровизированной волокуши.

Напарники нас встретили в мрачном состоянии. Паук так и не пришёл в сознание.

Мы смастерили средство для транспортировки орденца и выдвинулись по тоннелю. Первыми тащили Стародуб и Пётр Сергеевич. У Сварога рука стала получше, и он, послав нас с Вольтом вперёд, пошёл рядом с процессией, от которой шум стоял на весь тоннель.

Мы немного оторвались от них, пройдя обе двери, которые посещали с командиром, а я попутно рассказал Дмитрию про видения.

Свет дальше был тусклее, и я заметил, что светящегося мха становится меньше.

Вскоре мы вышли к ещё одной гермодвери. Подождав остальных, мы с Вольтом начали крутить штурвал двери. И снова, на удивление, механизм сработал как новый.

— Давайте на разведку, — отдал нам команду Сварог, когда мы приоткрыли её.

Вольт, а следом я скользнули в проём и очутились в большой комнате, заставленной огромными стеклянными саркофагами, заполненными зеленоватой жидкостью, в которой плавали тела.

Здесь были как уже знакомые нам Пастыри и гончие, так и люди.

Здесь, в отличие от всех мест, где мы до этого были, присутствовало электрическое освещение. Лампы, висевшие на потолке, давали достаточно света.

Толстые, в руку, кабели выходили из саркофагов и шли через весь зал, словно чёрные змеи, извиваясь и соединяясь в центре зала, где заходили в огромный пульт, переливающийся разными цветами.

Здесь не было привычных нам мониторов, как и световой индикации на пульте. Он сам целиком моргал то зелёным, то жёлтым цветом.

Эти переливы завораживали, и мы ненадолго впали в ступор, рассматривая этот механизм.

Первым очнулся Вольт.

— Не понимаю, как столько лет здесь поддерживается питание, — сказал он. — Кабели соединены только с этой коробкой.

Стволом автомата он указал на пульт.

Я молча пожал плечами.

Вольт же, подойдя к непонятному механизму, положил руку на одно из световых пятен жёлтого цвета, которое сразу же поменяло свой цвет на зелёный, и позади меня послышался шум.

В одном из саркофагов начала уходить жидкость, освобождая плавающее там тело гончей.

Я укоризненно посмотрел на Вольта и спросил:

— Ну и зачем?

Тот развёл руками и отошёл на всякий случай от непонятного аппарата в сторону.

Тем временем остатки жидкости с тихим всхлипом ушли в пол стеклянного цилиндра, и по прозрачному стеклу начали мелькать какие-то буквы и цифры.

С тихим шипением стекло начало опускаться вниз, прямо в пол. Гончая мешком вывалилась оттуда, и мы увидели, что отличие от наших Тёмных тварей всё же есть, так как гончая открыла глаза, которые были ярко-синего цвета.

Вольт вскинул автомат, но я его притормозил, опуская рукой его ствол:

— Притормози, видишь, не нападает.

Гончая подняла голову, затем, пошатываясь, встала на лапы и медленно двинулась к нам. Оружие я всё же держал так, чтобы в случае чего выстрелить.

Тварь подошла к нам и ткнулась уродливой головой в руку Вольта. Тот неожиданно поднял руку и погладил её по голове.

Гончая села возле него.

— Я её слышу, — ошарашенно произнёс Дмитрий. — И понимаю.

Гончая издала рык, глядя мне за спину.

Я обернулся и увидел приближающихся к нам напарников, тащивших Паука.

— Тихо, свои, — прошептал Вольт, но командир его услышал.

— Вас, господа, ни на минуту оставить нельзя, — сказал Сварог, увидев картину «Мы с Полканом на границе». — Как собачку зовут?

Гончая не оценила шутку юмора и зарычала.

— Тише, — опять повторил Вольт и погладил её по голове.

В это время я увидел, как на волокуше сначала открыл глаза, а затем принял сидячее положение Паук.

Трактиръ

Один ходил из угла в угол комнаты, где собрались только что вернувшиеся с дозора — как назвали разведку подопечные Стародуба — Юра, Дамир и Руслан.

— И сколько их? — остановившись наконец в центре, спросил он.

— Тёмных, как мы их называем, заражённых человек десять, с ними Пастырь с тремя гончими. Заражённые с ружьями. Татьяна так и отсиживается в Кремле после неудачного нападения и, что не может не радовать, орденцы её покинули после разгрома. Но народу у неё достаточно. Здесь будут… — Юра замолчал, что-то молча прикидывая. — Часов через десять, они особо не торопятся. Ну, если они вообще по нашу душу.

— Не сумлевайся, — ответил ему Один. — По нашу.

Он снова начал мерить комнату шагами.

— Как оборону держать будем, браты воины?

— Так давай на броне навстречу двинем и спаркой пулемётов их покосим, — сказал Бабка, который, видимо, был сегодня в ударе.

И удар он получил после кувшина, который дал ему Один. Но боевой задор Бабка не потерял, одним словом — «храбрая вода».

— Сиди уж. — Юра осуждающе посмотрел на мехвода. — Сам знаешь, и не понаслышке, я думаю, что пьяным в бой — это только на свою же смерть идти.

Бабка сразу поник.

— А ты, товарищ Скандинавский воин, — Юра повернулся к Одину, — не спаивай личный состав.

Здоровяк тоже покаянно опустил глаза и ответил:

— Договор, Юра.

Только Тимоха сидел молча, буквально заглядывая в рот каждому и впитывая всё, что мы говорили. Его впервые позвали на такое мероприятие, как военный совет, и он старался соответствовать моменту.

— Кстати, — Юрий снова обратился к Бабке, — как с обучением наших суровых викингов?

Тот поднял голову и ответил:

— Готовы на все сто. Так что два пулемётчика у нас есть.

Тут подал голос до этого молчавший Романыч.

— Я на чердаке буду, попробую контроль над гончими перехватить, мне нужен кто-нибудь с оптикой, чтобы направление указывать.

— Я с ним можно? — обратился Тимоха к Юре. — Тем более там мы с Игорем, — он показал на Бабку, — уже пулемётное гнездо устроили.

— Два, — подтвердил его слова Бабка.

— Хорошо, — ответил Юрий. — Тимоха с Романычем на пулемёте и как наблюдатели. На второй пулемёт — Один с Бабкой. Мы втроём внизу останемся на случай прорыва. Сейчас, пока всё тихо, давайте отдохнём. Бабка, дуй спать, мы пока подежурим внизу. Один, что у тебя по постояльцам?

Тот снова остановился в центре.

— После прошлого раза у меня теперь не трактир, а золотая жила. Слухи всё-таки быстро разлетаются. А слухи такие, что у Одина, мол, такая защита есть, што демонов распугивает. И теперь сюда народ толпами заселяется, игнорируя город.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалился Ватутин с неизменно сопровождающим его городовым.

— Друзья! — воскликнул губернатор прямо с порога. — Знаю я о постигшем вас нападении и сразу искренне хочу сказать: весь город молился за вас. Мы не смогли прислать вам помощь, сами понимаете, готовились, что и на нас пойдёт супостат.

Вазенмиллер всё это время молча стоял в дверях и прихлёбывал прямо из кувшина эль, кивая на каждое слово губернатора.

— Ответьте на один вопрос. — Ватутин переводил взгляд с Юры на Одина, и было непонятно, к кому он обращается. — Нам ещё ждать нападения демонов иль убили вы их всех?

Юра решил не скрывать информацию и выдал про отряд противника, который приближается к нам.

Глаза губера стали бегать, и он произнёс:

— Тогда спешу откланяться, сами понимаете. Служба.

— А я, пожалуй, останусь, — городовой наконец-то подал голос. — А ты, Яша, иди. Закрывайся в городе опять.

— Ну зачем ты так, — укоризненно парировал губернатор. — Я ж всё для города. А ты…

— Так, господа, — перебил их перепалку Юра. — Прекратили спорить. Ваше присутствие здесь необязательно, сами справимся. А вот городу вы действительно нужны. И прекратили бы вы пить, — закончил он, обращаясь непосредственно к городовому.

Городские власти ретировались через дверь, а Юрий продолжил:

— Бабка, повторюсь, иди выспись. Ты нам трезвым нужен.

Тот молча кивнул и покинул комнату следом за гостями из города.

— Давайте-ка, братья, подготовим БК к приходу супостата.

Юрий встал и пошёл к выходу, бросив на ходу хозяину трактира:

— Один, озаботься отходом постояльцев в безопасное место.

Лаборатория

Паук сидел и пустым взглядом смотрел вперёд, не видя никого. Сварог помахал ладонью перед его лицом и, не дождавшись реакции, произнёс:

— Что делать будем?

Я подошёл к ним и приложил пальцы к шее орденца.

— Хм, пульс есть.

И посветил тому в глаза тактическим фонарём.

— Зрачки реагируют на свет. Подождём.

Покачиваясь, к Пауку подошла гончая, не показывая признаков агрессии, и уставилась ему прямо в глаза.

Паук моргнул раз, второй и вдруг вскочил, нащупывая отсутствующее у него в данный момент оружие.

— Спокойно.

Командир, сократив дистанцию, скрутил орденца.

— Паук, как слышишь меня, ответь. Кто я?

— Командир группы, Сварог.

Паук начал говорить, показывая свободной от захвата рукой на нас:

— Это Костя, Данило Стародуб, Вольт, Пётр Сергеевич, Георгий и…

Он уставился на гончую.

— Кадехо.

(X–XII век). В фольклоре южной Мексики и Центральной Америки адский пёс носит имя Кадехо и предстаёт в виде большой чёрной собаки, которая преследует путешественников поздно ночью на сельских дорогах. Термин распространился в американской блюзовой музыке, такой как песня Роберта Джонсона «Hellhound on My Trail».

(Прим. автора.)

— Как? — переспросил командир, отпуская орденца.

— Кадехо, адский пёс, — ответил тот. — Так он себя называет. Он очень слаб и хочет есть. Но сказать, естественно, не может.

— А чем кормить пса из ада? — спросил Вольт.

— Всем, что съедобно для нас, в общем, без разницы, — ответил Паук, доставая из протянутого ему Стародубом вещмешка галеты.

Они исчезали в огромной пасти гончей с молниеносной скоростью.

— Так. — Командир задумчиво смотрел на уничтожение провианта. — Нам нужно найти здесь склад или столовую, а то мы с этим троглодитом без еды останемся, а потом он и нас сожрёт. Есть мысли, куда нам? Нет? Тогда двигаем вперёд. А это что за аппарат?

Он подошёл к пульту и положил на него руку, прежде чем мы смогли среагировать.

Послышалось знакомое шипение открывания множества колб с существами.

— Бежим! — крикнул Вольт и первым помчался к виднеющейся впереди двери.

Адский пёс его обогнал и всей тушей обрушился на дверь, распахнув её для нас.

Выбежав в небольшой коридор, мы с Вольтом закрыли дверь изнутри имеющимся на ней засовом.

Вольт провёл по ней рукой и произнёс:

— Смотри-ка, тоже металлическая, но без коррозии.

Командир прервал его изыскания:

— Что это сейчас было?

— Забыли предупредить, — ответил я. — Это был пульт управления этими хранилищами, и непонятно сейчас, что ты выпустил наружу.

— Чёрт, — выругался Сварог. — Ладно, давайте выход искать.

Как обычно, чтобы не оставлять за собой помещения, мы начали осматривать с первого, где наткнулись опять на десяток тел, нетронутых временем.

— Смотри, снова вампиры? — непонятно к кому обращаясь, спросил Вольт.

Паук, ни слова не говоря, с размаху вогнал одному из предполагаемых вампиров нож прямо в глазницу. Тело даже не дёрнулось.

— Даже если это так, — глядя на то, что творит орденец, совершенно безэмоционально произнёс Сварог, — сейчас они не представляют опасности, а казнить не причиняющих тебе вред существ я не привык.

И уже обращаясь к Пауку:

— Не стоит оно того, поверь.

Паук хотел было что-то сказать, но промолчал, убрав нож.

— Так-то лучше.

Командир снова посмотрел на тела.

— Давайте-ка заблокируем чем-нибудь дверь. Насколько я вижу, это единственный способ покинуть это помещение.

Так и было. Решёток вентиляции здесь не наблюдалось, и мы, вытащив наружу огромный металлический сейф, найденный в этой комнате, уронили его на дверь, надёжно заблокировав её.

Следующая комната не отличалась от предыдущей количеством тел, но они были все высохшие. Я подошёл к этому кладбищу и, осмотрев тела, выдал вердикт:

— Судя по ранам в районе горла, их выпили. И, скорее всего, это были их товарищи из соседнего помещения.

Меня поддержал Вольт:

— Думаю, что у тех закончилась пища и, я могу только предположить, они впали во что-то типа летаргического сна.

Паук укоризненно посмотрел на командира, и мы тихо прикрыли дверь, чтобы не беспокоить усопших.

В следующем помещении, оказавшемся запертым и взломанным нашим Петром Сергеевичем, нас ждал сюрприз.

Комната доверху была забита коробками, в которых оказалась законсервированная пища.

Орденец сразу вскрыл несколько банок и скормил что-то мясное нашей животине, вывалив содержимое прямо на пол. Через секунду от еды не осталось и следа.

— Вот это аппетит, — пробормотал Гарик. — Точно вам говорю, она с голодухи и нас сожрёт и не подавится.

Гончая, словно понимая, что он сказал, медленно подошла к Мартиросяну и неожиданно лизнула его лицо.

— Тьфу ты! — воскликнул от неожиданного действия Гарик, но вдруг улыбнулся, взял из стоящей поблизости коробки банку и, открыв её ножом, протянул существу.

Гончая проглотила и эту порцию.

Мы затарились консервами, сколько позволяла возможность двигаться, и вышли вновь в коридор.

Дальше был зал с дизельными генераторами, которые молчали уже много лет, так как свет давала биологическая масса, которую мы уже окрестили мхом.

А за залом с генераторами неожиданно начался подъём вверх в виде тоннеля.

Метров пятьсот мы медленно двигались по нему, и единственная необременённая грузом гончая то убегала вперёд, то возвращалась к нам, как обычная собака. Только хвостом не виляла и не тявкала.

Вскоре показалась очередная гермодверь. Не ожидая команды, мы с Вольтом начали крутить штурвал.

Когда тяжёлый замок щёлкнул, наш пёс встал возле нас, оттирая своей немалой тушей в сторону, и глухо зарычал.

Сварог поднял руку и сказал:

— Внимание.

Мы привели оружие в боеготовность.

Трактиръ

— Смотри, вона они, — прошептал в рацию Дамир, показывая вперёд рукой.

Через лес двигалась процессия заражённых где-то метрах в ста.

Юра решил всё же выйти навстречу врагу и проследить за ними вплоть до нападения и сам же возглавил разведгруппу.

— Не торопятся демоны, — также шёпотом ответил Руслан.

Юра промолчал и сфокусировался на группе. Замыкал процессию Пастырь в окружении трёх гончих. Заражённые были вооружены, в отличие от мира Юрия, огнестрелом, что было нехорошо.

— Пропускаем вперёд и потихоньку за ними, — также шёпотом скомандовал Юра.

Когда процессию стало уже не видно, они спустились с деревьев и двинулись по их следам.

Провожатым был Руслан, обучавшийся в бункере именно разведке и, как он сам сформулировал, «следопытному делу», что с лихвой и доказал в прошлую вылазку.

Руслан вёл группу на достаточном удалении, но и не давал оторваться врагу.

Вскоре деревья начали редеть. Это означало, что группа приближается к трактиру, но Руслан вдруг остановился и удивлённо сказал:

— Юра, а они не к трактиру движутся. Они к городу повернули.

— Твою ж дивизию! — выругался Юра. — Бегом на базу, в ружьё поднимать наших. Надеюсь, губер не обманывал, говоря, что они подготовились.

Последние фразы он произносил уже на ходу.

Группа побежала, ведомая Русом, к трактиру.

Буквально залетев в помещение, Юра крикнул в рацию:

— Группа, общий сбор!

Вскоре вниз начали спускаться Один с Тимохой, Фома Романыч, заспанный и зевающий Бабка.

— Пулемёты на броневик, вооружаемся, противник на город пошёл, — начал раздавать команды Юрий.

Вскоре броня была наготове. Группа, кое-как запихавшись в десантный отсек, выдвинулась в сторону города. За руль посадили Бабку.

Тоннель

— Открывайте по тихому.

Сварог держал на прицеле гермодверь, гончая продолжала глухо рычать.

Мы с Вольтом потянули за штурвал, и, когда щель была уже достаточной, чтобы протиснуться человеку, оттуда в тоннель свалилось нечто, нарвавшись на очереди двенадцатого калибра.

Существо откинуло к двери, но оно не умерло, а снова приготовилось к прыжку.

— Демон пустоши! — крикнул Паук, не прекращая стрелять.

Тварь категорически не хотела погибать и совершала самоубийственные прыжки в нашу сторону, раз за разом нарываясь на очереди, откидывающие её назад, пока чей-то выстрел, попавший ей прямо в центр головы, не прервал это сумасшествие.

Пару раз дёрнувшись на бетонном полу, существо затихло.

Я подошёл ближе, ткнув его горячим стволом автомата в голову.

— Умер, — констатировал я, и группа подошла ближе.

Ростом существо было около двух с половиной метров. Руки, а точнее кисти, были четырёхпалыми, каждый из пальцев заканчивался мощным когтем.

Как ни странно это выглядело, но оно было одето в кожаный жилет ручной выделки, набедренную повязку и что-то похожее на мокасины, тоже кожаные.

Глубоко посаженные глаза тёмного оттенка и надбровные дуги создавали вкупе грозный вид. Челюстей было четыре, расходящихся в разные стороны и оканчивающихся торчащими клыками на острие каждой. И неожиданно за ними — обычные, вполне человеческие зубы.

Из головы, похожие на заплетённые косы, торчали, извиваясь, щупальца.

— И что за демон пустоши? — задал орденцу вопрос командир. — Объясни.

— Дык я сам толком не знаю, — начал Паук, убедившись, что наша гончая успокоилась. — Наши баяли, что группа разведки ходила на пустоши по приказу командования. Что они искали там, то мне неведомо. Но вернулись только трое из десятины. Один из них полностью сбрендил, двое его тащивших тоже малясь не в себе были. Так вот, они-то и рассказали про демонов, обитающих в пустошах, которых не берёт оружие. Что пленили их эти адские создания. С живых кожу сымали. А потом и ели их. Как-то сумели они побег устроить и вернуться, но более ничего из них путного не получилось вытянуть. А описали они демонов именно так. Хотя мы всегда это считали байками. Да вы сами посмотрите, из чего одежа пошита.

И тут мы, внимательно присмотревшись, поняли, что набедренная повязка заканчивалась свисавшей кожей человеческих кистей, а на спине кожаной жилетки обнаружилось лицо с разинутым в вечном крике ртом.

— Мерзость какая, — пробормотал я. — Вот вам и вампиры, и людоеды, и демоны, и разумные пауки.

— Отставить панику, — произнёс Сварог. — Георгий, нам куда дальше?

— Наружу, — ответил Гарик и первым протиснулся через гермодверь.

Снаружи было снова помещение с панорамными окнами, за которыми была уже глубокая ночь. Звёзды и полная луна освещали улицы мёртвого города бледным светом.

Небольшой ветерок гонял по пустынным улицам обрывки каких-то бумаг и опавшие листья деревьев.

— А вы знаете, — не нарушая эту мёртвую красоту, тихо прошептал Паук, — сегодня первый день осени, и погодка теперь постоянно меняться будет.

Мы заворожённо смотрели на улицу и не отвечали.

Тишину прервал командир:

— Считаю нецелесообразным в темноте выходить в незнакомую местность. Давайте-ка наверх поднимемся и найдём убежище на ночь.

Он рукой показал на широкую лестницу, ведущую на второй этаж здания. Городские ворота

Группа Юры остановилась, когда до города оставалось с полкилометра.

На улице уже стемнело, и Юрий, взяв с собой Одина и Дамира, выдвинулся на разведку, оставив броню на попечении Бабки.

Заражённых нигде видно не было, городские ворота же были заперты.

Юра постучал, и в воротах открылось окошко.

— Чего надобно? — проговорила в него усатая личность, бывшая, по-видимому, охранником. — Не велено пущать никого ночью. Указ губернатора.

— Ты, мил человек, отправь-ка к Вазенмиллеру человека, скажи: Юрий прибыл с очень важными новостями. Да поторопись.

Окошко захлопнулось.

— Бабка, здесь чисто, давайте к воротам.

Вскоре прибыла остальная группа.

В это время окошко снова распахнулось, и оттуда на Юру смотрело опухшее лицо городового.

Сфокусировав взгляд на гостях, Вазенмиллер звучно крикнул:

— Отворяй ворота!

И захлопнул смотровое окно.

Послышалась возня, и огромные ворота, движимые шестью охранниками, стали открываться.

— Конфиденциальный разговор есть, — сообщил городовому Юра.

Тот посмотрел на него красными от недосыпа и эля глазами.

— Ну, пойдём, мил человек, в комнату охраны. Они-то сейчас здесь все.

И пошёл первым.

— Ну, излагай.

Городовой налил себе из кувшина, стоящего на столе в комнате, эля и, сделав глоток, немного пришёл в себя.

— В вашу сторону шла группа заражённых или, как вы говорите, демонов, — начал Юрий. — Поскольку мы их не догнали и не увидели возле городских стен, я боюсь, что они уже в городе. Вопрос только, как они сюда проникли, если это на самом деле так. И второй вопрос — где их искать.

Услышав эту информацию, Вазенмиллер поперхнулся новой порцией эля и, прокашлявшись, ответил:

— Это мне, может, и не ведомо, но буквально некоторое время назад в город вошли монахи по приглашению супруги губернатора. И сейчас они в его доме находятся. Вы хотите сказать, что это не монахи, а переодетые демоны?

— Всё может быть.

Юра побарабанил по столу пальцами.

— Есть у вас доверенные лица в вашей службе?

— Ну, прямо преданных с десяток наберу.

Городовой смотрел на Юрия в высочайшей степени изумления.

— Не хотите ли вы сказать, что Ватутин сдал наш город?

— Я ничего не хочу сказать на данный момент. Но они шли не к нам, а целенаправленно сюда, — ответил ему Юра. — И таким количеством…

Он сделал паузу.

— Не думаю, что они штурмом хотели город взять.

Вазенмиллер поставил кружку на стол, посмотрел на кувшин и категорически отодвинул напиток от себя.

— Так что от меня требуется? — спросил он.

— Соберите самых преданных людей, — ответил Юра. — И выдвигайтесь к дому губернатора. Нам в сопровождение кого-нибудь дайте, а то мы город ваш не знаем.

Городовой кивнул, встал из-за стола и отошёл в угол комнаты, вернувшись оттуда со свёрнутым флагом.

— Возьмите, пригодится, чтобы вопросов не возникало.

Он протянул его Юре.

— Флаг ордена. По городу на вашем транспорте будет легче передвигаться.

Укрытие

Мы поднялись на второй этаж и заняли помещение, где раньше располагалась, скорее всего, администрация. Пара столов, сваленные в беспорядке бумаги.

Я взял пару листов, бегло пробежал глазами. Ничего интересного и представляющего ценность для нас. Какие-то отчёты, доклады о финансах и прочая макулатура.

— Глядите-ка, — послышался от окна голос Вольта. — А вот и наши новые знакомые.

За окном по ночному городу передвигалась группа «демонов пустоши», как их назвал Паук.

Одетая так же, как и напавший на нас, группа из пяти существ двигалась по освещённой бледным светом луны улице. У двоих в руках виднелись копья, остальные были вооружены арбалетами.

— Явно что-то или кого-то ищут, — сделал вывод Вольт, глядя, как они не пропускают ни одной двери, заходя внутрь.

Группа действовала грамотно. Один с копьём распахивал дверь, куда забегала двойка с арбалетами, затем остальные.

— Интересно, к нам заглянут?

Сварог задумчиво потёр переносицу.

— Давайте разобьём дежурства.

Мы с Вольтом вызвались дежурить первыми, с нами напросился орденец, мотивируя тем, что усталости он не чувствует и всё равно не уснёт.

Вольт бросил на него оценивающий взгляд, но промолчал.

Мы стояли по двум сторонам от окна и наблюдали, как разведка противника приближается к нашему укрытию, забегая в магазинчики, подъезды и проулки пустынной улицы.

— А ты себя как чувствуешь? — задал вопрос Пауку Вольт, с каким-то подозрением глядя на него.

— Честно? — ответил Паук. — Не знаю. У меня обострились чувства. Как будто бы я теперь слышу всё вокруг намного отчётливее. Вот вы слышите, как они громко себя ведут?

Он указал на разведку противника, забегающую в очередной магазинчик.

— Да нет, — ответил я, и Вольт согласно кивнул.

— А я слышу все звуки, которые они издают, — ответил орденец.

— Ну, допустим, что ведунья ошиблась и у тебя нет иммунитета от этой дряни, что тебе вкололи, — сказал на это Вольт. — И ты медленно превращаешься в одного из них. Что делать-то будем? Категорически убивать тебя неохота, ведь своим стал уже.

Паук помолчал и ответил:

— Уйду, наверное, когда почувствую, что разум покидает меня. Да и наша собачка…

Он показал на гончую, которая тоже осталась с нами и при последней фразе подняла голову и склонила её набок, прислушиваясь.

— Скорее всего, почувствует изменения в моей голове.

Он пожал плечами.

— И неизвестно, как отреагирует.

Гончая встала и, подойдя к Пауку, лизнула его руку. Он погладил уродливую голову, и гончая вернулась на своё место.

Тем временем группа противника остановилась практически под нашими окнами, что-то обсуждая.

— О! — воскликнул Вольт и, обращаясь к орденцу, спросил: — Раз у тебя такие способности открылись, может, подслушаешь, о чём говорят?

— Да я и рад бы, — ответил он. — Но они не говорят в привычном нам понимании. Щебечут и щёлкают, как птицы.

Вдруг на улице послышался громкий трубный звук, услышав который демоны пустоши, построившись по двое, побежали по улице, удаляясь от нашего убежища.

— Так, что мы имеем? — Вольт начал рассуждать вслух. — Группа хорошо обученных и дисциплинированных существ, живущих в пустоши. И это хорошо, так как мы туда соваться не планируем. Убить их очень тяжело, как показала стычка с их представителем. И это плохо, потому что вероятность нашей встречи с ними не близка к нулю. Нужна какая-то стратегия.

Он замолчал, задумавшись. Молчали и мы с Пауком, потому как он был во всём прав.

Через несколько часов спокойствия на горизонте начала появляться полоска света, озаряя город кровавым светом.

Город

Юрий развернул флаг. На красном фоне крест-накрест шли чёрные полосы. На полосах по краям четыре золотые звезды, в центре — большая звезда серебряного цвета.

Группа пристроила на броню флаг ордена и, взяв сопровождающего, медленно поехала к дому губернатора.

Разогнаться по узким тёмным улочкам, вымощенным брусчаткой, было невозможно. В иных местах улицы сужались до такой степени, что броня чиркала по кирпичной кладке.

Но Бабка был на высоте и умудрился нигде не застрять.

Вскоре броня выехала на небольшую площадь, в центре которой стоял особняк губернатора, окружённый мощным кованым забором.

Ворота были закрыты, и сам особняк был погружён во тьму.

Юра подошёл к воротам и, увидев свисающую верёвку возле створки, дёрнул за неё.

В глубине двора послышался мелодичный звон.

Когда спустя некоторое время так никто и не удосужился выйти, Юра, подойдя к броне, произнёс:

— Ждать будем городового. Ломать чужую собственность без представителей власти не стоит. Но лебёдку приготовьте.

Бабка, выскочив с места водителя, начал разматывать лебёдку и зацепил её за кованую решётку ворот, после чего вернулся на своё место.

Именно в этот миг из особняка раздался женский крик, прервавшийся так же резко.

— К бою! — крикнул Юра, передумав ждать городового.

Броня, подавшись назад, вырвала решётку.

— Вот и командир! — воскликнул Вольт, увидев заходящую в комнату отдохнувшую часть группы. — Утро вам. Докладываю: демоны свалили в неизвестном направлении, и у меня есть подозрение, что нам туда и нужно двигаться.

— Чувствую я, что наша разведка грозит провалом, если данные товарищи на базе запуска ракет расположились, — зевая, ответил Сварог. — Ну, будем посмотреть, так сказать.

Гончая, глядя на командира, тоже широко зевнула, открыв нам акулью пасть.

— Командир, — обратился к Сварогу Паук. — Тут ещё проблема. Чувствую, что укол в подземельях не прошёл для меня бесследно. Следите за моим поведением. Возможно, придётся меня убрать. Или, если я буду в сознании, покину вас сам.

Гончая встала и, подойдя к Пауку, ткнулась ему носом в руку.

— Отставить пораженческие разговоры, — ответил на это Сварог. — Вон, видишь, даже монстрина за тебя переживает. Итак, куда они ушли?

Вольт, подойдя к окну, показал направление.

— Нам в ту же сторону, — вставил свои пять копеек Паук.

— Значит, идём медленно и аккуратно. — Сварог задумчиво потёр переносицу.

— По крышам можно, — раздался голос Иловайского. — Смотрите, по левой стороне все постройки тянутся в нашем направлении и практически стоят вплотную друг к другу.

Мы, посмотрев, куда показывал Пётр Сергеевич, вынуждены были с ним согласиться. Преимущественно двухэтажные дома, кое-где соединённые арками, тянулись вдоль улицы сплошной стеной.

— Значит, так. — Сварог дослал патрон в патронник. — Вперёд, господа-товарищи. Выходим наружу, заходим вон в тот магазинчик. — Он показал на первое в веренице здание. — Ищем выход на крышу и двигаемся вперёд.

На улице было так же тихо: только шелест мусора, который ветер гонял по дороге, нарушал эту мёртвую тишину. «Калачи и хлеб от братьев Безносовых», — гласила вывеска на нужном нам трёхэтажном здании. Похоже, что семейство Безносовых жило прямо на производстве. Двери ожидаемо были заперты. Пётр Сергеевич быстро справился с внутренним замком. Тот щёлкнул, и дверь открылась, обдав нас затхлым запахом.

Прилавок продавца и пустые стеллажи. Либо хозяева эвакуировались вместе с содержимым, либо всё со временем превратилось в прах. Дом издавал звуки. Ещё пройдёт немного времени, и он умрёт. Какие-то скрипы и постукивания — казалось, дом тяжко вздыхает.

За прилавком была ещё одна дверь, в этот раз не запертая. Она вывела нас на винтовую лестницу. На втором этаже — пара кабинетов и столовая, на третьем — спальные комнаты. Везде царило запустение, воздух был тяжёлым из-за закрытых наглухо окон. В конце коридора обнаружился люк, сверху свисала цепочка. Потянув за неё, Стародуб опустил складную лестницу, ведущую наверх. Сварог первым ступил на неё и сразу же провалился сквозь сгнившую ступень.

— Чёрт, — послышалось от него. — Костя, найдите что-нибудь, с чего подняться можно. Лестница сгнила напрочь.

— Я в спальне видел сундук. — Стародуб показал на ближайшую к нам дверь. — С него должны достать.

Мы с Вольтом нашли искомое и приволокли тяжёлый, окованный железом сундук к проёму.

— Вот и причина. — Оказавшись наверху, командир показал на зияющую дыру прямо над лесенкой. — Дожди сделали своё дело. Хорошо, что крыша ещё хоть где-то держала влагу, иначе пришлось бы искать другой выход.

Гончая, которая теперь не отставала от нас ни на шаг, просто запрыгнула, молнией залетев в чердачное помещение.

— Сюда! — послышался голос Паука, который уже выбрался на крышу дома через смотровое окно.

Мы выбрались на покатое покрытие, которое соединялось с уже плоской крышей следующего здания.

— Ну, вперёд. — Сварог первым двинулся по нашему неустойчивому пути. — Смотрим в оба, особенно куда наступаем.

Гончая уже ускакала по крышам далеко вперёд, затем вернулась к нашей группе.

— Вот, у нас и проводник есть, — сказал Паук, погладив её уродливую голову.

Особняк

Решётка забора, упав на дорогу, громко лязгнула. Юрий, Один и Дамир спешились и сразу открыли огонь по двум заражённым, которые бежали в их сторону и стреляли прямо на ходу. Огневая подготовка тёмных оставляла желать лучшего, поэтому их упокоили быстро. Крик из дома раздался вновь. Группа Юры оставила Бабку с Тимохой в броне.

— Не пропускайте никого ни в дом, ни из дома, — отдал им приказ Юрий. — Связь по рации. Романыч — с нами.

И они впятером скрылись за дверью, откуда появились заражённые. Это был чёрный ход особняка, и группа Юры оказалась в узком коридоре, заставленном всяким хламом. Кое-как протиснувшись через нагромождения мебели, мешков и старой одежды, свёртками лежавшей на пути, они вышли в холл, нарвавшись на огонь тёмных. Оставив Фому в коридоре, группа рассредоточилась, нашла укрытия и открыла ответный огонь.

— Чисто, — послышалось от Дамира. — Ещё четыре минус.

Сверху послышалось рычание, и на широкой лестнице, ведущей со второго этажа, показалась одна из тварей, ведомая Пастырем. Самого его, впрочем, видно не было, как и ещё двух гончих. Существо спустилось и, несмотря на вновь открытый огонь, гигантским прыжком кинулось в сторону Дамира и Руслана. Пули рвали её плоть, но тёмная сущность пока не думала умирать. Выстрелы со стороны Юры и Одина стихли: гончая была уже возле Дамира, у которого заклинил автомат. Руслан продолжал стрелять, но тварь уже замахнулась лапой с огромными когтями и полоснула Дамира по груди. Тот упал и, истекая кровью, дослал-таки патрон в патронник и полоснул очередью прямо в морду существу. Гончая остановилась, тряся мордой и разбрызгивая кровь. Точку поставил Руслан, выпустив в тварь с десяток патронов. Автомат щёлкнул, фиксируя затворную раму. Гончая, постояв ещё немного, завалилась набок, придавив Руслана.

— Рус! — крикнул Дамир и бросился к товарищу.

Юра с Одином, держа на прицеле лестницу, тоже начали двигаться к раненому. Однако сверху пока никто не появлялся.

— Всё, — тихо сказал Дамир подошедшим. — Рус ушёл.

Он закрыл остекленевшие глаза Руслана.

— Первые потери в отряде, — тихо произнёс Юрий.

— Простите, бога ради, — прошептал из-за двери Романыч. — Какой-то сильный Пастырь попался. Я не смог перехватить управление. Он и сейчас на меня давит.

— Фома, держись, — ответил Юра. — Не хватало ещё и тебя потерять.

Сверху в очередной раз послышался душераздирающий крик.

— Вперёд. — Юра встал и двинулся к лестнице.

На втором этаже особняка их ждали. Пастырь, окутанный клубящейся тьмой, выбрасывал в разные стороны щупальца тумана. По обе стороны от него стояли гончие, тоже окутанные тёмными всполохами. За ними вновь раздался крик и резко оборвался. Гончие начали медленно приближаться. На пули, летящие прямо в них, тёмные создания не обращали никакого внимания. Каждую пулю поглощала тьма, не давая причинить им вред. Со стороны Пастыря послышались звуки, похожие на смех…

Демоны пустоши

Поход по крышам не был похож на прогулку. Шли, аккуратно ступая, так как все конструкции зданий от времени пришли в упадок. Кое-где приходилось буквально ползти по-пластунски, дабы не провалиться вниз. Гончая, несмотря на это, резво бегала, то удаляясь от нас, то приближаясь. Подождав, когда мы доберёмся до неё, снова убегала.

— От неугомонное создание, — выразил отношение к беготне существа Иловайский.

В очередной раз дождавшись нашего приближения, Кадехо, как окрестил тёмного Паук, зарычал в сторону внутреннего двора, мимо которого мы передвигались. Мы застыли на месте.

— Костя, Вольт, — тихо прошептал в рацию командир, хотя его и так было слышно. — Разведка.

Мы проползли к краю и, быстро выглянув, спрятались за кирпичной кладкой.

— Пятеро, — тихо доложил в рацию Вольт. — Демоны пустоши. Вооружённые. Смотрят наверх. Похоже, нас раскрыли.

— К бою, — отдал команду Сварог. — Рассредоточились, держим периметр. Вольт и Костя — снайперская группа.

Я снова быстро выглянул в полутёмный двор, в котором противника уже не было видно.

— Командир, они, похоже, уже внутри.

Особняк

— Перезарядка! — крикнул Дамир и, меняя магазин на автомате, случайно включил тактический фонарь.

Свет попал на одну из гончих, тьма вокруг существа начала рассеиваться. Юрий перевёл огонь на неё и очередью в голову упокоил тварь.

— Свет! — крикнул он и включил свой фонарь.

Вторая гончая попыталась прыжком уйти в сторону, но ей помешали стены коридора. Свет обнажил её тело, и Дамир прострелил ей голову. Пастырь, не став дожидаться своей участи, скрылся в ближайшей комнате, откуда до этого были слышны крики.

— Бабка! — крикнул Юра в рацию. — Светошумовые есть?

— Да, — послышалось в ответ. — Три штуки.

— Пришли Тимоху, пусть Романычу передаст, — скомандовал Юрий.

Они медленно стали приближаться к двери, за которой скрылся Пастырь.

— Вот. — Фома, успевший подняться к группе, передал три гранаты.

— Фома, на счёт «три» открывай дверь. — Юра взял одну гранату в руки.

Романыч подошёл к двери.

— Три!

Фома резко её распахнул. За дверью клубилась тьма, сплошной завесой доходившая до самого проёма. Юрий закидывал внутрь светошумовые, по очереди активируя их. После третьей Романыч закрыл дверь. Внутри послышались хлопки разрывов и дикий вой.

— Вперёд!

Юра, распахнув дверь, кинулся внутрь.

Демоны пустоши

На крыше укрытий не было. Единственный выход на неё находился в кирпичной будке, и я, как и вся группа, взял на прицел дверь. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра. Ожидание было достаточно долгим, и у меня уже начали затекать руки. Кадехо, забежав за будку, сел рядом с ней справа, не проявляя признаков агрессии.

— Похоже, что не по нашу душу, — прошептал Сварог.

И тут же, опровергая его слова, дверь распахнулась. Из темноты проёма вылетела стрела, чиркнула меня по щеке и унеслась дальше. Мы с Вольтом начали стрелять одиночными в темноту. Гончая отпрыгнула в сторону, как только дверь распахнулась. Больше выстрелов изнутри не было, и мы прекратили огонь.

— Граната! — крикнул Георгий и, размахнувшись, кинул внутрь РГД.

Мы бросились на нагретую солнцем крышу. Раздался глухой взрыв, и из проёма вырвался клуб пыли. Гончая отпрыгнула к краю крыши и зарычала уже в другую сторону. Пока мы держали проём под прицелом, Паук подбежал к своему питомцу.

— Они уходят! — воскликнул он и начал прицельно стрелять сверху.

Мы перегруппировались, подбежав к нему. Троица созданий пустоши тащила своего товарища. По всей видимости, ему досталось от взрыва гранаты. Четвёртый повернулся к нам, вскинув арбалет.

— Прекратить огонь, — скомандовал Сварог. — Бесполезно всё равно, не тратьте БК.

Демон пустоши, словно поняв командира, опустил арбалет и, что-то прощёлкав в ответ, развернулся и побрёл за своей группой.

— Ну, теперь начнётся веселье, — пробормотал Сварог. — Сколько нам ещё осталось?

— Вёрст пять примерно, — подал голос Стародуб.

— Глядите! — крикнул Иловайский.

Создания пустоши попались в засаду, задев, скорее всего, тонкую, практически невидимую снизу паутину. Четыре огромных паука уже обездвижили троих белой липкой субстанцией, и те, пытаясь выбраться, ещё больше в ней запутывались. Арбалетчик пытался отогнать арахноидов, стреляя по ним из своего оружия, но тщетно. Вскоре и он, неловко поскользнувшись, упал и был опутан нитями паутины. Пауки потащили жертв в здание, через которое нам предстояло идти.

— Час от часу не легче, — резюмировал произошедшее командир.

Особняк

Тьма от вспышек частично рассеялась. По центру комнаты лежало расчленённое тело, вокруг которого кровью была нарисована пентаграмма. Голова, лежавшая в центре знака, как ни странно, оставалась живой: несчастная раскрывала рот, силясь закричать. Юра одиночным выстрелом упокоил её. После прогремевшего выстрела остатки тьмы начали быстро рассеиваться. Кроме жертвы, в комнате никого не было.

— Осмотр, быстро, — отдал команду Юрий. — Где-то должна быть дверь.

Искомое нашлось быстро. В стене, сливаясь с вычурными узорами, скрывался немного приоткрытый проём, который обнаружил Дамир. Кто-то не успел закрыть его до конца. Отворив потайную дверь, они увидели ступени, резко уходящие вниз, в кромешную тьму.

— Фонари.

Юра включил свой, и группа, следуя за лучами света, начала спускаться. Впереди раздался вскрик, и они ускорились. Ступени привели команду в узкий кирпичный тоннель высотой в человеческий рост. Впереди кто-то лежал на полу. Подойдя ближе, они увидели женщину средних лет в белом халате. Кто-то воткнул ей нож прямо в центр груди.

— Недавно умерла, — произнёс Дамир, потрогав шею жертвы. — Ещё тёплая.

И снова посторонний звук — скрежет металла где-то впереди. Друг за другом напарники побежали на звук, ведомые командиром. Лучи света, мелькавшие по кирпичной кладке тоннеля, и прерывистое дыхание, эхом отражавшееся от стен, придавали происходящему какой-то сюрреалистичный оттенок. Словно они находились в замке из древних сказаний.

Бежали долго. Сил уже не оставалось, когда Юра резко остановился. Источником звука оказалась настежь открытая деревянная дверь, обшитая металлом. За ней — решётка и выход за территорию города.

— Это мы через полгорода промчались, — заметил Один.

Они вышли наружу.

— Ушли. — Трактирщик сплюнул. — Теперь точно не с кого спросить. Возвращаемся, только выход запереть как-то нужно.

Так же, друг за другом, они вернулись к выходу в дом. Наверху царила нездоровая суета. Городовой привёл с собой, как и обещал, десяток людей. Те встретили группу в комнате с трупом, нацелив на неё какие-то ружья древнейшего вида. Юра медленно опустил автомат и поднял руки.

— Что это, чёрт побери?! — Расталкивая своих бойцов, к ним вышел Вазенмиллер.

Глаза его горели от ярости. Он продолжал кричать, тыкая пальцем в останки жертвы:

— Объясните мне, какого лешего тут произошло?!

— Успокойся. — Один вышел вперёд. — Дом осматривали?

— Нет пока ещё. — Городовой сбавил тон.

— Так, — вступил в разговор Юра. — Мы услышали крики и не стали дожидаться вас. Трёх тварей мы уничтожили, но их погонщик, которого мы называем Пастырем, успел скрыться через потайной ход. Пока неясна судьба семейства губернатора, поэтому предлагаю разделиться на группы и обыскать дом сверху донизу.

Взяв с собой троих людей городового и Одина, Юра потопал на самый верхний этаж, отдав остальные этажи Вазенмиллеру. Тут оказалось всего три комнаты. Первой был кабинет губернатора с массивным столом, типичным для большинства государевых людей, и книжным шкафом. Следующее помещение — спальня с огромной кроватью, смятым постельным бельём и трельяжем, заставленным всевозможными флакончиками. Здесь тоже не было ни души.

В последней комнате, в тёмном углу, сидел глава города, съёжившись и опустив голову меж колен. Он тихо раскачивался и что-то бормотал.

— Ватутин, — окликнул его Один.

Губернатор поднял голову. В его глазах клубилась тьма.

— Она сказала, я буду жить вечно, — начал он говорить чётко и членораздельно. — Но она не сказала, что это будет так.

Под дулами автоматов он встал.

— Мы убили их, понимаете? Всех, кто служил нам на протяжении многих лет. А она ушла. — Он вдруг начал смеяться. — Ушла с этим уродом.

Он сделал шаг навстречу.

— Да вы не волнуйтесь. — Ватутин показал пальцем на их оружие. — Я не жилец. Оно внутри меня и пытается меня вылечить.

Он сложил пальцы в фигу и ткнул ей себе в лицо.

— Хрен тебе, а не Ватутин! — истерически крикнул он. — О! Глядите-ка, Вазенмиллер собственной персоной!

Губернатор ткнул всё той же фигой в сторону за их спинами. Повернуться они не рискнули — мало ли. Но, раздвинув группу, в комнату зашёл городовой в сопровождении двух людей.

— И судья здесь. — Ватутин ткнул в одного из них. — Что, Гриша, убить меня пришёл? А ведь ты тоже мечтал жить долго?

Губернатор залился истеричным смехом.

— А ты кто таков?! — спросил он у второго.

— Я из ордена. Магистр Панасенко, — назвался тот. — У меня приказ доставить вас к нашему руководству.

— А вот это уже хрен вам. — К орденцу повернулся трактирщик. — Не покинет он стены этого помещения.

— На-кося, выкуси! — вдруг крикнул Ватутин и упал на спину в конвульсиях.

Из его рта обильно потекла пена. Вскоре он затих. Магистр ордена подошёл к телу, опустился на колено и с шумом втянул в себя воздух.

— Мышьяк, — резюмировал он и встал. — А вы, молодой человек, зря так к нам относитесь. — Он посмотрел немигающим взглядом на Одина. — Я от Стародуба, присматриваю за городом. Мы отделились от основного ордена и поселились здесь. На земле лучше, чем под землёй. За нападение на таверну и якшание с демонами мы не ответственны.

— Судья, вы всё видели, — обратился городовой к немолодому уже мужчине с седыми волосами.

— Вазенмиллер, — ответил тот. — Я видел более чем достаточно. Ищи себе преемника. Властью, данной мне, назначаю тебя губернатором нашего города.

Он развернулся и, выходя из спальни, бросил через плечо:

— Приберись здесь, и чтобы ни одна собака не узнала, что тут произошло.

Выйдя, он громко хлопнул дверью. Вазенмиллер вздрогнул от хлопка и произнёс:

— Вот жеж…

Демоны пустоши

— Ну, как поступим? — Сварог решил посоветоваться с нами. — Арахниды нам союзники или нет? Я бы не стал доверять таким… Хм… — Он запнулся. — Существам.

Ситуация разрешилась сама собой. По стене на крышу здания залез один из пауков и, не рискуя приближаться к нам, замахал передними лапами.

— Смотри-ка, — заметил Иловайский. — Похоже, знаки подаёт.

Арахноид, закончив махать конечностями и посчитав свою миссию выполненной, скрылся в здании, уйдя тем же путём.

— Похоже, всё же союзники, — заметил Вольт.

— Всё равно я им не доверяю. — Сварог повернулся к Гарику. — Георгий, ты же вроде как переводчик. Переводи, что он нам там намахивал.

— Он молча это делал, — ответил Гарик. — Но если спрашиваешь моё мнение, агрессии он не проявлял. Вроде как говорил, что путь свободен.

— Ну что? — Сварог оглядел нашу компанию. — Рискнём? Вон и собачка Паука уже там.

Гончая действительно уже стояла на крыше логова арахнидов и смотрела на нас.

— Давайте я первый.

Орденец принял решение и, не дожидаясь одобрения, пошёл по крыше, приближаясь к своему питомцу. Кадехо, не двигаясь, ждал Паука. Орденец подошёл к гончей и, достав что-то из вещмешка, кинул ей. Гончая, высоко подпрыгнув, поймала вкусняшку и легла возле ног орденца. Держа под прицелом периметр вокруг них, мы медленно ступили на крышу логова и, пройдя по ней, устремились к своей цели.

— Ты, — выговаривал на ходу командир Пауку, — умереть хочешь? Дак убейся вон с разбегу да с крыши.

— Командир, — отвечал ему орденец. — Дык я того, этого. Георгий же сказал, что нормально всё. Да и Кадехо там стоял.

— Без приказа больше ни шагу в сторону. Понял? — Командир был зол. — Не дадим мы тебе ни в кого превратиться. Понял? Нашего Фому видел?

Орденец молча кивнул.

— Так вот, — продолжил Сварог. — Он был человеком и, несмотря на изменения, им остался!

Паук удивлённо посмотрел на командира, а потом на нас.

— Да, — подтвердил Вольт. — Командир абсолютно прав.

— А если командир не прав, — закончил я фразу, — смотри пункт один, который гласит, что командир всегда прав.

Орденец наконец-то улыбнулся. Их разговор перебил Стародуб:

— Конец пути, братья.

Это был последний дом в сплошном ряду. Далее следовали отдельно стоящие пяти-, трёх- и двухэтажные постройки.

— Дальше придётся идти по улицам. — Командир обратился к Стародубу. — Направление какое?

Тот махнул рукой по ходу движения.

— Дык прямо, как и шли. Немного осталось.

— Нужно разведать местность. — Сварог показал на ближайшее пятиэтажное строение. — Предлагаю там подняться. Аккуратно за мной, заходим в дом и спускаемся.

Мы пробрались через смотровое окно на чердак дома. Паутина, какие-то старые вещи, мебель и поднятая нами пыль. Иловайский чихнул, подняв её ещё больше, и показал на квадратный люк по центру чердачного помещения.

— По всей видимости, нам туда.

Гарик, зацепив металлическое кольцо люка, откинул его. Облако пыли поднялось вокруг Георгия. Мимо него молнией проскочил Кадехо, скрывшись в коридорчике. Мы спустились на верхний этаж дома. Это было похоже на гостиницу. Множество дверей, коридор заканчивался широкой лестницей, ведущей вниз. Тишину вдруг нарушил звук, который мы слышали ранее, — громкий протяжный гудок. Он был явно ближе.

— Снова созывает группы? — предположил я.

— Возможно, — ответил командир. — Давайте вниз, проверим обстановку на улице.

Гончая уже стояла у входной двери на первом этаже. Тут была стойка регистрации, окна снаружи закрывали металлические ставни. Кадехо коротко рыкнул на дверь и сел, оглянувшись на нас.

— А я его понимать стал. — Паук подошёл к гончей и потрепал её по голове. — Он нам показывает, что на улице опасности нет, можно выходить.

Вольт подошёл к ним и жестом показал, чтобы отошли. Кадехо опять коротко рыкнул, но встал и отошёл в сторону.

— А дверь-то изнутри закрыта, — обратил я внимание на засов. — Похоже, что комнаты, мимо которых мы проходили, не пустые были.

— Возможно, — ответил Вольт, отодвигая засов и приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы был обзор.

Пару минут посмотрев наружу, он произнёс:

— Чисто вроде, — и распахнул дверь.

В дом ворвался чистый воздух, и Пётр Сергеевич снова громко чихнул.

— Аллергия на пыль, — пояснил он, доставая из кармана платок, и опять-таки громко высморкался.

Я обратил внимание, что лицо Иловайского покрылось красными пятнами. Кадехо уже выскочил наружу, чуть не сбив стоявшего у него на пути Вольта.

— Ну, собачка показывает, что на улице действительно врагов нет, — заметил командир. — Быстро перемещаемся к указанному зданию. За мной.

Он вышел на просторную улицу и двинулся вдоль гостиницы, не выходя, впрочем, на открытое место. Мы последовали его примеру. Гончей было глубоко наплевать на скрытность: пробежав по центру дороги, она уже стояла у пятиэтажного строения. Деревянная дверь здесь настолько сгнила, что рассыпалась, как только Георгий к ней прикоснулся.

— Вот ведь странность какая, — заметил Пётр Сергеевич, с лица которого уже сошли пятна. — Вы заметили, что в этом странном месте некоторые дома целёхоньки, как будто бы их только вчера покинули, а некоторые пришли в полный упадок?

— Будем считать это аномалией, — ответил ему Вольт.

Сварог уже был в подъезде, и оттуда послышался его голос:

— Чисто, поднимаемся.

Лестничные пролёты были бетонными. Ступени крошились под ногами, но ещё не пришли в аварийное состояние. Двери квартир свалились внутрь. Звуки в этом мёртвом здании разносились по этажам: тяжёлое дыхание и шорохи нашей обуви по бетонному крошеву ступеней. В квартиры заходить не стали, из каждой доносился запах плесени и гниения. От съеденной коррозией металлической решётки технического этажа остались торчащие колья.

Мы вышли на крышу, залитую чёрным гудроном, местами вспучившимся, но тем не менее до сих пор защищавшим бетонные перекрытия от полного разрушения.

— Костя с Вольтом, у вас оптика, вам и карты в руки, — сказал нам Сварог.

Мы стояли на краю крыши и видели, что до цели нам осталось совсем немного, но впереди было препятствие в виде поселения демонов пустоши.

Особняк

Юра со всей командой, штурмовавшей особняк уже бывшего губернатора, сидел в простеньком доме городового. Его жена, вполне миловидная дама лет тридцати, суетилась возле стола, на котором стоял самовар, расставляя вазочки со сдобой и вареньем.

— Да хватит уж бегать-то, — бывший городовой остановил суету супруги, которая уже заставила весь стол всякой снедью.

— Да как жеж, — бархатным голосом спорила она. — Повод-то какой. Ты у меня теперь большой человек, причём трезвый. — Супруга прищурила карие глаза.

— Трезвый, трезвый, — успокоил он её. — Иди лучше нашей охране что-нибудь вынеси, а то ж ведь полдня со мною мотаются.

Выпроводив таким образом супругу, Вазенмиллер обратился к Юре:

— Ну, как действовать-то будем? Жёнка губернаторская-то все ходы-выходы города знает. Родилася тута. А ну-ка проведёт супостата внутрь? Орденцев здесь раз-два и обчёлся.

Магистр, приглашённый вместе с группой, важно кивнул и сказал:

— Это полбеды. Мы же ещё и в опале у бункерных. Так что откуда беды ждать — непонятно. Вся надежда на Данило.

— А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста. — Юрий нахмурился. — Если наши в той группе не знают истинных целей этого вашего Стародуба, почему не сказать сразу?

— Всему своё время. — Панасенко замялся. — Мы на тот момент не знали, насколько вам можно было доверять. Я считаю, что Данило сам всё расскажет вашим.

— Давай ужо колись, пошто там за тайны, — в унисон произнесли Один и новый губернатор.

— Ладно. Но вы понимаете, что всё это под большим секретом.

— Тут сейчас всё под секретом. — Юра нахмурился. — И мы как будто бы в одной лодке сейчас. Или не согласен?

Орденец помолчал и всё же начал говорить:

— Из бункера мы прихватили архивы довоенных времён. Оттуда и наше стремление покинуть руководство. Никому не рассказав о бумагах, мы забрали их с собой. То, чем они занимаются там, повторяет уже пройденный путь нашей многострадальной Родины. Где-то там, в городе, есть лекарство. Оно, по документам, универсально и действует против всех известных болезней, разрабатываемых в то время. Наше руководство с маниакальным упорством вновь и вновь разрабатывает и тестирует на рядовых бойцах вирусы из прошлого. Они грезят о бессмертии. А нам нужна вакцина и оружие против тех, кто будет в их армии. По документам, люди превращаются в каких-то практически бессмертных тварей. Представьте, когда у них всё получится, кто выйдет из бункера? То-то. Выйдут уже не люди, и они начнут порабощать и истреблять тех, кто не похож на них. Такой вывод после прочтения документов сделал Стародуб. То, что пишут про большую войну, не совсем правда. Люди заигрались с бессмертием и вывели когорту существ, которые захотели безраздельной власти. Удары страны нанесли сами себе, уничтожая всех. Высшее руководство планировало отсидеться в бункерах, но их — неожиданно, правда? — заняли военные, обрекая руководителей страны на смерть. Ну вот, вкратце вроде и всё.

В комнате повисла тишина, которую вскоре нарушил новоявленный губернатор:

— Ладно, информация, конечно, прелюбопытнейшая, и мы её приняли к сведению. Мой вопрос ещё висит в воздухе. Что планируете с демонами делать?

— Ждать группу Сварога, — ответил Юрий. — Если они найдут действующий пункт управления ракетой, хоть одной, мы разом покончим со всеми, кто окопался в городе.

— Не найдут, — грустно произнёс магистр. — Документы, которые мы до сих пор изучаем, гласят, что именно там была успешно применена какая-то биоразработка, приведшая к полному изменению находившегося там персонала. Они-то и были первопричиной случившегося. Хотя, думаю, они деградировали за столько лет. Иначе бы мы с вами не разговаривали. Эта информация была расшифрована только сегодня. Поэтому ваши о ней так и не узнали, как и Стародуб.

Панасенко снова замолчал.

— Чёрт, — только и сказал в ответ Юра. — Но с нашими силами нападать на лагерь противника не очень хорошо. Всё равно нужно ждать возвращения командира.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату буквально влетел воин.

— Нападение! — крикнул он. — Бронированная машина, сколько там врагов — не знаю. Просят какого-то Сварога, иначе, говорят, город разнесут по кирпичикам!

— Твою ж дивизию! — Юрий вскочил из-за стола. — Бабка, заводи броню. А ты! — Он ткнул пальцем в воина. — Дорогу показывать будешь.

За крепостной стеной стоял БТР с направленным в её сторону стволом КПВТ.

— Кто такие?! — громогласно крикнул Юра со стены.

— Юрка!

Люк БТР откинулся, и оттуда показалась Лиса. Она стукнула по броне прикладом, и из десантного отсека начали показываться до боли знакомые лица: Бомани, Бомгани, Лена, Бес, Матвей Иванович. Из верхнего люка на броню, помимо Лисы, вылезли Гермес и Борис.

— Твою ж дивизию, — снова произнёс Юрий. — Открывай ворота, свои, — обратился он к Вазенмиллеру. — Что-то, по-видимому, случилось, раз они здесь.

Долго обнимались. Лена расстроилась, что Костя на выходе, но перенесла новость стойко. Дом бывшего городового такую орду вместить не мог, поэтому решили отправиться в трактир Одина, отложив все разговоры на потом. Машины припарковали возле трактира, переполошив постояльцев. Те, впрочем, увидев уже знакомую броню Бабки, быстро успокоились. Новый губернатор и магистр ордена, естественно, напросились присутствовать на совете. Время близилось к вечеру. В трактире зажгли свечи и сдвинули столы, чтобы все могли сесть лицом друг к другу.

— Ну, излагайте, — произнёс Юрий, обращаясь непосредственно к деду.

Матвей Иваныч дождался тишины и начал рассказывать о цели их появления здесь.

— Хана, Юра, нашему миру, — начал он. — Да и миру штабс-капитана тоже хана. Тьма повсюду, и она начала проникать сквозь стены наших подземелий. Люди пропадают, причём не без смертоубийства. Мы за время вашего отсутствия потеряли тридцать, — он выделил последнее слово, — процентов гражданских. Ничего поделать с этим нельзя. Бес с командой совершил вылазку в мир Империи, там тоже такая же ситуация. Они забрали всех, кто остался жив. Мы все здесь. Хорошая новость: мы прихватили с собой ядерный генератор, благо он в автомобильном варианте. Так что Памир-630Д с нами. А также Алиса и Ступица — наши интеллекты. Мы с реактором расположились в лесу. Кстати, дивный мир, без тьмы. — Дед Матвей поднял большой палец вверх. — Я уже и отвык от умиротворения живой природы. Так вот, мы, как партизаны, разбили лагерь в лесу. Перегнали сюда всю нашу технику и отправились на ваши поиски. Вкратце всё, кроме того, что на нашей стороне больше нет дня. Постоянная тьма на поверхности.

— М-да, дела, — произнёс Юрий и, уже обращаясь к Вазенмиллеру, спросил: — Город сколько людей может принять и заселить? Это вопрос номер раз. А второй — к магистру. Бункер насколько большой и может ли вместить наших научников, хотя бы посменно? Там же, как я понимаю, и лаборатория есть. И наши искусственные интеллекты нужно в бункер поселить.

— Что это такое — искусственный интеллект? — спросил магистр.

— О, дорогой, это deus ex machina нашего мира, — ответил Матвей Иваныч. — «Бог из машины», по-нашему. На словах не объяснить. Познакомитесь, я думаю.

— А не нужно в помощь Сварогу отправить группу? — спросила Елена.

— Давайте так. — Юра осмотрел компанию.

Колдун и Чапай сидели молча, чувствуя на себе пристальное внимание местных.

— Лагерь охраняется?

— Конечно, — ответил Гермес. — Там сейчас Шустрый с бойцами руководит. Народ ошалел от природы. Я бы сказал, опьянён, поэтому периметр под контролем.

— Ладушки, сейчас спать всем. Завтра планируем заселение и решаем, кто войдёт в группу усиления к Сварогу. Один, заселишь банду на ночь?

— Дык ещё и накормим за счёт заведения, — ответил тот.

Демоны пустоши

— Ну вот, собственно, и наша цель. — Стародуб показал на поселение, которое находилось на стыке города и простирающейся вдаль пустоши. — Там должен быть вход в тоннели, и далее под землёй ещё версты три. Боле входов я не знаю.

— Так, — произнёс Сварог. — С боем нам не прорваться. Много их там.

По поселению сновали так называемые демоны пустоши. Постройки были сделаны из разного хлама: кусков фанеры, металла, досок. В центре поселения на двух деревянных брусах, сколоченных крест-накрест, висело тело человека. Присмотревшись в оптику, я понял, что зацепило мой взгляд в жертве. Он был ещё жив, и на месте, где должны быть глаза, клубилась всполохами тьма. Голова была опущена вниз. Вдруг тёмный поднял её и уставился прямо на меня. Как он с такого расстояния увидел нас, остаётся загадкой. Открыв рот, он начал кричать. В поселении началась суета.

— Командир, нас, похоже, раскрыли, — произнёс я. — Там тёмный, дай команду на ликвидацию.

— Действуй, — коротко бросил Сварог.

Я выстрелил, целясь тёмному в голову. В поселении завыла та же громкая сирена, что и раньше. В оптику я увидел раструб громкоговорителя, который и издавал этот звук.

«Откуда у них электричество?» — только и успела промелькнуть в голове мысль, как возле меня с противным свистом в крышу вонзилась стрела, дрожа ярким оперением.

— Засада! — крикнул Вольт. — Все вниз!

Под свист летящих с тыла стрел мы буквально нырнули в помещение технического этажа.

— Они по кругу на крышах высоток, — доложил Вольт, когда мы оказались в относительной безопасности. — Я насчитал с десяток арбалетчиков, прежде чем они открыли по нам огонь.

— Попали как кур в ощип, — резюмировал командир. — Несмотря на наше преимущество в оружии, численный перевес всё равно на их стороне. Ну что, готовимся к обороне.

Гончая, явно не зная, чем нам помочь, улеглась на полу, посматривая на говоривших.

— Гранаты, сколько есть, выкладываем, — продолжил командир и первым выложил перед собой два яйца РГД.

Всего гранат оказалось восемь штук.

— Негусто. — Командир посмотрел на разложенные в ряд РГД. — Вольт, возьми Костю, заминируйте всё на этаж ниже, чтобы муха не проскочила. Готовимся к осаде.

Мы с Вольтом, спустившись на три лестничных пролёта, начали устанавливать гранаты, протягивая от кольца к кольцу тонкую проволоку, которую Дмитрий вытащил из своего вещмешка.

— А ты, я смотрю, запасливый, — сказал я, когда все растяжки были установлены.

Вольт посмотрел на дело наших рук и произнёс:

— Не мы такие, жизнь такая.

— Где-то я уже это слышал.

Я попытался вспомнить, но ничего, кроме отголосков в памяти, не нашлось.

— Возвращаемся, — сказал Вольт, и мы поднялись на технический этаж.

— Всё? — спросил Сварог и, дождавшись наших кивков, продолжил: — Остаётся ждать.

На улице быстро темнело, это было видно через выход на крышу. Решив, что демоны ночью не полезут в атаку, распределили дежурства. Мы с Вольтом и Гариком завалились спать: нам выпало дежурить под утро.

Попыток нападения не было до утра. Мы спокойно отдохнули и заступили на дежурство. Когда начало светать, я решил выползти — в буквальном смысле — на крышу. Сливаясь с покрытием, я посмотрел в оптику на соседнюю пятиэтажку, откуда вчера прилетела стрела. Существа были там. Видно было только троих: они стояли у края крыши и усиленно высматривали что-то внизу. Такую цель я решил не упускать и успел сделать два выстрела, прежде чем один из троицы нырнул в укрытие, оставив своих напарников лежать там, где они до этого стояли.

Я быстро вернулся к своим. Сварог уже стоял возле выхода на крышу.

— Куда стрелял? — спросил он.

Я обрисовал ему обстановку.

— Принято, — ответил он мне и, уже обращаясь к остальным, добавил: — Готовимся держать осаду. Помощи нам, собственно, ждать неоткуда. Да и попали мы в конкретную такую засаду.

В спокойствии прошло ещё часа два, затем ниже сработала первая растяжка.

— К бою! — скомандовал Сварог и первым выбежал на площадку этажа.

Прозвучало ещё два взрыва.

— Ну всё, сейчас попрут, — заметил Вольт.

Ниже нас выбежали сразу трое существ, громко щёлкая по-птичьи. Огонь открыли Сварог, Георгий и Стародуб. Троица демонов успокоилась, поймав собой по магазину.

— Пустой, перезарядка! — послышалось от командира, и мы с Вольтом и Пауком заняли их места.

Выскочили ещё трое, нарвавшись на наши очереди.

— Пустой! — крикнул Вольт.

Я тоже выпустил короткими очередями весь магазин. Ушли на перезарядку. Воцарилась тишина. В подъезде стояли пыль от взрывов и дымка от выстрелов. Больше попыток прорваться нахрапом противник не совершал.

— Похоже, теперь осада будет, — произнёс Сварог. — Не похожи они на тупых тварей, что кидаются волнами на смерть.

Он помолчал и продолжил:

— Так как нет больше гранат, предлагаю занять какую-нибудь квартиру, чтобы был обзор улицы. Думаю, на крышу они нас теперь не выпустят.

Выбрали прямо на этом этаже квартиру, выходящую окнами на поселение. От деревянных полов и предметов обстановки ничего не осталось. Запах гнили резко бил в нос. Я аккуратно подошёл к окну и выглянул через мутное стекло наружу. Окна уцелели благодаря рамам из когда-то белого пластика. Всё было ровно так, как и сказал командир. Множество созданий пустоши расположилось внизу, причём было видно, что надолго. Они суетились, строили навесы из дверей, выломанных тут же, в соседних зданиях, и прочих подручных материалов. Вооружены стандартно: арбалетами и луками.

— Не были бы они такими живучими, можно было бы попробовать на прорыв пойти, — заметил подошедший ко мне Иловайский.

— Вот жеж оказия, — послышался голос Стародуба. — Почти у цели, а укусить-то локоток не получается. Я-то, старый дурень, думал, прогулка получится.

Он многозначительно помолчал и продолжил:

— Нужно послание отправить моим.

— И как ты это собираешься сделать? — спросил у него Паук.

— Тебя отправлю, — беззлобно ответил ему Данило.

— Так! — Командира осенило. — Паук, ты же с собачкой нашей вроде как общаешься?

— Ну да, — непонимающе протянул орденец.

— Ну да, — передразнил его Сварог. — Сможешь же её отправить к нашим и путь указать?

— Командир! — Паук понял идею, но сразу принял её в штыки. — Ты же Кадехо на верную смерть посылаешь. Его наши пристрелят, как только увидят, если эти не поймают. — Он показал пальцем на окно.

— Ты ему очень хорошо объясни, и пусть сразу с Фомой мысленно связывается. Они оба — порождения одной сущности и должны между собой связь иметь, — включился в разговор Вольт. — Тогда больше шансов и у твоей собачки, и у нас.

— Хорошо, — ответил Паук и присел возле гончей.

Пока они сидели, глядя друг на друга, командир что-то быстро писал на клочке бумаги, вырванном из блокнота Вольта. Затем снял ремень и прикрепил бумажку к его внутренней стороне.

— На. — Он протянул импровизированный ошейник Пауку. — Надень.

Тот безропотно выполнил приказ, и гончая, на прощанье лизнув его в лицо, молнией выскочила в коридор. Мы бросились к окну. Но со стороны противника Кадехо так и не появился.

— Остаётся только ждать, — произнёс Сварог и присел возле входной двери прямо на сгнивший пол квартиры.

Утро. Трактир

— Я всё равно поеду! — Лена топнула ногой.

Она напрашивалась в поисковую группу, которая уже была укомплектована для выезда на БТР: Гермес, Фома Романович, Лиса, Борис и Тимоха, знавший местные реалии.

— Ладно-ладно. — Юра поднял руки. — Уговорили.

На него надавила и стоявшая рядом Лиса.

— Оставляете нас без медика.

— У тебя в лесу целый медблок с персоналом! — Лена уже забралась на броню и вещала оттуда.

БТР рыкнул и рванул по дороге. Тимоха тоже вылез на броню и работал навигатором, говоря Гермесу по рации, куда ехать. Ехали по тракту, и утренний лес вокруг просыпался после ночи. Елена вдохнула воздух и произнесла:

— Мы успели отвыкнуть от этого всего.

К ним присоединилась Лиса. Гермес разогнал БТР, насколько это было возможно. Вскоре лес закончился, и броня тормознула у границы резкого перехода от ярко-зелёной растительности к безжизненной серой, потрескавшейся пустыне. Её надвое делила полоса зелени.

— Куда дальше? — спросил у Тимохи Гермес.

— Прямо до башни, — ответил тот.

— Погоди. — Лиса спрыгнула с брони и постучала по стенке БТР. — Романыч, выходи.

Когда тот выбрался из десантного отсека, она спросила:

— Ты слышишь?

Фома постоял, явно прислушиваясь к чему-то, и наконец кивнул.

— Какое-то существо. Просит разрешения приблизиться к нам. — Он повернулся к лесу. — Ну давай, иди сюда.

Из леса выскочила гончая и гигантскими прыжками начала приближаться к БТР. Фома положил свою лапу на вскинутый арбалет Тимохи.

— Не надо, — тихо произнёс он.

Гончая остановилась метрах в двух от Романыча. Тот подошёл ближе и увидел ошейник из армейского ремня.

— Тэкс, и чьих же вы будете? — произнёс он, отстёгивая ремень и снимая его с шеи тёмной.

Поддев уголок видневшегося листка бумаги, Фома вытащил записку и начал читать.

— Плохо дело, — произнёс он спустя пару минут. — Наши воины попали в осаду. Животинка их. Когда успели обзавестись — непонятно.

— Так она и отличается от остальных, — ответила Лиса, разглядывая Кадехо.

— Хорош лясы точить, раз такое дело. Нужно на помощь ехать! — крикнул им Гермес из кабины мехвода. — Тимоха с Борисом — за пулемёт. Остальные пока в десантный отсек.

Броня быстро покатила в сторону города, приминая колёсами зелёную полосу.

— Ну что там? — спросил командир у Вольта, который дежурил возле окна, осматривая через оптику подходы к дому.

— Ждут они кого-то. Неспроста всё, — ответил тот. — Нужно посмотреть, что с другой стороны. Костя, сгоняешь? — попросил он меня.

Паук после отправки гончей сам не свой был. Сидел, уставившись в одну точку.

«Сколько он уже без сна?» — промелькнула мысль в голове.

Стародуб с Иловайским что-то тихо обсуждали, стоя у дверного проёма. Сварог подошёл к окну и пытался что-то там рассмотреть. Я кивнул Вольту и вышел в подъезд. Дверь в квартиру напротив была сделана из какого-то материала, неподвластного времени. Я потянул за ручку, и дверь открылась. В нос мне тут же ударил затхлый запах. Поморщившись и перехватив поудобнее автомат, я шагнул внутрь.

— Как же так! — причитала Евгения, которую мы с детства звали Женькой. — За что?

Она уткнулась мне в плечо. Слёзы текли на мой комок, а я не знал, что ей ответить. Дело такое — война. Её муж, мой корешок с детства и напарник, геройски погиб, прикрывая отход группы. Единственный раз, когда мы были не вместе на выходе, и вот так повернулось.

«Не нужно ей знать, что он тогда не жилец уже был. Тяжёлые ранения не оставляли Михе шансов. Никаких».

Я молча стоял, так и не зная, как успокоить Женьку, а мысли всё текли в голове.

«Был бы я с ним — ничего такого бы не случилось. Я бы вытащил Мишку любой ценой. Но так уж сложилось, что я уехал с фронта на две недели. Умер отец, и было необходимо помочь матушке с похоронами и немного успокоить её. Прошла неделя, когда мне позвонил комод — командир отделения — и сообщил о смерти Миши, попросив доставить тело супруге. Даже отпуск продлили ради этого».

— Мы тут это, — неловко сказал я. — С ребятами собрались. — Я протянул Евгении свёрток. — Возьми, в общем. Не бог весть какая помощь, но всё-таки.

Собрали ни много ни мало в районе полутора лямов. Евгения отмахнулась от свёртка.

— Я тебя понимаю, но возьми. Не вернёт Мишку, но это от чистого сердца. — Я снова попытался всунуть ей свёрток. — В конце концов, у вас сын родился. Ему нужно будет.

Женя наконец подняла голову и, шмыгая носом, сказала:

— Ты, пожалуйста, не уходи. Ты же крёстный. Останься, уволься. Пожалуйста.

Я растерялся и не нашёлся, что ответить. Лишь пожал плечами, а потом произнёс:

— Ты же знаешь. Я не могу.

Яркий свет больно ударил по глазам. Я проморгался и увидел над собой Вольта.

— Чем это ты меня? — В глазах от вспышки мелькали чёрные круги.

— Фонарём, — ответил напарник. — Ты ушёл — и тишина. По рации звали-звали — нет ответа. Забежал, а ты лежишь, глаза закатил, одни белки видно. Видения? — протараторил Вольт.

— Скорее воспоминания, — ответил я.

Взялся за протянутую руку и встал с пола.

— Ты как? Нормально? — спросил напарник, глядя мне в глаза, словно боясь, что я снова упаду.

— Да нормально, нормально. Пойдём лучше посмотрим, что там на той стороне.

Мы подошли к окну, тоже с пластиковой рамой, и начали осматривать двор. Картина была такая же. Существа явно взяли нас в осаду и выпускать не собирались. На этой стороне, где находился выход из подъезда, они соорудили баррикады из всевозможного хлама, натасканного, скорее всего, из квартир первого этажа. За баррикадами сидели арбалетчики.

— Да, на прорыв нам точно не получится пойти, — заметил Вольт. — Сразу стрелами нашпигуют.

Мы вернулись к группе и рассказали о результатах наблюдения.

— Дела наши скорбные, но бывало и хуже, — философски заметил командир. — А пока длится тихая осада, предлагаю перекусить.

При слове «перекусить» в дверь молнией влетела гончая и напала на Паука. Мы вскинули автоматы и увидели, что орденца не рвут на куски: гончая, стоя на груди опрокинутого навзничь воина, облизывала его лицо.

— Счастливее его я за последнее время никого не встречал, — сказал Сварог, опуская автомат.

Паук лучился от счастья и трепал Кадехо по голове.

— Ну всё, всё, задавил насмерть, — улыбаясь, разговаривал он с гончей. — Слезь.

Кадехо спрыгнул с орденца и важно, с гордо поднятой головой, прошествовал к Сварогу. Тот, увидев ремень на месте, снял его с шеи гончей.

— Я не понял, ты никуда не уходил, что ли? — пробормотал он и, вытащив записку, начал молча читать.

Кадехо рыкнул на командира, и тот, оторвавшись от записки, погладил его по голове.

— Ну чисто щенок мелкий, — пробормотал командир и снова углубился в чтение.

Наконец он закончил читать и поднял голову.

— Ничего не понял, честно говоря, но вводные такие. Там, — он неопределённо махнул рукой в сторону окна, — как-то очутился Гермес. Причём на нашем БТР. Не спрашивайте, ответов у меня нет, — прервал он в зародыше попытки задать вопрос по этому поводу. — План у него такой. Когда стемнеет, броня выползет из укрытия и начнёт давить из КПВТ демонов. Наша задача — добраться живыми и здоровыми до БТР и, загрузившись, слинять с ними из города на всех парах. Это вся информация, какая есть.

Он пожал плечами.

— Предлагаю не мучить себя вопросами, а по-тихому спуститься на второй этаж. Надеюсь, там не дежурят наши оппоненты. Сохраняем режим тишины — и вперёд.

Он закинул вещмешок на плечи и взял автомат.

— Паук, проследи, чтобы собачка твоя не рычала. А то всполошим осиное гнездо.

Командир первым вышел на лестничный пролёт, и мы последовали за ним. Спускались очень аккуратно, в этот раз заглядывая во все комнаты на этажах. Враг как-то успел забрать тела своих павших прямо у нас под носом. О битве говорила только разлитая тут и там кровь противника.

Мы были на четвёртом этаже, когда услышали щёлканье где-то внизу. Похоже, враг всё же выставил пост. Сварог приложил указательный палец к губам. В рации послышался шёпот Паука:

— Командир, позволь нам с Кадехо разобраться. Мы тихо.

Сварог оглянулся на орденца и кивнул головой. Паук положил автомат на пол и вытащил из ножен на боку нож. Сколько мы с ним находились рядом, а я только сейчас обратил внимание, что он всё это время носил с собой такую вещь. Это был даже не нож: с обоюдоострым лезвием, он больше походил на стилет.

Орденец с гончей абсолютно бесшумно скрылись на нижних этажах. Вскоре оттуда послышались почти человеческие вскрики и звуки падения тел. В тишине подъезда они прозвучали как гром. Мы подняли оружие, услышав шаги. Это был Паук. Весь в крови, с ножом в руках, он сам сейчас напоминал монстра.

— Можно идти, — коротко бросил он нам и, развернувшись, начал спускаться по лестничному пролёту.

На межэтажной площадке, между вторым и третьим этажами, лежали два тела демонов пустоши. У одного голова была оторвана совсем, и Кадехо играл с ней, катая по полу. У второго была рана в височной области, скорее всего от стилета.

— В голову нужно бить, — пояснил Паук. — Единственное уязвимое место, которое мы знаем.

До вечера мы решили остаться на третьем этаже, в квартире с окнами, выходящими во двор. Тела перетащили в комнату напротив. Время ещё оставалось, и мы распределились по наблюдательным пунктам. Мы с Вольтом смотрели во двор, остальные взяли под прицел коридор. Так и сидели, практически не двигаясь и не разговаривая, пока на город не начали опускаться сумерки.

Сигналом послужили глухие выстрелы КПВТ. На стоянке врага началась паника. Тяжёлый пулемёт буквально разбирал укрепления окруживших нас демонов.

— Пора, — послышался голос командира.

Мы спустились на первый этаж и разбили окно, выходившее на улицу с той стороны, где броня наводила шороху среди противника. Но тут с внутреннего двора начала забегать другая группа врагов.

— Я останусь, уходите! — крикнул Сварог и начал выпускать очередь за очередью в существ.

Вся группа была категорически не согласна с таким решением, и мы встали возле командира. Демоны пустоши пёрли напролом, несмотря на потери в личном составе. Двенадцатый калибр откидывал их к двери, но живучие твари вставали и снова кидались на кинжальный огонь. В рации послышался голос Гермеса:

— Отойдите от окна, работать буду.

Мы разошлись в разные стороны, не прекращая стрелять. Тут подал свой голос пулемёт, и демонов пустоши начало рвать буквально на куски. Стрельба прекратилась, так как враг откатился во внутренний двор.

— Давай на броню! — снова крикнул в рацию Гермес.

Мы с командиром уходили последними. Забравшись в десантный отсек, я онемел от удивления: Лена бросилась на меня и крепко обняла. БТР рыкнул и набрал скорость. По броне застучали пущенные вдогонку арбалетные стрелы. Вновь прозвучала сирена из поселения, и обстрел прекратился.

— Вы какими судьбами тут оказались? — спросил Сварог.

Лиса начала рассказывать о случившемся за время нашего отсутствия на базе.

— Да, дела, — произнёс Сварог. — То есть не помогли даже активированные нами заряды в мире Петра Сергеевича.

— Наши ИИ говорят, что мир, в котором произошло такое массовое истребление людей, уже обречён, — ответил Борис.

— А Бородин? — спросил Иловайский.

— Да жив твой штабс-капитан. И вполне себе здоров, — улыбнулась Лиса.

БТР резко остановился.

— Прямо по курсу люди, — сообщил по рации Гермес. — Голые. Но с оружием. — Он помолчал и добавил: — Тим, давай за пулемёт.

Я перебрался к нему и посмотрел в смотровую щель.

— Твою ж дивизию, — выругался я. — Командир, похоже, тут обе группы, пропавшие хрен знает когда.

— Я их чувствую, — вдруг сказал Паук. — Кадехо наверху, на крыше одного из зданий. Готов к атаке. — Он повернулся к Сварогу. — Командир, позволь я с ними переговорю? Может, удастся хоть в этот раз без стрельбы обойтись.

Сварог подумал и спросил:

— Ты уверен?

— Я уверен в том, — ответил орденец, — что моё время на исходе. Я чувствую необратимые изменения в себе.

— Давай, только без геройства, — ответил на это Сварог.

Паук кивнул и, откинув люк десантного отсека, выбрался наружу. Я увидел, как он, подойдя к группе обнажённых мужчин с оружием, начал что-то им говорить. Те опустили оружие. Сверху мягко спрыгнул Кадехо. Один из вампиров коротко кивнул, и они, развернувшись, пошли прочь.

— Что ты им сказал? — спросил Сварог у вернувшегося орденца.

Тот сел, опустив голову, и в ответ лишь покачал ею, тихо произнеся:

— Позвольте это оставить в тайне.

И, помолчав, добавил:

— Я у Яги останусь вместе с псом.

Паук поднял голову, и мы увидели, что глаза орденца стали полностью чёрными. Там не было клубящейся тьмы. Сами глаза стали жутко чёрными.

— Ну, вы сами всё видите, — так же тихо продолжил он.

— Любопытно. — Стародуб пристально посмотрел на орденца. — А ведь у вампиров были обычные глаза. Что же он тебе такое ввёл, ирод?

Вопрос остался без ответа. Пауков, к счастью, мы не встретили. Лишь при выезде из города Гарик произнёс:

— Прощайте, — глядя на исчезающую городскую стену.

Башню проскочили, уже сидя на броне, и вдалеке показалась зелёная полоса леса. Кадехо, как всегда, резвился: то, обгоняя броню, исчезал где-то вдалеке, то возвращался и бежал рядом. В эти минуты Паук кидал ему что-то съедобное. Гончая подпрыгивала, неизменно хватала зубами еду в полёте и убегала вперёд.

— Поражаюсь, — размышлял вслух Фома Романыч, сидевший с нами на броне. — Вот с виду тот же монстр, что и у нас, а ведёт себя как щенок обычной собаки.

— Так он и есть в какой-то мере щенок, — отвечал ему Вольт. — Вот, буквально и суток ему нет, как на свет появился.

Когда мы уже достаточно углубились в лес, Паук стукнул прикладом по броне.

— Остановись! — крикнул он, и БТР встал на тракте.

— Ну всё, друзья, — проговорил орденец, спускаясь с брони. — Дальше наши дороги расходятся. Мы с Кадехо дорогу до Яги найдём, а вы езжайте. Пусть вам светит солнце в дороге.

Сварог тоже спрыгнул на землю и подал ему руку.

— Помни: мы рядом, брат. Если помощь нужна будет — обращайся.

Они обнялись, и командир забрался на броню.

— Двигай! — крикнул он Гермесу.

Я смотрел на Паука и неподвижно сидевшую возле него гончую. Они глядели нам вслед, словно прощаясь, пока поворот не скрыл их за листвой.

— Прощай, брат, — тихо произнёс Георгий.

Лес пролетели, думая каждый о своём. Возле трактира нас встречали Один и дед Матвей. Спешились и сразу отправились отужинать. После чего всех участников городской битвы начало клонить в сон. Разговор и вопросы решили отложить на утро. Нам с Леной хозяин выделил отдельную комнату, где сон пришёл не сразу.

— Вставай, соня. На сход пора.

Лена трясла меня за ногу, стоя у кровати. В лицо бил луч солнца, ослепив, как только я открыл глаза.

— Там уже почти все собрались, даже губернатор.

Она оставила в покое мою ногу, видя, что я уже не сплю.

— Ладно, ладно, — тихо пробурчал я, спуская одну ногу с кровати. — Встаю.

В трактире было людно. Причём ни одного незнакомого лица. Вон Владимир Кузьмич с Фомой и ещё одним профессором оккупировали столик и что-то горячо обсуждают. Я подошёл к Вольту, который стоял в углу трактира и разговаривал с командиром.

— Ну, вроде все собрались, — сказал Сварог и вышел в центр зала. — Тишина! — громко крикнул он.

В трактире постепенно стих гул голосов, и воцарилась сравнительная тишина.

— Так, — продолжил командир. — Сначала давайте доклад от «цыганей». Что произошло? Почему пришлось бежать? Кто будет докладывать?

В центр, к Сварогу, подошёл Матвей Иванович.

— Я думаю, — начал он, — лучше всего нам расскажет один из научников. — Он посмотрел на троицу, сидевшую за дальним столиком. — Олег Анатольевич, вы гипотезу эту высказали, вам и карты, так сказать, в руки.

Я посмотрел на профессора и вспомнил: Призрак по фамилии Сладкий и наша вылазка с прибором. Такое ощущение, что это было уже сто лет назад.

«Точно, — подумал я. — Олег».

Взъерошенный, как и в прошлую нашу встречу, похожий на воробья, он встал и вышел в центр зала.

— С чего начать? — Он пригладил свои торчащие в разные стороны лохмы.

— С самого начала! — крикнул Георгий, стоявший возле входа в трактир.

— С начала, — повторил Олег. — В начале было слово.

Он решил пошутить, но не нашёл отклика и, подняв руки, начал говорить:

— Всё, что удалось узнать вам, — Олег неопределённо махнул рукой в нашу сторону, — путешествуя по параллельным ветвям развития, так сказать, мироздания, фиксировалось и анализировалось нами вместе с нашими искусственными разумами. Предвидели ли мы конец нашей ветки? Возможно. Но до конца не были уверены. Теперь же, когда гипотеза стала фактом, могу с уверенностью сказать: все эти ритуалы на смерти, вся боль, вызывающая тьму, — это только верхушка айсберга. Туда, где умерло большинство населения планеты, начинает просачиваться тьма, а её адепты есть в каждом мире. И, как я понял из рассказа Фомы Романовича, — он кивнул на сопровождавшего нас везде профессора, — они и в этом мире присутствуют. Но почему-то здесь нет областей тьмы, как в нашем мире. Это пока за пределами наших гипотез. И всё-таки, — Олег Анатольевич поднял указательный палец, — я считаю, нужно истребить заразу, пока она не распространилась, как раковая опухоль, по телу этого мира.

Он замолчал. Дед Матвей похлопал его по плечу, и профессор удалился к своей компании учёных.

— Я скажу. — Иваныч погладил свою белую бороду. — Когда вы ушли, тьма начала распространяться всё быстрее и быстрее. Вскоре мы вынуждены были снять дежурных сверху, так как там везде уже царил туман. Существа всё чаще стали рваться через периметр. Огневые точки пока справлялись. Вскоре господин штабс-капитан, — он кивнул на Бородина, сидевшего с Иловайским за одним столиком, — привёл беженцев из своего мира, сказав, что мира более не существует. Его поглотила тьма.

Бородин согласно кивнул.

— Дальше — больше, — продолжил Матвей. — Начали сходить с ума люди в бункере. Их поражал один и тот же недуг. Вначале спокойный и рассудительный, человек становился буквально бешеным и кидался на всех подряд. Изоляция не помогала: через сутки-двое проявлялась тьма. В общем, мы собрались и приняли решение взорвать всё. — Он посмотрел на меня. — И ваши заряды тоже, Костя. Не знаю, как тьма, но бункер больше не существует.

— Да, дела, — только и произнёс командир. — Так, теперь градоначальник скажет своё слово?

Он взглянул на Вазенмиллера, который пришёл с орденцем. Магистр до выступления профессора что-то обсуждал со Стародубом, но, когда начался доклад, внимательно слушал выступавших. Он жестом показал губернатору, вставшему было, чтобы тот сел, и сам вышел в центр.

— Мы предоставили вашим учёным мужам все наши технологии, — начал говорить Панасенко. — Смею признать, что вы ушли далеко в области, как вы говорите, deus ex machina, — старательно выговаривая, произнёс он незнакомую ему латынь. — Мы сейчас взаимодействуем с выходцами из вашего измерения. Все гражданские поселены в пустующие дома. У нас, к вашему счастью, их в городе много. И тем паче у вас много вывезенного оружия и боеприпасов к нему. Могу порадовать военную часть вашей группы. — Магистр коротко кивнул Сварогу. — В городском убежище ордена сохранились станки для изготовления боеприпасов. Вашим людям мы объявили: если есть мастеровые, чтобы к нам шли. Теперича станки осматриваются и готовятся к работе.

Он помолчал минуту и продолжил:

— То, что вы отпустили заражённого, — это плохо. Но если он там, куда собрался пойти… Думаю, это нам на руку. Вскоре мы с ними свяжемся и узнаем, как у вашего боевого товарища дела. Хотим ли мы создать такой же вирус? — Он снова посмотрел на Сварога. — И да, и нет. Он нам нужен, чтобы сделать в конце концов противоядие. Я всё сказал. Напоследок хочу добавить, что демоны, пришедшие от вас, — это и наша проблема тоже. Мы не останемся в стороне.

Магистр коротко кивнул и вернулся на своё место. Вышел хозяин трактира.

— Кто желает остаться здесь — милости прошу. — Он посмотрел на меня. — Думаю, пять-шесть человек я потяну. Да и охрана не помешает.

В сухом остатке в трактире остались я, Лена, Бомани, Бомгани, Вольт и Фома Романыч, который успел похозяйничать на кухне Одина и поразил всех своими блюдами. Остальных разместили в городе. Новую группу разведки решили сформировать после заселения всего личного состава. Следующий сход назначили на следующий день в доме бывшего губернатора: тьма ещё не была уничтожена, как и Татьяна.

Наконец-то спокойно провели время. Остаток дня и ночи мы с Леной посвятили себе. Часа в три ночи, когда мы уже спали, я проснулся от собственного крика, умудрившись не разбудить Елену. Я вспомнил всё.

Спустившись в трактир, где уже никого не было, я зашёл на кухню, а оттуда — в ледник и взял кувшин с элем. Мне это было сейчас необходимо. Сев за столик в трактире, налил себе кружку и стал восстанавливать в голове всё.

Да, действительно, я был следователем СК, ушедшим добровольцем на войну. Нам угрожала соседняя страна при поддержке так называемого западного мира. Сразу вспомнилось отношение Вольта к проявлениям этого самого Запада. Война, или, как у нас это называли, «войсковая операция», длилась ни много ни мало шесть лет. Яркое воспоминание о последнем дне меня и пробудило.

Разведка доложила, что противник готовит что-то неординарное, под грифом «Совершенно секретно». Мы находились на второй линии обороны после ротации с передка на одном из направлений. Враг уже выдыхался после грандиозных потерь, и на поле боя всё больше было наёмников. Мы неумолимо двигались вперёд, выжигая калёным железом так называемых неофашистов. Деревня за деревней, город за городом.

Это был жаркий июньский вечер. Вся бригада с наступлением темноты выползла из укрытий. Кто-то курил, прикрывая кулаком огонёк сигареты. Кто-то вёл тихий разговор. К нам подъехал армейский внедорожник, откуда тенями выскользнули четыре человека и растворились в темноте. Мы сидели с Ильёй, моим замом, и прихлёбывали крепкий чай из алюминиевой кружки, тихо разговаривая.

— Ну а ты чем займёшься, когда всё закончится? — спросил Илья.

— Ильюха, я не загадываю и тебе не советую. Война — дело такое, — ответил я, беря протянутую кружку.

Сделал три глотка и вернул её.

— А я на Байкале поселюсь, — продолжил он. — Прямо на озере. Представляешь, какая там красота.

— Угу, — пробурчал я в ответ. — Давай этот разговор отложим до полной и безоговорочной победы. Не есть гут загадывать. Примета плохая.

— Ну ты прям как бабка суеверная, — тихо рассмеялся он в ответ. — Смотри, враг уже бежит и массово сдаётся в плен. Правда, из местных уже практически никого и не осталось. Но их хвалёные элитные войска лапки-то тоже задирают в гору.

В этот момент со стороны противника что-то гулко взорвалось, и от горизонта на нас стеной начал надвигаться туман. Клубящийся, тёмный и какой-то иррациональный. Словно чёрное облако.

— Гляди-ка. — Илья встал с кружкой. — Что это?

Разговоры затихли. Бойцы смотрели на тёмную завесу, неотвратимо надвигавшуюся на нас.

— К бою! — крикнул я и, схватив автомат, дослал патрон в патронник и залёг на позиции.

Рядом со мной плюхнулся Илья.

— Зря кипишуешь, наверное, — произнёс он. — Ну, хрень какая-то неведомая. Но противника-то не слыхать. Совсем не слыхать.

Я повернулся к нему и ответил:

— Предчувствие у меня нехорошее, Илья. Очень нехорошее.

Он замолчал. Все разбежались на позиции. Воцарилась тишина. Все наблюдали за чёрной стеной, приближавшейся к нам.

— Вижу человека. Один, — крикнул Григорий, наш снайпер, глядя через оптику в сторону противника. — В форме противника. Ликвидировать?

Я нащупал бинокль и посмотрел в сторону тёмного полога. Действительно, в нашу сторону бежал враг. Без оружия, один, размахивая руками, словно отбиваясь от кого-то невидимого.

— Отставить! — крикнул я снайперу. — Он без оружия. Ждём.

До надвигающейся тьмы было ещё достаточно далеко, и бойца противника пришлось ждать довольно долго. Больше оттуда никто не показывался. Наконец он добежал до нашего окопа и, словно не видя ничего перед собой, кулём скатился вниз. Борис, наш сержант, тут же скрутил ему руки.

— Бегите, бегите! — повторял боец противника, лёжа лицом вниз.

— Подними, — приказал я Борису.

Тот рывком поднял пленного на ноги. От неожиданности я отшатнулся. Вместо глаз у него был чёрный клубящийся туман, переливавшийся в глазницах.

— Бегите, — снова чётко произнёс пленный. — Оно приближается.

Вдруг он с неожиданной для своей комплекции силой вырвался из рук Бори, который весил килограммов сто пятьдесят, причём без капли жира. Порвал пластиковую стяжку, надетую сержантом на его запястья, и отбросил Борю на добрых три метра от себя.

— Бегите! — крикнул он и с места выпрыгнул из окопа, нарвавшись на пулю Бориса, который успел встать и схватить автомат.

Пуля ударила противника в спину, отбросив от окопа. Мы с Ильёй вылезли следом и увидели, как боец встаёт. Рану от выстрела было хорошо видно — прямо в центре спины. Встав, он повернул к нам лицо без глаз и тихо прошептал:

— Простите нас, братцы, не ведали мы, что сотворили.

Выстрел в голову прервал жизнь противника.

— Он что, под наркотой был? — спросил Гриша, прервавший мучения противника.

— Возможно, — сказал я, показав жестом Илье, чтобы тот молчал.

Мы медленно подошли к телу. Тьма исчезла из глаз бойца. На нас смотрели пустые, выжженные словно огнём глазницы.

— Как же он бежал в таком состоянии? — спросил подошедший к нам санинструктор и, пощупав шею, констатировал: — Мёртв.

— Ещё один! — крикнул Гриша. — Этот с топором бежит.

За ним выскочили ещё человек десять, вооружённые кто чем. Тут были и вилы, и топоры, и огнестрел в виде двустволок. Мы подпустили толпу ближе и начали их в буквальном смысле слова расстреливать. Вскоре выстрелы затихли.

— Точно накачаны какими-то веществами, — подытожил Григорий. — Только не пойму, они как будто бы без глаз все были.

— Не расслабляемся, бойцы! — крикнул я.

И уже тише, чтобы слышал Илья, произнёс:

— Лютая дичь, Ильюха, творится. Я этого не понимаю. Что это было?

Илья пожал плечами.

— Такая же история, командир.

Мы опять вышли на позиции и стали ждать. Тьма надвигалась очень медленно и неотвратимо. Вскоре, когда до неизвестного природного явления оставалось метров сто, движение остановилось. Вся бригада была в напряжении, и в окопе царила тишина.

Вдруг из мрака, создав тёмные завихрения вокруг себя, вышел силуэт в балахоне, с накидкой на голове, закрывавшей лицо. Ростом под два метра. Он остановился, только показавшись. Следом вышла ещё фигура, и ещё. Вскоре они стояли вдоль всего нашего окопа. Молча, похожие на демонов из преисподней, без оружия, но тем не менее вызывавшие какой-то первобытный страх.

— Командир! — Ко мне подбежал радист. — Генеральный штаб на связи.

Я взял в руки рацию и представился. В ответ на мои уставные фразы рация покряхтела, и министр обороны сказал:

— Костя, не до формальностей. Расскажи, что там у вас.

Я рассказал о том, что случилось буквально за последний час.

— Да, принял. — Голос министра звучал потерянно, и в нём чувствовалась дикая усталость. — Костя, — опять назвал он меня по имени. — Подмоги не будет. Мой совет — даже не приказ — «бегите, пока не поздно» уже не актуален. Раз они рядом с вами, вам остаётся только биться до последнего. Вся территория противника захвачена этими. Всё население мертво. Зараза, которую они призвали себе в помощь, уничтожила в первую очередь их самих. Остался наш мир. Один на один. По вашим координатам сейчас летит ядерное оружие. Расчётное время прибытия ракет — десять-пятнадцать минут. Храни вас Бог.

Рация в моих руках замолчала, и я растерянно посмотрел на бойцов, которые в тишине слышали каждое слово генерала.

— К бою! — крикнул я.

Словно по моей команде, из окружавшей нас тьмы начали выпрыгивать существа. На четырёх лапах, без глаз, но с огромными пастями, усыпанными клыками. С нашей стороны раздались автоматные очереди, но мы подпустили их слишком близко. Твари гигантскими прыжками начали сыпаться прямо на головы бойцам, разрывая их на куски. Послышался звук летящих ракет, и я посмотрел в глаза уже мёртвого Ильи. Закрывая меня, он вцепился мёртвой хваткой в тварь из тьмы, которая, впрочем, тоже была уже мертва.

Во тьме вспыхнули тысячи солнц, разгоняя мрак, и я в последний раз увидел в ярком свете землю, за которую сражался шесть долгих лет. Очнулся я уже в лесу, ничего не помня.

Кувшин был пуст, как и моя голова. Опьянения не было. Я сидел и смотрел остановившимся взглядом на кружку. В этом состоянии меня и застал Один, спустившийся в трактир. Посмотрев на меня, он чему-то своему кивнул и скрылся на кухне, откуда принёс ещё один кувшин эля.

— Вижу, вой, ты вспомнил битвы.

Я поднял голову и посмотрел на говорившего со мной хозяина трактира, а по совместительству и моего боевого товарища.

— Мой мир тоже мёртв, божество ты скандинавское, — тихо произнёс я, глядя ему прямо в глаза.

— Вот поэтому и нужно его помянуть, — ответил воин и налил мне кружку до краёв.

Подняв свою, он произнёс:

— Вечной охоты в царстве мёртвых воинам и спокойного отдыха тем, кто ждал защитников.

Я выпил залпом кружку вслед за викингом. После третьего кувшина меня накрыла тьма.

Я проснулся от пристального внимания к моей персоне. Кое-как разлепив один глаз, увидел Елену, сидевшую на стуле возле кровати.

— Агрхзх, — нечленораздельно произнёс я.

Лена молча встала и, отойдя буквально на минуту, вернулась с кувшином и кружкой.

— Мбрхщ, — помотал я головой.

— Не бойся, не спиртное, — тихо произнесла она и наполнила кружку.

В комнате разлился запах каких-то трав и специй.

— Один сказал, что сей отвар поднимет тебя на ноги. Издревле этот рецепт передавался у них в семье. Его предки когда-то породнились со славянами, и этот напиток был их семейным секретом.

Под рассказ Лены я осушил кружку воистину божественного напитка и почувствовал, как из головы уходит тяжесть, а тело наливается силой.

— Вот уж действительно божественный нектар, — произнёс я. — Сход же!

— Опоздал ты, Костя, на двое суток. Даже не пытались тебя поднять. Один сказал, что так надобно, — ответила Лена. — Дима, Сварог который, ждёт тебя в трактире за завтраком. Ты как? В состоянии идти?

Она заглянула мне в глаза.

— Я даже в состоянии сейчас быка съесть, — ответил я ей.

— Ну иди. — Она не отводила от меня взгляда. — Надеюсь, ты мне расскажешь, что ты увидел. Один сказал — что-то нехорошее. Но мы же с этим справимся? Правда?

Я её поцеловал и ответил:

— Расскажу, конечно. И всё уже. Не знаю, как и чем на меня подействовал викинг, но от накатившей на меня депрессии и следа не осталось.

Сварог ждал меня за столиком, уставленным едой, преимущественно мясом. Я поприветствовал его и сходу накинулся на еду. Дима не начинал разговор, пока я не насытился. Увидев, что я закончил приём пищи и смотрю на него немного осоловевшим взглядом, он нагнулся и, развязав горловину вещмешка, достал оттуда термос.

— Юра передал, — сказал он, наливая кофе в крышку термоса. — И это.

Он достал оттуда же пачку «Герцеговины» и зажигалку. Я выбил папиросу, закурил и сделал глоток ароматного кофе, сдобренного коньяком.

— А что это все меня сегодня потчуют всякими бодряками? — задал я самый актуальный для меня на данный момент вопрос.

— Дак Один на сходе был, — ответил Сварог. — Рассказал всё, что ты вспомнил. Кто ты, откуда и что с тобой произошло до нашей встречи.

Я начал вспоминать нашу попойку с викингом, но в голове были лишь отголоски.

— И?.. — Я заинтересованно посмотрел на Диму.

— Что «и»? — ответил он вопросом на вопрос.

— Не вижу связи между моим прошлым и тем, что с утра все вокруг меня носятся с бодрящими напитками и вежливые до одурения.

— Дело в том, Константин, — так неожиданно раздался сзади голос Одина, что я вздрогнул, — что ты начал обращаться в демона. Тьма глаза твои не выжгла, но она присутствовала. Ты не помнишь этого. Мне пришлось тебя вырубить. Ты сразу же отключился. Лена сидела возле тебя с оружием, готовая в любой момент тебя ликвидировать. Представь, что она пережила. Кремень женщина, валькирия.

Один восхищённо цыкнул языком.

— Да ещё и оказалось, — вступил в разговор Сварог, — что ты старше меня по званию и боевого опыта у тебя в стократ больше. Засим, товарищ полковник, позвольте предложить вам принять под своё крыло группу разведки. Разделим, так сказать, полномочия.

Я молча взял ещё кусок мяса и, откусив, начал жевать, переваривая информацию. Что же я успел понарассказать викингу про себя?

— И как, чёрт побери, Матвей моё имя узнал? — произнёс я вслух.

— Ну ладно, Дим, — ответил я. — Кто у меня в группе?

— К тебе Вольт просится, Гермес, Бабка, Бес. Гарик и Юра у меня остаются. Дальше: Колдун уходит к тебе, Фома остаётся со мной, как и Чапай. Из местных от Стародуба к тебе переходит Дамир. Оставшийся без напарника парень сам не свой. Парк машин в вашем распоряжении. Иловайский со штабс-капитаном пока размещением своих занимаются, позже присоединятся. Сейчас есть два дела. Первое — разведка города, где у нас сейчас основной противник. Второе — поход в избушку, где должен был обосноваться Паук. К ним есть вопросы у Стародуба.

— Ну, я, наверное, в город, — подумав, ответил я.

— А меня в команду возьмёшь? — опять-таки сзади раздался голос Тимохи.

Что за привычку выработали — подкрадываться? Я повернулся и выдержал паузу. Тимоха напрягся.

— А пожалуй, возьму, — ответил я, и пацан выдохнул.

— Ну, жди команду. Скоро будут здесь, — сказал Сварог и, встав из-за стола, покинул наше общество.

Вскоре прибыл и БТР с моими теперь уже бойцами.

— Значит, так, браты, — начал я, когда все собрались возле стола. — Со мной на выход Вольт, Колдун, Тимоха. Бабка, Бес, Дамир — за вами охранение и, в случае нападения, оборона трактира. Броня у вас остаётся. БК привезли?

— Обижаешь, командир, — ответил за всех Вольт. — Конечно, затарились.

— Ну и отлично. — Я встал из-за стола. — Вперёд, бродяги.

Снова лес и знакомая нам уже дорога. Вольт шёл рядом со мной.

— Разреши вопрос, Кость? — обратился он ко мне, как только мы достаточно углубились в лес.

— Ну давай, — ответил я. — Дерзай.

— А как так получилось, что у вас сразу весь мир накрылся медным тазом?

— А у вас? — ответил я вопросом на вопрос. — Не думаю, что есть отличия. Вы же тоже воевали, прежде чем очнулись в уже новой реальности?

— Ну да, — немного подумав, ответил он. — Вот я и хочу разобраться в этом.

— Ладно, я так вижу, — начал я рассуждать. — Противник, а точнее верхушка власти, видя, что полностью проигрывает, обратилась к чему-то или кому-то, кто уже имел дело с измерением Тёмных. Они нашли способ открыть достаточно большое окно, чтобы тьма буквально хлынула в наши с тобой миры, брат. У вас не среагировали военные, у нас же решили, что лучше испепелить весь мир ядерным огнём. Я думаю, что удар, при котором я присутствовал, был не последним. Единственное, что меня сейчас гложет: помогло ли это?

Вольт не нашёл, что ответить, и дальше шли молча. Вскоре показалось болото. Тимоха, шедший впереди, резко остановился.

— Что такое? — шёпотом спросил я в рацию.

— Впереди. Двое. Идут очень тихо, — послышался в рации голос пацана. — Есть ещё одна гать, в обход. Но мы тама один раз токмо были.

— Веди, — ответил я.

Тимоха взял влево, вдоль еле заметной кромки болота. Пройдя метров пятьсот, он остановился и срезал молодое деревце, сделав себе шест. Подойдя к болоту, ткнул импровизированным щупом, который сразу же провалился сквозь траву и мох почти на всю длину. Тимоха ткнул ещё пару раз, и наконец послышался глухой стук. Он ступил в болото. Чёрная вода поглотила его ступни. Тимоха оглянулся на нас.

— Ну, пойдём? — И двинулся вперёд, проверяя путь перед собой шестом.

Идти было тяжело из-за жижи, которая засасывала ноги и никак не хотела отпускать. Вскоре показался островок с редкими деревцами.

— Привал, — скомандовал я.

Мы с наслаждением повалились на твёрдый грунт, приминая траву и скидывая намокшую обувь. Бомани встал, напряжённо всматриваясь в глубь островка.

— Что там? — спросил я, но ответа не последовало.

Колдун, показав жестом, чтобы оставались на месте, двинулся к заинтересовавшему его месту. Мы наблюдали за ним. Бомани подошёл почти к кромке островка и остановился. Затем наклонился и начал что-то тянуть. Нам было не видно, что именно.

— Колдун, остров не переверни, — громко сказал Вольт.

Я всё же решил посмотреть, что именно нашёл Колдун. Подойдя к нему, увидел люк. Это явно не была канализация: люк был квадратным, с двумя ручками. Колдун уцепился аккурат за одну из них.

— Вольт, чем зубоскалить, лучше помоги, — обратился я к Диме.

Вдвоём с Бомани попытались открыть люк, но тщетно. К нам подошёл Вольт.

— О! — воскликнул он. — А я знаю такую систему.

Отодвинув нас в сторону, Дима стукнул прикладом прямо в центр люка. С тихим шипением откинулась металлическая крышка, под которой находился поворотный рычаг. Вольт двумя руками повернул его на пол-оборота, и внутри что-то щёлкнуло.

— Дерзайте, парни. — Он встал и направил автомат в сторону люка.

— Погоди, обуться нужно.

Мы вернулись к скинутой обуви и, обувшись, снова подошли к люку.

— Я один открою, — сказал Бомани и взялся за ручки.

Люк открылся неожиданно легко, и я посветил вниз тактическим фонарём. Воды, как ни странно, внутри не было. Вниз уходила вертикальная лестница, упиравшаяся в бетонный пол.

— Ну что, полезем? — спросил я.

— Ну, мне жуть как интересно, что там, — ответил Вольт.

Спустившись по вертикальной лестнице, мы оказались в помещении типа тамбура. К моему большому удивлению, здесь было абсолютно сухо. Напротив нас находилась с виду очень тяжёлая гермодверь.

— Это очень странно, — тихо произнёс Вольт. — Всё это как будто бы из моего мира.

Он подошёл к двери и снова ударил прикладом где-то справа от неё. Откинулась крышка, и он опять повернул рычаг. Дверь резко зашипела, сбрасывая воздух и поднимая в тамбуре клубы пыли. Вольт потянул за ручку, и нам открылся длинный коридор с тускло светящимися потолком и стенами.

— А вот это уже не наше. — Вольт поднял автомат, предварительно отключив фонарь.

— Похоже на бункер в городе, где мы до этого были. С пауками, — сказал я и сделал шаг внутрь.

Словно почувствовав присутствие человека, свет начал разгораться, и вскоре стало видно весь коридор. Он уходил вдаль и метров через триста резко поворачивал влево. Ровно посередине, напротив друг друга, были расположены две двери.

— Давайте сориентируемся. — Я повернулся к группе. — В какой стороне у нас город?

Тимоха подумал и махнул рукой налево.

— Нам туды.

— То есть, — начал рассуждать я, — вполне вероятно, что этот проход под землёй ведёт аккурат в город? Во всяком случае, направление совпадает.

— Ну тогда вперёд, — произнёс Вольт и двинулся по коридору.

Приблизившись к дверям, он обратился ко мне:

— Смотреть будем?

— Давай, аккуратно, — ответил я и, повернувшись к Колдуну, спросил: — А как ты нашёл это место?

— Roho, — ответил Бомани. — Дух это был. Он мне рукой помахал и сюда спустился.

В это время Вольт расправился с замком, идентичным уже встречавшимся нам. Дверь вновь зашипела и открылась.

— Да твою ж… — не выдержал я.

В ярко освещённом зале были проколы. В этот раз не было жертв. Кольца стояли в три ряда, подсоединённые проводами к ящикам, идентичным тем, что мы активировали в подземелье города пауков. Непонятно, откуда они черпали энергию. По бокам и сверху кубов переливались разноцветные всполохи. Я насчитал десять колец, в которых плескалась тьма. Это было завораживающе. Вертикально стоящее кольцо, а в нём — волны чёрного цвета.

— Уходим, — сказал я. — Ни к чему не прикасаемся. Дима, дверь обратно закрой.

Вольт запечатал зал переходов и приступил к следующей двери. За ней нас ждала груда человеческих костей.

— Тут кто-то постарался, — заметил я, подойдя ближе и взяв в руку череп. — На костях следы остались, словно их кто-то обгладывал.

— Не может такого быть, — раздался сзади дребезжащий старческий голос.

Мы резко обернулись и увидели абсолютно седого старика с длинной белой бородой, одетого в опять же белую накидку по типу древнегреческих одеяний.

— Ну здравствуйте, гости дорогие. Давненько сюда никто не захаживал.

— Ты кто, старик? — спросил у него Вольт.

— Дак живу я здесь, — ответил он. — Ну а что мы обо мне? Пойдёмте ко мне в избу, там и поговорим.

Не чувствуя никакой угрозы, мы опустили оружие. Старик развернулся и повёл нас к повороту, до которого мы ещё не успели добраться.

— Ну, сынки, давайте знакомиться. Я дед Артемий, — представился он. — А вас как кличут?

Мы по очереди представились.

— Ну, сынки, також дело, — начал повествование Артемий. — Давным-давно я был научным сотрудником. — Он поднял указательный палец вверх. — Даже со временем не забыл, как называется. НИИ «Биотех». Кстати, вот мы и пришли.

Мы уже подошли к повороту, и за ним оказалась деревянная дверь с металлическими вставками. Мне показалось странным, что в современном тоннеле находится такой архаизм, но мысль сразу ускользнула из сознания, не успев сформироваться. Дед Артемий открыл дверь и зашёл внутрь, мы последовали за ним.

Внутри оказалась комната. На полу лежал ковёр, по центру стоял стол, накрытый скатертью и уставленный всякой всячиной. Тут были и яблоки с грушами, и мясо, обжаренное до хрустящей корочки. В центре стоял самовар, вокруг которого были расставлены чашки с уже налитым чаем. На стенах комнаты тоже висели ковры. На потолке — люстра со свечами.

«Ещё одна странность, — мелькнула мысль у меня в голове. — Везде освещение есть в виде биоорганизма, которому, в принципе, источник питания не нужен, а здесь полумрак и свечи».

Мысль опять быстро испарилась.

— Да вы присаживайтесь, гости дорогие. — Артемий показал на стулья, стоявшие вокруг стола.

«А стульев-то ровно столько, сколько и нас», — опять мелькнуло в голове.

Мы расселись за столом, и я с непониманием посмотрел на свою команду.

«Вольт, Колдун. Кого-то не хватает».

— Откушайте, гости дорогие, чем бог послал. — Дед обвёл рукой стол.

— Да, Артемий, — ответил я ему. — Только сначала поведай свою историю.

— Отож, — согласился он. — Дык вот, работал я на эту окаянную компанию. И разрабатывали мы ген бессмертия. Конечно, для избранных. А то ж для кого. — Артемий погрузился в воспоминания. — Много душ загубили, пока испытания проводили. Но это были преступники, приговорённые к смертной казни и давшие согласие на опыты.

Мне показалось, или у деда голос стал громче, добавился басок, сменивший дребезжащий тембр? Да и дед как-то распрямил плечи — или это воспоминания так действуют на него?

— Не балуй, — погрозил он мне указательным пальцем.

Глаза закрывались сами собой, но я встряхнулся и посмотрел на деда. Тот, глядя мне прямо в глаза, продолжил:

— Ну а потом случилось то, что случилось. Мир провалился в тартарары. Мы успели ввести себе последнюю разработку нашей лаборатории, зная, что, в принципе, нам и не жить уже в любом случае. И вот я здесь. Спустя долгия, долгия годы.

Я снова тряхнул головой, сбрасывая оцепенение.

— А переходы, дед?

— Вот ведь неугомонный какой. Любопытный. — Артемий снова погрозил мне пальцем. — Нравишься ты мне. Переходы — это был чистой воды авантюрный эксперимент моего руководителя, который, впрочем, увенчался успехом. Есть только одна проблема: не пускают они нас в себя. Кольца эти. Что-то Стёпа там нахимичил. Отталкивают.

Я снова тряхнул головой и посмотрел на напарников. Те, уронив головы на стол, крепко спали.

— Может, чая отведаешь, раз аппетита нет? — спросил дед.

— Ну, не откажусь, — ответил я и протянул руку к чашке.

Вдруг буквально из воздуха появилась палка и стукнула меня по руке. Звонкий подростковый голос крикнул прямо в ухо:

— Не пей!

— Вот жеж зараза, — огорчился дед. — Не усмотрел. — Он встал из-за стола. — Ну, сейчас я тебя! — рявкнул он куда-то в пустоту.

В ответ я услышал смех. Попытался встать, но ноги были ватными, и я плюхнулся обратно на стул.

— А ты не балуй! — Дед опять погрозил мне пальцем и быстрым шагом покинул комнату.

Я посмотрел на двоих, лежавших передо мной головами на столе. Кто это? Тут передо мной появился пацан.

— Костя, очнись! — крикнул он и ударил меня по лицу.

— Больно же, чего дерёшься? — ответил я.

Он ударил меня снова, но уже не рукой, а палкой, неизвестно откуда взявшейся в его руке. Яркая вспышка в глазах.

Я лежал. Надо мной навис Тимоха с занесённой рукой, в которой была зажата человеческая кость.

— Тимоха, стоп! — успел крикнуть я.

Он в последний момент отвёл в сторону летящую мне в лицо кость. Она с сухим стуком ударилась во что-то возле меня. Я попытался встать, но тело было полностью обездвижено.

— Командир, сейчас. — Тимоха смотрел мне в глаза. — Только скажи: как меня зовут?

— Ты Тимоха, а точнее — Тор, сын Одина.

Пацан кивнул и достал нож. Увидев мои удивлённые глаза, успокоил:

— Срезать надо путы.

Начал он прямо от моей головы, как будто вскрывая меня.

— Всё, — сказал он через пару минут.

Я повернулся набок и встал на четвереньки. Меня вывернуло. Откашлявшись, я поднялся на ноги.

— Что это? — спросил я у пацана, показывая на два кокона, лежавшие рядом со мной.

— Колдун и Вольт, — ответил тот, уже разрезая один из них.

Сначала показалось лицо Димы, потом Тимоха освободил и всё тело. Вольт был бледен и не двигался. Я пощупал шею: пульс был ровным, грудь равномерно вздымалась. В это время пацан освободил и Колдуна.

— Оно сейчас вернётся, — сказал Тимоха. — Тикать нам надо.

— Собери оружие и отходи в комнату с проколами. — Посмотрев на не понявшего меня пацана, добавил: — Где кольца. Открыть сможешь?

Тимоха кивнул и, собрав наши автоматы и вещмешки, валявшиеся в комнате с костями, потащил это всё в коридор. Я же, взяв Вольта под мышки, попёр его волоком до указанной комнаты. Следом заволок в уже открытую пацаном дверь Бомани. Закрыл за собой дверь на внутренний засов и устало сел прямо на холодный пол. Сил уже не осталось.

— Что это было? — спросил я у Тимохи. — Что вообще произошло?

— Пока вы рассматривали кости, я решил посмотреть, что за открытая решётка внизу, — начал рассказывать пацан. — Я залез туда и увидел, что это какой-то проход непонятный, в который вы бы и сами могли пролезть. Из металла причём. Квадратный. Я развернулся, чтобы вас окликнуть, и увидел, что вы стоите и глазеете на чудище. Голова человеческая, бородатая, а прямо из неё шесть тонких конечностей, каждая огромным когтем заканчивается. Так вот, это чудище на вас смотрело, а вы на него. Молча. Мне стало страшновато. Я прицелился было из арбалета, но Колдун загораживал голову, и выстрелить не получалось. Я решил выждать. Сначала упал Дима, потом Колдун. Ты же оказался более стойким, и вы долго играли с монстром в гляделки. Но потом упал и ты. Чудовище начало быстро пеленать вас, выпуская из передних конечностей нити. Я прицелился и выпустил стрелу. Даже попал ему в голову, но стрела отскочила, а голова повернулась в мою сторону. Сразу захотелось спать, и я что есть мочи пополз по этому ходу. Существо туда пролезть не смогло, но всю дорогу я слышал, что оно бежит где-то надо мной. Я остановился и затих. Услышав удаляющийся цокот когтей, осторожно пополз назад.

Он перевёл дух.

— Ну вот и вся история.

За дверью послышались шорох и стук.

— Костик, пошто старика покинул? — раздался голос Артемия. — Отворяй ворота.

Я промолчал в ответ. Без зрительного контакта бывший научный сотрудник на меня никак не действовал.

— Ну ладно, Костя. Не хочешь по-хорошему — будет тебе по-плохому, — проговорило существо за дверью.

Послышался удаляющийся цокот когтей по бетону. Я встал, всё ещё ощущая слабость, и подошёл к лежащим бойцам. Похлопал одного и второго по щекам. Безрезультатно.

— Чёрт, — выругался я. — Похоже, мы в осаде, Тимоха.

Я подвигался, разминая тело. Силы потихоньку возвращались. Нужно думать, что делать дальше и как разбудить наших спящих красавиц. В коридоре послышалось до боли знакомое щёлканье. Так общались между собой демоны пустоши. В дверь снова стукнули.

— Костиииик, — проникновенный голос Артемия лился мёдом. — Не отворишь? Ну, пеняй на себя.

Я дослал патрон в патронник и направил автомат на дверь. Краем глаза увидел, как вскочил Колдун и побежал к выходу. Сделав ему подсечку, я прижал рухнувшего Бомани к полу. Глаза его были абсолютно пусты. Я размахнулся и ударом отправил Колдуна в нокаут. Не успел подняться с обмякшего тела, как возле меня прошла очередь.

Вольт пытался в меня выстрелить, но ему помешал Тимоха, ударив по оружию, и все пули ушли мимо. Прыжком приблизившись к Диме, я, не пожалев сил, ударил его снизу мощным апперкотом. Тот откинулся назад и упал, вдобавок приложившись затылком.

— Ты почто своих друзей калечишь, Костик? — вредный старик не унимался. — Ребятки, давайте вы.

Мощный удар сотряс дверь. Я снова посмотрел на своих бойцов и, убедившись, что теперь они в отключке, поднял автомат. Раздался ещё один удар. Пока засов выдерживал акт вандализма. Тимоха посмотрел на арбалет и, немного подумав, закинул его за спину, взяв автомат Вольта. Ловко отстегнув магазин, он вставил новый, снятый с бесчувственного тела, и передёрнул затвор.

— Нас с отцом ваши лучшие вои не только с пулемётом обращаться учили, — пояснил он, глядя на моё удивлённое лицо.

Тимоха встал слева от меня, тоже направив штурмовой автомат на дверь. Я молча кивнул, подумав: «Растёт пацан».

И тут, после очередного удара, засов не выдержал насилия, и дверь распахнулась, впустив внутрь двух демонов. Очереди ударили одновременно, откидывая их назад. Тимоха стрелял на отлично, отсекая по три выстрела и экономя патроны. Существа, раскрыв каждое по четыре челюсти в разные стороны и обнажив ровные ряды зубов, зашипели, медленно вставая. Не дожидаясь, когда они снова начнут атаковать, мы с Тимохой выдали ещё по очереди. Одна из пуль попала прямо в центр головы демону слева, и тот, съехав по стене, больше не двигался. Второй, не став дожидаться той же участи, выпрыгнул в коридор.

— Костик, Костик, — голос теперь прозвучал у меня в голове. — Ну зачем ты так?

В коридоре послышался удаляющийся цокот когтей по бетону. Похоже, Артемий уходил. Подойдя к двери, я резко выглянул, направив автомат в коридор. Он был пуст. Ярко-красные пятна крови сильно выделялись на бетоне, и видно их было вплоть до поворота.

— Охраняй эти тушки, — сказал я Тимохе, указав на так и лежавших без движения Вольта и Колдуна. — Закройся, я на разведку.

За мной захлопнулась дверь, и я пошёл к тому месту, где в видении была дверь. Подойдя к повороту, снова быстро выглянул, выставив перед собой ствол автомата. За поворотом тоже было пусто. Дверь оказалась на том же месте, что и в видении, только была цельнометаллической и распахнутой. Я подошёл к проёму и посветил внутрь. Резко вниз уходили бетонные ступени, на которых тоже были пятна крови. Сомнений не возникало: противник ушёл туда.

Я решился спуститься. Тут оказалось три лестничных пролёта, ведущих в глубину. Спустившись, я вышел на небольшую платформу, вдоль которой шли рельсы. Следы крови уходили в тоннель. Здесь же, в самом начале, стоял небольшой электровоз с вагоном, на котором была пыльная табличка: «Саров — Гарин».

В тоннель я не рискнул соваться один и, быстро поднявшись, закрыл дверь, поставив за ней растяжку из двух РГД. Вернувшись, стукнул прикладом в дверь.

— Тимоха, открывай.

Дверь отворилась. Я плотно закрыл её за собой, а пацан подпер какой-то металлической тумбой, найденной в комнате. Напарники пришли в сознание, но не до конца. Сидели и молча хлопали глазами, явно не понимая, что происходит и почему у них стянуты руки за спиной пластиковыми стяжками. Тимоха постарался.

— Ну, я это, — начал оправдываться передо мной он. — Решил не рисковать, в общем.

— Всё правильно сделал, — успокоил я его. — Своевременно и без команды.

— О, командир, — заплетающимся языком произнёс Вольт. — А что здесь происходит? И почему у меня так болит голова?

Я подошёл и заглянул ему в глаза.

— Тимоха, развяжи его.

Сказав это пацану, я подошёл к Колдуну.

— Nini kinatokea? — спросил он.

— А по-русски?

— Что за колдовство? — с трудом спросил он. — Я был в своём доме. Со своей семьёй. На нас напали. И тут оказался в этом месте.

— Так. — Я повернулся к Вольту, который продолжал сидеть, потирая запястья. — А ты где был?

— В блиндаже, с пацанами, — хмуро ответил Дима. — Сидели, чаи гоняли, трындели. Затем сигнал к бою, я взял оружие. — Он помолчал минуту. — Потом всё. Темнота.

— Так, — снова повторил я. — А я, значит, тут один находился. Интересный какой эффект воздействия.

— Ты о чём, командир? — почти в унисон произнесли бойцы.

Я рассказал им всё, что произошло.

— И вопрос на засыпку, Тимоха. — Я повернулся к пацану. — Внизу я увидел надписи «Саров» и «Гарин». Не просветишь, что это?

— Дык это легче лёгкого, — ответил он. — Саров — это старое название города, в который мы сейчас идём. Гарин — город, в котором вы уже были.

— Метро, — начал я размышлять вслух. — Причём метро не гражданское: слишком маленькая станция, да и вагон один. Интересно. — Я снова обратился к Тимохе: — А ты не в курсе, на чём ездили в древности? Я имею в виду топливо.

Тимоха помялся, но всё-таки ответил:

— У отца есть запрещённая литература. Коль мы уже свои, расскажу. Читал я некоторые книги. Весь транспорт бегал на элек-три-че-стве, — произнёс он по слогам. — А вырабатывалось оно ре-ак-то-ра-ми. Вот. Но остальное я не запомнил, слишком мудрёно написано, в основном картинки смотрел.

— А были там слова «атомная энергетика», «атомный реактор»?

Я заинтересовался не просто так. Если мы запустим состав и ликвидируем старикашку, то сможем курсировать под землёй как минимум между этими двумя городами. А если повезёт, то и дальше.

— Неее, — протянул пацан. — Там другие слова были. Не смогу даже повторить.

— Ну что, воины? — обратился я к напарникам. — Очухались? Есть у нас сейчас два пути: прокатиться с ветерком на метро или чапать по болоту дальше.

— Я вот что думаю, командир, — Вольт говорил уже увереннее, но стоял, немного пошатываясь. — Когда мы были в осаде, эти демоны пустоши явно кого-то ждали. Не этого ли мутанта?

Я подумал и кивнул головой.

— Вполне вероятно, Дим. Вполне вероятно.

— Так вот, — продолжил он. — Я за метро. Нужно разведать путь — это раз. Если вагон, про который ты говорил, на ходу, то есть транспорт подземного базирования — это два. Здесь есть переходы — это три. Думаю, это всё нам пригодится.

Тимоха был явно за любое приключение. А Колдун посмотрел на меня и сверкнул белоснежными зубами в улыбке.

— Я с вами в любом случае. Куда я денусь под водой в лодке.

— С подводной лодки, — поправил его Вольт.

Собираться нам долго не пришлось, всё и так было при нас. Вскоре мы стояли перед спуском в метро.

Сняв растяжки и спустившись, мы вышли на платформу. С момента моего прошлого появления здесь ничего не изменилось. В глубине тоннеля слышались какие-то шорохи. Я включил фонарь и посветил туда. Свет терялся в темноте, и там, куда он ещё доставал, ничего не было.

— Тимоха, — обратился я к пацану. — Саров в какой стороне?

Тимоха показал направление.

— Чудно, — произнёс я. — А мерзкий старикашка и подранок ушли в противоположную сторону. Давайте-ка осмотрим наш паровоз.

Сначала мы открыли дверь и зашли в вагон. Пыль лежала толстым слоем и поднялась клубами, как только мы ступили на пол. В той половине вагона, где мы находились, стояли огромный диван и столик. Также здесь была барная стойка, за которой находились полки со всевозможными бутылками. Далее — перегородка с ещё одной дверью.

— Спальный отсек, скорее всего, — сказал Вольт, указывая на дверь.

— Я посмотрю. — Бомани уже открыл её и зашёл внутрь. — Тут купе, — послышался его голос. — Чисто, никого нет.

— Давайте сам электровоз осмотрим, — предложил я.

Зашли, благо переход с дверцами вёл прямо из вагона, в секцию с какими-то генераторами, стоявшими по центру. Вокруг шли две площадки для обслуживания: металлические сетки одна над другой, на высоте человеческого роста. Шаги загремели по металлу оглушающе громко.

— Вперёд, — отдал я команду. — Колдун, Тимоха — по левому флангу. Вольт — за мной.

Мы одновременно с двух сторон подошли к кабине машиниста. Я открыл дверь и зашёл внутрь. Четыре сидячих места: два кресла перед пультом, на котором находилась масса кнопок, переключателей и рычагов, и два откидных кресла на стенке по бокам от двери. Я сдул пыль с панели и громко чихнул.

— И как это запускается? — спросил я.

Вольт похлопал меня сзади по плечу.

— Отойди-ка. Я учился на подобных машинках работать. Правда, сразу после школы, многое забылось.

Он закинул автомат за спину и начал осматривать панель. Дима размышлял вслух, комментируя все свои действия:

— Тэкс. Должны быть рубильники.

Он открыл панель сбоку пульта и нашёл искомое. По очереди поднял три рубильника вверх.

— Хм, это интересно, — продолжил Вольт. — Ага. Вот. Включаем САУТ, ТСКБМ, АЛСН. Радиостанция. А чёрт с ней, тоже включу. Так. Дальше. Блокировочный ключ. Ага, ручку вниз. Пневматика. Так. Ага.

В глубине секции с генераторами что-то загудело.

— Не взорвёмся? — спросил я.

Вольт вышел к генераторам, бросив через плечо:

— Не должны.

Оттуда вновь послышалось бормотание Дмитрия, комментировавшего свои действия:

— Так, третий. Вот. Компрессоры. БВ-1, возврат. Вентиляторы.

Шум стал громче. Вольт вернулся в кабину и подошёл к месту машиниста.

— Включаем ВУ. — Он щёлкнул выключателем, переведя его в верхнее положение. — Включаем ЭПК против часовой стрелки. И…

Он начал осматривать кабину.

— О! Нашёл. Реверсивная ручка, положение «вперёд». — Вольт оглянулся на нас. — Ну что, пассажиры, поехали?

Скрипнув, наше новое транспортное средство тронулось, потихоньку набирая скорость.

— Интересно, — произнёс Вольт. — Что же здесь за технологии были в прошлом? Неизвестно сколько простоял, а смотри-ка — движется.

На его размышления никто не ответил.

— Дима, — обратился я к нему, когда мы въехали в тоннель. — Может, свет включишь?

Нас окружила тьма.

— А, да. Сейчас.

Он щёлкнул ещё каким-то тумблером, и тоннель метро осветился ярким светом.

— Ё-моё! — практически в унисон воскликнули мы.

Тоннель был похож на огромный длинный кокон, сплетённый из паутины.

— Непонятно, — сказал я вслух. — То ли это разработка предтеч этого мира, то ли гнездо какой-то твари. Всем максимально сосредоточиться и смотреть в оба.

Электровоз ехал не слишком быстро, но уже скоро мы подъехали к стрелочной развилке и со стуком свернули налево. Снова тоннель, опутанный подобием паутины. Вольт повернул какую-то ручку, и поезд побежал по рельсам быстрее.

— Вообще-то мы уже должны были город проехать, — сказал я, когда прошло минут двадцать. — Тимоха, ты что скажешь?

— Я думаю, — ответил он, — что нам надо было прямо, где мы повернули. Но был не уверен.

— Чёрт, — выругался я. — И куда нас сейчас несёт?

— Впереди станция, — вклинился Вольт.

Мы посмотрели вперёд. Действительно, наш поезд приближался к платформе. Вольт начал торможение. «Красный» — значилось на табличке станции.

— Что бы это значило? — Я посмотрел на пацана.

— Я не знаю такого названия, — ответил он.

— Бомани, — отдал я команду. — Со мной на разведку. Вольт, держи поезд на всех парах, если отходить придётся. А лучше придумай, как нам к стрелке вернуться.

На станции по понятным причинам было пустынно. Пыль лежала на платформе толстым слоем, и мы с Колдуном, поднимая серые клубы, пошли к видневшемуся впереди эскалатору.

— Вот чёрт, — снова выругался я, глядя на него.

Эскалатор уходил вверх и терялся в полумраке. Две когда-то движущиеся, а теперь остановившиеся лестницы были забиты человеческими останками. Видно было, что смерть они приняли не в давке: где-то мумии просто сидели, в некоторых местах тела были накрыты остатками каких-то накидок. Их было очень много.

— Нужно искать другой путь наверх, — произнёс Колдун. — Нельзя мёртвых беспокоить.

Я с ним согласился. Справа от эскалатора виднелась дверца, к которой мы с Бомани и выдвинулись.

— Как же мне эти подземелья осточертели, — произнёс я вслух. — Что ни место, так обязательно всё под землёй. Как кроты, честное слово.

Колдун потянул на себя дверь, к которой мы подошли, и оттуда пахнуло сыростью.

— Пошли, чего уж, — произнёс я и первым шагнул в темноту проёма.

Небольшое помещение с пультом непонятного мне предназначения у стены. Фонарь выхватил пятном света винтовую металлическую лестницу, ведущую вверх. Я подошёл первым и встал на нижнюю ступеньку. Несмотря на ржавчину, лестница оказалась довольно крепкой. Я махнул рукой Колдуну и стал подниматься. По мере подъёма воздух становился всё суше, а ступени — менее ржавыми.

— Всё страньше и страньше, — скаламбурил я словами Алисы.

Вскоре передо мной оказалась металлическая площадка и ещё одна дверь. Я потянул её за ручку. Дверь поддалась легко, и мы вышли ещё на одну станцию. И снова множество тел. Это явно было поселение. Люди пытались скрыться здесь от биологической катастрофы и нашли тут последнее пристанище. Опять же не было признаков нападения, словно они все умерли в один момент там, где находились. Кто-то сидел возле выложенного из кирпича кострища, кто-то лежал. Очень мрачная картина.

— Колдун, пойдём на выход, — скомандовал я, увидев впереди ещё два пустых эскалатора.

Подъём длился недолго, и вскоре мы стояли перед приоткрытой гермодверью и ещё пятью мумифицированными телами.

— Похоже, вот и причина массового вымирания, — произнёс я. — Они хотели уйти, и им это почти удалось.

Четверо сидели по бокам от ворот, держась за рычаги открывания гермодвери. Пятый наполовину успел вылезти в открывшуюся щель, где его и настигла смерть. Я лёг на пол и посмотрел наружу. Это было что-то вроде станции или вокзала.

— Ну что, Колдун, давай за мной.

Я перекатом переместился под массивными воротами и вскочил, держа пустое помещение под контролем. Следом появился Бомани.

— Тихо и пусто, — произнёс он, подойдя ко мне. — Смотри, командир.

Колдун указал на табличку с надписью «Красное» прямо над дверьми, ведущими на улицу.

— Что за станция такая, Бологое иль Ямская? — снова скаламбурил я.

Колдун посмотрел на меня и неожиданно продолжил:

— А с платформы говорят: «Это город Ленинград».

И, глядя на моё удивлённое лицо, пояснил:

— Когда русский учили, я этот стих взял. Теперь вот весь помню.

— Чудны пути, — пробормотал я.

Бомани, почти всегда говоривший с акцентом, Маршака оттараторил как русский, без запинки.

— Ну что, Колдун? Погнали в НП?

— Что значит НП? — тут же перечеркнул он свои достижения в знании русского.

— Населённый пункт, — объяснил я и двинулся к стеклянным дверям.

Город был как с картинки. Ни одного разрушенного здания. Прекрасное в своём закате солнце отражалось в окнах близлежащих домов. Создавалось ощущение, что здесь кто-то живёт и поддерживает улицы и дома в идеальном состоянии. Снаружи на здании вокзала висела вывеска с уже знакомым названием «Красное».

— Не думаю, что хорошая идея — бродить по незнакомой местности ночью, — заметил я.

Словно в ответ в городе раздался вой. Следом к нему присоединился ещё один и ещё. Вскоре стало казаться, что воет сам город. Темнота наступала слишком быстро.

— Отходим, — скомандовал я.

Мы остановились только перед воротами гермодвери, находясь уже внутри.

— Колдун, давай попробуем закрыть. — Я подбежал к правому рычагу. — На счёт «три» опускаем.

В здании вокзала послышался звук открываемой двери.

— Три! — крикнул я и дёрнул рычаг вниз.

Массивные ворота с грохотом обрушились, перерезав тело покойника пополам.

— Вот. — Я посмотрел на напарника. — Даже не хочу знать, что там за твари.

Колдун молча кивнул, и мы выдвинулись в обратный путь по уже проложенному маршруту. Выйдя на станцию, я с удивлением увидел, что наш состав стоит развёрнутым в обратном направлении. Увидев улыбающегося Вольта, спросил:

— Ты его что, телепортировал?

— Представляешь, светанул фарами вперёд, а там круг с рельсами. Конечная, стало быть. Так вот, сгоняли с Тимохой. Круг можно вручную поворачивать прямо с составом, причём усилий особо и не надо прилагать. И вот.

— Молодец, возьми с полки пирожок.

Что-то сегодня каламбуры так и прут из меня.

— Ну, в принципе, правильное решение. До Сарова, если получится там стрелку перекинуть, задом дочапаем, а если придётся драпать, то как раз вперёд.

— А там что? — спросил Тимоха.

— Трупы и монстры, — ответил очень информативно Колдун.

— Ну, поехали. — Дима снова привёл в движение наш состав.

Проехав стрелку, мы остановились. Вольт, как специалист по железнодорожному транспорту, вышел через вагон наружу.

— Есть ручная, — послышался в рации его голос.

Вскоре он вернулся.

— Я посмотрел вблизи на стены тоннеля, но так и не понял, — произнёс он. — Похоже на органику, но где те, кто её сплёл?

Я в ответ только пожал плечами.

— Никто уже не ответит на твой вопрос. Ну, если мы сами не столкнёмся со строителями, чего бы очень не хотелось.

— Ну да, — согласно буркнул Вольт и, уже обращаясь к пацану, попросил: — Тимоха, ты глазастый, дуй в вагон и наблюдай за путями. Связь по рации. А то мало ли. Задом всё же ехать.

Пацан посмотрел на меня и после моего кивка убежал в вагон, прихватив автомат.

— А с освещением как с тыла? — запоздало спросил я.

— Там габариты яркие, — ответил Вольт. — Метров на десять освещают. Мы с Тимохой уже смотрели, когда состав разворачивали.

Он сел на место машиниста, и мы начали движение назад.

— Я ещё вот о чём думаю, — начал я размышлять вслух. — Над нами болото, а здесь ни капли воды. Как так получается?

Риторический вопрос повис в воздухе. Мы медленно ехали среди белых волокон, окружавших поезд. Создавалось ощущение, что мы плывём в какой-то субстанции белого цвета.

— Вольт, стоп! — услышали мы голос Тимохи в рации, и Дима остановил электровоз.

— Что там? — спросил я, нажав кнопку рации.

— Дальше нет путей, — ответил пацан. — Разобраны. Подойдите лучше сюда, кажется, я что-то видел.

Когда мы втроём подошли, Тимоха показал на окошко двери вагона.

— Сами посмотрите.

Путь заканчивался метрах в трёх от нас. Пацан среагировал вовремя. Шпалы были сложены в виде противотанковых ежей чуть поодаль. Дальше свет не пробивал мрак.

— Там что-то мелькнуло, — тихо сказал Тимоха. — И исчезло в темноте.

— А давай-ка назад, — приказал я Вольту. — Думаю, тут гнездо старикашки, который нас чуть не заземлил. Скорее всего, он всё же тут обитает, а не под Гариным. Хотя это может быть и какая-то другая тварь. Нам от этого ничуть не проще.

Вольт кивнул и убежал на место машиниста. Мы же остались прикрывать тыл, если вдруг нашему знакомому придёт в голову атаковать поезд. Дорога назад получилась быстрой и тихой. Вскоре мы уже стояли на полустанке, с которого начали путь, заглушив и закрыв наше средство передвижения.

— Разведка наша накрылась медным тазом, — констатировал я. — Наши в случае нашей пропажи вышлют поисковую группу через сутки. В общем, я предлагаю подняться к переходам и переночевать там. Утром уже поднимемся на поверхность и помониторим частоту, может, на наших выйдем. Запросим помощи и зачистим тоннель от Артемия или кто там ещё может быть. Вопросы есть? Вопросов нет, — закончил я словами Сварога.

Поднявшись и поставив растяжки на лестничном пролёте, мы зашли в уже знакомую комнату с кольцами переходов. Подперев дверь, разбились на двойки. Первыми легли отдыхать мы с Тимохой, оставив на дежурстве Вольта с Колдуном.

Разбудили меня цокот когтей и скрипучий голос, звучавший в голове:

— Костик, Костик. Из-за тебя мне, старому человеку, приходится срываться с места и искать новый дом. Ээх. Ничего вы не понимаете. Я в первую очередь учёный.

Я резко сел на холодном полу и, сняв автомат с предохранителя, направил его на дверь. Вольт и Колдун сидели по обе стороны от входа. Глаза их были открыты и пусты.

— Твою ж… — выругался я, чем разбудил и Тимоху.

— Командир, что опять? — протянул он, увидев наших часовых.

— За мной следи, — приказал я ему. — Со мной сейчас паукообразный разговаривает.

Я на всякий случай поставил автомат на предохранитель и отложил его в сторону, увидев, что пацан привёл своё оружие в боевую готовность.

— Ну, излагай, Артемий, — обратился я к старикашке.

— Да а что тебе-то излагать, Костя? То, что я здесь живу с незапамятных времён? Я же всех вас уже считал. Да, я плотоядный, это побочный эффект, как и то, что я немного изменился. Но я разумен, и я учёный. Я предлагаю вам не горячиться и не звать завтра своих товарищей. Я предлагаю вам бессмертие.

— Чтобы превратиться в такое, как ты? Нет уж, увольте, — ответил я ему.

— Да как ты не понимаешь! — воскликнул голос в голове. — Вы все уже изменяетесь! Все, кто не из этого мира. Вам не нужна вакцина или вирус. Вы пришли сюда с полным отсутствием иммунитета, и вы уже заражены. Да-да, я знаю про вас всё. Помимо плоти, мне нужны ещё и все ваши импульсы мозговой активности, ваши переживания, страдания. Ваша память. И она теперь у меня! Понимаешь? Я на некоторое время — это вы четверо. Я знаю каждый ваш шаг и знаю, что будет.

Артемий помолчал и продолжил:

— Но я предпочту уйти. Не уверен, что справлюсь со всеми, кто придёт завтра. Я вижу сарраконца. Он с вами, и он силён.

— Кто это такой? — перебил я Артемия.

— Вы его называете Фомой, — не стал скрывать старик. — Он на девяносто процентов состоит из того, что вы называете тьмой. Ладно, Костик, заболтался я что-то. Прощай.

Послышался удаляющийся цокот, и я увидел, как сознание возвращается к нашим часовым.

— О, вы уже встали, — первое, что произнёс Вольт, когда взгляд его стал осмысленным. — Ну, дежурство тихо прошло.

— Ну давайте, отдыхайте, если устали, — ответил я, и Тимоха улыбнулся.

Тут Вольт увидел, что пацан всё ещё держит автомат направленным на дверь. Он вопросительно поднял брови.

— Мерзкий старикашка попрощаться приходил, — пояснил я. — Мы, в принципе, можем выдвинуться в Саров, а потом вернуться и встретиться с группой поиска.

— Ну, я за, — ответил Вольт, а Колдун лишь молча кивнул.

Снова переход и вагон. В этот раз мы втроём встали смотреть, куда движемся, оставив Вольта управлять поездом. Подъехав к разобранному участку, мы выпрыгнули из поезда и подошли к ежам из шпал.

— Смотри. — Вольт посветил дальше, и мы увидели опять кучу костей.

— Точно, Артемия логово, — произнёс я. — Давайте осмотрим, потом уже на платформу выберемся.

За кучей костей мы увидели огромный кокон с лазом посередине.

— Чисто, — произнёс Колдун, подсветив кокон и заглянув внутрь.

Дальше был тупик. Тоннель заканчивался всё той же белёсой субстанцией. Мы развернулись и выбрались на платформу. «Саров» — гласила табличка на стене. Два эскалатора уходили вверх. Всё было идентично Красному, за исключением того, что здесь не было трупов.

— Он ведь трупоед, похоже, — пробормотал я.

Мы начали подъём. Наконец оказались в здании вокзала, один в один повторявшего планировку того, где мы уже были.

— Тимоха, куда нам? — спросил я.

Тот подошёл к стеклянным дверцам и пристально уставился сквозь стекло.

— Понял, — спустя пару минут произнёс он. — Выходим и сразу идём ошую, потом одесную.

— Стоп, — перебил я его. — Куда мы идём?

Тимоха посмотрел на меня осуждающим взглядом: мол, взрослый, а таких вещей не знаешь.

— Ошую. — Он показал левую руку. — Одесную. — Поднял правую.

— Тимох, — я снова его перебил. — Вот это — налево, — я поднял левую руку, — а это, соответственно, — направо. — Помахал правой.

— Шуй — лево, десница — право, — повторил он за мной. — Ну, значит, сначала лево идём, потом право поворачиваем.

Пацан посмотрел на меня, но я мысленно на окончания пока махнул рукой.

— Вот, — видя, что я больше его не перебиваю, продолжил он. — Тама ещё будет один огромадный дом, смотрящий прямо на Кремль.

Он замолчал, глядя на что-то позади меня и медленно поднимая автомат. Я повернулся и увидел гончую, стоявшую у выхода из метро и глядевшую на нашу компанию. Что-то в её облике показалось мне знакомым, и я поднял руку.

— Отставить огонь.

Эти глаза я хорошо запомнил. Гончая высунула язык и прыжком повалила Вольта на пол, облизывая его.

— Кадехо, фу! — смеясь, отбивался Дима.

Наконец пёс перестал дурачиться и встал, опустив голову и явно показывая ошейник. Я подошёл и начал разглядывать украшение ручной работы. Меж двух слоёв кожи выглядывал кусочек записки. Вытащил её и начал читать вслух:

— «Костя, если тебя найдёт наш адский пёс, важная информация. Город атакован заражёнными из бункера. Трактир пока не тронут. Напали аккурат, как мы привели Паука, чтобы взять у него анализы в нашей лаборатории. Паук сам настоял, чтобы вас искал Кадехо. Не надо к нам спешить на помощь, мы отобьёмся. Пишу на случай, если вы соберётесь после разведки идти к нам. В лесах противник. Берегите себя. Стародуб».

— Да твою ж… — в очередной раз выругался я. — Ладно, давайте глянем, что там в Кремле, и возвращаемся в трактир.

Мы вышли на улицу, теперь в сопровождении Кадехо, который, не изменяя себе, то убегал вперёд, теряясь из вида, то возвращался. От вокзала, стараясь держаться вдоль зданий и прячась в тени от яркого лунного света, прошли по левому краю улицы и, следуя указаниям Тимохи, свернули направо. Вокруг были в основном пяти- и двухэтажные дома. Проявлений тьмы не наблюдалось, а это значит, у Татьяны пока не получилось открыть полноценный портал.

Пройдя вдоль длинного пятиэтажного здания, мы неожиданно оказались на площади. В центре был фонтан, изображавший русалку, державшую над головой чашу. За фонтаном находилось то самое здание, про которое и говорил Тимоха. Это было не жилое строение, скорее какой-то университет или административное здание. Огромная двустворчатая дверь, не менее величественные колоннады, арочные окна и в самом верху шпиль, стрелой уходящий в небо.

Строение стояло перед нами во всём своём величии, словно говоря: «И вас я переживу, мелкие людишки».

— Только туда никто никогда не заходил, — предупредил Тимоха. — Дурной славой сей замок пользуется.

— Мы тоже… Не сахар, — ответил я и отдал команду: — Вперёд.

Вскоре мы стояли перед дверью, больше похожей на замковые ворота.

— У меня одного ощущение, что сейчас оттуда конные рыцари выедут? — Я оглянулся на команду.

Они стояли, тоже впечатлённые размахом постройки. Я толкнул кулаком Вольта.

— Пойдём, попробуем открыть.

Мы подошли и потянули за кольца, висевшие на дверях. Створки медленно стали открываться. К нам присоединились Колдун с пацаном, и вскоре мы уже стояли в холле, закрыв за собой двери. Мозаичный пол, вокруг лепнина, изображавшая монстров. Огромная люстра на потолке и широкая лестница, с двух сторон поднимавшаяся на второй этаж и полукругом обходившая памятник, запечатлевший Пастыря!

На памятнике была надпись: «Саров — родоначальник генетики и биотехнологий». Ниже — табличка: «Профессор Романов, первым испытавший на себе препарат 56390».

— Это же… — начал было Бомани, но я его перебил.

— Пастырь, правильно. Значит, либо из мира тёмных здесь кто-то присутствовал, либо они шли таким же путём в попытке совершенствования организма.

Кадехо тем временем уже стоял наверху лестницы и смотрел на нас внимательным взглядом.

— Ну, раз наш пёс не видит угроз, — заговорил я вдруг стихами, — идём вперёд, труба зовёт.

Команда вся как один удивлённо уставилась на меня.

— Ну что стоим, кого ждём? — съехал я с рифмы. — Вперёд.

И сам стал подниматься по лестнице. Шаги гулким эхом разносились по пустому зданию. На втором этаже коридор с арочным потолком уходил вправо и влево. По одной стороне были окна, на которые мы смотрели с улицы, по другой — двери, высота которых впечатляла.

— Дом великанов, — первым озвучил Бомани мысль, крутившуюся у меня на языке.

Подойдя к первой двери, он потянул за бронзовую ручку в виде головы льва, разинувшего пасть. Дверь со скрипом открылась. Внутри была явно палата на шесть коек. Высокий потолок, арочное окно на всю стену. Кровати огромные, и на них лежали мумифицированные тела.

— Снова Пастыри, — констатировал я увиденное.

Даже в таком, довольно иссохшем виде их невозможно было ни с кем перепутать. Вольт подошёл к окну и, протерев его, сказал:

— Ну, здесь НП так себе, Кремль не видно. Нам надо на последний этаж. Давайте пробежим по комнатам, чтобы непоняток за собой не оставлять.

Я согласно кивнул. Все комнаты походили на первую, за исключением того, что за каждой следующей дверью тела всё больше походили на человеческие. В последней лежала только одна мумия человека с полностью выжженными глазницами. Здесь же находилось кольцо прокола между мирами, но оно не работало, в отличие от переходов в метро.

В другом крыле, открыв первую дверь, мы оказались в лаборатории, где в куче разбитых склянок лежал ещё один Пастырь. В отличие от предыдущих, он был в белом халате с пластиковым бейджиком.

— Профессор Романов Д. Г., — прочёл я на нём. — А вот и первопричина обращённых.

Я ткнул тело носком обуви. Что-то громко стукнуло, и мы рывком развернулись, вскидывая автоматы. Кадехо стоял с виноватым видом возле опрокинутого им эмалированного судна.

— Ты нас с ума сведёшь, — погрозил я ему пальцем.

Гончая опустила голову, явно понимая свою вину. Дальше были помещения лабораторий, которые ничего нового нам не принесли, и мы вернулись в центр коридора, где находился лифт.

Рядом с лифтом обнаружилась дверь, ведущая на лестничные марши. Туда-то из-за неработающего лифта и отправились.

— Поставь растяжку, — сказал я Вольту, когда мы поднялись на этаж выше и снова обнаружили коридор с какими-то комнатами.

На полу коричневыми полосами выделялись следы волочения, похожие на старую засохшую кровь.

— На каждом этаже. Назад будем спускаться — снимем.

Вольт установил РГД, и мы двинулись дальше. Здание действительно было высоким, но наконец мы добрались до последнего этажа, поставив внизу ещё пять растяжек. Толкнув дверь, вышли в очередной коридор, также уходивший в две стороны. Здесь царил беспорядок, словно прошёл ураган. По всему коридору были разбросаны каталки и металлические держатели капельниц. Некоторые двери были выбиты и валялись на полу. У входа стояла стойка для персонала, а за ней — высохшее тело с откинутой назад головой. Горло было кем-то или чем-то вырвано. Вдоль дверей лежало ещё несколько растерзанных тел.

— Да, — произнёс Вольт, увидев всё это. — Здесь бойня произошла, похоже.

— Сначала все комнаты проверим, — поставил я задачу нашему отряду. — Потом уже наблюдательный пункт обустроим.

Свет луны, проникавший через большие окна коридора, создавал мрачную картину. Мы зашли в первую комнату. Одна кровать с пристёгнутым к ней металлическими браслетами телом существа, когда-то, возможно, бывшего человеком. По какой-то причине оно сохранилось довольно хорошо. Длинные, до колен, руки, заканчивавшиеся четырёхпалыми кистями. Мощные когти на каждом пальце. Ступни обычные, человеческие, как и тело. Глубоко посаженные глаза под массивными надбровными дугами. Вместо привычного носа — два отверстия. Ровные ряды зубов, обнажённые в предсмертном оскале, и четыре острых клыка, по два сверху и снизу. Руки и ноги были прикованы к кровати стальными кольцами браслетов. Рядом валялась капельница.

— Час от часу не легче, — произнёс я. — Тимох, скажи мне, пришлому, как такое из человека можно сотворить? А то у меня в голове не укладывается.

— Колдунство и поклонение бесам, — важно ответил пацан. — За то и покарали небеса всех людей.

— Это да, — согласился я с ним.

Следующие комнаты были копиями первой, различались только подопытные и их количество. Пройдя весь блок лаборатории, мы выбрали себе комнату дежурного по этажу. Здесь хоть и было всё перевёрнуто, жутких тел, искалеченных генными манипуляциями, не было. Из окна открывался потрясающий вид на местный Кремль и территорию внутри него. Снаружи кирпичной стены никого не было, лишь остатки кострищ говорили, что здесь был лагерь. Костры теперь горели внутри стен Кремля. Между ними бесцельно перемещались обитатели.

По последним разведданным орденцы покинули Татьяну. Я не сильно удивился, всё же увидев их там. Присмотревшись в оптику и заметив, что люди в форме все обращённые, я хмыкнул и спросил Вольта:

— Людей из ордена видишь?

Тот утвердительно кивнул.

— На глаза смотри, — продолжил я.

Пару минут Вольт всматривался, перемещая автомат, и наконец констатировал:

— Они все заражённые. Ходят с оружием. Огнестрельным. Такое ощущение, будто надзиратели над остальными. Брони нигде нет. Тут либо раскол произошёл в ордене и половина снялась с позиций, либо выработан какой-то план и отошедшие силы как раз сейчас штурмуют город.

— Скорее второе, — ответил я.

— Смотри, вон она! — громким шёпотом сказал Вольт.

Я перевёл прицел на сектор его обзора и увидел Татьяну, вышедшую из Кремля в окружении охраны. Она стояла на ступенях древнего здания, а заражённые постепенно стягивались вокруг.

— Плохо, снять нельзя, — огорчился Дима. — Тут сразу толпа тёмных будет.

Я с ним согласился, продолжая наблюдать за нашим врагом.

— Кстати, коллеги, — начал я говорить, не отрываясь от происходящего. — А наша Таня-то не заражена, как ни странно.

В оптику чётко были видны синие глаза Татьяны, в которых бликом отражалась луна, придавая ей демонический вид. Дверь снова открылась, и из Кремля вышел Пастырь в сопровождении.

— Чёрт, это же старикашка из метро! — воскликнул я.

Перебирая лапами, Артемий двигался рядом с Пастырем и остановился прямо за Татьяной. Голова повернулась в нашу сторону, и он подмигнул мне, глядя прямо на меня. Я отшатнулся от оптики.

— Вольт, ты видел?

— Он знает, где мы. — Вольт выглядел таким же ошарашенным, как и я.

— Уходим.

Мы снялись с наблюдательного пункта и поспешили обратно, срываясь на бег. Уже внутри вокзала остановились, переводя дух.

— Ну, мерзкий старикашка почему-то на нас не навёл тёмных, — пытаясь восстановить дыхание, произнёс я. — Странно. Похоже, у него какой-то свой план насчёт заражённых.

— Да сожрать он их хочет, к гадалке не ходи, — тяжело дыша, ответил Вольт. — Гляди, Танька пару-тройку адептов недосчитается с утра.

— Ладно. — Я кое-как выровнял дыхание. — Давайте убираться отсюда.

Загрузились в свой поезд, закрыли за собой двери изнутри, где это было возможно, и поехали в начало нашего пути. Когда выбрались на остров, на горизонте уже занималась яркой полосой света заря. Кадехо буквально выпрыгнул из колодца, удивив нас таким номером.

— Ну что, демон хвостатый, — обратился я к псу. — Веди нас в город. Все согласны?

Я повернулся к команде. Вольт поднял большой палец вверх, одобряя мой приказ. Тимоха с мрачным видом перехватил автомат и кивнул.

— Пню ясно, — ответил Бомани.

— Ясен пень, — поправил его Вольт.

Перебравшись через гать, мы поспешили за нашей гончей. Через некоторое время я понял, что пёс ведёт нас немного в другую сторону, огибая город. Вскоре Кадехо резко остановился и посмотрел на нас.

«Умел бы лаять — тявкнул бы», — подумал я.

Мы стояли перед открытой деревянной дверью, за которой виднелись решётка и уходящий вниз лаз.

— Так, передохнём, — скомандовал я. — Десять минут.

Я подошёл к решётке и, дёрнув, понял, что она не заперта. Посветил фонарём и увидел внизу коридор, уходивший в сторону города. Команда, так и не присев, сгрудилась вокруг лаза.

— Как мне осточертели подземелья, — высказал общее мнение Вольт.

Я промолчал и первым начал спускаться вниз. Шли друг за другом, так как тоннель, сложенный из красного кирпича, был очень узким. Вскоре мы наткнулись на тело. Женщина средних лет с торчащей прямо из груди рукояткой ножа.

— Окоченевшая уже, — сказал Вольт, потрогав шею трупа. — Давно лежит.

Он поставил рядом с собой вещмешок, открыл его и достал оттуда одеяло, которым накрыл тело. Минуту постояли и двинулись дальше за ведущим нас демоническим псом. Он привёл нас к лестнице, упиравшейся в стену, и, открыв пасть, издал гулкое рычание.

— Похоже, это выход, — сказал я и подошёл к стене, толкнув её рукой.

Стена неожиданно легко поддалась, открывая проход в комнату.

— Смотри-ка, командир, а здесь пентаграмма была нарисована. — Вольт показал автоматом в центр зала.

— Это особняк губернатора, — пояснил нам Тимоха. — Я его хорошо знаю. Нас с отцом часто приглашали сюда встречи обслуживать.

— Отлично, — ответил я. — Теперь ты веди нас, скорее всего, к дому Вазенмиллера. Если наши где и обсуждают оборону, то там. Не думаю, что они под землёй в бункере сидят.

Мы за Тимохой вышли на брусчатку узких улиц. В городе царила тишина, несмотря на утро. Выстрелов с городских стен тоже слышно не было. Либо осада закончилась, либо враг пока не атакует, что-то планируя. Пацан, проведя нас по каким-то закоулкам, вывел к добротному дому. Я подошёл к деревянной двери и постучал. Дверь открыл Сварог и с очень удивлённым видом спросил:

— А вы откуда здесь?

— Стреляли, — ответил я, заходя в дом за ним.

Матвей Иванович, Гермес, Лиса, Борис и Паук сидели за столом. Новый губернатор стоял возле нарисованной от руки карты города. Паук, увидев пса, начал улыбаться. Это было нечто. Чёрные, антрацитовые глаза и четыре клыка вызывали желание застрелить его. Кадехо прыгнул на хозяина, сбил того с ног и начал облизывать. Более довольных жизнью монстров я на нашем пути ещё не встречал. Наконец пёс слез с хозяина, и Паук, встав, протянул руку.

— Ну, здравы будьте, вои.

Мы расселись по свободным местам, поздоровавшись со всеми.

— Ну, что тут у вас? — спросил я.

— Численность противника не установлена, — ответил Матвей Иванович. — Все наши сейчас на стенах, отвлекают противника. Мы собрались по тайному ходу зайти в тыл. По сигналу наши на бронемашинах выдвинутся из города, а мы ударим с тыла. Такой план.

— А орденцы чего хотят? — опять спросил я.

— Дык Паука они хотят, — ответил Сварог. — И местоположение Яги с Кощеем. Тогда не станут штурмовать город.

Кадехо зарычал на дверь, и через секунду она открылась. В комнату вошёл Юрий.

— О, а вы как здесь очутились? — удивился он.

— Судьба привела, — ответил я.

— Ну, молодцы, что присоединились.

Он подал каждому руку, не забыв погладить гончую, и начал докладывать Сварогу:

— Командир, выехала из леса одна бронемашина лохматых годов выпуска. Оттуда вышел один парламентёр. Я так понимаю, они не в курсе, что весь наш табор здесь, да ещё и с оружием. Дали нам четыре склянки на подумать. То есть через пару часов начнут штурм.

Доложив, он присел рядом со мной.

— Ну, ясно-понятно. Нужно выдвигаться, — сказал Сварог. — Костя, — он повернулся в мою сторону, — о вашей разведке потом послушаем. Вижу по глазам, есть что рассказать.

Я в ответ кивнул.

— Сейчас вы с нами или в ударную группу?

— Да с вами, с вами, — ответил я ему. — Маловато вас для удара, даже с тыла.

— Ну вот и ладушки. — Сварог обратился к губернатору: — Ну что, пошли?

Вазенмиллер кивнул, и мы пошли ровно по тому пути, по которому недавно нас вёл Тимоха. В доме ничего не поменялось.

— Тут кто-то был, — сказал губернатор, глядя на открытую фальшстену.

— Это мы пришли через этот проход, — ответил я. — Возможно, в суматохе и не закрыли.

Он кивнул и первым начал спускаться в переход. Вышли снова там же. Вазенмиллер повёл нас к лесу. По пути присоединились две гончие, благо Лиса успела предупредить, что забрала своих питомцев. Они подошли к Кадехо и стали деловито его обнюхивать. Наш питомец смотрел во все глаза на похожих на него существ. Наконец, признав своего, гончие встали по обе стороны от Лисы, и мы двинулись дальше.

— Лиса, — тихо спросил я, поравнявшись с ней, — а как они тут очутились?

Она, немного помолчав, так же шёпотом ответила:

— Я их отправила. Я стала их чувствовать на более дальнем расстоянии. Как только эти припёрлись, я отправила Мару и Сашу на разведку.

— Кого? — опешил я. — Ты что, им имена дала?!

— Да, — важно ответила Лиса. — Маруся и Александра. Они же как дети малые, брошенные. Ты их не чувствуешь, поэтому тебе не понять.

— Дак они же биороботы.

— Не, немного другое. Они биологически выведенные организмы. И у них есть мозг, в отличие от некоторых.

Я хотел было обидеться, но понял, что она имела в виду не меня.

— Тихо, режим молчания, — в рации послышался голос Сварога. — Вольт, найди позицию.

— Я с ним, — тихо произнёс в рацию я.

— Принято.

Мы с Димой после недолгих поисков нашли удобное дерево и залезли наверх по веткам. Позиция была отличная: мы сразу увидели стоянку орденцев. Четыре древних броневика и человек тридцать личного состава.

— Вольт, на три часа смотри. Рябой.

— Кто? — не понял Вольт.

— А, тебя же не было, когда мы трактир обороняли. Ну, короче, я этому индивиду в голову зарядил одиночным. Причём видел попадание. А он, гляди-ка, живой.

— Бывает, — ответил Вольт. — Значит, Рябой?

Командир ордена стоял возле броневика и что-то высказывал своим подопечным, размахивая руками. Далее события приняли совсем неожиданный для нас оборот. Из леса, быстро перебирая лапами, выбежал наш старый знакомый, мерзкий старик по имени Артемий, и стал приближаться к орденцам. Те, увидев голову с паучьими лапами, не стали дёргаться и пустили его в лагерь.

— Сварог, отбой. Отходите, — прошептал я в рацию, зная потенциал Артемия.

Сварог не стал пререкаться, и вскоре группа показалась ровно под нами.

— Что там у вас? — в рации послышался обеспокоенный голос Матвея.

— Отбой пока, потом объясню, — ответил я и стал наблюдать.

Тем временем Артемий подбежал к Рябому и начал что-то ему говорить, непрерывно шевеля передними лапами. Рябой ответил, и Артемий вышел из себя. Он схватил Рябого передними лапами и прижал к броневику, не переставая говорить. Рябой кивнул, будучи явно припёртым к стенке. Старикашка отпустил его и снова посмотрел прямо на меня, ухмыляясь.

— Да чтоб тебя!

Я отпрянул от оптики. Тем временем Артемий быстро скрылся в лесу, а орденцы, рассевшись по броневикам, стартанули в сторону от города.

— Что там было? — поинтересовался Сварог.

— В городе расскажу. Это относится и к нашему выходу, — ответил я.

Мы выдвинулись прямо к городским воротам.

— Открывай! — крикнул Сварог, глядя снизу вверх на направленные на нас автоматы.

Внутри послышалась возня и звуки снимаемого засова. Двери приоткрылись ровно настолько, чтобы мы не зашли толпой. Внутри на нас смотрело ещё пять стволов.

— Красавцы, — одобрительно произнёс Сварог.

— Глаза показываем. — Из строя автоматчиков вышел Бес.

Несмотря на то что глаза у всех были на месте и вполне себе человеческие, каждому из нас посветили в них фонарём, отчего я некоторое время видел только мелькающие круги. Проморгавшись, Сварог обратился к Бесу:

— Сбор всех командиров. — И, повернувшись к Вазенмиллеру, спросил: — Есть в городе помещение с большим залом? Народа много будет.

— Дык в доме бывшего губернатора. Зал для приёмов, — не задумываясь ответил тот.

— Хорошо. — Сварог снова обернулся к Бесу. — Собирай всех. Будем общее собрание проводить.

Прошло не больше получаса, как большой круглый зал для приёмов заполнился людьми. Наконец-то мы все были здесь. Спустя некоторое время Сварог вышел в центр зала и попросил тишины.

— Сначала выслушаем доклад нашей разведгруппы. Константин, прошу.

Он махнул мне рукой, и я, выйдя в центр, начал рассказывать о результатах нашего выхода. Рассказ захватил народ, о чём говорила полная тишина в зале. Когда я рассказал об Артемии, который побывал и в Кремле, и здесь успел отметиться, начались вопросы с мест.

— Так он тебя сразу вычисляет? Значит, у вас связь какая-то есть?

Это Рашит, стоящий под ручку с какой-то девушкой.

«Как много мы пропустили», — подумалось мне, а вслух я сказал:

— По моему мнению, у Артемия выработалось некое чувство, сродни предвидению. То есть он, я так думаю, способен анализировать те или иные пути развития ситуации. Не думаю, что здесь замешана мистика. То, что он чувствует меня, — это данность, которую я принял.

— Так, — снова взял слово Сварог. — Господа и товарищи! Нам нужно выработать стратегию нападения на Кремль, чтобы уничтожить Татьяну и её приспешников. Для этого я вас и собрал. Простой обороной мы не отделаемся. Нужно раз и навсегда решить этот вопрос!

К нам в центр зала вышли Матвей Иванович и отец Сергий, сменивший сутану на камуфляж.

— Судя по рассказанному, — начал Матвей, — к нашим недругам присоединилось существо, которое просчитывает всё наперёд. Да и, судя по рассказам Кости, оно связано с демонами пустоши. Наше мнение: нужно бить первыми.

— Богоугодное это дело, — в тон ему продолжил Сергий тягучим басом, словно проповедь читая. — Я вижу, пообщавшись с местными жителями, что этот мир ближе к Богу, нежели наш, индустриальный. Да и жить нам придётся, скорее всего, здесь. Вышел, чтобы сказать: благословляю вас на бой с демонами и хочу с Митяем присоединиться к вам в ратном подвиге.

— Во батюшка загнул, — тихо сказал Вольт, но в тишине его слова услышали все.

Из толпы вышел Митяй с неизменным обрезом в руках и, подняв его вверх одной рукой, громко сказал:

— Полностью подтверждаю слова Сергия!

Зал зашумел, и Сварог поднял руку, успокаивая всех.

— Группу скомплектуем прямо сейчас. Выдвинемся через метро. Броня не пройдёт, поэтому группа должна быть довольно большой. С собой берём помимо штатного оружия РПГ и пулемёты. Но нужно оставить здесь людей для отражения возможного нападения орденцев. Пусть со стороны выглядит так, будто мы все ушли. Вся броня пойдёт с нами, далее замаскируем её в лесу. И если придут снова, ударим всем, что есть.

Колонна вышла из города и углубилась в лес. Проехав немного, выслали разведку проверить, нет ли соглядатаев. Те никого не обнаружили, и мы свернули в чащу, где разведка нашла удобную поляну для стоянки и наблюдения за городом. Тут мы и разделились. Сварог остался с засадной группой, наблюдающей за городом, со мной же пошли пятнадцать человек: решили, что вполне достаточно для внезапной атаки на тёмных. С собой взяли шесть РПГ и пулемёт, который внезапно попросил отец Сергий, мотивируя тем, что в армии пулемётчиком был.

— А каким макаром оно сухое осталось, находясь под болотом? — самый первый вопрос, когда мы были уже в метро, задал Бородин.

— А это, господин штабс-капитан, — ответил ему Вольт, — тайна, покрытая мраком.

Мы расположились возле вагона, отдыхая после перехода.

— Да и если вы спуститесь в сам тоннель, удивитесь, из чего там стены и потолок, хм… сделаны.

Бородин посмотрел на Иловайского и задумчиво произнёс:

— А не посмотреть ли нам, Пётр Сергеевич, пока привал?

— А давайте, Сергей Тимурович, почему бы и да, — ответил ему Иловайский.

Включив тактические фонари, они спрыгнули с платформы, показав пальцем на ухо. Я включил рацию. Отсутствовали они минут двадцать. Вскоре лучи фонарей показались из тоннеля, и господа офицеры запрыгнули на платформу. Иловайский поманил меня пальцем, попросив отойти в сторону. Отойдя от основной группы на довольно-таки большое расстояние, они остановились.

— Слушай, Костя, — начал штабс-капитан, говоря так, чтобы его не услышал никто, кроме нас. — Хочу огорчить. Это не дело рук строителей метро. Мы с господином зауряд-прапорщиком, — Пётр Сергеевич кивнул в знак согласия, — уже с этим сталкивались. И да, тоже в метро. Дело не получило огласки, но среди выживших мы стали называть этот инцидент «Ужас Котельничьих болот». Был у нас на краю города пруд Котельный. Находился аккурат над веткой метро. Однажды, совершенно необъяснимо и вопреки каким-то правилам природы, буквально за ночь пруд превратился в болото. Но это была проблема экологов ровно до той поры, пока в этом районе не стали пропадать люди. Сама ветка метро была закрыта на реставрацию и ремонт. Там пропала вся ремонтная группа, а следом — дознаватели с поисковиками, спустившиеся расследовать происшествие. Потом пришёл наш черёд. Спецназа ЕИВ. Прямой приказ от императора — разобраться, что произошло в тоннелях. Группа из десяти человек, довольно-таки опытных и закалённых в боях, спустилась в метро. Командовал группой штаб-офицер в чине полковника, граф Юсупов. Наследник громкой фамилии.

Поезд метро тихо тронулся. Он должен был доставить нас на ветку, соседнюю с той, что была нам нужна.

— Ну-с, господа офицеры, — граф Юсупов обратился к команде, привлекая внимание.

В команде ниже зауряд-прапорщика званий не было, ибо элита императорских войск.

— Пока мы едем-с, давайте-ка в преферанс.

Все улыбнулись, зная тягу Юсупова к картам.

— Шутка. — Полковник разрядил атмосферу и начал говорить уже по существу. — Что там, — он кивнул неопределённо в сторону головного вагона, — мы не знаем от слова совсем. Бригада ремонтников и строителей, пропавшая без вести, насчитывала тридцать человек. А это, смею заметить, не кисельные барышни были. И опять же с инструментом-с. Кирки, молоты и всевозможные предметы, которыми можно проломить голову при нападении. Далее — группа дознавателей и поисковиков, многие из которых проходили службу в армии и жандармерии. И наконец, командир группы — статский советник Сотников Андрей Евгеньевич.

Граф замолчал. Молчали и мы, зная, что с Сотниковым они прошли войну и остались большими друзьями. Дружили семьями, так сказать.

— Так вот, — продолжил он, помолчав, — Сотников не из тех людей, чтобы бросаться на врага нахрапом и конницей, господа-с. Поэтому готовьтесь столкнуться с чем-то более жестоким, чем прежние наши противники. Будем аккуратны.

Он закончил свою речь именно в тот момент, когда состав начал торможение. Вскоре мы остановились на безлюдной станции.

— Эту тоже закрыли пока, от греха подальше, — пояснил Юсупов. — Народу сказали, что начало подтапливать. Ну-с, выходим. Амуницию и оружие не забываем.

Станция называлась «Императорская», о чём гласила позолоченная надпись в вензелях над самодвижущейся лестницей, в народе называемой самоходом. Яркое освещение бликами отражалось от мрамора. Наш поезд тронулся в обратную сторону, и в рации послышался голос машиниста:

— Отхожу на станцию «Зелёный» согласно указанию. Возвращаюсь за вами через двенадцать часов. Об экстренной эвакуации сообщите по рации. С Богом, господа офицеры.

Юсупов повернулся к нам и начал давать указания. Я с Петром Сергеевичем занял место в центре строя. По команде все привели оружие в боевую готовность и спрыгнули на рельсы, уходящие в тускло освещённый тоннель. Граф возглавлял колонну, двигаясь с действительным статским советником, которого к нам прикомандировали буквально в последний момент перед выходом. Звали его Катусов Евгений Фролович. Выглядел он, да и вёл себя, в общем, как тёмная лошадка. Юсупов пытался разговорить Катусова всю дорогу до станции, но получал односложные ответы, никак не проливающие свет на его появление в группе. Мы углубились метров на пятьсот, когда граф скомандовал:

— Стоп.

Колонна остановилась.

— Рязанов, ко мне, — послышался голос командира в рации. — Тут вопрос по твоему бывшему профилю.

Унтер-лейтенант Рязанов был в прошлом успешным биологом. Смерть брата на войне прервала его карьеру, и он ушёл на фронт добровольцем, дослужившись до чина. Назад в науку он больше не вернулся. Ну а что вы хотели, военная деформация-с. Дмитрий Валентинович бегом проскочил строй, шурша берцами по гравию.

— Всем не расслабляться, — добавил Юсупов по рации. — Оружие наготове, держим секторы.

Потекли длинные, тягучие минуты ожидания, прерываемые неразборчивым гулом голосов в голове колонны: Рязанов что-то объяснял графу.

— Господа офицеры, — наконец заговорила рация голосом графа, — все в строю, полная боевая готовность. Стреляем во всё, что двигается. Не расслабляемся.

Наш строй продолжил движение, слегка замедлившись. Граф никогда паникёром не был, поэтому к приказу все отнеслись надлежащим образом.

Подойдя к месту, где что-то осматривал Юсупов, я с удивлением увидел, что стены тоннеля вместе с проходящими по ним кабелями и коммуникациями скрылись под белёсой субстанцией, похожей на паутину. Плафоны освещения тоннеля тоже были под ней, но свет давало само покрытие, словно фосфор, освещая наш путь.

— Это что за… — пробормотал Пётр Сергеевич.

Впрочем, вопросы пока оставались без ответа. В тоннеле царила мёртвая тишина, прерываемая только нашими шагами, словно мы шли по какому-то потустороннему миру из рассказов незабвенного Георгия Крафта.

(Автор имеет в виду, конечно же, Говарда Ф. Лавкрафта. — Прим. авт.)

Нервы были натянуты как струны. Ожидая чего-то непонятного, строй затих. Лишь дыхание и шорох покрытия под ногами. Вскоре показалась станция. Опять же пустынная. Первую находку мы обнаружили тут же. В центре зала, между колоннами, лежал револьвер. Граф наклонился и, подняв его, нахмурился.

— Эх, Андрей Евгеньич, Андрей Евгеньич, — произнёс он вслух. — Пропал товарищ ни за понюшку табака.

Он откинул барабан и вытряхнул из него пустые гильзы.

— Сотников отстреливался до последнего патрона. — Юсупов поднял револьвер, показав нам. — Статский советник был не из трусов. Здесь есть враг. И нам его нужно уничтожить.

Граф, помолчав, продолжил:

— Рязанов, ко мне!

Не дождавшись исполнения команды, Юсупов громче и с волнением в голосе повторно крикнул:

— Дмитрий Валентинович! Господин унтер-лейтенант!

Не дождавшись ответа, граф рявкнул на всю станцию:

— Группа, строиться! Перекличка!

Выстроившись в подобие строя, провели пересчёт бойцов. Оказалось, что две пары, замыкавшие строй, просто исчезли. В их числе был и унтер-лейтенант Рязанов.

— В круг, оружие к бою, — прорычал басом Юсупов.

Шесть человек встали спиной к спине, ощетинившись оружием. Тишина. Такая же мёртвая, не нарушаемая посторонними звуками.

— Хочу довести до вашего сведения, — уже тихо начал говорить штаб-офицер, — последнее, что сказал нам со статским советником Рязанов. Дмитрий Валентинович охарактеризовал окружающее нас в данный момент как гнездо. А вот кем оно создано, каким зверем или существом? На этот вопрос он ответил так: «Сей организм современной науке неизвестен». Понимаете, господа? У нас здесь завелось что-то неизвестное науке. Поэтому я на правах командира отдаю приказ на отход. Тут нужна команда зачистки. Итак, господа офицеры, идём аккуратно назад и по возможности смотрим по сторонам. Может, найдём наших. И внимательно друг за другом смотрим. Отход.

— Я категорически не согласен, граф, — подал голос Катусов. — Вы обязаны выполнить приказ, иначе я властью, данной мне императором, отстраню вас от командования группой.

Юсупов злобно усмехнулся, и мы с Иловайским направили стволы на статского советника.

— Евгений Фролович, — произнёс граф, — сдайте оружие по-хорошему. Вы не в том положении, чтобы отдавать МОИМ, — он выделил последнее слово, повысив голос, — людям приказы. Ну же, голубчик, — уже тише и вежливее продолжил Юсупов, — не кобеньтесь. Вы всё равно в меньшинстве.

— Вы пойдёте под трибунал, — прошипел сквозь зубы Катусов, отдавая личное оружие.

— Главное — до него дожить, — отнюдь не испытывая радости от конфликта, ответил граф.

Мы попятились обратно в тоннель, двигаясь очень медленно, держа под прицелом все стороны, включая тыл. Тишина отнюдь не успокаивала. Теперь к напряжению примешалось постоянное чувство, словно кто-то смотрит на нас. Напряжение достигло пика, когда строй неожиданно остановился.

— Прохор! — кликнул нашего медика командир, уже игнорируя чины и звания. — Голубчик, быстро сюда!

Остальные снова встали в круг, в центре которого лежал унтер-лейтенант. Прохор, вытащив из ранца шприц, сделал тому укол. Рязанов был жив и с виду не имел ран. От укола Дмитрий Валентинович открыл глаза, в которых плескалось безумие, и попытался вскочить. Граф крепко держал его, прижимая к земле.

— Тише, тише, голубчик, — пытался успокоить он его и, когда Рязанов перестал вращать глазами, спросил: — Расскажи-ка, мил человек, что с вами случилось?

Тот несколько раз моргнул и ответил:

— Существо. Антропоморфное. На двух конечностях. Разглядел в деталях.

Пока звучала обрывистая речь Рязанова, я увидел, как статский советник буквально подался вперёд, впитывая информацию.

— Морда сильно вытянутая и заканчивается пастью. Глаз не заметил. Две короткие передние лапы. Трёхпалые. Появились сразу с четырёх сторон, буквально из стен. Больше не помню ничего, словно отравили чем. Очнулся только вот сейчас. Уходить нам надо, господин штаб-офицер.

— Тише, голубчик. Мы и отходим. Бородин! — крикнул он мне. — Голубчик, попробуйте связаться с поездом. — И, снова повернувшись к Рязанову, спросил: — Идти сможешь?

Тот без особых усилий встал на ноги.

— Да, командир, я вродь как в норме.

— Ветка, Ветка…

Я пытался связаться с машинистом, но в рации был лишь треск помех. Повернувшись к графу, я пожал плечами.

— Не отвечает.

— Двигаемся дальше, господа.

Юсупов вновь возглавил колонну. Спустя некоторое время, когда, по моим расчётам, до «Императорской» было уже рукой подать, путь нам преградила стена из той же белой субстанции.

— Обложили, — констатировал граф. — Ну-ка, Паша, — обратился он к нашему пулемётчику под два метра ростом, обладавшему недюжинной силушкой и гнувшему руками подковы.

Как поговаривали, он был прямым потомком Никиты Кожемяки, богатыря из наших сказаний.

— Попробуй-ка на прочность.

Тот, положив на землю пулемёт, разбежался и с размаху влетел в стену, отлетев от неё метра на два назад. Встал и помотал головой.

— Не, не в моих силах, командир.

— Что ж, господа офицеры, — оживился статский советник, — господин Юсупов, вы видите, что нам не осталось особого выбора.

Тут уже не выдержал Пётр Сергеевич. Он, сделав два широких шага и приблизившись вплотную к Катусову, направил на него оружие.

— Колись, — с угрозой произнёс он. — Кто ты на самом деле и что знаешь про происходящее?

Катусов в ответ только усмехнулся.

— Господин зауряд-прапорщик, вы слишком много сейчас на себя берёте. И, несмотря на заслуги всех вас, господа, перед императором, по возвращении вас ждёт трибунал. Поверьте-с, у меня достаточно полномочий для этого.

Иловайский размахнулся прикладом для изумительнейшей оплеухи, но в последний момент остановился и ответил, глядя ему в глаза:

— Евгений Фролович, голубчик-с. Не надо с нами так, иначе можете вернуться только к кресту железному. Посмертно.

— Вы мне угрожаете? — буквально прошипел в ответ Катусов.

— Господа офицеры! — наконец-то гаркнул Юсупов, видя, что обстановка начала накаляться до предела. — Прекратите барррдак! А вы, господин статский советник, попридержите-с гонор. Мы с вами сейчас в одной лодке, и выбираться, стало быть, нам нужно сообща.

Он подошёл к зауряд-прапорщику и положил руку ему на плечо.

— Пётр Сергеевич, уймитесь, прошу вас.

Граф повернулся к группе, и в этот момент с протяжным криком упал навзничь Рязанов. Тело его выгнуло невообразимой дугой, глаза будто вылезали из орбит.

— Стой! — крикнул Юсупов, видя бросившихся на помощь бойцов.

Те от окрика резко остановились, что, возможно, спасло им жизни. Из тела унтер-лейтенанта белыми молниями во все стороны выстрелили щупальца, очень тонкие, словно земляные черви. Не найдя никого в зоне своего поражения, они опали на землю, продолжая, впрочем, извиваться. Рязанов кричал не переставая. Глаз его уже не было: вместо них шевелились те же мерзкие создания, по пучку в каждой глазнице. Раздался громкий выстрел револьвера. Это Юсупов, успевший когда-то перезарядить оружие пропавшего друга, из сострадания решил прервать муки унтер-лейтенанта. Пуля вошла прямо в центр лба, и крик прекратился.

Но то, что сидело внутри Рязанова, и не думало умирать. Щупальца, переплетаясь между собой, подняли тело. Это было сродни безумным картинам Бориса, которые я когда-то имел честь видеть. Черви оплели ноги, и тело сделало шаг в нашу сторону. Не дожидаясь команды «Огонь!», группа ударила из всех стволов по бывшему сослуживцу, превращая его в кровавое месиво. Тело споткнулось и, потеряв равновесие, упало лицом вниз. Спину унтер-лейтенанта словно разорвало, и оттуда вылетело нечто, напоминающее большое яйцо с растущими из него белыми отростками. Огонь перенесли на него, и наконец всё было кончено.

— Не приближайтесь, — неожиданно подал голос статский советник. — От него можно заразиться.

Он стоял безоружный позади нас и с ледяным спокойствием смотрел на происходящее. Юсупов, круто развернувшись, подошёл к Катусову.

— Ну-с, и как это позволите понимать? — спросил он. — Говорите, не стесняйтесь, здесь все свои.

Едкий сарказм сквозил в голосе графа. Катусов обмяк и вытащил из кармана папиросу.

— Вы позволите?

Он вопросительно посмотрел на Юсупова. Тот кивнул и молча, вытащив из кармана бензиновую зажигалку «Руссо-Балт» в виде автомобиля, дал прикурить статскому советнику. Катусов глубоко затянулся и произнёс:

— Я вам расскажу всё, что знаю сам. Но сначала нам нужно найти безопасное место. Существует вероятность заражения личинками Platonis ovum. Смотрите, они уже оживают.

Оглянувшись, мы увидели, как белёсые нити, извиваясь, подползали к стене и начали буквально вплетаться в конструкцию.

— Так это всё они? — опешившим голосом прошептал граф. — Тогда сколько же их здесь?

Статский советник сделал ещё одну глубокую затяжку и бросил папиросу на пол, затушив её ногой.

— На нас всех хватит, — тихо ответил он. — И город, что над нами, гарантированно не жилец. Нам нужно срочно вернуться на станцию. Доверьтесь мне, граф.

Юсупов посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом, словно дырку пытался прожечь, и наконец ответил:

— Группа, отходим на станцию. Ведите, Евгений Фролович.

До станции шли в великом напряжении, дёргаясь от любого непонятного звука. Наконец показалась платформа и самобеглая лестница, ведущая к свободе.

— Нет, господа офицеры, — видя наши взгляды на самоход, произнёс Катусов. — Этот выход запакован свинцовыми дверьми снаружи. И толщиной они — танком не прошибёшь. Нам туда.

Он указал на неприметную дверцу, в которую пройти можно было только согнувшись. Статский советник достал из кармана металлический ключ и, вставив в замочную скважину, повернул его несколько раз. Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась. Евгений Фролович посмотрел на нас, вздохнул и, открыв её, зашёл внутрь, сразу включив освещение.

— Видно, вы здесь не впервые, — произнёс граф, заходя за ним.

Это была комната, стены которой отливали серостью бетона. Две лампы и посредине комнаты огромная стеклянная колба с мутной жидкостью желтоватого цвета, в которой плавало уже виденное нами яйцо с щупальцами.

Евгений Фролович запер дверь изнутри на массивный запор, да ещё и закрыл её на внутренний замок. Взяв один из жёстких стульев, стоящих подле противоположной стены, стукнул по сиденью, выбив оттуда клуб пыли, отчего щупальца организма в колбе начали движение в его сторону.

— Да, — статский советник устало сел на стул и начал говорить, — оно живое. — Он показал на колбу. — Но не нервничайте, господа, это бронестекло. Оно оттуда не выберется. Да вы присаживайтесь, здесь, по крайней мере, безопасно.

Евгений Фролович махнул рукой в сторону стульев, коих на всю группу не хватило: некоторые остались стоять. Юсупов сел в центре, напротив статского советника, и выжидающе, как и все, уставился на него.

— Ну, Евгений Фролович, голубчик, не томите.

Тот вытащил папиросу и, поймав кинутую ему зажигалку, прикурил, прикрыв глаза. Табачный дым поплыл по комнате.

— Что вы знаете о параллельных мирах?

Неожиданный вопрос, на который мы ответили молчанием.

— Естественно, только из научной фантастики, ежели вам когда-то была интересна эта тема. — Он снова затянулся, выпустив очередной клуб дыма, и продолжил: — Так вот, господа. Смею вас заверить, они существуют, и их великое множество. Наш отдел, уж простите меня, но я не буду углубляться в подробности, так как это тайна государственной важности, занимался мониторингом империи на предмет всего непонятного современной науке. Почему оно находится здесь?

Евгений Фролович показал на колбу, махнув в её сторону рукой с зажатой папиросой, и, увидев, что она уже почти закончилась, прикурил новую, затушив эту носком ботинка.

— Дело в том, что данный образец был найден как раз аккурат в этой самой комнате и при попытке его поймать заразил десятерых человек. Да-да, было как с вашим товарищем, только их сожгли огнемётами, поняв, что другие методы не работают. Десять человек погибли во благо империи. Они помогли запечатать организм в данную тюрьму. А эта комната была превращена в крематорий. В случае, если существо вырвется, автоматика сожжёт здесь всё живое.

Катусов помолчал, сделав пару затяжек, и продолжил:

— Может, помните, некоторое время назад сгорела деревушка в Исакиевской губернии? Все газеты империи написали небольшую заметку, и далее — тишина, несмотря на катастрофические потери среди мирного населения. Там, как вы сейчас можете догадаться, был прорыв. В тот момент мы ещё не осознавали масштабы того, что может произойти, если эти организмы начнут проникать в наш мир в разных местах как империи, так и за её пределами. Тогда и возникла наша служба, занимающаяся так называемыми проколами. Его Императорское Величество сам курировал проект. Мы работали над тем, чтобы не допустить повтора «Исакиевского инцидента». Хотя чем занималась и занимается лаборатория, мне лично доподлинно неизвестно. Здесь, на этом месте, — он снова махнул рукой в сторону колбы и, увидев, что папироса потухла, снова прикурил, выпустив клуб дыма, — единичный случай был. Наши магистры от науки, практически не зная, на что организм способен, так как не было ни одного экземпляра, создали данную тюрьму с питательным раствором. Те герои, не побоюсь так их назвать, что сложили головы во благо империи, ценой своих жизней дали возможность изучить организм. То, что вы видите, господа офицеры, — это орган размножения Platonis ovum*.

(*Platonis ovum — лат. «Платоново яйцо». Названо в честь группы зачистки Платонова. — Прим. авт.)

— Те, которые утащили ваших людей, господин граф, — солдаты, если вам угодно такое обозначение. Они защищают самку и приносят ей инкубаторы, куда, в свою очередь, она помещает сей орган.

Статский советник вновь махнул в сторону колбы рукой с уже закончившейся папиросой и, словно не заметив этой оказии, затянулся пустой гильзой, с удивлением посмотрел на неё и кинул себе под ноги. Впрочем, закуривать следующую не стал.

— Инкубаторами служат, — продолжил он, — любые живые организмы. В нашем случае-с, господа офицеры, — это мы с вами. В случае гибели яйцо может поразить близлежащие организмы этими самыми щупальцами, в которых находятся зародыши солдат. Из самого яйца вылупляется самка. Вот и всё, что я имею вам рассказать.

Катусов встал и, повернувшись к колбе, положил на неё руку. В мгновение все щупальца организма вытянулись в его сторону, уперевшись в преграду с той стороны.

— Оно совершенно, — неожиданно произнёс он.

— Евгений Фролович, голубчик. — Юсупов тоже встал и подошёл к статскому советнику. — Оно омерзительно и на данный момент угрожает моей группе. А в перспективе — и всем людям. Поэтому как минимум всё здесь нужно зачистить. Желательно группой специального назначения ЕИВ. Но, как я понимаю, у нас теперь отсюда выхода нет?

— Выход… — тихо в ответ произнёс Катусов. — Через двадцать четыре часа, если я не соизволю выйти на связь с руководством, коим являются небезызвестный вам князь Романов Алексей Дмитриевич и господин Бах…

— Стойте, — прервал его Юсупов. — А Ричард здесь каким боком? Я его хорошо знаю.

— Значит, не очень хорошо, — ответил Катусов. — Ричард Бах не только известный купец и промышленник Российской империи, но и глава магистрата, занимающегося проколами и курирующего нашу службу. Так вот. Вы меня прервали, — осуждающе сказал статский советник. — Если я в течение двадцати четырёх часов не свяжусь с тем или другим, сюда будет выслана эвакуационная группа. — И, видя, что мы приободрились при этих словах, резко, повысив голос, продолжил: — Не тешьте себя надеждой, господа офицеры. Мы с вами лишь расходный материал в масштабах империи. Группа должна вывезти отсюда предмет номер В-152. То есть это яйцо. На кону стоит жизнь всей Империи.

— Да-с. Ситуация. — Граф Юсупов посмотрел на нас, затем перевёл взгляд на Катусова. — И что прикажете нам делать-с?

Статский советник пожал плечами и ответил:

— Думаю, что враг слишком силён и опасен. И сколько их здесь — неизвестно.

— Это был риторический вопрос, голубчик. Группа Юсупова никогда и ни при каких обстоятельствах не сдавалась. Мы всегда идём до конца, если нет другого выхода. Скажите лучше, есть ли у них слабые места и с чем нам придётся столкнуться?

— Не так мне много и известно, граф, а точнее, князь Юсупов. — Видя искреннее изумление на лицах команды, да и графа в том числе, Катусов хлопнул себя по лбу. — Ах да. Вы же, господа, и не в курсе. Прежде чем к вам присоединиться, я был на аудиенции у ЕИВ, где он пожаловал господину Юсупову титул князя, а всех участников выхода милостью своей наградил Императорским Военным орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия. Так что поздравляю, князь Юсупов, — без издёвки произнёс статский советник.

— То есть… Вы. Хотите. Сказать, — чеканя слова и наливаясь гневом, ответил на это Юсупов, — что вы сразу всех нас списали?! Объясните, голубчик, не доводите до греха.

— Шансы на то, что мы вернёмся все живыми, составляли шестьдесят процентов, — произнёс Катусов. — Магистры всё рассчитали, только вот они не знали и, соответственно, не учли один момент. Чуждые нам организмы оказались разумны по-своему, иначе я не смог бы объяснить ловушку, устроенную ими на пути нашего отхода.

Статский советник пожал плечами.

— Господа офицеры! — Юсупов вдруг распрямился, встав по стойке смирно, словно на параде. — Поздравляю вас с высшей наградой Российской империи!

— Рад! Стараться! Ваш! ВысБродь! — в один голос ответили мы. — Вас тоже, князь, с титулом!

Каждый подошёл и пожал руку Юсупову. Тот, приняв поздравления, продолжил:

— У нас сейчас одна задача: выжить и уничтожить как можно больше этих тварей! Поэтому не расслабляемся и будем разрабатывать план ответных действий.

— Ну-с, голубчик, — обратился князь Юсупов к Катусову, — мы сейчас вернём вам оружие, и добро пожаловать в группу особого назначения ЕИВ. — И, уже обращаясь ко всем, продолжил: — Господа офицеры, я предлагаю занять позицию возле гермодверей. Евгений Фролович, голубчик, откуда придёт команда эвакуации?

— По нашему маршруту, — недолго думая ответил тот. — Думаю, осуществят подрыв препятствия и прибудут сюда в спецвагоне для эвакуации яйца.

— Значит, господа, слушайте мою команду. — Князь дослал патрон в патронник. — Отходим вверх по самоходу. Предельно внимательно. Стреляем во всё, что покажется подозрительным. Кстати, Евгений Фролович, вы говорили, что можно уничтожить этот образец. Как это сделать?

Вопрос застал статского советника врасплох. Он начал с волнением объяснять:

— Голубчики, да как же так? Это очень нужный и важный образец для Империи. Вы понимаете?

— Этих образцов теперь, — жёстко прервал его князь, — у вас целая ветка метро! Так что ответ, господин статский советник, неверен на корню. Повторяю ещё раз. Как! Уничтожить! Образец?!

Он буквально выкрикнул это в лицо Евгению Фроловичу, отчего тот сдулся и ответил:

— Жертва.

— Позвольте полюбопытствовать, — поднял брови Юсупов, — какая жертва?

— Да всё вы понимаете, князь. В этой комнате должны остаться как минимум два человека. Ввести код на панели — с той стороны колбы она, — он указал на яйцо. — Выпустить его, дать заразить одного, второй на подстраховке. Тогда и сработает система огнемётов. Всё.

В комнате воцарилась тишина, которую первым нарушил князь.

— Это непостижимо, — тихо произнёс он. — Зачем так?

— Затем, что в Совете ЕИВ существует два лагеря. Одни как раз за уничтожение образцов, другие — за изучение. И чтобы не было инцидентов, сделали такую защиту.

— Это мы отложим пока. — По виду Юсупова было понятно, что именно этим нюансом он не очень доволен. — Давайте, господа, тихо выходим и поднимаемся на самоход.

Тихо щёлкнул замок двери, открываемый статским советником, и мы вышли на платформу. На станции царила тишина. Подойдя к лестнице, мы друг за другом, так как она была довольно узкая, стали подниматься наверх. Здесь не было белёсого покрытия, как в тоннеле, но тем не менее мы не расслаблялись на всём пути вверх. Вскоре самоход закончился, и мы вышли на площадку, перекрытую массивной гермодверью. Пульт управления электрическим приводом, находившийся с нашей стороны, был разбит вдребезги. Кто-то сильно постарался, чтобы отсюда было невозможно выйти. Мы расположились подле двери и устремили взгляды вниз, направив туда оружие.

Со стороны, откуда мы пришли, послышался шорох, затем ещё. Словно кто-то подметал пол. Снизу, поднимаясь по лестнице, показались два существа. Они перемещались на двух лапах, передними же, короткими, цеплялись за резиновые перила. Евгений Фролович приложил палец к губам, и мы затихли, стараясь даже не дышать. Оба существа встали на верхних ступенях, водя удлинёнными головами из стороны в сторону. Я буквально перестал дышать, глядя на них.

Одна из тварей, повернув морду в мою сторону и издав какой-то клокочущий звук, вдруг резко подпрыгнула и, немыслимо извернувшись, буквально приклеилась всеми четырьмя конечностями к потолку. Издавая тот же клокочущий звук, она с невероятной скоростью устремилась вниз, делая прыжки по невообразимой траектории: то отталкиваясь от стен, то от потолка, то от пола. Вторая таким же манером исчезла из вида.

— Да-с, господа, — вытерев внезапно выступившую испарину со лба, тихо произнёс Юсупов, — цель очень ловка-с. Если учесть, что их тут больше, то битва будет жаркой. Что скажете, Евгений Фролович? Они нас почувствовали? Глаз-то у них нету.

— Если бы они нас почувствовали, — так же шёпотом ответил ему статский советник, достав папиросу и прикурив её от зажигалки князя, которую так и не удосужился вернуть, — мы бы сейчас не разговаривали, а усиленно отбивались бы от них.

— Да-с, — задумчиво отвечал Юсупов, — ваша правда, голубчик.

— Хочу вам сказать, — статский советник обращался, по-видимому, ко всем, — до прихода эвакуационной группы осталось четыре часа. И лучше нам не вступать в бой до этого времени. Если мы выберемся…

— Когда мы выберемся. Не нужно раньше времени нас хоронить, голубчик, — перебил его Юсупов.

— Как угодно, — согласился с ним Евгений Фролович. — Так вот, господа, когда мы выберемся, приглашаю всех присутствующих ко мне в усадьбу. Пир закачу, с дражайшей супружницей познакомлю.

— А дамы-с будут? — спросил Николай Пантелеймонович, бывший гусар, попавший в нашу группу по чистой случайности.

Герой войны, имевший награды, включая одну, которой он особливо гордился: вручённый ему самим ЕИВ орден Святого Георгия за подвиг, о котором он, впрочем, особо не распространялся.

— Эх, сударь, всё вам-с по бабам, — пошутил Юсупов, но статский советник, не мудрствуя лукаво, ответил:

— А как же. Какой приём — и без дам-с? Я-то сам из эскадрона гусар летучих. Так что своих издалека вижу.

— Да вы что? — теперь уже несказанно удивился князь. — И как же, позвольте полюбопытствовать, гусаров в статские советники производят?

Чем и нарушил уже было налаживавшийся контакт с Евгением Фроловичем. Тот сразу как-то насупился и ответить не соизволил.

— Простите, голубчик, если задел, — решил реабилитироваться Юсупов, а статский советник лишь махнул рукой:

— Пустое. Дела давно минувших дней.

В этот момент в глубине тоннеля, где-то за станцией, громко прогремел взрыв.

— Рановато, — произнёс Евгений Фролович, вытащив из кармана луковицу часов и откинув крышку.

Потом поднёс их к уху и потряс.

— Да-с, — огорчённо констатировал он. — А часы-то умерли. Нехороший знак.

— Не каркайте, голубчик, — ответил князь. — Чай не на базаре.

С той же стороны, откуда прогремел взрыв, послышались гулкие выстрелы пулемёта.

— «Лизавета» работает.

Князь различал многие виды орудий по звуку, боевой опыт сказывался.

(Оружие завода ЕИВ «Елизаветинское» — тяжёлый танковый пулемёт ЛПТ под патрон 12,7 × 108 мм. — Прим. авт.)

Выстрелы приближались, и уже внизу самохода были видны сполохи работающих помимо пулемётов огневых систем. Группа эвакуации в буквальном смысле выжигала тоннель. Снизу, опровергая все законы гравитации, по стенам и потолку на нас надвигались они — названные Евгением Фроловичем солдаты, чуждые нашему миру. Мы ударили из всех стволов. Начался кромешный ад. Канонада выстрелов, дым от пороховых газов — и они прорывались. Нападая на моих друзей, получая множество ран, они тем не менее, прежде чем умереть, успевали убивать. Я стрелял и стрелял, меняя магазины в круговерти боя. Снизу самохода показались сполохи огня.

— Наши! Братцы! Наши! — услышал я чей-то крик, который сменился воплем и булькающими звуками.

Не было времени посмотреть и помочь, так как на меня прыгнуло одно из существ, целясь распахнутой пастью прямо мне в горло. И в этот момент мой автомат заклинило.

Штабс-капитан замолчал и с удивлением заметил, что нас окружила группа, внимательно слушая его неторопливый, доскональный рассказ. Тем не менее, несмотря на то что рассказ захватил всех, пятеро продолжали внимательно следить за территорией станции.

— Сергей Тимурович, а князь выжил? — задал вопрос Тимоха, который, наверное, самым первым пришёл послушать, о чём мы тут секретничаем.

Прогонять не стали ни его, ни остальных, постепенно окруживших нас. А штабс-капитан так увлёкся рассказом, что полностью провалился в воспоминания.

— А это, Тимох, я расскажу, когда будем в безопасности, — ответил он. — Но тебе по секрету скажу: князь Юсупов в поселении. При случае познакомлю. Он много может историй рассказать. — Штабс-капитан подмигнул Тимохе и продолжил: — Теперь вы знаете, с чем нам придётся столкнуться в подземельях. И смею предположить, что много ещё из разных миров может просочиться сюда. После всей правды, что мы узнали от вас, господа офицеры, — он ткнул пальцем в мою сторону, — про деяния Ричарда Баха и членов императорской семьи, зная, что и здесь занимались проколами в другие ветки, не удивлюсь ничему.

Он замолчал. Я постоял, обдумывая всё услышанное.

— Так. Мы здесь уже были. У меня подозрение, что, даже если эти организмы были здесь, они либо ушли, либо мертвы, либо в спячке. Не удивлюсь и тому, что Артемий всех сожрал. — Я ухмыльнулся. — Но всем держать пальцы на спусковых крючках, а ушки на макушке.

Каламбуры так и пёрли из меня, как из рога изобилия.

— Загружаемся в вагон. Всем предельно внимательно смотреть по окнам. Вольт, братское сердце, рули.

— Граждане пассажиры, — вдруг заговорили динамики в вагоне голосом Вольта, когда мы загрузились, — осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Саров.

Состав тронулся, и теперь, после рассказа штабс-капитана, мы были ещё более напряжены.

Как и в прошлый раз, никто на нас по пути следования не напал, и до Сарова мы доехали относительно спокойно. На платформе тоже изменений не произошло. Те же «ежи» перед станцией и останки.

— Стойте, господа! — воскликнул вдруг штабс-капитан и поманил рукой Иловайского. — Пётр Сергеевич, голубчик, вы это видите?

Он посветил фонарём на кокон, отчего зауряд-прапорщик побледнел.

— Царица? — полувопросительно произнёс он.

— Она, — подтвердил его опасения штабс-капитан и, уже обращаясь ко всем, продолжил: — Это они, господа, теперь уже сомнений нет. Позвольте расскажу концовку нашей истории.

Мы собрались на платформе. Тимоха пробился прямо к штабс-капитану, впитывая его слова.

— Так-с. На чём я остановился? — Он на миг задумался, вновь проваливаясь в воспоминания. — Чей-то выстрел крупным калибром снёс существу половину головы, но туша, ведомая силой инерции, сбила меня с ног и придавила к полу так, что я на некоторое время лишился чувств.

Очнулся от того, что кто-то снял с меня тушу зверя. Надо мной стояли два человека в причудливых костюмах, с полностью закрытыми лицами. «Космонавты», — вспомнились мне фантастические рассказы. Рядом с ними стоял Пётр Сергеевич, который, увидев меня живым, подал руку и, когда я поднялся, заключил в крепкие объятия.

— Жив, чертяка! — воскликнул он.

— Я — да. Как остальные?

Он отпрянул и помрачнел лицом.

— Разыскиваем. Посмотри, Сергей Тимурович, сколько мы их накрошили.

Я огляделся и не смог удержаться от удивлённого возгласа:

— Ох. От это да!

Весь пол покрывал ковёр из трупов существ. Найти кого-то под этими завалами было то ещё занятие. Подле гермодвери зашевелилось одно из созданий, нелепо заваливаясь боком в нашу сторону, и один из «космонавтов» — почему-то я решил их так называть — поднял ствол зажжённого огнемёта. Пётр Сергеевич поднял руку.

— Стойте, сударь, оно мертво.

Действительно, тело было без головы. Кувыркнувшись и упав на бок, оно открыло окровавленного князя Юсупова. Тот встал, гордый и непобеждённый, но со слипшимися от крови глазами, и начал медленно поднимать ствол автомата в нашу сторону.

— Князь, голубчик вы наш! — воскликнул я. — Ради Бога, не стреляйте. Всё закончилось.

Юсупов опустил автомат и, улыбнувшись, начал заваливаться в сторону. Мы с зауряд-прапорщиком подбежали к нему и подхватили под руки.

— Потери? — прохрипел он не своим голосом.

— Пока неясно, ваше высокоблагородие, — отвечал ему я. — Вы третий из группы.

— Прислоните меня куда-нибудь, негоже командира под ручку водить, чай не барышня. И посмотрите-ка: там, где я был, статский советник должен находиться. Жив ли?

Мы прислонили князя к двери в единственном месте, где было посвободнее, и он начал вытирать глаза от залившей их красной субстанции. Сами же стали откидывать тела существ в месте, где поднялся Юсупов.

— От он, — прокряхтел Иловайский, переворачивая очередную тушу и обнаружив под ней руку.

Я поспешил на помощь, и вскоре мы откопали всего статского советника. Он был жив, в сознании и намертво сжимал оружие в руках.

— Евгений Фролович, сударь, отдайте, а то выстрелите ненароком, — попытался отнять у него автомат Пётр Сергеевич, но тщетно. Статский советник держал оружие мёртвой хваткой.

— Ну и пусть с ним, — махнул рукой на невыполнимую задачу Иловайский.

В глазах Евгения Фроловича медленно появлялось понимание, что он жив и практически здоров. Организм понемногу отходил после боя. Он выпустил из рук оружие, и оно беззвучно упало на тела существ.

— Так-то лучше, — произнёс зауряд-прапорщик, поднимая автомат с пола. — Ну что, Евгений Фролович, приём в нашу честь в силе?

К нам подошёл Юсупов и хлопнул статского советника по плечу, отчего тот вздрогнул.

— Да, да. Несомненно, — произнёс он. — Где остальные?

— Ну, судя по вашей эвакуационной группе, они никого и не собираются отыскивать. Стоят молча. Может, вы посодействуете?

Евгений Фролович кивнул, оправил форму и чуть ли не строевым шагом промаршировал к «космонавтам». Они его молча выслушали и остались на месте. За стёклами шлемов было абсолютно непонятно, слышали ли они статского советника. Он подошёл к нам и пояснил:

— Они сейчас со штаб-квартирой связываются. Я им код сказал: все выжившие — носители информации. Теперь они обязаны нас эвакуировать.

— А они нас, как носителей, не того? — Иловайский красноречиво провёл ребром ладони по горлу.

Тут один из группы быстрым шагом приблизился к нам и, подойдя, снял с тихим шипением шлем. Под ним оказался молодой человек лет эдак двадцати, с кудрявой рыжей шевелюрой и ярко-синими глазами.

— Позвольте представиться, — произнёс он мягким баритоном. — Штабс-ротмистр Варгулов Артемий Павлович. Командир эвакуационной группы. К сожалению, наши приборы показывают, что из вашей группы больше никто не выжил. Князь, — он склонил голову, — сожалею. Но у нас ещё есть дело здесь. Нужно уходить.

Юсупов молча отвернулся и размашисто перекрестил поле боя.

— Царство небесное воинам.

И, повернувшись к штабс-ротмистру, спросил:

— Так что у вас здесь ещё за дело? Можем ли мы помочь?

— Там, — Варгулов поднял палец вверх, — долго совещались и приняли решение о зачистке всей ветки от враждебных организмов. Тут, — теперь он обвёл поле боя, — и вы, и мы постарались на славу. Осталась царица.

При этих словах побледнел Евгений Фролович.

— Царица? — перебил он Варгулова. — Не может быть.

— Может, поясните, голубчики? — спросил Юсупов. — Что сие значит? Потрудитесь, мы в нетерпении.

— Это только догадка наших магистров на основе анализа яйца. — Евгений Фролович заговорил эмоционально, чуть не размахивая руками. — Это должно быть существо, охраняемое солдатами. Вокруг неё должна быть армия сих существ. — Он ткнул пальцем в трупы. — Она даёт им жизнь, они же приносят ей инкубаторы для продолжения вида. Далее дайте волю фантазии, господа.

Он замолчал.

— Эта битва никогда не закончится, — припечатал Юсупов, выслушав его рассказ. — Ну-с, голубчик, — обратился он непосредственно к Варгулову, — и где, позвольте полюбопытствовать, царит ваша царица, простите за тавтологию?

— А вот это-то мы как раз знаем, — ответил штабс-ротмистр. — В центре бывшего озера есть остров. Вот прямо там наши магистры засекли вспышку биологической активности. Остров буквально кишит организмами.

— А нельзя ли, голубчик, артиллерией его? Остров я имею в виду. — Князь вопросительно посмотрел на Варгулова.

— Никак, ваше высокоблагородие, — ответил тот. — Мы не узнаем наверняка, что царица мертва. А она в Империи может тех ещё дел наворотить.

— Ну-с, мы с вами, — голосом, не терпящим отказа, сказал князь. — Мне за каждого моего невинно убиенного поквитаться нужно. Вы как? — обратился он к нам.

— Ferrum unum est potentia Domini… — начал Иловайский, и мы тут же подхватили девиз нашей группы. Три голоса мощно прозвучали на площадке, отражаясь от стен: — Decem est furor ultionis inimicum!

(Девиз группы Юсупова, выбитый на его фамильном гербе: «Ferrum unum est potentia Domini, decem est furor ultionis inimicum» — лат. «Один клинок — сила Господа, десять — ярость отмщения врагу». Прим. авт.)

Юсупов посмотрел на Евгения Фроловича, впечатлённого моментом, и произнёс:

— Ну-с, господин статский советник, теперь вы наш. Как ни крути. — И приобнял его. — Вы же не против влиться в братство?

Тот обнял князя в ответ.

— Дорогой мой. Считайте, что я уволился уже с должности и всецело принадлежу воинству вашему.

— Ну что? — Торжественный момент сбил голос Варгулова. — Эх и влетит же мне за неисполнение указа. Выдвигаемся?

— А каков приказ, голубчик? — задал вопрос Юсупов.

— Доставить вас к генерал-губернатору в целости и сохранности, буде такая возможность. Но я, в свою очередь, не могу перечить князю. — Штабс-ротмистр склонил голову.

— Ну ничего, голубчик, — успокаивающе произнёс Юсупов. — С генерал-губернатором я как-нибудь совладаю. Глядишь, и к награде представят.

Лицо Варгулова покраснело от смущения.

— Это мой первый боевой выход, князь, — ответил он. — И я почту за честь идти на врага под вашим гербом.

— Ну тогда вперёд. — Юсупов двинулся вниз по самоходу.

— А вот что странно, — мне в спину начал бубнить Пётр Сергеевич, — напарник Варгулова ведь за всё это время ни шлема не снял, ни слова не сказал.

— Может, служака какой паркетный, — ответил я ему. — Приказ исполняет должным образом.

Иловайский замолчал, обдумывая мои слова, и, по-видимому, ни к каким выводам не пришёл.

— Славно мы их покрошили.

Юсупов стоял у подножия лестницы. За телами существ не было видно самой самобеглой лестницы. Лишь чёрные тела, блестевшие гладкой кожей в свете направленных на них фонарей.

— Господа! — Он обратился к нам. — Всех погибших поимённо знал. Буду ходатайствовать о пансионе пожизненном семьям, чего бы мне это ни стоило. И они достойны памятника, у которого мы будем ещё собираться!

Зная хватку князя, мы были уверены, что так оно и будет. Вся платформа была в копоти, как и уходящий от неё тоннель. Дверь в комнату с яйцом была распахнута. Внутри по-прежнему стояла колба, только вся закоптившаяся от высокой температуры. То, что раньше там плавало, лежало внизу своего последнего пристанища бесформенной кучей.

А у платформы стоял самый настоящий бронепоезд, ощетинившийся стволами пулемётов и огнемётов.

— Ох ты ж, смотри, каков красавец! — восхитился Юсупов.

Возле поезда стояли ещё пять человек в защите.

— По вагонам! — крикнул Варгулов, и группа начала грузиться в бронированный вагон. — Прошу-с. — Штабс-ротмистр показал нам на дверь в вагоне. — Нам же нужно снять экипировку, и мы присоединимся к вам в ближайшее время.

Внутри, за дверью, был самый настоящий штаб. Посреди вагона стоял деревянный стол, прикрученный к полу, на стене висела карта. С другой стороны стояли три шикарнейших кожаных дивана и столики с напитками и бокалами. На столе же находились карты.

Первым в вагон зашёл Варгулов в полевой форме и сразу направился к нам.

— Ну-с, голубчик, — обратился к нему князь, — может, введёте в курс дела, пока группа собирается?

Штабс-ротмистр коротко кивнул и вытащил из-под вороха бумаг карту метрополитена.

— Мы сейчас выезжаем наружу через эту ветку, — начал водить он пальцем по карте. — На платформе будут ждать государевы люди. Я подал сигнал, что возможно заражение и нужен карантин на двадцать четыре часа, поэтому нашу пропажу не заметят. Мы выйдем в тоннеле перед станцией «Старомойская». Там техническое помещение и выход наружу аккурат перед бывшим озером. Господа офицеры, — обратился он к зашедшим в салон, — прошу-с любить и жаловать. На данный момент командир нашей группы — князь Юсупов.

Он показал на нашего командира. Пятеро зашедших по очереди представились. Это была штурмовая группа отдела «К» ЕИВ. Представились поимённо, званий не называли. Тимур Евстафьевич — командир стрелков; Алексей Романович, Василий Петрович, Михаил Генрихович и Василий Иванович — соответственно, стрелки. Форма полевая, без знаков отличия. Все были примерно одного возраста с Варгуловым.

— Господа, — обратился к ним князь, — спрошу прямолинейно. Участвовали ли вы в боевых действиях? И если да, то где?

Оказалось, что все они не нюхали пороха, как, собственно, и Варгулов.

— Это прискорбно, но отступать нам некуда. — Юсупов подумал и добавил: — Если кто-то хочет остаться, говорите сразу. Назад дороги потом не будет.

Не дождавшись отказа, он обратился к штабс-ротмистру:

— Продолжайте, голубчик, мы — само внимание.

— Ну, дальше ваша очередь, ваше высокоблагородие. — Варгулов отстранился от карты.

— Так-с. — Князь склонился над расчерченным листом. — Ну и где находится ваша царица?

Плана действий как такового выработано не было. Идти решили группами. Впереди — стрелки во главе с Тимуром Евстафьевичем, за ними — мы с Варгуловым. Поезд замедлил ход и остановился.

— Ну-с, господа, — князь перекрестил нас, — с Богом.

В стене тоннеля находилась дверь, куда мы всей группой и вошли. Металлические шкафчики для одежды и стеллаж с инструментом — более в комнате четыре на четыре ничего не было. Варгулов открыл ещё одну дверцу напротив входа в техпомещение и поманил нас рукой. За ней был вертикальный колодец с металлическими скобами, ведущими наверх.

Выбрались мы, откинув тяжёлый люк, действительно за чертой города, на лесной полянке.

— Господин Варгулов, — спросил Пётр Сергеевич, отряхнув изрядно налипшую на форму пыль, — а как мы через болото будем передвигаться?

— Лодки, — ответил тот и, видя вопросительные взгляды, пояснил: — Это было озеро. И прямо по курсу действовал прокат лодок. Сейчас там заведует мой человек, да и вообще периметр теперь охраняется нашей конторой. Он нас и перевезёт на остров. Возвращаться придётся тем же путём, так как всё остальное обильно-с простреливается при виде чего-то движущегося в сторону берега.

— А позвольте полюбопытствовать, господин штабс-ротмистр, — Пётр Сергеевич посмотрел ему прямо в глаза, — кто подле вас стоял после битвы? Молчаливый такой. Он с нами сейчас? А то покоя он мне не даёт.

— Хм, — задумался Варгулов. — А ведь действительно вопросец вы задали. Дело в том, что в защитном костюме голос изрядно искажён. Со мной должен был идти либо Тимур Евстафьевич, либо кто-то из его группы.

Штабс-ротмистр вопросительно посмотрел на командира стрелков.

— Я был подле вас вплоть до самоходной лестницы, — ответил стрелок. — Затем к вам присоединился один из наших, а я остался на правом фланге. Там попёр враг волной. Разве вы не услышали в шлемофоне? Тот, кто с вами пошёл наверх, ясно сказал, что будет вас прикрывать.

— Нет, хотя в горячке боя мог и не услышать, что, собственно, сомнительно.

Четверо стрелков тоже ничего не слышали и наверху с Варгуловым не присутствовали.

— Я же говорил! — торжествующим тоном произнёс Иловайский. — Не подвела меня чуйка. Вы уверены, что яйцо в комнате уничтожено?

Варгулов развёл руками.

— Ну, вы же сами видели.

— Я видел закопчённую колбу, — вступил в разговор князь. — И сие ничего не значит.

Варгулов всерьёз задумался, но его раздумья прервал Юсупов:

— Давайте-ка, господа офицеры, детектив на потом оставим-с. Нам нужно разобраться с врагом, и чем быстрее, тем лучше.

Штабс-ротмистр встряхнул головой.

— Да-с, господин зауряд-прапорщик, задали вы задачку. Ну, отложим.

Он вытащил из кармана рацию и, нажав на кнопку, произнёс:

— Охотника вызывает Живой.

Послышалось шипение, и сквозь помехи пробился голос:

— Живой, ты живой? Рад этому. Путь чист, можно идти.

— Каламбурист, а не воин, — беззлобно сказал штабс-ротмистр. — Ну, господа, вперёд.

И первым пошёл в сторону леса. Поплутав меж деревьев, мы довольно-таки быстро вышли к лодочной станции, где нас встретила фигура, закутанная в плащ-палатку, с капюшоном, надвинутым на глаза. Варгулов остановился.

— Лицо-то открой, мил человек. А то у нас тут шпионские страсти разыгрались.

— Ну вы, Артемий Павлович, даёте.

Лодочник откинул капюшон, и я удивлённо уставился на копию Варгулова. Отличием был только шрам, рассекающий лицо ото лба по правой щеке. Он обнял Варгулова и, видя наши взгляды, снизошёл до объяснения:

— Господа, да мы близнецы. Я-то думал, любезный братец сказал, но, видя ваши ошарашенные физиономии, понимаю: сюрприз решил сделать. — Он улыбнулся, блеснув зубами. — Ну, пойдёмте, я, как Харон, перемещу вас в царство мёртвых.

— Не каркайте, голубчик, — произнёс Юсупов. — Сложное предприятие нам предстоит, а вы смерть привлекаете.

Варгулов-два провёл двумя пальцами возле рта, словно закрывая его на ключ.

— Молчу, князь. Идёмте.

И, накинув капюшон, повёл нас к видневшемуся сараю. Внутри, меж двух деревянных причалов, стояла длинная лодка, способная вместить человек пятнадцать.

— Прошу, господа.

Варгулов-два сделал широкий жест рукой и встал на корме, взяв в руки длинный шест. Пока мы грузились, он пояснил:

— Болото ещё не совсем захватило озеро, и кое-где можно проплыть. Я, грешным делом, наведывался на остров. Разведывал обстановку. А тут братец на связь вышел, попросил вас тайно доставить туда. Кстати, а почему тайно, братец? — спросил он, на что Артемий Павлович, не таясь, ответил:

— Видишь ли, братец. Эти люди, — он показал на нас, — должны сейчас сидеть в кабинетах нашего генерал-губернатора и отвечать на вопросы конторы. Но князь Юсупов решил лично поквитаться с теми, кто забрал у него добрую половину группы, и я не стал этому противиться.

Варгулов-два помолчал и произнёс:

— Стало быть, трибунала ты не боишься?

— Любезнейший, — в разговор вступил Юсупов, — с трибуналом-то я разберусь. Это малая толика того, чего нам сейчас следует опасаться. Расскажи-ка лучше, что нас ждёт на острове.

— Ну, по краю можно без опаски передвигаться. — Видя, что все уселись, он оттолкнулся шестом от причала, и мы начали скользить по чёрной водной глади. — Дальше Господь его знает, что творится. Но он-то как раз, я думаю, и ни при чём. — Лодка замедлила ход, и он снова оттолкнулся шестом. — Видел существ. Они абсолютно слепы и, по-видимому, реагируют на звук. Мне удалось добраться почти до центра и выбраться оттуда. До гнезда я не дошёл немного. Ближе к нему организмы управляются царицей. А она-то и слышит, и видит довольно хорошо. Я хоть и не шумел, но три особи там шли ровно в то место, где я стоял. Пришлось быстро уходить.

Лодка ткнулась носом в берег, и мы начали выгружаться.

— С Богом, господа. — Варгулов-два перекрестил нас. — Помните: тишина. Меньше разговоров. Я вас жду здесь живыми.

Мы выдвинулись вперёд, оставив его в лодке.

Группа стрелков передвигалась меж деревьев, коими был усыпан остров, практически бесшумно, да и мы не отставали от них. Тимур Евстафьевич поднял руку, и мы остановились. Впереди густо рос кустарник, подстриженный когда-то безымянным садовником. Туда-то жестом и попросил нас подойти командир стрелков.

За ровной изгородью без движения стояли четыре существа. Буквально строем, в ряд. Безглазые головы были повёрнуты вправо от нас. Тимур Евстафьевич показал пальцем налево, и князь согласно кивнул. Аккуратно, не издавая шума, мы начали движение вдоль живой изгороди. Отойдя на приличное расстояние и убедившись, что нас не обнаружили, мы снова двинулись вперёд, приближаясь к центру острова. На деревьях и кустарниках всё чаще стали появляться белёсые нити, подобные тем, что окутывали тоннель.

Евгений Фролович привлёк внимание группы, подняв правую руку.

— Будьте предельно аккуратны и натяните вороты формы на лицо, чтобы только глаза были видны, — шёпотом начал инструктировать он нас. — Любая из этих нитей может оказаться щупальцем, которое заразит вас сию секунду, только дотроньтесь до него.

Меня передёрнуло от воспоминания о том, что оно сделало с нашим унтер-лейтенантом. Такой смерти я точно себе не желал. Расправив ворот формы, я застегнул его выше переносицы, оставив снаружи только глаза.

Шли, стараясь не задеть ни одну из свисавших тут и там, медленно колышущихся белых нитей. Их становилось всё больше, пока мы не увидели просвет впереди. Когда-то это был домик для отдыха приезжавших сюда посетителей, превращённый чуждыми нам организмами в сплошной кокон. Кое-где сквозь опутавшую его белую субстанцию выглядывали части строения. Организмов, названных солдатами, поблизости не наблюдалось. Кокон словно манил: «Здесь царица. Приди и убей её».

Остановившись и тихо обсудив увиденное, мы пришли к мнению, что это может быть и ловушка. Тем более эти существа уже раз закрыли нас в мышеловке.

— Придётся кому-то, господа офицеры, за живца отработать, — произнёс Юсупов.

Вызвался один из стрелков Варгулова.

— Алексей Романович, милейший, возьмите-ка. — Варгулов протянул стрелку две гранаты. — Если удастся к домику пробраться, киньте одну в окно. Ежели нет — кидайте во врага и уходите.

Стрелок принял РГД и разогнул на обеих усики чеки. Закинув автомат за спину, примерился, как будет выдёргивать, и, удовлетворённо кивнув, выскользнул на поляну перед коконом. Шёл он очень аккуратно, ожидая нападения, но вокруг было тихо. Алексей приблизился к одному из видневшихся окошек и закинул одну, а затем и вторую гранату внутрь. Не дожидаясь разрывов, он, пригнувшись, побежал в нашу сторону.

Бахнул один взрыв, затем второй. Дом загорелся. Откуда-то слева от дома раздался громкий клёкот, затем рык, и из леса показалась она. Добрых четыре метра высотой, антропоморфное тело. Четыре мощные лапы и две маленькие, как у солдат этого вида. Удлинённая голова, жвала, как у паука, раскрывающиеся в четыре стороны и открывающие ещё две челюсти с острыми клыками.

Шла она медленно, перебирая лапами, а из центра туловища выкатывались одно за другим яйца. Оказавшись на земле, они распрямляли щупальца и тоже начинали ползти в нашу сторону.

— Огонь! — скомандовал князь, и с нашей стороны полетели пули, оставляя на теле царицы обильные кляксы, что её не останавливало.

— В центр стреляйте! — крикнул Юсупов. — Откуда яйца выкатываются!

Мы перенесли огонь в указанном направлении. Существо заверещало и развернулось в сторону леса. Мы перенесли огонь на ползущие, словно осьминоги, яйца. Царица снова заверещала, и тут со всех сторон из леса в нашу сторону рванули её солдаты. Грохот автоматов не прекращался, но наша цель скрылась в лесу.

— Варгулов! — послышался вдруг в рации незнакомый голос. — В укрытие!

Переглянувшись, мы прекратили стрелять и нырнули в овражек, находившийся рядом. И тут произошёл взрыв. Не знаю, сколько весила бомба, но крупные деревья, росшие поблизости, снесло взрывной волной, как кустики. В ушах тонкой струной стоял непрекращающийся звон. Я поднял голову и начал отплёвываться от земли, попавшей мне в рот, ведь я его широко раскрыл при команде. Рядом сидел князь, и у него из носа шла юшка.

«Контузило», — пробежала мысль у меня в голове.

Потихоньку начали подниматься другие члены нашей группы, которую, как теперь я понял, пропустили не просто так, а чтобы выманить царицу. С той стороны, где произошёл взрыв, к нам подбежало много народа в форме. Они трясли нас за плечи и что-то радостно кричали. Только тщетно: я их не слышал. В голове была только одна мысль: «Получилось!»

Штабс-капитан полка спецопераций Его Императорского Величества Бородин Сергей Тимурович замолчал, окинув нас невидящим взором. Мыслями он опять был там.

— Нам с царицей не совладать автоматическим оружием, — наконец произнёс он.

— А воины все здесь из вашей команды? — Тимоха, как ребёнок, коим он, собственно, и являлся, смотрел на Бородина горящим взором.

Тот потрепал его по голове и ответил:

— Только братья Варгуловы. Стрелки, бывшие с нами, остались в нашем мире. Сказали, что будут до последнего разыскивать выживших.

— Да… — Я похлопал по карманам в поисках папирос и, не найдя их, продолжил: — Нам на данный момент не остаётся ничего другого, как идти на поверхность и претворять наш план по уничтожению Татьяны и компании в жизнь. А что ж вы, ироды, таких бойцов от нас скрывали? — Я вопросительно посмотрел на Бородина.

— Должен понять, — ответил он мне. — Сначала мы в своём мире находились, потом пока переход, пока туда-сюда. — Он пожал плечами.

— Ну да, — пробормотал я. — Туда-сюда. Мне вот что интересно, — начал я размышлять. — Если она такая неубиваемая, куда она делась? Артемий, я так полагаю, ей на один укус. Ладно, группа. Давайте одно дело сделаем, а потом уже и об этих организмах подумаем. Что-то слишком много врагов у нас тут вырисовывается.

Выстроившись в боевой порядок, мы выдвинулись наверх.

Заняли позицию для наблюдения в той же высотке и с удивлением обнаружили, что тёмных за стенами Кремля осталось с десяток, не более. Решили снять их по-тихому, не привлекая внимания обитателей Кремля. Накрутив глушители, мы с Вольтом принялись за дело. Заражённые вели себя странно. Видя, как один за другим умирают их собратья, они не делали попыток скрыться, просто медленно блуждали по территории, словно в полусне.

— Чисто, — произнёс Вольт.

Подождав ещё и не увидев признаков тревоги у противника, мы решились проникнуть внутрь. Стена из красного кирпича с бойницами наверху и массивная деревянная дверь, оказавшаяся открытой.

— Мне это не нравится, — сказал я, стоя у входа во внутренний двор Кремля. — На засаду похоже.

— Согласен, — ответил Вольт.

Напряжение прямо витало над нашей группой, когда мы проникли внутрь. Тут царила тишина. Десять тел заражённых так и лежали там, где мы их упокоили.

— Осмотреться, — начал раздавать указания я. — Бородин, бери троих. За тобой левый фланг. Иловайский, тоже трое с тобой. Правый. Остальные за мной ко входу.

Разделившись таким образом, мы встретились у ступеней, ведущих в центральное здание, где обосновалась наша Татьяна.

— Левый — чисто.

— Правый — чисто.

Выслушав доклады, я толкнул дверь центрального здания, оказавшуюся тоже незапертой. Это был огромный зал с колоннами и когда-то расписными стенами. Время не пощадило рисунки.

В величественном зале не было ни души.

— Давай наверх, — приказал я группе, увидев лестницу.

Наверху был коридор, справа и слева от которого располагались настежь открытые двери, по три с каждой стороны.

— Делимся, быстрый осмотр. Вольт — первая группа, Бородин — вторая, остальные со мной, — снова отдал я команду.

Разделившись, мы скрылись в одном из помещений. Действительно, это когда-то был кабинет, теперь превращённый в спальную комнату. На полу возле массивного деревянного стола валялся ворох тряпья.

— Командир, тебе нужно на это посмотреть, — раздался в наушнике голос Вольта.

Выйдя, мы увидели Диму, стоящего напротив нашей комнаты. Он махнул рукой и зашёл внутрь, мы последовали за ним. Большое помещение было превращено в алтарь. Сильно пахло разложением. Подсчитать количество расчленённых здесь тел было невозможно. В центре — уже знакомая нам пентаграмма, а вокруг — части человеческих тел, разложенные словно на картине безумца.

— Бородин, остальные помещения, — сказал я в рацию и, дождавшись ответа «Принял», вышел оттуда.

— Я так понимаю, мы опоздали. — Рядом стоял Вольт, который закурил папиросу. — Будешь? — спросил он, протягивая пачку.

— Не откажусь. — Я вытянул одну и прикурил от протянутой зажигалки. — Может, смрад перебьёт.

— Это вряд ли. — Дима выдохнул дым.

Остальные стояли молча, зыркая по сторонам, словно ожидая нападения.

— Костя, послание есть. Для нас, — послышался в рации удивлённый голос Бородина. — Всё на этаже чисто.

К нам подошла третья группа, и Бородин передал мне лист бумаги. Сверху два слова: «Для Кости». Я взял лист и начал читать вслух.

«Костя, Костя. Неугомонный солдатик. Может, хватит гоняться за призраками? Это Артемий, если не узнал. Вижу озадаченное лицо. Как я пишу? Не забывайте, Костя, что я могу управлять сознанием. Не всех, конечно, но те, кого вы называете тёмными, — они для меня как игрушки. Мягкое и податливое сознание. Так вот, о чём это я? Запамятовал. Старею. Я с вашей Таней, и я уговорил её уйти отсюда. Куда? А не скажу. Я предвидел вашу атаку, после которой они все погибли бы, да и с вашей стороны тоже не все выжили бы.

Поверьте, Константин, мне тоже претит то, что она пытается сделать. Я не собираюсь подчиняться каким-то там тёмным.

Запомни, Костя: “Враг моего врага — мой друг”.

Игра началась. До скорой встречи.

Артемий».

— Записку держал заражённый, приколотый к двери, словно муха какая, — сказал штабс-капитан. — Черенком от швабры. И умер он не сразу, но записку держал в руке, пока не окоченел.

Я аккуратно сложил записку и убрал её в карман кителя.

— Возвращаемся. — Я осмотрел группу, так и не вступившую в бой. — Лесом или в метро?

— Лесом, — почти в унисон произнесли Иловайский с Бородиным.

В глазах бойцов, слушавших рассказ, я увидел одобрение.

— Ну что ж, я за.

Наша колонна выдвинулась в обратный путь.

Выйдя прямиком к нашей группе, наблюдавшей всё это время за городом, узнали, что и бункерные не нападали.

— Паук сказал, что проводит нас до входа в убежище, — начал обрисовывать обстановку Сварог. — Исходя и из ваших данных, думаю, что они всей кучей куда-то снялись. Костя, нужна твоя голова, ты же у нас детектив. Поедем на БТРе. Паук, я, ты, Колдун, Бородин. На всякий случай возьмём Лису с «собачками». Кадехо — само собой. Он с Пауком не разлей вода, да и Мара с Сашей за Кадехо хвостами вились, признав в нём вожака.

— Никак не привыкну, — ответил я. — Гончие с именами.

— По домам! — громко крикнул Сварог.

Выбрасывая клубы выхлопа, техника начала разъезжаться. Паук с Вольтом заняли места механиков-водителей, гончие скрылись в лесу. Выпрыгнув на тракт, мы начали удаляться от города и трактира, поднимая пыль вперемешку с выхлопом и распугивая птиц, взлетавших с деревьев.

— Сварог. — Я сидел рядом с ним в десантном отсеке. — Тебе стоит внимательно выслушать Бородина. Чувствую, ещё враги есть в этом мире. Поопаснее бункерных и заражённых.

Сварог повернулся к штабс-капитану.

— Ну, излагай.

Я отключил наушник, чтобы не слушать историю по второму кругу, и не заметил, как уснул.

Проснулся от резкого толчка. Вольт остановил броню. Сигнала тревоги от наших мехводов не поступало, поэтому я просто откинул люк и выбрался на броню. Каково же было моё удивление, когда на пыльном тракте я увидел Кощея в окружении трёх наших «собачек».

— Костя, здрав будь. — Кощей поднял руку, которой до этого гладил Кадехо. — Дмитро Загудский с вами буде, али как?

Я вспомнил, что так зовут нашего Паука, и кивнул головой, сделав себе пометку общаться чаще со всеми по именам.

— Паук, тебя! — крикнул я, стукнув прикладом по броне.

— Дык вижу я, чай не слепой, — послышалось изнутри. — Ну, здравствовать тебе, Кощ, — поздоровался он, спрыгнув с брони. — С какими вестями пожаловал?

Вся группа покинула броню и с любопытством уставилась на Кощея.

— Предостеречь хочу, витязи. Путь ваш лежит в проклятое место. Негоже всем вам там очутиться, не все могут пережить заразу, — сразу в лоб огорошил нас Кощей. — Знамо мне, куда вы путь держите, и вижу я, что выберутся оттуда невредимыми токмо Дмитро и Константин, иммунитет обретший.

— Эко лысая голова витиевато как изъясняется. — Бородин усмехнулся. — А проще не можно сказать господам офицерам?

Кощей нахмурился, но сразу же усмехнулся кончиками губ.

— Отчего ж нельзя, штабс-капитан. Можно и простым языком. Нападения на город не было по одной простой причине. Зараза биологическая вырвалась в бункере и заразила всех. Теперь там мрак царит. Рассчитав, где вы будете, выдвинулся я в путь предупредить вас. Туда, повторюсь, хода нет никому, кроме Кости и Дмитро. Остальным придётся на охранении стоять да не дать вырваться наружу никому. Так понятно?

— А детали есть? — спросил Сварог.

— Откуда? — удивился Кощей. — У нас с сестрой видения, которые не показывают наперёд, только возможные пути развития. Увидел ваше заражение и поспешил предупредить. А что внутри ждёт, то мне неведомо.

Закончив говорить, он присел и что-то дал гончим с ладони. Мне показалось или Кадехо от радости улыбнулся?

— Вкусностями угостил, — пояснил Кощей. — Ну всё, пора мне. Сестра, поди, уж заждалась.

Потрепав три довольные морды «собачек» и махнув нам рукой, он исчез в зелени леса.

— Ну что, браты? По коням?

Сварог первым выполнил сказанное и забрался на броню. Мы тоже не стали грузиться в десантный отсек и, обдуваемые свежим лесным воздухом, покатили по накатанному тракту. Вскоре наш БТР свернул в лес, и мы по едва видимой дороге, когда-то, по-видимому, выложенной из плит, покатили вглубь чащи.

— Я вот что подумал, — задумчиво произнёс Сварог. — Не даёт мне покоя одна мысль. Баба Яга, Кощей с претензией на Бессмертный. Да и прочее. Вампиры, мыслящие пауки. Всё это было в сказках и преданиях нашего мира. Вам не кажется, что все эти миры, по которым мы перемещаемся, — не что иное, как разные временные промежутки одного мира? Цивилизация уничтожает саму себя, и появляются всякие сказочные персонажи, кочующие через время…

Он замолчал, глядя на проплывающие мимо лапы хвойных деревьев. Эстафету перехватил штабс-капитан.

— Дмитрий, голубчик, я тоже пришёл-с к этому выводу, только тёмные не вписываются в это всё ну вот никак.

Мы снова остановились возле земляной насыпи, в которой был небольшой спуск вниз и металлические ворота. Приоткрытые, словно приглашающие нас внутрь.

— Ну что, Дима, — обратился я к Сварогу. — Мы, как сказал Кощей, с Пауком — внутрь. Вы секите поляну.

Сварог протянул мне руку, и я крепко её пожал.

— До встречи.

Кадехо не стал нас отпускать одних и проскользнул в ворота вместе с нами.

— Не помешает, — ответил на мой вопросительный взгляд Дмитро. — Тем паче Кощ ничего про собачек не сказал. Им-то, думаю, зараза и не страшна.

Я кивнул, соглашаясь, и включил фонарь, осветивший большой ангар, стены которого тонули в темноте. Мощности фонаря явно не хватало. Кадехо абсолютно бесшумно скользнул вглубь и пропал из поля зрения. Тут царила тишина и стоял запах плесени. Только одиноко стоящие броневики указывали на то, что ангаром пользовались.

— Смотри. — Паук посветил на один из них. — Там на водительском кто-то есть.

Дверь была приоткрыта, и из неё свисала рука. Рукав камуфляжа и тактическая перчатка с обрезанными пальцами явно указывали на орденца. Мы тихо подошли, на всякий случай держа автоматы наготове, и открыли дверь броневика. Оттуда выпало тело.

— Так, — произнёс я тихо. — Убит выстрелом в голову с пассажирского сиденья.

Противоположная дверь была открыта. Не став забираться в кабину, в которой была лужа крови и серого вещества, я обошёл броневик и посветил в открытые задние двери. Там обнаружилось ещё шесть тел, похоже, расстрелянных в упор.

— Похоже, ребята уйти хотели. — Ко мне подошёл Дмитро и заглянул внутрь. — Это с охраны периметра бойцы, — произнёс он задумчиво. — Некоторых знал лично.

Он залез внутрь и, подскальзываясь в лужах крови, перевернул одного на спину.

— Прости, лейтенант, — сказал Паук, осматривая карманы. — Ну вот и ключ.

Он достал металлическую пластину около десяти сантиметров длиной и пяти шириной, на обеих сторонах которой были знаки.

— Пойдём.

Он выпрыгнул из броневика и решительно двинулся вперёд. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Впереди нас ждала стена. Никакого намёка на дверь. Паук тем не менее решительно подошёл к сероватой сплошной стене и засунул пластину в едва заметный вырез в ней. Послышалось шипение, и стена начала раздвигаться в стороны, открывая нам круглую, хорошо освещённую комнату. Зайдя за ним внутрь, я понял, что это лифт. Дмитро снова воспользовался ключом, приложив его в этот раз к светящейся матовой панели. На ней тут же выступили пять квадратов.

— Давайте-ка сначала на техэтаж наведаемся, — сказал мне Дмитро.

Я лишь развёл руками и спросил:

— Что там?

— Там сердце бункера, — ответил Паук, нажимая самый нижний квадрат. — Персонала всего четверо было. Да и руководство туда не наведывалось. Поэтому встретить кого-то на техэтаже маловероятно. — Он посмотрел на меня и добавил: — Там же и комната видеонаблюдения должна быть.

— Вы меня удивляете, — ответил я. — Наверху люди в Средневековье живут. У вас тут технологии. Как вы всё это скрывали столько времени? И как обслуживали то, что должно уже давно выйти из строя?

— Кланы, — ответил Паук, словно это всё объясняло. И, видя моё непонимающее лицо, всё же удосужился продолжить: — Каждая семья в бункере — клан. Клан техников, клан световиков, клан военных. К учёным попадали только одарённые дети. Так и жили.

Он пожал плечами, и двери лифта в этот момент беззвучно открылись. По ушам ударил гул. Сразу перед лифтом начинались какие-то незнакомые мне механизмы с движущимися частями, отводами труб, панелями с кнопками, мерцающими зелёным и красным цветом. Всё это работало и издавало грохот, словно я очутился на каком-то заводе. Возле лифта лежало тело. В этот раз не застреленное: у трупа отсутствовала голова, словно кто-то или что-то большое откусило её у самого основания. Рука, застывшая в посмертии, была протянута в сторону лифта в надежде спастись. Рядом валялась ярко-жёлтая каска.

— Техник? — спросил я, кивая на тело.

— Да, — ответил Дмитро. — Бедолага тоже хотел убежать, похоже, но не успел.

Из-за грохота можно было не услышать приближения того, что убило техника, и мы пошли вперёд, стараясь не оставлять секторы неприкрытыми, прижимаясь к грохочущим агрегатам.

— Смотри. — Паук показал на широкую ярко-алую полосу на полу. — Похоже, минус ещё один.

— Давай по следу, — скомандовал я.

Мы двинулись по кровавой полосе, вскоре уперевшись в приоткрытую дверь: закрыться ей мешала ступня, торчащая посиневшими пальцами в нашу сторону. Дмитро подошёл к двери и, взявшись за ручку, кивнул мне. Я направил автомат на проём, и Паук резко открыл дверь. В проёме лежала нога, оторванная по бедро неведомой силой. Это было помещение, где стоял пульт управления. За ним полулежало ещё одно тело с огромной дырой в спине.

— Минус три, — тихо сказал я. — Сколько ты говорил их здесь?

— Четверо, — ответил Паук. — Было.

Больше в пультовой ничего не было.

— Где видеонаблюдение? — спросил я.

Дмитро, выйдя из комнаты, повёл меня дальше среди работающих механизмов. Было видно, что дорога ему хорошо известна, и вскоре мы стояли перед очередной дверью, возле которой висела табличка с изображённой на ней камерой. Дверь была в этот раз металлической и изрядно помятой, причём изнутри. Словно что-то большое пыталось вырваться наружу. Рядом с дверью находилась панель с электронным замком.

— Вездеход. — Дмитро показал мне ключ и приложил его к панели.

В двери щёлкнул замок. Я направил ствол автомата на проём, и вновь Паук резко открыл дверь. В кресле, освещаемый сиянием мониторов, сидел Пастырь. Я не успел среагировать и нажать на спуск. Они ждали, когда мы откроем дверь. Кроме Пастыря, в углу, скрытый тенью, стоял контроллер. Я держал Пастыря на прицеле и не мог выстрелить. Чужой разум сковал мои руки. Дмитро стоял возле двери, и я видел его боковым зрением. Он тоже попал под влияние контроллера и Пастыря.

Тихий шёпот в голове приказал положить оружие на пол, что мы и сделали, рывком отправив автоматы в сторону тёмных.

— Костя и Дмитро, — продолжался шёпот в голове. — Не бойтесь, мы не враги вам. Если не будете делать глупости, а мы знаем, что у Дмитро есть ещё и пистолет, мы отпустим вас. Есть серьёзный разговор.

Я мысленно согласился — ситуация складывалась явно не в нашу пользу — и сразу почувствовал, что контроль над конечностями возвратился.

— Ну, — вслух произнёс я, — говорите.

Контроллер и Пастырь переглянулись. На их изменённых лицах невозможно было прочитать эмоции.

— Да вы присаживайтесь. — Пастырь показал рукой на кресла, стоящие рядом.

Мы последовали его совету.

— Мы не из этого мира, — начал тёмный, и я посмотрел на него с интересом.

— Мы-то думали, что с вами не так, — с долей ехидства ответил Паук.

— На себя давно в зеркало смотрел? — парировал контроллер.

Я с ещё большим интересом посмотрел на эту пару. Обидчивых и иронизирующих тёмных, а тем более разговаривающих контроллеров, я ещё не видел.

— Продолжайте, — произнёс я.

— Мы знаем, что вы были в нашем мире. — Голос контроллера в моей голове зазвучал бархатным баритоном, успокаивающим и тихим, похожим на голос какого-то актёра из моего мира. — Вы были в наших лабораториях, и вы украли оттуда искусственный разум.

— Ну, во-первых, не украли, — перебил я всё же его, — а он сам изъявил желание уйти от вас, превратившихся в монстров. А во-вторых, пока не понимаю сути. Побыстрее можно излагать?

— Какой нетерпеливый. — Баритон мне явно кого-то напоминал. — Все на этой базе мертвы, так что можете не переживать. И то, что их убило, тоже мертво.

— И кто их всех… Умертвил, так сказать? — спросил я в лоб.

— Мы, — совершенно спокойно ответил Пастырь. — Позвольте представиться: меня зовут Вендо, а моего напарника — граф Рофф. — Видя наши глаза, он будто усмехнулся. — Да, наш мир шёл путём, совсем отличным от вашего. И… — Он выдержал паузу. — Нам нужна ваша помощь. Как у вас говорится: «Враг моего врага — мой друг».

— И в чём нужна помощь? — Дмитро успокоился: раз разговоры ведут, значит, битвы не будет.

— Во-первых, мы хотим поговорить с профессором Иваном Михайловичем Ступицей.

— Вот оно. — Я снова перебил Пастыря. — Почему у профессора нормальные имя и фамилия, а у вас — Вендо и Рофф?

— Я же говорю, расхождения велики в наших мирах, — ответил Вендо. — Но они начались не от сотворения мира, а от сотворения нас. До того мы с вашими мирами не особо-то отличались. Сейчас вы не найдёте ни Иванов, ни Джонов, ни имён других национальностей. Для этого нам и нужна ваша помощь. Мы хотим уничтожить ось правления нашей ветки и, насколько это возможно, вернуть человечность в наш мир. Мы наблюдали за вами. И нас поразило, как ведут себя у вас номера 12305 и 12306.

— Кто? — спросил я, сбитый с толку.

— Гончие, как вы их называете, — пояснил он. — Они, находясь рядом с вами, можно сказать, обрели душу, и это непостижимая тайна для нас — как вы это сделали. Вот что мы хотим. Вдохнуть душу в наш мир.

Он замолчал, ожидая какой-нибудь реакции с нашей стороны. Когда тишина, повисшая в комнате, начала давить, я всё же решился ответить, но Паук опередил меня:

— А если мы не согласимся?

— Нам придётся вас убить, — ответил Рофф.

— Он шутит, — сразу же вступил в разговор Пастырь. — Сотрём вам память, и воспоминания у вас будут о том, как вы героически всех монстров здесь победили.

— Ну, это хотя бы интересно. — Я повернулся к Пауку. — Что скажешь, Дмитро?

— Я не скажу, я спрошу, — ответил тот. — Напомни мне цель визита сюда и что нам по пути сказал Кощей? По-моему, он специально направил нас двоих сюда, зная, кого мы тут встретим. А Кощею я доверяю. Да и правильно монстр сказал. — Он махнул в сторону тёмных. — «Враг моего врага — мой друг».

— На себя посмотри, — беззлобно огрызнулся Рофф.

— Теперь вопрос оппозиции, — сказал я. — Как мы вас покажем нашим товарищам? Они нервные, и у них пулемёт.

— Мы можем здесь обосноваться, — ответил Вендо. — Как только переговорите со своими, вызовете. Рофф здесь останется, а я с вами поеду на встречу с профессором Ступицей. И мне очень хочется переговорить с вашим Фомой. Да, и о нём мы знаем, — пояснил он на всякий случай.

— Ладно, потом расскажете, как следили и что наследили. Я надеюсь, вы трупы не жрёте?

— Странный вопрос странным созданиям? — переспросил меня Рофф. — К вашему сведению, мы рождены людьми. Очень давно. Наше биологическое перевоплощение пошло не по плану. Мы немного отличаемся от наших «товарищей» тем, что имеем чувство сострадания. Да, нас там много, и если у нас не получится уничтожить ось правления, то нужно место, где мы сможем обосноваться. И да, мы поможем вам с вашим врагом, который в этом мире.

Рофф замолчал, глядя на нас огромными чёрными глазами без век. Наконец Пастырь решил откинуть свой капюшон, и мы увидели обычные глаза синего цвета без единой капельки тьмы.

— Теперь вы поняли? — произнёс он. — Меня прятали родители, потом сам я скрывался, собирая вокруг себя таких же, как я. Единственный, кто был со мной с детства, — это Рофф. — Он кивнул на тёмного.

— И сколько вас? — спросил я.

— Много. Очень много. Все по меркам нашего мира с изъяном и подлежат уничтожению.

— Ну, если вы такие белые и пушистые, почему вам не перебраться в другой мир? — поинтересовался Дмитро. — Хотя бы в этот?

— Чтобы ось правящая так и творила свои дела? — Пастырь нахмурился. — Вы хоть знаете, сколько они сожрали миров? Даже не представляете. — Он строго посмотрел на Паука, который готов был его перебить. — Всё, что вы слышали, — чепуха. Они считаются бессмертными. И питаются они мирами, которые поглощает тьма. Думают ли они о себе как о богах? Ответ — да. Мы должны вывести наш мир из этого тёмного тупика.

— А не хотите ли вы, господа, сами стать бессмертными? — всё же перебил его Дмитро.

Вдруг Пастырь захохотал. И ему вторил Рофф.

«Воистину жуткие звуки», — подумал я. Как будто кто-то по стеклу водил когтями.

— Мальчик, — отсмеявшись, сказал Вендо. — Мне на данный момент около двухсот лет. Я перестал, честно говоря, их считать. Мы, конечно, не избранные, но живём много больше вашего. И, честно говоря, я лично устал прятаться. Ступица должен знать, как уничтожить ось правящую, так как он и стоял у истоков разработок. И ещё. — Он снова взял паузу. — Скоро, совсем скоро у вашей Татьяны всё получится, и этот мир умрёт, как и предыдущие. Кстати, сейчас ей активно мешает некий Артемий. — Вендо уставился на меня. — У которого связь с тобой, Костя. Истинные мотивы его сокрыты от меня, но сейчас Артемий играет в нашей команде.

— Вот это поворот, — выпалил я. — Вы о том Артемии, который людей пожирал в тоннелях, да и нас чуть не сожрал мимоходом?

— Да, — ответил Рофф. — Именно о нём. Не сожрал же?

Мне послышалось или в голосе контроллера прозвучало ехидство?

— Странны дела твои, Господи, — пробормотал я. — Так. — Я встал со стула. — Сейчас двигаем на выход. Вы остаётесь возле ворот. Мы выходим наружу и ведём переговоры со Сварогом. Потом возвращаемся за вами. Всем всё понятно?

— Какие гарантии, что вы нас не расстреляете на выходе? — опять Рофф включил ехидну. — Может, Дмитро оставишь, а сам выйдешь?

— Без торгов, — со сталью в голосе ответил я. — Или вы нам доверяете, или адьё.

Контроллер поднял руки вверх.

— Будь по-вашему, — ответил Вендо.

Мы выдвинулись к лифту. Сварог воспринял новости абсолютно спокойно. Да, сейчас нас сложно чем-либо удивить после всех наших перемещений. Вскоре оба тёмных ехали с нами, сидя внутри БТРа. Посовещавшись, решили доставить их прямиком в городскую лабораторию к Ступице и Алисе.

Город нас встретил закрытыми воротами и направленными на нас знакомыми турелями.

— Матвей постарался, — вместо приветствия сказал Георгий, вышедший к нам. — Глаза к осмотру.

Он посветил каждому из группы фонариком. Видимо, придётся привыкать к этой процедуре.

— Внутри кто есть? — спросил он у нас.

— Пойдём внутрь, расскажу, — ответил Сварог. — Костя, с нами пошли.

Мы забрались в десантный отсек, и Гарик, следовавший за нами, схватился за автомат.

— Стой. — Я придержал готового выстрелить Георгия. — Мы не под контролем, и они не враги.

Он непонимающе перевёл взгляд с тёмных на нас, но оружие отпустил.

— Нам нужно, не привлекая внимания, в лабораторию, — продолжил я, удерживая его от необдуманных поступков. — Там соберём сход, и они расскажут вам, что рассказали нам.

Гарик всё же опустил оружие и произнёс:

— Только через Фому Романыча, согласны?

Сварог кивнул, и Георгий взялся за рацию.

— Романыч, подойди к воротам.

Ответа, естественно, не последовало: обруч Фомы подразумевал только живое общение.

— Ворота откройте, — снова отдал команду Гарик.

Мы закатились внутрь города. Группа покинула БТР, оставив там Роффа и Вендо дожидаться Романыча. Возле ворот находились Бомани и Бомгани со своими неизменными самурайскими мечами. Тепло нас поприветствовав, вернулись к воротам.

— Дежурить вызвались, — пояснил их присутствие Георгий.

— Ну, здравствуйте, — неожиданно в голове прошелестел голос Фомы.

Я увидел, как фигура в капюшоне буквально материализовалась из-за БТРа.

— Романыч, ты в разведку записался? — Я ткнул подошедшую фигуру кулаком.

Балахон на Романыче теперь был расцветки «цифра», где только успел пошить?

— Что надобно? — ответил он, явно подражая местному диалекту. — Пошто сорвали с деяний моих?

— Романыч, у нас внутри… — Гарик показал на броню. — Контроллер и Пастырь. Ты бы поговорил с ними.

— На предмет? — удивился Фома. — В полон взяли?

— Не, добровольцы, — ошарашил я его.

Из-под капюшона сверкнули глаза.

— Чего? — чётко спросил он. — Интересненько.

Фома открыл десантный люк и исчез в БТРе. Ждать пришлось недолго. Вскоре он выбрался и, обращаясь к Гарику, произнёс:

— Ну вот эти… — Он показал на нас рукой, скрытой балахоном, словно птица крылом махнула. — Всегда приключения находят. То призраки, то другие миры, то вот теперь это… — Он всплеснул руками. — Дальше что? Не отвечайте, риторический вопрос. Демона из ада притащите и будете утверждать, что он хочет в наши ряды вступить?

— А по существу? — перебил его Мартиросян.

— А что по существу? — Романыч снова, словно большой ворон камуфляжной расцветки, взмахнул руками.

«Сейчас точно взлетит», — не к месту подумалось мне, а Фома продолжил:

— Никакого пси-давления на наших разведчиков не производится. По собственному желанию привезли тёмных. Агрессии они не проявляют.

— Понятно. — Гарик постучал по броне. — Грузимся, сход собирать будем.

Вход в городскую лабораторию был нетипичным. Круглое бревенчатое здание — сруб с оконцами. Деревянное крыльцо, пройдя через которое мы очутились в уже вполне современной по нашим меркам комнате. Внутри окон не было. Предки постарались или уже сейчас живущие в городе — на это никто внятного ответа дать не смог. По центру комнаты был проём, куда стремительно, спиралью уходила винтовая металлическая лестница.

— Опять под землю, — вздохнул я и начал спускаться, следуя за Гариком.

Грохот металла под ногами и ступени, уходящие всё ниже и ниже. Вокруг никаких ответвлений, только квадратный колодец из красного кирпича. Вход сверху уже превратился в маленький квадрат над нами, когда мы наконец ступили на пол убежища. Тут был свет, причём электрический.

— Наши постарались, — пояснил Гарик и подошёл к металлической двери.

Что-то приложил к панели. Раздался писк, и щёлкнул замок. Дверь, шипя пневматикой, отъехала в сторону, и мы очутились в коридоре с уже знакомым нам биоорганизмом, освещавшим белоснежные стены.

Коридор уходил дальше, и мы двинулись за Георгием. Метров через пятьдесят — снова дверь, идентичная той, через которую мы уже проходили. Снова писк контроллера и шипение пневмоприводов. За открывшейся дверью оказалось довольно-таки большое помещение с рядами стульев и огромным экраном, перемещённым явно из наших лабораторий.

— Как я рад вас снова видеть, друзья мои, живыми и здоровыми! — радостно произнёс появившийся на экране Иван Михайлович Ступица, профессор мира тёмных, вывезенный нами оттуда.

— Мы рады, деда. — Вновь знакомый голос, и рядом с ним появилась Алиса, ИИ из мира, который мы покинули.

— Да вы присаживайтесь. — Широким жестом профессор обвёл ряды стульев.

И тут он увидел тёмных.

— Ох ты, — только и произнёс Ступица. — Это кто?

— Здравствуйте, профессор. — Вперёд вышел контроллер. — Я ваш правнук, граф Рофф. Когда-то давно вы прокляли всех нас, включая и свой род. Теперь мы вот такие.

Иван Михайлович ничего не ответил, внимательно всматриваясь в контроллера, словно пытаясь заглянуть тому в душу. Пауза затянулась, и наконец профессор ответил:

— Если вы и правда мой родственник, знайте: каждый в нашем социуме выбрал свой путь. Я же вижу вас здесь, и вы не настроены агрессивно к нам. Значит, вы не стали монстрами, несмотря на то, во что превратилась ваша оболочка. Мне тяжело осознавать, что наши исследования в области генной инженерии — прорывные, хочу заметить, — пошли по такому пути. А ваш товарищ? — неожиданно сменил тему Ступица.

— Вендо, — представился Пастырь.

— А Иван Юрьевич Вендо вам не родственник? — Иван Михайлович вопросительно поднял брови.

— Предок, — ответил Пастырь коротко.

Профессор произнёс, удовлетворённо кивнув:

— Знаете, запертый в цифровом пространстве, я много думаю. Особенно про судьбу и душу. И пришёл к выводу, что и то и то существует. Вы, — изображение на экране показало пальцем на тёмных, — не потеряли душу, и судьба привела вас сюда. К нам. Ну что ж. Добро пожаловать. Сейчас все соберутся, и вы расскажете, что привело сюда существ из лагеря тёмных.

Если Ступица и хотел задеть их, у него ничего не получилось.

— А откуда вы выводы про душу взяли, Иван Михайлович? — спросил вдруг Вольт.

— Видите ли, молодой человек… — Изображение поправило очки. — Ёмкость с моим мозгом при перемещении сюда была повреждена. Спустя двенадцать часов после подключения здесь он умер. А я остался заперт вместе с Алисой здесь. Причём никакого дискомфорта я не испытал. Проанализировав всё, я пришёл к выводам, которые перевернули моё восприятие мира. Как-то так.

Зал постепенно начал заполняться людьми. Матвей Иваныч был первым, за ним потянулись остальные члены совета, как мы теперь обозначили всех руководителей. Был и губернатор города. Тепло поприветствовав нас, совет расселся по местам и начал слушать наш доклад о разведке, а затем и рассказ тёмных.

— Кость, пойдём, разговор есть.

Надо мной навис Матвей Иванович, первый встреченный мной человек после попадания в чужой мир, окутанный тьмой. Я встал и пошёл за ним. Дед Матвей провёл меня по левой стороне зала и, толкнув рукой неприметную дверь, показал на проём. Я зашёл в комнату. Письменный стол с керосиновой лампой, дающей сумрачные блики на стенах, кровать.

— Да это же копия моего первого пристанища. — Я ошарашенно посмотрел на Иваныча. — Матвей Иванович, что происходит?

— Присядь. — Иваныч показал на деревянный стул, стоящий возле стола.

Я послушно сел на стул и в ожидании уставился на Матвея. Он смотрел на меня немигающим взглядом, как тогда, на кухне, при первом нашем разговоре.

— Константин, — начал он. — Воспоминания, которые ты увидел о прошлой жизни, не твои. Ты потом всё поймёшь. А сейчас дай мне сказать. — Он поднял руку и положил мне на плечо, прерывая поток моих вопросов. — Твоё ближайшее будущее мне показало существо, с которым вы уже знакомы. Оно настояло на встрече со мной. Почему со мной? Честно, на этот вопрос я не знаю ответа. Костя, ты сейчас уйдёшь, тебе пора. Но ты вернёшься, когда найдёшь путь. Вот, держи.

Иваныч протянул мне перстень. С виду серебряный, с чёрным камнем в оправе. По бокам были выгравированы руны.

— Надень, это от Одина. Он сказал, что в этом перстне хранится память его предков и они помогут тебе вспомнить всё. У тебя будет два пути: отринуть нас как плохой сон или найти дорогу назад. Я надеюсь, ты примешь правильное решение.

Я, слушая Матвея, натянул перстень на указательный палец, и он сел как влитой. По кисти руки начало распространяться тепло.

— Тебе пора, Костя.

Матвей Иваныч похлопал меня по плечу и достал ПМ из кобуры, дослав патрон в патронник.

«А как же Лена? Вы не дали мне даже попрощаться!» — хотел спросить я, но не успел: на меня навалилась тьма.

— Поймите, у меня приказ отключить его от аппарата! — громко произнёс чей-то голос возле меня.

Ему ответил до боли знакомый бархатный баритон, как у какого-то актёра, — голос майора, моего непосредственного командира:

— Дай хоть попрощаться, пять минут. Тебе это что, роль какую-то сыграет?

— Прощайтесь, — ответил незнакомец.

— Ну, Костя, прощай. Ты один выжил из группы, и тебя я потерял, брат.

Я почувствовал, как Роман Витальевич крепко сжал мне плечо.

— Не дождётесь, — полушёпотом ответил я и разлепил глаза.

Говорить было чертовски трудно. Майор и незнакомый мне доктор стояли возле моей тушки и ошарашенно смотрели на меня.

— Костян! — вдруг радостно крикнул Рома и кинулся было меня обнять, но доктор сдержал его порыв.

— Роман Витальевич, вы его сейчас снова в кому отправите. Всё, посещение закончено. Сейчас его осмотреть нужно. Пойдёмте.

Они покинули палату. Я начал обдумывать последнее, что помнил. Лес. Разведгруппа и МОНка на растяжке, которую зацепил новый боец нашей группы. Я пытаюсь его оттянуть в последний миг, но — взрыв и темнота. Темнота… Что-то связанное с темнотой не давало мне покоя. Я поднял руку, чтобы почесать нос. Было тяжело, организм после длительного лежания практически отказывался работать, но упорство моё принесло результат. Я почесал наконец-то свой многострадальный нос и замер. На руке был перстень. Серебряный, с тёмным камнем посередине и рунами по бокам, похожими на скандинавские.

И тут в моей голове словно взорвалась бомба из воспоминаний. Дед Матвей, Юра, Гарик, Сварог, Вольт. Всё это резко наложилось на мои настоящие воспоминания, и я, не выдержав такой нагрузки на мозг, провалился в спасительное забытьё…

Когда всё это только начиналось именно они читали первые строки «Странных времён», ждали продолжения, спорили, смеялись, спрашивали, что будет дальше, и каким-то совершенно непостижимым образом заставляли меня снова садиться и писать.