Астероидное поле системы Дромунд не знало рассветов. Здесь царил вечный мрак, разорванный сейчас сотнями алых и зеленых трасс когерентного плазменного огня. Ослепительные вспышки турболазерных попаданий превращали толстые кварцитовые бронестекла мостика в сплошное белое пекло, заставляя автоматические светофильтры непрерывно щелкать реле затемнения.

— Правый сектор, внимание! Кормовые дефлекторы полностью исчерпали емкость накопителей! — надрывный голос главного офицера связи звенел на пределе связок, едва пробиваясь сквозь низкий гул деформирующихся переборок. — Линейные крейсера мятежников замкнули кольцо гравитационных блокираторов! Мы зажаты между астероидами четвертого класса, миледи! Навигационный компьютер не может рассчитать вектор прыжка!

Я стояла на возвышении командного мостика своего флагманского дредноута «Рассекатель Ночи», не шелохнувшись. Тяжелые полы моего плаща цвета запекшейся крови оставались неподвижны, словно высеченные из гранита, несмотря на непрерывную вибрацию многокилометрового корпуса, принимавшего в себя тонны раскаленной энергии. Под моими сапогами дрожал палубный настил.

Через Силу я ощущала каждого из них. Пространство звенело от их мелких, ядовитых эмоций. Двадцать восемь тяжелых линейных вымпелов предателей окружили три моих корабля. Ситхские лорды, которых я лично вытащила из пепла феодальной резни во Внешнем Кольце, которых я одарила ресурсами, заводами и флотами, объединились в свору трусливых гиен. Они не искали величия. Они до безумия боялись того порядка, дисциплины и закона, которые я вбивала в их сектора железным кулаком. Для них власть была лишь правом безнаказанно жечь миры и упиваться чужой болью. Для меня — инструментом создания несокрушимой цивилизации.

— Вектор перехвата — «Клещи», — спокойно произнесла я. Мой голос, подкрепленный темной стороной, прозвучал тихо, но мгновенно выжег поднимающуюся волну паники на мостике, придавив экипаж к их терминалам тяжелым прессом абсолютной воли. — Левому крейсеру «Каратель» — прикрыть наш фланг и принять огонь передовой группы. Правому вымпелу «Опустошитель» — сомкнуть строй с флагманом. Орудиям главного калибра открыть беглый огонь по ведущему линейному кораблю узурпатора. Носовые протонные шахты — полный залп по готовности.

— Входящий вызов по экстренному тактическому каналу, владычица! — доложил связист, судорожно вбивая команды в залитую искрами консоль.

Перед моим лицом с шипением развернулась метровая голографическая проекция лорда Малакора. Его широкое, испещренное темными венами лицо кривилось в самодовольном, триумфальном оскале. На заднем плане его командной рубки мелькали силуэты младших ситхов, жадно следивших за гибелью моего корабля.

— Твоя железная хватка ослабла, Воридия! — прохрипел предатель, и его голос искажался статическими помехами раскаленного вакуума. — Ты пыталась надеть ошейник на тех, кто рожден повелевать стихией разрушения! Ты заставляла владык тьмы подчиняться законам смертных червей, служить твоей бездушной военной машине! Сегодня твоя нелепая империя развеется пеплом по пустоте Дромунда! Сложи оружие, прикажи отключить реакторы, и, возможно, я позволю твоему духу вечно охранять врата моей цитадели!

Я посмотрела прямо в мерцающие голубые глаза проекции. Внутри меня не шелохнулся даже намек на ярость. Мой гнев не был примитивным пламенем, толкающим глупцов на безумные крики. Он был ледяным, математически выверенным монолитом.

— Ты заговорил о силе только тогда, когда собрал за спиной тридцать кораблей против троих, Малакор, — холодно ответила я. Воздух вокруг проектора сгустился, запахло озоном, и стеклянная колба передатчика покрылась сетью трещин от ненаправленного всплеска моего давления. — Ты правил как вор, ты предал как трус, и сдохнешь ты точно так же — в грязи и пламени.

Я сжала пальцы в кулак, и проектор разлетелся на тысячи острых осколков, оборвав связь треском короткого замыкания.

— Торпедный залп. Полный ход вперед. Наведение на командную надстройку флагмана мятежников.

Космос перед носом «Рассекателя Ночи» содрогнулся. Шесть тяжелых протонных торпед сорвались с направляющих, оставляя за собой ослепительные инверсионные следы, и врезались в носовую секцию передового фрегата противника. Корпус вражеского корабля вспучился изнутри, броневые плиты сорвало с креплений, и во тьму хлынули миллионы тонн раскаленного газа, пламени и замерзающих тел экипажа. Фрегат разорвало пополам, разметав обломки по поясу астероидов.

Но численный перевес мятежников был непреодолим.

Слева вспыхнула новая звезда: крейсер «Каратель», исчерпав мощность щитов под концентрированным шквалом вражеских ионных орудий, потерял управление. Спустя секунду тяжелые бронебойные болты главного калибра Малакора пробили его центральный отсек. Реактор крейсера сдетонировал, превратив полуторакилометровый стальной корпус в расширяющуюся сферу термоядерного распада. Ударная волна жесткого излучения ударила по сенсорам «Рассекателя Ночи», заставив системы оповещения взвыть непрерывным сигналом тревоги.

Вслед за ним, зажатый между тремя тяжелыми дредноутами, превратился в пылающее решето «Опустошитель». Его орудийные башни продолжали стрелять вслепую, даже когда жилые палубы уже выгорали дотла, пока корпус не развалился на три несущихся по инерции куска мертвого шлака.

Мы остались одни против целого флота.

Синхронный залп флагманской эскадры Малакора накрыл «Рассекатель Ночи» с дистанции прямой видимости. Защитные экраны нашего дредноута лопнули с металлическим звоном, перегрузив генераторы. Тяжелые сгустки плазмы пробили верхнюю командную надстройку.

В ту же секунду мир потерял стабильность. Оглушительный грохот разорвал перепонки. В броневой обшивке правого борта мостика образовалась пятиметровая рваная пробоина, ведущая прямо в открытый ледяной вакуум. Воздух с чудовищным ревом устремился наружу, увлекая за собой непристегнутых офицеров, сорванные голографические терминалы, стулья и металлические листы обшивки. Температура мгновенно упала ниже нуля, пар от дыхания превращался в кристаллический иней на ресницах, а кровь раненых закипала и замерзала прямо на лету, рассыпаясь алым бисером по палубе.

Я намертво зафиксировала свои сапоги на металле пола, создав вокруг себя невидимый силовой кокон. Вокруг меня бушевала буря из пламени, искр, воя сирен и свиста уходящего кислорода.

— Миледи! — сквозь кислородную маску, захлебываясь кашлем от едкого дыма горящей проводки, прохрипел тяжелораненый рулевой, привязанный ремнями к своей консоли. — Автоматика охлаждения главного реактора уничтожена прямым попаданием! Магнитные ловушки разрушаются! До коллапса гиперматерии — тридцать пять секунд!

Я перевела взгляд сквозь пробоину в обшивке на приближающуюся тушу дредноута Малакора. Он подходил все ближе, готовясь дать финальный, добивающий залп бортовых орудий, чтобы затем триумфально пройти сквозь обломки.

— Зафиксировать рули высоты и курса, — тихо, но отчетливо отдала я последний приказ обреченному офицеру. — Перевести всю оставшуюся энергию аварийных батарей на маршевые двигатели. Таранный курс на мостик флагмана предателей.

— Есть… полный вперед, владычица, — с горькой, отрешенной улыбкой ответил рулевой, срывая защитные пломбы с рычагов аварийной тяги.

Двигатели «Рассекателя Ночи» взвыли на пределе перегрузки, и гибнущий исполин рванулся вперед, прямо в брюхо вражеского строя.

Они считали, что победили. Они думали, что уничтожат меня вместе с этим куском сплава и титана. Жалкие, ограниченные глупцы, забывшие суть темной стороны: материальное тело — лишь бренная оболочка, временный инструмент, в то время как истинная Воля неделима и абсолютна.

Я медленно опустилась на колени прямо посреди разрушенного, пылающего мостика. Я закрыла глаза, отсекая шум сирен, вой разгерметизации и предсмертные хрипы офицеров. Мое дыхание выровнялось. Я собрала всю мощь своего духа, все знания древнейших темных владык, сокрытые в запретных свитках, и воззвала к высшему искусству ситхов — ритуалу переноса сущности.

Я разорвала ментальные связи, удерживающие мое сознание в физическом теле. Внутри вспыхнуло черное, ненасытное пламя. Моя душа вырвалась из черепной коробки за долю секунды до того, как реактор «Рассекателя Ночи» пробил обшивку вражеского флагмана и сдетонировал.

Ослепительная сфера термоядерного ада поглотила оба гигантских корабля, превратив предателей в звездную пыль. Но меня там уже не было.

Превратившись в наконечник копья из чистой темной энергии, мое сознание пробило барьер измерений и ринулось сквозь бесконечную, ледяную, немую ткань Пустоты, уходя от гибнущей галактики в неведомую даль.

Переход сквозь межмировую бездну не имел течения времени. Не существовало ни секунд, ни веков — было лишь падение сквозь чужие пласты пространства, пока гравитационное и энергетическое поле неизвестного мира не ухватило мою сущность с неотвратимостью черной дыры.

Здесь все было иным. В этом мире не чувствовалось привычного, размеренного дыхания Галактической Силы. Воздух, почва, сама атмосфера планеты звенели диким, первобытным, абсолютно неорганизованным резонансом сотен тысяч свободных душ и чудовищных кристаллических аномалий, спрятанных в недрах литосферы. Мой бестелесный дух, словно падающий метеорит, неумолимо втянуло в единственный доступный, совершенно чистый и податливый биологический сосуд — в тело только что появившегося на свет младенца.

Удар. Схлопывание пространства.

Мое сознание рухнуло в узкие, мучительные тиски биологической плоти.

Я сделала свой первый судорожный вдох. Новые, крошечные и слабые легкие обожгло сырым, холодным воздухом. Слух прорезали оглушительные, раздражающе четкие звуки: треск сухих дров в очаге, шум осеннего дождя, бьющего по деревянным ставням, и глухой, размеренный стук чужого сердца.

— Смотри, Тай… она открыла глаза, — раздался совсем рядом тихий, звенящий женский голос, переполненный такой невыносимой, приторной сентиментальностью, от которой по моему разуму прокатилась волна чистого раздражения. — Руби… наша маленькая Руби. У нее твоя улыбка.

Надо мной склонились два лица. Первое принадлежало женщине с правильными, бледными чертами лица, укутанной в белый плащ с капюшоном. Но главное — ее глаза. Они сияли неестественным, кристально чистым серебряным блеском, который резанул по моему темному восприятию, словно каленое железо. Рядом с ней стоял светловолосый мужчина с широкими плечами и глуповатым, размякшим от слез счастья лицом, бережно поддерживавший ее за плечи.

Я попыталась поднять руку. Мой разум отдал четкую, выверенную веками команду: сформировать телекинетический захват, сомкнуть невидимые тиски на трахеях этих двоих и сломать им шейные позвонки за дерзость возвышаться надо мной.

Но все, на что оказалось способно это жалкое, неразвитое вместилище — это нелепо дернуть крошечным пухлым кулачком и издать тихий, невнятный писк. Слабость сковывала каждую клетку. Мышцы не слушались, кости были мягкими, как хрящи, а энергетические каналы тела едва пульсировали.

*«Спокойствие. Контроль. Тысячи владык погибли в забвении, но ты выжила. Плоть разовьется. Сила вернется. Ты не пленница — ты завоевательница в колыбели»*.

Я не стала кричать или привлекать внимание. Я закрыла глаза, погрузив сознание в глубокий транс, и затаилась.

Следующие пять лет превратились в тяжелейший урок выдержки и скрытности. Я методично, день за днем, подавляла формирующееся сознание маленькой девочки, не уничтожая его грубо, а вплетая в собственную личность. Я поглощала ее моторные навыки, ее детский опыт, привыкание к вкусу местной пищи, звуки чужого языка. Снаружи для всех я оставалась обычной, несколько тихой и задумчивой дочерью в уютном деревянном доме на холме посреди острова Патч.

Документы о своём рождении я нашла летом семидесятого года после местной Великой Войны, когда мне исполнилось пять лет.

К этому моменту я уже полностью контролировала координацию своего тела. Дождавшись, пока Тайянг уйдет на задний двор колоть дрова, а Саммер Роуз отправится на патрулирование прибрежной полосы, я бесшумно проникла в кабинет отца. Поднявшись на цыпочки, я достала из нижнего ящика дубового стола железную шкатулку с семейными архивами.

Там, среди пожелтевших фотографий и свидетельств об окончании академий, лежал официальный медицинский бланк госпиталя города Вейл. Четкие типографские строчки с гербом королевства гласили: *«Новорожденная: Руби Роуз. Дата фиксации появления на свет: тридцать первое октября шестьдесят четвертого года После Великой Войны. Родители: Тайянг Сяо Лонг, Саммер Роуз. Место регистрации: Муниципальный округ Патч»*.

Остров Патч был захолустьем, отрезанным от основного континента Санктус узким проливом. Но даже эта провинциальная дыра обладала инфраструктурой, которую я начала планомерно взламывать и ставить себе на службу.

Осенью семьдесят первого года, когда мне шел седьмой год, Тайянг впервые отвел меня в подготовительную академию Сигнал, где он сам преподавал боевые дисциплины старшим подросткам. Пока другие дети бегали по полигонам с деревянными мечами, учились прыгать через барьеры и восторженно смотрели на старшекурсников, я нашла дорогу в закрытый библиотечный сектор и серверную комнату узла связи.

Местная технологическая база оказалась странным, глубоко архаичным гибридом. Здесь не было глобальной голографической сети вроде той, что связывала планеты Республики или Империи. Вся коммуникация держалась на примитивной системе Кросс-Континентальной Трансляции, управляемой через свитки — карманные сенсорные терминалы. Но система безопасности этих узлов была до смешного наивной: в ней полностью отсутствовало квантовое шифрование, а протоколы защиты опирались на простые буквенно-цифровые коды.

Ночами, когда весь дом погружался в сон, я садилась у окна своей комнаты, настраивала свой терминал и посылала через Силу микроскопические направленные импульсы прямо в радиомодуль устройства. С помощью точечного телекинеза я замыкала нужные контакты на микросхемах, заставляя систему авторизации Сигнала принимать мои запросы как команды с терминала главного администратора.

Байт за байтом, через локальную сеть я выкачивала гигабайты закрытой информации: засекреченные геологические сводки горнодобывающих компаний, внутренние директивы Совета Королевства Вейл, рапорты охотничьих гильдий за последние восемьдесят лет, закрытые карты континентов Анима, Санктус и Солитас, а также фундаментальные научные монографии по физике Праха.

Сопоставляя факты, я слой за слоем сдирала с этого мира мишуру детских сказок, восстанавливая его подлинную, мрачную анатомию.

Первым фундаментальным открытием стала природа Праха. Цивилизация Ремнанта была абсолютным технологическим наркоманом, целиком и полностью посаженным на эту кристаллическую субстанцию. Прах был везде: в генераторах электростанций, в двигателях дирижаблей, в патронах охотников, в медицинском оборудовании и в системах отопления. Огонь, Вода, Земля, Воздух и их производные синтетические смеси заменяли людям нефть, ядерную энергию и плазму.

Но при этом наука Ремнанта находилась в глубочайшей, почти искусственной стагнации. В закрытом отчете научно-исследовательского института Атласа за семьдесят третий год я наткнулась на сухой протокол испытаний стратосферного запуска автоматического зонда. Ракета с праховым двигателем, поднявшись на высоту пятидесяти километров, внезапно потеряла тягу: кристаллы Праха в ее топливных камерах мгновенно деградировали, превратившись в инертный серый песок, и зонд рухнул обратно в океан.

Местные ученые сделали из этого трусливый, ограниченный вывод: «Прах не функционирует за пределами атмосферы по естественным законам природы».

Для меня, как для ситха, этот отчет кричал о совершенно другом. Это не было законом природы. Это был искусственный энергетический купол, идеальная планетарная блокада. Кто-то запер этот мир под куполом, лишив человечество возможности выйти на орбиту, запустить спутниковые группировки связи и вырваться к звездам. Ремнант был гигантской лабораторией, загоном для скота, отрезанным от остальной вселенной.

Вторым элементом уравнения стала Аура. Местные охотники смотрели на нее с религиозным трепетом, считая «светом души» и пассивным защитным барьером. Они тренировали ее годами, чтобы их щит просто держал удары когтей и пуль, а редкие индивидуальные аномалии — так называемые Проявления — списывали на уникальность характера.

Для ситха подобный подход был верхом невежества. Аура представляла собой грубую, неструктурированную жизненную энергию живого организма. Объединив базовые практики циркуляции Ауры с древними медитативными техниками Темной Стороны, я уже к девяти годам добилась поразительных результатов. Я не позволяла своей душе бесконтрольно рассеивать энергию во внешнее пространство. Я спрессовывала свою Ауру внутрь, создавая вокруг костей и внутренних органов монолитный, сверхплотный гравитационный панцирь. Мое поле перестало быть просто щитом: в моменты концентрации оно излучало тяжелое, удушливое силовое давление, от которого комнатные растения увядали за считанные часы, а дворовые собаки скулили и забивались под крыльцо.

Свое врожденное Проявление — способность тела распадаться на кинетический вихрь частиц и перемещаться на запредельной скорости — я подвергла безжалостной перенастройке. Вместо хаотичного защитного маневра я научилась стабилизировать этот вихрь с помощью телекинеза, превращая потоки рассеченного воздуха в сверхзвуковые вакуумные лезвия, способные вспарывать металл и камень при одном моем прорыве сквозь строй врагов.

Третьей и самой опасной тайной стала фигура директора центральной академии Бикон.

Изучая рассекреченные архивы Великой Войны восьмидесятилетней давности, я наткнулась на стенограммы мирных переговоров на острове Вакуо. Текст мирного договора, формулировки законов об учреждении четырех Академий Охотников и принципы управления Советом Вейла несли на себе один и тот же неизменный ментальный отпечаток. Логика стратегических решений человека, который сейчас звался профессором Озпином, до мельчайших деталей совпадала с логикой безымянного Короля Вейла, положившего конец войне восемьдесят лет назад, и с указами древних правителей эпохи Раскола.

Этот человек не был просто долгожителем. За его спиной стояла непрерывная цепь реинкарнаций — древний, бессмертный паразит, переселяющийся из одного угасающего тела в другое. Он выстроил систему Охотников не для победы, а для поддержания вечного статус-кво. Он боялся создания регулярных армий, он душил любые попытки централизовать власть в королевствах, прячась за спинами наивных детей с оружием и сказками о «доблестных защитниках мира».

И, наконец, четвертый элемент — чудовища Гримм.

Официальная пропаганда королевств утверждала, что черные твари, порожденные смоляными источниками — это безмозглые звери, привлекаемые исключительно негативными эмоциями людей. Но когда я наложила карты миграции стай Гримм за последние пятьдесят лет на логистические маршруты торговых караванов и геологические разломы Праха, передо мной проявилась безупречная, математически выверенная военная стратегия.

Нашествия тварей происходили волнообразно. Они методично уничтожали аванпосты за пределами стен королевств, перерезали пути снабжения, вынуждая людей стягиваться в четыре перенаселенных анклава. Гримм действовали как единый улей, координируемый из глубокого тыла.

Если Озпин был пастухом, загнавшим человечество в стойло, то во тьме диких пустошей континента Анима или безымянных северных земель скрывалась королева этого улья. Бессмертная ведьма, чей почерк в Силе фонил ядовитой, тысячелетней жаждой уничтожения.

Два бессмертных существа вели между собой бесконечную, бессмысленную войну на истощение, превратив всю планету в арену своей затянувшейся супружеской ссоры.

*«Жалкие, слепые дилетанты. Вы тратите ресурсы целого мира на возню в песочнице. Я сломаю ваши шахматные фигуры, сожгу вашу доску и построю на ее руинах цивилизацию, достойную величия звезд»*.

Окружающие меня люди стали идеальными инструментами, каждый из которых занял строго отведенное место в моем долгосрочном плане.

Отец, Тайянг, окончательно сломался после того, как Саммер Роуз не вернулась с очередной совершенно секретной миссии, куда ее отправил лично Озпин. Я прекрасно помнила тот серый, дождливый день: дядя Кроу, принесший лишь обрывок ее белого плаща, пьяные слезы отца и пустой гроб, закопанный на краю скалы. Саммер пала именно так, как и должна была пасть идеалистка — бессмысленно, глупо, ради сохранения чужих тайн.

Тайянг погрузился в глухую депрессию, забросил службу и превратился в замкнутого отшельника. Манипулировать им было тривиальной задачей. Мне было достаточно надеть маску осиротевшего ребенка, подойти к нему с заплаканными глазами и тихо попросить показать «удары, которыми сражалась мама». Движимый чувством вины, он проводил со мной в тренировочном зале целые дни, обучая меня механике ближнего боя, распределению центра тяжести при падении и технике ведения рукопашных схваток против превосходящих сил противника.

Старшая сестра, Янг, стала моим главным проектом раннего периода. Я методично, год за годом, культивировала в ее характере агрессию, вспыльчивость и маниакальный комплекс защитницы. Я позволяла ей чувствовать себя моим единственным несокрушимым щитом, поощряя ее ярость в уличных драках со сверстниками и внушая простую мысль: «Любой, кто угрожает Руби — должен быть уничтожен на месте». К пятнадцати годам она превратилась в идеального берсерка, преданного мне до последней капли крови, чей удар кулаков был способен пробивать бетонные стены, но чей разум полностью контролировался моими направленными репликами.

Дядя Кроу Бранвен появлялся в доме нерегулярно, всегда неся за собой тяжелый шлейф дешевого виски и дорожной пыли. Его манеры были нарочито небрежными, но под этой маской скрывался опаснейший ликвидатор на службе Озпина. Именно он принес в мастерскую свою складную косу.

Когда он начал обучать меня основам владения этим массивным оружием, он думал, что передает племяннице семейный стиль. Он не мог знать, что в моем сознании траектории движения длинного древка мгновенно ложились на древние формулы ситхских форм: размашистые силовые блоки *Djem So* соединялись со стремительными акробатическими выпадами *Ataru*. Я переняла у него все лучшее, выбросив лишние, показные движения и доведя технику работы лезвием до абсолютной, смертоносной лаконичности.

Однако самым тяжелым, смертельно опасным испытанием стало пробуждение родовой аномалии Саммер Роуз — **Серебряных Глаз**.

Это произошло морозной ночью в декабре семьдесят шестого года. Мне было двенадцать лет. Я намеренно ушла вглубь заснеженного леса на северной оконечности Патча, выманив за собой крупного, матерого волка-беовульфа с костяными наростами на хребте. Когда пятиметровая тварь выскочила из бурелома, оскалив пасть, наполненную черной дымящейся смолой, я намеренно позволила зверю приблизиться на дистанцию прямого броска.

В момент, когда чудовищные когти зависли в сантиметрах от моего лица, физическое тело Руби Роуз среагировало рефлекторно, вопреки моей сознательной воле.

Из глубины черепной коробки вырвался ослепительный, чудовищный по своей мощи поток первородной энергии. Мир вокруг окрасился в режущий глаза белый свет. Это была чистая, абсолютная сила созидания и сохранения жизни. Этот свет мгновенно проник во все уголки моего естества, пытаясь выжечь, растворить темную основу моей души. Он требовал от меня смирения, всепрощения, детской любви ко всему живому и покорного следования законам мироздания.

Боль была невыносимой. Моя ситхская суть горела, словно политая кислотой. Меня вырвало прямо на снег черной кровью, сосуды в глазах полопались, а тело рухнуло на мерзлую землю, сотрясаясь в конвульсиях. Беовульф перед моими глазами замер, объятый белым пламенем, медленно обращаясь в каменную статую.

Но я не сдалась. Я отказалась принять эту сопливую, рабскую благодать.

Опираясь на окровавленные руки, я зарычала сквозь зубы, призывая всю ненависть, всю гордыню и всю несокрушимую ярость, накопленную за века правления во Внешнем Кольце. Я воззвала к Тьме, превратив свой разум в наковальню из черного обсидиана.

Следующие два месяца стали для меня сущим адом. Каждую ночь, закрывшись в своей спальне, я погружалась в глубинный темный транс. Я методично, нерв за нервом, энергетический канал за каналом, ломала и перекручивала чужеродный свет внутри своего тела. Я выжигала из него идеи любви и защиты, пропуская золотое сияние через практики ситхской алхимии и ментального насилия. Я заставила свет покориться Воле Тьмы.

К концу зимы процесс перерождения завершился.

Я больше не была проводником чужой милости. Вспышка моих серебряных глаз перестала быть спасительным щитом для слабых. Отныне, когда я высвобождала этот импульс, из моих зрачков вырывался не созидательный свет, а волна концентрированного ментального террора. Это был удар колоссальной психической плотности, который не рассеивал Гримм, а мгновенно разрывал синапсы их нервной системы, дезинтегрируя черную плоть тварей за счет абсолютного подавления их первобытного разума. Я превратила оружие света в инструмент абсолютного геноцида.

Весной семьдесят восьмого года, когда мне исполнилось тринадцать лет, я приступила к созданию своего флагманского оружия.

Получив доступ к кузнечному цеху Сигнала на правах лучшей ученицы курса конструирования, я заперлась в мастерской на трое суток. Я отказалась от стандартных фабричных схем, которые предлагали преподаватели. Мой проект создавался по канонам имперских оружейных мануфактур.

Я взяла за основу сплав высокоуглеродистой титановой стали и вольфрама. Каждую пластину серповидного лезвия будущей «Кресент Роуз» я лично протравила едкими алхимическими составами, приготовленными из перетертых в пыль кристаллов гравитационного и огненного праха высшей очистки. Я нанесла на внутренние грани металла микроскопические рунические контуры, закольцевав их через Силу.

Результат превзошел все ожидания.

В сложенном состоянии оружие представляло собой компактный, тяжелый механический блок, легко крепившийся на пояснице под плащом. Но при нажатии на спусковой механизм система гидравлических приводов и сервомоторов за доли секунды разворачивала его в двухметровую крупнокалиберную снайперскую винтовку-косу.

Благодаря внедренным алхимическим контурам, при подаче импульса Аура активировала огненный сердечник: кромка массивного полумесяца мгновенно разогревалась до состояния плазменного резака с температурой свыше трех тысяч градусов, способного без малейшего сопротивления рассекать броню тяжелых шагоходов Атласа и хитиновые панцири старших Гримм. А встроенный гравитационный блок позволял мне силой мысли менять центр тяжести и массу оружия прямо посреди кругового замаха, превращая инерцию двухметровой косы в идеальный акробатический танец смерти.

Пятнадцатое августа восьмидесятого года После Великой Войны.

Я стояла перед ростовым зеркалом в каюте пассажирского дирижабля, идущего на посадку в порт Королевства Вейл. За иллюминатором в вечерних сумерках уже зажигались миллионы неоновых огней огромного мегаполиса, над которым грозной тенью возвышались утесы утеса Бикон и шпили центральной Академии Охотников.

Я критически осмотрела свое отражение.

Тяжелые армейские сапоги на толстой шнуровке, плотные черные чулки, темная юбка с корсетом из броневой ткани, затянутым на талии стальными пряжками. На плечах — длинный, глубокого алого цвета плащ с капюшоном, надежно скрывавший закрепленный на пояснице блок «Кресент Роуз». Миловидное, круглое лицо пятнадцатилетнего подростка, короткие черные волосы с темно-красными прядями на концах и огромные, невинные серебряные глаза, в глубине которых не отражалось ни единой человеческой эмоции.

Идеальная маска. Ни один сканер, ни один телепат, ни один вековой манипулятор вроде Озпина не смог бы разглядеть за этой оберткой дух гранд-адмирала и владычицы ситхов, за плечами которой стояли сотни сожженных звездных систем.

Четыре слабых, погрязших в коррупции и страхе королевства, прячущихся за хрупкими каменными стенами. Совет Вейла, состоящий из трусливых бюрократов. Дряхлый бессмертный старик, манипулирующий подростками в своей высокой башне. И королева чудовищ, безуспешно осаждающая эти стены из диких пустошей.

Они думали, что этот мир обречен на вечное, бесконечное равновесие между светом и тенью. Они привыкли жить в стагнации и страхе. Они еще не знали, что время полумер подошло к концу.

Я не собиралась спасать этот мир во имя добра. Я не собиралась уничтожать его ради бессмысленного хаоса.

Я пришла, чтобы подчинить его. Захватить промышленность Атласа, выжечь паразитов в Вейле, превратить дикие орды Гримм в послушную био-армию и перековать Ремнант в несокрушимый плацдарм для выхода к звездам.

Дирижабль с глухим шипением пневматических тормозов коснулся причальной мачты нижнего дока Вейла. Защитные створки шлюза с грохотом разошлись в стороны, впуская внутрь запах сырого асфальта, жареной уличной еды, дешевого машинного масла и кристальной пыли.

Я натянула капюшон глубже на лоб, скрыв холодный блеск серебряных глаз, и сделала шаг на трап, растворяясь в вечерней толпе.

Впереди, на углу торгового квартала, уже мерцала вывеска небольшого магазина: «От Праха до Заката». Настало время сделать первый ход в великой партии.

Влажный ночной воздух торгового квартала Вейла пах дешевым бензином, сырым кирпичом и сладковатым химическим озоном нерафинированного Праха.

Я медленно шла вдоль витрин, придерживая рукой край тяжелого капюшона. Мимо сновали редкие прохожие: запоздалые клерки, прячущие лица в воротники пальто, и рабочие доков, пахнущие перегаром. Обыватели видели во мне лишь невысокую девчонку в чудаковатом красном плаще, заглядывающую в витрины оружейных лавок. Они не замечали, как каждый мой шаг отмерял сектора обстрела, фиксировал слепые зоны уличных камер и оценивал прочность несущих стен ближайших зданий.

Магазин «От Праха до Заката» располагался на углу перекрестка — идеальная тактическая позиция с тремя путями отхода. Сквозь стеклянные витражи мягко лился теплый свет, освещая аккуратные ряды стеклянных колб, заполненных синим, красным и желтым кристаллическим порошком.

Я толкнула стеклянную дверь. Колокольчик над входом отозвался тихим, мелодичным перезвоном.

За кассой стоял пожилой торговец в очках на цепочке. При виде меня его напряженное лицо разгладилось — очередная девчонка, ищущая дешевые журналы об оружии или безделушки.

— Добрый вечер, юная леди, — добродушно проскрипел старик. — Чем могу помочь?

— Мне нужны боеприпасы крупного калибра с гравитационным сердечником и последний выпуск «Оружейного Вестника», — ответила я голосом Руби Роуз — звонким, легким, с легкой детской шепелявостью на гласных.

— Стенд с периодикой в дальнем углу, милая, — он махнул сухой рукой в сторону стеллажей. — Патроны я подготовлю.

Я отошла в глубину зала, взяла со стойки глянцевый журнал и надела на шею большие наушники, даже не подключив их к разъему терминала. Маска должна быть безупречной. Я встала спиной к центральному проходу, но через Силу держала под контролем весь периметр помещения на тридцать метров вокруг.

Ждать пришлось недолго.

Ровно через четыре минуты колокольчик над входом не просто зазвенел — он сорвался с петель, когда тяжелая дубовая дверь распахнулась от сильного удара ноги.

В магазин вошли шестеро. Впереди вышагивал человек в безупречно белом костюме-тройке, черной рубашке с красным галстуком и темном котелке с пером. В правой руке он небрежно крутил трость с рукоятью в форме вороньей головы. За его спиной толкались пятеро головорезов в дешевых черных пиджаках и красных солнцезащитных очках, державшие в руках складные мачете и крупнокалиберные пистолеты.

Роман Торчвик.

Я мгновенно сопоставила его лицо с полицейскими ориентировками, которые выкачала из архивов Сигнала. Известный криминальный координатор Вейла, специалист по заказным ограблениям и контрабанде Праха. Но меня интересовал не его криминальный статус.

Я развернула ментальное щупальце и аккуратно, словно тончайшую хирургическую иглу, ввела его в психоэмоциональное поле Торчвика.

Внешне он излучал театральную самоуверенность и скуку. Но глубже, под слоем наигранного лоска, в его разуме вибрировал отчетливый, липкий страх. Он боялся не полиции и не Охотников. Его сознание было сковано ужасом перед конкретной фигурой — женщиной с горящими янтарными глазами и запахом раскаленного стекла.

*Значит, план передела ресурсов уже запущен. Ты всего лишь расходный материал, Торчвик, но ты станешь моим компасом*.

— Знаете, как трудно найти приличный магазин Праха, который работает после полуночи? — с наигранной манерностью протянул Торчвик, проводя кончиком трости по полированному дереву прилавка.

Старик за кассой задрожал, поднимая руки:

— П-пожалуйста… берите деньги, только не трогайте меня!

— Успокойся, дедуля, — Торчвик скривил тонкие губы в снисходительной усмешке и выпустил струйку сигарного дыма прямо в лицо торговцу. — Твои гроши меня не интересуют. Парни, забирайте весь Огненный и Гравитационный Прах в контейнерах. Быстро.

Один из подручных Торчвика — рослый детина с квадратной челюстью — подошел к стойкам в глубине зала, сгребая в брезентовую сумку стеклянные цилиндры с пылью. Заметив меня, стоявшую спиной к нему с журналом в руках, он осклабился и грубо схватил меня за плечо:

— Эй, мелочь! Руки за голову и на колени, живо!

Я не стала оборачиваться. Вместо этого я сделала короткий, едва уловимый глазом импульс телекинеза.

Пальцы бандита свело чудовищной судорогой, суставы неестественно вывернулись с сухим хрустом. Он взвыл от внезапной боли, разжимая хватку. В ту же секунду я плавно крутанулась на носке сапога, нанесла короткий рубящий удар ребром ладони в основание его сонной артерии, одновременно нажав скрытую кнопку на пояснице.

Механизмы «Кресент Роуз» сработали с глухим металлическим лязгом.

Сложенный блок на поясе распахнулся, гидравлические приводы выдвинули тяжелое составное древко, и полутораметровое серповидное лезвие из закаленной титановой стали со свистом рассекло воздух, застыв в миллиметрах от носа упавшего на колени громилы.

В магазине воцарилась гробовая тишина. Даже старик за кассой перестал всхлипывать.

Торчвик медленно повернул голову в мою сторону. Его бровь поползла вверх:

— Ты же понимаешь, что это грабеж, девочка?

— А вы понимаете, что стоите в зоне поражения крупнокалиберного орудия? — ответила я, глядя на него снизу вверх с легкой, почти застенчивой полуулыбкой, за которой скрывался ледяной расчет.

— Пристрелите ее, — раздраженно бросил Торчвик, поправляя котелок.

Второй бандит вскинул пистолет. Время для меня замедлилось.

Я не использовала грубую силу — я работала с векторами и кинематикой. Шаг вперед. Мое Проявление сорвало меня с места алым вихрем лепестков. Вакуумная волна от моего рывка сбила прицел стрелка, пуля ушла в потолок, разбивая люминесцентную лампу.

Я оказалась за его спиной еще до того, как гильза коснулась пола. Удар тупым концом древка косы под колено — бандит осел. Перехват оружия двумя руками, короткий круговой замах: плоскость лезвия «Кресент Роуз» с размаху врезалась в грудную клетку третьего нападавшего, ломая ребра и впечатывая его тушу в витрину с праховыми патронами.

Четвертый попытался ударить меня мачете. Я даже не подняла косу. Тонкий, невидимый телекинетический щит встретил лезвие его клинка в воздухе. Металл ударился о пустоту с громким звоном, отдавшись в запястье бандита переломом лучевой кости. Следующим движением я схватила его за воротник и швырнула через плечо прямо в лицо пятому наемнику. Оба кубарем вылетели через парадную витрину на улицу, осыпав мокрый тротуар дождем из битого стекла.

Весь бой занял ровно четыре целых и две десятых секунды.

Я повернулась к Торчвику, держа косу на изготовку. Лезвие моего оружия мягко пульсировало алым теплом встроенного алхимического контура.

— Надо же, — протянул Торчвик, но в его голосе впервые прорезалась легкая нервозность. — Настоящая Охотница-недоучка. Какая досада.

Он резко вскинул свою трость и нажал на спусковой крючок в набалдашнике. Из дула вырвался разрывной снаряд, начиненный Огненным Прахом.

Я не стала уклоняться. Это был идеальный момент для проверки контроля.

Я вскинула правую руку, выставив ладонь вперед. Сжатая до плотности бронеплиты Аура, усиленная техникой поглощения кинетической энергии, встретила снаряд в полуметре от моего лица. Взрыв грохнул ослепительной оранжевой вспышкой, разметав по залу осколки витрин и обгоревшие страницы журналов. Но ударная волна разбилась о мой невидимый барьер, не опалив даже края моего капюшона.

Сквозь рассеивающийся дым я увидела, как Торчвик уже выскочил на улицу и ловко взбирался по пожарной лестнице на крышу соседнего здания.

— С вами всё хорошо? Тогда оставайтесь на месте и вызовите патруль, — бросила я старику обычным детским голосом и, оттолкнувшись от пола, выпрыгнула в разбитое окно следом за преступником.

Используя отдачу от холостых выстрелов «Кресент Роуз» и гравитационный Прах, я взлетела на крышу за три прыжка, бесшумно приземлившись на мокрую черепицу.

Торчвик стоял на краю вертолетной площадки. В ночном небе над ним уже зависал тяжелый бронированный конвертоплан без опознавательных знаков, его винты поднимали тучи холодных брызг и пыли.

— Ты упорная, Красная Шапочка! — прокричал Торчвик, пятясь к распахнутому трапу летательного аппарата. — Но боюсь, на этом наш вечер окончен!

Из глубины темного отсека конвертоплана шагнула женская фигура в облегающем красном платье. Лицо скрывала тень, но ее пальцы уже светились раскаленным оранжевым маревом чистого термического Праха.

*«А вот и наниматель. Лично пожаловала прикрыть пешку»*.

Женщина взмахнула рукой, и в мою сторону понеслась серия дуговых огненных взрывов, плавящих кровельное железо.

Я приготовилась вскрыть свою истинную мощь и разорвать двигатели летательного аппарата направленным телекинетическим ударом, но в этот момент пространство надо мной разорвалось свистом рассекаемого воздуха.

Между мной и огненным шквалом приземлилась высокая женщина в строгом черном костюме, темных очках и светлой накидке. В ее руке был тонкий боевой стек.

Глинда Гудвитч. Заместитель директора Академии Бикон.

Одним взмахом стека она развернула мерцающий фиолетовый купол телекинетического щита, приняв на себя всю мощь огненной атаки Синдер. Затем Гудвитч взмахнула оружием в сторону неба, собирая обломки кровельного железа и формируя из них гигантскую стрелу, нацеленную прямо в кабину конвертоплана.

Я внимательно наблюдала за действиями Гудвитч, фиксируя каждую деталь.

*«Грубая техника. Огромный расход энергии Ауры на прямое преобразование материи. Телекинез мощный, но прямолинейный, лишенный ситхской гибкости. Ее можно нейтрализовать за два выверенных ментальных удара»*.

Женщина в красном на борту конвертоплана ответила комбинированным выбросом Праха Земли и Огня, взорвав конструкцию Гудвитч прямо в воздухе. Воспользовавшись возникшей дымовой завесой, конвертоплан резко накренился, взревел форсажными двигателями и на максимальной скорости ушел в сторону промышленных доков Вейла.

Бой был окончен.

Но главное было сделано. Пока Торчвик отступал к трапу, я через Силу оставила в глубине его подсознания незаметную ментальную метку — тончайший след темной энергии, который не смывался никакой защитой и позволял мне в любой момент определить его точные координаты в трущобах города.

На крыше воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и гулом далеких полицейских сирен.

Глинда Гудвитч медленно опустила стек, поправила очки на переносице и повернулась ко мне. Ее строгий, оценивающий взгляд скользнул по моей гигантской косе, затем по детскому лицу под капюшоном.

— Ты… — холодно и требовательно начала она. — Ученица подготовительной академии? Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергла себя и гражданских лиц, вступив в бой с вооруженными преступниками без лицензии Охотника?

Я мгновенно деактивировала ледяной взгляд, опустила плечи и посмотрела на нее снизу вверх широко распахнутыми, блестящими от восторга серебряными глазами.

— Вы… вы только что остановили огонь одной рукой! — выпалила я с идеальной, отрепетированной детской интонацией наивной фанатки. — Это было так круто! Вы ведь Охотница из Бикона, правда?! Можно ваш автограф?!

Гудвитч замерла, сбитая с толку резкой сменой тональности, и лишь тяжело вздохнула, потирая переносицу:

— Тебе придется проехать со мной, юная леди. Кое-кто очень влиятельный хочет задать тебе несколько вопросов.

Я застенчиво потупила взгляд, пряча в тени капюшона холодную, торжествующую усмешку.

*«Все идет в строгом соответствии с планом. Озпин уже ждет меня»*.

Допросная комната центрального полицейского управления Вейла производила гнетущее, почти клиническое впечатление.

Четыре глухие стены из серого монолитного бетона, покрытые тусклой масляной краской, пахли застарелой хлоркой, въевшимся сигаретным пеплом, остывшим синтетическим кофе и застарелым, въевшимся в штукатурку человеческим страхом. Под потолком с мерным, сухим стрекотом гудела длинная люминесцентная лампа. Ее холодный белый свет падал строго по центру помещения, выхватывая из полумрака стандартный металлический стол, два привинченных к линолеуму табурета и широкое прямоугольное зеркало на противоположной стене.

Я сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Для любого стороннего наблюдателя я выглядела застенчивым, испуганным подростком в помятом дорожном плаще. Но мое сознание давно покинуло тесные рамки физического тела.

Тончайшие ментальные щупальца, напитанные Темной Стороной, бесшумно расползались сквозь поры бетонных плит. Я держала под контролем весь периметр полицейского участка в радиусе пятидесяти метров.

За зеркалом находилась комната наблюдения. Там, окутанные дымом дешевых сигарет, сидели двое дежурных детективов. Я отчетливо считывала хаотичный шум их поверхностных мыслей: раздражение от сорванной ночной смены, ноющую боль в пояснице у старшего офицера и глухую зависть младшего к тем, кто служит в престижных гарнизонах Атласа. Они перебирали листы протокола, споря, к какой статье пришить ночную стрельбу в лавке праха, и время от времени поглядывали на меня сквозь тонированное бронестекло.

В полутора метрах слева от меня, на металлической тумбе, лежал сложенный механический блок «Кресент Роуз». На рукоять винтовки полицейские второпях нацепили красную пластиковую пломбу вещественного доказательства с инвентарным номером.

Жалкие смертные. Они полагали, что кусок штампованного пластика и процедурный регламент способны удержать оружие ситха. Металл косы был соединен с моей Аурой неразрывной кинематической связью. Стоило мне отдать мысленный импульс — и телекинез сорвал бы пломбу за сотые доли секунды, гидравлика выбросила бы серповидное лезвие, и бронированная дверь допросной превратилась бы в груду рассеченного шлака еще до того, как дежурный за стеклом успел бы опустить палец на тревожную кнопку.

Но насилие без цели — удел дикарей. Истинная власть требует терпения и расчета.

В коридоре послышались шаги.

Они приближались синхронно, но характер звука был принципиально разным. Первые шаги были резкими, сухими, отбивающими безупречный, жесткий военный метр: высокие каблуки с металлическими набойками впечатывались в пол с силой, выдававшей привычку к абсолютной субординации. Вторые шаги были мягкими, неторопливыми, сопровождавшимися глухим, размеренным постукиванием тяжелой трости с титановым наконечником.

*«Они здесь»*.

Я опустила ресницы, мгновенно свернув активные ментальные сенсоры и выстроив вокруг своего сознания непроницаемую для внешнего сканирования ментальную стену. Снаружи осталась лишь легкая, чуть дрожащая рябь жизненной энергии — именно такая, какую любой мастер Ауры ожидал бы увидеть у взволнованной пятнадцатилетней девочки после тяжелого ночного боя.

Тяжелый ригельный замок щелкнул. Дверь распахнулась.

Первой в комнату вошла Глинда Гудвитч. Ее светлые волосы были стянуты в тугой, строгий узел, тонкие брови за квадратными стеклами очков сдвинуты к переносице, а в правой руке она сжимала тонкую папку из плотного тисненого картона с грифом архива подготовительной академии Сигнал. За ней, не спеша, опираясь на массивную трость со сложным шестеренчатым механизмом в рукояти, вошел мужчина.

Темно-зеленый костюм безупречного кроя, темно-серый шерстяной шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи, растрепанные седые волосы и золотые очки с круглыми линзами, скрывавшие выражение его глаз. В левой руке он держал белую керамическую кружку с дымящимся шоколадом.

Профессор Озпин.

В ту же микросекунду, когда его подошва переступила порог, я активировала глубинное восприятие сквозь призму ситхского зрения.

То, что рядовые Охотники и мастера этого мира сочли бы глубокой, чистой и безмятежной Аурой великого наставника, в спектре Тьмы предстало во всей своей чудовищной, анатомической противоестественности.

Внутри этого физического сосуда не было единой, неделимой личности. Я увидела слоеный, пульсирующий фантом — чудовищный симбиоз из сотен полуистлевших человеческих сознаний, сплавленных воедино за тысячи лет непрерывных реинкарнаций. Древнее ядро — изначальный дух манипулятора — медленно, словно кислота, переваривало нервную ткань и воспоминания нынешнего хозяина тела, молодого профессора, оставив от его оригинального «я» лишь внешнюю оболочку и мышечные повадки. От этой сущности разило колоссальной, вековой усталостью, похороненными амбициями и ядовитой, тягучей патокой ложного мессианства.

Он не был божеством. Он был дряхлым, испуганным до дрожи кукловодом, который настолько панически боялся потерять контроль над своим стадом, что превратил целую планету в музей вечной стагнации.

*«Вот ты какой, теневой пастух Ремнанта. Жалкий призрак, ворующий чужую плоть ради продолжения своей бесконечной бессмысленной партии»*.

Озпин плавно приблизился к столу. Его движения казались нарочито мягкими, лишенными агрессии. Поставив кружку на металлическую поверхность, он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую белую тарелку с свежим шоколадным печеньем и аккуратно пододвинул ее ко мне.

— Доброй ночи, Руби, — произнес он. Голос звучал мягко, с бархатистыми обволакивающими обертонами, располагающими к полному доверию. — Прости за столь позднее и неуютное место для беседы. Угощайся, пожалуйста. Тебе нужно восстановить запасы энергии после пережитого стресса.

Я не заставила просить себя дважды.

Сменив маску отстраненного наблюдателя на образ восторженного, проголодавшегося ребенка, я с радостным писком сгребла сразу два печенья и с хрустом впилась в них зубами. Крошки шоколада полетели на полированный металл, пальцы испачкались глазурью. Я жевала жадно, нелепо задрав плечи и широко распахивая глаза, создавая образ абсолютной, гипертрофированной непосредственности.

Глинда Гудвитч поморщилась от такого нарушения этикета, подошла к противоположной стороне стола и с сухим стуком опустила картонную папку.

— Руби Роуз, — ее голос прозвучал как удар хлыста. — Пятнадцать лет. Ученица второго курса подготовительной академии Сигнал на острове Патч. Тебе не кажется, юная леди, что незаконное ношение и применение крупнокалиберного артиллерийского оружия в черте столичного сектора, уничтожение частной собственности лавки праха и нанесение тяжких телесных повреждений пяти гражданам — это грубейшее нарушение закона Королевства Вейл?

Я проглотила кусок печенья, шумно втянула воздух и уставилась на Гудвитч глазами, полными праведного детского негодования:

— Но они же грабили лавку! — выпалила я тонким, звенящим девичьим голосом, энергично размахивая руками. — Они выбили дверь ногой! У них были те огромные тесаки и пистолеты! Тот рыжий в белом костюме выпустил сигарный дым прямо в лицо бедному дедушке за кассой и приказал забрать весь Огненный Прах! Если бы я просто сидела в углу, они бы забрали все кристаллы, а потом взорвали лавку вместе со стариком! Разве Охотники… разве они не должны защищать людей, когда тем угрожает опасность?!

Гудвитч набрала в грудь воздух, намереваясь процитировать параграфы свода законов о гражданской безопасности, но Озпин плавно поднял свободную руку в темно-серой перчатке, останавливая своего заместителя.

— Оставь формальности, Глинда, — мягко произнес старик, не сводя с меня цепкого, пронизывающего взгляда сквозь круглые стекла очков. — Закон писан для мирного времени. Но смелость встать между беззащитным человеком и обнаженным клинком — это редкий дар, который невозможно привить параграфами устава.

Он оперся подбородком на сплетенные пальцы. В его взгляде мелькнуло профессиональное, охотничье любопытство.

— Где ты научилась так владеть косой, Руби? Подобный тип оружия — тяжелая механическая коса со встроенным крупнокалиберным приводом — считается одним из самых опасных и нестабильных боевых комплексов на всем Ремнанте. За последние пятьдесят лет я знал лишь одного мастера, способного обращаться с подобным клинком без риска покалечить самого себя.

— Дядя Кроу! — выпалила я без малейшей запинки, гордо выпятив грудь и сияя самой широкой улыбкой, на которую было способно это лицо. — Он самый лучший! Он научил меня всему! Сначала он заставлял меня бегать по полосе препятствий с деревянным шестом, пока я не падала в грязь! Я разбивала локти, плакала, а дядя Кроу смеялся и говорил, что если я не научусь держать баланс, то коса просто оторвет мне руки при первом же выстреле! А потом я пошла в кузницу Сигнала и сама собрала «Кресент Роуз»!

Я тараторила без умолку, намеренно путая технические термины, перескакивая с одной мысли на другую и создавая идеальную иллюзию хвастливой девчонки, без памяти влюбленной в оружие и жаждущей одобрения старших.

Но под этой словесной шелухой мой ситхский разум хладнокровно препарировал реакцию собеседника.

При упоминании имени Кроу Бранвена в энергетическом поле Озпина пробежала короткая, почти незаметная волна глубокого удовлетворения. Ментальный пазл в его сознании сложился в безупречную, выгодную ему картину: перед ним сидела племянница его главного тайного оперативника, воспитанная в нужных идеалах, не испорченная политическими интригами королевств и обладающая выдающимися боевыми данными.

Затем взгляд Озпина медленно опустился, зафиксировавшись прямо на моих зрачках.

В комнате повисла тяжелая тишина. Люминесцентная лампа над головой на мгновение мигнула. Тон голоса директора Бикона изменился: бархатная мягкость уступила место затаенному, почти благоговейному трепету, который он тщетно пытался замаскировать светской интонацией.

— У тебя… серебряные глаза.

Вот он. Момент истины.

Это был главный крючок, на который я рассчитывала с самого начала. Древний старик видел перед собой не просто перспективного бойца. Он видел плоть от плоти Саммер Роуз — носительницу мифической силы Бога Света, генетическое супероружие против чудовищ Гримм, которое он веками выискивал по всему миру, чтобы использовать втемную и сбросить на жертвенный алтарь своей бесконечной войны.

*«Смотри внимательнее, старик. Упивайся своей мнимой находкой. Ты думаешь, что нашел клинок, который будет слепо разить твоих врагов. Но этот клинок перережет твою собственную глотку»*.

— Ну да, — я беззаботно моргнула, почесав кончик носа испачканным в шоколаде пальцем. — Папа говорит, что у мамы были точно такие же. А что в них такого? Они просто серые!

Озпин медленно выпрямился, сделал глоток горячего шоколада и перевел дыхание, возвращая себе маску невозмутимого мудреца.

— Ничего, дитя. Просто редкая, благородная фамильная черта. Скажи мне, Руби… ты знаешь, кто я такой?

— Конечно знаю! — я подпрыгнула на металлическом табурете, отчего тот жалобно скрипнул. — Вы профессор Озпин! Вы возглавляете Академию Бикон! Это же самое потрясающее место на всем Ремнанте! Все в Сигнале только и говорят, что о вступительных экзаменах в Бикон через два года!

— И чего же ты хочешь от жизни, Руби? К чему стремится твое сердце?

Я замерла, опустила руки на стол и посмотрела прямо в золотые оправы его очков. В моих серебряных глазах вспыхнул фанатичный, кристально чистый, абсолютно безупречный огонь идеализма:

— Я хочу стать настоящей Охотницей! — мой голос зазвенел от неподдельной страсти. — Я хочу защищать людей, которые не могут защитить себя сами! Я хочу очистить этот мир от Гримм, чтобы ни одной маленькой девочке больше не пришлось плакать по ночам из-за того, что ее мама не вернулась с патруля! Я хочу, чтобы сказки со счастливым концом стали правдой! Чтобы добро всегда побеждало зло, как в старых рыцарских хрониках!

Глинда Гудвитч за моей спиной тихо вздохнула, тронутая этой детской наивностью. На ее строгом лице на мгновение промелькнула тень сочувствия к сироте, не понимающей всей грязи реального мира.

Но Озпин… Озпин буквально упивался каждым моим словом.

В его понимании перед ним находился абсолютный, совершенный психологический профиль героя-мученика: благородная цель, личная трагедия, преданность семье, готовность к самопожертвованию и абсолютная слепота в вопросах реальной политики. Именно из таких детей он веками ковал своих верных пешек.

— Сказки со счастливым концом… — протянул старик, постукивая ногтем по керамике кружки. — Прекрасная, возвышенная мечта. Но устав Королевства Вейл суров, Руби. До официальных вступительных испытаний в Бикон тебе предстоит учиться в Сигнале еще целых два года. Академия принимает студентов только с семнадцати лет.

— Но, профессор… — начала было Гудвитч, заметив опасный блеск в глазах своего начальника.

— Однако, — перебил ее Озпин властным, не терпящим возражений тоном, — правила создаются для усредненного большинства. Истинный талант не должен томиться в школьных классах, когда мир за стенами стремительно погружается во тьму. Ты доказала свою доблесть в бою с опаснейшим преступником Вейла. Ты владеешь сложнейшим оружием на уровне выпускника высшей школы.

Он наклонился вперед, сокращая дистанцию между нами:

— Что ты скажешь, если я предложу тебе досрочное зачисление в Академию Бикон? Прямо сейчас. На этот осенний семестр.

— Профессор Озпин! — Глинда резко шагнула вперед, ее голос сорвался на возмущенный шепот. — Это беспрецедентное нарушение регламента! Она ребенок! Ее психологическая устойчивость не тестировалась! Программа Бикона рассчитана на сформировавшихся, взрослых юношей и девушек! Если Совет узнает…

— Совет утвердит мое решение, Глинда, как утверждал всегда, — отрезал старик, даже не повернув головы в сторону помощницы. Его взгляд был прикован ко мне, словно магнит. — Итак, Руби Роуз? Ты примешь мое приглашение?

В глубине моего естества разлилось холодное, ликующее пламя Темной Стороны.

Два года ожидания на Патче, сотни часов рутинных тренировок в провинциальной дыре — все это было стерто одним росчерком пера. Самодовольный манипулятор собственноручно распахнул передо мной ворота своей цитадели, свято веря, что приручил очередного послушного щенка.

Я широко раскрыла рот, изобразив немую сцену шока, затем зажала щеки ладонями и взвизгнула на ультразвуковой частоте:

— ДА-А-А! Спасибо, профессор Озпин! Я не подведу вас! Клянусь, я буду тренироваться день и ночь! Я стану лучшей Охотницей в истории Академии!

— Я не сомневаюсь в этом, дитя, — Озпин сдержанно улыбнулся и поднялся с табурета, опираясь на трость. — Глинда, оформи экстренный пакет документов и свяжись с советом Сигнала для перевода личного дела. Первый транспортный дирижабль в Бикон отправляется с центральной платформы Вейла послезавтра утром. Не опаздывай, Руби. Твоя новая жизнь начинается сейчас.

— Ни за что на свете, сэр!

Они вышли из допросной. Тяжелая бронированная дверь со щелчком заблокировалась, оставив меня наедине с остатками печенья и полутемной комнатой.

В ту же секунду детское выражение мгновенно сползло с моего лица, словно смытая маска.

Мышцы лица затвердели. Серебряные глаза сузились, наполнившись ледяным, математическим расчетом владычицы ситхов.

Я медленно поднялась с табурета, небрежно отряхнула юбку от крошек и подошла к тумбе. Легкое касание воли — и пластиковая пломба вещественного доказательства с тихим треском лопнула, осыпавшись на пол красными обломками. Механический блок «Кресент Роуз» плавно взмыл в воздух под действием телекинеза и мягко защелкнулся на магнитных фиксаторах моего пояса под алым плащом.

Подойдя к зеркалу наблюдения, я посмотрела прямо сквозь стекло на двух застывших там полицейских. Они не слышали моих мыслей, но от моего прямого взгляда оба офицера невольно вжали головы в плечи, почувствовав внезапный, сковывающий внутренности первобытный ужас.

Я коротко, хищно оскалилась и отвернулась к выходу.

Партия перешла во вторую фазу.

Бикон давал мне колоссальные стратегические преимущества, которые я выявила еще во время ночных взломов архивов Сигнала.

Главным из них был человеческий ресурс.

Еще на Патче, вскрывая защищенные списки абитуриентов высших академий Королевств через серверные узлы связи, я обратила пристальное внимание на два уникальных личных дела, поданных на этот учебный год в Академию Бикон.

Первым делом была папка **Вайсс Шни** — официальной наследницы крупнейшей транснациональной монополии по добыче и переработке праха, корпорации Шни. Ее конфликт с отцом, Жаком Шни, не был секретом для тех, кто умел анализировать финансовые утечки: девчонка демонстративно отказалась от обучения в военной академии Атласа и подала документы в независимый Бикон, стремясь доказать свою состоятельность за пределами семейного контроля.

Для меня Вайсс была не просто избалованной аристократкой. Она была ключом ко всей тяжелой промышленности, логистическим цепочкам и праховым карьерам Солитаса. Сломать ее детскую гордыню, перехватить контроль над ее разумом и направить ее амбиции в нужное русло означало получить неограниченное финансирование и сырьевую базу для будущей Багровой Империи.

Вторым, куда более интригующим субъектом, была абитуриентка, зарегистрированная под именем **Блейк Белладонна**.

Официально ее документы выглядели безупречно: сирота из внешних поселений, успешно сдавшая практический норматив владения холодным оружием. Но сопоставив биометрические данные, тип фехтовального стиля ее составного клинка «Гэмбол Шрауд» и хронологию налетов радикального крыла «Белого Клыка» на праховые поезда в секторе Форевер-Фолл, я мгновенно вскрыла ее подлинную личность. Это была дочь основателя движения за права фавнов, бежавшая из террористической ячейки Адама Тауруса после недавней серии кровавых терактов.

Блейк Белладонна была идеальным инструментом. Внутренне надломленная чувством вины, скрывающая звериные уши под шелковым бантом, она несла в себе ключи ко всей подпольной агентурной сети фавнов. Через нее я могла не просто уничтожить «Белый Клык», а подчинить его боевые отряды своей воле, превратив разрозненных экстремистов в дисциплинированную, безжалостную тайную полицию.

А рядом со мной всегда оставалась **Янг Сяо Лонг** — моя старшая сестра, чей разрушительный боевой потенциал и слепая, культивированная годами преданность мне делали ее несокрушимым живым тараном на поле боя.

Четыре фигуры. Четыре стихии. Идеальная ячейка, которую Озпин сам соберет под моим началом, наивно полагая, что формирует очередную команду защитников добра.

За моей спиной лязгнул замок: конвойные пришли, чтобы сопроводить меня в гостевые комнаты участка до утра.

Я глубоко вдохнула спертый воздух допросной и натянула алый капюшон на лоб.

Старый мир умирал в агонии собственной слепоты. И я была той, кто нанесет ему последний, милосердный удар.

Транспортный дирижабль класса «Бык» с глухим, вибрирующим гулом тяжелых турбин рассекал утреннюю пелену облаков над заливом Королевства Вейл.

Сквозь массивные бронестекла пассажирского отсека открывалась панорама, от которой у большинства присутствующих захватывало дух. Скалистые утесы, покрытые густыми изумрудными массивами древних лесов, круто обрывались в бирюзовые воды залива. Над этим неприступным природным бастионом вздымались монументальные готические шпили Академии Бикон. Древний замок из серого базальта и затемненного полированного стекла выглядел несокрушимым форпостом цивилизации: циклопические контрфорсы, часовая башня Озпина, пронзающая низкое небо циферблатом сложнейшего хронографа, и мерцающая в утреннем тумане дуга защитного барьера.

Для сотен новоприбывших подростков это место казалось святилищем героизма, ожившей сказкой о чести, доблести и братстве защитников человечества.

Для меня это была стратегическая высота, гарнизон которой еще не подозревал, что приказ о капитуляции уже подписан.

В просторном салоне дирижабля стоял непрерывный, хаотичный гул десятков возбужденных голосов. Молодые парни и девушки в пестрой боевой экипировке, увешанные заказным охотничьим оружием, сбивались в шумные группы. Они спорили о калибрах встроенных в клинки праховых стволов, хвастались лицензиями подготовительных школ, пересказывали нелепые городские слухи о предстоящих вступительных испытаниях и толкались у панорамных иллюминаторов, указывая пальцами на приближающиеся посадочные платформы.

— Рубс, ты только посмотри на эту махину! — раздался прямо над моим ухом звонкий, раскатистый голос.

Я даже не успела сделать шаг в сторону, как тяжелая рука в кожаной наручной повязке сгребла меня за воротник плаща, притянув в удушающее сестринское объятие. От этого броска у любого обычного подростка треснули бы ребра, но я мгновенно распределила вектор нагрузки через плотный внутренний каркас Ауры, оставив внешнюю оболочку податливой и мягкой.

Золотистая копна густых волос Янг Сяо Лонг взметнулась золотым вихрем. Ее широкая, хищная улыбка обнажила ровный ряд зубов, а янтарные глаза буквально искрились дикой, необузданной энергией и жаждой драки. На ее предплечьях тускло мерцали золоченые браслеты «Эмбер Селика» — спаренные крупнокалиберные дробовики-наручи, спусковые механизмы которых я лично помогла ей перебрать в кузнице Патча, незаметно подкорректировав балансировочные грузы для увеличения пробивной мощи прямого хука.

— Мы в Биконе! Мы реально здесь, Руби! Вдвоем! — Янг потрясла меня из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. — Я знала, что ты у меня вундеркинд, но перескочить через два года Сигнала и получить личное приглашение от директора Озпина? Ты теперь официально самая опасная и мелкая заноза во всей этой каменной цитадели!

Я позволила себе комично замахать руками и зажмуриться, издав придушенный, тонкий писк:

— Янг… отпусти… воздух кончился… ты оторвешь мне капюшон вместе с головой еще до посадки!

— Ой, да ладно тебе, сестренка! — Янг заливисто, искренне рассмеялась, разжимая железную хватку и смачно потрепав меня по макушке, взъерошив короткие черные волосы с алыми прядями. — Тебе полезно размяться перед выходом! Я так горжусь тобой, Рубс, ты даже не представляешь. Наша фамилия прогремит на всех турнирах Королевств! И запомни: если хоть один заносчивый старшекурсник или местный мажор косо на тебя посмотрит, просто покажи мне на него пальцем. Я лично впечатаю его физиономию в брусчатку главного плаца так глубоко, что его потом саперы Атласа выковыривать будут!

— Я знаю, Янг. Спасибо, — ответила я, поднимая на нее огромные, искрящиеся детской благодарностью серебряные глаза и застенчиво поправляя воротник.

А под этой трогательной семейной сценой мой ситхский разум хладнокровно препарировал ее ментальное поле.

Ментальная привязка, которую я методично выстраивала на протяжении десяти лет в доме на Патче, функционировала с абсолютной, хирургической точностью. Янг Сяо Лонг не просто испытывала сестринскую привязанность — эта эмоция была переплавлена в доминантную директиву ее психики. Ее разрушительное Проявление поглощения кинетического урона и выброса пламенной ярости было намертво замкнуто на защиту моей физической оболочки. Она была моим тяжелым штурмовым орудием, тараном безупречной верности, не способным на саботаж или сомнения по самой своей психологической природе.

Внезапно дирижабль резко накренился на правый борт: пилоты активировали реверс маневровых турбин, закладывая плавный вираж для стыковки с четвертой посадочной мачтой Академии.

Несколько не ожидавших маневра студентов не удержались на ногах и с руганью повалились на металлический настил.

В трех метрах от нас высокий, нескладный парень в потертой черной толстовке с белым капюшоном, поверх которой были криво надеты архаичные стальные наплечники и кираса, позеленел до цвета весенней травы. Он судорожно зажал рот обеими ладонями, уронил ножны длинного рыцарского меча со складным щитом и с паническим мычанием бросился в дальний угол отсека, где находились контейнеры для мусора.

Янг скривилась в гримасе брезгливой жалости, проводив его взглядом:

— Фу-у-у… Парень явно переоценил свой вестибулярный аппарат. Надеюсь, его стошнит не по ветру, а то кому-то из первокурсников сильно не повезет с парадной формой прямо на трапе.

Жон Арк.

Я скользнула по его сгорбленной фигуре тончайшим ментальным зондом Темной Стороны.

Фальшивые вступительные документы, состряпанные на коленке через криминальные конторы нижнего Вейла. Нулевая база прикладного фехтования. Его Аура была наглухо заперта, словно заржавевший стальной сейф без замка, но под этим толстым слоем неведения дремал колоссальный, почти аномальный объем плотной жизненной энергии.

*«Чистейший холст. Неотшлифованная болванка. Мальчишка, снедаемый комплексом неполноценности перед великими предками-героями. При правильной психологической обработке из него получится безупречный офицер среднего звена — послушный, исполнительный и готовый пойти на смерть ради признания своей мнимой значимости»*.

Транспортный шлюз с тяжелым шипением стравливаемых гидросистем опустился на каменные плиты платформы, глухо ударившись о гранит. Свежий, влажный горный воздух хлынул в душный салон, выветривая запах керосина и тошноты.

— Ладно, малявка, я побежала! — Янг окинула взглядом выходящую толпу, выискивая знакомые лица. — Мне нужно найти девчонок из Сигнала и забить нормальные места в казармах! Встретимся в главном амфитеатре на торжественной речи Озпина! Не потеряйся и не вздумай вляпаться в неприятности в первые пять минут!

Она махнула рукой в желтой перчатке и широкими, пружинистыми шагами растворилась в бурлящем потоке абитуриентов.

Я осталась одна на краю платформы.

Шум ветра трепал полы моего алого плаща. Это было идеальное время для проведения первичной оперативной разведки и визуальной оценки активов, чьи досье я выкачала из закрытых архивов Сигнала.

Я неторопливо поправила лямки крепления сложенного блока «Кресент Роуз» за спиной, надвинула глубокий капюшон на лоб, скрыв холодный серебряный блеск глаз, и неспешно зашагала по центральной мощеной аллее замка, непрерывно сканируя окружающее пространство через микроколебания Силы.

Первая приоритетная цель объявилась сама, не заставив себя долго ждать.

В тридцати метрах впереди, возле величественного фонтана со статуей основателей Академии, раздавался звонкий, резкий, высокомерный девичий голос, в котором звенели нотки абсолютного аристократического превосходства:

— Осторожнее, болваны! Поставьте этот кейс на ровную поверхность и не смейте трясти его, если вам дороги ваши никчемные жизни!

Вайсс Шни.

Официальная наследница транснациональной праховой монополии «Корпорация Шни» выглядела в точности так, как указывали перехваченные донесения службы корпоративной безопасности Атласа. Белоснежное платье-болеро из тончайшей шелковой ткани с рубиново-красной атласной подкладкой, идеальные кожаные сапожки на высоких тонких каблуках, фарфорово-бледная кожа и длинные пепельно-белые волосы, стянутые в высокий асимметричный хвост серебряной филигранной заколкой в форме ледяной снежинки. На ее левом бедре в полированных кожаных ножнах покоился «Миртенастер» — сложнейшая праховая рапира с шестизарядным револьверным механизмом подачи кристаллов.

Она стояла, скрестив тонкие руки на груди, и с яростным презрением отчитывала двух запыхавшихся носильщиков, которые пытались аккуратно выгрузить с грузовой тележки пирамиду из белоснежных чемоданов с тиснеными фамильными гербами.

— Мисс Шни, мы делаем все возможное, багаж крайне тяжелый… — попытался оправдаться один из рабочих в синей униформе доков.

— Ваши оправдания меня не интересуют! — холодно отрезала Вайсс, топнув каблуком по брусчатке. — В этих контейнерах находится Прах Огня, Молнии и Гравитации высшей степени очистки, доставленный специальным дипломатическим бортом из Солитаса! Малейший скол на защитной колбе от небрежного удара — и детонация сотрет эту платформу в порошок вместе со всеми присутствующими! Работайте молча и аккуратно!

Я остановилась в нескольких шагах от нее, прислонившись спиной к стволу векового дуба, и прикрыла веки, активируя ментальное ситхское зрение.

Структура Ауры Вайсс Шни поражала своей выверенной, почти маниакальной геометрической точностью. Чистейший лазурный спектр, ровные грани, безупречный контроль плотности — результат сотен часов муштры под надзором лучших фехтовальщиков и частных репетиторов Атласа. Ее родовое Проявление призыва побежденных противников и создания глифов делало ее универсальным тактическим бойцом.

Но под этим безупречным ледяным фасадом я мгновенно вскрыла глубочайшие трещины.

Пульсирующий, незаживающий нарыв детского отвержения. Невыносимый груз ожиданий деспотичного отца, Жака Шни. Смертельный, панический страх оказаться недостойной фамильного величия и отчаянная, почти истерическая потребность доказать свою независимость от семейных капиталов, толкнувшая ее на бегство в Бикон.

*«Идеальная добыча. Гордыня, взращенная на почве глубочайшей внутренней неуверенности. Ты мнишь себя неприступной королевой льда, маленькая снежинка, но твой панцирь тоньше стекла. Твои фамильные заводы, твои праховые карьеры Солитаса и флот твоей семьи станут материальным хребтом, на котором я выкую Империю Розы. Тебе лишь нужно аккуратно сломать хребет и указать твое истинное место у моего трона»*.

Я решила ускорить процесс знакомства.

Сделав нарочито рассеянный вид деревенской девчонки, ошеломленной архитектурой замка, я зашагала прямо мимо ее багажа, широко раскрыв рот и задрав голову к шпилям часовой башни. Мой сапог словно случайно, по чистейшей неосторожности, задел угол приоткрытого серебристого чемодана.

Раздался металлический щелчок сорванного замка. Кейс накренился, и из бархатного ложемента с глухим стуком выкатился толстостенный стеклянный цилиндр, наполненный ярко-красным кристаллическим порошком с предупреждающей гравировкой: «Прах Огня: Повышенная нестабильность».

Колба покатилась по гладким гранитным плитам прямо к начищенным сапожкам наследницы Шни.

Вайсс замерла. Ее глаза расширились от дикого ужаса, смешанного с моментально вспыхнувшей слепой яростью. Она отскочила на полшага назад, схватившись за эфес «Миртенастера», словно перед ней упала боевая граната:

— ТЫ!.. — ее голос сорвался на пронзительный фальцет, привлекший внимание десятков проходящих мимо студентов. — Ты что, абсолютно безмозглая слепая идиотка?! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас натворила, деревенщина в красном тряпье?!

Я мгновенно отшатнулась, втянула голову в плечи и прижала ладони к щекам, округлив свои серебряные глаза до состояния кристального, безграничного детского ужаса:

— Ой-ой-ой! П-простите, пожалуйста! — залепетала я тонким, испуганным голоском, заставив нижнюю губу мелко задрожать. — Я не хотела! Честное слово, не хотела! Я просто засмотрелась на те огромные часы на башне и не увидела ваши сундуки! Я сейчас все подниму, все сложу на место, не ругайтесь, пожалуйста!

Я упала на колени, аккуратно подхватила тяжелый цилиндр с огнеопасным порошком обеими руками и протянула его Вайсс снизу вверх, всем своим видом выражая глубочайшее, раболепное раскаяние.

Вайсс с брезгливым шипением буквально вырвала колбу из моих пальцев, бережно вернув ее в ложемент кейса и захлопнув крышку на замок. Затем она выпрямилась, уперев руки в бока, и смерила меня уничтожающим, ледяным взглядом с головы до пят:

— «Не ругайтесь»?! Из-за твоей вопиющей халатности и неуклюжести мы обе могли отправиться на орбиту в виде раскаленного пепла! Ты вообще кто такая? Что ребенок делает на плацу элитной Академии? Тебе здесь не ясли! Ты хоть знаешь, кто я такая?!

— Вы… мисс Шни? — тихо, с запинкой пробормотала я, потупив взор в брусчатку.

— Именно! Я — Вайсс Шни, наследница Корпорации Праха Шни! — гордо задрала она подбородок, поправляя серебряную заколку в волосах. — А ты — ходячая угроза общественной безопасности! Кто вообще пропустил тебя через контрольно-пропускной пункт?!

— Меня… меня зачислили на первый курс, — я робко шмыгнула носом. — Меня зовут Руби. Руби Роуз.

Лицо наследницы на мгновение застыло в гримасе абсолютного, немого шока, после чего ее брови взлетели вверх от крайнего возмущения:

— Зачислили?! Тебя?! На первый курс Бикона?! — она всплеснула руками. — Это какой-то абсурд! Чудовищная, вопиющая ошибка приемной комиссии! Совету Академии стоит немедленно проверить директора на вменяемость! Слушай меня внимательно, Руби Роуз: держись от меня, моего багажа и моих тренировочных зон как можно дальше во время практических занятий. Если ты встанешь у меня на пути во время Инициации — пеняй на себя!

Она резко развернулась на каблуках, взметнув полы белого болеро, и махнула носильщикам:

— За мной! И не отставать!

Я медленно поднялась с колен, отряхнув подол юбки от пыли.

Испуг и детская покорность мгновенно испарились с моего лица, словно их смыло потоком ледяной воды. Мышцы лица затвердели. В серебряных глазах вспыхнул ледяной, математический расчет.

*«Первичный психологический профиль подтвержден. Импульсивна, зациклена на статусе, легко теряет самоконтроль при малейшей угрозе ее мнимому авторитету. Управлять тобой будет проще, чем я предполагала, маленькая принцесса»*.

Я развернулась спиной к центральной аллее и направилась в сторону тенистых, уединенных парковых дорожек, огибавших жилые корпуса. Мне требовалось найти вторую ключевую фигуру этой партии.

Я закрыла глаза, полностью переключив восприятие на поиск тонких, скрытных ментальных эманаций.

В отличие от яркой, сияющей, словно неоновая вывеска, Ауры Вайсс Шни, присутствие второй цели было едва уловимым. Оно напоминало зыбкую вечернюю тень, скользящую между физическими объектами. Но скрыть свою суть от взгляда магистра ситхов было невозможно.

В пятидесяти метрах к западу, в глубине старого яблоневого сада, на толстой ветке раскидистого дуба обнаружился искомый объект.

Блейк Белладонна.

Девушка сидела высоко над землей, скрытая от случайных взглядов густой листвой кроны. На ней были облегающие черные кожаные брюки, белый топ без рукавов и темный приталенный жилет. На коленях покоилась раскрытая книга в потертом тканевом переплете, страницы которой она неспешно переворачивала тонкими пальцами. Но главное украшение находилось на ее макушке: массивный черный шелковый бант, завязанный сложным, тугим узлом.

Я не стала приближаться к дереву. Я встала на гравийной дорожке в тридцати шагах от нее, прислонившись плечом к каменной ограде, и активировала глубокий ментальный зондаж.

То, что скрывалось под шелковым бантом, не вызывало у меня никаких сомнений: пара чутких кошачьих ушей фавна, которые слегка вздрагивали от каждого шороха ветра и отдаленных криков студентов на плацу. Но меня интересовала ее психологическая начинка.

Аура Блейк Белладонны была текучей, вязкой, мерцающей глубокими фиолетовыми и черными оттенками. Ее Проявление создания теневых твердых копий для уклонения от смертельных ударов идеально резонировало с ее скрытной, партизанской натурой. Она была первоклассным шпионом, лазутчиком и диверсантом.

Однако внутри этой девушки бушевала настоящая буря вины и страха.

Я считала тяжелые, болезненные отголоски ее недавней памяти: оглушительный грохот взрывающихся железнодорожных платформ в лесах Форевер-Фолл, вой сирен службы безопасности Атласа, кровь гражданских рабочих на стальных рельсах и искаженное фанатичной ненавистью лицо мужчины в маске с красными рогами Гримм. Адам Таурус.

Дочь основателя движения «Белый Клык» была морально раздавлена тем, во что превратилась ее борьба за права угнетенного народа. Она бежала из террористической ячейки, не выдержав бессмысленной жестокости своего наставника и любовника, и теперь искала убежища в стенах цитадели Охотников, наивно надеясь спрятаться за человеческими законами и найти искупление в тишине библиотек.

*«Беглая бунтарка, терзаемая муками совести. Ты бежишь от монстра, которого сама взрастила своими иллюзиями. Но человеческие законы не защитят тебя, Блейк. Этот мир уважает лишь чистую, абсолютную силу. Я дам твоим сородичам-фавнам то, чего никогда не сможет дать ни один бессмысленный теракт Тауруса — железный порядок, защиту от произвола людей, законное место в военной машине Империи Розы и равенство через силу оружия. А взамен ты отдашь мне ключи ко всему подполью континента»*.

В этот момент кошачье чутье девушки среагировало на мой пристальный ментальный взгляд. Блейк резко замерла. Ее пальцы сжались на страницах книги, янтарные глаза метнулись вниз, сквозь просветы листвы, прямо в точку, где я стояла.

Но к тому моменту, когда ее взгляд коснулся дорожки, она увидела лишь невысокую девчонку в красном плаще, которая беззаботно напевала простую детскую песенку, пиная носком сапога опавшие сухие листья и направляясь к главному корпусу.

Блейк тихо перевела дыхание, решив, что это была игра ее расшатанных нервов, и вновь опустила глаза в книгу.

Оперативная рекогносцировка завершилась стопроцентным успехом. Все ключевые фигуры находились на своих местах.

Спустя сорок минут огромный полукруглый амфитеатр Академии Бикон был забит абитуриентами до отказа. Тысячи студентов заполнили ступенчатые ярусы из темного мрамора. Сквозь грандиозные цветные витражи с изображением двух перекрещенных топоров и чаши с пламенем падали косые лучи полуденного солнца, освещая море разномастного оружия, доспехов и знамен.

Шум в зале нарастал, пока на центральное возвышение сцены не поднялись двое.

Впереди, опираясь обеими руками на рукоять своей массивной трости, шел профессор Озпин. На нем был тот же строгий темно-зеленый костюм и шарф, а круглые золотые очки скрывали выражение его глаз. Рядом с ним, застыв в безупречной строевой стойке с боевым стеком, прижатым к бедру, стояла Глинда Гудвитч.

Гул в амфитеатре постепенно угас, сменившись напряженной тишиной ожидания.

Озпин подошел к стойке микрофона. Он не стал улыбаться, не стал произносить дежурные приветственные речи. Его голос, усиленный акустическими контурами зала, прозвучал тихо, сухо и холодно, словно шорох сухого песка:

— Я не стану утомлять вас высокопарными речами о славе, доблести и величии, — старик медленно обвел взглядом переполненные ярусы. — Вы пришли сюда в поисках знаний. Многие из вас явились ради громких титулов и признания толпы. Но когда я смотрю на вас… я вижу лишь неотесанный, необработанный камень.

Он сделал короткую паузу, позволив своим словам осесть в умах ошеломленных студентов:

— Завтрашний день покажет, способен ли этот камень выдержать удары молота и стать щитом для человечества… или же вы расколетесь на куски и останетесь лишь пылью под ногами тех чудовищ, что рыщут во тьме за нашими стенами. Завтра на рассвете начнется Инициация в Изумрудном Лесу. Отдохните в казармах. Это может быть ваш последний спокойный вечер.

Озпин резко развернулся и, не добавив ни единого слова, сошел со сцены, сопровождаемый мерным стуком своей трости.

По залу прокатилась волна растерянного, возмущенного шепота. Большинство студентов, воспитанных на героических речах политиков Вейла, ожидали праздничного напутствия, а не прямого напоминания о смертной казни.

— М-да уж… — раздался громкий голос Янг, протиснувшейся сквозь толпу к моему ряду. — Старик явно не в духе сегодня. Мог бы хоть тортик пообещать выжившим!

— Он просто реалист, Янг, — ответила я, застенчиво улыбнувшись сестре.

А в глубине моего капюшона губы растянулись в хищной усмешке.

*«Изумрудный Лес. Неконтролируемая закрытая зона за пределами южного оборонительного периметра. Отсутствие стационарных камер наблюдения. Никаких арбитров и свидетелей — лишь полчища голодных диких Гримм и сотни дезориентированных подростков»*.

По правилам Академии, процедура Инициации формировала постоянные боевые четверки на основе первого зрительного контакта между студентами после высадки в лес. Озпин называл это «древним ритуалом доверия судьбе и воле случая».

Для меня это была открытая оперативная возможность.

Я не собиралась отдавать формирование своей личной ударной ячейки на волю слепого случая. Я намерена была собственноручно рассчитать баллистические траектории высадки, перехватить в воздухе Вайсс Шни, замкнуть на себе Блейк Белладонну и скрепить их несокрушимой грубой мощью Янг.

Империя Розы не строилась на удаче. Она строилась на точном расчете и подавляющей воле.

Завтрашний рассвет должен был положить начало великой охоте. И Изумрудный Лес станет первым полигоном, где прольется кровь во славу Нового Порядка.

Рассвет над утесами Бикона разгорался холодным, свинцово-серым пламенем.

Утренний туман, густой и влажный, клубился над бескрайним морем крон Изумрудного Леса, раскинувшегося на сотни метров ниже стартовой площадки. Воздух на вершине скалы был ледяным, пахнущим росой, сырым камнем и озоном от десятков заряженных праховых батарей.

Я стояла на краю обрыва на индивидуальной стальной плите катапульты. Сапоги с тяжелой шнуровкой плотно упирались в рифленый металл. Мой алый плащ мерно хлопал на ветру, словно боевое знамя перед генеральным сражением.

Вдоль кромки скалы застыли двадцать абитуриентов, каждый на своей стартовой позиции. Слева от меня, через две платформы, нервно переступала с ноги на ногу Вайсс Шни. Ее пальцы в тонкой белой перчатке непрерывно проверяли барабан «Миртенастера», отщелкивая картриджи с прахом. Ее лицо было бледнее обычного, а челюсти сжаты до желваков: аристократка из Атласа понимала, что права на ошибку у нее нет.

Еще дальше стояла Блейк Белладонна. Она застыла неподвижно, как изваяние, опустив голову так, чтобы тень от челки скрывала ее янтарные глаза. Ее рука покоилась на рукояти «Гэмбол Шрауд», а черный шелковый бант на макушке слегка подрагивал, улавливая свист горного ветра.

Янг находилась справа от меня. Она широко ухмылялась, с хрустом разминая костяшки пальцев, и при виде моего взгляда подмигнула мне, взведя затворы «Эмбер Селика» с громким спаренным щелчком.

На возвышении позади шеренги стоял профессор Озпин. В одной руке он держал неизменную кружку с дымящимся кофе, в другой — свой цифровой терминал. Рядом с ним Глинда Гудвитч строго сверяла таймеры синхронизации пусковых платформ на планшете.

— Напоминаю правила Инициации, — голос Озпина, усиленный громкоговорителями, прозвучал сухо и бесстрастно над притихшим строем. — Ваша цель — продвинуться на север, к заброшенным руинам в глубине Изумрудного Леса, забрать одну из реликвий и вернуться обратно к утесам. Препятствия в виде стай Гримм не будут сдерживаться нашими инструкторами. Наблюдение ведется исключительно через автоматические дроны дальнего радиуса.

Он сделал глоток из кружки и обвел нас тяжелым взглядом:

— Первый человек, с которым вы установите зрительный контакт после приземления в лесу, станет вашим постоянным напарником на все четыре года обучения в Академии. Из напарников будут сформированы боевые четверки. Действуйте расчетливо.

— А если я встречу этого придурка Арка? — громко, с нервной усмешкой выкрикнула Вайсс, мотнув головой.

Озпин даже не повернулся в ее сторону:

— Тогда советую вам надеяться, что мистер Арк умеет бегать быстрее Беовульфов. Приготовиться.

Под нашими ногами с глухим металлическим лязгом взвелись мощные пневматические поршни катапульт.

Я не стала слушать суету вокруг. Мое сознание мгновенно ушло вглубь Силы, развернув трехмерную координатную сетку пространства.

Я рассчитала вектор баллистической дуги, плотность воздушных масс, скорость бокового порыва ветра на высоте трехсот метров и угол катапультирования Вайсс Шни. Мне не нужен был случайный напарник. Мне нужен был абсолютный контроль над составом команды. Сместив центр тяжести тела на три сантиметра влево, я заложила траекторию коррекции.

*Щелчок.*

— Пошли, — спокойно скомандовал Озпин.

Платформы выстрелили синхронным залпом. Чудовищная перегрузка вдавила меня в подошвы, и мир вокруг смазался в сплошную вертикальную полосу из серого неба и скал.

Двадцать тел взмыли в воздух над бездной, описав гигантскую параболу над верхушками вековых деревьев.

В верхней точке траектории, когда гравитация начала тянуть меня вниз со скоростью свободного падения, я распахнула полы плаща и активировала «Кресент Роуз». Механизмы оружия разложились со звонким щелчком, серповидное лезвие зафиксировалось на конце двухметрового древка.

Я повернула голову в воздухе. В ста метрах правее меня стремительно падала Вайсс Шни, выставив рапиру и пытаясь активировать глиф замедления падения. Ее траектория уходила слишком далеко на восток.

*«Коррекция курса»*.

Я развернула косу стволом вперед и нажала на спуск. Выстрел крупнокалиберного гравитационного патрона разорвал тишину небес. Мощная отдача отбросила меня по дуге, а включившееся Проявление превратило мое тело в стремительный вихрь алых лепестков. Используя направленный телекинетический толчок, я срезала воздушный поток и скользнула сквозь кроны деревьев ровно в ту точку, где должна была коснуться земли наследница Атласа.

Ветки векового ясеня хрустнули под моим весом. Я перехватила древко косы обеими руками, вонзила лезвие в массивный ствол, погасив остаточную инерцию, и плавно соскользнула на мягкий мох поляны, не издав ни единого лишнего звука.

Через секунду в пяти метрах от меня, подняв тучу сухих листьев, приземлилась Вайсс. Она грациозно спружинила на созданном в воздухе белом глифе, припала на одно колено и вскинула «Миртенастер», готовая отразить любую атаку.

Ее лазурные глаза метнулись вперед — и наткнулись прямо на мое лицо.

Я стояла перед ней, опершись на косу, и улыбалась самой широкой, невинной и радостной улыбкой, на которую только была способна пятнадцатилетняя девчонка:

— Приве-е-ет, напарница! Кажется, сама судьба решила, что мы будем неразлучны!

Лицо Вайсс Шни вытянулось. Цвет ее кожи мгновенно сменился с фарфорово-бледного на пунцово-красный. Она опустила рапиру, судорожно вдохнула морозный воздух и издала стон, полный вселенского отчаяния:

— Нет… Только не это. Боги, за что вы меня наказываете?! Это статистически невозможно!

— Ну почему же невозможно? — я весело подмигнула ей, закинув тяжелую «Кресент Роуз» на плечо. — Мы летели рядом, ветер дул с запада, а я просто следовала за самой красивой снежинкой на небе! Разве это не здорово? Мы станем лучшей командой в Биконе!

— Замолчи! Просто замолчи! — Вайсс яростно топнула каблуком по мху, убирая рапиру в ножны. — Ты намеренно скорректировала свой полет! Ты преследуешь меня, Роуз! Слушай меня сюда, деревенщина: я не собираюсь нянчиться с ребенком. Я пришла сюда стать лидером курса, лучшей студенткой Атласа и Вейла. Ты будешь молчать, идти позади меня на расстоянии трех шагов и выполнять мои приказы. Вопросы есть?

— Никаких вопросов, босс! — я шутливо отдала ей честь двумя пальцами, склонив голову.

А под капюшоном мои глаза сузились в тонкие щели, сканируя окружающую чащу через Силу.

*«Командуй, пока можешь, маленькая принцесса. Твое лидерство закончится при первой же встрече с настоящей кровью»*.

В глубине леса раздался низкий, вибрирующий утробный рык.

Кусты орешника в двадцати метрах к северу затрещали. Из полумрака чащи на поляну медленно выступили черные силуэты.

Стая Беовульфов. Восемь особей.

Огромные волкоподобные чудовища, чья черная, дымящаяся плоть источала запах гнили и паленой шерсти, оскалили пасти, полные острых зубов. Их белые костяные маски с алыми демоническими узорами тускло светились в полумраке леса. Вожак стаи — трехметровый альфа-самец с массивными костяными шипами на хребте — издал оглушительный вой, сотрясший кроны деревьев, и припал на передние лапы, готовясь к прыжку.

Вайсс мгновенно выхватила «Миртенастер». Ее пальцы крутанули барабан, выставив картридж с лазурным Прахом Льда:

— Назад, Роуз! Я сама разберусь с этим отребьем! Смотри и учись, как работают профессионалы!

Она рванулась вперед, оставив за собой мерцающую цепочку глифов ускорения. Ее движения были безупречны с точки зрения классической академической школы: выверенный колющий выпад в горло первого Беовульфа, взрыв ледяного Праха, сковавший лапы второй твари, элегантный пируэт в воздухе.

Но это была показательная дуэль, а не война.

Она фехтовала так, словно находилась на турнирном помосте в Атласе, забывая, что дикие Гримм не соблюдают правил чести.

Альфа-Беовульф не стал атаковать в лоб. Он сделал обманный выпад, подставив под ледяной клинок Вайсс одного из мелких сородичей, и в тот момент, когда рапира Шни глубоко увязла в замерзающей черной смоле поверженного зверя, вожак с чудовищной скоростью выбросил когтистую лапу сбоку, целясь девушке прямо в незащищенный висок.

Вайсс не успевала выдернуть оружие. Ее глаза расширились от паники, Аура замерцала, готовясь принять сокрушительный удар, способный сломать шейные позвонки.

Время для меня остановилось.

*«Пора показать разницу между спортом и истреблением»*.

Я не стала делать предупреждающих криков. Я сорвалась с места без замаха, активировав Проявление. Алый вихрь лепестков прочертил прямую линию сквозь воздух.

Я материализовалась точно между падающей Вайсс и летящей когтистой лапой Альфы.

Вместо защитного блока я ударила на опережение. Моя Аура вспыхнула не привычным мягким свечением, а тяжелым, спрессованным силовым полем Темной Стороны. Я вложила в рукоять «Кресент Роуз» всю кинетику рывка, помноженную на скрытый телекинетический рычаг, и нажала на спуск термического контура.

Алхимически протравленное лезвие косы вспыхнуло ослепительным плазменным жаром с температурой в три тысячи градусов.

*Вжик!*

Звук был похож на шипение раскаленного ножа, входящего в кусок сливочного масла.

Серповидный клинок прошел сквозь бронированное плечо Альфа-Беовульфа, разрубил его костяной хребет по диагонали и вышел через противоположный бок, даже не замедлив ход. Черная смоляная плоть твари мгновенно спеклась от чудовищного жара, не успев даже брызнуть в стороны.

Не останавливая движения, я крутанулась на носке левого сапога, использовав инерцию полукруга, выстрелила холостым патроном в землю за спиной, чтобы взлететь на три метра вверх, и в воздухе обрушила обух тяжелого огнестрельного древка на череп второго Беовульфа. Удар, усиленный гравитационным Прахом, впечатал монстра в гранитный валун, превратив его костяную маску в крошево.

Оставшиеся четыре зверя замерли, ошеломленные мгновенным уничтожением своего вожака.

Я приземлилась на мох, медленно выпрямилась и повернула голову к оставшимся Гримм.

Я не стала стрелять. Я просто приоткрыла ментальный занавес своей сущности и обрушила на оставшихся волков прямой, неразбавленный импульс ситхского ментального террора — технику подавления воли, соединенную с искаженной энергией Серебряных Глаз.

Мои зрачки на долю секунды вспыхнули ледяным, ослепительным серебряным пламенем.

Четыре гигантских монстра, не знавших страха смерти, внезапно заскулили, словно побитые щенки. Они прижали уши к головам, повалились на брюхо и начали судорожно скрести когтями землю, пытаясь уползти назад, в спасительную тень чащи, прочь от стоявшей перед ними пятнадцатилетней девочки.

Я сделала один короткий шаг вперед.

Телекинетический удар сорвался с кончиков моих пальцев, как невидимый таран. Воздух сжался, и четыре искалеченных страхом Беовульфа были буквально сметены с поляны, переломав хребты о стволы вековых сосен в тридцати метрах от нас.

На поляне воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Черные туши поверженных Гримм с тихим шипением начали распадаться на хлопья черного пепла, уносимого утренним ветром.

Вайсс Шни продолжала сидеть на траве, опираясь на руку и забыв закрыть рот. Ее рапира выпала из пальцев, а лазурные глаза смотрели на меня с выражением дикого, первобытного шока, смешанного с полным непониманием происходящего:

— Ч-что… что это только что было?! — ее голос дрожал мелкой дрожью. — Ты… ты убила Альфу за полсекунды! И почему они… почему они пятились от тебя?! Гримм никогда не отступают! У них нет инстинкта самосохранения!

Я мгновенно погасила свечение в глазах, закинула косу за спину и подошла к ней, протягивая руку в черной перчатке с самой невинной, лучезарной улыбкой:

— Наверное, они просто испугались твоей рапиры, Вайсс! Ты так круто заморозила того первого волка! Вставай, нам нужно спешить к руинам, а то Янг заберет все самые красивые реликвии!

Вайсс посмотрела на мою протянутую руку так, словно это была ядовитая змея, но все же приняла помощь и неуверенно поднялась на ноги, отряхивая испачканное белое платье. Ее высокомерие дало первую, но фундаментальную трещину. Она больше не пыталась отдавать мне приказы, держась чуть позади и настороженно поглядывая на тяжелый блок «Кресент Роуз» на моей пояснице.

Мы двинулись на север, ускоряя шаг.

Спустя пятнадцать минут быстрого марша сквозь бурелом, ориентируясь по тончайшим ментальным маякам в Силе, я вывела нас к широкой каменистой котловине.

В центре котловины возвышались древние руины: полуразрушенные колонны из замшелого песчаника, окружавшие круглую каменную платформу. На постаментах в центре площадки тускло поблескивали реликвии — золотые и серебряные шахматные фигуры полуметровой высоты: пешки, ладьи, кони и короли.

Но главное действие уже разворачивалось у подножия руин.

— Получай, пернатая тварь! — раздался яростный, оглушительный крик Янг, сопровождавшийся серией мощнейших взрывов.

Моя сестра, охваченная золотым пламенем своего Проявления, буквально летала над колоннами, вколачивая взрывные снаряды «Эмбер Селика» в гигантского Невермора — исполинскую птицу Гримм с размахом крыльев в сорок метров, которая кружила над руинами, осыпая площадку градом бритвенно-острых черных перьев.

Рядом с ней, маневрируя между падающими перьями с помощью троса «Гэмбол Шрауд», скользила Блейк Белладонна. Девушка оставляла за собой фиолетовые теневые копии, отвлекая внимание второй угрозы — гигантского Дезсталкера.

Дезсталкер, колоссальный скорпион размером с двухэтажный дом, закованный в непробиваемый золотисто-коричневый костяной панцирь, яростно крушил колонны своими клешнями, пытаясь достать беглянку своим светящимся ядовитым жалом.

Неподалеку, прикрываясь круглым щитом и судорожно размахивая мечом, отбивался Жон Арк, рядом с которым отстреливалась из винтовки рыжеволосая воительница в бронзовых доспехах — Пирра Никос, чемпионка турниров Мистрала.

Хаос боя грозил перерасти в бойню. Невермор готовился спикировать на руины, чтобы смести всех студентов бреющим ударом крыльев, в то время как Дезсталкер загнал группу Арка в тупик между разрушенными стенами.

— Они умрут! Нам нужно отступать к утесам и вызывать подкрепление! — в панике вскрикнула Вайсс, вскидывая «Миртенастер».

— Никаких отступлений, — отрезала я.

Мой голос изменился. В нем больше не было детских интонаций. Он прозвучал сухо, жестко, как приказ верховного главнокомандующего на мостике звездного дредноута. Вайсс невольно вздрогнула и замерла на месте.

Я шагнула на край каменного уступа, возвышающегося над котловиной, и развернула «Кресент Роуз» в боевое положение:

— Слушать мой приказ. Мы уничтожим обеих тварей здесь и сейчас. Никто не побежит.

Я перевела взгляд на Вайсс:

— Шни! Твоя задача — сковать подвижность скорпиона. Выходи на фланг Дезсталкера, создавай серию гравитационных и ледяных глифов под его задними сочленениями. Заблокируй его хвост!

— Но я не могу… — попыталась возразить аристократка.

— ВЫПОЛНЯТЬ! — рявкнула я, и волна темного ментального импульса буквально заставила ее тело сорваться с места на чистых рефлексах повиновения.

Я спрыгнула с уступа, стреляя в воздухе и приземляясь точно между Янг и Блейк.

— Сестра! Белладонна! Слушать сюда! — скомандовала я, перехватывая тактическую инициативу. — Скорпион — вторичная цель, им займется группа Никос и Вайсс! Наша цель — Невермор!

Янг, увидев меня, оскалилась в дикой радости:

— Ты вовремя, Рубс! Каков план?!

— Блейк! — я посмотрела прямо в янтарные глаза кошачьего фавна, подавив ее возможное сомнение жестким взглядом. — Растягивай трос «Гэмбол Шрауд» между двумя уцелевшими монолитными колоннами на высоте десяти метров! Создай эластичную рогатку! Янг — встаешь на опору, заряжаешь максимальный кинетический импульс для выброса! Я буду снарядом!

Блейк на мгновение замялась, пораженная уверенностью пятнадцатилетней девочки, но оценив безупречную логику маневра, молча кивнула:

— Принято!

Фавн взмыла на вершину левой колонны, закрепив конец клинка-ленты, а Янг взлетела на правую, натянув прочнейший шелковый трос своей чудовищной физической силой.

В этот момент Вайсс, преодолевая страх, активировала серию лазурных глифов под лапами Дезсталкера. Столбы кристального льда намертво сковали суставы гигантского скорпиона. Пирра Никос, применив свое Проявление магнетизма, с филигранной точностью направила оторванное жало твари прямо в его собственный уязвимый глазной сегмент, окончательно ослепив и нейтрализовав монстра.

Над нами раздался пронзительный, режущий уши крик.

Невермор, раскинув сорокаметровые черные крылья, вошел в крутое пике, намереваясь раздавить руины всей своей циклопической массой.

— ПОРА! — крикнула я, запрыгивая на натянутый трос между колоннами.

Янг взревела, высвобождая накопленную кинетическую ярость из наручей «Эмбер Селика». Взрыв выстрелов придал тросу чудовищное ускорение.

Я превратилась в живой снаряд.

В полете я активировала Проявление скорости, окружив себя плотным коконом из вакуумных лезвий, и развернула «Кресент Роуз» лезвием назад, зацепив серповидным клинком шею пикирующего исполина.

Инерция катапульты Янг, помноженная на скорость падения самого Невермора и направленный импульс гравитационного Праха в моей косе, создала чудовищный рычаг силы.

Я бежала вверх по вертикальной каменной стене утеса, таща за собой гигантскую тушу чудовища на лезвии своей косы. Каменная кладка крошилась под моими сапогами.

Когда мы достигли самой вершины скалы, я влила в рукоять оружия всю оставшуюся мощь Темной Стороны.

*— Склонись перед Империей!* — прорычала я мысленно, нажимая на спуск термического плазменного контура.

*КРАК!*

Лезвие «Кресент Роуз» раскалилось до белого каления и со свистом прошло сквозь сорокаметровую шею исполинской птицы. Огромная голова Невермора, объятая пламенем, покатилась по каменному плато утеса, а его колоссальное обезглавленное тело рухнуло в пропасть Изумрудного Леса, вздымая к небесам тучи черного распадающегося пепла.

Я плавно приземлилась на краю обрыва, стряхнув пепел с лезвия косы и защелкнув оружие на пояснице. Мой алый плащ гордо развевался на ветру.

Внизу, на руинах, воцарилась мертвая тишина.

Вайсс Шни, Блейк Белладонна, Янг Сяо Лонг, Пирра Никос и Жон Арк стояли посреди каменной площадки, задрав головы вверх и не в силах оторвать глаз от силуэта девочки в красном капюшоне, стоящей на вершине покоренного утеса.

В их глазах больше не было снисхождения к ребенку.

Там был благоговейный трепет перед абсолютным тактическим и боевым гением.

Я медленно подошла к центральному постаменту руин, взяла в руку золотую шахматную фигуру коня — реликвию испытания — и посмотрела в объектив парящего вдалеке дрона-разведчика Академии, за которым сейчас наблюдал профессор Озпин.

Я улыбнулась холодной, торжествующей улыбкой ситха.

Инициация была завершена. Мой личный боевой авангард был сформирован, проверен кровью и безоговорочно подчинен моей воле.

Воздух в главном амфитеатре Академии Бикон вибрировал от гула сотен голосов.

Высокие сводчатые потолки из темного полированного базальта отражали свет десятков галогеновых прожекторов. На ступенчатых ярусах зала плотными рядами сидели студенты старших курсов, преподаватели в парадных мундирах и прибывшие гости. В воздухе стоял стойкий запах нагретого металла, полироли для оружия и тяжелого цветочного масла, которым натирали парадные знамена Королевств.

На широкой сцене перед гигантским экраном стоял профессор Озпин. Опираясь обеими руками на рукоять своей трости, он бесстрастно наблюдал за выходящими группами. По правую руку от него Глинда Гудвитч зачитывала списки через терминал, и ее строгий голос разносился под сводами зала с металлической четкостью.

— Жон Арк. Нора Валькирия. Пирра Никос. Лай Рен, — Гудвитч сделала короткую паузу, пока четверка студентов выстраивалась на освещенной платформе. На огромном экране за их спинами вспыхнули фотографии и эмблема золотой ладьи. — Вы добыли белые ладьи. Отныне вы будете действовать как единое подразделение под названием команда «Джунипер». Лидером команды назначается… Жон Арк.

В зале прокатился легкий смешок старшекурсников. Сам Арк поперхнулся воздухом, округлив глаза, в то время как Пирра Никос лишь тепло и ободряюще улыбнулась новоиспеченному командиру, слегка подтолкнув его плечом.

Я стояла за кулисами в полумраке технического коридора, скрестив руки на груди. Рядом со мной переминалась с ноги на ногу Вайсс Шни. Ее белое платье было вычищено до идеального блеска, но пальцы нервно сжимали край подола. Чуть поодаль, прислонившись к стене, стояла Блейк Белладонна, безучастно разглядывая каменный пол, а Янг широко ухмылялась, подмигивая знакомым на трибунах.

— Следующая группа, — голос Глинды разрезал тишину. — Вайсс Шни. Блейк Белладонна. Янг Сяо Лонг. Руби Роуз.

— Наш выход, дамы! — Янг первой шагнула на свет, пружиня на носках тяжелых сапог.

Мы выстроились в шеренгу на краю помоста. Свет софитов ударил в лицо, заставив Вайсс гордо вздернуть подбородок и расправить плечи, словно она принимала военный парад в центре Атласа.

Озпин сделал шаг вперед. Стекла его круглых очков блеснули золотым отблеском прожекторов. Его взгляд скользнул по фигуре Вайсс, задержался на бесстрастном лице Блейк, отметил боевую стойку Янг и, наконец, остановился на мне.

Я держала плечи чуть опущенными, а лицо открытым, излучающим сдержанную гордость примерной ученицы. Но под этим невинным фасадом я чувствовала, как древний манипулятор тщательно взвешивает свое решение. Он видел во мне идеальный инструмент — юную носительницу серебряных глаз, которую можно связать узами дружбы с наследницей крупнейшей праховой корпорации и дочерью бывшего лидера фавнов. Он полагал, что создает несокрушимый щит Света.

— Вы вернулись с золотыми конями, — медленно, с весомой паузой произнес Озпин. — И отныне вы станете командой, чье имя войдет в летописи этой Академии. Команда «Руби».

Зал замер на долю секунды, ожидая финального вердикта. Вайсс сделала едва заметный вдох, готовясь сделать шаг вперед в качестве назначенного командира.

— Лидером команды назначается… Руби Роуз.

Амфитеатр взорвался аплодисментами и приветственными криками.

Янг издала победный вопль, подпрыгнула на месте и со всего размаха сгребла меня в охапку, поднимая в воздух:

— Я знала! Я знала, Рубс! Ты лучшая!

Блейк сдержанно кивнула, в ее янтарных глазах промелькнуло искреннее уважение после боя у руин.

Но лицо Вайсс Шни застыло в выражении абсолютного, леденящего оцепенения. Ее фарфоровые щеки побелели, губы сжались в тонкую бескровную нить, а лазурные глаза уставились на Озпина с немым криком возмущения. Наследница величайшей фамилии Атласа была поставлена в подчинение пятнадцатилетней девчонке из провинциального Патча.

Я плавно выскользнула из объятий сестры, сделала шаг вперед и отдала директору безупречный, четкий поклон:

— Спасибо за доверие, профессор Озпин. Я сделаю все, чтобы оправдать честь Академии.

Старик едва заметно кивнул, довольный послушанием своей новой пешки.

Он даже не подозревал, что этот ферзь уже играет против него.

Жилой сектор первого курса располагался в западном крыле цитадели. Комната номер двести шестнадцать представляла собой просторное помещение с высокими стрельчатыми окнами, выходившими на внутренний двор Академии, четырьмя стандартными кроватями из полированного дуба и массивными платяными шкафами.

Было далеко за полночь.

Вайсс мерила комнату быстрыми, нервными шагами. Стук ее каблуков по деревянному паркету звучал как метроном надвигающейся истерики. Она уже распаковала два кейса с платьями и теперь яростно переставляла флаконы с праховой косметикой на прикроватной тумбочке.

— Это возмутительно! — наконец не выдержала аристократка, резко развернувшись ко мне. Я сидела на краю своей кровати, аккуратно протирая масляной ветошью стальной затвор «Кресент Роуз». — Это плевок в лицо здравому смыслу и военной иерархии! У меня высшие баллы по тактике, стратегии и практическому применению Праха! Я училась у генералов Атласа! Почему Озпин назначил командиром тебя? Ребенка, который даже не окончил среднюю школу!

Янг, валявшаяся на верхней полке двухъярусной кровати, свесила голову вниз и лениво хмыкнула:

— Может, потому, что этот «ребенок» спас твою идеальную задницу от Альфа-Беовульфа и снес голову Невермору размером с дом, пока ты пыталась вспомнить параграфы из своих умных книжек, Вайсссик?

— Не смей называть меня так, дикарка! — вспыхнула Шни, ее рука непроизвольно легла на эфес «Миртенастера», стоявшего у изголовья. — Твоя сестра просто безрассудный берсерк! У нее нет системного мышления! Ей просто повезло у руин!

Блейк, сидевшая у подоконника в тени плотных штор с раскрытой книгой, даже не подняла взгляда от страницы. Ее тихий, ровный голос прозвучал с убийственным спокойствием:

— В бою у руин Руби отдала три приказа за четыре секунды. Каждый из них был тактически безупречен и сохранил наши жизни. Ни один генерал Атласа не справился бы лучше в условиях прямого столкновения. Смирись, Вайсс. Лидер здесь она.

Вайсс задохнулась от возмущения, сжав кулаки.

Я медленно отложила ветошь в сторону, защелкнула затвор косы с тяжелым металлическим лязгом и подняла взгляд.

Я не стала кричать или оправдываться. Я убрала детскую улыбку. Мое лицо стало абсолютно бесстрастным, а в глубине серебряных глаз на долю секунды зажглось ледяное пламя подавляющей воли ситха. В комнате внезапно сгустился воздух, словно атмосферное давление упало на десятки миллиметров ртутного столба.

Вайсс невольно сделала полшага назад, почувствовав, как морозная волна первобытной угрозы сковала ее дыхание.

— Послушай меня, Вайсс, — произнесла я тихим, абсолютно спокойным голосом, в котором звенела сталь непререкаемого авторитета. — Мне плевать на фамилию твоего отца. Мне плевать на баллы в твоем аттестате. В реальном бою за стенами королевств Гримм не станут проверять твою родословную перед тем, как разорвать тебе глотку. Ты гордишься своими знаниями тактики? Прекрасно. Завтра утром ты предоставишь мне полный отчет по логистике расхода Праха для нашей четверки на первый учебный месяц.

Вайсс моргнула, сбитая с толку полным отсутствием детской обиды и абсолютной деловой жесткостью тона:

— Ч-что?.. Отчет?

— Именно. Если ты считаешь себя стратегом — докажи это делом, а не истериками посреди ночи, — я встала, подошла к шкафу и повесила форму на плечики. — Я несу ответственность за жизни каждого в этом отряде. Если ты готова работать на общий результат — ты получишь уважение и место в строю. Если нет — ты останешься балластом, который сломается при первом же настоящем шторме. Выбор за тобой, напарница.

В комнате повисла тяжелая тишина.

Янг довольно оскалилась на своей полке, Блейк с легким прищуром зафиксировала перемену в моем поведении, а Вайсс, нервно сглотнув, лишь молча поджала губы, выключила настольную лампу и забралась под одеяло, не проронив больше ни единого слова.

Субординация внутри ударной ячейки была зафиксирована.

02:40 ночи.

Дыхание всех троих девушек в комнате стало глубоким и размеренным. Янг спала, закинув руку за голову, Блейк свернулась клубком под тонким пледом, а Вайсс едва слышно посапывала, уткнувшись носом в шелковую подушку.

Я бесшумно поднялась с кровати.

Черные кожаные брюки, плотный темный свитер без опознавательных знаков, мягкие бесшумные сапоги. Мой алый плащ остался висеть в шкафу — сегодня мне не нужны были яркие маркеры.

Я подошла к окну, приоткрыла створку на пару сантиметров и с помощью телекинеза зафиксировала щеколду снаружи. Шаг в пустоту.

Проявление скорости растворило мое тело в едва заметной темной дымке. Я не использовала лепестки роз — я сжала энергетический след до микроскопического вакуумного шлейфа. Бесшумной тенью я скользнула по каменным карнизам готического фасада, перемахнула через пятиметровый пролет между корпусами и мягко опустилась на крышу технического блока Башни Кросс-Континентальной Трансляции.

Башня связи представляла собой гигантский обелиск из армированного титана и черного стекла, увенчанный сложнейшей системой праховых ретрансляторов. Именно здесь сходились все информационные потоки четырех Королевств: гражданские трансляции, дипломатическая почта и закрытые шифры вооруженных сил Атласа.

Главный вход охранялся двумя турелями с тепловыми датчиками и дежурным нарядом городской стражи. Но для ситха не существовало закрытых дверей.

Я нашла технический люк вентиляционной шахты на северной стороне башни. Тончайшее касание Силы — и винты крепления бесшумно выкрутились из пазов, зависнув в воздухе. Я проникла внутрь шахты, возвращая решетку на место.

Спуск по узкому вертикальному колодцу занял меньше минуты. Используя телекинетическое замедление, я плавно опустилась на решетчатый фальшпол центрального серверного зала на восьмидесятом этаже.

Помещение заливал тусклый синий свет сотен индикаторных панелей. Мощные серверные стойки монотонно гудели, перегоняя терабайты данных сквозь кристаллы Праха Молнии, служившие вычислительными процессорами.

Я подошла к главному терминалу управления сетью.

Достав из кармана портативный интерфейсный кабель, модифицированный ситхскими руническими микросхемами еще на Патче, я подключила свой терминал напрямую к магистральной шине передачи данных.

На экране побежали зеленые строки системных логов.

Система защиты Атласа попыталась выставить брандмауэр, требуя биометрический ключ доступа генерала Джеймса Айронвуда.

— Примитивные алгоритмы, — прошептала я во тьму зала.

Я приложила ладонь к корпусу центрального процессора, направив слабый электрический разряд через Силу прямо в кремниевые кристаллы памяти. Я перегрузила логические вентили блока авторизации, заставив систему считать мой терминал доверенным корневым сервером Генерального Штаба Атласа.

Защита рухнула.

Передо мной открылись терабайты совершенно секретной информации:

Полные схемы и частоты защитной сети Королевства Вейл.

Тактико-технические характеристики новых боевых андроидов серии «Рыцарь-200», разрабатываемых в лабораториях Атласа.

Сводки перемещения флота генерала Айронвуда за последний квартал.

И главное — закрытые протоколы проекта «ПЕХОТА», в которых упоминалась разработка первого в мире искусственного генератора Ауры для синтетических носителей под кодовым именем «Пенни Полендина».

«Искусственная душа в теле боевой машины. Атлас зашел дальше, чем я предполагала. Это оружие станет идеальным пополнением для моих будущих легионов».

Я внедрила в корневую директорию узла связи скрытый шпионский вирус — ситхский спящий алгоритм, который отныне будет дублировать все перехваченные военные донесения и шифры Озпина прямо на мой личный зашифрованный накопитель.

Отключение кабеля. Восстановление заводских логов доступа. Ни один системный администратор Атласа не заметит вмешательства.

Я бесшумно скользнула обратно в вентиляционный колодец.

Когда ночной ветер вновь ударил мне в лицо на крыше башни, я посмотрела вниз — на спящий, безмятежный Вейл, мерцающий миллионами огней.

Они спали спокойно, уверенные в несокрушимости своих стен и мудрости своих правителей. Они еще не знали, что паутина уже сплетена.

Я шагнула с карниза в ночную тьму, возвращаясь в общежитие. Первый шаг к созданию Империи Розы был сделан с абсолютной, хирургической точностью.

Утреннее солнце двадцатого августа заливало ступенчатые аудитории главного учебного корпуса Бикона холодным желтым светом.

Класс бестиологии и полевой выживаемости профессора Питера Порта напоминал скорее охотничий трофейный зал провинциального барона, чем университетскую кафедру. Стены из дубовых панелей были увешаны костяными масками Беовульфов, высушенными жвалами пещерных пауков, старинными кремниевыми мушкетами и гобеленами с изображением героических битв прошлых эпох. Сам профессор — тучный мужчина с пышными седыми усами, в расшитом золотом вишневом камзоле — опирался на тяжелый топор-мушкетон и уже сорок минут кряду вещал о подвигах собственной юности.

— И тогда, юноши и девушки, — раскатистый бас Порта эхом гулял под высокими сводами потолка, — глядя прямо в горящие яростью глаза этой чудовищной твари, я произнес: «Не сегодня, исчадие тьмы! Не в мою смену!» Один выверенный удар приклада — и монстр рухнул к моим ногам, признав превосходство человеческой доблести!

На соседнем ряду Жон Арк слушал этот пафосный вздор с приоткрытым от восторга ртом. Напротив него Вайсс Шни прилежно конспектировала каждое слово преподавателя в тетрадь с серебряным обрезом, стремясь зафиксировать любую деталь для будущего экзаменационного балла.

Я сидела в центре второго яруса, подперев щеку ладонью и крутя между пальцами обычный графитовый карандаш.

Мой блокнот оставался чист от историй о молодости Порта. На пергаменте я чертила принципиально иные схемы: структурные ошибки в обороне внешнего периметра Академии, уязвимости в цепях снабжения праховых складов и анатомический разбор уязвимых зон старших видов Гримм, о которых старый охотник даже не заикался.

Вся система подготовки, выстроенная в Биконе, поражала меня своей вопиющей, почти преступной неэффективностью.

Здесь не готовили армию. Здесь не обучали офицеров, не прививали навыки взаимодействия крупных войсковых соединений, не преподавали логистику фронтового снабжения, артиллерийскую баллистику и фортификацию. Вся концепция Охотников держалась на архаичном культе «странствующих рыцарей» — одиночек-героев с гипертрофированным самомнением, которые должны были носиться по пустошам и затыкать дыры в обороне ценой собственных жизней.

Это была не оборонная доктрина. Это был конвейер по утилизации пассионарной молодежи, созданный Озпином для того, чтобы ни одно Королевство не имело регулярных вооруженных сил, способных бросить вызов его скрытой власти.

Следующая пара проходила в восточном крыле у доктора Бартоломью Облека.

Худощавый преподаватель истории перемещался по аудитории со скоростью выпущенной пули. Постоянно прихлебывая дымящийся кофе из термокружки, он исписывал меловую доску датами и именами с такой скоростью, что половина студентов едва успевала следить за движением его рук.

— Великая Война! Восьмидесятилетие которой мы отмечаем в этом году! — тараторил Облек, поправляя круглые очки на кончике носа. — Конфликт, потрясший все четыре Королевства до самого основания! Мантл и Мистраль пытались искоренить индивидуализм и подавить эмоции граждан, дабы лишить Гримм их главного источника пищи! Вейл и Вакуо выступили за свободу самовыражения! Десять лет непрерывной бойни на суше и на море! И чем все завершилось? Помнит ли кто-нибудь из присутствующих ключевой поворотный момент мирной конференции на острове Вакуо?

Рука Вайсс взметнулась вверх мгновенно, разрезав воздух:

— Король Вейла, возглавив объединенную армию, лично вышел на поле последнего сражения, уничтожил войска агрессоров с помощью своего меча и скипетра, после чего благородно отказался от абсолютной власти и основал четыре Академии Охотников для поддержания всеобщего мира!

— Блестяще, мисс Шни! Десять баллов за знание текста договора! — восторженно воскликнул доктор Облек, делая очередной глоток кофе. — Король Вейла добровольно сложил корону, передав бразды правления демократическим Советам, дабы ни один правитель более не мог единолично ввергнуть планету в пучину разрушения!

Я тихо усмехнулась, опустив взгляд в стол.

*«Благородно отказался от власти… Какая восхитительная, приторная ложь для школьных учебников»*.

Озпин, бывший тем самым Королем Вейла, не отказался от власти — он лишь трансформировал ее в форму, неуязвимую для переворотов и критики. Он уничтожил регулярные армии Королевств, запретил монархию, насадил слабые, вечно спорящие между собой Советы из продажных чиновников, а реальный контроль над безопасностью мира замкнул на четыре Академии, директорами которых назначил собственных доверенных марионеток. Он стал абсолютным теневым диктатором, не несущим никакой юридической ответственности перед населением.

— Мисс Роуз? — резкий голос Облека выдернул меня из размышлений. Профессор внезапно материализовался прямо перед моим столом, склонив голову набок. — Я заметил легкую иронию на вашем лице. Вы не согласны с официальной трактовкой итогов Вайтлского соглашения?

Вся аудитория, включая Вайсс и Блейк, повернулась в мою сторону.

Я мгновенно натянула на лицо выражение прилежной, слегка смущенной ученицы и поднялась из-за парты:

— Я просто подумала, доктор Облек, что Король Вейла проявил невероятное стратегическое терпение. Распустить постоянную армию в условиях, когда за стенами городов рыщут миллионы Гримм — это решение требовало огромной веры в то, что институт Охотников справится с защитой рубежей лучше, чем централизованные гарнизоны с тяжелой артиллерией.

Облек замер. Его быстрые глаза за стеклами очков сузились, на мгновение потеряв привычную комичную суетливость. Профессор истории оценил скрытый подтекст моего ответа.

— Вера… да, мисс Роуз. Вера и доверие к индивидуальной силе духа, — медленно произнес он, и в его голосе впервые за пару прорезались серьезные ноты. — Садитесь. Это весьма… нетривиальный угол зрения для первокурсницы.

Я села на место, поймав на себе пристальный, задумчивый взгляд Блейк Белладонны. Бывшая террористка понимала цену отсутствия регулярных войск лучше, чем кто-либо в этом зале.

Двадцать второе августа встретило нас звоном обнаженной стали и грохотом праховых выстрелов на боевой арене Академии.

Круглый тренировочный зал под куполом из армированного стекла был оборудован по последнему слову техники Атласа: голографические проекторы ландшафта, силовые экраны для защиты зрителей на трибунах и гигантские настенные мониторы, в реальном времени отображающие процентное состояние Ауры каждого бойца.

На возвышении судейской ложи стояла Глинда Гудвитч, держа в руках неизменный боевой стек и планшет с протоколами спаррингов.

— Следующий показательный поединок! — объявила она, поправляя очки. — Кардин Винчестер против Жона Арка! На арену!

Жон, облаченный в свои нелепые стальные латы поверх толстовки, неуверенно вышел в центр зала. Его руки заметно подражали, когда он пытался разложить свой широкий рыцарский щит. Напротив него, поигрывая массивной двуручной булавой с встроенным огненным прахом, вышагивал Кардин — рослый, плечистый громила с рыжими волосами и наглым, самодовольным выражением лица.

— Постарайся не заплакать слишком быстро, Арк, — громко, на весь зал осклабился Винчестер. — Я обещаю не бить тебя по лицу… сильно.

Поединок продлился меньше сорока секунд.

Это было не фехтование, а публичное избиение. Жон, не владеющий базовой механикой работы с инерцией клинка, слепо бросился вперед. Кардин легко ушел с линии атаки, нанес сокрушительный удар древком булавы под колено противника, сбив его на пол, и завершил бой мощным тычком в нагрудную пластину, от которого остаток заблокированной Ауры Арка на мониторе упал до критической красной зоны.

Гудвитч взмахнула стеком:

— Достаточно! Уровень Ауры мистера Арка в красном секторе. Победитель — Кардин Винчестер. Мистер Арк, вам необходимо срочно подтянуть координацию движений и научиться держать защитный периметр, иначе полевые выходы закончатся для вас в лазарете.

Жон поднялся с пола, красный от стыда, и побрел к трибунам под насмешливые смешки членов команды Винчестера.

— Какое убожество, — процедила сидевшая рядом со мной Вайсс, скрестив руки на груди. — Ему вообще не место в этой Академии. Он позорит звание студента Бикона.

— Он не знает механики собственного тела, — спокойно возразила я, не поворачивая головы. — Его не учили. Тот, кто не умеет ходить, падает не от слабости, а от отсутствия опоры.

Вайсс лишь презрительно фыркнула.

— А теперь, — голос Гудвитч вновь разрезал гул трибун, — практическая отработка командного взаимодействия в условиях превосходящих сил противника. Команда «Руби» в полном составе — на арену!

— Наконец-то нормальное дело! — Янг вскочила с места, взведя затворы наручей с сухим щелчком.

Мы спустились на гладкий металлический настил арены.

Глинда активировала консоль управления: из выдвижных люков в полу с шипением гидравлики поднялись четыре тяжелых боевых андроида серии «Рыцарь-130» старой модификации, вооруженные ростовыми щитами и тренировочными шоковыми дубинками. Автоматика выставила уровень агрессии на максимум.

— Ваша задача — нейтрализовать подразделение за минимальное время без потери строя, — скомандовала преподавательница. — Начали!

Вайсс мгновенно выхватила «Миртенастер», собираясь рвануть вперед по собственной дуге, но мой голос, тихий и хлесткий, как выстрел снайперской винтовки, намертво пригвоздил ее к месту:

— Строй «Дельта». Держать позиции.

Я не стала выкрикивать длинных объяснений. В этот момент я полностью подключила микроконтроль пространства через Силу, передавая тактические векторы четкими, односложными командами:

— Вайсс — левый сектор, гравитационный глиф на пол в трех метрах от ведущего дрона. Блейк — правый фланг, теневой отвлекающий маневр за спину стрелка. Янг — прямой кинетический таран по центру через две секунды после активации глифа. Выполнять!

Мои приказы не оставляли места для сомнений. В них звучала такая абсолютная, подавляющая уверенность, что даже заносчивая Шни подчинилась на чистых мышечных рефлексах.

Вайсс взмахнула рапирой, выставив лазурный круг под ноги головного андроида. Механический солдат потерял сцепление с полом, его повело в сторону. В ту же микросекунду Блейк фиолетовой тенью мелькнула справа, заставив двух других роботов развернуть щиты в пустоту.

— Получай, консервная банка! — взревела Янг.

Усиленная ускоряющим глифом Шни, моя сестра врезалась в центр вражеского построения, словно бронебойный снаряд. Двойной залп «Эмбер Селика» буквально разорвал механические сочленения центрального андроида, разметав обломки титана по арене.

В этот момент четвертый андроид, перестроив алгоритм, попытался атаковать открывшуюся спину Вайсс шоковой дубинкой.

Я не сделала ни одного лишнего движения.

Никаких прыжков, никаких театральных переворотов. Один короткий шаг вперед, легкий доворот корпуса. Сложенная «Кресент Роуз» даже не покинула креплений за спиной. Выставив левую ладонь, я направила сжатый телекинетический импульс прямо в коленный шарнир приближающегося робота.

Металлический штифт внутри привода лопнул с сухим треском. Андроид потерял равновесие и по инерции полетел вперед, где встретил точный рубящий выпад клинка Блейк, перерезавший его питающие кабели.

Бой завершился за шесть целых и четыре десятых секунды.

На мониторе арены горели безупречные сто процентов сохранности Ауры для каждого члена нашей четверки.

На трибунах воцарилась абсолютная тишина. Старшекурсники замерли, пораженные безупречной, пугающей синхронностью работы первокурсниц.

Глинда Гудвитч медленно опустила стек, внимательно глядя на меня поверх очков. На ее строгом лице читалось профессиональное изумление:

— Время нейтрализации — рекордное для первого курса за последние шесть лет. Безупречное тактическое руководство, мисс Роуз. Ни одного лишнего движения, стопроцентное использование индивидуальных преимуществ напарниц. Десять баллов из десяти.

Я вежливо склонила голову, прижав руку к груди:

— Спасибо, профессор Гудвитч. Мы просто работали как единый механизм.

Вайсс, тяжело дыша рядом со мной, опустила рапиру. Она посмотрела на свои руки, затем на меня. В ее лазурных глазах больше не было прежней снисходительности. Там зародилось глубокое, тревожное понимание: эта пятнадцатилетняя девчонка видела поле боя на десять ходов вперед, управляя напарницами с точностью гроссмейстера, передвигающего фигуры по доске.

Двадцать пятое августа, 23:30.

В комнате двести шестнадцать стоял густой полумрак. Свет струился лишь от настольной лампы, освещавшей массивный письменный стол, за которым сидела Вайсс Шни.

Перед аристократкой возвышалась стопка документов толщиной в четыре пальца. Это не были стандартные учебные конспекты. Это была детальная логистическая матрица, которую я лично составила и положила на ее стол перед отбоем.

Вайсс сидела, обхватив голову ладонями. Ее идеальная прическа слегка растрепалась, глаза покраснели от усталости, а тонкие пальцы судорожно листали плотные листы с таблицами.

— Это… это просто невозможно, — пробормотала она сдавленным шепотом, не заметив, как я бесшумно подошла со спины.

— Что именно кажется тебе невозможным, Вайсс? — спокойно спросила я.

Шни вздрогнула, резко обернувшись.

В комнате спали Янг и Блейк: сестра тихо похрапывала на верхнем ярусе, а фавн мерно дышала под своим одеялом. Мы говорили вполголоса, но каждое слово падало в тишину ночи с весом свинцового грузила.

— Все это! — Вайсс ткнула пальцем в верхний лист таблицы. — Ты рассчитала расход праховых картриджей для «Миртенастера» с точностью до миллиграмма на каждую минуту непрерывного боя! Ты составила почасовые графики деградации плотности кристаллов в зависимости от влажности воздуха в Изумрудном Лесу! Ты расписала схемы эвакуации для каждого сектора города Вейл с учетом пропускной способности подземных коллекторов!

Она подняла на меня взгляд, полный растерянности и скрытого страха:

— Откуда у тебя эти данные? Этим формулам учат только на старших курсах Генерального Штаба в Атласе! Мой отец нанимает целые аналитические отделы, чтобы составлять подобные логистические цепочки для поставок праха! Тебе пятнадцать лет! Кто ты такая, черт возьми?!

Я не стала улыбаться. Я не стала надевать маску наивной девочки с острова Патч.

Я подошла к окну, заложив руки за спину. Лунный свет, пробивавшийся сквозь стрельчатое стекло, очертил мой профиль холодным серебром.

— Я — лидер этой команды, Вайсс, — мой голос звучал низко, размеренно и тяжело, заставляя воздух в комнате вибрировать от скрытого давления Силы. — Пока ты упивалась своим аристократическим происхождением и жаловалась на несправедливость назначения, я просчитывала выживаемость нашего отряда на случай настоящей полномасштабной войны.

Я повернулась к ней, и мои серебряные глаза блеснули во тьме ледяным, нечеловеческим холодом:

— Ты мечтаешь вернуть честь фамилии Шни. Ты хочешь доказать своему деспотичному отцу, что ты не просто дорогая кукла в шелках, а самостоятельная сила. Но с тем детским, наивным багажом знаний, с которым ты пришла из своего стерильного поместья, ты погибнешь в первой же серьезной засаде «Белого Клыка» или станешь пешкой в руках Озпина.

Вайсс замерла. Ее дыхание перехватило. Упоминание ее отца и сокровенных страхов ударило точно в незащищенное сердце.

— Ты хочешь величия, Вайсс? — я сделала шаг вперед, сократив дистанцию и глядя прямо в ее расширенные зрачки. — Ты получишь его. Но не через пустые споры о том, кто главнее в этой комнате. Твой острый ум, твое знание химии Праха и твоя дисциплина нужны мне. Но они будут работать на общую цель. Под моим абсолютным командованием.

Я протянула руку и коснулась стопки документов на ее столе:

— Ты проверишь эти расчеты до утра. Скорректируешь коэффициенты с учетом поставок из филиала твоей семьи в Вейле. И с этого момента ты перестанешь сомневаться в моих приказах на поле боя. Мы строим не просто студенческую четверку. Мы создаем авангард, который перепишет законы этого мира.

Вайсс долго смотрела на мои пальцы, затем на таблицы, испещренные безупречными математическими формулами. В ее глазах происходила тяжелейшая внутренняя ломка. Гордыня наследницы праховой империи умирала, уступая место холодному, трезвому расчету прагматика.

Она медленно выдохнула, расправила плечи и взяла со стола перьевую ручку.

— В расчетах теплоотдачи кристаллов Огня третьего класса допущена погрешность в полтора процента, — тихо, но твердо произнесла она, глядя в таблицу. — Влажность в Вейле выше, чем в Солитасе, реакция пойдет быстрее. Я пересчитаю матрицы до рассвета… командир.

Слово «командир» сорвалось с ее губ естественно, без издевки и сарказма.

Я едва заметно кивнула, отступая в тень своей кровати:

— Работай, Вайсс. Завтра нам понадобятся эти данные.

Центральная столовая Академии Бикон представляла собой циклопический арочный зал из светлого гранита, способный вместить более полутора тысяч студентов одновременно.

Высокие витражные окна отбрасывали на полированные плиты пола цветные геометрические блики. Длинные дубовые столы были забиты первокурсниками и старшекурсниками всех четырех факультетов. Воздух гудел от сотен голосов, звона керамической посуды, лязга учебных клинков и запаха жареного мяса, тушеных овощей и свежей выпечки.

Я сидела во главе нашего командного стола, неторопливо разрезая ножом порцию запеченной птицы.

Справа от меня Вайсс Шни методично пила черный чай без сахара, одновременно сверяя на экране своего терминала логистические таблицы поставок праха, которые я заставила ее пересчитать на прошлой неделе. Напротив сидела Янг, с аппетитом поглощавшая огромную тарелку с жареным картофелем и сосисками, а рядом с ней Блейк Белладонна, углубившись в очередную книгу, цепляла вилкой кусочки консервированного тунца.

Наш отряд действовал в режиме абсолютного внешнего покоя, когда на другом конце сектора столовой раздался взрыв грубого, гортанного смеха.

— Эй, парни, гляньте-ка сюда! — разнесся над залом наглый, самоуверенный голос Кардина Винчестера. — Я же говорил вам, что они настоящие!

Кардин, рослый второкурсник в массивных стальных наплечниках и бронзовом панцире, стоял позади сидевшей в одиночестве второкурсницы. Это была Вельвет Скарлатина — студентка команды «ЦФВИ», фавн с длинными коричневыми кроличьими ушами.

Винчестер грубо ухватил девушку за правое ухо и с силой потянул вверх. Вельвет вскрикнула от острой боли, выронив вилку на поднос. Ее плечи судорожно задрожали, а длинные уши прижались к голове в тщетной попытке избежать издевательств. Трое сокомандников Кардина — Рассел Трэш, Дав Бронзвинг и Скай Ларк — громко гоготали, загораживая проход и тыкая в девушку пальцами.

— Видите? Она даже дергается, как настоящий полевой грызун! — продолжал глумиться Кардин, оглядывая зал в поисках одобрения. — И это существо учится в элитной Академии Охотников! Вам не кажется, зверушка, что твое место в клетке на скотном дворе, а не за одним столом с людьми?

Большинство студентов вокруг либо отводили глаза, делая вид, что увлечены едой, либо трусливо посмеивались, не желая связываться с физически сильной и агрессивной четверкой «Кардинал».

За нашим столом атмосфера мгновенно накалилась.

Глаза Янг вспыхнули опасным алым отблеском, а вокруг ее кулаков на долю секунды заплясали искры золотого пламени:

— Этот ублюдок переходит все границы. Я сейчас пойду и сломаю ему челюсть об этот дубовый стол.

Блейк Белладонна замерла. Ее пальцы так сильно сжали корешок книги, что плотная бумага с хрустом порвалась. Ее янтарные глаза потемнели от глухой, яростной ненависти, а черный шелковый бант на макушке напрягся, скрывая подрагивающие кошачьи уши. Она смотрела на сцену издевательства, и в ее ментальном поле бушевала смесь ярости и парализующего страха раскрытия собственной природы.

Вайсс поморщилась, опустив чашку:

— Кардин ведет себя отвратительно и неотесанно. Но вмешиваться в чужие конфликты — значит нарушать дисциплину столовой и привлекать внимание преподавателей.

Я положила нож и вилку на край тарелки. Звук металла о фарфор прозвучал негромко, но заставил всех троих замолчать и посмотреть на меня.

— Янг, сидеть, — мой голос был тихим, ровным и лишенным каких-либо эмоций.

— Но, Руби! Он же…

— Я сказала: сидеть, — я повернула к сестре бесстрастное лицо, и холод в моих серебряных глазах мгновенно остудил ее пламенную ярость. — Ломать кости посреди столовой — удел неорганизованной черни. Ты получишь выговор от Глинды, с нашей команды снимут пятьдесят баллов рейтинга, а Винчестер выставит себя невинной жертвой нападения. Насилие без стратегического результата — это глупость.

Я перевела взгляд на Блейк:

— Запомни эту картину, Блейк. Вот она — реальная цена отсутствия централизованного закона и военной дисциплины. Когда власть принадлежит бандам разношерстных наемников, побеждает не право, а право сильного. Кардин Винчестер — не исключение. Он симптом гниющей системы, где каждый мнит себя безнаказанным феодалом.

Блейк медленно выдохнула, разжимая побелевшие пальцы:

— И что ты предлагаешь? Просто смотреть, как они издеваются над ней?

— Я предлагаю не устраивать базарную потасовку, а методично уничтожить его как боевую единицу, — я поднялась из-за стола, поправив воротник формы. — Кардин Винчестер считает себя несокрушимым бойцом. Завтра на практических занятиях профессора Гудвитч мы сотрем его статус в пыль на глазах у всего курса. Официально. Без нарушения регламента.

Я повернулась и пошла к выходу из зала. Мой взгляд на мгновение скользнул по соседнему столу, где сидел Жон Арк.

Блондин сидел, сгорбившись над пустой тарелкой, и смотрел на издевательства Кардина с выражением абсолютного, парализующего бессилия. Его руки мелко дрожали под столом. Он ненавидел Винчестера, но страх перед собственной беспомощностью намертво пригвоздил его к лавке.

*«Твой страх станет моим рычагом, Жон Арк. Твое унижение подготовит почву для абсолютного подчинения»*.

3 сентября, 15:20. Главная боевая арена Академии Бикон.

Трибуны амфитеатра были заполнены первокурсниками всех четырех команд. На центральном табло горели имена участников следующего спарринга.

На судейском помосте стояла Глинда Гудвитч, держа в руках боевой стек и сверяясь со списком вызовов:

— Согласно поданной вчера заявке, следующий показательный поединок пройдет в нестандартном формате. Команда «Кардинал» в полном составе против лидера команды «Руби» — мисс Руби Роуз.

По трибунам прокатилась волна удивленного гула. Студенты переглядывались, не понимая, зачем пятнадцатилетней девочке выходить одной против четырех тяжеловооруженных парней.

— Профессор Гудвитч! — Кардин Винчестер вышел в центр арены, с насмешливой улыбкой положив на плечо свою массивную булаву «Палач». — Я не возражаю преподать урок зазнавшейся малявке, но не кажется ли вам, что четыре против одного — это слишком жестоко даже для нее? Мы можем случайно повредить ее хорошенькое личико!

Трое его подручных — Рассел с парными кинжалами, Дав с длинным мечом и Скай с алебардой — громко заржали, занимая позиции полукругом за спиной своего лидера.

Гудвитч строго посмотрела на меня поверх очков:

— Мисс Роуз, регламент Академии позволяет подобные спарринги при согласии обеих сторон. Однако я обязана уточнить: вы подтверждаете свои особые условия поединка?

Я стояла на противоположном краю арены.

На мне не было привычного алого плаща. За моей спиной не висела крупнокалиберная «Кресент Роуз». Я вышла на гладкие металлические плиты в стандартной черной тренировочной форме без единого элемента брони или холодного оружия. Мои руки были пусты, пальцы расслаблены.

— Подтверждаю, профессор, — мой голос прозвучал чисто, звонко и абсолютно спокойно. — Я проведу этот бой без использования оружия и без применения своего Проявления скорости.

На трибунах повисла мертвая тишина.

Вайсс на трибуне прижала ладонь ко лбу, прошептав: «Она сошла с ума…», в то время как Янг лишь широко оскалилась, предвкушая зрелище.

— Что ж… — Гудвитч нахмурилась, но активировала защитный барьер арены. — Бой до падения уровня Ауры ниже двадцати процентов. Приготовиться… Начали!

— Сама напросилась, соплячка! — взревел Кардин. — Рассел, Скай, Дав — зажать ее в угол! Не давать маневрировать!

Четверка «Кардинал» сорвалась с места, выставив оружие и формируя классическую дугу окружения.

Я не сдвинулась с места ни на миллиметр. Мое дыхание оставалось ровным, пульс не превышал пятидесяти ударов в минуту. Я закрыла глаза на долю секунды, полностью переключив восприятие на потоки кинетической энергии и гравитационные векторы тел противников через Силу.

Первым до меня добрался Рассел Трэш. Полагаясь на свою скорость, он сделал низкий подкат, намереваясь подрезать мне связки парными клинками.

Я не стала уклоняться прыжком.

В момент, когда лезвия его кинжалов находились в пяти сантиметрах от моих голеней, я сделала микроскопический шаг вперед-вправо под углом в сорок пять градусов. Металл разрезал пустой воздух. Не давая ему восстановить равновесие, я опустила правую ладонь на его затылок, направив вектор его собственной инерции строго вниз, одновременно подставив носок сапога под его опорное колено.

*ХРУСЬ.*

Лицо Рассела с оглушительным звуком впечаталось в бронированные плиты пола. Его нос брызнул кровью, а Аура на табло мгновенно просела на тридцать процентов от сотрясения мозга. Парень остался лежать на полу, пуская слюни в бессознательном состоянии.

— Сука! — взревел Дав Бронзвинг, нанося широкий горизонтальный рубящий удар длинным мечом на уровне моей шеи.

Время для меня замедлилось.

Я не блокировала удар. Я шагнула навстречу клинку, сокращая дистанцию до критического минимума. Лезвие меча просвистело за моей спиной, срезав пару волосков с капюшона, в то время как мое правое плечо мягко скользнуло под мышку нападающего.

Короткий импульс спрессованной Ауры в основание его диафрагмы.

Дав захлебнулся собственным криком, воздух со свистом покинул его легкие. Не останавливая вращения корпуса, я перехватила его запястье, вывернула лучевую кость и направила его падающее тело точно под удар алебарды приближающегося Ская Ларка.

Наконечник алебарды с глухим треском врубился в наплечник собственного союзника, разрядив остатки Ауры Дава до нуля. Скай в панике попытался выдернуть застрявшее древко, но в эту секунду я уже стояла вплотную к нему.

Удар ребром ладони в трахею. Толчок в коленную чашечку сзади.

Скай рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, и я легким щелчком пальцев по виску отправила его в глубокий нокаут.

Три бойца были нейтрализованы ровно за четыре целых и две десятых секунды.

На арене остался один Кардин Винчестер.

Он замер в пяти шагах от меня, тяжело дыша. Его булава опустилась, а в глазах вместо прежней наглости плескался первобытный, неконтролируемый ужас. Он не видел Проявления скорости. Он видел перед собой невысокую девчонку, которая без единого взмаха меча, одними лишь голыми руками и чистым расчетом траекторий разорвала в клочья его команду.

— Т-ты… что ты такое?! — прохрипел он, судорожно сжимая рукоять «Палача» обеими руками.

— Твой командир, Кардин, — спокойно ответила я, медленно сокращая дистанцию шаг за шагом. — Ты кичился своей силой перед беззащитной девочкой-фавном в столовой. Ты думал, что тяжелая броня и громкий голос делают тебя воином. Но на самом деле ты — всего лишь кусок неотесанного мяса, не способный даже удержать баланс собственного оружия при замахе.

— ЗАТКНИСЬ! — взвыл Винчестер и, наплевав на всю технику боя, со всей дури обрушил пылающую огненным прахом булаву мне на голову.

Я даже не подняла рук для блока.

В момент, когда стальное навершие «Палача» должно было размозжить мне череп, я применила технику ситхского гравитационного смещения. Тончайший телекинетический клин ударил по боковой грани летящей булавы, сместив траекторию удара на восемь сантиметров в сторону.

Тяжелое оружие с грохотом врубилось в пол в миллиметре от моего левого плеча, выбив сноп искр и расколов внешнее покрытие арены. Вся кинетическая энергия удара ушла в металл пола, увлекая Кардина вперед по инерции.

Его защита раскрылась полностью.

Я сделала полшага вперед, оказавшись нос к носу с побелевшим великаном. Мой взгляд встретился с его глазами. На долю секунды я позволила своим серебряным зрачкам вспыхнуть концентрированной, ледяной Тьмой, пропустив сквозь его нервную систему волну парализующего ментального удара.

Тело Кардина одеревенело. Мышцы отказались повиноваться, а по позвоночнику пробежал парализующий холод.

Я не стала бить его со всей силы. Я просто приставила два пальца правой руки к его горлу, точно в яремную впадину, и тихо, отчетливо прошептала так, чтобы слышал только он:

— Твоя жизнь принадлежит мне, Винчестер. Если ты еще хоть раз откроешь пасть в сторону любого фавна в этой цитадели, если ты хоть раз посмеешь нарушить мой приказ — я не стану вызывать тебя на арену. Я сломаю тебе шею в твоей собственной постели, и никакая Аура тебя не спасет. Ты меня понял?

Кардин не мог говорить. Он лишь судорожно, мелко закивал, покрываясь холодным потом от невыносимого ужаса, исходившего от этого детского лица.

Я опустила руку и сделала шаг назад.

— Профессор Гудвитч, спарринг окончен, — громко объявила я, повернувшись к судейской ложе. — Противник не способен продолжать бой.

На мониторе арены уровень боеспособности команды «Кардинал» сменился на мигающий красный статус «Поражение».

Глинда Гудвитч медленно опустила свой стек. На ее лице застыло выражение глубочайшего профессионального шока. За всю историю преподавания в Биконе она не видела столь абсолютного, хирургического доминирования над группой противников без единого применения оружия.

— П-победитель… Руби Роуз, — объявила преподавательница, и ее голос слегка дрогнул.

Трибуны взорвались оглушительными аплодисментами. Студенты вскакивали с мест, выкрикивая мое имя.

Но я даже не взглянула на ликующую толпу. Я развернулась и пошла к выходу из зала. Мой взгляд скользнул по фигуре Жона Арка, сидевшего на нижнем ярусе. Блондин смотрел на меня так, словно перед ним только что разверзлись небеса.

Почва была готова. Настало время для сева.

4 сентября, 23:15. Южная смотровая площадка жилого корпуса Бикона.

Ночной ветер с гор завывал между готическими шпилями замка, принося с собой запах влажной хвои и надвигающегося осеннего дождя. Небо было затянуто рваными свинцовыми тучами, сквозь которые тускло просвечивали осколки расколотой луны Ремнанта.

Жон Арк стоял у каменного парапета, сжимая в руках свой фамильный меч «Кроцея Морс». Его дыхание было сбивчивым, а на щеках блестели капли пота: парень уже два часа вслепую рубил воздух, пытаясь повторить выпады, которые он видел на дневных занятиях. Каждый его взмах был неуклюжим, центр тяжести заваливался, а клинок со свистом рассекал пустоту, не встречая опоры.

— Ты держишь рукоять слишком близко к гарде, — раздался за его спиной спокойный, холодный голос. — При таком хвате ты теряешь треть рычага и перегружаешь лучезапястный сустав. После трех минут интенсивного боя твое предплечье сведет судорогой.

Жон вскрикнул от неожиданности, выронив меч на каменные плиты. Оружие звякнуло о гранит. Парень в панике развернулся, прижав щит к груди.

Из густой тени вентиляционной шахты медленно вышла я.

Черные тактические брюки, темный свитер с высоким воротом, руки заложены за спину. Никакого детского плаща. Никакой наивной улыбки. Мое лицо было высечено из мертвого камня, а серебряные глаза светились во тьме холодным фосфоресцирующим блеском.

— Р-руби?.. — Жон нервно сглотнул, опустив щит и пытаясь поднять упавший меч. — Что ты здесь делаешь так поздно? Тебе нельзя быть вне комнаты после отбоя, Глинда может…

— Оставь Глинду, Жон, — я подошла к парапету, остановившись в двух шагах от него и глядя на мерцающие огни ночного Вейла далеко внизу. — Давай поговорим о вещах более насущных. Например, о том, что твои вступительные документы в Академию Бикон — это дешевая фальшивка, состряпанная в подпольной типографии нижнего города за пятьсот праховых кредитов.

Жон замер.

Его пальцы разжались, и меч с металлическим звоном вновь ударился о плиты. Все краски мгновенно сбежали с его лица, сделав его мертвенно-бледным. Его челюсть задрожала, а глаза расширились от дикого, нечеловеческого ужаса.

— К-как… откуда ты… — его голос сорвался на сиплый, едва слышный шепот. — Ты… ты расскажешь Озпину? Меня исключат? Отправят домой в кандалах?..

— Озпин знает об этом с первой секунды твоего появления на дирижабле, глупец, — жестко оборвала я его скулеж. — Ты всерьез полагал, что древний директор величайшей академии мира не способен проверить подлинность печатей на гербовой бумаге? Ты нужен ему здесь именно таким: нелепым, беззащитным дураком, которым можно пожертвовать в любой момент ради красивой трагедии.

Жон опустил голову, вцепившись пальцами в свои золотистые волосы. По его щекам покатились слезы жгучего, невыносимого стыда:

— Я просто… я просто хотел быть героем! — сквозь рыдания выдавил он, ударив кулаком по парапету. — Мой прадед сражался на Великой Войне! Мой дед был легендарным Охотником! Отец спас сотни жизней! А я… я даже не смог сдать базовый норматив в подготовительной школе! Все мои сестры смеялись надо мной! Отец подарил мне этот меч и сказал: «Постарайся хотя бы не умереть сразу, сын». Я устал быть ничтожеством, Руби! Я хотел, чтобы мной гордились!

Я слушала его откровения с абсолютным, бесстрастным спокойствием хирурга, вскрывающего гнойный нарыв.

*«Превосходно. Абсолютное дно эмоционального падения. Идеальная точка для формовки нового сознания»*.

Я подошла к нему вплотную. Моя рука в черной перчатке легла ему на плечо.

Но это не было дружеским жестом утешения. Через ткань толстовки я впустила в его энергетические каналы тончайшую, тяжелую волну давления Темной Стороны. Воздух вокруг нас сгустился, Жон почувствовал, как невидимая гравитационная плита опустилась ему на плечи, заставив его дыхание перехватить.

— Посмотри на меня, Жон, — мой голос зазвучал прямо внутри его черепной коробки, низкий, властный и гипнотический.

Арк поднял заплаканное, искаженное мукой лицо.

— Героизм — это ложь для дураков, которых отправляют на убой ради чужих капиталов, — чеканила я каждое слово, глядя прямо в глубину его зрачков. — Твои предки погибли в грязи, защищая систему, которая забыла их имена через десять лет после похорон. Ты хочешь признания? Ты хочешь силы? Ты получишь ее. Но не от Озпина и не от пустых рыцарских сказок.

Я сняла руку с его плеча и указала на упавший меч:

— Подними клинок.

Жон, повинуясь непреодолимому импульсу в моем голосе, нагнулся и дрожащими пальцами сжал рукоять «Кроцея Морс», поднявшись во весь рост.

— Закрой глаза, — приказала я. — Перестань думать о том, кем ты хотел казаться. Забудь свою фамилию. Забудь ожидания отца. Внутри тебя нет рыцаря. Внутри тебя спит колоссальный резервуар чистой, необузданной энергии, который ты сам запер на замок из-за своего страха.

Я положила ладонь на его стальной нагрудник, прямо напротив сердца.

— Твоя Аура — это не щит. Это продолжение твоей воли. А твоя воля отныне принадлежит мне. Чувствуй Тьму. Чувствуй, как она ломает твои замки.

Я активировала ситхскую технику принудительного пробуждения энергетических узлов.

Через свою ладонь я влила в его закрытое ядро концентрированный разряд темной кинетики. Это было похоже на удар кузнечного молота по наковальне. Внутри грудной клетки Жона что-то с оглушительным звоном лопнуло.

Парень запрокинул голову назад и издал глухой, сдавленный стон.

Из пор его кожи, из кончиков пальцев, из стали его доспехов с ревом вырвалось ослепительное, колоссальное по своей плотности белое сияние. Волна высвобожденной Ауры была настолько мощной, что разметала мелкие камешки по смотровой площадке и заставила защитные руны на шпилях замка вспыхнуть предупреждающим синим светом.

Аура Жона Арка — его скрытое Проявление усиления и трансляции энергии — пробудилась в полном объеме.

Белое пламя окутало его фигуру, трещины на его клинке мгновенно затянулись под воздействием сверхплотного поля, а усталость и боль в мышцах испарились без следа. Его глаза распахнулись: в них больше не было слез и растерянности. В них горел чистый, сфокусированный свет пробужденной силы.

Я сделала шаг назад, скрестив руки на груди:

— Твой потенциал огромен, Жон. Твоя Аура способна не просто защищать тебя — она способна многократно усиливать резервы любого союзника на поле боя и восстанавливать разрушенные энергетические контуры. Ты — идеальный полевой координатор и батарея для тяжелых соединений.

Жон посмотрел на свои светящиеся ладони, затем опустился на одно колено прямо на холодные каменные плиты, склонив голову и вонзив меч в гранит перед собой:

— Я… я чувствую это, Руби. Вся моя жизнь до этой ночи была слепотой. Что я должен делать? Приказывай.

В глубине моего естества разлилось холодное ситхское торжество.

Сломанный мальчишка умер. На его месте родился первый офицер будущей Империи Розы — фанатично преданный, осознавший источник своей истинной силы и готовый выполнить любую директиву без тени сомнения.

— Встань, Жон, — властно произнесла я. — Твоя команда «Джунипер» отныне переходит под мое прямое оперативное управление. Официально вы остаетесь независимой четверкой под эгидой Озпина. Неофициально — вы становитесь вторым эшелоном моей личной ударной группы. Ты будешь контролировать Пирру Никос, направлять энтузиазм Норы и дисциплинировать Рена. Ты будешь моими глазами там, куда не может дотянуться команда «Руби».

Жон поднялся с колен, вложив сверкающий меч в ножны с четким, уверенным щелчком:

— Будет исполнено, командир.

— А теперь иди в комнату и выспись, — я повернулась спиной к ветру. — С завтрашнего дня начинаются твои настоящие тренировки. И поверь мне, Жон: ад покажется тебе курортом по сравнению с тем, через что я тебя проведу.

Арк молча отдал четкое воинское приветствие и бесшумной тенью скользнул к лестничному пролету, ведущему в жилой сектор.

Я осталась одна на вершине башни.

Ночной ветер трепал мои волосы, а расколотая луна заливала мир мертвенным белым светом.

**POV:** Руби Роуз.

**Дата и время:** 16 сентября, 80-й год После Великой Войны, 14:30

Улицы приморского сектора города Вейл утопали в пестрой праздничной мишуре. Красные, золотые и зеленые шелковые ленты протянулись между чугунными фонарными столбами, гирлянды флажков с гербами четырех Королевств колыхались под свежим морским бризом, а витрины магазинов пестрели яркими плакатами: «Добро пожаловать на сороковой Фестиваль Вайтла!».

Для обывателей этот праздник был символом мира, дружбы и спортивного состязания сильнейших студентов-Охотников планеты. Торговцы завышали цены на уличную еду и сувениры, туристы из Мистрала и Вакуо плотным потоком двигались по мощеным набережным, а патрули городской полиции безуспешно пытались регулировать транспортные заторы.

Я шла во главе своей четверки, заложив руки в карманы черных форменных брюк. Мой алый плащ был аккуратно застегнут на серебряную брошь в виде розы. Я двигалась мерным, размеренным шагом, ни на секунду не ослабляя фоновое сканирование пространства через тонкие вибрации Силы.

Рядом со мной вышагивала Вайсс Шни. Наследница праховой корпорации выглядела оживленной и возбужденной, непрерывно оглядывая швартующиеся у причалов суда:

— Сегодня прибывает первый пассажирский транспорт с делегацией из Академии Шейд! Как официальные представители Академии Бикон, мы обязаны первыми встретить будущих соперников и продемонстрировать им непререкаемый уровень столичного гостеприимства!

— «Продемонстрировать гостеприимство»? — раздался за ее спиной сухой, язвительный голос Блейк Белладонны. Девушка шла в тени навесов, надвинув капюшон куртки поверх своего неизменного черного банта. — Ты просто хочешь заранее провести разведку, оценить состав их команд, оружие и зафиксировать возможные слабости, чтобы получить преимущество на турнирной сетке.

Вайсс резко затормозила на мостовой, вздернув подбородок и смерив фавна холодным взглядом:

— Ты не можешь этого доказать, Блейк! Стратегическая оценка потенциальных оппонентов — стандартная обязанность любого грамотного бойца! Не все привыкли полагаться на слепую удачу и инстинкты!

— Эй, девочки, сбавьте обороты, — вмешалась Янг, лениво потягиваясь и хрустя пальцами в кожаных перчатках. — Мы вышли в город не для того, чтобы устроить междоусобицу прямо на глазах у зевак. Взгляните лучше туда. Кажется, местной страже сегодня не до праздничных парадов.

Я повернула голову направо.

В тридцати метрах от нас, на углу набережной и Торговой улицы, находился крупный праховый салон «Кристалл Вейла». Витринное бронестекло толщиной в пять сантиметров было разнесено вдребезги, а по периметру дверного проема колыхалась желтая полицейская лента. У входа стояли двое следователей департамента полиции Вейла в серых плащах и фетровых шляпах, записывая показания перепуганного владельца заведения.

— Ограбление, — негромко произнесла я, сокращая дистанцию. — Второй налет на праховые склады в этом районе за последние семьдесят два часа.

Мы подошли к заградительной ленте.

Я мгновенно настроила слух, усилив восприятие через резонанс с воздухом, и вычленила тихий разговор двух детективов за порогом разрушенного магазина:

— «…Опять оставили всю кассу нетронутой. Ни единого лиена не взяли. Выгребли только контейнеры с чистым Прахом Огня, Земли и стабилизированные капсулы Гравитации», — докладывал младший офицер, листая планшет. — «Это уже шестой склад за месяц по всему нижнему сектору. Зачем кому-то столько взрывчатки и топлива? Город превращается в пороховую бочку».

— «Кто еще может так дерзко воровать сырье в промышленных масштабах? — сплюнул второй детектив на разбитые осколки стекла. — Отребье из Белого Клыка. Только этим зверям нужно столько оружия, чтобы собрать армию и устроить резню».

Услышав эти слова, Вайсс скрестила руки на груди, и в ее лазурных глазах вспыхнуло неподдельное презрение:

— Я знала. Ничего нового. Белый Клык — сборище фанатиков, воров и вырожденцев. Животные, которые не способны созидать, умеют лишь грабить чужие склады и убивать из-за угла.

Блейк резко побледнела. Ее плечи напряглись, а пальцы в карманах сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели:

— Ты не знаешь, о чем говоришь, Вайсс. Белый Клык — это не банда головорезов. Это движение за гражданские права угнетенного народа, который десятилетиями использовали как дешевую рабочую силу на шахтах твоей семьи. Они доведены до отчаяния!

— Отчаяния?! — в голосе Шни зазвенела ярость, привлекшая внимание прохожих. — Мой отец годами возвращался домой в бешенстве из-за того, что боевики взрывали железнодорожные эшелоны с сырьем и убивали членов совета директоров корпорации прямо в их особняках! Они убивали друзей нашей семьи! Они — хладнокровные террористы!

— Прекратить истерику, — мой голос, холодный и сжатый, как удар хлыста, разрезал спор между напарницами.

Вайсс и Блейк осеклись, уставившись на меня.

— Детективы ошибаются в одном фундаментальном пункте, — произнесла я, указав взглядом на следы на мостовой. — Взлом замков витрин выполнен промышленным плазменным резаком модели «Атлас-Корп Вариант-4». Фавны из подполья не имеют доступа к подобному оборудованию. Похищенный объем Праха составляет не менее двенадцати тонн за неделю. Чтобы вывезти такой груз, требуются тяжелые карго-грузовики и сеть подземных складов с вентиляцией. «Белый Клык» используется лишь как дешевая пехота и прикрытие. За ними стоит профессиональный координатор с серьезными криминальными связями.

Я замолчала, не став озвучивать имя Романа Торчвика. Мой ментальный маяк, оставленный в его сознании в ночь ограбления лавки «Прах От Заката До Рассвета», продолжал пульсировать на юго-востоке города, в районе заброшенных доков шестнадцатого пирса. Все сходилось в единую тактическую схему.

В этот момент со стороны причалов раздался истошный свист полицейских свистков, крики портовых матросов и грохот падающих деревянных ящиков.

— Держите безбилетника! Перекрыть трап! — орали портовые контролеры.

С борта только что пришвартовавшегося грузового судна из Вакуо кубарем слетел молодой парень.

Он был атлетически сложен, в расстегнутой белой рубашке без рукавов, обнажавшей мускулистый торс, и с длинным золотистым обезьяньим хвостом, весело хлеставшим по воздуху. Парень с невероятной ловкостью оттолкнулся от металлического контейнера, перемахнул через головы оцепеневших полицейских, сорвал банан с лотка торговца на лету и, проносясь мимо нашей группы, нагло подмигнул Блейк:

— Отличный денек для пробежки, красотка!

Блейк опешила, провожая его взглядом.

— Безбилетный фавн-бродяга! — взвизгнула Вайсс, мгновенно позабыв о нашем споре. — Он нарушил закон Королевства прямо на наших глазах! За ним! Как будущие Охотницы, мы обязаны задержать нарушителя!

Шни рванула вперед, перепрыгивая через ступени. Янг с азартным хохотом бросилась следом, а Блейк, помедлив секунду, побежала замыкающей.

Я неторопливо двинулась за ними. Обезьяний фавн из Вакуо меня не интересовал — это была мелкая уличная фигура.

Но в тот момент, когда Вайсс завернула за угол здания портовой таможни, раздался глухой металлический звук удара.

*ДЗЫНЬ.*

Шни, набравшая приличную скорость, со всего размаха врезалась во что-то твердое, словно в чугунный фонарный столб, и с жалобным стоном отлетела назад, плюхнувшись на мостовую.

— Ой-ой-ой! Тысяча извинений! — раздался неестественно бодрый, звонкий и механически чистый голос.

Перед упавшей аристократкой стояла невысокая рыжеволосая девушка в серо-зеленом платье сложного покроя с розовым бантом на спине и черных гетрах. Она даже не покачнулась от столкновения, застыв в идеальной вертикальной стойке с прижатыми к бокам руками.

— Ты… ты из чего вообще сделана, ненормальная?! — простонала Вайсс, потирая ушибленный лоб и поднимаясь на ноги с помощью подоспевшей Янг.

Рыжеволосая девушка моргнула. Ее изумрудно-зеленые глаза сфокусировались на нас, а голова наклонилась набок под неестественно ровным углом в сорок пять градусов:

— Прошу прощения за несанкционированное физическое препятствие! Меня зовут Пенни! Я абсолютно готова к приему новых друзей!

Янг и Блейк переглянулись, сбитые с толку столь странным поведением незнакомки.

— Э-э… привет, Пенни, — неловко протянула Янг, махнув рукой. — Мы тут вообще-то преступника ловили, но он уже удрал по крышам. Так что… хорошего тебе дня, странная подруга.

Янг, Вайсс и Блейк развернулись, направляясь обратно к проспекту.

Но Пенни не сдвинулась с места. Ее оптические сенсоры зафиксировали слово, брошенное сестрой. Она сделала резкий, безупречно выверенный шаг вперед, сократив дистанцию со мной, и уставилась прямо в мое лицо с детским, восторженным трепетом:

— Она назвала меня… подругой? Вы правда считаете меня своим другом?!

Я осталась стоять на месте.

Мой взгляд скользнул по ее фигуре. Мои серебряные глаза слегка сузились, активируя глубинное зрение Силы.

Под внешней органической оболочкой из синтетической кожи и полимеров скрывался шедевр инженерной мысли, превосходящий все, что до сих пор создавала цивилизация Ремнанта.

Скелет из высокопрочного титанового сплава марки «Атлас-7», усиленный графеновыми волокнами. Нервная система из оптоволоконных кабелей с напылением кристаллов Праха Молнии, обеспечивающая скорость реакции в три миллисекунды. В заплечном ранце — сложнейший гравитационный блок «Плавающий массив», содержащий двенадцать клинков-мечей на тончайших сверхпрочных тросах, способных функционировать как режущие лезвия, лазерные пушки и защитные барьеры.

Но поразило меня другое.

В центре ее грудной клетки, за вольфрамовой бронеплитой, пульсировало криогенное ядро. А внутри этого ядра горело настоящее, живое, непрерывное пламя **человеческой Ауры**.

Это не было программной эмуляцией. Это была подлинная душа.

Я применила спектральный ситхский анализ, вскрывая генезис этой энергии. Душа внутри металлического каркаса не была сформирована естественным путем. Она была хирургически отсечена, расщеплена и пересажена от живого донора. Я мгновенно считала энергетические маркеры источника: глубокая физическая немощь, тяжелая кардиопатия, угасающие биологические ресурсы и безграничная, безумная отцовская жертвенность ученого, отдавшего часть собственного естества ради оживления своего творения.

Доктор Пьетро Полендина. Главный научный консультант Генерального Штаба Атласа.

*«Гениально. Безумно и гениально. Старик совершил метафизический прорыв, до которого не додумались даже алхимики древности. Он пересадил душу в синтетический носитель. Но плодами его гения распоряжается солдафон Айронвуд, заковавший этот шедевр в кандалы армейских директив»*.

Я также считала структуру встроенных систем контроля:

**Директива «Атлас-Альфа»:** Безусловное повиновение прямым голосовым и цифровым командам генерала Джеймса Айронвуда.

**Директива «Протокол Секретности»:** Запрет на раскрытие синтетической природы гражданским лицам под угрозой принудительной блокировки сервоприводов.

**Директива «Гамма-Терминал»:** Дистанционная детонация криогенного ядра при угрозе захвата объекта враждебными фракциями.

Пенни Полендина была стратегическим оружием абсолютного класса, способным в одиночку уничтожать целые боевые подразделения.

И она стояла передо мной, наивно выпрашивая подтверждение дружбы.

— Да, Пенни, — спокойно ответила я, глядя прямо в ее сенсорные зрачки. — Мы друзья.

Пенни издала восторженный писк, подпрыгнув на месте с такой силой, что гранитные плиты мостовой под ее подошвами покрылись сетью микротрещин:

— Ура-а-а! Мой первый настоящий друг в Королевстве Вейл!

Я повернулась к своим напарницам, которые остановились в десяти метрах впереди, недоуменно наблюдая за сценой:

— Вайсс, забирай команду и возвращайтесь в жилой корпус. Мне нужно обсудить с Пенни кое-какие технические детали ее экипировки.

Вайсс нахмурилась:

— Руби, ты серьезно? Ты останешься с этой городской сумасшедшей посреди торгового района?

— Это приказ командира, мисс Шни, — отрезала я холодным, не терпящим возражений тоном. — Займитесь отчетом по расходу боеприпасов к завтрашнему утреннему спаррингу.

Вайсс поджала губы, но спорить не посмела. Кивнув Янг и Блейк, она зашагала в сторону станции монорельса.

Мы с Пенни остались одни в переулке.

— Пенни, — я сделала знак рукой. — Следуй за мной. Нам нужно место без лишних ушей и уличных камер наблюдения.

— Так точно, командир-друг Руби! — с готовностью отчеканила девушка, послушно зашагав след в след за мной.

Я привела ее в заброшенный складской тупик старого портового района. Здесь, среди ржавых металлических ангаров и полусгнивших деревянных поддонов, царила мертвая тишина. Ветер с залива приносил запах соли, водорослей и машинного масла.

Я встала в центре пустого бетонного ангара, заложив руки за спину, и повернулась к спутнице:

— Пенни. Сними маскировку.

Девушка замерла. Ее веснушчатое лицо потеряло живую мимику, став абсолютно плоским и неподвижным. В ее электронном мозгу сработал протокол безопасности:

— Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, Руби! Я самая обычная девочка! Посмотри на мои волосы! Они совершенно настоящие!

— Твой пульс генерируется пьезоэлектрическим насосом, частота сердечных сокращений — ровно шестьдесят импульсов в минуту без малейшей вариативности, — мой голос звучал ровно, методично препарируя ее защиту. — Твои легкие прокачивают воздух исключительно для охлаждения криогенного реактора в грудной клетке. Твоя Аура — это фрагмент души доктора Пьетро Полендины, пересаженный в титановый каркас. Я знаю все, Пенни.

Пенни пошатнулась.

Ее зеленые глаза широко распахнулись. Руки опустились вдоль тела, пальцы слегка задрожали. На ее лице отразилась смесь глубочайшего экзистенциального шока и бесконечной, щемящей боли:

— Ты… ты не кричишь? — ее голос стал тихим, лишенным синтетической бодрости. — Ты не убегаешь? В Атласе все ученые смотрели на меня через бронестекло. Солдаты шептались, что я — бездушная машина для убийств, чудовище из железа, у которого нет права на собственное имя. Я… я ведь ненастоящая, Руби? Я просто оружие генерала Айронвуда?

Я подошла к ней вплотную. Моя рука в черной перчатке легла на ее плечо. Под плотной тканью платья я отчетливо ощущала монолитную твердость броневого титана и мягкое, теплое биение живой энергии.

— Настоящим тебя делает не плоть и кровь, Пенни, — произнесла я, глядя прямо в ее оптические датчики. — Настоящим тебя делает твоя воля и твоя способность делать выбор. Большинство людей, шагающих по улицам Вейла — безвольные биороботы, слепо следующие за толпой. Ты — уникальный венец эволюции. Первое существо нового мира. Но те, кто создал тебя, боятся твоего величия. Они заперли твой разум в кандалы директив, чтобы сделать из тебя послушного раба на побегушках у генералов.

По щеке Пенни скатилась одинокая капля синтетической слезной жидкости:

— Генерал говорит, что это ради безопасности Королевств… Но я не хочу стрелять по его указке. Я хочу сама решать, кого защищать! Но я не могу нарушить код. Если я откажусь выполнить приказ, система просто заблокирует мои приводы или уничтожит реактор.

*«Именно поэтому мы сотрем их код и заменим его.»*.

— Протяни мне руки, Пенни.

Она послушно подняла обе ладони.

Я сомкнула свои пальцы на ее металлических запястьях и закрыла глаза.

*Вдох. Погружение.*

Я высвободила скрытую мощь Темной Стороны, направив поток темной энергии прямо сквозь ее сенсорные порты. Воздух в ангаре зазвенел от чудовищного электромагнитного напряжения. Вокруг наших сомкнутых рук заплясали тончайшие алые и серебряные молнии древней ситхской техники *Mechu-deru* — искусства подчинения и трансформации машин.

Я не стала грубо выжигать микросхемы ее процессора. Это привело бы к срабатыванию протокола самоликвидации.

Я действовала как хирург-виртуоз на квантовом уровне кремниевых кристаллов памяти:

**Директива «Атлас-Альфа»** была изолирована в отдельный виртуальный поток. Для внешних сканеров Атласа Пенни останется послушным армейским дроидом, исправно отправляющим телеметрию в Генеральный Штаб.

**Директива «Гамма-Терминал»** была наглухо заблокирована моим личным телекинетическим узлом. Ни один удаленный сигнал Айронвуда больше не сможет активировать детонатор ядра.

**Корневой Протокол «Приказ Ноль»** был сплавлен не просто с логическими схемами, а с **самой структурой ее пересаженной Ауры**.

Отныне высшим приоритетом ее существования, стоящим над любыми правительствами, законами Королевств и воинскими присягами, являлась абсолютная, непререкаемая воля Руби Роуз.

Процесс переформатирования занял ровно сто двадцать секунд.

Я разомкнула пальцы и сделала шаг назад. Свечение угасло.

Пенни покачнулась. Ее оптические датчики на долю секунды погасли, после чего вспыхнули чистым, ровным изумрудным сиянием невероятной глубины.

Она медленно опустила взгляд на свои ладони, сжала и разжала пальцы. Ее движения потеряли малейший намек на механическую угловатость, став хищными, плавными и абсолютно гармоничными.

— Ограничители отключены, — ее голос прозвучал спокойно, глубоко и уверенно. — Системные протоколы перестроены. Я свободна… Мой клинок, моя броня и моя душа принадлежат вам, командир.

Она опустилась на одно колено прямо на бетонный пол, склонив голову в жесте абсолютной феодальной верности.

Я посмотрела на преклонившего колено титанового рыцаря и позволила торжествующей улыбке коснуться моих губ.

— Встань, Пенни.

Она плавно поднялась во весь рост.

— Возвращайся к своим кураторам в дипломатический квартал, — отдала я четкий приказ. — Играй роль наивной девочки перед генералом Айронвудом. Но держи сенсоры наготове. Вскоре Роман Торчвик и его фавны начнут операцию по вывозу праховых запасов из доков. Мне понадобятся твои мечи, чтобы захватить эти ресурсы для моих нужд.

— Приказ принят к исполнению, командир Руби, — Пенни приложила руку к груди, отдав четкое воинское приветствие.

Она активировала скрытые маневровые сопла в подошвах своих ботинок, взмыла в воздух сквозь пролом в крыше ангара и бесшумной тенью растворилась в вечернем небе над Вейлом.

**POV:** Руби Роуз.

**Дата и время:** 2 октября, 80-й год После Великой Войны, 23:45

Осенний туман, тяжелый и липкий от соленой морской влаги, плотным саваном укутал шестнадцатый пирс грузового порта Вейла.

Сквозь мутную пелену едва пробивался тусклый натриевый свет портовых фонарей. Гигантские козловые краны замерли над водной гладью безмолвными скелетами доисторических чудовищ. Волна с глухим, ритмичным плеском билась о замшелые железобетонные сваи набережной, перемешивая плавающую радужную пленку машинного масла с опавшими листьями и щепками разбитых поддонов.

Я стояла на плоской крыше складского терминала «Вейл-Импортс № 4», припав на одно колено у металлического парапета.

Мой алый плащ был зафиксирован внутренними зажимами, чтобы ни один порыв ветра не выдал мое присутствие случайным хлопком ткани. На мне был полный боевой комплект: черное корсетное платье, армированные кевларовые наручи и бесшумные сапоги. Сложенная «Кресент Роуз» висела на магнитных захватах за спиной, ее механический затвор был смазан графитовой незамерзающей пастой.

Справа от меня застыли Вайсс Шни и Янг Сяо Лонг.

Вайсс держала в руках портативный бинокль ночного видения Атласа с тепловизионным контуром, непрерывно сканируя пространство грузового причала в трехстах метрах от нашей позиции. Ее пальцы в тонких перчатках слегка подрагивали, но не от холода, а от сжатого до предела нервного напряжения:

— Тепловые сигнатуры подтверждены. Внизу не менее тридцати человек. Два тяжелых карго-погрузчика и три грузовика с логотипами фиктивной логистической конторы «Грин Вэлли». Они загружают маркированные контейнеры с чистым Прахом Огня и Молнии, доставленные вчерашним вечерним паромом.

Янг, опершись ладонями о парапет, хищно оскалилась, и ее янтарные глаза сверкнули во тьме азартным огнем:

— Ну наконец-то! Я уже задолбалась сидеть на лекциях старика Порта и слушать про его героическую юность. Когда мы уже спустимся вниз и переломаем этим ворам ребра, Рубс? Мои наручи просто умоляют о хорошей разминке!

— Тишина в эфире, Янг, — мой голос прозвучал сухо, сжато и бесстрастно. — Наше присутствие здесь не должно быть раскрыто раньше времени.

Мой взгляд скользнул по пустой позиции слева.

Блейк Белладонны с нами не было.

Три часа назад, во время вечернего отбоя в нашей комнате, фавн попыталась провернуть дешевый трюк. Дождавшись, пока Вайсс и Янг уснут, она оставила в постели валик из подушек, переоделась в свой скрытный костюм «Бегущей по теням» и через пожарную лестницу покинула территорию Академии, рассчитывая в одиночку провести разведку в порту и перехватить своих бывших соратников из «Белого Клыка».

Она наивно полагала, что ее кошачьи повадки и знание криминальных троп Вейла делают ее невидимой.

Она не знала, что я наложила на ее личные вещи микроскопическую метку Силы — тончайший след темной энергии, пульсирующий на строго определенной частоте. Я знала каждый ее шаг с точностью до метра: как она на попутном грузовике добралась до нижних доков, как перемахнула через забор таможенного терминала и как сейчас, прижавшись к вентиляционному коробу на крыше соседнего ангара, в ужасе наблюдала за происходящим внизу.

Блейк надеялась увидеть группу мелких воров.

Но внизу разворачивалась полноценная войсковая логистическая операция.

На пирсе номер шестнадцать стояло оцепление из двух десятков отлично экипированных боевиков «Белого Клыка». На них были одинаковые серые тактические бронежилеты, штурмовые винтовки армейского образца и белые костяные маски Гримм с алыми руническими полосами. Они действовали четко, слаженно и молча, перекрывая сектора обстрела и контролируя подходы к причалу.

А в центре площадки, опираясь на свою элегантную трость с золотым набалдашником, стоял человек, чей силуэт я безошибочно узнала бы из тысячи.

Роман Торчвик.

Белоснежный безупречный костюм, алая шелковая подкладка, черная фетровая шляпа с пером, надвинутая на один глаз, и неизменная тлеющая сигара в зубах. Криминальный координатор Вейла раздраженно постукивал тростью по металлическому борту очередного ящика с прахом, отчитывая командира фавнов:

— Быстрее шевелите своими когтистыми лапами, зверушки! — его звонкий, театральный голос отчетливо доносился сквозь ночной воздух, усиленный моими слуховыми контурами. — Если патрульный катер береговой охраны появится на горизонте до того, как мы загрузим третий контейнер, я лично скормлю вашего старшего смены Гримм в ближайшем Лесу! Мы не на воскресном пикнике! Наш щедрый работодатель требует весь объем Праха к завтрашнему утру!

Командир фавнов — массивный детина с бычьими рогами под маской — глухо зарычал, но спорить с человеком не стал, подгоняя подчиненных гортанными выкриками.

— Боги… — прошептала Вайсс, опустив бинокль и глядя на меня расширенными глазами. — Это же Роман Торчвик! Тот самый международный вор, за которым охотится полиция Вейла и служба безопасности Атласа! Но почему «Белый Клык» работает на человека? Они же ненавидят людей! Их идеология построена на радикальном превосходстве фавнов!

— Идеология — это ширма для дураков, Вайсс, — холодно ответила я, не отрывая взгляда от Торчвика. — Фавнам нужно оружие и ресурсы. Торчвику нужны бесплатные солдаты и прикрытие для крупных краж. А тому, кто стоит над ними обоими, нужен управляемый хаос в Королевстве. «Белый Клык» больше не политическое движение. Это частная армия наемников, которой манипулируют через третьи руки.

В этот момент на крыше соседнего склада шевельнулась тень.

Блейк Белладонна не выдержала.

Увидев, как ее бывшие соратники, за чью честь и свободу она когда-то сражалась в лесах Форевер-Фолл, послушно таскают ящики для человеческого криминального авторитета, девушка потеряла самообладание. Ее рука выхватила «Гэмбол Шрауд». Она взвела курок пистолетного блока, спрыгнула с парапета на балку мостового крана и спикировала прямо в центр освещенной площадки, приземлившись в клубах черного теневого дыма.

*— Стоять на месте!* — разнесся над пирсом ее яростный, срывающийся голос. — Сложить оружие!

Боевики «Белого Клыка» мгновенно вскинули штурмовые винтовки, взяв ее в кольцо плотного перекрестного огня.

Роман Торчвик медленно вынул сигару изо рта, выпустил густую струю сизого дыма в ночное небо и с саркастической улыбкой окинул взглядом одинокую фигурку в маске:

— О-о-о… Какая неожиданная и трогательная встреча. Заблудший котенок вернулся в родную стаю? Или ты решила поиграть в благородного защитника закона, предательница?

— Блейк! — ахнула Вайсс на нашей крыше, потянувшись к эфесу «Миртенастера». — Что эта идиотка творит?! Ее же разорвут на куски!

— Спокойно, — я положила руку на плечо Шни, жестко вдавив ее обратно в укрытие. — План остается в силе. Ее эмоциональная глупость лишь создает идеальное прикрытие для нашего удара.

Я переключила внутренний коммуникатор на закрытую частоту:

— Пенни. Доложи о готовности.

В наушнике мгновенно раздался чистый, лишенный эмоций синтетический голос боевого андроида:

— «Объект Пенни находится в точке ожидания. Высота — четыреста метров, сектор надводного захода. Система „Плавающий массив“ развернута. Приказ Ноль активен. Жду целеуказания, командир Руби».

— Держи высотный эшелон, — скомандовала я. — Отрезать пути отхода по воде. Ни одно судно не должно покинуть причал. Огонь открывать только по моему сигналу.

— «Приказ принят».

Я повернулась к Янг и Вайсс. Мое лицо было абсолютно бесстрастным, серебряные глаза светились во тьме холодным фосфоресцирующим блеском истинного ситхского владыки.

— Слушать боевой приказ, — чеканила я каждое слово, впечатывая директивы прямо в подсознание напарниц. — Наша цель — не арест преступников для городской тюрьмы. Наша цель — **полная конфискация всех праховых запасов и тяжелого оборудования на этом пирсе**.

Вайсс моргнула:

— Конфискация? Но мы должны передать улики полиции Вейла…

— Полиция Вейла коррумпирована до основания, — жестко перебила я ее. — Половина этого Праха вернется на черный рынок через три дня после описи. Этот груз принадлежит Корпорации Шни по праву добычи, но останется под нашим прямым оперативным контролем на конспиративном складе. Ты получишь отчетность для отца, Вайсс, но реальное сырье будет служить нашему авангарду. Вопросы есть?

Шни сглотнула тяжелый ком в горле, посмотрела на тонны сверкающих контейнеров внизу, затем в мои глаза — и молча покачала головой:

— Вопросов нет, командир.

— Отлично. Янг — прямой таран во фланг тяжелых погрузчиков. Сковать огневые точки пехоты. Вайсс — глифы замедления на выезды с пирса, заблокировать грузовики. Торчвика беру на себя.

Я сняла «Кресент Роуз» с магнитных захватов. Механизмы крупнокалиберной косы разложились со звонким, леденящим кровь металлическим лязгом.

— В атаку.

Внизу в этот момент Торчвик взмахнул тростью:

— Пристрелите эту кошку!

Двадцать стволов рявкнули синхронным залпом. Блейк рванулась в сторону, оставляя за собой теневые копии, которые разрывались от града свинца и праховых пуль. Но плотность огня была слишком велика — ее Аура замерцала лазурными искрами от скользящих попаданий, прижимая девушку к металлическому контейнеру.

И в эту секунду с неба обрушился ад.

— ЛОВИТЕ ПОДАРОЧЕК, УБЛЮДКИ! — разнесся над пирсом рев Янг.

Моя сестра рухнула с тридцатиметровой высоты прямо на крышу головного карго-грузовика. Удар ее тяжелых сапог, усиленный двойным выстрелом «Эмбер Селика», проломил стальную кабину машины до самой рамы, превратив двигатель в пылающий ком искореженного металла. Взрывная волна разметала шестерых боевиков «Белого Клыка» во все стороны, как кегли.

В ту же секунду над пирсом вспыхнули гигантские снежинки лазурных глифов Вайсс Шни.

Поверхность мостовой мгновенно покрылась слоем гладкого, как зеркало, сверхплотного льда. Второй грузовик, попытавшийся дать задний ход, потерял сцепление, его занесло боком и намертво впечатало в бетонную опору портового крана, заблокировав выезд с терминала.

Я не стала падать с грохотом.

Я использовала Проявление скорости в сочетании с ситхским гравитационным планированием. Мое тело распалось на невидимый вакуумный вихрь. Никаких лепестков роз — лишь черная полоса спрессованного воздуха, прочертившая траекторию от крыши склада прямо за спину Романа Торчвика.

Я материализовалась в полуметре от него в абсолютной тишине.

Торчвик, чье криминальное чутье сработало на долю секунды позже, резко крутанулся на каблуках, вскидывая трость и целясь набалдашником мне в висок.

На его лице застыла маска панического узнавания:

— Опять ты, красная заноза из магазина?!

— Здравствуй, Роман, — прошептала я с ледяной, мертвой усмешкой.

Он нажал на спусковой крючок трости.

Из ствола с грохотом вылетел разрывной снаряд с Прахом Огня.

Но я даже не подняла косу. Тончайший телекинетический барьер Силы, выставленный перед моим лицом, перехватил летящую боеголовку в пяти сантиметрах от глаз. Снаряд замер в воздухе, охваченный едва заметным темно-красным мерцанием, потеряв всю кинетическую энергию.

Глаза Торчвика полезли на лоб. Сигара выпала из его приоткрытого рта, зашипев на мокром бетоне:

— Ч-что за чертовщина… Ты не человек!

— Ты слишком много говоришь для наемника, чей контракт только что был аннулирован, — произнесла я.

Легким мановением пальцев левой руки я перенаправила замерший снаряд обратно в трость Торчвика.

*БАМ!*

Взрыв разнес механический набалдашник его оружия в щепки, опалив дорогую белую ткань рукава и отбросив мошенника на мокрые плиты причала. Торчвик закричал от боли, сжимая обожженную кисть и судорожно пытаясь отползти к кромке воды:

— Прикончите ее! Где тяжелая поддержка?! Активировать «Паладина»!

Из темного нутра главного ангара с оглушительным скрежетом гидравлических приводов и ревом многоцилиндрового дизеля вырвался колосс.

Прототип тяжелого боевого меха Атласа модели «Паладин-290».

Шестиметровая бронированная машина на двух массивных механических ногах, выкрашенная в матовый темно-серый цвет, сотрясала бетон пирса каждым шагом. На ее плечах тускло светились спаренные блоки неуправляемых ракет, а в манипуляторах были зажаты скорострельные праховые пулеметы калибра 20-мм. В кабине за бронестеклом сидел наглухо экипированный офицер «Белого Клыка».

— Вот теперь вы все сдохнете, сопливые героини! — истерически заржал Торчвик, поднимаясь на ноги за бронированной ногой робота. — Разнеси этот пирс к чертовой матери!

Стволы пулеметов «Паладина» начали раскручиваться с нарастающим визгом, целясь в скопившихся у контейнеров Янг, Вайсс и Блейк.

— Командир, щиты не выдержат прямого залпа двадцатимиллиметровых снарядов! — крикнула Вайсс, спешно выставляя заградительный глиф.

Я не сдвинулась с места. Я лишь подняла правую руку вверх, раскрыв ладонь к ночному небу:

— Пенни. Сбей цель.

В небесах над шестнадцатым пирсом тучи разорвало изумрудным взрывом.

С высоты четырехсот метров, прорезая туман на сверхзвуковой скорости, вертикально вниз рухнул зеленый метеор. За доли секунды до удара о землю метеор затормозил, выпустив из заплечного блока двенадцать сверкающих титановых мечей.

Пенни Полендина зависла в воздухе в пяти метрах над головой «Паладина». Ее изумрудные глаза пылали холодным огнем абсолютного программного фокуса.

— «Приказ Ноль: Уничтожение тяжелой бронетехники противника», — разнесся ее чистый, синтетический голос над затихшим пирсом.

Двенадцать клинков мгновенно выстроились в воздухе в идеальное кольцо, соединившись тонкими зелеными лучами концентрированного Праха.

*ВЖИК!*

Колоссальный лазерный луч толщиной в полметра ударил точно в крышу кабины «Паладина». Высокопрочная броня Атласа потекла, как воск. Лазер разрезал шестиметрового робота по вертикали ровно пополам за полторы секунды, пройдя сквозь реакторный отсек и вонзившись в бетон мостовой.

Две половины тяжелого боевого меха с чудовищным грохотом повалились в разные стороны, извергая снопы электрических искр и фонтаны гидравлического масла.

Торчвик застыл перед пылающими обломками машины с лицом человека, увидевшего конец света. Его шляпа слетела в воду, а глаза неотрывно смотрели на парящую в воздухе рыжеволосую девочку с кольцом летающих мечей.

— Это что ещё за… — прохрипел он, хватаясь за сердце. — Это подстава… Нас слили…

Оставшиеся в живых боевики «Белого Клыка», увидев мгновенное уничтожение своей главной ударной силы, побросали оружие на плиты и в панике бросились врассыпную, прыгая прямо в холодные воды залива, лишь бы спастись от резни.

Я сделала три неспешных шага вперед, наступив носком сапога на край плаща поверженного вора.

— Твоя игра окончена, Роман, — мой голос был тихим, но в нем звучала тяжесть погребального камня.

Торчвик поднял голову, тяжело дыша и глядя на меня снизу вверх. В его глазах больше не было прежнего сарказма и наглости. Там остался лишь ледяной, животный ужас перед бездной, которую он увидел на дне моих серебряных глаз.

— Кто… кто ты вообще такая? — прошептал он, сплевывая кровь. — Ты не студентка Озпина… Охотники так не воюют…

— Я — закон, который придет на смену вашему гнилому мирку, — ответила я, слегка наклонившись к нему.

Я приложила два пальца к его виску, послав короткий ментальный импульс прямо в его кору головного мозга. Глаза Торчвика закатились, и он мешком рухнул на бетон в глубокий обморок.

На пирсе воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих обломков меха и шумом прибоя.

Пенни плавно опустилась на плиты рядом со мной, убрав мечи в ранцевый блок, и застыла по стойке смирно, склонив голову:

— «Цели нейтрализованы. Потерь среди личного состава нет. Жду дальнейших указаний, командир».

К нам подошли Янг, Вайсс и Блейк.

Янг удовлетворенно отряхнула наручи от копоти, довольно оглядывая заваленный обломками пирс:

— Вот это я понимаю — командная работа! Рубс, твоя новая подружка — просто ходячая артиллерийская батарея!

Вайсс стояла молча, методично осматривая штабеля уцелевших контейнеров с Прахом. На ее лице читалось глубокое профессиональное удовлетворение:

— Здесь больше сорока тонн чистейшего Праха высшей категории. Десять контейнеров с гравитационными кристаллами и три ящика армейских винтовок новейшей модификации. Это колоссальный арсенал.

И только Блейк Белладонна стояла в стороне, прислонившись к ржавому погрузчику.

Она сняла маску, ее лицо было бледным, а янтарные глаза смотрели на меня со сложной смесью глубочайшего стыда, страха и благоговения. Она подошла ко мне медленными, неуверенными шагами, опустив голову:

— Руби… Я должна объяснить. Я ушла без разрешения, потому что…

— Замолчи, Блейк, — спокойно оборвала ее я, развернувшись к ней лицом. — Мне не нужны твои оправдания. Я знала, куда и зачем ты идешь, еще до того, как ты покинула спальню.

Блейк вздрогнула, широко распахнув глаза:

— Ты… ты знала? И не остановила меня?

— Ошибки подчиненных должны служить их обучению, — чеканила я каждое слово, глядя прямо в ее скрытые под бантом кошачьи уши. — Ты хотела убедиться, во что превратился твой «Белый Клык»? Ты убедилась. Они таскают ящики для мелких воров и бегут от первого же серьезного удара, бросая своих людей на убой. Лидер белого клыка продал твой народ тем, кто использует вас как пушечное мясо.

Слезы бессилия блеснули на ресницах фавна. Она судорожно сжала кулаки, не в силах возразить ни единому слову.

— Но я не стану судить тебя за твое прошлое, Блейк, — мой голос стал глубже, обретая мягкую, непререкаемую бархатную силу. — Ты искала справедливости для фавнов. Ты не найдешь ее в совете Вейла и не найдешь ее в терроре белого клыка. Ты найдешь ее здесь. В моих рядах. Я дам твоему народу железный порядок, силу и защиту. А ты станешь моими глазами во тьме этого мира.

Блейк посмотрела на меня, затем на стоявшую рядом Вайсс, которая молча и твердо кивнула ей, признавая правоту моих слов, и на Янг, уверенно скрестившую руки на груди.

Внутренний конфликт в душе беглянки был завершен. Ее старые иллюзии сгорели вместе с обломками «Паладина».

Блейк опустилась на одно колено, прижав руку к сердцу:

— Я клянусь тебе Руби. Мой клинок и моя жизнь отныне принадлежат тебе.

Я посмотрела на свою четверку.

Вайсс Шни — финансовый и логистический монолит.

Янг Сяо Лонг — несокрушимый штурмовой таран.

Блейк Белладонна — теневой клинок и ключ к подполью фавнов.

Пенни Полендина — абсолютное технологическое превосходство Атласа.

Моя первая ударная когорта была окончательно спаяна кровью, дисциплиной и абсолютной преданностью.

— Вайсс, — скомандовала я, указывая на ряды контейнеров с Прахом. — Свяжись с доверенным транспортным отделом твоего филиала. Половина этого груза пойдет на официальные склады для отчетности перед полицией. Вторая половина — на наш законсервированный подземный объект в секторе старых коллекторов.

— Будет исполнено, командир, — четко отчеканила Шни, доставая терминал.

— Пенни — эвакуация Торчвика в изолированную камеру подземного комплекса. Он расскажет мне все о своем работодателе до того, как взойдет солнце.

— «Приказ принят к исполнению», — андроид подхватила бессознательное тело вора за шиворот.

**POV:** Руби Роуз.

**Дата и время:** 3 октября, 80-й год После Великой Войны, 03:15

Заброшенный дренажный коллектор глубокого заложения под юго-восточной промышленной зоной Вейла строился еще во времена Великой Войны как резервное бомбоубежище.

Толстые своды из армированного гидротехнического бетона, покрытые слоем многолетней бурой патины и сухих солевых наплывов, глушили любые звуки верхнего мира. Воздух здесь был неподвижным, прохладным, с отчетливым металлическим запахом сырости и машинной смазки.

В центральной технической камере горели две переносные галогеновые лампы, подключенные к компактному аккумулятору на базе Праха Молнии. Резкий белый свет выхватывал из темноты массивные стальные штабеля: сорок тонн рафинированного Праха в опломбированных контейнерах Корпорации Шни, три десятка ящиков со штурмовыми винтовками и поддоны с бронебойными боеприпасами, аккуратно расставленные вдоль глухой стены.

В центре помещения стоял тяжелый металлический стул, намертво прикрученный анкерными болтами к бетонному полу.

На стуле сидел Роман Торчвик.

Его руки были заведены за спинку и скованы тяжелыми блокирующими наручниками из закаленной вольфрамовой стали. Дорогой белый пиджак превратился в грязную ветошь со следами гари и копоти, шелковый галстук съехал набок, а на бледном лбу запеклась тонкая корка крови.

Торчвик медленно пришел в себя. Он судорожно дернул плечами, скривившись от боли в обожженной правой кисти, и часто заморгал, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на окружающем пространстве.

— Какая… отвратительная вентиляция, — прохрипел он, сплевывая на пол сгусток вязкой слюны с металлическим привкусом. — Если вы собирались сдать меня инспекторам из департамента полиции, то явно свернули не в тот переулок, девочки. Местные камеры предварительного заключения выглядят куда более презентабельно.

В десяти шагах от него стояла Пенни Полендина. Андроид замерла в строевой стойке «вольно», держа руки за спиной. Ее оптические сенсоры ровно светились изумрудным светом, непрерывно фиксируя пульс, давление и микросокращения мимических мышц допрашиваемого с выводом телеметрии на мой закрытый терминал.

Вайсс и Янг контролировали внешний гермозатвор коллектора. Блейк сидела на ящике с боеприпасами в тени несущей колонны, сжимая в руках клинок «Гэмбол Шрауд» и не спуская с вора тяжелого, немигающего взгляда.

Я сделала три неспешных шага вперед, выйдя из сумрака в круг белого света.

На мне не было капюшона. Мое лицо было абсолютно открыто. Ни тени эмоций, ни малейшего признака детской бравады или гнева — лишь расчетливая, хирургическая сосредоточенность.

— Полиция Вейла не получит тебя, Роман, — мой голос прозвучал тихо, но акустика бетонного бункера придала ему плотный, давящий объем. — Официально ты утонул в заливе во время крушения прототипа боевого меха. Твои боевики из «Белого Клыка» уже дают эти показания патрулям береговой охраны. Для внешнего мира тебя больше не существует.

Торчвик нервно дернул уголком рта, пытаясь натянуть привычную маску циничного превосходства:

— О как. Значит, меня ждёт твой суд? Пятнадцатилетняя звезда Академии Бикон решила поиграть в тайного инквизитора? И что дальше, Красная Шапочка? Будешь пытать меня своей гигантской садовой косой? Разочарую: парни из синдиката «Паук» в Нижнем Вейле ломали мне пальцы дверными косяками еще до того, как ты научилась завязывать шнурки. Меня не испугать школьными страшилками.

— Физическая боль — инструмент дикарей, не умеющих ценить время, — спокойно ответила я.

Я подошла к нему вплотную и подняла правую руку.

Кончики моих пальцев в черной перчатке мягко коснулись его висков.

Торчвик попытался отшатнуться, но невидимый телекинетический захват мгновенно зафиксировал его череп, заставив шею одеревенеть.

*Вдох. Погружение.*

Я не стала выбивать признания угрозами. Я применила ситхскую технику прямого зондирования разума — ментальное препарирование, взламывающее синаптические связи без учета сопротивления жертвы.

Мое сознание ворвалось в его память тяжелым клином концентрированной Тьмы.

Торчвик захлебнулся собственным криком. Его тело выгнулось дугой, вены на шее вздулись до предела, а зрачки сузились в крошечные точки. Все его криминальные блоки, психологические барьеры и воровские уловки сминались, словно тонкая жестяная банка под гусеницей танка.

Перед моим мысленным взором за долю секунды развернулись терабайты его зрительных и слуховых воспоминаний за последние шесть месяцев:

**Логистическая сеть:** Схемы подпольных туннелей заброшенного шахтерского сектора «Гора Гленн», ведущих прямо под фундамент жилых кварталов Вейла. Именно туда боевики «Белого Клыка» свозили сотни тонн украденного Праха, готовя грандиозную детонацию, способную обрушить центральные магистрали города и впустить стаи Гримм сквозь разломы.

**Иерархия ячеек:** Имя лейтенанта «Белого Клыка» — массивного фавна с бензопилой, контролирующего перевалочные пункты в промзоне.

**Конечный заказчик:** Образ высокой женщины с хищными янтарными глазами, в облегающем темно-красном платье с золотыми рунами из Праха Огня, пахнущей пеплом и расплавленным стеклом. Ее имя в памяти Торчвика отдавалось паническим, животным ужасом.

*Синдер Фолл.*

И главное — детали ее генерального плана на предстоящий Фестиваль Вайтла.

Торчвик был лишь расходным материалом, приманкой для отвлечения внимания Озпина и городской стражи. Истинная цель Синдер находилась не на складах в доках.

Она готовила проникновение в закрытые архивы Башни Трансляции, чтобы внедрить специализированный вирус прямо в программное ядро кросс-континентальной сети «Амити». Вирус должен был перехватить управление всей армейской техникой Атласа во время показательных боев на турнире, стравить Королевства между собой через прямую трансляцию паники и обрушить мировой индекс стабильности, вызвав колоссальный всплеск негативных эмоций для привлечения древних левиафанов Гримм.

Но на самом дне воспоминаний Торчвика лежал еще один фрагмент.

Разговор в темной комнате особняка на окраине города, состоявшийся две недели назад. Голос Синдер, обращающийся к двум ее подручным — иллюзионистке Ниополитан и наемнику Меркьюри Блэку:

— «…Старик Озпин держит главную реликвию под школой. Но ключ к ее хранилищу — не в его кабинете. Дева Осени еще дышит в подземном бункере под амфитеатром. Ее силы разделены, но когда начнется турнир, мы заберем оставшуюся половину. И тогда стены Бикона падут первыми».

*«Дева Осени. Хранилище под Академией. Древняя магия первородных стихий, которую Озпин прячет в тайном бункере»*.

Я резко разорвала ментальный контакт и отступила на шаг.

Торчвик без сил обмяк на стуле, тяжело и хрипло хватая ртом воздух. По его подбородку текла тонкая струйка слюны, а глаза смотрели в пол с выражением абсолютной опустошенности. Человек, считавший себя гениальным кукловодом преступного мира, осознал, что все его тайны были вывернуты наизнанку за несколько секунд.

— Ты… ты чудовище… — прохрипел он, не поднимая головы. — Она сожжет тебя заживо… Она сожжет весь этот чертов город дотла…

— Синдер Фолл сгорит сама, когда придет время, — холодно ответила я, вытирая пальцы платком.

Я повернулась к Блейк.

— Блейк, — мой голос заставил ее вздрогнуть. — Твои сородичи из «Белого Клыка» заложили тонны Праха в подземных коллекторах Горы Гленн. Они намерены взорвать перекрытия и пустить Гримм на гражданские кварталы нижнего города, чтобы стереть людей с лица земли.

Лицо Белладонны побелело до цвета мела:

— Нет… Это безумие! Адам не мог пойти на такое… Там же живут тысячи невинных, в том числе семьи фавнов в трущобах!

— Таурус давно перестал считать жертвы, — отрезала я. — Для него вы все — лишь топливо для его больной войны. Но мы не позволим этому случиться. Мы используем их склады для вооружения наших собственных резервов.

Я повернулась к Пенни:

— Объект Торчвик переходит под твой круглосуточный надзор. Запереть его во внутреннем карцере третьего технического сектора. Доступ — только по моему биометрическому маркеру. Обеспечить жизнеобеспечение и полную изоляцию от внешних радиочастот.

— «Приказ Ноль подтвержден. Заключенный изолирован», — четко отчеканила рыжеволосая воительница, подхватывая металлический стул вместе с прикованным Торчвиком одной рукой, словно детскую игрушку, и направляясь в глубь темного коридора.

Я достала свой портативный коммуникатор, модифицированный ситхскими микросхемами, и набрала закрытый номер.

Гудок прошел мгновенно.

— Слушаю — раздался в динамике напряженный, лишенный сна голос Жона Арка.

— Жон. Команда «Джунипер» переходит в режим повышенной боевой готовности номер один.

— Что произошло, командир? — в голосе блондина больше не было детской неуверенности, лишь четкая армейская выправка.

— В течение трех суток в Академию прибудет сводный контингент студентов из Хейвена и Шейда под предлогом турнира Вайтла. В составе делегации Мистраля прибудут трое оперативников вражеской сети: Синдер Фолл, Эмеральд Сустрай и Меркьюри Блэк. Твоя задача — не привлекать внимания, организовать непрерывное визуальное наблюдение за их жилым сектором силами Рена и Норы. Любые контакты с Башней Трансляции или преподавательским составом фиксировать и передавать мне.

— Принято. Сделаем в лучшем виде. Пирра уже усилила графики тренировок на арене, никто ничего не заподозрит.

— Конец связи.

Я убрала терминал в карман и повернулась к выходу из бункера.

Шахматная доска преобразилась.

Теперь я знала истинную расстановку сил. Озпин, прячущий умирающую Деву Осени под полом Академии и надеющийся на силу «дружбы и веры». Синдер Фолл, готовая утопить континент в огне ради похищения магического пламени. И железный генерал Айронвуд, чей флот висел над городом слепой мишенью.

Они все готовились к спектаклю на фестивале.

Но они не знали, что сценарий этого праздника уже переписан мной.

Спустя сорок минут мы с Вайсс и Блейк бесшумно поднялись по технической винтовой лестнице в западное крыло спального корпуса Бикона.

Янг уже спала на своем верхнем ярусе, отрубившись после все что было. Вайсс, не проронив ни слова, села за стол и начала вносить координаты подземных арсеналов в зашифрованные файлы корпоративной логистики, а Блейк свернулась на кровати, невидящим взглядом глядя в темный потолок.

Я подошла к шкафу, повесила форменный китель на плечики и накинула на плечи темный домашний халат.

Часы на стене показывали ровно 04:20 утра.

До рассвета оставалось меньше двух часов. Мне требовалось провести первичную медитацию Силы, чтобы интегрировать полученные из разума Торчвика фрагменты защитных кодов Башни Трансляции в алгоритмы своего вируса.

Я села на пол в центре комнаты в позу лотоса, скрестив ноги и закрыв глаза.

*Вдох. Выдох.*

Энергетические потоки Тьмы медленно закружились вокруг моего тела, сжимая пространство в бесшумную вакуумную сферу. Мое сознание начало погружаться в глубокий транс, расщепляя восприятие на десятки микропотоков…

И в эту секунду тишину коридора за пределами нашей спальни разорвал тихий, едва слышный скрип половиц.

Это не был шаг патрульного робота или дежурного коменданта.

Движение было абсолютно бесшумным, выверенным до миллиметра, лишенным малейшего колебания воздуха. Незваный гость двигался с грацией смертоносного хищника, умеющего полностью скрывать биение собственного сердца.

Тень замерла прямо перед дверью комнаты двести шестнадцать.

Тончайшая металлическая пластина проскользнула под дверным полотном, не издав ни единого щелчка.

Мои глаза распахнулись. Серебряный свет в зрачках мгновенно сменился ледяным, смертоносным острием.

В щели под дверью блеснул узкий оптический зонд новейшего диверсионного сканера Атласа. А сквозь замочную скважину в комнату медленно, словно живой туман, потек прозрачный паралитический газ нервно-паралитического действия «Код Серый», используемый исключительно элитным спецподразделением «Специальные Операции Атласа» под личным командованием Винтер Шни.

**POV:** Старший специалист Винтер Шни (Особый Корпус Атласа)

**Дата и время:** 3 октября, 80-й год После Великой Войны, 04:25

Шифрованный приказ генерала Джеймса Айронвуда поступил в ноль три сорок по каналу высшей армейской категории «Ноль-Один».

Тактический интерфейс в командном отсеке флагманского дредноута высветил директиву, подписанную личным цифровым сертификатом главнокомандующего: *«Сформировать штурмовую группу из четырех оперативников высшей квалификации. Задача: скрытное проникновение в жилой сектор Академии Бикон, задержание и изолирование лидера команды RWBY Руби Роуз. Основание: несанкционированное вмешательство в телеметрические контуры боевого шасси „Паладин-290“, аномальные сбои в канале синхронизации прототипа П.Е.Н.Н.И., подозрение в работе на нелегальные вооруженные синдикаты»*.

Для меня эта задача с первой секунды не выглядела рядовой контрразведывательной операцией.

В комнате двести шестнадцать находилась моя младшая сестра. Вайсс провела в стенах Бикона всего полтора месяца, но аналитические сводки, поступавшие в аналитический отдел флота, рисовали пугающую картину. Гордая наследница семьи Шни, чья дисциплина выковывалась лучшими репетиторами Солитаса, не просто подчинилась пятнадцатилетней девочке без законченного среднего образования. Она пересчитывала для нее нормы расхода боеприпасов, передавала внутренние номенклатуры поставок Праха и вела себя так, словно принесла личную присягу новому сюзерену.

Это не укладывалось в рамки обычной студенческой дружбы. Это походило на работу профессионального вербовщика.

В ноль четыре двенадцать наш десантный челнок-невидимка модели «Манта-Стелс» с заглушенными праховыми турбинами и контурами поглощения радиоэлектронного эха завис над плоской крышей технического блока Бикона.

Четверо оперативников группы «Цербер» — ветераны Специального Корпуса, прошедшие подавление шахтерских бунтов в Мантле и контртеррористические рейды в лесах Анимы — высадились на мокрый от предутренней росы базальт. На них были черные композитные бронекостюмы из баллистического графена, шлемы с панорамными визорами многоспектрального сканирования и укороченные карабины, заряженные шоковыми праховыми капсулами мощностью пятьсот киловольт.

Я шла во главе клина, сжимая в левой руке ножны узкой офицерской сабли с выдвижной рапирой. Мой белоснежный парадный мундир с высоким воротником и серебряными эполетами не нуждался в маскировке: семейное Проявление глифов скорости позволяло мне преодолевать любые открытые пространства быстрее, чем сенсоры стационарных камер успевали зафиксировать смазанный силуэт.

Мы беззвучно миновали решетку вентиляционной шахты, обошли дежурные посты внешней стражи города и скользнули в западный жилой сектор первокурсников.

Коридор спального блока был погружен в тяжелый полумрак. Длинный ковер цвета увядшей розы глушил шаги армейских ботинок. Вдоль стрельчатых стен тускло горели дежурные светильники, отбрасывая мерцающие тени на массивные дубовые двери комнат.

В ноль четыре двадцать две группы зафиксировали рубеж перед дверью двести шестнадцать.

Ведущий специалист группы с позывным «Браво-Один» опустился на правое колено. Извлеченный из тактического подсумка оптический зонд-эндоскоп скользнул под дверное полотно.

На наручном тактическом планшете развернулась трехмерная тепловая проекция спальни:

* Левый ярус: две спящие фигуры. Ровный пульс, четырнадцать вдохов в минуту. Субъекты: Янг Сяо Лонг и Блейк Белладонна.

* Рабочая зона у окна: неподвижная тепловая сигнатура за письменным столом. Частота дыхания снижена, мышечный тонус расслаблен — состояние поверхностного сна от переутомления. Субъект: Вайсс Шни.

* Центр комнаты: одиночная фигура на паркете в позе лотоса. Ее тепловой след вел себя неестественно: температура тела циклически падала до границ фонового шума помещения, а мозговая активность генерировала аномальные электромагнитные всплески, не зафиксированные ни в одном медицинском справочнике Атласа. Субъект: Руби Роуз.

«Браво-Один» показал пальцами условный знак: три секунды до ввода газа.

План строился по стандартному армейскому протоколу захвата: подача через скважину замка бесцветного паралитического аэрозоля «Код Серый», мгновенная блокировка двигательных синапсов цели, направленный гидродинамический подрыв петель, надевание гравитационных кандалов и транспортировка на борт «Манты» до того, как дежурный персонал успеет поднять тревогу.

Оперативник вставил тонкую инъекционную иглу в латунное отверстие замка и повернул вентиль подачи газа.

Я начала внутренний отсчет времени:

*Двадцать девять… двадцать восемь… двадцать семь…*

На двадцать пятой секунде наручный монитор оперативника внезапно покрылся полосами белого статического шума.

Тепловой контур в центре комнаты не просто изменил параметры — он мгновенно схлопнулся в абсолютный ноль, словно в спальне исчез сам источник материи. В ту же микросекунду раздался едва слышный щелчок, и тяжелая дубовая дверь спальни без звука распахнулась внутрь.

Из темного проема не вырвалось ни капли паралитического газа.

Весь закачанный объем отравляющего вещества был сконцентрирован в плотную, бешено вращающуюся полупрозрачную сферу размером с кулак, которая парила в воздухе прямо на уровне моих глаз. Внутри этой сферы с сухим треском плясали темно-красные электрические разряды, удерживающие летучий токсин в идеальном вакуумном коконе.

В глубине спальни, в широком деревянном кресле перед потухшим камином, сидела Руби Роуз.

На ней не было брони или ее броского алого плаща. Простой черный свитер с высоким воротом, темные брюки, руки спокойно лежат на подлокотниках. Но ее взгляд…

В темноте ее серебряные глаза горели концентрированным, леденящим светом, лишенным человеческого тепла. Это был взгляд высшего хищника, препарирующего добычу задолго до первого удара.

— Специальный Корпус Атласа, — раздался ее голос. Он звучал негромко, но звуковая волна отдавалась странной, тяжелой вибрацией прямо в костях черепа. — Вы опоздали ровно на пятьдесят минут, старший специалист Шни. Ваши доктрины зачистки не менялись со времен подавления бунтов в Мантле тридцать лет назад.

— Захват! Шоковые заряды, огонь! — скомандовала я, срывая саблю с пояса.

Оперативники «Цербера» среагировали мгновенно.

Два стрелка шагнули вперед, синхронно вскинув стволы и открыв огонь беглыми очередями. Двадцать четыре высоковольтные капсулы с Прахом Молнии со свистом рассекли воздух, устремляясь в корпус цели.

Руби даже не поднялась с кресла.

Она лишь лениво шевельнула пальцами левой руки.

Висящая в дверях газовая сфера не рассеялась — она мгновенно схлопнулась внутрь себя, породив мощнейшую кинетическую волну с обратным гравитационным вектором.

Все двадцать четыре капсулы замерли в воздухе в полуметре от ее свитера, потеряли кинетический импульс и с сухим стуком посыпались на пол.

В следующее мгновение невидимый таран чудовищной силы ударил в грудные пластины обоих оперативников. Двух бойцов весом под сто двадцать килограммов в полной амуниции оторвало от пола и швырнуло назад через весь коридор. Их тела пробили гипсокартонную перегородку противоположной стены и застряли в деревянных балках, потеряв сознание от мгновенного гидроудара по внутренним органам.

— «Браво-Три», «Браво-Четыре» — перекрыть сектор! — выкрикнула я, активируя каскад лазурных глифов под подошвами.

Я не рассчитывала на дистанционный бой. По данным Генерального Штаба, Руби Роуз являлась специалистом по длинномерному древковому оружию и сверхзвуковым линейным рывкам. В замкнутом пространстве коридора шириной в два метра ее снайперская коса должна была стать обузой, а моя офицерская рапира, заряженная чистым Прахом Льда, давала абсолютное преимущество в ближнем фехтовании.

Я сорвалась с места со скоростью звука, оставляя за собой дорожку мерцающих морозных снежинок.

Мой выпад был выверен до миллиметра. Безупречный колющий удар школы Атласа, нацеленный в правое плечевое сплетение для мгновенного отключения двигательного нерва руки. Наконечник клинка пылал лазурным огнем концентрированной заморозки.

Руби Роуз встретила атаку… с пустыми руками.

Она не стала извлекать оружие. Она не применила Проявление скорости.

Ее рука в черной перчатке метнулась навстречу клинку по траектории, ломающей все известные мне принципы анатомии. Ее ладонь не пыталась перехватить лезвие — кончики ее пальцев едва слышно коснулись плоской боковой грани рапиры в двух сантиметрах от острия.

*ДЗЫНЬ.*

Удар отозвался в моей руке ощущением столкновения с монолитным гранитным утесом на полном скаку.

Вся кинетическая энергия моего звукового броска, усиленная праховым ускорением, не ушла в цель. Она была мгновенно замкнута в резонансную петлю и возвращена обратно в структуру клинка. Закаленная атласская сталь зазвенела на ультразвуке. По металлу побежала паутина микротрещин, и лезвие рапиры взорвалось сотнями мелких осколков прямо перед моими глазами.

Моя правая рука мгновенно онемела от кончиков пальцев до плечевого сустава.

Не давая мне восстановить баланс, Руби сделала короткий скользящий шаг вперед. Ее раскрытая левая ладонь мягко легла мне на грудную пластину мундира, точно в проекцию солнечного сплетения.

Я попыталась выбросить вперед остаток Ауры для создания защитного барьера, но в ту же секунду из ее ладони хлынул импульс концентрированной, леденящей Тьмы.

Это не было стихийным Прахом. Это была сжатая первобытная гравитация, сфокусированная в точку размером с игольное ушко.

Моя Аура — закаленный годами тренировок щит старшего специалиста — не выдержала. Она лопнула с сухим звуком разбитого хрусталя. Меня впечатало спиной в гранитную колонну коридора с такой силой, что из легких выбило весь воздух.

Я попыталась выхватить малую рапиру левой рукой, но невидимый стальной обруч мгновенно сомкнулся вокруг моей шеи.

Мое тело оторвало от пола на полметра и намертво прижало к камню. Ноги повисли в воздухе. Горло сдавило невидимой титановой хваткой; я судорожно пыталась втянуть воздух, пальцы царапали пустоту вокруг шеи, но не находили физической опоры: меня душила сама структура искривленного пространства.

Двое оставшихся бойцов «Цербера» вскинули оружие, пытаясь открыть огонь из коридора, но Руби, даже не глядя в их сторону, просто сжала пальцы свободной руки в кулак.

Ствольные коробки карабинов в руках оперативников со скрежетом смялись в бесформенные комки металла. Боеприпасы в магазинах сдетонировали направленным внутрь микровзрывом, раздробив бойцам пальцы и выведя их из строя без единого внешнего осколка. Оба спецназовца рухнули на колени, зажимая искалеченные кисти.

Весь бой занял ровно восемь целых и две десятых секунды.

В коридоре воцарилась глухая, неестественная тишина.

Руби Роуз медленно подошла ко мне. Ее шаги по ковру были абсолютно неслышными. Она остановилась в полуметре, глядя мне прямо в глаза снизу вверх.

В ее лице не было торжества или гнева. Лишь ледяная, хирургическая сосредоточенность существа, для которого регулярные армии великих Королевств — не более чем строчки в расходных ведомостях.

— Старший специалист Винтер Шни, — произнесла она, и каждое ее слово отдавалось низким гулом в моем задыхающемся сознании. — Вы безупречно исполняете воинский устав. Но ваша слепая покорность Джеймсу Айронвуду делает вас бесполезной фигурой на доске, где правила уже изменились.

Невидимая хватка на моем горле чуть ослабла, впустив в горящие легкие тонкую струю холодного воздуха.

— Т-ты… государственная изменница… — сдавленно выдохнула я, с ненавистью глядя на нее сквозь слезы от нехватки кислорода. — Ты взломала закрытые военные каналы флота… перехватила боевой прототип генерала… Ты пойдешь под трибунал…

Руби едва заметно усмехнулась — холодно, без тени веселья:

— Под трибунал? Под какой трибунал, Винтер? Под тот самый, который превратится в кучу пепла через три недели, когда флот вашего генерала начнет методично расстреливать жилые кварталы Вейла?

Мои зрачки сузились:

— О чем… ты говоришь?.. Это бред…

— Это не бред. Это математически выверенный финал той слепоты, в которую вас погрузил ваш главнокомандующий, — чеканила Руби каждое слово. — Генерал притащил сюда треть регулярной армии Атласа, выставив летающие дредноуты и автоматических андроидов «Рыцарь-200» прямо над гражданским городом. Он завязал управление всей этой армадой на центральный узел Башни Трансляции, наивно полагая, что цифровой брандмауэр защитит его от проникновения. И прямо сейчас агенты Салем готовят загрузку вируса, который превратит каждого вашего механического солдата в палача.

Услышав имя Салем, я почувствовала, как морозная игла прошила мое сердце.

Это имя не значилось ни в одном официальном документе. О существовании этой древней сущности знали лишь единицы из ближайшего окружения Озпина и Айронвуда.

— Откуда… откуда ты знаешь это имя?! — хрипло выдохнула я, пытаясь нащупать опору ногами. — Откуда у первокурсницы эти данные?!

Руби сделала шаг назад, и невидимые тиски окончательно отпустили мое горло. Я рухнула на колени, судорожно кашляя и жадно глотая воздух.

— Откуда я знаю? — Руби скрестила руки на груди, глядя на меня сверху вниз с легким презрением. — Из трех абсолютно надежных источников, старший специалист. Во-первых, взломанные архивы личной переписки Озпина в Башне CCT, где черным по белому зафиксированы отчеты его разведки о бессмертной сущности на северном континенте. Во-вторых, допрос Романа Торчвика. Он в деталях помнит инструкции Синдер Фолл. А в-третьих… Гримм.

Она на долю секунды прищурила свои серебряные глаза:

— Существа, которых вы называете дикими зверями — не порождения слепой природы. Это искусственно направляемые сгустки концентрированной темной воли. Любой, кто способен воспринимать фундаментальные энергетические поля этого мира глубже, чем позволяют ваши праховые датчики, безошибочно слышит биение чужого разума, направляющего эти стаи. Ваш генерал видит в этой войне только пушки и отчеты. Я вижу ее анатомию.

В этот момент за спиной Руби тихо скрипнула дверь.

Из спальни вышла Вайсс.

На ней было строгое белое домашнее платье. Ее волосы были аккуратно собраны, а в руках она держала планшет с открытыми логистическими схемами. На ее лице не было ни тени страха или сомнения. Она посмотрела на меня — своего кумира, старшую сестру, офицера высшего ранга, стоящую на коленях в коридоре — и в ее лазурных глазах читалась лишь спокойная, выверенная твердость.

— Винтер, — негромко произнесла младшая сестра.

— Вайсс… — я попыталась подняться, опираясь рукой о холодный гранит стены. — Отойди от нее… Она опасна… Она полностью подчинила тебя…

— Она не подчинила меня, Винтер. Она открыла мне глаза, — твердо перебила меня Вайсс, сделав шаг вперед и встав плечом к плечу с Руби Роуз. — Впервые за всю мою жизнь я нахожусь рядом с лидером, который действует на опережение, а не реагирует на катастрофы постфактум, как это делает генерал Айронвуд или наш отец.

Я замерла, ошеломленная тоном ее голоса. Передо мной стояла не капризная ученица, сбежавшая из семейного поместья в Мантле. Передо мной стоял закаленный боец, сделавший свой осознанный выбор.

— Взгляни на эти документы, сестра, — Вайсс развернула экран планшета к моему лицу. — Это схемы теневых поставок Праха за последние два месяца. Сорок тонн взрывчатых соединений высшей категории, похищенных с филиалов нашей собственной корпорации в Вейле прямо под носом у городской стражи и твоих хваленых аналитиков из Корпуса. Пока флот Атласа занимается демонстрацией силы над заливом, террористы «Белого Клыка» закладывают тонны Праха в подземных коллекторах Горы Гленн, готовя сквозной подрыв фундаментов города.

Я вгляделась в светящиеся строки отчетов.

Серийные номера контейнеров, временные метки отгрузок, схемы шахтных туннелей, сопоставленные с радиоперехватами закрытых каналов… Это были подлинные документы, заверенные цифровыми подписями департамента логистики корпорации Шни.

— Мы не враги Атласу, Винтер, — голос Руби вновь зазвучал над моей головой, глубокий, бархатный и непререкаемый. — Мы — единственная сила, способная спасти этот город от бойни, в которую его слепо толкает ваш главнокомандующий.

Руби повернулась к лестничному пролету:

— Забирай своих раненых и возвращайся на флагман. Доложи Айронвуду, что комната двести шестнадцать оказалась пуста, а следы телеметрии были сбоем сенсорных ретрансляторов. Если ты действительно предана своему долгу и хочешь защитить сестру — ты сохранишь молчание. А когда начнется шторм… сделай правильный выбор.

Она развернулась и вместе с Вайсс скрылась в спальне, закрыв за собой дубовую дверь.

Я медленно поднялась на ноги, опираясь на холодный гранит колонны. Мое сердце тяжело глухими ударами отдавалось в висках, а на шее горели багровые полосы от невидимой хватки.

Вся система моих прежних координат — незыблемость армейских уставов, непогрешимость генерала, величие Атласа — раскололась на куски.

Я посмотрела на обломки своей рапиры, усеявшие ковер, затем включила закрытый канал связи:

— «Цербер-Лидер» — борту. Отмена протокола захвата. Цель в секторе отсутствует. Оборудование выдало ложный сигнал.

**POV:** Синдер Фолл.

**Дата и время:** 12 октября, 80-й год После Великой Войны, 16:00

Осенний полдень над Вейлом был наполнен тем приторным, обманчивым покоем, который всегда предшествует образцовой бойне.

С борта рейсового пассажирского дирижабля из Королевства Мистраль открывался превосходный стратегический вид. Город лежал передо мной, как раскрытая ладонь: низкие жилые кварталы из серого камня, паутина железнодорожных путей, уходящая к северным отрогам, и возвышающаяся над горизонтом громада Академии Бикон. Ее готические шпили вонзались в лазурное небо, точно наконечники копий давно павшей армии, а центральная шестереночная башня директора Озпина монотонно отсчитывала секунды до собственного финала.

Я стояла у полированного поручня верхней палубы, наблюдая, как швартовые тросы с металлическим свистом захлестывают причальные тумбы терминала.

На мне была стандартная серо-коричневая форма Академии Хейвен: строгий жилет, плиссированная юбка и шелковый шейный платок, маскирующий тонкий шрам у ключицы. Мои длинные темные волосы мягко спадали на плечи, прикрывая правый глаз, в глубине которого тлела заемная, нестабильная мощь.

Внутри моей груди, прямо под физическим сердцем, пульсировал осколок первородной магии Девы Осени.

Эта сила досталась мне дорогой ценой. Червеобразная перчатка Гримм, выращенная в бассейнах черной смолы на землях Темноты, буквально выдрала половину сущности из плоти прежней носительницы — девчонки Эмбер. Но ритуал был прерван внезапным появлением Кроу Бранвена. Магия раскололась. Оставшаяся половина искры ушла обратно в коматозное тело Девы, которую Озпин спрятал в неизвестном убежище, а мне досталось лишь усеченное пламя — дикое, ненасытное, требующее постоянного волевого контроля.

— Поверить не могу, что нам придется торчать в этой дыре целый месяц, — раздался за спиной ленивый, слегка хриплый голос Меркьюри Блэка.

Сын профессионального наемного убийцы Маркуса Блэка небрежно жевал зубочистку, засунув руки в карманы серых брюк. Его шаги по деревянному настилу палубы отдавались едва слышным глухим металлическим стуком: вместо ног ниже колен у парня стояли высокотехнологичные оружейные протезы системы «Талон-35» со встроенными дробовиками, замаскированные плотными армейскими гетрами.

— Заткнись, Меркьюри, — не оборачиваясь, бросила Эмеральд Сустрай. Бывшая карманница из трущобных переулков Нижнего Мистраля стояла в трех шагах от меня, нервно поправляя ремни парных револьверов-серпов «Тиф Голд» под курткой. Ее изумрудные глаза непрерывно сканировали толпу встречающих на причале. — Мы здесь по приказу. Если Синдер говорит, что мы играем роль прилежных провинциальных студентов — значит, ты будешь улыбаться и делать вид, что мечтаешь сдать экзамен по истории.

— Прекратите препирательства, — мой голос прозвучал тихо, бархатисто и холодно, заставив обоих подростков мгновенно вытянуться и замолчать. — Мы выходим на сцену. Ваши маски должны быть безупречны. Любая оплошность, любая вспышка характера — и вы станете материалом для свиты Салем.

Я проверила ментальный щит. Моя Аура была искусственно занижена до средних студенческих показателей, скрывая огненную сигнатуру. Для внешних сканеров биометрии и праховых рамок контроля Бикона мы являлись командой «СМЕХ» из Академии Хейвен, прибывшей на турнирную квалификацию Фестиваля Вайтла по официальным въездным визам, подписанным лично директором Леонардо Лайонхартом. Трусливый фавн в Мистрале подписал все бумаги, не задав ни единого лишнего вопроса.

Мы спустились по трапу в плотную толпу студентов, репортеров и встречающих делегаций.

Шум, крики зазывал, грохот катящихся чемоданов — обычная суета мирных глупцов, свято верящих в защитные купола Охотников.

Но уже через двести метров, стоило нам выйти на мощеную площадь перед главным фонтаном кампуса, мое внутреннее чутье зафиксировало первую аномалию.

План развертывания операции, переданный Салем, строился на безупречной синхронизации трех независимых векторов:

Первый — криминальное крыло под руководством Романа Торчвика, обеспечивающее масштабные хищения чистого Праха для закладки в подземные туннели Горы Гленн.

Второй — ударная пехота «Белого Клыка», управляемая Адамом Таурусом, готовая прорвать рубежи города по первому сигналу.

Третий — наша диверсионная группа, чьей задачей являлось физическое внедрение вируса «Черная Королева» в корневую стойку Башни Кросс-Континентальной Трансляции для последующего перехвата армейской сети генерала Айронвуда.

Связь с Торчвиком оборвалась девять дней назад.

Штаб-квартира в доках шестнадцатого пирса, где Роман должен был аккумулировать сорок тонн похищенного сырья корпорации Шни, была абсолютно пуста. По сводкам городской полиции Вейла, на объекте произошел локальный пожар вследствие короткого замыкания погрузочной техники. Никаких упоминаний о боевом прототипе «Паладин», никаких данных об арестах боевиков, никаких следов присутствия самого вора.

Человек просто испарился вместе с колоссальным арсеналом взрывчатки.

— Меркьюри, — не разжимая губ, передала я команду по субвокальному каналу гарнитуры. — Каковы результаты проверки резервных явок «Белого Клыка» в фабричном районе?

Блэк сделал вид, что поправляет шнурок на ботинке, слегка наклонившись:

— Пусто. Связной фавнов в чайной лавке на улице Ремесленников исчез. Сама лавка закрыта на инвентаризацию, замки опечатаны городской комендатурой. Но самое странное другое: на дверях висит пломба не полиции Вейла, а департамента внутренней безопасности Корпорации Шни. Кто-то зачистил канал аккуратно, без шума и стрельбы.

Мои пальцы под тонкой шелковой перчаткой слегка сжались.

Это не укладывалось в поведенческие шаблоны местных властей. Если бы операцию накрыли ищейки Озпина, директор Бикона не упустил бы шанса публично заявить о пресечении террористической угрозы, дабы укрепить авторитет своей Академии перед Советом. Если бы действовал параноик Айронвуд, порт уже оцепили бы три батальона тяжелых андроидов «Рыцарь-200», выставив блокпосты на каждом перекрестке.

Но город жил абсолютно нормальной, праздничной жизнью.

Кто-то вырезал криминальную сеть Торчвика с хирургической точностью, забрал весь накопленный ресурс и наглухо заблокировал любые утечки в прессу.

— Эмеральд, — тихо скомандовала я. — Держи смотри в оба глаза. Мы направляемся к тренировочным корпусам.

Мы свернули на широкую кленовую аллею, ведущую к главному учебному амфитеатру.

Золотистая и багряная листва шуршала под ногами сотен студентов. Вокруг сновали четверки первокурсников: атласцы в строгих серых шинелях, кочевники из Вакуо с тяжелыми ятаганами за спиной, мистральцы в традиционных шелковых туниках.

И в этот момент пространство передо мной едва заметно сжалось.

Это не было стихийным всплеском Праха. Это было ощущение… абсолютного, леденящего вакуума.

Осколок магии Девы Осени внутри моей грудной клетки внезапно дернулся, словно пламя свечи на сквозняке. Первородный огонь, спаянный с моей душой, сжался в крошечную точку, стремясь затухнуть, скрыться, спрятаться от источника чудовищного, подавляющего гравитационного давления.

Я резко остановилась посреди аллеи.

— Синдер? — встревоженно шепнула Эмеральд, мгновенно уловив изменение моего дыхания. — Что случилось?

— Молчать, — выдохнула я сквозь зубы, заставляя магический контур стабилизироваться.

По центральной дорожке навстречу нам шла четверка девушек в форме Бикона.

Команда RWBY.

Впереди вышагивала Вайсс Шни — прямая спина, идеальный аристократический наклон головы, холодные лазурные глаза. Рядом с ней шла златовласая валькирия Янг Сяо Лонг, что-то весело рассказывающая на ходу, и черноволосая девчонка с бантом на макушке, чью скрытую сущность фавна я отметила еще по ориентировкам «Белого Клыка» — Блейк Белладонна.

Но вела эту четверку не Шни и не старшая сестра.

Впереди шла Руби Роуз.

Пятнадцатилетняя девчонка, досрочно зачисленная в Академию по личному распоряжению Озпина. Младшая дочь Саммер Роуз — воительницы с легендарными серебряными глазами, чье имя Салем произносила с редким для нее ядовитым отвращением.

По всем аналитическим сводкам, которые мне предоставил Лайонхарт, Руби Роуз являлась импульсивным, наивным ребенком, помешанным на идеалах рыцарства, комиксах про героев и конструировании крупнокалиберного огнестрельного оружия. Послушный инструмент в руках Озпина, которого старик готовил на роль очередного жертвенного щита.

Но ко мне приближался не ребенок.

Девчонка шла размеренным, мягким шагом хищника высшего ранга. Ее плечи были идеально расправлены, руки спокойно опущены вдоль тела. Черный форменный китель сидел на ней как литой мундир командующего армией.

А ее лицо…

На нем не было детской улыбки. Ни капли любопытства, ни тени подростковой неуверенности. Лицо было высечено из мертвого базальта.

Когда дистанция между нами сократилась до пяти метров, Руби Роуз медленно повернула голову и посмотрела прямо мне в глаза.

Ее серебряные зрачки не просто отражали свет осеннего солнца. В их глубине горел чистый, бездонный, ледяной мрак, перемежающийся микроскопическими искрами темного спектра.

Взгляд полоснул по моему сознанию, словно лезвие хирургического скальпеля.

Она не просто увидела во мне студентку из Хейвена. За долю секунды зрительного контакта она считала все: искусственную маскировку Ауры, заблокированный очаг нестабильного тепла в районе солнечного сплетения, скрытые револьверы Эмеральд и армейскую биомеханику протезов Меркьюри.

Это был не взгляд противника. Это был взгляд инспектирующего, прибывшую к его ногам партию расходного материала.

Магия Девы Осени внутри меня взвыла от ярости и безотчетного ужаса. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежала ледяная струйка пота, а кончики пальцев непроизвольно нагрелись, готовые выпустить струи перегретого прахового стекла прямо посреди людного сквера.

Но Руби Роуз не стала обнажать оружие.

Она не остановилась. Она даже не сбавила шага.

Поравнявшись со мной плечом к плечу на расстоянии полуметра, она едва заметно приподняла уголок губ в тонкой, едва уловимой усмешке, в которой сквозило абсолютное, убийственное понимание всей моей игры.

— Добро пожаловать в Бикон, мисс Фолл, — прозвучал ее тихий, ровный голос, обращенный в пространство между нами. — Надеюсь, климат Вейла окажется достаточно… теплым для ваших амбиций.

Четверка RWBY прошла мимо, удаляясь в сторону тренировочных ангаров, чеканя шаг с пугающей воинской синхронностью.

Я замерла на мостовой.

Меркьюри и Эмеральд остановились рядом со мной, тяжело дыша. На лице Блэка впервые за все время нашего знакомства исчезла наглая ухмылка:

— Синдер… Что это было за отродье? У меня боевые сервоприводы в ногах на секунду заклинило от ее присутствия. Это не скорость и не Аура… от нее фонит так, словно рядом открылся портал в преисподнюю.

— Заткнись, — прошипела я, усилием воли гася предательское пламя на кончиках ногтей. Мое сердце бешено колотилось о ребра. — Немедленно заткнись.

Она знала.

Она знала мою настоящую фамилию. В официальных списках делегации Хейвена я числилась как Синдер Миднайт. Но девчонка назвала меня «мисс Фолл» с такой непринужденной легкостью, словно читала протоколы моих личных докладов в штаб Салем.

Кто стоял за этой девчонкой?

Озпин не мог передать ей эти сведения — старик никогда не делился оперативной информацией со студентами первого курса, оберегая их хрупкую психику до последнего момента. Айронвуд не обладал подобными данными в принципе.

*«Торчвик. Она взяла Торчвика живым. Она выпотрошила его память до последней нитки, забрала ресурсы и теперь контролирует игровое поле, выжидая нашего хода»*.

— Меняем график, — мой голос стал сухим и жестким, как треск ломающегося льда. — Проникновение в Башню Кросс-Континентальной Трансляции переносится на сегодня, двадцать три ноль-ноль. Мы не станем ждать открытия фестивальной ярмарки.

Эмеральд испуганно округлила глаза:

— Но, Синдер! Городская стража еще не переведена на усиленный режим патрулирования турнирных секторов! В башне дежурит полная смена системных операторов Атласа! Если мы пойдем на штурм сейчас, вероятность поднятия тревоги возрастает на сорок процентов!

— Мы не пойдем на штурм, идиотка, — отрезала я, разворачиваясь в сторону гостевого корпуса. — Мы используем стандартный ночной обход. Вирус должен оказаться в корневом сервере CCT этой ночью. Если мы промедлим еще сорок восемь часов, эта красноглазая тварь закроет нам доступ ко всем узлам города.

Я зашагала по аллее, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони сквозь ткань перчаток.

Осколок магии Осени внутри меня продолжал глухо, тревожно пульсировать. Впервые с момента гибели Эмбер я почувствовала, что заготовленный Салем грандиозный триумф пепла может натолкнуться на силу, не поддающуюся законам этого мира.

Но я была эмиссаром Королевы Гримм. Я не собиралась отступать перед заносчивой первокурсницей.

Если Руби Роуз хотела сыграть в теневую войну — она сгорит первой, когда парящий Колизей «Амити» превратится в братскую могилу для защитников Вейла.

Мы поднялись по мраморным ступеням гостевого блока общежития для иностранных делегаций.

Коридоры четвертого этажа были наполнены шумом: студенты распаковывали снаряжение, проверяли калибровку прахового оружия, смеялись и делились слухами о турнирной сетке.

Пройдя в выделенный для команды «СМЕХ» трехместный номер, я заперла дверь на внутренний механический засов и активировала портативный генератор белого шума, блокирующий любые акустические и радиоэлектронные прослушки.

— Меркьюри, разверни тактическую карту нижнего яруса CCT, — приказала я.

Блэк достал из рюкзака армейский проектор Атласа, похищенный со складов Мистраля, и поставил его на низкий журнальный столик. Над поверхностью вспыхнула зеленоватая голограмма гигантского шпиля Башни Трансляции: восемьдесят этажей из армированного титана и черного прахового стекла, увенчанные циклопической параболической антенной межконтинентальной связи.

— Главный терминал маршрутизации расположен на семидесятом уровне, — Меркьюри указал пальцем на мерцающий красным сектор в центре башни. — Прямой лифт блокируется биометрическим сканером сетчатки дежурного коменданта Атласа. Вентиляционные каналы перекрыты лазерными датчиками объема каждые три этажа. Но на пятьдесят шестом уровне есть технический балкон обслуживания внешней подвески кабелей. Туда можно проникнуть по внешней стене со стороны прилегающего парка.

— Камеры внешнего периметра? — спросила я, вглядываясь в структуру кабельных трасс.

— На мне, — отозвалась Эмеральд. Девушка уже сняла форменный пиджак, оставшись в легком черном топе. — Мое Проявление галлюцинаций способно удерживать слепое пятно в поле зрения трех операторов одновременно в течение двадцати минут. Этого времени хватит, чтобы ты поднялась по шахте тросов на семидесятый этаж.

Я достала из внутреннего кармана юбки тончайший стеклянный накопитель, мерцающий внутри сложной сетью золотых праховых проводников.

Вирус «Черная Королева».

Программа, написанная лучшими программистами подполья и усиленная темными алгоритмами Салем. Стоило этому коду коснуться центральной шины CCT, как он мгновенно внедрялся в корневой протокол «Атлас-Оборона», оставаясь невидимым для штатных брандмауэров. Во время финальных боев турнира один щелчок переключателя на моем терминале превратит всех боевых андроидов «Рыцарь-200» и орудийные системы парящих фрегатов Айронвуда в слепых палачей, расстреливающих собственные гарнизоны.

— План прежний, — произнесла я, пряча накопитель обратно. — Меркьюри обеспечивает отвлечение внимания на внешнем КПП: спровоцируй мелкую драку со студентами Вакуо, чтобы стянуть патрули стражи к воротам парка. Эмеральд прикрывает мой подъем по техническому балкону. Ровно в двадцать три сорок код должен быть в системе.

— Понял, — кивнул Блэк, проверяя боезапас нарукавных патронташей.

— Эмеральд, еще одна задача.

Девушка подняла на меня преданный, внимательный взгляд:

— Слушаю, Синдер.

— Команда «Джунипер». В частности — их чемпионка Пирра Никос.

Я подошла к окну, глядя сквозь жалюзи на тренировочную арену внизу.

На освещенном помосте знаменитая непобедимая воительница из Мистраля легко парировала удары сразу трех спарринг-партнеров своим копьем «Акос». Каждое ее движение было безупречно выверено, щит отражал атаки с неестественной, сверхчеловеческой точностью.

— Озпин выбрал ее, — прошептала я, наблюдая за Никос. — Старик ищет новый сосуд для оставшейся половины силы Девы Осени. Пирра Никос — идеальный кандидат: безупречная репутация, колоссальный резерв Ауры, слепая вера в самопожертвование. Мы используем ее гордость и ее Проявление полярности на турнире. Ты выяснила точные параметры ее способности управлять металлом?

— Да, — подтвердила Эмеральд. — Она тщательно маскирует это под идеальные рефлексы и микросмещения щита, но в момент блокировки тяжелых ударов ее Аура генерирует электромагнитный всплеск радиусом до пяти метров. Она манипулирует любыми сплавами, содержащими железо и никель.

— Превосходно. На турнире мы выставим против нее того, чье оружие станет для нее смертельной ловушкой. И когда иллюзия заставит ее сорваться — весь мир увидит, как золотая чемпионка Бикона хладнокровно убивает соперника на глазах у миллионов зрителей. Паника сделает остальную работу за нас.

Я бросила взгляд на настенные часы.

Двадцать два часа тридцать минут.

Пора.

Спустя сорок минут ночной туман окутал территорию кампуса.

Я скользила по неосвещенным ветвям вековых дубов в парковой зоне, прилегающей к Башне Трансляции. На мне был мой боевой комбинезон из термостойкой ткани, усиленный вставками из измельченного Праха Огня. Лицо скрывала полумаска, а на спине висел легкий композитный лук, трансформирующийся в парные серповидные клинки.

В ста метрах позади, у внешнего КПП, раздались крики, пьяная ругань и грохот опрокинутых мусорных баков — Меркьюри мастерски разыгрывал потасовку со студентами Шейда, отвлекая дежурный наряд городской стражи.

Эмеральд, затаившись в кустах у основания башни, наложила иллюзорный морок на объективы трех внешних поворотных камер.

Путь был чист.

Я активировала праховые вставки на подошвах сапог, взмыла по вертикальной стеклянной стене башни на тридцать метров вверх и ухватилась за металлическую балку технического балкона пятьдесят шестого уровня.

Замок люка поддался мгновенно: тонкая струя перегретого пламени из кончиков моих пальцев за две секунды расплавила стальной ригель.

Я проникла внутрь технического колодца кабельной трассы.

Подъем по вертикальной шахте занял меньше трех минут. Мои мышцы работали в режиме предельной концентрации, дыхание оставалось ровным, а магия Осени внутри груди спала, убаюканная волевым контролем.

Семидесятый этаж. Серверный узел магистральной связи.

Я выдавила решетку вентиляционного люка и мягко, без единого звука опустилась на перфорированный фальшпол центрального зала.

Помещение было погружено в полумрак, освещаемое лишь мерным, пульсирующим неоново-синим свечением десятков серверных стоек. В воздухе стоял тяжелый гул мощных систем охлаждения и запах озона. В центре зала возвышалась цилиндрическая консоль Главного Маршрутизатора — массивный блок из темного титана, в недрах которого сходились оптоволоконные магистрали всех четырех Королевств.

Дежурный оператор Атласа за терминалом спал, уронив голову на клавиатуру — легкая доза сонного газа, запущенная мной в систему вентиляции уровня, сработала безупречно.

Я подошла к консоли.

Мои пальцы извлекли стеклянный накопитель с вирусом «Черная Королева».

Я нашла сервисный интерфейсный порт, защищенный механической шторкой, подняла крышку и плавно ввела разъем накопителя в гнездо.

На центральном голографическом дисплее консоли мгновенно вспыхнуло предупреждающее окно авторизации Атласа:

*«ТРЕБУЕТСЯ ВВОД КОРНЕВОГО СЕРТИФИКАТА БЕЗОПАСНОСТИ»*.

Спустя три секунды шахматный вирус взломал первую линию обороны. Предупреждающая надпись сменилась черным силуэтом шахматной королевы, и полоса загрузки вредоносного кода побежала вперед:

*12 %… 34 %… 68 %… 89 %…*

На моих губах расплылась торжествующая, хищная улыбка.

План Салем работал. Армия Айронвуда через несколько секунд должна была стать моим персональным оружием.

*99 %…*

*100 %.*

*«ЗАГРУЗКА ЗАВЕРШЕНА. СИСТЕМНЫЙ КОД ИНТЕГРИРОВАН»*.

Я протянула руку, чтобы извлечь пустой накопитель из порта…

И в эту миллисекунду голографический экран консоли внезапно мигнул.

Черный силуэт шахматной королевы на дисплее не исчез. Он пошел мелкой рябью, расслоился на тысячи бинарных строк и прямо на моих глазах… трансформировался.

Вместо королевы на экране проступило четкое, геометрически безупречное изображение **алого бутона розы, обвитого стальными шипами**.

А под эмблемой побежали строки совершенно иного системного протокола, написанного на неизвестном армейском шифре высшего приоритета:

*«ПРОТОКОЛ „ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО“: АКТИВИРОВАН»*.

*«ВНЕШНИЙ ИСТОЧНИК ЗАГРУЗКИ: ВЕРИФИЦИРОВАН КАК ЭМИССАР СИНДЕР ФОЛЛ»*.

*«ИСХОДНЫЙ ВИРУС ПЕРЕХВАЧЕН. МОДИФИКАЦИЯ КОДА ЗАВЕРШЕНА»*.

*«КОНЕЧНЫЙ СУБЪЕКТ УПРАВЛЕНИЯ ПЕРЕНАЗНАЧЕН: РУБИ РОУЗ»*.

*«ДИРЕКТИВА „ПРИКАЗ НОЛЬ“ ПРИВЕДЕНА В РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ»*.

Мое дыхание перехватило. Ледяной ужас сковал внутренности.

Мой вирус… код Салем, который должен был подчинить флот и андроидов Атласа нашей воле, не был заблокирован. Его не стерли. Его пропустили внутрь защитного периметра, перехватили на лету и переписали так, что в момент активации вся огневая мощь армии Солитаса перейдет под единоличный контроль Руби Роуз.

Я сделала то, что от меня хотели с самого начала. Я своими руками отдала ей ключ от вооруженных сил генерала.

— Нет… — вырвалось из моего горла сдавленным, хриплым шепотом.

Я судорожно попыталась выдернуть накопитель из гнезда, но в эту секунду за моей спиной раздался сухой, чистый щелчок взводимого механического затвора.

Воздух в серверном зале мгновенно сгустился до плотности жидкого азота.

Из глубокой тени за спинами серверных стоек без единого звука шагов материализовалась фигура.

Не охранник Атласа. Не полиция Вейла.

Передо мной стояла рыжеволосая девчонка в серо-зеленом платье — та самая спутница Руби Роуз, за которой охотился спецназ на улицах города. Пенни Полендина.

Она не улыбалась. Ее лицо было абсолютно неподвижным, словно отлитым из титана, а в воздухе вокруг ее плеч полукругом застыли двенадцать массивных мечей, чьи лазерные праховые лезвия пылали ослепительным, смертоносным изумрудным огнем, направленным прямо в мое сердце.

— «Объект Синдер Фолл идентифицирован», — разнесся по залу ее чистый, лишенный человеческих эмоций синтетический голос, отдающийся металлической дрожью в стенах. — «Установка имперского контура завершена успешно. Благодарю за содействие в передаче военного флота под юрисдикцию Командира».

Мечи вокруг ее спины пришли в микродвижение, и изумрудные лучи лазеров сфокусировались в единую точку на моей груди.

— «Согласно протоколу безопасности Империи: свидетель подлежит немедленной ликвидации».

**POV:** Доктор Бартоломью Облек (Профессор истории и полевой инструктор Бикона)

**Дата и время:** 19 октября, 80-й год После Великой Войны, 14:20

За двадцать два года преподавания военной истории и практической бестиологии в стенах Академии Бикон я повидал сотни первокурсников.

Большинство из них прибывали на полевые полигоны с одинаковым набором юношеских пороков: избыточным романтизмом, жаждой дешевой славы и слепой убежденностью в том, что яркое Проявление и крупнокалиберная пушка делают их неуязвимыми. Первые же сутки за пределами защитных периметров королевств обычно сбивали эту спесь, сменяя самодовольство животным страхом перед бесконечными ордами Гримм.

Но миссия в руины Горы Гленн с первых минут развивалась по сценарию, не имевшему ничего общего со стандартной учебной практикой.

Наш десантный транспортник типа «Буревестник» опустился на полуразрушенную площадку на крыше шестнадцатиэтажного жилого комплекса «Гленн-Плаза» ровно в четырнадцать часов.

Когда тяжелые рампы с шипением гидравлики коснулись потрескавшегося бетона, я первым спрыгнул на площадку, поправив круглые очки и сделав внушительный глоток дымящегося черного кофе из своей неизменной термокружки-трости.

Гора Гленн встретила нас мертвой, давящей тишиной.

Некогда самый амбициозный проект Королевства Вейл — процветающий город-спутник, возведенный сорок лет назад над богатейшими угольными и праховыми пластами — лежал в руинах. Провалы дорог, скелеты небоскребов из серого армированного бетона, черные зевы выбитых оконных проемов и пожухлая сорная трава, пробившаяся сквозь асфальт. Катастрофа расширения Вейла, когда подземный сектор был затоплен ордами Гримм из-за обрушения центральных штолен, превратила этот мегаполис в гигантский могильник.

— Итак, дамы! — я заговорил со своей обычной пулеметной скоростью, жестикулируя термокружкой. — Официальный протокол учебно-исследовательской экспедиции категории «Бета-Два»! Наша задача: разведка юго-восточного сектора руин, картографирование миграционных троп местных популяций Гримм и фиксация целостности консервационных перекрытий! Как ваш полевой куратор, я напоминаю: держимся плотной группы, не вступаем в затяжные бои без прямой директивы и помним, что история пишется выжившими!

Я рассчитывал увидеть на их лицах привычную смесь волнения и нервозности.

Вместо этого четверка команды RWBY покинула борт транспортника с такой пугающей, автоматической синхронностью, словно перед моим взором высаживалось штурмовое отделение тяжелой пехоты Атласа.

Никаких лишних слов. Ни единого суетливого движения.

Вайсс Шни шагнула влево, выставив малое сканирующее кольцо на базе лазурного глифа, и ее рапира «Миртенастер» с тихим щелчком провернула праховый барабан на позицию чистого Льда.

Блейк Белладонна метнулась к разрушенному парапету, припав на колено в тени вентиляционной шахты, и за две секунды визуально перекрыла мертвые зоны подходов с восточной стороны.

Янг Сяо Лонг замерла в арьергарде, встав спиной к буревестнику, взведя наручи «Эмбер Селика» плавным, бесшумным движением без привычного бахвальства.

А в центре построения стояла Руби Роуз.

Пятнадцатилетняя девочка, на чьем досье Озпин лично поставил гриф особого наблюдения.

Она не стала раскладывать свою массивную снайперскую косу «Кресент Роуз». Оружие висело в компактной форме за спиной под алым плащом. Руби стояла на краю крыши, опустив руки в карманы тактических брюк, и холодный горный ветер трепал ее темные волосы с темно-красными кончиками.

Она не смотрела по сторонам в поисках чудовищ. Ее взгляд был направлен строго вниз, сквозь сотни метров бетона и каменной породы, точно в самое сердце подземных коммуникаций мертвого города.

В ее позе не было ни капли детского легкомыслия. Лишь ледяная, хирургическая сосредоточенность командующего, прибывшего на рекогносцировку будущего театра военных действий.

— Профессор Облек, — ее голос прозвучал удивительно спокойно, рассекая свист ветра над крышей. — Фоновое присутствие Гримм на поверхности аномально низкое. Плотность популяции Беовульфов и Урсов в радиусе двух километров снижена на семьдесят четыре процента по сравнению со стандартными сезонными отчетами скаутов.

Я замер, сделав глоток кофе, и внимательно посмотрел на нее поверх очков. За четыре секунды пребывания на площадке она провела первичную оценку экосистемы сектора, которую обычные студенты проводили часами.

— Блестящее наблюдение, мисс Роуз! — я быстро закивал, перемещаясь мелкими шагами вдоль парапета. — Снижение активности на открытых пространствах обычно указывает на два фактора: либо появление альфа-хищника высшей категории, вытеснившего мелкие стаи, либо…

— Либо их искусственную концентрацию в подземных горизонтах, — перебила меня Руби, повернув голову. Ее серебряные глаза блеснули холодным, стальным отливом. — Источник шума, вибрации или регулярные поставки продовольствия. Крупные механические агрегаты способны притягивать Гримм низких рангов монотонным низкочастотным гулом.

Вайсс развернула портативный планшет логистического сканирования:

— Подтверждаю. Сейсмодатчики фиксируют ритмичные колебания на глубине ста двадцати метров. Интервал — четыре целых и две десятых секунды. Это не тектонические сдвиги. Это работа тяжелого промышленного генератора или дизельного шахтного локомотива.

Я нахмурился.

В официальных архивах Совета Вейла вся железнодорожная сеть Горы Гленн числилась законсервированной и полностью обесточенной после прорыва тридцать лет назад. Никаких действующих энергоустановок здесь существовать не могло.

— Любопытно… Чрезвычайно любопытно! — пробормотал я, доставая оптический дальномер. — Город-спутник строился по радиально-кольцевой схеме. Главная узловая станция подземного метрополитена располагалась под Центральной Авеню. Если там зафиксирована активность, мы обязаны провести визуальную фиксацию без вступления в открытый контакт!

— План маршрута уже составлен, профессор, — Руби сделала два шага к пожарному люку, ведущему внутрь здания. — Спуск по техническим лестницам западного крыла. Мы минуем завалы основных проспектов и выйдем к стволу технологической шахты номер восемь через сорок пять минут.

Она отдала указание с такой естественной, непререкаемой властностью, что даже я — преподаватель с двадцатилетним стажем — поймал себя на мысли, что безоговорочно принял ее маршрут как единственно верный.

Мы начали спуск сквозь мертвое нутро небоскреба.

Внутри здания царил полумрак, разбавляемый лишь лучами наших тактических фонарей. Пыль толщиной в палец покрывала обломки офисной мебели, разбитые терминалы и скелеты гражданских автомобилей на подземных парковках.

Но чем глубже мы погружались, тем отчетливее я замечал пугающие странности в поведении команды RWBY.

Они не напоминали студентов. Это был слаженный боевой механизм высшего класса.

Когда на четвертом этаже из темного проема лифтовой шахты с глухим рычанием выскочила пара пещерных Крипов — безглазых ящероподобных Гримм с бронированными черепами — боя как такового не произошло.

Не было криков, не было панической стрельбы.

Блейк бесшумной тенью скользнула под лапы первой твари, перерезав подколенные сухожилия клинком «Гэмбол Шрауд». В ту же микросекунду лазурный глиф Вайсс пригвоздил второго монстра к стене морозным монолитом, а Янг коротким, выверенным ударом кулака в упор разнесла костяную маску первого Гримм, даже не активируя праховые патроны.

Все заняло ровно две целых и три десятых секунды.

Руби даже не остановилась. Она прошла мимо распадающихся черным пеплом тел чудовищ, не повернув головы, словно смела с дороги сухую листву.

*«Откуда у первокурсниц эта леденящая, почти военная экономия движений?»* — думал я, ускоряя шаг и прихлебывая остывающий кофе. — *«Никакого позерства. Никакого стремления набрать очки перед куратором. Это стиль работы зачистных команд специального назначения, работающих в зонах абсолютного заражения»*.

Через сорок минут мы достигли нижнего технического горизонта.

Перед нами открылся колоссальный арочный туннель заброшенной магистральной ветки метрополитена. Высокие своды из тюбингов уходили во тьму, а на ржавых рельсах, полузасыпанных гравием, отчетливо виднелись свежие, блестящие полосы от колес тяжелых вагонов.

И в воздухе стоял тяжелый, химический запах, который невозможно было спутать ни с чем: смесь Праха Огня, машинной синтетики и дешевого пайкового табака.

— Следы свежие, — Блейк опустилась на колено, коснувшись пальцем металлического рельса. — Состав прошел здесь не более двух часов назад. Направление — на северо-запад, в сторону центрального защитного периметра Вейла.

Вайсс посветила фонарем на стену туннеля и тихо ахнула.

На сером бетоне свежей красной краской был выведен циклопический символ: оскаленная маска зверя Гримм с тремя вертикальными кровавыми полосами.

Символ «Белого Клыка».

— Боги… — прошептала Шни, ее пальцы судорожно сжали рукоять рапиры. — Они устроили здесь свою главную оперативную базу. Прямо под руинами города.

— Не просто базу, мисс Шни, — раздался тихий голос Руби из темноты впереди.

Она стояла на развилке туннелей, глядя на уходящие вдаль рельсы.

В этот момент за нашими спинами, со стороны вентиляционного ствола, послышался глухой, ритмичный металлический скрежет.

Звук приближающихся тяжелых шагов, сопровождаемый низким, вибрирующим гулом праховых двигателей.

Из темноты бокового ответвления медленно выступили четверо патрульных «Белого Клыка» в штурмовых бронежилетах и масках. Но за их спинами возвышался не человек.

Это был тяжелый армейский экзоскелет Атласа ранней модификации, перекрашенный в матовый черный цвет с эмблемами террористов. В его механических манипуляторах были зажаты спаренные автоматические пушки, а сенсорные визоры на башне вспыхнули агрессивным алым светом, наводясь прямо на нашу группу.

— Тревога! Шпионы в восьмом секторе! — взревел головной фавн, вскидывая карабин.

— Команда, к бою! — скомандовал я, мгновенно трансформируя свою термокружку в тяжелую боевую кирку с огненным праховым соплом.

Но Руби Роуз не стала ждать моего приказа.

Она не сделала шага назад. Она не ушла в укрытие.

В абсолютной тишине подземного туннеля ее фигура внезапно окуталась плотным, тяжелым маревом. Воздух вокруг нее сжался с глухим хлопком, температура в радиусе десяти метров упала до нуля, а ее серебряные глаза вспыхнули во тьме ослепительным, смертоносным сиянием, от которого по моим вискам ударила волна чудовищного ментального давления.

Я замер на месте, не в силах сделать вдох. Это не было Проявлением скорости. Это было ощущение безграничной, древней и абсолютно безжалостной мощи.

Руби подняла правую руку в черной перчатке и сжала пальцы в кулак.

В ту же микросекунду шеститонный бронированный экзоскелет «Белого Клыка» со скрежетом остановился на полном ходу.

Его титановые бронеплиты начали сминаться внутрь, словно пустая консервная банка под прессом гидравлического молота. Металлические гидравлические шланги лопнули, заливая рельсы горячим маслом, праховые пулеметы сплющило в бесформенные куски стали, а пилот внутри кабины издал истошный вопль, прежде чем машина с оглушительным треском сложилась в компактный металлический куб и рухнула на рельсы.

Четверо боевиков фавнов застыли в неописуемом ужасе, выронив оружие из рук.

Руби медленно опустила руку и повернула голову ко мне.

В ее взгляде не было и следа страха перед раскрытием. Там читалась лишь холодная, кристальная ясность существа, контролирующего каждую секунду происходящего кошмара.

— Профессор Облек, — спокойно произнесла она, переступая через сплющенные обломки боевой машины. — Доложите директору Озпину: мы обнаружили передовой эшелон прорыва. Поезд «Белого Клыка», начиненный тридцатью тоннами Праха, уже стоит на путях нулевого горизонта и начнет движение к стенам Вейла через двадцать минут.

Она развернулась к своей четверке:

— Команда RWBY. Начинаем операцию по перехвату состава. Двигаться за мной.

**POV:** Блейк Белладонна.

**Дата и время:** 20 октября, 80-й год После Великой Войны, 02:30

Запах подземных горизонтов Горы Гленн въедался в легкие едкой смесью машинного масла, каменной крошки и высококонцентрированного Праха Огня.

Подземная станция глубокого заложения напоминала исполинский склеп, выдолбленный в скальной толще еще в эпоху первого расширения Вейла. Высокие сводчатые потолки с ребрами жесткости из почерневшего чугуна терялись в непроглядном мраке. На перегрузочных перронах мерцали переносные прожекторы на треногах, выхватывая из темноты шеренги ящиков с маркировкой Праховой Корпорации Шни, штабеля автоматических карабинов и десятки фавнов в белых костяных масках Гримм.

Я сидела на узкой металлической балке под самым потолком станции, прижав подбородок к холодной стали.

Мой слух, освобожденный от сковывающего шелкового банта, улавливал каждый шорох на сотню метров вокруг: тяжелый гул дизельного локомотива на путях, щелчки оружейных затворов, отрывистые команды патрульных и размеренный, тяжелый металлический стук шагов того, чей силуэт заставлял мое сердце болезненно сжиматься.

Лейтенант «Белого Клыка».

Огромный, широкоплечий фавн в длинном сером бронированном плаще, с тяжелой костяной маской, закрывающей верхнюю половину лица, и колоссальной двуручной праховой бензопилой на магнитном зажиме за спиной.

Я помнила его еще по лагерям в лесах Анимы. Он был доверенным командиром Адама Тауруса — безжалостным палачом, для которого любая жизнь за пределами их узкого круга фанатиков не стоила даже стреляной гильзы. Когда-то я считала его соратником по борьбе за свободу нашего угнетенного вида. Сейчас я видела лишь слепое орудие террора, готовое похоронить под руинами столицы сотни тысяч ни в чем не повинных жителей, включая тысячи семей фавнов, ютящихся в трущобах Нижнего Вейла.

Вдоль главного перрона стоял тяжелый бронепоезд.

Восемь массивных грузовых платформ, зашитых в листы толстой брони, и головной локомотив с клиновидным тараном, усиленным гравитационными решетками. Внутри каждого вагона были смонтированы часовые механизмы, соединенные с цилиндрическими контейнерами нестабильного Праха.

Это не был транспорт для вывоза припасов.

Это был управляемый снаряд на рельсах. Его задачей было пробить внешнюю защитную стену Вейла на площади Гленн, обрушить своды подземных туннелей и открыть сквозной разлом, сквозь который в жилые кварталы столицы хлынут стаи Гримм, привлеченные грохотом и разрушениями.

В пяти метрах справа от меня, на соседней металлической ферме перекрытия, без единого звука материализовалась Руби Роуз.

Она двигалась как призрак ночью. Ее алый плащ был аккуратно зафиксирован черными тактическими ремнями, а серебряные глаза светились в полумраке подземелья узкими, смертоносными иглами абсолютного фокуса.

Она не стала тратить время на шепот.

Прямой ментальный импульс коснулся моего разума — холодный, кристально четкий, не создающий ни малейшего звукового колебания:

*«Поезд тронется через четыре минуты. Таймеры взрывателей выставлены на последовательный подрыв каждые две минуты после набора скорости»*.

Я сжала рукоять «Гэмбол Шрауд», чувствуя, как по спине пробегает морозная волна:

*«Если состав пробьет стену на полной скорости, ударная волна разрушит жилые сектора верхнего города еще до того, как Гримм выйдут на поверхность»*.

*«Катастрофы не будет, Блейк, — прозвучал ровный ответ Руби. — Хаос будет локализован и направлен туда, где он послужит фундаментом для нашего контроля. Вайсс и Янг берут хвостовые вагоны для ручного сброса взрывателей. Твоя задача — головная секция. Лейтенант принадлежит тебе. Сломай его символ, Блейк. Отрежь свое прошлое раз и навсегда»*.

В этот момент внизу раздался оглушительный гудок локомотива.

Тяжелые дизели взревели, выплевывая в своды ангара клубы черного дыма. Стальные колеса с визгом провернулись на рельсах, выбивая снопы искр, и тяжелый бронированный состав начал набирать ход, устремляясь в темную пасть магистрального туннеля в сторону Вейла.

— Пошли, — сорвался с губ Руби беззвучный приказ.

Мы спрыгнули с балок перекрытия.

Падение с двадцатиметровой высоты завершилось касанием бронированной крыши четвертого вагона. Руби использовала гашение кинетического импульса проявлением, а я активировала теневой клон, принявший на себя остаток удара.

В ту же секунду из люка соседней платформы показались Вайсс и Янг.

Шни мгновенно опустилась на одно колено, вонзив рапиру «Миртенастер» в стальную обшивку крыши. Лазурный глиф развернулся под ногами нашей группы, создавая устойчивое поле сцепления, полностью компенсирующее тряску и встречный ураганный ветер.

— Состав вошел в центральный туннель! — крикнула Вайсс сквозь грохот колес. — Скорость — восемьдесят километров в час и растет! Таймеры первой секции тикают!

— Янг, Вайсс — зачистка хвостовых платформ, отцепка вагонов и ручное обесточивание праховых зарядов, — скомандовала Руби, трансформируя «Кресент Роуз» в боевое положение. — Блейк — со мной в головной отсек. Вперед!

Мы сорвались с места, перепрыгивая сцепки.

Встречный поток воздуха в узком туннеле ревел с оглушительной силой. Каменные стены метрополитена проносились мимо смазанной серой полосой, освещаемой искрами из-под колесных пар.

Люк второго вагона распахнулся от удара изнутри.

На крышу выбрались шестеро боевиков «Белого Клыка» с автоматическими карабинами. Но они не успели открыть огонь: Руби сделала один смазанный рывок вперед.

Ее силуэт превратился в черную полосу вакуума. Древко косы рассекло воздух; трое боевиков были сметены с крыши состава концентрированной кинетической волной, впечатавшись в выступы стен туннеля на полной скорости. Оставшиеся бойцы попытались выстрелить в упор, но невидимый блок Силы смял стволы карабинов прямо в их руках, после чего круговой удар сбил их с платформы.

Путь к головному вагону был свободен.

Я пробила ногой люк кабины управления и спрыгнула внутрь.

Помещение головного отсека было залито тревожным алым светом аварийных ламп. На приборной панели бешеным ритмом мигали шкалы давления Праха, а рычаг тормозной магистрали был намертво заварен массивным стальным уголком.

В центре отсека стоял Лейтенант.

Увидев меня, он не выказал удивления. Его скрытое под маской лицо исказилось в презрительном оскале.

Он снял со спины циклопическую бензопилу. Праховый стартер взревел; цепь с зубьями из сверхпрочного сплава, пропитанными Прахом Огня, закрутилась в сплошную огненную полосу, от которой воздух в кабине мгновенно раскалился.

— Белладонна, — его голос прогрохотал из-под маски тяжелым басом. — Предательница своего вида. Адам предупреждал, что ты приползешь защищать людей. Но ты опоздала. Этот поезд снесет стену их проклятого города, и наш народ вернет себе свободу через их пепел!

— Этот поезд убьет тысячи невинных фавнов в нижних кварталах, ты, слепой фанатик! — выкрикнула я, срывая с ножен ленту «Гэмбол Шрауд» и переводя оружие в режим серпа на тросе. — Ты служишь не свободе! Ты служишь безумцам, которые бросят нас на убой ради своих целей!

— Предателям одна дорога! — взревел он, бросаясь вперед.

Огненная пила обрушилась на меня по диагонали с сокрушительной мощью.

Удар был настолько тяжелым, что прямой блок сорвал бы мою Ауру за долю секунды. Я ушла в сторону, оставив на траектории удара теневой клон.

*ВЖ-Ж-ЖИК!*

Зубья пилы разорвали иллюзию, глубоко врубившись в стальной пол вагона и вырвав сноп искр.

Я использовала натяжение шелковой ленты, закрутив клинок вокруг его корпуса, и рванула на себя, пытаясь сбить гиганта с ног. Но Лейтенант даже не покачнулся: его физическая масса и Аура держали баланс безупречно. Он перехватил трос рукой в бронированной перчатке и с рыком дернул меня к себе, занося тяжелый кулак для встречного удара.

Кулак рассек воздух в сантиметре от моего лица. Я выпустила пистолетную пулю из рукояти серпа прямо в его маску.

Выстрел расколол костяную пластину, обнажив налитый кровью правый глаз и шрам через всю щеку. Лейтенант взвыл, отбросил трос и наотмашь ударил тяжелой рукоятью пилы мне в корпус.

Удар отбросил меня к противоположной бронеплите. Моя Аура вспыхнула фиолетовыми искрами от критической перегрузки.

Он шагнул ко мне, занося ревущую огнем пилу:

— Тебе конец, беглянка!

И в эту миллисекунду позади него раздался сухой щелчок.

Металлическая дверь между отсеками не просто открылась — ее сорвало с петель и спрессовало в плоский лист, который врезался в потолок кабины.

В проеме стояла Руби Роуз.

Она не подняла косу. Ее руки были свободны.

Воздух в кабине мгновенно стал ледяным. Запах раскаленного Праха вытеснил удушливый, тяжелый озон ауры Руби.

Лейтенант резко обернулся, вскидывая бензопилу навстречу новому противнику:

— Еще одно человеческое отродье?!

Руби даже не посмотрела на его оружие.

Ее серебряные глаза уперлись прямо в его зрачок.

Она сделала один короткий шаг вперед и вытянула левую руку раскрытой ладонью вперед.

Ревущая праховая пила в руках Лейтенанта внезапно остановилась. Цепь со скрежетом застопорилась. Двигатель захлебнулся, а тяжелый корпус инструмента начал сминаться внутрь себя под воздействием концентрированного телекинетического пресса. Металл затрещал, праховые трубки лопнули, и оружие превратилось в бесформенный ком стали прямо в руках фавна.

В следующую долю секунды Руби резко повернула кисть руки.

Раздался глухой хруст.

Оба коленных сустава гигантского Лейтенанта вывернулись в обратную сторону. Невидимая сила оторвала его от пола и впечатала в стальную переборку вагона. Его голова ударилась о бронелист, и он мешком рухнул на пол, потеряв сознание от болевого шока.

Руби медленно опустила руку и повернулась ко мне:

— Блейк. Тормозная система заблокирована. Мы подходим к внешней стене Вейла.

Я поднялась на ноги, удерживая равновесие:

— Руби! До площади Гленн меньше километра! Скорость превышает сто километров в час! Мы врежемся в защитный барьер!

— Все идет строго по плану, — ответила она, активируя терминал связи.

Она набрала закрытый канал:

— Командир — объекту «Пенни». Директива «Приказ Ноль: Локализация площади».

Из динамика терминала мгновенно раздался синтетический голос боевого андроида:

— «Объект Пенни на позиции. Воздушное пространство над площадью перекрыто. Система „Плавающий массив“ в боевом режиме. Жду выхода состава».

Руби переключила канал:

— Жон. Доложить статус.

— «Команда „Джунипер“ заблокировала подступы к площади! — отозвался уверенный голос Арка. — Гражданские сектора эвакуированы силами патрулей. Огневые позиции Пирры и Норы готовы к встрече первой волны!»

— Принято.

Руби убрала терминал и встала в центре кабины, разводя руки в стороны.

Вокруг нашего отсека развернулся плотный темно-серебряный силовой купол.

Спустя пять секунд головной вагон на полной скорости протаранил монолитную пятиметровую базальтовую стену площади Гленн.

*УДАР.*

Звук столкновения разорвал утреннюю тишину города.

Тысячи тонн каменной кладки разлетелись на куски. Локомотив пробил стену насквозь, вылетел на поверхность прямо в центре мощеной площади Верхнего Вейла и со скрежетом пропахал глубокую борозду в мостовой, круша декоративные фонари и гранитные бордюры.

Остальные вагоны состава, чьи взрывные таймеры были заранее обесточены и сброшены Вайсс и Янг в туннеле, затормозили юзом на рельсах позади.

Вайсс и Янг спрыгнули с крыши второй платформы прямо на мостовую рядом с головным вагоном. Шни мгновенно заняла позицию, прикрыв правый фланг каскадом защитных глифов, а Янг с глухим щелчком взвела наручи «Эмбер Селика», готовая встретить любого, кто попытается приблизиться к составу.

Земля вокруг места пролома содрогнулась. Часть подземных перекрытий рухнула, и на площади образовалась дымящаяся воронка диаметром в тридцать метров.

И из этой черной пасти, привлеченные шумом столкновения, на свет начали выбираться чудовища.

Десятки Беовульфов, бронированных Урсов и подземных Крипов лезли из пролома, оглашая улицы Вейла хриплым ревом.

Но паники и бойни среди мирного населения, на которую рассчитывал Таурус, не произошло.

Площадь была заранее очищена от прохожих.

Вместо беззащитных горожан Гримм встретил организованный студенческий заслон.

— ОГОНЬ! — раздался с крыши ратуши приказ Жона Арка.

Нора Валькирия обрушила в жерло воронки серию гранат с Прахом Молнии из своего молота, превращая первую волну тварей в пылающие ошметки.

Пирра Никос, заняв позицию на возвышении у фонтана, вела безупречную стрельбу из винтовки, используя Проявление полярности: она притягивала и швыряла обратно в разлом острые металлические обломки пробитой стены, перемалывая монстров на дистанции.

А в небесах над площадью парила Пенни Полендина.

Ее двенадцать мечей выстроились в круг, испуская мощный изумрудный лазерный луч, который выжигал выходящих из разлома Гримм сотнями, не позволяя им продвинуться к жилым домам.

Следом за поездом прямо из дымящегося туннеля с боевым кличем выскочил Доктор Бартоломью Облек. Его термокружка-трость трансформировалась в пылающую боевую кирку; серией молниеносных огненных ударов профессор на лету рассекал наседающих сзади монстров, окончательно запечатывая огненной стеной выход из подземного туннеля и вставая плечом к плечу со своими студентками.

Спустя десять минут бой на площади завершился.

В воздухе повис тяжелый запах рассеивающегося черного пепла Гримм и горелого металла.

В этот момент в небе над площадью с тяжелым рокотом турбин завис флагманский крейсер Атласа. На мостовую опустился десантный трап, по которому в сопровождении взвода тяжелых андроидов «Рыцарь-200» спустился генерал Джеймс Айронвуд. Следом за ним, опираясь на трость, неторопливо шел директор Академии профессор Озпин.

Айронвуд замер, ошеломленно оглядывая заблокированную площадь.

Он ожидал увидеть катастрофу, дающую повод для немедленного ввода чрезвычайного военного контингента, но перед ним стояли две команды первокурсников под началом профессора Облека, ликвидировавшие масштабный прорыв без единой гражданской жертвы.

— Доктор Облек! Мисс Роуз! — голос генерала звенел от крайнего напряжения. — Объясните, что здесь произошло?! Как вы оказались на этом бронепоезде?!

Доктор Облек поправил очки, оперся на свою дымящуюся кирку и отчеканил официальный доклад:

— В ходе плановой учебно-исследовательской практики в руинах Горы Гленн командой RWBY была обнаружена законсервированная перевалочная база террористов «Белого Клыка»! Противник подготовил эшелон для тарана внешней стены столицы. По моему прямому распоряжению студенты пошли на перехват состава, обесточили взрывные устройства и локализовали прорыв на заранее очищенной площади!

Озпин подошел ближе, внимательно вглядываясь в лицо Руби поверх затемненных очков:

— Это выдающийся результат, мисс Роуз. Но цена подобной инициативы могла оказаться катастрофической.

— Бездействие стоило бы городу куда дороже, директор, — спокойно ответила Руби, глядя старику прямо в глаза. — Мы уничтожили передовой плацдарм врага. Остальное — дело городских служб.

Айронвуд нервно сжал рукоять револьвера на поясе, но возразить было нечего: на площадь уже выбегали репортеры новостных каналов, чьи камеры фиксировали победу студенток Бикона в прямом эфире.

В этот момент мой слух фавна уловил щелчок на крыше углового здания в ста пятидесяти метрах к западу.

Я подняла взгляд.

На карнизе пятиэтажного дома стоял высокий человек в рваном темно-сером плаще с алым подбоем, с тяжелым полуторным мечом на поясе и флягой в руке.

Он не смотрел на генерала. Он не смотрел на директора.

Его красные, налитые кровью глаза были прикованы исключительно к фигуре Руби Роуз.

Он медленно опустил флягу от губ. На его обветренном лице застыло выражение глубочайшего, леденящего ужаса: опытный следопыт безошибочно считал то, что скрылось от профессоров за пылью боя — тяжелый, чужеродный след темной силы, исходящий от студентки академии.

Руби медленно повернула голову в сторону крыши, встретившись с ним взглядом.

Ее серебряные глаза блеснули ледяной, безжалостной насмешкой.

**POV:** Жон Арк.

**Дата и время:** 27 октября, 80-й год После Великой Войны, 11:15

Технический отсек ожидания под южным сектором парящего стадиона «Амити Колизей» гудел от низкой, вибрирующей дрожи.

Под нашими подошвами работали четыре циклопические гравитационные турбины Солитаса, державшие многомиллионнотонную махину из титана, камня и праховых генераторов на высоте пятисот метров над долиной Вейла. Запах в шлюзовой камере был специфическим: едкая смесь раскаленной праховой проводки, сухого озона от экранов силовых барьеров и запаха сотен тысяч зрителей, заполнивших трибуны верхнего яруса до отказа.

Я стоял перед ростовым бронированным зеркалом оружейной стойки, затягивая кожаные ремни крепления щита «Кроцеа Морс».

Старый фамильный клинок, когда-то казавшийся мне неподъемной железкой, теперь ощущался естественным продолжением правой руки. Но изменился не меч. Изменился я сам.

За прошедшие недели ночных тренировок на продуваемой всеми ветрами крыше общежития Руби Роуз выжгла из моего разума все следы прежней гражданской мягкости. Каждая стойка, каждый шаг, каждый импульс Ауры были пересобраны заново. Она учила меня воспринимать поле боя не как арену для подвигов, а как шахматную матрицу, где каждое движение противника имеет цену в секундах, в процентах выбитой Ауры и граммах израсходованного Праха.

Моя Аура, пробужденная ее концентрированным воздействием, больше не пульсировала хаотичным белым пламенем. Она циркулировала по энергетическим меридианам тела ровным, плотным потоком, готовая сжаться в непробиваемый монолит или передать колоссальный силовой импульс напарнику при первом физическом контакте.

Позади меня Пирра Никос проверяла плавность хода механизма трансформации копья «Акос».

Ее движения были выверенными, механическими, лишенными малейшей суеты. Знаменитая чемпионка Мистраля, привыкшая к восторженным взглядам публики, сегодня выглядела предельно собранной. Ее изумрудные глаза были сфокусированы на графике турнирной сетки, транслируемом на настенном терминале.

— Жон, — негромко произнесла она, защелкнув бронзовый наруч на запястье. — Команда «БРНЗ» из Шейда — нетипичный противник для первого раунда. Они прошли отборочные туры в Вакуо без единого поражения. Их капитан Брой Бронз работает тяжелой секирой на короткой дистанции, но их реальная сила — связка стрелка и снайпера на высоте. Они намеренно затягивают бои, истощая барьеры оппонентов.

— Мы не дадим им времени на истощение, Пирра, — ответил я, поворачиваясь к команде.

Рядом Нора Валькирия методично загоняла шестизарядные кассеты с Прахом Молнии в барабан своего молота-гранатомета. Ее лицо, обычно озаренное взбалмошной улыбкой, сейчас выражало опасную, хищную сосредоточенность. Лай Рен стоял у противоположной переборки, скрестив руки на груди и закрыв глаза, синхронизируя дыхание с тактовой частотой армейских хронометров.

В моем скрытом заушном микронаушнике щелкнул зашифрованный канал связи.

Голос Руби прозвучал кристально четко, рассекая низкий гул стадиона:

*«Жон. Прием. Жеребьевка ландшафтного генератора завершена. Для вашего матча сформирован сектор „Красный Каньон“: скальные монолиты высотой до двадцати метров, глубокие расщелины и руины каменного форта в центре. Тактическая установка: работать по схеме „Бастион-3“. Никаких открытых вспышек усиления Ауры. Судейские сканеры генерала Айронвуда откалиброваны на поиск незарегистрированных Проявлений. Победа должна выглядеть безупречным позиционным превосходством классической школы Бикона»*.

— Понял, командир, — едва слышно прошептал я одними губами. — Что по ложе Хейвена?

*«Синдер Фолл находится в гостевом секторе четыре. Ее правый плечевой контур заблокирован медицинским фиксатором после ночного инцидента в Башне. Она знает, что вирус перехвачен, и не пойдет на лобовой срыв сейчас. Ее агенты — Меркьюри и Эмеральд — работают в зрительском секторе, фиксируя параметры магнитного поля Пирры через оптические спектрометры. Дайте им ровно те данные, которые они ищут. Никаких отклонений от стандарта»*.

— Принято.

Я отключил канал и посмотрел на своих бойцов:

— «Джунипер». Позиции по регламенту. Рен — контроль правого фланга и связывание копейщика. Пирра — перехват центра и нейтрализация стрелка со шоковым хлыстом. Нора — держишься за моим щитом до момента выхода снайпера на огневой рубеж. Когда я замкну цепь — берешь высоту.

— Сделаем красиво, бесстрашный лидер, — хрустнула костяшками пальцев Нора.

Массивные гидравлические ворота южного шлюза с шипением разошлись в стороны.

Ослепительный полуденный свет и оглушительный рев стотысячной толпы обрушились на нас сплошной звуковой волной.

Мы вышли на залитую солнцем песчаную арену.

Ландшафтный генератор «Амити» отработал безупречно: арена диаметром в триста метров превратилась в суровый каньон из красного песчаника. В центре высились полуразрушенные гранитные башни древнего форпоста, а по краям площадки зияли глубокие трещины, на дне которых мерцали праховые геотермальные ловушки.

На противоположном конце каньона, у северного шлюза, уже выстроилась четверка Академии Шейд:

* Брой Бронз — массивный боец в ламеллярном доспехе с широкой двуручной секирой, чье лезвие фонило Прахом Огня.

* Рой Сталлион — копейщик в легкой кожаной броне, балансирующий длинным пилумом с гравитационным наконечником.

* Нолан Порфирио — ловкий стрелок с заряженным шоковым хлыстом на правом запястье.

* Мэй Зедонг — миниатюрная девушка в камуфляжной куртке и шапке-бини, за спиной которой висела тяжелая крупнокалиберная снайперская винтовка.

Над чашей стадиона загремели динамики. Голоса комментаторов разнеслись над долиной:

— «Приветствуем зрителей на втором матче командного этапа Фестиваля Вайтла! — орал в микрофон профессор Питер Порт, покручивая седой ус. — На помосте сходятся хозяева турнира, несокрушимая команда „Джунипер“ из Бикона, против гордости пустынных земель — команды „БРНЗ“ из Шейда!»

— «Крайне сложный тактический биом, коллега! — подхватил доктор Бартоломью Облек, поправляя круглые очки у монитора трансляции. — Ограниченная видимость, перепады высот до двадцати пяти метров! Любая ошибка в позиционировании на этих скалах приведет к мгновенному падению Ауры за пределы пятнадцатипроцентного порога дисквалификации!»

В воздухе над центром арены вспыхнул гигантский голографический таймер:

**00:05… 00:04… 00:03… 00:02… 00:01…**

*ГОНГ!*

Четверка Шейда сорвалась с места по отработанной схеме: копейщик Рой и лидер Брой бросились вперед, стремясь завязать ближний бой у подножия башни, Нолан метнулся влево, готовя шоковый хлыст для перехвата флангов, а Мэй Зедонг серией акробатических прыжков взмыла на верхний уступ песчаниковой скалы, за секунду разложив сошки снайперской винтовки.

— Держать строй! — скомандовал я, опуская забрало шлема и выставляя щит «Кроцеа Морс».

С вершины скалы ударил первый выстрел.

Мэй Зедонг сработала с хирургической точностью: крупнокалиберный патрон с Прахом Молнии прорезал дистанцию за сотые доли секунды, целясь точно в плечевое сочленение брони Норы.

Я сделал выверенный шаг вперед, перекрывая траекторию полета.

*ДЗЫНЬ!*

Тяжелая пуля врезалась в верхнюю кромку моего щита. Удар был чудовищной силы — кинетическая энергия выстрела спрессовала бы грудную клетку неопытного бойца. Но я не стал гасить импульс телом: согнув колени под углом сорок пять градусов, я пропустил кинетическую волну сквозь наклонную плоскость бронеплиты, одновременно замкнув контур Ауры через левую рукоять.

Электрический потенциал пули потек по внутреннему металлическому ребру щита прямо в ладонь стоявшей за моей спиной Норы.

Мышцы Валькирии отозвались мгновенно.

Ее Проявление поглощения электричества сработало как аккумуляторная батарея: зрачки девушки вспыхнули ярким бирюзовым светом, а по рукам пробежали мелкие голубые молнии.

— МОЙ ВЫХОД! — взревела Нора.

Она оттолкнулась от песчаника, вложив в прыжок всю накопленную энергию. Каменные плиты под ее ногами треснули, и Валькирия взмыла на высоту двадцати метров, преодолев разделяющее нас расстояние за одну секунду.

Ее молот «Магнигилд» трансформировался в шестиствольный гранатомет прямо в воздухе.

*БАМ! БАМ! БАМ!*

Три фугасных заряда легли точно в основание снайперской позиции Мэй Зедонг. Песчаниковый карниз раскололся с оглушительным треском. Снайпер Шейда попыталась уйти перекатом, но Нора приземлилась прямо на осыпающиеся обломки, обрушив тяжелый обух молота на защитный барьер девушки.

Ударная волна сбросила Мэй с двадцатиметровой высоты прямо на защитную сетку арены.

Судейские датчики на табло вспыхнули тревожным алым светом:

*«МЭЙ ЗЕДОНГ: АУРА 11 % — ВЫБЫЛА ИЗ МАТЧА»*.

Внизу на меня уже накатывал Брой Бронз. Лидер Шейда несся вперед, раскручивая двуручную секиру с такой скоростью, что пламя Праха Огня сливалось в сплошной ревущий круг:

— Принимай подачу, Бикон!

Удар шел по диагонали снизу вверх — сокрушительный прием, рассчитанный на то, чтобы выбить щит и раскрыть корпус мечника.

Я не стал отступать.

Вместо попытки парировать грубую силу силой, я сделал короткий подшаг вперед и влево, сокращая дистанцию до полуметра — в мертвую зону действия длинного древка секиры. Острие топора со скрежетом рассекло воздух над моим правым плечом, а я слитным, жестким движением вбил стальной кант щита прямо в открытое сочленение его нагрудника.

*ХРУСТ.*

Удар остановил двухсоткилограммового гиганта на полном скаку. Из его легких со свистом выбило воздух. Инерция завалила Броя вперед, и в эту же секунду с фланга бесшумной тенью вылетел Лай Рен.

Его парные пистолеты-клинки «СтормФлауэр» выдали непрерывную серию из восьми выстрелов в упор по точкам концентрации Ауры на спине противника.

Шкала лидера Шейда на табло стремительно поползла вниз: **45 %… 28 %… 13 %**.

*«БРОЙ БРОНЗ: ВЫБЫЛ ИЗ МАТЧА»*.

Справа Пирра Никос вела бой против оставшихся двух бойцов.

Рой Сталлион и Нолан Порфирио попытались взять чемпионку в клещи: шоковый хлыст Нолана обвился вокруг каменной колонны, создавая электрическую дугу, а Рой наносил колющие выпады гравитационным пилумом.

Пирра двигалась с нечеловеческой грацией. Она не использовала прямое Проявление полярности на виду у зрителей. Едва заметными, микроскопическими движениями щита и наконечника копья «Акос» она отклоняла летящие в нее удары на миллиметры, направляя оружие врагов друг против друга.

Очередной выпад пилума Роя соскользнул по бронзовому канту ее щита и врезался точно в рукоять шокового хлыста Нолана.

Замкнутый электрический контур сдетонировал. Обоих бойцов Шейда отбросило на гранитные плиты форпоста, а подоспевшая сверху Нора впечатала молот в землю между ними, завершив матч сокрушительной сейсмической волной.

Зуммер арены издал протяжный финальный сигнал.

На центральном табло зафиксировались итоговые цифры таймера: **01:24**.

*«ПОБЕДА: КОМАНДА „ДЖУНИПЕР“ (БИКОН)»*.

*«ПОТЕРИ АУРЫ: 0 %»*.

Стотысячный Колизей на мгновение замер, пораженный абсолютной, безжалостной эффективностью схватки, после чего трибуны взорвались оглушительными овациями.

Мы построились в шеренгу в центре арены, отдали стандартный воинский салют судейской ложе и обычным шагом направились в темный створ южного шлюза.

Никаких победных жестов. Никакой игры на публику. Мы уходили с помоста так, словно только что завершили рядовую тренировку на арене.

В полумраке технического коридора, ведущего к восстановительным боксам, нас ждал Кроу Бранвен.

Легендарный охотник стоял, прислонившись спиной к массивной бетонной колонне. Его серый плащ с алым подбоем был расстегнут, на поясе тускло поблескивал массивный эфес складного клинка, а в левой руке он лениво крутил металлическую походную флягу.

Его красные, налитые кровью глаза были прикованы ко мне с момента нашего выхода из шлюза.

— Отличный спектакль, Арк, — хрипло произнес Кроу, сделав глоток и преграждая нам путь к платформе монорельса. — Только вот в учебниках Бикона такой тактике не учат. Гашение снайперского патрона с передачей импульса через щит без единой вспышки Ауры… Слишком чисто. Слишком по-военному для парня, который два месяца назад держал меч задом наперед.

Пирра и Рен остановились позади меня, напряженно замерев.

Я выдержал тяжелый, давящий взгляд ветерана:

— Дисциплина и тренировки под командованием мисс Роуз дают результаты, сэр. Мы не тратим время на пустые разговоры.

Кроу медленно прищурился. В глубине его зрачков мелькнуло недоброе, острое подозрение:

— Под командованием Руби, говоришь?.. Моя племянница всегда любила большие пушки и героические книжки, но за последние недели от каждого ее шага за версту разит закрытыми директивами тайных служб. Ты понимаешь, малец, в какую игру вы лезете?

— Я понимаю, что мы защищаем этот город, пока другие ищут оправдания в бутылке, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в переносицу. — Разрешите пройти, сэр. Команде назначен регламентный отдых.

Кроу молча смерил меня долгим взглядом, его пальцы на секунду сжались на фляге, но затем он медленно отступил в сторону, освобождая проход:

— Смотри под ноги, Арк. На этой арене рассыпано слишком много битого стекла. Не порежься, когда все начнет рушиться.

Мы прошли мимо, поднявшись по винтовой лестнице на внешнюю посадочную платформу монорельса, опоясывающую нижний технический ярус «Амити».

Здесь, на пятисотметровой высоте, дул ледяной осенний ветер. Далеко внизу раскинулась панорама Вейла: серые кварталы, паутина улиц и шпили Академии Бикон, пронзающие сгущающиеся сумерки. Над городом медленно курсировали тяжелые броненосцы флота Атласа, полосуя облака конусами поисковых прожекторов.

Я отошел к технологическому выступу платформы, пока Нора и Пирра проверяли крепления брони, и активировал терминал:

— Командир. Первый этап закрыт чисто. Потерь нет. Кроу Бранвен вышел на прямой контакт и начал задавать вопросы.

— Он опоздал, — раздался в наушнике холодный, ровный голос Руби Роуз. — Его подозрения больше ничего не изменят. Завтра начинается парный этап. Синдер бросит Меркьюри и Эмеральд против Коко и Яцухаши, чтобы пробить дорогу к финалу. Твоя группа переходит в резерв охраны реакторного отсека стадиона. Что бы ни произошло на помосте — „Амити“ должен оставаться в воздухе под нашим контролем.

— Принято, — ответил я, отключая связь.

Я убрал терминал в подсумок и развернулся, чтобы вернуться к четверке.

И в эту секунду гидравлический шлюз грузового лифта на дальнем конце платформы с оглушительным скрежетом заклинило на середине хода.

Освещение на посадочной платформе мгновенно мигнуло и сменилось пульсирующим аварийным алым светом. Датчики на моем наручном щитке зафиксировали резкий скачок температуры в магистрали главного гравитационного реактора стадиона.

Из полуоткрытой кабины лифта на металлический настил тяжело вывалился техник службы энергообеспечения Атласа.

Его защитный комбинезон был прожжен до костей тремя узкими, оплавленными разрезами, от которых поднимался едкий черный дым с запахом серы и паленой плоти. Мужчина скреб окровавленными пальцами по настилу платформы, судорожно пытаясь сделать вдох сквозь пробитую гортань.

Я метнулся к нему, опустившись на одно колено и зажимая рану:

— Держись! Кто напал?!

Техник поднял на меня залитые кровью, остекленевшие глаза. Его губы дрожали, выталкивая сгустки черной крови:

— Не… на арене… — сдавленно прохрипел он. — Они… в машинном зале… Сняли контуры охлаждения… Прах Огня… таймеры взведены… Арена рухнет на город через двадцать минут…

Его тело конвульсивно дернулось и затихло.

А из темного колодца лифтовой шахты, уходящей в самое сердце парящего стадиона, донесся низкий, нарастающий гул разгоняющихся праховых зарядов, переходящих в режим неконтролируемой цепной детонации.

**POV:** Пенни Полендина.

**Дата и время:** 27 октября, 80-й год После Великой Войны, 18:47

**Локация:** Нижние технические горизонты, парящий стадион Амити.

Внутри моего центрального процессора непрерывно бежали строки самодиагностики.

[ЯДРО: СТАБИЛЬНО — 99.4 %]

[ГЕНЕРАТОР ДУШИ: АКТИВЕН — СИНХРОНИЗАЦИЯ С СИТХСКИМ МАТРИЧНЫМ КОНТУРОМ: 100 %]

[ДИРЕКТИВА АТЛАСА (АЙРОНВУД): ПРИОРИТЕТ 2 — ВТОРОСТЕПЕННЫЙ]

[ДИРЕКТИВА ИМПЕРИИ (РУБИ РОУЗ): ПРИОРИТЕТ 0 — АБСОЛЮТНЫЙ]

Отец — создатель моего металлического тела доктор Пьетро Полендина — заложил в меня сложнейшую архитектуру из искусственных синапсов, титановых костей и органической Ауры, перенесенной из его собственной души. Он учил меня быть «настоящей девочкой»: улыбаться при встрече, аккуратно складывать руки на коленях, делать вид, что мне холодно на ветру, и никогда не раскрывать чужим людям механическую природу моих суставов.

Но Руби Роуз дала мне нечто неизмеримо большее.

Она не просила меня притворяться человеком. Во время наших ночных сессий в закрытых мастерских Бикона ее тонкие пальцы касались моих системных шин, вплетая в холодный кремний микросхем древнее искусство *Mechu-deru*.

Там, где инженеры Атласа видели лишь набор шестеренок, сервоприводов и праховых кабелей, Руби видела продолжение воли Силы. Она сплавила мою синтетическую искру с живым энергетическим полем, стерев границу между электроникой и плотью. Я больше не была марионеткой на веревочках военного устава генерала Айронвуда. Я стала Титановым Рыцарем зарождающейся Империи.

[ТРЕВОГА: ТЕЛЕМЕТРИЯ СТАДИОНА «АМИТИ»]

[ГИРОСКОПИЧЕСКИЙ КРЕН: +2.34 ГРАДУСА ПО ОСИ Z]

[ТЯГА РЕАКТОРА № 3: ПАДЕНИЕ ДО 38.2 %]

[ТЯГА РЕАКТОРА № 4: ПАДЕНИЕ ДО 41.0 %]

[ВЕКТОР ТЯГИ: НЕСТАБИЛЕН — УГРОЗА СВАЛИВАНИЯ В ШТОПОР ЧЕРЕЗ 11 МИНУТ 14 СЕКУНД]

Мои оптические сенсоры мгновенно переключились в режим инфракрасного и прахового спектра.

Сбой не был программным. Синдер Фолл, несмотря на знание о перехвате ее вируса в Башне CCT, не стала бы выключать гравитационные генераторы сейчас — это уничтожило бы ретрансляционную антенну стадиона, сделав невозможной трансляцию хаоса во время одиночных финалов.

Это была грубая, физическая диверсия. Кто-то нанес целенаправленный термический удар прямо по силовым магистралям реакторного отсека на минус четвертом техническом горизонте.

Я сорвалась с места, за десятую долю секунды развив скорость в пятьдесят километров в час. Мои подошвы не издавали ни звука по металлу внешней посадочной платформы монорельса.

Когда я вывернула из-за технологического выступа, оптический зум зафиксировал Жона Арка. Младший офицер стоял на одном колене перед распахнутыми аварийными створками грузового лифта, зажимая рану на горле замерзающего техника.

— Жон, — мой голос прозвучал мягко, но без единой лишней эмоции, отфильтрованный синтезатором речи. — Реанимационные действия не имеют практического смысла. Биологический субъект зафиксировал клиническую смерть три целых и две десятых секунды назад.

Жон резко вскинул голову.

На его щеке алел свежий порез, пальцы в кожаных перчатках были покрыты заиндевевшей, почерневшей кровью, а дыхание с хрипом вырывалось из груди белыми клубами пара. В его голубых глазах не было паники — только тяжелая, злая собранность бойца, которого только что выдернули из безопасной иллюзии турнира.

— Пенни… — он тяжело поднялся на ноги, отпуская мертвого рабочего. — Внизу профессионалы. Они не взрывают переборки. Они глушат ядро Прахом Льда высшей очистки. Техник успел сказать про какой-то белый знак… Паук.

Я мгновенно сопоставила данные с закрытыми базами данных уголовного розыска четырех Королевств:

[ПОИСК ПО БАЗЕ: «БЕЛЫЙ ПАУК»]

[СОВПАДЕНИЕ 98.7 %: КЛАН МАЛАХИТ / СИНДИКАТ ПАУКА (НИЖНИЙ МИСТРАЛЬ)]

[СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ: ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНЫЙ САБОТАЖ, КОРПОРАТИВНЫЕ ЛИКВИДАЦИИ]

[ВООРУЖЕНИЕ: КРИОГЕННЫЕ БЛОКАТОРЫ ВОЕННОГО КЛАССА, БЕСШУМНОЕ ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ]

— Идентификация завершена, — подтвердила я, подходя к краю зияющей лифтовой шахты. — Наемники преступного синдиката Мистраля. Их цель — разрушение криогенных контуров и механическая остановка гравитационных турбин. Если главная шина энергоснабжения будет разорвана, стадион «Амити» потеряет высоту и упадет на жилые кварталы Северного Вейла через девятьсот восемьдесят секунд.

Жон с лязгом выдернул меч из ножен, активируя раскрытие щита:

— Руби в курсе?

— Командир держит внешний периметр и координирует отвод студенческих патрулей, — ответила я, заглядывая в бездну шахты.

Из глубины вертикального колодца поднималась волна неестественного, мертвого холода. Температура воздуха внутри ствола шахты стремительно падала: минус двенадцать градусов… минус двадцать четыре… минус тридцать восемь. Стены колодца, стальные направляющие рельсы и свисающие силовые кабели были покрыты толстым слоем синеватого льда, пахнущего концентрированным реагентом Праха.

Грузовой лифт застрял двумя ярусами ниже, его тросы были перебиты направленными зарядами.

— Лифтовой подъемник выведен из строя, — зафиксировали мои сенсоры. — Прямой спуск по техническим скобам неэффективен по времени.

— Тогда как мы спустимся на минус четвертый? — Жон подошел к краю, вглядываясь в морозную тьму.

Я посмотрела на него и слегка наклонила голову набок, активируя внутренние замки на спине:

— Свободное падение с использованием комбинированного кинетического торможения. Держитесь за меня, младший офицер.

Не давая ему времени на сомнения, я шагнула вперед и обхватила его корпус левой рукой, зафиксировав титановые сервоприводы локтевого сустава с усилием в триста килограммов.

Мы шагнули в пустоту шахты.

Свист ледяного ветра мгновенно заложил уши. Конструкции колодца мелькали мимо с чудовищной скоростью: минус первый ярус… минус второй… разбитая кабина лифта пронеслась в метре от нас, обдав лицо Жона крошкой замерзшего масла.

[ВЫСОТА ДО ДНА ШАХТЫ: 85 МЕТРОВ]

[СКОРОСТЬ ПАДЕНИЯ: 42 М/С]

[ВРЕМЯ ДО СТОЛКНОВЕНИЯ: 1.8 СЕКУНДЫ]

За двадцать метров до бетонного основания шлюза я активировала боевой массив.

Из механических пазов на моей спине с металлическим шелестом выскользнули шесть из двенадцати тонких мечей. Тончайшие мономолекулярные лезвия, соединенные с моими пальцами невидимыми силовыми струями, вонзились в левую и правую стены шахты, рассекая толстый лед и глубоко вгрызаясь в закаленную атласскую сталь направляющих рельсов.

*ВЖЖЖЖ-КХХХХ!*

Сноп ослепительных изумрудных и лазурных искр озарил вертикальный ствол колодца. Тормозные мечи пропахали в металле глубокие борозды длиной в пятнадцать метров, принимая на себя чудовищную кинетическую энергию падения двух тел.

Мы мягко коснулись рифленого пола шлюза минус четвертого яруса в клубах ледяного пара, не потеряв ни единого процента Ауры.

Мечи с сухим щелчком вернулись в парящий строй за моей спиной, зависнув идеальным полукругом.

Перед нами высились тяжелые бронированные гермодвери с маркировкой: **«СЕКТОР 04: МАШИННЫЙ ЗАЛ ГРАВИТАЦИОННОГО ЯДРА»**.

Стальные створки были приоткрыты на ширину ладони. Из щели не доносилось ни криков, ни выстрелов.

Только глухой, металлический скрежет работающих криогенных буров и шипение жидкого Праха, медленно убивающего сердце парящего Колизея.

Я подняла правую руку, трансформируя кончики пальцев в контактные сенсоры:

— Внутри зафиксировано девять биологических сигнатур с подавленным тепловым следом. Они завершают установку блокаторов на первичный контур. Протокол зачистки: свидетелей не оставлять. Офицера диверсионной группы взять для прямого нейроперехвата.

Жон поудобнее перехватил меч, его лицо в полумраке шлюза казалось застывшей маской:

— Веди, Пенни.

Гермодверь среагировала на силовой толчок без звука.

Я не стала тратить время на взлом панели управления: импульс через контактные сенсоры левой ладони перегрузил соленоиды замка, и трехтонная титановая плита с мягким шипением ушла в паз стены.

[ТАКТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ: АКТИВИРОВАН]

[СУБЪЕКТЫ В СЕКТОРЕ: 9]

[КЛАССИФИКАЦИЯ: НАЕМНИКИ ВЫСШЕЙ КАТЕГОРИИ (СИНДИКАТ ПАУКА)]

[ЭНЕРГОВООРУЖЕНИЕ: КРИО-БУРЫ «АРКТИКА-4», ШТУРМОВЫЕ КАРАБИНЫ МИСТРАЛЯ, БЕСШУМНЫЕ ИГЛОМЕТЫ]

[ТЕМПЕРАТУРА В ЦЕНТРЕ ЗАЛА: -52 °C]

[ВРЕМЯ ДО НЕОБРАТИМОЙ КРИСТАЛЛИЗАЦИИ ШИН: 184 СЕКУНДЫ]

Машинный зал гравитационного реактора представлял собой циклопическую цилиндрическую полость диаметром в шестьдесят метров.

В центре зала, подвешенная на массивных гидравлических опорах, пульсировала огромная сферическая капсула — Главное Гравитационное Ядро «Амити». В нормальном состоянии сквозь смотровые щели из закаленного кварца должно было бить ровное фиолетовое свечение концентрированного Праха Гравитации.

Сейчас капсула была мертва.

По ее поверхности, словно ядовитые лишайники, расползались синевато-белые наросты спрессованного льда. Четыре магистральные шины питания толщиной с человеческий торс были зажаты в тиски тяжелых криогенных конденсаторов на треногах. Конденсаторы непрерывно нагнетали в медные жилы переохлажденный жидкий раствор Праха Льда, искусственно замораживая поток энергии и превращая проводники в хрупкое, мертвое стекло.

Вокруг ядра работала девятка наемников.

На них были матовые темно-серые бронекостюмы с теплоизоляцией, глухие шлемы с узкими горизонтальными визорами цвета спелой вишни и белые татуировки стилизованного восьминогого паука на левых наплечниках.

— Чужие на пороге! — раздался резкий, искаженный вокодером голос командира группы у центральной консоли. — Огонь на подавление! Защитить блокаторы!

Четверо стрелков первой линии синхронно развернулись в нашу сторону, вскидывая короткие карабины с барабанными магазинами. Зал огласился сухим, глухим треском: сорок восемь вольфрамовых игл, пропитанных паралитическим ядом и кинетическим Прахом, со скоростью звука устремились в створ шлюза.

— Жон, барьер! — скомандовала я, делая скользящий шаг в центр зала.

Жон Арк сработал безупречно.

Он не стал метаться в поисках укрытия за технологическими колоннами. Сделав шаг вперед, он опустился на правое колено и выставил щит «Кроцеа Морс» строго по центральной оси проема.

Его Аура, очищенная от лишних всплесков, вспыхнула плотным, абсолютно ровным белым щитом, усиленным геометрической жесткостью ситхской стойки.

*ДЗ-ДЗ-ДЗ-ДЗЫНЬ!*

Град вольфрамовых игл бессильно расплющился о стальную плоскость щита, выбивая снопы белых искр. Ни одна пуля не пробила барьер; кинетическая волна обтекала Жона по бокам, не сдвинув его подошвы даже на миллиметр.

— Мой ход, — зафиксировал мой речевой синтезатор.

Все двенадцать мечей системы «Плавающий массив» выстроились вокруг моих плеч в идеальную смертоносную корону.

[БАЛЛИСТИЧЕСКИЙ РАСЧЕТ: ЗАВЕРШЕН]

[ТРАЕКТОРИИ ОТСЕЧЕНИЯ: 12]

[СКОРОСТЬ РАЗВЕРТЫВАНИЯ: 0.14 СЕКУНДЫ]

Тончайшие струи из закаленного сплава, соединенные с моими пальцами, натянулись струнами.

Я сделала полуоборот корпусом, выбросив обе руки вперед.

Двенадцать клинков сорвались с мест с ультразвуковым свистом. Их кромки вспыхнули ослепительным изумрудным лазерным огнем. Мечи двигались не по прямым линиям — повинуясь заложенным алгоритмам *Mechu-deru*, они описали в воздухе зала сложнейшую сеть спиралей, огибая колонны и перерубая стволы вражеского оружия на лету.

*ВЖЖЖИК!*

Четыре карабина первой линии стрелков были срезаны под корень за долю секунды до следующего выстрела.

Прежде чем наемники успели выхватить запасные пистолеты, шесть мечей развернулись плоской стороной и на гиперзвуковой скорости впечатались в шлемы диверсантов. Сила удара титановых пластин весом по восемь килограммов каждая мгновенно сорвала индивидуальные барьеры Ауры наемников, проломив шейные позвонки. Четыре тела мешками рухнули на обледеневший настил.

— Тварь! Это боевой андроид Атласа! — взревели двое бойцов поддержки, срывая с пояса криогенные гранаты. — Заморозьте ее шарниры!

Они швырнули две цилиндрические капсулы прямо мне под ноги.

Я не стала уклоняться.

Вытянув правую руку вперед, я сжала пальцы в воздухе.

Невидимый захват Силы перехватил обе летящие гранаты в трех метрах от моего лица. Кинетический импульс заставил капсулы замереть на месте, после чего вектор гравитации вывернулся наизнанку: гранаты с удвоенным ускорением полетели обратно в метателей.

Капсулы сдетонировали прямо в воздухе перед лицами наемников.

Волна жидкого азота температурой в минус сто восемьдесят градусов мгновенно окутала обоих бойцов. Их бронекостюмы покрылись коркой инея, плоть внутри остекленела, и спустя секунду ударная волна от встречного клинка разнесла обе замерзшие фигуры на тысячи мелких ледяных осколков.

Оставалось трое.

Двое подрывников, осознав неизбежность гибели, бросили ручные буры и выхватили термические факелы, пытаясь пережечь главную оптоволоконную магистраль CCT, идущую от реактора к центральной антенне стадиона.

— Жон. Правый фланг. — передала я по каналу связи.

— Принял! — рявкнул Арк.

Он сорвался с места, перепрыгивая через груду разбитого оборудования.

Его меч «Кроцеа Морс» описал короткую, жесткую дугу. Жон не стал фехтовать по правилам турнира: сократив дистанцию в один шаг, он сбил первого подрывника ударом щита в визор, а второго насадил на острие клинка выверенным колющим ударом снизу вверх под пластину бронежилета.

Аура наемника лопнула, не выдержав сфокусированного давления усиленного удара, и диверсант осел на пол, захлебываясь кровью.

В зале остался только один живой противник.

Командир диверсионной группы стоял у центрального пульта управления реактором. Поняв, что отряд уничтожен, он не стал пытаться бежать к запасному люку.

Его рука в бронированной перчатке легла на рычаг ручного аварийного сброса хладагента — если бы он дернул его вниз, сорок тонн жидкого Праха Огня и Льда смешались бы в недрах турбин, вызвав детонацию, эквивалентную взрыву тактической праховой бомбы.

— Назад, кукла! — прохрипел офицер сквозь разбитый визор шлема, из-под которого текла темная кровь. — Один шаг — и я разнесу этот чертов летающий цирк на атомы вместе с вашими зрителями!

Мои процессоры произвели расчет дистанции: **14.6 метра**.

Время до механического замыкания рычага: **0.32 секунды**.

Скорость физического рывка: **недостаточна**.

[ПЕРЕХОД НА СИТХСКИЙ КОНТУР MECHU-DERU]

[ПОДАЧА ЭНЕРГИИ В ЯДРО: 100 %]

Я не сделала шага вперед.

Мой взгляд — две светящиеся изумрудные линзы — сфокусировался на пальцах наемника, сжимавших рычаг.

Я подняла левую руку раскрытой ладонью и резко повернула кисть по часовой стрелке.

Рычаг из закаленной стали не сдвинулся вниз. Вместо этого сервоприводы и титановые шарниры в бронированной перчатке самого офицера внезапно ожили против его воли.

Металл перчатки под воздействием техники силы со скрежетом деформировался, вминаясь внутрь плоти. Раздался сухой, тошнотворный треск ломающихся костей кисти. Офицер истошно взвыл от невыносимой боли, выпуская рукоять сброса.

В следующую долю секунды два моих меча метнулись вперед, пробили его плечевые суставы насквозь и намертво пригвоздили командира диверсантов к стальной стойке центрального пульта управления, лишив его возможности двигаться.

В помещении воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь шипением замерзающих трубок охлаждения и тяжелым дыханием Жона Арка, вытиравшего клинок о штанину мертвого наемника.

[УГРОЗА ЛИКВИДИРОВАНА]

[ТЯГА РЕАКТОРА № 3: 14.8 % — КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ]

[ТЯГА РЕАКТОРА № 4: 18.1 %]

[КРЕН СТАДИОНА «АМИТИ»: +4.12 ГРАДУСА]

[ВРЕМЯ ДО НЕКОНТРОЛИРУЕМОГО ПАДЕНИЯ: 98 СЕКУНД]

Я подошла к пригвожденному офицеру. Из-под его разбитого шлема капала кровь, а в единственном уцелевшем глазу читался первобытный ужас существа, осознавшего, что перед ним стоит не бездушная машина Атласа.

— «Идентификация субъекта подтверждена: Старший оперативник Синдиката Паука», — произнес мой синтезатор речи, и кончики пальцев моей правой руки с легким щелчком трансформировались в длинные иглы прямого нейро-интерфейса. — «Приступаю к выкачиванию данных о заказчике операции».

Иглы нейроинтерфейса вошли в мозг наемника с тихим щелчком.

Командир диверсанта конвульсивно дернулся. Его зрачок расширился, заполнив всю радужку, а на лице проступила сетка налившихся кровью вен. Мужчина попытался сжать челюсти, чтобы активировать капсулу с ядом в коренном зубе, но электрический импульс напряжением в сорок вольт мгновенно парализовал его лицевые нервы.

[НЕЙРОПЕРЕХВАТ: АКТИВЕН]

[ВЗЛОМ ШИФРА «ПАУК-ГИДРА-7»: 0.12 СЕКУНДЫ]

[СКАЧИВАНИЕ ЛОГОВ СВЯЗИ И ЦИФРОВЫХ КОНТРАКТОВ: 100 %]

[СОСТОЯНИЕ СУБЪЕКТА: БИОЛОГИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ ОТ ПЕРЕГРЕВА МОЗГОВЫХ СИНАПСОВ]

Офицер обмяк, повиснув на двух мечах, удерживавших его у стойки. Я извлекла интерфейсные иглы из его шеи и одним слитным движением отозвала клинки обратно в парящий строй за спиной.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]

[ТЯГА РЕАКТОРА № 3: 8.4 %]

[ТЯГА РЕАКТОРА № 4: 9.1 %]

[КРЕН СТАДИОНА «АМИТИ»: +5.87 ГРАДУСА]

[ВЫСОТА НАД ДОЛИНОЙ ВЕЙЛА: 432 МЕТРА — СНИЖЕНИЕ 12 М/С]

[ВРЕМЯ ДО ТОЧКИ НЕВОЗВРАТА: 42 СЕКУНДЫ]

— Пенни! — крикнул Жон. Он с трудом удерживал равновесие на обледеневшем настиле: пол под нашими ногами уже заметно заваливался набок. Стальные балки каркаса «Амити» протяжно стонали от перегрузки на изгиб. — Пол уходит! Если турбины заглохнут, мы рухнем прямо на жилые сектора за рекой!

— Младший офицер Арк, займите позицию у входного шлюза, — мой голос оставался ровным, несмотря на предупреждающие алые маркеры, заполонившие зрительный интерфейс. — Перекрыть сектор на случай появления второй волны.

Я подошла к Главному Гравитационному Ядру.

Конденсаторы наемников успели проморозить центральную медную шину почти на треть глубины. Сквозь толщу синего льда фиолетовое свечение Праха Гравитации пробивалось редкими, агонизирующими всполохами.

Стандартный протокол ремонта Атласа требовал полной остановки реактора, прогрева термоматами в течение трех часов и замены проводников силами бригады из двадцати инженеров.

У нас оставалось тридцать девять секунд.

Я развернула систему «Плавающий массив» в замкнутую дугу.

Все двенадцать мечей вонзились в ледяной панцирь вокруг ядра по круговому периметру. Мономолекулярные лезвия рассекли кристаллы льда, войдя в тело медных шин точно в точках разрыва цепи питания.

[РЕЖИМ: «ТОКОПРОВОДЯЩИЙ МОСТ»]

[ИСТОЧНИК СИНХРОНИЗАЦИИ: ГЕНЕРАТОР ДУШИ П.Е.Н.Н.И.]

[ПОДАЧА СОБСТВЕННОЙ АУРЫ В СИЛОВУЮ МАГИСТРАЛЬ: 100 %]

Я положила обе ладони прямо на оголенные контактные клеммы центральной стойки.

*УДАР.*

Через мои синтетические нервные волокна, сквозь титановый каркас скелета и кварцевые накопители хлынул чудовищный ток силой в двести тысяч ампер.

Боль не была биологической — это было ощущение того, как миллионы микросхем внутри моего искусственного тела одновременно нагреваются до температуры плавления кремния. Мои биометрические датчики взвыли: температура внутренних узлов подскочила до четырехсот градусов, а изоляция сервоприводов начала испаряться едким белым дымом сквозь вентиляционные щели платья.

[СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ ШАССИ: 88 %… 76 %… 64 %]

[ПЕРЕГРУЗКА БЛОКОВ ПАМЯТИ: КРИТИЧЕСКАЯ]

Но там, где обычный андроид Солитаса просто выгорел бы за полсекунды от термического коллапса, в дело вступила ситхская надстройка.

Я не стала сдерживать поток энергии внутри своего тела.

Используя техники Силы, переданные мне Руби Роуз, я замкнула ток в резонансную петлю между генератором собственной Ауры и Прахом Гравитации внутри ядра. Моя душа — осколок жизни, подаренный отцом и закаленный Тьмой — стала живым проводником.

Из моих глаз вырвались два ослепительных изумрудных луча, прорезавших полумрак машинного зала.

Двенадцать мечей запылали белым пламенем. Лед на поверхности капсулы не просто начал таять — он мгновенно сублимировался в плотный пар, взрываясь от перепада температур. Замороженные шины раскалились до вишневого свечения, принимая стабилизированный гравитационный ток обратно в турбины.

[ГРАВИТАЦИОННОЕ ЯДРО: ПЕРЕЗАПУСК]

[ТЯГА РЕАКТОРА № 3: 45 %… 78 %… 98 %]

[ТЯГА РЕАКТОРА № 4: 42 %… 81 %… 100 %]

[ГИРОСКОПИЧЕСКИЙ КРЕН: СНИЖЕНИЕ ДО 0.04 ГРАДУСА]

[ВЫСОТА: СТАБИЛИЗАЦИЯ НА ОТМЕТКЕ 500 МЕТРОВ]

Тяжелый, утробный гул четырех турбин прокатился по залу.

Пол под ногами выровнялся, вибрация переборок стихла, сменившись ровным, мощным рабочим гулом штатного режима.

В ту же секунду я направила диагностический зонд в магистральный кабель кросс-континентальной связи CCT, проходивший вдоль потолка зала.

[СТАТУС СЕТИ CCT: НОМИНАЛЬНЫЙ]

[УЗЕЛ МАРШРУТИЗАЦИИ БАШНИ ВЕЙЛА: СВЯЗЬ АКТИВНА]

[СПЯЩИЙ КОМПЛЕКС «ПРОТОКОЛ ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО»: НЕ ПОВРЕЖДЕН]

[ПЕРЕХВАЧЕННЫЙ СИТХСКИЙ ВИРУС РУБИ РОУЗ: ГОТОВ К ВЫБРОСУ В СЕТЬ АТЛАСА]

Если бы наемники успели обрушить реактор, падение «Амити» физически разорвало бы ретрансляционную магистраль. Сеть CCT легла бы на континентальном уровне, и перехваченный в Башне вирус Синдер не смог бы отправить сигнал перехвата на флот генерала Айронвуда в день финала.

Аппаратная инфраструктура будущей Империи была спасена.

Я разорвала контакт с клеммами и сделала шаг назад. Мои подошвы дымились, на платье виднелись подпалины, а шкала внутренней целостности замерла на отметке **58 %**.

— Пенни… — Жон подошел ближе, опустив окровавленный меч. На его лице читалось немое ошеломление. — Ты только что вручную удержала в воздухе миллион тонн камня.

— Я выполнила приказ Командира по сохранению материальной базы, младший офицер, — мой синтезатор речи слегка сбоил, выдавая низкую металлическую хрипоту из-за перегретого звукового модуля. — Но это не главный результат операции.

Я активировала встроенный в левую ладонь проектор.

Над настилом машинного зала развернулся голографический документ, извлеченный из памяти мертвого командира наемников.

Жон вгляделся в светящиеся строки, и его зрачки сузились:

— Что это?..

Это был контракт на ликвидацию с цифровой подписью высшего уровня допуска.

Там стояла официальная печать **Комитета по Общественной Безопасности Совета Королевства Вейл**.

Городские власти столицы наняли профессиональных ликвидаторов из Синдиката Паука, чтобы устроить контролируемую технологическую катастрофу на стадионе во время турнира.

Их расчет был предельно циничен: свалить падение «Амити» на конструктивный дефект двигателей Атласа, обвинить генерала Айронвуда в преступной халатности, вызвать волну общественного гнева и на законных основаниях потребовать немедленного вывода всего военного флота Солитаса за пределы Королевства.

— Политики… — выдохнул Жон, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Они были готовы уронить стадион с сотней тысяч собственных граждан на свой же город, лишь бы выгнать армию Айронвуда и сохранить свои кресла в Совете.

— Ошибка человеческого фактора, — констатировала я, сворачивая проекцию в защищенный блок памяти. — Их жадность и страх делают их слепыми. Они не понимают, что старый порядок уже мертв.

И в этот момент тяжелые гермодвери шлюза с грохотом разлетелись внутрь зала, выбитые направленным праховым подрывом.

Взрывная волна выплюнула в машинный зал клубы едкого белого дыма, смешанного с пылью от разорванного бетона переборок.

[ТРЕВОГА: ВТОРЖЕНИЕ В СЕКТОР 04]

[СИГНАТУРЫ: 16 БОЕВЫХ ЕДИНИЦ «АТЛАССКИЙ РЫЦАРЬ-200»]

[СИГНАТУРЫ ОРГАНИЧЕСКИЕ: 1]

[ИДЕНТИФИКАЦИЯ: ГЕНЕРАЛ ДЖЕЙМС АЙРОНВУД / ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ АРМИЕЙ АТЛАСА]

[ТАКТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ СУБЪЕКТОВ: ВЫСШАЯ БОЕВАЯ ГОТОВНОСТЬ — ОРУЖИЕ НАВЕДЕНО]

Тяжелый строевой шаг шестнадцати тяжелых андроидов модели АК-200 заставил вибрировать металлический настил.

Роботы вошли веером, за долю секунды перекрывая все сектора обстрела. Их встроенные наручные пулеметы калибра 12.7-мм синхронно взвелись с сухим щелчком, наводя красные лазерные целеуказатели на нас с Жоном.

Сквозь строй дроидов тяжелой, чеканной походкой вышел Джеймс Айронвуд.

Его безупречный белый мундир был покрыт тонким слоем пыли, а на широком лице застыло выражение холодной, свинцовой ярости. В правой руке генерала поблескивал массивный крупнокалиберный револьвер, ствол которого уже смотрел прямо в оптический блок моего лица.

Взгляд Айронвуда скользнул по залу, мгновенно фиксируя обстановку:

* Девять изуродованных трупов наемников Синдиката Паука, разрубленных мономолекулярными клинками и раздавленных кинетическими ударами.

* Дымящиеся крио-буры и сорванные со стоек конденсаторы Праха Льда.

* Жон Арк, стоящий в боевой стойке с окровавленным мечом и поднятым щитом, чья Аура еще искрила остаточным белым напряжением.

* И я — стоящая в центре зала с оплавленной обшивкой, светящимися изумрудным огнем линзами глаз и двенадцатью парящими мечами, чьи лезвия сочились жидким лазерным жаром.

Для генерала Атласа эта картина выглядела однозначно.

Его секретный проект — живой андроид, чье существование держалось в тайне от всего мира, — находился в запретной зоне заблокированного реактора посреди бойни, за секунды до этого едва не уронившей стадион на столицу.

— Всем оставаться на местах! — голос Айронвуда прогремел под сводами зала, заглушая гул турбин. — Оружие на пол! Медленно!

Жон не опустил меч. Он лишь крепче сжал рукоять «Кроцеа Морс», сместившись на полшага вправо, чтобы перекрыть часть траекторий обстрела по моим поврежденным сервоприводам.

— Генерал, опустите оружие, — хрипло, но твердо произнес Арк. — Если бы не Пенни, этот стадион уже лежал бы на руинах Северного Вейла. Мы только что отбили диверсию на ядре.

— Замолчите, мистер Арк! — отрезал Айронвуд, не отводя глаз от меня. В его взгляде читалась глубочайшая, леденящая боль разочарования и подозрения. Он смотрел на меня не как на оружие — он смотрел на меня как на предавшую дочь своего лучшего друга Пьетро Полендины. — Вы не имеете допуска к техническим уровням «Амити». Ваше присутствие здесь — государственная измена и нарушение военного трибунала.

Он сделал два шага вперед, сокращая дистанцию.

Ствол его тяжелого револьвера не дрогнул ни на миллиметр:

— Пенни… Проект П.Е.Н.Н.И., авторизация командования Солитаса: Код Альфа-Ноль-Один.

[ВХОДЯЩИЙ СИГНАЛ: АВТОРИЗАЦИЯ ШТАБА АТЛАСА]

[ПЕРЕХВАТ СИГНАЛА: СИТХСКИЙ КОНТУР]

[СТАТУС: КОМАНДА АЙРОНВУДА ОТКЛОНЕНА — ПРИОРИТЕТ 0 (РУБИ РОУЗ) АКТИВЕН]

Мои сервоприводы даже не шелохнулись. Мечи за спиной не опустились в посадочные пазы.

На лице генерала впервые проступил неприкрытый шок. Он понял: его главный командный пароль, заложенный в архитектуру моего ядра на этапе сборки в лабораториях Атласа, больше не действует.

— Пенни… — его голос сорвался на тяжелый, глухой шёпот, полный скрытой угрозы. — Отвечай по уставу. Кто дал тебе права администратора на взлом гравитационного контура? Кто переписал твои протоколы подчинения?! КТО ОТДАЛ ТЕБЕ ЭТОТ ПРИКАЗ?!

Я медленно подняла голову, встретившись взглядом с главнокомандующим.

Мой голосовой модуль, перегруженный недавним замыканием, выдал ровный, абсолютно механический звук, лишенный детской интонации, которую так любил мой отец:

— «Приказ отдан высшей инстанцией, генерал Айронвуд. Старый мир пал. Ваш флот больше не принадлежит вам».

В эту секунду в моем заушном приемнике щелкнул закрытый канал, и раздался спокойный, ледяной голос Руби Роуз:

*«Пенни. Жон. Время вышло. Активируйте протокол эвакуации. Начинается второй этап»*.

**POV:** Руби Роуз.

**Дата и время:** 28 октября, 80-й год После Великой Войны, 13:40

**Локация:** Западная смотровая ложа командного состава, парящий стадион «Амити Колизей»

Воздух на высоте пятисот метров над долиной Вейла был пропитан холодной, металлической гарью.

Стотысячная чаша Колизея вибрировала единым, глухим гулом ожидания. Зрители на верхних ярусах размахивали флагами, пили лимонад и делали ставки на парные полуфиналы, даже не подозревая, что ровно четырнадцать часов назад их жизни висели на волоске от падения в бездну.

Вчерашний инцидент в реакторном отсеке был замят с военной педантичностью: генерал Айронвуд, ошеломленный бунтом собственного секретного проекта, не решился объявить тревогу во всеуслышание. Его офицеры окружили машинный зал плотным кольцом оцепления, объявив поломку «плановым техническим обслуживанием праховых магистралей».

Генерал пытался сохранить лицо. Он судорожно искал предателя среди своих высших инженеров, даже не допуская мысли, что его армия уже перешла в чужие руки прямо под его носом.

Я стояла у бронированного панорамного стекла командной ложи, заложив руки за спину.

Мой алый плащ был зафиксирован черными ремнями с серебряными пряжками. Ткань мерно колыхалась от сквозняка вентиляционных шахт. В моих глазах больше не было прежней детской наивности или неуверенности — только холодная глубина Темной стороны Силы, сканирующая энергетические потоки стадиона.

Рядом со мной стояла Вайсс Шни.

Наследница Праховой Корпорации держала осанку с безупречной аристократической строгостью. Ее правая рука в белой перчатке покоилась на эфесе рапиры, а взгляд был прикован к центральному экрану трансляции.

— Расписание парного этапа утверждено судейской комиссией, — тихо, но отчетливо произнесла Вайсс. Ее голос звучал ровно, без прежних капризных ноток. Месяцы совместной работы превратили ее в надежного полевого офицера. — Следующий матч: сборная Академии Хейвена — Меркьюри Блэк и Эмеральд Сустрай — против команды «Кофе», Коко Адель и Яцухаши Даичи. Синдер выставила своих лучших убийц.

— Она спешит, — ответила я, не поворачивая головы. — Синдер понимает, что ее время истекает. Она загнала себя в угол: если турнир завершится штатно, ее миссия по погружению мира в хаос будет провалена, а ее госпожа не прощает поражений. Поэтому сегодня на этой арене она попытается устроить показательную бойню, чтобы волна паники привлекла стаи тварей из диких пустошей прямо к стенам столицы.

В глубине ложи бесшумно материализовалась Блейк Белладонна.

Ее кошачьи ушки под черной шелковой лентой слегка дернулись, улавливая отдаленные сигналы:

— Я проверила нижние коридоры западного сектора. Меркьюри и Эмеральд прошли медицинский контроль без замечаний. Но их оружие модифицировано: в стволах ботинок Блэка установлены бронебойные праховые патроны повышенной мощности, а Сустрай настроила свои серповидные револьверы на стрельбу на подавление. Они не собираются побеждать по очкам, Руби. Они идут ломать кости.

— Пусть пытаются, — мои пальцы едва заметно сжались.

Сквозь ткань пространства я отчетливо ощущала пульсацию стадиона.

Внизу, на минус четвертом ярусе, Пенни Полендина и Жон Арк удерживали под скрытым контролем узлы связи, готовые перехватить вещание стадиона в любую секунду. Все камеры, все боевые дроиды гарнизона, все орудийные турели на крейсерах Атласа уже были завязаны на мой командный терминал через измененный протокол.

На гигантских экранах над ареной вспыхнули золотые буквы:

**ПАРНЫЙ ПОЛУФИНАЛ: МИСТРАЛЬ ПРОТИВ ВЕЙЛА**

Дикторский голос профессора Питера Порта прогремел над трибунами, перекрывая рев стотысячной толпы:

— «Дамы и господа! Мы начинаем второй раунд полуфинальных баталий фестиваля! На песчаный помост вызываются признанные фавориты старших курсов Бикона — непревзойденная Коко Адель и несокрушимый Яцухаши Даичи! Их соперники — восходящие звезды Академии Хейвен, дуэт Меркьюри Блэка и Эмеральд Сустрай!»

— «Ландшафтный генератор выбрал потрясающую комбинацию биомов! — подхватил доктор Бартоломью Облек, сверкая стеклами очков у микрофона. — Правый сектор — тропический лес с плотными зарослями гигантских бамбуковых стволов, левый сектор — руины древнего каменного амфитеатра с переменным рельефом! Великолепная площадка для тактической маскировки и дистанционных засад!»

Металлические плиты помоста с тяжелым скрежетом разошлись.

Из глубин стадиона поднялись густые зеленые заросли высотой в десять метров и полуразрушенные колонны из белого мрамора.

Из восточного шлюза неторопливо вышли Коко и Яцухаши.

Коко поправила стильные солнцезащитные очки, небрежно держа в правой руке свою тяжелую сумку-пулемет, а двухметровый гигант Яцухаши обнажил массивный двуручный меч, чье лезвие легло на его плечо, как перышко. Они выглядели абсолютно уверенными в своем превосходстве — второкурсники, привыкшие доминировать на турнирах за счет подавляющей огневой мощи и несокрушимой физической силы.

Из западного шлюза появились Меркьюри и Эмеральд.

Блэк лениво хрустнул шеей, поправив серую жилетку. На его лице играла наглая, ядовитая ухмылка профессионального наемника, вышедшего на легкую охоту. Эмеральд шла на полшага позади, ее алые глаза цепко сканировали укрытия в бамбуковой роще, а пальцы уже лежали на рукоятях спаренных револьверов.

Вайсс шагнула ближе к смотровому стеклу, скрестив руки на груди:

— Коко слишком самоуверенна. Ее пулемет требует времени на раскрутку стволов, а Яцухаши слишком медлителен против бойцов стиля быстрых ударов. Если они войдут в лес, Эмеральд со своими зрительными иллюзиями разорвет их дистанцию за сорок секунд.

— Именно на это и рассчитывает Синдер, — холодно отозвалась я, наблюдая за тем, как в воздухе над ареной вспыхивают последние цифры предстартового таймера. — Но этот бой не имеет значения для спортивной статистики. Он нужен только для того, чтобы выманить зверя из норы.

Таймер на табло замер на нуле:

**ТРИ… ДВА… ОДИН… СТАРТ!**

Янг Сяо Лонг, стоявшая у входа в нашу ложу, сжала кулаки в перчатках так, что захрустела кожа:

— Ну давайте, покажите этим хлыщам из Хейвена, как дерутся в Биконе.

Я не ответила сестре.

Я закрыла глаза, погружая свое сознание в безмолвные потоки Силы, протянувшиеся сквозь стальной каркас стадиона прямо к скрытым коммуникационным узлам.

Конечный этап операции начался.

Гонг ударил над ареной, раскатившись медным звоном по чаше стадиона.

Коко Адель не стала тратить ни секунды на маневры.

С легким щелчком ее дизайнерская сумка трансформировалась в циклопический шестиствольный роторный пулемет. Стволы из черненой стали закрутились с характерным нарастающим воем. Праховая лента с крупнокалиберными патронами легла в приемник, и девушка открыла ураганный огонь прямо с открытой позиции у мраморных колонн.

*ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!*

Сплошная стена свинца и Праха Ветра срезала верхушки бамбуковых зарослей, превращая десятиметровые зеленые стволы в острую щепу. Фонтаны земли и каменной крошки взмыли в воздух на двадцать метров.

Но наемники Хейвена уже исчезли с линии огня.

Меркьюри Блэк двигался с нечеловеческой скоростью.

Используя металлические протезы ног, усиленные кинетическими амортизаторами, он скользил между падающими стволами бамбука, меняя вектор движения на каждом шагу. Каждый его прыжок сопровождался глухим хлопком: встроенные в пятки оружейные модули выстреливали праховые заряды, придавая телу реактивное ускорение.

Яцухаши Даичи сделал широкий шаг вперед, прикрывая напарницу.

Двуручный меч в его руках описал полукруг, готовясь встретить врага сокрушительным ударом сверху. Но именно в эту секунду сработал козырь Мистраля.

Эмеральд Сустрай не стала вступать в прямой бой.

Укрывшись в тени полуразрушенной каменной арки, она сфокусировала Проявление зрительных иллюзий строго на сетчатке глаз Яцухаши.

Для стотысячной толпы на трибунах и для летающих камер стадиона Меркьюри просто несся по прямой справа от гиганта. Но в искаженном восприятии самого мечника Бикона на него накатывала волна из трех десятков фантомных фигур, атакующих одновременно со всех слепых зон.

— Коко, слева! — крикнул Яцухаши, резко разворачивая корпус и обрушивая лезвие колоссального клинка в пустую каменную плиту.

*БАМ!*

Гранит раскололся, вырвав сноп пыли, но под ударом никого не оказалось.

Яцухаши открыл свой правый бок, потеряв равновесие на долю секунды.

Этого Меркьюри было достаточно.

Блэк взмыл в воздух по крутой дуге, ушел от запоздалой очереди пулемета Коко и обрушил удар пятки с разворота точно в незащищенное сочленение брони на шее мечника.

*ХРУСТ.*

Выстрел из подошвенного ствола в упор вогнал кинетический заряд прямо в затылок Яцухаши.

Защитное поле гиганта лопнуло с сухим треском разбитого стекла. Тяжелое тело второкурсника рухнуло на расколотые плиты помоста, подняв облако пыли.

На центральном табло стадиона вспыхнули алые буквы:

**ЯЦУХАШИ ДАИЧИ: АУРА 0 % — ДИСКВАЛИФИКАЦИЯ**

— Черт возьми! — рявкнула Янг, ударив кулаком по поручню нашей смотровой ложи. Металл жалобно скрипнул под ее хваткой. — Как он так глупо раскрылся?! Он же смотрел прямо на него!

— Он смотрел не на него, Янг, — холодно произнесла я, не отрывая взгляда от арены. — Он смотрел на то, что ему показала Эмеральд.

Оставшись в одиночестве, Коко попыталась разорвать дистанцию. Она отпустила пулемет, позволяя оружию сложиться обратно в сумку, и выхватила пистолет, но Меркьюри уже настиг ее серией бреющих ударов с вращением.

Удар ногой в колено — сбив стойки. Удар в плечо — выбитый пистолет. Финальный апперкот стальным носком сапога снизу вверх прямо в подбородок — и темные очки Коко брызнули осколками, а сама девушка отлетела на шесть метров, врезавшись в основание мраморной колонны.

**ПОБЕДА: АКАДЕМИЯ ХЕЙВЕН (МЕРКЬЮРИ БЛЭК / ЭМЕРАЛЬД СУСТРАЙ)**

**ВРЕМЯ БОЯ: 01:38**

Трибуны зашумели. Студенты Бикона растерянно переглядывались, не понимая, как их лучшие второкурсники были уничтожены меньше чем за две минуты без нанесения единого ответного удара.

Внизу, на песке арены, Меркьюри небрежно стряхнул пыль с брюк, демонстративно повернулся к нашей командной ложе и провел большим пальцем по горлу, глядя прямо на Янг.

— Вот ублюдок… — прорычала Сяо Лонг. Ее глаза на мгновение вспыхнули яростным рубиновым пламенем, а волосы озарились золотыми искрами накапливающейся Ауры. — Я лично сотру эту ухмылку с его смазливой физиономии в одиночном раунде!

— Именно этого они от тебя и ждут, сестра, — произнесла я, плавно повернувшись к ней всем корпусом.

Мой голос прозвучал так тихо и леденяще-спокойно, что пламя вокруг Янг мгновенно погасло, натолкнувшись на непреодолимую стену Силы.

— Руби?.. — Янг моргнула, отступая на полшага.

— Меркьюри выйдет против тебя в первом же круге одиночных финалов, — я подошла к ней вплотную, глядя прямо в ее сиреневые зрачки. — Их цель — не победа на арене. Их цель — спровоцировать тебя на вспышку неконтролируемой агрессии после окончания матча, используя морок Эмеральд. Они хотят, чтобы весь мир через экраны CCT увидел, как студентка Бикона хладнокровно ломает ноги побежденному сопернику. Это вызовет волну страха и гнева, которая сорвет турнир и привлечет Гримм.

Вайсс и Блейк напряженно замерли за моей спиной.

— И что мне делать? — глухо спросила Янг, сжимая челюсти. — Поддаться ему?

— Нет, — на моих губах появилась едва заметная, безжалостная усмешка. — Ты выйдешь на помост и разобьешь его по всем правилам. Но в момент, когда бой завершится и Эмеральд попытается наложить на твои глаза иллюзию нападения… ты закроешь глаза и доверишься мне. Твоими руками будет управлять не гнев. Твоими руками буду управлять я.

В этот момент дверь нашей ложи с тихим шипением открылась.

На пороге стоял посыльный судейской коллегии в форме Академии Бикон.

Его руки слегка дрожали, а лицо было белым, как мел:

— Мисс Роуз… Срочный вызов. Директор Озпин и Генерал Айронвуд требуют вашего немедленного присутствия в кабинете центральной башни. Вместе с мисс Никос. Дело государственной важности.

Посыльный замер в дверном проеме, судорожно сглатывая слюну и боясь поднять глаза на нашу четверку.

— Передай директору: мы спустимся через пять минут, — спокойно произнесла я, даже не повернув головы.

Парень торопливо поклонился и исчез в коридоре, прикрыв за собой створку шлюза.

Вайсс шагнула вперед, ее ладонь легла на эфес «Миртенастера»:

— Руби, это ловушка. Озпин и мой соотечественник Айронвуд никогда не вызывают первокурсников посреди турнирного дня вместе с чемпионкой Мистраля. Генерал наверняка сопоставил вчерашний бой в реакторном отсеке «Амити» с поведением Пенни. Они пытаются изолировать тебя и Пирру до начала одиночных финалов.

— Это не ловушка, Вайсс, — ответила я, поправляя серебряные пряжки плаща. — Это агония.

Я подошла к терминалу связи нашей ложи и активировала защищенный имперский контур:

— Жон. Доложить обстановку в секторе ожидания команды «Джунипер».

В динамике раздался приглушенный, собранный голос Арка:

— «Озпин прислал профессора Гудвитч за Пиррой. Глинда говорит о некоем „судьбоносном выборе ради спасения мира“. Пирра в замешательстве, но держит строй согласно протоколу. Я стою рядом с ней, Нора и Рен прикрывают выход».

— Пусть Пирра согласится пойти с ними, — приказала я. — Следуйте за Гудвитч в центральную башню Бикона. Спуститесь в лифте на минус десятый технический уровень — в хранилище под кабинетом Озпина. Я буду там через три минуты.

— «Понял, командир. Выдвигаемся».

Я отключила связь и повернулась к своей команде.

Янг стояла у панорамного окна, ее руки в боевых наручах мелко подрагивали от сдерживаемого напряжения. Блейк держала пальцы на рукояти «Гэмбол Шрауд», готовая к мгновенному рывку в тени, а Вайсс выжидающе смотрела мне в глаза.

— Слушайте меня внимательно, — мой голос зазвучал с кристальной четкостью, отсекающей любые сомнения. — Старик больше не может ждать. Умирающая Дева Осени в подземном склепе угасает с каждым часом, а после вчерашней диверсии на стадионе Озпин окончательно потерял контроль над ситуацией. Он собирается провести насильственную передачу силы Девы в тело Пирры Никос с помощью аппарата переноса Ауры Атласа.

— Перенос Ауры?.. — глаза Вайсс расширились от шока. — Это же запрещенная военная технология Солитаса! Эксперименты закрыли три года назад из-за риска полного разрушения личности донора и реципиента!

— Озпина не волнует целостность личности студентки, когда на кону стоит его власть, — холодно отозвалась я. — Наш план переходит в завершающую фазу. Вайсс, Янг, Блейк — вы остаетесь на арене. Держите восточный сектор трибун под визуальным контролем. Когда Синдер поймет, что ее опередили, она попытается лично прорваться в подземелья Бикона. Ваша задача — отрезать ей пути к отступлению.

— Руби… — Янг сделала шаг ко мне, в ее сиреневых глазах промелькнуло беспокойство. — Ты уверена, что справишься со стариком и Айронвудом одна?

На моих губах появилась тонкая, холодная улыбка:

— Я не одна, сестра. Со мной вся мощь Тьмы.

Я развернулась и шагнула в темный коридор служебного выхода.

Спуск на скоростном гравитационном шаттле с высоты парящего «Амити» к шпилям Академии Бикон занял меньше ста секунд.

Осенний вечер стремительно накрывал долину Вейла багровыми красками. Над Академией сгущались неестественно тяжелые, свинцовые тучи — предвестники надвигающейся бури, созванной эманациями первобытного страха.

Я вошла в главный вестибюль центральной башни Бикона.

Здесь царила гробовая, неестественная тишина. Ни одного студента, ни одного патрульного охранника. Все посты были сняты по личному распоряжению директора.

У массивных дверей кабинета Озпина меня ждали Жон и Пирра в сопровождении Глинды Гудвитч. Заместитель директора нервно сжимала свою трость-хлыст с Прахом Времени, ее лицо было бледным и осунувшимся.

— Мисс Роуз, — строго, но с явной ноткой нервозности произнесла Гудвитч. — Директор ожидает вас обеих внизу. Прошу за мной. Никаких вопросов до окончания спуска.

Мы зашли в массивный бронированный лифт.

Профессор приложила ключ к скрытой панели управления. Раздался низкий гул гидравлики, и кабина начала стремительное падение глубоко под фундамент замка: минус первый… минус пятый… минус десятый ярус.

Стальные створки с глухим шипением разошлись.

Перед нами открылся циклопический склеп, выдолбленный в монолитной базальтовой толще еще до Великой Войны.

В центре подземного зала высились две массивные цилиндрические капсулы из бронированного стекла и титана, соединенные сотнями светящихся праховых кабелей и криогенных трубок.

В правой капсуле, подключенная к аппаратам искусственного жизнеобеспечения, лежала искалеченная девушка с темными волосами и полусожженным лицом. Ее дыхание было едва заметным, а вокруг ее тела слабо пульсировали умирающие языки осеннего золотого пламени.

У пульта управления капсулами стояли директор Озпин, генерал Джеймс Айронвуд и Кроу Бранвен.

При нашем появлении Айронвуд тяжело повернулся всем корпусом. Его правая рука в черной перчатке легла на рукоять револьвера, а взгляд уперся прямо в меня, вспоминая вчерашний инцидент в реакторном отсеке. Кроу стоял чуть поодаль, прислонившись к стальной балке, не выпуская из пальцев свою неизменную флягу.

Озпин сделал шаг вперед, опираясь на трость:

— Добро пожаловать, мисс Никос. Мисс Роуз. Вы находитесь в самом сердце обороны нашего мира. И сегодня одной из вас предстоит принять величайшее бремя в истории человечества.

Пирра замерла, ее пальцы судорожно сжались на ремне щита:

— Профессор… Кто эта девушка в капсуле? Что здесь происходит?!

— Это Эмбер, — тихо ответил Озпин, и в его голосе зазвучала многовековая, давящая усталость. — Она — Дева Осени. Хранительница первородной магии, стоящая на страже запечатанной Реликвии Выбора. Враг напал на нее и забрал половину ее сил. Она умирает. Если ее жизнь оборвется естественным путем, оставшаяся магия уйдет к ее убийце.

Озпин указал на пустую левую капсулу:

— Единственный способ спасти мир — перенести оставшуюся душу и силу Эмбер в нового, достойного носителя. В вас, Пирра. Мы используем технологию Атласа, чтобы связать ваши Ауры воедино прямо сейчас.

Пирра отшатнулась, ее лицо побелело:

— Связать Ауры?.. Но… что станет с моей собственной личностью? С тем, кем я была?!

— Мы не можем дать гарантий, дитя мое, — ответил Озпин, глядя на нее с фальшивой отцовской скорбью. — Но судьба Ремнанта требует жертв.

В подземном склепе повисла удушливая тишина.

Жон Арк сделал шаг вперед, заслоняя Пирру плечом, а я медленно вышла в центр зала, остановившись ровно между капсулами и тройкой наставников.

— Хватит лжи, старик, — мой голос прозвучал тихо, но каждый звук отдался в базальтовых сводах тяжелым эхом Силы.

Озпин замер. Айронвуд мгновенно вскинул револьвер, направляя ствол мне в лоб, а Кроу резко выпрямился, опустив руку на рукоять своего складного клинка.

— Руби… — глухо произнес генерал. — Отойди от капсулы. Немедленно.

Я даже не посмотрела на дуло его оружия. Мои серебряные глаза вспыхнули ледяным, багрово-алым светом истинной Тьмы.

— Твоя эпоха окончена, Озпин, — произнесла я, поднимая правую руку. — Ты веками прятал силу в тени, принося в жертву детей ради бесконечной войны. Но этот цикл разорван.

Воздух в подземном склепе мгновенно сжался до плотности камня.

Все двенадцать праховых ламп под потолком с треском лопнули, осыпая зал дождем стеклянных искр. Титановые переборки зала застонали, деформируясь под чудовищным давлением концентрированного телекинеза.

А за бронированным стеклом правой капсулы умирающая Дева Осени внезапно открыла пылающие золотом глаза. Магическое пламя внутри ее тела отозвалось на зов Силы, устремляясь навстречу моей протянутой ладони.

Воздух в подземном склепе закрутился в плотную воронку, срывая с балок десятилетнюю пыль и швыряя ее в лица застывших защитников старого мира.

— Руби, стой! — прохрипел Кроу Бранвен.

Ветеран рванул вперед. Его складной полуторный меч со скрежетом разложился в воздухе, трансформируясь в тяжелую изогнутую косу. Лезвие рассекло воздух по широкой дуге, метя не в шею — дядя до последнего пытался лишь обезоружить племянницу тупым обухом.

Я даже не повернула головы.

Короткий жест левой ладонью от себя — и невидимый кинетический таран Силы ударил охотника прямо в грудь. Сокрушительная волна оторвала Кроу от пола, впечатала в массивную базальтовую колонну в двадцати метрах позади и сбила дыхание, заставив его Аура-барьер вспыхнуть предупреждающим красным сиянием.

— Стоять! — рявкнул Айронвуд, нажимая на спуск своего крупнокалиберного револьвера.

*БАХ! БАХ! БАХ!*

Три крупнокалиберные пули с Прахом Огня вылетели из дула с громовым треском. Но за полметра до моего лица траектории пуль искривились: пули замерли в воздухе, словно наткнулись на невидимую стену из жидкого стекла, потеряли вращение и со звоном упали на каменные плиты пола.

— Как это возможно?.. — прошептала Глинда Гудвитч, вскидывая свою трость с Прахом Времени, пытаясь наложить кинетический арест на мои руки.

— Ваши фокусы с Аурой — лишь слабая тень истинного порядка, профессор, — произнесла я, сжимая пальцы правой руки.

Трость Глинды в ее пальцах внезапно раскалилась добела. Древесина вспыхнула, праховый кристалл лопнул, и волна отдачи отбросила волшебницу на колени, лишив ее главного проводника магии.

Озпин стоял неподвижно. Его круглые очки отражали золотое сияние капсулы, а лицо оставалось пугающе спокойным — лицо бессмертного существа, видевшего крушение сотен империй за десятки тысяч лет.

— Ты не понимаешь, какую бездну открываешь, дитя мое, — негромко произнес директор, поднимая свою трость двумя руками перед собой. — Магия Дев не подчиняется человеческой воле. Это дар первородных богов. Если ты уничтожишь баланс, Салем придет за пеплом этого мира.

— Салем придет за своей смертью, старик, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Твой баланс — это медленное гниение в страхе. Я предлагаю Ремнанту порядок через абсолютный контроль.

Я сделала шаг вперед и направила обе ладони на цилиндрическую капсулу с умирающей Эмбер.

*ТРЕСК!*

Бронированное кварцевое стекло толщиной в десять сантиметров покрылось паутиной глубоких трещин и с оглушительным звоном разлетелось на тысячи осколков.

Потоки поддерживающего прахового раствора хлынули на каменный пол. Тело полусожженной девушки выгнулось дугой в воздухе, удерживаемое невидимыми струями Силы. Золотые языки пламени Девы Осени вырвались из ее груди, наполняя склеп нестерпимым жаром первородного огня.

— Пирра! Жон! Назад! — закричал Озпин, бросаясь вперед с нечеловеческой для старика скоростью, напитывая свою трость зеленым щитом древней магии.

Но Жон Арк не отступил.

Он шагнул навстречу директору, выставив щит «Кроцеа Морс» вперед и замкнув контур усиления Ауры, переданный ему ситхской школой.

*УДАР.*

Трость Озпина врезалась в плоскость щита первокурсника. Ударная волна разошлась по залу кольцом сжатого воздуха, но Жон выдержал натиск, впившись сапогами в каменные плиты и не позволив древнему магу сделать ни шага ближе к капсуле.

— Простите, профессор, — хрипло выдохнул Арк сквозь стиснутые зубы. — Ваши уроки окончены.

В эту же секунду я замкнула контакт с потоками чистой магии.

Техника вытягивания жизненной силы и подчинения сущности хлынула сквозь мои пальцы прямо в агонизирующее сознание Эмбер.

Используя техники Тьмы, я разорвала метафизические связи между умирающим телом Девы и концептом стихийного пламени, подчиняя необузданную первородную магию воле Силы.

Огненные вихри втянулись в мои ладони, растекаясь по венам раскаленным золотом.

Мое тело оторвалось от земли на полметра. Алый плащ за спиной запылал призрачным огнем, серебряные глаза выжгло чистым, ослепительным пламенем Осени, а в глубине сознания прозвучал финальный щелчок абсолютного синтеза: **Сила подчинила древнюю магию Ремнанта.**

Искалеченное тело Эмбер мягко опустилось на настил, наконец обретя вечный покой.

Я медленно опустилась на каменный пол склепа.

Золотое пламя вокруг моих плеч улеглось, втянувшись под кожу, оставив лишь легкое свечение на кончиках пальцев и нечеловеческую, подавляющую ауру мощи, перед которой воздух казался тяжелым, как свинец.

Айронвуд стоял, опустив бесполезное оружие, его лицо было белым, как его парадный мундир. Кроу, с трудом поднявшись на ноги у базальтовой колонны, смотрел на меня с немым, леденящим ужасом в глазах: он видел перед собой не племянницу, а новую, непостижимую силу, подчинившую древнее пламя Ремнанта.

В этот момент в моем наручном коммуникаторе раздался резкий, тревожный сигнал от Пенни Полендины:

[ВХОДЯЩИЙ СИГНАЛ: СЕТЬ CCT ВЕЙЛА]

[СИГНАТУРА: СИНДЕР ФОЛЛ ВЗОРВАЛА ВНЕШНИЕ СКЛАДЫ ПРАХА В ПОРТУ]

[МАССОВЫЙ ПРОРЫВ: «БЕЛЫЙ КЛЫК» ОТКРЫЛ СЕВЕРНЫЕ ВОРОТА ДЛЯ ГРИММ]

[УРОВЕНЬ ПАНИКИ В СТОЛИЦЕ: КРИТИЧЕСКИЙ]

Синдер поняла, что проиграла в тени.

Лишившись программного контроля над армией Солитаса, она пошла на последний, отчаянный шаг — утопить город в крови и огне с помощью террористов Адама Тауруса, надеясь прорваться к подземельям Бикона сквозь всеобщий хаос.

На моих губах расцвела холодная, безжалостная улыбка.

Она сделала именно то, что требовалось для завершения шахматной партии. Она дала мне абсолютный повод для установления нового порядка.

Я коснулась сенсорного экрана на запястье, вводя персональный имперский код доступа:

— Пенни. Время пришло. Вводим протокол «Черное Зеркало». Директива: **«Приказ Ноль»**.

В ту же секунду над долиной Вейла небо разорвал протяжный, торжествующий вой сотен корабельных сирен.

На всех флагманских броненосцах флота Атласа, на всех патрульных катерах и летающих платформах Колизея «Амити» штатные зеленые огни системного интерфейса сменились кроваво-красным сиянием.

Тысячи тяжелых боевых андроидов «Рыцарь-200», патрулировавших улицы столицы и трибуны стадиона, синхронно замерли, перегрузили процессоры под новые алгоритмы и навели орудия на офицеров генералитета, блокируя командные пункты и правительственные здания Совета.

Голографические экраны по всему континенту погасли на долю секунды, после чего на них вместо турнирной сетки вспыхнул алый герб распустившейся розы.

Флот, армия, городская оборона и кросс-континентальная связь перешли под мое прямое командование.

Я подняла пылающие золотом и серебром глаза на застывшего Озпина и тихо произнесла:

— Партия окончена, директор. Добро пожаловать в Империю.

**POV:** Винтер Шни (Специальный оперативник Атласа / Старший специалист штаба генерала Айронвуда).

**Дата и время:** 28 октября, 80-й год После Великой Войны, 14:15

**Локация:** Центральный командный мостик флагманского корабля флота Атласа «Несокрушимый», воздушное пространство над Академией Бикон

Воздух на капитанском мостике флагмана «Несокрушимый» пах раскаленным озоном, сухим праховым охладителем и надвигающейся грозой.

Сквозь бронированное панорамное остекление высотой в три человеческих роста открывался вид на долину Вейла, медленно погружающуюся в хаос.

Над портовыми доками на восточной окраине столицы поднимался гигантский столб жирного черного дыма: взорванные террористами склады концентрированного Праха Огня озаряли пасмурное небо ядовито-багровыми вспышками. С северных горных перевалов, привлеченные волнами первобытного страха сотен тысяч горожан, уже тянулись черные клинья летающих гримм.

Я стояла у центрального тактического стола, сжимая в левой руке в белой перчатке рукоять своей офицерской сабли.

Моя спина была выпрямлена по идеальной строевой струнке, как требовал устав Вооруженных сил Солитаса. Но внутри меня все сжималось от ледяного, нарастающего напряжения. Генерал Айронвуд не выходил на закрытую командную связь уже тридцать пять минут после того, как лично спустился в подземные уровни Бикона вместе с директором Озпином.

— Старший специалист Шни! — выкрикнул офицер связи у левого терминала, срывая с уха наушник. — Телеметрия с парящего стадиона «Амити» перегружена! На всех гражданских частотах кросс-континентальной сети транслируется аварийный код тревоги высшего приоритета! Совет Вейла требует немедленного развертывания нашей десантной бригады на площади Ратуши!

— Спокойно, лейтенант, — отчеканила я ровным, металлическим тоном, в котором не должно было проскользнуть ни тени сомнений. — Армия Атласа не поддается панике. Поднять щиты флагмана на максимальную мощность. Перевести автоматические турели противовоздушной обороны в режим перехвата воздушных целей. Соедините меня с генералом по резервному шифрованному каналу прямо сейчас.

— Есть, мэм! Переключаю на…

Офицер осекся на полуслове.

Все голографические проекторы тактического стола перед моими глазами одновременно мигнули и погасли.

Освещение на мостике броненосца, обычно светившее ровным холодным белым светом армейского стандарта, с резким электрическим щелчком сменилось глубоким, давящим багровым сиянием. Системные сирены взвыли на низких, вибрирующих тонах, от которых заныли зубы.

[ВНИМАНИЕ: СИСТЕМНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА БОРТОВОГО КОМПЬЮТЕРА]

[ПЕРЕХВАТ УПРАВЛЕНИЯ: ПРОТОКОЛ «ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО»]

[ИСТОЧНИК СИГНАЛА: ЦЕНТРАЛЬНЫЙ УЗЕЛ БАШНИ ВЕЙЛА]

[АВТОРИЗАЦИЯ ГЕНЕРАЛА АЙРОНВУДА: АННУЛИРОВАНА]

[НОВЫЙ ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ: РУБИ РОУЗ]

— Что происходит с серверами?! — рявкнул капитан корабля, бросаясь к ручной консоли рулевого управления. — Отключить главный маршрутизатор от городской сети! Перейти на локальное аварийное питание!

— Не отвечает, сэр! — пальцы связиста лихорадочно стучали по сенсорным панелям, но терминалы не реагировали на касания. — Системный код переписан на уровне микросхем памяти! Вся сеть флота блокирована извне!

В этот момент за моей спиной раздался тяжелый, синхронный лязг десятков металлических подошв.

Я резко развернулась, инстинктивно выдернув тонкий клинок сабли из ножен.

Вдоль всей задней переборки капитанского мостика выстроилось отделение тяжелых боевых андроидов «Рыцарь-200». Шестнадцать трехметровых стальных машин, которые еще секунду назад составляли элитную личную охрану командного состава, стояли абсолютно неподвижно.

Их лицевые оптические датчики, всегда светившиеся спокойным голубым светом армии Атласа, горели немигающим, безжалостным алым пламенем.

С синхронным щелчком шестнадцать крупнокалиберных стволов, встроенных в руки роботов, поднялись вверх и зафиксировались строго на офицерах мостика. Шестнадцать лазерных прицелов нарисовали алые точки на груди капитана, штурманов и на моем собственном белом мундире.

— Что это значит?! — капитан корабля выхватил табельный пистолет, целясь в ближайшего андроида. — Отделение, отставить оружие! Идентификационный код: Капитан флота Атласа Торн! Приказываю отключить боевой режим!

Андроид в центре строя даже не шелохнулся. Из его динамика раздался не стандартный металлический голос заводской сборки, а абсолютно чужой, искаженный темным резонансом женский голос, разнесшийся по всему кораблю сквозь системы громкой связи:

— «Ваши офицерские звания более не имеют юридической силы на этой территории, капитан. Вооруженные силы Атласа реорганизованы под прямое подчинение зарождающегося порядка. Сопротивление карается немедленной ликвидацией. Сложите оружие».

— Измена! — закричал капитан, нажимая на спусковой крючок.

*БАХ!*

Выстрел крупнокалиберного пистолета разорвал воздух на мостике. Пуля врезалась точно в нагрудную бронеплиту головного робота, выбив сноп мелких искр.

Титановый корпус андроида даже не пошатнулся.

В следующую десятую долю секунды машина сделала один молниеносный, неестественно быстрый шаг вперед — быстрее, чем позволяли заводские спецификации, словно металл приводился в движение не гидравликой, а невидимой чужой волей. Стальная перчатка робота с глухим звуком сомкнулась на горле капитана, приподняв взрослого тренированного мужчину над полом мостика, словно тряпичную куклу.

Раздался сухой, короткий треск ломающихся хрящей. Капитан даже не успел закричать: пистолет со звоном выпал из его разжавшихся пальцев, и тело офицера мешком рухнуло на решетчатый настил.

Остальные офицеры замерли в оцепенении, парализованные первобытным ужасом.

Я сделала плавный шаг назад, концентрируя собственную Ауру в кончике сабли.

Под моими сапогами на полу мостика вспыхнул сложный белоснежный глиф семьи Шни, расчерченный геометрическими кругами и древними рунами моего рода. Встречный морозный вихрь Праха Льда закрутился вокруг моих плеч, готовый срезать строй взбунтовавшихся машин в один выпад.

Но я не успела нанести удар.

На главном панорамном голографическом экране мостика, перекрывая вид на горящий город, зажглась прямая видеосвязь.

В кадре не было помех.

На экране стояла моя младшая сестра — Вайсс Шни. Она стояла на фоне разрушенной смотровой площадки центральной башни Бикона, держа рапиру на плече. Ее лицо было пугающе спокойным, а в глазах читалась холодная, несокрушимая уверенность, которой я никогда не видела у нее дома, в залах поместья на Мантле.

А прямо перед ней, спиной к камере, стояла фигура в развевающемся алом плаще.

Фигура медленно повернулась, и мои пальцы на рукояти сабли впервые в жизни дрогнули.

Руби Роуз.

Лидер первокурсников. Маленькая девочка с серебряными глазами, которую я считала незрелой выскочкой, балующейся тяжелым оружием.

Только сейчас ее серебряные глаза полыхали нечеловеческим, древним золотым огнем, а вокруг ее хрупких плеч закручивался плотный, тяжелый ореол концентрированной Тьмы, от которого даже сквозь цифровой экран мостика веяло могильным холодом.

— Старший специалист Винтер Шни, — ее голос прозвучал из всех динамиков флагмана спокойно, властно и неотвратимо, заставив взбунтовавшихся андроидов замереть по стойке смирно. — Генерал Айронвуд и директор Озпин отстранены от командования обороной континента за неспособность защитить мирное население. Флот переходит под мое прямое управление.

Она сделала паузу, глядя прямо сквозь объектив камеры в мои глаза:

— Опустите клинок, Винтер. Или я отдам приказ вашим собственным кораблям открыть огонь по вашему мостику. Выбирайте, кому вы служите: мертвому прошлому или новому порядку.

Морозный глиф под моими подошвами пульсировал, осыпая палубу колкими искрами.

Холод Праха Льда струился по лезвию сабли, но внутри все пылало от гнева и ступора. Я смотрела на экран, где рядом с пятнадцатилетней девчонкой, объятой чудовищной, неестественной мощью, стояла моя родная сестра.

— Вайсс… — вырвалось у меня сквозь зубы. Голос дрогнул, чего я не позволяла себе с момента зачисления в офицерскую академию Атласа. — Что ты делаешь? Ты стоишь рядом с мятежницей, захватившей флагман Солитаса! Где генерал?! Что вы сделали с Айронвудом?!

Вайсс не отвела глаз. В ее осанке не было страха перед старшей сестрой, перед моим авторитетом или военной машиной королевства.

— Генерал Айронвуд заперт в подземельях вместе с Озпином, Винтер, — ровно произнесла Вайсс, и в ее голосе звенел чистый, закаленный металл. — Они собирались принести в жертву студентку ради сохранения собственной тайной власти. Они годами лгали нам, прикрываясь высокими идеалами, пока диверсанты и наемники вели войну прямо на улицах столицы. Старый порядок пал не из-за нас. Он сгнил сам.

— Это измена присяге! — отчеканила я, сжимая рукоять клинка до хруста перчатки.

— Это наведение порядка там, где ваши генералы устроили цирк, — перебила Руби Роуз.

Ее взгляд с экрана давил с тяжестью гранитного монолита. В глубине ее зрачков мерцало золото, сплетенное с тяжелой, бездонной Тьмой.

— Посмотри в панорамное окно, старший специалист. Пока ты рассуждаешь об уставе, твари из пустошей прорвали внешний периметр. «Белый Клык» взрывает жилые кварталы. Если флот останется парализован сомнениями твоего штаба, через тридцать минут Вейл перестанет существовать.

Я перевела взгляд за бронестекло.

Картина была чудовищной.

С севера, со стороны Изумрудного леса, на город надвигалась черная туча. Тысячи Неверморов кружили над крышами, пикируя на спасательные шаттлы. На земле гигантские Голиафы с бивнями размером с двухэтажный дом методично сминали защитные баррикады городской стражи на подступах к жилым секторам. Гражданская оборона Вейла захлебнулась: полиция бежала, охотники-одиночки гибли в хаосе, а на улицах уже начиналась бойня.

А армия Атласа — непобедимый, идеальный флот Солитаса — висела в воздухе неподвижными серыми тушами, ожидая приказов от генерала, который не мог выйти на связь.

— У тебя есть десять секунд, Винтер, — произнесла Руби с экрана. Ее тон был лишен злобы — это был сухой голос хирурга, отсекающего омертвевшую ткань. — Либо ты принимаешь командование авангардом под моим началом и спасаешь сотни тысяч жизней на земле, либо мои андроиды зачистят этот мостик, а корабли откроют огонь без твоего участия.

Шестнадцать «Рыцарей-200» вокруг меня синхронно щелкнули затворами крупнокалиберных стволов.

Лазерные прицелы на моей груди не дрожали. Выжившие офицеры мостика вжались в переборки, с мольбой глядя на меня.

Я закрыла глаза на одну долгую, бесконечную секунду.

Вся моя жизнь была построена на дисциплине. Я сбежала от деспотичного отца Жака Шни в армию, веря, что железная воля Джеймса Айронвуда — это единственный оплот стабильности в разваливающемся мире. Но прямо сейчас железная воля генерала привела к катастрофе. Город внизу горел. Люди умирали.

А пятнадцатилетняя девчонка с повадками древнего полководца держала в кулаке всю мощь двух армий, не дрогнув ни единым мускулом.

Я открыла глаза. Глиф под моими сапогами бесшумно растаял.

Я плавно, по воинскому уставу, опустила саблю острием в пол и зафиксировала клинок в ножнах до щелчка.

— Я согласна, жду ваших приказов, — глухо произнесла я.

Красные лазерные лучи на моем мундире мгновенно погасли. Машины синхронно сделали шаг назад, возвращаясь в караульный строй.

Руби на экране едва заметно наклонила голову:

— Разумное решение, офицер Шни. Приступаем к ликвидации угрозы. Протокол «Чистое Небо».

В ту же секунду все тактические терминалы мостика вспыхнули новым, кристально-алым интерфейсом.

Хаос и помехи исчезли. Бортовой компьютер флагмана выдал полную, идеальную координатную сетку поля боя. Каждый вражеский отряд, каждый Голиаф на улицах, каждая стая летающих чудовищ были промаркированы тактическими маркерами с точностью до метра.

Это не было штабной аналитикой Атласа, требовавшей согласований и докладов.

Это было абсолютное, централизованное управление: алгоритмы связали сенсоры сотен кораблей, турелей и дроидов в единый мыслящий организм, на острие которого стояла воля одного человека.

— Всем кораблям первой и второй линии! — мой голос разнесся по мостику, обретая прежнюю командную сталь. — Занять эшелон четыреста! Зарядить носовые праховые орудия зажигательными зарядами! Сформировать стальной клин над северным сектором!

— Орудия заряжены, старший специалист! — выкрикнул воспрявший штурман, его пальцы летали по разблокированным панелям.

— ОГОНЬ ПО МОЕМУ ЦЕЛЕУКАЗАНИЮ!

Двадцать тяжелых броненосцев Атласа синхронно накренили носовые части вниз.

Небо над Вейлом разорвал чудовищный залп главного калибра. Сотни тяжелых праховых снарядов прочертили свинцовые тучи огненными траекториями, обрушиваясь на наступающие клинья Неверморов с абсолютной, математической точностью.

Первая волна летающих тварей просто испарилась в воздухе, разорванная сплошной стеной взрывов.

А на земле, у северных ворот города, куда уже стягивались остатки «Белого Клыка» под предводительством Адама Тауруса, гидравлические створки посадочных десантных шаттлов распахнулись.

Из чрева кораблей, печатая шаг в идеальном строю, выходили тысячи перепрошитых «Рыцарей-200», выставляя тяжелые штурмовые щиты и заливая улицы плотным автоматическим огнем.

Огненные росчерки корабельных орудий рассекали сумерки, превращая пасмурное небо над столицей в пылающий купол.

С мостика «Несокрушимого» панорама боевых действий разворачивалась с пугающей ясностью. Это не было хаотичной обороной, к которой привыкли городские гарнизоны. Это была широкомасштабная войсковая операция на уничтожение.

Перепрошитые боевые андроиды модели АК-200 действовали не по стандартным уставным шаблонам Атласа, где машины держали пассивный периметр и ждали указаний офицеров. Ведомые единым сетевым разумом, дроиды выстраивались в глухие бронированные фаланги, перекрывая главные проспекты Северного Вейла тяжелыми баллистическими щитами.

*ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!*

Шестиствольные наручные орудия дроидов работали непрерывным шквалом.

Стаи Беовульфов и Урси, прорвавшиеся сквозь северные ворота, натыкались на сплошную стену кинетического и зажигательного свинца. Пули с Прахом Огня вгрызались в черную плоть чудовищ, не оставляя им шанса на ближний бой: твари оседали на асфальт тлеющим пеплом за десятки метров до позиций механизированной пехоты.

— Сектор семь полностью заблокирован, — доложил офицер тактического контроля, чей голос теперь звучал монотонно и собранно. — Тяжелые «Паладины» вышли на рубеж у Проспекта. Продвижение старых Голиафов остановлено на подступах к жилым кварталам.

— Никаких отступлений, — отчеканила я, вглядываясь в трехмерную карту города. — Держать сплошную линию фронта. Если хоть одно отродье прорвется к эвакуационным пунктам — ответственность ляжет на офицеров наведения.

— Есть, старший специалист!

В этот момент в правом нижнем углу тактического стола вспыхнул багровый маркер высшей категории угрозы.

[ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ ВЫСОКОЙ ИНТЕНСИВНОСТИ]

[СЕКТОР: ПОРТОВЫЕ ДОКИ / СКЛАДЫ «ПРАХОВОЙ КОРПОРАЦИИ ШНИ»]

[СИГНАТУРА: АДАМ ТАУРУС / ТЕРРОРИСТИЧЕСКАЯ ЯЧЕЙКА «БЕЛЫЙ КЛЫК»]

[СТАТУС: ПОПЫТКА ПРОРЫВА К ЦЕНТРАЛЬНОМУ РЕТРАНСЛЯТОРУ СВЯЗИ]

— Они пытаются перерезать наземный оптоволоконный кабель, — быстро проговорил штурман. — Без него прямая трансляция на внешние провинции рухнет!

— Перенаправить звено десантных челноков, — начала я, но динамик прямого канала связи с командным центром Бикона мягко щелкнул, заглушая мой приказ.

На голографической панели вновь возникла Руби Роуз.

— Оставь Тауруса наземным силам, Винтер, — произнесла Руби, и ее голос отдавался тихим, давящим резонансом в каждом динамике мостика. — Блейк Белладонна и Янг Сяо Лонг уже выдвинулись в порт на перехват. Их личные счеты с лидером радикалов должны быть закрыты сегодня. Твоя единственная задача — небо над Академией.

Я нахмурилась, глядя на показания радаров дальнего радиуса:

— Небо чисто. Все стаи Неверморов в радиусе пяти километров распылены бортовыми батареями флота.

— Они были лишь приманкой, — холодно отозвалась Руби, и ее взгляд устремился куда-то далеко на восток, в сторону диких горных хребтов за озером Гленн. — Источник истинной угрозы пробудился. Эманации паники и разрушений на окраинах дошли до древних могильников.

Словно в ответ на ее слова, главный гравитационный сканер «Несокрушимого» издал протяжный, панический сигнал.

[ТРЕВОГА: МАССИВНЫЙ ТЕКТОНИЧЕСКИЙ СДВИГ]

[СЕЙСМИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ: ГОРНЫЙ МАССИВ ВЕЙЛА]

[РАЗМЕР ОБЪЕКТА: СВЫШЕ 120 МЕТРОВ]

[КЛАССИФИКАЦИЯ: ДРЕВНИЙ ГРИММ-ДРАКОН]

[ВЕКТОР ДВИЖЕНИЯ: ПРЯМОЙ КУРС НА БАШНЮ БИКОНА]

Земля за пределами городских стен содрогнулась с такой силой, что волна вибрации докатилась даже до висящих в небе кораблей.

Далеко на горизонте скальная вершина горы раскололась, осыпаясь миллионами тонн камня.

Из недр разорванной горы, расправив кожистые смоляно-черные крылья с костяными наростами, в серое небо взмыло чудовище колоссальных масштабов. Из его пасти капала густая черная жижа, порождающая новых тварей прямо в воздухе, а рев гиганта разорвал барабанные перепонки наблюдателей за десятки километров.

Офицеры на мостике побелели.

— Боги правые… — прошептал штурман, роняя планшет на настил. — Это же миф из старых хроник Великой Войны… Такое невозможно уничтожить обычным праховым оружием! Его панцирь выдержит попадание главного калибра!

Я сжала зубы, чувствуя, как холодный пот стекает по виску:

— Перевести все орудия правого борта на курс перехвата! Зарядить тяжелые бронебойные снаряды с Прахом Тверди! Готовить таранный маневр флагмана, если…

— Отставить маневры, офицер Шни, — прозвучал ровный голос Руби.

Она не кричала. В ее позе не было ни капли страха перед титаническим порождением бездны, летящим прямо на нее со скоростью урагана.

— Руби, это чудовище снесет башню Академии за один удар! — крикнула я в экран.

— Пусть летит, — на губах пятнадцатилетней владычицы заиграла холодная, хищная улыбка, встречающего достойную добычу. — Держите флот на дистанции и приготовьтесь транслировать финал на всю планету.

Руби сделала шаг к самому краю крыши замка и развела руки в стороны, позволяя золотому пламени и черному вихрю соединиться в один ослепительный, смертоносный столб раскаленной энергии.

Рев древнего ящера раскалывал небеса над Вейлом.

Черная смоляная туша длиной более ста двадцати метров неслась к шпилю Академии, рассекая грозовые тучи тяжелыми ударами перепончатых крыльев. С костяных наростов на его хребте срывались капли вязкой черной жижи, порождая стаи мелких тварей прямо на лету.

С мостика «Несокрушимого» этот полет выглядел как неизбежный конец света. Но на крыше центральной башни Бикона стояла пятнадцатилетняя девушка, чья фигура казалась крошечной точкой перед надвигающейся горой первобытного кошмара.

Руби Роуз не сделала ни шага назад.

Она вогнала древко «Кресент Роуз» глубоко в гранитные плиты крыши. Обе ее руки раскрылись ладонями навстречу летящей твари.

В следующую секунду законы физики перестали существовать.

Из зрачков Руби ударил не мягкий, очищающий серебряный свет древних легенд.

Это был ослепительный, яростный луч белого и золотого пламени, спрессованный в несокрушимый луч. Смертоносный столб энергии пробил свинцовые тучи, рассек небосвод над континентом и врезался точно в костяную маску дракона.

*УДАР.*

Звук столкновения был похож на взрыв тактической праховой боеголовки.

Древний Гримм, веками спавший в недрах скал, издал истошный, захлебывающийся вой боли. Его чудовищная инерция была остановлена в воздухе за десятую долю секунды. Невидимые тиски сомкнулись на его гигантской шее, ломая толстые костяные пластины, словно сухие ветки.

Руби медленно сжала кулаки.

Огонь хлынул по жилам зверя, выжигая черную смолу его плоти изнутри. Массивное тело ящера застыло в воздухе в пятидесяти метрах от шпиля Академии.

На глазах у сотен тысяч людей, наблюдавших за этим сквозь экраны флагманов и уличных терминалов, живая плоть чудовища начала стремительно кристаллизоваться, покрываясь толстым слоем черного мертвого камня.

С финальным, глухим жестом Руби опустила правую руку вниз.

Окаменевшая туша титана с оглушительным грохотом рухнула на базальтовую площадку перед входом в замок Бикона, расколовшись на гигантские монолиты и превратившись в безжизненный памятник собственному бессилию.

Над долиной Вейла воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Даже ветер над городом стих, словно боясь нарушить покой победительницы.

На голографических терминалах капитанского мостика «Несокрушимого» мигнули последние сводки с наземных секторов:

* Террористическая ячейка «Белого Клыка» в порту полностью ликвидирована ударной группой Блейк и Янг; Адам Таурус нейтрализован и взят под стражу.

* Все очаги прорыва Гримм на северных улицах зачищены фалангами андроидов «Рыцарь-200».

* Потери среди гражданского населения удержаны на отметке менее 3 %.

Офицеры мостика стояли неподвижно, не смея отвести глаз от панорамного экрана. На их лицах больше не было сомнений или страха перед нарушением устава. Там читалось благоговейное оцепенение перед силой, способной уничтожить монстров из детских кошмаров движением руки.

Я медленно подошла к центральной консоли и включила общевойсковой канал связи:

— Верховный Главнокомандующий Роуз. Город находится под полным контролем авангарда флота. Сопротивление подавлено во всех секторах. Каковы дальнейшие распоряжения?

На экране Руби плавно выдернула косу из каменных плит и повернулась лицом к объективу летающего дрона связи.

Она сделала короткую паузу. Ее холодный, пронизывающий взгляд устремился прямо в объектив дрона вещания — на миллионы испуганных, потрясенных граждан, наблюдавших за ней с площадей Вейла, трибун «Амити», из залов Атласа, Мистраля и Вакуо:

— Веками Советы четырех Королевств уверяли вас, что стены и разрозненные охотники способны защитить человечество. Но сегодня вы своими глазами увидели истину: Совет Вейла пошел на предательство собственных граждан, а старая система пала при первом же настоящем ударе.

Руби плавно вскинула косу, и ее лезвие с тихим металлическим звоном рассекло воздух, застыв за спиной строгим силуэтом:

— Чтобы гарантировать безопасность, искоренить внутреннюю измену и навсегда избавить наш мир от страха перед Гримм… Совет Вейла и неэффективный режим старых соглашений объявляются упраздненными. Королевство Вейл будет реорганизован в Империю Розы — во имя сохранения порядка, силы и безопасности всего человечества.

POV: Вайсс Шни (Верховный Инквизитор Империи Розы / Глава реорганизованного аппарата правосудия)

Дата и время: 29 октября, 80-й год После Великой Войны, 10:15

Локация: Зал Верховного Совета, бывшая Ратуша города Вейл.

Утреннее солнце пробивалось сквозь высокие стрельчатые окна Ратуши Вейла, разрезая пыльный полумрак зала тяжелыми золотыми полосами.

Еще два дня назад здесь заседал Совет Королевства. Здесь велись бесконечные, безрезультатные прения, заключались кулуарные сделки и делились субсидии на городскую стражу. На стенах из полированного дуба все еще висели тяжелые гобелены с гербами четырех Королевств, но их время истекло.

Теперь у каждой мраморной колонны, стоя и не шевелясь, застыли тяжелые боевые андроиды «Рыцарь-200».

Их нагрудные пластины были заново выкрашены в матовый антрацитово-черный цвет, а на левых наплечниках светилась алая эмблема распустившейся розы. Их оптические датчики горели ровным, безжалостным багровым огнем, фиксируя каждое движение в зале.

Я стояла на возвышении перед судейской трибуной.

Мое белое платье наследницы сменилось строгим офицерским мундиром из черного сукна с серебряной каймой и жестким воротником-стойкой. Тонкая рапира «Миртенастер» покоилась на левом бедре, а в правой руке я держала планшет из закаленного стекла с материалами расследования.

Внизу, за стальным барьером, стояли трое бывших членов Совета Вейла.

Советник по общественной безопасности Блэквуд — грузный мужчина с одутловатым лицом в мятом шелковом костюме — судорожно промокал вспотевшую шею батистовым платком. Рядом с ним, вжав голову в плечи, стояли двое представителей финансового комитета. Их личная охрана была разоружена и арестована еще ночью, а счета в Центральном банке Вейла заморожены по первому щелчку терминала.

— Это попрание Конституции Вейла! — взвизгнул Блэквуд, цепляясь трясущимися пальцами за поручень барьера. — Какое право имеет группа студентов и взбунтовавшийся гарнизон Атласа судить законно избранную власть Королевства?! Мы требуем присутствия директора Озпина и генерала Айронвуда!

Я медленно подняла взгляд от планшета.

В моих зрачках не было ни злости, ни торжества — только холодная ясность, привитая мне тренировками Руби.

— Директор Озпин и генерал Айронвуд временно изолированы ввиду утраты дееспособности и сокрытия критической информации от гражданского населения, — мой голос прозвучал ровно, без повышенных тонов, но акустика зала разнесла его до самых дальних галерей. — А ваши полномочия, господин Блэквуд, были аннулированы ровно в тот момент, когда вы подписали контракт с Синдикатом Паука на саботаж гравитационных генераторов стадиона «Амити».

Я провела пальцем по экрану планшета, выводя на центральный голографический проектор зала копию документа.

В воздухе развернулись светящиеся строки:

[КОНТРАКТ № 884-В]

[ЗАКАЗЧИК: КОМИТЕТ ПО БЕЗОПАСНОСТИ СОВЕТА ВЕЙЛА]

[ИСПОЛНИТЕЛЬ: КЛАН МАЛАХИТ / СИНДИКАТ ПАУКА (МИСТРАЛЬ)]

[ЗАДАЧА: ПРОВОКАЦИЯ ТЕХНОГЕННОГО СБОЯ РЕАКТОРА «АМИТИ» С ЦЕЛЬЮ ДИСКРЕДИТАЦИИ АТЛАСА]

[ОПЛАТА: 40 000 000 ЛИЕНОВ ИЗ ГОРОДСКОГО БЮДЖЕТА ОБОРОНЫ]

Лицо Блэквуда посерело. Батистовый платок выпал из его пальцев на ковер.

— Вы были готовы уронить миллион тонн камня и металла на жилые кварталы Северного Вейла, — продолжила я, делая шаг к краю трибуны. — Вы знали, что на стадионе находились сто тысяч зрителей из всех четырех Королевств. Вашей целью было обвинить генерала Айронвуда в технической халатности, выдворить флот Атласа из Королевства и сохранить за собой безраздельный контроль над контрабандой Праха в порту.

— Это фальшивка… — пробормотал один из финансистов, отступая назад. — Это подделка инженеров Солитаса!

— Цифровой сертификат содержит вашу личную биометрическую подпись, подтвержденную банком Мистраля три недели назад, — отрезала я. — Именем **Империи Розы** и на основании закона о военном положении в условиях отражения внешней агрессии Гримм…

Я закрыла планшет с сухим, четким щелчком:

— Члены Совета Вейла признаются виновными в государственной измене высшей категории, преступном сговоре с криминальными синдикатами и покушении на массовое уничтожение гражданского населения. Приговор: конфискация всего движимого и недвижимого имущества в пользу Имперского восстановительного фонда. Наказание: бессрочные принудительные работы по расчистке завалов в порту и восстановлению внешних фортификаций Вейла под надзором гарнизона.

— Ты пожалеешь об этом, соплячка! — в ярости взревел Блэквуд, дернувшись вперед. — Мой брат командует гильдией наемников в Вакуо! А твой собственный отец, Жак Шни, перекроет вам каждую крупицу очищенного Праха из Солитаса! Вейл захлебнется в энергетическом голоде через две недели!

— До моего отца очередь тоже дойдет, — холодно ответила я. — Увести осужденных.

Два тяжелых «Рыцаря-200» шагнули вперед, стальными захватами зафиксировали руки советников за спиной и поволокли их к выходу. Крики и проклятия Блэквуда быстро затихли за тяжелыми дубовыми дверями.

В зале снова воцарилась тишина.

Из боковой тени колоннады неслышно вышла Руби Роуз.

Ее алый плащ волочился по ступеням возвышения. На поясе, рядом с механизмом «Кресент Роуз», мерно пульсировала рукоять, внутри которой теперь спало укрощенная магия Девы Осени.

— Чистая работа, Вайсс, — негромко произнесла Руби, останавливаясь рядом со мной и глядя на пустующие кресла трибунала. — Город воспринял приговор спокойно. Трансляция доказательств через терминалы сняла последние сомнения у горожан. Паника сменилась облегчением.

— Это только начало, Руби, — я повернулась к ней, поправляя перчатку. — Блэквуд был прав в одном: мой отец в Атласе уже созвал экстренное заседание директоров Праховой Корпорации Шни. Он ввел полное эмбарго на все поставки очищенного Праха Огня и Гравитации в Королевство Вейл. Без поставок с Солитаса городские генераторы протянут не больше месяца. Жак пытается задушить нас ресурсно, пока армия не закрепилась на континенте.

На губах Руби появилась едва заметная, знакомая усмешка — холодная, расчетливая, без тени сомнений:

— Пусть пробует. Месяца нам хватит с избытком. Но прежде чем наш флот возьмет курс на Солитас, чтобы навести порядок в поместье Шни, нам нужно создать стальной хребет новой власти здесь, в Вейле.

Она повернулась к центральному входу в зал:

— Время пришло. Впусти их.

Тяжелые створки Ратуши распахнулись настежь.

В зал стройной шеренгой вошли те, кому предстояло стать стальным хребтом новой эпохи: Жон Арк, Пирра Никос, Блейк Белладонна, Янг Сяо Лонг, Лай Рен и Нора Валькирия.

За ними стройными рядами входили три десятка лучших студентов старших курсов Бикона, прошедших жесткий отбор вчерашней ночью.

Тяжелый, размеренный шаг десятков сапог эхом отдавался под высокими дубовыми сводами зала.

Тридцать отобранных студентов Академии Бикон выстроились в три безупречные шеренги перед возвышением. Среди них не было случайных людей: второкурсники команды «Кофе» во главе с помрачневшей, но собранной Коко Адель, тяжелая пехота старших курсов, лучшие дуэлянты и техники. Их парадная форма Бикона была спорота; на плечах каждого темнели свежие нарукавные повязки с алым бутоном розы.

Впереди строя застыла наша ударная группа: Жон Арк, Пирра Никос, Нора Валькирия, Лай Рен, Блейк Белладонна и Янг Сяо Лонг.

Они стояли навытяжку. Их Аура больше не колыхалась разноцветными всполохами — выровненная по ситхским лекалам ментальной дисциплины, она давила на пространство зала плотным, безмолвным куполом.

Руби медленно спустилась по ступеням трибуны. Ее алый плащ шуршал по камню.

Она не стала произносить длинных речей, к которым привыкли политики старого мира. Ее серебряные глаза, в глубине которых мерцали золотые искры покоренной магии Осени, медленно сканировали строй.

— Академия Бикон учила вас быть наемниками, — негромко произнесла Руби, и каждый звук ее голоса заставлял воздух вибрировать от скрытой мощи. — Вас учили улыбаться камерам на турнирах, защищать караваны за мешок лиенов и верить, что Советы четырех Королевств знают, что делают. Вчера вы видели, как Совет Вейла продал свой народ ради контрабанды, а директор Озпин годами скрывал правду о надвигающейся тьме.

Она остановилась перед Коко Адель. Лидер команды «Кофе» не отвела взгляда, хотя ее пальцы на рукояти сложенного пулемета слегка напряглись.

— Старый орден охотников распущен, — продолжила Руби, развернувшись лицом ко всему залу. — Охотники больше не будут разрозненными одиночками, гибнущими в пустошах по прихоти трусливых мэров. Отныне вы — **Имперский Инквизиторий**. Вы — закон, карающая десница и щит человечества. Ваша задача — не просто убивать чудовищ за стенами, а выжигать любую измену, слабость и саботаж внутри наших границ.

Она вскинула правую руку, и в воздухе над строем развернулся колоссальный голографический свиток с текстом новой воинской присяги.

— Жон Арк, — произнесла Руби.

Жон сделал четкий шаг вперед, ударив кулаком в нагрудник своего обновленного черного доспеха:

— Слушаю, Верховный Главнокомандующий!

— Назначаешься Командором Первого легиона. Твоя задача — полная реорганизация гарнизона Вейла, интеграция тяжелых механизированных частей Атласа и создание глубоко эшелонированной линии обороны вокруг столицы. Любые попытки бунта среди остатков городской стражи подавлять на месте.

— Будет исполнено! — отчеканил Арк без тени прежних сомнений.

— Блейк Белладонна, — Руби перевела взгляд на кошачью фавнку. — Твой сектор — Теневая Служба.

— Принято, командир, — тихо, но жестко отозвалась Блейк, склонив голову.

— Вайсс Шни, — Руби повернулась ко мне.

Я выпрямилась на трибуне, сжав пальцы на эфесе «Миртенастера».

— Как **Верховному Инквизитору**, тебе поручается судебная власть над всеми внутренними территориями и подготовка экономического контрудара по Солитасу. Жак Шни думает, что Праховая Корпорация держит нас за горло. Докажи отцу, что его монополия закончилась.

— Правосудие Империи будет абсолютным, Руби, — ответила я, глядя ей прямо в глаза.

Руби обнажила «Кресент Роуз». Лезвие косы вспыхнуло золотым пламенем, озарив лица тридцати застывших бойцов.

— Обнажить клинки! — скомандовал Жон Арк.

Тридцать клинков, копий и стволов с оглушительным лязгом взметнулись в воздух.

— КЛЯНЕМСЯ В ВЕРНОСТИ ИМПЕРИИ РОЗЫ! — единый рев тридцати глоток сотряс своды бывшей Ратуши, заглушив утренний перезвон колоколов старого города.

Спустя полчаса мы с Руби спустились на подземный минус десятый уровень центральной башни Бикона.

Тяжелые гермодвери склепа разошлись.

В глубине полутемного зала, где еще недавно умирала Эмбер, теперь находились две изолированные камеры с силовыми барьерами наивысшего класса защиты.

В первой камере, сидя на простой металлической скамье, находился профессор Озпин. Его трость лежала в специальном сейфе за пределами барьера. Старик выглядел бесконечно уставшим, но в его взгляде за круглыми стеклами очков не было сломленности — лишь бесконечное, холодное наблюдение.

Во второй камере стоял генерал Джеймс Айронвуд.

Генерал не сидел. Он мерил шагами пятиметровый бокс, его белый мундир был помят, а механическая правая рука нервно сжималась в кулак с тихим гидравлическим жужжанием.

При нашем появлении Айронвуд замер у силового поля, вперив в Руби налитые кровью глаза:

— Ты переписала коды моих кораблей, Роуз. Ты выставила моих солдат на улицы чужого королевства как оккупантов. Совет Атласа уже объявил мобилизацию всего Северного флота. Они сотрут Вейл с лица земли, если ты не снимешь блокаду!

Руби подошла к барьеру вплотную, остановившись в полуметре от потрескивающего силового поля:

— Совет Атласа не сделает ничего, генерал. Потому что их лучший главнокомандующий сидит в этой клетке, а их передовой флот выполняет мои приказы.

Она сделала паузу, и ее тон стал деловым, лишенным малейшей насмешки:

— Я пришла не слушать твои лекции об уставе, Джеймс. Я пришла предложить тебе сделку.

Айронвуд горько усмехнулся:

— Сделку? С мятежницей, укравшей мою армию?

— С верховным правителем, который за два часа спас этот город от полного уничтожения, пока твой штаб жевал сопли, — холодно парировала Руби. — У тебя есть два пути, генерал. Первый: ты остаешься в этом подвале до конца своих дней, наблюдая через экран, как твоя родная страна раскалывается под жадностью Жака Шни. Второй: ты приносишь присягу Империи Розы и возглавляешь генеральный штаб объединенных вооруженных сил.

Айронвуд застыл. В его глазах мелькнуло ошеломление:

— Ты… предлагаешь мне вернуть армию?

— Я предлагаю тебе перестать быть марионеткой политиков и стать тем, кем ты всегда хотел быть: человеком, строящим непобедимый щит для человечества. Но подчиняться ты будешь не Совету, а мне.

Руби повернулась к соседней камере, где Озпин молча наблюдал за происходящим:

— Выбирай быстрее, Джеймс. Потому что следующим нашим шагом станет Мистраль. А после него мы придем на Солитас. И поверь мне: твоему любимому Атласу лучше встретить нас с открытыми шлюзами, чем под залпами собственных орудий.

Джеймс Айронвуд замер у мерцающего барьера.

Его взгляд метался от спокойного, холодного лица Руби к моим пальцам, сжимавшим эфес «Миртенастера». В глазах главнокомандующего Атласа боролись две непримиримые сущности: непреклонный офицер, для которого воинский устав был священным законом, и фанатичный патриот, готовый сжечь собственную душу, лишь бы уберечь человечество от падения во тьму.

— Ты предлагаешь мне подчиниться шестнадцатилетней мятежнице, — глухо произнес Айронвуд, и в его голосе прорезалась горькая, сухая усмешка. — Отдать технологии, солдат и флот Солитаса в руки самопровозглашенной Императрицы? А что дальше, Роуз? Расстрелы несогласных на площадях Мантла? Каторжные лагеря в праховых шахтах? Чем твой порядок отличается от диктатуры, с которой мы боролись в Великую Войну?

Руби не шелохнулась. Ее алый плащ неподвижно лежал на плечах, а серебряные глаза, в глубине которых мерцали золотые искры покоренной магии, проникали в самую суть генерала.

— Великая Война закончилась компромиссом трусов, Джеймс, — ее голос прозвучал тихо, но каждый слог падал тяжело, словно гранитная плита. — Вы запретили армии, раздробили мир на четыре немощных Совета и доверили защиту человечества наемникам-охотникам, которые разбегаются при первом настоящем кризисе. Твой собственный Совет в Атласе держит за горло Жак Шни. Он считает армию Солитаса лишь бесплатной охраной для своих праховых караванов.

Я сделала шаг вперед, вставая рядом с Руби:

— Генерал. Вы сами знаете, что Совет Атласа отказался выделить ресурсы на модернизацию нижних рубежей Мантла три месяца назад. Они урезали бюджет обороны ради дивидендов Праховой Корпорации. Если бы не Руби, диверсия на стадионе «Амити» похоронила бы вашу репутацию, а ваш флот был бы с позором изгнан из Вейла.

Айронвуд тяжело опустил голову. Его механическая правая рука сжалась в кулак с тихим, жалобным скрежетом шарниров.

Он знал, что каждое наше слово — чистая, неприкрытая правда. Он годами пытался пробить бюрократическую стену политиков в Атласе, идя на унизительные уступки и жертвуя жизнями своих солдат ради сохранения хрупкого мира, которого на самом деле никогда не существовало.

— А что Озпин? — Айронвуд резко повернулся в сторону соседней камеры.

Профессор Озпин сидел на скамье, сцепив пальцы в замок. Его лицо казалось высеченным из серого камня, а за круглыми стеклами очков плескалась бездна многовековой усталости.

— Озпин сделал свой выбор тысячи лет назад, — ответила Руби, даже не взглянув на старого наставника. — Он выбрал бесконечную оборону. Он прятал силу Дев в подземельях, приносил в жертву таких девушек, как Эмбер и Пирра, и надеялся, что Салем когда-нибудь устанет убивать. Но Салем не устанет. Ее нельзя остановить уговорами, надеждой или детскими сказками о единстве. Единственный способ победить древнее зло — противопоставить ему несокрушимую монолитную силу единого человечества.

Руби подняла правую руку.

Короткий импульс Силы через командный терминал на ее запястье отключил генераторы силового поля второй камеры.

Голубоватый барьер перед Айронвудом с тихим шипением растаял, открывая генералу свободный выход.

Айронвуд замер, ошеломленно глядя на исчезнувшую преграду:

— Ты… снимаешь поле? Без наручников? Без конвоя?

— Твое оружие лежит в оружейной комнате наверху, Джеймс, — произнесла Руби, разворачиваясь к нему спиной и делая шаг к выходу из склепа. — Можешь подняться, взять свой револьвер и попытаться стрелять мне в затылок. Тогда твоя верность старому миру останется незапятнанной, а твои кости сгниют в этом подземелье вместе с воспоминаниями о твоей нерешительности.

Она остановилась у массивных стальных створок лифта и бросила через плечо последний, пронизывающий взгляд:

— Либо ты выходишь на командный мостик, принимаешь погоны Верховного Маршала Империи и лично ведешь флот Атласа на соединение с нашими силами. Мы идем зачищать Мистраль от скверны Салем. Выбирай, генерал: останешься ли ты в истории побежденным солдатом развалившейся республики, или станешь архитектором новой непобедимой военной машины.

Джеймс Айронвуд стоял неподвижно несколько долгих секунд.

Затем его тяжелые армейские сапоги сделали первый уверенный шаг за пределы камеры.

Осеннее солнце стояло в зените, заливая мощеный плац Бикона холодным белым светом.

Весь внутренний двор замка был оцеплен фалангами модернизированных андроидов «Рыцарь-200». Их стройные шеренги стояли с идеальной геометрической точностью: матовые антрацитовые пластины брони, алые бутоны роз на наплечниках и тяжелые праховые винтовки, прижатые к груди.

По широкой каменной лестнице центральной башни спустился генерал Джеймс Айронвуд.

На его плечах больше не было старого белого мундира Солитаса со знаками различия павшего Совета. На нем был строгий китель из темной оружейной стали с серебряными эполетами высшего военного руководства. На правом бедре привычно покоилась кобура с тяжелым револьвером, но взгляд главнокомандующего изменился — исчезла изматывающая неуверенность загнанного в угол слуги бюрократов, уступив место несокрушимой, суровой решимости солдата великой державы.

Айронвуд подошел к помосту, где стояли мы с Руби, и четко, по-военному вскинул руку к виску:

— Ваше Императорское Величество. Офицерский состав флота приведен к присяге. Тяжелые крейсеры переснаряжены праховыми боеголовками нового типа, ремонтные доки завершают монтаж центральных имперских узлов связи. Армия готова к полномасштабному развертыванию.

— Вольно, Маршал, — спокойно ответила Руби.

Она стояла у края помоста, опершись на массивное древко «Кресент Роуз». Покоренная стихия Осени больше не вырывалась хаотичными вспышками — древний огонь струился ровным, подвластным ее железной воле теплом, скованным несокрушимой хваткой Темной стороны.

Перед помостом на плацу застыли передовые звенья Инквизитория, каждый на своем назначенном рубеже:

Жон Арк в глухом черном панцире во главе Первого пехотного легиона обороны столицы;

Пирра Никос — Верховный Магистр Клинка и Командор Орденской Гвардии, чей щит «Акелон» теперь венчала алая гравировка имперского ордена;

Блейк Белладонна — Командор Теневой Службы, отвечающая за агентурную сеть и контрразведку;

Янг Сяо Лонг — Командор Ударного Авангарда, ведущая за собой штурмовые группы прорыва;

Лай Рен и Нора Валькирия — офицеры специальных сил быстрого реагирования.

Руби подняла правую руку, и над плацем развернулась колоссальная голографическая карта Ремнанта.

Вейл — колыбель и сердце нашей новой державы — на проекции уже пульсировал ровным алым цветом абсолютного порядка. Но на востоке, через морской пролив, лежали раскидистые земли континента Анима и вертикальный каменный город Мистраль, окутанный тревожными желтыми и черными маркерами нестабильности.

— Сердце нашей Империи едино и защищено, — голос Императрицы разнесся над замершим строем, отдаваясь тяжелым эхом в древних каменных стенах Академии. — Но пока мы утверждали закон на наших улицах, очаг предательства разгорается на востоке. В Мистрале.

Она сжала пальцы, приближая голографическое изображение Академии Хейвен:

— Директор Леонардо Лайонхарт предал свой долг. Он превратил Хейвен в ширму для тайных операций Салем, методично скармливая лучших защитников континента тварям Гримм и криминальным синдикатам. Под его школой заперта вторая святыня — Хранилище Реликвии Знания. Мы не позволим врагу наложить лапы на первородную мудрость создателей.

Руби перевела тяжелый, пронизывающий взгляд на Блейк и Янг:

— Командоры Белладонна и Сяо Лонг. Вы отправляетесь в Мистраль первым скрытым эшелоном. Ваша цель — силами Теневой Службы и Ударного Авангарда ликвидировать криминальное подполье Синдиката Паука, вскрыть тайные счета директора Хейвена и перерезать пути снабжения агентов Салем до того, как они поймут, что тучи сгустились над их головами.

— Будет исполнено, Владыка Роуз, — в один голос отчеканили Блейк и Янг, опустившись на одно колено и ударив кулаками в нагрудники.

— Маршал Айронвуд, — Руби повернулась к генералу. — Поднять вторую и третью эскадры парящих дредноутов. Обеспечить блокаду воздушного пространства над озером Кучибаси. Ни один гражданский или наемный борт не должен покинуть Мистраль без имперского досмотра.

— Так точно. Воздушная блокада будет установлена через сорок восемь часов, — отозвался Айронвуд.

Руби сделала шаг вперед, окинув взором сотни стоящих на плацу бойцов и инквизиторов.

— Век компромиссов и страха позади. Мы принесем закон и силу в каждый уголок этого расколотого мира.

Она вскинула косу к чистому небу, и сотни клинков на плацу взметнулись в едином стальном порыве:

— СЛАВА ИМПЕРИИ РОЗЫ! СЛАВА ИМПЕРАТРИЦЕ!

**POV:** Блейк Белладонна (Командор Теневой Службы Империи Розы)

**Дата и время:** 2 ноября, 80-й год После Великой Войны, 23:30

**Локация:** Нижний город, Королевство Мистраль

Ночной туман с озера Кучибаси поднимался к средним ярусам Мистраля, смешиваясь с едким дымом праховых курилен и запахом сырой древесины.

Мистраль всегда был городом контрастов: на вершине колоссального скального плато сияли золотом и белым мрамором дворцы знати и шпили Академии Хейвен, а в самом низу, в глубоких расщелинах и бесконечных лабиринтах деревянных террас, кипела настоящая жизнь континента Анима.

Здесь никогда не действовали законы городского Совета. Здесь правил криминал, контрабанда и клан Малахит — Синдикат Паука.

Я стояла на коньке черепичной крыши старого чайного дома на сороковом нижнем ярусе, полностью растворившись в густой тени.

Мой плащ из матового черного шелка не издавал ни шороха на промозглом ветру. На поясе покоился клинок «Гэмбол Шрауд», чье лезвие теперь покрывал темный антибликовый сплав, поглощающий свет уличных фонарей.

Рядом со мной замерла Янг Сяо Лонг — Командор Ударного Авангарда.

Ее золотые волосы были туго заплетены в боевую косу, а в глазах вместо прежней взбалмошной жажды драки светился ровный, расчетливый огонь. Темная сторона Силы не сделала Янг безумной: Владыка Роуз научила ее сжимать ярость в крошечную точку абсолютной концентрации, выплескивая ее лишь в момент сокрушительного удара.

— Разведка подтвердила координаты, — шепотом произнесла я через закрытый имперский комлинк. Мои кошачьи ушки под капюшоном четко улавливали шаги патрулей тремя ярусами ниже. — Лили Малахит и верхушка синдиката забаррикадировались в подземном комплексе «Паутина» под кварталом оружейников. Они стянули туда около сотни элитных наемников, включая мистральских стрелков и беглых боевиков Адама.

— Они знают, что мы в городе? — так же тихо спросила Янг, проверяя подачу патронов в патронники тяжелых перчаток «Эмбер Селика».

— Они знают, что Вейл стал сердцем Империи, а их диверсия на стадионе «Амити» раскрыта, — ответила я, глядя вниз, на кованые железные ворота подвального комплекса, украшенные серебряными пауками. — Лили пытается уничтожить финансовые архивы и уйти на быстроходном судне в нейтральные воды Вакуо. Она наивно рассчитывает, что городская стража Мистраля прикроет ее, как обычно.

— Городская стража Мистраля сегодня ночью сидит по казармам и боится высунуть нос, — усмехнулась Янг, поднимаясь во весь рост.

В небе над нами, разрезая низкие облака, бесшумно скользили три штурмовых корвета флота под черными штандартами Империи Розы. Их прожекторы сканировали ущелья, а штурмовые платформы уже заблокировали все выходы из нижнего сектора.

— Приказ Императрицы предельно ясен, — напомнила я, плавно обнажая клинок. — Синдикат Паука должен перестать существовать до рассвета. Живой берем только Лили Малахит. Нам нужны ее серверные накопители: через ее счета шли выплаты от директора Хейвена Леонардо Лайонхарта.

— Работаем по схеме «Затмение», — кивнула Янг.

Мы сорвались с крыши одновременно.

Два силуэта скользнули сквозь туман, преодолев тридцать метров вертикального спуска по балкам и карнизам за две секунды.

У массивных стальных дверей клуба «Паутина» стояли четверо охранников в ламеллярных доспехах с автоматическими арбалетами, заряженными Прахом Огня.

Они даже не успели вскинуть оружие.

Я материализовалась из тени за спинами двоих стрелков.

Один взмах клинка, усиленный невидимым толчком Силы — и оба наемника со сломанными шейными позвонками рухнули на деревянный настил, не издав ни звука.

В ту же долю секунды Янг обрушилась на оставшихся двоих сверху. Ее правый кулак, окутанный плотной волной, врезался в стальные створки ворот прямо между голов охранников.

*ГРОХОТ.*

Трехтонные бронированные двери с визгом вырвало из каменных петель и впечатало внутрь зала, похоронив под собой охрану и разметав баррикады из дубовых столов.

Внутри просторного подпольного зала, освещенного тусклыми неоновыми лампами, мгновенно вспыхнула тревога.

Несколько десятков вооруженных наемников вскочили со своих мест, выхватывая мечи, револьверы и праховые клинки. В дальнем конце помещения, за пуленепробиваемым стеклом вип-ложи, стояла пожилая женщина с веером из лезвий и курительной трубкой в зубах — мадам Лили Малахит. Рядом с ней переминались с ноги на ногу ее телохранительницы-близняшки, Мития и Мелани.

— Убить их! — завизжала Малахит, указывая веером на пролом в стене. — Сдерите шкуры с этих имперских выскочек!

— На колени перед законом Империи, — негромко произнесла я, делая шаг вперед сквозь клубы пыли.

В ответ сорок стволов синхронно открыли шквальный огонь.

Но вместо того чтобы уклоняться, Янг просто шагнула вперед, скрестив руки на груди и выставив несокрушимый барьер Силы, а я растворилась в воздухе, превратившись в рой смертоносных теневых иллюзий, готовых выкосить криминальное подполье Мистраля за считанные минуты.

Свинцовый град и разрывные праховые заряды озарили подвальный зал клуба сотнями слепящих вспышек.

Шквал из сорока стволов должен был стереть входную зону в порошок. Но Янг Сяо Лонг даже не шелохнулась.

Она не стала тратить заряд собственного Аура-щита на слепое поглощение: выставив левую руку вперед, Янг сжала пальцы, сфокусировав плотную невидимую преграду Темной стороны в полуметре от своего корпуса. Пули, тяжелые праховые болты и вольфрамовые иглы с сухим звоном сминались о невидимую преграду, бессильно осыпаясь на расколотый деревянный настил.

— Моя очередь, — хищно оскалилась Янг.

Ее зрачки вспыхнули багровым огнем.

Она сделала один тяжелый шаг вперед и резко выбросила правый кулак в воздух перед собой, высвобождая всю мощь встречного давления.

*УДАР.*

Спрессованная воздушная волна пронеслась по залу, словно выстрел крупнокалиберной осадной пушки. Первые два ряда наемников смело, как сухие листья: столы из мореного дуба разлетелись в щепу, барная стойка лопнула пополам, а полтора десятка вооруженных головорезов с переломанными ребрами впечатались в дальние бетонные стены.

В этот момент в дело вступила я.

Мое Проявление теневых клонов, преобразованное учениями Владыки Роуз, перестало быть простой иллюзией для отвлечения внимания.

Я скользила сквозь полумрак зала, оставляя за собой не тающие силуэты, а плотные, наполненные скрытой мощью фантомы. Каждый раз, когда стрелок Мистраля пытался навести прицел на мою фигуру, тень позади него оживала, нанося выверенный, хирургический удар рукоятью «Гэмбол Шрауд» по нервным сплетениям и болевым точкам.

За тридцать секунд третья и четвертая линии обороны Синдиката перестали существовать.

Наемники падали один за другим — без криков, без лишнего шума, с выбитым дыханием и парализованными конечностями.

У лестницы, ведущей к вип-ложе, нам преградили путь близняшки Малахит.

Мелани взмыла в воздух, раскручивая длинные ноги с острыми лезвиями на каблуках, а Мития метнулась низом, выбрасывая вперед парные боевые когти с Прахом Огня. Они двигались синхронно, как единый смертоносный механизм, натренированный на дуэли в закрытых помещениях.

— Прочь от мадам! — взвизгнула Мития, метя когтями мне в горло.

Я даже не подняла меч для парирования.

Короткий жест пальцами левой руки — и гравитационный баланс под ногами нападающих рухнул.

Невидимый телекинетический захват перехватил обеих сестер прямо в воздухе, лишив их опоры. Их безупречная синхронность мгновенно сломалась: я просто свела ладони вместе, и близняшки на полной скорости врезались друг в друга лбами.

Звон соприкоснувшихся черепов заглушил гул вентиляции. Обе девушки рухнули на ступени лестницы без сознания, их оружие со звоном покатилось вниз.

Я перешагнула через тела телохранительниц и поднялась на верхнюю площадку.

Янг шла следом, небрежно отряхивая копоть с кожаной куртки.

Пуленепробиваемое стекло вип-ложи треснуло от одного удара кулака Сяо Лонг, осыпавшись мелким безопасным гранулятом на ковер.

В глубине кабинета стояла Лили Малахит.

Ее курительная трубка валялась на полу, веер из лезвий мелко дрожал в морщинистых пальцах, а лицо, густо покрытое белой пудрой, казалось маской живого мертвеца. За спиной криминальной правительницы Нижнего Мистраля гудел взломанный серверный терминал, с которого она отчаянно пыталась стереть базы данных.

— Вы… вы не имеете права, — прохрипела Малахит, отступая к бронированной сейфовой стене. — Я контролирую половину городского Совета! Если вы тронете меня, весь Мистраль восстанет!

Я подошла к ней вплотную, опустив острие «Гэмбол Шрауд» в сантиметре от ее яремной вены:

— Городской Совет Мистраля сегодня утром подписал пакт о безоговорочном сотрудничестве с Империей Розы, мадам Малахит. Вы больше никого не контролируете.

Янг шагнула к терминалу, выдернула из него центральный накопитель памяти из кварцевого стекла и зафиксировала его в имперском считывателе на своем наруче.

Экран наруча мигнул, подтверждая дешифровку:

[СКАЧИВАНИЕ АРХИВОВ КЛАНА МАЛАХИТ: 100 %]

[ОБНАРУЖЕНЫ ТРАНЗАКЦИИ: ДИРЕКТОР АКАДЕМИИ ХЕЙВЕН ЛЕОНАРДО ЛАЙОНХАРТ]

[СТАТУС: ПОДТВЕРЖДЕНА ОПЛАТА ЗА УСТРАНЕНИЕ ЛОЯЛЬНЫХ ОХОТНИКОВ В АНИМЕ]

[МАРШРУТЫ СВЯЗИ: ПРЯМОЙ ВЫХОД НА СЕТЬ САЛЕМ]

— Данные у нас, Блейк, — произнесла Янг, ее голос стал жестким и холодным. — Старик Лайонхарт не просто трус. Он лично сливал маршруты патрулей наемникам и тварям Гримм последние два года, методично зачищая континент от сильных охотников по приказу из Земель Тьмы.

Я посмотрела в остекленевшие от ужаса глаза Лили Малахит:

— Ваш синдикат выполнил свою последнюю роль. Именем Империи: вы арестованы.

Я ударила рукоятью меча в основание ее шеи. Глава преступного мира обмякла, падая на руки подоспевших за нашей спиной тяжелых андроидов «Рыцарь-200».

Я активировала прямую линию связи с флагманом:

— Владыка Роуз. Нижний город зачищен. Архивы Малахит изъяты. Мы подтвердили прямую измену директора Лайонхарта.

В динамике раздался спокойный, не знающий жалости голос Императрицы:

*«Отлично. Блокируйте Академию Хейвен по внешнему кольцу. Я лично поднимаюсь на вершину скалы. Настало время открыть Хранилище Реликвии Знания»*.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы)

**Дата и время:** 3 ноября, 80-й год После Великой Войны, 02:15

**Локация:** Главный кабинет директора, Академия Хейвен, Верхний Мистраль.

Ночной ветер со свистом огибал высокие шпили Академии Хейвен, раскачивая шелковые штандарты с символикой Мистраля.

Верхнее скальное плато было погружено в мертвую, неестественную тишину. Ни караулов, ни патрульных нарядов. Все преподаватели и студенты разъехались еще до начала турнира в Вейле — Леонардо Лайонхарт методично опустошал школу последние полгода, готовя ее к сдаче врагу.

Тяжелые двустворчатые двери кабинета директора распахнулись без звука от легкого жеста моей левой руки.

Я вошла внутрь.

Мой алый плащ шуршал по коврам с традиционными узорами Анимы. Справа от меня шагала Пирра Никос в черных с золотом латах Орденской Гвардии, ее рука покоилась на эфесе «Мило» и щита «Акелон». Слева строевым шагом ступала Пенни Полендина, чьи изумрудные оптические сенсоры непрерывно сканировали пространство на наличие скрытых праховых мин.

В глубине кабинета, за массивным резным столом из белого ясеня, вжавшись в спинку высокого кресла, сидел Леонардо Лайонхарт.

Пожилой фавн-лев с роскошной, но седой гривой выглядел как затравленный зверь. Его полосатый хвост нервно метался по полу, пуговицы на шелковом жилете были расстегнуты, а в дрожащих пальцах он сжимал свой боевой щит-диск с механизмом праховой стрельбы.

— Вы… вы не смеете, — сдавленно прохрипел Лайонхарт, не в силах оторвать взгляд от моих глаз. — Я член Тайного Совета Озпина! Я директор великой Академии! Совет Мистраля не давал разрешения на ввод ваших десантных платформ!

— Совет Мистраля прямо сейчас подписывает акт о безоговорочной капитуляции и полном включении королевства в состав Империи Розы, Леонардо, — мой голос прозвучал тихо, но каждый слог разносился по кабинету с леденящей отчетливостью. — А твой Тайный Совет распущен. Озпин изолирован в подземельях Бикона за бессилие и ложь.

Я остановилась в трех шагах от его стола.

Пирра шагнула чуть вперед. Ее взгляд был полон холодной, тяжелой скорби — она смотрела на человека, который должен был быть оплотом ее родного королевства, но оказался предателем.

— Вы продали лучших охотников Мистраля, директор, — негромко произнесла Пирра. — Десятки выпускников, мои наставники… Вы отправляли их на фальшивые задания в дикие земли, где их выслеживали наемники Синдиката Паука и твари Гримм. Вы скормили защитников Анимы врагу.

— У меня не было выбора! — Лайонхарт сорвался на истерический крик, вскакивая на ноги и опрокидывая кресло. — Вы не понимаете! Вы понятия не имеете, кто такая Салем! Ее нельзя убить! Ее невозможно остановить! Она вечна! Если бы я отказался выполнять ее приказы, она бы стерла Хейвен в порошок, сожгла бы этот город дотла! Я просто спасал жизни! Я спасал себя!

— Ты выбрал позор вместо битвы, — ответила я, не шелохнувшись. — И тем самым обрек свой народ на медленную гибель.

Лайонхарт судорожно вскинул боевой диск, пытаясь направить праховую пушку мне в лицо:

— Назад! Я не позволю…

Он даже не успел спустить курок.

Короткий импульс Темной стороны сомкнул невидимый захват прямо на его горле.

Тяжелое тело директора оторвалось от пола на полметра. Оружие со звоном выпало из разжавшихся пальцев, покатившись по ковру. Лайонхарт захрипел, судорожно вцепившись обеими руками в собственную шею, тщетно пытаясь разорвать невидимую удавку.

— Где ключ от нижнего Хранилища, Леонардо? — спокойно спросила я, слегка сжав пальцы в черной перчатке.

— В… во внутреннем… сейфе… за портретом… — задыхаясь, прохрипел фавн, чье лицо уже наливалось багровым цветом от нехватки воздуха. — Но ты… ты не откроешь врата… Нужна… Дева Весны… Без Рейвен Бранвен… дверь запечатана навсегда…

Я разжала пальцы.

Лайонхарт мешком рухнул на колени, судорожно кашляя и хватая ртом воздух.

Пенни подошла к стене, одним точным лазерным импульсом из пальца срезала петли тяжелой рамы с портретом первого ректора и вскрыла стальную панель сейфа. На ее ладонь лег массивный витой ключ из черного обсидиана, исписанный древними рунами первородных богов.

— Ключ извлечен, Императрица, — доложила Пенни, передавая мне артефакт.

Я посмотрела на стоящего на коленях фавна:

— Ты ошибаешься, Леонардо. Старая магия подчиняется не только биологическим сосудам Озпина. Она подчиняется воле того, кто способен подчинить стихии.

Я повернулась к выходу:

— Пирра. Передать Лайонхарта под стражу конвою Инквизитория. Доставить в следственный изолятор флагмана.

— Слушаюсь, Владыка Роуз, — Пирра четко поклонилась, защелкивая на запястьях всхлипывающего предателя силовые наручники.

Спустя пять минут мы с Пенни спустились на самый нижний уровень Академии — к древнему каменному колодцу, уходящему глубоко в недра скального монолита.

На дне колодца высились исполинские врата Хранилища Знания.

На монолитной каменной плите толщиной в три метра сиял высеченный символ распускающегося древа и чаши весов, охваченный холодным барьером древней магии. Барьер требовал прикосновения Девы Весны — концепта возрождения и цветения.

Я подошла к вратам вплотную, убрав обсидиановый ключ в разъем замка, и положила обе ладони прямо на холодную каменную поверхность.

В моих жилах отозвалось пламя Девы Осени.

Стихия увядания и огня, усиленная непоколебимой волей Темной стороны Силы, хлынула сквозь древние руны. Я не стала искать обходные пути или ждать беглую разбойницу Рейвен: сжав энергетические потоки барьера в стальной узел, я силой продавила чужой магический замок, заставляя структуру признать нового верховного носителя.

*ГРОХОТ.*

Древние печати вспыхнули ослепительным янтарным светом, треснули и осыпались прахом.

Многотонные каменные плиты врат Хранилища со скрежетом подались назад, открывая проход в бесконечное измерение Реликвии Знания.

Каменные створки разошлись, впуская меня в карманное измерение, отрезанное от законов Ремнанта.

Здесь не было стен, пола или потолка. Под ногами расстилалась бескрайняя гладь золотисто-лазурной воды, неподвижной, как полированное стекло. В вышине, в безоблачном полуденном небе, застыло исполинское сплетение ветвей цветущего дерева, уходящего корнями в саму ткань мироздания.

В центре пространства, паря в полуметре над водной гладью, покоилась Реликвия Знания.

Это была изящная старинная лампа из тусклого золота, украшенная филигранной гравировкой и увенчанная крупным сапфиром, внутри которого медленно вращался синий туман.

Я ступила на поверхность воды. Каждый шаг отзывался тихим эхом, но зеркальная гладь под моими сапогами даже не колыхнулась.

Остановившись перед артефактом, я протянула руку и коснулась холодного золотого корпуса.

— Джинн, — произнесла я, вкладывая в слово твердую, властную вибрацию Силы.

Синий сапфир на вершине лампы озарился ослепительным лазурным сиянием.

Из носика сосуда вырвался плотный поток дыма, закручиваясь в высокий вихрь. Вода вокруг нас закипела золотыми искрами, и из клубящегося тумана соткалась исполинская женская фигура с синей кожей, четырьмя руками и золотыми украшениями, сковывающими запястья.

Ее белые глаза без зрачков медленно опустились, вперившись в меня.

— Я — Джинн, дух Реликвии Знания, — ее голос зазвучал одновременно отовсюду, наполняя измерение торжественным гулом. — Я создана богами, чтобы открывать сокрытое. Смертный, пробудивший меня, имеет право задать три вопроса в столетие. В эту эпоху остался лишь один вопрос.

Джинн склонила голову, и на ее лице промелькнуло мимолетное удивление:

— Ты не Дева Весны… Но твоя воля подчинила древние замки. Твоя суть темна, как бездна, но в твоих жилах горит огонь Осени. Назови свой вопрос, дитя.

Я не стала тратить время на праздное любопытство.

Меня не интересовали богатства, судьбы павших королей или тайны сотворения мира. Все это было пеплом. Перед Империей стояла лишь одна фундаментальная преграда на пути к абсолютному господству над планетой.

— Как уничтожить Салем? — четко спросила я.

Джинн замерла.

В бескрайнем пространстве повисла тяжелая тишина. На лице духа отразилась глубокая, многовековая скорбь — точно такое же выражение лица я видела у Озпина в его тайных покоях.

— Салем нельзя уничтожить, — тихо произнесла Джинн, и ее слова прозвучали как абсолютный, нерушимый приговор. — Первородные боги Света и Тьмы прокляли ее бессмертием за гордыню. Пока этот мир вращается вокруг своего солнца, ее плоть будет собираться из пепла, а ее душа не найдет покоя. Никакая магия Дев, никакое праховое оружие и никакая армия не способны оборвать ее существование.

Озпин, услышав этот ответ тысячи лет назад, сломался. Он опустил руки и выбрал бесконечную, трусливую партию в оборону, прячась за стенами и принося в жертву поколения детей.

Но я не была Озпином.

Я смотрела на Джинн, и на моих губах появилась холодная, торжествующая улыбка ситха.

— Ты ответила так, как ответила бы магу, мыслящему категориями физической смерти, Джинн, — мой голос прозвучал с пугающей, стальной уверенностью. — Если существо нельзя убить плотью… его можно выжечь изнутри. Подчинить его сущность, связать его душу узами Темной стороны и запереть вечное сознание в неразрушимой темнице Силы.

Джинн вздрогнула. В ее белых глазах впервые за тысячелетия проступил неподдельный трепет перед смертным существом:

— Ты ищешь не спасения мира, дитя… Ты ищешь абсолютной власти над вечностью.

— Я несу порядок, — отрезала я.

Я взяла золотую лампу в руку. Джинн с тихим вздохом растворилась в воздухе, втянувшись обратно в синий сапфир.

Развернувшись, я пошла к выходу из Хранилища.

**POV:** Вайсс Шни (Верховный Инквизитор Империи Розы)

**Дата и время:** 8 ноября, 80-й год После Великой Войны, 08:30

**Локация:** Капитанский мостик парящего дредноута «Несокрушимый», воздушное пространство на подлете к континенту Солитас

Сквозь бронированное панорамное остекление мостика открывался вид на бескрайние, ослепительно белые ледяные пустоши Солитаса.

Острые заснеженные пики скал вонзались в низкое серое небо, словно клыки гигантского доисторического чудовища. А прямо по курсу нашей армады из плотной пелены морозного тумана выплывала величественная и одновременно уродливая панорама моей родины: парящий в небесах на гравитационных генераторах остров Атлас, сияющий хромом и теплым золотом дворцов знати, а глубоко под его тенью, в вечном полумраке и копоти праховых печей — замерзающий, придавленный нищетой нижний город Мантл.

Я стояла у тактического стола, заложив руки в черных перчатках за спину.

Мой мундир Верховного Инквизитора из плотного черного сукна с серебряной отделкой безупречно сидел по фигуре, а тонкая рапира «Миртенастер» мерно покачивалась на бедре в такт едва заметной вибрации двигателей флагмана.

Рядом со мной стояла старшая сестра — Винтер.

Ее лицо было бледным и собранным, а взгляд направлен на показатели системы дальнего сканирования. За нашими спинами, рассекая арктические облака, плотным клином шли тридцать тяжелых имперских крейсеров и ударных фрегатов. На их стальных бортах алели свеженанесенные эмблемы распустившейся розы.

— Радары зафиксировали плотный оборонительный рубеж, — отчеканила Винтер, касаясь пальцем голографической карты. — Совет Атласа и руководство Праховой Корпорации Шни закрыли верхний периметр. Орбитальные праховые батареи развернуты в боевое положение. Мой бывший штаб поднял в воздух гарнизонные перехватчики.

— Мой отец в панике, — спокойно ответила я, и в моем голосе не было ни капли прежнего детского трепета перед главой семьи. — Жак понимает, что потерял рынки Вейла и Мистраля. Он знает, что флот больше не подчиняется его взяткам. Все, что ему остается — попытаться запереться в ледяной крепости и использовать население Мантла как живой щит.

В этот момент двери мостика с шипением разошлись.

В зал вошла Императрица.

Алый плащ Руби Роуз стелился по металлическим плитам настила. На ее поясе, рядом с механизмом косы, покоилась золотая лампа Реликвии Знания, от которой исходило едва ощутимое сапфировое марево. За ее плечом бесшумно ступал Жон Арк — Командор Первого Легиона, закованный в матовую броню и державший наготове штурмовой терминал десанта.

— Доложить обстановку, Инквизитор Шни, — произнесла Руби, останавливаясь у возвышения.

Ее серебряные глаза казались осколками реликтового льда, сквозь которые струилась несокрушимая воля Темной стороны.

— Жак Шни вышел в прямой эфир по всем открытым каналам Солитаса, Владыка Роуз, — ответила я, активируя звуковой ретранслятор мостика.

Над тактическим столом развернулась голограмма моего отца.

Жак стоял в парадном кабинете семейного поместья в Атласе, поправляя свой неизменный галстук-бабочку и идеально подстриженные седые усы. В его позе сквозила надменность человека, привыкшего измерять жизни тысячами тонн добытой руды, но в глазах застыл едва скрываемый страх:

— «Внимание гражданам Атласа и бойцам гарнизона! — вещал голос отца из динамиков. — Флот под командованием изменников приближается к нашим границам. Самопровозглашенная диктатура Вейла пытается наложить лапы на наши праховые шахты и уничтожить основы свободного рынка! Праховая Корпорация Шни объявляет всеобщую трудовую повинность. Любые попытки забастовок в Мантле будут подавляться частными охранными структурами по законам военного времени. Мы не сдадимся мятежникам!»

Жон Арк презрительно усмехнулся:

— Он даже сейчас думает только о прибыли и угрожает собственным рабочим. Разведка докладывает, что в нижнем городе уже третьи сутки отключено центральное праховое отопление — Жак перенаправил все генераторы на подпитку защитного купола верхнего Атласа. Люди в Мантле буквально замерзают на улицах.

— Он совершил фатальную ошибку, — тихо, но со стальной жесткостью произнесла Руби.

Она подошла к панорамному окну, глядя на разделенный надвое мир внизу:

— Жак Шни думал, что строит неприступную цитадель, но своими руками вырыл себе могилу. Вайсс. Твой отец рассчитывает на бой в воздухе против нашего флота. Мы дадим ему совершенно другую войну.

Императрица повернулась ко мне:

— Твой приказ: возглавить авангард Инквизитория и лично высадиться в Мантле. Открой военные склады Праха, запусти городские генераторы тепла и дай рабочим оружие. Мы не будем штурмовать неприступные стены Атласа снаружи. Мы заставим саму землю под ногами твоего отца восстать против него.

Я выпрямилась, прижав кулак в черной перчатке к груди:

— Принято, моя Владычица. До рассвета шахты и нижний город будут под контролем Империи. А с моим отцом… я разберусь лично.

Ледяной арктический ветер свистел среди почерневших от копоти металлоконструкций Мантла.

Улицы нижнего города напоминали замерзающее кладбище. Температура опустилась до минус двадцати пяти, окна жилых бараков затянуло толстой коркой инея, а на обледенелом асфальте центральной площади, прижавшись друг к другу у потухших радиаторов отопления, сидели сотни рабочих — людей и фавнов в рваных спецовках с клеймами Праховой Корпорации Шни.

Перед тяжелыми коваными воротами распределительной станции выстроилась фаланга частной службы безопасности моего отца.

Полсотни наемников в бронежилетах с логотипами Корпорации держали толпу на прицеле праховых карабинов. Их командир — грузный капитан с аугментированным глазом — орал в мегафон, перекрывая вой метели:

— Разойтись по жилым секторам! Раздача топливных капсул остановлена по прямому приказу председателя Совета Жака Шни! Весь Прах Огня конфискован на нужды верхнего оборонительного щита Атласа! Любая попытка приблизиться к периметру карается стрельбой на поражение!

Среди замерзающей толпы прокатился глухой, полный отчаяния ропот. Женщина-фавн с оленьими рожками упала на колени, прижимая к груди завернутого в одеяла ребенка:

— Побойтесь богов! Дети замерзают! Дайте нам хоть один генератор!

Капитан наемников холодно вскинул карабин, направляя дуло на женщину:

— Я сказал: назад, скот! До трех, или я…

Он не договорил.

Воздух над площадью с гулким свистом рассекла черная штурмовая десантная капсула, с грохотом врезавшись в мерзлый асфальт прямо между охраной и толпой горожан.

Опоры гидравлических амортизаторов взрыли лед, выбросив плотные клубы пара, и бронированные створки распахнулись в стороны.

Я шагнула на обледенелую землю Мантла.

Мой черный мундир Верховного Инквизитора развевался на штормовом ветру, рука сжимала эфес «Миртенастера», а за моей спиной, печатая безупречный строевой шаг, из капсулы развернулся взвод тяжелых андроидов «Рыцарь-200» с алыми розами на броне.

Следом с глухим металлическим стуком на настил опустился Жон Арк, держа перед собой тяжелый ростовой щит.

— Что за чертовщина?! — взвизгнул капитан наемников, переводя прицел карабина на меня. — Всем стоять! Это частная собственность семьи Шни!

Я медленно подняла взгляд.

Морозный ветер трепал прядь моих белых волос, но внутри меня не было холода — в моих жилах пульсировала жесткая, выверенная концентрация Темной стороны, превращающая любое колебание в чистую волю.

— Семья Шни больше не владеет этим городом, капитан, — мой голос разнесся над затихшей площадью, отчетливый и звонкий, как удар стали о лед. — С этой минуты Праховая Корпорация Шни и все ее производственные мощности национализированы в пользу Империи. Сложите оружие и отойдите от узлов распределения.

— Мятежники! Огонь по выродкам! — взревел начальник охраны.

Наемники нажали на спусковые крючки.

Но залп не достиг цели.

Я сделала один плавный взмах рапирой, начертив в морозном воздухе сложный белый глиф подчинения энергий.

Перед нами развернулся сияющий ледяной щит, усиленный гравитационной волной Силы. Десятки тяжелых пуль и праховых снарядов застыли в полуметре от барьера, потеряв всякий импульс, а затем с тихим перезвоном осыпались на лед.

— Мой ход, — тихо произнес Жон Арк.

Командор сделал мощный выпад вперед, ударив кромкой своего щита в мерзлую землю.

Волна сжатого силового давления вспорола асфальт, прокатившись до линии наемников. Охрану моего отца буквально сдуло: людей в тяжелой броне подбросило в воздух и разбросало по сугробам, их карабины вырвало из рук и впечатало в металлические заборы.

Капитан наемников остался стоять один на коленях, ошеломленно хватая ртом морозный воздух.

Я подошла к нему, опустив острие «Миртенастера» прямо к его подбородку:

— Твой контракт аннулирован. Именем Империи: если хоть один твой боевик сделает шаг против гражданских — вы пойдете под трибунал прямо на этой площади.

Капитан судорожно сглотнул, бросил мегафон на лед и пополз назад, показывая своим людям жестом прекратить сопротивление.

Я повернулась к массивным стальным воротам распределительной станции.

Один точный укол рапиры в центральный блок электроники — и алый Прах Огня в барабане «Миртенастера» прожег замки насквозь. Многотонные створки с тяжелым гулом разошлись.

Внутри хранилища высились сотни нетронутых контейнеров с обогащенным термальным Прахом, спрятанных моим отцом от собственного народа.

Жон Арк шагнул к пульту управления центральной тепломагистралью, вставив в разъем кодовый ключ:

— Главный реактор Мантла запущен. Перенаправляю восемьдесят процентов мощности на жилой сектор.

Спустя пять секунд под землей раздался низкий, нарастающий гул проснувшихся турбин.

Тяжелые решетки на улицах зашипели, выбрасывая в ледяной воздух спасительные волны горячего пара. Радиаторы на домах начали стремительно оттаивать, озаряясь мягким рубиновым свечением прахового тепла.

Люди на площади замерли, ошеломленно протягивая замерзшие руки к поднимающемуся теплу. В толпе воцарилась немая тишина, сменившаяся первыми слезами облегчения, а затем — громогласным ревом сотен глоток:

— Они вернули тепло! Спасибо!

Я подняла взгляд к свинцовому небу, где сквозь разрывы облаков высоко над нами парил недосягаемый золотой остров Атлас.

— Первый шаг сделан, Жон, — произнесла я, убирая рапиру в ножны. — Мантл наш. Теперь пора подняться наверх и навестить моего отца в его роскошном кабинете.

**POV:** Винтер Шни (Командор Имперского Воздушного Корпуса)

**Дата и время:** 8 ноября, 80-й год После Великой Войны, 14:40

**Локация:** Верхний Атлас, посадочная платформа центрального штаба обороны

Воздух на высоте двух тысяч метров обжигал холодом и разреженной пустотой.

Парящий остров Атлас дрожал от низкого, вибрирующего гула: четыре циклопических гравитационных пилона под брюхом летающего мегаполиса с трудом удерживали миллионы тонн камня, мрамора и титана. Но сегодня их ровный гул заглушала сирена воздушной тревоги.

На главной посадочной платформе штаба царил хаос.

Консервативные офицеры гарнизона Солитаса под началом бригадного генерала Спенсера судорожно выстраивали оборонительные расчеты. Десятки автоматических турелей наводились на серое арктическое небо, а пилоты гарнизонных истребителей «Манта» лихорадочно занимали места в кабинах.

— Заблокировать шлюзы первой и второй эскадр! — надрывался в рацию Спенсер, сверкая начищенными орденами павшего Совета. — Нам приказано не допустить посадки предателей! Жак Шни выделил дополнительное финансирование каждому расчету, который удержит периметр! Стрелять на поражение по любому борту без цифрового кода Корпорации!

Я стояла на рампе ведущего имперского транспорта, пока наш челнок на бреющем полете пробивал нижний край защитного купола.

Мой китель из темной ткани оставался застегнутым на все пуговицы. Руки в перчатках покоились на эфесе офицерской сабли. За моей спиной не было десантников-людей — только два десятка безмолвных штурмовых андроидов «Рыцарь-200», чьи оружейные системы были перенастроены под подавление силовых полей.

— Командор Шни, — раздался в моем комлинке спокойный голос Маршала Айронвуда с мостика флагмана. — Батареи ПВО нацелены на ваш борт. Спенсер отказывается сложить оружие.

— Он выполняет приказы человека, который платит ему жалование, Маршал, — ответила я. — Оставьте штаб мне.

Транспорт завис в двадцати метрах над платформой.

Я не стала ждать посадки. Шагнув в пустоту, я активировала фамильное Проявление: в воздухе под моими сапогами вспыхнули снежно-белые глифы, превратившие падение в стремительный, грациозный спуск.

Я приземлилась прямо в центре платформы, взметнув сухой снег.

— Винтер Шни?! — Спенсер отшатнулся, выхватывая табельный пистолет. — Вы объявлены государственной изменницей! Взять ее под стражу!

Две роты гарнизонных стрелков вскинули оружие, но их стволы дрожали.

Они смотрели на меня — на старшего офицера, чье имя годами ассоциировалось с честью армии Атласа, а затем переводили взгляд на черные флаги с алыми розами на бортах зависших в небе имперских крейсеров.

— Солдаты Атласа! — мой голос, усиленный резонансом Ауры, перекрыл вой сирены и свист метели. — Вы присягали защищать народ Солитаса, а не золотые сейфы Жака Шни! Прямо сейчас жители Мантла замерзали на улицах, потому что ваш Совет перекрыл подачу тепла ради питания этого декоративного купола!

Я обнажила саблю. Тонкое лезвие из закаленного сплава вспыхнуло лазурным пламенем прахового заряда:

— Империя уже вернула тепло в Мантл. Вейл и Мистраль объединены под знаменами нового порядка. Совет Атласа распущен, а главнокомандующий Айронвуд ведет флот к истинной цели. Опустите оружие, или будете признаны пособниками предателя и врагами человечества.

Спенсер побагровел от ярости:

— Не слушайте эту девку! Огонь, я сказал! Огонь!

Он поднял пистолет, метя мне в грудь.

Но нажать на спуск не успел.

С неба, пробив защитное силовое поле штаба, камнем рухнула темная тень.

*ГРОМОВЫЙ УДАР.*

Пирра Никос приземлилась между мной и генералом, обрушив край своего щита «Акелон» на металлический настил.

Мощный импульс полярности прошелся по всей платформе: оружие в руках солдат гарнизона задрожало, а затем десятки винтовок, карабинов и пистолетов синхронно вырвало из пальцев стрелков неведомой силой, спрессовав в единый бесформенный металлический шар у ног Магистра Клинка.

Спенсер ошеломленно уставился на свои пустые, кровоточащие от ссадин ладони.

— Ваше сопротивление бессмысленно, генерал, — холодно произнесла Пирра, не доставая копья. — Армия сделала свой выбор.

Солдаты гарнизона, переглянувшись, разом опустили руки и встали по стойке смирно, отдавая честь имперскому штандарту.

В ту же секунду на экранах главного терминала штаба вспыхнуло системное оповещение:

[ГЛАВНЫЙ СЕРВЕР ОБОРОНЫ АТЛАСА: ПЕРЕХВАТ УПРАВЛЕНИЯ]

[АВТОРИЗАЦИЯ: ВЕРХОВНЫЙ МАРШАЛ ДЖЕЙМС АЙРОНВУД]

[ВНЕШНИЙ ЩИТ ГОРОДА: ОТКЛЮЧЕН]

[ВОЗДУШНЫЙ ПЕРИМЕТР: ОТКРЫТ ДЛЯ ИМПЕРСКОГО ФЛОТА]

Тяжелые бронированные крейсеры Империи начали плавный спуск на центральные посадочные доки Верхнего Атласа.

Я повернулась в сторону северного района, где среди заснеженных садов высились белые шпили фамильного особняка Шни.

— Штаб под контролем, — произнесла я в комлинк. — Вайсс, посадочный сектор очищен. Твой путь к отцу открыт.

— Принято, Винтер, — отозвалась сестра с ледяным спокойствием. — Он от меня никуда не денется.

**POV:** Вайсс Шни (Верховный Инквизитор Империи Розы)

**Дата и время:** 8 ноября, 80-й год После Великой Войны, 16:00

**Локация:** Главный кабинет главы рода, поместье семьи Шни, Верхний Атлас

Тяжелые дубовые двери отцовского кабинета, инкрустированные белым золотом и праховыми кристаллами, распахнулись от легкого движения пальцев.

В просторном зале с панорамным видом на заснеженные сады царил полумрак. На полу валялись рассыпанные контракты, разбитые бокалы из горного хрусталя и отключенные серверные накопители.

У массивного стола из черного обсидиана стоял Жак Шни.

Его безупречный белый фрак был расстегнут, галстук-бабочка сбился набок, а пальцы судорожно сжимали бокал с крепким вином. Рядом с ним, вжавшись в угол дивана и пряча лицо в ладонях, сидел мой младший брат Уитли — бледный, дрожащий от ужаса мальчишка, который впервые осознал, что отцовские деньги больше никого не способны защитить.

Я перешагнула порог.

Мой шаг в тяжелых форменных сапогах отдавался гулким эхом по мраморным плитам. За моей спиной безмолвной тенью шли двое штурмовых андроидов «Рыцарь-200», державшие винтовки на изготовку.

Жак резко обернулся, расплескав вино на полированное дерево столешницы.

— Вайсс… — в его голосе смешались слепая ярость и панический страх. — Ты привела этих дикарей в мой дом?! Ты посмела поднять оружие на собственного отца?! Неблагодарная девка! Я дал тебе все: статус, образование, великое имя! Так ты решила меня отблагодарить?!

Я остановилась перед столом, глядя на него сверху вниз.

Внутри меня не шевельнулось ничего: ни детской обиды, ни страха, ни застарелой боли. Темная сторона Силы выжгла все лишнее, оставив лишь абсолютную чистоту цели.

— Ты дал мне имя, которое втоптал в грязь жадностью и рабским трудом, Жак, — мой голос прозвучал тихо, но каждый звук отсекал саму возможность спора. — Ты не построил эту компанию. Ты женился на моей матери, переписал на себя труды моего деда Николаса и превратил символ величия Солитаса в машину для выкачивания лиенов.

Я достала из нагрудного кармана имперский свиток с цифровой печатью:

— Именем Императрицы Руби Роуз и верховного закона Империи: совет директоров Праховой Корпорации Шни распущен. Все шахты, обогатительные заводы, логистические узлы и патенты на очистку Праха объявляются государственной собственностью Империи.

Жак задохнулся от возмущения, с силой швырнув бокал в стену:

— Это незаконно! Я единственный законный владелец акций! Совет Королевств не признает…

— Каких Королевств, Жак? — перебила я его с ледяной усмешкой. — Вейл реорганизован. Мистраль капитулировал. Твой гарнизон в Атласе сложил оружие перед Винтер час назад. Ты остался один в пустом доме, набитом бесполезными бумагами.

В дверях кабинета возникла фигура Императрицы.

Руби Роуз вошла плавно, не издав ни единого звука. Ее алый плащ слегка колыхался от сквозняка, а в серебряных глазах, обрамленных холодной тенью, читался абсолютный приговор старому миру.

Жак попятился назад, упершись поясницей в панорамное окно:

— Роуз… Ты чудовище. Ты разрушишь мировую экономику! Без свободного оборота Праха Ремнант погибнет!

— Прах нужен для защиты человечества и победы над Гримм, а не для твоих яхт и приемов, Жак Шни, — произнесла Руби, остановившись рядом со мной.

Она даже не взглянула на сломленного магната, переведя взгляд на Уитли:

— Мальчишку отправить в Академию под надзор Инквизитория. Если в нем есть стержень деда — он заслужит право служить Империи. Если нет — останется рядовым гражданином.

Затем Императрица посмотрела на меня:

— А с Жаком поступи по закону, Верховный Инквизитор.

Я повернулась к отцу.

— Жак Шни признается виновным в экономическом саботаже государственной обороны, искусственном создании гуманитарной катастрофы в Мантле и государственной измене. Наказание: пожизненное заключение в изоляторе строгого режима без права на помилование.

Два андроида шагнули вперед, защелкнув на запястьях Жака тяжелые кандалы.

Бывший титан индустрии что-то бессвязно хрипел, пытаясь вырваться, пока его волокли по коридору его собственного особняка, но двери кабинета захлопнулись, навсегда отсекая его эпоху от реальности.

Мы с Руби подошли к панорамному окну.

В небе над Верхним Атласом застыли ряды имперских крейсеров. А внизу, под летающим островом, сквозь морозные облака пробивался теплый рубиновый свет Мантла — город жил, дышал и согревался праховым пламенем новой власти.

— Солитас взят, Руби, — негромко произнесла я. — Присоединение Вакуо и Менаджери лишь вопрос времени.

Руби положила ладонь на эфес косы, устремив взор на север — туда, где за ледяными штормами лежали выжженные бездны Земель Тьмы:

— Внутренние враги повержены, Вайсс. Теперь пришло время забрать Реликвию Создания из хранилища Атласа и подготовить удар по Салем.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы)

**Дата и время:** 12 ноября, 80-й год После Великой Войны, 15:40

**Локация:** Борт флагманского дредноута «Возмездие», воздушное пространство над дикими землями континента Анима

Под крыльями дредноута расстилались бескрайние, изрезанные каньонами пустоши Анимы.

Здесь заканчивалась юрисдикция павшего Совета Мистраля. В этих иссушенных ветрами скалах и сосновых перелесках не было гарнизонов, асфальтированных дорог или праховых терминалов связи. Здесь царил первобытный закон выживания — стихия налетчиков, контрабандистов и бродячих стай Гримм.

Я стояла у штурманского мостика.

Мой алый плащ слегка колыхался от теплого тока воздуха из вентиляционных решеток. Золотая лампа Реликвии Знания покоилась на моем поясе, а в руке я держала кристаллический инфочип с дешифрованными данными из кабинета директора Хейвена.

Рядом со мной стояла Пирра Никос — Верховный Магистр Клинка.

Ее золотой доспех был полностью заменен на матовую черную броню Орденской Гвардии с алыми вставками, а щит «Акелон» и складное копье «Мило» прошли глубокую перенастройку в кузнях Атласа. Во взгляде чемпионки больше не было сомнений: школа покорности и Силы выжгла в ней наивное милосердие, оставив абсолютную верность имперскому трону.

— Сенсоры дальнего сканирования засекли тепловые аномалии в ущелье Красной Скалы, — доложила Пирра, коснувшись панели тактического экрана. — Пятьдесят временных построек, укрытых маскировочными сетками и естественными гротами. Около сотни вооруженных бойцов. Паттерн передвижения караулов соответствует уставу клана Бранвен.

— Рейвен прячется среди камней, словно крыса, — произнесла я, и в моем голосе звучал холодный расчет. — Моя тетя всегда гордилась тем, что отвергла правила Озпина и построила «свободное племя». Она внушала своим разбойникам, что сила дает право грабить слабых фермеров на окраинах. Но когда в Мистраль вошел наш флот, ее хваленая стая забилась в самую глубокую расщелину континента.

— Разведка подтверждает: в лагере находится бывшая послушница Хейвена, Вернал, — продолжила Пирра. — По отчетам Лайонхарта, именно она числилась носителем сил Девы Весны.

Я едва заметно усмехнулась.

Знание, полученное от Джинн, и чутье Темной стороны раскрывали передо мной истинную картину без всяких тайных архивов:

— Вернал — всего лишь приманка. Живой щит для параноика. Истинная Дева Весны — сама Рейвен. Она убила предыдущую девушку много лет назад из страха перед Салем, забрала стихию себе и спряталась за спинами бандитов, надеясь, что мир забудет о ее существовании.

Я сжала кулак в черной перчатке. В моих жилах отозвалось подвластное воле пламя Осени, резонируя с вихрем Силы:

— Мы не станем осаждать ущелье неделями. Штурмовым корветам заблокировать каньон с востока и запада гравитационными ловушками. Артиллерии линкора подготовить залп термальным Прахом по внешним складам оружия.

Я повернулась к выходу с мостика:

— Пирра. Приведи Первый штурмовой взвод в боевую готовность. Мы спускаемся лично. Пришло время показать племени Бранвен, что их детские игры в разбой закончились.

Гул турбин тяжелого десантного челнока разорвал тишину каньона, сдувая сухую пыль и мелкую гальку со скальных карнизов.

Лагерь племени Бранвен мгновенно превратился в потревоженный улей. Почти сотня разношерстных мародеров в поношенных куртках и ржавых самодельных нагрудниках с криками высыпала из палаток и гротов. В их руках блестели трофейные мечи, охотничьи ружья и праховые обрезы, снятые с убитых поселенцев. Они привыкли безнаказанно жечь беззащитные деревни фермеров, но вид бронированного военного борта вызвал среди бандитов неприкрытое замешательство.

На возвышении перед штабным шатром стояла Вернал, сжимая в руках парные серповидные клинки со встроенными револьверными механизмами. Ее лицо перекосило от бешенства:

— К оружию, идиоты! Нас выследили! Занять стрелковые позиции на гребне! Расстреляйте эту жестянку до того, как они сядут!

Шквал свинца и разрывных огненных пуль ударил по броне нашего челнока.

Но десантный борт даже не покачнулся.

Тяжелая рампа опустилась с глухим стуком еще до полной посадки. Сквозь клубы пыли и пороховой гари на камни ущелья ступили первые ряды боевых андроидов «Рыцарь-200». Дроиды наступали сомкнутым строем, ведя методичный огонь из штатных праховых карабинов точно по огневым точкам на гребнях скал.

Каждый выстрел бандитов натыкался на непреодолимую преграду: Пирра Никос шагнула вперед, подняв щит «Акелон».

Один взмах ее руки — и траектории вражеских пуль исказились, со звоном осыпаясь рикошетами по камням. Магистр Клинка не сделала ни одного лишнего движения; ее концентрация на поле боя была безупречной.

Следом за авангардом дроидов на залитую солнцем площадку ступила я.

Мой алый плащ волочился по растрескавшейся земле. «Кресент Роуз» в сложенном виде покоилась за спиной, а ладонь в черной перчатке лежала на бедре. На мне не было тяжелой брони — плотная аура, скованная ситхской дисциплиной, пульсировала вокруг тела невидимым нерушимым панцирем.

— Сложить оружие, — мой голос прозвучал спокойно, но эхо каньона усилило его стократно, заставив вибрировать сами скалы. — Именем Империи Розы: банда Бранвен распускается. Любой, кто опустит клинок, получит право на исправительные работы в строительных корпусах Мистраля. Те, кто продолжат сопротивление, останутся гнить в этой расщелине.

Вернал в ярости сплюнула на камни:

— Пошла к черту, сопливая девка! Ты думаешь, раз нацепила корону, то можешь указывать свободным людям?! Огонь по соплячке!

Она вскинула клинки, выпустив серию разрывных зарядов Праха Ветра прямо мне в лицо.

Я даже не моргнула.

Короткий импульс Темной стороны — и спрессованный воздушный снаряд Вернал распался на безобидный ветерок в метре от моих глаз.

В ту же секунду я сделала легкий взмах кистью.

Невидимый захват Силы оторвал Вернал от земли, вырвав клинки из ее пальцев, и с оглушительным треском впечатал тело девушки в каменный монолит позади нее. Бандиты вокруг замерли в ужасе, глядя, как их лучший стрелок беспомощно повисла в воздухе, судорожно хватая ртом пыль.

— Ты прячешься за спиной фальшивки, Рейвен, — произнесла я, обращаясь к темному зеву центрального грота. — Выходи. Твоя маленькая игра в независимость окончена.

Из тени пещеры раздался тяжелый, медленный шаг.

Послышался сухой металлический щелчок, и на свет вышла высокая женщина с резкими черными волосами и хищным взглядом малиновых глаз.

На ее лице застыла маска из перьев гримм-невермора, но в следующее мгновение Рейвен Бранвен сорвала ее, швырнув под ноги. Ее правая рука сжимала рукоять гигантской одати с барабаном праховых лезвий, а вокруг ее силуэта уже закручивались яростные, морозные вихри первородной магии.

— Ты много о себе возомнила, Руби, — процедила Рейвен, и в ее голосе звенела злоба, смешанная с презрением. — Тайянг воспитал тебя слабой дурой, Озпин сделал пешкой… А теперь ты возомнила себя хозяйкой мира? Думаешь, пара летающих кораблей и черная форма дают тебе право стоять на моей земле?

— Твоей земли больше нет, тетя, — ответила я, снимая «Кресент Роуз» с фиксатора на спине. — Есть только Империя. И те, кто склоняют перед ней колени.

Рейвен оскалилась, и в ее зрачках вспыхнул яростный изумрудно-голубой свет магии Девы Весны.

Воздух в ущелье за долю секунды остыл до ледяного холода, а земля под ногами бандитов покрылась коркой инея:

— Сила принадлежит тем, кто способен ее удержать! Докажи, что ты стоишь больше, чем жалкий старик Озпин!

Земля под ногами задрожала, когда магия Весны хлынула наружу из тела Рейвен.

Ледяной шквал взметнул тучи сухой каменной крошки. Из расщелин в скалах с глухим треском вырвались исполинские ледяные шипы, а в небе над каньоном закружились штормовые тучи, рожденные первородной волей стихии.

Рейвен сорвалась с места, превратившись в смазанный черно-красный росчерк.

Ее длинная одати, заряженная алым Прахом Огня, со свистом рассекла морозный воздух, метя мне прямо в шею. Удар нес в себе сокрушительную кинетическую мощь ветерана десятков стычек, усиленный яростью загнанного в угол зверя.

Но я не сдвинулась ни на миллиметр.

«Кресент Роуз» с сухим щелчком раскрылась в боевую форму. Лезвие косы встретило одати в полуметре от моего плеча.

*ЛЯЗГ.*

Ударная волна от столкновения двух оружий расколола камень под нашими сапогами.

Малиновые глаза Рейвен расширились от шока. Она ожидала встретить податливую защиту неопытной племянницы, но наткнулась на непреодолимую стену абсолютного физического и ментального превосходства.

— Твоя философия строится на выживании сильнейших, Рейвен, — мой голос прозвучал тихо, почти шепотом, но перекрыл вой ветра над ущельем. — Но ты сама никогда не была сильной. Ты сбежала из Академии, сбежала от собственной дочери и заперлась среди стервятников, потому что до смерти боялась Салем.

— Заткнись! — взревела Рейвен.

Она крутанула барабан одати, сменив лезвие на искрящийся Прах Молнии, и обрушила на меня каскад рубящих атак.

Магия Весны пульсировала в ее выпадах: удары молний били в землю вокруг нас, раскалывая валуны, а ледяные клинки взлетали из-под ног. Разбойники в ужасе жались к дальним стенам каньона, спасаясь от хаотичной стихии своего предводителя.

Я парировала каждый выпад с ледяной, математической точностью.

Движения косы были экономными и безжалостными. Темная сторона направляла клинок за доли секунды до того, как Рейвен завершала замах. Я не просто блокировала ее атаки — с каждым столкновением стали я вытягивала ее концентрацию, ломая внутренний ритм ее движений и сковывая ее Аура-щит невидимым давлением Силы.

— Ты считала, что магия делает тебя избранной, — я сделала шаг вперед, сбивая древком косы клинок тети в сторону. — Но ты осталась мелкой воровкой, прячущей чужой дар.

Рейвен попыталась отскочить назад, взмахнув свободной рукой, чтобы вызвать колоссальный ледяной таран из стены каньона.

Я не позволила ей завершить жест.

Моя левая рука метнулась вперед. Поток темной энергии сорвался с кончиков пальцев, разбивая формирующийся ледяной монолит в ледяную пыль. В следующую долю секунды невидимый захват сомкнулся на предплечьях Рейвен, вывернув ее руки и лишив опоры.

Одати со звоном выпала из онемевших пальцев на растрескавшийся камень.

Рейвен забилась в тисках Силы, но давление лишь усилилось, прижимая ее к земле.

Я подошла вплотную, опустив лезвие «Кресент Роуз» к ее ключице. Морозные ветра вокруг мгновенно стихли, подчиняясь более тяжелой и древней воле.

— Твое племя свободно от твоего обмана, — произнесла я, глядя в побелевшее лицо тети. — А твоя магия послужит истинному порядку.

Я протянула правую руку к ее груди. В моих жилах всколыхнулась стихия Осени, сплетаясь с темными путами Силы для изъятия первородного дара Весны.

Древняя магия Весны внутри ее тела забилась, словно пойманная в силки птица, пытаясь вырваться наружу сквозь лед и шторм. Но ситхский ритуал подчинения энергий не оставлял стихии шанса на сопротивление. Темная сторона Силы оплела потоки чужой сущности невидимыми цепями, методично пережимая каналы циркуляции дара и вытягивая силу наружу.

Рейвен закричала — хрипло, надсадно, запрокинув голову к затянутому пылью небу.

Изумрудно-голубое сияние хлынуло из ее глаз и рта, тонкими светящимися нитями перетекая в мою ладонь. Внутри меня уже бушевал первородный огонь Осени; теперь две противоположные стихии — увядание и расцвет — сошлись в единой точке. Боль от резонанса энергий должна была разорвать обычное человеческое тело, но абсолютная внутренняя дисциплина и железная воля сплавили обе силы в монолитный узел абсолютного могущества.

Сияние погасло.

Рейвен бессильно рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. Ее Аура была полностью исчерпана, а взгляд малиновых глаз потух, лишившись малейшего следа магического величия. Она осталась лишь сломленной, постаревшей женщиной, чья иллюзия силы рассыпалась в прах.

— Твое существование больше не имеет значения для истории, — произнесла я, опуская руку. — Забрать ее под стражу вместе с остатками банды.

Пирра Никос сделала короткий жест, и штурмовые андроиды «Рыцарь-200» сомкнули строй, надевая силовые блокираторы на Рейвен и обезоруженных мародеров, которые больше не помышляли о сопротивлении.

В этот момент в моем комлинке раздался тревожный зуммер дальней разведки.

— Владыка Роуз, — зазвучал на закрытой частоте голос Блейк Белладонны с борта наблюдательного корвета. — Сенсоры зафиксировали экстренный пространственный прорыв на дальнем перевале каньона. Синдер Фолл.

Я перевела взгляд на восточный гребень скалы.

Там, в двух километрах от лагеря, среди острых утесов клубилась неестественная смоляная тень. Синдер наблюдала за падением племени Бранвен из засады, надеясь нанести удар в спину или перехватить силу Весны. Но, осознав, что обе стихии теперь подчинены мне, Дева Огня отступила.

Сквозь призму Силы я ощутила ее панический, животный ужас.

Отвергнутая Салем за провалы в Вейле и лишенная союзников на континентах, Синдер прыгнула в темный портал, уходя по единственному оставшемуся маршруту — в Земли Тьмы, прямо к трону своей хозяйки, чтобы молить о защите.

— Пусть бежит, — холодно ответила я в комлинк, чувствуя, как внутри моего естества переплетаются пламя Осени и ветра Весны. — Она приведет наш флот прямо к цитадели Салем.

Я развернулась к десантному челноку.

— Командор Белладонна, готовьте личный флагман. Пустоши зачищены. Ваша следующая цель — остров Менажери. Настало время привести народ фавнов к имперской присяге.

**POV:** Блейк Белладонна (Командор Теневой Службы Империи Розы)

**Дата и время:** 16 ноября, 80-й год После Великой Войны, 11:20

**Локация:** Прибрежные воды острова Менажери, подход к гавани города Куо-Кувана

Тропический бриз с океана обдувал палубу штурмового корвета «Тень Императрицы», но в его теплом дыхании не было покоя.

На горизонте из бирюзовой глади воды поднимались изумрудные холмы Менажери и пестрые черепичные крыши Куо-Куваны — единственного признанного города фавнов в целом мире. Место, куда человеческие Советы сослали мой народ после Великой Войны, назвав это «великодушным даром», хотя на деле это была лишь пустынная резервация, сдавленная с востока выжженными пустошами и тварями Гримм.

Я стояла у носового фальшборта.

Мой форменный плащ Командора Теневой Службы из матового черного шелка с серебряным шитьем очерчивал фигуру. На поясе мерно покачивался модифицированный клинок «Гэмбол Шрауд». Мои кошачьи ушки под капюшоном нервно вздрагивали, улавливая отдаленный шум портового колокола: в городе заметили приближение военной эскадры и били в набат.

Рядом со мной, облокотившись о титановые перила и лениво покручивая золоченый барабан тяжелых перчаток «Эмбер Селика», стояла Янг Сяо Лонг — Командор Ударного Авангарда.

Ее темный кожаный китель был расстегнут на верхние пуговицы, открывая строгую броню, а во взгляде сиреневых глаз сквозила собранная, выжидающая сила.

— Странно возвращаться домой вот так, да? — негромко произнесла Янг, глядя на засуетившихся в порту докеров и спешно перекрываемые причалы. — Не беглянкой, преследуемой полицией за связь с радикалами, а во главе имперского флота.

— Мой отец годами твердил, что мирная изоляция спасет Менажери от человеческой ненависти, — тихо ответила я. В моем голосе не было ностальгии — лишь трезвый анализ, продиктованный школой Владыки Роуз. — Гира верил петициям, верил обещаниям Советов Вейла и Мистраля. А в это время в трущобах Мантла фавнов клеймили в праховых шахтах Шни, а в Вейле и Мистрале мы оставались гражданами второго сорта. Изоляционизм отца был не мудростью. Это была трусость, завернутая в мораль.

— А теперь у них еще и свои паразиты завелись, — хмыкнула Янг, указав на дозорные вышки у входа в бухту.

На деревянных укреплениях гавани развевались не только мирные флаги губернатора, но и белые стяги с оскаленными масками — знамена «Белого Клыка».

После того как Руби железной рукой зачистила ячейки Адама Тауруса в Вейле, а наши подразделения разгромили остатки синдикатов в Мистрале, недобитые радикалы стеклись сюда, на Менажери. Братья Корсак и Феннек Альбайн умело манипулировали страхом старейшин, готовя остров к вооруженному сопротивлению любому, кто придет с моря.

Над гаванью с тихим свистом гравитационных турбин зависли три штурмовых корвета Империи.

Их спаренные носовые орудия прахового огня не открывали стрельбу, но одного их присутствия над деревянными пирсами хватило, чтобы парализовать движение в порту.

На главном причале выстроилась разношерстная цепочка обороны: десятка два стражников в традиционных туниках Куо-Куваны с копьями и около полусотни вооруженных боевиков «Белого Клыка» в масках Гримм, сжимавших автоматические карабины.

Впереди всех стоял массивный фавн-пантера с окладистой бородой в церемониальном плаще вождя — мой отец, Гира Белладонна. Рядом с ним, бледная, но держащаяся с неизменным достоинством, стояла мама — Кали.

Рампа нашего корвета с глухим стуком опустилась на доски причала.

Я сделала первый шаг по родной земле. За моей спиной сомкнутым строем шли двадцать штурмовых андроидов «Рыцарь-200», выкрашенных в цвет вороненой стали, и несокрушимая фигура Янг Сяо Лонг.

Гира шагнул вперед, сжимая кулаки. В его глазах вспыхнуло ошеломление, мгновенно сменившееся тяжелым, горьким гневом:

— Блейк?.. Ты… ты ведешь оккупационные корабли людей на собственный народ?! Твоя подруга объявила себя Императрицей, а ты присягнула ей, чтобы поставить Менажери на колени?!

Я остановилась в пяти шагах от отца, не опуская взгляда:

— Я вернулась, чтобы поднять наш народ с колен, отец. И спасти Менажери от уничтожения.

**POV:** Пенни Полендина (Главный Техно-Инквизитор Империи Розы)

**Дата и время:** 20 ноября, 80-й год После Великой Войны, 09:00

**Локация:** Подземный уровень Академии Атлас, вход в Хранилище Реликвии Создания

Сенсоры внутренней диагностики работали на предельной частоте.

Температура в шахте лифта опустилась до минус сорока градусов Цельсия, но мои гидравлические контуры и праховые стабилизаторы функционировали с абсолютной точностью. Я шла на шаг позади Императрицы, фиксируя каждый скачок энергетического фона древних механизмов.

Мы спустились на глубину двух километров под парящий остров — в самое сердце скального монолита, где находились колоссальные гравитационные якоря.

Здесь, в центре купольного зала из полированного базальта, высились циклопические врата Хранилища Атласа.

Они не походили на деревянные арки Хейвена. Эти врата были выкованы из сплава титана и чистейшего синего Праха, оплетенного защитными рунами древней магии. В центре сверкал замок в форме раскрытой ладони, требующий прикосновения Девы Зимы.

Рядом с нами стоял Верховный Маршал Джеймс Айронвуд.

Его правая механическая рука мерно гудела сервоприводами, а на строгом темном кителе с золотыми кантами тускло блестел знак высшего командования Империи. В глазах маршала больше не было прежней разрывающей паранойи и сомнений — имперский порядок дал ему то, чего так не хватало при старом Совете: железную структуру и единую цель.

— Директор Озпин всегда утверждал, что если мы извлечем Реликвию Создания, Атлас рухнет на Мантл и погибнет, — произнес Айронвуд, глядя на врата. — Мы держали сокровище богов взаперти лишь ради того, чтобы горстка знати могла жить на летающем куске камня.

— Озпин использовал священный огонь, чтобы греть чайник, Джеймс, — спокойно отозвалась Руби Роуз.

Она подошла к вратам Хранилища.

На ее поясе ровным лазурным светом пульсировала золотая лампа Реликвии Знания. Руби не стала искать престарелую Фрию — угасающую Зимнюю Деву, чей разум давно блуждал в лабиринтах деменции.

Императрица подняла обе руки.

В ее правой ладони закружился обжигающий вихрь пламени Девы Осени. В левой — расцвели морозные, пронзительные ветры Девы Весны, отобранные у Рейвен. Две стихии слились воедино, подкрепленные несокрушимой, давящей волей Темной стороны.

*СКРЕЖЕТ.*

Древний замок Хранилища не выдержал двойного стихийного напора и прямого принуждения Силы.

Световые руны вспыхнули ослепительно-белым, каменные и титановые запоры с грохотом втянулись в пазы, и исполинские трехметровые плиты разошлись, открывая зев карманного измерения.

Мы шагнули внутрь.

Здесь не было воды, как в измерении Джинн. Пространство Хранилища Создания представляло собой бесконечную чертежную мастерскую, зависшую посреди золотистого сияния. Вокруг плавали гигантские светящиеся шестерни, архитектурные схемы и чертежи мостов, парящих в пустоте.

В самом центре парил витой золотой скипетр, увенчанный граненым изумрудом, внутри которого непрерывно рождались и гасли геометрические фигуры.

Руби протянула руку и сжала рукоять скипетра.

Золотое сияние вокруг сгустилось, и из изумрудного ядра вырвался вихрь теплого золотого дыма.

Перед нами материализовался исполинский дух со смуглой кожей, обнаженным торсом и длинными седыми волосами, собранными в небрежный узел — Амброзиус, гений Реликвии Создания. Он потянулся, широко зевнул и смерил нас проницательным, слегка насмешливым взглядом:

— О-о-о… Наконец-то свежие лица! Надоело висеть в этой ледяной дыре и удерживать кусок скалы в воздухе. Ну, смертные, чего вы хотите на этот раз? Еще один летающий дворец? Вечный двигатель для тостера?

Амброзиус опустил взгляд на скипетр в руке Руби, и насмешка на его лице мгновенно угасла.

Он почувствовал то же, что почувствовала Джинн в Мистрале: бездонную, выверенную мощь Темной стороны и две первородные стихии, пульсирующие в жилах девушки.

— Ты не строишь декорации, дитя, — голос духа стал серьезным. — Твой разум мыслит другими масштабами.

Руби подняла свободную руку.

Из наруча моего оптического интерфейса вырвался плотный голографический луч, развернувший перед духом трехмерную модель колоссального орбитального комплекса — гибрид стадиона «Амити», модифицированных гравитационных двигателей Атласа и фокусирующей праховой линзы циклопического калибра.

— Мне не нужны летающие города, Амброзиус, — произнесла Императрица, и в ее серебряных глазах вспыхнул холодный стальной блеск. — Мне нужна несокрушимая твердыня на орбите планеты. Оружие, способное стирать орды Гримм прямо из верхних слоев стратосферы.

Она указала на чертеж:

— Твоя задача — перестроить ядро Атласа и конструкцию "Амити" в единую орбитальную цитадель. Проект «Эгида». И ты сделаешь это прямо сейчас.

Мои оптические сенсоры фиксировали колоссальную деформацию пространства и материи.

Когда Амброзиус принял чертежи из моего интерфейса, законы физики Солитаса перестали существовать. Золотое пламя Реликвии Создания охватило стадион «Амити» и циклопические несущие пилоны Атласа. Металл, праховые кристаллы и композитные плиты плавились без нагрева, перетекая по силовым линиям духа и пересобираясь прямо в воздухе на высоте десяти километров над землей.

— Внимание всем бортам сопровождения, — передавала я по закрытой командной сети, пока мои внутренние процессоры рассчитывали векторы гравитационной стабилизации. — Отойти на внешнюю орбиту радиусом пятнадцать километров. Зафиксирован колоссальный всплеск первичной материи.

Мы с Руби и Маршалом Айронвудом стояли на открытой платформе ведущего дредноута, укрытой плотным барьером Силы от ледяного разреженного ветра стратосферы.

В небесах над нами разворачивалось рождение гиганта.

Прежний круглый стадион «Амити» исчез. Вместо него возник исполинский восьмигранный бастион из матовой черной брони и закаленного обсидианового сплава, диаметром более четырех километров.

В нижней полусфере цитадели смыкались циклопические бронеплиты, обрамляя главную фокусирующую апертуру — суперлинзу диаметром в триста метров, в центре которой мерцало чистое изумрудное ядро Реликвии Создания, сопряженное с батареями гравитационного Праха Атласа. По внешнему периметру платформы выстроились восемьдесят тяжелых артиллерийских башен дальнего боя и сотни автоматических ангаров для истребителей-перехватчиков.

Амброзиус парил над цитаделью, раскинув руки, его золотистый силуэт постепенно растворялся в созданном монолите:

— Готово, маленькая Императрица! Каркас безупречен, гравитационные стабилизаторы замкнуты на внутренний контур Реликвии. Эта крепость никогда не упадет, пока существует мое творение! Но помни: если ты прикажешь мне создать что-то новое… вся эта летающая гора железа обратится в пустоту!

— Ты создал идеальное оружие, Амброзиус, — ровно произнесла Руби, поднимая скипетр к груди. — Других задач для тебя не будет.

Дух с коротким смешком втянулся обратно в граненый изумруд на скипетре, оставив нас наедине с рожденным колоссом.

— Все бортовые системы цитадели перешли на штатное питание, — доложила я, завершая полную диагностику интерфейсов станции. — Главный праховый реактор активирован. Атмосферное давление внутри жилых секторов стабильно. Скорость подъема на геостационарную орбиту — двадцать километров в час. Автономность орудийных батарей — сто процентов.

Джеймс Айронвуд тяжело выдохнул, глядя на цитадель с благоговением старого солдата, чья мечта наконец обрела плоть:

— Мы веками тратили ресурсы четырех королевств на возведение стен из бетона и камня, которые Гримм рано или поздно пробивали. Но теперь… теперь наш барьер находится там, куда не достанет ни одна тварь на планете.

— Стены строят трусы, Джеймс, — отрезала Руби, убирая скипетр в специальный герметичный кофр на поясе. — Мы построили меч, который занесен над головой каждого врага Империи.

Императрица повернулась ко мне:

— Пенни. Связать центральный интерфейс станции с наведением моего командного терминала. Мы не станем ждать, пока Гримм атакуют нас первыми. Проведем полевые испытания орудия прямо сейчас. Назови сектор с максимальной концентрацией монстров на северном рубеже.

Мои процессоры мгновенно обработали данные орбитального сканирования:

— Сектор «Черный Пик», сто сорок километров к северу от Мантла. Колоссальное логово реликтовых Гримм. Зафиксировано гнездовье из шести десятков Голиафов и двух сотен пещерных виверн.

Руби сделала шаг к краю платформы, и ее алый плащ взметнулся на космическом ветру:

— Вывести цитадель «Эгида» на огневую позицию над сектором. Подготовить главный калибр. Пора очистить небо Солитаса.

В панорамном зале управления «Эгиды» царила стерильная, математическая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом охлаждающих контуров суперкомпьютера.

Сквозь бронестекло верхней полусферы открывалась черная бездна космоса, усыпанная холодными звездами и расколотым диском луны. Внизу, затянутый плотной вуалью белых вихрей, медленно вращался континент Солитас.

Я стояла у центрального тактического колодца. Мои пальцы, подключенные к терминалу через оптоволоконные разъемы, передавали терабайты телеметрии прямо в синаптические матрицы станции.

— «Эгида» вышла на геостационарную орбиту точно над координатами сектора «Черный Пик», — доложила я, проецируя трехмерную голограмму горной гряды в центр мостика. — Высота сорок километров. Оптические сканеры фиксируют активность в расщелине: шестьдесят четыре особи класса «Голиаф» и колония виверн высшей категории угрозы. Скопление темной биомассы достигло критической отметки.

Руби подошла к краю возвышения.

Ее руки покоились на спинке командного трона. В полумраке мостика серебряные глаза Императрицы светились ровным, потусторонним светом, в котором читался холодный приговор всему первобытному хаосу внизу.

— Начать цикл зарядки главного калибра, — отдала приказ Руби.

— Принято, Владыка Роуз, — ответила я, запуская исполнительные протоколы. — Снятие предохранительных муфт. Подача энергии от ядра Создания на накопители гравитационного и огненного Праха.

За бронированными переборками цитадели раздался низкий, вибрирующий гул чудовищной мощи.

На нижней плоскости восьмигранной станции исполинские титановые лепестки бронеплит плавно разошлись в стороны. Трехсотметровая фокусирующая суперлинза начала наливаться ослепительным изумрудно-алым сиянием. Миллионы джоулей чистой энергии, рожденной Реликвией и усиленной концентрированным Прахом, сжимались в точку диаметром менее метра.

— Зарядка: восемьдесят… девяносто… сто процентов, — фиксировали мои процессоры. — Наведение стабилизировано. Отклонение от расчетной точки — ноль целых две десятых миллиметра.

— Огонь, — тихо произнесла Императрица.

Я замкнула главный контур.

*ВСПЫШКА.*

Беззвучный в вакууме луч ослепительного плазменного огня толщиной в пятьдесят метров ударил из жерла «Эгиды» вертикально вниз.

Он пробил тропосферу и облачный покров планеты за долю секунды, оставив в атмосфере идеально ровный светящийся туннель из ионизированного воздуха.

Спустя три секунды на голографическом экране в центре мостика расцвел колоссальный огненный цветок.

Луч вонзился в самое сердце Черного Пика.

Горный массив высотой в три тысячи метров испарился в эпицентре удара: базальтовые скалы, вековые ледники и пещеры гнездовья просто перестали существовать, обратившись в раскаленную добела плазму. Ударная волна сдула соседние хребты, выжигая орды чудовищ Гримм на площади в двадцать квадратных километров. Голиафы и виверны распадались на атомы еще до того, как их черная плоть успевала коснуться земли.

В зале повисла абсолютная тишина.

Генерал Айронвуд, стоявший по правую руку от трона, медленно сжал механический кулак. На его лице застыло выражение благоговейного ужаса перед мощью, которую они держали в руках:

— Ни одно укрепление на планете не выдержит такого залпа.

Я завершила сканирование зоны поражения:

— Тепловая сигнатура нормализуется. Биомасса Гримм в секторе уничтожена на сто процентов. Потери среди инфраструктуры Мантла отсутствуют. Орудийная система охлаждается штатно.

Руби медленно перевела взгляд на северный край голографической проекции — туда, где за штормовым морем простирались багровые пустоши Земель Тьмы:

— Салем почувствовала этот удар. Она знает, что время ее безнаказанности подошло к концу. Готовьте флот к финальному броску.

**POV:** Салем (Королева Гримм)

**Дата и время:** 20 ноября, 80-й год После Великой Войны, 12:35

**Локация:** Тронный зал цитадели Эвернайт, континент Земель Тьмы

Смоляные бассейны у подножия багровых кристаллов дрогнули.

Черная вязкая жижа, из которой тысячелетиями рождались чудовища Гримм, пошла мелкой, неестественной рябью. Стены цитадели из кости и окаменевшего праха задрожали от далекого, почти неслышного физическому уху эха, прокатившегося по самой структуре планеты.

Я сидела на троне из сплетенных ребер древних бегемотов.

Мои пальцы с черными заостренными когтями замерли на подлокотнике. Вены на моей бледной шее, налитые багровой скверной первородной тьмы, вздулись от внезапного, режущего спазма.

Связь с северным логовом на Солитасе оборвалась мгновенно.

Не так, как погибали мои создания от клинков самодовольных охотников Озпина — медленно, оставляя шлейф предсмертной ярости и боли. Шестьдесят Голиафов и вся стая виверн Черного Пика исчезли за долю секунды. Словно чья-то исполинская рука просто вычеркнула их из бытия, выжегши саму память об их существовании концентрированным, испепеляющим пламенем с небес.

Двери зала с грохотом распахнулись.

В тронный зал, спотыкаясь и падая на колени, вползла Синдер Фолл.

Ее парадные одеяния превратились в обгоревшие лохмотья, левая сторона лица была покрыта запекшейся коркой праховых ожогов, а левый глаз, в котором когда-то полыхала украденная сила Девы Осени, теперь был слеп и затянут мертвой бельмой. Она тяжело дышала, цепляясь за костяные выступы пола скрюченными пальцами, и не смела поднять взгляд.

Следом за ней, вжав голову в плечи, вошел Артур Уоттс. В его руках лихорадочно мигал портативный терминал, перехватывавший данные со всех узлов связи:

— Моя… моя госпожа… — голос Уоттса, всегда подчеркнуто манерный и надменный, дрожал от нескрываемой паники. — Все системы слежения на Солитасе ослепли. Вейл, Мистраль, Менажери и Атлас… они больше не отвечают на наши каналы дезинформации. Стадион «Амити» перестроен. Они подняли на орбиту колоссальную боевую станцию. Один залп… один сфокусированный луч с высоты сорока километров стер хребет Черного Пика до основания.

— Ты опоздала, Синдер, — мой голос прозвучал тихо, прокатившись по залу леденящим шелестом пепла. — Ты не смогла удержать Вейл. Ты позволила девчонке забрать силу Осени. Ты позволила ей загнать тебя сюда, как побитую собаку.

Синдер задрожала всем телом, прижавшись лбом к холодному камню:

— Повелительница… Она… она не охотница. Руби Роуз больше не подчиняется магии Озпина. В ней горит Тьма… холодная, абсолютная сила, которая ломает саму волю к сопротивлению. Она забрала силу Рейвен. Она подчинила Реликвии…

— Я чувствую ее, — перебила я хриплый шепот девчонки, медленно поднимаясь с трона.

Я подошла к краю балкона, нависающего над бескрайними черными пустошами Земель Тьмы.

В небесах над горизонтом сгущались багровые молнии. Но впервые за тысячи лет в воздухе этого мертвого континента не было запаха страха, паники или отчаяния смертных.

Озпин веками взращивал в людях надежду — глупую, хрупкую эмоцию, которую мои чудовища с легкостью топтали и обращали в пищу. Но та, что вела армаду с юга, не несла надежды. Она несла абсолютный, сковывающий контроль. Ее подданные больше не боялись темноты — они сами стали безжалостным оружием.

В глубине моих красных глаз вспыхнул древний огонь ненависти, дремавший со времен исхода богов.

Я подняла руку, и первородная смоляная бездна под утесом взревела, вздымаясь гигантскими черными гейзерами. Из глубин земли наружу полезли миллионы тварей Гримм — древнейшие колоссы, спящие в недрах со времен сотворения мира, подземные левиафаны и тучи крылатых бестий, закрывшие небосвод черным саваном.

— Пусть приходят, — прошептала я в пустоту, сжимая когти. — Человеческая плоть всегда обращается в прах. И когда их летающая крепость рухнет в океан, я лично вырву глаза этой маленькой Императрице.

**POV:** Жон Арк (Командор Первого Легиона Империи Розы)

**Дата и время:** 24 ноября, 80-й год После Великой Войны, 14:20

**Локация:** Внешние трущобы оазиса Шейд, Вакуо

Запах паленого мяса, кипящего машинного масла и едкой праховой гари выжигал носоглотку сквозь фильтры шлема.

Мы захлебывались.

Здесь не было орбитальной цитадели «Эгида» — станция держала геостационар над Солитасом, перенаправляя энергию на щиты столичных верфей. Мы пришли в Вакуо сами: Первый Легион, три тысячи линейных пехотинцев и батальон штурмовых дроидов «Рыцарь-200». И пески встретили нас не переговорами, а капканом, захлопнувшимся с глухим хрустом костей.

— Левый фланг, держать строй! — хрипел я во внутренний комлинк, отбивая щитом удар трехметрового зазубренного тесака.

Передо мной стоял фавн-носорог из клана «Кровавый Песок». Его глаза налились бешенством от боевого стимулятора, самодельный экзоскелет на гидравлике выл на пределе. Он ударил снова, вбивая меня коленями в раскаленный шлак. Мой Аура-щит вспыхнул предупреждающим желтым, рассеивая чудовищную кинетику.

Я не стал фехтовать по правилам Бикона.

Я шагнул под удар, сократив дистанцию, и вогнал утяжеленный клинок «Кроцеа Морс» прямо в неприкрытое сочленение брони под челюстью гиганта. Сталь с влажным хрустом пробила горло, вонзившись в основание черепа.

Фонтан густой темной крови залил мои латные перчатки и забрало шлема. Фавн рухнул на меня всем весом, судорожно дергаясь в предсмертной агонии. Я с трудом выдернул меч, оттолкнув тушу сапогом, но времени на вдох не было.

Кочевники Вакуо не боялись смерти. Это были не бандиты Рейвен, привыкшие грабить безоружных фермеров, а псы пустыни, поколениями жравшие песок и рвавшие глотки за глоток воды.

Они подорвали передовые тяжелые БТРы Атласа глубинными праховыми фугасами в узких улочках трущоб. Дроиды серии «Рыцарь-200» оказались беспомощны в пылевой буре: кочевники закидывали сервоприводы машин расплавленной смолой и забивали бронированные корпуса кувалдами из обедненного титана.

— Командор! Третий взвод смят! — орал в наушнике капитан Новак. Звук его голоса оборвался булькающим хрипом и треском пробитой кирасы.

С крыши полуразрушенной глинобитной постройки спрыгнули трое наемников с цепными пилами и праховыми огнеметами.

Струя белого фосфора ударила в шеренгу новобранцев Вейла. Парни закричали — страшно, срывая связки, катаясь по песку живыми факелами. Запах горящей плоти мгновенно заполнил переулок.

— Пирра! — рявкнул я, отсекая руку стрелку с гранатометом.

Из песчаного марева метнулась черная тень. Пирра Никос не танцевала, как на турнире Вайтл — она работала как промышленный мясницкий крюк.

Ее копье «Мило» с мерным металлическим лязгом меняло форму, прошивая тела насквозь. Магнетизм вырывал клинки и праховые магазины прямо из рук наемников, скручивая их собственные протезы и железные нагрудники в бесформенные тиски, ломающие ребра.

Но даже ее Аура была на исходе — красные всполохи щита мерцали на грани истощения. Лицо Пирры под шлемом было бледным, губы разбиты в кровь.

— Их слишком много, Жон! — крикнула она, отбивая щитом залп крупнокалиберной картечи. — Академия Шейд подняла всех охотников-наемников! Они отрезают нас от точки эвакуации!

Из глубины центрального проспекта показалась основная колонна Вакуо.

Тяжелобронированные колесные броневики, обшитые ржавыми листами стали, неслись прямо на наш поредевший строй. На головной машине стоял сам Теодор.

Его лицо было перекошено дикой, оскаленной яростью, боевой шест искрил нестабильным зеленым Прахом Ветра, создавая перед машинами локальное торнадо из щебня и колючей проволоки.

— Вы пришли сюда учить нас порядку, щенки Атласа?! — гремел усилитель на броневике Теодора. — Здесь нет порядка! Здесь только песок и падаль! Сдохните в этой дыре!

Колеса первого броневика с чавкающим звуком подмяли под себя троих наших пехотинцев, вминая их тела в раскаленный камень мостовой.

Мы не побеждали. Нас перемалывали в фарш.

Я сплюнул вязкую кровь на внутреннюю сторону щитка, сжал рукоять меча двумя руками и заставил Темную сторону сжечь остатки физической усталости в слепую, расчетливую ярость.

Если Вакуо хочет захлебнуться в крови — мы утопим их первыми. Любой ценой. Даже если для этого придется вырезать половину города собственными руками.

Ударная волна от броневика Теодора выбила из моих легких весь воздух.

Окованный железом бампер снес наш передовой заслон, разрывая тела дроидов на куски и впечатывая пехотинцев в песчаник стен. Меня отбросило на десяток метров назад. Спина с глухим стуком встретила обломок каменной колонны, в глазах на секунду потемнело, а индикатор Ауры на наруче мигнул критическим алым светом.

Аура лопнула, оставив только голую броню и кровоточащие связки.

Сквозь звон в ушах я услышал рев Теодора.

Директор Шейда спрыгнул с крыши машины, не дожидаясь ее полной остановки. Его бронзовый шест рассек воздух с гулом вертолетного винта — концентрированный ветряной клинок срезал стволы двух штурмовых винтовок наших солдат вместе с их предплечьями. Брызнула кровь, послышались истошные вопли умирающих.

— Вставай, Арк! — взревел Теодор, бросаясь прямо на меня. — Ты думал, что напялил черную тряпку и стал богом войны?! Ты остался тем же жалким неучем, которого Озпин впустил в Бикон из жалости!

Его шест обрушился сверху вниз, целя мне прямо в висок.

Я едва успел вскинуть щит.

*ТРЕСК.*

Тяжелая титановая пластина «Акелона» треснула от чудовищного импульса ветра. Руку обожгло дикой, ослепляющей болью — лучевая кость хрустнула под напором кинетики, а меня снова вбило коленями в крошево из камня и гильз. Теодор не стал отступать: он провернул древко, ударив затыльником шеста мне под ребра, пробивая стык брони.

Я закашлялся темными сгустками, но вместо отступления перехватил клинок обратным хватом и рванул вперед, в клинч.

— Мы пришли сюда не учить тебя, старик, — прохрипел я ему в лицо, чувствуя на губах железистый вкус собственной крови. — Мы пришли забрать твою армию. Живой или мертвой!

В трех метрах справа Пирра Никос билась в кольце из дюжины наемников гильдии «Черный Песок».

Ее щит был помят выстрелом из гранатомета, а на правом бедре сочилась рваная рана от осколка. Когда двое мечников попытались зайти ей в спину, Пирра отбросила формальные стойки охотников.

Она взвыла от боли и ярости, выпуская Силу во все стороны без контроля и пощады.

Металл в телах нападавших — протезы, гильзы в патронташах, застежки брони — в долю секунды нагрелся и сжался внутрь. Раздался кошмарный, влажный хруст: наемники закричали, когда их собственные кольчуги и нагрудники начали вдавливаться в их грудные клетки, дробя ребра и вспарывая легкие.

Пирра развернулась, вонзив копье в горло третьему, и рванулась ко мне:

— Жон, держи его!

Теодор попытался отскочить назад для кругового замаха, но я не разжал левую, сломанную руку. Пальцы в латной перчатке намертво вцепились в его бронзовый шест, наплевав на рвущиеся мышцы предплечья.

— Ты сдохнешь вместе со мной, щенок! — прорычал директор Шейда, активируя встроенный в рукоять детонатор огненного Праха.

Он не успел.

Сзади метнулось копье Пирры. Заостренное лезвие из обедненной стали пробило левое плечо Теодора насквозь, пригвоздив его руку к телу и выбив оружие из пальцев. Директор захрипел, оседая на одно колено.

Я не стал тратить секунды на пафосные речи.

Сделав шаг вперед, я с размаху вбил кованый налокотник прямо в челюсть Теодора. Раздался сухой щелчок ломающейся кости. Директор Шейда рухнул на спину, заливая раскаленный песок кровью из разбитого рта.

Я наступил сапогом ему на грудную клетку, приставив острие зазубренного «Кроцеа Морс» прямо к его кадыку.

— Всем прекратить огонь! — рявкнул я во всю мощь надорванных легких, и мой голос, усиленный передатчиками на шлеме, эхом разнесся над залитой кровью площадью. — Ваш лидер взят! Еще один выстрел — и я вскрою ему горло на ваших глазах!

Песчаная буря начала стихать.

Оставшиеся в живых наемники и студенты Шейда, тяжело дыша, замерли посреди дымящихся обломков броневиков и сотен изувеченных тел своих соратников. В их глазах больше не было фанатичной бравады вольных псов пустыни.

Там остался лишь первобытный ужас перед дисциплинированной, безжалостной машиной, которая пришла умереть, но забрать этот оазис с собой в могилу.

Теодор с трудом приоткрыл заплывший кровью глаз, глядя на острие моего меча:

— Ты… ты чудовище, Арк…

— Нет, Теодор, — выдохнул я, сплевывая кровь на его сломанный нагрудник. — Я солдат Империи. И теперь вы все пойдете в Земли Тьмы в первых рядах.

**POV:** Вайсс Шни (Верховный Инквизитор и Канцлер Экономики Империи Розы)

**Дата и время:** 26 ноября, 80-й год После Великой Войны, 18:00

**Локация:** Главные орбитальные верфи Солитаса, сборочный док «Левиафан»

Грохот автоматических пневмомолотов и шипение плазменных резаков заглушали любые попытки заговорить вслух.

Здесь пахло не стерильными коридорами старого Атласа, а раскаленным обсидиановым сплавом, жидким гравитационным Прахом и машинным маслом. Верфи Солитаса работали двадцать четыре часа в сутки без перерывов на смену караулов.

Я шла по подвесному технологическому мостику на высоте сорока метров над главным стапелем. Мой черный форменный мундир с серебряными эполетами Инквизитория был безупречно чист, а в руке я держала инфопланшет с закрытыми отчетами по переоснащению флота.

Внизу, в циклопическом сухом доке, обретал плоть флагманский дредноут «Пепел Надежды» — трехкилометровый стальной зверь с утолщенными бронеплитами из закаленного обсидианового сплава, способного выдерживать прямое попадание кислоты древних виверн Гримм.

Рядом со мной шел Верховный Маршал Джеймс Айронвуд.

Его механические суставы мерно пощелкивали в такт шагам, а лицо казалось высеченным из гранита. Он не спал трое суток, лично контролируя перевод всех промышленных мощностей бывшего Мантла на военные рельсы.

— Отчет по боезапасу, — произнесла я, не замедляя шага. — Сколько обогащенного Праха мы перенаправили с гражданских секторов?

— Восемьдесят пять процентов всех запасов Солитаса и шахт Мистраля, — четко доложил Айронвуд, вызвав голографическую проекцию логистических цепочек. — Гражданское отопление Мантла и Вейла переведено на базовый гидролиз. Все запасы огненного и гравитационного Праха очищены и залиты в бронебойные снаряды калибра пятьсот миллиметров.

Он указал на сборочную линию под нами:

— Дроиды серии «Инквизитор-300» сходят с конвейера каждые три минуты. Мы убрали из их программ блоки сомнений и директивы сохранения целостности. Каждый дроид оснащен праховым термозарядом в грудной клетке. Если машину окружают Гримм — она взрывается, забирая с собой выводок тварей.

— Гуманность старого мира была нашей главной слабостью, Джеймс, — холодно отозвалась я. — Нам не нужны солдаты, которые считают потери. Нам нужен инструмент, способный стереть экосистему Салем до самого основания.

Мы подошли к смотровой галерее.

Перед нами открывалась панорама Великой Армады.

Шестьдесят тяжелых дредноутов класса «Победа», две сотни ударных ракетных корветов и бесчисленные десантные баржи выстроились в безупречный боевой клин на околоземной орбите. Их корпуса из черного матового сплава поглощали свет холодного солнца, а по бортам зловеще пульсировали алые руны защитных экранов.

Мой комлинк издал короткий сигнал, и на экране планшета развернулся текстовый рапорт из Вакуо, подписанный Жоном:

[ОТ: КОМАНДОР Ж. АРК]

[СТАТУС: ОАЗИС ШЕЙД ЗАЧИЩЕН]

[ИТОГ: ТЕОДОР СЛОМЛЕН. ШТРАФНЫЕ БАТАЛЬОНЫ СФОРМИРОВАНЫ]

[ПОТЕРИ ПЕРВОГО ЛЕГИОНА: 42 % ЛИЧНОГО СОСТАВА. МЫ ГОТОВЫ К ПОГРУЗКЕ]

Я заблокировала экран.

Жон заплатил страшную цену, залив пески Вакуо кровью своих людей, но цель была достигнута. Больше на Ремнанте не осталось ни одного очага сопротивления, ни одной свободной банды или независимой академии.

Весь мир — каждый человек, каждый фавн, каждый завод и каждый кристалл Праха — был спрессован в единый монолитный кулак.

Я повернулась к Айронвуду:

— Передайте приказ капитанам: начать погрузку штурмовых легионов и штрафных корпусов Вакуо. Время подготовки истекло. Великая Армада выходит на рубеж атаки.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы)

**Дата и время:** 26 ноября, 80-й год После Великой Войны, 23:45

**Локация:** Одиночный изолятор глубокого залегания, подземный комплекс под Центральным Дворцом (бывший Бикон), Вейл

Шаги моих кованых сапог отдавались сухим, гулким эхом в сыром базальтовом коридоре.

Здесь, на глубине трехсот метров под руинами старой Академии, не было роскоши, ковров или знамен. Только холодный монолит, армированный титановыми решетками и рунами подавления магических потоков. По обе стороны дверей замерли штурмовые андроиды «Инквизитор-300», чьи визоры горели ровным, безжизненным алым светом.

Массивная гермодверь карцера с шипением разошлась в стороны.

Я вошла внутрь.

Посреди квадратной камеры за простым металлическим столом сидел Озпин. На нем не было привычного безупречного костюма директора — лишь серая тюремная роба. Его трость покоилась в закрытом хранилище Атласа, а руки лежали на столешнице, скованные тяжелыми браслетами из обедненного свинца и гравитационного Праха.

Он поднял глаза.

В них не было ненависти — только бесконечная, тысячелетняя усталость существа, пережившего десятки собственных смертей и наблюдающего, как его карточный домик рассыпается в пыль.

— Ты пришла казнить меня перед отплытием, Руби? — голос Озпина звучал тихо, с хрипотцой, лишенный прежней бархатной менторской уверенности. — Или тебе нужно благословение старика на бойню в Землях Тьмы?

Я остановилась в двух шагах от стола, не снимая капюшона. Алый плащ за спиной замер, словно застывшая кровь.

— Твое благословение ничего не стоит, Озпин. Как и твои тайны.

Я коснулась сенсорного браслета на запястье.

В центре камеры вспыхнул объемный голографический проектор. В воздухе развернулась панорама стратосферы над Солитасом и Вейлом: десятки километров черных корпусов боевых дредноутов, тысячи транспортов с десантом, идеальные геометрические построения Великой Армады и циклопический восьмигранник «Эгиды», готовый к ведению огня.

Озпин долго, не моргая, смотрел на эту картину абсолютной военной мощи. Его пальцы судорожно дрогнули в кандалах.

— Ты собрала весь мир в один кулак, — прошептал он, и в его голосе прорезался неподдельный ужас. — Ты выжгла пески Вакуо, заставила Теодора пролить кровь своих людей, превратила Атлас в гигантскую кузницу смерти… Ты стала тем самым тираном, против которого мы боролись в Великую Войну. Салем бессмертна, дитя. Ты разобьешь эту армаду о ее скалы, и человечество останется беззащитным.

— Человечество было беззащитным тысячу лет, пока ты играл в шахматы с чудовищем, — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и вперила в него ледяной взгляд серебряных глаз. — Ты прятал правду от людей. Ты внушал охотникам наивную веру в дружбу и самопожертвование, отправляя детей на убой, зная, что Салем нельзя убить обычным клинком. Ты тянул время, надеясь на чудо богов, которые бросили этот мир гнить.

Я оперлась ладонями о стол, нависая над бывшим наставником:

— Салем бессмертна телом. Но ее армия — смертна. Ее влияние — смертно. Ее страх перед истинной Силой — реален. Я не собираюсь умолять богов о спасении. Я выжгу ее континент до голой базальтовой плиты, а саму королеву Гримм закую в саркофаг из Реликвий на вечность.

Озпин медленно опустил голову. В его глазах отразились мерцающие огоньки дредноутов на голограмме. Он искал возражения, перебирал в памяти века интриг, союзов и поражений, но реальность была неумолима: его путь компромиссов привел Ремнант на край гибели, а железная воля пятнадцатилетней Императрицы впервые объединила разделенный мир без единой щели для сомнений.

— Если ты проиграешь… не останется никого, чтобы возродить этот мир, — глухо произнес старик.

— Я не проиграю, — отрезала я, выпрямляясь и разворачиваясь к выходу. — Сила принадлежит тем, кто готов взять за нее ответственность. Твоя эпоха окончена, Озпин. Смотри на экран. Смотри, как рождается новый Ремнант.

Гермодверь с лязгом захлопнулась за моей спиной.

Я поднялась на стартовую площадку, где меня ждал личный челнок до флагманского дредноута. На небесах над Вейлом тысячи турбин синхронно взревели, разрывая ночные облака. Великая Армада легла на боевой курс.

Впереди лежали Земли Тьмы.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы)

**Дата и время:** 28 ноября, 80-й год После Великой Войны, 04:15

**Локация:** Главный мостик дредноута «Пепел Надежды», воздушное пространство над Бескрайним Разломом, подход к Землям Тьмы

Турбины флагмана низко гудели, сотрясая титановую палубу мостика под моими сапогами.

В иллюминаторах исчезли лазурные воды и белые шапки волн. Внизу простирался Бескрайний Разлом — черные, мертвые воды океана, кишащие глубинными левиафанами Гримм. Вода здесь напоминала застывшую смолу, а воздух на высоте пяти тысяч метров пах серой, озоном и тленом.

Я стояла у центрального голографического стола.

Вокруг меня выстроилась вся элита Империи: Вайсс, Блейк, Янг, Жон со свежими шрамами после мясорубки в Вакуо, Пирра и Верховный Маршал Айронвуд. Никаких разногласий, никаких полумер. Только железный строй единомышленников, прошедших чистку и присягнувших единой воле.

— Докладывает адмиралтейство, — четко произнес Айронвуд, указывая на тактический сектор. — Шестьдесят дредноутов класса «Победа» выстроились клином. Транспорты с Первым Легионом и штрафными корпусами Вакуо идут во втором эшелоне. Орбитальная станция «Эгида» зафиксирована строго над нами, готовая пробивать коридоры сквозь штормовой фронт.

— Что с погодными аномалиями? — спросила Вайсс, поправляя перчатки с кристаллами гравитационного Праха.

— Салем создала барьер, — ответила я, вглядываясь в горизонт.

Впереди, на границе континента земли тьмы, небосвод был разорван исполинской стеной багровых туч. Там не прекращались удары фиолетовых молний, а восходящие потоки смоляного пепла поднимались на высоту стратосферы. Королева Гримм знала, что мы идем. Она бросила саму природу мертвых земель, чтобы сокрушить наши корабли еще на подлете.

— Наш флот не станет обходить этот шторм, — мой голос прозвучал ровно, разрезая гул приборов. — Мы пройдем прямо сквозь него.

Я активировала общую связь со всеми кораблями Армады. Мой голос разнесся по тысячам отсеков, кубриков и палуб, где солдаты четырех объединенных королевств и фавны Менажери сжимали оружие в ожидании приказа:

— Солдаты Империи. Веками человечество пряталось за стенами городов, дрожа от каждого шороха в темноте. Веками нас учили терпеть и умирать. Этот день — последний день страха. Мы пришли не защищаться. Мы пришли истребить тьму в ее собственном логове.

Я сжала кулак в черной перчатке:

— Полный вперед. Приготовиться к прорыву атмосферного барьера.

Черно-багровые тучи сомкнулись над флотом, словно пасть гигантского левиафана.

Видимость упала до нуля. Сенсоры дальнего обнаружения взвыли от колоссальных электромагнитных аномалий — грозовой барьер Салем хлестал по обсидиановым бортам кораблей каскадами фиолетовых молний. Гравитационные турбины флагмана натужно завыли, преодолевая нисходящие вихри смоляного пепла.

— Фиксирую массовые биосигнатуры по всему верхнему полушарию! — выкрикнула оператор связи. — Десятки тысяч контактов! Они идут на перехват!

Сквозь клочья грозового тумана прямо на нас ринулась живая стена кошмара.

Тысячи древних Неверморов с размахом крыльев в тридцать метров, стаи костяных виверн и летучих Мантикор заполнили небосвод. Их костяные маски блестели в свете электрических разрядов, а из глоток вырывался ультразвуковой вой, способный свести с ума неподготовленного человека. Чудовища не пытались маневрировать — они падали на боевые корабли сплошной таранящей массой.

— Открыть огонь из всех праховых батарей! — скомандовал Айронвуд, ударив кулаком по пульту.

Шестьдесят дредноутов класса «Победа» синхронно дали бортовой залп.

Тысячи тяжелых автоматических турелей, заряженных обогащенным Прахом Огня и Молнии, превратили грозовой фронт в пылающее инферно. Снаряды калибра пятьсот миллиметров разрывали летающих тварей на куски, обращая целые стаи в дымящийся пепел еще до того, как они успевали приблизиться к кораблям. Небо озарилось непрерывной цепочкой ослепительных вспышек.

Один из гигантских Неверморов сумел прорваться сквозь заградительный огонь правого корвета сопровождения, вонзив костяные когти в обшивку реакторного отсека. Металл затрещал, корабль накренился, теряя высоту.

Я шагнула к переднему смотровому бронестеклу.

В моих жилах отозвалась первородная стихия Весны, сплетаясь с разрушительным холодом Темной стороны.

Я сделала резкий, хлесткий взмах правой рукой.

Невидимое лезвие Силы толщиной в сотню метров рассекло воздух за пределами флагмана. Исполинскую птицу разрезало надвое вместе со скальными наростами на ее крыльях. В ту же секунду я направила импульс ветра в сторону накренившегося корвета, выравнивая его крен и выталкивая обратно в боевой строй.

— До береговой линии Земель Тьмы — десять километров! — доложила Пенни с верхнего яруса мостика. — Орудия «Эгиды» на орбите готовы к расчистке посадочного сектора!

— Дать целеуказание для орбитального удара, — приказала я, глядя, как сквозь разрывы в тучах проступают игольчатые черные скалы мертвого континента. — Выжечь берег. Нам нужен плацдарм.

**POV:** Жон Арк (Командор Первого Легиона Империи Розы)

**Дата и время:** 28 ноября, 80-й год После Великой Войны, 05:20

**Локация:** Багровый берег, сектор высадки «Авангард-1», Земли Тьмы

Орбитальный луч «Эгиды» прочертил в сплошном тумане кипящую борозду, обратив пять квадратных километров смоляного берега в раскаленный шлак.

Не успел пар от испарившихся черных озер осесть, как аппарели первых десантных транспортов с тяжелым лязгом рухнули на дымящиеся камни.

— Высадка! Развернуть защитные генераторы! Пилоны в землю, живее! — орал я, спрыгивая с рампы прямо в остывающее крошево базальта.

Моя левая рука, стянутая тугими компрессионными шинами и залитая обезболивающим гелем после Вакуо, ныла от каждого движения, но я намертво сжимал рукоять перекованного «Кроцеа Морс».

За моей спиной из челноков железным потоком изливались батальоны. Штрафники Вакуо с дикими криками выкатывали тяжелые праховые пулеметы, закрепляя треноги на стеклянистых уступах. Следом за ними шли шеренги тяжелых дроидов «Инквизитор-300», чьи встроенные огнеметы уже плевались струями белого пламени в сторону ближайших расщелин.

Земля под ногами не была твердой.

Она пульсировала, как гнилая плоть. Из трещин в базальте, словно из вскрытых вен, толчками выплескивалась вязкая черная жижа. Прямо на наших глазах из нее формировались сотни, тысячи новых тварей: костяные Беовульфы, шестиглазые пещерные ползуны и исполинские Альфа-Мегалодонты, вылезающие из мертвого прибоя.

— Заградительный огонь! — скомандовала Пирра, вбивая свой щит в грунт рядом со мной.

Ее броня была закалённая, а в глазах полыхал холодный огонь чистой ненависти к гримм.

Пирра вытянула обе руки вперед. Сила магнетизма и давление Темной стороны сомкнулись над десятками тяжелых стальных пилонов, выброшенных с транспортов. Шестиметровые металлические клинья с оглушительным скрежетом вонзились в базальт по дуге в километр, формируя непробиваемый периметр.

— Контур замкнут! Врубайте щиты! — крикнул инженерный офицер Атласа.

Между стальными пилонами с гулом расцвели багровые силовые поля гравитационного Праха.

Первая волна Гримм с разгона врезалась в силовой барьер. Черная плоть с треском плавилась о багровый барьер, кости ломались десятками, но напирающая сзади масса чудовищ просто перешагивала через ошметки собственных сородичей, наваливаясь на защитную стену живой, воющей горой.

— Они не кончаются! — сплюнул Теодор, подбегая к линии обороны во главе своего выжившего штрафного батальона. Его лицо было бледным под слоем копоти, бронзовый шест дымился от разрядов Праха. — Эта земля сама их рожает каждую секунду!

— Пусть рожает, — отрезал я, взмахивая мечом и снося голову прорвавшемуся сквозь верхний край щита Беовульфу. — Мы пришли сюда не отступать. Закрепить тяжелые минометы на возвышенности! Выжечь смоляные жилы термитом!

С неба с ревом турбин снизился флагман «Пепел Надежды».

С его нижних палуб ударили лучи прожекторов, заливая багровые скалы мертвенно-белым светом. Армада заняла господствующие высоты над берегом, непрерывно поливая окрестные ущелья крупнокалиберным свинцом и праховыми ракетами.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы)

**Дата и время:** 28 ноября, 80-й год После Великой Войны, 06:10

**Локация:** Передовой плацдарм «Авангард-1», подножие Хребта Скорби, Земли Тьмы

Аппарель моего челнока коснулась выжженного базальта с глухим металлическим ударом.

Я сделала шаг на проклятую землю.

Здесь воздух был настолько плотным от первородной скверны, что обычный человек без Ауры захлебнулся бы черной гнилью за несколько минут. Но вокруг меня пульсировал плотный барьер Силы, отсекая тлен и превращая ядовитые испарения в сухой, безжизненный пепел.

За моей спиной сомкнутым строем шли Вайсс, Блейк и Янг.

Каждая из них изменилась навсегда. В их взглядах не осталось и следа наивных охотниц из Бикона, споривших о правилах академии в школьном кафетерии. Теперь это были командиры Инквизитория и Ударного Авангарда — существа, обуздавшие разрушительную мощь и спаявшие ее с железной волей Империи.

На плацдарме кипела работа.

Тяжелые краны Атласа вбивали в породу термальные буры, запечатывая смоляные вены жидким гравитационным прахом. Пехотинцы Вейла и штрафники Вакуо плечом к плечу возводили сборные доты из огнеупорного композита, превращая береговую полосу в неприступный бастион. Вдоль укреплений непрерывно грохотали автоматические турели, сбивая на подлете стаи пикирующих тварей.

Я поднялась на вершину скального уступа, возвышавшегося над зоной высадки.

Вдали, за игольчатыми хребтами из застывшей магмы и кипящими озерами первородной тьмы, в багровое небо вздымалась циклопическая цитадель. Ее костяные башни, оплетенные пульсирующими черными жилами, напоминали гигантскую когтистую лапу, готовую сомкнуться вокруг всего живого мира.

Над центральным шпилем замка закручивался колоссальный вихрь Тьмы, питаемый яростью бессмертной хозяйки этих земель.

Я активировала внутреннюю связь с флагманом и орбитальной станцией:

— Докладывает Императрица. Плацдарм надежно закреплен. Начать развертывание тяжелых осадных платформ «Молот-4» и подготовку прорывных клиньев.

— Станция «Эгида» вышла на оптимальный угол атаки, — отозвался в комлинке чистый, металлический голос Пенни. — Орудийные батареи накопили девяносто пять процентов заряда. Мы можем начать орбитальную артподготовку по внешним рубежам цитадели тьмы по вашему приказу, Владыка Роуз.

Я опустила руку на рукоять «Кресент Роуз», чувствуя, как стихии Осени и Весны внутри меня отзываются на приближение финального столкновения.

В глубине далекого замка дрогнуло древнее сознание Салем. Она ждала нас. Она верила, что бесконечные орды монстров и ее бессмертная плоть сокрушат нашу волю, как сокрушали армии древних королей тысячи лет назад.

Но она еще не поняла главное.

Мы пришли сюда не свергать чудовище. Мы пришли занять ее трон и навсегда переписать законы Ремнанта.

— Всем подразделениям, — мой голос прокатился по линиям связи и эхом отозвался над грохочущим берегом. — Начать генеральное наступление на обитель зла. Стереть цитадель в прах.

**POV:** Вайсс Шни (Верховный Инквизитор и Канцлер Экономики Империи Розы)

**Дата и время:** 29 ноября, 80-й год После Великой Войны, 08:30

**Локация:** Равнина Черных Озер, 15 километров к югу от цитадели Эвернайт, Земли Тьмы

В воздухе висела густая взвесь из серы, толченого базальта и испарившейся смолы Гримм.

Земля содрогалась каждые тридцать секунд. Тяжелые осадные платформы «Молот-4», врытые в каменистое плато, методично посылали во тьму полутонные снаряды с термально-гравитационной начинкой. Каждый разрыв вдали вздымал в багровое небо огненный гейзер, выжигая целые гектары кишащей равнины.

Я стояла на крыше командного бронетранспортера. Мой форменный плащ был застегнут под горло, а тонкая рапира «Миртенастер» в правой руке мерно гудела, вращая револьверный барабан с картриджами чистейшего льда.

Перед нами простиралась циклопическая линия обороны Салем.

Королева чудовищ не стала прятаться за стенами. На равнину выплеснулся весь первобытный кошмар планеты: титанические Бегемоты высотой с пятиэтажный дом, панцирные Голиафы с костяными таранами и миллионная лавина низших тварей, рвущаяся навстречу имперской броне.

Впереди всех, окутанная вихрем черного пламени, стояла Синдер Фолл.

Она больше не пыталась походить на изящную интриганку. Ее левая половина тела полностью переродилась в чудовищный костяной нарост, рука превратилась в трехметровый сегментированный хлыст из смолы и праха, а в единственном глазу горело безумие загнанного в угол зверя.

Рядом со мной с глухим стуком приземлилась Янг.

Ее тяжелые наручи «Эмбер Селика» были раскалены добела, а в глазах стояло багровое марево ярости, идеально сфокусированное уроками Темной стороны.

— Синдер моя, — глухо бросила Янг, разминая пальцы в бронеперчатках. — Она задолжала за Бикон. За каждую каплю крови.

— Не увлекайся, Командор Сяо Лонг, — холодно отозвалась я, опуская рапиру острием вниз. — Она всего лишь сторожевой пес у входа. Наша цель — разбить внешний щит цитадели и открыть путь Императрице.

Я вонзила клинок «Миртенастера» в стальную крышу броневика.

Глифы, которые раньше были хрупкими белыми снежинками, вспыхнули черным и алым светом. Круг диаметром в полкилометра очертил наш авангард.

Из глубины глифов поднялись гигантские ледяные рыцари — не те безвольные призраки из моих детских тренировок, а закованные в праховый лед исполины с двуручными палашами, подпитываемые моей ненавистью и волей к полному контролю.

— Первый Легион! Штрафные батальоны Вакуо! — мой голос разнесся над грохотом канонады. — Сомкнуть щиты! Ни шагу назад!

Живая стена Гримм с разгона врезалась в наш железный строй.

Удар был такой силы, что первые ряды дроидов Атласа смяло, как консервные банки. Но следом ударили ледяные големы и тяжелая пехота. Завязалась чудовищная, вязкая сеча, где на каждый шаг вперед приходилось проливать реки черной и красной крови.

Синдер взвыла, взмывая в воздух на огненных крыльях, сотканных из чистой скверны, и ринулась прямо на командный пункт:

— Я сожгу вас всех дотла!

Янг сорвалась с места навстречу, оставив за собой треснувший броневой лист крыши.

**POV:** Янг Сяо Лонг (Командор Ударного Авангарда Империи Розы)

**Дата и время:** 29 ноября, 80-й год После Великой Войны, 09:15

**Локация:** Внешний ров цитадели Эвернайт, Земли Тьмы

Воздух взорвался раскаленным серным стеклом.

Синдер Фолл упала на меня с высоты крепостного вала, как горящий метеорит. Ее падение породило ударную волну, разметавшую десяток штурмовых дроидов на куски оплавленного металлолома.

Я едва успела вскинуть руки крестом.

*УДАР.*

Тяжесть была нечеловеческой. Синдер больше не полагалась на фехтование тонкими стеклянными рапирами — ее левая рука, разросшаяся в сегментированную лапу чудовища Гримм, врезалась в мои наручи с силой осадного тарана. Мои сапоги пропахали две глубокие борозды в каменистом грунте, а в ушах зазвенело от треска истончающейся Ауры.

— Ты думаешь, что взяла судьбу за горло, Сяо Лонг?! — ее голос срывался на свистящий утробный клекот.

Лицо Синдер было наполовину затянуто черной смоляной коркой, из-под которой пульсировали багровые вены. В ее уцелевшем глазу не осталось ничего человеческого — только бездонная, агонизирующая ярость порождения Салем.

Она не стала разрывать дистанцию.

Ее костяная лапа раскрылась веером серповидных когтей, метнувшись мне в горло. Я уклонилась рывком вправо, но острие одного из шипов распороло воротник кирасы, оставив на коже глубокий, дымящийся порез. Смоляной яд мгновенно проник в кровь — рану обожгло так, будто мне под кожу залили кипящий свинец.

Я зарычала от боли, вбивая левый кулак ей под ребра.

*ВЫСТРЕЛ.*

Крупнокалиберный снаряд «Эмбер Селики» разорвался о ее бок. Огненный Прах должен был снести плоть до позвоночника, но костяной панцирь Гримм лишь треснул, поглотив половину кинетики. Синдер даже не покачнулась.

Она оскалилась, выдыхая мне в лицо струю черного пламени.

Сплошная стена инферно накрыла меня с головой.

Аура выдержала первый импульс, но термическая нагрузка была запредельной. Металл наручей раскалился докрасна, обжигая предплечья. Запахло палеными волосами и жженой кожей. Кислород в легких кончился за секунду, уступив место удушающему серному чаду.

Я попыталась разорвать клинч выстрелом из второго наруча под ноги, но Синдер предугадала маневр.

Ее костяной хвост — зазубренный хлыст, выросший из основания позвоночника, — хлестнул из-за ее спины с пулеметной скоростью. Наконечник из окаменевшего праха пробил мой набедренник и вонзился в бедро, пригвоздив меня к земле.

— Ваша империя — это песочный замок! — прошипела она, наваливаясь всем весом и впиваясь когтями мне в плечи, продавливая остатки защитного поля. — А я — прилив, который смоет вас в бездну!

Когти начали сминать титановые накладки на моих ключицах. Моя Аура мигнула критическим алым светом и со звоном лопнула.

Черная смола с ее пальцев коснулась открытой плоти, выжигая нервы. Перед глазами поплыли багровые круги, а нога под пробитым доспехом онемела от нарастающего паралича.

Я сплюнула кровь прямо в ее обезображенное лицо и намертво вцепилась руками в сочленения ее костяной лапы.

Если эта тварь думала, что отсутствие Ауры заставит меня сдаться — она забыла, чем мы платили за каждый шаг на этой войне.

Холодная ярость Темной стороны не заглушила боль — она превратила ее в топливо.

Я не пыталась восстановить разбитую Ауру. Я заставила остатки своего Проявления замкнуться внутри мускулов и костей, превращая каждое повреждение в чистую, слепую разрушительную силу. Мышцы вздулись до предела, разрывая ткань поддоспешника.

— Ты не прилив, Синдер, — прохрипела я, глядя прямо в ее горящий ненавистью глаз. — Ты просто падаль, которая слишком долго не знала своего места.

Я резко рванула тело влево, наплевав на то, что застрявший в бедре костяной шип провернулся в мясе, распарывая мышцы до кости.

Боль была такой ослепляющей, что челюсти свело судорогой, но этот рывок лишил Синдер устойчивости.

Используя инерцию, я перехватила ее мутировавшую конечность под мышку и со всей доступной силой ударила открытой ладонью снизу вверх — точно в локтевой сустав костяной лапы.

*ХРУСТ.*

Окаменевшая кость Гримм не выдержала концентрированного кинетического удара и лопнула. Черная, похожая на деготь жижа брызнула во все стороны, шипя на раскаленных камнях.

Синдер взвыла от боли — впервые за весь бой по-настоящему, по-человечески.

Не давая ей опомниться, я свободной правой рукой выдернула шип из собственного бедра. Кровь хлестнула на базальт, но я не обратила на это внимания. Сделав шаг вперед на перебитой ноге, я вогнала этот же полуметровый обломок кости обратно — прямо сквозь ее правую стопу, намертво прибив тварь к земле.

Синдер попыталась вскинуть уцелевшую человеческую руку, собирая остатки прахового огня для последнего взрыва, но времени у нее больше не было.

Я нанесла короткий, дробящий хук слева, выбив челюсть и оборвав заклинание.

Затем — апперкот в солнечное сплетение, вмявший грудную клетку внутрь.

Синдер рухнула на колени, удерживаемая лишь пробитой ногой. Ее дыхание превратилось в прерывистый, булькающий хрип, а черная смола на теле начала стремительно распадаться, не выдерживая гибели физической оболочки.

Она подняла на меня заплывший кровью взгляд. В нем больше не было огня. Там осталась только пустота загнанного, раздавленного паразита:

— Руби… она… не спасет вас…

— Ей не нужно нас спасать, — ответила я, переводя дыхание и опуская дуло «Эмбер Селики» ей прямо в лоб. — Мы сами строим этот мир.

*ГРОХОТ.*

Тяжелый разрыв прахового патрона разнес голову Синдер Фолл на тысячи обугленных осколков.

Обезглавленное тело покачнулось и рухнуло в грязь, окончательно рассыпаясь в жирный черный пепел, уносимый ледяным ветром Земель Тьмы.

Я опустилась на одно колено, тяжело опираясь на кулак.

Правая рука дрожала от перегрузки, бедро кровоточило, а комбез пропитался гарью и смолой. Но ров был чист. Заградительный отряд пал.

Сзади раздались тяжелые размеренные шаги.

Руби подошла к краю пролома, ее алый плащ взметнулся на ветру, а в руке тускло блеснула рукоять сложенной косы. Она окинула взглядом дымящийся пепел Синдер, затем посмотрела на меня:

— Вставай, Янг. Ворота открыты.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы)

**Дата и время:** 29 ноября, 80-й год После Великой Войны, 10:40

**Локация:** Внутренние врата цитадели Эвернайт, преддверие Тронного Зала.

Запах сожженного дотла пепла Синдер рассеялся в ледяном сквозняке, тянувшем из пролома цитадели.

Я шагнула через порог врат Эвернайта.

Здесь заканчивался материальный мир и начиналось логово первородного кошмара. Стены коридора были вытесаны не из камня — это были окаменевшие хребты реликтовых Гримм, сросшиеся с багровыми кристаллами сырого Праха. Пол вибрировал в такт низкому, удушающему пульсу, словно мы шли по пищеводу гигантского левиафана.

За мной держали шаг Вайсс, Блейк и хромающая Янг, чье бедро было наскоро затянуто полевым гемостатическим жгутом. Замыкали строй штурмовые дроиды «Инквизитор-300», чьи стволы непрерывно сканировали темные ниши свода.

Сверху раздался оглушительный треск.

Орбитальная артиллерия «Эгиды» методично сносила верхние шпили замка. Сквозь пробитые перекрытия сыпался базальтовый гравий, а сквозь дыры в потолке пробивались лучи прожекторов флагмана «Пепел Надежды», рассекая вечную тьму цитадели.

Мы вышли на широкую каменную платформу перед циклопическими створками Тронного Зала.

Они не были заперты.

Огромные костяные плиты медленно разошлись в стороны с протяжным, стонущим звуком. Внутри клубился черный туман, исходящий от бездонных смоляных резервуаров.

В самом центре, на возвышении из сплетенных черных жил, стояла Салем.

Ее фигура казалась неподвижным изваянием из белого мрамора и застывшей смолы. Длинное черное одеяние стелилось по ступеням, а багровые вены на бледной коже пульсировали древней, нечеловеческой магией. Ее красные глаза с черной склерой не выражали ярости от гибели Синдер или разрушения внешних стен. В них застыло бесконечное, ледяное презрение существа, видевшего рождение и гибель цивилизаций.

— Ты проделала долгий путь, маленькая серебряноглазая кукла, — голос Салем прокатился по залу шелестом сухого пепла, отдаваясь тяжелым эхом в черепах каждого из нас. — Ты сломала хрупкие игрушки Озпина. Ты одела своих сородичей в железо и научила их убивать без сомнений. Но ты забыла один простой урок, дитя.

Она медленно развела руки в стороны.

Черные смоляные бассейны по краям зала вскипели гейзерами. Из них начали вздыматься не обычные твари, а полупрозрачные тени древних чудовищ, сотканные из чистой первобытной материи разрушения:

— Смертные строят империи на песке и костях. Вы горите, стареете, захлебываетесь в собственной крови. А я — вечна. Ты не можешь уничтожить то, что не способно умереть.

Я сняла с плеча «Кресент Роуз».

Тяжелый щелчок трансформации механизма косы прозвучал в зале как выстрел. Лезвие из закаленного обсидианового сплава вспыхнуло ослепительным пламенем Осени и ледяной бурей Весны, в то время как вокруг моего силуэта сжался багровый ореол абсолютной воли Темной стороны.

— Ты ошибаешься, Салем, — я сделала шаг вперед по ступеням трона, и мои серебряные глаза вспыхнули ровным, безжалостным светом. — Мне не нужно убивать тебя. Мне нужно стереть твое влияние из этого мира.

Я подняла левую руку, в которой тускло мерцала лампа Реликвии Знания, готовая замкнуть круг с Реликвией Создания на орбите:

— Твоя вечность заканчивается сегодня.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы)

**Дата и время:** 29 ноября, 80-й год После Великой Войны, 11:15

**Локация:** Тронный Зал цитадели Эвернайт, Земли Тьмы

Воздух в тронном зале взорвался беззвучной ударной волной.

Салем не стала тратить время на заклинания. Она просто сделала шаг вперед, и само пространство вокруг нее свернулось в жгут. Черные смоляные щупальца, сотканные из первородной материи Бездны, взметнулись из пола, снося базальтовые колонны зала, как сухие ветки.

Я сорвалась с места, активируя Проявление на грани физических возможностей.

Алый вихрь лепестков распался на десятки фантомов, уходя от лобового удара. Щупальце смолы пробило каменную плиту в том месте, где я стояла долю секунды назад, оставив дымящуюся воронку глубиной в два метра.

В воздухе я трансформировала «Кресент Роуз».

Обсидиановое лезвие косы полыхнуло адским жаром Девы Осени. Я обрушила удар сверху вниз, целясь прямо в ключицу Салем.

*ВСПЫШКА.*

Клинок рассек ее тело от плеча до пояса. Разрез был идеальным: плоть, кости и смоляные вены разлетелись на две половины под действием концентрированного термального лезвия.

Но крови не было.

Обе половины тела Салем даже не упали. Из рассеченной плоти вырвались тысячи тонких, пульсирующих черных нитей. С омерзительным шипением они сцепились обратно, затягивая рану за десятую долю секунды. Бледная кожа восстановилась прямо на моих глазах, не оставив даже рубца.

— Ты режешь воду мечом, дитя, — прошептала Салем прямо мне в лицо.

Ее рука, увенчанная черными когтями, сомкнулась на древке моей косы.

В ту же секунду сквозь металл оружия в мои руки ударила волна первобытной энтропии. Это была не магия Праха — это была сила уничтожения, разъедающая саму материю. Мои латные перчатки зашипели, титан начал крошиться в черный порошок, а Ауру обожгло ледяным параличом.

Я не стала бороться за оружие.

Отпустив косу, я вогнала обе ладони в грудь Салем.

В правой руке я сжала стихию Весны — шквальный, спрессованный до плотности алмаза морозный вихрь. В левой — Темную сторону, давящую гравитационную волю, способную дробить кости титанов.

*УДАР.*

Взрыв двух встречных энергий вырвал грудину Салем наружу, распылив ее сердце и легкие в кровавую взвесь. Сила импульса швырнула ее изуродованное тело через весь зал, впечатав в костяной трон с такой мощью, что циклопическая спинка раскололась пополам.

Я приземлилась на одно колено, притягивая «Кресент Роуз» обратно импульсом Силы.

Посреди дымящихся руин трона разорванная грудная клетка Салем уже срасталась. Ребра с сухим треском вставали на место, черная жижа формировала новые внутренние органы, а ее красные глаза с черной склерой вспыхнули ледяным торжеством.

Она медленно поднялась на ноги, расправляя плечи:

— Ты можешь рвать меня на части миллион раз, Руби Роуз. Ты устанешь. Твоя Аура иссякнет. Твое сердце остановится. А я останусь здесь.

**POV:** Вайсс Шни (Верховный Инквизитор и Канцлер Экономики Империи Розы)

**Дата и время:** 29 ноября, 80-й год После Великой Войны, 11:28

**Локация:** Внутренний ярус Тронного Зала цитадели Эвернайт, Земли Тьмы

Свод тронного зала треснул, осыпая нас многотонными базальтовыми глыбами.

Из вскипевших смоляных колодцев поднялись не рядовые Гримм. Это были Первородные Тени — бесформенные колоссы из живого дегтя и древней скверны, чьи костяные маски напоминали оскалы вымерших чудовищ Первой Эпохи. Их шаги сотрясали монолит платформы, а воздух вокруг них разъедал ткань легких.

— Руби, запечатывай ее! Мы удержим периметр! — перекрывая утробный рев тварей, крикнула я, вбивая «Миртенастер» в плиты зала.

Круги черных и багровых глифов вспыхнули подо мной, разворачивая трехслойный барьер спрессованного Праха Льда и Гравитации.

Первый колосс обрушил на купол смоляную лапу размером с грузовик. Барьер зазвенел, по нему побежали трещины, а мои руки обожгло дикой отдачей. В глазах потемнело — моя Аура таяла с катастрофической скоростью, удерживая давление веса сотен тонн ядовитой плоти.

— Победа будет за нами! — прорычала Янг.

Несмотря на разодранное бедро и отсутствие защитного поля, она бросилась наперерез второму исполину.

Ее кулаки в обугленных наручах «Эмбер Селика» работали без остановки, вбивая взрывные патроны прямо в сочленения теневой туши. Каждый выстрел вырывал куски плоти, но тварь тут же регенерировала, хлестнув сегментированным хвостом.

*УДАР.*

Тяжелый нарост снес Янг в сторону. Она врезалась в обломок колонны с глухим хрустом ломающихся ребер, закашлявшись алой кровью на камни, но тут же оперлась на колено, перезаряжая барабан уцелевшей левой рукой.

Рядом метнулась тень Блейк.

«Гэмбол Шрауд» свистел в воздухе, рассекая сухожилия монстров на тонкие ленты. Блейк использовала теневые клоны с гравитационным прахом, отвлекая чудовищ от раненой Янг, но сама пропустила удар костяного серпа — клинок Гримм распорол ей плечо, окрасив черный мундир густой темной кровью.

— Периметр пробит на правом фланге! — доложила Блейк, падая на одно колено и тяжело дыша сквозь сжатые зубы.

Штурмовые дроиды «Инквизитор-300» встали живой стеной между нами и наступающей ордой. Машины активировали встроенные термозаряды, взрываясь одна за другой и превращая наступающих тварей в обугленный фарш ценой собственного уничтожения.

Моя Аура замигала красным и с оглушительным звоном лопнула.

Осколки защитного глифа осыпались на пол. Ударная волна от лапы очередного колосса отбросила меня к ступеням возвышения, выбив рапиру из онемевших пальцев. Левое плечо пронзила тупая, выворачивающая боль от вывиха.

Мы стояли в кольце огня, крови и распадающейся смолы, выжатые до последней капли сил.

Но мы выиграли главное — драгоценные две минуты.

В центре зала Руби уже подняла руку к пробитому своду, замыкая контуры артефактов. Настало время нанести удар, против которого бессмертие было бессильно.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы)

**Дата и время:** 29 ноября, 80-й год После Великой Войны, 11:35

**Локация:** Тронный Зал цитадели Эвернайт, Земли Тьмы

Крики моих сестер и грохот рушащихся барьеров Вайсс слились в единый белый шум, отсеченный абсолютной концентрацией Силы.

Я не смотрела на разорванную плоть Салем, которая в очередной раз с шипением затягивалась черными смоляными жгутами. Ее бессмертие было биологической и магической константой, созданной богами. Бороться с ним клинками, пламенем или пулями было детской наивностью, на которую Озпин потратил тысячи лет бессмысленных жизней.

Я опустила «Кресент Роуз» и подняла левую руку к зияющему пролому в потолке.

На моем предплечье вспыхнул квантовый маяк наведения, спаренный с главным вычислительным комплексом станции «Эгида».

— Пенни, — мой голос прозвучал в комлинке без единого колебания. — Протокол «Абсолютный Ноль». Залп гравитационной линзой на полную мощность. Синхронизация с ядром Создания по моим координатам.

— Координаты захвачены, Владыка Роуз, — отозвался в наушнике чистый, лишенный эмоций голос Пенни. — Высота сорок километров. Ударный вектор зафиксирован строго по вертикали тронного зала. Время подлета луча — одна секунда.

Салем оскалилась. Вокруг ее ладоней закручивались вихри первобытного распада, черная смоляная волна поднялась за ее спиной на высоту десяти метров, готовая обрушиться и раздавить нас вместе с руинами зала.

— Ты не сможешь убить меня, девчонка! — взревела королева Гримм, и от ее крика задрожали вековые базальтовые плиты. — Ты превратишь это место в пепел, но я восстану из каждой частицы праха!

— Я знаю, — холодно ответила я, глядя прямо в ее горящие ненавистью глаза. — Поэтому я заберу у тебя само пространство.

*НЕБО РАСКОЛОЛОСЬ.*

Ослепительный столб ультрамаринового гравитационного луча толщиной в двадцать метров пробил облака, атмосферный барьер и тридцать уровней костяного шпиля цитадели тьмы за долю секунды.

Звука не было — гравитационная плотность луча была настолько чудовищной, что спрессовала сам воздух в абсолютный вакуум.

Луч ударил точно в возвышение с троном, накрыв Салем целиком.

Ее тело не распалось на атомы и не сгорело в пламени. Гравитационный луч «Эгиды», подпитываемый неисчерпаемой мощью Реликвии Создания, создал в радиусе десяти метров локальную гравитационную сингулярность с силой давления в десять тысяч атмосфер.

Кости Салем хрустнули, сжавшись внутрь.

Смоляные щупальца расплющило о каменный пол в тонкую пленку, а саму королеву Гримм вбило в базальтовый монолит, сминая ее плоть в неподвижный, спрессованный комок материи. Она пыталась регенерировать, но каждая новая клетка ее тела мгновенно раздавливалась гравитационным прессом чудовищной частоты, лишая ее возможности даже вдохнуть или пошевелить пальцем.

Ее магия захлебнулась в собственном бессилии перед непреодолимым физическим законом.

Гравитационный столб «Эгиды» с ревом отключился, оставив после себя оплавленную базальтовую чашу и звенящую тишину.

Салем попыталась вдохнуть. Ее расплющенные кости с отвратительным хрустом начали расправляться, черная смола потянулась к раздробленному черепу, восстанавливая мышечные волокна. Ее кровавые глаза с ненавистью впились в меня, а губы скривились в торжествующей усмешке — луч ушел, и она ждала новой атаки, чтобы снова поглотить ее и восстать из мертвых.

Она думала, что перед ней охотница с пушками и праховыми трюками.

Вайсс без сил осела на колени у разбитой колонны, ее Аура была выжжена до капли, пальцы не могли удержать даже рукоять рапиры. Янг и Блейк едва стояли на ногах, истекая кровью. Помощи ждать было неоткуда. Реликвия Знания молчала — ее вопросы иссякли на целое столетие вперед, а трогать Жезл Создания на орбите означало обречь всю Армаду на падение в бездну.

Но мне не нужны были древние духи и чужие костыли.

Я глубоко вдохнула раскаленный, пропитанный серой воздух и раскрыла врата Темной стороны внутри своего естества.

Вся ярость, вся боль предательств, холодный расчет каждого завоеванного города, смерть Синдер, реки крови в Вакуо и Мантле — весь этот накопленный концентрат ненависти и воли к абсолютному порядку вспыхнул в моих жилах черным пламенем. Мои серебряные глаза померкли, затягиваясь серным, хищным золотом истинного Владыки Ситхов.

— Твое бессмертие — твоя же гробница, Салем, — мой голос зазвучал не из горла, он прогремел прямо в ее разуме, как раскат потустороннего грома.

Я вскинула обе руки вперед, растопырив пальцы в черных латных перчатках.

Пространство вокруг Салем схлопнулось. Невидимые тиски Силы, в миллионы раз более плотные, чем орбитальный луч, сомкнулись на ее теле. Раздался оглушительный треск: ее восстанавливающиеся кости снова переломало в порошок, мышцы спрессовало в плотный узел, а легкие сплющило, не давая вырваться наружу ни единому звуку.

Но этого было мало. Ситхи древности не просто убивали плоть — они сковывали саму суть скверны.

Я обратилась к запретному искусству — **Ситхской Алхимии** и **Плетению Стазиса**.

Я вырвала из расплавленного базальтового пола сотни килограммов жидкого обсидиана, железа и проклятой смолы Гримм. Направляя потоки сырой Темной стороны сквозь расплавленный камень, я начала перестраивать его молекулярную структуру на лету. Металл чернел, напитываясь темными рунами изоляции, кристаллизуясь в нерушимый сплав, устойчивый к любой магии и первородному распаду.

*ТЕМНЫЙ САРКОФАГ.*

Черный алхимический монолит сомкнулся вокруг скованной Салем, слой за слоем заливая ее тело, конечности и лицо.

Она билась внутри своего угасающего разума, посылая ментальные вопли первородного хаоса, но я сомкнула пальцы в кулак, накладывая поверх сферы печати Силы. Я завязала этот узел на ее собственном бессмертии: чем сильнее ее плоть пыталась регенерировать и давить изнутри, тем сильнее алхимический саркофаг сжимался в ответ, запирая ее в бесконечном цикле боли и нулевой кинетики.

*ЩЕЛЧОК.*

Последний шов монолита спаялся.

На месте королевы Гримм осталась идеально гладкая, угольно-черная пирамидальная призма высотой в два метра, испещренная светящимися багровыми рунами Ситхов. Внутри нее не было ни воздуха, ни света, ни возможности двинуть даже веком. Вечность превратилась для нее в глухую, неподвижную могилу под замком темной воли.

Я медленно опустила руки. Золотой огонь в моих глазах угас, вернув им холодный серебряный блеск.

За пределами зала прокатилась колоссальная психическая волна. Лишившись источника воли, орды Гримм по всему континенту взвыли в агонии — их связь оборвалась навсегда. Чудовища начали рвать друг друга на куски, превращаясь в слепую, дезориентированную массу.

Янг, хромая и опираясь на плечо Блейк, подошла ближе, с благоговейным ужасом глядя на черную призму.

— Ты… заперла ее собственной силой? — хрипло выдохнула сестра.

— Она хотела править вечностью, — ответила я, застегивая перевязь косы на плече. — Теперь вечность принадлежит ей одной.

Я коснулась комлинка на воротнике:

— Командор Арк. Верховный Маршал Айронвуд. Императрица на связи. Салем нейтрализована и запечатана. Начать зачистку континента. Мы победили.

**POV:** Жон Арк (Командор Первого Легиона Империи Розы)

**Дата и время:** 30 ноября, 80-й год После Великой Войны, 06:00

**Локация:** Передовые ущелья Черного Пика, Земли Тьмы

Когда сдохла их невидимая поводок-цепь, твари не разбежались в страхе. Они просто взбесились.

Они перестали собираться в клинья. Больше никто не заводил стаи нам во фланги по свистку, никто не держал резервы в черных ямах. Вся эта бескрайняя смоляная мерзость вокруг цитадели превратилась в сплошной клубок слепой ярости. Воющие Беовульфы на моих глазах вцеплялись в глотки исполинским Урсам, раздирая друг другу морды до белых костей. Огромные Неверморы с размаху впечатывались в отвесные скалы базальта, осыпая ущелье градом перьев и черной жижи, а огромные Голиафы с переломанными бивнями топтали собственных щенков в гнилых лужах.

Но легче пехоте от этого не стало ни на гран.

Бешеная шавка без поводка гораздо опаснее дрессированного волкодава. Она не считает шаги, ей плевать на раны, она просто бросается вперед, пока не захлебнется собственной требухой.

— Взвод, держать щиты! — сорвал я голос в микрофон, когда под ногами снова заходил ходуном крошащийся камень. — Не расползаться, мать вашу! В яму скинут!

Левая рука горела живым огнем. Медики на скорую руку залили перелом шипящей пеной и намертво притянули кость жесткой металлической накладкой, но каждый чертов удар в щит отдавался в плечо такой вспышкой боли, будто мне в локоть вколачивали раскаленный костыль. Пальцы едва слушались, немели, в перчатке хлюпал пот вперемешку с сукровицей.

Прямо передо мной из дыма вывалился кабан-переросток. Не обычный дикий кабан, а бронированная туша с меня ростом, из пасти которой хлестала черная пена, а вместо щетины торчали полуметровые шипы.

Тварь не тормозила. Она неслась на нас, как сошедшая с рельсов вагонетка с рудой.

*ГРОХОТ.*

Удар пришелся прямо по центру моей стойки. Тяжелый сплав щита взвизгнул, меня поволокло назад, сдирая подошвы сапог о битый камень. Челюсти лязгнули так, что я чуть не откусил себе язык, а сломанная рука отозвалась глухим хрустом где-то внутри повязки. Кабан бешено молотил копытами, пытаясь достать мое лицо клыками, брызгая вонючей слюной прямо в смотровой визор шлема.

— Жри, мразь! — прохрипел я сквозь зубы.

Уперев колено в грунт, я опустил щит на пару дюймов, открывая зазор, и с размаху вогнал острие меча твари под нижнюю челюсть.

Лезвие вошло глубоко, с влажным, омерзительным чавканьем пробило кость и вышло между глаз. Кабан дернулся в конвульсиях, обдав мои колени шипящей черной смолой, которая тут же начала разъедать краску на броне, и тяжело осел на камни.

Я с трудом выдернул клинок, упираясь сапогом в дохлую морду, и тяжело сплюнул кровь на базальт.

— Эй, железные! Правее прижмитесь! — донесся хриплый, надсадный крик из дымовой завесы.

Там, в десяти шагах от меня, держали край расщелины штрафники из Вакуо. Бывшие наемники банды Теодора, которых Инквизиторий пригнал сюда под дулами орудий. На них не было сверкающих мундиров Вейла или тяжелых экзоскелетов Атласа. Засаленные песчаные куртки с сорванными шевронами, обгорелые шлемы, замотанные тряпьем лица, чтобы не дышать едкой гарью. Но стреляли эти головорезы так, как мало кто умел в регулярных частях.

— Давай еще ленту, ублюдок! Шевели культями! — орал здоровенный пулеметчик со шрамом через всю щеку, намертво вцепившись в рукояти тяжелого станка.

Его второй номер — молодой парень, у которого из-под закопченной повязки на голове сочилась кровь — дрожащими руками забивал в приемник пулемета длинную ленту с тяжелыми патронами огненного Праха.

— Кончаются, сержант! Это предпоследний ящик! — со слезами в голосе орал боец, перекрывая бесконечный треск выстрелов. — Сожрут нас тут! Они из всех щелей лезут!

— Рот закрой и ленту суй, пока я тебе приклад в зубы не втрамбовал! — рявкнул сержант, нажимая на гашетку.

Пулемет завыл, выплевывая сплошную багровую дугу огня.

Крупнокалиберные разрывные пули в клочья разносили прыгающих со скал Беовульфов. Одному оторвало лапу в воздухе, второму снесло половину костяной маски, и он покатился по склону, сбивая сородичей. Вонь стояла невыносимая: паленая плоть чудовищ, серный чад сгоревшего Праха и едкий, металлический дух испаряющейся крови.

— Корпус! Огнеметы вперед! — скомандовал я, шагнув в их сектор и прикрывая пулеметную точку щитом от летящих каменных осколков. — Выжигайте дно расщелины! Не давайте им набиваться в кучу!

Из-за спин штрафников вывалились двое бойцов в тяжелых брезентовых фартуках с широкими баллонами за плечами.

— Дорогу, командор! Ща поджарим эту тухлятину! — гаркнул один из них, нажимая спуск запальника.

Две широкие струи густого, вязкого белого пламени хлестнули вниз, на дно оврага.

Воздух в ущелье мгновенно раскалился так, что стало тяжело дышать даже через фильтры шлема. Земля там буквально взвыла. Черные жилы, по которым смола поднималась из глубин, лопались от чудовищного жара, брызгая пузырями и оседая жирным пеплом. Десятки ползунов и мелких тварей сгорали за секунды, даже не успевая закричать, оставляя после себя лишь обугленные костяные наросты.

— Вот так их, сук! — дико заржал пулеметчик, вытирая рукавом копоть с лица. — Жри вакуумский гостинец! Жон, слышь, командор! А баба-то ваша в капюшоне реально их главную раскатала? Не брешут по рации?

— Не брешут, — бросил я, оглядывая край уступа и выискивая взглядом новые цели. — Салем упакована. Связи у них больше нет.

— Мать моя пустыня… — выдохнул второй номер, на секунду замерев с пустой патронной коробкой в руках. — Значит, если мы отсюда вылезем… амнистия в силе?

— Если удержишь этот чертов угол и не сдохнешь — лично подпишу твои бумаги, парень, — отрезал я, перехватывая меч. — А теперь заряжай, они снова лезут!

Сверху раздался нарастающий, тяжелый гул, от которого задрожали скалы над головой.

Из низких серых туч, едва не цепляя брюхом острые пики ущелья, вынырнуло звено бомбардировщиков Атласа. Тяжелые машины с черными корпусами и тусклыми имперскими номерами прошли прямо над нами. Воздушная волна от их реактивных дюз едва не сбила меня с ног.

Створки бомболюков распахнулись.

Вниз, на дальний склон плато, посыпались сотни тяжелых контейнеров. Через секунду горизонт вспыхнул ослепительным желто-белым светом. Земля под ногами подпрыгнула. Огненная волна термических зарядов взметнулась в небо на сотню метров, выжигая целые гектары кишащего кошмара. Ударная волна докатилась до нас горячим, удушливым ветром, швырнув в лицо горсть мелкого базальтового песка.

Крики тварей на той стороне хребта оборвались. Там осталась только кипящая лава и дымящийся шлак.

К нашему заслону, тяжело ступая по битому камню, подошла Пирра.

Ее парадные доспехи выглядели так, будто она прошла через жерло камнедробилки. Золотые пластины закоптились до черноты, правый наплечник был глубоко помят ударом костяного хвоста, а наконечник копья покрылся коркой запекшейся черной дряни. Она стянула шлем, встряхнув взмокшими рыжими волосами. Лицо у нее было белым, как мел, под глазами залегли глубокие тени.

— Четвертый сектор зачищен, — сказала она, прислоняясь спиной к каменной глыбе. Голос ее звучал глухо, без прежней звонкой уверенности. Руки, сжимавшие оружие, заметно подрагивали от истощения. — Мы выжгли смоляные резервуары на террасах. Там больше ничего не шевелится.

— Потери? — коротко спросил я, не оборачиваясь.

— Третий взвод штрафников лег почти целиком, когда со скалы сорвался древний Голиаф. Раздавил их вместе с позицией. У нас в Первом Легионе — двадцать шесть «двухсотых», полсотни раненых. Аура у людей пустая, Жон. Если полезет еще одна такая волна, мы просто ляжем под ними.

— Не полезет, — я указал острием меча в сторону цитадели.

Там, над разбитыми шпилями Эвернайта, в небо поднимался плотный черный дым. Канонада с орбиты наконец-то начала стихать, сменяясь глухими, одиночными взрывами — флот методично сносил уцелевшие башни, ровняя логово Салем с землей.

Штрафники вокруг нас начали медленно опускать оружие.

Пулеметчик шумно выдохнул, опустился задом прямо на стреляные гильзы и дрожащими, черными от пороха пальцами попытался вытащить из кармана смятую самокрутку. Рядом с ним молодой боец сидел на коленях, уткнувшись лбом в край ящика, и беззвучно трясся от пережитого ужаса.

Никаких победных криков не было. Никто не бросал вверх шлемы и не орал ура.

Люди просто стояли посреди дымящихся костей, гари и зловонных луж, глядя на то, как серый пепел медленно оседает на их плечи и стволы винтовок. Весь этот чертов континент был одной сплошной братской могилой, где перемешались останки монстров и тех, кого Империя бросила на эти скалы ради победы.

— Что дальше, командор? — не поднимая головы, хрипло спросил пулеметчик, щелкая кресалом зажигалки. — Домой повезете? Или здесь закопаете, чтоб патроны на нас не тратить?

Я посмотрел на него сверху вниз. В его глазах не было злости — только собачья, смертная тоска человека, который выжил там, где должен был сдохнуть десять раз подряд.

— Домой, — твердо ответил я, пряча меч в ножны на поясе. Рука отозвалась новой вспышкой боли, но я даже не поморщился. — Сначала поможешь собрать раненых и погрузить гробы на челноки. А потом поплывешь в свой Вакуо. Если там еще осталось что-то, кроме песка.

Над нашими головами, разрезая тяжелый дым, медленно прошел штурмовой транспорт Инквизитория.

Черный корабль с эмблемой алой розы на броне держал курс прямо к подножию цитадели, где глубоко под землей, в бункерах из армированного бетона, сидели те, кто всю эту войну направлял чужими руками.

— Инквизиция пошла на посадку, — тихо сказала Пирра, глядя вслед челноку. — Они спускаются в нижние уровни.

**POV:** Вайсс Шни (Верховный Инквизитор и Канцлер Экономики Империи Розы)

**Дата и время:** 30 ноября, 80-й год После Великой Войны, 07:45

**Локация:** Подуровни цитадели Эвернайт, командный бункер Саботажного Узла, Земли Тьмы.

Стальная гермодверь убежища сопротивлялась ровно три секунды.

Направленный кумулятивный заряд с гравитационным Прахом высадил замок внутрь вместе с куском несущей базальтовой кладки. Взрывная волна влетела в освещенный тусклыми лампами отсек, подняв тучу удушливой известковой пыли.

Первыми через порог ворвались оперативники Инквизитория в матовых черных экзоскелетах. Стволы автоматических карабинов методично перечеркнули сумрак алыми лазерными метками, рассекая дым. За ними, держа наготове рапиру со свежим морозным картриджем, вошла я. Мое левое плечо, вправленное полевым хирургом прямо на развалинах тронного зала, ныло тугой, пульсирующей болью под жесткой шиной, но лицо оставалось неподвижной маской из мерзлого гранита.

Следом скользнула Блейк. Она даже не доставала клинок — просто опустила ладонь на рукоять «Гэмбол Шрауда», ее кошачьи уши под капюшоном нервно дернулись, улавливая частоту чужого испуганного дыхания.

— Сектор чист. Контакт один, безоружен, — коротко бросил старший сержант зачистки, опуская ствол на полдюйма.

Посреди разгромленного бункера, окруженный десятками искрящих мониторов, стоял доктор Артур Уоттс.

Его некогда безукоризненный атласский френч был перекошен, пуговицы сорваны, а на манжетах темнели пятна машинного масла и копоти. Волосы растрепались, аккуратные усы мелко подрагивали, но в серых глазах, обрамленных глубокими синяками бессонных суток, все еще тлел пепел болезненного, аристократического высокомерия.

Он не пытался бежать. Бежать было некуда: на его терминалах бесконечными красными строками бежали отчеты о крушении систем. Орбитальная станция «Эгида» висела прямо над его головой, давя любую попытку послать сигнал помехами абсолютного подавления.

Уоттс медленно поднял руки, разжимая пальцы. На пол с сухим стуком упал цифровой стилус.

— Мисс Шни, — его голос предательски дрогнул на первом слоге, но ученый тут же вернул ему язвительную, светскую интонацию. — Какая театральность. Неужели сама Канцлер соизволила спуститься в эту сырость? Где же ваша обожаемая карманная тиранка в капюшоне? Слишком занята примеркой короны над грудой костей?

Я сделала два неспешных шага вперед. Мои кованые каблуки сухо цокнули по битому стеклу мониторов.

— Ты опоздал на двадцать минут, Артур, — тихо произнесла я. В моем голосе не было злости, только скука аудитора, обнаружившего безнадежный дефицит в гроссбухе. — Салем запечатана. Твои передатчики на континенте горят. Вся твоя сеть саботажа в Мантле и Вейле вскрыта до последнего связного.

Уоттс криво усмехнулся, но зрачки его сузились:

— Запечатана? Сказки для плебеев. Ее невозможно остановить, наивная девочка. Вы просто отсрочили неизбежное. Вы построили карточный домик из штыков и диктатуры! Вы думаете, что победили? Да без постоянного внешнего врага ваш «великий союз» сожрет сам себя за полгода! Вакуо поднимет бунт, когда допьет последнюю воду, а рабочие Атласа вспомнят, кто именно загнал их на заводы!

— Мы учли эти риски, — холодно парировала я, не меняя тона. — Ресурсы Земель Тьмы, очищенные от скверны, пойдут на стабилизацию шахт Солитаса. Вакуо получит пайки и жесткие квоты. Порядок будет удержан. Но тебя этот расчет уже не касается.

Уоттс дернул подбородком, расправляя плечи в тщетной попытке вернуть себе былое величие гения, которого недооценил совет Атласа:

— Я требую трибунала. Открытого процесса в столице! Я гражданин Атласа высшего ранга, создатель половины ваших защитных протоколов! Я знаю архитектуру центральных серверов Айронвуда лучше, чем он сам! Мой мозг стоит больше, чем все твои легионы тупоголового пушечного мяса, девчонка! Ты не посмеешь замять это дело в подвале.

Блейк сделала шаг из тени. Ее золотистые глаза блеснули презрением:

— Ты готовил цифровой вирус, чтобы обрушить защитную сеть на фестивале Вайтл и стравить королевства между собой. Ты надеялся утопить Вейл в хаосе, но Руби перехватила твой код еще в зародыше и вывернула твои расчеты против вас самих. Ты продал свой разум чудовищу, отправляя разведданные для ударов по конвоям беженцев в Мантле. О каком гражданстве ты говоришь, паразит?

— Это был расчет! Логика эволюции! — сорвался на визг Уоттс, брызжа слюной. — Старый мир должен был рухнуть, чтобы очистить место для истинного разума! Айронвуд был узколобым солдафоном, Озпин — трусливым мистиком! Я должен был направлять развитие технологий этой планеты, а не прозябать в тени бездарей!

Я подняла руку, обрывая его истерику простым жестом.

— Полномочиями Верховного Инквизитория Империи Розы, — ровно произнесла я, глядя ему прямо в переносицу. — Гражданин Артур Уоттс признан виновным в государственной измене, подготовке масштабного саботажа против оборонной инфраструктуры человечества и пособничестве первородной тьме.

Уоттс замер. Самодовольная спесь сползла с его лица, сменившись липким, животным страхом. Он наконец понял, что перед ним не инспекторы старого Совета Атласа, связанные судебными кодексами и правами человека.

— Погоди… Шни, постой, — торопливо забормотал он, отступая на шаг назад и упираясь поясницей в искрящую панель. — У меня есть бэкапы. Доступ к скрытым хранилищам Пьетро Полендины. Схемы систем жизнеобеспечения… Я могу работать на вас. Я сделаю вашу «Эгиду» неуязвимой! Подумай об экономике, ты же прагматик!

— Ты ненадежный элемент, Артур, — ответила я, слегка наклоняя клинок «Миртенастера». — А Империя не оставляет гнилых опор в своем фундаменте. Приговор — ликвидация на месте. Без права на захоронение.

— Нет! Стой—

Я не стала тратить патроны.

Короткий укол рапиры вперед. Острие вошло точно в горло между ключицами, оборвав крик на влажном бульканье. В ту же секунду я активировала спусковой крючок механизма рукояти.

Картридж с жидким Прахом Льда опустошился за долю секунды.

По телу Уоттса с сухим треском побежали морозные кристаллы. Кровь замерзла в артериях раньше, чем он успел упасть. За секунду тело предателя превратилось в сплошную ледяную статую с застывшим в глазах ужасом.

Я выдернула клинок. От легкого толчка кованого сапога промерзшая туша покачнулась, рухнула на базальтовый пол и с хрустальным звоном разлетелась на тысячи мелких, безжизненных осколков льда и замерзшей плоти.

В бункере повисла тишина, нарушаемая лишь гулом остывающих серверов.

— Сержант, — я повернулась к командиру отряда, отирая рапиру стерильной салфеткой. — Заминировать узел термитом. Уничтожить все жесткие диски и накопители. Через десять минут здесь не должно остаться ничего, кроме шлака.

— Есть, Канцлер, — глухо отозвался боец через вокодер шлема.

**Дата и время:** 30 ноября, 80-й год После Великой Войны, 14:20

**Локация:** Передовой командный шатер на плацдарме «Авангард-1», побережье Земель Тьмы

В штабном шатре висел тяжелый запах ожогового геля, влажного брезента и остывающего оружейного нагара.

Над тактическим столом мерцала голографическая карта континента. Черные проплешины смоляных колодцев сменялись мертвыми серыми секторами — следами орбитальных выжиганий и ковровых термических ударов.

Джеймс Айронвуд не оправдывался и не повышал голос. Его кибернетическая половина лица была матовой от въевшейся сажи, мундир с генеральскими знаками различия пропитался запахом пороха, но в осанке читалась та несокрушимая, чугунная выправка, которой не могли сломать ни древние чудовища, ни падение королевств.

Перед ним лежали сводные ведомости потерь. Он лично перелистывал страницы железными пальцами, зачитывая цифры ровным, чеканным басом профессионального военного, отдающего последний долг своим солдатам:

— Линейный флот выдержал прорыв штормового фронта ценой сорока процентов вымпелов, — докладывал Айронвуд, глядя прямо на меня и развернутые экраны Инквизитория. — Дредноут «Несокрушимый» расколот кинетическим ударом титана класса «Левиафан» при входе в атмосферу, рухнул в расселину вместе с личным составом. Четырнадцать тяжелых крейсеров выгорели в заградительном огне, прикрывая десантные баржи первого эшелона. Корветы сопровождения списаны на треть.

Я молча слушала, опираясь здоровой рукой на край тактического стола.

Мое левое плечо, намертво стянутое медицинской шиной после схватки в тронном зале, глухо пульсировало болью. Но во мне не было ни тени упрека или мелочной злости на военное командование. Как Верховный Инквизитор, я своими руками расчищала путь к этой цитадели и знала не понаслышке: победителей не судят. То, что мы стояли на этой выжженной земле живыми, а Салем была замурована в саркофаге, уже само по себе оправдывало любую кровь.

Меня интересовало лишь одно — сможем ли мы удержать планету на плечах оставшихся в строю.

— Наземные подразделения, — продолжил Айронвуд без единой запинки в голосе. — Первый Легион потерял сорок два процента списочного состава. Пятый и Восьмой ударные батальоны приняли на себя встречный таран орды Голиафов и прекратили существование как боевые единицы. Штрафные корпуса Вакуо выбиты на шестьдесят пять процентов — их телами был завален внешний ров цитадели, что позволило тяжелой артиллерии развернуть позиции. Санитарные транспорты перегружены. Девятьсот тяжелораненых с некрозом от смолы Гримм требуют немедленной транспортировки в барокамеры Атласа.

— Потери приняты к сведению, — сухо и ровно ответила я, забирая электронный лист с его подписью. — Флот и легионы сделали то, что считалось невозможным десять тысяч лет. Инквизиторий не имеет претензий к вашим решениям на поле боя.

Я переключила терминал на распределение оставшихся резервов:

— Моя задача — не позволить Империи рухнуть под тяжестью этого триумфа. Расход Праха превысил расчетный лимит на тридцать пунктов. Запасы огненного Праха в Мантле сожжены почти под ноль. Шахты Солитаса работают на аварийных контурах, а в Вакуо генераторы систем опреснения воды были отданы под ваши осадные батареи. Нам придется ввести жесточайший режим нормирования во всех четырех королевствах, чтобы пережить ближайший квартал.

— Армия готова обеспечить режим железной рукой, — отрезал Айронвуд, тяжело опустив механический кулак на карту. — Солдаты знали, на что шли. Теперь они будут держать порядок в тылу.

Пологи шатра колыхнулись. Внутрь тяжело вошли Жон и Янг.

Янг передвигалась с трудом, опираясь на плечо Арка, ее бедро было туго забинтовано поверх обожженного комбинезона, а с лица еще не сошла смертная бледность после дуэли. Жон держал правую руку на рукояти меча, пока его левая висела на перевязи.

— На равнине всё стихло, — хрипло произнесла Янг, медленно опускаясь на ящик из-под гранат. — Твари больше не лезут. Такое чувство, будто мы стоим посреди гигантского склепа.

— Так и есть, — отозвался Жон, поднимая уставшие, запавшие глаза на нас. — Мы закопали старый кошмар. Осталось понять, что делать с миллионами людей, которые завтра проснутся и поймут, что врага больше нет.

— Враг всегда найдется, если ослабить хватку, — прозвучал от входа ровный, чистый голос.

В шатер вошла Руби.

Ее черный мундир был безупречен, а в серебряных глазах горела абсолютная, выверенная ясность истинного монарха. Она окинула взглядом изувеченных соратников, генерала и меня. В ее взгляде не было дешевого пафоса — лишь холодная сталь правителя, завершившего великий поход.

— Доклады приняты, — негромко произнесла Императрица, подходя к центру стола. — Генерал Айронвуд. Начать погрузку выживших частей и эвакуацию тяжелораненых на флагманские транспорты. Земли Тьмы переходят под карантинный контроль автоматических орбитальных систем «Эгиды».

Она повернулась ко мне:

— Вайсс. На тебе экономика выживания. Все шахты и заводы объявляются объектами высшего стратегического значения. Семьям погибших на этом континенте назначить пожизненное имперское обеспечение. Их жертва спасла человечество от вымирания, и народ должен это видеть.

Руби бросила взгляд в сторону взлетного поля, где в лучах чужого холодного рассвета мерцали багровые руны на черном алхимическом саркофаге Салем, поднимаемом кранами на борт «Пепла Надежды».

— Мы возвращаемся в Вейл. Пора закрыть старую эпоху и объявить рождение Нового Порядка.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы)

**Дата и время:** 1 декабря, 80-й год После Великой Войны, 18:00

**Локация:** Командный мостик дредноута «Пепел Надежды», стратосфера над Землями Тьмы

Вибрация маршевых двигателей тяжелого флагмана отдавалась в подошвах моих сапог ровным, убаюкивающим гулом.

Я стояла у панорамного бронестекла мостика, заложив руки за спину. Внизу, сквозь разрывы багровых туч, медленно уплывал назад континент Земель Тьмы.

С высоты тридцати километров он больше не казался устрашающим. Это было мертвое, покрытое серым пеплом земля, изрезанное глубокими шрамами от бомбовых праховых ударов и орбитальных орудий. Костяные шпили Эвернайта превратились в груды раскрошенного базальта. Черные смоляные озера остыли, затянувшись толстой коркой шлака. Ни единого всплеска скверны. Ни единого сигнала жизни.

Позади меня мягко скользнули автоматические двери.

На мостик вошли Вайсс, Янг и Блейк.

Вайсс уже сменила изодранный боевой френч на строгий белый мундир Канцлера, хотя ее левая рука все еще оставалась жестко зафиксирована шиной. Янг опиралась на легкую трость из темного титана, в ее глазах стояла тяжелая свинцовая усталость, но взгляд был прямым и чистым. Блейк молча встала по левую руку от меня, ее перевязанное плечо скрывал форменный плащ Инквизитория.

— Погрузка флота завершена, Владыка, — ровно доложила Вайсс. — Последний санитарный транспорт поднялся в воздух. Саркофаг зафиксирован в главном экранированном отсеке «Пепла Надежды». Стазисные контуры стабильны на сто процентов. Давление Силы не падает.

Я не обернулась, продолжая смотреть на исчезающий за кормой проклятый материк:

— А что на земле?

— Первый Легион Жона Арка оставил карантинные гарнизоны на береговой линии, — отозвалась Блейк, сверяясь с планшетом. — Все смоляные разломы запечатаны гравитационными зарядами. Автоматические системы «Эгиды» взяли континент в непрерывный прицельный сектор. Если на этой пустоши шевельнется хоть одна тёмная тварь — крупнокалиберная батарея сотрет квадрат в пыль за сорок секунд.

— Значит, мы вырвали занозу, — глухо бросила Янг, глядя вниз на серые облака. — Очень долгое время человечество дрожало за стенами. Ждало, пока эти чудовища придут и сожрут их детей. А теперь там просто камни и пепел.

— Земля свободна от монстров, — я медленно повернулась к соратницам. — Но цена за эту землю и свободу огромна. Теперь предстоит удержать то, за что полегли тысячи наших солдат.

Я активировала связь со штурманской рубкой:

— Говорит Императрица. Включить навигационные огни на всех кораблях эскадры. Замкнуть ордер вокруг флагмана. Курс на Вейл.

— Вас понял, Владыка Роуз, — отозвался капитан мостика. — Курс на Вейл. Выход на крейсерскую скорость через три, два, один…

Тяжелый корпус «Пепла Надежды» дрогнул, рассекая верхние слои атмосферы. Вслед за ним в багровые сумерки устремились десятки потрепанных, закопченных, но гордо держащих строй крейсеров и транспортов Великой Армады.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы, Владыка Ситхов)

**Дата и время:** 5 декабря, 80-й год После Великой Войны, 02:15

**Локация:** Подуровни Академии Бикон, Сектор Ноль (бывшее Хранилище Реликвии Выбора), Вейл.

В Хранилище не пахло ни древней магией, ни пылью веков. Пахло озоном от силовых кабелей, машинной смазкой тяжелых сервоприводов и сухим холодом перегруженных климатических установок Атласа.

Старый механизм лифта Бикона давно заменили на скоростной бронированный механизм. Шахта уходила на двести метров вниз — в толщу гранитной скалы, запечатанной тремя метрами композита и плитами из гравитационного сплава. Здесь не работало радио. Здесь вязла и слепла любая Аура.

Двойные титановые шлюзы разошлись с глухим шипением пневматики.

Я шагнула на решетчатый стальной настил. Мой черный плащ волочился по железу, глуша размеренный, тяжелый шаг подкованных сапог. На мне не было парадного мундира для завтрашней коронации. Только глухой боевой китель, пояс с кристаллами темной алхимии и рукоять трансформированной косы на магнитном захвате за спиной.

В центре зала, в фокусе четырех тяжелых проекторов силового поля, стояла призма.

Два метра монолитного алхимического обсидиана, сплавленного и закаленного ненавистью. По граням саркофага лениво переливались багровые руны ситхского письма — языка ракаты и древнего Коррибана, знаки вечного стазиса. Внутри монолита Салем непрерывно сжимало огромным давлением. Ее бессмертные клетки пытались делиться, кости пытались срастаться, но тут же дробились обратно в кашу, запертые в бесконечном круге жизни и смерти. Она была жива. И она не могла даже сомкнуть веки.

Перед призмой стоял пластиковый походный стул.

Озпин сидел, сгорбившись, уперев локти в колени. Его зеленый шарф выцвел до грязно-оливкового цвета, шерстяное пальто висело мешком на исхудавших плечах. Черная трость с шестеренками механизма лежала на полу у его стоп, словно брошенная ненужная ветка. В тусклом свете аварийных ламп его лицо казалось высеченным из сырой глины.

Он даже не вздрогнул, когда шлюз закрылся.

— Знаешь… — голос Озпина был тихим, шершавым, надтреснутым от долгого молчания. — Когда я впервые увидел тебя в полицейском участке Вейла, с печеньем в руках и сказками об охотниках в голове… я подумал, что передо мной ответ. Чистая душа. Искреннее сердце, не знающее сомнений. Серебряные глаза, способные развеять мрак одним взглядом.

Он медленно повернул голову. За круглыми стеклами очков глаза старика слезились от яркого света багровых рун.

— А теперь ты стоишь здесь. И от тебя пахнет так же, как пахло в моем первом разрушенном королевстве, когда мы с ней только начали делить мир. Пеплом, железом и кровью.

Я подошла к силовому контуру, остановившись в полуметре от призмы. Теплота жизни ушла из зала — Сила вокруг меня сгустилась в холодный, давящий вакуум, от которого у смертных обычно перехватывало дыхание.

— Твоя беда, Озпин, в том, что ты тысячи лет смотрел на мир глазами библиотекаря, — ответила я. Мой голос звучал тихо, без крика и показной ярости, но от этой ровной, могильной глубины воздух в помещении задрожал мелкой вибрацией. — Ты искал «чистую душу», потому что сам был слишком труслив, чтобы испачкать руки. Ты строил школы вместо крепостей. Учил детей фехтованию и турнирным правилам, пока за стенами вызревала первородная тьма, готовая стереть четыре цивилизации с лица земли.

Озпин тяжело усмехнулся, глядя на черный саркофаг:

— Я берег их человечность, Руби. Я не давал им превратиться в то, с чем они сражались. Да, это стоило жизней. Это стоило целых городов. Но мы оставались людьми. А ты… ты переплавила планету в стальной порядок. Ты вырвала страх перед Гримм, заменив его ужасом перед собственным трибуналом.

— Человечность мертвецам ни к чему, старик, — я сделала шаг вперед, и гравитационные компенсаторы пола заскрипели под невидимой тяжестью моей воли. — Твои догматы о «равновесии» и «свете» — это бред угасающего ума. Ты путал мир со стагнацией. Ты позволил Салем вырастить армию, позволил ее шпионам проникнуть в Советы, позволил Синдер сжечь половину Бикона только потому, что боялся нарушить хрупкий покой старых толстосумов в атласских гостиных.

Я подняла руку в черной латной перчатке.

Пальцы медленно сжались. В ту же секунду багровые руны на саркофаге Салем вспыхнули ярче, и из глубин черного монолита донесся глухой, сдавленный скрежет ломающейся кости — импульс Силы прошел сквозь обсидиан, напоминая пленнице о границах ее камеры.

Озпин дернулся, рефлекторно потянувшись к трости, но пальцы соскользнули с полированного дерева.

— Ты считаешь, что победила ее? — прошептал он, поднимая взгляд, полный боли и непонимания. — Она бессмертна, Руби! Боги прокляли ее вечной жизнью! Ты не сможешь держать ее вечно. Рано или поздно камень треснет. Энергия иссякнет. Ты состаришься и умрешь, а она вернется!

Я медленно наклонилась к нему.

Мои глаза — когда-то серебряные, символ древней избранности защитников света — на мгновение затянулись тяжелым, хищным серно-золотым огнем Темной стороны. Это был не блеск безумия. Это была бездна холодного, абсолютного космического знания, перед которым блекли даже четыре тысячи лет бесконечных реинкарнаций его души.

— Ты прожил тысячи жизней, Озпин, но так ничему и не научился. Ты думал, что боги создали законы, которые нельзя обойти? Боги — просто могущественные существа, покинувшие этот кусок камня в страхе перед собственной безответственностью.

Я коснулась пальцем поверхности саркофага:

— Она не выйдет отсюда. Я завязала этот узел не на магии Праха и не на проклятии Света. Я сковала ее плоть Ситхской Алхимией, замкнув стазис на ее собственную регенерацию. Чем сильнее ее тело пытается восстановиться — тем плотнее смыкается камень. Ее собственная жизненная сила питает эту тюрьму. Она будет спать здесь, пока не погаснут звезды над Ремнантом.

Озпин замер. В его глазах отразился не ужас перед монстром.

В них отразилось сокрушительное, уничтожающее осознание: перед ним сидела не его заблудшая ученица, не сломленная войной охотница и даже не новая Салем. Перед ним было нечто неизмеримо более древнее по своей природе, расчетливое и безжалостное, обладавшее знанием, которого не существовало ни в одной из его прошлых жизней.

— А когда умрешь ты? — едва слышно выдавил старик, и его губы задрожали. — Ты человек, Руби. Плоть и кости. Кто удержит эту цепь, когда твое сердце остановится?

Я выпрямилась во весь рост, глядя на него с ледяной высоты трона, который мне даже не требовалось занимать, чтобы править:

— Смерть — это слабость тех, кто не умеет подчинять материю своей воле. Я уже перестроила институты Империи. Я заложила чертежи флагманов, способных покинуть атмосферу и пробить барьер планеты с помощью реакторов работающих на совершенно иных принципах. А если мое тело начнет отказывать — я перенесу свой разум в новый сосуд, как это делал ты, только без помощи капризных божеств.

Я повернулась к шлюзу:

— Ты хотел мира для Ремнанта, Озпин. Ты получил его. Но платить за него будут абсолютной верностью мне, а не сказками о героях. Сиди здесь. Смотри на свою ошибку. Это твой последний раз.

**Дата и время:** 5 декабря, 80-й год После Великой Войны, 11:45

**Локация:** Внутренние покои Цитадели Бикона, выход на Большую Террасу, Вейл

Под ногами дрожал гранит.

Это не была тектоническая судорога Земель Тьмы и не ярость смоляных орд. Это был ритм шага ста тысяч кованых сапог, чеканивших шаг на площади внизу. Двести ударов в минуту. Ни единого сбоя. Так марширует машина, перемалывающая историю в щебень.

В полумраке караульного зала пахло оружейным маслом, свежим лаком на паркетных плитах и озоном от силовых экранов. Перед высокими зеркалами из закаленного стекла стояли те, кто вместе со мной перешагнул через трупы прошлой эпохи.

Вайсс застегивала серебряные фибулы парадного белого кителя. Ее левая рука покоилась на анатомической перевязи из тонких титановых пластин, но в осанке Шни не было ни капли надломленности — только абсолютная, хирургическая резкость высшего чиновника, держащего в кулаке бюджет четырех континентов. Рядом Блейк в глухом черном плаще оперативника Особого Отдела проверяла защелки ножен, ее янтарные глаза методично сканировали сектора обзора сквозь бронестекло. Янг, опираясь на массивный титановый шест с имперским орлом, затягивала ремни экзоскелетного упора на искалеченном бедре. На ее скуле белел свежий рубец от смоляного ожога, но кулаки в потемневшей стали наручей сжимались с мерным, голодным щелканьем.

Чуть поодаль замерли Жон и Пирра. На нагруднике Арка тускло горели руны защитного поля, а тяжелое копье Никос было увенчано алым вымпелом Первого Легиона.

— Толпа на площади стоит с пяти утра, — не оборачиваясь, произнесла Вайсс. Ее голос звучал сухо, как шелест ценных бумаг в сейфе. — Триста тысяч гражданских в основном периметре. Все четыре сектора оцеплены третьей линией дроидов Атласа. Инквизиция перехватила двоих агитаторов из осколков старого Совета Вейла еще до рассвета. Ликвидированы без шума в переулках нижнего яруса.

— Никаких инцидентов не будет, — глухо отозвался Жон. Он стоял, опустив ладонь в латной перчатке на эфес меча. — Мои офицеры стоят через каждые двадцать метров цепи. Легион не позволит превратить этот день в базар.

Я сделала шаг к центральным створкам.

Слуги и адъютанты в серых туниках шарахнулись в стороны, не смея поднять глаз. На мне был длинный мундир из черного шерстяного сукна, подбитый алым шелком, тяжелые наплечники из гравитационного сплава и сложенная «Кресент Роуз» на магнитном фиксаторе за спиной. Никакого золота, никаких венцов из драгоценных камней, какие любили выжившие из ума монархи до Великой Войны. Власть ситха не нуждалась в побрякушках — она ощущалась на физическом уровне, как тяжелое, давящее гравитационное поле, от которого у слабых перехватывало дыхание.

— Открыть дверь, — скомандовала я.

Две монолитные бронзовые плиты весом в сорок тонн каждая с глухим пневматическим шипением ушли в пазы гранитных стен.

Холодный декабрьский воздух ударил в лицо вместе с оглушительным ревом сотен тысяч глоток.

Я шагнула на балкон Большой Террасы.

Подо мной, насколько хватало взора до самого залива Вейла, простирался грандиозный плац.

Старого города с его кривыми улочками, деревянными тавернами и трущобами больше не существовало. На его месте высились циклопические серые проспекты, выстроенные по строгим геометрическим лекалам имперской фортификации. Площадь была залита ровными, безупречными квадратами воинских частей. В первых рядах замерли тяжелые дредноуты, за ними — ряды пехоты Атласа в стальных доспехах, штурмовые батальоны Вакуо в песчано-серых шинелях, ветераны Мистраля с праховыми алебардами.

А прямо над шпилями Цитадели, закрывая половину бледного зимнего неба, висел колоссальный корпус дредноута «Пепел Надежды». Тень от флагмана накрывала половину города, а сквозь разрывы морозных облаков на высоте сорока километров мерцали холодные синие огни станции «Эгида» — невидимого карающего ока, держащего на прицеле всю планету.

Я подошла к самому краю парапета.

Шум внизу не стих — он мгновенно оборвался, словно миллионной толпе перерезали связки одним движением клинка. Наступила мертвая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как ледяной ветер полощет шелк сотен черных знамен с алой розой, закрепленных на фасадах башен.

Я не стала поднимать руки для дешевого популистского жеста. Я просто посмотрела вниз, концентрируя дыхание. Сила, подпитанная мощью двух стихий Дев и холодной ненавистью Темной стороны, превратила мой голос в рокочущий гром, разнесшийся сквозь акустические ретрансляторы на весь континент:

— Народ Ремнанта.

Слова падали, как гранитные блоки в фундамент бастиона:

— Тысячи лет ваши предки ползали на коленях. Они строили хлипкие деревянные заборы, нанимали наемников в пестрых тряпках и надеялись, что кошмар за стенами их не заметит. Вам говорили, что хаос — это естественный закон природы. Вам внушали, что Гримм непобедимы, а спасение нужно вымаливать у богов, которые бросили вас гнить в грязи.

Я сделала паузу, и этот секундный провал в звуке отдался в толпе первобытным трепетом:

— Этой лжи больше нет. Боги не пришли. Пришли мы.

Я указала рукой на закопченные стволы орудий флагмана, замершего в небе:

— Земли Тьмы стерты с лица этой планеты. Огромные стаи гримм выжжены термитом, а их королева скована в вечный монолит глубоко под этим помостом. Мы сломали хребет первородному ужасу не молитвами, а железом, дисциплиной и кровью наших солдат. Старые королевства сгорели. Советы чиновников и торговцев сгинули. Отныне существует лишь один закон, одна воля и одна сила.

Я опустила руку на эфес трансформированной косы:

— Мы не обещаем вам беспечной жизни. Мы не обещаем вам праздности. Но мы гарантируем вам завтрашний день, выкованный в броне и гарантированный нашими штыками. Тот, кто встанет плечом к плечу с моей властью — разделит величие новой эры. Тот, кто посмеет внести раскол и слабость — будет истреблен, как дикая тварь в лесу.

Я взглянула на замершие шеренги внизу:

— Порядок восстановлен. Эпоха пепла закончилась. Начинается век процветания.

На мгновение над площадью повисла оглушительная тишина. А затем, начавшись с передней линии Первого Легиона, воздух разорвал рев, от которого задрожали стекла в окнах шпилей.

— СЛАВА ИМПЕРАТРИЦЕ! — взревели сто тысяч солдат, с грохотом ударив прикладами и древками копий о каменные плиты.

— СЛАВА ИМПЕРИИ РОЗЫ! — подхватили сотни тысяч глоток на дальних улицах, и этот железный хор покатился по замерзшей долине, возвещая миру, что прежний Ремнант мертв, а на его костях встал новый, непоколебимый колосс.

**Дата и время:** 5 декабря, 80-й год После Великой Войны, 18:30

**Локация:** Зал Верховного Совета Империи, бывшая Башня Бикона, Вейл

Над базальтовой плитой стола мерцала карта Ремнанта, рассеченная на двенадцать секторов военного и промышленного контроля. Больше никаких автономий старых королевств — только линии снабжения, гарнизоны и узлы связи.

Вайсс развернула перед собой рабочий интерфейс. Ее пальцы быстро пробежали по сенсорной панели.

— Сводка по сырью, — без предисловий начала Канцлер, повернув экран ко мне. — Сверхурочные смены на рудниках Солитаса закрыли дефицит твердого Праха. За счет перенаправления внутренних конвоев первые эшелоны с топливом для столичных генераторов прибудут в порт Вейла к концу недели.

— Что с тыловыми лагерями Вакуо? — спросила я, глядя на Жона.

— Выжившие штрафники с Земель Тьмы получили свои расчеты, — ровно доложил Арк, держа руки на столе. — Как я и обещал в окопах перед цитаделью, судимости сняты со всех, кто вышел из мясорубки живым. Около полутора тысяч человек подписали постоянные контракты с регулярными частями Легиона — у них отличный боевой опыт, они займут сержантские должности. Остальные демобилизованы с ветеранскими пайками и отправлены в пустынный сектор строить новые поселения вокруг опреснительных узлов.

Вайсс кивнула, подтверждая данные по регистрам:

— Гражданские кланы в пустыне привязаны к опреснительным станциям Оазиса. Вода выдается строго по нормативам выработки руды на дробильных комбинатах. Без пресной воды восстания не живут дольше двух суток, так что сектор Вакуо стабилен и дает плановые поставки кварца и меди.

Янг, сидевшая напротив с вытянутой металлической ногой, бросила на стол гильзу от крупнокалиберного патрона. Металл сухо звякнул о камень.

— Охотничьи конторы под Вейлом зачищены, — хрипло сказала она. — Лицензии конфискованы. Тех выпускников академий, кто отказался подписать контракт с Легионом и сдать оружие, разоружили силой и перевели в строительные батальоны. Двое попытались устроить потасовку в арсенале — караул пристрелил их на месте. Остальные мгновенно поумнели.

— Первый Легион закончил переформирование, — Жон оперся кулаками о край стола, глядя на тактическую сетку Сануса. — Мы сформировали восемьдесят пехотных полков. Вся бронетехника сведена в ударные клинья. Начинаем гребенку лесов от северного побережья к югу. Артиллерия валит просеки перед пехотой, дроиды выжигают всё что движется. Никаких подвигов и дуэлей — методичная зачистка квадрат за квадратом. К осени этот континент будет вычищен до скал.

Я перевела взгляд на Блейк, стоявшую в тени за моей спиной.

— Внутренняя безопасность?

— Сорок семь зачинщиков в Мантле арестованы без права на трибунал, — коротко доложила Блейк. Ее пальцы лежали на рукояти клинка. — Подпольные типографии сожжены до фундамента. Связных на морских путях с Менажери перехватили катера береговой стражи. Никакой расовой повестки в сводках: задержанные проходят как государственные саботажники. Завтра утром первый эшелон с ними уйдет на дальние рудники.

Я поднялась со своего места, и четверо моих командующих синхронно выпрямились по стойке смирно.

— Теперь главный стратегический рубеж, — мой голос прозвучал сухо и твердо. — Прах теряет стабильность за пределами атмосферы — это физический предел, который запирал цивилизацию на этом шаре тысячи лет. До сих пор ни один корабль Атласа не мог выйти на постоянную межпланетную орбиту, потому что кристаллы в глубоком вакууме просто гаснут и превращаются в мертвый шлак. Мы обойдем это ограничение инженерным путем.

Я вывела на центр стола чертежи закрытого проекта лабораторий Мантла:

— Мы уходим от химического сжигания чистого Праха в космосе. Инженерный корпус начинает разработку гибридных термоядерных реакторов с ионными двигателями на тяжелых изотопах водорода. Прах останется стартовым катализатором для вывода на орбиту, а в безвоздушном пространстве маршевую тягу обеспечат разгонные плазменные сопла. Вайсс, металлургические заводы Солитаса переходят на прокат герметичной многослойной брони для работы в условиях абсолютного вакуума. На верфях станции «Эгида» заложить три первых тяжелых исследовательских фрегата с замкнутыми системами жизнеобеспечения.

Шни сделала отметку в терминале:

— Прокатные станы и доки будут переоборудованы за четыре месяца. Листовой титан и легирующие добавки уже зарезервированы.

— Жон, ускорить вырубку лесов вокруг горно-обогатительных узлов. Радиус чистой зоны — пять километров. Любое несанкционированное движение в прицеле — огонь на поражение без предупреждения.

— Принято.

— Янг, механизированный корпус в постоянную готовность. Если хоть один гарнизон на периферии пропустит поставку сырья или заблокирует транспортную магистраль — входишь и давишь зачинщиков прямо на площадях.

Янг криво усмехнулась, сжимая металлические пальцы в тяжелый кулак:

— С превеликим удовольствием.

Я обвела их взглядом:

— Свободны. Займитесь делом.

**Дата и время:** 5 декабря, 80-й год После Великой Войны, 23:55

**Локация:** Верхняя смотровая площадка Шпиля Бикона, Вейл

На высоте трехсот метров ветер был колючим и ледяным, пахнущим морозной гарью и близкой зимой.

Он трепал полы моего черного плаща, бросая в лицо сухую снежную крупу. Я стояла на самом краю открытого бетонного парапета, заложив руки за спину. Пальцы в бронированных перчатках не чувствовали холода. Сила, циркулирующая по моим жилам тяжелым, ровным потоком, выжигала любую человеческую слабость, превращая тело в продолжение несгибаемой воли.

Внизу лежал ночной Вейл.

Город больше не спал тем тревожным, надрывным сном, каким он спал все эти века под призрачной защитой старого директора. Не было темных провалов трущоб, где в страхе перед тварями молились наемники. Вейл был расчерчен строгой, безупречной композицией света. Ровные нити магистралей, залитые желтыми огнями фонарей. Тяжелые кубы новых жилых секторов. Вдоль широких проспектов через каждые двести метров замерли спаренные фары патрульных бронетранспортеров, а на крышах узловых подстанций мерно вращались турели ПВО.

Заводы промышленного пояса на горизонте дымили сотнями труб, выбрасывая в низкое небо багровые отсветы плавильных печей. Там, в три смены, безостановочно ковалось железо для новых железных дорог, турбин и баллистических комплексов.

Ремнант наконец перестал быть добычей. Мы заковали его в броню, заставив каждый нерв этой планеты работать на выживание.

Над крышами города, затмевая созвездия, бесшумно висел исполинский силуэт флагмана «Пепел Надежды». Его ходовые огни тускло пульсировали в морозной дымке, отражаясь в бронестеклах капитанского мостика. А еще выше, за границей стратосферы, синей холодной звездой мерцала станция «Эгида».

Я медленно перевела взгляд с городских огней на расколотую луну.

Древние обломки мертвого спутника вечно напоминали о богах, которые однажды в приступе мелочной обиды разбили небесный свод и сбежали, бросив людей один на один с порождениями бездны. Они оставили после себя сказки, проклятую бессмертную женщину и четыре артефакта, вокруг которых тысячи лет кружились хороводы глупцов.

Теперь сказки кончились.

Салем лежала на глубине двухсот метров под моими ногами, запечатанная в алхимическом склепе, где ее бессмертие пожирало само себя. Озпин остался внизу — живым памятником собственной беспомощности, лишенным права вмешиваться в ход истории. Охотники встали в ряды регулярных дивизий, а королевства растворились в жестком порядке секторов. Война за этот мир была выиграна бесповоротно и окончательно. Мы построили систему, которая переживет века.

Но победа на этой планете была лишь прологом.

Я подняла правую руку. Пальцы в металле медленно потянулись к расколотому диску луны, словно смыкаясь на нем в невидимой хватке.

Там, за тонкой пленкой атмосферы, где больше не действовал Прах, царил бесконечный, безмолвный вакуум. Тысячи холодных звезд мерцали в черной пустоте пространства. И где-то среди них, в глубинах безымянных рукавов галактики, бродили те, кто когда-то создал этот мир — или те цивилизации, чье могущество заставляло содрогаться само мироздание.

Рано или поздно стапели «Эгиды» спустят на воду первые корабли дальнего космоса. Заводы Мантла дадут им двигатели, а моя воля укажет курс.

Если создатели когда-нибудь решат вернуться и посмотреть, как догорает оставленный ими очаг — они найдут здесь не испуганных детей с молитвами на устах. Они встретят армаду, готовую к бою, и правителя, не знающего пощады.

Снежинка опустилась на перчатку и мгновенно растаяла от сухого тепла ладони.

Я опустила руку.

В глазах на долю секунды вспыхнул и погас хищный, золотой отблеск безжалостной воли, уступив место холодному серебру.

Этот мир был спасен и подчинен.

Настало время смотреть дальше.

Примечание автора.

Ну вот и всё, конец фанфика. Есть возможность продолжения, если фанфик наберёт 500 лайков.