Публикуется впервые

Друзья, перед вами сборник эссе о том, как человек обучается. Эти тексты – продукт моей семилетней педагогической практики. В них я собрал результаты наблюдений о том, как ученики осваивают сложные навыки (английский язык, “нечтение”[1], логическое мышление, заметковедение[2], Python и т. д.). Сборник раскрывает одну простую мысль: навык не передается – он развивается.

Каждое эссе – это исследование процесса обучения и моя попытка понять, что значит «научиться». Я делаю это, анализируя свойства учебных действий, экспериментируя с методами и способами развития навыка. В этой работе я прослеживаю путь ученика до того самого момента, когда целенаправленная тренировка перерастает в естественную деятельность.

В своем исследовании я рассматриваю освоение навыка как процесс создания среды учебной (и не только) деятельности человека. То, что вы держите в руках, – не методичка, а скорее приглашение к совместному размышлению / исследованию о том, как, зачем, чему и где мы учимся.

В каждом тексте будет три уровня повествования:

Этим слоганом можно обобщить процесс освоения сложного навыка. Но прежде раскрою смысл понятия «сложный навык», к которому мы еще вернемся. Сложный навык – это необходимость выполнять несколько действий, часто одновременно, в определенном ритме.

Бытовой пример: чтобы научиться ездить на велосипеде, необходимо одновременно (!) держать баланс, крутить педали и маневрировать. Другой пример – вождение автомобиля. Для безаварийного управления транспортным средством повышенной опасности[3] важно: знать правила дорожного движения, ориентироваться в потоке машин, принимать быстрые решения по маневрированию, уметь парковаться (в том числе параллельно), ориентироваться по зеркалам, сигнализировать о поворотах, двигаться задним ходом, водить в зимнее время, своевременно тормозить и разгоняться. Навыков нужно много, и все они связаны друг с другом.

Аналогично можно декомпозировать любой другой сложный навык – от программирования на Python до управления предприятием. Однако с педагогической точки зрения остается вопрос: что на самом деле означает «научиться чему-то»?

Прежде чем говорить о развитии сложного навыка, давайте договоримся о терминах. Я буду оперировать четырьмя понятиями:

• навык;

• сложный навык;

• деятельность;

• умение (в значительно меньшем объеме)[17].

Они образуют иерархию: деятельность включает сложный навык, сложный навык – навык. Это так называемая структура понятий.

Данная схема – визуальное отображение пути, который проходит ученик при освоении сложного навыка. Звучит неочевидно, но учимся мы всегда внутри уже существующей деятельности, привычек и обстоятельств. Поэтому начинать нужно с исследования всего этого целиком. Если упустить этот этап, можно совсем утратить смысл и забыть, что и с какой целью делаем. Простой пример – обычная средняя школа.

Если вы начнете останавливать школьников на перемене и спрашивать: «Зачем вы ходите в школу?» – скорее всего услышите: «Мама заставляет». Диссонанс между целью и действиями ни к чему хорошему не приводит. Поэтому подход, описанный в этой книге, – от общего к частному[18]. Мы будем рассматривать освоение сложного навыка не как изолированное явление, а как элемент многоуровневой деятельности человека при постоянно изменяющихся условиях.

Зачем

Работа по освоению сложного навыка всегда начинается с вопроса «Зачем мне это вообще нужно?» – это самый верхний блок нашей схемы. Перед обучением стоит понять, в каких обстоятельствах мы находимся: какое у нас окружение, какие инструменты под рукой, какие ограничения. Иными словами, стоит определить контекст.

Деятельность – это совокупность действий ради достижения цели. Это активное взаимодействие с миром, в ходе которого человек не просто реагирует, а целенаправленно меняет объект или себя. В контексте этой книги я определяю деятельность как комплекс действий, нацеленный на изменение функции системы, в которой находится человек, или на преодоление статус-кво. В моей системе координат деятельность – это всегда трансформация всей системы, в которой живет человек, а не изолированная процедура.

Сложный навык

В академическом смысле сложный навык – это умение. Но я не хочу плодить сущности, поэтому в книге стараюсь оставаться в контексте трех понятий: навыка, действия и сложного навыка. Деятельность же в нашей работе является абстрактной категорией, которая становится возможной благодаря огромному, скрытому числу процессов.

Сложный навык – это способность осознанно и качественно выполнять сложную деятельность в изменяющихся условиях, опираясь на знания и навыки. Это «оркестровка» простых действий, связанная со способностью выбрать нужный инструмент в нужный момент.

В этой книге я приравниваю «сложный навык» к академическому «умению», но даю еще более упрощенное определение: это способность выполнять несколько действий одновременно в заданном ритме.

Освоение сложного навыка – это адаптация уже имеющихся способностей к новым знаниям. Процесс, в котором вы постоянно подстраиваете свои возможности под конкретную задачу и внешние условия.

Действие и навык

Ядро книги – действие и навык. Их можно рассматривать в связке.

Действие – это процесс, направленный на достижение измеримого результата. С него начинается процесс освоения сложного навыка. Действие всегда требует концентрации внимания и волевого усилия. В книге я буду приводить примеры, чтобы показать, как мы чему-то учимся, совершая действия.

Навык – это изолированный элемент сложного навыка, который тренируется целенаправленным усилием. Сначала мы повторяем действия медленно, с пониманием смысла и местами проговаривая выполняемые операции. Когда тренировок выполнено достаточно, действие становится навыком – чем-то, что делается относительно быстро, почти автоматически. Чтобы выполнять действия, человек должен понимать «как» и «зачем» и быть дисциплинированным.

Таким образом, навык – это действие, доведенное до автоматизма путем многократного повторения (практики). Оно выполняется с минимальной концентрацией внимания и почти неосознанно – так освобождается интеллектуальный ресурс для решения более сложных задач.

Действие становится навыком, когда после продолжительной практики оно выполняется быстро и точно, становясь естественной частью деятельности. Говоря в терминах Петра Яковлевича Гальперина[19], действие становится навыком, когда интериоризируется.

Резюме

• Деятельность – то, что видно, если наблюдать за человеком. Это продукт обучения и результат успешного освоения навыка.

• Сложный навык (умение) – это система отдельных навыков, которые в определенной комбинации делают возможной целенаправленную деятельность.

• Навыки и действия – базовые блоки, из которых складывается сложный навык. Они требуют сил и времени на автоматизацию.

Эта книга потребует от вас серьезных умственных усилий, и, чтобы было немного легче, я написал инструкцию по ее чтению. Дело в том, что она написана в духе «неожиданных приключений» и сконструирована нелинейно: здесь очень тесно и специфическим образом переплелись три больших элемента:

С тех пор как я снова оказался в школе (почти восемь лет назад), меня не отпускает вопрос: «Что значит “кого-то чему-то научить”?» Вопрос не из категории высоких материй, хотя так может показаться. Проблема переноса опыта из одной головы в другую волнует умы многих выдающихся ученых, однако для меня это вопрос тщеславия и попытка понять: хороший ли я учитель?

В моей голове все просто: смог научить = хороший учитель, не смог = плохой. Однако вопрос «смог или не смог» второстепенен, важнее то, что вообще значит научить? Например, если с помощью моей «дрессировки» ученик написал ЕГЭ по иностранному языку на 90+ баллов, считается ли, что я его научил? Конечно нет. Я его натренировал на выполнение определенной задачи при определенных обстоятельствах. Даже если ребенок использует в речи много иностранных слов, это вовсе не означает, что он умеет это делать.

Вот оно, это слово уметь. Что оно может означать? Я, например, не умею писать стихи. Предположу, что уметь – это действовать по правилам, если слово «правила» вообще как-то применимо к повседневной деятельности. Щедровицкий, цитату которого я расцениваю как условную инструкцию при проектировании уроков и учебных программ, считал, что наученный человек адекватно действует. А Гальперин – что наученный человек действует со знанием дела. Вот дословные цитаты:

Вернемся к примеру про ученика, который сдал ЕГЭ по иностранному языку на 90+ баллов. Действовал ли он во время экзамена? Конечно. Воспринял ли он мои наставления и инструкции во время обучения адекватно? Конечно! Вооружен ли он знаниями, необходимыми, чтобы действовать? Естественно – я же при проектировании программы руководствовался тем, что будут спрашивать. Однако, каким бы ни был результат, вопрос «умеет ли он использовать иностранный язык?» остается открытым.

Что значит уметь что-то? Что значит научиться или приобрести навык?

В этой книге мы рассмотрим ответы на эти вопросы с позиции традиционной науки, современных подходов и через призму моего исследования[24], посвященного развитию познавательных функций подростков. Это будет не самая простая работа, и, скорее всего, она останется незаконченной, как и все мои серии эссе[25]. Но я очень постараюсь рассказать о том, как же на самом деле развивается навык, какие этапы проходит человек и какую роль в этом играет умение взаимодействовать с другими людьми (и не только).

Все дальнейшие размышления я буду строить применительно к трем практическим навыкам.

Размышлять о том, что такое «освоить сложный навык», строить гипотезы и предлагать решения мы будем применительно к навыкам заметковедения, логического мышления и «нечтения», научить которым, так же как научить иностранному языку, не самая простая задача.

Повторюсь[26], заметковедение и прочие упомянутые навыки – не самые простые. Каждый состоит из множества поднавыков. И мой опыт подсказывает, что результат от их освоения бывает непредсказуемым.

Расскажу, как мы с командой адаптируем учебную программу курса «Второй мозг»[27], на котором участники вместе с нами создают собственную систему записей. Первый поток мы организовали по принципу «смотри и повторяй». Но последний уже превратился в «приходи и делай». И это нормально: с опытом любой учитель лучше понимает, что нужно делать, чтобы помочь ученику быстрее сформировать навык. Иными словами, каждый раз, опираясь на опыт прошлых потоков, мы адаптируем механики и придумываем упражнения, создающие, на наш взгляд, необходимые условия для формирования навыка[28].

Предполагаю, что освоение любого навыка – сложное явление. Не потому, что будет трудно, а потому, что в системе освоения навыка множество связанных друг с другом элементов. Прямо сейчас мы ограничимся описанием двух: пространства и структуры. Оба элемента являются сами по себе сложными, то есть состоят из подэлементов.

Пространство – это то, что обучающийся инвестирует в ходе тренировки навыка (время, место, энергию и пр.). Некоторые участники наших курсов не доходят до конца, предпочитая догонять в записи, что, на мой взгляд, является ошибкой. Небольшой комментарий относительно занятости или нехватки времени: я думаю, что наши возможности всегда ограничены[29], время и силы появляются только тогда, когда действия с низкой ценностью безжалостно выпиливаются из планов.

Структура включает в себя систему упражнений и архитектуру взаимодействия участников, необходимые для творческой деятельности, а заметковедение – как раз творческая деятельность[30]. Структура также предполагает определенную гибкость – она нужна для того, чтобы сформулировать факторы, при достижении которых можно считать, что навык успешно освоен.

Пространство и структура создают необходимые условия для освоения обучающимся навыка, которое, по мнению академического сообщества[31], проходит три этапа:

Представьте, что вы решили создать персональную систему записей. Нашли в интернете систему популярного блогера или последовали совету из образовательного видео. Затем установили приложение на телефон, планшет и/или компьютер, создали папочки – и… ничего.

Записывать вам, как оказалось, нечего. Или вы просто не знаете, с чего начать, куда нажимать, и вообще не понимаете, какой в этом смысл. Вскоре вы забрасываете эту систему. Такое происходит сплошь и рядом с разными людьми, которые однажды решают вести заметки, сесть на диету, ходить в спортзал, читать каждый день, планировать дела.

Многие сетуют на отсутствие мотивации. Те, кто поизворотливее, говорят: «Ох, у меня просто нет времени: на работе новый проект, дома не все гладко…» Отговорок можно придумать миллион, но на самом деле причина одна: нет необходимости в этом действии.

Один знакомый как-то сказал: «Я бы и не работал со своей системой записей, если бы не было необходимости». Вот оно! Получается, что действия, которые нужны для освоения навыка, совершаются лишь тогда, когда они приобретают значимость, выходящую за рамки той проблемы, которую призваны решить.

Приведу в пример себя. Когда я решил создать собственную систему записей, у меня была одна задача – написать диплом или хотя бы первую главу. Но практическое действие «делать запись каждый день» за три года ежедневной практики переросло изначальную задачу «написать диплом». То есть действие «написать заметку» стало для меня значимым в контексте всей моей деятельности, а не отдельного проекта (написания диплома).

То же самое можно сказать и об изучении английского, программировании на Python, ежедневном чтении, еженедельных занятиях спортом и вообще о любом занятии. Как только необходимость заниматься спортом или изучать английский перерастает сиюминутную потребность стать здоровее или смотреть фильмы (читать книги) в оригинале, у обучающегося появляется смысл в действии. Каким будет этот смысл – известно только тому, кто выполняет действие. Но он обязательно появляется при систематической практике.

Лично я, когда создал свою систему заметок, сильно облегчил себе жизнь. Я стал лучше понимать, чем занимаюсь. Запоминать, что изучил. Начал осознавать, какую пользу это может принести в перспективе. Действие «написать заметку» приобрело значимость. Со временем я стал ощущать положительный эффект от ежедневного ведения записей. А затем появился результат, достаточный, чтобы можно было оценить эффект от практики.

Результатом каждого действия всегда является продукт этой деятельности. И этим продуктом действие предопределяется. Мой случай с заметками вполне показателен: если считать эту, то за три года, благодаря своей системе, я написал уже три книги[34].

Чтобы действие стало значимым, всегда представляйте конечный результат. Важно понимать, к какому результату приведет систематическое исполнение действий, направленных на развитие навыка, например ежедневное написание заметок.

Прежде чем говорить о свойствах значимого действия, давайте посмотрим на само действие. На то, как мы его совершаем – или не совершаем.

Я намеренно упрощу картину, чтобы не утонуть в деталях.

Наша система, в которой развивается навык, состоит из двух элементов: человек как агент изменений и действие.

Человек – тот, кто меняет себя или мир. Действие – то, при помощи чего он это делает.

Бытовой пример: человек захотел съесть яблоко. Открыл холодильник, достал яблоко, помыл его и съел. То есть он совершил действия в рамках сложной системы, элементами которой являются:

При проектировании учебных занятий для школьников, студентов или взрослых я руководствуюсь принципом «чем ученик во время занятия занимается, тому он и учится»[38]. Если ученик слушает – он учится слушать; если смотрит на доску – учится смотреть на доску; если делает записи – учится конспектировать, а если переписывает с доски – да, да, учится переписывать с доски. Все это деятельность. Вопрос, способствует ли она обучению[39] или препятствует, мы оставим за рамками этого эссе. Вместо этого сфокусируемся на деятельности как основном способе обучения.

Впервые об организации ученической деятельности я прочитал в работах Льва Семеновича Выготского[40] и с тех пор постоянно экспериментирую с форматами. Последние два года я использую совместную деятельность группы учеников[41], которая принимает множество форм в зависимости от цели.

Однако все их объединяют два элемента:

Прежде чем говорить об условиях, вернусь к осознанности: в контексте развития сложного навыка осознанность означает умение понятно и емко объяснить (себе или кому-то), что собираешься сделать и для чего.

По Гальперину, таким образом тренировали машинисток-стенографисток[51]. Каждый раз, нажимая на какую-то литеру, они проговаривали: «Я нажимаю литеру Г», – и так до тех пор, пока навык ориентироваться в раскладке клавиатуры печатной машинки не интериоризировался, то есть не становился частью естественной деятельности.

Я часто использую этот прием – объяснить себе. Особенно когда что-то изучаю. Всякий раз, когда информация попадает в поле моего внимания и мне нужно внести ее в библиографический справочник, я оставляю комментарий о том, что мне интересно и какую пользу надеюсь извлечь.

Например, комментарии к статье: Dafermos M. Critical Reflection on the Reception of Vygotsky’s Theory in the International Academic Communities // Cultural-Historical Psychology. 2016. № 3(12). Р. 27–46.

Тем не менее осознанность – условие необходимое, но недостаточное для тренировки сложного навыка.

Многие специалисты в области образования[52] убеждены: думать о планируемых действиях полезно, но без выполнения других условий это впустую потраченные силы. Они считают, что освоение сложного навыка требует:

Всякий раз, как новичок в заметковедении утверждает, что написать заметку во время перехода между совещаниями, в метро на эскалаторе или стоя в очереди – это простое действие, я задаюсь вопросом: а действительно ли можно думать на ходу? Или записи подобного рода делаются на автопилоте, так сказать, не приходя в сознание?

На мой взгляд, записать мысль или идею, которая не является копированием чьей-то мудрости[68], а представляет собой продукт личных размышлений – сложная задача. И для развития сложного навыка заметковедения[69] новичку требуется пройти «три круга ада».

В этом и следующем эссе я покажу два взгляда на эти «три круга»: гражданский и академический.

Постепенное освоение навыка – сложная деятельность[70], требующая от исполнителя не только знания, что делать, но и прохождения обязательных этапов (кругов):

Я являюсь большим почитателем отечественной педагогической школы: П. Я. Гальперина, Л. С. Выготского, Д. Б. Эльконина, В. В. Давыдова, В. Ф. Шаталова и других выдающихся педагогов прошлого. Обращаясь к их работам, я всегда открываю для себя новое или нахожу опору, на которой стоят принципы русской педагогической школы[80],[81]. Так произошло и во время исследования того, чем отличается вольный гражданский взгляд от строгого академического.

Гражданский взгляд на освоения навыка по большей части рассматривает процесс обучения через призму получения относительно быстрого результата. Академический подход – это сложная система взаимосвязанных элементов, которые вместе создают контекст[82], необходимый для освоения сложного навыка.

В отличие от гражданского взгляда, где редко ставится вопрос «зачем учиться?», академический взгляд требует от ученика сначала исследовать смысл деятельности, связанной с освоением чего-то сложного. Это не просто инструментальный подход (что и как долго делать, чтобы научиться), а конструктивистско-инструментальный[83]. Приведу наглядный пример из одного дня в школе.

Подходит ученик с книгой по скорочтению и спрашивает мое мнение о книге и о том, чему она может научить. Вместо ответа я разворачиваю вопрос:

– А тебе зачем скорочтение?

– Ну как… чтобы быстрее читать.

– А ты сколько книг прочитал в прошлом году?

– Ни одной…

Инструментальный ответ на вопрос «чему может научить книга?» заключался бы в объяснении ключевых техник скорочтения[84], а конструктивистско-инструментальный – в поиске причины, зачем это умение необходимо, как часто будет применяться и стоит ли вообще заморачиваться. В этом и заключается первое и главное отличие гражданского и академического подходов. А теперь, на раз-два-три, рассмотрим каждый из трех этапов освоения сложного навыка более детально.

Работа по развитию сложного навыка начинается с познавательного этапа – поиска ответа на вопрос: а тебе это зачем?

Когда понимаешь «зачем», становится ясно, какой результат тебе нужен. А значит, появляется и стандарт: как именно ты будешь действовать, чтобы понять – получилось или нет. И тут, как ни странно, нужно совсем немного:

Давайте вернемся к дихотомии «действие – наблюдение»[94] и тезису, что для перехода от наблюдения к действию часто требуется помощь более опытного наставника или решимость со стороны исполнителя – при отсутствии помощи от более опытного. Исходя из этого я сделаю два осторожных[95] предположения.

Первое: для перехода из состояния наблюдения в состояние действия требуется помощь.

Второе: переход из одного состояния в другое осуществляется благодаря экспериментированию.

Объясню, на чем основываются мои предположения, а для этого предлагаю разобрать в деталях два из пяти этапов освоения сложного навыка[96]:

Представим, что мы детективы, расследующие «странное» поведение ребенка с помощью записей камер видеонаблюдения, установленных в подъезде. Дело обстоит так: ребенок стоит у лифта и ждет, когда же кто-то из «взрослых» придет, чтобы помочь ему доехать до 15-го этажа. Однако если на улице идет дождь, то ребенок никого не ждет. Почему?

Попробуйте ответить и запишите куда-нибудь ответ, можно прямо на этой странице.

Наблюдение со стороны редко дает объективную картину. А уж переносить чужой опыт на себя без проверки и вовсе опасно. Если кто-то сказал: «Чтобы стать продуктивным писателем, нужно стучать по клавишам восемь часов в день», – это всего лишь информация. Теоретическое знание, которое требует личной проверки и эксперимента. Мы наблюдали за ребенком, но это не помогло нам понять, почему он не заходит в лифт. Наблюдение редко дает готовые ответы.

В качестве иллюстрации этого утверждения приведу пример Никласа Лумана[103] и его ящика для заметок – мифического Цеттелькастена. Многие заметковеды пытаются воспроизвести его систему записей. На мой взгляд, они становятся жертвами своеобразного карго-культа, повторяя лишь видимую часть действий, выполняемых Луманом. Возьму на себя смелость утверждать, что ни один из тех, кто повторяет или даже исследует систему Лумана, не может с уверенностью сказать, что Цеттелькастен работает именно так, как они поняли.

Наблюдаемое – это лишь видимая часть, как у айсберга. Но на каждую видимую часть существует восемь[104] невидимых, и их придется найти самостоятельно. Эти восемь скрытых частей системы Цеттелькастена Лумана завалены абсолютно неважными элементами. Какого размера карточки? Да кому какая разница. Как и где хранить эти карточки? И это вообще неважно. Какого типа они бывают? Сам придумай. Размер карточек, способ хранения, типология заметок – поверхностные характеристики, которые любой заметковед в состоянии определить самостоятельно. Но ни карточки, ни способ хранения, ни типология не объясняют, почему у Лумана система записей работала и что на самом деле он предпринимал.

Подведу промежуточный итог: для проектирования эксперимента – последовательности действий, необходимых для освоения сложного навыка, – наблюдение важно, но не стоит ему уделять слишком много сил. Наблюдение может проявляться в желании «изучить / посмотреть / послушать» что-нибудь еще в надежде «лучше» понять, как оно работает. Однако чрезмерное изучение чего-то не поможет – скорее, запутает. По моему мнению, избыток информации является другой крайностью «недостаточности» информации.

Много приводит к нерешительности, мало – к непониманию действий, необходимых для развития навыка.

Вторым элементом проектирования эксперимента является напряжение, возникающее между категориями знания и незнания или того, что мы понимаем и не понимаем, образующих между собой четыре возможные комбинации. Три из них – относительно безвредные, а вот одна таит в себе опасность.

Умелое наблюдение позволяет не только увидеть, что и как делает объект наблюдения, но и неглубоко заглянуть под «воду» и разглядеть некоторые скрытые части айсберга[105].

Осознанная работа с четырьмя категориями «знания и незнания» позволяет находить наиболее успешные стратегии поиска скрытых элементов системы (ориентироваться под водой), помогает в проектировании направлений дальнейшего поиска и определяет характер экспериментов. Это как взглянуть на навык под углом, о котором мы не догадывались.

Выявленное знание, так называемые известные данные, – обычно самые очевидные наблюдаемые действия. В контексте заметковедения это может быть:

Для большего понимания, о чем пойдет речь дальше, предлагаю воспроизвести в этом эссе один из моих любимых «социальных экспериментов», правда, для этого придется немного пофантазировать:

Лучше всего сделать запись на диктофон или в блокнот. Начните свой ответ с фразы: «Телефон из 2125 года…»

Рассказали? Давайте сравним ваши представления с тем, как я представляю мобильный телефон из 2125 года:

Как думаете, чей телефон с бо́льшей вероятностью будут использовать люди из 2125 года – мой или ваш?

Образ «телефона из будущего» крайне показателен в контексте того, о чем пойдет речь дальше. Дело в том, что каждый раз, когда я задаю этот вопрос аудитории, в ответ слышу что-то из следующего:

Суть этого упражнения – не выяснить, чей прогноз с большей вероятностью исполнится, а продемонстрировать фундаментальную разницу двух подходов к прогнозированию. Я в своих прогнозах исключаю функции и пытаюсь оставить только суть, по крайней мере то, что я считаю сутью. А слушатели моих лекций в своих ответах на вопрос добавляют функции. У меня при этом возникает вопрос: а есть гарантии, что будет именно так? Никаких…

Исключение существующих функций – совсем другое дело. Мне кажется, что впервые с концепцией «негативного знания» (так, по крайней мере, она называется в моих записях) я познакомился у Нассима Талеба в книге «Антихрупкость». По мнению Талеба, мы практически никогда не замечаем того, чего избежали сделать. В памяти остаются лишь исполненные действия. Ради интереса попробуйте вспомнить, каких действий вы сегодня / вчера / на неделе избежали? Не забыли сделать, не «не исполнили», а просто не выполнили. Какое бездействие совершили?[128]

В примере с телефоном мое бездействие заключалось в том, что в описанном мной устройстве не было новых (еще не существующих) функций. Я решил бездействовать – не добавлять (не выдумывать), а, наоборот, упрощать[129].

По мнению Талеба, бездействие значительно важнее, чем действие, и эволюция происходит именно благодаря этому феномену. Игрок в шахматы выигрывает потому, что не проигрывает, стартап становится единорогом, потому что не обанкротился[130], а чтобы выжить в мире, следует знать, чего избегать. Талеб в этом убеждении не одинок.

Биолог и автор фантастических романов Питер Уоттс[131] придерживается аналогичного мнения. Он считает, что выживают пессимисты и что выживают они благодаря бездействию.

Представьте первобытный куст, который трясется. Оптимист подумает, что за кустом зайцы «любят» друг друга, и для него зайцы – неожиданный легкий обед. А пессимист подумает, что там саблезубый тигр «любит» зайцев, и, чтобы не стать самому обедом, пройдет мимо – продемонстрирует бездействие в отношении трясущегося куста. Можно, конечно, поспорить с этими утверждениями, но я бы не стал игнорировать зерно мудрости, которое в них есть.

Если говорить о бездействии в контексте освоения сложного навыка, то оно будет заключаться в «несовершении» не относящихся к навыку действий[132]. По мнению того же Талеба[133], самое значимое действие, которое можно совершить для развития какого-то навыка, – бездействие. Чтобы понимать лучше текст в книге, следует «нечитать», а чтобы научиться чему-то практическому (навыку), следует «неделать» излишние, не относящиеся к сути навыка действия.

Чтобы создать свою систему записей (заметок), стоит бездействовать в отношении изучения систем других успешных заметковедов[134]. Исключение ненужных[135] элементов будет самым полезным дополнением любой личной системы записей. То, что по какой-то причине может быть исключено, должно быть исключено – это ключевой принцип «негативного знания». А вот за объяснением, почему оно крайне важно для тестирования и проверки гипотезы, мы обратимся к Карлу Попперу.

Суть идеи, которую Поппер выразил в своей работе «Нищета историцизма»[136], заключается в том, что цель всякой науки – при исследовании исключить все, что не имеет значения.

Исключить не потому, что в этом нет смысла, а потому, что за шелухой ненужных свойств скрывается суть явления. По мнению Поппера, цель науки, или научного исследования, или исследования деятельности, необходимой для освоения сложного навыка, заключается именно в том, чтобы исключить случайные события и изменяющиеся переменные, сохранив при этом постоянные (константы). Можно привести в пример известную ошибку выжившего и то, как Абрахам Вальд ее решил[137], или вспомнить историю из прошлого эссе «про мальчика и лифт».

Понимание неизменных постоянных помогает увидеть изменяющиеся переменные отчетливее. Для объяснения принципа «убрать все лишнее, чтобы понять суть» мне важно ввести два новых понятия: методический эссенциалист и методический номиналист.

Эссенциалисты, история которых начинается от Аристотеля (по крайней мере, по мнению Поппера), верят, что понимание сути явления является необходимым условием для научного исследования. В нашем случае – освоения сложного навыка. То есть, прежде чем что-то освоить, необходимо докопаться до сути того, что мы пытаемся освоить. Например, с помощью изучения существующих систем заметковедения, исследования различий между ними, теоретического анализа преимуществ и недостатков разных способов конспектирования понять, как можно создать или воссоздать изученную систему конспектирования информации.

Многие эссенциалисты считают подобную деятельность освоением навыка, то есть представляют, что, переработав достаточное количество материала, будут понимать что-то лучше.

Я не подвергаю сомнению вышесказанное. Но в моей картине мира изучение – не приоритетное действие. Ну и что с того, что кто-то будет знать, как функционирует десяток систем заметковедения? Какая польза, что этот же человек знает принципы составления конспекта методом Корнелла или с помощью интеллектуальных карт? Изучение информации о чем-то не более чем метафизическое упражнение, которое никак не соотносится с тем, что необходимо сделать для развития навыка.

Каждый новый информационный блок, так необходимый эссенциалисту, чтобы понять, как что-то работает, становится очередным гвоздем в крышку гроба практики или прокрастинацией. В конце концов, неважно, каков ответ на вопрос «что такое заметковедение?», если это самое заметковедение не практиковать.

Информация – это не более чем буковки на бумаге. Изучение чего-то, равно как и наблюдение за тем, как кто-то выполняет работу, уместно лишь в достаточной[139] для начала практики мере.

Здесь уместно сделать реверанс в сторону этой серии эссе, сказав, что описанные в ней идеи представлены в духе методического номинализма.

Представителям этого философского направления значительно интереснее эффект от практики, чем информация о том, как практиковать. Работа номиналиста заключается в изучении результатов деятельности, а не информации, предшествующей действию. Именно на их долю выпадает необходимость размышлять о том, какие манипуляции производить с объектом(–ами)[140], чтобы наиболее эффективно освоить навык.

Действия номиналистов напрямую связаны с развитием определенных качеств, необходимых для освоения сложного навыка. Например, для заметковедения такими действиями являются:

Каждый раз, когда человек сталкивается с чем-то новым, он испытывает либо эйфорию, либо шок. В этом эссе я попробую заглянуть чуть дальше наиболее очевидных и наблюдаемых эффектов в сторону феномена культурного шока. Речь пойдет о четырех состояниях, которые переживает тот, кто осваивает сложный навык.

Накопленный за время обучения в школе, университете и на авторских программах педагогический опыт вселил в меня веру в то, что всякая деятельность вынуждает исполнителя пережить культурный шок. После того как заметковед, логик или требовательный читатель немного освоились в учебно-практической деятельности, то есть в условиях, созданных учителем специально для наработки так называемой «моторики» деятельности, возникает мысль: «Ого, а так, оказывается, можно было делать раньше».

При чтении текста можно, оказывается, «не читать» каждую строчку. Можно с помощью глаголов действия выражать мысли яснее и понятнее. Можно записывать идеи без волнения из-за отсутствия мифической системы записей. Ученик проходит все четыре этапа культурного шока[148] – от эйфории и сопротивления до трансформации и интеграции нового в повседневную деятельность.

Культурный шок можно условно поделить на освоение и деятельность. Активное обучение навыку происходит во время первых двух этапов: эйфории от чего-то нового и сопротивления при возникновении первых трудностей.

Задача более опытного наставника (если ученик пошел не по пути самообучения) заключается в том, чтобы уменьшить негативные последствия и сократить продолжительность этапа сопротивления.

На протяжении первых двух этапов культурного шока наставник способствует развитию навыка в достаточной степени, чтобы ученик уже сам, без его помощи, смог интегрировать практику в повседневную деятельность.

Два других этапа – трансформация и интеграция – начинаются тогда, когда ученик завершил обучение, то есть освоил навык в достаточной степени, чтобы выполнять необходимые действия, несильно задумываясь о них. Например, при «нечтении» ученик ориентируется в информации, понимает, в какую часть текста заглянуть, чтобы ответить на исследовательский вопрос, понять, «свой» это текст или «чужой»[149]. А при завершении обучения логике чаще использует в речи понятные слова, описывающие совершаемые действия и свойства объекта.

Трансформационный этап начинается, когда ученик замечает шаблонные ситуации, где навык может ему пригодиться.

Примеры из моей практики:

Я очень люблю игру го, но так и не смог научиться играть на уровне чуть выше пятнадцатого кю[156]. Единственная причина в том, что я столкнулся с непреодолимым препятствием – осознанием, что для того, чтобы освоить сложный навык игры в го[157], требуются значительные усилия и инвестиции времени, которыми я, к сожалению, не располагаю.

Как выяснилось благодаря моим попыткам научиться играть в го, освоение сложного навыка требует усилий. Даже если у меня есть ответ на вопрос, зачем мне учиться играть в го[158], даже если я понимаю, как освоить навык игры в го и есть возможность учиться с наставником, я осознаю, что для этого потребуется уйма времени. Это является причиной растерянности.

Кауфман в своей книге «Первые двадцать часов»[159] ввел понятие «барьер растерянности». Это крайне неприятный феномен, связанный с тем, что освоение навыков не очень приятный процесс, по крайней мере до того момента, пока мы не разовьем навык до определенного уровня.

Отсутствие первоначального навыка – серьезное препятствие для ученика на первых этапах освоения. Большинство новичков, желающих изучить заметковедение, наблюдая за тем, как я работаю в своей системе, приходят в замешательство и не знают, за что хвататься. Но моя система построилась не сразу, это продукт семилетней практики, проб и ошибок. Семь лет – это много.

Единственный способ преодолеть растерянность, по мнению Кауфмана, – это развить навык до той степени, когда приходит осознание, что нужно делать и с какой целью. Для этого даже не обязательно понимать, как различные элементы системы работают вместе. Часто это даже объяснить сложно: слишком большим объемом дополнительной информации необходимо сопроводить объяснение, и в самом начале пути освоения навыка это лишь запутает ученика.

Практика, практика, практика – ничего больше не требуется для освоения чего-то сложного. Но как и во всем, есть нюанс.

Написание этой серии эссе потребовало от меня значительно бо́льших усилий, чем я ожидал. Надеюсь, вам было интересно ее читать. «Легкий» материал на поверку оказался чем-то очень монументальным, получилось четырнадцать эссе объемом 18к слов – явно много больше изначально запланированного.

Если вы держите в руках эту книгу, значит, «смелый» редактор решился опубликовать мои эссе. А смелым его делает то, что работа получилась не инструментальной, а методической; техники, необходимые для освоения сложного навыка, сопровождаются объемными рассуждениями и вшиты в повествование без явного «делай А и получишь Б». Мне хотелось пригласить вас к диалогу об освоении сложного навыка, и я надеюсь, что он оказался полезен.

Спасибо, что дочитали, вы самые лучшие, умные, упорные, а главное – требовательные читатели из всех, которые только существуют, ведь нетребовательный читатель не смог бы дочитать эту книгу до конца.

Но мы с вами еще не расходимся, у меня есть то, чем еще можно вас увлечь…

Концепция, описанная мной в книге: Агамалиев Р. Эффективное чтение. Техники «нечтения» для профессионального роста. М.: МИФ, 2025. Здесь и далее прим. авт., если не указано иное.

Умение делать записи в отношении прочитанного, услышанного и изученного.

А именно таким средством считают автомобиль – ТС повышенной опасности.

А в 2025 году мануалов, даже не написанных человеком. ИИ напишет что угодно, только попроси, но качество будет оставлять желать лучшего (мягко говоря).

Кто бы что ни понимал под этим словом.

См. эссе из приложений: «Метафора молотков и гвоздей».

Метапознание является комплексом навыков, в которые, среди прочего, входят память, внимание, саморегуляция и т. д.

См.: @zettelkasten_ch.

Мой друг и единомышленник, автор бестселлеров «Джедайские техники» и «Путь джедая».

Не люблю слово онбординг.

См. эссе из приложений: «“Трагичная история” падения Древнего Рима».

Требуется еще понимание конкретной методики, чтобы «какая-то» степень превратилась в «полную».

Я не исключение.

«Как (не)читать книги» и «Второй мозг» являются практикумами, на которых учащиеся развивают навыки работы с информацией и записывания своих идей и мыслей.

Я даже в каком-то эссе написал «извините» за сложные термины.

Можно мне в личку @rustamaga.

В данной работе сложный навык и умение являются синонимами.

В педагогике его еще называют подходом сверху вниз.

Петр Яковлевич Гальперин (1902–1988) – выдающийся советский психолог, автор теории поэтапного формирования умственных действий. Согласно его подходу, любое сложное внутреннее умение (навык) начинается как внешнее действие с предметами, которое постепенно «сворачивается», автоматизируется и переходит в психику человека (этот процесс и называется интериоризацией).

Цифровой сад – это подход к ведению личной базы знаний в публичном пространстве. В отличие от классического блога, где статьи публикуются хронологически и являются «законченными» продуктами, в цифровом саду заметки связаны друг с другом по смыслу (через систему ссылок), а не по дате. Сад – это живая среда: материалы здесь находятся в постоянном развитии, «растут» и видоизменяются. Эта книга, по сути, является «снимком» части моего сада.

Карл Раймунд Поппер (1902–1994) – один из самых влиятельных философов науки XX века, создатель концепции критического рационализма и принципа фальсифицируемости.

Если вы еще не сделали на той странице закладку, сделайте, окажите себе услугу.

Это называется методический номинализм, о котором вы узнаете, если дочитаете до «Стукнуть нашу гипотезу об реальность – и что осталось, то осталось».

См. эссе из приложений: «Синтез цифровых и аналоговых средств обучения школьников. Потенциал интегративной методологии».

Которые я «дописываю» и дополняю по мере того, как изучаю что-то новое.

Чтобы лучше понять, что такое заметковедение, рекомендую ознакомиться с эссе из приложений: «Заметковедение – это как жонглировать, петь и ходить по канату».

См.: https://brain.mnogosdelal.ru.

Приобрести навык – это еще не научиться. Навык является составной частью умения, так, по крайней мере, я научен.

Чтобы лучше понять, почему наши возможности ограничены, прочитайте эссе «Если не защитить свое расписание, его будут использовать другие» из приложений.

Чтобы лучше понять, что я считаю творческой деятельностью, прочитайте эссе «Для творческого решения проблемы размышлений о ней недостаточно» из приложений.

В первую очередь я опираюсь на работы Л. С. Выготского, Ж. Пиаже, П. Я. Гальперина, Г. П. Щедровицкого.

Познавательный этап еще часто называют когнитивным, но мне не нравится использовать в педагогике понятие из психологии, хотя очевидно, что они связаны.

Настоятельно рекомендую прочесть эссе «Шок (культурный) от написания заметок» из приложений. Оно красочно опишет четыре состояния, которые переживает ученик в результате обучения.

В качестве альтернативы рекомендую эссе «Система задачиделания. Механика. Навигация. Простота», в котором я описал, как восстанавливал свою систему управления временем и задачами.

Цель, кстати, тоже является частью системы.

Да, такое тоже есть, и об этом мы поговорим в следующем эссе.

Могу привести в пример, что такое «хорошая» заметка, то есть какими качествами она должна обладать: https://rustamagamaliev.ru/garden/написание-хорошей-заметки/.

Мы с Максом Дорофеевым когда-то это обсудили, сославшись на кого-то из великих, но так и не нашли упоминания этой формулировки ни в одной из значимых работ прошлого.

Обучением можно считать самостоятельно освоение навыка. А если учебная деятельность осуществляется с наставником, то это перенос знаний от одного человека к другому (или группе лиц).

Выготский Л. С. История развития высших психических функций. М.: Юрайт, 2025.

Slavin R. Cooperative Learning // Review of Educational Research. 1980. № 50(2). Р. 315–342.

На мой взгляд, это и есть цель любой деятельности – от обучения в школе и чтения до заметковедения, изучения иностранного языка и публичных выступлений.

Курс, который создан на основе книги: Агамалиев Р. Эффективное чтение. Техники «нечтения» для профессионального роста. М.: МИФ, 2025.

См. главу 3 книги «Эффективное чтение».

Гальперин П. Я. Четыре лекции по психологии: учебное пособие для студентов вузов. М.: Университет, 2000.

Стоит отметить, что в педагогической практике доминируют два основных подхода. Снизу вверх, когда сложной деятельности обучаются через тренировку изолированного навыка, и сверху вниз, когда тренируется сразу и все. В своей работе я никогда не применяю тот или иной подход в чистом виде, предпочитая комбинировать.

См. главу 7 «Скимминг. ИСЧОП. ЗХУ. ВОСУ» в книге «Эффективное чтение», где я в деталях описал этапы анализа источника информации.

Мне иногда кажется, что и среди педагогов тоже.

Определенные шаблонные выражения.

Исследовать параметры успешности деятельности при освоении навыка мы будем, начиная с эссе «Освоение навыка иногда (всегда?) требует экспериментирования».

Зарецкий В. К. Думая о Петре Яковлевиче Гальперине… // Культурно-историческая психология. 2012. № 4(8). C. 73–85.

Charles M. Brooks, Janice L. Ammons, Anders Ericsson, Robert Pool, V. Ho, Anthony J. Culyer, Keith J. Holyoak, Dušan Stamenković, Nicole Long, Brice A. Kuhl, Marvin M. Chun, Elizabeth Phelps, Lila Davachi, Donald C. Morris, John D. Bransford, Jerry J. Franks, Endel Tulving, Donald M. Thompson.

Заметковедение и «нечтение» – это два не только сложных навыка, но и два вида исключительно творческой деятельности, требовательной к компетенциям исполнителя.

Тут стоит сделать обязательное предупреждение: самообучение сложному навыку, как и самолечение, несет в себе опасность – можно «закатать» некорректное действие, на исправление которого потребуется уйма сил.

В этом перечне действий указана случайная последовательность, а не тренируемая. Список просто для иллюстрации.

Bloom B. S. The 2 Sigma Problem: The Search for Methods of Group Instruction as Effective as One-to-One Tutoring // Educational Researcher. 1984. № 13(6). P. 4–16.

Не только обратная связь, но и успешное освоение материала перед переходом к следующему, соотнесение инструкций учителя с целями обучения, вовлеченность ученика и персонализированное внимание.

Это формат размещения личных заметок доступным для просмотра в интернете способом. Можно взять в качестве примера мой цифровой сад: https://rustamagamaliev.ru/garden.

В формате онлайн или офлайн, в виде книжного клуба или образовательного «стендапа».

Трехмесячная программа, включающая в себя 24 трехчасовых занятия, посвященных развитию навыков логического мышления, «нечтения» и заметковедения.

А возможно, не доверяли.

Или довольно часто предлагали «сгрузить» тексты ИИ и попросить алгоритм составить карту.

Именно так, чтобы ученику удалось сконструировать личный смысл.

Гальперин П. Я. Четыре лекции по психологии: учебное пособие для студентов вузов. М.: Университет, 2000.

Волшебного средства, которое дает мгновенный положительный результат и избавляет от необходимости прикладывать собственные усилия.

Отсутствие обратной связи от наставника и непонимание, что делать.

См. эссе из приложений: «Шок (культурный) от написания заметок».

Формой интеллектуального иждивенчества, см. заметку: https://rustamagamaliev.ru/garden/что-такое-интеллектуальное-иждивенчество/.

Заметковедение можно заменить чем угодно: изучение иностранного языка, изучение методов статистического анализа, обучение Python и т. д.

Понятие «сложное» означает, что некоторое множество составных элементов тесно связаны друг с другом и оказывают влияние друг на друга.

Александр Александрович Любищев (1890–1972) – советский биолог, энтомолог и философ, известный строгим хронометражем всей своей жизни, где он классифицировал время по категориям, включая «мусорное время» (бесполезно потраченное, фрагментарное).

Станиславский репетирует. Записи и стенограммы репетиций / под ред. И. Н. Виноградской. М.: Изд-во «Московский Художественный театр», 2000.

Джош Кауфман (р. 1982) – американский бизнес-тренер и автор бестселлера «Сам себе MBA. Самообразование на 100%» (М.: МИФ, 2025). Прим. ред.

Джош Кауфман. Как за 20 часов научиться чему угодно. https://youtu.be/J_89IMS5gJQ?si=2DoUtJHVGatKvVuD.

Kaufman J. The First 20 Hours: How to Learn Anything… Fast. New York: Portfolio/Penguin, 2013.

В его интерпретации это не весь сложный навык, а лишь какая-то его часть.

Интериоризации – в терминологии П. Я. Гальперина.

Точных замеров требуемых усилий я не делал. Повод задуматься над формальным экспериментом.

На самом деле время не так важно, как наличие энергии для практики, но я не понимаю, как измерить «ресурсность», да простят меня за это ужасное слово читатели, поэтому оставил «время».

Жаль, что немногие современные педагоги обращаются к опыту и знанию из прошлого века. Быть может, если бы обращались, то не было бы нужды в сингапурских и прочих школах, а достаточно было бы русской.

Девиз русской школы: учить всех, учить всеми и научить.

По-научному он будет называться социокультурным контекстом, в который входят исполнитель, наставник, инструменты, мыслительные практики и многое другое.

Извините за «сложное» слово. Конструктивизм здесь и далее означает, что исполнитель, часто с помощью более опытного, конструирует индивидуальный смысл, мотивирующий совершать действия, учиться новому навыку.

Я все-таки объяснил ученику, как можно повысить скорость чтения, и поделился методами, которые одинаково хорошо работают как для скорочтения, так и для «нечтения»: рассказал, как выключать артикуляцию и как меньше двигать глазами по строкам текста.

Помните про «осознанность» как второстепенное метасвойство действия? Вот это как раз оно и есть. См. эссе «Основные и второстепенные свойства действия».

Но не в отрыве от контекста всех действий навыка.

Ahrens S. How to Take Smart Notes: One Simple Technique to Boost Writing, Learning and Thinking – for Students, Academics and Nonfiction Book Writers. North Charleston, SC: CreateSpace Independent Publishing Platform, 2017.

См.: https://obsidian.md/.

Каждый отдельный навык заметковедения сложный, то есть подлежащий декомпозиции и изолированной тренировке его составных элементов.

Агамалиев Р. Эффективное чтение. Техники «нечтения» для профессионального роста. М.: МИФ, 2025.

Ценой могут выступать как деньги, так и время и энергия (которую я не знаю, как объективно операционализировать).

Для «корректной» настройки практически всегда требуется более опытный наставник.

Чтобы понять, что значит «настроить среду», крайне рекомендую прочесть эссе из приложений: «Настройка среды для помощи в логировании своей деятельности».

См. эссе «Дихотомия “действие – наблюдение”».

Осторожное оно, потому что не везде требуется помощь, но в моей картине мира для сложного навыка она нужна практически всегда.

Чтобы вспомнить другие три этапа, см. предыдущее эссе, буквально страницей (двумя) выше.

Наставником можем выступать и тот, кто самостоятельно осваивает навык, для этого требуется лишь представлять, кто или что являются объектом и субъектом обучения. Сложная педагогическая концепция: кто над кем и какое действие совершает.

В общеобразовательном классе или при корпоративном обучении – не имеет значения. Образовательная практика – это собирательный образ доминирующих практик обучения.

Всего существует пять периодов: традиционный (Античность – XVIII век), индустриальный (1880–1950), постиндустриальный (1960–1990), цифровой (2000–2020), постцифровой (2020 – наст. время). Классификация периодов авторская, изменение периодов сопровождалось сменой инструментов умственного труда – от вербальной передачи знаний до сгенерированной ИИ.

Дорофеев М. Почему я не считаю лекции формой обучения? (Заметка об обучении) // Джедайский Клуб. http://club.mnogosdelal.ru/post/2531.

Когда процесс обучения основывается на определенных дидактических и методических принципах. Один из них Максим описал в цитате выше.

И еще целей и задач.

Никлас Луман (1927–1998) – немецкий социолог, один из ведущих теоретиков системного подхода, опубликовавший более 70 книг и 400 статей. Его продуктивность связывают с системой организации заметок – Zettelkasten (нем. «ящик для заметок»), содержавшей около 90 тысяч карточек, связанных между собой нелинейным образом. Луман описывал эту систему как «партнера для коммуникации». После его смерти метод вызвал широкий интерес, породив множество попыток воспроизведения.

Цифра 8 взята «с потолка». Используя аналогию айсберга, я имею в виду, что видимая часть скрывает под собой восьмикратный видимому объем под водой. Сколько же на самом деле для каждого отдельного навыка – не берусь утверждать, но предположу, что больше наблюдаемого.

Понравилась метафора, позволю себе использовать ее еще некоторое время.

См. эссе про второстепенные свойства действия.

Отец уехал на неделю раньше.

Да, это пример с индейкой из «Антихрупкости», только по реально случившейся истории из жизни «одного курятника».

Так тоже иногда бывает. Например, ко мне обращаются за помощью в подготовке доклада по теме, которая мне неблизка и незнакома. Моя задача – помочь докладчику понять, что он хочет донести до слушателей и какими средствами это будет делать, указать на проблемы нехватки или излишка информации и т. д.

Дэвид Дойч: новый способ объяснить объяснение // The TED Talks channel. https://www.youtube.com/watch?v=folTvNDL08A.

Он классифицирует объяснение как хорошее и плохое, но я решил использовать термины из логики – сильное и слабое.

TED (англ. Technology, Entertainment, Design – технологии, развлечения, дизайн) – американский частный некоммерческий фонд, знаменитый своими конференциями, где эксперты выступают с короткими (до 18 минут) лекциями. Их главная миссия – распространение уникальных идей. Прим. ред.

Допустим, что «лучше» – это с более глубоким пониманием материала и долгосрочным запоминанием.

LYT (англ. Linking Your Thinking) – система хранения заметок, разработанная Ником Майло, техноевангелистом и популяризатором приложения Obsidian.

PARA и BASB (англ. Building a Second Brain) – системы хранения записей, разработанные Тьяго Форте, писателем и популяризатором концепции второго мозга.

Выготский Л. С. История развития высших психических функций. М.: Юрайт, 2025.

Некоторого теоретического предположения.

На этапе формулирования теории это нормально – и да, в сильном объяснении из примера «почему» уже присутствует.

Обучение (лучше и быстрее) напрямую связано именно с познавательными функциями.

Гальперин П. Я. Введение в психологию: учебное пособие для вузов / под ред. А. И. Подольского. М.: Университет, 1999.

Приведу «другой» пример из физики: всякая материя притягивается друг к другу гравитационными силами пропорционально размеру объекта.

Написание заметок (не только) является формой размышления.

См. притчу о Петре Леонидовиче Капице и молотке, в которой я рассказываю, как Петр Леонидович использует молоток для решения сложной технической проблемы.

Выбор, к чему вернуться, зависит от того, что окажется более правдоподобным. Для проверки валидности теории придется немного изучить дополнительные материалы, а для поиска нового объяснения «пошатать» существующее понимание (изменять деятельность до того момента, пока «объяснение не перестанет объяснять»).

Чтение текста по шаблону сканирования: первое и последнее предложения абзаца. Подробнее о технике скимминга можно прочесть в книге: Агамалиев Р. Эффективное чтение. Техники «нечтения» для профессионального роста. М.: МИФ, 2025.

Нассим Талеб (р. 1960) – выдающийся мыслитель современности, эссеист и математик. Автор концепции «Антихрупкости» – способности систем (и людей) извлекать выгоду из хаоса и ошибок. Его идеи о «шкуре на кону» и примата практического опыта (эмпирики) над теоретизированием перекликаются с моими мыслями относительно «обстукивания» идей об реальность.

Согласно Попперу, критерием научности теории является не ее подтверждаемость, а возможность ее опровергнуть («встреча гипотезы с молотом реальности»). Именно этот подход лежит в основе честного эксперимента.

Соглашусь, это звучит сложно и запутанно, но я очень надеюсь, что, читая дальше, вы лучше поймете, о чем я говорю.

Упрощение тоже можно расценить как действие, но в контексте «описания» телефона и в качестве условности мы будем считать упрощение бездействием.

Да, и про шахматистов, и про единорогов – тавтологичные утверждения, но мы вновь примем их как некоторую условность, чтобы не перегружать текст чрезмерным академизмом из области философии.

Питер Уоттс (р. 1958) – канадский писатель-фантаст и доктор философии в области морской биологии. Известен своим «жестким» научно-фантастическим подходом, где сюжет строится на строгих концепциях биологии и когнитивистики. Его убеждение, что пессимизм и осторожность являются эволюционно выигрышными стратегиями, проистекает из анализа естественного отбора: цена ошибки «оптимиста» (встреча с хищником) часто фатальна, в то время как «ошибка» пессимиста (упущенный обед) позволяет продолжить существование и размножение.

Чтобы вспомнить о природе действий в отношении развития навыка, см. эссе «Дихотомия “действие – наблюдение”», а также «Основные и второстепенные свойства действия».

Мы к нему еще пару раз вернемся в этом эссе и потом пойдем по тяжеловесам: Карлу Попперу и Дэвиду Дойчу.

Например, Зонке Аренса, Тьяго Форте, Ника Майло и др.

Степень «ненужности» у каждого своя.

Popper K. The Poverty of Historicism. London: Routledge, 2002.

Абрахам Вальд (1902–1950) – венгерский математик и статистик. О том, как он решил задачу об укреплении брони самолетов, см. выше.

Чтобы вспомнить задачу про мальчика и лифт, см. начало предыдущего эссе.

Достаточность – понятие «уникальное» для каждого действия, в зависимости от сложности и последствий от неверного поступка. Чем серьезнее последствия для здоровья и кошелька, тем значительнее доля наблюдения и изучения перед началом практики.

В случае с заметковедением это ручка, бумага, цифровой заметочник, ну и сам исполнитель.

Мой подход к дистилляции идеи, который состоит из шести этапов. Суть, техники и инструменты я описал и показал, запись можно посмотреть на платформе «VK Видео»: https://vkvideo.ru/video-233128774_45623902.

Глаголов, не требующих интерпретации, минимального количества прилагательных и наречий (их можно вовсе исключить), отсутствия косвенной речи и т. д.

Объектом в данном случае практически всегда выступает человек.

Например, в последовательности выполняемых действий или используемых инструментах.

Например, «чувствовать безопасность», «быть спокойным», «вера в завтрашний день».

Их на самом деле немного больше, но мы используем в чек-листе именно десять, остальные исключили.

По крайней мере, на мой взгляд.

См. эссе из приложений: «Шок (культурный) от написания заметок».

Одна из техник «нечтения» называется «свой – чужой». С помощью этой техники читатель оценивает значимость текста относительно своего интереса к тому, что написано в книге или статье.

Тут возможен побочный эффект. С тем, кто «много спрашивает», могут прекратить общение. В целом велик риск стать душнилой и токсичным человеком в коллективе.

Можно, например, оказывать давление временем или предоставить для логического анализа сложный текст с обилием тезисов, аргументов за и против, без явных обоснований.

Лишнее, то есть не относящуюся к исследуемой проблеме информацию. Собственно, для диалога, в котором важно оставаться логичным, умение игнорировать второстепенное тоже играет важную роль.

Их может помочь определить более опытный наставник.

См. выше пример с глаголами.

В логике или «нечтении» «безошибочно» является сложно операционализируемым понятием, поэтому можно сказать «с наименьшим противоречием» или «меньшим количеством уточнений со стороны учителя или коллег».

В игре го начинаешь с 30-го кю и постепенно двигаешь к первому дану. Система очень похожа на ту, что существует в восточных единоборствах.

А это самый что ни на есть навык: открытие партии, игра в середине партии, джосеки, фусеки, атари, борьба за территорию с помощью ко и т. д., – целая наука.

Я ответил себе так: игра го гипотетически сможет научить (но не обязательно) меня планировать повседневную деятельность, продумывая несколько возможных сценариев.

Kaufman J. The First 20 Hours: How to Learn Anything… Fast. New York: Portfolio/Penguin, 2013.

Farnsworth W. The Socratic Method: A Practitioner’s Handbook. Boston: David R. Godine Publisher, 2021.

Сергей Поварнин (1870–1952) и Мортимер Адлер (1902–2001) – выдающиеся специалисты в области логики, риторики и культуры чтения. Прим. ред.

Цитата из анимационного фильма «Кунг-фу панда» (2008) студии DreamWorks Animation. Прим. ред.

Любищев А. А. Руководство для начинающих научных работников. Ульяновск, 1951. Электронная версия: http://blog.nazarovsky.ru/2012/10/blog-post.html.

Norman D. The Design Of Everyday Things. New York: Basic Books, 2013.

В моем канале можно найти множество фотографий рабочего пространства: @zettelkasten_ch.

О’Коннор Дж., Макдермотт И. Искусство системного мышления. Необходимые знания о системах и творческом подходе к решению проблем. М.: Альпина Паблишер, 2014.

Ричард Филлипс Фейнман (1918–1988) – американский физик, основные достижения которого относятся к области теоретической и квантовой физики. Один из создателей квантовой электродинамики, лауреат Нобелевской премии по физике. Прим. ред.

Feynman R. P. The Pleasure of Finding Things Out: The Best Short Works of Richard P. Feynman / ed. by J. Robbins. New York: Basic Books, 2005.

Popper K. The Poverty of Historicism. London: Routledge, 2002.

Dettmer H. W. The logical thinking process: A systems approach to complex problem solving. Milwaukee, Wis: ASQ Quality Press, 2007.

Slavin R. Cooperative Learning // Review of Educational Research. 1980. № 50(2). Р. 315–342.

O’Connor J. The Art of Systems Thinking: Essential Skills for Creativity and Problem Solving. London: Thorsons, 1997.

Чтобы узнать обо всех убеждениях, придется пройти по QR-коду и прочитать всю серию про задачеделание.

В терминологии ТРИЗ (теории решения изобретательских задач) Генри Альтшуллера это называется «идеальным объектом».

Самое долгоживущее приложение работы с задачами и заметками. Та его версия, которой пользуюсь я, берет начало в 1985 году.

Текстовые файлы – это тоже элемент философии, но немного иной: «только файлы». Нет специализированным программам – лишь то, что можно легко использовать с другим приложение, а текстовые файлы – самое простое.

У меня выстроена система логирования интеллектуальной деятельности по системе русского биолога А. А. Любищева.

Сейчас у меня один большой проект: диссертация. И два маленьких – больше развлечение, чем проекты: изучение методов статистического анализа и методов вычислительной статистики с помощью Python.

Имеется в виду Getting Things Done (GTD) – методика повышения личной эффективности, созданная и описанная в одноименной книге. Издана на русском языке: Аллен Д. Как привести дела в порядок. Искусство продуктивности без стресса. М.: МИФ, 2021. Прим. ред.

В приложении Obsidian это называется aliases.