Элизабет

ЭЙВЕРИ

— Твою зверицу видели.

Я оторвалась от засохшей крови, которую соскребала с бедра. Папа Рэнд стоял, прислонившись к тяжёлой двери больничной палаты, и его широкие плечи едва помещались в проёме. Он с тревожной обречённостью провёл ладонью по густым каштановым волосам; резкий свет ламп подчёркивал усталые морщины на лице.

— Не удивлена, — сказала я. — Драка была шумной и на виду у всех. Кто видел?

— Мартины. Выгуливали собаку на улице, где тебя нашёл Иэн.

Чёрт. Я шумно выдохнула и поникла, сидя на колючем больничном покрывале со скрещёнными ногами. Ногу, ещё несколько часов назад разодранную почти в клочья, уже затянуло. Остались лишь неровные розовые рубцы. Надеюсь, через неделю или две они исчезнут.

Раз я больше не умирала, мне позволили снять больничную рубашку и надеть просторную толстовку с пижамными шортами. Игла капельницы всё ещё торчала в руке. Я пыталась заставить суровую медсестру её вынуть и проиграла.

— Думаешь, от них будут неприятности? — спросила я.

Мартины были немолодой, тихой парой и казались добрыми при наших редких встречах. Мистер Мартин относился к перевёртышам с незначительной силой, а его жена, полагаю, была латентной, как большинство женщин. Не похоже, чтобы они стали совать нос в дела Праймов.

— Не знаю, — ответил папа. — Но у Дэниела Мартина есть влиятельный брат в Холмах. Ты редкость. Дэниел вполне может рассказать ему об увиденном. А дальше неизвестно, куда разойдётся эта новость среди перевёртышей и что с ней сделают.

— Ты параноик. — Я отмахнулась. — И выбора у меня не было. Пришлось обратиться.

Моя зверица, сонная и притихшая, пока мы восстанавливались, гордо рыкнула. Ей редко удавалось вырваться на свободу, зато сегодня мы выстояли вопреки всему.

Папа с трудом сглотнул. — Знаю, милая. Нам повезло, что Иэн подоспел вовремя.

Иэн, мой брат на тринадцать месяцев младше, сидел на единственном пластиковом стуле рядом с кроватью. На коленях лежала катана. Заодно он присматривал за двумя моими вакидзаси, аккуратно убранными в ножны. Их крепления свисали с подлокотника: обычно я носила их на виниловой портупее, как рюкзак, когда выходила в патруль. Мечи оказались дальше от меня, чем мне нравилось.

С тех пор как меня привезли, Иэн, похоже, так и не сдвинулся с места. Он сверлил меня взглядом, и от его обычной беспечной улыбки не осталось следа.

— Да, невероятная удача — наткнуться на сестру, которая обратилась в зверя, истекает кровью посреди улицы и в одиночку дерётся с двумя рейфами. Один точно Потрошитель, другой, мать его, похоже, Гигант.

Обратиться мне пришлось, потому что Гигант раздробил ногу. Нужно было быстро исцелиться. Я успела изранить рейфов, сначала мечами, потом когтями, и достаточно ослабила их к приходу Иэна. Он перерубил обоим шеи с той ничтожной помощью, на которую у меня ещё хватило сил.

— Прости, — сказала я брату. — Мы очистили квартал. Всю ночь попадались одни стаевики. — Я повернулась к папе. — Какого чёрта такие рейфы вообще оказались в городе?

— Понятия не имею. После того как тебя унесли, Джозеф и Кай ещё раз обошли весь квартал. Больше никого не нашли.

От этих слов у меня ёкнуло сердце. Другие мои папы прекрасно владели мечами, но столкнись они с такими же рейфами, пришлось бы туго без Рэнда — того самого, который хмурился на меня из дверного проёма. В бою он мог пустить в ход зверя.

Пума Кая была свирепой, но небольшой, а Джозеф обращался в лиса, с которым против большинства рейфов не повоюешь. Зато зверь Рэнда — могучий волк-Альфа, настоящий Прайм по силе. Правда, в тот момент он нёс меня пять кварталов до единственной небольшой городской больницы, где работали перевёртыши.

Во всяком случае, так мне рассказали. После того как Иэн отсёк последнему чудовищу голову, я потеряла сознание.

— Эти две твари убили кого-нибудь до того, как нашли меня?

Папа кивнул, помрачнев. — Двоих. Мы их не знали. Тела лежат в маленьком морге в подвале.

Проклятье Луны. Не впервые — и не в последний раз — рейфы убивали тех, кто жил здесь, в городе, вдали от поселений перевёртышей. Но моя семья и ещё несколько человек изо всех сил старались свести потери к минимуму.

Больше этим заниматься было некому: Стражи даже не удосуживались патрулировать так близко к городу.

— В ближайшие дни выяснится, добрались ли они до людей, — добавил папа. — На улицах кто-то гулял.

Ночь выдалась катастрофической. Мы с Иэном без труда уничтожили небольшую стаю стаевиков, забравшихся в наш квартал. Папы расправились с другой стаей и слабым Потрошителем. Потом всё стихло, и я побежала по улице — хотела успеть к киоску с кебабом до закрытия в полночь.

И тут всё полетело к чёрту.

Но я выжила, а последствия того, что зверица сражалась на виду у всех, нам по силам пережить. Я выпрямилась на кровати и изобразила уверенность. — Пап, всё будет хорошо. Знаю, ты боишься, что со мной случится то же, что и с мамой…

— Не боюсь, Эйвери. Я знаю.

— …но мы будем осторожны. К тому же времена меняются. С каждым поколением женщин со звериной душой становится больше. Мы уже не такая редкость. Только замшелые фанатики считают нас чудовищами.

Его лицо ожесточилось, и во взгляде проступил волк-Альфа. — Проблема не в том, что ты способна обращаться. Проблема в том, кем ты становишься. Ты прекрасно знаешь. Я не стану рисковать твоей жизнью. На твою мать охотились и убили из-за того, кем она была. Мы не допустим, чтобы с тобой случилось то же.

В дверь постучали, избавив меня от необходимости отвечать на напоминание о страшнейшей потере нашей семьи. Папа открыл, и в палату проскользнул усталый Кай. На нём была та же тёмная терморубашка, которую мы все носили во время зимних патрулей. Бок разодрали крупные когти. Катана всё ещё висела за спиной, чёрные волосы торчали во все стороны.

— Ты проснулась, — мягко сказал он, подошёл и поцеловал меня в макушку. — Мы до смерти перепугались, Эйв.

— Не специально же, — буркнула я.

Он быстро осмотрел ногу. Убедившись, что я не умираю, сжал Иэну плечо и сел на подоконник. За окном улица тонула во мраке, который едва разгоняли тусклые жёлтые фонари. На этом фоне его высокая гибкая фигура выделялась особенно отчётливо. Лунного света не было — потому-то мы все и вышли на дежурство.

Кай вопросительно приподнял тёмную бровь, глядя на Рэнда, который опять подпирал дверь. — Убедил её?

— Работаю над этим.

Теперь я почувствовала ту же обречённость, что и папа. Я знала, о чём они заговорят. Родители не раз предлагали мне это, а я каждый раз отказывалась.

Здесь была моя семья. Здесь требовалась помощь. Я не хотела уезжать.

— Пора, Эйвери, — решительно сказал папа. — Если поступишь в колледж «Протей», окажешься далеко от дома, если кто-то начнёт тебя искать. Защитные чары и тысячи студентов-перевёртышей помогут тебе затеряться.

— Но пап…

— И главное: если пройдёшь подготовку Стражей и докажешь, что способна защищать нас от рейфов, там ты будешь под лучшей защитой, чем здесь. Стражи — могущественная независимая сила. Они своих не бросают. Влиятельные люди увидят, что ты им полезна и нужна, несмотря на то, кто ты.

Кай кивнул. — Даже если бы этой ночи не случилось, ты не сможешь вечно так жить, Эйв. Прятаться. Не позволять зверице бегать с нами по лесу. Постоянно оглядываться. Рисковать жизнью в схватке с рейфом или другим сильным врагом, когда нужно обратиться, и рисковать ею же, если не обратишься. Твоя мама была осторожна, но все мы слишком расслабились. Стали беспечными. Больше мы такого не допустим.

Воздух в палате словно отяжелел от их тревоги и от боли утраты, которая никогда не заживёт до конца. На глаза навернулись слёзы. Я стёрла их.

Мысль о настоящей студенческой жизни немного манила, но к Стражам я относилась неоднозначно. Они были нужны, а попасть в их ряды считалось одной из высших почестей для перевёртыша. Их уважали и щедро платили им, ведь опаснее этой работы мало что существовало.

Работы, которую моя семья несколько дней в месяц выполняла бесплатно, потому что Стражам, как и всему нашему обществу, было наплевать на тех, кто жил за пределами поселений перевёртышей.

Я повернулась к брату.

— Что скажешь? — тихо спросила я.

Он выглядел таким же усталым, как все остальные, но на лице наконец появилась улыбка.

— Думаю, пора сменить обстановку. Я еду с тобой.

В груди разлилась радость.

— Правда?

Он закатил глаза.

— Естественно.

— Думаешь, нас возьмут посреди учебного года? — спросила я папу.

Он пожал огромным плечом. — Джозеф знает там преподавательницу ещё со времён обучения аптекарской магии. Она поможет быстро передать наши заявления нужным людям. А в анкете Эйвери мы недвусмысленно намекнём, что я её биологический отец.

На самом деле мы не знали, кто из троих мой биологический отец. Мне нравилось, что не знали. Мы с Иэном оба пошли в маму: васильковые глаза и пепельно-светлые волосы, почти серебристые. Но Иэн обращался в лиса и обладал выраженной склонностью к аптекарской магии, поэтому все предполагали, что его биологический отец — Джозеф.

Я сморщила нос.

— Собираешься выставить меня наживкой для квада Праймов.

— Не моя вина, если они решат, что ты латентная девушка из рода сильных перевёртышей, — снова пожал он плечами. — Тогда тебя быстро примут, даже в середине года. Именно это нам нужно. А заодно договоримся о приёме Иэна.

Кай с подоконника умоляюще посмотрел на меня.

— Может, не отбрасывай сразу мысль о связи, Эйв. Лучший способ получить постоянную защиту — связаться с сильным квадом. Особенно если они ещё и подготовленные Стражи.

Я нахмурилась. — Не собираюсь продавать себя кучке придурков, которые даже не могут нормально делать свою работу. Иначе вот этого, — я резко указала на заживающую ногу, — не случалось бы на пороге Фултон-Сити.

Папы переглянулись, но прежде чем они успели возразить, дверь снова открылась. Вошёл Джозеф. Длинные золотистые волосы были привычно собраны в растрёпанный узел. На лбу зияла рана, зато одежда хотя бы осталась цела.

Он подошёл прямо ко мне и крепко обнял, пока Рэнд закрывал за ним дверь.

— Никогда больше так нас не пугай, милая, — прошептал он. — Врач сказал, ты потеряла много крови.

— Прости. — Не знаю, почему продолжала извиняться перед родными, словно была виновата в случившемся. Но мне было жаль, что я заставила их бояться. — Теперь я совсем здорова. Видишь?

Он отпустил меня, и я нарочито согнула и разогнула ногу.

Впечатления это не произвело.

— Ты всё ещё бледная. Врач разрешил забрать тебя домой, но никаких схваток с рейфами до конца этого лунного цикла. Если завтра ночью они опять выйдут на улицы, мы вчетвером справимся. Ясно?

Я надулась.

— Ладно. Нам с Иэном всё равно нужно собираться в колледж.

— Хорошо, что ты согласилась, — ответил он. В больших зелёных глазах светились гордость и, пожалуй, облегчение. — Мы будем по вам скучать, но так лучше. Вы с братом заслужили настоящую юность, Эйвери. И тебе нужна для этого максимально безопасная обстановка.

Я сомневалась, что за стенами колледжа «Протей» будет намного безопаснее. Да и примут ли меня вообще на легендарную программу подготовки Стражей, не говоря уж о том, чтобы защитить от опасностей, которые отцам мерещились за каждым углом? Но если это поможет моей семье спокойно спать, завтра начну собирать вещи.

Из пересохшего горла вырвался смешок.

— Ну что ж. Счастливого мне Рождества.

ЭЙВЕРИ

От нашего дома на окраине Фултон-Сити до предгорий Голубых Утёсов, где располагался колледж «Протей», было всего полтора часа езды. Одно из немногих в стране высших учебных заведений только для перевёртышей и место подготовки Стражей всего Юго-Восточного региона, он словно венчал россыпь поселений перевёртышей на севере Джорджии.

Мы с Иэном набили мой десятилетний RAV4 вещами и ехали на север по трассе I-77, связавшей городки и небольшие города перевёртышей. Они тянулись вдоль дороги на сто двадцать километров — от окраин Фултон-Сити, крупного города, где жили в основном люди, до самых гор. К востоку и западу от поселений простирались густые леса, обычно принадлежавшие ближайшему городку. Там можно было относительно спокойно выпускать зверей на волю.

Чем дальше от города, тем больше среди жителей было перевёртышей и богачей. Наконец начинались обширные закрытые кварталы и ухоженные городки, вместе известные как Холмы. К югу от гор и колледжа селились самые богатые и могущественные семьи перевёртышей.

Мы остановились выпить кофе в уютном центре одного из городков. День был серым, зимним, но разноцветные фасады магазинов, чистые улицы и безупречно подстриженные газоны радовали глаз. Обычный маленький американский город — пока не замечаешь вывески: Hermès, Gucci, Prada, Tiffany и ещё бренды, чьи названия я даже выговорить не могла.

— Представляешь, каково здесь жить? — спросил Иэн.

— Совсем иначе, — ответила я, потягивая холодный кофе из стакана, который держала ещё более холодными руками. — Наверняка три дня в месяц по улицам не бегают стаи рейфов. Вокруг Холмов, наверное, десятки постов Стражей, а границы закрытых кварталов защищены лучшими чарами.

— Да. — Он вздохнул, с тоской окинул улицу взглядом, а потом улыбнулся. — Но мне всё равно наша жизнь больше нравится.

— И мне.

Наши родители много лет жили в маленьком горном городке Колорадо, но после гибели мамы забрали нас и уехали. Мне было три года, Иэну — два, и прежней жизни мы не помнили. Жить так близко к густонаселённому человеческому городу решались лишь перевёртыши, которые не хотели тесно общаться с остальными. Нам это подходило. В нашем маленьком квартале было всё необходимое. Мы с Иэном росли и ходили в школу с человеческими детьми и редкими ровесниками-перевёртышами.

Но у обособленной жизни вдали от поселений перевёртышей, особенно богатых, была опасная сторона. Души перевёртышей притягивали рейфов куда сильнее человеческих, а появиться чудовища могли где угодно. Стражи не патрулировали районы, где перевёртышей мало, особенно в крупных городах. Мы остались одни.

Мы сели в машину и вернулись на шоссе. После обеда нам предстояла встреча с назначенным куратором, а завтра начинался весенний семестр.

— Хорошо, что папа позволил нам устроить последний патруль перед отъездом, — сказал Иэн. — Повезло, что занятия начинаются так поздно, в конце января: это новолуние мы провели дома.

На этот раз ночь и правда выдалась спокойной. Я пригрозила проткнуть любого, кто вздумает оставить меня дома или суетиться вокруг ноги. Да, она ещё немного болела, но уже прекрасно работала.

— Мы ведь сможем иногда приезжать и помогать, — заметила я. При мысли, что папам придётся защищать наш район без нас, в груди сжалось. Они прекрасно справлялись, но всё же. В последнее время становилось хуже — встреча с Гигантом посреди города тому доказательство. — Если Рэнд признает, что намечается тяжёлое новолуние, может, они нас позовут.

Иэн фыркнул.

— Мечтай, Эйвс. Они хотят поскорее спрятать тебя за первоклассной защитой и, как бы ни была нелепа эта идея, связать с квадом Праймов. Никто нас домой не позовёт.

— Я не буду связываться с квадом, — процедила я. — Все забыли, что я вовсе не латентная? После того как прикончу пару тварей на тренировке Стражей, это станет очевидно. Папа говорит, сильные квады по-прежнему верят, будто звериная душа у центральной партнёрши мешает делиться силой, успокаивать зверей и заниматься прочей подобной чепухой.

— Никогда не знаешь, — пропел он с наглой ухмылкой. — Маме это не мешало быть центральной партнёршей. Может, встретится квад с более современными взглядами. Не все боятся женщин со зверем.

— Как скажешь, — проворчала я. Пора было менять тему. — Успел попрощаться с Рикардо? Или ты опять встречаешься с Брайаном?

Он рассмеялся. — С обоими попрощался. По нескольку раз. Очень обстоятельно.

— Ну конечно, развратник.

Иэн цокнул языком.

— Зависть тебе не идёт, Эйвс. То, что ты ни с кем не спала с тех пор, как Тэд уехал преподавать скалолазание в Колорадо…

Я нахмурилась.

— Наши отношения себя исчерпали, ты же знаешь.

— Знаю. Он симпатичный, но если бы всё затянулось, ты бы страшно заскучала.

Так и было. Мой прошлогодний роман с парнем из спортзала оказался коротким, но приятным развлечением. Когда он закончился, сердце мне никто не разбил.

С людьми встречаться было проще: они понятия не имели, чем мы от них отличаемся. Не оценивали твою генетику, зверя и вторичные магические склонности, решая, подходишь ли ты для связи. Мужчин-перевёртышей — особенно сильных Праймов — с детства приучали искать в партнёрше определённые качества. А у меня этих качеств не было.

Последние полчаса дороги мы провели в комфортной тишине, оба покачиваясь в такт K-pop-плейлисту Иэна.

Мы съехали с трассы, оставили Холмы позади и начали подниматься по извилистой дороге к главным воротам колледжа «Протей».

Послеполуденное солнце наконец пробилось сквозь облака и осветило сияющие синие горы вдали.

По обе стороны от внушительных железных ворот колледжа уходила вдаль краснокирпичная стена.

— Что это? — спросила я, сбавляя скорость.

По всей внешней стороне стены, чуть ниже верхнего края, тянулась полоса блестящего металла шириной примерно с мою ладонь.

На поверхности можно было различить тонкую гравировку рун.

— Охренеть. Думаешь, это чистое серебро?

— Скорее всего, — протянул Иэн. — Лучшие защитные чары требуют лучшего проводника магии, который только можно купить.

Обвести чистым серебром весь периметр кампуса — это должны быть астрономические деньги.

Не говоря уже о том, что любому с кровью оборотня пришлось бы работать в специальных перчатках.

И доплата за вредность наверняка огромная.

Серебро для нас ядовито.

— Кажется, я начинаю понимать, как живёт другая половина, — пробормотала я.

Наши родители зарабатывали вполне прилично, но мы были крепким средним классом.

Наш забор точно не был обшит серебром.

Руны защитных чар вокруг дома Кай вырезал дрелью прямо в бетонном тротуаре.

— Папа точно уверен, что нам дали нормальную финансовую помощь?

— Да, успокойся. Когда зайдём, постарайся вести себя как плодовитая латентная девочка, которая только и мечтает рожать мальчиков-Праймов.

— Заткнись.

Я припарковалась возле маленькой будки охраны и опустила стекло.

Охранник мельком взглянул на нас, потом снова повернулся к монитору и протянул руку.

— Документы.

Он был оборотнем — мы все чувствовали насыщенный землистый запах феромонов друг друга.

Но определить что-то ещё было невозможно, если только он сам не обратится или не скажет.

Он мог быть латентным.

Могущественным Праймом.

Или кем угодно между этими крайностями.

Убедившись, что мы числимся в каком-то нужном списке, охранник нажал кнопку в будке.

Ворота медленно заскрипели и распахнулись.

Мы поехали по въездной дороге, обсаженной с обеих сторон густым лесом из дубов, клёнов и других величественных деревьев.

Когда лес расступился, нас встретило старинное готическое здание из ржаво-красного кирпича, местами почти полностью скрытого плющом.

По бокам располагались учебные корпуса поменьше в том же архитектурном стиле.

Повсюду — ухоженные газоны, высокие деревья, аккуратные кусты.

По дорожкам шли несколько студентов и преподавателей, большинство в тёплых пальто.

Два небольших волка перебежали через лужайку перед зданием и скрылись за углом.

За ними пронеслась гиена.

Я моргнула.

— К этому придётся привыкать.

— И не говори.

Я поставила машину на огромной парковке перед главным зданием.

Несколько минут мы с Иэном просто молча сидели, разглядывая место, которому предстояло стать нашим домом на ближайшие годы.

— Мне кажется, легко здесь не будет, — тихо сказала я. — Вообще.

Он протянул руку и сжал мою ладонь, лежавшую на почти зажившей ноге.

— Нет, не будет. Но пора расправить лапы, Эйвс. И я безумно рад, что буду рядом и увижу всё собственными глазами.

Я улыбнулась.

Он прав.

Что бы ни бросило нам это место, мы справимся вместе.

ЭЙВЕРИ

Наш академический консультант, миссис Фоули, разглядывала нас поверх очков. На вид ей было около пятидесяти, но оборотни старели медленнее людей, так что ей вполне могло быть ближе к семидесяти. Худая, но подтянутая. Длинные седые волосы собраны сзади крабиком. На ней был обычный свитер, а натянутая улыбка ясно показывала: разбираться с новыми студентами в воскресенье после обеда ей совершенно не хотелось.

Перед ней лежали две раскрытые папки. — Эйвери Бакстер? — спросила она, взглянув на меня. Я кивнула, и она снова опустила глаза в бумаги. — Двадцать один год. Достаточно зачётных единиц из муниципального колледжа Фултон-Сити, чтобы поступить к нам на второй семестр третьего курса. Значит, по возрасту вы примерно там, где и должны быть.

Мне ещё повезло, что все эти зачётные единицы вообще засчитали.

Она посмотрела на Иэна. — Следовательно, вы Иэн Бакстер. Двадцать лет. Зачётных единиц муниципального колледжа достаточно для второго семестра второго курса.

Он отсалютовал ей двумя пальцами.

— Однако, — продолжила она, поджав губы, — у вас обоих имеются серьёзные пробелы в магическом образовании. Поэтому придётся пройти наш вводный курс «Лунная магия 101». Каждый студент Протея обязан пройти его на первом курсе. К счастью для вас, в этом семестре осталось несколько свободных мест.

Мы с Иэном переглянулись. Он пожал плечами.

— Также рекомендую занять последние места на курсе «История и культура оборотней», — продолжила она. — Он тоже обязательный, но пройти его можно в любое время до выпуска.

Было совершенно очевидно, что эта женщина считала нас с Иэном жалкими недооборотнями, безнадёжно отставшими от остальных студентов, потому что мы всю жизнь учились исключительно в человеческих школах. На деле так поступало множество семей. Школ исключительно для оборотней в стране было не так много, и почти все они были дорогими частными заведениями.

— Нас устраивает, — сказала я. — Полагаю, обычные немагические дисциплины здесь тоже есть?

Она махнула рукой. — Разумеется. Мы даём полноценное высшее образование. Большинство выпускников строят карьеру, никак не связанную с магией. В медицинские и юридические школы у нас поступает ничуть не меньше студентов, чем отправляется к Стражам или в ученики к мастерам рун.

До сих пор у меня не было особенно сильных предпочтений насчёт того, чем заниматься в жизни. Я училась в колледже. Подрабатывала в фитнес-центре. Время от времени по ночам убивала всякую дрянь на улицах. Жила одним днём. Но события прошлого месяца приняли решение за меня.

Папы считали, что для настоящей безопасности мне нужно доказать свою ценность Стражам. Значит, именно этим я и займусь.

— Тогда, — сказал Иэн, — мне ещё нужна органическая химия, если в этом семестре есть места.

Пальцы миссис Фоули забегали по клавиатуре. — Можно. Но она пересекается по расписанию с «Историей и культурой оборотней». Полагаю, этот предмет вы пройдёте осенью. Она нажала ещё несколько клавиш, потом подняла на него бровь. — У вас есть вторичная склонность к аптекарской магии?

Он пожал плечами. — Неплохо получается.

Скромничает. Наш отец Джозеф, который днём работал фармацевтом, прекрасно владел аптекарской магией и научил Иэна всему, что знал.

Миссис Фоули задумчиво хмыкнула и снова что-то напечатала. — Тогда давайте добавим вам «Аптекарское дело 101» и вечернюю лабораторную. Направление — фармация или химия?

— Фармация.

— Отлично. Ещё немного печати. — Нам нужен всего один предмет на три зачётные единицы, чтобы набрать полную нагрузку в двенадцать единиц.

— Я пойду на подготовку Стражей, — совершенно буднично сказал он.

Она перестала печатать и подняла на него бровь. — Не уверена, что вас допустят. Отбор у Стражей крайне конкурентный, и на второй год проходят лишь лучшие участники рейтинга первого курса.

Иэн непонимающе взглянул на меня. Я пожала плечами.

— Я всё равно хотел бы попробовать, — ответил он с улыбкой, включая всё своё обаяние. — Я очень неплохо обращаюсь с катаной.

Она немного смягчилась. Совсем чуть-чуть. — У вас есть зверь?

— Лис.

Она задумалась. — Полагаю, тогда это возможно. В группах Отряда поддержки у нас действительно обучаются самые разные оборотни обычного уровня.

Ну разумеется. Настоящими Стражами могли становиться только Праймы.

Улыбка Иэна стала шире. — Прекрасно. Тогда моё расписание готово.

Убеждённой она всё равно не выглядела, но перешла ко мне. — Теперь, мисс Бакстер, — сказала она, направив на меня изучающий взгляд, — какие немагические области вас интересуют?

Я пожала плечами. — Гуманитарные науки.

Она заглянула в мою папку. — Зачётных единиц достаточно для дисциплин продвинутого уровня. Снова повернулась к компьютеру. — Как вам «Фольклор и литература»?

— Отлично.

— Прекрасно. Теперь вам осталось набрать ещё три зачётные единицы…

— Я тоже пойду на подготовку Стражей.

Её пальцы замерли над клавиатурой. — Простите?

— Запишите меня на подготовку Стражей, пожалуйста. Вместе с братом.

Она уставилась на меня. — Среди Стражей нет женщин.

Не особенно удивительно. Вообще обращаться могли очень немногие женщины. — Почему? — всё равно спросила я.

Она отвернулась от компьютера и сняла очки для чтения. Осмотрела меня так, словно пыталась понять, где именно я храню весь этот запас наглости. На первый взгляд я почти ничем не отличалась от других женщин с кровью оборотней. Рост метр семьдесят восемь. Подтянутое, сухое тело спортсменки. Но оборотни в целом были выше и атлетичнее людей — как латентные, так и нет. Жаль, мечи оставила в машине.

— У вас есть зверь? — спросила она с едва скрытым разочарованием.

— Я не обязана отвечать.

Во многом общество оборотней застряло в прошлом, но законы о конфиденциальности касательно способности к обращению и типа зверя были железными уже много десятилетий. Многие открыто говорили, кем являются. Но никто не имел права этого требовать.

Она нахмурилась и откинулась на спинку кресла. — Я не могу одобрить ваше участие в программе Стражей независимо от того, обладаете вы повышенной силой зверя или нет. Единственная причина проходить эту подготовку — стать настоящим Стражем. А это чрезвычайно опасная работа. Наши женщины слишком ценны, чтобы терять их на передовой.

Только годы практики помогли мне не закатить глаза. В прошлом родители сражались бок о бок с несколькими женщинами-оборотнями. Ни одна из них официально не состояла в Стражах. Впрочем, как и мои папы.

Стражи не могли находиться повсюду. Раньше они разъезжали по маленьким отдалённым поселениям, обучая жителей тактике и благословляя клинки Луной, чтобы у тех хотя бы появился шанс защититься при встрече с заблудившимся рейфом. Мои родители обучились этому в молодости. Отточили навыки. А потом передали их нам.

Маленькие сообщества, расположенные вне зон патрулирования Стражей, нуждались в каждой способной держать оружие руке. Им было не до дискриминации.

— Понятно, — ответила я с натянутой улыбкой. — Значит, мне следует сосредоточиться на том, чтобы убедить какой-нибудь сильный квад связаться со мной?

Ещё немного — и губы миссис Фоули от напряжения приросли бы друг к другу. — Я слышу сарказм, мисс Бакстер, однако для наших латентных студенток стать центральной связью квада Праймов — не менее важная роль, чем служба Стражем. Как вам наверняка известно, после установления связи звери многих мужчин становятся спокойнее. А у многих Праймов связь ещё и значительно усиливает способности. Неслучайно самые успешные квады среди Стражей связаны.

— Да ладно тебе, Эйвс, — вмешался Иэн с мерзкой ухмылкой. — Без тебя у нас не появится следующее поколение Стражей. Кто-то же должен нарожать им мальчиков-Праймов. Я стукнула его.

— Прекрати.

Миссис Фоули кашлянула.

— Вообще-то он не совсем неправ, но, разумеется, это позже. Многие наши студентки — и латентные, и растущее число девушек, способных обращаться, — сначала строят успешную карьеру в магической или немагической сфере и лишь после создают семью. Возможности безграничны, мисс Бакстер.

Убедить её записать меня на подготовку Стражей не получится. Но я не пережила схватку с Гигантом, едва не лишилась ноги и не согласилась приехать сюда только для того, чтобы так легко сдаться. Я что-нибудь придумаю.

Она снова повернулась к клавиатуре.

— У вас есть какие-либо вторичные склонности? — спросила она. Я вздохнула.

— Неплохо разбираюсь в рунах и защитных чарах.

— Отлично. Она заметно оживилась. Несколько громких ударов по клавишам — и снова сникла. — К сожалению, вводный курс по рунам полностью заполнен. Но… Ещё печать. — Думаю, мы сможем найти вам индивидуального преподавателя и зачесть занятия как полноценные три зачётные единицы.

— Меня устраивает.

— Прекрасно. Напишу профессору Блэквеллу. Он же будет вести ваш вводный курс по Лунной магии.

— Уже не могу дождаться.

Иэн прыснул. Я снова шлёпнула его по руке.

Ещё примерно пять минут — и официальное расписание появилось в наших новых университетских почтовых ящиках. После этого миссис Фоули выпроводила нас из кабинета и отправила дальше по коридору, в жилищный отдел. Там крайне взволнованная сотрудница принялась бесконечно извиняться за то, что для Иэна не осталось свободных комнат в общежитии младших курсов. Но зато нашёлся свободный блок в общежитии старших. И не будем ли мы против поселиться вместе, хотя обычно такие блоки не смешанные по полу, но для нас сделают исключение, потому что мы брат и сестра?

Мы с Иэном молча уставились на неё секунд на пять. А потом одновременно выпалили:

— Да!

Не придётся играть в рулетку и надеяться, что сосед не окажется психом или извращенцем? Да тут и думать нечего.

Кажется, жизнь налаживалась.

* * *

Общежития находились за огромным зелёным полем, отделявшим учебные корпуса от жилой зоны и спортивного комплекса. Нам с Иэном объяснили, на какой парковке оставить машину. В итоге мы оказались перед зданием, которое выглядело несколько современнее учебных корпусов. Десятиэтажное общежитие было выложено тем же красным кирпичом, но больше напоминало дорогой городской жилой комплекс.

Мы оказались не единственными, кто разгружал машину. Студенты возвращались после зимних каникул, и, пока мы таскали вещи на четвёртый этаж, на нас постоянно бросали любопытные взгляды.

Через два часа я полностью распаковалась. Кровать застелена. Мечи заточены, убраны в ножны и повешены на спинку рабочего кресла. Довольная результатом, я решила, что теперь можно заняться запасами еды и напитков в маленькой кухонной зоне.

Комната Иэна соединялась с моей общей ванной. Я как раз присела возле мини-холодильника, когда он без предупреждения ворвался и рухнул на мою кровать.

На нём были только спортивные штаны, поэтому серебристая татуировка лиса на рёбрах оказалась полностью открыта. Иэн был выше меня примерно на два сантиметра, весь из гибких сухих мышц, как танцор. Его лис почти не добавлял грубой физической силы, зато скорость у брата была невероятная.

— Ты только посмотри на нас, — сказал он, подперев подбородок ладонью. Прядь пепельно-светлых волос упала на лоб. — Настоящие студенты.

— Типа того, — ответила я, запихивая банки холодного кофе в холодильник. — Это всё-таки школа оборотней. Здесь наверняка будет жестоко и очень странно.

Он поиграл бровями.

— Хорошо, что я тоже жестокий и странный.

Я ткнула в него пальцем.

— Кстати об этом. Если собираешься кого-нибудь развлекать у себя в комнате, веди себя тихо. Или хотя бы предупреждай заранее, чтобы я поставила генератор белого шума прямо возле головы.

— Вот ещё. Давай не будем делать вид, будто каждый встреченный в коридоре мужик не пялился на тебя. Здесь просто шведский стол из огромных горячих оборотней. Тебе тоже иногда стоит развлекаться.

— Пожалуй, обойдусь.

Секс с мужчиной-оборотнем неизбежно означал, что его зверь сможет учуять моего и оценить нас на предмет возможной связи — независимо от уровня его силы. Мой зверь ощетинился от одной мысли об этом.

Вот именно, сестрёнка.

Иэн драматично рухнул на спину.

— Ты безнадёжна.

Я и была безнадёжна, но прежде чем успела придумать аргументы обратного, в дверь постучали.

Открыв, я увидела стройную рыжеволосую девушку с ярко-зелёными глазами и широкой возбуждённой улыбкой.

— Эйвери? — запыхавшись, спросила она.

Я прищурилась. Огненные волосы. Россыпь веснушек. Заразительная улыбка. Погоди-ка…

— Мэллори? — ахнула я.

Она взвизгнула от восторга.

— Это правда ты! И бросилась ко мне. Мне удалось поймать её в довольно неловкие объятия. — Мне показалось, что это вы с Иэном таскаете вещи с парковки! Всё общежитие уже гудит, потому что среди старшекурсников почти никогда не появляются новые жильцы…

Из-за моей спины возник Иэн.

— Та самая Мэллори из баскетбольной команды средней школы Фултон-Кресент?

— Да! Теперь настала его очередь быть раздавленным объятиями.

— Мэл, — сказала я, затягивая её дальше в комнату и закрывая дверь, — как ты вообще? Мы не виделись с…

— С тех пор, как я исчезла из восьмого класса без единого слова? — спросила она, вскинув бровь.

— Ну… да.

Лучшие подруги из нас никогда не получались, но мы два года играли в одной баскетбольной команде. Она была ещё одной девочкой-оборотнем и одним из немногих людей, с кем мне действительно нравилось проводить время в те ужасные неловкие годы средней школы.

Я всегда думала, что она просто переехала. Переезды случаются, но здесь всё произошло внезапно: вчера она была рядом, а сегодня исчезла.

Мэллори без приглашения уселась в моё рабочее кресло. На секунду нахмурилась, увидев мечи, лежавшие крест-накрест в перевязи на спинке, но затем отмахнулась. Наверняка в этом месте ей доводилось видеть и постраннее.

Иэн снова растянулся на моей кровати. Я пихнула его, освобождая место себе.

— Ну, — начала Мэллори, глубоко вдохнув, — через несколько месяцев после того, как мне исполнилось тринадцать, я… обратилась. Её улыбка дрогнула. Она переводила взгляд с меня на Иэна и обратно, словно готовилась к неприятной реакции.

— Это потрясающе! — одновременно выпалили мы. Причём совершенно искренне.

Она шумно выдохнула, плечи расслабились.

— Спасибо. Да. Мой зверь — кошка.

Отлично. Кошка относилась к обычным оборотням нижней части шкалы силы, примерно как лис Иэна. Полезный и уважаемый зверь, полностью лишённый необходимости участвовать во всех этих тупых играх в доминирование, которыми жили более сильные оборотни.

— А родители как отреагировали? — спросил Иэн.

— О, они были в восторге, — защебетала она. — Мама считает, что у моей прабабушки тоже был какой-то кошачий зверь, просто она никому не говорила. Вообще мне повезло. Из-за того, что я женщина со зверем, почти никто не докапывался. Многие считают, что давно пора, чтобы нас становилось больше.

Ну, посмотрим. Но логика была понятна: большие мальчики не чувствовали угрозы от женщин с менее сильными зверями. А таких с каждым поколением действительно рождалось всё больше.

— В общем, — продолжила Мэллори, — когда появился зверь, родители отправили меня в частную школу исключительно для девушек-оборотней. Там училось много латентных девочек, развивавших вторичные склонности. Но это было ещё и одно из немногих мест, где я могла находиться среди других девушек, умеющих обращаться, и где это считалось чем-то хорошим.

— Я очень за тебя рада, — сказала я. И говорила искренне. Мне самой повезло получить зверя летом между седьмым и восьмым классами. Вся семья тогда на два месяца уехала в глушь. У меня было время познакомиться со своей второй половиной вдали от чужих глаз.

— Спасибо. Она рассеянно теребила край толстовки с эмблемой Протея. И тут я заметила вытатуированную полоску вокруг безымянного пальца левой руки.

Я широко раскрыла глаза.

— Мэл, ты связана?

Те из нас, кто мог обращаться, обычно не носили кольца, браслеты и прочие украшения, способные сломаться при смене формы. Поэтому татуировки-кольца вошли в моду. Пирсинг обычно переживал обращение, потому что отверстия сохранялись в обеих формах. У меня было по три титановых гвоздика в каждой мочке и больше ничего.

Она посмотрела на палец, и её улыбка стала ещё шире.

— Да! У нас парная связь с моим партнёром Алленом. Он тоже на третьем курсе, как и я. Волк.

Светлые брови Иэна подскочили.

— Альфа?

Она махнула рукой.

— Ой, нет-нет. Совершенно обычный. Скоро поймёте: примерно каждый третий способный обращаться студент здесь — обычный волк. Они буквально повсюду и размножаются как… волки.

Мы знали нескольких волков дома. Все они смотрели на моего отца Рэнда так, словно он лично повесил Луну на небо. Волки были обычным явлением. Настоящие альфы-Праймы — нет.

— И ещё, — сказала Мэллори, наклоняясь вперёд и переходя на заговорщический шёпот, — он мой Предназначенный.

Я уставилась на неё с открытым ртом.

— Ого, — произнёс Иэн. — Серьёзно?

— Да! Мне долго не хватало смелости, но в первый раз, когда я обратилась перед его волком, мы это почувствовали. Даже не знаю, как объяснить. Наши звери просто поняли. В прошлом семестре, во время церемонии связи в Полнолуние, мы официально закрепили её. Школа проводит такую каждый семестр.

Предназначенные встречались редко. Особенно в гетеросексуальных парах, потому что подобная связь, похоже, возникала только тогда, когда у обоих — или у всех — участников имелись звери. Женщины со зверем всё ещё были редкостью. Поэтому большинство связей заключали по более обычным причинам. Взаимное влечение. Социальная совместимость. Или зверю нравилось то, что он чуял в другом человеке.

Как бы то ни было. Я с оборотнями не встречалась. Что я вообще знала?

Предназначенный считался идеальной парой, выбранной самой Луной, — две звериные души, сливающиеся в единую божественную песню. Согласно легендам, Мэллори и Аллен были редкой благословенной парой. И от этой мысли мне самой становилось немного тепло внутри.

— Это потрясающе, — сказала я. — Очень рада тебя видеть. И, похоже, с тех пор как мы виделись в последний раз, у тебя всё складывается просто отлично.

Она счастливо вздохнула. — Да. Я развиваю склонность к исцелению и учусь на медика. Всё прекрасно. Но хватит обо мне. Что вы двое вообще здесь делаете посреди учебного года? Начинаете сразу со старших курсов? Что происходит?

Иэн подпер подбородок ладонью и изобразил невинную обаятельную улыбку. — Мы попробовали обычный муниципальный колледж и просто почувствовали, что… не раскрываем весь свой потенциал. Правда, Эйвс?

Хорошо придумал.

— Правда.

Она просияла.

— Всё равно невероятно, что вас приняли настолько поздно! Здесь немного… ну, по-другому, чем в человеческой школе. Все эти вызовы на доминирование, связи, иерархия… Она неловко рассмеялась. — Но будет здорово. Вот увидите. Наверное!

Очень обнадёживает.

Она вскочила на ноги и с кошачьей грацией направилась к двери.

— Завтра мы с Алленом зайдём за вами и отведём завтракать в столовую. Договорились?

— Конечно, — бодро ответила я. Гид нам точно не помешает. И дарёной кошке в зубы не смотрят. — До завтра.

— Пока!

Дверь за ней громко захлопнулась. Иэн рассмеялся и скатился с моей кровати, мягко приземлившись на ноги.

— Похоже, это место — скороварка, набитая горячими гормональными оборотнями. Будет весело.

— Уф. Я подошла к столу и накинула на плечи перевязь с клинками. На улице темнело. Мы уже достаточно далеко отошли от Новолуния, чтобы рейфы не могли пробраться из своего мира, но осторожность лишней не бывает. — Пойдём поедим суши за пределами кампуса, пока нас здесь не заперли.

Он рассмеялся.

— Только меч возьму.

ЭЙВЕРИ

Ровно в восемь утра Мэллори и её приветливый светловолосый партнёр Аллен постучали ко мне, чтобы вытащить нас с Иэном из комнат. Мы пересекли большое поле по пути к главному кампусу и прихватили с собой ещё двух знакомых Аллена — оборотней-волков. Он увёл их от компании из дюжины волков, стоявших неровным кругом. Те выкрикивали подначки и подбадривали двух своих собратьев, которые дрались в зверином облике.

Оказывается, для студентов-волков это было почти ежедневным делом: так они выясняли своё место в иерархии.

Теперь мы сидели за одним из столов единственной студенческой столовой, которая в прошлой жизни, вероятно, служила церковью. Огромный зал с высоким сводчатым потолком, стрельчатыми окнами и благородными деревянными панелями на стенах. Длинные банкетные столы тянулись ровными рядами, а над ними с потолочных балок свисали затейливые люстры.

Мы набрали полные тарелки с завтрака-шведского стола — пахло потрясающе, — а новые знакомые рассказывали, что тут и как.

За какими столами собираются разные волчьи группировки.

Где сидят смешанные компании студентов одного курса или направления.

Где прячутся преподавательские столы — в зале поменьше, куда можно пройти через широкий арочный проём.

— А там сидят птицы, — сказала Мэллори, указав бубликом на стол в дальнем углу. Большая компания студентов с характерными крупными глазами и резкими чертами лица оживлённо беседовала. — Они довольно спокойные. Большинство относится к оборотням низшего уровня и не любит драму. Но есть там несколько хищных птиц обычного уровня — если вывести их из себя, могут стать агрессивными.

Да уж. Задирать хищную птицу неразумно, каким бы большим и страшным ты себя ни считал.

— А вот и элита прибывает, — сообщил Аллен, демонстративно закатив глаза. — Только в обморок не падайте.

В столовую вошли новые студенты и начали занимать свободные столы в центре зала. Парни отличались массивным, мускулистым сложением сильных Праймов: потёртые джинсы обтягивали могучие бёдра, а дизайнерским курткам едва хватало места для широких плеч. Они держались с самоуверенностью оборотней, которые знают себе цену.

Между ними мелькали девушки из знатных семей оборотней. Стройные, но с округлостями во всех нужных местах. Причёски и макияж, на которые у меня ушло бы часа два. Высокие кожаные сапоги. Длинные шерстяные пальто и модные шарфы. Женственные. Скромные. Идеальные латентные девушки из богатых семей Праймов.

Иэн лениво разглядывал их, прихлёбывая «Эрл Грей» из кружки с гербом Протея.

— Квады? — спросил он новых друзей. — И их партнёрши по связи?

— Некоторые, — ответил приятель Аллена Ченс, небрежно пожав плечами. Каштановые волосы он носил длинными, а несколько ожерелий на кожаных шнурках придавали ему вид хиппи. — Большинство Праймов к третьему курсу уже объединяются в трио или квад. Кто-то нашёл центральную партнёршу и заключил связь, а остальные вовсю ищут.

Я не удержалась от фырканья. — Не терпится использовать счастливицу, на которой остановят выбор, как проводник силы?

Как именно действовала магия связи между оборотнями, оставалось загадкой. Но все знали: чем сильнее зверь, тем больше эффект. Такие, как Мэллори и Аллен, связывали себя из любви. А группы Праймов — ради родословной и возможности делиться силой через связь со своей центральной партнёршей.

Впрочем, вряд ли они объявляли об этом во всеуслышание. Принцессам ведь хотелось, чтобы принцы за ними ухаживали.

После моих слов кое-кто удивлённо вскинул брови. Только другая подруга Аллена, Эшли, или просто Эш — так она велела себя называть под страхом смерти, — осталась невозмутимой. Чёрные волосы были выбриты по бокам и гладкой волной уложены сверху. Она закатала рукава чёрного свитера до локтей, открыв сильные предплечья с аккуратными геометрическими татуировками. В ушах несколько колец, ещё одно — в носу. А с десяток колец на длинных пальцах подсказывали, что, хотя она происходила из семьи волков, сама, скорее всего, была латентной.

Когда Аллен нас познакомил, мы с Иэном оба на секундочку усомнились в собственной сексуальной ориентации.

— Вообще-то верно, — с низким смешком согласилась Эш. — Но не будем делать вид, будто эти девушки не мечтают заполучить могущественный квад с богатством и связями. Те, кто собирается стать Стражами, особенно нарасхват.

— Ещё бы, — сказала я. — Связь с будущими героями войны добавляет им статуса.

— Думаю, четыре огромных члена тоже не помешают, — добавил Иэн.

Я ткнула его локтем.

Ченс задумчиво рассматривал стол с крупными парнями. — Интересно, у кого-нибудь из них есть шанс возглавить рейтинг в этом семестре?

— Не-а, — отмахнулся Аллен. — Приятели из Отряда поддержки говорят, квад Блэквелла уступит первое место разве что если кто-то из них умрёт.

Мы с Иэном недоумённо переглянулись.

— Какой ещё рейтинг? — спросил он.

— И кто такой квад Блэквелла? — добавила я.

Аллен указал на спину высокого широкоплечего парня с длинными золотистыми волосами. На футболке красовалась эмблема Стражей — звериный коготь, пересечённый длинным мечом. Под ней надпись: «Чемпионы третьего курса — 2024».

— Это связано с подготовкой Стражей? — спросила я.

Мэллори кивнула.

— Да. По рейтингу решают, кого отсеять, а кто продолжит обучение и станет настоящим Стражем. Каждую весну устраивают даже открытые соревнования. Студенты любят смотреть и делать ставки на победителей.

Э-э…

— А в чём они соревнуются? — уточнила я. Они ведь не выпускают на кампус рейфов? Если такое вообще возможно.

Аллен рассмеялся.

— Увидишь. Зрелище занятное, это точно. Несколько наших друзей-волков до сих пор держатся в Отряде поддержки.

— Мы с Алленом пробовались на первом курсе, — добавил Ченс. — Тогда были только тренировки по физподготовке и бою. А с клинками мы оба обращались хреново.

Мы не успели задать новых вопросов: головы вокруг начали поворачиваться ко входу, шёпот усилился, словно в зале появились знаменитости.

В столовую вошли двое студентов.

Мэллори наклонилась к моему уху.

— Ты спрашивала, кто входит в квад Блэквелла. Вот двое из них.

Не нужно было подсказывать, что перед нами Праймы на самой вершине пищевой цепи. Оба намного выше метра восьмидесяти и сложены так, что могли бы швырнуть покрышку монстр-трака, как фрисби, а потом пробежать милю быстрее чем за шесть минут. От них веяло доминирующей силой. Мимо нашего стола они прошли с плавной грацией хищников — без самодовольной развязности остальных.

— Рыжий — Уайатт Гейл, — продолжила Мэллори. — Его зверь, представь себе, медведь.

Я удивлённо моргнула и тут же принялась украдкой его разглядывать.

Большинство медведей-Праймов — здоровенные громилы, похожие на игроков линии нападения в профессиональном американском футболе. Уайатт был крупным, на вид около метра девяноста трёх, но скорее напоминал лайнбекера: сокрушительная сила в сочетании с подвижностью. Тёмно-рыжие волосы коротко подстрижены по бокам, а сверху длинные и растрёпанные. Потёртые чёрные джинсы, ботинки и белая рубашка с планкой, обтягивающая широкую грудь. В мочках — небольшие чёрные тоннели, из-под воротника на шею выползали замысловатые татуировки.

К сожалению, более привлекательного парня я, кажется, не встречала.

Если не считать того, кто вошёл вместе с ним.

Прекрасно.

— А золотистый красавец рядом с Уайаттом — Хит Блэквелл, — сказал Аллен, и в голосе внезапно зазвучало благоговение. — Самый сильный альфа, которого здесь видели за многие годы.

Ченс торжественно кивнул. Даже Эш смотрела на Хита Блэквелла с глубоким уважением, пока тот вежливо приветствовал других Праймов.

Некоторые волки так же вели себя рядом с моим папой. Это было врождённое: альф они воспринимали как богов, сошедших к смертным.

Хит был всего на пару сантиметров ниже Уайатта и сложен столь же крепко. Серый лонгслив с гербом колледжа и синие джинсы, подчёркивавшие очень упругую задницу. У корней волосы темнее, затем естественно переходят в песочный блонд; волнистые, словно небрежно, но искусно уложенные. На открытой загорелой коже ни одной татуировки. Лёгкая щетина добавляла суровости его прекрасному лицу. Он выглядел греческим богом, высеченным из мрамора, или фигурой, сошедшей с потолка Сикстинской капеллы.

Моя звериная половина встрепенулась, и я мысленно щёлкнула её по носу.

Нет, дорогуша.

Хит и Уайатт сели на краю одного из центральных столов. Уайатт развалился на стуле с ленивой ухмылкой и глотнул что-то из стаканчика с собой. Хит смотрел в телефон, не обращая внимания на происходящее и на студентов, которые пытались привлечь его внимание.

— Саранча налетела, — пробормотала Мэллори, когда несколько девушек из-за стола засеменили к ним поболтать. — Здесь ещё хватает сильных квадов без связи, но Блэквелл — заветный приз.

В этом я не сомневалась.

— А где остальные члены квада?

— Один из них — старший брат Хита, — ответил Аллен. — Он выпустился несколько лет назад, но они с Хитом так близки, что Эйден не стал вступать ни в какой квад, пока брат и остальные не поступили сюда.

— А когда появится Элайджа, никто никогда не знает, — добавила Эш с пожатием плеч. — Отчасти благодаря ему их квад настолько опережает все остальные. Он мифический оборотень.

Я чуть не выплюнула холодный кофе прямо на стол. — Серьёзно? Здесь есть ещё такие?

Мифические оборотни встречались невероятно редко, а по шкале силы находились за всеми пределами. Мой папа Джозеф утверждал, что однажды встретил Цербера, но никто другой из нас подобного не видел.

Мэллори задумчиво протянула:

— Да, в одном из квадов выпускного курса есть грифон. А Элайджа — василиск. Его все до усрачки боятся.

Моя звериная половина фыркнула, словно считала этот страх нелепым и с удовольствием познакомилась бы с огромным разъярённым змеем.

Ни за что.

Иэн подтолкнул меня локтем.

— Василиск, Эйвс. Звучит горячо.

Глаза Мэллори внезапно комично расширились. — Во имя Луны, Эйвери, твой отец ведь альфа-волк?

— Один из моих пап — да, — ответила я и занялась вафлей.

Она громко рассмеялась, привлекая внимание соседних столов.

— Теперь ясно, почему тебя без проблем приняли посреди третьего курса! Если они считают тебя латентной дочерью Прайма… — Она запнулась и нахмурилась. — Постой, а ты латентная?

Я проглотила вафлю, глотнула кофе и улыбнулась.

— Администрация так думает.

На миг за столом воцарилась тишина, потом все пожали плечами.

— Ну и ладно, — широко улыбнулась Мэллори и многозначительно повела бровями. — Тогда тебе не стоит пойти к Уайатту и Хиту и попытаться сблизиться с ними, как прочим девушкам из знатных семей?

— Э-э… — Я неопределённо указала на себя. — Вряд ли я туда впишусь.

Свободный свитер, удобные джинсы и простой хвостик не слишком подходили для их компании.

Аллен мне подмигнул.

— Магии всё равно, во что ты одета, Эйвери. Дай их большим сильным зверям тебя обнюхать — посмотрим, что выйдет.

Иэн расхохотался.

— Видишь, Эйвс, наши новые друзья знают тебя всего час, а уже поняли: тебе пора расслабиться и с кем-нибудь переспать.

Я ударила его по руке.

— Заткнись.

— А я с удовольствием познакомлюсь со всеми важными шишками кампуса, — лениво протянул он, откинувшись на спинку стула и заложив руки за голову. — Наверняка увижу некоторых на подготовке Стражей. Я записался, а Эйвери собирается пробраться туда со мной.

Ченс поперхнулся гренками. Аллен подавил кашель. Мэллори и Эш смотрели на нас так, словно у нас выросли щупальца.

— Вот умеешь ты держать интригу, — устало вздохнула я. — Совсем их сломал.

Первой опомнилась Мэллори. — Ну, это… амбициозно. В Отряде поддержки в основном обычные оборотни, так что тебе, Иэн, туда, наверное, можно?

— Мой зверь — лис, — объявил он с плутоватой ухмылкой.

— Верно. — Она откашлялась. Я восхищалась её отважной попыткой сохранить ободряющую улыбку. — Вы ведь понимаете, насколько конкурентная там подготовка? Начав в середине второго курса, ты будешь отставать, но… удачи?

— Спасибо.

Остальные всё ещё смотрели на меня во все глаза. — Ты собираешься тайком ходить на подготовку Стражей? — спросил ошарашенный Ченс. — Там ведь… среди Стражей нет женщин. Даже в Отряде поддержки.

Что, конечно, полная чушь. Я пожала плечами. — Глупо. Стражам нужны все способные бойцы, каких они смогут найти.

— Эйвери, — прошипела Мэллори; её зелёные глаза расширились от тревоги. — Ты умеешь обращаться? Иначе у тебя не будет шансов. Тебя могут серьёзно ранить!

Я похлопала её по руке. Она желала мне добра, и её забота даже согревала. — Я справлюсь, Мэл. Ради этого я и приехала.

Она нахмурилась.

— Правда?

Иэн подтолкнул меня, и мы оба встали. Я перекинула рюкзак через плечо и изобразила беззаботную улыбку. — Нам пора на вводный курс для отстающих по магии. Спасибо за экскурсию по местным порядкам. Увидимся за обедом?

Все четверо молча кивнули.

Выходя вслед за Иэном из столовой, я обернулась и ещё раз дружелюбно махнула Мэл. Возможно, она решила, что я сумасшедшая, но я надеялась, что она всё равно захочет со мной дружить. Было бы здорово найти в колледже друга, который не приходится мне братом.

Поверх плеча Мэллори я встретилась взглядом с парой ореховых глаз. Их обладатель смотрел так пристально, что я на мгновение застыла на месте.

Хит Блэквелл пялился на меня. Вовсе не случайно.

Мой зверь ответил ему вызывающим рыком.

Успокойся.

Оторвав взгляд от Хита, я не удержалась и посмотрела на сидевшего рядом Уайатта. Его ярко-зелёные глаза скользнули по мне вниз и обратно — он откровенно меня разглядывал и ничуть этого не скрывал. Его ленивое веселье разительно отличалось от серьёзности товарища по кваду.

Я отвернулась и поспешила вслед за Иэном, мысленно застонав. Мне совершенно не требовалось внимание квада Блэквелла или любых других Праймов. Но и наивной я не была.

Рано или поздно я привлеку к себе внимание.

Пора приготовиться к последствиям.

ЭЙВЕРИ

Вводный курс «Лунная магия 101» проходил в большой аудитории соседнего корпуса магических наук. Мы с Иэном нашли пару свободных мест ближе к преподавательскому столу: почти все двести первокурсников, записанных на этот предмет, успели прийти раньше нас.

На нас поглядывали. В Протее было достаточно мало студентов, чтобы большинство знало друг друга в лицо. Двое незнакомцев на занятии первого курса посреди весеннего семестра и без того привлекали внимание, даже если никто пока не знал, что на самом деле мы учимся на старших курсах.

Ровно в девять преподаватель вошёл в аудиторию.

Позади меня какая-то девушка шумно вздохнула.

Иэн усмехнулся. — Может, дополнительные занятия по магии будут не такими уж плохими.

Прежде всего преподаватель оказался молодым. Он выглядел старше меня всего года на два-три. Рост не меньше метра восьмидесяти восьми, широкие плечи, крепкий торс, узкие бёдра и сильные ноги. Шоколадно-каштановые волнистые волосы завивались на лбу и висках. Стильные очки в тёмной оправе, безупречно сидящие серые брюки и чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами — жилистые предплечья полностью на виду.

Двигался он с неторопливой грацией, за которой скрывалась сжатая пружина силы Прайма.

— Кошачий, — шепнула я Иэну.

— Определённо.

Итак, в первый же день учёбы на моём пути появился третий невероятно красивый мужчина-Прайм. А ведь я приехала с твёрдым намерением держаться от них подальше. Луна надо мной издевалась?

— Доброе утро, — деловито произнёс он, доставая из кожаной сумки ноутбук и ставя его на кафедру. — Я профессор Эйден Блэквелл. Добро пожаловать на курс «Лунная магия 101».

Я тихо фыркнула. Иэн ткнул меня локтем.

Эйден Блэквелл. Третий участник самого могущественного квада колледжа. Старший брат Хита.

Разумеется, не менее привлекательный, чем двое остальных.

Мой зверь заинтересованно шевельнулся.

Нет. Прекрати.

Эйден нажал несколько клавиш, и на большом экране над доской появился первый слайд.

— Итак, — начал он, окинув аудиторию лишь беглым взглядом, — понимаю, что многим из вас, особенно в начале семестра, материал может показаться слишком простым. Но для многих обучение в Протее — первое знакомство с магическими дисциплинами. Колледж требует, чтобы каждый усвоил основы, прежде чем переходить к более увлекательным темам.

За моей спиной несколько девушек захихикали.

— Родители начали обучать меня магии в пять лет, но я бы ходила на этот курс каждый семестр, если бы могла, — прошептала одна.

Её подруга усмехнулась.

— Конечно, Бернис. Профессор Блэквелл выберет первокурсницу прямо из аудитории и представит своему кваду для связи.

— Помечтать-то можно, Мэдлин.

На первом слайде Эйдена был обычный лунный календарь, судя по всему на этот месяц, с отмеченными по неделям фазами Луны. — Начнём с того, что, надеюсь, не станет ни для кого откровением: с источника всей магии, которую мы, оборотни, в той или иной степени способны направлять и применять. С Луны.

Хотя ни я, ни Иэн никогда не учились нигде, кроме человеческих школ, наши папы отлично разбирались и в магии, и в преподавании. Ничего нового мы не услышим. И всё же мне было любопытно посмотреть, как выглядит официальное магическое образование.

Сам Эйден преподаванием, похоже, интересовался лишь умеренно. Возможно, место профессора позволяло ему оставаться поблизости от своего квада до их выпуска. Скорее всего, когда Хит с остальными закончат колледж, Эйден присоединится к Стражам.

— Каждый оборотень рождается с магией Луны в крови, — продолжал Эйден, — независимо от того, проявится ли у него способность обращаться. Считается, что от наследственности и удачи зависит, сможет ли эта магия слиться с душой зверя.

— Думаешь, он покажет нам своего зверя? — с придыханием спросила Бернис за спиной.

— Ты просто хочешь увидеть его голым, — ответила Мэдлин.

Не могла её за это осуждать.

— Конечно. Но я слышала, что его ягуар — один из самых крупных и быстрых кошачьих, каких здесь видели. Всем интересно.

Мой зверь снова навострил уши.

Хватит.

Мэдлин вздохнула. — Может, увидим на весенних соревнованиях Стражей.

— Сила лунной магии и наша чувствительность к ней зависят от лунного цикла, — продолжил Эйден. — Магия достигает пика в Полнолуние и соседние с ним дни. По мере приближения Новолуния пользоваться ею всё труднее.

На слайде загорелась яркая рамка вокруг январского Новолуния и двух дней по обе стороны от него.

Именно в эти ночи на прошлой неделе мы с семьёй прочёсывали улицы, уничтожая немногих стаевиков, сумевших проникнуть в город.

Чуть дальше по ряду девушка подняла руку.

Эйден кивнул ей.

— Да?

— Почему сила зверя не меняется вместе с фазами Луны? Я не замечала, чтобы волк моего отца слабел в Новолуние.

— Хороший вопрос. Точного ответа у нас нет, но, согласно одной теории, когда душа зверя сливается с нашей — обычно лет в двенадцать-тринадцать, — она становится внутри нас магически устойчивой. С Луной растут и убывают только вторичные склонности.

Поднялась ещё одна рука.

— Поэтому обращаться одинаково легко и днём, и ночью?

— Именно. Дар души зверя остаётся с нами навсегда. А чтобы направлять силу Луны во вторичные склонности, нужны навык и практика — будь то исцеление, руны, аптекарское дело, создание конструкций и иллюзий или техномагия, которая развилась за последние десятилетия. Самые одарённые из нас, впрочем, умеют запасать магию словно аккумулятор и пользоваться ею на протяжении всего цикла.

— Профессор! — позвала Бернис, наверняка нетерпеливо подняв руку. — Вы согласны с теорией, что латентные оборотни часто лучше развивают вторичные склонности, потому что могут направить на них всё внимание и магические способности?

В её голосе отчётливо слышалось желание покрасоваться. Многие девушки оживились, ожидая ответа.

Эйден провёл длинными пальцами по густым каштановым волосам. Тот, кто внимательно следил бы за его лицом — разумеется, не я, — мог бы заметить, как он сдерживает желание закатить глаза.

— Нередко так и бывает, мисс…?

— Таннер, — томно выдохнула она. — Бернис Таннер.

— Вы правы, мисс Таннер. Среди латентных оборотней, мужчин и женщин, на протяжении поколений встречались выдающиеся мастера своих вторичных склонностей. Например, многие ведущие хирурги страны — латентные оборотни с сильным даром исцеления. Немало способных обращаться тоже успешно развивают вторичные склонности. Но зверь действительно может смешивать разные виды магии, а также… немного разделять нашу силу и внимание.

Бернис вцепилась в тему мёртвой хваткой. — А связь ведь успокаивает зверя и усиливает способности, правда?

Я даже не стала сдерживаться и закатила глаза.

Ореховый взгляд Эйдена остановился на мне. Он задержался чуть дольше, чем следовало, глаза сузились, прежде чем профессор снова посмотрел поверх моей головы на Бернис.

— Зачастую да, — ровно ответил он. — Особенно у тех из нас, чьи звери относятся к уровню Праймов.

Я буквально чувствовала, как Иэн рядом расплывается в ухмылке.

Эйден ответил ещё на несколько вопросов о лунной магии и вторичных склонностях, а я отвлеклась и принялась рисовать маленького ягуара на листке с программой курса.

Потом кто-то с задних рядов выкрикнул вопрос, мгновенно оторвавший меня от рисунка:

— Так откуда вообще взялись рейфы? Высшие силы здорово нас с ними подставили.

Эйден поморщился.

— Позже в семестре мы подробно разберём рейфов.

— Ну же, профессор, — сказал другой парень. — Расскажите хотя бы вкратце. Вы тренируетесь со Стражами и знаете все жуткие подробности.

Иэн презрительно фыркнул. Я полностью его понимала. До нас начинало доходить, сколько однокурсников ни разу в жизни не видели рейфа. Должно быть, приятно прятаться за защитными чарами богатых поселений оборотней, которые Стражи действительно патрулируют.

Эйден уступил. Выйдя из-за кафедры, он сел на стоявший рядом стол и вытянул перед собой длинные ноги. Откинулся на руки, отчего вены на его предплечьях обозначились так соблазнительно, что это было неприлично для учебной аудитории. — Хорошо. Понимаю, что эта тема интересует всех больше других. Кто знает общую магическую теорию происхождения рейфов?

Взлетело несколько рук. Он вызвал девушку из первого ряда неподалёку от меня. — Считается, что рейфы — искажённые души зверей, которым не было суждено стать частью одного из нас.

Эйден кивнул. — Или те, что несовместимы с нашим телом и магией. Вместо этого они гниют в собственном мире — рассаднике тьмы и разложения. К сожалению, грань между их миром и нашим тонка. Когда Луна слабеет, они способны прорваться сюда и напасть на нас.

— Зачем они нападают? — спросил кто-то с задних рядов.

Я с трудом удержалась от того, чтобы обернуться и недоверчиво посмотреть на говорившего. Неужели люди и правда этого не знали?

— Они питаются нашими душами, — зловеще произнёс Эйден. — Считается, что рейфам необходимы души оборотней, чтобы поддерживать своё существование. Чем больше они поглотят, тем сильнее станут. Они набирают мощь и превращаются в ещё более опасных существ.

Бернис снова вмешалась:

— Поэтому их видят только обладатели крови оборотней? И на людей они совсем не действуют?

Что?

Эйден согласно хмыкнул. — Их привлекает большое скопление душ оборотней. Когда сила Луны ослабевает настолько, что позволяет им выбраться, они прорываются там, где нас особенно много, прежде всего там, где высока концентрация Праймов. Поэтому нападения почти всегда происходят возле крупнейших общин — здесь, в Северной Джорджии, на Тихоокеанском Северо-Западе или в больших поселениях Виргинии.

Я подняла руку раньше, чем успела себя остановить.

Эйден даже выглядел слегка удивлённым.

— Да, мисс…?

— Эйвери Бакстер.

За стёклами очков его глаза на миг расширились. Да, та самая новая студентка, которой вы удостоились преподавать вводный курс по рунам.

— Мисс Бакстер. Хотите что-то добавить?

— Неправда, что рейфы не нападают на людей и не могут причинить им вред. Нападают. И могут.

По аудитории прокатились смешки. Он поднял тёмную бровь.

— Вот как?

Высокомерный взгляд мне не понравился.

— Люди действительно не видят и не ощущают рейфов, — сказала я, — но всё равно могут стать жертвами, особенно если поблизости нет оборотней, которые отвлекли бы рейфов на себя.

Он остался невозмутим.

— В наших записях нет ни одного случая гибели человека при нападении рейфа.

— Потому что Советам оборотней плевать, — огрызнулась я.

Иэн прочистил горло, но я не остановилась. Эта чушь меня бесила. — Рейфы способны питаться человеческими душами. Нет, убить человека одним ударом, как оборотня, они не могут. Но повредить душу безвозвратно — запросто. Кто-то болеет несколько дней и выздоравливает. Кто-то постепенно теряет рассудок. Другие физически угасают годами. Им часто ставят человеческий диагноз с похожими симптомами, но ухудшение начинается после того, как поблизости замечают рейфов. Если бы Стражи хоть иногда снисходили до патрулирования человеческих городов, об этом знали бы все.

Возмущённый гул аудитории усилился.

Эйден сжал челюсти. По краям радужки вспыхнула яркая бирюза — выглянул его зверь.

Ну давай, котик.

Он быстро подавил эту вспышку. — Предлагаю оставить личные рассуждения для письменных работ по теме рейфов, мисс Бакстер.

Если он появится на подготовке Стражей, я дам ему в морду.

Пока же обошлась отвратительно вежливой улыбкой. — Поняла, профессор.

Он встал, вернулся к ноутбуку и перешёл к следующему слайду — об исторических свидетельствах обращения и использования магии в древних человеческих обществах.

Я снова занялась рисунком. Теперь хотелось нарисовать кошку покрупнее, которая держит голову ягуара в пасти.

Иэн тихо рассмеялся. — Если до конца семестра он не переспит с тобой в порыве злости, съем собственный ботинок.

— Ты бредишь, — процедила я краем рта.

Эйден успел проговорить минут десять, прежде чем его снова прервали. Дверь аудитории приоткрылась со скрипом, и сидевшие ближе к ней девушки взвизгнули, вскакивая с мест.

В класс заполз питон. Не торопясь, он извивался по полу в сторону Эйдена. Его блестящая фиолетовая чешуя была украшена ещё более сияющим золотистым геометрическим узором вдоль спины. Длиной он был не меньше двух метров.

Эйден выдохнул, снял очки и потёр переносицу. — Джордж, мы уже обсуждали, что нельзя мешать моим занятиям.

Змей проигнорировал его и невозмутимо продолжил путь в нескольких шагах от первого ряда.

Один парень выставил ногу, словно собирался пнуть Джорджа. Тот приподнялся и зашипел.

Сосед ударил парня по руке.

— Чувак, не связывайся с ним. Он не ядовитый, но может здорово тебя отделать. В прошлом семестре Тайлер решил ради шутки запихнуть его в шкаф. Змей обвился вокруг его шеи и чуть не задушил.

— Всё верно, — обратился Эйден к аудитории. — Не трогайте Джорджа. Не подходите к нему и не разговаривайте с ним. Прошу прощения, что он вторгся на занятие. Элайджа сейчас за пределами кампуса, а я, кажется, единственный, кто ещё ему нравится. Ему скучно.

Любопытно. У оборотня-василиска есть домашний любимец — красивый фиолетовый питон!

Джордж остановился прямо перед нами с Иэном. Он посмотрел на Эйдена, словно наконец собирался отправиться к своему второму любимому человеку, но в последний миг решил обнюхать мой ботинок.

Я не шевельнулась. Он был великолепен, но я не настолько глупа, чтобы игнорировать предупреждение Эйдена.

Джордж оживился, передумал и пополз под мой стул.

— Джордж, — рявкнул Эйден. — Ко мне. Сейчас же.

Змей снова его проигнорировал, подполз ближе и поднял блестящую голову к моему бедру.

— Привет, дружок, — шепнула я. — Ты такой красивый. Но если не послушаешься, твой второй папа будет ругаться.

Джордж, по всей видимости очень умный змей, наградил Эйдена недовольным взглядом, забрался под стол и устроился у меня на коленях. Бернис и Мэдлин взвизгнули и покинули свои места, когда он пополз выше и уложил верхнюю половину туловища мне на плечи.

— Чёрт, — выругался Эйден. — Простите, мисс Бакстер.

— Ничего страшного. — Я провела пальцем по чешуе Джорджа. Он понюхал мои волосы и устроился дремать у меня на плечах. — Он очень дружелюбный.

— Обычно нет, — ответил Эйден, скрестив руки на груди. Жилы на его предплечьях снова соблазнительно напряглись. — Не понимаю, что на него нашло. Я могу снять его с вас и запереть в кабинете.

Джордж зашипел.

— Похоже, ему не нравится эта идея, — сказала я, улыбнувшись нашему обычно невозмутимому профессору, который сейчас был слегка выбит из колеи. — Пусть посидит со мной до конца занятия.

Иэн осторожно протянул змею руку. Джордж приподнял голову, принюхался, несколько секунд смотрел на брата и снова улёгся мне на плечи.

— Проверку прошёл? — со смехом спросил Иэн. — Выбора у тебя нет, Джи-мен. Эйвери — моя сестра. Если хочешь дружить с ней, я иду в комплекте.

Эйден прищурился на меня не менее пристально, чем его брат смотрел сегодня в столовой. Уже знакомые ореховые глаза.

— Хорошо, — произнёс он после долгой паузы, нажал несколько клавиш на ноутбуке и вывел новый слайд.

— Все успокойтесь. Занятие ещё не закончено.

Я снова погладила Джорджа и отключилась от лекции. Утро началось до нелепости странно, зато скучным его точно не назовёшь.

ЭЙВЕРИ

За две минуты до конца занятия Джордж всё-таки решил послушно переползти к Эйдену. Поэтому, как только нас отпустили, мы с Иэном смогли быстро улизнуть.

Иэн отправился на органическую химию в корпус математики и естественных наук, а мне нужно было всего лишь пройти несколько дверей до другой аудитории — на «Историю и культуру оборотней». На секунду я надулась из-за того, что брат ушёл, потом собрала волю в кулак. Я ведь взрослая девочка.

На этот раз пришла раньше остальных и могла выбрать любое место. Уселась посередине, надеясь раствориться среди лиц, когда аудитория заполнится. Если не затею перепалку с преподавателем и Джордж не явится меня искать, план вполне осуществим.

Через несколько спокойных минут мой зверь встрепенулся, оторвав меня от писем на телефоне. Спустя секунду в аудиторию вошли Уайатт Гейл и Хит Блэквелл. Все повернулись к ним, пока они поднимались по невысоким ступеням к ряду позади меня. Остановились — ну конечно же — у кресел прямо за моей спиной и сели.

— Если Элайджа не выйдет на связь до конца сегодняшней тренировки, кому-то из нас придётся за ним отправиться, — негромко сказал Хит. Низкий, звучный голос нёс в себе силу одного из самых властных и опасных представителей нашего вида. — Не стоило вообще отпускать его одного.

— С ним всё будет хорошо, — ответил Уайатт. В его голосе тоже чувствовалась тяжесть силы, но звучал он светлее и мелодичнее — ещё одна неожиданность для такого легендарного медведя. Обычно медведи — огромные бородатые мужики с самым низким басом на свете. Уайатт рассмеялся, и меня взбесило, что ничего более сексуального я в жизни не слышала. — Если бы только он уделял тренировкам и учёбе столько же внимания, сколько своему побочному проекту.

— Уже хорошо, что он вообще на чём-то настолько сосредоточился, — сказал Хит. Прочистил горло и пробормотал: — Идут.

— Привет, Уайатт, — промурлыкал женский голос. — Здесь свободно?

Уайатт заговорил с характерной интонацией бабника:

— Для тебя место занято, Каллиста.

Она кокетливо захихикала.

Хит фыркнул, и до меня едва долетел его шёпот: — Сам виноват.

— Смейся, придурок. Похоже, к тебе тоже компания идёт.

— Привет, Хит, — проворковал другой приторно-сладкий голос. — Можно здесь сесть?

— Привет, Фиби, — дипломатично ответил он. — Конечно, садись.

— Отлично, — легко произнесла Фиби. — Привет, Уайатт. — После паузы сладость из её голоса исчезла. — Каллиста.

— Фиби, — столь же язвительно отозвалась Каллиста.

Я не удержалась от смешка. Какие мы колючие.

— Что-то смешное, новенькая? — протянула Каллиста мне в затылок.

Чёрт. Где Джордж, когда так хочется, чтобы он кого-нибудь попугал?

Я не собиралась робеть и повернулась к ней через плечо. Каллиста была одной из девушек за столом знатных семейств, которых мы видели утром. Тёмные волосы уложены идеальными волнами, макияж безупречно подчёркивает скулы.

Краем глаза я заметила горячую, дурацкую ухмылку Уайатта.

— Простите, — сказала я Каллисте с самым раскаявшимся видом. — Как вы справедливо заметили, я здесь недавно и впервые сталкиваюсь с такой напряжённой борьбой за связь с квадом Праймов. Уверена, скоро привыкну.

Уайатт фыркнул от смеха и поспешно прикрылся кашлем.

Тёмно-карие глаза Каллисты сузились.

— Смотри у меня, су…

— Погоди. — В голосе Хита прозвучало властное рычание, насыщая воздух доминирующей силой. Каллиста мгновенно замолчала. Он наклонился вперёд, дыхание коснулось моего затылка. — Что это?

Его пальцы едва задели плечо. Уши моего зверя прижались к голове; от прикосновения я напряглась.

— Похоже на чешую Джорджа.

А. Я выдохнула и посмотрела на другое плечо. В плотной ткани свитера застряло несколько крошечных сверкающих фиолетовых чешуек. Я обернулась и встретила обжигающий ореховый взгляд Хита. Золотисто-коричневого в его радужках было больше, чем у брата, и мне не нравилось, что я это заметила. — Это чешуя Джорджа. Он заглянул ко мне на прошлое занятие и решил какое-то время со мной пообниматься.

Хит моргнул, затем прищурился, обрушив на меня всю силу альфьего взгляда.

— Ты врёшь.

Я нахмурилась. Да пошёл ты, волк.

— Спроси у брата.

Фиби сочувственно сжала его руку.

— Не обращай внимания, Хит. Новенькая отчаянно пытается привлечь твоё внимание.

Ух, как обожгла.

— Какие у тебя милые подруги, альфа, — сухо сказала я Хиту.

Он продолжал прожигать меня взглядом. Золотые лучи вокруг зрачков вспыхивали в такт силе его зверя. Мой зверь глухо зарычал в ответ, и я резко развернулась к доске, пока мои собственные глаза не засверкали фейерверком.

Как раз вовремя: вошла преподавательница.

— Доброе утро всем! — бодро произнесла она. — Добро пожаловать на первое занятие по истории и культуре оборотней.

Профессор Оглторп была женщиной средних лет: высокой и крепкой, как многие обладательницы крови оборотней, но с приятной мягкостью пышных форм. На безымянном пальце поблёскивало несколько колец с бриллиантами — современный признак латентной женщины, ставшей центральной связью нескольких партнёров. Я сидела слишком далеко, чтобы их сосчитать.

Она подошла к столу у доски и опустила на него тяжёлую сумку с бусинами. В отличие от блистательного профессора Блэквелла, кафедра и слайды ей были не нужны. Она уселась прямо на стол, скрестив ноги, как воспитательница детского сада, готовая читать сказку.

— Я преподаю этот предмет уже десять лет, — сказала она, лучезарно улыбаясь аудитории. — И обнаружила, что студентам интереснее всего начать с важнейшей легенды нашего народа.

Я стиснула зубы. Ну просто прекрасно.

— Легенды о Первых Стражах. Кто расскажет, что о них известно?

Поднялось несколько рук. Она вызвала нетерпеливую девушку с первого ряда.

— Это были первые оборотни-Праймы, — защебетала та. — Альфа-волк, белый медведь, берберийский лев и Белая Тигрица. Тигрица была единственной женщиной и центральной связью группы, но сейчас их всё равно называют квадом, потому что у всех четверых были звери-Праймы.

Вот именно. Официально исключать связанного партнёра из подсчёта начали позже.

Местные «связанные квады» в действительности были пятёрками — с учётом центральной партнёрши. Связанное трио состояло из трёх оборотней и их центральной. Для Праймов такую форму считали идеальной; некоторые сильные оборотни обычного уровня поступали так же. Чем ниже сила и положение в иерархии, тем меньше зверям требовалось объединяться в квад или трио вокруг центральной связи. Отдельные звери, например волки, предпочитали маленькую стаю из четырёх-пяти участников, но большинство из нас заключало парную связь, как Мэллори и Аллен. В наши дни партнёры в парной связи могли законно пожениться, и это облегчало жизнь среди обычных людей.

До убийства мамы мои родители были настоящим квадом, в котором состояли Праймы и обычные оборотни.

Профессор Оглторп кивнула девушке. — Очень хорошо. Мы предполагаем, что Праймы существовали и раньше, но письменные свидетельства культуры оборотней появились всего несколько тысяч лет назад, когда Первые Стражи жили в небольшом поселении на территории Европы. Согласно легенде, именно тогда впервые появились рейфы. Это побудило предков вести более подробные записи.

Поднялась ещё одна рука.

— Рейфы тогда возникли или впервые прорвались из своего мира?

Она пожала плечами.

— Возможно, вы будете обсуждать это на курсе лунной магии, но точного ответа нет. Можно предположить: сколько Луна даровала нашему виду души зверей, столько существовали и души, не способные с нами слиться, которые затем страшно искажались. Магическому миру необходимо равновесие. Рейфы — тьма, противопоставленная нашему свету. Итак… — Она обвела аудиторию ободряющим взглядом. — Кто перескажет историю Первых Стражей и объяснит, почему она важна до сих пор?

Потому что фанатики кормятся ею по сей день.

Она лукаво улыбнулась кому-то у меня за спиной.

— Может, вы, мистер Блэквелл? Полагаю, наши лучшие кандидаты в Стражи хорошо знают свою историю.

Хит тихо выдохнул, чуть заметно раздражённый. — Конечно. По легенде, первые рейфы напали на поселение оборотней в Новолуние. Погибло много жителей. Первые Стражи, самые сильные из всех, отважно сражались всю ночь. Они разрывали рейфов, но те восстанавливались и снова нападали. Вожак квада, альфа-волк, обнаружил, что окончательно убить рейфа может только благословлённый Луной клинок. Они уничтожили остальных и удержали оборону до рассвета.

— Прекрасно, — снисходительно улыбнулась ему преподавательница. — Но история на этом не заканчивается, правда? — Она взглянула на сидевшую слева от Хита Фиби. — Мисс Аткинс, что случилось потом?

— Великое Предательство, — та произнесла это шёпотом, словно открывала мрачную тайну. — У деревни было лишь несколько недель на восстановление: следующее Полнолуние совпало с лунным затмением. Первые Стражи и другие жители встретили врага у ворот, защищая поселение благодаря знаниям, полученным при первом нападении. Но к Белой Тигрице, стоявшей на посту, подошёл вожак рейфов — по легенде, всемогущий рейф уровня Апекс, равного которому больше не видели. Он соблазнил её обещаниями дополнительной силы и плодовитости, ведь считалось, что она не могла иметь детей.

Чушь собачья. Рейфы — безмозглые убийцы, пожирающие души. Соблазнение не входило в их способности.

— Она впустила рейфа через ворота с защитными чарами, — продолжала Фиби. — Конечно, он её не наградил, а убил. Затем вожак выпустил свою орду и перебил половину деревни, прежде чем остальные Стражи сумели уничтожить захватчиков. После этого Стражи исчезли: им было стыдно за предательство Тигрицы, и они скорбели о потерянной связи.

Профессор Оглторп многозначительно кивнула. — Именно такую легенду предки передавали из поколения в поколение. Современные историки оборотней давно спорят, насколько она правдива. Но в одном можно согласиться: что бы там ни произошло, событие потрясло наш народ.

— Проклятие, — благоговейно прошептала девушка с первого ряда.

— Да. Предки верили, что за предательство Белой Тигрицы Луна прокляла женщин-оборотней. Тексты той эпохи утверждают, будто по божественной воле Луны женщины не должны сливаться с душами зверей, особенно сильных. — Преподавательница помолчала с невозмутимым видом. — После этих событий девочек, способных обращаться, стало рождаться меньше. Многие из тех, кто всё же умел обращаться, испытывали проблемы с зачатием, как, по преданию, сама Тигрица. Это и назвали Проклятием.

— Вы верите, что оно существует? — спросила та же студентка. — Что исчезновение способных обращаться женщин было волей Луны?

Профессор снова дипломатично пожала плечами. — Не знаю. Важно, что наши предки в это верили. Возможно, своими решениями о продолжении рода они почти полностью устранили гены, связанные с обращением женщин. Было ли это также божественным промыслом — остаётся только гадать. Лишь за последние двести лет женщины со зверями снова стали встречаться чаще, и у подавляющего большинства звери низшего или обычного уровня.

Фиби прочистила горло.

— Да, потому что Белая Тигрица якобы была очень сильным Праймом. Она охраняла ворота наравне со своими партнёрами, но как женщина оказалась более уязвима для лжи рейфа. Лунное божество в своей бесконечной мудрости решило, что души зверей-Праймов лучше даровать мужчинам. А латентные оборотни обоих полов призваны прославлять наш народ, совершенствуя вторичные склонности и продолжая род.

Такую ложь нынче распространяют ретрограды? Какая же хрень.

Преподавательница рассудительно кивнула. — Возможно, мисс Аткинс. За последние пятьсот лет или около того изредка появлялись записи о женщинах со зверями-Праймами. Но случаи очень редки. На северо-западе есть матриархальные волчьи стаи, возглавляемые женщинами-альфами. А вот в нашем регионе, насколько мне известно, ныне живущих женщин-Праймов не зарегистрировано.

Какой-то парень в первом ряду презрительно фыркнул.

— Женщины-Праймы противоречат естественному порядку. Поэтому их почти нет.

Говорит слабый оборотень с маленьким членом.

Послышалось одобрительное бормотание, в том числе двух женских голосов позади меня. Уайатт и Хит, надо отдать им должное, хранили гробовое молчание.

— Как бы то ни было, — продолжила преподавательница громче, — в академическом изучении магии мы не утверждаем, что исчезновение женщин со зверями было или не было божественной волей Луны. И не выносим суждения о существовании Проклятия. Мы изучаем верования предков и то, как они влияют на нас сегодня.

С первого ряда поднялась рука.

— Например, на связи внутри квадов?

Невозмутимая улыбка.

— Именно. После смерти Белой Тигрицы предки приняли представление, которое и сегодня широко распространено: латентный оборотень больше подходит для связи, чем тот, у кого есть зверь. Кто скажет почему? — Она посмотрела через моё второе плечо, туда, где рядом с Уайаттом сидела Каллиста. — Мисс Джексон?

— Ну, мы можем сколько угодно делать вид, что Проклятия нет, — самодовольно начала Каллиста, — но женщины, способные обращаться, чаще страдают бесплодием. Я не знаю точных цифр, но…

— Пока это в основном отдельные наблюдения, — мягко перебила профессор. — По приблизительным оценкам, с той или иной формой бесплодия сталкивается каждая третья из таких женщин.

— Вот. К тому же звериная душа центральной партнёрши способна нарушать магическую связь квада или трио. Самым сильным мужчинам нужна спокойная душа и большой запас магии, который не приходится делить со зверем, чтобы участники квада могли полноценно делиться силой. Особенно это важно для Стражей: ради нашей защиты они должны быть максимально сильны. Верно, Уайатт?

Уайатт вяло хмыкнул.

— Очень хорошо, мисс Джексон, — благосклонно сказала преподавательница. Наверное, она и сама была рада усиливать своих связанных партнёров. — Повторю: у нас много теорий и мало надёжных данных. Центральных партнёрш, способных обращаться, слишком мало. Предполагается, что связь с душой зверя менее устойчива и может мешать группе делиться силой. Но, разумеется, толкуя волю Луны, мы можем строить лишь обоснованные догадки.

Я бы закатила глаза, но благодаря именно этому повсеместному предубеждению меня вообще приняли сюда. Заслуживает одного балла признательности.

Профессор Оглторп хлопнула в ладоши, улыбнувшись ещё шире. — При этом я рада, что с каждым поколением рождается всё больше девушек, способных обращаться. Любовь есть любовь, а связь — личный выбор всех участников. Не всем нужно ставить силу и устойчивость во главу угла при выборе партнёров. Места хватит каждому, и дискриминации в моей аудитории не место.

Как дипломатично.

Руки взметнулись вверх, но студенты уже не ждали, пока их вызовут, и выкрикивали мнения:

— Когда-нибудь добьёмся равенства!

— Да ну нахрен. Если больше девчонок начнёт обращаться, мы вымрем.

— Да бросьте, никакого Проклятия не существует.

— Рейфы нас всех перебьют, а Луна снова проклянёт за всю эту прогрессивную чушь.

Профессор замахала руками. — Так, тихо! Мы здесь не для богословских или политических споров. В рамках курса нам достаточно признать: предки верили в определённую версию истории Первых Стражей, это определяло их поступки и влияло на наш народ многие поколения. Легенда лежит в основе нашей культуры. Ваши личные убеждения — дело между вами и Луной.

Хрипловатый смешок Уайатта пробежал мурашками по моему затылку. — Хорошо, что этот курс не ведёт твой отец, дружище.

Хит безрадостно усмехнулся. — Нас дома столько раз об этом поучали, что хватило бы на целую учёную степень.

За короткое время после выхода из общежития я уже успела услышать: Хита и Эйдена здесь особенно почитали ещё и потому, что оба их отца заседали в Юго-Восточном совете — одном из четырёх органов управления оборотнями в США.

Совсем не удивительно, что один из пап Блэквеллов придерживался твёрдых взглядов на женщин со зверями. Я бы поставила мечи на то, что прогрессивными эти взгляды не назовёшь.

К счастью, преподавательница увела разговор в куда более скучное русло. Она рассказывала, как древние оборотни расселялись по Европе, Африке и Азии, разнося по миру знания о борьбе с рейфами, которые следовали за ними повсюду.

Когда занятие наконец закончилось, я вскочила. Хотелось узнать, что сегодня дают на обед, прежде чем нам с Иэном придётся размяться перед, вероятно, весьма насыщенной второй половиной дня.

— Погоди-ка, новенькая.

Я оглянулась. Уайатт всё ещё развалился в кресле, слишком узком для его широких плеч, и разглядывал меня так же откровенно, как за завтраком. Каллиста это заметила, и вид у неё был недовольный.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Эйвери Бакстер.

Он обдумал ответ. Хит молча наблюдал, изображая равнодушие, а Фиби задержалась в проходе, пожирая его глазами.

— Откуда ты взялась, Эйвери Бакстер?

Я вскинула бровь.

— Тебе-то какое дело, Уайатт Гейл?

Он рассмеялся.

— Значит, репутация меня опережает. Просто любопытно. Не припомню, чтобы у нас посреди учебного года появлялись старшекурсники. Сюда редко переводятся, обычно только к началу второго курса. Чем ты особенная?

— Кое-чем. Допрос закончен?

Он ухмыльнулся.

— Конечно. Ещё увидимся.

Я поспешила прочь, оставив Уайатта слушать нытьё Каллисты, а Хита — и дальше притворяться, будто Фиби не пожирает его взглядом.

ЭЙВЕРИ

За обедом к нам присоединились ещё несколько друзей Аллена из волчьей стаи. Я с удовольствием ела питу, набитую куриным шашлыком и всякими вкусными добавками, а мы с Иэном поддерживали приятную беседу с соседями по столу. Среди них были двое общительных волков-парней — судя по тому, где они держали руки почти весь обед, явно встречавшихся друг с другом, — и тихая брюнетка. Она отдала мне лишнюю порцию дзадзики и всё время тоскливо смотрела на Эш.

Вернувшись в общежитие, я немного отдохнула, разобрала задания и переоделась, а потом отправилась с Иэном туда, где, согласно его расписанию, проходила подготовка Стражей.

Ни один из нас не знал, чего ждать сегодня. Но днём, за мощными защитными чарами и за несколько недель до Новолуния, настоящих рейфов нам вряд ли предстояло встретить. Поэтому привычные тёмные брюки карго и тёплую рубашку я сменила на спортивные легинсы и майку с открытыми лопатками, поверх которой надела просторную толстовку на молнии. Вместо потрёпанных армейских ботинок — кроссовки для бега. Клинки привычно и успокаивающе лежали между лопаток.

Иэн оделся похоже: тренировочные штаны и футболка нашей школьной команды по плаванию, катана за спиной.

Мы прошли мимо современного спорткомплекса, стоявшего чуть дальше общежитий. Внутри были большой зал с тренажёрами, десятки рядов кардиооборудования и крытая беговая дорожка.

За ним находилось здание, которое в обычном колледже я приняла бы за баскетбольную арену. Круглое, словно маленький Колизей, полностью накрытое куполом. Гладкий современный облик совсем не сочетался с историческими корпусами кампуса.

Туда мы и направлялись.

К зданию шли и другие студенты. Квады Праймов легко отличались по самодовольной уверенности и едва сдерживаемой агрессии. Обычные оборотни тоже направлялись туда: кто-то один, сосредоточенный, кто-то с друзьями, со смехом и шутками. Я узнала несколько волков.

Все до единого были мужчинами и носили ту или иную спортивную одежду в чёрно-золотых цветах Стражей — совсем не похожую на зелёно-серебряную форму колледжа.

Я удивлённо взглянула на Иэна, наблюдая за остальными.

— Почти никто не взял оружие?

Он пожал плечами; голубые глаза блеснули.

— Нам же интереснее.

Мы вошли в здание следом за другими участниками. Пройдя по полутёмному коридору мимо кабинетов и раздевалок, оказались на огромной арене. Площадка раза в три больше баскетбольной и, как само здание, совершенно круглая. По периметру тянулись трибуны, под куполом висел гигантский экран.

Трибуны утопали во тьме, а арену резко освещали белые лампы. По краям стояли несколько рядов скамеек и шкафчики для оборудования. Пол слегка пружинил под ногами, как тонкие резиновые маты в обычном тренажёрном зале.

Иэн толкнул меня локтем. — Это ещё что такое? Он указал на приподнятую платформу с видом на арену. Она напоминала пульт управления светом на концерте, только вместо переключателей и ручек там тянулись ряды мягко светящихся серебряных рун.

Такой сложной рунической схемы я ещё не видела.

— Без понятия.

Пока мы разглядывали площадку, я не сразу заметила, что большинство присутствующих разглядывает нас. Только когда мой зверь настороженно навострил уши, сообщая о появлении Хита и Уайатта, я вернулась к происходящему.

Уайатт удивлённо вскинул брови: новенькая с урока истории действительно стояла на подготовке Стражей с двумя клинками за спиной. Хит тоже смотрел на меня, нахмурившись, словно я была неприятной задачей, с которой он не знал, что делать.

Шёпот десятков студентов вокруг усилился.

— Я понимаю, что здесь немного сексизма, — сказала я Иэну, — но могли бы дать мне позаниматься хотя бы час-другой, прежде чем ужасаться моему присутствию. Они думают, что мечи у меня для красоты?

Он рассмеялся. — Ты такая милая. Конечно, думают.

— Так, так, всем заткнуться! — рявкнул низкий голос.

В зал вошли несколько мужчин. Впереди шёл тот, кто говорил. На нём была тёмная боевая форма, а на чёрной футболке, натянутой на огромной груди, слева красовался золотой знак Стражей. Он выглядел на несколько лет старше нас, лет на двадцать пять. Тёмно-русые волосы коротко подстрижены по-военному.

Рядом шли ещё трое мужчин в такой же одежде. Все трое излучали одновременно раздражение и угрозу. Вероятно, остальные члены его квада.

— Почему вы стоите и перешёптываетесь, как школьницы? — потребовал вожак, выйдя на арену и повернувшись к нам у края площадки.

— Сэр, — подал голос кто-то справа, — тут двое новеньких, и одна из них — девчонка.

— Что? — рявкнул он, прищурившись и оглядывая группу.

Я тяжело вздохнула. Надеюсь, оно того стоит, папы.

Подняв подбородок, я вышла из толпы под резкий свет ламп. Иэн последовал за мной, не отходя ни на шаг.

Враждебные взгляды всего зала кололи кожу, но лишь взгляды Хита и Уайатта жгли лицо, точно раскалённое клеймо.

Я дружелюбно махнула мужчине, которого приняла за нашего тренера.

— Привет. Я Эйвери Бакстер, третий курс. Это мой брат Иэн, он на втором. Мы новенькие.

Он злобно уставился на меня, скривив губу. — Это шутка? Женщин в программу Стражей не берут.

Вокруг раздался одобрительный ропот.

— Иэн Бакстер у нас в списке есть, Кэш, — сказал один из других тренеров, заглядывая в планшет. — Лис. Кандидат в Отряд поддержки.

— Нечестно, мать вашу, — проворчал кто-то неподалёку. — Нам всем пришлось пережить отсев первого курса, чтобы попасть на второй.

Кэш отмахнулся от сообщения товарища.

— Плевать. Никто не занимается по этой программе без нужных баллов и опыта для своего курса и подразделения. А у вас двоих, — он снова метнул на нас сердитый взгляд, — ровно ноль баллов и опыта. Убирайтесь с моего занятия.

Иэн фыркнул. Радует, что ему весело.

— Неправда, — возразила я. — Я убила сотни рейфов. Иэн тоже.

Кэш презрительно хмыкнул и кивнул тренеру с планшетом. Тот нажал на экран.

Огромное табло загорелось. На нём появились списки студентов.

Первый назывался «Стражи — квады»: квад Блэквелла лидировал с отрывом в несколько сотен тысяч очков. Затем «Стражи — личный зачёт». Хит Блэквелл был первым с небольшим преимуществом; следом вплотную шли Уайатт Гейл и Элайджа Харроу. Эйден Блэквелл находился чуть ниже, но, подозреваю, скорее из-за пропусков тренировок, чем из-за недостатка мастерства. Табло мигнуло, и появился список «Отряд поддержки — личный зачёт». Имена мне ничего не говорили, но очков у всех было значительно меньше, чем у Стражей. Оборотню обычного уровня трудно в одиночку уничтожить сильного рейфа, так что это казалось логичным.

— Бакстеров здесь не вижу, — презрительно сказал Кэш. — Нет очков — нет места в программе.

Мы с Иэном обменялись, кажется, уже седьмым за день недоумённым взглядом.

— Баллы дают за убийство рейфов? — спросила я. — Как вы отслеживаете это в разгар боя? Всем верят на слово или…

Рядом вежливо прочистили горло. К Иэну приблизился симпатичный парень в тренировочной форме. Добрые большие карие глаза, смуглая кожа и роскошные тёмные кудри. — Баллы мы получаем в Симуляции вторжения рейфов, сокращённо СВР, — пояснил он, виновато улыбнувшись и указав на покрытый рунами пульт. — Это чудо сложных магических конструкций и иллюзий, гордость программы подготовки Стражей. На втором и третьем курсах мы сражаемся с созданными симуляцией рейфами. В конце каждого учебного года нижнюю половину рейтинга отчисляют. Только на выпускном курсе участники начинают полевую подготовку против настоящих рейфов.

Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное.

Иэн ничего не сказал, зато очень заметно разглядывал нашего полезного и привлекательного знакомого. Тот это заметил и кокетливо ухмыльнулся.

— Погоди. — Я прищурилась на Кэша-придурка. — Все эти убийства, о которых вы говорите, — победы над магическими иллюзиями? — Я махнула рукой на табло. — Все очки вы получаете за игрушечных рейфов?

— Следи за тоном, — огрызнулся Кэш. — Симуляция почти в точности воспроизводит нападение рейфов. С момента её создания она стала основой подготовки лучших наборов за всю историю Стражей. Выпускники этой программы выходят подготовленными, а не мёртвыми.

Я уставилась на него с открытым ртом. В животе скрутились злость и неверие. Мой зверь зарычал, напирая на прутья своей клетки.

Зверь Иэна всегда тонко чувствовал моего. Брат сжал мою руку. — Спокойно, Эйвс.

Я закрыла глаза, гася внутренний фейерверк. Открыв их, метнула в Кэша презрительный взгляд. — Мы с Иэном с моих четырнадцати лет каждый лунный цикл выходили с семьёй на улицы Фултон-Сити. Пытались не допустить жертв в нашей небольшой городской общине, которую Стражи не патрулируют. — Вокруг снова зашептались, но остановиться я уже не могла. — Только в прошлом месяце во время особо тяжёлого нападения мы потеряли двух оборотней. И раньше теряли. И ты говоришь, что всё это время меньше чем в полутора часах отсюда столько сильных квадов и обученных бойцов уничтожали магические конструкции вместо того, чтобы помогать беззащитным поселениям в Новолуние?

Пока я говорила, Хит и Уайатт приблизились и теперь стояли в поле моего бокового зрения. Оба одинаково хмурились, словно застряли между недоверием и гневом.

— Наглее вранья я ещё не слышал, — рявкнул Кэш. — Фултон-Сити? Женщина, убивающая рейфов? Пошла вон. Повторять не стану…

— Кэш, — прогремел из темноты трибун низкий голос. — Она остаётся. Оба остаются.

Я поискала глазами источник неожиданного приказа, от которого по спине пробежал холодок. Благодаря немного улучшенному зверем зрению я различила огромного мужчину, развалившегося в первом ряду у дальнего края арены. На нём была такая же форма, как у Кэша и остальных, но он был гораздо старше. Лысая голова, густая борода, руки толщиной со ствол дерева, скрещённые на мощной груди. Он наблюдал за происходящим, словно за не слишком захватывающим футбольным матчем.

Новый знакомый Иэна прошептал:

— Это Уорд Гейл. Настоящий глава учебного подразделения Стражей. Он редко здесь бывает, но распоряжается всем.

Гейл. Отец Уайатта? Скорее всего. В отличие от сына, Уорд Гейл выглядел именно так, как представляешь себе медведя-Прайма.

— Уорд, ну брось, — проворчал Кэш. — Ты ведь не веришь в эту чушь?

— Думаю, несколько раундов против СВР покажут, правдива ли история мисс Бакстер. Согласен?

Кэш несколько мгновений сверлил взглядом куда более крупного и страшного начальника, затем фыркнул и уступил.

— Как скажешь. Он махнул в сторону пульта. Один из тренеров поднялся туда.

Ростом он не уступал Кэшу, разве что был чуть стройнее. Белокурые волосы резко контрастировали с тёмными бровями. Он забормотал заклинание, проводя пальцами по рунам. Серебряное сияние усиливалось по мере того, как он направлял в них едва заметную струйку магии — в середине дня большего и не могло быть. Значит, система запасала огромное количество силы, пополняя её в Полнолуние, словно зачарованная солнечная панель.

Верхний свет пригас, и арену залило призрачное голубое сияние лунной магии. — У нас сегодня новенькие, — объявил Кэш, — а у некоторых мозги дырявые настолько, что за каникулы из них наверняка вытекло всё выученное в прошлом семестре. Поэтому повторим основы и устроим показательное выступление, будто сегодня ваш первый грёбаный день.

Кто-то застонал.

— Смотри, мы уже заводим друзей, — усмехнулся Иэн.

— Ты как раз завёл настоящего друга, болван, — буркнула я, кивнув на симпатичного кудряша.

Парень улыбнулся и протянул мне руку.

— Броди. Обычная рысь, третий курс. Второе место в рейтинге Отряда поддержки.

— Горячо, — шепнул Иэн.

Я пожала Броди руку.

— Эйвери. Зверя не раскрываю. Скоро возглавлю рейтинг Стражей.

Его большие карие глаза расширились, затем он громко расхохотался. — Вот это будет номер! Эти громилы и понять не успеют, что их ударило.

— Блэквелл! Гейл! — рявкнул Кэш. — На площадку. Надеюсь, лидеры не откажутся показать пример, хоть и явились без половины квада?

Раздражение отступило, уступив любопытству. Даже если сегодня я больше ничего полезного не узнаю, хотя бы посмотрю, на что способна половина прославленного квада Блэквелла.

Ну-ка покажите, что умеете, парни.

ЭЙВЕРИ

Хит и Уайатт не выглядели удивлёнными, когда их вызвали показать бой. Они бросили спортивные сумки на пол. Уайатт неторопливо подошёл к одному из шкафчиков, достал боевой топор и последовал за Хитом в центр залитой светом арены. Только тогда я заметила, что Хит был одним из немногих студентов, пришедших с оружием. Из ножен за спиной он вынул длинный, слегка изогнутый меч — саблю, судя по виду отличную.

Пока они разминались, делая несколько взмахов оружием, Кэш приказал освободить площадку. Мы поднялись на трибуны и разошлись по периметру. Никто не сел: все перегнулись через ограждение, готовые смотреть, что половина квада Блэквелла сделает в гуще сгущающейся магии.

— Напоминаю, — голос Кэша разнёсся по арене через микрофон, — против рейфов уровня L1, в просторечии «дымок», мы не тренируемся.

Свечение усилилось, и в центре арены появились несколько рейфов. Надо признать: иллюзия выглядела невероятно правдоподобно. Дымки едва обретают плоть и лишь смутно напоминают животных. Обычно они растекаются, как нефтяное пятно, от места, где истончившаяся граница миров вот-вот разорвётся.

— Почему, Андерсон? — спросил Кэш, указав на коренастого парня у ограждения рядом с пультом.

— Дымки L1 безвредны и не имеют физической формы, которую можно уничтожить, — отчеканил тот.

— Тогда зачем учиться их распознавать?

— Потому что они часто появляются там, где в следующие несколько лунных циклов образуется разрыв и пройдут более сильные рейфы.

— Верно.

По крайней мере, полной ерунде их здесь не учили.

Дымки исчезли. На площадке возникла дюжина стаевиков. И снова магические конструкции выглядели в точности как настоящие. Облик рейфов всегда непредсказуем, но стаевик бывает размером от пуделя до небольшого пони. В одиночку он обычно не мог убить оборотня, зато стая, как следует из названия, становилась смертельно опасной.

Эти иллюзорные рейфы явно готовились напасть сообща. У половины было тело летучей мыши размером с добермана, восемь уродливых паучьих ног и пасть с мелкими острыми зубами. Остальные напоминали шимпанзе — если представить высохшую клыкастую оболочку без глаз, стоящую на четырёх лапах вдвое длиннее туловища.

У всех местами отсутствовали кожа и шерсть, обнажая гниющие рёбра и фрагменты черепов.

Как любые рейфы, они были бесцветно-тёмно-серыми, но магия очерчивала их мягким льдисто-голубым сиянием.

Несколько летучих мышей-пауков заверещали. Все стаевики бросились на Хита и Уайатта.

Сразу стало ясно, что эти двое работали вместе куда дольше двух лет учёбы в колледже. Они методично прорубались через орду, уворачивались от зубов и когтей, отсекали конечности. Хит взмахнул саблей, срубив головы двум обезьянам. Рейфы вспыхнули и растаяли: «убийство» освобождало магию, удерживавшую конструкцию.

Тренер с планшетом коснулся экрана. Под куполом звякнул сигнал табло: Хит получил по сотне баллов за каждого врага, столько же добавилось кваду Блэквелла.

Правила СВР, похоже, повторяли действительность: чтобы уничтожить рейфа, нужно отсечь ему голову. Мы знали и другой способ — вырвать из тела сердце, но это сложнее и грязнее. После любого иного ранения рейф способен восстановиться.

Уайатт отшвырнул ногой паука, прыгнувшего ему на грудь. Вертясь, он размахнулся топором и обезглавил другого, напавшего сзади. Рейф исчез, а счёт Уайатта вырос.

— Выглядит так, будто они по-настоящему отрубают конечности, — заметила я. — И получают настоящие удары при столкновении с магическими копиями.

— Так и есть, — подтвердил Броди. — Магия невероятно сложная и невероятно дорогая. Лет двадцать назад Стражи наняли лучших в мире мастеров конструкций и иллюзий для создания программы. Загляни когда-нибудь на пульт — увидишь тысячи рун, выгравированных на оборудовании. Много их и в полу арены. Раз в три месяца мастера посещают учебные центры каждого региона и пополняют магию в Полнолуние.

— Впечатляет, — сказала я. — Но знаешь, что проще, чем тратить столько денег на особую магию?

Иэн фыркнул.

— Выйти на улицу в Новолуние?

— Именно.

— С вами так весело, — восторженно сказал Броди. — Но предупреждаю. Раны в СВР ненастоящие, однако магия заставляет тело думать иначе. Если тебя полоснут мутантские когти, почувствуешь, будто руку отрывают. Если двухметровое щупальце ударит по голове, можешь потерять сознание. Даже «умереть» можно: получишь смертельный удар — рухнешь без чувств, и тебя придётся приводить в себя. Магия понимает и то, когда ты лежишь достаточно долго, чтобы симуляция «поглотила твою душу». За смерть или бегство теряешь баллы, которые получил бы за убийство. С большинством из нас это случалось.

— Слышала, Эйвс? В следующий раз, когда Гигант чуть не оторвёт тебе ногу, не придётся ночевать в больнице.

Броди закашлялся; его глаза комично расширились. Некоторые из студентов рядом с нами смотрели с недоверием. К окружению из оборотней с тонким слухом мне ещё нужно было привыкнуть.

Хит и Уайатт быстро расправились с остальными рейфами. Последний исчез, оставив их на пустой площадке. Дышали оба тяжело, но даже не вспотели толком. Мягкое магическое сияние легло в резные линии татуировок на бицепсе Уайатта, когда он небрежно закинул топор на плечо. Хит плавным, отработанным движением убрал саблю в ножны за спиной.

Они ждали, почти скучая, пока Кэш снова не взял микрофон.

— Образцовое уничтожение стаи L2, господа. Для убийства нужен клинок, поэтому обращаться в бою против уровня L2 незачем. Главное — быстро и эффективно работать оружием. Кандидатам Отряда поддержки советую запомнить: в поле уничтожение таких стай станет вашей основной задачей, пока команды Стражей сражаются с более крупными и смертоносными рейфами. А теперь, — он кивнул товарищу за пультом, — запустим против Гейла и Блэквелла случайную последовательность более сильных экземпляров. Обычно такие испытания проходят только целым квадом, но Гейл и Блэквелл любят покрасоваться. Верно, парни?

Ни один из них не ответил.

— А если кто-то сегодня погибнет в бою, считайте это моим подарком вам, неудачникам, которые так сильно отстают от них в рейтинге.

Без предупреждения на площадке появились два Потрошителя и ринулись на парней.

Сражаться с Потрошителем — всё равно что с оборотнем-Праймом. Сверххищник, всегда крупнее соответствующего дикого зверя, но рейф представляет собой жуткого мутанта с непредсказуемым расположением отростков, когтей и зубов.

Хиту и Уайатту досталась пара адских гончих ростом с волка-альфу — около полутора метров в холке. По спинам тянулись шипы, как у динозавров. Слишком длинные хвосты заканчивались скорпионьими жалами, а из разинутых пастей, сквозь обвисшую серую кожу и обнажённые челюстные кости, сочилось оранжевое пламя.

Таких я встречала. Хвосты у них бывали разными; иногда вместо огня они выпускали ядовитый фиолетовый газ. В любом случае связываться с ними было паршиво. Облики рейфов часто повторялись, и обычно они появлялись по нескольку сразу. В их мире творилось что-то по-настоящему страшное.

Гончие зарычали и прыгнули прямо на Хита. Он выхватил меч, нырнул под первым зверем и вскочил как раз вовремя, чтобы отрубить ему хвост, а второго пронзить в горло. Тот качнулся, и Уайатт мгновенно срубил ему голову топором. Развернувшись, он замахнулся, как с бейсбольной битой, на гончую, уже оправившуюся от потери хвоста и снова бросившуюся в атаку. Плашмя ударил топором по морде, и она отшатнулась.

Появились ещё два Потрошителя. Семифутовые гориллоподобные твари с бараньими рогами и десятисантиметровыми когтями. В природе мне встречались и их разновидности.

Их толстые шеи трудно перерубить, а сами рейфы намного быстрее, чем кажется.

Уайатт метнул топор в пол. Лезвие вошло так легко, словно в мягкую землю, рукоять торчала вверх. Он мгновенно обратился; тренировочная одежда лопнула по швам и кучей упала на площадку. Из его тела вырвался большой, но поджарый медведь. Пыльно-рыжая шерсть в голубом свете казалась почти фиолетовой. Он бросился на горилл, пока Хит сумел обезглавить последнюю гончую и получить баллы.

Медведь врезался в гориллу, повалив её. Уайатт оказался самым быстрым медведем, какого я видела: ловким и при этом достаточно массивным, чтобы сбить рейфа такого размера. Он зарычал ей в морду и полоснул когтями по горлу, затем отпрыгнул, позволяя Хиту нанести завершающий удар по шее.

Пока Хит рубил толстую шею, Уайатт уже нёсся ко второй горилле. Потребовалось ещё несколько манёвров, но мощными медвежьими челюстями он оторвал ей руку. Тварь завизжала и отшвырнула его. Оставшейся рукой она ударила по подошедшему Хиту. Он увернулся, но по толпе прокатилось общее шипение, когда когти полоснули его по спине. Рубашка порвалась. Хит вздрогнул от настоящей боли, хотя ни крови, ни открытых ран я не увидела.

Медведь обошёл гориллу и прыгнул, заметив брешь в защите. Они сцепились и рухнули на пол. Уайатт взревел от боли под придавившим его врагом, но сумел перевернуть противника и быстро откатиться, прежде чем Хит вернулся, чтобы окончательно отсечь голову.

По крайней мере, мне так показалось. После короткой тишины, когда тела поверженных рейфов померкли и исчезли, в дальнем конце арены возник последний враг. Он стоял неподвижно, словно его поставили на паузу.

— Четыре убийства Потрошителей уровня L3, — объявил Кэш. — По четыре тысячи баллов Гейлу, Блэквеллу и их кваду. Обратите внимание, как эффективно один боец действует в облике зверя, а второй — с клинком. Это необходимо против большинства рейфов L3 и уж точно против всех L4. Посмотрим, осталось ли у парней ещё немного сил. Если нет — лишатся десяти тысяч баллов каждый.

Он собирался выпустить против них Гиганта. Паршивый ход после четырёх Потрошителей. Но поскольку Гигант был ненастоящим, жалости к парням я не испытывала.

Гиганты вполне соответствовали названию, дошедшему со времён Первых Стражей: громадные чудовищные твари. Крупнее и сильнее любого оборотня-Прайма, кроме, возможно, некоторых мифических. Если повезёт, они немного медленнее Потрошителей. Обычно на этом везение и заканчивается.

Этот походил на человекоподобного волка-оборотня. Ростом метра три с половиной, стоял на двух мощных ногах с когтистыми лапами размером с автомобильные шины. Голова несоразмерно огромная, волчья челюсть выворачивалась под неестественным углом, открывая два ряда кошмарных зубов, похожих на иглы дикобраза. Передние лапы лишь немногим меньше задних, когти загибались маленькими кинжалами. На тех участках тела, где плоть не сгнила, тёмно-серая шерсть торчала мелкими шипами. Глаза светились голубой магией.

Уайатт, всё ещё в медвежьем облике, переглянулся с Хитом. Даже по медвежьей морде было видно раздражение. Хит лишь кивнул, отошёл на несколько шагов и вонзил саблю в пол рядом с топором Уайатта.

Тренер у пульта активировал рейфа. Тот завыл — звук напоминал скорее осколки стекла, скребущие по бетону, чем вой волка.

Из тела Хита вырвался огромный золотистый волк. Я захлопнула рот, разозлившись на себя за удивление. По размеру он не уступал моему папе, который до сегодняшнего дня оставался самым крупным волком из всех, кого я видела. Волк Хита был почти с медведя Уайатта, но при этом каким-то образом выглядел ещё мощнее: под густой золотистой шерстью при беге перекатывались крепкие мышцы.

Медведь Уайатта бросился за ним. Оба зверя помчались прямо на рейфа. Тот тяжело двинулся навстречу, довольно быстро для Гиганта такого размера, и угрожающе замахал смертоносными когтями.

Хит обогнул врага и напал сзади, яростно вонзив зубы в жилистые мышцы ног. Рейф взревел, развернулся и со всей силы махнул лапой в сторону головы Хита.

Тот отпустил его и увернулся, но чудовище всё-таки задело задние лапы волка. Хита завертело волчком по полу.

Уайатт взревел, отвлекая рейфа на себя. Хит оправился, и оба помчались к краю арены, где в пол были воткнуты клинки.

Когда рейф бросился следом, они одновременно развернулись и напали. Два огромных свирепых зверя рычали и рвали ещё более огромного и свирепого врага — минуты казались часами, — пока наконец не сумели его повалить. Тварь рухнула с визгливым рёвом; Хит вцепился зубами ей в шею. Уайатт отскочил и плавно обратился в обнажённого человека.

Он выдернул топор из пола и поднял над головой. — Сейчас! — крикнул он.

Хит отпустил рейфа и метнулся в сторону. Топор обрушился на шею твари и с одного удара отрубил голову.

Рейф исчез. Сигнал табло эхом пронёсся по арене. Ещё по десять тысяч баллов каждому из них и кваду.

Раздались сдержанные аплодисменты.

Я на один восхитительный миг позволила себе рассмотреть обнажённые тела Хита Блэквелла и Уайатта Гейла. Бледная кожа Уайатта была покрыта татуировками: от шеи они расходились по широкой груди и спускались по рукам. У золотистого красавца Хита на загорелой груди был вытатуирован замысловатый волк. Оба — безупречные оборотни-мужчины: рельефный пресс, мощные бёдра и упругие задницы, от которых монтировка отскочила бы.

Я отвела взгляд, когда они начали одеваться.

— Хорошее представление, — сказала я Иэну. — Им бы билеты продавать.

— Я бы купил, — с похотливой ухмылкой ответил он, разглядывая задницу Уайатта.

— Думаешь, закончили? — спросила я. — Не станут же они выпускать Апекса на кого-нибудь?

Броди болезненно поморщился. — Точно нет. На L5 нас не тренируют. Такие рейфы появляются только во время лунного затмения, да и убить их практически невозможно. Можно добровольно попытаться продержаться против одного в СВР, но никто не пробует: почти гарантированно «умрёшь» и потеряешь сто тысяч баллов. За последнее время только Элайджа решился. Поэтому он так высоко в рейтинге, хоть и пропускает половину занятий.

Меня пробрала дрожь. Надеюсь, мне никогда не доведётся встретить рейфа-Апекса. Или василиска Элайджи, если он сумел справиться с таким противником и не умер.

Потом я нахмурилась, вспомнив, что Элайджа сражался с ненастоящим Апексом.

— Браво, — произнёс Кэш в микрофон. — Квад Блэквелла, как всегда, показал впечатляющий бой. Остальным придётся пошевелиться, если вы надеетесь получить хотя бы почётное второе место в рейтинге третьего курса. — Он помолчал и обвёл взглядом трибуны, пока маленькие глаза не остановились на мне. — А теперь, когда мы освежили в памяти уровни рейфов, боевые приёмы и работу СВР, пусть наша незваная гостья поразит нас своим уличным опытом.

Половина студентов хихикнула.

Остальные выглядели слегка обеспокоенными.

Кэш насмешливо улыбнулся.

— Давай, Бакстер. На площадку.

ХИТ

Мы с Уайаттом поднялись на трибуны за пультом управления. Я вымотался, хотя сила зверя вскоре восстановит меня. Спина всё ещё ныла от призрачной боли: словно когти действительно вспороли кожу. И хорошо ещё, что нога осталась цела после того, как Гигант отбил задние лапы моего волка, будто теннисный мяч.

Но зверь был доволен: даже условное убийство сильного рейфа утоляло его жажду крови. Я любил арену и соперничество. А ещё больше любил показывать другим квадам, которые воображали, будто наступают нам на пятки, почему им даже в самых смелых грёбаных мечтах нас не догнать.

— Новенькая умеет удивлять, — заметил Уайатт, когда Эйвери Бакстер уверенно вышла на площадку. — А мы-то думали, что разгадали её.

— Да. — Я сглотнул, пытаясь понять, откуда вдруг взялась тревога. — Не ради этого же колледж принял её вне очереди.

Обычно мы не интересовались всеми переведёнными студентами. Но старшекурсников сюда почти не брали, особенно без прежнего магического образования. Появление Эйвери посреди третьего курса нельзя было не заметить.

Как и то, что она чертовски красива.

Красивых девушек в колледже оборотней хватало, но мой волк почему-то обратил особое внимание на эту. Сегодня она бросила мне вызов на занятии, и зверю очень захотелось уложить её под нас.

Уайатт испытывал похожее влечение. Поэтому после урока я отправил одному волку обычного уровня, изучавшему информатику, просьбу, больше похожую на приказ. Через час личное дело Эйвери уже было у меня в телефоне.

Третий курс. Жительница Фултон-Сити. Зачёты из муниципального колледжа. Кровь оборотней — разумеется, без неё в Протей не принимали, — но статус скрыт. Зато в деле выделялось примечание: отец Эйвери, Рэнд Бакстер, — волк-альфа.

«Всё ясно», — сказал я тогда Уайатту. Девушка из рода Праймов, скорее всего латентная, хотя и не желает этого раскрывать.

Администрация словно подкинула её несвязанным квадам, как кусок мяса.

За каникулы ситуация в доме Блэквеллов обострилась. Наш квад решил всерьёз заняться поисками подходящей центральной партнёрши, и поскорее. Если Эйвери окажется среди кандидаток — тем лучше.

Но затем она явилась на подготовку Стражей с двумя вакидзаси за спиной, и наш пузырь осторожного интереса разлетелся в пыль.

Латентная дочь Прайма или нет, похоже, она приехала сюда устраивать неприятности и погибнуть.

Уайатт усмехнулся моему неодобрению.

— Ты же слышал Трента: брата записали на подготовку, а её — нет. Приёмная комиссия понятия не имеет, какую девушку впустила.

Эйвери завела обе руки за голову и вытащила короткие мечи. Ловко прокрутила рукояти в ладонях и начала разминаться, рассекая воздух клинками. Она двигалась как танцовщица; гибкие мышцы соблазнительно перекатывались под кожей. В мягком магическом сиянии длинные светлые волосы казались почти серебряными. По-прежнему собраны в простой хвост — как утром, когда я половину урока старался не пялиться на изящный изгиб её шеи и не вдыхать манящий аромат, напоминавший весну. Обтягивающие легинсы не оставляли простора воображению: стройные ноги, упругая задница. Каждый мужчина в зале это заметил.

Я отогнал раздражение волка. Хватит.

— Чёрт, — пробормотал Уайатт, не отрывая от неё глаз. — Глянь на руны на клинках. Они благословлены Луной. Может, она и правда убивала рейфов?

— Странная была бы ложь, — согласился я. — Но нападения рейфов в городе, где почти одни люди? Это бессмысленно.

Рейфов привлекали оборотни — ими они питаются, чтобы выжить, — особенно сильные. Чем больше в регионе Праймов, тем чаще нападения и тем опаснее враги. В городских районах, конечно, жили отдельные оборотни, но их было мало. Не удивлюсь, если отец Эйвери окажется единственным Праймом в пределах Фултон-Сити.

— Ну что, Бакстер, — произнёс Кэш в микрофон, презрительно глядя на неё. Он был придурком, но его квад уже три года состоял в Стражах и уничтожил больше всех рейфов в своём подразделении — особенно впечатляющее достижение для ещё не связанного квада. Я терпел Кэша, потому что он и его команда знали своё дело. — Поблажек не будет. Ты явно считаешь себя крутой. Получишь полноценное испытание, как все на твоём курсе.

— Только всё это всё равно ненастоящее, — огрызнулась она.

Уайатт рассмеялся.

— Её прямо тошнит от нас всех. Это возбуждает? Почему меня это возбуждает?

— Твой медведь чувствует вызов. Она провоцирует желание подчинить её.

Его ухмылка стала шире и непристойнее.

— М-м, да. Звучит заманчиво.

Кэш расправил плечи. Мы услышали, как он пробормотал: «Самоуверенная сука», — и кивнул Тренту за пультом СВР.

На площадке возникли восемь стаевиков.

Уайатт выругался.

— Что он творит?

— Пытается её унизить, — мрачно ответил я.

Восемь стаевиков L2 на втором курсе давали целому кваду. На третьем — полному отделению поддержки из шести обычных оборотней.

Одиночке такое испытание не назначали. Тем более женщине без зверя в первый же день.

На противоположных трибунах Иэн, брат Эйвери, перегнулся через ограждение и смотрел на неё с ленивым весельем. Ни капли тревоги. Рядом с ним устроился Броди Дара, оборотень-рысь и один из самых талантливых бойцов Отряда поддержки на третьем курсе. Не похоже на Броди, чтобы он не предупредил Иэна, насколько скверно сейчас придётся его сестре.

Оба Бакстера были чересчур самоуверенными.

Рейфы сбились в стаю и помчались к Эйвери. Все — одинаковые мутировавшие крокодилы, если представить крокодилов с проворными кошачьими лапами и четырьмя пустыми глазами, налитыми свечением СВР. Размером с питбулей, но раз в десять агрессивнее.

Она спокойно прокрутила мечи и побежала прямо навстречу.

Тревога сменилась растерянностью, а затем… чем-то ещё. Я смотрел, как Эйвери Бакстер умело, методично уничтожает одного рейфа за другим.

Каждый крокодил, который прыгал на неё с распахнутой пастью, получал сильный удар клинком в рот — прямо сквозь мозг. Она кружилась, рубила лапы, запрыгивала врагам на спины и рассекала толстые шеи. Табло отмечало убийства одно за другим. Кэш особенно подло выбрал из всего набора конструкций именно эту разновидность стаевиков: из-за массивной крокодильей шеи отсечь голову было трудно, если только у тебя нет боевого топора вроде Уайаттова.

Когда последний рейф померк, в толпе раздались одобрительные свисты.

— Охренеть, — только и сказал я.

— Охренеть, — согласился Уайатт.

— С клинком она обращается лучше почти всех в этом зале.

— Да. И она ни за что не латентная, — пробормотал он. — Ты видел, как она двигается? У неё точно есть зверь.

— Расстроился? — сухо спросил я.

— Не уверен. — Он оторвал глаза от Эйвери. Та вызывающе стояла посреди площадки, переводя дыхание и холодно глядя на Кэша. Уайатт многозначительно повёл тёмно-рыжими бровями. — Но это не мешает мне… нам с ней переспать.

— Худшая твоя идея за всё время.

Он ухмыльнулся. — Врёшь.

Кэш снова взял микрофон. — Это что за хрень? — потребовал он. — Ты явно умеешь обращаться, Бакстер. Кто твой зверь?

— Я не обязана сообщать о своём статусе ни тебе, ни кому-либо ещё, — отрезала она.

Мой волк раздражённо заворчал. И я был с ним согласен. Что ты скрываешь, Эйвери Бакстер?

Кэш сердито щёлкнул пальцами в сторону Трента. Без предупреждения на площадке появились два Потрошителя L3. Они отдалённо напоминали медведей, таких же огромных, как Уайатт или любой из его отцов. Только с изогнутыми демоническими рогами, волчьими мордами и когтями-серпами, которые могли бы насквозь проткнуть девушку размером с Эйвери.

— Кэш, ты какого хрена творишь? — крикнул я через ограждение.

— Что-то не так, Блэквелл? — протянул он.

— Один на один с Потрошителем выходят только Праймы, придурок.

— Эту сучку нужно поставить на место. Или ты хочешь, чтобы она здесь занималась? Поехала летом на сборы? Бегала по передовой во время осеннего лунного затмения?

Я нахмурился. Он подразумевал, что она станет слабым звеном и погубит остальных в настоящем бою. Но слова задели по другой причине, о которой я не успел подумать: медведи взревели и бросились на Эйвери.

Она осталась на месте, лишь слегка переминаясь с ноги на ногу. Её поразительно голубые глаза не отрывались от первого врага.

Он прыгнул. Она пригнулась, проскользнула под ним и вскинула оба меча прямо ему в брюхо, когда он пролетал над головой.

— Святые небеса, — выдохнул Уайатт.

Взревев, рейф рухнул на пол.

Второй замахнулся когтями у её головы. Эйвери уклонилась, перекатилась по полу и попутно отсекла ему заднюю лапу. Рейф завизжал и завалился набок. Она вскочила и ринулась к его голове. Двух яростных ударов мечом в правой руке хватило, чтобы отрубить её.

— Трент! — рявкнул Кэш, лицо которого налилось багровым.

Общий вздох пронёсся по трибунам: на площадке возник грёбаный Гигант. Одного бойца никогда не ставили против L4, если только он сам не вызывался, обычно отчаянно пытаясь заработать баллы. Почти всегда это оборачивалось «смертью» и потерей очков. Даже наш квад выходил на Гиганта как минимум вдвоём и непременно с одним обратившимся Праймом.

Кэш был садистом.

Оставшийся Потрошитель оправился от удара в живот и тяжело двинулся к Эйвери. А теперь ей предстояло справляться ещё и с трёхметровой змееподобной тварью о шести лапах, крокодильей пастью и пятнадцатисантиметровыми иглами-зубами.

Эйвери отбивалась от мутировавшего медведя, не подпуская его близко. Змей полз вдоль края арены, выслеживая её.

— Иэн! — крикнула Эйвери.

Брат без раздумий перемахнул через ограждение и приземлился в приседе у края площадки. Вытащил катану из ножен за спиной и помчался прямо к сестре и медведю.

Уайатт присвистнул. — Чёрт, какой быстрый.

Иэн бросился на медведя в лоб, пригнулся под когтями и полоснул катаной по груди. Тот взревел, слишком занятый попытками снова достать Иэна, чтобы заметить Эйвери. Она запрыгнула ему на спину — магическая конструкция выдержала вес, как настоящее тело. Подняла оба клинка и ударила в спину медведю, перебив позвоночник.

Она спрыгнула, когда он повалился. Иэн одним взмахом катаны снёс ему голову. Вместе они повернулись к Гиганту.

— Кэш сам себе устроил грандиозный провал, — заметил Уайатт со смешком.

Я выдохнул. — Теперь она станет мишенью.

Он вздохнул. — Может быть.

На другой стороне арены отец Уайатта наблюдал за всем с непроницаемым лицом. Он молчал, пока Кэш назначал преступно сложную последовательность СВР совершенно новой студентке, которая ещё ни разу не испытала магические удары и «смерть». Подозреваю, лишь присутствие Уорда мешало Кэшу выключить симуляцию и обвинить Эйвери в жульничестве, когда брат бросился ей на помощь.

Хотя всем было ясно: это ничего не меняет. Даже если бы я сам прыгнул к ней, бой с L4 вряд ли стал бы честным. Тем более с её братом-лисом.

Змей оглушительно завизжал и атаковал.

Иэн принялся носиться кругами по арене, отвлекая рейфа своей невероятной скоростью. Тот метнулся к нему, пасть едва не сомкнулась на ноге. Эйвери испуганно вскрикнула. Когда Иэн перекатился прочь, она перемахнула через него и оказалась перед рейфом, успев встретить следующий выпад.

Он бросился на неё с разинутой пастью; ряды игл целились Эйвери прямо в лицо. Удар принёс бы мучительную боль и, скорее всего, мгновенную «смерть». Я напрягся и до белых костяшек стиснул ограждение.

Эйвери вогнала меч ему в пасть, проткнув череп.

Рейф завизжал и забился. Он дёрнул головой, вырвав клинок из её руки. Она выругалась и прижала повреждённую руку к груди. Зубы, должно быть, всё-таки задели её.

Иэн рванулся к чудовищу. Пробегая мимо сестры, он бросил ей катану и на ходу обратился в крепкого серебристого лиса.

— Что за хрень? — пробормотал Уайатт. — Лис ничего не сделает с L4.

Пока змей бился, всё ещё с клинком Эйвери в пасти, лис вскарабкался по его спине к извивающейся голове. Зарычал, вонзил когти в пустые глаза рейфа и крепко удержался, лишая его зрения.

Эйвери встряхнула руку и пошла в атаку. В ведущей руке она держала катану Иэна, в другой — оставшийся вакидзаси. Магия позволяла рейфу чувствовать её местонахождение и без глаз, как, предположительно, умеют настоящие Гиганты. Он развернулся и, резко мотая головой, бросился на неё. Змеиная шея ударила Эйвери в туловище и отбросила через площадку.

Лис Иэна вгрызался и царапал голову чудовища.

Эйвери с гримасой поднялась и вновь встала в боевую стойку.

— Иэн! Сейчас!

Лис мгновенно обратился в обнажённого Иэна. Дополнительный вес запрокинул голову змея, и брат выдернул клинок Эйвери из чудовищной пасти. Спрыгнул на спину твари и, используя силу падения, вонзил меч ей в позвоночник. Эйвери уже подходила, чтобы добить.

Она всадила короткий клинок ему в грудь, затем двумя руками ухватила катану Иэна и разрубила толстую шею рейфа, словно выбивала бейсбольный мяч за пределы стадиона.

— Да охренеть, — выдохнул Уайатт.

Рейф померк и исчез.

На арене стояла мёртвая тишина.

Джаред, помощник тренера и самый молчаливый из квада придурков Кэша, занёс результаты в планшет. Табло обновилось: Эйвери и Иэн Бакстер получили по десять тысяч баллов. Она провела здесь всего один день — и уже возглавила рейтинг Отряда поддержки. Иэн благодаря единственному Потрошителю и Гиганту уверенно занял место в верхней половине таблицы.

Кэшу нечего было сказать.

Откровенно говоря, мне тоже.

Наконец Уорд Гейл поднялся со своего одинокого места на трибуне. — Что ж, думаю, мы найдём место обоим новичкам. Возможно, нашим тренерам стоит задуматься о методах обучения: я уверен, ни одна пара студентов в этом зале не сумела бы сделать то же самое без помощи зверя-Прайма. Добро пожаловать в Отряд поддержки, вы оба.

Иэн уже успел натянуть штаны. Он задорно отсалютовал Уорду и слегка поклонился.

Эйвери прочистила горло. — Спасибо, сэр. Но я приехала, чтобы стать Стражем.

Я моргнул.

Зал взорвался ворчанием, ахами и возмущёнными возгласами.

Кэш наконец обрёл голос.

— Ни за что, мать твою.

Уорд лишь пожал плечами.

— Тогда заслужите это место, мисс Бакстер.

— Уорд! Ты же не всерьёз?

На этот раз Уайатт рассмеялся без всякого веселья.

— Мой папа, как всегда, любит взбаламутить воду.

Эйвери улыбнулась Уорду. У неё была до чёрта красивая улыбка, и старый хитрец уже попался. У Уайатта четыре младшие сестры; Уорд души не чаял в каждой из них.

— Спасибо, сэр. Обязательно заслужу, — весело сказала она.

Кэш вскинул руки и прорычал в микрофон:

— Занятие окончено. К тренировке в среду всем как следует подготовиться, иначе пожалеете.

Мы с Уайаттом остались на местах, пока остальные выходили. Хотелось наблюдать, как Эйвери и её брат собирают клинки и одежду Иэна, дружески болтая, словно только что вместе вышли из чёртового класса пилатеса, а не перевернули порядок всей учебной программы Стражей. К ним присоединился Броди Дара и уставился на Иэна так, будто хотел съесть его на ужин.

К счастью, здесь, на трибунах, было темно, и Эйвери не видела, что Уайатт смотрел на неё точно так же.

— Прекрати, — сказал я ему. — Это обернётся бурей.

— Мне кажется, предводитель нашего квада слишком усердно протестует. Кто бы знал, что девушка с мечом меня так заведёт?

Я не хотел думать о том, как сильно возбудился за время её выступления, поэтому зарычал на Уайатта.

— Неважно, насколько она умела. Или сколько настоящих рейфов якобы убила. Здесь, внутри этих стен, от неё будут одни неприятности.

А неприятностей у нашего квада и без того хватало. Ещё больше нам ни к чему.

УАЙАТТ

После тренировки мы с Хитом пошли в душ в раздевалке арены. Одни: остальные сегодня только стояли и таращились, как идиоты, пока женщина и лис выставляли их беспомощными болванами. Вытерлись, оделись — и всё это молча. Хит погрузился в мысли, как обычно бывало с главой нашего квада, а я не мешал ему разбираться с полудюжиной противоречивых идей в голове.

— Давай перед ужином заглянем к Эйдену, — предложил он, когда мы шли через лужайку к главному кампусу, кутаясь в толстовки от пронизывающего ветра. У оборотней кровь горячая, но на улице было чертовски холодно. — Нужно рассказать ему, что произошло.

— Может, он что-нибудь скажет о нашей новой дикой кошечке, — добавил я с ухмылкой. — Она ведь сегодня была у него на занятии.

Хит приподнял светлую бровь. — Думаешь, у неё кошачий зверь?

Я пожал плечами. — Понятия не имею. Ты лучше чувствуешь зверей. Если он у неё вообще есть.

Его челюсть напряглась. — Я её совсем не чувствую. Против СВР она действовала как машина. Судя по силе и скорости, её тело должно быть усилено зверем. Но они с братом явно отлично подготовлены. Возможно, они и правда годами сражались с настоящими рейфами — и это заметно.

— Пока мы ходили на боевые занятия в частных школах и тыкали друг друга тренировочным оружием.

— Да, — раздражённо буркнул он.

А мы-то думали, что опередили остальных. Только дети оборотней из богатых семей или обладатели зверей-Праймов — а часто и те и другие одновременно — могли учиться в закрытых частных школах для нашего вида. Те, кто с детства собирался служить Стражем, начинали подготовку задолго до поступления в Протей.

Нас учили владеть любимым оружием; дорогие частные наставники давали углублённую боевую подготовку. Мне, Эйдену, Хиту и Элайдже ещё и повезло встретиться и почувствовать взаимный отклик, когда я учился в средней школе. Так что к поступлению в Протей наш квад уже сложился. Мы встретились здесь с Эйденом, когда он заканчивал последний курс, а мы были первокурсниками. Остальное — история.

Квад Блэквелла с первого дня возглавлял рейтинг не случайно. Мы использовали все доступные возможности и вкалывали до изнеможения, чтобы добиться своего.

Для меня Стражи всегда были целью: мои папы — ветераны, и я собирался пойти по их стопам. У меня есть способности, и меня воспитывали с пониманием, что я должен применять их для защиты общины.

Для Хита и Эйдена служба Стражами давала свободу и независимость от отцов и Совета, которую иначе им было не получить.

А Элайдже… Что ж, ему нужно, чтобы окружающие видели в нём дисциплинированного и полезного бойца, а не неуправляемую смертельную угрозу.

Так что мы собирались окончить подготовку на первом месте и вступить в ряды Стражей самой ценной командой своего выпуска.

Но, похоже, чтобы по-настоящему преуспеть, стоило ещё в школе бегать по окраинам территорий, которые не патрулируют Стражи, драться с настоящими рейфами и надеяться не умереть.

Хита это открытие наверняка злило.

А мне казалось даже забавным.

— Хватит выглядеть таким… довольным, — проворчал он. — Я понимаю, тебя это развлекает. Но она станет серьёзным отвлекающим фактором.

Я хлопнул его по плечу. — Расслабься. Прошёл всего день. Мы займёмся своими делами, как всегда. А сексуальная дикая кошечка Эйвери, держу пари, до конца семестра всё бросит. Решит, что время от времени охотиться на рейфов в Фултон-Сити без официального разрешения лучше, чем терпеть Кэша и прочих придурков.

Впрочем, было бы неплохо попробовать её на вкус, прежде чем она уйдёт, громко хлопнув дверью и показав всем средние пальцы. Мой медведь давно не проявлял к женщине особого интереса, а Эйвери его оживила. С Хитом происходило то же самое.

Когда мы добрались до кабинета Эйдена на третьем этаже корпуса магических наук, как раз выходила профессор Элеонора Тэлли. Обернувшись, она одарила Эйдена кокетливой улыбкой и помахала рукой.

— Огромное спасибо, Эйден. Увидимся завтра с утра! — Увидев нас с Хитом, она вздрогнула, а улыбка стала ещё более томной. — О, привет, мальчики. Заглянули к Эйдену? Жаль, что не могу остаться: через пять минут у меня встреча со студентом. — Она надула губы: так делала лишь рядом с Эйденом и иногда с остальными из нашего квада. Во всех иных обстоятельствах была суровой профессоршей.

Хит сумел не закатить глаза. — У нас дела квада, профессор Тэлли. Зашли не просто поболтать.

— Сколько раз мне просить вас называть меня Элеонорой? — Она шутливо шлёпнула его по плечу и подмигнула. — У квада Эйдена особые привилегии.

Да уж. В том числе возможность с ней переспать, если кому-нибудь из нас захочется. Тэлли была ровесницей Эйдена и заканчивала последний курс, когда мы поступили. Она отчаянно хотела Эйдена, а нас остальных — чуть менее отчаянно. Латентная девушка с безупречной родословной метила на место нашей центральной партнёрши; Эйден был для неё кратчайшим путём.

После этого он наверняка пребывал в отвратительном настроении.

— Спасибо, Элеонора, — промурлыкал я и подтолкнул Хита в кабинет. Проскользнул следом и захлопнул дверь, прежде чем она снова начала строить нам глазки.

Эйден сидел за большим дубовым столом, откинувшись в кресле и скрестив руки на груди. Лицо напряжено. Джордж свернулся на диванной подушке, которую Эйден бросил перед маленьким камином. Не замечая нас, змей с блаженным видом грелся у огня.

Я легонько подтолкнул Джорджа носком ботинка. — Вот ты где, маленький развратник. Слышал, ты приставал к новенькой.

Он на сантиметр поднял голову, прищурил жёлтые глаза, зашипел на меня и снова улёгся спать.

— Это правда? — спросил Хит брата, пока мы рассаживались напротив стола. — Джордж сегодня ползал по Эйвери Бакстер?

Брови Эйдена взлетели. — Правда. Заполз на занятие, словно с ума сошёл, и забрался к ней на колени. Откуда вы узнали?

— Мы сидели за ней на истории оборотней. У неё в свитере остались его чешуйки.

Эйден провёл рукой по волнистым каштановым волосам. — Страннее всего, что она ничуть не возражала.

— Не удивлён, — пробормотал Хит.

Эйден прищурил ореховые глаза за строгими профессорскими очками. — Поэтому вы пришли? Спросить про Эйвери? Хотя я не против вашего вторжения: Элеонора становится всё настойчивее.

Я усмехнулся. — Вырез на её блузке сегодня глубже обычного.

Он закатил глаза.

— Если не она, то какая-нибудь студентка. Вот цена моего отказа вступать в квад с людьми собственного грёбаного возраста. — Он внимательно посмотрел на Хита. — Зачем ты явился ко мне расспрашивать о новенькой?

Хит подался вперёд.

— Что ты о ней думаешь?

— Дерзкая малолетка, — мгновенно ответил Эйден, раздув ноздри.

Я фыркнул.

— Из твоих уст это почти признание, что до конца семестра ты уложишь её на своём столе.

Он злобно взглянул на меня.

— Она читала мне лекцию — прямо на моём занятии — о том, что рейфы якобы вредят людям.

Хит поморщился. Я невзначай почесал затылок.

— Я склонен ей верить, — негромко сказал Хит. — Сегодня она без приглашения явилась на подготовку Стражей.

Эйден уставился на него. — Что она сделала?

Мы по очереди пересказали случившееся. К концу истории глаза Эйдена были огромными.

— Уайатт, о чём твой отец вообще думает? — спросил он недоверчиво. — Её за это разорвут. Если не настоящий рейф, то невежественные громилы этого колледжа.

— Он думает, что она уделала всех на арене. Тебя там не было. Она справилась с чёртовым L4 при помощи одного только брата. А он лис.

Эйден вздохнул. — Прекрасно. Забыл упомянуть: дважды в неделю я ещё и буду заниматься с ней рунами. Вводная группа заполнена, а руны, по-видимому, её сильнейшая вторичная склонность.

— Повезло тебе, — сказал я, многозначительно двигая бровями.

Хит ударил меня в плечо.

— Хоть раз отнесись к этому серьёзно.

— Зачем? Это не наша проблема. Мы слегка воодушевились, когда узнали, что она не только красива, но и дочь альфы-волка…

— Правда? — Эйден снова вскинул брови.

— …а теперь придётся забыть о проблеске надежды: совершенно ясно, что у неё есть зверь, только она чертовски мутно это скрывает…

— Она хочет стать Стражем, но отказывается обращаться и даже признавать наличие зверя? — перебил Эйден.

— …да, обидно, потому что мы прижаты к стене. Новая красивая латентная девушка с кровью Прайма, заинтересовавшая нас троих, да ещё, чёрт возьми, Джорджа, стала бы приятной новостью в вопросе связи…

— Рано записывать меня в число заинтересованных, — пробурчал Эйден.

— …но, видимо, ничего не выйдет, — закончил я. — Жаль, конечно. Но если она собирается устраивать переполох среди Стражей или в колледже, это её дело.

Хит вздохнул. — Когда ты в сильнейшем кваде кампуса, переполох у Стражей или в колледже неизбежно касается и тебя, Уайатт. Или хотя бы отвлекает. А этого нам не нужно. — Он посмотрел на брата; таким подавленным я видел его редко. — Из дома ничего не слышно?

— Я звонил Ричарду, — обречённо ответил Эйден.

Хит опустился глубже в кресло. — И?

— Бесполезно, — выплюнул Эйден. — Ему и Чарльзу уже просто плевать.

Ричард Блэквелл был адвокатом и руководил одной из самых влиятельных юридических фирм в общине оборотней Джорджии. Он также был пантерой-Праймом и биологическим отцом Эйдена. Они с Чарльзом, ещё одним отцом братьев и инвестиционным банкиром, большую часть времени проводили вне дома. Командировки, долгие недели в отдельных квартирах поближе к Фултон-Сити «по работе», отпуска с приятелями по колледжу и прочая чушь. Появлялись в семейном доме Блэквеллов лишь настолько часто, чтобы поддерживать связь с матерью Хита и Эйдена. Полагаю, давали ей ровно столько близости, чтобы связь не угасла. А потом снова уезжали.

Связанный квад не должен так жить. Хотя, если бы мне приходилось подолгу находиться рядом с двумя другими отцами Блэквеллов, я тоже искал бы способ держаться подальше.

— Даже если бы им было не всё равно, — сказал Хит, — они ничего не смогут сделать, разве что похитить Клару и спрятать её. Холден слишком силён и железной лапой управляет всей семьёй.

— Но ты почти сравнялся с ним, — тихо сказал Эйден. — И подготовлен намного лучше: никто из наших родителей не удосужился служить Стражем. Ты должен поверить в себя, Хит.

— Я верю, — зарычал он. — И сделаю что угодно, чтобы спасти Клару от их извращённых замыслов. Но не смогу ей помочь, если погибну, бросив вызов отцу.

С самого начала этого разговора мой медведь яростно скрёбся под кожей. Наконец из груди вырвался низкий рык.

— Спокойнее, Уайатт, — мягко произнёс Эйден.

Я расслабил челюсть и заставил погаснуть то, что наверняка было ярко-красными фарами вместо глаз. Разговор о младшей сестре Хита и Эйдена всегда выводил из себя моего медведя. У меня самого четыре младшие сестры от двенадцати до семнадцати лет. Если бы кто-то из моих пап попытался проделать с ними нечто подобное, он уже был бы мёртв. — Прости. Напомни, почему нельзя выпустить Элайджу на следующем приёме у ваших родителей, а смерть Холдена объявить трагической случайностью?

Эйден снял очки и потёр переносицу. — Даже если Элайджа сумеет убить его, не потеряв контроль и не перебив всех в радиусе полутора километров, после этого целью станет он сам. К тому же возникнет вопрос опеки над Кларой. На решение через суд уйдут месяцы или годы — слишком поздно.

Кларе было шестнадцать. Она — свет жизни Хита и Эйдена и лучшая подруга моей старшей сестры Уиллоу. И единственная латентная дочь самого могущественного оборотня Юго-Восточного региона. Для сыновей влиятельнейших семей общины и их будущих квадов она была завидной потенциальной центральной партнёршей.

Холден вместе со Стивеном — их четвёртым отцом, волком-альфой — решили этим воспользоваться и продать её тому, кто предложит больше.

Мы узнали об этом за зимние каникулы.

Для семьи уровня Блэквеллов прямое предложение дочери за деньги стало бы скандалом и дурным тоном. Поэтому они начали рассматривать предложения от богатых мерзавцев: деловые связи, инвестиции в компании Блэквеллов, услуги Совета — лишь бы обеспечить могущественную родословную своим сыновьям.

Мы придумали, как с этим бороться, но Хиту нужно стать сильнее, чтобы получить шанс победить отца в поединке.

— Вот почему мы все на взводе, — сказал я, пытаясь говорить легко, но прозвучал лишь устало. — Решили перестать тянуть и найти подходящую девушку для связи. Однако никого из нас перспектива не радует. И нет ни одной кандидатки, которую приняли бы все мы и наши звери. Новенькая на миг показалась лучиком надежды, но, возможно, она совсем не та, кем мы её считали. Так что снова вернулись к началу.

— Даже если у неё нет зверя, — сказал Хит, — она, скорее всего, погибнет, продолжая играть в будущего Стража. Связь нам нужна и по другим причинам, помимо родителей: впереди опасная служба, и возможность делиться силой через латентную центральную партнёршу важна. Не говоря уже об Элайдже. Ему требуется надёжная связь на всю грёбаную жизнь.

Несколько минут мы сидели молча. Хит угрюмо смотрел в огонь. Эйден сверлил взглядом монитор. Джордж дремал, отблески пламени плясали на блестящей фиолетовой чешуе. Я возился с телефоном: сначала отправил Эйвери запрос на подписку в Instagram, потом написал Элайдже в общий чат квада.

«Ты когда, чёрт возьми, вернёшься?»

Через несколько минут он наконец ответил.

ЭЛАЙДЖА: Уже еду.

Хит вытащил телефон из кармана и прищурился на экран.

ХИТ: Узнал что-нибудь полезное?

ЭЛАЙДЖА: Он выиграл нож прошлым летом в покер у участника «Королей Лоукантри».

— Прекрасно, — простонал Эйден, запрокинув голову. — Мотоциклетная банда оборотней.

Я встал и потянул ноющие мышцы, затем закинул рюкзак на плечи.

— Скажу ему встретиться у Эйдена дома, там поговорим спокойно. Если сейчас закажу пиццу, он сможет забрать её у охраны по дороге в кампус.

— Хорошая мысль, — сказал Хит, тоже вставая. — В столовой сегодня наверняка будет кипеть такая каша, что идти туда не хочется.

Эйден поднялся из-за стола и начал собирать вещи. — Убедись, что пицца Элайджи с сыром без молока.

— Как будто я не терплю его чёртовы ограничения в еде уже столько лет. — Я закатил глаза и снова ткнул Джорджа носком ботинка. — Пошли, засранец. Твой папа возвращается.

Он меня не удостоил взглядом, но медленно развернул кольца тела и пополз к двери.

ЭЙВЕРИ

Сегодня за завтраком было куда напряжённее, чем вчера. Мэл поддерживала весёлую беседу, но взгляды и перешёптывания вокруг нас в столовой трудно было не замечать.

— Ну, э-э… — Аллен прожевал бекон. — Вчера на тренировке Стражей всё прошло нормально, Эйвери?

Ченс смотрел широко раскрытыми глазами. —

Тебя ведь не выгнали?

— Пытались, — ответила я, прищурившись на первокурсников за соседними столами: они показывали на меня пальцем и насмешливо кривились.

— Главный тренер приказал бы силой вытащить Эйвери с арены, если бы не вмешался Суровый Папочка-Медведь, — добавил Иэн с ухмылкой. — Думаю, она ему понравилась.

Я потёрла переносицу.

— Можно перестать его так называть?

Аллен уставился на меня.

— Там был Уорд Гейл? Ты заявилась на подготовку Стражей, когда присутствовал сам большой медведь?

Я пожала плечами.

— Вроде милый человек.

Мэллори указала на меня ложкой. — Сначала змей, теперь это. По-моему, подруга, ты слишком долго жила вдали от оборотней, и инстинкты подводят тебя. Помни: мы все жестокие, ненадёжные звери. Будь осторожнее. Не надо никого гладить.

— Не собираюсь я гладить медведей, — возразила я.

Именно в этот момент в столовую вошёл Уайатт. Обтягивающие тёмные джинсы, армейские ботинки, тесная футболка с длинными рукавами, подчёркивавшая широкую грудь: он явно оделся с намерением сжечь девушкам бельё одним взглядом. Рыжие волосы скрывала чёрная вязаная шапка, щёки раскраснелись от уличного холода. Он взял в зоне напитков два кофе, дружески кивнул парням за одним из столов — я узнала их по тренировке — и неторопливо пошёл обратно к выходу.

Я наблюдала за ним поверх края кружки. Будто почувствовав взгляд, он повернулся, и наши глаза встретились. По изумрудной радужке пробежал блеск: зверь вышел поздороваться. Мой собственный зверь ответил, плавно пройдясь под кожей, словно шёлк.

Уайатт широко ухмыльнулся; на красивом лице заиграло самодовольство. Подмигнул и исчез за арочным входом.

Мэл прочистила горло.

— Впрочем, я бы не винила тебя, если бы ты захотела погладить этого медведя, — пробормотала она.

— И я тоже, — добавила Эш, разглядывая теперь уже пустой проход. — Я убеждённая лесбиянка, но задница у него выдающаяся.

Вчера я видела её обнажённой и могла подтвердить.

Я отодвинула стул, встала и закинула рюкзак на плечо.

— На этой ноте пойду на занятия. Обычная скучная литература без магии. И без медведей.

Зря сказала.

Я пришла рано и заняла место в тихом ряду ближе к задней стене. Аудитория была меньше вчерашних — предмет старших курсов. Столы стояли полукругом, поднимаясь рядами, как в лекционном зале. Мы находились в старом крыле гуманитарного корпуса: деревянные панели, меловая доска вместо маркерной и стулья, которые громко скрипели при каждом движении.

Постепенно собрались остальные студенты. Большинство не обратили на меня внимания. Но некоторые пялились, шептали что-то друзьям или строили гримасы.

Нельзя принимать это близко к сердцу, иначе свихнусь. Всего второй день.

Теперь, когда я оказалась здесь, хотелось ли мне обычной студенческой жизни — насколько вообще может быть обычным колледж только для оборотней? Ходить на занятия, дружить, веселиться на вечеринках, встречаться с парнями — без взглядов, сплетен и почти смертельных приключений?

Разумеется.

Я, наверное, ещё могла бы получить такую жизнь. Достаточно убрать мечи, отказаться от подготовки Стражей и полтора года изображать обычную девушку-оборотня. Слухи о моей сущности со временем, возможно, забылись бы. Я могла бы убедить в этом пап, и, если бы захотела остаться здесь без карьеры Стража, они не стали бы забирать меня из колледжа.

Но к чёрту.

После вчерашнего я шла в Стражи уже не только потому, что семья считала это необходимым для моей безопасности или потому, что я обладала нужными умениями.

И даже не ради защиты нашего народа от ужаса рейфов. Защищать я могла и дома.

Нет. Теперь я хотела участвовать в подготовке Стражей ради самой себя.

Решающим оказалось довольно нелепое открытие: до выпускного курса будущие Стражи даже близко не подходили к настоящим рейфам. Я хотела постоянно напоминать им, как трусливо и безответственно это выглядит, когда в ближайших непатрулируемых общинах с каждым годом растёт число жертв. Буду занозой для Кэша-придурка и его команды качков. Покажу результат не хуже их лучших бойцов — благодаря настоящему опыту, а не жизни под защитой магической «почти совершенной копии», якобы выпускающей сильнейших Стражей поколения.

Но ещё была сама арена. Я никогда не чувствовала себя настолько живой, как там, уничтожая рейфов, которые выглядели и двигались как настоящие, но без постоянного страха тяжёлой раны или смерти. Мы с Иэном справились с жутким Гигантом так, будто занимались этим ежедневно. А ведь нет. За всю жизнь я встречала Гиганта всего дважды. Последняя встреча и привела меня сюда.

С арены я ушла лишь с ушибленными рёбрами и призрачной болью: магия заставила тело поверить, что змеиное чудовище с зубами-иглами чуть не откусило мне руку.

Когда Кэш выпустил тварь, я опасалась, что весь бой придётся сдерживать обращение. Но рядом был Иэн, а противник являлся магической конструкцией и не угрожал жизни на самом деле. Мой зверь довольствовался волной адреналина и позволил действовать мне самой.

Не терпелось повторить.

Разговоры вокруг стихли. Я подняла глаза от ноутбука, ожидая увидеть преподавателя, но вошёл студент. Взгляды его не трогали. Он двигался незаметно и грациозно к невысокой лестнице между рядами столов. Высокий — под метр девяносто — и стройный, но с рельефными жилистыми мышцами.

От него исходила первобытная сила, едва удерживаемая этим гибким телом. Холодная и жестокая.

Мой зверь мгновенно напрягся.

Поднимаясь по лестнице, он наконец оторвался от телефона и небрежно сунул его в карман рваных джинсов. Наши взгляды столкнулись, словно притянутые магнитом. Я подавила вздох.

Он был красив. Невероятные глаза желтовато-золотого цвета — редкость даже среди оборотней. Чёрные как смоль волосы растрёпанными волнами падали на лоб и закрывали уши. В каждой мочке тонкое золотое кольцо, ещё одно — в ноздре. Ни куртки, ни толстовки: только свободная льняная рубашка, расстёгнутая до середины груди и открывающая оливковую кожу с рельефными мышцами. Из-под воротника выглядывала татуировка змеи. Она обвивала шею сзади и ложилась на плечи, а голова и кончик хвоста скрывались под тканью чуть ниже ключиц.

Это должен быть Элайджа.

Оборотень-василиск.

Четвёртый и последний член квада Блэквелла.

Папа Джорджа.

Он смотрел на меня секунду, а потом расплылся в широкой сияющей улыбке, словно я была самым интересным существом в его жизни.

И продолжил подниматься — прямо ко мне.

Волоски у меня на затылке встали дыбом. Зверь всколыхнулся под кожей, шерсть на нём вздыбилась, мышцы сжались перед прыжком.

Элайджа облизнул губы, и на лице появилась хитрая улыбка. Не сводя с меня жёлтых глаз, он проскользнул в мой ряд. Уронил потёртый рюкзак, уселся рядом, небрежно развалившись на скрипучем стуле и вытянув длинные ноги в пространство перед нижним рядом. От него пахло мятой и чем-то тропическим — свежим цитрусом или фруктовым коктейлем.

— Так вот она какая, новенькая, — произнёс он бархатистым хриплым голосом. — Я столько слышал о тебе, Эйвери Бакстер.

Студенты разворачивались на стульях и глазели на нас. Он либо не замечал, либо ему было всё равно.

— А я немало слышала о тебе, Элайджа Харроу.

Он улыбнулся. Ослепительно белые зубы, клыки острее, чем положено человеку даже у оборотней. — Какое везение: вторники и четверги я буду проводить рядом с девушкой, из-за которой весь мой квад немного переполошился. Не говоря уже о моём змее.

Я решила не обращать внимания на намёк, что квад меня обсуждал, хотя от этого по телу пробежала странная дрожь. Демонстративно осмотрела пол вокруг. — А где Джордж? Со вчерашнего утра его не видела.

Улыбка Элайджи стала ещё шире. — Вот как. Его общество тебе приятнее моего?

— Мы только познакомились.

— Верно. — Он нагнулся под стол, порылся в сумке и достал потёртый ноутбук. — Я утром покормил Джорджа, теперь он отдыхает. Надеюсь, к тому времени, когда он снова выползет, твоим любимым змеем в кампусе буду я.

В животе разлилось странное, не совсем неприятное тепло. Мой зверь, секунду назад готовый убивать при малейшей угрозе, теперь довольно замурлыкал где-то в груди.

Что с тобой такое?

— Ты так встречаешь всех новеньких? — спросила я вполголоса: преподаватель наконец вошёл в аудиторию.

— Конечно нет. Только тех, кто выставил Кэша Роджерса идиотом перед всеми участниками второго и третьего курса. У Эйдена как у преподавателя есть доступ к записям камер на арене, дорогая. Вчера вечером я посмотрел твоё выступление во всей красе.

Я подавила желание поёрзать. Вчера я почти не осознавала, что Хит и Уайатт смотрят на мой бой с рейфами: было слишком много других занимательных событий. Но мысль о том, что весь квад Блэквелла потом собрался у ноутбука и изучал меня…

Мой зверь вольготно развалился внутри и, помахивая хвостом, небрежно вылизывал коготь. И снова красовался. Нас постоянно бросало между желанием вызвать квад Блэквелла на бой, подчинить и убить — и желанием перед каждым из них перевернуться на спину и показать живот.

Серьёзно, что с тобой не так?

Пора сменить тему.

— Кэш — мерзавец. Думаю, тебе стоит его съесть.

Элайджа шевельнул тёмными бровями. — Когда-нибудь, может быть.

Преподаватель начал лекцию. Я попыталась расслабиться, сидя плечом к плечу с самым опасным хищником из всех встреченных мною.

Это получилось легче, чем следовало. Возможно, Мэл была права: мои инстинкты оборотня притупились.

Прошёл час. Элайджа ни на сантиметр не отодвинулся, но, похоже, прилежно записывал всю лекцию. На последние полчаса нам дали прочесть небольшой рассказ, а затем обсудить вопросы с соседом.

— Ты кажешься такой… яркой, — задумчиво произнёс Элайджа, когда я закончила читать. Золотой взгляд не отрывался от моего лица. Пристальный, почти хищный. — Хотел бы узнать, кто ты. Но слышал, что ты не слишком охотно об этом говоришь?

Под его любопытным взглядом мне пришлось сдерживать румянец. Он завораживал не меньше, чем пугал.

— Спорим, ты и сам хотел бы иногда пройти по коридору, чтобы никто не знал, кто ты такой?

Он немного посерьёзнел.

— Правда. Но мне этого никогда не суждено. Я мифический оборотень. Да и моему зверю было бы трудно соблюдать… осторожность.

Я сочувственно улыбнулась. Чем сильнее звериная половина души, тем труднее удержать над ней контроль. Не могла представить, каково это мифическому оборотню. Тем более такому, как Элайджа.

Его озорная ухмылка вернулась. Он наклонился ещё ближе и прошептал: — Не думай, будто я не заметил, как ты ушла от ответа. Но ладно. Храни свои тайны.

Непременно. Во всяком случае, пока за моей спиной не окажутся сила и уважение Стражей.

После занятия он проводил меня по лестнице в коридор. Судя по взглядам и вновь зазвучавшему шёпоту, обычно Элайджа так себя не вёл.

— До приезда сюда я была обычной, — сказала я ему со вздохом. — Ничем не выделялась. Никто обо мне не шептался в коридорах.

Он остановился и повернулся ко мне. Мягко взял за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом.

— Очень сомневаюсь, что хоть один день в жизни ты была обычной, Голубка. Больше не прячься.

Я застыла под его взглядом. Глаза начали светиться; зрачки вытянулись вертикальными щелями. Я тихо ахнула.

Озорная улыбка сошла с его лица. Он закрыл глаза, убрал пальцы с моего подбородка и сжал руку в кулак.

Я отступила, давая ему немного пространства. — До встречи, Элайджа, — прошептала я и поспешила прочь.

— До завтра, Голубка.

ЭЙВЕРИ

Прогулка через кампус к общежитию пришлась кстати, несмотря на пронизывающий холод. Мне нужно было подышать чем-нибудь, кроме дурманящего запаха мяты и цитрусов Элайджи. Наверное, именно так кошмарный змей заманивал добычу — приятно пах. До обеда с Иэном и друзьями оставался примерно час. Я собиралась провести его в комнате, прийти в себя и дочитать заданный утром рассказ.

Засунув руки в карман толстовки, я шла навстречу ветру. Может, Иэн согласится попозже провести со мной тренировочный бой, прежде чем я отправлюсь заниматься рунами с Эйденом Блэквеллом? Стоило выпустить накопившуюся энергию, пока не оказалась наедине с этим ягуаром.

Я не прошла и половины лужайки, как мне перегородили дорогу.

— А вот и сучка, которая считает себя лучше нас.

На траве передо мной стояли четверо крупных мужчин, раскинувшись цепью, со скрещёнными на мощной груди руками и угрожающими ухмылками. Квад, скорее всего все Праймы. Похоже, решили устроить драку с бедной маленькой мной.

Говоривший стоял чуть впереди остальных, очевидно, предводитель этой весёлой шайки хищников. Лохматые каштановые волосы, суточная щетина, громадные плечи каким-то чудом втиснуты в джинсовую куртку с меховым воротником. Он лениво ухмылялся, одновременно разглядывая меня с интересом и выискивая слабости.

— Простите, — произнесла я беззаботно, хотя мой зверь уже полностью проснулся и приготовился к удару, — но я понятия не имею, кто вы такие. Поэтому не могу решить, лучше я вас или хуже, что бы это ни значило.

— Не строй из себя дурочку, — рявкнул главный. — Мы квад Эштона. Нашим семьям практически принадлежит Старбург.

Старбург — один из живописных городков в Холмах. Сильных оборотней там явно много, людей — мало.

— Поздравляю. Если я признаю, насколько вы особенные, вы уйдёте? Мне хочется пораньше заняться домашним заданием.

Парень за правым плечом главаря возмущённо заворчал. Огромный: широкая грудь, борода, рост не меньше метра девяноста пяти.

— Дерзкая сука, Рип, — сказал он предводителю.

— Женщины с нами так не разговаривают, — добавил третий, стоявший слева от Рипа, насмешливо глядя на меня. У него была смуглая кожа и коротко остриженные чёрные волосы. Такой же крупный, как Рип, но стройнее. От него ощущалась кошачья энергия; по тёмным глазам пробежал золотой блеск. — Женщины перед нами встают на колени и просят.

— Размечталась она, — презрительно фыркнул четвёртый. Он походил на Рипа, только чуть ниже и килограммов на десять легче. Наверное, младший брат. — Я бы даже близко не подпустил к своему члену такое чудовище.

— А между тем я стою совсем рядом, потому что вы решили пристать ко мне по дороге в общежитие, — ровно сказала я. — Вы особенные, я чудовище. Все всё поняли. На этом закончим? Я попыталась их обойти.

— Нет, — зарычал Рип, преградив мне путь рукой. — Думаешь, можно заявиться сюда, повертеть задницей перед тренерами и проскочить в Стражи? Мой квад два года вкалывал на подготовке, а в конце прошлого года нас выкинули. Это чушь, и я не позволю тебе пройти.

А, вот теперь их враждебность стала понятнее. Слухи разошлись, и моё имя в рейтинге ранило их хрупкое самолюбие. Обычная болезнь мужчин-оборотней.

— Можешь пожаловаться Уорду Гейлу, — сказала я. — А теперь прошу извинить…

— Я вызываю новенькую! — громко объявил двойник Рипа на всю лужайку.

Студенты неподалёку остановились.

Отлично.

Я шагнула назад и расправила плечи.

— Ради чего? Мы не в одной стае и не боремся за место в её иерархии. Место в программе подготовки Стражей вызовом тоже не определяют.

Рип закатил глаза. — Ты и правда тупая сука. Ты здесь недавно, объясню. Считаешь, что заслуживаешь места среди самых сильных мужчин колледжа? Тогда будем обращаться с тобой как с одним из них. Мы вызываем друг друга, чтобы установить превосходство и порядок в иерархии кампуса. Когда тебя несколько раз как следует отделают, всем станет ясно, что ты слабачка и Стражем тебе не место. А когда выяснится, какое ты на самом деле чудовище, мы ещё и убедимся, что ты недостойна даже облизывать член Прайма.

Мой зверь опасно заворчал. Да, они отвратительные, но сейчас не время. Держись.

Рип-младший выступил вперёд.

— Дерёмся, пока один не потеряет сознание или не сдастся. К сожалению, колледж запрещает смертельные поединки, зато тяжёлые увечья вполне возможны. Обычно мы сражаемся в облике зверей, но, поскольку твоя жалкая зверюшка тебе вряд ли поможет, в человеческом облике разрешено взять оружие. Если сумеешь его найти. — Он мне подмигнул.

Похоже, отныне даже днём придётся ходить по кампусу с мечами.

— Начинай уже, Рейнджер, — буркнул Рип.

Рейнджер закатил глаза. — Может, дать тебе поблажку, новенькая? Останусь человеком. А там, кто знает, вдруг проявлю великодушие. Ты достаточно хорошенькая: может, разрешу тебе отсосать мне, а взамен не сломаю руку в трёх местах.

— Сочувствую любой девушке, которую вы четверо присмотрели для связи, — ответила я. Поставила рюкзак на землю и размяла руки. Я не сомневалась, что смогла бы развернуться и убежать быстрее, чем они меня догонят. Но тогда выглядела бы ещё слабее, чем если позволю извращенцу Рейнджеру избить меня до крови. — У вас такое хрупкое эго, что приходится нападать на безоружную женщину. Угрожать расправой «чудовищу», чтобы принудить к сексу. Настоящие победители. Старбург наверняка гордится своими прославленными сыновьями.

Слова подействовали. Ноздри Рейнджера раздулись, как у быка. Он помчался прямо ко мне. Собравшаяся толпа ахнула, словно никто не ожидал, что он действительно со всей силы набросится на женщину.

Я пригнулась, увернувшись от размашистого удара кулаком в голову, которым он собирался вырубить меня.

— Неудивительно, что тебя отчислили из программы Стражей, — сказала я, отступая. — Меткость отвратительная.

— Заткнись. — Он снова ринулся на меня всем телом, пытаясь сбить с ног.

Я присела, подхватила его тяжёлое тело и, использовав его же инерцию, перебросила через плечо. Рейнджер со стуком приземлился на спину и принялся осыпать меня ругательствами.

Я развернулась и прыгнула на него, пока он не успел встать. Сильный удар ногой в пах, крепкий удар кулаком в висок — и он отключился.

Тишина вокруг оглушала. Я поднялась и встряхнула руку. Голова у ублюдка оказалась каменной — кожа на костяшках рассеклась. Всё заняло меньше минуты. Надеялась, победа достаточно убедительна и теперь можно уйти.

— Да, я сильнее, чем выгляжу, — сказала я Рипу. Его мерзкая ухмылка исчезла, сменившись изумлением и злостью. — Разобрались? Можно идти?

— Барретт! — рявкнул он. — Займись ей.

Огромный бородач вышел вперёд. Мышцы вздулись, из тела вырвался громадный бурый медведь; на траву полетели клочья одежды.

— Чёрт, — процедила я сквозь зубы. Вокруг охали и кричали. Мой зверь царапал клетку изнутри, но выпускать его я не могла. Только если положение станет совсем отчаянным, почти смертельным.

Впрочем, когда на тебя мчится огромный медведь, зверь вполне может дождаться своего часа.

Подбежав, медведь встал на задние лапы и махнул острыми когтями у моей головы. Я бросилась в сторону, но когти всё-таки полоснули по плечу, прежде чем я упала. В отличие от вчерашних иллюзорных ран, теперь кожа разорвалась по-настоящему. Пока я перекатывалась и вскакивала, кровь из жгучих порезов пропитывала толстовку.

Медведь взревел и снова поднялся, готовясь раздавить меня. Я метнулась прочь и едва избежала глубоких ран на спине. Барретт был громадным, больше медведя Уайатта, зато — моё единственное везение — намного медленнее.

— Эйвери!

Испуганный голос Иэна прорезал шум толпы. Он протолкался вперёд, рядом стоял Броди-рысь. Иэн рванулся было в бой, но Броди ухватил его за куртку.

— Это вызов, тебе нельзя вмешиваться! — прокричал он брату в ухо. — А вот это поможет. Он вынул меч из ножен за спиной и бросил мне.

Я поймала его за рукоять и тотчас ударила по медвежьей морде. Барретт взревел и отступил на несколько шагов.

— Броди, что это за хрень? — крикнула я, пару раз взмахнув клинком. Лёгкий тонкий обоюдоострый меч с гардой из витых стальных полосок. Красивый, но попробуй таким отрубить голову рейфу сильнее стаевика. Зачем он вообще носил его?

— Рапира! — крикнул Броди. — Дарёному коню в зубы не смотрят, когда громадный медведь пытается снести тебе голову, Бакстер!

— Вот чёрт, — простонала я.

Медведь снова взревел так, что задрожали кости. Поднялся на задние лапы и атаковал — теперь зубами. Медведи любят вцепиться в шею и трясти тебя, как тряпичную куклу. Если позволю ему сомкнуть челюсти на моём горле, удержать зверя внутри уже не получится.

Я со всей силы вскинула рапиру и вспорола медведю живот, когда тот обрушился сверху. Он взревел от боли. Увы, если Рейнджера я смогла перекинуть через плечо, то с четырёхсоткилограммовым медведем этот номер не прошёл.

Он придавил меня. Я рухнула под его тяжестью, меч всё ещё торчал у него в животе. От удара воздух вышибло из груди, треснуло ребро. И всё же я продолжала вонзать клинок изо всех сил.

— Эйвери!

Снова Иэн. Мне было больно слышать, как он испуган.

Барретту не понравилось, что его проткнули. Он быстро скатился с меня, поднялся и, истекая кровью, попятился по траве. Я судорожно вдохнула. Адреналин хлынул в кровь, зверь наполнил тело яростью и агрессией. Я вскочила и прыгнула медведю на спину.

Мощным рывком вонзила клинок ему в позвоночник. Он издал хриплый страшный рёв и рухнул.

— Позовите целителя! — крикнул Рип в толпу.

Я, прихрамывая, отошла от медведя. Дышать было тяжело и немного больно. Направила рапиру на Рипа. — Пошёл ты. Если полежит спокойно, за час восстановится. — Мне самой хотелось бы просто прилечь и залечить всё, что теперь болело. — Хватит?

Вперёд шагнул темноволосый парень. В каждой руке он держал по кинжалу — значит, собирался сражаться человеком. По крайней мере сначала.

— Вызываю тебя, новенькая. — Он прокрутил клинки. — Может, нечаянно перережу тебе яремную вену. Меня, наверное, отчислят, но родители это уладят.

Полезно знать, что за убийство на поединке в кампусе отчисляют. У моих родителей не было денег, чтобы купить мне возвращение в колледж.

— Меня зовут Эйвери, — сказала я. — Не «новенькая». А тебя?

— Виктор, — процедил он, скривив губы, словно ответить было ниже его достоинства.

— Ты справишься, Эйвери!

Мэллори. Ярко-рыжие волосы выделялись из толпы. Она стояла рядом с Иэном, очень встревоженная. Позади мрачно наблюдал Аллен; Эш тоже была там, скрестив на груди покрытые татуировками руки и прожигая Виктора взглядом.

— Слышал? — сказала я ему. — Зрители считают, что я тебя одолею, хотя огромный медведь только что меня придавил. А ты выглядишь свежим как огурчик.

— Слишком много болтаешь, — огрызнулся он и атаковал.

Резким обратным движением ударил кинжалом правой руки в моё горло. Я отклонилась, лезвие рассекло воздух; в ответ уколола его рапирой в живот. Попала, но он оттолкнул меня, прежде чем я успела углубить рану. Снова двинулся вперёд: удары сыпались то одной, то другой рукой. Я так же быстро отражала каждый, передвигая меч, и жалела, что вместо своих вакидзаси держу зубочистку Броди. Мы кружили по лужайке: я отбивала, колола и резала.

Рёбра болели. Глубокие порезы на плече жгли, хотя я чувствовала, как они начинают затягиваться. Рука ныла после тяжести медведя на клинке.

А ещё я ужасно злилась. Какая наглость: всё потому, что они сами не выдержали отбора в Стражи. Им мало было унизить меня — хотели вынудить обратиться. Квад Эштона состоял из старомодных фанатиков, веривших, будто Луна сочла женщин недостойными звериной души и прокляла нас за «предательство» Белой Тигрицы. Они хотели заставить меня показать зверя: тогда я стала бы «нежеланной» партнёршей и, как они полагали, раскрыла бы жалкого, слабого зверька. Всем бы доказали, что я не только чудовище, но и слабачка, которой нечего делать среди Праймов.

В четвёртый раз я полоснула Виктора по бицепсу. Наконец его рука перестала нормально двигаться. Он взревел от боли и досады и швырнул кинжалы на землю.

Воздух пронзила волна агрессии. Его высокое тело вытянулось, кожа пошла рябью.

Вот дерьмо.

Он превратился в огромную чёрную пантеру. Пантера-Прайм намного больше дикой: почти на тридцать сантиметров выше в холке и килограммов на сорок пять тяжелее.

Моя звериная половина бросилась на прутья клетки. Она хотела выйти. Кожа натянулась, но я всеми силами подавила обращение.

Пантера прыгнула с рычанием и выпущенными когтями. Я рассекла ей грудь мечом и бросилась в сторону.

Упала, перекатившись на спину. Пантера снова кинулась на меня; из глубокого разреза на груди капала кровь. Когти метнулись вперёд. Я закрылась мечом, но тут же она вцепилась зубами мне в бок, низко рыча.

Я закричала. Боль была адской. Кто-то ещё кричал — похоже, Мэл. Иэн что-то выкрикивал, Броди и Аллен ему отвечали.

Мне удалось вывернуться из зубов пантеры и обрушить локоть ей на голову. Она взвизгнула и пошатнулась. Я вскочила.

Перед глазами всё сузилось. Я и раньше получала такие раны — причём в боях с исковерканными духами оборотней, способными сожрать душу, стоит мне ослабеть. Этот ублюдок не мог меня убить, даже если бы захотел. Я не допущу. Но и раскрывать свой секрет на второй день учёбы не собиралась.

Собрав последние силы, я с разбегу прыгнула на пантеру и рубанула рапирой сверху. Она зарычала и приготовилась оттолкнуться для прыжка, но мой клинок рассёк ей шею.

Студенты закричали.

Я остановилась и вытащила клинок, прежде чем он достал до позвоночника. Этой рапирой пришлось бы ещё долго рубить, чтобы действительно отсечь голову, но рана и так получилась тяжёлой. В зверином облике он пролежит несколько часов, залечивая её.

Большая кошка рухнула. Я, пошатываясь, отошла и опустилась на колени в траву, пытаясь отдышаться.

В нескольких метрах медведь всё ещё лежал в целительном сне.

Рейнджер уже обратился, чтобы заживить повреждения головы после моего удара кулаком. Теперь он походил на мерзкую собаку — может, шакала — и молча сидел у ног Рипа.

Иэн вырвался из рук Броди и Аллена, подбежал ко мне и упал рядом на колени. — Эйвс. Чёрт, ты как?

— Нормально. Бывало хуже.

Он сердито посмотрел на меня.

— Это меня не успокаивает.

— Но я всех уделала, Иэн. — Я обвела рукой побоище на лужайке.

Он сдержал улыбку.

— Точно. Праймы с их квадами тебе не соперники, да?

— Эй, лис! — рявкнул Рип. — Убирайся отсюда. Мы не закончили.

На нас обрушилась жёсткая волна превосходства оборотня. Иэн поморщился, меня захлестнула ярость. Я встала и указала на Рипа.

— Не смей так разговаривать с моим братом, придурок.

— Ты труп, маленькая сучка, — прорычал он. — Вызов закончится, когда я скажу. Надо было встать на колени и принять своё, как положено женщине.

— Иэн, уйди, — попросила я. — Если нарушу правила вызова, он приведёт своего брата и Луна знает кого ещё.

— Мне плевать, Эйвери, — отрезал он. — Ты вся изранена, а этот вызов — полная чушь.

Рип сорвал рубашку. По коже пробежала шерсть; из его тела вырвался большой серый волк. Альфа. Едва-едва.

Он завыл, готовясь напасть.

Я подняла меч.

— Довольно, — прогремел низкий голос.

Передо мной встал Хит Блэквелл.

ЭЙВЕРИ

— Сделаешь ещё шаг — он станет для тебя последним, Эштон.

Волк Рип зарычал, показывая Хиту острые зубы.

— Давай, попробуй, — ответил Хит, скрестив руки на груди. Вид у него был непринуждённый, почти скучающий. — С удовольствием размажу тебя по всей лужайке. Мне даже понравится. Сегодня я ещё не тренировался, а ты избавишь меня от необходимости.

Слава Луне. Я села на траву, наконец дав ногам отдохнуть. Иэн плюхнулся рядом, поставил локоть на колено и подпер подбородок ладонью. Нам обоим открылся прекрасный вид на задницу Хита в обтягивающих джинсах.

Рип зарычал и с быстрым треском костей обратился человеком. Теперь он стоял босиком и голышом, прожигая Хита взглядом. Массивные мышцы блестели от усилия при столь быстром двойном обращении. — Какого хрена, Блэквелл? Ты вмешиваешься в поединок.

— Так это поединок? — лениво спросил Хит.

— Ты сам знаешь, — процедил Рип. — Победить квад в поединке можно только после того, как никто из участников больше не способен стоять.

— Это верно для поединка с другим квадом, Эштон, — голос Хита похолодел. — Но вы четверо решили напасть на одинокую женщину. Уже само по себе позорно. А эта женщина, кажется, вывела из строя, — он демонстративно оглядел тела зверей, разбросанные по лужайке, — троих из вас, даже не обращаясь. Я делаю тебе одолжение, заканчивая всё сейчас.

— Пошёл ты, Блэквелл, — огрызнулся Рип. — С этой сучкой покончено. Я доведу дело до конца. Ты ведь сам не можешь желать, чтобы эта чушь с её приёмом в Стражи продолжалась.

— Чего хочу я, неважно, — вновь скучающе ответил Хит. — Правила устанавливает Уорд Гейл, не я и не ты. Если бы на исправление отвратительной командной работы, которую твой квад показал на арене в прошлом году, ты потратил хотя бы малую часть сил, ушедших сейчас на нападение на женщину, вас, возможно, не отчислили бы.

Утешало, что программа Стражей, при всех придурках вроде Кэша во главе, всё же умела избавляться от тех, кто не способен действовать в команде.

— Последний раз говорю, Блэквелл, — зарычал Рип. — Уйди с дороги.

Они сверлили друг друга взглядами. Лица Хита я не видела, но представляла, как глаза зажглись золотыми искрами. Глаза Рипа пульсировали янтарным светом: он пытался навязать Хиту волю своего зверя и получал отпор. Воздух вокруг нас загустел от властной силы волков-альф. Студенты, оказавшиеся рядом, нервно переступали с ноги на ногу. Большинству оборотней неприятно находиться посреди схватки за господство между Праймами, особенно когда одним из них был Хит.

Я нащупала ладонь Иэна — она едва заметно дрожала. Сжала её, передавая ему спокойствие своего зверя.

Долгая напряжённая минута показалась часом. Наконец Рип яростно выругался и опустил глаза. Он подчинился. Видимо, даже он был недостаточно глуп, чтобы бросить Хиту вызов волк против волка.

Рип достал из рюкзака спортивные штаны — умеющие обращаться обычно носили запасную одежду, ведь внезапное превращение её разрывает — и натянул их. Потом приказал брату принять человеческий облик и одеться. Они ушли, препираясь на ходу, оставив остальных членов квада заживлять раны кучей на траве.

Хит обернулся и протянул мне руку. — Можешь встать?

Я тупо моргала, глядя на ладонь, пока Иэн не толкнул меня локтем. — Могу, — проворчала я.

Я взялась за его руку. Она оказалась приятно тёплой и мозолистой. Хит крепко сжал мои пальцы и поднял меня на ноги.

Мой зверь довольно фыркнул и махнул хвостом.

Прекрати.

Устояв, я отпустила Хита, но у него были другие планы. Сильная ладонь переместилась выше, сомкнулась вокруг моего бицепса и повела вперёд.

— Эй, ты чего, Блэквелл?

— Веду тебя в медпункт.

— Спасибо, не нужно. Я в порядке.

— Чушь. Ты кровоточишь в двух местах, а Броди рассказал, что медведь Барретта тебя раздавил. Тебя осмотрит целитель.

Вот спасибо, Броди.

Я обернулась и умоляюще посмотрела на Иэна. — Ты позволишь этому волку тащить меня силой?

Он ухмыльнулся и развалился на траве, словно его ничто не тревожило. — Я тоже хочу, чтобы тебя посмотрел целитель. Блэквелл избавил меня как минимум от часа споров с тобой.

— Иэн!

Он только помахал рукой.

Хит потащил меня мимо друзей, смотревших на новый поворот событий с отвисшими челюстями. Мэллори ободряюще подняла большой палец. Эш же таращилась с видом «какого чёрта происходит?».

— Держи, — сказала я Броди, протягивая рапиру. — Твоя острая зубочистка всё-таки пригодилась. Я твоя должница.

Он взял клинок с довольной улыбкой. — Ты управлялась с ней как профессионал. Могу дать уроки, если решишь отказаться от своих маленьких японских палочек.

— Никогда.

Он цокнул языком. — Снобка.

— За хороший вкус в оружии извиняться не стану, Броди.

— Пошли уже, — недовольно сказал Хит, дёрнув меня за руку. — У меня не весь день свободен.

— Я не просила тебя размахивать своей огромной альфьей силой и обращаться со мной как с непослушным ребёнком.

— Эйвери, — прошипел Аллен. — Ты помнишь, что это Хит Блэквелл?

Я закатила глаза. Эти волки и их поклонение альфам. — Помню, Аллен. Он очень впечатляет, но он не мой альфа и не мой отец. Он переходит границы.

Мэл легко коснулась моего бока. — У тебя сломано ребро, Эйвери. Не пойдёшь с Хитом лечиться — попрошу Броди, Эш и Аллена держать тебя, пока сама попробую помочь. А я пока только учусь на медика-целителя. — Она пожала плечами, губы изогнулись. — Могу что-нибудь испортить.

— Точно, — энергично закивал Аллен. — Я тебя совсем не боюсь, Бакстер!

— Хороши друзья, — бросила я через плечо, пока Хит уводил меня. Впрочем, меня трогала их забота после всего двух дней знакомства.

— Слава Луне, — пробормотал позади Аллен. — Вообще-то я её очень боюсь.

* * *

Хит уселся на пластиковый стул в углу маленькой палаты, выделенной мне в университетском медпункте. Скрестил руки на широкой груди и смотрел так, словно ждал, чтобы кто-нибудь рискнул проверить его терпение. Куртку он снял; осталась обтягивающая серая футболка, позволяющая нам с медсестрой любоваться рельефными бицепсами под золотистой кожей.

Медсестра ни разу не спросила, почему он остался. Зато велела мне снять рубашку, чтобы промыть раны.

— Немного личного пространства, Блэквелл? — раздражённо спросила я. — Я здесь, лечусь. Почему бы тебе не проверить, как там два придурка, которым я почти перебила позвоночники?

Его это не тронуло. — Мы оборотни, Бакстер. Нагота нас не смущает.

В общем-то правда. Только для женщин это чаще становилось проблемой, ведь большинству из нас обращаться было нечем. Но он знал, что я пришла сражаться наравне с мужчинами, и теперь словно проверял, выдержу ли собственные слова.

Не отводя взгляда, я стянула толстовку, следом — футболку с эмблемой «Фултон-Сити ФК». Осталась в спортивном бюстгальтере с тонкими лямками и джинсах.

В ореховых глазах вспыхнули золотые лучи вокруг зрачков. Жёсткий взгляд прошёлся по моему телу. Хит особенно внимательно изучил глубокие раны на плече от медведя и следы зубов над бедром от пантеры, делая вид, будто рассматривает только повреждения, а не почти голый торс.

Хит Блэквелл наверняка видел достаточно обнажённых девушек с тех пор, как у него впервые встал и он понял, что с этим делать. У оборотней горячая кровь и такой же нрав. Вряд ли скромный третий размер груди в спортивном бюстгальтере способен заинтересовать главу самого желанного квада колледжа.

Не то чтобы мне было важно.

Медсестра очистила раны и наложила несколько швов там, где порезы были особенно глубокими. При простых травмах вроде закрытия ран современная медицина часто быстрее и надёжнее магического исцеления. Но мне велели посидеть и дождаться врача, который займётся рёбрами.

После её ухода мы с Хитом просидели молча целую минуту. Потом он спросил: — Почему ты не обратилась?

Я вскинула бровь. — Ты так уверен, что у меня есть зверь?

— Твои движения иначе не объяснить. Скорость, сила и упрямство, с которым ты приняла вызов четырёх мужчин-Праймов. Возможно, твой зверь бесполезен против их животных, но хотя бы помог бы быстрее залечить раны.

— Знаю, Блэквелл, ты прибыл к празднику с опозданием. Но я выиграла три поединка подряд, не прибегая к зверю. Стоило позволить мне закончить четвёртый.

Он стиснул челюсти. — Рип собирался тебя убить. Ты унизила весь его квад, и он вот-вот потерял бы контроль. Я почувствовал это волком.

— Тронута твоей заботой.

— Хочешь верь, хочешь нет, но мало кто в здравом уме одобрит, чтобы квад Праймов вызвал на поединок и убил одинокую женщину, со зверем или без него. — Он провёл рукой по густым светлым волосам. — Нельзя допускать такое беззаконие. В глубине души мы жестокий и воинственный вид, но на дворе двадцать первый век, и мы здесь, чёрт возьми, учимся. Женщин не убивают в нечестных поединках лишь потому, что они владеют мечом лучше обычного мужчины.

Я уставилась на него. Какая рассудительная, взвешенная речь, начисто лишённая личных чувств ко мне.

Ладно.

— Думаю, ты понимаешь, что я владею клинком намного лучше «обычного мужчины», — сказала я с вызывающей улыбкой.

Он подался вперёд, положив локти на колени. Как акула, почуявшая кровь. Теперь я могла видеть и напряжённые предплечья, и бицепсы, пока он пристально меня изучал. — Где вы с братом научились так сражаться с рейфами и, как выяснилось, с другими оборотнями?

— Ты знаешь, что мы годами выходили на улицы против настоящих рейфов.

— Ты так говоришь. Кто учил вас воевать? Твои родители не служили в Стражах. Я проверил.

Я устроилась на кушетке поудобнее, скрестив ноги. Меньше месяца назад я почти так же сидела на больничной кровати — только более одетая, — пока в углу нависал другой властный волк-альфа. Пора избавляться от этой привычки.

Об этой части семейной истории можно было говорить. — Моих родителей учили странствующие Стражи, когда активно развивали программу помощи отдалённым общинам. Они жили в маленьком горном городке в Колорадо и сами отражали редкие нападения рейфов. Мой отец-альфа вырос в старомодной враждебной волчьей стае, поэтому рано научился драться. Папу-пуму Кайто с детства учили кэндзюцу его отец и дед. У отца-лиса отец и дядя служили в Отряде поддержки. А ещё… — Я помолчала, пережидая волну печали, неизменно накатывающую при мысли о ней. — Маму убили, когда мне было три года. С тех пор папы особенно усердно следили, чтобы мы могли постоять за себя.

Лицо Хита смягчилось.

— Как умерла твоя мама? Это были рейфы?

Вопрос на миллион.

— Нет. Её убили.

Брови Хита взлетели.

— Что случилось?

На этом рассказ заканчивался.

— Мы до сих пор точно не знаем. — Я пожала плечами. — Как ты сам сказал, наш вид жесток и склонен к насилию. Наверное, мне стоит перестать грубить и поблагодарить тебя за то, что сегодня меня тоже не убили на лужайке. Мою семью это бы сломало.

Он снова нахмурился.

— Тогда какого чёрта ты рвёшься в Стражи? В первый год погибает десять процентов новичков.

— За собой следи, Блэквелл.

Он зарычал, словно заработала циркулярная пила.

— Ты самая невыносимая женщина из всех, кого я встречал.

Наконец-то похвала.

— Спасибо.

— Тук-тук.

Мы перестали сверлить друг друга взглядами. В палату вошёл привлекательный мужчина в белом халате поверх облегающей медицинской формы. Прямые блестящие чёрные волосы, добрые тёмные глаза и скулы словно высечены самой Луной. В чертах угадывалось восточноазиатское происхождение; на вид около тридцати.

— Здравствуйте, мисс Бакстер, — тепло сказал он. — Я доктор Ли. Слышал, у нас тут сломанные рёбра?

— Э-э, да. — Я внезапно остро почувствовала жар на щеках. — Медведь меня немного… придавил.

Он нахмурился. — Как досадно. — Подошёл и осторожно прощупал мои рёбра. — Хм, да, вот они. Посмотрим, чем сможем помочь.

Его пальцы согрелись. В правом боку вспыхнула острая боль, я зашипела, но постепенно она стихла, сменившись приятным тёплым покалыванием.

Хит следил за руками доктора Ли на моём теле так, словно вот-вот обратится и откусит их.

Я прищурилась на него. — Если собираешься дуться, можешь уйти, Блэквелл.

— Хм, да, — рассеянно согласился доктор Ли, продолжая работу. — Я тоже не вполне понимаю, что вы здесь делаете, мистер Блэквелл. Мисс Бакстер в надёжных руках.

Я счастливо вздохнула. Боль теперь доносилась лишь слабым отголоском.

— Очевидно, — процедил Хит. — Я здесь только затем, чтобы наша многообещающая новенькая не сбежала, не закончив лечение.

Доктор Ли выразительно приподнял бровь, глядя на меня. — Значит, будущий Страж?

— Мне нравится убивать рейфов, — скромно пожала я плечами. — И это у меня хорошо получается.

— Правда? Впечатляет. Хотя, похоже, в медпункте мы будем видеть вас чаще, — добавил он, подмигнув.

Хит громко прочистил горло.

Доктор Ли усмехнулся.

— Вот и всё. Вечером приложите к рёбрам холод, хуже не будет. А швы, пожалуйста, держите чистыми и сухими сутки.

— Хорошо, док.

— Отлично. — Он забрал карту со столика у двери и выразительно взглянул на Хита. — Уверен, скоро увижу вас обоих снова.

Когда он ушёл, я потянулась, подняв руки над головой. Стало намного лучше. После особенно тяжёлых ночей мне уже приходилось бывать в районной клинике. Но обычно я предпочитала лечиться дома: принять одно из зелий папы Джозефа или полежать в зверином облике у себя в комнате, вдали от чужих глаз.

Хит поднялся и приблизился. Когда между нами осталось меньше шага, я отчётливо ощутила тепло его тела — и вспомнила, что всё ещё без футболки.

Он провёл рукой по заживающим синякам на моём боку. — Они не перестанут за тобой охотиться, Эйвери. И я не всегда окажусь рядом, чтобы спасти тебя.

Мой зверь, только что почти мурлыкавший от его близости, прижал уши и возмущённо зашипел у меня в голове.

— Я не просила тебя меня спасать, Блэквелл. Ни сейчас, ни потом. В этом вся суть. Я не менее опасна, чем ты, и моё место — среди Стражей.

Он наклонился, по-прежнему осторожно касаясь моих рёбер, и хрипло прошептал у самого уха:

— Меня зовут Хит. Называй меня так.

Я только сидела и глупо смотрела, как он взял куртку со стула и уверенно вышел из палаты.

ЭЙДЕН

Семестр начался меньше двух дней назад, а казалось, прошло уже два года.

После десятилетий боли и неизвестности, а затем семестра, в течение которого Элайджа выслеживал людей и пытал их ради сведений, он наконец нашёл серьёзную зацепку в поисках убийцы матери. Это дало ему цель, на которой он сосредоточился без остатка. Оставалось надеяться, что она пока займёт его зверя.

А я после долгих лет надежды на то, что Ричард и Чарльз, наименее властные и консервативные из моих отцов, всё-таки найдут в себе силы защитить мою сестру, прошлой ночью оборвал с ними общение. Последний телефонный разговор был громким.

В первый день занятий одна студентка оспорила мои слова прямо на уроке. А позже я с отвисшей челюстью смотрел запись того, как она уничтожила некоторые из сложнейших испытаний СВР, вооружённая только собственными клинками и помощью брата-лиса.

И наконец после относительно спокойного утра с кофе, исследованиями и ничем не примечательным занятием я шёл из корпуса магических наук в столовую и наткнулся на нескольких раненых студентов в зверином облике. Болтливые первокурсники немедленно сообщили, что новенькая одолела троих Праймов кулаками и мечом, после чего мой брат оттащил её в медпункт.

Всё это за два грёбаных дня.

События уже опасно приближались к полной потере контроля, а впереди оставалось ещё столько времени.

Теперь было время после обеда. Я отпустил последнюю группу. Обычно в конце дня сидел в кабинете: отвечал на письма, изредка встречался со студентами или просматривал планы занятий. Только не сегодня.

Сегодня я сердито поднимался на верхний этаж общежития старших курсов, где остальные члены моего квада жили в блоке из трёх комнат.

В будни свободное время они проводили здесь, а по выходным часто сбегали ко мне домой, в профессорский квартал на дальнем западном краю кампуса. Я ворчал на их вторжения, но, по правде говоря, именно с ними дом становился домом.

Мы с братом были неразлучны с тех пор, как он научился ходить и гонялся за мной по всему дому. Когда Хиту исполнилось двенадцать, в частной школе-интернате для оборотней он познакомился с Уайаттом и Элайджей. Мне тогда было пятнадцать, но они проводили в моей комнате больше времени, чем в своих. Мы вместе ели, тренировались и не расставались до моего выпуска. Вот так я получил двух младших братьев в придачу, необычайно сильный квад и целый список проблем.

Я вошёл в их блок без стука. Уайатт сидел на диване без футболки, в спортивных штанах, приспущенных настолько, что оставалось радоваться: член ещё не виден. В руках геймпад PlayStation. Элайджа развалился рядом в кресле, положив на колено бумажную книгу. Брат за маленьким кухонным столом яростно стучал по клавиатуре ноутбука.

Джордж спал в огромном террариуме. Жилищный отдел не хотел разрешать его установку в общей комнате, но запретить Элайдже побоялся.

Только Хит поднял голову при моём появлении.

— Ты вмешался в официальный поединок, заставил Рипа Эштона подчиниться, а потом на глазах у половины колледжа силой потащил Эйвери Бакстер в медпункт? — недоверчиво спросил я.

— Рип — жалкий ублюдок, — крикнул Уайатт с дивана. — Но я согласен с Эйденом. Надо было дать дикой кошечке проткнуть ему череп.

Элайджа согласно хмыкнул. — Моя Голубка такая свирепая. До сих пор убиваюсь, что не видел, как она крошит квад Эштона.

Я поднял бровь. — Твоя Голубка? Ты вернулся в кампус меньше суток назад. Когда успел придумать ей прозвище?

— Мне невероятно повезло изучать фольклор с нашей прекрасной новенькой, — ответил он с самодовольной улыбкой, обнажив клыки. — И сидеть рядом. Страха в ней удалось попробовать совсем чуть-чуть, но вкус был чудесный.

Прекрасно. Новая навязчивая идея для самого нестабильного члена квада.

— Рип собирался её убить, — мрачно сказал Хит. — Я почувствовал, как он теряет контроль. К тому времени Эйвери была сильно избита, а обращаться отказывалась даже ради лечения. Надеюсь, любой из вас тоже вмешался бы, увидев, как целый квад один за другим вызывает на поединок одного студента, особенно если у того нет зверя-Прайма.

Я перекинул сумку через плечо вперёд и прислонился к двери. — За всё время моей учёбы и преподавания такого не случалось. Не могу тебя винить, если ты действительно считал, что ей грозит опасность.

Уайатт фыркнул. — Хит сам рассказывал, что пришёл как раз вовремя, чтобы увидеть, как она чуть не отрубила пантере голову чёртовой рапирой. Она отлично справлялась.

Я провёл ладонью по лицу и простонал. — Чёрт.

— В итоге ей наложили швы и залечили сломанные рёбра, — сказал Хит. Вновь уставился в экран и пробормотал: — А доктор Ли ради этого прикасался к ней повсюду.

Я закатил глаза. — Доктор Ли много раз прикасался к каждому из нас. В чём дело? Твой волк?

— Может быть, — прорычал Хит. — Сам не знаю. Она действовала безрассудно, пострадала, и меня это взбесило.

— Наш бесстрашный вожак ещё не встречал женщины, которой не сумел бы командовать, — съязвил Уайатт. — Почему бы тебе не позвонить Фиби, Хит? После двух ваших свиданий в прошлом семестре, которые, по твоим словам, прошли «вполне нормально», она наверняка ждёт твоего звонка и готова исполнить любое желание.

Хит посмотрел на него исподлобья. Мы все знали, почему за зимние каникулы он ни разу не связался с Фиби Аткинс, латентной дочерью квада альф-волков и крупнейших застройщиков Северной Джорджии.

Не возникло искры. Зверь не проявил интереса. Не было притяжения, ради которого хочется связать жизнь навсегда. Каждый из нас сталкивался с этим, когда начал серьёзно встречаться с девушками.

Практичный вывод брата: Фиби в целом подходила ему — красивая, воспитанная, с волчьей кровью, — и в чём-то мне — красивая, умная, покладистая. Но точно не Уайатту, которому нравились горячие, дерзкие и необузданные. И уж совсем не Элайдже: его вкусы оставались загадкой.

Или уже нет?

Чёрт.

— Заткнись, придурок, — прорычал Хит Уайатту. — Интересно, сколько раз Каллиста на этой неделе постучится к нам после того, как ты позволил ей отсосать тебе на праздничном приёме у Бергов.

— М-м, да, она так старалась, — со смешком протянул Элайджа. — Как щедро со стороны Уайатта было позволить мне смотреть.

— Хит просто злится, что от воздержания у него скоро всё отсохнет, — лениво ответил Уайатт.

Я вздохнул и стукнулся затылком о дверь. — Ладно. Через несколько часов у меня дополнительные занятия с Эйвери по рунам. Нет, — я поднял ладонь, когда Элайджа оживился и выпрямился в кресле, — никто из вас не приглашён. Разберитесь с тем, что вы о ней думаете. Она красивая новинка, не более того.

Уайатт закатил глаза. Хит нахмурился — на кого или на что, не понял.

Улыбка Элайджи словно бросала вызов, зрачки сузились в щели. Мелькнула безумная сущность его зверя. — Развлекайся, Эйден, — промурлыкал он.

* * *

Эйвери пришла в мой кабинет минута в минуту. Я назначил встречу на пять вечера, когда зимнее солнце начинало садиться. Мы, развивая вторичную склонность, могли научиться применять магию даже днём. Но под Луной это легче, а самые сильные заклинания всегда творятся в Полнолуние.

Сегодня наступала первая четверть. Подходящее время выяснить, на что способна новая ученица.

— Добро пожаловать, мисс Бакстер, — сказал я, когда она вошла.

Дверь щёлкнула за её спиной. Мой зверь шевельнулся и стал следить за ней с интересом, который редко проявлял к кому-либо ещё.

— Профессор, — произнесла она, будто это слово было для неё игрой. — Спасибо, что нашли время. Консультант очень хочет, чтобы я развивала вторичную склонность и стала образцовой латентной оборотницей. Простите, что вас в это втянули.

Она плавно подошла к креслу перед столом. Двигалась легко. Короткий свитер открывал узкую полоску подтянутого живота над джинсами. Джинсы облегали округлую задницу и сильные стройные бёдра. Пахла она хорошо — жасмином и лавандой.

Её присутствие насторожило моего зверя. В напряжённом ожидании было больше возбуждения, чем неприятия. С виду она расслаблена, даже мягка, несмотря на стройное сильное тело. Но я чувствовал: внутри она сжалась пружиной и в любой миг готова ударить.

Она была обученной убийцей, это ясно. Но теперь я задумался, не кошачий ли у неё зверь.

Вот в чём твоя чёртова проблема? — спросил я у своей звериной половины.

Я откинулся в кресле, скрестил руки и пристально наблюдал. Она опустила рюкзак, повесила перевязь с двумя мечами на спинку стула и села. Яркие голубые глаза скользнули по моим предплечьям: рукава рубашки я закатал до локтей. Я подавил первобытную довольную усмешку.

— Если мне предстоит помогать вам с магией по вечерам, — сухо сказал я, — предпочёл бы без притворства. Мы оба знаем, что вы не латентная. Значит, на занятиях придётся работать с равновесием зверя и магии.

Она только пожала плечами. На розовых губах появилась лукавая улыбка. — Как скажете.

И в мгновение ока от профессионального спокойствия, которое едва удавалось сохранять, я перешёл к желанию подчинить эту женщину — желательно перекинув через колени и оставив на её заднице отпечаток ладони.

— О, вижу, ягуар хочет выйти поиграть, — поддразнила она.

Чёрт. Когда зверь настойчиво прорывался наружу — а это редко случалось вне боя, — кольцо вокруг моей радужки загоралось неоновым сине-зелёным светом. Прежде чем я успел его погасить, глаза Эйвери полыхнули: голубой стал ярче, горячее, как сердцевина пламени.

— Думаешь, он справится со мной? — спросила она, подавшись вперёд. Серебристо-светлый хвостик коснулся тонкой шеи.

Судя по реакции, моя звериная половина только об этом и мечтала. Я ничем не лучше остальных в кваде.

— Уберите зверя, — прорычал я, а она, чёрт возьми, улыбнулась. — В моём кабинете и на моих занятиях я профессор, а вы студентка. Хотите мериться силой с Праймами — оставьте это для тренировки.

Она расслабленно откинулась. Глаза перестали светиться, но в её взгляде по-прежнему читалось веселье.

Какая же несносная.

— Поймаю тебя на слове, — ответила она. — Если когда-нибудь появишься на тренировке. Ты проходил программу, когда сам учился?

— Да. Участвовал в личном зачёте Стражей и отрабатывал тактику квада с Праймами, которым недоставало четвёртого бойца. Иногда захожу на тренировки, чтобы поработать вместе с Хитом и остальными. Летом вернусь к программе на постоянной основе, перед выездными сборами.

— Сборами?

— Так называется полевая подготовка вне кампуса. Её проходят все, кто выдержал отбор на последний курс, до начала учебного года. Мы начнём выходить в патрули. Я же на последнем курсе сосредоточился на работе со своим квадом и на сборы не ездил.

Она кивнула; дразнящая улыбка вернулась. — Понятно. С нетерпением ждёшь встречи с настоящим рейфом? Впервые его увидишь?

Я предупредительно взглянул на неё. Почему-то не хотелось думать о том, что она годами выходила против рейфов почти только с семьёй, где всего один Прайм. Это задевало самолюбие, но ещё сильнее внутри поднимался страх.

Её могли — и, вероятно, должны были — убить. Эти живые голубые глаза могли навсегда закрыться, и она никогда бы не доехала до колледжа и не бросила мне вызов в моём собственном кабинете.

В груди рассерженно заворчал зверь.

— Я видел рейфа, — сказал я. — Два Гиганта однажды пробрались через защитные чары маленького пригорода, где у семьи дом у озера. Мне было десять. Местные Стражи их убили, но я из окна спальни наблюдал, как они лишили жизни четверых оборотней и растерзали двух Стражей.

Большинство поселений оборотней окружали защитные чары, сдерживающие рейфов на окраинах. Их качество зависело от того, сколько денег было у города и жителей. Но даже сильнейшую защиту, такую как здесь, в кампусе, мог прорвать рейф высокого уровня — особенно если заранее поглотил душу.

— Мне жаль, — произнесла она искренне. — В таком возрасте мне не пришлось видеть ничего столь ужасного. Я впервые увидела, как рейф убивает, только в шестнадцать лет.

Она говорила настолько буднично, что мне потребовалось время осмыслить сказанное.

— Кого он убил? — тихо спросил я.

— Марка из Монтаны. — Она печально улыбнулась. — За год до того он переехал оттуда в Фултон-Сити. Его зверь — пума. Обычной силы и размера, но боевой и слегка сумасшедший. Он руководил строительной бригадой в нашем районе и иногда выходил в патруль. В тот месяц нападение было особенно тяжёлым: два Потрошителя застали его врасплох. Изорвали зверя в клочья и поглотили душу. Мы с семьёй подоспели, когда они уже закончили. Чтобы их убить, потребовались все пятеро.

— Чёрт.

— Да. Ты, знаю, не веришь, но прежде чем убить Марка, рейфы успели серьёзно покусать двух пьяных студентов, ожидавших такси и ничего вокруг не замечавших. Позже мы узнали: один целый год пролежал в коме. У другого симптомы, которые человеческие врачи считают ранней деменцией. Только дело не в ней. Рейфы превратили его душу в решето.

Я вздохнул.

— Я тебе верю, Эйвери. Просто не понимаю, почему случаи травм у людей не фиксируют исследователи рейфов, Совет или руководство Стражей.

— Ой, не знаю, Эйден. Может, потому, что оборотням плевать на людей?

Я не стал поправлять её за обращение по имени: мне понравилось, как оно звучало из её уст, пусть разговор снова стал почти враждебным. — Пожалуй. Мы замкнутый народ, и у нас хватает проблем с сохранением тайны своего существования и поддержанием цивилизованного общества.

Она внимательно меня изучала.

— Это правда. Нам нелегко. Как думаешь, кто чаще убивает оборотней — рейфы или другие оборотни?

Пора было заняться тем, ради чего мы встретились: рунами для начинающих. У меня имелось собственное мнение о нашей древней, часто жестокой культуре. Но она задала вопрос серьёзно и пытливо, словно была уверена, что никто из нас не находится в безопасности.

Сегодня я не собирался это обсуждать. Тем более со студенткой, с которой познакомился вчера.

Я поправил очки и вернул себе профессорский вид.

— Начнём занятие, мисс Бакстер? Я предпочёл бы не сидеть здесь всю ночь.

ЭЙВЕРИ

Не знаю, почему мне так нравилось выводить братьев Блэквелл из себя. Оба держались так, будто проглотили палку, но проявлялось это по-разному.

Властные замашки Хита были мне знакомы. Он альфа-волк и сильнейший оборотень своего квада, как мой папа Рэнд. Привык, что его приказы исполняют и что более слабые оборотни — то есть почти все — и женщины смотрят на него снизу вверх. Наверное, ему было важно лишь три вещи: квад, семья и порядок. Возможно, ещё престиж службы в Стражах и первое место в рейтинге. А тут появилось нечто непредсказуемое — я, — и разрушило привычную картину мира. Теперь у него мозги шли набекрень.

Эйден доминировал тоньше, по-кошачьи. Альфы-волки бросают вызов в лицо: сверлят взглядом и перегрызают горло, если рискнёшь ответить. Сильный хищник из кошачьих прыгает, когда не ждёшь, и без угрызений совести вспарывает живот. Эйден тоже хотел послушания. Но потому, что он профессор Эйден Блэквелл — старше, умнее, носит одно из самых уважаемых имён колледжа. Не потому, что может показать клыки и заставить тебя подчиниться. Наверняка не знал, что делать со студенткой, которая в первой же беседе заявила, что он неправ.

Сексуальное напряжение тоже не помогало. Хотя, может, его ощущала только я.

Ореховые глаза Эйдена за соблазнительными очками вернулись к обычному виду. Завораживающее бирюзовое свечение по краям исчезло: на сегодня он спрятал зверя.

Мне нравилось подмечать различия между братьями. У обоих ореховые глаза, но у Эйдена шоколадно-карий цвет вокруг зрачка переходит к краям в яркую зелень. А у Хита зрачки окружены золотистыми лучами; они растворяются в более светлом коричневом оттенке с тонкими лесно-зелёными прожилками.

Мой зверь довольно фыркнул и лизнул лапу при этой мысли.

— Конечно, — ответила я натянутой улыбкой. — Начнём. День выдался длинный.

Он изогнул идеальную каштановую бровь.

— Я слышал.

Не сомневаюсь. — На всякий случай: с рунами я уже работала. Официального магического образования нет, но папы многое умеют и любят учить.

— Понятно. — Он вновь откинулся в кресле и изучал меня. Сегодня на нём была тёмно-серая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, открывавшая намёк на рельефную грудь под ключицами. Плечи широкие — чуть уже, чем у Хита или Уайатта, но ненамного. Бицепсы и грудные мышцы натягивали ткань так, будто одежду идеально скроили для его сильного тела, а не втиснули оборотня внутрь, как колбасу в оболочку. В воздухе держался его запах: древесный, мужской, немного похожий на дождь. — Тогда скажи, зачем мы используем руны?

— Для заклинаний, — легко ответила я. — У каждой руны своё значение. Соединяя их, получаешь рецепт нужного действия.

Он кивнул; уголок красивых губ тронула улыбка. — Верно. Оборотень с этой склонностью умеет создавать и составлять заклинания, а затем приводить их в действие. Вырезая или рисуя руны, он направляет лунную магию и необходимую энергию.

— Чем долговечнее надпись или гравировка, тем дольше действует магия, — добавила я. Достала из-за спинки кресла один меч и протянула перед собой горизонтально. Мягкий жёлтый свет настольной лампы осветил руны, выгравированные на стали. — Вырезано вручную гравером. Лазер или электрохимическая гравировка не направляют магию как нужно. Я вырезаю руны при первом благословении Луной, а затем каждое Полнолуние обновляю заряд, обводя их более простым инструментом. Обычно пользуюсь гравировальной иглой.

Он с жадным интересом рассматривал руны на клинке. — Значит, правда. У тебя настоящее оружие, благословлённое Луной.

— Конечно. — Я убрала меч в ножны; он вдруг сделался похожим на ребёнка, у которого отняли игрушку. — Иначе рейфа не убить.

— Кто благословляет оружие? — спросил он. — Это сложная работа с рунами, обычно её оставляют специалистам. Я пробовал, но, когда придёт время, лучше доверю свою саблю мастерам Стражей.

Значит, и он, и Хит сражались саблями. Вероятно, в кваде они главные бойцы с клинками, а Уайатт и Элайджа чаще обращаются.

Я бы при таком составе поступила именно так.

— Я сама, — ответила я. У него отвисла челюсть, и это доставило мне огромное удовольствие. — У папы Кайто сильная склонность к рунам. Он меня научил. Пару лет назад я стала благословлять собственные мечи в каждое Полнолуние. Пока вроде работает. С тех пор мне ещё не довелось отсечь голову Гиганту, но обезглавленные мной Потрошители обратно не вставали.

За клинок Иэна, которым он уничтожил Гиганта, изодравшего мне ногу и приведшего меня сюда, я отвечать не могла. Его благословлял Кай.

Эйден помолчал и коротко рассмеялся. — В следующее Полнолуние покажешь, на что способна. Благословим мою саблю. Парни умрут от зависти.

Я небрежно пожала плечами, будто мысль впечатлить Эйдена, а заодно весь его квад тем, чего они сами не умели, ничуть не радовала меня.

— Конечно. Потом в Новолуние выйдем вместе за пределы защитных чар колледжа и проверим, сработало ли, — добавила я, подмигнув.

Веселье исчезло с его лица.

— Ни в коем случае. Я знаю, что ты умела и все эти годы как-то выживала, охотясь на рейфов без разрешения. Но теперь ты здесь. Ты учишься в Протее и готовишься стать Стражем. Значит, с начала комендантского часа за день до Новолуния и до дня после него остаёшься внутри защитного периметра. Здесь, где так много сильных оборотней, нападения куда серьёзнее, чем в городе.

Я закатила глаза. — Пока я не сказала, вы с начальством вообще не знали о рейфах в городе.

— Я серьёзно, Эйвери.

— Хорошо, Эйден.

Он раздражённо стиснул зубы, глаза снова грозили вспыхнуть. Я впитала короткий прилив адреналина, как наркоманка.

Шумно выдохнув, он отодвинул кресло, встал и пронзил меня взглядом. — Собирай вещи. Пойдём на улицу.

* * *

— Ты хочешь, чтобы я поставила защиту вокруг этой клумбы? — недоверчиво спросила я.

— Почему такой тон? — ответил он с хищной улыбкой. Мне почти захотелось поёрзать. — Это даже не начальный уровень. Мы сразу переходим к защитным чарам: отдельной области рунной магии, в которой специализируются мастера безопасности. Нужно изучить особые руны, направлять много энергии и подбирать заклинание под конкретную задачу.

— Ага.

— Давай же, благословительница Луны, — подбодрил он, всё ещё самодовольно улыбаясь. Странно. Может, на свежем воздухе настроение улучшилось? — Простая защита от животных для клумбы. Ей достаточно продержаться, пока я проверю результат.

Мы находились во внутреннем дворике корпуса магических наук. Я осмотрела маленькую клумбу с ночными цветами. Узнала энотеру, гардению и бругмансию; Иэн смог бы назвать и остальные. Растения, распускающиеся ночью, впитывали магию Луны лучше других. Оборотни вроде Иэна с аптекарской склонностью использовали их для зелий и эликсиров, которые усиливались и приводились в действие, когда он направлял собственную лунную магию.

Наступила ночь. Первая четверть Луны и фонари вдоль дорожек мягко освещали наш угол дворика. Эйден сидел на скамейке неподалёку, широко расставив длинные ноги и уперев локти в колени. Внимательно следил за мной.

— Ладно. — Я присела у клумбы, покопалась в рюкзаке и достала старую ручку. — Начнём.

Основы защитных чар против рейфов, которыми Кай охранял наш дом, я знала. Здесь требовалось нечто похожее, только намного слабее. Кончиком ручки я начертила первую руну в земле у края клумбы. Почти любая защита начинается с руны Защиты. Затем добавила Помеху и Путь, направив знак Пути от клумбы, чтобы приблизившееся животное повернуло обратно. На всякий случай вписала Устойчивость, хотя сильный порыв ветра развеет землю — и чары вместе с ней.

Теперь нужна сила. Я нащупала запас магии, подаренный кровью оборотней. Нам, обладающим зверем, часто трудно отделить душу зверя, с которой делишь тело, от более текучей силы, которую учишься направлять иначе. Но обычно мне хватало минуты, чтобы поймать это ощущение. Сегодня ночью оно походило на спокойное течение реки. В Полнолуние река превращалась бы в бурный поток.

Удерживая ощущение и опираясь на мягкий лунный свет, я пустила силу через кончики пальцев, обводя руны и наполняя каждую магией. Так сложилось полное защитное заклинание.

— Хорошо, — пробормотал Эйден. — Эта магия ощущается иначе, чем более сильная часть нас, в которой живёт зверь. Чувствуешь?

— Не понимаю, о чём ты, — ответила я, добавляя последнюю линию. Завершила заклинание и отпустила течение реки.

— Эйвери, — зарычал он.

— Хочешь проверить? — спросила я, хлопая на него большими невинными глазами.

Он подошёл и опустился рядом на колени. Жар его тела проникал сквозь мою куртку и свитер, хотя мы не касались друг друга. Он растопырил длинные пальцы над землёй, улавливая магические колебания чар. — Прекрасная работа, — признал он почти неохотно. — Я, наверное, выбрал бы Сопротивление, но Помеха сработала ничуть не хуже.

— Спасибо. — Я закрыла ручку и убрала в наружный карман рюкзака. — Раз мы вроде как занимаемся вводным курсом по рунам, можешь просто поставить мне высший балл и отменить встречи до конца семестра. Вернёшь себе два вечера каждую неделю.

Вместо ответа Эйден плавно поднялся и протянул мне руку. Преодолев минутное удивление, я ухватилась за неё, позволяя помочь встать. Как и у его брата, ладонь была тёплой, крепкой и властной.

Он не сразу отпустил. Стоял и крепко держал меня за руку, снова внимательно изучая лицо. — Неплохая попытка, мисс Бакстер. Для зачёта вам всё равно придётся отработать положенные часы. Возможно, через несколько недель вы доверите мне тайну своего зверя.

Сомневаюсь. Но если его ягуар продолжит провоцировать моего зверя, Эйден получит больше, чем рассчитывает.

— Мешает ли твоей способности оценивать мою работу знание о том, умею я обращаться и в какое животное могу превращаться?

Он прищурился. Я подталкивала его признать, что он вторгся в сомнительную с точки зрения закона область, и он это понимал.

— Нет.

— Тогда перестань спрашивать, — сказала я, улыбнувшись во все зубы.

Его ноздри раздулись. Он наклонился ближе, всё ещё крепко держа мою ладонь.

— Что ты скрываешь? — прозвучало низкое хриплое мурлыканье.

Нет уж. Я освободилась простым приёмом самообороны.

— Спокойной ночи, профессор, — промурлыкала я в ответ.

Вокруг его радужки снова вспыхнул неоновый свет. Он смотрел так, словно хотел схватить меня ещё раз. Я развернулась и ушла, пока не решила ему позволить.

ЭЙВЕРИ

После неприятных снов, в которых я бежала по тёмным городским улицам, спасалась от шакалов и никак не могла добраться до пары сияющих ореховых глаз, я вместе с привычной компанией доплелась до столовой.

Броди вчера ужинал с нами и снова пришёл завтракать, но ночевать у Иэна не остался. Я это знала, потому что была любопытной сучкой и после одиннадцати вечера ворвалась к брату без предупреждения. Иэн крепко спал в одиночестве. Раз он не торопился сблизиться с Броди, значит, тот ему по-настоящему нравился. Пока я одобряла его выбор.

Утром рысь привёл с собой нескольких приятелей. Мы с Мэл оказались зажаты между дружелюбными бойцами Отряда поддержки и друзьями Аллена из волчьей стаи.

— Не знаю, Эйвери, — сказала Мэл, прикусив губу. — Казалось бы, после вчерашнего поединка с Эштонами все должны понять, что к тебе лучше не лезть. Но я тревожусь.

Эш крутила одно из многочисленных колец на пальце, окидывая зал тёмным взглядом, будто искала угрозы. — Обычное дело. Половина студентов считает, что тех ублюдков давно пора было поставить на место. А вторая всё ещё цепляется за «традиции» и пугается женщин со зверями. Придётся им с этим смириться.

— Ну, я никогда не заявляла, что умею обращаться, — пожала я плечами. Только потом до меня дошёл смысл её слов. Я прищурилась на Мэл. — К тебе придирались?

Она махнула рукой. — Нет. Ну, не так уж часто. Особенно теперь, когда я всегда с Алленом. Он дружит только с волками, которые считают женщин со зверями обычным делом. Если что, они поддержат.

В животе шевельнулась тревога. В городе, вдали от центра общины оборотней, моё детство в каком-то смысле было защищённым. Я знала нескольких женщин со звериной душой, но никогда не видела, чтобы на них нападали из ненависти. Люди, селившиеся там, где жили мы, обычно отвергали общественные нормы оборотней. В проклятия Луны и прочую чушь они не верили.

Я старательно избегала обращения на чужих глазах, но по личным причинам.

А здесь я напролом пробивалась через колледж, раззадоривая фанатиков. Из-за меня жизнь девушек вроде Мэллори могла стать хуже. Эта мысль мне не нравилась.

Я указала на неё вилкой. — Если что-нибудь случится, не строй героиню. Обращайся и беги прочь со всех своих маленьких кошачьих лап.

— Говорит женщина, которую меньше суток назад подмял под себя медведь, — парировала она. Потом заметила что-то за моим плечом и хитро улыбнулась. — И совсем не так, как хотелось бы.

В столовую как раз вошёл Уайатт. В тёмно-зелёной рубашке с планкой и привычных потёртых джинсах он выглядел убийственно хорошо. За ним шли Хит и Эйден, увлечённо беседуя. На Хите чёрная футболка с длинными рукавами и знаком Стражей, а также облегающие синие джинсы. Тёмно-синяя рубашка Эйдена была заправлена в серые брюки.

Следом появился Элайджа — в свободной кремовой майке и джинсах. Татуировка змеи вокруг шеи была полностью видна, тонкие золотые кольца в ушах и носу поблёскивали в свете люстр.

Я подавила радостную дрожь от его появления. В столовой он мне ещё не попадался. Судя по тому, как на него уставились почти все, сюда он заходил редко.

— О, если Элайджа здесь, значит…

Визги у входа ответили раньше, чем я договорила.

— О нет, чёрт возьми, — сказал Аллен. Подхватил Мэллори и поставил на стол, словно куклу, после чего взобрался туда сам. Ченс и один из друзей Броди вскочили на стулья.

В зал вполз сверкающий фиолетовый змей длиной больше двух метров. Элайджа и остальные члены квада невозмутимо набирали завтрак в буфете, не обращая внимания на людей, которые забирались на столы и спасались бегством у них за спиной.

Джордж прополз под нашим столом. Иэн засмеялся. Броди — надо отдать ему должное — лишь слегка побледнел. Эш поджала ноги на стуле, но в остальном осталась спокойной.

— И тебе привет, — ласково сказала я Джорджу, когда он забрался ко мне на колени. — Кто самый красивый змей на свете? Ты, конечно. Хорошо выспался после завтрака, которым папа тебя накормил?

— Эйвери, зачем? — простонала Мэллори.

— Знаете, змеи едят всего несколько раз в месяц? Потом в зависимости от размера добычи отдыхают несколько дней, пока переваривают. Удивительно, правда?

— Эйвери, мы едим, — настойчиво шепнул Аллен. — Опусти змея на пол.

Джордж бросил на него косой змеиный взгляд и продолжил ползти к любимому месту. Он обвился у меня на плечах, чтобы нюхать волосы.

— Питоны не ядовиты, Аллен. Успокойтесь все.

— Я видел, как он чуть не задушил парня, — возразил Ченс, всё ещё стоявший на стуле. — Эта тварь опасна. Не знаю, понимаешь ли ты, Эйвери, но она обвилась вокруг твоей шеи.

— Джордж ей не навредит, — объявил Элайджа, внезапно появившись за моей спиной и напугав половину стола. Длинным пальцем он погладил змея по голове; тот довольно зашипел. — Наша Голубка ему нравится.

— Привет, — глуповато произнесла я. Он весело смотрел на меня золотисто-жёлтыми глазами, пока я носила его змея как шарф. — Заберёшь Джорджа? Или можно взять его с собой на занятие Эйдена?

Элайджа улыбнулся. — Думаешь, он меня слушается? Джордж идёт, куда захочет. И сейчас, подозреваю, хочет остаться с тобой.

— Эйден будет в восторге.

Я посмотрела на преподавательскую часть столовой за широкой аркой. Эйден сидел рядом с молодой преподавательницей, словно сошедшей из подростковой фантазии о сексуальной учительнице, только ещё более безупречной. Она смотрела на него с обожанием, но его глаза следили за мной — или хотя бы за происходящим вокруг меня. Похоже, мы с Джорджем доводили его до такого же отчаяния, как на первом занятии. Я помахала ему пальцами. Он закрыл глаза, словно молился Луне о терпении.

— Не верь его виду, — заговорщически прошептал Элайджа. — Они с Джорджем почти лучшие друзья.

— Кто бы не захотел с тобой дружить? — проворковала я змею. — Такой красивый, умный и ласковый.

— Эйвери, я всерьёз думаю, что медведь повредил тебе голову, когда раздавил, — сказала Мэллори. — Доктор Ли проверил тебя на сотрясение?

К нам подошли Хит и Уайатт с тарелками в руках.

— Слушай, у нас на еду осталось минут пятнадцать, — сказал Уайатт Элайдже. — Уверен, Дикая кошечка присмотрит за Джорджем, пока ты поглощаешь батат или другую веганскую ерунду, которую сегодня выбрал.

Адреналин обжёг мне вены.

— Дикая кошечка?

Уайатт хитро ухмыльнулся.

— Что, Элайдже можно придумывать тебе прозвища, а мне нельзя?

— Э-э…

— Как ты себя чувствуешь, Эйвери? — дипломатично спросил Хит. — Ничего не беспокоит после вчерашнего?

— Прекрасно, спасибо за заботу, Хит, — ответила я в том же тоне, добавив каплю сарказма.

Его ореховые глаза вспыхнули и тотчас погасли. — Хорошо. Сегодня после обеда тренировка, и тебе лучше быть полностью здоровой.

Я подавила желание закатить глаза и снова повернулась к Элайдже. — Хит думает, что он мой папа.

Тот расхохотался.

— Уверяю, Голубка, он так не думает.

Хит толкнул Элайджу.

— За стол. Еда. Сейчас.

Когда они пошли к столам элиты, Уайатт оглянулся и задержал на мне обжигающий взгляд. Идеально белые зубы прикусили нижнюю губу, прежде чем он отвернулся.

Я доела завтрак, притворяясь, будто на моих плечах не лежит питон, весь зал на меня не пялится, а любимый брат не смеётся надо мной одними глазами.

* * *

Джордж просидел со мной всё занятие Эйдена, а затем уполз в неизвестном направлении. Потом была история и культура оборотней — гораздо менее напряжённая и гораздо более скучная, чем в первый день. Мы изучали оборотней Средневековья.

Помогало и то, что Хиту с Уайаттом достались места намного дальше от меня. Мой зверь всё равно чувствовал их: уши навострены, хвост подрагивает. Я старалась не замечать жара их взглядов у себя на затылке.

После занятия я собирала вещи не спеша и ещё сидела, когда мимо прошествовала Фиби. Она метнула в меня ненавидящий взгляд и вздёрнула безупречный носик.

Я её понимала. Девушек вроде Фиби растили с убеждением, что главная цель жизни — стать центральной партнёршей сильного квада, такого как Блэквеллы. Похоже, между ней и Хитом что-то было — или она хотя бы была в него влюблена. А значит, в нём воплощалась её главная мечта. К тому же Хит силён, властен и невероятно красив. Мечта девушки из рода Праймов.

А потом из ниоткуда явилась я — с мечами и способностью раздражать половину кампуса. Хит отвёл меня в медпункт и подошёл утром к моему столу, словно я ему небезразлична. На месте Фиби я бы тоже не любила Эйвери Бакстер.

Во всём виновата наша отсталая культура, поэтому я решила не обращать внимания на выходки задир. Гордилась своей зрелостью.

Хватило этой зрелости ровно на три минуты — пока я не сложила всё в сумку и не вышла из аудитории.

— Эй, новая сучка.

Я обернулась. Каллиста. Если Фиби была Бетти, то она — Вероника. Скрестила руки поверх чёрной кашемировой водолазки, тёмно-красные идеально очерченные губы поджаты.

Прекрасно.

Я обречённо выдохнула. — Чем могу помочь?

— Можешь держать свои когти подальше от Уайатта и всего его квада.

Я изобразила недоумение.

— Может, расскажешь об этом Фиби и симпатичной преподавательнице, которая сегодня в столовой липла к Эйдену? Это они претендуют на твой приз. Я здесь только ради допуска к уничтожению рейфов.

Она презрительно фыркнула. — Да ну? Ты прикидываешься латентной, а это явная ложь. Сейчас ты новая интересная игрушка, но скоро это пройдёт. Уайатт увидит, кто ты на самом деле: жалкая сука, которая пытается подняться в обществе за счёт влиятельного квада.

Дыши глубже. Сохраняй спокойствие.

— Конечно.

Её щёки порозовели. Длинный ноготь цвета бордо указал мне в лицо.

— На самом деле ты, возможно, дочка альфы, который снизошёл до трио с обычными оборотнями, а потом ещё и опустился до жизни в человеческом городе. После этого у них родилась ты, ошибка природы, и слабый лисёнок-братец. Наверное, и силы у них почти не осталось после смерти центральной партнёрши…

Прежде чем она успела моргнуть, меч выскользнул из специального кармана сбоку рюкзака и оказался у её горла. Каллиста завизжала, когда я впечатала её в стену и прижала острое лезвие под подбородком.

— Не смей говорить о моей семье, — прорычала я ей в лицо. — Оскорбишь их ещё раз, при мне или за моей спиной — мне плевать, — я разобью твоё смазливое лицо и проделаю столько дыр, что в медпункте пролежишь месяцы.

— Ты ненормальная сучка… А-а!

Я нажала сильнее. Под лезвием выступили крошечные капли крови.

— А мою покойную мать даже не смей упоминать. Иначе я перережу тебе горло…

— Так, на этом хватит.

Большая рука ловко вытащила меч из моей ладони и отвела его от шеи Каллисты. В следующий миг меня без церемоний перекинули через широкое плечо.

— Уайатт, — прорычала я. — Сейчас же поставь меня на землю.

— Уайатт! — завизжала Каллиста. — Куда ты её несёшь? Она меня ранила!

Он не обратил внимания и зашагал по коридору. Я вырывалась, но его рука сжимала мои бёдра сзади, как стальной обруч. Другой он небрежно вертел мой клинок, словно скучающий школьник карандаш. Студенты расступались; моё положение никого не встревожило.

Уайатт распахнул дверь ногой и вынес меня на холодный ясный день. Несколько быстрых шагов за угол — и мы оказались в маленьком дворике, похожем на тот, где вчера Эйден учил меня рунам.

— Будешь вести себя прилично, если я тебя опущу? — легко спросил он, остановившись у лагерстремии.

— Попробуй — узнаешь, — прошипела я. Ему повезло, что мой зверь не рвался наружу. Кто угодно другой уже получил бы зубы в шею. Но нет, Уайатту позволялось таскать меня, пока зверь с любопытством поводил хвостом.

Он рассмеялся; приятный низкий звук я ощутила грудью, прижатой к его спине. — Принимаю вызов, Дикая кошечка.

Быстрым плавным движением он поставил меня на ноги и отошёл на безопасное расстояние. Меч оставался у него. Значит, он понимал, что я не уйду, и, наверное, считал, что не настолько глупа, чтобы напасть на вооружённого медведя-Прайма.

Глупой я не была, зато была очень злой. Так что возможность оставалась.

— Хороший клинок. — Он несколько раз рассёк им воздух, разглядывая сталь. — Только для меня слишком лёгкий. А тебе в самый раз. В нашей программе, пожалуй, никто не сражается двумя мечами лучше тебя.

— Спасибо. Верни, пожалуйста.

Он поднял тёмно-рыжую бровь. Зелёные глаза сверкнули хищным весельем, словно поймал дерзкую мышку и очень этому рад.

— Собираешься ещё угрожать студентам, чьи отцы состоят в попечительском совете колледжа? Мне даже жаль будет, если тебя так быстро отчислят.

Я злобно посмотрела на него.

— Твоей подружке нельзя говорить гадости о моей семье и покойной маме. Пусть весь день оскорбляет меня, называет карьеристкой и шлюхой, велит держаться от тебя подальше, но она не может…

— Каллиста запретила тебе подходить ко мне?

Я закатила глаза.

— Ну же, Уайатт, не строй дурачка.

— Она не моя девушка. Ты и сама знаешь. — Он непристойно ухмыльнулся. — Ревнуешь, Кошечка?

— Нет.

— Даже чуть-чуть? — Он медленно приблизился, засовывая мой несчастный меч за ремень.

Я насторожилась и отступала, пока ногами не упёрлась в каменную скамью. Потеряла равновесие и села. Уайатт продолжал приближаться. У меня приоткрылся рот, когда он опустился на колени между моих ног, оказавшись совсем близко. Огромные мускулистые руки легли по обе стороны от меня.

Наши взгляды встретились. Он вновь заговорил низким, кокетливым голосом: — Каллиста красива, не спорю. Чуть громче и смелее обычных девушек из знатных семей — мне это нравится. Но мне неприятно знать, что от мелочной ревности она стала так жестока в разговоре о твоей матери. — Он придвинулся ближе; губы коснулись моего уха. — Она не моя девушка. Хотя, наверное, считает себя главной претенденткой после того, как я разрешил ей отсосать мне на вечеринке в прошлом месяце.

В животе вспыхнули неприятные противоречивые чувства. Мой зверь прижал уши и зарычал.

— Не нужно рассказывать мне о похождениях своего члена, придурок, — процедила я.

Он рассмеялся. Звук казался непристойным, потому что я уже думала о сексе, прокляни его Луна. Уайатт чуть отстранился и с обманчивой искренностью заглянул мне в глаза. — Я только хочу сказать, детка: ревновать не к чему. Минет не даёт ей на меня никаких прав. Хотя я бы не возражал, если бы и ты решила попробовать.

Я подалась вперёд и схватила его за горло. Его глаза расширились. Моя маленькая ладонь, должно быть, сжала толстую шею сильнее, чем он ожидал. Он поднял подбородок, подставляясь под хватку. Зелёные глаза пылали — наружу рвался зверь. На губах играла дикая улыбка.

— Ты закончил? — прорычала я ему в лицо. Собственные глаза наверняка сияли, как грёбаное северное сияние, но скрывать было уже поздно. — Верни мой меч. И держи своих поклонниц под контролем, если не хочешь отмывать их кровь со стен корпуса магических наук. А ещё раз предложишь мне секс — отрежу член, которым ты заставляешь бедных девушек верить, что у них есть шанс. Понял?

— Чёрт, какая ты горячая, — низко прорычал он. — Скажи, кто ты. Почему мой медведь так на тебе помешался. После этого делай с моим членом что пожелаешь.

Я оттолкнула его и для верности упёрлась подошвой в широкую крепкую грудь. Он позволил мне отодвинуть себя. Я вскочила, попутно вытащив меч из-за его ремня.

Он встал напротив с улыбкой, словно это был лучший день в его жизни.

Я направила на него клинок.

— Больше никогда к этому не прикасайся.

— К мечу? Или к твоему чертовски сексуальному телу?

Я простонала и сердито ушла. Он за мной не последовал.

ЭЛАЙДЖА

— Что ты сделал, что моя Голубка сегодня так разозлилась? — легко спросил я Уайатта, словно не размышлял всерьёз об обращении и о том, чтобы мой зверь взял его голову в пасть. Мы стояли плечом к плечу в тренировочной форме Стражей и наблюдали за ареной. Несколько второкурсников тащили из кладовой учебное оружие.

Он весело поднял бровь. Из всего квада Уайатт легче прочих переносил жизнь с мифическим оборотнем. Я ценил веселье, которое он привносил в наше маленькое братство.

Обычно.

Но если он обидел мою Голубку, может провести день в медпункте.

— Следишь за ней? — спросил он со смехом. — Не удивлён. Хотя не понимаю, как выкроишь время выслеживать Дикую кошечку при таком плотном расписании.

— Справлюсь. Ответь.

Ведь он что-то сделал. Я знал это, потому что после утреннего занятия подошёл к корпусу магических наук, надеясь увидеть Эйвери, когда она выйдет с урока, на котором сидела вместе с Хитом и Уайаттом.

Несколько минут я ненавязчиво ждал в тени небольшой рощицы. Решил, что пропустил её, но тут Эйвери вылетела из-за угла внутреннего двора. Прекрасное лицо пылало, пальцы до белизны сжимали рукоять короткого меча.

Через несколько секунд следом вышел довольный собой Уайатт. Он пошёл в противоположную сторону. Я едва не бросился за ним с вопросами, но зверь внезапно, пугающе сильно зашевелился под кожей. Меня бросало от подозрительной злости — Уайатт расстроил мою Голубку — к кипящей ревности: ему удалось оказаться рядом с ней.

Теперь я вернул себе контроль и ждал ответа.

Уайатт вздохнул и качнул головой. Непослушные рыжевато-каштановые волосы упали ему на лоб.

— Каллиста сказала Эйвери какую-то гадость. Та взбесилась. Когда я встретил их в коридоре, Эйвери держала меч у её горла. Поэтому я… разрядил обстановку.

Я склонил голову.

— Ладно. Отобрал меч и вынес её из здания на плече. Наше общение ей не понравилось. — Его взгляд затуманился, мысли явно унеслись к воспоминанию; он ухмыльнулся. — А вот мне очень.

— М-м, — задумчиво протянул я. Окажись я там, наверняка тоже воспользовался бы шансом… схватить её. — Наверное, хорошо, что ты вмешался. Не хотелось бы, чтобы её так скоро отчислили. — Я пнул пол и досадливо фыркнул. — Особенно теперь, когда снова пропустил такое восхитительно жестокое представление.

Вот почему я сегодня пришёл на тренировку. Больше пропускать не собирался.

— Судя по тому, как ты себя ведёшь, и хорошо, что пропустил, — сказал Хит. Он подошёл со всей своей энергией предводителя квада и неодобрительно на меня посмотрел. — Будь ты вчера там, когда Рип и его придурки бросали ей вызов, они все, подозреваю, погибли бы. Нам пришлось бы разгребать чёртову катастрофу.

— Ещё не поздно, — ответил я, шевельнув бровями.

Он ткнул пальцем мне в лицо. — Не убивай никого в этом кампусе. И Эйвери не преследуй. Мы должны сосредоточиться на… других делах.

Не прекращая улыбаться, я щёлкнул зубами у его пальца. — Конечно, босс.

Хит закатил глаза, но тут что-то на противоположной стороне арены привлекло его внимание. Мы с Уайаттом проследили за взглядом. Вот она.

Эйвери выходила на площадку, легко улыбаясь и болтая с братом.

Моё новое прекрасное увлечение.

В кампусе хватало красивых женщин, но ни одна из них не охотилась самовольно на рейфов. И никто не скрывал такую восхитительную тайну, как зверь моей Голубки.

Я хотел узнать о ней всё.

Сколько веснушек на её светлых щеках.

Сколько рейфов убили её маленькие мечи.

Почему мой норовистый змей так к ней привязался.

Почему она прятала от всех внутреннюю магию, когда её аура так сияла.

Как выглядит её тело под облегающими легинсами и свободной футболкой Стражей.

Какой вкус у её языка, если коснуться его своим.

Как её упругая грудь ляжет мне в ладони.

И, что тревожило сильнее всего, почему рядом с ней контроль над зверем угрожающе ослабевает.

Пока она неторопливо приближалась к нам, все трое невольно выпрямились.

Я толкнул Хита локтем. — Восхищаюсь твоим лицемерием.

— Заткнись, — зарычал он.

Как раз тогда на арену с тяжёлой поступью вошёл Кэш, за ним — остальные участники квада и тренеры. Благодаря знакомству с Уайаттом я за годы встречал многих руководителей Стражей и большинство считал достойными оборотнями. Чтобы пойти в Стражи, даже ради престижа и привилегий, нужно хотя бы отчасти быть готовым пожертвовать собой и искренне желать защищать других.

Кэш и его квад не были ни достойными, ни бескорыстными, ни доблестными. Жаждущие власти садисты прикрывались впечатляющим числом убитых рейфов и роднёй в Северо-Восточном совете.

Хит с Эйденом терпели их, поскольку те умели убивать рейфов, а мы пришли сюда этому учиться. Уайатт считал их полными мерзавцами, но угрозой для нас они не были. Кэш — лев-Прайм, но по сравнению с Холденом Блэквеллом почти львёнок. В его кваде ещё два альфа-волка и снежный барс; никто из них не победил бы Хита, Эйдена или Уайатта в поединке.

Со мной они тем более не справились бы. Но моему зверю такие развлечения не позволяли.

Впрочем, безобидным Кэша я не считал. Однажды, в один из редких случаев, когда выпускал зверя на арену, я попробовал его страх. Что-то в нём было не так. Кислое. Даже тёмное.

И если сейчас он не уберёт липкий взгляд с моей Голубки, я отведаю не только его страх.

— Все заткнулись и построились! — гаркнул он. — Сначала физподготовка. Может, будь вы в лучшей форме, не позорили бы так себя.

Я простонал. — Вот что получаю, когда решаю прийти на тренировку.

— Взбодрись, — сказал Уайатт, толкнув меня. — Если поторопимся, встанем сразу за Эйвери. Ради её идеальной задницы стоит бегать по трибунам.

Я щёлкнул пальцами и улыбнулся. — Отличная мысль.

— Чёрт возьми, — Хит прорычал сквозь зубы. Боюсь, скоро он уже не сможет говорить иначе. — Вы хоть иногда ведёте себя прилично?

— Это серьёзный вопрос? — спросил я.

К сожалению, встать за Эйвери не вышло. Её окружил маленький отряд кошачьих друзей Броди Дары. К счастью, сам Броди видел только брата Эйвери, а остальные держались на почтительном расстоянии. Не хотелось калечить своих же бойцов Отряда поддержки.

Нам велели закрепить за спиной выбранное оружие, после чего началась разминка. Хит носил саблю словно часть собственного тела и был одним из немногих, кто пользовался своим клинком, как брат и сестра Бакстеры, а не оружием программы. Уайатт жаловался, но в человеческом облике он был сильнее всех в нашем кваде на единицу веса. Огромный топор за спиной почти не ощущался. Против СВР я оружия не применял, но на крайний случай носил кинжал.

Полчаса мы бегали по трибунам вверх и вниз. Мы с Хитом и Уайаттом, как всегда, держали один темп. К концу я почувствовал прилив сил. Нагрузка в человеческом облике успокаивала зверя, а в последнее время я мало двигался.

Когда нас снова построили на арене, я приблизился к Эйвери. Под белыми лампами она сияла; на светлой коже блестела тонкая испарина. К моей радости, неудобную футболку Стражей она сняла и теперь позволяла любоваться стройным торсом и идеальной грудью в спортивном бюстгальтере.

Хит и Уайатт подошли следом, оба глядели на ту же награду. Уайатт улыбался как именинник, Хит был близок к удару.

— Голубка, — промурлыкал я рядом с ней. Запахи я чувствовал хуже братьев по кваду, но стоило провести языком по губам, чтобы понять: она насторожена, но меня не боится. Превосходно. — Ты восхитительно выглядишь.

Брат рядом с ней молниеносно выхватил катану и направил мне под подбородок. — Думаешь откусить кусочек моей сестры, змей? — спросил он. Угроза прозвучала бы убедительнее без весёлой ухмылки.

— Иэн! — ахнула Эйвери.

Хит недовольно заворчал. Уайатт фыркнул.

— Всегда, — ответил я, улыбнувшись в ответ.

— Эй! — крикнул нам Трент, помощник Кэша. — А ну прекратили. Бакстер, спровоцируешь этого змея — выкину тебя отсюда, если он не убьёт раньше.

Странно, но мой зверь вовсе не стремился убить Иэна Бакстера. Говорили, Джордж его тоже терпел. Привилегия близкого родства с нашей Голубкой.

Иэн убрал меч. Но сперва бросил неразумный угрожающий взгляд на Уайатта, потом на Хита. — Вам, придурки, лучше быть очень осторожными с моей сестрой. Обидите — убью.

Я рассмеялся. Улыбка Уайатта стала зловещей. Хит окаменел.

— Простите его, — устало сказала Эйвери, встав между братом и нами. — Он любит провоцировать и знает, что я не нуждаюсь в его помощи, чтобы убить любого из вас.

— Вот она, — произнёс Уайатт; зелёные глаза полыхнули. — Наша свирепая девочка. В любой момент снова можешь обхватить мне горло, Кошечка.

Мы с Хитом одновременно посмотрели на него. Эйвери душила Уайатта? Нечестно.

— Следи за братом, — зарычал ей Хит. — Такое может стоить ему жизни. Ему повезло, что мы с Уайаттом хорошо владеем своими зверями, а Элайджа только что своего успокоил.

Её глаза вспыхнули электрической синевой. Она шагнула к Хиту. Да, чёрт возьми. — Угрожаешь моему брату, альфа?

По радужке Хита прокатилось золото, вокруг нас поднялась энергия зверя. Медведь Уайатта ощетинился, мой приоткрыл любопытный глаз.

— По парам! — рявкнул Кэш, разорвав напряжение. — Полчаса упражнений с оружием!

Иэн схватил сестру за руку, оттаскивая от Хита.

— Пойдём, Эйвс. Мы сто лет не тренировались друг против друга.

Трент тут же влез в нашу группу.

— Не выйдет, лис. Ищи партнёра в Отряде поддержки. Кэш велел мисс Бакстер работать с Харроу.

— Ни за что, — отрезал Хит. — Он считает нас идиотами?

Трент презрительно ухмыльнулся. — Если сучка боится тренироваться с мифическим Праймом, может уходить. Или она больше не утверждает, что способна стать Стражем?

— Спроси Кэша, не хочет ли он сам выйти против Элайджи, — насмешливо предложил Уайатт. — Он ведь лучший среди Стражей, а поединка с мифическим оборотнем у него, кажется, ещё не было.

— Следи за тоном, Гейл, — зарычал Трент. — Имя папочки не даёт тебе привилегий. Сегодня его нет, чтобы прикрыть твою задницу.

— Может, тогда мы с тобой проведём бой, Трент? Покажу тебе особое отношение.

Эйвери растерянно переводила взгляд с одного на другого. — В чём проблема? Я не против работать с Элайджей.

Я вздохнул, взял её за руку и провёл большим пальцем по ладони. Она расслабилась и любопытно посмотрела на меня снизу вверх.

— В бою мой зверь непредсказуем, Голубка, — тихо сказал я. — Кэш намеренно подвергает тебя опасности. Я хотел бы верить, что никогда тебя не раню, но обещать не могу.

На самом деле одно прикосновение к её ладони разбудило зверя; напряжение внутри быстро усиливалось. Краски начали исчезать из зрения, зубы заныли. Я глубоко вдохнул и отпустил её руку.

Она внимательно меня изучала. Сердце забилось чаще, но страха на вкус не было. — Нельзя дать Кэшу победить, Элайджа. Пусть Хит и Уайатт работают рядом. Я тебе верю.

Это любовь? Если бы её присутствие не делало моего зверя таким диким, я бы так и подумал.

— Этого не будет, — сказал Хит и сердито повернулся к Тренту. — Передай Кэшу: Эйвери будет со мной, Элайджа — с Уайаттом.

— Только если Бакстер хочет вылететь отсюда на своей упругой маленькой заднице, Блэквелл.

Эйвери скривила губы. Я стиснул зубы, когда внутреннее давление удвоилось. К счастью, Уайатт шагнул вплотную к ухмыляющейся роже Трента. Ярость его медведя заполнила воздух и приглушила моё чудовище. — Ещё раз так о ней скажешь, жалкий придурок, — прорычал Уайатт, — я порву твою белоснежную шкуру.

— Это ещё что? Ты с ней трахаешься, Гейл? Или ты, Блэквелл? Не осуждаю. На вид у неё тесная…

— Хватит. — Эйвери вклинилась перед Уайаттом, разделяя их с Трентом. — Мы теряем время тренировки. Трент, передай Кэшу, что я буду заниматься с Элайджей при условии, что Хит и Уайатт останутся рядом. Она не стала ждать ответа и зашагала в центр арены, на ходу выхватив оба меча из ножен за спиной.

Грудь наполнилась приятной лёгкостью. На время зверь отпустил меня. Я бодро пошёл за ней.

Хит и Уайатт пристроились рядом.

— Уверен? — негромко спросил Хит.

— Да, — легко ответил я. — Кое в чём точно.

ЭЙВЕРИ

Убедившись, что я контролирую ситуацию, Иэн отошёл тренироваться с Броди. Теперь мы с Элайджей остались вдвоём, если не считать Хита и Уайатта в пяти метрах от нас. Те делали вид, будто следят друг за другом, а не за нами.

Надо же, Трент оказался таким же огромным придурком, как Кэш. Но демонстрация праймовского превосходства квада Хита вышла чересчур внушительной.

С первого дня учёбы все они были чересчур — во всём. Во время тренировки от них никуда не деться. Я бы даже обрадовалась работе с Элайджей, если бы остальные не вели себя так, словно меня приговорили к смерти.

— Что ж, Голубка, — начал он, не сводя с меня золотых глаз, — плохая новость: мечом я не пользуюсь. Кинжал с собой ношу, но, как ты наверняка догадалась, с рейфами сражаюсь лишь в зверином облике. И только когда во мне действительно нуждаются.

— Хочешь попробовать мой меч? Вакидзаси длиннее кинжала, но, думаю, справишься. — Я бросила ему клинок из левой руки.

Он легко поймал и покрутил рукоять в ладони.

— Давай, — ответил он; хитрая улыбка вернулась. — Почему бы и нет?

— Какого чёрта? — возмутился Уайатт, опираясь на длинную рукоять топора. — Ты грозилась отрезать мне член только за то, что я дотронулся до твоего меча, Кошечка. Почему Элайдже можно?

— Ты его украл, — отрезала я. — А Элайдже я разрешила взять.

Он сделал несколько взмахов моим мечом. Преувеличивал свою неопытность: обращался с клинком уверенно. — Отличная работа, — сказал он Уайатту с нахальной ухмылкой. — Лёгкий, быстрый меч. Точно как моя Голубка.

Я закатила глаза. — Не могу поверить, что ты вообще сюда пришёл. Разве ты не появляешься лишь затем, чтобы уничтожить пару Гигантов или посражаться с Апексом ради баллов, а потом снова пропасть?

Его смех прозвучал почти музыкально. — Обычно так. Но тогда я не смог бы столько времени провести с тобой.

Мой зверь самодовольно принарядился.

Прекрати.

Я прищурилась.

— Почему именно я, Элайджа?

— А почему не ты, Голубка?

— Ты знаешь почему.

Его улыбка померкла, но прежде чем он успел ответить, Кэш начал выкрикивать приказы в микрофон. Нужно было биться со своим партнёром без поблажек, пока один не сдастся. Оружие при этом настоящее, незатупленное. Вероятно, тренеры рассчитывали, что тяжёлые ранения мы залечим обращением либо мягкими магическими руками доктора Ли.

— Готов? — спросила я, подняв меч.

— Для тебя? Всегда.

Мы бросились друг на друга. Клинки встретились; сила удара отозвалась в руке, а в теле запела знакомая радость боя. Улыбка Элайджи не исчезала. Он бил — я отражала. Я била — отражал он. Всё быстрее, в ритмичном танце, словно мы репетировали его много раз.

— Ты великолепна, Голубка, — радостно сказал он, когда я отбила особенно хитрый выпад.

— Спасибо. Для человека, который якобы не тренируется, ты возмутительно хорош, — ответила я, стараясь не дуться.

Противник оказался достойным: технически почти не уступал Иэну, но бил гораздо сильнее. Не помню, когда в последний раз мне было так весело работать мечом.

Арену заполнил звон клинков. Потом добавились рык и рев зверей: некоторые студенты обратились, чтобы потренировать бой оружия против животных.

Поблизости Уайатт в медвежьем облике изо всех сил пытался растерзать Хита, а тот столь же усердно старался проделать саблей побольше дыр в медведе.

Кэш и другие тренеры ходили между бойцами, исправляли стойки и выкрикивали указания. Наш угол они благоразумно обходили, хотя головы постоянно поворачивались к нам. Похоже, половина группы ждала, когда Элайджа потеряет контроль и перекусит меня пополам.

После пятнадцати минут напряжённого и абсолютно равного боя мы остановились попить из выданных всем спортивных бутылок со знаком Стражей. Уайатт заревел и замахнулся когтями на Хита. Тот нырнул в сторону, перекатился, вскочил и рубанул по задним лапам медведя. Я подавила дрожь. От мысли, что один из них всерьёз ранит другого, внутри поднялся страх.

Нужно быстрее от него избавиться. На выбранном нами пути тяжёлые раны гарантированы каждому. Да и почему меня вообще заботило, пострадает Хит или Уайатт?

Уайатту сегодня особенно не помешало бы получить по заднице.

Я никогда так не радовалась тому, что после тренировки раскраснелась и вспотела: Элайджа снял футболку, вытер ею лицо и бросил в сторону. Гладкая оливковая кожа, рельеф пресса, мышцы рук, змея-татуировка на шее — теперь я могла смотреть без зазрения совести, ведь мне полагалось искать место, куда ударить это произведение искусства мечом.

— Осторожнее, Голубка, — хрипло сказал он; по коже побежали мурашки. — Когда ты так на меня смотришь, мне хочется кое-что с тобой сделать.

Краснее мне уже не стать. — Прости. Знаю, нам нужно следить, чтобы ты не потерял контроль.

— То, что я хочу с тобой сделать, не имеет никакого отношения к потере контроля над зверем. — Его острая улыбка стала ещё порочнее.

Внизу живота разлилось тепло. Зверь заинтересованно махнул хвостом.

— Но, раз ты об этом заговорила, поединок с тобой вовсе не испытывает моё самообладание. Ты не слишком стараешься меня ранить, и всё происходящее пока доставляет одно удовольствие. Очень хочется увидеть, как двигается твоё тело… в других обстоятельствах.

— М-м, — только и смогла я выдавить, отпив воды. Срочно нужно увести беседу в сторону, пока нестерпимое напряжение не заставило меня сделать глупость. — Раз уж у тебя якобы есть такие… сложности, зачем ты идёшь в Стражи? Уверена, твой квад и без тебя был бы среди лучших.

Элайджа задумчиво крутил мой меч. — Несколько причин. Мой зверь — жестокий ублюдок, которому нужно убивать. Если выпустить его на рейфов, жажда крови утолится.

Я кивнула. Хоть какая-то польза от постоянной угрозы уничтожения нашего вида. — Симуляция тоже помогает?

— Узнаем, когда наконец выйдем в поле, — ответил он с улыбкой. — Пока СВР справляется достаточно хорошо.

— А остальные причины?

Он постучал пальцем по подбородку. Жёлтые глаза изучали меня, словно интерес к нему был странным явлением. — Знаешь, Голубка, в некоторых кругах убийство мифического оборотня считают поводом для гордости?

Я нахмурилась. — До тебя я ни одного не встречала. Кто вообще осмелится вызвать мифического? Это почти верная смерть.

Он пожал плечами. — Праймы послабее, которым нужны хвастливые истории. Ты права: чаще всего для них всё кончается смертью. Если только вызов не был нечестным — с жульничеством и прочим. В прошлом году кому-то удалось убить одного из китайских драконов. Обстоятельства более чем мутные, зато победитель теперь наверняка король своего замка.

До меня дошло: отчасти Элайджа пришёл сюда по той же причине, что и я. — Стража-мифического оборотня сложнее убить на незаконном поединке или тайком. Ведь за него вступится самая опасная группа Праймов. Риск для убийцы станет намного выше.

На его лице медленно расплылась улыбка. — Именно. — Он посмотрел так, словно у нас появился общий секрет.

Я сделала ещё глоток воды. Пора менять тему.

— К тому же среди влиятельных людей нашего общества есть те, кто считает мифических зверей слишком опасными, чтобы позволять им жить, — буднично продолжил он. — Поэтому лучше стать полезным. Верно?

Я кивнула и отвела глаза, чтобы он не заметил, как сильно это меня задело. — Но есть ещё приятное дополнение: спасать людей, чтобы рейфы не съели их души?

— Конечно. — Он помолчал, погружённый в мысли. — Я и правда чувствую долг защищать других от рейфов. Во время нападения погибли мои отцы. Ты знала?

Меня охватила глубокая печаль. — Нет. Сколько тебе было?

— Два года, я ничего не помню. Они жили на ранчо далеко за пределами защищённых поселений. Рейфов там почти не встречали и считали, что сильный квад Праймов сумеет защититься. Но ты знаешь, что происходит при полном лунном затмении.

Знала. Они бывают раз в несколько лет, но тяжесть нападений зависит от продолжительности полной фазы. Иногда она длится меньше десяти минут, а самые смертоносные затмения продолжаются почти два часа. Рейфы вырываются из своего мира в огромном количестве, и тогда может появиться редкий Апекс.

Хотя бы в этом легенда о Первых Стражах была права.

С тех пор как я начала патрулировать, в нашей части страны не происходило такого затмения. Но осенью ожидалось новое: полная фаза должна была продлиться час и пятьдесят три минуты.

— Мне очень жаль, Элайджа, — тихо сказала я. — Кто-нибудь из твоих родителей выжил?

Он печально улыбнулся. — Мама смогла унести меня, пока её партнёров одолевали несколько Гигантов и один Апекс. Спасла мне жизнь. А через полгода её убили.

Ужас словно ударил в грудь. — Что? — прохрипела я.

— Якобы случайное нападение грабителя с ножом прямо на улице. Ужасно, правда?

— Элайджа, я… — Слов не находилось. — Целитель не смог ей помочь?

Латентная женщина не может обратиться и ускорить заживление, но для этого существуют магические врачи.

— Её тело не приняло магию, — сказал Элайджа. — А для обычной медицины было уже поздно.

Её тело не приняло магию. Меня затошнило.

— Голубка?

Сердце билось у самого горла, мой зверь свернулся внутри. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Тёплая шершавая ладонь обхватила мою руку. — Что случилось? — хрипло спросил Элайджа.

— Мне нужна минута.

— Я чувствую вкус твоего страха, — прошептал он дрожащим голосом. — Мы оба чувствуем.

— Эйвери? — Это был Хит. — Какого… О чёрт. Элайджа, отойди от неё.

— Нет, — прошипел Элайджа. По-настоящему, по-змеиному. Потом отпустил руку, словно обжёгшись.

Я открыла глаза. Хит уже вклинился между нами. Большие ладони упирались в обнажённую грудь Элайджи. Зрачки василиска вытянулись в щели, зверь поднимался к поверхности. Золотые глаза были прикованы ко мне.

Теперь сердце забилось по другой причине. Я подняла с пола второй меч, выпавший из руки Элайджи, и настороженно отступила на несколько шагов с обоими клинками наготове. Мой зверь зарычал, вздыбив шерсть и выпустив когти.

— Эйвери, уходи, — потребовал Хит сквозь стиснутые зубы. — Если он потеряет контроль, на всякий случай придётся эвакуировать арену.

Я посмотрела на них и почувствовала беспомощность. — Не знаю, что произошло. Элайджа, всё нормально. Со мной всё хорошо. Вернись, ещё немного потренируемся?

Элайджа закрыл глаза и, раздувая ноздри, покачал головой. По груди и рукам призрачно проступила тёмная зелено-серая чешуя — и исчезла.

— Отойди от нас немедленно, Эйвери, — рявкнул Хит.

В меня ткнулся огромный рыжевато-бурый медведь. Мохнатая голова размером с шину подтолкнула к выходу с арены.

Я шлёпнула Уайатта по носу. Он зарычал.

— Хватит. Я ухожу.

К нам подошёл Трент. — Какого чёрта, Бакстер? Упражнения с оружием продлятся ещё десять минут. Вернись к партнёру, иначе вылетишь.

Уайатт оскалил зубы в яростном рыке.

— Трент, — рявкнул Хит у меня за спиной. — Вот что случается, когда вы устраиваете игры с мифическим оборотнем. Вели Кэшу вывести всех с арены и запустить L4. Элайдже нужно выпустить зверя и сбросить напряжение. И это ваша чёртова вина.

— Что? — рявкнул Трент.

Элайджа зашипел.

— Ох, чёрт.

С треском перестраивающихся мышц и костей Уайатт мигом вернулся к человеческому облику. Рядом со мной стоял великолепно обнажённый мужчина. Зелёные глаза яростно сверлили тренера. Большая крепкая ладонь легла мне на шею сзади, удерживая лицом к выходу, пока он разбирался с Трентом. — Доволен теперь, грёбаный идиот? Вы с Кэшем подвергли опасности не только Эйвери, но и всю чёртову программу. Освободите. Арену.

— Чёрт, ладно. Кэш! — заорал Трент на ходу.

— Пошли, — сказал Уайатт совершенно без обычного веселья и повёл меня к Иэну и Броди.

Брат и его возможный парень стояли рядом, вспотевшие и запыхавшиеся. Они смотрели, как Уайатт конвоирует меня через площадку. Иэн нахмурился; тёмные брови Броди взлетели.

— Уайатт, я не знаю, что случилось, — тихо сказала я. — Всё было хорошо. Потом он сказал что-то, что меня на минуту расстроило, и…

— Зверь Элайджи нестабилен, Кошечка. Не вини себя.

— На сегодня заканчиваем досрочно! — объявил Кэш в микрофон. — Убирайтесь отсюда, если не хотите стать кормом для василиска.

Остальные бойцы бросили оружие, схватили сумки и достаточно организованно поспешили к двери.

Уайатт передал меня Иэну. — Уведи её сейчас же.

— Ла-адно, — медленно сказал брат, убирая катану в ножны. Он посмотрел мне за плечо и прищурил голубые глаза. — Что за паника? Элайджа вроде в порядке.

Я обернулась. Элайджа тихо стоял посреди арены, всё ещё без футболки. В профиль казался задумчивым и подчёркнуто не смотрел в мою сторону. Хит нависал у края площадки, скрестив руки на широкой груди и излучая нетерпение.

Уайатт шагнул передо мной, закрыв обзор обнажённым рельефным телом. — Не заставляй снова перекидывать тебя через плечо, детка. Если потребуется, вынесу отсюда.

— Только если хочешь получить удар мечом, — резко ответила я. — Сказала же, ухожу. Пойдём, Иэн.

Уайатт не шевелился, наблюдая, как мы с Иэном и Броди покидаем площадку. У самой двери погас верхний свет. Пол арены заполнил светящийся магический туман СВР.

Последнее, что я услышала, прежде чем двери захлопнулись, — гортанный рёв чудовища.

ЭЙВЕРИ

Следующие две недели я не видела Элайджу. Ни на занятиях, которые мы посещали вместе, ни в коридорах общежития, ни в столовой — вообще нигде на территории колледжа. Наконец во время одного из наших уроков я спросила о нём Эйдена. Он сухо, без подробностей заверил меня, что Элайджа никуда далеко не уехал и с ним всё в порядке.

Встречи с Эйденом стали менее напряжёнными и откровенно заряженными, чем первая. Главным образом потому, что он решил преподавать мне самую занудную теорию рун на свете и всё время нарочно держал между нами стол. Я делала вид, что слушаю, а не украдкой смотрю на его предплечья и кисти. Он делал вид, что моё равнодушие не заставляет его глаз под очками дёргаться.

Хит и Уайатт тоже почти не попадались мне на глаза. На занятия они приходили почти каждый день, часто бывали в столовой, но пересекаться лично нам было незачем. Несколько раз я подумывала подойти к одному из них и расспросить об Элайдже подробнее, чем удалось расспросить Эйдена, но здравый смысл всякий раз меня останавливал.

Квад Блэквеллов занимал в моих мыслях слишком много места. Мне это не нравилось, и я не понимала почему.

Учёба набирала обороты и не давала скучать. Почти всё свободное время уходило на задания и тренировки с Иэном.

За последние недели изменился и порядок подготовки Стражей, поэтому я почти не виделась с большинством кандидатов в Прайм-Стражи, а не только с Хитом, Уайаттом и Элайджей. Начались первые индивидуальные испытания в СВР. Чтобы через них прошли все курсанты, требовалось время. Кэш разослал расписание: каждый день после обеда небольшие группы по очереди заходили на арену и в одиночку проходили несколько раундов против виртуальных рейфов возрастающей сложности.

Мне испытания доставили настоящее удовольствие. Я сумела самостоятельно прикончить двух Потрошителей и при этом не «погибнуть», так что уверенно держалась в верхней четверти индивидуального рейтинга Стражей. Иэн взлетел на первое место в рейтинге Отряда поддержки, и даже Кэш-придурок не нашёл причины исключить его из программы.

Рассказы о моём стремительном успехе лишь подогревали ненависть тех студентов, для которых самки-оборотни на «мужской» территории были чем-то вроде варварства. Однако больше никто не нападал на меня и не вызывал на поединок. Мне позволяли спокойно заниматься своими делами, и я уже начала верить, что, возможно, нормальная студенческая жизнь всё-таки возможна.

— Тихо стало, правда? — спросила я Джорджа, свернувшегося клубком и наполовину закопавшегося в гору подушек рядом со мной на кровати. — Может, колледж наконец привык к тому, что я Страж и что у меня то ли есть зверь, то ли нет. И дальше всё будет совсем обычно.

Из его пасти мелькнул раздвоенный язык; он негромко зашипел.

— Если стремишься к обычной жизни, советую избавиться от блестящего фиолетового питона, который всюду таскается за тобой, как щенок, — протянула Мэллори. Она сидела за моим столом, склонившись над учебником биологии.

Иэн фыркнул. Он и Броди расположились на ковре: Броди лежал на спине и листал планшет, а Иэн, положив голову ему на живот, читал учебник фармакологии.

— Да брось, Мэл. Не трогай моего мальчика. Благодаря ему у нас серьёзный авторитет среди зверей, бродящих по этим коридорам.

— Так вот почему стало тихо? — проворковала я Джорджу, почёсывая его под подбородком. — С первой недели меня никто не трогает, потому что ты верно меня охраняешь?

По утрам Джордж составлял компанию Уайатту, Хиту и Эйдену в столовой, но неизменно оказывался у меня на коленях или сворачивался у моих ног. Обычно он проводил со мной утренние занятия, после чего уползал — вероятно, на роскошный дневной сон. Однажды вечером перед уроком я застала его спящим в кабинете Эйдена и гладила красивые чешуйки, пока Эйден изо всех сил старался сделать наше занятие как можно менее соблазнительным.

Если ненавистников отпугивал Джордж, возражений у меня не было.

Хотя Элайджу мне тоже хотелось бы увидеть — просто убедиться, что он в порядке.

И сказать ему, что мне жаль: рассказ об убийстве его матери на мгновение выбил меня из колеи.

Ведь то, что после покушения её тело стало отвергать магию, пугающе напоминало историю моей матери.

— Этот долбаный комендантский час достал, — пожаловался Иэн. — Когда начало лунного цикла выпадает на выходные, должны делать исключение.

Броди ласково провёл рукой по его светлым волосам. — В следующие выходные куда-нибудь тебя свожу. А сейчас я не верю, что вы с Эйвери не отправитесь искать рейфов, если тайком выберетесь из кампуса.

Во время этого цикла ночной комендантский час начался вчера на закате и закончится только в понедельник на рассвете. Сейчас был вечер субботы, новолуние, и Броди был прав: руки так и чесались взяться за мечи.

— Как-то неправильно лежать в кровати и читать о славянском фольклоре, когда на наших соседей дома могут нападать, — сказала я.

— Папа ещё во время последнего воскресного видеозвонка просил нас пропустить несколько циклов, Эйвс, — ответил Иэн. — Они справятся.

Я знала, но всё равно готова была лезть на стены.

— Можно спуститься в учебную комнату и посмотреть, как продвигается кампания Аллена и Ченса в D&D, — предложила Мэллори и через плечо лукаво улыбнулась мне. — Во время комендантского часа это всегда главное событие вечера.

За последние недели я узнала, что Аллен очаровательно помешан на настолках и совершенно без ума от Мэл. И мне это нравилось.

Может, зайти в комнату для D&D и подцепить себе милого парня-гика? Не все здешние мужчины были Праймами или входили в квад, который ищет центральную связь.

Вдруг другой парень отвлечёт меня от мыслей о том, как Хит волновался, когда я получила травму, и о прикосновении его грубой, собственнической ладони к моей обнажённой коже — словно он хотел стереть следы рук доктора Ли.

От воспоминаний о зелёных глазах Уайатта, горевших желанием, и о том, как дрожало его могучее тело, когда я схватила его за горло.

От того, как Эйден на занятиях демонстративно избегал смотреть на меня, но во время наших уроков почти не отводил от моего лица пристального взгляда ореховых глаз.

И от мыслей об Элайдже, чья весёлая, опасная натура будоражила меня, а спарринг с ним казался чем-то привычным, словно мы занимались этим годами.

Кого я обманываю? D&D тут не поможет.

Я сползла с кровати и сунула ноги в пушистые сапожки.

— Мэл, если хочешь, провожу тебя к Аллену. А сама, пожалуй, выйду просто… подышать воздухом.

Она захлопнула учебник. — Конечно. Если ты уходишь, мне тоже пора. Пусть Броди и Иэн займутся тем, чем они обычно занимаются наедине.

Броди закашлялся. Иэн подарил Мэл ангельскую улыбку.

— Как заботливо. — Улыбка исчезла, когда он прищурился на меня. — Эйвс, я вижу, как ты тянешься к мечам. Думаешь, я не понял, что ты задумала?

— Можно я хотя бы обойду периметр и притворюсь, будто делаю что-то полезное? — попросила я. — Джорджа возьму. Ему тоже нужна прогулка, он целый день тут валяется.

Иэн смотрел на меня. Я смотрела на него.

«Собираешься упрямиться?» — спрашивали его глаза.

«Ещё как», — ответили мои, когда я повела бровью.

Он обречённо вздохнул. — Если ты хоть пальцем ноги переступишь защитный барьер без меня, дорогая сестрёнка, я украду три пары твоих самых откровенных трусиков и отнесу Уайатту.

Я ахнула. — Не посмеешь.

— Посмею.

— Посмеет, — мудро кивнул Броди. — Но я ему не помогу, Эйвери! Мне мои яйца дороги.

Иэн наклонил к нему голову и соблазнительно ухмыльнулся. — Покажешь, где именно они находятся?

— Нам пора, Мэл, — объявила я, накинув мечи поверх толстовки, и взглянула на кровать. — Идём, Джордж. Посмотрим, стоят ли эти барьеры серебра, которым их вырезали. — Когда Джордж развернулся и заскользил с кровати, я сурово погрозила Иэну и Броди пальцем. — На моём ковре не трахаться.

***

— Ты удивительно бесшумен для такой огромной змеи, — сказала я Джорджу. Он без единого шороха скользил по траве рядом со мной. В густых зарослях за ухоженными газонами основных корпусов он почти терялся. Небо было облачным и безлунным, и даже его блестящая фиолетовая чешуя казалась тёмной и тусклой. — Так ты охотишься? Или просто валяешься и ждёшь, когда папочка принесёт тебе дохлую еду?

Если бы змеи умели закатывать глаза, он бы именно так и сделал. Джордж тихо зашипел и ускорился; длинное толстое тело извивалось в сухой траве, словно штопор.

— Я не осуждаю, Джордж! — крикнула я, торопясь следом. — Я ведь тоже не добываю себе еду охотой. Прихожу в столовую, и мне её подают. Зачем надрываться ради обеда, если можно обойтись без этого?

Вдалеке раздался звериный визг. Если сосредоточиться, мой чуткий слух улавливал в ответ приглушённые мужские крики. Я уже полчаса обходила территорию колледжа и второй раз слышала отдалённое сражение с рейфами. Вокруг стояло несколько постов Стражей; они делали свою работу.

Во мне закипало раздражение. С одной стороны, я всё ещё сердилась на Стражей за то, что они бросали оборотней в городах на произвол судьбы. С другой — мне до боли хотелось оказаться там, рубить рейфов, слушать пение клинков и ловить восторг от каждой победы. Ни с чем не сравнимое чувство.

Я провела ладонью по кирпичной стене с защитными чарами, ограждавшей кампус. Должно быть, колледж держал целую армию специалистов, которые под полной луной обновляли барьеры: даже с внутренней стороны толстой стены я чувствовала под пальцами слабую пульсацию магии. Во время полнолуния эта магия полыхала бы костром. В том-то и беда с рейфами: появлялись они лишь тогда, когда наша магия слабела.

Моё внимание привлёк хруст шин по гравию. Мы с Джорджем приближались к главным воротам. На время комендантского часа их запирали серебряной цепью и навесным замком. Ни войти, ни выйти — и удачи тому, кто попробует вскрыть замок, не расплавив кончики пальцев. Приближающаяся к кампусу машина стала неожиданностью.

Джордж, видимо, подумал так же: метнулся вперёд и прибавил ходу. Мы поспешили заглянуть сквозь кованые прутья.

Большой чёрный внедорожник «Кадиллак» резко затормозил в нескольких метрах от ворот, рядом с будкой, где обычно сидел охранник. Из-за закрытия кампуса сегодня будка пустовала.

Дверь открылась, и наружу вывалилась девочка-подросток.

— Чёрт! — Она постучала маленьким кулаком в стекло будки. — Луна тебя побери. — Девочка затравленно огляделась, провела ухоженной рукой по идеальным каштановым кудрям и слегка пошатнулась на каблуках кожаных сапог. Под шерстяным пальто виднелась юбка. Сомневаюсь, что, выбирая наряд на вечер, она планировала проникать на территорию колледжа «Протей».

— Эй! — окликнула я её громким шёпотом через ворота. — Что ты делаешь? Сейчас опасно выходить.

Она резко повернула ко мне испуганное лицо, и плечи её опустились — кажется, от облегчения. Подбежала к решётке. — Знаю, сейчас новолуние. Я поступила ужасно глупо, но просто… не знала, что делать, — сказала она дрожащими губами. На вид она была слишком юной даже для того, чтобы водить оставленную машину. Слова посыпались с невероятной скоростью: — Я была на свидании во Фредерикстауне, и всё пошло плохо. Мне нужно было сбежать, а домой я не могу. Здесь учатся мои братья. Я больше никуда не придумала поехать. Ты их знаешь? Хит и Эйден Блэквеллы. Меня зовут Клара Блэквелл. Подожди, это змея Элайджи?

Я моргнула раз, другой, прежде чем соображение вернулось ко мне. — Да, знаю твоих братьев. И да, это Джордж. Я Эйвери. Ты им звонила?

Клара замотала головой. — Я выключила телефон. Не хочу, чтобы родители меня отследили.

— Почему? — медленно спросила я. Мне было трудно представить, что в поисках защиты я побежала бы куда угодно, кроме как к своим отцам. — Что происходит?

— Они заставляют меня ходить на… свидания, — прошептала она. — Мои отцы — очень влиятельные Праймы, а я их единственная дочь. Поэтому они… решили устроить мне выгодную связь. — Она вцепилась в прутья и подалась ближе. — Я этого не хочу, но им всё равно. А те парни сегодня были ужасны. Один всё хватал меня за бедро под юбкой, а оба говорили, что, эм… не дождутся, когда узнают, «так ли хороша киска латентной Прайм, как все рассказывают».

Я прикусила щёку, чтобы от вспышки ярости у меня не полезла шерсть. Девочке вряд ли было больше шестнадцати. — И ты сбежала со свидания?

Она снова кивнула. — Стащила ключи от машины со стола, пока они не смотрели, ушла в туалет и вылезла через окно. Потом угнала их машину и приехала сюда. За пределами городских барьеров, в комендантский час… Знаю, это глупо, но я запаниковала. Наверное, они уже идут по моему следу. Один из них — альфа-волк. Он учует запах. Чёрт.

— Она дёрнула прутья.

Чёрт. Думай, Эйвери.

— Молодец, Клара. Ты правильно сделала, что выбралась оттуда. Сколько их?

— Двое. Братья. Волк и лев. Мой отец очень хочет, чтобы у меня была связь со львом.

К чёрту львов. Двое — всё же лучше, чем целый квад.

— Ладно. Придумаем, как провести тебя за ворота, потом найдём братьев и пусть они разбираются с твоими кавалерами. Если только… Хит с Эйденом к этому не причастны? — Мне трудно было представить, что они помогают продавать младшую сестру-подростка ради выгодной связи против её воли. Но если так — я сама их пырну.

Клара решительно замотала головой. — Нет. Они постоянно звонят отцам и ругаются из-за этого. Просто сейчас ничего не могут… сделать. По-настоящему.

Я испытала огромное облегчение, услышав, что Хит с Эйденом всё-таки не подонки. Не время думать почему. — Так. Я попробую перелезть через ворота, а потом подсажу тебя…

Из глубины леса донёсся рёв. За ним — волчий рык.

Это были не рейфы.

Клара напряглась и посмотрела на меня широко раскрытыми ореховыми глазами. — Это они! Они меня нашли!

— Чёрт. Ладно. Им незачем причинять тебе боль, но рисковать не будем. Джордж, пролезай и посторожи её.

Джордж протиснул чешуйчатое тело между прутьями и свернулся клубком в нескольких метрах между Кларой и машиной. Понятия не имею, что он сможет сделать с молодым Праймом, но скоро узнаем.

По щекам испуганной Клары покатились слёзы. — Я не хочу, чтобы они меня поймали. Наверное, они очень злятся.

Я накрыла ладонями её руки на прутьях. — Послушай, Клара. Я перелезу через ворота и не позволю им тебя тронуть. У меня мечи. И открою тебе секрет: у меня тоже есть зверь, так что я очень сильная.

Она всхлипнула.

— У тебя… правда есть?

Снова послышались рёв и рычание — громче, ближе.

— Ага. Ну что ж, была не была.

Я отошла от ворот на несколько метров, разбежалась и прыгнула изо всех сил. Приземлилась на половине их высоты, упираясь ступнями в прутья и отчаянно цепляясь руками выше головы. Оттолкнулась ногами и взлетела ещё выше, пока не ухватилась за верх ворот. Перебросила тело на другую сторону, приготовившись спрыгнуть.

Из деревьев на дорогу позади внедорожника выскочил огромный бурый волк.

Клара вскрикнула.

Следом из леса вырвался тёмно-серый лев — брат волка.

Времени больше не было.

Глубоко вдохнув для храбрости, я оттолкнулась от ворот и бросилась прямо в схватку.

ЭЙВЕРИ

— Эйвери! — завизжала Клара, когда волк перемахнул через внедорожник и бросился на неё.

Он уступал размером Хиту, моему отцу и даже тому козлу Рипу, но, повзрослев, наверняка их догонит.

Я приземлилась рядом с Кларой; удар оказался сильным даже для моего укреплённого тела. Выдернула мечи из ножен, готовая проткнуть потерявшего контроль юного Прайма. Оставалось надеяться, что Клара при этом не пострадает.

Зря волновалась.

Джордж подскочил с земли и стрелой метнулся верхней половиной тела к волку. Вонзил несколько рядов загнутых зубов в его мощную шею и сбил прямо в воздухе. Волк взвизгнул, зарычал и отчаянно затряс головой — тщетно. Джордж уже обвивал длинным телом его мохнатую шею.

— Во имя Луны, — выдохнула Клара.

— Он его душит, — объяснила я. — Джордж! Не убивай.

Пришлось верить, что он послушается: вмешаться я не успевала. На нас с рёвом прыгнул лев.

Мой зверь яростно бился под кожей. Насколько проще было бы выпустить её и поручить разобраться с этим гадом! Как и любой Прайм, он был крупнее дикого льва, но до размеров взрослого Прайма-кошачьего ещё не дорос. Мой зверь разорвал бы мелкого ублюдка. Однако я понятия не имела, есть ли здесь камеры.

Поэтому опять мечи. Как всегда, чёрт побери.

Я оттолкнула Клару в сторону и сама прыгнула в противоположную. Лев пролетел мимо, затормозил у ворот, развернулся и снова бросился на меня с разинутой пастью, метя зубами в шею.

Я пригнулась и ударила обоими мечами снизу вверх. Один пронзил его мохнатую грудь, вторым я лишь вскользь распорола плечо. Лев взревел от боли; я выдернула клинок и повалилась наземь, но его задняя лапа всё-таки приложила меня по черепу.

— Эйвери! — снова крикнула Клара. — Пол! Оставь её!

Пол-лев яростно зарычал на неё. Из груди текла кровь, слипаясь на тёмном мехе. Я поднялась на четвереньки, потом на ноги. В ушах звенело. По виску потекло что-то тёплое: видимо, при падении я рассекла голову о мостовую.

— Теперь ты меня разозлил, Пол, — сообщила я. — Верни человеческий облик и уходи, иначе Джордж задушит твоего брата насмерть.

Он зарычал, обнажив смертоносные клыки.

— Неправильный ответ, — сказала я утробным рыком. Зверь внутри скалился и драл когтями кожу.

Пол бросился на меня, на сей раз прижавшись к земле. Махнул острыми когтями, я отбила удар клинком и глубоко рассекла ему переднюю лапу. Он быстро оправился и прыгнул. Его тяжёлое тело сбило меня с ног. Мозг вспыльчивого подростка-оборотня работал на пределе; мечи его уже не останавливали.

Я вскрикнула от злости, падая под ним, и вонзила оба клинка в живот. Клара опять кричала, но сейчас я могла только ждать — если не выпущу зверя. Пол ревел и хрипел, тяжестью придавливая меня к земле. Я держала мечи на месте. Он терял много крови, надо лишь дождаться, когда ослабеет.

Но я забыла о козыре в рукаве.

Джордж отпустил добычу: волк неподвижно лежал перед внедорожником всего в нескольких шагах. Змей метнулся ко мне, ударил Пола и обвился вокруг львиной шеи, как только что вокруг волчьей. От удара Джорджа лев сдвинулся настолько, что я смогла выкатиться из-под него.

Я плюхнулась на спину и минуту лежала неподвижно, глядя в тёмное облачное небо. Надо мной появилась Клара и протянула руку.

— Они оба… без сознания, — тихо сказала она, помогая мне встать. — Я думала, Джордж их убил, но животы поднимаются. Дышат.

Джордж бесшумно подполз к нам; его змеиные глаза поблёскивали. — Какой ты молодец, — заворковала я. — Эффективный маленький боец. Самый лучший на свете, да, именно ты.

— Он страшный, — прошептала Клара. — Элайдже не разрешают приносить его к нам домой. Мама думает, он съест Бонбона и Парфе.

— Кого?

— Её корги.

Я фыркнула от смеха, вложила мечи в ножны и размяла шею с плечами. Голова всё ещё болела, одежда была заляпана львиной кровью.

Получилась грандиозная каша, но убирать её предстояло не мне. Я своё сделала.

Я направила Клару к воротам и, собрав остатки сил, подсадила наверх. Потом перебралась сама тем же способом — разбежалась, прыгнула и взобралась. Джордж проскользнул между прутьями, и мы побрели искать братьев Блэквелл.

***

— Знаю, дом Эйдена где-то здесь, — задумчиво сказала Клара. — Это ведь жильё преподавателей?

Я оглядела узкую улицу, освещённую мягким светом фонарей и застроенную симпатичными домиками из красного кирпича. — Я здесь всего-то месяц учусь, — пожала я плечами. — Перевелась недавно.

Клара постучала пальцем по губам — идеальная помада и контур сохранились, несмотря на всё пережитое. Надо спросить, какой маркой она пользуется. — Он где-то тут. На выходные Хит всегда остаётся у Эйдена, а во время комендантского часа они вряд ли вышли за пределы кампуса, да?

— Узнаем. — Я была рада, что Клара настояла на поисках дома Эйдена, а не повела нас по общежитию искать комнату Хита. Для приличного общества я была слишком окровавлена; жильё преподавателей на западной стороне кампуса стояло гораздо более уединённо.

— О! Может, Джордж знает дорогу? — спросила она.

Наверное, по голове мне досталось сильнее, чем я думала. Конечно! Сейчас Джордж лениво скользил по ухоженному газону у тротуара. — Эй, приятель, покажешь нам дом Эйдена?

Он кивнул.

Отлично.

Мы пошли за ним до первого перекрёстка, там он свернул направо, прополз по каменной дорожке и поднялся на крыльцо углового дома. Дом был двухэтажный, с покатой крышей и окнами в тёмно-синих ставнях. Тонкие белые колонны поддерживали край кровли над крыльцом. Под одним из больших окон стояли два выцветших кресла-качалки и маленький столик между ними. На столике забыли чёрную кофейную кружку.

Я нажала на звонок и для верности стукнула кулаком в дверь. Терпение кончилось. Пусть этот вечер уже закончится.

Дверь распахнулась. Похоже, Луна решила вознаградить меня за сегодняшние мучения: на пороге стоял Эйден в одних тёмно-синих спортивных штанах. В отличие от брата, на его широкой груди не было татуировки зверя. Только гладкая загорелая кожа поверх упругих мышц. Тусклый свет лампы над нами лёг в бороздки пресса. Я позволила утомлённому взгляду одну секунду проследить их линии до косых мышц, исчезавших под поясом штанов.

— Клара? Эйвери? Что за чёрт…

Клара всхлипнула и бросилась ему в объятия. Он обнял её, крепко прижал к себе; рельефные бицепсы напряглись. При этом смотрел он на меня — озадаченно и встревоженно, увидев мой вид.

— Клара? Что случилось?

Из-за его плеча выглянул Хит. К разочарованию, полностью одетый — в простую белую футболку и мягкие серые штаны. Он увидел рыдающую у Эйдена на плече сестру, затем меня. Челюсть у него отвисла, а глаза опасно сузились.

— Хорошо, что вы оба здесь, — произнесла я таким же усталым голосом, как себя чувствовала. — У нас проблема, и разгребать её придётся вам.

Хит рванулся мимо Эйдена и Клары, схватил меня за руку, втащил в дом и захлопнул дверь. Затем усадил на диван в уютной маленькой гостиной.

— Что произошло? — прорычал он, нависнув надо мной. Взял за подбородок и другой рукой осторожно ощупал рану на голове. — От тебя разит кошачьей шерстью и кровью. Ещё где-то ранена? Сними толстовку.

Он потянулся к её краю, я оттолкнула его руки. — Прекрати. Кровь не моя. Это кровь Пола, того подонка, с которым ваши родители отправили сестру на свидание.

Эйден посадил Клару рядом со мной. Теперь над нами стояли два властных Блэквелла; на их окаменевших лицах тревога боролась с яростью. Клара шмыгнула носом и взяла меня за руку. Она опять дрожала, и я ободряюще сжала её пальцы.

— Клара, — начал Хит, заставив себя говорить мягче, чем со мной. — Папа отправил тебя на свидание с Полом Бланкеншипом? Как ты оказалась здесь?

Она кивнула. — Там были Пол и Харрисон. Они… они были ужасны, Хит. Мне пришлось сбежать, а куда ещё ехать — не знала.

Она пересказала подробности свидания, побега, лихорадочной поездки к воротам колледжа и всего, что произошло, когда Харрисон и Пол добрались до неё. По мере рассказа радужки Хита наливались золотом, а глаза Эйдена загорались моим любимым неоновым бирюзовым. Оба кипели, борясь с желанием убить.

И правильно.

— Не знаю, что случилось бы, если бы Эйвери и Джорджа там не оказалось, — всхлипнула Клара. — Конечно, если бы они причинили мне вред, у них были бы большие неприятности, но подростки-оборотни…

— Не всегда контролируют своих зверей, — договорил Эйден. Он провёл рукой по волнистым волосам и впился взглядом в меня. — Эйвери, какого чёрта? Ты вышла против двух Праймов-зверей с одними мечами?

— Вообще-то только против льва. — Я махнула рукой в сторону Джорджа: тот свернулся у камина и сладко спал, словно сегодня не придушил двух огромных зверюг. — С волком Джордж справился сам, а потом помог мне добить льва. Если бы не он, я бы всё ещё лежала под этим мелким гадом и ждала, пока он истечёт кровью.

Хит с руганью провёл ладонью по лицу. — Чёрт. Не знаю даже, кому первому перегрызть глотку: папе или этим мелким ублюдкам. Клара, мне так жаль, что это случилось.

— Ты не виноват, Хит.

Он посмотрел на неё с тоской в ореховых глазах. — Мы что-нибудь придумаем, ладно? А ты пока… срывай им эти встречи с придурками-Праймами. Выиграй нам время.

Клара ахнула. — О! Эйвери может научить меня обращаться с мечом? Тогда я смогу пырнуть того, кто тронет меня без разрешения.

— Нет, — хором ответили братья.

— Да, — заявила я, сердито уставившись на них. — С радостью. Хотя и твои братья отлично владеют клинками. Попроси Элайджу научить тебя пользоваться кинжалом.

— О, точно, попрошу. — Она задумчиво промычала. — Он ведь тоже не умеет мне отказывать. Не то что эти двое.

Входная дверь распахнулась, и в гостиную ворвался Уайатт. На нём была одежда для тренировок, от него пахло потом и восхитительными мужскими феромонами. — Эй, какого хрена никто не берёт трубку? Только что звонила Уиллоу, сказала, Клара пропала к чертям… О.

Клара помахала ему рукой. — Привет, Уайатт. Моя мама звонила твоей и искала меня?

— Ага. — Его взгляд с Клары скользнул на меня. Два тёмных изумруда впились прямо в грудь. Их затянуло красноватой дымкой — настоящий зов сирены для моего зверя. — Какого чёрта тут происходит?

— Хорошо, что ты вернулся, — сказал Хит. — Останься с Кларой. Сегодня она переночует в моей комнате, а я лягу у Эйдена.

Уайатт по-прежнему смотрел на меня. — Кто-нибудь наконец объяснит? Почему Дикая кошечка вся в крови и пахнет львом?

— Клара расскажет, — ответил Эйден. — Нам с Хитом надо кое-чем заняться. Присмотри за ней, пока мы не вернёмся. Никому не открывай, кроме нас. Если родители снова позвонят, не говори, что она здесь.

Уайатт шумно выдохнул и опустил широкие плечи. — Понял. Идите.

Хит протянул мне руку. — Пойдём, Убийца. Ты с нами.

— Я? — Я тупо уставилась на его ладонь. — Нет, я своё сделала. Хочу спать.

— Сегодня ты сделала чертовски много. И всё же я не выпущу тебя из виду. Мы разберёмся с двумя мелкими гадёнышами, которые посмели распустить руки возле моей сестры. Потом ты отправишься в медпункт, даже если мне придётся связать тебя и притащить туда силой.

Я вздёрнула подбородок. — Я не подчиняюсь твоим приказам, Хит Блэквелл.

Клара прыснула.

Эйден отодвинул Хита плечом. Наклонился ко мне и положил руку на подлокотник дивана справа. Его длинные пальцы обхватили кожу — зрелище, которое не должно было казаться привлекательным, но, увы, казалось. Он наклонился ещё ниже, почти касаясь моего носа своим, и мягко прорычал: — Приказам своего преподавателя вы подчинитесь, мисс Бакстер. Поднимете свою прекрасную задницу с моего дивана и останетесь рядом с нами, пока я не разрешу вам вернуться в общежитие. Ясно?

За стёклами очков глаза пылали бирюзой, бросая мне вызов. Правильной реакцией было бы откусить голову этому самонадеянному ягуару, но моя зверица лишь лениво махнула хвостом и заинтересованно навострила уши.

ТЫ. МНЕ. НЕ. ПОМОГАЕШЬ.

Я сердито посмотрела на Эйдена. Он выпрямился, скрестил на груди обнажённые руки и, безупречно изогнув бровь, ждал ответа. Хит пристально следил за мной. Уайатт ухмылялся моей беде. А Клара, неблагодарная предательница, продолжала хихикать.

— Ладно, — сказала я. — Но без медпункта. Мэллори зашьёт рану и магией уберёт головную боль. Больше со мной ничего не случилось.

Хит и Эйден обменялись взглядами.

— Договорились, — сказал Хит. — Пошли. Надо добраться до этих козлов, пока они не стали едой рейфов. Они бы заслужили, но тогда проблем с уборкой будет куда больше.

***

Всю дорогу к главным воротам Хит и Эйден молчали. Они шагали по обе стороны от меня, с каменными лицами сдерживая звериную ярость, которая наверняка бушевала внутри. Почти ничто не мешало контролю так сильно, как угроза близкому человеку.

Уж я-то знала. В старших классах человеческой школы я однажды едва не выпустила зверя прямо в коридоре: наткнулась на двух тупоголовых спортсменов, осыпавших гомофобными оскорблениями Иэна, который тогда только поступил в девятый класс.

Иэн втащил меня в раздевалку для девочек и сунул под холодный душ. Только после этого мне разрешили вернуться на уроки.

Так что, как бы меня ни раздражало, что я всё ещё не иду к себе в комнату из-за очередной команды братьев Блэквелл, я понимала: на этой вылазке кому-то нужно сохранить холодную голову. Похоже, этим кем-то буду я.

У ворот мы обнаружили Харрисона-волка, уже в человеческом облике и совершенно голого. Он отчаянно волок звериное тело Пола-льва к внедорожнику, оставляя за собой тёмный кровавый след. Несмотря на крепнущую силу молодого Прайма, затащить бесчувственную тушу льва на заднее сиденье было бы нелегко.

В лесу за его спиной раздавались потусторонние визги и рёв. Видимо, Стражи загнали рейфов сюда. Неудивительно, что Харрисон паниковал — а разгневанных братьев Клары он ещё даже не заметил.

Хит сердито выдохнул и остановился рядом, прижавшись плечом к моему. С другой стороны стоял Эйден — теперь, к сожалению, в футболке и флисовой куртке. Он не касался меня, но ближе подойти уже не мог. Стоял тихо и неподвижно, как могила. Если не считать агрессии, стремительно сочившейся из каждой поры.

— Пол до сих пор без сознания, — процедил Хит. — Сколько дыр ты в нём проделала, Убийца?

Я мысленно вернулась к схватке, загибая пальцы. — По-настоящему — всего около трёх. Обоих в итоге вырубил Джордж, так что при следующем кормлении Элайджа пусть выдаст ему особо сочного хорька или что он там любит.

— Всё равно Полу повезло, что позвоночник цел. — Хит поверх моей головы взглянул на Эйдена. — Сможешь заставить его перекинуться?

Эйден фыркнул. — Ему сколько, семнадцать?

Харрисон бросил льва и вытер пот со лба. Тут он наконец поднял взгляд и увидел нас троих за железными прутьями ворот. Глаза у него комично округлились, и он, даже не оглянувшись на лежащего брата, бросился в лес.

Хит коротко рассмеялся и подпрыгнул на добрый метр, ухватился за прутья и перебросил себя через ворота гораздо ловчее, чем я. Помчался вслед за Харрисоном, который, словно последний идиот, запустил охотничий инстинкт Хита, убегая, как добыча.

— Останься здесь, пожалуйста, Эйвери, — тихо попросил Эйден. — Ты права, на сегодня ты сделала достаточно.

— Ладно. — Лезть через ворота в третий, а потом и в четвёртый раз мне не хотелось. Как и убивать случайного рейфа, который забредёт сюда. Вот насколько я устала. — Только держите себя в руках. Вы оба. Иначе мне придётся выйти и уложить вас, прежде чем убьёте одного из этих идиотов.

Эйден повернулся ко мне. Его неоновые глаза осветили тесное пространство между нами. — Мы с братом прекрасно умеем сдерживаться, — прогудел он. Низкое мурлыканье голоса прокатилось по мне, словно колыбельная. — Если мы теряем контроль, значит, сами это позволяем. Стой. Здесь.

Он перемахнул через ворота как-то ещё быстрее Хита и кошачьей походкой направился к распростёртому льву.

Я села на землю, скрестила ноги и приготовилась смотреть представление. От мысли, что увижу, как Хит и Эйден проучат этих мерзавцев, по телу прошла приятная дрожь.

ХИТ

— Что бы она вам ни наговорила, это грёбаное враньё! — выпалил Харрисон Бланкеншип, когда я впечатал его в бок внедорожника. — Она угнала нашу грёбаную машину!

Я ударил коленом в его обнажённый пах. Он заблеял, как раненый ягнёнок, а не как альфа, которым должен был быть.

— Ты называешь мою младшую сестру лгуньей? — прорычал я ему в лицо. — Сестру, которую настолько отвратили твои слова и прикосновения без разрешения, что она сбежала от вас и полчаса гнала на вашей машине под чёртовым новолунием, лишь бы добраться до меня?

— Я не знаю, почему эти чокнутые самки поступают так, как…

Я ударил его кулаком в лицо. Под костяшками хрустнула кость, из носа потекла кровь.

Позади Эйден прижал ступнёй мохнатое горло Пола.

— Вернись в человеческий облик, — приказал он с такой силой доминирования, что даже Харрисон поморщился.

Львиное тело задрожало, кости и мышцы молниеносно перестроились. Зверь отступил, оставив на своём месте лохматого светловолосого подростка.

Эйден поднял его с земли и швырнул в машину. Пол отскочил от борта и жалкой кучей рухнул мне под ноги. Я отпустил Харрисона ровно настолько, чтобы пнуть Пола по рёбрам. Приятный хруст и болезненный стон подогрели жажду крови, которую я изо всех сил сдерживал.

— Вставай, — рявкнул Эйден Полу.

— Он ещё не исцелился! — заныл Харрисон. — Отпустите нас. Мы всё поняли. К вашей сестре больше не подойдём. Да мы и сами не хотели с ней связываться! Это отцы заставили нас пригласить её.

Я вогнал кулак ему в живот, и он согнулся пополам.

— Вы уйдёте отсюда живыми только потому, что мне лень потом убирать трупы, — сказал я. — Вы ведь не просто плохо вели себя на свидании. Вы преследовали сестру до самого колледжа, а потом напали на ни в чём не повинную девушку.

— Я не…

Эйден поднял Пола с земли, словно тряпичную куклу, и прижал к машине рядом с братом.

— Да, твоего брата отделала змея. А ты, Пол, напал на девушку у главных ворот колледжа. Есть что сказать в своё оправдание?

— Она не невинная, мать её, девушка! — прохрипел Пол. — У неё явно есть зверь. Её нужно уничтожить.

Настала очередь Пола получить кулаком по лицу. Эйден, вероятно, раздробил ему скулу.

Печально, но закономерно: взгляды Бланкеншипов на женщин со зверем были такими же дремучими, как у моих чёртовых отцов. В конце концов, они и выбрали этих парней Кларе в потенциальные партнёры.

— Слушайте оба внимательно, — негромко сказал я. В каждом слове слышалось буйство моего зверя. — Сядете в долбаную машину и поедете домой. Объясните вашим родителям и моим, что на первом свидании наговорили слишком напористых и агрессивных вещей, поэтому Клара испугалась и сбежала. Вы пришли за ней сюда, где вас ждали мы с Эйденом. Мы выбили из вас дурь, преподали урок приличного поведения на свиданиях и отпустили. Никакая девушка вместе со змеёй вас не отделывала. Ясно?

Харрисон не смел поднять на меня глаза, но кивнул, глядя себе под ноги.

— Ладно, — выдавил Пол и закашлялся кровью. — Мы уходим.

В лесу раздался чудовищный рёв, за ним — тревожный крик.

— Тогда поспешите, — сказал Эйден. — Иногда Стражи гонят рейфов прямо к нашим барьерам.

Это правда, хотя считалось крайней мерой. Защита колледжа от рейфов была одной из сильнейших в мире.

Я отпустил Харрисона, и он бросился к водительской дверце. Истекающий кровью Пол дохромал до пассажирской, распахнул её и заполз внутрь, как крыса.

Зверь во мне дрожал — клетка, в которой я его держал, почти причиняла ему боль. Я чувствовал, что ягуар Эйдена мучается так же.

Харрисон развернул внедорожник и вдавил педаль газа, умчавшись прочь, как последний трус. Мы с Эйденом снова посмотрели на девушку, которая спасла нашу сестру от двух подростков-оборотней, потерявших контроль. Лишь Луне известно, что они могли с ней сотворить.

Пока мы медленно подходили к воротам, Эйвери не сводила с нас взгляда. Она сидела на земле; рядом лежали мечи в перевязи. Она выглядела уставшей, но на губах играла удовлетворённая улыбка. Почему-то это радовало меня сильнее, чем следовало.

Я не лгал, когда говорил, что заставлю её остаться с нами ради медицинской помощи. Она опять проявила безрассудство: противостояла двум Праймам в зверином облике, имея лишь мечи и не имея собственного зверя такой же силы. Если бы Джордж по непонятной причине не привязался к ней и не таскался следом по всему кампусу, пока Элайджа отсутствовал, сейчас она была бы ранена гораздо серьёзнее. И кто знает, что тогда случилось бы с Кларой.

Но я притащил её сюда ещё и потому, что она сделала то, чего не смог я: оказалась рядом и спасла мою сестру. Волку во мне требовалось показать этой девушке, что мы способны сами защищать своих.

А теперь волк хотел другого. И у меня не осталось желания сдерживать этот звериный порыв.

Эйден подсадил меня к верхушке ворот, потом с лёгкостью вскарабкался следом и перелез. Лазать он всегда умел лучше меня.

Эйвери встала и отряхнулась. Толстовка в крови, засохшая кровь в светлых волосах и на лице, усталость в неземных голубых глазах — и всё же для меня она никогда не была прекраснее.

— Ну, раз с этим покончено, я пойду…

Я с рыком толкнул её в ожидавшие руки Эйдена. Она ахнула, когда спиной ударилась о его грудь. Он крепко обнял её и отвёл от ворот, прижавшись к кирпичной стене между колледжем и остальным миром.

Эйвери задержала дыхание, когда я подошёл вплотную спереди. Эйден удерживал её, обхватив одной рукой за живот, другой — поперёк груди. Мы с братом явно думали об одном. Он тоже сорвался и хотел этого не меньше меня.

— Я в бешенстве, Эйвери, — негромко прорычал я, обхватывая её бёдра. Они идеально легли в ладони, и это взбесило ещё сильнее. — Какого чёрта ты бродила по кампусу одна в новолуние? У нас прекрасные защитные барьеры, но ничто не безотказно.

Она заёрзала в моих руках, впрочем не особенно пытаясь вырваться. — Пошёл ты, Блэквелл. У меня были мечи и Джордж. И в последний раз повторяю: я тебе не подчиняюсь.

Она снова ахнула, когда Эйден усмехнулся у самой её шеи. — Вот ведь дерзкая.

— Но знаешь, почему я так зол, Убийца? — продолжил я, проводя носом вдоль той стороны её бледной шеи, которую не занимал Эйден. От неё пахло потом, кровью и проклятыми цветами. — Потому что я ещё и благодарен: ты оказалась там сегодня, нашла Клару и рискнула собой ради девушки, которую прежде даже не встречала.

— Мы не знаем, что с тобой делать, — сказал Эйден. — Ты спасла Клару, как пытаешься каждый лунный цикл спасать соседей в своём районе. Но когда-нибудь это тебя убьёт.

— М-м, — согласился я, поддавшись желанию попробовать её кожу. Провёл языком от ключицы до уха; тихий стон, который она издала, уничтожил последние тормоза. — Этого мы не допустим. Можно пригрозить тебе, но ты, похоже, ничего не боишься.

— Хотелось бы вытрахать из тебя здравый смысл, — задумчиво произнёс Эйден. Она вздрогнула в моих руках. — Хотя вряд ли и это поможет.

— Значит, выхода нет, — прошептал я ей на ухо. — Поэтому пока просто… поблагодарю тебя.

Она затрепетала ресницами, затуманенные глаза приоткрылись. — Что?..

Я опустился на колени и стянул её леггинсы до щиколоток. Эйвери ахнула, вцепилась в руку Эйдена, но он лишь усмехнулся и слегка прикусил её ухо. Я снял один её сапожок, освободил ступню из штанины, закинул гладкую стройную ногу себе на плечо и уткнулся лицом в её горячую влажную киску.

— О чёрт, — простонала она, когда я медленно лизнул её. Вкуснее мне ещё не встречалось. После такого я пропал, но рассудок давно отказал. — Не останавливайся, Хит.

Даже если бы Гигант пробил стену, я бы не остановился. Я хотел довести её до оргазма, почувствовать его на своём лице. Тихие стоны и всхлипы ускоряли меня; я упивался ею.

Эйден тоже не бездействовал, шептал ей на ухо непристойности: — Ты дрожишь, милая. Тебе хорошо, когда язык Хита между твоих прекрасных бёдер? Я сейчас чертовски завидую брату. Хотелось бы самому заставить тебя так стонать.

— Эйден, — выдохнула она. — Тебе вообще можно ко мне вот так прикасаться?

Мы оба рассмеялись. — В том и дело, что я Прайм в кваде без связи, — доверительно прошептал он. — Я мог бы взять тебя по-звериному прямо у стены корпуса магического образования, а декан похлопал бы меня по плечу за поиски нашей связи. Ну, если ты не врёшь, что латентная.

Она простонала.

— Если я не особенная латентная голубых кровей, почему тогда Хит держит мой клитор во рту?

Теперь застонал я. Её грязные словечки возбудили меня ещё сильнее, хотя я считал это невозможным. В отместку я крепко пососал её клитор и ввёл палец внутрь, продолжая ласкать языком. Она была тесной, влажной и чертовски совершенной.

— С теми девушками Хит так не делает, милая, — пробормотал Эйден. — Он ходит с ними на скучные свидания: они говорят об учёбе, семье и о том, какую лодку их родители недавно купили для дома у озера.

Я согласно промычал и добавил второй палец. Начал двигаться резче: она была сильнейшей девушкой из всех, кого я встречал, и могла принять всё, что я хотел ей дать.

Она вскрикнула. Её мышцы сжались вокруг моих пальцев; она достигла оргазма, изливаясь только для меня.

— Да, чёрт возьми, — простонал я, прижавшись губами к её влажной коже.

— Умница, — сказал Эйден. — Я мог бы слушать этот прекрасный звук всю ночь.

Эйвери застонала и обмякла в его руках; её тело всё ещё сокращалось вокруг моих пальцев. Член никогда прежде не был так твёрд. Мой зверь млел от первобытного довольства, которого не испытывал ни с одной из прежних девушек.

Я ещё несколько раз неспешно лизнул её, затем помог одеться. Эйден натянул леггинсы, пока я надевал ей сапожок. Убедившись, что она одета и ей удобно, я поднялся и обнял её. Она спрятала лицо у меня на груди, а Эйден ласково гладил её по спине.

Мы с братом переглянулись поверх её плеча. Сделанного уже не отменить, но он явно ни капли не сожалел о своей роли. Я тоже. Секс не означал намерения встречаться или устанавливать связь, и Эйвери не из тех, кто придаст ему смысл, которого мы не вкладывали.

Однако сегодня она заслуживала почувствовать что-то, кроме боли, причинённой более сильными оборотнями. Мне хотелось это ей подарить. Скоро нам с остальным квадом придётся вытравить из души эту одержимость ею, но сегодня я позволил себе желаемое. И это было чертовски прекрасно.

— Отведём тебя домой, — сказал я ей в волосы. — Позвони своей подруге-медику, пусть придёт туда.

— Ладно, — легко согласилась она.

Эйден усмехнулся.

— Может, секс и правда помогает выбить из тебя дерзость.

— Может. — Она отстранилась и вышла из моих объятий. Мне понадобилась вся воля, чтобы опять не притянуть её. — А может, в следующий раз, когда попробуешь, тебе отрежут член. Хочешь рискнуть?

— Ага, — сказал я.

— Ещё как, — добавил Эйден.

Эйвери закатила глаза, пряча улыбку. Подхватила мечи, повесила их на плечи и достала телефон.

— Привет, Мэл, ты ещё не спишь?.. О… Нет, этих подробностей я знать не хотела… Ага… Можешь одеться и подойти ко мне в комнату с аптечкой?.. Нет, только пара мелких царапин и ушибов… Да, спасибо.

Мы в спокойном молчании проводили её до общежития старшекурсников. Приближался час ночи, комендантский час опустошил улицы. Относительного уединения мне хватило, чтобы рискнуть и взять Эйвери за руку. К моему изумлению, она позволила — как и Эйдену держать ладонь у неё на пояснице всю дорогу.

Эйден заставил её отдать окровавленную толстовку и отправил внутрь в своей флисовой куртке. Мы смотрели, пока она не скрылась за дверями общежития. Лишь убедившись, что она не выскочит обратно, зашагали к дому Эйдена.

Через несколько минут молчания Эйден тихо произнёс: — Не знаю, что нам с ней делать.

Я понял, о чём он.

— Я тоже, — вздохнул я. — Но сейчас, к сожалению, пора разобраться с папой.

Его лицо окаменело. Эйвери на время отвлекла нас от главного дела, но ни я, ни брат о нём не забыли.

— Да. Мы должны скоро это прекратить.

Он был прав. И не только в этом.

ЭЙДЕН

Уайатт успел принять душ и дождался нас. Когда мы наконец вошли в мою гостиную, он был мрачнее тучи.

— Наконец-то, чёрт вас побери, — проворчал он. Сидел на диване, скрестив руки на голой груди и прищурившись. — Не верится, что вы оставили меня здесь, а сами пошли раздирать на части этих мелких козлов с распущенными руками.

— Ты прекрасно знаешь почему, — огрызнулся Хит. — Не считая того, что кому-то, кроме питона, следовало присмотреть за Кларой: сколько тебе пришлось стоять под холодным душем, чтобы унять ярость медведя?

— Час, — буркнул Уайатт. — И я написал всем сёстрам, что им запрещено ходить на свидания с мужчинами. Иначе кто-нибудь умрёт.

Семнадцатилетняя Уиллоу была слишком хитра, чтобы Уайатт застал её на свидании. Пятнадцатилетняя Уинона училась у старшей сестры, а потом наверняка передаст знания Венди и Уинифред, которым двенадцать и тринадцать. Забот Уайатту хватит надолго.

— Клара спит? — спросил я.

Он кивнул.

— Как младенец. Когда за дело взялись её большие страшные братья и новая лучшая подруга Эйвери, она быстро успокоилась.

При упоминании Эйвери уголок моего рта дёрнулся. У Хита дела обстояли не лучше. Подозрительный взгляд Уайатта заметался между нами. Он встал и, словно хищник, направился к моему брату.

Принюхался и зло ухмыльнулся.

— Почему от нашего бесстрашного вожака разит сексом?

Я подавил стон. Если бы нам не предстояло разбираться с моим отцом-мудаком, я бы уже стоял под душем и доводил себя до разрядки, вспоминая сладкие стоны и восхитительные крики Эйвери. После сегодняшнего репетиторские занятия с ней превратятся в особую пытку.

Заслуженную.

Хит без тени раскаяния выдержал взгляд Уайатта.

— Эйвери бросилась навстречу двум зверям-Праймам ради моей сестры. Вот я и встал на колени, чтобы поблагодарить её.

Уайатт зажмурился и застонал, словно ему причинили мучительную боль. — Пошёл ты, Хит. После всей твоей болтовни о том, что надо держаться от неё подальше, первым сорвался именно ты. Не верится. — Он открыл глаза и указал на меня. — Вы оба. Не поверю, что ты просто стоял в стороне, Эйден.

Я встретил обвиняющий взгляд. — Я держал её. Чувствовал, как она дрожит в моих руках, когда кончала Хиту на лицо. Доволен?

— Нет, — прорычал он. — Я буду доволен, только когда сам весь измажусь её соками.

— Да, прекрасно. — Я вскинул руки. — Мы все от неё без ума. Но наши обстоятельства не изменились. События сегодняшней ночи особенно ясно это показали.

Уайатт сник, плечи опустились.

— К чёрту ваших чёртовых родителей. Они уже знают, где Клара?

Хит достал телефон и посмотрел на экран.

— Пять пропущенных от Холдена, два от Стивена и один от мамы. — Мой телефон тоже без конца вибрировал в кармане, но смотреть на него мне не хотелось. — Так что да. Пора.

Уайатт кивнул. Мы втроём тихо прошли через кухню в маленькую застеклённую веранду, где я устроил домашний кабинет. Клара спала наверху. Надеюсь, звонок её не разбудит.

Я сел за небольшой деревянный стол у окон и открыл ноутбук. Хит встал за мной, скрестив руки и напрягши челюсть. Уайатт плюхнулся в одно из кресел у стены: он послушает, но на камеру не попадёт.

Под потолком тихо вращался вентилятор. Я глубоко вдохнул перед нажатием кнопки видеозвонка. От брата доносился слабый запах Эйвери, и член шевельнулся в штанах. Я раздражённо оглянулся на Хита. Гад облизнул губы и подмигнул. Уайатт проворчал что-то нам обоим.

Когда на экране появился мой отец Холден, всё это мгновенно вылетело из головы.

Холден Блэквелл выглядел лет на десять моложе своих пятидесяти — могущественные оборотни старели медленнее. Он был широкоплечим и суровым, а длинные тёмно-каштановые волосы служили особой гордостью для льва-оборотня. Лицо покрывала вечная лёгкая щетина, и лишь на висках начала пробиваться седина. Всё это придавало ему вид благородного и опасно властного человека. Несмотря на то что его единственная дочь сегодня пропала на несколько часов, на лице не было ни капли усталости или тревоги.

Бездонные серые глаза впились в меня сквозь экран.

— Эйден. Хит. Похоже, вы наконец соблаговолили ответить на мои звонки.

— У нас была проблема, — ровно произнёс я, с деланой скукой. — Кстати, не благодари за то, что мы убрали устроенный тобой бардак. Ты же заставил Клару пойти на свидание с двумя несовершеннолетними извращенцами, которые позорно плохо управляют своими зверями.

Он отмахнулся. — Уверен, вы все преувеличиваете. Клара убежала, как испуганный ребёнок. Вы двое напали на мальчиков, словно они какие-то преступники. Нелепость от начала до конца.

Я стиснул зубы. Позади Хит раздражённо выдохнул.

— Пап, это знак: Клара ещё не готова, — с поразительным терпением сказал он. — Прекрати торги за её связь.

— Я уже неоднократно говорил тебе, сын: никаких торгов нет, — процедил отец. — Какое вульгарное выражение. Мы устраиваем для нашей драгоценной дочери союз, который будет наиболее выгодным и ей, и всей семье.

— Против её воли, — резко сказал я. — Она ребёнок, папа.

Он фыркнул.

— По закону вступать в связь можно с семнадцати лет. Тебе это известно. Кларе исполнится семнадцать через считаные месяцы. То, что вы двое продолжаете нянчиться с ней, не делает её ребёнком. Она латентная девушка и моя дочь. У неё одна цель в этой привилегированной жизни, и она её исполнит. Разговор окончен.

Хит склонился через моё плечо к камере. — Продолжай в том же духе, папа. В следующий раз, когда кто-то из её кавалеров распустит руки, я вырву ему глотку. А с последствиями разбирайся сам.

Холден вздохнул и сжал переносицу. — Я разочарован твоим отношением и в то же время чертовски горжусь тем, каким Праймом ты стал, Хит. Вы с братом собрали выдающийся квад. Он обеспечит наследию Блэквеллов прежнюю власть и почёт. — Он откинулся на спинку кресла и выразительно посмотрел на нас. — Разумеется, когда вы наконец выберете себе партнёршу среди множества девушек благородных кровей в вашем колледже. Наверняка они бросаются к вашим ногам днём и ночью.

— Мы установим связь, когда сами решим, папа, — устало повторил я привычный ответ. Ему не следовало знать, как остро нам требуется найти партнёршу: к его проклятому наследию это не имело никакого отношения.

— Да-да. Вы все сосредоточены на благородной мечте стать Стражами, — легкомысленно махнул он рукой. — Я бы назвал это пустой тратой времени для мужчин вашей родословной, однако служба заслуженных бойцов в рядах Стражей тоже приносит престиж. Вместе с именем Блэквеллов она откроет вам любые двери в обществе оборотней по всей стране.

Безопасность нашего сообщества в числе ценностей отца, конечно, не значилась. Родители прятались за дорогими барьерами своего поместья на Холмах. Сомневаюсь, что кто-то из них за последние десять лет хоть раз видел рейфа.

— Благодарим за горячую поддержку нашего выбора, — ровно сказал Хит. — И я ещё раз настаиваю: Клара заслуживает права выбирать собственную жизнь…

— Кстати, что я слышу о девушке, которую допустили к подготовке Стражей? — перебил отец, выплюнув слово «девушка», словно ругательство. Уайатт резко повернулся к экрану. Только многолетняя практика позволила нам с братом сохранить бесстрастные лица. — Недавно мне звонил Артур Махони. По словам его сына, всё это позорный фарс.

— Похоже, кто-то просто завидует, пап, — небрежно пожал плечами Хит. — Трио Кейса Махони до сих пор не нашло четвёртого. В рейтинге они отстают, потому что против СВР действуют как попало. Какая-то случайная девушка тут ни при чём.

— И всё же это непристойно, Хит. Я звонил Уорду Гейлу и требовал положить конец этому безумию, но упрямый медведь, похоже, верит, что она действительно способна убивать рейфов.

Никто из нас не собирался сообщать Холдену Блэквеллу ничего об Эйвери — даже в её защиту. — Папа, если девушка справится, продолжит учиться. Если нет, её отчислят, — сказал я. — К нам это отношения не имеет.

— Мы по-прежнему возглавляем рейтинг, — добавил Хит.

— Рад это слышать. Однако мне всё равно не нравится, что происходит, — прорычал отец. — Если этот вздор продолжится, Совет направит Стражам письмо с осуждением. Мы со Стивеном обеспечим два голоса; для большинства нужно ещё три. Они у нас будут.

Уайатт закатил глаза. Руководство Стражей взглянет на такое письмо, посмеётся и отправит в измельчитель. Стражи были полностью независимы от любых региональных советов, и отец терпеть этого не мог.

А мы на это рассчитывали.

— Удачи, — коротко сказал Хит. — Вернёмся к Кларе…

Отец ударил кулаком по столу.

— Сын, нельзя допускать, чтобы девушки — особенно девушки со зверем — бегали среди Стражей и творили Луна знает что ещё. Это против божественной воли…

— Пап, уже поздно, — перебил я. Пора было закончить мучительный разговор, пока его окончательно не понесло. — Мы привезём Клару домой, когда это будет безопасно. Передай маме привет.

Он придвинулся к экрану. В ледяных серых глазах на мгновение вспыхнуло расплавленное серебро. — Хорошо. Ваша мать расстроится, что не увидела вас, но сегодняшний вечер её огорчил, поэтому она приняла один из своих эликсиров. Ей нужен отдых.

Наша мать Октавия обладала поразительно сильным даром к аптекарской магии — для женщины, которую бренды одежды и украшений интересовали больше, чем развитие дара. Зелья были её маленьким увлечением. Она уделяла им внимание, когда требовался крепкий настой от очередной неприятности, то есть почти постоянно.

— Ясно, — сказал Хит. — Доброй ночи, папа.

Он перегнулся через моё плечо и захлопнул ноутбук.

Мы втроём мгновение молча смотрели на него, после чего Уайатт поднялся. — Я спать, — объявил он, потягиваясь и зевая. — Точнее, сначала подрочу. Последний час мне пришлось нюхать восхитительную киску Дикой кошечки на лице Хита.

Хит самодовольно ухмыльнулся, но быстро убрал улыбку и указал на Уайатта. — Ничего не выдумывай.

Уайатт вышел из комнаты, на ходу показав ему средний палец. — Пошёл ты.

Я проводил его взглядом и обмяк в кресле. — Как хорошо поговорили, — пробормотал я. — Может, утром проснёмся, а все проблемы исчезли.

— Продолжай мечтать. — Хит смотрел в телефон. — По крайней мере Элайджа написал. Он будет у тёти с дядей, пока не кончится комендантский час, а потом ещё раз съездит в Южный Фултон и вернётся в кампус.

Я снял очки и потёр лицо. — Не слишком ли мы рискуем, позволив ему одному вести это расследование?

— Возможно. Но мы не можем все разом исчезнуть из колледжа на несколько недель. Пока в ClockTok не появится вирусное видео, как двенадцатифутовый василиск крушит улицы Фултон-Сити, придётся позволить ему продолжать.

Он заслуживал ответов. Никто из нас не собирался ему мешать.

Только контроль Элайджи снова начал слабеть, и чаще всего это происходило рядом с Эйвери. Мы не знали, что думать, особенно он сам. Не сомневаюсь, она пленила его не меньше, чем нас. Однако Элайджа давно научился удерживать зверя, даже когда возбуждался. С другими девушками он никогда не был близок к потере контроля. Он клялся, что с Эйвери лишь на мгновение держал её за руку.

Ещё один пункт в списке причин, почему нам необходима центральная партнёрша. Говорят, связь с сильной магией латентной оборотницы укрощает даже самых неуправляемых зверей.

У меня болела голова.

— Пойду, к чёрту, спать, — сказал я Хиту, обречённо вздохнув. Не стал добавлять, что, как и Уайатт, сначала собирался получить разрядку, думая об Эйвери, а уже потом заснуть.

ЭЙВЕРИ

Когда я наконец втащила свою потрёпанную задницу в ванную — солнце уже давно взошло, — там меня встретил Броди. В одних облегающих трусах-боксёрах он невозмутимо чистил зубы у раковины Иэна. Надо было надеть солнечные очки: столько бронзовой кожи и рельефных мышц для столь раннего утра — явный перебор.

Его большие карие глаза расширились при виде меня в одной просторной футболке и трусиках — хотя не эта часть его интересовала. Он поспешно сплюнул пасту. — Что с тобой случилось?

Я осмотрела своё отражение в зеркале над раковиной. Вчера Мэл зашила порез на голове, пока Иэн стоял рядом и злился сильнее, чем я когда-либо видела. Швы прятались под волосами, но на скуле распускался эффектный лиловый синяк — лев как следует меня приложил.

И это Броди ещё не видел содранную кожу на моей спине. Мэл пришлось чистить и её, пока Иэн вопил что-то вроде: «Какая часть слов «ни ногой за барьер» тебе непонятна, Эйвери?»

— О, привет, Броди, — беззаботно сказала я. — Иэн тебя ночью, э-э, не разбудил, я так понимаю?

— Я сплю как убитый. Но он, конечно, почти не спал, пока ты не вернулась. — Броди окинул меня взглядом в поисках других ран. — Столкнулась с рейфом?

Я махнула рукой.

— Да нет, ничего подобного…

Дверь комнаты Иэна распахнулась. Брат прошествовал в ванную в распахнутом шёлковом халате и самых крошечных трусах.

— Мои глаза! — простонала я, прикрывая лицо рукой.

— Не начинай, — отрезал он. — Сейчас ты уже не истекаешь кровью и не покрыта запахом и телесными жидкостями юного льва, которого вчера проткнула…

— Что? — рявкнул Броди. — Какого льва?..

— …и мы обсудим, почему от тебя слегка пахло сексом и очень сильно — одним конкретным альфа-волком и одним конкретным преподавателем из семейства кошачьих.

Я поморщилась.

— Значит, заметил?

Он всплеснул руками. Полы халата качнулись, открыв часть татуировки лисы на рёбрах. — Разумеется. Тебе повезло, что мы с Мэллори решили: пока ты ранена, из тебя достаточно вытянуть одну безумную историю.

Броди привалился к столешнице и покачал головой, словно у него кружилась голова.

— Что же я вчера, чёрт возьми, проспал?

Очень многое, Броди.

— Ерунда, — огрызнулась я на Иэна. — Мне тоже теперь топать, как разъярённому слону, каждый раз, когда от тебя разит сексом? Я тогда вообще ничего не успею сделать.

— Выкладывай, Эйвери, — прорычал он.

— Ладно. — Я схватила щётку, выдавила пасту, сунула в рот и сквозь пену пробормотала: — Хит, возможно, полизал меня там.

— Что?! — хором воскликнули они.

Я сплюнула пасту, прополоскала рот и вытерлась своим фиолетовым полотенцем. — Послушайте, после всей этой драки все были на взводе. — Я выразительно взглянула на Иэна. — Звери тоже были на взводе. Кое-что случилось, мне понравилось, и после оба хорошо со мной обращались. Это ничего не значит.

Последнюю фразу я снова и снова повторяла про себя — своему зверю, — пока вчера засыпала. Сейчас повторяла опять. Хит и Эйден меня совершенно ошеломили. Это был самый горячий опыт моей жизни; я сохраню это воспоминание.

Но бросаться им в объятия при следующей встрече не собираюсь.

Хотя мой зверь, похоже, только этого и хотел. Она всегда необъяснимо теряла голову от каждого члена квада Блэквеллов. Вчерашняя ночь усугубила беду в десять раз.

Иэн с Броди моргали, будто перед ними пришелец. Наконец Броди тихо спросил: — Тебе понравилось?

Иэн ткнул его локтем. — Не подначивай.

— Это ты ведёшь себя так, словно моя вагина высохнет и рассыплется в пыль, если я не займусь сексом в ближайшее время, — возразила я.

Он цокнул языком. — Если хочешь секса, мы с Броди можем выстроить тебе очередь из красивых парней колледжа, которые не входят в модный квад Праймов.

Броди торжественно кивнул. — Только попроси, Эйвери.

— Особенно опасен именно этот квад, — продолжил Иэн. — Боюсь, они сделают тебе больно, Эйвс. Возможно, не сегодня и даже не в этом году, но когда-нибудь обязательно. Я этого не допущу.

Я вздохнула. — Иэн, это был просто секс после драки. Со мной всё будет хорошо.

Иного выбора у меня не было. Я приехала сюда стать Стражем и обрести хоть какую-то безопасность и свободу. Точка. Не ради того, чтобы влюбиться в самых горячих, сильных и желанных мужчин кампуса.

Мы с Иэном полминуты сверлили друг друга взглядами, затем Броди разрядил обстановку: — А кто-нибудь объяснит ту часть вчерашней истории, где ты проткнула льва?

— Да. — Я замахала руками, выгоняя их. — Валите, дайте мне спокойно умыться. По дороге на завтрак расскажем Броди остальное.

Они поворчали, но вышли. У самой двери Иэн обернулся. В его взгляде осталось одно беспокойство — вся прежняя злость исчезла.

«Люблю тебя», — произнесла я одними губами.

Он закатил глаза и так же беззвучно ответил: «Я тебя тоже». После чего закрыл дверь.

***

К тому времени, как мы добрались до столовой, завтрак уже стал скорее поздним завтраком. Броди узнал всю историю. В этом месяце комендантский час пришёлся на выходные; большинство студентов остались в кампусе, и в столовой кипела жизнь.

Мы сели за свой стол. Я старательно не замечала Хита, Уайатта и Эйдена, сидевших за одним из привычных столиков в центре, в окружении поклонниц. Клара тоже была с ними. Поверх вчерашней юбки на ней красовалась, похоже, толстовка Хита. Выглядела она весёлой. Я расслабилась и принялась за высокую стопку блинчиков, которую тщательно сложила у буфета.

— Эйвери!

Как-то так вышло, что я уже отлично узнавала этот голос. Клара энергично махала мне из-за своего стола. Девушки рядом смотрели на неё, словно она разделась догола и бросила в меня трусики.

Теперь на меня уставились её братья и Уайатт. Лица как обычно: Хит серьёзный и властный, Эйден отчуждённый и чуть скучающий, Уайатт самоуверенно ухмыляется. Но глаза другие. Три напряжённых, пристальных, понимающих взгляда. Моя зверица вылизала лапку и довольно распушилась от их внимания.

Броди прочистил горло. — Здесь жарко или…

— Эйвери! — снова позвала Клара. Она вскочила и затрусила к нам. Высокие сапоги на каблуках громко стучали по деревянному полу, привлекая ещё больше внимания. — Привет! — радостно щебетнула она, усаживаясь рядом. — Как себя чувствуешь? Тебе обработали раны?

— Да. Моя подруга учится на медика и умеет лечить. Она обо мне позаботилась.

Клара с облегчением выдохнула. — Хорошо.

От искренности в её ореховых глазах я невольно размякла. Они напоминали скорее глаза Хита, чем Эйдена. И меня опять раздражало, что я это знаю. Клара похлопала меня по руке и только тут заметила Иэна с Броди.

— Привет, я Клара Блэквелл. — Она протянула через стол изящную ухоженную ладонь.

Иэн перехватил её первым. — Какая ты очаровательная. Я Иэн, брат Эйвери и хитрый лис-оборотень.

Пожимая ему руку, она восторженно ахнула: — Эйвери, у тебя есть брат? Такой симпатичный.

— Он в курсе, — сухо ответила я.

Броди отобрал у Иэна руку Клары и одарил её самой ослепительной улыбкой. — Я Броди. Рысь-оборотень и парень Иэна.

— Ой, — умилилась она. — Как приятно с вами познакомиться.

— Слышал, у ворот вчера ночью был переполох, мисс Клара, — мягко сказал Иэн. — Очень рад, что с тобой всё хорошо.

Она чуть посерьёзнела. — Благодаря Эйвери. Она была потрясающей.

— В основном благодаря Джорджу, — пробормотала я. За утро я успела осознать неприятную правду. Без него схватка пошла бы совсем иначе. Вероятно, пришлось бы выпускать зверя и создавать ещё одну огромную проблему. С мечами я могла многое, но невозможность свободно перекидываться всегда будет меня сдерживать. — А ещё, — продолжила я, толкнув Клару локтем, — твои братья как следует напугали этих мелких гадов карой Луны.

— Да, — сказала она, теребя пальцы. — Может, Пол и Харрисон расскажут другим парням нашего круга, что со мной лучше не связываться?

После воспоминаний о вчерашней драке в животе всё сжималось от тревоги. Теперь тревога сменилась гневом. — Знаешь что, Клара? — Я хлопнула ладонью по столу и встала. — Мы собирались после еды в зал потренироваться несколько часов. Пойдёшь? Покажем основы владения клинком. Иэн, кстати, лучше меня умеет учить.

— Да! — завизжала она, вскакивая и хлопая в ладоши. — Пойдём. Подожди, одолжишь спортивный лифчик и шорты?

— Конечно. — Размер у нас был похожий. Я выше на несколько сантиметров, зато её грудь побольше, но что-нибудь подберём.

Иэн с Броди сразу поддержали идею. Пока мы собирали вещи, к столу подошёл Хит. На нём были обтягивающий белый хенли и серые спортивные штаны, которые следовало запретить законом. Пахло от него лесом после дождя.

Я сосредоточилась на том, чтобы перелить кофе в стакан с собой.

— Клара, — прорычал он. — Куда ты собралась?

Она вскинула подбородок. — Эйвери, Иэн и Броди научат меня обращаться с мечами.

Он вздохнул. — Клара…

— Хит, — тихо произнесла она. — Позволь мне.

Перед этими огромными глазами лани он был бессилен. — Ладно. Один час. Потом отвезём тебя домой.

— Ура, спасибо! — Она обвила руками его шею.

Он осторожно обнял сестру, но смотрел только на меня.

Ничего не сказал — просто провёл взглядом по моему лицу и задержался на синяке скулы. Челюсть напряглась, ноздри раздулись. Похоже, за вчерашнее мне снова достанется. При этой мысли внизу живота разлилось тепло.

— Мы будем на арене, — коротко сказала я и поспешила уйти, прежде чем лицо покраснеет сильнее волос Уайатта.

***

Властные братья Клары не мешали нам целых пятьдесят две минуты.

Броди выдал ей короткий тренировочный меч, который взял из кладовки. Каждый из нас провёл с ней несколько раундов, объясняя основы.

Теперь она занималась с Иэном: они отложили мечи и отрабатывали приёмы самообороны. Мы с Броди тем временем сражались в полную силу — он с рапирой, я с катаной Иэна. Я взмокла, и потом мне наверняка понадобится ещё одно Иэново снадобье — словно ибупрофен на стероидах. Но после вчерашних приключений размять ноющее тело было приятно.

На пятьдесят третьей минуте в двери небрежной походкой вошёл Уайатт. Неподалёку другие курсанты Стражей проводили свободный воскресный день за тренировочными боями. Все головы повернулись к нему, когда он ступил на арену. В свете ламп рыжевато-каштановые волосы горели гранатами. Спортивные брюки облегали мощные бёдра, под расстёгнутой флисовой курткой виднелась мягкая футболка с V-образным вырезом. Сквозь тонкую белую ткань просвечивали татуировки на груди.

— Дикая кошечка, — замурлыкал он, приближаясь к нашему углу. Мы с Броди прервали бой и оба сделали вид, что вовсе не засмотрелись на грудь Уайатта. — Пришёл забрать нашу принцессу Блэквелл. Спасибо, что помогли наточить ей коготки.

— Я ещё не закончила, Уайатт! — крикнула Клара. Иэн бросился на неё, и она сумела перебросить его через плечо. Неуклюже, зато куда лучше, чем вначале.

Я вытерла пот со лба и подняла бровь. — Начальство прислало тебя очаровать её и увести?

Он усмехнулся. — Что-то вроде того.

— Дай ей ещё несколько минут, — тихо попросила я. — Пусть почувствует себя в безопасности. Даже если это в основном иллюзия.

Ведь латентный оборотень мало что может сделать против Прайма, особенно когда тот в зверином облике.

Уайатт на мгновение посерьёзнел и посмотрел, как борются Клара с Иэном. От него исходило раздражение; огромные плечи напряглись, взгляд изумрудных глаз стал жёстким. Но он быстро стряхнул это состояние и снова повернулся ко мне с лукавой улыбкой.

— Ладно. Пока ждём, заключим пари, Дикая кошечка?

Звучало опасно. — Какое?

— Мой медведь против твоего меча. Если победишь, я уйду и уговорю Хита с Эйденом позволить Кларе ещё пару часов побыть с вами.

— А если нет?

Улыбка стала шире. Он шагнул совсем близко и прошептал мне на ухо: — Тогда я получу поцелуй.

Я оттолкнула его. — Начали, Гейл.

УАЙАТТ

Вот это да. Я обожал драться с этой девушкой, а мой медведь прямо сейчас мечтал оказаться сверху.

Я медленно отступил. Эйвери следила за мной, ловко вращая катану брата в рабочей руке. Бледная кожа блестела под лампами арены, облегающий спортивный лифчик, тонкая майка и эластичные шорты подчёркивали стройное тело. Светлые пряди выбились из хвоста и растрепались, а голубые глаза сияли дерзким вызовом мне и моему медведю.

Она была до того чертовски привлекательна, что хотелось кого-нибудь ударить.

Позже придётся поговорить с Фрэнксом, Гилфордом и Холмсом — второкурсниками программы Стражей, тренировавшимися неподалёку. За пять минут я несколько раз поймал каждого на том, что он пялится на задницу Эйвери. Очень хотелось выколоть им глаза. Да и мешать зверю получить желаемое совсем не тянуло.

Хотя нет, просто расскажу Хиту. Этот хитрый одержимый ублюдок сам разберётся. Утром он всё ещё явно кайфовал от вкуса Дикой кошечки, и меня это чертовски бесило.

Я снял флисовую куртку и скинул кроссовки. Затем нарочито медленно стянул через голову футболку, чтобы Эйвери могла вдоволь насмотреться. Но она была крепким орешком: не отводила взгляда от моего лица.

Броди присвистнул. — Иэн, кажется, сопротивление бесполезно, — сказал он через плечо. Позади Эйвери её брат лежал на полу, а Клара упёрлась коленом ему в спину. — Между этими двумя такое напряжение, что мне сейчас лицо расплавит.

— Просто будь готов пустить в ход меч, если у них начнут соприкасаться гениталии, — напряжённо велел Иэн.

Я усмехнулся, спустил штаны на пол и вышел из них. Как обычно, белья я не надел, так что теперь стоял голым и готовым к перекидыванию. Медведь довольно заворчал в голове. Перед схваткой и перекидыванием его обычно охватывала вспышка ярости, но сейчас её не было.

— Готова, малышка?

Она нахмурилась. — Назови меня так ещё раз — твою кровь с этого мата будут отмывать несколько дней.

Ох, чёрт. Пора обрасти мехом, пока член не превратился в проклятый Луной стальной прут.

Я позвал медведя и распахнул мысленные ворота, за которыми обычно его держал. Горячая боль перекидывания прошла за миг. Я опустился на четыре лапы, встряхнул шерсть и грозно зарычал.

— Да-да, очень страшно, — сказала Эйвери, продолжая крутить меч. — Такой большой, гладенький мальчик. Если сдашься сейчас, я тебя поглажу и почешу за ушком.

Я по-прежнему контролировал тело, но звериные инстинкты и желания теперь вышли на первый план. Медведь потряс меня, одобрительно проворчав, словно готов был проиграть ради поглаживаний.

Прекрати этот бред. Нам нужно выиграть пари.

Я метнулся вперёд. Моя скорость неизменно удивляла тех, кто ожидал от такого огромного медведя неповоротливости. Однако Эйвери была готова. Она ловко ушла с линии атаки, как всегда — смертельно опасная маленькая танцовщица.

Я развернулся и вновь ударил огромной лапой. Она пригнулась и полоснула по передней лапе, на которую я опирался, оставив неглубокую рану у плеча. Мы оба сдерживались: она могла резануть гораздо глубже, а я не выпускал когти при ударах.

Так мы кружили несколько минут: я бил лапой, она отвечала клинком, мы расходились и начинали заново. От усилий лицо её раскраснелось и покрылось потом, но пахло от неё всё равно лавандой.

Хотелось попробовать на вкус.

Правда, она уже уставала: сражалась больше часа, а я был полон сил.

После особенно резкого удара в живот она слегка оступилась. Тут я её поймал. Встал на задние лапы, взревел и обрушился всей тяжестью. Эйвери потеряла равновесие, я повалился следом.

Но за мгновение до того, как её спина коснулась пола, а огромное медвежье тело раздавило бы её, я вернул человеческий облик.

— Уайатт! — завизжала она. Её кулак ударил в пол рядом с нами; меч выпал из руки и звякнул о покрытие.

— Привет, детка, — бархатным голосом произнёс я. Сел верхом на её бёдра и зажал их своими, затем собрал её руки и прижал над головой. — Пора признать поражение.

И лучше бы ей сделать это быстро: пока я удерживал её под собой, член уже наполовину встал. Нет вернее способа лишиться самой ценной части тела, чем прижаться к этой девушке стояком без её согласия.

— Во имя Луны, — пробормотал Броди неподалёку. — Да это чудовище. Клара, отвернись.

— Я и не смотрю. Фу.

— Ну он ведь медведь, — задумчиво произнёс Иэн. — Эйвс, на всякий случай предупреждаю: если опять временно потеряешь рассудок и случайно упадёшь на этот член, можешь оказаться в медпункте.

Я самодовольно ухмыльнулся. — Не слушай их, Дикая кошечка. Тебе со мной понравится.

Моя красивая взмокшая девушка попыталась сбросить меня, но безуспешно. Я был гораздо крупнее и надёжно её удерживал. — Слезь с меня, — процедила она.

— Сдаёшься?

— Уайатт, — прорычала она.

— Да-да, очень страшно. — Я слегка вздрогнул, вернув ей недавнюю насмешку. Склонился ещё ниже, почти касаясь её носа своим, и прошептал: — Сдавайся, детка. Хочу получить выигрыш.

Из её груди вырвался раздражённый звериный рык. Глаза вспыхнули электрическим голубым светом, который когда-то так меня заворожил, когда она схватила меня за горло. Тело подо мной стало горячее. — Пошёл ты, — сказала она глубоким, нечеловеческим голосом.

— Да, — прошипел я. — Вот она. Выпусти зверя, Дикая кошечка. Хочу с ней познакомиться.

Мой медведь, нетерпеливый гад, тоже рвался наружу. Не помню, когда он в последний раз так испытывал мой контроль из-за чего-то, кроме чистой, пугающей ярости.

Меня поглотило желание припасть к её губам и ворваться языком ей в рот. Но я хотел, чтобы она признала поражение. Чтобы сама этого захотела.

— Что за хрень здесь творится? Гейл, слезь с Бакстер и убери член, ради грёбаной Луны.

Я выдохнул с неописуемым разочарованием. Эйвери обмякла подо мной: противный голос Кэша оборвал напряжение, как сухую ветку.

Его присутствие мгновенно избавило меня от эрекции.

Вздохнув, я встал и подал Эйвери руку. Броди швырнул мне в голову штаны. Через пять секунд я был наполовину одет и готов узнать, какой новый бред приготовил Кэш.

— Что это было, Бакстер? — потребовал он, презрительно скривив губы. Тёмно-русые волосы он недавно постриг почти под ноль — странный выбор для льва. Он был в брюках карго, ботинках и чёрной футболке Стражей; значит, сегодня ему предстояла служба. — Теперь раздвигаешь ноги перед Гейлом и всем их квадом? Смело, учитывая, что ты уже довела до срыва грёбаную змею.

— Эй… — начал я, но он не дал договорить.

— Знаешь, Бакстер, вчера мой квад патрулировал местность. Мы преследовали стаю стаевиков и нескольких Потрошителей возле стен кампуса с юго-западной стороны. Поэтому сегодня утром по правилам я просмотрел запись камер наблюдения. Видел твою жалкую прогулку вдоль периметра.

К чести Эйвери, она смотрела на него так, словно он ей смертельно наскучил.

Хит позаботился, чтобы один из его волков, знаток техники, стёр запись вчерашних событий у главных ворот и подставил вместо неё несколько часов безобидного видео. Никто ничего не заподозрил. Похоже, предусмотрительность пригодилась.

— На что ты вообще рассчитывала? — продолжил Кэш с издёвкой. — Попечительский совет и Совет оборотней тратят огромную долю бюджета колледжа на барьеры и платят лучшим специалистам, чтобы те ежемесячно обновляли защиту. Даже если она не выдержит, против целой стаи настоящих рейфов у тебя нет ни шанса. Они разорвут тебя, сожрут душу, а потом перебьют каждого слабого оборотня в этом месте.

— Не пойму, почему тебя это так волнует, — самым безразличным тоном ответила Эйвери. — Если рейф съест мою душу, я больше не буду осквернять своим присутствием программу подготовки Стражей.

Он улыбнулся скользкой улыбкой. — И то правда. Может, ты ещё и с Уордом Гейлом трахаешься? Иначе не пойму, почему он так упорно поддерживает этот фарс…

Я шагнул вплотную к ублюдку. Его хамство окончательно достало меня. В восьмидесятый раз я пожалел, что квад Кэша так хорош в бою с рейфами. Иначе они бы не стали нашими наставниками, а возможно, их давно вышвырнули бы из Стражей. Отец учил меня: Стражи выше всего ценят честность и независимость. Но Кэш так усердно выслуживался перед членами Северо-Восточного совета, где заседали несколько его отцов, и перед местными советниками, включая Блэквеллов, что в его преданности Стражам стоило усомниться.

Их квад относился к тому небольшому числу бойцов, которые служили лишь ради престижа и денег. В команде они работали отвратительно.

— Хватит, — сказал я с ленивой улыбкой, хотя в голосе звучала едва сдерживаемая угроза расправы. — Мы поняли. Ты стесняешься своего маленького члена, поэтому срываешься на единственной женщине, которой приходится регулярно тебя видеть. Никто на это не купится. Разозлишь Эйвери ещё сильнее — она сама избавит тебя от этого маленького члена, и мой отец ничего ей не скажет.

Янтарные глаза Кэша налились расплавленным золотом: лев решил поздороваться. Его властная сила накатила на меня волнами, как прибой на волнорез. Одной своей волей он пытался заставить меня и медведя подчиниться.

К моему ужасу, я отступил на несколько шагов, прежде чем сумел упереться и выдержать давление. Медведь, которому обычно плевать на Кэша, встрепенулся внутри.

Эйвери мягко положила ладонь мне на голую спину, удерживая от падения, возможно, даже не заметив этого. Но тут же убрала руку. Прекрасные глаза сузились, изучая Кэша; в них на миг мелькнул её зверь.

Мало что в жизни злило меня так сильно, как его самодовольная ухмылка сейчас. — А, забыл упомянуть? — Он поднял руку, показав новую татуировку связи вокруг безымянного пальца. — В последнее полнолуние наш квад установил связь. Она прелесть: латентная из древнего рода Праймов-львов. Недавно окончила школу благородных манер для оборотней в Вирджинии. Наши отцы познакомили нас на праздниках. Когда находишь ту единственную, зачем ждать, правда, Гейл?

Замечательно, чёрт возьми. У квада Кэша появилась центральная партнёрша. Их звери теперь были связаны и могли делиться силой через неё. Кэш тренировал меня с начала учебного года, и я отчётливо чувствовал, насколько возросли мощь и властная сила его зверя. Как вожак квада он получил наибольшую выгоду.

Я всё равно бы раздавил его, но это застало меня врасплох.

— Мазлтов, — небрежно сказал я. — Тебе ещё что-то нужно? Сейчас не тренировка, и причин приставать к Эйвери или кому-либо из нас у тебя нет.

— Следи за собой, Гейл. Однажды вы с подружкой останетесь без мягких объятий СВР, программы подготовки и твоего папочки. Выйдете на задания вместе с нами, и тогда… — Он улыбнулся Эйвери. — Всякое случается.

Я стиснул зубы и выдержал новый натиск — на этот раз изнутри. Медведь собирался перегрызть Кэшу горло.

— Не дождусь, — безмятежно улыбнулась ему Эйвери. — Когда стану Стражем, решим это по правилам настоящих оборотней, Кэш.

— Эйвери, — прошипел Иэн где-то за спиной.

Кэш громко расхохотался.

— Конечно.

Он развернулся и, не оглядываясь, вышел с арены.

Я размял затёкшие конечности и несколько раз глубоко вдохнул. Медведь успокоился. Возбуждение исчезло без остатка.

Я повернулся к Кларе. Хорошее настроение тоже пропало.

— Пойдём, принцесса. Твоим братьям нужно успеть отвезти тебя домой и вернуться до комендантского часа.

Она не стала спорить.

— Ладно, иду. — Грустно улыбнувшись, она вернула Эйвери один из коротких мечей, взятый во время тренировки. Обняла Иэна, потом Броди и последней — Эйвери. — Я постираю одежду, которую одолжила, и при случае передам через Хита.

— Не беспокойся, — сказала Эйвери, напоследок крепко обняв её. Потом отстранилась и выразительно добавила: — У тебя есть мой номер. Если что-нибудь понадобится, позвони, хорошо?

Клара кивнула и с неохотой отпустила её — словно расставание с новыми друзьями было худшим событием в её жизни.

Я указал на дверь, старательно глядя куда угодно, только не на Эйвери.

— Пойдём.

Клара послушно последовала за мной из арены, прочь от глаз, сияющих электрическим голубым светом, и жёсткой порции реальности, которую я только что получил.

ЭЛАЙДЖА

Для организации, якобы состоящей из закоренелых преступников, члены мотоклуба «Короли Лоукантри», с которыми мне довелось пообщаться, ломались удивительно легко. К сожалению, двое, отведённых мной в сторонку до этого, почти ничего полезного не рассказали.

Я надеялся, что беседа с господином, прикованным к стулу передо мной, принесёт больше плодов. Я уже несколько недель отсутствовал в колледже. Администрация с радостью продлила бы моё отсутствие, но нам со зверем вскоре нужно было вернуться к кваду. Мы были единым целым, вместе справлялись со всем лучше. Мне не хватало этих очаровательных придурков.

И я был готов снова увидеть Голубку. Нам предстоял разговор.

— Эй. — Я легонько похлопал байкера по щетинистой щеке. Судя по нелепой кожаной жилетке поверх выцветшей фланелевой рубашки, в клубе его звали Баззом. — Просыпайся.

Мутные голубые глаза открылись. На самом деле Базз не спал — скорее пребывал в оцепенении. Согласно преданиям, в основном человеческим, всякого, кто заглянет в глаза василиску, ждёт ужасная смерть. Реальность была менее мрачной и, на мой взгляд, гораздо полезнее: если я подпускал зверя достаточно близко, чтобы он смотрел моими глазами, то мог на время обездвижить почти любого оборотня, кроме самых могущественных.

У Базза, судя по слабой защите и феромонам с привкусом грызуна, зверь был не слишком сильным. Шансов у него не было.

— Где… где я? — спросил он сонно и хрипло. — И кто ты, мать твою, такой?

Я сел на второй металлический стул в нескольких шагах перед ним. Для начала решил принять расслабленный вид: закинул ногу на ногу и неспешно отпил латте на молоке из кешью. Со вкусом лаванды — в честь сладкого аромата моей Голубки и чешуи Джорджа.

Мне хотелось, чтобы питон был со мной, но после всего, с чем они вместе столкнулись ради Клары, я был ужасно рад, что он остался в колледже и повсюду следовал за Эйвери.

— Ты, друг мой, на заброшенном складе в Южном Фултоне. Недалеко от обветшалой холостяцкой берлоги, которую твой клуб называет штаб-квартирой, — сказал я. — Меня зовут Элайджа. Мы мельком встретились на парковке магазина спиртного, куда ты ходишь по четвергам.

Тридцати секунд разговора хватило, чтобы Базз оцепенел. Я помог ему устроиться на заднем сиденье своего «Бронко». Семь минут дороги — и вот мы здесь.

Он рванул цепи с серебряной нитью, которыми руки и ноги были прикованы к стулу. Кожа наверняка уже покрылась волдырями; слабым оборотням вроде Базза серебро ещё и перекрывало доступ к зверю. — Жить надоело? Парни из клуба порубят тебя на куски и закопают за базой.

Я закатил глаза. — Будь серьёзнее, Базз. Твой клуб — шайка скучающих мужиков с мелкими зверями, которые изображают преступных байкеров. Ваши главари — обычные волки, играющие в вожаков стаи. Напомнить, кто я такой?

Я позволил зверю вновь приблизиться, лишь настолько, чтобы изменились глаза.

Базз отпрянул и судорожно вдохнул. — Чёрт. Твою мать.

— Прекрасно. — Я быстро облизнул губы. Его страх был питательным, хоть и кисловатым. — Теперь мы друг друга понимаем.

Он мрачно уставился на меня. — Чего тебе надо?

— Хочу рассказать историю двадцатилетней давности. Надеюсь, кое-что освежит тебе память. — Я сунул руку в рюкзак у ног и достал вещь, из-за которой несколько месяцев назад затеял это расследование.

Глаза Базза расширились, в них мелькнуло узнавание. Затем он вновь напустил на себя угрюмый вид.

Сердце зачастило. Наконец-то.

— Нет-нет, Базз, — замурлыкал я, подняв красивый кинжал так, чтобы он рассмотрел его как следует. — Не притворяйся. Роскошная вещь, правда? Такое сложно забыть.

Обоюдоострое стальное лезвие немного затупилось за десятилетия, проведённые в клоаке этого клуба. Зато рукоять осталась изумительной: светло-коричневая древесина с искусной резьбой в виде цветущего растения с широкими плоскими листьями и лиловыми цветами. Одни цветы были инкрустированы насыщенно-фиолетовыми аметистами, другие — мелким чёрным жемчугом, похожим на тёмные ядовитые ягоды.

— Не знаю, о чём ты, — сказал Базз, с трудом сглотнув.

— Думаю, знаешь. Видишь ли, в прошлом семестре мне по чистой случайности довелось зайти с моим товарищем по кваду Уайаттом в бар соседнего студенческого городка. Мы, студенты-оборотни, ездим туда… выпускать пар с людьми, если понимаешь. — Я игриво шевельнул бровями, но он не улыбнулся. Ладно. — Один студент-человек перебрал виски. Достал на стойке этот чудесный кинжал и хвастался, как украл его у брата.

Да, кинжал был необычным и запоминающимся. Настолько, что очевидцы пяти секунд, за которые нападавший убил мою мать, сумели в подробностях описать орудие убийства.

— И что? — буркнул Базз.

— А то. — Я снисходительно улыбнулся. — Как думаешь, случайное ли совпадение, что кинжал в точности похож на тот, которым почти двадцать лет назад перерезали горло моей матери посреди многолюдного фермерского рынка?

Базз опять сглотнул и вспотел, хотя по складу гулял холодный сквозняк.

— Вот и я думаю, нет. — Я указал на него. — Поэтому мы с Уайаттом поговорили с тем человеком наедине. Сначала он упирался, но после мягкого убеждения сообщил, где найти брата.

Вообще-то Уайатт выбил из него дух, а я играл доброго следователя. И хорошо, что это делал он: неожиданное появление кинжала выбило меня из колеи. Любая попытка применить дозированное насилие с моей стороны наверняка закончилась бы тем, что пьяный бедняга Дэйв стал бы ужином.

— А потом, — продолжил я, — несколько недель назад мне наконец удалось пообщаться с его братом без свидетелей. Угадаешь, что он сказал?

Базз уставился в пол, сжав челюсти.

— Да, ты наверняка уже понял. Прошлым летом он выиграл этот единственный в своём роде, вероятно бесценный кинжал у члена «Королей Лоукантри» в покер. Вот почему я к вам заглянул. Поговорил с парой твоих… братьев? Подельников? В общем, они назвали тебя самым азартным игроком. На вид тебе под сорок, то есть ты мог быть в клубе, когда этим кинжалом убили мою мать. — Я наклонился и вновь позволил зверю взглянуть его глазами. — Повторю, если ты не понял серьёзности положения: этим кинжалом, вероятнее всего, кто-то из твоего клуба убил мою мать.

Он задрожал. Исходящий от него ужас казался настоящим пиршеством. — Ладно, ладно! Да, я проиграл кинжал в карты. Но о твоей матери ничего не знаю! Клянусь.

— Подумай как следует, Базз, — прорычал я. — Откуда у тебя был кинжал?

— Я украл его из клубного сейфа несколько месяцев назад. У меня, э-э… не хватало денег на еженедельные игры.

— И, обчищая сейф, ты случайно наткнулся именно на него?

Он замешкался. — Да.

Я рванулся со стула и сомкнул ладонь вокруг его горла. Василиск поднялся, поле зрения сузилось, клыки удлинились. По руке прокатилась чешуя и исчезла.

Спокойно. Если он умрёт, мы ничего не узнаем.

— Попробуй ещё раз, — прошипел я.

— Ладно! Чёрт, ладно! — Он затрясся в моей хватке и затараторил. — Я его узнал. Давно забыл, но, как ты сказал, вещь необычная. Когда я только хотел вступить в клуб, однажды днём увидел кинжал у Преза. Почти все уехали в поездку, в клубе остались мы с Джонни Лаской — уборщицы на подхвате. През и тогдашний вице-президент тоже остались. В то время они брали заказы у каких-то богатых Праймов: нужны были деньги. Но никому не говорили, чем занимаются. Всё было очень секретно. Вернулись в клуб в обычной одежде — как правило, это значило, что они выполняли заказ. Оба были на взводе, о чём-то спорили. Потом я кинжала у них больше не видел. Видимо, все эти годы он лежал в сейфе. Вскоре они перестали брать заказы.

Я отпустил его и вернулся на стул. Выдохнул, снова закинул щиколотку на колено и медленно отпил латте, пока зверь отступал. — Где теперь тот президент и его заместитель? Не могут же они до сих пор занимать должности: нынешние главари ненамного старше тебя.

— Умерли, — прохрипел он. — Оба погибли в аварии примерно через полгода.

Меньше всего в его рассказе меня удивило именно это. — А знаешь, кто были те богатые Праймы? Видел их, слышал имена?

Он покачал головой. — Нет. Я же говорю, всё держали в тайне. Сначала это казалось странным: наш клуб обычно с Праймами дел не имеет. Но потом все привыкли, потому что около года у нас водились настоящие деньги.

— Помнишь, когда в последний раз видел у президента и заместителя кинжал? Примерно тридцатого сентября две тысячи четвёртого?

— Э-э… Возможно. Нашивку полноправного члена я получил весной две тысячи пятого, сразу после их гибели. Так что может быть.

Я обдумал его слова. Базз почти подтвердил мою догадку: мать убили не при случайном ограблении. Слишком близко это случилось к смерти моих отцов, слишком вычурным было оружие. Убийца забрал её сумочку, но это простая уловка. Мать была латентной, рана стала бы смертельной для человека. Однако ничто не объясняло, почему её тело сопротивлялось магическому лечению, которое должно было её спасти. Судмедэксперт-оборотень предположил: всё дело в недавней потере связанных с ней партнёров. Будто она сдалась, отпустила и тело, и душу, желая вернуться к ним.

Повзрослев, я понял, что и это неправда. Мать рисковала жизнью, чтобы спасти меня, двухлетнего сына. Во время лунного затмения на наших отцов напали шесть могущественных рейфов, включая Апекса, и разорвали их на части. Папы убили большинство, но погибли сами. Погибли ради нас с матерью. Она бы не позволила их жертве оказаться напрасной.

Она не могла просто сдаться.

Кто-то богатый и влиятельный среди Праймов хотел смерти моей матери. Этот человек нанял «Королей Лоукантри» — шайку, с которой ни один из богатых и могущественных не захотел бы связываться открыто, — чтобы её убить.

Но какого чёрта им это понадобилось?

Я встал и легонько похлопал Базза по щеке. — Спасибо, друг мой. Очень помог. Вижу, на запястьях у тебя волдыри. Прошу прощения. Как только сниму цепи, всё быстро заживёт.

Он молча хмурился.

— Телефон у тебя в кармане, сможешь вызвать кого-нибудь, когда я уйду. И, конечно, буду признателен, если наш разговор останется между нами. Двое других твоих товарищей любезно промолчали. Не хотелось бы возвращаться и беседовать куда менее приятно, правда?

Он вздрогнул. — Никому не скажу.

Я ему верил. Он боялся моего зверя. К тому же, как и остальные, ни за что не захотел бы признаться клубу преступников, что студент похитил его, приковал к стулу, а он потом выложил всё как на духу.

Убрав кинжал в рюкзак, я натянул рабочие перчатки и отпер серебряные цепи. Базз сидел неподвижно, как статуя. Пока я работал, слизывал с губ приторный вкус его страха. Затем сложил цепи и снял перчатки.

— Карма — упрямая стерва, Базз. Советую «Королям Лоукантри» в обозримом будущем вести себя паиньками. — У выхода я на прощание отсалютовал ему.

Захлопнул металлическую дверь и отправился домой.

***

Моя тётя Катерина и дядя Горацио были святыми людьми.

Горацио — младший брат моего отца Кассиуса. Все мои отцы происходили из длинных родов Праймов-кошачьих, но Горацио не повезло с генами: зверь у него так и не проявился. Он с женой только вернулись из медового месяца, когда после страшной трагедии взяли к себе меня и мать.

Оба работали бухгалтерами и жили в пригороде Лайон-Вэлли — тихого городка среднего достатка в самом сердце общины оборотней Северной Джорджии. На оживлённой улице в центре Лайон-Вэлли мать однажды выбирала товары на фермерском рынке — хотела купить что-нибудь приятное для нашего нового дома. Там её и убили.

А я остался дома с тётей Кэт и спал.

После этого тёте с дядей пришлось растить малыша, и они делали это с любовью и энтузиазмом. Когда малыш подрос и его зверем оказался не Прайм из семейства кошачьих, а редкий мифический василиск, они приняли и это. От родителей мне досталось небольшое наследство, достаточное для лучшей школы-интерната Юга для юных Праймов. Там я встретил Хита, Уайатта и Эйдена. Остальное — история.

После разговора с Баззом я вернулся в тот же тихий дом. Позднее солнце клонилось к горизонту, а прохлада сгущалась в пронизывающий холод. Я вошёл через заднюю дверь.

Несколько минут спустя Горацио посмотрел на меня поверх очков для чтения. Перед ним на кухонном столе лежал ноутбук.

— Ты думаешь, членов мотоклуба наняли таинственные богатые Праймы, чтобы убить твою мать. — Не вопрос, утверждение.

— Да.

Тётя Кэт поставила передо мной стакан сладкого чая и ласково взъерошила мне волосы, затем села рядом с мужем. Длинные чёрные волосы были заплетены в косу через плечо — так она делала каждый вечер после работы. — Мы всегда подозревали, Гор. То, что случилось с Амарой, не могло быть случайным ограблением.

— Но зачем? — Горацио скрестил руки на широкой груди; под рубашкой выпятились бицепсы. Сложением он напоминал Прайма, только без зверя. — Кому настолько нужна была её смерть, чтобы устроить всё это? Тайные сделки с байкерами, дорогой кинжал, неизвестная магия, которая мешает лечению? Она была молодой вдовой в трауре. В те годы никто не мог знать, что зверь её сына окажется одним из самых опасных ныне живущих мифических существ. Она никому не угрожала.

Я отпил чай. Персиковый — мой любимый. — Я выясню, дядя. А когда выясню, то пережитое матерью покажется днём в спа-салоне по сравнению с тем, что ждёт виновных.

Тётя Кэт ласково улыбнулась.

— Именно так, милый. Никакой пощады. Если что-нибудь понадобится, только скажи.

Горацио задумчиво коснулся подбородка.

— Знаешь, остались ли у погибших президента или вице-президента жёны?

— Кажется, они называют их «старыми леди», — улыбнулась Кэт, толкнув мужа локтем.

Я покачал головой.

— Не знаю. Могу выяснить.

Горацио махнул рукой.

— Нет, оставь это мне. В нашей фирме работают специалисты по финансовым расследованиям и частные детективы. Попрошу кого-нибудь незаметно проверить.

Отлично.

— Спасибо, дядя.

— По учёбе успеваешь? — спросил он, и вот мы снова обсуждали обыденное. — Не подумай, нам с тётей приятно, что ты здесь, Элайджа. Но за обучение в этом прекрасном заведении ты платишь.

— Всё под контролем, не волнуйся. — Преподаватели охотно присылали мне задания по почте, и к диплому я относился серьёзно. — Вернусь через несколько дней. Сейчас мне уже спокойнее.

Дядя внимательно посмотрел на меня.

— Хорошо. Ты слишком строг к себе, сынок. Большинству мифических оборотней нужны десятилетия, чтобы по-настоящему научиться управлять зверем, со связью или без. А выбранная тобой профессия превращает жажду крови и непредсказуемость во что-то полезное. Ты будешь спасать жизни. Я горжусь тобой.

Кэт просияла.

— Мы оба гордимся.

Вот видите? Святые.

Я не рассказал им, с какими трудностями столкнулись мы со зверем из-за соблазнительной Эйвери. Кэт и Горацио держались бодро, но волновались обо мне. Не хотел добавлять им забот.

Кроме того, у меня был план.

Скоро увидимся, Голубка.

ЭЙВЕРИ

Меня можно было сбить с ног пёрышком, когда Элайджа вошёл в аудиторию фольклора — плечи расслаблены, походка лёгкая, словно он вовсе не пропадал почти месяц.

Рядом весело полз Джордж, на ходу освобождая первый ряд. Элайджа усмехнулся и игриво закатил глаза в мою сторону: студенты выскакивали с мест и карабкались в ряды позади, а он смотрел на них как на забавных глупышек.

— Мистер Харроу, — обратилась преподавательница с усталой и немного настороженной интонацией. — Я, э-э, рада вашему возвращению. Но змею обязательно было брать с собой?

Элайджа остановился на ступенях между ярусами аудитории. Джордж продолжил путь ко мне. — Джордж ходит, куда захочет, профессор. Он самостоятельный змей, — сказал Элайджа через плечо. — Обещаю, будет вести себя хорошо. — Он оглядел аудиторию; в золотых глазах мелькнуло веселье. — Если только его не спровоцируют.

Преподавательница тяжело вздохнула. — Ладно. Все садитесь, пожалуйста. Начинаем занятие.

Джордж свернулся у меня под ногами, а Элайджа сел рядом — на место, которое в его отсутствие никто не осмеливался занять. Вокруг поплыл сладкий, соблазнительный аромат цитрусов, мяты и мужчины.

— Привет, Голубка. Ужасно по тебе скучал.

За это время у меня накопилась масса мыслей и вопросов к нему. При последней встрече он казался таким несчастным — будто необходимость выпустить зверя против рейфа-Гиганта была ужасным личным провалом.

Ещё я хотела узнать больше о его матери.

Но вырвалось лишь злое шипение: — Где тебя, чёрт возьми, носило?

Его улыбка ослепляла белизной, а смертоносно острые клыки будто дразнили меня. — То тут, то там.

— Что это значит?

— Можешь признаться, что тоже скучала, Голубка.

Я отвернулась и задрала нос. — Джордж составлял мне компанию.

— Да, слышал, вы вдвоём пережили много интересного.

Конечно, он знал.

Элайджа наклонился, и тёплое дыхание коснулось моей шеи. — А ещё слышал, что кое-что интересное было у тебя с Хитом и Эйденом.

Щёки запылали, внизу живота разлилось тепло. Конечно, он и об этом знал.

— Вы, мальчики, сплетничаете, как прихожанки после службы, — проворчала я.

Он усмехнулся греховно и непристойно. — Члены квада спокойно обсуждают такие вещи, Голубка. В конце концов, наш до мозга костей гетеросексуальный квад собирается провести остаток жизни с одной девушкой и вместе её трахать.

Мне понадобилась вся воля, чтобы не задрожать всем телом от этой мысли. Зверица перевернулась, собираясь подставить живот опасному хищнику. «Он говорит не обо мне, глупое ты животное».

— Вот повезёт же этой девушке, — хотела я сказать легкомысленно, но голос вышел хриплым.

— Надеюсь. Но ты права, Голубка. Занятие начинается. И если мы будем обсуждать… возбуждающие вещи, я бы предпочёл остаться с тобой наедине.

— Мы не будем ничего такого обсуждать…

— Итак, успокойтесь! — преподавательница перекрыла негромкий студенческий гул. — Сегодня начинаем тему Пути героя.

Элайджа отодвинулся на самую малость и принялся конспектировать на ноутбуке. Как обычно, лекция действительно его интересовала. До нелепости очаровательно.

После занятия Элайджа и Джордж шли по пятам, пока я выбиралась из аудитории в душный коридор с деревянной отделкой. Джордж выполз вперёд. Студенты ругались и разбегались с нашего пути. Я закатила глаза. Конечно, не у каждого студента колледжа внутри живёт могучий хищник, но всё же. Это семифутовый питон с блестящей фиолетовой чешуёй, а не рейф, который крадётся по коридору.

— Голубка, можно поговорить?

— Э-э…

Длинные пальцы переплелись с моими. Элайджа мягко увёл меня в небольшую нишу между аудиториями. Там висел написанный маслом портрет одного из основателей колледжа девятнадцатого века. Седой старик-оборотень осуждающе смотрел на нас чёрными глазами.

Я спиной коснулась стены рядом с портретом. Элайджа подошёл вплотную и опёрся локтем о стену у моей головы. Слишком близко, слишком интимно. Но требовать, чтобы он отошёл, мне не хотелось.

Ниша была не укромной. Зато Джордж свернулся кучей на виду в коридоре, как сверкающий фиолетовый дорожный конус. Редкие студенты, направлявшиеся к нам, разворачивались и спешили обратно.

Жёлто-золотые глаза жадно рассматривали меня: греховные, опасные и вместе с тем игривые.

Весь Элайджа в одном взгляде.

— Прости за то, что произошло во время спарринга, Голубка, — тихо сказал он, мягко проведя большим пальцем по моей скуле. — Я очень старался научиться управлять зверем. Уже умею подавлять желание перекинуться. Но когда он вырывается, я управляю телом гораздо меньше, чем можно ожидать от сильного Прайма-хищника. Почему-то рядом с тобой василиск становится ещё непредсказуемее. Прости, если напугал.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Я не испугалась, Элайджа. Скорее волновалась за тебя.

Он довольно улыбнулся.

— Правда?

Я шлёпнула его по груди. На нём была обычная свободная льняная рубашка, расстёгнутая настолько низко, чтобы показать змею на шее и верх рельефной груди. — Не придавай этому значения. Ты уверен, что стоит стоять ко мне так близко? Если василиск вырвется прямо в коридоре, Хит мне жизни не даст.

И всё же, зная, что он может потерять контроль, я не боялась. Мой зверь даже не насторожился, хотя при малейшем намёке на опасность обычно был начеку.

«Я знаю, ты считаешь, что можешь справиться со всеми зверями этого квада, но василиск может и обязательно нас убьёт».

Она вылизала лапу и махнула хвостом. Прекрасно.

Элайджа лишь усмехнулся. Он опустил руку и властно обхватил меня за шею сзади. — М-м, верно. А что произошло в прошлый раз, когда ты рассердила Хита?

Лицо и грудь вспыхнули жаром. Он прекрасно знал, что произошло, и отвечать я не собиралась — лишь мрачно на него посмотрела.

Улыбка стала ещё шире. — Повезло ублюдку Хиту. Безумно ему завидую. Кажется, ещё не говорил.

— Не говорил, — ответила я и прочистила горло.

— Но ты права, Голубка. Я решил разобраться с моей маленькой проблемой. — Он наклонился, оставив между нашими носами крошечное расстояние, и прошептал: — Экспозиционная терапия. И если наш неумолимо правильный вожак позволяет себе нарушать правила, будет справедливо, если и я позволю.

— Что?..

Он меня поцеловал.

Мягкие, настойчивые губы прижались к моим. Рука на шее сжалась, другая легла на бедро, притягивая ближе.

Тело расслабилось, я ответила на поцелуй. Из груди Элайджи вырвалось тихое мужское урчание. Он провёл языком по моим губам, и я раскрыла рот. Искусный язык ласкал мой, исследуя мой рот и вызывая тихие стоны.

Я вцепилась в рубашку. Между ног пылало влажное тепло. — Элайджа, — выдохнула я ему в губы.

Он оторвался и резко шагнул назад. Из сияющих золотых радужек на меня смотрели узкие зрачки, голодные и хищные.

Мой зверь очнулся от похотливого тумана и принялся метаться.

Элайджа крепко зажмурился и тряхнул головой, словно стараясь прийти в себя. Ноздри раздувались, как у быка, кулаки были сжаты по бокам.

— Эй, всё хорошо…

Он распахнул глаза. Зрачки снова стали круглыми, а радужки вернулись к обычному золотому цвету без свечения.

Глубоко вдохнув, он вновь улыбнулся. — Спасибо, Голубка. Маленькие шаги, но любой прогресс — успех. Согласна?

Ответа он не дождался. Развернулся, свистнул Джорджу, словно собаке, и пошёл по коридору. Джордж оглянулся на меня с печалью на змеиной мордочке, потом пополз следом.

Я так и стояла, ошеломлённая и растерянная, пока оба не исчезли из виду.

***

После этого Элайджа вместе с Хитом и Уайаттом держался от меня на почтительном расстоянии. Никто не пытался заговорить — ни в столовой, ни на общих занятиях, ни на подготовке Стражей. Уайатт перестал открыто заигрывать. Хит не командовал. Элайджа больше не пытался целовать меня и даже не прикасался — разве что наши руки случайно задевали друг друга, когда он садился рядом на занятии.

Но я не обманывалась. Они не игнорировали меня, что бы там ни казалось со стороны. Все трое смотрели, как голодные собаки на домашнего кролика, которого им запретили съесть.

Хуже всех вёл себя Эйден. Или мне так казалось, потому что приходилось часто оставаться с ним наедине. На занятиях он по-прежнему не обращал на меня внимания. Но наши уроки теперь были полны напряжения. Его зверь постоянно проглядывал в глазах и изучал меня из-за стола. Мы оба изо всех сил делали вид, будто я не рассыпалась в его объятиях, когда испытала сильнейший оргазм в жизни.

К сожалению, он так и не взял меня по-звериному у стены корпуса магического образования, хотя утверждал, что имеет на это полное право.

Джордж продолжал приходить. Мы с Элайджей, считай, делили над ним опеку. Иногда он проводил время и с Иэном, который купил его привязанность, перекинувшись лисом и как-то ночью сводив змея поохотиться на грызунов.

Кэш по-прежнему ненавидел меня, но сделать почти ничего не мог: я уверенно держалась в верхней четверти рейтинга Стражей. Отец Уайатта каждые две недели заглядывал на тренировки. Этот здоровенный медведь не терпел ничьего бреда — особенно от Кэша и остальных наставников, которые после установления связи и прилива сил стали совсем невыносимыми.

Последние недели мы отрабатывали боевые построения и тактику: проводили с СВР замедленные разборы столкновений с рейфами разных видов. Возможностей изменить рейтинг почти не было, и квады нервничали.

К первой пятнице марта напряжение и волнение на тренировках достигли пика. Квадам предстояло сражаться с симуляциями в полную силу. Накануне шестёрки Отряда поддержки выходили против стай рейфов низкого уровня. Группа Иэна и Броди обошла остальных с огромным отрывом.

— Кэш пытается тебя утопить, поставив с трио Махони, — проворчал Иэн. Мы сидели на трибуне и смотрели, как квад Валенте с трудом проходит испытание: на них выпустили четырёх Потрошителей — львоподобных тварей с клешнями и скорпионьими хвостами. Одного бойца хвостом проткнуло в живот, теперь он лежал на полу, испытывая ощущение смертельной кровопотери, пока остальных крушили. Иэн поморщился, когда вожак команды — огромный шакал — получил клешнёй по морде. — У Махони сплошной бардак. Неудивительно, что они не могут найти четвёртого.

— Многие устанавливают связь втроём, — заметила я.

Наши отцы так и сделали. В некотором роде. Праймы вовсе не обязаны собираться в квад: среди богатых влиятельных семей это лишь считалось идеалом — так они демонстрировали максимум силы, да и число участников получалось чётным. Или ещё какая чушь.

Обычно меня мало занимали привычки верхушки оборотней, но теперь я жила посреди них.

— Хотя ты прав, — добавила я. — Каждый Махони там будет сам за себя.

Но выбирать не приходилось. Чтобы сохранить место в рейтинге, мне требовалось пройти испытание в составе квада. Следующее полное состязание команд будет лишь через месяц.

Сегодня здесь был и Уорд Гейл. Если я хочу стать Стражем, а не остаться в Отряде поддержки, ему нужно увидеть, как я сражаюсь в обычной команде из четырёх бойцов. Кэш, конечно, меня не порекомендует.

Я заметила, как Кейс Махони сердито смотрит в мою сторону. Белокурые волосы, безжизненные серые глаза; его зверь — белый волк. По размерам и силе он был альфой, но вести за собой совсем не умел.

Я нагло отсалютовала ему. Пусть придержит недовольство: сейчас я нужна ему не меньше, чем он мне. Его трио плелось внизу рейтинга и рисковало вылететь к концу семестра, а со мной сегодня уничтожит больше рейфов.

Трент выключил симуляцию из кабины управления, Кэш зажёг свет. Квад Валенте, прихрамывая, ушёл с арены. Кэш объявил следующую команду.

— Да-да, придержите аплодисменты, — раздражённо сказал он в микрофон. — Полный квад Блэквеллов решил почтить нас присутствием. Похоже, остальным опять не видать вершины рейтинга.

Я выпрямилась на скамье. Иэн фыркнул — заслуженно: я чуть шею не свернула, пытаясь рассмотреть Эйдена в обтягивающей чёрной футболке и спортивных штанах из формы Стражей. У края площадки он стоял рядом с Хитом, отрабатывая размеренные удары саблей, чтобы размять руку.

Вот они, уже знакомые мне рельефные бицепсы и мускулистые предплечья. Спортивные штаны великолепно облегали задницу, очки он где-то оставил перед перекидыванием. Должно быть, пришёл совсем недавно: на разминке его не было.

Хит стоял, скрестив руки на широкой груди, и мрачно смотрел на пустую арену. Уайатт крутил огромный боевой топор, как жезл. Элайджа делал какие-то упражнения на растяжку.

— Это поза воина II? — спросила я Иэна, кивнув на Элайджу.

— Возможно. Йога помогает наладить мирную связь со зверем.

По крайней мере, у Элайджи нашлось ещё одно средство. Может, попробовать позаниматься йогой вместе с ним…

— Так, квад Блэквеллов! — рявкнул Кэш в микрофон. — Живо на арену. У меня не весь грёбаный день свободен.

Зрители затихли, когда свет погас и по арене разлилось мягкое синее сияние просыпающейся магии. Я не могла оторвать взгляда, как и все вокруг: Хит, Уайатт, Элайджа и Эйден выходили на площадку.

ЭЙВЕРИ

Со стаевиками парни разделались, даже не вспотев. Подгоняли тварей к Уайатту, а тот рубил их, как живая гильотина. На следующем этапе появились четыре Потрошителя. Уайатт, как и ожидалось, перекинулся и принялся избивать рейфов, пока Хит и Эйден по очереди сносили им головы саблями.

Элайджа большей частью спокойно наблюдал с края площадки, изредка полоснув кинжалом рейфа, который подходил слишком близко.

Когда магия вызвала Гиганта и ещё нескольких Потрошителей-мутантов, я наконец увидела то, чего ждала.

Эйден бросил саблю Элайдже, сорвал футболку и выпустил ягуара.

Иэн присвистнул. — Ого.

И правда. Эйден был очень крупным ягуаром даже для Прайма. Густая коричневая шерсть покрывала гибкое мускулистое тело с тёмными пятнами-розетками. Голубовато-зелёные глаза светились, когда ягуар рычал на Гиганта. Вместе с медведем Уайатта он готовился к атаке.

Моя зверица навострила уши и лениво потянулась.

Да-да, он величественный кот.

В бою ягуар Эйдена не уступал волку Хита или медведю Уайатта. Зато у него была кошачья ловкость, которой другим недоставало. Особенно полезная против этого Гиганта: почти четырёхметрового человекоподобного чудовища с птичьей головой и тремя шипастыми хвостами.

Как в мой первый день тренировок Хит с Уайаттом в зверином облике одолели Гиганта вместе, теперь после долгой жестокой схватки его повалили Эйден и Уайатт. Хит оказался рядом с топором Уайатта, чтобы отрубить твари голову. Элайдже пришлось выйти из роли наблюдателя: Потрошитель, которого Хит ранее сбил, почти восстановился, и Элайджа обезглавил его.

В итоге их квад и каждого бойца наградили тысячами дополнительных очков. Никто не отнимет у них первое место — и заслуженно. Самая талантливая команда программы, с огромным отрывом.

Жаль, что талант растрачивается в магической симуляции. Но через несколько месяцев они выйдут из этой клетки и смогут применять свои умения для защиты людей за пределами охраняемых стен колледжа.

Эйден с Уайаттом удалились с арены, чтобы вернуть человеческий облик и одеться. Тени скрыли от меня обнажённого Эйдена.

Уайатта я видела голым уже не раз, но и ещё раз посмотреть не отказалась бы.

— Следом Махони! — рявкнул Кэш. — Три минуты.

Иэн похлопал меня по плечу. — Будь начеку. Не рассчитывай, что кто-то из них прикроет тебе спину.

— Поняла.

Я встала, повесила мечи на плечи и спустилась к арене. Кейс Махони ждал у кабины управления с двумя участниками своего трио: Блейном, здоровенным медведем, и Дрю, долговязой пантерой.

Когда я встала рядом, никто не заговорил.

— Как любезно, что ты к нам присоединилась, Бакстер, — сказал Кэш. — Хотел бы велеть вам быть вежливыми друг с другом, но в реальном бою так не бывает, правда? Пошли на арену.

Я побрела к центру за временными товарищами. Свет погас, магия залила площадку. Я потянулась за голову и вытащила клинки из ножен.

— Просто не путайся под ногами, сука, — сказал Кейс, даже не взглянув на меня.

Отличное начало.

Я промолчала, следя за краем площадки, откуда появятся первые рейфы. Там стоял Хит. Скрипел зубами, не сводя с меня глаз. За ним — Эйден, уже в очках, мрачно наблюдавший за Кейсом. Неподалёку Уайатт скрестил руки на голой груди; весёлая улыбка исчезла. Элайджа небрежно прислонился к стене трибуны позади Уайатта. Позу сохранил расслабленную, но губы были сжаты вместо привычной лёгкой улыбки.

На северном краю арены замерцала дюжина кошкообразных рейфов с крыльями летучих мышей. Каждый размером с ротвейлера и с двумя рядами игольчатых зубов. Они завизжали в унисон, собрались в стаю и бросились на нас.

Плана боя у нас, разумеется, не было — рубить тех, кто подойдёт ближе. Меня устраивало. Мелкие кошачьи гады были быстрыми, зато шеи тонкие; снести уродливые головы оказалось не так трудно.

К концу волны я убила восьмерых, остальные в команде справились с четырьмя. Блейн хромал от какой-то смоделированной раны. Возможно, твари вцепились ему в ногу. В человеческом облике он был тяжёлым и медлительным, медведем — ненамного быстрее. Стаевику нетрудно его поймать.

— Не впечатлён, Махони, — выплюнул Кэш через динамики. — Одна девушка убила больше рейфов, чем всё ваше трио. Ведите себя как грёбаные Праймы.

За эти слова я получила три ненавидящих взгляда. Спасибо, Кэш.

— Очки у нас общие, — напомнила я товарищам, указав мечом на большой экран. Молчаливый тренер Джаред с планшетом и вечно недовольной физиономией загружал туда результаты. — Так что не за что.

— Заткнись, — огрызнулся Кейс. — Ты позоришь программу, колледж и вообще всех женщин-оборотней.

Я вздохнула. — Если у тебя маленький член, так и скажи, Махони.

С трибун послышались смешки.

Его глаза вспыхнули серебром, из груди вырвался рык. — Как ты смеешь, чёрт тебя…

Перед нами возникли два Потрошителя, отвлекая Кейса. Он обнажил меч и помчался к тому, что слева. Блейн перекинулся в медведя и побежал за ним. Дрю бросился в бой, на ходу превращаясь в пантеру.

С другим рейфом меня оставили одну. Спасибо, ребята.

Тварь размером не уступала моему отцу-волку. Тело походило на лошадиное; тёмно-серая плоть перекручивалась узлами, как древесная кора. На ненормально длинной толстой шее сидела треугольная голова, увенчанная переплетением ветвистых рогов. На вид очень острых. Пустые глаза светились нежно-голубой магией, скреплявшей тело.

Рейф фыркнул, ударил копытом и помчался на меня. Я приготовилась, сохраняя тело расслабленным, а мечи наготове. Он пригнул голову, собираясь проткнуть меня рогами. Я нырнула вниз, скользнула на коленях и выгнула спину, пожертвовав одним клинком: вогнала его в грудь твари, когда она пронеслась надо мной.

Рейф взревел и, шатаясь, ушёл в сторону. Меч остался в гниющей серой плоти. Я поднялась на ноги и резко вдохнула. Одна из тяжёлых ног ударила меня в бок, и магия заставила ощутить как минимум пару сломанных рёбер.

Рейф кружил, готовясь напасть снова. Краем глаза я видела, как медведь Блейна встал на задние лапы и повалил их тварь. Пантера Дрю полосовала ей морду, а Кейс, всё ещё человеком, рубил шею мечом.

Мой рейф снова бросился, теперь зубами. Я отбивалась оставшимся клинком. Рёбра вопили от боли.

«Это не по-настоящему», — мысленно огрызнулась я.

Он щёлкнул зубами ещё раз, я опять ударила мечом. Двигался рейф уже медленнее, хоть до неповоротливости было далеко. Видимо, клинок в груди причинял ему боль; из раны сочилась серая слизь.

Разумно было удерживать дистанцию — продолжать этот танец, позволить рейфу нападать, истекать кровью и терять силы, пока товарищи не расправятся со своим противником и не помогут мне. Так я поступила бы, окажись здесь мои отцы или Иэн.

Но их рядом не было. Следовало рассчитывать только на себя.

При следующей атаке рейф вновь пригнул голову, метя рогами. Это защищало морду от меча, зато он на несколько секунд терял меня из виду.

Когда тварь понеслась на меня, я опять опустилась на колени, пропуская рога, скользнула вбок и на ходу обеими руками рубанула снизу вверх по шее изо всех сил.

Клинок глубоко вошёл в толстую узловатую мышцу. Рейф отвратительно завизжал с бульканьем и зашатался.

Этого хватило.

Я вскочила и вогнала меч прямо под рёбра, толкая чудовище всем телом.

Оно снова пошатнулось, завизжало, словно стая умирающих сов, споткнулось и рухнуло набок.

Я выдернула клинок, взяла его обеими руками и жестоким ударом сверху вниз перерубила шею.

Голова отделилась и с мерзким стуком ударилась о пол.

Готово.

Магия отпустила, рейф замерцал и исчез. Я тяжело дышала, пытаясь отдышаться, затем нагнулась за вторым мечом на мягком полу.

Поднимаясь, заметила Эйдена у края площадки. Он расхаживал туда-сюда раздражённой, но всё равно кошачьей походкой. Рядом стоял Элайджа: руки небрежно в карманах спортивных брюк, глаза светились жёлтым и смотрели только на меня.

Команда Кейса, видимо, закончила бой примерно тогда же. Их рейф исчез среди запыхавшихся зверей и Кейса, который придерживал свободную от меча руку.

Кэш не дал передышки. Магия пульсировала, на площадке возникли два Гиганта.

— Чёрт, — выругался Кейс.

Согласна. Два Гиганта — кошмар. Впрочем, один с несколькими Потрошителями ничуть не лучше. На этом этапе испытания варианты менялись.

Эти рейфы выглядели как трёхметровые оборотни-волки: стояли на двух ногах, с когтями на ступнях и огромных ладонях. Под тёмно-серой шерстью бугрились мышцы, в местах отсутствующих кусков кожи и меха виднелись рёбра. Вдоль позвоночника тянулась полоса игл дикобраза. Волчьи глаза светились бело-голубым светом магии.

Дрю с Блейном всё ещё были зверями и напали на одного из волков, как только тот шагнул вперёд. Кейс бросил меч на пол и побежал ко второму; тот завизжал так, что заложило уши.

Кейс обогнул тварь сзади, развернулся и помчался ко мне. Глаза искрились, по рукам струилась белая шерсть. Он уводил Гиганта за собой прямо в мою сторону.

Похоже, наш вожак наконец поумнел. Чтобы одолеть обеих чудовищных тварей, требовалось нападать парами.

Он приближался, рейф гнался по пятам. Я изготовила клинки. В десяти метрах от меня Кейс завершил перекидывание и побежал уже на четырёх лапах, крупным белым волком. По уму ему следовало обогнуть меня и атаковать чудовище вместе со мной, лицом к лицу.

Но он сделал совсем другое.

Кейс прыгнул прямо на меня. Всё внимание было приковано к монстру за ним, и я не успела подготовиться. Я не ожидала нападения огромного альфа-волка, который должен был быть моим товарищем.

Двигалась слишком медленно, подняла мечи слишком поздно.

Он сбил меня с ног. Спина ударилась о пол, выбив воздух из лёгких. Я боролась, но клинки оказались зажаты под тяжёлым волчьим телом. Кейс зарычал и вцепился в плечо, разрывая плоть, пока зубы не упёрлись в кость.

Боль была невыносимой. Перед глазами вспыхнул ослепительно-белый свет.

Это не часть симуляции. Это происходило на самом деле.

Я закричала.

В следующее мгновение волк исчез, увернувшись от рейфа, который прыгнул сверху на меня.

Огромные когтистые руки прижали меня к полу.

Зверица взревела и забилась о прутья своей клетки.

А потом я потеряла с ней связь.

Ледяная боль пронзила грудь и разлилась по конечностям. Я не могла пошевелиться. Всё стало тяжёлым. Моргала снова и снова, но вокруг темнело.

«Магия заставляет моё тело чувствовать, как рейф пожирает душу».

Голова бессильно повернулась. У края площадки Иэн вырывался из рук Уайатта и кричал, но слов я уже не слышала.

Затем всё погасло.

ЭЙВЕРИ

Я пришла в себя под яркими лампами медпункта колледжа. Узнала маленькую палату, куда Хит притащил меня после вызова Рипа с шайкой идиотов на лужайке в первую неделю учёбы.

— Очнулась, Убийца?

Лёгок на помине.

Хит сидел в своём обычном кресле в углу, скрестив руки. На лице во всей красе застыло неодобрительное выражение вожака квада.

Да, после двух наших совместных визитов сюда у него появилось «обычное кресло». Не знаю, оказались ли мы в той же палате или все палаты здесь одинаковые, но как мило: у Хита всегда есть собственное место.

Я застонала и попыталась сесть на кровати. В плече теперь стояла тупая непрерывная боль, сменившая прежнюю невыносимую агонию. Футболки Стража на мне не было — видимо, её уничтожил предатель-волк. Остались спортивный лифчик, леггинсы и красивая повязка, плотно обмотанная вокруг раненого плеча.

— Не начинай, Блэквелл, — устало сказала я. — Зачем ты здесь?

Он склонил голову и пристально посмотрел на меня. — После того как мой язык побывал у тебя между ног, думаю, мы можем называть друг друга по имени. Не согласна?

Я поискала, чем в него запустить. Кроме одежды на мне и медицинской кушетки ничего не было, а подушка крепко к ней привязана. — Ты именно сейчас решил об этом вспомнить?

Он не смутился. — Если ответить на вопрос: я здесь потому, что снова доставил тебя в медпункт.

— Я тебя не просила. Где Иэн?

Хит кивнул на дверь. — В приёмной. Под охраной.

— Что? — резко спросила я.

Он поднял брови, предлагая мне сменить тон.

Я впилась убийственным взглядом в его дурацкое идеальное лицо.

— За ним присматривает Уайатт. Или ты хотела, чтобы брат убежал убивать Кейса Махони? Он уже дважды пытался.

Зверица, к счастью, вернувшаяся ко мне, взревела в груди.

— Пусть в очередь встаёт, — прорычала я.

— Ты его тоже не убьёшь. — Хит указал на мои глаза. — Убери её. С меня хватит тебя, твоего брата и Элайджи, которого Эйдену пришлось вытащить на пробежку вокруг колледжа, чтобы Кейс не стал обедом василиска.

— Никто не просил тебя разбираться со мной или Иэном. А Элайдже стоило позволить сожрать подлого ублюдка…

В дверь вежливо постучали. Вошёл доктор Ли — точёные скулы, добрые глаза. Блестящие чёрные волосы слегка растрепались, будто весь день он носился, спасая жизни. Привлекательность удвоилась.

— О, хорошо, ты проснулась, — весело сказал он. Подкатил маленький врачебный стул и присел возле кровати, осторожно ощупал перебинтованное плечо. — Обычно смерть души, смоделированная магией, лишает сознания примерно на полчаса. Но мы думали, что настоящая рана и кровопотеря продлят обморок. Рад, что не продлили.

Я подняла бровь. — Так мы теперь это называем? «Настоящая рана»? На меня напал товарищ по команде, намеренно подставил под удар.

В его тёмных глазах была искренняя жалость. — Так и есть. Главному врачу колледжа оборотней часто приходится лечить студентов после драк друг с другом. И тебя, мисс Бакстер, я уже не впервые лечу после нападения других учеников. Твоё возмущение оправданно. Но такого беспричинного нападения внутри команды во время подготовки Стражей я ещё не видел. — Он через плечо выразительно посмотрел на Хита. — А вы, мистер Блэквелл?

— Нет, — буркнул Хит. Он смотрел на руки доктора, касавшиеся моей кожи, словно это было личным оскорблением.

Доктор Ли размотал повязку и осмотрел рану. — Плечо лечили и обычными швами, и магией. Кость и мышцы придут в норму через несколько дней, а швы рассосутся через пару недель.

Когда он снова перевязал меня, я осторожно повращала рукой. Туговато, немного кололо. — Спасибо, доктор. Когда мне разрешат полноценные бои?

Из-за его весёлой улыбки можно было завести тысячу блогов на Tumblr. — Дашь мне две недели?

Я небрежно пожала плечами и кокетливо ответила: — Постараюсь.

Хит невнятно проворчал что-то.

— Вот и хорошо, мисс Бакстер. — Доктор откатил стул и поднялся. — Оформлю выписку, потом сможешь идти.

Выходя, он с трудом протиснулся мимо внушительной фигуры, возникшей в дверях.

Уорд Гейл. Здоровенный медведь собственной персоной.

Пришёл поговорить со мной.

— Мисс Бакстер, можно на минуту? — От басовитого рокота его голоса, кажется, задрожали петли двери.

— Э-э, конечно. — Я жестом пригласила его войти.

Хит не особенно удивился визиту Уорда. Выдохнул и слегка осел в кресле. Может, радовался, что происшествие пришёл обсуждать отец Уайатта, а не Кэш.

Я тоже радовалась. Хотя из них двоих до дрожи меня пугал именно Уорд Гейл.

Уорд закрыл дверь и привалился к ней, скрестив громадные руки на широкой груди. Сегодня он был в полной полевой форме Стражей. Лысая голова блестела под резким светом. Вблизи я заметила, что густая борода у него рыже-красная, как медвежий мех Уайатта, а не тёмно-каштановые волосы Уайатта-человека. Глаза — насыщенного кофейного цвета вместо ярко-зелёных.

Возможно, Уорд был его биологическим отцом. Но из разговоров курсантов я поняла, что все четверо отцов Уайатта — Праймы-медведи и каждый хоть какое-то время служил Стражем. Как и я, Уайатт, вероятно, не знал, кто именно его зачал, и не желал знать.

— Пришёл сообщить, как обстоят дела после сегодняшнего, — сказал Уорд. Бегло осмотрел меня и, видимо убедившись, что я цела, продолжил: — Несмотря на явную подставу товарища, отменить потерю очков за твою гибель от рейфа четвёртого уровня в СВР нельзя…

Я резко вдохнула. — Что?

— …как и за второго рейфа четвёртого уровня, которого ваша команда тоже не убила.

Я недоверчиво взглянула на Хита. — Какого чёрта?

Он вздохнул и провёл ладонью по пышным светлым волосам. Я не могла вцепиться в них, когда его голова находилась между моих бёдер: Эйден слишком крепко держал мои руки. — Кейс убежал за границу площадки, чтобы его не убили, — объяснил Хит. — За это, как ты знаешь, снимают столько же очков, сколько за смерть. Другой рейф вырубил Дрю. Блейн не успел причинить ему серьёзный вред, прежде чем симуляцию остановили.

— В результате Махони опустились в рейтинге настолько, что больше не имеют шансов попасть на летнюю полевую подготовку, — продолжил Уорд. — Обычно мы отсеиваем в конце семестра. Но сейчас я уже сообщил им об исключении. Возвращаться на тренировки им запрещено.

— Ясно. — Я обдумала услышанное и коротко кивнула. — Это хорошо.

— Думаю, не нужно объяснять, мисс Бакстер: потеря стольких очков на таком позднем этапе серьёзно усложнит тебе попадание в Стражи. На несколько недель тебя отстранят от боёв, пока доктор Ли не разрешит полный контакт. А до конца семестра запланировано всего одно состязание квадов.

Он был прав. Чтобы перейти к следующему этапу, мне придётся набирать очки и в индивидуальных боях, и в команде из четырёх бойцов. Особенно за убийство Гигантов.

Я вздёрнула подбородок. — К тому времени буду готова. Если меня поставят в команду, которая не попытается меня убить.

Лицо Уорда едва заметно смягчилось. Я на секунду увидела того человека, которого называли заботливым отцом четырёх дочерей. — Верю тебе, Эйвери. Но если не пройдёшь отбор, в следующем году мы будем рады принять тебя в Отряд поддержки, хотя кандидатам в Стражи, не прошедшим дальше, обычно этого не предлагают. Вы с братом очень талантливы. Я восхищаюсь твоим упорством, но без зверя-Прайма шансы стать полноценным Стражем с самого начала были против тебя.

Хоть за то спасибо, что не упомянул отсутствие члена.

— Благодарю, сэр. Но я приехала стать Стражем. Все предположения о том, существует ли мой зверь и каков он, сейчас остаются лишь предположениями.

Хит уронил голову в ладони и с мучительным стоном вцепился в волосы.

— Что с ним? — спросила я, указав большим пальцем на Хита и невинно хлопая глазами перед Уордом.

Уорд усмехнулся; в этой улыбке проявилось сходство с Уайаттом. — Будь с ним помягче. Парням потребуется время, чтобы перестать теряться перед загадками женской души.

Хит вскинул голову. — Да ладно, Уорд.

Тот не обратил внимания. — Отдыхай, мисс Бакстер. Надеюсь, вскоре опять увидеть тебя в верхней половине рейтинга.

— Спасибо, сэр.

Когда Уорд ушёл, мне не требовалось смотреть на Хита, чтобы понять: всё его внимание вновь приковано ко мне. Горячий взгляд будоражил тело. Сейчас у меня не было сил сопротивляться.

— Хотел бы, чтобы ты передумала, — сказал он спустя минуту.

Я нахмурилась. — Насчёт чего?

— Насчёт всего этого. — Он наклонился, положив локти на колени. По ореховым глазам прокатилось золото. — Это опасно, Убийца. Мы только что увидели, что случается даже в грёбаной магической симуляции, которая, как ты нам постоянно кричишь, вовсе не настоящий бой с рейфами. Даже когда ты ранена, не желаешь перекидываться. И я не могу обещать, что ты как женщина не будешь постоянно становиться мишенью для отсталых козлов с маленькими членами, чьи звериные мозги не способны принять тебя на поле боя. В какой-то момент это перестаёт стоить того.

Приятное возбуждение исчезло. Вместо него поднялась ярость.

— После всего, что я сделала с первого дня в этом дурацком колледже… — начала я, кипя. — Моих результатов на тренировках. Побед в вызовах студентов. Помощи твоей сестре. — Я посмотрела на ноги, свесившиеся с кушетки. Хотела бы я не принимать всё так близко к сердцу. — Ты всё ещё не веришь в меня.

— Я верю, что больше не могу смотреть, как тебя ранят!

Он резко встал и принялся мерить шагами тесное пространство.

Я вздохнула. — Это не твоя забота…

— Это мучительно, Эйвери. — Хит остановился. Непроницаемое лицо стало почти несчастным. — Хочу, чтобы это прекратилось.

Мы смотрели друг на друга. Я не знала, что сказать. И уж точно не собиралась давать ему ответ, которого он, похоже, ожидал: «Хорошо, папочка, брошу мечи и Стражей, снова притворюсь примерной латентной девушкой, которая приехала ради поиска связи и диплома по литературе».

Но мне не нравилось, что мои постоянные травмы мучают Хита. Я не просила его так обо мне заботиться, и всё же от этой мысли становилось тепло где-то в девичьем сердце.

А если перестать на мгновение отрицать собственные чувства, то, наверное, окажется, что мысль о серьёзной ране Хита для меня тоже мучительна.

И что мне теперь с этим делать?

Продолжить разговор нам не дала медсестра: она вошла и объявила, что меня выписали. Я сползла с кушетки и направилась к двери. Хит молча последовал за мной.

В приёмной сидел мрачнее тучи Иэн и сверлил взглядом Уайатта из неудобного пластикового кресла. Уайатт стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди поверх чёрной футболки и самодовольно улыбаясь красивым лицом.

С одной стороны от Иэна сидел Броди, с другой — мечи и спортивная сумка занимали соседний стул.

— Ты не сможешь следить за мной круглые сутки, Гейл, — насмешливо говорил Иэн. — Станешь личным телохранителем Махони? А мне и пальцем шевелить не придётся. Просто попрошу приятеля Джорджа пробраться ночью в окно к Махони и задушить во сне. Ради моей сестры он это сделает.

Уайатт закатил глаза. — Джордж никому не подчиняется, Бакстер. Успокойся. Мы с твоим парнем согласны: сестра сожжёт колледж, если позволить тебе убежать и погибнуть от руки Кейса Махони.

— Он прав, — сказала я, входя. — Пока с этим разобрались, Иэн.

Он вскочил и обнял меня. — К чёрту всё, Эйвс. Это было второе худшее событие, на которое ты заставила меня смотреть за последние три месяца. Больше не вынесу.

Уайатт ошеломлённо посмотрел на меня. — Какого чёрта с тобой случилось, что было хуже этого?..

Нет, причину, по которой я вообще оказалась в таком положении, обсуждать не будем. Я проигнорировала его и крепче обняла брата. — Прости, — сказала я Иэну, и говорила искренне. — Но доктор Ли меня подлатал. Сделай мне потом одно из своих обезболивающих зелий, и буду как новенькая.

Иэн отпустил меня, осмотрел в поисках повреждений, затем игриво пошевелил светлыми бровями. — Доктор Ли уже рассказал мне о твоём состоянии. Если меня потом будет лечить он, я, пожалуй, позволю Махони меня немного погрызть.

Броди мечтательно вздохнул. — Как-то раз он вылечил мне сломанную ногу. Всё жду случая сломать вторую.

Хит пробурчал что-то недовольное.

Уайатт схватил меня за руку и оттянул от Иэна, который недовольно фыркнул. Осмотрел, взглядом лаская всё тело. И я остро осознала, что по-прежнему без футболки. — Теперь лучше, Дикая кошечка?

— Ага. Буду жить.

Его челюсть напряглась, в глазах мелькнуло красное свечение. Он осторожно провёл ладонью по повязке на моём плече. — Очень на это надеюсь.

Я отступила, прежде чем поддаться желанию растаять в его крепких объятиях. Устала я сильно; было бы слишком легко позволить Уайатту нести меня отсюда до самой кровати.

Порывшись в сумке, нашла футболку с длинными рукавами, натянула и осторожно закрепила за спиной мечи. Привычная тяжесть между лопатками успокаивала зуд внутри.

— Пойдём, — сказала я брату. — Мне нужны мороженое, ванна и десять часов сна.

Он улыбнулся. — Устроим.

Мы вышли из медпункта. Иэн с Броди шли по бокам, как два очаровательно лишних телохранителя. Я не оглядывалась, но знала, что Хит и Уайатт смотрят вслед, пока я не скрылась за дверями.

ЭЙВЕРИ

Почти весь следующий день я отлёживалась в кровати и смотрела самые гейские аниме, какие сумела отыскать среди стриминговых приложений на телефоне. Мэл заглядывала каждые несколько часов — осмотреть рану и принести свежие сплетни.

По её словам, весь колледж знал о вчерашнем происшествии на арене. Мнения разделились: одни считали меня жертвой подлого нападения более сильного оборотня, другие — что я сама напросилась.

После лёгкой пробежки с Иэном и Броди по кампусу, огромного бургера на ужин и долгого горячего душа я собрала всё необходимое и вышла к одному из маленьких двориков корпуса магического образования. Близилась полночь. Хотелось воспользоваться полной луной в зените и субботней тишиной колледжа.

По субботам многие студенты уходили с территории в бары и клубы соседних городов оборотней. Например, Иэн, Броди, Мэл и Аллен сегодня слушали какую-то группу на джиновой винокурне в получасе езды. Другие, как я узнала, предпочитали отправляться на запад, в соседний студенческий городок, где демонстрировали горячие оборотничьи тела ничего не подозревающим студентам-людям в надежде с кем-то переспать.

Я тоже любила гулять, но сегодня меня ждало дело.

Мой любимый дворик, к счастью, был пуст. Мне нравилась его атмосфера. Яркие лунные лучи освещали клумбы с ночным жасмином и другими красивыми растениями. У посадок стояло несколько каменных скамеек. С этой стороны выходили окна аудиторий — в субботнюю ночь тёмные. Окна преподавательских кабинетов смотрели в большой двор по другую сторону здания. Там всегда находился хоть один любитель работать ночью, чей свет портил совершенное залитое луной пространство внизу.

Я положила мечи на скамью, которую меньше всего затеняли деревья. Лунный свет омывал сталь. Вырезанные на клинках руны мягко заискрились, напитываясь силой. Затем я достала из кармана толстовки иглу для гравировки, положила рядом и уселась на землю перед скамьёй. Нужно несколько минут медитации, чтобы установить связь с лунной магией, которая текла сквозь меня вместе с силой зверя.

Я успела пробыть в умиротворённом состоянии всего десять секунд. За спиной раздались лёгкие шаги — я уже не одна.

— Эйвери?

Зверица расправила тело и махнула хвостом.

— Эйден, — со вздохом сказала я. Оглянулась через плечо. Конечно, он. Профессор Блэквелл в хороших джинсах и рубашке с длинным рукавом, украшенной гербом колледжа. Через грудь — ремень кожаной сумки. В другую сторону тянулся ремень перевязи; рукоять сабли выглядывала из-за плеча.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, приближаясь.

— А ты?

Он властно приподнял бровь. — Работал в кабинете. Навёрстывал то, что не успел вчера, потому что пришлось идти на тренировку Стражей. И потому что надо было присматривать за Элайджей после… случившегося.

— После нападения моего товарища по команде, хочешь сказать?

На секунду глаза вспыхнули бирюзой, потом он моргнул, и свечение исчезло. — Да. Не нужно напоминать. Я там был.

Я вновь повернулась к мечам и взяла иглу. Тонкая деревянная рукоять приятно и привычно легла в ладонь. — С Элайджей всё хорошо? — спросила я как бы между делом.

— Хорошо. — Шаги стали ближе. — Сразу после нападения Махони были тревожные минуты. Но затем пришлось просто занять чем-то человеческую часть Элайджи. Не один лишь его зверь способен убивать.

Я вздрогнула — не от страха. — Понятно.

— Благословляешь клинки? — с внезапным интересом спросил он. Снял сумку и сел на землю рядом со мной. Мы не соприкасались, но до его колена было всего несколько сантиметров. Он вытащил саблю из-за спины. — Давай и мою сделаем.

— Тебе понадобится гравёр…

Эйден достал из сумки портативную бормашину. — Я подготовился, — самодовольно улыбнулся он. — У большинства преподавателей рун найдётся инструмент для долговечной гравировки.

— Как удобно, — протянула я. — Зачем тебе клинок, освящённый Луной, профессор? Собираешься во время комендантского часа выйти из-под лучших барьеров штата и попробовать убить то, что способно убить тебя самого?

Он насмешливо взглянул на меня. — Ты поразишь меня магическим мастерством или продолжишь дерзить?

Я вскипела, зато зверица тихо замурлыкала и махнула хвостом. Прекрати.

— Ладно. Ты выбрал последовательность?

Он изучил руны на моих клинках. — Твоя мне подходит.

Последовательности рун для заклинания различались у мастеров, и лунное благословение не было исключением. Наверное, все придерживались общей темы. Но главная хитрость — в самом заклинании и направлении лунной магии в клинок, чтобы она, во-первых, держалась долго, а во-вторых, была достаточно сильна против рейфа высокого уровня.

Моя последовательность начиналась с Жизненной силы, которую оборотни связывали с самой Луной. Затем Сила/Мощь, за ней Наследие — дань предкам, Первым Стражам. После шла Война/Победа, а завершал погребальный звон: перевёрнутые Сила/Мощь и Жизненная сила.

— Хитрец, — сказала я без злости. — Я не читаю заклинание нараспев, кстати. Просто шепчу молитву, пока направляю энергию. Пока не подводило.

— Любопытно, — заметил Эйден. — Специалисты Стражей по рунам читают хором. Думаю, в объединённых голосах есть сила.

Я пожала плечами. — Когда стану Стражем, никому не отдам свои мечи для благословения. Мне нравится мой способ.

Он ненадолго замолчал. Как и я, он понимал, что моё место в программе больше не гарантировано. — Я не хочу, чтобы ты провалилась, Эйвери, — мягко сказал он. — Но вчера было тяжело смотреть.

— Испытать на себе ещё тяжелее. Но я по-прежнему здесь, Эйден. Не передумала.

— Даже не смел надеяться, что передумаешь.

Я раздражённо выдохнула и расправила плечи. Пора к делу. — Ты меня отвлекаешь. Приготовься гравировать.

Он усмехнулся; этот звук отозвался теплом внизу живота. — Слушаюсь, мэм.

Я закрыла глаза и сосредоточилась, стараясь не замечать тепла его тела и густого запаха кожи и мужских пряностей. Повертела деревянную рукоятку иглы между пальцами и потянулась к яркому потоку магии внутри себя. Он существовал рядом со зверицей, которая свернулась поспать, но отдельно от неё. Под полной луной поток ревел.

Я открыла глаза и стала обводить руны первого меча, насыщая клинок магией силой воли.

Зашептала молитву:

«Богиня в вышине,

Мольбу мою услышь.

Омой мой верный меч

Сиянием лунным своим.

Пусть светит он во тьме

И дара будет достоин,

Чтоб защитить мой народ

От ужасов ночных.

Благослови эту сталь

Могуществом и силой,

Чтоб я почтила твой дар

Отвагой в бою».

Обводя иглой руны на втором мече, я повторила молитву. Рядом Эйден гравировал мой узор на своей сабле. Его губы тоже шевелились в тихой молитве.

Когда я отпустила поток, клинки засветились мягким белым светом, а сами руны на несколько секунд засияли расплавленным серебром.

Эйден закончил молитву, его клинок тоже засветился — чуть более голубым. Видимо, оттенки магии у нас различались.

— Вот это да. — На его красивом лице расплылась широкая улыбка. — Сработало.

— Может, это мне тебя рунам учить? — пошутила я.

Он фыркнул. — Не зазнавайся. Несколькими заклинаниями, которыми пользуешься часто, ты владеешь прекрасно. Но теорию понимаешь в лучшем случае посредственно.

Эта его претензия давно надоела. — Теория не спасёт от смерти души, Эйден.

— С этим я бы поспорил.

Он ловко поднялся и протянул руку. Я взялась, и он помог мне встать.

Не сразу отпустил ладонь. Его рука была тёплой и крепкой, с шершавыми мозолями бойца с мечом, а вовсе не мягкой и гладкой, как у профессора. В глазах зажглось нежное бирюзовое пламя. Он посмотрел на мои губы и поспешно отвёл взгляд.

— Спасибо, что позволила присоединиться, — сказал он. — Впечатляет, как ты создаёшь сильное, действенное благословение Луны, особенно для оборотня, который делит магию со звериной душой.

Продолжать притворяться, что у меня нет зверя, было бесполезно, и я не стала его поправлять. Да и не хотела. От похвалы словно погладили по спине; я расцвела.

— Спасибо, Эйден.

Он чуть самодовольно улыбнулся. — Спокойной ночи, Эйвери.

Отпустил руку, собрал вещи. Я села на скамейку рядом с мечами и проводила его взглядом.

В глубине души Эйден вовсе не был высокомерным занудным профессором, каким казался. Он был талантливым, достойным мужчиной с сильным впечатляющим зверем. Заботливым старшим братом и товарищем по кваду, хорошим преподавателем. Из него выйдет отличный Страж.

Его будущей партнёрше по связи повезёт.

И впервые я позволила себе признаться, хоть на мгновение: хотела бы оказаться на её месте.

***

Следующие недели я с головой ушла в учёбу и восстановление плеча. Большинство вечеров готовилась с друзьями к промежуточным экзаменам в комнатах для занятий общежития. Бегала круги вокруг трибун, пока остальные курсанты упражнялись в бою. Поднимала тяжести и пила много кофе.

На общем занятии рядом с Элайджей держала руки и губы при себе. Он казался в порядке — приветливым, лёгким в общении и прилежным, как всегда. Нападение Кейса не обсуждал, но иногда я ловила его взгляд на моём плече, будто он обдумывал расправу.

Мне всё труднее было игнорировать то, как на него и остальных членов квада реагировали тело и зверица. Оставалось сосредоточиться на цели: полностью восстановиться и быть готовой серьёзно тренироваться после двухнедельных весенних каникул. Большая «открытая» тренировка с последними испытаниями квадов была намечена на возвращение к занятиям.

Снова пришёл комендантский час, на этот раз среди недели. В ночь новолуния я взяла недавно благословлённый меч, брата и Джорджа на очередной обход периметра. Всё было тихо. Вдалеке доносились крики и визг, но у наших стен ничего не случилось.

Комендантский час закончился. Ночи за пределами кампуса снова стали безопасными как раз к отъезду всех на весенние каникулы.

Поэтому, когда Мэллори за завтраком в последний учебный день сообщила, что большинство студентов сегодня не собираются домой, я посмотрела на неё, словно она заговорила по-гречески.

— Вечеринка? — Я замерла с вилкой и кусочком вафли у рта. — У озера? Сегодня вечером?

— Да, и ты идёшь. — Она направила на меня нож, измазанный сливочным сыром. — Экзаменов больше нет, убивать рейфов не надо, заклинания в полнолуние тоже. Доктор Ли разрешил тебе обычные занятия. Никаких причин сидеть дома вместо общения.

— Кроме того, что половина кампуса считает меня наглой самкой, которую стоило разорвать.

Мэл отмахнулась. — Скорее треть. Нам до них нет дела.

— К тому же, возможно, это последняя большая вечеринка у озера перед весенними каникулами в этом безумном особняке, — добавил Аллен. — Квад Кримсонов выпускается в этом году. Дом принадлежит семье Келлана Кримсона.

Об этом кваде я кое-что слышала. После Блэквеллов они были самой завидной компанией колледжа и учились на последнем курсе подготовки Стражей. Выпускники тренировались отдельно от нас, вероятно потому, что уже сражались с настоящими рейфами. Келлан Кримсон был гриффоном-оборотнем, мифическим, как Элайджа. Всего двое на весь колледж, а может, и на штат Джорджия.

Ченс энергично кивнул, ожерелья из ракушек застучали. — Там двухуровневый бассейн, Эйвери.

— И ещё, — продолжила Мэллори с недобрым блеском зелёных глаз, — здесь хватает свободных парней, которые сохнут по нашей горячей новенькой с мечами. Через месяц Бал Голубой Луны, подруга. Пора проводить собеседования на роль твоего кавалера.

Иэн всё время наблюдал, подперев подбородок ладонью. Голубые глаза весело сияли.

— Молчи, — сказала я ему.

Он откинулся и картинно прижал руку к груди. — Я? Ни слова не сказал.

— Но подумал.

Он улыбнулся. — Послушай друзей. Они мудро советуют. Мы теперь студенты. Когда ещё попадём на бурную вечеринку в особняке у озера? Мы идём, разговор окончен.

Я вздохнула. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, как говорится. Да и портить удовольствие младшему брату не хотелось. — Ладно. Только сам позвони папе и скажи, что вернёмся домой среди ночи, в совершенно неприличный час.

Он отсалютовал. Мэл восторженно захлопала. — Да! Надень что-нибудь сексуальное, Эйвери. Мечи не считаются.

ЭЙВЕРИ

— Э-э, вечеринка здесь? — Я вытянула шею, разглядывая из машины чудовищный дом.

— Удивлена? — спросил Иэн с пассажирского сиденья. — Старший квад Кримсонов владеет одной из самых прибыльных компаний страны по разработке технорун. Перед тобой шесть миллионов долларов лунной магии двадцать первого века.

— Шесть миллионов?

Он пожал плечами. — Я нашёл объявление о продаже недвижимости в сети. В доме одиннадцать тысяч квадратных футов.

Охотно верю. Нам велели парковаться на огромной лужайке, где найдётся место. Оттуда я заметила: два этажа, видимые при подъезде, превращались в пять со стороны склона, спускающегося к озеру. Сзади выступали как минимум четыре балкона над просторной двухуровневой террасой. Наружная извилистая лестница поднималась к вершине башни посреди крыши.

Броди припарковал джип рядом. Иэн выскочил из машины и бросился к нему в объятия, будто сорок пять минут в дороге порознь тянулись сорок пять лет. Оба надели толстовки поверх плавательных шорт и шлёпанцы, словно мы собирались загорать на пляже, а не дрожать в горах Северной Джорджии.

Я с тоской посмотрела на дорожную сумку на заднем сиденье. Мечи были заботливо уложены туда, но очень хотелось достать и повесить за спиной. Место было незнакомым, хоть и среди знакомых людей. Вечеринки порой будили в оборотнях агрессию. Я не знала, чего ожидать.

Выйдя из-за руля, я накинула флисовую куртку поверх тонюсенького топа, который надела по настоянию Мэллори. Правда, спор о крошечной юбке к нему она проиграла: либо джинсы, либо я вообще не еду.

Я расправила плечи, глубоко вдохнула и вновь взглянула на особняк.

— Ради Луны, Эйвс, веди себя так, будто уже бывала на вечеринках.

Я сердито посмотрела на Иэна и театрально указала на дом. — От такого голова кругом.

Броди рассмеялся и взял Иэна за руку. — Идёмте. Там те же люди, которых мы видим ежедневно, только одежды на них немного меньше.

Они пошли по извилистой дорожке к задней террасе. Я поплелась следом.

На двух уровнях каменной террасы находилось как минимум полсотни гостей, ещё люди плескались в бассейне — действительно двухуровневом. Гидромассажная ванна соединялась каменным водопадом с большим большим бассейном-инфинити, выходившим видом на тёмное озеро. Вода переливалась в расположенный ниже бассейн, лишь чуть меньшего размера. Гости плавали, брызгались и пили из пластиковых стаканов с подсвеченными, как неоновые палочки, трубочками.

По пути в дом Броди и Иэн обменялись ударами кулаков со знакомыми из Отряда поддержки. Я помахала первокурснице с занятия Эйдена. Обычно она была прилежной серьёзной студенткой, поэтому увидеть её на надувном матрасе в крошечном бикини, пока общительный знакомый мне оборотень-гиена слизывает алкоголь из её пупка, я никак не ожидала.

Внутри обнаружились три гостиные под двусветными сводчатыми потолками, медиазал с жарким турниром по видеоиграм и профессиональный диджей. Студенты толпились у огромной кухни. Там стояла бочка с пивом, а не меньше двух барменов смешивали напитки из горы бутылок на столешнице.

Нелепое изобилие. В крови оборотня алкоголь выветривался быстро. Если напиться всерьёз, можно часок побыть навеселе, но на вечеринках спиртное больше создавало атмосферу.

— Где, чёрт возьми, Мэл и остальные? — прокричала я Иэну на ухо.

Он пожал плечами. — Где-то здесь. Найдём.

Броди вручил мне стакан чего-то фруктового на дорогу. Мы прошли мимо распахнутых стеклянных дверей на большую боковую террасу. Там сидела Фиби Аткинс — красивая блондинка и главная поклонница Хита — и изящно потягивала напиток не из пластикового стакана. Её яркое пляжное платье с цветочным узором и бикини в тон воплощали курортный шик благовоспитанной южанки. Вокруг собрались подруги в похожих нарядах, большинство уже установили связь с выбранными квадами Праймов. Некоторые партнёры тоже находились на террасе и переводили внимание то на друзей, то на связанных с ними девушек.

Когда я проходила мимо, Фиби скривила идеальные губы и шепнула что-то подруге. Та покосилась на меня, закатила глаза, и они вдвоём захихикали.

Чудесно.

Мэл там точно не было, так что мы пошли дальше.

Не успели сделать десяти шагов по просторной комнате с баром, столом для шаффлборда и двумя бильярдными столами, как встретили другую стерву, которая меня не любила.

— Фу, нет, здесь уже не протолкнуться, — объявила Каллиста, сидя на краю бильярдного стола. — Найди другое место, уродка.

Я взглянула на Иэна. — Она тебе или мне? Не знала, что о твоих пристрастиях уже весь кампус знает.

— Надеюсь, знает, — ответил он, широко улыбаясь, пока лицо Каллисты быстро краснело. — Не хочется, чтобы даже моя скучная сестра оказалась чуднее меня.

Каллиста соскользнула со стола. Толстые танкетки её босоножек громко застучали по деревянному полу. На ней был чёрный купальник из ремешков, открывавший пышное тело сильнее любого бикини. Суккуб из влажных снов подростка-оборотня. Тёмные волосы стянуты в гладкий хвост, яркий макияж по-прежнему идеален.

Вокруг собралась её компания. В отличие от Фиби, среди подруг Каллисты многие ещё не установили связь. Комнату наполняли красующиеся Праймы-мужчины и едва одетые девушки знатных кровей. Пахло показным доминированием и похотью.

— Думаешь, ты остроумная? — презрительно усмехнулась Каллиста. — Продолжай. Надеюсь, следующий, кто поступит как Кейс Махони, доведёт дело до конца.

Она до сих пор обижалась, что я приставила меч к её горлу в коридоре магического корпуса? С тех пор прошла вечность.

— Следующий, кто поступит как Кейс Махони, погибнет, — сказала я искренне. Я решила больше не позволять однокурсникам меня избивать. Зверица выглянула из моих глаз. — Надеюсь, никто здесь об этом не думает. Мы уже не в колледже.

Воздух вокруг наполнился густой удушливой агрессией. Несколько парней сердито зарычали.

Коренастый светловолосый парень с хвостом шагнул вперёд, но Броди встал на пути. — Только попробуй, Дженкинс. Эйвери и без мечей или зверя разорвёт тебя на куски. Причём с удовольствием, когда я расскажу, как подло и мерзко ты вёл себя с другими курсантами в прошлом году, когда провалил попытку стать Стражем.

Он блефовал: без клинков и зверя мне трудно одолеть парня таких размеров. Но я оценила уверенность Броди.

— Слушайте, — сказала я всем, — мы просто ищем друзей. Их тут явно нет. Пойдём дальше.

Не стоило устраивать драку в этой комнате. Особенно когда Иэн и Броди — бойцы отчаянные, но обычные оборотни против Праймов, а оружия ни у кого нет.

— Вот вы где!

Я облегчённо выдохнула. — Привет, Мэл.

Она вбежала в комнату в ярко-зелёном бикини и вязаном парео. Аллен и Ченс поспешили за ней, оба босиком и без футболок; по стройным мускулистым телам стекали капли воды.

— Ой, нет, фу. — Она огляделась. — Что вы здесь делаете? Эш и остальные сидят на одном из верхних балконов. Пошли.

— Да, унесите отсюда вонь мерзких самок, — прорычал коренастый блондин Дженкинс. — От этой отвратительной кошки и от того, что там скрывает Бакстер, у моего пива вкус как у дерьма.

Аллен яростно зарычал, по груди пошла золотистая шерсть. Он бросился на Дженкинса; глаза того налились цветом расплавленного мёда, ноздри раздулись, как у быка.

Иэн с Броди повалили Аллена на пол. Он сопротивлялся, но шерсть исчезла, когда Броди проявил удивительно сильную власть, заставив волка успокоиться.

Мэллори, благослови её Луна, только закатила глаза на выходку партнёра. — Да, мы с Эйвери уносим нашу вонь наверх. Желаю вам такого вечера, какого заслуживаете!

Она схватила меня за руку и потащила из комнаты. Иэн, Броди и Ченс вытолкали Аллена следом.

***

Я опёрлась локтями о перила балкона четвёртого этажа и смотрела на бассейны внизу. Водопады сияли яркой морской лазурью. В воде плавали и плескались не меньше двух десятков студентов. Вдвое больше гостей разбрелись по террасе — полураздетые, старательно пытавшиеся захмелеть.

Иэн с Броди окунулись, а теперь ходили без футболок, мокрые, и болтали с людьми. За каждым их шагом следили жадные взгляды. Я была несказанно рада, что Иэн всерьёз и надолго с Броди. Значит, когда я захочу уехать, не придётся разыскивать брата и оттаскивать от какого-нибудь задыхающегося от желания парня, с которым он решил бы раздеться и вспотеть.

Мэл и остальные заняли мебель на балконе. Ченс развлекал компанию, раскладывая карты таро для нескольких первокурсниц с горящими глазами, забредших к нам.

— Почему ты не внизу?

Голос вырвал меня из ленивого наблюдения. Парень, которого я узнала как одного из знакомых Аллена, прислонился к перилам спиной к бассейну и пристально посмотрел на меня тёмно-синими глазами. Он был выше меня как минимум на ладонь, с лохматыми тёмными волосами и выразительной щетиной.

Кажется, Джулиан? Оборотень-чёрный медведь. Его зверь был ростом примерно с обычного небольшого чёрного медведя, так что он не Прайм. Среди медведей Праймы встречались чаще, чем у волков, но и маленькие медведи были не редкостью. Парень играл в университетской команде по лакроссу — если я верно помнила беглое представление Аллена несколько недель назад. Колледжи только для оборотней по понятным причинам не участвовали в общенациональных студенческих соревнованиях, зато имели собственные клубные лиги.

Я пожала плечами и вежливо улыбнулась. — Купальник не взяла. Надо было догадаться, что в таком месте бассейн подогревается. Даже два.

Джулиан тихо рассмеялся. Влажные плавки облегали крепкие мускулистые бёдра, сверху он накинул куртку. Слева на груди — эмблема колледжа «Протей», пересечённая двумя клюшками для лакросса, как костями на пиратском флаге. — Верно. Забываю, что на вечеринке Кримсонов ты впервые. — Он отпил пива и виновато взглянул на меня. — Наверное, и в последний раз: богатые ублюдки выпускаются.

— Наверняка у другого влиятельного квада найдётся пятиэтажный дом у озера, и он подхватит традицию, — сухо заметила я.

Джулиан вновь засмеялся. — Хотелось бы. Вечеринка перед каникулами всегда главное событие. Можно расслабиться. А может, найти повод поговорить с очень интересной и очень горячей девушкой в тихом уголке балкона.

Его осторожная, полная надежды улыбка обманула бы одну из доверчивых первокурсниц, но меня — нет. Джулиан был ловок и хотел секса. В глубине души он хищник; он не видел, как я пронзаю огромных свирепых зверей, настоящих и созданных магией, так что, наверное, казалась аппетитной добычей.

И всё же мне не было неприятно. Парень красивый, а Аллен не пускал фанатиков и подонков даже в широкий круг приятелей.

Но напряжённый взгляд прекрасных синих глаз, который вежливо не опускался ниже лица, не вызывал мурашек. В животе не порхало. Зверица даже не перевернулась и не открыла глаза.

И тут я поняла: всё-таки попала по полной.

— «Интересная» — вежливое слово, — сказала я, посмеявшись над собой. — Скорее скандальная. Баламутка. Королева драмы?

Его взгляд наконец спустился к груди, потом к полоске открытого живота между топом и джинсами. Он наклонился к моему уху. Запах сосны усилился. Зверица раздражённо фыркнула. — Мне нравятся скандальные. Это сексуально. Интригует. Хочу узнать больше…

— Отойди от неё, Джулиан, пока я не вырвал тебе селезёнку и не бросил в бассейн.

Он напрягся, я обречённо вздохнула. Зверица навострила уши, довольное ворчание отдалось внутри.

Да, попала по полной.

В широком дверном проёме стоял Уайатт. На лице ленивая улыбка, совершенно не соответствующая красной дымке, ползущей по радужкам. Он или только прибыл, или вовсе не собирался плавать: привычные тёмные потёртые джинсы, ботинки и белая футболка с V-образным вырезом, открывавшая татуировки шеи и груди.

Джулиан отодвинулся, но места рядом со мной у перил не оставил. — Это ещё что, Гейл? — враждебно спросил он, вскинув подбородок. — Метишь территорию вокруг новенькой? С каких пор медведя-Прайма из модного квада интересуют девушки, которые умеют перекидываться?

Учитывая, сколько побоев я получила в этом семестре из-за отказа перекидываться, было трагически смешно, что все уже решили: я девушка со зверем.

Улыбка Уайатта исчезла. — Вали, пока я не заставил.

Джулиан героически пытался выдержать его дикий красный взгляд. Безуспешно. Опустил глаза к полу и громко выругался. — Увидимся, Эйвери, — пробормотал он и убрался.

Я скрестила руки и откинулась на перила. Подняла бровь, ожидая объяснений.

Краснота в глазах Уайатта остыла до обычного ярко-зелёного, ленивая ухмылка вернулась. Несколько секунд он выдерживал мой взгляд со всей властностью одного из сильнейших и желаннейших мужчин колледжа, затем наконец заговорил: — У нас с тобой незаконченные дела, Дикая кошечка.

Я подняла бровь ещё выше. — Неужели?

Он подскочил, схватил меня за руку и переплёл наши пальцы. Потянул обратно в дом. — Идём.

— Уайатт!

— Всего на несколько минут.

Я умоляюще оглянулась на Мэл. Та улыбнулась и подняла бокал. Сидела у Аллена на коленях, а он лишь бессильно пожал плечами. Никто на балконе не собирался спорить с Уайаттом Гейлом. Иэн, который непременно поспорил бы, как назло сидел в гидромассажной ванне на несколько этажей ниже.

Уайатт вёл меня по длинному коридору, где располагалась, видимо, часть из двенадцати спален особняка. Двери были закрыты. Обострённый слух улавливал намёки на занятия за ними. Надеюсь, Уайатт не намерен вламываться ни в одну: я не хотела случайно увидеть голую задницу однокурсника.

— Луна побери этих похотливых гадов, — проворчал Уайатт.

— Куда ты меня ведёшь? И где остальные твои властные братцы?

Он попробовал дверную ручку и выругался: заперто. — Эйден больше не ходит на студенческие вечеринки, детка. А он с Хитом уехал домой, чтобы тайком присмотреть за очередным свиданием, на которое сегодня заставили идти Клару.

— А. — Облегчение за Клару отвлекло меня на пару секунд. — Хорошо.

— Элайджа где-то здесь. В последний раз болтал с птичьими оборотнями. Хищные птицы боятся его меньше остальных… Ага, нашёл. — Он толкнул незапертую дверь и втащил меня внутрь.

— Уайатт…

Он включил свет. Мы стояли в прачечной почти размером с мою комнату в общежитии. Вдоль одной стены тянулись идеально чистые шкафы на заказ, раковина и маленький холодильник. У противоположной стены стояли большая стиральная и сушильная машины под общей столешницей из белого гранита. Из окна открывался вид на огромную лужайку, спускавшуюся к озеру. Холодную плитку закрывал пушистый ковёр.

Сплошное порно для любителей передачи о ремонте.

— Не верится, что здесь никто не трахается, — задумчиво сказала я. — Столько места.

— Их потеря — моя удача. — Уайатт обхватил меня за талию и усадил на столешницу над машинами.

— Уайатт! — взвизгнула я. — Я не собираюсь с тобой трахаться. Разумеется. Перестань.

— Знаю, Дикая кошечка. — Он встал между моих ног и обхватил крупными ладонями бёдра.

Я вцепилась в край столешницы и замерла. От его близости в животе горел огонь. Глаза пылали — не красным, а ярким мерцающим зелёным, — пока он изучал моё лицо. Прядь тёмно-рыжих волос упала на лоб, придавая хищнику между моих ног почти мальчишеский вид.

— Но я решил, — продолжил он, — что готов забрать выигрыш.

— Что?

Он неодобрительно цокнул. — Хорошая попытка. Но ты должна мне поцелуй после того, как мой медведь победил тебя.

В животе всё ухнуло. Он был прав.

От близости Уайатта зверица мурлыкала, как бензопила, заглушая остатки здравого смысла.

Он поднял руку и убрал волосы с моего лица. Нежное движение сразу стало властным: пальцы запутались в прядях и крепко их сжали. Даже если бы захотела, я не смогла бы отвернуться.

— Скажи «да», — прошептал он, глаза потемнели.

— Тебе когда-нибудь говорили «нет»? — шепнула я.

Он низко усмехнулся. — Ни одна гетеросексуальная девушка.

Ну конечно.

— Один поцелуй, — сказала я. Хотела прозвучать твёрдо, но получилось глупо и с придыханием и глупо.

Новая усмешка. — Разумеется, Дикая кошечка.

Он собственнически обхватил меня за затылок и прижал губы к моим. Я растаяла в его руках, огонь внизу живота размягчал тело, делал податливым. Он одобрительно зарычал, провёл языком по губам — требовательно, уверенно.

Затем поглотил меня, а я позволила. Руки сами обвили его шею. Он забрался ладонями под топ: шершавые пальцы скользили по коже рёбер. Целовал неторопливо, исследуя и беря своё. Я охотно отдавалась.

— М-м, ради этого стоило получить от твоих мечей столько дыр в медвежьей шкуре, — промурлыкал он у моей щеки.

Я сдержала неприличный стон, когда губы спустились по горлу, слегка прикусывая и успокаивая поцелуями.

— Уайатт, — выдохнула я. Он стянул бретели топа с моих плеч; вместе с ними опустился вшитый лифчик, и грудь обдало прохладой.

— Чертовски прекрасна, Дикая кошечка, — прогудел он, целуя всё ниже.

— Это уже не один поцелуй!

Он остановился и посмотрел на меня, зелёные глаза пылали, ладони обхватывали грудь. — Хочешь, чтобы я прекратил?

— Я…

Щёлкнула дверь. Я тихо пискнула, Уайатт притянул меня к себе, скрывая обнажённую грудь от вошедшего. Через плечо взглянул на нарушителя с убийственным выражением.

А мгновение спустя расслабился и рассмеялся так, что грудь загудела у меня под щекой.

— Вот вы где, — сказал Элайджа с порочной улыбкой. На нём была обычная расстёгнутая льняная рубашка, рваные джинсы, облегавшие мускулистые ноги, а обуви не было. Он запер дверь и прислонился к ней. — Голубка, ты раскраснелась и выглядишь очень аппетитно.

Уайатт прищурился на него. — Ты сумеешь держать себя в руках рядом с ней в таком виде?

Радужки Элайджи налились расплавленным золотом, зрачки сузились. — Да. Останусь здесь, — пообещал сексуальный, ужасающий монстр, теперь смотревший лишь на меня. — Ты не против, Голубка?

Я с трудом сглотнула. — Ты хочешь… смотреть?

Он подарил мне прекрасную улыбку, блеснув клыками. — Пожалуйста.

Желание во мне превратилось в пожар. — Хорошо, — прошептала я.

— Да, чёрт возьми, — сказал Уайатт. Снова обжёг меня поцелуем и скользнул языком в рот. Я застонала.

Он наклонился и обхватил губами сосок, сильно посасывая. По другому нежно провёл большим пальцем. Я ахнула, закрыла глаза и отдалась его прикосновениям. Его тело, горячее и твёрдое, стояло между моих ног; пахло от него потрескивающим костром.

Уайатт перешёл ко второй груди с довольным стоном. Я открыла глаза и встретилась взглядом с Элайджей. Жуткие сияющие жёлтые глаза впитывали происходящее, словно от каждой подробности зависела его жизнь.

— Красавица, Голубка, — хрипло сказал он. — Думаю, Уайатту следует довести тебя до оргазма.

Из горла Уайатта вырвался рык.

— Чёрт.

— Я сказала: один поцелуй, — жалобно простонала я. — Почему рядом с вами четырьмя я перестаю соображать?

Уайатт напоследок лизнул сосок и поднялся к лицу, целуя вдоль челюсти.

— Со всеми четырьмя, значит? Очень удобно, детка.

Нет. Неудобно до невозможности. Мне начинало хотеться того, чего нельзя получить.

Его пальцы потянулись к пуговице джинсов. Пришлось решать, хочу ли я этого.

Снова.

Я мучительно простонала.

— Уайатт…

За спиной Элайджи громко застучали в дверь.

— Эйвери Бакстер! Я знаю, что ты там с Гейлом!

Пальцы Уайатта замерли. Он разочарованно вздохнул и опустил лоб мне на плечо.

А Элайджу ничто не смущало.

— Могу отправить твоего брата восвояси, Голубка. Буду вежливым.

— Эйвери! Надеюсь, медведь не лапает тебя под купальником. Иначе пойду за мечом в машину.

— Почему твой брат всегда мешает мне заняться сексом? — пробурчал Уайатт мне в плечо.

— Обычно он только рад, когда у меня появляется парень, — сказала я. Лукавая улыбка Элайджи исчезла, ладонь Уайатта на моём бедре сжалась. — Но вас считает для меня особенно плохой новостью.

Уайатт натянул топ на грудь и поправил бретели на плечах. Почти неохотно разгладил ткань, затем отошёл, окончательно отпуская меня. Улыбнулся извиняюще.

— Он не ошибается.

Туман желания рассеялся. Я ответила натянутой улыбкой. — Ясно.

Снова сердитый стук.

— Эйвс!

Я спрыгнула со столешницы и пошла к двери. Элайджа с любопытством смотрел на меня, открывая, чтобы выпустить.

— Хороших каникул, Голубка. Скоро увидимся.

— Пока, Элайджа.

Когда он закрыл за мной дверь, я встретила обвиняющий взгляд брата своим усталым.

— Поедем домой?

Лицо Иэна тут же смягчилось.

— Да. Поедем.

ХИТ

Мы с Эйденом молча смотрели, как два хромированных внедорожника «Мерседес» медленно поднимаются по длинной тенистой дороге к родительскому поместью. У парадной двери гостей должен был встретить управляющий домом.

— Похоже, опять Нельсоны, — задумчиво сказал Эйден, изучая машины с большого балкона наших общих покоев. — Как думаешь, папа решил заставить Клару пойти с ними на второе свидание?

— Наверняка. — Их родители были гораздо богаче всех остальных семей, перед которыми он выставлял её напоказ.

Двухнедельные каникулы в доме Блэквеллов тянулись бесконечно. Клара ещё трижды встречалась с мерзкими подростками-Праймами, которых ей выбрали родители. Мы с Эйденом следили, чтобы кто-то из нас всегда оставался дома и мог незаметно сопровождать любое свидание, на которое её увезут.

Наши отцы — и Холден, и Стивен — решили, что неприятностей от нас уже достаточно. Поэтому сообщали о встречах в последний момент. Маме тоже перестали рассказывать: сыновья слишком легко выманивали у неё сведения ласковыми словами.

Отец был звездой «Протея» в середине девяностых и уже тогда подружился с их отцами. Они не теряли связи, хотя двое сыновей Нельсонов были львами, а из их лучших друзей один был леопардом, другой — ягуаром.

Из второго внедорожника вышли старший квад Нельсонов и их связанная партнёрша, миниатюрная рыжеволосая женщина в тёмно-зелёном брючном костюме.

В животе зародилось дурное предчувствие.

— Мне это не нравится, — сказал я Эйдену. — Если приехали родители, папа заключает сделку.

— Ты прав. — Он оттолкнулся от каменных перил.

А я уже шёл к двери балкона. — Надо узнать, что происходит.

Он последовал за мной через нашу гостиную. Когда мы оба окончили подготовительную школу и собрали свой квад, папа разрешил нам переехать из детских комнат в гостевое крыло на третьем этаже. Здесь у нас была своя квартира с четырьмя спальнями. Но пока мы жили под крышей поместья Блэквеллов, ничто не могло казаться по-настоящему своим.

Мы выскользнули из крыла и тихо спустились на два этажа. С площадки над величественным вестибюлем мы увидели, как мама вместе с партнёршей Нельсонов уводит мрачную Клару. Женщины по пути обменивались показной любезностью.

За ними семенили два маминых толстых корги.

Холден и Стивен пожали руки старшему кваду Нельсонов и все скрылись в коридоре, ведущем к кабинетам отцов.

Молодой квад остался слоняться по вестибюлю. Особенно довольными они не выглядели.

Я уже собирался сбежать по лестнице и потребовать объяснений, когда Эйден схватил меня за руку и увёл с глаз. Мы присели и стали смотреть сквозь просветы парадной лестницы — главного украшения входного зала.

— Грёбаный бред, что нам нельзя трахать её до установления связи. — Говорил Энтони Нельсон, старший сын и вожак. Он выглядел как красавчик-капитан школьной команды по американскому футболу: высокий, с волнистой каштановой гривой и ослепительной белой улыбкой.

А ещё ему недолго осталось жить.

— Спокойно, — предупредил Эйден.

Брат Энтони, Джеймс, фыркнул, поправляя галстук. — Чего родители не узнают, от того им хуже не станет. Ты знаешь этих латентных сучек: они жаждут членов Праймов.

Теперь уже мне пришлось схватить Эйдена, пока он не перепрыгнул через перила. — Тише. Не дадим им её тронуть.

— Зато она красивая, — протянул один из друзей, привалившись к стене. — Ваши родители могли купить нам уродливую центральную партнёршу. А у этой кровь Праймов-кошачьих, хорошая грудь и упругая задница. Даже если придётся подождать пару месяцев, бывает и хуже.

— Не знаю, — сказал последний. — Осенью мы идём в колледж, а ей ещё школу заканчивать. Нам что, нельзя будет трахать охотно согласных девчонок в «Протее», потому что партнёршу нашли слишком рано? Да ладно.

Энтони пожал массивным плечом. — Если она будет возражать, немного поколочу. Отец говорит, что вожак квада обязан держать сучку в узде. Центральные партнёрши порой зарываются.

С меня хватит. Я вскочил и пошёл вниз. Эйден по пятам.

Волк выл, требуя крови. Когда я спустился, мелкие гады увидели меня и вытянулись по струнке.

Энтони натянул вежливую улыбку и протянул руку. — Привет, Хит, как дела…

— Слушай меня, Нельсон. — В тихом голосе звучало обещание убийства. — Если когда-нибудь прикоснёшься к моей сестре, каким угодно образом, я тебя убью. Никакой связи не будет.

Его лицо приобрело надменное выражение. — Мой брат заикался? — спросил Эйден, притворно нахмурившись.

— Брат заикается? — спросил Эйден не менее высокомерно. — Добро пожаловать во взрослую жизнь Прайма, Нельсон. Вызови его на поединок зверей и узнаешь, что случится.

Янтарная дымка прошла по карим глазам Энтони, в горле зародился рык. Он шагнул ко мне. Я позволил волку подняться и надавил силой. Энтони зарычал; его спина тут же согнулась под моей волей.

— Ещё у кого-нибудь есть остроумные замечания? — спросил Эйден.

— Мальчики! — голос Холдена прогремел из коридора.

Наши отцы вошли в зал, за ними старшие Нельсоны.

— Что тут происходит? — спросил Холден.

— Ничего, — ответил Энтони, выпрямляясь и вытирая лоб.

Папа, как всегда, понял больше сказанного. Раздражённо взглянул на меня и вернул лицу любезное выражение делового человека. — Понятно. Спасибо всем, что приехали завершить договорённости. Ваша мать скоро вернётся, сможете попрощаться с Кларой перед отъездом.

— Папа… — начал я.

— Молчи, Хит, — оборвал он. Слова словно хлестнули меня по коже.

Мой волк заскрёб когтями прутья клетки. Я сжал зубы и глубоко вдохнул.

Из-за угла появилась мама с Кларой и партнёршей Нельсонов. Обе матери с раздражающей манерностью поцеловали воздух у щёк друг друга. Потом миссис Нельсон вернулась к своим мужчинам и прижалась к ближайшему.

Матери противно поцеловали воздух у щёк друг друга. Потом миссис Нельсон вернулась к своим мужчинам и прижалась к ближайшему.

Мама слегка подтолкнула Клару к молодому кваду. — Попрощайся с будущими партнёрами, милая. Надеюсь, они найдут время навещать тебя и звать на свидания между уроками и занятиями в подготовительной школе «Аполлон». — Она подмигнула Энтони, и тот сально улыбнулся в ответ.

Эйден перехватил смущённую Клару раньше, чем она приблизилась к этим подонкам. Обнял за плечи. — Успехов вам в оставшемся семестре, — бесцветно произнёс он. — Если Клара захочет снова с вами встретиться, сама сообщит.

Кто-то из старших Нельсонов громко расхохотался. — Да уж лучше бы захотела! После связи нашим мальчикам от неё понадобится гораздо больше!

Мама хотя бы поморщилась от неуместного замечания, но отцы даже не моргнули.

— Э-э, да, — сказала Клара, без энтузиазма помахав рукой. — Пока. С наступающим выпуском.

Энтони на секунду показался готовым оторвать её от Эйдена, но, видимо, жить ему ещё хотелось. Заставил себя улыбнуться. — Скоро увидимся, куколка.

Он кивнул своим на дверь, и все четверо молча вышли.

Наши отцы и старшие Нельсоны обменялись фальшивыми улыбками и новым кругом крепких рукопожатий. Наконец гости уехали. Тяжёлая парадная дверь захлопнулась, громким пушечным выстрелом отдавшись в огромном холодном вестибюле.

— Что ты натворил? — процедил я папе.

— Обеспечил будущее Клары и наше, Хит, — раздражённо ответил он. Перебросил длинную гриву волос через плечо, скрестил руки и презрительно усмехнулся. — Нельсоны предлагают продать нашей фирме контрольный пакет одной из самых прибыльных компаний их портфеля. Мы давно хотели заняться магической фармацевтикой. Теперь наши семьи будут соединены, а пакет они продадут по невероятно выгодной цене.

— Цена — тело и душа твоей дочери, папа, — резко сказал я. — Как ты мог? В каком мы, чёрт возьми, веке живём?

Мама беспокойно заломила руки. — Хит, пожалуйста, не говори так с отцом.

Стивен испепелил меня взглядом. Когда-то мы были близки — пока мой волк не превзошёл его властью и силой.

— Не ты принимаешь решения в этой семье, сын. Договорные связи до сих пор живы в высших слоях общества. Мы укрепляем семейное наследие, пока вы с братом убегаете играть в солдатиков.

— Кларе нравятся мальчики Нельсонов, — настаивала мама. — Правда, милая?

Сестра лишь смотрела в мраморный пол. — Мама, я всего один раз с ними встречалась.

Холден отмахнулся. — Будет достаточно времени познакомиться. Для женщины-оборотня нет призвания выше, Клара. Став благословенным сосудом для группы достойных юных Праймов, ты почтишь Луну.

— Конечно, — пробормотала она.

— И тебя не смущает, папа, что Энтони Нельсон только что хвастался правом «поколачивать» партнёршу, когда вздумается? — спросил я, кипя. — По-прежнему радуешься, что продал дочь на всю жизнь тем, кто будет её избивать?

Клара ахнула.

Мама избегала смотреть мне в глаза.

Лицо отца стало ледяным. — Уверен, ты преувеличиваешь, Хит. Если Клара будет вести себя как положено хорошей партнёрше и супруге, в таком не возникнет необходимости.

Мы с Эйденом уставились на него. Насколько я знал, ни один из отцов никогда не поднимал руку на маму таким образом. Но с момента связи за год до рождения Эйдена она всегда делала в точности то, чего они желали.

Холден строго посмотрел на Эйдена, затем вновь на меня. — Хватит с вас обоих. Не вмешивайтесь в этот союз, иначе превращу вашу жизнь в ад. После семнадцатого дня рождения Клара установит связь со своими партнёрами под полной луной. Больше об этом не говорим.

— Хрен она установит, — прорычал я. Волк поднялся. По рукам и груди призрачно поползла шерсть, зрение обострилось, из горла вырвался рык.

Папа навис надо мной, его лев просыпался. Серые глаза налились расплавленным серебром, длинные волосы густели. Тело словно выросло, мышцы вздулись, выступили вены.

Взгляд отца схватил мой, я не отводил глаз. Волк сопротивлялся невысказанному требованию подчиниться.

Это была пытка. В череп словно вонзились ножи. Волк дрожал в груди, рычал, мотал головой. Я мог перекинуться, выпустить его, вынудить отца сражаться зверь против зверя и забрызгать кровью мраморный пол в надежде выжить до следующего дня.

Теперь я дал бы ему более серьёзный бой, чем год назад. Но сила, которую он как связанный Прайм черпал из своего квада, была сокрушительна. Я уже чувствовал это под его натиском, а его лев мог бы сделать то же самое.

Не думаю, что отец убил бы меня. Хотя с каждым днём уверенности становилось меньше. Если придётся выбирать между мной и горами денег на магической фармацевтике, он, пожалуй, перегрызёт мне глотку, а потом оплачет.

В глазах заплясали пятна. Поле зрения сузилось до двух светящихся серебряных озёр. Тело закачалось.

— Хит, — тихо, но настойчиво сказал Эйден. — Пойдём. Сегодня мы это не решим.

Я опустил глаза. Давление тут же исчезло.

Отец довольно усмехнулся.

— Ты впечатляешь, сын. Но ты не я.

Он щёлкнул пальцами, подзывая маму. Она поспешила за ним из зала; руки дрожали, взгляд остекленел. Стивен одарил нас троих презрительным взглядом и ушёл к своему кабинету.

Эйден положил руку мне на плечо.

— Ты как?

— Нормально. — Я встряхнул руки и ноги. — Нам надо поговорить. Всем вместе.

УАЙАТТ

По дороге к дому Хита и Эйдена Элайджа заехал за мной и спас от двухнедельной пытки, которой меня подвергали четыре младшие сестры. Особенно досаждала Уиллоу: она трижды удирала из дома посреди проклятой Луной ночи. Пришлось отыскивать её и забирать с двух студенческих вечеринок и с поля, где творилось что-то вроде пьяной оргии.

Мне ещё рано седеть, чёрт побери.

Но при виде того, с чем столкнулись Хит и Эйден из-за Клары, я снова понял: мои неприятности с Уиллоу — сущие пустяки.

Мы приехали в поместье Блэквеллов полчаса назад. Почти всё это время сидели в гостиной братьев, мрачно уставившись друг на друга. Хит объяснил: время Клары официально на исходе. До её семнадцатилетия осталось примерно полгода.

— Можно просто убить их, — предложил Элайджа так серьёзно, словно выбирал блюдо на ужин. Вместо обычного стула или громадного дивана он уселся на обеденный стол и беспечно болтал длинными ногами. — Осенью юные Нельсоны поступят в «Протей». Уверен, кто-то из недомерков сумеет спровоцировать моего зверя, а я ослаблю поводок. — Его лицо стало суровым. — Под моей защитой больше ни одна женщина в нашей семье не пострадает.

Хит потёр затылок, лицо отяжелело от тревоги. — Мы не можем тебе позволить, сам знаешь. Тебя не просто отчислят. Совет может решить, что ты слишком опасен, чтобы оставаться в живых. Пока мы не окончили учёбу, мы ещё не Стражи.

— Тогда я, — пожал я плечами. — Медвежья ярость непредсказуема. Папа, наверное, всё равно возьмёт меня в Стражи, а на диплом мне плевать.

Эйден закатил глаза. — Я тоже хочу их прикончить. Но это ничего не решит. Папа просто продаст Клару следующему по богатству покупателю.

Клара сидела рядом со мной на диване, подтянув колени к груди и закутавшись в плед. С нашего прихода она отрешённо смотрела в стену.

Джордж, которого Элайджа тайком пронёс в дом в спортивной сумке, свернулся у её ног послушным щенком. После совместной схватки с Дикой кошечкой круг тех, кого он терпел, видимо, пополнился Кларой.

— Просто сбегу, — бесцветно сказала она. — Может, отцы Эйвери примут меня. Стану городской девчонкой.

Хит нахмурился. Элайджа вдруг очень заинтересовался прорехой на джинсах. Эйден сжал губы.

Раскрасневшееся лицо Эйвери, её стоны, вкус кожи, грудь в моих ладонях — всё это промелькнуло перед глазами. Она была сладким сном и моим личным проклятым кошмаром.

Теперь, когда её имя произнесли вслух, придётся поговорить о прекрасной, сводящей с ума проблеме, которую все обходили стороной.

— Нет, Клара, — сказал Хит. — Во-первых, нет места, где тебя не найдут папа и Совет с их властью. Во-вторых, ты заслуживаешь жить свободной и счастливой. Я тебе это обеспечу. Мы все.

Он оглядел каждого, хотя и без того все понимали.

Нам предстояло дело. Ещё несколько месяцев назад оно вовсе не казалось жертвой.

— Мы установим связь до твоего дня рождения. Потом я официально вызову папу на спор за право опеки над тобой, — сказал он сестре.

Она удивлённо вдохнула. Хит обещал её защитить, но впервые раскрыл план.

— Другого способа нет, Клара, — продолжил он. — Для споров внутри семьи Совет установил строгие правила, в том числе об опеке. Если я выиграю, решение будет неоспоримым. Никто — ни остальные отцы, ни мама — не отберёт тебя, если не бросит вызов лично мне.

— Вы установите связь, чтобы стать сильнее, — сказала Клара, широко раскрыв глаза. — Свяжитесь с Эйвери.

Словно кирпичом ударили в живот — так резко, что желчь подкатила к горлу. Медведь зарычал.

— У Эйвери есть зверь, — сказал Эйден так напряжённо, что зубы, казалось, вот-вот треснут.

Клара пожала плечами. — Знаю. Она мне сказала.

Что?

Увидев наши недоверчивые лица, она нахмурилась. — Почему вы так смотрите? Вы же только что сказали, что у неё есть зверь.

— Нам она никогда не признавалась, — медленно произнёс Хит. — Никому, насколько знаем. Хотя после её боёв это очевидно.

— Или когда её глаза вспыхивают электрическим светом, — мечтательно добавил я.

— Или её загадочная аура, — сказал Элайджа. Радужки вспыхнули жёлтым золотом и тут же погасли.

— Но она продолжает делать вид, что латентная, — сказал Эйден. — Вероятно, потому что именно на этих условиях колледж принял её и дал стипендию. Не верится, что тебе она сказала прямо.

Клара опять пожала плечами. — Хотела, чтобы я не боялась, когда Пол и Харрисон приближались. — Она нахмурила брови и коснулась подбородка розовым ногтем. — Как думаете, она Прайм? Поэтому скрывает?

Я громко рассмеялся. — Ну конечно.

— Мы об этом думали, — сказал ей Хит. — Женщины-Праймы встречаются исключительно редко — так же редко, как мифические оборотни. Но будь она одной из них, скрывать это не имело бы смысла. На неё не раз нападали мужчины-Праймы. Если бы перекидывание помогло победить и избежать ран, она бы уже перекинулась.

— И отсутствие зверя-Прайма — главное препятствие на её пути в Стражи, куда серьёзнее, чем то, что она женщина, — добавил Эйден. — А стать Стражем она очень хочет.

— По неведомой причине она словно мечтает погибнуть, — пробурчал Хит. — Безрассудная, с невыносимым комплексом спасительницы.

Я похлопал Клару по колену. — Вероятно, она лиса, как её брат. Или волчица, или кошка. Она всё равно может быть твоей героиней, принцесса.

Клара прищурилась на Хита. — Но моей сестрой не может.

Лицо его застыло бесстрастной маской. — Нет.

Не знаю, как назвать эти чувства, но они медленно отравляли меня. Хуже всего была мучительная вина, преследовавшая при любом решении.

Я впустил в себя медвежью ярость и собирался делать это впредь, пока она не заглушит все остальные чувства.

Клара сбросила плед и встала. Глаза блестели от слёз, но она вдохнула и проморгала их. — Хотела бы быть достаточно сильной, чтобы запретить тебе делать это ради меня, Хит. — Она оглядела нас. — Вам всем. Но я не могу. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете.

Она тихо вышла; босые ступни не издали звука на деревянном полу.

Элайджа свистнул. Джордж развернул толстое тело и пополз за ней.

Никто не стал спрашивать, куда направился Джордж. У нас хватало других проблем.

После долгого напряжённого молчания Хит поднялся и направился к французским дверям, ведущим на каменную террасу квартиры. Луна сегодня была огромной — полнолуние миновало лишь несколько дней назад. Лучи касались леса под нами. Хит смотрел сквозь стекло, словно молил наше божество об ответе. — С Эйвери пора заканчивать, — хрипло сказал он, будто ему было больно.

— Надо было давно, — пробормотал Эйден. — Почему это так чертовски тяжело?

Я безрадостно фыркнул. — Потому что она сексуальна. Дикая. Бесстрашная.

— Талантливая, — с тоской добавил Эйден. — Умная.

— Прекрасная загадочная душа. — Элайджа порочно усмехнулся. — А её сладкие стоны я слушал бы целый день.

— Хватит, чёрт побери, — простонал Хит. — Именно об этом я говорю. Стоит её упомянуть, мы все теряем головы. Но ведь никто не сомневается, что у неё звериная душа?

Все в ответ промычали согласие.

— Нужно вырвать эту одержимость с корнем, если не хотим рисковать слабой, неустойчивой центральной связью. — Хит ударил кулаком по толстому стеклу двери. — А я не могу рисковать. — Голос был сломленным, и медвежья ярость разгорелась ещё сильнее. — Не могу рисковать Кларой. Для спора с отцом мне нужны все возможные преимущества.

Эйден смотрел, как брат надламывается; его собственное сердце тоже было разбито. — Решено. Отныне Эйвери Бакстер для нас никто. — Он с трудом сглотнул. — И обращаться с ней будем соответственно.

Жёлтый взгляд Элайджи пронзил ягуара. — Нет. Она этого не заслуживает.

— Конечно, — огрызнулся Эйден. — Но лучше, если она нас возненавидит.

По моим рукам пошла тёмно-рыжая шерсть. Я отчаянно мотнул головой. — Чёрт. Вот дерьмо.

— Я не буду, — прошипел Элайджа. — Я согласился установить связь с той девушкой, о которой вы трое договоритесь. Но Голубку не обижу.

Эйден покачал головой. — Перестань её так называть. Она тревожит твоего зверя и угрожает контролю. Именно тебе следовало держаться от неё подальше с самого начала.

Элайджа зашипел. Пальцы крепче сжали край стола. Он медленно вдохнул. На выдохе вся воинственность исчезла. Плечи опустились, и он вновь стал теребить дырку в джинсах.

— И ей всё равно будет больно, Элайджа, — добавил Хит грустным хриплым голосом. — Лучше пусть не хочет нас знать уже сейчас, а не тогда, когда мы будем разгуливать по колледжу, связавшись с… Фиби Аткинс. — Имя далось ему трудно, хотя ещё несколько месяцев назад она входила в число главных претенденток. — Или с кем-то ещё.

Эйден прочистил горло и укоризненно посмотрел на меня. — И если Эйвери будет держаться от нас подальше, тем меньше шансов, что кто-нибудь из нас станет угрожать расправой парням, которые разговаривают с ней на вечеринке, а потом лапать её грудь в прачечной.

— Да пошёл ты, — выплюнул я. — Тоже мне король самоконтроля, мистер «я держал её, пока она кончала Хиту на лицо». Причём у главных ворот колледжа.

— Да, — тихо сказал Элайджа. Упоминание прачечной пробудило его. Он посмотрел на Эйдена как на обед; зрачки опасно сузились. — Осторожнее бросайся камнями, профессор.

— Хватит! — рявкнул Хит. — Этот цирк заканчивается. Вернёмся в кампус — начнём всерьёз искать партнёршу. Латентную, с кровью Праймов, желательно по возрасту между нами и Эйденом. И вести себя будем соответственно.

— То есть нам нельзя всем дружно пускать слюни по Дикой кошечке, а то другие не поймут, — протянул я. — Ладно.

Я умел пускать слюни и по другим девушкам, но само существование Эйвери отнимало у этого всё удовольствие.

Я глубже погрузился в медведя.

Несколько долгих минут мы сидели молча. Напряжение постепенно уходило из комнаты. Острая злость и звериная властность испарились, оставив бесцветную пустоту.

Хит снова смотрел на Луну. — Все знают, что нужно сделать, — наконец сказал он.

Я безмерно уважал Хита как вожака и брата. Если бы беда случилась с моей сестрой, он без сомнения принял бы такие же тяжёлые решения ради меня. Медведь подступил к коже, укрывая меня тёплым одеялом ярости. — Да, — мрачно ответил я. — Больше никаких игр.

— Согласен, — сказал Эйден. Лицо казалось скучающим, если бы не бирюзовые кольца вокруг радужек.

Элайджа смотрел вдаль расфокусированным взглядом. Лицо было спокойным, от прежнего волнения не осталось и следа. — Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, как говорят.

К чёрту. Когда-нибудь, как-нибудь мы вернём всё хорошее.

Мы — сильнейший квад своего поколения. В этой короткой чёртовой жизни мы заслуживали желаемого: власти, свободы и возможности защитить близких.

И мы добьёмся всего любой ценой.

ЭЙВЕРИ

За тридцать секунд до того, как я села на утренней лекции по фольклору во вторник, на телефон пришло письмо.

От: Блэквелл, Эйден

Кому: Бакстер, Эйвери

Тема: Дополнительные занятия

Уважаемая мисс Бакстер,

отменяю сегодняшнюю встречу и все последующие до конца семестра. Вы показали достаточные знания и навыки по вводному курсу рун и получите высшую оценку.

— Профессор Блэквелл

Я смотрела на экран. До каникул Эйден ничего такого не говорил. Но он видел, как я успешно освятила мечи под Луной. Может, я заслужила освобождение от дополнительных занятий до конца семестра? Придётся смириться с уколом разочарования от потери времени, когда всё его безраздельное внимание принадлежало мне.

Но в животе уже закручивалось что-то неприятное.

Весенние каникулы дома с семьёй были чудесными и спокойными. Я чувствовала себя хорошо. Плечо зажило. Ускорить исцеление помогло время в зверином облике: я бездельничала за закрытыми дверями нашего дома. Иэн даже вычесал мне шерсть, и я клянусь, после этого выброс эндорфинов окончательно меня вылечил.

Или дело было в ежевечерней нежной заботе о себе под мысли о горячих губах Уайатта на моих, сияющих жёлтых глазах Элайджи, хриплом голосе Эйдена у моей шеи или требовательном языке Хита между моих бёдер.

Домашние дни были прекрасны, но я ждала возвращения в колледж. Готова была драться, побеждать и восстанавливать место в рейтинге. А если говорить честно — ещё и увидеть каждого из квада Блэквеллов. Внутри зудело, словно зависимой, которой нужна следующая доза… сама не знаю чего.

Властной заботы Хита? Похвалы Эйдена? Улыбки Уайатта, от которой плавились трусики? Опасного притяжения Элайджи?

Но когда вчера возобновились занятия, что-то было не так.

Уайатт и Хит совершенно меня не замечали. В учебные дни они и прежде держались на расстоянии. Я не ожидала, что после нашей встречи у озера Уайатт объявит всем о каких-то отношениях, как не ждала этого от Хита после ночи, когда я помогла Кларе.

Но тяжесть их взглядов, когда я отворачивалась, исчезла.

Исчезло то обострённое чувство присутствия друг друга.

Исчезло искрящее напряжение, которое я списывала на игру воображения.

Со вчерашнего дня всё пропало. Перемена была разительной.

А теперь Эйден одним письмом прекратил уроки.

Моя зверица насторожилась. Я тоже не понимаю.

Аудитория дружно вдохнула, отвлекая меня от телефона. Вошёл Элайджа.

Я приготовилась: он, как всегда, поднимется по центральному проходу. Остановится, золотые глаза найдут мои. Подарит лукавую понимающую улыбку и сядет рядом.

Не сегодня.

У меня похолодело внутри. Он направился в дальний конец аудитории, обменялся ударами кулаков с двумя птичьими оборотнями, подмигнул сидевшей позади них покрасневшей девушке. Зверица внутри зло зашипела.

Элайджа сел, достал ноутбук из рюкзака и, как обычно, приготовился слушать лекцию.

Даже не взглянул на меня. Мужчина, который смотрел, будто я единственное создание в мире, пока его товарищ по кваду разжигал во мне пожар, теперь вёл себя так, словно меня нет.

Я открыла ноутбук. Строки сегодняшнего задания расплывались. Стиснула зубы, изо всех сил удерживая дрожь в губах.

***

В последующие недели ничего не изменилось.

Хит, Уайатт и Элайджа растворились среди привилегированных студентов — в столовой, аудиториях и даже на тренировках. Девушкам, хлопавшим ресницами, они улыбались и заигрывали. Шутили и здоровались ударами кулаков с теми же ублюдками, которые шёпотом называли меня чудовищем, когда мы пересекались в коридоре. Во время особенно тяжёлого индивидуального испытания в СВР рейф-горилла так ударил меня по голове, что от встречи с полом арены я получила лёгкое, но настоящее сотрясение. Хит даже не заметил. Не говоря уже о том, чтобы потащить меня в медпункт и сердито смотреть на доктора Ли во время лечения.

Эйден умудрялся ни разу не взглянуть в мою сторону на занятиях по лунной магии.

Даже Джорджа я не видела. С грустью гадала, не убедил ли Элайджа и его держаться от меня подальше.

По крайней мере учёбы было много. Я записалась на все доступные индивидуальные бои своего курса и немного поднялась в рейтинге. Но без серьёзных побед над рейфами в команде мне не пройти на летние сборы.

Наконец настал день, когда программа подготовки Стражей открыла арену для всего колледжа и приглашённых зрителей. Они увидят работу сильнейших квадов. Сегодня я выйду против СВР с командой из четырёх бойцов и верну законное место в рейтинге.

Меня назначили к трио Праймов средней силы. Броди уверил, что они, вероятно, не попытаются меня убить. Очередную смоделированную смерть души пережить было бы неприятно: не только потому, что она поставит крест на карьере Стража, но и потому, что трибуны заполнит весь колледж.

Однако назначенные товарищи не явились.

Кэш уже радостно собирался выставить меня с арены, а возможно, и из программы, но вмешался Уорд Гейл.

Теперь я стояла у края площадки, разминая плечо несколькими взмахами меча, и слушала жаркий спор. Он доказывал: последние недели я не ошибалась.

Что-то очень сильно не так.

Я ошеломлённо молчала, пока Хит, Уайатт и Эйден спорили с Уордом и безжалостно, без малейшего сожаления пытались уничтожить всё, ради чего я работала.

— Нет, Уорд, — прорычал Хит. — Неважно, что Элайджи нет. Мы постоянно проходим испытания втроём. Четвёртый нам не нужен. А уж она — тем более.

— Она не входит в наш квад и никогда не войдёт, — добавил Эйден. Будто сама мысль вызывала отвращение.

Удар в спину оказался мучительным. Зверица прижала уши и зашипела.

Если Уорд и удивился их отношению, вида не подал. — Решение принято. Бакстер будет в вашей команде. Все остальные вышли вчетвером.

— Мы проводим атаку с полной сменой зверей-Праймов, пап, — протянул Уайатт. Судя по виду, ему было наплевать на всё, особенно на меня. — Она нам помешает.

Ложь, чёрт побери. Они все это знали.

Особенно Уорд. Он поднял одну кустистую бровь. — Вот как? Будь здесь Элайджа, он бы перекинулся?

Они только смотрели на него.

— Так я и думал. Закройте рты и садитесь. Вы выступаете последними — грандиозный финал.

Уорд ушёл. Парни даже не признали моего присутствия. Хит раздражённо вздохнул и отправился к ближайшей скамье, остальные послушно за ним. Расселись так, что мне не осталось места.

Я поняла намёк. Вложила мечи в ножны и прошла к пустой скамье на несколько метров дальше. Сев, пристально смотрела на первый квад, который вышел на площадку под бурные аплодисменты.

Сейчас не время и не место вариться в обиде. Мне необходимо выйти на арену и доказать, что я способна сражаться рядом с лучшими мужчинами программы Стражей. Чтобы вернуться выше порога отбора, требовалось убить много рейфов, в том числе несколько Гигантов.

И только потом я позволю себе почувствовать… ошеломление? Предательство? Ощутить себя дурой из-за того, что хоть на секунду вообразила, будто между нами есть что-то настоящее?

Потому что квад Блэквеллов теперь, похоже, твёрдо намерен доказать: ничего не было.

Я поискала глазами Иэна. Он сидел напротив в первом ряду, окружённый друзьями из Отряда поддержки. Вокруг смеялись и болели за квад, который крушил первых стаевиков, но брат не смеялся.

Лицо окаменело, голубые глаза опасно светились. Он смотрел в сторону скамьи Хита.

От брата ничего не скроешь. Ещё одна проблема: не дать Иэну пырнуть кого-нибудь из сильнейшего квада колледжа.

Следующий час тянулись бои со смоделированными рейфами. Команды выходили одна за другой. Трое «погибли». Ещё четверо выбежали за границу, предпочтя это смертельному удару. Лишь один квад сумел убить Гиганта, не потеряв при этом огромную кучу очков.

Зрителей становилось всё больше, они шумели громче. Я заметила целый сектор преподавателей и сотрудников. Тут и там сидели родственники студентов.

Мне не пришло в голову пригласить отцов посмотреть, как я убиваю рейфов — сложные магические иллюзии. Отцы, как и мы с Иэном, не были в восторге от того, что до последнего курса никто в программе не сталкивается с настоящим рейфом. Зато рассказы о сложности и силе магии СВР их поразили.

В следующем году, решила я. Они приедут, я сяду с ними на трибуне, как сегодняшние старшекурсники, и мы вместе будем оценивать бойцов.

Противный голос Кэша в динамиках вернул меня на землю. — И наконец, последняя команда дня — наши нынешние лидеры! Хит Блэквелл, Эйден Блэквелл и Уайатт Гейл из квада Блэквеллов. С одной заменой.

Мне даже имени не полагалось.

Свет померк, как перед каждым испытанием. Я вышла на площадку. Хит, Эйден и Уайатт уже стояли там ровной шеренгой, оружие за спинами.

Когда я встала рядом с Хитом, никто не посмотрел.

Пол мягко засветился: магия создавала первых противников.

— Объяснишь, в чём ваша проблема? — тихо спросила я.

Хит не ответил. Возникла обычная первая волна — дюжина стаевиков: смесь двухголовых кошачьих тварей и пауков с телами летучих мышей размером с ротвейлера.

— Просто выполняй приказы и не задавай грёбаных вопросов, Эйвери. — Он повернулся к Уайатту спиной ко мне.

Разговор окончен.

Рейфы собрались в стаю. Адреналин ударил по телу, зверица насторожилась. Я вытащила мечи из-за спины. Хит, Уайатт и Эйден перестали существовать для меня иначе, чем как дополнительные клинки и сила рядом — то, что понадобится, чтобы уничтожить всех чудовищ на площадке.

Твари бросились на нас, я отдалась бою.

Мы двигались идеально слаженно, словно я сражалась вместе с Иэном и отцами. Мне не приходилось гадать, кто где окажется и прикроет ли кто-то спину, пока я бьюсь с противником впереди. Уайатт размахивал топором, Хит и Эйден работали саблями, я рубила мечами. Вместе мы в рекордное время уничтожили всех двенадцать.

Они погасли, и по краям арены появились четыре Потрошителя: огромные рогатые звери с сияющими пустыми глазами, когтистыми лапами и гниющей плотью. Будь они настоящими, вонь стояла бы невыносимая.

Кэш решил не жалеть нас. Остальным выпускал Потрошителей по двое, а нам сразу четырёх.

Хит стал величественным золотым волком, Уайатт — сильным гладкошёрстным медведем. Эйден искусно покрутил саблю на запястье, лунные руны которой были видны в сиянии арены. Увидев их, я ощутила приступ боли и яростно его отогнала.

Мы вместе рвали, рубили, кололи и уклонялись. Призрачные когти драли кожу. За спиной медведь Уайатта заревел от боли и ярости. Волк Хита вырвал одному рейфу горло, а я перерубила шею. То же Уайатт проделал с другим, и Эйден срубил ему голову.

Мы уничтожили всех четырёх. Толпа оглушительно кричала.

Последние два Гиганта замерцали на площадке. Человекоподобные, почти четырёхметровые, с когтями, рогами, шипами и хвостами. Один сразу бросился на Эйдена. Он плавно перекинулся в ягуара, увернулся и прыгнул твари на спину. Они с Хитом занялись ею, мы с Уайаттом — второй. Огромные ладони молотили по мне. Призрачные клыки впились в кожу. Хвост ударил, заставив почувствовать треснувшее ребро.

Хит и Эйден повалили своего рейфа. Я увернулась от нового удара хвостом, вложила мечи и помчалась к их противнику. Подхватила тяжёлый топор Уайатта, размахнулась изо всех сил и отрубила лежащей твари голову.

Хит и Эйден, всё ещё в звериных обликах, бросились ко второму рейфу. Втроём с медведем Уайатта они навалились на чудовище. Оно визжало, размахивало когтями и ревело от боли. Они сбили его с ног. Я подбежала, снова подняла топор и снесла голову.

Рейф погас. Толпа взревела. Над нами ярко вспыхнул экран рейтинга.

Каждому из нас и кваду Блэквеллов начислили тысячи очков. Вверху экрана красным горело: РЕКОРДНОЕ ВРЕМЯ.

Я опёрлась на топор Уайатта и ловила воздух ртом. Закрыла глаза.

Получилось. У нас получилось.

Бывало ли мне когда-нибудь настолько хорошо? По своей природе я хищница. Убийство рейфов — даже ненастоящих — заставляло звериную душу петь. А схватка рядом с талантливыми сильными товарищами давала невиданный подъём.

Открыв глаза, я увидела Иэна. Стоял на сиденье, широко улыбался и неистово хлопал мне. Броди подпрыгивал рядом. Мэллори, Аллен, Ченс и Эш тоже где-то на трибуне. Если прислушаться, даже сквозь шум я различала ликующие крики Мэл.

Хит, Уайатт и Эйден отошли в тень у края арены, перекинулись обратно и оделись. Вернулись под свет ламп принимать восторженные аплодисменты поклонников.

Лица были пустыми. Ни радости, ни даже гордости за то, чего мы добились.

Я вытерла лоб и протянула топор Уайатту.

Сильная рука сжала меня выше локтя и остановила.

Я встретилась с разъярённым взглядом Хита и выдернула руку, словно обожглась.

— Не думай, что это что-то значит, Эйвери, — прорычал он. — Больше не повторится.

— Что именно? — выплюнула я. — Наш совместный бой? Или то, что ты ко мне прикасаешься?

Ноздри раздулись, в глазах вспыхнули золотые лучи. — И то и другое.

Рядом с Хитом стоял вспотевший Уайатт без футболки. Он рассмеялся — зло. Протянул через Хита руку и молча забрал у меня топор.

Позади стоял Эйден, небрежно повесив спортивную сумку на плечо и снова надев очки. — Может, пойдём уже? — раздражённо спросил он так, будто меня вообще нет. — Мне работы проверять.

В глазах выступили слёзы. Я в ужасе заморгала, стараясь не дать им пролиться. Нескольких слов хватило, чтобы разрушить весь восторг. Сломать меня и заставить почувствовать себя ничтожной.

Мне нужно уйти.

Не оглядываясь, я поспешила к скамье, подхватила сумку и направилась к дверям арены. По пути стёрла с щеки одинокую слезу, пока никто не увидел.

ЭЙВЕРИ

К тому времени, как за моей спиной захлопнулись двери арены, обида уступила место злости. Я шагала по коридору мимо раздевалок, намереваясь встретить Иэна и остальных снаружи и убраться отсюда к чёртовой матери.

Мне преградил путь мужчина.

— Впечатляет, — произнёс он, но комплиментом это не прозвучало.

Я отступила на шаг и переложила сумку в левую руку, освободив правую на случай, если придётся выхватить меч. Настороженно оглядела незнакомца.

Высокий, сложенный как мужчина-Прайм — под метр девяносто с лишним, широкоплечий, с мощными руками и длинной гривой тёмных волос, тронутых сединой на висках. На вид ему было за сорок, хотя перевёртыши старели медленно и в действительности он мог быть гораздо старше. Угрюмые серые глаза оценивали меня, губы презрительно кривились.

Я не позволяла мужчинам-Праймам себя запугивать, но этот заставил меня насторожиться. По волосам сразу было видно, что он перевёртыш-лев, а звериное превосходство, которым он словно окутал себя, говорило об огромной силе.

Обычно моя зверица тут же принимала вызов. Теперь же она осторожно расхаживала по клетке, напряжённая и настороженная.

— Спасибо, — сухо ответила я, пытаясь обойти его. — Если позволите…

Он снова встал у меня на пути. Шерсть моей зверицы встала дыбом, она зашипела.

— Знаете, — непринуждённо произнёс он, поправляя манжету, — я слышал о девушке, которая явилась в колледж и вздумала нарушить порядки Стражей. Конечно, это отвратительно, но я полагал, что здешние мужчины такого не потерпят и быстро укажут вам ваше место.

Я переступила с ноги на ногу, прикидывая, не слишком ли обострю дело, если возьмусь за меч. — Они пытались, сэр. Может, вам всем повезёт и на полевых учениях настоящий рейф сожрёт мою душу.

— Хм. — Он снова окинул меня взглядом. — Возможно. Но с моими сыновьями вам больше сражаться не доведётся. Ваш будущий… отряд будет не столь искусен.

Чёрт. Передо мной стоял мерзкий отец Хита и Эйдена. Тот самый, который собирался продать Клару своим богатым приятелям.

Из груди моей зверицы вырвалось тихое предупреждающее рычание.

— Мне сказали, — продолжил он, — что вы не перекидываетесь. Даже в пылу боя или после ранения. — Он наклонился ближе. Серые глаза стали серебряными. — Что вы скрываете?

— Отойдите от меня, мистер Блэквелл, — процедила я сквозь зубы.

Он улыбнулся. — А, вы догадались. Тогда вам известно, что я состою в Юго-Восточном совете. Вы скажете, кто вы и что вы такое. Сейчас же.

— Нет. Закон запрещает вам даже намекать, будто я обязана отвечать.

Серебряные глаза засветились, по шее поползла тёмно-коричневая шерсть. Он обрушил на меня невидимую силу звериного превосходства так резко, что я едва не отшатнулась.

Боль впилась в череп. Он навязывал мне свою волю: ответить, склониться, подчиниться.

Обратиться.

Моя зверица рванулась к поверхности кожи. Я изо всех сил удерживала её, отчаянно пытаясь не допустить превращения. Она навалилась всем своим могуществом и с рёвом разбила тиски, в которые загнал меня Блэквелл.

Теперь он сам едва не пошатнулся: власть оборвалась, и он удивлённо оскалился.

Пользуясь его замешательством, я обогнула его и бросилась к дверям в конце коридора.

Выскочив в тёплый вечерний воздух, я не остановилась, пока не оказалась в крепких объятиях Иэна.

***

Трудно было понять, кто из нас с братом пристальнее следил за другим.

Столкновение с советником Блэквеллом встревожило Иэна не меньше, чем меня. Я клялась, что не показала истинный облик зверицы: ни шерсти, ни клыков, самое большее — светящиеся глаза. Но мужчина понял, что во мне живёт зверь, причём сильный. Могущественная зверица у женщины встречалась редко, но это не было противозаконно. И скрывала я её по другой, куда более важной причине.

Папа заверил, что Совет не властен над Стражами. Поэтому мне было как никогда важно стать одной из них.

Иэн же вёл себя так, словно одного злого взгляда Хита достаточно, чтобы у меня случился нервный срыв. До этого было далеко, но я солгала бы, сказав, что внезапная перемена в поведении его квада не ранила меня. Моя зверица растерялась и страдала, а вместе с ней и я. Терпеть этого не могла.

С другой стороны, я не спускала глаз с Иэна: боялась, что он побежит резать кого-нибудь из квада Блэквелла, включая того, кто был преподавателем, и того, кто был страшным мифическим чудовищем-змеем. Иэн не делал исключений, и подобная попытка могла закончиться тяжёлыми ранами или смертью. Мы с Броди по очереди следили за ним, насколько могли, а он лишь отмахивался, словно наши старания его забавляли. Я-то знала: так он усыплял нашу бдительность.

— Итак, — сказала я брату, когда мы остановились перед аудиторией истории перевёртышей. — Ты проводил меня все тридцать шагов от кабинета лунной магии. Никто не попытался меня убить, а я не рухнула под невыносимой тяжестью скорби.

Он погрозил мне пальцем. — Твоё поведение уже порядком надоело, Эйвс. Прости, блядь, что переживаю за сестру.

Я отвела его руку и приподняла бровь. — Я перестану жаловаться на твою опеку, если ты перестанешь замышлять убийство любого члена квада Блэквелла.

Он вскинул подбородок и фыркнул. — Никаких сделок.

— Вот и отлично. — К нам подошли Мэллори и Броди, только что вышедшие с бесполезной лекции по продвинутой теории магии. — Проводите моего брата на органическую химию. — Теперь я ткнула пальцем ему в лицо. — Никаких. Перерезанных. Глоток.

Он подмигнул. — Как скажешь, Эйвс.

Моя зверица глухо зарычала в груди — единственное предупреждение перед тем, как из-за угла вразвалку вышел Кейс Махони с пантерой Дрю.

Глаза Иэна полыхнули электрической синевой. Он потянулся за спину, где из-за рюкзака торчала рукоять катаны, и выхватил клинок.

Проходившие мимо студенты ахнули и ускорили шаг.

Я застонала. — Броди, помоги.

— Милый, — проворковал он Иэну, нежно проводя костяшками пальцев по его боку, — проливать кровь в коридорах нам запрещено. Потерпи. Всё лето впереди, ещё столкнёмся с ним в каком-нибудь местном баре.

Иэн остыл и с разочарованным вздохом убрал меч в ножны.

Кейс заметил меня, презрительно скривился и замедлил шаг.

Прекрасно.

— Ну надо же, шлюха Стражей, — бросил он. Дрю за его плечом хихикнул. — Слышал, Блэквелл вышвырнул тебя. Перед кем теперь раздвигаешь ноги в этой пародии на программу?

Мэллори взяла меня под руку и невинно захлопала глазами. — Эйвери, это тот парень, который не сумел отличить рейфа от собственного товарища? Может, проверить его на сотрясение?

— Заткнись, паршивая домашняя кошка, — огрызнулся Дрю.

— Убирайтесь оба. — Зверица заходила по клетке, и я позволила ей взглянуть на Кейса сквозь мои глаза. — Если, конечно, это не официальный вызов?

Кейс шагнул ко мне вплотную. Броди и Иэн заслонили меня, как два безрассудных идиота, и оба поморщились, когда их ударило его превосходством. Я потянула Иэна назад, а Мэллори оттащила Броди к стене.

— На улицу, Бакстер, — прорычал Кейс, нависая надо мной. В лицо ударило его зловонное дыхание. — Раз королю Блэквеллу плевать, что с тобой будет, пора показать тебе, что случается с бабами, которые забывают своё место.

Я толкнула его в грудь изо всех сил. Он отступил, поражённо распахнув глаза. Идиотизм, но такой типичный: он видел, как я бегаю, прыгаю и размахиваю мечами, и всё равно удивился, что у меня хватает силы его толкнуть. — Отвали, Махони. Ещё раз ко мне прикоснёшься — убью. Можешь не сомневаться.

— Я сказал, — процедил он, — выйди, блядь, на улицу. Мы это закончим.

Я ещё не успела ответить, как огромное тело Кейса вдруг отлетело в сторону. Он врезался в стену с такой силой, что проломил гипсокартон, осыпая всё вокруг проклятиями.

Оказалось, подошёл Уайатт. Он скользнул взглядом по Кейсу с ленивой усмешкой, словно это не он только что швырнул его сквозь чёртову стену.

Рядом с Уайаттом, конечно, был Хит: историю мы изучали вместе. Он раздражённо взглянул на меня и прошёл мимо. — Хватит постоянно устраивать неприятности, Эйвери. Надоело.

Я уставилась ему в спину. — Прости, что?

— Ты слышала, — отрезал он, не оборачиваясь.

Иэн рванулся вперёд, снова потянувшись за клинком, но я перехватила его и передала Броди.

Уайатт неспешно двинулся следом за Хитом. На пороге он остановился и бросил мне через плечо издевательскую улыбку. — Извини, что отнял твою добычу, Дикая кошечка. Надо было дать тебе добиться отчисления. Всем нам стало бы легче.

Зверица зарычала и уткнулась носом в лапы. — Пошёл ты, Уайатт, — ответила я, и в голосе прозвучала только усталость.

Он усмехнулся и исчез в аудитории.

Я через силу улыбнулась хмурым друзьям и разъярённому брату. — Всё нормально. Я уже привыкла… ко всему этому.

Мэллори печально покачала головой. — А я думала, квад Хита… другой.

Не знала, думала ли я так сама или лишь надеялась, как наивная дура.

Я пожала плечами, поправила рюкзак и направилась к двери. — Живём и учимся, Мэл. Увидимся за обедом.

Выпрямив спину, я затолкала в клетку к зверице все чувства, грозившие вырваться наружу, и пошла на занятие.

ЭЙВЕРИ

— Ты очень красиво выглядишь, — сказал Броди самым искренним голосом. Он сидел на столешнице между моей раковиной и раковиной Иэна, в тёмных костюмных брюках и наполовину застёгнутой белой рубашке. А ещё смотрел на меня так, словно я бомба, готовая взорваться. — Рад, что ты всё-таки решила пойти. Оставишь для меня танец?

— Это Иэн прислал тебя меня умасливать? — Я строго покосилась на него и вернулась к осторожному нанесению туши. — Я сказала, что пойду. Видишь, уже накрасилась и надела бальное платье. Теперь-то не передумаю.

Платье я взяла напрокат, но нашла такое, которое мне даже понравилось и отлично сидело. Ледяного голубого цвета, облегающее, с открытыми плечами и высоким разрезом на правой ноге. Ткань была лёгкой как перо и достаточно эластичной, чтобы на Балу Голубой Луны я чувствовала себя относительно удобно.

В мае ожидались два полнолуния: первое сегодня, второе — Голубая Луна — в последний день месяца, уже после окончания семестра. Для перевёртышей такие месяцы всегда были поводом праздновать. В колледже «Протей» праздником, разумеется, стал чёртов бал.

— Слушай, Эйвери, я знаком с тобой каких-то четыре месяца, но Иэну не нужно объяснять мне, что тебе тяжело. На твоём месте тяжело было бы любому.

Я закрыла тушь, поправила рукава и повернулась к нему. — Я пройду на сборы, Броди. Я ещё на шаг ближе к тому, ради чего сюда приехала. Мне не о чем грустить.

Сейчас позиции в рейтинге уже вряд ли изменятся: до конца семестра оставались тренировки и работа над выносливостью. По расписанию нам предстояло лишь одно испытание против рейфов, причём с напарником на выбор. Мы с Иэном всех разнесём.

О том, что почти всё лето мне придётся провести на сборах рядом с лучшими учениками курса Стражей, я подумаю, когда придёт время.

Броди недоверчиво посмотрел на меня. — Я не беспокоюсь, что ты не справишься со всякими Кейсами Махони, которые считают, будто теперь тебя можно безнаказанно травить. На них тебе плевать. А вот члены квада Блэквелла когда-то были тебе небезразличны. Как они теперь с тобой обращаются — недопустимо. Только роботу было бы не больно.

Я не собиралась ни подтверждать, ни опровергать, что когда-либо переживала из-за Хита, Эйдена, Уайатта и Элайджи. Но от осознания, что обо мне заботится кто-то помимо родных, в груди разлилось приятное тепло. Правда, ненадолго.

— С тобой надо не расставаться, Броди Дара, — сказала я с искренней улыбкой. — Если с Иэном у вас не сложится, заключим лавандовый брак. Я сделаю тебя счастливым.

Он расхохотался и спрыгнул со столешницы. — Не сомневаюсь. — Он крепко обнял меня, затем застегнул рубашку, спрятав рельефную смуглую грудь. — Знаешь, ещё не поздно найти тебе кавалера. — Броди взял со столешницы галстук и накинул на шею. — Может, выбрать кого-нибудь прямо на балу? Блондина, брюнета, пса, кота… Я даже великодушно вызовусь проверить размер члена. Пришли список пожеланий.

Теперь засмеялась я. — Вежливо откажусь. Но спасибо.

Сейчас меня не интересовало мужское общество такого рода. Возможно, после окончания семестра через пару недель Иэн и Броди согласятся съездить со мной ненадолго в Колорадо. Я могла бы разыскать Тэда, немного полазать с ним по скалам и переспать. Он был милым, привлекательным и человеком. Если Луна смилостивится, он утолит желание, которое разжёг под моей кожей квад Блэквелла. Мне нужно от него избавиться, пока я не разодрала себя когтями.

Зверица раздражённо фыркнула.

О, так теперь у тебя есть мнение о Тэде?

Она зарычала, перевернулась на спину и перестала обращать на меня внимание.

Дверь ванной распахнулась. Иэн заглянул внутрь. — Вы готовы? Аллен с Мэл пришли всего полчаса назад, а уже выпили полбутылки моей лучшей текилы.

— Мы закончили, милый, — ответил Броди и ослепительно улыбнулся брату. Поправив галстук, он раскинул руки.

Иэн в идеально сидящем сером костюме скользнул в его объятия и уткнулся лицом ему в шею. — М-м, как вкусно пахнешь.

— Всё, — сказала я, махнув рукой перед лицом. — Остыньте, иначе запах возбуждённых перевёртышей из моих полотенец ничем не выведешь. Я возьму туфли, и пойдём уже заканчивать этот вечер.

— Вот это настрой, Эйвс, — сухо заметил Иэн. — Разрешила бы мне на этой неделе одно маленькое убийство — шла бы на бал веселее.

— Иэн Бакстер, надеюсь, твой меч заперт в шкафу.

Он закатил глаза. — Разумеется. Полиэстеровая портупея не подходит к костюму.

Броди беззаботно улыбнулся. — Видишь? Все ведут себя безупречно. Пойдём, бал уже час как начался.

Последний взгляд в зеркало, поправить грудь, слегка взбить волосы — и я готова.

Идём развлекаться, как настоящие студенты. Решено.

***

Войдя в старинный бальный зал, пристроенный к главному корпусу колледжа, я даже вынуждена была признать: красиво.

Над нами поднимался девятиметровый потолок. Причудливая лепнина делила белую поверхность на глубокие квадраты. Высокие белые колонны поддерживали своды по всему залу. Старый деревянный пол укрывали большие ковры цвета красного дерева. Широкая лестница вела на опоясывавший зал балкон второго этажа.

Между старинными хрустальными люстрами протянули нити мягких голубых огоньков, мерцавших в полумраке, как крошечные звёзды. На столах под серебристыми скатертями стояли высокие чёрные вазы с лунными цветами. Вдоль стен разместили несколько барных стоек, неподалёку — длинный стол с закусками.

Студенты и преподаватели в нарядной одежде стояли группками, беседовали, пили и смеялись. Посреди зала оставили танцевальную площадку, где под томный ритм диджея уже тёрлась друг о друга, казалось, треть студентов.

— О, вон Эш и Ченс! — Мэл восторженно помахала им рукой, вцепившись в руку Аллена и подпрыгивая на чудовищно высоких каблуках.

Броди предложил мне свободную руку, той, что не держала Иэна. Я легко положила ладонь ему на локоть, и он повёл нас сквозь толпу к столу. Там ждали Ченс со спутницей — одной из тех восторженных первокурсниц, которых он очаровал гаданием на картах у озера. Рядом стояла Эш в безупречном чёрном костюме, сидевшем как влитой. А её спутница была… возможно, самой красивой девушкой из всех, кого я видела.

— Это что, юная Джессика Рэббит? — прошептал Иэн, не сводя глаз с пышнотелой рыжеволосой красавицы. Он выпустил руку Броди. — Мне необходимо познакомиться.

Броди умоляюще взглянул на меня. Таких щенячьих глаз я ещё не видела ни у одного кошачьего перевёртыша.

— Иди познакомься с красоткой, — засмеялась я, подталкивая его. — Я принесу нам выпить.

— Возьми кого-нибудь с собой! — крикнул он через плечо, спеша за Иэном.

Спасибо, обойдусь. Если я могла в одиночку патрулировать родные улицы в новолуние, то уж от стола до бара и обратно как-нибудь доберусь.

Из-за десятисантиметровых каблуков, которыми я вздумала себя мучить, путь на другой конец зала оказался труднее, чем ожидалось. Но вскоре в моих руках уже стояли три стаканчика пунша.

Пробираясь назад сквозь толпу, я едва не споткнулась, когда встретилась с пронзительным ореховым взглядом, которого неделями избегала — и по которому скучала.

Хит окинул меня глазами с головы до ног. На миг в них вспыхнуло золото, а скука на лице мгновенно сменилась яростью. Тёмно-серый костюм сидел идеально, точёный подбородок был гладко выбрит, песочные волосы уложены с нарочитой небрежностью. Безупречный, холёный Альфа.

Под руку его держала Фиби — безупречная принцесса перевёртышей в воздушном розовом платье. Бриллианты сияли в ушах, на шее и запястьях. Светлые волосы были уложены в сложную высокую причёску, открывавшую изящную длинную шею.

Моя зверица взревела от ярости. Я отвела взгляд от Хита, заморгала, прогоняя слепящие блики, и попыталась удержать подступившую к горлу желчь.

— О боже! — Фиби звонко рассмеялась. — Эйвери, мы чуть не столкнулись. — Она собственнически вцепилась в руку Хита и покровительственно поджала губы. — Ах, ты сегодня без кавалера? Бедняжка. В твоём возрасте непросто быть новенькой, но ты ведь и сама… — Она невинно похлопала длинными тёмными ресницами. — Сама себе усложняешь жизнь, верно?

Я изобразила недоумение и широко распахнула глаза. — Что ты имеешь в виду? Я даже мечи сегодня не взяла.

— Какое варварство, — фыркнула она, вздёрнув крошечный нос. — Даже происхождение от Альф не добавило тебе воспитания. По крайней мере, все уже поняли, что ты за грубая девчонка с городских улиц.

Подозреваю, под «всеми» она подразумевала исключительно мужчину, в чью руку вцепилась розовыми коготками.

Зверица рвалась наружу, и я не удержалась. — Наверное, ты права, Фиби. Куда мне до твоих утончённых стремлений: лечь под квад и позволить использовать себя как батарейку и инкубатор.

— Эйвери, — угрожающе прорычал Хит.

— Как будто хоть один достойный квад колледжа захотел бы тебя, — выплюнула оскорблённая Фиби. — Все знают: ты против воли Луны. Проклятая женщина.

Очаровательно. Фиби оказалась фанатичной сторонницей старых порядков. Я бросила взгляд на Хита и для забавы позволила зверице мелькнуть у себя в глазах. — Высший класс, Блэквелл.

Его волк принял вызов. В глазах вспыхнули золотые искры, а в груди раздалось низкое опасное рычание. — Иди своей дорогой, Эйвери. До конца вечера не разговаривай ни со мной, ни с моей спутницей.

Он увёл Фиби. Она победно мне усмехнулась, хотя у меня было скверное чувство, что в этом разговоре никто не победил.

С тремя стаканчиками в руках я побрела к нашему столу мимо танцпола.

В самой гуще танцующих оказался Уайатт. Каллиста цеплялась за него, словно стриптизёрша за шест. Её крошечное чёрное платье открывало чуть меньше задницы и ног, чем требовалось для откровенного скандала. Тёмные волосы были туго зачёсаны в безупречный длинный хвост. Она соблазнительно двигала бёдрами, оседлав мощное бедро Уайатта, а он ничуть не стеснялся трогать её тело.

Желчь всё-таки подступила к горлу. Я с беззвучным криком досады сглотнула её.

Моё отчаяние — или отчаяние зверицы — словно позвало Уайатта. Зелёные глаза встретились с моими и пригвоздили меня к месту, когда я попыталась проскользнуть мимо. Он похотливо усмехнулся мне поверх плеча Каллисты.

В этот миг Каллиста прижалась губами к его шее, и он улыбнулся ещё шире, подставляя ей горло, но не отрывая от меня взгляда.

Зверица снова подняла голову. Зрение обострилось, зубы удлинились.

Улыбка Уайатта исчезла. По зелёным радужкам разлился красный отблеск.

— Эйвери, — рявкнул низкий голос.

Я разорвала мучительный зрительный поединок и увидела Эйдена в узком тёмно-синем костюме. Каштановые волнистые волосы были безупречно уложены. Из-за тёмно-синей оправы он смотрел на меня, как на докучливого непослушного ребёнка.

А под руку его держала привлекательная преподавательница, которую я раз семь замечала возле него в столовой.

— Уйми свою зверюгу, — отрезал он. — Это официальное мероприятие колледжа.

— Кто это, дорогой? — спросила его спутница, поморщив нос. — Она у меня не училась. Я бы запомнила девушку с такой… громкой звериной аурой.

Эйден ещё раз жёстко посмотрел на меня. Челюсть напряглась, ноздри раздулись. — Она никто, Элеонора.

После стольких ударов подряд выдержка меня покинула. Лицо исказилось, наверняка выдав, как сильно меня раздавили его слова.

В радужках Эйдена вспыхнули знакомые бирюзовые кольца. Но с меня хватило.

Я развернулась и поспешила к столу так быстро, как позволяли каблуки. С размаху поставила стаканчики перед Иэном, который сидел и увлечённо беседовал со спутницей Ченса.

Иэн взглянул на меня и вскочил. — Где? Я их убью.

Я села и потянула его обратно в кресло. — Всё нормально. Мне просто нужна минутка.

Он сжал мою ладонь, и гнев быстро сменился тревогой. — Хочешь уйти?

— Может быть. — Я глотнула пунша, мечтая, чтобы водка в нём заглушила боль. — Потанцуйте с Броди. Повеселитесь, а потом уйдём.

И без того унизительно. Не хватало ещё сбежать с бала так рано у всех на глазах.

Пришлось его уговаривать, но в конце концов Иэн увёл Броди танцевать. Я сидела за столом, потягивала напиток и смотрела, как Аллен кружит Мэллори по танцполу, словно крошечную балерину. Я послала зверице успокаивающие мысли.

Ей ещё сильнее, чем мне, нужно было забыть о кваде Блэквелла.

И словно вызванный этой мыслью, в зал вошёл четвёртый участник квада. Элайджа появился с непринуждённой улыбкой на красивом лице. В отличие от остальных он был без костюма, но одет наряднее, чем я видела прежде: в бледно-жёлтую рубашку с расстёгнутым у груди воротом и тёмные брюки. Золотые кольца в ушах поблёскивали в свете гирлянд, тёмные волосы выглядели влажными, будто он только вышел из душа.

Мне было противно от того облегчения, которое я испытала, увидев, что он пришёл один.

Он лениво кивнул и помахал нескольким студентам. В какой-то момент его заметили остальные члены квада. Я проследила, как Хит, Уайатт и Эйден — уже без спутниц — вышли из толпы и последовали за Элайджей наверх. Они миновали группки студентов и преподавателей на балконе, никого не удостоив вниманием, и скрылись на одной из небольших открытых террас.

Да пошло всё. Хватит сидеть с обидой и путаницей в голове. Я не сошла с ума и не позволю заставить меня в это поверить. До каникул между мной и каждым из квада Блэквелла что-то зарождалось. А потом словно щёлкнул выключатель. Теперь они намеренно обращались со мной как с дерьмом, и я хотела узнать причину. Капля самоуважения у меня ещё оставалась.

Сейчас они были одни, все четверо. Я добьюсь ответа.

***

— …удалось найти старый мобильный телефон, — говорил Элайджа. Я прижалась к стене и осторожно выглянула из-за дверного косяка. Они стояли тесной группой, поглощённые разговором. — Мы с Горацио включили его. За день до её убийства был звонок от контакта с именем «Архпрайм». А следующей ночью с этого телефона позвонили на тот же номер.

— Не прямое доказательство, — задумчиво сказал Эйден. — Но время подозрительное. Стоит проверить.

— До начала сборов у нас должно быть время, чтобы… — Хит осёкся, когда я вышла из укрытия.

Мои каблуки застучали по каменному полу, как мелкие выстрелы в повисшей тишине. Все четверо повернулись. Четыре смертельно опасных красавца и мерзавца смотрели на меня, напряжённо расправив плечи и обжигая взглядами.

Первым опомнился Уайатт. Он облокотился на перила, надев привычную ленивую усмешку. За последние полчаса он успел ослабить галстук, и из-под чёрного костюма выглядывали соблазнительные узоры на светлой коже шеи и у ключиц. — Не можешь держаться от нас подальше, Дикая кошечка? — протянул он.

Хит скрестил руки на груди и принял вид главы квада. — Это частный разговор, Эйвери…

Я подняла ладонь. — Хватит. С меня достаточно. Вы все уже достаточно вытерли об меня ноги. За каникулы что-то случилось, и вы вернулись в колледж с решимостью вести себя со мной как последние сволочи. Игнорировать то, что происходило между нами раньше. Делать вид, будто ни один из вас ко мне не прикасался…

Уайатт усмехнулся. — Мы много к кому прикасаемся, детка. Ты не особенная.

— Хорошая попытка, Гейл. — Я вскинула подбородок, хотя зверица жалобно заскулила. — Удар ниже пояса, но я ещё стою.

— Дела нашего квада тебя не касаются, Эйвери… — начал Эйден, но я не позволила ему закончить.

Только не сегодня.

— Вы явно пытаетесь что-то мне сказать своим поведением. — Я выдержала ледяной взгляд Эйдена, собрав всю силу. — Подбери взрослые слова и скажи, что именно.

Несколько секунд они молчали. Хит и Эйден свирепо смотрели на меня, Уайатт безразлично теребил галстук, а Элайджа, ни разу не подняв на меня глаз, хмуро разглядывал свои туфли, сунув руки в карманы.

Я хотела спросить его, говорили ли они о его матери. Хотела рассказать о своей — о том, что их смерти, возможно, были похожи.

И ещё хотела рассказать Хиту и Эйдену, какая дрянь их отец. Что он фактически напал на меня у раздевалок арены.

Но не могла. Не после того, как они обошлись со мной. Они растоптали едва проклюнувшееся доверие, которое могло вырасти между нами.

Хит переступил с ноги на ногу, и на лице на миг промелькнула тревога, которую он тут же спрятал. — Ладно. Это тебя не касается, но мы решили искать партнёршу для связи. А ты — помеха, которая нам ни к чему.

Желчь снова подступила к горлу, но я удержалась. — Вот как? И несмотря на очевидное притяжение, я не подхожу для вашей связи? Именно это вы пытались сказать своим мерзким поведением?

Эйден устало вздохнул. — Ты и сама знаешь, что не подходишь, Эйвери.

— Почему? — Я шагнула ближе к Хиту. На каблуках мы были почти одного роста. — Скажи вслух. Скажи, что женщины, способные обращаться, для вас хуже других. Чудовища. Недостойные вас.

Хит сердито зарычал. — Дело не в этом. Мы можем уважать женщин со зверем и при этом считать, что они не подходят для нашей связи.

Я подошла вплотную, едва не коснувшись носками его туфель. Посмотрела в глаза, затянутые золотом, и не отвела взгляда: мне хватало сил. — И почему же способная обращаться женщина не подходит могущественному кваду Праймов? — негромко и жёстко спросила я. — Вы верите лжи, которую сочинили наши предки, чтобы очернить героиню лишь за то, что она была женщиной? Признай: вы считаете меня ущербной из-за того, что я, как и все вы, делю душу со зверем. Думаете, Луна не благословит вашу связь силой, которой вы так жаждете, просто потому, что я вам равна, а не латентный проводник.

Хит шумно выдохнул, провёл ладонью по густым волосам и отвернулся. Страдание исказило его красивое лицо.

Эйден шагнул к брату, разъярённый сильнее, чем я когда-либо его видела. — Ты думаешь, что во всём разобралась, — выплюнул он. — Что для тебя правила не действуют. Ты ошибаешься в обоих случаях. Оставь это, Эйвери.

Самодовольная ухмылка исчезла с лица Уайатта. В глазах мерцал красный отблеск. — Ты хотела правду, Дикая кошечка. Мы сказали прямо: ты нам не подходишь.

— Я и не обманывала себя надеждой, — тихо ответила я, притворяясь, будто его медведь не разодрал мне живот и не разбросал внутренности по каменному полу. Глубоко вдохнула и рискнула посмотреть на самого молчаливого из четверых. — Элайджа?

Он до белых костяшек вцепился в перила за спиной. Медленно поднял на меня светящиеся жёлтые глаза с узкими звериными зрачками.

Эйден заслонил его. — Не надо. Ты будоражишь его зверя. Сама знаешь.

— Прости меня, Голубка, — хрипло произнёс Элайджа. Это были первые слова, обращённые ко мне с того дня, когда он выпустил меня из прачечной в доме у озера. После того как я позволила ему смотреть, что со мной делал Уайатт. — Правда, прости.

— Не верю, — прошептала я.

— Не виню тебя.

— Просто уходи, Эйвери, — сказал Хит; каждое слово сочилось злостью и досадой. — Ты получила ответ.

Да. Получила.

Зверица свернулась в маленький комок. Боль исчезла, оставив после себя онемение и пустоту.

Не оглядываясь, я повернулась и ушла.

ЭЙВЕРИ

— Здесь жутковато, — сказала Мэллори и картинно поёжилась. — Не верится, что ты выходишь сюда во время каждого комендантского часа.

Она шла так близко, насколько позволяли мечи у меня за спиной. Майским вечером было около пятнадцати градусов тепла, и под портупеей на мне была только тренировочная кофта с длинными рукавами. Мэллори надела легинсы и толстовку с надписью «Протей», доходившую почти до середины бедра.

Поскольку Иэн по-прежнему настаивал, чтобы я никуда не ходила одна, Мэллори вызвалась составить мне компанию во время обхода территории в новолуние. В этом не было пользы, но я никак не могла избавиться от привычки.

— Я просто не привыкла сидеть без дела в эту часть лунного цикла, — объяснила я. — Выйти под звёзды с мечами за спиной — и я уже чувствую себя собой.

— Ещё бы, бесстрашная ты наша, — ответила она и игриво толкнула меня плечом. — Я видела, как ты дралась с квадом, который вызвал тебя на второй день занятий, но на арене ты показала вообще что-то невероятное. Будут полными идиотами, если не возьмут тебя в Стражи. Какая разница, что ты женщина и… пума.

— Нет. Попробуй ещё.

Мэллори и Броди повадились хитростью выведывать, каким зверем я обращаюсь. Дело было не в недоверии к ним. Просто чем меньше людей знали правду, тем лучше.

По крайней мере, пока я не стану Стражем.

— Через два дня мы отсюда уедем, — продолжила она. — Летние каникулы. Мы с Алленом отправимся в Палм-Бич, а ты, Иэн и Броди — убивать столько настоящих рейфов, сколько душе угодно. В следующем году все вернёмся загоревшие и отдохнувшие.

Я была готова наконец покинуть колледж. На тысяче акров его территории нам с квадом Блэквелла было слишком тесно. Впереди ждал благословенный месяц отдыха перед сборами, которые начнутся в середине июня.

Потому что я добилась своего. На этой неделе Кэш огласил список прошедших отбор, и, к его досаде, меня официально взяли на сборы Стражей. Ещё лучше — Иэн и Броди уверенно заняли верхние строчки рейтинга Отряда поддержки. Иэн убедил Уорда взять его на сборы, хотя это полагалось только студентам выпускного курса. Его доводы: а) «я уже убил дохрена настоящих рейфов»; б) «всё равно проберусь туда тайком, потому что никому из этих уродов нельзя доверить спину моей сестры».

Я не возражала.

За несколько недель после бала я не высовывалась: заканчивала задания, сдавала экзамены и делала ровно столько, сколько требовалось, чтобы удержаться в рейтинге. На занятия Эйдена я вообще перестала ходить, а последние работы отправляла по электронной почте.

Он не возражал.

И даже не отвечал.

До конца семестра ни один член квада Блэквелла больше не появился на тренировках. Они опережали остальных на тысячи очков и могли позволить себе две недели отдыхать, не опасаясь отчисления.

Если бы я не испытывала такого облегчения, это бы меня разозлило.

За стенами вдали раздался чудовищный визг. Ночную тишину прорезали крики мужчин.

Мэллори снова вздрогнула. — Жуть какая.

— Ты когда-нибудь видела рейфа?

Она кивнула. — Когда мы ещё жили рядом с вами в Фултон-Сити. Родители смогли поставить на дом защиту, но несколько раз я видела, как мелкие твари носились по улице. — Она снова толкнула меня плечом. — Наверное, вы там нас и защищали.

— Не тогда, когда нам было по тринадцать, — ответила я. — А вот после вашего переезда — да. Но по-настоящему плохо стало только в последние годы.

Она вздохнула. — Когда проявилась моя зверица и мы переехали на территорию перевёртышей, родителям повезло найти дом в городке рядом с постом Стражей. Стены там хорошо защищены. С тех пор я не видела ни одного рейфа.

Снова раздались визг и чудовищный рёв. На этот раз гораздо ближе.

Мэллори напряглась.

— Мне говорили, что Стражи иногда гонят рейфов прямо на защиту колледжа, — тихо сказала я. — Она очень сильная.

— Эм, ты могла бы упомянуть об этом до того, как я пошла с тобой, — прошипела подруга.

— Я ни разу этого не видела за весь семестр. Но если тебе не по себе, можем вернуться.

Мы обошли территорию и оказались со стороны главных ворот. Между нами и центральными зданиями тянулась примерно миля густого леса.

Я показала вперёд. — Ворота уже недалеко, можно срезать по подъездной дороге…

Раздался пронзительный визг, а следом — жуткий стрёкот стаевиков.

Казалось, они совсем рядом.

Я коснулась кирпичной стены, ища знакомое тёплое гудение защитных чар.

Ничего.

Тревога прошила меня насквозь, зверица насторожилась. Я выхватила мечи.

— Чёрт, Мэл…

В двадцати футах перед нами через кирпичную стену полезли рейфы, похожие на крыс-мутантов размером с бордер-колли. На их тощих телах местами словно расплавилась тёмно-серая шерсть, обнажив призрачные кости. Длинные обезьяньи руки с восьмисантиметровыми когтями помогали им легко цепляться за кладку. Полдюжины тварей одновременно спрыгнули на землю.

Шесть пар пронзительных фиолетовых глаз обратились к нам. Ужас охватил меня, когда я поняла: это не бледно-голубое свечение магических существ, с которыми мы месяцами сражались на тренировках. На территории колледжа появились настоящие, блядь, рейфы.

Защита рухнула.

— Ох, твою мать, — выдохнула Мэл. — Эйвери, какого чёрта? Чёрт, чёрт, чёрт!

— Обращайся и беги, Мэл! — рявкнула я. Моя зверица подкрепила приказ своей силой.

В мгновение ока Мэллори исчезла. Одежда упала на траву, из неё выскочила рыжая полосатая кошка и пушистой пулей унеслась в темноту леса.

Как я и надеялась, ни один рейф не бросился за ней. Мы со зверицей были добычей куда лакомее.

Со стороны главного корпуса завыла сирена. Должно быть, сработала сигнализация о прорыве защиты.

Стаевики кинулись на меня. Я побежала навстречу, перепрыгнула через первого и без труда перерезала шею следующему. Адреналин хлынул в кровь. Я развернулась, взмахнула мечами и стала рубить конечности, калеча и замедляя тварей. Прежде с такой стаей мы справлялись вдвоём с Иэном. Но одиночные тренировки против врагов, которых создавала СВР, пошли мне на пользу.

Я отсекала головы.

Одного, прыгнувшего на меня, я пронзила в грудь и так искромсала открытое сердце, что убила тварь.

Мне досталось немного: когти распороли штанину и оставили одну глубокую рану на руке.

Мёртвые рейфы лежали вокруг на траве. Как учили на тренировках, я переводила дыхание и следила, как стаевики тают. Тренировочные враги исчезали со вспышкой, когда иссякала удерживавшая их магия. Настоящие рейфы после смерти растекались и уходили в землю, а их испорченные души рассыпались в ничто.

Мне хватило десяти секунд, чтобы убедиться в смерти всех шести. Потом оглушительный хохот возвестил о появлении нового чудовища.

Потрошитель перемахнул через стену и приземлился среди останков стаевиков. Сердце подскочило к горлу. Я напряглась и вознесла Луне молитву, чтобы эта тварь шла за стаей одна.

На меня уставились светящиеся фиолетовые провалы. Чудовище снова пронзительно расхохоталось. Возможно, когда-то его душа должна была стать гиеной: округлые уши, длинная толстая шея, намёк на тёмные пятна в густой серой шерсти.

На этом сходство заканчивалось.

Пасть, вдвое больше обычной звериной, уродливым клоунским оскалом обнажала ряды игольчатых зубов. Вдоль грудины тело треснуло, и из рёбер сочился тот же жуткий фиолетовый свет, что клубился в глазницах. Когти, загнутые рыболовными крючками и длиной с мою ладонь, врезались в землю, пока тварь подкрадывалась. Наконец до меня донеслось её гнилостное зловоние.

А поскольку это был Потрошитель, размером он не уступал могучему перевёртышу-Прайму.

Я крутанула мечи. — Ну давай, мерзкий кусок дерьма.

Он снова захохотал и прыгнул.

Я упала на колени и выгнулась назад. Рейф пролетел надо мной, а я рубанула обоими мечами наружу и рассекла гнилые мышцы и сухожилия задних ног. Он тяжело рухнул, издав визг, от которого ломило голову, и покачнулся на изувеченных лапах. Я перекатилась и вскочила. С мечей капала вонючая серая жижа.

Не дав рейфу опомниться, я запрыгнула ему на спину и вонзила оба клинка в тело. Одним пронзила сердце, другим перебила позвоночник.

Он взвизгнул, забился и с силой сбросил меня, сам пошатнувшись и рухнув. Я медленно поднялась, морщась от боли в явно ушибленном бедре.

Потрошитель лежал неподвижно. Я проткнула сердце, но для стаевика этого могло быть достаточно, а Потрошителю нужно было отрубить голову или полностью вырезать сердце.

Я принялась за голову. Двух ударов по толстой шее не хватило. Поблизости слышались рёв и визг. Я не знала, насколько широко прорвана защита, но догадывалась, что по лесу уже рыщут другие чудовища.

Я рубила, и с каждым ударом паника нарастала. В одиночку я здесь — лёгкая добыча.

Едва я наконец перерубила позвоночник и гнилая серая плоть начала растекаться, удача отвернулась от меня.

Из деревьев вырвался ещё один Потрошитель-гиена с кошмарным визгом. Светящиеся пустые глаза нашли меня.

Один прыжок — и он преодолел три метра.

Я упала и откатилась с его пути, выронив один меч. Нашарила рукоять и попыталась вскочить, когда из-за деревьев вылетел огромный рыжевато-бурый медведь и с яростным рыком повалил рейфа на землю.

— Уайатт! — ахнула я. — Осторожно!

Пока они боролись, рейф глубоко распорол мохнатый бок Уайатта. Тёмная кровь пропитала шерсть.

Я бросилась к ним с поднятыми мечами.

— Там! — проревел низкий голос.

Из-за деревьев выбежали Эйден, Хит и Элайджа. Руны на благословлённом Луной клинке Эйдена мягко светились. Наверняка ему пришлось вложить много сил, чтобы подзарядить их в слабой магии перед выходом сюда.

— Эйвери, держись подальше! — приказал Хит. — Эйден справится.

Обычно я не послушалась бы, но бой с первым Потрошителем измотал меня. Я остановилась, убрала мечи и перевела дыхание.

Эйден с поднятой саблей подбежал к Уайатту и рейфу. Медведь как раз вырвал твари глотку зубами, а Эйден одним плавным, мощным ударом отсёк ей голову.

Хит схватил меня за руку и пригвоздил властным взглядом Альфы. — Все укрылись в столовой. Вернись и помоги брату и остальным курсантам. Преподаватели защищают здание чарами, пока Стражи не пришлют подкрепление. Специалисты Совета уже едут чинить защиту периметра.

Я покачала головой. — Нет. Я остаюсь с вами.

Сейчас чрезвычайная ситуация, и выбирать союзников не приходилось.

В ореховых глазах Хита вспыхнуло золото. — Эйвери, ради Луны, хоть раз сделай, что тебе говорят. У нас есть клинок Эйдена. Мой квад удержит прорыв в стене до прибытия помощи. Ты уже устала и наверняка ранена, а мне некогда ещё и за твоей спиной следить.

— Голубка, прошу, послушайся, — тихо сказал Элайджа. Его зрачки на мгновение сузились до щёлочек и снова округлились. — Мы уведём рейфов. Они не смогут перед нами устоять. Особенно передо мной.

Я резко замотала головой. Паника стиснула горло когтями. — Нет, вы не понимаете…

— Эйвери, уходи, — сказал Эйден, встав рядом с Хитом. — Это приказ твоего преподавателя. Когда лес очистят и сотрудники Совета восстановят защиту, мы выпустим всех из столовой.

— Но…

Вдалеке раздался рёв. За ним последовал оглушительный визг.

Уайатт подтолкнул меня большой мохнатой головой в сторону колледжа и тихо зарычал.

— Блядь. — Хит бросил Эйдену саблю в ножнах, и тот поймал её свободной рукой. Тело Хита плавно обратилось в огромного золотистого волка. Он и медведь Уайатт умчались туда, откуда доносился визг.

Эйден закрепил меч Хита на поясе, а свой убрал за спину. Посмотрел на Элайджу. — Готов?

Элайджа кивнул, глядя в глубь леса.

— Эйден, — предприняла я последнюю попытку. — Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну.

Он бросил на меня пренебрежительный взгляд. — Перекинься, если так будет быстрее бежать. Рейфов притянет сила наших звериных душ.

— Они потянутся ко мне…

— Просто уходи, Эйвери. Чёрт возьми.

Он бросился вслед за Хитом и Уайаттом.

Элайджа протянул руку и коротко сжал мою ладонь, ничего не сказав. Затем побежал за Эйденом. Прежде чем он скрылся среди деревьев, я увидела, как его тело содрогнулось и выросло, судорожно превращаясь в огромное змееподобное чудовище. Исчезая из виду, он издал визг, перед которым побледнели бы рейфы.

— Чёрт, — прошептала я.

Мне не оставили выбора: придётся сделать, как они сказали.

Я развернулась и побежала к колледжу.

Перепрыгивала упавшие ветки и уворачивалась от сучьев. Споткнулась о камень, удержалась на ногах и перемахнула через неглубокий овраг, где когда-то, возможно, протекал ручей.

Я пробежала едва ли четверть мили, когда впереди затряслись деревья. Земля завибрировала под ногами: приближалось что-то чудовищно большое.

Гигант прорвался сквозь лес прямо передо мной. Деревья ломались, словно бамбуковые прутья, хотя это были многолетние клёны, чьи стволы я не смогла бы обхватить руками.

Ростом не меньше трёх с половиной метров, на двух ногах и почти человеческого сложения, как большинство рейфов-Гигантов. Голова напоминала шакалью, пасть с зубами — длинную крокодилью. Извращённый Анубис на стероидах из испорченной лунной магии.

Когтистые лапищи, каждая больше убитых мной крыс-стаевиков, отбросили в сторону дерево. Лысая серая кожа обтягивала узловатые мышцы и выступающие рёбра. Светящиеся болезненно-фиолетовым глаза-провалы смотрели на меня с отчаянным голодом.

Я побежала.

Он завыл, зарычал и бросился следом.

Я петляла между деревьями. Адреналин бурлил в жилах, как вода в горном пороге. Зверица рванулась вперёд, вливая в руки и ноги силу и скорость.

Бесполезно.

Рейф ударил сзади. Огромная ладонь сбила меня с силой автобуса. Я пролетела несколько метров и врезалась в дерево.

Тело пронзила боль. От удара плечо вывихнулось. Пока я сползала на землю, кора разодрала мне бок.

Я перекатилась, оглушённая, пытаясь нашарить мечи.

Гигант ударил снова и прижал меня к земле.

Зверица взяла власть над телом.

ЭЙДЕН

Я размашисто ударил саблей и снёс голову третьему Потрошителю. — Последний! — крикнул я.

Это был самый тяжёлый бой в нашей жизни — и первый против настоящих рейфов. Сначала напали пятнадцать стаевиков второго уровня, за ними шесть Потрошителей третьего и Гигант четвёртого. Десять минут схватки тянулись как десять часов. Зверь Элайджи сумел обездвижить Гиганта, но чтобы отделить его голову от тела, потребовались мой клинок и зубы Хита.

Все мы получили раны. Я оглядел волка брата, медведя Уайатта и нашего василиска: к счастью, ничего смертельного. Порезы, ушибы и переломы быстро заживут, если они останутся в зверином облике.

В глубине леса раздался низкий, ужасающий рёв.

Звери навострили уши, и мы все вгляделись во тьму между деревьями.

— Похоже на перевёртыша, — сказал я. — Не на рейфа.

Огромная волчья голова Хита кивнула.

Снова раздался сотрясающий землю рёв — на этот раз неестественный, явно принадлежавший рейфу.

Хит оскалился.

Я выругался. — Ещё один Гигант. Со стороны колледжа.

Какого чёрта он не пришёл прямо к нам — к настоящему пиршеству из сильных душ перевёртышей-Праймов, — как остальные твари, прорвавшиеся через стену?

От ледяного укола страха у меня всё оборвалось внутри.

— Эйвери, — прошептал я.

Элайджа сорвался с места. Его могучее змеиное тело с лёгкостью газели скользило между деревьями.

Уайатт и Хит бросились за ним.

Я положил меч на землю и сбросил одежду. Ягуаром я побегу быстрее, а даже недолгое пребывание в зверином облике поможет затянуть раны на животе, оставленные когтями Потрошителя. Кажется, у меня были сломаны и несколько рёбер.

Ягуар рванулся к поверхности, и острая боль обращения прошла в одно мгновение. Зверь жаждал крови и был готов убивать.

Я сомкнул челюсти на ножнах с клинком и понёсся вслед за квадом. Мощные прыжки зверя быстро сокращали расстояние.

Мы пробежали полмили: впереди Элайджа, за ним бок о бок мы с Хитом, последним — Уайатт. Визг и рёв Гиганта становились всё ближе. Звериный разум предвкушал бой.

Человеческий же был охвачен ужасом.

А если он напал на неё? Если она ранена?

Все четверо выскочили на поляну, которой ещё час назад здесь не было. Деревья вырвали с корнями и повалили наземь.

Среди стволов и ветвей, перемазанных мерзкой серой жижей из внутренностей рейфов и тёмно-красной кровью живого зверя, стоял отвратительный рейф с шакальей головой. Гигант — ещё крупнее того, которого мы только что убили.

А против него, отважно сражаясь зубами и когтями, держался самый прекрасный зверь, какого я когда-либо видел.

Серебряный тигр.

Огромный, величиной с моего ягуара и даже более мускулистый.

Неземные глаза, светящиеся электрической синевой и переполненные силой.

Глаза, которые я знал слишком хорошо.

Сквозь ужас прорвалась волна восторга.

Пара, сказал мой ягуар.

Я ощутил это каждой частицей звериной души. Тигрица была моей парой, благословлённой Луной.

Моей Предназначенной.

Идеальной связью, которую я так отчаянно искал.

Волк Хита взвыл, и глаза его засветились золотом. Я встретился взглядом с Уайаттом: глаза его медведя, в бою обычно затянутые красной яростью, сияли ярчайшим изумрудом.

Он заревел. Хит снова завыл.

Зверь Элайджи замер, словно потрясённый. Я и не знал, что василиск способен на такое.

Они тоже это почувствовали.

Она — наша пара.

Но она была ранена.

Глубокие красные порезы уродовали прекрасную шерсть. На плече через рваную рану виднелись мышцы. Она хромала из-за сломанной задней лапы, но всё равно ловко увернулась от удара изогнутых когтей рейфа.

Рейф тоже хромал, двигался медленно и рывками. Моя пара вырвала у него огромный кусок шеи. Теперь в одиночку ей оставалось только одно.

Изматывать его. Пытаться выжить.

Это мы с ней сделали. Я с ней сделал. Оставил её, уверенный, что душа зверя, которую она так упрямо скрывала, не сравнится ни с одной из наших. Что нашей силы хватит притянуть всех рейфов поблизости.

А вместо этого мы бросили величественную тигрицу одну.

Она с трудом поднялась и наконец посмотрела на нас. Яркие голубые глаза потускнели от усталости.

Тигрица застыла.

Нет!

Рейф взмахнул когтями, метя ей в прекрасную морду.

Элайджа зигзагом метнулся к чудовищу, словно выпущенная пуля. Василиск был ростом с Гиганта, хотя весил едва ли половину. Это не имело значения. Страшные челюсти сомкнулись на остатках шеи рейфа, а длинное тело обвило врага, сжимая и валя его на землю подальше от нашей пары.

Тигрица рухнула на лесную подстилку.

Хит обратился в человека. — Эйден! Нужен твой клинок!

Ягуар сопротивлялся. Он хотел быть рядом с парой.

Чтобы она была в безопасности, надо убить рейфа.

Он уступил. Шерсть и когти втянулись, и я снова стал голым человеком. Подхватил саблю, которую ягуар уронил на землю, и побежал к чудовищу. Оно всё ещё билось и визжало в кольцах Элайджи.

Хит и Уайатт, тоже вновь приняв человеческий облик, бросились к тигрице.

К Эйвери. К нашей, чёрт возьми, Предназначенной.

К той, кого мы оставили одну в лесу, кишащем рейфами. Она должна была сражаться рядом с нами, как во время нашего последнего испытания в СВР. Хотя Элайджи тогда не было, ничто прежде не казалось таким правильным.

А мы получили этот дар и попытались его выбросить.

Ягуар жалобно взвыл, и его отчаяние заполнило меня целиком.

Мы должны её вернуть.

Но сначала — спасти ей жизнь.

ЭЛАЙДЖА

Ягуар отсёк мерзости голову. Как хотелось мучить её часами. Убить ещё двадцать раз за то, что она ранила нашу пару.

Ягуар бросился обратно к ней. Мы разжали кольца и последовали за ним.

Волк держал голову тигрицы у себя на коленях и гладил её прекрасную шерсть. — Убийца, ты прекрасно справилась. Мы останемся здесь, пока ты не окрепнешь настолько, чтобы обратиться обратно. Тогда отвезём тебя в лазарет.

Грудь нашей пары тяжело поднималась и опускалась.

Медведь опустился рядом с ней на колени. Лицо его перекосилось, когда он осторожно ощупал рёбра и живот тигрицы. — Она вся в крови, а задняя лапа сломана. Чёрт, чёрт. Почему она не сказала нам, кто она? Мы бы её не оставили!

Ягуар упал на колени с другой стороны и благоговейно провёл ладонью по шерсти нашей пары. — Посмотрите на неё, — тихо сказал он. — Не белая, но очень близко. Многие перевёртыши решат, что перед ними возродившаяся предательница. Ходячее проклятие. — Он посмотрел на волка. — Представляешь, что сделал бы отец, узнай он, что по колледжу ходит могущественная женщина-Прайм, почти белая тигрица?

— Не хочу представлять, — ответил волк, с рычанием выдыхая слова. — Она рассказала, что её мать убили. А вдруг она была такой же тигрицей? Вот почему Эйвери скрывала зверя. Вот почему стремится стать Стражем. Она будет одним из лучших бойцов, и там её смогут защитить. Как мы всегда хотели защитить Элайджу.

Имя нашей человеческой половины вывело нас из оцепенения. Мы засмотрелись на прекрасную пару.

С сердитым шипением мы оттеснили всех и защитным кольцом обвились вокруг тигрицы.

Ягуар шлёпнулся на задницу и беспомощно развёл руками. — Ну вот и разгадка. Зверь Элайджи вовсе не терял над собой контроль из-за неё. Он не опасен для Эйвери, и она не опасна для него, как мы думали. Василиск просто хотел быть рядом со своей парой.

Да. Наша пара. Такая красивая. Такая совершенная.

Ягуар в сердцах ударил ладонью по земле.

— Как мы могли так во всём ошибиться?

Медведь поднялся и принялся мерить шагами поляну.

— Наша Предназначенная. Благословлённая Луной. Божество само выбрало её для нас. Её. Девушку, которую мы все хотели, но считали недосягаемой. Самую сексуальную и смертоносную женщину, какую только встречали. Нам невероятно повезло. — Он невесело рассмеялся. — И при этом мы крупно облажались.

Волк сидел рядом с братом и с мукой смотрел на тигрицу.

— Мы приняли лучшее решение из тех, на которые позволяли имевшиеся сведения. Она должна это понять.

Мы потёрлись мордой о подбородок нашей пары, вдохнули запах шерсти, ощутили её сущность на языке. Жасмин, лаванда и терпкая медь крови.

— Сомневаюсь, — мрачно сказал медведь. — Она каждому из нас врежет по яйцам и пошлёт к чёрту.

— Неважно, — прорычал волк. — Она наша Предназначенная. Она принадлежит нам, а мы ей. И точка. Со всем остальным разберёмся потом. Сейчас главное — чтобы она поправилась.

Мы перестали их слушать. Дыхание нашей пары выровнялось; она мирно спала. Если другие чудовища придут за нами — за ней, — мы убьём их, а потом снова свернёмся вокруг тигрицы. Там, где нам место.

Никто никогда не отнимет её у нас.

Разве что захочет умереть с нашими клыками в горле, пока мы сжимаем его кости в объятиях.

ЭЙВЕРИ

Сознание то возвращалось, то уплывало. Шершавые, но нежные ладони касались моей шерсти. Низкие голоса шептали мне что-то, потом спорили между собой. Прохладные гладкие кольца мягко обнимали звериное тело.

Пара, сказала моя тигрица.

Нет, ответила я. Они отвергли нас.

Она фыркнула и тут же заскулила вслух, когда боль пронзила рёбра.

— Эй, — ласково произнёс низкий голос. — Лежи спокойно, малышка. Мы рядом.

Звериные глаза приоткрылись. В нескольких шагах сидел обнажённый Хит и смотрел на меня с тревогой, словно я хрупкое сокровище.

Длинное прохладное тело чуть крепче обвилось вокруг меня, раздалось недовольное шипение.

— Элайджа. — Это был голос Эйдена. Он явно терял терпение. — Она и наша пара тоже. Подпусти нас к ней.

Нет. Не их пара. Они меня не хотели.

Тигрица снова фыркнула. Они ранили её не меньше, чем меня, но сопротивляться притяжению их зверей ей было труднее.

— Дикая кошечка, сможешь перекинуться? — Голос Уайатта донёсся откуда-то из-за спины. — Тогда я отнесу тебя в лазарет.

Я зарычала.

— Тише, Убийца. — Хит подполз ближе и протянул руку, чтобы погладить меня по носу. Тигрица позволила ему провести ладонью один раз. Потом я взяла верх и клацнула зубами. Хит усмехнулся, но натянуто. — Не надо. Свою пару мы не кусаем.

Я успела зло оскалиться, прежде чем боль усилилась до дурноты.

— Не раздражай её, — рявкнул Эйден на Хита.

— То, что она на нас злится, ничего не меняет, — рявкнул тот в ответ. — Она наша Предназначенная.

Одно это слово вернуло отголосок восторга, перемешанного с болью до самых костей. Так я почувствовала себя в тот миг, когда моя тигрица увидела этих мужчин в их великолепных звериных обличьях.

Отрицать было бессмысленно. Мэллори не раз восторженно рассказывала, что испытали её кошка и волк Аллена, когда поняли, что они Предназначенные. Я узнала это чувство.

Такой миг должен был стать самым счастливым событием в жизни одного из немногих, кому посчастливилось встретить свою истинную пару.

Но мой миг был отравлен.

Жестокими словами, которыми эти мужчины отталкивали меня.

Тем, что они поверили в клевету, которую тысячелетиями распространяли о женщинах со зверем.

И тем, что бросили меня в лесу, когда они были нужны мне больше всего.

Теперь уже поздно. Слишком поздно.

Ненавижу их, сказала я тигрице.

Она снова заскулила — скорбно, зло, отчаянно.

Боль опалила тело, и мир опять погрузился во тьму.