Однажды в кузницу вошла Смерть. Выглядела она очень устрашающе: сгорбленная фигура, лицо и руки скрыты истрепанной накидкой, в руках длинная коса. Кузнец замер в страхе, понимая, что его час настал. Но, прежде чем приступить к своей кровавой жатве, Смерть обратилась к кузнецу со странной просьбой:

– Наточи мою косу, а то она совсем проржавела и не может косить.

Кузнец схватил косу и принялся за работу, но не быстро, чтобы отсрочить свой ужасный конец. Через пару минут работы он немного отошел от первого шока и решил поговорить со Смертью перед кончиной.

– Не верится, что я держу в руках оружие, которое стольких людей скосило.

Смерть, которая спокойно ждала окончания процесса, резко подскочила к нему и с негодованием сказала:

– Я никого не убивала, ни одного человека! Это не я, а вы убиваете, друг друга, а обвиняете меня.

Я раньше была красивой девушкой. Я встречала души людей и провожала их до места упокоения. А сегодня я надела черные одежды, чтоб на ней не было видно следов крови. Я надела капюшон, чтоб не видно было слез, которые постоянно текут по моему лицу. Я не могу остановить весь этот ужас вашей ненависти. И вот теперь я старуха. Это вы сделали меня такой.

Смерть забрала косу и повернулась, чтобы уйти.

И тогда кузнец тихо спросил:

– А зачем же тебе тогда коса?

И Смерть ответила:

– Дорога в рай… Она давно заросла травой.

Пересказ притчи Александра Козака «Дорога в рай или зачем смерти коса»

8 августа 2000 года 17:30. Москва

Море, пальмы, красивые девушки и женщины, свобода!

Заселился в пансионат, разложился. По пути переживал, с кем я буду квартироваться. Думал, вот поселят с пердуном старым, и что буду делать? Нет, лучше одному, ну или на крайний случай с парнем, лет до тридцати.

Мне повезло, комната была для двоих и жил тут парень, которому было восемнадцать лет. С ребятами помладше меня, себя чувствовал более уверенно, а был, на тот момент, я старше его на два года. А это, для того возраста, была существенная разница. Звали его Коляном, и приехал на отдых он из маленького города Липецкой области. Обычный парень, симпатичный с белым косым шрамом на щеке, который, впрочем, не особо его портил, а может даже украшал его физиономию.

Как то первый день мы стеснялись друг друга немного, так, исключительно привет и пока. Но на второй день, на пляж уже пошли вместе. Далее, в этот день, к нам за столик в столовой подсел парень из Орла, которого звали Андрюха. Симпатичный парень. С милыми ямочками на щеках и двумя мушками родинками. Одна под правым глазом, другая над губой с правой стороны.

Ему сегодня, а это было второго августа, исполнилось двадцать лет.

– Привет, парни, – сказал Андрюха, подойдя к нашему столику. – Можно к вам приземлиться?

– Давай, мы не против, – сказал я.

Мы познакомились, Андрей рассказал о своем дне рождения и о том, что уже измучился здесь.

– Блин, одни старики и бабы с детьми. Не с кем пообщаться, я уже не говорю, что собутыльников хрен найдешь. Вы просто мне подарок на двадцатилетие сделали.

И мы бухнули. Да так, что еле пришли с Коляном в номер. Пили мы в парке, на пляже. Было много пьяных разговоров, а как же без них! Естественно о своих любовных похождениях, бабах и шкурах. И не слова о любви и отношениях. Все герои, донжуаны херовы. Не знаю за пацанов, но в моих словах не было и грамма правды. Я, чуть ли не половину общаги медицинских сестричек перетрахал. В разных позах и боком и раком, по-разному, в общем.

–А сейчас, пацаны, – говорил я, лежа на гальке в одной руке с кружкой, спёртой в столовой, а в другой тлеющая сигарета. – Такую козу пялю. Сумасшедшая баба, скачет на члене, как заведенная. Глаза ее, прямо, говорят о блядской натуре. Сиськи большие, что не могут в ладонь поместиться. А что она ртом делает. Писец, мужики. Я вам фотку покажу, когда будем в номере.

Несу эту ерунду, а у самого сердце кровью облито. Думаю, хрен бы с ним, я не встречу этих парней больше никогда.

И так каждый из нас. Мы пили и фантазировали, выделываясь перед друг другом. Все такие, чуть ли не гиганты секса. Сейчас вспоминаю и умиляюсь. Это же надо так заливать. Нет, конечно, я не спорю, таких разговоров было много, начиная со старшей школы, но видимо тут, на море, и с таким количеством спиртного, у нас по этой теме сорвало тормоза. Ну, а пацаны, они и в Африке пацаны. Это еще ладно, мы уже взрослые были, а как вспомню школу, так это вообще умора.

– Ну, – говорят «типа» подкованные в сексе, которым только тринадцать исполнилось,– сколько ты сегодня ей палок кинул?

– Палок десять, – отвечаю я, смутно понимая, о чем они.

И знаю точно, что был секс. И в школе был, сам видел. И уж точно в технаре. Но вот у меня как то не сложилось. Но будет, очень скоро будет.

«Не забудь, Аля, скоро мы будем только вдвоем. Как большие и взрослые, поживем немножко только для себя! До встречи, любимый».

Так и проходил отдых. Мы пили, купались, болтали о девках и о силе богатырской. Но накал рос. Парням нужны были девушки. По факту, они сюда и ехали только за быстрой свободной любовью. На четвертый день они просто устроили охоту на девок. Колян всегда подходил к малолеткам. Андрюха к девушкам постарше.

– Да ты чего, Колян, они ничего не умеют. Сиськи, глянь, маленькие, жопы с кулак. Да и целки они все. Ты чего, хочешь помучиться? Вспомни фотку Саниной бабы, вот там станок.

Станок.… Убил бы за такие слова о моей Лизе. Но что сделаешь, сам же заварил эту кашу с враньем, вот теперь подыгрывай. А самому так противно было в эти минуты. Не знал, куда себя деть. Понимал, что предатель я. Начали тогда приходить дурные мысли о том, что Лиза обязательно узнает, что я тут рассказал о ней парням. Приходили фантазии о том, что вот вдруг иду я с Лизой, уже моей женой, на ВДНХ, а на встречу кто-нибудь из парней. Тут и начнется шоу:

– Привет, Саня! Помнишь меня, я Андрюха, мы отдыхали в Адлере в восемьдесят пятом. Вспомнил. Ага, смотрю, ты женился, поздравляю. А на ком? На этой? Ты же говорил что она шалава конченая.

И когда представлялся этот диалог, я готов был сквозь землю провалиться. Состояние тогда было напряженное с ощущением все более наполняющей меня тревоги. С каждым днем все страшнее, и я уже мечтал скорее свалить домой.

В тот вечер, пятого дня, мы гуляли в парке. Нагрузились уже самопальным коньяком и шатались в поисках приключений. Парни рыскали глазами в поисках веселых и выпивших девушек, а может и женщин.

По теории Андрюхи, многие взрослые тетки приезжают на курорты специально без детей и мужей, что бы снять себе загорелого крепкого и молодого самца. Желание у них одно, вдоволь насладится его молодым и горячим телом.

– Нет, парни, я не настаиваю, конечно, – говорил Андрюха. – Но упускать такую возможность не следует. Знаете они какие, мамки эти. Огонь! Все умеют и все могут. Самое главное не ломаются, как молодые. Сами возьмут в оборот и раскрутят тебя на что угодно. Еще и шампанским угостят.

Вот так и бродили в поисках по парку, по пляжу, вдоль улочек и улиц Адлера.

И, как говориться, кто ищет, тот всегда найдет!

– Эй, мальчики, – крикнули нам вслед с лавочки, стоящей в удалении от горящего фонаря. Было темно, и видны только силуэты и белые ноги. – Идите к нам, у нас сегодня весело, последний день на море. Отрываемся! У-у-у!

Андрюха хлопнул меня по предплечью тыльной стороной ладони и махнул, типа пошли. В темноте, на лавочке, сидели три совершенно пьянющие девушки, лет за двадцать пять.

Диалог завязался быстро и просто. С пол оборота поплыл пьяный и пошлый разговор.

Оказалось, что девчата из Твери и сегодня последний день их летнего отдыха. Из всего сказанного было ясно, что они работают на одном крупном предприятии, в бухгалтерии, и приехали загорать и плавать в море по профсоюзным путевкам. Отдыхали они десять дней и завтра, после обеда, у них поезд. Девушки решили себе сегодня не отказывать ни в чем и отдыхали, отрываясь на полную катушку.

Андрюха был красноречив. Ему помогал Колян, вставляя разные реплики, в основном примитивные и пошлые шуточки, которые невероятно забавляли девушек.

Зашел разговор о купальниках и плавках.

– Я нашел себя в этом чудесном месте, – говорил Андрей, – столько полуголых тел я не встречал никогда. Всех размеров и форм. Большие задницы и маленькие груди, маленькие попки и большие синьки. И все это огромное разнообразие мне посчастливилось наблюдать тут. Я удивлен, поражен и восхищен одновременно.

– А вот я разочарована, – говорит темненькая девушка Алина, – смотрю на мужиков, выходящих из воды, в это время плавки прилегают сильно, а у них такие маленькие члены. Не нашла я тут примера для восхищения, одни пипетки.

– Да это от холодной воды, – вставил свое слово Колян.– всегда так, когда плаваешь. Член сморщивается и уменьшается в размерах. Другое дело, когда парень разгорячен.

– А ты разгорячен, – Сказала та, которая при знакомстве себя Светой назвала, – или ты защищаешь свой род мужской. А давай-ка я проверю.

И ничего не стесняясь, она встала, подошла к Коляну, взяла его член и мошонку в руку, через шорты конечно.

– Ого, девчата, а он не врет. Проверю ка я у остальных.

И эта мерзкая, пьяная баба, совершенно беспринципная, подошла к Андрюхе и очень нежно потрогала и его шорты. Расширила пьяные и мутные глаза, хихикнув. Далее подошла ко мне. От этого зрелища, от грации девушки и эротизма самой ситуации у меня встал член. Этого я не заметил, но когда она потянула руку к шортам, у меня не получилось отшатнуться, убрать руку, ничего, тогда, не смог сделать. Меня в тот момент заморозило, я не в силах был пошевелиться, впал полное оцепенение.

– Ох, бабы, да у него стоит! Ни хрена себе.

– Да уж, что будет с ним, когда ты разденешься? – Сказала Алина. – Знаю я таких, их называют скорострел.

Они не просто смеялись, они ржали. Все шутки, пошлые истории про скорострелов были направлены в мою сторону. Я думал, что рухну тут же. Сейчас умру. Горели щеки от стыда. А подколки лились и лились потоком.

Единственный, кто видимо считал мое состояние, была третья девушка. Она мне показалась самой скромной в этой компании:

– А пойдемте купаться, – сказала третья девушка, – вода ночью очень теплая и ни у кого ничего не сморщится.

Все радостно поддержали эту идею и двинулись к ночному пляжу.

– Андрюха, – сказал я шепотом, – я пойду в номер, чего-то мне плохо, не хочу заблевать пляж.

– Да ладно тебе, – отозвался он, – ты видишь, они пьяные, сейчас мы их на пляже завалим. Ты смотри, они же сами хотят. Я предложу им купаться голышом.

– Не, пойду до номера, хреново мне.

– Или ты дрочить собрался, – сказал он так громко, что услышали и обернулись все, – иди тогда, скорострел ты наш!

Я сделал резкий разворот на сто восемьдесят градусов, что бы ни встретится взглядом, ни с кем из этой компании. И зашагал в противоположную сторону от пляжа.

Я шел, и меня трясло от обиды и злости. Блин, да как так! Почему все пошло не по плану?

Эти обстоятельства, напомнили мне ситуацию из детства. В тот день, а мне было лет пять или шесть тогда, было застолье у нас дома. Гуляли мамины коллеги. И у меня было, что-то типа диатеза на члене. Он чесался. Подметив это, мама сказала, что мне пропишут мазь. И вот когда коллеги мамины подпили и были навеселе, мама и еще одна тетка, зашли ко мне в комнату и просили снять шортики, показать, где болит и чешется. Я снял шорты, трусы и показал там, где было наиболее неприятно.

– Скорее всего, атопический дерматит, – сказала мамина подруга, – но я точно не знаю, позови Михайловну, она в этом больше разбирается.

– Ой, кто это у нас такой маленький с такой милой пипкой, – сказала толстая тетка, которую звали Михайловна.

Они стояли и рассматривали, обсуждали. А мне так было не комфортно, так было не по себе.

И сейчас иду, зная, что меня в данный момент обсуждают, причем выставляют не в самых лучших красках, я готов провалиться сквозь землю.

Дойдя до номера, я развернулся на каблуках и пошел обратно. Не могу перед пацанами и этими кобылами ударить в грязь лицом. Мне перед собой будет стыдно. Скажу, что проблевался, стало легче, и уже готов купаться голышом. Я бежал, быстрее – быстрее. Еще все можно исправить.

Добежав до пустынного пляжа, я не обнаружил того, кого искал сейчас. Были парочки, костры и компании, а своих ребят найти не могу. Тогда я принялся суетиться, бегая по пляжу в поисках. Подходил к парам и компаниям, спрашивал приметы. Но все напрасно, нет их тут. Тогда я вспомнил про бухту, о которой рассказывал Андрей и отправился искать там.

Я знал, что скоро рассвет. Устал, меня сушило и тошнило. Я ребят не нашел и сел на камни. Протрезвел немного от бега, начал приходить в себя. Чувства, которые преследовали и мучили меня ночью, стали отходить на второй план.

На подходе рассветет. Уже скоро я искупаюсь и согреюсь в первых лучах восходящего солнца. Меня радовала эта мысль. Мне нравилось, что я тут совсем один. Мне было почти хорошо, и начали приходить теплые воспоминания о доме, Лизе, о предстоящем путешествии к ней на дачу. Мы там будем одни, целую неделю. Жарить шашлык, валятся на раскладушках. А ночью, будем спать на большой двуспальной кровати Лизиных родителей, на втором этаже.

Положив голову на колени, я представлял все это. Еще три дня на море, и девятого августа, буду трястись в поезде, направляясь к своей девушке

«Санек, спаси!»

– Слушай, мы тебе не помешаем? – спросила девчонка лет семнадцати, – я и дед на рыбалку пришли. Хоть он говорит, что не клюет, но обещал одну рыбку для меня поймать. Скажу по секрету, мне это не очень интересно, я буду по берегу бродить, искать ракушки или потеряшки.

– Не помешаете, – ответил я, – мне скучновато, если честно. А рыбалку я люблю, буду наблюдать за твоим дедом.

Рыбак разворачивал удочку, удобно устраивался на раскладном стуле. А мне было хорошо. Я нежился в лучах появляющегося из-за горизонта солнца и радовался спокойствию и величию черного моря.

Девушке наскучила рыбалка, поиск ракушек, и как она выразилась, потеряшек, она подошла ко мне. Мы познакомились. Я рассказал, что живу в столице, о техникуме, об отдыхе и бедующей профессии. Она поделилась информацией о себе. Сказала, что ее зовут Оля и ей пятнадцать лет, что она школьница и учится хорошо, ходит в художественную школу, на танцы. Приехала из Ленинграда к дедушке и бабушке. Дед не местный, переехал сюда по причине более мягкого климата для его здоровья и работает на предприятии. Живет в общаге, в надежде, что дадут новую квартиру в будущем году.

Приятная девчонка эта Оля. Выглядит старше своих лет. Светленькая, с косичками. По фигуре не было ничего понятно, так как на ней были высокие сапоги, треники и кофта. Но она мне показалась очень умной и рассудительной. На самом деле, это большое достоинство для женщин. Оля была полной противоположностью этим пьяным бабам, которые вели себя, как настоящие бляди сегодня ночью.

– Приходи завтра на это место к девяти утра, – сказала она, когда уже распрощались, – обычно мы с бабулей тут купаемся по утрам.

– Хорошо, приду.

Так вот, мы и договорились с ней. Лучше бы я не пришел туда, сел бы на автобус или попутку и уехал в сторону Москвы. Добрался бы, ничего страшного.

Нужно было возвращаться к себе в комнату. Не хотелось, но другого выхода я не видел. Брел по улочкам Адлера и молил Бога, чтобы в комнате никого не было. Не хотелось встречаться с парнями, огромный негативный осадок был у меня на сердце после вчерашнего вечера. Обида и злость. Как так, разве можно ради минутной радости вот так предавать друга. Где ваша человечность, люди. Не люди они, свиньи.

Добравшись до своей комнаты, я с радостью обнаружил, что она пуста. С огромным облегчением умылся и лег спать. В голове крутились негативные мысли. Убегай отсюда, все просто, собирай вещички и сваливай, пока никого нет. Попутка, автобус, любой проходящий поезд. Уверен, билеты можно обменять, хотя какого черта, деньги еще есть, пойди и купи новые билеты. Какая в этом проблема? Но держал страх. Огромная нерешительность. Что они подумают? Что скажут родители? Еще была фантазия, что парни меня встретят в Москве или найдут и расскажут всем моим знакомым о моей трусости. В этих размышлениях я и заснул.

– Саня, просыпайся! Давай, все самое интересное проспишь, – тряся меня за плечо, говорил Колян,– вставай, давай! Обед дело святое! А потом мы собирались купаться и загорать.

Обедали без Андрюхи. Мой сосед не делал намеков на мое вчерашнее поведение, не обращал на это внимание, и мне стало немного легче. Стал украдкой заглядывать в его глаза. Он рассказал историю продолжения их вечера. Отправились они на море всей компанией, но как оказалось, без догонялова, без алкоголя, не хотели лезть в воду. Пошли искать спиртное, а после договорились вернуться и искупаться, как говорили девушки, напоследок, перед трудовой серой реальностью.

Когда шли, незаметно и, как будто случайно, разбились на пары. Коля шел с Алиной, а Андрей со Светой. Третья девушка, как ее зовут, не запомнил никто, куда-то испарилась. Девчонки были пьяными и покачивались, поэтому они двигались под ручку. Тут, Света, обернувшись, сказала, что Андрей, такой благородный джентльмен, решил проводить ее до комнаты.

– Вы еще погуляете или с нами?

Компания пошла в комнату, где все и произошло.

– Сань, ты прикинь, – широко жестикулируя, говорил Коля, – мы, когда зашли, еще с порога Андрюха начал сосаться со Светкой, да с такими прихлебами. Я-то видел, что она уже на ногах не стоит и Андрей ее все ближе к койке подвигает. Завалил ее, накрылся одеялом и давай жарить. Мы с Алькой ржали и подбадривали их, прикалывались по полной программе. Алина резко вскочила и побежала к окну блевать. Бледная, вернее зеленая, она сказала, что все хватит, она устала и выключила свет. Ну а что делать, лег я с ней, начал немного приставать, гладить ее везде, понимаешь? Она была не против моих действий, только постанывала. Ну и сделал я свое дело, хотя конечно не очень было интересно, когда она на боку и как бревно. В общем, Саня, ты многое упустил, зря конечно. А тебе совсем хреново было, да?

– Да, было, – ответил я. – но я проблевался в кустах, побежал вас искать и не нашел. Но, на пляже такую козу встретил, скучала одна, вот я подвалил. Завтра договорились утром с ней искупаться вместе.

– А, тогда ладно, а то мы утром думали, что ты это, совсем не по девочкам.

–Что, – округлил глаза я,– с какого это перепуга?

– Ай, ну ты же знаешь Андрея, он утром опять прикалывался с девками. Предложил девочкам чемоданы донести. А мне сказал, сказал, что на вокзале перекусит.

– Ладно, проехали, – сказал я, – что делать то будем сегодня?

– Не знаю, я лично спать хочу, башка болит. Пойду, часок посплю.

В этот день мы все отдыхали, я и на море не ходил. Андрюху не встречал, наверное, отсыпался. Колян спал полдня, перекусил и опять спать отправился. Ну и хорошо, думал я. Успокоился немного, тревога улеглась.

Утром, я пошел встречаться с Ольгой, естественно никому ничего не сказав. Надел плавки и тихо, можно сказать, в тихаря отправился в бухту. Ольга мне нравилась, не знаю почему, но с ней мне было спокойно. Нет, я, конечно, видел в ней симпатичную девушку, но как сексуальный объект ее не рассматривал. Именно поэтому, я был спокоен, красноречив и расслаблен в ее компании.

Людей в бухте оказалось очень много. Кто – то медленно и сонно уже нежился на солнце, расстелив пледы и полотенца. Были и купающиеся, больше дети конечно. С самого края бухты я заметил Ольгу и ее бабушку, они недавно пришли и располагались на гальке. Бабушка стелила плед, а Оля снимала шорты. Не став ждать бабулю, девушка пошла трогать ногой воду. Ну а дальше, недолго думая, стремительно зашла по пояс в воду и нырнула. Я оценил это! Не много парней, не говоря уже о девушках, вот так с ходу ныряют. Обычно заходят медленно, потом окунаются, как в прорубь, а уж затем только плывут. А тут на тебе, просто и быстро, без особых прелюдий.

У меня вещей не бело, только тапочки и шорты с майкой. Все скинул, скомкал и бросил, заботливо накрыв все плоским камнем. Преодолевая себя, скрепя зубами, я разогнался и нырнул, исключительно по первым впечатлениям, в холодную воду. Буквально пять или десять секунд, и тело привыкло к температуре воды. Я решил сделать героический заплыв в сторону Ольги, метров сорок примерно. В голове была мысль, не выдохнуться бы. Но, для молодого парня сорок метров ерунда, вот сейчас бы я и пяти метров не проплыл, на спине если только. А тогда я подплыл, поднырнул и оказался около правого плеча девушки, которая спокойно плыла у поверхности воды.

– Привет, – в самое ее ухо сказал я.

– Ой, Саша, привет, – остановившись и опустив ноги на камни, ответила Оля.– Я тебя высматривала, не нашла. Решила искупаться. Вон, кстати моя бабуля, называй ее, если что Баба Вера. Ты давно тут?

– Нет, тебя увидел, снял шорты и вводу. Как водичка тебе?

– Так себе, бывает и теплей.

Потом мы загорали, кушали бутерброды и слушали интересные истории Бабы Веры. Она оказалась невероятно интересной рассказчицей и просто болтушкой. Хотя истории были жутковатые. Про то, что люди тонут тут часто, про нехорошие пьяные компании по ночам. И рассказывая, она посматривала на Ольгу, не заскучала ли она. Девушке, читалось на ее лице, было немного стыдно за болтливость бабы Веры и частенько, когда бабушка говорила о «взрослый вещах», Ольга просто смотрела на море, как будто призывая дельфинов, чтобы резко вскочить и громко закричать «Дельфины, дельфины». На мой взгляд, веская причина, чтобы избежать тем, которых ты стесняешься. Наблюдать за этим было интересно, мне казалось, что бабушка рассказывает истории из жизни, а может, придумывает эти истории, чтобы напугать Ольгу. Во благо конечно, на будущее, что бы она ни попала в сложные жизненные передряги. Опять благие намерения. Мои родители не лучше, наверное, все они такие.

– Сейчас время непростое, – как то сказал мне отец, – многие воруют, разбоем занимаются. Мне мой коллега, с Казани, столько жути рассказал, когда станок приезжал осваивать. У них там просто война, все бьют друг друга, бойня настоящая. Сажают молодых ребят в тюрьму, бывает, и убивают, или инвалидами делают. А в тюрьме с молодыми знаешь, что происходит?

Я знал, кто же не слышал о таком. Не в джунглях живем. Все рассказывают, многое приукрашивают, конечно. И все во благо молодому поколению, чтобы не были хулиганами или грабителями. Вот и мой отец с Ольгиной Бабкой занимаются одним благим делом. Может это и правильно. Но истории у бабки классные!

– Были мы на картошке в колхозе, – рассказывала она, – привезли нас тогда, как сейчас помню, четыре автобуса студентов. Все молодые, веселые, озорные. Шутки песни ночью и днем. Работали до седьмого пота, как и полагается. За нами следили, и филонить не давали. А вечером костры в темноте, песни, истории, анекдоты всякие. Вот и была у меня там знакомая, хорошая тихая девочка, Галкой, звали. Тихоня такая. Как кто пошутит, так она в краску сразу. Мы-то в полях в рабочей одежде были, а вечерами юбочки да туфли. Еще помню, специально иногда платки не брали, что бы плечам было зябко. А это специально, для того что бы увидел тебя парень, снял свою куртку или телогрейку и накинул тебе на плечики, да обнял, что бы не дрожала. И вот раз, пришли мы девчонками, а костер уже полыхает. По кругу бутылочка вина ходит, и гармошка быстрое что-то играет. У всех щеки красные, то ли от винца, или от костра. Садимся мы, Галка, как самая скромница с краю. Но там же круг. И ей выпало место рядом с парнем гармонистом. Она замешкалась, смутилась, а парень хлопает по бревнышку и говорит «Садись красавица, спою тебе». Так и вот, она перешагнула бревнышко и резко села. А гармонист пошутить захотел, шутки ради, поставил под нее кулак с поднятым кверху большим пальцем. Галка села, и подпрыгнула с резким криком. Встала, глаза на мокром месте, физиономия скривилась, и она зарыдала в голос. Убежала. А мы не понимаем, что это она? А потом увидели большой палец гармониста, который весь в кровушке ее девичьей. Охали-ахали, а утром милиция приехала и гармониста в тюрьму то и увезли. За насилие его и посадили. Теперь-то я смотрю, куда сажусь и вам, молодые люди советую.

Так и утро прошло, жарко стало невыносимо. Начали собираться. А мне так не хочется идти в свою комнату. Эта компания, меня более чем устраивала. Баба Вера меня пригласила на обед, но мне было не очень удобно, да и с какого боку я пойду к ним на обед. Я уклончиво отказался, сказав, что прогуляюсь по тени, минералки возьму или мороженого.

– Можно я с тобой, – на ухо сказала Ольга, – суп уже надоел.

– Конечно.

– Бабуль, я с Саней погуляю, хорошо?

Бабуля посмотрела на нее и на меня с небольшим недоумением, но противится, не стала. Собрала вещи в сумку и пошла. Мы немного обсохли на солнце, после недавнего заплыва и тоже стали собираться.

Гуляли неспешно, мне хорошо и спокойно. В тот день безумно жарко и душно было. Под деревьями тенек, который не спасал, если только немного. А вот в кафе мороженое было хорошо и прохладно. Мы устроились за круглым алюминиевым столиком и я не жалел денег, покупал в тот день все, что хотел сам и хотела Ольга. Не было желания выходить в жару, и мы растягивали удовольствие, рассказывая о своих увлечениях.

– Сань, а у тебя девушка есть в Москве?

– Была, сейчас нет. Она уехала в другой город, и встречаться с ней я не могу. Иногда пишем друг другу. Ну, это так, чисто формальность уже.

– А у меня парень был, мы весной с ним поругались, и он уехал на все лето к родственникам на Каспий, а я вот сюда. Он знает мой здешний адрес, я ему говорила, но он мне писем не пишет. А так хочется иногда получить письмо. Мне писем не шлют. Бабушке с дедушкой да, родителям письма и посылки приходят, а вот мне написать некому, да и не знаю я никого с другого города.

– Давай я тебе напишу осенью, – с радостью отозвался я, – мне не трудно.

Мы попросили карандаш и на салфетке, я записал ее адрес.

Выходя из кафе на жаркую, многолюдную улицу, я понял, что замерз, и сейчас приятное тепло разливалось, по моему телу. Ольга подставляла лицо, и руки под лучи жаркого августовского солнца.

От окрика меня заморозило, прибило к земле, я превратился в деревянного истукана. Такое ощущение было, что меня застукали на месте преступления или за непристойным занятием. Было и такое у меня в жизни. Пришел от Лизки. Штаны мокрые, трусы мокрые и яйца болят. Дома, мне показалось, не было никого, и я отправился в ванную, чтобы снять напряжение. И вот, в момент, когда я был в самом процессе, открывает дверь отец. Именно тогда, первый раз в жизни и испытал такое состояние истукана. Крику было очень много. Но все бы ничего, если бы хватило у него такта не рассказать матери. Но такта не было. В тот вечер я был, как обычно, уродом, больным и придурком. Только это сопровождалось безумным стыдом и чувством вины. А сейчас то что? Почему я испытываю подобные эмоции? Почему в этой ситуации проявились вина и стыд? Что я плохого сделал, да и перед кем стыдно?

– Эй, Саня, привет! – сказал знакомый голос, – что ты замер, друг, не делай вид, что не знаком с нами!

– А, Андрюха, привет!

Андрей и Коля подошли. Они были с двумя загорелыми девчонками примерно моего возраста. Дамы действительно были очень красивыми, подтянутыми и кожа их отливала бронзовым красивейшим загаром.

– Пошли с нами купаться, – сказала та, что была с Андреем, – мы на городской пляж. Когда народу больше, веселее. У нас есть мяч.

– Не, извини, я уже накупался, да и не один я.

– Как мы уже рассказывали про нашего друга, язвительно сказал Андрей, – он понимаете, немного не такой. Ну, вы поняли?

– А вы поняли? – поднеся лицо к уху Оли, сказал громко он, – есть такие парни, которые, может быть, вовсе и не парни.

Развернувшись и взяв за руку девушку, он пошел в сторону пляжа. Коля, пожав плечами, в точности повторил те же действия.

– О чем этот придурок, спросила Ольга, выводя меня из оцепенения.– Ты его знаешь?

Я очнулся в момент, когда они уже были метрах в двадцати от нас, рванулся к ним. Я хотел его разорвать, убить, уничтожить. Прямо здесь, сейчас, чтобы видели все и каждый, как этот кусок говна будет харкаться своей кровью, почувствовать знакомое чувство жгучей боли рассеченного кулака о зубы. Хруст костей и вздутые брови, которые сейчас лопнут, красные кровавые глаза. Ярость была сильнейшая. Но добежав до Андрея и взявшись за его майку в области плеча, я немного сник, так как уже десяток глаз смотрели в мою сторону. Я помню эти глаза, детские, взрослые, мужские и женские, но в них одинокого читались изумление и осуждение.

– Что тебе нужно, придурок ненормальный, чего ты дергаешь меня? – не смутившись, выпалил противник, он видимо ожидал такого поведения от меня и был готов.

– Давай-ка отойдем поговорить.

– Пошли.

Мы отошли в сторону несколько шагов.

– Нахрена ты это делаешь и что ты несешь? Еще раз, я услышу такое…

– И что, – перебил Андрей,– позовешь друзей пидоров, и вы встанете в кружок? Что ты мне сделаешь, а?

– Я не пидор, я нормальный. Вон, посмотри я с телкой и сегодня у нас все будет, понял?

– Да слышали мы твои байки, слышали, – понизив громкость голоса, сказал Андрей. – Да вот не видели. Только слова. Где дело? А я тебе скажу, как до дела дошло, так ты сразу в кусты. Плохо ему стало, ха, ты был самый трезвый и пил меньше всех. Так что давай без вот этого представления, только помни, что страна должна знать своих героев и все узнают! Ну а не хочешь такого поворота, тогда докажи обратное. И нам с Коляном похрену, как ты это сделаешь. Понял? …Урод!

Он развернулся и ушел, вдалеке слышался громкий смех этой компании.

Ольга подошла ко мне и нажала пальцем на плечо:

– Эй, ты как? Что это было? Ты им денег должен? Может, в милицию подойдем?

– А… нет, прости, дурость просто. Извини, пожалуйста, что ты стала свидетелем этого шоу, они просто дураки.

– Да я поняла это. Он просто, видимо, мамой недолюбленный в детстве. Так бабушка про хулиганов говорит. И не извиняйся ты, у нас такого и в Ленинграде хватает. Дерутся постоянно, один раз даже из-за меня. Сань, слышишь?

– А, прости. Пойдем.

И мы пошли. Настроения не было, оцепенение не проходило. Провожал до самого подъезда общаги, где жили бабушка и дедушка Оли. Я был в телесном капкане. Просто убит и раздавлен. Конечно, в моей жизни я еще не раз буду отмечать у себя такие телесные проявления, и каждый раз в самые трудные моменты моей жизни.

–Оля, я уезжаю завтра утром. Если хочешь, давай встретимся вечером, поболтаем и попрощаемся. Ты хорошая девчонка, я помню про адрес на салфетке и тебе обязательно напишу письмо. А сегодня вечером, я куплю тебе самую большую ракушку на базаре и подарю на память о нашем знакомстве.

– Хорошо, давай. Мне поздно нельзя, поэтому давай в бухте к восьми вечера.

Она чмокнула меня в щеку и побежала в подъезд, слышны были только легкие озорные прыжки по лестнице.

Я брел до своей комнаты. Проходя через рынок, вспомнил о ракушке и купил три штуки. Ольге, Лизе и Маме. Пусть будут подарки. Меня просили еще кое-что привезти, местное и крепкое, но мне было так противно от воспоминаний нашего пьяного загула, что эту мысль я сразу убрал из головы. Почему я так подавлен сейчас, что собственно произошло? Вспомнил книгу, какого-то психолога и те пять вопросов, которые нужно задать себе, чтобы вернуться во внешний мир из внутреннего мира переживаний.

Что я делаю сейчас? Иду и гружусь, мысли всякие в голове кручу. Хм надо отвлечься и вместо того, чтобы смотреть на серый асфальт, посмотреть на небо.

Какие мысли у меня в голове сейчас? Несправедливо! Почему это происходит со мной? В чем я виноват? Я слабый, очень слабый человек.

Какую эмоцию я испытываю? Страх, стыд и вина. Блин, да что же это я. Они придурки, которых не увижу уже никогда. Чего я сопли распустил?

Там еще два вопроса было, но уже некогда. Созрел четкий план. Бегу срочно за вещами, моментом собираю и сдаю в камеру хранения на вокзале. Беру с собой только ракушку и вечером буду в бухте. Ничего, перекантуюсь на вокзале или еще где. И пока уроды, больше я Вас не увижу!

Так и сделал… я был очень собранным и сконцентрированным. Мне кажется, что не было ни одного лишнего движения и действия. Я был мобилизован по полной программе. Уже через час стоял на вокзале с ракушкой в руке. Багаж упакован и сдан в камеру хранения. Все… я готов. Сегодня восьмое августа, а завтра, девятого, я уже буду разглядывать проплывающие пейзажи в окно поезда. Съели, уроды! Что бы вы, мудаки, триппер и сифак одновременно подловили с этими швабрами! Прощай Адлер, сегодня последняя прогулка и домой.

В назначенное время, а может и немого раньше, я был в оговоренном месте. Было не так жарко, и я ждал Ольгу сидя на гальке, положив руку на колено, а голову на руку. Скоро солнышко сядет. Люблю закат на море. Это красиво, это возвышенно. Немного грустно становится. Вот, посмотри, Саня, все есть. Море, камни, тебе тепло и сытно. У тебя есть деньги и их не очень жалко тратить, так как есть работа, а значит и стабильность. Все есть. Эта душевная девочка, греет меня, как местное солнце. Такая открытая, беззаботная. В нее можно влюбиться! С такой девушкой, как она, можно строить отношения. И возможно, я приеду к ней в Ленинград, так, чисто по дружески, мол, я проездом, не встретишь ли ты меня? А, может, город покажешь? Мосты разводные, львы кругом. А может потом и ты в Москву, у нас, знаешь ли, не заскучаешь. Мечты, Саня, мечты. Тебе не стоит влюбляться в эту девушку, у тебя есть своя, милая и хорошая. Которая ждет тебя. И уверен, будет встречать на вокзале. Спросит:

– Ну, как ты Аля? Ох, какой загорелый мужик, возьму ка я тебя на дачу жить! А подарок привез? И у меня для тебя кое-что есть, но это ждет тебя на даче.

Так и будет, уверен! Именно так. Мечты, фантазии, сладкая дрема…

– Ой, Саня, ты уснул? – спросила уже сидевшая рядом Оля, – прости, что разбудила.

– Не страшно, просто вот хорошо тут мне, спокойно. Море баюкает, детей смотри, почти нет. Да и людей меньше стало.

– Ты прости, я задержалась. Дедушка гостей ждет, сказал убираться и помогать Бабуле салат резать. Пришлось, так бы не отпустили.

– Что за гости, – Спросил я, так, исключительно, чтобы поддержать беседу.

– Ну, как… дед говорит, люди нужные. По работе и так далее. Он хочет квартиру получить в новом доме, который уже достраивают. А для этого дружбу, с некоторыми его коллегами, нужно вести. Иначе, сам знаешь, с кем больше дружишь, тому и достанется больше.

– Хм, стандартно, как и везде. Мой отец, на заводе со всеми дружит и может достать все что угодно. Не все конечно, но что на заводе есть. Кстати, подарочек тебе, как говорится, на долгую и хорошую память!

– Спасибо, Сань, ты лучший друг! А я тебя за это мороженым угощу. Ты меня угощал и я угощу. Видишь, толпятся у тележки, она сейчас заканчивает работу, вот и прибежали все на последний призыв. Я мигом, тебе какого?

– Оль, да ладно тебе, – лениво сказал я. – До туда метров триста бежать, они свернутся уже и уедут. Да ну не нужно, еще и очередь эта.

– Я мигом, а ты наслаждайся морем, скоро же уедешь, а у вас моря нет! Так тебе какое?

– Бери, как себе.

– Хорошо, ракушку возьму с собой, а то потеряю. Буквально две минуты, Саня!

Буквально две минуты, Саня. Как молнией прошибло. Две минуты, Саня. Как сейчас помню эти две минуты. Мне тогда четыре года было, когда я с отцом от бабушки ехали. Он немного выпил тогда, и мы добирались на метро. Встали в очередь за жетонами.

– Стой в очереди, я к знакомому подойду. Буквально две минуты, Саня.

Меня взяли за руку и сказали мужским голосом «Пошли». А я тогда и не посмотрел, кто это был. Только вот мы не в метро пошли, а на выход.

– Пап, а мы куда, – спрашивал я.

– Пошли, пошли.

– Ты что творишь, старый, – шипела рядом старуха в черной одежде.

И только тогда я понял, что это не мой папа, но мы уже шли по улице.

– Папа, папа, – верещал я тогда.

Меня взяли на руки и ускорили шаг. Старуха за нами уже не успевала и все шипела старым и страшным голосом. Я продолжал орать, мне закрыли рот и нос. Не мог дышать, но продолжал мычать и брыкаться. Вертелся, как волчок.

– Стойте, – услышал я папу,– стойте суки я вас догоню.

Меня кинули прямо на дорогу, и я по асфальту проехался, расцарапав себе лицо и ладонь. Отец подбежал ко мне. Он был красный, дышал очень часто.

– Так, Саня, ничего не было! Запомни это и матери что бы ни слова. Скажем, упал.

Так и было. По приходу домой мы маме сказали, что я упал, за что меня ругали. А потом мне снились кошмары. Я просыпался и кричал. Мне снился папа, который бежит со мной на руках и его сбивает с ног большая черная собака, которая начинает рвать ему ногу. Собака не лает, не рычит, а именно шипит. Это очень страшный сон. Я боялся ложиться спать, капризничал и специально придумывал истории, чтобы отсрочить отбой для меня. Ведь я знал, что черная шипящая собака опять придет ко мне во сне. И я орал ночами. Одной ночью, меня мать отхлестала ремнем, когда я кричал… она била и вопила, «мне на работу завтра, больной ты придурок». После этого я больше не кричал, а просто начинал грызть, как эта собака, спинку своей кровати, мне это тогда помогало успокоиться. Потом меня колотило, просто сидел и дрожал в одиночестве, через какое-то время засыпал снова. Через несколько лет это прошло. И я понимаю почему. В одной книге мы Лизкой прочитали, что любую психологическую травму нужно продрожать, но лучше это делать с поддержкой и находясь под полной защитой. Жаль, ее не было у меня тогда.

Вспомнив эту историю, я понял, что опять весь дрожу. Как будто я прыгнул в кучу снега в минус тридцать. Саня, успокойся… что ты, возвращайся в реальность. Вот море, вот чайка. Зубы так и пляшут. Задай себе пять вопросов психологических, они тебе помогают.

Что я сейчас делаю?

– Саня, что ты делаешь? Чего калачиком свернулся, смотри, что я тебе принесла!

Это была Оля, я узнал этот голос и он вернул меня в реальность. Буквально секунда и уже сидел, взгляд прояснился.

– А, ты опять уснул? Вот тебе. – Оля улыбалась и протягивала мне пломбир.

– Да, ты права. Заснул немного, и мне приснилась собака.

– Здорово, – сказала Оля, облизывая мороженое,– а я животных люблю, у меня дома собака и кошка. Удивляюсь, как они живут в одной квартире. Хотя чего это я, это тут у дедушки тесно, а дома у меня трешка. Слушай, Саня, мне сказали, что ты очень душевный парень и хочешь мне кое в чем признаться. Я готова!

– Кто сказал? Когда?– Удивился я. – в чем признаться?

– Девушка, у тележки с мороженным, подошла, сказала, что твоя хорошая знакомая из Москвы. Говорила, ты очень чуткий и ранимый парень, что ты очень хороший. И рассказала мне про твой секрет. Ты не переживай. Первое, я никому не скажу, будет нашей тайной. Второе, на мой взгляд, в этом нет ничего плохого. Главное ты человек хороший. А то, что ты любишь парней, это ерунда. У нас в Ленинграде, я слышала, это встречается.

– Что у вас в Ленинграде? Кого я люблю? Я…я, я…

В тот момент уже не чувствовал под собой землю. Я провалился в ад, под землю. Начал задыхаться и в моем мозгу произошел настоящий взрыв. Голова, со всем ее содержимым разлетелась и моментом собралась в большой огненный шар, который начал раскручиваться и уже через секунду он вертелся, с космической скоростью затягивая в себя всего меня, море, камни, чаек, корабли…сжерал все.

– Нормальный, – зашипел я, как та собака, – не урод, не больной, не придурок. Сейчас я тебе это докажу. Пошли.

Она сильно испугалась меня в тот момент, так как начала отползать, как каракатица. Быстро-быстро перебирая ногами, только камни летели. Я схватил ее за руку и нечеловеческой силой рывком, не поднял ее, а подкинул на ноги. Шипел и брызгал слюной. Ольга начала кричать, но я сразу заткнул ей рот рукой. Она задыхалась, видимо ей нос зажало. В два прыжка я заскочил за куст и кинул ее на землю. Слышал хруст, но не понимал что хрустит, ее тонкая шея или ветки с листьями.

– Сейчас всем вам покажу, суки, – шипел я, обращаясь к тем, троим девушкам, к Андрею, к Коляну, к старой бабке в черном, к собаке, -сейчас вы узнаете, что нормальный.

Я завалился на девушку и одним движением порвал ей трусы, кинул их в сторону. И начал стаскивать с себя шорты. Как вдруг меня за плечи потянули, вернее, рванули сильные руки.

– Да ладно, Саня, ты что творишь. Это была шутка, – визжал Колян. – зачем ты это делаешь?

– Уйди, сука, у меня нож. Я убью тебя и ее убью. Всех убью!

Я пытался Колю ударить, но он увернулся и выбежал из кустов. Упал и скорее всего, запутался, через секунду все стихло. Оля хрипела, ее глаза смотрели на меня. Вся в листьях и пыли, волосы всклокочены. Она лежала и закрывала живот руками. Рядом с ней белели разорванные трусики, которые, как будто, рвал самый большой и злой в мире черный пес. Меня повело в сторону, но заросли удержали на ногах. Зверь, в моем обличии, повернулся и вышел из кустов. Брел медленно, волоча ноги. Сзади послышались Олины крики, это были проклятия и ругательства. Меня это отрезвило, и я бросился бежать.

Санкт- Петербург 6 августа 2023

Я устроился на крупное предприятие и жил в общежитии. Это было для меня золотое время! Молодость. Веселая жизнь! Освоил профессию, стал молодым специалистом. В общежитии было весело и мы, помню, говорили тогда, что лучше, чем сейчас, жизни быть не может. Помню, как расхваливал общажную жизнь соседу по верстаку:

– Зачем мне дом или квартира? Что я делать там буду? У меня своя комната, она не большая, но моя. Я живу один, а если найду себе жену, то мы будем счастливы тут. А какие соседи душевные! Милое дело. Ты не представляешь, как мы встречали этот восемьдесят восьмой год. Мы гудели всей общагой, веселее праздника не было в моей жизни.

И потекла у меня обычная жизнь серого советского работяги. Жили, учились, работали. Встретил на заводе себе жену. Сыграли свадьбу, гуляли всем общежитием и цехом. Хорошее было время, душевное. В девяносто первом перебрались в двухкомнатную квартиру, оставленную бабкой моей жены. А уже в девяносто пятом родился сын. Назвали его Максимом. И жили, справлялись. Ничего не было в девяностых годах, порой и зарплаты не было, но выжили. Завод мы не бросили в трудные для него времена, хотя половина уволилась, половину выгнали. Причины тогда особо не искали, любая провинность и за ворота. А на улицах Питера, в то время, без денег и без работы, можно было просто с голоду помереть. Но в дальнейшем завод окреп, встал на старые рельсы, сменил политику, перестроился на капиталистические взгляды и идеалы, хотя с большим скрипом, но пошел гору. Люди не голодали, а порой могли себе позволить кое-что.

В двухтысячном году, я отправил жену с сыном на отдых в санаторий Московской области. Максим был слабенький по здоровью, и мы искали возможности его подлечить. Родители мечтают о здоровых детях.

И вот, на мой скромный взгляд, оглядываясь на всю нашу семейную историю, именно с той самой поездки и пошло все кувырком в семье. Тогда, если помните, в Москве серия терактов была. Страшное время для всей страны. Так вот, жена с Максом, отдыхая в санатории, пару раз выбрались в саму Москву. Красная площадь, Московский зоопарк и так далее. Им тогда сильно повезло. Они выходили из метро на Пушкинской площади, и остановилась у павильона в переходе. Макс заканючил, просил купить игрушку или брелок, в общем, стоял и ныл. Подошел, как говорила жена, бомж страшный, с уродливым шрамом на лице и сказал Максу:

– Кто это тут плачет!

Макс испугался, потянул маму в сторону выхода, а через несколько минут, произошел мощный взрыв. Теракт тогда был жуткий. Много людей погорело. Произошло это восьмого августа, по-моему. Жена рассказала тогда, что они совсем не далеко отошли от выхода из перехода, когда началась вся эта паника. Куча машин милиции, скорой помощи, спасатели. И вся площадь была в дыму. В общем и целом, я тогда готов был этому бомжу памятник поставить. Представить только, пока бы жена достала кошелек, а она была у меня копушей, пока выбрали бы, купили. Не успели бы точно. Получается, этот бомж отсрочил мое сегодняшнее состояние на двадцать с лишним лет. Вот такие бывают истории. А тогда, я помню, всем рассказывал на заводе, что бомж, скорее всего посланник свыше. Может, так и было, не знаю.

С того дня, моя впечатлительная жена, занялась ребенком по полной программе. Она говорила, что если уж Бог уберег, то значит для чего-то.

– Я то что, – говорила она мне, – просто рабочая женщина. Халат и косынка на заводе, вот мой предел. А у Макса все впереди. Посмотри, он хватает все на лету, он может быть великим. И оглянись вокруг, сколько открылось всего для детей, именно развивающего. Английский, шахматы и еще кучу всякого.

– Мать, – с улыбкой уклончиво говорил я. – он маленький еще, успеет погрызть свой гранит.

– Тебе просто денег жалко на ребенка, жмот!

Мы не ругались, нет. Пусть, думаю, развлекается женушка. И она развлекалась по полной программе. Секции, кружки, раннее развитие и чтение. Книг дома всяких псевдонаучных было горами наложено. И естественно это все подогревалось теми, кто на этом мечтал хорошо заработать. Хочешь быть хорошей мамой – плати! Мы сделаем из вашего ребенка гения – только плати! Ему шесть, а он не читает войну и мир – плати! В общем и целом, я как папа и муж исчез с поля зрения жены и не был достоин того, чтобы иметь звания хорошего отца. А Макс тянулся ко мне. Он ждал от папы рассказов о работе, о приключениях. Сам хотел делиться со мной историями из сада, своими открытиями и впечатлениями. Но только мы устраивались на диване, как приходила мама со словами:

– Что это еще за глупости, Макс, так не бывает. Не выдумывай, лучше думай о завтрашнем занятии.

Так и жили, пока в тринадцать Максим наотрез отказался учиться. Забил полностью на школу, ходил через раз на занятия, уроки перестал делать. Боролись с его этими проявлениями, хитрили и подкупали. Тогда нам объяснили, что возраст такой, но нужно быть строже, держать его в рамках. Я понимаю, что у нас ничего толкового не вышло. Два года скандалов и ссор, обид и ремня. А что по итогам, в пятнадцать лет Максим сбежал из дома. Мы его не видели два месяца. Был объявлен в розыск. Места себе не находили, измучились и извелись. Винили естественно друг друга в этом. Он-то вернулся, пришел сам. Вонял псиной и блевотной, был худой и грязный. Пришел помощи просить, так как был тяжело больным воспалением легких и у него мы, родители, были последней надеждой. Позже он кричал на меня:

– Лучше бы я сдох тогда, чем с тобой, слабаком и тряпкой дело иметь.

Вылечили и выкормили. А через два года умерла жена. Онкология. Я понял, что это тогда, когда она ночей не спала в переживаниях за Макса, когда пустырник с валерьянкой банками пила, когда полностью израсходовала свои жизненные силы, тогда болезнь решила поселиться в ней. Я брал кредиты, работал за двоих, крутился, как волчок, чтобы оплатить расходы. Напрасно, победить ту болезнь не получилась у нас. А Максим от нас все дальше и дальше отдалялся. Двор, компания, друзья и обычный гопстоп, за который он, уже после смерти мамы, получил четыре года тюрьмы.

А дальше, как под копирку мам и пап со вчерашней группы. Они себя убивают, а мы, добрые родители, их спасаем. В тюрьму я деньги засылал, а он там и пристрастился. Врачам деньги давал на реабилитацию, а он возвращался и опять к друзьям наркоманам. Я его из помойки притона достаю, отмываю и выкармливаю, а он в эту же помойку с головой опять ныряет. А мне его жалко, сын же. У него нет никого кроме меня, а у меня только он. Такой дурной, больной, но единственный. «Папа, я умру сейчас» – и я достаю кошелек. «Папа, пойми, они убьют меня» – и я бегу в банк за очередным кредитом. И такая вот моя доля. Жил, как во сне. Максим, мой сын единственный, меня загипнотизировал и управлял мной. До той фразы и до тех самых глаз, которые меня преследуют. Теперь я знаю, что нет там человека. Это были глаза самого дьявола, и в них отражалось чистое зло, без примесей светлого и без проблесков доброго. Таких глаз не бывает ни у людей, ни у зверей. Сам дьявол одолжил эти глаза моему сыну.

– Уйди с дороги, сука, у меня нож. Я убью тебя и себя убью. Всех убью!

Но сейчас я не струсил, я встал у него на пути и тогда он ударил меня ножом два раза. Удары были слабыми, просто кожу порезал. Но в тот момент я не мог сопротивляется этому. Я застыл, оцепенел. Я лежал на кухне и ждал. Макс забрал все деньги из квартиры, технику и драгоценности. Как оказалось, это было спланировано им и его дружками, которые ждали уже за дверью, чтобы вынести все из дома. Вот моя история, Вячеслав Викторович. Отправляю ее Вам, как и обещал.

Санкт- Петербург 7 августа 2023 16:40.

Открывая ежедневник, чтобы сверится с графиком, Вячеслав Викторович отметил, что у него есть двадцать минут до следующего клиента. Можно спокойно заварить кофе, посмотреть почту и опубликовать, написанный ранее, пост о книге, которую закончил читать на днях. Готовится к сессии, необходимости нет, он помнил клиента хорошо по предыдущей встрече. Ольга Ивановна, медсестра районного круглосуточного травматологического центра. Миловидная женщина пятьдесят три года. Светлые волосы, ухоженное лицо. Обратилась с приступами панических атак, которые начались две недели назад. Была дана рекомендация обращения к психиатру.

Открыв ноутбук, он нашел файл с названием «Выбор». Открыл, скопировал и вставил в строку в социальной сети в контакте «Что у вас нового?». Загрузил картинку книги и опубликовал. Текст ему не направился, но править не хотелось.

«Здравствуйте дорогие друзья. Меня зовут Вячеслав Викторович. Я семейный и клинический психолог. Основная моя задача – помощь людям. Делаю я это давно и достаточно успешно. Как говорил ранее, я не упускаю возможности искать и советовать нужную литературу моим клиентам, которая уверен, внесет вклад в терапию и будет способствовать изменениям личности обратившегося за психологической помощью человека. Это произведение поможет увидеть сегодняшнюю личную сложность или проблему под другим углом.

Заранее извиняюсь за мое долгое отсутствие. Я не скучал и уже прочел три книги, которые отложены на полочку личных рекомендаций моим дорогим и глубокоуважаемым клиентам. Ну и моим коллегам советую обращать внимание на произведения, которые и вашим клиентам/пациентам помогут в их жизненных обстоятельствах.

Речь пойдет о произведении, изменившем миллионы наших современников. Книга, которая, является бестселлером и хитом продаж на рынке литературы. «Выбор. О свободе и внутренней силе человека» Эдит Евы Эгер.

Бестселлер что это вообще? Если перевести с английского, это продукт, который лучше всего продается, о чем знают и что обсуждают люди. Говорит ли это о качестве? Не обязательно, скорее всего, это подтверждает совокупность многих составляющих для удачных продаж. На эту книгу натыкался в фикспрайсе за совсем небольшую стоимость, видел в книжных магазинах. То есть могу понимать, что доступность ее достоинство. Тема, освещенная в данном произведении, затрагивает и волнует не одно поколение людей двадцатого и двадцать первого века. Ну, и, несомненно, хорошая реклама, и раскрутка, то есть маркетинг великолепный. Это я про то, что не каждый бестселлер является качеством.

Зная это, я, конечно, с особым недоверием брался за эту книгу. Тема хорошо раскрыта у многих авторов и ярким примером служит книга Виктора Франкла «Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере». Я читал данную книгу, был восхищен и взволнован работами Франкла, думалось, что работа Эдит Евы Эгер вряд ли окажется лучше или будет наполнена другими смыслами.

Если бы я не ошибся, то, наверное, и не рассказывал Вам об этом произведении. Но давайте по порядку.

О чем же книга? Это произведение биография размышление автора. Эдит Ева Эгер повествует о своей жизни. О семье, о сложном времени, о своих увлечениях и стремлениях, о любви. То есть о жизни нормального еврейского подростка. Она прожила бы самую обычную жизнь, если не оказалась одной из миллиона евреев, которые находились на территории Европы в годы второй мировой войны. И все, как и у всех евреев того времени. На одежде клеймо в виде звезды, проживание или передержка на местном заводе, лагерь смерти Аушвиц, гибель практически всего окружения в газовых камерах, пытках, голоде и холоде… А дальше марши смерти, голодные обмороки и страдания, страдания, страдания. Не многие дожили до удивительного освобождения, когда тебя без сил вытаскивает из-под груды заморенных голодом трупов, случайно обнаруживший тебя солдат. Долгие месяцы восстановления. Возвращение домой. А что дальше? А потом жизнь, существование полное сомнений, чувства вины, страхов, замкнутости и скрытности.

Эта книга про травму. Про глубокую и кровоточащую рану, с которой человеку предстоит жить всю оставшуюся жизнь. Или нет? Или у человека есть выбор?

Произведение пронизано насквозь, в каждой странице повествования и рассуждения, темой выбора. Выбора с большой БУКВЫ. Выбора как быть, как жить, как поступать, как думать.

Выбор есть всегда! Эту фразу слышал каждый, не раз и не два в своей жизни. Интернет пестрит подобными истинами и, естественно, наши клиенты знают это, но верят ли они в этот выбор? Нет, не верят и не поверят в него. Прочитай тысячу постов или миллион статусов на эту тему, не поверит нам наш клиент… тема серьезная и нуждается в глубинной проработке.

«Каждое мгновение – это выбор. Неважно, сколь разрушительным, ничтожным, несвободным, болезненным или тягостным был наш опыт, мы сами всегда выбираем, как к нему относиться» это цитата Евы Эгер, но для формулировки этой мысли ей понадобилось пройти путь длинною в жизнь. Сложная дорога. Путь, который начался после освобождения из лагеря смерти. Когда уже не было голода, не было страданий и мучений. Путь, который человек проходил в достатке и относительном жизненном комфорте.

Когда нет возможности изменить происходящее, чтобы не сломаться, можно черпать силы во внутреннем мире. Это утверждение было сформулированное Евой в лагере, но она продолжала доверять ему уже в моменты относительно спокойной жизни. Закрываясь от мира, жизни, реальности сбегая во внутренний мир уже далеко от тех сложностей и проблем, которые было можно, и даже нужно решить.

Огромное количество моих клиентов, сбегают от своих проблем, избегая реальности. Они отрицают трудности, они убегают от реальности в свой внутренний придуманный мир, где им кажется, что тут безопасно и тепло. И выбор всегда перед ними. Но выбирать страшно.

Как мне жить, если умер один из родителей, а что делать и как жить, когда умерли оба? А что делать, когда я остался совсем один? А жить после насилия, после угроз, после того, как ты был на волосок от смерти? Жить сытно с мужем или безопасно без него? Жить, честно соблюдая правила или нарушать их ради попытки изменить свою жизнь? Наконец есть человечину или вот эту травинку, а может эту?

Книга, если после прочтения подвергнуть анализу ее содержимое, состоит из огромного количества выборов. В каждый момент времени герои стояли перед выбором.

И если не лукавить, то хоть и не так явно и красочно, не так опасно и страшно, но каждый из нас в любой момент времени стоит перед выбором как ему жить в этом мире, как ощущать мир. Кем воспринимать себя и окружающих, как воспринимать мир в целом и людей нем…

И рассуждая на эту тему, так и лезут цитаты известных психологов, Например, Уильяма Джеймса с его «Когда необходимо сделать выбор, а вы его не делаете – это тоже выбор» или Альфреда Адлера с его выражением «Главная в жизни опасность состоит в чрезмерной осторожности». Но как я уже сказал, прочитай я миллион мотивирующих цитат, они не дадут измениться мне, прийти к осознаниям или переосмыслению. Нет, изменится, я могу только сам, прожив ту или иную жизнь, окунуться в сложности и преодоления. Могу изменяться, лишь погрузившись в это через страхи и сомнения, прожив и пережив. А для этого мне нужно покинуть тюрьму своего мнимого спокойствия, вытащив голову из песка. И вот, Эдит Ева Эгер, которая собаку съела на работе с пациентами, страдающих от ПТСР Посттравматическое стрессовое расстройство, сделала попытку погрузить читателя в эти переживания. Показать читателям через свою, без сомнения, нелегкую жизнь, что Выбор есть у каждого из нас. Медленно продвигаясь через воспоминания своей жизни, она дает клиентам осознание того, что ответственность за нашу жизнь, за ее качество, только в наших руках. У автора, на мой скромный взгляд, это вышло великолепно…

Это произведение советую всем своим клиентам, книгу советую коллегам и естественно всем тем, кто стоит перед выбором, а значит всем, всем, всем! Спасибо!»

Закрыв страницу в контакте, Вячеслав Викторович начал просматривать и сортировать письма. Спам, от клиента, спам, из института. От клиентов было несколько писем, которые благополучно перебрались в папу под названием «работа».

Письмо от Николая Николаевича было отправлено вчера вечером. Тема значилась интригующая «Глаза дьявола»

Когда Вячеслав Викторович оторвался от прочтения письма, уже подошло время клиента. Кофе на столе остыл. Присвистнул, вставая, он отправился к двери приглашать клиента входить в кабинет.

– Ольга Ивановна, проходите, пожалуйста!

– Здравствуйте Вячеслав Викторович, очень рада Вас видеть. С нашей последней встречи прошла всего неделя, но за это время я проделала большую работу над собой. Столько всего вспомнилось! Жуть. Каждое вспоминаемое мной событие жизни, оказывается, пробуждает множество моментов прошлого, которые переплетаются в мою историю. Так понравился процесс целенаправленного воспоминания, что я прямо практиковала его вечерами. Есть один большой минус, чаще, почему-то вспоминается негатив. Который, порой, и не хотелось бы обдумывать, но если ты добрался до этого воспоминания, то куда уж деваться.

У психиатра я была, вот, пожалуйста, заключение. Сделали тесты и прописали лечение.

Но, как вы и советовали, я подвергла анализу все события, которые предшествовали первой панической атаке. Обычный день моего дежурства. Травмы, растяжения, переломанные ребра, носы и конечности. Был пациент с отрезанными, на циркулярке, пальцами. Но все это обычно и стандартно, к этому я привычна и особых тревог и волнений во мне не вызывает. Жалко деток покалеченных, но что делать.

Я вспоминала тот день. Все как обычно. Проснулась, умылась, перекусила и на работу. Метро, прогулка пешком до работы. Утренний кофе и смена. Вспоминала по карточкам и записям каждого, кто был на приеме в этот день, и наткнулась на интересный случай. У меня из памяти как-то выпал один пациент. Травмы не серьезные, заштопали и отпустили. Начала анализировать. Мужчина пятьдесят шесть лет, с его слов бытовая травма. Но ножевые ранения мы-то с врачами знаем, как выглядят. Нормальная практика, когда пациенты покрывают бытовую поножовщину и мы не заостряем внимание и правду с них не выпытываем. В карту пишем со слов пациента. У него два ножевых в левый бок. Обработали, заштопали, перевязали и отпустили. Но когда мы работали с ним, я обратила внимание на свои телесные реакции. Выступил пот, подошел ком к горлу, и немного потряхивало руки. Знаете, бывает такое ощущение, когда тебя бросает то в жар, то в холод.

Ну, было и было. Прошло. Интересно, подумала тогда, почему я это все забыла практически сразу, уже через пару минут занималась другим пациентом. Вспоминая, себе задала вопрос, почему так случилось? И возможно добралась до сути, если не придумала себе все. У этого мужчины косой шрам на щеке, который я уже видела и точно помню, где и при каких обстоятельствах. Мало ли людей с такими шрамами? Да и гарантия, что я могу встретить человека, которого видела только лишь однажды и очень давно, ничтожно мала. Видела этот шрам у парня, которого встретила восьмого августа тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Эту дату я старалась забыть, выкинуть из своей жизни. Ничего страшного не произошло и вряд ли это повлияло на мою жизнь, но событие было довольно неприятное. И в этот день я сильно нагрешила, совершила на эмоциях ужасное, о чем впоследствии, ползая на коленях, просила у Бога прощение.

В этот день, смотря в лицо многим людям, я посылала смертные проклятья. Понимаю, девчонка в шоке, на эмоциях, но ответственности с себя не снимаю.

Так вот в эту дату, парень с похожим шрамом, спас меня от изнасилования. Это произошло, когда я была у бабушки и дедушки в гостях, царствие им небесное. Приехала к ним на отдых, в восемьдесят пятом году, мой дедушка жил и работал в Адлере. А я тогда была девчонкой пятнадцати лет. Мечтательница и хорошистка в школе, ходила на танцы и в художку. Юная и глупенькая, влюбилась в парня, который был меня значительно старше. Тогда мы с ним гуляли и смотрели на море, кушали мороженое, и я испытывала к нему, не побоюсь этого слова, «любовь». Я так хотела, чтобы он мне письмо написал в Ленинград. Правда, даже после того, что он хотел сделать, я ждала его письма. Но, так и не дождалась. Он из Москвы был и рассказал много о себе всего, я могла, при желании найти его. Но не знаю почему, скорее всего в силу малого возраста, этого не сделала.

В тот вечер, он, а звали его Саша, затащил меня в кусты и пытался изнасиловать. Я себя чувствовала куклой, маленькой, слабой и не подозревала, что бывают такие сильные люди. Когда он меня схватил и потащил, казалось, что он может позвоночник сломать, как веточку. Оказавшись на земле, я готова была прощаться с жизнью, так как такой звериной жестокости, с которой он меня швырнул, не встречалась. Разорвал трусики, задрал юбку и уже полез за прибором. Я чувствовала его тело, поверьте, не было там человеческой мягкости и тепла, камень или железо. Холодная твердая кожа. Вдруг насильник отлетел в сторону, его стащил с меня парень со шрамом на щеке. Я начала отползать, но спиной ощутила преграду куста. А дальше жуткий крик, вернее не крик, а рычание или шипение:

– Уйди, сука, у меня нож. Я убью тебя и ее убью. Всех убью!

Все стихло и кончилось. Я дрожала всем телом, прикрывала живот и промежность. Спаситель ломанулся в кусты, как лось. А Саша смотрел на меня нечеловеческим взглядом, холодным и страшным. Правда, говорят, словно пелена. Мне показалось, что он упадет в обморок, а он просто развернулся, и как медведь, вышел из кустов.

И мир рухнул тогда, вернее, рухнул мой мир. Беззаботность, красота, принятие, теплота, то, как я жила раньше, все это исчезло. Осталась грязь и ощущение опасности, запах дерьма. Я билась в истерике, рыла землю руками, рвала волосы. И самое интересное, что не обвиняла этого парня. Оля, которой было пятнадцать, проклинала мир, проклинала людей в нем. А раз этот парень часть данного мира, значит и его проклинала тоже. И эти проклятья летели во все стороны. Виноват был каждый, родители, бабушка и дед, кошка и собака, абсолютно все. Было истинное желание, что бы огромная волна смыла все живое с планеты Земля…

– Вячеслав Викторович, вы как то странно смотрите на меня.

– Ольга Ивановна, продолжайте, пожалуйста, мне показалось, что Вам важно сейчас это все проговорить.

– Мне действительно нужно это сейчас, эта тема не всплывала в моей памяти уже двадцать три года. И я ее ни с кем и никогда не обсуждала.

Выйдя тогда из кустов, увидела людей. Их было немного, но они были. И что же это такое получается. Вот так можно взять девушку, затащить ее в кусты изнасиловать, убить, издеваться, как вздумается. И никто не придет тебе на помощь? Все, как один были свидетелями этого происшествия, и ни одна душа не дрогнула, и ни один человек не пришел мне на помощь. Особенно тогда врезалась в память расслабленность всех этих людей. Кто сидит, кто лежит, загорает. Вдалеке кто-то купается, играет в мяч. Ничто не произошло как будто бы. Но это случилось, мы боролись в кустах, он порвал трусы, орал, что убьет меня, он кричал, что убьет всех. Это же должно было вас всех задеть, как так, люди? И эти рассуждения были в моменте, а на самом деле, как сейчас я это вижу. Вылетела из кустов взлохмаченная девочка и давай орать на весь пляж, проклинать всех, кто откажется на ее пути, говорить ужасные вещи, которые не то, что произносить, вспоминать страшно.

– Вы сдохните твари, будете гореть в аду, ваши кишки будут собирать по всему берегу. Не бывает так, что бы сердца ни было у каждого из вас. Скотины, животные вонючие.

А люди, и правда не понимали, что происходит. Наверняка они приняли меня за сумасшедшую. А это так и выглядело. Я подбегала к каждому и говорила прямо в лицо гадости, проклинала людей за бездеятельность, за черствость к чести и чувствам девочки. А они меня не понимали.

Первым на пути оказался парень лет восемнадцати, который сидел на полотенце с отвисшей челюстью и с открытой книгой в руках. Бледный, с короткой рыжей стрижкой. В очках роговой оправы. Челюсть отвисла и тонкий белый нос подрагивал. Я наклонилась к нему и заорала:

–Что б тебя, черти утащили, сдохни, тварь!

– Девочка, тебе помочь? – послышался женский голос.

Я повернулась в сторону голоса. Сидели мужчина и женщина на желтом пледе. Посередине стояла тарелка с половинкой арбуза и воткнутый нож. Женщина была стройной и загорелой, с первого взгляда, она была похожа на крысу, но если присмотреться, то на самом деле, была очень красивой. А мужик очень толстый, с волосами, которые покрывали все его тело. Таких волосатых не часто встретишь. И очень самодовольное, наглое выражение лица.

–Александр, помоги девочке, ты же доктор, а она явно не в себе, – сказала женщина, и предусмотрительно вытащила нож из арбуза.

– Может тебе воды, – сказал доктор.

– Что бы вы сдохли, ублюдки! И детей ваших туда же и внуков в дальнейшем, – подбежав к доктору, закричала я.

–Да заткнись ты, припадочная, – крикнул парень из компании по соседству, – перепила, так веди себя культурно, а то вон, водичка близко, быстро остудим тебя.

Это был действительно большой, крепкий парень лет двадцати пяти. Шея огромная, лицо покрыто недельной щетиной и под глазами заметила, тогда, огромное количество маленьких родинок.

– Твари, – шипела я, – какие же вы твари.

Я стояла и оглядывалась вокруг, пытаясь запомнить лица этих людей, которые, как я уже понимаю сейчас, не были виноваты. Они даже не в курсе были и действительно не ведали, что буквально три минуты назад меня чуть не изнасиловали и не убили. Смотря на эту ситуацию взрослыми и трезвыми глазами, можно понять, что каждый находящийся в бухте был занят своим делом. Одни играли в карты, другие читали, кто-то вообще спал. А с Сашей потасовка произошла мгновенно, мы не ссорились и не ругались, он просто схватил меня и утащил за куст.

Но лица людей, кто там был, я запомнила и могу описать каждого, но это и не нужно. У меня есть портреты всех, и я Вам их принесла. Вот они древние бумаги, о которых я вспомнила вчера и нашла. Все как один.

Придя тогда домой, я принялась творить. Рисовала, как безумная, сказав своим родным, когда они уже забеспокоились, что это задание из художественной школы на лето и мне его нужно доделать.

Тут все. Вот доктор, его женщина. Парень с косым шрамом на щеке. Здоровяк с бычьей шеей, вот паренек в очках и тонким носом. Есть все, кто был в ближайшем кругу от меня, в тот момент, когда я кричала и проклинала их. Рисовала, как безумная, чиркала карандашом и бубнила себе под нос жуткие вещи. Вот девушка с плотно связанными косами, вроде красивая должна быть, но кривой нос делает ее просто уродливой. Я еще думала тогда, как бы ее изобразить одновременно красивой и страшной из-за носа, поэтому акцент на этом рисунке именно на ее кривом носе.

Вот парень армянин с огромными глазами и шрамом на голове, который напоминает пробор в прическе. Я тогда гадала, у него глаза большие сами по себе или просто они были на выкате из-за моего поведения?

– Ольга Ивановна, ваши рисунки очень реалистичны, замечательные портреты. Особенно если учесть, что Вам было пятнадцать лет,– сказал психолог.

– Просто, на самом деле, каждый образ я перерисовывала по раз сто, пока у меня не получалось воспроизвести на бумаге с закрытыми глазами.

– Вернусь к реалистичности, – рассматривая один портрет, заговорил Вячеслав Викторович, – на этом рисунке у парня третий глаз во лбу, как у индуистского божества Шивы.

– Это конечный результат. Изначально я просто так его рисовала, но потом, почему-то, я стала пририсовывать третий глаз. Не знаю, я тогда думала, пусть он видит больше. Это, кстати, тот самый Саша, который и хотел меня изнасиловать. Я, если честно, почему-то и не злилась на него. Злилась, конечно, но не так сильно, как на всех остальных.

Забрала эти рисунки с собой в Ленинград, хотела показать в художественной школе, но так и не решилась. Положила их на дно своего чемодана и не доставала до двухтысячного года. Только подарок Санин достала из чемодана и положила на комод своих родителей.

Когда приехала домой, не поверите, да я сама в это сейчас с трудом верю, но отпустила эту историю. Началась учеба в школе, танцы и художка. Жила жизнью обычного советского ребенка и меня ничего не терзало и не мучило, кроме, естественно, подростковых переживаний. Первая любовь, поцелуи и свидания. Оценки, успеваемость и так далее. Потом сестринское дело, неудачный брак, рожденный вне брака ребеночек. Все нормально, родители помогали мне и я справилась. А в девяносто восьмом, я встретила свою настоящую любовь, того, с кем живу, и по сей день. Мой муж очень хороший и состоятельный человек, а тогда, когда мы встретились, он был обычным учителем физкультуры в школе. Все было красиво и романтично. Денег было мало, а жизнь тогда тяжелая, но как говориться, «С милым и в шалаше рай». Была свадьба и долгожданная беременность вторым ребенком. Тем желанным подарком судьбы. Той надеждой на радость заботы и материнского благополучия. Было у меня тогда счастье, но на тот момент моей первой девочке было шесть лет, очень хотелось ей подарить сестричку или братика. Но, увы, замершая беременность.

Мне было очень тяжело тогда. Ругала себя, кляла судьбу. Я умирала душевно. Мне посоветовали обратиться к Батюшке, сходить в церковь на исповедь…

И сходила.

– Молись, дочь моя, – сказал батюшка, – Молись за всех на земле и тех, кто уже на небе. Молись за тех, кто тебя греет, и кто обижает тебя. Молись за врагов твоих и тех, кого обидела или оскорбила ты. Спасай душу свою и проси у Господа прощения.

И меня в этот момент, от макушки, до самых пяток прошибло электрическим током. Я грешница, большая грешница, просто чудовище.

Бежала домой со всех ног. Рыла и искала эти рисунки. Я молила Бога, чтобы он успел спасти всех тех, кого я прокляла. Я умоляла и ползала на коленях простить всех на этой планете, а самое главное спасти меня, от того ужаса, который был в душе восьмого августа тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Но самое интересное, что ползала я на коленях ровно через пятнадцать лет. В полдень восьмого августа двухтысячного года.

Законы природы, судьба или промысел Божий

8 августа 1985 года Адлер.

Время шло, лечение помогало. Не было проблем с дисциплиной и распорядком. Я познакомился с некоторыми пациентами, и мне становилось интересно с ними общаться. Истории каждого удивительны. Смешные и грустные, порой ужасные.

Один мужик мне рассказывал, что он прячется от своей мамы:

– Представляешь, Индус, она вот тварюга такая, решила меня убить. Начала с обычного крысиного яда, который подсыпала в еду. Она-то к нему привыкшая. Едим мы суп, ей хоть бы что, а меня начинает скручивать. Кричу:

– Что же ты делаешь, как так на родного сына?

А она, блин, божий одуванчик, прикидывается, что не знает ничего о яде. А ночами она стояла под дверями моей комнаты и ждала, когда я усну. Стояла она обычно с подушкой в руках, что бы задушить. Но я-то знал, что это значит, поэтому не давал ей такого шанса. Начинал петь, что бы слышала и не пришла меня душить. Как позже выяснилось, ее завербовали штатовцы.

– А зачем тебя убивать? – спросил я.

– Ясное дело. С нашего балкона отличный наблюдательный пост, а я мешал их планам.

Другой парень, рассказывал, что родил ребенка, но его у него забрали. Он, как чудо природы держится под наблюдением, что бы ни сбежал и не родил еще одного.

Еще один мужик, его называли Профессор, всем нам рассказывал про книги, которые он читал когда-то, это были интересные рассказы, особенно в его интерпретации. В конце он говорил, что книга хорошая и советовал больше читать.

– Сегодня я продолжаю говорить о литературе, которую можно и нужно читать всем, – Начинал он.

Речь пойдет о трогательной истории, которая будоражит и завораживает теми простыми истинами, которые существуют и будут существовать в нашем мире. И так Алан Маршалл " Я умею прыгать через лужи".

Произведение автобиографичное. Алан Маршалл рассказывает о своем детстве. Речь идет о Вспышке эпидемии полиомиелита, детского паралича, в Австралии в начале двадцатого века. О том, что болезнь появилась в крупных городах и в конечном итоге добралась до небольших поселений. Вот и главный герой книги оказался жертвой этой болезни и остался инвалидом.

Вообще, первая половина книги скучновата. Но, кто проберется через страницы скучных описаний, быта и прочего. Тот будет, поистине, вознагражден. Я был рад прекрасному примеру того, как нужно писать литературу, которая трогает сердца. Вот и продирался через скучное описание, зная, что меня ждет нечто интересное.

Книга не о болезни и страданиях. Нет, совсем нет. Книга о преодолении себя, о воспитании, об отличном примере взаимоотношений родителей и детей. О дружбе и смелости.

Алан живет в мире, где его отец лучший, он герой для мальчика. Однажды он сравнивает папу с богом, и отец оказывается сильнее. Алан мечтает продолжить дело своего родителя, быть наездником и объезжать молодых лошадей.

Жизнь его семьи крутится возле лошадей, это часть жизни той семьи, главный источник дохода и любовь всей жизни его отца и самого Алана. Но болезнь меняет всё. Все надежды и мечты родителей о судьбе их сына. И первый положительный момент для меня, как читателя, в том, что Алан заболел тогда, когда его личность, основные моменты, убеждения о себе и мире у него уже были сформированы. В шесть лет герой болеет полиомиелитом, детским параличом, вследствие чего остается инвалидом. Быт мальчика полностью меняется, и теперь каждый его поступок – настоящий подвиг, преодоление себя.

Я восхищаюсь родителями героя. Это мне показалось высшим примером того, как нужно воспитывать детей. Правильное воспитание – залог счастливой жизни человека в дальнейшем. Мы прекрасно знаем истории, когда родители делают из здоровых детей инвалидов. Нам знакомы истории, когда родители из изначально больных детей воспитывают их так, что бы в дальнейшем они жили жизнью задорого человека. Мама и Папа Алана реалисты. Они понимали серьезность заболевания сына, но ни один из них не делал из этого трагедию.

Отец Алана человек не образованный, но начитанный. Он любил хорошую литературу, которая обнажает правду. И в отношениях с сыном, показал себя прекрасным психологом. А что он делал? Он просто не мешал ему создавать себя. Папа понимал, что кроме самого маленького героя, никто ему в жизни помогать не будет. Впечатлила сцена, когда мальчик, который может передвигаться только на костылях, пришел и открыто заявил родителям, завтра он готов отстаивать свою честь. Я завтра буду драться! Так Алан заявил своей маме. Секундное замешательство мамы, лично меня, заставило понять, мать шокирована таким заявлением. Но, она не показала это сыну, четко и спокойно продемонстрировала, что она принимает его выбор и отправила его рассказать про все отцу. Папа не стал отговаривать Алана, не стал кричать Боже-Боже, ты же калека и так далее. Он предложил ему подумать над альтернативой. Например, стреляться из рогаток, драться у стены, биться сидя и на палках. И знаете, что выбрал маленький герой?

Не расскажу, а то будет потом читать не интересно. Да это и не важно. Важнее то, что родители признавали в ребенке человека с его выбором и страстным желанием быть частью того общества, в котором он жил. А жил Алан, как и все свои сверстники и не собирался от них отставать… И вот тогда, когда он решил драться, решил быть сильнее себя самого, я подумал… эгей, да этот парень в конечном итоге будет сильнее всех. У него есть то, чего нет у многих его сверстников.

Жалеет ли себя Алан? Опускает ли он руки? Впадает в отчаяние или клянет судьбу? Нет. И современному человеку кажется при чтении это фантастикой либо вымыслом автора. Как так? Этого не может быть? Прочитав эту книгу, задаешься вопросом. Было ли детство героя счастливым?

Счастье понятие субъективное и достаточно эфемерное. Помните моменты своего детства? Было ли у вас счастливое детство? Все мы будим рассуждать с позиции своих воспоминаний о детстве. То есть это воспоминание о моментах.

Давайте разбираться, что нужно ребенку для счастья. Говорить базовых потребностях не буду, всем понятно, они должны удовлетворятся и это факт. Но не один человек не скажет, что он был счастлив в детстве, если он был просто сыт, мыт и имел свой угол в доме. Что нужно ребенку до годика? Помимо базовых потребностей у ребенка, в этом возрасте, должно быть стойкое ощущения нужности в этом мире. Он должен знать, что он желанен, он нужен родителям. И вот именно тут мы, простые люди, натыкаемся на то, что это не всегда так. Не каждому ребенку дарят такое ощущение. И я сейчас не о ужасных ужасностях, когда отказываются от детей. Нет, просто бывает так, что мама хочет стать ученым, а тут бац и беременность. Жизнь мамы меняется кардинально. Или про то, что мужчина узнал о беременности, развернулся и ушел по-английски. Да все вы знаете такие истории, не буду углубляться. Но факт есть факт, это нужно каждому до годика.

До трех лет ребенку нужно, чтобы значимые люди показали ему этот мир, это процесс картирования. Ребенок познает мир. Ему нужно все попробовать, ощупать, порвать изрисовать. Идет активное познание этого мира. Ему интересно все. Как устроена кошка, поэтому нужно ее обязательно дернуть за голову или за хвост. Почему на белом листе бумаги карандаш хорошо скользит, а на стене не очень? Это нужно проверить. Интересно, что будет, если я с криком пробегусь по луже, а если я в нее сяду? И тут очень важно. В этом возрасте некоторые родители думают, что ребенок специально крушит, ломает, рисует на стенах, обижает кошку, тыкает палкой в мертвого голубя. Он, наверное, не такой. Но я это исправлю, наору на него, а может ремня? Если эта потребность не реализуется или реализуется через шлепок по попе или мамину истерику, то на счастье это мало похоже.

А вот с трех лет появляется потребность в горизонтальном общении, в горизонтальных коммуникациях. Ему нужны сверстники для ролевых игр. У каждого ребенка по-разному, у кого раньше у кого позже, появляется возможность, стремление и желание к ролевым играм. И пусть они еще примитивные, но они есть и именно это дает толчок к развитию и получению опыта. Смотришь на деток и удивляешься, сколько разного опыта они получают в детском саду. Спорят, ругаются, порой дерутся, но это же опыт. Сегодня я дружу с Пашей, а завтра уже с Мишей, а вот с Колей уже не дружу.

С пяти или шести, а может раньше у каждого малыша формируется фантазия. Я называю этот период мечтательным возрастом. У ребенка в этот момент вырастают крылышки, которые называются магическое мышление. Он пытается сложные вещи объяснить так, как он понимает. И тут буйство фантазии. Порой можно услышать такие истории, что остается только умиляться, и восхищается. И в этот период важно не ломать, не обрывать крылышки ребенку. Ему нужно прожить этот период. Освоить его. Он нужен ему. Видели людей с магическим мышлением? Я предположу, что у такого человека в данный момент его детства крылышки оборвали. Как это сделать? Да очень просто, этим сейчас занимаются многие родители. Кружки, развивали, секции. Я ничего не имею против развития ребенка, но когда это чрезмерно. Когда ребенок не может побыть со своим воображением, тогда можно считать, что эту важную часть его детства мы и забрали.

Следующий период детства, когда ребенок может ощутить счастье, начинается примерно с девяти лет. У ребенка формируется взгляд на мир, на его правильность и неправильность. И какое место в этом мире занимают близкие ему люди. Мама и папа, кто же вы? Кем вы работаете и умеете ли вы справляться с трудностями. Счастливы вы в этом мире? Дети узнают о нас… и часто они опираются на эти знания.

А когда наступает подростковый период, для ощущения личного счастья ему нужно две очень важные составляющие его новой, как он считает, уже взрослой жизни. Первый момент сепарация, которая подразумевает пересмотр договора между значимыми близкими. Подросток не согласен с теми правилами дома, которые существовали до этого момента. Их нужно менять. Они должны быть новыми, другими. Будет ли счастлив подросток, если к нему будут относиться так же, как с первоклассником? Нет, от этого и идут скандалы и истерики в этом возрасте. Вы меня не понимаете, говорят они, я вас ненавижу… А кто поймет? Кто меня принимает? Ответом на этот вопрос есть вторая по значимости вещь, которая может сделать подростка счастливым. Его референтная группа, это те люди, про которых подросток с радостью и гордостью говорит «МЫ» или «НАШИ» Это эволюционно обоснованный механизм группирования, который происходит не только у людей.

Да, хочу обратить Ваше внимание на том, что если в человек не проживает какой-то из периодов и не удовлетворяет в нем те необходимые потребности, то может и застрять в этом на многие годы, а может и на всю жизнь. Вы же знаете людей, которые живут с ощущением, что их не принимают, что мир опасный и недружелюбный. Знаете нерешительных и постоянно сомневающихся, тех, кто не приобрел навыка социальных коммуникаций и им трудно быть с людьми. Знаете вы так же тех, кто застрял в периоде магического мышления, кстати, таких сейчас очень много. И естественно тех, кто так и не прошел процесс сепарации или тех, кто жить не может без «наших» уже в зрелом возрасте.

Можно ли Алана, главного героя книги назвать счастливым. Определенно, да и это очень хорошо описано в данном произведении.

Книгу советую читать. Это произведение помечено, как подростковая литература. Но книга будет однозначно полезна каждому из нас. Родители, подростки. И естественно я буду советовать данное произведение вам, друзья мои.

В общем и целом тут нормально было, до появления нового доктора. Он не новый, просто вышел из отпуска. Его знали тут и уважали, особенно те уголовники. Он с ними был на короткой ноге. Когда он приступил к работе, у этих тварей сразу пропал режим. Они делали, что и когда хотели. Ложились, когда им вздумается, и просыпались поздно.

Доктора звали Александр Александрович. Он был очень толстым и часто кряхтел, когда садился и вставал. Таких волосатых рук, как у него не встречал. Да и в принципе, я думаю, он был волосат, как большая обезьяна. Волосы рвались наружу из-под одежды. Щетина у него всегда была гладко выбрита и носила аж темно синий оттенок. Он мне сразу показался очень неприятным человеком. Когда меня пригласили на беседу с ним, я немного переживал. И не напрасно. Он долго и пристально смотрел на меня.

– Расскажите, пожалуйста, молодой человек, как вы сюда попали?

– Я поссорился с родителями, взял нож и ударил себя по руке несколько раз, – отвечал я.

– Вы хотели себя убить?

– Нет, я не знаю. Тогда просто быстро все произошло. Я не помню.

– Вы очень загорелый, не типичный загар для Москвы, хотя и конец лета.

– Да, я на море недавно был.

– Да, здорово. И где отдыхали, если не секрет конечно.

– В Адлере.

– Ага, все понятно. Идите

С этого дня мне стали колоть лекарства, которые меня угнетали. Убивали мою волю, мои мысли мое сознание. Я мог выходить на завтрак, а приходить на ужин. Не понимая порой, что я тут делаю. И мне было очень плохо от этого лекарства. Меня скручивало такой адской болью, что я мог упасть прямо в коридоре. Сердце начинало вдруг биться с невероятной скоростью и мне казалось, что я умираю. Бросало в жар, потом в холод. Тошнило постоянно.

Я подошел к Александру Александровичу в коридоре и просил его убрать это лекарство, на что он улыбнулся и сказал, что это еще ерунда, меня ждут более интересные и увлекательные приключения.

Но в этот день мне это лекарство уже не кололи. Я лежал весь в поту. Мне становилось легче, но все же еще оставалось чувство, что я могу умереть. Было ощущение, что мое тело, каждая клеточка отравлена. Яд, попадавший в мое тело в течение всей недели, пробрался во все клеточки, и у меня болело абсолютно все. Просто сжималось с силой и давило в разные стороны. Было очень плохо. Ко мне никто из персонала не подходил. Интересовались моим самочувствием только мои соседи по палате:

– Индус, ты жив там еще? Или помер?

На следующий день я смог встать и отстоять очередь за лекарствами. Но мне сказали, что мой рецепт еще не готов. Поэтому, сегодня мне не положено.

А вечером того дня в палату пришли уголовники:

– Ну ка, шизики, все на коридор, радио слушать. А ты, Индус, тут останься.

Меня это насторожило. Если не сказать, что напугало.

– Вафли любишь, а Индус?

– А, что, – растерялся я.

Их было пятеро. Все в татуировках, в майках и подвернутых штанах. У главного, его звали Гриша, были четки. Ужасная ехидная физиономия, которая больше походила на морду алкоголика с серьезным стажем. Весь обвисший и с белым глазом.

– Ну что растерялся? Ты у нас кто Индус? Вот, кореша мои говорят, что ты Манька. Ну как сказать, они хотят тебя ей сделать. Мы слышали, что ты девочек любишь молодых портить, так еще и в грубой форме, с насилием.

– Я, я … нет. Я ничего такого не делал.

– Смотри, прямо как, Маня блеет. Кислый, что стоишь, хотел, так делай.

Кислый, молодой парень, у которого все пальцы были разукрашены татуировками в виде перстней. Подошел ко мне:

– Да не ссы, больно не будет, мы ласковые, а будешь дергаться, я тебя порежу.

Он достал из кармана складной нож. Пошел на меня. Я засуетился. Что делать не знал. Единственный выход был в окно, но совершенно забыл, что там была решетка. Подбежав, прыгнул на подоконник. Начал было искать ручки, но их там не оказалось. Спрыгнув, я побежал на уголовников, которые перекрыли своими телами выход. Думал, может получиться вытолкать их в коридор. Споткнулся о ножку кровати и рухнул, сильно стукнувшись об пол всем телом. И на меня посыпались удары ногами. Били везде. Про то, что бы не оставлять следов они не думали. По ногам, рукам, голове, промежности. Били везде. Кое-как, я перекатился на другой бок и очутился под кроватью. Удары стихли. Но меня схватили за ногу и потащили. Цеплялся за ножки и орал. Кричал со всей силы. Меня вытащили и приставили нож к горлу:

– Еще один звук, – сказал Кислый, – я тебя зарежу.

Он с такой силой надавил ножом на шею, что я почувствовал лопнувшую кожу и теплые струйки, которые потекли к левому плечу.

Меня бросили на пол и продолжили бить ногами. Било уже только два человека и старались попадать по корпусу и ногам.

Меня подняли и положили, перегнув через спинку железной кровати. Я ощущал адскую боль во всем теле. По лицу стекала кровь, сопли и слезы. Меня стошнило.

– Ну, Кислый, вот тебе готовая Манька, давай, работай! А то Молодой тоже хочет.

Мне спустили штаны, и подошли ссади. Резкая боль от двух ударов по почкам.

– Не напрягайся, больнее будет.

Я рванулся из последних сил. Прыгнул в сторону прохода и пытался бежать, но штаны слетели и я упал. Меня опять били. Сильно били, наотмашь. Сил не было кричать. Терял сознание и приходил в себя, опять терял и так без остановки. На этот раз мне держали ноги и руки, в рот забили белое вафельное полотенце. Я не мог пошевелиться, а периодически прилетали удары то по печени, то по почкам. А сзади пыхтел синий жеребец Кислый. Я не смогу забыть именно тот смех. Они ржали не переставая, подбадривая Кислого:

– Давай, Кислый, не промахнись.

– Ну как Маня Индуска, хороша?

Дальше за Кислым, меня насиловал Молодой, причем с особым остервенением и озверением. И постоянный хохот, ублюдский и противный хохот, который стоял у меня в ушах еще долгое время. Напоследок с силой мне дали ладонью промеж лопаток, взяли за волосы и подняли голову:

– Ну что, падаль, сказал Гриша, – сладко живется насильникам девочек? Ты давай поправляйся, мои ребята к тебе придут скоро снова. Молодой аж светится от счастья, понравилась ты ему. Будешь поднимать шухер и панику, я тебя лично ночью повешу, понял?

Меня шизики нашли. Позвали санитарок, которые меня заботливо отмыли от крови и блевотины, переодели, обработали ссадины и раны. Обкололи лекарствами и уложили спать. Милые и добрые женщины, такие заботливые и душевные. Ни одна тварь и не возмутилась происшествию, как будто для них это нормально, когда человека избивают до смерти, режут ему шею и насилуют. Как так то? И говорить без смысла кому то? Кто поверит психически ненормальному. Кто ребенка рожает, за кем американские спецслужбы следят, и кого насилуют. Для этого места это нормально, просто бред у человека. А избить и изнасиловать себя шизик и сам может, это голоса ему приказали. Да, замкнутый круг насилия в мире. Насильника самого насилуют, чего боялся больше всего, то и случилось. Добрый доктор Судьба, вылечит Вас от пороков.

Я вспоминал тогда притчу про Бога:

«Я просил у Бога забрать мою гордыню, и бог ответил мне:

–Нет! Гордыню не забирают, от нее отказываются.

Я просил у Бога даровать мне терпение, и Бог ответил:

–Нет! Терпение не дают, а приобретают в испытаниях.

Я просил у Бога даровать мне счастье, и Бог сказал:

– Нет! Дается благословение, и только от тебя зависит, будишь ты счастлив, или нет.

Я просил у бога уберечь меня от боли, и Бог сказал мне:

– Нет! Страдания помогают вспомнить Бога и приблизиться к Нему.

Я просил сил, и Бог послал мне испытания, чтобы закалить меня.

Я просил мудрости, и Бог послал мне проблемы, чтобы я научился решать их.

Я попросил у Бога, чтобы научил меня любить людей так же, как он сам любит меня.

– Теперь ты понял, о чём надо просить, – ответил Бог и послал ко мне людей, нуждающихся в моей помощи.

Я не получил ничего из того, что хотел, но получил всё, что мне было нужно!»

И молился Богу без остановки. Сейчас понимаю, что я стал таким же психом, как и все тут. Просто лежал и бормотал, повернувшись к стене. Кололи лекарства, я засыпал и просыпался и опять бормотал. Вставать было трудно, но необходимо. Ходить прямо я тогда не мог, был скручен болью и похож был на шахматного коня. Шизик Леша, душевный, помогал мне вставать и добираться до туалета. Сам подняться я не мог. Кружилась голова и в глазах двоилось. Добираясь до туалета, мочился кровью.

Мне все отбили, все внутренности. Болело тело. Если бы тогда не лекарства, то я не знаю, как бы справился со всем этим. А лекарств было много. Ел таблетки, и мне делали, бесконечные, уколы. Не было воли. В голове полный туман. Что бы заглушить боль своего страдания, я бормотал обращения к Богу.

– Индус, дай послушать Профессора, замучил ты уже своим бормотанием, – сказал, потрогав меня за плечо, сосед по кровати.

«И сегодня, уже по сложившейся традиции, продолжаю рассказывать о книгах, которые можно и нужно рекомендовать всем. Я, и конечно мои замечательные коллеги знают, что библиотерапия очень мощный инструмент для внутренних душевных трансформаций, и мы стараемся, лично я, конечно, стараюсь подсказывать вам, друзья, ту литературу, которая вам нужна.

Сегодня речь пойдет о книге замечательного и мной горячо любимого Джека Лондона. Первое прочитанное мной произведение как раз и написано Лондоном. Это приключенческая повесть Белый Клык, замечательное произведение, которое советую не только детям, но и взрослым.

Но сегодня хочу рассказать свои впечатления от романа Мартин Иден.

О данном романе я слышал давно, он был у меня на слуху, но взяться за него так и не решался. Джека Лондона я знал по приключениям, кладоискателям, по той дикой природе, которую он описывает. А тут в Мартене Идене банальное, как мне раньше казалось описание. История простого моряка, который случайно оказался в светском обществе и из-за внезапно вспыхнувшей любви к прекрасной, возвышенной и утонченной Руфи Морз решил круто изменить свою жизнь, ступив на путь литературного творчества; однако путь этот оказывается весьма и весьма тернист.

Все так и есть, описание не обманывает. Эта книга об обычном любознательном парне, моряке, который по воле судьбы, случайно… Попадает в дом аристократов. Он восхищен и очарован девушкой Руфь, он влюбляется в нее. И для того, что бы добиться ее руки сердца идет по пути самообразования, имея фантазию стать известным писателем. Казалось бы, Джек Лондон рисует перед читателем историю любви. Чего это он?

Гений всегда гениален. Поэтому не все так просто в этой истории. Лондон замахнулся на извечные вопросы волнующие всех и всегда.

Философия пища для ума нашей цивилизации. Люди всегда пытались объяснить свое существование в мире. Что есть жизнь? Зачем мы живем? Что есть счастье и любовь? Вопрос смысла жизни вообще-то, достаточно философский, о нем писали Сократ, Аристотель, Сартр, и Ницше и еще многие и многие. И вот автор, от лица главного героя и рассуждает о смысле жизни.

В этом произведении явно прослеживаются философские представления Фридриха Ницше о сверхчеловеке. Вот читаю я и чувствую что-то знакомое, что это? Но вот момент, когда Мартин дерется с так зазываемым Масляной рожей, крепким и сильным парнем, он называет себя «сверхзверем» и тут все становиться понятно.

Сам Ницше писал о трех стадиях развития сверхчеловека, которые четко прослеживаются в романе.

Первая стадия верблюда, когда человек копит разнообразные знания о мире вокруг, но при этом не ставит их под сомнение. У верблюда есть потребность в том, чтобы его вели по пустыне, поэтому он соглашается с полученными извне истинами и покорно следует за теми, кто его учит. Эта первая стадия моряка, сообразительного парня, который видит в семье аристократов беспрекословных авторитетов. Он видит в Руфь невероятно образованную девушку, идеал и готов учится у нее.

Далее стадия льва, когда он начинает отрицать все накопленные другими знания. Лев – это своеобразный революционер, который отрицает все и вся, не имея авторитетов. Когда Мартин ощутил великое разочарование от всего окружения. Он испытывал отвращение и к классу рабочих и к высшему обществу.

Финальная стадия – ребёнок. Когда человек понимает, что оба пути ложны, он начинает создавать новые смыслы. Он не скован опытом прошлого или тягостными рассуждениями о будущем, он живёт в настоящем. И в этом настоящем ему нужно создать себя заново, по собственным правилам. Этот метафорический ребёнок вырастает в сверхчеловека. Войдя в эту стадию, Мартин Иден и не справляется с ней. Автор указывает, как бы щелкая Ницше по зубам, не место сверхчеловеку в человеческом обществе, не стоит, ради чего, кому это нужно!

В романе поднимаются темы, которые волнуют умы людей не зависимо от поколений. Инфантильная надежда на справедливость, Социальная несправедливость и классовые различия, Потеря индивидуальности в массовом обществе, Безысходность и безнадежность будущего, Отвержение и одиночество в обществе. Это все, что пережил герой, когда вступил на путь саморазвития, самосовершенствования выбрав путь самодисциплины и самообразования. Автор говорит и показывает, посмотри, это прекрасно. И ты действительно начинаешь восхищаться Мартином, пока не замечаешь его не здоровое стремление и маниакальные проявления.

Но обратите внимание, наш век толкает нас на подобные действия… Сейчас куда не взгляни, все учатся и работают, самосовершенствуются. Остановись и подумай, зачем эта безумная гонка. Или цель выбрана неверно? Мартина Идена Руфь Морз полюбила за его звериную силу, за мощь и настойчивость, за пробивной характер. Это все то, что было у него изначально, а значит, цель у героя была поставлена не верно, а значит, и разочарование было изначально предопределено.

Подумай, дорогой друг, стоит ли гнаться за неправильно поставленной целью? Остановись, оглянись, дай себе немного времени на раздумье!

Этот роман может стать настольной книгой для каждого человека, который хочет начать путь к самосовершенствованию. Книга помогает увидеть проблемы современного общества, понять, что оно не так идеально, каким представляется на первый взгляд. К тому же, этот роман учит, с каким рвением можно преодолеть все преграды жизни и вознестись на вершину. Однако главное при этом – не разочаровываться и даже на вершине искать, как подняться ещё выше.

Но что бы подняться на более высокую гору, нам нужно спуститься, к подножию той горы, на которой мы сейчас находимся. И тут интересный вопрос, помогла бы Мартину Идену современная медицина, смог бы он оправиться от последствий болезни оказавшись в нашем современном мире? И тут в романе очень красочно показан и описан так называемый синдром Мартина Идена или, как его еще называют, депрессия достижения. Данное депрессивное состояние развивается очень динамично. Если человек не успевает перед собой поставить новые цели, меланхолия достижения приводит к трагическим последствиям, в том числе сведению счетов с жизнью. Главным признаком этого синдрома называют отсутствие положительных эмоций при достижении успехов. Люди, страдающие кризисом цели, не видят перед собой новых жизненных ориентиров и считают: жизнь для них потеряла всякий смысл.

Книга однозначно будет рекомендована вам, друзья. Тут одновременно показано как надо и как не надо. Книга призывает нас остановиться, оглянуться и проделать инвентаризацию своих достижений и своих целей. Соглашусь, что пределу совершенства нет. Но и не стоит забывать Вольтера с его фразой «Лучшее враг хорошего» , которое означает, что стремление к совершенству идеала может привести к тому, что реальные возможности будут упускаться. Он говорит о том, что иногда лучше сделать что-то хорошо, чем искать совершенство и в итоге ничего не получить!»

– Сынок, ты молишься? – говорила милая старушка санитарка.

Только эта женщина приходила ко мне, только она спрашивала, где болит и помогала мне переворачиваться с одного бока на другой. Она меняла повязки и хлопотала у моего уничтоженного, но еще живого тела. Хотя потом я понял, что она уделяет немного времени всем пациентам в нашей палате. Она говорила с каждым. Хоть два слова, но она говорила. Мне кажется, в вопросах души, эта бабуля разбиралась больше всех в этом заведении.

– Я не знаю молитв, просто обращаюсь к Богу. Может быть, мне удастся раздобыть молитвенник, у Вас нет, случайно? – говорил я неразборчиво этой бабушке, своим изрезанным, сломанными зубами, языком.

– Не нужен тебе молитвенник. Тут, в этом месте мы все ближе к Богу, чем ты думаешь. Я и работаю тут именно для того, что бы быть к нему ближе. Дома я не ощущаю его присутствия, а тут чувствую. И на все его воля. Только его. Не верю я в дьявола и плохих людей. Есть только Бог и мы, кто его еще не познал, не пришел в его объятья. Я верю в его волю и путь, который нас ведет к чистому и светлому. Я вот тоже путь свой прошла и только через него, через эту дорогу страдания, приняла Господа. А раньше я его ругала и корила. За что мне это? За что мне сын алкоголик и тунеядец. А потом поняла, что это не наказание было, а дар мне. Дар, который открыл мне, наконец, глаза мои. Я хотела быть самой доброй мамой на земле, сама его баловала, и намеренья у меня были благие. Он не хотел в армию и я, как бывший врач, сделала липовую болезнь. А он вором был. Не просто тот, который ворует, а тот который идею несет. Он вечно по тюрьмам и лагерям, а я ему посылки собираю, жду его. Он возвращается и пьет беспробудно. Хорошо его Боженька прибрал к рукам в лагере.

И что бы прийти к Богу, мне нужно было жизнь прожить. А теперь я помогаю, только тем, кто в этом нуждается. Вот тебе, милый. Проси не наказания обидчикам, проси силы для того, что бы пройти этот путь достойно. Не проси защиты, а молись за обидчиков своих. Молитва очень мощное орудие в твоих руках, она сделает мир лучше.

Да разве мог я тогда понимать эту бабулю, мне было всего двадцать один. Хотя, кого я морочу, я и сейчас ее не понимаю, видимо не прошел я до конца еще свой путь.

Не куда мои насильники не делись, жили в двадцати метрах от меня, в соседней палате. Они заходили к нам, а я не мог на них смотреть, отворачивался и накрывался одеялом. Когда встречал кого-то из них в коридоре, то прижимался к стене и опускал глаза в пол.

– Да уж, попортили вы Маньку, страшно смотреть.

– Ей полезно, что бы ни брыкалась в следующий раз,– говорили синие, когда встречали меня в коридоре.

Следующий раз был и последующий был. Второй раз они уже вдвоем пришли, Кислый и Молодой. Били опять. Но я уже не мог, так сильно, сопротивляется, поэтому и били не так сильно. Но мне и этого хватило, что бы утратить волю и сопротивляться. Они хотели, что бы я делал все сам:

– Когда твоя тупая голова поймет, что нужно самому все делать, а не бегать от нас по палате, тогда и бить мы тебя не будем.

И когда они пришли в третий раз, я уже сделал все сам. Сделал все, что они хотели. Я не видел тогда другого выхода. Покончить с собой я не мог, постоянно на виду, да и инструмента тут не было. Ножей и вилок тут не дают, только ложки и то, когда поел, нужно их сдавать. Веревок не было. Были простыни и полотенца, но не было места, где это можно реализовать. Было очень много лекарств, но доступа к ним так же нет. Хотел я собирать таблетки, не есть их, а собирать по одной, а потом выпить все сразу. Но таблетки нашли и меня опять избили. Не мог и с обидчиками разделаться. В общем, я сдался и делал то, что мне приказывали делать. И эта страничка в моей истории, самая противная. Я не понимал раньше, как можно опустится на самое дно. Не понимал, как можно жить такой жизнью. Геройские фантазии молодых людей, что лучше сдохнуть, чем быть таким существом, это просто фантазии. Книжки врут, кино врет, а все остальные, либо не сталкивались с таким, либо лукавят. Но и конечно, не будут, даже если пережили подобное, рассказывать о своей истории и своих переживаниях. Просто похоронят это в себе. Это я сейчас знаю, что подобное насилие повсеместно, в тюрьмах, в детских домах, в больницах закрытого типа. Знаю статистику изнасилований в нашей стране. А тогда, в восемьдесят пятом про это не говорили. Слухи и домыслы были, но реальной статистики не было. Поэтому оглядываясь сейчас, понимаю, что каждый десятый в Москве насильник, каждый пятый подвергался насилию физическому, а каждый первый насилию других типов. И сознавая это, дрожь пробегает по телу от осознания, в каком мы живем мире. И если верить бабушке санитарке, все идут по пути, только доходят до Бога очень малая часть, а, следовательно, девяносто девять процентов населения земли живут пустой жизнью.

Ночью подняли с постели и вывели во двор больницы, подвели к калитке, где ждал отец. Меня отпустили из этого ада. Подошло к концу мое пятимесячное пребывание в этом проклятом месте.

На улице был мороз, а я был в больничной одежде и в тапочках. Отойдя за угол, на меня надели шапку и куртку, дали зимние ботинки. Нас ждал автомобиль «москвич» друга моего отца. Домой меня не повезли, мы двинулись на вокзал.

По дороге отец рассказал, что происходило в мое отсутствие. Он и мать, в тот вечер, поехали вслед за скорой помощью в больницу. Я был в отключке, потерял очень много крови, и надежды спасти меня, было мало. Естественно операция. Но и в реанимацию родителей не пускали. А дальше позвонили матери, на работу, и доктор сообщил, что меня отправляют в психиатрический стационар, куда в первое время родственников не пускают, но посещения в дальнейшем возможны.

Далее через месяц, родители пошли на приступ больницы, где им объяснили, что сейчас в остром состоянии. А далее, рассказывали, что я их просто не желаю видеть, а без моего согласия, посещение невозможно. Но родители не сдавались, искали пути, чтобы хоть как то связаться со мной. Искали знакомства, пытались подкупить чиновников, но везде был только отказ. Один раз обратились в милицию, сказав, что сын попал в стационар и пропал там. Над ними посмеялись и ничего не предприняли.

В один вечер, после работы, к отцу подошел человек уголовной наружности, попросил отойти в сторонку, сказав, что у него есть информация обо мне.

– Ваш сын в стационаре. Ему там очень плохо, его избивают, насилуют и издеваются, – сказал незнакомец, – есть подозрение, что ему долго не протянуть в застенках данного заведения.

В общем, тот мужик сказал отцу, что имеет связи в этой больнице, и очень хочет помочь мне не умереть там:

– Жалко же парня, помрет он там.

Сказал, что поможет меня вытащить, но естественно не бесплатно. Нужно дать на лапу врачам, ментам. Ну что бы все было естественно, с бумагами и выписками. Сумма была запредельно большая и отец растерялся. Единственное условие было, это что бы меня в этот же день не было в городе. Желательно, что бы я ни возвращался, сюда, никогда.

Отцу дали день на раздумье, сказали, что завтра они встретятся в этом же месте. Сумма была нереальная для моих родителей. Обсуждать это с мамой отец не стал, так как за это время она перенесла инсульт и сейчас была в очень плохом состоянии. Он просто пошел к директору предприятия и попросил денег. Естественно не через кассу, но такую сумму ему одолжили. Оставив половину на работе, отец встретился в этот день с человеком, которому и передал деньги. Предупредив, что вторую половину отдаст только, когда заберет меня. С ним не спорили.

Привезли меня на Белорусский вокзал. Посадили на поезд, который ехал в сторону Минска. Так я и оказался в городе Сафоново, где провел семь лет своей жизни.

Приехал к своей родственнице, которую никогда не видел, да и в принципе не знал о ее существовании. Это была двоюродная сестра моего отца, которую называли Баба Лена. Тихая и мирная старушка, которая доживала свои годы в старом покосившемся частном доме. Ухаживала за курами и держала корову.

По своим знакомствам она устроила меня на стройку, где я и пристрастился к самогону. Пили мы всегда. Утром, в обед и вечером. Работа у меня была не сложной. Принеси, подай – иди на хрен, не мешай. Перспектив у меня не было, так как знали, что пьяница. Просто держали за то, что, в любом состоянии, но работу я свою знал и выполнял.

Был у меня однажды душевный порыв измениться. Перебирая чемодан, нашел салфетку с адресом девушки из прошлого. Пыл пьяный. Кривым подчерком написал Ольге открытку и отправил, теперь уже не в Ленинград, а Санкт- Петербург. Не пил пару месяцев в ожидании ответа. Но, так и не дождавшись, запил снова.

Первой умерла моя мать. Отец не сказал мне об этом тогда, боясь, чтобы я вдруг не приехал. Дальше умерла Баба Лена. А в девяносто третьем и мой отец ушел в мир иной. Со мной связались его коллеги, которые отправили мне телеграмму. Так я и вернулся в Москву, где перебивался случайными заработками и продолжал разлагаться личностно, телесно и душевно.

8 августа 2000год 17:35 Москва.

Бычок кэмала обжег задремавшему на минуту Сане Индусу пальцы.

– Твою ж мать!

Так, нужно двигать в сторону метро. Срочно настрелять мелочи и похмелиться. Хорошо бы если дали бумажками, хотя какая, к черту, разница. Главное добраться до ларька и купить водки. Идея глупая, конечно, шляться по центру, но выбора нет. Мотор барахлит, и без дозаправки может просто остановиться.

«Саня, спасай»

Галюны все сильнее, видимо точно белка. Не нужно останавливаться, давай уже двигай ногами. Единственное что, тщательно выбирать, у кого просить деньги. Время сейчас неспокойное и менты не самое страшное, что может со мной случиться. Поэтому подходить только к людям с детьми или просто к бабам. Так безопаснее всего.

Памятник Пушкину приближался и в голове сами собой заплясали всем известные рифмы:

Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть на вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить Вас ни чем.

Я Вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томи;

Я Вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам бог любимой быть другим.

Всегда вспоминаю эти строки, когда прохожу здесь. На этом месте, летом девяносто четвертого, то есть шесть лет назад, я встретил Лизу. Не видел ее с восемьдесят пятого года. Какой она стала женщиной. Красавица, статная и замечательная. Волосы, правда, покрасила в рыжий цвет, но ей очень шло. Гуляла она тут с мужем и дочкой. Такие они красивые были, а я делал тоже, что и сейчас планирую, стрелял мелочь на водку и сигареты. Иногда выходило совсем неплохо по деньгам. Но не всегда все проходило гладко. Алкашей гоняли тогда, что бы местные красоты ни портили. То бандиты из перехода, то менты. Но формула успеха была проста. Главное не стоять на месте и не привлекать внимание. Делать вид, что ты просто идешь в метро или выходишь из него.

Тогда я не подошел к ней. Забоялся, конечно. Но с этого дня у меня в этом месте проявляется особая тревога, вдруг встречу ее или знакомого человека. Хотя понимаю, что шансы ничтожно малы. Но, как говорится, чувствам не прикажешь.

Спускаясь в переход, я высматривал людей, к которым можно подходить, глаз был наметан на тех, кто может и копеечку дать. Не дают мне из жалости, скорее всего, дают из отвращения, лишь бы отстал.

А вот и первый кандидат. У ларька стоит малой парнишка и ноет, а мамка уже в сумке шарится, скорее всего, ищет кошелек. С кошельком то в руках точно не откажет, особенно когда я успокою мелкого. А это я умею, я же настоящий бабай и выгляжу также и пахну.

– Кто это тут плачет! – подойдя к пацану, сказал я.

Он обернулся на меня и хлопал своими большими ресницами. Не напугал я его, как рассчитывал, а озадачил.

– Милая, дай, пожалуйста, немного копеек, на хлеб не хватает, – сказал я.

Но малой уже схватил мамку за руку и тащил к выходу, та естественно кошелек так и не достала. Обидно, но что поделаешь, благотворительность дело такое!

Так, главное не стоять на месте! Двинулись дальше. Вот из метро вышла пара с ребенком. Рыжая симпатичная девушка держала за руку рыжего мальчонку, лет четырех. Рядом с ними шел бледный мужик, с короткой рыжей стрижкой. Он был в очках роговой оправы. Его очень тонкий белый нос подрагивал при ходьбе. Он говорил, обращаясь к своей жене:

– Вика, я тут в переходе для Костика кое-что присмотрел, давай остановимся и купим.

– Кое-что это что? – отвечала его рыжая супруга?

– Увидишь.

Вот думаю, дать им подойти к ларьку, чтобы они деньги вытащили или сразу подойти. Они подошли, и стали что-то разглядывать в витрине. А стоять то мне не желательно, двигаться нужно. Ай, была, не была:

– Молодые люди, – начал я. – подайте, пожалуйста, калеке на хлебушек, очень хочется кушать.

– Отойди от нас, ты воняешь, – сказала рыжая.

– Все, Андрей, мы с Костиком пошли, а ты как хочешь, – обратилась она к мужу.

– Вика, ну ладно тебе, – сказал парень к жене, я сейчас.

Но рыжая Вика уже направлялась к выходу. А тонконосый мужик бежал за ними.

Да уж, опять не свезло. Видимо сегодня я особо хреново выгляжу. Ничего, получится.

А, вон две тетки обнимаются, встретились в переходе. Бывает же такое. Я вот лично не люблю встречать, вот так неожиданно, кого-то из знакомых. Для меня это как то тревожно и страшно. Встречу я кого, а он спросит, как я жив, здоров, а что я отвечу, ведь я уже много лет, как ни жив и не здоров. Так, копчу воздух окружающей атмосферы, вот и все. Поэтому такие встречи не люблю. Особенно боюсь встречать тех, кому должен. Такие люди меня уж точно обнимать не будут, сразу в морду. А эти, глянь на них, обнимались, а теперь за руки держатся и такие радостные лица. Наверное, давно не виделись. Такие смачные барышни. Сарафанчики цветастые. И что самое интересное, обе беременные. Одной, видимо, скоро рожать, такой огромный живот, а у второй не такой большой, но видно, что месяце на пятом.

– Если мальчик будет, то Ромка, если девочка, то Анечкой назовем.

– Милые девушки, простите, что отвлекаю Вас. Подайте, пожалуйста, мелочи калеке, на хлебушек не хватает.

Девушка постарше, но с животом поменьше залезла в сумочку и насыпала мне в ладонь мелочи.

– Вероника, пойдем на воздух, чего это мы тут встали, – сказала щедрая.

Они пошли к выходу, а я ссыпал, что дали в карман. Сколько там было, не знаю, но точно на пузырь не хватит. Радует одно, начало положено, значит, успех будет.

Навстречу мне шел большой, очень крепкий мужик средних лет. Шея огромная, лицо покрыто бородой и под глазами огромное количество малюсеньких родинок. Он держал за руку девочку подростка и практически тащил ее за собой.

– А я тебе говорю, что хочу остаться тут, не поеду я к бабушке. Вот встану тут и буду стоять, – сказала девчонка.

– Лиза, блин, мне тебя что, силой тащить, – пробасил мужик.

– Подайте на хлебушек.

– Пошел вон отсюда, чего ты лезешь! – сказал мужик

– Папа, дай человеку денег, он голодает, – вступилась Лиза, – дашь, тогда поеду с тобой.

– Он-то может и голодает, но купит точно не хлеб. Ладно.

Достал из кармана брюк мелочь и сыпанул мне.

И они двинулись дальше

– Спасибо вам, добрые люди.

Куда мир катится, он такой огромный мужик, а им крутит дочка – соплячка. Дал бы оплеуху, и дело с концом. Но и ладно, дело их семьи не стоит туда встревать, главное денег подсыпали. А карман то наполняется, уже и вес появился. Хорошо!

Ох, мать, женщина вроде красивая, миловидная, но ее нос! К павильону подошла тетка с ребенком.

– Давай уже, Катя, выбирай. Нам еще на поезд нужно успеть,– сказала девушка с кривым носом.

– Подожди, сейчас.

–Подайте, милые дамы, на хлебушек калеке.

Но мамаша, увидев меня, схватила свою девочку за руку и скрылась со словами:

– Так, на вокзале купим, я там видела.

Обернувшись, я увидел мужика армянина, который мне показался знакомым. Где-то, давным-давно, в прошлой жизни я его встречал. А узнал я его по шраму на голове и большим глазам. Он стоял и показывал что-то через стекло павильона беременной девушке. Я таращился на него, в попытках вспомнить.

– Ты чего уставился? – сказал мужик.

– Ты меня не узнал? – вдруг, сказал я. Хотя в подобных ситуациях, я предпочитал извиниться и уйти.

– Нет, иди уже.

– Я помню, что твою сестру зовут Варгане.

– Эй, мужик, ты кто такой? – крикнул армянин.

– Артурчик, это кто? Что происходит, мне не нравится это, пойдем отсюда, – сказала девушка, видимо его жена или подруга.

Она стала тащить его к выходу. Я не смог досмотреть вышли ли они на поверхность, так как меня уже окликнули.

– Эй, бомжара, отошел от магазина. Если через секунду я тебя еще видеть буду, то тебе кабздец будет, свалил отсюда.

Не став разбираться, и искать глазами того, кто сказал мне это. Я повернулся и быстро пошагал к выходу. Ничего доброго в этих словах не было. Мне, при желании продавцов и их крыше, могла грозить реальная опасность в виде хороших тумаков. Поэтому и оглядываться не стоит, приключение закончилось, возможно, на самогонку я уже набрал.

Второпях, я чуть не сбил троих людей. Вовремя остановился. Женщина была стройной и загорелой. С первого взгляда, была похожа на крысу, но если присмотреться, то она, на самом деле была очень красивой женщиной в возрасте. Ей, навскидку, можно было дать лет пятьдесят. Мужик был очень толстым, с волосами, которые покрывали все его тело. Таких, волосатых не часто встретишь. Но мне, было дело, уже как- то раз приходилось с такими обезьянами дело иметь. С ними была девочка маленькая, которая держала женщину за руку.

– Ты что, охренел что ли, смотри куда прешь!

Секундное замешательство. Вспышка. Моментом все закрутилось и потемнело в глазах.

Мне тяжело дышать. Темно и ничего не видно. Слышу звуки и голоса, но откуда они и что вообще происходит? Скользнул по стенке свет от фонаря, я понимаю, что света нет. Все в дыму и пыли. Не могу ничего сказать и пошевелиться не могу. На мне что-то лежит. Я вижу боковым зрением, что выводят людей. Кто-то ползет. Резкая боль в запястье приводит в меня в чувство. Каблук врезался мне прямо в центр ладони. Значит, я лежу на полу, а мне прошлись по руке. Возвращается зрение и слух. Горит огонь, все в дыму. Ходят редкие люди.

Начинаю подниматься и чувствую, на мне лежит нечто, что мешает мне. Стаскиваю с себя. Становлюсь на колени и вижу маленькую девочку, у которой все лицо в крови. Посекло малышку стеклом, скорее всего. Порез глубокий, но думаю не смертельный. Хотя вот и шея порезана, а это может быть серьезно. То, что лицо порезало, Бог с ним, а вот шея, опасно. У меня вот, в шрамах все лицо, но не страшно. А вот шрам от пореза Кислого болит всегда. Да и вен, артерий там много, значит и рана в этом месте может быть смертельно опасной. Нужно вытаскивать ребенка, а то, возможно, счет может идти на секунды.

Скидываю с нее мусор и палки, поднимаю на руки, прижимая ее к животу. И волочусь к свету, там должен быть выход. Крики все усиливаются, а я понимаю, что плохо слышу. Все звуки, как из бочки. Далекие.

Выползаю на свет. Вокруг людей видимо невидимо. Все смотрят на меня, а я ищу глазами толстяка и нахожу. Он сидит на земле, а возле него лежит женщина, похожая на крысу, которой медики оказывают помощь.

– Ваша девочка? – Зову я толстого, у которого все волосы обгорели. Нет бровей, волос на голове и на теле.

Он поднимает мутный взгляд на меня. Лицо начинает искривляться в желании расплакаться. И он начинает рыдать, протягивая свои толстые руки ко мне.

– Прости меня, прости, слышишь. Просто прости, – молит он, стоя на коленях в тот момент, когда я передаю девчонку медикам.

– Мужчина, вам нужна помощь? – обращается ко мне врач.

– Нет, – отворачиваясь, говорю я

– Но у вас весь живот в крови.

В крови, я знаю, это кровь невинного ребенка, которого я вытащил из этого ада. Что произошло, что случилось? Я спас девочку! Я сделал то, что должен был сделать. Может это и есть тот путь, о котором говорила мне много лет назад бабушка санитарка? Может быть, я должен был пройти этот путь опущенного, пропитого, никчемного человека, который сегодня должен был спуститься в этот переход. Что бы спасти ее. А только ли ее? А две беременные женщины? А беременная с армянином? А Лиза, которая за две минуты до взрыва собиралась стоять там. А мальчик, которого я напугал своим видом.

Я же хотел что-то сделать сегодня. Зазвенела мелочь в кармане, достал и пересчитал, стоя у своего подъезда. Миссия провалена. На водку я не набрал, а вот на самогонку хватит.

На первом этаже жила тетка, которая приторговывала самогоном. Сама она его не гнала, поэтому запаха не было ни в подъезде, ни в квартире. Гнал ее зять в гараже, а она просто реализовывала. Но и преимущество было. У нее можно было в прихожей, и выпить и закусить. На обувном шкафу всегда, заботливо, стояла закуска. Огурчик соленый или хлебушек с горчицей и банка с водой. Поэтому местные ребятки часто забегали к ней на сто грамм.

– Баба Валя, дай бутылочку, – высыпав мелочь на салфетку, сказал я.

– Возьми, там стоит, открой дверцу в обувнице, мне некогда. Что твориться, что твориться! По телевизору показывают, что теракт на Пушкинской. Ой, ёй, в какое время живем!

– Я пошел, дверь закрою.

Взял бутылку, в карман положил хлеб и соленый огурец и вышел. Поднялся к себе в квартиру. На стол выложил припасы, сел на стул. Открыл бутылку и залпом выпил сразу грамм четыреста, хотел все выпить, до самого конца, но рефлекс рвотный помешал. Позыв из желудка подавил запахом хлеба. Горячая волна пошла по телу. На две секунды мир пришел в полную резкость, а потом начал мутнеть.

А Саша Индус поплыл, сползая по стене на пол. Потянулся за бутылкой, но уже не мог, тело отказало подчиняться под действием алкоголя и большой потери крови. Саша упал на пол, и задрались лохмотья на животе, в котором торчал кусок стекла, размером с ладонь взрослого человека. Через двадцать пять минут, Саня Индус умер.

Санкт- Петербург 7 августа 2023 21:35

«Уйди с дороги, сука, у меня нож. Я убью тебя и себя убью. Всех убью!»

Опять эта фраза в ушах. Надоела она уже, какой день, когда меня кумарит, тогда и мои неаккуратные слова приходят в голову. А меня ломает уже, кумарит, хотя, если посмотреть на время, кололся последний раз четыре часа назад. А сейчас я есть не могу, спасть не могу. Ничего не могу, пока не уколюсь.

– Жека, осталось, чем ужалиться? – спросил я у кореша, который застыл в кресле.

Он в отрубе. А меня кумарит и уже подламывает. Я же знал, что у нас ничего нет, но надежда есть всегда, что может кто чего заначил.

Нужно идти к барыге. Последний раз ходили два дня назад. Слили ему все рыжьё. Хотя какое у моего папаши золото, откуда. Трудяга хренов. Вот ноутбук остался, нужно почистить, скинуть до заводских настроек и бежать к барыге.

Так, вот ноутбук. Открываем.

Мамины фотографии, я с мамой. Зайду на свой профиль в контакте, может там есть чего интересного. Возможно, встречу кого из прошлого. Нет, только заявки в друзья и бесконечные новости. Нечего интересного. Вернее, не так, там жизнь скучная. Постят шнягу разную, а она не про жизнь. Вот пост психолога:

«Привет, дорогой друг! Остановись, оглянись, подумай. Правильной ли дорогой ты следуешь?

«Любой путь – лишь один из миллиона возможных путей. Поэтому воин всегда должен помнить, что путь – это только путь; если он чувствует, что это ему не по душе, он должен оставить его любой ценой. На любой путь нужно смотреть прямо и без колебаний. (Карлос Кастанеда)»»

Оглянись, подумай, остановись. Не могу я остановиться, пру, как локомотив, по этой гребаной жизни. Нет сил притормозить, знаю что нужно, а не могу. Уверен, что в смертельную игру играю, а не могу. Сколько ребят уже старчалось и померло. Передоз, турбович. Все я знаю, на глазах у меня происходит. А этот придурок меня еще и дорогим другом зовет.

Боюсь всего, особенно себя. Своих снов боюсь. Снится мне постоянно этот бомж с тремя глазами, который, якобы, спас мне жизнь, хрен знает когда и хрен знает где. Что мы тогда вообще в этой Москве забыли? А он мне снится, страшный сон моей жизни. Его лицо не забуду никогда. И самое главное, я его боюсь до усрачки, а папанька всем рассказывает, что если бы не он, то сдохли бы мы. А лучше бы сдохли, чем с таким убожеством, как мой отец жить.

Маму жалко конечно, а отца нет. Он предал меня однажды, хотя я знаю, что обманываю себя, но это помогает оправдывать мое поведение.

Я же был отличником до седьмого класса, прямо дарованием меня считали. Я в школу пришел, помню и уже все умел. И читал хорошо и писал грамотно. Одноклассники палочки пишут, а я уже тогда мог нормально предложение написать. Хотя, не был задротом, просто меня мать таскала по этим всем урокам и занятиям. Я, помнится тогда, больше всего на свете хотел с отцом сходить в парк, кормить уток. А мама твердила, что некогда.

Но проблемы начались в тринадцать, в школе. Когда к нам в класс перевелся придурок один. Вернее он не перевелся, а оставили на второй год. Его звали, как и меня, Макс. И с этого дня он начал меня дразнить и подначивать. Я хорошо учился, а он был полным идиотом. Кретин, который и читать не умел. Так вот тогда, скорее сего, он и начал самооценку поднимать свою за счет меня. Над ним ржали по началу, когда он читал вслух, но буквально через пару месяцев его уже окружала стайка таких же, как и он сам. И в нашем классе, помню тогда, пошла мода на кретинизм. Как бы это не звучало, но чем лучше ты учишься, тем сложнее тебе живется. Если получил пятерку, становишься насмешкой для класса. И самое главное, как я понимаю сейчас, учителя все это видели и ничего не делали. Вернее, они только и делали, что разжигали огонь кретинизма еще больше. Если кто-то вдруг, выучил домашку, его хвалили, а двоечников просили встать и «посмотрите на прилежного ученика, вот как нужно». И этот ученик мог легко отхватить на перемене. Мало того, его могли просто обоссать в туалете, или кроссовок засунуть в очко унитаза. Да разного хватало. И нужно было приспосабливаться. А родители меня тогда не понимали. Ругали, били ремнем. А мне все ровно было. Я даже если знал ответ или стих выучил, на уроке прикидывался дурачком, мол, не задавали, не выучил и так далее.

Был парень, которому все это было до звезды. Просто до фонаря. Он, как учился хорошо, так и продолжал учиться. И на него, как будто, ничего не действовало. Он не был сильным, просто был крупным сам по себе, можно сказать был толстым. Над ним издевались, плевали на спину, вешали грязные половые тряпки на голову, кидали в рюкзак мышей, но дальше этого не заходило. Побаивались его, так как он мог и в больничку отправить и знали, что и у него есть предел, за который не заходили.

А я не такой был. И погоняло у меня с того времени и прилипло «дохлый». Мне приходилось приспосабливаться. Поэтому и ржал над теми, кого чморят сегодня. Хотя мне было неприятно, противно от этого. Бывало, что и сам угнетал тех, кто слабее оказывался в ситуации толпы.

В пятнадцать мне пришлось сбежать из дома. Был переломный этап в моей судьбе. И произошло это тогда по моей слабости и глупости. Макс уже тогда с какими-то бандитами терся, вернее он говорил об этом всем и все ему верили. Смешное время, каждый тогда, друг перед другом выделывался. И в один день, совершенно случайно порвал куртку Максу. Вернее, как, он толкнул меня, а я схватился за его модную и красивую куртку, ну и порвал ее. И поставил он меня тогда на деньги. Если не отдам, сказал он публично, то меня завафлят по кругу. И в это верилось, так как слух ходил, что подобное уже было с каким-то парнем.

Отец с деньгами мне не помог. Я просил его дать мне, потом просил одолжить, но мне было отказано. Да и понятно, откуда у него деньги на заводе работая. У матери я тогда просить не стал, хотя, наверное, было разумно. И я пошел на кражу. В метро у мужика из кармана тисканул телефон. Да так коряво сделал, что он сразу же обнаружил пропажу. Схватил меня за шкирку и вывел на станции, сдал ментам. Я тогда очень удачно свалил от них. Смотрю, они расслабленные, меня особо не прессуют. Вызвали наряд, и болтают, стоят. Вот я и побежал.

Скрылся на дачах. Вскрыл дом и жил. В дачном поселке осенью пожрать всегда есть чего. Картошка, варенья и соленья. Я там два месяца провел, так как понимал, что в школу не вернусь, проблемы могут быть. Да и страх был, что менты меня ищут. Думал поквартируюсь, а после зарплаты на заводе у родителей, наведаюсь домой. Знал я, где бюджет семейный на месяц хранится.

Заболел тогда сильно. Плохо мне было ужасно. Думал, отлежусь. Но кашель был до рвоты. И мне пришлось вернуться. Обошлось без последствий. Родители в розыск подали тогда, и менты в школу приходили. Расспрашивали одноклассников, учителей. Узнали про конфликт мой с Максом. В общем пересрал он, а когда я вернулся в школу, дело замяли.

А уже на следующий год все в классе успокоилось немного, видимо перешагнули мы через сумасшедший возраст, и беспредела стало меньше. Учились, как могли. И последующие годы в школе я особо и не помню. Все тихо было и спокойно. С Максом я сдружился. Гуляли, веселились вместе, но так, по-детски. Был и алкоголь, сигареты, травка. Но ничего больше.

А в выпускном классе, когда деньги нужны были всем, и их нужно было много, мы и вступили на кривую дорожку. Макс уже давно наполнял мое сознание геройскими рассказами грабежей, гопстопов, снятых колес. И меня это будоражило, я же видел, как он одевается, что курит и пьет. Понимал, что он может себе позволить есть в кафешках. И поэтому, когда в один вечер, он предложил мне сходить на «дело», я согласился.

В ту ночь мы подломили маленький дворовой магазинчик. Обычный магазин, где продается всякая муть. Горе воры, блин. Набрали две сумки сигарет, шоколадок и всякого ненужного дерьма, а денег не было, копейки одни. Поделили все поровну и разошлись. На следующий вечер мы уже ждали жертв в подворотне, били по голове и забирали все. Чаще деньги, часы и телефоны. Потом на рынке сдавали скупщикам за копейки. И понимая, что на этом не заработаешь, думали, как и где нажиться покрупнее.

А в один день, за мной пришли менты. Скрутили и увезли. Раскручивать меня не нужно было. Мой дорогой «Друг» Максим сдал меня по всем статьям, как говориться. Арестовали его по делу, в котором я тогда не участвовал. И начал сдавать всех. Всех без исключения. И я попал. Он рассказал про все наши дела.

А пока сидел в изоляторе, умерла моя мама.

Закрыли меня на четыре года. И оказался я в ситуации, которая напоминала мне школьную историю в седьмом классе. Ты либо с коллективом, либо белая ворона. А в лагере белой вороной точно не нужно быть. Хотя, что я несу, сам же знаю, но опять стараюсь себя оправдать. Трус был и остаюсь трусом. Никто меня не заставлял употребить в первый раз. Мне предложили, я не смог отказаться, не хватило духу. А дальше закрутилось. Там такой трафик, просто безумный. Наркотики опасно употреблять в неволе, так как постоянно нужны деньги, а где же их возьмешь?

И брали и находили, хитрили, откровенно обманывали людей, но не тех, кто за решеткой, а простых доверчивых людей с воли. Отец тогда хорошо мне засылал.

Эх. На самом деле мой мозг понимает, что отец сделал все, что бы я был счастлив. То есть он мировой мужик, каждому бы такого отца. Но вот эта совершенно дурацкая детская обида на него. Когда вижу, так и хочется его унизить, оскорбить, обозвать:

«Лучше бы я здох тогда, чем с тобой, слабаком и тряпкой дело иметь».

И вспоминаются слова мамы, адресованные отцу:

«Тебе просто денег жалко на ребенка, жмот»!

А обижаюсь, потому что у меня есть детская фантазия, что он должен мне, а в момент, когда нуждался в нем больше всего, он за телевизором сидел, а я в гребные кружки ходил. А чем все кончилось, что я его ножом ударил. И ударил то из-за страха. Что сказал Жека, если бы я вышел из квартиры тогда без всего? Я хотел испугать отца, что бы он в угол забился, поэтому и крикнул:

– Уйди с дороги, сука, у меня нож. Я убью тебя и себя убью. Всех убью!

Но и тогда я петуха дал, голос сорвался на детский визг. Именно тогда понял, что он не поверит мне, поэтому и ударил. Хотя опять, игры разума, обманываю и оправдываю себя. Меня просто жестко кумарило трясло. Мне нужно было уколоться. А в такие моменты нет во мне человека. Остается только инстинкт наркомана, потребность, которая сильнее воли, чести, сострадания, этики и морали. Эта потребность сильнее любви и веры, а самое главное и надежды нет. Нет ничего, а он, отец не меня спасает, доброго парня, он спасает мою потребность. То есть его желание, очень хорошее, благое, на самом, деле убивает меня все больше и больше.

Так и есть если бы не было у меня отца, то осталось бы два варианта, либо уже умер бы, либо вылечился. Одно их двух, без него жизнь моя изменилась бы. Не засылай он денег в тюрьму, я, скорее всего, слез бы с иглы, тогда это было еще возможно. Если бы он не взял тогда кредит, то, наверное, меня скинули с балкона в петле или просто убили, посадив на перо за долг. Сколько раз моя нужда плакала перед ним « Папа, папулечка, я же умру сейчас» ну дай мне денег. И он давал, не сразу, но давал. Получается мы с ним в одной упряжке моей потребности.

Сука такая, неблагодарная. Чем я ему плачу? Его седыми волосами? Тем, что он работает по две смены на заводе. Я квартиру уже раза четыре выносил, а он, с упорством идиота, продолжает покупать телевизоры, телефоны, технику всякую. Может и он, совершенно не осознавая, покупает все это для того лишь, что бы накормить мою нужду? Но зачем? Разве он не понимает, что кормит не меня, а зверя. Это животное, которое само убивает меня. Делает из меня калеку, делает меня наркоманом. И чем больше он кормит этого зверя, тем больше и опаснее он становится. И что может остановить этого зверя? Тюрьма? Нет, уж точно нет. Там этого дерьма еще больше, чем на свободе. Только я сам себя могу спасти. Пообещать себе, что вылечусь, изгоню эту болезнь. Вот прямо сейчас пойду и обращусь в центр, где меня вылечат. Прямо сейчас. Чем помог мне отец, так только тем, что вбил мне в телефон номера центров. Заставил выучить их адреса наизусть. И пока меня не закумарило совсем, пока я еще не в полной власти ломки, пойду, и буду лечиться. Что бы спасти себя и спасти своего отца от меня и моего зверя.

– Ну что там? – рука Жеки легла мне на плечо, – на сколько потянет, как думаешь?

– Нам хватит, – ответил я, удивляясь своему голосу.

Ведь это не я сказал, а зверь, который уже владеет мной. Я ушел как личность, в один момент, осталась нужда. Ладно, последний раз уколюсь, и дальше лечится. И эхом отозвалось в сознании. «Ага, ты так говорил себе уже миллион раз»

Нашли барыгу, сдали ноутбук, получили координаты. Отправились на поиски того, что утолит одновременно жажду, голод, и все на свете. Во дворе дома, под камнем на клумбе отыскали желаемое, подсвечивая себе фонариками. И пошли ближе к дому. Шаг был нервный, дерганый и торопливый. А время уже за полночь и хочется быстрее уколоться.

И теперь, когда я лежу с проломленным черепом, с переломанными костями, и разорванными внутренними органами, пока у меня еще есть сознание и мозг не умер. Я могу вспомнить эту машину, черный ауди, который на высокой скорости, не справившись с управлением, вылетел с дороги, переехал меня, снес остановку, на которой находились люди, и загорелся, столкнувшись со столбом. А рядом со мной лежит разорванная в клочья, искорёженная детская коляска. Моя голова повернута в сторону этой коляски, и я не могу отвести взор или закрыть глаза. Это ужасное зрелище, то, что я вижу в последние секунды своей жизни.

И вспомнилось мне, как мама мне читала во втором классе притчу, из книги, которая называлась «Суфии: Восхождение к истине»:

Глупец, убегающий от смерти.

Санкт- Петербург 7 августа 2023 20:32

Дзинькнуло сообщение в вацапе от Кости.

«Дорогая, задержусь. Будем с коллегами на работе, потом заскочим куда-нибудь. Не скучай там!»

Пипец, начинается, как же мне это все надоело. Когда он уже нагуляется, скотина такая. Закрыв вацап, рука сама собой потянулась к привычной иконке горячо любимого приложения. Так, что тут Вячеслав Викторович написал:

7 августа 2023 20:25

Привет, дорогой друг! Остановись, оглянись, подумай. Правильной ли дорогой ты следуешь?

«Любой путь – лишь один из миллиона возможных путей. Поэтому воин всегда должен помнить, что путь – это только путь; если он чувствует, что это ему не по душе, он должен оставить его любой ценой. На любой путь нужно смотреть прямо и без колебаний. (Карлос Кастанеда)»

Хороший дядька этот психолог. Все у него умно и складно получается. Бери каждую фразу и удивляйся мудрости. Но не работают эти истины, по крайней мере, в моей жизни этой мудрости нет. Ходили мы с Костиком к нему с год назад. Вроде проговорили, все правильно и складно, а не вышло ничего. Мне, когда его посоветовали, я думала, что он такой крутой, все к нему обращаются. Представляла, что выйдем мы от него, а Костя другим человеком стал. Осознал, повзрослел и сразу изменился. Но нет же, Костик и на консультации свой бред нес, о том, что это я виновата. А в чем? В том, что хочу простого счастья, хочу семью и детей. Мне между прочим уже двадцать девять лет, а радости жизни, как не было, так и нет.

–Понимаете, Вячеслав Викторович, – говорил Костя, – она задушила меня. Я не могу слова сказать. И вообще, шаг вправо, шаг влево, у нас в семье расстрел. Я на работе не могу задержаться, хотя у нас проект огромный и ответственность на мне невероятная. А я работаю и думаю, что дома меня ждет? Будет сцена с давно всем известным, отрепетированным и проигранным тысячу раз сценарием. Я и бабы, так звучит эта пьеса. Катя хорошая, но наши отношения похожи на догонялки. Она так и говорит мол «я задолбалась за тобой бегать». Так не бегай, дорогая моя, не бегай.

И вот что мне делать. Забить?

Помню, сказал нам Вячеслав Викторович:

– Друзья, идите и определитесь. Понимаете, семейная терапия возможна только тогда, когда оба супруга хотят ее. Когда ничего не выходит, ссоры, скандалы и пара не может договориться. Но они оба хотят жить нормально, хотят совместных изменений. Когда муж говорит, что я безумно хочу быть с женой, но у меня это не получается. И когда жена говорит то же самое. А пока вы не определились, или хотя бы один из вас в сомнениях, то ничего не получится. Так что, друзья, для начала нужно Вам каждому подумать, хотите вы или нет?

А Костя тогда сказал, что он не знает. И это писец для меня был, как удар в спину. А вот сейчас, хоть не напрямую, а через пост, психолог обращается ко мне:

«Привет, дорогой друг! Остановись, оглянись, подумай. Правильной ли дорогой ты следуешь»?

Остановилась. Оглянулась. Сижу в нашей новой квартире одна, как дура. Нет друзей толком, подруги разбежались по собственным жизням и существуют. Правильно, именно существуют. Одна нашла себе женатика и сидит у окошка в ожидании, спасибо говорит, что хоть раз в неделю на секс заглядывает. Вторая уже родила и занята ребенком вечно. А я не хочу существовать, хочу жить и радоваться, что бы любовь и счастье. Детей хочу и мужа домашнего. А он домашним был, только когда в другом городе жил и в армии служил.

Семья то у него тихая и спокойная. А самое главное, они рыжие. Прикольно было, когда моя мама с ними знакомилась. Там история была, срыв башки. Мать у меня веселая тетка, и вот подвыпила и давай байки травить. Ее вообще как подменили, а виной всему пластика лица. Маму то свою я помню все детство застенчивой и угрюмой. И понимаю почему. Она раньше была не очень красивой. Вернее она была красивой, но портил всю картину ее нос. Он у нее был кривой с рождения и она, я думаю, натерпелась в детстве и подростковом возрасте от своих сверстников. Поэтому я и не знала своего отца. Потом, после пластики у нее появился мужик, а до операции я ее с мужчиной никогда не видела. Она была тихая и спокойная, всегда отличница, поэтому и дослужилась до гендиректора одной солидной фирмы, но это уже было, когда я закончила школу. А до этого мы жили нормально, но не шиковали, как она сейчас. Хорошие машины и курорты, одежда и развлечения. Фотографий у нее не очень много, но запомнилась мне одна, где она встала так, что ее недостатка по носу заметно не было. Чудо оптических иллюзий. На той фотке она просто молодая красотка с симпатичными косичками. И подпись на фотке «Адлер 1985» Другие фотографии есть, но очень мало. Комплексовала она. А сейчас инста пестрит снимками в разных позах и ракурсах.

Так вот, при знакомстве, мать подвыпила и давай истории травить!

– А мы, друзья мои, как-то раз, с Катей, чуть не взорвались, представляете! Ехали мы от родственников через Москву, до поезда пять или больше часов было. Так мы и пошли гулять. Набродившись, спускаемся в переход, а Катюше приспичило, что-то купить в павильоне. Что ты, кстати, купить хотела? Хотя ладно, не вспомнить сейчас, да и ты мелкая была. Так вот, копаемся мы у павильона, а к нам подходит мужичек, алкашной наружности и просит мелочи. Я так испугалась его, что схватила дочь и пулей побежала на метро. Представляете, а на том месте потом бахнул взрыв. И разница была несколько минут. Ну, помните, взрыв в переходе на Пушкинской площади? А что это с Вами? Вика, Андрей, я что-то не то сказала, извините ради Бога!

Да, и вот сейчас вспоминая этот разговор, я до сих пор в шоке. Как так получилось, что они так же в, этот момент, были в этом переходе, всей своей семьей. И тоже встречали этого алкаша и так же чудом не попали в эту мясорубку.

В общем, история на все века. И всем, кому мы ее рассказываем с Костиком, говорят:

–Да ну нафиг!

Как так получилось, что мы из разных городов миллионников оказались в одном месте и в одно время, а потом, через много лет, познакомились и сошлись? Удивительно!

Костик написал мне первый в контакте. Он тогда в армии служил и видимо всем подряд писал. Но познакомились, общались полгода, а потом он дембельнулся и получилось, что я поехала к нему в Москву. Поначалу меня смущало, что он рыжий. Но потом я кайфовала от нашего общений. Он такой внимательный и галантный в интернете был, влюбил меня в себя. Мы переписывались, а ночами разговаривали. Так это было красиво тогда. А мне хотелось любви, радости и счастья. И у меня было полное ощущение этих теплых чувств. И поэтому, когда я увидела сообщение. «Я дембель, еду домой. Приезжай». Я не думала ни секунды. Прыгнула в поезд и «Москва встречай»!

И уже тогда, в нашу первую встречу был первый тревожный звоночек, который не соответствовал моим ожиданиям, и на который я закрыла глаза.

На вокзале он меня встретил с цветами, так красиво. Первый поцелуй, бесконечные объятия. Прогулки и кафе, парки и московские дороги. Мы тогда встретили его друзей, и без преувеличений, очень весело провели время. Я узнала о Косте, в этот вечер, столько, сколько не могла узнать за полгода нашего общения в телефоне. Он был веселый парень, и друзья его были добрые и прикольные. Вечером мы отправились к нему домой, а жил он с родителями, и, прошмыгнув в ночи к Косте в комнату, занялись с ним любовью. Это было великолепно, там была страсть, любовь и цвет тёмно-розового светильника. Я была на седьмом небе от счастья и не хотела отпускать его из объятий ни на секунду.

СМС все испортил тогда.

– Кать, я выбегу на секунду, – сказал он мне, – там приятель мой, пару слов скажем друг другу.

Вот секунда эта, затянулась до двенадцати часов следующего дня. Извелась вся. А я-то находилась в чужой квартире! Когда я проснулась, то слышала звуки ботовой жизнедеятельности Костиных родителей. Пылесос, бренчание посуды, песни его отца. Думала, Господи, как же так? А телефон Костика не отвечал.

Я не знала, что мне делать. Выйти из комнаты и сказать «здрасти»?

Кто такая, что я тут делаю, и что обо мне подумают? Я сидела в комнате, и не могла выйти, хотя мой мочевой пузырь готов был лопнуть. Но, настал момент истины, и терпеть было уже невмоготу. Собрав волю в кулак, превозмогая стыд и чувство вины, решилась.

– Катенька, ты проснулась, – увидев меня, сказала мама Кости, – проходи на кухню, позавтракаем.

Я поздоровалась и пошла в туалет, совмещенный с ванной. Сделала все дела, привела себя в порядок, почистила зубы, умылась, накрасилась. Тогда сознательно тянула время, как-то не по себе мне было оставаться с незнакомыми мне людьми. Признаюсь честно, я побаивалась немного, так исключительно интуитивно, боялась рыжих.

Я знала их по фоткам, отправляемых мне Костиком, который заочно меня знакомил с ними, рассказывая о них истории из жизни. Из рассказов знала, что папа Кости мужик хороший, тихий и спокойный. Застенчивый немного, но замечательный инженер – программист. С мамой он ведет себя, как нюня. А она, женщина с характером и зажигалка, но не в смысле любит зажигать, а умеет зажигаться с половины искры. В общем, женщина импульсивная и немного хамоватая. Это в вкратце, но образ этот формировался у меня из длительных бесед с Костей в переписках и телефонных звонках.

– Катюша, давай знакомиться, – сказала Костина мама, – когда я в полной боевой раскраске пришла на кухню, – Я мама и зовут меня Вика, можешь так и называть, просто Вика, а это мой муж Андрей. Мне звонила мать друга Костиного и сказала, что эти паршивцы напились вчера и уснули у них дома. Костя скоро должен прийти, а пока чай или кофе?

И пришел мой любимый уже после обеда с жутким перегаром и видом, как будто его каток переехал. Извинялся, ссылался на то, что год друга не видел и обещал, что меня не бросит ни на минутку больше. И я, дура набитая, поверила ему.

Я провела тогда в Москве несколько дней. Было весело. Гуляли и отдыхали. Встречи с многочисленными его друзьями и подругами. Тогда у меня была даже некоторая гордость. Столько друзей и Костя всем представлял меня, как ценность всей его жизни. Было безумно приятно. И на тот момент, я поняла, что буду с Костей в любом случае.

Провожал меня на вокзале. Так трогательно было. Обещал, что скоро ко мне в Питер, только решит вопрос с военкоматом и с работой.

Мы продолжали каждодневные переписки, звонки. Но и тут звоночков тревожных было достаточно. Бывало, так, что пропадал мой суженый. Особенно вечерами и ночами. Сообщения мои весели непрочитанными, а телефонные гудки тупо мычали без ответа абонента. Я злилась, ругала себя, изводилась от бессилия перед ситуацией. Но на утро он отвечал и все продолжалось.

И после его очередного загула он сделал мне предложение. Это было в тот момент, когда я уже была готова послать его куда подальше. Говорила себе, что это не пара мне, он гуляка и пьянь. Мне не нужен такой мужчина. И написала тогда ему, что мне надоело, и мы с тобой расстаемся. Его реакция меня обескуражила, взволновала и заставила поддаться. Он позвонил и сделал предложение. Просто и ясно со словами: «Люблю, не могу, буду вечно» и так далее.

И закрутилось тогда. Он ко мне. Потом я, мама и он к его родителям. Знакомство, обсуждение свадьбы и суматоха подготовки. Мама моя взяла все на себя, подготовку и так далее, расходы на две семьи. Пышная свадьба, отличный вечер и подарки. Мама нам подарила квартиру в Питере, а его родители новую черную ауди. Мощную, страшную для меня машину. Я если честно ее немного побаивалась. Совсем немного педаль притопишь, и она почти взлетает, страшная машина. Но привыкла. Отучилась на права и каталась на работу. Но чаще мне малышка ауди помогала в поисках моего благоверного по барам и клубам Питера.

И вот сейчас сижу и думаю, надо ли мне все это. Но с другой стороны, с бабами я его не видела. Секс отличный. Редкий, но бывает, что если случается, то огонь. Что касается темы секса, то поначалу было вообще супер. Каждый день по несколько раз. Наша первая кровать не выдержала, и пришлось брать тогда деньги в долг у мамы, что бы обновить нашу старую кроватку. Расшатали, и скрип стоял на весь дом. Сколько не подтягивали болты да гайки, не помогало. Но это было поначалу нашей сексуальной жизни, а со временем она все больше и больше стала угасать. В плане количества, сейчас уже если раз в две недели случиться, то и хорошо. А виной все наши разногласия. То я на него в обиде, то он. Бывает, что дуемся друг на друга. А если подумать, то мы сами себя лишаем удовольствия. Мне, например, секс нужен постоянно, я хочу секса и бывают моменты, что не в силах терпеть и приходится справляться с этим самостоятельно. Но и Костя парень темпераментный, он что, то же вручную справляется? Или есть у него кто-то? Когда он устроился в эту контору, то именно с того момента секс наш в динамике пошел на спад. Порой я вижу, что когда вечер располагает к интимной близости, именно в этот момент он и провоцирует скандал. А ссоры по одному сценарию, он уходит, а я сижу, дома и смотрю телевизор в обиде. И темы то для ссор одинаковые. Всегда виновата я, преследую бедного мальчика.

И получается, если подумать, то он ссорится со мной, чтобы сексом не заниматься? Ничего себе открытие! А что ему во мне не нравится? Ну да, с момента знакомства я набрала несколько килограмм, но фигурка у меня отличная. Постоянно выбритая, подмытая. Крема использую. Грудь у меня, как и в юности, упругая. Если посмотреть в зеркало, и не лукавить себе, красивая баба. Все при мне, жопка хорошая. Да и в сексе мы не стесняемся друг друга, а почему тогда он меня не хочет? А ответ простой.

Вячеслав Викторович говорил, что вопрос «почему?» лучше себе не задавать совсем. Лучше спрашивать «Зачем».

Зачем он провоцирует скандал? Ответ прост, что бы избежать интима. Для чего он избегает интима при помощи скандала? Чтобы не трахать меня. Почему? А вот этот вопрос задавать не стоит, ответов на данный вопрос я могу найти миллион, как с положительным исходом, так и с отрицательным. Поэтому принимаю факт, он меня не хочет, как женщину. Получается, не удовлетворяет меня мой кавалер.

И что же получается? Сексом я не довольна, сексуально не удовлетворена. Терплю унижения и наплевательское отношение. Нервничаю и переживаю. Самооценка страдает.

Да ну его к черту тогда! Психолог прав, я не ту выбрала дорогу. А значит, если быть честной с собой, то и нафиг он мне нужен, гуляка? Но знала, что он такой. Почему я тогда с ним сейчас? Да потому, что дура, которая не обращает внимания на звоночки. Хотя нет, видела и обращала на них внимания, но ничего не предпринимала. А теперь что? А теперь знаю, что не буду больше бегать за ним. Если хочет гулять, то пусть гуляет, но уже прямиком к своей маме, в Москву. А я красивая и молодая баба, способная найти себе мужчину, который будет меня уважать и любить, на руках носить и уж точно удовлетворять меня, как женщину, столько раз, сколько я этого захочу.

Сейчас ложусь спать, а завтра еду подавать на развод. И точка!

Санкт- Петербург 7 августа 2023 23:20

– Ты засранка чертова, – кричит мне свекровь с кухни, – просрись, наконец, и иди уже к ребенку! Слышишь, воет и скулит? Наверное, есть хочет. Вот послал Бог невестку, просто стыдно перед людьми. Приедет сынок, даст тебе затрещин и будет прав. Давай уже быстрее, тварь ты такая!

А я не хочу выходить отсюда. Сейчас возьму и разберу этот гребаный станок, которым бреется мой муж. Достану лезвие и убью себя. Не могу больше жить такой жизнью. Я вечная тварь. За что мне это?

Один телефон спасает. Красивая жизнь и красивые картинки. И я так хочу. Мечтаю, как они все. Фотосессии, деловые встречи. Эта, вон, полетела отдыхать. Другая девка готовит сегодня вкусно. Тут, смотри, какая красотка в клубе. Декольте шикарное и я такое хочу. А вот эта дама пишет, что детки есть настоящие счастье. Вот фоточка какая, малыш и прямо такой лапочка. Розовенький, как поросенок, укутанный в такой мягкий и уютный плед. И, правда, радость. Только вот не верю я Вам всем, вранье. Так не бывает!

У меня так точно не было никогда. Вот пост от очередного «мудреца», типа всезнайка:

Привет, дорогой друг! Остановись, оглянись, подумай. Правильной ли дорогой ты следуешь?

«Любой путь – лишь один из миллиона возможных путей. Поэтому воин всегда должен помнить, что путь – это только путь; если он чувствует, что это ему не по душе, он должен оставить его любой ценой. На любой путь нужно смотреть прямо и без колебаний. (Карлос Кастанеда)»

Ох ты, какой грамотный, подумай и оглянись. Тьфу, на тебя! Сижу на унитазе, хочу себя убить. На кухне сучка свекровь, а в комнате дочь, которой и года нет, а она у меня уже всю кровь выпила. Не спит, не ест, только ноет. А я не могу это терпеть, у меня уже в голове плачь ее стоит, даже когда она засыпает и молчит. Буквально полтора года назад, думала, что выбралась из ада и мне повезло. Оказалось, что и тут покоя нет.

Я родилась летом двухтысячного от алкаша и сидельца. Что хотела от жизни, если мне подарили саму жизнь эти ужасные, как я сейчас понимаю люди. Мне бабушка рассказала всю историю моего появления на свет и это совсем не похоже на картинки в этой социальной сети. Моя мать, никудышная неудачница и алкоголичка. Влюбилась в зека, который сидел. Ездила к нему на зону, там и залетела мной. Бабушка умоляла мать сделать аборт, но та в синем угаре, проспала все сроки, и пришлось рожать. Хорошо хоть перестала пить и гулять, когда была беременная, а то я могла и уродихой родится. А так ничего, просто порок сердца, которое болит порой. Бывает, что сяду после нервов и не могу пошевелиться. Бледная становлюсь. И в обморок падаю. Предлагали в детстве операцию, но так и не сделали.

После, моего отца выпустили. Бабушка говорит, что я еще младенцем, у нее месяца четыре жила, пока мать с отцом кутили и пили. А потом его опять посадили, дали большой срок и вышел он только тогда, когда мне исполнилось двенадцать. Но лучше бы не выпускали.

Когда его посадили, мать немного приутихла. Забрала меня и уехали мы в деревню, в которой прожили пару лет. Но того возраста я не помню, мало мне лет было. Вернулись в Москву, когда мне исполнилось три годика. И сразу попала к бабуле. А мать продолжила пить и гулять. Бабушка говорила, что у нас в квартире «малина» и мне не стоит там быть. И жила я у нее до того момента, пока ей совсем плохо не стало и она не уехала в дом престарелых. Мать ругалась с ней за квартиру. Просила и умоляла бабушку переписать квартиру на нее. Но та была предусмотрительной. Написала завещание. Передала квартиру в фирму на управление, что бы сдавали. А мать оставила с носом. И правильно, пропилась бы квартира, а так сохранилась и досталась мне. Она и сейчас у меня в Москве есть, и немного капает на счет каждый месяц, но об этом никто ничего не знает.

А тогда, когда бабушка уехала в дом престарелых, мне пришлось переехать к маме. Чего я там только не видела. Всякое было и люди всякие. Часто, когда приходили гости, меня отправляли гулять. По фигу зима или лето и прийти я могла только тогда, когда погаснет свет на кухне.

Но только после того, как папаша вышел из тюрьмы, я могла ночевать полноценно дома.

Помню тот день. Мама готовилась. Делала несколько блюд, салаты, картошка. Водки целый пакет. Мы ждали папу из тюрьмы. В тот день очень много гостей было. Все пили за отца, а на меня не обращали внимание.

– Давай, Кислый, за тебя!

– Как тебе вольный воздух, Кислый?

Вот так звали моего отца, именно Кислый. Что это значит и почему Кислый, не знаю и до сих пор. Мать его называла Юра. А я, помню, не знала, как его называть. Папа? Да какой он папа? Юра? Да какой он мне Юра? Но приучили меня со временем, говорить ему папа, не Кислым же его называть. Но именно кличка была в ходу у нас в доме, она повторялась больше всего. Так как с его приездом в доме были постоянно люди. Ночевали у нас, приходили и уходили. Пили постоянно. Утром в обед и вечером. Уходили, приходили и пили. Бывало, ночь их нет, а потом пару дней не просыхая, пьют.

Только у родителей была своя комната. А я спала на диване в зале. Гости ложились, все, где как. Вернее, где упадут пьяными, там и спят.

Однажды проснулась, а мужик, которого все звали «Молодой», залез под одеяло одной рукой и, делая вид, что спит, опершись на мой диван, лезет мне в трусы.

– Мама, – начала, было, я тихо, – мама, помоги.

– Заткнись, сука, у меня нож. Я убью тебя и родителей твоих, а потом себя убью. Всех убью! Ничего плохого тебе не сделаю, Юлька. Спи.

И он трогал меня там. А мне было страшно и противно. Помнила его синюю и страшную руку, в татуировках и уродливых шрамах. Я тогда молчала и он молчал. Все молчали и только сопели. Маленькая Юля от страха, а он от пьяного возбуждения. Скотина и тварь. Он, ублюдок, заставлял меня делать такое, что и вспоминать противно!

Отец мой стал лежачим инвалидом. Просто инсульт по пьянке. Увезли в больницу, подержали там немного, а потом привезли домой. Он просто лежал. За ним и не ухаживали то толком. А мать все пила и пила. Постоянно пила. И компании не прекращались. А вот Молодой был прямо постоянным гостем. Он приходил, типа, помогать отцу. Ворочать его, обтирать. Сам пил со всеми, а ночью лапал меня.

В один день, осенью, он меня украл. Просто взял и украл, подошел ко мне после школы. Сказал, что убьет меня и маму, приказал, чтобы шла за ним. Завел меня в квартиру, закрыл, и я без еды провела несколько суток. Далее по тому же сценарию. Угрозы и пошли за мной! Сели на электричку, приехали в деревню с пошлым названием. Деревенский дом.

И я прожила в этом доме до девятнадцати лет. Он держал меня в подвале. Кормил и поил, ведро выносил вечерами. Эта сволочь меня использовал, как проститутку. Сам меня не трахал, на зоне у него, что-то случилось, возможно, даже СПИД. А вот приблизительно раз в неделю, приезжали такие же синие, как и он, и мне нужно было их обслуживать. Били, насиловали и истязали, резали и тушили об меня бычки. Малой следил, конечно, что бы этого не делали, но не из жалости, а из понимания избегания возможного ущерба. Я была, вещью. Просто станок для удовлетворения синей похоти.

Сбежать смогла только тогда, когда в этом доме случился пожар. В тот вечер подняли наверх из подвала, изнасиловали меня два алкаша. Вернули в подвал, а сами продолжили пьянку. Не знаю, что послужило началом пожара, но это и не важно. Выволок меня Малой и вышвырнул на улицу, а сам не смог, так как на ногах не стоял. Они сгорели там все.

Я приехала домой в Москву, а квартира то не наша. Там уже жили абсолютно нормальные люди. Папаша помер, а мать в дурдоме. Сказали, что она продала квартиру и свихнулась. Там ее и держат. А жива она или нет, я проверять не стала тогда.

Ночевала, где придется, ела, что получиться. Но не долго. Меня нашли девочки, и я стала обычной проституткой на трассе. Жили в хорошей квартире, в трешке. Тут у нас было все для жизни уличных шалав. Ванна и душ, кровати штабелями, на которых мы спали посменно. Несколько зеркал с косметикой. И жило нас там семнадцать девочек. Все разных возрастов и уровней образования. Из многих городов и стран. Страшные и красивые, разные, в общем. Но все мы несли дежурство на точке.

Один раз мне попался мужичок, которому нужно было поговорить. Секс был, конечно, но так, очень быстро. А взял он меня на ночь и отвез домой. Я сначала его побаивалась. Это был очень крепкий мужик лет пятидесяти пяти. Шея огромная, а лицо покрыто бородой и под глазами большое количество малюсеньких родинок. Думала, здоровенный какой, поломает меня. А он добряком оказался. Всякое рассказывал, анекдоты да байки травил, скучно ему было в холостяцкой жизни. Помню, историю смешную рассказал, когда разговор зашел о профессиональном эскорте:

– «Фиму, давно мучили жуткие головные боли, и он обратился к врачу. После обследования, врач сказал:

– Фима, хорошая новость – это то, что я могу избавить тебя от твоих головных болей. Плохая новость – это то, что для этого потребуется кастрация. У тебя очень редкое состояние, из-за которого твои яйца давят на нижний отдел позвоночника, и это давление вызывает у тебя жуткую головную боль. Единственный способ снизить это давление – удаление яиц.

Фима был в отчаянии. Ему даже жить расхотелось. Но выбора не было, и он согласился пойти под нож…

Когда он вышел из больницы, впервые за 20 лет его не терзала головная боль, но его не покидало сожаление об утраченной части самого себя. Но потом он решил, что нужно начать новую жизнь. На углу Деребасовской и Решельевской, он заметил вывеску: «Мужская одежда от Кацмана & Ко», и подумал: «А не купить ли мне новый костюм?»

Он вошёл в магазин и обратился к продавцу:

– Я бы желал купить новый костюм.

Пожилой продавец, Семён Кацман, смерил его быстрым взглядом и сказал:

– Так… Рост сто семьдесят четыре.

Фима рассмеялся:

– Верно, откуда вы знаете?

– Шестьдесят лет в бизнесе!

Фима примерил костюм, – он был впору…

Пока Фима любовался собой в зеркале, Семён, улыбаясь, спросил:

– Как насчёт новой рубашки?

Фима подумал и ответил:

– Таки, почему нет?

Продавец посмотрел на Фиму и сказал:

– Так. Тридцать четыре рукав и девятнадцать с половиной шея.

И вновь Фима удивился:

– Верно, откуда вы знаете?

– Шестьдесят лет в бизнесе!

Фима примерил рубашку, и она сидела шикарно!

Когда Фима поправлял перед зеркалом воротничок, продавец спросил:

– Может быть, вам нужны новые ботинки?

Фима понравилась эта мысль, – Семён взглянул на Фиму и сказал:

– Так… сорок два с половиной».

Фима был потрясён:

– Верно, откуда вы знаете?

– Шестьдесят лет в бизнесе!

Фима примерил ботинки, и они ему подошли.

Фима прошёлся по магазину, и продавец спросил:

– А трусы?

Фима подумал и согласился…

Продавец сделал шаг назад, смерил взглядом талию Фимы и сказал:

– Так… Размер тридцать шесть.

Фима расхохотался:

– Ха-ха! Вот я вас и поймал! Я с восемнадцати лет ношу тридцать четвертый!

Продавец покачал головой:

– Вы не можете носить тридцать четвертый. Тридцать четвертый размер трусов придавит ваши яйца к нижнему отделу позвоночника, и у вас будет жуткая головная боль».

– Работайте с профессионалами, – говорил мой собеседник, – и это сэкономит ваше время, силы и, возможно, яйца! Избегайте людей, которые выдают себя за профессионалов.

Я запомнила это и хохотала тогда без умолка, так как полностью расслабилась с этим чудаковатым мужиком. Он простой был, даже хороший. И я в ту ночь, рассказала ему о своей истории.

– Юлия, а как же бабушкина квартира?

– Да я откуда знаю.

– Если хочешь, я попробую узнать, давай свои и бабушкины данные.

– Александр, я только за! Самой интересно.

И действительно все узнал. Он мне так помог, так выручил. Оказывается, бабушка завещала квартиру мне. И передала ее в управляющую компанию, которая и по сегодняшний день ее сдает. Александр занимался моим делом несколько месяцев. Оплачивал мои услуги на несколько дней, и мы занимались восстановлением документов и всякой бюрократической волокитой. Занимались сексом, делились друг с другом всякими историями и фантазиями. Он стал другом мне близким и родным. А сам меня близко не подпускал. Не давал нашим отношениям развития, а тогда мечтала об этом.

– Саня, ты зачем мне помогаешь? – спросила я однажды.

– Не знаю, сначала думал, что ты просто похожа на дочь мою, вот и помогаю, но видимо нет. Внутреннее стремление, порыв или призыв. Но что-то точно есть.

– Ты мне не говорил о дочери.

– Да, – с красными глазами говорил он, – не говорил, так как нет у меня теперь никого. Нет жены, родителей и дочки нет. Все одним махом и в один столб. Авария, понимаешь?

– Прости меня, я не хотела.

– Да причем тут ты? Это-то случилось давно. Теперь вот, я совсем один и нет никого. Город огромный, а ни единой души нет. На мне проклятье, видимо. Думал и гадал, как так получилось, я же всегда по совести жил, поступал правильно. Один раз, дал волю своим пьяным чувствам и за это плачу. Раз, когда пацаном еще был, отдыхал с однокурсниками на море, в Адлере и был свидетелем изнасилования. Хотя, какое там к черту изнасилование. Парень девушку затащил в кусты, хотя может и не тащил, я не обратил внимания тогда. Они там и минуты не побыли, а она выбежала и давай проклятиями кидаться. Вот и зацепило видимо. Не знаю, что и делать теперь. Как быть? Грызет меня это воспоминание. Я же мог тогда среагировать. Мог, увидев это, рвануть в кусты и предотвратить. Но выпил тогда и в карты играл. А оно вот как вышло.

Я слушала тогда его и не понимала. Судя по его словам, то я видимо грешница с самого рождения. Где и чего не предотвратила, где я так смогла согрешить, что на мою долю выпало столько всего. Не бывает этого, судьба, карма. Бред это все, просто мы живем в мире уродов и тварей. Кто этот мир придумал и самое главное зачем? Мне всегда казалось, что нас выпустили в этот зоопарк, чтобы наблюдать, как мы мучаемся и мучаем друг друга. Взять моих родителей. Интересно, они сами выбрали такую жизнь. Один уголовник и пьянь, вторая просто пьянь и шлюха. Я же видела, как она трахается на лестничной клетке с мужиками разными, когда бухой папаша в блевотение спит. Они же все, если вспомнить не к Кислому приходили, а к ней. Она не отказывала видимо мужикам. А ради чего? Ради секса? А что в нем такого приятного или невероятного? Я лично не особо понимаю, как можно с мужиком кончить. Сама с собой, да, но причем тут мужик? Пыхтит, потеет и воняет, но чаще всего смердит алкоголем. Вот с Саней прикольно, он пахнет вкусно и не пьет совсем. Мне с ним хорошо и приятно было. Не «супер вау», как в интернете пишут или в порно показывают, а просто хорошо. Но после того, что он сказал, о моей схожести с его погибшей дочерью, мне стало не по себе. Ты чего, дядя? Все ли в порядке у тебя с головой? Видимо и у этого персонажа не все дома.

Но да ладно, работа у меня такая была, через одного псих, либо придурок. Но все, процентов на девяносто, пьяные. Остальные дальнобойщики и всяких мастей водилы. Хотя и их я не особо понимаю. Вот едет он от Москвы в Питер. Подожди, казалось бы, завтра дома будешь. Там жена, натрахаешься, отсосет она тебе там. Нет же, надо тормозить на точке и девушку брать. И сейчас, понимая все это, сознаю, что не бывает честных мужчин, не бывает порядочных. Конечно, я понимаю, что это профессиональная деформация и такой жизненный опыт. Но что мне думать о моем муже дальнобойщике? Честный, порядочный. Едет только ко мне?

Пусть пропахли руки дождем и бензином,

Пусть посеребрила виски седина,

Радостно встречать тебя с маленьким сыном

Выйдет к перекрестку любовь и жена.

Любовь и жена. Смешно даже. Он же меня на точке и подобрал. Веселый, после минета, говорит:

– А поехали в Питер, свадьбу сыграем, жить будем.

– А давай. Когда снова тут будешь?

– Двадцать пятого. Вот мой номер, – сказал он.

– Договорились, позвоню двадцать пятого.

Вот я и жена дальнобойщика. Выкупила сама себя с точки. Прыгнула к нему в КАМАЗ и поехали. Без торжеств, через пару рейсов сыграли свадьбу. И стали жить. Если конечно, это можно назвать жизнью.

Он приезжает с рейса и пьет неделю. Просто в хлам, в слюни и сопли. Трахает меня во все места с остервенением быка с красными глазами и обязательно, уже на отходниках, перед самым рейсом, он меня обязательно избивает. Остаюсь я с его чиканутой мамашей, которая вечно шипит и рычит, тварь такая, что бы она, старая, издохла. А может ей помочь? Мы на шестом этаже, сейчас выйду из туалета и скину ее в открытое окно кухни. Ментам скажу, что старая из ума вышла и шагнула в окошко. А сама соберусь и уеду в Москву, в свою квартиру. И буду жить себе спокойно. Деньги есть, жилье есть. Воспитаю ребенка сама. Справлюсь, и не такое было в моей жизни.

Вот как получается, спасибо тебе психолог. Хотела себя убить, а пойду убивать старуху.

– Ты засранка чертова, – кричит мне свекровь с кухни, – просрись, наконец, и иди уже к ребенку! Слышишь, воет и скулит? Наверное, есть хочет. Вот послал Бог невестку, просто стыдно перед людьми. Приедет сынок, даст тебе затрещин и будет прав. Давай уже быстрее, тварь ты такая!

Сейчас, будет тебе засранка, узнаешь тварь такая! Вышла из туалета и направилась прямиком на кухню. Старуха резала лук и плакала. Малышка надрывалась в комнате. Окно, как обычно летом, открыто. И с лету, с размаху, начинаю теснить старуху к окну, стараясь вытолкнуть ее. Она верещит и брыкается, а я, напирая, толкаю ее в окно. Ничего не получится, понимаю, эту тварь мне выкинуть не удастся. Особенно, когда вижу в руке у старухи нож. Пячусь и отпрыгиваю назад. И вижу совершенно обезумевший взгляд полоумной старухи. Глаза красные и слезятся от лука:

– Уйди, сука, у меня нож. Я убью тебя и мелочь убью. Всех убью!

– Ах ты, уродиха старая! – кричу я, когда вижу первый выпад с ножом старухи.

И наотмашь, левой рукой бью ее по голове раскаленной сковородой с луком. Звон в руке, звон в ушах. Старуха лежит с пробитым виском.

Сейчас самое главное спокойствие. А я, к своему удивлению спокойна. Беру ребенка, собираюсь и выхожу на улицу. Идем к остановке и едем до вокзала. Беру билет и отправляюсь в Москву. Продаю свою квартиру, пусть даже не по рынку. Знаю точно, ее заберут у меня быстро. Ценна жилплощадь в центре города. И ищете меня, потом, сколько вам будет угодно. Опыта у меня достаточно и информации хватает, где и как скрываются преступники мне известно. И за это спасибо всем моим обидчикам, чтобы им гореть в аду! Но и от этих чертей польза. Сколько я историй слышала от уголовников. Спасибо Кислый, Молодой, мамаша и другие. А сынок этой старой клюшки, только через две недели приедет.

Спокойно кормлю и одеваю ребенка. Беру все необходимое. Ценности, вещи, деньги и документы. Сажусь «на дорожку». Поехали.

Спускаемся вниз. Я, коляска, в которой ребенок. За плечами рюкзак, а в кармашке коляски сумка. Теперь на остановку. Уже темно, ближе к полуночи, но остановиться и посмотреть в телефон времени нет. Нужно скорее добежать до остановки общественного транспорта. Там мое спасение. Так, впереди два парня, также почти бегут. Но не страшно это. Я не боюсь ночи и прохожих не боюсь. Да и смерти уже не боюсь, буквально пару часов назад я себя почти убила. Обгоняю парней, почти бегу.

Глухой удар, мгновение и еще удар. Я не понимаю, что происходит, но вижу катящиеся колесо коляски. Что это. Удары, удары, удары и огонь. Да что же это происходит? И тут до меня доходит, что в руках у меня нет ручки от коляски, но где же она? Пробежал мимо парень и наклонился к лежащему впереди товарищу, в метре от которого лежала скомканная тряпка, которая по цвету очень похожа на мою светло-розовую коляску.

А в голове одна мысль: «сегодня тебе исполнилось двадцать три года, поздравляю!»

Санкт- Петербург 7 августа 2023 22.55

Повезло мне, улыбнулась удача, все благодаря моей любимой тетушке. Она у меня лучшая в мире, люблю ее всем сердцем и душой. Это же надо, такой замечательный подарок мне сделать. Прямо после вручения диплома, она подошла, обняла и объявила:

– Племяшка, только не падай. Это тебе!

Неделя в Питере. Да не просто так, а на семинар этого великолепного человека, классного специалиста и вообще гуру отношений. Это же нужно быть настолько проницательной. Все на фоне моих нездоровых отношений. Но только сейчас я понимаю, что они не здоровы, а до этого семинара и не подозревала об этом. Вот уж тетушка спасибо, вот удружила, так удружила!

Я, конечно, сама на психолога отучилась, но это разве учеба? Педагог-психолог – звучит гордо. Но, кроме звучания, данное обучение впрок мне не пошло. Нет, конечно, ВУЗ классный, отличный даже. Но что он мне дал? Огромную кучу теоретических знаний. А я оглядываюсь вокруг, и осознаю, что ничего не понимаю в жизни. Не понимаю в отношениях и в социальной теме, как будто полный ноль. Честно говоря, я не решила, что мне делать дальше и чем заниматься.

Одно уяснила точно, сегодня, после заключительного занятия, что рвать мне нужно мои отношения и искать новую, чистую и светлую любовь. Вот для примера моя тетушка Варгане. У нее все прекрасно. Хороший муж, великолепный заработок. Детки, две красавицы. Обожаю их, моих племяшек. Она у меня, тетушка моя, такая легкая, светлая и ласковая. Полная противоположность моим родителям. У которых вечные скандалы и конфликты. Причем на самом пустом месте. А почему? Сами-то они думают, что разница в том, что папа армянин, а мама русская, и разница огромна. Но по факту то нет. Папа, такой же русский, как и сама мама. Он то и в Армении был пару раз, и то в гостях. Да и дедушка с бабушкой всю жизнь свою в Москве прожили.

Сколько всего перечитала про отношения, и ничего по-прежнему не понятно. Вот взять, к примеру, книгу, которую мне советовали в одно время. «Я у себя одна, или Веретено Василисы» Екатерины Михайловой.

Хм…, подумала я, вот книга, которая мне откроет глаза, покажет мне внутренний мир женщины. Почему так думала? Ответственно подхожу к выбору книг. Естественно я читала отзывы, которые восхваляли книгу. Девушки и женщины наперебой в отзывах рассказывали, что эта книга вдохновляет, заряжает и еще много чего. И среди хвалебных отзывов, встречались, очень редко, но встречались отзывы резко противоположные. Будьте внимательны перед покупкой, говорили они, книга не для всех. Ну, думаю ладно, это всегда и везде. Действительно бывает, что даже самая великолепная литература заходит не каждому.

И вот я взяла книгу, читаю и ничего не понимаю. Слог у автора невероятно хороший. Пишет очень красиво и завораживающе. Много отсылок к другим произведениям, стихов, и, по сути, много фраз, которые могут быть крылатыми. Большое количество женских историй, искренних и душевных. Прямо жизнь, без скрытых подтекстов, без замалчивания. И хорошо, все составляющие великолепной книги есть, а я ничего не понимаю. Каша, какая то, все жутко перепутано. И если истории с психотерапевтических групп понятны, и ты начинаешь вникать, погружаться, то когда автор переходит на рассуждения, то моментом ты теряешь суть.

Правда, я этому удивилась, думаю… вот же оно! Да, нашла книгу, где чувствую себя дурой, видимо это правильная книга, просто она не для девочки, она написана женщиной для женщины. И радостная своим наблюдением пошла с этой новостью в клуб чтецов психологической литературы. Вот думаю, там женщины, они подтвердят мои догадки. Моему удивлению не было предела, так как женщины в клубе подтвердили все мои наблюдения. Книга не зашла никому.

Были разные мнения о книге в клубе. Скажу одно, мы на клубе не скучали в этот вечер, обсуждений было много. Мы выписывали случаи из групп автора, то, что действительно отзывается и отталкивались от них, мы двигались в своем направлении. В направлении своего опыта и своих жизненных обстоятельств и переживаний. Вечер читательского клуба, мне тогда подумалось, дал мне больше, нежели неделя жизни с этим произведением.

Но, тем не менее, я не опускала руки. В чем же секрет популярности этой книги?

Почему она заходит одним и совершенно не заходит другим? Начала искать дополнительную информацию, почитала про автора, посмотрела видео, с ее участием. И картинка начала складываться.

Екатерина Львовна большой человек в российской психологии, титулована и грамотна. По ее видео понятно, что она человек мягкий и невероятно интересный. Полна знаний, жизненного и профессионального опыта и она умеет работать с женщинами, но не со всеми, а именно теми, кто обращается к ней. А это узкий круг женщин с травмами, обидами, деструктивными переживаниями, страхами. В своем произведении «Я у себя одна, или Веретено Василисы» она создает, прежде всего, доверительную атмосферу. Ощущение тепла уюта, теплой дружеской беседы за чашечкой чая. Ведь те женщины, которые приходят на группу не сразу раскрываются, им нужно время, чтобы проникнуться доверием. Нет у этой книги цели лечить, показывать, указывать на ошибки. Цель совсем другая, создать ощущения у читательниц общности, группы. Рассказать и показать на примере, что они не одиноки в своей проблеме. И естественно обратить внимание женщины на себя саму. Полюби себя! Не оставайся один на один с трудностями душевными. Мы, женщины, имеющие те же проблемы, мы поймем тебя и примем.

Поймет ли сытый голодного? Нет, конечно. Поэтому и такая разница в отзывах. Эта книга будет хороша тем, кто нуждается в ней в определенный этап своей жизни. Она поможет и будет полезна в трудные моменты горя и разочарования, обиды и страдания женщин. И пусть так, надеюсь, эта книга даст то количество тепла нуждающимся, на которое и рассчитывал автор.

Есть фраза в описании на сайте, которая меня и подкупила «А прочитать книжку полезно всем – независимо от пола, возраста и профессии. Право слово, равнодушными не останетесь» И теперь я понимаю, что это маркетинговый хитрый ход. На самом деле, там должна быть другая надпись, которая должна звучать примерно так «А прочитать книжку полезно всем женщинам, которые в ней сейчас остро нуждаются».

Может быть, я себе нафантазировала, конечно, оправдывая то, что не отложила книгу сразу, но, не дочитав, не пришла к этому выводу. Думаю, рассудит меня только время. Книгу буду советовать своим клиенткам, но только тем, кто в ней будет нуждаться, тем женщинам, которым сейчас нужна та доля тепла, которую умеет создавать автор.

Но опять же. Не нашла и там ответов на свои вопросы. Вообще я люблю книги, и жить без них не могу. Так может в этом и есть дело? Может книга не дает того, что называется жизненный опыт. Прав гуру, что только он или грабли. И что же мне выбирать?

Или взять, для примера этого питерского психолога, на которого я подписана в контакте. Шпарит цитаты из интернета. И что он думает, разве они помогают людям? Или как то влияют на их жизнь?

Вот для примера, он сегодня разместил у себя на странице:

«Привет, дорогой друг! Остановись, оглянись, подумай. Правильной ли дорогой ты следуешь?

«Любой путь – лишь один из миллиона возможных путей. Поэтому воин всегда должен помнить, что путь – это только путь; если он чувствует, что это ему не по душе, он должен оставить его любой ценой. На любой путь нужно смотреть прямо и без колебаний. (Карлос Кастанеда)»»

Зачем все это. Что даст мне факт того, что я оглянусь? Вот сегодня, на вечере «гуру» было классно и не нужна философия. Просто он знает нашу женскую боль. Он так активно говорил про это и с такими живыми и яркими примерами. Разве его слова можно поставить под сомнения? Они сотканы из жизненного опыта, который я не имею. Просто слушать нужно, что говорят великие умы, как он. А классики это все ерунда. Пять лет в меня пихали классиков, ученых и разных философов древности. Что они мне дали? Прямо и по слогам «ничего»! А он мне цитирует Карлоса Кастанеду. Насколько я помню, он вообще не психолог, а какой-то там мистик и эзотерик. Вот моя подруга, Ульяна, из читательского клуба, она вообще в эту хрень не верит, хотя опыта у нее очень много, да и магистра психологии получила. Учится, мне нужно. Хотя тот же Вячеслав Викторович говорит, в статьях и интервью, что обучение в вузе мало чего дает в практическом опыте. Его позиция странна для меня. Он утверждает, что достаточно базового образования и обучение методу. А остальное только практика, практика и еще раз практика. Но с оговоркой, что базовое психологическое образование будет бесполезно без образования среднего. Он так и говорит «вся психология человека в хорошей художественной литературе. Читайте друзья и чем больше, тем лучше. В книгах вы найдете все и сможете понять душу человека. Именно душа у наших клиентов страдает, поэтому все ответы в книгах». Он очень критично относится вот к гуру и называет их инфоциганами. А мне нравится, у моего учителя гуру, все очень понятно и структурировано. А Кастанеду этого или Канта, попробуй разбери. Черт ногу сломит. Ну а художественная литература, есть просто фантазия автора. А если брать наших классиков, то чаще всего автора можно самого назвать не очень психически здоровым человеком. Вот сегодня, на закрытии семинара я купила книгу, пусть дорого, но надеюсь, она мне поможет разобраться в себе и в человеческой психологии.

И сейчас, когда мне сделали предложение пойти с ребятами в клуб и оторваться по полной, я им отказала. Почему, да просто так делаю всегда. Сейчас поеду в гостиницу, открою книгу и почитаю немного. А завтра вокзал и домой. К вечно ругающимся родителям. Пусть ссорятся себе на здоровье. Я не хочу, я рву отношение с Антоном, шел бы он куда подальше. Он вечно торопит меня куда-то. Давай жить вместе, давай свадьбу. А я не могу так, я не привыкла вот так быстро принимать решения. А ему все мало. Вечно давай, давай, и давай.

Я когда маленькая была, мне мама говорила. Не торопись доченька, вот я торопилась и выскочила за твоего папку, так как уже была беременная тобой. Пугала она меня, потому, как я очень красивой и милой родилась. По папе я Армянка, а по маме русская. Да и родители мои красивые, только у папы шрам огромный на голове, он его маскирует под пробор, и большие глаза. А у мамы очень красивое и правильное лицо. Так вот, все свои лучшие черты они передали мне. Я очень красивая у них получилась. Поэтому мама и переживала за меня. Сейчас понимаю, что это были установки родительские, но они же верные. А может и нет, совсем не верные. Я боюсь действий и поступков. Тысячу раз пытаюсь все обдумать и перестраховаться.

Приходит на ум повесть Ричарда Баха Чайка по имени Джонатан Ливингстон»

«Большинство чаек не утруждают себя излишними знаниями о полете – им вполне достаточно научиться летать от берега до пищи и обратно. Для большинства чаек главное не полет, а еда. Для этой же чайки, главное заключалось не в еде, а в самом полете. Больше всего на свете чайка по имени Джонатан Ливингстон любил летать.

Подобный образ мыслей, как выяснилось, не сулил ему большой популярности. Даже его родители не очень-то одобряли то, что Джонатан целыми днями летал один, сотни раз повторяя свои эксперименты с планированием на малых высотах».

А ведь и, правда, люди не особо задумываются над своей жизнью, не видят дальше своего носа или клюва. Озабочены едой и развлечениями. Им не нужно изучать саму жизнь, не нужны им и познания. Как те чайки, они с работы и на работу, с бара в бар. Так и проходит их жизнь. А я так не хочу, не могу и не буду. Вот мои родители, взяли бы и подумали совместно, зачем они ругаются? Для чего все это. К чему они идут и куда смогут прийти в этих отношениях?

А куда иду я? Что я делаю? Ведь я на чайку Джонатана не похожа совсем, хотя восхищаюсь им. Он смело идет к своим интересам. А я?

«– Ну почему, Джон, почему? – причитала его мать. – Почему тебе так тяжело походить на других в нашей стае, Джон? Зачем ты летаешь так низко, ты же не пеликан и не альбатрос. Тебе надо хорошо питаться. Сынок, у тебя же остались одни перья да кости!

– Мамочка, ну и пусть у меня будут лишь перья да кости. Я просто хочу узнать, на что я способен в воздухе, вот и все. Я просто хочу узнать.

– Послушай, Джонатан, – сказал его отец, и в голосе его звучала доброта. – Зима уже близко. Лодок будет мало, а рыба уйдет в глубину. Если тебе обязательно надо учиться, тогда изучай пищу, и как ее побольше добыть. То, что ты изучаешь полет, конечно, неплохо, но, сам понимаешь, одним полетом сыт не будешь. Не забывай, что ты летаешь только для того, чтобы есть».

Господи, так же думают все люди! И родители мне так и говорят. Папа меня так долго отговаривал от профессии психолога. Он говорил, что прокормить себя будет трудно. Что максимум, на что я пригожусь этому миру, работа в школе. А эту деятельность он за работу не считает.

– Света, у мамы солоны, – говорил он, – у меня магазины. Это дает нам возможность жить хорошо, достойно. А ты зачем идешь учиться на психолога? Понимаю, если бы психология помогала тебе в продажах. Но я не думаю, что в институте тебе дадут такую информацию. Иди лучше на врача, если людям хочешь помогать, на стоматолога, без денег точно не останешься.

Это же слова отца Джонатана. Именно так он и говорил и если бы чайка поддался на уговоры и решил жить, как все, заботясь только о плесневых корках, которые выбросили за борт рыбаки. То он стал той серой массой, которая называется стая. И это плохо? Нет, это не плохо, просто я так не хочу. Я хочу по-другому. А куда нас ведет эпоха потребления? Именно туда и ведет. Продавай да покупай! Вот девиз нашей жизни. Продавай, что бы покупать. Или, как в повести, летай, чтобы есть!

Искал ли Джонатан помощи? Искал ли он ответы на свои вопросы у авторитетов? Нет, главный в этой стае был такой же, как и все и живёт той же жизнью. И самое главное, что чайка просто шел и делал, экспериментировал. Падал, поднимался и делал. Вот и добился того, что на него обратили внимание. Да, стая ему дала базовое образование, научила летать и добывать пищу, а дальше он двигался самостоятельно. Ориентировался, конечно, на авторитеты, но все делал сам. Для него примером были птицы, которые летали быстрее и дальше.

А тогда гуру мой кто? Чайка Чьянг, или такой же, как и все в этом мире. Чьянг не продавал услуги, он делал то, что ему велело сердце, а именно передавал свой и свою мудрость тому, кто заслужил это по праву. А семинар, который я посетила, это просто очередной урок, как ловить рыбу, а гуру обычный представитель мира чаек. И ничего больше. Продавец своих мыслей с хорошей командой маркетологов, которые раскрутили его имя. И сейчас, учит молодых и не совсем молодых чаечек, как добывать еду повкуснее. Но если так думать и рассуждать, то получается, что вся индустрия психологии и психотерапии это просто обычная жизнь по законам стаи? Супервизии, интервизии, группы, повышение квалификации, профессиональные сообщества, постоянная пропаганда для психологов о необходимости постоянного обучения. Что это все? Да ничего, просто нужно понимать, что кто-то делает на этом большие деньги. То есть сознательно загоняют молодых специалистов в синдром самозванца, а потом качают с них сверхприбыли. Гениально!

А Ричард Бах говорит – бери и делай. Просто и без глупостей и заморочек. Через ошибки, через боль падений, через преодоления и возможные страдания, но делай! И естественно, будь готов к тому, что от тебя отвернуться составители и хранители законов, которые сами создали и поддерживают их. Например, те, кто рьяно кричит о профессиональной этике, но сами ее не соблюдают, просто порицают тех, кто ее не придерживается, прикрывая свои нарушения.

Лицемеры паршивые. А я так не хочу. Я буду чайкой по имени Джонатан Ливингстон! Я пойду, и буду делать. Пусть будет страх, пусть будут слезы и сбитые коленки. Бояться, значит быть, как все. Но и другое верно, что все боятся, но достигает тот, кто перешагивает через страх.

Бегите не рев, прав был Райан Мак Маллин, когда рассказывал свою великолепную историю:

« На одном из этапов своей карьеры я работал в небольшом городке, где практиковали еще несколько психотерапевтов, и я часто получал звонки от редактора местной газеты по различным психологическим вопросам. Особенно запомнился один звонок. Редактору нужна была ссылка на меня для статьи о страхе. Перед тем как повесить трубку, он спросил меня, не мог бы я дать одну рекомендацию для читателей, как избежать психологических проблем. Я ответил, что рекомендаций существует множество и выбрать одну будет очень сложно. Однако он продолжал настаивать, чтобы я указал центральную причину, одну общую основу, на которой лежат многие психологические проблемы, всего лишь одну! Я сказал, что подумаю и перезвоню.

Спустя некоторое время я перезвонил и сообщил о наиболее общей, на мой взгляд, причине. Я сказал: «Большинство людей страдают от психологических проблем, потому что они не бегут на рев».

Сначала он не понял меня и, возможно, подумал, что со мной не все в порядке. Тогда я рассказал ему историю, о которой прочитал много лет назад.

Дочь одного миссионера жила на равнинах Серенгети в Африке. Ее взрастило львиное сообщество, и она могла заметить, что в отношении своих престарелых членов они ведут себя не как остальные животные. Обычно старых особей животные оставляют умирать, когда те уже не в состоянии поймать свою добычу, но львы используют их в качестве помощников на охоте. Заманив антилопу или другую дичь в овраг, молодые львы собираются на одной его стороне, а старые, без зубов и клыков, – на другой. Старый зверь начинает изо всех сил рычать. Животные в овраге, слыша их рев, бегут в противоположном направлении, прямо к поджидающей группе молодых львов .

Урок для антилоп понятен, хотя немногим из них он пошел впрок. Побеги они на рык – остались бы живы, но они слишком уж испугались шума. Убегая от звука опасности, они бежали к самой опасности.

Может быть, это история не правдивая, но тем не менее весьма поучительная, поскольку символизирует серьезную проблему, с которой сталкиваются многие клиенты. Они отворачиваются от того, что им трудно признать, – они убегают от рева.

Тревожные клиенты бегут от страха, пытаясь найти на планете спокойное и безопасное место, где можно было бы спрятаться. Если им страшно летать, они избегают самолетов. Если они боятся толп, они сидят дома в одиночестве. Если они боятся воды, они стараются не плавать в озерах и океанах. Их страхи не исчезают, а только усиливаются. Чем больше они убегают, тем больше боятся. Депрессивные клиенты убегают от признания того, что они такие же, как и все остальные. Это, может быть, звучит странно, что подавленные люди высокомерны, кажется, что наоборот. Но многими терапевтами было обнаружено, что под депрессией их клиенты прячут любопытные ожидания того, что они должны быть совершенными, а сама депрессия возникает, когда им становится ясно, что это не так. Таким образом, они убегают от той действительности, в которой они не полубоги, а простые смертные, как и остальные люди.

Алкоголики и наркоманы лихорадочно убегают от признания того, что они зависимы. Они борются с правдой и надеются, что это сойдет им с рук. Они видят, как другие в меру пьют, и думают, что могут так же, они отказываются признать, что отличаются от остальных уже на биохимическом уровне. Алкоголики и другие аддикты могут потерять все: семью, работу и здоровье, – но они продолжают воображать, что могут принимать алкоголь и наркотики без последствий.

Решение этой проблемы – в морали истории о львах, которую я рассказываю всем своим клиентам. Хватит убегать. Если клиент взглянет в лицо своим проблемам, он сможет многие из них решить. Если бы клиент с боязнью воды подошел к водоему, поставил ноги на серфинговую доску, поплескался на мелководье в бассейне, заставил себя посидеть в лодке, он смог бы давным-давно победить свою фобию. Если бы депрессивная женщина категорично признала себя простым смертным человеческим существом, она бы не чувствовала себя такой подавленной, когда совершает ошибки. И если бы клиент с наркотической зависимостью полностью признал, что он крепко висит на крючке, он бы наконец смог осознать, что надо остановиться.

Каков же урок для всех клиентов? Бегите на рев!»

И получается, что я боюсь этой жизни, боюсь быть свободной от толпы чайкой. Убегаю от отношений, от развлечений, прикрываюсь этикой и моралью. У меня же отличный парень, который не боится ответственности, и зовет замуж. А я боюсь. Наслушавшись этих гуру, которые нужны мне, чтобы могла снять с себя ответственность за свой страх жизни. Я готова была его сегодня бросить. Боясь жизни, стою на этой темной остановке и не поехала в клуб с живыми и интересными людьми.

Да шло бы оно все в баню! Бросив дорогую книгу в урну, достала телефон и вызвала такси, что бы добраться до клуба.

Звонок от Водителя:

–Здравствуйте, – прозвучал в телефоне мужской голос, – не могли бы вы перейти на другую сторону дороги, а то разворот для меня, только через несколько километров.

– Да, хорошо!

Перебежавшая дорогу девушка испугалась громкого удара. Развернувшись, она увидела тело на дороге, горящую машину, но не увидела остановки общественного транспорта, на которой только что стояла. Машина, просто снесла ее со всеми, кто там находился.

Санкт- Петербург 7 августа 2023 23:20

Да ну его к черту тогда! Психолог прав, я не ту выбрала дорогу. А значит, если быть честной с собой, то и нафиг он мне нужен, такой гуляка? Но знала, что он такой. Почему я тогда с ним сейчас? Да потому, что дура, которая не обращает внимания на звоночки. Хотя нет, видела и обращала на них внимания, но ничего не предпринимала. А теперь что? А теперь знаю, что не буду больше бегать за ним. Если хочет гулять, то пусть гуляет, но уже прямиком к своей маме, в Москву. А я красивая и молодая баба, способная найти себе мужчину, который будет меня уважать и любить, на руках носить и уж точно удовлетворять меня, как женщину, столько раз, сколько я этого захочу.

Сейчас ложусь спать, а завтра еду подавать на развод. И точка!

Разбудил телефонный звонок:

– Алло, – сказала мама, – ты спишь?

– Да, мам, сплю. Что такое? Сколько времени?

– Начало двенадцатого, – раздраженно сказала мама, – так, дорогая, сейчас мне позвонила подружка и сказала, что видела твоего рыжего в баре, и вроде как, он там себя не очень хорошо ведет в компании пьяных баб. Это, конечно, не мое дело, но как то не очень красиво. Да и мне такие скандалы не нужны. Еще не хватало, что бы сплетни в компании нашей ходили.

–Мам, ты права, это не твое дело, и, кстати, уже и не мое.

– С каких это пор твой мужик не твое дело?

– Надоело мне это, – сказала, зевая, – бегать за ним. Развестись хочу.

– Ну, вот и повод есть, так сказать, застукаешь его на месте. Ладно, дочь, как хочешь. Правда, некрасиво с моей стороны в ваши дела нос совать. Но знай, я всегда на твоей стороне и на мою помощь можешь рассчитывать всегда.

– Хорошо, мам, пока!

Это же надо, тварь такая, с друзьями он! Хороши друзья, особенно те, которые с сиськами. Ну, сволочь, я тебе устрою.

Напишу ему смс:

«Костя, я спать. Не буди, как придешь. Целую»

Понимаю, что дрожат руки и наверняка, если сейчас что-то скажу, то голос выдаст мое волнение и раздражение. Хотя нет, это, наверное, ярость. Готова разорвать его и этих шлюх. Наверное, так и сделаю! Я просто опозорю его перед этими бабами. С размаху отвешаю всем присутствующим оплеух, а потом и ему морду расцарапаю.

Джинсы, кеды, кофта, ключи от машины.

Это же надо, быть такой идиоткой и не замечать простых вещей. Он же кобель рыжий, который трахает всех без остановки, кроме жены. Предатель, который нагло врет в глаза и не краснеет.

Завелся мощный двигатель. Вот моя малышка, ауди. Только ты понимаешь мое сегодняшнее состояние, и только ты готова прийти мне на помощь в любое время дня и ночи.

Помню, как мы посещали Байкал на этой малышке. Она просто зверюга и казалось, что мы можем взлететь, если разгонимся еще. Конечно, испугалась я тогда, проверить ее возможности полностью. Трасса была пустая, ровная и сухая. Костик умолял меня, дожать до максимума, но я уже тряслась и боялась. Поэтому директивно обрубила его маньяческие стремления на тот свет. Просто скинула скорость до комфорта и ехала дальше. А Костик говорил, что разгонял ее до предела, но я в такие игры не играю, и попросила мне о таких вещах больше не рассказывать. Еще не хватало мне, по этому поводу тревожится.

– Ну что, малышка, – сказала я машине, – поехали, разберемся с этой тварью.

Промелькнула мысль, о вечерних рассуждениях, но скорость эту мысль проглотила.

В баре гремела музыка, кто-то выступал на сцене. Огни, много людей.

Нет, твоей здесь заслуги нет

В том, какой имеешь ты разрез глаз,

Кожи цвет, в какой был рождён стране!

Так откуда взялась глупая гордость?

Глупая гордость!

Глупая гордость!

Глупая гордость!

У тебя яйца между ног!

Ты набит религиозным дерьмом!

И твоих достижений здесь – ноль!

И выглядит очень смешно глупая гордость.

Глупая гордость!

Глупая гордость!

Глупая гордость!

Глупая гордость!

Глупая гордость!

Глупая гордость!

Гол!

Гол!

Гол!

Обычный питерский бар. Люди пьют, общаются, снимают напряжение рабочего дня. Ничего интересного. Не люблю я такие места. В большом, светлом уюте ресторана мне спокойно. Могу отдохнуть, вкусно покушать и выпить вина. А тут хаос и бардак. Такое ощущение складывается, что это исключительно мужское место, что сюда просто приходят набухаться мужской компанией, но оглянувшись, понимаешь, что женщин тут не меньше. Причем все разные. Вон, малолетки ненормальные, а есть и приличные женщины, с аккуратными стрижками и хорошим маникюром. Хм, в чем секрет этих заведений, не понимаю, но успехом они пользуются у населения.

А вот рыжей бошки я не вижу среди присутствующих, видимо ошиблась мамина подруга или обозналась. Да и не удивительно, тут в пьяном угаре, все, что угодно может показаться, только вот вопрос, что это за подруга такая, которая шляется по таким заведениям. У мамы сейчас везде гламур, высшее общество. Да и репутацией они своей дорожат сильно. Да, видимо ошибка. Хотя нет, вон коллега Кости сидит, с девушкой.

– Андрей, привет, – говорю я, – правильно ведь, Андрей?

– Да, привет! А ты кто?

– Костина жена, мы с тобой не знакомы, но фотки я твои видела. А он сам где?

– Ам…

– Чего это ты растерялся? И глазки забегали?

– Жена? – сказала сидящая рядом девушка. Хорошенькая такая блондинка с надутыми губами, прямо гусь, а не девушка, – может тогда и у тебя жена есть? Ищите, девушка, вашего благоверного в туалете, только аккуратно, не споткнитесь об стоящий член вашего благоверного.

Я рванулась в туалет. Дергала за ручки, открывая кабинки.

– Кто еще там ломится? – из последней кабинки послышался голос Кости.

Я не стала отвечать, просто дергала ручку.

– Займи другую кабинку, тут люди отдыхают, – послышался голос женщины.

– Что вы там делаете, отдыхаете? – заорала я, – ты чего, кобель, охренел что ли? Ну ка выходи, ты шалава, сейчас я вас уничтожу.

Дверца открылась, и вышел Костя, за ним выскочила такая же губастая дама, которая на бегу вытирала рот. Костя схватил меня за плечи:

– Дорогая, ты не так все поняла.

– А что я поняла? Тут и понимать нечего. Что вы там, трубу чинили? Или в унитаз сережку уронили, и ты спасал бедную девушку? А может она просто отсасывала тебе там. Ну и урод ты. Сволочь последняя. Ублюдок конченый.

Я вырвалась и побежала в зал. Музыка оглушила, и ослепил свет.

«Погнали!

Индейцев вчера покупали за бусы

Сегодня купили всех нас, расскажите, за что?

За пачку жвачек, за фантик, за мусор

За призраки и за кока-колы глоток!

На шмотки, машины, на глянец журналов,

На статусы, на суету,

На тысячу кабельных телеканалов,

На пустоту поспеши разменять мечту!

Разменяй мечту!

Разменяй мечту!

Разменяй мечту!

Спеши разменять мечту

Вчера убивали сжигая дома, а

сегодня нас медленно травят в уютных квартирах!

Традиции употребления ядов

Работа, религия, страх и любовь взаперти!

Смотрит: впереди над тобою смеясь

Гордо годы идут твои!

Ты умер, к сожалению, оказалось нельзя

Взять всё, на что ты спешил променять мечту»

На бегу схватила, наполовину полный, бокал пива со стола. Хотела вылить его на голову этой шмаре. Но подойдя в плотную, со всего маху, разбила бокал, прямо, на ее голове. Крики, сопли и кровь. Утка два кинулась на меня и схватила за волосы. Костя стал разнимать и в результате, утка полетела в одну сторону, а я в другую. Полет, как говорят, нормальный. Шлепнувшись на пятую точку, я сильно приложилась затылком о барную стойку.

Разменяй мечту!

Разменяй мечту!

Разменяй мечту!

И все закружилось, как в фильме. Гремит оглушительная музыка, а в баре настоящая потасовка. К Костику подлетел какой-то здоровый мужик и с одного удара посадил его на задницу. На мужика кинулся Андрей, но так же моментом оказался на полу. Я сижу и не могу прийти в себя, боль в затылке смешалась с ощущением теплого и влажного, видимо я пробила голову, ударившись о стойку. А на моем муже уже, сверху, сидит мужик и бьет его кулаком. И видя эти удары, понимаю, что это уже не драка в детском саду, все очень серьезно. Девушка, о голову которой я разбила бокал, сидит, наклонившись, и держится за голову, по ее волосам, смешавшись с остатками пива, стекает кровь.

Разменяй мечту!

Разменяй мечту!

Разменяй мечту!

Встав на ноги, я прыгнула на мужика и вцепилась, с силой, ногтями ему в шею и начала рвать кожу. Он взвыл и упал на спину, придавив меня. А Андрей с размаху двинул тому ногой в голову. Мужик отключился. Меня вытащил из-под него Костя, и мы побежали к выходу.

– Давай ключи, – сказал муж, – я поведу, у тебя голова пробита!

– Иди-ка ты в задницу, – парировала я, открывая машину, – сука, пешком пойдешь.

К ногам Кости упал бокал и разбился. На нас бежал, тот здоровенный, мужик и орал, что Косте конец. Мы запрыгнули в машину. Завелись. Он преградил нам путь, я нажала на педаль газа, сбивая того с ног.

В голове была фраза из песни, звучащей в баре:

«Сегодня купили всех нас, расскажите, за что?»

И я, обливаясь слезами, кричала без остановки, руками колотя руль:

– За что? За что? За что? За что?

– Катя, сбавь скорость, пожалуйста, – сказал трясущийся от избытка адреналина Костя, – или остановись, ты что творишь?

– За что? За что? За что? За что?

– Давай сейчас остановимся и успокоимся. Просто остановись. Посмотри на спидометр, ты уже сто пятьдесят гонишь.

– За что? За что?

– Остановись, я тебе сказал, полоумная!

– Заткнись, сука, – закричала я, – я тебя ненавижу. Я убью тебя и себя убью. Всех убью!

Правая рука метнулась к лицу мужа, чтобы выцарапать ему глаза, изрезать кожу, сделать его уродом. Но на такой скорости этого маленького колебания хватило, что бы машину начало заносить. Костя судорожно вцепился в ремень безопасности, в надежде накинуть его на себя в последний момент. Машину бросало из стороны в сторону. Натыкаясь на препятствия, она подпрыгивала. Снесла остановку и людей на ней. Я посмотрела на Костю и краем глаза заметила столб, на который нас несло. Время замедлилось, и я видела, как разрывает моего мужа на части. Удар был такой силы, что ему оторвало голову. И последняя мысль, пришедшая ко мне, была вопросом: «За что»?

Машина горела, но этого уже не чувствовали ни я, ни Костик.

Москва 8 августа 00:35

Глаза закрываются сами собой, хочется спать, но установка была дочитать сегодня эту книгу, и слаба Богу и пятой кружке кофе, я закрыла последнюю страницу. Салли Уинстон, Мартин Сейф «Избавление от навязчивых мыслей» Мне эту книгу посоветовал знакомый врач-психотерапевт со словами:

– Возьми, полистай, возможно, эта книга поможет твоим клиентам.

Книга довольно свежая, две тысячи семнадцатого года. И что же даст эта книга моим немногочисленным клиентам? Издатель сразу, в самом начале книги, говорит о том, что цель произведения не вылечить чителя от навязчивых мыслей, а именно предоставить точную, а самое главное современную и научно обоснованную, информацию по теме навязчивостей. И говорит о том, что если вам нужна профессиональная помощь, то лучше за ней обратиться к специалисту. И что могу сказать сейчас, с целью авторы справились достойно. Информация в полном объёме озвучена понятным человеческим языком и с огромным количеством примеров.

Большая часть данной книги посвящена именно объяснению природы навязчивых мыслей. Тут говориться о фактах и новейших сведениях, о типах навязчивых мыслях и об их огромном разнообразии у разных людей, о мифах, которые существуют и которые способствуют развитию и поддержанию… и еще много всего и все подробно! Есть и практика, ее не так уж много, но к ней плавненько подводят авторы.

Салли Уинстон, Мартин Сейф. До вчерашнего дня, если честно, я о них не знала ничего. Но судя по их регалиям, они очень даже компетентны в вопросах тревожного расстройства и депрессии.

Что мы знаем о навязчивых мыслях? Они бывают эпизодически у каждого человека, но есть люди, которые застревают в них, которых эти мысли изводят, мучат и грызут. Часто, очень часто люди приходят к психологам именно с такими мыслями, так как сами с ними не могут справиться и правильно делают, так как есть много техник и инструментов в арсенале психолога, которые научают клиента справиться и преодолеть. И вот эта книга, может быть одним из таких инструментов. Понимая природу этих мыслей, человеку уже будет легче, а если он поработает над предложенными техниками, то эффект будет обязательно.

Авторы говорят о голосах разума, то есть они, для понимания своей аудитории, разделили все навязчивые мысли на три значимых голоса, вступающие во взаимодействие, которое и дает жизнь самим этим мыслям и подпитывает их. Беспокойный голос, Голос ложного спокойствия и Голос мудрости. И, по сути, все примеры в книге описаны в виде диалога этих трех голосов.

Книга небольшая по объёму и в электронном формате, а шесть пдф это примерно триста страниц. Читается легко, очень просто и быстро, но клиентам и людям, решившим узнать о навязчивых мыслях побольше, советуется читать ее осознанно, примеряя все описанное на себя, переосмысливая прочитанное. Но основной посыл всего изложенного следующий. Что навязчивые мысли и борьба с ними – это замкнутый круг. Круг, который можно разорвать, используя поведение ровно противоположное тому, которое используют люди в своей борьбе. Так и есть, это действительно важно. Но, чтобы понять и осознать неправильность своих действий, человеку нужно осознать механизмы, а тут это показано ярко и с хорошими примерами.

С какими навязчивыми мыслями обращаются чаще всего мои клиенты? Часто приходят с мыслями о нанесении вреда себе или окружающим, детям, родителям, коллегам. С навязчивыми мыслями о сексе, о религии и Боге, мысли, вызывающие отвращение. О смысле жизни, о смерти. Абсурдные мысли или часто встречается интеллектуальный анализ всего происходящего, который не покидает человека ни на минуту. Их огромное разнообразие, начиная от я могу задушить этого милого котенка, заканчивая мое сердце бьется слишком громко, его могут услышать….

Мне больше всего понравилась глава, которая посвящена развенчанию мифов. А мифов, как все понимают огромное количество и они, как раз, способствуют застреванию в этих состояниях. Я в своей практике сталкивалась с мифами на эту тему и знаю, что с некоторыми мифами мои клиенты расстаются не очень охотно. Но точно знаю, что разоблачение популярных мыслей о нашем мышлении помогает моим клиентам сделать навязчивые мысли менее прилипчивыми. И в данной книге целая глава посвящена именно мифам. Все психологи знают об этих заблуждениях, но вот клиенты не в курсе. Поэтому мне их нужно выучить, или просто скопировать и давать читать клиентам, тут все подробно описано.

На мой скромный взгляд, любая зарубежная литература современности имеет «много воды», много лишних слов. И в данной книге это присутствует. Возможно, и в этом найти немного полезности, наверное, нас это учит находить суть. Могу предположить, что если бы данная книга была написана русским человеком, то количество страниц уменьшилась с трехсот до ста пятидесяти. Но я сама понимаю, что это неизбежность…. Принимаем мир таким, какой он есть. Западная культура и западные издатели нацелены на прибыль, а чтобы получить прибыль в издательском бизнесе, нужно следовать определенным рамкам и стандартам. Поэтому, рассуждая такими категориями, можно предположить, что именно индустрия издательского мира диктует условия авторам.

Книгу буду советовать, исключительно для ознакомления, всем. Будь то коллега психолог или клиент. Будет полезно, но чудес ожидать не стоит. Просто эта книга полезна, без ВАУ эффекта, но полезна. Я прочитала, пять часов потраченного времени не жалко. В моей рабочей тетради появились новые записи, в голове появились новые мысли. Некоторые мифы взяла на вооружение. И это здорово…. Именно так, по крупицам, маленькими шагами, я приду к тем стратегиям, которые будут максимально полезны мне и моим клиентам. Людям, которые будут приходить с проблемами навязчивости, буду предлагать, эту книгу, купить. Полезно будет однозначно.

Ну а на сегодня хватит, устала. Умыться и спать. Звонок телефона. Кто это еще?

Очень не люблю такие ночные звонки. Не часто, но они случаются. И они мне очень неприятны. Звонили мне и суицидники ночами, звонили люди в слезах и соплях. По опыту знаю, что все эти звонки ночные связаны с алкоголем. И как часто бывает, напьются и начинают загоняться по несчастной любви или жизни сложной. Просят привезти таблетки, снять с моста или с табуретки. А я не знаю, как поступать в этих случаях. Когда угрозы для жизни не слышу, просто прошу человека перезвонить завтра, а если на табуретке или на мосту, то разговариваю с такими людьми. Не бросать же их в сложной жизненной ситуации. Но неприятно это. Вообще пьяных не люблю, не способны они адекватно воспринимать информацию, несут бред и от него тошно становиться. Некоторые специалисты просто заводят рабочий номер телефона или выключают свой телефон на ночь, а я вот не знаю что делать. Нужно будет проконсультироваться с Вячеславом Викторовичем на эту тему.

Дошла с ванны до телефона и с опаской взглянула на экран. «Света читательский клуб» и фотография красивой и молодой девчонки, очень начитанной и способной.

– Алло, Ульяна, здравствуй, – сказала в трубке Света, – прости меня, пожалуйста, только не отключайся. Я не знаю, что мне делать.

– Здравствуй, Света, что случилось? Ты трезвая?

– Да, я заблудилась в Питере, только очнулась и не знаю, кого попросить о помощи. Ты первая, кто пришел мне на ум.

– Ну, так, а что случилось? – уже начала раздражаться я.

– Понимаешь, я только что чуть не умерла. Я стояла на остановке, хотела поехать в гостиницу, потом передумала и решила отправиться в клуб, куда меня звали после семинара. Вызвала такси. Водитель по телефону попросил меня перейти дорогу, что бы ему не разворачиваться. А когда перешла, в остановку, на которой я стояла, врезалась машина. Она снесла эту остановку и, врезавшись в столб, загорелась. Водитель такси приехав, побежал спасать людей. А я застыла, понимаешь, просто застыла и стояла, как вкопанная. Буквально пять секунд назад, я стояла вместе с теми людьми на остановке, а теперь они все мертвые, а я тут. Развернулась и пошла. А когда очнулась, взяла телефон и позвонила тебе. Я не знаю, что мне делать?

– А ты где, – растерявшись, спросила я?

– В Питере, но где не знаю.

– Так, поставь на громкую связь и войди в карты. Ага, молодец. А теперь, снизу в приложении, нажми вызвать такси в эту точку. Стой на этом месте и разговаривай со мной. Помнишь адрес гостиницы?

– Да, помню.

– Вводи адрес, как крайнюю точку вашей поездки.

– Да, написано, что через две минуты подъедет киа белая.

–Вот и хорошо. Стой и жди. Ты сама, как себя чувствуешь?

– Не знаю.

– Ну, опиши мне, начиная от макушки головы, заканчивая пятками.

– Пустая я сейчас внутри, ничего не чувствую, точно заморозили меня. А вот и такси подъехало.

– Света, позвони маме, когда будешь в номере гостиницы. Скажи, что все в порядке и сделай упражнение «Внутрь-наружу», помнишь, я тебя учила. А завтра позвони мне.

– Все поняла, спасибо!

Офигеть, ну и дела. Повезло Свете, вот просто чудо, хотела – стояла – передумала – спаслась. Прямо мистика. Блин, да и сон, как рукой сняло. На телефоне значилось «8 августа», мое второе день рождение. День, когда я могла погибнуть, но выжила. Напоминанием служит мой уродливый шрам на щеке и на шее. Я не помню этого дня, как-то стерто у меня это из памяти, но вот шрам не сотрешь.

Что там у меня в контакте. Так два сообщения. Одно от Вячеслава Викторовича, второе спам из группы.

– Что там у нас?

Не ищи учителя – время не пришло,

Знай, что опыт чуждый это барахло.

Ценен личный опыт и твой в жизни вклад,

Помни, псевдоГУРУ лишь монете рад.

Санкт- Петербург 8 августа 2023 12:05

Обычный Питерский подъезд, каких много. Чистый, без запахов табачного дыма и самогона. Неуютный и безликий, как и миллионы подъездов нашей страны. Ольга Ивановна его помнила совсем другим. С занавесками на окнах, с многочисленными цветочными горшками, разрисованными стенами и коврами на площадках, перед входными дверьми. Чисто, светло и очень уютно было в этом подъезде во времена молодости и юности Ольги. Люди жили культурные и приветливые. Ходили в гости друг к другу, здоровались, а порой на этих лестницах, проходили жаркие споры и обсуждения, но мирные и добрые. Все знали маленькую Ольгу и здоровались с ней.

А сейчас просто подъезд и ничего больше, стены окрашены в строгий зеленый. Чисто, но не уютно. А люди, из прошлого, тут уже не живут. Разъехались или умерли. Вот и мама Ольги Ивановны умерла, оставив квартиру внучке, которая уже третий год живет тут. Вера, ее муж Сережа и дочка Ольга.

Хорошая у них семья, спокойная. Не богато живут, но и не бедно. Сережа работает инженером и зарплата не очень большая. Гордые они, денег не берут у нас. Хотят быть самостоятельными. Но это, можно сказать, больше достоинство данной молодой семьи, чем недостаток. За то внучка Ольги Ивановы просто подарок. Веселая, озорная и невероятно смышленая. В свои два с половиной года, уже лепечет без остановки, чем невероятно радует бабушку и деда.

И сейчас, с тремя полными пакетами, в которых сладости, вкусности и розовый домик куклы, Ольга Ивановна остановилась у знакомой двери. Позвонила.

– Мама, привет! Какими судьбами? – Сказала, открывая дверь Вера, – ты хоть предупреждай, вдруг мы с Олей гулять ушли.

– Ничего, – парировала, складывая пакеты, Ольга Ивановна, – у меня ключи есть.

– Мы собираемся гулять, пойдешь с нами?

–Ну, давайте, погода очень хорошая, тепло. Я тут для Оли принесла всякого, но ты пока спрячь, а то мы на прогулку так и не выйдем.

– Мамуль, – убирая пакеты, сказала Вера, – Мы одеваться, а ты посмотри в кухне на подоконнике. Там безделушки всякие. Нашли в старом книжном шкафу и за ним. Помнишь, я говорила, что мы его выкинуть хотим. Так вот, разбирали, много чего нашли. Если не нужное тебе, то кинь в мусорное ведро.

На подоконнике, кучкой лежали вещи из прошлой жизни. Все старое, потертое, с загнутыми углами. Открытая пачка папиных сигарет прима, потерянные мамой очки, ремешок от часов, наперсток, старая цепочка без крестика, марки, ракушка и открытка. Все знакомое и родное. Это потеряшки, которые, Ольга Ивановна любила искать в детстве. Ее, всегда волновали потерянные вещи. Она мечтала и фантазировала всегда, найдя на улице что либо. Кто мог быть владельцем? Почему от него сбежала эта вещь? Вот цепочка, но на ней раньше весел крестик, а сейчас его нет. Это подарок папы. Ремешок от маминых часов. Ракушка, подаренная парнем. А вот открытку она не узнавала. Выцветшая, с замятым уголком. На ней изображена красивая церковь, деревья и голубое небо. Надпись «Сафоново» Кривой, полулежащий подчерк

«Оля, не могу себя простить. Умираю и гнию. Умоляю, отпусти мне мой грех, спаси мою душу. Буду рад любой весточке. Александр К. Г. Сафоново Смоленская область 8 августа 1992г»

– Мама, мы готовы, – сказала Вера, – почему ты плачешь, все в порядке?

– Да, дочка, в порядке! Все, видимо, к лучшему.