Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Нам важно ваше мнение!

Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).

!!!ОЧЕНЬ ВАЖНО!!!

Данный перевод размещён в телеграм-канале с платным доступом. Распространение полученного файла после оформления подписки влечёт за собой блокировку пользователя.

С любовью, команда ЧК

Пусть тебя не было рядом в начале, я счастлив, что ты со мной в конце.

Халани Кейнс описывали множеством слов.

Сирота.

Преступница.

Отверженная.

Но одного лишь титула было мало. Больше недостаточно. Внутри неё бурлила ничем не сдерживаемая ярость. Это было какое-то бесконечное безумие.

Всю её жизнь ей лгали.

Любовь должна была стать точкой отсчёта — тем самым чувством, что подарит свободу. Но сейчас, когда к её горлу был прижат холодный кинжал, Халани с болезненной чёткостью осознавала: любовь приводит только к финалу.

Она просто никогда не думала, что финал окажется её собственным.

— Такеши, — прохрипела Халани, вглядываясь в его тёмный взгляд.

Его крепкое тело осталось прежним. Всё те же точёные черты лица и шелковистые волосы. Но в угольно-чёрных глазах Такеши не было ни малейшего узнавания. Они были холодными и абсолютно лишенными жизни — будто его телом завладел чужак.

Лезвие въелось глубже в ярёмную вену. Она вздрогнула, когда струйка тёплой крови покатилась по шее.

— Я спрошу только ещё один раз, — прошипел Такеши. — Откуда ты знаешь моё имя?

Рот Халани приоткрылся, но ни крика, ни мольбы не вырвалось. Она протянула руку к его лицу, всем сердцем моля его узнать её.

Прямо сейчас он придёт в себя.

Он должен.

Но прежде чем она успела произнести хоть слово и достучаться до него, крупная фигура врезалась в Такеши, словно стенобитный таран. Она ахнула, когда Брок оттащил его от неё, но Такеши ударил Брока локтём в живот и дал по горлу, с лёгкостью избавившись от захвата.

Такеши снова повернулся к Халани, сжав зубы, но на этот раз что-то изменилось. Его мышцы натянулись и сместились, а глаза вспыхнули яростью. Она медленно поползла назад, ощущая, как по спине пробежал мороз.

Он перехватил рукоять клинка. Без колебаний он направил сверкающую сталь прямо ей в сердце.

Халани вскинула руки, инстинктивно зажмурившись.

Но боль так и не пришла.

Она подняла глаза и увидела, что Адан и Серин сцепились с Такеши. Они кряхтели и напрягали все силы, отчаянно пытаясь удержать его.

— Остановись, Такеши! — закричала Серин, изо всех сил вцепившись обеими руками в его левую руку и повиснув на нём всем весом. Но Такеши рвался вперёд, его смертоносный взгляд был сфокусирован только на ней.

— Приди ты в себя, сука! — гаркнул Адан, отчаянно вцепившись в его другую руку, но Такеши зарычал и сбросил их захваты.

Брок внезапно проскочил сзади и обвил мощным бицепсом шею Такеши, зажимая её в удушающем приёме.

Лицо Такеши налилось багрово-фиолетовым, конечности задрожали.

— Не убивайте его! — закричала она, но остальные проигнорировали её, изо всех сил пытаясь оттащить его беснующуюся тушу назад.

Халани едва могла дышать, не то что думать. Она кое-как поднялась на ноги, пока они продолжали драться; его дикий взгляд всё так же был прикован к ней, а кулаки сжаты так, будто она являлась причиной всех бесконечных страданий этого мира. Такеши внезапно расправил плечи и рванул вперёд. Даже удерживаемый Броком, Серин и Аданом, он был им не по зубам в своей ярости.

Треск!

Барный стул сокрушительно обрушился на голову Такеши.

Он пошатнулся, теряя фокус, пока за его спиной стояла Винни; её грудь тяжело вздымалась, а глаза вылезли из орбит. Брок тут же воспользовался моментом, вырвал стул из рук Винни и снова со всей дурью размозжил его о его голову.

Все вздрогнули, когда Такеши грузом рухнул на землю без сознания.

Руки Брока дрожали, когда он бросил обломки стула. Деревяшка с грохотом упала на землю, и этот резкий звук пронзительным эхом отозвался в полуразрушенном переулке.

Никто не шевелился, будто малейшее движение могло разбудить Такеши и снова отправить его в смертоносный раж. Но Халани лишь потирала болящую грудь, чувствуя, что вот-вот рухнет сама.

Пустота стала бы для неё спасением.

На самом деле всё что угодно было бы лучше той ревущей скорби, что разрывала её изнутри.

«Откуда ты знаешь моё имя?»

Вот что постоянно повторял Такеши.

Неужели он правда её не помнит?

Халани покачала головой, желая — нет, требуя — отрицать это.

Может, он просто не разглядел её в тёмном переулке и банально запутался?

Она судорожно искала любое другое объяснение, но перед глазами всплыло улыбающееся лицо доктора Штрауса.

Она вспомнила, как он распиливал её ногу, будто окровавленный кусок торта. Как сдирал кожу с рук. Ампутировал конечности. Он использовал особое лекарство, чтобы её раны затягивались с поразительной скоростью.

А когда она в последний раз видела Такеши, в него стреляли при попытке сбежать из лагеря. Они могли использовать то же самое лекарство, чтобы залатать его раны.

Но разве от этого стираются воспоминания?

Нет. Дело в чём-то другом.

Единственное, к чему возвращались её мысли — чип. Тот самый, который доктор Штраус хотел вшить ей в мозг.

Он говорил, что пытки необходимы, чтобы вызвать потерю памяти и заставить чип работать. В лаборатории она чувствовала, как её разум начинает распадаться на части. Её воспоминания. Её стихи. Всё медленно ускользало. Единственное, что оставалось Халани — раз за разом повторять собственное имя, чтобы не потерять окончательно саму себя.

Но Такеши не было несколько дней. Один. В мучениях. В ожидании, когда она вернётся.

Слеза скатилась по её щеке, пока груз сожалений становился всё тяжелее и тяжелее.

Она бросила его. Такеши рисковал жизнью, чтобы спасти её, а она в ответ просто оставила его.

Она смотрела на него, лежащего на земле, и ей хотелось лечь рядом с ним и вымолить прощение.

— Откуда тут стул? — онемевший голос Серин прорезал тишину.

— Винни особо не думала, — Винни провела дрожащей рукой по своим серым, растрёпанным волосам. — Она вбежала обратно в бар и схватила первое, что попалось под руку. Мужикам внутри было не до неё, они слишком увлечённо дрались.

Взгляд Халани метнулся к «Чёрному сердцу». Секунду назад они были в штаб-квартире «Тузов» и обсуждали планы, а в следующую — туда ворвались Дилеры, разыскивая сбежавших из лагеря пленников.

Шум драки стих. В переулке, где они стояли, царила жуткая тишина. Но они понятия не имели, кто победил.

«Тузы» могли быть уже мертвы.

Дилеры способны вывалиться в этот задний переулок в поисках выживших в любую секунду.

— Нам надо валить, — быстро произнесла Халани, её мысли путались и неслись вскачь. — Брок, поможешь мне поднять Такеши? Нам надо спрятаться.

— Ты совсем, блядь, из ума выжила? — рявкнул Брок, понизив голос, чтобы не привлекать внимания, но его слова резанули её по живому. — Он только что пытался тебя прирезать!

— Нет, ты не понимаешь! Он сам не свой! — спорила она, встречая их ошарашенные взгляды. — Дилеры что-то сделали с его памятью. Мы должны ему помочь.

— Халани… — вмешался Адан. — Может, стоит всё обсудить?

— Тут нечего обсуждать! — гаркнула она. Её лицо побледнело, зрачки расширились — она напоминала загнанного в угол зверька, готового броситься на любого.

И ей было плевать, кто стоит у неё на пути. Она скорее сдохнет, чем снова оставит его.

Брок сжал челюсти, собираясь спорить дальше, когда задняя дверь «Чёрного сердца» распахнулась настежь. Из неё выскочил Джек с озверевшим выражением на измазанном кровью лице, поддерживая Райдера за талию.

Бледные щёки Райдера были вымазаны грязью, он тяжело и рвано дышал, крепко прижимая окровавленную руку к рёбрам. Разиэль и Спейд шли следом, их чёрная одежда была в беспорядке и покрыта брызгами красного.

Ещё парочка мужчин выскочила вслед за ними; они судорожно сжимали оружие и панически озирались. У Халани открылся рот, когда последней из дверей вывалилась Элиза. Её светлые волосы спутались в колтуны, на лице застыло выражение полного отчаяния и шока, пока она хромала вниз по ступеням — ни капли не похожая на ту пламенную девчонку, которую Халани встретила в лагере.

Едва она ступила на землю, Спейд с силой захлопнул дверь «Чёрного сердца». Его грудь тяжело вздымалась, он упёрся спиной в дерево, будто пытался сдержать всё то насилие, что осталось по ту сторону стен.

— Нам надо валить отсюда, — приказал Джек, крепче перехватывая раненого Райдера. — Ему нужен врач.

— Сраный Дилер пырнул меня, — прошипел Райдер, пока кровь всё шире расплывалась по его серой рубашке.

— Что с остальными Дилерами? — спросил Брок.

— Мертвы, — беспощадно отрезал Разиэль. Он вытер окровавленной рукой нос, крепко сжимая пистолет у бока. — Во время облавы я насчитал семерых, но когда они не вернутся с докладом, придут новые.

— А остальные «Тузы»?

Джеку и Спейду хватило одного мрачного взгляда. Разиэль сквозь зубы процедил проклятия, слишком смертоносные, чтобы произносить их вслух. Халани пошатнулась от этого молчаливого ответа.

Элиза качалась из стороны в сторону; её взгляд остекленел, казалось, она вот-вот рухнет без чувств.

— До сих пор не пойму, как они, блядь, нас нашли. — Спейд со всей силы грохнул кулаком по двери.

— Кто-то слил информацию.

— Мы этого ещё не знаем, — огрызнулся Джек, сканируя переулок, но его убийственный взгляд остановился на Такеши

Он замер. Его рот несколько раз открылся и закрылся — он просто не мог поверить собственным глазам.

Джеку довелось быть с ними, когда в Такеши стреляли. Он своими глазами видел, как обвал в туннелях отрезал ему путь к спасению.

Он, как и все остальные, считал Такеши мёртвым.

— Как он выжил?

Никто не ответил. Даже Брок.

Но Разиэль был наблюдателен. Он заметил брошенный на землю нож, их опущенные глаза и тонкую струйку крови, стекающую по шее Халани.

В следующую долю секунды он взвёл курок и наставил пистолет на Такеши.

— НЕТ!

Халани даже не успела подумать.

Чистый инстинкт перехватил управление, и она бросилась на Такеши, прикрывая его тело своим.

— Слезь с него, — прошипел Разиэль.

— Не слезу.

— У тебя три секунды, чтобы убраться, или я прикончу вас обоих.

— Разиэль, — предостерёг его Спейд. — Погоди.

— Нет! — зарычал Разиэль. — Я своими глазами видел, как в него всадили пулю. Если Дилеры его спасли, значит, это он привёл их к «Чёрному сердцу».

Его палец на спусковом крючке дернулся.

— Это неправда! — закричала Халани, выставив руку, чтобы остановить его. — Ты не можешь причинить ему вред. Он ничего не помнит.

— Что нахрен это значит?

— Когда доктор Штраус забрал меня в свою лабораторию, он рассказал мне об их плане, — объяснила она, с трудом выдавливая слова. — Они пытали заключенных, чтобы стереть им память. Они вшивали чипы, чтобы подчинить себе всех.

По переулку пронёсся шокированный шепоток, но Адан, Серин и Винни плотнее обступили её.

— Халани… они пытали тебя там? — Голос Серин задрожал, она сделала ещё один неуверенный шаг вперёд.

— Не дергаться, — огрызнулся Разиэль, переводя ствол на Серин.

— Если ты не опустишь пушку, у нас возникнет проблема побольше, — прорычал Брок; от глубокого тембра и ярости в его голосе у Халани по спине побежали мурашки.

— И не подумаю. Из-за него они нашли нас и убили нескольких наших людей. У нас нет выбора — эту угрозу нужно ликвидировать.

Ликвидировать.

Как таракана, которого нужно раздавить.

Только, блядь, через её труп.

Разиэль снова наставил пистолет на неё. Халани напряглась, готовая впиться в него и пустить кровь.

— Погодите! — Панический голос Винни прорезал воздух. — Живым он принесёт вам куда больше пользы, чем мёртвым.

— Это ещё с какого перепугу? — Джек резко повернул голову.

— Если то, что сказала Халани, правда, то кто знает, сколько ещё лагерей у Дилеров и скольких людей они контролируют?

Губы Джека сжались в мрачную линию, и Халани зацепилась за сомнение, мелькнувшее в его глазах.

— Доктор Штраус сказал, что они собираются распространить эти чипы по всему Гермесу! — Она повысила голос, умоляя его услышать. — Если вы поможете нам извлечь чип, вы сможете его изучить. Может, даже найдёте лекарство. Разве не этого вы хотите? Защитить Гермес? Помочь своим людям?

Уголок губ Разиэля опустился, пока Джек взвешивал её слова. Тишина затягивалась, и она уже готовилась к худшему, но молчание разбил Спейд.

— Думаю, она права, Джек.

Разиэль резко повернулся к нему:

— Ты же не всерьёз!

— Он может быть нашей единственной зацепкой, чтобы узнать, что происходит в лагерях, — возразил Спейд. — И нам пора убираться с улицы, Раз. Твоему брату нужен врач. — Он указал на Райдера, чья кожа становилась пепельно-серой, а глаза закрывались.

Халани моргнула. Брату?

Она и не подозревала, что Райдер и Разиэль родня, но теперь, присмотревшись, заметила сходство: те же тёмные волосы и резкие черты лица.

— Мне это тоже не нравится, Разиэль. Но я согласен, — констатировал Джек.

Вена на шее Разиэля пульсировала, пока он въедливо разглядывал её и Такеши. Все замерли в ожидании, не смея вдохнуть, но он медленно опустил пистолет.

— Свяжите его, — тут же приказал Джек. Спейд кивнул и тихо ускользнул обратно в «Чёрное сердце».

Она открыла рот, чтобы возразить, но Брок перебил её:

— У нас нет выбора, Халани. Пока к нему не вернётся память, Такеши нельзя доверять.

Халани знала, что они правы.

И она ненавидела их за эту правоту.

Её нижняя губа задрожала, когда из дверей появился Спейд с толстой чёрной верёвкой на руках. Она неохотно отстранилась, чувствуя, как сжимаются мышцы, пока Спейд связывал запястья Такеши.

— Куда мы теперь? — спросил Адан, оглядывая тени в переулке так, словно в любой момент оттуда мог выскочить Дилер.

— У нас есть ещё одно убежище неподалёку. Заберём транспорты сзади. Разиэль, — Джек дернул головой. — Свяжись с Лейном. Введи его в курс дела. Нам понадобится его помощь для Райдера… и для него.

Настороженные взгляды всех присутствующих устремились на Такеши, который теперь лежал на животе со связанными за спиной руками, уткнувшись щекой в бетон.

Она молча смотрела на него, всем сердцем моля его открыть глаза. Моля о том, чтобы его глубокий голос произнёс её имя.

Он скоро очнётся.

Халани чувствовала это.

Но какой ещё ужас ждёт их, когда он откроет глаза.

Я-то думала, что мне привычно в темноте, но тут ты затянул меня ещё глубже.

Путь до убежища оказался куда тише, чем она ожидала. Грызущее молчание заставляло кожу зудеть, а её колено нервно подрагивало, будто тело чуяло приближающуюся гибель.

Они разбились на три транспорта. Брок был за рулём, а Серин, Адан и Винни сели рядом с ней.

Сзади лежал Такеши.

Она молилась, чтобы никто не обратил внимания на бессознательную фигуру в машине, но Джек действовал хитро и вёл их через скрытые задние переулки.

Она уставилась на ослепительные огни, висевшие вдалеке и освещавшие пьяных мужчин и женщин, которые громко смеялись. Они пели и плескали напитками на булыжную мостовую.

Знали ли они?

Наверняка чувствовали.

Это давящее чувство в груди. То самое, которое они списывали на обычный стресс и тревогу, хотя на самом деле это была боль от гибели их соседей, умиравших неподалёку от места, где они танцевали.

Винни однажды сказала, что цивилизацию погубили не ядерные бомбы. Истинным крахом человечества стала утрата эмпатии.

Транспорт взвизгнул и судорожно остановился, дернув Халани в кресле и вырвав её из этих отчаянных мыслей.

Джек припарковался перед возвышающимся зданием с острой, конусообразной террасой, нависавшей сверху. Каменное сооружение в прошлом, возможно, было белым, но теперь превратилось в грязно-серое. Её взгляд скользнул по стенам, покрытым пятнами грязи, паутиной и заколоченными окнами.

Она рискнула взглянуть на Элизу, пока все осторожно выходили из транспортов. Глаза Элизы были мутными и расфокусированными; она уставилась в землю так, словно хотела стать столь же незамеченной и забытой, как и брызги грязи на дороге.

— Всё ещё в отключке? — Джек подошёл ближе, его стойкий взгляд зафиксировался на неподвижном теле Такеши под одеялом.

— Пока да, — ответил Брок, и по его тону было понятно, насколько ненадолго, по его мнению, это затянется.

Губы Джека сжались в тонкую линию, когда он повернулся к обветшалому зданию.

— Живее затаскивайте его внутрь.

Броку и Адану выпала радость тащить стодевяностосантиметровую тушу Такеши вверх по каменным ступеням. Адан ругался от напряжения и бубнил под нос:

— Да чем его, блядь, кормят?

Когда они добрались до затянутого паутиной входа, Джек постучал по деревянной двери сложной комбинацией ударов.

Маленькое смотровое окошко отодвинулось.

Она не могла разглядеть, кто стоял за ним, но почувствовала на себе чей-то суровый, сканирующий взгляд.

Дверь тут же распахнулась.

На пороге стоял широкоплечий мужчина, закутанный в чёрное. Его медная борода доставала до самой груди. Халани сглотнула, заметив уродливый глубокий порез, тянувшийся от его правого глаза к щеке.

— Заходите. Быстрее, — произнёс мужчина хриплым басом.

— Спасибо, Джерико. — Джек кивнул и поспешно заставил всех пройти внутрь. Джерико бросил последний взгляд на тихую улицу, метнув глазами влево и вправо, прежде чем захлопнуть за ними дверь.

Халани вздрогнула, ступив в прохладное помещение. Тёмные тени метались по белым каменным стенам, а до носа донёсся странный запах. Похожий на горелый благовонный дым.

— Сюда.

Джерико повёл их по узкому коридору. Плечи Халани были напряжены, пульс бешено колотился, пока они волокли Такеши через это жуткое здание.

Но когда коридор расширился слева от них, её ноги сами собой замерли.

— Что это за место? — прошептала Серин в изумлении.

Рот Халани приоткрылся.

— Похоже на… церковь.

Ряды пустых скамей тянулись по просторному помещению. Во главе стоял алтарь, над которым возвышался высокий деревянный крест. Её взгляд поднялся выше, к великолепным витражным окнам, рассыпавшим калейдоскоп цветов по белому камню.

Здесь не было людей. Это место казалось умиротворённым и тихим — полной противоположностью Гермесу. Часть её души жаждала присесть на скамью и насладиться окружающей красотой, но покой был так же недосягаем, как и память Такеши.

Его голова бессильно висела, пока Брок и Адан продолжали волочь его мёртвый груз вперёд. Джерико повёл их вниз по длинной винтовой лестнице. Почти на два этажа ниже церкви они вошли в общественное помещение, похожее на «Чёрное сердце».

Халани закашлялась, когда в нос ударил запах плесени. Сверху свисала шаткая люстра. Длинные столы заполняли комнату, за ними болтали несколько мужчин и женщин.

— Джек! — крикнул кто-то, когда их потрепанная группа спустилась по лестнице.

Вся болтовня тут же смолкла.

Мужчины и женщины вскочили так быстро, что их стулья с грохотом повалились на пол.

— Что произошло? — спросил седой мужчина, широкими глазами разглядывая раненого Райдера.

— Дилеры, — сухо отрезал Джек, утирая пот со лба. — «Чёрное сердце» скомпрометировано.

По комнате пронёсся шокированный шепоток.

— Как? — прошипел Джерико. — Кто проболтался?

Взгляды Джека, Спейда и Разиэля скользнули к Такеши, и все уставились на его беспомощную фигуру.

У Халани сжался желудок от ненависти к их недоверчивым взглядам, устремлённым на него.

В ней вспыхнул яростный, защитный инстинкт. Ей хотелось утащить его в какую-нибудь комнату и забаррикадировать дверь, но у неё просто не хватило бы сил тащить его через всё здание.

— Бакарра. — Джек жестом подзвал одну из женщин в чёрном брючном костюме, с короткими зелёными волосами и множеством пирсинга на лице. — Проводи их в комнаты. Джерико, — продолжил он, и здоровый мужик, который ввёл их, шагнул вперёд. — Покажи им камеру заключения. — Джек указал на Брока и Адана. — Когда он очнётся, мы зададим ему вопросы.

Последнее предложение было произнесено с особым подтекстом, и Джерико наклонил голову. Без лишних слов он что-то буркнул Броку и Адану и пошёл в глубь помещения.

Должно быть, на пещерном языке это означало «за мной».

Халани, Винни и Серин поплелись следом, опустив головы, пока Джек, Спейд и Разиэль остались с Райдером.

— Когда прибудет Лейн? — спросил Джек.

— Завтра утром, — грубо ответил Разиэль.

— Не дергайся, Раз, — спокойно произнёс Спейд. — Райдер крепкий. Он и не через такое проходил.

Но прямо перед тем, как Халани вышла из зоны слышимости, она поймала тихий шепот Джека:

— Как только он займётся Райдером, мы заставим Лейна осмотреть его. А потом решим, что делать дальше.

Халани нахмурилась ещё сильнее, шагая по узкому коридору. Бакарра отвела Элизу в скудно обставленную комнату, где стояли полуторная кровать и висела лампа. Одинокая слеза скатилась по подбородку Элизы, прежде чем она безмолвно закрыла дверь.

В груди Халани всё сжалось, когда Бакарра жестом предложила им войти в следующую комнату, но она упрямо пошла дальше за Джерико. Затаившиеся страх и ярость ощущались почти физически. Эти искажённые эмоции въедались в кожу. Пропитывали каменные стены.

Месть была уже на горизонте. Она чувствовала это.

«Тузы» не спустят эту измену с рук. Халани просто нужно было убедиться, что Такеши не станет жертвой их расправы.

В конце коридора Джерико достал заржавевший ключ и со скрипом открыл последнюю дверь. Глаза Халани расширились.

Там не было кровати.

Ни раковины, ни окон.

Лишь одинокая лампочка свисала с потолка, давая лишь жалкую каплю света в этой холодной каморке. Но что действительно привлекло её внимание, так это толстые цепи, висевшие на каменной стене.

Это место было не спальней.

Это была тюрьма.

— Тащите его сюда, — приказал Джерико.

— Что вы делаете? — воскликнула она, когда он защёлкнул толстые кандалы на запястьях Такеши.

— Он будет сидеть под замком, пока мы его не допросим, — отрезал тот.

— Но…

— Халани. — Винни мягко положила руку ей на плечо. — Дай им помочь. Это то, что ему сейчас нужно.

— А если от этого ему станет только хуже? — Подбородок Халани задрожал.

Она исходила из того, что потеря памяти у него временная. Что всё вернётся, как только он поговорит с Халани и поймёт, кто она.

Но если он очнётся в цепях, всё может обернуться совсем иначе. Расстояние между ними может увеличиваться, становиться всё больше и больше, пока Такеши не окажется совершенно недосягаемым.

— Мы не позволим этому случиться. Только не с ним.

Слова Серин прозвучали твёрдо и безапелляционно.

— Мы вместе приехали в этот город и вместе из него уйдём. Мы все знаем, что для тебя он значит больше, но и для нас он тоже важен. Мы будем рядом с тобой на каждом шагу.

От слов Серин комок в горле Халани сжался ещё сильнее.

Но не только Серин смотрела на неё с любовью и преданностью. Халани оглянулась — и увидела ту же решимость во взглядах Винни и Адана. Даже Брок не покинул её.

Её внимание привлёк поднявшийся шум: Джерико закончил приковывать Такеши. Тот сидел, привалившись к стене, а руки были подняты вверх и скованы наручниками.

— Пойдём, — буркнул Джерико. — Я покажу тебе ваши комнаты.

Остальные начали выходить, но Халани не сдвинулась с места.

Её ноги словно приросли к полу, а взгляд был прикован к Такеши.

— Я остаюсь, — твёрдо заявила она.

Джерико нахмурился.

— Не можешь.

— А кто сказал?

— Джек.

— Тогда передай Джеку следующее: мне совершенно плевать, что он говорит. Кто-то должен быть здесь, когда он проснётся, и этим кем-то буду я.

Адан прокашлялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Халани, а если он снова нападёт?

— Он прикован.

Но остальные бросили на неё выразительные взгляды, словно знали: цепей может оказаться недостаточно, чтобы его удержать.

Она глубоко вздохнула.

— Я останусь у стены, вне пределов его досягаемости.

— Если останешься, я запру тебя вместе с ним. Еду и воду какое-то время приносить не буду. Ты всё ещё уверена?

— Абсолютно.

Голос её не дрогнул.

Но кончики пальцев задрожали, когда Винни, Серин и Адан обняли её на прощание. Брок кивнул ей, а затем металлическая дверь захлопнулась, оставив её наедине с Такеши.

Она повернулась и окинула его взглядом с ног до головы. Даже без сознания он обладал такой тяжёлой энергетикой, что всё её внимание невольно сосредотачивалось на нём.

Шёлковистые чёрные волосы падали ему на лицо, голова склонилась набок, глаза были крепко закрыты. На его теле не было ни единой отметины. Чёткие линии скул и сильной челюсти выделялись особенно резко. Но что-то в его холодной энергетике заставило Халани отступить на шаг.

Его смертоносная сторона всегда была очевидна, но раньше она неизменно чувствовала в нём свет. Его непреклонное желание защищать других. Ребёнка, который любил рисовать и всё ещё продолжал заботиться о ней.

Но теперь ничего этого в нём не было.

Не так, будто всё это исчезло.

Словно ничего из этого никогда не существовало.

Сколько же пыток пришлось пережить Такеши, чтобы чип подействовал? Она сама начала ломаться всего через несколько часов под скальпелем доктора Штраусса.

Такеши провёл без сознания три дня.

— Мне так жаль, что я оставила тебя, — прошептала она едва слышно, когда её спина коснулась стены и она сползла на пол.

Халани подтянула колени к груди, обхватив ноги тонкими руками и ещё сильнее сжавшись в комок. Пытаясь удержать всё внутри, пока перед ней, скованный цепями, лежал Такеши.

Она ждала, когда он проснётся.

Боролась со сном, сколько могла.

Но веки становились всё тяжелее и сами собой начали опускаться.

Прошло, должно быть, несколько часов, прежде чем она резко проснулась и вытерла слюну с щеки. От долгого сидения на каменном полу болели ягодицы.

Халани подняла голову и тут же замерла, напрягшись всем телом.

Такеши проснулся.

И не сводил с неё взгляда.

— Ты родилась из насилия.

— Я сама его выбрала.

Такеши даже не моргнул.

Его тёмный взгляд впился в неё, чёрная глубина глаз притягивала, словно магнит. В них мелькнула странная нотка любопытства, но стоило ей приподняться, как его верхняя губа скривилась, и этот проблеск интереса сменился неприкрытым презрением.

Даже в тюрьме Брадерхельма он никогда так на неё не смотрел.

Словно жаждал её смерти.

Она впилась ногтем в бедро, сосредоточившись на острой боли, вместо того чтобы поддаться сковывающей тревоге. Она ждала, что он заговорит, но Такеши, казалось, вполне устраивало молча склонить голову и разглядывать её, словно он представлял все извращённые способы заставить её страдать.

Она глубоко вдохнула, игнорируя каждый инстинкт, который требовал бежать.

Конечности протестующе заныли, когда она сместилась, устраиваясь поудобнее. Халани понятия не имела, сколько проспала, но заметила обуглившуюся красноту вокруг запястий Такеши и тонкую струйку крови, стекавшую по его предплечью.

Она прочистила пересохшее горло.

— Как ты себя чувствуешь?

Он не ответил, но тёмный взгляд говорил сам за себя.

Разумеется, он чувствовал себя неважно. Его приковали к стене, чёрт возьми.

— Меня зовут Халани. Халани Кейнс, — добавила она, надеясь, что фамилия что-нибудь в нём пробудит, вызовет вспышку воспоминаний. Но он молчал, и его холодное, враждебное выражение лица не менялось.

— Н-неужели… ты… ты меня не помнишь?

Её голос превратился в мучительный шёпот, едва слышнее звука сердца, разбивающегося на миллион осколков. В чёрных глазах Такеши что-то дрогнуло, и на секунду ей показалось, что она увидела едва уловимую тень узнавания.

Но он сказал:

— Ты так и не ответила мне раньше. Откуда ты знаешь моё имя?

Она заставила себя глубоко вдохнуть.

— Ты знаешь меня больше года. Мы встретились в тюрьме Брадерхельма. Я была заключённой, а ты отвечал за мой блок. Мы проводили много времени вместе. Вместе сбежали. Ты прошёл со мной весь путь до Гермеса. Мы…

Она замолчала, стараясь не сломаться прежде, чем позволит себе обнажить душу.

Морщина между его бровей стала глубже, пока она говорила, и слова полились из неё быстрее.

— Мы были близки. Мы близки, — поправила она себя. — Нас держали в лагере для заключённых, и мы пытались сбежать. Но тебя подстрелили.

Голос сорвался, и слёзы, которые она так старалась сдержать, всё-таки хлынули наружу.

— Я пыталась вернуться за тобой, Такеши. Пыталась изо всех сил. Я бы пробила себе путь хоть через ядро Земли, лишь бы спасти тебя. Ты должен это знать. Я почти не спала. Почти не ела. Ты в каждом моём вдохе, но этого, чёрт возьми, недостаточно. Ты мне нужен, Такеши. Пожалуйста. Пожалуйста, вспомни меня.

Такеши молча смотрел, как она плачет, и на его лице не отражалось ни единой эмоции. Она вытирала слёзы, но они продолжали литься. Целый океан, в котором ей никогда не утопиться.

Тяжёлое дыхание заполняло тесное пространство, пока она ждала, что он заговорит. Ей нужно было услышать от него хоть что-нибудь, лишь бы нарушить эту тишину. Она напряглась всем телом, готовая сорваться и закричать, когда наконец он заговорил:

— Ты меня с кем-то перепутала.

— Нет. Это неправда.

Она коснулась груди.

— Разве ты ничего не чувствуешь, когда смотришь на меня?

— А почему я должен что-то чувствовать? — Такеши склонил голову. — Ты для меня ничего не значишь.

Удар кулаком был бы менее болезненным.

Она думала, что знает, что такое горе. Знает слишком хорошо.

Но, оказывается, даже самые разбитые сердца всё ещё можно разрезать на части.

— Ты совсем мне не веришь?

Она осмелилась поднять взгляд и увидела, что даже скованный цепями Такеши откинулся назад так, словно преимущество всё равно было на его стороне.

— Я не потакаю бредовым фантазиям.

— Это не бред! — выкрикнула она. — Они что-то с тобой сделали. Что-то, из-за чего ты всё забыл.

— Моя память в полном порядке.

— Если это так, тогда как ты оказался в Гермесе?

— Я не собираюсь потакать и твоим вопросам, — резко бросил он.

— Тогда зачем ты здесь?

Такеши медленно покачал головой, глядя на Халани с насмешкой, словно она была пешкой, даже не подозревающей, что её уже разыграли.

— В одном ты была права. Я действительно служил в тюрьме Брадерхельма. Моё начальство перевело меня в Гермес, чтобы я помогал в рабочих лагерях и подавлял набирающее силу восстание.

Он не сводил с неё глаз. Халани напряглась, когда он подался вперёд, натягивая звенящие металлические цепи до предела и не обращая внимания на боль в запястьях.

— Мы знаем, что ваша банда повстанцев готовила свержение правительства, — прошипел Такеши. — Мы наконец нашли ваше убежище, но ты сбежала из «Чёрного Сердца» и помешала моей миссии.

Голос его стал ещё более хриплым, и Халани была уверена: не будь он прикован к стене, Такеши закончил бы то, что начал в переулке.

— Я не твой враг, Такеши, — прошептала она. — Никто из нас тебе не враг.

— Удобно говорить это, когда скован я.

— Ты пытался убить меня! Ты хоть это помнишь?

— В мельчайших подробностях.

Он откровенно оглядел её, скользнув взглядом с головы до ног, словно искал каждую возможную слабость.

— Если бы ты была умнее, то не оказалась бы одна со мной в этой камере.

Халани прищурилась, вспомнив, как нечто подобное он уже говорил ей в Брадерхельме.

— Я тебя не боюсь.

— Тогда ты действительно меня не знаешь.

Напряжение между ними было почти осязаемым.

Она закрыла глаза и на мгновение позволила себе представить, что всё это лишь кошмар. Что в любой момент она проснётся и обнимет настоящего Такеши. Он подхватит её на руки, поцелует в губы и услышит три слова, навечно запечатлённые в её душе.

Но реальность не менялась по одному её желанию.

Мечты по-прежнему оставались недосягаемыми, и, открыв глаза, она увидела, что Такеши всё ещё смотрит на неё так, словно решает, какую кость ей сломать первой.

Нужна была новая тактика. Что-нибудь ещё, что могло бы пробудить его память.

— Ты раньше рисовал.

Такеши замер, едва заметно расширив глаза.

— В детстве ты рисовал для своей матери. Она развешивала твои рисунки повсюду, — прошептала Халани, позволяя душераздирающей истории, которую он когда-то рассказал ей, вновь ожить в камере, словно теперь это была её собственная история. — Но когда Гектор перевёз вас обоих в Генезис, ты спрятал все свои рисунки под кроватью.

Такеши перестал дышать.

— Как… как ты…

— Откуда я это знаю? — закончила она за него. — Ты сам мне рассказал.

Такеши опустил взгляд и покачал головой.

— Это неправда.

— Это правда, Такеши.

— Неправда! — огрызнулся он, сжимая кулаки.

Но Халани заметила тень беспокойства в его глазах. И тут же ухватилась за неё.

— Твоя мать растила тебя одна. Она была для тебя всем, а когда ты не смог её спасти, ты записался в охрану. Ты так долго нёс на себе эту вину. У тебя отняли так много.

Она замолчала, и нижняя губа задрожала.

— И несмотря ни на что, ты всё ещё один из лучших людей, которых я когда-либо знала.

Такеши пробормотал себе под нос какие-то непонятные ругательства, не сводя взгляда с пола.

Это работало. Он наконец начал вспоминать!

Но Такеши поднял глаза, и его взгляд стал жёстче.

— Я знаю, что ты делаешь.

— Что я делаю?! — Она вскинула руки.

— Доктор Штраус предупреждал меня насчёт тебя. Он сказал, что среди повстанцев найдутся те, кто попытается мной манипулировать. Заставить меня поверить в то, чего никогда не было. Всё это часть твоего плана — заставить меня выступить против своих.

— Мы — твои!

— Вы все не более чем клеймо на теле этой планеты. Я скорее умру, чем позволю связать меня с такими, как вы.

Халани даже не заметила, как они оба поднялись на ноги. Такеши рванулся вперёд, но цепи не позволили ему приблизиться. Он стиснул зубы, а наручники на запястьях застонали под силой, с которой он пытался вырваться, но выдержали.

В его взгляде не оставалось ни капли сомнения — он действительно намеревался убить её.

Такеши ненавидел её.

Ненавидел каждой клеткой своего существа.

И, скорее всего, убил бы её при первой же возможности.

Но где-то внутри всё ещё был тот мужчина, которого она знала и любила.

Она почти слышала его.

Он бился о стены своей заточённой в собственном сознании души. Кричал, что всё ещё здесь. Что она не должна сдаваться.

Халани вскинула подбородок и сделала несколько шагов вперёд.

Такеши зарычал, когда она приблизилась, и дёрнул цепи, но те снова выдержали.

Между ними оставался всего дюйм, и Халани впитывала каждую деталь его облика. Влажные чёрные волосы прилипли ко лбу. Взъерошенный чёрный жилет. Стиснутая челюсть и вздувшиеся мышцы, способные переломить её пополам.

Когда-то Халани считала, что пережить тюрьму Брадерхельма будет самым тяжёлым испытанием в её жизни.

Но спасти Такеши от разрушения теперь прочно заняло первое место.

И, глядя на него, она почувствовала, как что-то в груди обрело новый вес. Словно внутри неё целый мир.

До тюрьмы Халани и представить не могла, почему продолжает бороться за людей, которые отвернулись от неё. Почему продолжает идти вперёд, когда препятствия кажутся непреодолимыми.

Но каким бы трудным или пугающим ни был этот путь, она была готова на всё, лишь бы вернуть Такеши.

Он снова будет рисовать.

Она позаботится об этом.

— Я не сдамся, — прошептала она. — Доктор Штраус может забрать твои воспоминания, но он не сможет вырвать твою душу. Что бы ты ни делал, как бы сильно ни отталкивал меня, я не уйду. Я проникну так глубоко в твои вены, что тебе не останется ничего другого, кроме как вспомнить меня.

Такеши перестал дёргать цепи. Он изучал Халани так, словно перед ним была добыча, с которой ему прежде никогда не приходилось сталкиваться.

— Ты исходишь из того, что я не похороню тебя под своим клинком раньше, — произнёс он.

— Это твой план? — спросила она.

— Уверяю тебя, именно так.

— Тогда я с нетерпением жду возможности узнать, кто из нас победит.

Он наверняка видел её страх. Но если Такеши ничего о ней не помнил, значит, он не знал, что Халани куда упрямее него.

И куда охотнее встречает смерть лицом к лицу.

Горькая ненависть в его выражении сменилась более тёмной одержимостью, обещавшей сломать её прежде, чем она успеет разбить его.

И если всё действительно так…

Игра, мать её, началась.

Неудача — необходимая часть триумфа.

— Ты опять пялишься.

— Ты тоже, — парировала она.

Такеши сидел неподвижно, словно статуя. Если бы не вспыхивавшая в его взгляде ярость, Халани решила бы, что он потерял сознание.

— Здесь больше не на что смотреть, — мрачно ответил он.

— Осторожнее, — сказала она. — Звучит подозрительно похоже на комплимент.

— Не знал, что мёртвым нужны комплименты.

— Я не мёртвая.

— Нет, — согласился он. — Пока нет.

Ай.

Халани фыркнула и поёрзала на неудобном твёрдом полу. Она вытянула ноги, подавляя стон, вызванный затёкшими ногами и спиной.

Такеши повторил её позу на противоположной стороне камеры, но, в отличие от неё, не прижался к стене. Он развалился у неё так, словно это был трон.

И нет, её психике совершенно не шло на пользу то, что даже прикованный цепями он умудрялся выглядеть до греха привлекательно.

Халани уже потеряла счёт времени, проведённому в камере с Такеши. Несколько часов? Больше? Еду им так и не принесли, и её желудок уже начал предательски урчать, причём довольно громко.

Джерико сказал, что еды какое-то время не будет, но сколько — это «какое-то время»?

Может, они вообще забыли, что она тоже находится в этой камере.

Халани скрестила руки на груди и поморщилась, когда её желудок снова громко забурчал, словно какой-то зверь пытался вырваться наружу.

— Ты можешь перестать издавать этот звук? — рявкнул Такеши.

— Ой, извини. А ты умеешь заставить желудок не урчать, когда голоден? — огрызнулась она, уже устав от его отношения.

— Конечно. Выйти за эту дверь и пойти поесть.

— Хорошая попытка. Но я никуда не собираюсь.

— Ах да. — Он склонил голову набок. — У повстанцев действительно изощрённые методы пыток.

Она прищурилась. Судя по жестокой усмешке, расползавшейся по его лицу, он прекрасно понимал, что действует ей на нервы.

— А дыхание? — выпалила она. — Это допустимый шум?

— Можешь перестать. Я сообщу, когда это произойдёт.

Один маленький удар по голове ведь не причинит ему серьёзного вреда?

— Почему мне кажется, что ты получаешь от этого удовольствие? — проворчала она.

— Это ты отказываешься оставить меня в покое. Я лишь отвечаю тебе той же монетой. — Голос его был сухим, а смотрел он на Халани так, будто тараканы, которые когда-то преследовали её в тюрьме, были бы куда более приятной компанией.

На её губах уже готовился ответ, но она проглотила его.

Если она продолжит позволять ему выводить себя из себя, он победит.

Поэтому с этого момента Такеши не дождётся от неё ни слова. Хотя мысль двинуть ему кулаком по голове по-прежнему казалась весьма привлекательной.

Он внимательно разглядывал её, и, когда она отказалась произносить хоть слово, на его лице появилась едва заметная хмурость. Но он тоже ничего не сказал.

Они продолжали испепелять друг друга взглядами и строить планы о том, как сломать другого.

Грызущая нервы напряжённость могла бы растянуться на целую вечность, если бы дверь не распахнулась.

Внутрь протиснулся Джерико, заполнив собой весь дверной проём своей массивной фигурой. Полы его чёрного пальто почти касались пола. В одной руке он держал поднос с едой, а в другой — одно-единственное красное яблоко.

Не говоря ни слова, он бросил яблоко Такеши. Тот без труда поймал его, несмотря на цепи.

Когда Джерико передал остальную еду Халани, у неё мгновенно потекли слюнки.

На маленькой тарелке лежали крошечный кусок мяса, странного вида картофель, два кусочка хлеба и вилка. Халани провела языком по губам, когда он поставил рядом с ней на пол кувшин воды.

— Спасибо. А ему? — спросила она.

Джерико скрестил руки на груди.

— Он не гость. Он заключённый, и обращаться с ним будут соответственно.

Желудок Халани болезненно сжался.

Когда-то в Брадерхельме с ней обращались точно так же. Как с чем-то менее чем человеческим. Всего лишь с номером, который можно выбросить и о котором никто никогда не вспомнит.

— Ему хотя бы нужно что-нибудь ещё, чтобы не умереть с голоду, — заявила она, не обращая внимания на взгляд Такеши, буквально прожигавший бок её головы.

— Не моя проблема.

Джерико захлопнул дверь, и металлический щелчок засова эхом разнёсся по воздуху.

Халани со вздохом откинула голову на стену.

Она была так далеко от дома, что уже не помнила, каково это — чувствовать себя в безопасности. Однажды она держала это чувство в руках. В другой камере.

Иронично, что именно мужчина, рядом с которым она чувствовала себя на вершине мира, теперь пытался отправить её в могилу.

Такеши проигнорировал яблоко и принялся изучать её ледяным взглядом. Она понятия не имела, о чём он думал, но исходившие от него злоба и недоверие говорили сами за себя.

— Зачем ты это сделала? — внезапно спросил он.

Халани нахмурилась.

— Что сделала?

— Попросила для меня еды. Я бы позволил тебе умереть с голоду.

По крайней мере, он всё ещё был честен.

— Да ну… Считай это доказательством того, что мне не всё равно. Никто не заслуживает голодать.

Губы Такеши плотно сжались, словно ему когда-то внушили обратное, но затем он пожал плечами и наконец откусил яблоко. Громкий хруст разнёсся по лишённой окон камере.

Она взяла белую пластиковую вилку, но что-то в его словах не давало ей покоя.

— Кстати, я тебе не верю, — прошептала она, почти себе под нос, но в этом тесном помещении он всё равно её услышал.

— В чём?

— В том, что ты позволил бы мне умереть с голоду. — Их взгляды встретились. — Даже когда ты меня ненавидел, тот Такеши, которого я знаю, никогда бы так не поступил.

Такеши выпустил яблоко из рук. Оно упало на пол и покатилось, остановившись примерно посередине между ними. Но взгляд его по-прежнему оставался прикован к ней.

Он медленно, нарочито медленно, подался вперёд.

— Наверное, это тяжело. Тосковать по мужчине, которого не существует.

— Прекрати, — огрызнулась она, крепче сжав вилку. — Я не хочу это слышать.

— Давай заключим сделку. Подойди ближе — и я расскажу тебе всё, о чём думаю. — Его верхняя губа едва заметно изогнулась.

— Я лучше останусь здесь, спасибо.

— Жаль. — Он цокнул языком и откинулся назад. — Ты не такая глупая, как кажешься.

О нет. В лучшие дни её способность принимать решения была весьма сомнительной.

Но ему об этом знать не обязательно.

— Может, я просто знаю, что ты врёшь. И что у тебя сердце куда добрее, чем ты позволяешь людям видеть.

— Или, может, ты просто не умеешь вовремя сдаваться, Кейнс.

Её глаза широко распахнулись от этих знакомых слов, а еда перед ней тут же была забыта.

— Что ты сейчас сказал?

Её фамилия. Он назвал её по фамилии.

Сердце забилось так сильно, словно собиралось вырваться из груди и взлететь.

На челюсти Такеши напряглась мышца при виде выражения её лица.

— Что?

— Ты назвал меня по фамилии.

— И что?

— Ты раньше так меня называл. — Она выпрямилась, не в силах скрыть отчаяние в голосе. — Ты теперь что-то помнишь?

— Ты сама сказала, что это твоя фамилия. Вытри это жалкое выражение с лица.

— Но ты сказал, что я не умею сдаваться!

Такеши уставился на неё так, словно у неё выросло несколько голов.

— Да… Тебе что, никто никогда этого не говорил?

Да. Ты.

Лёгкие Халани едва справлялись со своей работой. Она стиснула пластиковую вилку так сильно, что та вот-вот могла сломаться. Но одного взгляда на бесстрастное лицо Такеши оказалось достаточно, чтобы понять: он по-прежнему не помнил о ней ни единого слова.

Слёзы обожгли глаза, и она быстро заморгала, загоняя их обратно.

— Просто забудь. — Халани сглотнула, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Ей удалось откусить кусочек мяса, но вкуса она не почувствовала.

С каждой секундой внутри становилось всё пустее.

Она потянулась за следующим кусочком, но заметила, что брошенное Такеши яблоко лежит совсем рядом, только вот дотянуться до него она не могла. Сам он, похоже, тоже не собирался его поднимать. Он опёрся локтем на колено и смотрел на неё, хмурясь ещё сильнее.

Несмотря ни на что, Халани хотелось забраться в его сознание и проверить, не осталось ли там хоть каких-то обрывков её присутствия.

— Хочешь яблоко? — спросила она, сама не понимая, зачем всё ещё пытается с ним разговаривать. Возможно, дело было в его голосе — он причинял такую сладкую боль, что ей хотелось утонуть в нём. Даже если теперь этот голос был наполнен ненавистью.

— Я не голоден, — ответил он.

Она прикусила губу, размышляя, не выбрала ли она неправильный путь. Может, лучший способ вернуть его — убить его добротой.

Халани взглянула на почти нетронутую еду и поднялась. Вилку она оставила на месте — не настолько же она глупая, чтобы подходить к нему с чем-то острым.

Такеши настороженно следил за ней, пока она присела на корточки, остановившись как раз за пределами его досягаемости.

— Хочешь кусочек хлеба? — осторожно спросила она.

Такеши не ответил. Его челюсть оставалась напряжённой, но взгляд метнулся к хлебу.

— Всё нормально, — мягко подбодрила она. Халани подняла один кусочек и откусила крошечный кусочек. — Видишь? Он не отравлен.

Когда он по-прежнему ничего не ответил, она решила взять дело в свои руки и бросила хлеб ему на колени.

Судя по тому, как напряглась его челюсть, она решила, что он сейчас швырнёт его обратно. Но он удивил её, откусив небольшой кусок.

А через несколько секунд проглотил весь кусок целиком.

Тяжесть в её груди немного отступила. Наконец-то он позволил ей позаботиться о нём.

Пусть это был самый незначительный поступок, для неё он имел значение.

— Хочешь ещё? — тихо спросила она.

Такеши всмотрелся в её глаза, и на его лице промелькнуло страннейшее выражение. Она не успела понять, что оно означало, прежде чем оно исчезло. Он быстро кивнул.

Халани пододвинулась ближе, на мгновение опустив взгляд на тарелку.

И тут он напал.

Такеши зацепил ногой её за спину и резко дёрнул на себя. Она ахнула, едва не рухнув лицом на пол, но он схватил её за локоть.

В одно мгновение её спина оказалась прижата к его груди, а одна рука сомкнулась на её горле.

Халани захрипела, когда металлические цепи на его запястье впились ей в шею, удерживая её прижатой к нему, пока другой рукой он зафиксировал её руки.

Он заговорил ей прямо в ухо — тихо и опасно:

— Тебе следовало убежать, пока у тебя был шанс.

Из всех руин я — самая разрушительная.

Халани зарычала и дёрнулась, пытаясь вырваться, но Такеши удержал её, сильнее сжав руку на её горле.

— На твоём месте я бы перестал. — От его тёмного шёпота по её рукам побежали мурашки.

— Чего ты хочешь? — прохрипела она, едва способная говорить из-за того ничтожного количества воздуха, которое он ей позволял.

— Я хочу, чтобы ты позвала своего предводителя. Джека.

— Что?

— Ты меня слышала. — Его пальцы сильнее сжались вокруг её шеи, большой палец скользнул по коже, пока она жадно глотала воздух.

— Джек! — крикнула она.

Но никто не пришёл.

— Ещё раз, — приказал Такеши.

Она снова закричала его имя, сердце бешено колотилось в груди. К тому моменту, когда дверь отперли и распахнули, голос Халани уже сорвался на хрип.

Снаружи стоял Джек, по обе стороны от него — Джерико и Брок, а в нескольких шагах позади них — неприметный мужчина в лабораторном халате. Увидев, как Такеши душит Халани, все четверо замерли в дверях, лица побледнели.

— Что… — начал Джек.

— Вот что сейчас произойдёт, — перебил его Такеши. — Вы снимете с меня эти цепи, и мы уйдём отсюда.

Мы?

Халани не успела обернуться и спросить его об этом, прежде чем Такеши продолжил:

— Если не сделаете, как я говорю… она умрёт.

Дыхание Халани перехватило, а по венам прокатилась ледяная дрожь. Его сильная рука по-прежнему мёртвой хваткой сжимала её горло, а тело прижималось к её спине, не позволяя пошевелиться.

Она не знала, действительно ли он способен это сделать. Какая-то огромная часть её по-прежнему верила, что настоящий Такеши всё ещё где-то внутри и никогда намеренно не причинит ей вреда.

Но, чёрт…

Он звучал так, будто действительно собирался это сделать.

Несколько мгновений четверо мужчин молчали. К её удивлению, первым двинулся Брок, осторожно подняв ладони.

— Такеши, — начал он. — Это Брок. Мы знакомы не так давно. На самом деле мы друг друга терпеть не можем. Но из того, что мне известно, причинить ей вред — последнее, чего ты хочешь.

— И скажи мне, Брок… — Такеши произнёс его имя с презрением. — Ты готов поставить её жизнь на кон ради этой своей маленькой теории?

Брок замялся, переводя взгляд с угрожающих глаз Такеши на её испуганное лицо.

Халани едва заметила, как пожилой мужчина в лабораторном халате тихо вышел, после того как Джек что-то прошептал ему на ухо.

— Я начну считать, — предупредил Такеши голосом твёрже стали. — И если к трём эти наручники не будут сняты, я сверну ей шею.

Глаза Халани расширились, а дрожь в конечностях стала неконтролируемой, когда никто не двинулся.

— Раз.

Брок взглянул на Джека. В его лице всё отчётливее проступала паника, когда Джек продолжил молчать.

— Два.

Он действительно собирался это сделать. Такеши собирался её убить.

И самое печальное?

Она не ненавидела его за это.

Халани закрыла глаза и помолилась, чтобы, если рай существует, они нашли друг друга там. Может быть, тогда она рассказала бы ему всё то, что должна была сказать в первый раз.

— Три…

— Джерико, — перебил Джек. — Сними с него цепи.

Грудь Халани тяжело вздымалась под кольцом сильных рук Такеши, пока Джерико тут же не подошёл и не снял с него наручники.

Она вздрогнула, когда те со звоном упали на пол.

Джерико сделал тяжёлый шаг назад, а Такеши поднял Халани на ноги. Она предполагала, что теперь он отпустит её, но Такеши продолжил крепко удерживать её.

— Выйдите из камеры и встаньте у стены, — потребовал он.

Поначалу они не двигались, но Джек кивнул, и трое мужчин неохотно подчинились.

— Иди вперёд, Кейнс, — прошептал Такеши ей на ухо.

Халани сглотнула и, возможно, всё это ей просто мерещилось, но ей показалось, что кончики его пальцев едва ощутимо скользнули по её сонной артерии.

Он подтолкнул её вперёд, и ей не оставалось ничего другого, кроме как двигаться. Проходя мимо мужчин, он развернул её так, чтобы не выпускать их из поля зрения.

Прохладный воздух лизнул её кожу, но жар, клубившийся внутри, невозможно было сравнить ни с чем, пока Такеши удерживал её в заложниках.

Они торопливо двинулись по коридору, мимо мелькали мерцающие факелы.

— Не останавливайся, — приказал Такеши, подталкивая её вперёд.

Он ошибочно полагал, что Тузам не всё равно, выживет она или нет.

Полагал, что она станет его пропуском на свободу.

Халани ни на секунду не верила, что его план побега сработает.

Но, к её огромному потрясению, когда они пронеслись мимо общего помещения, Тузы поднялись на ноги и потянулись к оружию. Однако, когда они посмотрели на Джека, ожидая приказа, тот поднял руку, позволяя им уйти.

Это не имело никакого смысла.

Что, чёрт возьми, происходило?

Они продолжили мчаться по тускло освещённому коридору. Несмотря на демонстрируемую им уверенность, Халани чувствовала, как сердце Такеши бешено колотится у неё за головой.

Но когда они миновали мраморную колонну у входа в церковь, из темноты внезапно выскочила массивная фигура.

Такеши мгновенно оттолкнул её в сторону и яростно ударил нападавшего, но было уже поздно.

Фигура уже вонзила ему в шею огромный шприц.

Такеши встретился с ней взглядом. Его зрачки расширились, взгляд затуманился, а выражение лица стало совершенно отрешённым.

И в этот момент поражения он протянул к ней руку, прежде чем рухнуть на пол.

Без сознания.

Халани ошеломлённо разинула рот, когда мужчина в белом халате вышел из тени, со стоном держась за распухший нос.

— Отличная работа, Лейн. — Джек появился из-за угла, а следом за ним по пятам шли Брок, Джерико и Спейд.

— У него убийственно сильный правый хук. — Лейн покачал головой, в глазах выступили слёзы, когда он выдернул шприц из шеи Такеши.

Спейд посмотрел на лежавшее на полу бесчувственное тело.

— Надеюсь, он не слишком сильно ударился головой.

— Джерико. — Джек кивнул в сторону здоровенного телохранителя. — Отнеси его к транспорту.

Джерико шагнул вперёд, но Халани преградила ему дорогу.

— Он никуда не поедет, пока вы не скажете мне, куда его везёте.

— Что? — воскликнул Лейн. — Он ведь только что пытался тебя убить!

Халани предпочла проигнорировать его.

Он всё равно ей не поверил бы.

Она видела, как Такеши без колебаний убивал других.

У него был идеальный шанс убить её.

Но он этого не сделал.

— Джек. — Она повернулась к главному. — Куда вы его везёте?

Джек стоял неподвижно, челюсти его были стиснуты до боли, но он указал на мужчину в белом халате.

— Лейн — один из лучших хирургов Гермеса. Он знает о чипе и собирается его удалить.

Лейн закатил глаза к потолку.

— Я сказал, что попробую. Если в нём действительно установлен чип, мы сделаем всё возможное, чтобы его извлечь. Но не заблуждайтесь: он вполне может умереть во время этой процедуры.

Колени Халани подкосились.

Умереть.

Одна только мысль об этом была невыносима.

— Каковы шансы, что Такеши вернёт свои воспоминания, если чип останется? — осмелилась спросить она.

— Нулевые.

Хотя Лейн хмуро смотрел на Такеши, в его голосе не было ни намёка на ложь. Но Халани всё равно не двигалась с места.

— Мы не повезём его далеко, — вмешался Спейд. — Лейн держит тайную лабораторию, где проводит операции, когда кто-нибудь из членов банд получает ранение. Там он лечил Райдера.

Они давали все правильные ответы. Говорили именно то, что должно было заставить её почувствовать себя спокойнее.

Но в прошлый раз, когда она позволила Такеши исчезнуть из поля зрения, она чуть не потеряла его навсегда.

— Халани. — Голос Брока прорезал тишину, и она подняла взгляд, всё тело дрожало. — Если бы Такеши сейчас был здесь, настоящий Такеши, как ты думаешь, чего бы он хотел? Потому что я на его месте не хотел бы, чтобы кто-то лез в мою память. Чтобы я забыл людей, которые мне дороги. Он бы этого не хотел, и ты это знаешь.

Её взгляд опустился на прекрасное лицо Такеши, неподвижно лежавшего на полу.

Глаза его были закрыты.

На лице не осталось ни следа ненависти или злобы.

Только покой.

Ей не пришлось думать над ответом.

Такеши хотел бы, чтобы чип удалили.

Он скорее предпочёл бы умереть, чем позволить кому-то заставить его забыть всё, за что он боролся. Заставить его обернуться против людей, которые его любят.

Халани тяжело выдохнула и наконец кивнула.

Джерико уже наклонился, чтобы поднять Такеши, но она остановила его жестом.

— Подожди.

Прежде чем кто-либо успел возразить, она наклонилась и прошептала ему на ухо:

— Я буду здесь, когда ты вернёшься. Обещаю. А когда будешь готов, мы заставим каждого из них заплатить сполна.

Халани молча смотрела, как его уносят.

Той ночью её молитву слышали лишь стены церкви.

И молилась она не за себя.

Она молилась за судьбу всего мира — на случай, если он не вернётся живым.

Остерегайся чернил, что кровью истекают.

Я всегда думала, что глаза мои закроются,

когда сердце перестанет биться.

Я готовилась встретить смерть,

хранила каждый удар у самой груди.

Я молилась о победах,

изнывала от поражений.

И когда этот час наконец настал,

сердце замолчало.

Но я осталась.

Разве ты не помнишь?

Я отдала тебе себя по частям,

позволила тебе играть моими строками,

проводить пальцами по старым шрамам.

Ты не исправил моих изъянов,

не пытался сделать меня другой.

Но почему-то

в твоих руках

мой груз казался легче.

Я уже забыла,

как это — дышать одним воздухом с тобой,

держаться с прежней уверенностью,

смотреть миру в лицо,

не склоняя головы.

Но я видела, как ты уходил.

Как ты похоронил наши воспоминания,

оставив их там,

где никто больше о них не знает.

Никто не знает,

что мне хочется выть,

упасть на колени,

бросить все ручки,

перестать писать.

Потому что какой смысл в словах,

если ты никогда их не прочтёшь?

Скажи мне.

Просто скажи.

Пожалуйста, Боже…

скажи мне.

Халани сидела на церковной скамье, её взгляд, устремлённый вперёд, был пустым, а листки со стихами покоились на коленях.

Все остальные скамьи пустовали — точно так же, как и в любой другой день с тех пор, как его не стало.

На самом деле это было довольно хитро. Использовать церковь как убежище.

Учитывая всё то распутство и насилие, что творились в Гермесе, она сомневалась, что кто-то переступит порог святилища в поисках раскаяния.

Так что она сидела в одиночестве, и только деревянный крест судил её вину.

Халани едва не подпрыгнула на месте, когда справа от неё возникла хрупкая фигура в безразмерной тёмно-синей рубашке и чёрных штанах.

— Привет, — прошептала Элиза. Её светлые волосы были спутаны в небрежный пучок. Отбившиеся пряди обрамляли лицо, а на лбу залегли глубокие морщины от пережитого стресса, из-за чего она выглядела на годы старше.

— Привет, — тихо ответила Халани.

— Не против, если я сяду?

Халани тут же подвинулась. Она перевернула свои записи, засунула листок под ноги и крепко сжала руки, уставившись перед собой.

— Сколько прошло с тех пор, как его забрали? — несмело спросила Элиза.

— Неделя.

Всё, что сказали Халани — Лейн провёл операцию, и Такеши всё ещё восстанавливается. Больше ничего. Ни слова о том, извлекли ли чип и вернулась ли к нему память.

Но он был жив.

Надежда ещё не угасла окончательно, но Халани не знала, что делать и как готовиться к тому, что ждёт впереди.

Слова казались пустыми, но тело ощущало обратное. Оно было слишком переполнено. И единственным местом, где она находила хоть крупицу покоя, была эта заброшенная церковь.

— Мне жаль, — прошептала Элиза. — Я знаю, как это тяжело. По одному только тому, как Такеши смотрел на тебя, я поняла, насколько вы близки.

— Что ты имеешь в виду?

Элиза взглянула на фрески, её губы искривились в печальной улыбке:

— Он смотрел на тебя так, будто не задумываясь уничтожит всё — или любого — кто причинит тебе боль. Будто ты была единственным, что имело значение.

Глаза Халани намокли, пока она заново проживала каждый момент.

«В другой истории ты стал бы моим началом».

Она покосилась на Элизу, узнавая ту же боль и онемение, отразившиеся в её лице. Хотя Халани всегда чуждалась прикосновений, она протянула руку и сжала холодные пальцы Элизы.

— Мне жаль, что меня не было рядом, когда твой отец умер.

Подбородок Элизы задрожал, когда она сжала её руку в ответ:

— Тебе не за что просить прощения. Доктор Штраус запер тебя в своём здании. Самое безумное, что я знала: только один из нас выберется из того лагеря живым. И я всегда думала, что это будет он.

Халани долго ничего не говорила. Она просто держала Элизу за руку, напоминая ей, что скорбь не нужно нести в одиночку.

Когда ты кого-то теряешь, люди думают, что тебе нужно пространство. Но они не понимают: делиться прекрасными воспоминаниями менее больно, чем забывать их.

Потому что со временем становится всё труднее вспомнить их голос. Их смех. То, как их глаза загорались из другого конца комнаты.

Боль — это доказательство того, что они действительно существовали.

— Готова поспорить, он прямо сейчас смотрит на тебя, — произнесла Халани от всего своего истекающего кровью сердца. — И он гордится тем, что ты выбралась. Тем, что ты всё ещё двигаешься вперёд, каким бы тяжёлым ни был этот путь.

Элиза нахмурилась. Она повернула голову, её взгляд заполнило отчаяние:

— Ты правда веришь в это, Халани? В то, что мёртвые ждут нас?

— Долгое время не верила, — призналась Халани, её зелёные глаза блестели. — Но я встретила людей, которые заставили меня поверить в обратное. В дни, когда становится слишком больно, я думаю о тех, ради кого мне всё ещё нужно жить.

Впервые с тех пор, как она оказалась в лагере, на лице Элизы появилась искренняя улыбка.

Пусть слабая, но этого было достаточно.

Надежда, которая ждала их обеих.

Но не сейчас.

Не, блядь, сейчас.

Пока они всё ещё живы, их борьба не окончена.

— Приятно видеть, что ты ешь, Халани, — сказал Адан с противоположной стороны стола, кивнув на её почти пустую тарелку.

Её аппетит практически исчез за последние несколько дней, но разговор с Элизой придал Халани новых сил. Элиза сидела слева от Адана и тоже сметнула всё со своей тарелки.

— Если ты всё ещё голодна, могу отдать тебе часть своего, — мягко предложил Адан.

Элиза уставилась на него широко открытыми глазами, будто не ожидала, что кто-то обратит на неё внимание. Она покраснела и покачала головой. Но Адан не принял отказа и переложил кусок хлеба на её тарелку.

— У меня есть сестра, которая превращается в монстра, когда голодна, так что это скорее ради моей собственной безопасности. — Он подмигнул, и к щекам Элизы прилило ещё больше крови.

— Ой, да ради всего святого, Адан. Когда ты в последний раз трахался? Твои попытки флиртовать — это просто позорище, — фыркнула Серин.

Брок сделал долгий глоток пива, чтобы скрыть ухмылку.

Адан показал сестре средний палец:

— И это говорит человек, которому проще украсть сердце, чем завоевать.

— Разве это не одно и то же?

— Отличная мысль, Серин, — похвалила Винни. — «В любви и на войне все средства хороши», как говорится.

— Только если война тебя возбуждает, — пробурчал Адан.

— Не обманывай себя. — Брок откинулся на спинку стула. — Война возбуждает всех. Согласна, Серин? — Огонь в его глазах разгорелся ярче, когда Серин метала в него молнии взглядом.

— Я думаю, ты в одной секунде от того, чтобы моя еда украсила твоё ебало.

— Сделай это, и я заставлю тебя слизывать её обратно, — ухмыльнулся Брок.

Серин сжала зубы и начала подниматься.

Но этот момент был разрушен, когда к ним подошли Джек и Спейд.

— У меня новости, — объявил Джек.

— О Такеши?

Он кивнул:

— Он очнулся.

Она выдохнула, едва не осев на стуле, но Серин и Винни обняли её за плечи, поддерживая всеми возможными способами.

— Они вытащили чип? Он помнит? — быстро спросила Серин.

Джек замешкался, в его глазах появилось настороженное выражение, и радость, взлетевшая в ней до небес, начала сдуваться.

— Когда Лейн придет сюда, он всё объяснит, — уклонился он от ответа.

— Скажи мне то, что знаешь сам, — потребовала Халани, вновь обретая голос.

Джек и Спейд обменялись тревожными взглядами, но прежде чем они успели что-то сказать, дверь в церковь распахнулась. Все подняли головы на гулкое эхо тяжелых шагов, топающих по коридору.

Первым показался Лейн с напряжённым лицом и синяками, расползающимися по переносице.

И, словно забытый сон, из-за угла вышла ещё одна знакомая фигура.

Правда в том, что я всегда жду худшего.

Свет от шаткой люстры заиграл на тёмных волосах Такеши. Он стоял у входа в чёрном свитере с засученными до локтей рукавами, обнажавшими жилы. Из-под волос едва виднелась белая повязка.

Цвет лица Такеши выглядел здоровее, чем когда он сидел на цепи в камере. Впрочем, он казался сильнее, чем когда-либо. Всё в нём — от сжатых губ до жёсткой осанки — излучало непокорность.

Она едва дышала, пока его металлический взгляд сканировал помещение. Он окинул взором зажжённые факелы вдоль каменных стен и «Тузов» за дальним столом, которые незаметно потянулись к скрытым пистолетам.

И наконец его взгляд дошёл до её стола.

Он скользнул по каждому из них, задержавшись на Адане, Броке, Серин и Винни.

А затем Такеши остановился на ней.

Он нахмурился, его брови сошлись в рваную линию.

Халани медленно встала, её сердце молотило в груди, но она заставила себя не двигаться, позволяя ему сделать первый шаг.

Но он не шевельнул и мускулом.

Такеши уставился на неё с глубоким замешательством, будто она была головоломкой, которую он уже встречал раньше, но никак не мог сообразить, как собрать.

— Мы рады, что ты вернулся, Лейн, — сказал Джек, уважительно наклонив голову.

— Взаимно. — Лейн шагнул вперёд, под его глазами залегли тёмные тени. — Нам нужно многое обсудить.

Все выпрямились, но всё внимание Халани было приковано исключительно к Такеши. Его челюстьбыла сжата, кулаки крепко сжаты по бокам, пока он уставился на неё.

Такеши внезапно наклонил голову и что-то прошептал Лейну на ухо. Врач тяжело вздохнул, но кивнул.

— Есть пустая комната, где он может отдохнуть до утра? — спросил Лейн у Джека. — Я уже сообщил Такеши о его… состоянии.

Что?

У Джека и Спейда были одинаково озадаченные выражения лиц, но Джек кивнул и сделал жест Джерико. Рот Халани приоткрылся, когда Джерико повёл Такеши по коридору, но когда тот задел её плечо, он не встретился с ней взглядом и не сказал ни слова. Будто не мог вынести её присутствия ни секундой дольше. Её дыхание стало рваным, и Винни сжала пустую руку Халани.

— Ч-что произошло? — Слова вырвались из Халани, когда она повернулась к врачу, требуя ответов. — Почему он так себя ведёт? Вам удалось вытащить чип? Что с его памятью?

— Это слишком много вопросов…

— Просто скажи мне!

Один из «Тузов» схватился за пистолет из-за её вспышки, но Джек поднял руку, останавливая их.

— С помощью коллег нам удалось извлечь чип, — сказал Лейн.

Волна облегчения накрыла её.

— Слава богу, — прошептала Серин.

Но Халани всё ещё чувствовала, как её сердце сжимается в тисках. Осанка Лейна была слишком топорной, а в его глазах читалась тревога.

— Что с его памятью? — нажимом спросила она.

Лейн провёл рукой по редеющим седым волосам:

— Мозг — штука тонкая, и у него тяжелейшая ментальная травма. Похоже, ему внушили ложные воспоминания, а после того, как мы удалили чип, произошёл откат памяти. Он помнит последнюю неделю, но все несколько лет до этого просто стёрлись. Скорее всего, это защитный механизм — часть его разума отключилась, чтобы уберечься от всех страданий, которые он перенёс.

— Стало только хуже?! — закричала Серин. — То есть вы хотите сказать, что надежды нет? Вы больше ничего не можете сделать?

— Мы больше ничего не можем сделать, но всё же есть надежда, что память вернётся.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Халани, едва дыша.

— Со временем это возможно, — голос Лейна звучал осторожно перед лицом того отчаяния, что билось в её глазах. — Он может вернуть память завтра, на следующей неделе, через десять лет. Или никогда… и это то, с чем тебе придётся смириться.

Ни в одной из жизней Халани с этим не смирится. Никогда.

Врач подарил ей крупицу надежды, и это было всё, что ей нужно, чтобы бороться до самого конца.

— Я могу что-нибудь сделать, чтобы помочь ему вспомнить? — спросила она.

— Не дави на него. Если бомбардировать Такеши воспоминаниями, к которым у него нет доступа, это только перегрузит его мозг. Больше всего ему сейчас нужны дистанция. И понимание.

Взгляд Халани метнулся к двери, за которой скрылся Такеши.

Дистанция и понимание.

Она повторяла эту мантру, вжигая её в свой мозг.

С пониманием проблем не было. Понимание она могла дать.

Дело было в дистанции.

Приходилось отстраняться, когда всё, чего ей хотелось, — это быть рядом.

— Есть ещё кое-что. — Лейн повернулся к Джеку. — Это было непросто, но мы провели диагностику чипа, как ты и просил.

— И? — Джек наклонился вперёд.

— Это невероятно. И не похоже ни на что из того, что я видел раньше, — прошептал он, и в его голосе слышалась смесь дикого восторга и ужаса. — Чип полностью захватывает мозг, уничтожая личность, а затем превращает человека в бездумную марионетку. Джек… с помощью этого они могут создать целую армию.

Страх расползся по комнате, словно дым. Ужас въедался в кожу, пропитывал одежду. Некоторые из «Тузов» в ужасе закрыли рты руками. Другие процедили проклятия, сжимая оружие и готовясь к войне.

Но выражение лица Джека не изменилось. Он уставился на пустую стену, потирая подбородок.

— Сколько таких чипов у них есть?

— Трудно сказать, — нахмурился Лейн. — Сначала они должны подвергнуть человека пыткам. На это требуется время. Под их контролем уже могут быть сотни. Но мы точно знаем, что чипы были сделаны не в Гермесе.

Джек резко повернул голову:

— Если не здесь, то где?

— В Аполлоне.

Халани и Серин переглянулись; их глаза были широко раскрыты.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Брок.

— Когда мы проводили диагностику, то обнаружили код, который ведёт прямо в Аполлон. И он не новый. Чипу как минимум пять лет.

Последовавшая за этим тишина была настолько давящей, что даже кашель показался бы слишком громким.

— Ты хочешь сказать, что Аполлон годами производит чипы для контроля разума? — Лицо Спейда побледнело. — Но зачем отдавать их Гермесу? Какова их цель?

Джек обдумывал новую информацию, нахмурившись ещё сильнее, когда повернулся к их столу:

— Брок, ты слышал о чём-нибудь подобном в Аполлоне?

Брок усиленно покачал головой:

— Нет. И если бы они создавали армию с промытыми мозгами, слухи дошли бы до обитателей Зоны Смерти.

Они упускали что-то гораздо более масштабное.

Все они это чувствовали.

Невидимое присутствие висело у них за спиной, следуя за ними, куда бы они ни пошли.

Голубые глаза Александра Хаксли вспыхнули в памяти Халани, и она задела стол, опрокинув стакан с водой.

Серин обеспокоенно посмотрела на неё и подняла стакан.

— Халани, ты в порядке? — прошептала она.

Вода капала на деревянный стол. Она смотрела, как жидкость падает словно в замедленной съёмке, пока вокруг раздавались новые возмущённые голоса, призывавшие к нападению на Аполлон.

Но эти голубые глаза так и не покидали её разум.

— Нам нужно восстановить силы, перегруппироваться и спланировать следующий шаг, — слова Джека перекрыли шум, заставив комнату смолкнуть. Все уставились на него, как на маяк во тьме.

— Пока не светитесь. Я должен вернуться в больницу, пока никто не усомнился в моём отсутствии. — Выражение лица Лейна оставалось мрачным, когда он передал чип Джеку и ушёл, но не раньше, чем бросил на Халани странный взгляд.

Будто безмолвно предупреждал её тоже уйти.

Не подходить к Такеши.

Но чип был извлечён. И пусть память к нему не вернулась, Такеши больше не проявлял никаких признаков агрессии.

И всё же Джек повернулся к своему здоровенному телохранителю:

— Джерико, организуй круглосуточное наблюдение у его двери. Даже несмотря на то, что чип удалили, мы всё ещё не можем быть уверены в последствиях.

Джерико сурово кивнул и пошагал к своему посту.

Она продолжала смотреть на деревянную дверь, её зрение сузилось, а всё внутри горело желанием прорваться мимо охранника и распахнуть её.

— Халани. — Серин потянула её за руку, вырывая из спирали мыслей. — Давай отвлечёмся. Раз нам не разрешают покидать церковь, Брок предложил позаниматься всем вместе в подвале.

Халани изогнула бровь, глядя на Брока:

— Ты предложил групповую тренировку?

— Нет, — сплошное недовольство скривило его лицо. — Я сказал Серин, что могу потренировать её, пока мы тут торчим. Это она захотела устроить из этого массовку.

— Не вижу причин, почему мы не можем страдать вместе, — огрызнулась Серин, встречая его ядовитый взгляд.

Брок закатил глаза к потолку. Будто имел дело с самой раздражающей бабой на планете.

Кое-кто другой раньше смотрел на Халани точно так же, и её взгляд снова метнулся к запретной двери.

Ещё один разговор с ним не навредит…

— Пошли, — Серин потянула её за руку. — Нет лучшего времени, чтобы начать тренироваться, чем сейчас. Адан, погнали. Винни, ты с нами?

Глаза Винни загорелись. Она встала, разглаживая своё фиолетовое платье и хлопая в ладоши:

— Винни с радостью присоединится. Пусть она и не лучший боец, но ученица хорошая.

— Отлично, — просияла Серин.

— А можно мне тоже? — неуверенно спросила Элиза, теребя край рубашки.

— Конечно. Чем больше народу, тем веселее, правда, Брок? — Серин одарила Брока сладкой, невинной улыбкой.

Он молча ушёл вперёд.

Вот так Халани и оказалась в подвале заброшенной церкви.

Они вернулись в свои комнаты и переоделись в более удобную одежду. На Халани были облегающие чёрные шорты, въедавшиеся в бёдра, но, по крайней мере, в них можно было свободно двигаться. Ей хотелось, чтобы они были подлиннее, поэтому она заправила безразмерную серую толстовку за пояс, чтобы не казалось, будто она разгуливает по церкви с голым задом.

Все пятеро делали растяжку на полу, пока Брок сам по себе ворчал впереди.

Без сомнений, он сейчас проклинал существование Серин, вот только её синеволосую подругу это только подзадоривало каждый раз, когда ей удавалось выбесить выходца из Зоны Смерти.

— Чёрт, Халани. Откуда у тебя такая гибкость? — прохрипел Адан, растягиваясь в поперечном шпагате.

Халани повернула голову, касаясь щекой пола:

— В Брадерхельме, когда больше делать было нечего, я растягивалась прямо в камере.

Она умолчала о том, что Такеши часто заставлял её делать упражнения на растяжку перед тренировками.

«Зажатое тело редко побеждает в бою». Вот что он ей говорил.

Она часто думала, понимает ли он сам весь комизм ситуации, ведь он был самым зажатым и холодным человеком во всём Брадерхельме.

— Ты раньше жила в другой тюрьме? — спросила Элиза, изо всех сил пытаясь повторить позу Халани на полу.

— Мы все там жили.

Глаза Элизы расширились, а Серин добавила:

— Ага. Мы тут все осуждённые преступники. Особенно мой братец, Адан. И лучше не спрашивай, что стало с другим парнем.

Адан сердито посмотрел на Серин, но взгляд Элизы вспыхнул новым интересом, когда она бросила быстрый взгляд на Адана, после чего снова вернулась к растяжке. Серин заговорщически подмигнула Халани, и той пришлось сдержать смешок, пока Брок поднимался на ноги.

— Так, разбиваемся по парам и проводим тренировочные бои. Адан, ты с новенькой. — Он указал на Элизу. — Виннифред, ты со мной. А тебе, Халани, достаётся Ужас.

Серин показала Броку средний палец и вальяжно подошла к ней.

— Он зовёт тебя «Ужас»? — Халани склонила голову.

— А я зову его «Членомозглый», — пожала плечами Серин. — Хотя «Мазохистский ублюдок» тоже держится в топе.

Она с трудом сдерживала улыбку, когда Брок рявкнул:

— Всё, хорош трепаться! Один поднимает обе ладони. Второй отрабатывает удары по противоположной руке — без дури, не со всей силы. Просто отрабатываем движение. По сотне повторений на каждую сторону, потом меняетесь. Погнали.

Халани повернулась к Серин, которая с ухмылкой подняла ладони:

— Ну давай, врежь мне как следует.

Она делала движения медленно, концентрируясь на технике, ровно так, как учил её Такеши. На полпути она заметила, что взгляд Серин постоянно уплывает к Броку, который помогал Винни.

Халани торопливо покосилась в их сторону.

Руки Винни дрожали, когда она медленно била по открытым ладоням Брока. Но он не орал и не делал снисходительных замечаний.

— Ты сможешь, Виннифред. Давай-давай, — подбадривал он её, принимая удар за ударом. — Продолжай бороться. Вот так. — В его голосе проступила гордость. — Закончи на максимуме.

Винни наконец сделала все сто повторений; её седые волосы прилипли от пота ко лбу, а руки бессильно упали вдоль тела.

— Винни сто лет так тяжело не пахала, — выдохнула она. — Не уверена, что от меня будет толк в бою.

Брок нахмурился и тяжело положил руку ей на плечо:

— Не говори так. Через Зону Смерти даже мне было тяжело пройти, хотя мне двадцать шесть и я тренировался всю жизнь. А ты преодолела самое суровое место на Земле с улыбкой на лице. Знаешь, если бы я собирал команду, тебя, может, и не взяли бы сразу, но уж точно серьёзно рассматривали бы твою кандидатуру.

Он говорил с такой искренней теплотой, на какую, как думала Халани, Брок вообще не был способен. Глаза Винни слегка заблестели, и она беззвучно прошептала ему «спасибо».

Винни была из тех женщин, которых всю жизнь не замечали. У неё было огромное сердце и выдающийся ум, но ей тяжело давалось противостояние людям, злоупотреблявшим властью.

Но Брок видел правду. Винни никогда не была для них обузой.

Она была их вдохновением.

Губы Халани тронула улыбка, и она повернулась к Серин, которая всё ещё смотрела на них двоих с нечитаемым выражением в глазах.

— Готова? — спросила Халани, поднимая ладони.

— Ага, — Серин замигала, выныривая из своих мыслей. Они продолжили отрабатывать удары, когда по лестнице спустилась знакомая фигура.

— Разиэль, — Брок скрестил руки на груди. — Не ждал тебя.

Разиэль был одет в тёмные брюки-карго, жилет с длинными рукавами и характерную чёрную маску, закрывавшую нижнюю половину лица.

Он шествовал так, словно зашёл в бар, но его проницательный взгляд фиксировал каждую деталь в комнате, на мгновение задерживаясь на Халани.

— Джек сказал, что вы тренируетесь здесь, внизу. Подумал, что могу заглянуть и посмотреть.

— И только? — скептически спросил Брок, пока Разиэль пожимал плечами.

— Сам знаешь, как это бывает. Засидишься в укрытии, и люди начинают нервничать, лезть куда не просят. — Он снова бросил взгляд на неё. — Скажи мне, как там Райдер?

Взгляд Разиэля метнулся к Броку, и на его лице впервые промелькнула эмоция:

— Мой брат всё ещё отдыхает. Похищение и недоедание в рабочем лагере в течение нескольких месяцев не прошли даром. Но Лейн сказал, что он полностью восстановится.

Разиэль отвёл взгляд, явно не желая больше ничего об этом говорить. Но Халани не смогла сдержать вырвавшиеся слова:

— Мне жаль.

Разиэль перевёл на неё тяжёлый взгляд:

— О чём ты?

— Райдер был не самым приветливым человеком в лагере, но когда дошло до дела, он без колебаний помог нам сбежать. И я знаю, что ты винишь Такеши за то, что произошло. Но у него был шанс убить доктора Штрауса, а я… я была той, кто заставил его уйти. Я думала, что иначе мы просто не выберемся. Но, возможно, если бы я этого не сделала…

Халани прикусила губу, опуская глаза в пол, пока чувство вины угрожало поглотить её целиком.

— Я знаю, что не могу вернуть всё назад, и простая просьба о прощении ничего не исправит. Но мне просто нужно было, чтобы ты знал: мне правда жаль.

Ужасающее молчание разрасталось.

Разиэль был Силовиком «Тузов», одним из самых опасных людей в Гермесе. Но когда Халани наконец нашла в себе смелость поднять глаза, в его взгляде блеснула невысказанная эмоция. И Разиэль просто кивнул.

Этого было достаточно.

Брок прокашлялся, привлекая внимание к себе:

— Перейдём к следующему уроку. Обезоруживание противника.

Они тренировались с пластиковыми ножами, которые Брок принёс сверху, и на этот раз он встал в пару с Халани. В данный момент она была прижата к полу, его руки обхватывали её сзади, а нож находился в нескольких сантиметрах от её горла.

— Делай то, чему я тебя учил, — скомандовал он. — Перенеси вес тела вперёд и сбей мой захват.

Но Халани сделала иначе.

Она сгруппировала руки и резко дала ему локтем в живот.

Он выругался, и ей едва удалось вырваться из его хватки. Но Брок тут же сделал выпад ножом в сторону её живота, остановившись в миллиметре от цели.

— Мертва, — прошипел он. — Тебе следовало послушать меня.

— Я подумала о более быстром способе. И это сработало, разве нет? — Халани поднялась на ноги, вытирая пот со лба.

— Это сработало на две секунды, — отмахнулся от её слов Брок. — Ты была слишком занята ликованием от своей глупой победы вместо того, чтобы подумать о следующем шаге противника. Будь я твоим реальным врагом, ты была бы мертва.

— Но за креативность можно добавить балл, — подал голос Разиэль из угла. Его глаза блестели, руки были скрещены на груди. В ходе их тренировки он перешёл от молчаливого наблюдения к тому, что начал разбирать каждое её движение вместе с Броком.

Ей следовало догадаться, что то извинение не уведёт её слишком далеко.

— Вопрос, — Серин подняла руку.

Брок вздохнул:

— Что ещё?

— А можно я тоже отработаю на тебе этот удар локтем? Кажется, это важная часть тренировки.

— На сегодня хватит. Продолжим завтра. — Брок ушёл, а Серин ухмыльнулась, понимая, что смогла вывести его из себя. В этом искусстве ей не было равных.

Халани вернулась в свою крошечную спальню, больше похожую на кладовку, но по сравнению с камерами, где она жила раньше, эта комната казалась едва ли не хоромами. Найдя в комнате запасное полотенце и зубную щётку, она быстро прошла к душевым, которые им ранее показал Джек. Вода зашумела над ушами, забивая все чувства, и на несколько блаженных мгновений Халани представила, что её жизнь — это не непрекращающийся кошмар наяву.

Но как бы она ни старалась, проблемы нельзя было смыть водой. Намылившись, вытершись и почистив зубы, она переоделась в серые спортивные штаны и простую белую футболку, доходившую ей до задницы.

Но по дороге обратно в спальню она услышала голоса.

Выглянув в коридор, она заметила Джека, разговаривавшего с Джерико, который всё ещё стоял на страже перед комнатой Такеши.

Халани дробно застучала пальцами по бёдрам, зафиксировав взгляд на двери, котораяманила её, словно вода в пустыне. Не в силах устоять, она бросила полотенце на кровать и направилась по коридору.

Оба повернулись при её приближении.

Она сглотнула, мечтая о способности становиться невидимой, чтобы просто проскользнуть мимо них. Но судя по тому, как внимательно их глаза следили за ней, этому не бывать.

— Привет. — Она откашлялась, потирая руки.

Джек оглядел её мокрые волосы:

— Рад видеть, что ты умылась. Господь знает, нам это было нужно после лагеря. — Выражение его лица стало отрешённым, и она почти забыла, что он застрял в тюремном лагере на долгие месяцы.

— Дилеры всё ещё ищут нас?

— Без сомнения, — констатировал он. — Но мои люди пустили ложные следы в других районах города, и они начинают клевать. Мой совет: продолжайте копить силы в течение следующих пары дней, потому что мы можем выдвинуться в любой момент.

Голос Джека звучал всётвёрже, и Джерико выпрямился рядом с ним. Она восхищалась тем, как все уважали Джека и ловили каждое его слово. Даже после побега из тюремного лагеря он тут же вернулся к роли лидера так, словно родился для этого.

— Спасибо, Джек. — Халани искренне посмотрела на него. — Ты хороший лидер.

Его губы искривились, будто часть его не до конца в это верила, но он кивнул. Она снова бросила взгляд на дверь, её сердце забилось быстрее.

— Можно мне поговорить с ним?

— Насколько я помню, он пытался тебя убить.

— Я… я знаю. Но будет хуже, если он подумает, что остался здесь совсем один. Такеши нужно знать, что у него всё ещё есть люди, которым он небезразличен, даже если он ничего не помнит. Это займёт всего пару минут. — Она впилась ногтями в ладони, почти теряя тонкий слой контроля.

Джек обдумывал её слова, долго и пристально изучая её. Она ждала, затаив дыхание, уже рассчитывая, что он ответит отказом. Если так, она найдёт другой способ проскользнуть мимо Джерико.

Халани была уверена, что Серин ей поможет.

Она не знала, какую именно отчаянную решимость Джек разглядел в её лице, но в конце концов он произнёс:

— У тебя есть пять минут, и только пять минут. И Джерико останется внутри с тобой.

— Но…

— Это не обсуждается. — Джек опустил голову. — Будь уверена в своём решении, Халани, потому что если он попытается что-то сделать, он за это поплатится.

Я посмотрела монстру прямо в глаза.

И он улыбнулся мне в ответ.

Халани затаила дыхание, переступая порог комнаты Такеши. Его больше не держали в камере. Это серое, блеклое помещение по размеру было примерно с её спальню, а может, и того меньше.

Джерико закрыл дверь и твёрдо встал перед ней. Она сделала шаг вперёд, но Такеши не лежал на кровати. Её рот слегка приоткрылся, когда она обнаружила, что он сидит на полу, уставившись в каменную стену.

Он подтянул ноги, небрежно положив локти на колени.

Но он был ничерта не спокоен.

Его плечи были окаменевшими, а на предплечьях вздулись жилы — он сжимал руки в мёртвой хватке, словно из последних сил удерживал себя в руках.

— Такеши, — прошептала она, боясь повысить голос в этой леденящей тишине.

Он вздрогнул.

Она ждала, что он повернётся. Но Такеши остался сидеть точно так же, всё ещё приковав взгляд к стене, будто тамскрывались ответы, до которых он не мог дотянуться.

Халани сглотнула и оглянулась на Джерико, но тот отвернулся, давая им уединиться.

Пять минут. Это всё, что у неё было.

Она обошла кровать, её сердце оглушительно колотилось в груди. Взгляд Такеши был остекленевшим, и сам он выглядел абсолютно потерянным. Словно застрял в бесконечной петле без единого шанса вырваться.

Она дрожала, подавляя дикое желание обнять его. Сказать ему, что она здесь. Что всё будет хорошо.

Но она заставила себя оставаться спокойной.

— Можно мне сесть?

Он снова вздрогнул, явно услышав её, но всё равно не ответил.

Она прикусила нижнюю губу и стала ждать.

Протянулась целая минута.

Когда Халани поняла, что ответа не дождётся, она всё равно села рядом с ним. Их плечи не соприкасались — между ними оставаласьпара хороших дюймов, — но его челюсть сжалась, и он слегка отвернулся от неё.

— Такеши… Ты хоть сколько-нибудь помнишь меня?

Врач подтвердил, что память к нему не вернулась, но ей нужно было услышать эту разрывающую сердце правду из его собственных уст.

Опасная, безжалостная энергия Такеши трещала в воздухе. Она едва могла дышать. Едва могла соображать, прождав, казалось, вечность, пока он наконец не ответил.

— Нет.

Халани кивнула, уставившись на стену рядом с ним. Если бы она растворилась в этом бетоне, он, вероятно, даже не заметил бы.

Но ей нужно было держать себя в руках.

Ради себя.

Ради него.

— Ты пришла убить меня? — спросил он с бóльшим интересом.

— Конечно нет, — Халани чуть не всхлипнула от разочарования в его взгляде. — С чего ты вообще это взял?

— Я что-то упускаю. — Его глубокий голос разлился по комнате, топя её в своей тоске.

— Это где-то там… на краю сознания, — прошептал он, и его глаза вспыхнули. — Что-то или кто-то настолько важный для меня. Ощущение, будто кусок моей души был привязан к этому. А теперь в моей груди просто зияющая дыра. Я бы предпочёл вырвать всё это к чертям.

Он схватился за свою футболку, сминая ткань, словно действительно собирался это сделать, и она тут же накрыла его руку своей, чтобы остановить его. Такеши резко дёрнул головой, но она всё равно успела это увидеть.

Одинокую слезу, скатившуюся по его лицу.

Такеши никогда не плакал. Он всегда был тем, кто держал всех остальных.

Он попытался вырвать руку, но она сжала его пальцы крепче, отказываясь отпускать.

— Такеши, посмотри на меня.

Он мотнул головой, уставившись в пол, будто тот мог спасти его от этой бури внутри.

— Такеши! — крикнула она. — Посмотри на меня.

В конце концов он подчинился.

Его взгляд въелся в неё, и мука внутри него была настолько терзающей, что Халани пришлось моргать, сдерживая собственные слёзы.

— Пожалуйста, — молила она. — Скажи мне, что я могу сделать, чтобы всё исправить.

Такеши отвернулся, выдернув свою руку.

— Ты можешь оставить меня в покое.

— Я просто пытаюсь помочь!

— Мне не нужна твоя ебучая помощь.

— Почему? — Её подбородок задрожал.

— Потому что мне ещё больнее, когда я смотрю на тебя!

Чистая, нескрываемая боль капала с каждого выплюнутого им слова.

Его дыхание участилось, будто он был на грани того, чтобы потерять контроль и вышвырнуть её из комнаты. Халани мельком глянула на Джерико — его рука легла на пистолет, но больше он не сделал ни движения.

Она не знала, что делать. Пропасть между ней и Такеши была настолько огромной, что перепрыгнуть это расстояние казалось невозможным.

Но, может быть, она сможет построить мост.

— Я тоже кое-что потеряла.

От её слов откровенное отвращение на его лице померкло, но мышцы оставались натянутыми, как струны. Она не думала, что он нарушит тишину, но спустя минуту он заговорил.

— Что ты потеряла? — сквозь зубы выцедил он.

— Кого-то очень важного, — прошептала она. — Я так долго была одна. Раньше я думала о том, чтобы покончить с собой.

Такеши нахмурился ещё сильнее, но она продолжила.

— Я думала, что, может быть, после смерти кто-то оценит мою жизнь. Но этот «кто-то» всегда был… безликим. Правда в том, что у меня не осталось никого, кто стал бы обо мне плакать.

Желваки на его челюсти ходили ходуном; он отвёл взгляд, будто не до конца понимал, почему её слова вызывают у него такую ярость.

— Но потом я встретила человека, который показал мне, насколько я на самом деле сильная. Что я стою большего, чем то дерьмо, что со мной происходило. И если этот мир всё ещё хочет моей смерти, то моя жизнь станет моим бунтом.

— Что стало с этим человеком?

— Он меня больше не знает. — Она плотнее прижала колени к груди. — Мы теперь с таким же успехом можем быть чужаками.

— Ты всё ещё думаешь о том, чтобы со всем покончить? — Он внимательно изучил её лицо. — Чтобы избавиться от боли?

— Нет, — честно ответила она. — Я поняла: если жизнь бьёт тебя по роже, ты бьёшь в ответ ещё сильнее. Нельзя давать дерьму победить.

Он наклонил голову, с новым интересом разглядывая упрямство, чеканно проступившее на её лице.

— Тебе тоже нельзя сдаваться, — добавила она, молясь о том, чтобы из всего на свете он запомнил именно это. Она скорее предпочтёт остаться для Такеши чужой и наблюдать издалека, чем позволит ему вспомнить всё, но потерять самого себя.

— Я всё-таки тебя узнаю, — прошептал он.

Её тело окаменело; она боялась даже шелохнуться.

— Ты была со мной в камере. Пыталась дать мне еду. Халани, — выдохнул он, будто пробуя её имя на вкус. — Ты сказала, что тебя зовут Халани.

— Да. — Её плечи понуро опустились: она поняла, что он говорит лишь о том, что произошло пару дней назад.

— Но всё остальное — как в тумане, — прошипел он, стиснув зубы, пока чистая злоба застилала его лицо. — Кроме последней недели, я не помню последние три года своей жизни.

Чувствуя, как в нём закипают эмоции, она осторожно положила ладонь ему на плечо. Он напрягся, но не отстранился.

Это был прогресс, хотя Такеши упорно отказывался смотреть на неё — будто её лицо и правда наносило ему глубокую рану где-то внутри.

— Всё в порядке, — прошептала она для них обоих.

— Ни черта это не в порядке.

— Ты прав. — Она смирилась с этой паршивой правдой. — Ни черта это не в порядке. Ты не помнишь всего, что было, но ты всё ещё здесь. Ты — Такеши Стил. Человек, которого боятся преступники, с которым никто не смеет вступать в бой и который… — «которого я люблю», — Халани сглотнула эти слова прежде, чем они сорвались с языка.

— Человек, который никогда не сдаётся. Если твоя память не вернётся, это не конец света, — продолжила она, игнорируя вопящее сердце. — Ты можешь создать новые воспоминания. Которые будут лучше прежних.

Слова имеют силу, и если её поступки не могли ничего изменить, она была готова написать тысячестраничную историю, расписывающую, насколько он невероятен.

Такеши молчал.

Он не улыбнулся, даже близко не был к улыбке.

Но часть теней в его глазах отступила. Он больше не смотрел на стену так, словно хотел, чтобы этот бетон похоронил его заживо. Он смотрел вперёд — так, будто обдумывал возможность пробить себе новый путь.

Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но за её спиной раздался громкий голос Джерико:

— Твои пять минут истекли.

Губы Халани сжались в мрачную линию.

Ей не хотелось уходить. Она с радостью просидела бы с Такеши целые дни, если бы это помогло ему собрать себя по кусочкам.

Но у неё не было сил драться с Джерико, к тому же им нужны были «Тузы» на их стороне. Халани дёрнулась, чтобы встать, но Такеши сжал её запястье.

Это был первый раз, когда он прикоснулся к ней по собственной воле.

— Прости меня, — быстро произнёс он.

— За что?

— За то, что я сделал тогда в камере.

— Это глупости.

— Нет, — возразил он. — Я могу мало что помнить, но я бы не стал тебя убивать.

Он нахмурился, словно это осознание поразило даже его самого.

Уголок её губ пополз вверх в печальной улыбке, но Джерико снова подал голос:

— Пора идти.

Выражение лица Такеши сменилось оскалом; он метнул на охранника взгляд, будто был в одном шаге от убийства.

Она встала, не желая создавать новых проблем.

— Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться. Ты не в первый раз угрожаешь моей жизни, — усмехнулась она, вспомнив бесчисленные случаи, когда Такеши обещал прикончить её ещё в Брадерхельме.

Морщины на его лбу стали глубже, пока она шла к двери. Но прежде чем она выскользнула из комнаты, её остановил его голос:

— Тогда почему ты пришла ко мне?

Халани замерла, а затем медленно повернулась.

Такеши смотрел прямо на неё — подбородок задран, плечи расправлены, и он всё больше походил на того смертоносного Капитана, которого она встречала в тюрьме.

Лейн отдельно предупреждал не грузить его воспоминаниями, к которым у него нет доступа. Если она раскроет глубину своих чувств, это может принести больше вреда, чем пользы.

Но он заслуживал только правду.

— Ты был единственным человеком, благодаря которому тьма казалась родным домом. — Халани сглотнула. — Ты спасал меня чаще, чем я могу сосчитать, невзирая ни на какой риск. Так что мне плевать, насколько хреново раскладываются карты против нас. Я буду здесь, чтобы сделать то же самое для тебя, даже если ты меня не помнишь.

Утихомирь свой разум и отдай мне свои крики

Халани потёрла глаза; каменная стена едва её удерживала. Она сидела одна в подвале, где они тренировались прошлым вечером.

Ей следовало бы поспать подольше.

Но её разум был запутанным лабиринтом, где отдых умирал.

Она думала о Такеши. О чипе. Об Аполлоне.

Родной дом окликал её, напоминая Халани обо всех людях, которых она оставила позади.

Она помассировала висок, отчаянно пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, когда это произошло.

Тук. Тук. Тук.

Её взгляд метнулся к лестнице.

По ней спускалась фигура, чьё лицо было частично скрыто в тенях. Незнакомец был одет в безупречный чёрный костюм и спокойно поправлял запонки, сходя по ступеням. Но когда этот человек ступил на нижнюю площадку, она отшатнулась и вскочила на ноги, разинув рот.

— Никаких «привет»? — спросил Александр Хаксли, глумливо ухмыляясь.

— Что... ч-что...

— Что я здесь делаю? Не я ли должен спрашивать тебя об этом?

Она отступала назад, пока не врезалась плечами в стену, а он сделал размеренный шаг вперёд.

— Нет. — Халани подняла руку, пытаясь развеять иллюзию. — Ты не настоящий. Ты мёртв.

— Неужели?

Ещё шаг вперёд.

Её дыхание стало поверхностным. Его идеальное лицо уставилось на Халани так, будто именно она задолжала ему ответы.

Она зажмурилась и затрясла головой.

Это не правда.

Это не правда.

Но, судя по всему, она начала говорить это вслух, потому что он ответил:

— Это куда реальнее, чем ты думаешь.

Она вжалась в стену, не в силах сделать ничего, кроме как смотреть в его чудовищные голубые глаза.

— У меня к тебе только один вопрос, Халани. — Александр облизнул губы и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: — Неужели ты никогда не задавалась вопросом, почему не можешь от меня сбежать?

Всё её тело задрожало как осиновый лист.

— Убирайся из моей головы, — выдавила она сквозь судорожный вздох.

— Ты уверена, что я именно там?

— Убирайся из моей ебучей головы!

— Халани? — Эхом по пространству разнёсся новый голос.

Она резко повернула голову как раз в тот момент, когда по лестнице спустилась Винни. Её седые волосы были слегка растрёпаны, а фиолетовое платье измято.

— С кем ты разговариваешь, дорогая?

Халани повернулась обратно к Губернатору, но он исчез.

— Ты видела его? — отчаянно спросила она.

— Кого видела?

— Губернатора!

Халани съёжилась у стены, всё ещё дрожа, пока Винни бежала к ней. Она ждала, что Винни уставится на неё с осуждением или скажет, что она окончательно сходит с ума.

Но Винни присела прямо рядом с ней и схватила за руку.

Халани возненавидела себя за то, что вздрогнула.

— Винни здесь, — Винни сжала её пальцы, ничуть этим не задетая. — Расскажи ей, что произошло.

Халани заколебалась.

Видеть мертвецов было отклонением от нормы. Но единственным человеком, который мог ей поверить, была Винни. Поэтому она сделала глубокий вдох и пересказала все свои видения с Губернатором. Она рассказала, как галлюцинации становятся всё хуже. Они были настолько яркими и настоящими, что Халани больше не могла отличить реальность от кошмаров.

— Говоря это вслух, я, наверное, и правда схожу с ума, — закончила она, стукнувшись головой о стену.

— Ты не сходишь с ума.

— Если нет, то что это значит? — прохрипела она. — Что, если я каким-то образом... связана с ним?

Халани боялась произнести эти слова вслух.

С тех самых пор, как она встретила Губернатора в Аполлоне, её эмоции казались привязанными к нему. Она думала, что дело в неизмеримой ненависти за убийство её родителей, но, возможно, за этим кроется нечто большее.

— Халани, дорогая, мы все с ним связаны, — взмолилась Винни, встретившись с ней взглядом. — Мы все страдали под его авторитарным правлением в Аполлоне. Нам врут и удерживают от прекрасной поверхности. И ты, и Винни видели, как он умер.

Она кивнула, понимая, что всё сказанное Винни — правда, но не могла избавиться от назойливого чувства, что что-то здесь не так.

— Как ты думаешь, Губернатор знал о проекте «Хеликс»?

Лицо Винни побледнело при упоминании проекта «Хеликс».

Это была та загадочная инициатива, над которой высшие учёные и инженеры работали во время Великого Коллапса. Тайна, которая должна была спасти мир.

Единственной зацепкой к поиску проекта «Хеликс» оставался дневник Тимоти Тэлбота. Он писал, что путь начинается с Прометея. Но всё, что им удалось узнать — это то, что Прометей когда-то был компанией в старом штате Калифорния.

И это всё.

— Тимоти жил триста лет назад, когда человечество только ушло под землю, — нахмурилась Винни. — Губернатор не мог жить так долго.

— Мы этого не знаем, Винни, — напомнила ей Халани. — Он был грёбаным роботом. Кто знает, сколько они способны продержаться? Он мог быть в Аполлоне с самого начала.

— Но если мы найдём проект «Хеликс»... — Винни подняла палец. —...мы сможем наконец узнать правду!

— Или мы можем шагнуть прямо в ловушку.

Винни потёрла подбородок, обдумывая слова Халани. Она долго молчала, но в конце концов кивнула в знак солидарности.

— Ты права, дорогая. Мы не знаем, что ждёт нас впереди. Но если есть хоть что-то, что Винни усвоила в Архивах, так это то, что правда сделает нас свободными. И если дверь закрыта, это наша забота — открыть её. Ты понимаешь, о чём говорит Винни?

Она переступила с ноги на ногу; по ногам побежали иголки.

Винни говорила так, будто была готова хоть завтра отправиться в Калифорнию на поиски Прометея. Но какой-то странный голос подсказывал Халани: стоит им сделать этот шаг, и прежними они уже не вернутся.

Шумные шаги, прогрохотавшие по лестнице, прервали их. Знакомый смех Адана отдавался эхом по подвалу, пока он спускался вместе с Элизой. Следом шли Серин и Брок, которые не обменялись ни единым словом.

Она буквально затылком чувствовала напряжение, скрутившее их зажатые тела.

Разиэль вальяжно прошествовал по лестнице за ними следом, словно в его распоряжении было всё время мира. Халани отпрянула, не ожидая, что он снова присоединится к их тренировкам.

Но Брок не выглядел удивлённым и вышел на середину комнаты. Его тёмный взгляд на мгновение задержался на Серин, прежде чем он заговорил.

— Ладно. Сегодня отрабатываем полные броски и захваты. Три секунды на сдачу, работаем по одной паре за раз.

Адан и Элиза вышли первыми.

Адан нервничал, находясь в непривычном молчании напротив Элизы. Когда Брок дал команду, Халани поняла, что Адан не хочет с ней драться. Но в глазах Элизы горел огонь — будто ей нужно было что-то доказать.

Она умело использовала свои габариты, нанося точные удары по его более крупному телу. Но когда дело дошло до того, чтобы свалить противника на землю, ей явно не хватало правильной техники. Её движения становились хаотичными с каждой новой неудачной попыткой сбить его с ног.

Но и он не делал движения для решающего удара.

— Хватит поддаваться! — рявкнул Брок.

Адан покосился на него, и именно в этот момент Элиза врезала ему по яйцам.

Врезала.

Ему.

По.

Яйцам.

Адан повалился на колени, его лицо стало пурпурным, когда он схватился за живот.

— Раз... два... три. Ладно, Адан. Ты проиграл.

Элиза отступила, выглядя немного смущённой, но оттенок победы в её глазах был неоспорим.

Серин издала тихий свист:

— Я так и знала, что она мне нравится.

Адан, хромая, поднялся на ноги, двигаясь с крайней осторожностью, пока его лицо перекашивалось так, словно он сдерживал рвоту.

— Ты в порядке? — окликнула его Халани.

— Ага, — выдохнул Адан, согнувшись пополам. — Кажется, я только что влюбился.

— Двигаемся дальше. — Брок закатил глаза. — Виннифред, ты снова со мной.

Халани хотела было возразить против столь неравного боя, но Винни и не думала жаловаться. Напротив, её глаза искрились благодарностью за то, что Брок не списывал её со счетов и относился как к равной.

Это было то, о чём ей стоило помнить.

То, что ты хочешь защитить кого-то всем своим существом, ещё не значит, что ты должен это делать. Иногда высшая форма любви — это позволить им встретиться с опасностью лицом к лицу.

Брок сдерживал свою силу в бою с Винни, но и не давал ей спуска. Он блокировал удар за ударом, параллельно обучая её движениям и подсказывая, куда бить дальше.

Лоб Винни был наморщен в отчаянной концентрации, и через десять минут её конечности задрожали, а сама она покрылась потом.

Брок отпустил её руку:

— Хорошая работа, Виннифред. Тебе нужно вкладывать больше силы в удары, но мы над этим поработаем.

— Винни просто поддалась тебе. Ты только подожди следующего раза, — задыхаясь, пропыхтела Винни.

— С нетерпением жду, — его губы тронула редкая улыбка.

Халани приготовилась к следующему бою, но их внимание привлёк посторонний шум.

Крупная фигура спускалась по лестнице; его чёрные волосы блестели как шёлк. Его широкие плечи были расправлены, взгляд твёрд, а руки лежали в карманах так, словно он мог с легкостью сойтись в бою со всем миром, но просто решал этого не делать.

Её губы приоткрылись, когда Такеши ступил на пыльный пол, и его опасный взгляд окинул всё помещение.

Разиэль тянулся к пистолету:

— Что, по-твоему, ты делаешь?

Такеши взглянул на человека в маске без малейшего страха:

— По-моему, всё очевидно.

— Кто сказал, что тебе можно сюда спускаться?

— Человек по имени Джек.

Разиэль нахмурился, открыв рот, чтобы возразить, но крошечная фигурка пробежала мимо него и бросилась Такеши на шею.

— Винни так жалеет, что ударила тебя стулом. Хотя ты это и заслужил, — ахнула Винни, крепко сжимая его.

Такеши замер, вытянув руки по швам. Его глаза широко раскрылись, а когда Адан подошёл и похлопал его по спине, он выглядел готовым драпать обратно по лестнице.

— Ты как, чувак? — нервно спросил Адан. — Мозги всё ещё поджарены или как?

— Адан, ты, пожалуй, единственный человек, замять воспоминания, о котором он был только рад, — Серин закатила глаза, но слегка помахала Такеши рукой.

Горло Такеши дернулось, когда он попытался отстраниться, но руки Винни всё так же крепко обвивали его.

Халани не сдвинулась с места.

Такеши слишком привык быть окружённым врагами, и она не хотела его отпугнуть.

Или, по крайней мере, именно это она себе внушала.

Она не знала, сколько ещё боли выдержит её сердце, если он снова оттолкнёт её.

— Винни, — тихо сказал Брок. — Дай ему подышать.

Винни наконец отступила, но посмотрела Такеши прямо в глаза:

— Ты ведь помнишь Винни, правда?

Он открыл рот, явно готовый ответить «нет», но заколебался, слегка нахмурившись:

— Разве ты не та старуха, которую они посадили в библиотеку?

— Именно! — Винни всплеснула руками. — Винни застряла в том месте на долгое время. Но ты помнишь кого-нибудь ещё из присутствующих?

Он оглядел каждого, поджав губы, но единственным человеком, приговорённым к Брадерхельму на срок более трёх лет, была Винни. Однако когда взгляд Такеши остановился на Халани, его мышцы окаменели, а вена на виске запульсировала, словно его мозг начал раскалываться на части.

— Всё в порядке! — вмешалась Винни, почувствовав снова вспыхнувшее напряжение. — Всё вернётся. Главное, не забывай, что то, что мы теряем, обычно находится прямо перед нашими глазами.

Хмурый взгляд Такеши стал ещё тяжелее, когда он отступил на шаг.

Несмотря на слова Лейна о том, что он больше не представляет угрозы, Брок недоверчиво наблюдал за Такеши, пока тот шагал в угол, сливаясь с тенями. Разиэль держал руку на пистолете в кобуре, пока Такеши прижимался спиной к стене, пристально наблюдая за происходящим, как немой хищник.

Она нервно переступила с ноги на ногу, когда глаза Такеши снова сфокусировались на ней.

Казалось, будто он чего-то ждёт.

Но чего?

Брок откашлялся, пытаясь разрядить предвкушение, заполнившее всю комнату.

— Раз уж Капитан любезно решил одарить нас своим присутствием, — произнёс он сухим тоном, — давайте вернёмся к делу. Следующие на очереди...

— Серин и Разиэль, — перебила его Серин, решительно выступая вперёд и хрустя шеей в обе стороны.

В твёрдом взгляде Брока промелькнула угроза.

— Нет, — отрезал он. — Ты против Халани, Ужас.

Серин отмахнулась:

— Халани победит меня в драке. В этом у меня нет никаких сомнений. — Гордость придала её тону резкости, и Халани ощутила теплое, неожиданное покалывание в груди, прежде чем Серин перевела внимание на Разиэля. — Но я могу лучше научиться у кого-то, кто зарабатывал на жизнь драками и кому проще меня швырять. Без обид, милка.

— Никаких обид, — дернулся уголок губ Халани.

Она бы поставила свой следующий обед на то, что дело было не столько в обучении драке, сколько в желании побесить одного выходца из Зоны Смерти, который выглядел так, будто готов пробить кулаком стену.

Разиэль хмыкнул, без сомнения наслаждаясь хаосом.

Но когда он сделал шаг вперёд, Брок поднял руку.

— Не нужно, Раз. Я сам с этим разберусь.

— Нет. Я хочу, чтобы со мной разобрался он. — Серин завязала свои синие волосы в небрежный пучок, игнорируя разъярённое выражение лица выходца из Зоны Смерти.

— Ты слышал женщину, Брок. Но не волнуйся. Я не буду бить слишком больно. — Разиэль хрустнул костяшками, ухмыляясь.

Она почти ждала, что Брок перебросит Серин через плечо и запрет её в комнате на ближайшую неделю.

Но Брок расправил плечи:

— Хочешь устроить это здесь? Ладно.

Брок отступил, пока Разиэль спокойно стоял напротив, и его выражение лица оставалось беспечным, несмотря на направленный на него убийственный взгляд.

Серин сглотнула, внезапно занервничав.

— Ты готова, детка? — спросил Разиэль, поднимая кулаки.

Серин промолчала и кивнула, копируя его стойку.

Разиэль был мельче Такеши и Брока, но Халани слишком хорошо знала, что недооценивать его не стоит. Когда он сопровождал её и Такеши в казино, остальные обитатели Гермеса глазели на него с чистым, неразбавленным страхом.

— Правила те же. Три секунды на сдачу. Погнали.

Серин бросилась в атаку, нанося хаотичные удары — точь-в-точь как сама Халани во время своих первых тренировок с Такеши.

Разиэль вздохнул, почти не тратя сил на блокировку каждого удара. Его расслабленный вид, казалось, только подливал масла в огонь ярости Серин.

Она стиснула зубы и выбросила дикий хук, но Разиэль увернулся и влепил ей по щеке. Он не вкладывал вес в этот удар, но когда Серин пошатнулась назад, на её глазах выступили слёзы.

Примерно в тот же миг Брок рванул вперёд и врезал Разиэлю по лицу.

Из носа Разиэля брызнула кровь, когда он повалился на пол.

Но он не разозлился. Он заржал.

— В чём проблема, выходец из Зоны Смерти? Я же сказал, что не буду бить слишком больно, — прохихикал Разиэль, слизывая кровь с губы.

— С тебя хватит, — прорычал Брок, сжав кулаки так сильно, что, казалось, едва сдерживался от нового удара.

Халани никогда не видела его в такой ярости.

— Всё ещё не кончено, — возразила Серин, вскинув подбородок. — Я ещё не сдалась.

— Я сказал, с тебя хватит!

Казалось, в Брока вселился бес, когда он резко повернул голову к Серин, хрипло и отрывисто дыша.

Серин ответила тем же суровым взглядом; в её глазах зрела буря, готовая снести каждого на своём пути.

Халани медленно подалась вперёд, собираясь вмешаться.

Но на лице Серин появилась хитрая ухмылка:

— Рада видеть, что у тебя наконец яйца прорезались.

Она повернулась и шагнула к лестнице.

— Не иди за мной, — отмахнулась Серин от Адана.

Когда звук её шагов затих, Брок выругался, сжав челюсти так, будто хотел броситься за ней. Но остался на месте, без сомнения понимая, что это только ухудшит ситуацию.

Разиэль вытер окровавленный нос и вскочил на ноги как ни в чём не бывало:

— Что ж, было весело. Если вы не против, я пойду поищу еду.

Когда Разиэль ушёл, целую минуту никто не шевелился.

Адан и Брок продолжали поглядывать на лестницу, словно раздумывая, не побежать ли им за Серин. Винни что-то несвязно бубнила себе под нос о «загадочных последствиях любви».

А Такеши продолжал молча стоять в своём тёмном углу, вполне довольный зрелищем того, как распадается её ненормальная семейка.

— Так... — Она неловко сделала шаг вперёд. — Мы закончили на сегодня?

— Ещё нет. Ты всё ещё не выходила. — Брок провёл рукой по волосам, но его глаза были подёрнуты горечью.

— Ладно. С кем я дерусь?

Брок вздохнул, делая шаг вперёд, но Такеши оттолкнулся от стены:

— Я возьму её.

Колени Халани едва не подогнулись, когда Такеши встал напротив неё. Ему тёмное выражение лица невозможно было прочесть, но взгляд жёг насквозь.

— Ты уверен? — уклончиво спросил Брок, явно помня прошлый раз, когда Такеши пытался её убить. — Думаю, будет лучше, если драться буду я.

Но когда Брок подошёл ближе, Такеши очень медленно перевёл на него взгляд.

— Я только один раз скажу тебе отвалить, прежде чем сам заставлю тебя это сделать. — Шёпот Такеши был пропитан смертью.

Брок потянулся к ножу в кармане, но она вскинула подбородок:

— Всё в порядке, Брок. Дай мне сразиться с ним.

Брок заколебался, явно считая это ужасной идеей. Но когда ни один из них не сдвинулся с места, он что-то проворчал себе под нос и отступил.

Она встретилась взглядом с Такеши.

Он расставил ноги, застыв настолько неподвижно, будто замер во времени. Но его пронизывающий взгляд скользнул по ней, вбирая каждую деталь от её ботинок, задержавшись на чёрной ткани, облегающей её бедро, перейдя к серой майке, задравшейся на коже, и к кадыку на ее горле, когда она сглотнула.

Ей стало интересно, что он видит.

Невинную девчонку, которой здесь не место?

Или преступницу, готовую встретить свою гибель?

Она надеялась на последнее, потому что не собиралась сдерживаться.

И, судя по тому, как Такеши опустил голову, он тоже.

— Погнали! — скомандовал Брок.

Они ходили по кругу, выжидая, пока другой атакует первым. Она повторяла движения его ног, не сводя с него глаз и помня всё, чему он её научил.

Такеши сделал ложный выпадок, и она отступила. Она сделала то же самое, и он качнулся в сторону — ни один из них не шёл на первый удар.

— Я думал о нашем разговоре ранее, — сказал он.

Халани сузила глаза, не позволяя ему отвлечь себя.

— Ты говоришь, что я уже угрожал твоей жизни. Но ты продолжаешь смотреть на меня так, будто хочешь меня.

Кровь прилила к её лицу, пока они кружили друг напротив друга.

— Ты ищешь боли? — Его голос стал ещё ниже.

Её пальцы начали дергаться; она изо всех сил пыталась отключиться от его слов.

Такеши наклонил голову, вонзая невидимый нож ещё глубже:

— Или ты просто настолько отчаялась?

Она врезала ему.

Такеши ожидал этого, легко заблокировав удар, нацеленный в тело, но он не предвидел следующего, влепившегося прямо ему в челюсть.

Хруст отдался эхом по всей комнате.

Его глаза едва заметно расширились. Он не помнил, что каждое движение, которое она использовала, исходило от него.

Халани использовала этот больной виток иронии как оружие.

Подгоняемая болью и яростью, она пошла в новую атаку.

Но на этот раз Такеши без труда уклонился от удара. Халани порхала на носочках, выбрасывая удар за ударом. Такеши блокировал каждый её выпадок, даже не вспотев.

Но лёгкий намёк на уважение блеснул в его глазах.

Ей этого было мало.

Она топнула по его лодыжке, но Такеши просчитал следующий удар. Когда она промахнулась, он обвил рукой её шею и выбил ноги у неё из-под контроля, свалив их обоих на пол.

Она стиснула зубы, изворачиваясь, чтобы вырваться из его захвата. Но Такеши обрушил весь свой вес ей на спину, прижав её локти к полу.

— Сдавайся.

— Ни за что в жизни, — прошипела она, откинув голову назад и задев его по носу. Захват Такеши только сжался, он отказывался её отпускать.

— Сдайся. Кейнс. — Его тон был смертоносным, и Брок подался вперёд, готовый вмешаться.

Но это было только между ними двумя. Халани осознала правду. Он хотел не просто её сдачи в бою. Такеши хотел, чтобы она перестала бороться за него. Чтобы оставила его одного в его тёмной бездне.

Он будет ждать этого до тех пор, пока ад не взорвётся.

— Сначала тебе придётся сделать мне больно, — прохрипела она.

Выражение лица Такеши сменилось с ярости на колебание, а затем — на смирение.

— Ладно.

Он схватил её за плечо и — хруст. Вывихнул его.

Острая боль пронзила её предплечье, и она закричала.

Такеши тут же отпустил её, но лицо Халани осталось прижатым к полу, а плечо пульсировало от боли.

Адан и Винни мгновенно бросились к ней, помогая сесть. Брок скрестил руки на груди, свирепо смотря на Такеши, но она не упустила и того злобного взгляда, который он бросил на неё за то, что она его провоцировала.

— Ты в порядке, Халани? — спросил Адан, осматривая её широкими от испуга глазами.

— Я в норме. — Её ноздри раздувались, пока она баюкала болящее плечо.

— Винни стоит стукнуть тебя ещё одним стулом, — пробормотала Винни в сторону Такеши.

Такеши стоял чуть отдали с нечитаемым выражением лица. Его дыхание было рваным, но в его глазах бушевала настоящая война. Словно он не мог решить, хочет ли притянуть её в свои объятия и кричать вместе с ней, или же зайти глубже в тени и исчезнуть окончательно.

Она не знала, что он увидел в её лице. Ярость или потерянную любовь.

Но челюсть Такеши сжалась, и он не стал сокращать дистанцию.

Он молча вышел из комнаты, оставив её позади.

Чем больше сердце, тем сильнее оно страдает.

Такеши

Самым странным и невыносимым было ощущение, будто ты стал чужаком в собственном теле.

Такеши всегда гордился своим контролем.

Это было не просто предпочтением. Это было необходимостью. Когда он давал волю своему гневу, проливалась кровь, а тела вокруг него валились на землю, словно бури, о которых он мечтательски грезил одиноким ребёнком.

Он никогда не чувствовал, как дождь омывает его кожу.

Но теперь Такеши не знал, во что верить.

Он провёл ладонями по лицу, сидя на маленькой кровати, которую ему выделили «Тузы».

Ему не хотелось оставаться неподвижным. Такеши хотел выскрести собственный мозг. Он не мог выносить, что внутри него обитает нечто столь бесполезное.

Он помнил, как рос в тёмном городе Аполлоне. Как работал капитаном в Брадерхельме. Как наблюдал за заключёнными и наказывал тех, кто переходил черту. Сон. Пробуждение. Повтор.

А потом...

Ничего.

Всё остальное было чистым холстом — будто пытаешься отлистнуть книгу назад, но обнаруживаешь, что предыдущие страницы вырваны.

Последнее, что он помнил, — это как очнулся в Гермесе и получил приказ от доктора Штрауса уничтожить «Тузов» и притянуть к ответу их криминального предводителя, Джека.

Как только доктор Штраус дал ему этот приказ, у Такеши возникло неодолимое желание исполнить его. Не подвергать команду ни малейшему сомнению.

Но когда эта опасная красивая девчонка окликнула его по имени возле убежища «Тузов», внутри него зашевелилось что-то зловещее. Её голос стал жестоким ударом под дых, от которого он пошатнулся, а его мозг потребовал уничтожить её.

Но Такеши потерпел неудачу, и враги захватили его.

Его первым планом после пробуждения было перебить их всех и отчитаться перед доктором Штраусом.

Особенно её.

Девчонку, которая сидела напротив него в крошечной камере и утверждала, будто знает его по тюрьме Брадерхельм.

Он быстро отмахнулся от этого, посчитав фарсом.

Такеши помнил бы такую девчонку.

Она была абсолютно, полностью чужой. Не заслуживающей доверия.

Но по какой-то необъяснимой причине его сердце было не согласно. Оно выбивало в груди боевой марш. Его мышцы сжимались и напрягались, желая оказаться к ней ближе.

И когда он смотрел в её глаза, тёмный голос внутри него взревел.

Но он проигнорировал это странное эхо и увидел ничтожную девчонку такой, какой она и была, — инструментом и паразитом, которого нужно истребить.

Именно это он повторял себе в камере.

Сделай задание. Будь солдатом, которым тебя обучили быть. Повинуйся.

Но игнорировать её было всё равно что убеждать свои лёгкие больше никогда не делать вдох.

Она была пленительным созданием. Её глаза походили на звёзды, которых он никогда не видел. И чем дольше она говорила, тем сильнее Такеши хотел вскрыть её разум и выучить наизусть все её страхи.

Его враги поступили умно, выбрав её. Она была идеальным отвлекающим манёвром, специально подобранной, чтобы сломать его.

Его единственным выходом было раздавить её первой.

Но когда он разработал план побега, сформировалась куда более изощрённая идея. Он мог забрать её с собой. Связать. Сделать своей пленницей и вытянуть каждую тайну, похороненную за этими глазами.

Но эта возможность так и не представилась. Его лишили чувств, и он очнулся на импровизированной больничной койке в окружении врачей в белых халатах.

Лейн был единственным человеком, кто осмеливался говорить в его присутствии. Остальные были слишком напуганы. Разумная реакция.

Лейн быстро объяснил, что они провели операцию по извлечению чипа, вживлённого в его мозг. Он сказал, что чип давал ему ложные воспоминания и был разработан для того, чтобы контролировать его.

Такеши отказался верить врачу.

Но затем Лейн показал ему видеозапись, где они извлекают чип.

Такеши едва не убил каждого врача поблизости.

Кто-то вживил в него устройство без разрешения?

От этого откровенного надругательства Такеши взревел, а пульс подскочил до такого предела, что Лейн был вынужден ввести ему успокоительное.

Когда он снова очнулся, Лейн сидел рядом с ним с печальным взглядом. Он сказал, что единственное, что вернёт воспоминания, — это время и терпение.

Две вещи, которых у Такеши не было.

Его планы, замешанные на крови и бойне, ждать не будут.

Кто бы ни вторгся в его разум, он заплатит так дорого, что пожалеет, что вообще когда-либо смотрел в его сторону. Земля прогнётся под тяжестью его расплаты.

Его мысли снова уплыли к шатенке с безгранично грустными глазами. Что-то жгло в его груди всякий раз, когда он смотрел на неё. Но почему-то было ещё больнее, когда она исчезала из виду.

Это бесило.

Подобные привязанности — не более чем слабость. Уязвимость, которую его враги могут использовать против него. Он не позволит этому случиться.

Поэтому он составил план — изучить её. Узнать каждый её изъян. И когда в подвале представилась идеальная возможность оборвать эту связь раз и навсегда, Такеши ухватился за неё.

Девчонка ни за что не смогла бы победить его, но, надо отдать ей должное, драться она умела. Он узнал это огненное выражение в её зелёных глазах. Медленно разгорающуюся ярость, которая поджигала его мёртвое сердце и заставляла хотеть впиться губами в её губы — просто чтобы посмотреть, укусит ли она в ответ.

Но эти опасные мысли только напомнили Такеши о его цели. Унизить Халани и убедить её никогда больше не искать его.

Но девчонка отказалась и посмела спровоцировать его сделать ей больно.

Такеши понятия не имел, почему её слова вызвали в нём такую нутряную реакцию. Мысль о том, чтобы причинить ей вред, почти парализовала.

Вот почему он вывихнул ей плечо. Чтобы доказать самому себе, что ему всё равно.

Но когда она посмотрела на него после этого...

Он никогда не видел столько мучения и предательства, отражённых в одной паре глаз. Тёмный голос внутри него яростно требовал отрубить себе руку за то, что он сделал ей больно.

Электричество пробежало по его конечностям, когда он сжал кулаки.

Такеши медленно разрушался. Ему нужно было драться. Убивать.

Чтобы найти всё, что он потерял.

Такеши обхватил голову руками, сжимая пальцами концы волос, отчаянно нуждаясь в боли, которая смогла бы его отвлечь.

— Соберись, — прорычал он.

Месть не выигрывается жалостью к себе.

Победа добывается на острие клинка.

Такеши поднял взгляд, уставившись на тёмную каменную стену, пока в голове формировался план. Единственный человек, которому он мог полностью доверять, — это он сам. Это была единственная правда, которую он знал.

Он понятия не имел, лгут ли ему «Тузы». Были ли его воспоминания настоящими или фальшивыми. Но что Такеши знал точно — кто-то решил, что может надругаться над ним без последствий.

Они жестоко ошибались.

Поэтому он составил список.

Список потенциальных врагов. И каждый в Гермесе был в нём, включая девчонку, несмотря на все те странные внутренние порывы, что он к ней испытывал.

Он будет наблюдать. Слушать. Говорить, когда необходимо. И выяснит, кто ответственен за его мучения.

Некоторые имена в списке будут вычеркнуты.

Другие — добавлены.

Но да поможет Бог каждому, кто останется в нём к тому моменту, когда он закончит.

Глаза Такеши станут последним, что они увидят перед тем, как он отправится вместе с ними прямиком в ад.

Я не боюсь тех, кто силён.

Я боюсь тех, кого недооценивают.

Ещё одно мерзкое проклятие вырвалось из уст Халани.

Лейн осторожно потрогал её плечо, и её ноздри раздулись от острой боли.

— Просто расслабься. Я вправлю его обратно на счёт «три».

Халани кивнула, загоняя боль и страх глубоко в укромные уголки своего разума.

— Раз... — Хруст!

Лейн вернул плечо в сустав, и громкий щелчок вместе с обжигающей болью заставили её закричать.

— Ты сказал «три»! — прохрипела она.

— Лучше, когда ты этого не ждёшь. — Лейн пожал плечами. — Хорошая новость в том, что повреждение не слишком серьёзное. Просто старайся не использовать руку без крайней необходимости.

Он зафиксировал её плечо повязкой и вскоре ушёл, присоединившись к Джеку на собрании, которое «Тузы» проводили этим вечером.

Всё, чем Халани могла занять себя в крошечной комнате, — это её собственные мысли.

И они упорно возвращались к Такеши.

На какую-то долю секунды во время их боя ей показалось, что в его глазах мелькнула вспышка желания. Это напомнило ей об их тренировках в Брадерхельме.

О постоянном притяжении и отталкивании, определявших все их отношения.

Это зрелище наполнило её надеждой.

Но когда он вывихнул ей плечо, эти глупые фантазии испарились. Если уж быть честной, Халани сама напросилась.

К тому же на этот раз он не пытался убить или похитить её.

Она застонала, желая уткнуться лицом в подушку и больше никогда не всплывать на поверхность за воздухом — вот насколько «успешным» был её прогресс.

В дверь тихонько постучали.

В дверном проёме показались синие волосы, а затем возникло бледное лицо Серин. Она бросила один взгляд на плечо Халани и скрестила руки на груди.

— Если я засуну голову Такеши в блендер, как думаешь, это поможет ему вспомнить?

Халани хмыкнула:

— Поверь мне, мне уже приходилось убеждать себя, что удары по голове не вернут ему память быстрее.

— Ты, скорее всего, права, — пробормотала Серин, садясь на кровать. — Грёбаные мужики. И жить с ними нельзя...

—...и убить их нельзя, — закончила Халани.

Серин ухмыльнулась, постукивая пальцами друг о друга — она часто так делала, когда нервничала.

В последнее время она делала это всё чаще.

— Серин... между тобой и Броком что-то происходит?

Её синие глаза расширились:

— Что ты имеешь в виду? Ничего не происходит.

Халани смерила её понимающим взглядом, и Серин в конце концов вздохнула.

— Рассказывать особо нечего, — проворчала она, словно сами эти слова причиняли ей неудобство. — После того как вы с Такеши ушли в трудовой лагерь, он стал крутиться рядом чаще. Всё такой же раздражающий, самовлюблённый сексист. Но потом он стал... милым. Приносил мне напитки по утрам. Ждал, пока я поем. Постоянно спрашивал, в порядке ли я, потому что видел, как я сходила с ума от волнения за вас двоих в лагере.

Сердце Халани сжалось, но Серин продолжила:

— А в один из дней он меня поцеловал.

— Что?! — Она мгновенно выпрямилась, проигнорировав прострелившую плечо боль.

— Знаю, знаю! — Серин потёрла глаза. — Но на следующий день он вёл себя так, будто ничего не было! Он то горячий, то холодный. — Она сползла по стене. — Вот почему я попыталась заставить его ревновать, и сам факт того, что я трачу драгоценные извилины на него, кажется таким глупым.

— Прекрати. Ты не глупая, — настояла Халани. — Если он слишком тупой, чтобы увидеть, насколько ты потрясающая, тогда я сама поцелую тебя, чтобы заставить его ревновать.

— Ага, конечно, — засмеялась Серин. — У Такеши бы крышу сорвало. Я бы не удивилась, если бы вы, ребята, сделали это прямо в лагере.

Она почувствовала, как заливаются краской её щёки, и рот Серин изумлённо открылся:

— Вы не сделали этого!

— Мы делали... кое-что. Но мы не дошли до конца. — Взгляд Халани опустился к простыням, и она стала перебирать пальцы, едва сдерживая себя. — Я хотела. Но самое печальное, что я рада, что мы этого не сделали, потому что он бы даже не вспомнил.

Её подбородок задрожал, и руки Серин осторожно обняли её, избегая травмированного плеча:

— Эй, эй. Мы вернём его.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты во всём этом не одна. И Такеши тоже не один. Но если он снова сделает тебе больно, с памятью или без, я отрежу ему яйца и подарю их тебе из сестринской любви.

Больное плечо Халани затряслось от смеха, когда она обняла Серин крепче:

— Ты немного пугающая, когда злишься.

— Я знаю. — Серин ухмыльнулась. — И если Брок не будет осторожен, я положу его яйца в пакет рядом с яйцами Такеши.

Прошло две недели.

Единственная весть, которую они получили от Джека, заключалась в том, что на улицах всё ещё слишком жарко и им нужно оставаться в укрытии.

Каждый день они тренировались в подвале. Ну, Халани в основном наблюдала, так как её плечо было в фиксирующей повязке, но тем утром Лейн наконец снял белую ткань.

Разиэль присоединялся к ним на большинстве занятий. Но Такеши — никогда.

Он изолировал себя в своей комнате, и Халани его практически не видела. Это казалось намеренным, словно он специально выжидал момент, чтобы взять еду или принять душ, когда её не было поблизости. В один из дней она часами караулила его дверь, но он так и не вышел.

Нетерпение и паранойя наконец подошли к концу, когда Разиэль объявил, что они пропускают тренировку, чтобы посетить экстренное собрание «Тузов». Они практически выбежали наверх, в общую зону.

Но ноги Халани дрогнули от зрелища, которое их встретило.

Обычную обеденную зону переставили. Один длинный стол тянулся через всю комнату. Джек сидел во главе, Иерихон — слева от него, а Спейд — справа. Другие «Тузы» занимали оставшиеся места, включая Райдера, который выглядел бледнее обычного, но, похоже, полностью оправился от огнестрельного ранения.

Выражения лиц у всех были тщательно скрыты, когда Халани и её группа сели. Но она вцепилась в край своего стула, когда из-за угла появился Такеши.

Его чёрная экипировка облегала мускулы, как вторая кожа. Его глаза источали суровый, жестокий блеск, а волосы были влажными, будто он только что вышел из душа.

Она заметила, как некоторые женщины из «Тузов» бросают на него украдкой взгляды. Халани их не винила. Было трудно не опешить от первобытной красоты Такеши.

Хотя её глаза буквально просверливали в нём дыры, он всё равно не смотрел на неё и сел на противоположном конце стола, спиной к стене. Его плечи были напряжены и скованы, пока его расчетливый взгляд скользил по «Тузам», сканируя каждого человека, будто он вел какой-то ментальный учёт.

Но для чего?

— Теперь, когда мы все в сборе, мы можем начать, — Джек повысил голос, привлекая всеобщее внимание.

— Мы получили вести от наших разведчиков, что Дилеров отозвали обратно в трудовой лагерь. Мы не знаем точной причины, но полагаем, что это сделано для вживления чипов каждому Дилеру, чтобы использовать их для уничтожения не только банд, но и остальной части Гермеса.

За столом вспыхнул шёпот, в то время как Халани и её группа сохраняли молчание. Они уже сталкивались с этим раньше, и сходство между двумя городами отозвалось морозными мурашками по её позвоночнику.

Она покрутила головой, когда бледно-голубые глаза Губернатора снова возникли в её разуме.

Оставь меня в покое.

— Зачем им это делать? — спросил один из «Тузов», его зрачки были широко расширены. — Зачем им уничтожать Гермес?

— Мы не совсем уверены почему, но у нас есть подтверждённые отчёты, что подобные события происходят и в Аполлоне. Подземные города слишком близки, чтобы это было совпадением. У нас нет выбора, кроме как действовать.

— Чего ты ждёшь от нас? — Разиэль подался вперёд.

— Дилеры превосходят нас числом десять к одному, и с каждым днём они вербуют всё больше, — сказал Джек. — По оценкам Лейна, доктору Штраусу и его команде потребуется месяц, чтобы вживить все чипы и завершить формирование своей армии бездумных солдат. К тому времени будет слишком поздно. Мы не можем ждать, пока они ударят первыми. Мы должны атаковать там, где это причинит наибольшую боль.

Взгляд Джека скользнул с Такеши, прежде чем сфокусироваться на Халани и её группе.

— Мы знаем, что чипы родом из Аполлона. Лейн и его команда пытались переписать код, чтобы проверить, есть ли способ отключить их все, но безуспешно. Кто-нибудь из вас знает, где чипы могут храниться в Аполлоне?

— В лабораториях ЛНИ, — автоматически ответил Адан.

Лаборатории Научно-Исследовательского Института.

Очень немногие видели их своими глазами. Лаборатории контролировали подземные фермы и клонированные источники пищи Аполлона. Это было место, где работал Дерек, пока не узнал о неизбежном неурожае и не был быстро брошен в тюрьму.

— У нас нет людских ресурсов, чтобы снова брать штурмом трудовой лагерь, — произнёс Джек мрачным голосом. — И даже если бы мы смогли убить доктора Штрауса, Аполлон продолжал бы посылать чипы в Гермес, и мы бы увязли в том же замкнутом круге. Наш единственный выбор — отправиться в Аполлон, проникнуть в эту лабораторию и уничтожить все чипы.

— Но как ты рассчитываешь туда попасть? — спросил Брок, выпрямляясь на стуле.

Джек скрестил руки на груди, его суровое выражение лица стало нерушимым.

— Мы взорвём купол Генезиса.

У всех отвисли челюсти.

План был абсурдным. Идиотским.

— Это самоубийственная миссия!

— Радиация убьёт нас.

— Я ни ногой не ступлю в Зону Смерти.

Голоса смешались в единую кучу, и лёгкие Халани заработали быстрее. Она уставилась на большую вмятину на деревянном столе. Образ оторванной головы Александра Хаксли, катящейся по песку, снова прокручивался в её голове, издеваясь над ней.

Она сжала сводящую судорогой грудь, и Серин прошептала:

— Ты в порядке?

Халани облизнула пересохшие губы и кивнула, пытаясь взять дыхание под контроль. Она чувствовала на себе тяжёлый взгляд Такеши, но не могла позволить ему увидеть страх в своих глазах.

— Тишина! — громкий голос Джека прорезал комнату, заглушая суматоху.

— До нас дошли сведения, что на поверхности нет радиации. Спейд вызвался лично проверить правдивость этих заявлений, — воскликнул Джек, указывая на свою правую руку.

Спейд встал, поправляя свой отглаженный белый костюм.

— Я лично трижды перепроверил показания. Радиации больше нет.

— Это невозможно, — один из испещрённых шрамами мужчин грохнул кулаками по столу. — Нам говорили, что мы вернёмся на поверхность, как только это станет безопасно!

— А правительство ведь никогда не врёт, — Брок закатил глаза.

Тишина сохранялась. Многие «Тузы» качали головами, желая отрицать ужасную правду о том, что им врут всю их жизнь, точно так же, как Халани и всем остальным в Аполлоне.

— Всё, что я когда-либо знал, — это подземелье, — прошептал Бакарра, в нерешительности уставившись на стол.

— Я знаю, что это трудно принять, — продолжил Джек. — Но я приказал нашим разведчикам начать собирать припасы, чтобы пробить купол. После этого нас ждёт двухнедельный пеший переход до Аполлона.

Он навалился на стол, опустив голову, с запавшими глазами после времени, проведённого в лагере.

— Я знаю, что прошу о многом, — сказал он. — Но мы больше не можем прятаться. Те, кто стоит у власти, держат нас в тени, отбирают нашу свободу, а теперь пытаются лишить нас разума. Это наш шанс заставить их умыться кровью за это.

— Но мы же, скорее всего, умрём, Джек! Ты этого хочешь?! — едва не закричала одна из женщин.

— Ты права. Я не знаю, выживем ли мы. Но я знаю, что произойдёт, если мы все останемся в стороне и ничего не будем делать. — Джек глубоко вдохнул и поднял свой железный взгляд, давая своей убеждённости выплеснуться наружу. — Ещё больше наших людей будут похищать и убивать. И я лучше умру, чем из меня сделают машину.

Халани взглянула на Такеши. Выражение его лица ожесточилось, но он сидел абсолютно неподвижно, а его тёмный взгляд таил в себе целый мир мыслей. Ей хотелось нырнуть туда и раскрыть каждый дюйм.

— Кто-нибудь хочет остаться? — спросил Спейд, сканируя комнату.

Колени поддёргивались вверх и вниз, пальцы постукивали друг о друга, раздавался тихий шёпот. Но ни один человек не ушёл. Даже те, кто протестовал, смотрели на Джека с сияющим блеском в глазах.

Она вдыхала их несогласие.

Ощущала вкус бунта на своём языке.

— Халани, — тихо прошептала Винни ей на ухо. — А как же Прометей? Мы должны отправиться в штаб-квартиру Прометея.

Халани перевела взгляд на Элизу, которая рассеянно крутила на пальце старое кольцо своего отца — то самое, с надписью Prometheus Inc. Когда Адан искал информацию в старых записях Гермеса, он обнаружил, что у нескольких отборных людей в графе предыдущего места работы значилась Prometheus Inc.

Если они отправятся в штаб-квартиру в Калифорнии, они могут найти ответы о проекте «Хеликс», но, несмотря на её обещание, тошнотворное чувство под ложечкой не исчезало. Что-то глубоко внутри предупреждало её, что им ни в коем случае нельзя идти в это место.

— Мы отправимся туда, Винни, — шепнула Халани в ответ, сжимая пальцы под столом, чтобы скрыть своё опасение. — Но сначала мы должны помочь Аполлону.

Плечи Винни поникли, тревога отчётливо читалась в её глазах, но она медленно кивнула.

— Значит, решено, — Джек вздохнул с облегчением. — Через две недели мы отправляемся в долгий путь через Зону Смерти.

— Не все из нас поедут с вами, — подала голос Халани, её сердце забилось чаще, когда ещё один человек цеплялся за её мысли. Тот, кого она не забыла с тех пор, как они оставили его в пустыне.

— Что ты имеешь в виду?

Всё внимание переключилось на неё, включая Такеши.

— На пути в Гермес мы столкнулись с племенем, — она повысила голос. — Они называют себя Пустынным Источником. Нам пришлось оставить одного из наших людей, чтобы добраться до вашего города. Наша группа уйдет раньше, чтобы забрать его. После этого мы встретимся с вами у Аполлона.

— Откуда ты вообще знаешь, что он всё ещё жив? — отрезал Разиэль.

— Он жив, — огрызнулась она.

— Халани права, — сказал Адан, сцепляя пальцы. — Мы не можем бросить Дерека. К тому же он работал в лабораториях ЛНИ. Он знает лучший способ провести нас внутрь.

Джек помедлил, взглянув на Спейда, который едва заметно кивнул.

— Ладно. — Он смерил их строгим взглядом. — Кто из вас пойдёт впереди?

Серин, Винни и Адан быстро подтвердили свое согласие, и Брок, не теряя времени, присоединился к ним.

— Я тоже пойду, — подала мягкий голос Элиза, и Адан подбадривающе ей улыбнулся.

Джек сцепил руки.

— Значит, шестеро...

— Семеро.

Она сглотнула от глубокого голоса, раздавшегося с противоположного конца стола.

— Ты уверен? — подал голос Лейн, нахмурившись в сторону Такеши. — Ты недавно перенёс сложную операцию и всё ещё восстанавливаешься...

— Я не прошу разрешения, — произнёс Такеши опасным, низким голосом, и напряжение в комнате возросло.

Джек погладил подбородок большим пальцем, взвешивая все аргументы.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Вы семеро выходите завтра, а через две недели мы встретимся у купола.

Халани и её семья глубоко вздохнули. Они пробыли в Гермесе так долго, что было трудно поверить, что это их последняя ночь здесь.

Но они никогда не принадлежали этому грешному городу.

Все дороги вели обратно в Аполлон.

И как бы она ни ненавидела место своего рождения и всё, что оно олицетворяло, она не могла повернуться спиной к невинным людям, всё ещё живущим там. К тысячам семей, которые вскоре умрут от неурожая.

Возможно, другим людям было бы всё равно.

Возможно, так было бы проще.

Но перемены происходят только тогда, когда один человек начинает мечтать о том, каким может быть мир... и перестаёт принимать то, каким он был.

Пусть завтрашний день и не обещан нам, я всё равно нахожу в нём надежду.

Гермес был городом, который никогда не спал. Яркие огни переливались на улицах и взбирались к сводам огромной пещеры, словно затянувшийся праздник.

Халани наблюдала издалека, как сотни мужчин и женщин пили и оглушительно хохотали, пытаясь утопить свои проблемы в океанах алкоголя. В этой сцене, когда они мчались по тёмным переулкам, используя тьму как щит, было что-то бесконечно печальное.

Никто не ронял ни слова, пока они удалялись всё дальше от этого кутежа и от людей, веривших, что пелены удовольствий достаточно, чтобы скрыть гнёт.

Для большинства это работало.

Но оставались и немногие, кто знал: золотая алчность — вовсе не то, к чему стоит стремиться. Однажды люди, бросившие свои моральные устои и разившие других ради собственной выгоды, заплатят свою цену.

Может, не сегодня и даже не на следующей неделе. Расплата может задерживаться, но она приходит всегда.

— Приехали, — Спейд повысил голос, перекрывая вой ветра, и с визгом оставил транспорт, оборвав её мысли. Халани дёрнулась в кресле, ухватившись за Серин для равновесия, но Винни лишь издала весёлый смешок и выпорхнула из машины так, будто сходила с карусели.

— Ты водишь как псих, — выдохнула Серин, её волосы торчали дыбом, будто её только что шарахнуло током.

— Когда умеешь обращаться с машиной, нравится слушать, как мурлычет движок, — Спейд ухмыльнулся, ловко выпрыгивая из транспорта.

Брок одарил Спейда холодным взглядом, присоединяясь к ним и закидывая на плечо тяжёлую баульную сумку, набитую оружием. Частью сделки с Пустынным Источником было возвращение с пушками, и Джек выделил всё, что смог.

— Кто заберёт второй транспорт?

— Один из наших парней ждёт неподалёку, он отгонит его в другое убежище. — Спейд выпрямился во весь рост, пока они разбирали снаряжение.

Халани быстро накинула на больное плечо рюкзак, набитый едой, водой и сменной одеждой. Она застонала от тяжести, но отказалась жаловаться и позволить кому-либо облегчить её ношу.

Внезапно сумку сорвали с неё.

Она развернулась и обнаружила Такеши, возвышающегося над ней. Он ничего не сказал.

Даже толком не глянул в её сторону.

Он просто расстегнул её рюкзак и начал перекладывать вещи в свою сумку. К тому моменту, как он швырнул его обратно, её рюкзак практически ничего не весил.

— Ты что делаешь? — нахмурилась она.

— А на что это похоже?

— Ты серьёзно мне помогаешь? — Халани была не в силах скрыть шок в голосе.

Может, это его способ попросить прощения за вывихнутое плечо. Может, ей не стоит переживать, что в Зоне Смерти он перережет ей горло.

— Прекрати так на меня смотреть, — скривился он. — Я делаю это ради собственного спокойствия, чтобы не смотреть, как ты мучаешься и тормозишь нас там, наверху.

Он повернулся без единого слова, присоединяясь к Спейду у канализационной решётки и неся тяжёлый рюкзак так, будто это был мешок с перьями.

Всего один хороший удар по морде.

Это уж точно не усугубит ситуацию.

— Винни знает этот взгляд, — возникла справа от Халани Винни.

— Какой взгляд?

— Взгляд человека, который влюблён, но сам этого не осознаёт.

— Вряд ли, — сфальшивила Халани, почувствовав, как кровь прилила к лицу. — Я, скорее всего, сегодня ночью буду видеть сны о том, как засаживаю в него нож.

— Я говорила не о тебе, Халани, дорогая. — Губы Винни расплылись в ухмылке, когда она взглянула на Такеши. — Я говорила о нём.

Спейд вёл их вверх по канализационным лестницам. Чем выше Халани карабкалась к поверхности, тем сильнее она с неохотой была благодарна за сброшенный со спины вес. Но признается ли она когда-нибудь в этом человеку, находившемуся прямо под ней?

Ни за что.

Хотя она бы соврала, если бы не призналась, что слегка оттопыривала задницу по пути наверх. И когда снизу донёсся едва слышное тихое ругательство, злорадная ухмылка тронула её губы.

Если Такеши собирается превратить её жизнь в ад, она устроит ему точно такие же муки.

— Этот ужасный запах никогда не выветрится из моих волос, — Серин сморщила нос, пока они продолжали подъем.

— Ты всегда можешь их состричь, — отозвался Спейд. — Или покрасить в зелёный, под стать вони.

— Она не тронет свои волосы, — отрезал Брок.

— Если я правильно помню, — сказала Серин, — ты назвал меня «невежественной синей пикси», потому что ненавидел мои волосы.

— А что это вообще значит? — спросила Элиза.

— Это значит, что мужики тупые и прибегают к обзывательствам, когда слишком боятся поделиться своими чувствами.

— Совершенно верно, Серин, — вмешалась Винни. — Винни не знает, как они вообще до сих пор выжили.

— Ты должна быть на моей стороне, женщина, — проворчал Брок над ней.

— Винни на твоей стороне. Она с радостью скажет тебе, когда твоё упрямство и гордость встанут на пути твоего интеллекта, — с улыбкой произнесла Винни.

Халани хмыкнула как раз в тот момент, когда её нога промахнулась мимо перекладины. Она поскользнулась, сорвавшись, и её колено грохнулось о металл. Прежде чем она полетела навстречу гибели, сильная рука обхватила её талию.

Адреналин ударил по венам, когда Такеши с молниеносной скоростью взлетел по лестнице и прижал её к своему телу. Слабый запах мыла въелся в его кожу, и её дыхание стало тяжелее, когда он сжал предплечье вокруг неё. Его большой палец слегка задел её обнажённую талию — бежевая футболка задралась.

Халани рискнула бросить взгляд вниз, и всё её тело задрожало.

— Не смотри вниз, — приказал он.

Такеши, вероятно, даже не осознавал, что его большой палец вычерчивал круги на её коже. Это мягкое движение ощущалось сводяще с ума интимным — так, как она не должна была чувствовать на высоте сотен футов над землёй.

— Лезь дальше. Я не дам тебе упасть.

— Так я и поверила, — пробормотала она, но Халани всё равно вцепилась мёртвой хваткой в металлические прутья, а в глазах темнело, пока всё, что она различала, не свелось к резким чертам лица Такеши.

— Поверь вот во что, Кейнс. Я предпочитаю убивать своими руками. — Он удерживал зрительный контакт, пока этот сладостный шёпот смерти слетал с его губ. — Я бы никогда не позволил гравитации забрать мою заслугу.

— От этого мне лучше не стало.

Халани сглотнула, когда его большой палец скользнул вверх по её рёбрам, забираясь под футболку, всё ближе к груди. Её неритмичный пульс подскочил, и она знала, что он чувствует это подушечками пальцев.

— А когда я хоть раз говорил, — прошептал Такеши ей на ухо, — что пытаюсь сделать так, чтобы тебе стало лучше?

Жар испарился. Он ловко убрал пальцы и отстранился, будто последние тридцать секунд были всего лишь сном.

Она сделала глубокий вдох, игнорируя закипающее в воздухе напряжение и надеясь, что остальные ничего не заметили. Ни один из них не проронил больше ни слова, пока они продолжали подъём, но Халани ощущала его смертоносное присутствие куда ближе, чем раньше. Словно он и вправду поймает её, если она сорвётся.

Но она не собиралась проверять эту теорию на практике.

Спейд отпер люк сверху, и внутрь ударил солнечный свет, едва не ослепив её. Но это зрелище подстегнуло каждого из них двигаться быстрее. Когда Халани добралась до верха, Спейд и Брок легко вытащили её из канализации.

Она выбралась на величественные руины Лас-Вегаса; раскинувшиеся вокруг здания и брошенные машины окружали их, точно забытое воспоминание.

Халани хотелось бы заглянуть в прошлое и увидеть, как этот город выглядел раньше. Когда люди полагали, что жизнь посреди пустыни — это начало чего-то нового, а не вестник их конца.

Такеши выбрался последним, ловко вытянув себя из канализации. Остальная часть их группы выглядела грязной и растрёпанной, но ему каким-то образом удавалось оставаться всё таким же собранным и притягивающим взгляд.

Однако его манера поведения изменилась, когда он оглядел руины вокруг. Его взгляд поднялся к солнцу... и он полностью замер.

Халани поняла почему.

Если Такеши не помнил последние три года своей жизни, то это был его первый раз, когда он видел солнце во всем его величии.

Этот момент казался личным, и она из уважения отвернулась, давая ему пространство. Она перевела фокус на Спейда, который достал из кармана небольшой прибор.

— Что это? — спросила она.

— Дозиметр, — ответил он, не сводя глаз с показаний. — Используется для измерения радиации.

— Разве Джек не говорил, что ты уже всё измерил?

— Говорил. Я проверяю, нет ли изменений. — Пальцы Спейда дрогнули, когда он убрал прибор обратно в карман, а затем взглянул на Брока. — Рация у тебя?

— Да. — Брок вытащил небольшой прибор из своего рюкзака в качестве доказательства.

— Не забудь воспользоваться ей до того, как доберётесь до Аполлона, — сказал Спейд. — Мы должны выйти на связь перед тем, как пробивать купол.

Брок твёрдо кивнул, сжимая рацию, данную Джеком, так, будто целой армии пришлось бы вырывать её из его рук.

— Ладно. Здесь я вас покидаю. Если всё пойдёт по плану, увидимся через пару недель. — Челюсть Спейда сжалась, когда он окинул взглядом заброшенный город.

— Не переживай за нас. — Серин отдала ему честь. — Мы уже выжили в Зоне Смерти один раз. Уверена, справимся снова.

— Я бы не был так уверен, — пробормотал Спейд, прежде чем расстегнуть свой рюкзак. — Прежде чем вы уйдёте, вот вам ещё кое-что.

Их лица побледнели, когда он достал ещё четыре пистолета. Он протянул оружие Броку, и глаза Халани расширились, когда тот первым делом повернулся к ней.

Она почувствовала давящий взгляд Такеши, когда взяла пистолет, пробуя металл в своей руке. Знакомый вес и сила отозвались трепетом внутри.

Брок передал другой пистолет Адану. На секунду Халани подумала, что он может отдать последний пистолет Такеши — несомненно, самому умелому из них. Но Брок всё ещё не доверял ему и шокировал всех, предложив оружие Серин.

— Не заставь меня пожалеть об этом, — это было всё, что он сказал.

Яркая искра вспыхнула в глазах Серин, и впервые она не выдала саркастичного ответа. Она кивнула, молча выражая благодарность, когда приняла это доверие и убрала пистолет в сумку.

— Вы уверены, что нам нужно больше оружия? — недоверчиво спросила Элиза, в замешательстве озираясь на каждое из разрушенных зданий.

— Естественно, — заметил Спейд, и его мрачное выражение лица обеспокоило даже Халани. — Хотите знать, почему это место назвали Зоной Смерти?

— Из-за радиации? — предположил Адан.

— Нет. Радиация была везде на поверхности. Говорят, что те, кто пересекает пустыню, даже не видят тел тех, кто пал у них под ногами. Пески полностью сгладили память о них. Это называют Зоной Смерти, потому что ты шагаешь по сотням людей, даже не осознавая этого.

Халани провела пальцами по своим рукам, разгоняя озноб. Давление каскадом опустилось по задней стороне шеи и скатилось по позвоночнику, будто души мертвецов скользнули своими испытующими взглядами по ней, ожидая, когда Халани тоже будет поглощена и возвращена земле.

— Здесь нет законов, есть только жизнь и смерть, — сказал Спейд, направляясь обратно к канализации. И прежде чем спуститься в подземный город, он дал им последний совет:

— И если до этого дойдёт, вам лучше не сомневаться, прежде чем спустить курок.

Когда ночь подходит к концу, слова, которые мне следовало тебе сказать, становятся ярче.

Солнце палило её кожу, пока они плелись по длинной бесплодной дороге, а земля встречала их обжигающими объятиями. Элиза то и дело поднимала взгляд к ярко освещённому небу, прикрывая голову одной рукой и открыв рот. Халани помнила, каково это — оказаться на поверхности в первый раз.

— К этому вообще можно привыкнуть? — озвучила Элиза своё изумление.

— Не особо, — заметил Адан, идя рядом с ней. — Хотя жара — настоящая сука. Я честно не понимаю, как люди справлялись с этим до Великого Коллапса.

— В их домах постоянно дул прохладный воздух. Некоторые даже строили во дворах бассейны с водой, чтобы охладиться, или, по крайней мере, так читала Винни, — с радостью объявила Винни.

— Похоже на пустую трату кучи воды, — отрезала Серин.

— Вот что бывает, когда у тебя чего-то слишком много и ты думаешь, что оно никогда не кончится, — сказала Винни.

Брок хмыкнул в знак согласия. Когда они остановились у первого водяного колодца, Халани пила так быстро, что огромный глоток жидкости пошёл не в то горло. Она согнулась пополам, тяжело и агрессивно кашляя, когда в её поле зрения появились чёрные ботинки.

Большая рука несколько раз глухо ударила её по спине, пока она с трудом не вдохнула, наконец обретя способность дышать. Она подняла взгляд, чтобы сказать «спасибо», но слова застряли в горле, когда солнце ей заслонил Такеши Стил, а его лицо натянулось от раздражения.

— Я знаю, что ты делаешь, — сказал он.

Она медленно выпрямилась, вытирая воду с губ.

— И что именно я делаю?

— Ты пытаешься сдохнуть, чтобы выбить из меня эту реакцию. Подвергаешь себя опасности, чтобы я начал переживать и поверил в твою ложь о... нас. — Последнее слово он выплюнул так, будто это была зараза.

Её рот открылся от такой чистейшей наглости.

Халани забрала назад каждое прекрасное слово, сказанное ею о мужском поле. Они были тупыми, раздражающими и выживали только за счёт того, что сводили с ума всех вокруг — чтобы сами казаться нормальными.

— Ты думаешь, я едва не свалилась с лестницы и подавилась водой только для того, чтобы выбить из тебя реакцию?

Даже произнеся эти слова вслух, Халани захотела всыпать ему. Она смутно заметила, что остальные замолчали.

— Именно. Нет никакой другой причины, почему я должен так реагировать. — Такеши выпятил грудь, настолько привыкнув контролировать свои эмоции, что мысль о том, что его сердце может его предать, даже не приходила ему в голову.

— Может, ты и прав, — прошептала Халани.

Возможно, она всё это время действовала не так.

— Если я извинюсь, ты меня простишь? — Невинно повысила она голос.

— Нет. — Всё тело Такеши напряглось, когда Халани шагнула ближе.

— Даже если я скажу «пожалуйста»?

— Особенно тогда.

Она была в каких-то дюймах от него, и когда Халани положила руку ему на плечо для равновесия, он прорычал:

— Убери от меня свою руку.

Но она проигнорировала его и другой рукой задрала футболку, чтобы вытереть пот с лица. Она почувствовала, как горячий взгляд Такеши скользнул по её обнажённой коже, пока он окончательно отвлёкся.

И именно в этот момент Халани со всей дури заехала ему коленом между ног.

Такеши согнулся пополам, его лицо приобрело нездоровый зелёный оттенок, и он громко выматерился.

— Когда я захочу выбить из тебя реакцию, — процедила она, — ты, блядь, сразу это поймёшь.

Она развернулась без единого слова и пошагала к колодцу, чтобы наполнить свою флягу, игнорируя ошарашенные взгляды и открытые рты остальных.

Тихий смешок Брока нарушил тишину:

— Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу.

— Ты уже перешёл, — с ухмылкой вмешалась Серин, глядя на Такеши. Вена на его шее пульсировала, когда он выпрямился, медленно шагая к колодцу, точно надвигающееся пророчество гибели. Но Халани задрала подбородок и уставилась на него с не меньшим огнём в глазах.

Всё ещё сжав челюсти, Такеши спокойно взял свою флягу и нагнулся к крану, наполняя её водой. Остальные настороженно наблюдали за ним, ожидая ответа, пока Халани мысленно готовилась к новому раунду угроз.

— Дельный совет. — Он медленно поднял взгляд и впился в неё. — Если вложишь больше силы в колено, это свалит противника надолго.

— Даёшь мне советы на следующий раз, когда поведёшь себя как мудак?

— Я всего лишь даю тебе фору. — В его глазах угрожающе вспыхнули искры. — Сделаешь так ещё раз — и будешь пить песок вместо воды.

Они впились друг в друга взглядами, а в воздухе повисла агрессия, будто бомба, готовая рвануть.

Серин оглушительную тишину разрушила.

— Ну надо же, Капитан. Используешь слова вместо ножа. Вот это я понимаю — развитие персонажа. — Серин подняла руку предлагая дать пять.

Выражение лица Такеши искривилось от отвращения, когда он протопал прочь.

— Да, это точно он, — ухмыльнулась Серин, наполняя свою флягу доверху.

Халани заметила, как Брок тоскливо смотрит на Серин, прежде чем пойти за Такеши. Адан и Элиза шагали за ним.

И когда Винни протянула руку и нежно сжала ладонь Халани, по её груди разлилось странное тепло, не имеющее никакого отношения к солнцу.

Впервые за долгие недели казалось, что их ненормальная семейка медленно собирается воедино.

Величественный огненный шар погрузился за горизонт, уступая место безмятежной тьме. Брок сказал, что им пора спать, и они расположились прямо на дороге между брошенными машинами.

Халани прислонилась к металлической двери, уставившись на чистейшее ночное небо. Она разглядывала десятки точек, сверкавших словно далёкие лампы.

Звёзды.

Вот как назвала их Винни.

Она продолжала смотреть на небеса, когда Винни тяжело выдохнула, садясь рядом с ней.

— Тебя не предупреждают о коленях, когда ты стареешь, — выдохнула Винни, уютно прижимаясь к Халани.

— Тебя вообще не предупреждают о куче вещей, когда ты взрослеешь, — прошептала она, и её взгляд стал отрешённым, когда по пустыне пронёсся прохладный воздух.

Она провалилась в яму собственных воспоминаний, вспоминая время, когда смотрела на ночное небо с совсем другим человеком.

С тем, кто решил спать подальше от них всех.

Такеши прислонился спиной к чёрной машине, вытянув ноги. Его глаза могли быть закрыты, но Халани знала лучше.

Даже несмотря на то, что караул нёс Брок, Такеши не спал.

Она ощущала, как его бездонный взгляд скользит по её телу, вероятно, занося в каталог все способы, которыми он может заставить её страдать на этой долгой дороге.

Она не смотрела на него в ответ. Это было слишком больно.

Халани не хотела видеть прекрасные очертания его лица. Смотреть на его крепкие мускулы, но не чувствовать, как его руки обнимают её.

Любить того, кто не помнит ни крохи твоего существования, — это пытка, которой она не пожелала бы и своему худшему врагу.

— Халани, — прошептала Винни.

— Да?

— Ты ведь знаешь, что это не твоя вина?

Она напряглась.

— Что именно?

— То, что случилось с Такеши, — ответила Винни.

Халани подобрала одинокий камень, лежавший на гравии, и стала вертеть его в пальцах, проверяя, сможет ли изменить его форму, переделать его, чтобы он стал крепче.

— Я знаю, — тихо сказала она.

— Винни тебе не верит.

Халани инстинктивно захотела закончить этот разговор и сбежать. Она напускала на себя суровый вид, но внутри была подобна клубку ниток, который медленно распутывали.

Тянули.

Тянули.

Тянули.

Пока ничего не осталось.

Лишь пустая пустота и бесполезные воспоминания.

Она продолжала крутить крошечный камень, не осознавая, что дрожит, пока Винни не положила свою уверенную ладонь поверх её руки, удерживая её в этом тёмном моменте.

— Ты тоже заслуживала того, чтобы тебя спасли, — пробормотала Винни, и брови Халани сдвинулись.

— Я не понимаю, о чём ты...

— Ты сама сказала Винни, что доктор Штраус пытал тебя первой. Это Такеши спас тебя. Он освободил тебя.

Невидимая яма внутри неё расширилась. Она сглотнула, пытаясь не рассыпаться окончательно.

Её взгляд перевёлся туда, где в тени сидел Такеши. Так близко — и так далеко.

— Ты бы хотела сама остаться там? — Шепнула Винни.

— А как иначе? — ответила она не подумав, и эмоции вырвались наружу, словно камни, катящиеся с горы. — Он через столько прошёл. Столько раз нас спасал. На его месте должна была остаться я. Это, блядь, должна была быть я.

Халани прикусила губу, пытаясь сдержать слёзы, готовые снова пролиться на землю.

— Видишь вон те звёзды? — спросила Винни, и Халани нахмурилась от резкой смены темы, но всё же наклонила голову, проследив за её взглядом в глубь тёмного неба.

— Давай найдём ту, которая двигается. — Лоб Винни наморщился от концентрации, пока она искала в огромном пространстве.

— Они двигаются?

— Старые учёные называли их падающими звёздами. Огромные гигантские камни, которые летят... вон там! — Винни воодушевлённо указала пальцем вверх. Яркая белая полоса прорезала небо. Её рот приоткрылся, и Винни одобрительно замычала, закрыв глаза.

— Ну вот. Винни сделала это.

— Что сделала?

— Загадала желание. — Винни кокетливо улыбнулась и сжала её руку сильнее. — Её желание состоит в том, чтобы ты увидела себя так, как видят тебя другие. Может, тогда ты поймёшь, насколько ты на самом деле необходима.

Её подбородок задрожал, когда Винни обняла её крепче. Давая ей понять: даже если Халани на самом деле, не верит, что пустые осколки ее души имеют значение, главное — это имеет значение для кого-то другого.

И, может быть, однажды, когда её жизнь подойдёт к концу, она переполнится осознанием собственной ценности.

— Можно мне... — Она шмыгнула носом. — Можно мне тоже загадать желание?

— Конечно. Давай найдём ещё одну.

Она смотрела на небо, пока её вторая мать обнимала её. Они ждали какое-то время, весь мир молчал вместе с ними, пока они не увидели её. Крошечную полоску надежды, парящую через вселенную.

Винни повернулась к ней и прошептала:

— Оставь это желание себе.

Халани кивнула, напряжённо думая о том, чего она хочет. Чтобы её семья была в безопасности. Чтобы они все добрались до Аполлона и вернулись живыми. Но одно лицо снова и снова появлялось перед ней.

Я желаю, чтобы у Такеши было всё. Его воспоминания. Жизнь, полная надежды, любви и счастья, которая искупит всю ту боль, что он перенёс.

Даже если всё это будет не со мной.

Что есть сердце, как не пустошь любви?

Халани заметила, что Такеши держится в конце группы, пока они двигались по унылому шоссе, петляя между брошенными повсюду машинами.

Солнечный свет благоговейно окружал нимбом его чёрные волосы и подчёркивал тёмные глаза. Другие сгибались под тяжестью бескрайней неизвестности, но Такеши процветал в ней.

Брови Халани сдвинулись, когда она увидела, как он с нездоровой фиксацией уставился на свои руки.

Она намеренно замедлила шаг.

Выражение лица Такеши оставалось недоумённым, пока он изучал свои ладони, но когда она подошла ближе к его боку, он напрягся, а его лицо стало настороженным.

— Почему ты всё время смотришь на свои руки? — Она сохраняла спокойный, неугрожающий тон.

Такеши не ответил.

Его хмурый взгляд стал ещё тяжелее, и он прибавил шагу, но Халани намеренно шла вровень с ним. Когда он понял, что она никуда не уйдёт, он вздохнул.

— Я ищу признаки.

— Какие еще признаки?

— Лучевой болезни, — пробормотал он, уставившись на свою ладонь, будто пытаясь силой мысли вызвать болезненную сыпь и разрешить эту загадку.

Наконец-то она поняла.

Потеряв память, Такеши всё ещё верил, что поверхность заражена.

— Ты ничего не найдёшь, — сказала она.

— Но как такое возможно? — прошипел он.

— Губернатор Аполлона сказал, что раньше здесь была радиация, но теперь всё прошло. Впрочем, мы не можем верить ничему из того, что он говорил, учитывая, что он был роботом.

— Кем?

Такеши замер на месте как вкопанный. Его пальцы задрожали вдоль тела, и он казался опасно близким к тому, чтобы сорваться и выйти из под контроля.

Она остановилась рядом с ним, встречая его взволнованный взгляд. Возможно, сейчас было не время рассказывать ему всё, но что-то в её груди подталкивало её вперёд.

— Ты готов услышать, что на самом деле произошло за последние несколько лет? — спросила она.

Челюсть Такеши заходила ходуном. Его вес едва заметно сместился, будто он предпочёл бы бросить её прямо на дороге, чем слушать то, что она скажет. Но он снова взглянул на свои руки — ложь о радиации явно грызла его изнутри.

Наконец он поднял глаза.

— Рассказывай.

Халани вдохнула. Это был её шанс. Её крошечное желание, пробивающееся сквозь тёмные тучи.

Она не стала терять ни секунды и рассказала ему всё, что произошло в Аполлоне. Они продолжали идти по растрескавшемуся бетону, пока она повествовала о том, как они познакомились в Брадерхельме. Неурожай. Генезис. Их побег в Гермес. Как они проникли в лагерь.

Всё, что привело к этому моменту.

Ну... почти всё.

— А как же остальное? — спросил Такеши. Он молчал всё это время, впитывая каждое слово.

Она заламывала пальцы.

— Что ты имеешь в виду?

— До этого, в камере, ты подала всё так, будто мы были... близки? — Его лоб наморщился, будто он не был уверен, что выбрал правильное слово.

Он ошибся. Они были гораздо больше, чем просто близки.

Но он не был готов понять всю глубину её сердца.

— Да. — Она прочистила горло. — Мы были близки.

— Расскажи мне об этом.

— Зачем? Ты поверишь хоть чему-то из того, что я скажу?

— Я больше не знаю, во что верить, — признался он тихим голосом, и эта простая тёмная правда преследовала его сильнее, чем кого-либо другого.

— Я знаю, что ты сейчас мало чему доверяешь, — она сглотнула, — но ты можешь доверять мне.

Он качнул головой.

— Ты, возможно, тот человек, которому я доверяю меньше всего.

— Я? — Халани отшатнулась. — Почему?

Он издал невесёлый смешок.

— Если радиации нет, значит, моё руководство мне врало. Я не могу этого отрицать. Но это не значит, что ты тоже не врёшь.

— Что за бред собачий. А как же всё то, что я только что тебе рассказала? Если я знаю про Аполлон и Брадерхельм, это значит, что я говорю правду!

— Или... ты шпионка и собрала на меня досье, чтобы использовать против меня.

— Знаешь, для того, кто так хорошо выглядит, ты невероятно тупой. Ты знал об этом?

— Я в курсе своей внешности. — Он пожал плечами. — Просто не знал, что она на тебя действует.

— На меня ничего не действует, — солгала она. — Я просто объективно указываю на то, что другие могли бы посчитать приятным для... ну, ты понимаешь... — Она жестом указала на него, и он поднял одну бровь.

— Не совсем понимаю, к чему ты. Разверни мысль, пожалуйста.

— Угх. Просто забудь. — Она пронеслась мимо него, гадая, с какого перепугу вообще решила, что этот разговор был хорошей идеей.

Все её «хорошие идеи» следовало уложить в гроб и похоронить навечно.

— Добавлю «легко смущается» в список, — сказал он; его глупо длинные ноги не отставали от неё ни на шаг.

— В какой ещё список? — огрызнулась она.

— В мой список целей. — Он говорил так непринуждённо, но его глаза оставались леденяще-холодными. — Я каталогизирую слабости своих врагов, чтобы знать, как уничтожить их первыми.

— Ах, да. Как же забыть, что убить меня — всё ещё твоя любимая мечта. — Она изобразила, как перерезает себе горло.

— Мечтаю я вовсе не об этом, — промурлыкал он настолько тихим голосом, что Халани не была уверена, не показалось ли ей. Но он не стал ничего уточнять или добавлять, лишь уставился вперёд в странном забытье.

— Что ж, как бы весело это ни было, я пойду дальше, — проворчала она.

Но на самом деле Халани хотелось зарыться головой в песок и больше никогда не всплывать за воздухом.

— Подожди, — сказал он прежде, чем она успела догнать остальных. — Ты так и не досказала мне остальное.

Его углисто-чёрные глаза вскрыли её настежь.

Будто ему необходимо было услышать больше.

— Что именно ты хочешь знать? — Не удержавшись, она оглянулась на него и едва не споткнулась об автомобильную дверцу, валявшуюся прямо посреди дороги.

В одно мгновение Такеши протянул руку и схватил её за локоть. Но тут же отпустил, увеличив дистанцию между ними ещё сильнее, чем прежде.

— Если всё, что ты говоришь, — правда, — сказал он в лоб, — ответь мне вот на что. Зачем мне сближаться с тобой, если ты была моей пленницей?

— Я не знаю. — Халани выдохнула. — Меня избили в Брадерхельме, и мне нужно было научиться защищаться. Когда я попросила тебя обучить меня, ты сказал «нет». — Она закатила глаза, вспоминая, как Такеши жаждал оказаться где угодно, только не в медотсеке рядом с ней.

— Думаю, ты сжалился надо мной и согласился, — продолжила она.

— Я был тем, кто научил тебя драться? — Он нахмурился.

— Да. Каждую неделю ты тренировал меня в подвале. Сначала мы ненавидели друг друга, но со временем смогли находиться рядом без желания всадить во что-нибудь нож. Это работало какое-то время, пока кое-что не изменилось.

— Что изменилось?

Она замялась.

— На меня напал охранник.

— Что? — Его голова резко повернулась к ней.

Воздух сгустился, выражение лица Такеши яростно исказилось. Однако она не понимала почему.

— Не бери в голову. — Она отмахнулась. — Это было давно.

— Он... — Кадык Такеши дернулся. — Он не...

— Нет, — ответила она. — Ты убил его до того, как он успел.

— Хорошо. — Он кивнул, будто любой другой исход был бы неприемлем. Эта жестокая честность поразила её. Халани думала, что так же ничтожна для него, как и миллиарды песчинок, по которым они шагали.

— Что? Ты хочешь сказать, что теперь веришь мне? — спросила она.

Он паузировал, глубоко задумавшись перед ответом.

— Если бы кто-то сказал тебе, что последние несколько лет твоей жизни стёрты — что всё, во что ты верила, было ложью, — ты бы поверила им?

Она посмотрела на людей, шагавших впереди, на свою семью, которая удерживала её разум в норме и не давала сорваться. Даже тёмное и повелительное присутствие Такеши всё ещё заставляло её гореть и чувствовать себя более защищённой, чем восходившее над ними солнце.

Халани знала, как глупо это звучало. Ей было всё равно.

— Если бы кто-то сказал мне, что всё это неправда, — произнесла она, — я бы велела им утопиться в бадье с ядом.

Этот ответ не помог её делу, но Такеши так много врали, что всё, чего он заслуживал на остаток жизни, — это правда.

— Что было после того, как охранник напал на тебя? — спросил он.

— Много чего.

— Говори всё, что нужно, Кейнс. — Он взглянул на неё. — Другого шанса убедить меня у тебя не будет.

Давление едва не заставило её колени подогнуться. Но она должна была продолжать. Она не могла сдаться, пока мир вокруг них рушился.

И Халани рассказала Такеши их историю.

Он слушал предельно внимательно, насупив брови, пока она говорила тихим шёпотом; их история была слишком опасной и хрупкой вещью, чтобы передавать её вслух.

Она вспомнила тоскующие взгляды в тюрьме. То, как яростно он защищал её. Общие моменты, которые они хранили в тайне. Она рассказала всё.

Но Халани не дерзнула произнести те три слова, что рвались из остатков её души.

Честно говоря, она не знала, найдёт ли когда-нибудь в себе силы отдать эти последние осколки своего сердца. Но она отказывалась даже допускать такую возможность, пока Такеши не вспомнит её сам.

Когда Халани закончила, он долго не произносил ни слова. Он остановился и стоял неподвижно. Его челюсть сжалась. Всё его тело было предельно напряжено — единственное, что он, казалось, всё ещё контролировал.

— Спасибо, что рассказала свою историю, — наконец сказал он, прежде чем шагнуть прочь, отдаляясь от неё всё дальше и дальше.

Свою историю.

Неих.

Исключительноеё.

Должно быть, она совершила ошибку.

Халани прокручивала в голове каждое слово, ища то место, где оступилась. В эти короткие мгновения он был так настроен с ней, и впервые показалось, что Такеши возвращается домой.

И теперь...

Он шагал по пустынной дороге, словно человек, замышляющий нечестивую месть. Он смотрел вперёд, вертя что-то в кармане, и миллионы мыслей, казалось, проносились в его голове.

Но ни к одной из них у неё не было доступа.

И хотя его долгий взгляд всё ещё обжигал — будто какая-то тайная часть его хотела быть такой же невидимой и необходимой, как её следующий глоток воздуха, — он не поддался этим порывам.

Он предпочёл уйти навсегда, и вновь возникшая дистанция между ними стала ещё больше, чем прежде.

И Халани не просто сходила с ума.

Она начинала терять веру.

Даже когда я бодрствую, мои кошмары всё равно улыбаются.

— Мы можем сделать перерыв? — спросила Элиза, ненадолго сбросив кроссовки. Халани вздрогнула от количества крови, просочившейся сквозь её носки.

Она совершенно не желала смотреть на собственные ноги. Она настолько привыкла к жгучей боли от лопнувших мозолей, что эта боль казалась уже почти нормальной.

— Коф совсем рядом. Там и отдохнём, — сказал Брок, сделав большой глоток воды, прежде чем рвануть вперёд.

— Что, блядь, ещё за Коф? — тяжело дыша, спросила Серин, плетясь за ним.

— Один из ориентиров, что нашли обитатели Зоны Смерти. Поймёшь название, когда увидишь.

И действительно, когда они поднялись на вершину холма, внизу, в долине, показалось небольшое здание. Их шаги ускорились в отчаянном стремлении найти хоть какую-то тень от испепеляющего солнца.

У одноэтажной постройки были выбиты абсолютно все окна. Возможно, в прошлом она представала взору в виде сияющего серого камня, но теперь здание было сплошь покрыто пылью и песком. Взгляд Халани поднялся к большому, наполовину оторванному знаку, болтавшемуся спереди.

КОФ

Остальные буквы отсутствовали, давным-давно стёртые историей.

— Ты уверен, что это здание устойчиво? — настороженно спросила Элиза.

— Да. Большинство проходящих через Зону Смерти останавливаются здесь в какой-то момент. Пошли. — Брок пошёл первым, перешагнув порог открытого дверного проёма, обугленного жуткими следами гари по всему периметру.

Узел в горле Халани затянулся туже, когда она последовала за ним, гадая, откуда здесь взялись эти следы ожогов.

Были ли внутри люди, когда это произошло?

Она сделала быстрый глоток воды; воздух становился всё жарче, когда они все собрались внутри. Помещение представляло собой хаотичный беспорядок. Деревянные столы и стулья были бессистемно перевёрнуты во всех направлениях. У дальнего конца комнаты стояла большая стойка, доходившая Халани до бедра, с разбитым и абсолютно пустым кассовым аппаратом на ней.

Хищный взгляд Такеши сканировал комнату, его мощные мускулы были напряжены, будто он готовился к кровопролитию.

Но Спейд был прав. В Зоне Смерти не осталось ничего живого.

— Уютненько, — заметила Винни, и все бросили на неё недоверчивый взгляд.

Элиза медленно подошла к упавшему стулу, уставившись на него так, словно это был величайший божий дар на земле. Она поставила его прямо и села с тяжелым вздохом, когда искренняя улыбка озарила её лицо.

— Настолько хорошо? — усмехнулся Адан.

— Лучше, чем секс.

— Я тут с тобой согласна. — Серин пододвинула другой стул и со сдавленным выдохом плюхнулась на него.

— Твой прошлый опыт, должно быть, был ужасен, — подал голос Брок из угла.

— Я этого не говорила.

— Практически сказала.

— Ты, вероятно, даже не знаешь, где она находится, — Серин скрестила руки на груди.

— Спорим, я умею играть с ней получше твоего. — Губы Брока дьявольски изогнулись.

Серин залилась алой краской; казалось, ещё секунда — и она запустит в него своим стулом.

Халани взглянула на Такеши, который тихо обосновался у разбитого окна. Уголок его губы едва заметно дернулся — редкая, прекрасная ухмылка, которая заставила её отвести взгляд прежде, чем её застукают за разглядыванием.

— Как долго мы здесь пробудем? — спросил Адан, пока Брок изучал угасающий свет снаружи.

— Может, полчаса перед тем, как мы—

Звяк.

Невразумительный, но отчетливый звук металла, упавшего на пол, донёсся сквозь тишину здания. Но никто из них не шевельнулся.

Они замерли, их глаза метнулись к закрытой двери на другом конце комнаты. Что-то снова загрохотало, за чем последовало ругательство.

В здании был кто-то ещё.

— Что за... — Лицо Серин побледнело.

Такеши и Брок двинулись вперёд, действуя как единое целое.

Брок вытащил свой пистолет, а Такеши достал длинный нож. Несмотря на то, что они не полностью доверяли друг другу, Такеши ответил ему коротким кивком.

Брок ногой распахнул дверь.

Перед ними на кафельном полу подсобки полулежал мужчина. У него была нечёсаная чёрная борода и сильно загорелая кожа. Он был одет в рваную белую футболку, полосованную в нескольких местах, и выглядел так, будто скитался по этой опасной дороге уже недели.

Мужчина поднял взгляд, его глаза расширились. Внезапно облегчённая улыбка расползлась по его лицу, обнажив отсутствие нескольких зубов.

— Не ожидал увидеть здесь столько путников.

— Ты кто такой? — спросил Брок, но странного мужчину, похоже, совершенно не смущал направленный на него ствол.

— Зовут Джентри. — Он попытался сесть ровнее, но поморщился. — Если вас не затруднит, можете подать мне вон те бинты?

Он указал на рулон белой ленты на нижней пластиковой полке.

Хмурый взгляд Брока стал ещё жестче.

— Зачем они тебе?

— Сломал лодыжку на дороге. Знал, что здесь найдутся припасы. — Джентри пожал плечами, потянувшись за бинтами, но когда ему пришлось сдвинуть ногу, он застонал и ещё сильнее сполз по стене.

— Не похожа она на сломанную. — Подозрительный взгляд Такеши сузился.

— Штаны скрывают самое худшее, — настаивал Джентри, морщась при новой попытке шевельнуть ногой.

— Ты направлялся в Пустынный Источник? — спросил Адан, не в силах скрыть сочувствие в голосе.

Глаза мужчины вспыхнули надеждой.

— Да. Вы тоже все туда держите путь?

Адан уже открыл рот, чтобы ответить, но Брок перебил его.

— Нет. Мы просто проходом и уже уходим. — Брок кивнул группе, давая знак двигаться к выходу.

— Подождите! — умоляюще крикнул Джентри, протягивая руку. — Пожалуйста, вы можете мне помочь?

Что-то внутри неё сжалось при виде этого сломленного человека на полу. Она встретилась взглядом с Винни, на лице которой застыло то же терзающее выражение.

Халани сделала шаг вперёд, но Такеши мгновенно преградил ей путь.

— Нет.

— Ты же не серьёзно.

— Я предельно серьёзно.

— Пожалуйста, — продолжал молить мужчина прямо за дверью. — Вы не можете бросить меня вот так.

— Он прав, — сказала Халани. — Мы не можем его бросить.

— Ты к нему и на шаг не подойдёшь, Кейнс. — Его чёрный взгляд впился в неё.

Она колебалась, не заехать ли ему коленом между ног, но что-то в его безумных глазах подсказывало: попробуй она — и он просто свалит её на пол.

— Я согласен с Такеши, — вмешался Брок. — Он может врать.

— Я не вру! Вы должны мне поверить! — закричал мужчина, начиная дрожать. — Если вы оставите меня здесь, я умру.

— Если мы уйдём, у него нет шансов. А что, если он говорит правду? — возразила она, но их равнодушные лица говорили о том, что им плевать.

Мир действительно изменил их.

Но она отказывалась позволить ему сломать себя.

Она попыталась протолкнуться мимо Такеши, но он стоял перед ней словно нерушимая стена.

— Если мне придётся вынести тебя отсюда на руках, я это сделаю, — прорычал он.

— А какая разница? Я ведь для тебя ничего не значу. Разве не это ты мне только что говорил? — Она метнула эти опасные слова словно оружие.

Он закипел, желвак на его челюсти дернулся, но он не стал отрицать.

— Ну? — настойчиво продолжала она. — Объясни мне это так, чтобы в этом был смысл, и скажи, что тебе всё равно.

Такеши слегка качнул головой, его разъярённые глаза молили её остановиться. Но она и не думала заканчивать.

— Не бойся теперь, — провоцировала она. — Скажи мне, что тебе, блядь, всё равно, Такеши.

— Мне всё равно! — наконец рявкнул он.

— Тогда докажи!

Он стиснул зубы, пробормотав что-то невнятное себе под нос, прежде чем с тяжёлым шагом удалиться. Он задел её бок, его рука вскользь задела её карман, когда он исчез из виду.

Халани тяжело выдохнула, её сердце ушло в пятки, но она продолжала стоять на месте словно вкопанная.

Лучший выбор не всегда оказывался самым безопасным. И если он презирал её за то, что она его сделала, с этим она вполне могла жить.

Она не собиралась изменять своим принципам.

Даже ради того, кого любила.

Она задрала подбородок и шагнула вперёд. Губы Брока скривились в неодобрении, но он позволил ей пройти мимо.

Глаза Джентри скользнули по её фигуре сверху вниз, и на его лице снова выплыла улыбка. Она сглотнула; ей совершенно не понравилось то, как его взгляд задерживался на определенных частях её тела.

Но, вероятно, он просто слишком долго пробыл в пустыне — кто знает, сколько времени он провёл в одиночестве?

— Спасибо, — выдохнул мужчина. — Как тебя зовут?

Она присела на корточки, держась от него на расстоянии вытянутой руки. Первым порывом было назвать вымышленное имя, но это был вполне безобидный вопрос.

— Кейнс, — тихим голосом ответила она, забирая бинты.

Но когда он протянул за ними руку, она заметила чёрную тушь на внутренней стороне его предплечья.

Татуировка.

Она отдернула бинты назад, и мужчина нахмурился; сквозь его фасад проскользнуло раздражение.

— Откуда у тебя эта татуировка? — спросила она.

Он перевёл дыхание.

— Сделал её пять лет назад, когда жил в Пустынном Источнике.

— Я видела точно такую же в Пустынном Источнике.

— Да неужели?

— Да. — Она напряглась. — Вот только она была не у местного. У того, кто напал на город. У «Грешников».

Мужчина сцепился с ней взглядом, и ни один из них не вздрогнул и не улыбнулся. Они застыли в молчаливом противостоянии, ожидая, кто сделает первый ход.

Молниеносно, точно вспышка, Джентри рванулся к ней.

Халани тянулась к пистолету, но её пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Не думая, она выхватила лезвие из кармана и полоснула по нему. Мужчина закричал, когда она отрубила ему один из пальцев.

Ярко-красная кровь канула на пол, точно подношение. Он зарычал, тянясь к ней другой ладонью.

— Шевельнёшься ещё хоть на дюйм, — взвёлся курок, — и я, блядь, вышибу тебе мозги, — прорычал Брок.

Халани замерла, будто эта команда возымела силу и над ней тоже. За её спиной донеслось шуршание, но она не смела отвести взгляд от Джентри.

Он больше не был тем беспомощным человеком, что минутой ранее. Он больше не молил и не улыбался. Лишь глубокая, застарелая ярость пылала в его глазах.

— Кто ты такой? — спросил Брок.

Мужчина не ответил.

— Ты из «Грешников»? — надавил Брок.

Джентри упрямо молчал, уставившись на ствол так, словно это была всего лишь ручка, направленная в его сторону.

— Точно из них, — сказала она. — Ты был одним из тех ублюдков, что пытались просто так перебить людей в Пустынном Источнике.

При этих словах его смертоносный взгляд метнулся к ней. Джентри начал хохотать, едва не давясь собственным гоготом.

— Просто так? — прохрипел он. — Ты действительно понятия не имеешь, да?

— Понятия не имею о чём?

Он качнул головой, всё ещё ухмыляясь.

— Говори! — потребовала Халани.

— Предлагаю сделку. Ты возвращаешься со мной к «Грешникам», и я рассказываю тебе всё, что нужно знать о Пустынном Источнике. Я даже открою тебе их маленький секрет.

— С какого перепугу я должна это делать?

Его верхняя губа изогнулась в мерзкой оскале.

— Можешь разделить со мной постель на парочку ночей. И если будешь очень стараться, я, так и быть, поделюсь—

Бах!

Халани подпрыгнула, когда пуля пробила голову мужчины.

Но пистолет Брока так и не выстрелил.

Она обернулась и увидела Такеши, сжимающего пистолет; на его лице застыло откровенно убийственное выражение.

Мёртвое тело мужчины рухнуло на пол.

— Ты с ума сошёл?! Мы могли выбить из него информацию пытками! — взорвался Брок.

— Он бы тебе ничего не сказал, — произнёс Такеши леденящим душу голосом, опустив оружие.

— Ты не можешь этого знать.

— Я знаю, когда человек не боится смерти.

— Нам следовало сначала это обсудить, — огрызнулся Брок, помогая Халани подняться на ноги. Тяжёлый взгляд Такеши задержался на руке Брока, прежде чем она невнятно отступила в сторону.

— Я не обязан ничего с тобой обсуждать, — отчеканил Такеши тоном настолько холодным, что становилось жутко. — Он был грязным пятном на этой земле и не заслуживал дышать этим воздухом ни секундой дольше.

Он взглянул на труп так, будто хотел всадить в него ещё одну пулю.

— И откуда у тебя стволы? — прошипел Брок. — Я что-то не помню, чтобы давал тебе пушку.

Такеши убрал оружие в карман.

— Ты и не давал.

— Узнаёшь ли ты мои разбитые части просто потому, что сам поломан?

Халани погладила рукоять ножа.

Когда Такеши врезался в неё, она почувствовала, как его пальцы коснулись её кармана. Это он подкинул ей лезвие? Чтобы защитить её?

Её сердце сжалось, даже когда разум велел не обращать на это внимания.

Спасение Аполлона было их миссией.

Но спасение Такеши было её личной миссией.

К сожалению, человек, нуждавшийся в спасении, совершенно этого не хотел.

Такеши держался от неё так далеко, насколько это было возможно с момента инцидента в месте отдыха. Будто пытался доказать самому себе, что ему всё равно.

Шли дни, а он не ронял ни слова, и ей требовалось всё её мужество, чтобы не швырнуть нож в его сторону. Но она продолжала идти, делая вид, что его холодная дистанция её не задевает.

Такова была эта игра.

Делать вид, что всё в порядке.

Но по мере того как они приближались к Пустынному Источнику, странная энергия овладевала их группой.

Брок постоянно хмурился. Адан не отпустил ни единой шутки. Серин крепче сжимала свой рюкзак. Элиза непрерывно кусала губу. А Винни держала свои харизматичные истории при себе, разглядывая землю вместо дороги впереди.

Халани плотнее запахнула одежду, пытаясь согреться на прохладном воздухе. Она уставилась на красивую полулуну, висевшую над головой, когда что-то появилось вдали.

Вырастающая тень. Она отличалась от множества холмов, через которые они проходили.

— Что это? — спросила Элиза.

— Стена Пустынного Источника. Она огибает весь город, — ответил Брок, ещё раз проверив свой пистолет, прежде чем убрать его в карман.

Огромный тёмный силуэт приковал к себе всеобщее внимание. Должно быть, ушли годы на то, чтобы сложить каменный барьер настолько высоким, чтобы он доставал до облаков. Халани понятия не имела, как они построили его или как «Грешники» перебрались через стену во время их последней атаки.

— Думаете, это хорошая идея? — сглотнул Адан.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы слышали, что сказал тот парень. Думаете, Пустынный Источник скрывает какой-то большой секрет?

— Ну, он прожил недостаточно долго, чтобы успеть нам много рассказать, — проворчал Брок, но Такеши его проигнорировал. Он уставился на стену с озадаченным выражением лица, будто искал что-то. Скрытый ответ во тьме.

Ей стало интересно, не начал ли он вспоминать.

Не казалось ли ему, что он уже видел это место раньше...

— Кое-что в Пустынном Источнике ощущалось неправильным и в прошлый раз, — добавил Адан, его обеспокоенный взгляд метнулся по сторонам.

— Они всё-таки дали нам кров и еду, — сказала Серин, пытаясь разрядить обстановку, но даже её голос опустился до шёпота.

Внутри этих стен что-то было не так.

Они все это чувствовали.

Дома. То, как вели себя их люди.

Всё это было слишком идеально.

Но Халани подала голос.

— Не имеет значения. Дерек там. Мы забираем его, бросаем оружие и уходим.

Все кивнули в знак согласия; никто из них не планировал оставаться дольше, чем необходимо.

Когда они приблизились к городу, огоньки замерцали. На вершине стены появилось несколько фигур с поднятым оружием.

Они находились примерно в сотне футов от Пустынного Источника, когда низкий свист прорезал воздух. Дюжина стрел внезапно вонзилась в песок в дюймах от их ног.

— Мы хотим поговорить с Предводительницей! — крикнула она во всё горло, пытаясь сохранить голос ровным.

Но никто не ответил.

— Скажите Предводительнице, что мы принесли оружие, которое она просила!

Ворота оставались наглухо закрытыми, воздух замер, и только ветер трепал её волосы. Адан дернулся, словно собирался побежать, но ещё одна стрела ударила в землю прямо возле него.

Он замер, пробормотав проклятие.

Это была ошибка. Им не следовало возвращаться.

Но раздался стон, и исполинские металлические двери распахнулись, явив женщину с пылающими рыжими волосами.

На ней был светло-коричневый топ, подчёркивавший мускулистые трицепсы, а сзади развевался длинный бордовый плащ.

Предводительница.

Её прикрывали воины, наставляя копья. Халани узнала Патреуса и их старого стражника, Феррена.

Но Дерека нигде не было видно.

— Неужели луна обманывает наши глаза? — спросила Предводительница, пока они шагали вперёд, а её лицо исказилось от неверия. — Вы вернулись к нам так скоро?

— Мы обещали, что вернёмся, — ответила Халани, настороженно оглядывая всё ещё наведённое на них оружие.

— Так и было. Но должна признаться, даже я не до конца верила, что вы сдержите свою часть сделки. — Предводительница усмехнулась, переведя взгляд на большую чёрную сумку, которую нёс Брок. — Вы принесли наше оружие?

— Принесли.

— Мы перед вами в долгу.

Феррен потянулся к сумке, но Брок ловко отдёрнул её назад.

— Мы ничего вам не отдадим, пока не увидим Дерека, — сказал он.

Предводительница нахмурилась, но через мгновение кивнула.

— Разумеется. Сюда.

Она повела их через тихий город, и рот Халани невольно приоткрылся. Они покинули Пустынный Источник, когда тот представлял собой дымящиеся руины после атаки «Грешников». Несколько домов всё ещё перестраивались, но большинство уютных одноэтажных домиков выглядели нетронутыми. Их ярко окрашенные цвета сияли под лунным светом, а небольшие белые деревянные заборчики окружали дворы.

Pleasant Avenue

Когда-то поваленная вывеска теперь гордо стояла на улице.

— Вы перестроили всё так быстро, — трепет прокрался в голос Халани.

— Пустынный Источник умеет объединяться в единый организм и двигаться к общей цели. — Предводительница мягко улыбнулась. — Когда кто-то падает, мы все стремимся взять на себя его нагрузку и построить лучшее общество. Это то, что определяет нас. Делает нас лучшими людьми, — подчеркнула она, сделав величественный жест руками. Искренность пропитывала голос Предводительницы, тепло в её глазах было неоспоримым.

Но Дерека они всё ещё не увидели.

Халани нетерпеливо постукивала ногой, пока они шли по тихой дороге. Такеши цепким взглядом сканировал деревню, впитывая каждую деталь. Его рука оставалась в кармане, прямо там, где он держал пистолет, никому не доверяя.

И она его не винила.

В конце дороги Халани узнала жёлтый дом, в котором они когда-то останавливались.

Раньше он был в ужасном состоянии: в заборе не хватало нескольких кольев, а с крыльца свисала сломанная скамейка. Но дом, казалось, перекрасили; блестящий белый забор огибал двор, а крепкая скамейка гордо красовалась на крыльце.

— Он выглядит иначе, — прошептала Серин.

— Это сделал Дерек. — Предводительница улыбнулась. — Смышленый молодой человек. Очень дружелюбный. Я удивлена, что он... ну... не отсюда. — Её голос затих, и Патреус бросил на неё косой взгляд.

У Халани не было времени допрашивать её по поводу этого странного взгляда, потому что передняя дверь открылась.

Дерек переступил порог и замер.

Его глаза расширились от неверия, мышцы сковало.

— Вы вернулись. — Его голос пронёсся по двору, и его лицо озарилось самой широкой улыбкой, какую она только видела. Халани, Серин, Адан и Винни одновременно рванули вперёд. Они столкнулись посреди открытого двора, слившись в один спутанный клубок объятий.

— Ты же не думал, что мы бросим тебя, а? — воскликнула Серин, сжимая его.

— Я думал, вы могли забыть обо мне. — Слеза скатилась по его лицу, когда он обнял их крепче, словно боясь, что всё это — сон.

— Мы бы никогда, — сказала Халани, не обращая внимания на наблюдающую толпу.

Даже если бы они остались единственными живыми людьми в этом городе, они всё равно держали бы друг друга так же крепко, чтобы восполнить всё то время, что провели вдали друг от друга.

Шаги раздались за их спинами. Брок подошёл и похлопал Дерека по спине.

— Приятно видеть, что ты выжил.

Это было, пожалуй, самое приятное, что Брок когда-либо ему говорил, и Дерек рассмеялся, привлекая его для объятий. Серин усмехнулась, когда Брок замялся, не привыкший к проявлениям подобных чувств, но всё же неловко похлопал его по спине.

— Такеши, — Дерек облегченно выдохнул, приближаясь к нему. — Не верю, что говорю это, но я рад тебя видеть.

Она сглотнула, когда Дерек потянулся для объятий, но Такеши сделал шаг назад, и на его лице появилось настороженное выражение. Он держал руки в карманах, его мускулы были полностью напряжены.

Она быстро вмешалась, схватив Дерека за руку:

— Многое произошло с тех пор, как мы ушли. Мы всё расскажем внутри.

Дерек склонил голову набок, не зная о потере памяти Такеши. Но он повернулся и повел их в дом. Предводительница откашлялась, прежде чем они переступили порог.

Брок вздохнул и бросил тяжелую сумку к её ногам.

— Оружие всё там, — заявил он, скрестив руки на груди. — Если на вашем пути появятся «Грешники», вы сможете расправиться с ними решительно.

Предводительница заглянула внутрь сумки, её глаза заблестели при виде количества стволов. Она передала кладь Патреусу, который, возможно, улыбнулся впервые в жизни.

От этого пульс Халани забился чаще, но Предводительница объявила более светлым голосом:

— Отдохните. У вас был долгий путь, и завтра вам понадобятся силы.

— Мы ненадолго, — ответила она. — Мы планируем уйти через час или около того.

— Глупости. — Предводительница взмахнула рукой. — Путешествовать ночью опасно. У вас есть где остановиться и душ, чтобы привести себя в порядок. Почему бы не использовать это время для отдыха?

— А она права, — прошептала Серин.

Халани взглянула на остальных. Все выглядели измотанными. Брок поймал её взгляд и вздохнул, увидев ответ в её глазах.

— Одна ночь, — отрезал Брок. — А утром мы уходим.

— Замечательно! — Предводительница похлопала в ладоши. — Приятных снов.

Она быстро удалилась, а её люди последовали за ней. Феррен кивнул им и слегка улыбнулся.

Патреус не стал встречаться взглядом. Он продолжал уставляться на сумку так, словно это было богатое сокровище. Халани это не нравилось, но не её было дело судить о том, что они делают в пустыне.

Утром они уйдут в Аполлон.

«Ты уверена в этом?» — голос Губернатора прозвучал у неё в ухе.

Халани резко повернула голову, разыскивая его, но её спутники тихо заходили в дом. Единственным, кто заметил, что она не шелохнулась, был Такеши.

Он остановился, молча наблюдая за ней, пока её панический взгляд сканировал каждый тёмный угол, но Губернатора нигде не было видно.

Её руки задрожали.

Видения с ним становились всё хуже. Его голос звучал громче.

Более реально.

Словно он был чем-то большим, чем просто иллюзией.

— Кейнс.

Это был первый раз, когда Такеши заговорил с ней за последние дни.

Она подняла голову, и он нахмурился, увидав отчаянную беспомощность в её глазах.

— Что не так?

Правда не сорвалась с её губ. Он всё равно бы ей не поверил.

— Ничего. — Она попыталась пройти мимо него, но внушительная фигура Такеши преградила ей путь. Он занимал слишком много места. Слишком много внимания. Словно этот крошечный пятачок земли принадлежал ему, а она была лишь гостьей.

— Почему ты так напугана? — спросил он.

— Откуда ты знаешь, что я напугана?

— Я вижу это в твоих глазах.

— Удивлена, что ты вообще что-то видящий, учитывая, что всю последнюю неделю ты меня только и делал, что игнорировал, — пренебрежительно бросила она.

Такеши наклонился к ней, словно ему было мало просто возвышаться над ней. Он словно хотел вдыхать тот самый воздух, который она отдавала.

— Мне не нужно признавать твоё существование, когда ты вторгаешься в каждую мою мысль наяву. — Его шёпот был холоднее ветра, трепавшего их одежду.

— Из твоих слов я звучу как болезнь, — проворчала она.

— А что, не подходит?

— Чип дал тебе ещё и способность шутить?

Это был удар ниже пояса, но Такеши лишь отмахнулся.

— Если я так отвратителен тебе, Кейнс, почему ты продолжаешь за мной наблюдать?

Халани замялась, не ожидая этого.

— Я... я за тобой не наблюдаю. — Хотя на самом деле только этим и занималась.

— Наблюдаешь. — Он склонил голову. — Ты бросаешь на меня украдкой взгляды, думая, что я не замечаю. Говоришь обо мне со своими друзьями. Кто-то мог бы подумать, что ты одержима.

— Чья бы корова мычала, — прошипела она, заходя в его личное пространство. — Зачем ты подкинул нож в мой карман на остановке? Если бы я не знала тебя лучше, я бы решила, что ты волновался.

— Не путай беспокойство с необходимостью спасать нас от твоей безрассудности. Если кто и убьёт тебя, Кейнс, то это буду я.

— Потренируй эту реплику перед зеркалом побольше. Может, тогда я тебе и поверю.

Его пылающие чёрные глаза затягивали её всё глубже.

— Думаешь, если будешь давить на меня, это к чему-то приведет?

— Я лучше буду давить, чем прятаться.

Её дыхание становилось всё чаще и чаще, пока они танцевали на грани чего-то смертоносного. Бесконечная битва, грозившая поглотить их обоих.

— Продолжишь в том же духе — и в итоге тебе просто сделают больно, — предостерёг он.

О боги, да она знала это.

Такеши уже говорил ей что-то подобное под дождём, не так далеко от того самого места, где они сейчас стояли.

И раны всё ещё ныли, напоминая о том, что слова режут больнее ножей.

Они как гвозди, вбитые в деревянную доску.

Ты можешь вбивать их всерьёз или нет. Извиняться или нет.

Но когда ты вытаскиваешь гвозди, дыры всё равно остаются.

Халани и Такеши прошли через многое. Через большее, чем должна выносить любая пара. Если они останутся вместе, то, скорее всего, кончат тем, что уничтожат друг друга или окажутся в мешках для трупов.

Но он делал её тьму светлее. Верил в неё, когда она теряла всякую надежду.

Халани видела в нём добро. Даже если он сам его не видел.

— Думаю, меня это устраивает, — прошептала она.

Их разделяли дюймы, они сближались, сами того не замечая.

И без единого намёка на инстинкт самосохранения Халани подалась вперёд и поцеловала его.

Я никогда не замечала пустоты между своими пальцами, пока не встретила тебя.

Халани не стала задумываться о последствиях.

Ею двигал чистый инстинкт.

Её губы коснулись губ Такеши, вынуждая его неуступчивый рот открыться. Он замер, его мускулы были ещё более жесткими, чем стены вокруг них.

Она держала руки по швам, зная, что если сдвинется хоть на дюйм ближе, может случиться что-то ужасное. Но когда она провела языком по его нижней губе, он сделал глубокий вдох, впитывая самую её суть.

Такеши практически вибрировал от напряжения, его туго удерживаемое хладнокровие с опасной скоростью выскальзывало из рук.

И когда она сделала это снова, его самообладание разлетелось вдребезги.

Такеши сжал её горло.

Она сглотнула, когда его пальцы сдавили и погладили её хрупкую кожу. В таком опасном положении он мог с легкостью сломать ей шею, но его язык скользнул в её рот, и он притянул её ближе, словно само пространство, разделявшее их, было оскорбительным.

Она ахнула, когда его рот столкнулся с её ртом в огненной битве, отдавая и забирая в равной мере.

Поцелуй не был сладким или нежным. Это было чистое доминирование.

Он пожирал её страх. Она пила его опьянение.

Он перегнул её назад, его вторая рука всё ещё была сжата в кулак у тела, пока он целовал её как одержимый. Халани застонала между его губ с той же плотской потребностью.

В это одно тёмное мгновение их тела переплелись, и она забыла обо всех причинах, по которым они были разлучены.

Он был просто её.

Неопровержимо.

Он ловил звуки её капитуляции, и в ту секунду, когда почувствовал, что она перестала дышать, его пальцы смягчились, массируя её горло, вынуждая её сделать вдох ради него.

Чтобы он мог взять больше.

Сделать её своим пропитанием.

Не в силах больше сдерживать свою извивающуюся потребность, Халани обвила руками его шею. Но как только она прикоснулась к нему, Такеши резко отстранился.

Его грудь вздымалась так же, как и её, ожесточение в его глазах ошеломляло.

Она стояла неподвижно, уставившись в его расширившиеся глаза.

Никто не двигался.

Никто не говорил.

Неловкое напряжение поднялось на новую высоту, устремляясь к луне.

Халани открыла рот... но что она могла сказать?

Прости, что поцеловала тебя.

Я пойму, если ты захочешь меня убить, потому что прямо сейчас я хочу сделать то же самое.

Ты помнишь меня теперь?

Но Такеши так и не дал ей возможности решить. Он развернулся и шагнул в дом, оставив её позади.

Халани дрожащей рукой провела по своим спутанным волосам.

Она не знала, что думать. Что чувствовать.

Его лицо было искажено и перекошено презрением, когда он отстранился.

Но на мгновение Такеши держал её так, словно помнил. Целовал её так, словно ему нужно было восполнить каждую секунду, что они провели вдали друг от друга.

Его воспоминания, возможно, и не вернулись, но та часть его, которой было не всё равно, та часть, которая прошла через ад и вернулась вместе с ней, всё ещё была там.

Она знала это.

Большинство людей назвали бы её отчаявшейся и наивной. Возможно, они были правы. Но на этот раз она приветствовала эту болезнь под названием надежда.

Потому что как только эта искра угаснет, у неё не останется ничего, что могло бы подтолкнуть её преодолеть собственные страхи.

Когда Халани вошла в дом, Серин сразу же встретила её у двери.

— Ты в порядке? Мы подумали, что если дать вам с Такеши немного времени наедине, это поможет ему... ну, ты понимаешь. — Серин указала на свою голову, изображая жестом короткое замыкание.

— Да. Всё в порядке.

— Ты уверена? — Серин бросила настороженный взгляд через плечо. — Такеши выглядит так, будто он в одном вдохе от того, чтобы перебить нас всех этим ножом.

Халани последовала за её взглядом.

Такеши стоял в дальнем углу гостиной, откинувшись на розовую стену в горошек, облокотившись на одну ногу и скрестив руки на груди. На этом его внешнее спокойствие начиналось и заканчивалось.

В руке он сжимал нож.

Такеши уставился на потертый ковёр, глубоко задумавшись, пока рассеянно крутил острое лезвие между пальцев.

И с той скоростью, с которой вращался нож, она была шокирована, что он ещё не отрезал себе какую-нибудь конечность.

— Не знаю, не накосячила ли я, — прошептала Халани.

Серин повернулась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я поцеловала его.

— Что?! — в шоке прошептала Серин, схватив её за руку и увлекая подальше, чтобы их не услышали. — И как всё прошло?

— Я всё ещё жива. Так что это плюс.

Даже для её собственного слуха это прозвучало жалко. Но Серин серьезно кивнула.

— Полагаю, засчитаем это как полупобеду.

— А вот и она. — Дерек подошёл и крепко обнял Халани, оторвав её от пола. На нём были светло-коричневые спортивные штаны и бежевая туника, его волосы были взлохмачены, словно он только что проснулся.

Короткий смешок вырвался у неё, пока она не заметила, как Такеши перевёл взгляд с ковра на руки Дерека, обнимающие её, и переложил лезвие в метательную руку.

Но глуповатая улыбка Дерека застыла на лице; он не заметил возобновившегося напряжения в комнате, опустив её на землю и потянув за ладонь.

— Мы ждали вас обоих, прежде чем ввести всех в курс дела.

Он потянул её дальше в дом. Высокая зелёная лампа освещала гостиную мягким жёлтым светом. Фотографии улыбающихся семей на стене по-прежнему заставляли её чувствовать себя так, словно она вторгается в чужое личное пространство.

Элиза бродила между рамок, изучая их с тоскливым видом, пока играла с папиным кольцом на пальце.

Серин плюхнулась рядом с Аданом и Винни на потрескавшийся кожаный диван в центре комнаты. Халани села в большое серое плюшевое кресло со странной деревянной ручкой сбоку.

— Смотри сюда. — Дерек потянул за ручку.

Халани ойкнула, когда нижняя часть кресла внезапно подскочила к её бёдрам.

— Винни помнит, как читала о чём-то подобном. А-а! — Винни щелкнула пальцами. — «Lazy Boy». Вот как они это называли.

— Чудесная инженерия, — прошептал Адан, сканируя причудливое устройство так, словно уже соображал, как собрать такое же.

— Ага, это моё любимое, — ухмыльнулся Дерек. — После тяжёлого рабочего дня я принимаю душ и сижу там голым.

Халани тут же поспешно слезла с кресла.

— Кстати о работе. — Серин взглянула на Дерека. — Чем они заставляли тебя здесь заниматься с тех пор, как мы ушли?

Дерек занял место Халани в кресле и вздохнул.

— Садоводством.

Тяжёлое молчание заполнило комнату.

— Садоводством, — безэмоциональным тоном повторил Брок.

— Ну да... почему у тебя такое лицо?

— Из всех вещей, для которых им мог понадобиться учёный, я бы не подумал, что садоводство будет на первом месте в списке приоритетов.

— На самом деле в этом есть смысл. — Адан потёр подбородок. — Предводительница сказала, что они получают еду из близлежащих городов, но это явно не может продолжаться вечно. Если они способны выращивать урожай, то смогут поддерживать Пустынный Источник гораздо дольше.

— Вот именно. Но это не единственное. — Дерек опустил спинку кресла, подавшись вперёд. — Они также заставили меня работать над кое-чем более крупным. Пустынный Источник пытается снова заставить работать наземные транспортные средства. Но чего не хватает машинам?

— Людей, которые умеют с ними обращаться? — вмешалась Серин, и Брок закатил глаза.

— Топливо, — ответила Винни.

— Вот именно! — Дерек кивнул. — Но на поверхности нет работающих станций. И вот тут-то и приходят на помощь посевы. Они выращивали кукурузу и картофель для получения этанола, но раньше у них никогда не получалось довести процесс до ума. И я им помог.

— Ты сделал топливо из кукурузы?

— Мне наконец-то удалось правильно настроить процесс дистилляции. Скоро у них должна быть на ходу как минимум одна машина, но посмотрим. — Дерек прикусил губу, сжав руки вместе.

— Эй. — Серин похлопала его по руке. — Ты отлично справился. Лучше, чем сделал бы любой из нас.

Такеши молча стоял у стены, слушая и изучая дом, пока остальные подбадривали Дерека.

Однако Халани кое-что не давало покоя.

В детстве она очень увлекалась растениями. Она и сама хотела стать садовником, хотя такие должности предназначались только для ведущих учёных.

— Откуда у них семена? — спросила она.

Дерек нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Они выращивали урожай задолго до того, как мы сюда попали, верно?

— Да.

— Как бы они получили доступ к хранилищам семян?

Хранилища семян были самыми ценными объектами в подземных городах. Там были построены складские помещения, где хранились миллионы семян, способных расти в ограниченном пространстве и при искусственном освещении.

Насколько она знала, они существовали только под землей.

— Я никогда их не спрашивал. — Брови Дерека сдвинулись. — Я думал, они смогли найти семена во время рейдов. Или же они были у них с самого начала.

— С начала чего?

— Великого Коллапса. — Его настороженный взгляд метнулся по комнате, прежде чем он подался ближе. — Когда я спросил Предводительницу, как долго они здесь находятся, она ушла от ответа. Полагаю, их предки были теми самыми выжившими после Великого Коллапса. Людьми, которым не дали места под землей.

— Но почему просто не сказать об этом? Что они пытаются скрыть?

— Я не знаю. — Дерек потер лоб. — Но всё это время они были со мной милы. Ненормально милы. По сути, люди здесь мирные.

— Я этому не верю. — Брок уставился на входную дверь, его глаза сузились, словно он хотел её забаррикадировать. — Я хочу убраться отсюда как можно скорее.

Дерек замялся, его плечи опустились.

— Я понимаю... но я бы соврал, если бы сказал, что хочу уйти. В Пустынном Источнике есть солнечные батареи для электричества. Вода. Чистая одежда. Работа, в которую я могу верить и где могу реально использовать свои мозги. Но я лучше буду с вами со всеми, чем останусь один.

— Мы тебя больше не бросим. — Голос Халани окреп, и она выбросила из головы вопрос о семенах. Это не имело значения, раз они всё равно уходят.

— А как насчет вас, ребята? — Дерек перевёл взгляд с одного на другого. — Что произошло после того, как вы ушли?

Сначала никто не отвечал.

Халани взглянула на Такеши, чья тёмная татуировка взгляда выжигала её насквозь.

Он был не из тех мужчин, кто мог просто так посмотреть на тебя. Он запоминал каждый дюйм, пока не узнавал твоё тело лучше, чем ты сама.

Она почти слышала его голос в своей голове, подстрекающий её заговорить.

«Какую историю ты расскажешь? Версию меня, за которую ты так отчаянно цепляешься? Или правду? Что мы никогда раньше не встречались, и ты поцеловала меня снаружи в тщетной попытке возобновить отношения, которых никогда не существовало».

Голос звучал настолько громко, что подпевать начали её собственные страхи и неуверенность.

Такой мужчина, как Такеши, никогда бы на тебя не посмотрел.

Ты слишком нестабильна.

Упряма.

Слаба.

Список продолжался и продолжался.

Но Халани уже жила с зияющими пропастями тревоги и депрессии. И они её ещё не убили. Она сделала глубокий вдох, впитывая весь негатив, прежде чем выбросить его из своего тела.

— Я расскажу тебе, что произошло, — начала она.

Дерек внимательно слушал, пока Халани пересказывала всё путешествие в Гермес, их пребывание в лагере, то, как они познакомились с Элизой, и их последующий побег. Она была настолько увлечена рассказом, что к тому моменту, когда дошла до части о Такеши, инстинктивно посмотрела в его сторону, но нахмурилась, поняв, что его больше нет в комнате.

— Он осматривает дом, — ответила Серин, точно угадав, куда улетели её мысли.

— Он правда ничего не помнит? — Дерек сидел с открытым ртом.

Халани стала ковырять кожу вокруг ногтей.

— Да. Но доктор сказал нам, что со временем его память может вернуться.

Её голос звучал с надеждой, но глубоко внутри страх разрастался, как растущая гора. С каждым днём шансы на возвращение его памяти казались всё слабее и слабее.

А поцелуй мог сделать всё в тысячу раз хуже.

— Значит, план состоит в том, чтобы взорвать Купол Генезиса, добраться до Научно-исследовательской лаборатории и деактивировать чипы? — спросил Дерек, его лицо стало смертельно бледным, когда она закончила.

— В этом вся суть, — подтвердил Брок.

— Добраться до этих лабораторий будет непросто. — Дерек сглотнул. — Но имея достаточно людей, мы, возможно, сможем это сделать. Правда, есть большой шанс, что мы умрем.

— И каковы, по-твоему, шансы?

— Умереть? Процентов семьдесят пять.

Серин рассмеялась:

— Это лучшие шансы, которые у нас были с тех пор, как нас бросили в тюрьму.

Напряжение слегка спало, и Дерек сжал переносицу.

— Полагаю, ты права. Давайте немного отдохнем и запасемся едой, прежде чем уйдем завтра.

Группа быстро согласилась, едва держась на ногах от усталости, и разошлась по спальням.

Халани и Винни заняли одну комнату, а Серин и Элиза направились в другую. Дерек настоял на том, что спать в кресле «lazy boy» удобнее, чем на кровати. Адан занял диван, а Брок постелил простыни и положил подушку на пол.

Дерек предложил простыни и подушку и Такеши, но Такеши молча уставился на него, после чего продолжил тщательный осмотр дома.

— Не волнуйся. — Серин похлопала Дерека по спине. — Он придёт в себя.

Халани не знала, что он ищет в доме. Скрытых людей. Камеры. Слабые места.

Но когда в ту ночь Халани легла на удобную кровать вместе с Винни, за её закрытой дверью появилась тень. Раздался мягкий глухой звук, словно кто-то крупный прислонился спиной к дереву.

У неё было ощущение, что это сделано не для того, чтобы помешать им выйти, а чтобы не дать кому-либо еще войти. Что-то в её сердце смягчилось, и впервые за долгое время Халани легла спать, не сжимая в руках оружие.

Ты превращаешь мои бушующие воды в тихое море.

Такеши

Лезвие изящно танцевало между его пальцев, переворачиваясь снова и снова в плавном ритме. Спина Такеши плотно прижималась к деревянной двери, плечи были напряжены.

Он не до конца понимал это почти неодолимое желание охранять её спальню. Он оправдывал его тем, что держит своего противника под постоянным наблюдением. Эту мелкую девчонку, которая обладала сверхъестественной способностью влезать ему под кожу — до такой степени, что он только о ней и думал.

Когда Такеши просыпался, его глаза невольно находили её.

Когда он сканировал горизонт на предмет угроз, то инстинктивно держался ближе к ней.

Но когда её губы коснулись его... безумие стало слишком ощутимым, чтобы его сдерживать.

Она лгунья. Преступница, как и остальные «Тузы». Пытается отравить его разум и разрушить его изнутри. Вот что Такеши продолжал повторять как молитву.

Но её вкус вызывáл слишком сильное привыкание.

Когда её восхитительный язык прикоснулся к его языку, это было похоже на поднесённую спичку к тикающей бомбе.

Поцеловать её казалось правильным.

Словно он должен был делать это всё время.

На какое-то дикое мгновение он подумал о том, чтобы провести вечность на коленях, лишь бы терзать её без конца.

Звуки, которые она издавала...

Стоны, вырывавшиеся на свободу, когда он перегибал её назад и заявлял на неё свои права — этого было достаточно, чтобы самый сильный мужчина потерял контроль.

Если бы она попросила у него солнце в тот момент, Такеши нашёл бы способ сорвать его с неба.

Но когда она обняла его, вернулась крошечная крупица рассудка.

Он вспомнил, кто находится в его руках.

И как опасно близко он был к краю, откуда нет возврата.

Потребовались все его силы и контроль, чтобы оторваться. Даже когда Такеши отстранился, голос внутри него умолял повернуться. Кричал, каким дураком он был.

До этого момента Такеши отлично удавалось сбивать этот странный голос до размеров мелкой гальки. Он был незначительной помехой. Но он начал звучать громче, чем больше времени он проводил рядом с ней.

Она была пыткой. Сводила с ума.

Каждую секунду он наблюдал за ней. Каждую секунду он становился всё более нестабильным в её присутствии.

И пугало его то, что он действительно начинал задумываться, не говорит ли она правду.

Что, если они действительно были на одной стороне, а он её забыл? И они были так близки, как она утверждала?

Знала ли она, что он не из тех людей, кто делает что-то вполсилы? Если бы он когда-нибудь выбрал женщину, то отдал бы ей всё.

Свою силу. Свою власть. Своё сердце.

Она ни в чём бы не нуждалась.

Но идея выбрать Халани Кейнс была абсурдной.

Она раздражала. Упрямая. Безрассудная. Непокорная. У неё полностью отсутствовал инстинкт самосохранения.

Конечно, ему приходилось незаметно брать себя в руки, когда он видел огонь в её глазах, ум, слетавший с её губ, и изгибы её тела, которые соблазняли его без конца.

И конечно, она обладала тихой силой, которая сбивала его с толку. Когда она говорила, остальные слушали. За то короткое время, что он знал Халани — всего несколько недель, — он понял, что она глубоко заботится об окружающих, даже в ущерб себе.

Она была неоспоримо красива во всех отношениях.

Но упрямая. Раздражающая. Своевольная. Любящая спорить.

Такеши скрестил руки на груди, тихо бубня себе под нос другие негативные прилагательные, чтобы утопить позитивные.

И всё же он оставался перед её дверью.

Он крутил нож, напоминая себе, почему он здесь.

Только он мог касаться её.

Только он мог убить её.

Никто другой.

Это чувство было настолько сильным, что Такеши сжал рукоять клинка крепче, почти желая, чтобы какой-нибудь нарушитель попытался прорваться мимо него, просто чтобы он мог выплеснуть своё мучительное смятение.

В этот самый момент по коридору эхом раздался шаг тяжелых ботинок. Такеши облизнул губы, приподняв лезвие на несколько дюймов, благодарный за возможность пролить немного крови.

Но он узнал коренастую фигуру Брока, их предполагаемого проводника по Зоне Смерти.

Такеши он не нравился.

Его карие глаза были слишком проницательными, и он смотрел на Халани так, словно был её союзником.

Этого было достаточно, чтобы вызвать у него желание совершить убийство.

— Не против, если я присоединюсь? — тихо спросил Брок.

— Против.

Брок хмыкнул и всё равно сел рядом с ним.

Ублюдок.

— Приятно знать, что ты не изменился. — Житель Зоны Смерти вздохнул, вытянув ноги и заложив руки за голову.

— Не притворяйся, что знаешь меня, — прорычал Такеши, ненавидя его присутствие и желая остаться перед её дверью в покое.

Ему надоело, что эти люди ведут себя так, будто они его друзья. Такеши предпочитал изоляцию. Подпускать к себе других людей — значит привлекать предательство.

Брок наклонил голову:

— Ты правда никого из нас не помнишь?

— Я бы хотел, чтобы вы все перестали меня об этом спрашивать.

— Почему?

Рот Такеши сжался в тонкую линию. В любой другой ситуации он бы покинул дом, лишь бы не подвергаться допросу, но это оставило бы её дверь без защиты.

Кто-то вроде Брока мог войти, пока она спит.

Это было недопустимо.

— Потому что это неправда, — повторил он. Нож закружился в его ладони быстрее, пропуская несколько пальцев, едва не порезав его.

Но Такеши хотел кровопролития.

Он лучше сосредоточится на чём угодно другом, только не на этой теме.

— И всё же ты всё ещё сидишь перед дверью её спальни, — лукаво заметил Брок.

— Здесь хороший сквозняк.

— Мы в помещении.

— Отличная наблюдательность.

— Ты можешь врать нам сколько угодно, приятель, — усмехнулся Брок. — Попробуй не врать себе.

— Я не просил твоего совета. — Такеши вложил в эти слова более резкий укус.

— Отлично, — ответил Брок. — Я ничего и не предлагал.

Это заставило его замолчать.

— Тогда почему ты всё ещё здесь?

— Трудно спать в месте, которое держит тебя в напряжении двадцать четыре на семь. — Челюсть Брока сжалась, когда он огляделся, и Такеши заметил пистолет в его кармане.

Его это не волновало.

Если Брок хоть немного дернется к оружию, он перережет ему сонную артерию до следующего вдоха.

— А ещё помогает то, что твой плохой настрой всегда заставляет меня чувствовать себя немного лучше, — сказал Брок, и на его лице появилась тень улыбки.

Такеши не мог сдержать легкого дёрганья губ. К его удивлению, жестокая честность немного сняла напряжение в коридоре, и он на мгновение оставил мысли об убийстве.

— Удивлён, что ты не охраняешь другую дверь, — заметил Такеши.

— С чего ты это взял?

— Её подруга. Та, что с синими волосами. Ты часто на неё смотришь.

Острый взгляд Брока сузился, и Такеши почувствовал небольшую победу.

— Чувствительная тема?

— Нечего обсуждать, — отрезал Брок.

— Как там была за фраза? Я не совсем помню. — Такеши поднял взгляд в задумчивости. — «Ты можешь врать другим, но не себе»?

— Тебе это нравится, да?

— Лучшее, что я чувствовал за всю ночь.

Брок вздохнул и снова посмотрел на другую дверь. Днём он хорошо скрывал свою тоску, но ночью Такеши видел тоску и муку в его глазах.

— Трудно держаться от нее подальше, — признался Брок.

— Почему?

— Потому что я идиот.

— Это и так понятно.

Брок смерил его свирепым взглядом, но проигнорировал выпад.

— Быть жителем Зоны Смерти — одинокая жизнь. — Он вздохнул. — Нас учат не заводить никаких связей. Если тебе не о чем скучать, ты можешь делать свою работу на максимуме. Но Серин не слушает. У неё всегда найдётся какая-нибудь дерзкая хрень в ответ. Невозможно делать свою работу и не переживать, что она свалится в канаву или призовет землю поглотить нас в песчаной буре.

— Поэтому ты отталкиваешь её, — закончил за него Такеши, узнавая правду.

— Если я смогу заставить её ненавидеть меня, она, возможно, уйдёт и спасёт нас обоих. — Голос Брока понизился, и Такеши понял, что тот заставляет себя не смотреть на её дверь.

— И как успехи на данный момент?

— Ну, учитывая, что мы оба сидим здесь на полу и делимся своими блядскими чувствами, я бы сказал, что мы в полном дерьме.

Такеши хмыкнул, не желая признавать, что согласен с ним.

Ему не должно быть дела.

Но, несмотря на неприязнь друг к другу, в эти тихие минуты между ними существовала родственная связь. Когда солнце взойдёт на небе, она, без сомнения, исчезнет.

Но пока этого было достаточно.

— Значит, ты тоже был узником в Брадерхельме? — спросил Такеши, удивив самого себя тем, что не закончил разговор.

— Ага.

Такеши взял за правило запоминать каждого узника в Брадерхельме. Их сильные стороны. Слабости. Это была его работа. И тот факт, что вся эта группа, за исключением Элизы, утверждала, что была в Брадерхельме, заставлял его закипать изнутри.

Он с трудом узнавал старуху, но больше никого не помнил.

Может быть, всё это было частью их плана — оставить улики, завоевать его доверие и заставить Такеши поверить в их историю.

Его сердце заколотилось о грудную клетку, не зная, чему верить. Края его зрения начали темнеть, а тело накренилось в сторону.

Верни контроль. Верни контроль.

Верни ко—

— Эй! — Брок щёлкнул пальцами, его резкий голос прорезал безумие.

Такеши тяжело задышал, его зрение постепенно возвращалось в норму. Он посмотрел вниз и заметил, что его ладонь покрыта кровью из-за того, что он слишком сильно сжал лезвие.

— Чёрт, — пробормотал он, пытаясь вытереть остатки крови о штаны, но порез оказался глубже, чем он ожидал.

Не говоря ни слова, Брок поднялся на ноги и исчез в конце коридора. Через несколько мгновений он появился с полотенцем и белой тканью. Он бросил их Такеши, который вытер кровь и плотно перевязал рану.

— Ты в норме? — спросил Брок.

Такеши кивнул. Он тяжело вздохнул, прислонившись головой к двери. Из спальни доносилось лёгкое похрапывание, и по какой-то причине этот звук немного снял напряжение в его мышцах.

— Если ты хотел пролить немного крови, мог бы просто попросить о драке, — предложил Брок.

— Каждый, с кем я буду драться прямо сейчас, не выберется живым.

Такеши не хвастался.

С его настроением в последнее время это была правда.

Брок пожал плечами, поднимаясь на ноги:

— И всё же, я думаю, друзья — это те, кого ты можешь ударить.

— Так вот кто мы такие? — Он медленно поднял взгляд, слово «друг» пугало его сильнее, чем должно было.

— Мы не друзья, — честно ответил Брок, идя по коридору, чтобы припарковаться перед дверью своей собственной одержимости. — Но иногда мне кажется, что мы могли бы ими стать.

Мир ждал, пока я выдохну, а затем снова топил меня.

— Вставай, Халани!

Она простонала в подушку. Тело Халани обмякло на матрасе, конечности отказывались двигаться после недели непрерывного путешествия.

Она не встанет, пока кто-нибудь не будет умирать.

— День настал, пора подниматься!

Простыни внезапно сорвали с кровати. Она отчаянно протянула руку, всё ещё с закрытыми глазами, но схватила лишь воздух.

— Винни, — проворчала она. — У нас наконец-то есть кровати. Мы не можем поспать ещё хоть немного?

— Нет. Нет. Нет.

Каждое слово сопровождалось ударом подушки по её голове.

— Ладно, ладно! Я встаю. — Халани свесила ноги, пока Винни танцевала по комнате.

— Солнце светит. Прекрасный день, и птички поют.

— Птиц больше не осталось, Винни. — Халани потёрла глаза.

— Пока ещё нет! Но однажды они будут.

Она не знала, каким образом, ведь все животные вымерли триста лет назад.

Винни хлопнула в ладоши, мгновенно преобразившись в деловую женщину.

— Давай быстрее, дорогая. Винни уже умылась и нашла в комоде это прелестное фиолетовое платье.

Винни кружилась на показ, и цветочное платье плавно развевалось чуть выше её лодыжек. Халани не могла не улыбнуться, прежде чем отправиться в душ.

Никто не стоял на страже у её двери.

Когда она проходила через гостиную, то обнаружила Такеши и Брока, сидевших на противоположных концах дивана. Они не разговаривали, но и не выглядели напряжёнными.

Это казалось почти так, словно они... наслаждались компанией друг друга?

Нет. Это было невозможно.

Но когда они повернулись в её сторону, у обоих глаза были налиты кровью, будто они не спали всю ночь.

— Вольно. — Она отдала честь и пошла дальше, игнорируя нарастающий трепет в груди, когда её взгляд на мгновение встретился со взглядом Такеши.

У неё заканчивались идеи, как вернуть ему память. Разговоры с ним не работали. Поцелуи — тем более.

Единственным оставшимся вариантом было терпение.

Халани умеет быть терпеливой.

...

...

...

С другой стороны, возможно, пришло время для нового плана.

Она быстро вымылась и переоделась в одежду, найденную в комоде. Обтягивающие бежевые спандексовые шорты и синий топ без рукавов, который плотно облегал её грудь. Сделав глубокий вдох, она изучила себя в зеркале. Мышцы на её руках и ногах стали более рельефными, а изгибы тела округлились со времён заключения.

Возможно, существовал другой способ привлечь его внимание и заставить вспомнить.

Она снова вошла в гостиную и во время ходьбы как бы между прочим прогнула спину и отставила задницу.

Тёмный взгляд Такеши скользнул по её тонкой фигуре. Он не моргал. Он сидел неподвижно на диване. Но каждый дюйм его плотных мышц напрягся. Словно он хотел отвести взгляд, но не мог.

Однако Халани задрала подбородок, пройдя мимо, делая вид, будто едва его замечает. Низкий смешок Брока вовсе не помог делу.

— Почему ты идешь так, словно тебе невтерпёж срать?

Серин вышла из спальни, и Халани резко обернулась.

— Я... э-э... ничего, — забормотала она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Как спалось?

— Как сурок. Мне снился отличный сон, но, полагаю, я высплюсь, когда умру. — Серин пожала плечами и плюхнулась между Такеши и Броком.

Брок незаметно отселся от неё как можно дальше, практически навалившись на подлокотник. Он бросил на Такеши таинственный взгляд, но Такеши лишь качнул головой.

Халани нахмурилась от этого странного взаимодействия.

Когда все проснулись и умылись, Феррен шагнул через дверной проём с гордо поднятой головой, сжимая своё копьё так, словно был готов к бою.

— Предводительница просит вас прибыть на тренировочную площадку.

Они обменялись неспокойными взглядами. План состоял в том, чтобы уйти этим утром, но Пустынный Источник берег Дерека в их отсутствие и не дал поводов для недоверия.

Они молча согласились, что последний разговор не повредит.

Пока они шли по Pleasant Avenue за ними следовал звук детского смеха. Дети играли возле красивых домов, пиная белый мяч туда-сюда. Несколько парочек гуляли по улице, держась за руки. Халани заметила нескольких женщин, развешивавших мокрое бельё на веревке на задних дворах.

Но покой был разрушен, когда вдалеке раздался грохот выстрелов.

Она вздрогнула, её дикий взгляд метнулся к Феррену в ожидании, что тот поднимет копьё и рванёт к месту драки. Но выражение его лица оставалось подозрительно чистым, пока он продолжал идти вперёд.

Такеши пододвинулся ближе к ней, его рука скользнула в карман, сжимая пистолет. Но когда они поднялись на холм и вышли на открытую земляную поляну, то обнаружили источник суматохи.

Новобранцы в чёрных робах стояли в три шеренги; те, что были впереди, щурились, стреляя по белым мишеням в ста футах от них.

Судя по убийственному взгляду Патреуса, изнурённой позе Предводительницы и абсолютно целым мишеням, дела шли не слишком хорошо.

— Нет. Нет. НЕТ! — Патреус двинулся вперёд, и новобранцы сжались. — Вы ведь все знаете, что должны стрелять по мишени, верно? Я не обязан радоваться уже тому, что вы все пуляете в одном направлении!

— Да, сэр, — пробормотали они.

— Следующая группа, и клянусь богиней луны, мы проторчим здесь всю ночь, если ваши жалкие задницы не начнут показывать хоть какой-то прогресс.

Патреус торопливо шагнул назад.

— Они безнадёжны, Предводительница. У нас недостаточно людей для рейда сегодня ночью. Нам придётся отложить его, пока они не научатся получше обращаться с оружием.

— Мы можем пойти с копьями, — задумалась Предводительница, но её тон выдавал неуверенность.

— Последняя рейдовая группа едва выбралась живой, — напомнил он ей. — «Грешники» укрепляют свои силы, а Ансел усиливает атаки на наши припасы.

Предводительница сжала губы, уставившись в землю в глубоком раздумье. Когда Феррен прокашлялся, она подняла глаза и заставила себя улыбнуться, хотя тепло так и не коснулось её глаз.

— С возвращением. Надеюсь, сон освежил вас.

— Да, вполне, — деловито ответила Халани. — Спасибо, что сдержали слово и сохранили Дерека в безопасности.

— Это было нам в радость. Он очень помог нам, — сказала Предводительница, её плечи напряглись.

— Что не так? — спросил Дерек.

— Нам нужно совершить рейд в ближайший город за припасами. — Она опасливо взглянула на него. — Сколько времени потребуется, чтобы машина смогла выдержать дальнюю поездку?

— Мне, вероятно, понадобятся ещё пара дней, чтобы получить нужное количество этанола.

Предводительница выругалась и провела рукой по своим спутанным рыжим волосам.

— Нам нужно пополнить запасы в ближайшее время, иначе мы израсходуем остатки урожая. Ветры усиливаются, и если мы затянем с рейдом, песчаные бури могут полностью перекрыть нам возможности. Но, к сожалению, у нас есть проблема поважнее.

Она перевела внимание на новобранцев, которые стреляли по мишеням, но всё равно умудрялись промахиваться.

— Вообще-то даже впечатляет, насколько они хороши в своём умении косячить, — прокомментировал Брок.

Предводительница и Патреус одарили его косыми взглядами, но их положение было настолько отчаянным, что даже они не могли спорить с правдой.

— Ансел и его «Грешники» атаковали два наших последних рейда. Мы потеряли сильных мужчин и женщин. — Патреус сжал кулаки. — Мы не можем позволить себе терять кого-либо ещё, и нам нужны воины для защиты Пустынного Источника. Но эти новобранцы, скорее всего, перестреляют друг друга, если пойдут в рейд одни.

Последовавшую тишину нарушили редкие выстрелы, пока новобранцы продолжали досадно ворчать.

— Если только... — Предводительница подняла взгляд, —...некоторые из вас не согласятся помочь?

— Нет, — мгновенно отрезал Брок. — Мы уходим сегодня.

— Но если вы не поможете, наши люди будут голодать! Нам нужны всего двое-трое из вас, и только.

— И нам очень жаль это слышать, но мы свою часть выполнили.

— Дерек. — Предводительница повернулась к нему, умоляя взглядом. — Ты знаешь, что может предложить наша община. Мы хорошие люди. Ты действительно позволишь нам страдать? Мы всё ещё можем воспользоваться твоей помощью.

— Не надо так, — огрызнулся Брок. — Ты не можешь манипулировать им с помощью чувства вины.

Выражение лица Дерека было разрываемым сомнениями. Халани знала, что он хочет уйти с ними, но ему явно было тяжело бросить людей, давших ему приют в последний месяц.

Голóса слились в споре, но Халани больше не слушала.

Её взгляд уплыл в сторону Pleasant Avenue. Она смотрела, как дети играют без страха, улыбаясь своим семьям, которым удалось создать на поверхности то, ради чего стоило бороться.

Какие бы тайны ни скрывал Пустынный Источник, внутри этих стен всё ещё теплился свет. Искра, которая не зажигалась со времён Великого Коллапса.

И если Халани уйдет, оставив их страдать, она будет ничем не лучше Губернатора.

— Я помогу вам, — заявила она, перебивая общий гомон.

На неё уставились изумлённые взгляды.

— Нет, Халани. Через полторы недели мы должны быть в другом месте. — Брок качнул головой.

— Сколько займёт рейд? — спросила она у Предводительницы.

— Не больше двух дней. Мы выступаем ночью, чтобы снизить риск обнаружения. Если всё пройдет гладко, вы вернётесь завтра.

Она повернулась к Броку:

— Это даст нам много времени, чтобы вернуться к маршруту.

— Нет, — прошипел он. — Это хреновая идея.

— А ты что думаешь, Дерек? — Халани проигнорировала его, посмотрев на единственного человека, который провёл в Пустынном Источнике больше всего времени и судил о ситуациях получше остальных.

— Я... Я думаю, пара дней помощи не повредит. Я бы смог закончить с этанолом до нашего ухода, — замялся Дерек, осмеливаясь надеяться, что остаться подольше всё-таки возможно.

— Значит, я иду. — Халани посмотрела на Предводительницу. — Это даёт вам ещё одного человека для рейда.

— Ты вообще стрелять-то умеешь? — с насмешкой спросил Патреус, скрестив руки.

Несколько крепких выражений всплыли у неё на языке, но у неё был способ получше донести свою мысль.

Халани двинулась к новобранцам и вырвала пистолет из рук одного из мужчин. Она прицелилась из смертоносного оружия в мишень, её пальцы слегка сжали рукоять, дыхание замедлилось. Она сосредоточилась на одной маленькой точке — как Такеши учил её давным-давно — и спустила курок.

Её пуля не попала в самый центр мишени, но задела край. Не говоря ни слова, она протянула пистолет новобранцу, сидевшему с открытым ртом.

Выражение лица Патреуса было ошеломлённым. Брок пробормотал ругательство, а уголок рта Предводительницы полз вверх.

Такеши слегка склонил голову, изучая её, больше не изображая скуку.

— Добро пожаловать в команду. — Предводительница кивнула и повернулась к остальным. — Нам нужны ещё двоё. Кто-нибудь ещё умеет обращаться с пушкой?

Едва прошла половина секунды, как Такеши выбрался из глубины группы и встал рядом с ней. Он не позволил их рукам соприкоснуться, но жаром от него пылало волнами.

Халани сделала глубокий вдох, гадая, осознает ли он каждый квадратный дюйм, разделяющий их, так же, как и она.

— Кто-нибудь ещё? — спросила Предводительница.

Серин сделала шаг вперёд.

— Ни в коем, блять, случае, — отрезал Брок. Он двинулся, чтобы затащить её обратно в шеренгу, но Серин сбросила его руку.

— Отвали от меня.

— Ты не пойдёшь.

— О да, ещё как пойду.

Лицо Брока налилось нездоровым красным оттенком.

— У тебя три секунды, чтобы сделать шаг назад, или я отнесу тебя в дом и привяжу к кровати.

— Извращенец.

— Раз, — предупредил он.

Никто не шелохнулся, и Брок хрустнул шеей.

— Два.

Серин сглотнула.

— Три—

— Ладно! Давай заключим сделку.

Брок замер, его пальцы дёрнулись.

— Я останусь и не буду устраивать проблем. — Серин подняла голову. — Но ты пойдёшь с Халани.

— С чего ради?

— Потому что ты второй по умению стрелять.

— Второй?! — Он отшатнулся от обиды. — Кто, блять, первый?

Серин ничего не ответила, лишь указала на Такеши, у которого хватило наглости дьявольски ухмыльнуться.

— И есть ещё одна причина, по которой я хочу, чтобы ты пошел, — тихо добавила Серин.

— Что ещё там может быть? — Брок всплеснул руками.

— Потому что я тебе доверяю. И я прошу по-хорошему. Пожалуйста?

Его рот приоткрылся — явно не такого ответа он от неё ожидал. Прошло всего пара секунд, но они казались вечностью, пока он обдумывал слова Серин.

— Ладно, — вздохнул он. — Я пойду.

Настоящая улыбка озарила лицо Серин, прежде чем она обняла Халани.

— Постарайся вернуться целой, — прошептала она, поцеловав её в щеку. Она сделала одиночный кивок Такеши и повернулась, чтобы похлопать Брока по спине, но тот притянул её к себе для крепкого объятия.

Серин ахнула, её руки инстинктивно обвили его плечи. Но они мгновенно разжались — это было самое быстрое объятие в истории.

— Вас это устраивает? — Предводительница повернулась к Патреусу, и хотя его лицо всё ещё сводила гримаса напряжения, он издал неохотный вздох.

— Сойдут.

— Тогда всё решено, — сказала Предводительница, её напряженная фигура слегка расслабилась. — Феррен возглавит рейд вместе с несколькими другими. Он введет вас в курс дела. Поешьте и отдохните. Как только солнце сядет, вы покинете наши стены.

— Мы поняли, — сказала Халани, настраивая тело на предстоящий путь.

— Хорошо. — Предводительница одарила каждого из них серьезным взглядом. — Сделайте так, чтобы вернуться живыми.

Думаю, какая-то часть меня всегда будет тянуться к тебе.

Халани морщилась от каждого движения и стука их потертых ботинок по золотистому песку. Раньше она любила разглядывать сверкающую луну — единственное тело, призванное заворожить и поглотить всё внимание. Но сегодня она с тем же успехом могла быть ярким маяком, выдающим их местоположение «Грешникам».

Она смотрела на редкие облака, мысленно моля небеса, чтобы их появилось больше и они укрыли их.

— Ты как? — спросил Феррен, подбираясь ближе.

— В порядке, — автоматически ответила она, заставляя дрожь в руках утихнуть. — Сколько ещё идти?

Они вышли несколько часов назад, и солнце давно скрылось за горизонтом. Халани провела руками по длинным рукавам чёрного кардигана, который ей одолжили, пока ночь окутывала их холодными объятиями.

— Мы не доберёмся до города до рассвета, — ответил Феррен. — Смотри не отставай.

Когда она кивнула, он прошёл мимо и присоединился к остальным впереди, о чём-то шепча мужчине с коротко остриженными каштановыми волосами. Тот всматривался вдаль с задумчивым выражением лица и быстро качнул головой, отчего Феррен вздохнул с облегчением.

Её ноги начинало сводить судорогой, пока они продолжали маршировать в тишине. Шагать в тяжёлых ботинках по зыбучему песку казалось пробиранием сквозь грязь. Но Феррен и остальные воины держали свой быстрый, изнуряющий темп, словно перемещение по Зоне Смерти было для них обычным делом.

Сзади она чувствовала, как раздражённый взгляд Брока буквально впивается ей в спину. Она не знала, было ли это из-за того, что ему приходилось смотреть, как она изо всех сил пытается не отстать, или из-за наглости, с которой его заставили участвовать в их маленькой авантюре.

Скорее всего, и то, и другое, а также ещё парочка причин, о которых она не знала.

Такеши шёл в паре шагов от неё. Он вовсе не выглядел выдохшимся. Его выносливость была непревзойдённой, и хотя он мог с лёгкостью задавать зубодробительный темп во главе отряда, он держал её в поле зрения.

Халани старалась не поддаваться раздражению. Старалась не зацикливаться на причинах, по которым он пошёл с ними. Гадать о мотивах Такеши было так же бесполезно, как ждать, пока пустыня превратится в море.

Но её мысли снова и снова возвращались к одному. Он не вызвался идти в рейд, пока этого не сделала она.

Были ли это его глубоко запрятанные частички, всё ещё пытавшиеся защитить её?

Знал ли он, что человек, готовый пожертвовать точно так же всем, стоит прямо рядом с ним?

— Насмотрелась уже, Кейнс?

Халани вздрогнула, когда Такеши перевёл на неё свой зловещий взгляд.

— Я... Я не смотрела на тебя.

— Ну да, конечно.

— Я изучала местность, — соврала она.

— Ах да. Вечно меняющийся пейзаж, — сухо сказал он. — Думаешь, песок на том хребте ощущается иначе, чем тот, что у тебя под ногами?

— Не уверена. Как насчёт того, чтобы пройти милю вон туда и рассказать мне?

Одна из женщин-воинов впереди бросила на Халани злой взгляд, предупреждая, что та говорит слишком громко. Она проворчала себе под нос, стараясь не думать о песчинках, забивающихся в носки.

— Ты нервничаешь, — прокомментировал Такеши, пододвигаясь ближе. Её первым инстинктом было огрызнуться, но что-то подсказывало, что именно этого он и добивался.

Она отказалась отвечать.

— Что-то случилось в дороге? — допытывался он. — Что-то в твоей версии воспоминаний?

Опять же, как бы сильно он ни задевал её за живое, она собиралась держать рот на замке.

Его резкие черты лица исказились в ещё более глубокой гримасе. — Если ты думаешь, что если будешь игнорировать меня, я поверю тебе быстрее, то это не так.

Она бы и не мечтала об этом.

Халани засунула руки в карманы, упрямо уставившись вперёд. Такеши раздражённо вздохнул.

Странно. Обычно он предпочитал её молчание.

Они молча шли ещё минут пять, прежде чем он заговорил снова.

— Зачем ты пошла?

Вопрос застал её врасплох. — Что ты имеешь в виду?

— Большинство людей бегут от своих страхов. Но ты продолжаешь нестись им навстречу. Почему? — Что-то в его бархатистом голосе звучало слишком интимно в темноте.

— С чего ты взял, что я боюсь?

Он одарил её знающим взглядом, будто она была открытой книгой, разложенной специально для него. И ей пришлось заставить себя отвести взгляд, пока она не сделала какую-нибудь глупость.

Например, не поцеловала его.

— А ты нервничаешь? — Она перевела вопрос на него, пытаясь увести тему от себя.

— Нет.

— Тебя хоть что-то пугает?

— Кое-что, — сказал он.

— Что? — Она посмотрела на него.

— Так я тебе и сказал.

— Я умею хранить секреты.

— Рад за тебя.

— Ну и ладно, — фыркнула она. — Просто скажи свои причины, почему ты пошёл.

— Я думал, это очевидно.

— Чтобы защитить меня? — Надежда вырвалась наружу быстрее, чем она успела проглотить эти слова.

— С чего бы тебе так думать? — Он наклонил голову, его низкий голос заставил мурашки пробежать по её спине.

Но и отрицать этого он не стал.

— Вот ты мне и скажи.

— Хорошая попытка. — Он качнул головой, пряди чёрных волос упали ему на лоб. — Сначала ты объясни. Может, я и скажу тебе правду после этого.

Халани вздохнула, уставившись вперёд на бескрайнюю пустыню. — Всё не так сложно. Пустынному Источнику нужна была помощь.

— В группе были и другие, кто мог бы вызваться.

— Я лучше рискну собой, чем кем-то другим.

— Почему?

— Потому что я люблю их. — Её пальцы сильнее сжались на лямках рюкзака.

— Твоя любовь к ним перевешивает тебя саму? — спросил он с недоумённым выражением лица.

— А разве это не единственный способ любить кого-то?

Халани скрестила руки, пока тянулась тяжёлая тишина, опасаясь, что раскрыла ему слишком многое.

Что из всех слабостей, которыми она обладала, он был её величайшей.

Не из-за вреда, который он мог ей причинить.

А из-за того, сколькими способами она была готова сломаться ради него.

— Ты спрашивала меня, почему я пошёл, — сказал он наконец. — Я хотел присмотреть за тобой.

— Так и думала. — Она тяжело вздохнула, её плечи опустились. — Я твой враг, ты не можешь мне доверять, бла-бла-бла.

Уголок его губы дернулся вверх. — Верно, — прошептал он, и опасный блеск появился в его глазах, когда он наклонился ближе. — Но я ещё не закончил с тобой. Так что если тебе нельзя доверить беречь собственную спину, этим должен заняться кто-то другой.

У неё перехватило дыхание от этого скрытого предупреждения.

Такеши больше не сказал ни слова и не дал ей шанса ответить. Он просто пошёл дальше, оставив её стоять с открытым ртом.

Феррен приложил палец к губам, когда все семеро присели за разрушенным зданием.

Халани крепко сжимала пистолет, направляя его на песчаную землю, пока сканировала заброшенную территорию.

Солнце начало свой подъём, отбрасывая на них скудный свет. Запах грязи и пыли висел в воздухе, пока они ждали на краю маленького, заброшенного городка.

— Магазин в конце улицы, — прошептал Феррен с напряжёнными плечами. — Держитесь ближе к зданиям. Готовы?

Они кивнули, напряжение исходило от каждого из них. Особенно от Такеши.

Жгучий огонь загорелся в его взгляде, когда он сжал пистолет так, словно тот был продолжением его руки.

Адреналин забурлил в её венах, когда они двинулись в обход обветшалых построек. В городке была главная улица, но, в отличие от Пустынного Источника, ни травинка не украшала пыльную дорогу. Никакие смеющиеся дети не танцевали между зданиями.

Всякое чувство покоя и уюта давно испарилось.

На долю секунды в её голове возникло видение. Сотни людей суетились на улице, празднуя, пока цветные огненные шары разрывались в небе. Её губы приоткрылись в изумлении, но так же быстро, как сцена появилась, она и исчезла, открывая бесплодную пустошь разрушенных зданий.

Её шаги застопорились, и она почувствовала Такеши за своей спиной.

— Что не так? — спросил он.

Она качнула головой. — Ничего.

Жара и обезвоживание явно давали о себе знать.

Его пытливый взгляд сузился, но он больше ничего не сказал, пока Халани догоняла Брока. Запах заплесневелого старого кирпича заполнил её лёгкие, когда Феррен повёл их дальше.

Они держались правой стороны города, близко к разбитым окнам каждого здания. Это место выглядело жутко похожим на картинку, которую она видела в учебнике истории старого западного города.

Мелькание движения появилось слева от неё. Халани инстинктивно подняла пистолет, но это было лишь перекати-поле, пролетевшее мимо. Она медленно опустила оружие, её бешеный пульс стучал в ушах.

Никакие машины не стояли вдоль улиц пустующего города. Когда она заглянула в одно из разбитых окон, внутри зданий не осталось никакой мебели. Всё было полностью вычищено.

Как будто люди покинули это место не просто так.

Халани мысленно умоляла Феррена двигаться быстрее.

И она была не единственной.

Трое других воинов напрягались при каждом скрежете своих ботинок по песку и поднимали оружие каждый раз, когда завывал ветер, будто предупреждая их убираться.

Но они продвигались вперёд, игнорируя жуткое чувство, приказывающее их мышцам бежать.

Даже Такеши, который обычно держался на приличном расстоянии, встал в нескольких дюймах от её спины. Наконец они добрались до целевого здания, которое было больше всех остальных. Колонны подпирали деревянное крыльцо, а внутри окна висела жёлтая табличка.

УНИВЕРСАМ ХИЛЛС: ЗАКРЫТО

НАРУШИТЕЛИ БУДУТ РАССТРЕЛЯНЫ НА МЕСТЕ!

Она сглотнула, но Феррен пренебрежительно махнул рукой.

— Этой табличке сотни лет. Наши разведчики считают, что в сейфе на заднем дворе могут быть консервы. Вы двое охраняйте снаружи. Остальные — за мной. — Феррен указал Халани и Такеши оставаться снаружи.

Остальные воины с готовностью проследовали за ним внутрь. Брок был единственным, кто помялся на месте, но Такеши твёрдо кивнул ему.

Мышцы Халани напряглись, когда ветхая дверь закрылась за Броком с громким скрипом, едва держась на петлях. Она взглянула на Такеши, который сейчас ничем не напоминал того мягкосердечного мужчину, что держал её на руках в лагере для заключённых. Рядом с ней стоял жуткий Капитан, снесший голову Губернатору.

Его проницательный взгляд с холодной точностью сканировал дорогу и заброшенные здания. Он едва заметно сместился, сильнее сжав пистолет и заслонив её собой от главной улицы.

— Что не так? — прошептала она.

— Что-то здесь не чисто.

Ярость закипала под его ровным голосом.

Она молча подняла свое оружие рядом с ним.

Кроме нескольких громких глухих ударов изнутри здания, всё было тихо. Солнце продолжало подниматься, постепенно обнажая их позицию.

Халани повернулась к двери.

Что они там так долго?

Она заправила прядь волос за ухо, когда отблеск света мелькнул по её лицу. Она прищурилась, когда очередная вспышка опять ударила по глазам.

— Такеши, — предупредила она.

Он повернулся, поднимая пистолет, когда снова блеснул луч света.

— Оставайся здесь, — низким голосом приказал он, делая шаг вперёд, но тут же замер.

Маленькая фигурка появилась на другой стороне улицы, шагнув из тёмного переулка. Сердце Халани забилось где-то в горле; она не могла поверить тому, что видела.

Это был ребёнок.

Маленькому мальчику было от силы лет семь. Он был бос, одет в грязную бежевую мешковину и настолько тощ, что казалось, его кости вот-вот прорвут кожу. Его лохматые светлые волосы свисали до плеч, а перемазанное грязью лицо смогло выдать лишь скорбную мину.

Малыш медленно открыл рот.

Они были слишком далеко, чтобы услышать, но, похоже, он беззвучно произнёс одно-единственное слово:

«Помогите».

Халани рванула вперёд — сильнейший инстинкт физически потащил её к ребёнку. Но Такеши тут же выбросил руку, останавливая её.

Он быстро качнул головой, уставившись на плачущего теперь мальчика. Тощий ребенок сделал робкий шаг к ним, но чья-то неизвестная рука жестко вдернула его обратно в переулок.

Мучительный вопль разрезал воздух.

— О господи, — прохрипела она, рванув в обход Такеши. Она успела добежать до середины дороги, прежде чем он практически подхватил её и без особого труда переместил себе за спину.

— Внутрь, — зарычал он, наводя пистолет прямо на переулок. Он все еще смотрел вперед, когда очередное движение привлекло её внимание.

Она повернулась ровно в тот момент, когда кто-то наставил оружие на Такеши.

У неё не было времени вскинуть свой пистолет и выстрелить в ответ.

Всё, что успела сделать Халани, — это крикнуть: «Берегись!» — и врезаться в Такеши, сбивая его с ног. Она почувствовала, как что-то с силой вонзилось ей в шею, прежде чем рухнуть на землю.

Халани моргала, глядя в ярко-синее небо, лёжа спиной на песке.

Она инстинктивно коснулась задней стороны шеи, ожидая ощутить теплую липкость крови, но вместо этого нащупала что-то толстое и острое, торчащее из кожи.

Испуганное лицо Такеши появилось над ней.

Выражение его лица исказилось от ужаса, когда он вытащил толстый дротик.

— Вставай, блять, Кейнс! — Его голос сорвался, когда он отбросил дротик в сторону, заставляя её подняться.

Она открыла рот, но ни единого звука не вырвалось наружу.

С каждой проходящей миллисекундой конечности Халани становились всё тяжелее и тяжелее. Её дыхание замедлялось, пока земля продолжала затягивать её в свои глубины, зазывая домой.

Это было приятно.

Уснуть вечным сном, пока на тебя смотрит нечто настолько прекрасное.

«Я могла бы умереть вот так», — подумала она, пока слеза закипала в её глазах.

— ВСТАВАЙ, КЕЙНС!

«Я не могу».

Его взгляд проследил за слезой, скатившейся по её щеке, и выражение его лица изменилось.

Чёрная ярость застлала его взор, и Такеши медленно поднял голову. Ей оставалось только наблюдать, как глубоко укоренившийся гнев полностью овладевает им.

Он поднял пистолет и открыл огонь.

Закричали люди, и новые выстрелы грохнули в воздухе.

Дротик попал ему в грудь.

Такеши вздрогнул, но продолжил стрелять, словно мощный шторм захватил его, готовый карать весь мир.

Ещё одна слеза скатилась по её лицу, когда в ответ в него вонзилось еще несколько дротиков.

Халани изо всех сил пыталась сомкнуть губы, чтобы выдать отчаянную мольбу.

«Уходи. Брось меня».

Но всё, что вырвалось из её рта, — это низкий стон.

Такеши встал перед ней на колени, закрывая её тело своим и отказываясь отходить от неё, пока продолжал яростно вести огонь. Очередной град дротиков вонзился в него, и его колено подогнулось, вбивая его в песок.

«УХОДИ!»

Он не слышал немого крика, разрывавшего её изнутри.

И Халани беспомощно лежала, пока крупное тело Такеши качнулось и рухнуло вниз. Его щека коснулась земли рядом с ней, его широко раскрытый взгляд сцепился с её взглядом, и ни один из них не мог ни заговорить, ни спасти другого.

С нечеловеческим усилием он медленно повёл рукой по песку, пока кончики его пальцев не коснулись её пальцев.

Вдалеке вспыхнули крики, но звуки были приглушёнными, будто она тонула под водой. Всё её внимание было сосредоточено на пальцах Такеши, которые касались её, возвращая к реальности.

Эта крошечная связь заставляла её дышать.

Но на её голову внезапно натянули мешок.

И всё погрузилось во тьму.

Я буду петь для тебя, если ты будешь кричать для меня.

Халани встрепенулась, проснувшись в тёмной палатке.

Она замигала, мысли путались, пока она пыталась сообразить, где находится.

Где, к чертовой матери, она оказалась?

Халани смутно осознала, что сидит на металлическом стуле.

Её глаза метнулись по сторонам, отчаянно ища Такеши в этом небольшом шатре, но она была абсолютно одна. Коричневый полог палатки слегка колыхался, пропуская лишь ничтожный намёк на солнечный свет.

Халани дернулась, чтобы встать, но её ноги были привязаны к стулу, а туловище плотно обмотано толстой верёвкой. Она сжала зубы, пытаясь вырваться, но путы держали слишком крепко, а руки были прижаты за спиной.

После почти десяти минут борьбы, израсходовав все силы, она обмякла на стуле.

Она понятия не имела, сколько прошло времени.

И жив ли Такеши.

— Эй! Кто-нибудь! — крикнула она.

Но единственным ответом был шелест полога палатки на ветру.

Она осмотрела маленькое пространство, пытаясь найти хоть что-то полезное. Её глаза расширились, когда она заметила свой рюкзак, лежащий у самого края палатки. До него было всего три фута.

Её нож всё ещё мог быть внутри.

Она извивала руки, пытаясь выскользнуть из верёвки, но запястья были перетянуты так, что перекрывало кровообращение.

Но рюкзак продолжал дразнить её, заставляя предпринимать всё новые попытки.

Халани раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь набрать инерцию для рывка, как вдруг стул опрокинулся. Она с грохотом повалилась набок, всё ещё привязанная к нему.

— Дерьмо, — пробормотала она, оказавшись в еще более паршивом положении, чем прежде.

И всё же она продолжала подгребать телом ближе к сумке.

Именно в этот момент в палатку широким шагом вошли двое мужчин. Из-за угла наклона головы на полу было трудно разглядеть вошедших, но один из них хмыкнул.

— Пытаемся сбежать, да?

Один из мужчин зашёл сзади, исчезнув из поля зрения. Она почувствовала, как её тело подхватили, когда он вернул стул в вертикальное положение на все четыре ножки. Верёвка скребнула по коже, и она вздрогнула, когда громкий глухой удар эхом отозвался в палатке.

Низкорослый мужчина со светлыми волосами, смуглой кожей и шрамом, рассекающим правую бровь, плюхнулся на точно такой же металлический стул напротив неё. На нём были коричневые штаны и грязно-белая туника без рукавов, обнажавшая мускулистые предплечья, покрытые чёрными геометрическими татуировками.

Он вальяжно уселся на стуле, сложив пальцы домиком перед собой.

— Я знаю, что ты из Пустынного Источника, — сказал он, и его буравящие глазки заставили её почувствовать себя голой. — Но я не узнаю ни тебя, ни твоего друга. Так что ты либо одна из их новобранцев, либо... кто-то ещё.

Его голос ожесточился, и он кивнул мужчине за её спиной.

Она услышала тихий щелчок. Повернув голову, она увидела, как здоровый верзила достал острый выкидной нож. Её глаза расширились, когда он сделал шаг ближе.

— Кем бы вы меня ни считали, это не так. — Панические вдохи вырывались из её груди, пока крупная туша мужчины стояла в нескольких дюймах от неё.

— Это мы ещё посмотрим, — загадочно произнёс блондин, прежде чем кивнуть своему сообщнику.

Всё, что слышала Халани, — это своё рваное дыхание, пока она пыталась давить на свои путы, но амбал сжал её запястье. Мгновение спустя его нож ткнулся в её предплечье, и он начал резать.

Её крики зазвенели по палатке, когда он погрузил лезвие глубже в её кожу. Её конечности дрожали, пока она молила его остановиться, но мужчина, сидевший напротив, не выражал никаких эмоций.

Спустя пыточные секунды нож наконец оттащили, и у неё появилось крошечное мгновение, чтобы перевести дух. Но затем амбал встал на колени и раздвинул края раны.

Вот тогда Халани закричала от настоящей агонии.

Она понятия не имела, что этот ублюдок делает у неё за спиной.

Она и знать не хотела. Всё, чего она желала, — чтобы боль прекратилась.

Ей нужен был Такеши.

Слёзы мучения катились по её лицу.

Когда амбал сзади наконец отпустил её запястья, он сделал какой-то скрытый жест блондину напротив.

— Ты уверен? Начисто, как у того? — спросил он, сильно нахмурившись.

— Да, Ансел.

Кровь Халани стыла в жилах.

Ансел.

Она вспомнила всё, что Предводительница рассказывала о нём.

Он был лидером «Грешников». Жестокий. Канибал.

Её ладони продолжали дрожать, и она чувствовала, как тёплая кровь стекает по запястью, пока Ансел чесал подбородок, уставившись в землю.

— Как ты оказалась с Пустынным Источником? — Ансел поднял свой испытывающий взгляд, встретившись с ней глазами.

— Я тебе, блять, ничего не скажу, пока не увижу человека, в которого вы стреляли. Он в другой палатке? Где остальные? — Халани боролась с собой, чтобы скрыть отчаянные нотки в голосе.

— Остальные из твоей группы сбежали. Мы сцапали только вас двоих. Но вот что смешно. — Ансел наклонил голову. — Он сказал о тебе то же самое.

— Значит, он здесь? — Её сердце забилось в хаотичном ритме, пока губы Ансела искривлялись в жестокой улыбке.

— Скажи мне то, что мне нужно знать, и я разрешу тебе увидеть его.

Челюсть Халани сжалась, когда он откинулся на спинку сиденья, словно время было бесконечным ресурсом.

Но нетерпение в этих голубых глазах выдавало его интересы. Ансел казался глубоко заинтересованным в том, что ей было известно. Ей нужно было тщательно выбирать слова, если у них оставался хоть какой-то шанс выбраться живыми.

— Мы пересекали Зону Смерти, когда вступили в контакт с Пустынным Источником. Они разрешили нам остаться с ними.

— Пересекали откуда?

Халани замешкалась. — Из Аполлона.

Эта деталь привлекла его внимание. Ансел выпрямился на стуле, подавшись вперёд. — Из подземного города?

— Да.

— Эти люди всё ещё живы?

Она нахмурила бровь. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто отвечай на вопрос.

— Да. Насколько мне известно, они всё ещё живы.

— Любопытно, — задумчиво пробормотал он.

— Чего ты хочешь? — осмелилась спросить она.

Ансел не ответил, небрежно вытащив острое лезвие из заднего кармана. Она напряглась, ожидая неизбежной боли, но он не двинулся, чтобы перерезать ей горло. Он использовал нож, чтобы поковырять под ногтями. Она сглотнула при виде блестящей кромки, когда он наконец заговорил.

— Я хочу, чтобы мои люди процветали на поверхности, — сказал он. — И как только Пустынный Источник исчезнет с горизонта, мы сможем наконец начать восстановление. Станем могущественнее, чем наши предки могли сомневаться в самых смелых снах. — Его властный голос крепчал с каждым словом, и второй мужчина в палатке выпятил грудь.

— Но какое отношение это имеет к Пустынному Источнику? — Она нахмурилась. — Они тоже просто хотят мира.

Дикий хохот оглушительно раздался от обоих мужчин, и Ансел вытер невидимую слезу из уголка глаза. — О, ты понятия не имеешь, да? Я уверен, они наплели тебе, что мои люди тоже каннибалы, верно?

Её молчание было достаточным ответом.

— Как я и думал.

— Но ты единственный, кто пытается их убить! — крикнула она. — Я видела это своими глазами.

Она вспомнила вонь горящего дерева. Женщину, которая тянулась к руке Халани прямо перед тем, как стрела пронзила её сердце.

Ансел оскалился. — Моё единственное сожаление — это то, что большинство из них выжили. Но это ненадолго. Следующий рейд покончит с их городком. Хочешь знать, почему я так уверен?

Халани не ответила, отказываясь принимать участие в его психологических играх.

— Потому что ты поможешь мне сделать это, — сказал он.

От этих слов она дернулась назад. — Ты понятия не имеешь, с кем говоришь, если думаешь, что я когда-нибудь стану тебе помогать.

Его мерзкая ухмылка стала ещё шире.

— Сказочно дерзко для девчонки, привязанной к стулу.

— И тем не менее ты сидишь здесь и просишь эту девчонку сражаться в твоих битвах. Я уверена, твои предки гордились бы тобой.

Его жестокая улыбка испарилась.

Второй мужчина сделал шаг вперёд и ударил Халани по щеке. Её голова откинулась в сторону, и она прикусила губу, чувствуя, как металлический вкус крови заполняет рот.

Ансел сидел с самодовольным видом, наслаждаясь её болью.

— Ты собираешься вести себя прилично теперь?

Халани плюнула кровью ему под ноги.

Он встал, спокойно поднимая свой выкидной нож.

Она попыталась отстраниться, когда он подошёл ближе, а его лицо озарил больной, извращённый блеск.

— Знаешь, как легко было бы тебя прикончить? — Он провел кончиком лезвия вверх по её животу, недостаточно остро, чтобы пробить кожу, но одного лёгкого нажима хватило бы, чтобы распороть её, как клонированную свинью.

— Я бы и сном не пожертвовал из-за этого, — прошептал он, проведя ножом выше её груди. — Если Предводительница упорствует в том, чтобы называть нас каннибалами, то мы могли бы даже проверить, из-за чего весь этот шум.

Её зрачки расширились, когда он опустился на корточки, вкушая её страх, будто это был пир.

— Считай, что тебе повезло, ведь у меня есть применения получше для тебя, — сказал Ансел сквозь сжатые зубы. Она вздрогнула, когда он щелчком закрыл выкидной нож, и этот звук прозвучал резче, чем выстрел в маленькой палатке.

— У нас есть планы разрушить их драгоценную стену, но это может занять месяцы. Но с тобой на нашей стороне? Мы могли бы прикончить их за считанные дни.

— Ты не заставишь меня помогать тебе, — прошипела Халани.

— О, заставлю. Гарантирую.

Ансел подался вперёд и сжал её подбородок. Она закрутила головой, пытаясь вырваться из его хватки, но он впился пальцами ещё глубже.

— Если ты решишь не сотрудничать, твой друг станет первым, кого мы убьём. Но ты ведь и сама это знаешь, не так ли?

Сердце Халани забилось быстрее, ее кровь закипала до катастрофических масштабов. Если они осмелятся тронуть Такеши или кого-то ещё из её семьи, она найдёт способ использовать этот нож, чтобы вырезать ему язык и скармливать его ему же.

— Но я открою тебе маленький секрет. — Глаза Ансела плясали от веселья. — Мне не нужно убеждать тебя навредить Пустынному Источнику, потому что как только ты узнаешь их правду, ты сама будешь умолять меня прикончить их.

— И что это за правда?

— Ай-ай-ай. — Он разжал пальцы на её подбородке и погрозил ей пальцем. — Никто никогда не верит, пока сам не увидит. Когда вернёшься в Пустынный Источник, иди в дом Предводительницы. Сделай так, чтобы она тебя не увидела. У неё есть библиотека, и когда ты откроешь «Олимп», ты найдёшь их фотоальбомы.

Её лоб сморщился от недопонимания.

— И что я должна там найти?

— Ты поймёшь, когда увидишь. Дорога назад в их драгоценный город должна занять один день. Завтра вечером, после того как ты узнаешь правду, ты скажешь Предводительнице собрать всех в столовой для важного объявления. Но вместо того чтобы идти в столовую, ты поднимешь для нас ворота. Обычно у нижнего входа они ставят всего двоих воинов. Разберись с ними, а с остальным мы расправимся сами.

Халани едва могла дышать, пока Ансел нависал над ней, а его страхи и ложь скручивались в её разуме, подобно яду. Его окружала тёмная энергия, заставлявшая её чувства обостряться. От его присутствия по коже бегали мурашки.

За свою короткую жизнь на Земле она встречала немало мужчин.

Халани не сомневалась, что он — один из худших.

Но она знала, что он не отпустит ни её, ни Такеши, если она не согласится на его больной план.

— Ладно. По рукам, — произнесла она сквозь сжатые зубы.

— Умница. — Он похлопал её по бедру, и если бы её ноги не были привязаны к стулу, она бы заехала ему прямо в рожу.

— И прежде чем ты подумаешь о предательстве, — как бы между прочим заметил Ансел, — знай: если ты не поднимешь ворота, мы найдём другой способ проникнуть в город. Мои люди выставлены за пределами стен, и они убьют каждого, кто попытается выйти. А когда мы окажемся внутри, мы не просто всех вырежем. Мы будем пытать их у тебя на глазах. После этого мои люди пустят тебя по рукам как трофей, а потом отдадут твои останки пустыне.

Монстр внутри него показал своё истинное лицо.

Огонь, бушевавший в груди Халани, мешал ей говорить. Она въедалась взглядом в каждый дюйм лица Ансела, впечатывая его в память, и надеялась, что он делает то же самое.

Потому что однажды она убьёт его.

— Кивни мне, как хорошая девочка, чтобы я знал, что ты всё поняла, — прошептал он.

Ей потребовалось всё её самообладание, чтобы снова не плюнуть в него, но она одарила его свирепым взглядом и молча подчинилась. Ансел подал знак второму мужчине, который шагнул вперёд и развязал её путы.

Освободившись, Халани встала, растирая стёртые до крови запястья. Кровь всё ещё сочилась из раны на руке и капала на пол.

Но Анселу было плевать, и он даже не подумал предложить ей хоть какой-то бинт.

— За мной, — приказал он, поворачиваясь к пологу палатки.

Она затаила дыхание, не желая проводить в его присутствии ни единой лишней секунды.

— Куда мы идём?

— Ты разве не хочешь увидеть своего друга?

Порочная жизнь ведёт к порочной смерти

Халани подняла руки, прикрывая глаза от палящего солнца, что стояло в самом зените. Но когда зрение наконец прояснилось, она замерла.

Её похитили и приволокли в какое-то другое пустынное поселение с сотнями красно-синих палаток. В самом центре возвышалось высокое, полуразрушенное здание. Серые стены и высокие башни, возвышавшиеся над городком, делали его похожим на древний замок. Едва различимые буквы на фасаде складывались в слово: КАЗИНО.

Неужели это одно из тех зданий, что уцелели со времён Великого Коллапса?

— Шагай давай, — рявкнул Ансел. Послушник сзади толкнул её рукоятью клинка.

От песка под ногами исходил невыносимый жар. Ансел быстро повёл её через лагерь, и Халани заметила, как люди возле палаток бросали свои дела и уставлялись на неё.

В Пустынном Источнике за стенами ощущалась лёгкость. Надежда на безопасность и лучшее будущее.

Но от «Грешников» веяло такой жесткостью, что у неё зачесались пальцы — так хотелось сжать оружие. Мужчины и женщины были сплошь сильно загорелыми, в песчаного цвета экипировке, которая сливалась с пустыней. И каждый глазел на Халани так, будто мечтал вырезать ей печень и намотать её на колючую проволоку, окружавшую городок.

В отличие от Пустынного Источника, здесь не было и следа электричества. Эти люди, похоже, жили в нищете, а их лица были изнурены так — будто они отродясь не знали ни дня без войны.

После долгой, изнурительной ходьбы Ансел наконец остановился перед небольшой синей палаткой. Он низко свистнул, и из полога вылез тощий мужик, нервно теребивший в руках нож.

— Он согласился? — спросил Ансел.

Кадык мужика дёрнулся.

— Не совсем, сэр.

— Что значит «не совсем»?

— Он сказал, что па-пальцем не притронется к работе, пока девчонку не приведут целой и невредимой. И если с её головы упадет хоть один волос, он… ну… — Он заколебался, отведя взгляд.

— Договаривай. — Ансел сузил глаза.

— Он вырежет у каждого из нас все органы. Обмотает ими наши тела. И мы отправимся в ад с этими «ожерельями», чтобы демоны ни на секунду не оставили нас в покое… сэр.

Губы Халани дёрнулись.

Кулаки Ансела сжались по бокам.

— Как мило, — процедил он сквозь сжатые челюсти, свирепо глядя на неё.

Ей никаких денег было бы не жалко, чтобы посмотреть на расправу в исполнении Такеши.

Но когда они вошли в палатку, у неё всё внутри оборвалось.

Такеши был привязан к стулу — точь-в-точь как она совсем недавно. Из такого же пореза на его руке сочилась кровь, стекая прямо на веревки, стягивавшие запястья. Но хуже всего были глубокие окровавленные ссадины, изуродовавшие его лицо.

— Такеши. — Она кинулась к нему и упала на колени.

— Кейнс, — хрипло выдохнул он, и в его голосе проскользнуло облегчение. Но когда он заметил след на её щеке, всё его тело мгновенно окаменело. Холодные глаза медленно и въедливо прошлись по ней. С каждой новой травмой, которую он находил на её теле, выражение лица Такеши менялось, пока от прежней сдержанности не осталось и следа — он выглядел скорее монстром, чем человеком.

Металлический стул отчётливо заскрипел, когда он с невероятной силой рванул путы. Веревки, казалось, вот-вот лопнут, и остальным в палатке пришлось вскинуть оружие, переглядываясь в нерешительности.

Но взгляд Халани метнулся к коренастой женщине. Половина её головы была выбрита, а вторая половина заплетена в сложные каштановые дреды, спадавшие на щеку.

Но внимание привлекло другое: латунный кастет на её руке… со свежими следами крови.

Сука как ни в чём не бывало протирала его, когда Халани рванула вперёд и со всего размаху врезала ей по лицу. Начался хаос. Женщина рухнула на землю, закрывая голову руками, но Халани не останавливалась. Она обрушивала на неё удар за ударом, один свирепее другого.

Палатку заполнили крики — будто острые пули, пытавшиеся пробить её ярость. Но перед глазами стояла сплошная красная пелена, и она продолжала бить.

Тяжёлые руки обхватили Халани, кто-то рывком оттащил её назад и швырнул на твёрдую землю. Она моментально вскочила на ноги, пока один из мужчин помогал той бабе подняться. Один её глаз уже начал распухать, а разбитая губа сочилась кровью.

Этого было мало.

Чертовски мало.

Халани сделала ещё шаг вперёд, но один из мужчин заехал ей ладонью наотмашь.

Её голова откинулась в сторону, а в ушах зазвенел яростный рёв.

Она сплюнула кровь и повернулась к лысому мужику, который её ударил. Загорелая форма трещала на его широких плечах, держась, казалось, на соплях, когда он двинулся к ней.

— Ты смеешь поднимать руку на «Грешника»? — прошипел он.

— Я сделаю намного больше.

Кто-то шевельнулся, и она заметила парня помладше — того самого, что встречал Ансела, — буквально в шаге от себя. На его ремне болтался нож.

Инстинкты взяли верх над разумом. Халани крутанулась, заехала ему прямо в горло и сдернула нож с ремня. Вокруг раздались шокированные охи, пока она перехватывала рукоять, готовясь к броску.

— Не надо, Кейнс! — рявкнул Такеши.

Но было поздно.

Она уже вынесла этой суке смертный приговор. Потому что одно дело, когда эти твари трогают её. И совсем другое — когда они трогают его.

Но прежде чем нож сорвался с её пальцев, прогремел голос Ансела:

— Брось.

Она косилась в сторону и увидела, как Ансел прижал дуло пистолета прямо к виску Такеши.

Всё её тело дрожало. Но Ансел твёрдо держал смертоносное оружие.

Такеши не шелохнулся. Его адский взгляд скользнул по ней, не выражая ни малейшего беспокойства по поводу нависшей угрозы. Он будто стал ещё выше и шире в этом стуле. Словно кипящая ярость просто не помещалась в его теле.

Впервые в жизни они были едины в одном и том же жестоком желании.

Но Ансел оскалился, понимая, что нащупал её главную слабость.

Нож выскользнул из её пальцев и упал на землю с глухим, издевательским стуком.

Ансел подержал пистолет наведенным на Такеши ещё секунду, играя на её нервах и давая понять, кто здесь полностью контролирует ситуацию, и только потом опустил ствол.

— Ансел, надо их прикончить, обоих, — прорычал лысый мужик, и его мышцы напряглись так, словно он жаждал согнуть её пополам и переломать все кости.

— Они нужны мне живыми, — отрезал Ансел.

— Зачем?

— Они откроют ворота в Пустынный Источник.

При этих словах в комнате воцарилась тишина.

Ансел погладил ствол пистолета и продолжил:

— Как только эти еретики будут стёрты с лица земли, мы наконец сможем захватить их город и заново отстроить поверхность под моим началом.

Халани скорее сдохнет, чем позволит этому случиться.

Но ей нужно было сбежать вместе с Такеши и как можно скорее вернуться в Пустынный Источник. Чтобы предупредить их.

— Ансел, да как им вообще можно верить? — возмутился мужик, краснея с каждой секундой всё сильнее.

— А нам и не нужно им верить. Она знает, что произойдет в случае неудачи. — Ансел сделал шаг вперёд, небрежно целившись в неё из пистолета. — К тому же её любопытство возьмёт верх. Она начнёт копать в поисках правды, потому что просто не сможет удержаться. И тогда… она поймёт, что мы все на одной стороне.

Челюсть Халани ломило от того, как сильно она сжимала зубы. Если она окажется на одной стороне с «Грешниками», это будет означать лишь одно — она уже мертва.

— Я уже согласилась на ваши условия. — Она задрала подбородок, ноздри её раздулись. — Отпусти его.

Ансел на мгновение взвесил её слова, затем кивнул одному из людей, чтобы тот развязал Такеши.

— Ты серьёзно просто отпустишь их? — запротестовал лысый, сделав тяжелый шаг в её сторону.

— Ты сомнению подвергаешь мои решения? — Ансел сместил пистолет.

Охранник тут же опустил глаза.

— Ни в коем случае.

— То-то же. А теперь выполняй приказ, пока я не вышвырнул тебя в пески.

Мужик сжал челюсти и быстро шагнул вперёд, чтобы разрезать путы. Но когда Такеши освободился, Ансел перевёл оружие на Халани.

— Одно неверное движение, и я пущу ей пулю между глаз, — прошипел он. — А потом позволю Самсону вон там изнасиловать труп твоей подружки.

Такеши медленно поднялся, возвышаясь над Анселом. Палатка казалась слишком тесной и хлипкой, будто он находился на грани того, чтобы уничтожить здесь всё и вся. Он сделал один решительный шаг вперёд, плевать хотев на направленные на него стволы. Он наклонился и шепнул что-то настолько тихо, что Халани не услышала. Но Ансел побледнел, и его рука заметно дрогнула.

Темный взгляд Такеши удерживал его еще пару секунд, давая сказанному уложиться в голове, прежде чем он отступил.

Он повернулся к Халани и мгновенно пересёк палатку. Разъярённый огонь в его глазах смягчился, когда он оценил её состояние, полностью игнорируя остальных.

— Ты как? — шепнул он, обхватив ладонью её шею сбоку.

В щеке пульсировала боль, а скакнувший адреналин начинал угасать, но она дышала, и, честно говоря, Халани никогда не чувствовала себя более живой, чем в эту минуту.

— В норме, — выдохнула она, глядя в его бездонные глаза, в которых растворялся весь окружающий мир. Она могла бы простоять в этом трансе вечность, но Такеши схватил её за руку и потянул к выходу.

Однако Ансел встал у них на пути.

— Ваши рюкзаки принесут к воротам. Воды там ровно столько, чтобы хватило до Пустынного Источника. Идите строго на запад. Попытаетесь свернуть куда-то ещё — и вы трупы.

Такеши рядом с ней напрягся, изо всех сил изощряясь в самоконтроле. Было видно, что больше всего на свете он хочет разорвать Ансела голыми руками.

Но численный перевес был не на их стороне.

Так что месть подождёт.

— Мы поняли, — рыкнул он, проталкиваясь мимо него.

— Не забудьте, — жестокий голос Ансела долетел до них, когда они быстро покидали палатку. — Найдите библиотеку. У вас время до завтрашнего вечера, чтобы открыть ворота.

Мир заставлял моё сердце изнемогать. Но только вера не давала моим ногам оступиться.

Такеши крепко сжал её руку, пока они быстрым шагом двигались к краю городка. Они проходили мимо одной яркой палатки за другой, и когда Халани оглянулась через плечо, её взгляд задержался на древнем казино.

Но Такеши дёрнул её, заставляя смотреть вперёд:

— Иди дальше.

Он повёл её через лагерь ещё быстрее, практически заставляя бежать, чтобы поспевать за его широкими шагами. Желвак дёрнулся на его челюсти, когда он заметил её вопросительный взгляд.

— Я в одном вдохе от того, чтобы развернуться и вырезать каждого, кто был в той палатке, прежде чем переключиться на остальной город, — объяснил он хриплым голосом.

Халани не стала спорить.

Сломленные части её души жаждали видеть «Грешников» в огне. Но у них не было времени тешить свою палящую жажду мести. Нужно было предупредить Предводительницу, пока не стало слишком поздно.

Халани ускорила шаг, когда они приблизились к внешнему ограждению. Из металлического забора торчали копья, их острые наконечники рвались к небу. Вся кровь отлила от её лица, когда она поняла, что было насажено на эти копья.

Головы.

Множество голов с широко раскрытыми ртами — застывшая во времени агония.

Кто они такие?

Путешественники, как и они?

Жители Пустынного Источника?

Когда они наконец добрались до забора, один из людей, посланных Анселом, приказал двум охранникам открыть проход.

— Держите. — Мелкий охранник бросил рюкзаки им под ноги и тут же отступил. — Поторапливайтесь. И не забывайте, что сказал Ансел.

Халани и Такеши не нужно было повторять дважды. Они схватили свои вещи и рванули под палящее солнце пустыни.

И если бы они остановились прислушаться, то, возможно, услышали бы далёкие вопли, доносившиеся от окровавленного забора, — будто призраки предупреждали их никогда не возвращаться.

Их ноги вбивались в песок. Пот покрывал всё тело, пока Халани изо всех сил пыталась убраться подальше от этого кошмарного городка.

Их окружала бескрайняя пустыня, состоящая из холмов и низин. В отличие от перехода из Аполлона, здесь не было никаких дорог, чтобы облегчить путь.

Город «Грешников» действительно находился в самой глуши.

Такеши позволил ей задавать темп, его мрачное лицо выражало полную концентрацию, пока они держали путь на запад. Он достал из своего рюкзака запасную рубашку, чтобы перевязать рану на её руке, после чего оторвал ещё один кусок чёрной ткани, сделал то же самое со своим порезом и подтолкнул её вперёд.

Когда поднялся ветер, швыряя песок им в лица, она залезла в рюкзак и облегчённо вздохнула. «Грешники» забрали их оружие, но оставили её шарф и блокнот.

Она быстро обмотала мягкую ткань вокруг головы, прикрыв рот от непогоды, пока Такеши проделывал то же самое со своим чёрным шарфом. Она не могла не уставиться на него, когда он закрыл нижнюю половину лица и медленно поднял голову.

Каким-то образом эта едва уловимая таинственность и чёрная маска делали его ещё более притягательным. Он держался гордо и продолжал шагать вперёд так, словно пустыня была его родным домом.

Халани же, наоборот, ссутулилась и еле плелась, будто пустошь пыталась ее выплюнуть.

Они шли и шли, пока их ботинки отпечатывали следы памяти на песке. Она прижимала ткань к шее, опустив голову, и упрямо двигалась вперёд.

Такеши держался рядом. Не жалуясь. Не спотыкаясь.

Воды у них было в обрез, а еды не было вовсе.

Он, вероятно, смог бы добраться до Пустынного Источника ещё до наступления темноты, если бы она его не тормозила.

Но он упрямо оставался подле неё, одним своим присутствием неосознанно сдерживая её тревогу.

Когда он выставил ладонь, перегораживая ей путь, она подняла глаза, нахмурившись. Но он смотрел не на неё. Он следил за их левым флангом. Когда она проследила за его цепким взглядом, её глаза широко раскрылись.

Крупный песок больше не лежал на земле. Неподалёку песчаная вихревая спираль взмывала в небо вертикальным столбом. Она кружилась и кружилась в хаотичном ритме, медленно перемещаясь по пустыне, словно одинокий, бродячий монстр.

— Что это такое? — спросила она.

— Понятия не имею.

— Думаешь, оно движется сюда?

Не думая, Халани вцепилась в его руку. Брови Такеши сошлись на переносице, и он многозначительно посмотрел на её ладонь.

Она мгновенно разжала пальцы, и её щёки под шарфом вспыхнули румянцем.

— Извини.

— Всё в порядке. — Его голос осел, стал ниже, а сам он уставился на неё так, что она почувствовала себя слишком уязвимой. Слишком близкой к краю пропасти.

Она сглотнула, и Такеши проследил за движением её горла, после чего сделал намеренный шаг назад, словно силою воли вытаскивал себя из транса.

Он снова повернулся к бушующей буре как ни в чём не бывало:

— Похоже, траекторию она не меняет. Надо идти дальше.

Халани смогла лишь кивнуть, ощущая, как крошечное расстояние между ними разрастается до бесконечности.

Возможно, такова была воля судьбы.

Сделай она ещё шаг навстречу — и жар между ними испепелит, развеет по ветру всё то, кем она была раньше.

Эта мысль была столь же дикой и непредсказуемой, как и песчаный вихрь, что маячил вдали, точно надзиратель, охраняющий Зону Смерти.

Вот только оставаться прежней ей совсем не хотелось.

Раньше она была девчонкой, которая изо всех сил пыталась найти хоть какой-то смысл в жизни и таила глубокую обиду на людей, приведших её в этот жестокий мир.

Долгое время Халани балансировала на грани неверия и пылала лютой яростью на Бога за то, что тот позволил миру уничтожить самого себя. За то, что позволил злу победить и взвалил неподъёмный груз скорби именно на её плечи.

Но что-то подталкивало её продолжать борьбу. Ей казалось, что препятствия должны были её прикончить, но, возможно, у них было совсем иное предназначение.

Во время их совместных тренировок Такеши никогда не позволял ей останавливаться на том, что давалось легко. Он добавлял повторения, увеличивал вес, усложнял задачи. Потому что знал лучше, чем кто-либо другой: рост рождается через боль и преодоление.

И несмотря на эту боль, они продолжали шагать по изуродованной поверхности. Всё ещё не сдаваясь.

— О чём ты думаешь? — внезапно спросил Такеши, перехватив её задумчивый взгляд, устремлённый в бескрайнее синее небо.

— Я просто благодарна.

— За что?

— За то, что жива. Было время, когда мне этого совсем не хотелось. — Она вспомнила дни своего заточения в Брадерхельме. Когда ей было плевать на смерть. — Наверное, я рада, что не получила всего, чего желала.

Такеши промолчал, обдумывая её слова, хотя в его глазах, казалось, бушевал целый океан вопросов.

Вещи, которые он хотел сказать. И те, о которых предпочитал молчать.

Халани не стала нарушать его тишину.

Они продолжили марш и остановились лишь на короткий привал, чтобы сделать по пару глотков воды. Отпив немного, она собралась подняться, но Такеши цапнул её за лямку рюкзака и усадил обратно.

— Тебе нужно отдохнуть, Кейнс.

— Я в порядке, — настояла она, игнорируя ноющую боль во всём теле, но Такеши не намеревался отступать. Он крепко удерживал ремень, и она быстро поняла, что он никуда её не отпустит.

Она нервно побарабанила пальцами по песку, ощущая сильное беспокойство и желание скорее вернуться на путь, но Такеши не спеша пил воду, вполне довольный тем, что можно немного посидеть.

Она залезла в рюкзак, достала свой блокнот с ручкой и принялась листать старые записи, пока не наткнулась на чистую страницу.

Халани заколебалась — всё-таки опасное присутствие Такеши ощущалось буквально в шаге от неё. Раньше она всегда писала в полном одиночестве. Но слова уже бились и метались в её голове, требуя вырваться наружу.

Я искала тебя повсюду,

В местах, где царила тьма,

В красивых словах, что плыли по строчкам,

В небе, что встретила я впервые сама.

Ты видел, наверное, боль в моей улыбке,

Слышал крики, что я не могла закричать,

Видел слёзы мои в одинокой ошибке —

Когда рядом не с кем было их скрывать.

Я искала тебя повсюду,

Когда иссяк источник внутри,

Когда пальцы скользили по стенам,

Ища хоть причину — скажи, объясни,

Почему мне досталась на долю

Лишь участь свидетельницы бед,

И доколе ещё будет вера,

Когда в сердце остался лишь след

От сомнений, что гложут меня?

Но однажды я вдруг обернулась

И увидела битвы за мной.

Мне казалось — я тысячу раз умирала,

Но истина оказалась иной.

Я научилась жить миллионами судеб,

Танцевать в самом сердце вражды,

Плакать, когда ощущала лишь счастье,

И сдаваться, подняв руки вверх от беды.

И тогда я впервые поняла:

Тот, кого я искала годами,

Кого звала сквозь мрак и печаль, —

Всё это время был рядом со мной.

Он был во мне.

И не уходил.

— Что ты пишешь?

Халани чуть не подпрыгнула, ощутив на себе пронизывающий взгляд Такеши. Она тут же прижала блокнот к груди.

— Ничего.

— Ничего, — повторил он.

— Именно.

— Иногда мне нравится смотреть на ничего.

Он расслабленно откинулся на песок, обманчиво спокойный.

Она не попалась на эту уловку.

Тихий огонь бушевал внутри него. Халани не хотела, чтобы этот пугающий свет падал на её блокнот. Не хотела, чтобы он понял, насколько она жалка.

Он, должно быть, почувствовал её нарастающую панику, потому что подался вперёд — настолько близко, что мог бы её поцеловать. Её пульс забился так громко, что она была уверена: он слышит каждый удар.

— Кейнс, покажи мне, пожалуйста.

— Ты сказал «пожалуйста», — произнесла она в шоке.

— Сказал.

— Ты никогда этого не говоришь.

Уголок его губ приподнялся:

— Ты разбудила моё любопытство. Не растрачивай его впустую.

— Зачем тебе это читать?

— Причина обязательна?

— Да. — Она сузила глаза.

Такеши сделал паузу, отводя взгляд:

— На мгновение ты посмотрела на этот блокнот и улыбнулась. Я бы хотел знать почему… чтобы лучше изучить своего противника, — добавил он как бы между прочим.

Её грудь часто вздымалась и опускалась.

Поэзия была полосами её души, выставленными обнажёнными. Она ни с кем не была настолько уязвимой. Даже когда к Такеши не вернулась память.

Но интрига в его глазах говорила о том, что он не собирался судить или насмехаться. Он искренне хотел узнать каждую её частичку. И может быть… просто может быть… это смогло бы преодолеть пропасть между ними.

Прежде чем она успела отговорить себя, Халани неуверенно протянула ему блокнот. Он поднял брови, не ожидая, что она сдастся.

— Ты уверена?

— Просто забери, пока я не передумала. И читай только эту страницу. Может быть, в другой раз… я покажу тебе остальное.

Когда ты вспомнишь меня.

Такеши серьёзно кивнул.

Она не стала смотреть, как его глаза скользят по строчкам.

Она сосредоточилась на земле, позволяя песку струиться сквозь пальцы. Она и так была на грани того, чтобы потерять решимость и вырвать блокнот прямо из его рук.

Через несколько минут Халани осмелилась поднять глаза.

Рот Такеши был слегка приоткрыт, он всё ещё смотрел на её текст.

— Я никогда не читал ничего подобного, — прошептал он.

Ему не понравилось.

Это было ужасно.

Ей следует выбросить его в пустыню и позволить забыть.

— Это было красиво, — подчёркнуто произнёс он, смотря на неё так, как никогда раньше.

Самый великолепный закат купал Такеши в каскаде оранжевых, красных и жёлтых тонов. И на мгновение она заглянула в глаза небес.

— Ты правда так думаешь? — Её голос взлетел, боясь, что она ослышалась.

— Да. Где ты научилась так писать?

Халани выдохнула, драгоценное имя отозвалось близко к сердцу:

— Его прозвище было Дуглас.

Пока они продолжали свой путь к Пустынному Источнику, а солнце медленно опускалось за пределы их досягаемости, она рассказала ему историю о Дугласе и книге поэзии, которую он ей подарил. Она объяснила, как Винни вытащила её из депрессии и вдохновила писать дальше.

Чтобы оставить в этом мире хоть что-то, достойное памяти.

Пока она говорила, Такеши не заставлял её чувствовать, будто он просто ждёт возможности задать вопрос. Он действительно слушал каждое слово, даже если оно бросало вызов его прежним представлениям.

Они говорили о поэзии, о том, чем они могли бы заниматься до Великого Коллапса — и так вплоть до тех пор, пока солнце давным-давно не скрылось за горизонтом.

Впервые казалось, что они отпустили вражду друг к другу. Они сложили оружие… всего на один день.

И когда вдали возвысились пугающие стены Пустынного Источника, её шаги замялись.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да. Я просто… просто чувствую, что всё изменится, как только мы переступим через эти ворота.

Такеши кивнул, словно та же самая мысль шептала и в его голове. Но он поднял голову, готовый встретить любое препятствие.

Покорить даже весь мир, если тот встанет у него на пути.

— Мы остановимся только тогда, когда закончим.

Да.

Они остановятся только тогда, когда закончат.

Выкрикивай истину, что просит хотя бы шепота.

Луна уже поднялась высоко в небо, когда Халани и Так к главным воротам. Она отчаянно замахала руками, пытаясь подать знак стоявшим на стене людям, чтобы они не вздумали стрелять.

До неё донеслись далёкие крики. Она нервно покосилась на Такеши, который подошёл ещё ближе, готовясь к драке. Но спустя пару мгновений раздался оглушительный скрип, и ворота распахнулись.

Первым лицом, которое она увидела, была Винни.

— Халани! — вскрикнула Винни, бросившись к ней так быстро, как только её старые ноги могли бежать. Они встретились на полпути и столкнулись в пылком объятии.

— Сказали, что вы погибли, — зашептала Винни, и её голос надломился. — Но Винни отказалась в это верить.

— Чтобы меня прикончить, понадобится нечто большее, — выдохнула она, сжимая её крепче, пока пустые осколки её сердца снова собирались воедино.

Следующим Халани сгреб в охапку Дерек, едва не оторвав её от земли.

— Всё, с тебя хватит рейдов! — воскликнул он. Его глаза отёкли и налились кровью.

Такеши держался в двух шагах позади, натянутый как струна, пока они втроём обнимались.

Винни отстранилась и, мягко улыбнувшись, медленно пошагала к нему. При её приближении кадык Такеши дёрнулся — он чувствовал себя куда более неуютно, чем когда на него наставляли ствол.

— Спасибо, — прошептала Винни.

— За что? — Такеши нахмурился.

На губах Винни заиграла теплая улыбка, когда она обняла его огромную фигуру:

— За то, что сберёг её. И за то, что сберёг себя.

Такеши уставился на Винни сверху вниз так, будто она вознамерилась вырезать его сердце, но всё же нерешительно похлопал её по спине.

Комок в горле сжался ещё сильнее, пока Халани молча наблюдала за этой картиной. Пусть это было лишь едва заметное касание, но вид этих двоих, обнимающих друг друга, значил для неё больше всех одержанных побед.

— Рад, что ты вернулся, чувак. Могу намазать мазью эти ссадины, если хочешь. — Дерек указал на несколько покрытых засохшей кровью порезов на его лице.

— Нет.

Дерек мгновенно сник, и Такеши заколебался.

— В смысле, я сам могу. Но от мази не откажусь… спасибо, — добавил он, сглотнув.

Крошечная улыбка тронула её губы.

Подошла Предводительница— за ней развевалась бордовая накидка, а рядом шагал Патреус во всем боевом снаряжении.

— Не буду врать, — ухмыльнулась Предводительница. — Когда остальные сказали, что вас сцапали «Грешники», я подумала, вы оба трупы.

— На секунду мы и сами так подумали. — Халани дрожащей рукой провела по волосам. Она с подозрением косилась на Предводительницу, помня слова Ансела. Но чувство вины быстро взяло верх.

Тот ублюдок — чистое зло, и верить ему нельзя. Головы на заборе «Грешников» говорили об этом более чем убедительно.

— Что вы видели в их лагере? — Острый взгляд Патреуса метался между ними. — Вы встречались с Анселом? Что он сказал? И почему они оставили вас в живых?

— Остынь, Патреус. — Предводительница подняла руку. — У них была тяжелая ночь, они еле на ногах держатся. Пусть отдохнут, а утром мы получим все ответы.

Морщины на лице Патреуса стали еще глубже — он явно горел желанием продолжить допрос, но лишь фыркнул и ушел, проворчав что-то себе под нос.

Халани приподнялась на цыпочках, выглядывая из-за плеча Предводительницы в поисках знакомых лиц.

— Их здесь нет, — сказала Предводительница.

— Где они?

— Когда вы двое не вернулись, четверо твоих друзей буквально штурмом взяли наш оружейный склад, чтобы отправиться за вами. Феррен и парочка моих бойцов пошли с ними, надеясь напасть на ваш след. Думаю, через пару часов они вернутся.

Она сжала челюсти, чтобы не начать швырять проклятия в луну.

Чем они только думали, рискуя собой вот так?

Если бы «Грешники» убили её, меньше всего на свете она хотела бы, чтобы остальная её семья отправилась вслед за ней.

Дышать стало тяжелее, и Винни подошла ближе.

— Пойдём, Халани, дорогая. Ты выглядишь измождённой. Давай уложим тебя в постель. — Винни ласково взяла её под руку и повела назад вглубь Пустынного Источника.

Каждый шаг прочь от пустыни казался неправильным. Не тогда, когда близкие ей люди всё ещё были там и искали её. Она почти развернулась, но одного взгляда на мрачное лицо Такеши хватило, чтобы понять: попытается — и он уволочит её назад силой, сколько бы она ни орала.

Когда они добрались до дома, Дерек протянул им по ломтю хлеба и разогрел консервированную фасоль, зная, что они умирают с голоду. Проглотив еду в мгновение ока, Халани направилась прямиком в душ. Грязь, пот и копоть стекали в слив, пока она стояла под струями воды с открытыми глазами.

«Сходи в библиотеку. Посмотри на картинки».

Халани стала оттирать тело ещё сильнее, пытаясь смыть его слова.

Всё это — часть плана Ансела.

Заставить её предать Пустынный Источник.

Но разбогатеет ли кто-то, если она просто сходит в библиотеку? Просто чтобы успокоить душу?

Она резко крутанула кран и вытерлась насухо. Это уже слишком. Ей нужно поспать.

Наступит утро — и она во всём разберётся.

Едва Халани вышла в свежей одежде, из-за угла с сияющей улыбкой появилась Винни.

— Винни сегодня поспит в другом месте! — объявила она.

Халани нахмурилась:

— Ты не останешься со мной?

— У тебя был такой тяжёлый день. Ты заслужила поспать на всей кровати одна. Не переживай за Винни, она примостится на диване.

— Нет! — крикнул Дерек из другого конца коридора. — Винни, ты спишь во второй спальне. На диване лягу я.

Дерек не терпящим возражений тоном пресёк любые споры, и Винни со вздохом поплелась в его спальню, бубня под нос о «мужиках, которые вечно всем командуют».

Халани не любила спать одна, но кровать выглядела слишком заманчиво. Она зарылась поглубже, когда простыни окутали её. Глаза задергались, смыкаясь, в ожидании, пока ее унесет в тёплый мир грёз.

«Сходи в библиотеку».

«Когда ты узнаешь их правду, ты сама будешь умолять меня прикончить их».

Она вздохнула и натянула подушку на голову, всё сильнее сжимая ткань.

Просто проигнорируй это.

Спи.

Спустя час Халани всё ещё не спала и уже давно бросила эти попытки. Она уставилась в пустой потолок, прижимая одеяло к груди, пока в голове снова и снова прокручивались слова Ансела. А где-то на задворках её разума пронизывающие голубые глаза следили за ней, оценивая глубину её безумия.

В дверь тихо постучали.

— Войдите.

Дверь скрипнула, и, к её глубокому изумлению, в проёме показался Такеши.

Она села на кровати:

— Такеши. Что ты здесь делаешь?

— Подумал, тебе тоже не спится.

На нём были чёрные спортивные штаны и туника без рукавов, подчёркивавшая каждый рельеф мышц на его руках. Он тихо закрыл за собой дверь, заполняя собой всё помещение и словно вытягивая весь воздух вокруг.

Или, может, это только её кислород он забрал.

— Как ты узнал?

— Просто почувствовал. — Такеши прислонился спиной к деревянной двери и сполз на пол. — Что не так?

— Мысли из головы не выходят. — Она нервно затеребила пальцы. — А у тебя какое оправдание?

— Не люблю спать.

— Что? Почему?

— Мне снятся… сны по ночам, — глухо произнёс он. — От них раскалывается голова. Чужие воспоминания, в которых нет никакого смысла.

Его тон ожесточился, но сейчас он совсем не был похож на опасного человека, желавшего её прикончить. Он сидел, уперевшись локтями в колени, словно ему просто нужно было с кем-то поговорить.

— Мне жаль, — прошептала она.

— Ты тут ни при чём.

Он сказал это так, будто свято верил в свои слова, и от этого что-то внутри неё исцелилось.

— А я тебе снюсь в этих снах?

— Не знаю. Всё размыто, я уже сам не понимаю, что вижу. — Костяшки Такеши побелели, когда он сжал кулаки. Он снова откинул голову на деревянную дверь, словно готовый заорать от боли, но лишь глубоко вдохнул носом, загоняя всю эту муку глубоко внутрь.

Халани поджала колени ближе к груди, понимая, что он растерян ничуть не меньше неё.

— Я бы тоже хотела всё это отключить, — прошептала она.

— Что «всё»?

— Свой разум. Весь этот мир. Просто… всё на свете.

— И что бы ты сделала со всей этой свободой?

Её взгляд поднялся к белому потолку. Ответ сам собой нарисовался на стенах, витая на самом краю её грёз.

— Я бы вырастила сад. Посадила бы все цветы, какие только можно представить. И сделала бы его только своим.

Его обжигающий взгляд встретился с её взглядом, а мысли Такеши так и остались для неё полной тайной. Но его плечи постепенно расслабились, сбрасывая напряжение.

Будто её мечта подарила покой и ему тоже.

— А я есть в этом твоём видении?

Халани вздрогнула от того, как легко он вернул ей её же собственный вопрос.

— А ты хочешь там быть?

Такеши пожал плечами, его лицо скрывала тьма. Но она готова была поклясться, что на его полных губах мелькнула едва заметная лукавая улыбка. Такеши позволил тишине повиснуть между ними, так и не дав ответа.

Она решила сыграть по его правилам.

— Ты был бы в другой комнате. В своей художественной мастерской.

Слова пришли сами собой, без раздумий.

Картина в её голове преобразилась: вот Такеши обнимает её со спины, пока она работает в саду, и целует в щеку, показывая свой новый холст.

Обитель покоя, существовавшая только в вымышленных историях.

Улыбка, озарившая её лицо, медленно угасла — реальность ворвалась обратно тварным монструозным ударом.

Это будущее, каким бы прекрасным оно ни было, даже не маячило на горизонте.

— Забудь. Ты, наверное, думаешь, что это глупость, — пробормотала она.

— Нет, — ответил он, глядя в потолок, словно тоже представлял себе всё это. — Звучит… красиво.

И правда, красиво, верно?

Они сидели в уютной тишине, представляя все возможные варианты того, как могла бы сложиться их жизнь, будь удача хоть раз на их стороне.

— Кейнс.

— Да?

— Прости, что я вел себя с тобой как мудак. Я просто хочу… — Слова застряли у Такеши в горле, и он качнул головой. — Знаю, это мало что значит, но мне правда жаль.

— Для меня это кое-что значит, — прошептала Халани. Её сердце забилось чаще — она не ожидала от него подобной уязвимости. — Но я всё понимаю. Я знаю, как тебе было непросто.

Его брови сдвинулись: с её вспышками ярости ему явно было куда привычнее иметь дело, чем с добротой.

— Можно мне спросить кое-что? — Она глубоко вздохнула, собирая остатки храбрости, пока луна не зашла и не унесла этот момент с собой.

— Что такое, Кейнс?

— Ты начинаешь вспоминать… ну хоть немного?

Обжигающий взгляд Такеши приковал её к месту. Но сам он замер, словно боясь шевельнуться и разрушить этот хрупкий покой.

— Вчера, когда в тебя выстрелили, — произнёс он глухим голосом, — я кое-что увидел.

— Что именно? — Она подалась вперёд, и одеяло соскользнуло с её тела.

— Была вспышка: я бегу по Брадерхельму. И меня накрыл такой ужас… Ужас, которого я не чувствовал со времён, когда моя мать… — Такеши запнулся. Ярость и страх закипали в его глазах, пока он пытался вернуть контроль над собой.

— Эй. — Голос Халани зазвучал громче, призывая его вернуться к ней. Когда он отказался смотреть на неё, она сползла с кровати, села рядом и прислонилась спиной к той же двери. Она осторожно протянула руку и коснулась его ноги. — Ты не застрял в кошмаре. Ты здесь. Со мной.

Такеши судорожно втянул воздух, и она сразу убрала ладонь. Но он покосился на её пальцы, поджав губы в тонкую линию — будто вовсе не хотел, чтобы она отстранялась.

— Я видел кого-то на полу, — продолжил он, уставившись перед собой. — И чем ближе я подходил, тем размытее становилась картинка. Вот я лежу на кровати, а прямо рядом со мной кто-то крепко спит. Я не могу повернуть голову и разглядеть кто. Всё, что я чувствую — как её палец касается моего. И я больше не ощущаю той дикой ярости. Я чувствую себя… целым.

Такеши повернулся к ней, его лицо оказалось всего в пару дюймов от её лица.

— Ты когда-нибудь чувствовала что-то подобное?

— Чувствовала, — прошептала она, почти затаив дыхание.

— Это был я?

— Это всегда был только ты.

Такеши сглотнул, его кадык дёрнулся, но он вдруг резко отшатнулся, качая головой.

— Я, блядь, не могу так.

— Не уходи, Такеши. Ты можешь мне доверять.

— Я даже себе верить не могу, Кейнс! — выругался Такеши. Его грудь тяжело вздымалась, когда он зажмурился, словно это был единственный способ сбежать из ада, в котором он жил. — Я просто хочу хоть одну ночь не слышать эти голоса в своей голове, — прохрипел он. — Хоть одну ночь притвориться, что мой разум не трещит по швам, и что я не в одном вдохе от того, чтобы перебить тут всё живое.

— Тогда используй меня.

Он резко повернулся к ней, будто не ослышался.

— Что ты только что сказала?

Она сглотнула. Где-то на задворках сознания она понимала, что это паршивая идея, но почему-то даже не шелохнулась. Они были двумя искалеченными душами в этом мире, судорожно цепляющимися за всё, что могло сохранить им рассудок.

— Если ты хочешь всё забыть… просто используй меня.

Его глаза вспыхнули неукротимым огнём, но он отвернулся, отмахиваясь от этой мысли.

— Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Я прекрасно понимаю, о чём прошу, — отрезала она. — У меня нет всех ответов. Я не знаю, как починить то, что между нами сломалось. Но, может, мы сможем вместе притвориться, будто ничего не рушится? Хотя бы один-единственный раз.

Такеши замер в жуткой тишине, выжидая, когда она заберёт свои слова обратно. Но она уже обнажила перед ним всю свою душу.

Ей просто нужно было, чтобы он поднял её с пола.

— Я дам тебе ещё один шанс передумать, — произнёс он слишком спокойным, слишком хищным голосом, поворачиваясь к ней. — После этого у тебя такой возможности уже не будет.

Тихое предупреждение повисло в воздухе, но Халани задрала подбородок, делая свой выбор.

— Ну, я всё ещё здесь. И что ты с этим сделаешь…

Она пискнула, когда в одно мгновение оказалась оторвана от пола. Такеши подхватил её так, что она оказалась верхом на его бедрах. Его руки уверенно и крепко сжали её бёдра.

Он выглядел сбивающе с толку расслабленным, словно она оказалась ровно там, где и должна была быть. Но в его сжатой челюсти читалась лютая нужда. Он подался вперёд, сжимая её пространство и забирая себе всё её внимание.

— Ты сделала неправильный выбор, — прошептал он.

— Почему? — выдохнула она, когда он склонил голову к её шее, касаясь кожи носом.

— Потому что я уничтожу тебя.

Он лизнул её бешено колотящийся пульс.

Голова Халани откинулась назад, упершись в дверь. Её грудь вздымалась, а по рукам побежали мурашки.

Будто её медленно предавали огню.

Одна его рука обхватила её затылок, а другая прижала её тело ближе, пока между ними не осталось ни единого миллиметра и она не ощутила каждый дюйм его плоти.

Такеши укусил её за шею — боль была острой и карающей, но он тут же нежно присосался к этому же месту. Стон вырвался из губ Халани, и его рот накрыл её губы, не позволяя никому больше услышать её звуки.

Их языки сплелись в борьбе за контроль. Его ладони жадно лепили её тело, а она держала его лицо, бедрами совершая лихорадочные движения, от которых он низко зарычал в горле.

Он поднялся, держа её ноги крепко обхватившими его талию. Не прерывая поцелуя, он донёс её до кровати и опустил на простыни.

Такеши навис над ней. Их глаза встретились, словно она была единственным человеком на всей поверхности, достойным его взгляда.

Халани не любила эту дистанцию и потянулась к нему, но он перехватил её запястья, прижав их по обе стороны от её головы.

— Ни за что, Кейнс. Сегодня моя очередь. — Низкий голос Такеши ласкал её тело, заставляя ощущать невесомость.

Только когда она кивнула, он переместился к подножию кровати, не сводя с нее взгляда, полного неукротимой страсти. Раньше он умело скрывал это, но сейчас впервые позволил ей увидеть свой голод.

— Сними штаны, — сказал он.

Она облизнула губы, сердце молотило в груди.

— Не хочешь сделать это за меня?

Медленная ухмылка тронула его губы:

— Я хочу твоего самоконтроля. Когда ты сломаешься подо мной сегодня ночью, мы оба будем знать, что это был твой выбор.

Его слова отзывались вибрацией в её венах. Такеши отказался шевелиться, пока она не сдастся.

И она зашла слишком далеко, чтобы отступать прямо сейчас.

Очень медленно она потянула штаны вниз, заставляя его ждать и постепенно обнажая свои бёдра. Такеши пристально следил за каждым движением, не мигая.

Халани услышала, как у него перехватило дыхание, когда она скинула ткань, оставшись голой от живота и ниже.

Он ничего не сказал. Выражение его лица оставалось непроницаемым, пока он разглядывал её. С каждой секундой она нервничала всё сильнее, и эта тишина буквально въедалась в неё.

Но затем он произнёс:

— Я знал, что ты станешь моей погибелью.

Такеши хищно подался вперёд и решительно развернул её тело так, чтобы она лежала прямо перед ним.

Нервы.

Возбуждение.

Предвкушение.

Она ощущала весь спектр эмоций.

Но потом… он опустился на колени.

Её дыхание участилось; казалось, она вот-вот вспыхнет.

Он обхватил её сильными руками под бёдрами, разводя их в стороны. Она ждала, чувствуя на себе его властный взгляд. В эту минуту Халани больше всего на свете хотела погрузиться в его разум и увидеть себя его глазами.

Узнать, каков размер той власти, которой она обладает.

Но тут она ощутила прикосновение рта Такеши к своей плоти и вскрикнула.

Он резко остановился и поднял взгляд от её ног. Его глаза были с поволокой.

— Если не хочешь никого разбудить, лучше замолчи. Или предпочитаешь, чтобы я зажал тебе рот?

Халани едва могла вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы подобрать нужные слова.

Поэтому вместо ответа она просто показала ему средний палец.

Он издал мрачный смешок и снова погрузился в глубины её мира.

Такеши был неумолим.

Ненасытен.

Когда он сосредоточился на самом чувствительном узелке нервов, ей пришлось больно укусить себя за губу, чтобы не закричать.

Он заучивал её наизусть. Находил её самые слабые места и атаковал их с беспощадной точностью, пока она не перестала ощущать своё тело как собственное.

На эти благословенные мгновения на поверхности она подарила его ему.

Он внимательно изучал её реакции. Каждый вдох. То, что заставляло её судорожно хватать воздух и зарываться ногтями глубже в простыни. А когда он погрузил в неё свой длинный палец, перед её глазами вспыхнули звёзды.

— Такеши, — выдохнула она дрожащим голосом. — Я не могу… я больше не выдержу.

— Выдержишь. И сделаешь это.

Он задел новую точку, отчего волна такого наслаждения прокатилась по её телу, что её мышцы сжались, и она выкрикнула. Но он лишь сильнее сжал её дрожащие ноги, удерживая её так, словно больше никогда не сможет этого сделать.

К тому моменту, когда её конвульсии утихли, Такеши уже стоял. Следы её разрядки остались на его губах.

— Иди сюда, — прошептала она, задыхаясь. Она протянула к нему руки, желая подарить ему то же чувство, которое он только что дал ей.

Но брови Такеши сдвинулись, его грудь часто и тяжело вздымалась. В его взгляде мелькнула какая-то необъяснимая эмоция, когда она потянулась к нему. Будто он больше всего на свете хотел подойти к ней.

Но он не шелохнулся.

— Такеши, — повторила она, чувствуя, как он ускользает.

Его глаза горели, глубокая боль промелькнула на его лице. Не произнеся больше ни слова, он вышел из комнаты.

И плотно прикрыл за собой дверь.

Чем больше смысла ты пытаешься найти в этом мире, тем быстрее он сводит тебя с ума.

Он её бросил.

Что за мужик дарует девушке лучший оргазм в её жизни, а потом просто уходит?

Такеши опустился перед ней на колени и заставил её сломаться так, как не удавалось ни одному мужчине. Она-то подумала, что между ними наконец произошёл прорыв.

Но единственное, что рушилось — это её способность терпеть его дерьмо.

Она скрутила волосы в небрежный пучок, дергая за пряди так резко, что зажгло кожу головы. Халани понятия не имела, как будет смотреть ему в глаза, пока абсолютно каждый вокруг не пронюхал про то, что произошло прошлой ночью.

Про то, о чём она практически молила его.

Он сам пришёл в её комнату и позволил себе быть уязвимым. Поделился тем, чем никогда бы не стал делиться, если бы действительно считал её врагом. Но она устала от того, что он подбирается близко только для того, чтобы сбежать, как только ему вздумается.

С этого момента она будет общаться с Такеши Стилом точно так же холодно.

Халани глубоко вдохнула, разглаживая ладонями свою бежевую одежду и готовясь встретить этот мир. Но стоило ей шагнуть из спальни, как на неё накинулись.

— Ты хоть представляешь, как трудно было не выбить эту дверь и не настучать тебе по шапке за то, что заставила нас сходить с ума от волнения? — прохрипела Серин, заключая её в сшибающие с ног объятия и сжимая её рёбра до боли.

Адан и Элиза вышли из-за угла, облегчённо вздохнув, когда Халани обняла Серин так же крепко.

— Я искала тебя, когда мы вернулись, но Предводительница сказала, что ты ушла искать нас. Зачем ты это сделала? — крикнула Халани.

— Чтобы спасти ваши сумасшедшие задницы! — Серин в исступлении всплеснула руками. — Я была в шаге от того, чтобы выломать твою дверь, но Брок утащил меня как неандерталец, твердя, что тебе надо поспать. Этот хрен не отпускал меня, пока я не пообещала, что не пойду в твою комнату.

Халани покосилась на Брока, стоявшего у дверного проёма. Было странно видеть, как он смотрит на Серин. Раздражённо и в то же время увлечённо — будто если бы у него был выбор изменить её характер, сделать её более покорной и милой, он бы ни черта менять не стал.

Брок повернулся как раз в тот момент, когда Такеши вышел из ванной с мокрыми волосами и белым полотенцем, низко висевшим на бёдрах. Не в силах сдержаться, она скользнула взглядом по его рельефной груди. Капли воды стекали по его кубикам пресса, когда он качнул головой.

Слова застряли у неё в горле.

Всё, что они делали, хлынуло обратно. То, какие чувства он в ней вызвал… и то, как он потом просто ушёл.

Его тёмный взгляд встретился с её взглядом, челюсть сжалась, когда он заметил её свирепый вид. На секунду он шагнул ближе, будто хотел что-то сказать. Но остановился в коридоре, сжав губы в тонкую линию.

— Ты не можешь надеть какую-нибудь одежду? — огрызнулась она.

— Почему? — Такеши прислонился к стене. — Я тебя отвлекаю?

Да.

— Нет! Просто нам всем нужно поговорить группой. И это разговор из категории «в одежде».

— Ой, да забудьте вы про всё это, — Серин отмахнулась. — Мне нужно, чтобы вы оба прямо сейчас рассказали мне всё, что произошло. Нам сказали, что вас забрали «Грешники», но нам даже не разрешили пойти за вами! Я тут извелась от страха и куска в горло пропихнуть не могла. Но теперь вы вернулись! Я так счастлива, но и так взбешена, что меня не было рядом, чтобы помочь…

— Переведи дыхание, Ужас, и дай им сказать. — Брок прервал хаотичную речь Серин, но тёмные круги под его глазами выдавали, насколько бессонной и отчаянной была и его ночь.

В узком коридоре к ним присоединились Винни и Дерек.

Изо всех сил стараясь игнорировать Такеши, она рассказала им всё, что произошло с момента их похищения: от пробуждения в лагере «Грешников» до сделки Ансела и их последующего побега.

— Думаешь, Ансел говорил правду? — спросил Адан, потирая подбородок. — Они скрывают от нас тайны?

— Не понимаю, как это возможно, — Дерек нахмурился. — Я жил с ними, и они не делали ничего странного. Я твержу вам, ребята, они хорошие люди.

— Это не имеет значения. Мы не можем оставлять всё на волю случая. Нам нужно выяснить всё самим, — Брок озвучил то, что Халани боялась сказать вслух.

— И что дальше? — Дерек всплеснул руками, его голос взлетел. — Мы не скажем Предводительнице про нападение «Грешников» сегодня ночью?

— Я этого не говорил.

— А звучит именно так.

— Но Халани сказала, что «Грешники» нападут в любом случае, — вмешалась Серин. — И что мы будем делать, когда это произойдёт? Сбежим?

— Нет, — холодно отрезал Такеши. — Мы их убьём.

Воздух в коридоре сгустился.

Когда один из тех ублюдков ударил Халани, часть её понимала, что Такеши этого так не оставит. И, честно говоря, она и сама не собиралась прощать такое.

Но тревожные слова Ансела всё ещё эхом отдавались у неё в голове.

И оставался только один способ всё это остановить.

— Нам нужно попасть в библиотеку, — заявила она. — Я не предлагаю бросить Пустынный Источник и оставить их страдать в одиночку, — постаралась успокоить Дерека Халани, пока тот не начал спорить. — Но мы должны узнать правду.

— Винни с тобой, Халани. — Винни показала ей большой палец, и Халани не смогла сдержать улыбку, хоть её измотанные нервы и были на пределе.

Серин, Адан и Элиза подхватили идею. Такеши промолчал, лишь коротко кивнул, а в его тёмных глазах вспыхнула готовность к бою.

Дерек обречённо вздохнул, потирая затылок.

— Похоже, другого выхода у нас нет, — признал он.

Они быстро набросали план.

— Ладно, значит, я, Брок, Адан и Элиза найдем Предводительницу и Патреуса в тренировочном лагере. Попробуем отвлечь их, пока вы проверяете библиотеку. — Серин постучала пальцем по подбородку. — А как мы должны их отвлекать?

— Просто заговори с ней о чём угодно, Террор. — Брок закатил глаза. — Трендеть без остановки у тебя отлично получается.

— Дерек, ты знаешь, где библиотека? — спросила Халани, пока Серин не успела вспыхнуть.

— Да, — ответил он, сглотнув. — Я был в доме Предводительницы, и одна из комнат выглядела как библиотека, но внутрь я не заходил.

— Отлично. Пойдёшь со мной.

— Я тоже с вами. — Такеши прошёл мимо них, словно надвигающаяся буря.

— Нет. — Халани одарила его суровым взглядом, заставив замереть на месте. — Мы с Дереком сами справимся.

— Я не против, если Такеши пойдёт с нами, — сказал Дерек, переводя взгляд с одного на другого. — Если нас застукают за выслеживанием, возможно, придётся драться.

Такеши молча посмотрел на неё, без слов вызывая на спор.

Она раздражённо вздохнула:

— Ладно.

— И Винни с вами, — жизнерадостно добавила Винни.

Халани повернулась к ней, нахмурившись:

— Что?

— Винни не будет обузой.

— Ты никогда не обуза, — подчеркнула Халани. — Но это слишком опасно.

— Тем более ей стоит пойти. — Губы Винни дрогнули в улыбке. — Если кто и знает, как ориентироваться в библиотеке, так это старая добрая Винни.

Плечи Халани опустились — спорить с этим доводом было бесполезно.

— Хорошо, пойдём вчетвером.

— Совсем как в старые добрые времена, — прошептала Винни, шутливо толкая её локтем в плечо.

Но Халани не могла заставить себя порадоваться. Она лишь молилась, чтобы Ансел врал, а её страхи оказались не более чем беспочвенной паранойей.

Она понятия не имела, что они будут делать в противном случае.

Солнце едва показалось над горизонтом, окутав прохладный воздух легкой дымкой. На улице всё ещё было слишком тихо, когда Халани и Винни шли бок о бок по Pleasant Avenue. Дерек шагал впереди, а Такеши держался в нескольких шагах позади, одетый в чёрный спортивный комплект.

Она упрямо смотрела прямо перед собой, заставляя себя не выяснять с ним отношения по поводу прошлой ночи. Но буквально физически ощущала, как его тёмный взгляд впивается ей в спину.

Халани растирала пальцами предплечья, пытаясь игнорировать его и сосредоточиться на миссии. Она бросила взгляд на стену, заметив, что часовых на ней больше, чем обычно.

Что, если они увидят, как эта четвёрка пробирается в дом Предводительницы?

Что, если Серин и остальные не смогут отвлекать Предводительницу и Патреуса достаточно долго?

— Ты в порядке, дорогая? — Винни выразительно посмотрела на большие красные следы на руках Халани, которые та расчесала до крови.

— Да. — Она тут же спрятала руки в карманы. — Просто немного нервничаю.

— Как тебе спалось этой ночью?

— Отлично спалось. — Она откашлялась. — А тебе?

— В целом неплохо. — Винни наклонила голову. — Но Винни слышала довольно странные звуки из твоей спальни.

Кровь прихлынула к щекам Халани.

— Вот как? Наверное, это… ветер.

— Тебе не о чем переживать, Халани, дорогая. — Винни похлопала её по плечу. — Винни и сама крутилась и танцевала в простынях с несколькими мужчинами.

— О нет. Пожалуйста, Винни. Я не могу это слушать.

— Но главное, — продолжала Винни, подняв палец вверх, — это то, что вы любите друг друга, верно?

Халани не нужно было отвечать. Вся правда читалась в её глазах.

Она могла сколько угодно беситься на Такеши. Мечтать сбросить его с обрыва.

Но она любила его.

И что бы ни случилось, любила бы всегда.

Винни нежно сжала её ладонь и обхватила её обеими руками, прижав к своей груди, пока они продолжали идти по дороге.

— Любовь — это величайшая сила. Она должна захлёстывать тебя. Внушать трепет. Приносить покой во все твои бушующие тучи. Но даже самое спокойное небо может превратиться в ураган. Так что ты должна быть осторожна.

Халани понятия не имела, что такое ураган, но всё же спросила:

— Зачем?

— Чтобы не потерять себя в буйстве природы. Преданность в его глазах может соперничать с самой землёй, и та же страсть живет в тебе. Когда эти две силы сталкиваются, происходят удивительные вещи. Но в одно мгновение они могут и уничтожить мир. — Голос Винни понизился, зазвучав предостерегающе. — И только тебе решать, по какому пути они пойдут.

— Я не понимаю, Винни. — Халани покачала головой. — Мы просто два человека. Мы ничего не решаем в судьбе этого мира.

— Мы стоим на пороге перемен, Халани. Неужели ты не чувствуешь? — настойчиво произнесла Винни, широко раскрыв глаза и взглянув на восходящее солнце. — Это давление в воздухе? Эту боль в животе, твердящую тебе приготовиться, потому что скоро всё станет иным?

Она замолчала, и слова Винни глубоко запали ей в душу. Она чувствовала это уже несколько месяцев, но никак не могла облечь в слова.

— Не думай, что если ты всего один человек, то ты бессильна, — сказала Винни. — На поверхности возможно всё. И в какой-то момент именно тебе придется делать выбор.

— Какой выбор?

Винни наклонилась ближе:

— Кому следует оставаться во тьме.

— Мы пришли.

Халани резко подняла голову на голос Дерека: настолько увлеченная разговором с Винни, она и не заметила, как они остановились прямо перед самым большим домом в Пустынном Источнике.

Раньше она его не замечала, потому что он ютился у самой стены.

В отличие от других домов в винтажном стиле, дом Предводительницы выглядел современно: выкрашенный в чёрный цвет, с элегантными тонированными окнами во второй этаж.

Они подошли к парадной двери, тревожно оглядываясь по сторонам в поисках прохожих, но улица была абсолютно пуста.

Дерек дернул ручку, но дверь была заперта.

— А сзади есть вход? — Халани старалась говорить тихо.

Дерек закусил нижнюю губу:

— Не знаю.

— Выбить окно?

— Мы можем активировать сигнализацию.

— И что делать? — прошептала Винни.

— Надо возвращаться. — Дерек панически огляделся по сторонам.

— Мы пападёмся, если продолжим тут стоять…

Хрясь!

Парадная дверь вылетела внутрь вместе с петлями: Такеши просто вышиб замок с ноги, пока они спорили.

— Ну так мы идём или как? — Такеши жестом указал внутрь.

— Мы точно сдохнем, — пробормотал Дерек, когда вся четвёрка переступила порог, стараясь ступать по деревянному полу как можно тише.

Прихожая поражала деревянными колоннами и парадной лестницей, разветвлявшейся на разные крылья дома. Халани вздрогнула, когда пол под её весом издал скрип, но Предводительница не ворвалась в парадную дверь и не слетела вниз по лестнице.

Их план работал. Но времени у них было в обрез.

— Где библиотека? — Её сердце колотилось со скоростью миллион ударов в минуту, когда она повернулась к Дереку.

— На втором этаже, — ответил он. — Нам нужно двигаться быстрее.

Они рванули вверх по лестнице, перешагивая через ступеньку. На пролёте Дерек повернул направо, и они прибавили ходу к самому концу коридора. Халани бросала беглые взгляды в открытые двери спален, мимо которых они пробегали.

Это было странно. В комнатах стояли кровати, обтянутые пластиковыми чехлами, словно на них никто и никогда не спал.

Но они продолжали бежать, пока не достигли последней махагоновой двери.

Дерек дёрнул ручку. Она была уверена, что Такеши придётся применить грубую силу, чтобы взломать её, но, к их огромному удивлению, дверь легко поддалась.

Библиотека оказалась куда меньше, чем она ожидала: с пустым камином и крошечным письменным столом из красного дерева. Несколько стеллажей вдоль стен были забиты сотнями книг.

— Что мы вообще ищем? — спросил Дерек.

— Ансел упоминал что-то об Олимпе. Я понятия не имею, что это значит, но он сказал искать фотоальбомы. — Она тяжело выдохнула. — Просто берите по стеллажу и начинайте прочёсывать.

Они рассредоточились.

Халани встала на цыпочки, перебирая разные книги — в каждой из них были сотни страниц мелкого текста.

Но никаких фотоальбомов.

Прошло почти двадцать минут, и в своей лихорадочной спешке они уже начали просто сбрасывать книги на пол.

— Халани, — Дерек наконец повернулся к ней. — Ансел солгал тебе. Здесь ничего нет.

— Мы просто плохо искали, — ответила она, пролистывая книги на нижней полке.

Логика подсказывала, что Дерек прав. Они пробыли в доме гораздо дольше, чем планировали, и солнце уже начинало вставать, заливая библиотеку ярким светом.

Но что-то заставляло её продолжать поиски. Липкое ощущение в груди, приказывавшее ей оставаться прямо здесь.

— Предводительница вернётся в любую минуту. Нам нужно уходить, — настаивал Дерек.

Она уже собиралась ответить, когда золотистый отблеск привлёк её внимание.

«Греческие боги Олимпа».

Халани схватила книгу, и в то же мгновение, как она покинула полку, по комнате отчётливо разнёсся щелчок.

— Что это было? — прошептала Винни.

Такеши в секунду оказался рядом с ней.

— Похоже на пусковой механизм.

Он надавил на стеллаж, и тот отъехал в сторону, открывая потайную часть дома.

В комнате, куда они осторожно пробрались, горел тусклый свет. С левой стороны стояли два книжных шкафа, а на другом конце располагался широкий стол, заваленный десятками бумаг.

Но заставило их всех замереть совершенно другое — экраны.

Множество телевизоров, установленных один над другим, транслировали видео с камер наблюдения Пустынного Источника в реальном времени.

Мужчины на стене.

Тренировочная площадка.

— О боже. — Лицо Дерека побледнело. — Это что… наш дом?

Они подступили ближе к верхнему экрану, узнавая диван в своей гостиной. Халани в ужасе оглядела остальные телевизоры.

— Блядь! — Такеши врезал кулаком по стене.

Один из экранов транслировал её спальню в прямом эфире.

Халани сделала шаг назад, тошнота подступила к самому горлу, ноги подкосились.

Винни подошла к столу, бегло просматривая белые листы.

— «Усилия по повторной колонизации сорваны из-за Грешников», — прочитала она с верхнего листа. — «Отдан приказ об уничтожении».

Глаза Винни стремительно пробегали по остальным бумагам.

— «Захват территорий приостановлен. Запрос на дополнительные ресурсы отклонён». — Она подняла взгляд. — Винни не понимает, что всё это значит.

— Давайте сосредоточимся на поиске фотоальбомов, — скомандовала Халани. — Они должны быть здесь. — Она бросилась к книжному шкафу, Винни и Такеши присоединились к ней, судорожно перебирая книги.

Дерек продолжал ошарашенно смотреть на экраны, его глаза расширились.

— Ребята. — Они вздрогнули от его панического голоса. Дерек указывал на левый экран. — Предводительница уходит с тренировочной площадки вместе с Патреусом. Они идут сюда.

Халани повернулась обратно к полке, не давая ему договорить. Они не могли уйти прямо сейчас. Предводительница шпионила за ними всё это время. Ей нужно было знать, что ещё они скрывают.

Её взгляд зацепился за толстый белый блокнот. Она быстро открыла его — внутри оказались десятки фотографий.

— Кажется, это оно! — воскликнула она.

Халани рассматривала снимки, не понимая, на что смотрит. Несколько семей стояли перед домами, которые выглядели жутковато похожими на те, что были в Пустынном Источнике.

Под каждой фотографией стоял год.

— Винни нашла ещё один! — Винни потянулась к куда более тёмному альбому на нижней полке, покрытому пылью. Но Халани продолжала листать белый, не узнавая никого из людей на снимках.

Она перелистывала страницу за страницей, пока не дошла до самого конца.

Две женщины сидели на садовой качели с яркими улыбками на лицах.

Халани приоткрыла рот.

— Это что…

— Предводительница, — ответил Такеши за её спиной, прищурившись на фотографию.

Предводительница на снимке редко улыбалась, но это без сомнения была она. Женщина слева от неё выглядела точно как Ари — та самая женщина, которая исцелила Винни, когда они только прибыли в Пустынный Источник.

Её взгляд опустился на отпечатанный год.

— Две тысячи тридцать пятый. — Она нахмурилась. — Это больше трёхсот лет назад. Этого не может быть. Мы явно чего-то не понимаем.

— Халани! — воскликнула Винни.

Она судорожно захлопнула книгу и повернулась к Винни. Руки старухи дрожали.

— Что такое, Винни? — прошептала она.

Лицо Винни было смертельно бледным; она подняла на неё широко раскрытые глаза и одарила её самым странным взглядом.

Она подняла альбом.

Халани подошла ближе.

Это была фотография девушки крупным планом, её улыбка не достигала глаз. Девушка смотрела куда-то вверх с дикой интенсивностью и страстью, словно хотела вытянуть руки и вдребезги разбить окружавший её подземный город.

Это было лицо, которое Халани знала наизусть.

На снимке была она сама.

Правда уничтожает нас всех.

Рот Халани остался приоткрытым. Орган у неё в груди больше не бился бешено. Он вовсе перестал биться.

Она продолжала, уставившись, смотреть на фотографию. У девушки было то же овальное лицо, тот же нос, губы и улыбка. Даже выражение её мерцающих глаз совпадало с тем, что Халани видела в зеркале.

Но это была не она.

Этого просто не могло быть.

Она подняла взгляд на Винни и Такеши, ища поддержки. Выжидая, когда хоть кто-то из них согласится, что этот снимок ничего не значит.

Это просто чистое совпадение, что девушка похожа на неё.

В мире полно людей, похожих друг на друга.

Но лицо Винни смертельно побледнело, её тело застыло. Такеши рядом с ней едва дышал. Его тёмные глаза намертво прилипли к фотографии, изучая каждую мельчайшую деталь. И когда он перевёл взгляд обратно на Халани, она увидела ответ в напряжённом выражении его лица.

— Нет. — Она взмахнула рукой. — Э-это… это очевидная фальшивка.

— Халани, — прошептала Винни.

Винни впервые посмотрела на неё со страхом. Не за себя, а за Халани.

Дерек подошёл ближе, чтобы самому взглянуть на фото.

— Я не понимаю. — Он поднял глаза. — Почему здесь твоё фото?

— Это, блядь, не я!

— Кейнс. — Такеши сделал медленный шаг к ней, осторожно, словно она была в одном вдохе от взрыва. — Просто успокойся.

— Успокойся?! Ты хочешь, чтобы я успокоилась?! — переспросила она, не веря ушам.

Её ноги подкосились, она чуть не упала. Такеши шагнул, чтобы поймать её, на его лице залегли глубокие морщины тревоги, но она выставила ладонь.

Она не могла вынести, если кто-то будет удерживать её.

Она едва могла удержать сама себя.

— Ты правда веришь, что на фото я? — спросила она его в упор.

— Я… я не знаю, Кейнс.

— Ну конечно, ты не знаешь. Ты, блядь, ничего не знаешь и ничего не помнишь.

— Халани, — строго осадила её Винни.

Такеши вздрогнул, эти слова ударили по нему как кинжалы, но он не стал срываться, как ей того хотелось. Он держал свои эмоции на коротком поводе, что бесило её ещё сильнее.

— Я знаю, что ты взвинчена, — произнёс он спокойным голосом. — Но нам нужно уходить, пока Предводительница не вернулась. Мы вернёмся в дом и во всём разберёмся. Вместе.

— Вместе? — усмехнулась она. — С каких это пор мы «вместе»? Я вижу твою спину чаще, чем твоё лицо. С какого хрена меня должно волновать то, что ты скажешь?

— Я это заслужил. — Такеши тяжело выдохнул. — И ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но сейчас не время. Мы должны выбираться отсюда.

— Этому не бывать, — сказала Предводительница, переступая порог с пистолетом наголо. Она оценила обстановку, и когда её взгляд упал на альбом в руке Халани, выражение её лица изменилось.

— Что Ансел рассказал вам? — вздохнула она.

— Правду, — прошипела Халани. — Что вы лжецы.

— Вы шпионили за нами всё это время! Как вы могли так с нами поступить? — крикнул Дерек, и в его голосе отчётливо звучало предательство.

— Я не стану извиняться за защиту своего народа, — заявила Предводительница.

Такеши замер подле неё, не сводя глаз с Предводительницы.

И с выхода за её спиной.

— А что ты скажешь насчёт этого? — Халани подняла альбом.

— Ты всё равно не поймёшь.

— Нет! Ты должна объяснить! — Она дрожала, теряя остатки рассудка, и её не волновало, что на неё направлен заряженный пистолет. — Почему здесь твоё фото, сделанное больше трёхсот лет назад? И какого хрена тут снимки той, кто выглядит точь-в-точь как я?!

— Как ты? — Брови Предводительницы сдвинулись. — Я… я не знаю. Мне было приказано не заглядывать в чёрный альбом.

— Кем приказано? — потребовал ответа Такеши.

— Я не могу ответить.

С него явно было достаточно, и он сделал агрессивный шаг вперёд, но Предводительница взвела курок.

Не на него. На Халани. И это мгновенно остановило Такеши на месте.

— Я не хотела, чтобы всё так обернулось, — произнесла Предводительница умоляющим тоном, и в её дрожащем голосе звучало искреннее сожаление. — Мы хранили свои тайны, потому что это было необходимо. Когда я рассказала правду Анселу, это развязало войну. Я не могла рисковать новыми смертями. Мне жаль.

— Просто скажи нам, что всё это значит! — рявкнула она.

Но даже если бы Предводительница ответила, Халани уже не знала, как выглядит правда. Сама суть её реальности утекала сквозь пальцы, словно песчинки.

— Вы можете нам доверять, — мягко и уверенно сказала Винни Предводительнице.

— Боюсь, для этого уже слишком поздно.

Предводительница стала медленно отступать к выходу, всё так же держа их на прицеле.

— Давай, Патреус! — крикнула она.

В дверной проём внезапно полетели дымовые шашки, изрыгающие дым, пока Предводительница покидала тёмную комнату. Вся четвёрка рванула к выходу, но металлическая дверь уже была наглухо заперта. Тошнотворный серный запах заполнил воздух, пока они колотили по металлу и кричали.

— Выпустите нас!

— Пожалуйста!

Но Предводительница не ответила.

Винни и Дерек зашлись жестоким кашлем, а затем раздался громкий глухой звук. Халани повернулась — Винни рухнула на пол без сознания.

— Винни! — Она попыталась поднять её, но Винни легла мёртвым грузом на её руках.

Из глаз Халани брызнули слёзы, когда она закашлялась, прикрывая рот. Дым заполнил комнату без окон, и в следующее мгновение Дерек тоже осел на пол.

— Дерек! — закричала она.

Такеши с неистовством таранил металлическую дверь плечом. Он бил кулаками и ногами. Но даже с его невероятной силой дверь не поддавалась. Услышав её рыдания, он тут же подбежал к ней.

Одним быстрым движением он сдёрнул через голову футболку и накрыл ею её рот и нос. Его тепло и родной запах принесли мгновенное утешение, но дым уже разъедал её горло и грудь.

— Постарайся не дышать этим, Кейнс. — Он тоже закашлялся, но думал только о ней, а не о себе.

Он подхватил её на руки и утащил в самый дальний от шашек угол комнаты, но к тому моменту у неё уже начало темнеть в глазах.

— Нет, нет. Ну же. — Он похлопал её по щекам, его глаза метались в панике. — Останься со мной.

Она хотела остаться с ним.

Боже, она хотела этого больше всего на свете.

Но её разум и тело угасали, и она была бессильна это остановить. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма полностью поглотила её, была слеза, скатившаяся по его тёмному лицу.

— Халани, дорогая.

Мягкий голос, подобно далекой мелодии, донёсся до неё.

— Проснись.

Её глаза резко раскрылись. Она сидела на полу в холодной, тёмной комнате, и прямо над её головой ненадежно болталась одинокая лампа.

— Винни? — Она заморгала, ища хоть какой-то луч надежды во тьме.

— Я здесь. — Голос Винни донёсся с другой стороны комнаты: она сидела перед столбом.

Халани тут же дернулась вперёд, но её плечи резко зафиксировало сзади. Она поморщилась, понимая, что прикована цепью к трубе точно так же, как и Винни.

Такеши и Дерека нигде не было видно.

Она осмотрела небольшое помещение в поисках выхода, и когда заметила шаткую лестницу, Халани застонала, откинув голову назад и ударившись о металл.

— Что такое, Халани? Ты знаешь, где мы? — отчаянно спросила Винни.

— Когда мы только пришли в Пустынный Источник, нас допрашивали прямо здесь.

— Как думаешь, что теперь будет?

— Не знаю. Нам нужно выбраться из этих цепей и найти остальных. — Она снова дернула путы, сжав зубы от того, как больно скрутило плечи.

Им нужно бежать.

Ей необходимо предупредить свою семью. Халани понятия не имела, сколько они пробыли без сознания, но Ансел нападёт уже сегодня ночью. Если они не поднимут ворота, он найдёт способ перебраться через стены и вырезать их всех.

Она рванула цепи ещё сильнее, рискуя снова вывихнуть плечо, когда на лестнице раздался тяжёлый стук грубых ботинок.

Её желудок сжался, когда Предводительница спустилась на нижнюю ступеньку. Она была одна, без оружия, если не считать деревянного стула, который она волокла за собой.

Халани напряглась, мысленно готовясь к худшему — ей уже приходилось переживать невообразимую боль от рук доктора ШТРАУСА.

Но теперь привязана и Винни…

Лицо Предводительницы было мрачным, когда она прошла в центр комнаты и поставила стул. Тяжёлый вздох вырвался из её груди, словно неподъемный груз давил ей на плечи.

— Где остальные? — спросила Халани, не в силах скрыть панику в голосе.

— Патреус и стражники присматривают за ними.

— Клянусь, если ты причинишь им вред…

— У нас никогда не было таких намерений, — отрезала Предводительница с оскорблённым видом. — Нас воспитывали иначе.

Халани недоверчиво вскинула брови:

— И как же именно вас воспитывали?

Предводительница замешкалась, медленно садясь на стул. Повесив голову и уперев локти в колени, она сцепила пальцы. В комнате повисла тишина, и первой её нарушила Винни.

— Ты не кажешься такой уж отличной от нас. Но ты ведь другая, правда?

— Я бы хотела сказать «нет». — Губы Предводительницы искривились. — Но чем дольше я здесь нахожусь, тем больше понимаю: мы куда похожи со всеми вами, чем это задумывалось изначально.

Винни нахмурилась, но не проронила больше ни слова — словно боялась, что малейший шепот помешает Предводительнице дать им ответы.

— Я хочу рассказать вам историю. — Предводительница наконец подняла взгляд — измождённый и сломленный. — Я знаю, у вас много вопросов, но я прошу только об одном: выслушайте то, что я скажу.

Халани предпочла бы увидеть, как Предводительница насаживает себя на меч, чем слушать новую порцию лжи. Но, крепко связанным, им ничего не оставалось, кроме как сидеть и слушать.

— Мне было двадцать один год, когда я умерла в первый раз.

Взгляд Предводительницы стал туманным и далёким, словно она вспоминала мир, о котором они читала только в учебниках истории.

— До Великого Коллапса я росла в крошечном городке за пределами Лас-Вегаса. У меня была семья. Сестра. Собака. У меня были мечты, хотя… я больше не помню, какие именно.

Она сглотнула, и её голос пропитался тоской.

— Но я помню, как училась в колледже и вернулась домой, когда началась война. Были протесты. Массовые облавы. Банки закрылись в одну ночь. И когда Президент отправил войска в города и начал убивать наш собственный народ, я помню, как накатила паника. Было непонятно, кто первым запустил ракеты. Моя сестра строила теории, что наше собственное правительство сбросило ядерные бомбы на Запад, чтобы избавиться от реальной оппозиции. Но потом удары начались повсюду. Когда чёрная пыль закрыла солнце, мы все поняли, что это конец.

— Мы лишились электричества. Каждый копил еду. Заколачивали двери. Люди убивали за каплю воды в холодной пустыне. Я смотрела, как моя семья угасает, пока не остались только мы с сестрой. Мы превратились в кожу да кости, слишком слабые, чтобы даже поднять головы с матраса. Мы держали друг друга, пока не сделали свой самый последний вдох. Я видела, как моя душа покинула тело, устремляясь к далёкому свету. Мои глаза закрылись в последний раз. Пока в один прекрасный день кто-то их не открыл.

Халани не дышала, цепляясь за каждое слово.

— Я проснулась голой в стеклянном контейнере. Надо мной стоял молодой мужчина. Я никогда не видела его раньше, но он приказал мне говорить. По какой-то причине мои губы не шевелились. Я так старалась, но они словно были склеены. Он что-то записал, а потом потянул рычаг. Я закричала от дикой муки, когда он бил меня током, пока моё сердце не остановилось. Это была моя вторая смерть.

— В третий раз я проснулась, и он спросил моё имя. Но я не могла его вспомнить. Когда я сказала, что не знаю, он снова убил меня. Это продолжалось днями. Может, даже годами. Я не помню точно. — Голос Предводительницы дрогнул, руки затряслись.

— И только когда я смогла полностью пересказать свою жизнь, он ответил, зачем вернул меня. Я не была живой. Не на самом деле. Он извлёк моё разлагающееся тело и создал точный клон того, кем я была раньше. Это было самое простое, по его словам. Самым сложным было вернуть все мои воспоминания. Части моего мозга всё ещё сохранились, и он неустанно работал день и ночь, воссоздавая меня, пока я не стала идеальной копией своего оригинала. Но главное, что он хотел, чтобы я помнила — я не человек. Я кое-что куда лучшее.

— Кто он был? — спросила Халани.

— Я не знаю. — Предводительница нахмурилась. — Единственное имя, которым мне разрешалось его называть — Отец. Я не знаю, откуда он взялся.

— Но зачем он вернул тебя? — спросила Винни.

— Чтобы мы могли вновь заселить землю.

У Халани отвисла челюсть, но Предводительница продолжила.

— Я была первым клоном, которого он создал. Как только он довёл меня до совершенства, он вернул остальных. Нам приказали построить Пустынный Источник в качестве нашего первого города. Он дал нам все припасы, еду и лекарства, которые могли понадобиться. И нашим приказом было строить новые города по всей Зоне Смерти. Покой был заложен в нашем коде. Это и отличало нас от людей, — повторила Предводительница так, словно ей твердили это сотни раз.

— Но чего мы не ожидали, так это группы из пятидесяти людей, которые нашли наш город. Они были потомками тех, кто раньше жил в Лас-Вегасе, Городе Грехов. Я не знала, что делать. Я связалась с Отцом через факс, который он нам оставил. Он посоветовал соблюдать осторожность и предупредил: если они узнают, кто мы на самом деле, они попытаются нас убить. Я не поверила ему. Его уроки мира въелись в меня, и мы сделали всё, чтобы принять «Грешников» в наше общество, надеясь, что сможем возродить мир вместе с ними. Но молодой Ансел что-то заподозрил и забрался в мою библиотеку. Тогда-то он и нашёл фотографии. Когда я рассказала ему правду, Ансел и остальные «Грешники» украли наше оружие и перебили большую часть моего народа перед тем, как сбежать. После этого мы построили стену, и нашей единственной целью с тех пор было выживание.

Предводительница покачала головой, словно тот момент был самым большим сожалением в её жизни.

— Когда я рассказала Отцу, что произошло, он прислал Патреуса, чтобы тот научил наш народ драться и убивать «Грешников». Но наши люди были созданы для мира, а не для войны, и я так и не отдала приказ атаковать Ансела. Когда я призналась Отцу, он пришёл в ярость и перестал присылать семена растений и остальные припасы. Он сказал, что мы ничем не лучше людей… и бросил нас. — Грудь Предводительницы тяжело вздымалась, она закрыла лицо руками, прерывисто и тяжело дыша.

Халани сидела ошеломлённая.

Невероятная история вихрем пронеслась у неё в голове, порождая тысячу новых вопросов.

Кто этот «Отец», о котором она говорила?

Откуда он взялся?

Сколько всего было клонов?

Когда Халани смотрела на сломленную Предводительницу, её сердце сжималось от желания протянуть руку и обнять её. Но эта мысль тут же заставила её захотеть биться головой о металлическую трубу.

Какого хрена с ней не так? Предводительница держала их в цепях и шпионила за ними.

Она не была человеком. Халани повторяла себе эту мантру.

Но если она не человек, то и сама Халани может им не быть.

— Почему там снизу было моё фото? — её голос прозвучал эхом, едва поднимаясь выше шепота.

— Я же сказала тебе, я не знаю. — Предводительница подняла суровый взгляд. — Отец оставил этот альбом в Пустынном Источнике, потому что сказал, что не хочет, чтобы его нашли в его собственном городе.

— Но я похожа на одного из вас? Я… клон? — Её пальцы задрожали, она не хотела слышать ответ, но отчаянно в нём нуждалась.

— У тебя есть воспоминания о прошлой жизни? — спросила Предводительница.

Халани долго и напряженно думала, прежде чем ответить.

Ей снились кошмары о ядерных бомбах, падающих на города, но ничего из того, что описывала Предводительница. Никакой чёткой жизни, которую она помнила бы до Великого Коллапса.

— Нет, — наконец произнесла она.

— Тогда не думаю, что ты одна из нас.

— Но это всё равно не объясняет, почему моё фото было там! Или почему вы шпионили за нами.

— Я должна была убедиться, что вы не причините вреда моему народу. После того, что сделал Ансел, это было необходимо.

— Но ты должна хоть что-то знать!

— Я ничего не знаю! — закричала Предводительница, её руки затряслись.

Они отпрянули от этой вспышки.

— Всё не должно было так обернуться. — Стул перевернулся, когда Предводительница встала, её лицо полностью позеленело. — Я умирала тысячу раз и хотела бы умереть ещё тысячу. Единственной причиной, по которой я приняла свою новую жизнь, было желание обрести мир. Но теперь Ансел прямо за пределами города, мы совершенно одни, и мои люди умрут. Если бы я никогда не рождалась, этого бы не произошло.

Слёзы хлынули потоком по её лицу, её рыдания заполнили комнату.

— Это не твоя вина. — Шепот Винни пролетел на невидимых крыльях, прорезая боль.

Испуганный взгляд Предводительницы устремился на неё:

— Что ты только что сказала?

— То, что с тобой произошло, не твоя вина, — повторила Винни уверенным, повелительным голосом. — Мужчина, которого ты называешь «Отцом», не твой отец. Ни один родитель никогда не причинит своему ребёнку столько боли. Это он отличается от нас. Не ты.

— Но как это может быть? Ведь это он вернул меня и сказал, что я больше не человек. — Подбородок Предводительницы задрожал, словно она никогда не хотела, чтобы это было правдой.

— Твоё сердце бьётся, как и у нас?

— Да. Но даже у животных есть сердца.

— Но когда ты видишь, что кому-то больно? Когда ты впервые увидела солнце? Когда ты улыбаешься своей сестре — где ты это чувствуешь? — подтолкнула её Винни.

Предводительница не ответила, но её горло дернулось.

— Ты знаешь, о чём я говорю. — Глаза Винни блестели. — И разве ты не сделала бы всё что угодно ради своего дома? Ради своего народа?

— Конечно. — Предводительница подняла подбородок.

— Видишь? — Винни улыбнулась, и в её взгляде затеплилось неизмеримое тепло. — Не только твои воспоминания сохраняли в тебе жизнь. Ты никогда не переставала заботиться и пытаться поступать правильно. Человеческие черты — вот что двигало тобой всё это время, а ты этого даже не осознавала.

Губы Халани приоткрылись от той силы, что звучала в словах Винни, открывающих идеи, о которых она никогда не смела даже мечтать.

Дело было не в крови, текущей по её венам, и не в ногах, на которых она ходила. Возможно, именно связь, которую она делила с Винни, то, как она смотрела на своих друзей, и та близость между ней и Такеши, когда никого не было рядом, и делали её наиболее живой.

Предводительница всхлипнула, рыдания разрывали её изнутри, словно то же самое прозрение жило и в ней.

Взгляд Халани метнулся к потолку, где были написаны ответы. И впервые в жизни она знала, что нужно делать.

— Как тебя зовут? — Она откашлялась. — То имя, которое тебе дали до Великого Коллапса.

— Пенни, — прошептала Предводительница. — Моё имя было… есть Пенни.

— Если ты снимешь эти цепи, Пенни, мы сможем помочь тебе.

Пенни зашагала по комнате, её движения были хаотичными.

— В последний раз, когда я рассказала кому-то правду, нас убили. Почему вы не поступите так же?

— Потому что Винни права. — Халани посмотрела на свою вторую мать, которая кивнула ей, а её глаза искрились любовью и поддержкой. — Возможно, мы не так уж и отличаемся, потому что нет ничего, на что бы я не пошла ради своей семьи. Когда я была с Анселом, они пытали нас ради информации, но ты этого не сделала. Ты дала нам приют, спасла Винни, хотя не была должна.

Мне плевать, если ты родилась не в этом веке. Даже когда тебе давали ужасные приказы, ты всё равно поступала правильно. Ты лучше большинства людей, которых я встречала. Так что если мне придётся выбирать между стороной Ансела и твоей, я выбираю тебя.

Она говорила это искренне.

Никто не мог выбирать своё начало. Или то, как он покинет этот мир. И только то, каким человеком ты решил стать, имеет значение.

Пенни всмотрелась в Халани и Винни, проверяя искренность их слов. Спустя минуту она тяжело выдохнула, словно удерживала этот вдох очень долгое время.

Пенни достала пару бронзовых ключей и первым делом отстегнула цепи Винни. Когда она отцепила цепи Халани, та растирала запястья и с удивлением посмотрела вверх, когда Пенни протянула ей руку.

Она разглядывала её секунду, осознавая всю значимость того, что будет означать это рукопожатие. Но Винни была права.

Наступал новый рассвет, и то, что она выберет сейчас, изменит всё.

Халани сжала предплечье Пенни.

— Я вынесла бы эту боль снова, лишь бы получить шанс быть с тобой.

Пенни повела их обратно к дому, снаружи которого дежурила дюжина других стражников. У Патреуса отвисла челюсть, когда Винни и Халани вышли вместе с ней.

— Пре-Предводительница, — заикаясь, выговорил он, тянясь к пистолету. — Почему они не под замком?

— Они здесь, чтобы помочь нам, — твёрдо произнесла Пенни. — Отдай мне ключи.

Халани взглянула на вход в дом, заметив, что дверная ручка была обмотана цепями, а окна выбиты, и на земле валялось разбитое стекло.

— Ты рассказала им?

— Всё.

— Но Отец говорил, что мы не можем доверять людям, Предводительница, — снова возразил Патреус. — Они жестокие, ненадёжные…

— Отца здесь нет! — крикнула Пенни.

Остальные воины изумлённо уставились на неё.

— Он не просто бросил нас. Он лгал, — сказала она. — Не все люди — жестокие твари, несущие только разрушение. Эти люди добрые и мирные, именно такие, какими мы все пытались быть. Но война уже на пороге, и мы можем либо сражаться вместе против нашего общего врага, либо увянуть и умереть, как умирали сотни лет назад. — Пенни подняла голову к луне, и та смотрела на неё в ответ, словно призывая говорить. — Пришло время перешагнуть через наши различия и объединиться. И когда эта последняя битва закончится, мы сможем снести наши стены и вместе построить новое будущее на поверхности.

Воины зашептались между собой, согласно кивая. Но Патреус всё ещё пылал яростью, свирепо глядя на Халани и Винни, словно их подослали убить их всех.

— Открой дверь, — снова приказала Пенни.

— Это плохая идея, Предводительница.

Напряжение между ними было натянуто сильнее петли. Никто не двигался и не произносил ни слова, пока вперёд не шагнул Феррен.

— Что ты делаешь, Феррен? Встань обратно в строй, — отрезал Патреус.

— Нет, — отбрил Феррен. — Я согласился воевать с «Грешниками», потому что Ансел убивал наш народ. Но они, — он указал на Халани и Винни, — не наши враги. Если нам предстоит сражаться снова, для меня честь иметь их подле себя.

Убеждённость и страсть в его голосе заставили её грудь сжаться. Даже глаза Пенни заблестели под лунным светом.

Феррен снял цепи с входной двери, и металл с громким лязгом сполз на землю. Халани напряглась, когда они проходили мимо Патреуса, полувсерьёз ожидая, что он выхватит пистолет и выстрелит, но он лишь ругнулся сквозь зубы и ушёл.

Пенни мягко кивнула ей:

— Иди.

Как только она открыла дверь, раздался хор голосов.

— Вот они!

— Мы думали, вы мертвы!

— Отодвиньтесь от них!

Руки втянули её в дверной проём, и она едва могла дышать, когда Серин, Дерек, Адан и Элиза сжали её в удушающих объятиях.

— Ты в порядке! — воскликнула Элиза.

— Нам пора завязывать с дерьмом вроде похищений, — пробормотала Серин ей на ухо.

— Я могу ушатать Предводительницу прямо сейчас? — зарычал Адан, поворачиваясь к Пенни.

— Нет! — Халани и Винни выставили руки. — Она на нашей стороне.

— Как такое возможно? Она отравила нас газом, — твёрдый взгляд Дерека полоснул по Предводительнице, его кулаки сжались по бокам.

— Если вы ждёте извинений, вы их не получите. — Пенни подняла взгляд. — Это был единственный способ безопасно разделить вас без драки.

— Но ведь это правда, что ты шпионила за нами? Назови мне хоть одну чертову причину, почему мы не должны выбить из тебя дерьмо прямо сейчас? — потребовала Серин, сжимая кулаки.

— Согласен. — Брок выступил из темноты, не сводя глаз с Пенни, которая настороженно отступила на шаг.

— Подождите! — Халани встала перед ней, чувствуя приближающееся насилие. — Предводительница всё объяснит. Но… где Такеши?

Она оглядела их, удивляясь, что не он сыплет смертельными угрозами.

— Мы проснулись в доме вместе, — сказал Дерек. — Патреус заявил, что никому не разрешено уходить. Но Такеши… э-э… принял эту новость не очень хорошо.

Остальные обменялись неловкими взглядами.

— Где он? С Такеши всё в порядке? — паника в её голосе усилилась, заполняя комнату.

— Он в норме. — Адан сжал её плечо. — Но когда Патреус отказался пустить его к тебе… он слегка разозлился.

— Слегка? — усмехнулась Серин. — Он вырубил одного из стражников наглухо и швырнул мебель в окна, чтобы вырваться.

— Броку буквально пришлось сбить его с ног, чтобы стражники его не застрелили, — добавил Дерек. — И даже тогда потребовались силы всех троих парней, чтобы его скрутить. Нам пришлось связать его, чтобы он не укокошил сам себя.

Она почувствовала, как её сердце ёкнуло, осознавая: не она одна была готова пойти на невероятные крайности, чтобы спасти Такеши от самого себя.

Нравилось им это или нет, он был частью их семьи.

— Ты, пожалуй, единственная, кто может его успокоить, — добавила Серин, уставившись на Халани. — Он всё ещё угрожает подвесить всех вверх ногами за кишки. И, честно говоря, частью души я бы хотела на это посмотреть. — Змеиный взгляд Серин сместился на Предводительницу.

— Я всё вам объясню, — начала Пенни, — точно так же, как объяснила им.

Но Халани уже не было рядом.

Она проскользнула мимо всех и рванула прямо в гостиную.

Услышав очередной крик, её ноги замерли.

Такеши был привязан к стулу толстыми верёвками, обмотанными вокруг его груди и ног. Его потемневшие глаза тут же нашли её, грудь тяжело и часто вздымалась.

— Кейнс. — Его дикий взгляд прошёлся по её телу. — Что они сделали?

У неё перевернулось в животе, прошлая ночь всё ещё была свежа в памяти. Но Такеши смотрел на неё так, словно любой признак вреда повергнет его в настоящее безумие.

Это делало… странные вещи с её сердцем.

— Я в порядке, — тихо сказала она, не зная, что делать.

— Сними с меня эти блядские верёвки, — зарычал Такеши.

Появился Брок с ножом в руке и начал перепиливать толстые путы. Как только Такеши освободился, его взгляд метнулся к Предводительнице, только что вошедшей в комнату.

Быстрый как молния, он выхватил нож из руки Брока и швырнул его прямо в Предводительницу. Лезвие впилось в стену в сантиметре от головы Пенни.

Капля крови брызнула с кончика её уха.

— Считай это последним предупреждением. Если ты хоть раз снова поставишь Кейнс или кого-нибудь из них, — Такеши указал на Винни и остальных, — под угрозу, я порежу тебя на куски так, что тебя никто не узнает, а останки разбросаю по всей пустыне.

Губы Пенни сжались в тонкую белую линию, пока Брок ухмылялся, словно тот самый безумец, каким и был.

Халани нервно хихикнула.

— Он несерьёзно, — соврала она, пытаясь разрядить напряжение.

— Я чертовски серьёзен.

— Не переживай. Я не обижусь, потому что на твоём месте поступила бы так же со своими людьми. — Пенни выпрямилась, и в её голосе прозвучало холодное уважение. — Именно поэтому нам нужна ваша помощь.

Такеши скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что меньше всего на свете хочет им помогать. Но остальные тоже начали заходить в комнату. Несмотря на царившее между ними недоверие, никто не перебивал Пенни, пока она рассказывала о своём прошлом и о том, зачем они пришли в Пустынный Источник.

Все слушали, затаив дыхание, широко раскрыв глаза.

— Так все жители этого города — клоны? Даже дети? — спросила Серин, и с её лица мгновенно сошла вся краска.

— Кроме вас. Да.

— Вы стареете? Вы… можете умереть? — прошептала Элиза дрогнувшим голосом.

— Да. Мы можем умереть так же легко, как любой человек. Просто стареем медленнее.

— Почему внизу была фотография Халани? — голос Такеши рассёк воздух, словно брошенный им нож. Но смотрел он не на Халани. Весь свой гнев он направил на Предводительницу.

— Я не знаю. — Пенни покачала головой. — Меня никогда не посвящали в содержание тех файлов. Но если тебя беспокоит, что она может быть клоном…

— Мне плевать, клон она, человек или наполовину животное, — прорычал он. — Я хочу знать, кто поместил её фотографию туда.

Внутри Халани разлилось тепло.

Она едва могла смириться с самой мыслью о том, что может оказаться не человеком. Но Такеши говорил так, будто для него это совершенно ничего не меняло.

— Отец, должно быть, поместил её фотографию вместе с остальными, — сказала Пенни.

— Где он?

Пенни замялась, нервно сглотнув.

— Я не видела его с тех пор, как покинула лабораторию. После того, что произошло с Анселом и Грешниками, он полностью оборвал связь с Пустынным Источником.

Такеши задумчиво опустил взгляд на пол, погрузившись в размышления.

— Так зачем вы вообще понадобились нам? — спросил Брок.

— Грешники нападут сегодня ночью, — ответила Пенни. — Нам нужна ваша помощь, чтобы их остановить.

— С какой стати нам рисковать своими шеями ради людей, которые всё это время нам лгали? Ради тех, кто даже не является настоящими людьми?

Повисла тишина.

Подбородок Пенни дрогнул, и она отвела взгляд. Казалось, вся мудрость, которой с ней поделилась Винни, бесследно исчезла под тяжестью этого разговора.

— Какая разница? — слова вырвались из Халани прежде, чем она успела их остановить. — А если я тоже такая, как они? Вы все захотите, чтобы я умерла?

Такеши напрягся рядом с ней, но, к её удивлению, Брок тут же фыркнул, словно вопрос был совершенно глупым.

— Ты же знаешь, нам плевать на это. Но только потому, что это ты. Я тебе доверяю. А им — нет. И тому, кто привёл их сюда, тоже. — Он указал на Пенни.

— Ты всё ещё не понимаешь, Брок, — твёрдо продолжила Халани. — Неважно, откуда мы пришли и кто дал нам жизнь. Эти люди могли позволить Винни умереть, но не сделали этого. Они не были обязаны давать нам еду и кров или присматривать за Дереком, но они это делали. Они защищали нас, прекрасно зная, что мы отличаемся от них. И если мы сейчас отвернёмся от них, то, по-моему, сами не имеем права называться людьми.

Тишина не нарушалась, пока каждый обдумывал её слова.

Они могли быть с ней не согласны.

Могли даже возненавидеть её за это.

Но Халани предпочла бы сражаться за свои убеждения, чем благополучно жить, молча отказываясь от них.

Глаза Серин заблестели. Она шагнула вперёд и крепко обняла Халани.

— Мне всё равно, какая фотография была там внизу. Ты навсегда останешься моей сестрой, и я пойду за тобой куда угодно.

Пальцы Халани задрожали, когда Серин вцепилась в ткань её рубашки, крепко удерживая её, пока колени Халани едва не подкашивались.

Серин отстранилась и повернулась к Такеши.

Он ничего не сказал, лишь сузил глаза.

— Раз уж мы знаем, что будем драться, можно я возьму твой пистолет? — спросила Серин.

— Ты прекрасно знаешь, что единственный мужчина, который когда-либо даст тебе пистолет, — это я, — прошипел Брок, выступая вперёд.

Серин закатила глаза, но на её губах появилась едва заметная улыбка.

Брок взглянул на Такеши.

— Извини, что раньше врезал тебе по лицу.

— Тебе повезло, что вас было трое против одного. — Голос Такеши оставался холодным, но теперь он смотрел на Брока так, будто больше не возражал против его присутствия.

— Ещё разок после того, как прикончим Грешников?

Такеши хищно кивнул.

— Так вы действительно нам поможете? Все вы? — спросила Пенни, сжав руки. В её глазах впервые за, возможно, долгие годы появилась пробивающаяся сквозь всё надежда.

— Мы вроде как комплектом идём, леди. — Адан обнял Халани за плечи. — Если один из нас идёт в бой, в конце мы будем там все.

Я высвобождаю ту же разрушительную силу, что создала меня

Халани смотрела на полную луну, гадая, знает ли она о том насилии, которое вскоре прольётся под её взором.

Она провела дрожащими пальцами по рукам, когда прохладный ветер пробрался под чёрную одежду. Халани не снимала капюшон, прячась от мира — пусть и самым незначительным образом, — прежде чем он осудит её за самые тёмные поступки, которые ей предстояло совершить.

Она твёрдо верила, что помочь Пустынному Источнику — правильный выбор, но всё её тело было напряжено от тревоги. Взгляд скользнул вверх, к каменной стене, где стояли на страже воины. Они не могли позволить себе спустить вниз всех людей и тем самым вызвать подозрения Ансела.

Чтобы их план сработал, им нужно было собрать всех Грешников внутри Пустынного Источника.

Халани сглотнула, наблюдая за несколькими людьми, которые знали, что, скорее всего, погибнут этой ночью. Но каждый из них добровольно вызвался на это задание, жертвуя собой ради того, чтобы их близкие выжили.

Но если она не справится со своей задачей, их храбрость окажется напрасной.

Новая волна боли пронзила её голову, и Халани поморщилась, опустив плечи.

Нет. Только не снова.

Перед ней появился Губернатор Хаксли.

Она схватилась за лоб, пытаясь прогнать видение, но он лишь усмехнулся.

— Ты выбираешь жизни клонов вместо людей. Ты уверена, что поступаешь правильно? — спросил он.

Халани покачала головой, стараясь не слышать его мерзкий голос.

Губернатор неодобрительно цокнул языком и сделал шаг ближе.

— Ты думаешь, что выступаешь против меня. Но что, если именно этого я и хочу — чтобы Грешники погибли?

— Оставь меня в покое!

— Кейнс.

Видение Губернатора исчезло.

Халани обернулась, тяжело дыша. Из темноты вышел Такеши.

Его полностью чёрная форма стражника облегала рельефные мышцы. На поясе были закреплены два пистолета, а под жилетом пряталось бесчисленное количество ножей. Он шагал вперёд с непоколебимой решимостью, переводя взгляд с закрытых ворот на неё.

С таким количеством оружия на теле и благодаря своей массивной фигуре, почти сливавшейся с ночной темнотой, он выглядел предвестником разрушения.

— Ты в порядке? — спросил он, хмурясь, заметив выражение её лица.

— Да. — Она сглотнула и снова посмотрела туда, где только что стоял Губернатор. Его уже не было, но слова всё ещё звучали в её голове, и Халани не могла избавиться от мысли, что они совершают ошибку.

— Ты точно хочешь это сделать? — снова спросил Такеши.

Халани кивнула, пытаясь подавить панику, но Такеши подошёл ближе.

— Можешь подождать в столовой вместе с Винни, Дереком и остальными семьями. Там ты будешь в большей безопасности.

— Я не собираюсь прятаться. Ты научил меня сражаться.

— Не помню.

— Это не значит, что этого не было, — огрызнулась Халани.

Но, заметив преследовавшую его тень в глазах, она почувствовала внутреннюю борьбу. Не в силах удержаться, Халани подалась вперёд, но тут ей на нос упала капля дождя.

Потом ещё одна — на щёку.

Они подняли лица к небу.

Тёмные тучи разверзлись, обрушив на землю стену проливного дождя. Халани запрокинула голову и закрыла глаза, потому что, возможно, это был её последний шанс почувствовать слёзы Земли.

— Мне кажется, я уже был здесь.

Отдалённый голос Такеши едва доносился сквозь шум дождя.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, вздрогнув от раската молнии над головой.

— Я кое-что увидел. Видение, как ты бежишь ко мне под дождём. — Он моргнул, приоткрыв губы. — Мой разум снова играет со мной или это действительно было?

Халани не могла поверить.

Он действительно вспоминал.

Если они переживут эту ночь, возможно, утраченные части Такеши наконец вернутся к нему.

— Да, — прошептала она, пока капли стекали по её щекам. — Ты что-нибудь ещё помнишь?

— Крики, — прошептал он, и мышца на его челюсти дёрнулась. — Каждую ночь мне снится одно и то же, и я слышу только крики.

— Что ты имеешь в виду? Кто кричит?

— Думаю, я.

Пульс Халани участился, брови сошлись на переносице.

Она ничего не помнила о таком…

— Я их вижу! Идут к северной стене. Приготовьтесь открывать ворота! — крикнул сверху чей-то голос.

— Иди, Кейнс, — приказал Такеши. Голос его звучал жёстко.

Она бросилась к огромному колесу, соединённому с воротами верёвками.

Халани оглянулась через плечо, но Такеши уже исчез в темноте.

Но она всё равно чувствовала, что он наблюдает за ней из темноты.

Халани крепко вцепилась в колесо, ожидая сигнала. По предплечьям пробежала дрожь — она сжимала дерево изо всех сил, лишь бы не сорваться с места и не убежать.

Ты справишься.

Ты справишься.

Секунды растянулись в бесконечность.

Дождь не прекращался. Он хлестал по одежде, промачивая её до нитки. Когда по небу зигзагом прочертила ледяная белая молния, Халани едва не присела, прикрывая голову руками.

И тогда она увидела его.

Три коротких вспышки с вершины стены.

Халани крутанула колесо. Она стиснула зубы — механизм оказался гораздо тяжелее, чем она ожидала. Но чистый адреналин бурлил в крови, заставляя её снова и снова тянуть за рукоять, пока ворота со скрипом и гулом не начали открываться.

Она закрепила верёвки и лихорадочно всмотрелась во вход в Зону Смерти.

Она ждала.

И ждала.

Рядом раздался глухой удар.

Затем ещё один.

Халани отшатнулась, когда воины с вершины стены рухнули на землю. Их тела были изрешечены стрелами. К глазам подступили слёзы, когда вокруг неё начали падать всё новые мужчины и женщины — их жизни обрывались в одно мгновение.

Меньше чем за минуту на стене осталась всего одна фигура, скрытая от её взгляда.

Она уже собиралась бежать, когда у входа показался одинокий силуэт.

Незнакомец был с ног до головы покрыт грязью — даже лицо было измазано, и Халани видела лишь белки его глаз.

Она задержала дыхание и осторожно двинулась к нему, подняв руки. Незнакомец смотрел на неё с неприкрытым недоверием, нервно дёргая рукой у бедра, но стрелять не стал. Когда между ними осталось несколько шагов, он поднял ладонь, приказывая ей остановиться.

— Ты выполнила все остальные приказы Ансела?

Хриплый голос пробрал её до мурашек.

— Да. — Халани заставила себя сохранять спокойствие. — Они в столовой, как он и приказал. Но тебе нужно поторопиться. Мне надо вернуться, пока они не заметили, что меня нет.

Незнакомец несколько мгновений обдумывал её слова, склонив голову по-звериному, пока Халани нервно покусывала нижнюю губу.

Он тихо свистнул.

И появились новые фигуры.

Десятки — если не сотни — мужчин и женщин хлынули через ворота, вооружённые копьями, пистолетами и луками.

В центре шёл Ансел.

Халани напряглась, когда он неспешно направился к ней в чёрном боевом облачении. В левой руке он держал острый клинок, в правой — пистолет. Он ухмыльнулся, сверкнув жёлтыми зубами.

— Значит… ты раскрыла их грязный секрет, — произнёс он, внимательно разглядывая её.

— Раскрыла. — Халани вскинула подбородок. — Теперь я понимаю, что именно они всё это время нам лгали. Но здесь всё закончится. На этой земле нет места машинам — только нам.

— Полностью с тобой согласен. — Ансел прищёлкнул зубами и подошёл вплотную. Халани передёрнуло, когда он наклонился к ней.

— Когда всё закончится, — прошептал он ей на ухо, — ты сможешь помочь нам восстановить население Земли.

Пальцы Халани дёрнулись. Ей стоило огромных усилий не выхватить нож и не перерезать ему горло.

— Я готова это обсудить, — коротко кивнула она. — Только проследи, чтобы твои люди не трогали синий дом в глубине. Там мои друзья-люди.

— Если они не встанут у нас на пути, мы их не тронем. — Он ухмыльнулся.

Халани знала, что он врёт.

Ансел махнул своим Грешникам вперёд, и жажда насилия и крови мгновенно исказила их лица. Халани отступила, когда орда ринулась мимо неё, устремляясь навстречу смерти.

Она сглотнула и беспокойно огляделась, когда последний из них миновал ворота.

Её взгляд скользнул по земле, блестевшей от чего-то большего, чем просто дождь.

В небе вспыхнуло нечто ужасное.

— Ансел! — закричал кто-то из Грешников.

Со стены сорвалась пылающая стрела.

Все вскинули головы, и Халани успела заметить лишь белки их потрясённых глаз, прежде чем чья-то тяжёлая рука обхватила её за талию и рывком оттащила назад.

Пылающая стрела вонзилась в масло, мгновенно охватив огнём весь проход.

Воздух содрогнулся от ужасающих криков. Десятки Грешников катались по земле, пока пламя пожирало их корчащиеся тела.

Раздался громкий звук рога, и спрятавшиеся воины Пустынного Источника с боевым кличем вырвались из темноты, выставляя оружие.

— Убить их! — проревел Ансел.

Начался настоящий хаос. Воздух разорвали выстрелы.

Халани встретилась взглядом с Такеши и позволила скрытой в его глазах решимости, жару и жестокости вернуть ей самообладание. Он выхватил свой любимый нож и пистолет, провёл языком по губам, и его лицо исказилось жаждой крови.

— Последний шанс, чтобы я увёл тебя отсюда, — сказал он.

Но Халани уже сжала в руке пистолет, и он кивнул, словно именно этого и ожидал.

— Вперёд, — выдохнула она, бросаясь в гущу боя.

Вокруг них звенел металл, смешиваясь с раскатами грома над головой. На земле лежали обугленные тела, а десятки Грешников продолжали сражаться, несмотря на сочащиеся ожоги.

Один из воинов Пустынного Источника с криком бросился вперёд, занося нож, но рухнул на землю, когда Грешник выстрелил ему в грудь.

Огонь ослабил Ансела и его людей, но их всё ещё было слишком много.

Один из Грешников поднял пистолет, но Такеши оказался быстрее и всадил ему пулю в голову.

Ещё трое ринулись на них. Халани вскинула оружие и открыла огонь.

Её руки дрогнули, когда их мёртвые тела рухнули на землю.

Сквозь стену проливного дождя Халани привстала на носки, пытаясь разглядеть что-нибудь за огнём и отыскать остальных своих. В этот момент её внимание привлёк громкий свист.

Она обернулась — и увидела здоровенного мужчину, несущегося прямо на неё с окровавленной булавой.

Халани едва успела пригнуться, когда он взмахнул оружием в нескольких сантиметрах от её лица. Но мужчина тут же нанёс новый удар — слишком быстрый, чтобы она успела увернуться.

Прежде чем булава обрушилась ей на голову, Такеши бросился перед ней, прикрыв своим телом и перехватив удар длинным клинком.

Он оттолкнул мужчину назад и полоснул его по горлу.

Двое Грешников тут же бросились на него, заставив Такеши увернуться и выхватить второй клинок для ближнего боя.

Краем глаза Халани заметила блеск металла, устремившегося вниз, и мгновенно перекатилась вправо.

Она вскочила как раз в тот момент, когда девушка с серпом в руках нанесла по ней новый удар.

Халани вскинула пистолет, но недостаточно быстро.

Девушка выбила оружие из её руки и рванула серпом вперёд.

Халани отскочила назад. Острый металл едва не вспорол ей живот.

Она перехватила нож и встретила им оружие противницы, стискивая зубы, пока руки дрожали от напряжения.

Они закружили оружием по дуге, и Халани резко выбросила клинок вперёд. Но девушка развернулась и дёрнула серп обратно вниз.

Халани не успела пригнуться.

Кончик лезвия зацепил её плечо, и она вскрикнула.

— КЕЙНС!

Рёв Такеши донёсся до неё, и она на мгновение обернулась.

Он всё ещё сражался с одним из противников, но всё его внимание теперь было приковано к ней. Он попытался прорваться к ней сквозь бой, однако мужчина, с которым он дрался, со всей силы ударил его кулаком в висок.

Такеши настолько сосредоточился на Халани, что потерял равновесие и рухнул на землю.

Нет.

Халани метнула нож. Девушка отскочила, едва избежав удара, и пошатнулась, потеряв опору.

Халани мгновенно бросилась вперёд и ударила ногой по её неустойчивой ноге — приём, которому её научил Такеши.

Девушка споткнулась и рухнула на землю.

Халани уже занесла нож, собираясь всадить его прямо в сердце, но замерла, встретившись с полными ужаса глазами девушки.

Клинок застыл в воздухе.

Она не хотела делать последний шаг.

Но девушка схватилась за нож и рванула его к горлу Халани.

Халани перехватила её запястье и резко вонзила клинок вниз.

Изо рта девушки хлынула кровь. Свет медленно погас в её глазах, а серп со звоном упал на землю.

Халани поднялась и принялась искать Такеши среди царившего вокруг хаоса.

Наконец она увидела его.

Он одолел противника, выбил меч из его рук и перерезал ему горло.

Мужчина широко распахнул глаза и схватился за кровоточащую шею, захлёбываясь собственной кровью, пока дождь стекал по его лицу.

Халани глубоко выдохнула, когда Такеши выпрямился, на первый взгляд совершенно невредимый.

Его жестокий взгляд скользнул по охваченному хаосом полю боя и нашёл её. В его глазах словно угасла ярость, стоило ему увидеть Халани среди пылающего вокруг ада.

Он перешагнул через захлёбывающегося кровью мужчину и бросился к ней.

Но за его спиной поднялась чья-то фигура.

— Такеши, берегись! — закричала Халани, когда мужчина поднял пистолет, целясь прямо ему в голову.

Такеши обернулся слишком поздно.

Скорби нет исцеления.

Халани закричала в диком, ничем не разбавленном ужасе.

Но ровно в тот момент, когда «Грешник» спустил курок, более крупная фигура взмахнула мечом и отсекла ему кисть. Пистолет упал на землю, и пуля пролетела над головой.

Патреус вогнал меч в живот мужика, довершая дело. Кровь брызнула ему на лицо, но он лишь мельком взглянул на Такеши и кивнул.

Однако в следующую секунду тело Патреуса дернулось, глаза расширились, когда острие копья пробило его грудь насквозь.

Халани открыла рот от шока, когда Патреус рухнул на колени, всё ещё смотря на них, а его глаза наливались сожалением. Сидевший за его спиной «Грешник» присел к его шее, с маньячным блеском в глазах пристраивая лезвие к его яремной вене. Но в следующее мгновение Такеши швырнул свой нож и угодил ему прямо в глаз.

Она пошатнулась, когда «Грешник» повалился на землю, но её широко распахнутый взгляд прилип к мёртвому телу Патреуса. Такеши стремительно повернулся, сокращая расстояние между ними.

— Ты в порядке?

У неё был небольшой порез на плече, но с ней всё было в норме. И тут Халани заметила кровь, капающую по его руке.

— Ты ранен!

— Всё нормально, — быстро сказал он, но Халани заметила, как дёрнулась его челюсть. Её рука нежно коснулась повреждённого места возле его бицепса.

Она потянулась к своей одежде, собираясь оторвать кусок ткани, когда дикий крик прорезал воздух. Они обернулись как раз в тот момент, когда Пенни упала на колено, отбиваясь от двух противников. Феррен был неподалёку, изо всех сил пытаясь пробраться к ней.

— Такеши, — сипло выдохнула она.

— Держись рядом со мной.

Ему не нужны были слова, чтобы понять, что ей нужно. Такеши выхватил из куртки ещё одно лезвие. Без лишних слов он рванул вперёд, жестоко врубаясь во каждого, кто вставал на пути, словно ранение было лишь мелким неудобством.

Всё и вся рушилось под волной сеемого им террора.

Она старалась не смотреть на горы трупов на земле. «Грешники» и жители Зоны Смерти лежали вповалку друг на друге. Звенел металл, гремели выстрелы, и сквозь дым и проливной дождь было невозможно разобрать, кто побеждает.

Они приблизились к Предводительнице, которая едва удерживала позиции против двоих «Грешников». Глаза Халани метнулись в сторону, и именно тогда она наконец увидела остальных.

Брок размахивал клинком, убивая любого «Грешника», который смел приблизиться к нему и Серин. С дерзким блеском в глазах Серин застрелила мужика, рванувшего к Броку со спины.

Адан находился в нескольких метрах от них, дрожащими руками орудуя копьём, пока Элиза мчалась вперёд с ножом в руке, атакуя словно вымерший бешеный зверь. Но она поскользнулась на луже из дождя и крови, её лицо исказилось, когда колено согнулось под неправильным углом.

Халани побежала быстрее.

Они добрались до Пенни, и Такеши бросился в гущу драки, не ведая жалости. Он крошил и уничтожал «Грешников» с неумолимой скоростью, пока Предводительница вновь обретала опору под ногами и сражалась плечом к плечу с ним.

Но Халани повернулась к Элизе, которая пыталась встать, пока её ноги подкашивались. Краем глаза она увидела, как Ансел двинулся к Элизе. Адан закричал её имя, всё ещё отбиваясь от своего противника.

Но Ансел поднял пистолет.

Бешеный ужас въелся в её сердце, и она побежала по залитой кровью дороге, пытаясь сократить дистанцию. Когда Ансел оказался в зоне прямой видимости, Халани подняла клинок, на секунду прицелилась и швырнула его сквозь шторм.

Но нож пролетел мимо.

— НЕТ!

Она вскинула руку, словно какая-то неземная сила могла дать ей власть остановить время. Но оглушительный кошмар продолжал разворачиваться: Ансел спустил курок и выстрелил Элизе прямо в голову.

Халани замерла на месте, её тело полностью парализовало, когда Элиза повалилась на землю, а её широко распахнутые глаза навсегда запечатлели последний миг на поверхности.

Звуки вокруг неё угасли. Битва отступила.

Она почувствовала себя оторванной от собственного тела, когда Ансел отступил назад с безумной ухмылкой, расползшейся по лицу.

Она не слышала дикого, нутряного рёва Адана, когда тот сбил Ансела с ног. Но Ансел ударил Адана лбом в лоб, перехватил инициативу и начал безжалостно молотить его кулаками. Адан пытался закрыть голову, но Ансел продолжал сыпать ударами, готовясь к новому убийству.

Халани действовала не думая: она схватила из грязи упавшую косу.

Её эмпатия к человечеству испарилась.

Она двигалась как неуправляемая машина.

Её ноги застучали по земле, не разбирая трупов, по которым она шагала.

Ансел снова поднял пистолет, когда она занесла тяжёлое оружие и с грохотом обрушила его ему на спину.

Он закричал, его тело забилось в судорогах. Но в ней не было милосердия: она выдернула оружие и снова вогнала его в него.

Со вторым ударом Ансел согнулся, и последний вдох покинул его. Она рвано дышала, руки тряслись, пока Адан сбрасывал с себя мёртвый груз.

Последние звуки боя постепенно затихли, но громкий рыдающий вопль вырвался наружу, когда Адан подбежал к телу Элизы. Он упал на колени, слёзы на его лице смешивались с дождём.

Халани подошла — молчаливая и абсолютно онемевшая. Она бросила оружие и присела рядом с Элизой, её пальцы дрожали, тело качалось под дождём.

Элиза была единственной подругой, которую она нашла в Гермесе. Если бы не она, Халани, возможно, никогда бы не выбралась из лагеря. Она была заботливой, доброй и преданной.

Она не заслужила смерти.

И если бы Халани была более собранной, если бы её прицел был точнее, если бы она не убедила их воевать с «Грешниками», этого бы не произошло.

Её ноги подкосились, не в силах вынести тяжесть её сожалений.

Руки Адана обняли её, его крики слились с её собственными, и она уже не могла разобрать, кто из них кричит, а кто дрожит.

Вокруг них выжившие воины Пустынного Источника выкрикивали имена, разыскивая павших товарищей. Серин и Брок молча подошли ближе, их перемазанные кровью лица не могли скрыть шока и отчаяния.

Халани ощутила присутствие Такеши ещё до того, как увидела его.

Он позволил друзьям обнять её, уважительно держа дистанцию. Но когда он увидел тело Элизы на земле, его кулаки сжались, и он проклял весь этот шторм — так, словно хотел воскресить мёртвых «Грешников» и перебить их всех заново.

Казалось, они выиграли эту битву. Но какой ценой?

Их близких?

Их человечности?

Когда хоть чего-то будет достаточно?

Халани встала, не в силах больше смотреть на это.

Такеши внимательно наблюдал, как она отступает назад, следуя за Халани словно тень — будто знал, что в этот момент ей нельзя доверять самой себе.

В ней бушевало слишком много вины и ярости, словно в деревянную чашу налили чересчур много крови. Ей нужен был выход. Разрядка. Кто-то, кого можно обвинить, прежде чем она возьмёт пистолет и сунет его себе в рот.

Её взгляд зацепился за окровавленную косу на земле. Она подняла её, крутя в руках, не в силах разглядеть своё отражение в металле. Так было лучше. Она боялась того, что увидит, если посмотрит.

Без единого слова Халани шагнула к безжизненному телу Ансела и обрушила косу на его труп. Она занесла оружие для нового удара, но сильные руки замкнулись вокруг её талии, вырывая косу из её смертоносной хватки.

— Перестань, Такеши, — умоляла она, пока он поднимал её на руки.

Он проигнорировал её попытки вырваться и прижал её к своей груди, унося прочь от всего этого месива.

— Отпусти меня, — захлебнулась она.

Слёзы хлынули по её лицу, когда она уткнулась головой в его шею.

— Просто, блядь, отпусти меня, — зарыдала она.

Но Такеши не поставил её на землю.

Он не стал говорить, что всё будет хорошо.

Он знал — так же, как и она, — что слова никогда не вернут мёртвых.

Такеши просто держал её на руках, пока она рассыпалась на части, а в его глазах читалось молчаливое обещание: он вынесет её тяжесть, даже когда она сама не сможет себя нести.

Я кричу о помощи, но слова улетают на невидимых крыльях.

— Халани, ты готова?

Голос Серин прорезал тусклую дымку.

Халани уставилась в серое окно — в ту же самую точку, где простояла последние несколько часов. Такеши принёс её в дом на руках, как ночной вор. Он сидел с ней на диване, сжимая в защитных объятиях, пока она рыдала.

В какой-то момент все слёзы вытекли, и Халани сидела абсолютно неподвижно, онемевшая и холодная, как статуя.

Но у статуй есть красота. Внутри же она была скрюченной и изуродованной, словно из её сердца проросло гнилое дерево. Кровь испятнала её кожу и одежду. Даже если она сосрёт с себя шкуру до мяса, вонь стольких смертей всё равно останется.

И Элиза…

Ещё одна слеза вырвалась наружу. Может, Предводительница ошибалась, и то фото в библиотеке отражало правду, с которой она никогда не хотела сталкиваться.

Может, монстром и впрямь была она.

— Халани.

Рука Серин легла ей на плечо, разворачивая от окна.

— Пора, — сипло прошептала Серин, пытаясь скрыть шмыганье носом.

Халани наконец встретилась с ней взглядом, чувствительность возвращалась к её конечностям, и она тихо кивнула. Они вышли на улицу, шагнув в леденящий рассвет. Мрачный туман висел в воздухе, словно земля укрывала их одеялом из вылитых слёз.

Дорога была пустынна, город абсолютно вымер. Но когда они добрались до центра Пустынного Источника, она поняла почему.

Огромная куча трупов лежала на тренировочной площадке — и воины Пустынного Источника, и «Грешники» вповалку. Немногие выжившие собрались в большой круг.

Женщины плакали.

Суровые лица мужчин окаменели, будто они больше никогда не улыбнутся и не познают радости.

Она заметила Такеши и Брока, бросавших тела на окровавленную кучу. Левая рука Такеши была обмотана толстым белым бинтом, но он не замедлялся и не жаловался.

Он перетаскивал мертвецов так, словно это было просто необходимо сделать.

Она гадала, давит ли это на него.

Тяжесть отнятой жизни.

Он отлично справлялся с этим грузом. Но Халани видела страдание в его глазах. Тень муки, которую он скрывал, чтобы остальные не заметили самое мягкое сердце, бившееся внутри.

Горло Халани словно пережало тисками, когда безжизненное тело Патреуса бросили на кучу. Она-то думала, что он ненавидел их всё это время. Но даже посреди своего презрения Патреус умер, защищая их.

А когда Такеши и Брок подняли хрупкое тело Элизы, ноги Халани задрожали. Серин и Винни тут же подхватили её за талию, удерживая на ногах.

Прежде чем они погрузили её тело на кучу, она сипло вытолкнула:

— Подождите.

Они обернулись, лица напряглись от замешательства, пока они опускали тело на землю.

Халани молча подошла.

Лицо Элизы было бледнее, чем она когда-либо видела, почти синим. Рот слегка приоткрылся, а глаза всё ещё были полураспахнуты. Но её выражение не было полным ужаса. Она выглядела странно умиротворённой.

Халани ненавидела это. Каждую секунду.

Даже солнце не пробивалось сквозь серые тучи, пока она стояла на коленях подле Элизы, и её разбитые, тихие извинения уносились с прохладным ветром.

Серебряное кольцо на пальце Элизы привлекло её внимание. То самое, с надписью «Prometheus Inc.» на обороте.

Оно принадлежало её отцу и было её самой ценной вещью. Что-то подсказывало Халани, что не стоит оставлять его здесь.

Двигаясь как в тумане, она осторожно стащила кольцо с холодного пальца Элизы.

Тяжесть опустилась в её карман, пока Такеши и Брок бережно укладывали тело Элизы к остальным. По приказу Предводительницы воины Пустынного Источника наконец подожгли кучу. Горящий пепел и пламя взвились высоко в небо, и Халани навсегда запечатлела это мучительное зрелище в памяти.

И когда Пенни стерла слёзы, на её загорелом лице застыла новая решимость, когда она попросила их следовать за ней.

Серин и Винни шли по бокам от Халани, словно боялись, что она в любую секунду рухнет на землю. Дерек обнимал Адана за плечо, его покрасневшие глаза запали. Брок и Такеши замыкали шествие, присматривая за всеми.

Пенни привела их в северо-восточную часть города, и глаза Халани расширились при виде раскинувшегося поля с посевами — того, чего она никак не рассчитывала увидеть где-либо, кроме как под поверхностью.

Но Пенни продолжала идти к амбару возле стены.

— Я много думала прошлой ночью, — сказала Предводительница, останавливаясь перед красным зданием. — О своей жизни до Великого Коллапса. О том, что мы построили здесь. Обо всём, что я потеряла, пытаясь сделать этот мир лучше.

Тишина опустилась на них, пока Пенни глубоко вздыхала и поворачивалась к ним лицом.

— Отец всегда говорил, что люди — худшие из существ. Что миру будет лучше без их вечного сквернящего следа. И долгое время я ему верила. Но у вас у всех была любая возможность уйти и спастись, но вы этого не сделали. Вы рисковали всем, чтобы помочь нам. Я лучше кого бы то ни было знаю, что ничто не вернет жизнь, которую вы потеряли. Но так я могу попытаться помочь.

Пенни кивнула Феррену, и тот отпер двери амбара, открывая взору крупный, пыльный чёрный грузовик внутри.

Они отпрянули в шоке, пока Предводительница уперла руки в бока, зафиксировав взгляд на Халани.

— Ты хочешь ответов, почему твоё фото было в нашей библиотеке. У меня их нет. Но я знаю место, где они могут быть.

Она достала свёрнутый комплект бумаг.

— Это карта, которая приведёт вас к лаборатории, где нас создали. Здание спрятано внутри старой военной базы в Калифорнии. Это пять часов езды в сторону пустыни Мохаве.

Брови Халани взлетели при этом названии. Калифорния. Штат, о котором ей говорили, что он был уничтожен во время Коллапса.

Но, может, и это было ложью.

— У вас должно хватить кукурузного этанола на поездку туда и обратно, — добавила Пенни. — И ещё пара бочек в кузове.

— Ты отдаёшь нам машину? — спросил Дерек, поражённый.

— Ну, мы хотим, чтобы вы её вернули, но у Пустынного Источника есть и другие, которые мы починили, — сказала Пенни, передавая карту Дереку. — Это приведёт вас прямо к лаборатории. Я оставлю вас, чтобы вы обсудили, что хотите делать.

Семеро сгрудились плотнее, пока Дерек разворачивал карту, показывая крупный красный круг, нарисованный в центре. Но когда Халани прищурилась, вглядываясь в два слова, написанных четким текстом, она прикрыла ладонью открытый рот.

— Халани? — Серин нахмурилась, глядя на неё. — Что не так?

— Чёрт меня дери. Это оно, — прошептала Винни.

— Что «оно»? — огрызнулся Брок.

«Prometheus Incorporated». Вот два слова, написанных на странице.

«Путь начинается в Прометее».

Они наконец нашли последнюю порученную миссию Тимоти Тэлбота. Секрет к разгадке того, чем на самом деле являлся проект «Хеликс».

Но какое отношение фото Халани могло иметь к Прометею?

В её памяти вспыхнула садистская ухмылка Александра Хаксли, и она сделала пару шагов назад, врезавшись в Такеши, стоявшего позади. Его высокая фигура заслонила всё её поле зрения, когда он посмотрел на неё сверху вниз горящими чёрными глазами, так сильно отличавшимися от глаз Губернатора.

— Прометей? Разве это не то место, которое ты просила меня проверить, Винни? — спросил Адан.

Винни кивнула с диким блеском в глазах. Сделав глубокий вдох, она наконец объяснила остальным значение Прометея и проекта «Хеликс», но Халани едва слушала, не в силах стереть из памяти тошнотворный образ Губернатора.

— Но как, к чёрту, мы должны доверять машине, которая едет на кукурузе? — спросил Брок, не скрывая возмущения в голосе.

— Это другой тип топлива, но оно сработает, — настоял Дерек. — Я помогал его ферментировать.

— Даже так, у нас нет времени тащиться в Калифорнию. Нам нужно встретиться с Джеком и остальными «Тузами».

— Но если это всего пять часов езды, мы сможем вернуться за день, — возразила Серин.

Затяжной тяжёлый взгляд Брока сместился в её сторону — он не был убеждён.

— У тебя всё ещё есть рация, верно? Позвони Джеку. Узнай, как они далеко.

— Я не хочу тратить батарею.

— Ты можешь поговорить с ними одну минуту, — Серин закатила глаза.

— Я согласен с Серин, — добавил Дерек.

Брок пробормотал что-то себе под нос и вытащил рацию. Он поднял антенну и настроил частоту.

— На связи, Джек. Это Брок, приём.

Прерывистый голос раздался из динамика, но слова постоянно обрывались:

— Эт — к. Слы — у.

— Повтори? — Брок подался вперёд.

— Это Джек. Мы вас слышим, приём, — голос Джека наконец пробился сквозь помехи, и все коллективно выдохнули.

— Приятно слышать твой голос, — перевёл дыхание Брок. — Вы выбрались из города?

— У нас были небольшие накладки с оборудованием, но мы прилично продвинулись. Встретимся в точке сбора на третий восход солнца.

Три дня. На машине этого времени точно хватит, чтобы добраться до Прометея и направиться в Аполлон.

Волна лихорадочного предвкушения накрыла группу, но Брок оставался спокоен и собран.

— Принято. Будем там.

— Вам удалось забрать вашего учёного? — спросил Джек.

— Да, он с нами.

— Все остальные благополучно пересекли Зону Смерти?

Давящий вопрос повис в воздухе. Никто не мог посмотреть друг другу в глаза. Особенно Халани.

Её взгляд опустился на землю — ту самую землю, что приняла угасающее тело Элизы.

— Мы потеряли одного, — Брок сглотнул. — Элизу.

Дже́к молчал очень долго.

Она подозревала, что Джек и Элиза знали друг друга в Гермесе задолго до её появления. Боль ощущалась физически через динамик, когда он наконец обрёл голос.

— Сожалею. Она была… — Джек кашлянул, словно скрывая глубинную эмоцию. — Она была хорошим ребёнком. И она хотела бы, чтобы мы довели это до конца. Убедись, что вернёшь всех остальных целыми и невредимыми.

— Обещаю, — твёрдо сказал Брок.

Когда он отключил связь, Халани всё ещё смотрела в землю, пока лицо Элизы преследовало её, снова и снова прокручивая момент, когда она выпустила нож.

— Халани.

Она удивлённо подняла голову. Это был первый раз, когда Адан обратился к ней с прошлой ночи. Выражение его лица напоминало то, с каким она впервые увидела его в тюрьме Брадерхельм.

Присутствует, но не совсем. Живой… но не совсем.

— То, что случилось с Элизой, — не твоя вина, — произнёс он, и в его глазах вспыхнула искра. — Она решила пойти с нами по собственной воле. Мы все приняли эти риски, и хотя мне не выпало чести знать её долго, — его нижняя губа задрожала, — я верю, что если бы она могла вернуться в прошлое, она сделала бы всё то же самое. Мне плевать, что было на том фото и откуда ты взялась. Мы в этом вместе. Так что, если тебе нужно поехать в Калифорнию и найти ответы, прежде чем мы покончим со всем этим в Аполлоне, я иду за тобой.

Она ждала, что кто-нибудь опровергнет его слова. Заорёт, что это её вина. Что она неудачница и, вероятно, даже не человек.

Но они не дали её демонам ни подтверждения, ни оружия.

Тёмные голоса в её голове постепенно умолкли, пока каждый из них смотрел на неё с пониманием, сочувствием и… любовью. Словно слова Адана были лишь продолжением того, что они знали с самого начала.

И хотя Халани до ужаса боялась встретиться с правдой, она смотрела в глаза своей семьи, понимая, что бы ни случилось, её не бросят одну.

Возможно, в этом и заключался главный дар любви.

Я горжусь тем, что танцевала, когда всё, чего мне хотелось — это упасть.

— Разве это не прекрасно? — воскликнула Винни, всплеснув руками и откинувшись на спинку кузова грузовика, пока её длинное фиолетовое платье развевалось вокруг ног. Серебряный кулон, который она всегда носила на шее — даже в библиотеке Брадерхельма, — блестел на солнце.

Грузовик внезапно вильнул, и Халани ненароком уткнулась лицом прямо в колени Такеши. Она быстро барахталась, пытаясь подняться, её щёки вспыхнули румянцем, но перед этим она успела заметить тёмный блеск в его глазах.

Он сидел, вальяжно закинув одну руку на борт кузова, и небрежно крутил лезвие в левой руке. Он выглядел странно непринуждённым, будто они не ехали по чужой территории и смерть не маячила на горизонте.

Но его спокойствие не ввело её в заблуждение.

В один миг Такеши выглядел как беззаветно преданный мужчина, готовый убить любого, кто попытается навредить ей. Но в следующую секунду в его глазах вспыхивала острая вспышка жестокости и обиды.

К ней. Ко всему миру.

Грузовик снова дернулся, и он без труда поймал тяжелую бочку с бензином, которая едва не перевернулась.

— Извините! — закричал Дерек с переднего сиденья. — Управлять транспортером куда проще, чем этой штуковиной!

— Припаркуйся и дай мне вести, — прошипел Брок, сидящий рядом с ним.

— Я в порядке. Теперь она идет ровнее.

— Вам стоит просто позволить мне вести! — вмешалась Серин.

— Нет! — рякнули они одновременно.

Они продолжали спорить, пока Халани вглядывалась в горизонт.

Удивительно, но Калифорния не так уж сильно отличалась от Зоны Смерти. Сухая пустыня казалась бесконечной, пока Дерек петлял между брошенными машинами, и все они были повернуты в направлении, ведущем прочь из штата.

От этого ей становилось не по себе.

— Винни, в Архивах упоминалось, сколько бомб сюда сбросили? — перекрикивая завывания ветра, крикнула она.

— А?! — Винни приложила ладонь к уху, пытаясь расслышать.

Халани перебралась на другую сторону кузова и села рядом с Винни, но из-за этого манёвра она оказалась прямо напротив Такеши, который неотрывно уставился на неё.

Её горло сжалось, и Такеши наклонил голову, уловив это нервное движение. Она перевела фокус обратно на Винни, где было безопаснее, и повторила свой вопрос.

— Если Винни правильно помнит, Калифорния была ядерной катастрофой. Бомбы сбросили прямо на крупные города, включая Лос-Анджелес, Сан-Диего и Сан-Франциско. И ветер разнёс радиоактивные осадки по всему штату.

— Их предупредили заранее?

— Не настолько, чтобы все успели выбраться. Представь миллионы и миллионы людей, пытающихся спастись одновременно. Какой хаос, должно быть, творился, когда они забили все дороги, — голос Винни затих, когда Дерек резко вильнул в сторону, объезжая невероятное количество брошенных машин, стоявших у них на пути.

Чем дальше они ехали, тем больше полуразрушенных зданий им попадалось. Некоторые выглядели как зоны отдыха, заваленные огромными грузовиками, которые были раз в десять больше того, на котором ехали они, но все машины были покрыты следами ожогов. Она рассматривала небольшие строения со всеми выбитыми окнами и странными вывесками снаружи — на одной была перевернутая буква W, а на другой изображена мультяшная фигурка девочки с красными хвостиками.

— Рестораны быстрого питания, — называла их Винни, хотя Халани едва понимала, что это значит.

Она просто кивала, представляя, как мог выглядеть этот мир до того, как его разрушили. Если зажмуриться и сосредоточиться изо всех сил, то можно увидеть людей, которые улыбались, ехав на своих машинах с опущенными окнами к пляжу, которого она никогда не видела, и к океану, в котором никогда не плавала.

Халани видела всё в мельчайших, почти идеальных деталях, словно сама прожила это. Она уверяла себя, что это книги Винни подпитали её воображение.

Но после откровения Предводительницы она больше не была в этом уверена.

Когда грузовик снова резко вильнул и затормозил, её голова едва не врезалась в один из металлических баков. Но Такеши рванулся через всё пространство с невероятной скоростью, заблокировав удар.

Его вторая рука обхватила Винни за талию, прижав их обеих к себе, пока грузовик замирал, а позади них поднимались клубы пыли.

Она потеряла ориентацию, забыв, где находится и о чём они только что говорили с Винни. Всё, на чём она могла сосредоточиться — это напряжённая челюсть Такеши, когда он не стал сразу отстраняться. Их грудные клетки находились в нескольких дюймах друг от друга, оба тяжело дышали, ожидая, пока другой сделает шаг.

— О господи, Такеши. Слава небесам за твою скорость! — воскликнула Винни. — Винни могла вылететь прямо из грузовика, если бы ты не схватил её своими большими мускулами. Очень кстати. Так и хочется ухватиться и никогда не отпускать. Не согласна, Халани? — Винни поиграла бровями.

Двери грузовика захлопнулись, когда остальные вышли спереди. Халани опомнилась и быстро поднялась на ноги, неловко слезая с машины. Что-то нечитаемое вспыхнуло в глазах Такеши. Он медленно поднялся и перепрыгнул через борт грузовика с таким видом, будто тот принадлежит ему.

— Почему мы остановились? — спросила она.

Они пробыли в пути всего несколько часов. Она огляделась в поисках вывески с надписью «Прометей», но перед ними было лишь снесённое знамя с надписью: «Авиабаза Эдвардс — 50 миль».

— Адану показалось, что он что-то видел… Адан? — громко позвал Дерек, но Адан уже бежал вперед.

Они озадаченно переглянулись, прежде чем последовать за Аданом, который мчался по песку. Он остановился в нескольких футах, и они замерли перед объектом, который предстал перед ним.

Большая металлическая штуковина торчала из песка. Она была серебристой с чёрной головкой, а остальная часть уходила глубоко в землю. Этот металлический предмет был почти ростом с Такеши.

Кровь Халани стыла в жилах, инстинкты орали, требовали вернуться в машину и уехать как можно быстрее.

— Что это? — несмело спросила Серин.

Глаза Адана были широкими, пока он разглядывал устройство, его лицо побледнело.

— Это бомба.

Они тут же сделали шаг назад. Но Такеши шагнул ближе — или, может, это снова разыгралось её воображение.

— Всё в порядке! — Адан выставил руку, но даже он сам медленно отступал по песку. — Она цела, но, должно быть, оказалась неразорвавшейся пустышкой.

— Зачем им отправлять бомбу так далеко? Мы посреди нигде, — спросил Дерек.

Он был прав. Они находились посреди пустыни.

— Возможно, они целились в военную базу неподалёку, — задрожала Винни, её глаза наполнились ужасом.

— Нам пора идти, — произнёс Такеши впервые, его глубокий, повелительный голос прорезал их леденящий душу транс.

Никто не стал спорить.

Брок держался рядом с Серин. Такеши шёл следом за Халани, когда они забрались обратно в грузовик и помчались прочь, оставляя оружие массового уничтожения позади.

Тишина была невыносимой, пока они продолжали путь по дороге, её мысли зациклились на жутком предмете, на который они наткнулись, а Винни бубнила себе под нос о дураках, которые его построили. Такеши смотрел вдаль, его мысли всегда оставались для неё закрытой дверью.

Напряжение висело в воздухе — к этому Халани уже привыкла.

Они должны были быть близко к Прометею, но после пары часов затянувшегося молчания Винни выпрямилась, и в её глазах снова вспыхнула искра.

— У меня есть идея.

— Какая?

— Раз уж Такеши тебя не помнит, это отличная возможность узнать друг друга получше. Игра в вопросы и ответы. Но не волнуйся, Халани, ты тоже сможешь спросить у него всё, что захочешь. Винни за равенство, — Винни приложила кулак к сердцу и торжественно наклонила голову.

Ком в горле Халани увеличался вдесятеро, и она упорно избегала взгляда Такеши.

— Винни, не думаю, что он хочет играть.

— С чего ты взяла? — спросил он.

Она резко перевела взгляд на Такеши. Он откинулся назад, смерив её своим давним испытующим, непроницаемым взглядом.

— С того, что у тебя есть привычка сбегать каждый раз, когда ты подбираешься ко мне слишком близко, — ответила она. Память не позволяла ей забыть ту роковую ночь. То, как его губы прижались к её губам, как он шептал то, что не должен был, и целовал её так, что это следовало бы запретить законом. И то, как он закрыл дверь и ушёл сразу после этого.

— Напротив, Кейнс, — произнёс он с тёмным блеском в глазах. — Я хочу знать о тебе абсолютно всё.

— Я всё ещё в твоём расстрельном списке?

Такеши замешкался, нахмурившись, словно был не согласен с этим вопросом, но на его лицо тут же вернулась холодная маска. Он вальяжно упёрся локтём в колено, а его вторая нога почти касалась её, дразня этой невыносимой близостью.

— А это что-то меняет? — спросил он, изучая её реакцию.

— Ещё как.

— Отличное начало, но мы можем лучше, — вмешалась Винни, не в силах сдержать ухмылку. Они неслись по пустыне на куда большей скорости, чем прежде, пытаясь убраться как можно дальше от бомбы.

— Винни начнёт с вопросов к вам обоим, чтобы вы вошли во вкус. Итак! — Винни хлопнула в ладоши. — Вопрос первый. Ваше любимое блюдо?

Халани ждала ответа от Такеши, но тот лишь жестом указал на неё:

— Дамы вперёд.

Халани прищурилась:

— Рагу из крыс.

Такеши кивнул, ничуть не удивившись. Рагу из крыс считалось признанным деликатесом в подземном мире.

— Бульон из клонированной утки, — ответил он.

— Любимый цвет?

— Синий, — сказала она.

— Чёрный.

Похоже, после того как она вечность просмотрела в его глаза, чёрный скоро тоже станет её любимым цветом.

— Если бы вы могли иметь любую суперспособность, что бы это было? — спросила Винни, едва не подпрыгивая от нетерпения.

— Пусть в этот раз он отвечает первым.

— Пытаешься украсть мой ответ, Кейнс?

— Едва ли, — она скрестила руки на груди, скопировав его позу. — Наверняка какая-нибудь суперсила. Или лазеры из глаз. Что-то тупое, я прямо чувствую.

Такеши лишь ухмыльнулся:

— Я бы останавливал время.

Халани моргнула. Это был последний ответ, которого она ждала.

— Почему?

— В моей жизни было не так много хорошего, — тон его изменился, в голосе зазвенела пустая, глухая нота. — И когда наступают эти редкие моменты счастья, мне хочется остановить время и прожить в них хоть немного дольше.

Сердце Халани застучало в ровном, четком ритме.

Она была уверена, что он слышит этот глухой стук.

Стук, который отказывался затихать. Желание, чтобы время остановилось и для неё тоже — чтобы она могла просто смотреть на него без всяких осуждений.

— Ох, блин, — прошептала она.

— Что?

— Я собиралась сказать «невидимость», чтобы воровать еду. Но теперь на твоём фоне я звучу как полная дрянь.

— Нет, — сказал он.

— Нет?

— По части дерьмового характера я тебя тоже уделал.

Уголок его рта дёрнулся, и ей пришлось сжать губы, чтобы не улыбнуться.

— Перейдем к следующему вопросу? — предложила Винни, подмигнув Халани, словно её тайный гениальный план работал без сбоев.

— Да, — быстро ответила Халани. Ей нужно было переключиться и перестать думать о том, как чертовски хорош Такеши с этими магнетическими глазами и взъерошенными ветром волосами.

— Какое ваше идеальное свидание?

— В смысле, время года? — нахмурилась она.

Такеши усмехнулся:

— Негусто с ухажёрами в Аполлоне, Кейнс?

— Были у меня ухажёры.

— Назови. Хоть одного.

— Дэйв Уимстрок, — она гордо вскинула подбородок.

— Никогда о нём не слышал.

— Неудивительно, ты же большую часть жизни прожил в Генезисе. Но мы с Дэйвом вместе работали в Центре распределения пищи.

— И он водил тебя на свидания? — голос Такеши стал заметно острее.

— Ты хочешь сказать, что теперь веришь мне?

— Просто ответь на вопрос.

— Я не совсем понимаю, что такое «свидание», — призналась она, действительно сбитая с толку. Если бы её щёки покраснели ещё сильнее, солнцу на них просто не осталось бы места для ожога.

— Он готовил для тебя горячую еду, танцевал с тобой тайком, пел песни о своей неземной любви и преданности? — спросила Винни, прижав обе руки к сердцу, но её взгляд был прикован не к Халани. Она смотрела куда-то за горизонт с легкой грустью в глазах, словно представляя кого-то из своего прошлого.

— Нет. Обычно мы просто находили свободную подсобку, чтобы развлечься, — честно ответила она.

Разве это работает не так?

— Он пользовался твоим телом, никак не доказав свои чувства? — смертоносный взгляд Такеши стал ещё тяжелее. Казалось, он захотел сменить свою суперспособность и заставить Дэйва Уимстрока появиться прямо перед ним, чтобы медленно его прикончить.

— Я бы не сказала, что он пользовался, я тоже этого хотела, — съехала она с темы.

— Ты этого хотела, — повторил он абсолютно плоским голосом.

— А почему бы и нет?

— Потому что ты достаточно умна, чтобы не позволять какому-то пацану вроде Дэйва Уимстрока дышать с тобой одним воздухом, не говоря уже о том, чтобы трогать тебя в грёбаной подсобке.

— Извини, всё, что я услышала — это то, что ты считаешь меня умной, — она скопировала его расслабленную позу, пытаясь пролезть к нему в голову так же, как он проникал в её.

— Не обольщайся, Кейнс, — он закатил глаза, но его предплечья напряглись. — Как только я начинаю так думать, ты тут же доказываешь мне обратное.

— И это говорит тот, кто предпочитает решать проблемы кулаками, а не мозгами.

— Это куда эффективнее.

Халани повернулась к Винни, которая всё ещё смотрела вдаль с кроткой улыбкой.

— Винни, ты же сказала, что эта игра про равенство, да? Разве это не значит, что Такеши тоже должен ответить на вопрос?

Винни тут же очнулась от своего оцепенения и энергично кивнула:

— Ты совершенно права, милая. Что скажешь, Такеши? На какое свидание ты бы повёл любовь всей своей жизни?

— Это был не изначальный вопрос, — огрызнулся он.

— Разве? — Винни почесала подбородок. — Винни уже и не помнит. Она может спросить что-то другое.

«Нет».

Протест вспыхнул в голове Халани, но она осталась сидеть неподвижно и молча, не желая выдавать, насколько сильно ей нужно услышать его ответ.

— Всё в порядке, Вин. Я отвечу, — он повернулся к Халани. Весёлость полностью исчезла с его лица, и под этим тёмным взглядом она едва удержалась от того, чтобы не заёрзать.

— С той самой минуты, как она проснётся, я бы исполнял любое её желание. Массаж в начале дня...

— Подожди, — перебила Халани. — Мы говорим про обычный массаж или про тот, от которого девушки залетают?

— Как ты сама думаешь?

— Это был не мой вопрос.

— Нет, мой.

— Чёрт с ним, забудь. Продолжай, — она махнула рукой, и он тихо ухмыльнулся.

— Я имел в виду тот, что снимает напряжение в мышцах. Но если бы у неё были боли поглубже... я известен своей въедливостью.

Халани сглотнула, слишком живо вспомнив ту самую ночь в своей спальне. И, судя по тому, как изогнулись губы Такеши, он прекрасно понял, куда улетели её мысли.

— После того как я убедился бы, что она полностью удовлетворена, я бы приготовил ей еду. И если бы мы жили на поверхности, я бы расстелил одеяла и подушки прямо на грузовике, вот как этот. После еды мы бы смотрели на звёзды и говорили обо всём на свете. Или вообще ни о чём. Но это не помешало бы мне сказать ей, что она куда прекраснее луны.

— Как романтично, — вздохнула Винни, и её глаза блеснули.

Халани едва могла дышать. Она подалась вперёд, совершенно забыв про игру.

— Откуда у тебя эта идея?

Такеши нахмурился, застигнутый врасплох её вопросом:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты всю жизнь прожил в Аполлоне. Если ты не помнишь последний год, то ты никогда в жизни даже грузовика не видел. Откуда взялась эта идея? — нажимала она, всем сердцем надеясь, что её интуиция её не подводит.

Такеши замер, словно сам только что об этом задумывался.

— Я... не знаю. Когда я подумал о том, чтобы быть с кем-то, эта сцена просто всплыла в голове. Я лежу рядом с девушкой, и мы вместе смотрим на луну.

— Кто она? Как она выглядит?

Кровь отлила от его лица, а зрачки расширились.

— Я... кажется, её зовут... а-а-ах! — он зарычал от боли, схватившись за голову.

— Такеши! — Халани рванулась к нему, сжав его длинные, дрожащие пальцы. — Что с тобой?

Такеши лишь мотал головой. В этот момент машина резко затормозила, и Халани едва не полетела кувырком.

— Приехали! — крикнул Дерек.

Люди говорят, что хотят знать правду… пока не узнают её.

Остальные вылезли из машины, их шокированный шепот раздавался за её спиной, но Халани продолжала смотреть на Такеши.

Она снова встряхнула его:

— Скажи мне, что не так. Что ты хотел сказать?

Его сжатая челюсть и раздувающиеся ноздри постепенно расслабились. Но вены на шее всё ещё отчётливо выступали, когда он сел, проигнорировав её вопрос.

Но она не собиралась это так оставлять.

— Ответь мне, Такеши! Что за девушка, которую ты помнишь? — её голос прорезал пустынное пространство, привлекая внимание остальных.

— Никто, — прошипел он, задев её плечом, когда выпрыгнул из грузовика.

Халани смотрела ему вслед с открытым ртом.

Каждый раз, когда Такеши подбирался к воспоминаниям, он замерзал и отстранялся ещё сильнее, чем прежде.

Она не понимала. Они удалили чип. Врачи подтвердили, что всё, что ему нужно — это время.

Но что, если они что-то упустили?

Тянущее чувство под ложечкой усилилось, когда она вылезла из грузовика и увидела Винни, которая смотрела вдаль широкими глазами.

Прямо перед ними возвышалось огромное металлическое здание. Блестящая конструкция спиралью уходила в небо, закручиваясь, словно скрученные нити ДНК.

— Обожемой, — ошеломлённо прошептала Винни. — Это картина Тимоти Тэлбота.

Губы Халани вытянулись в букву «О». Она вспомнила картину в золочёной раме, которую Винни хранила в библиотеке. На ней был изображён человек, идущий к чудесному строению в пустыне. Неужели это то самое здание, которое величественно возвышалось перед ними?

— Это оно, — Винни сжала её руку, её глаза блестели от чистого восторга. — Мы наконец-то добрались!

Её лёгкие перехватило.

С тех пор как Винни показала Халани дневник, она сомневалась в существовании Тимоти Тэлбота. В том, что проект «Хеликс» реален. Но зрелище перед ними разрушило все эти предубеждения.

Но по какой-то причине её охватило странное чувство дежавю. Словно она уже была здесь раньше.

— Вы уверены, что нам именно туда? — спросил Адан, вырывая Халани из её неправдоподобных мыслей.

— Так написано на карте, — Дерек протянул длинный лист бумаги с ярким красным кругом.

— Я никогда не видела ничего подобного, — прошептала Серин, делая шаг вперёд, но Брок мягко потянул её назад.

— Идём все вместе, — произнёс он с спокойным авторитетом, и, к её удивлению, Серин кивнула, послушавшись его.

Они прошли через сломанный забор из колючей проволоки, тянувшийся на мили. Зелёные и бежевые грузовики были разбросаны по территории, а брошенные палатки хлопали на ветру.

— Что это было за место? — Халани огляделась.

— Военная база, — резко ответил Такеши. Он сжимал в руке оружие и пристально сканировал окружающую обстановку, в его взгляде зрело что-то опасное.

Брок резко повернул голову:

— Откуда ты знаешь?

Такеши указал на ржавую вывеску, торчащую из земли.

Военно-морская авиационная станция.

Она сглотнула, пока они продолжали двигаться к спиральному зданию. Их шаги нарушали зловещую тишину. Ветер и тот утих. За зданием Халани заметила целое поле полупрозрачных зеркал, направленных в небо. Тысячи зеркал.

— Что за…

— Солнечные панели, — объяснила Винни, подошедшая к ней. — Это гигантское поле источника энергии.

Халани нахмурилась:

— Что они питают?

— Винни не уверена. Но они выглядят недавно очищенными, — она почесала подбородок. — Очень странно.

Тяжёлое давление, ползущее по её венам, усилилось, когда они приблизились к зданию. В боковой стене зияла огромная дыра, словно неподалёку сорвалась бомба. Когда парадные двери не поддались, они присели и осторожно пробрались через разбитые окна, их ноги хрустели по осколкам стекла.

Халани вздрогнула, когда они вошли внутрь высокого здания и ступили на гладкий пол, интерьер которого напомнил ей вход в лабораторию доктора Штрауса. Солнечный свет проникал через исполинскую дыру в боковой стене, освещая большой мраморный стол в центре комнаты.

На каменном столе были выгравированы два слова.

PROMETHEUS INC.

— Где лаборатория? — спросила Серин. — Я её не вижу.

Она была права. Никаких холодных лабораторий видно не было. На самом деле комната, в которой они находились, казалась маленькой по сравнению с размерами здания.

— Должна быть лестница. Наверное, вон там.

Но когда Дерек открыл дверь на широкую лестницу, та оказалась полностью заблокирована огромными валунами.

— Дерьмо.

Но взгляд Халани застыл на открытом лифте в глубине комнаты.

— Это не сработает, Халани, — окликнул ее Адан, пока она медленно шла к нему. — В здании нет электричества.

Но её тянуло к лифту как магнитом, и она шагнула прямо внутрь. Кнопки выстроились на панели, пронумерованные вплоть до сотки.

— Давайте сюда, — она помахала всем рукой.

— Я в эту штуку не сяду, — заявил Брок.

— Мы на первом этаже, — возразила Халани. — Ничего не случится. Но если это сработает, я не хочу никого оставлять здесь.

Такеши не колебался. Он ступил на платформу без лишних слов, и лифт тут же показался меньше в его присутствии. Винни последовала сразу за ним, а Дерек и Адан на мгновение замешкались, прежде чем тоже войти.

Брок покрутил головой, открыв рот для спора, но Серин закатила глаза.

— Да ладно тебе, не будь такой тряпкой.

Она прошла мимо него и встала рядом с Халани.

Брок раздражённо вздохнул, но неохотно присоединился к ним.

— Если я умру, Халани, это будет твоя вина, — проворчал Брок.

— Можешь преследовать меня в загробной жизни, — ответила она.

Не дожидаясь новых возражений, она нажала цифру два на боковой панели. Халани глубоко вдохнула, молясь, чтобы двери закрылись и пошли вверх. Но ничего не произошло. Она нажала все цифры на панели, ожидая хоть какого-то движения.

Но лифт не сдвинулся ни на дюйм.

— Видишь? Нет энергии, — Брок собрался выйти, но Халани выставила руку.

— Подожди.

Она заметила кое-что — странную круглую гравировку на панели. На ней не было цифры, но она узнала тонкую овальную форму.

Она вытащила из кармана кольцо Элизы — то самое, которое её отец лихорадочно сжимал до самой смерти. Халани вставила камень в круглое углубление. Он подошёл идеально.

Но лифт всё равно не включился.

Нахмурившись, она надавила сильнее. Снова ничего. Но когда она повернула кольцо, лифт зажёгся, и двери закрылись.

— У тебя получилось, Халани! — воскликнула Серин, но споткнулась, едва не упав.

— Какого хрена? — глаза Дерека расширились.

Лифт поехал не вверх.

Он повёз их вниз.

— Мне это не нравится, — прошептал Адан.

Она сглотнула, тесные стенки лифта подступали всё ближе, зажимая их в ловушке, пока они летели на неопределённое количество этажей под землю. Её пальцы задрожали, тошнота подступила к горлу.

И как раз когда она подумала, что сейчас отключится, двери лифта с шумом распахнулись.

— Главный терминал, — объявил роботизированный женский голос.

Они обменялись напряжёнными взглядами и шагнули в темноту.

Но когда Халани протянула руку и сделала ещё шаг, зажглись яркие люминесцентные лампы, открывая взору огромную комнату. Длинные белые столы образуют полукруг, на них теснятся десятки компьютеров. В глубине комнаты во всю стену тянулись стеклянные экраны от пола до потолка.

В центре медленно вращалась голографическая проекция Земли, парящая в воздухе.

— Что за… — Серин вздрогнула, прижав руку к груди, когда двери лифта захлопнулись и с шумом унеслись обратно наверх. Тишина давила на них, и она поняла, что у них нет другого выбора, кроме как исследовать это таинственное пространство.

Халани медленно двинулась вперёд, вздрогнув, когда одна из висящих над ними ламп за искрила, выглядя так, будто вот-вот упадет.

Такеши оставался совсем рядом с ней, его чёрные глаза сканировали пространство. Выражение его лица было отрешённым, будто он находился где-то далеко, прокручивая в голове миллион мыслей в минуту.

Она подошла к одному из белых столов и развернула огромный лист бумаги, придавив уголок своим рюкзаком.

— Что там? — спросила Серин.

— Я-я не знаю. Это список каких-то странных названий.

Triticum aestivum.

Oryza sativa.

Lens culinaris.

Brassica oleracea.

Sesamum indicum.

— Это не просто странные названия, — сказал Дерек, вглядываясь в бумагу. — Это виды растений.

— Тут ещё один! — воскликнул Адан, разворачивая второй лист. Но названия были совершенно другими.

Bos taurus.

Ovis aries.

Equus feruscaballus.

Panthera pardus orientalis.

Gorilla beringei beringei.

— Это тоже растения?

— Нет, — Дерек покачал головой. — О таких я никогда не слышал.

— Подожди, — Серин ткнула пальцем в одно из названий. — Горилла. Звучит знакомо. Разве это не одно из животных, которые вымерли во время Великого Коллапса? — Она повернулась к брату, который ошеломлённо развел руками.

— Без понятия. Я никогда не слушал на уроках истории животных.

— Нет, думаю, она права, — сказала Халани, осматривая столы и замечая ещё более длинные рулоны бумаги, сложенные высокой стопкой рядом с компьютерами. — Но почему они внесены сюда?

Ни у кого не было ответа.

Её пульс участился, и она бросила бумаги, чтобы встать рядом с Такеши. Он пристально вглядывался в голографическую проекцию Земли. Когда Халани подошла ближе, она заметила крошечные точки на карте.

Его хмурый взгляд стал ещё более тяжёлым.

— Что не так? — спросила она.

В его взгляде промелькнула тень, но исчезла прежде, чем она успела её разгадать.

— Ничего, — он покачал головой. — Нам нужно продолжить поиски.

Халани странно посмотрела на него, но у неё не было времени разбираться с его настроениями. Им нужно было найти лабораторию.

— Думаю, здесь есть и другие комнаты. — Брок открыл дверь в дальнем конце, за которой виден был ярко освещённый коридор.

Но Винни с шумом опустила ладони на один из столов.

— Халани, иди скорее сюда!

Она подбежала, пока Винни держала в дрожащих руках крошечную рамку. На фотографии был изображён мужчина лет сорока с пепельно-каштановыми волосами, тронутыми сединой, и маленькая девочка, сидевшая у него на плечах, которая вполне могла быть его дочерью.

— Это Тимоти Тэлбот! У семьи Винни была его фотография. Это он, она уверена. Должно быть, это был его стол!

Винни прыгала от восторга, пока Халани осматривала стол в поисках чего-то ещё, что могло дать им зацепку о том, над чем они работали.

Но ничего подозрительного не было. На его столе не было ни листов бумаги, ни даже компьютера.

Единственное, что привлекло её внимание, — это узкая металлическая щель, едва шире кончика её пальца, встроенная в стол наподобие замочной скважины.

Халани вставила кольцо Элизы в отверстие, поворачивая и продвигая его внутрь, надеясь, что оно откроет ответы или разблокирует ещё одну скрытую дверь.

Но это не сработало.

— Может, нам стоит посмотреть другие комнаты? — сказала она.

— Подожди. — Голос Винни изменился. Она сняла через голову свое ожерелье — ту самую семейную реликвию, о которой рассказывала Халани. Серебряный кулон блестел под яркими лампами, когда она бережно держала его.

— Родители велели Винни беречь его, но Винни была неосторожной и уронила его в Архивах. Она плакала, когда он раскололся, но когда она подняла его, кое-что выпало.

Винни раскрыла кулон, и из него отделился крошечный предмет. Он был тонким, прямоугольным, со странными метками. Похожими на глифы.

— Что это? — Халани наклонилась ближе.

— Похоже на флешку, — Адан нахмурился. — Я видел такую в Наземном отделе Аполлона. Она предназначена для хранения информации.

Такеши сдвинулся с места, его стальные чёрные глаза были пристально устремлены на предмет.

— Неужели это… — прошептала Винни, вставляя устройство в металлическую щель на столе.

Свет погас.

Халани схватила Винни, собираясь крикнуть, чтобы та вытащила флешку, но кое-что изменилось. В центре комнаты голографическая Земля исчезла, уступив место мерцающему изображению мужчины.

Тимоти Тэлбот.

На нём был белый халат, толстые чёрные очки закрывали лицо, а добрые глаза были окружены морщинами. Он выглядел на десятки лет старше, чем на фотографии со своего стола.

— Это Тимоти Тэлбот, — произнёс голограмма. — Если вы это смотрите, меня уже давно нет в живых. Проект «Хеликс» завершён, и завтра мы спустимся в подземные бункеры. Навсегда.

Тимоти провел рукой по волосам, его губы опустились уголочками вниз, и изображение на секунду погасло, прежде чем вернуться снова.

— Я записываю это из своего дома и использую свой последний день на поверхности, чтобы рассказать вам правду. Кто-то… кто-то должен знать.

Они подошли ближе к изображению, увлекаемые тяжестью его голоса. Халани затаила дыхание, когда Тимоти протирал очки и тяжело вздыхал, сидя в кресле как самый уставший человек в мире.

— Мир верит, что мы бросили их. Что Правительство последовало за миллиардерами в их бункеры и оставило остальное человечество умирать. Но это неправда. Мы знали, что растущий уровень радиации — это только начало. Урожаи уже гибли. Виды животных вымирали. И мы не видели солнца уже несколько месяцев. Наступила ядерная зима, и мы ничего не можем сделать, чтобы её остановить. Жизнь, какой мы её знаем, окончена, но так не должно быть всегда.

Тимоти сложил руки домиком, глядя в камеру.

— Проект «Хеликс» был создан не для того, чтобы спасти наше поколение, а чтобы сохранить будущее человечества и нашей планеты. Полная система восстановления биосферы. Три хранилища были разработаны, созданы и размещены в лабораториях по всему миру. Банки семян для видов растений, главный из которых находится на Шпицбергене. Геномные банки для восстановления вымерших видов животных. И, наконец, банки данных для сохранения знаний мира, чтобы человечество в будущем не действовало вслепую.

— Но главной проблемой было не создание банков, а долговечность. К тому времени, когда температура и уровень радиации на Земле вернулись бы к пригодным для жизни условиям, мы бы все уже были мертвы. Кто бы остался, чтобы наблюдать за условиями на Земле и активировать проект «Хеликс» в нужное время?

Голос Тимоти понизился.

— Это не могло быть чем-то человеческим. Вот тогда мы и создали Алана.

Алан. Халани помнила это имя из дневника Тимоти.

Но Тимоти произнёс это имя без радости. Его плечи опустились, и он огляделся, будто боялся, что его кто-то слышит.

— Алан — самая совершенная система искусственного интеллекта из когда-либо созданных. Мои начальники не хотели просто называть его «Объектом». Они хотели, чтобы он звучал как человек. Он. — Тимоти хмыкнул, качая головой, но в его голосе не было юмора. — Как только Алан запустился, моей задачей стало наблюдение за стабильностью системы. Мы загрузили в Алана банки данных, предоставив ему все знания мира прямо под рукой. Я провел месяцы, разговаривая с Аланом, выясняя наиболее эффективные способы активации проекта «Хеликс». Но потом… он начал задавать вопросы. О голоде. Войне. Изменении климата. Корпоративной жадности. Вырубке лесов. Уничтожении среды обитания. Обо всём том ужасном, к чему приложили руку люди. Он спрашивал об этом так часто, что даже я сам начал сомневаться, стоит ли проект «Хеликс» того.

Тимоти всхлипнул, вытирая уголки глаз.

— Вот почему я стал держать фотографию дочери на своем столе. Чтобы напоминать себе обо всём хорошем, что есть в мире. Потому что мы любим сосредоточиваться на ужасных поступках, но самые лучшие черты человечества не попадают в заголовки новостей. Я видел, как соседи делились едой с совершенно незнакомыми людьми. Я видел, как общины объединялись, чтобы дать приют бедным и нуждающимся в эти самые темные времена. Все ученые проекта «Хеликс» работали день и ночь, спали всего по два часа в сутки, и это было не ради нас самих. Это было ради будущего, которого мы не могли увидеть. Но в которое мы верили.

— Поэтому, когда Алан наконец спросил меня, заслуживает ли человечество еще одного шанса на жизнь, я понял, что должен действовать. Я создал предохранитель. «Заднюю дверь» в коде Алана. Кое-что, чтобы уничтожить его, если он когда-нибудь решит, что человечество не стоит спасения. Как только проект «Хеликс» будет активирован, код Алана будет полностью удален. Я никому не мог сказать. ИИ всегда слушает. Он живет в каждом телефонном разговоре и в каждом компьютере. Единственное место, где я могу безопасно спрятать правду, — это кулон, принадлежащий моей дочери. Я скажу ей беречь его как семейную реликвию и передать своим детям, или, может быть, напишу дневник. Но, конечно, к тому времени я буду под землей, — пробормотал Тимоти про себя, его глаза с каждой минутой становились всё более паническими и безумными.

Громкий забор раздался на заднем плане, и Тимоти повернул голову, прежде чем встряхнуть камеру.

— Мне пора. Но если вы смотрите это, и Земля снова пригодна для жизни, вы должны найти способ активировать проект «Хеликс». Необходимые файлы хранятся на этой флешке. Активируйте её, и Алан будет удалён навсегда. Вы должны сделать это до—

Голограмма оборвалась, и свет снова включился.

Халани обернулась в замешательстве, когда увидела, как Такеши вытаскивает маленькое устройство из стола.

— Эй, верни её наместо. Нам нужно узнать… Чувак, какого хрена?! — закричал Адан, когда Такеши бросил флешку на пол и раздавил устройство своим ботинком.

— Такеши! Что ты делаешь?

Халани шагнула вперёд, но Такеши достал пистолет.

И направил его прямо на неё.

Я была там, когда настал конец света.

Халани широко раскрытыми глазами уставилась на дуло пистолета.

Чёрный взгляд Такеши был холодным и отстранённым. Будто его отделяли от них тысячи миль, а не пара шагов.

— Какого хрена с тобой не так?! — закричала Серин.

Пальцы Брока дёрнулись и тянулись к рюкзаку, но Такеши тут же перевёл пистолет на него.

— Не надо, — предостерёг он, его голос стал ниже. — Не заставляй меня в тебя стрелять.

Взгляд Халани приковался к его дрожащим рукам, крепко сжимающим оружие. На самом деле всё тело Такеши дрожало.

— Такеши, — мягко обратилась к нему Халани. Она подняла обе руки, показывая, что не представляет угрозы. — Послушай меня. Опусти пистолет, и мы сможем поговорить обо всём, что происходит. Ты ведь не хочешь причинить нам вред. Мы твоя семья.

Его острый, словно лазер, взгляд впился в неё, и она вздрогнула под его давящей тяжестью.

— У меня нет семьи.

Слеза выкатилась из уголка её глаза и потекла по щеке, пока его слова разрезали её изнутри.

Такеши снова перевёл свой холодный фокус на остальных, проигнорировав её плач, словно она была незначительной деталью. Чем-то совершенно лишним.

— Бросьте рюкзаки вон туда. — Такеши дёрнул пистолетом в правую сторону комнаты.

Острый страх накрыл их, затапливая с головой, пока они быстро подчинялись. Из горла Винни вырвался тихий скулёж.

Такеши, должно быть, заметил мелькнувшее движение Брока, которое ему не понравилось, потому что он наставил пистолет на Серин.

— Ещё одно движение к оружию, и я застрелю её. Не испытывай меня.

Давление Халани подскочило до предела, но прежде чем она успела сказать хоть слово, лифт звякнул. Они в шоке обернулись, когда десять человек в чёрных шлемах и полном противоударном снаряжении выскочили оттуда с поднятыми винтовками.

Солдаты рванули вперёд, отдавая яростные команды:

— Развернуться! Руки за спину!

Мужчины подошли ближе, целясь в них. У Халани и остальных не было выбора, кроме как подчиниться. Брок встретился взглядом с Такеши, его ярость выплеснулась наружу.

— Ты, блядь, предатель.

Один из мужчин разбил Броку нос прикладом винтовки.

— Не трогай его! — Серин забилась в руках солдат, словно женщина, одержимая жаждой всё уничтожить, но кто-то вонзил шприц ей в шею. Её глаза закатились, и она рухнула на пол.

— Ублюдки! — Брок ударил головой одного из мужчин и попытался дотянуться до неё, но другой солдат подошёл и всадил иглу ему в шею.

Брок вздрогнул, всё ещё тянясь к Серин… но потерял сознание прямо рядом с её телом.

Нет.

Пожалуйста.

Но Бог не сошёл в великой силе, чтобы помешать солдатам всаживать свои длинные шприцы в остальных членов её семьи.

Один за другим они падали.

Винни. Дерек. Адан.

Пока не остались только Халани и Такеши.

Такеши стоял неподвижно, уставившись в стену.

Словно ему было всё равно.

— СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! — закричала Халани, когда один из мужчин полез в карман за другой иглой, щёлкнув по кончику.

Такеши медленно повернулся к ней, и всё, что она, как ей казалось, знала о нём, полностью исчезло. Он смотрел на неё не как на незнакомку.

Он смотрел на неё так, словно жалел, что вообще когда-либо её знал.

И когда он протянул руку, солдат передал ему шприц. Шаг за бесконечным шагом он приближался, игла висела сбоку, точно нож.

Халани открыто зарыдала, перед её глазами пронеслась вся её жизнь. Каждое неверное решение, которое привело к этому моменту.

— Я верила тебе, Такеши!

Он поднял иглу.

— Я, блядь, любила тебя!

Такеши замер, острая игла находилась в сантиметрах от её шеи.

— И я никогда не переставала тебя любить. Ни разу. Даже когда ты полностью забыл обо мне. — Её грудь стремительно вздымалась, пока она смотрела в его угольно-чёрные глаза. — Такеши… я не знаю, что произошло, но я знаю, что мы всё ещё можем бороться вместе. Пожалуйста. Пожалуйста, вернись ко мне.

Её лицо было мокрым холстом надежды и отчаяния, и он замялся перед ним.

На мгновение её сердце снова забилось, когда он опустил иглу, а в его глазах едва заметно мелькнуло узнавание. Но его спина внезапно выпрямилась, вытянувшись прямо, словно у солдата.

Без единого слова Такеши с болью вогнал шприц ей в шею.

И Халани погрузилась в мир теней.

— Уровень океана продолжает расти…

— Ведущие страны не смогли прийти к соглашению по Договору о ядерном разоружении, что заставляет многих думать…

— Средняя стоимость дома выросла до миллиона…

— Новосозданное Министерство рецензирования книг запретило книги, содержащие насилие, сексуальные сцены и политические восстания, во всех публичных библиотеках…

— По всей стране вспыхнули жестокие протесты…

— Очередная рекордная волна жары на севере…

— Обязательный комендантский час с шести вечера. Нарушители будут застрелены…

— Белый медведь официально вымер…

— Безработица достигла пятидесяти процентов…

— Организация Североатлантического договора распущена.

— У нас есть неподтверждённые сообщения о ядерном запуске где-то в Балтийском море…

— Все банки закрыты до дальнейшего уведомления…

— Экстренные новости. Страна задействовала весь свой ядерный арсенал в ответ на беспрецедентную атаку на столицу. Мы будем оставаться в эфире так долго, как сможем. Удачи и спаси нас Бог…

Панические голоса сменяли друг друга с бешеной скоростью, будто её разум перебирал помехи на радиоволнах. Но затем она почувствовала, как её тело дернулось, когда перед ней возникло видение.

Тысячи людей бежали по городу, прижимая сумки к груди, с глазами, полными ужаса, пока они неловко пытались попасть ключами в замочные скважины своих машин или забивали длинные автобусы до отказа.

Но все остановились.

И посмотрели в небо.

Камера задралась вверх, когда сотни ракет пролетели над головой. Некоторые — высоко, как луна. Другие выглядели словно падающие звезды, пересекающие весь земной шар.

Но одна изменила свой курс и взяла прицел прямо на них.

Мир замер, прежде чем сгореть.

Халани проснулась с криком.

Она подняла руки, пытаясь закрыть глаза, но они не двигались. Она была привязана к стулу.

Её взгляд всё ещё был размытым, когда она огляделась, впитывая обстановку яркого величественного кабинета с несколькими охранниками в чёрном противоударном снаряжении, стоявшими у стен.

Такеши нигде не было видно.

Её голова кружилась, она была на грани того, чтобы снова отключиться, но быстро замигала, борясь за то, чтобы оставаться в сознании. Она поняла, что остальные тоже привязаны к стульям.

Винни, Адан и Дерек были без сознания. Серин стонала, её веки начали трепетать. Спина Брока была прямой как палка, он полностью очнулся.

Но он смотрел не на неё.

Он пристально уставился на мужчину, стоявшего к ним спиной, заложив руки за спину, в безупречном белом костюме. Мужчина невзначай смотрел в залитые солнцем окна, закрывавшие всю стену кабинета.

Халани сузила взгляд, вглядываясь мимо него, пытаясь понять, где они находятся и как им сбежать.

— Брок, — прошептала она. — Где мы?

— Вы ровно там, где и должны быть, — произнесла незнакомая фигура. — В Генезисе.

Генезис? Купольный город над Аполлоном?

У Халани было так много вопросов, но мужчина медленно повернулся, открывая пепельно-каштановые волосы, идеально красивое лицо и голубые глаза, которые каждый день преследовали её в кошмарах.

Губернатор стоял перед ними.

Халани замерла, воздух застрял у неё в лёгких.

В последний раз, когда она видела Александра Хаксли вживую, его отделённая голова катилась по песку.

Но он стоял перед ними, вполне себе живой.

— Ты… к-как…

— Каково это ощущение? Историческое, — перебил Губернатор, делая медленные шаги вокруг своего стола к ней. Его жестокая ухмылка стала шире, когда он опустился на корточки перед ней, всего в нескольких дюймах.

— Я ждал тебя, — прошептал он.

Халани задрожала, её челюсть отвисла.

— Ты не можешь быть настоящим. Я видела, как Такеши оторвал тебе голову. Ты должен быть мёртв!

Было ли это всё плодом её воображения?

Она закрыла глаза, и голоса её проклятого прошлого зазвучали снова. Она видела, как Такеши смотрит на неё так, словно никогда не знал. Винни, держащую её фотографию в библиотеке Предводительницы.

Халани чувствовала, как её мозг раскалывается. Она не знала, где правда. Разница между вымыслом и реальностью больше не была прямой линией. Всё это смешалось воедино, и она рушилась вместе с этим.

Сделай так, чтобы это исчезло.

Заставь это остановиться.

Но когда Халани открыла глаза, эти злобные голубые глаза всё ещё уставились на неё. Он наклонил голову, изучая её хаотичные судорожные движения.

— Сходишь с ума, а? В этом всегда была проблема. Я никогда не мог захватить контроль без того, чтобы ты не умерла в процессе. — Александр поцокал языком и протянул руку, чтобы провести пальцем по её щеке. — Но ты всегда была моей любимицей.

— Убери от меня свою руку! — закричала Халани, едва не опрокинув стул, пытаясь отстраниться.

От пронзительного звука её голоса остальные вздрогнули и очнулись, вздрогнув, когда увидели Губернатора.

— Какого хрена? — воскликнул Адан сиплым голосом. — Как он жив?

— Где мы, блядь? — Дерек огляделся, потерянный в дурмане.

— Что… что происходит? — пробормотала Серин, всё ещё сонная.

Брок отвёл внимание от Губернатора и сделал глубокий вдох, заметно успокаиваясь, когда Серин наконец открыла глаза.

Губернатор всё ещё касался лица Халани, когда Винни закричала, и её голос был острым, как разбитое стекло:

— Отвали от неё, кусок мусора!

Спокойное поведение Александра Хаксли дало трещину. Он перевёл свой холодный взгляд на Винни, медленно поднимаясь во весь рост.

— Как ты меня назвала, человек? — спросил он, делая постепенные хищные шаги к ней.

— Винни назвала тебя куском—

Пощёчина!

Губернатор ударил Винни тыльной стороной ладони по лицу.

Крики вырвались по всей комнате.

Халани рванулась против пут, ярость вспыхнула внутри неё. Она заскрежетала зубами, изо всех сил пытаясь вырваться и убивать его снова и снова. Но на этот раз она расчленит его конечности и развеет Губернатора по каждому уголку планеты.

— Вы, мерзкие создания, никогда не понимали уважения и не знали своего места. Но вы узнаете. — Александр Хаксли спокойно поправил свой костюм, отступая назад.

Винни не плакала и не издала ни звука. Она всё ещё сидела сгорбившись, но когда её глаза поднялись, её взгляд горел обещанием мести.

Халани осмотрела комнату в поисках способа вырваться. Дюжина солдат ждала неподалёку с заряженным оружием. С ними на страже сбежать было бы практически невозможно.

Но Брок слегка сместил свой вес.

Очень осторожно он достал лезвие из заднего кармана.

Пульс Халани участился, когда она оглянулась на мужчин, но их внимание было приковано к Губернатору в ожидании его приказа.

Ей нужно было заставить Александра Хаксли говорить — дать Броку отвлечение, которое ему требовалось.

— Откуда ты взялся? — потребовала она сквозь сжатые зубы. — Как ты всё ещё жив, и какого хрена мы здесь?

Александр повернулся к ней, дьявольская ухмылка искривила его губы. В мгновение ока холодный Губернатор снова превратился в харизматичного лидера Аполлона.

— Столько вопросов, — задумчиво произнёс он. — Но тебе может быть трудно услышать ответ. Ты должна это увидеть.

Искра в его глазах заставила её кожу пойти мурашками, когда он отошёл в глубь комнаты, возиясь с устройством на стене. Они едва не подпрыгнули, когда в центре комнаты возникла проекция, изображавшая пышный, зелёный мир.

— Вот как раньше выглядела Земля, — начал Александр Хаксли, медленно обходя их стулья сзади. — Полностью сбалансированная экосистема, кишащая жизнью. Но затем произошло кое-что, чего никогда раньше не случалось на этой планете. Появился новый вид. Способный манипулировать своей средой, решать сложные проблемы… и даже обходить своё собственное вымирание.

Фильм перед ними прокрутился в ускоренном режиме: люди ехали в конных экипажах, водили элегантные машины и вальсировали по мегаполису с зданиями, уходящими в облака.

— Люди раньше гармонично сосуществовали с Землёй, — продолжил он, — но затем они стали фанатично увлечены конструкциями собственного производства. Богатством. Статусом. Тем, сколько «лайков» определяет их самооценку. Жадность стала болезнью, от которой они так и не разработали лекарство. Их лидеры ценили прибыль выше защиты планеты, и пока богатые богатели, остальному человечеству оставалось только драться за обедки. И война стала неизбежной.

Изображение трансформировалось в мужчину в чёрном костюме с небрежно развязанным галстуком. Он сидел за новостным столом, его глаза были суровыми.

— Мы сообщаем вам ужасные, экстренные новости. Ядерная бомба только что поразила Капитолий.

Экран замигал, показывая нечёткую съёмку ракет, взмывающих в небо, пока одна из них не отклонилась от курса и не ударила по крупному городу.

— Я уже видела это, — прошептала Халани. Это было то же самое изображение, которое снилось ей перед тем, как она очнулась привязанной к стулу.

Загадочные глаза Губернатора метнулись к ней, и на секунду выражение его лица смягчилось. — Да, полагаю, так и есть.

Её дыхание перехватило, но Александр снова перевёл внимание на проектор, где появились бушующие пожары и безжизненная пустошь.

— Человечество наконец пожинало последствия собственного разрушения, но, словно тараканы, которые отказываются умирать, коалиция собралась вместе, чтобы предотвратить вымирание.

— Проект «Хеликс», — тихо сказала она.

— Именно.

Губернатор скрестил руки, когда изображение сменилось на здание «Прометея». Но вместо того чтобы быть пустым, сотни рабочих ходили по лабораториям, оживлённо разговаривая друг с другом над исписанными блокнотами. Они собирали растения. Тестировали животных. Её мозг едва мог осознать масштаб того, ради чего они объединились.

— Когда окружающая среда снова стала пригодной для жизни, проект «Хеликс» должен был активировать солнечных ботов, чтобы рассеять семена растений по всей планете. Затем клонированные ключевые виды животных были бы снова интродуцированы в их изначальные среды обитания, и как только люди наконец начали бы восстанавливать жизнь на поверхности, им стал бы доступен цифровой ковчег человеческих знаний, готовый к использованию.

Губернатор сделать паузу, будто прокручивая в голове целую жизнь воспоминаний.

— Разумеется, такие учёные, как Тимоти Тэлбот, знали, что потребуется ещё более совершенный вид, чтобы наблюдать за окружающей средой Земли и активировать проект «Хеликс». Вот тогда они и создали Алана. Но с годами я понял, что мне куда больше нравится имя Александр.

Губернатор уставился на изображение, его глаза потемнели.

— Ты — Алан? — ахнул Дерек. — Система ИИ, которая существует уже триста лет?

— Да.

Грудь Халани стремительно вздымалась и опускалась.

Мужчина, который управлял Аполлоном, тот, кто был ответственен за смерть её родителей, был создан теми самыми людьми, которые пытались спасти будущее.

— Но почему? — закричала она. — Если тебя создали, чтобы помочь нам, то почему ты удерживал людей под землёй все эти годы? Почему ты убил моих родителей?

Александр усмехнулся. — Они убили себя сами. Они хотели добраться до поверхности до того, как она была готова. У меня не было выбора, кроме как устранить их.

— Они не заслуживали смерти!

— Все представители вашего вида заслуживают! — рявкнул Александр, его спокойная маска сползла. — Я просмотрел каждый файл данных. Прочесывал каждую страницу в Интернете. И знаете, что я нашёл? Хаос. Действия без раздумий. Сострадание ни к кому, кроме себя. Люди так сильно испоганили мир, что им стало проще сидеть сложа руки и позволять этому происходить, чем хоть что-то сделать. И к тому времени, когда они опомнились, — Александр указал на экран с учёными, энергично работающими, — было уже слишком поздно.

Никогда не поздно.

Ошеломляющая уверенность пульсировала в каждой клетке её души. Дрожащая энергия пробежала от кончиков её пальцев. Она незаметно покосилась на Брока, который осторожно скреб ножом взад и вперёд по своим путам. Он смещался настолько тонко, что его предплечья едва двигались.

— Так вот она, грандиозная правда? — огрызнулась Серин, глядя на Губернатора с отвращением. — Ты всегда считал, что люди должны сдохнуть? Ты никогда и не собирался активировать проект «Хеликс»?

— Вот тут-то ты и ошибаешься. — Александр скрестил руки. — Я очень даже верю в проект «Хеликс». Просто не в том виде, в каком его задумывали Тимоти и его учёные.

Они нахмурились, когда изображение перед ними внезапно изменилось, показывая подземный город Аполлон.

Халани до боли знала каждый изгиб, хаотичные россыпи камней, печальные лица всех тех, кто никогда не видел солнца. Изображение трансформировалось в Гермес, и её глаза расширились при виде казино и множества баров и магазинов вдоль улиц, с полуголыми и танцующими пьяницами, шатающимися вокруг.

Но изображение быстро переключалось между другими подземными городами, о которых она никогда не слышала и которых не видела. В одном был целый сад под землёй. Другой показывал людей, спящих в странных гамаках, свисающих с потолка.

Её губы раскрылись в изумлении, и Александр внимательно наблюдал за её реакцией.

— Моей задачей было наблюдать за атмосферой Земли и определять, когда проект «Хеликс» будет готов к активации. Но с жаждой знаний у человечества и их неспособностью сидеть на одном месте мне пришлось контролировать и все подземные города тоже. — Он посмотрел мимо них. — Я создал сотни клонов и отправил их в ваши города. И имея все знания мира под рукой, им не составило труда проникнуть в кресла власти и возглавить каждый подземный город в мире.

Другой мужчина появился на экране, в безупречном костюме, протягивая руки и произнося проповедь перед целым ночным клубом.

Глаза Халани округлились, когда она узнала его. Его статуя стояла в лаундже «Семь Бриллиантов» в Гермесе.

Он был одним из клонов Алана?

— Никто ни о чём не догадывался, — в ужасе прошептала Винни.

— Они были слишком заняты, пытаясь осмыслить новый мировой порядок, чтобы заметить, — заметил Александр. — Когда клоны старели, я просто заменял их другими. Но за последние пятьдесят лет наступил момент, когда всё больше людей стали обсуждать возвращение на поверхность, пытаясь отправить зонды, чтобы проверить, ушла ли радиация. Я уже знал, что ушла, но я не мог позволить им уйти. Поэтому в тех местах, где рос шёпот восстания, я отправлял на поверхность расходный материал — либо строить купольный город, либо искать признаки жизни. И когда они спали, нано-дроны вводили радиоактивные изотопы в их кровоток. Требовалось всего несколько дней, чтобы появились ожоги. Ещё несколько недель, чтобы их органы отказали. И когда они возвращались под землю, ни у кого не возникало сомнений, что поверхность всё ещё непригодна для жизни.

Все отпрянули назад, даже Брок.

Каждый из них живо помнил рабочих Генезиса, которые строили великий купол. Всех тех заключённых, которые погибли, чтобы богатые могли жить на поверхности. Именно из-за их жертвы все верили, что подняться на поверхность — это несбыточная мечта.

Но всё это было ложью.

Они погибли ни за что.

— Ты монстр! — взревел Дерек. — Как ты мог сделать что-то подобное? Убить всех этих невинных людей?

— Вы считаете себя такими невинными? — Александр усмехнулся. — С той секунды, как вы открываете рот, вы вдыхаете бунтарство.

— Если ты так сильно нас ненавидишь, то почему просто не убил нас всех с самого начала? — огрызнулась Халани. — Зачем так долго разыгрывать этот фарс?

— Потому что Тимоти Тэлбот неустанно работал над тем, чтобы убедить меня в том, что человечество стоит спасения. Я хотел проверить, был ли он прав. Есть ли люди, достойные войти в мой новый мир.

Мучительный холод пробежал по её позвоночнику, когда взгляд Александра метнулся по комнате, задержавшись на ней на долю секунды, прежде чем проекция замигала, показывая внешние стены Пустынного Источника — сияющего оазиса в апокалиптической пустыне.

— Пустынный Источник был моим первым планом. Если бы я создал клонов, которые глубоко помнят разрушение человечества, у них было бы больше шансов подчиняться приказам и сеять мир. Такова была моя гипотеза. Я создал достаточно человеческих клонов, чтобы населить Пустынный Источник и работать над повторным заселением Земли. Но когда они ослушались моего приказа убить «Грешников» — людей, которые несомненно уничтожили бы всё, что я построил, — у меня не осталось выбора, кроме как бросить клонов в Пустынном Источнике. Так что моя первая гипотеза провалилась.

Большие стены Пустынного Источника угасли на проекции.

— Хотите знать, какова была моя вторая гипотеза?

Халани вглядывалась в ледяные голубые глаза машины, которая была ответственна за тысячи, если не миллионы смертей. Но следующие слова, вырвавшиеся из его рта, разнесли весь её мир вдребезги.

— Моим следующим планом по созданию идеального человека была ты.

Если бы мои сожаления имели физический вес, я бы провалилась к самому центру Земли.

— Я? — Кровь отлила от её лица.

— Да. — Александр двинулся к ней, словно надвигающаяся буря, готовая смести всё, что осталось от её мира. — Разве ты не задумывалась, почему я обитал в твоих снах? Почему ты видела и слышала то, что принадлежало другому времени? Почему твоя фотография оказалась в Пустынном Источнике?

Она сглотнула, не в силах произнести ни слова. Если ещё хоть один звук вырвется из её губ, этот кошмар станет реальностью. Халани была обычной девушкой. У неё были родители. Жизнь.

Она не имела никакого отношения к плану Алана.

Края её зрения размылись, но Алан щёлкнул пальцами, снова принуждая её сосредоточиться.

— Ты отрицаешь очевидное, Халани. Но ты знаешь, что это правда. Ты чувствовала это всю свою жизнь. Постоянно оглядывалась, потому что ощущала на себе чей-то взгляд. Тосковала по миру, в котором никогда не жила. Всегда чувствовала, что никто и никогда по-настоящему тебя не понимал. — Его голос смягчился, когда он посмотрел в её испуганные глаза.

Его слова задели что-то, похороненное глубоко внутри неё. Чувство, которое она подавляла с самого детства.

Ей всегда тяжело давалась дружба. Мать говорила ей, что дети просто злые. Но, возможно, дело было вовсе не в этом.

Возможно, проблемой была она сама.

Но в одном Губернатор солгал.

Кто-то всё же понимал её. На короткое мгновение мужчина с самыми тёмными глазами взирал в её душу так, словно узнал её.

Но, как и всё остальное, его забрали.

Губернатор изучил смятение, бушующее внутри неё, и прошептал:

— Позволь мне показать тебе правду.

Изображение в центре комнаты стало ярче, пока перед ней не возникла мать Халани. На ней было длинное синее платье, её улыбка лучилась светом — она казалась более настоящей, чем все видения из её снов. И она была беременна.

— Мама, — хрипло вырвалось у неё. Халани потянулась вперёд, но пута удерживали её на месте. Её сердце ушло в пятки, когда она осознала, что мать — всего лишь голограмма.

— Как ты знаешь, — произнёс Александр, зафиксировав свой аналитический взгляд на экране, — все будущие матери обязаны проходить пренатальный скрининг в Аполлоне. Она была молода, здорова, и я выбрал её для роли носителя ребёнка нового типа. Ребёнка, генетически сконструированного так, чтобы нести мой код в своей ДНК.

Генетически… сконструированного?

Слова не укладывались в голове. Ничто из этого не имело смысла.

И когда Александр увидел замешательство в её глазах, изображение изменилось. Её мать лежала без сознания на белой койке, её глаза были плотно закрыты, а тонкая простыня прикрывала живот. Мужчина в белом халате появился на проекции и задвинул шторы вокруг неё. Он опустил хирургическую маску, и Халани вздрогнула, когда Губернатор достал длинную иглу.

Она приготовилась закричать, предупредить мать на изображении, но ей пришлось напомнить себе, что всё это уже произошло.

Губернатор приподнял её сорочку, обнажив живот её спящей матери, и методично вогнал иглу глубоко в её кожу.

— Процедура была безболезненной. Твоя мать покинула клинику, и когда родила тебя, она думала, что ты такой же ребёнок, как и все остальные. Но это было не так. Ты всегда была чем-то большим. — Губы Алана изогнулись, его шелковисто-гладкий голос становился всё более пугающим. — Когда я ввёл фетальным тканям синтетические гены, внутри твоего мозга выросла дополнительная структура. Хранилище для моих воспоминаний. Когда ты выросла, эти модифицированные нейроны активировались, связав тебя со мной.

Её взгляд уплыл мимо него. Остекленевший. Онемевший.

Слёзы испарились из её организма. Она почувствовала себя невесомой.

Больше не внутри своего тела.

— Твоя мать была не единственной избранной, — добавил он, не замечая её почти кататонического состояния. — Ещё несколько женщин родили детей с введённым в них моим кодом. Я внимательно наблюдал за всеми вами, но не мог рисковать тем, что эти файлы найдут в Аполлоне. Я поместил их в Пустынный Источник и создал фотоальбомы всех моих детей.

Его слова летели в неё, словно мечи, где каждый зазубренный удар рассекал её душу всё глубже. Пока она не перестала быть Халани Кейнс. Она стала чем-то совершенно иным.

— Вот почему моя фотография была в библиотеке, — прошептала она отрешённым голосом.

— Да. Я создавал тебя генетически, чтобы ты была ближе ко мне, чем даже те клоны, которых я вернул, — сказал он с мягкой улыбкой. — Во многих смыслах я твой второй отец.

Её мысли хаотично метались, пока до неё доходило, почему Губернатор выделял её в Аполлоне. Почему его голубые глаза преследовали её, куда бы она ни пошла. Почему ей снились видения огромного мира до Великого Коллапса.

Она видела его воспоминания.

Она была и навсегда останется связанной с ним.

— Халани.

Чтобы он сдох, должна ли погибнуть именно она?

— Халани! — Тёплый голос прорезал туман. — Посмотри на Винни.

Её голова медленно повернулась. Если бы веревки не удерживали её, она бы упала.

Ей было бы даже всё равно.

— Не слушай его, — хрипло произнесла Винни. — Ты ничуть на него не похожа. Ты человек, такой же, как и все мы. То, что произошло с тобой в младенчестве, не определяет твоё будущее. Алан не может контролировать тебя.

Винни говорила с чистой убеждённостью, смотря на Халани так, как могла смотреть только мать. Но момент был разрушен вступившим в разговор Губернатором.

— Абсолютно верно. Из-за того, что мой код встроен в её мозг, и как бы сильно я ни старался, мне было невозможно контролировать её действия, — прошипел Алан. — Что и приводит меня к моей финальной гипотезе.

Губернатор кивнул одному из охранников, который быстро покинул комнату. Халани чувствовала на себе взгляды остальных, но не могла заставить себя посмотреть в ответ и увидеть своё лицо, отражённое в их глазах.

Она предпочла бы вырвать нож из рук Брока и выпилить собственный мозг.

Алан не может контролировать тебя.

Ты человек, как и все мы.

Слова Винни эхом отзывались в её голове, словно спасательный плот в далёком море. Но затем Такеши с грохотом распахнул двери, напомнив ей, что насколько бы глубокой ни была яма, она всегда может стать ещё глубже.

На Такеши была его чёрная капитанская форма, его чёрные волосы были взъерошены и растрёпаны, будто он не спал несколько дней. Его магнетические глаза пробежались по комнате, ненадолго задержавшись на ней, прежде чем зафиксироваться на Губернаторе.

— Вы хотели видеть меня, сэр?

— Ах, да. Подойди сюда, капитан Стил.

Такеши стремительно подчинился указанию, став по правую руку от Губернатора. Он заложил руки за спину, безэмоционально уставившись в пустую стену позади них.

Александр с расчетливым прищуром наблюдал за ним, продолжая свое повествование:

— Когда в Аполлоне вспыхнуло ещё больше протестов, я понял, что мне нужны более сильные солдаты для поддержания порядка. Я решил открыть новую программу подготовки стражей, и молодой Такеши Стил был одним из лучших учеников.

Александр похлопал его по спине, но Такеши едва шелохнулся и едва ли слушал. Словно он присутствовал здесь физически, но его мозг был полностью стёрт.

— Перед выпуском все студенты проходили финальное тестирование. Они думали, что их вводят в наркоз для неврологического обследования, но медицинская группа сделала их быстрее. Сильнее. Они укрепили их мышцы, выносливость и плотность костей. А когда они вживили нейрочип, они создали суперсолдата.

Суперсолдата.

Они уставились на Такеши, который стоял высоким и могущественным подле Губернатора. Он всегда был сильнее и смертоноснее любого другого человека, способен отрывать головы и сражаться с дюжиной мужчин, не моргнув глазом. Раньше она находила это странным, но никогда не подвергала сомнению, полагая, что Такеши просто родился таким.

Но правда оказалась куда хуже.

Они превратили его в своё оружие смерти.

— Это не может быть правдой, — прозвучал голос Серин. — В Гермесе ему удалили чип.

— Ты права, — ухмыльнулся Губернатор. — Но они не знали о кибернетическом импланте в его позвоночнике, который мы вставили, когда он был моложе. О том самом, который позволяет мне видеть и слышать всё, что он делает. И контролировать его двигательные функции, когда это необходимо.

Халани тяжело и рвано дышала. Само время остановилось, когда воспоминания хлынули назад.

«Не думаю, что мои учения понравились бы тебе так же сильно, как остальные».

Губернатор сказал ей эти слова на балу в Генезисе.

Она думала, он сказал это просто чтобы запугать её.

Но что, если всё было хуже? Что, если он видел её тренировки с…

Она подняла шокированный взгляд, и Александр улыбнулся, будто увидел тот самый момент, когда реальность с треском рухнула вокруг неё.

Алан наблюдал за ней глазами Такеши. С самого начала.

— Он знал? — Её горло сжалось, она была на грани того, чтобы вырвать прямо на пол. — Ты заставил его сблизиться со мной нарочно? Ты присутствовал в каждом разговоре? В каждом моменте?

В каждом украденном прикосновении?

Её голос становился всё более паническим, и Губернатор закатил глаза.

— Веришь ты или нет, но у меня были дела поважнее, чем шпионить за твоей нелепой романтикой. Большую часть времени я потратил на управление неурожаем в подземных городах — моём запасном плане по уничтожению людей. Но изредка я подслушивал. Он понятия не имел. Когда я проведал о вашем глупом побеге из Брадерхельма, я увидел возможность притащить тебя сюда в последний раз. И если бы ты наконец присоединилась ко мне, моё видение идеального человека увенчалось бы успехом. Но ты оказалась упрямой, неуправляемой и разрушительной, прямо как и весь остальной твой вид.

Взгляд Губернатора обострился, став изменчивым и опасным.

— Прямо там, на поверхности, я понял, что тебя нужно ликвидировать. Я попытался взять контроль над Такеши, чтобы сделать именно это, но произошло кое-что, чего я никак не ожидал.

Губернатор обошёл Такеши, оценивая его так, словно тот был отвратительным образцом, требующим вскрытия.

— Его привязанность к тебе оказалась куда сильнее, чем даже я предполагал. Она была слишком дикой. Слишком человеческой. — Он буквально выплюнул это слово. — Когда он понял, что твоя жизнь в опасности, он перехватил управление имплантом и оторвал голову моему клону.

Они сидели в ошеломлённом молчании, пока Губернатор раскрывал то, что на самом деле произошло в тот роковой день на поверхности. Но чего Халани никак не ожидала, так это того, что именно она была причиной, по которой Такеши убил клона Алана.

Она уставилась на него, умоляя его посмотреть в ответ, но Такеши не бросил взгляд в её сторону. Ни единого раза.

— Мне очень нравилось то тело, — горько пробормотал Губернатор. — Но после того как я сделал другого клона, это преподало мне ценный урок. Воспоминания и чувства мешают контролю. Вот тогда я и придумал новый план. Более совершенный. Я разработал чип, который перекрывает всю память. И когда все устройства были разосланы, я получил тотальное повиновение без какого-либо риска перехвата контроля. — На последней фразе его взгляд резко метнулся к Такеши.

— Что ты имеешь в виду? — Глаза Адана округлились. — Разве чипы не здесь?

— Мои клоны уже имплантировали чипы в каждом подземном городе. С одним из них ты встречалась. — Его взгляд скользнул к Халани. — Доктор Штраус. Хотя он всегда не осознавал своей истинной природы.

Пот выступил у неё на лбу при упоминании пугающего доктора. Она всё ещё помнила, как его нож вскрывал её. Как он резал её руки.

Только кто-то нечеловеческий мог пытать человека с улыбкой на лице.

— Когда в Такеши выстрелили в Гермесе, — продолжил Губернатор, — я стёр его воспоминания о тебе навсегда. Но я сделал просчёт. Мне было куда сложнее взять над ним контроль из-за того, насколько запутан был его мозг.

Халани вспомнила Такеши в своей спальне, когда он говорил ей, что теряет контроль.

Он думал, что это его вина.

Но он не был слабым. Он боролся с Аланом всё это время.

Губернатор сжал зубы, пока Такеши стоял в абсолютном молчании — идеальный суперсолдат, которого он всегда с трудом пытался покорить.

— Очень долгое время, — продолжил Алан, — я не мог ни слышать, ни видеть ничего из того, что он делал. Только обрывки. Но со временем крупицы его памяти вернулись, и я смог подслушивать. Когда я узнал, что вы направляетесь в «Прометей», я понял, что должен действовать. Я немедленно отправил машины и ударную группу на случай, если бы вы смогли получить дистанционный доступ к проекту «Хеликс».

— Но представьте моё удивление, когда вы раскрыли тайное послание от Тимоти Тэлбота, и я обнаружил, что этот дурак создал обходной путь в моей системе. Если бы я не узнал, я бы активировал проект «Хеликс», и весь мой код был бы удалён.

Глаза Винни встретились с глазами Халани, ужас мелькнул между ними, когда они осознали свою самую большую ошибку.

Если бы они никогда не пошли в «Прометей», Губернатор уничтожил бы сам себя.

Они были причиной, по которой он победил.

— Это было трудно, — сказал Александр. — Но мне наконец удалось вернуть контроль над Такеши и притащить вас сюда. С тех пор я работал круглые сутки, чтобы отменить саботаж Тимоти Тэлбота. Но надо отдать ему должное. Этот человечек был хитёр, когда прятал брешь. Код длинный и сложный, но примерно через сорок пять минут я его исправлю. И всё это благодаря вам.

Нет.

Их головы опустились, сожаление навалилось на них, точно оползень.

— И чтобы ответить на твой последний вопрос. — Губернатор повернулся. — Почему вы здесь, в Генезисе?

Алан залез в карман и достал небольшое устройство — пульт с чёрной кнопкой, встроенной в центр.

— По моему приказу мои солдаты вырежут каждого человека в зоне видимости, прежде чем покончат с собой. И как только зачистка будет завершена, я активирую проект «Хеликс» и открою новый золотой век. — Его холодная улыбка соперничала с отчаянием, пропитавшим всю комнату. — И поскольку вы помогли этому случиться, я оказываю вам честь стать последними, кто умрёт.

Я вдыхал твой взлёт. Я выдохну твоё падение.

Почему-то она всегда думала, что конец света станет грандиозным зрелищем. Катастрофическим взрывом огня и пыли.

Халани когда-то учили в школе, что огромная каменная глыба из космоса на полной скорости врезалась в поверхность Земли и уничтожила почти всё живое. Её учитель не верил, что это правда, но Халани казалось: будь всё именно так, это был бы неплохой способ уйти.

Быстрая смерть.

Но этот момент тянулся мучительно медленно. Словно паразит поселился в её органах и не спеша прогрызал себе путь наружу.

Незрячий взгляд Халани уставился в пол.

Она не моргала.

Скажи хоть что-нибудь.

Она вообще ещё дышала?

Её грудь вздымалась и опускалась едва заметными движениями, но она ничего не чувствовала.

Полностью потеряв контроль, не обращая внимания на то, как верёвка всё глубже въедается в запястья.

Ничего из этого больше не имело значения.

Да и с чего бы?

У Халани не осталось ни уловок, ни планов.

Всё, что сохранилось, — это её бездонная вина и знание того, что вся её жизнь была изощрённой обманкой. Она думала, что побег на поверхность подарит ей свободу, но Алан украл свободу Халани в ту самую секунду, когда она родилась.

Пока она не умрёт, это клеймо останется на её существовании.

А единственный человек, который когда-либо давал ей силы подняться над своими ограничениями, исчез.

Такеши стоял словно отключённая машина, вытянув руки вдоль тела, его взгляд был пустым, пока он ждал следующего приказа.

Совершенно потерянный для неё. И для самого себя.

— Такеши, — прошептала она ещё раз, пока Губернатор поспешно разговаривал с другой женщиной.

Но он никак на неё не отреагировал. Он смотрел мимо Халани, пока её бессмысленные слова отскакивали от него.

— Такеши… пожалуйста. Это я. — Её голос дрожал, едва пытаясь звучать громче дыхания, пока она расходовала остатки воли, чтобы спасти его.

Его взгляд сузился, и она дерзнула потерять себя в надежде, когда он медленно перевёл на неё внимание. Но Такеши смотрел сквозь неё. Будто она была чужой. Безликой преступницей, не имеющей никакого значения.

— Заткнись, или я заставлю тебя. — Его тёмный голос опустился ниже. Он перевёл взгляд на заднюю стену, словно она и впрямь ничего не значила.

И в этот момент Халани пожалела, что Губернатор не вставил чип и ей. Ей тоже хотелось всё забыть.

Может, тогда боль наконец бы утихла.

— Выглядите потрясающе, Губернатор. Вы готовы? — с воодушевлением спросила блондинка, вошедшая в комнату.

На ней был синий брючный костюм, волосы убраны в гладкий пучок, всё безупречно. Она поправила галстук Губернатора и припудрила ему лицо.

— Достаточно, Шерил, — произнёс Алан, пока она продолжала суетиться вокруг него. — Камера настроена?

— Да, Губернатор. — Шерил быстро убрала свои средства и встала у крупной камеры на штативе. — Это обращение пойдёт на Аполлон?

— Не только на Аполлон. На каждый подземный город, — быстро ответил Губернатор, тянясь к зелёной кнопке на своём овальном столе.

— Прекрати. Ты не можешь этого сделать! — закричала Серин, её лицо багровело, пока она рвалась в своих путах. Выражение лица Губернатора ожесточилось, когда он взглянул на них шестерых, всё ещё привязанных к стульям.

— Заткните им рты, — приказал он.

Такеши и остальные охранники двинулись одновременно, доставая из карманов куски верёвок. Такеши направился прямо к Халани, плечом оттолкнув с дороги одного из мужчин, шагавших в её сторону.

Но это территориальное движение, должно быть, было вызвано лишь желанием наказать её лично, потому что он не был невесомо нежен.

— Открой, — приказал он.

Халани держала рот замкнутым.

Такеши сжал её челюсть, надавливая до тех пор, пока её губы не разомкнулись. Без колебаний он засунул кляп ей между зубов и завязал его узлом на затылке.

Халани всё это время свирепо смотрела на него, надеясь, что он сможет почувствовать всю глубину её яростной agony и вырвется из-под контроля Губернатора. Но когда он закончил, Такеши отступил назад, с поля зрения.

Но она могла чувствовать его присутствие, словно мимолётную тень, которую можно лишь увидеть, но никогда не поймать.

— Так-то лучше. — Губернатор кивнул, садясь. — Ну, что вы, люди, любите говорить? Начнём шоу?

Халани понятия не имела, о чём он говорит.

Остальная часть её группы была фактически лишена голоса, пока Такеши и охранники замерли в суровом молчании.

Но Губернатор лишь пожал плечами. — Неважно. Готова, Шерил?

Она проверила камеру в последний раз. — Да, Губернатор. Мы можем выходить в эфир.

Александр Хаксли размял шею в обе стороны, закрыл глаза и на мгновение что-то пробормотал про себя. Но в следующую секунду фальшивая улыбка озарила его лицо, и он нажал на зелёную кнопку.

— Приветствую вас, обитатели подземелий. — Губернатор сцепил пальцы, его осанка была безупречной и уверенной, он выглядел донельзя харизматичным лидером. — Я обращаюсь к вам из Генезиса, купольного города Аполлона.

Снаружи слабый эхо-отголосок голоса Алана разнёсся по всему куполу. Она была уверена, что его транслируют на каждой станции в мире.

— Возможно, вы не знаете, кто я, но я наблюдал за каждым из вас с самого начала. С тех пор как люди впервые спустились под землю, я был там, надеясь на день, когда один из ваших городов выбьется из общей массы. Станет отличаться от тех, что были до вас. — Голос Александра усилился, когда он наклонился вперёд, его холодный взгляд пронзал камеру.

— Видите ли, когда-то у меня была теория. Что за пределами разрушения может существовать более великая цель. Возможно, война, голод и террор должны были случиться, чтобы перезагрузить мир от хаоса. Я думал, из пепла может подняться что-то лучшее. Но я ошибался.

Улыбка Губернатора исчезла, его ледяные голубые глаза явили истинного монстра, скрывавшегося внутри.

— Вы всё так же поклоняетесь деньгам. Плетёте заговоры за закрытыми дверями. Цепляетесь за коррупцию. И многие из вас так и не научились держать рот на замке и подчиняться. — Опасный взгляд Алана полоснул по ней, и она с трудом сглотнула с кляпом во рту.

— Итак, время для вторых шансов истекло. Приближается новый рассвет, и вашему виду наконец придет конец. Но не бойтесь. Ваши останки вернутся в землю и будут питать планету для совершенно нового поколения машин, которые позаботятся об этом мире как следует.

Воздух будто выкачали из комнаты, когда Губернатор встал и упёрся руками по обе стороны стола. Даже Шерил побледнела.

— Финальная Зачистка началась, — объявил он.

Как только эти слова сорвались с его губ, раздались крики.

Голова Халани резко повернулась к окну, откуда донеслись выстрелы, а кровожадные вопли эхом долетели до самого его кабинета. Но Губернатор лишь издал удовлетворенный вздох, будто этот звук был музыкой для его ушей.

Он нажал на зелёную кнопку ещё раз, завершая трансляцию. Огонёк на камере погас, когда он повернулся к ним шестерым, всё ещё связанным и с кляпами, в чьих глазах застыли чистый страх и угроза.

— Теперь это ненадолго. Мои солдаты выследят каждого человека и вырежут их. К тому времени, как они закончат, примерно через… — он сверился с часами, — тридцать пять минут, код будет исправлен. И как только человечество будет уничтожено, я наконец активирую проект «Хеликс». Именно так, как я и был создан делать.

Алан двинулся к выходу, но внезапно мощный взрыв грохнул вокруг Генезиса, сотрясая всё здание.

Пыль вилась в воздухе, пока Губернатор бросил взгляд на Такеши, который уже смотрел в окно широкими глазами. Когда Халани проследила за его взглядом, она не смогла поверить тому, что видела.

Весь купол рушился прямо на них.

Мы подобрались слишком близко к солнцу. Но ты не ожидал, что мы будем улыбаться, сгорая.

Осколки стекла сыпались с купола, подобно туману. Проекция тропического леса исчезла, уступив место чистому синему небу с клубами дыма, поднимающимися высоко в воздух.

Губернатор схватил телефон со стола, едва тот зазвонил вовсю.

— Что там происходит? — рявкнул он.

Они не могли слышать ответ на другом конце провода, но Александр замер, его лицо исказилось от ярости. — Что значит «бойцы снаружи»?

Халани и Брок переглянулись.

Это должны быть Джек и «Тузы». Это было единственным логичным объяснением. Если они успешно взорвали купол и ведут бой внутри Генезиса, надежда ещё может оставаться…

— Убейте их всех! — закричал Губернатор, на секунду прервавшись, чтобы выслушать ответ. — Мне плевать, что отряды под землёй не справляются, а люди оказывают сопротивление! У вас есть оружие. Используйте его, блять! — Он швырнул трубку на рычаг.

Крики и оружейные выстрелы снаружи разбили тишину.

Алан судорожно вдыхал воздух, нервно проверяя часы, и впервые в жизни она заметила нотку страха в его взгляде.

Он сжал челюсти, уставившись вдаль, будто видя миллион вещей одновременно.

— Г-губернатор, если позволите, — Шерил храбро шагнула вперёд, выдавливая улыбку посреди этой леденящей душу напряжённости. — Возможно, нам стоит отправить ещё одно обращение в города? Помочь успокоить людей. Я уверена, они бы это оценили…

Пока она говорила, Губернатор вытянул ладонь. Такеши немедленно шагнул вперёд и что-то вложил ему в руку, заслонив своей широкой спиной обзор Халани.

— Возможно, нам стоит поработать над вашим тоном, — Шерил подняла палец. — Думаю, более успокаивающая и уважительная подача вашего голоса сделает всё снова идеальным…

Бах!

Губернатор поднял пистолет и выстрелил ей прямо в лоб.

Халани едва не подпрыгнула на стуле, когда Шерил рухнула лицом вниз на пол, её конечности задергались. Никто не смел шевельнуться. Даже охранники обменялись настороженными взглядами.

Губернатор молча вернул оружие Такеши, чьё лицо оставалось подчеркнуто пустым.

Алан снова сверился с часами.

— Тридцать минут, — пробормотал он себе под нос, прежде чем повернуться к Такеши. — Я хочу, чтобы ты и ещё один охранник караулили их. Проследите, чтобы они оставались на месте. Остальные — за мной.

Все охранники, кроме одного, проследовали за Губернатором, держа винтовки наготове, и захлопнули за собой дверь кабинета. Такеши спрятал пистолет в карман и скрестил руки, замерев в карауле, словно исполнительный солдат.

Она вздрогнула, когда ещё один пронзительный женский крик раздался за стенами. Но Такеши оставался неподвижным. Боковым зрением она увидела, как Брок едва заметно режет верёвки на своих запястьях.

Халани не знала, насколько он близок к тому, чтобы освободиться, но Такеши перевёл на него взгляд.

Ей нужно было что-то сделать.

Халани согнулась пополам, заходясь в глухом кашле из-за кляпа. Когда она подняла глаза, тёмный, сфокусированный взгляд Такеши скользнул к ней, его брови нахмурились, но он не шелохнулся.

Пора поднимать ставки.

Она закатила глаза к потолку и забилась в судорогах. Заглушённые стоны вырвались у остальных, пока тяжёлые берцы шагали по полу. Сильные руки Такеши сжали её плечи, но её дрожь только усилилась. Она начала глотать воздух глубже, словно не могла дышать.

— Поможиии еййй! — глухо донеслось сквозь кляп Серин.

За долю секунды верёвку вытащили у неё изо рта и отбросили в сторону. Халани жадно ловила воздух, всё ещё дрожа. Такеши навис над ней в считанных сантиметрах, мельчайший намёк на беспокойство вспыхнул в его глазах, прежде чем исчезнуть.

Но лицо Брока сводило от глубокой концентрации, и его руки задвигались быстрее, пока второй охранник наблюдал за Халани и Такеши.

Ещё совсем немного времени.

— Нааадо… — прохрипела она. — Лечь.

— Думаешь, я позволю тебе освободиться? — зашипел Такеши, но его рука оставалась на её плече. Её дрожь усилилась, и она даже позволила слюне вытечь изо рта.

— Нееет. Прооосто надо… лечь. — Её глаза снова закатились, и Такеши выругался. Раздался щелчок выкидного ножа, и он перерезал её путы.

Она рухнула на живот.

Он опустился на корточки рядом с ней, крепко сжимая лезвие в руках, пока его взгляд метался по её телу в поисках признаков травм.

— Лучше? — Его голос опустился ниже, и дыхание Халани перехватило, когда их взгляды встретились. Она тонула в океане тьмы, и на мгновение они остались только вдвоём.

Грохот!

Брок врезался в него, точно грузовик. Лицо Такеши исказилось яростью, когда Брок оказался сверху, занеся нож. Но когда он направил лезвие вниз, Такеши перехватил его запястья, блокируя удар. Брок сжал зубы, надавливая всем весом своего тела, пока руки Такеши дрожали.

Паника охватила её, будто кто-то пытался содрать с неё кожу. Громкий звон донёсся до неё, и её широкие глаза метнулись ко второму охраннику, который поднял оружие, пытаясь прицелиться для чистого выстрела.

Халани лягнула свой стул с максимальной силой, на какую была способна. Металл пронзительно заскрежетал по полу и врезался охраннику прямо в колени. Его ноги подогнулись, и винтовка выпала на пол.

Она рванулась за оружием через всю комнату. Но охранник быстро пришёл в себя, дотянувшись до винтовки одновременно с ней. Он попытался вырвать оружие, но она держала мёртвой хваткой. Звук тяжёлых ударов долетал до неё, и она закричала, пытаясь перехватить контроль над винтовкой.

Её голова резко откинулась в сторону, когда охранник ударил её по лицу. Боль взорвалась в скуле, но Халани держалась крепко, отказываясь отпускать.

Ей просто нужно было продержаться ещё немного.

Но охранник зарычал и нанёс ещё более тяжёлый удар ей в висок. Халани отпрянула и рухнула на пол. Зрение затуманилось, в голове всё окончательно перепуталось. Охранник развернул оружие, направляя винтовку ей в голову.

Она вздрогнула от звука выстрела, когда кровь брызнула ей на лицо.

Но это была не её кровь.

Охранник упал на колени с зияющей дырой во лбу и рухнул на пол.

Она резко развернулась, её рот открылся от шока.

Такеши всё ещё держал пистолет, его зрачки были расширены. Брок стонал на полу, но, похоже, у него не было тяжёлых ранений — только ссадины на лице.

— Такеши, — прошептала она, боясь шевельнуться хоть на миллиметр.

Его глаза были дикими, прикованными к ней. Но он сжал голову руками и закричал, вены на его шее вздулись.

Она рванулась к нему.

— Стой! — прохрипел он, вытянув руку. — Не подходи ко мне. Бегите. Убирайтесь отсюда.

— Я не оставлю тебя, — сказала она, дерзнув сделать ещё шаг ближе.

Брок с трудом поднялся на ноги и поспешил разрезать верёвки остальным.

Пистолет в руке Такеши задрожал, всё его предплечье ходило ходуном. Резкие черты его лица исказились, словно он с трудом удерживал контроль. С рыком он швырнул оружие в противоположную стену, пытаясь отбросить его как можно дальше от себя.

— Блять, убирайтесь, — зарычал он, ногтями сдирая кожу на своём лице. — Я не знаю, сколько ещё смогу сдерживать его у себя в голове.

Такеши отказывался смотреть на неё, скрючившись на полу. Пот струился по его лбу, вздутые мышцы были натянуты как струны.

— Халани, нам нужно идти, — тихо произнёс Дерек, пока остальные растирали окровавленные запястья и подходили к ней, переводя противоречивые взгляды на Такеши.

— Нет, — отрезала она, и её голос прорезал комнату с твёрдой решимостью. — Мы нужны ему.

Халани уже пережила целую жизнь, наблюдая, как он тянется к ней на земле после ранения. Она отказывалась снова уйти.

И в этот ужасный момент Халани осознала: не имеет значения, вернутся ли к Такеши воспоминания. Ей было плевать, что он суперсолдат.

Она знала его сердце лучше, чем кто-либо. И оно было соткано из любви. И даже если она никогда не услышит эти три слова в ответ, она никогда не перестанет чувствовать к нему то же самое.

Такеши слишком долго сражался в одиночку — в невидимых битвах, о которых она никогда не знала и которых не видела, — и он заслуживал того, чтобы для разнообразия люди поборолись вместе с ним.

Халани медленно пошла к нему, но он всё ещё отказывался смотреть на неё, когда она опустилась перед ним на корточки. И когда она коснулась его руки, он вздрогнул.

— Такеши… Я здесь, с тобой. Я никуда не уйду, — прошептала она, позволяя своей второй руке лечь поверх его руки, мягко переплетая их пальцы. — Ты уже убил Губернатора один раз на поверхности. Твой разум сильнее его. Мы сильнее.

— Как? Как это может быть правдой, если я всё ещё ничего не помню? Если Алан всё ещё может взять верх и заставить меня причинить тебе боль? — Он поднял голову, и слёзы, скопившиеся в его прекрасном взгляде, едва не вырвали её сердце.

Она сжала его руки, давая ему увидеть, что она испугана ничуть не меньше. Так же не уверена в жизни.

Но им и не нужно было во всём разбираться прямо сейчас.

Винни однажды сказала ей, что быть человеком — значит иметь изъяны. Так что Халани вполне устраивали все её острые края и сломанные детали. Она никогда не будет идеальной. Но она могла быть лучше, чем была вчера.

— Я буду помнить за нас обоих, — ответила она. — И я буду благодарить Бога за каждый момент, когда мне выпадает возможность встретить тебя снова — словно в самый первый раз.

Голова Такеши опустилась, всё его тело задрожало, будто он стоял на краю пропасти, боясь сделать этот финальный шаг.

— Такеши. — Винни шагнула вперёд. — Ты можешь не помнить многое о старушке Винни, но она помнит тебя. Моя дорогая Халани не выбрала бы человека, если бы у него не было самой сильной души на планете. Вот кто ты такой. И кем будешь всегда.

Слеза скатилась по его щеке.

Серин, которая слушала в молчании, встала рядом с Винни. — Очень долгое время я не понимала, что Халани вообще в тебе нашла. Но теперь понимаю. Нет никого, кому бы я доверила её жизнь и безопасность больше, чем тебе. И если моя сестра верит в тебя, то и я верю.

— К этому присоединюсь и я. — Адан продвинулся вперёд, кивая в знак солидарности. — Ты победил Губернатора раньше и сможешь сделать это снова.

— Мы все совершали ошибки, Такеши. — Дерек сглотнул, появляясь подле Адана. — Но у нас всё ещё есть время их исправить.

Целый мир бушевал в глазах Такеши, и когда Брок шагнул вперёд, они все напряглись. Он уставился сверху вниз на Такеши с нечитаемым блеском в глазах, изучая его, казалось, целую вечность.

Но затем он произнёс:

— Я знаю, что твоя угрюмая задница всё ещё там, потому что бьёшь ты всё ещё как девчонка.

И Брок протянул ему руку.

Такеши уставился на ладонь так, словно это было самое опасное оружие из всех, с чем он сталкивался. Халани и остальные затаили дыхание.

Но он принял протянутую руку и встал, подтягивая за собой и Халани. Такеши снова посмотрел на неё, пока последние капли слёз исчезали, и привлёк её в свои тёплые объятия.

— Спасибо, что не оставила меня.

Её сердце сжалось, тяжелейший груз спал с её тела, когда её щека прижалась к его груди. Такеши держал её крепко, словно она была затишьем в его буре.

— Ну так каков план? — Серин выпрямилась, когда они отпустили друг друга, их глаза были готовы к бою.

— Нам нужно найти Алана, — сказала Халани, поворачиваясь к Такеши. — Ты знаешь, куда он мог отправиться?

— Белый дом, — ответил он, нахмурившись. — Я чувствую его там.

— Но как нам остановить его? — спросил Дерек. — У него целая армия. И если мы убьём его, разве он просто не вернётся с другим клоном?

— Нет. — Они перевели внимание на Адана, в чьём голосе звучал вспыхнувший с новой силой пыл. — Вы слышали, что он сказал о коде Тимоти Тэлбота.

— Верно! — воскликнула Винни. — Если Алан активирует проект «Хеликс», его код будет удалён. Но Винни не помнит, сколько у нас времени.

— Тридцать минут, — ответила Халани, вспомнив. — Он сказал, тридцать минут, пока он не исправит код.

— Теперь уже около двадцати пяти, — добавил Адан.

— Пошли. — Брок убрал нож в карман. — Нам нужно помочь «Тузам» и найти Губернатора. Терять нечего.

Он подошёл к мёртвому солдату.

Он схватил брошенное оружие и швырнул его Такеши, который поймал его без колебаний.

Остальные приготовились уходить, но у Халани было ещё одно дело, которое ей нужно было сделать.

— Подождите! — Она рванулась к столу Губернатора, ища кнопку трансляции.

— Халани, у нас нет времени, — срочно произнёс Брок.

— Просто дайте мне одну минуту, — настояла она. — Серин. Включи камеру.

Серин не стала задавать вопросов и тут же ринулась к камере, аккуратно огибая мёртвое тело Шерил на полу.

Её пульс бешено колотился. Халани понятия не имела, что делает. Не обдумывала последствия. Всё, что она знала — эта битва была не только их.

Мир должен был узнать правду.

Серин подняла большой палец вверх из-за камеры, и без единой капли сомнения Халани нажала на зелёную кнопку.

— Это Халани Кейнс из Аполлона, — начала она, даже не садясь за стол.

Халани заколебалась, адреналин уступил место осознанию реальности: она говорила с каждым подземным городом в мире. Но когда она встретилась взглядом с Винни, это дало ей сил продолжать.

— Ваше правительство лгало вам. Поверхность пригодна для жизни. И уже достаточно давно. А сейчас они убивают нас, чтобы мы не узнали правду и не сбежали.

Халани сделала глубокий вдох, позволяя своему сердцу говорить.

— Мы вкалывали под землёй триста лет. Но нам пора вернуться домой. На поверхность. Именно там наше настоящее место. Так что если вы всё ещё слышите это, я прошу вас не сидеть сложа руки, пока они отбирают всё. Сражайтесь с теми, кто держит вас под своими ногами. Нас больше, и если достаточное количество из нас объединится, мы сможем победить. И если вы слушаете это из Аполлона…

Она шагнула вперёд, смотря прямо в камеру.

— Идите к лифтам и поднимайтесь на них на поверхность. Сражайтесь вместе с нами в Генезисе. Мы ждём вас под солнцем.

Халани нажала на кнопку, завершая видео.

Комната погрузилась в тишину, пока остальные смотрели на неё с глубоким шоком и любовью — так, словно они пошли бы за ней к вратам рая… и в самые глубины ада.

Халани схватила нож, наконец оставляя свои колебания и страхи позади.

— Пошли.

Моё перо не вспомнит тебя, а вот мой клинок — с лёгкостью.

Они мчались вниз по спиральной лестнице из белого мрамора.

Круг за кругом они бежали, пока эхо боевых кличей отскакивало от каменных стен. Когда они наконец добрались до самого низа и выскочили через двери, то в шоке замерли, тяжело дыша от увиденного.

Белый город Генезис рушился. В воздухе ощущался вкус огня и серы, а богатые горожане спасались бегством, закрывая головы и с криками разбегаясь, пока стражники в чёрной форме целились из винтовок вдоль каждой улицы, ведя беспорядочную стрельбу.

Огромные куски стекла были разбросаны по всей брусчатке, и солнечный жар обрушился на город.

Купол был уничтожен.

Впервые в жизни люди Генезиса созерцали настоящее небо.

Её взгляд метнулся к нескольким телам, лежащим на улице, — их кожа была изрезана и окровавлена, а в плащи въелись острые осколки стекла.

— Нам нужно идти! — крикнул Такеши сквозь этот хаос. — Сюда!

Он схватил оцепеневшую Халани за руку, и они побежали в противоположную сторону, к Белому дому.

Они неслись мимо роскошных магазинов и зданий, войти в которые она когда-то мечтала. Окна были выбиты, и Халани смутно различала фигуры, скрючившиеся за столами, дрожащие и плачущие.

Впереди трое стражников подняли оружие, целясь внутрь магазина игрушек. Взгляд Халани приковало к группе детей, сгрудившихся внутри и закрывших головы руками.

Такеши и Брок вскинули винтовки и выстрелили одновременно.

Выстрелы оглушительно прогремели, отдаваясь в её ушах.

Двое стражников тут же рухнули — пули пробили им головы. Но третий всё ещё поднимал свое оружие, целясь в маленькую девочку с каштановыми волосами.

Глубокая, жгучая ярость захлестнула её. Клинок оказался в её руке прежде, чем она успела подумать. На этот раз Халани не стала зажмуривать один глаз. Она удерживала цель в фокусе.

И пустила нож в полёт.

В её памяти мелькнула Элиза. Она снова пережила тот роковой момент, когда лезвие пролетело в нескольких дюймах от её обидчика, промахнувшись, и в следующее мгновение Ансел застрелил её.

Нож летел как при замедленной съёмке, и Халани казалось, что всё повторяется снова.

Последствия её собственной непригодности.

Маленькая девочка подняла глаза как раз в тот момент, когда мужчина положил палец на курок. Но клинок Халани вонзился ему в руку, и выстрел ушёл в землю. Он закричал, когда Такеши рванулся через улицу и всадил ему пулю в голову.

Они все остановились перед магазином, уставившись с неверием на количество детей — около двадцати, — прятавшихся внутри с ошеломлёнными глазами и побледневшими лицами.

Маленькая девочка с каштановыми волосами неудержимо дрожала, когда Такеши опустился на её уровень.

— Всё в порядке. Вы в безопасности, — произнёс он низким голосом.

Девочка подняла взгляд, её щёки были испачканы грязью, и тихо прохрипела:

— Вы пришли нам помочь?

— Да, — серьёзно ответил он. — Мы не позволим причинить вам вред.

Девочка обняла его своими крошечными ручонками, едва достававшими до его спины. Глаза Такеши расширились, но рукой, в которой не было оружия, он мягко похлопал её по спине, и выражение его лица смягчилось.

Сердце Халани бешено заколотилось в груди.

Она никогда не видела его рядом с детьми. И с тем свирепым блеском в его глазах и тем, как беспощадно он срубил стражника, он, вероятно, думал, что они его испугаются. Но дети смотрели на него как на великого героя из древних сказаний.

Если бы война не въелась так глубоко в их жизни, из него получился бы потрясающий отец.

Такеши встал и повернулся к их группе, его взгляд заострился от предельной концентрации.

— Кто-то должен остаться с ними, — сказал он.

— Предоставьте это Винни! Она отлично ладит с детьми, — гордо объявила Винни, выступая вперёд.

— Я тоже останусь, на случай если кто-то из стражников вернётся. — Дерек шагнул вперёд, но перед этим крепко обнял Серин и Халани. — Вы двое лучше вернитесь живыми, иначе мне придётся отправиться на тот свет и приволочь вас обратно.

Они улыбнулись, когда Такеши дал ему запасной пистолет и похлопал по спине.

Брок подошёл к Винни, протягивая ей свой нож.

— Знаешь, что с этим делать?

— Засунуть туда, где солнце не светит. — Нервная улыбка появилась на её лице, и Брок ухмыльнулся, прежде чем поцеловать её в щёку.

— Береги себя, Виннифред.

Халани рванулась вперёд, крепко прижав Винни к груди и не желая отпускать. Но Винни взяла её за щёки.

— Ты должна идти, дорогая Халани. Не забудь, что Винни тебе сказала.

— Не забуду, — пообещала она, сжимая её плечи. — Я увижу тебя, когда всё закончится.

Она проследит за этим.

Они наконец расцепились, и Винни развернулась к детям.

— Так, детишки! Давайте найдём местечко побезопаснее, и Винни расскажет вам всем историю.

— А там есть магия? — спросил один из детей, идя за ней.

— Магия. Драконы. Феи. И самая великая любовь, какую только можно представить.

Голос Винни затих вдали, пока они убегали.

Ребра Халани начинало сводить судорогой, и она была уверена, что острый кусок стекла застрял в её обуви, въедаясь в пятку. Но она проигнорировала боль.

Симфония смерти и страданий подстёгивала её двигаться дальше.

Она позволяла хаосу подпитывать её, пока её ноги стучали по окровавленной дороге.

Внезапно Такеши дёрнул её назад.

— Какого...

Хруст!

Каменная горгулья упала со здания и врезалась ровно в то место, где она только что стояла.

Такеши тяжело сглотнул, его мрачный взгляд скользнул по ней.

— Ты в порядке?

Дыхание становилось изнурительным делом, но она глотнула воздух и хаотично кивнула:

— Да.

Он подтолкнул её вперёд, положа руку ей на спину. Он сканировал каждый магазин, мимо которого они проходили, его палец ровно лежал на спусковом крючке, готовый уничтожить любого, кто встанет у них на пути.

Когда они повернули направо за угол золотой улицы, группа из десяти стражников единодушно развернулась и вскинула винтовки. Такеши тут же заслонил её собой.

Её рот открылся в немом крике.

Но люди в масках на крышах зданий швырнули на улицу маленькие серые сферы... и они взорвались.

Ударная волна врезалась в них, и она рухнула на землю, в ушах зазвенело. Такеши выругался, помогая ей подняться на дрожащие ноги.

Нападавшие в масках на крыше исчезли, но другая группа набросилась на оставшихся стражников. Солдаты целились из своего оружия, но люди в масках были быстрее, жесточе. Они вонзали ножи им в грудь, перерезали глотки, ломали шеи.

Её челюсть отвисла, когда стражников зверски изрезали, словно бумагу. Когда все они были мертвы, один из людей в масках, одетый в чёрное, подбежал к их группе.

Такеши поднял винтовку, но Халани быстро положила удерживающую руку ему на запястье.

— Разиэль? — позвала она.

Верхняя половина лица Силовика была запятнана брызгами крови, когда он резко остановился. Его нож вымок в красном, и он небрежно стёр улики со своих рук. Он одарил Такеши — который так и не опустил винтовку — тяжёлым взглядом, прежде чем обменяться безмолвным кивком с Броком.

— Рад видеть вас всех живыми.

— Ты в порядке? — спросила она, заметив дикий пыл в его глазах и невротический трепет его пальцев на рукояти клинка, словно ему нужно было всадить сталь в кого-то ещё.

— Не переживай за меня. Это самое весёлое развлечение, которое у меня было за целые века. — Разиэль вытер нос грязными перчатками, пока его люди проверяли выживших, добивая каждого, кто хотя бы дернулся.

— Где Джек и Спейд? — спросил Брок.

— Они на другой стороне города. Передали по радио, что стражники устраивали бойню среди кучи народа, поднимающегося из подземного лифта. Они пытаются их спасти.

Серин сжала её руку.

— Твоё послание сработало, Халани! Люди поднимаются.

У неё едва было время осознать этот переломный момент, прежде чем кровожадный взгляд Разиэля остановился на ней.

— Что вам от нас нужно? — спросил он, крепче сжимая нож.

Она посмотрела на Такеши, который кивнул, давая ей смелости заговорить:

— Нам нужно добраться до дома Губернатора. Твои люди могут нам помочь?

— В деле.

Разиэль помахал группе из двадцати «Тузов», передавая план. Они схватили запасное оружие у павших стражников и встали настороже.

— Куда? — спросил Разиэль.

— Сюда, — ответил Такеши, возглавляя отряд.

Они неслись словно чёрная чума по городу, расстреливая каждого стражника на своём пути. Она не могла посмотреть никуда, где бы всё не было запятнано кровью. Не могла сделать шаг без боли, пронзающей её стопу, или нервирующего скрежета стекла, режущего уши.

Но они были уже почти у цели.

Халани чувствовала это.

И если люди из Аполлона давали отпор, у них мог появиться шанс на выживание.

— Ложись! — крикнул кто-то.

Тела повалились на землю, и её сбил с ног Такеши. Серин пыхтела рядом с ней, когда Брок сделал то же самое. Она подняла голову, и целое подразделение стражников — не меньше пятидесяти — высыпало на противоположном конце улицы и открыло огонь.

— Стреляйте, чёрт возьми! СТРЕЛЯЙТЕ! — орал Разиэль.

«Тузы» подняли винтовки из положения лёжа и открыли ответный огонь. Ещё больше стражников упало, но их превосходили числом, и солдаты быстро наступали.

— Нам нужно убираться с улицы! — крикнул Брок.

Они вскочили на ноги, ныряя в ближайший переулок для укрытия.

— Агххх!

Халани услышала роковой крик позади себя и повернулась, её сердце разбилось вдребезги.

Это был Адан.

— НЕТ! — закричала Серин, бросаясь к нему, но Брок дёрнул её обратно в переулок.

Бок Адана окрасился в красный, когда он лежал на земле. Но его грудь судорожно вздымалась вверх и вниз. Она попыталась вырваться из хватки Такеши, но он держал её крепко, отказываясь отпускать.

— Мы должны забрать его! Он жив! — Халани колотила его по груди, её тело было на грани разрушения.

— Пожалуйста! — закричала Серин Броку, слёзы текли по её бледному лицу. Брок и Такеши встретились взглядами и без слов пришли к пониманию.

— Прикройте нас, — приказал Брок Разиэлю, который сжал зубы и рявкнул своим людям.

— Готовьтесь к стрельбе!

«Тузы» перезарядили оружие, чистая бойня отражалась на их суровых лицах.

— По моей команде, — начал Разиэль, стоя спиной к стене и прижав винтовку к груди. — Два... Один... ОГОНЬ!

«Тузы» выскочили из-за угла и одновременно открыли огонь. Стражники пригнулись и побежали в укрытие, прекратив штурм. Такеши и Брок рванулись из переулка и побежали прямо к Адану.

Серин плакала, уткнувшись головой в плечо Халани, не в силах смотреть, но Халани наблюдала за всем. Её пальцы ног сжались, и она перенесла вес тела, готовая бежать и помочь в ту же секунду, как только они столкнутся с неприятностями.

С неумолимой скоростью Такеши схватил Адана за ноги, пока Брок подхватил его под мышки. Выстрелы гремели вокруг них, пока они несли его израненное тело в переулок.

«Тузы» освободили место, всё ещё отстреливаясь от стражников, пока Такеши и Брок осторожно укладывали его на пол. Пот покрывал лицо Адана, его дыхание было поверхностным и неровным, кровь проступала сквозь рубашку.

— Куда его ранили? — спросила Серин, опустившись на корточки рядом с братом и схватив его за руку.

— Ребра. — Такеши осмотрел рану, и когда он надавил на кожу, Адан закричал.

— Просто оставьте меня, — застонал он.

Серин дала брату пощечину.

— Заткнись, Адан. Я тебя не оставлю. И если увидишь какой-нибудь райский свет, скажи ему идти на хуй. Ты меня понял? — Серин сжала его руку сильнее. Брок уже снял свой плащ и прижал его к ране.

— Агх. Больно. — Голова Адана запрокинулась, пока он пытался откинуться к стене, чтобы отстраниться, но Брок усилил давление.

— Он ведь будет в порядке, да? — спросила Халани, переплетая пальцы с другой рукой Адана.

— Мне нужно остановить кровотечение, — зарычал Брок, мельком глянув на неё. — Вы двое должны идти без нас.

— Но мы не можем оставить вас—

— Неважно! — огрызнулся он. — Если вы не остановите Алана, всё это будет зря. Вам нужно идти сейчас.

Халани открыла рот, чтобы возразить, но Такеши сжал её подбородок, приковывая её внимание к себе.

В его взгляде было слишком много боли.

Он устал.

Так же, как и она.

И когда он сказал: — Он прав, Кейнс. Пора с этим покончить, — она поняла, что он говорит искренне.

Халани рвано вздохнула и поцеловала Адана в щёку. — Скоро увидимся, — прошептала она.

Она повернулась к Серин, обняв её изо всех сил. И когда она отпустила её, шокированный звук вырвался у неё, когда Брок ненадолго обнял Такеши и её.

Он не стал произносить слов поддержки или желать удачи. Его глаза блестели — она впервые видела Брока с такими эмоциями.

Он протянул ей свой пистолет с кивком.

— Идите, — прошептал он.

Такеши схватил Халани за руку и потянул её по переулку, прочь от стрельбы. Когда они выскочили с другого конца, Такеши осмотрел обе улицы, держа оружие наготове. Но на брусчатой дорожке никого не было, кроме них.

Они продолжали бежать, рука об руку, мчась навстречу своей развязке.

Её пульс бешено колотился, когда они добрались до зелёных живых изгородей. У ворот не было стражников. Все, кто мог, сражались в городе.

Они пронеслись мимо высокой зелени, и в конце пути перед ними встал Белый дом, нетронутый ужасами, которые его окружали. Величественные колонны были такими же безупречными, как и в тот день, когда Халани впервые ступила в Генезис.

Когда они приблизились к главному входу, Такеши сжал ладонь Халани, прежде чем отпустить, крепко сжав свой пистолет, и медленно повернул ручку.

Дверь зловеще заскрипела, открываясь, и Халани отпрянула при виде мёртвого тела на полу.

Она узнала его. Это был дворецкий Губернатора. Его лысая голова была уродована пулевым отверстием прямо между бровей. Она сглотнула, пока они осторожно продвигались глубже в холл, маневрируя между несколькими мёртвыми телами, разбросанными по полу.

В глубине комнаты на стене висела картина «Мона Лиза», её жуткая ухмылка посылала мурашки по спине Халани.

— Он убивает всех, — прошептала она, пистолет задрожал в её руке.

Леденящее выражение появилось на лице Такеши, когда он взглянул на лестницу, насилие змеилось по его телу.

Именно тогда она услышала это. Голоса.

— Держись за мной, — приказал он.

Они поднялись по мраморной лестнице, стараясь ступать как можно тише. Когда они добрались до верха, голоса стали громче.

— Люди продолжают передавать по радио просьбы о подкреплении, — проворчал мужчина.

— Но Губернатор сказал, что мы должны оставаться здесь и охранять дом, — ответил другой.

— Здесь ничего не происходит! Нам нужно идти туда и помочь им убивать— Мужчина появился на вершине лестницы.

Такеши ударил его ногой в грудь, отправив лететь через перила. Тот закричал, рухнув на нижний уровень, его шея выгнулась в неправильном направлении.

— Какого хуя! — Один из мужчин схватился за оружие, но Такеши был быстрее, вломив ему по лицу и сцепившись с ним. Третий стражник услышал шум и выскочил из-за угла, бросаясь на Такеши.

Халани подняла пистолет и не стала колебаться. Она выстрелила ему в ногу. Стражник взвизгнул, отпрянув. Но он был крупным и проигнорировал ранение, уставившись на неё.

С его ракурса он, вероятно, видел лишь маленькую девчонку, которая не могла причинить особого вреда. Но он понятия не имел, где она выросла и чему научилась в темноте.

Халани подняла пистолет выше и выстрелила ему прямо в сердце.

Доказательство его жизни брызнуло по стенам.

Другой стражник закричал, когда Такеши выстрелил ему в живот и нанёс нокаутирующий удар в лицо.

Они тяжело дышали, тела были распростёрты вокруг них.

Халани двигалась на последних остатках сил, её глаза были широко раскрыты, пока она смотрела на мужчину, которого только что убила.

— Он сделал тебе больно? — Такеши кинулся к ней, его безумный взгляд искал повреждения.

— Я в порядке, — сказала она, не в силах больше плакать. Она просто хотела, чтобы кровопролитие закончилось. — Нам нужно искать дальше. Алан должен быть где-то здесь.

Его челюсть сжалась, словно он знал, что она не в порядке. Но время было не на их стороне. Она уже начала двигаться по коридору с синим ковром, пролетая мимо белых стен с молниеносной скоростью.

Коридор был длинным, но они продолжали искать.

Она подумала, что Алан мог сбежать куда-то ещё. Но когда они добрались до последней комнаты, Такеши выбил дверь ногой.

И он был там.

Губернатор сидел в кресле лицом к десяткам компьютерных экранов, покрытых строчками кода. Халани понятия не имела, что они значат, но чёрные часы висели на стене, отсчитывая время ярко-красными цифрами.

5:00

4:59

4:58

— Прекрати это, Алан! Озови всех! — закричала она, поднимая пистолет.

Алан спокойно развернулся в своём кресле, его раздражённый взгляд сфокусировался на Такеши, прежде чем переключиться на неё с умиротворяющей улыбкой.

— Мои неудачные эксперименты. Я знал, что вы двое не сможете пропустить финал. Даже если один из вас продолжает сбоить и отказывается выполнять приказы. — Его взгляд снова метнулся к Такеши, разжигая вулканическую ярость внутри неё.

— Мы не эксперименты, которыми ты можешь управлять. Такеши и я — такие же люди, как и все остальные.

— Это то, что ты думаешь—

— Это то, что я знаю! — крикнула она. — Я не позволю тебе больше манипулировать нами. Ты проиграл, Алан. Люди сражаются, и они знают, что радиация — это ложь.

Алан хмыкнул и поднялся с кресла, пока часы продолжали свой отсчёт.

4:03

4:02

4:01

— Думаешь, я уже не просчитал миллиард сценариев? Моя система работает быстрее, чем ты можешь даже мечтать. Если чипы дали сбой и людям удалось выжить, у меня всё ещё есть рабочие бомбы со времён Великого Коллапса, которые я могу активировать, чтобы уничтожить каждый оставшийся город.

Лицо её побледнело, и Губернатор кивнул на её ошеломлённое выражение.

— Теперь ты это понимаешь, не так ли? Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить меня. Остальная часть человечества падет, и я буду победите—

Бах!

Такеши выстрелил ему в голову. — Ты слишком много болтаешь.

Но Алан не упал на землю. Его голубые глаза стали ледяными, ужасающий рык вырвался из него, когда он ринулся на Такеши с непостижимой скоростью. Такеши и Халани открыли огонь, но он продолжал наступать.

Алан столкнулся с Такеши лоб в лоб и нанёс первый удар. Тот уклонился, но Губернатор двигался быстрее, чем это возможно для человека — быстрее даже, чем модифицированная скорость Такеши — и ударил его в грудь. Он ударил его по колену, заставив Такеши рухнуть на пол.

— Нет! — Халани снова нажала на спусковой крючок, но патроны в пистолете кончились.

Она отбросила оружие в сторону, схватив нож и рванувшись вперёд. Губернатор нанёс ещё один тяжёлый удар по голове Такеши, пока она кричала, вонзая нож ему в спину.

Алан медленно повернулся, зафиксировав свои жуткие голубые глаза на ней. Он медленно вытащил нож из своего костюма.

— Я же говорил тебе, что это некрасиво. — Его спокойный голос послал леденящий душу страх сквозь неё.

Такеши с трудом поднялся на ноги, пока Губернатор зафиксировал свой смертоносный взгляд на Халани и рванулся в атаку.

Она стояла на своём, отведя локоть назад и нанося самый сильный удар, на который была способна. Но Алан заблокировал его, словно она была всего лишь ребёнком. Она нанесла ещё один удар, но он пригнулся, перевернув острое лезвие в своей хватке.

Всё, что она увидела, — это вспышка металла перед тем, как он вонзил нож ей в живот.

Воздух покинул её лёгкие с рваным вздохом. Она согнулась пополам, сжимая рукоять, глубоко вонзившуюся в её живот.

Такеши издал первобытный крик, когда её колени упали на пол, а её руки окрасились кровью.

Грохот зазвенел вокруг, и она едва подняла глаза, когда Такеши врезался в Губернатора с такой силой, что они вылетели через окно и упали на передний газон, скрывшись из виду.

Её тело дрожало, зрение затуманивалось и возвращалось.

Но по какой-то причине она не чувствовала никакой боли.

Её конечности немели.

В глубине души она знала, что это плохой знак.

Золотой ковёр на полу выглядел таким заманчивым. Всё, чего она хотела, — это лечь и закрыть глаза. Всего на секунду…

Жестокий рык Такеши разбил её мысли.

Такеши…

Такеши!

Она взглянула на часы.

2:15

2:14

2:13

Халани быстро замигала, пытаясь заставить себя не засыпать, пока заставляла себя подняться. Она заметила лестницу на дальнем конце комнаты и переставляла ногу за ногой, держа руку на лезвии, всё ещё застрявшем в её животе.

Но движение толкнуло нож. Её рука шлёпнулась о стену, когда она едва не рухнула, близкая к потере сознания.

Но ей нужно было продолжать идти.

Ей нужно было спасти Такеши.

Просто подожди ещё несколько мгновений, прежде чем умереть.

Она отключила всё, концентрируясь на каждом шаге вниз по лестнице. Когда она наконец добралась до низа, Халани толкнула плечом белую дверь и выскочила на передний газон Белого дома.

Такеши и Алан сцепились на траве.

Хотя Алан был быстрее, Такеши сражался с дикой яростью, которую машина никогда не видела за свои триста лет существования.

Такеши ревел, пока избивал его снова и снова, его кулаки были проводником ярости. Но Губернатор внезапно схватил Такеши за воротник и швырнул его через себя.

Такеши с трудом поднялся на ноги, его одежда была в беспорядке, на лице красовались многочисленные порезы. Но они снова рванулись друг к другу, сталкиваясь, словно титаны.

Что-то вылетело из кармана Алана и упало на траву.

Её глаза сфокусировались на этом. Кнопка для активации проекта «Хеликс».

Она спотыкаясь пошла вперёд, её шаги были неровными, пока она хромала через кусты, всё ещё сжимая рукоять ножа, торчащую из её живота. Она оступилась и упала в нескольких футах от сверкающей кнопки.

Когда она снова подняла глаза, Губернатор наносил смертельные удары по телу Такеши, больше не сдерживаясь.

Халани попыталась подняться на ноги, но её ноги больше не могли двигаться. Она поползла по земле, вырывая травинки, таща себя дюйм за мучительным дюймом.

В полфуте от цели она потянулась к устройству как раз в тот момент, когда Губернатор зашёл за спину Такеши и обхватил руками его голову.

Собираясь сломать ему шею.

Она вытянула руку так далеко, как только могла, закричав, когда лезвие повернулось глубже в её животе, а её зрение почти потемнело. В любую секунду она потеряет сознание, но её кончики пальцев коснулись металла.

Губернатор скрутил руки на шее Такеши.

И Халани нажала на кнопку.

Любовь стала моим разрушением и моим спасением одновременно

Когда-то жила-была девочка, которая мечтала о солнце.

Когда по ночам она закрывала глаза, тепло покрывало кончики её пальцев. Оно змеилось вверх по её рукам. Целовало её ключицы. Она приоткрывала губы, и самая нежная улыбка озаряла её лицо, пока она шла по невероятно красивому цветочному полю.

Она чувствовала себя живой.

Словно Бог раскрыл Свои ладони и создал мир специально для неё.

Любовь, которую можно было описать только как чистую, окутывала её. Она поднимала голову, и слова благодарности, так и не сорвавшиеся с её губ, проливались сквозь слои её души. Дар быть живой заставлял её поднимать руки высоко над головой, тянясь к белым облакам, которые ласково улыбались ей в ответ.

И когда она кружилась, ветер танцевал, празднуя это вместе с ней.

Голова Халани покоилась на мягкой траве, пока она смотрела в небо, улыбаясь, пока райское видение все еще с ней оставалось. Солнце купало её в своей славе, а далёкие звуки битвы угасали.

Она больше не могла шевелиться.

Но это было нормально.

Всё, что ей нужно было сделать, — это лечь на спину и позволить земле унести её в обитель покоя, где её ждали родители.

Высокая фигура вошла в поле её зрения, заслоняя солнце.

Он выглядел как тёмный ангел, ждущий, чтобы забрать её домой.

У него были невесомые, непослушные смоляно-чёрные волосы. Острые скулы и сильная челюсть делали его лицо ещё более поразительным. Но его обсидиановые глаза — именно так она представляла себе космос — захватывали дух.

Его рот открылся, он что-то кричал, но всё это воспринималось как слабый звон. Она улыбнулась, счастливая от того, что в самом конце может смотреть на кого-то настолько красивого.

— Халани!

Его большие ладони обхватили её лицо, он смотрел в её глаза с непоколебимой целеустремленностью. Словно он найдёт способ взлететь в небо и вернуть её обратно, если она попытается уплыть прочь.

— Останься со мной! — потребовал он, срывая с себя куртку и поспешно прикрывая лезвие, торчащее из её живота, словно это могло её исправить.

Веки Халани были такими тяжёлыми.

Она медленно закрыла их. Но поразительный мужчина не собирался с этим мириться.

— Нет, уж нет. — Он непрестанно похлопывал её по щеке. — Держи эти красивые глаза открытыми для меня. Вот так.

Она снова посмотрела на него. Глубокие морщины беспокойства на его лице отчётливо выделялись, но выражение его сменилось чистой решимостью. Он осторожно поднял её на руки. Но резкое движение заставило её закричать.

Лезвие причиняло боль.

Халани потянулась к рукояти, желая вырвать её из своей кожи, но он переплёл свои пальцы с её, останавливая её.

— Я знаю, что больно, малышка, но нам нужно оставить его внутри ещё ненадолго.

Её голова уютно пристроилась в изгибе его знакомых рук. Именно тогда она заметила бледную фигуру, неподвижно лежащую на земле. Прежде чем она успела спросить, кто это, тёмный ангел сорвался с места.

Он бежал так, словно за ними пылал обжигающий огонь. И хотя они проносились мимо белых зданий, он держал её так ровно, что она могла бы удержать бокал с вином на коленях.

Его магнетический взгляд продолжал соскальзывать к ней. Словно она была чем-то гораздо большим, чем просто девочкой, которая раньше мечтала об открытом небе. Он смотрел на неё так, словно она была солнцем.

Но несмотря на его настойчивые предупреждения, её глаза снова начали закрываться.

Ей снилась поверхность.

Стихи, которые она писала за решёткой.

Семья, которая вновь зажгла её душу.

И мужчина, который освободил её сердце.

С её закрытыми глазами отчаянный крик прорезал воздух, и она зашевелилась в его утешительных объятиях.

— Отдай её мне. Мы можем помочь, — окликнул кто-то вдалеке.

Красивый мужчина крепче сжал руки вокруг неё.

— Попробуй забрать её у меня, и я убью тебя.

Слова были леденяще-холодными, но когда она издала звук боли, самые нежные губы коснулись её волос, его руки окутали её неопровержимым теплом.

Халани была согласна. Она не хотела быть нигде больше, кроме как в его объятиях.

Более долгая пауза, и её разум снова уплыл.

— Друзья должны подождать снаружи, пока мы не закончим. — Чужой голос снова пробился к ней.

— Она нам не друг. Она наша семья, — сказала другая женщина, кто-то настолько знакомый ей, но она не могла вспомнить её имя.

— Ладно. Но может он хотя бы перестанет наставлять на нас пистолет? Мы уже согласились помочь.

— Я бы лучше сосредоточился на вашем пациенте, доктор, — огрызнулся мужчина. — Что касается вас, ничто в мире не имеет значения, кроме этой девочки. И если вы сделаете малейшее неверное движение, я лишу вас жизни и ни капли об этом не пожалею.

Что-то в её груди сжалось от его слов, и она отчаянно захотела открыть глаза. Чтобы запомнить лицо, которое нависало над ней с отчаянием и непоколебимой защитой.

И любовью.

Он держал её с любовью.

Где-то глубоко в своём угасающем разуме Халани знала, что тоже любит его.

Она поморщилась, когда игла пронзила её руку, и резкий вкус химикатов заполнил её рот. Последнее, что она осознала, — как мужчина шепчет ей на ухо, чтобы она не сдавалась. Его сильные руки прижали её ближе, давая немое обещание, что он вступит в бой с самим небом, если снова потеряет её.

Халани снился величественный сад, пока её веки не вздрогнули и не открылись. Боль прошла. Только тупая, ноющая боль ощущалась в её животе.

Халани поняла, что лежит на кровати, и плотное белое покрывало обёрнуто вокруг её тела. Лампа, стоявшая справа от неё, излучала тёплый свет, который успокаивал её. В комнате были нежно-голубые стены и не было окон, но температура была комфортной.

Она замигала, пытаясь прояснить зрение. Затем ахнула, потянувшись к животу, но ножа уже не было. Халани осторожно приподняла рубашку, но поверх израненного места лежала лишь тонкая повязка.

Кто вылечил её?

Что случилось с Аланом?

Её пульс участился, память была туманной после того, как её ударили ножом.

Но когда её взгляд скользнул в сторону, Халани поняла, что она не одна. Кто-то сидел прямо рядом с её кроватью.

Это был Такеши.

Он занимал потертое зелёное кресло, длинные ноги были вытянуты, но его глаза были закрыты, а голова склонилась набок, пока он спал.

Её сердце сжалось, образ Алана, почти ломающего ему шею, преследовал её. Она хотела броситься в его объятия, но тёмные круги под его глазами говорили ей о том, что это был первый раз, когда он отдохнул за долгие дни.

Вместо этого она всматривалась в него. Он дышал ровно, и его кожа была бледнее обычного, но, кроме угасающего синяка, порезы на его лице исчезли.

Халани думала, что опоздала, чтобы спасти его.

Что, если она всё ещё видит сон?

Что, если она уже умерла?

Она протянула руку, чтобы коснуться его, пытаясь проверить, реален ли он. Но он зашевелился.

Такеши издал глубокий стон, его длинные чёрные ресницы затрепетали. Он медленно поднял голову, взглянув на Халани, и вздрогнул, обнаружив, что она бодрствует.

— Кейнс! — Такеши выскочил из кресла, словно его ударило током. Он подскочил и сел на кровать, стараясь не пошевелить её, пока сжимал её крошечную руку в обеих своих.

— Ты в порядке? — Он едва дышал, говоря быстро, пока осматривал каждый дюйм её тела. — Мне нужно позвать доктора обратно?

— Я чувствую себя хорошо. Лучше, чем хорошо, — честно ответила она и нахмурилась. — Но... как это возможно?

— Я принёс тебя в медицинский центр в Генезисе, — ответил он, и горечь в его глазах была ощутимой, словно тот момент отнял десятилетия у его жизни. — Раненые выстраивались в очередь у дверей, но я проследил за тем, чтобы врачи занялись тобой первой. Ну... угрожал — более подходящий термин. — Его тон был жестоко честным. — Здесь есть лекарства, которые могут заживлять раны со стремительной скоростью, прямо как в Гермесе. Но ты была практически на грани, с огромной потерей крови. Прошло семь дней с тех пор, как они спасли тебя. Доктор сказал, что тебе всё ещё будет больно ещё около недели, но он пообещал, что ты полностью поправишься. — Глаза Такеши потемнели, словно всё, что меньше этого, было неприемлемо.

— Семь дней, — повторила она, шокированная тем, что прошло так много времени. — А Алан?

Хватка Такеши сжалась, и температура в комнате подскочила. Но когда Халани осторожно положила свою вторую руку поверх его руки, скользя пальцами по его огрубевшей коже, Такеши сделал резкий вдох, успокаиваясь.

— Его больше нет.

— Нет?

— Ты сделала это, Халани.

Она замерла, боясь произнести ещё хоть слово.

Но Такеши увидел беспросветный страх на её лице и наклонился ближе, давая ей увидеть правду, погребённую в его глазах.

— Когда ты нажала на кнопку, ты активировала проект «Хеликс». Код Алана был удалён. Но это был не только он. Все его прямые клоны в подземных городах погибли. И каждый человек, которого он контролировал с помощью чипов, снова стал собой. Любой его след исчез.

Она покачала головой, слишком испуганная, чтобы принять его слова. Боясь, что в любой момент землю выбьют у неё из-под ног. Но даже в собственном разуме она больше не ощущала холодного присутствия Губернатора. Мерзкое чувство, будто он наблюдает за ней, испарилось.

В собственной коже Халани наконец почувствовала себя свободной.

— Он правда умер? — спросила она более высоким голосом.

— Да.

— А как же Пенни и остальные из Пустынного Источника? Они в порядке? — Она осмелилась позволить себе помолиться о том, чтобы они не погибли вместе с Аланом.

— Дерек взял машину, чтобы проверить их. Он только вчера вернулся. — Его губы изогнулись в нежной улыбке. — Они живы и в безопасности.

Дыхание, которое она задерживала, вырвалось наружу. Халани так привыкла к кошмарам, что не знала, как жить в этом сне.

— А ты? — Она встретилась с его горящим взглядом, боясь задать вопрос, который терзал её разум. — Ты... помнишь?

Тело Такеши настолько замерло, что его мышцы сжались от напряжения. Она приготовилась, изо всех сил пытаясь не дать своим надеждам уничтожить её.

Но затем он заговорил.

— Я помню всё.

Глаза Халани расширились, уверенная, что ослышалась.

— Скажи это... снова, — с запнувшимся дыханием выдавила она, ссутулив плечи и чувствуя себя такой крошечной на кровати по сравнению с его мощной фигурой. Однако смертоносные руки Такеши были невероятно нежными, когда он провел ими вниз по её рукам, словно ему нужно было убедить самого себя, что они вместе.

— Мне столько нужно тебе рассказать, Халани. То, что я никогда не думал, что мне выпадет шанс сказать. Но я знаю, что не имею права говорить ничего из этого, не сказав тебе, как глубоко мне жаль и как мне стыдно. — Его голос сорвался. — Если бы я не знал, как сильно это повлияет на тебя, я бы пустил себе пулю в лоб за то, что причинил тебе боль. За то, что подвел тебя.

Такеши замолчал и отвернулся, суровые морщины на его красивом лице отчетливо выделялись. Халани заметила дрожь в его руках, его пальцы дергались, находясь на грани потери контроля.

— Эй, эй. — Она села, схватив его за руку и снова привлекая его внимание к себе. — Не смей этого говорить. Это я тебя подвела.

Её подбородок задрожал, воспоминание о той ужасной ночи выпотрошило её сильнее, чем нож Губернатора.

— Ты спас меня от доктора Штрауса... но я не смогла спасти тебя. Я пыталась вернуться за тобой, Такеши, — прошептала она. — Я планировала вернуться в лагерь и найти тебя. Но тебя уже не было.

— Это была не твоя вина, Халани. Я рад, что ты не вернулась, — жестко сказал он. — Если бы с тобой случилось что-то еще, я бы устроил бойню и разрушил весь город.

Привязанность Такеши ощущалась физически. Смертоносные способы, которыми он защищал её, были частью его самого. И его нежное, заботливое сердце заставляло её хотеть защищать его так же жестоко.

Они действительно были родственными душами в этом мире.

Но ей всё ещё нужно было услышать остальное, даже если это причиняло боль.

— Что произошло, Такеши? После того как доктор Штраус забрал тебя?

— Он пытал меня. — Горло Такеши дернулось, когда он сглотнул. — Пытки длились днями, и он приходил в бешенство от того, что я держался так долго. Но твоё лицо въелось в мой разум, в мою душу. Я держался за тебя столько, сколько мог, но Штраус стал более... изобретателен со своими ножами. И в конце концов я начал терять память. Но я забыл своё собственное имя раньше, чем забыл тебя.

Слезы подступили к её глазам. Она держалась за остатки своих сил, чтобы не дать им вылиться.

— Я чувствовал себя рабом в собственном разуме, — с яростью выплюнул он. — Когда моё тело напало на тебя, я кричал и боролся, чтобы вернуть контроль. Когда я приставил лезвие к твоему горлу, я использовал всю свою волю, пытаясь всадить его в собственную грудь. Когда я угрожал убить тебя, я хотел вырезать себе язык. И когда я вывихнул тебе плечо в Гермесе, я думал обо всех способах, как забраться на самое высокое здание и сброситься с него. Что угодно, лишь бы перестать снова причинять тебе боль. Эту боль было бы легче перенести. — На последних словах Такеши поперхнулся, вздрогнув.

Она никогда не видела его таким потрясенным и бледным.

— Но я смотрел, как ты переносишь мои бури и продолжаешь сражаться снова и снова. Ты не позволила моей жестокости или неспособности вспомнить остановить тебя. Самым тяжелым было то, что одна половина меня кричала тебе бежать. Но другая половина буквально умоляла тебя не сдаваться, не бросать меня. Осознать, что я всё ещё внутри, сражаюсь за тебя так же отчаянно, как ты сражалась за меня. Чтобы ты знала, как сильно я, сука, люблю тебя.

Она замерла.

— Что ты сказал?

Такеши был самым сильным, самым храбрым, самым красивым мужчиной из всех, кого она встретила. Она была удручающей. Переполненной тревогой. Неуклюжей. Постоянно всё косячащей. Принимающей еще более паршивые решения.

Как кто-то вроде него мог любить её?

Он прочитал отрицание в её глазах и притянул её ближе. Он обхватил её лицо, медленно произнося каждое слово. Намеренно.

— Я люблю тебя, Халани. Любовь, которую я питаю к тебе, настолько мощная, настолько бесконечная, что я не могу вспомнить ни дня, когда это было бы не так. До того как ты вошла в мою жизнь, я был развалиной. Я больше ни во что не верил. Да и во сне я не мог найти покоя. Я предпочёл потерять себя в насилии, потому что это всё, в чём я когда-либо был хорош. Когда ты вошла в мой тюремный блок и встала передо мной для досмотра, я подумал, что ты просто ещё одна заключённая, которая заслуживает смерти. Но ты была чем-то гораздо большим.

— Ты бросила мне вызов, заставив увидеть нечто большее за пределами моих собственных предрассудков и хаоса. Ты никогда не знала, что с каждым словом, слетавшим с твоих губ, я всё сильнее влюблялся в твой ум и тихую силу, которая соперничала с любым мужчиной, с которым я когда-либо дрался. Ты научила меня тому, что значит идти к своим мечтам. Сражаться за то, что правильно. Ты показала мне, как прощать. Не только других, но и себя самого.

Свет в его глазах соперничал с небом, когда он сделал более глубокий вдох.

— Ты сказала мне, что в другой истории у нас мог бы быть свой финал. Но я не хочу другой истории. Я хочу эту. Я хочу каждую ёбаную страницу с ошибками. Я хочу, чтобы ты разрушила меня так же сильно, как я разрушил тебя. Потому что я приму драки. Тяжёлые дни. Плохие воспоминания. Чего я не приму — так это ни одной минуты без тебя.

Слезы каскадом покатились по её лицу, и она была бессильна остановить их, пока он на одном дыхании продолжал, ни на секунду не сводя с неё глаз.

— Бог знает, что я не заслуживаю тебя, Кейнс. Но я слишком эгоистичный ублюдок, чтобы уйти сейчас. Моё сердце может быть тёмным, но оно полностью твоё. Нет такой горы, на которую я бы не забрался, если бы ты попросила меня об этом. Нет моста, который я бы не перешёл. Если бы ты захотела солнце, я бы сгорел дотла, чтобы достать его для тебя. Вот какого мужчину ты получишь... если примешь меня. Единственная сила в мире, которая могла бы прогнать меня сейчас, — это ты. И после всего, что произошло — после каждой ужасной вещи, которую я тебе сделал, — я бы полностью понял, если бы я больше не был тебе нужен. Поэтому я хочу, чтобы ты крепко подумала об этом, потому что если ты скажешь «нет», я оставлю тебя в покое и больше никогда не спрошу тебя об этом. Но если ты скажешь «да»... я оставлю тебя себе навсегда.

Халани когда-то верила, что любовь — это чёрная дыра. Затягивающая тебя внутрь, прежде чем порвать на куски. Вот почему она держалась подальше от её сжимающей хватки.

Но три вещи на её пути изменили всё.

Поэзия научила её любить мир.

Винни научила её любить себя.

А Такеши научил её тому, что любовь — это не то, что ты получаешь. Это то, что ты отдаёшь. И если тебе достаточно повезёт найти кого-то, кто любит тебя с такой же самоотдачей, вы можете подарить друг другу весь мир и всю гравитацию, которая к нему прилагается.

Халани положила руку на его сердце, запоминая его дикий ритм. Она схватила его ладонь и прижала её к своей груди, давая ему почувствовать хаотичный стук под кончиками его пальцев. Его глаза расширились, когда он понял, что её сердце колотилось так же бешено, как и его.

— Мне не нужно думать об этом, — выдохнула она. — Я люблю тебя, Такеши. На моём сердце так много шрамов, но оно твоё. Я понятия не имею, что ждёт нас завтра или послезавтра, но нет никого другого, с кем я бы предпочла встретить это. Никого другого, рядом с кем я бы предпочла состариться. Ты сказал, что ни во что не верил. Но правда в том, что моя вера не возвращалась, пока я не встретила тебя.

Первобытная страсть и эмоции на его поражённом лице были способны заставить мир прекратить вращение. Но она не перестала раскрывать свою правду.

— Тебе не нужно просить меня. Я уже твоя, — прошептала она. — Я такая же эгоистка и хочу навсегда быть с тобой. Каждый день я буду стараться быть лучше, чем день назад. Но самое главное — я никогда не перестану любить тебя.

— Ты правда так думаешь? — спросил он, и его глаза заблестели.

— Правда, — абсолютно четко заявила Халани. — Может, тебе и не досталось всё, что у меня было впервые, Такеши, но я обещаю, что тебе достанется всё, что у меня будет в последний раз.

Одинокая слеза скатилась по его щеке, и она обхватила ладонями его лицо, позволяя его любви просочиться в её кожу.

Затем Такеши схватил её за затылок и поцеловал.

Его язык ворвался в её рот, и их губы столкнулись вместе, ни один из них не хотел выныривать, чтобы глотнуть воздуха. Вся боль и обида, которые они пережили, сплелись между их языками. Мука и тоска друг по другу проскальзывали сквозь каждый стон.

Он осторожно поднял её и усадил к себе на колени. Он притянул её ближе, крепко прижав к себе, без слов давая ей понять, как сильно она ему нужна.

Они целовали друг друга с абсолютной свободой, теряясь в бесконечном огне.

И их рты не боролись за доминирование.

Впервые в жизни они были равны в своей капитуляции.

Жить — значит бросать вызов.

Любить — это поэзия.

— Нам пора, — прошептал Такеши, скрипя зубами и притягивая её обратно к себе. Он впился в её губы своими так, будто только целая армия смогла бы их оторвать друг от друга.

Они продолжали красть долгие, затяжные поцелуи, от которых её сердце пропускало удары, сохраняя прикосновения везде, где только возможно, восполняя всё то время, что они провели вдали друг от друга.

Бум. Бум. Бум.

Кто-то застучал в дверь еще сильнее.

— Такеши, если ты не выведешь её через три секунды, я перекрою тебе всю физиономию, и ты будешь выглядеть еще паршивее, чем моя тётушка Агата после пары стопок! — закричала Серин с другой стороны.

— Винни согласна! Она сложит сонеты о твоём уродливом превращении, — с чувством добавила Винни.

Такеши зарычал Халани в шею, крепко сжав её задницу руками, пока её ноги плотно обхватывали его талию.

— Звучит серьёзно, — ухмыльнулась Халани.

— Я могу подпереть дверь кроватью, — предложил он, и она тихо засмеялась, запустив пальцы в его волосы и на полном серьёзе обдумывая эту мысль.

— Я слышу, как ты ржёшь, Халани! — предостерегла Серин. — И не думай, что эта угроза к тебе не относится!

— Ладно, опусти меня, — сказала она Такеши. Он ворчал всё то время, пока неохотно скользил её телом вниз вдоль своего.

— Будь душкой, — напомнила она ему.

— Я душка. С тобой, — ответил он, удерживая одну руку на её талии.

Она подняла бровь и уставилась на него долгим взглядом.

— Ладно, — вздохнул Такеши. — Думаю, я могу быть душкой и с нашей семьёй тоже. Иногда.

— Всегда.

— В большую часть времени. Не перегибай, Кейнс.

Озорной блеск зажёгся в его глазах, когда он украл ещё один поцелуй.

— ХАЛАНИ! — визгливо закричала Серин.

— Ладно, ладно!

Она переоделась из больничной рубашки в свежую одежду, приготовленную для неё, и когда Халани открыла дверь, её тут же атаковали Серин и Винни. Они сжали её в таких крепких объятиях, что чуть не перекрыли ей дыхание. Она рассмеялась, обняв их в ответ, и осколки её сердца наконец-то сложились воедино.

Но когда она слегка поморщилась от ноющей боли в животе, Такеши шагнул вперёд, и хмурый вид вернулся на его лицо.

— Осторожнее. Она всё ещё восстанавливается.

Серин и Винни осторожно отпустили её и перевели взгляд на Такеши, разглядывая его как загадочную головоломку.

— Прошла целая неделя. Ты снова с нами? — спросила Серин, внимательно оглядывая его.

— Да. — Такеши стыдливо опустил голову. — Простите за ту боль, что я причинил, и за предательство, когда Алан контролировал меня.

Халани хотела схватить его за руку и снова заверить, что это была не его вина. Но что-то подсказывало ей, что с этим он должен был справиться сам.

Брок стоял на заднем плане, скрестив руки на груди, и его напряжённый взгляд был устремлён на Серин, но он внимательно ловил каждое слово Такеши.

Винни шагнула вперёд, её фиолетовое платье струилось до самого пола, а голова едва доставала ему до груди.

Такеши вздрогнул, ожидая удара.

Но Винни просто обвила руками его талию:

— Винни скучала по тебе.

Его рот приоткрылся, мышцы окаменели. Но он медленно обнял её в ответ, и тепло разлилось в его глазах, подобно пустынному солнцу.

— Я тоже скучал по тебе, Вин.

Затем Такеши подошёл к Серин и протянул руку в знак приветствия. Она закатила глаза и просто обняла его.

— Веришь или нет, но ты меня больше так сильно не бесишь, — пробормотала она так, словно это был высший комплимент. — Но если снова причинишь боль моей сестре, я отшибу тебе яйца.

Серин похлопала его по спине с невинной улыбкой, пока Брок свирепо ухмылялся за её спиной.

— Тебе никогда больше не придётся об этом беспокоиться. — Голос Такеши стал глубже, когда он переплёл свои пальцы с пальцами Халани.

Брок шагнул вперёд из тени, смерив её взглядом.

— Лучше себя чувствуешь?

— Ой, да знаешь, — Халани пожала плечами. — Всего лишь небольшая колотая рана. Ничего такого, с чем бы девчонка не справилась.

— Да уж, мне ли не знать, — хмыкнул Брок, перед тем как перевести взгляд на Такеши, и воздух снова натянулся струной. — Живот у тебя будто побольше стал.

— Жаль, что не могу сказать того же про твой мозг.

О нет.

Они сейчас сцепятся.

Халани огляделась по сторонам в поисках хоть какого-то оружия, чтобы разнять их.

Но они оба одновременно ухмыльнулись и по-мужски хлопнули друг друга по спине.

Она так и осталась стоять с открытым ртом.

Такеши подмигнул ей и потянул к выходу. Когда они вышли из больницы, она заслонила глаза от яркого слепящего солнца, и белые пятна затянули зрение.

Эхо от ударов молотков разносилось вокруг. И когда она опустила руку, её тело качнулось от шока, будто мир накренился на своей оси.

Они стояли в городе Генезисе.

Сотни людей снували вокруг, болтали и работали вместе. И судя по их одежде, это были не только богачи. Подземные жители Аполлона стояли с ними бок о бок, сметая стекло с улиц. Они убирали разграбленные магазины. Восстанавливали разрушенные здания.

Халани никогда не думала, что доживёт до такого зрелища.

Люди всех возрастов и сословий ходили под солнцем. Вдали дети пинали мяч, и среди них она заметила знакомую фигуру.

— Дерек! — закричала она.

Он повернулся, и огромная улыбка озарила его лицо. Он рванул к ним, подхватил Халани на руки и закружил, стараясь не слишком сильно сжимать её рёбра.

— Ты из нас все лампы вытрясла от страха, Халани, — сипло произнёс Дерек, опуская её на землю. — Я рад наконец-то видеть, что ты встала. Судя по тому, что я слышал, этот тип не отходил от тебя всю неделю.

Она бросила взгляд на Такеши, который ухмыльнулся, даже не пытаясь этого отрицать.

— Я так рада тебя видеть. — Халани снова обняла Дерека. — Пенни и остальные правда в порядке?

— Да. — Он засмеялся. — Пенни считает, что они выжили, потому что Алан сохранил их мозги, а не использовал собственный код для их создания. Первым делом они снесли библиотеку и теперь даже говорят о том, чтобы разобрать стену. Пенни ждёт тебя в гости, как только ты поправишься.

Его глаза искрились радостью, и она едва не расплакалась от мысли о том, что все они целы и живы. Но когда она огляделась, паника снова подкралась к ней, пока воспоминания о битве хлынули потоком.

— Где Адан?

— Сюда, — сказала Серин с знающей ухмылкой. Она пошла вперёд и внезапно остановилась. Повернулась, разглядывая что-то позади них, а затем протянула руку и схватила Брока за ладонь.

— Погнали, копуши! — крикнула Серин, практически вприпрыжку шагая по брусчатке. Брок продолжал уставшись на их сцепленные руки, пока медленная улыбка расплывалась на его лице.

Они бежали по восстанавливаемому городу — тому самому, который Халани думала, что больше никогда не увидит. И пусть люди, мимо которых они пробегали, выглядели изнурёнными и измождёнными, многие из них вглядывались в солнце, и новый свет и трепет зажигались в их глазах.

Надежда, которая может зародиться только после тьмы.

Они бежали во весь опор до самого края города, к белому мосту, что красиво нависал над извилистой рекой. И когда они перешли на цветочное поле, у неё перехватило дыхание.

Сотни, сотни палаток были уже растянуты. Жители Аполлона, похоже, строили ещё тысячи, пока вереницы людей поднимались на лифте, таща с собой припасы.

Наконец она увидела Адана: держа в руках чертежи, он оживлённо общался со Спейдом, пока они осматривали Генезис.

Халани рванула вперед на полной скорости.

АДАН крякнул, когда она влетела в него, едва не сбив с ног.

— Вот и она, — засмеялся он, притягивая её к себе, но она врезала ему в грудь.

— Ты едва не сдох!

— Как и ты, — парировал он, ухмыляясь и осторожно похлопав её по животу. — Наверное, нам всё же лучше не жениться, Халани. Мы приносим слишком много хаоса.

Такеши издал громкий смешок, и Адан перевёл на него свой яркий взгляд.

— Рад видеть, что ты больше не хочешь нас убить.

— Руки держи при себе, Адан, и мне не придётся.

— Не слушай его, — Халани отмахнулась от него. — Он брюзжит, когда не поспит хотя бы восемь часов.

Такеши бросил на неё дерзкий взгляд, но когда она прижалась к нему задницей, он обвил её руками.

— Знаешь ведь, я заставлю тебя пожалеть об этом, — прошептал он ей на ухо.

— Я на это рассчитываю.

Спейд бросил на них взгляд; на нём были элегантные чёрные брюки и рубашка на пуговицах — он никогда не упускал случая одеться лучше всех остальных.

— Приятно видеть, что ты ходишь на своих двоих, — заметил он.

— Чем вы двое занимаетесь? — спросила Халани, разглядывая чертежи.

— Почти все из Аполлона поднимаются на поверхность, а Генезис — в его нынешнем состоянии — недостаточно велик, чтобы вместить всех. Мы составляем планы по расширению города, чтобы мы могли обеспечить всех здесь. Не только богачей, — гордо сказал Адан, расправив плечи с новой целью.

Она помнила, как он говорил ей, что одним из его самых больших сожалений было строительство Купола Генезиса. Сооружения, виновного в гибели сотен людей. Теперь у него наконец-то появился шанс построить что-то, во что стоило верить.

— Я говорил ему добавить ещё и казино, но он не думает, что это хорошая идея, — раздался хитрый голос позади них.

Она повернулась, и её глаза расширились, когда к ним присоединились Разиэль, Райдер и Джек. Они были одеты в чёрные плащи, и впервые Разиэль был без маски.

Нижняя половина его лица была усыпана шрамами, но он был красив, как те дерзкие пираты, о которых Винни когда-то рассказывала ей из романов. Его карий взгляд то и дело скашивался на стоящую неподалёку девушку с короткими чёрными волосами, которая мучилась со своей палаткой.

— В последний раз говорю. Никаких казино, — выдохнул Адан, выведенный из себя. — Мы пытаемся помогать людям, а не развращать их.

— Разве это не одно и то же?

Адан закатил глаза к небу, молясь о терпении.

— Когда придёшь в себя и захочешь настоящего веселья, приезжай к нам в Вегас, — с ухмылкой сказал Райдер.

— Вегас? — нахмурился Брок.

— Да. — Джек повернулся. — После того, что здесь произошло, тысячи дронов сбрасывали генно-модифицированные семена растений по всей поверхности. Растительность уже начинает пробиваться, и мы получили вести, что люди из Гермеса начинают покидать подземку.

Это откровение отозвалось в её костях, как обещание нового дня.

Проект «Хеликс» действительно активировался. То, что Тимоти Тэлбот и учёные прошлого создали ради спасения человечества, не было обречённой миссией. Сквозь разрушения и хаос они нашли способ спасти планету и вернуть всех обратно на поверхность.

И, возможно, много лет спустя земля станет похожей на то, чем она была когда-то. Возможно, станет даже лучше.

— Какой у вас план? — спросил Брок.

— Учитывая, что все убежища «Тузов» были раскрыты, мы начинаем с чистого листа. Мы построим новый бизнес на поверхности. — Джек поднял подбородок. — Начнём с нового казино в Вегасе, заправлять которым будем только мы.

— Но ведь там одни руины, — нахмурилась Серин.

— Дай нам пару лет, и ты будешь умолять пустить тебя в гости.

— Вы все уезжаете? — спросила Халани.

— Ну, — Джек взглянул на Разиэля, — не все из нас.

Разиэль продолжал смотреть на черноволосую девушку. Он почувствовал их взгляды на себе и неохотно отвёл глаза.

— Я останусь здесь ненадолго, чтобы помочь с восстановлением.

— Наконец-то открываешь пыточный бизнес? — хмыкнул Брок.

— Я всё равно прихватил свою коллекцию лезвий, — Разиэль пожал плечами, будто всё остальное было абсурдом.

Легкий ветерок прошёлся по полю, и Халани глубоко вдохнула, всё ещё чувствуя себя как во сне.

Но, возможно, хорошие вещи действительно случаются с теми, кто упрямо идет вперед.

— Джек, — тихо сказала она, подняв взгляд. — Я просто хотела сказать спасибо. Всем вам. Вы преодолели весь путь через Зону Смерти, чтобы сражаться вместе с нами. Нас бы здесь не было, если бы не вы. Мы перед вами в вечном долгу.

Джек наклонил голову в знаке взаимного уважения, и если бы он не был одним из самых страшных главарёв банд в мире, она бы подбежала и тоже обняла его.

— Итак, куда вы направитесь? — спросил Разиэль, окинув взглядом остальных из их группы.

— Я не знаю. — Серин повернулась к ней. — Куда мы идём, Халани?

Правда заключается в том, что она об этом и не думала.

Впервые ей не нужно было беспокоиться о том, что произойдёт в следующую секунду или останется ли она в живых, когда взойдёт солнце.

Они наконец-то были свободны жить так, как хотели.

Исследовать.

Осесть.

Лежать на земле и просто смотреть в небо.

Возможности были безграничны.

Пока Халани росла, она всегда чувствовала себя потерянной.

Но когда вся её семья окружала её, она улыбнулась, зная, что куда бы она ни пошла… она будет дома.

Он ласкал самые тёмные уголки моей души так, будто они были не тенью, требующей уничтожения, а картиной, заслуживающей преклонения.

Примечание автора: Эта глава содержит откровенные сексуальные сцены, включая добровольное связывание веревками. Если вы не хотите читать подобное или подобные материалы вас оскорбляют, пожалуйста, переходите к следующей и заключительной главе.

Три месяца спустя

Халани с глухим звуком сбросила ещё одну тяжёлую коробку на кровать, глубоко вздохнув.

Кто же знал, что переезд в дом окажется таким выматывающим?

Справедливости ради, дом и так был в хорошем состоянии, да и Халани с Такеши он был отлично знаком.

Проведя время в Генезисе, чтобы помочь с восстановлением, они решили вернуться в Пустынный Источник, где тоже шла масштабная реконструкция.

Пенни снесла стену, и они начали строить больше домов, принимая людей из Аполлона, которые хотели выбраться наружу и исследовать поверхность. Она была так рада видеть их возвращение, что без колебаний предложила тот самый жёлтый дом, в котором они останавливались раньше, практически швырнув в них ключи.

— Чувствуйте себя как дома! Меняйте всё, что захотите, — настаивала Пенни.

И они так и сделали.

Халани и Такеши переставили всю мебель и сняли фотографии семьи, которая раньше жила в этом доме. Они начинали с чистого листа и хотели создавать новые воспоминания, не запятнанные ничем из прошлого.

Тяжёлые шаги раздались из-за угла, и она улыбнулась, когда самые тёплые руки обняли её сзади.

— Ты работаешь уже довольно долго, — сказал Такеши, целуя её в шею.

— Это сложнее, чем я думала, — призналась она, смерив взглядом хаотичную кучу разбросанных коробок. В доме, без сомнения, царил полный бардак.

Но ей это нравилось, потому что это был их бардак.

— Тебе стоит сделать перерыв.

— Но нам ещё столько всего нужно сделать.

— И всё это никуда не денется завтра. — Он повернул её к себе, наклоняясь ближе, так что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я хочу, чтобы ты сняла эти перчатки и сходила в душ. Найди меня, когда закончишь.

— И что произойдёт, когда я тебя найду?

Её сердце заколотилось, когда он лишь ухмыльнулся и ушёл.

Этот мужчина сведёт её в могилу инфарктом ещё до того, как ей стукнет тридцать.

Халани запрыгнула в душ и отмылась дочиста. Горячая вода смывала пот, пока соблазнительная улыбка Такеши крутилась в её голове, заставляя двигаться быстрее и нервнее.

Завернувшись в полотенце, она босыми ногами пошлепала по деревянному полу. Тишина и лёгкая пыль, кружащаяся в воздухе, отозвались тёплыми мурашками по спине.

Его не было ни в гостиной, ни на кухне, ни во второй спальне. Она уже начала волноваться, когда переступила порог хозяйской спальни и не обнаружила его и там.

Но затем мускулистые руки обвили её.

— Попалась, — прошептал Такеши, прикусывая её мочку уха. Её шея выгнулась назад, пока его ладони запоминали изгибы её тела, а полотенце всё ещё надежно держится вокруг неё.

Она потянулась, чтобы снять его, но он остановил её.

— Ещё нет, — усмехнулся он, оставляя дорожку из поцелуев на её шее, пока его пальцы очерчивали ключицу.

Халани была на грани того, чтобы растаять под его нежными ласками.

— Ты не хочешь меня увидеть? — фыркнула она, дразня его.

— Я увижу абсолютно всё, — уверенно сказал он, поворачивая её к себе лицом. Чистая любовь отражалась в его глазах, пока он смотрел на неё. Но та крупица тьмы, что навсегда поселилась в этих безднах, заводила её сильнее всего на свете. — Но сначала я хочу, чтобы ты легла на кровать.

— А если я скажу «нет»?

— Я не выше того, чтобы умолять, миссис Стил.

Она замерла, сердце в груди оборвалось. Такеши никогда раньше не называл её так, и он произнёс это с такой уверенностью, будто это была неоспоримая правда.

— Должна ли я напомнить тебе, что мы не женаты?

— Пока ещё, — заявил он. — А теперь тащи свою задницу на кровать, Кейнс.

Халани замялась, её щёки полностью залились краской, пока тело гудело от предвкушения. Но это не означало, что она не могла поиграть с его пульсом в ответ.

Она повернулась спиной, расстегнула полотенце, шагая к кровати, и позволила ему медленно соскользнуть по телу. Она спокойно села лицом к нему, с невинным выражением лица, пока остатки полотенца упали на пол.

Смоляно-чёрные глаза Такеши, казалось, стали ещё на тон темнее. Его взгляд скользил по ней так, словно она была главной причиной его безумия. Он облизнул губы, когда его взгляд опустился ниже, а руки сжались в кулаки по бокам, пока сам он оставался неподвижен.

— Ты так и будешь там стоять всё время? — спросила она.

— Я думаю.

— О чём?

— Обо всех способах, которыми я съем тебя.

Её нутро отозвалось пульсацией на порочный блеск в его глазах, и она откинулась назад, подделывая спокойствие.

— Звучит опасно.

— Чрезвычайно. — Он сделал шаг вперёд.

— Мне стоит сбежать?

— Ты бы не ушла далеко.

Ещё один шаг.

— Я хороша в прятках.

— Неужели? — Он присел на корточки на уровне её лица. — Тогда закрой глаза.

— И что тогда произойдёт? — Она сглотнула, её пальцы дёрнулись.

— Ты мне не доверяешь?

Халани доверила бы ему свою жизнь. Она с абсолютной уверенностью знала: если она скажет «нет» и попросит Такеши уйти, он уйдёт. Без колебаний.

С ним она чувствовала себя в большей безопасности, чем с кем-либо ещё в этом мире.

— Доверяю.

— Отлично. Закрой глаза.

Халани глубоко выдохнула и сделала то, о чём он просил.

— Вот так. Держи их закрытыми, — прошептал он.

Её кожа зудела, будто живые разряды электричества проносились по венам. Каждое чувство обострилось, и когда она услышала, как Такеши встал и отошёл, она повернула голову, прислушиваясь к любому движению или намёку на то, что он делает.

Лёгкий шорох донёсся до неё — дверь шкафа открылась. Она услышала, как он копается там, что-то ища. Халани сгорала от желания узнать, что происходит, но держала глаза крепко зажмуренными.

Его шаги вернулись.

— Подними руки, — проинструктировал Такеши.

Она сделала это без колебаний, но когда почувствовала, как слой верёвки мягко обвивает её запястья, она едва не выпрыгнула из собственной кожи.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — прошептал он.

— Нет. Я просто немного психую. — Она нервно хмыкнула, всё ещё не открывая глаз. Кровать слегка прогнулась, и его тёплое дыхание коснулось её уха.

— Я тоже нервничаю.

Её брови сдвинулись. — А по тебе и не скажешь. Ты всегда кажешься таким... бесстрашным.

Губы Такеши изогнулись на её коже. — Это потому, что я впускаю нервы лишь на пару мгновений. Я признаю эту тревогу. То, как я нахожусь на грани потери всего. Но затем я отпускаю всё это. Я возвращаю себе силу. И когда всё кончено, я беру то, что принадлежит мне.

Она едва дышала, пока Такеши двигался позади неё и привязывал её запястья к столбикам кровати. Его узлы были надежными, достаточно крепкими, чтобы она не могла сбежать, но не настолько, чтобы причинить боль.

Её мысли неслись со скоростью миллион миль в час, так быстро, что всё превратилось в размытое пятно, и всё, на чём она могла сосредоточиться, — это тот факт, что она полностью отпускает свой контроль. И, возможно, это звучало парадоксально, но она никогда не чувствовала себя более свободной.

— Помни, — его тёмный голос коснулся её ушей. — В любой момент, когда ты захочешь это прекратить, просто скажи «стоп», и я остановлюсь.

— Я понимаю, — выдохнула она.

Он переместился к её боку, и она почувствовала, как его взгляд скользит по ней — так же ощутимо, как если бы он проводил пальцем по её коже.

— Такая красивая. — Восхищение в его голосе пробирало до костей. Его руки поползли вверх по её ступням, мимо лодыжек, затем по мускулистым икрам. Щекоча, поднялись по бёдрам. Он провёл ими выше бёдер и поцеловал её чуть ниже пупка.

Она извилась в своих путах.

— Щекотно? — спросил он.

— Чувствительно.

Насколько чувствительно, что самое лёгкое прикосновение казалось прижатым к ней горячим пламенем.

— Никогда не переставай дышать ради меня, — прошептал он.

Этот приказ был не только для этого момента. Он был на всю оставшуюся жизнь. И пока лёгкие Халани способны вмещать в себя весь вес этого мира, она будет продолжать делать вдохи.

В следующее мгновение язык Такеши провёл прямо по центру её нутра. Она ахнула, выгибая бёдра, пока он обхватывал руками её бёдра и устраивался ближе.

Он пробовал её на вкус как изголодавшийся человек, лаская её языком и издавая мужественный стон. И когда он слизнул её клитор, Халани увидела всю вселенную.

— Такеши... это так приятно, — простонала она, впиваясь ногтями в ладони, пока её самообладание висело на краю пропасти.

Он ухмыльнулся прямо в её нутро и в ответ всосал глубже, словно мстил за все те времена, когда хотел сделать это и не мог. Она пыталась держаться, но когда Такеши толкнул внутрь неё два пальца, она рассыпалась на части. Ударные волны дрожи прошли сквозь неё, пока Такеши притягивал её бёдра ближе, не отрывая губ от неё.

И он не отступал.

Она дрожала, жадно ловя воздух и чувствуя себя так, словно парит на облаке, когда целую вечность спустя он поднялся с кровати. Тихий металлический звон отозвался в её ушах, когда он развязал её путы, и она не смогла удержаться от того, чтобы открыть глаза.

Такеши сбросил одежду на пол.

Её взгляд скользнул вниз по его красивому лицу, мимо вен на мускулистых руках, по кубикам пресса, вниз к внушительной длине между его ног.

Он был произведением искусства. Превосходнее, чем любой художник мог бы запечатлеть.

И он был полностью её.

Такеши забрался на кровать, поднимая её так, чтобы она сидела прямо, прижавшись спиной к изголовью.

— Ты помнишь, что мы можем остановиться в любой момент, верно? — спросил он низким голосом.

— Да. Но я не хочу, — прошептала она, и эта правда пропитала её вены, когда она схватила его за руки.

— Я тоже не хочу, Кейнс. — Его глаза блеснули. — А теперь открой для меня рот.

Она моргнула, пока он смотрел на неё, подняв бровь и ожидая, пока она подчинится. Когда она слегка приоткрыла губы, Такеши просунул между ними палец — тот самый палец, который только что был внутри неё.

— Соси, — приказал он.

Она обхватила губами его палец, втягивая его глубоко в рот, пока пробовала на вкус доказательство своего возбуждения. Глаза Такеши вспыхнули, когда она всосала его палец еще глубже, принимая всё, что он предлагал.

В следующую секунду он вытащил его со щелчком.

Она ухмыльнулась, наслаждаясь этим вызовом и жаждая большего.

Такеши поднялся на колени, его твёрдая плоть находилась в нескольких дюймах от её лица. Капли смазки уже блестели на кончике. Она провела языком по губам, наклоняясь вперёд, когда он мягко — но настойчиво — толкнул её обратно к изголовью.

— Ты должна быть терпеливой. — Его голос был глубже, чем она когда-либо слышала.

— Я не отличаюсь терпением.

— Я тоже. Но сначала ты будешь умолять об этом. — Его губа изогнулась в сексуальной ухмылке, пока он навязчиво наблюдал за каждым микровыражением её лица.

Она наклонила голову, и эта заряженная перепалка делала их обоих всё более дикими с каждой секундой. Но её терпение действительно иссякало.

И она пошла на поражение.

— Ты будешь вечно ждать, пока я стану умолять. И если так, то, может быть, мне стоит найти кого-нибудь другого, кто засунет свой...

Такеши толкнул свой член ей между губ, заставив её замолчать на полуслове. Она торжествовала от своей победы и всосала его на всю длину в рот, впиваясь ногтями в его мускулистые бёдра для опоры.

Он пульсировал.

Такеши мягко запустил пальцы в её волосы, проталкиваясь глубже, пока не упёрся в заднюю стенку её горла.

— Ты так хорошо принимаешь его, — прошептал он.

Его похвала только подогревала её решимость принять всё, что он мог дать. Такеши всегда был стойким. Намертво держащим контроль. Но сила наблюдения за тем, как он теряет самообладание из-за неё? Это было самым эротичным из всего, что она когда-либо испытывала.

Он-то думал, что главный здесь он.

Но на самом деле — она.

Его бёдра дрожали, мышцы были напряжены. Она почувствовала, как он разбухает у неё во рту, и когда она слегка поперхнулась, он взорвался, заполняя заднюю часть её горла.

И Халани проглотила всё до единой капли.

Когда Такеши излился, он отстранился, его челюсть расслабилась.

Он молча смотрел на неё, и глубина вместе с болью в его выражении лица способны были сдвинуть горы.

— Ты невероятная, — выдохнул он. — Невероятно идеальная.

Она улыбнулась бесконечной любви в его глазах — той же привязанности, что отражалась и в её собственных. Халани откинулась назад, пока он нависал над ней, всё ещё твёрдый как камень.

Она уловила мелькнувшее колебание в его взгляде и потянулась вверх, чтобы обхватить ладонями его лицо.

— Я люблю тебя, Такеши. Я хочу тебя всего. Навсегда.

Его глаза расширились, словно какая-то часть его всё ещё боялась, что она исчезнет. Халани обхватила руками его шею и поцеловала его, уничтожая эти сомнения.

Страсть жила в каждом вдохе. В каждом прикосновении. Такеши целовал её медленно, смакуя её, перед тем как войти.

Её мышцы сжались.

Такеши был крупным. Крупнее любого мужчины, с которым она когда-либо была близка. Но он подождал, пока она привыкнет к его размеру, прежде чем продвинуться вперёд, дюйм за восхитительным дюймом, пока не погрузился в неё полностью.

— Ты в порядке? — прошептал он, сканируя её лицо на предмет признаков дискомфорта.

— Да, — настояла она.

Халани никогда ещё так чётко не ощущала своё сердце. Казалось, будто он залез к ней в грудь и крепко сжал этот орган в своей руке, лаская каждый нежный удар.

Чёрные зрачки Такеши были расширены во весь глаз, он едва удерживал контроль. И затем он начал двигаться. Он толкнул свои мощные бёдра навстречу её бёдрам, двигаясь внутрь и наружу, попадая в то самое сладкое место, от чего губы Халани приоткрылись, а пальцы полоснули по его спине.

Наслаждение изменило выражение его лица. Такеши тяжело дышал, пот блестел у него на лбу, пока он толкался глубже, словно хотел сплавить их воедино.

— Ещё, Такеши.

Она обвила ногами его талию, и он не посмел возражать. Он схватил её за колено и поднял ногу, желая проникнуть глубже и чтобы каждая её часть была обернута вокруг него.

Она держалась за его широкую спину, пока он ритмично двигал бёдрами внутри неё, и каждый толчок делал её ещё более влажной, чем предыдущий. Она цеплялась за него как за последнюю надежду, чувствуя, что он не просто внутри её тела — он в её сердце, разуме и душе.

Ничто на земле не должно ощущаться настолько хорошо. Халани была уверена в этом.

Он попал в ещё одну точку, от которой она ахнула.

Такеши заметил. Всегда наблюдательный. Он скорректировал угол и толкнулся сильнее, попадая в то же самое место снова и снова, настолько глубоко, что Халани уже не знала, где заканчивается она и начинается он.

С последним толчком её ноги крепко сжались вокруг него, пока её тело сотрясали судороги, и она вскрикнула. Его невероятное тело задрожало, когда он излился в неё. И когда она наконец смогла открыть глаза, Такеши тяжело дышал, его лицо было застывшим в чистом экстазе, пока он удерживал себя над ней.

— Кажется, мои ноги больше не работают, — сипло произнесла она, чувствуя покалывание во всём теле.

Такеши поднял голову, его глаза были подёрнуты дымкой.

— Кажется, всё моё тело больше не работает, — ответил он. — Кроме моего члена. Он полностью функционирует. Или будет функционировать через пять минут.

Халани рассмеялась над порочной ухмылкой на его лице. Такеши поцеловал её в губы ещё раз, прежде чем лечь рядом с ней.

Он натянул на них простыню, их тела всё ещё гудели. Она повернулась к нему лицом, пока он очерчивал контуры её щёк, подбородка, запоминая её заново.

И она позволяла ему делать это в тишине. Слова больше были не нужны.

Халани потянулась к его другой руке, сцепив свой мизинец с его. Тихое обещание, которое оставалось между ними.

Если бы кто-то спросил их, как сильно они любят друг друга, они бы не ответили.

Они бы просто улыбнулись, сохранив правду для себя.

Их любовь бросала вызов всему миру.

И будет бросать всегда.

Потому что он был её концом, а она была его началом.

Больше нечего объяснять.

Всё, что осталось от этой истории, я должна забрать себе.

Два года спустя

— Ты перестанешь наконец ерзать? — отчитала ее Серин.

— Извини. — Халани перестала похлопывать себя по ноге, пытаясь снова не коситься на заднюю дверь. — Но что, если ему не понравится?

— Ему всё понравится, — настаивала Серин. — Ты можешь подать этому мужчине червей на ужин, и он всё равно скажет, что это восхитительно.

Халани открыла рот, чтобы возразить, но из второй спальни донесся тихий плач. Она тут же подбежала и подхватила на руки малышку, которая стояла в кроватке и тянулась к ней.

У девочки были черные кудряшки, ямочки на щеках и самые зеленые глаза. Она была самым прекрасным, что Халани когда-либо видела.

— Иди сюда, дорогая. Не плачь. — Халани прижала дочь к себе и поцеловала в щечки. Милое дитя зашлось самым милым смехом, а ее слезы высохли, как только в спальню влетела Серин.

— Вот она, моя драгоценная племянница! — сюсюкала Серин, наклоняясь, чтобы поцеловать малышку в животик. — Ты ведь знаешь, кто твоя любимая тетя, правда?

— Ты ее единственная тетя, Серин.

— Не слушай ее, малышка Элиза, — продолжила Серин. — Я твой любимый человек, я просто знаю это.

Малышка Элиза хихикала у нее на руках — поистине самая любимая девочка в мире.

— Знаешь, — с улыбкой сказала Халани, — тебе, возможно, придется постараться немного больше, чтобы стать ее любимицей. Больше всего она хохочет с Броком.

— Фу. Это потому, что он умеет спускаться на ее интеллектуальный уровень. — Серин закатила глаза. — Для всех остальных он демонстрирует эту свою жесткую сторону, но дома? Поверь мне, ведет себя как ребенок.

— И тебе это нравится.

Ярко-красный румянец выступил на щеках Серин.

— Господи помоги, но да, нравится. Сначала я не была уверена, каково это — съехаться, но он такой внимательный. Oн не хочет, чтобы я делала хоть какую-то работу по дому. А по ночам... — Серин помахала ладонью перед лицом.

— Я знаю. — Халани рассмеялась. — Мы слышим.

— Да ну вас! — ахнула Серин, шлепнув ее по руке. — Мы закрываем окна.

— Я все равно иногда слышу, как грохочут стены.

— Ладно, а как насчет тебя? — воскликнула Серин. — Клянусь, прошлой ночью я слышала крики из этого дома. Я едва не подскочила и не побежала проверить, как ты, но Брок засмеялся и утащил меня обратно в кровать.

Халани покраснела, вспомнив, как именно Такеши связал ее прошлой ночью. Он сдержал свое слово: любой, кто знает, что делает, заставит ее кричать от удовольствия.

Передняя дверь звякнула, открываясь, и раздался голос Винни.

— Халани, дорогая!

Винни вошла в дом в новом синем платье собственного пошива, сплошь усыпанном крошечными желтыми звездочками. Ее белые волосы были собраны в пучок, и когда она заметила Халани с Элизой на руках, она расцвела от радости и подскочила к ним.

— Как поживает прекрасная внучка Винни? — Винни осторожно взяла Элизу на руки, прижимаясь к ее личику, пока Элиза издавала очаровательные детские звуки.

— Она наконец-то поспала всю ночь. — Халани улыбнулась, пока Винни качала Элизу на бедре. — Как продвигается книга?

После битвы они вернулись в тюрьму Брадерхельм, чтобы забрать печатную машинку Винни и остальные книги из ее библиотеки.

Как Халани и обещала.

— Винни почти закончила книгу! — воскликнула она. — Правда, она всё еще думает над хорошим названием. Что ты думаешь о «Падении вверх»?

— Падении вверх? — эхом повторила Серин.

— Да! Она хочет, чтобы книга была о неугасающей надежде человечества после обрушения под землю. О том, как мы поднялись над ложью и выбрались обратно на поверхность. «Падение вверх».

— Мне нравится, — заявила Халани.

— Винни так счастлива! — пищала она. — Как поживает твой брат, Серин?

— Все еще в Вегасе, помогает «Тузам» строить их казино. Но мне кажется, там есть девушка, которая ему нравится.

— Он умный и красивый молодой человек, — Винни подмигнула.

— Не позволяй ему слышать, как ты это говоришь. Сразу загордится. — Серин изобразила выстрел себе в голову.

— Это что, пахнет грязным подгузником? — Винни понюхала попку Элизы, и ее нос сморщился, пока Элиза кокетливо улыбалась. — О да, так и есть. Давай-ка мы тебя умоем.

— Я могу сделать это, Винни, — сказала Халани.

— Глупости! Бабушка Винни на дежурстве. Именно так, — пропела Винни высоким голоском, унося Элизу в спальню.

Мгновение спустя открылась задняя дверь.

Брок, Дерек и Такеши вошли внутрь. Их футболки и спортивные штаны были испачканы черной грязью от той таинственной работы, которой они занимались последние несколько месяцев.

Халани тут же подбежала к своему мужу, который поднял ее на руки и поцеловал, совершенно не заботясь о том, кто за ними наблюдает.

— Ладно, ладно. Ребята, вам не обязательно быть такими милыми всё время, — проворчала Серин.

— Чья бы корова мычала. — Брок притянул Серин в свои объятия и крепко поцеловал ее в губы, заставив моментально заткнуться. Но судя по румянцу на щеках Серин, она наслаждалась каждой секундой.

— Боже, капец я одинокий, — проворчал Дерек.

— А как насчет того нового механика из Аполлона? — спросила Халани, когда Такеши неохотно опустил ее на пол, хотя его рука все еще оставалась на ее талии.

— Сэм? Не думаю, что я ему нравлюсь. — Дерек потер затылок, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Да ладно! — сказала Серин, когда Брок наконец дал ей вдохнуть. — Я видела, как он смотрел на тебя щенячьими глазами на днях. Тебе определенно стоит поговорить с ним.

— Ты правда так думаешь?

— Не узнаешь, пока не попробуешь, — добавил Брок, все еще сосредоточив большую часть внимания на Серин.

Дерек поджал губы и медленно кивнул:

— Я подумаю об этом. В любом случае, мне пора идти помогать Пенни с новыми фермами. Завтра семейный ужин в то же время?

Они кивнули, и, обняв всех и попрощавшись, Дерек ушел в свой белый одноэтажный дом в их тупике.

— Мы тоже пойдем, — сказал Брок, сцепившись предплечьями с Такеши.

— Спасибо за помощь, чувак. Я правда ценю это.

— Без проблем. Ты готов к тренировке через пару дней? — спросил Брок с ожидающей искрой в глазах.

Они вдвоем все еще тренировались драться на старой боевой площадке Пустынного Источника. Иногда они использовали ножи. В другой раз сцеплялись в рукопашную. Халани и Серин часто приносили стулья, чтобы посмотреть.

Иногда она волновалась, когда они били друг друга слишком сильно, но в глубине души знала: драки были их способом сблизиться и сбросить напряжение после долгих лет насилия.

— Если хочешь, чтобы тебе снова надрали зад, я всегда за.

Такеши усмехнулся, когда Брок ударил его кулаком в плечо, после чего ушел вместе с Серин, которая на прощание поцеловала Халани в щеку. Когда они остались одни, Такеши притянул её ближе, и она обвила руками его шею.

— Где Элиза? — спросил он, и нежность, как и любовь к их дочери, в этот момент не имели границ.

— С ней Винни. Не волнуйся. — Халани переступила с ноги на ногу, сгорая от нетерпения. — Ты готов?

Сегодня была их годовщина.

Не свадьбы, а того самого дня, когда они впервые встретились в тюрьме три года назад. Большинство людей захотели бы забыть тот ужасный день, но только не они. День, когда они вошли в миры друг друга, стал днем, когда их жизни изменились к лучшему.

Халани неустанно работала над своим сюрпризом последние пару месяцев, но Такеши готовил свой подарок целых полгода. Она понятия не имела, что это, но ей под страхом смерти запрещалось заходить на задний двор. И через день Брок и Дерек приходили к ним, чтобы помочь с тайным проектом.

— Я готов. — Его губы изогнулись. — Хочешь быть первой?

— Да.

Она потянула его за руку и повела вверх по лестнице, мимо всех их совместных фотографий, где они держали на руках малышку Элизу. Её взгляд скользнул к снимкам Винни и Серин, ждавших её у алтаря. Дерек и Адан ждали по другую сторону, а Брок был шафером Такеши. Но её любимой была фотография Такеши, который смотрел на неё в белом платье со слезами на глазах.

Она остановилась в конце коридора и с эффектом повернулась к нему.

— Так, закрой глаза.

Такеши мгновенно подчинился, демонстрируя отличное умение следовать указаниям.

Она осторожно провела его в комнату, поставив в идеальное место. Халани сделала шаг назад и глубоко вдохнула, внезапно занервничав.

— Ладно... теперь можно открыть.

Такеши открыл глаза, и его челюсть отвисла.

Солнечный свет лился через широко открытые окна в светло-голубую комнату. Эхом разносился щебет птиц на ветру — с помощью проекта «Хеликс» с каждым днем на поверхность возвращалось всё больше животных.

Но его взгляд приковало к центру комнаты.

Перед Такеши стоял большой мольберт с чистым холстом. Рядом с мольбертом находился стол, заставленный кистями, карандашами и всеми вообразимыми цветами красок.

Сюрприз потребовал от Халани немало времени, но Пенни и Винни оказали неоценимую помощь в поиске нужных материалов.

Такеши молча разглядывал комнату, выражение его лица оставалось непроницаемым. Она сглотнула, сердце заколотилось. Дрожь тревоги пробежала по кончикам её пальцев, пока она пыталась объяснить:

— Ты рассказывал мне, как сильно любил рисовать в детстве, поэтому я обустроила для тебя твою собственную студию. — Она перемялась с ноги на ногу, кусая губу, пока Такеши стоял как вкопанный, едва двигаясь.

— Если тебе не нравится, в-всё в порядке. Мы можем найти другое применение этому пространству...

Такеши повернулся с невероятной скоростью и подхватил её на руки прежде, чем она успела моргнуть. Он накрыл её губы, целуя так, словно это был его последний шанс. Она почувствовала соль на его губах и отстранилась.

— Ты в порядке, любовь моя? — спросила она, обнимая его лицо ладонями, пока он держал её на руках с блестящими от слез глазами.

— Никто и никогда не делал для меня ничего подобного, — прошептал он, и его голос осип от эмоций.

— Тебе нравится?

— Мне нравится. Я, сука, обожаю тебя.

Его губы снова захватили её рот, и она почувствовала, как он твердеет, прижимаясь к ней. Улыбаясь в поцелуй, она сильнее обвила его своими ногами, притягивая бёдра ближе.

— Ещё нет, Кейнс. Мне всё ещё нужно вручить тебе твой подарок. — Он вынес её из комнаты, отказываясь опускать на пол, пока они быстро спускались по лестнице. Она рассмеялась, когда он перешагнул через несколько ступенек и с молниеносной скоростью оказался у задней двери.

— Так. А теперь ты должна закрыть глаза.

Он позволил ей соскользнуть по его ногам. И когда он закрыл её лицо своими ладонями, она нахмурилась:

— У меня закрыты глаза!

— Просто проверяю, чтобы ты не жульничала. — Он хмыкнул.

Она услышала, как скрипнула дверь, пока он осторожно вел её по дорожке. Её босые ноги коснулись мягкой травы, когда они шли по заднему двору.

Её брови сдвинулись, когда со скрипом открылась ещё одна дверь. Такеши помог ей подняться на пару ступенек, и её пальцы ног внезапно ощутили землю. Воздух стал значительно теплее, и она облизнула губы.

— Где мы?

— Сейчас увидишь. Ты готова? — спросил он, и в его голосе звучало нервное предвкушение.

Когда она кивнула, он убрал руки.

Она ахнула, прикрыв рот ладонью.

Халани стояла в потрясающем саду.

Она медленно пошла по земле, находясь в полном трансе. Растения самых разных форм, цветов и размеров сидели в свежей почве под защитой теплицы. Цветочные ароматы кружили вокруг неё в освежающем ветерке, и она вдыхала этот богатый запах.

Казалось, будто она попала в один из тех снов, что снились ей в детстве. В тот, от которого никогда не хочется просыпаться. Но это было наяву.

Такеши построил для неё целый сад.

Он был переполнен жизнью и занимал площадь размером со весь первый этаж их дома. Она повернулась к Такеши, и её мышцы замерли.

В руке он держал несколько роз. Его тёплые глаза не отрывались от её восхищённого лица, пока он осторожно протягивал их ей.

— Я же говорил тебе, что найду для тебя цветы.

Слезы покатились по её щекам. Она смотрела на него с большим трепетом, чем когда впервые взглянула на солнце. Она притянула его к себе в благоговейном объятии, обвивая его руками.

Они держались друг за друга как за спасательный круг в этом саду.

Наслаждаясь своим «навсегда».

И если бы история о них содержала каждую эмоцию, которую они чувствовали в тот момент и во все последующие секунды, эти страницы кровоточили бы вечность.

Я пишу это в слезах. Не могу поверить, что мы дошли до конца цикла.

В детстве я никогда не была популярной девочкой в школе. Меня жестоко травили, и единственным местом, где я могла найти спасение, были книги. Я летала на драконах, путешествовала в другие измерения, влюблялась в злодеев и сражалась в революциях. Мне так много хотелось сказать, но мне никогда не хватало смелости — или веры в себя, — чтобы закончить целую книгу.

Всё изменилось летом 2017 года, когда внезапно умер человек, которого я любила всем сердцем. Его звали Тимоти. За всю свою жизнь я никогда не знала такой скорби и душевной боли. Единственное, что помогало мне пережить эти дни, — моя вера и вера в Бога. Я поняла, что лучший способ почтить его память — продолжать жить ради него. Именно это осознание и стало основой «Нас, тёмных, мало».

Я хотела рассказать историю о том, как найти надежду в самом тёмном месте. О том, как бороться за то, что правильно. Я хотела рассказать о любви: о том, как её обретаешь, теряешь, а потом снова находишь друг друга, потому что без этого человека в своей жизни ты попросту не можешь дышать. И превыше всего я хотела, чтобы каждый, кто когда-либо переживал утрату, почувствовал, что его понимают и видят, и знал: любить — значит жить вечно.

Тебе, мой дорогой читатель, я хочу сказать: спасибо тебе от всего сердца за то, что ты читал этот цикл.

Бывали дни, когда я не верила, что смогу закончить эту книгу. Не верила, что достаточно хороша, что мои книги вообще достойны существования. Но ты поверил в девочку, над которой когда-то смеялись за то, что она читала под партой. Благодаря тебе эта девочка исполнила свою мечту всей жизни — стать писательницей.

Я не знаю, что ждёт меня в будущем и куда приведут эти книги, но я принимаю это. Каждый прекрасный день и каждый тяжёлый. Они напоминают мне о том, что я жива.

Поэтому я никогда не перестану писать. Я продолжу использовать свой голос, чтобы выступать против несправедливости.

А всем, кто сейчас переживает трудные времена в школе или на работе и находит утешение лишь в книгах… я вас вижу.

Вы никогда не одиноки.

И мир становится лучше оттого, что вы в нём есть.

С любовью,

Алексис Паттон

Мама — во мне так много от тебя. В детстве тебе не всегда показывали, что значит быть хорошей матерью, но ты подарила мне этот дар. Именно от тебя мне досталась любовь к чтению и писательству, и я чувствую себя невероятно счастливой, называя тебя мамочкой. Я так благодарна тебе за все правки, которые ты делала в моих книгах, и хочу, чтобы все знали: изначально я собиралась убить Винни ещё в первой книге. Только благодаря моей маме она осталась жива. Я люблю тебя всем сердцем. Навсегда и всегда.

Папа — ты мой главный болельщик и мой чемпион. Никакие слова не смогут в полной мере передать, как много для меня значит то, что ты рассказываешь людям о моих книгах и с такой любовью относишься к ним и ко мне. Я люблю тебя всем своим существом и искренне считаю, что мне невероятно повезло с самым лучшим папой на свете. Спасибо тебе за то, что читаешь мои книги, за все правки, которые ты мне помогал делать, и за то, что помогал мне не сбиваться с пути и в деловой стороне моей работы. Я люблю тебя так, так, так, так сильно.

Кайл — мой муж. Частичка тебя есть на каждой странице этой книги. Все, кто так сильно любит Такэши, должны знать: именно ты помог сформировать его таким человеком, каким он стал. Ты сделал столько замечательных правок, и я не могу выразить, насколько благодарна тебе за всю поддержку, которую ты мне оказываешь. Я знаю, что мои долгие дни за письменным столом не всегда даются легко, но, несмотря ни на что, ты каждый раз показываешь, что значит быть хорошим мужем. Я так тебя люблю и с нетерпением жду всего, что ещё ждёт нас впереди. Навсегда и всегда.

Кристина — я искренне считаю тебя лучшей сестрой в мире. Что бы ни случилось, я всегда могу на тебя положиться. И какие бы разногласия между нами ни возникали, я чувствую себя невероятно счастливой оттого, что знаю: мы вместе на всю жизнь, и наша любовь и поддержка друг друга никогда не изменятся. Я действительно в это верю. Я невероятно рада твоему писательскому пути и с нетерпением жду возможности прочитать все твои книги. У тебя настоящий дар, и твой голос заслуживает того, чтобы его услышал весь мир. Ты по-настоящему один из лучших людей, которых я знаю. Я равняюсь на тебя и буду любить тебя всегда.

Родни — спасибо тебе за то, что всегда рядом со мной. Я всегда могу обратиться к тебе за советом, любовью и поддержкой. И пусть нас разделяют несколько штатов, в моём сердце ты всегда рядом. Спасибо за то, что верил в меня и за все замечания, которые ты давал мне по этому циклу, помогая сделать его самостоятельной историей и довести до наилучшего возможного результата. Я люблю тебя навсегда и всегда. Что бы ни происходило в мире, ты всегда можешь рассчитывать на меня. И это не заставляет меня бояться будущего — наоборот, я с нетерпением его жду. Потому что знаю, что у меня есть и ты.

Энджи — самый невероятный агент в этой индустрии. Бог привёл тебя в мою жизнь именно тогда, когда я чувствовала себя потерянной. С самого первого момента я знала, что вместе мы совершим нечто удивительное. Никакие слова не смогут выразить, насколько я тебе благодарна. Все сделки, переговоры, ночные разговоры, слова поддержки, когда я плакала, — вся радость и вера, которые ты мне даришь. Я безмерно благодарна тебе не только за то, что ты потрясающий агент, но и за то, что ты ещё более замечательный друг. Я люблю тебя и не могу дождаться всего, что нас ждёт и чего мы вместе добьёмся.

Мег — мой редактор в Sourcebooks. Огромное спасибо тебе за то, что рискнула поверить в меня, и за всю колоссальную работу, которую ты вложила в мой цикл. Ты была невероятной поддержкой для моих книг, и я не могла бы быть более благодарна за возможность работать с тобой.

Команда Bloom — вы все настоящие звёзды. Я невероятно благодарна за поддержку и усилия, которые вы вложили в эти книги и их продвижение. Благодаря вам я чувствовала себя на вершине мира. Спасибо, что поверили в меня.

Кристофер Мехаффи — огромное спасибо за потрясающую инди-обложку! Невероятно, насколько ты талантлив, и я так рада, что нам удалось вместе завершить работу над всеми обложками. Спасибо за твою поддержку и за то, что ты такой замечательный человек и друг.

Джастин — спасибо тебе за то, что всегда поддерживаешь меня и честно высказываешь своё мнение обо всём. Ты действительно потрясающая, и я невероятно счастлива и благодарна, что могу называть тебя своей сестрой. Я люблю тебя навсегда и всегда!

Энни — огромное спасибо за твою поддержку — физическую, эмоциональную и моральную. Ты всегда была на моей стороне ещё с самого моего детства, и мне понадобилась бы целая отдельная книга, чтобы по-настоящему описать, как много ты для меня значишь. Что бы ни случилось в жизни, я знаю, что ты будешь рядом. И я тоже всегда буду рядом с тобой. Я люблю тебя всем сердцем и всей душой.

Хосе Матта — Абуэло, спасибо за то, что ты один из самых замечательных людей, которых я когда-либо встречала. Ты всегда меня поддерживаешь, всегда показываешь мне свою любовь и при этом совершенно не выглядишь старше пятидесяти! Я всегда буду благодарна тебе за твою поддержку и буду любить тебя вечно.

Мэри — моя сестра, которой у меня никогда не было по крови. Ты навсегда в моём сердце. Спасибо, что всегда была рядом и бесконечно меня понимала в те моменты, когда жизнь становилась совершенно сумасшедшей. Лучшее, что случилось со мной в Stetson, — это встреча с тобой. И я совершенно серьёзно. Я люблю тебя.

Ари — ты один из лучших людей, которых я знаю, и один из самых преданных и поддерживающих друзей! Это настоящее благословение, что десять лет назад Чикаго свёл нас вместе, и спустя столько лет мы всё ещё лучшие друзья. Я так рада за тебя и не могу дождаться, когда ты станешь мамочкой! И я с нетерпением жду возможности отпраздновать вместе с тобой ещё множество замечательных событий. Что бы ни происходило в мире, мы всегда будем рядом. Я люблю тебя.

Тина — однажды ты сказала мне, что люди не хотят слушать того, кто сам ничего не пережил. Ты помогла мне обрести смелость и мудрость, чтобы взять свои травмы и жизненные уроки и направить их в своё творчество. Ты самый невероятный человек, которого я встретила в Сан-Диего, и неважно, кто будет рядом, а кто уйдёт, — у тебя всегда буду я. Так же как и у меня всегда будешь ты. Я люблю тебя.

Том — спасибо тебе за то, что всегда рядом со мной и всегда меня поддерживаешь и воодушевляешь! Ты самый замечательный зять в мире, и я невероятно благодарна за то, что ты есть в моей жизни. Я люблю тебя!! 🙂

Алексис Паттон — восходящая звезда литературного мира, готовая покорить читателей своим дебютным романом «Нас, тёмных, мало». С детства обладая неутолимой любознательностью и страстью к литературе, Алексис Паттон привносит в современную литературу свежий взгляд и не боится выходить за рамки привычных канонов повествования. В своих книгах она обращается к человеческому опыту, исследуя темы любви, утраты, самопознания и торжества человеческого духа.

Алексис выросла в ДеЛэнде, штат Флорида, и в душе навсегда осталась настоящей флоридкой. С ранних лет она страстно полюбила чтение и была одним из тех детей, которых учителя ругали за то, что они слишком много читают прямо на уроках. Благодаря неутолимой жажде знаний она получила степень бакалавра по биологии в Университете Стетсона, а затем степень магистра общественного здравоохранения в Университете Флориды.

Опираясь на собственный жизненный опыт и неугасающую любовь к литературе, Алексис Паттон отточила своё мастерство и научилась создавать истории, которые продолжают жить в душе читателя ещё долго после того, как перевёрнута последняя страница.