Первое, что я увидела, открыв глаза, был незнакомый мужчина, который стоял у окна и спокойно читал мои документы о разводе.

По крайней мере, именно так я поняла происходящее через несколько секунд, когда перестала пытаться вспомнить, где находится потолок моей квартиры, почему вместо него надо мной темное дерево с резными балками и с какой стати на мне ночная рубашка, которой у меня никогда не было.

Мужчина перелистнул страницу.

— Подпись поставишь сама, — сказал он, не поворачиваясь. — Я не стану просить Совет признать твою прежнюю печать действительной после вчерашнего.

У него был низкий голос человека, который давно принял решение и теперь обсуждал не само решение, а порядок его исполнения.

Я лежала неподвижно.

В моей квартире не было резного потолка.

Не было массивной кровати с четырьмя высокими стойками.

Не было узких окон с матовыми стеклами, за которыми серел незнакомый рассвет.

И совершенно точно не было мужчины ростом под метр девяносто, одетого в темный сюртук с серебряной застежкой у горла.

Последнее, что я помнила, происходило в старом доходном доме на Таганской.

Я приехала туда вечером, потому что подрядчик уверял, будто трещина в несущей стене появилась еще при прежних владельцах. Он лгал. По кладке было видно, что проем расширяли недавно, причем настолько бездарно, что верхний ряд кирпича держался почти на честном слове.

Я успела отойти к лестнице.

Потом раздался звук, который я за пятнадцать лет работы научилась ненавидеть: короткий сухой треск из глубины стены.

Дальше память обрывалась.

Не болью.

Не падением.

Просто отсутствием следующего кадра.

Я подняла руку и сразу замерла.

Кисть была не моя.

Пальцы тоньше. Ногти длиннее, аккуратно подпилены. На безымянном пальце темное кольцо с почти черным камнем.

Я медленно повернула ладонь.

На запястье вместо старого белого шрама, который остался у меня после неудачного знакомства с разбитым оконным стеклом, была чистая светлая кожа.

Мужчина у окна закрыл папку.

Я опустила руку на одеяло прежде, чем он обернулся.

Его лицо я видела впервые, но тело, в котором находилась, отреагировало раньше сознания: пальцы сами сжали ткань.

Не страх. Скорее остаточная память о привычной осторожности.

Это мне понравилось еще меньше.

Мужчина был лет тридцати семи, может, немного старше. Темные волосы, прямой нос, тяжелый подбородок и слишком спокойный взгляд человека, привыкшего замечать то, что остальные предпочитали не показывать. Красивым его можно было назвать без труда, но меня сейчас значительно сильнее интересовало другое.

Он смотрел так, будто уже обнаружил первую ошибку в моих показаниях, хотя я еще ничего не успела сказать.

— Как ты себя чувствуешь?

Вопрос прозвучал почти буднично.

— Нормально.

Голос оказался чужим.

Я услышала его и едва не сбилась. Ниже моего, мягче, без привычной хрипотцы после нескольких часов на объекте.

Мужчина подошел ближе.

— Нормально?

— Насколько это слово вообще подходит к ситуации.

Он остановился у кровати.

По выражению его лица невозможно было понять, понравился ли ему ответ.

— Какой именно ситуации?

Плохой вопрос.

Точнее, хороший. Слишком хороший.

Я понятия не имела, какую ситуацию он считал очевидной.

— Я проснулась и пока не понимаю, что произошло.

Это было правдой. Небольшой кусок правды в подобных обстоятельствах всегда безопаснее длинной выдумки.

Мужчина не отвел взгляда.

— Что ты помнишь?

— Сейчас?

— До того, как очнулась.

Я выдержала паузу, хотя внутри уже начинала собираться холодная, очень рациональная паника.

Главное правило при обследовании аварийного здания: если не понимаешь, что происходит, не двигайся быстрее, чем успеваешь оценивать последствия.

Пожалуй, оно подходило и здесь.

— Обрывки.

— Какие?

— Я бы сначала хотела понять, где нахожусь.

Его лицо едва заметно изменилось.

Если бы я не привыкла годами разговаривать с заказчиками, которые пытались скрыть самовольную перепланировку, я могла бы это пропустить.

Не удивление.

Настороженность.

— У себя дома.

Я посмотрела вокруг.

— Это мой дом?

— Наш.

Вот это прозвучало хуже.

— Наш?

Мужчина перевел взгляд на мою левую руку.

На кольцо.

Потом снова на меня.

— Ивара, — произнес он медленно. — Ты можешь объяснить, что именно пытаешься сделать?

Имя ничего мне не говорило.

Зато теперь у меня имелись две новые неприятности.

Меня звали Иварой.

А мужчина считал этот дом нашим.

Я коснулась кольца большим пальцем.

— Видимо, могу спросить, кто ты.

На этот раз он не сумел полностью скрыть реакцию.

Не испугался, не повысил голос, не начал звать кого-нибудь на помощь. Просто стал неподвижнее, и от этого в комнате вдруг сделалось значительно теснее.

— Повтори.

— Кто ты?

Он поставил папку на небольшой столик у кровати.

Очень аккуратно.

И только потом ответил:

— Твой муж.

Я почти рассмеялась.

Не потому, что было смешно.

Просто иногда реальность делает настолько резкий поворот, что нормальной реакции у организма не остается.

Мужчина, к счастью, не принял это за веселье.

— Как меня зовут?

Я посмотрела на него.

По голосу было ясно: проверка началась.

— Не знаю.

— Мое имя.

— Я поняла вопрос.

Он приблизился еще на шаг.

— Как называется этот дом?

— Не знаю.

— Где мы живем?

— Полагаю, здесь.

Ответ ему не понравился, но он сдержался.

— Какой сейчас месяц?

Я хотела спросить, какого года, но вовремя решила, что не стоит увеличивать число подозрительных ответов быстрее необходимого.

— Не помню.

— Имя твоего отца?

— Не помню.

Он несколько секунд молчал.

Я впервые смогла рассмотреть его одежду внимательнее. Сюртук был явно форменным, хотя никаких знакомых знаков различия я не видела. На левом запястье узкий металлический браслет, на воротнике вышит небольшой знак: круг, пересеченный вертикальной линией.

Оружия на виду не было.

Это не означало, что его нет.

— А свое имя ты помнишь? — спросил он.

Опасная развилка.

Сказать настоящее?

Назвать то, которое он уже произнес?

Я могла не знать ничего о происходящем, но одну вещь понимала отчетливо: человек передо мной наблюдал не за ответами, а за несоответствиями между ними.

Если я скажу "Лада Арсеньева", объяснять придется слишком многое.

— Ивара, — ответила я.

Он не расслабился.

— Фамилия?

Я молчала дольше, чем следовало.

— Не помню.

Теперь он точно понял, что ситуация хуже, чем ему хотелось.

Ренар, хотя тогда я еще не знала его имени, повернулся к двери.

— Карен!

Дверь открылась почти сразу.

В комнату вошел мужчина лет пятидесяти в сером жилете. Его лицо выразило облегчение, когда он увидел меня сидящей.

— Госпожа пришла в себя?

— Как видишь. Позови Сару. И никого больше.

— Да, господин Тальв.

Тальв.

Фамилия.

Я запомнила.

Мужчина в сером исчез за дверью.

Мой предполагаемый муж снова посмотрел на меня.

— Это имя тебе знакомо?

— Тальв?

— Да.

— Нет.

Он подошел к окну, но теперь не смотрел наружу.

— Меня зовут Ренар Тальв.

Я повторила имя про себя.

— А меня?

— Ивара Келл-Тальв.

Келл-Тальв.

Значит, при браке фамилию не заменяли полностью или здесь действовало какое-то другое правило.

Ренар словно ждал, что я продолжу.

Я не стала.

— Два года назад мы поженились, — сказал он. — Три недели назад ты потребовала развод. Я согласился. Сегодня утром мы должны были поставить окончательные подписи.

Он кивнул на папку.

— Очень удачный момент для потери памяти.

Я перевела взгляд на документы.

Вот оно.

Недоверие существовало еще до моего появления.

Ивара собиралась развестись.

Ренар считает нынешнее состояние возможной уловкой.

Возможно, мне повезло меньше, чем могло показаться.

— Что произошло вчера?

— Это я хотел спросить у тебя.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Снаружи послышались быстрые шаги, дверь снова открылась, и в комнату вошла женщина лет сорока пяти. Темные волосы собраны в строгий узел, одежда простая, но очень аккуратная.

Она остановилась на расстоянии нескольких шагов.

— Госпожа?

Я посмотрела на нее.

Ничего.

Ни узнавания.

Ни даже странного ощущения, что лицо знакомо.

— Ты ее знаешь? — спросил Ренар.

Его вопрос был обращен ко мне.

Я решила не изображать то, чего нет.

— Нет.

Женщина прикрыла рот ладонью.

Ренар проследил за ее реакцией, затем спросил:

— Это Сара. Она служит тебе с того дня, когда ты приехала сюда после свадьбы.

— Понятно.

Сара выглядела так, будто мое спокойствие оскорбляло саму природу происходящего.

— Госпожа, вы не помните меня?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Она повернулась к Ренару.

— Господин, ночью...

— Я помню, что было ночью.

— Но если она...

— Сара.

Одного имени оказалось достаточно.

Женщина замолчала.

Я отметила это автоматически.

Он привык, что его слушаются.

Но не потому, что кричит.

Это всегда опаснее.

— Что было ночью? — спросила я.

Сара посмотрела на Ренара, будто без разрешения отвечать не имела права.

Он кивнул.

— Около полуночи в северной части дома произошел сбой, — сказала она. — Вы были в своей комнате, госпожа. По крайней мере, мы так думали. Потом раздался удар, свет погас, а дверь вашей спальни оказалась открыта. Вы лежали возле галереи.

— Как я туда попала?

Сара беспомощно развела руками.

— Никто не видел.

— Насколько далеко галерея?

— Отсюда?

— Да.

Она снова взглянула на Ренара.

— Другой конец этажа. Через две лестницы.

Я посмотрела на свои руки.

Царапин не было.

— Удар о чем?

— Не знаю, госпожа. Дом...

Она осеклась.

— Дом что?

Ренар ответил вместо нее:

— Дом замолчал.

Наверное, в нормальной ситуации я попросила бы объяснить, что это означает.

Но "дом замолчал" прозвучало здесь не как метафора, и это было достаточно важным различием.

— Он обычно разговаривает?

Сара побледнела.

Ренар долго смотрел на меня.

— Нет.

— Тогда что значит "замолчал"?

— Значит, перестал отвечать.

— Кому?

— Мне.

Я провела языком по внутренней стороне щеки, пытаясь не показать, насколько мало понимаю.

— Дом отвечает тебе.

— Иногда.

— И это считается нормальным?

Теперь на лице Ренара появилось нечто, отдаленно напоминавшее усталость.

— Для тебя считалось вчера.

Я закрыла глаза на пару секунд.

Если это бред, он очень последователен.

Если не бред, то я оказалась в месте, где дома отвечают хозяевам, мужчины носят форму неизвестной службы, а я нахожусь в теле женщины, которая собиралась разводиться с одним из них.

При этом мое настоящее тело, скорее всего, осталось под обрушившейся стеной.

На этой мысли внутри наконец что-то дрогнуло.

Я не позволила себе продолжить.

С этим придется разбираться позже. Если позже вообще будет.

— Почему я лежала возле галереи?

— Ты не отвечала, — сказал Ренар. — Дыхание было слабым. Через несколько минут пришла в себя, но почти сразу снова потеряла сознание.

— Я что-нибудь говорила?

— Нет.

— А до этого?

— Мы не виделись со вчерашнего вечера.

— Мы живем раздельно?

Сара снова отвела взгляд.

Ренар ответил спокойно:

— Последний год.

Это многое объясняло.

И одновременно ничего.

— Почему?

— Ты правда хочешь обсудить наш брак сейчас?

— Нет. Я пытаюсь понять обстоятельства.

Он слегка прищурился.

— Это слово ты помнишь.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду.

Потом дошло.

Если Ивара якобы потеряла память, почему она разговаривает совершенно нормально?

Но потеря памяти не означает потерю языка. Даже я это знала.

Проблема была в другом: он уже искал систему.

— Я не сказала, что забыла все слова.

— Ты вообще ничего не сказала. Только задаешь вопросы.

— Потому что ответов у меня пока меньше.

Сара неожиданно опустила глаза, будто скрывала реакцию.

Ренар заметил и это.

Разумеется, заметил.

— Оставь нас, — сказал он.

— Господин...

— Сара.

Женщина поклонилась и вышла.

Дверь закрылась.

Я осталась наедине с человеком, который официально считался моим мужем и явно не верил ни одному слову.

Ренар сел в кресло напротив кровати.

— Хорошо. Попробуем иначе.

— Ты собираешься меня допрашивать?

— Пока разговаривать.

Слово "пока" мне совершенно не понравилось.

— Чем ты занимаешься?

— Работой.

— Какая неожиданность.

— Ты раньше не шутила.

Я замолчала.

Прокол.

Небольшой, но очевидный.

Ренар сцепил пальцы.

— Я старший дознаватель Королевской палаты внутренних преступлений.

Все стало чуть хуже.

Конечно.

Из всех возможных мужей мне достался профессиональный следователь.

— То есть ты расследуешь преступления?

— Иногда.

— А в остальное время?

— Выясняю, кто их совершил.

Я не удержалась:

— Звучит как одно и то же.

— Не всегда.

Вот теперь я поверила, что он профессионал.

— А Ивара... я... чем занималась?

— Последние месяцы в основном старалась делать так, чтобы я не понимал, чем ты занимаешься.

— Значит, доверия в нашем браке было немного.

— Это очень щедрая формулировка.

Я откинулась на подушки.

Голова не кружилась, но тело ощущалось непривычно легким. Иным. Даже положение плеч было другое. Волосы мешали у шеи, хотя у меня последние десять лет была короткая стрижка.

— Почему я потребовала развод?

— Ты сказала, что больше не желаешь жить в доме, где каждый твой шаг считают доказательством.

— А ты?

— Согласился.

— Сразу?

— Через два дня.

— Почему?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос был слишком личным.

Странно, учитывая предполагаемый статус мужа.

— Потому что удерживать человека браком бессмысленно.

Ответ оказался неожиданно нормальным.

Я ожидала чего угодно: собственности, долга рода, высокомерия, угроз.

Но не этого.

— Значит, утром мы должны развестись.

— Должны были.

— А теперь?

— Теперь я хочу понять, что с тобой произошло.

Я посмотрела на папку.

— Развод можно провести позже?

— Можно.

— Хорошо.

— Тебе не терпится?

— Мне сейчас гораздо интереснее выяснить, почему я ничего не помню.

Ложь получилась почти убедительной.

Почти.

Ренар наклонил голову.

— Ты боишься?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Я задумалась прежде, чем ответить.

— Да.

— Не похоже.

— Это должно выглядеть определенным образом?

— У Ивары выглядело.

— Как?

— Она начинала говорить быстрее.

Я могла сказать, что люди меняются.

Но это было бы слишком удобное объяснение.

— Может, я изменилась.

— За одну ночь?

— Ты сам сказал, что ночью произошло что-то странное.

— Я сказал, что произошел сбой.

— А это не странно?

Он не ответил.

Я уже поняла: Ренар не спорит там, где вопрос не помогает получить информацию.

За дверью снова раздались шаги.

На этот раз быстрые.

Ренар повернул голову за секунду до того, как дверь распахнулась.

На пороге появился молодой мужчина в той же темной форме, но без серебряной застежки.

— Господин Тальв.

— Что?

Незнакомец увидел меня и запнулся.

— Северная гостиная.

В комнате стало тихо.

Ренар поднялся.

— Что там?

— Тирен Сайл.

Имя ничего мне не сказало.

Ренару сказало.

Это было видно не по лицу, а по тому, как быстро исчезла его прежняя сосредоточенность на мне.

— Где он?

— Внутри.

— Жив?

Молодой мужчина помедлил.

Этого хватило.

Ренар уже шел к двери.

— Никого не впускать. Галерею перекрыть. Карена ко мне. И позови мастера печатей.

Он вышел, но через два шага остановился и обернулся.

— Ты остаешься здесь.

— А если я не хочу?

Молодой сотрудник посмотрел на меня с таким выражением, будто услышал что-то совершенно невозможное.

Ренар был спокойнее.

— Тогда у двери останутся двое.

— Чтобы я не сбежала?

— Чтобы никто к тебе не вошел.

— Есть разница?

— Сегодня утром — возможно.

Он ушел.

Через несколько секунд по коридору прошли еще несколько человек.

Я осталась одна.

Это продлилось секунд двадцать.

Потом я отбросила одеяло.

На мне действительно была длинная светлая ночная рубашка. Ступни коснулись холодного пола, и первое же движение показало, что тело не пострадало серьезно. Слабость была, но не такая, чтобы оставаться в постели.

Возле ширмы висело платье.

Я посмотрела на него, затем на дверь.

На одевание сложной одежды без инструкции у меня ушло бы больше времени, чем на побег из этого дома.

Поэтому я нашла длинный темный халат, который хотя бы не требовал понимания местной системы застежек.

За дверью стояли двое мужчин.

Ренар не шутил.

Один сразу повернулся ко мне.

— Госпожа, вам велено оставаться в комнате.

— Мне нужно в уборную.

Оба замолчали.

Я понятия не имела, где здесь уборная.

Но этот вопрос мужчины в форме явно не хотели обсуждать.

Правый наконец кашлянул.

— Сара!

Женщина появилась удивительно быстро, словно ждала неподалеку.

— Госпожа?

— Мне нужно умыться.

Это было уже безопаснее.

Она провела меня по небольшому коридору в соседнюю комнату.

Я шла медленно, стараясь смотреть не слишком откровенно.

Дом был старым.

По-настоящему старым.

Не стилизованным под древность, не построенным вчера с искусственно состаренным деревом.

Толстые стены, глубокие оконные ниши, неравномерность кладки под штукатуркой, широкие дверные проемы с поздними деревянными рамами. В некоторых местах рисунок пола не совпадал с направлением стен, а это почти всегда означало перестройку.

Профессиональная привычка включилась сама.

И принесла первое настоящее чувство безопасности с момента пробуждения.

Стены я понимала.

Даже если не понимала мир.

В умывальной оказалось большое зеркало.

Я остановилась перед ним.

Из отражения на меня смотрела незнакомая женщина.

Лет двадцать восемь.

Темные волосы ниже плеч, серые глаза, тонкое лицо, которое трудно назвать мягким. Красивое, пожалуй. Но красота сейчас казалась фактом примерно той же важности, что количество окон.

Я подняла руку.

Отражение повторило.

Это не сон.

Во сне я никогда не замечала мелких несовершенств штукатурки.

И не чувствовала веса влажных волос.

Я провела пальцами по лицу.

Другая линия скул.

Другой нос.

Другое тело.

— Госпожа?

Я встретилась с Сарой взглядом через зеркало.

— Ты давно меня знаешь?

— Два года.

— Я была хорошей хозяйкой?

Она растерялась.

— Вы...

Я повернулась.

— Можно честно.

Сара сжала губы.

— Вы не любили, когда слуги обсуждают хозяев.

— Значит, нет.

— Я этого не сказала.

— Но подумала.

Она впервые посмотрела на меня прямо.

— Вы были справедливой.

Очень дипломатично.

— А доброй?

— Не всегда это одно и то же.

Я неожиданно улыбнулась.

— Вот теперь верю.

Сара не улыбнулась в ответ.

— Госпожа, что с вами произошло?

— Если бы знала, не спрашивала бы всех остальных.

Она нервно поправила край полотенца.

— Господин Тальв думает, что вы притворяетесь?

— Похоже.

— Он замечает такие вещи.

— Я уже поняла.

— Тогда зачем...

Она осеклась.

— Что?

— Ничего.

— Ты собиралась спросить, зачем я притворяюсь настолько плохо?

Сара опустила глаза.

— Простите.

— Не за что. Логичный вопрос.

Я снова посмотрела в зеркало.

— Какая Ивара была вчера?

— Госпожа?

— Со мной происходило что-нибудь странное в последние дни?

Сара медленно покачала головой.

— Вы нервничали.

— Из-за развода?

— Возможно.

— Что значит возможно?

Она явно пожалела, что вообще начала говорить.

— Последнюю неделю вы постоянно ходили в северное крыло.

— Зачем?

— Не знаю.

— Ренар знает?

— Не думаю.

Это было интересно.

Очень.

— Что там находится?

— Старые комнаты. Большей частью ими не пользуются.

— Я ходила одна?

— Обычно.

— И вчера?

— Вчера я вас там не видела.

— Но ночью меня нашли возле галереи.

— Да.

— Северное крыло рядом?

— Галерея ведет к нему.

Я запомнила.

— Кто такой Тирен Сайл?

Сара побледнела еще сильнее.

— Вы знаете его.

— Теперь, видимо, нет.

— Королевский проверяющий. Он приезжал три дня назад.

— Ко мне?

— К господину Тальву.

— Почему?

Она открыла рот.

Из коридора донесся голос:

— Госпожа должна вернуться в комнату.

Охранник.

Сара сразу отступила от разговора.

Я не стала спорить.

Пока.

На обратном пути я медленно провела пальцами по стене возле окна.

Штукатурка была прохладной и гладкой.

— Когда строили этот дом?

Сара удивилась.

— Очень давно.

— Насколько?

— Основной части больше четырехсот лет.

— А северному крылу?

— Не знаю.

— Его перестраивали?

— Наверное.

Наверное.

Для человека, который два года жил в доме, это могло быть нормально.

Для меня нет.

Я вернулась в спальню и успела сделать несколько кругов по комнате, прежде чем дверь открылась.

На пороге стоял Ренар.

Уже без папки.

Его выражение изменилось.

Теперь это был не муж, который пытается понять странное поведение жены.

Это был дознаватель.

— Оденься.

— Что произошло?

— Оденься.

— Я не умею.

Он замер.

— Что?

Я указала на платье.

— Если хочешь, чтобы это выглядело хотя бы приблизительно прилично, придется позвать Сару.

Ренар подошел к платью, посмотрел на сложную застежку на спине и снова на меня.

Возможно, Ивара всегда одевалась сама.

Еще одна проблема.

— Сара!

Через минуту женщина уже помогала мне справиться с темным платьем. Я молчала, запоминая порядок застежек.

Ренар ждал у окна.

Когда все было закончено, он жестом велел Саре выйти.

— Теперь можешь сказать, что случилось? — спросила я.

— Тирен Сайл мертв.

Я не ответила сразу.

— Как?

— Пока не установлено.

— Ты сказал, что он был в северной гостиной.

— Верно.

— Почему я должна идти туда?

— Потому что Дом открыл запись.

Снова Дом.

— Объясни.

Ренар подошел ближе.

— Памятный Дом запоминает присутствие людей внутри семейной части особняка.

Я молчала.

Он продолжил:

— Не лица. Не разговоры. Перемещения. Входы. Выходы. Иногда прикосновения к дверям и печатям. После насильственной смерти Дом позволяет восстановить основные события вокруг помещения.

Я медленно вдохнула.

— И такое существует только здесь?

— В старых родовых домах.

— Как он определяет, кто где находился?

— Через связующую печать.

— Какую?

Ренар посмотрел на кольцо на моей руке.

— Брачную.

Я опустила взгляд.

— То есть Дом знает, где нахожусь я.

— Да.

— Постоянно?

— Внутри семейной части.

— И ты?

— Я тоже.

— А остальные?

— Если Дом зарегистрировал их при входе.

Мне потребовалось несколько секунд.

— Удобная система.

— Обычно.

Одно слово, и мне стало холодно.

— Что записал Дом?

Ренар не ответил сразу.

Это был первый момент с начала нашего разговора, когда он действительно не хотел произносить следующую фразу.

— Ночью в северную гостиную вошли два человека.

— Тирен и кто еще?

— Ты.

Я смотрела на него.

— Нет.

— Дом считает иначе.

— Я там не была.

— Ты даже не помнишь, кто я.

— Но я знаю, где очнулась.

— Это произошло позже.

— Сара сказала, что меня нашли возле галереи.

— Верно.

— Значит, Дом записал мое перемещение от гостиной до галереи?

— Не совсем.

Я напряглась.

— Что значит "не совсем"?

Ренар вынул из внутреннего кармана небольшой металлический диск размером с монету. На его поверхности тонкими линиями был нанесен сложный рисунок.

— Дом утверждает, что ты вошла в северную гостиную вместе с Тиреном в двадцать две минуты после полуночи.

— Точное время?

— Да.

— А вышла?

— В сорок одну минуту.

— Он?

— Не выходил.

Я почувствовала, как внутри окончательно исчезает остаток сонной растерянности.

Теперь это было расследование.

Против меня.

— Что было между этими событиями?

— Дом этого не показывает.

— Значит, он знает только вход и выход?

— В основном.

— Кто-нибудь еще подходил к комнате?

— Нет.

— Окна?

— Закрыты изнутри.

— Другой вход?

— По плану нет.

— По плану?

Ренар заметил слово.

Я тоже.

— Это старый дом, — сказала я. — Я привыкла не доверять старым планам.

— Почему?

— Потому что стены строят люди.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— И откуда у тебя такие привычки?

Еще один прокол.

Я не могла ответить честно.

— Не помню.

— Удобно.

— Мне тоже не нравится.

Он убрал диск.

— Тирен погиб в той комнате. Дом указывает на тебя как на последнего человека, который был с ним рядом.

— И поэтому ты ведешь меня туда.

— Поэтому по закону ты должна увидеть запись в присутствии двух свидетелей.

— А после?

— После я обязан решить вопрос о временном ограничении твоей свободы.

Это означало арест, просто сформулированный вежливо.

— Если Дом считает меня убийцей, зачем тебе вообще расследование?

— Дом не называет убийц.

— Только тех, кто оказался последним рядом с погибшим.

— Да.

— Очень удобное различие.

— В суде его понимают.

— А ты?

Вопрос вырвался сам.

Ренар остановился.

— Я понимаю, что любые доказательства имеют границы.

— Даже Дом?

— Даже Дом.

Это был первый ответ, который дал мне хоть какую-то опору.

— Тогда идем.

Он посмотрел на меня так, будто ожидал другого.

— Не будешь спорить?

— Если я останусь здесь, запись изменится?

— Нет.

— Тирен воскреснет?

— Нет.

— Тогда спорить бессмысленно.

Мы вышли в коридор.

Возле двери ждали двое дознавателей. Один из них был тем молодым мужчиной, который сообщил о Тирене. Второго я видела впервые.

Ренар представлять их не стал.

Мы пошли через дом.

Теперь у меня появилась причина смотреть внимательнее.

Планировка была сложнее, чем казалось из спальни. Центральная часть строилась вокруг большого внутреннего холла, от которого в разные стороны расходились галереи. Но стены не совпадали по толщине, арки были разного возраста, а некоторые двери явно прорубили значительно позднее основного строительства.

Я замечала это автоматически.

Здесь сносили перегородки.

Там закрывали старый проем.

Лестницу перестраивали минимум дважды.

Когда мы повернули в длинную галерею, я увидела северное крыло.

И сразу почувствовала профессиональное раздражение.

Что-то было не так.

Не страшно.

Не мистически.

Просто неправильно.

Но я пока не понимала что.

У входа в крыло стояли люди в форме.

Нас пропустили без вопросов.

Северная гостиная находилась в конце узкого коридора.

Дверь была открыта.

Я остановилась на пороге.

Тирен Сайл лежал возле камина.

Мужчина лет пятидесяти, худой, седой. Одет дорого, но без излишеств. Одна рука вытянута вдоль тела, вторая согнута.

Я не стала подходить ближе.

Мне хватило понимания, что человек действительно мертв.

И что еще вчера вечером, если верить Дому, я провела с ним здесь девятнадцать минут.

— Ты его узнаешь? — спросил Ренар.

— Нет.

— Совсем?

— Я уже отвечала.

— Ответь еще раз.

Я заставила себя посмотреть на лицо погибшего.

Ничего.

— Нет.

В комнате находились еще трое. Один держал металлическую рамку, похожую на складной циркуль. Другой записывал что-то в книгу.

Третий был старше остальных, с седыми висками и очень прямой спиной.

— Господин Тальв, — сказал он. — Печать готова.

Ренар кивнул.

— Начинайте.

Старший мужчина посмотрел на меня.

— Госпожа Тальв должна коснуться стены.

— Зачем?

— Иначе Дом не откроет семейную память полностью.

Я перевела взгляд на Ренара.

— Это безопасно?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Делал сотни раз.

Ответ был достаточно убедительным.

Я подошла к стене.

Штукатурка здесь отличалась от коридора.

Более свежая.

Интересно.

— Куда?

Старший показал на небольшой круглый знак возле дверного проема.

Я положила ладонь.

Сначала ничего не произошло.

Потом где-то внутри стены прошла легкая вибрация.

Не звук.

Скорее изменение давления.

Металлический рисунок на моей руке, который я раньше приняла за часть кольца, засветился тонкой серой линией.

Я резко отдернула пальцы.

Ренар не шелохнулся.

— Это нормально, — сказал он.

— В следующий раз предупреждай.

— Ты знала.

— Я многое знала. Вчера.

Он промолчал.

Старший мужчина провел рукой над металлической рамкой.

На ее поверхности вспыхнули линии.

— Вход Тирена Сайла. Двадцать две минуты после полуночи.

У двери появилось смутное световое пятно человеческого роста.

Не изображение.

Контур.

Рядом возник второй.

Женский.

— Ивара Тальв, — продолжил мужчина.

Я почувствовала неприятное давление под ребрами.

Световые контуры прошли внутрь комнаты и исчезли.

Через несколько секунд появилась новая отметка.

— Выход Ивары Тальв. Сорок одна минута после полуночи.

Женский контур появился снова и покинул комнату.

Один.

— После этого входов не было, — сказал мужчина.

— До обнаружения тела? — спросила я.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Да.

— Кто обнаружил?

— Слуга северного крыла в шесть двадцать.

— Дом записал его вход?

— Конечно.

— И до него никого?

— Никого.

Я посмотрела на окна.

Два.

Высокие, узкие, с внутренними защелками.

— Их открывали?

— Нет, — ответил Ренар. — Печати целы.

— Дымоход?

Старший мужчина теперь смотрел на меня почти с раздражением.

— Недостаточен для человека.

— Другие проходы?

— Нет.

— Вы проверяли стену?

Ренар ответил первым:

— Какую именно?

Я оглядела помещение.

Гостиная была прямоугольной. Дверь с юга. Окна на севере. Камин на западе. Восточная стена граничила с соседним кабинетом, если я правильно запомнила коридор.

— Все.

— Проверим.

Старший мужчина явно собирался возразить, но Ренар одного взгляда хватило, чтобы он промолчал.

Я подошла к восточной стене.

Простучать ее кулаком здесь было бы слишком демонстративно, поэтому я просто провела пальцами вдоль деревянной панели.

Настоящее дерево.

Поздняя обшивка.

Между секциями одинаковые расстояния.

Никакого очевидного скрытого проема.

— Что ищешь? — тихо спросил Ренар.

— Пока не знаю.

— Полезный метод.

— Иногда сначала находят несоответствие, потом объяснение.

Он замолчал.

Я прошла вдоль стены к углу.

Комната была приблизительно семь метров шириной.

Я вспомнила внешний фасад, который видела из спальни.

Нет.

Там нельзя было сравнить.

Нужно увидеть крыло снаружи.

— Можно выйти?

— Куда?

— Во двор.

— Зачем?

— Посмотреть на стену снаружи.

Старший дознаватель не выдержал:

— Госпожа Тальв, сейчас не время для прогулки.

Я повернулась к нему.

— Если вы уже уверены, что я убила человека, действительно не время. Если нет, хочу понять, почему Дом считает, что я была здесь.

Ренар посмотрел на мужчину.

— Ее зовут мастер Орден.

Я кивнула.

— Мастер Орден, вы проверили все известные входы. Я предлагаю проверить неизвестные.

— В этом крыле нет неизвестных входов.

— Это утверждение или результат проверки?

Он хотел ответить резко, но Ренар вмешался:

— Идем.

Мы вышли.

Во дворе было холоднее.

Дом снаружи оказался еще сложнее. Центральный корпус из темного камня, два крыла, пристроенные в разные эпохи, высокая крыша с несколькими башнями.

Я сразу пошла к северной стене.

Ренар рядом.

Двое дознавателей чуть позади.

Я нашла окна гостиной.

Посчитала расстояние до углового окна соседнего кабинета.

Шагами.

Потом вернулась внутрь.

Ренар ничего не спрашивал.

Это мне нравилось.

Внутри я снова прошла от стены гостиной до окна кабинета.

Один раз.

Второй.

— Что? — наконец спросил он.

Я посмотрела на стену.

— Снаружи между осями окон примерно девять метров.

— И?

— Изнутри комнаты занимают меньше восьми с небольшим.

Мастер Орден усмехнулся.

— Вы измеряли шагами.

— Да.

— Это неточно.

— Для поиска почти метра пустого пространства достаточно.

Улыбка исчезла.

Ренар медленно повернулся к восточной стене гостиной.

— Ты уверена?

— Нет.

— Но?

— Но я бы проверила.

Он жестом подозвал молодого дознавателя.

— Принеси план северного крыла.

Через несколько минут на небольшом столе развернули большой лист.

Я наклонилась над ним.

План был выполнен аккуратно.

Слишком аккуратно.

Северная гостиная.

Кабинет.

Толщина разделяющей стены стандартная.

Я посмотрела на масштаб.

Потом снова на помещения.

— Здесь ошибка.

Мастер Орден фыркнул.

— План заверен палатой.

— Значит, заверена ошибка.

Ренар стоял напротив.

— Объясни.

Я указала на внешний контур.

— Вот длина фасада. Вот ширина гостиной. Вот кабинета. Вот толщина стены. Если сложить все размеры, внутренние помещения должны занимать больше пространства, чем занимают фактически.

— Ты измеряла шагами.

— Тогда дайте рулетку.

Никто не двинулся.

Я посмотрела на их лица.

— У вас нет рулетки?

Ренар нахмурился.

— Что это?

Вот теперь я замолчала.

Конечно.

Слово могло отсутствовать.

— Гибкая измерительная лента.

Молодой дознаватель сразу сказал:

— Шнур мастера?

— Наверное.

Через десять минут принесли длинный шнур с металлическими отметками.

Мы измерили фасад.

Потом внутренний коридор.

Потом обе комнаты.

Я считала сама.

Разница составила восемьдесят четыре сантиметра.

Не погрешность.

Не толщина отделки.

Пустота.

— За этой стеной что-то есть, — сказала я.

Мастер Орден покачал головой.

— Этого не может быть.

— Восемьдесят четыре сантиметра не интересуются тем, что может быть.

Ренар взял план.

Еще раз проверил цифры.

— Где именно?

Я прошла в гостиную.

Потом в кабинет.

Сопоставила окна.

— Между ними.

— Там стена.

— Нет. Там пространство между двумя стенами.

Ренар подошел к панели в гостиной.

Провел пальцами по дереву.

— Дом должен его видеть.

— Почему?

— Потому что это часть здания.

— Если он не видел человека, который вошел сюда ночью, может, это как раз та часть, которую он не видит.

В комнате стало тихо.

Никто не возразил сразу.

Ренар повернулся к мастеру Ордену.

— Сними панель.

— Господин Тальв, мы повредим...

— Сними.

Понадобилось несколько минут.

Панель оказалась старой, но крепилась на скрытых металлических штифтах.

Когда ее отодвинули, за ней обнаружилась обычная каменная кладка.

Мастер Орден выпрямился.

— Я же говорил.

Я подошла ближе.

Камни были странные.

Не по возрасту.

По рисунку.

Вертикальный шов шел слишком ровно.

— Здесь закрывали проем.

Ренар встал рядом.

— Когда?

— Не скажу.

— Почему думаешь, что проем?

Я указала на кладку.

— Основная стена собрана перевязкой. Здесь камни просто вставлены между старым краем. Смотри на швы.

Он смотрел.

Мастер Орден тоже.

Теперь уже без усмешки.

— Если это бывшая дверь, — сказал Ренар, — ее должны были указать на плане перестройки.

— Должны были.

— Но не указали.

— Значит, либо план неполный, либо закрывали до его составления.

Ренар провел пальцами по шву.

— Можно открыть?

— Можно сломать кладку.

— Другой способ?

— Если за ней действительно узкое пространство, где-то должен быть доступ. Люди редко строят восемьдесят сантиметров пустоты просто ради удовольствия.

— Ты уверена?

— Нет. Но я бы искала.

Он посмотрел на меня.

И впервые за все утро в его взгляде изменилось что-то существенное.

Не доверие.

До него было далеко.

Но я перестала быть только подозреваемой с удобной потерей памяти.

Я стала источником полезной информации.

Для такого человека, как Ренар, это, вероятно, значило больше симпатии.

Мы вернулись в коридор.

Я шла медленно, ощупывая глазами стены.

Стыки.

Панели.

Арки.

Двери.

В одном месте плинтус был новее соседнего участка.

Я остановилась.

— Здесь.

— Что?

— Панель снимали.

Мастер Орден подошел.

— Откуда вы...

— Крепеж отличается. И дерево чуть светлее по краю.

Ренар показал молодому дознавателю.

— Открывай.

Тот поддел край металлическим инструментом.

Панель отошла.

За ней не было камня.

Черная пустота.

Узкая.

Человеку пришлось бы идти боком.

Мастер Орден побледнел.

Ренар ничего не сказал.

Я приблизилась, но он выставил руку.

— Назад.

— Я нашла.

— Поэтому и назад.

Он достал небольшой светящийся кристалл из кармана формы и поднес к щели.

Свет прошел внутрь.

Узкий проход тянулся вдоль стены.

Дальше поворачивал.

— Здесь есть пол, — сказал молодой дознаватель.

Ренар присел.

Провел пальцем по камню.

Поднял руку.

На кончике перчатки осталась темная пыль.

— Следы?

— Есть.

Он посмотрел внутрь еще раз.

— Свежие.

У меня по спине прошел холодок.

Вот теперь ситуация окончательно перестала быть просто чужим безумием.

Кто-то действительно ходил в стенах.

Ренар поднялся.

— Орден, закрыть северное крыло. Никого не выпускать из дома. Всех слуг оставить там, где они находятся.

— Господин Тальв...

— Сейчас.

Мастер ушел.

Ренар повернулся ко мне.

— Ты знала об этом проходе?

— Нет.

— Ивара могла знать?

— Ты спрашиваешь меня?

— Ты находилась в ее комнате. Видела ее вещи. Может, что-то вспомнила.

— Я ничего не помню.

Он сделал шаг ближе.

— Ты нашла пространство за десять минут.

— Потому что оно физически существует.

— За два года здесь его не нашел никто.

— Значит, никто не сравнивал размеры.

— А ты сравнила.

— Да.

— Почему?

— Потому что это моя...

Я остановилась.

Ренар сразу заметил.

— Твоя что?

Нельзя.

Я слишком далеко зашла.

— Привычка.

— Какая?

— Смотреть на здания.

— Раньше у тебя ее не было.

— Откуда ты знаешь?

— Я был твоим мужем два года.

— Ты сам сказал, что последний год мы жили отдельно.

— Это не значит, что я перестал замечать, чем ты занимаешься.

Слишком точный ответ.

Я не нашла безопасного продолжения.

Ренар смотрел на меня долго.

Потом неожиданно отступил.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Пока ничего.

Он повернулся к молодому сотруднику.

— Лоран, внутрь не входить до проверки.

— Да, господин.

Ренар снова посмотрел на меня.

— Пойдем.

— Куда?

— В кабинет.

— Зачем?

— Продолжим наш разговор.

Я не двинулась.

— Я главная подозреваемая?

— Да.

— Из-за записи Дома?

— И из-за того, что ты не можешь объяснить, где была ночью.

— Я вообще не могу объяснить, где была вчера.

— Это тоже проблема.

— Но теперь есть проход.

— Есть.

— Значит, Тирен мог быть не один.

— Мог.

— И Дом этого не увидел.

— Возможно.

— Тогда его запись против меня уже не абсолютна.

Ренар приблизился.

— Я никогда не говорил, что она абсолютна.

— Твои коллеги думают иначе.

— Мои коллеги не ведут это дело.

— А кто ведет?

— Я.

— Ты муж подозреваемой.

— Поэтому через несколько часов дело, вероятно, передадут другому дознавателю.

— И ты хочешь успеть разобраться до этого.

Он впервые едва заметно усмехнулся.

Не тепло.

Скорее признал точность.

— Теперь я действительно уверен, что с тобой что-то произошло.

— Почему?

— Ивара никогда не пыталась понять, чего я хочу.

Ответ оказался неприятнее, чем мог бы.

Мы прошли в соседний кабинет.

Ренар закрыл дверь.

— Садись.

Я села.

Он остался стоять.

— Теперь скажи правду.

— О чем?

— О себе.

— Я уже сказала.

— Нет. Ты сказала, что ничего не помнишь.

— Это правда.

— Не вся.

Я молчала.

Ренар оперся ладонями о край стола.

— Ты не знаешь моего имени. Не узнаешь женщину, которая два года помогает тебе одеваться. Не понимаешь устройство Памятного Дома. Не знаешь собственный дом. Но замечаешь строительную ошибку быстрее мастера королевской палаты и используешь слова, которых раньше никогда не употребляла.

Я не спрашивала, какие именно.

И так понятно.

— Допустим.

— Ты называешь измерительный шнур неизвестным словом.

Вот и ответ.

— Может, память возвращается странно.

— Может.

Он произнес это без малейшей веры.

— Или ты не Ивара.

Я посмотрела на него.

Вот мы и пришли.

Слишком быстро.

— Это звучит безумно.

— В моем деле безумным называют объяснение, которое не выдерживает проверки. Твое пока просто необычное.

— И как ты собираешься проверять, кто я?

— Для начала задам несколько вопросов.

— Я могу не отвечать?

— Можешь.

— И что тогда?

— Я сделаю выводы без твоей помощи.

Я откинулась на спинку кресла.

— Спрашивай.

— Что ты помнишь последним?

Я уже готовилась солгать.

Но остановилась.

Если он действительно профессиональный дознаватель, длинную выдумку я не удержу. Особенно в мире, которого не знаю.

Оставалась другая стратегия.

Дозировать правду.

— Стену.

Ренар не ожидал.

— Какую?

— Старую кирпичную стену.

— Здесь?

— Нет.

— Где?

— Не знаю, как объяснить так, чтобы это имело для тебя смысл.

— Попробуй.

Я посмотрела на окно.

— Я была внутри здания. Старого. Работала.

— Чем?

— Проверяла его состояние.

Он молчал.

— Стена начала разрушаться, — продолжила я. — Дальше ничего не помню. Потом открыла глаза здесь.

— Ты архитектор?

Я повернулась к нему.

Слово существовало.

Уже хорошо.

— Реставратор.

— Что это?

Не существовало.

— Специалист по старым зданиям.

Он медленно выпрямился.

Теперь многое для него стало на место.

— Поэтому проход.

— Да.

— И размеры.

— Да.

— Почему сразу не сказала?

— Потому что мужчина, которого я вижу впервые, сообщил, что он мой муж и дознаватель. Я решила не начинать знакомство словами о том, что еще несколько минут назад жила в другом месте и другом теле.

Ренар не изменился в лице.

Только взгляд стал тяжелее.

— Другом теле.

— Да.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Отлично.

— И ожидаешь, что я поверю?

— Нет.

Он замолчал.

Я тоже.

За стеной кто-то прошел по коридору.

Ренар медленно обошел стол и сел напротив.

— Как тебя зовут?

Вот теперь выбора почти не осталось.

— Лада.

— Полное имя.

— Лада Арсеньева.

— Где ты жила?

Я назвала Москву.

Он не узнал.

Разумеется.

— Королевство?

— Нет.

— Государство?

— Да.

— Какое?

— Россия.

Он произнес название медленно, будто проверял звучание.

— Никогда не слышал.

— Я не удивлена.

— Почему?

— Потому что я никогда не слышала о вашем королевстве.

— Ты даже не знаешь, как оно называется.

— Верно.

— Элария.

Еще один факт.

— Хорошо.

Ренар посмотрел на меня.

— Это невозможно.

— Согласна.

— Но ты сидишь передо мной.

— Именно.

Он поднялся.

— Пока оставим.

Я тоже встала.

— Ты мне веришь?

— Нет.

— Тогда что изменилось?

— Появилась версия, которая объясняет часть несоответствий.

Он подошел к двери.

— Ты остаешься здесь.

— Опять?

— Теперь точно.

— Почему?

Ренар обернулся.

— Потому что если ты действительно не Ивара, кто-то может знать об этом раньше меня.

Мне не понравилось, насколько логично это прозвучало.

— И?

— И если смерть Тирена связана с тем, что произошло ночью, ты можешь быть не только подозреваемой.

— Но и кем?

— Следующей целью.

Он вышел.

Я осталась одна.

На этот раз мне хватило терпения примерно на пять минут.

Потом я подошла к окну.

Из кабинета был виден боковой фасад северного крыла.

Я снова посчитала окна.

Три.

Но внутри коридора я помнила четыре дверных проема.

Я нахмурилась.

Нет.

Один мог быть служебным.

Нужно увидеть план еще раз.

На столе лежала копия.

Ренар оставил ее намеренно или забыл?

Скорее первое.

Я развернула лист.

Теперь изучала не гостиную, а все северное крыло.

Коридор.

Комнаты.

Толщина стен.

Лестница.

И странная вещь возле угловой башни.

На плане коридор поворачивал раньше, чем должен был по внешнему контуру.

Еще одна пустота.

Меньше первой.

Но существовала.

Я наклонилась ближе.

На старых чертежах подобное встречалось постоянно. Ниши, вентиляционные каналы, забытые лестницы, стены поверх стен.

Однако здесь была другая проблема.

Если Дом действительно "чувствовал" здание, почему он не знал о собственных внутренних пространствах?

Может, потому что они появились раньше Памятного Дома.

Или после.

Или не являлись частью той системы, которую он считал собой.

Я провела пальцем вдоль линии.

За дверью раздался голос.

— Госпожа?

Сара.

— Входи.

Она появилась с подносом еды.

Я поняла, что действительно голодна.

— Господин Тальв велел вам поесть.

— Заботливый тюремщик.

Сара вздрогнула.

— Не говорите так.

— Почему?

— Он не...

Она замолчала.

— Не что?

— Не держит вас пленницей.

— Возле двери двое мужчин.

— Из-за убийства.

— Именно.

Сара поставила поднос.

Я посмотрела на нее.

— Ты знала Тирена?

— Только видела.

— Ивара разговаривала с ним?

Сара медленно кивнула.

— Когда?

— Вчера.

Я замерла.

— Где?

— В малой столовой.

— Они были одни?

— Недолго.

— О чем говорили?

— Я не слышала.

— После этого Ивара куда-то ходила?

— Да.

— Куда?

Сара посмотрела на план.

— В северное крыло.

Вот оно.

— Во сколько?

— Перед ужином.

— Вернулась?

— Да.

— Какая была?

— Сердитая.

— На Тирена?

— Не знаю.

— Она что-нибудь сказала?

Сара колебалась.

— Госпожа...

— Если меня обвиняют в его смерти, мне нужно понимать, что происходило вчера.

— Вы сказали, что сегодня все закончится.

— Что именно?

— Не объяснили.

Я медленно положила ладонь на стол.

Сегодня все закончится.

Развод?

Или что-то другое?

— Еще что-нибудь?

— Вы велели мне утром собрать ваши вещи.

— Для отъезда?

— Да.

— Куда?

— Не сказали.

Ивара собиралась уехать сразу после развода.

И накануне разговаривала с человеком, которого ночью убили.

Ситуация становилась все хуже.

— Сара, ты когда-нибудь видела, чтобы я заходила в скрытый проход?

Она подняла глаза.

— Какой проход?

Значит, не знала.

— Неважно.

— Госпожа...

В коридоре послышался шум.

Мужские голоса.

Потом шаги.

Ренар вошел без стука.

На его рукаве была каменная пыль.

— Сара, выйди.

Она быстро ушла.

— Что нашли?

— Проход идет вдоль двух комнат и заканчивается возле старой лестницы.

— Выход?

— Закрыт изнутри.

— Следы?

— Есть.

— Чьи?

— Пока не знаем.

Я посмотрела на его рукав.

— Ты сам ходил?

— Да.

— И Дом тебя видел?

Он остановился.

— Нет.

Вот теперь я улыбнулась без всякого веселья.

— Значит, у нас проблема.

— Да.

— Большая?

— Значительно больше, чем я надеялся.

Ренар положил на стол небольшой металлический знак.

— Дом не фиксирует никого внутри прохода.

— Вообще?

— Вообще.

— Значит, человек мог зайти туда из другого места, пройти к гостиной и попасть внутрь.

— Теоретически.

— А практически?

— Выход в гостиную замурован.

— Сейчас.

Он посмотрел на меня.

— Продолжай.

— Если стену закрыли после того, как проходом пользовались, это другое. Но для вчерашнего убийства нужен доступ.

— Именно.

Я взяла план.

— Вот здесь еще пустота.

Ренар подошел.

— Где?

Я показала.

— Между лестницей и внешней стеной.

Он некоторое время изучал линию.

— Размер?

— Примерно полметра.

— Снова проход?

— Может быть техническая ниша. Может, старая шахта. Но проверить стоит.

Он подозвал человека за дверью.

— Лоран.

Молодой дознаватель появился.

— Да?

— Проверь участок возле северной лестницы. Ничего не ломать без меня.

— Слушаюсь.

Когда он ушел, Ренар посмотрел на поднос.

— Ты не ела.

— Не успела.

— Ешь.

— Приказ?

— Здравый смысл.

Я села.

Он не ушел.

— Ты собираешься смотреть?

— Я собираюсь задавать вопросы.

— Пока я ем?

— Ты говорила, что не любишь пустые паузы.

— Я такого не говорила.

— Сейчас говоришь взглядом.

Я неожиданно рассмеялась.

Коротко.

Ренар снова насторожился.

— Ивара правда никогда не смеялась?

— Со мной почти никогда.

— Печальный брак.

— Мы уже установили.

Я откусила кусок хлеба.

Он был нормальным.

Просто хлеб.

В этом мире существовали обычные вещи, и это неожиданно помогало.

— Что ты хочешь спросить?

— Тирен разговаривал с тобой вчера.

Я подняла глаза.

— Сара сказала?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Слуга в столовой видел вас.

— О чем говорили?

— Он не слышал.

— Значит, мы оба знаем одно и то же.

— Не совсем.

Ренар положил на стол сложенный лист.

— Это нашли у Тирена.

Я развернула.

Текст был написан незнакомым алфавитом.

Я ничего не понимала.

— И?

— Ты не читаешь?

— Нет.

Он молчал.

— А должна?

— Свободно.

Еще одна проблема.

— Что там?

Ренар не ответил сразу.

— "Северная стена лжет. Ивара была права".

Я медленно подняла взгляд.

— Он написал это?

— Его рукой.

— Когда?

— Не установлено.

— "Ивара была права" в чем?

— Хотел бы знать.

Я отложила лист.

— Похоже, предыдущая хозяйка этого тела нашла то же, что и я.

— Не называй ее так.

— Как?

— Предыдущая хозяйка тела.

— А как мне ее называть?

— Ивара.

Я кивнула.

— Хорошо. Похоже, Ивара знала о несоответствии в северном крыле.

— Возможно.

— И говорила об этом Тирену.

— Возможно.

— Тогда он мог прийти ночью проверять.

— Возможно.

— А кто-то не хотел, чтобы он проверял.

— Это уже версия.

— Ты сам сказал, что версии нужны.

— Я сказал?

— Нет. Но должен был.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Совсем немного.

— Ты быстро осваиваешься.

— Не путай отсутствие выбора с адаптацией.

Улыбка исчезла.

Хорошо.

Пусть понимает.

Я не туристка.

Не героиня приключения.

Если моя последняя память настоящая, то моя прежняя жизнь закончилась.

А здесь меня могли обвинить в убийстве.

Никакого восторга от нового мира не было.

Только работа.

Она всегда помогала мне не разваливаться.

Дверь открылась.

Лоран появился на пороге.

— Господин Тальв.

— Нашел?

— Да.

Он выглядел бледным.

Ренар сразу встал.

— Что?

— Там второй проход.

Я тоже поднялась.

— Куда ведет?

Лоран посмотрел на меня.

— К северной галерее.

Туда, где ночью нашли мое тело.

Ренар повернулся ко мне.

Теперь в его взгляде не осталось ни тени прежней иронии.

Мы втроем прошли к лестнице.

За деревянной панелью действительно обнаружился узкий проем.

Он соединял скрытое пространство возле гостиной с галереей.

Маршрут получался простым.

Гостиная.

Стена.

Скрытый коридор.

Галерея.

Именно там нашли Ивару.

Я смотрела в темный проем и чувствовала, как отдельные факты начинают складываться.

Еще не в ответ.

В правильный вопрос.

— Если Ивара была в гостиной, — сказала я, — она могла выйти не через дверь.

— Дом показывает выход через дверь, — возразил Лоран.

— Дом показывает ее след у двери.

— Это одно и то же.

— Не обязательно.

Ренар посмотрел на меня.

— Объясни.

— Ты сказал, Дом фиксирует перемещения через связующую печать.

— Да.

— И внутри прохода меня не видит.

— Верно.

— Что происходит, когда человек исчезает для системы в одном месте и появляется в другом?

Ренар молчал.

Лоран тоже.

— Никто не знает? — спросила я.

Ренар ответил первым:

— Такое не должно происходить.

— Но происходит.

Он повернулся к проему.

— Значит, запись выхода могла быть восстановлена неправильно.

— Или не выход, — сказала я. — Вход.

Ренар резко посмотрел на меня.

Я продолжила:

— Что, если Ивара вообще не входила в гостиную через дверь? Что, если Дом просто связал ее след с ближайшей точкой, где снова смог ее почувствовать?

— Тогда вся последовательность...

— Может быть неверной.

Мы замолчали.

В конце коридора кто-то открыл дверь, и свет лег на каменный пол длинной полосой.

Ренар подошел к стене.

Коснулся ее ладонью.

— Дом.

Ничего.

— Покажи присутствие Ивары Тальв в северной галерее после полуночи.

Сначала тоже ничего.

Потом по стене прошла тонкая светлая линия.

Она остановилась возле скрытого проема.

Там, где Ивару нашли ночью.

Ренар смотрел на нее несколько секунд.

— Есть запись?

— Да.

— Во сколько?

Он прикрыл глаза, будто прислушивался.

— Сорок три минуты после полуночи.

Я быстро посчитала.

— Из гостиной я якобы вышла в сорок одну.

— Да.

— Две минуты.

— Да.

— По обычному коридору отсюда до гостиной сколько идти?

Лоран ответил:

— Около пяти минут.

— А по скрытому?

Никто не знал.

Я вошла в проем.

Ренар схватил меня за локоть.

— Я сказал не ходить туда одной.

— Тогда иди со мной.

Он несколько секунд смотрел на мою руку, затем отпустил.

Мы прошли внутрь.

Коридор был настолько узким, что местами приходилось поворачиваться боком. Камень старый, значительно старше наружной кладки. Через несколько метров ход делал резкий поворот.

Я считала шаги.

Когда вышли возле гостиной, прошло чуть больше минуты.

— Вот и две, — сказала я.

Ренар ничего не ответил.

Мы вернулись.

На выходе он остановился.

Посмотрел на стену.

Потом на меня.

— Если это правда, запись Дома не доказывает, что ты была рядом с Тиреном в момент смерти.

— Наконец.

— Но не доказывает и обратного.

— Я и не прошу.

Он слегка нахмурился.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты расследовал убийство, а не удобную версию.

Ответ прозвучал резче, чем я планировала.

Но Ренар не обиделся.

Только сказал:

— Именно этим я занимаюсь.

Мы вернулись в гостиную.

Тело Тирена уже накрыли тканью.

Мастер Орден стоял возле окна.

— Господин Тальв, прибыл представитель палаты.

— Кто?

— Саверн Рой.

Ренар тихо выругался.

Первое живое проявление раздражения за все утро.

— Кто это? — спросила я.

— Человек, который очень хочет получить мое место.

— И теперь у него прекрасный повод.

— Именно.

— Потому что твоя жена подозревается в убийстве?

— Потому что я продолжаю расследовать дело, где подозревается моя жена.

Логично.

— Что будешь делать?

— Закон позволяет мне вести первичную проверку до передачи материалов.

— Сколько времени?

— До полудня.

Я посмотрела в окно.

Солнце уже поднялось.

— Немного.

— Да.

В коридоре послышались шаги.

Уверенные.

Неторопливые.

В гостиную вошел мужчина примерно одного возраста с Ренаром, светловолосый, без плаща, с золотой печатью на груди.

Он сначала посмотрел на тело.

Потом на меня.

Потом на Ренара.

— Не ожидал, что семейное утро у тебя будет настолько насыщенным.

— Рой.

— Тальв.

Они не пожали руки.

— Мне сообщили, что погиб королевский проверяющий, — продолжил Саверн. — И что Памятный Дом указал на Ивару как на последнего человека рядом с ним.

— Дом показал последовательность перемещений.

— Какая осторожная формулировка.

Саверн повернулся ко мне.

— Госпожа Тальв.

— Господин Рой.

Имя подсказал Ренар, остальное я угадала по интонации.

Саверн улыбнулся.

— Рад видеть, что вы чувствуете себя достаточно хорошо.

— Насколько можно.

— Учитывая обстоятельства.

— Именно.

Он снова посмотрел на Ренара.

— Я принимаю дело.

— В полдень.

— Могу сейчас.

— Закон говорит иначе.

— Закон также говорит о конфликте интересов.

— Первичная проверка остается за владельцем печати до оформления передачи.

— Ты уже нашел что-нибудь, что поможет супруге?

Ренар не ответил.

Я вмешалась:

— Нашли скрытый проход.

Саверн повернулся ко мне.

— Где?

— В стене между гостиной и кабинетом.

— Дом его не фиксирует.

Теперь улыбка исчезла.

Он посмотрел на Ренара.

— Это правда?

— Да.

— Ты проверил?

— Лично.

Саверн медленно обвел комнату взглядом.

— Тогда дело интереснее.

— Значительно.

— Но положение госпожи Тальв это не отменяет.

— Я знаю.

Саверн снова посмотрел на меня.

— До передачи дела вам запрещено покидать дом.

— Мне уже сообщили.

— После полудня, вероятно, придется перейти под официальное наблюдение.

— То есть арест.

— Не обязательно.

— Но вероятно.

Он улыбнулся.

— Вы всегда были прямолинейны.

Я почувствовала, как Ренар посмотрел на меня.

Ивара была прямолинейна.

Полезно.

— Сегодня особенно.

Саверн кивнул.

— До полудня.

Он вышел.

Ренар дождался, пока шаги стихнут.

— Хорошо ответила.

— Я заметила, что он ждал прежнюю Ивару.

— И получил почти ее.

— Значит, временами я удачно угадываю.

Он подошел к окну.

— У нас меньше двух часов.

— Что ты хочешь успеть?

— Понять, зачем Тирен приехал сюда.

— Он проверяющий.

— Проверял не меня.

— Кого?

— Дом.

Я посмотрела на него.

— Что именно?

— Три дня назад он потребовал доступ к старым строительным записям.

Вот теперь все встало еще ближе.

— Почему ты сразу не сказал?

— Потому что не считал это связанным с убийством.

— А сейчас?

— Сейчас считаю.

— Где записи?

— В архиве северного крыла.

Я едва не рассмеялась.

— Конечно.

Ренар понял.

— Что?

— Ничего. Просто все интересное почему-то находится именно там.

— Ивара говорила почти так же.

Мы пошли в архив.

Он оказался на первом этаже, за тяжелой дверью с металлической печатью.

Ренар открыл ее прикосновением.

Внутри пахло пылью и старым деревом.

Наконец что-то знакомое.

Стеллажи.

Коробки.

Свернутые планы.

Книги учета.

— Тирен просил планы перестройки за последние пятьдесят лет, — сказал Ренар.

— А дом старше четырехсот.

— Да.

— Почему только пятьдесят?

— Не знаю.

— Где эти планы?

Он показал на длинный шкаф.

Мы начали искать.

Я не могла читать надписи, поэтому Ренар называл даты, а я разбирала чертежи.

Через двадцать минут нашла первое странное совпадение.

План ремонта тридцатилетней давности показывал гостиную и кабинет без прохода.

План сорокалетней давности тоже.

Но на более старом листе, плохо сохранившемся, между комнатами была толстая линия, внутри которой значился узкий технический коридор.

— Вот.

Ренар взял документ.

— Он существовал.

— Да.

— Почему его убрали с новых планов?

— Потому что официально закрыли.

— А фактически оставили.

— Похоже.

Он развернул еще один лист.

— Работы проводила палата сохранения родовых строений.

Я запомнила название.

— Государственная организация?

— Да.

— Она отвечает за такие дома?

— За перестройки, влияющие на Памятный Дом.

— Значит, кто-то официально знал о проходе.

— Должен был.

Я посмотрела на дату.

— Кто подписал работы?

Ренар прочитал нижнюю строку.

И замолчал.

— Что?

Он перевернул лист, словно надеялся увидеть другое имя.

— Севрина Мальт.

Имя мне ничего не говорило.

Но ему говорило слишком многое.

— Кто она?

— Руководитель палаты сохранения.

— Сейчас?

— Да.

— И тогда?

— Помощник главного мастера.

— Ты ее знаешь.

— Очень хорошо.

— Насколько?

Ренар сложил план.

— Она была моим наставником.

Это усложняло дело.

— Тирен проверял ее работу?

— Возможно.

— И приехал к тебе.

— Да.

— Разговаривал с Иварой.

— Да.

— Ночью погиб.

— Да.

Я посмотрела на шкаф.

— Нужно найти, что именно он искал.

Ренар кивнул.

Мы продолжили.

Еще через четверть часа я обнаружила лист, который отличался от остальных.

Не содержанием.

Бумага была сложена иначе.

На сгибах почти не было пыли.

Его недавно доставали.

— Этот.

Ренар развернул.

План северного крыла.

Очень старый.

Скрытых коридоров на нем было три.

Мы знали о двух.

Третий шел к угловой башне.

— Там сейчас что? — спросила я.

— Закрытая кладовая.

— Проверяли?

— Нет.

— Тогда пора.

Мы поднялись наверх.

Кладовая оказалась заперта.

Ренар открыл дверь своим знаком.

Внутри ничего особенного: старые сундуки, сложенные ширмы, несколько рам.

Я осмотрела стены.

Третий проход должен был начинаться справа от окна.

Там стоял высокий шкаф.

— Отодвинем.

Ренар позвал двух сотрудников.

Шкаф сдвинули.

За ним обнаружилась каменная арка.

Замурованная.

Но внизу одного камня не хватало.

Черная щель.

Ренар присел.

Просунул внутрь руку.

Достал сложенный лист.

Очень осторожно.

— Что это?

Он развернул.

Письмо.

На этот раз я не могла прочитать ни слова.

Ренар читал молча.

Лицо становилось все жестче.

— Что там?

Он дочитал до конца.

— Письмо Ивары.

— Кому?

— Тирену.

— Что она пишет?

Ренар посмотрел на меня.

— "Вы были правы. Дом не помнит старые стены. Я нашла третий проход. Если утром подпишу развод, смогу уехать и передать вам все записи. До этого никому не доверяйте".

Я почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось.

— Значит, Ивара действительно знала.

— Да.

— И собиралась передать ему доказательства.

— Похоже.

— Но не успела.

Ренар перевернул лист.

На обороте была еще одна строка.

Он прочитал ее дважды.

— Что?

— "Если со мной что-нибудь случится, проверьте спальню. Не ту стену, которую все видят".

Мы оба молча посмотрели друг на друга.

Спальня.

Моя спальня.

Там я проснулась.

Там Ивара жила два года.

И возможно, именно там находилось то, ради чего погиб Тирен.

Мы почти бегом вернулись в мою комнату.

Ренар закрыл дверь.

— Какая стена?

— "Не ту, которую все видят" мало помогает.

Я осмотрелась.

Четыре стены.

Одна с окнами.

Одна с дверью.

Одна за кроватью.

Одна возле шкафа.

Я обошла комнату.

Если Ивара знала о старых проходах, она могла спрятать записи в полости.

Но фраза странная.

Не ту стену, которую все видят.

Может, не внутренняя.

Не декоративная.

Я подошла к окну.

Измерила глубину откоса.

Потом перешла ко второму.

Одинаково.

К двери.

Толщина стены тоже нормальная.

— Нужен план этажа.

Ренар отправил за ним.

Мы развернули лист прямо на кровати.

Я смотрела.

Сравнивала.

И ничего.

Все совпадало.

Почти.

Спальня имела неправильную форму.

На плане прямоугольник.

В реальности дальний угол возле гардеробной слегка скошен.

Совсем немного.

Градусов на пять.

Человек без привычки мог не заметить.

— Здесь.

Я подошла.

Панель возле шкафа.

Ренар снял ее сам.

За ней не оказалось ни прохода, ни кладки.

Только деревянная внутренняя перегородка.

Я простучала.

Пусто.

Ренар нашел крепления.

Мы сняли второй слой.

Внутри была узкая ниша.

Там лежала небольшая коробка.

Ренар достал ее.

— Открывай, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Это вещи Ивары.

— Формально мои.

— Ты сама утверждаешь обратное.

— Сейчас не лучший момент спорить о собственности.

Он открыл.

Внутри лежали несколько сложенных листов, тонкая тетрадь и маленький металлический ключ.

Ренар взял тетрадь.

Я протянула руку.

— Дай мне.

— Ты не умеешь читать.

Я опустила руку.

Верно.

Беспомощность раздражала.

Ренар начал читать.

Не вслух.

Я ждала.

Пять страниц.

Десять.

Потом он резко закрыл тетрадь.

— Ну?

— Ивара изучала старые убийства.

— Какие?

— Не знаю.

— Ты только что читал.

— Здесь нет имен. Только даты, дома и пометки.

— Сколько?

— Шесть.

Я села на край кровати.

— Шесть убийств?

— Возможно.

— И во всех были скрытые проходы?

— Есть пометка "несовпадение стен".

Вот оно.

Я почувствовала, как расследование расширяется за пределы этого дома.

— Значит, Тирен приехал не из-за одной перестройки.

— Нет.

— И Ивара нашла связь раньше него?

— Возможно.

— Покажи даты.

Он прочитал.

Я запоминала.

Разные годы.

Интервалы.

Никакой очевидной последовательности.

— Что еще?

— Последняя запись сделана вчера.

— Читай.

Ренар открыл последнюю страницу.

Молчал слишком долго.

— Ренар.

Он поднял глаза.

— "Дом лжет не потому, что его обманывают. Он не знает всей собственной памяти".

Я почувствовала, как по коже прошел холод.

— Это про старые стены.

— Вероятно.

— Дальше?

— "Если Тирен прав, виновный не прячется от Дома. Для Дома его никогда не существовало".

Мы одновременно посмотрели на стену спальни.

В этот момент за дверью раздался удар.

Не стук.

Кто-то тяжело врезался в дерево.

Ренар мгновенно оказался рядом.

Открыл.

На пороге стоял Лоран.

Бледный.

— Господин Тальв...

— Что?

— Проход.

— Какой?

— Первый. Возле гостиной.

— Что с ним?

Лоран перевел дыхание.

— Внутри кто-то был.

Ренар шагнул к нему.

— Сейчас?

— Да. Мы услышали движение.

— Взяли?

— Нет.

— Куда ушел?

— Не знаем.

— Выходы?

— Оба перекрыты.

— Тогда человек внутри.

Лоран покачал головой.

— Мы проверили весь проход.

В комнате стало тихо.

— Там никого.

Ренар взял со стола свой металлический знак.

— Оставайся здесь.

Я встала.

— Даже не начинай.

— Ты подозреваемая.

— И специалист по стенам.

— Там может быть убийца.

— Поэтому тебе нужна человек, который видит неправильные стены.

Он посмотрел на меня.

Лоран сделал вид, что рассматривает пол.

Наконец Ренар сказал:

— Рядом со мной.

Мы пошли в северное крыло.

У скрытого прохода стояли четверо.

Один держал свет.

Другой показывал на пыль.

На полу четко виднелся след.

Один.

Потом второй.

Они начинались посреди коридора.

Не от входа.

Не от выхода.

Прямо из стены.

Я присела.

Провела пальцами по камню.

— Здесь еще одна полость.

Ренар рядом.

— Уверена?

— Нет. Но следы не появляются из воздуха.

Мы осмотрели участок.

Камень.

Раствор.

С виду обычная кладка.

Но один шов шел вертикально до самого пола.

Я нажала.

Ничего.

Лоран принес металлический инструмент.

Поддел край.

Камень сдвинулся.

Не камень.

Тонкая плита, выкрашенная под кладку.

За ней открылась еще одна щель.

Уже шире.

Человек мог пройти нормально.

Ренар поднял свет.

Проход уходил вниз.

Я смотрела на него, и профессиональное понимание пространства вдруг подсказало неприятное.

— Это не часть северного крыла.

— Что?

— Угол.

Я показала.

— Мы стоим вдоль внешней стены. Если проход идет вниз под таким наклоном, он уходит под центральный корпус.

— И?

— Это намного старше пристройки.

Ренар посмотрел в темноту.

— Дом его не знает.

— Похоже.

Лоран тихо сказал:

— Господин, что делать?

Ренар не ответил сразу.

Потом повернулся ко мне.

— Ты остаешься наверху.

— Нет.

— Это приказ.

— Ты мой муж или дознаватель?

— Сейчас дознаватель.

— Тогда объясни, почему оставляешь единственного человека, который уже дважды нашел скрытые пространства.

Он сжал губы.

— Потому что ты главная подозреваемая.

— Тем более. Если я знаю этот проход, логично держать меня рядом и смотреть, узнаю ли что-нибудь.

Лоран кашлянул.

Ренар медленно повернулся к нему.

— Что?

— Ничего.

— Говори.

— Она права.

Я почти улыбнулась.

Ренар нет.

— Хорошо. Но не отходишь от меня.

Мы начали спускаться.

Ступени были неровными.

Старый камень.

Очень старый.

Через несколько метров проход расширился.

Воздух стал холоднее.

На стенах появились странные знаки, вырезанные прямо в кладке.

Ренар остановился.

— Это древняя разметка.

— Что означает?

— Не знаю.

— Ты?

— Я дознаватель, не историк.

Наконец хоть в чем-то он не специалист.

Мы прошли еще дальше.

Коридор закончился круглой комнатой.

Пустой.

Почти.

В центре стояла низкая каменная плита.

На ней лежало кольцо.

Такое же, как у меня.

Только сломанное.

Ренар подошел.

— Брачная печать.

— Чья?

Он не касался.

— Не знаю.

Я осмотрела помещение.

Ни дверей.

Ни окон.

Только стены.

Но одна была толще остальных.

Я подошла.

— Здесь что-то есть.

— Почему?

— Комната снаружи должна быть больше.

— Ты уже успела измерить?

— Нет. Но коридор перед входом смещен относительно центра. Обычно так делают, когда обходят существующую конструкцию.

Ренар поднял свет.

В стене обнаружился очень тонкий вертикальный шов.

Мы нашли механизм не сразу.

Нужно было нажать на один из камней возле пола.

Часть стены отъехала.

За ней лежала маленькая ниша.

И еще один лист.

Ренар достал.

Прочитал первую строку.

Лицо изменилось.

— Что?

Он протянул мне документ.

Я все равно не могла читать.

— Ренар.

— Это список.

— Чего?

— Имен.

— Сколько?

Он посчитал.

— Семь.

— Тирен среди них?

— Да.

— Ивара?

— Нет.

— Ты?

Пауза.

Слишком длинная.

Я почувствовала, как холод внутри комнаты становится уже не физическим.

— Ренар.

Он поднял глаза.

— Да.

Я посмотрела на лист.

Семь имен.

Один человек уже мертв.

Второй стоял рядом со мной.

— Это список жертв?

— Не знаю.

— Что написано сверху?

Он прочитал:

— "Те, кому Дом поверит".

Я не сразу поняла.

Потом посмотрела на сломанное кольцо.

Брачная печать.

Дом запоминает супругов.

Дом верит своему хозяину.

Или считает его виновным, если запись подменена.

— Это не список жертв, — сказала я.

— Почему?

— Потому что формулировка другая.

Ренар ждал.

— Это люди, которых собираются обвинить.

Он перевел взгляд на лист.

Я продолжила:

— Тирен погиб в твоем доме, а запись указывает на меня. Если следующее убийство произойдет рядом с тобой, Дом может указать уже на тебя.

Лоран побледнел.

Ренар сложил лист.

— Возвращаемся.

— Почему?

— Потому что если ты права, тот, кто составил список, рассчитывает на конкретную реакцию Дома.

— И знает систему лучше тебя.

— Да.

Мы поднялись.

У выхода из прохода нас ждал мастер Орден.

— Господин Тальв, Саверн Рой требует немедленной передачи дела.

— Сколько времени?

— Десять минут до полудня.

Ренар посмотрел на меня.

Всего несколько часов назад я проснулась рядом с незнакомцем, которого должна была считать мужем.

Теперь у нас был мертвый королевский проверяющий, тайные пространства внутри дома, записи женщины, чье тело я получила, и список людей, которым Памятный Дом однажды должен был "поверить".

А у меня оставалась еще одна проблема.

Я остановилась посреди коридора.

— Ренар.

— Что?

Я посмотрела на северную стену.

Потом на окна.

Потом обратно на план, который Лоран нес под мышкой.

Что-то все это время не давало мне покоя.

Не проходы.

Не список.

Размеры.

Я забрала у Лорана план.

— Эй...

— Минуту.

Развернула прямо на полу.

Северная гостиная.

Кабинет.

Лестница.

Скрытые коридоры, которые мы уже нашли.

Но даже с ними длина внутренней части не совпадала с фасадом.

Я быстро пересчитала.

Еще раз.

Нет.

Ошибка оставалась.

Ренар присел рядом.

— Что?

— Мы нашли не все.

— Где?

Я поднялась.

Прошла к концу коридора.

Там висел большой гобелен.

Я отодвинула край.

За ним обычная стена.

На первый взгляд.

Я измерила расстояние от окна до угла.

Потом до двери соседней комнаты.

Восемьдесят сантиметров.

Снова.

Только теперь пустота была не между гостиной и кабинетом.

Она тянулась вдоль всего участка стены.

— Здесь еще одно пространство.

Ренар подошел.

— Ты уверена?

— Теперь да.

— Почему?

Я посмотрела на него.

— Потому что даже после всех найденных проходов дом внутри все равно короче, чем снаружи.

Он медленно перевел взгляд на стену.

За нами молчали четверо дознавателей.

Я провела рукой по штукатурке.

Холодной.

Совершенно обычной.

— Если Дом видел меня рядом с Тиреном, есть только два варианта, — сказала я. — Либо я каким-то образом сделала то, чего не помню...

Ренар не перебивал.

Я постучала костяшками по стене.

Глухо.

Сдвинулась на шаг.

Снова постучала.

Звук изменился.

Пустота.

Я повернулась к нему.

— Либо в этом доме существует место, которого сам Дом не видит.

Глава 2. Муж, который обязан меня арестовать

— Не трогать стену, — сказал Ренар.

Еще утром эта фраза могла бы прозвучать как распоряжение хозяина дома. Теперь четверо дознавателей вокруг нас отреагировали так быстро, что сомнений не осталось: говорил их начальник.

Мастер Орден первым отошел от гобелена. Лоран свернул план и убрал его под мышку. Двое остальных разошлись к концам коридора, перекрывая проход.

Я осталась возле стены.

— Ты ведь собираешься ее открыть?

— Собираюсь понять, что именно мы открываем.

— Стену.

Ренар бросил на меня взгляд.

— Именно поэтому ты пока к ней не прикасаешься.

До полудня оставалось меньше десяти минут. В соседней части дома нас ждал Саверн Рой, который пришел принимать расследование и явно не собирался дарить Ренару лишнее время. В спальне лежали записи Ивары о шести старых делах. Где-то внизу находилась круглая комната со сломанной брачной печатью и списком из семи имен. В северной гостиной лежал погибший Тирен Сайл.

А я стояла перед еще одной пустотой в собственном доме, который несколько часов подряд доказывал, что понятия не имеет о части собственных стен.

Сложно было выбрать, какая из неприятностей требовала внимания первой.

Ренар снял перчатку и приложил ладонь к штукатурке.

— Дом.

Ничего не произошло.

Он переместил руку на полметра левее.

— Покажи помещение за этой стеной.

По камню прошла тусклая светлая линия, добралась до места под его ладонью и погасла.

Ренар повторил приказ.

Дом снова промолчал.

— Он не понимает, чего ты хочешь? — спросила я.

— Он понимает запрос.

— Тогда считает, что за стеной ничего нет.

— Или не считает пространство частью себя.

Последняя фраза прозвучала заметно осторожнее.

Еще утром Ренар уверенно объяснял мне, как работает Памятный Дом. Теперь каждое новое открытие заставляло его отделять то, что он точно знал, от того, к чему просто привык.

Для дознавателя это, вероятно, было полезно.

Для мужа женщины, обвиненной показаниями этого самого Дома, значительно неприятнее.

В дальнем конце коридора появился Саверн.

На этот раз он пришел не один. За ним следовали двое мужчин в темной форме и женщина с серебряной цепью поверх темно-синего платья. В руках она держала жесткую папку с металлическими уголками.

Ренар заметил их почти одновременно со мной.

— Время вышло, — сказал Саверн, приблизившись.

— Мне нужны пять минут.

— Тебе были нужны два часа. Потом еще полчаса. Теперь пять минут. К вечеру ты попросишь оставить тебе дело до конца недели.

— Я нашел еще один участок, которого Дом не видит.

Саверн остановился.

Его взгляд переместился с Ренара на стену, затем на меня.

— Еще один?

— Да.

— Сколько их уже?

— Достаточно, чтобы показания Дома нельзя было рассматривать без проверки.

Женщина с папкой нахмурилась.

— Это официальное заключение?

Ренар повернулся к ней.

— Нет, Элла. Пока факт первичного осмотра.

— Тогда сформулируй именно так.

Вот, значит, кто следил за словами даже лучше Ренара.

Саверн протянул руку.

— Материалы.

Лоран посмотрел на начальника.

Ренар помедлил всего секунду.

— Передай.

План, записи осмотра, сведения о найденных проходах и металлический диск с записью Дома перешли к людям Саверна. Список, найденный под центральным корпусом, Ренар держал при себе.

Саверн заметил.

— Все материалы, Тальв.

— Этот обнаружен после твоего распоряжения о передаче.

— Значит, тем более относится к делу.

— Сначала будет зарегистрирован.

— Я могу сделать это сам.

— Можешь. После того как я зафиксирую место обнаружения и свидетелей.

Они говорили спокойно.

И именно поэтому спор звучал серьезнее, чем если бы оба повышали голос.

Саверн усмехнулся без особого веселья.

— Боишься, что я потеряю бумагу?

— Я боюсь только плохо оформленных доказательств.

— Какая трогательная вера в порядок после того, как стены твоего дома начали исчезать из официальных планов.

Ренар не ответил.

Женщина по имени Элла раскрыла папку.

— Госпожа Ивара Келл-Тальв.

Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять, что обращаются ко мне.

— Да?

— С этого момента расследование смерти королевского проверяющего Тирена Сайла передано старшему дознавателю Саверну Рою. До выяснения обстоятельств вам запрещено покидать территорию дома без письменного разрешения ведущего дело. Переписка, отправка вещей и передача документов за пределы дома временно ограничены.

— А передвигаться внутри я могу?

Она посмотрела на Саверна.

— В сопровождении.

— То есть все-таки арест.

Саверн сложил руки за спиной.

— Если бы вас арестовали, вы бы это заметили.

— Утешительно.

Ренар едва заметно повернул голову в мою сторону.

Я уже научилась понимать этот жест.

Не вмешивайся больше необходимого.

Или, возможно: не заставляй меня сейчас спорить еще и с тобой.

Элла продолжила:

— До официального решения вы остаетесь в доме Тальвов. Ваш супруг несет ответственность за соблюдение ограничений.

Я посмотрела на Ренара.

— Получается, ты все-таки мой тюремщик.

— Получается, — сказал он, — что если ты попытаешься выйти из дома, я обязан тебя остановить.

— Лично?

— Если понадобится.

Саверн сухо кашлянул.

— Семейные вопросы можете обсудить позже. Сейчас мне нужен официальный допрос госпожи Тальв.

— Его проведу я, — сказал Ренар.

— Уже нет.

— Первичное объяснение подозреваемой еще не оформлено.

— Тем более проведу его я.

— Ты не знаешь состояния ее памяти.

Саверн посмотрел на меня.

— Зато я уже знаю, что память госпожи Тальв удивительно избирательна.

Вот тут стало действительно интересно.

— Откуда?

— Вы не узнаете собственного мужа, не помните устройство дома, но за одно утро нашли несколько скрытых проходов и весьма уверенно обсуждаете устройство старой кладки.

— Я не обсуждаю устройство старой кладки по памяти.

— А откуда?

Ответ уже находился у меня на языке.

Профессиональные знания.

Но Ренар едва заметно коснулся большим пальцем края своей перчатки.

Жест был настолько незначительным, что Саверн его, возможно, даже не заметил.

Я заметила.

Несколько часов назад Ренар выслушал правду о Ладе Арсеньевой и чужом мире. Не поверил, но принял как версию. Саверну он ничего не сказал.

И теперь явно не хотел, чтобы сказала я.

Причина была очевидной.

Женщина, которая утверждает, что очнулась в чужом теле, вряд ли улучшит собственное положение при официальном расследовании убийства.

— Некоторые вещи помню лучше других, — сказала я.

Саверн чуть прищурился.

— Например?

— Здания.

— А мужа нет.

— Это я уже заметила.

Элла быстро спрятала улыбку, опустив глаза в документы.

Саверн не улыбнулся.

— Тальв, ты по-прежнему хочешь проводить допрос сам?

— Да.

— Прекрасно. Тогда я буду присутствовать.

Ренар посмотрел на часы на цепочке у пояса.

— В кабинете.

— Почему не здесь?

— Потому что там есть стол.

— Убедительно.

Мы двинулись обратно по коридору.

Я задержалась всего на секунду возле гобелена.

За стеной оставалось пустое пространство, которое мы еще не открыли.

Ренар остановился рядом.

— Что?

— Если там проход, человек мог воспользоваться им ночью.

— Мог.

— Тогда его нужно открыть сейчас.

— Откроют.

— Без меня?

— Именно.

— Ты же видел, как мастер Орден искал предыдущие.

— Видел.

— И?

— И теперь он знает, что искать.

Это было разумно.

И раздражало именно поэтому.

— Лада.

Имя прозвучало тихо.

Настолько тихо, что остальные, уже ушедшие вперед, не услышали.

Я подняла глаза.

Ренар впервые назвал меня настоящим именем.

— Что?

— На допросе ты Ивара.

Я поняла.

— Насколько сильно мне ничего не помнить?

— Настолько, насколько уже заявила.

— То есть почти ничего.

— Не переигрывай.

— Я вообще впервые изображаю потерю памяти перед профессиональными дознавателями.

— Это заметно.

— Спасибо за поддержку.

— Я не поддерживаю. Я предупреждаю.

Он снова стал тем Ренаром, которого я увидела утром: собранным, холодным, внимательным к каждому слову.

Только теперь между нами существовал секрет.

Плохое начало для людей, которые друг другу не доверяли.

Но все же начало.

Официальный допрос отличался от нашего утреннего разговора прежде всего количеством бумаги.

Элла заняла место сбоку от стола и раскрыла большую книгу. Саверн сел напротив меня. Ренар остался стоять у окна.

— Почему он не садится? — спросила я.

Саверн проследил за моим взглядом.

— Мешает?

— Нет. Просто пытаюсь понять местные традиции.

— Ты раньше их знала, — сказал Ренар.

Слишком быстро.

Саверн повернулся к нему.

Ренар продолжил совершенно тем же тоном:

— Поэтому вопрос о традициях относится к заявленной потере памяти.

Профессионал.

Даже поправку превратил в часть допроса.

Элла приготовилась записывать.

— Назовите свое имя.

— Ивара Келл-Тальв.

На этот раз ответ дался легче.

— Возраст?

Я молчала.

Возраст Ивары мне называли?

Кажется, нет.

Ренар не помог.

Правильно.

На официальном допросе помощь выглядела бы хуже незнания.

— Не помню.

Саверн откинулся на спинку кресла.

— Год рождения?

— Не помню.

— Место рождения?

— Не помню.

— Имя мужа?

— Ренар Тальв.

— Когда вспомнили?

— Сегодня утром он представился.

— Сколько лет вы состоите в браке?

— Два года.

— Это вспомнили сами?

— Мне сообщили.

— Кто?

— Он.

Я кивнула в сторону Ренара.

— Причина предстоящего развода?

— Не помню.

— Господин Тальв вам ее называл?

— Частично.

— Что именно?

Я посмотрела на Ренара.

Он не двигался.

— Что последний год мы жили отдельно. Что я потребовала развод три недели назад.

— Причину не называл?

— Сказал, что я не хотела жить в доме, где каждый мой шаг считают доказательством.

Саверн задержал взгляд на Ренаре.

— Очень в духе Ивары.

— Ты хорошо ее знал? — спросила я.

— Достаточно.

— Насколько достаточно?

— Сейчас вопросы задаю я.

— Тогда продолжайте.

Саверн постучал пальцем по столу.

— Вы утверждаете, что не помните Тирена Сайла.

— Да.

— Однако вчера разговаривали с ним в малой столовой.

— Мне об этом сказали.

— Кто?

— Сара.

Элла записала.

— Затем вы отправились в северное крыло.

— Об этом тоже сказала Сара.

— Что вы там делали?

— Не помню.

— Вечером велели собрать вещи.

— Да.

— Собирались покинуть дом сразу после развода.

— По словам Сары.

— Куда?

— Не знаю.

— Почему?

— Не знаю.

— С кем собирались встретиться?

— Не знаю.

Саверн замолчал.

Я уже понимала, что именно он делает.

Повторяет вопросы в разных формах и проверяет, где изменится граница моего незнания.

Если бы я действительно выдумывала потерю памяти без подготовки, рано или поздно ошиблась бы.

Проблема состояла в том, что я действительно не знала ответов.

Ложью было только объяснение причины.

— Что вы помните о вчерашнем вечере? — спросил он.

— Ничего.

— Вообще?

— Вообще.

— Какой ваш первый ясный момент?

Я слишком быстро ответила:

— Спальня.

Саверн прищурился.

— Сегодня утром?

— Да.

— Вы проснулись одна?

Вот здесь начались ловушки.

— Нет. Ренар был у окна.

— Что делал?

— Читал документы о разводе.

— Что сказал первым?

Я вспомнила дословно.

Подпись поставишь сама.

Но Ивара, если она действительно потеряла память, вполне могла помнить события после пробуждения.

— Что подпись я должна поставить сама.

Саверн посмотрел на Эллу.

Она записала.

— Затем?

— Я спросила, где нахожусь.

— А потом кто он.

— Да.

— Он показался вам незнакомым?

— Да.

— Полностью?

— Полностью.

— Но вы сразу поверили, что он ваш муж?

— Нет.

— Почему сейчас верите?

Хороший вопрос.

— Потому что пока все остальные ведут себя так, будто это очевидно.

— То есть если все присутствующие скажут, что господин Тальв вам не муж, вы измените мнение?

— Нет. Тогда я попрошу доказательства.

Саверн почти улыбнулся.

— Вот это уже больше похоже на Ивару.

Ренар никак не отреагировал.

— Расскажите, как нашли первый скрытый проход.

Я объяснила размеры фасада и комнат.

Без Москвы.

Без профессии реставратора.

Только наблюдения.

Саверн слушал внимательно.

— Откуда вы знали, как сравнивать размеры?

— Не знаю.

— Это ведь не обычный навык.

— Видимо, не обычный.

— Раньше вы им обладали?

Я посмотрела на Ренара.

Он ответил вместо меня:

— Нет.

Саверн немедленно повернулся к нему.

— Ты уверен?

— За два года Ивара ни разу не проявляла интереса к устройству зданий.

— Ты сам признавал, что последний год вы почти не общались.

— Я также говорил, что это не мешало мне знать, чем она занимается.

Саверн снова повернулся ко мне.

— Значит, навык появился одновременно с потерей памяти.

— Похоже.

— Удобно.

Я услышала собственную утреннюю фразу Ренара.

— Ваш коллега уже говорил то же самое.

— И что вы ответили?

— Что мне тоже не нравится.

Элла перестала писать на секунду.

Саверн продолжил:

— Вы умеете читать?

Вот это было неприятнее.

— Нет.

— Совсем?

— Я понимаю речь. Читать ваши буквы не могу.

— Писать?

— Не проверяла.

Он пододвинул ко мне лист.

— Напишите свое имя.

Я посмотрела на перо.

Потом на бумагу.

Русскими буквами написать "Лада Арсеньева" я могла.

Но точно не "Ивара Тальв" местным письмом.

— Не могу.

— Попробуйте.

— Я даже не знаю знаков.

— Вы получили прекрасное образование.

— Возможно.

— Говорите без акцента.

— Слышите сами.

— Пользуетесь словами, которых раньше не знали.

— Откуда вы знаете, какими словами я пользовалась раньше?

Саверн посмотрел на Ренара.

— Он сообщил?

— Нет.

— Тогда?

— Лоран упомянул измерительный шнур, который вы назвали иначе.

Я мысленно выругалась.

Лоран оказался разговорчивее, чем хотелось бы.

— Я назвала его словом, которое показалось мне правильным.

— Рулетка.

Он произнес почти безошибочно.

— Да.

— Такого слова в эларийском нет.

— Теперь есть.

Элла все-таки улыбнулась.

Саверн посмотрел на нее.

— Пишите.

Она снова опустила голову.

— Госпожа Тальв, — продолжил он, — вы понимаете, почему ваша потеря памяти выглядит необычно?

— Я с утра только этим и занимаюсь.

— Вы забыли факты своей жизни, письмо, людей, но сохранили речь, логику и приобрели неизвестные прежде навыки.

— Я не утверждала, что это обычная потеря памяти.

— А что вы утверждаете?

Я почувствовала взгляд Ренара.

Он не двигался.

Но теперь от моего ответа зависело слишком многое.

— Что не могу объяснить произошедшее.

Это была аккуратная правда.

— И ничего больше?

— Ничего, что смогла бы доказать.

Саверн отложил перо.

— Интересная формулировка.

— Я сегодня часто слышу это слово.

— От мужа?

— В основном.

— Вы боитесь его?

Вопрос был неожиданным.

Ренар едва заметно повернул голову.

Я задумалась.

— Не так, как должна была бы, если бы считала его убийцей.

— А вы его считаете?

— Нет.

— Почему?

Вот на это ответ уже существовал.

— Потому что у него было слишком много возможностей сегодня сделать мое положение хуже, и он ими не воспользовался.

Саверн посмотрел на Ренара.

— Романтично.

— Это логика.

— Иногда различие невелико.

— Здесь велико.

Ренар наконец вмешался:

— Рой, придерживайся дела.

— Я как раз придерживаюсь. Подозреваемая оценивает человека, который должен был ее задержать, но не сделал этого немедленно. Мне интересно почему.

— Потому что обнаружились обстоятельства, ставящие под сомнение запись Дома.

— Не отменяющие ее.

— Я и не сказал обратного.

Саверн снова обратился ко мне:

— Вы были в северной гостиной ночью?

— Не знаю.

— Это не то же самое, что "нет".

— Утром я сказала "нет", потому что моим первым ясным воспоминанием была спальня. Сейчас я знаю, что тело Ивары могло находиться там до моего пробуждения.

Ренар застыл.

Почти незаметно.

Я поняла ошибку только после того, как закончила фразу.

Тело Ивары.

Саверн не пропустил.

— Тело Ивары?

Тишина стала неприятной.

Я могла исправляться.

Путаться.

Говорить, что имела в виду себя.

Но это выглядело бы еще хуже.

— Я не ощущаю прежние воспоминания своими, — сказала я. — Поэтому иногда говорю о себе до сегодняшнего утра в третьем лице.

— Иногда?

— Да.

— С утра часто?

— Достаточно, чтобы Ренар уже сделал замечание.

Саверн посмотрел на него.

Ренар спокойно подтвердил:

— Было.

— И ты не счел нужным внести это в первичное описание состояния?

— Счел личным проявлением дезориентации, не относящимся к обстоятельствам смерти Сайла.

Саверн выдержал паузу.

Не поверил полностью.

Но придраться было не к чему.

Допрос продолжался еще почти полчаса.

Он возвращался к Тирену, северному крылу, разводу, ночному сбою, моему обнаружению возле галереи, записке в кармане погибшего, скрытым стенам. Несколько вопросов повторил трижды с разными формулировками.

К концу я устала не от количества вопросов, а от постоянной необходимости помнить, что именно Ренар уже знает обо мне и чего не должны узнать остальные.

Наконец Саверн закрыл свою папку.

— Предварительно оставляем ограничение в силе.

— Какая неожиданность, — сказала я.

— У вас есть возражения?

— Если скажу да, вы отмените?

— Нет.

— Тогда нет.

Он встал.

— Тальв, мне нужны тетрадь Ивары и список из нижней комнаты.

Ренар достал оба документа.

— Сначала копии.

— Это теперь мои материалы.

— И дом мой. Я имею право сохранить копии документов, найденных в семейной части, если они не содержат государственной тайны.

— Ты уже проверил, содержат ли?

— Нет.

— Тогда как знаешь?

— Потому что ты еще не объявил их государственной тайной.

Саверн медленно улыбнулся.

— Иногда я понимаю, почему Ивара захотела развода.

Ренар не ответил.

Я ответила:

— А я начинаю понимать, почему он с ней согласился.

Элла кашлянула, скрывая смех.

Саверн забрал документы.

— Копии получите после регистрации. До вечера никого из дома не выпускать. Всех, кто находился внутри после заката, опросить. Проходы закрыть под печать палаты.

— Нет, — сказал Ренар.

— Что нет?

— Проходы останутся доступными до полного обмера.

— Для чего?

Ренар посмотрел на меня.

— Потому что мы еще не понимаем их систему.

— Мы?

— Палата.

Саверн тоже посмотрел на меня.

— Госпожа Тальв теперь сотрудник палаты?

— Нет.

— Тогда "мы" было лишним.

— Не думаю.

Саверн ничего не сказал, но я увидела, что эту деталь он запомнил.

Когда они вышли, Элла задержалась на секунду у двери.

— Госпожа Тальв.

— Да?

— Если память начнет возвращаться, сообщите ведущему делу сразу.

— Конечно.

Она почти ушла, но добавила:

— И постарайтесь не находить до вечера еще три комнаты. Нам придется заводить отдельный журнал.

— Ничего не обещаю.

Элла улыбнулась и закрыла дверь.

Я повернулась к Ренару.

— Она мне нравится.

— Не спеши.

— Почему?

— Она работает с Саверном двенадцать лет.

— Это автоматически делает ее плохим человеком?

— Нет. Наблюдательным.

Я села обратно.

— Ты знал, что я скажу про тело Ивары?

— Нет.

— Хорошо, что у тебя такое спокойное лицо.

— Оно было необходимо последние полчаса.

— Ты вообще умеешь выглядеть иначе?

— Иногда.

— Когда?

— Не на допросах.

Я уже собиралась ответить, но дверь снова открылась.

Мастер Орден.

— Господин Тальв.

— Что со стеной?

— Открыли.

Я сразу встала.

Ренар даже не попытался остановить.

Последняя найденная пустота оказалась не комнатой.

Именно это я поняла первой.

За гобеленом сняли участок штукатурки и обнаружили деревянную перегородку, которую снаружи тщательно закрыли тонким слоем камня. После демонтажа нескольких панелей открылся узкий проход шириной примерно в семьдесят сантиметров.

Он шел параллельно коридору.

Почти пятнадцать метров.

Без дверей.

Без окон.

С одним поворотом у северной башни.

— Это не полноценный коридор, — сказала я, стоя у входа. — Слишком узкий для регулярного использования.

Мастер Орден сложил руки на груди.

После утренних споров он перестал усмехаться над моими выводами, но дружелюбнее от этого не стал.

— Тогда для чего?

— Обслуживание стены. Доступ к старой кладке. Возможно, к каналам внутри нее.

— Каким каналам?

Я показала на несколько круглых отверстий почти у пола.

— Вот этим.

Ренар присел рядом.

Отверстия уходили вглубь стены.

— Вентиляция?

— Может быть.

— Ты не уверена.

— Я редко бываю уверена до проверки.

— Разумная привычка.

— Пользуйся.

Он проигнорировал.

Лоран стоял у противоположного конца прохода.

— Господин, тут еще одна панель.

— Не открывай.

Ренар вошел внутрь.

Я за ним.

Мастер Орден что-то недовольно произнес, но не стал спорить.

Здесь пахло сухим камнем и старым деревом. Пыли было меньше, чем я ожидала.

Это значило либо хорошую изоляцию, либо недавнее движение.

Я наклонилась.

— Свет ниже.

Ренар направил кристалл на пол.

На камне появились потертости.

Не следы обуви.

Длинные параллельные полосы.

— Здесь что-то двигали, — сказала я.

— Что?

— Не знаю. Узкое. Тяжелое.

Мы прошли дальше.

Параллельные царапины тянулись почти три метра и исчезали возле стены.

Лоран уже ждал нас там.

— Панель здесь.

В отличие от остальных, она не была замаскирована под камень. Просто плотная деревянная плита, вдавленная в нишу.

Ренар осмотрел края.

— Недавно открывали.

— Откуда знаешь? — спросила я.

— На верхней кромке нет пыли.

Я улыбнулась.

— Учишься.

— У меня были хорошие несколько часов.

Он взялся за металлическую скобу.

Плита поддалась не сразу.

За ней открылся квадратный проем.

Дальше находилась небольшая лестница.

Вниз.

Лоран тихо произнес:

— Еще одна.

Ренар поднял кристалл.

Ступени уходили не под центральный корпус, как предыдущие, а в сторону внешней стены.

— На плане есть? — спросил он.

Мастер Орден развернул старый лист.

— Нет.

— Более ранние?

— В архиве нужно смотреть.

Я присела на корточки.

Край первой ступени был сбит.

Не временем.

Ударом тяжелой обуви.

На камне оставалась темная полоска.

— Кто-то спускался недавно.

Ренар тоже увидел.

— Лоран, перекрыть оба конца. Никто не входит без меня.

— Саверн приказал опечатать проходы.

— Этот он еще не видел.

— Формально...

— Формально ты выполняешь мое распоряжение как хозяина дома до прибытия ведущего дела.

Лоран решил не продолжать.

Мы спустились втроем: Ренар, я и мастер Орден.

Лестница закончилась через два пролета.

Внизу был еще один проход.

На этот раз широкий.

И значительно старше дома над нами.

Я провела пальцами по кладке.

— Такой же камень, как в нижней круглой комнате.

Ренар поднес свет ближе.

— Уверена?

— Состав похож. И размер блоков тот же.

Мастер Орден нахмурился.

— Тогда это часть первоначального основания.

— Или того, что стояло здесь раньше, — сказала я.

— Дом Тальвов всегда стоял здесь.

— Четыреста лет?

— Дольше.

— А до него?

Он хотел ответить и остановился.

— Не знаю.

Вот теперь мне стало интереснее.

— Значит, никто из вас не знает, что находилось здесь до строительства нынешнего дома.

— Старые родовые записи могли сохраниться.

— Где?

Ренар ответил:

— Центральный архив семьи.

— Он здесь?

— В восточном крыле.

— Тогда позже.

Мастер Орден посмотрел на него.

— Господин Тальв, расследование уже передано.

— А дом по-прежнему мой.

Мы прошли еще метров двадцать.

Дальше путь упирался в каменную стену.

Я ожидала очередную панель.

Но здесь кладка была цельной.

Ренар коснулся ее.

Дом не ответил.

— Тупик, — сказал Орден.

Я подняла свет выше.

Потолок был сводчатым.

На камне виднелись старые потеки.

— Нет.

— Почему?

— Воздух.

— Что воздух?

— Здесь есть тяга.

Я подняла руку.

Слабое движение ощущалось на коже.

Ренар тоже проверил.

— Справа.

Мы подошли к стене.

Возле пола находилась узкая щель.

За ней проходил поток воздуха.

— Значит, пространство продолжается, — сказал Ренар.

— Или там вентиляционный канал.

— Как проверить?

— Ищем разницу в кладке.

Мы нашли ее через несколько минут.

Три блока справа от щели были установлены позже.

Не вчера.

Не год назад.

Но позднее основного свода.

Мастер Орден достал инструмент.

— Если вскрывать, понадобится время.

— Сколько?

— Полчаса.

— Делай.

Он уже начал, когда сверху донесся голос:

— Тальв!

Саверн.

Ренар закрыл глаза на секунду.

— Вот теперь будет весело, — сказала я.

— У тебя странное представление о веселье.

— День задает стандарты.

Саверн спустился к нам через пару минут.

Увидел открытую лестницу.

Затем новый подземный проход.

Его лицо стало совершенно неподвижным.

— Я попросил опечатать найденные пространства.

— Этот нашли после твоего приказа.

— Поэтому ты решил лично туда залезть?

— Именно.

— С подозреваемой?

Он посмотрел на меня.

— Она обнаружила вход.

— Она же подозреваемая.

— Мы помним.

— Тогда почему она свободно ходит по месту преступления?

— Потому что место преступления наверху.

— Ты пока не знаешь, где оно заканчивается.

Ренар ничего не ответил.

Саверн оказался прав.

И он это понял.

— Хорошо, — сказал Рой. — Отсюда продолжаем официально. Элла уже вызвала картографов палаты.

Я посмотрела на него.

— Картографов?

— Людей, которые измеряют здания.

— Значит, слово "рулетка" вам все-таки пригодится.

Саверн медленно повернул голову ко мне.

Ренар кашлянул.

Не думаю, что из-за пыли.

К вечеру дом перестал быть домом.

По крайней мере, для меня.

Слишком много людей измеряли стены, ставили печати, снимали панели, таскали планы и спорили о возрасте кладки. Слуги сидели в своих помещениях и по одному выходили на опрос. Дознавателей Саверна стало больше. Людей Ренара меньше.

Сам Ренар официально больше не вел дело, но избавиться от него Саверн не мог хотя бы потому, что Памятный Дом отвечал владельцу быстрее, чем посторонним.

Меня поселили обратно в спальню.

Снаружи остались двое.

Теперь уже по официальному распоряжению.

Я сидела у окна и смотрела на лист бумаги, на котором Сара написала для меня несколько местных букв.

Проблема неграмотности раздражала сильнее, чем я ожидала.

Человек привык считать чтение чем-то почти физическим. Видишь надпись — понимаешь. Видишь план — читаешь обозначения. Видишь документ — можешь проверить, что именно тебе дают подписать.

Здесь половина информации была заперта от меня плотнее любой стены.

Я вывела первый знак.

Криво.

Сара поправила:

— Хвост ниже.

— Так?

— Да.

— Это "и"?

— "И".

— А вот это?

— "ва".

Я посмотрела на нее.

— Вы учите меня писать собственное имя.

Сара отвела взгляд.

— Вы попросили.

— Знаю.

— Простите.

— За что?

— Я не знаю, как с вами теперь разговаривать.

Наконец честно.

Я положила перо.

— Со мной или с Иварой?

Она не ответила.

— Ренар тебе что-нибудь сказал?

— Нет.

— Тогда почему спрашиваешь?

Сара медленно села напротив.

— Вы не она.

Я не ожидала такой прямоты.

— Почему решила?

— Госпожа Ивара никогда не просила меня садиться.

— Может, решила стать вежливее.

— Она была вежливой.

— Это не одно и то же?

— Нет.

Хороший ответ.

— Еще?

Сара немного подумала.

— Вы смотрите на людей иначе.

— Как?

— Будто пытаетесь понять, что они знают. Госпожа Ивара смотрела так, будто уже знала.

Я запомнила.

— Ренар думает примерно так же.

— Господин Тальв замечает больше меня.

— Иногда мне кажется, это его худшее качество.

Сара неожиданно улыбнулась.

— Госпожа Ивара говорила то же самое.

Вот это было неприятно.

Не потому, что мы оказались похожи.

Потому что на секунду я представила женщину, чье лицо теперь видела в зеркале, сидящей на том же месте и разговаривающей с Сарой.

Ивара существовала.

Не была удобной оболочкой, которую мне выдали ради новой жизни.

Она разговаривала.

Злилась.

Искала проходы.

Готовилась к разводу.

Пыталась раскрыть что-то, из-за чего погиб Тирен.

А потом исчезла.

Мне досталось ее тело, ее комната, ее муж и ее обвинение.

Но это не превращало ее прошлое в мое.

— Сара.

— Да?

— Ты ее любила?

Женщина долго молчала.

— Я привыкла к ней.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Пожалуй, достаточно.

В дверь постучали.

Ренар вошел, дождался, пока Сара выйдет, и положил на стол несколько листов.

— Саверн разрешил копии.

— Добрый человек.

— Не увлекайся.

— Что там?

— Шесть старых дел.

Я сразу забыла про буквы.

— Те, что записала Ивара?

— Да.

— Ты успел получить материалы?

— Часть хранилась в палате. Часть пришла через домашний архивный канал.

Я посмотрела на листы.

— Читать ты будешь.

— Уже понял.

Он сел напротив.

Выглядел он хуже, чем утром.

Не уставшим в привычном смысле. Скорее слишком долго собранным. На человеке это иногда заметно сильнее, чем недосып.

— Первое дело, — сказал он. — Двенадцать лет назад. Дом Ревенов, западный округ. Погиб хозяин дома. Памятный Дом показал, что последней рядом с ним была жена.

— Ее осудили?

— Да.

— Жива?

— Нет.

Я ничего не спросила.

Он продолжил:

— Второе. Девять лет назад. Дом Эшкаров. Погиб старший сын. Последним рядом Дом зафиксировал его младшего брата.

— Осудили?

— Да.

— Третье?

— Семь лет назад. Дом Вассенов. Погибла хозяйка. Запись указала на дочь.

— И так шесть раз?

— Не совсем. В одном деле подозреваемого оправдали из-за свидетелей. В другом обвиняемый умер до суда. Но схема похожа.

— Закрытое помещение?

— В четырех из шести.

— Старые дома?

— Во всех.

— Памятные?

— Да.

— Кто расследовал?

Ренар задержался.

— Разные люди.

— Ты?

— Одно.

Я не сразу поняла.

— Какое?

Он отложил один лист.

— Дом Эшкаров.

Девять лет назад.

Младший брат.

— Его осудили по твоему заключению?

— Да.

Ответ прозвучал без оправданий.

Я смотрела на него.

— Ты уверен, что он был виновен?

— Был.

— Сейчас?

Пауза.

— Сейчас я уверен только в том, что доказательства считались достаточными по действующим правилам.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Те же слова, что недавно сказала Сара.

Странный день.

— Что именно против него было?

— Запись Дома. Следы на одежде. Конфликт с погибшим. Отсутствие подтвержденного алиби.

— А проход?

— Тогда никто его не искал.

— Потому что Дом сказал, кто был в комнате.

— Да.

Он произнес это спокойно, но теперь я понимала цену спокойствия.

Если наша сегодняшняя версия окажется правильной, Ренару придется пересмотреть не просто один старый отчет.

Собственное решение.

Возможно, чужой приговор.

— Ты будешь проверять то дело?

— Все шесть.

— Даже если Саверн запретит?

— Саверн не может запретить мне изучать закрытое дело, в котором я был ведущим дознавателем.

— Удобно.

— Иногда закон бывает полезен.

Я взяла один из листов, хотя прочитать ничего не могла.

— Планы домов есть?

— Именно поэтому пришел.

Он достал отдельную папку.

Внутри лежали копии чертежей.

Вот это я уже могла читать хотя бы частично.

Линии не требовали знания языка.

Я разложила планы по кровати.

Ренар помог.

Шесть домов.

Разные размеры.

Разная конфигурация.

Разные эпохи.

Но все старые.

— Даты планов, — сказала я. — Читай.

Он назвал.

Я записала цифры своими знаками, потом поняла, что это будет выглядеть странно, и просто запомнила.

— Все планы составлены после убийств?

Ренар проверил.

— Четыре после. Два за несколько лет до.

— Нет.

— Что нет?

— Смотри на штампы внизу.

— Это даты регистрации.

— А в углу?

Он прочитал мелкую подпись.

— Обмер после восстановительных работ.

— Вот.

Ренар нахмурился.

— Во всех шести.

— То есть планы, которыми пользовались дознаватели, составлялись после перестройки.

— Не обязательно одной и той же.

— Кто проводил работы?

Он стал читать.

Первый дом.

Палата сохранения родовых строений.

Второй.

Та же палата.

Третий.

Снова.

К четвертому мы уже не удивлялись.

Шесть из шести.

— Севрина? — спросила я.

— Не во всех документах стоит ее подпись.

— Но организация одна.

— Да.

Я разложила планы в ряд.

— Нужно сравнить возраст перестройки и убийства.

— Зачем?

— Хочу понять, убирали ли проходы специально перед преступлениями или намного раньше.

Ренар прочитал даты.

Разница была разной.

Два года.

Пять.

Одиннадцать.

Три.

Семь.

Почти двадцать.

— Не похоже на подготовку под конкретные убийства, — сказала я.

— Или готовили систему заранее.

— Для этого нужно заранее знать, кого и когда собираешься убить через двадцать лет. Слишком сложно.

— Значит, проходы существовали независимо от преступлений.

— Вот это вероятнее.

Я сравнила два плана.

Что-то было знакомым.

Не форма домов.

Оформление.

— Кто рисовал?

— Что?

— Планы. Кто составлял обмеры?

Ренар прочитал подписи.

Имена разные.

— Неважно.

Я приблизила один лист к окну.

— Масштаб одинаковый?

— Да.

— Формат тоже.

— Это стандарт палаты.

— Хорошо. А вот это?

Я указала на маленький знак у северной стены первого дома.

Три короткие линии в квадрате.

Ренар прочитал подпись рядом.

— Усиленная кладка.

— На втором то же.

Мы проверили.

Третий.

Четвертый.

На всех шести планах присутствовали участки "усиленной кладки".

В разных местах.

Но размеры почти одинаковые.

— Эти стены вскрывали после убийств? — спросила я.

— Не знаю.

— Нужно выяснить.

Ренар собрал документы.

— Я передам запрос.

— Саверну?

— В палату.

— Ты больше не ведешь дело.

— Это касается старых материалов.

— Ты очень любишь границы полномочий, когда они работают на тебя.

— Я вообще люблю точные границы.

Я посмотрела на него.

— Кроме тех, что внутри собственного дома.

Он почти улыбнулся.

Почти.

Потом снова стал серьезным.

— Есть еще кое-что.

— Что?

— Три дела расследовались до того, как я пришел в палату. Три после.

— И?

— Во всех шести есть одна и та же экспертная подпись.

Я уже знала имя до того, как он произнес.

— Севрина Мальт?

— Да.

Вот теперь совпадение становилось менее приятным.

— Она проверяла Памятные Дома после убийств?

— Как представитель палаты сохранения.

— И каждый раз подтверждала, что система исправна.

— Именно.

Я села обратно.

— Это делает ее подозреваемой?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ее должность как раз предполагает участие в таких проверках.

— Но шесть из шести?

— Для специалиста ее уровня это возможно.

— Ты защищаешь ее.

— Я отделяю факт от удобного вывода.

— Ты ее защищаешь очень профессионально.

Он посмотрел прямо на меня.

— И буду, пока не появятся основания делать обратное.

Не грубо.

Не раздраженно.

Просто граница.

Хорошо.

— Тогда найдем основания или поймем, что их нет.

Ренар ответил не сразу.

— Ты говоришь "мы".

— Ты сегодня уже говорил "мы".

— Саверн тебе это припомнил.

— Поэтому теперь мне тоже можно.

В дверь снова постучали.

Лоран вошел быстро, но не запыхавшись.

— Господин Тальв.

Ренар поднялся.

— Что?

— В проходе возле северной гостиной слышали движение.

Мы переглянулись.

— Кто там? — спросил Ренар.

— Никого не должно быть. Оба входа под печатями.

— Чьи люди стоят?

— Роя.

— Он знает?

— Отправили за ним.

Я уже вставала.

Ренар повернулся ко мне.

— Нет.

— Даже не начинай.

— Это теперь официально опечатанное место.

— В котором кто-то ходит.

— Именно.

— И ты хочешь оставить меня здесь?

— Да.

— Потому что я подозреваемая или потому что опасно?

— Оба варианта тебя не устроят.

— Верно.

Лоран переводил взгляд с одного на другого.

— Господин...

Из стены донесся звук.

Тихий.

Но отчетливый.

Шаг.

Мы все замолчали.

Потом второй.

Не за дверью.

Не в коридоре.

Внутри стены спальни.

Я медленно повернула голову к панели, за которой утром нашли коробку Ивары.

Ренар уже двигался.

Он одним жестом отодвинул меня от стены.

— Лоран, наружный коридор. Никого не выпускать.

— Да.

Шаги продолжались.

Не спеша.

Кто-то шел внутри скрытого пространства параллельно нашей комнате.

Ренар приложил ладонь к стене.

— Дом.

Ничего.

— Покажи присутствие человека за этой стеной.

Тишина.

Шаг.

Еще один.

Я посмотрела на Ренара.

— Он не видит.

— Я понял.

— Панель выходит туда?

— Нет. Ниша заканчивается.

Шаги остановились.

Прямо напротив нас.

Мы стояли с одной стороны стены.

Кто-то — с другой.

Я впервые за весь день действительно испугалась не того, что меня арестуют.

Стена была тоньше, чем казалась.

Это чувствовалось по звуку.

Ренар поднял руку, требуя молчания.

Из-за панели донесся короткий скрежет.

Будто кто-то провел металлом по камню.

Потом шаги двинулись дальше.

К двери спальни подбежали люди.

Лоран крикнул:

— Проходы перекрыты!

Ренар открыл дверь.

— Саверна сюда. Ордену готовить стену к вскрытию. Двое к северной лестнице, двое к гостиной.

Все пришло в движение.

Я вышла следом.

— Ты остаешься здесь.

— Нет.

— Лада.

— Если человек идет внутри стены, я хочу видеть, где он окажется.

Ренар задержал взгляд на моем лице.

— Рядом.

На этот раз спорить не пришлось.

Мы прошли вдоль коридора, слушая.

Шаги вернулись.

Теперь ниже.

Будто проход внутри стены опускался.

— Он идет к северному крылу, — сказала я.

— Откуда знаешь?

— Высота звука изменилась.

Ренар указал Лорану вперед.

— Закрыть лестницу.

Мы почти одновременно добрались до участка, который обнаружили утром.

У прохода уже стояли люди Саверна.

Печать на панели была цела.

Шаги слышались отчетливо.

Внутри.

Но печать никто не нарушал.

Саверн появился через минуту.

— Что происходит?

— Кто-то внутри.

— Печати целы.

— Я вижу.

— Тогда не может быть.

Я посмотрела на него.

— Сегодня эту фразу уже говорили.

Он не ответил.

Шаги остановились.

Прямо за панелью.

Саверн жестом велел своим людям приготовиться.

Ренар встал сбоку.

— Открывай.

Один из дознавателей снял внешнюю печать.

Второй поддел панель.

Ее резко оттянули.

Свет ударил внутрь прохода.

Пусто.

— Вперед, — приказал Саверн.

Двое вошли первыми.

За ними Ренар.

Я двинулась следом, но Саверн схватил меня за руку выше локтя.

— Вы куда?

— Туда.

— Вы подозреваемая.

— Уже слышала.

— Значит, остаетесь снаружи.

— Если ваши люди опять не увидят лишнюю стену, мы потеряем еще час.

— Рой, — донесся голос Ренара из прохода. — Пусть идет.

Саверн отпустил.

— Когда это закончится, я потребую отдельный закон о женах дознавателей.

— Пишите понятнее, чем нынешние.

Я вошла внутрь.

Проход был пуст.

Мы прошли до первого поворота.

Никого.

До лестницы.

Никого.

Спустились в старую часть.

Ни движения.

Ни открытых панелей.

Ни очевидного выхода.

— Разделиться, — приказал Саверн.

— Нет, — сказал Ренар.

— Почему?

— Если тот, кто здесь находится, может перемещаться по слепым зонам, мы не знаем, сколько у них выходов.

— Тем более нужно перекрыть быстрее.

— И потерять людей по одному.

Саверн хотел возразить.

Не стал.

Мы продолжили вместе.

Когда вернулись к первому участку возле гостиной, проход снова оказался пуст.

Лоран ждал снаружи.

— Никто не выходил.

— С другой стороны?

— Тоже.

Саверн выругался.

— Значит, человек где-то внутри.

— Или есть еще выход, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Вы способны сказать что-нибудь приятное?

— Могу. Ваш костюм хорошо сидит.

Лоран опустил лицо.

Ренар сказал:

— Осматриваем пол.

— Почему пол? — спросил Саверн.

Я присела возле стены.

— Потому что мы уже искали двери.

Пыль в проходе была тонкой.

Старой.

На ней оставались наши следы с утра, следы дознавателей Саверна, несколько линий от инструментов.

И еще кое-что.

Я наклонилась ближе.

— Свет.

Ренар поднес кристалл.

Вдоль самой стены тянулся свежий след.

Не человеческий.

Не отпечаток обуви.

Полоса мелкой серо-зеленой пыли.

Я провела пальцем рядом, не касаясь.

— Этого утром не было.

— Уверена? — спросил Саверн.

— Да.

— Почему?

— Потому что утром здесь была темная каменная пыль. Эта другая.

Мастер Орден присел с другой стороны.

— Известковая крошка.

— С примесью чего-то блестящего, — добавила я.

Он осторожно подцепил немного на металлическую пластинку.

— Слюда.

Ренар посмотрел на него.

— В нашем доме такая используется?

Орден покачал головой.

— Не в этой части.

— В другой?

— Не видел.

Я поднялась.

— Значит, кто-то принес ее на обуви.

— Если здесь вообще кто-то был, — сказал Саверн.

В ответ из стены впереди донесся тихий удар.

Все повернулись.

Ренар первым пошел туда.

Через несколько метров серо-зеленая пыль стала заметнее.

След шел вдоль пола.

А потом обрывался у сплошной стены.

Я присела.

— Вот здесь.

— Снова проход? — спросил Саверн.

— Не знаю.

— У вас ответ когда-нибудь бывает "да"?

— Когда проверю.

Ренар осмотрел кладку.

Шов действительно отличался.

Нам понадобилось почти двадцать минут, чтобы найти скрытое крепление.

За стеной открылась небольшая камера.

Пустая.

Размером не больше шкафа.

В ней не было второго выхода.

Саверн медленно выдохнул.

— Прекрасно.

— Нет, — сказала я.

— Что еще?

Я указала на пол.

Серо-зеленая крошка лежала плотнее именно внутри камеры.

А в центре сохранился четкий отпечаток подошвы.

Один.

Человек стоял здесь.

Недавно.

Мастер Орден наклонился.

— След свежий.

— Обувь обычная? — спросил Ренар.

— Почти.

— Что значит почти?

Орден показал на край отпечатка.

На каблуке имелась маленькая треугольная выемка.

— Ремонтная вставка. Узнаваемая, если найдем обувь.

Саверн повернулся к своим людям.

— Проверить всех в доме.

— Это не главное, — сказала я.

Он явно устал от меня.

— А что главное?

Я провела пальцем возле зеленоватой пыли.

— Она не из этого дома.

— Вы уже говорили.

— Но может быть из другого.

Ренар понял первым.

— Из одного из шести.

Я посмотрела на него.

— Именно.

Саверн нахмурился.

— Почему?

— Если Ивара сравнивала старые убийства по планам, возможно, материал стен тоже совпадал. Или наоборот, отличался настолько, что она его отметила.

Ренар повернулся к мастеру Ордену.

— Ты знаешь дома из ее списка?

— Не все.

— Дом Эшкаров?

Орден задумался.

— Восточный корпус перестраивали из серого известняка.

— Со слюдой?

— Не помню.

— А Ревены?

— Там красный камень.

— Вассены?

Орден замер.

— У Вассенов северная галерея сложена из серо-зеленого известняка.

Все посмотрели на него.

— Со слюдой? — спросила я.

Он медленно кивнул.

— Да.

Саверн несколько секунд молчал.

— Дом Вассенов находится в трех днях пути отсюда.

— Значит, материал мог приехать на обуви раньше, — сказал один из его людей.

— Мог, — согласилась я. — Тогда человек три дня носил одну и ту же пыль и случайно стряхнул ее именно в скрытой камере.

Мужчина замолчал.

Саверн посмотрел на Ренара.

— Ты думаешь о том же, о чем я?

— Надеюсь, что нет.

— Старые переходы.

— Пока это ничем не подтверждено.

— Кроме человека, который вошел в запечатанный проход и исчез.

— Мы даже не подтвердили, что это был человек.

Я повернулась к нему.

— Шаги.

— Звук мог передаваться через стены.

— След обуви.

— Он мог быть старым.

Мастер Орден вмешался:

— Нет. Край четкий. Пыль сверху не успела осесть.

Ренар замолчал.

Я не стала торжествовать.

Версия была слишком неприятной.

Если человек мог войти в слепую часть одного дома и появиться в другом, три дня пути переставали иметь значение.

И тогда шесть старых убийств переставали быть шестью отдельными делами.

Они становились одной системой.

Саверн поднялся.

— Камеру закрыть. Пыль собрать отдельно. След снять. Никого не выпускать из дома до проверки обуви.

Он повернулся ко мне.

— А вы возвращаетесь в спальню.

— Конечно.

— Без споров?

— На сегодня я уже нашла достаточно стен.

— Боюсь спрашивать, что будет завтра.

Ренар ответил вместо меня:

— Завтра мы проверим дом Вассенов.

Саверн медленно повернул голову.

— "Мы"?

Ренар посмотрел на зеленоватую пыль на полу.

— Если этот след действительно оттуда, без нее ты можешь снова не увидеть то, что ищешь.

— Она подозреваемая в убийстве.

— Поэтому будет под охраной.

— Моей.

— Хоть королевской.

Саверн несколько секунд молчал.

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Да.

— Нет, Тальв. Мне кажется, сегодня ты впервые за много лет совершенно не понимаешь, что делаешь.

Ренар перевел взгляд на меня.

— Возможно.

Это было настолько неожиданно, что я не нашла ответа.

Он снова посмотрел на Саверна.

— Но сегодня она нашла больше, чем вся палата за двенадцать лет.

Никто не произнес ни слова.

А я вдруг поняла, что для Ренара это не комплимент.

Это обвинение.

Только не мне.

Себе.

Палате.

Системе, которой он доверял.

В спальню я вернулась уже в сумерках.

Сара зажгла свет и ушла после короткого распоряжения Ренара никого ко мне не впускать без его ведома.

Сам он остался.

Я села на подоконник.

— Значит, завтра дом Вассенов.

— Если Саверн разрешит.

— Разрешит?

— Не знаю.

— Ты обычно не ждешь разрешения.

— Обычно я веду дело.

Он снял форменный сюртук и положил на спинку кресла.

Без него выглядел менее официально.

Не мягче.

Просто человеком, который провел слишком долгий день в собственной форме.

— Ренар.

— Что?

— Ты действительно веришь, что я не Ивара?

Он не ответил сразу.

Подошел к столу, взял лист с моими неровными попытками написать имя Ивары.

— Нет.

— Очень приятно.

— Я верю, что ты не ведешь себя как Ивара.

— Большая разница.

— Огромная.

— А рассказ про другой мир?

— Не подтвержден.

— Про другое тело?

— Не подтвержден.

— Москву?

— Никто не знает такого города.

— Россию?

— Никто не знает такого государства.

— Получается, все удобно объявить выдумкой.

— Получается, я не могу считать правдой то, чего невозможно проверить.

Я спрыгнула с подоконника.

— Но можешь считать меня убийцей на основании Дома, который не видит половину собственных коридоров.

Его лицо стало жестче.

— Я тебя не арестовал.

— Пока.

— Это важно.

— Для меня тоже.

— Если бы я считал запись Дома достаточной, ты сейчас была бы не здесь.

Я хотела ответить резко.

Не стала.

Он был прав.

— Хорошо.

Ренар взял со стола второй лист.

— Что?

— Хорошо. Это аргумент.

— От тебя сегодня второй раз слышу признание чужого аргумента.

— Не привыкай.

Он отложил бумагу.

— Тогда и ты признай мой.

— Какой?

— Ты солгала Саверну.

— Разумеется.

— И утром солгала мне.

— Тоже.

— Продолжаешь лгать в мелочах.

— Например?

— Сказала, что не знаешь, откуда у тебя навык видеть перестройки. Знала.

— Тогда я еще не собиралась рассказывать про Москву.

— Именно.

— Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе сразу?

— Нет.

— Тогда что?

Он подошел ближе.

— Хочу понимать, где заканчивается твоя ложь.

Ответ был настолько профессиональным, что почти рассмешил.

— Очень романтично для мужа.

— Наш брак заканчивается.

— Должен был закончиться утром.

— Теперь документы отложены.

— Из-за расследования?

— Да.

— Значит, технически я все еще твоя жена.

— Да.

— Которую ты обязан при необходимости арестовать.

— Да.

— И которая утверждает, что на самом деле вообще другая женщина.

— Да.

Я посмотрела на него.

— У тебя сложная работа.

— Сегодня особенно.

Несколько секунд мы молчали.

Потом я спросила:

— Почему Ивара не доверяла тебе?

Он не ожидал.

— Ты читала ее письмо.

— "Никому не доверяйте". Это могло касаться всех.

— Да.

— Но записи она спрятала от тебя в собственной спальне.

— Тоже да.

— Почему?

Ренар отвернулся к окну.

— Я уже говорил. Последний год мы жили отдельно.

— Это следствие. Я спрашиваю причину.

— Ты снова расследуешь мой брак?

— Я в нем живу.

Он посмотрел на меня через плечо.

Хороший аргумент.

Теперь уже мой.

Ренар вернулся к столу.

— Год назад из закрытого расследования исчез документ. Доступ имели три человека. Я, мой заместитель и Ивара.

— Почему Ивара?

— Документ находился дома.

— Она его украла?

— Я не смог доказать.

— Но решил, что да.

— Обстоятельства указывали на нее.

— Памятный Дом тоже?

— Нет.

Это меня удивило.

— Почему?

— Документ исчез из комнаты, которая не относится к семейной части.

— Ивара объяснялась?

— Сказала, что не брала.

— И ты не поверил.

— Нет.

— Что было в документе?

— Материалы дела.

— Какого?

Он замолчал.

Я сразу поняла.

— Одного из шести?

— Нет.

— Связанного с домами?

— Тогда я не знал, что связан.

— Ренар.

Он провел рукой по подбородку.

— Там был отчет о нескольких нарушениях при восстановлении старых родовых домов.

— Палата сохранения.

— Да.

— Севрина.

— Ее имя там не фигурировало.

— Но Ивара могла увидеть связь раньше тебя.

— Могла.

— И украсть документ не для своей семьи, а для собственного расследования.

— Могла.

— Тогда твое недоверие помогло ей решить, что тебе нельзя говорить правду.

Он ничего не ответил.

Я не стала давить.

Иногда молчание действительно означало больше правильного слова.

Снаружи по коридору прошли люди.

Где-то далеко закрылась дверь.

Ренар наконец произнес:

— Если это так, я ошибся.

Без оправдания.

Без "но".

Просто признал.

Я неожиданно почувствовала к нему чуть больше уважения.

Не симпатии.

До нее было далеко.

Но уважения.

— А если не так?

— Тогда найдем другой ответ.

Вот теперь звучало правильно.

Я подошла к столу.

— Покажи список семи имен еще раз.

— Он у Саверна.

— Копия?

Ренар достал сложенный лист из внутреннего кармана рубашки.

Я посмотрела на него.

— Конечно.

— Я обещал сохранить копию.

— Ты успел переписать?

— Пока Саверн спорил с Орденом.

— Значит, ты тоже иногда используешь чужие споры с пользой.

— Профессиональная привычка.

— Плохое влияние.

Он развернул лист.

Я не могла читать имена.

— Читай.

Ренар назвал семь.

Тирен Сайл.

Ренар Тальв.

Еще пять человек.

Двое мне ничего не говорили.

Одну женщину Ренар обозначил как судью королевской палаты.

Один мужчина был владельцем старого родового дома на юге.

Последнее имя принадлежало человеку из Совета.

— Что их объединяет?

— Пока не знаю.

— Все связаны с Памятными Домами?

— Тирен проверял их. Я расследую преступления в них. Судья утверждала решения по нескольким подобным делам. Остальные...

Он остановился.

— Что?

— Не уверен.

— Значит, проверим.

Я указала на верхнюю строку.

— "Те, кому Дом поверит".

— Да.

— Если это люди, которых собираются обвинить, зачем Тирен в списке? Дом не обвинял его. Он погиб.

Ренар медленно поднял глаза.

— Верно.

— Значит, моя версия может быть неправильной.

— Может.

— Или список не только про обвиняемых.

— Например?

Я думала.

— Про людей, чьи слова Дом подтверждает. Или чьи действия можно подменить. Или...

Шаги.

Я замолчала.

Сначала решила, что кто-то идет по коридору.

Но звук шел не от двери.

Из стены.

Ренар мгновенно погасил световой кристалл на столе.

Комната погрузилась в полумрак.

Мы не двигались.

Шаг.

Медленный.

За панелью возле гардеробной.

Еще один.

Тот же скрытый участок, возле которого утром нашли коробку.

Ренар бесшумно подошел к стене.

Я осталась чуть позади.

Шаги приближались.

Кто-то шел из северного крыла в сторону спальни.

Ренар вынул из-за пояса короткий металлический жезл. До этого я не видела у него ничего похожего.

Не оружие в привычном смысле.

Но держал он его так, что уточнять назначение не хотелось.

Шаги остановились.

Совсем рядом.

Я слышала дыхание?

Нет.

Только слабый скрежет.

Затем три тихих удара по внутренней стороне панели.

Ренар жестом показал мне отойти.

Я не спорила.

Он подцепил скрытое крепление.

Панель резко открылась.

Проход за ней был пуст.

Ренар вошел.

Я сразу за ним.

— Я сказал...

— Потом.

Мы прошли несколько метров.

Шаги больше не звучали.

До первого поворота.

Пусто.

До узкой лестницы.

Пусто.

Дальше проход упирался в панель северного коридора.

Ренар распахнул ее.

Лоран с двумя людьми стояли снаружи.

— Кто выходил? — спросил Ренар.

— Никто.

— Вы слышали шаги?

Лоран кивнул.

— Да. Думали, вы внутри.

— Мы вошли с другой стороны минуту назад.

Все замолчали.

Ренар вернулся в проход.

Медленно осмотрел стены.

Я подняла свет.

На полу появилась знакомая серо-зеленая крошка.

Свежая.

Значительно больше, чем днем.

След начинался у глухой стены.

Не у панели.

Не у лестницы.

Прямо посреди кладки.

Я присела.

В пыли отпечаталась подошва.

Треугольная выемка на каблуке.

Та же.

— Ренар.

Он уже увидел.

— Не трогай.

— И не собиралась.

Лоран подошел ближе.

— Это тот же след?

— Да, — сказал Ренар.

Я направила свет на стену.

Серо-зеленая пыль лежала еще и на нижних камнях.

Будто человек не просто ступил на пол.

Будто вышел из самой кладки.

Ренар провел рукой рядом со швом.

— Здесь нет механизма.

— Может, с другой стороны.

— Другой стороны нет.

— Мы это сегодня уже несколько раз говорили.

Он посмотрел на меня.

Я поднялась.

— Где дом Вассенов?

— Три дня пути к северо-востоку.

— Из чего построена их старая галерея?

Лоран ответил:

— Серо-зеленый известняк.

— Со слюдой.

— Да.

Я указала на пыль.

— Тогда либо кто-то принес кусок чужого дома сюда...

Из-за стены донесся один короткий удар.

На этот раз никто не заговорил.

Ренар медленно приблизился к кладке.

Я закончила тише:

— ...либо этот проход ведет намного дальше, чем должен.

На камне напротив нас проступила тонкая светлая линия.

Не знак Памятного Дома.

Другая.

Зеленоватая.

Она появилась на секунду и исчезла.

А на полу, где еще мгновение назад была только пыль, остался новый отпечаток подошвы.

Свежий.

С четкой треугольной выемкой на каблуке.

Человек, оставивший его, находился по другую сторону стены.

Только никакой другой стороны у этой стены в нашем доме не существовало.

Глава 3. Комната, которой нет

К утру отпечаток у стены успели измерить трижды, снять на копирующую пластину и огородить так тщательно, словно человек с поврежденным каблуком мог вернуться исключительно ради того, чтобы испортить собственный след.

Стена при этом оставалась стеной.

Ни скрытой панели, ни щели, ни механизма мы не нашли.

Зеленоватая линия больше не появлялась.

Дом на вопросы Ренара отвечал исправно до тех пор, пока он не спрашивал о пространстве за кладкой. Тогда свет на стене гас, словно вопрос был составлен неправильно.

Я сидела за столом в своей спальне и пыталась написать имя Ивары, когда дверь открылась.

Ренар вошел уже полностью одетым для службы.

Я посмотрела сначала на него, потом на окно.

— Ты вообще спал?

— Да.

— Когда?

— Этой ночью.

— Очень содержательный ответ.

Он положил передо мной сложенный лист.

— Саверн разрешил выезд.

Я перестала мучить местный алфавит.

— К Вассенам?

— Сначала нет.

— Почему?

— Потому что до дома Вассенов три дня обычной дороги, а в сорока минутах отсюда находится другой особняк из списка Ивары.

— Один из шести?

— Да.

— И кто там погиб?

Ренар сел напротив.

— Кайр Лестен. Пять лет назад. Владелец дома.

— Кого обвинили?

— Управляющего.

— Осудили?

— Нет. Он предъявил свидетелей, которые подтвердили, что в предполагаемое время преступления находился в другом крыле.

— А Дом?

— Указывал, что он входил к Лестену.

— То есть один из тех случаев, где человеку поверили больше, чем Дому.

— Только потому, что свидетелей было девять.

Я отложила перо.

— Девять человек сказали, что он находился в другом месте, а Дом продолжал утверждать обратное?

— Да.

— И никого это не заинтересовало?

— Заинтересовало. Проверка установила кратковременный сбой памяти после смерти владельца.

Я уже знала, каким будет следующий ответ, но все равно спросила:

— Кто проводил проверку?

— Палата сохранения родовых строений.

— Севрина?

— Документ подписывал другой мастер.

— А ее подпись?

— Есть в итоговом заключении.

Я встала.

— Когда едем?

Ренар остался сидеть.

— Сначала договоримся об одном.

— Уже не нравится.

— Сегодня ты едешь не как Ивара Тальв, которая решила самостоятельно раскрыть шесть старых преступлений.

— А как кто?

— Как специалист, привлеченный для осмотра старой архитектуры.

Я прислонилась к столу.

— Саверн согласился назвать меня специалистом?

— Нет.

— Тогда кто согласился?

— Я.

— Ты больше не ведешь дело.

— Зато имею право привлекать человека к проверке собственного прежнего расследования.

— Дело Лестена вел ты?

— Нет.

— Тогда какое отношение оно имеет к твоему расследованию?

— Прямое. Материалы дела Лестена были приложены к делу Эшкаров как пример подтвержденной ошибки Домовой памяти.

Это меня остановило.

— Подожди. Когда ты расследовал смерть старшего Эшкара, ты уже знал, что существует дело, где Дом ошибся?

— Знал.

— И все равно счел его запись достаточным доказательством?

Ренар не отвел взгляда.

— Не достаточным. Одним из нескольких.

— Ты вчера перечислил запись Дома первой.

— Потому что она была основной.

Мне хотелось сказать что-нибудь неприятное.

Я не сказала.

Не потому, что он не заслужил.

Потому что сейчас интереснее было понять его логику.

— Почему случай Лестена тебя не остановил?

— Там признали технический сбой.

— А ты поверил заключению специалистов.

— Да.

— Тех самых специалистов, которые сейчас могут быть связаны со всеми шестью домами.

Ренар провел пальцем по краю лежавшего перед ним листа.

— Именно поэтому мы едем к Лестенам.

Вот это уже было честно.

Я вернулась к стулу.

— Что именно нам разрешено?

— Осмотр дома, сравнение фактической планировки с планами, проверка участков усиленной кладки. Ничего не вскрывать без владельца или представителя палаты.

— Кто сейчас владеет домом?

— Племянница погибшего. Риана Лестен.

— Она согласна?

— Нет.

— Прекрасно.

— Но обязана допустить повторный осмотр по распоряжению палаты.

— Еще лучше.

— Лада.

— Что?

— Постарайся хотя бы первые пять минут не объяснять хозяйке дома, что ее стены врут.

— Я такого не говорю.

— Вчера сказала это про нашу стену при восьми свидетелях.

— И оказалась права.

Ренар несколько секунд молчал.

— Именно этого я опасаюсь.

Дом Лестенов оказался не похож на особняк Тальвов настолько, насколько вообще могут различаться два здания одного класса.

У нас темный камень, тяжелые пристройки, разные эпохи, наложенные одна на другую почти без стыда.

Здесь фасад был светлым и строгим. Два одинаковых крыла, центральная лестница, высокие окна. Если смотреть издалека, можно было решить, что весь особняк построили одновременно по одному проекту.

Мне хватило минуты, чтобы понять: это неправда.

— Левое крыло старше, — сказала я, пока карета еще не успела окончательно остановиться.

Ренар посмотрел в окно.

— С чего решила?

— Окна.

— Они одинаковые.

— Размер одинаковый. Посадка разная.

Он снова посмотрел наружу.

— Объясни.

— В правом крыле проемы стоят по центру кладочных участков. В левом часть окон смещена относительно вертикальных швов. Значит, их прорезали позже или расширяли уже после строительства стены.

— Это видно отсюда?

— Если знать, куда смотреть.

Он открыл дверцу.

— Вот поэтому ты здесь.

Не жена.

Не подозреваемая.

Специалист.

Странное ощущение.

Вчера я не знала, как называется это королевство.

Сегодня королевский дознаватель вез меня осматривать чужой особняк потому, что доверял моим профессиональным глазам больше официальных планов.

Не мне самой.

До этого было далеко.

Но глазам доверял.

У входа нас встретила женщина лет тридцати пяти в темном платье без украшений. Она не попыталась скрыть, что видеть нас не рада.

— Господин Тальв.

— Госпожа Лестен.

Ее взгляд остановился на мне.

— А это обязательно?

Неплохое начало.

Ренар даже не спросил, что именно она имеет в виду.

— Да.

— Женщина, которую подозревают в смерти королевского проверяющего, будет ходить по моему дому?

— Под охраной.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Это должно объяснить порядок.

Риана Лестен посмотрела на двух дознавателей Саверна, приехавших вместе с нами, затем снова на Ренара.

— Вы больше не ведете дело Сайла.

— Верно.

— Тогда на каком основании приехали?

— Я повторно проверяю материалы дела Эшкаров.

Имя подействовало.

Совсем немного, но я увидела: она его знает.

— При чем здесь мой дядя?

— Его дело использовалось в качестве сравнительного материала.

— Пять лет назад все уже проверили.

— Поэтому мы и приехали.

Она явно не поняла.

Я уже начинала привыкать к этому приему Ренара.

Сказать правду так, чтобы она звучала почти как согласие.

Риана перевела взгляд на меня.

— А она?

— Проверит планировку.

— Она архитектор?

Пауза.

Слово мне было знакомо.

Ренар мог просто ответить да.

Не ответил.

— Разбирается в старых зданиях.

— Откуда?

Теперь он посмотрел на меня.

Врать хозяйке дома о моей прежней профессии не имело смысла, но рассказывать о другом мире тоже.

— Я много работала со старыми постройками, — сказала я.

Формально правда.

— До потери памяти?

— Похоже, профессиональные навыки остались.

Риана посмотрела так, словно не решила, какой из вариантов хуже: если я говорю правду или если очень плохо лгу.

— У вас один час.

— Два, — сказал Ренар.

— Один.

— Распоряжение палаты не устанавливает ограничение по времени.

— Тогда зачем спросили моего согласия?

— Я не спрашивал.

Она несколько секунд смотрела на него, потом повернулась.

— Теперь я понимаю вашу жену.

— В этом доме сегодня удивительно много людей, которые ее понимают лучше меня.

Я услышала в его голосе сухость, которой вчера не было.

Риана тоже услышала.

Больше тему брака не поднимала.

Нас провели в западную гостиную.

Именно там пять лет назад погиб Кайр Лестен.

Комната использовалась до сих пор. Мебель поменяли, стены заново отделали, но основная геометрия сохранилась.

Я попросила старый план.

Риана передала его не мне, а Ренару.

Ожидаемо.

Он развернул на столе.

— Вот помещение. Здесь дверь. Два окна. Камин.

— Соседняя комната?

— Музыкальная.

— Сейчас?

— Сейчас тоже.

Я прошла туда.

Вернулась.

Вышла в коридор.

Снова вошла.

Риана наблюдала за мной с возрастающим недоверием.

— Что вы делаете?

— Пытаюсь понять, где Дом потерял человека.

— Он никого не терял.

— Ваш управляющий пять лет назад был одновременно в двух местах.

— Его оправдали.

— Именно.

— Дом допустил ошибку.

— Каким образом?

Риана посмотрела на Ренара.

— Вы привезли ее спорить со мной?

— Нет. Отвечайте, если знаете.

— Был сбой после смерти дяди.

— Что именно сбилось?

— Память.

Я остановилась.

— Это не объяснение.

— Мне хватило.

— Вам, возможно. Мне нет.

Она явно хотела сказать, что мое мнение ее не интересует.

Но сдержалась.

— Специалисты объяснили, что после сильного события Памятный Дом иногда связывает два соседних следа.

— Иногда?

— Да.

— Сколько таких случаев известно?

Риана промолчала.

Ренар ответил:

— Официально четыре за последние тридцать лет.

Я повернулась.

— И два из них входят в нашу шестерку?

— Да.

— Остальные?

— Иные обстоятельства. Без насильственной смерти.

Я запомнила.

— Хочу увидеть точку, где управляющего зафиксировали перед входом сюда.

Риана нахмурилась.

— Через пять лет?

— Дом хранит запись?

— Ключевые события сохраняются, — сказал Ренар.

— Тогда покажи.

Он подошел к стене рядом с дверью.

Приложил ладонь.

На этот раз Дом ответил не сразу.

Слабая линия прошла вдоль дверного косяка.

— Покажи запись дня смерти Кайра Лестена. Последнее присутствие Дарена Кора перед входом в западную гостиную.

Свет на стене собрался в человеческий контур.

Он стоял в коридоре.

Затем прошел через дверь.

— Теперь покажи присутствие Дарена Кора в восточной столовой в то же время.

Риана резко повернула голову.

— Это уже делали.

— Сделаем еще раз.

Ренар повторил запрос.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом свет появился.

Другой конец дома.

Тот же контур.

Я не видела само помещение, но линия на стене передала положение относительно плана.

— Одновременно? — спросила я.

— Разница меньше минуты, — сказал Ренар.

— Между этими точками сколько идти?

— Семь-восемь минут.

— Бежать?

— Четыре.

— То есть физически невозможно.

— Именно поэтому появились сомнения.

Я развернула план.

— Где расположен участок усиленной кладки?

Ренар показал.

У западной гостиной.

Конечно.

Я прошла туда.

Стена выглядела совершенно нормальной.

Толстая, облицованная светлым деревом.

С другой стороны находилась лестничная площадка.

Я проверила размеры.

Потом коридор.

Потом комнату.

Первый расчет ничего не дал.

Повторила.

Снова совпадение.

Риана стояла в дверях.

— Может, здесь хотя бы нет тайного коридора?

— Может.

— Удивительно приятно слышать.

Но меня уже беспокоило другое.

В доме Тальвов ошибки были простыми.

Фасад длиннее внутренних помещений.

Стена толще, чем должна.

Коридор смещен.

Здесь размеры сходились слишком хорошо.

Я вернулась к плану.

— Когда его составляли?

— Три года назад, — ответил Ренар.

— После смерти.

— Да.

— Предыдущий?

Риана вздохнула.

— В архиве.

— Нужен.

— Это займет время.

— У нас два часа.

Она посмотрела на Ренара.

— Вы специально ее привезли, чтобы раздражать меня?

— Нет. Это побочный эффект.

Мне пришлось отвернуться, чтобы не улыбнуться.

Старый план принесли через десять минут.

Я положила рядом оба.

Сначала они казались одинаковыми.

Потом нашла отличие.

— Вот.

Ренар наклонился.

— Что?

— Лестница.

— Что с ней?

— Сейчас ширина площадки два метра шестьдесят.

— И?

— На старом плане два двадцать.

Риана подошла ближе.

— Лестницу ремонтировали.

— Расширяли?

— Не знаю.

— Если расширяли, откуда взяли сорок сантиметров?

Она посмотрела на план.

— Сдвинули стену гостиной.

— Но размеры гостиной на обоих планах одинаковые.

Теперь молчала уже она.

Я прошла к лестнице.

Сорок сантиметров.

Небольшая величина.

Легко спрятать в толщине отделки, если никто не знает, что искать.

Но старый план говорил, что раньше пространство распределялось иначе.

Я встала у перил.

— Эта стена новая.

Риана покачала головой.

— Ей больше ста лет.

— Для этого дома это может быть новой.

— Что ищем?

Ренар уже понял, что я перестала разговаривать с хозяйкой и перешла к работе.

— Старый край лестницы.

Я провела пальцами по камню у пола.

Плинтус.

Панель.

Место, где дерево примыкало к колонне.

— Здесь снимали облицовку.

— Недавно?

— Нет. Но после основной установки.

Ренар позвал мастера, приехавшего с нами.

Не Ордена. Другого человека, молодого, с тщательно собранными инструментами.

Тот проверил соединение.

— Панель можно снять без повреждения.

Риана сразу сказала:

— Нет.

Ренар повернулся к ней.

— Госпожа Лестен.

— Нет. Вы уже пять лет назад перевернули этот дом. Потом еще две проверки. Теперь приезжаете снова, потому что нашли какой-то след в другом особняке. Я не позволю разбирать стены.

— Панель съемная.

— Это мой дом.

— А за панелью может находиться часть места старого преступления.

— Которую ваши люди не нашли раньше?

— Именно.

— Это не мой повод портить дом.

Я понимала ее лучше, чем хотелось бы.

Если бы в мою квартиру пришли люди и предложили разбирать стены из-за ошибки пятилетней давности, я бы тоже не поблагодарила.

Поэтому вмешалась:

— Не нужно ничего портить.

Риана повернулась ко мне.

— Я это и сказала.

— Можно снять только нижнюю секцию. Если за ней обычная кладка, вернем на место. Следа почти не останется.

— Почти?

— Дерево снимали раньше. Крепление уже не первоначальное.

Риана сомневалась.

Я добавила:

— Если ничего нет, хотя бы одна версия исчезнет.

Это сработало лучше приказов.

Она отступила.

— Одна секция.

Мастер снял панель.

За ней оказался камень.

Риана скрестила руки.

— Все?

— Нет.

Я присела.

Кладка была странной.

Не потому, что здесь существовал проем.

Наоборот.

Потому что камни стояли слишком правильно.

— Это облицовочная стенка.

Ренар присел рядом.

— За ней пустота?

— Не обязательно. Может быть старая стена.

Мастер проверил глубину через щель у пола.

Металлический стержень вошел дальше ожидаемого.

Он нахмурился.

— За этим слоем пространство.

Риана побледнела.

— Насколько?

— Пока не знаю.

Ренар посмотрел на нее.

На этот раз она сама сказала:

— Открывайте.

За облицовкой находилась дверь.

Не тайная.

Обычная старая дверь.

Мы поняли это, когда сняли еще две панели и расчистили верхний край.

Арка.

Каменный порог.

Следы старых петель.

А затем сохранившаяся створка, которую несколько десятилетий никто не открывал.

Риана стояла рядом со мной.

— Здесь не может быть комнаты.

— Почему?

— За стеной лестница.

— Сейчас лестница.

— Что значит сейчас?

Я показала старый план.

— Если площадку расширили, часть прежнего помещения могла оказаться внутри нового объема. Но сорока сантиметров мало.

— Тогда куда ведет дверь?

— Вот это и интересно.

Ренар провел ладонью рядом с аркой.

— Дом.

Свет прошел по современной кладке.

Остановился у старого порога.

И погас.

Никто не произнес ни слова.

Ренар повторил.

Тот же результат.

— Дом не видит дверь, — сказала Риана.

— Похоже, — ответил он.

— Но она находится внутри моего дома.

— Физически да.

— Что значит физически?

Ренар посмотрел на меня.

Я пожала плечами.

— Я специалист по стенам, не по магии.

— Наконец-то, — тихо произнесла Риана.

Я решила не обижаться.

Створка не поддавалась.

Не была заперта.

Просто дерево разбухло и за десятилетия намертво прижалось к камню.

Мастеру пришлось осторожно пройти по краям инструментом.

Когда дверь наконец сдвинулась, из темноты пахнуло сухим воздухом.

Не затхлым.

Это удивило.

Комната была примерно четыре на пять метров.

Пол из серо-зеленого камня.

Тот же оттенок.

Со слюдой.

Риана тихо сказала:

— Этого помещения нет.

— На новом плане нет, — поправила я.

— Ни на одном плане.

Я вошла внутрь.

Ренар сразу оказался рядом.

— Я помню. Не отходить.

— Я даже не успела.

Комната сохранилась почти полностью.

Не пустая.

У стены стоял узкий стол.

Два деревянных стула.

Закрытый шкаф.

На полу металлическая решетка, за которой уходил вниз канал.

На противоположной стене — еще одна дверь.

Закрытая каменной кладкой.

Не панелью.

Именно заложенная дверь.

Я медленно обошла помещение.

Здесь никто не жил десятилетиями.

Но не все выглядело заброшенным одинаково.

На столе пыль лежала толстым ровным слоем.

На полу возле дальней стены — тоньше.

У решетки почти отсутствовала.

— Здесь ходили.

Ренар поднял свет.

— Недавно?

— Не вчера. Но значительно позже того, как закрыли первую дверь.

Мастер вошел следом и проверил пол.

— Есть царапины.

Я уже увидела.

Те же параллельные полосы, что в скрытом проходе дома Тальвов.

— Что-то двигали к решетке.

Риана осталась на пороге.

— Я прожила здесь двадцать семь лет.

— И не знали, — сказал Ренар.

Она резко посмотрела на него.

— А вы прожили в своем доме сколько?

Он принял удар спокойно.

— Достаточно, чтобы не задавать вам этот вопрос.

Она чуть смягчилась.

Я тем временем подошла к дальней стене.

Кладка закрывала старый проем.

Но на этот раз рядом сохранилась узкая ниша с металлической пластиной.

На ней были знаки.

— Ренар.

Он подошел.

— Читаешь?

— Нет.

— Это не текст.

Он поднял свет.

На пластине располагались три круга и несколько линий между ними.

— Что это?

— Старая схема привязки.

— Чего?

— Не знаю.

— Очень полезно.

— Я дознаватель.

— Уже слышала.

Риана все-таки вошла.

Когда ее нога пересекла порог, ничего не произошло.

Я спросила:

— Дом ее сейчас видит?

Ренар приложил ладонь к стене снаружи комнаты.

— Дом. Покажи присутствие Рианы Лестен.

Свет появился на лестничной площадке.

Не в комнате.

Там, где она находилась до того, как вошла сюда.

Риана медленно повернулась.

— Я стою здесь.

— Знаю.

Ренар снова запросил Дом.

Запись не изменилась.

Он попросил Риану выйти.

Когда она пересекла порог обратно, свет переместился.

Не плавно.

Сразу.

С лестничной площадки на точку перед дверью.

Я подошла ближе.

— Повтори.

— Зачем?

— Хочу понять последовательность.

Риана вошла снова.

Дом оставил ее контур у входа.

Она сделала пять шагов по комнате.

Запись не изменилась.

Вышла.

Контур появился уже снаружи.

— Вот.

Ренар посмотрел на меня.

— Что?

— Дом не теряет ее навсегда.

— Это очевидно.

— Нет. Важно, как он восстанавливает движение. Пока Риана внутри, Дом считает, что она стоит у последней известной ему точки.

— У порога.

— Да. А когда выходит, получает новую точку и соединяет их.

Ренар несколько секунд смотрел на световую линию.

— Прямым перемещением.

— Именно.

Риана нахмурилась.

— И что это меняет?

Я достала старый план.

— Где была восточная столовая пять лет назад?

Она показала.

— А вход в эту комнату?

— Мы только что его нашли.

— Я знаю. Геометрически где?

Ренар первым понял.

Он взял план.

— Если из комнаты был второй выход...

— Человек мог войти сюда возле западной гостиной, исчезнуть для Дома, пройти внутри старой части и выйти возле восточной столовой.

Риана резко сказала:

— Но второго выхода нет.

Я указала на заложенную дверь.

— Сейчас нет.

Она замолчала.

Ренар подошел к старой кладке.

— Когда закрыли?

Мастер стал проверять швы.

— Позднее первой двери. Раствор другой.

— После смерти Кайра?

— По одному виду не скажу.

— Можно взять образец?

Риана даже не стала спорить.

Мастер осторожно снял немного материала из нижнего шва.

Я подошла к металлической решетке в полу.

Снизу шел воздух.

Очень слабый.

— А это куда?

— Канал, — сказал мастер.

— Какой?

— Вероятно, старый воздушный.

Я опустилась рядом.

Ширина сантиметров тридцать.

Для человека мало.

Для воздуха достаточно.

Но царапины на полу заканчивались именно здесь.

— Что сюда двигали?

Ренар присел рядом.

— Ты опять про полосы?

— Да.

— Может, мебель.

— Стол стоит у стены. Шкаф слишком широкий.

Мастер измерил расстояние между царапинами.

— Шестьдесят два сантиметра.

Я встала.

— Как ширина какого-нибудь узкого ящика.

— Или каменной плиты, — сказал Ренар.

Мы оба посмотрели на решетку.

Риана тихо спросила:

— Что вы думаете?

— Пока ничего, что можно доказать, — ответил Ренар.

Я усмехнулась.

— Заразительно.

Он не отреагировал.

Вместо этого поднялся и снова обратился к Дому:

— Покажи последнее присутствие Кайра Лестена в этой комнате.

Ничего.

— Он здесь не был? — спросила я.

— Или Дом его здесь не видел.

— А управляющий?

Ренар повторил запрос с именем Дарена Кора.

Свет не появился.

— То есть внутри этой комнаты для Дома не существовал никто.

— Похоже.

— Даже хозяин.

— Да.

Я медленно оглядела стены.

И наконец поняла, что именно не давало покоя с момента обнаружения комнаты.

— Она старше Памятного Дома.

Ренар повернулся.

— Само помещение?

— Не только стены. Вся эта часть.

— Почему?

— Смотри на дверь.

Он подошел.

— Что с ней?

— Порог сделан одновременно со стеной. Не вырублен позже. Значит, комната входила в первоначальную планировку старого здания. Потом вокруг нее появилась новая лестница, новые стены, облицовка. Но сам объем не перестраивали.

— И?

— Когда ваш Памятный Дом связывали с новым зданием, эту комнату уже считали закрытой. Ее просто не включили в систему.

Мастер Орден вчера сказал бы, что это невозможно.

Сегодняшний мастер задумался.

Ренар сказал:

— Дом фиксирует не камень.

— А что?

— Контур привязки.

— Объясни нормально.

Он коснулся стены.

— Когда старый родовой дом становится Памятным, мастера задают границы семейной части. Двери, лестницы, комнаты, переходы.

— По плану?

— По фактическому зданию.

Я посмотрела на заложенную дверь.

— Если верить мастерам.

Ренар тоже посмотрел туда.

— Если часть старого дома уже была закрыта, ее могли не включить.

— Поэтому Дом ее не игнорирует. Для него ее в принципе нет.

— Да.

Теперь все становилось намного неприятнее.

— И если подобных комнат несколько...

— Внутри разных родовых домов существует слой архитектуры, который никогда не входил в память.

— Слепая зона.

Ренар повторил:

— Слепая зона.

Риана стояла у порога.

— Вы хотите сказать, что пять лет назад кто-то мог пройти через эту комнату, а Дом не увидел?

— Да, — сказал Ренар.

— И человек, которого обвиняли...

— Мог быть в восточной столовой, как утверждали свидетели.

— Тогда кого Дом увидел возле дяди?

Ренар не ответил.

Я вернулась к порогу.

— Возможно, никого.

Риана посмотрела на меня.

— Но запись была.

— Мы уже видели, что Дом строит линию между последней точкой до слепой зоны и первой точкой после нее. Если человек вошел сюда с одной стороны и вышел с другой, Дом может решить, что он прошел по существующему для него маршруту.

— Через комнату дяди.

— Если ближайший зарегистрированный путь шел через нее.

Ренар резко развернул старый план.

Провел пальцем.

Один коридор.

Другой.

Лестница.

Гостиная.

— Да.

— Что?

— Для Дома кратчайший зарегистрированный маршрут между этими точками проходит через западную гостиную.

Мы все замолчали.

Я сказала:

— То есть он не записал, что Дарен действительно вошел к Кайру.

— Он восстановил отсутствующий участок.

— И сделал это по единственному маршруту, который знал.

Ренар долго смотрел на план.

Потом произнес:

— Пять лет назад проверка признала это сбоем памяти.

— Они были почти правы.

Он поднял глаза.

— Почти?

— Дом не забыл событие. Он никогда его не видел.

Саверн приехал через час.

Риана сама отправила за ним сообщение после того, как мы нашли комнату.

Он вошел внутрь, несколько минут молча осматривал стены, пороги и старую схему привязки. На этот раз не шутил.

— Дом действительно не фиксирует присутствие внутри?

— Проверили шесть раз, — ответил Ренар.

— На разных людях?

— На мне, Риане, Лоране и двух твоих сотрудниках.

— А на госпоже Тальв?

— Нет.

Саверн посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что она связана с другим Домом.

— Но находится здесь как зарегистрированный посетитель.

— Все равно не было необходимости.

Я вмешалась:

— Или ты боялся, что я исчезну окончательно.

Ренар перевел взгляд.

— Нет.

— Очень быстро.

— Потому что это неверно.

Саверн поднял руку.

— Я даже не хочу знать, о чем вы спорите.

Он вышел из старой комнаты и остановился у лестницы.

— Допустим, это объясняет Лестена. Что дальше?

Ренар передал ему копии планов шести домов.

— Проверить аналогичные зоны во всех.

— Ты понимаешь объем?

— Да.

— И хочешь вскрывать стены шести родовых домов на основании одной найденной комнаты?

— На основании трех скрытых систем в моем доме, следа чужого камня, противоречивых записей Дома и комнаты, которую не фиксирует Память.

Саверн посмотрел на планы.

— Хорошо. Вассены.

— Я еду, — сказал Ренар.

— Нет.

— Рой.

— Нет. Ты отстранен от дела Сайла.

— Это старое дело.

— Которое внезапно стало частью дела Сайла.

— Тем более.

— Ты муж подозреваемой.

— Каким образом мой брак мешает мне измерять стены?

Саверн перевел взгляд на меня.

— Потому что стены измеряет подозреваемая.

— Пока точнее твоих экспертов.

— Тальв.

— Это факт.

Спор мог продолжаться долго, но Риана вмешалась:

— Если вы собираетесь спорить еще час, делайте это не в моем доме.

Саверн посмотрел на нее.

— Госпожа Лестен...

— Вы закончили осмотр?

— Пока нет.

— Тогда работайте. Если закончили — уходите.

Мне она нравилась все больше.

Саверн вздохнул.

— Дом Вассенов проверит моя группа.

— Без нее? — спросил Ренар.

— С архитектором палаты.

Я посмотрела на Саверна.

— Теми же людьми, которые составляли новые планы?

Он сразу понял.

— Вы намекаете...

— Я спрашиваю. Кто будет искать ошибки в документах палаты?

— Другие сотрудники палаты.

— Очень независимая система.

— Лада, — предупредил Ренар.

— Что? Это нормальный вопрос.

Саверн медленно сложил планы.

— Вы поедете.

Ренар не показал удовлетворения.

Я тоже.

— Под моей охраной, — продолжил Саверн. — И будете делать только то, что касается планировки.

— А если найду что-то еще?

— Постарайтесь не находить.

— Это уже просила Элла.

— Теперь прошу я.

— Дважды звучит убедительнее.

Он проигнорировал.

— Выезжаем завтра утром.

Ренар сказал:

— Три дня дороги.

— Не обязательно.

Я повернулась.

— Почему?

Саверн посмотрел на меня так, словно собирался сообщить элементарную вещь человеку, который снова забыл устройство собственного мира.

— Королевская палата располагает переходными дворами.

— Это что?

Ренар вмешался:

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что объяснение займет дольше дороги до столицы округа.

— Теперь мне еще больше интересно.

Саверн криво улыбнулся.

— У вас удивительный талант превращать каждую фразу в дополнительную проблему.

— Это профессиональное.

— Не сомневаюсь.

До Вассенов мы в тот день так и не добрались.

Вместо этого Ренар изменил маршрут.

Он сообщил об этом уже в карете, когда мы выехали от Лестенов.

— Мы едем не домой.

— Я уже поняла. Дом в другой стороне.

— В крепость.

Я перестала рассматривать улицу.

— Какую?

— Королевскую.

— Зачем?

Он положил на колени папку Лестенов.

— В деле Вассенов обвиняемая жива.

Я вспомнила.

Погибла хозяйка.

Дом указал на дочь.

— Ее осудили?

— Да.

— Она все еще там?

— Да.

— Семь лет?

— Семь лет и четыре месяца.

— За убийство матери.

— Да.

Я помолчала.

— Ты вел дело?

— Нет.

— Тогда почему едешь ты?

— Потому что я подписывал повторное заключение о достоверности записи Дома.

Вот оно.

— Когда?

— После первого обжалования.

— То есть она утверждала, что запись неправильная.

— Да.

— А ты проверил и сказал, что правильная.

— Да.

Ответы становились короче, но не потому, что он хотел прекратить разговор.

Скорее каждое слово теперь требовало слишком большой точности.

— На основании чего?

— Я лично проверил Дом Вассенов. Система отвечала стабильно. Печати не имели следов вмешательства. Запись воспроизводилась без изменений. Ошибок в зарегистрированном контуре мы не нашли.

— Вы искали незарегистрированный?

— Нет.

— Почему?

Ренар посмотрел в окно.

— Потому что семь лет назад я не знал, что нужно искать отсутствие комнаты.

Вот это звучало уже не как оправдание.

Именно поэтому я не стала давить.

— Как ее зовут?

— Элина Вассен.

— Сколько ей сейчас?

— Тридцать два.

— Значит, тогда было двадцать пять.

— Да.

— Она признала вину?

— Никогда.

— Что утверждала?

— Что в момент смерти матери находилась в северной галерее. Дом показал, что она вошла в кабинет вместе с ней.

— Свидетели?

— Не было.

— Мотив?

— Наследство и конфликт из-за брака.

— Убедительно.

— Было еще несколько обстоятельств.

— Каких?

— Она знала, что мать в тот вечер останется одна. За несколько часов до смерти они поссорились. После смерти часть имущества переходила к Элине. Ее плащ нашли возле кабинета.

— Она объяснила плащ?

— Сказала, что оставила раньше.

— А где именно находилась, по ее словам?

— В северной галерее.

— Той самой, которая сложена из серо-зеленого камня.

— Да.

— И в нашем доме вчера появился этот камень.

— Да.

Я посмотрела на него.

— Ты поэтому решил ехать сейчас.

— Да.

— Саверн знает?

— Я сообщил.

— Разрешил?

— Не запретил.

— Очень удобная формулировка.

— Я учусь у тебя.

— Плохое влияние.

— Это ты уже говорила.

Я замолчала.

Он был прав.

Повторы действительно раздражают.

Королевская крепость находилась на северной окраине города и внешне почти не отличалась от административного здания.

Никаких башен с решетками.

Просто серый камень, высокие стены, внутренний двор и слишком много охраны.

Меня пропустили после долгой проверки документов.

Ренара знали.

Это было заметно сразу.

Его не приветствовали с особым почтением, но каждый сотрудник понимал, кто перед ним.

Внутри мы ждали почти двадцать минут.

Я спросила:

— Ты часто сюда приезжаешь?

— По работе.

— Навещать людей, которых помог осудить?

Он повернулся.

Вопрос вышел резче, чем я собиралась.

— Нет.

— Почему сейчас?

— Потому что теперь у меня есть вопрос, который семь лет назад не задал никто.

— Какой?

— Что именно она видела.

Нас провели в небольшую комнату с двумя дверями.

Стол.

Три стула.

Высокое окно под потолком.

Я сразу оценила толщину стены и сама на себя разозлилась.

Похоже, привычка искать лишние пространства теперь останется со мной надолго.

Элину Вассен привели через несколько минут.

Я ожидала увидеть измученную женщину.

Не увидела.

Она была худой, коротко подстриженной, с прямой спиной и очень спокойным лицом. На Ренара посмотрела сразу.

На меня — только потом.

— Дознаватель Тальв.

— Госпожа Вассен.

— Не называйте меня так.

— Как предпочитаете?

— Элина.

Она села.

— Семь лет вы не приходили.

— Да.

— Значит, случилось что-то плохое.

— Да.

— Для меня?

— Возможно, наоборот.

В ее лице ничего не изменилось.

— Это было бы ново.

Ренар сел напротив.

Я осталась сбоку.

Элина посмотрела на меня.

— Кто она?

— Специалист.

— По чему?

Я ответила сама:

— По старым зданиям.

— У палаты закончились свои?

— Не совсем.

Она посмотрела на мое кольцо.

Потом на Ренара.

— Жена.

— Да.

— Та самая?

Я не поняла.

Ренар понял.

— Откуда ты знаешь?

— Здесь тоже приходят газеты.

Вот и еще одна вещь, о которой я ничего не знала.

— Что именно там написали? — спросила я.

Элина впервые слегка улыбнулась.

— Что жена старшего дознавателя подозревается в убийстве королевского проверяющего.

— Быстро работают.

— Преступления любят скорость. Исправления обычно не торопятся.

Ренар принял фразу без реакции.

— Я хочу вернуться к делу вашей матери.

— Не мое дело. Ваше.

— Хорошо. К делу Арины Вассен.

Вот теперь ее лицо изменилось.

Совсем немного.

— Зачем?

— В доме обнаружились возможные незарегистрированные пространства.

Элина смотрела на него несколько секунд.

— Какие?

— Старые комнаты, которых нет в памяти Дома.

Она не спросила, что он имеет в виду.

Не удивилась.

Это заметила не только я.

Ренар подался вперед.

— Ты знала.

— Я говорила.

— Нет. Ты говорила, что запись неверна.

— А что еще я должна была сказать человеку, который заранее решил, что Дом не ошибается?

— Я не вел твой первый допрос.

— Зато подписал заключение.

— Поэтому я здесь.

Она отвернулась к окну.

— Поздно.

— Возможно.

— Семь лет.

— Я знаю.

— Нет. Вы знаете число. Это не одно и то же.

Ренар молчал.

Мне было не по себе.

Не из-за громкости.

Никто не повышал голос.

Просто я сидела рядом с человеком, который начинал понимать, что когда-то мог помочь запереть невиновную женщину на семь лет.

И никакая профессиональная холодность не могла изменить арифметику.

Элина повернулась ко мне.

— Что вы нашли?

Ренар вмешался:

— Сначала я хочу услышать твой рассказ еще раз.

— Он есть в деле.

— Теперь без вопросов дознавателя. Своими словами.

Она улыбнулась.

Не весело.

— Через семь лет решили послушать.

— Да.

— Почему?

Ренар положил ладонь на стол.

— Потому что появилась вероятность, что мы ошиблись.

Элина долго смотрела на него.

Потом сказала:

— Хорошо.

Она начала без подготовки.

— Мать вызвала меня в кабинет после ужина. Мы спорили о свадьбе. Не моей. Моего брата.

Я быстро посмотрела на Ренара.

В материалах он говорил про конфликт из-за брака, но я автоматически решила, что речь шла о ее браке.

Очередной пример того, как легко домыслить чужую историю.

Элина продолжила:

— Она хотела отдать часть моей доли семье невесты. Я отказалась. Мы поссорились в малой гостиной. Не в кабинете. После этого я ушла в северную галерею.

— Зачем? — спросил Ренар.

— Там было тихо.

— Одна?

— Да.

— Что происходило дальше?

— Я сидела у окна. Потом услышала шаги.

— Чьи?

— Не знаю.

— Откуда?

— Из стены.

У меня похолодели ладони.

Ренар не двинулся.

— Повтори.

— Я слышала шаги внутри стены.

— Ты говорила об этом раньше?

— Десятки раз.

— В протоколах этого нет.

Элина коротко рассмеялась.

— Конечно.

Ренар повернулся ко мне.

Я поняла его мысль.

Ивара.

У нас тоже шаги шли внутри стены.

— Что было дальше? — спросила я.

Элина посмотрела на меня.

— Сначала шаги шли параллельно галерее. Потом остановились возле меня. Я решила, что кто-то в соседней комнате, но за стеной не было комнаты.

— Что было по плану?

— Наружная стена.

— Толщина?

— Я не знаю.

— Потом?

— Через несколько минут я услышала мать.

— Голос?

— Нет. Удар.

— Откуда?

— Не из кабинета.

Ренар нахмурился.

— Ты говорила, что звук пришел из кабинета.

— Я говорила, что позже нашла ее в кабинете. Удар был ближе.

— Насколько?

— За стеной.

Он медленно спросил:

— В той же стене, где были шаги?

— Да.

Мы с Ренаром переглянулись.

Элина заметила.

— Что?

Я спросила:

— Как выглядела северная галерея?

— Камень. Окна. Несколько старых ниш.

— Цвет камня?

— Серо-зеленый.

— Со светлыми блестящими включениями?

Она нахмурилась.

— Да.

— На полу была пыль?

— Всегда немного. Камень осыпался.

— В день смерти матери?

Элина задумалась.

— Больше обычного.

— Где?

— У третьей ниши.

Ренар резко спросил:

— Почему этого нет в деле?

— Потому что никто не спрашивал о пыли.

Логично.

Очень.

Я продолжила:

— Что находилось в третьей нише?

— Ничего.

— Размер?

— Человеческий рост.

— Глубина?

— Небольшая.

— Стена за ней ровная?

— Была.

Была.

— Почему "была"?

— После смерти матери нишу закрыли.

— Кто?

— Палата сохранения.

Ренар провел пальцами по столу.

— Когда?

— Через месяц.

— Зачем?

— Сказали, что камень аварийный.

— Кто сказал?

— Не знаю. В документах должно быть.

Я уже почти знала, какой вопрос последует.

Ренар спросил:

— Ты помнишь женщину по имени Севрина Мальт?

Элина не ответила сразу.

Потом медленно произнесла:

— Конечно.

— Почему конечно?

— Она проводила повторную проверку Дома.

— Ты с ней разговаривала?

— Один раз.

— О чем?

— Я сказала, что слышала шаги в стене.

— Что она ответила?

Элина посмотрела ему прямо в глаза.

— Что старые дома звучат странно и через камень может передаваться шум из других помещений.

— Ты поверила?

— Нет.

— Почему?

— Потому что она даже не пошла к третьей нише.

Вот это было важно.

— Объясни, — сказал Ренар.

— Все остальные специалисты измеряли стены, проверяли печати, осматривали двери. Она пришла в галерею и сразу сказала, что там ничего нет.

— Может, уже видела планы.

— Может.

— Еще что-нибудь?

— Перед уходом велела закрыть нишу.

Ренар замолчал.

Элина продолжила:

— Через месяц ее действительно заложили.

— Кто подписал работы?

— Не знаю.

— Мы проверим.

Она посмотрела на меня.

— Теперь расскажите, что нашли вы.

Я не стала спрашивать Ренара, можно ли.

— В доме Тальвов есть проходы, которых не видит Памятный Дом.

Элина не шевельнулась.

— Шаги?

— Мы их слышали.

— Человек?

— Не поймали.

— Следы?

— Да.

— Какие?

Я посмотрела на Ренара.

Он едва заметно кивнул.

— На обуви была серо-зеленая пыль со слюдой.

Элина закрыла глаза.

Всего на секунду.

Потом спросила:

— Из нашего дома?

— Пока не доказано.

— Но вы думаете, что да.

— Мы собирались проверить.

Она несколько секунд молчала.

— В ночь смерти матери я тоже видела след.

Ренар подался вперед.

— Какой?

— В кабинете.

— В деле указаны только твои следы и след матери.

— Не на полу.

— Где?

— На подоконнике.

Я непроизвольно посмотрела на окно нашей комнаты, хотя оно находилось совсем в другой стене.

— Отпечаток обуви?

— Нет. Полоска зеленой пыли.

— И ты говорила?

— Да.

— Почему в материалах этого нет?

— Мне сказали, что это камень из галереи на моем плаще.

— Плащ нашли возле кабинета, — напомнил Ренар.

— Его туда принесла я раньше.

— Когда?

— После прогулки во дворе. Мать позвала меня, я сняла его и оставила на скамье.

— Но почему пыль оказалась на подоконнике?

— Именно.

Ренар опустил взгляд на стол.

Элина наблюдала за ним.

— Вы подписали заключение, господин Тальв.

— Знаю.

— Там было написано, что мои слова не подтверждаются материальными обстоятельствами.

— Знаю.

— И что показания Дома внутренне непротиворечивы.

— Да.

— И что оснований сомневаться в записи нет.

На этот раз он ответил не сразу.

— Да.

— А теперь есть?

Тишина длилась несколько секунд.

— Да.

Элина откинулась на спинку стула.

Никакого торжества.

Только усталость.

— Семь лет.

Ренар поднял голову.

— Я знаю, что это не исправляет...

— Не говорите.

Он остановился.

— Что?

— Не говорите, что вам жаль. Я не хочу сейчас слышать.

Ренар принял это так же, как раньше ее обвинение.

— Хорошо.

— Что будет дальше?

— Повторная проверка дома Вассенов. Если найдем незарегистрированное пространство, я подам требование о пересмотре вашего дела.

— Вы?

— Я подписывал заключение.

— И теперь подпишете другое.

— Если факты подтвердятся.

Элина усмехнулась.

— Конечно. Факты.

Я ожидала, что Ренар возразит.

Он не стал.

Когда нас уже выводили, Элина окликнула:

— Госпожа Тальв.

Я обернулась.

— Да?

— Если найдете комнату...

Она замолчала.

— Что?

— Посмотрите пол возле третьей ниши.

— Почему?

— За неделю до смерти матери там появился новый шов. Я думала, заменили один камень.

— А теперь?

— Теперь думаю, что это была дверь.

В карете Ренар не заговорил почти половину пути.

Я тоже.

Не потому, что не было вопросов.

Их стало слишком много.

Элина слышала шаги.

Зеленая пыль.

Третья ниша.

Севрина, которая не стала ее осматривать.

Повторное заключение Ренара.

Закрытая спустя месяц стена.

Все это еще не доказывало невиновность Элины.

Но уже делало прежнюю уверенность слишком дорогой роскошью.

Наконец Ренар сказал:

— Я помню тот осмотр.

Я повернулась.

— Вассенов?

— Да.

— Ты был в северной галерее?

— Дважды.

— Нишу видел?

— Видел стену.

— Уже после перестройки?

Он задумался.

— Первый раз до повторного заключения. Второй после.

— И что?

— Не помню открытой ниши.

— Значит, ее могли закрыть раньше, чем говорит Элина.

— Нет.

— Почему?

— Я нашел в протоколе строительную заявку. Дата через девятнадцать дней после моего заключения.

— Тогда ты видел нишу.

— Должен был.

— Но не помнишь.

— Нет.

— Кто проводил тебя по дому?

Он посмотрел на меня.

Я уже знала.

— Севрина?

— Да.

Мы снова замолчали.

— Ты все еще будешь ее защищать? — спросила я.

— Я буду отделять подозрение от факта.

— Это не ответ.

— Именно ответ. То, что Севрина была там, еще не делает ее преступницей.

— Она участвовала в проверках всех шести домов.

— По должности.

— В Вассенах ей сказали про шаги в стене.

— По словам Элины.

— И она не стала проверять нишу.

— По словам Элины.

— Потом нишу закрыла палата.

— Это уже документ.

— Подпись чья?

— Пока не знаю.

— Если ее?

— Тогда появится еще один факт.

Я посмотрела в окно.

— Иногда с тобой очень тяжело.

— Ивара говорила то же самое.

— Начинаю ее понимать.

— Это тоже уже говорили сегодня.

Я невольно улыбнулась.

— Хорошо. Больше не буду.

— Не обещай того, чего не выполнишь.

— Ты ужасный человек.

— Это пока версия.

На этот раз я рассмеялась.

Не потому, что стало легко.

Просто напряжение последних часов наконец нашло выход.

Ренар не улыбнулся, но что-то в его лице изменилось.

Совсем немного.

Потом он спросил:

— Ты действительно считаешь ее невиновной?

— Элину?

— Да.

— Не знаю.

Он явно ожидал другого.

— Почему?

— Потому что шаги в стене не доказывают, что она не убила мать.

— Верно.

— Но доказывают, что прежнее расследование было неполным.

— Да.

— И если Дом мог восстановить маршрут неправильно, его запись нельзя считать подтверждением.

Ренар отвернулся к окну.

— Именно это я написал семь лет назад.

— Что?

— Что запись подтверждает присутствие Элины в кабинете.

Теперь я поняла, почему он молчал после встречи.

— Ты не просто проверял систему.

— Нет.

— Твое заключение было ключевым.

— Да.

— Без него?

— Суд мог назначить еще одну проверку. Или признать запись недостаточной.

Я не знала, что сказать.

Любая попытка утешить прозвучала бы фальшиво.

Поэтому сказала правду:

— Тогда завтра придется исправлять.

Он повернулся.

— Некоторые вещи не исправляются.

— Семь лет не вернешь.

— Нет.

— Но восьмой можно не отнимать.

Ренар смотрел на меня дольше обычного.

Потом тихо сказал:

— Ты иногда говоришь слишком просто.

— Это плохо?

— Нет.

На этом разговор закончился.

Домой мы вернулись поздно.

Саверн ждал в кабинете Ренара.

Он стоял возле стола и читал документы.

Элла сидела у окна.

Увидев нас, поднялась.

— Я уже начала подозревать, что вы решили осмотреть крепость целиком.

Саверн поднял голову.

— Вы ездили к Вассен?

Не вопрос.

Ренар снял перчатки.

— Да.

— Без моего разрешения.

— Мне не требовалось твое разрешение для разговора с человеком по делу, где я давал экспертное заключение.

— Госпожа Тальв тоже давала заключение?

— Она присутствовала как мой сопровождаемый специалист.

— Подозреваемая.

— Под охраной.

Саверн посмотрел на меня.

— Вы действительно не умеете проводить день спокойно?

— До вчерашнего утра умела.

— Не уверен.

Он бросил взгляд на Ренара.

— Что сказала Вассен?

Ренар коротко изложил разговор.

Без лишних деталей.

Шаги.

Пыль.

Ниша.

Севрина.

Саверн слушал молча.

Элла перестала перебирать бумаги уже на упоминании шагов внутри стены.

Когда Ренар закончил, Саверн спросил:

— Ты ей веришь?

— Не имеет значения.

— Имеет.

— Нет. Имеет значение, можем ли проверить.

— И?

— Можем.

Он положил на стол старый план дома Лестенов.

— Мы нашли незарегистрированную комнату. Памятный Дом не фиксирует людей внутри. Если войти через один порог и выйти через другой, система соединяет последнюю и следующую известные точки по зарегистрированному маршруту.

Саверн быстро посмотрел план.

— Проверено?

— На пяти людях.

— Намеренное искажение?

— Нет.

Я вмешалась:

— Скорее заполнение пропуска.

Саверн посмотрел на меня.

— Разница?

— Дом не врет. Он строит маршрут из того, что знает.

— А если не знает часть здания?

— Делает неверный вывод.

Элла спросила:

— Как человек.

Я повернулась к ней.

— Примерно.

Саверн сел.

— Если это верно, у нас проблема.

— У нас шесть проблем, — сказал Ренар.

— Больше. Памятные Дома используются не только в этих делах.

— Пока речь о старых зданиях с поздними перестройками.

— Пока.

Саверн посмотрел на него.

— Что собираешься делать?

Ренар подошел к столу.

— Подать официальное возражение против использования Домовой записи как основания обвинения Ивары.

Я даже не сразу поняла.

Саверн понял.

И Элла тоже.

— Нет, — сказал Рой.

— Это не просьба.

— Ты отстранен.

— От расследования смерти Сайла. Но первоначальная запись получена в моем доме через мою семейную печать. Закон дает мне право оспорить достоверность собственной Домовой памяти.

— Ты понимаешь последствия?

— Да.

— Если подашь такое заявление, защита по каждому твоему старому делу потребует пересмотра.

— Пусть требует.

— Тальв.

— Что?

— Не изображай, что это простой служебный шаг.

— Я не изображаю.

Саверн встал.

— Ты фактически заявишь, что система, которой палата пользуется десятилетиями, может создавать ложные маршруты.

— Может.

— На основании одного подтвержденного случая.

— Двух. Лестены и мой дом.

— В твоем доме мы еще не восстановили точный механизм.

— Поэтому я не заявляю, что запись ложна. Я заявляю, что считать ее надежным доказательством нельзя до завершения проверки.

Саверн перевел взгляд на меня.

— И после этого я должен снять с нее ограничения?

— Нет.

Я вмешалась:

— Прекрасно.

Ренар продолжил:

— Но ты не сможешь удерживать ее как основную подозреваемую только на основании Домовой записи.

— Есть встреча с Тиреном.

— Не преступление.

— Ее письмо?

— Письмо Ивары показывает совместное расследование.

— Ее присутствие в северном крыле.

— Тоже не преступление.

Саверн помолчал.

— А потеря памяти.

— Тем более не преступление.

— Неизвестное происхождение навыков.

Ренар посмотрел на него.

Слишком спокойно.

— Ты собираешься обвинять человека в убийстве за умение измерять стены?

Элла опустила взгляд.

Я не была уверена, что скрывает.

Саверн прошелся по кабинету.

— Если ты подпишешь возражение, Совет палаты потребует объяснений.

— Дам.

— Севрина тоже.

Ренар не ответил.

Вот теперь я поняла, что именно пытался сказать Саверн.

Не должность.

Не старые дела.

Наставник.

Если Ренар официально объявит систему сомнительной, он выступит против работы людей, которые ее поддерживали.

Включая женщину, которая его учила.

Саверн подошел ближе.

— Подумай до утра.

— Уже подумал.

— Один день.

— За этот день Ивару могут перевести из домашнего ограничения в крепость.

Я посмотрела на него.

Он говорил обо мне как об Иваре потому, что присутствовали другие.

Но решение принимал, зная правду, которую пока считал непроверенной.

— Я этого не требовал, — сказал Саверн.

— Но можешь потребовать.

— Могу.

— Тогда я подпишу сейчас.

— Ты защищаешь жену.

Ренар взял чистый лист.

— Я защищаю правильную процедуру.

— Удобное объяснение.

— Проверь.

Саверн долго смотрел на него.

Потом сказал:

— Если выяснится, что ты использовал должность ради нее...

— Сам подам заявление об отставке.

В кабинете стало тихо.

Я повернулась к Ренару.

Он даже не посмотрел в мою сторону.

Элла первой нарушила молчание:

— Дайте лист.

Она села за стол.

— Формулировка должна быть безупречной, иначе Совет вернет документ.

Саверн повернулся к ней.

— Элла.

— Он все равно подпишет. Хотя бы сделает это правильно.

Я начала понимать, почему она мне понравилась.

Полчаса они спорили над формулировками.

Я большей части не понимала.

Юридические слова звучали еще сложнее обычного языка, а читать документ я не могла вовсе.

Но общий смысл был понятен.

Запись Памятного Дома в деле Тирена Сайла не признавалась недостоверной.

Это было бы слишком сильным утверждением.

Ренар заявлял другое: обнаруженные незарегистрированные архитектурные зоны создают подтвержденную возможность неполного фиксирования перемещений, а следовательно, Домовая запись не может использоваться как самостоятельное основание для ограничения свободы Ивары Тальв или подтверждения ее присутствия непосредственно рядом с погибшим.

Когда все было готово, Элла прочитала текст вслух.

— Подписывай, — сказала я.

Три головы повернулись ко мне.

— Что?

Саверн первым пришел в себя.

— Госпожа Тальв, ваше мнение здесь...

— Я не вам.

Ренар смотрел на меня.

— Ты понимаешь, что это означает?

— Примерно.

— Не уверен.

— Тогда объясни позже. Сейчас либо Дом может ошибаться, либо нет.

— Может.

— Значит, подпись.

Он несколько секунд не двигался.

Потом взял перо.

Поставил имя.

Элла добавила печать.

Саверн забрал лист.

— До решения Совета ограничения формально остаются.

— Сколько?

— Несколько часов, если дежурный член Совета еще в палате.

Ренар поднял взгляд.

— Он там.

— Откуда знаешь?

— Я вызвал его до поездки к Лестенам.

Саверн прикрыл глаза.

— Разумеется.

Я не удержалась:

— Теперь я понимаю, почему ты хотел его место.

— Не хотел, — сказал Саверн.

— Ренар говорил обратное.

— Ренар считает, что каждый, кто спорит с ним больше пяти минут, хочет занять его кресло.

— Неправда, — сказал Ренар.

— Ты говорил это про троих.

— Двое действительно хотели.

Элла взяла папку.

— Я отнесу документ, пока вы не начали выяснять, кто из вас лучше помнит чужие карьерные планы.

Она вышла.

Саверн задержался у двери.

— Если Совет примет возражение, ты сам откроешь пересмотр Вассен.

— Да.

— И Эшкаров.

— Да.

— Там твое дело.

— Я помню.

— Надеюсь.

Когда дверь закрылась, я осталась с Ренаром.

— Отставка?

— Не сейчас.

— Ты сказал Саверну...

— Если выяснится, что я использовал должность ради тебя.

— А ты не использовал?

— Нет.

— Ты только что подписал документ, который может не дать меня арестовать.

— Потому что доказательство против тебя ненадежно.

— Это очень тонкая граница.

— Я люблю точные границы.

— Уже слышала.

Он собрал оставшиеся бумаги.

— Я не делал тебе одолжение.

— Знаю.

— Хорошо.

— Но спасибо все равно скажу.

Ренар остановился.

Кажется, этого он ожидал меньше всего.

— Не нужно.

— Поздно.

— Лада...

— Я не собираюсь объявлять тебя спасителем. Просто ты мог выбрать удобный вариант и не выбрал.

Он молчал.

Я добавила:

— Это считается.

— У тебя странная система оценок.

— Рабочая.

Он отвел взгляд первым.

И мне почему-то показалось важным не продолжать.

Решение Совета пришло через час.

Ограничение не сняли полностью.

Меня по-прежнему нельзя было выпускать из города без сопровождения палаты.

Но домашнее удержание отменили.

Самое главное: в документе больше не стояло формулировки "основная подозреваемая".

Теперь я проходила как лицо, чье присутствие отражено спорной Домовой записью.

Длинно.

Зато гораздо лучше.

Сара узнала раньше меня.

Когда я вернулась в спальню, она стояла возле шкафа и держала мое пальто.

— Что происходит?

— Господин Тальв велел приготовить одежду на утро.

— Зачем?

— Вы едете.

— К Вассенам.

Она замолчала.

— Вы уже знаете?

— Да.

— Тогда зачем спросили?

— Хотела проверить, не отправляет ли он меня куда-нибудь еще.

Сара положила пальто.

— Госпожа...

— Что?

— Вас больше не считают убийцей?

— Пока меня считают человеком, про которого Дом мог неправильно рассказать.

Она явно не поняла.

— Это хорошо?

— По нынешним стандартам прекрасно.

Сара подошла ближе.

— Господин Тальв вам поверил?

Вопрос был сложнее, чем казался.

— Не во всем.

— Но защищает.

— Он защищает доказательства от плохой логики.

— Это очень на него похоже.

Я улыбнулась.

— Знаю.

И только потом поняла, что сказала это почти так, будто действительно знала Ренара давно.

На деле прошло меньше двух суток.

Ничего.

Я быстро училась.

Не миру.

Людям.

Это было безопаснее.

Перед сном я снова достала копии записей Ивары.

Ренар оставил их у меня, хотя читать самостоятельно я все еще почти не могла.

Сара за день научила меня нескольким буквам.

Недостаточно для текста.

Хватало, чтобы различать повторяющиеся имена, если кто-то сначала покажет.

Я разложила страницы по порядку.

Зачем?

Сама не знала.

Наверное, потому что Ивара была единственным человеком, который шел по этой дороге до нас.

Она нашла шесть дел.

Сравнила стены.

Связалась с Тиреном.

Спрятала записи от мужа.

А затем умерла или исчезла в ту ночь, когда должна была передать доказательства.

Кто-то не хотел, чтобы она закончила.

Если я теперь продолжала ее работу, логично было понять не только что она нашла.

Но и когда.

Ренар вошел без стука.

Я подняла голову.

— У тебя это семейное?

— Что?

— Не стучать.

Он остановился.

— Это моя спальня.

— По документам наша.

— Ты решила пользоваться браком выборочно?

— Только когда удобно.

— Очень похоже на закон.

Он подошел к столу.

— Что делаешь?

— Пытаюсь читать.

— Уже?

— Пока распознаю примерно каждую двадцатую букву.

— Значительный прогресс.

— Не издевайся.

— Я серьезно.

— Еще хуже.

Он сел рядом.

— Что ищешь?

— Порядок.

— Страницы уже по порядку.

— Не хронологический. Логический.

Ренар нахмурился.

Я показала на записи.

— Ивара сначала нашла одно дело, потом второе, потом остальные. Где-то должен быть момент, когда она поняла связь.

— Вероятно.

— Читай заголовки.

Он начал.

Даты.

Названия домов.

Короткие пометки.

Я раскладывала листы.

Ревены.

Эшкары.

Вассены.

Лестены.

Еще два дома — Корвены и Марты.

— Стоп.

— Что?

— Здесь другой почерк?

Ренар взял лист.

— Нет.

— Наклон другой.

— Совсем немного.

— Значит, писала в другой обстановке. Может, стоя или на коленях.

— Откуда ты...

— Это обычное наблюдение.

Он не стал спорить.

Я указала на край листа.

— И бумага другая.

— Да.

— Откуда?

Ренар провел пальцами по поверхности.

— Палатная.

— То есть Ивара писала это в палате.

Он перевернул лист.

— Возможно.

— Что там?

Ренар прочитал.

— "Проверить подписи после второго обмера. Совпадают не мастера. Совпадает утверждение".

— Какое утверждение?

— Дальше: "Во всех делах после проверки использована одинаковая формулировка: старые участки строения полностью включены в контур Памятного Дома".

Мы молча посмотрели друг на друга.

Лестены уже доказали обратное.

— Кто утверждал заключения?

— В разных делах разные руководители.

— Нет. Ивара пишет "совпадает утверждение". Может быть не подпись внизу, а человек, который подтверждал техническую часть.

Ренар стал читать остальные страницы быстрее.

Я наблюдала за его лицом.

Ничего.

Потом одна короткая пауза.

— Нашел.

— Что?

— Здесь сокращение.

— Какое?

— "С. М."

— Севрина Мальт.

— Возможно.

— Ты сейчас специально сказал "возможно"?

— Да.

— Очень смешно.

Он не улыбнулся.

Перевернул страницу.

— Тут еще одно.

— Читай.

Ренар замолчал.

— Что?

— "С. М. утверждает, что старых изолированных помещений в родовых домах не существует после полной привязки".

Я медленно выпрямилась.

— Но она подписывала перестройки.

— Да.

— И должна была знать, что некоторые части оставались физически на месте.

— Не обязательно знала, что они сохранились доступными.

— Лестены.

— Их комнату закрыли задолго до ее проверки.

— Но она была в галерее Вассенов.

— По словам Элины.

Я ткнула пальцем в лист.

— А Ивара явно разговаривала с ней сама.

— Не факт.

— Почему?

— Здесь не указано, откуда информация.

— Читай дальше.

Ренар продолжил.

— "Тирен подтвердил: С. М. подписывала все шесть заключений как старший технический эксперт или утверждающий специалист".

Я придвинулась ближе.

— Все шесть.

— Да.

— Вчера ты говорил, что подписи разные.

— Подписи руководителей. Видимо, Ивара нашла дополнительные приложения.

— Где они?

Ренар перебрал бумаги.

— Здесь нет.

— Значит, у Тирена?

— Возможно.

— Или их забрали.

Он перевернул последний лист.

На обороте была почти незаметная строка.

Я увидела только несколько повторяющихся знаков.

— Что?

Ренар прочитал молча.

Слишком долго.

— Читай вслух.

— "Если со мной что-нибудь случится, не отдавать записи Севрине".

Я почувствовала, как напряжение возвращается.

— Еще.

Он продолжил:

— "Она знает о слепых комнатах".

— Вот.

— Это утверждение Ивары.

— Основанное на чем-то.

— Вероятно.

— Дальше?

Ренар перевел взгляд на следующую строку.

И впервые с момента нашего знакомства его спокойствие действительно дало трещину.

Не страх.

Не растерянность.

Узнавание.

— Ренар.

Он положил лист на стол.

Я забрала.

Буквы ничего мне не говорили.

— Что написано?

Он ответил не сразу.

— "Севрина солгала мне о северном проходе".

Я смотрела на страницу.

— Когда?

— Даты нет.

— Что еще?

Ренар перевернул лист к свету.

Внизу оставалась последняя строка.

Короткая.

— Читай.

Он произнес медленно:

— "Она знала, где меня нашли, еще до того, как я ей сказала".

Я подняла глаза.

В комнате стало тихо.

Ивара написала это до той ночи, когда ее действительно нашли возле северной галереи.

Так не могло быть.

Либо речь шла о другом случае.

Либо я неправильно поняла.

— Подожди. "Где меня нашли" когда?

Ренар снова прочитал строку.

Потом предыдущую страницу.

Еще одну.

— Тут есть дата.

— Какая?

Он назвал.

За три дня до моего появления.

За три дня до ночи, когда Ивара оказалась возле галереи.

Я медленно произнесла:

— Значит, ее уже находили там раньше.

Ренар поднялся.

— Или она имела в виду другое место.

— Сара ничего не говорила.

— Потому что могла не знать.

— Кто знал?

Он уже шел к двери.

Я схватила лист.

— Ренар.

Он остановился.

— Что?

— Ты куда?

— Искать Сару.

— Нет.

— Почему?

Я показала на страницу.

— Сначала дочитай.

— Там больше ничего.

— Есть.

В самом низу, возле сгиба, находилась строка, которую он пропустил из-за тени.

Ренар вернулся.

Взял лист.

Поднес ближе к свету.

Прочитал.

На этот раз не заставил меня спрашивать.

— "Севрина Мальт сказала, что если я еще раз войду в старую часть дома, Дом меня не запомнит".

Я медленно опустилась на стул.

Вот это уже было не совпадение.

Не подпись по должности.

Не чужой рассказ.

Ивара разговаривала с Севриной о слепой части нашего дома.

До смерти Тирена.

До появления Лады Арсеньевой.

До того, как официальное расследование обнаружило хотя бы один скрытый проход.

Ренар держал лист неподвижно.

— Она знала, — сказала я.

Он не ответил.

Я посмотрела на имя, которое пока не умела прочитать, но уже могла узнать по сочетанию знаков.

Севрина Мальт.

Женщина, которая учила Ренара доверять Памятным Домам, знала о местах, которых эти Дома не видели.

Глава 4. Семь безупречных алиби

Ренар дочитал последнюю строку еще раз, будто повторное чтение могло изменить ее смысл, затем аккуратно положил лист рядом с остальными записями Ивары.

— Никому об этом пока не говорим.

Я ожидала чего угодно, только не этого.

— Даже Саверну?

— Особенно Саверну до проверки.

— Вчера ты рисковал должностью, потому что доказательство против меня оказалось ненадежным. Сейчас у нас есть запись Ивары, где прямо сказано, что Севрина знала о слепых комнатах, и ты предлагаешь спрятать ее.

— Я предлагаю сначала выяснить, что именно она знала.

— И чем это отличается?

Ренар собрал листы в одну стопку и повернул их краем к себе, выравнивая. Это движение я уже знала: так он выигрывал несколько секунд, когда ответ требовал точности.

— Тем, что знание о старых помещениях не делает человека убийцей.

— А шесть заключений?

— Не делает.

— Визит к Вассенам?

— Не делает.

— Закрытая ниша?

— Пока мы даже не знаем, кто подписал работы.

— Предупреждение Иваре не ходить в старую часть вашего дома?

— Тоже не делает.

Я оперлась ладонями о стол.

— Что тогда вообще сделает?

— Доказательство.

С этим человеком невозможно было спорить красиво. Он постоянно портил хорошие обвинения здравым смыслом.

— Хорошо. Как будем проверять?

— Начнем с самого простого. Где находилась Севрина во время каждого из шести преступлений.

Я не сразу поняла, к чему он ведет.

— Думаешь, у нее есть алиби?

— Я ничего не думаю. Хочу знать.

— И если есть?

— Тогда версия, что она лично совершала убийства, становится слабее.

— Не исчезает.

— Зависит от алиби.

Он встал.

— Ты куда?

— В центральный архив.

— Я с тобой.

— Нет.

Я даже не стала возмущаться сразу. Подождала, пока он дойдет до двери.

— Ренар.

Он обернулся.

— Я уже не основная подозреваемая.

— Верно.

— Домашнее ограничение снято.

— Тоже верно.

— Мы договорились, что завтра вместе едем к Вассенам.

— Да.

— Тогда назови хотя бы одну разумную причину оставить меня здесь.

— Ночь.

Я посмотрела в окно.

За стеклом действительно было темно.

— Это причина не идти пешком.

— Центральный архив находится в дворцовом квартале. После полуночи туда допускают только сотрудников палаты с ночным разрешением.

— А ты сотрудник палаты.

— Да.

— Значит, проблема только во мне.

— Именно.

Он открыл дверь.

Я успела сказать:

— Тогда принеси копии.

Ренар остановился.

— Чего?

— Всего, что касается местонахождения Севрины в даты шести смертей. Не пересказ. Документы.

— Ты все равно почти не читаешь.

— Поэтому сядешь рядом и прочитаешь.

— Я начинаю понимать, почему Сара устает после разговоров с тобой.

— Сара намного терпеливее.

— В этом никто не сомневается.

Он ушел.

Я осталась одна с бумагами Ивары и неприятным ощущением, что впервые за последние два дня мне совершенно нечего делать.

Оказалось, это хуже постоянной беготни.

Пока были стены, планы, расстояния и противоречия, я могла работать. Стоило остаться в тишине, как память вернула мне Москву.

Не всю.

Один вечер.

Трещину над расширенным проемом.

Сухой хруст внутри кладки.

Лестницу в нескольких шагах.

И мысль, которая успела появиться перед тем, как все оборвалось: подрядчик все-таки снял слишком много.

Я подошла к зеркалу.

Ивара смотрела на меня серыми глазами.

За два дня я почти привыкла к лицу, но не стала считать его своим. Если смотреть недолго, отражение уже не пугало. Если задержаться, появлялось странное несоответствие между тем, как я ожидала увидеть себя, и тем, что показывало стекло.

Я подняла ладонь.

Темное кольцо на безымянном пальце поймало свет.

Брачная печать.

Чужой муж.

Чужой дом.

Чужая жизнь, из которой хозяйка исчезла ровно в тот момент, когда я потеряла свою.

До сих пор я старательно отделяла этот вопрос от расследования. Сначала нужно было не оказаться в крепости по обвинению в убийстве. Потом понять, почему в стенах кто-то ходит. Потом выяснить, что нашла Ивара.

Но одна проблема никуда не делась.

Если я действительно умерла в Москве, возвращаться было некуда.

Если не умерла, где тогда находилось мое тело?

И почему именно я оказалась здесь?

Ответа не было.

Поэтому я сделала то, что умела лучше: вернулась к тому, что можно проверить.

Разложила записи Ивары.

Нашла сочетание знаков, которое теперь узнавала без подсказки.

Севрина Мальт.

Имя повторялось чаще, чем я думала.

Не на каждой странице, но достаточно, чтобы становилось ясно: Ивара пришла к ней не в конце расследования. Севрина присутствовала в ее мыслях давно.

Я попыталась прочитать строку рядом.

Первую букву узнала.

Третью тоже.

Остальное оставалось набором чужих символов.

— Ненавижу быть неграмотной, — сказала я собственному отражению в окне.

— Это временно.

Я резко повернулась.

Ренар стоял у двери.

— Ты вернулся тихо.

— Ты была занята разговором.

— Очень содержательным.

— Я слышал.

В руках у него были две толстые папки.

— Так быстро?

— Ночные архивисты работают значительно лучше дневных. У них меньше посетителей.

Он положил документы на стол.

— Нашел все шесть?

— Больше.

— В каком смысле?

— Сведения о Севрине за каждый нужный день, записи доступа, служебные маршруты и подтверждения третьих лиц.

— Ты заранее ожидал, что придется доказывать алиби?

— Я ожидал, что одной отметки будет недостаточно для тебя.

— Учишься.

— Это становится опасной привычкой.

Я села.

Ренар открыл первую папку.

— Ревены. Двенадцать лет назад.

— Первый случай.

— Да. Время смерти главы дома установили между девятью двадцатью и десятью вечера.

— Где Севрина?

— Во дворце.

— Просто во дворце?

— На заседании комиссии по восстановлению южной башни. Начало в восемь. Завершение в одиннадцать двенадцать.

— Она могла выйти.

— По протоколу выступала в девять сорок семь.

— Это не покрывает весь промежуток.

— Не покрывает.

Он перевернул лист.

— Но заседание проходило в Памятном корпусе дворца. Дом фиксирует ее присутствие перед залом в девять двадцать три, внутри зала в девять пятьдесят две и возле архивной лестницы в десять шестнадцать.

— Между точками есть промежутки.

— Есть.

— Сколько ехать до Ревенов?

— Обычной дорогой почти сутки.

Я замолчала.

— Хорошее алиби.

— Очень.

— Второе.

Ренар раскрыл другой документ.

— Эшкары. Девять лет назад. Смерть между половиной шестого и шестью вечера.

Он не продолжил.

— Где она была?

— Со мной.

Я подняла глаза.

— В каком смысле?

— Я тогда только получил самостоятельный допуск к сложным Домовым расследованиям. Севрина проводила итоговую проверку нашей группы.

— Все время?

— С четырех дня до восьми вечера.

— Ты ее видел?

— Почти постоянно.

— Почти?

— Был двадцатиминутный перерыв перед шестью.

— И где она была?

— В преподавательском крыле палаты.

— Ты видел?

— Нет.

— Кто-нибудь видел?

— Трое наставников подписали общий журнал.

— Могли подписать позже.

— Могли.

Он сказал это без раздражения.

— Но здание тоже Памятное. Оно отмечает ее вход в преподавательское крыло и возвращение в учебный зал.

Я провела пальцем по краю стола.

— Между ними?

— Не фиксирует внутренние кабинеты наставников.

— То есть есть окно.

— Двадцать минут в столице при том, что дом Эшкаров находится в двух днях дороги.

Опять.

— Третье.

— Вассены. Семь лет назад.

— Тут ты уже участвовал в проверке после смерти.

— После. В момент самой смерти Севрина находилась на заседании технического Совета.

— Свидетели?

— Девятнадцать человек.

— Все девятнадцать смотрели на нее без перерыва?

Ренар поднял взгляд.

— Ты будешь спрашивать это по каждому делу?

— Да.

— Хорошо. Нет. Не смотрели.

— Тогда продолжай.

— Она представляла доклад за двадцать минут до предполагаемой смерти Арины Вассен и отвечала на вопросы через двенадцать минут после.

Я прикинула.

— Тридцать с небольшим минут.

— Дом Вассенов в трех днях обычного пути.

— Четвертое.

— Лестены. Пять лет назад. Севрина была в северном округе на открытии восстановленного родового архива.

— Насколько далеко?

— Четыре дня.

— Переходные дворы?

Ренар чуть приподнял бровь.

— Запомнила.

— Я стараюсь.

— Даже через них путь занял бы больше часа с разрешениями и пересадкой через столичный двор.

— А время?

— Кайр Лестен погиб между двумя публичными выступлениями Севрины. Разница сорок три минуты.

— Пятое.

— Корвены. Три года назад. Она находилась на королевском приеме.

— Памятное здание?

— Да.

— Дом ее фиксировал?

— Да.

— До и после?

— И во время в нескольких точках.

— Шестое.

Ренар медленно перевернул последнюю страницу.

— Марты. Два года назад.

Я заметила паузу.

— Что?

— Севрина находилась здесь.

— Где здесь?

— В доме Тальвов.

Вот этого я не ожидала.

— Зачем?

— Мы обсуждали один из старых проектов палаты.

— Ты ее видел?

— Да.

— Во время смерти?

— Весь вечер.

— Точно?

— Точно.

— Насколько далеко дом Мартов?

— Два дня обычной дороги.

Я откинулась на спинку стула.

Шесть убийств.

Шесть разных мест.

Шесть дат.

И во всех шести Севрина находилась за десятки или сотни километров.

В двух случаях ее присутствие подтверждал Памятный Дом.

В трех — большие группы свидетелей.

В одном — Ренар лично.

Версия действительно рассыпалась.

Не подозрение, что Севрина что-то скрывает.

Но простая и очень удобная версия "она убийца" больше не работала.

— Значит, Ивара ошиблась, — сказала я.

Ренар не торопился соглашаться.

— Она могла ошибиться в выводе.

— Ты опять делишь слова.

— Потому что это важно. Ивара написала, что Севрина знает о слепых комнатах. Это подтверждается ее собственным предупреждением. Но не написала, что Севрина совершала убийства.

— "Не отдавать ей записи" звучит довольно определенно.

— Это говорит о недоверии.

— "Она солгала мне".

— Тоже.

— Но не убийство.

— Именно.

Я пролистала бумаги, хотя читать не могла.

— Тогда зачем скрывать существование комнат?

— Возможно, их действительно считали опасными.

— И поэтому не внесли в планы?

— Или внесли в старые документы, а потом перестали указывать после закрытия.

— У Лестенов комната физически сохранилась.

— Но считалась недоступной.

— В нашем доме проходами пользовались.

— Сейчас. Не обязательно при первоначальной привязке.

Я закрыла папку.

— Хочу поговорить с ней.

Ренар ответил сразу:

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы не будем предупреждать человека, которого проверяем, раньше времени.

— Ты же говоришь, она не убийца.

— Я говорю, что у нее есть сильные алиби.

— И что это меняет?

— Все.

Он убрал документы в сторону.

— Если Севрина связана с происходящим, теперь нужно понять как. Если не связана, мы рискуем уничтожить единственный шанс получить от нее полезную информацию, придя с готовым обвинением.

— А если она узнает сама?

— Возможно.

— Ты официально оспорил надежность Памятного Дома. Завтра половина палаты будет об этом знать.

— Уже знает.

— Тем более.

— Поэтому разговор будет.

— Когда?

— Утром.

— Я еду.

— Нет.

— Ренар.

— Она знает Ивару.

— Именно поэтому.

— Именно поэтому ты не должна появляться перед ней, пока мы не решим, что говорим о твоей памяти.

— Мы?

— Ты предпочитаешь импровизировать?

Я вспомнила допрос Саверна.

— Уже нет.

— Значит, сначала договоримся.

— Хорошо. Но я присутствую.

Он долго смотрел на меня.

— Почему тебе так важно увидеть ее?

Я ответила не сразу.

— Потому что Ивара ее боялась.

— Это предположение.

— Не доверяла настолько, что спрятала записи и написала не отдавать их ей. Для меня достаточно.

— И что ты хочешь увидеть?

— Не знаю.

— Ложь?

— Возможно.

— Вину?

— Нет.

— Тогда что?

Я подумала.

— Узнавание.

— Чего?

— Меня.

Ренар перестал задавать вопросы.

Кажется, понял.

Если Севрина знала, что произошло с Иварой в старой части дома, если знала больше, чем писала сама Ивара, ее первая реакция на женщину с тем же лицом, но без памяти могла оказаться полезнее десятка подготовленных ответов.

— Хорошо, — сказал он.

— Это значит да?

— Это значит, что ты будешь присутствовать и говорить только тогда, когда я дам возможность.

— Я не твой сотрудник.

— Зато все еще моя жена.

— Очень выборочно пользуешься браком.

— Учусь у тебя.

Я не нашла достойного ответа.

Он поднялся.

— И еще одно.

— Что?

— Если Севрина спросит, что ты помнишь, отвечай так же, как Саверну.

— Частичная потеря памяти.

— Да.

— Даже если она знает правду.

Ренар задержался у двери.

— Если она знает правду, тем более.

Утром я впервые увидела Палату сохранения родовых строений.

Здание не пыталось выглядеть древним. Наоборот, его перестраивали так много раз, что каждая эпоха оставила собственный слой. Старый каменный корпус, стеклянная галерея, две новые башни и крытый переход между дворами.

Я остановилась на входе.

— Кто это проектировал?

Ренар шел рядом.

— Несколько человек.

— Видно.

— Это критика?

— Наблюдение.

— Очень дипломатично.

— Учусь у лучших.

Саверн догнал нас у лестницы.

— Я так понимаю, вы все-таки решили прийти вместе.

— Решили, — сказал Ренар.

— А меня предупредить?

— Ты здесь.

— Это не то же самое.

— Но эффективнее.

Саверн перевел взгляд на меня.

— Ограничение сняли, и вы сразу начали пользоваться свободой.

— Я провела в доме два дня.

— Два?

Я задумалась.

Действительно.

Всего два.

По ощущениям прошло минимум две недели.

— Хорошо. Почти два.

— Уже лучше.

Мы поднялись на третий этаж.

Кабинет Севрины находился в конце длинной галереи.

У двери сидел молодой секретарь. Увидев Ренара, он поднялся.

— Госпожа Мальт ждала вас после десяти.

— Мы раньше.

— Я сообщу.

Не успел.

Дверь открылась.

— Пусть входят.

Голос оказался спокойным и низким.

Севрина Мальт была старше, чем я представляла. Лет шестидесяти, возможно немного больше. Седые волосы коротко острижены, на пальцах следы старых порезов и въевшейся каменной пыли. Не кабинетная начальница, которая всю жизнь ставила подписи под чужой работой.

Она сама когда-то работала руками.

Это было видно сразу.

Севрина сначала посмотрела на Ренара.

— Ты выглядишь отвратительно.

— Доброе утро.

— Значит, не спал.

— Спал.

— Всегда ненавидела, когда ты врешь о бессмысленных вещах.

Только после этого ее взгляд перешел на меня.

Никакого потрясения.

Никакого испуга.

Она смотрела долго, но не так, как Саверн на подозреваемую.

Скорее сравнивала.

— Ивара.

— Госпожа Мальт.

— Значит, речь вернулась полностью.

Я почувствовала, как Ренар рядом едва заметно изменил положение корпуса.

Вот оно.

— А она пропадала? — спросила я.

Севрина перевела взгляд на него.

— Ты ей не рассказал?

— Что именно?

— Три дня назад Ивара почти час не могла говорить.

У меня внутри стало неприятно пусто.

Ренар произнес:

— Я об этом не знал.

— Неудивительно. Она запретила сообщать тебе.

— Кто был рядом?

— Я.

Теперь я понимала строку в записи.

"Она знала, где меня нашли, еще до того, как я ей сказала".

— Где это произошло? — спросила я.

Севрина ответила мне, но смотрела на Ренара:

— В вашем северном крыле.

— Возле галереи?

Она повернулась ко мне.

И вот теперь реакция была.

Не сильная.

Только короткая пауза.

— Да.

Ренар спросил:

— Что случилось?

Севрина закрыла дверь кабинета.

— Садитесь. Если вы пришли задавать вопросы о старой части дома, разговор будет долгим.

Саверн вошел последним.

— Значит, вы знали.

Севрина посмотрела на него почти с жалостью.

— Разумеется, знала.

— О слепых комнатах?

— Я не называю их так.

— Как?

— Закрытые контуры.

Я быстро запомнила термин.

Ренар остался стоять.

— Почему ты никогда не рассказывала мне?

— Потому что до позавчера это не имело отношения ни к одному твоему делу.

— Уже имело.

— Теперь вижу.

— Шесть убийств.

Севрина посмотрела на него.

— Ты пришел обвинять меня?

— Проверять.

— Лучше.

Она села за стол.

— Тогда спрашивай правильно.

Ренар достал копию записи Ивары.

— Ты сказала ей, что если она снова войдет в старую часть нашего дома, Дом ее не запомнит.

— Да.

— Почему?

— Потому что это правда.

— Откуда знаешь?

— Потому что я участвовала в последнем укреплении северного основания вашего дома тридцать один год назад.

Ренар замолчал.

— Тридцать один?

— Тебе было шесть. Твой отец тогда едва не разрушил половину подземного контура, потому что решил самостоятельно расширить винный подвал.

Я едва удержалась от улыбки.

Похоже, семейная склонность вскрывать стены существовала до меня.

— Старые помещения уже тогда не входили в память? — спросила я.

— Не входили никогда.

— Почему?

Севрина посмотрела на меня внимательнее.

— Вы говорите иначе.

Ренар сразу вмешался:

— После ночного события у нее частичная потеря памяти.

— Я слышала.

— От кого?

— В палате трудно не услышать историю о жене старшего дознавателя, которая забыла мужа и за несколько часов нашла то, что наши мастера пропускали десятилетиями.

Саверн вздохнул.

— Я говорил, что новости расходятся быстро.

Севрина не отвела от меня взгляда.

— Ты действительно не помнишь меня?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Интересно.

— Почему?

Ренар сказал:

— Севрина.

Она перевела взгляд на него.

— Ты пришел за ответами. Я пытаюсь понять состояние человека, из-за которого ты официально поставил под сомнение Домовую запись.

— Отвечай на вопрос о контурах.

— Хорошо.

Она открыла шкаф за спиной и достала толстую папку.

— Первые Памятные Дома создавались не с нуля. Их привязывали к уже существующим родовым строениям. Иногда возраст этих строений превышал возраст самой системы на несколько столетий. Мастера фиксировали используемые комнаты и переходы. Закрытые или недоступные участки в контур не включали.

— Почему не включали все? — спросила я.

— Потому что Дом должен помнить то, чем пользуется семья. Не каждый заложенный дымоход, обрушенный подвал и старую кладовую.

— Но эти комнаты не обрушены.

— Сейчас мы это знаем.

— Вы знали раньше.

Севрина не стала спорить.

— Некоторые.

— В скольких домах?

— Точно не скажу.

— Шесть? — спросил Ренар.

Она медленно повернулась к нему.

— Вот к чему ты ведешь.

— Во всех шести делах ты подписывала техническое заключение.

— Потому что в течение двадцати лет я была старшим экспертом по историческим контурам.

— И ни разу не сообщила о закрытых зонах.

— Потому что ни в одном из тех расследований не было оснований считать, что закрытая зона связана с преступлением.

Я не выдержала:

— Шаги внутри стены не основание?

Севрина посмотрела на меня.

— Какие шаги?

— Элина Вассен слышала их в ночь смерти матери.

Впервые Севрина действительно насторожилась.

— Она говорила это дознавателям?

— Говорит, что да.

— В материалах нет.

— Вы разговаривали с ней лично.

— Один раз.

— И она рассказала вам.

Севрина несколько секунд молчала.

— Да.

— Тогда почему вы не проверили третью нишу?

— Потому что я знала, что за ней находится старый закрытый участок.

— Именно.

— И знала, что доступ к нему со стороны галереи был замурован больше ста лет.

— Вы проверили?

— По архиву.

Я наклонилась вперед.

— Архив может ошибаться.

— Конечно.

Ответ прозвучал так просто, что я на секунду растерялась.

— Тогда почему не проверили стену?

— Потому что в тот день я проверяла Домовую печать, а не архитектуру.

— Но вы специалист по историческим контурам.

— И в моем распоряжении было четыре часа на повторный осмотр здания, которое до меня проверили две группы.

— Очень удобное объяснение.

Ренар сказал:

— Лада.

Я поняла.

Не потому, что он запрещал задавать вопросы.

Потому что я начала спорить вместо собирать сведения.

Севрина услышала имя.

В комнате стало тихо.

Саверн медленно перевел взгляд на Ренара.

Я тоже.

Черт.

Ренар не изменился в лице.

Севрина спросила:

— Как ты ее назвал?

Он ответил слишком быстро, чтобы успеть придумать хорошую ложь:

— Оговорился.

— Ты никогда не оговариваешься именами.

Саверн сложил руки.

— Это становится интереснее.

Я вмешалась:

— Сара иногда называла меня так после...

Ренар повернулся ко мне.

Я замолчала.

Плохая попытка.

Севрина смотрела между нами.

— Что вы скрываете?

— Сейчас обсуждаем шесть старых дел, — сказал Ренар.

— Значит, скрываете.

— Севрина.

Она откинулась на спинку кресла.

— Хорошо. Не хотите говорить — не говорите. Пока.

Саверн явно собирался вернуться к теме позже.

Очень хотелось его порадовать тем, что позже тоже не получится.

Ренар положил перед Севриной список дат.

— Где ты находилась в эти шесть ночей?

Она прочитала.

— Ты проверял.

— Проверял.

— И?

— У тебя алиби по всем.

— Разочарован?

— Нет.

— Лжешь.

Он ничего не ответил.

Севрина посмотрела на меня.

— Вы надеялись, что убийца я?

Я решила не увиливать.

— Это была самая простая версия.

— Простые версии удобны тем, что редко выдерживают вторую проверку.

Ренар тихо сказал:

— Ты сама меня этому учила.

— Значит, чему-то все-таки научила хорошо.

На несколько секунд между ними возникло что-то, чего я не могла понять.

Не только наставник и ученик.

Слишком много лет.

Слишком много общего прошлого.

Севрина первой вернулась к делу.

— В ночь смерти Ревена я была во дворце. Эшкара — в учебной палате вместе с Ренаром. Вассен — на Совете. Лестена — в северном округе. Корвена — на приеме. Марта — у Тальвов. Если вы пытаетесь связать меня с убийствами физически, не получится.

— Мы уже поняли, — сказал Саверн.

— Тогда чего хотите?

Ренар положил перед ней копию схемы из комнаты Лестенов.

Три круга.

Линии.

— Это что?

Севрина не прикоснулась к листу.

— Где нашли?

— В закрытой комнате Лестенов.

— Комната была доступна?

— Да.

— Второй выход?

— Был. Позже заложили.

Она внимательно изучила рисунок.

— Я видела похожее.

— Где?

— В старом архиве палаты. Очень давно.

— Что означает?

— Не знаю.

— Ты специалист.

— По Памятным Домам. Это старше их.

Я спросила:

— Насколько?

— Возможно, на несколько столетий.

— Почему три круга?

— Не знаю.

— На схеме в доме Тальвов были похожие знаки.

Севрина резко повернулась к Ренару.

— В нижней комнате?

Он ответил не сразу.

— Ты знаешь о круглой комнате под центральным корпусом.

— Разумеется.

— Почему никогда не сказалa?

— Ренар, я присутствовала при ремонте вашего основания. Я знаю о большей части старых помещений, даже если твоя семья давно забыла.

— Там лежала сломанная брачная печать.

Это ее остановило.

— Что?

— И список.

— Какой список?

— Семь имен.

— Чьих?

— В том числе мое и Тирена Сайла.

Севрина встала.

— Покажи.

— Материал у Саверна.

— Копия?

Я чуть не улыбнулась.

Похоже, не только я уже знала привычки Ренара.

Он достал лист.

Севрина прочитала.

Лицо осталось спокойным, но пальцы на краю бумаги сжались сильнее.

— "Те, кому Дом поверит", — сказала она.

— Знаешь, что означает?

— Нет.

— Уверена?

— Да.

— Почему твое имя отсутствует?

Севрина подняла глаза.

— Ты действительно ожидал увидеть?

— Я ожидаю ответы, а не удобные совпадения.

— Тогда тебе придется искать их не у меня.

Она вернула лист.

— Но если древние схемы повторяются, советую проверить одно.

— Что?

— Ориентацию помещений.

Я насторожилась.

— Относительно сторон света?

Севрина посмотрела на меня.

— Да.

— Почему?

— Старые строители иногда повторяли ритуальную геометрию. Особенно в домах драконьих родов.

Вот оно.

Впервые за все время кто-то произнес это так буднично, словно для меня не должно было быть ничего нового.

Драконьи роды.

Я не позволила себе повернуть голову к Ренару.

Но внутри сразу возник вопрос, который я до сих пор даже не знала, что должна задавать.

Севрина продолжала:

— До создания Памятных Домов у старых семей существовали собственные системы внутренних переходов, хранилищ и защищенных комнат. Большая часть уничтожена. Часть закрыта.

— Переходов между чем? — спросила я.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Между частями одного дома.

Ренар сказал:

— Ты уверена?

— В том, что нам известно официально.

Последние слова мне не понравились.

— А неофициально?

Севрина пожала плечами.

— Легенды.

— Какие?

— Что некоторые древние дома строили по одному рисунку, даже если находились в разных землях.

— Зачем?

— Старые семьи любили символы.

— И все?

— Что еще вы хотите услышать?

Я вспомнила серо-зеленую пыль в нашем проходе.

След из дома Вассенов.

Зеленоватую линию на стене.

— Что две одинаково устроенные комнаты могут быть связаны.

Севрина не ответила сразу.

Ренар заметил это.

— Ты слышала о таком.

— Слышала истории.

— От кого?

— От мастеров старой школы.

— И никогда не проверяла?

— Проверяла.

— Результат?

— Ничего.

— Где?

— В двух домах, которых больше нет.

— Какие?

Севрина назвала фамилии.

Ренар запомнил.

Я спросила:

— Что именно вы делали?

— Сопоставляли планы. Проверяли старую кладку. Искали совпадающие знаки.

— Нашли?

— Да.

— Одинаковые?

— Частично.

— И?

— Ничего не произошло.

Она говорила правду или умела лгать значительно лучше всех людей, которых я успела встретить в Эларии.

Определить я не могла.

Ренар, похоже, тоже.

— Последний вопрос, — сказал он.

— Сомневаюсь.

— Три дня назад ты нашла Ивару в северной галерее.

— Да.

— Что произошло?

Севрина посмотрела на меня.

— Она позвала меня сама.

— Зачем?

— Сказала, что нашла старый проход и хочет показать.

— Какой?

— Тот, что идет вдоль северной стены.

— Мы нашли его.

— Я предполагала.

— Дальше.

— Ивара открыла панель. Я велела закрыть. Она отказалась. Мы спорили. Потом она вошла внутрь.

— Ты за ней?

— Да.

— Дом вас видел?

— До входа.

— А внутри?

— Нет.

— Что случилось?

Севрина помолчала.

— Она дошла до старой лестницы. Коснулась стены. Появилась зеленая линия.

Мы с Ренаром одновременно посмотрели друг на друга.

— Такая же, как вчера? — спросил он.

— Не знаю, что было вчера.

— Тонкая. Зеленоватая. Появляется на камне и исчезает.

— Тогда да.

— Потом?

— Ивара сделала еще шаг и упала.

— Потеряла сознание?

— Да.

— На сколько?

— Несколько минут.

— Почему не сказала мне?

— Она пришла в себя и запретила.

— Ты подчинилась?

— Она была взрослой женщиной.

— Она была моей женой.

— Которая собиралась развестись с тобой и не хотела, чтобы ты знал о ее расследовании.

Ренар замолчал.

Севрина посмотрела на него жестче.

— Не делай вид, что только Ивара принимала решения, разрушившие ваш брак.

Он выдержал взгляд.

— Не делаю.

Она немного смягчилась.

— После этого я сказала ей не входить туда снова. Объяснила, что Дом ее не запомнит и никто не узнает, что с ней произошло, если она останется внутри.

— А "где меня нашли"?

Севрина сразу поняла.

— Она написала об этом?

— Да.

— Я знала место, потому что сама вынесла ее к галерее.

— Одна?

— Нет. Позвала дежурного мастера.

— Имя?

Она назвала.

Ренар записал.

— Он подтвердит?

— Если жив. Я не проверяла его судьбу последние три года.

Вот и объяснение.

Простое.

Проверяемое.

И неприятно убедительное.

Ивара считала знание Севрины подозрительным, потому что не понимала, откуда оно. На самом деле Севрина сама участвовала в происшествии.

Еще одна сильная деталь против нашей красивой версии.

Когда мы вышли из кабинета, я сказала:

— Она не похожа на человека, которого только что разоблачили.

Саверн ответил:

— Это не доказательство.

— Я знаю.

— Хорошо. Вы учитесь.

Ренар молчал.

Мы дошли до лестницы.

Только там он сказал:

— Проверим мастера.

— Думаешь, она придумала?

— Нет.

— Но проверишь.

— Да.

— И алиби тоже уже проверил.

— Да.

— Значит, пока Севрина не убийца.

— Пока.

Я посмотрела на него.

— Ты расстроен.

— Нет.

— Лжешь.

Он остановился.

— Почему ты решила?

— Севрина сказала тебе то же самое десять минут назад, и ты не спорил.

— Это не метод расследования.

— Работает.

— Иногда.

Саверн ушел вперед, сделав вид, что разговор его не касается.

Ренар спустился еще на одну ступень.

— Я хотел простого ответа.

Вот это признание удивило сильнее всего.

— Ты?

— Да.

— Человек, который два дня повторяет мне, что удобная версия опасна?

— Именно поэтому я понимаю, когда сам ее хочу.

— И чего ты хотел?

— Чтобы Севрина либо оказалась непричастна ко всему, либо дала мне достаточно оснований считать обратное.

— А получилаcь середина.

— Она знала о комнатах. Скрывала часть информации. Возможно, принимала неверные решения. Но физически не могла совершить шесть убийств обычным способом.

— Значит, ищем человека, который мог.

— Да.

— А Севрину?

— Не отпускаем из внимания.

Вот теперь мне нравилось больше.

Мастера нашли к обеду.

Он оказался жив и действительно работал в другой части столицы.

Его показания подтвердили рассказ Севрины почти дословно.

Три дня до смерти Тирена она позвала его к северной галерее дома Тальвов. Ивара лежала возле стены без сознания. Они перенесли ее в ближайшую комнату. Через несколько минут Ивара пришла в себя, выгнала мастера и долго спорила с Севриной.

Еще одна версия исчезла.

Саверн отправил людей проверять все шесть алиби глубже.

К вечеру результат оказался почти издевательским.

Севрина не просто имела подтверждение местонахождения.

В каждом случае существовало несколько независимых источников.

Люди.

Записи Домов.

Служебные журналы.

Публичные события.

В одном случае портретная пластина с заседания.

В другом королевская ведомость.

В третьем сам Ренар.

Саверн разложил все шесть подтверждений по столу.

— Если она совершила хотя бы одно из этих убийств, придется признать, что Севрина умеет находиться в двух местах одновременно.

Я посмотрела на него.

— После последних двух дней я бы не шутила.

— Я не шучу.

Он выглядел усталым.

— Прямое обвинение снимаем.

— А знание о закрытых контурах?

— Оставляем отдельной линией.

— Ее решения после старых преступлений?

— Тоже.

Ренар спросил:

— Что с разрешением на Вассенов?

— Получено. Завтра через переходный двор.

Я сразу повернулась.

— Теперь все-таки объясните, что это такое.

Саверн посмотрел на Ренара.

— Твоя очередь.

— Почему моя?

— Ты ее привел.

— Я не приводил.

— Формально женился.

— Два года назад на другом человеке, — сказала я.

Тишина.

Саверн повернулся ко мне.

Я поняла, что сказала, только когда было поздно.

Ренар закрыл глаза.

— Великолепно.

— Я...

Саверн поднял руку.

— Нет. Теперь я хочу услышать.

— Не хочешь, — сказал Ренар.

— Очень хочу.

— Потом.

— Тальв.

— Рой.

Они посмотрели друг на друга.

Саверн первым сдался.

— Если выяснится, что вы оба два дня скрывали от меня нечто относящееся к убийству...

— Не относится.

— Я сам решу.

— Именно поэтому пока не рассказываю.

Саверн забрал документы.

— Завтра в семь.

Когда дверь закрылась, Ренар повернулся ко мне.

— "Формально женился на другом человеке".

— Случайно.

— Ты удивительно точна в случайных формулировках.

— Извини.

Он не ответил.

Собрал бумаги.

Я ждала замечания.

Его не последовало.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты выглядишь так, будто собираешься провести второй официальный допрос.

— Нет.

— Тогда?

Ренар сел.

— Я больше не думаю, что ты Ивара.

Я сначала решила, что неправильно услышала.

— Что?

— Я сказал достаточно ясно.

— Еще вчера это была версия.

— Вчера да.

— А сегодня?

Он сложил руки на столе.

— Сегодня я уверен, что женщина передо мной не та, на которой я женился.

Мне потребовалось несколько секунд.

Странно.

Я два дня пыталась убедить его именно в этом.

Теперь, когда получилось, легче не стало.

— Почему?

— Потому что Ивара могла скрывать знания о старых комнатах. Могла научиться читать планы. Могла изменить манеру речи после происшествия. Теоретически могла изображать потерю памяти.

— Очень сложная версия.

— Но возможная.

— А теперь?

— Сегодня Севрина подтвердила, что три дня назад Ивара говорила, читала и знала все, что должна была знать. После того случая в проходе ее навыки и поведение не изменились.

— И?

— Через три дня она очнулась и не узнает ни меня, ни Сару, ни письменность, ни страну. При этом у нее появляются профессиональные знания, которых у Ивары никогда не было.

— Ты и раньше это знал.

— Раньше я знал несоответствия.

— А сейчас?

— Сейчас их слишком много, чтобы продолжать считать совпадением.

Я медленно села напротив.

— Значит, поверил в другой мир?

— Нет.

— Очень по-твоему.

— Я поверил в то, что ты не Ивара. Это разные утверждения.

— И кто я тогда?

— Вот это хочу выяснить.

Он говорил спокойно.

Но впервые спокойствие не ощущалось стеной между нами.

Скорее способом не сделать разговор тяжелее.

— Я уже рассказывала.

— Частично.

— Ты знаешь имя. Москву. Россию. Работу.

— Знаю слова.

— Что тебе еще нужно?

— Все.

Я усмехнулась.

— Очень скромно.

— Начни с того, что помнишь перед пробуждением.

— Уже говорила.

— Коротко. Теперь без попытки оставить половину за кадром.

Я отвела взгляд.

Не потому, что хотела снова лгать.

Потому что впервые предстояло рассказать это не дознавателю, от которого нужно защищаться.

Ренару.

Разница появилась незаметно.

И от этого стала опаснее.

— Хорошо.

Я положила ладони на стол.

— Меня зовут Лада Арсеньева. Мне тридцать два года.

Ренар сразу спросил:

— Иваре двадцать восемь.

— Я знаю.

— Продолжай.

— Я родилась в Москве. Это огромный город. Намного больше вашей столицы.

— Насколько?

Я задумалась.

— Настолько, что можно прожить жизнь и не увидеть большую часть районов.

— У нас тоже можно.

— Тогда представь еще больше.

— Очень научно.

— Ты сам попросил.

Он жестом предложил продолжать.

— Я училась на архитектора. Потом занялась восстановлением старых зданий. Не украшением. Не подбором красивого цвета стен. Конструкциями, обследованиями, историческими частями, которые нельзя просто снести и заменить новыми.

— Поэтому видишь перестройки.

— Да.

— Сколько лет работала?

— Около десяти по специальности. В старые здания начала ездить еще раньше.

— Семья?

Я помолчала.

— Родители живут не в Москве. Есть старший брат.

— Муж?

— Нет.

— Была замужем?

— Нет.

— Дети?

— Нет.

Вопросы звучали почти как допрос.

Но теперь я могла отвечать, не просчитывая каждую фразу.

Это неожиданно утомляло сильнее.

— Последний день?

Я рассказала.

Объект на Таганской.

Старый доходный дом.

Незаконно расширенный проем.

Трещина в кладке.

Подрядчик, который уверял, что повреждение старое.

Звук разрушения внутри стены.

Лестница.

Пыль.

Обрыв.

Ренар не перебивал до конца.

— Ты считаешь, что погибла?

— Не знаю.

— Что должно было произойти после обрушения?

— Если перекрытие пошло следом за стеной, ничего хорошего.

— Ты была внутри.

— Да.

— Одна?

— В той части здания да.

— Кто-то знал, где ты?

— Коллеги знали, на какой объект я поехала.

— Значит, тебя должны были искать.

— Если там осталось кого искать.

Фраза прозвучала жестче, чем я хотела.

Ренар помолчал.

— Почему ты раньше не сказала этого?

— Какую часть?

— Что предполагаешь собственную смерть.

— А что бы это изменило?

Он не ответил.

Я продолжила:

— В первый день мне хватало чужого тела, мужа, которого я никогда не видела, и обвинения в убийстве. Обсуждать с тобой возможность того, что где-то под обломками лежит мое настоящее тело, показалось избыточным.

Ренар отвел взгляд.

— Логично.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что звучит так, будто мы обсуждаем рабочий отчет.

— А как нужно?

Я не знала.

Вот в чем была проблема.

— Никак.

Несколько секунд он молчал.

Потом спросил:

— Назови мне что-нибудь, чего Ивара не могла знать.

— Ты только что сам признал, что я не Ивара.

— Признал. Но хочу понять, откуда твои знания.

— Каким образом?

— Расскажи о здании из своего мира так, чтобы я мог отличить профессиональное знание от красивой выдумки.

Я задумалась.

— Хорошо. Дай бумагу.

Он подвинул лист.

Перо тоже.

— Я вашими буквами почти не умею.

— Рисуй.

Это было проще.

Я набросала схему стены.

— Это что?

— Конструкция, которая у нас используется в зданиях. Тут не камень в вашем смысле. Материал принимает сжатие, а внутри работает металлический каркас, который принимает растягивающие усилия.

Ренар наклонился ближе.

— Металл внутри стены?

— Да.

— Зачем прятать хороший металл туда, где его никто не видит?

— Потому что он не украшение.

— И не ржавеет?

— Если сделано правильно, защищен окружающим материалом.

Я нарисовала сечение перекрытия.

Потом узел проема.

Объяснила, почему нельзя просто вырезать кусок несущей части без расчета перераспределения нагрузки.

Ренар задавал вопросы.

Не пытался поймать.

Именно вопросы человека, который хочет понять.

— А если нужно сделать новый проем?

— Сначала оценивают, какая нагрузка идет сверху. Потом ставят усиление.

— Какое?

— Зависит от материала и схемы. На моем последнем объекте должны были установить металлическую раму до расширения. Они сделали наоборот.

— Поэтому стена пошла?

— Скорее всего.

— Но ты говорила, подрядчик утверждал, что трещина старая.

— Лгал.

— Как поняла?

Я нарисовала схему кладки.

— Края свежего проема отличались. Сколы не были загрязнены. Раствор возле части кирпичей нарушен недавно. И трещина шла от верхнего угла расширения по диагонали.

— Почему это важно?

— Потому что так стена показывает, где ей стало не хватать опоры.

Он посмотрел на рисунок.

— Показывает?

— Это фигура речи.

— От тебя редко слышу.

— Стараюсь не злоупотреблять.

Ренар взял лист.

— Ивара не знала ничего из этого.

— Знаю.

— Я однажды показывал ей трещину в южном крыле. Она сказала вызвать мастеров.

— Разумно.

— Ты бы начала объяснять, почему она появилась.

— Скорее всего.

— Именно.

Он положил рисунок обратно.

— Еще.

— Что еще?

— Твой город.

Я описала метро.

Не подробно, а так, как могла объяснить человеку, который не видел поездов под землей. Длинные тоннели под городом. Станции. Составы, которые перевозят тысячи людей. Эскалаторы пришлось объяснять отдельно, и это заняло больше времени, чем хотелось.

Потом электричество.

Высотные дома.

Лифты.

Стеклянные фасады.

Телефоны.

Ренар несколько раз останавливал и просил вернуться к непонятному слову.

На смартфоне я почти сдалась.

— Небольшая пластина, через которую можно разговаривать с человеком на другом конце мира, видеть его лицо, читать книги, смотреть карты и узнавать новости.

— Магический артефакт.

— Нет.

— Очень похож.

— У нас это техника.

— То есть магия, которую вы называете иначе.

— Нет.

— Ты начинаешь раздражаться.

— Потому что это не магия.

— Но ты не можешь объяснить принцип.

— Могу, если дашь мне несколько лет образования по физике и электронике, которых у меня нет.

— Значит, не можешь.

Я посмотрела на него.

— Иногда я понимаю, почему Ивара хотела развода.

— Это сегодня уже было.

— Но становится все убедительнее.

Он неожиданно улыбнулся.

Не той короткой профессиональной усмешкой, которой отмечал удачную реплику.

Нормально.

И от этого на секунду стал выглядеть моложе.

Я первой отвела взгляд.

— Ты мне веришь?

Улыбка исчезла, но не сразу.

— В Москву?

— Во все.

— Я верю, что ты рассказываешь то, что считаешь собственной жизнью.

— Очень осторожно.

— Иначе не умею.

— А что насчет другого мира?

Ренар посмотрел на мои рисунки.

— У меня нет способа доказать существование России.

— Значит, не веришь.

— Я не сказал этого.

— Тогда что сказал?

Он собрал листы в стопку.

— Что твое объяснение пока лучше остальных.

Это было больше, чем я ожидала.

— От тебя почти признание.

— Не привыкай.

— Уже говорил.

— Видишь, как быстро мы начинаем повторяться.

Я засмеялась.

Он не стал.

Но на этот раз и не выглядел человеком, который ждет подвоха в каждом моем движении.

И я поняла: что-то действительно изменилось.

Не между мужем и женой.

Этого брака у нас не было.

Между двумя людьми, которые несколько дней назад были друг другу почти врагами по обстоятельствам.

Ренар больше не пытался заставить меня стать Иварой.

А я впервые рассказала ему о Ладе так, будто это имя здесь что-то значит.

— Никому пока, — сказал он.

— О моем мире?

— Обо всем.

— Саверну тоже?

— Особенно Саверну.

— Он обидится.

— Переживет.

— А если это понадобится для расследования?

— Тогда решим вместе.

Я подняла глаза.

— Вместе?

Он понял, что сказал.

— Ты специалист по архитектуре.

— Разумеется.

— Не начинай.

— Даже не думала.

В дверь постучали.

Вот теперь действительно постучали.

Лоран вошел после разрешения.

— Господин Тальв, пришли копии обмеров Вассенов.

— Все?

— Северная галерея и прилегающие помещения. Еще Саверн передал планы Лестенов и старую схему вашего нижнего контура.

Я сразу придвинула свободное место на столе.

Ренар заметил.

— Ты собиралась отдыхать.

— Передумала.

— Уже поздно.

— Стены не знают времени.

— Очень содержательно.

Лоран поставил папку и быстро ушел, явно не желая оказаться между нами.

Ренар развернул первый лист.

Дом Вассенов.

Северная галерея.

Третья ниша.

Я попросила:

— Старый план, до того как ее закрыли.

Он нашел.

Мы положили рядом Лестенов.

Потом схему нижней части дома Тальвов.

Три разных здания.

Три разных масштаба.

Три разные эпохи перестройки.

На первый взгляд ничего общего.

Я начала с размеров.

— Комната Лестенов четыре на пять с небольшим.

— Да.

— Что за третьей нишей Вассенов?

— По старому плану помещение примерно такого же размера.

— Точно?

Ренар проверил масштаб.

— Разница меньше двадцати сантиметров.

— Наше нижнее?

— Круглая комната другая.

— Не она. Та, где слышали шаги и нашли след.

Он развернул обмер.

Прямоугольник.

Почти тот же размер.

Я выпрямилась.

— Вот.

— Размеры могут совпадать.

— Могут. Теперь двери.

У Лестенов два старых проема располагались не напротив.

Один ближе к северо-западному углу.

Другой к юго-восточному.

Вассены.

То же.

Наш дом.

Тоже.

Ренар стал серьезнее.

— Окна?

— Нет ни в одном.

— Вентиляция?

Я показала.

По одному каналу в полу возле дальней стены.

Лестены.

Вассены.

Тальвы.

Три одинаковых точки.

— Схема, — сказал Ренар.

Он достал рисунок с тремя кругами.

На плане Лестенов металлическая пластина находилась справа от заложенного выхода.

В доме Тальвов похожие знаки были на старой кладке возле круглой комнаты, но мы не фиксировали точное положение.

— Нужно спуститься, — сказала я.

— Сейчас?

— Пока помним.

— Я помню и завтра.

— Я могу не уснуть.

— Это не аргумент.

— Для меня да.

Он несколько секунд колебался.

— Хорошо.

В старой части дома Тальвов было холоднее, чем наверху.

Мы взяли Лорана и мастера Ордена. Саверну Ренар отправил сообщение, чтобы потом никто не обвинил нас во вскрытии очередного куска дома без регистрации.

Орден был недоволен.

— Ночью нормальные люди спят.

— Мне уже говорили, — сказала я.

— И не помогло.

— Нет.

Ренар шел впереди со светом.

До комнаты со списком мы добрались быстро.

Теперь я смотрела на нее иначе.

Не как на странный забытый подвал.

Как на часть системы.

— Она круглая, — сказал Ренар. — Остальные прямоугольные.

— Поэтому я не ее сравниваю.

— Тогда какую?

— Камеру перед ней.

Мы вернулись на несколько метров.

Небольшое прямоугольное помещение, которое раньше приняли за расширение коридора.

Я попросила Ордена измерить стены.

Он сделал.

Размер совпал.

Почти до сантиметра.

— Хорошо, — сказала я. — Двери.

Два проема.

Те же смещения.

Воздушный канал.

Там же.

Орден перестал жаловаться.

— Это стандарт.

— Похоже.

Ренар поднял свет к стене.

На камне виднелась старая резьба.

Три круга.

Мы раньше приняли их за часть общей разметки, потому что вокруг было еще несколько знаков.

Теперь я знала, что искать.

— Лестены.

Ренар достал копию схемы.

Совпадение было почти полным.

— А Вассены? — спросил Орден.

— Завтра проверим.

— Если там то же самое...

Он не закончил.

Я провела пальцем рядом с резьбой, не касаясь линий.

— Тогда эти комнаты строили по одному проекту.

— В разных домах, — сказал Ренар.

— В разных городах.

— И, возможно, в разное время.

— Но зачем?

Орден посмотрел на знаки.

— Старый ритуальный стандарт.

— Севрина говорила то же самое.

— Она знает старую архитектуру лучше большинства.

— Она также утверждает, что между домами связи нет.

— И может быть права.

Я посмотрела на Ренара.

— А зеленая пыль?

— Пока доказательство только того, что материал из Вассенов оказался у нас.

— Через три дня пути.

— Да.

— За несколько минут после шагов в стене.

— Да.

— Ты издеваешься.

— Нет.

Он поднял свет выше.

— Я не хочу давать неизвестному механизму свойства только потому, что они удобно объясняют факты.

— А если факты уже на них указывают?

— Тогда найдем еще один.

— Например?

— Завтра.

Переходный двор оказался большим пустым залом без крыши.

Я ожидала чего угодно после вчерашних разговоров, но не площадку из темного камня, разделенную на квадраты тонкими металлическими линиями.

Саверн стоял у входа.

— Не трогайте ничего без команды.

— Это вы мне?

— В первую очередь.

— Почему?

— Потому что я уже видел, что происходит, когда вам показывают неизвестную архитектуру.

Ренар подошел к одному из квадратов.

— Переходный двор связывает несколько государственных пунктов.

— То есть телепортация?

Три человека повернулись ко мне.

Саверн спросил:

— Что?

— Перемещение из одного места в другое без дороги.

— У вас есть отдельное слово?

— Да.

— Конечно.

Ренар продолжил:

— Это не мгновенно. И работает только между зарегистрированными дворами.

— Как долго?

— До столицы округа Вассенов около десяти минут.

— А обычной дорогой три дня.

— Да.

— И вчера вы оба делали вид, что переход между домами невозможен?

Саверн сразу возразил:

— Потому что частные переходы запрещены и требуют огромной инфраструктуры.

— Какой?

— Привязанный двор, питающий контур, разрешение короны, оператора...

— Стоп.

Я показала на линии под ногами.

— Вот это привязка?

— Часть.

— Три круга есть?

Ренар застыл.

Саверн нахмурился.

— Где?

Я начала искать.

Не три круга в явном виде.

Но центральная площадка имела три круглые металлические вставки, соединенные линиями.

Не те же.

Сложнее.

Однако принцип был узнаваем.

— Ренар.

— Вижу.

Саверн понял.

— Вы думаете, старые комнаты были переходами?

— Пока нет, — сказал Ренар.

— А я думаю, — сказала я.

— Это никого не удивляет.

Оператор потребовал освободить центральный квадрат.

Разговор пришлось прекратить.

Сам переход оказался страннее, чем я ожидала.

Никакого ослепительного света.

Камень под ногами слегка изменил цвет, воздух стал плотнее, а потом двор вокруг оказался другим.

Другие стены.

Другое небо.

Холоднее.

Я сделала шаг и остановилась.

— Все?

Саверн вышел следом.

— А чего вы ожидали?

— Неважно.

Ренар посмотрел на меня.

— В твоем мире такого нет?

— Нет.

— Но слово есть.

— Потому что люди умеют придумывать вещи до того, как научатся их делать.

— Удобно.

— Не начинай.

Дом Вассенов находился в двадцати минутах от переходного двора.

Нас встретил брат Элины.

Он оказался старше ее лет на семь и внешне почти не походил на сестру.

Когда увидел Ренара, лицо стало жестким.

— Вы.

— Господин Вассен.

— Элина сказала, что приходили.

— Мы собираемся повторно осмотреть северную галерею.

— Через семь лет.

— Да.

— После того как вы подтвердили ее вину.

Саверн вмешался:

— Решение о повторном осмотре принято палатой.

— Я разговариваю не с вами.

Ренар принял и это.

— Вы правы.

Мужчина явно не ожидал.

— В чем?

— Я подписал заключение. Если оно было ошибочным, ответственность тоже моя.

— И что мне с этой ответственностью делать?

— Ничего. Просто допустите нас к галерее.

Через минуту он отступил.

— Идите.

Не простил.

Не смягчился.

Просто позволил.

Мне это понравилось больше быстрых примирений.

Северная галерея сохранилась почти такой, как описывала Элина.

Серо-зеленый камень.

Высокие окна.

Три ниши.

Третья была закрыта свежей относительно окружающей кладкой.

Я присела возле пола.

— Шов.

— Тот самый? — спросил Ренар.

— По описанию Элины да.

Мастер начал проверку.

Раствор отличался от основной стены.

Документы подтвердили: нишу закрыли через месяц после смерти Арины Вассен.

Подпись под работами принадлежала заместителю главы округа.

Техническое основание подготовила группа палаты.

Севрины среди подписантов не было.

Еще одна версия ослабла.

Когда камни начали снимать, брат Элины вышел из галереи.

Не хотел смотреть.

Я понимала.

Если за стеной ничего не окажется, надежда сестры снова станет ошибкой.

Если окажется — придется принять, что семь лет у нее забрали зря.

Иногда правда одинаково неприятна при любом результате.

За третьей нишей была дверь.

Та же арка.

Та же высота.

Тот же смещенный порог.

Ренар ничего не сказал.

Саверн тоже.

Открыли быстрее, чем у Лестенов.

Комната оказалась почти копией.

Не похожей.

Именно копией.

Размер.

Два старых проема.

Канал в полу.

Резьба на стене.

Три круга.

Я подошла к рисунку.

— Вот теперь у нас четыре.

— Три подтвержденных, — сказал Ренар.

— Дом Тальвов, Лестены, Вассены.

— Да.

— Это три.

— Четвертый — государственный переходный двор. Но там другая система.

— Построенная позже.

Саверн подошел ближе.

— Вы хотите сказать, что современные переходы могли быть созданы на основе этой?

Ренар повернулся к нему.

— Я такого не говорил.

— Зато она сейчас скажет.

Я сказала:

— Похоже.

Саверн закрыл глаза.

— Разумеется.

Мы начали измерять.

Комнаты совпадали даже в странных деталях.

Расстояние от первого проема до трех кругов.

Глубина канала.

Высота одной ступени перед второй дверью.

Разница укладывалась в погрешность старой ручной работы.

Я попросила планы Корвенов и Мартов.

Саверн сначала возразил.

Потом сам отправил запрос.

Через переходный двор документы доставили меньше чем за час.

Я разложила на полу копии.

— Ищем прямоугольные помещения такого размера.

— На официальных планах их может не быть, — сказал Ренар.

— Тогда ищем места, где должны быть.

— По чему?

— По смещенным лестницам, лишней толщине стены, расширенным площадкам, странным техническим зонам.

Саверн сел рядом с нами.

— Никому не рассказывайте, что я это делал.

— Что?

— Сижу на полу с женой Тальва и ищу несуществующие комнаты.

— Элла оценит.

— Особенно ей.

Через двадцать минут нашли Корвенов.

Еще через десять — Мартов.

В обоих домах на новых планах в нужной точке находились "усиленные кладочные блоки".

По старым чертежам — помещения.

Того же размера.

Ренар медленно сказал:

— Шесть домов.

— Семь, если считать ваш.

— И все содержат одинаковую комнату.

— Возможно.

Я посмотрела на него.

— Теперь "возможно" говорю я?

— Начинаешь учиться.

Саверн постучал пальцем по схеме.

— Почему именно эти дома?

На это ответа не было.

Я посмотрела на направления старых выходов.

Лестены.

Вассены.

Тальвы.

Два других плана.

— Поверните все севером вверх.

Мы разложили листы.

— Что ищешь? — спросил Ренар.

— Одинаковую ориентацию.

Она была.

Первый проем каждой комнаты находился на северо-западе.

Второй на юго-востоке.

Три круга — на восточной стене.

Канал — ближе к южному углу.

Саверн выпрямился.

— Это не комнаты.

— А что?

Он не ответил.

Я сказала:

— Узлы.

Ренар посмотрел на меня.

— Почему так решила?

— Потому что комнаты в разных зданиях обычно подстраивают под здание. Здесь наоборот: здания перестраивали вокруг одинакового помещения.

Он снова посмотрел на планы.

— То есть эти помещения важнее домов.

— Они старше нынешних планировок. Может быть, некоторые старше самих домов.

— Система, — тихо сказал Саверн.

Я провела пальцем по линиям.

— Если они действительно связаны, Севрине не нужно было находиться возле жертв.

Ренар резко повернул голову.

Вот оно.

Шесть безупречных алиби больше не выглядели концом версии.

Но пока это была только возможность.

Саверн сказал:

— Подожди. Мы не доказали связь между комнатами.

— Зеленая пыль, — напомнила я.

— Могла быть принесена иначе.

— След появился у стены в момент, когда внутри слышали шаги.

— Мы не видели человека.

— Именно.

Ренар медленно собрал планы.

— Проверим.

— Как? — спросил Саверн.

— Вернемся домой.

— Зачем?

— У нас есть активная зеленая линия.

— Была.

— И комната, где она появлялась.

— Ты хочешь вызвать переход?

Ренар посмотрел на меня.

— Пока хочу понять, что запускает систему.

— И если это древний переход?

— Не войдем, пока не разберемся.

Я почему-то сразу ему не поверила.

Домой мы вернулись затемно.

Севрине не сообщили о совпадении комнат.

Это было решение Ренара и Саверна.

Я не возражала.

Пока.

В нижнюю часть дома спустились вчетвером: я, Ренар, Саверн и Орден.

Лоран остался наверху.

Мы начали с прямоугольной камеры перед круглой комнатой.

Три круга на восточной стене.

Два прохода.

Канал в полу.

Я разложила рядом копии схем Вассенов и Лестенов.

— Совпадает.

Орден проверил размеры.

— Почти полностью.

Саверн осмотрел резьбу.

— Как это работает?

— Хороший вопрос, — сказала я.

— Я надеялся, что вы уже придумали.

— У меня профессия другая.

Ренар подошел к трем кругам.

— В доме Лестенов была металлическая пластина.

— Здесь рисунок в камне.

— У Вассенов?

— Тоже камень.

Он поднял свет.

Между кругами шли линии.

Не случайные.

Три основных канала соединялись в центре.

— Переходный двор, — сказала я.

Саверн достал схему современного двора, которую взял из палаты.

— Здесь похожая геометрия.

Не одинаковая.

Но теперь сходство было очевидным.

Три точки.

Центральное соединение.

Отводы по сторонам.

— Старый вариант, — сказал Орден.

— Или совсем другая система с тем же принципом, — возразил Ренар.

— Что требуется современному переходу? — спросила я.

Саверн начал считать:

— Две зарегистрированные площадки. Привязка координат. Энергетический контур. Оператор. Разрешение.

— А старому?

— Если бы знали, не стояли бы здесь.

Я присела возле канала.

— Что если эти каналы не вентиляция?

Орден подошел.

— Тогда что?

— Часть контура.

— Они уходят вниз.

— Куда?

— Не проверяли.

Ренар посмотрел на мастера.

— Можно?

— Придется снять решетку.

— Снимай.

Саверн поднял руку.

— Без разрушения.

— Конечно.

Пока Орден работал, я изучала пол.

Царапины.

Параллельные.

Как будто тяжелый предмет много раз двигали от центра комнаты к каналу.

Я прошла по их направлению.

Они начинались возле едва заметного прямоугольника в кладке пола.

— Здесь что-то стояло.

Ренар опустился рядом.

— Плита?

— Возможно.

— Размер?

— Примерно шестьдесят сантиметров.

Он вспомнил раньше меня.

— Лестены.

— Там царапины той же ширины.

Саверн выругался.

— Каменная плита, которую двигали к каналу.

Орден снял решетку.

Под ней находился не обычный воздушный колодец.

Внизу, примерно на глубине метра, шла металлическая полоса.

Та же темная бронза, что в современном переходном дворе.

Саверн присел.

— Этого здесь не должно быть.

— Очень полезная фраза, — сказала я.

Он не отреагировал.

Ренар направил свет вниз.

Металл уходил под пол к центру помещения.

— Контур.

На этот раз никто не спорил.

Я спросила:

— Где второй конец?

— Если система связана, в другой комнате.

— В какой?

Ренар посмотрел на три круга.

— Возможно, в любой.

Саверн поднялся.

— Мы прекращаем.

— Почему? — спросила я.

— Потому что понятия не имеем, что произойдет, если активировать старый переход.

— А как мы его активируем?

— Именно поэтому прекращаем до прихода специалистов.

Ренар не возражал.

Это удивило.

Мы вернулись наверх.

Саверн отправил запрос в технический отдел.

Ответ обещали утром.

Впервые за несколько дней расследование уперлось не в стену, которую можно открыть, а во время.

И мне снова пришлось остаться наедине с мыслями.

Ренар пришел ближе к полуночи.

На этот раз постучал.

Я открыла.

— Прогресс.

— В чем?

— Стучишь.

— Не привыкай.

Он вошел.

В руках ничего.

Ни папок.

Ни планов.

Это было настолько непривычно, что я сразу спросила:

— Что случилось?

— Ничего.

— Поэтому ты пришел без документов?

— Иногда я умею разговаривать без них.

— Не верю.

— Разумно.

Он подошел к окну.

Я села в кресло.

Несколько секунд никто не говорил.

— Ты хотел что-то спросить, — сказала я.

— Да.

— Спрашивай.

— Если появится способ вернуть тебя обратно, ты уйдешь?

Я не ожидала.

Совсем.

— Не знаю.

— Ты два дня говорила, что здесь чужая жизнь.

— Она и есть чужая.

— Тогда почему не знаешь?

Я задумалась.

— Потому что не знаю, куда возвращаться.

— Москва.

— Вопрос не в месте.

Он понял.

— Если ты погибла.

— Да.

Ренар остался у окна.

— А если не погибла?

— Тогда где мое тело последние три дня по вашему времени?

— Мы не знаем, одинаково ли идет время.

— Именно.

— И все равно хотела бы проверить.

— Конечно.

— Даже если здесь...

Он остановился.

— Что здесь?

— Ничего.

Я усмехнулась.

— Очень убедительно.

— Неважно.

— Ренар.

Он повернулся.

— Что?

— Ты сам два дня требуешь от меня законченных ответов.

— Я требую фактов.

— Тогда сформулируй.

Он вернулся к столу, но не сел.

— Даже если здесь появится что-то, что тебе будет жалко оставить.

На этот раз я поняла.

Не "кто-то".

"Что-то".

Он оставил себе выход.

Я тоже.

— Я здесь три дня.

— Знаю.

— У меня нет здесь собственной жизни.

— Пока.

— Это опасное слово.

— Просто точное.

Я посмотрела на него.

— Если появится способ вернуться и будет понятно, что там действительно есть моя жизнь, я попытаюсь.

Он спокойно кивнул.

— Хорошо.

— Ты зачем спрашивал?

— Хотел знать.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Я улыбнулась.

— Украл у меня.

— Нет. Ты украла у Сары.

— Тогда семейное.

Он направился к двери.

— Ренар.

— Что?

— А если возвращения нет?

Он задержался.

— Тогда будем решать проблемы по одной.

— Очень романтично.

— Я и не пытался.

— Знаю.

Он вышел.

Я закрыла дверь.

И только после этого поняла, что впервые мысль "если возвращения нет" не вызвала прежней пустоты.

Это меня беспокоило больше, чем должно было.

Я проснулась от стука.

За окном еще не рассвело.

На пороге стоял Лоран.

— Госпожа... Лада.

Он запнулся на имени.

— Что?

— Господин Тальв внизу.

— И?

— Просил позвать вас.

— Почему сам не пришел?

Лоран выглядел странно.

— Лучше идите.

Через несколько минут я уже спускалась к старой части дома.

Саверна не было.

Орден стоял возле входа.

Ренар находился внутри прямоугольной камеры.

— Что случилось?

Он повернулся.

— Контур изменился.

— Как?

На восточной стене три круга светились очень слабой зеленой линией.

Той самой.

Я вошла.

— Кто трогал?

— Никто.

— Когда началось?

Орден ответил:

— Минут десять назад.

Ренар показал на пол.

Из-под снятой решетки тоже шел зеленоватый свет.

— Специалистов вызвали?

— Уже едут.

Я подошла к схеме.

Три круга.

Один светился ярче.

— Это может быть направление.

— Почему?

— В современных дворах площадки как-то выбирают пункт назначения?

— Да.

— Как?

— Оператор активирует нужную привязку.

— А если здесь привязка уже активировалась сама?

Ренар посмотрел на яркий круг.

— Вассены.

— Почему именно они?

— Там вчера вскрыли комнату.

Логично.

Слишком логично.

Орден сказал:

— Нужно выйти и закрыть помещение.

Ренар согласился.

Мы уже направились к двери, когда зеленая линия прошла по полу.

Быстро.

От стены к центру.

Ренар остановился.

— Назад.

Я отступила.

Он не двинулся.

— Ренар.

— Смотрю, куда идет линия.

— Снаружи тоже видно.

— Нет.

Свет дошел до его ног.

Три круга на стене вспыхнули одновременно.

— Выйди, — сказала я.

Он сделал шаг назад.

Ничего.

Еще один.

Линия последовала за ним.

— Ренар.

— Вижу.

Орден уже стоял у двери.

— Господин Тальв, наружу.

Ренар повернулся к нам.

— Не входить.

— Что ты...

Он не договорил.

Воздух вокруг него исказился.

Не вспышка.

Не дым.

Просто на мгновение Ренар словно оказался за толстым неровным стеклом.

Я шагнула вперед.

— Ренар!

Он протянул руку.

До меня оставалось меньше двух метров.

Я видела его лицо.

Видела пальцы.

Видела, как он пытается сделать шаг.

Зеленая линия сомкнулась вокруг его ног.

А затем комната стала пустой.

Ренар исчез.

Не вышел.

Не провалился.

Не спрятался за стеной.

Он просто перестал находиться передо мной.

Глава 5. Ложь внутри брачного дома

— Не входите, — сказал Орден.

Я и без него не собиралась бросаться в центр комнаты.

Пока.

Зеленая линия, которая секунду назад сомкнулась вокруг Ренара, не исчезла вместе с ним. Она осталась на каменном полу, едва различимая в свете кристаллов, и теперь тянулась от трех кругов на восточной стене к тому месту, где он стоял.

Пустому месту.

Орден оказался рядом со мной.

— Госпожа Тальв, наружу.

— Нет.

— Мы не знаем, куда его унесло.

— Именно поэтому я никуда не уйду.

Он посмотрел на пол, потом на стену.

— Нужно дождаться специалистов.

— Они уже едут.

— Тем более.

— Через сколько будут?

Орден не ответил.

Я повернулась к нему.

— Через сколько?

— Не знаю. Возможно, двадцать минут.

Двадцать минут.

За последние дни я научилась не измерять опасность временем. Иногда за несколько секунд человек успевал исчезнуть из комнаты, которой официально не существовало.

Я подошла ближе к границе зеленого контура.

— Не трогайте, — резко сказал Орден.

— Я и не трогаю.

Линия шла по полу не случайно. Раньше она добралась до Ренара, повторяя его движение. Теперь один конец оставался у стены, второй обрывался в центре помещения.

Три круга.

Один из них светился заметно ярче остальных.

Тот самый, который Ренар связал с домом Вассенов.

Я посмотрела на свое кольцо.

Темный камень казался обычным.

Металлический рисунок вокруг него, который Памятный Дом уже заставлял светиться в первый день, тоже не изменился.

— Орден.

— Что?

— Когда Ренар исчез, его семейная печать была активна?

Мастер помедлил.

— Не знаю.

— Ты стоял у двери.

— Я видел свет на полу, не его руку.

Я подняла ладонь.

— Если старый переход каким-то образом связан с владельцем дома, он мог среагировать на его печать.

— Это предположение.

— Да.

— И вы хотите проверить на себе?

— Нет. Хочу понять, почему система выбрала именно его.

Орден нахмурился.

— Потому что он стоял в центре.

— До него там стояли мы все.

— Когда контур был неактивен.

— Значит, важна последовательность.

Я снова осмотрела пол.

Царапины, которые мы нашли накануне, подходили к центру комнаты и заканчивались возле канала. Что-то тяжелое много раз перемещали по одному маршруту. Металлическая полоса под решеткой уходила именно туда.

Но сейчас никакой плиты в центре не было.

Только Ренар.

И моя брачная печать вдруг стала слишком заметной на пальце.

Я сделала шаг вправо.

Зеленая линия не изменилась.

Еще один.

Ничего.

Орден следил за мной так, будто решал, хватать ли меня силой.

Я приблизилась к стене с тремя кругами.

— Госпожа Тальв.

— Если я начну светиться, можешь возражать громче.

— Это не смешно.

— Я не шучу.

Поднесла руку к камню.

Не коснулась.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом металлический узор вокруг кольца засветился серым.

Я сразу отдернула руку.

Орден тихо выругался.

— Вот.

— Наружу.

— Нет.

— Печать отозвалась на контур.

— Именно.

— И вы считаете это причиной остаться?

— Причиной понять механизм.

— А если вас унесет туда же?

Я посмотрела на пустой центр.

— Тогда хотя бы узнаем, куда делся Ренар.

— Это худшее обоснование, которое я слышал за двадцать лет работы.

— Но логичное.

— Нет.

Я снова приблизила ладонь.

На этот раз рисунок на кольце вспыхнул быстрее.

А зеленая линия на полу шевельнулась.

Не метафорически.

Она действительно изменила направление, медленно повернувшись ко мне.

Я опустила руку.

Линия остановилась.

— Видел?

Орден выглядел так, будто хотел ответить чем-нибудь непечатным.

— Она реагирует на печать.

— Это еще не значит, что нужно идти за ней.

— Ренар исчез меньше минуты назад.

— Именно поэтому вы должны остаться здесь, чтобы было кому объяснить Саверну, что произошло.

— Ты объяснишь.

— Я?

— Ты стоял рядом.

— А если исчезнете оба?

— Тогда Саверн наконец получит повод запретить вскрывать стены без него.

Орден не оценил.

Сверху послышались быстрые шаги.

Лоран.

— Госпожа!

Он появился в проходе и остановился, увидев пустую комнату.

— Где господин Тальв?

— Не здесь.

— Я вижу.

— Контур его забрал.

Лоран уставился на зеленую линию.

— Куда?

— Вероятнее всего, к Вассенам.

— Почему?

— Один из кругов активирован сильнее.

— Это доказательство?

— Нет.

— Тогда...

Я подняла руку.

Кольцо снова засветилось.

Оба мужчины замолчали.

— Вот это уже ближе к доказательству.

Лоран понял первым.

— Брачная печать.

— Похоже.

— Господин Тальв связан с Домом как владелец. Вы — через брак.

— Да.

Орден встал между мной и стеной.

— Все. Хватит. Лоран, наверх. Сообщить Саверну. Никто больше сюда не входит.

Я посмотрела на него.

— Если связь закроется через пять минут?

— Тогда дождемся, пока специалисты откроют заново.

— А если Ренар оказался в запертой комнате?

— Он дознаватель.

— Очень успокаивает.

— Госпожа Тальв...

— Лада.

Он запнулся.

— Что?

— Если собираешься удерживать меня от собственной глупости, хотя бы называй правильно.

— Хорошо. Лада. Вы не знаете, что произойдет.

— Ренар тоже не знал.

— И именно поэтому исчез.

Это был хороший аргумент.

Настолько хороший, что я почти послушалась.

Почти.

Зеленая линия стала тусклее.

Я увидела это первой.

— Она гаснет.

Орден повернулся.

Действительно.

Я не стала больше спорить.

Подошла к тому месту, где стоял Ренар.

Орден схватил меня за предплечье.

— Нет.

— Отпусти.

— Не могу.

— Тогда через минуту объяснишь Ренару, почему решил, что двадцать минут ожидания важнее активного перехода.

— Если он там вообще есть.

Я посмотрела на яркий круг.

— Дом Вассенов вскрыли вчера. Их узел стал доступен. Контур активировался после этого. Зеленая пыль из их галереи уже была у нас. Если Ренар находится не там, я ошиблась. Но пока это единственное направление, которое у нас есть.

Орден не отпускал.

Линия стала еще слабее.

— Решай быстрее.

Он выругался еще раз и убрал руку.

— Если через минуту не вернетесь...

— Не знаю, что тебе делать через минуту.

— Очень полезно.

— Учусь у Ренара.

Я подняла ладонь.

Кольцо засветилось.

На этот раз зеленая линия дошла до моих ног сразу.

Не было боли.

Никакого удара.

Только странное ощущение, будто комната на мгновение перестала совпадать сама с собой.

Стена осталась передо мной, но ее расстояние изменилось.

Орден стоял у двери, и я видела его лицо.

Потом изображение исказилось.

Я успела услышать:

— Лада!

А в следующий момент передо мной была другая стена.

Серо-зеленая.

Со слюдой.

Я не двигалась.

Несколько секунд просто пыталась понять, где нахожусь.

Комната Вассенов.

Та самая.

Три круга на восточной стене светились зеленым.

Канал в полу.

Два старых проема.

И Ренар.

Он стоял у заложенной двери с металлическим жезлом в руке и смотрел на меня так, будто впервые за все время знакомства не мог подобрать ни одного подходящего вопроса.

— Привет, — сказала я.

— Что ты здесь делаешь?

Вот и вопрос.

— Ищу тебя.

Он подошел быстро.

— Каким образом?

— Тем же, которым ты сюда попал.

— Ты вошла в активный контур?

— Да.

— После того, как видела, что он сделал со мной?

— Именно поэтому.

Ренар остановился в шаге.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом он произнес очень тихо:

— Никогда больше так не делай.

— Ты исчез у меня на глазах.

— И это показалось тебе хорошей причиной повторить?

— Показалось хорошей причиной не ждать двадцать минут.

— Лада.

— Ренар.

Он явно собирался сказать еще что-то, но снаружи комнаты послышались голоса.

Ренар сразу повернулся к двери.

— Не выходи.

— Почему?

— Я уже выходил.

— И?

— Дом записал не меня.

Вот теперь все остальное перестало иметь значение.

— Кого?

— Хозяина дома.

— Брата Элины?

— Да.

— Где он был?

— В восточной части дома.

— Свидетели?

— Трое слуг и два сотрудника палаты.

Я медленно повернулась к порогу.

— Повтори.

— Когда я оказался здесь, комната была пустой. Через несколько минут снаружи услышали шум. Я вышел в галерею. Памятный Дом активировался.

— Сам?

— Один из сотрудников вызвал запись, потому что не понимал, откуда я появился.

— И Дом показал хозяина?

— Показал, что Элвар Вассен вошел в северную галерею со стороны закрытой ниши.

Я смотрела на него.

— Но Элвар был в другой части дома.

— Да.

— Одновременно.

— Да.

Вот оно.

Не теория.

Не старые показания.

Не спорный протокол семилетней давности.

Свежая ошибка, свидетелями которой были люди палаты.

— Они знают, что ты настоящий?

— Видели меня.

— А запись?

— Сохранилась.

Я шагнула к двери.

Ренар встал передо мной.

— Куда?

— Проверять вторую половину.

— Какую?

— Меня.

Он понял.

— Нет.

— Почему?

— Ты появилась через незарегистрированный переход.

— Именно.

— И понятия не имеем, как Дом отреагирует на твою брачную печать.

— Тем интереснее.

— Для тебя любое неизвестное становится интереснее ровно до того момента, когда должно стать опаснее.

— А ты только что исчез между домами.

— Случайно.

— Я тоже могу выйти случайно.

— Нет.

— Тогда отойди.

— Лада.

— Нам нужно знать, кого Дом выберет вместо меня.

Ренар замолчал.

Профессиональная часть в нем победила быстрее, чем я ожидала.

— Не одна.

— Это дверь.

— Все равно.

Он первым вышел в галерею.

За порогом стояли четверо.

Двух сотрудников Саверна я видела накануне. Третьего не знала. Рядом находился Элвар Вассен, старший брат Элины.

Он увидел меня.

Потом перевел взгляд на комнату.

— Еще одна?

— Да, — сказал Ренар.

Элвар медленно повернулся к сотрудникам палаты.

— Вы собираетесь объяснить, почему из замурованной части моего дома выходят Тальвы один за другим?

— Я не Тальв, — сказала я.

Ренар посмотрел на меня.

— Формально...

— Не начинай.

Элвар уставился на нас.

— Что?

— Долго объяснять.

Один из дознавателей поднял металлический диск.

— Господин Тальв, запись все еще открыта.

— Хорошо. Элвар, останьтесь на месте.

— Где?

— Здесь.

— Вы только что утверждали, что Дом записал меня в другом конце галереи.

— Именно поэтому.

Ренар повернулся ко мне.

— Теперь выходи.

Я пересекла порог.

Ничего не почувствовала.

Зеленая линия осталась внутри комнаты.

Дознаватель посмотрел на диск.

— Есть движение.

— Кто? — спросил Ренар.

Мужчина помедлил.

Потом поднял глаза на Элвара.

— Вы.

Элвар выругался.

Я подошла ближе.

— Время?

— Сейчас.

— Но он стоит здесь.

— Я вижу.

— А Дом?

— Показывает, что он вышел из старой части и прошел в галерею.

Я посмотрела на Ренара.

— Дважды.

— Да.

— Сначала вместо тебя.

— Да.

— Теперь вместо меня.

— Да.

Элвар скрестил руки.

— Я очень хотел, чтобы повторный осмотр оправдал сестру. Но не настолько, чтобы мой дом начал обвинять меня в передвижениях, которых я не совершал.

— Именно это он делал семь лет назад, — сказал Ренар.

Элвар замолчал.

Я попросила:

— Покажите запись полностью.

Дознаватель активировал диск.

На стене появился световой контур.

Элвар.

Точка возле восточной лестницы.

Потом резкий разрыв.

Следующая точка — северная галерея.

Между ними Дом провел маршрут.

Через кабинет Арины Вассен.

Тот самый.

— Вот, — сказала я.

Ренар стоял рядом.

— Что?

— Он снова выбрал кратчайший известный путь.

— Да.

— Но не только путь.

Я указала на Элвара.

— Человека тоже.

Дознаватель спросил:

— Что значит выбрал?

— Дом не видел, кто появился из старой комнаты.

— Но зафиксировал движение.

— Не человека. Событие.

Ренар повернулся ко мне.

— Продолжай.

— В слепой комнате нас для него не существовало. Мы появились внутри зарегистрированного контура без входа через обычную границу. Дом получил движение, но не получил личность.

Элвар нахмурился.

— И назначил мою?

— Похоже.

— Почему?

Я посмотрела на его руки.

Кольца не было.

— Ты владелец?

— Да.

— Дом связан с тобой постоянно?

— Разумеется.

Ренар понял раньше остальных.

— Ближайший доступный семейный след.

— Да.

— Не пространственно ближайший.

— Возможно, по силе связи.

Дознаватель покачал головой.

— Дом не выбирает.

— Тогда назовите происходящее иначе.

Он не ответил.

Ренар подошел к стене.

— Дом. Покажи реальное присутствие Элвара Вассена в момент, когда из северной комнаты вышла Ивара Тальв.

Свет изменился.

Элвар появился в восточном коридоре.

Одновременно второй его контур остался возле нас.

Два одинаковых человека в разных частях дома.

Сотрудник палаты побледнел.

— Такого не бывает.

— Бывает, — сказала я. — Мы смотрим.

Ренар спросил:

— Дом. Какой из следов подтвержден семейной печатью?

Свет в восточном коридоре стал ярче.

Второй контур возле нас остался бледным.

Ренар медленно произнес:

— Первый настоящий.

— А второй восстановленный.

Он повернулся ко мне.

Теперь у нас было не просто доказательство сети.

Мы впервые увидели, как именно Дом лгал.

Точнее, как он ошибался.

Саверн прибыл через переходный двор меньше чем через час.

Ему успели сообщить только, что Ренар обнаружился в доме Вассенов.

Обо мне решили не уточнять.

По лицу Саверна, когда он вошел в северную галерею и увидел нас обоих, стало ясно, что решение было удачным.

— Нет.

Это было первое, что он сказал.

— Что именно? — спросила я.

— Все.

Ренар протянул ему запись.

— Посмотри.

— Сначала объясни, почему твоя жена, которую я оставил в столице, находится в доме Вассенов.

— Пришла через старый переход.

Саверн закрыл глаза.

— Разумеется.

— Рой.

— Нет, дай мне секунду. Я хочу запомнить момент, когда перестал удивляться.

Элвар Вассен сухо произнес:

— Лучше удивляйтесь записи моего Дома.

Саверн открыл глаза.

— Что с ней?

Через десять минут он уже не шутил.

Мы повторили показания.

Ренар описал исчезновение.

Я — активацию своей печати.

Орден подтвердил это через сообщение из дома Тальвов.

Сотрудники Вассенов подтвердили появление Ренара из закрытой комнаты.

Дом подтвердил невозможное двойное присутствие Элвара.

Потом Саверн потребовал проверить переход в обратную сторону.

Ренар отказался.

— Уже достаточно.

— Для тебя.

— Два человека прошли через него.

— Случайно.

— Лада сознательно.

Саверн посмотрел на меня.

— Почему я даже не удивлен?

— Потому что быстро учитесь.

— Не помогайте.

Он подошел к старой комнате.

Зеленая линия там все еще сохранялась, но стала слабее.

— Если связь закроется, придется возвращаться через государственный двор.

— Отличный вариант, — сказал Ренар.

— А если нам нужно доказать двусторонность?

— Нам не нужно.

Саверн повернулся.

— Тальв, мы обнаружили неизвестную сеть между родовыми домами, которая позволяет обходить Памятные контуры и, вероятно, использовалась при нескольких преступлениях. Мне нужно знать, можно ли двигаться в обе стороны.

— Тогда отправь предмет.

Я сразу посмотрела на Ренара.

— Именно.

Саверн нахмурился.

— Какой?

Элвар взял со стола в галерее небольшую металлическую подставку.

— Эту.

Ренар покачал головой.

— Зарегистрируем сначала.

Через несколько минут предмет описали, поставили на нем две печати и положили в центр старой комнаты.

Проблема оставалась прежней.

Мы не знали, как выбрать направление.

Я подошла к трем кругам.

Один уже светился.

— Когда я шла сюда, ярким был этот.

— Значит, он соответствует Вассенам, — сказал Саверн.

— Нет. В доме Тальвов этот круг соответствовал Вассенам. Здесь тот же круг может соответствовать Тальвам.

— Почему?

— Потому что это узел, а не карта.

Ренар задумался.

— Ты считаешь, каждая точка обозначает не дом, а тип связи.

— Возможно.

— Тогда как система выбрала нас?

— Не знаю.

Саверн тихо сказал:

— Ненавижу это слово.

Я посмотрела на свое кольцо.

Когда шла вслед за Ренаром, контур отозвался на брачную печать.

Он попал сюда первым.

Не я выбрала Вассенов.

Связь уже была открыта между двумя узлами.

— Может, направление сохраняется, пока линия активна.

Ренар понял.

— То есть нам не нужно выбирать. Только использовать существующую связь.

— Да.

— Чем активировать предмет?

— Никак. Современные переходы переносят человека вместе с вещами.

— Но старый мог быть рассчитан только на живой след.

Саверн посмотрел на нас.

— И снова мы пришли к тому, что кто-то должен войти.

— Нет, — одновременно сказали мы с Ренаром.

Саверн усмехнулся.

— Наконец-то семейное согласие.

В результате отправили Ордена из столицы к нашему узлу и договорились о простой проверке.

Он положил на линии дома Тальвов второй предмет с печатью.

Через несколько минут зеленый свет у стены Вассенов усилился.

Металлическая подставка исчезла из центра комнаты.

Вместо нее появилась небольшая каменная пластина с печатью Ордена.

Никто не произнес ни слова.