Парень в автосервисе, в перемазанной маслом робе, встретил меня с лицом человека, который уже вынес приговор. Я прекрасно понимаю ,что все серьезно ,моя малышка давно подавала сигналы, а я все времени не находила. Диагностика заняла сорок минут, результат оказался предсказуемо дорогим: замена стартера, плюс датчик давления масла, который, по словам механика, «дышал на ладан». Машина мне очень нужна ,но по словам мастера, на моей малышке ехать не безопасно. Черт, а главное я остаюсь без машины на четыре дня, но скорее всего даже дольше. Я кивнула смирившись с приговором, подписала бумаги, поймала такси до ближайшей стоянки каршеринга и уже через десять минут сидела за рулем чужого белого седана, пахнущего дешевым освежителем и чьими-то потными ногами. Не люблю чужие машины. не люблю каршеринг, но выбора нет. Это гораздо лучше чем шлепать пешком по жаре или тратиться на такси.

Вечерний город пульсировал пробками. Уже чувствовалось приближение осени, но лето не хотело отступать, жара держалась. Я вела машину механически, почти не глядя по сторонам, перебирая в голове список покупок. Молоко. Хлеб. Корм для Сосиски. (Не купить сосиски .имя у моего пушистого любимца такое) Рис. Яйца. Что-то ещё, важное, вертелось на языке, но никак не желало обретать форму. Я вздохнула, перестроилась в правый ряд и включила поворотник к дому. Светофор горел желтым, потом зеленым. Я нажала на газ, и тут боковым зрением заметила знакомый силуэт.

Серый кроссовер. Тот самый, с едва заметным сколом на заднем бампере, о который я зацепилась сумкой месяц назад. Олег страшно ругался тогда. Машина мужа. Странно. Олег должен был быть на другой стороне города. Деловая встреча с партнёрами из Екатеринбурга. Он сам сказал это утром, надевая пиджак и поправляя галстук перед зеркалом. Я тогда кивнула, налила ему кофе и поцеловала в щёку — коротко, по привычке, почти не ощущая тепла его кожи. А пока я была в автосервисе, он прислал мне сообщение ,что встреча подтвердилась и он будет позже.

Серый кроссовер свернул налево, хотя по логике маршрута должен был ехать прямо. Я моргнула. Светофор замигал, пропуская меня, но я вместо поворота к дому нажала на газ и поехала следом. Не включая поворотник. Не задавая себе вопросов. Просто машинально, как будто руки и ноги действовали отдельно от головы. Внутри почему-то все замерло. У него могли поменяться планы ,я могла ему набрать прямо сейчас или посигналить ему, но что-то меня останавливало от этих действий, а внутренний голос требовал просто ехать следом.

Я держала дистанцию в два автомобиля, не приближаясь, но и не отставая. Кроссовер петлял по узким улочкам спального района, уверенно нырял в арки, пересекал трамвайные пути. Олег явно знал, куда ехал. Он не сбавлял скорость, не колебался на перекрёстках. Я заметила, что мои пальцы побелели на руле. В груди разрасталось странное, липкое чувство, которое я пыталась заглушить голосом разума. Может, он забыл что-то важное на работе? Может, решил купить цветы в том маленьком магазинчике, где я любила гортензии? Может, у него просто сломалась машина, и он ехал в сервис?

Я проехала за ним ещё три квартала. И тут кроссовер притормозил у отеля. Все внутри замерло. Это не тот отель в которых проводят переговоры. Трёхэтажное здание с вывеской «Прага». Когда-то считался хорошим отелем. но он уже давно потерял свою репутацию и носить сомнительную тень. Рядом — пустынная парковка, пара чахлых деревьев, мусорный бак. Не место для деловых встреч. Не место для мужа, который должен быть на другом конце города.

Я проехала немного дальше, метрах в двадцати. Двигатель заглох, но нога осталась на педали тормоза. Я сидела, обернувшись и смотря на парковку и машину мужа, не в силах пошевелиться. Машина стояла на месте. Судя по всему Олег не случайно тут припарковался, он приехал целенаправленно. Может кто-то из его партнеров по ошибке заселился в это забытое место и Олег приехал сюда. Наверно все именно так. Партнеры Олега не те люди которые будут селиться здесь. Может они отправили прораба или технолога. Это может объяснить все.

Из кроссовера вышел Олег. Я узнала его по движению — привычка поправлять воротник рубашки, лёгкая походка, но его движения. Он обогнул капот, открыл переднюю пассажирскую дверь. И оттуда, смеясь и поправляя длинные светлые волосы, выпорхнула девушка. Молодая. Лет двадцати пяти, не больше. В коротком платье цвета вишни, которое я никогда бы не надела — слишком яркое, слишком открытое, слишком смелое. Девушка взяла Олега под руку, что-то сказала ему, наклонив голову к плечу. Он наклонился к ней в ответ, улыбнулся той улыбкой, которую я помнила с их первого свидания. Внутри все замерло, они не выглядели как люди с работы, даже отсюда видна связь. Гораздо более глубокая романтическая. Видно по движениям, по тому как девушка положила руку ему на плечо. Как улыбалась. И это не случайная встреча. Не случайное поведение. Оно очень привычное и естественное. Как будто эти двое уже давно вместе.

Они пошли к входу в отель. Олег обнял девушку за талию, прижал к себе. Та что-то шепнула ему на ухо, и он засмеялся — громко, открыто, так, как не смеялся дома уже несколько лет.

Я сидела в чужой машине, на чужой улице, с ногой, застывшей на тормозе, и смотрела на пустую парковку. В голове было пусто. Ни злости, ни боли, ни слёз. Только глухая, ровная, как бетонная плита, пустота.

Я смотрела на них, и внутри меня разрасталась холодная, липкая пустота. Пальцы всё ещё сжимали руль. Нога — педаль тормоза. Мозг отказывался верить, но глаза видели слишком ясно.

Молоко. Хлеб. Корм для Сосиски.

Почему мозг цепляется за эти мелочи, когда мир рушится? Я судорожно выдохнула, потянулась за сумкой, нашарила телефон. Надала на кнопку на экране появилась наша фотография с Олегом .мы улыбались и сейчас эта фотография отдавала холодом и лицемерием. Я открыла контакты, нашла Олега. Палец завис над кнопкой вызова. Я не знала, зачем звоню. Хотела услышать его голос. Хотела, чтобы он сказал что-то, что разрушит мои подозрения. Или, наоборот, подтвердит их.

Я нажала.

Гудок. Второй. Третий. Сердце колотилось где-то в горле.

— Алло? — его голос звучал ровно, спокойно, как будто ничего не случилось.

Я сглотнула. Язык прилип к нёбу.

— Привет, — выдавила я. — Ты где?

Пауза. Секунда. Две. Я услышала, как он выдохнул, и в этом выдохе мне показалось есть напряжение и усталость.

— На объекте, — сказал он. — Принимаю работу. Закончим через пару часов. Ты как?

Я смотрела на мужа стоящего у входа в отель ,девушка обнимала его и целовала тихонько в шею ,а он говорил со мной. Голос Ровный, убедительный, почти скучающий.

— Я? — переспросила я. — Ничего. Еду домой.

— Не скучай, — сказал он. — Купи что-нибудь на ужин. Я приеду поздно.

— Хорошо, — ответила я. — До встречи.

— Пока, — сказал он и сбросил вызов.

Я смотрела на экран, на котором горело «Вызов завершён». Три слова. Три секунды. И мир, который я знала, перестал существовать.

Он врал. Прямо в лицо. Голосом, которым говорил мне «я тебя люблю». Тем же голосом, которым обещал быть дома к десяти. Теперь он обещал это кому-то другой. Или уже не обещал. Просто врал. Легко, естественно, без запинки.

Я подняла глаза от телефона. Олег стоял у входа в отель. Секунду он смотрел на экран, потом улыбнулся чему-то, сунул телефон во внутренний карман и повернулся к девушке. Она ждала пока он закончит со мной разговаривать, скорее всего слышала нашу беседу, и улыбалась той улыбкой, которая означала, что она знает, что сейчас будет. Она знала с кем он говорит и ситуация в которой мое сердце разрывалось ,устраивала их обоих. Я лишняя.

Он крепче притянул ее к себе, поцеловал в висок. Она засмеялась, обвила рукой его шею. Потом он открыл дверь, пропустил её вперёд, и они исчезли внутри. Дверь закрылась за ними. Тишина.

Я смотрела на эту дверь. Надпись «Прага». Грязные ступени. Этот отель казался мне таким же грязным и лживым ,как и моя семейная жизнь.И мысли в голове разбегались, как тараканы от света. Сколько? Сколько это уже длится? Месяц? Год? Когда он начал приходить домой с запахом чужого парфюма, я думала — работа. Когда он стал реже смотреть мне в глаза — я думала — усталость. Когда он перестал трогать меня по ночам — я думала — возраст.

Я думала. Я верила. Я была дурой.

Корм для кота. Молоко. Хлеб. Яйца.

Я механически перебирала список, как будто это могло меня спасти. Как будто если я вспомню все продукты, то мир снова станет прежним. Но он не становился. Мир рухнул. Без звука. Без взрыва. Просто рассыпался на мелкие осколки, и эти осколки впивались в кожу, в сердце, в лёгкие, мешая дышать.

Я не заметила, как нога соскользнула с педали тормоза.Машина медленно покатилась вперёд.

Глава 2

Глава 2

Машина медленно покатилась вперёд. Я смотрела на дверь отеля, на место, где стоял кроссовер Олега, и не видела ничего вокруг. Я не видела чёрный джип, припаркованный прямо передо мной. Не видела, как сокращается расстояние. Не слышала сигнала — или слышала, но слишком поздно. Всё кругом плыло.

Удар.

Короткий, глухой звук. Меня дернуло вперёд, ремень безопасности впился в плечо, голова мотнулась, и я по инерции ударилась затылком о подголовник. Вроде сильно ударилась, но понятия не имела, что происходит.

Перед глазами всё поплыло. Я моргнула. Чёрный джип стоял впереди, а расстояния между машинами не было. Из джипа выскочил водитель — крупный мужчина в чёрной куртке, с аккуратной бородкой, лет тридцати, — он что-то кричал, размахивал руками. Я не слышала его. Я слышала только собственное дыхание и тиканье поворотника, который я случайно включила при ударе.

Я снова повернула голову, смотря на дверь отеля, ту самую, за которой скрылся Олег с девушкой. И думала о том, что теперь не знаю, смогу ли когда-нибудь снова нажать на тормоз вовремя. В жизни. А не только в машине.

Водитель джипа уже стучал в моё окно. Я медленно повернула голову, посмотрела на его сердитое лицо — и не чувствовала ничего. Только пустоту. Такую глубокую, что удар казался просто точкой на карте этого вечера.

Я опустила стекло. Мужчина орал на меня, требуя документы. Я смотрела сквозь него. И думала, что из всех вещей, которые я потеряла сегодня, машина была наименьшей.

— Девушка! Вы меня слышите?!

Я кивнула.

— Слышу, — сказала я. — Извините.

Но я извинялась не за аварию. Я извинялась за десять лет, которые не видела очевидного. И за то, что даже сейчас, глядя на злого водителя, я всё ещё ждала, что из отеля выйдет Олег и всё объяснит. Скажет, что это ошибка. Что та девушка — коллега. Что они просто обсуждают проект.

Но он не собирался выходить, и я понимала, что не выйдет.

Я вышла из машины. Водитель джипа продолжал что-то говорить, я видела движение его губ, но не слышала слов. Вместо них в голове звучало: «На объекте. Принимаю работу. Купи что-нибудь на ужин».

Я знала, что Олег не выйдет. И что домой я поеду одна. И что корм для кота, молоко, хлеб и яйца теперь просто не имеют значения.

Я закрыла глаза и выдохнула. И в этом выдохе была вся моя жизнь — до удара и после.

— ...совсем дура?! ...где права купила? ...права вообще есть?!

Обрывки фраз всплывали в сознании, тонули и всплывали снова, как мусор на поверхности мутной реки. Я смотрела на него и не видела его. Я видела руку Олега на талии той девушки. Его улыбку. Ту самую, которой он не улыбался мне уже бог знает сколько времени.

— Девушка! — мужчина вдруг замолчал и наклонился ближе, заглядывая в глаза. — Ты меня слышишь вообще?

Я моргнула. Сфокусировалась на его лице. Симпатичное лицо, молодой, моложе моего мужа. Глаза карие, злые. Но в них проскользнуло что-то другое — недоумение. Даже испуг. Он понял, что меня здесь нет. Что моё тело сидит за рулём чужой разбитой машины, а я — где-то далеко.

— Слышу, — ответила я, и голос мой прозвучал чужим, сиплым, будто я долго молчала.

— Ты в порядке? — спросил он уже спокойнее. — Головой не ударилась? Эй, ты точно в порядке?

Я покачала головой. Потом кивнула. Потом снова покачала, сама не зная, что хочу сказать. Его обращение на ты. Почему он мне тыкает?

— Я в порядке, — сказала я и вдруг улыбнулась. Горько, криво, почти безумно. — Жизнь просто случилась. Шлёпнула мордой об асфальт.

Он уставился на меня, приоткрыв рот. Наверное, подумал, что у меня сотрясение. Или что я пьяная. Или просто психопатка, выехавшая на дорогу в неподходящем состоянии, и стукнула его машину.

— Э-э-э, — протянул он, оглядываясь на свою машину. — Слушай, давай без этих... философий. Ты въехала мне в бампер. Давай документы, надо страховку или вызывать.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли. Вместо них в голове сверлил голос: «Олег тебе изменяет. Давно. Уже очень давно». Сейчас они смеются, возможно, поднялись в комнату. Я даже не хотела думать, что там сейчас происходит. Но мозг рисовал сам. Я понимала, что там происходит, и это душило меня.

— Слышишь, — мужчина тронул меня за плечо, я вздрогнула. — Ты как? Сколько пальцев? Может, «скорую»?

Я посмотрела на него. На его озабоченное лицо. На то, как он переминается с ноги на ногу, не зная, что делать. Странно. Чужой человек, который только что орал на меня, теперь переживает, жива ли я. А мой муж, который обещал любить до гроба, заходит в отель с другой.

— Давай посмотрим, что там, — сказал он и обошёл машину спереди.

Я автоматически вышла из салона, ноги подкосились, пришлось опереться на дверь. Я стояла и смотрела, как он рассматривает бамперы. Мой — каршеринговый. Его — огромный чёрный джип.

— Да это царапина! — он вдруг хмыкнул и выпрямился. — У тебя краска, у меня краска. Даже вмятины нет. Слушай, знаешь что...

Он подошёл ко мне ближе, заглянул в глаза.

— Знаешь, я думаю, что сегодня у тебя плохой день. Прямо очень. — Он вздохнул, покачал головой. — У меня самого таких было до хрена. Знаешь, сколько раз я хотел просто взять и врезаться в столб? Прям с размаху, чтоб педаль в пол и привет.

Я молчала. Хотелось бы сказать, что я не специально и ничего такого не собиралась делать. Но, может, он видел это в моих глазах. В его кармане громко зазвенела музыка. Он достал телефон и ответил.

— Да! — рявкнул он в трубку. — Сейчас буду! Нет, не всё готово! Говорю, сейчас, пять минут! — он сунул телефон обратно и повернулся ко мне. — Слушай, я спешу. В общем, давай так. Ты просто едешь дальше. И больше так не делаешь. Хорошо?

Я хотела сказать «спасибо», но вместо этого выдавила:

— Простите...

— Не надо, — отмахнулся он и вдруг стал серьёзным. — Слушай, я, конечно, не вижу всех насквозь, но ты не просто так тут тормоз потеряла. У тебя с головой что-то случилось. Или с сердцем. Я не лезу, не надо. Но скажу одно: у такой красивой женщины, как ты, всё наладится. Обязательно. Не сразу, но наладится. Ты только дыши. Поняла?

Я кивнула. Дышать. Легко сказать. Я дышала, но каждый вдох отдавался болью где-то в груди. В том месте, где раньше было что-то важное. А теперь — пустота.

Он полез во внутренний карман, вытащил чёрную визитку.

— На, держи. Если что — звони. Не для романтики, нет. Я… — он ненадолго замолчал. — Не важно. Если нужна помощь или просто поговорить — тоже можно.

Он протянул визитку. Я не взяла. Рука висела вдоль тела, пальцы онемели от холода. Он посмотрел на меня, вздохнул и аккуратно сунул визитку в нагрудный карман моей рубашки.

— Всё, — сказал он. — Всё будет хорошо. Я поехал. А ты, слышишь, больше не тормози там, где не надо. Хотя знаешь... иногда тормозить полезно. Просто не на дороге. Но и на дороге тоже надо. Черт. Как сказать. Давай, приходи в себя.

Он махнул рукой, заскочил в свой джип, дверь хлопнула. Двигатель взревел, и громадная чёрная машина развернулась и уехала.

Я стояла одна. Посреди улицы. У отеля с плохой репутацией, в котором мой муж с чистой репутацией был с любовницей. У разбитой машины. В кармане — чужая визитка. В голове — пустота.

Я села обратно в машину. Зеркало заднего вида показывало моё лицо — бледное, с запавшими глазами, с размазанной тушью. Я смотрела на себя и не узнавала.

Завела двигатель. Руль дрожал. Я развернулась и поехала.

Не домой. Там ждал пустой холодильник и кровать, на которой я больше не хотела спать. Я поехала в офис каршеринга. Сдавать машину. Платить за царапину. Говорить о страховке, когда хотелось говорить о предательстве. Но надо отвлечься. Надо решать проблему.

В офисе пахло кофе и офисной бумагой. Девушка с нарощенными ресницами что-то заполняла в компьютере, потом протянула мне бланки.

— Подпишите здесь и здесь, — сказала она. — Возмещение — двадцать пять тысяч. Спишут с вашей карты.

Я подписала. Не читая. Буквы плыли перед глазами.

— Всё, — сказала она. — Свободны.

Я вышла на улицу. Встала под фонарём и посмотрела на небо.

До дома идти было двадцать минут. Я пошла пешком. Я просто шла.

Перед глазами стояла дверь отеля. Вывеска «Прага». И Олег, который заходил туда с другой. И его голос в трубке: «На объекте. Принимаю работу».

Я остановилась посреди улицы. Достала телефон. Зачем-то снова набрала его номер. Может, хотела всё высказать, может, наоборот, услышать оправдания.

— Алло, — ответил он. Голос чуть запыхавшийся, но такой счастливый, будто конфет наелся. С другой наелся. — Что-то случилось?

Я молчала.

— Ань? Ты где? Я скоро закончу и домой приеду. — В его голосе послышалось раздражение. Скоро он закончит. Я даже знаю что и с кем. И он приедет домой, смешно. — Ты чего молчишь?

— Ничего, — сказала я. — Просто хотела сказать, что ужин не готов. Я устала.

— Ну и ладно, — буркнул он. — Я что-нибудь куплю по дороге. Всё, давай, у меня много работы.

Он сбросил.

Я смотрела на экран. На надпись «Вызов завершён». На фотографию, где мы с ним. Тогда я ещё не знала. Или не хотела знать. Интересно, когда всё покатилось к чертям?

Я сунула телефон в карман.

Я шла домой. Зная, что всё изменилось. Что я никогда больше не буду прежней. И что завтра мне придётся решать, что делать с жизнью, которая рассыпалась на осколки в один вечер, у старого отеля с вывеской «Прага».

Глава 3

Глава 3

Дверь квартиры открылась с обычным щелчком. Кот сидел на пороге, смотрел на меня жёлтыми глазами, лениво мяукал, требуя еды, или ворчал на меня из-за того, что долго был дома один.

Я пошла на кухню. Насыпала ему в миску корм. Села на пол. Прислонилась спиной к стене. И только тогда — когда я осталась одна, в пустой квартире, с котом, который не мог меня предать, — я заплакала. Тихо. Скупо. Большими, тяжёлыми слезами, которые текли по щекам и падали на руки.

«У такой красивой женщины, как ты, всё наладится».

Я не знала, поверить ли в это. Визитка лежала в кармане, я даже не смотрела на неё, но слова этого незнакомого мужчины всё время всплывали в голове. Какое ему вообще дело? Легко так говорить, смотря со стороны. Но мне плохо верилось в то, что у меня есть выход. Что завтра я встану. Что я смогу. Или хотя бы попробую. Я даже не знала, что делать с мужем. Сказать ему или нет. Молчать? Но зачем? Сохранить то, что оказалось обманом. Или всё же решиться, но это будет точка невозврата. А что он будет говорить, когда узнает, что я в курсе? Будет просить простить? Извиняться? А нужны мне его извинения? Пока мне лишь больно. Пустота.

Я сидела и плакала. Кот подошёл ко мне, мордочкой потёрся, словно жалел меня. Моя любимая пушистая Сосиска, вот он меня точно не предаст. Не обменяет на другую в более красивом платье и более стройную. Не уйдёт с ней в отель есть кошачий корм и мурчать у её ног в номере. Мурчание кота понемногу меня успокаивало. Глаза уже болели, в голове постукивало. Я вытерла слёзы, обняла кота. Хватит. Не знаю, что мне делать дальше, но точно не плакать.

На автомате встала и решила, что надо занять руки хоть чем-то. Я открыла дверцу холодильника. В нос ударил кисловатый, тошнотворный запах. Суп. Тот самый, который я сварила вчера. Борщ с говядиной, папин рецепт, которым я так гордилась. Тот суп, который так любит Олег. Борщ стоял в кастрюле, покрытый плёнкой, с пузырьками по краям. Я понюхала — и меня передёрнуло.

Прокисший. Как и мои отношения с Олегом. Тоже когда-то горячие, наваристые, полные вкуса. А теперь — кислятина, которую можно только вылить. Надо же, и суп скис в один момент, как и наши отношения.

Я взяла кастрюлю, отнесла в ванную и вылила в унитаз. Жирная, мутная жидкость с комками вывалилась в дырку, противно чавкнув на прощание. Нажала на кнопку смыва — вот так же произошло и с нашим браком: его просто смыло, оставляя жирные разводы на фаянсе.

Вернувшись на кухню, поставила кастрюлю в раковину — она слишком громко стукнула о дно мойки. Я взяла губку, налила моющего средства и начала мыть кастрюлю. Обычное действие, которое я проделывала сотни раз. Но сегодня всё было другим. Вода шумела, пена взбивалась в воздушные облака, а в голове крутилось одно и то же. Говорить или нет? Сказать ему прямо сейчас, когда он войдёт в дверь? Или подождать до завтра? Или вообще не говорить, а просто уйти? Собрать вещи, взять кота и исчезнуть, оставив записку на столе — короткую, холодную, в стиле «я всё знаю, прощай»?

Я тёрла кастрюлю изнутри, но она всё время казалась грязной. Я налила ещё моющего, поскребла жёсткой стороной губки. Руки двигались механически, а мысли метались. Если я скажу — он начнёт врать. Я знала это. Или начнёт оправдываться. Обвинять меня. Говорить, что я сама виновата — мало внимания, мало секса, мало тепла. Или скажет, что это была ошибка, что он любит меня, что это ничего не значит. И тогда я должна буду решить — верить или нет. А я больше не могла верить. Вообще ничему. Ни ему, ни себе, ни тому, что мир устроен справедливо.

Пальцы покраснели от горячей воды. Я выключила кран и замерла, слушая тишину. Квартира молчала.

Хлопнула входная дверь. Я вздрогнула.

— Ань! Я дома!

Голос Олега — бодрый, усталый, привычный. Я слышала, как он снимает ботинки, вешает куртку, шаркает по коридору. Мои руки сжались в кулаки, впились ногтями в ладони. Я стояла у раковины, спиной к двери, и заставляла себя дышать. Ровно. Глубоко. Как учил тот мужчина на дороге.

— О, ты ещё не спишь? — Олег зашёл на кухню, щёлкнул чайник. — Поздно уже. Я на объекте задержался, — он усмехнулся, открывая холодильник и осматривая полки. — Принимал работу, эти придурки всё тянули. Устал как собака.

Я молчала. Просто стояла, глядя на кастрюлю. Он сказал «поздно уже». Я посмотрела на часы. Уже половина двенадцатого. И сколько я тут стою? Хотя я даже не помню, как долго была в офисе каршеринговой компании, как долго гуляла по улице.

— Ань? — он обернулся, взглянул на меня. — Ты чего такая? Устала? Замоталась? У тебя лицо не очень.

Я покачала головой, продолжая молчать. Слова застревали в горле. Я хотела сказать всё. Нет, я хотела просто ударить его, схватить за плечи, встряхнуть, закричать. Но я стояла как столб. Олег взял кружку, наполнил водой — всё так привычно для него, а он мне кажется чужим.

— Ну, слушай, что я тебе расскажу, — он отхлебнул воды из кружки, уселся за стол, развалился на стуле. — Мы там всю технику перепроверяли. Старые генераторы, какие-то провода — кошмар. Я еле вырвался. А этот прораб, Петрович, — он хмыкнул, — вечно всё портит. В общем, устал, жрать хочу. Ты что-нибудь готовила?

Я молчала. Смотрела на его руки. Те самые руки, которые обнимали другую женщину час назад. На его лицо. Глаза. Он врал так легко, так естественно, будто всю жизнь только этим и занимался.

— Да что с тобой, Ань? — в его голосе послышалось раздражение. — Ты молчишь, как рыба. Случилось что-то? Так ты что-нибудь готовила?

— Я же сказала, что не буду готовить, — наконец-то выдавила я из себя.

— Ну я подумал, что не хотела, но потом передумала и для любимого мужа есть горяченькое. Может, по-быстрому сейчас приготовишь? Я же устал, все силы на работе оставил.

Я медленно повернулась. Взяла полотенце, вытерла руки. Каждое движение было как в замедленной съёмке. Я набрала воздуха. Лёгкие наполнились, но дышать всё равно было трудно. По-быстренькому приготовь, он же все силы оставил. Но не на работе, а на другой женщине.

— Я знаю, — сказала я тихо. Почти шёпотом.

— Что знаешь? — он нахмурился, не понимая. — Ты о чём?

— Я знаю, что ты не был на объекте.

Он замер. Кружка зависла в воздухе на полсекунды, потом он поставил её на стол. Стук фарфора о дерево показался оглушительным в тишине.

— Ань, ты что? — он попытался улыбнуться. — Конечно, был. Ты что, мне не веришь?

— Не верю.

Я смотрела прямо в его глаза. И видела, как они начинают бегать. Как он судорожно подбирает слова, как продумывает пути отступления. Он опешил. Не был готов.

— Слушай, у тебя стресс, — сказал он. — Машина сломалась, устала, ты не в себе. Давай ложись спать, завтра поговорим.

— Олег. Прекрати.

Я сказала это так, как никогда раньше. Без эмоций. Без слёз. Просто.

— Что? — он встал из-за стола, отошёл к холодильнику, открыл его снова, оглядел полки, достал какой-то йогурт. — Я устал, правда. Давай не сегодня.

— Я видела твой объект, — сказала я. Голос стал твёрже, но в груди всё дрожало. — Я видела его.

— Что за бред? — он попытался засмеяться, но смех вышел фальшивым. — Ты что, ездила на стройку? Я же сказал, там только техника и пыль, смотреть не на что.

Я сделала шаг к нему. Второй. Остановилась в полуметре. Мне хватило сил посмотреть ему в глаза.

— Я знаю, — сказала я. — Что ты не был на стройке. Не было никакого объекта. Никакого Петровича. Никакой техники.

Он молчал, сжимая йогурт, как спасательный круг.

— Ты был в отеле, Олег. «Прага». Я видела, как ты заходил туда. С ней. С девушкой в вишнёвом платье. Я видела, как ты обнимал её за талию. Я видела, как вы смеялись.

Я замолчала. Он не двигался, не дышал. Просто смотрел на меня, открыв рот, и в его глазах мелькнул тот самый страх, который я боялась увидеть всю жизнь. Страх разоблачения. Страх потерять контроль. И вдруг он перестал быть моим мужем. Он стал чужим человеком — тем, кого я никогда не знала по-настоящему.

— Я видела твой объект, — повторила я, и голос дрогнул, но я сдержалась. — Я вас видела.

Он не ответил. Тишина зависла между нами, огромная, холодная. Только чайник шумел, закипая, и нарушал эту тягучую тишину.

Глава 4

Глава 4

Я смотрела на него и не узнавала. Человек, который стоял передо мной с йогуртом в руке и паническим блеском в глазах, был чужим. Совсем чужим. Я знала его десять лет, спала с ним в одной постели, знала каждую морщинку на его лице, а сейчас видела перед собой незнакомца, который лихорадочно перебирал в голове варианты спасения.

— Ань, ты не так поняла, — начал он, делая шаг ко мне. Я отступила. — Это просто встреча. Рабочая. Коллега из Екатеринбурга, она приезжала по документам. Мы просто обсуждали проект в лобби. Ты же знаешь, в отелях часто назначают встречи, это удобно. В лобби, дело.

— В лобби? — переспросила я. Голос звучал ровно, но внутри всё кипело. — Ты обнимал коллегу за талию? Ты целовал её? Всё из-за лобби? «Прага» — место с совсем другой репутацией, и там встречаются не из-за лобби. Уверена, там его даже нет. Но дело не в отеле, Олег, ты её целовал.

— Это просто дружеское приветствие! — Он повысил голос, его руки затряслись. — Ты слишком много себе накручиваешь! Ты всегда была мнительной, Аня! Всегда! Любой пустяк раздуваешь до катастрофы!

— Я видела вас, — повторила я. — Своими глазами. Я сидела в машине в двадцати метрах и смотрела, как ты заходишь в отель. С ней. С девушкой в вишнёвом платье. И ты не просто дружески приветствовал её. Ты обнимал её так, как не обнимал меня уже два года. И это даже отдалённо не напоминает дружеское приветствие. Ты обнимал её, говорил со мной по телефону, врал мне. А после вы ушли в отель. Не ври про дружеское, в ваших действиях не было дружеского, наоборот — давно встречающиеся любовники.

Он замер. Йогурт в его руке жалобно хрустнул. Он поставил его на стол и провёл ладонью по лицу — жест усталости, который я так хорошо знала. Но в этой усталости было что-то новое. Злое. Озлобленное.

— Ну и что? — вдруг сказал он тихо, почти шёпотом. — Ну и что, Аня?

Я не верила своим ушам. Он так спокойно это говорил. Даже не старался придумать оправдания. Даже не постарался.

— Что значит «что»?

— Это значит, что я устал! — Он взорвался. Голос его сорвался на крик, лицо покраснело, жилы на шее вздулись. — Я устал от тебя! От твоей вечной кислой мины! От того, что я прихожу домой, а здесь могила! Ни разговора, ни улыбки, ни желания! Я устал! А чего ты хотела от меня? Ты себя-то видела?

— Олег...

— Нет, ты послушай! — Он ударил ладонью по столу, кружка подпрыгнула и звякнула. — Ты превратилась в тень! Сидишь дома, возишься со своим котом, готовишь дерьмовый суп, и считаешь, что я должен быть счастлив! А я не счастлив! Я несчастлив уже много лет! Да я давным-давно не счастлив. Ты думаешь, она у меня первая? Нет. И ты нормально все эти годы не замечала этого.

Я смотрела на него, и слова впивались в меня, как лезвия. Каждое слово — новый порез.

— Посмотри на себя! — Он обвёл рукой мою фигуру, и в этом жесте было столько презрения, что я пошатнулась. — Ты всегда была пышкой, я это принимал, мне это даже нравилось, но сейчас... Ты даже не пытаешься! Ты растолстела ещё больше! Одежда как мешок, лица нет, глаз нет! Тебе почти сорок, Аня! Ты просто посмотри на меня, я всегда с иголочки одет! А ты бесформенная, как тесто!

Я не плакала. Слёзы кончились где-то там, у отеля. Теперь внутри была только пустота, в которую падали его слова и разбивались о дно. От слов было больно.

— А ты что сделала в жизни? — продолжал он, распаляясь всё сильнее. — Ни карьеры, ни хобби, ни интересов. Только дом, ужин, кот. Ты неинтересная, Аня! С тобой не о чем говорить! Я прихожу с работы, а ты молчишь или ноёшь! Ты стала серой, скучной, невыносимой! И ты стареешь! Это мужчины расцветают к старости, бабы же становятся старухами!

Он перевёл дыхание, провёл рукой по вспотевшему лбу. Я стояла как вкопанная, прижавшись спиной к шкафу, и смотрела на него. На человека, которому я отдала десять лет. Десять лет, которые он только что втоптал в грязь.

— Знаешь что? — Он вдруг заговорил спокойнее, но от этого спокойствия стало ещё страшнее. — Я тебе скажу прямо. Да, у меня есть другая. Молодая, красивая, интересная. Она не ноет, она живёт. Она смеётся, она хочет, она не превратилась в кусок теста, который лежит на диване!

Он подошёл ко мне почти вплотную, и я почувствовала его дыхание, горячее, с привкусом лжи, злобы и ненависти, которую он так долго копил и теперь готов был вылить на меня.

— Но я готов жить с тобой дальше, — сказал он. — Я не бросаю тебя, поняла? Я герой, что вообще с тобой остаюсь! Но при всём уважении к десяти годам, проведённым вместе, я останусь! Ты должна быть мне благодарна! Ты живёшь на всём готовом благодаря мне! Дом? Мой! Машина? Моя! Деньги? Мои! Ты ничего не имеешь! У тебя нет работы, нет сбережений, нет ни-че-го! Только я!

Он ткнул себя пальцем в грудь.

— Поэтому ты будешь молчать, — сказал он, и его голос стал стальным. — Будешь молчать о ней. Будешь принимать, что я прихожу, когда хочу, и ухожу, когда хочу. Будешь улыбаться, готовить и делать вид, что у нас всё хорошо. Иногда будешь ходить со мной на встречи, притворяться любящей женой. Хотя нет, не притворяться, ты будешь продолжать жить так, как мы жили, и будешь любить меня, как ты умеешь. Или...

Он сделал паузу. Посмотрел на меня с таким спокойным, ледяным презрением, что у меня по коже побежали мурашки.

— Или ты останешься без ничего. На улице. С котом и пустыми руками. Поняла меня?

Я молчала. В горле стоял ком, такой большой, что я боялась открыть рот. Сердце билось где-то в висках, отдавалось в пальцах, в кончиках волос. Я смотрела в его глаза, и там не было любви. Не было даже жалости. Только власть. Только желание сломать меня окончательно.

— Поняла, — прошептала я. Голос предательски дрожал, но я не заплакала. Нет. Не при нём.

— Молодец, — он кивнул, развернулся, взял со стола йогурт и пошёл к выходу из кухни. — Я переночую на диване. Завтра всё будет по-старому. Иди спать. Не делай глупостей.

Он вышел. Я слышала, как хлопнула дверь гостиной, как заскрипел диван под его весом. Он лёг спать. Просто лёг спать. Как будто ничего не произошло.

А я стояла на кухне, прижимаясь спиной к кухонному шкафу, и смотрела на кастрюлю, которую вымыла. На кота, который тёрся о мои ноги и не понимал, почему я не двигаюсь.

Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Мои пальцы дрожали, и я сжала их в кулаки.

Он ошибался. Во всём. Что я ничтожество. Что я без него не справлюсь. Что я останусь с пустыми руками.

Я медленно выпрямилась. Подошла к столу. Взяла телефон. Посмотрела на его экран — на нашу общую фотографию, которая теперь казалась фотографией других людей. Других, счастливых, наивных.

Он не знал, что у меня есть подушка, о которой он не догадывался. Что я уже давно начала копить — просто так, на всякий случай. Чтобы делать ему подарки. Иногда я брала подработку в виде дипломных работ. Олег всегда был против, чтобы я работала. И подушка скопилась. И эта подушка была не огромной, но достаточной, чтобы снять квартиру на полгода.

Он не знал, что я не собиралась быть его тенью. Все его предложения и слова просто чудовищны.

— Нет, Олег, — сказала я в тишину. — Это ты ошибаешься.

Сосиска подошёл ближе, потёрся о щиколотку. Я наклонилась, погладила его. Мягкая шерсть, тёплый бок. Он всегда был со мной. Он не предавал. Он любит просто так — за то, что я есть.

— Мы справимся, — сказала я коту. — Мы уйдём.

Я пошла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать и долго смотрела в окно. Сегодня в ночь я не уйду.

Я не знала, что будет завтра. Но знала точно — я не соглашусь на его условия. Я не позволю ему уничтожить меня до конца.

В кармане рубашки лежала чужая визитка. Я улыбнулась — горько, но впервые за этот вечер в улыбке была не только боль.

— «У такой красивой женщины, как ты, всё наладится», — повторила я чужие слова.

И заснула, обняв кота.

Глава 5

Глава 5

Спала я просто отвратительно. Всю ночь снилось, как я кручусь вокруг отеля перед закрытой дверью. Хожу и заглядываю в окна. А потом я стою среди толпы людей и слышу слова мужа: «Ни карьеры, ни хобби, ни интересов. Только дом, ужин, кот. Ты неинтересная, Аня! С тобой не о чем говорить! Я прихожу с работы, а ты молчишь или ноёшь! Ты стала серой, скучной, невыносимой! И ты стареешь! Это мужчины расцветают к старости, бабы же становятся старухами! Будешь молчать о ней. Будешь принимать, что я прихожу, когда хочу, и ухожу, когда хочу. Будешь улыбаться, готовить и делать вид, что у нас всё хорошо. Иногда будешь ходить со мной на встречи, притворяться любящей женой. Хотя нет, не притворяться, ты будешь продолжать жить так, как мы жили, и будешь любить меня, как ты умеешь». Люди, стоящие рядом, выглядят как силуэты, но они смеются. Смеются всё громче и громче. Смех и крик: «Будешь молчать!» А я стараюсь убежать прочь, но ноги словно приросли к земле, и наконец-то я подскакиваю.

Вскакиваю на постели и понимаю, что это был лишь сон. Нет, мой милый. Я не стану это терпеть. Я не буду это терпеть.

Я потрясла головой, откидывая остатки сна.

Я встала, натянула халат и пошла на кухню. Олег ещё не встал. Нет, я точно не буду терпеть. Не стану. Ставлю на плиту турку, надо выпить кофе и составить чёткий план. В любом случае мы с ним разводимся. Других вариантов нет. И если бы вчера он извинился, возможно, я бы простила. Но не после его слов — он сам отрезал этот путь.

Олег вошёл на кухню, когда я сварила себе кофе. Выглядел так, будто ничего не случилось. Будто вчерашнего разговора не было. Как будто он не кричал на меня, не унижал, не угрожал.

— Доброе утро, — бросил он, даже не обернувшись. — Кофе есть?

Я молча прошла к столу, села. Налила себе чашку из турки, которую поставила ещё до того, как он вышел. Я не предложила ему. И не встала готовить завтрак. Это было первое, что он заметил, когда повернулся. Взгляд его стал настороженным.

— А завтрак? — он поднял бровь. — Ты что, не готовила?

— Нет, — ответила я ровно. Он совершенно чужой человек, начиная со вчерашнего дня. — Я не твоя повариха.

Олег усмехнулся. Криво, презрительно.

— Ну, здравствуй, — сказал он. — Проснулась с характером? Решила продолжить вчерашнее?

— Я не собираюсь продолжать вчерашнее, — я сделала глоток кофе. Горький, обжигающий. — Я хочу закончить это раз и навсегда.

Он подошёл к столу, сел напротив меня, сложил руки на груди.

— Я уже всё сказал вчера, — произнёс он холодно. — Ты будешь молчать. Ты будешь делать вид. Ты будешь готовить, убирать и ждать меня, когда я приду. У тебя нет выбора.

— Ты ошибаешься, — я поставила чашку на стол и посмотрела прямо ему в глаза, без страха, без стеснения. — У меня есть выбор. И я выбираю, чтобы ты ушёл.

Олег рассмеялся. Громко, наигранно.

— Чтобы я ушёл? — он откинулся на спинку стула. — Ты с ума сошла? Это моя квартира. Я её купил!

— Ты её купил на деньги, которые выручил от продажи моей добрачной квартиры, — сказала я. Мой голос дрогнул, но я сдержалась. — Квартиры, которая досталась мне от родителей, в центре города. Ты продал её, когда мы решили переехать в этот район. Тогда у тебя не было ничего, Олег. Совсем ничего. Я помню. Я помню, как ты стоял в агентстве и говорил риелтору, что это твой капитал. Но это был мой. Мой, понимаешь? И свой бизнес ты тоже начал на эти деньги. Агентство, все эти заказы, первая машина — всё это на мои.

Олег побагровел. Его глаза сузились, на лбу вздулась жила.

— Ты что, угрожать мне вздумала? — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, если ты скажешь это в суде, тебя кто-то послушает? У меня адвокаты, у меня связи. У тебя ничего нет. Ты десять лет сидела дома! Ни одной официальной записи в трудовой, никаких доходов. Суд будет на моей стороне!

— Суд будет смотреть на документы, — тихо сказала я. — А не на твои связи. У меня есть выписка из банка, есть договор купли-продажи, есть расписка риелтора. Я всё сохранила. Ты думал, я ничего не оставила? Оставила, Олег. Я просто никогда не думала, что мне могут пригодиться эти бумаги. Думала, что ты меня любишь. Но я ошиблась.

Он вскочил из-за стола, стул отлетел в сторону и ударился о стену. Кот шарахнулся в коридор.

— Как ты смеешь! — закричал он. — Я тебя кормил, одевал, покупал тебе всё! Я обеспечивал тебя десять лет! И теперь ты смеешь говорить мне, что я должен уйти? Да кто ты вообще такая?

— Женщина, — ответила я спокойно, хотя внутри всё тряслось. Мне с трудом давались эти слова, и больше всего я боялась дрогнуть. — Женщина, у которой хватит достоинства не терпеть измены и унижения. Я не буду молчать про твою любовницу. Я не буду ждать тебя по вечерам. И я не позволю тебе оставаться в этой квартире.

— Это моя квартира! — заорал он, ударив кулаком по столу.

— Нет, — сказала я и медленно встала. — Это моя квартира. Или моя и твоя, но не твоя единолично. И суд решит, кто прав. Но я тебя прошу — уйди сам. Пока ещё есть возможность договориться. Уйди и не позорься.

Олег смотрел на меня с ненавистью. Настоящей, животной ненавистью. Я никогда не видела в его глазах такого выражения по отношению к себе. Несколько раз такое видела, когда у него просили в займы деньги, — к другим людям. Но не к себе. Стоило задуматься мне уже тогда. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Вот она, ненависть, теперь и я её хлебнула.

— Ты пожалеешь, — сказал он почти шёпотом. — Ты пожалеешь, что начала эту войну. Я не оставлю тебе ничего. Ни квартиры, ни денег, ни машины, только твоего помойного кота. Я сделаю так, что ты будешь жить на улице. Поняла?

— Я тебя поняла, — я выдержала его взгляд. — Но я не боюсь тебя.

Он усмехнулся, взял из холодильника бутылку воды и направился к выходу. У порога остановился.

— Вечером я приду, — бросил он через плечо. — И ты встретишь меня с ужином и хорошим настроением. Иначе... — он не закончил, только покачал головой и вышел в коридор.

Глава 6

Глава 6

Хлопнула входная дверь, вздрогнули стёкла. Кот выскочил из укрытия и подбежал ко мне. Я смотрела на закрытую дверь, на чашку с остывшим кофе, на солнечный свет, который заливал кухню, и чувствовала, как внутри меня что-то ломается и одновременно выпрямляется. Я верю, что поступаю правильно.

Я сделала глубокий вдох. Потом второй. Встала, нашла в ящике блокнот и ручку. Написала крупными буквами: «Список дел: 1. Адвокат. 2. Обновить резюме. 3. Достать документы с антресоли. 4...»

Тут моя рука застыла. Я не собираюсь уходить из квартиры, но теперь я не могу доверять Олегу. Если бы он знал, где документы, я уверена, он бы их забрал. Уверена, скандалов нас ждёт ещё много. И что делать?

Я посмотрела на кота, который сидел у ног и смотрел на меня с преданным любопытством.

— Мы справимся, — сказала я, не понимая, кого стараюсь успокоить — Сосиску или себя. — Я тебе обещаю.

Кот подошёл и потёрся о мои ноги. Я наклонилась и подняла его на руки.

— Пойдём, — сказала я коту. — Мне надо собираться и кое-куда съездить.

Я пошла в спальню, открыла шкаф и начала доставать свои вещи. Достала джинсы и яркую рубашку. Странное ощущение: Олег всегда говорил, что мне нельзя ходить в таком ярком, ведь я слишком полная для такой одежды. И я слушала его. Одевалась скромнее, даже скорее стараясь спрятаться в мешковидной одежде. А сейчас руки сами потянулись к именно этой одежде.

Закончив сборы, я села на край кровати и посмотрела на телефон. На экране — я и Олег, смеющиеся. Я долго смотрела на эту фотографию. На свои глаза, которые тогда ещё верили. И на его улыбку, которая была фальшивкой, просто фальшивкой, которую я не замечала десять лет.

Я нажала на фотографию, выбрала «Удалить» и подтвердила.

В голове был хаос, но одно решение уже созрело. Мне нужен кто-то, кто выслушает, не осудит и не скажет «а я тебя предупреждала». А ещё мне нужно спрятать документы, и есть только один человек, которому я могу доверять. Пальцы сами набрали номер, который я знала наизусть.

Гудок. Второй. Третий.

— Алло? — сонный, но уже встревоженный голос Кристины раздался в трубке. — Аня? Ты чего в такую рань? Что-то случилось?

— Крис, — я сглотнула, и голос сорвался. — Я... я ухожу от Олега. Вернее, я сказала ему, чтобы он ушёл. А он... он сказал, что оставит меня без ничего.

На том конце повисла тяжёлая тишина. Потом Кристина выдохнула, и в этом выдохе было столько боли и понимания, что я на мгновение забыла, как дышать.

— Что он сделал? — спросила Кристина, и голос её стал стальным, жёстким. — Говори всё. Без утайки.

Кристина знает, что я всегда защищаю Олега, всегда оправдываю, и даже если мне надо поговорить и пожаловаться, делаю это очень аккуратно. Но мои слова о том, что я попросила его уйти... Слишком на меня не похоже.

— Я видела его, — тихо сказала я. — Вчера. Он был в отеле с другой. Я проследила за ним. Он врал мне, что на объекте, а сам... и когда я сказала ему, он начал кричать, что я толстая, что я ничего не добилась, что я должна молчать и принимать его отношения, иначе он оставит меня без денег, без квартиры, на улице. Он сказал, что квартира его, хотя он купил её на мои деньги, Крис. На деньги от продажи моей квартиры, доставшейся от родителей. Но ты и сама всё знаешь. Он угрожал мне судом.

Кристина молчала несколько секунд. Я слышала, как она дышит — тяжело, прерывисто. Потом раздался короткий, злой смех.

— Козёл, — сказала Кристина с такой яростью, что я невольно отодвинула трубку от уха. — Я всегда знала, что он козёл, Аня. Всегда. Когда болел отец, он отказался дать деньги на операцию. Сказал, что все мы используем его, что отец сам должен был копить, а не рассчитывать на сына. Я тогда его возненавидела. И с тех пор мы не общаемся. Ты знаешь, что мы поссорились, но я не говорила причины, и я повторю — он не человек. Он монстр, прикрывающийся улыбкой. Он тогда сказал, что если человек стар, ему бы и на покой. И ты не должна терпеть это ни секунды.

От слов Кристины мне стало не по себе. Я в курсе ссоры родителей, Кристины и Олега, но я не знала, в чём проблема. Мы с Кристиной подруги со второго класса, и да, мой муж — её старший брат. С родителями я знакома с детства, а потом вышло так, что мы с Олегом поженились. Мне сложно было между ними, я понимала, что ссора серьёзная. Но ни Олег, ни родители, ни Кристина не говорили сути конфликта. Правды. А правда чудовищная. И только теперь я понимаю, что Олег любит только себя и деньги. И так было всегда. Но я была совершенно слепа.

— Я не собираюсь, — сказала я, и голос мой дрогнул, но я сдержалась.

— Вот и правильно. И помни: мой так называемый родственник — козёл, и раз он открыл перед тобой своё гнилое лицо, то знай — угрозы он постарается воплотить в жизнь, — говорит Кристина. — Могу я оставить у тебя кое-какие документы. И я вот думаю, может, мне лучше съехать? Или притвориться, что всё хорошо, и подумать? — спрашиваю я совета, потому что, поняв причину их ссоры, я так же поняла, что Олег не отступится в своих угрозах. А в голове просто каша. — Собрать вещи...

— Нет, ты не собираешь вещи. Ты срочно приезжаешь ко мне, оставляешь у меня всё, что надо. Поняла? Прямо сейчас. Я жду тебя.

— Крис, но мне нужно...

— Ничего тебе не нужно, — оборвала меня Кристина. — Тебе нужно выпить чаю, выговориться и понять, что ты не одна. У тебя есть мы, и мы тебя поддержим. Приезжай, Аня. Пожалуйста.

Я закрыла глаза. Тёплый, родной голос подруги, которая была мне не просто подругой, а ещё и сестрой Олега, — это было странно, но именно в этом была сила. Кристина была на моей стороне. Всегда была. Даже когда все остальные смотрели на Олега с восхищением, Кристина видела его насквозь. Она намекала, но заботилась и о моих чувствах.

— Я еду, — сказала я. — Через час буду.

Первым делом я принесла стул и достала с антресолей коробку с документами. Старую, пыльную, стоящую между старой парой сапог и банками. Заглянула в неё и увидела, что бумаги на месте. Привычка собирать эти документы — даже не моя привычка, а мамы. Я просто повторяла за ней. Важное убирать в коробку — потом пригодится. И вот пригодилось.

Я надела кроссовки, положила телефон в сумку, коробку с документами взяла в руки. Кот мяукнул, глядя на меня с недоумением. Я присела, поцеловала его в лоб.

— Я скоро, Сосиска моя любимая, — сказала я. — Ты подожди меня, ладно? Мы никогда не окажемся на улице.

Глава 7

Глава 7

Я вышла из квартиры и захлопнула дверь. Когда лифт спускался вниз, я смотрела на цифры, которые менялись на панели, и думала о том, что впервые рассказала о проблемах с мужем. Но что-то вселяло в меня уверенность: я знаю, что они меня не осудят, а высказаться мне правда нужно.

Дом родителей мужа стоял на окраине города — старый, двухэтажный, с большим палисадником, который когда-то сажал отец Кристины и Олега. Я подошла к калитке, и сердце моё забилось сильнее. Здесь я бывала редко — Олег не любил приезжать к родителям, считая, что они «вечно что-то просят». Но Кристина говорила иначе. Кристина говорила, что он просто трус. И она была права. Только причины я не знала. А теперь знаю. И у меня в голове это не укладывается.

Я постучала в дверь. Мне открыла свекровь — невысокая, сухонькая женщина с седыми волосами и добрыми, уставшими глазами. Она посмотрела на меня, и в глазах мелькнула тревога.

— Анечка, — сказала она и сразу шагнула в сторону. — Проходи. Кристина сказала, что у тебя случилось горе. Я уже чайник поставила.

Коронная поддержка моей свекрови: она сразу же усаживает пить чай, кормит бутербродами или печеньем, и ты сразу же раскрываешься перед ней.

Я зашла в дом и прошла на кухню. Там уже сидела Кристина. Она подскочила и потянула руки ко мне, мы обнялись — крепко, по-настоящему, как обнимаются подруги, которые выросли вместе.

— Садись, — сказала Кристина, отодвигая стул. — Рассказывай всё. С самого начала. Ничего не упускай.

Я села. Чайник закипел, свекровь разлила по кружкам. Мне понадобилось пару минут, чтобы собраться с мыслями и решиться рассказать обо всём. О том, как ехала из сервиса, как увидела машину Олега, как поехала за ним, как стояла у отеля и смотрела, как он выходит с девушкой в вишнёвом платье. О том, как звонила ему, а он врал, что на объекте. О том, как он приехал домой и врал снова, и как я сказала ему, что знаю всё, и как он взорвался. О том, как он назвал меня толстой, неинтересной, ничтожной. О том, что угрожал лишить меня всего — квартиры, денег.

Кристина слушала молча, сжимая кружку так, что костяшки побелели. Свекровь сидела напротив и качала головой, и в глазах её стояли слёзы.

— Господи, — сказала свекровь, когда я закончила. — Я знала, что он эгоист. Знала. Но чтобы так... чтобы с женой, с женщиной, которая отдала ему десять лет жизни... Боже мой, Аня. Прости меня, что я упустила воспитание сына. Я видела, что он меняется, но думала, что это просто трудности. А после случая с болезнью мужа поняла, что уже поздно его воспитывать. Что он стал чужим.

— Вы не виноваты, — тихо сказала я. — Я сама не хотела ничего видеть. Я всё это время думала, что если буду стараться, если буду готовить, убирать, быть хорошей женой, он изменится. Станет мягче, поймёт свои ошибки. Но он не изменился. Он стал только хуже.

— И ты ещё терпела его все эти годы, — покачала головой Кристина. — Аня, ты святая. Я бы убила его ещё в первый год.

— Я не святая, — горько усмехнулась я. — Я просто была слепой. И дурой.

— Нет, — вдруг сказала свекровь, и голос её был строгим, но тёплым. — Не дура. Ты любила. Это не глупость. Это его вина, что он не оценил. Но, Аня, ты должна понять одну важную вещь. Ты всё это время жила только им. Только мужем, домом, его делами. А где твоя жизнь? Где твоя карьера? Твоя мечта?

Я подняла глаза. Свекровь смотрела на меня с грустью и болью. Она подкинула мне мысль, которой я боялась и гнала её прочь. Кто я без мужа? Чего я добилась? И ответ — ничего.

— Ты же хотела стать преподавателем, — сказала она. — Ты всегда любила литературу. Ты могла бы работать в университете. Я помню, как ты рассказывала о своих студенческих годах, как глаза горели. А что теперь? Ты бросила всё, потому что он не разрешал?

Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Олег был категорически против моей работы. Говорил, что я должна домом заниматься, а не глупостями. Говорил, что моё счастье — дома, и я в это верила. Иногда я и правда чувствовала себя счастливой.

— Он говорил, что мне не нужно работать, — сказала я. — Что моё место — дома. Что я ничего не добьюсь, что я недостаточно умная, недостаточно красивая, что никому не нужна такая, как я.

— О, Господи, — свекровь прижала руку к груди. — Он тебе это говорил? В лицо?

— Да, — я вытерла слезу. — И я верила. Я верила ему. Я думала, что он прав.

Кристина встала, подошла ко мне, обняла меня за плечи. А мне так больно. Он построил себя, а я осталась на месте. И теперь стою, как в сказке, у разбитого корыта. Только я не просила у Олега ничего, не требовала ничего для себя.

— Теперь ты знаешь, что он не прав, — сказала Крис твёрдо. — Ты умная, красивая, талантливая. И ты можешь всё. Ты сможешь устроиться на работу. Ты сможешь жить одна. Я тебе помогу. Мы тебе поможем.

Свекровь налила ещё чаю и пододвинула ко мне тарелку с печеньем.

— Кристина права, — сказала она. — В университете сейчас ищут преподавателей на кафедру филологии. Я слышала, что есть вакансия. Ты могла бы попробовать. У тебя же образование есть? Ты ведь заканчивала филфак.

— Да, — тихо ответила я. — Но у меня нет опыта работы. Я никогда не преподавала.

Моя свекровь и Кристина придумывают план, а мне страшно. Я же ничего не умею, кроме как готовить и стирать. Я ведь и вправду стала овощем. Безмозглым пылесосом или стиральной машинкой.

— Ничего, — махнула рукой Кристина. — Знаешь, сколько людей приходят без опыта? Сначала берут на замену, потом оставляют. Главное — попробовать. Если хочешь, я завтра же схожу к декану. У нас есть общие знакомые.

Я посмотрела на Крис, на свекровь, на их добрые, уставшие лица и вдруг почувствовала, что внутри меня что-то меняется. Страх отступал. Вместо него появлялась странная, незнакомая лёгкость. Надежда, вероятно.

— Спасибо, — сказала я. — Я не знаю, что бы я делала без вас.

— И не надо знать, — строго сказала свекровь. — Ты наша, Аня. Ты всегда была нашей. Даже если Олег забыл об этом. Ты — член нашей семьи, и мы не бросим тебя.

Мы пили чай ещё два часа. Кристина рассказывала о своей работе, о новых проектах, о том, как она зашивается со студентами. Я слушала и улыбалась. Впервые за много лет я чувствовала себя не одинокой.

Когда я собралась уходить, свекровь обняла меня и долго не отпускала.

— Держись, — сказала она. — Завтра будет новый день. И всё начнётся заново.

Документы по квартире я оставила на хранение у Кристины.

Я вышла из дома, села в такси и поехала обратно. Я смотрела в окно и думала о том, что сегодня мне дали больше тепла, чем муж за последние несколько лет. Странно, что настоящая семья оказалась там, где я не искала.

Всё равно страшновато, я привыкла жить с Олегом, и сейчас очень крутой поворот в моей жизни. Но всё же я буду стойкой. Я смогу жить без него. Смогу построить свою жизнь.

Ещё пару часов я гуляла, стараясь разложить по полочкам всё, что происходит.

А когда вернулась домой, достала ключи, вставила в замок и поняла, что ключ не проворачивается. Я попыталась снова — та же глухая сопротивляемость. Я подёргала ручку. Дверь не открывалась.

Я замерла. Сердце пропустило удар. А потом я услышала голос Олега, который говорил по телефону. И смех. Женский смех.

Я отшатнулась и набрала его номер. Слышу, как звонит его телефон за дверью. Он дома, это точно он.

— Алло? — голос его звучал весело, даже беззаботно.

— Почему я не могу открыть дверь, Олег? — спросила я. Голос мой дрожал, но я старалась говорить твёрдо. Потому что до меня дошло, что происходит. — Ты поменял замки?

Он молчал несколько секунд. Потом засмеялся.

— А ты догадливая, — сказал он. — Да, я поменял замки. Ты хотела, чтобы я ушёл? Так я ушёл. Но ты тоже не вернёшься. Квартира моя, Аня. И завтра утром я начинаю судебный процесс. Жди приглашение в суд. Ты в приложении смотри, по адресу не пришлют, ты же бомж.

Он сбросил вызов. Я стояла в коридоре, прижимая телефон к уху, и смотрела на дверь, которая больше не была моей. За ней был мой дом. Мой кот. Мои вещи. Моя жизнь, которую он только что запер на новый замок. И с лёгкостью выбросил на улицу, ещё и веселясь этому событию.

И что мне делать? Паспорт у меня с собой, но не вызывать же мне полицию. Это стыдно. Это просто ужасно. Он просто сменил замки. Он вообще понимает, что завтра я смогу сменить замки обратно? И что мы вот так будем менять их?

Глава 8

Глава 8

Я стояла в коридоре, прижимая к уху телефон, и уже собиралась набрать номер Кристины, когда дверь передо мной неожиданно открылась. Я вздрогнула и отшатнулась. На пороге стоял Олег. В домашних штанах и расстёгнутой рубашке, с растрёпанными волосами и наглой улыбкой на лице. Он наслаждался своей властью, упивался ею.

— О, — сказал он. — Ты ещё здесь? Думала, я не открою?

Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. В груди всё сжалось, воздух застрял в горле. Я хотела сказать что-то резкое, но слова исчезли, когда я заглянула ему за спину.

Там, в проёме гостиной, стояла девушка. Та самая. В вишнёвом платье, которое теперь валялось на спинке стула. А на самой девушке была только майка Олега — серая, старая, с растянутым воротом, которую я покупала ему на день рождения три года назад. Майка едва прикрывала бёдра. Девушка стояла босиком, прислонившись плечом к дверному косяку, и нагло улыбалась. Её длинные светлые волосы были растрёпаны, губы накрашены яркой помадой, а на шее виднелся засос. Я смотрела на этот засос и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Я узнала майку. Я узнала эти стены. И узнала человека, который стоял передо мной. Но я не узнавала мужа.

— Олег, — выдавила я. — Что ты делаешь? Это мой дом.

— Был твой дом, — поправил он и шагнул в сторону. — Теперь он мой. А точнее — наш с Кариной. Ты хотела, чтобы я ушёл, Аня? Так я ушёл. Из твоей жизни. А ты — из моей. И из моей квартиры.

Он наклонился, поднял с пола чемодан и с силой выпихнул его за порог. Чемодан гулко ударился о стену коридора и раскрылся, рассыпав по полу вещи. Сверху он водрузил переноску с котом. Кот жалобно мяукнул, прижался к решётке, смотрел на меня круглыми перепуганными глазами.

— Возьми своё барахло, — сказал Олег, кивая на разбросанную одежду. — И забирай своего облезлого кота. Мне здесь ничего от тебя не нужно.

— Как ты смеешь? — голос мой сорвался на шёпот, а потом вдруг окреп. — Как ты смеешь выгонять меня из моей квартиры, Олег? Ты забыл, кто её купил? Ты забыл, что ты всё построил на моих деньгах?

— А ты забыла, что я тебя предупреждал? — он усмехнулся и скрестил руки на груди. — Я сказал — будешь молчать, останешься со мной, будешь жить как раньше. Ты выбрала скандал. Ты выбрала уйти. Вот и получила своё. Живи теперь на улице. Или у своих подружек. Мне всё равно. Я видел твои запросы в поисковике. Адвоката ищешь. Ну-ну. Я понял твою позицию.

Карина сделала пару шагов к нам, лениво потянулась, демонстративно поправила майку, которая задралась почти до талии. Она смотрела на меня с такой откровенной насмешкой, что мне захотелось провалиться сквозь пол.

— Олеж, — сказала Карина и приложила ладошку к губам, изображая удивление. — А это кто? Бывшая? Олеж, ты не говорил, что она такая... — она сделала паузу и окинула меня с ног до головы презрительным взглядом. — Такая... домашняя. Такая объёмная.

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони до боли, но я не плакала. Не при них. Эта наглая девица притворилась, что не понимает, кто я. Просто для того чтобы унизить. Малолетняя мочалка.

— Карина, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Приятно познакомиться. Ты хоть знаешь, что через полгода, год он точно так же выставит тебя за дверь, как выставил меня? Или ты думаешь, что ты особенная?

Карина рассмеялась громче, запрокинув голову. Её смех звенел в узком коридоре, разбиваясь о стены.

— Ой, ну ты смешная, — сказала она и шагнула ближе к Олегу, обвивая его рукой за талию. — Я знаю, как удержать мужика. Я не буду толстеть и киснуть, как ты. На тебя же смотреть тошно. А я даю ему то, чего ты давно уже не давала. И знаешь, он счастлив. Правда, Олеж?

Олег усмехнулся, притянул Карину к себе и поцеловал в висок. Я смотрела на этот поцелуй и чувствовала, как в груди разрывается что-то последнее. То, что ещё держалось. Измена, разговор — всё это просто ужасно, но то, что происходит сейчас, это последняя капля.

— Кстати, где машина? — спросил Олег.

— В ремонте, — отвечаю я. — Но это моя машина.

— Машина останется здесь. Это моя машина, Аня. Я купил её, я её оформил. И она теперь тоже моя.

— Но я езжу на ней каждый день, — возразила я. — Ты сам говорил, что это просто оформление, так как это проще, но машина моя. Ты обещал.

— Обещал? — он усмехнулся и посмотрел на Карину. — Слышишь, она про обещания говорит. — Он повернулся ко мне, и его глаза стали холодными, как лёд. — Я обещал тебе, пока ты была со мной. А теперь ты сама выбрала уйти. Машина моя, и я дарю её Карине. Это мой подарок ей, чтобы она не ходила пешком по вечерам. Поняла?

Карина захлопала в ладоши, как ребёнок, и подпрыгнула на месте. А я стою в шоке.

— Правда, Олеж? — она прижалась к нему всем телом, заглядывая в глаза. — Какая же ты умница! Правда, я хотела себе новую машину, но ничего, это же для начала! Спасибо, родной! — она чмокнула его в губы, снова не стесняясь меня.

Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как моё тело начинает дрожать. Не от холода. От ярости, которая поднималась откуда-то из глубины. Да что за цирк уродов? Вся эта сцена, всё что происходит, просто чудовищное представление.

— Ты отдаёшь мою машину ей? — переспросила я, и голос мой вдруг стал чужим, жёстким. — Сначала ты мне изменяешь, потом выставляешь из дома, теперь притащил её в мой дом и напоследок решил отдать мою машину ей. Ты решил сделать так, чтобы у меня не было ничего.

— Вот и я хочу, чтобы ты это знала, — холодно ответил Олег и протянул руку в мою сторону жестом, требуя отдать ключи. — Ключи от машины. Отдавай или подам в угон. Теперь у тебя нет машины. Ты будешь ходить пешком. Как и должна ходить нищая женщина, которая решила бросить мужа.

Я открыла сумочку, нащупала ключи. Пальцы дрожали. Я сжала их в кулаке так сильно, что металл впился в кожу. Медленно вытащила и протянула ключи Олегу.

— Карина, — сказала я, выпрямившись. — Ты такая смелая сейчас. Ты думаешь, что выиграла. Но ты не знаешь Олега так, как я. Ты думаешь, что ты особенная? Через полгода, год появится новая. Моложе, красивее, свежее. И он точно так же подарит ей эту машину. И эту квартиру. И свою майку. Потому что ему нравится не ты. Ему нравится власть. Ему нравится менять женщин, а главное — манипулировать.

Карина перестала улыбаться. Её глаза сузились, и она прикусила губу. Но она быстро взяла себя в руки, прижалась к Олегу и натянула на лицо прежнюю наглую улыбку.

— Не слушай её, Олеж, — пропела она. — Она завидует. Она злая старуха, которую ты бросил. Я знаю, как удержать мужика. Я знаю, что тебе надо. Я буду делать тебя счастливым ночью. Не растолстею и не расплывусь, как эта. А ты? — Карина фыркнула. — Ты будешь сидеть и плакать в своей норе. Пойдём, Олеж, не трать на неё время.

Олег кивнул и сделал шаг назад, готовый закрыть дверь. Но перед тем как хлопнуть, он посмотрел на меня.

— У тебя есть ещё время, всё обдумай, — сказал он. — Всё ещё можно откатить назад и вернуть. И учти: если ты попытаешься войти, сменить замки или что-то сломать, я вызову полицию. У меня есть адвокат, Аня. У меня есть план. У тебя ничего нет. Ты выбрала войну — получи её.

Он захлопнул дверь прямо перед моим носом. Щёлкнул замок, и с той стороны послышался смех Карины и приглушённый голос Олега, который что-то говорил ей счастливым голосом.

Я стояла в коридоре. С чемоданом, из которого вывалились мои вещи на пол, и с переноской, в которой жалобно мяукал Сосиска.

Я медленно опустилась на корточки, начала собирать вещи — рубашки, джинсы, бельё. Складывала их обратно в чемодан, не видя ничего перед глазами. Слёз не было. Только глухая, холодная злость, которая застилала взгляд, делала его острым, режущим.

Кот смотрел на меня и мяукал. Я открыла переноску, достала его, прижала к груди. Он тёплый, пушистый, единственный, кто остался со мной. Олег даже милого кота вышвырнул.

— Всё будет хорошо, — снова пообещала я Сосиске и отправила кота обратно в переноску.

Я встала, подхватила чемодан, поставила его на колёсики, взяла переноску под мышку и пошла к лифту.

Лифт спустился вниз. Я вышла на улицу, села на скамейку у подъезда, положила переноску рядом, поставила чемодан, достала телефон. Пальцы дрожали, экран прыгал перед глазами. Я набрала номер Кристины.

— Алло, Аня? — голос Кристины звучал взволнованно. — Ну что, ты дома?

— Я не могу попасть в квартиру, — сказала я, и голос мой уже дрожал. — Он поменял замки. Он выставил меня, Крис. Он вынес мои вещи, забрал ключи от машины, сказал, что дарит её любовнице. Она стояла там в его майке. Она смеялась надо мной. А он сказал, что я выбрала войну и что если попытаюсь войти — вызовет полицию. У него адвокат, Крис. У него план. У меня ничего нет.

На том конце повисла тишина. Потом Кристина заговорила, и голос её был твёрдым, как сталь:

— Ничего нет? — переспросила она. — У тебя есть я. У тебя есть мама и наш папа. У тебя есть дом, в котором ты всегда можешь быть. Ты слышишь меня, Аня? Ты не одна. Это у Олега ничего нет, кроме себя любимого. Мы тебя не бросим. Приезжай ко мне. Сейчас же. Я жду тебя.

— Крис, — сказала я, понимая, что Олег оставил меня без ничего. — Я с котом, с чемоданом. Как я приеду? Я вас стеснять буду.

— Сядь в такси, — твёрдо сказала Кристина. — Я заплачу, не думай об этом. Просто приезжай, Аня. Ты нужна мне здесь. Мы всё решим. Вместе.

— Хорошо, — сказала я. — Я еду.

Я нажала отбой. Встала. Медленно, как старуха, оглянулась на свой подъезд, на свои окна. Горел свет. Там, за этими окнами, смеялась другая женщина и спала с её мужем. А я стояла на улице с чемоданом и котом.

— Я не сдамся, — сказала я тихо, скорее себе, чем коту. — Я не сдамся.

Я поймала такси, загрузила чемодан, поставила переноску на колени. Пока ехала, смотрела в окно на город, который становился чужим и холодным. Но внутри меня росло что-то твёрдое, упрямое, что не давало мне сломаться окончательно. Хотя Олег и сделал всё, чтобы меня сломать.

Кристина ждала меня на крыльце, в старой вязаной кофте, растрёпанная и встревоженная. Она выбежала навстречу, обняла меня, прижала к себе.

— Всё хорошо, — шептала она. — Ты дома. Теперь ты дома.

Я стояла, уткнувшись носом в плечо подруги, и плакала. Впервые за этот вечер. Но в этих слезах уже не было боли. Только облегчение. И надежда, что завтра будет новый день. А ещё спокойствие — эти слёзы приносили спокойствие.

Глава 9

Глава 9

Прошла неделя. Неделя, которая растянулась в вечность. Я жила у Кристины и её родителей на окраине города, спала на раскладном диване в гостиной, а по ночам слушала, как за стенкой тикают часы и где-то вдалеке лают собаки. Сосиска освоился быстро — он уже спал на подушке Кристины, требовал корма в шесть утра у моей свекрови, будто всегда жил здесь. С моим свёкром каждый вечер Сосиска сидел под навесом и наблюдал за своей новой территорией. Коту переезд дался легко и просто, и Сосиска чувствовал себя чуть ли не королём.

Мне же было сложно. Проклятые мысли всё время лезут в голову. Правильно ли я поступила? Конечно правильно. Сомнения в своём решении — просто результат привычки. И эту привычку надо гнать, перевоспитывать. Я почти не сплю, стараюсь улыбаться, но выходит натянуто.

Я даже нашла адвоката. Пожилого, серьёзного мужчину с седой бородой и проницательными глазами, который выслушал мою историю, покачал головой и сказал, что дело сложное, но не безнадёжное. Он попросил собрать все документы, выписки, договоры купли-продажи, чеки, любые бумаги, которые могли подтвердить, что квартира была куплена на деньги от продажи моего имущества. Я провела три дня, перебирая старые папки, которые чудом оказались у Кристины — как же я рада, что вытащила их ещё до того, как Олег поменял замки. Адвокат сказал, что шансы есть, но процесс может затянуться. А пока — мне нужно учиться жить.

И я живу. Пытаюсь. Конечно, забота Крис и её родителей меня поддерживает и помогает выжить, но боль внутри накатывает время от времени волнами. Сегодня я иду на собеседование. Настроение немного приподнятое. И хоть я боюсь отказа, что-то начало происходить в моей жизни.

Смотрю на себя в зеркало: на мне та самая юбка-карандаш, которую я купила два года назад в надежде, что Олег заметит. Он не заметил. Юбка висела в шкафу, новая, с биркой. Теперь я срезала бирку, надела её, добавила белую рубашку, поверх — тёмный жилет, который подчёркивал грудь и талию. Я посмотрела на себя в зеркало. Пышные формы, которые Олег называл «безобразием», теперь казались мне совсем не безобразными. Я надела туфли на каблуках, поправила волосы, чуть подвела глаза и почувствовала себя не старой и толстой, а красивой и сильной. Впервые за много лет. В университет мы ехали с Кристиной вместе.

— Иди, — сказала Кристина, глядя на меня с гордостью. — Ты выглядишь потрясающе. У тебя всё получится, я поговорила с Анной Петровной. Всё будет хорошо. Это первый шаг, дальше больше.

Я киваю Крис. Постараюсь. Постараюсь поверить в себя. Я постучала в дверь, на которой висела табличка «Кафедра филологии». Меня встретила женщина с добрыми глазами и седыми волосами — заведующая кафедрой, Анна Петровна. Мы сели в уютном кабинете, пахнущем книгами и старым деревом, и заговорили. Я рассказывала о своём образовании, о любви к русской литературе, о том, как вела семинары в студенчестве и мечтала преподавать. Анна Петровна слушала, кивала, а потом взяла моё резюме и покачала головой.

— Понимаете, Анна, — сказала заведующая, — у нас сейчас нет вакансии на полную ставку. Бюджет урезали, нагрузка большая, мы еле справляемся. Но... — она сделала паузу и пододвинула к Анне бумагу. — Кристиночка очень просила о вас. Да и я вижу, что вы серьёзный человек. Но вот опыта совсем нет. Но… Мы могли бы взять вас помощником преподавателя. Вы будете проверять работы, помогать с документами, вести практические занятия у младших курсов. Это не большая зарплата, но опыт. И если вы покажете себя — через полгода, может быть, появится ставка. Согласны?

Я смотрела на бумагу, и в груди у меня разливалось тепло. Не зарплата, не статус, не уверенность в завтрашнем дне. А просто — возможность. Возможность начать сначала.

— Да, — сказала я, и голос мой прозвучал увереннее, чем ожидала. Крис права, это первый шаг. — Я согласна.

Я вышла из кабинета заведующей кафедрой с лёгким сердцем и тяжёлой головой. Меня взяли. Помощником преподавателя. Это была не та работа, о которой я мечтала, но это был шанс. Шанс начать сначала, шаг за шагом выбираться из той ямы, в которую меня столкнул Олег, а я молчаливо согласилась в ней сидеть. Спускаюсь по широкой лестнице университета, держась за перила, и думаю о том, что даже эта маленькая победа уже стоила многого.

В вестибюле меня встретила Кристина. Она стояла у колонны, в строгом костюме, с папкой в руках, и улыбалась. Кристина работала в этом же университете — заместителем декана по воспитательной работе, курировала студенческие мероприятия, конкурсы, тренинги, волонтёрские проекты. Она всегда была в движении, всегда в центре событий, и я иногда завидовала её энергии. Сейчас эта энергия была направлена на меня. В студенчестве эта энергия была у нас обеих.

— Ну что? — Кристина подошла и обняла меня. — Как прошло? Взяли?

— Взяли, — кивнула я, и улыбка тронула мои губы, но тут же погасла. — Только помощником. На полставки. Зарплата копеечная, Крис. Я, конечно, рада, что есть хоть что-то, но... я не могу сидеть у тебя на шее и на шее родителей. Пока шла, посчитала: мне этой зарплаты хватит в лучшем случае на проезд и на корм Сосиске. Мне нужно искать подработку. Или ещё что-то. Так как моя подушка безопасности уйдёт на адвоката. Мой же ноутбук, на котором я иногда зарабатывала, остался дома, его Олег мне не отдал.

Мне стыдно говорить такие слова Крис, но такое состояние у меня всю неделю. Мотает из стороны в сторону. То я счастлива и радуюсь даже солнышку, то накатывает грусть и снежный ком проблем. А Крис реально золото — терпит мою убогость.

— Пойдём, — Кристина взяла меня под руку и повела в сторону небольшой столовой на первом этаже университета. — Выпьем чаю, поговорим. Я знаю, что тебе нужно.

Мы сели за столик у окна. Кристина сходила, купила две чашки зелёного чая и тарелку с двумя бутербродами. И чёрт возьми, она снова покупает это на свои деньги. Крис спокойно поставила передо мной чашку с чаем и показала на тарелку с бутербродом, молчаливо говоря, чтобы я взяла один из них.

— Крис, — начала я, — я серьёзно. Я не хочу быть обузой. Мне нужно зарабатывать. Я готова на всё — репетиторство, тексты, курьером, уборщицей, если надо. Я не боюсь работы.

— Я знаю, — спокойно ответила Кристина, помешивая чай. — Поэтому я хочу тебе кое-что предложить. Но не как подруга, а как специалист по студенческим делам. Но и как подруга тоже. У тебя сейчас странное настроение. Точнее, оно понятное, понятно, из-за чего оно такое. И тебе нужен такой, знаешь, дружеский пинок и встряска. Я помогаю некоторым студентам адаптироваться, поэтому прошу тебя прислушаться к моим словам как к словам специалиста.

Я подняла брови, смотрю на неё. Не понимаю, к чему она ведёт. Но готова её выслушать. Со стороны ей виднее.

— То есть?

— В следующем месяце у нас стартует тренинг для студентов, точнее студенток, — сказала Кристина и пододвинула ко мне яркий буклет, который лежал у неё в папке. — Но он не только для студентов на самом деле. Я стараюсь занять студентов. Его организует один крупный магазин одежды — они запускают линию plus-size, собственный бренд. Им нужны модели. Настоящие, живые девушки, женщины с формами, без фотошопа, без кубиков пресса. Они ищут разных — от двадцати до пятидесяти. И обучение бесплатное. После тренинга — кастинг. Лучшие получают контракт на съёмки для рекламной кампании.

Я взяла буклет и пробежалась глазами по ярким картинкам. Там были девушки и женщины с пышными фигурами, в красивой одежде, с улыбками, полными жизни. Они танцевали, позировали, смеялись. Надпись внизу гласила: «Твоё тело — твоя сила. Стань лицом нового бренда!»

— Крис, — я подняла глаза и покачала головой. — Ты серьёзно? Модель? Я? Ты видишь меня? Мне почти сорок, у меня никогда не было такого опыта. Я не умею позировать. Я даже не знаю, как смотреть в камеру.

— Так для того и тренинг, — Кристина накрыла мою ладонь своей. — Они научат. И поверь, Аня, они ищут не фотомоделей из глянца. Они ищут женщин, которые могут передать эмоцию, характер, историю. Твоя история — она как раз такая. Ты женщина, которая прошла через предательство и не сломалась. Ты борешься, ты выживаешь, ты стараешься, ты строишь жизнь заново. Это и есть то, что им нужно.

Я смотрела в буклет, потом на Кристину, и внутри меня снова боролись страх и надежда. Вспомнилось, как утром я стояла перед зеркалом и чувствовала себя почему-то красивой. Как надела каблуки и поняла, что могу нравиться себе. Может, это знак? Да нет, глупости.

— Но там, наверное, нужно быть худой, — тихо сказала я. — Даже если это плюс-сайз, всё равно же есть рамки. Что, если я не подхожу?

— Ты подходишь, — твёрдо сказала Кристина. — Я видела их заявку. Им нужны девушки с формами — большая грудь, бёдра, талия. Ты как раз такая. И ещё — это не модельный бизнес. Это возможность заработать, поднять самооценку, познакомиться с людьми. Ты говорила, что тебе нужно жильё, деньги. За одну съёмку платят от десяти тысяч. Тебе не деньги нужны, очнись уже. Тебе вынырнуть надо из всего этого. Такие заявки нам приходят время от времени, но конечно, я не предлагала тебе раньше. Мой брат козёл, все дела, но каждый раз я думала о тебе. Вот, веришь мне. Но ты бы не согласилась из-за Олега-говноеда.

Я сначала засмеялась тому, как она обзывает брата, а потом задумалась. Десять тысяч за съёмку. Это уже реальные деньги. Если получится — я смогу хотя бы начать помогать родителям и Крис оплачивать коммуналку, не обременять их. Да и Олег пока ещё не подал на развод, но траты на адвоката предстоят. А если не получится... что я теряю? Я пойду на тренинг, получу опыт, выйду из зоны комфорта. Даже если меня не возьмут, это будет шаг вперёд.

— Только вряд ли меня отпустят, — сказала я Крис, напоминая, что только устроилась.

— Расслабься, мне положен помощник, а с Анной Петровной у нас любовь, дружба, жвачка, — ответила Кристина и улыбнулась. — Запись ещё открыта. Я уже разговаривала с организаторами, сказала, что приведу одну талантливую девушку. Они сказали — милости просим.

Крис, конечно, с её напором и энергией не даёт никаких шансов. Она уже сказала, что приведёт. Я сделала глубокий вдох. Сердце колотилось где-то в горле. Я смотрела на буклет и видела там не просто красивых женщин — они счастливые. А могу я быть такой? Счастливой, свободной?

— А если я не пройду? — прошептала я. Вечно во мне сомнения.

— Тогда ты попробуешь, — Кристина сжала мою руку. — И это уже победа, Аня. Ты просто попробуешь. Без обязательств. Если не понравится — уйдёшь. Если понравится — останешься. Всё просто. Поможешь мне. Работа есть, надо ещё настроение и душевное состояние привести в норму, и всё у тебя будет хорошо. А Олежа-говноежа ещё локти кусать будет. Только не скажет никогда.

Я посмотрела на подругу. На её тёплые глаза, на её уверенность. Вспомнила, как Кристина поддержала меня в самый страшный вечер, когда я стояла с чемоданом и котом в руках. Вспомнила, как Кристина не дала мне сломаться. И поняла, что не могу подвести её. Да и сколько можно ныть? Вот она, Кристина, энергичная, а я правда нытик.

— Хорошо, — сказала я и выдохнула. — Я попробую. Но если я буду выглядеть глупо — ты поможешь мне сбежать?

Кристина рассмеялась.

— Я буду сидеть в первом ряду и махать тебе платком, — пообещала она. — А если что — мы просто сделаем работу вместе, и я куплю тебе мороженое. Но, Аня... я чувствую, что у тебя всё получится. Ты сильная. Всегда была. Просто забыла об этом. Поверила одному козлу и закопалась в нём.

Я улыбнулась, и впервые за долгое время моя улыбка была настоящей. Я взяла буклет, сложила его и положила в сумку.

— Значит, через месяц я модель, — сказала я с иронией, но в голосе уже звучала уверенность.

— Через месяц ты начнёшь путь к новой жизни, — поправила Кристина. — И это только начало. Теперь с моей поддержкой ты ого-го чего добьёшься. Только, Аня... не бойся быть собой. Не бойся своих форм. Ты прекрасна, слышишь? И они это увидят.

Я кивнула. В груди пульсировало волнение, но где-то глубоко за ним уже росло предвкушение. Предвкушение чего-то нового, чего-то своего. Того, что Олег не сможет отнять.

Глава 10

Глава 10

Вечер опустился на город тёплым сумраком. За окнами дома родителей Кристины горели фонари, по стеклу стекали последние капли дневного дождя. На кухне пахло домашним ужином — моя свекровь, Галина Ивановна, нажарила котлет, наварила картофельного пюре, нарезала салат из свежих овощей. Отец, Пётр Семёнович, уже сидел за столом, вернувшись с работы. Он теперь работает всего по четыре часа, по состоянию здоровья. Он наливал себе и нам компот и поглядывал на нас, крутящихся по хозяйству, с доброй, чуть усталой улыбкой.

Я сидела между Кристиной и Галиной Ивановной, передо мной стояла тарелка с едой, но аппетита не было. Мысли крутились вокруг того самого тренинга, о котором говорила Кристина. Я смотрела на буклет, который уже успела изучить до дыр, и сомнения снова поднимались в груди.

— Аня, ты чего еду не трогаешь? — спросила свекровь, пододвигая ко мне тарелку поближе. — Котлеты сегодня удались. Ешь, не стесняйся.

— Спасибо, — улыбнулась я, взяла вилку, но так и не решилась отломить кусочек. — Я просто задумалась.

— О чём? — Пётр Семёнович посмотрел на меня поверх очков. — О том самом тренинге, о котором Кристина нам рассказывала?

Я кивнула. Надо же, все уже в курсе. Хотя обсуждать за ужином всё, что происходит, у каждого в их семье принято с детства. Только Олега всегда бесила эта привычка. Кристина тут же вступила в разговор, пододвигая к себе чашку с чаем.

— Мам, пап, вы только представьте! Аня сомневается! — воскликнула она с лёгким возмущением. — Я ей говорю — это шанс, а она говорит — я не модель. Ну и что? Там же тренинг, обучение, любой может попробовать. Она боится выглядеть глупо.

— Аня, — серьёзно сказал Пётр Семёнович, и в его голосе послышалась отцовская забота. Он всегда поддерживает. — Ты хочешь изменить свою жизнь? Хочешь перестать зависеть от мужа, от его денег и от его настроения? Тогда ты должна рисковать. Жизнь — она такая. Без риска ничего не бывает.

А ещё моего мужа больше не называют тут по имени. Я долго не понимала причины, но теперь знаю.

— Я понимаю, — тихо ответила я, теребя салфетку. — Но я боюсь. А вдруг я приду, а они скажут — ты не подходишь. Вдруг я буду смешной? У меня даже одной удачной фотографии нет, у меня нет опыта. Это авантюра.

— А как ты думаешь, что делают все остальные девушки, которые идут на такой тренинг впервые? — Галина Ивановна положила ладонь на мою руку. — То же самое. Они тоже боятся. Но они идут. И знаешь почему? Потому что боятся остаться на месте больше, чем боятся выглядеть смешно. Ты уже прошла через предательство, через унижения, через то, что тебя выставили на улицу. Разве это не страшнее, чем просто попробовать?

Я молчала. Слова свекрови, которая стала мне больше чем матерью, отзывались в душе. Она была права. Я уже прошла через ад, и этот ад был гораздо страшнее, чем тренинг. Чем несколько часов неуверенности.

— К тому же, — добавил Пётр Семёнович, — ты сможешь отвлечься. Побыть в новой среде, познакомиться с людьми, которые не знают твоей истории. Это даст тебе силы. Даже если не выиграешь контракт, ты получишь опыт и уверенность. А сейчас тебе этого не хватает больше всего. Думаешь, мы не видим, как меняется твоё настроение? Не видим неуверенности и тоски в тебе? Всё видим, девочка.

Я подняла глаза на родителей Кристины. Эти люди приняли меня как дочь, когда Олег выкинул меня на улицу. Они не задавали лишних вопросов, не осуждали, не жалели — они просто были рядом. И сейчас они говорили то, что я должна была услышать.

— Спасибо вам, — тихо сказала я, и голос дрогнул. — Я, наверное, действительно должна попробовать.

— Вот и умница, — улыбнулась Галина Ивановна и налила мне ещё компота. — А теперь ешь, остынет.

Я наконец отломила кусочек котлеты и почувствовала, как тёплый уютный ужин начинает согревать меня изнутри. Но в тот момент, когда я уже почти расслабилась, раздался звонок от телефона, лежащего на комоде. Я вздрогнула. Все посмотрели в сторону прихожей.

— Это, наверное, работа, — сказала Кристина. — Я схожу.

Но я уже встала. Я узнала мелодию. Это был его звонок. Олег. Я не меняла рингтон на его номер — просто забыла. И теперь внутри всё сжалось. Я пошла в коридор, взяла телефон, и палец сам нажал кнопку ответа.

— Алло? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ань, привет! — голос Олега был весёлым, наглым, уверенным, как будто ничего не произошло. — Ну что, как живёшь? Рассказывай, в какой коробке и под каким мостом ты обитаешь? Не замёрзла ещё? Кот жив?

Я сжала телефон так, что побелели костяшки. Внутри поднималась злость — горячая, живая, которая вытесняла страх.

— Привет, Олег, — сказала я холодно. — Ты звонишь, чтобы узнать, как я живу? Или тебе просто не с кем поговорить? Карина уже устала тебя слушать?

— Ой, не злись, — засмеялся он. — Я же забочусь о тебе. Всё думаю, может, передумала? Может, хочешь вернуться? Я могу всё уладить. Ты вернёшься, будешь жить, как раньше. Я даже разрешу тебе ходить на работу, если хочешь. Как тебе такое?

Я усмехнулась. В голосе Олега я слышала не любовь и не раскаяние — я слышала голод. Голод человека, который за неделю понял, что без меня его жизнь стала неуютной. Ни любви, ни тоски. Голод по еде.

— Олег, — сказала я, и голос мой был спокойным, почти безразличным, — ты соскучился по нормальной еде? Видимо, глаженые рубашки закончились, и Карина не знает, где лежат носки. Или ты понял, что я была не просто «толстой и скучной»? Что я была той, кто создавал тебе уют?

Он молчал несколько секунд. Потом ответил, и в его голосе появились нотки раздражения:

— Ты слишком много о себе думаешь, Аня. Я просто предложил тебе шанс. Последний. Откажешься — пеняй на себя.

— Я уже давно пеняю на себя, — ответила я. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что я вернусь. Ты предал меня. Ты выгнал меня на улицу с котом. Ты забрал у меня всё, что мог. И теперь ты смеешь звонить и предлагать мне вернуться? Ты смешон.

— Ну смотри, — ответил он, и его голос стал ледяным. — Живи под мостом, ищи работу, пытайся выжить. А когда у тебя ничего не выйдет — не приходи ко мне. Поняла?

— Не приду, — сказала я. — Спокойной ночи, Олег.

Я нажала отбой и замерла на мгновение, глядя на экран. Слёз не было. Только странное облегчение. Я сделала это. Я не сломалась. Не заплакала. Не согласилась. Я ответила ему так, как должна была ответить много лет назад.

Я вернулась на кухню. Все смотрели на меня. Кристина приподняла бровь, Галина Ивановна настороженно замерла, а Пётр Семёнович отложил газету.

— Это был Олег, — сказала я и села за стол. — Он звонил, чтобы спросить, не передумала ли я. Предлагал вернуться.

— И что ты сказала? — спросила Кристина, хотя ответ знала, видела по моему лицу.

— Я сказала, что он просто соскучился по еде и глаженым рубашкам, — улыбнулась я. — И положила трубку.

Кристина рассмеялась и хлопнула в ладоши.

— Вот это я понимаю! — воскликнула она. — Ань, ты молодец! Я горжусь тобой! Растёшь!

Галина Ивановна пододвинула ко мне тарелку с едой.

— Ты правильно сделала, — сказала она. — Этот человек не заслуживает ни одного твоего слова. Ни одного часа твоей жизни.

— Так что, — улыбнулся Пётр Семёнович, — решение принято? Едешь на тренинг?

Я посмотрела на них, на тёплый свет лампы над столом, на буклет, который всё ещё лежал на краю, и вдруг почувствовала твёрдую, спокойную решимость.

— Еду, — сказала я. — Я еду.

Я улыбнулась от понимания, что сделала шаг в правильном направлении. Я больше не была той женщиной, которая ждала звонка мужа и молилась, чтобы он вернулся. Я стала той, кто сама выбирает свою жизнь. И этот выбор только начинался.

Глава 11

Глава 11

Новая работа мне очень нравилась. Всё меньше я вспоминаю об Олеге, а жить и дышать стало гораздо проще. Я полностью погрузилась в работу.

Наступило утро, которое я ждала со смешанным чувством страха и предвкушения. Чемодан был собран ещё с вечера — я перекладывала вещи три раза, не знала, что взять. В итоге положила джинсы, несколько футболок, тёплую кофту, купальник (Кристина сказала взять обязательно), который не надевала года три, и ту самую юбку-карандаш с белой рубашкой — на всякий случай. Кот смотрел на меня с дивана с укоризной, будто спрашивал: «Ты опять уходишь?» Я поцеловала его в мокрый нос и пообещала вернуться через пять дней.

На парковке у университета уже толпились студентки. Молодые, весёлые, громкие — они смеялись, обсуждали предстоящий тренинг, фотографировались на фоне автобуса. Кристина носилась между ними с блокнотом и списком, проверяла, все ли пришли, у всех ли есть документы, не забыл ли кто вещи. Я стояла в стороне с чемоданом и чувствовала себя лишней. Но Кристина быстро заметила моё замешательство, подбежала и схватила за руку:

— Аня, ты мне нужна! Помоги мне с загрузкой. Это дурдом какой-то. Но всё как всегда. У меня тут две девочки потерялись, надо их найти, а вещи уже грузят.

Я кивнула и включилась в суету. В первую очередь узнала фамилии девочек и начала спрашивать у всех, видели ли они их. Те нашлись неподалёку, решили, что всё успеют, и пошли в магазин. Я помогала ставить чемоданы в багажный отсек, пересчитывала рюкзаки, проверяла, чтобы ни одна сумка не осталась на тротуаре. Студентки крутились вокруг, щебетали, и я невольно улыбалась их энергии. Я вспомнила себя в их возрасте — такой же весёлой, беспечной, мечтающей. Тогда я ещё не знала, что моя энергия потихоньку стухнет, а мой брак станет клеткой, а любовь — предательством.

Мы загрузились в автобус. Я села на свободное место в середине, но через пять минут поняла, что сижу прямо перед группой студенток, которые оживлённо обсуждали предстоящий тренинг. Их голоса звенели, перебивали друг друга, и я волей-неволей слышала каждое слово.

— Вы слышали? Говорят, сам основатель бренда будет вести тренинг! — воскликнула одна из них, рыжеволосая девушка с ярким маникюром.

— Что, серьёзно? — ахнула её подруга. — Я думала, это просто какой-то фотограф и стилисты. Но прям он.

— Нет! — рыжая заговорщицки понизила голос, но её всё равно слышал весь автобус. — Я читала на сайте. Его зовут Максим. Ему тридцать пять, он основатель марки «Body Soul». Они одежду для плюс-сайз делают, но он сам — просто огонь. Высокий, темноволосый, и главное — такой секси. И, говорят, очень обеспеченный. А главное — его видят в компании крупных девушек.

— Ого, — протянула другая девушка. — Вот бы такого мужика заполучить. Он же холостой, кажется. Я видела его фотки в сети — шикарный мужчина. И деньги, и внешность. Представляете, если его окрутить? Я стараюсь на каждое такое мероприятие попасть, вдруг повезёт. Найти крутого и замуж выскочить.

Девушки захихикали, а я, услышав слово «замуж», вздрогнула так сильно, что чуть не уронила бутылку с водой. Замуж. Слово, которое когда-то казалось мне мечтой, чистой, прекрасной. Теперь оно отзывалось в груди острой болью. Я вспомнила, как стояла в загсе и клялась в любви человеку, который потом назвал меня толстой и выгнал на улицу. Я вспомнила, как десять лет верила, что брак — это защита, а оказалось — ловушка.

Я резко встала, не в силах слушать это, и пересела на соседнее сиденье к Кристине, которая как раз складывала документы в папку.

— Крис, — тихо сказала я, — можно я посижу с тобой? Там слишком шумно.

Кристина подняла на меня внимательный взгляд, заметила моё взвинченное состояние, но не стала задавать вопросов. Она просто подвинулась, освобождая место.

— Конечно, — сказала она. — Садись. Я как раз хотела с тобой поговорить.

Я села, прижалась плечом к плечу подруги и выдохнула.

— Ты слышала их? — спросила я. — Они обсуждают этого основателя бренда. Какой он красивый и богатый. И как классно выскочить замуж.

Кристина хмыкнула.

— Студентки есть студентки. Им по двадцать лет, они мечтают о принце. Потом жизнь их поправит. Но не всех, конечно, — она усмехнулась и взглянула на меня. — Тебя это зацепило? Слово «замуж»?

Я отвела взгляд.

— Я просто вспомнила. Как я думала, что брак — это счастье. А оказалось, что это тюрьма. И что мужчина может быть красивым, обеспеченным и любить тебя, а потом выбросить, как мусор.

— Ань, — Кристина взяла меня за руку. — Я знаю, что ты пережила. Но не надо проецировать на всех. Тренинг ведёт мужчина — ну и что? Ты едешь не за ним, ты едешь за собой. За возможностью. За деньгами. За новой жизнью. Это просто человек, который проведёт обучение. Не больше.

— Я знаю, — вздохнула я. — Просто... суета вокруг. Крики, смех, эти разговоры о мужиках. Я чувствую себя старой и уставшей среди них. Они полны энергии, а я — как выжатый лимон.

Кристина мягко улыбнулась.

— Не сравнивай себя с ними. Они только начинают, а ты уже прошла через многое. И именно это делает тебя сильнее. И потом, посмотри на себя — ты здесь. Ты не дома, не в депрессии. Ты сделала выбор. Посмотри, сколько всего изменилось в твоей жизни.

Я улыбнулась в ответ. В груди немного отпустило. Я откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Автобус уже выехал за город, мимо проплывали поля, леса, маленькие деревеньки. Воздух за окном стал свежее, чище. Я закрыла глаза и позволила себе просто плыть по дороге.

Через час мы приехали. База отдыха оказалась огромной — сосновый лес, ухоженные дорожки, несколько деревянных беседок, мангальная зона, детская площадка и — бассейн под открытым небом, от которого поднимался лёгкий пар. Чистая вода, голубая, ухоженная, окружённая лежаками и зонтиками. Рядом — большое двухэтажное здание с отделкой из светлого камня, с панорамными окнами и просторными террасами. Я вышла из автобуса и замерла, вдохнув полной грудью хвойный воздух.

— Ничего себе, — выдохнула я. — А место очень даже интересное.

— Да, красиво, — согласилась Кристина, вставая рядом. — Тут ещё есть лесные тропинки, беседки, вечером зажигают фонарики. Очень уютно. Думаю, тебе здесь понравится. Хорошее место, но очень приличное.

Мы начали выгружать вещи. Студентки с визгами высыпали из автобуса, хватали чемоданы, фотографировались на фоне бассейна. Кристина суетилась, проверяла список, высматривала организаторов. Подошёл мужчина с бейджем, представился администратором, объяснил, где какие корпуса и что заселение начнётся через полчаса.

— Аня! — крикнула Кристина, подбегая ко мне с большой коробкой ключей. — Помоги мне! Нужно каждой студентке выдать ключ от комнаты и отправить заселяться. Они же разбегутся, никто слушать не будет. Надо закончить с этим дурдомом. Давай, будем действовать организованно.

Я взяла коробку, открыла, начала доставать ключи с номерками. Студентки подходили одна за другой, получали ключи, смеялись, спрашивали, где можно оставить вещи, и быстро разбегались по номерам. Я раздавала ключи, улыбалась, что-то объясняла, и сама не заметила, как погрузилась в эту суету. Я чувствовала себя нужной. Полезной. И это было приятно.

Когда последняя студентка ушла с ключом, я перевела дыхание и закрыла коробку.

— Всё, — сказала я. — Все расселены.

— Ты молодец, — Кристина обняла меня за плечи. — Без тебя я бы тут до вечера возилась. Пойдём, я покажу тебе нашу комнату. Мы с тобой в одном номере.

Ну тут Крис в своём репертуаре, прекрасно она со всем справилась бы, просто всегда меня чувствует и поддерживает.

Мы взяли свои чемоданы и пошли через территорию к корпусу. Сосны шумели, по дорожкам прыгали белки, где-то вдалеке слышалась музыка. Я шла и улыбалась. Всё ещё волновалась, но теперь к волнению примешивалось любопытство.

Впереди начинались пять дней, которые могли изменить мою жизнь. Или, по крайней мере, показать, что я способна на большее, чем просто выживать. В любом случае мне тут нравится. Очень нравится.

Глава12

Глава12

Номер оказался небольшим, но уютным. Две узкие кровати с белоснежным бельём, деревянные тумбочки между ними, большое зеркало на стене и небольшая лоджия, из которой открывался вид на сосны. В углу — современный кондиционер, на полу — мягкий ковёр, а ванная комната сияла новым ремонтом: кафель бежевых тонов, душевая кабина с гидромассажем и большие полотенца, пахнущие лавандой.

Я остановилась на пороге и выдохнула. Да, это место можно считать дворцом. Я поставила чемодан у кровати, открыла шторы и впустила солнечный свет.

— Ну как тебе? — спросила Кристина, скидывая свои вещи на соседнюю кровать. — Скромно, зато чисто и уютно.

— Мне здесь нравится, — честно ответила я, провела рукой по гладкому покрывалу и улыбнулась. — Спокойно. Тишина. Сосны за окном. Никакого города, никакого шума.

— Вот-вот, — Кристина уже расстегнула чемодан и начала раскладывать вещи в шкаф. — Ты здесь отдохнёшь душой и телом. Даже если тренинг окажется сложным — природа своё сделает.

Я тоже принялась разбирать свой скромный багаж. Платья, футболки, джинсы, купальник, косметичка. Я аккуратно сложила всё в тумбочку и на полки. Нашлось место и для книги, которую я взяла на всякий случай. На мгновение я задумалась, стоит ли вообще доставать купальник, но потом всё же положила его на видное место. Мало ли. Бассейн так и манил бирюзовой водой. Хотя погода уже не та, чтобы купаться и греться на солнце.

Мы уже почти закончили, когда Кристина хлопнула себя по лбу и вытащила из сумки бумажку.

— Совсем забыла! — воскликнула она. — У меня же программа, я тебе её хотела показать.

Крис присела на край кровати и развернула листок. Я села напротив, поджав под себя ноги, и приготовилась слушать.

— Итак, — начала Кристина, пробегая глазами по строчкам, — сегодня в три часа дня в главном зале — первое собрание. Там будет знакомство с командой, с организаторами и, как я поняла, сам Максим представится и расскажет о бренде, о том, что они ищут в моделях и чего ждут от участников. Никакой обязаловки, никаких гарантий, просто вводная часть.

— Понятно, — кивнула я, чувствуя, как внутри снова шевелится волнение. — А что после?

— После — перерыв, — продолжила Кристина. — Где-то с пяти до восьми будет время на ужин, отдых, прогулки. Ну и подготовиться. А в восемь вечера встреча в релакс-зоне. Там, скорее всего, будет что-то более свободное, неформальное, чтобы все познакомились поближе. Может, коктейли, может, просто чай с печеньем и игры. Я точно не знаю, но по опыту — такие мероприятия обычно проводят в мягкой обстановке.

Я задумалась. Три часа до первого собрания. Можно выдохнуть, прийти в себя, набраться сил.

— А ты будешь на собраниях? — спросила я.

— Частично, — Кристина улыбнулась. — Я как куратор студентов, но в сам тренинг я не вхожу. Мне нужно следить за дисциплиной, за режимом, решать организационные вопросы. Ну и чтобы никто не додумался устроить скандал или чтобы какой-то парень не приехал. Бывало такое. Они молодые, иногда не поймёшь, что в этих головах творится. Надо быть бдительной. На первой встрече я буду, а потом, если что, я рядом. Ты всегда можешь мне написать или позвонить.

— Хорошо, — я выдохнула, и в груди стало немного легче. — А ты не зря вызываешься за ними присматривать. Место огонь.

Крис громко смеётся.

— Хоть какой-то отдых, это ты ещё бармена не знаешь, который тут работает, — говорит Кристина и мечтательно закатывает глаза. Я смеюсь, видя её хитрое лицо.

— Слушай, а мы успеем пообедать до трёх?

— Конечно, — Кристина встала и потянулась. — Столовая работает, я видела расписание. Давай переоденемся и пойдём? Сейчас как раз время.

Я посмотрела на себя в зеркало. Всё та же Аня, но в глазах уже не было той пустоты, что месяц назад. Только лёгкое волнение, смешанное с предвкушением. Я взяла лёгкий кардиган, переоделась в чистые джинсы и удобные балетки.

— Идём, — сказала я Кристине. — Проголодалась страшно.

Мы вошли в просторную столовую с панорамными окнами и длинными столами. За одним из них уже сидели несколько девушек из нашей группы, другие только заходили. Я взяла поднос, положила себе овощного супа, куриную котлету с гречкой и салат. Кристина выбрала рыбу с рисом. Мы сели у окна, и я наконец почувствовала, что могу просто есть, просто молчать, просто наслаждаться моментом. А тут есть чем наслаждаться. Просто смотреть в окно и получать удовольствие.

— Ты как, нормально? — спросила Кристина, заметив, что я задумалась.

— Да, — ответила я и улыбнулась. — Просто... я давно не чувствовала себя так спокойно. Как будто всё плохое осталось там, за воротами.

Кристина улыбнулась в ответ и сжала мою руку.

— Так и будет, — сказала она. — Всё хорошее ещё впереди.

Я кивнула и вернулась к еде. За окном проносились облака, солнце играло на стёклах, и впервые за долгое время я позволила себе поверить, что этот новый день принесёт мне что-то светлое.

Глава 13

Глава 13

Я сидела за столиком у окна, медленно доедая суп, и наслаждалась тишиной, которая казалась почти лекарством. Кристина напротив меня ковырялась в тарелке с рыбой, но её взгляд был прикован к двум студенткам за соседним столиком. Девушки — светловолосая и темноволосая, обе в ярких топах и джинсовых шортах, — сидели слишком близко друг к другу, хихикали громче обычного и размахивали руками, чуть не опрокидывая стаканы с водой. Их щёки горели румянцем, не свойственным обычному возбуждению. Хотя вся эта поездка и предвкушение чего-то нового могли их так взбудоражить. Лицо Крис становилось всё более жёстким.

— Только не это, — тихо выдохнула Кристина, и её голос стал стальным. — Похоже, они уже успели выпить.

Я посмотрела на подруг и заметила, как одна из них — светловолосая — наливает в стакан с соком что-то из небольшой пластиковой бутылки. Кристина отложила вилку и уже собралась встать.

— Я им сейчас устрою, — сказала она жёстко. — У нас только начало, а они уже чёрт знает чем занимаются.

— Может, я помогу? — предложила я, хотя и не знала, чем именно. — Я могу поговорить с ними.

— Нет, — отрезала Кристина, но в голосе её не было грубости, только усталость. — Это моя работа. Только опозорить университет не хватало. Я сама. Не вставай, доедай.

Крис поднялась и, бросив на меня короткую улыбку, направилась к студенткам. Я проследила, как она села напротив них, как девушки сразу сникли, как Кристина заговорила — тихо, но настойчиво. Светловолосая начала оправдываться, но Кристина покачала головой и забрала пластиковую бутылку, открыла её, понюхала и скривилась. Я отвела взгляд, чувствуя, что не хочу смотреть на эту сцену.

Внезапно я услышала шаги и чей-то голос:

— Приятного аппетита. Место свободно? Можно к вам присоединиться?

Я подняла голову. Передо мной стоял мужчина. Высокий, чуть выше среднего роста, с тёмными волосами, аккуратно уложенными назад, и лёгкой щетиной, подстриженной с безупречной тщательностью. Карие глаза смотрели на меня с лёгкой насмешкой, но без высокомерия. Он был в простой белой рубашке с закатанными рукавами и тёмных брюках. В руках — поднос с едой. Всё в нём было уверенным, спокойным, даже расслабленным.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то щёлкает. А лицо знакомое. Мы точно встречались раньше, но не помню где. Где-то в глубине памяти всплыло лицо, голос, хлопок дверцы машины. Тот самый мужчина. Чёрный джип. Я врезалась в его бампер в тот вечер, когда увидела Олега с любовницей. Я узнала его по глазам — тем самым карим, с лёгкой морщинкой у переносицы. И по голосу, который тогда говорил: «У такой красивой женщины, как ты, всё наладится».

— Добрый день, — выдавила я, чувствуя, как краска заливает щёки. — Да, садитесь, место свободно.

Мужчина улыбнулся, поставил поднос и сел напротив, на место, которое только что занимала Кристина. Он начал переставлять с подноса тарелки. Ну и аппетит. Всё как положено: первое, второе, салат и компот. Мужчина. Но он не спешил есть. Вместо этого он внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло узнавание.

— Я вас помню, — сказал он спокойно. — Вы врезались в мою машину. На парковке у убогого отеля.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я хотела сказать что-то вроде «нет, вы ошиблись», но не смогла. Кивнула, опуская глаза. Стыдно-то как. Тогда я была точно не в себе.

— Да, — сказала я тихо. — Это была я. Простите ещё раз за ту аварию.

— Да ладно, — он махнул рукой. — Царапина, не больше. — Он усмехнулся, и в его голосе послышалась тёплая ирония. — А сегодня вы выглядите гораздо лучше. Ярче. Свежее. И настроение, кажется, другое.

Я смутилась. Машинально поправила волосы и отвела взгляд.

— Спасибо, — сказала я коротко.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, беря вилку. — Я, честно говоря, не ожидал вас тут увидеть. Вы же вроде... — он замолчал, подбирая слово, — ехали домой за продуктами? Бормотали про молоко, корм коту.

Я не знала, смеяться или злиться. Я в тот вечер, мягко говоря, была в таком шоке, что уже и не могу вспомнить ничего. Обрывки — и те как в тумане. И вдруг в груди что-то кольнуло — не боль, а скорее странная гордость. Я здесь. Я не сдалась. Я начала забывать о том вечере. Он начал стираться из памяти.

— Я на тренинге, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Здесь проводят кастинг для модели плюс-сайз. Я решила попробовать.

Мужчина поднял бровь. Удивление промелькнуло на его лице, но оно было не насмешливым, а скорее заинтересованным.

— Вот как, — протянул он. — Модель? Неожиданно. — Он откинулся на спинку стула и чуть склонил голову набок, разглядывая меня, возможно даже слишком пристально. — Я не думал, что вас интересует мода.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Его слова — неожиданно, не думал — задели меня, хотя он, возможно, не хотел этого. Я сжала вилку, и голос мой стал резче.

— Знаете, — сказала я, — я не понимаю, почему это вас должно удивлять. Да, я не выгляжу как топ-модель с обложки. И да, я, наверное, не та, кто ходит по подиумам. Но это не значит, что я не имею права пробовать. Может быть, для кого-то мода — это просто одежда, но для меня это шанс. Шанс всё перевернуть с ног на голову. И я не понимаю, почему вы считаете, что имеете право судить, что мне подходит, а что нет.

Мужчина слушал меня внимательно. Он не перебивал, не усмехался, просто смотрел и слушал. Когда я замолчала, он медленно покачал головой, и на его губах появилась странная, почти извиняющаяся улыбка.

— Вы меня неправильно поняли, — сказал он спокойно. — Я не судил. Я просто удивился. Потому что в тот вечер вы выглядели так, будто мир рухнул. И я предположить не мог, что такие вещи могут вызвать ваш интерес. Вы же даже не посмотрели на мою визитку. Но я ошибся, и это хорошо. Я рад, что вы здесь.

Я моргнула, сбитая с толку его словами. Он не злился, не защищался, просто признал свою ошибку. Это было так не похоже на Олега, который никогда не признавал своей вины, что я на мгновение растерялась.

— Я... — начала я, но не знала, что сказать. Может, и мой тон совершенно не подходящий. Чего же я так на него налетела?

— Но знаете что, — продолжил мужчина, — вы не правы в одном. Мода — это не только одежда. Это про то, как человек себя чувствует. Про его уверенность. Про его историю. И вы, — он указал на меня вилкой, — вы очень подходите для этого. Не говорите глупостей, что вы не такая. Вы именно такая, какая нужна.

Я смотрела на него, и в груди что-то дрогнуло. Я не привыкла слышать такие слова. От незнакомца. Того, кто видел меня в самый страшный день. И который сейчас говорил мне, что я не ошиблась, приехав сюда.

— Откуда вы знаете? — спросила я тихо. — Вы же не работаете в модельном бизнесе? Или... — я вдруг запнулась, вглядываясь в его лицо, в его уверенный взгляд, в ту лёгкую улыбку, которая не сходила с его губ.

Он улыбнулся шире и протянул мне руку.

— Максим, — сказал он. — Основатель бренда «Body Soul». И да, я работаю в модельном бизнесе. Именно я провожу этот тренинг. И самое забавное, что на той визитке это было написано. Но вы же даже не глянули на неё.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица, потом приливает обратно, и сердце начинает бешено биться. Я смотрела на его руку, на его лицо и не верила своим ушам.

— Вы... вы тот самый Максим? — переспросила я.

— Тот самый, — он усмехнулся, и в его глазах заплясали смешинки. — И хочу вас заверить: я не даю комплиментов просто так. Если я говорю, что вы подходите — значит, вы подходите. Так что не сомневайтесь. Приходите на собрание в три. Я буду ждать.

Он поднялся, за время нашей беседы он успел закончить с едой, взял поднос с посудой и кивнул мне на прощание.

— Ещё увидимся, — сказал он и направился к выходу.

Я сидела неподвижно, глядя ему в спину, пока он не скрылся за дверью. В голове звенело. Я только что устроила скандал основателю бренда, у которого собиралась проходить кастинг. Сказала ему, что мода — не его дело, а он в ответ сказал, что я подхожу. И улыбнулся так, будто ему было искренне весело.

Глава 14

Глава 14

Ровно в три часа дня мы с Кристиной вошли в главный зал. Просторное помещение с панорамными окнами, выходящими в сосновый лес, было обставлено мягкими креслами и небольшими столиками. Светлые деревянные стены, в углах — живые растения в больших кашпо. Сцена была оформлена минималистично — белый экран для презентаций, пара высоких диванов и несколько кресел, расставленных полукругом. В зале уже собралось около сорока человек — в основном студентки, но были и женщины постарше, как я. Кто-то сидел в одиночестве, просматривая записи в телефонах, кто-то оживлённо переговаривался, обсуждая предстоящий тренинг.

Кристина плюхнулась на свободное место рядом со мной и тяжело вздохнула.

— Представляешь, — прошептала она, наклоняясь к моему уху. — Эти две дуры, которых я увела из столовой, оказались не просто пьяными. Они успели выпить почти бутылку водки, которую привезли с собой, перелив в бутылку из-под газировки. Я их уложила спать, заперла дверь и забрала ключи. Теперь они будут спать до вечера, а я буду решать, что с ними делать завтра.

— Боже, — покачала головой я. — И зачем им это было? Первый день, мы только приехали, ещё обед, а они уже пьяные.

— Студентки, — Кристина махнула рукой. — Для них это приключение. Но я им устрою завтра воспитательную беседу. Если ещё раз такое повторится — отправлю домой. Нечего портить мероприятие. Если кто пожалуется, что они нас опозорили, получу по шапке я.

Она откинулась на спинку и закрыла глаза на пару секунд, собираясь с силами. Я понимающе улыбнулась и перевела взгляд на сцену.

В зале становилось всё многолюднее. Последние участницы рассаживались по местам, кто-то занимал первые ряды, кто-то прятался в конце. Я заметила, что на сцене уже расположилась небольшая группа — человек пять: двое мужчин и три женщины. Они сидели на мягких диванчиках и креслах, свободно общались между собой, просматривали бумаги и планшеты. Один из мужчин что-то оживлённо рассказывал коллеге, жестикулируя, женщина рядом с ним смеялась.

Среди них был Максим. Он сидел в центре диванчика, положив ногу на ногу, с лёгкой улыбкой на лице. На нём была тёмно-синяя рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и чёрные брюки. Он выглядел расслабленным, уверенным, но я заметила, как его взгляд скользит по залу, словно он сканирует каждую участницу. И когда его глаза встретились с моими, я почувствовала, как сердце пропустило удар. Он чуть заметно кивнул мне, и я, смутившись, отвернулась к Кристине, сделав вид, что рассматриваю программу.

— Ой, смотри, вон он, — раздался шёпот позади. — Это же тот самый Максим, основатель. Я его в инстаграме видела, он ещё круче вживую.

— Да ну, — отвечал другой голос. — Он же просто бизнесмен. Что он понимает в моде?

— Да брось, он же сам модели выбирает! У него профиль в модельном бизнесе лет десять, он знает, что делает. И потом, говорят, он не только умный, но и очень привлекательный, и просто секс ходячий. Вот бы к нему в помощницы попасть, а не просто моделью. Я бы свой шанс не упустила.

Я поморщилась. Студентки рядом со мной оживлённо щебетали, и их слова снова задели что-то внутри. Я старалась не обращать внимания, но мысли сами собой возвращались к тому, как в столовой я нагрубила Максиму, а он просто улыбнулся и сказал, что я подхожу и просто неправильно его поняла. Странное чувство — смесь смущения и благодарности.

Между тем к диванчику на сцене подошла стильная женщина в бежевом брючном костюме. Высокая, с короткой стрижкой и ярко-красной помадой. Она что-то сказала Максиму, тот кивнул, и она повернулась к залу.

— Добрый день, дамы! — её голос был звонким, уверенным, приятным. — Я Виктория Орлова, стилист и креативный директор нашего проекта. Рада приветствовать вас на первом собрании тренинга «Твоё тело — твоя сила». Через пару минут мы начнём официальную часть, а пока дайте нам ещё минуту, чтобы все успели устроиться.

Виктория улыбнулась залу и вернулась на диванчик, сев рядом с Максимом. Она что-то сказала ему, и он улыбнулся в ответ. Я заметила, как естественно они общаются — как партнёры, которые давно работают вместе.

— А это Виктория Орлова, — снова зашептались сзади. — Она же стилист суперзвёзд! С ней работали такие певицы и звёзды. Говорят, она очень крутая, но строгая. Но нереально крутая.

— Надеюсь, она не будет нас ругать за внешний вид, — фыркнула вторая девушка. — Я вчера так волновалась, что даже не знала, что надеть сегодня. Притащила два чемодана.

— Она точно будет нас оценивать, — ответила первая. — Но главное — уверенность. Нам же говорят, что мы все красивые. Так что расслабься.

Я украдкой взглянула на часы, но даже не поняла, сколько времени они показывают. Я нервно поправила волосы. Всё-таки это мероприятие для более молодых девушек. В зале было много девушек в яркой одежде, но я чувствовала себя не хуже. Или почти не хуже.

Наконец Виктория Орлова поднялась и подошла к микрофону. Она обвела зал глазами, и в её взгляде было что-то властное, но одновременно дружелюбное.

— Дамы! — сказала она. — Я вижу, все в сборе. Прежде чем мы начнём, я хочу поблагодарить вас за то, что вы решили прийти. Тренинг, который мы запускаем сегодня, — это не просто уроки позирования или дефиле. Это про то, как принять себя, как полюбить свои формы и как показать миру свою силу. Мы не ищем худых моделей — мы ищем женщин с характером, с историей, с огнём в глазах.

В зале раздались аплодисменты. Я хлопнула вместе со всеми и вдруг почувствовала что-то внутри. Эти слова были именно тем, что мне нужно было услышать.

Виктория продолжала:

— Сегодня вас ждёт знакомство с командой, короткое введение в программу и, конечно, первое задание, которое покажет, кто есть кто. Но не волнуйтесь — мы не будем судить строго. Мы будем наблюдать. Мы хотим видеть вас настоящими. И, возможно, среди вас есть та самая, которая станет лицом нашего нового бренда. Всё в ваших руках.

Она жестом пригласила к микрофону одного из мужчин, сидящих на диванчике. Он поднялся, представился продюсером проекта, рассказал о партнёрах и о том, какие перспективы открываются перед участницами. Я слушала, но больше смотрела на Максима, который всё это время сидел спокойно, иногда переглядывался с Викторией, иногда поглядывал в зал. И каждый раз его взгляд на мгновение задерживался на мне. Хотя, наверное, мне это просто кажется.

Студентки рядом не унимались:

— Он такой крутой, серьёзно. И взгляд у него такой... секси, — шептала одна.

— И точно свободен, я проверяла, — добавляла вторая. — Надо с ним постараться сблизиться, такого мужика нельзя упускать. Это не то что у нас в универе идиоты, этот уже точно может обеспечить нормальную жизнь, а не свидание в парке.

— Но он вряд ли смотрит на участниц. Он же профессионал, — отвечала третья.

— Ты не знаешь. И что? Ну профессионал, но когда вокруг много женщин, хочешь не хочешь, а смотреть будешь. Да с таким и просто замутить охота.

Я внутренне скривилась и постаралась отключиться от их болтовни. Я сидела, смотрела на сцену, где Виктория что-то тихо обсуждала с Максимом. Он слушал её, кивал, а потом поднялся. Сделал шаг к микрофону.

И в этот момент зал взорвался аплодисментами. Девушки хлопали, кто-то даже встал. Ну, этот точно привык купаться в внимании. Максим стоял у микрофона, улыбался, и его взгляд, казалось, обводил весь зал, задерживаясь на каждом лице.

Он поднял руку, призывая к тишине. Аплодисменты постепенно стихли. В зале повисло ожидание.

Он пока не произнёс ни слова, но атмосфера уже электризовалась. Я видела, как студентки замерли, как некоторые подавались вперёд, боясь пропустить каждое его движение.

Глава 15

Глава 15

Максим сделал шаг вперёд, и зал затих окончательно. Он стоял у микрофона, слегка наклонив голову, и его голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой — разнёсся по помещению.

— Добрый день, дамы. Меня зовут Максим, я основатель бренда «Body Soul». Для меня большая честь видеть вас здесь, в этом зале, на нашем мероприятии. Вы сделали первый и самый важный шаг — вы пришли. Не остались дома, не усомнились, не струсили. Вы здесь. И это начало.

Он обвёл зал взглядом, и мне показалось, что он посмотрел на меня чуть дольше, чем на других. Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Да, что ж я так реагирую на его взгляды? Глупости разные в голову лезут.

— Мы создали этот тренинг не для того, чтобы сделать из вас манекенщиц, — продолжил он. — Мы создали его, чтобы вы открыли себя заново. Бренд «Body Soul» — это не про одежду. Это про женщину, которая носит эту одежду. Про её уверенность, её историю, её право быть красивой вне зависимости от размеров, возраста и обстоятельств. Мы верим, что некрасивых женщин нет, есть паршивая одежда. Мы ищем настоящих людей. Живых. Сильных. Тех, кто не боится быть собой.

Он сделал паузу, и в зале раздались тихие аплодисменты. Я почувствовала, как комок в горле начинает растворяться. Я слушала его и верила. Слова Максима били точно в цель, в те места, где я боялась признаться даже себе. Максим и правда очаровывал — таким голосом можно и кредит заставить взять на себя.

— Впереди нас ждут пять дней, — продолжал он. — Пять дней насыщенной работы. Будут задания — и физические, и психологические. Мы будем учиться двигаться, говорить, чувствовать себя на камеру. Будем много работать с телом, с пластикой, с походкой. Но ещё больше — с головой и сердцем. Потому что главная красота рождается внутри.

Максим перевёл дыхание и оглянулся на команду. Виктория Орлова, которая сидела на диванчике, ободряюще кивнула ему.

— Но я не буду вас мучить один, — улыбнулся он. — Рядом со мной команда профи. Я хочу представить её вам, потому что именно эти люди будут с вами на протяжении всего тренинга.

Он жестом пригласил вперёд Викторию. Она поднялась и встала рядом с ним, элегантная, уверенная, с яркой улыбкой.

— Виктория Орлова — наш стилист и креативный директор. С ней вы уже познакомились, — объявил Максим. — Она не только ваш наставник по стилю, но и человек, который знает всё о том, как подчеркнуть вашу индивидуальность. Виктория будет в постоянном контакте с вами — на каждом занятии, на каждом индивидуальном разборе.

Максим продолжил представлять команду. Он назвал имя фотографа, который будет работать с участницами, назвал хореографа по движению — молодую женщину с короткой стрижкой, и ещё одну помощницу — Алину, которая, по его словам, «будет снимать всё для социальных сетей и помогать вам вести свои странички».

Социальные сети пугали меня больше всего. У меня их нет. Олег всегда говорил, что это дурость. Да и куда с моими размерами фотки выставлять.

— Это важно, девочки, — добавил он, переходя на более неформальный тон. — В современном мире модель — это не просто лицо на фото. Это человек, который умеет общаться, рассказывать о себе, быть ближе к аудитории. Поэтому каждая из вас должна будет вести свой дневник в соцсетях. Это обязательное задание. Мы покажем, как это делать, но вам придётся открыться. Думаю, многие и так ведут активную жизнь.

Тут студентки начали перешёптываться, показывая друг другу количество подписчиков и друзей.

— А теперь, — сказал Максим, и в его голосе послышались новые ноты, — я хочу пригласить вас на неформальную встречу. Сегодня вечером, в восемь часов, мы ждём всех в зоне релаксации. Там будет чай, музыка, возможность познакомиться друг с другом и с командой в неофициальной обстановке. Приходите, чтобы отдохнуть и настроиться на завтрашний день.

Он улыбнулся, отошёл от микрофона, сел обратно на диван и передал слово Виктории Орловой. Та подхватила микрофон, легко и энергично, и обратилась к участницам:

— А пока у нас есть для вас первое задание! Не волнуйтесь, оно простое. Я хочу, чтобы вы вечером, перед встречей в релакс-зоне, нарисовали себя. Да-да, я серьёзно. Возьмите лист бумаги, карандаш или краски — что угодно. И нарисуйте себя. Но не просто себя. Выделите те детали, которые вы сами считаете у себя прекрасными. Может быть, это ваши глаза, может, руки, может, улыбка. Или — изгиб бёдер, или — форма губ. Всё, что вы любите в себе и в своей внешности. Мы обсудим это завтра утром. И мне совершенно не нужны высокие художественные навыки, мне интересно мнение каждой из вас о себе.

Девушки загудели. Кто-то засмеялся, кто-то удивлённо переглянулся. Я почувствовала, как моё сердце снова забилось. Рисовать себя. Выделять что-то красивое. Я в последний раз брала карандаш в руки ещё в школе, а уж чтобы рисовать своё тело — тем более. Вот если бы моего кота Сосиску попросили нарисовать — я с удовольствием. А себя — это что-то странное. А главное, я чувствую стеснение.

Я подняла глаза на сцену и встретилась взглядом с Максимом. Он сидел на диване, чуть откинувшись назад, и смотрел на меня. Снова — на меня. Да нет, не может быть, показалось. Скорее всего на молодых студенток, что сидят позади меня.

Виктория завершила выступление словами о том, что «никаких правил и никаких границ. Просто будьте честны с собой». Через несколько минут собрание закончилось. Девушки начали вставать, выходить из зала, обсуждать задание. Мы с Кристиной тоже поднялись и направились к выходу.

— Ну что, — сказала Кристина, когда мы оказались на свежем воздухе, в окружении сосен и вечернего света, — как тебе твой Максим?

— Он не мой, — отмахнулась я, чувствуя, что краснею. — Но говорит он... убедительно. И команда хорошая. Виктория эта просто огонь.

— Ага, — Кристина улыбнулась. — Я её знаю, она профи. Но ты видела, как он на тебя смотрел?

— Крис, прекрати! — я ускорила шаг, стараясь скрыть смущение. — Ты всё выдумываешь.

— Ну-ну. Сначала за столик к тебе подсел, потом всё смотрел на тебя, — подруга хитро прищурилась и не стала настаивать.

— Прекрати, он смотрел на девчонок позади нас.

— А чего ты выделываешься? — недовольно говорит Крис. — На тебя пялятся откровенно, а ты как монашка. Нет, нет, не на меня. Знаешь ли, не всем нравятся молодые дурочки. Подумай об этом.

— Крис, да хватит.

— Ладно, ладно, — говорит Крис, поднимая ладони вверх в жесте, будто сдаётся. Но потом снова посмотрела с хитринкой на меня: — Но ты задумайся.

Мы шли по дорожке, мимо беседок и качелей, и я думала о задании. Я совсем не умела рисовать. Что я могу выделить в себе? Свои глаза? Они у меня обычные, простые, только уставшие немного. Руки? Они много готовили и носили покупки, но в них нет красоты. Губы? Я даже не помню, когда обращала на них внимание в последний раз. Я злилась на себя за то, что не могла найти ни одной детали, которая казалась бы мне достойной или красивой. Я самая обычная. Ну бывают же простые люди. Ни плохие, ни хорошие. Ни красивые, ни уродливые. Вот простые.

— Я не знаю, что рисовать, — призналась я Кристине, когда мы вошли в номер. — Я не вижу в себе ничего прекрасного.

Кристина остановилась у двери, положила руки мне на плечи и посмотрела прямо в глаза.

— Ань, — сказала она серьёзно. — Ты просто забыла, как смотреть на себя без его очков. Он десять лет убеждал тебя, что ты ничего не стоишь. Но это неправда. Твоя сила, твоя красота — в том, что ты выжила с Олежей-говноежей. Что ты здесь. Что ты борешься. Нарисуй это. Нарисуй свою решимость. Свою боль, которая превратилась в силу. И поверь, ты увидишь себя по-новому. Вспомни в универе учились, да на твою грудь куча пацанов шею сворачивали.

Я закрыла глаза. В ушах всё ещё звучал голос Максима, а перед глазами — его взгляд. Вспомнила его слова о том, что я подхожу. Может быть, я попробую найти то, что сама считаю в себе красивым.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Я попробую. Но если у меня получится кривой рисунок — я виноватой не буду. И это точно не грудь будет.

Кристина рассмеялась и обняла меня.

— Договорились. Хотя зря — нарисуй свою грудь, глядишь, твой Максим глаза сломает. А пока давай, вытаскивай бумагу. У нас есть время до восьми.

— Он не мой, — напоминаю Крис, но её игривое настроение уже невозможно затушить.

Я вздохнула и достала из сумки блокнот и карандаш. Села на край кровати, положила лист перед собой и, дрожащей рукой, начала рисовать. Я не знала, что получится. Но впервые за долгое время я была готова попробовать.

Глава 16

Глава 16

Вечер опустился на базу мягким, фиолетовым сумраком. Воздух стал прохладнее, пахло хвоей и сырой землёй. Зона релаксации оказалась уютной деревянной беседкой, увитой гирляндами из тёплых фонариков, которые мерцали, словно светлячки. Внутри стояли большие кресла-груши, пуфы, низкие столики, а из скрытых колонок лилась спокойная инструментальная музыка — что-то с нотками фортепиано и виолончели. Я вошла в беседку, огляделась и почувствовала, как напряжение, которое копилось весь день, начинает потихоньку отпускать. Я выбрала кресло-грушу в углу, почти у самого выхода, села — правда, кресло подо мной немного поплыло, напоминая мне о габаритах, — пришлось поджать ноги, найти положение и замереть. Кто придумал это кресло — просто изверг.

Девушки заполнили пространство. Они смеялись, обнимались, фотографировались на фоне гирлянд, пили чай из бумажных стаканчиков и говорили громко, словно хотели перекричать музыку. Я смотрела на них со стороны и снова чувствовала себя старой, почти чужой. Они были такими молодыми, энергичными, беззаботными. Их смех звенел, как колокольчики, и я понимаю, что мне не хватает именно этой лёгкости, но как её вернуть — я не знаю. Я давно не смеялась так, чтобы забыть обо всём. Только тихо, сдержанно, чтобы не привлекать внимания. Возможно, начала так смеяться с Крис совсем недавно, по старой памяти, но чтобы в обществе, при чужих людях — нет.

Я встала, взяла себе чашку с травяным чаем и сделала глоток. Тёплый, с мёдом и лимоном, он приятно согревал изнутри. Второй раз кресло мне поддалось, и я уже уверенно плюхнулась на него, ловя баланс и не сползая на пол.

Вскоре в беседку вошла команда. Я заметила их ещё издалека — по тому, как стихли голоса, как студентки начали поправлять волосы и выпрямляться. Максим шёл впереди, за ним — Виктория, Алина и ещё двое ассистентов. Они заняли свои места, где стояли кресла для команды. Максим сел чуть с краю, не в центр, а сбоку, будто специально не хотел привлекать к себе всё внимание. Но внимание само тянулось к нему. А реакцию он вызывает моментальную: девчонки поправляют платья на коленях, некоторые наоборот приоткрывают вид на ноги. Стараются сесть так, чтобы свет падал, подчёркивая красоту. Но они молодые и так очень красивые.

Виктория встала в центре. На ней был простой, но стильный комбинезон, и несмотря на более неформальную одежду, она выглядела так же уверенно, как днём.

— Добрый вечер, девочки! — сказала она звонко. — Рада видеть вас в этой уютной обстановке. Надеюсь, вы успели отдохнуть и настроиться на наш разговор. Сейчас я хочу показать вам кое-что.

Она взяла планшет и повернула его так, чтобы все видели. На экране появились фотографии — девушки и женщины разных возрастов, разных комплекций, в разной одежде. Я пригляделась. На первом снимке была полная женщина в бесформенном сером свитере — взгляд её был потухшим, плечи опущены, она словно пряталась от мира. На втором — та же женщина, но в платье с открытыми плечами, с уложенными волосами и яркой помадой. И её глаза сияли. Она улыбалась, стояла прямо и казалась совершенно другим человеком. Не могу поверить, что это тот же человек. Нет, я знаю, что одежда, причёска, макияж творят чудеса, но даже взгляд поменялся. Вот бы научиться так же.

— Это одно и то же тело, — сказала Виктория, обводя взглядом зал. — Но разный подход. Разное восприятие себя. Одежда, поза, взгляд — всё это может сделать вас неуверенной или потрясающей. И мы здесь, чтобы научить вас выбирать второе.

Она переключила несколько фотографий. Теперь на экране были лица — крупным планом. Уверенная женщина смотрела прямо в объектив, в её глазах была сила. Неуверенная — отводила взгляд, прятала улыбку. Я узнавала себя на второй. Сколько раз я смотрела в зеркало и отворачивалась от того, что вижу, или просто махала на отражение рукой, ведь с каждым днём всё хуже было отражение?

— Наша задача, — продолжала Виктория, — показать вам, что вы можете быть красивыми в любом возрасте, в любом весе, при любых обстоятельствах. Всё — вопрос того, как вы себя чувствуете. И мы будем работать над этим. Наш бренд хочет донести это всем женщинам. Но начнём с вас.

Она говорила ещё минут двадцать. Показывала новые фотографии, рассказывала о том, как работать с ракурсами и светом, как выбирать одежду, которая подчеркнёт достоинства. Я слушала, но в какой-то момент поймала себя на том, что смотрю на Максима. Он сидел на своём кресле, скрестив ноги, и слушал Викторию с внимательной улыбкой. Он не перебивал, не отвлекался, но он словно почувствовал и повернул голову, взглянув на меня.

Я отвела глаза и сделала вид, что увлечена презентацией. Но сердце стучало быстрее. Да, Максим умеет привлекать внимание. Но я же взрослая женщина, не студентка. Так чего же я тоже на него ведусь?

После Виктории слово взял один из ассистентов — рассказал о деталях завтрашнего расписания. Я старалась слушать и запоминать, но студентки рядом зашептались, перебивая друг друга. Хотелось шикнуть на них, но я не преподаватель, и тут не лекция в университете.

— Слушай, — услышала я голос из соседнего кресла, — я слышала, Максим ещё и на съёмки лично выбирает девушек. Если ему понравишься, можно сразу попасть в рекламу.

— Да ну, — отвечала другая, — он просто бизнесмен. У него, наверное, куча моделей на примете.

— А вот и нет, — вступила третья, — я читала интервью. Он лично участвует во всех кастингах. Говорит, что видит человека. Так что если ему понравишься — ты в деле.

Девушки засмеялись, одна из них, яркая брюнетка в коротком платье, наклонилась в сторону Максима. Она подняла руку, привлекая внимание.

— Максим, — сказала она звонко, — можно вопрос? Вы так много говорите о красоте и уверенности. А какие женщины нравятся лично вам?

В беседке повисла тишина. Кто-то ахнул, кто-то засмеялся. Вот это номер. Я, наверное, испытала испанский стыд. Это как бы личный вопрос, и хоть сейчас неформальная обстановка, но, по моему мнению, слишком личный. Максим улыбнулся — спокойно, без смущения. Он подался чуть вперёд, и его голос прозвучал тихо, но так, что его было слышно в каждом углу:

— Хороший вопрос. На самом деле... — он задумался на мгновение, — я не смотрю на размер, на возраст или на идеальность. Мне нравится внутренний огонь. Женщина, которая знает, чего она хочет, даже если она ещё боится в этом признаться. Которая прошла через трудности, но не сломалась. Которая смотрит на мир с вызовом. Такие женщины часто сами не знают, что в них есть этот огонь. Но я его вижу.

Он сделал паузу и чуть наклонил голову. Пока он говорил, я всё ещё старалась отойти от этого вопроса, но тут почувствовала это, как физическое прикосновение. Моё сердце пропустило удар. Я хотела отвести глаза, но не смогла. Он смотрел на меня с той же лёгкой, чуть заметной улыбкой, и в этой тишине, среди гирлянд и тёплого света.

— Ну, например, я? — раздался чей-то звонкий голос. — У меня там внутри пожар.

Девушки засмеялись. Стоит отметить, некоторые из девчонок пробивные и очень уверенные в себе. Это хорошо, уж точно не плохо.

— Не будем нарушать спокойствие вечера, — сказал он, ухмыльнувшись. — Но. Пожар — это хорошо, но пусть он горит ровно и уверенно. А завтра у вас будет возможность показать всё. Завтра будет возможность не сдерживать себя.

Он перевёл взгляд на Викторию, словно взглядом прося вернуться к изначальной беседе. Та подхватила разговор, умело переводя тему:

— На сегодня хватит, девочки. Завтра будет насыщенный день — с самого утра. Вам нужно выспаться, набраться сил. Поэтому предлагаю расслабиться и просто наслаждаться вечером. Общайтесь, знакомьтесь, отдыхайте. Но советую не засиживаться допоздна.

Студентки зашумели снова, но уже тише. Кто-то начал собираться, кто-то, наоборот, потянулся к выходу из беседки в сторону бара. Я услышала, как несколько девушек оживлённо обсуждали, что можно продолжить вечер «по-взрослому» в баре на первом этаже главного корпуса.

— Пойдём, там коктейли обещают.

— Точно, надо отдохнуть перед завтрашним днём. Может, там и Максим появится? Да точно появится. Надо немного расслабиться и устраивать охоту, не зря я это платье надевала.

Я покачала головой — такой шумный вечер мне точно не нужен. В беседке стало слишком людно, музыка перестала быть расслабляющей, а смех студенток — слишком громким. А мне хотелось тишины. Спать ещё рано, но шум давил. Я поднялась, поставила пустую чашку на столик и, никем не замеченная, выскользнула из беседки.

Снаружи было уже прохладно. Сосны шумели, на дорожках мягко горели низкие фонари. Я вдохнула полной грудью — тут нереально вкусный воздух, режет лёгкие, очищает, а с ними — и мысли. Я пошла по дорожке, ведущей вглубь леса. Шаги хрустели по мелкому гравию, и где-то журчала вода. Тишина была такой густой, что я слышала собственное сердцебиение.

Я дошла до маленького пруда, окружённого деревьями, и остановилась. Вода отражала луну и звёзды, а лёгкий ветерок рябил поверхность. Я села на деревянную скамейку у воды, обхватила плечи руками и просто смотрела на воду. Мысли текли медленно, как эта вода. Я думала о задании на завтра, о рисунке, который так и лежал в блокноте, о том, как Максим смотрел на меня, о его словах про огонь. Но главное в голове было так ясно и спокойно, а перепады настроения становились более редкими гостями в моей голове. То, что творилось месяц назад, — это просто ужасно.

— Ты тоже сбежала от шума?

Я вздрогнула и обернулась. На дорожке стоял Максим. Руки в карманах, и смотрел на меня с той же тёплой, чуть ироничной улыбкой.

— Я просто... захотела побыть одна, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит, и это не в прохладе вечера дело. За один день мы слишком много раз с ним встретились.

— Понимаю, — он сделал шаг ближе, но не сел, остановился в нескольких метрах. — Хорошее место.

Мы молчали. Я смотрела на воду, Максим стоял рядом, и я чувствовала его взгляд на мне.

— Не бойся завтрашнего дня, — сказал он тихо. — Ты справишься. И ты, Анна... — он запнулся на секунду, — ты действительно красивая. Не потому, что я так говорю. А потому, что это правда. Ты просто ещё не научилась этому верить.

Он развернулся и пошёл обратно, оставив меня одну на скамье, у зеркальной глади пруда, под луной. Я сидела, прижимая руки к груди, и чувствовала, как внутри всё скручивается, переворачивается. Это не была любовь. Нет, нет. Я не глупая дурочка, которая верит в сказки про принцев. Это было что-то большее — надежда. Надежда, что он говорит правду. Я закрыла глаза и позволила себе просто дышать.

Глава 17

Глава 17

Утро ворвалось в номер резко и безжалостно. Я спала глубоким сном — впервые за долгое время мне не снились кошмары, не снился Олег, не снилась та дверь, которую захлопнули перед носом. Я просто провалилась в тёплую, спокойную пустоту, и когда раздался стук в дверь, я подскочила так, будто меня окатили ледяной водой. «Я всё проспала», — первой мыслью пронеслось в голове.

— Есть кто живой? — раздался звонкий голос за дверью. — Готовность пятнадцать минут! Выходим через четверть часа!

Я спустила ноги с кровати, потёрла глаза. Рядом уже вскочила Кристина, но она, как организатор, явно была в курсе побудки — она быстро натягивала спортивные штаны и футболку.

— Кто это? — спросила я, ещё не до конца проснувшись. Вчерашняя прогулка меня просто вырубила.

— Алина, помощница, — ответила Кристина, застёгивая молнию на кофте. — Она ходит по номерам, будит участниц. Одевайся быстрее, у нас прогулка на свежем воздухе, спортивная форма и кроссовки обязательны.

Стук в дверь продолжался. Я открыла дверь, и на пороге стояла улыбчивая девушка с камерой в руках. Она щёлкнула меня, я даже не успела сообразить, что происходит. Я зажмурилась от вспышки и возмущённо отшатнулась.

— Вы что, без предупреждения?! Я даже не причёсана!

— Это для контента, — беззаботно ответила Алина. — «Утро с участницами», натурально и живо. Всё будет в соцсетях. Не переживайте, вы прекрасно выглядите даже спросонья. Итак, у вас ровно пятнадцать минут. Ждём в холле!

Алина развернулась и пошла стучать в следующий номер, а я осталась стоять с открытым ртом. Я посмотрела на себя в зеркало — растрёпанные волосы, заспанные глаза, домашняя футболка, длинная, в которой я сплю, хорошо, что не в трусах спала. «Прекрасно выгляжу», — хмыкнула я. Но времени на возмущение не было.

Быстро умылась ледяной водой, почистила зубы, собрала волосы в тугой пучок на затылке, надела удобные чёрные леггинсы, спортивный топ и лёгкую ветровку. Кроссовки, которые я взяла на всякий случай, пришлись как нельзя кстати. Я чувствовала себя почти спортсменкой. Почти. В городе я бы в жизни в таком из дома не вышла.

Мы спустились в холл. Там уже стояли несколько сонных девушек, зевающих и потирающих глаза. Кто-то сидел на диване с телефоном, кто-то пытался взбодриться. Я подошла к кофейному автомату, нажала кнопку «американо», получила стаканчик с горячим напитком и сделала глоток. Кофе оказался горьким, кислым и отдавал пластиком. Фу, но лучше, чем ничего. Я поморщилась, но допила — нужно было проснуться.

Мимо меня прошла Виктория Орлова в ярком спортивном костюме, с идеально уложенными волосами, и бросила одобрительный взгляд на меня. Вот это женщина, в любое время выглядит поразительно. Интересно, она вообще спит? Или встаёт ни свет ни заря?

— Хорошо выглядишь, — сказала она коротко. — Готова?

Я кивнула, хотя внутри не была уверена. Да и понятия не имею, к чему быть готовой.

Мы ждали двадцать минут. Некоторые девушки спускались еле живые — бледные, с синяками под глазами, с опухшими лицами. Я заметила тех самых двоих, которые вчера выпили в столовой, а потом, судя по всему, продолжили в баре. Они держались за стены и стонали при каждом движении.

— Это будет им уроком, — услышала я голос Кристины за спиной. — Завтра будут знать, что нельзя пить перед тренингом.

Наконец Виктория собрала всех, кто спустился, и громко объявила:

— Все, кто в строю, — за мной! Остальные пусть догоняют, если смогут. Мы не ждём.

Она уверенно направилась к выходу, и толпа сонных девушек потянулась за ней. Алина, их помощница, бегала вокруг с камерой, щёлкала фото на фоне сосен, ловила кадры с зевающими лицами и тем, как они поправляют одежду. Я старалась уворачиваться от объектива, но чувствовала, что Алина всё равно умудряется снимать.

Мы прошли через лес, дорога заняла минут двадцать. Там, среди сосен, высился верёвочный парк — несколько уровней канатных переправ, бревенчатых мостиков, висячих лестниц и страховочных тросов. Я подняла голову и почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Это было высоко. Очень высоко. Это вообще не моё. Куда меня, с моими объёмами, на деревья. Я последний раз на дерево залезала лет так… очень много назад.

— Доброе утро, девушки! — раздался бодрый голос Виктории. — Как вы уже поняли, утро у нас начинается не с кофе, а с преодоления себя. Верёвочный парк — это не просто развлечение. Это метафора. Каждый этап — это ваше испытание, ваш страх, ваша неуверенность. И вы должны пройти его. Не потому, что мы заставляем. А потому, что вы можете. Вы сильнее, чем думаете. Давайте добавим немного бодрости в это утро.

Она говорила вдохновенно, и я чувствовала, как слова проникают в меня. «Вы сильнее, чем думаете». Да, команда конечно мощная, они и вправду могут заставить делать всё что угодно. Я смотрела на канаты и бревна, висящие на высоте нескольких метров, и внутри боролись страх и желание доказать себе, что я способна. Но если упаду? Я точно разобью голову. Да меня не факт, что выдержат эти верёвочки, вряд ли они рассчитаны на такое объёмное богатство.

— Я не полезу, — пробормотала кто-то из девушек сзади.

— Хочешь — не лезь, — пожала плечами Виктория. — Но ты приехала сюда не для того, чтобы отсиживаться. Вспомни, зачем ты здесь. И делай шаг.

Вдох-выдох, вдох-выдох — и ноги сами понесли меня. Я подошла к инструктору, который выдавал страховочное снаряжение. Он объяснил, как застёгивать карабины, как переставлять тросы, как держать равновесие. Я переспрашивала раз двадцать, не рухнет ли всё это подо мной, но он уверял, что всё в порядке. Верилось с трудом. Но всё-таки страховка есть. И чего стоять, мяться, надо двигать. Когда я ещё смогу так развлечься? Давайте будем честны — никогда. Я надела обвязку, затянула ремни и сделала первый шаг к лестнице. Тросы дрожали под ногами, канаты раскачивались.

Я начала подниматься. Первый уровень был простым — бревна, натянутые между деревьями, идущие ровно. Но когда я добралась до второго, ноги начали дрожать. Здесь висели качающиеся доски, соединённые верёвками, — нужно было переступать с одной на другую, держась за тросы. Я ступила на первую доску, та качнулась, и я вскрикнула. Схватилась за канаты, повисла на руках, и сердце забилось бешено.

— Не смотри вниз! — крикнул инструктор. — Смотри на следующую доску. И дыши!

Я перевела дыхание. Нормально, держимся. Давай, Аня, двигай телесами, — сказала я сама себе. Посмотрела перед собой. Вдох. Шаг. Доска качнулась, но я удержалась. Ещё шаг. И ещё. Руки дрожали, ладони потели, но я двигалась вперёд. Не останавливалась, хотя один раз едва не потеряла равновесие, когда доска ушла из-под ног — я успела ухватиться за трос, повисла на секунду, но подтянулась и продолжила. Внутри страх смешался с азартом, и это было так круто.

На третьем уровне было ещё сложнее — вертикальные сети, через которые нужно было перебираться, и натянутые канаты, идущие зигзагами. Я чувствовала, как горят мышцы, как воздух обжигает лёгкие, как пот стекает по лицу. Я слышала своё дыхание — тяжёлое, хриплое. Но в какой-то момент перестала думать о том, как страшно. Я просто делала шаг за шагом, заставляя себя идти.

Где-то на середине пути я остановилась на небольшой платформе, перевела дыхание и случайно посмотрела вниз. Земля казалась далёкой. Я почувствовала головокружение, ноги стали ватными. Но вдруг услышала голос — не громкий, но чёткий:

— Ты справишься. Дыши.

Я подняла голову. На соседней платформе стоял Максим. Он был без страховки, просто стоял и смотрел на меня с той же спокойной, чуть заметной улыбкой. Это у меня видение или он правда тут? Вроде реальный. Хотя после такого подъёма, возможно, я упала, расшиблась и уже лежу в коме.

— Ты уже почти прошла, — сказал он. — Осталось два шага. Сделай их для себя.

Я кивнула, сглотнула и шагнула с платформы на последний канатный мост. Он качался, но я не смотрела вниз. Смотрела вперёд, на тот край, где заканчивался маршрут. Шла медленно, но уверенно. И когда моя нога коснулась твёрдой, надёжной поверхности, я почувствовала, как что-то внутри разрывается и освобождается. Слёзы навернулись на глаза, но я сдержала их.

— Я прошла, — прошептала я, всё ещё не до конца понимая, что сделала это. Я прошла. Я молодец.

Позади захлопали. Кто-то из девушек крикнул: «Молодец!». Я выпрямилась, отстегнула карабины, и тут меня просто на части разрывало изнутри от гордости к себе. Я стояла на твёрдой земле, тяжело дышала, но в груди была странная лёгкость. Я справилась. Я не упала. Я не сдалась. И внутри меня росло тихое, твёрдое знание: если я смогла это, я смогу сделать всё, всё, что захочу. И не дам ничему и никому в этом мире сломать меня. Я справилась. И я могу себя похвалить.

Глава 18

Глава 18

Вокруг уже собирались другие девушки — кто-то смеялся, кто-то вытирал слёзы, кто-то обнимался от переполнявших эмоций.

Виктория Орлова встала в центр поляны, обвела всех взглядом и громко, с улыбкой сказала:

— Девушки, я хочу сказать вам огромное спасибо. Тем, кто рискнул и не испугался — вы молодцы. Вы сделали первый шаг к тому, чтобы доверять себе. А те, кто не решился, — не кисните. У вас будет ещё много возможностей. Но запомните: страх — это нормально. Главное — не позволять ему управлять вами.

Она помолчала, давая словам осесть, а затем продолжила более деловым тоном:

— После обеда всех ждём в главном зале. У нас будет работа с фотографом. Приходите в удобной одежде, в которой вы чувствуете себя красиво. И не забудьте принести свои рисунки, которые я просила сделать вчера. Я их соберу и мы обсудим. И ещё один важный момент — я отдам вам результаты теста, который вы проходили перед приездом.

Я нахмурилась. Тест? Какой тест? Я перевела взгляд на студенток, стоящих рядом. Одна из них, рыжеволосая девушка с яркими веснушками, поймала мой растерянный взгляд.

— О чём говорит Виктория? — спросила я. — Какой тест?

— Ну, перед выездом, — пожала плечами девушка. — Нам прислали ссылку на сайте, нужно было пройти опрос. Психологический, вроде. Про самооценку, мотивацию, страхи. Мы все заполняли. А вы что, не проходили?

Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Я не проходила никакого теста. Мне никто не присылал ссылку. Видимо, Кристина так была занята организацией поездки, что просто забыла переслать мне анкету, но хуже, если эта ссылка затерялась среди сотен сообщений. Или просто вылетело из моей головы.

— Нет, — растерянно ответила я. — Я не знала о нём.

Девушка сочувственно пожала плечами, отвернулась к подругам, и я осталась стоять с неприятным осадком. Если это очень важный тест, а я не в курсе, и теперь, когда речь зашла о результатах, я чувствовала себя белой вороной.

Группа начала медленно двигаться обратно к базе — по лесной дорожке, через утренний воздух, пахнущий хвоей и влажной землёй. Я шла чуть позади всех, перебирая в голове возможные последствия. Что скажет Орлова, когда узнает, что у меня нет теста? Неужели это повлияет на моё участие? А вдруг меня просто исключат? Но я надеюсь, что мне разрешат пройти его. А вдруг это как раз проверка на внимательность. В любом случае буду просить его пройти.

Я так задумалась, что не заметила, как рядом со мной оказался Максим. Он шёл легко, руки в карманах куртки, и смотрел вперёд, но явно ждал начала разговора.

— Ты молодец, — сказал он тихо, чтобы не привлекать внимания остальных. — Я видел, как ты проходила. Особенно на третьем уровне, когда чуть не упала. Ты удержалась. Это было смело.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, что не могу улыбнуться в ответ. Я всё ещё была погружена в свои мысли о тесте. — Я только что узнала, что все проходили какой-то тест до поездки. А я не проходила. Возможно, забыла или не заметила. Это важно? Меня могут исключить?

Максим остановился на мгновение, потом пошёл дальше, чуть замедлив шаг, чтобы идти с ней в ногу.

— Это не важно, — сказал он спокойно. — И одновременно важно. Всё, что здесь происходит, — это тест. Каждое задание, каждый шаг, каждый твой выбор. Важно и то, что ты думаешь, и то, что ты делаешь. И иногда то, что кажется неважным, на поверку оказывается самым главным. И наоборот. Например, то, что ты сейчас переживаешь из-за этого теста, — это тоже часть процесса. Ты волнуешься, значит, тебе не всё равно. Это тоже результат.

— Я ничего не поняла, — призналась я, проведя рукой по волосам. — То есть это важно или нет? Мне нужно его пройти?

— Если хочешь — пройдёшь, — пожал плечами Максим. — Но знаешь, есть один тест, который я даю всем, кто приходит ко мне работать. Он один. И он на честность. Мне не нужны тесты с сайта. Мне нужен человек, который не боится быть собой. Ты можешь не заполнять ту анкету, а ответить мне на один вопрос. Честно.

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня с лёгкой, загадочной улыбкой, и в его взгляде не было насмешки — только искренний интерес.

— Так и быть, — сказала я, хотя внутри колотилось всё. — Спрашивай.

Максим остановился, взял меня за плечи, разворачивая к себе, чтобы я смотрела ему в глаза. Он был выше меня, и я чувствовала себя неуютно под его внимательным взглядом.

— Хорошо. Если работа будет твоей, ты мне будешь врать?

Я задумалась. Смотрела на него, видела серьёзность в его глазах, и в голове проносились ответы. Сказать «нет» было бы легко и, скорее всего, правильно. Но я не могла так просто соврать. Ну не во всех же моментах я буду честной. Иногда людям приходится умалчивать или уходить от ответа. А иногда не хочется обидеть.

— Смотря в чём, — ответила я. — Если тебе надо будет подбодрить тебя, если ты будешь сомневаться в себе, и я увижу, что тебе нужна поддержка, — я скажу то, что ты хочешь услышать. Даже если это будет неправда. Это не злая ложь. Это просто чтобы ты не упал духом. А если речь о чём-то серьёзном — я скажу правду. Но постараюсь аккуратно, — отвечаю я, заметив только в конце, что тоже перешла на «ты».

Максим смотрел на меня, не отрываясь, и я чувствовала, как он оценивает каждое слово. И вот надо вроде отвести взгляд, но не могу.

— Хорошо, — сказал он. — А если тебе не понравится одежда, которую ты должна будешь носить? Скажешь дизайнеру, что она ужасна, зная, что ранишь его чувства?

Я нахмурилась. Мне кажется, дизайнеру не должен прислушиваться к советам, тем более к моим. Хотя бред о удобстве и красоте.

— Это сложно, — ответила я. — Если я просто модель на съёмке и меня наняли, чтобы я носила вещь, то это не моё дело. Моя работа — показать её, а не оценивать. Но если меня спросят честно — я скажу правду. Аккуратно, но честно. Но если одежда будет мне неудобна, если она будет давить, сковывать движение или просто будет некомфортной, я скажу об этом. Возможно, даже грубо. Но если это первый день работы — я промолчу. Сделаю вид, что всё в порядке. А если работа долгосрочная и я хорошо знакома, и правда интересно моё мнение — скажу.

Максим слушал очень внимательно. Не перебивал, не усмехался, просто смотрел в глаза, слова повисали в утреннем воздухе. Я закончила и затаила дыхание.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом начал смеяться. Громко, открыто, запрокинув голову. Я растерялась. Я сейчас опростоволосилась? Кошмар, ну вот кто меня за язык тянул.

— Что? — спросила я, чувствуя, как краска заливает щёки. — Я что-то не так сказала?

Максим перестал смеяться, но улыбка всё ещё играла на его губах. Он покачал головой.

— Ну вот, видишь, — сказал он. — Ты только что прошла тест. Это и был он. Вопросы про правду, про честность, про то, как ты будешь поступать в неоднозначных ситуациях. Ты ответила. И ответила честно. Ты не пыталась угодить мне, не подстраивалась под правильный ответ. Ты сказала то, что думаешь. Значит, я знаю, чего от тебя ждать.

Я почувствовала, как внутри отпускает. Я и не заметила, как задержала дыхание.

— И я прошла? — спросила, не скрывая надежды.

Максим пожал плечами и улыбнулся.

— А это я тебе не скажу, — ответил он. — Мы же не хотим, чтобы ты зазнавалась, правда? — он кивнул в сторону уходящей группы. — Пойдём, догоним их. А то подумают, что я к тебе пристаю.

Я усмехнулась, чувствуя, как напряжение уходит.

— Шутка смешная, — сказала с лёгкой иронией. Настроение на удивление поднялось выше.

Максим повернулся ко мне, в его глазах блеснули смешинки, но голос стал чуть серьёзнее:

— В каждой шутке только доля шутки, Анна. Иди, догоняй. Я рядом.

Мы пошли по дорожке, и я почувствовала, как рядом с ним дышится легче. Не знаю, что будет дальше, но впервые за долгое время я была готова принять даже неизвестность.

Глава 19

Глава 19

После обеда в главном холле воцарилась деловая суета. Студентки, уже переодевшиеся в более нарядные вещи, сновали туда-сюда, поправляли волосы и нервно посматривали на фотографа, который устанавливал оборудование. Я пришла в юбке с широким поясом ниже колена и белой рубашке, чувствуя себя неловко — я всё ещё не понимала, что мне делать и как себя вести. Я встала у стены, скрестив руки на груди, и наблюдала за подготовкой. Утром смело маршировала впереди всех, а сейчас стою в стороне.

Фотограф оказался молодым парнем лет тридцати, с короткой бородкой и добрыми глазами. Он быстро настроил свет, проверил камеру и, хлопнув в ладоши, привлёк внимание.

— Девушки! — сказал он бодро. — Меня зовут Артём, я ваш фотограф на сегодня. Не бойтесь меня, я не кусаюсь, — он улыбнулся, и в зале послышались смешки. — Мы будем работать по очереди. Каждая подходит, мы делаем несколько кадров в разных ракурсах. Задача простая — я показываю, вы повторяете, но главное — не думайте о том, как вы выглядите. Просто двигайтесь. Смотрите на меня. Или в сторону. Дышите. А я уже поймаю ваш кадр.

Девушки зашумели, начали выстраиваться в очередь. Я стояла в стороне, чувствуя, как в груди разрастается паника. Я не умела позировать. Не знала, куда деть руки. Мне казалось, что если у меня не получится, все будут смеяться вокруг меня. Я уже решила, что подойду в последнюю очередь или вовсе попрошу освободить меня от этого задания. Паника нарастала. Я старалась себя убедить, что я тут именно для этого. Рядом появилась Алина.

— Анна, — сказала она мягко, но настойчиво. — Ты меня слышишь? Я хочу поговорить с тобой о социальных сетях. Это обязательная часть тренинга. Ты должна будешь вести свою страничку и публиковать посты каждый день.

— Я не очень умею, — призналась я, чувствуя себя неловко. — У меня вообще нет страниц. Я в соцсетях практически не сижу. У меня даже мысли не было заводить страничку.

Алина улыбнулась.

— Это не проблема. Сейчас мы всё сделаем. Давай свой телефон.

Я нехотя разблокировала экран и отдала свой смартфон. Алина быстро зашла в магазин приложений, скачала нужные соцсети и начала регистрировать страницы. Её пальцы по экрану так и летают.

— Я заполню базовую информацию, — говорила она, быстро печатая. — Имя, город, небольшое описание. Ты потом сможешь всё изменить, если захочешь. А пока — давай сделаем первую фотографию.

Алина подняла телефон и просто молниеносно сделала фотографию. Я даже не успела улыбнуться — я стояла вполоборота, с тенью сомнения на лице, и волосы, выбившиеся из пучка, падали на лицо, скрывая часть щеки и глаза. И я совершенно не была готова. Хотелось забрать телефон обратно.

— Сейчас, — сказала Алина, переключаясь в редактор. — Я просто добавлю чёрно-белый фильтр. Чуть обрежем. Чуть света, чуть тени. Смотри.

Она повернула экран ко мне. Я посмотрела и замерла. На фотографии была женщина, которую я не узнавала. Чёрно-белый снимок, полутень, волосы, падающие на лицо, взгляд, устремлённый в сторону, немного загадочный, немного уставший. Я выглядела не старой и не убогой и совершенно не толстой. Я выглядела как героиня старого немого кино. Красивой, даже в этой небрежности. С какой-то грацией.

— Это я? — спросила я, и голос дрогнул.

— А ты думала, кто? Не я же, — усмехнулась Алина. — Ты красивая. Просто ты это не видишь. Да и фоткаться не умеешь, вот и вся беда. Ты думаешь, у стройных моделей нет плохих фото? До фига и больше. Все женщины красивые. Теперь есть доказательство и у тебя. Лицо попроще.

Я не могла оторвать взгляд от фотографии. Смотрела и не верила, что это я. Та женщина с экрана была той, кого я никогда не видела в зеркале.

— Теперь я добавлю это на твою страницу, — сказала Алина. — И подпишу тебя на страницу нашего тренинга и на страницу бренда. Ты будешь видеть новости, задания, а потом сможешь сама публиковать свои фото и рассказывать о своих впечатлениях. Активность нужна. Фоточки, мысли — и дело пошло.

Алина закончила настройки, отдала телефон обратно мне и исчезла в толпе участниц. Я смотрела на экран, где теперь была открыта моя новая страница с той самой фотографией — чёрно-белой, загадочной, красивой. Может, я действительно не такая, какой меня считал Олег? Может, я зря верила, что я старая и толстая.

— Анна! — раздался голос фотографа. — Твоя очередь! Бегом, бегом, бегом.

Я вздрогнула, сунула телефон в карман и подошла к аппаратуре. Внутри всё ещё дрожало, но я заставила себя улыбнуться.

— Встань сюда, — сказал Артём, указывая на отмеченное место. Когда команда работает, никто не смотрит на возраст, все говорят на «ты», и это даёт такой заряд. — Повернись ко мне в пол-оборота. Отлично. Теперь опусти плечи. Нет, не так напряжённо. Ты как будто готовишься к прыжку с тарзанки, а я тебя толкаю в пропасть. Расслабься. Не надо улыбаться натянуто.

Я попыталась опустить плечи, но они снова напряглись.

— Знаешь, — мягко сказал фотограф, убирая камеру от лица, — забудь, что я здесь. Представь, что ты стоишь одна, у красивого озера. Смотришь вдаль. Думаешь о чём-то приятном. Что может быть приятного в твоей жизни? Давай смотри не на меня, а за моё плечо. Я невидимка.

Я закрыла глаза на мгновение и подумала о коте, который ждал меня дома. Ох и будет ластиться Сосиска. О Кристине, которая стала моей опорой, о её родителях. О своей новой работе. Об этом месте, о пройденном верёвочном парке. Я улыбнулась — не на камеру, а себе. Внутри улыбалась.

— Вот, — сказал Артём. — Задержись. Идеально. Теперь чуть подними голову. Смотри вправо, там точно есть что-то интересное. И не думай о позе. А теперь на меня, не на камеру. Мне покажи этот взгляд.

Я сделала, как он просил. Смотрела вправо, чувствуя, как свет падает на моё лицо. Я уже не боялась. Я просто была. Перевела взгляд на Артёма.

Артём сделал ещё несколько кадров, меняя ракурсы, прося меня повернуться, поправить руку, чуть наклонить голову. Каждый раз он говорил «отлично» или «замечательно», и я начинала верить, что у меня действительно получается.

— Всё, красотка, львица-тигрица, — сказал Артём через пятнадцать минут. — Свободна. Отлично для первого раза. Честно.

Я отошла от камеры и почувствовала, как тело потряхивает от мелкой приятной дрожи. Я не была уверена, что кадры получились хорошими, но процесс меня уже не пугал. Всё прошло довольно гладко, и возможно, в следующий раз будет ещё проще.

Через час Артём передал Алине флешку с фотографиями. Алина сразу же уселась за ноутбук в углу холла и начала пролистывать снимки. Я стояла рядом, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Иди сюда, — позвала Алина с заговорческим видом. — Я покажу твои фотографии.

Она пододвинула ноутбук так, чтобы я могла видеть экран. И я увидела себя. Совсем другую. Ту, которая стояла в свете софитов, с лёгкой улыбкой, с расправленными плечами, с взглядом, устремлённым вдаль. На одном снимке я смотрела прямо в объектив, и в моих глазах читалась уверенность. На другом — я повернула голову, и падающий свет подчеркнул линию шеи, изгиб плеча, мягкость щеки. Я выглядела женственной, сильной, красивой. Я реально ничего.

— Не может быть, — прошептала я.

— Может, — улыбнулась Алина. — Это ты. Просто надо поймать лучший ракурс.

Я смотрела на фотографии и всё равно не верила своим глазам. Я вспомнила слова Олега: «Толстая, старая, некрасивая». Вспомнила, как он смотрел на меня с презрением, как говорил, что я ничего из себя не представляю, без него я никто. И теперь я видела себя на этих снимках и понимала, что он врал. Он врал мне все эти годы. Он хотел, чтобы я чувствовала себя ничтожной, чтобы зависела от него, или он и вправду не видел во мне ничего красивого. Но я не была ничтожной. И теперь я это поняла. Только стрижку надо изменить, подумала я и улыбнулась своим мыслям. А это что-то новое. Таких желаний раньше не возникало.

— Я зря ему верила, — сказала я тихо, но в голосе звучала твёрдость.

Алина перекинула все фотографии в мессенджер, взяла мой телефон и загрузила несколько снимков на новую страницу.

— Теперь будем добавлять фоточки, — сказала она. — Покажем это миру. И себе. И неудачных фоток не боимся, все мы простые люди, иногда глупое не получившееся фото залетает отлично.

Съёмки продолжались до самого вечера. Девушки сменяли друг друга, фотограф работал без перерыва, Алина носилась с ноутбуком и телефонами, а я смотрела на всё это и чувствовала, как усталость накрывает меня с головой. Но я не уходила. Я ждала, пока все закончат, и только когда последняя участница покинула съёмочную площадку, я направилась в свой номер. Мне безумно понравился сам процесс, и так хотелось оставаться частью.

Я вошла, скинула обувь, накинула плед и рухнула на кровать. Глаза закрывались сами собой, в голове кружились отрывки дня — канаты, лица, слова Максима, голос фотографа, моё собственное отражение на экране.

Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было: «Я справилась. Я смогла». И я позволила себе улыбнуться, даже когда веки уже сомкнулись, а тело провалилось в тёплую темноту.

Глава 20

Глава 20

Я проснулась от тишины. В номере было светло, за окном щебетали птицы, и солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя золотые полосы на полу. Я лежала несколько секунд, прислушиваясь к себе. Тело было приятно расслабленным, мышцы побаливали после вчерашнего, но это была хорошая боль — та, что говорит о том, что ты сделала что-то важное.

А потом меня осенило. Я резко села, сердце пропустило удар, и я схватила телефон с тумбочки. Внутри всё сжалось: я проспала! Опоздала! Вчера меня будили в шесть, а сегодня... сколько времени? Обед?

Экран загорелся. 9:23 утра.

Кристина спала в своей постели.

Я выдохнула с таким облегчением, что чуть не засмеялась. Видимо, сегодня нам решили дать выспаться. Никто не стучал, никто не будил, и я проспала до девяти утра — впервые за последние несколько лет. Я откинулась на подушку и улыбнулась потолку.

Но улыбка быстро сменилась любопытством, когда я заметила множество уведомлений, скопившихся на экране. Соцсети — Алина завела мне соцсети, и теперь прилетают уведомления, кто-то отметил меня на фотографиях. Я провела пальцем по экрану и зашла на страницу тренинга.

Там было море фотографий с прошлого дня. Студентки в верёвочном парке, смеющиеся, испуганные, восторженные. Кто-то висит на тросах, кто-то обнимается на земле, кто-то закатывает глаза. Алина снимала всё и всех, я рассматривала каждый снимок с интересом, иногда тихо смеясь над забавными кадрами. Я почти не надеялась найти себя, но вдруг пальцы замерли. На одном из фото была я — с задранной головой, красным лицом и мокрыми волосами, но с горящими глазами. Я смотрела вверх, на следующую переправу, и на моём лице застыла смесь страха и решимости. На другом я стояла внизу, уже после прохождения, и улыбалась — устало, но победно. Но мне нравились эти кадры.

Я смотрела на эти фотографии и не верила, что это я. Смелая. Сильная. Живая. Я выглядела как женщина, которая борется и побеждает.

«К концу этого тренинга я и правда стану уверенней», — подумала я, и улыбка сама собой расплылась по лицу.

Я пролистала ещё несколько фотографий, наслаждаясь каждой, а потом перешла на свою собственную страницу. И тут я увидела это.

Запрос на добавление в друзья. Максим. Основатель бренда. Максим, который сказал, что я подхожу для моды. Который смотрит так, что сердце замирает. Да что за глупые мысли. С замершим пальцем я просидела с минуту, но любопытство нашептывало. Не зная, что делать, я нажала «подтвердить» и открыла страницу.

Там, под моей вчерашней фотографией, той самой чёрно-белой, где я стояла вполоборота с волосами, падающими на лицо, красовался комментарий. Один-единственный смайлик. Огонёк.

Я чувствую, как щёки заливает жар, и улыбка сама собой стала шире. Не понимаю, почему меня так бросает в дрожь от разговоров с ним и вообще любых действий с его стороны.

Я перевела взгляд в сторону, задумавшись, и вдруг вспомнила, что сегодня мне снился сон. Яркий, тёплый, почти реальный. Я сидела на той же скамейке у пруда, где была вечером, но вокруг цвели какие-то нереальные цветы, а вода светилась в лунном свете. И ко мне подошёл Максим. Он не говорил ни слова, просто сел рядом, взял за руку, а потом обнял. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание, и когда он наклонился и поцеловал меня — мягко, осторожно, но с такой теплотой, что у меня внутри всё сжалось. А потом всё изменилось, и поцелуй стал более жарким и требовательным. Я помнила этот момент до сих пор, даже проснувшись. Его руки на мне. И его губы, терзающие мои.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Приложила ладони к горящим щекам. Что за глупость? Он же молодой, успешный. Да вокруг него женщин полно, и гораздо, гораздо интереснее. А я... я по любому старше, я мать кота Сосиски, я та, кому муж сначала изменил, а потом вышвырнул, найдя помоложе. Зачем мне вообще об этом думать? Это просто игра воображения. Сон — всего лишь сон. И уж точно не стоит строить иллюзий на пустом месте. Всё-таки я не молоденькая девушка, которая верит в ванильные мечты.

Я перешла на его страницу, просто чтобы отвлечься. Пролистала несколько фотографий — он на съёмках, он с командой, он смеётся с Викторией, он на фоне какого-то заката, он стоит, опершись спиной о машину, и выдыхает дым. Везде он выглядел уверенным, живым, притягательным. Я поймала себя на мысли, что смотрю на его улыбку дольше, чем следует.

— Тряхни головой, — сказала я себе вслух. — Прекрати. Ты здесь не за этим. Ты здесь за собой. Давай, Аня, собирай себя в кучу и отгоняй дурные мысли.

Я закрыла его страницу, отложила телефон в сторону и попыталась успокоиться. Но в груди всё ещё было волнительно — от сна, от огонька, от того, что просыпалось внутри, когда я нахожусь рядом с ним.

В этот момент телефон снова завибрировал. Уведомление от Алины.

«Доброе утро, мои малышки! В 12:00 ждём всех у бассейна. Без макияжа, только купальники. Работаем над естественностью и раскрепощением. Без опозданий!»

От сообщения Алины мне становится не по себе. И дело не в том, что погода уже не совсем подходящая. Днём солнце ещё тёплое, да и вода вроде подогревается. Проблема в другом. Бассейн. Купальник. Без макияжа. Я не была готова показывать своё тело в таком виде. Но я помнила свои вчерашние фотографии, помнила, как выглядела уверенной и сильной. Если я смогла пройти верёвочный парк и не сломаться, я смогу и это. Я должна попробовать. Это, так сказать, новый уровень принятия себя. Если я смогу это сделать, не стесняясь, вот тут моя уверенность в себе подлетит, а стеснение навсегда покинет.

Я встала с кровати, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Та же Анна, но глаза уже немного другие. В них не было усталости, не было страха. Только тихое, спокойное ожидание.

— Ты справишься, — сказала я своему отражению. — Конечно же, справишься.

И я начала собираться.

Глава 21

Глава 21

Я подошла к бассейну и почувствовала, как внутри всё сжимается. Бассейн был большим, с бирюзовой водой, от которой поднимался лёгкий пар. Солнце уже припекало, но воздух оставался свежим, и организаторы предусмотрительно разложили вокруг груды махровых полотенец — больших, пушистых, чтобы мы могли согреться между дублями. Я с облегчением отметила, что вода подогретая, но всё равно перед съёмкой меня била мелкая дрожь.

Нас сразу же забрали визажисты — две молодые женщины с кистями и палитрами. Они усадили меня в кресло, нанесли лёгкий тональный крем, подчеркнули скулы, сделали акцент на глазах водостойкой тушью и блеском для губ. Макияж был естественным, но выразительным — таким, чтобы держался в воде и не растекался.

— Всё, — сказала визажистка, — ты свободна. Иди, не бойся, макияж стойкий.

Я встала, поправила купальник — он у меня самый простой, — шагнула к краю бассейна. Рядом уже суетились другие девушки, кто-то уже зашёл в воду и визжал от холода, несмотря на подогрев.

Орлова стояла у бортика и громко, на всю площадку, давала инструкции:

— Девушки, слушаем сюда! Сегодня у вас стрессовая съёмка. Вода, холод, непривычная обстановка. Запомните главное: не паниковать, не делать резких движений, дышать ровно. Моделям часто приходится работать в некомфортных условиях — это часть профессии. Ваша задача — сохранять лицо, даже если внутри вы дрожите. Артём будет вас направлять. Слушайте его и доверяйте себе. После съёмки сразу же замотались в полотенце и чай пьём.

Я перевела дух. Стояла у кромки воды, смотрела со стороны, как работает девушка и Артём.

— Ань, ты следующая, — сказал он, подмигнув, заканчивая съёмку. — Давай я помогу зайти. Прыгать не надо, — пошутил он.

Он протянул мне руку, и я взяла её, шагнув в воду. Тёплая волна поднялась до груди, и я почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Вода была приятной, я позволила себе на мгновение закрыть глаза.

— Встань сюда, — Артём указал на место и сам сел на корточки. — Повернись ко мне левым боком. Чуть выше. Отлично. Смотри в камеру, но не напрягайся.

Я стараюсь выполнять его команды, хотя внутри всё дрожит. Стараюсь расслабиться и не смотреть ни на кого, кроме Артёма, не замечать других людей. Но украдкой оглянулась вокруг и заметила на другом конце бассейна Максима. Он сидел в плетёном кресле, закинув ногу на ногу, и спокойно наблюдал за происходящим. На нём были тёмные брюки и простая белая рубашка с закатанными рукавами. В руках он держал стакан с водой и смотрел на процесс. Я встретилась с ним взглядом и почувствовала, как краска заливает щёки, а всё из-за воспоминаний о том, какой мне сон снился.

— Ань, не отвлекайся! — скомандовал Артём. — Смотри на меня.

Я отвернулась от Максима и попыталась сфокусироваться на фотографе. Но мысль о том, что он наблюдает за каждым моим движением, не давала покоя.

— Отлично, — сказал Артём, делая несколько снимков. — Теперь попробуем с водой. Нырни на пару секунд, потом медленно поднимись и посмотри в камеру. Готова?

Я кивнула, хотя внутри всё похолодело. Нырять в бассейн с открытыми глазами, позировать мокрой — это было чем-то совершенно новым. Главное — не хапнуть воды и не начать её плевать прямо на камеру. Я уже почти собралась с духом, как вдруг услышала шаги. Артём замер, и я увидела, как Максим подходит к нему, протягивает руку и молча просит фотоаппарат. Артём выпучил глаза, секунду поколебался, потом улыбнулся и передал технику.

— Сам, — сказал Максим коротко, и в его голосе не было вопроса.

Я замерла в воде, глядя на него. Он настраивал что-то на камере, менял ракурс, присаживался на корточки. Его лицо было сосредоточенным, даже серьёзным, но в глазах мелькала та самая искра, которую я замечала уже несколько раз.

— Слушай меня, — сказал он, поднимая камеру к глазу. — Ты ныряешь, задерживаешь дыхание на три секунды. Щёки не надуваешь, лицо остаётся спокойным. Медленно поднимаешься из воды, проводишь руками по волосам и только после этого начинаешь дышать. Я скажу, когда. Готова?

Я сделала глубокий вдох и кивнула.

— Давай, — сказал Максим.

Я нырнула. Вода сомкнулась над головой, звуки стихли, и осталась только глубокая, спокойная тишина. Я считала про себя. Раз. Два. Три. Всплывать. Я медленно, словно во сне, поднималась из воды, чувствуя, как струйки стекают по лицу и плечам. Я провела руками по волосам, откидывая их назад. Смотрела прямо на него, в объектив, чувствуя, как вода стекает с ресниц и губ. Я забыла о камере, о стеснении, о страхе — просто была. Смотрела на Максима и чувствовала себя женственной.

— Дыши, — сказал он, не опуская камеру.

Я выдохнула и только тогда поняла, что задержала дыхание дольше, чем нужно. Глубоко вдохнула, и прохладный воздух наполнил лёгкие. Я задышала рвано.

Максим опустил камеру, молча показал экран Артёму. Тот наклонился, посмотрел и присвистнул.

— Огонь, — сказал он. — Огонь, Максим. Ты серьёзно, почему ты не снимаешь? У тебя талант.

Максим лишь пожал плечами, снова перевёл взгляд на меня. В его глазах было что-то тёплое, почти нежное. А затем он развернулся, отдал камеру Артёму и направился к своему креслу, так и не сказав ни слова.

— Всё, Ань, мы закончили, — объявил Артём. — Это был последний дубль. Отличная работа, честно. Ты идеально поднялась из воды, а взгляд был просто шикарный — уверенный, как у пантеры на охоте. Реальная львица-тигрица.

Я засмеялась, хотя сама ещё не до конца осознала, что произошло. Артём всегда так говорит, и если ему нравится, комплиментов как конфет отсыпает. Я вышла из бассейна, дрожа от лёгкого холода, и сразу же схватила большое пушистое полотенце. Закуталась в него так, что осталась видна только голова. Зубы начали выбивать мелкую дробь.

Ко мне подошла Алина с горячим чаем в бумажном стаканчике.

— Держи, — сказала она, протягивая напиток. — Пей, согрейся. Сегодня вечером мы встречаемся в общем зале, будут обсуждать ваши рисунки и промежуточные результаты. А пока — топай в номер, грейтесь, сушите голову, переодевайтесь, заболеть нельзя. У тебя есть пара часов до нового задания.

Я взяла чай, с благодарностью кивнула и, закутавшись плотнее в полотенце, направилась к корпусу. Я всё ещё чувствовала на себе взгляд Максима, и воспоминание о том, как он снимал меня, заставляло сердце биться быстрее. Что-то есть в его взгляде, что-то, что до костей пробирает. Будто он меня изнутри видит.

Я быстро выпила чай и начала вытирать волосы, подхватила свою одежду, быстро натягивая прямо на мокрый купальник, и пошла в сторону номера. Тренинг только начинался, и я была готова идти дальше.

Глава 22

Глава 22

После перерыва всех снова собрали в общем зале. На этот раз обстановка была более камерной — стулья расставили полукругом, на маленьких столиках лежали чистые листы бумаги и цветные карандаши. Виктория Орлова стояла у импровизированной сцены с папкой в руках, в которой лежали рисунки, сделанные участницами накануне.

— Девушки, — начала она, — сегодня мы начнём с того, с чего должны были начать вчера. Мы посмотрим на ваши рисунки. Пожалуйста, подходите по одной, я отдаю ваш листок, а вы садитесь на свои места. Не стесняйтесь, здесь нет правильных и неправильных ответов. Есть только ваше видение себя.

Девушки подходили по очереди, забирали свои рисунки. Кто-то прятал их, кто-то с гордостью показывал соседкам. Я ждала своей очереди. Я вспомнила свой рисунок — простой, почти детский: улыбка, нарисованная криво, и пара штрихов вместо волос. Я не знала, что ещё можно было добавить. Но когда Виктория протянула мне мой листок, я увидела, что на нём действительно была только улыбка. И ничего больше.

— А теперь я раздам вам кое-что другое, — сказала Виктория и начала раздавать конверты. — В каждом конверте — ваши лучшие фотографии за два дня. Те, что сделал Артём и Алина. Посмотрите на них внимательно. И, глядя на эти фото, нарисуйте себя снова. Сейчас, прямо здесь. Не думайте, не анализируйте — просто рисуйте. Что вы видите в себе прекрасного? Что теперь стало заметно?

Я взяла свой конверт, открыла его и вытащила фотографии. На одной из них я была та, которую снял Максим у бассейна — мокрая, с распущенными волосами, с уверенным взглядом, устремлённым прямо в объектив. На другой — улыбающаяся после прохождения верёвочного парка, с горящими глазами и раскрасневшимися щеками. На третьей — чёрно-белая, та самая, с которой началась моя страница в соцсетях. Я смотрела на себя и не верила. Это была я. Живая, настоящая, красивая. Потом посмотрела на свой рисунок, который, мне казалось, нарисован мной слепой.

Я взяла карандаш и начала рисовать. На этот раз я не торопилась. Я старалась передать свои глаза — те, которые смотрели с фотографии уверенно и смело. Я нарисовала волнистые волосы, падающие на плечи, улыбку, которая теперь не казалась фальшивой. Я добавила изгиб плеча, линию шеи. Рисунок получился неумелым, но в нём было что-то новое — то, что я не видела раньше. Первый был просто выполнением задания очень стеснительной женщины, которая в себя не верит, второй — рисунок женщины. Да, кривой, я же не художник. Но разницу я ощутила.

Когда я закончила, Виктория подошла ко мне и взяла листок. Она посмотрела на рисунок, потом на фотографии, потом снова на рисунок, и на её лице появилась довольная улыбка.

— Ань, — сказала она громко, так, чтобы все слышали. — Посмотри, как поменялось твоё восприятие себя. Вчера ты видела только улыбку, и то из-под палки — как будто боялась смотреть на себя. А сегодня ты видишь глаза, волосы, плечи. Ты видишь себя целиком. Это и есть принятие себя. Это и есть гармония. И именно гармония может раскрыть красоту внутреннюю, притягивающую людей к тебе.

Девушки захлопали речи Виктории. А я почувствовала, как на щеках появляется румянец. Я смотрела на свой рисунок и понимала, что действительно вижу себя по-новому.

Виктория продолжила разбор ещё около часа. Она показывала на примерах, как меняется восприятие, как уверенность отражается на внешности и на том, как девушки изображают себя. Я слушала и чувствовала, как внутри меня постепенно укрепляется уверенность — раньше она была редким гостем, если вообще появлялась.

А затем на сцену вышла новая женщина — высокая, стройная, с королевской осанкой и седыми волосами, собранными в строгий пучок. На ней был чёрный спортивный костюм, и она смотрела на зал с лёгкой, но твёрдой улыбкой.

— Добрый вечер, девочки, — сказала она, и её голос был низким, бархатным. — Меня зовут Елена Васильевна, я тренер по сценическому движению и дефиле. Сегодня мы будем работать над вашей пластикой, походкой, подачей себя. Это не просто про красоту. Это про уважение к своему телу.

Она начала с простых упражнений — как правильно стоять, как распределять вес, как держать спину и плечи. Я повторяла за ней, чувствуя, как мышцы просыпаются, как тело начинает слушаться. Елена Васильевна ходила между рядами, поправляла плечи, поднимала подбородки, показывала, как развернуть стопу.

— Вы не должны стоять, как солдаты, — говорила она. — Вы должны стоять, как женщины. Мягко, но уверенно. Представьте, что нитка тянет вас от макушки вверх. Грудь раскрыта, плечи опущены. Тазовая кость чуть вперёд.

Я старалась выполнять все её советы. Сначала было неловко, но постепенно я начала чувствовать, как меняется поза, как исчезает напряжение в шее, как тело становится более расслабленным. Елена Васильевна подошла ко мне, поправила плечо и одобрительно кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Чувствуете? Когда вы стоите правильно, вы дышите глубже. Когда вы дышите глубже, вы увереннее. Это работает как цепная реакция.

Затем началась работа над походкой. Девушки ходили по залу, стараясь держать спину, плавно двигать бёдрами, смотреть прямо перед собой. По началу не получалось, я совершенно неуклюже пыталась повторить, но с каждым кругом движения становились всё естественнее. Я даже на время перестала думать о том, как выгляжу со стороны.

— Движение — это разговор с пространством, — говорила Елена Васильевна. — Вы не просто идёте — вы заявляете о себе. Каждый шаг — это ваше слово. Ваше тело — это ваш голос. Говорите красиво.

Мы работали до позднего вечера. Упражнения на пластику, на растяжку, на баланс. Я устала до такой степени, что не чувствовала ног, но в груди была странная лёгкость. Я больше не думала о неудачах, не вспоминала Олега, не боялась будущего. Я была здесь, в этом моменте, и двигалась вперёд. Я перерождалась.

Когда тренировка закончилась, часы показывали почти одиннадцать. Мы разбрелись по комнатам. Я шла в номер, чувствуя, как ноги гудят, а спина ноет от усталости. Я почти не видела, куда иду, глаза слипались.

Я вошла в номер, закрыла дверь, скинула кроссовки, даже не переоделась. Я просто рухнула на кровать лицом в подушку и провалилась в сон — глубокий, без сновидений, полный тишины и покоя. Мне не снился Максим, не снился Олег, не снились страхи. Только полное, абсолютное спокойствие уставшего, но счастливого тела.

Этот день был долгим. Но я выдержала его. И завтра я проснусь с новыми силами, готовая двигаться дальше. Но сейчас надо спать.

Глава 23

Глава 23

Громко, настойчиво, несколько раз подряд. Я вздрогнула, подскочила на кровати и несколько секунд не могла понять, где я и который час. Темнота за окном была всё ещё густой, только луна светила сквозь неплотные шторы. Я нажала кнопку на телефоне, экран вспыхнул — 1:43 ночи. Я проспала всего два часа.

— Ань, открой! — раздался голос Алины. — Срочно!

Я, еле волоча ноги и не переставая тереть глаза, доковыляла до двери и повернула замок. На пороге стояла Алина, запыхавшаяся, с неизменным телефоном в руках, но выглядела она бодрой, как будто и не было этих ночных съёмок.

— Извини, что разбудила, — сказала она быстро, переступая с ноги на ногу. — Но мы забыли сделать несколько очень важных кадров для итогового видео-презентации! Нам срочно нужны проходы, на которых вы выглядите максимально естественно. Осталось всего пять человек. Ты идёшь?

Я смотрела на неё сонными глазами, и первая мысль, которая пришла мне в голову, была: «Я не модель. Я не могу в час ночи красиво ходить туда-сюда».

— Алина, — начала я, — я не модель, я только учусь, я не могу сейчас...

— Пойдёшь или нет? — перебила меня Алина без злобы, но настойчиво.

Я посмотрела в её глаза, увидела там надежду и усталость, и поняла, что не могу отказать. Я кивнула. В конце концов, что мне стоило ещё немного поработать? Я ведь уже столько выдержала за эти дни — чем больше, тем лучше.

— Да, иду, — сказала я и начала натягивать на себя джинсы и футболку.

Мы пошли по тёмным коридорам базы, освещённым тусклыми ночниками. Сон начинал отпускать меня, уступая место странной, нервной бодрости в теле. Моему телу начал что ли нравиться такой ритм жизни. Когда мы вошли в главный зал, там уже стояли пять девушек — те, кто, видимо, так же не спал или был разбужен. Они выглядели уставшими, но готовыми работать. Артём стоял с камерой, а рядом с ним — Елена Васильевна, которая, несмотря на час ночи, выглядела свежей и подтянутой.

— Проходи, — сказал Артём, — это займёт не больше часа. Нужно сделать кадры твоего прохода. Просто иди по залу с разных ракурсов, я поймаю самое красивое.

Я встала на импровизированный подиум — просто длинную линию, намеченную на полу лентой, — и начала идти. Сначала ходила словно деревянная, сонная, будто моё тело двигалось отдельно от головы. Там-то в голове проход был идеальный, а вот ноги заплетались. Но через несколько проходов я поймала ритм. Елена Васильевна поправляла мои плечи, Артём давал команды, и где-то на пятый проход я влилась в ритм, поймала его и стала ходить уверенно, сон совершенно покинул меня. Я просто шла, словно это моя постоянная работа и я просто её делаю. Я чувствовала себя уверенной даже в час ночи, когда весь мир спал.

Когда мы закончили, я не чувствовала усталости — скорее наоборот, что-то во мне щёлкнуло, и я почти не хотела ложиться. Я пошла обратно в номер, уже не так сонная, но всё ещё тяжёлая. Снова рухнула на кровать и закрыла глаза.

Но не успела я провалиться в сон, как в дверь снова постучали.

Это было уже не мило и совсем не весело. Я открыла глаза и посмотрела на часы — 6:04 утра. «Они что, шутят?» — подумала я, но встала, открыла дверь. На пороге стоял один из ассистентов — парень, которого я видела на собрании. Он протянул мне листок с расписанием и сказал коротко:

— Четвёртый день. Завтрак в семь. Сбор в восемь. Сегодня будет особенно тяжело, так что готовься. Никаких опозданий.

Я кивнула, взяла листок, закрыла дверь и, не раздеваясь, рухнула обратно на кровать. Сон не шёл. Я думала о том, что прошла всего три дня, а чувствовала себя так, будто прожила три месяца. Но внутри что-то уже начало перестраиваться — я не злилась на эти побудки, не боялась трудностей. Я знала, что выдержу.

День действительно оказался тяжёлым. С самого утра — интенсивная работа с пластикой, затем мастер-класс по артистизму, потом репетиции проходов под музыку. Мы отрабатывали каждое движение десятки раз, и я чувствовала, как горят мышцы, как слезятся глаза от усталости. Несколько девушек не выдержали — одна ушла в слезах, другая просто рухнула на пол и отказалась вставать. Но я продолжала. Я работала с командой, закрутилась вместе с их энергией, словно вернулась в двадцатилетнее состояние, слушала Елену Васильевну, повторяла за Артёмом и даже снялась в нескольких групповых кадрах с другими участницами.

К середине дня я почти не чувствовала ног, но тело двигалось на автомате, и это было лучшее, что со мной случалось. Места для перепада настроения или грустных мыслей просто не было, да и сил всё это вспоминать. Я просто была здесь и делала свою работу. И с каждым часом во мне появлялась странная уверенность, тёплое ощущение, что я наконец-то на своём месте.

Вечером, когда солнце уже садилось за сосны, Виктория Орлова собрала всех в холле. Она выглядела такой же уставшей, как и участницы, но улыбалась. А она почти везде была с нами.

— Девушки, — сказала она, обводя взглядом измученные лица, — сегодня вы прошли через настоящий ад. Вы выдержали. Вы не сдались. И это дорогого стоит. Завтра последний день. Он тоже будет сложным, но не таким — утром вас ждёт финальный кастинг. Всем, кто выдержал этот день, — отдыхать до завтрашнего утра. Ваша работа сделана. А те, кто пропустил занятия, проспал или отказался, — завтра вам придётся встать в пять утра, чтобы наверстать упущенное.

В зале раздались облегчённые вздохи. Я стояла у стены, чувствуя, как усталость накрывает меня с новой силой. Но в груди была гордость. А я молодец. Я была среди тех, кто выдержал. Я прошла этот день. Не сломалась.

Я шла в номер, чувствуя, как каждое движение даётся с трудом. Ноги гудели, спина ныла, глаза слипались. Но я была довольна собой и гордилась собой. Во мне и правда появился огонёк, который разгорался всё сильнее. Он чувствовался всё ярче.

Я зашла в номер, не глядя на кровать Кристины — та ещё не вернулась. Сняла кроссовки и рухнула на кровать, даже не накрываясь одеялом. Завтра будет последний день. Мне нужно было выспаться. Но перед тем как провалиться в сон, я улыбнулась своим мыслям. Впервые я так горда собой, я молодец. А раньше в жизни не могла себя похвалить, лишь жалела.

Глава 24

Глава 24

Последний день тренинга выдался странным. С утра все чувствовали себя выдохшими, но при этом ощущали странную лёгкость — напряжение первых дней ушло, уступив место усталому, но тёплому спокойствию. В отличие от предыдущих дней, организаторы дали нам больше времени на отдых. Мы с девчонками валялись на газоне, загорали на шезлонгах у бассейна, болтали, смеялись, обменивались телефонами. Я тоже позволила себе немного расслабиться — сидела на скамейке у беседки, смотрела на сосны и вдыхала свежий воздух, стараясь осмыслить, как много за эти четыре дня во мне перевернулось.

Но работа продолжалась. Во второй половине дня нас снова собрали в зале для отработки движений и проходов под музыку. Елена Васильевна была строга, но справедлива — она много требовала, чтобы каждое движение было завершённым, чтобы девушки чувствовали пространство и самих себя. Я уже не боялась выходить на импровизированный подиум. Я шла легко, уверенно, не думая о том, как выгляжу. Внутри больше не было страха — только желание работать и показать всё, на что я способна. И когда Елена Васильевна, закончив работу, кивнула мне с одобрением, я поняла, что сделала всё правильно.

Вечером всех пригласили в главный зал на итоговое собрание. Зал был украшен гирляндами, в углах горели свечи, на столиках лежали небольшие сувениры. Студентки расселись, кто-то нервно перешёптывался, кто-то держал в руках блокноты, готовые записывать важное. Я села у окна, откуда был виден закат, и тихо ждала.

Первой слово взяла Виктория Орлова. Она стояла перед залом в том же костюме, что и в первый день, но выглядела мягче, теплее.

— Девушки, — начала она, оглядывая каждое лицо, — я хочу сказать вам огромное спасибо. За эти дни вы прошли путь, который некоторые проходят за годы. Вы рискнули, вы открылись, вы доверились нам и себе. И то, что я вижу сейчас, — это совершенно другие женщины. Уверенные, сильные, красивые. Не потому, что мы сделали вас такими. А потому, что вы всегда были такими. Мы просто помогли вам это увидеть.

Она замолчала, и в зале раздались тихие аплодисменты. Я почувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдержала их. Орлова продолжала говорить о каждом этапе, о том, как менялись участницы, о том, как важно было видеть их рост. Она называла имена, шутила, вспоминала смешные моменты. Зал то смеялся, то затихал. Атмосфера была тёплой и немного грустной — как перед расставанием. А ведь это оно и есть.

Затем слово взял Максим. Он вышел вперёд, без микрофона, просто стоял перед залом, засунув руки в карманы брюк, и его голос звучал мягко, но серьёзно.

— Девочки, — сказал он, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Это был не самый простой тренинг в моей жизни. Вы были сложными, разными, иногда упрямыми. Но именно это и сделало эти дни такими важными. Вы показали себя настоящими. Вы не боялись ошибаться, вы не прятались за масками. И это то, что мы ищем, — не идеальные тела, а настоящих людей.

Он сделал паузу и обвёл взглядом зал.

— И я знаю, что вы все ждёте самого главного. Я нашёл лицо нашего бренда. — Он улыбнулся загадочно. — Но я не скажу, кто это. Мы свяжемся с этой девушкой через пару дней. Так же хочу сказать, что у нас есть ваши контакты и нам часто требуются модели, поэтому ещё три девушки могут рассчитывать на стабильную работу с нашим брендом. Мне нужно время, чтобы утвердить решение с командой и партнёрами.

В зале повисла тишина, а потом раздались разочарованные вздохи. Кто-то переглянулся, кто-то скрестил руки на груди. Я услышала, как позади меня шепчутся две студентки:

— Ну всё, понятно. Никого не выбрали. Просто не хотели говорить это в лицо.

— Да, я тоже так думаю. Они не нашли никого, кто подошёл. Мы тут просто время зря потратили.

— Столько дней впустую. Вообще не стоило приезжать.

Я смотрела вперёд, на Максима, который уже отошёл от центра и стоял рядом с Викторией, и чувствовала, что внутри нет разочарования. Я слышала эти голоса — «впустую», «не стоило», — но не разделяла их мнения. Смотрела на свои руки, на свои ноги, на своё тело, которое за эти дни стало слушаться, стало более уверенным. Вспоминала, как в первый день боялась даже подойти к краю бассейна, а теперь стояла перед камерой и улыбалась. Вспоминала, как на первом рисунке нарисовала только улыбку, и то выдавила, а сейчас видела себя целиком. Вспоминала слова Максима о внутреннем огне, о том, что я подхожу. И я точно знала, что мне всё равно — пригласят меня на работу или нет, — я уже выиграла.

Я подняла глаза на сцену и встретилась взглядом с Максимом. Он смотрел на меня несколько секунд, и мне показалось, что в его глазах мелькнула та же мысль. Или мне просто хотелось так думать. Я даже не стеснялась и спокойно смотрела на него.

Когда собрание закончилось, девушки начали расходиться. Кто-то уходил с грустными лицами, кто-то пытался улыбаться, но было видно, что внутри они разочарованы. Я не хотела идти в номер. Мне хотелось подольше задержаться, набраться больше эмоций, запомнить каждое мгновение. Спать можно и дома. Я вышла из зала, накинула ветровку и пошла по дорожке в сторону леса.

Вечер был тихим, прохладным. Сосны пахли хвоей и влажной землёй. Небо уже потемнело. Я шла по дорожке, смотрела вперёд, усталость смешивалась с тихой радостью.

«Даже если меня не пригласят, — думала я, — я уеду отсюда совсем другим человеком. Я снова научилась смотреть на себя и не отворачиваться. Я перестала бояться камеры. Я перестала бояться себя. Это главное».

Я дошла до того самого пруда, где сидела в первый вечер. Села на скамейку, обхватила плечи руками и смотрела на тёмную воду, в которой отражался месяц. Где-то вдалеке ухал филин. Было тихо и спокойно.

Глава 25

Глава 25

Внезапно телефон завибрировал в кармане. Я вздрогнула, достала его и посмотрела на экран. Незнакомый номер. Я хотела сбросить, но что-то заставило меня нажать «ответить».

— Анна? — раздался в трубке мужской голос, холодный и официальный. — Это Сергей Анатольевич, адвокат вашего мужа. Я звоню вам по поручению Олега Петровича.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Я не ожидала услышать это имя здесь, в этом тихом месте.

— Слушаю, — ответила я ровно, хотя голос слегка дрожал.

— Я хочу предупредить вас, Анна, — продолжал адвокат. — Олег Петрович настроен очень серьёзно. Его позиция твёрдая, и суд, скорее всего, встанет на его сторону. У вас нет никаких шансов сохранить квартиру или какие-либо активы. Более того, у меня есть документы, которые могут создать вам большие проблемы. Поэтому я настоятельно рекомендую вам пойти на мировую. Вернитесь домой, обсудите условия примирения, и вы сможете избежать долгой и дорогой судебной тяжбы.

Я слушала, а внутри меня поднималась холодная, тихая злость. Я смотрела на пруд, на отражение луны, и в голове проносились картины — наша квартира, Олег, Карина, выброшенный на лестнице чемодан. И вдруг я улыбнулась. Не нервно, а спокойно, почти насмешливо.

— Сергей Анатольевич, — сказала я, — вы знаете, я вам очень признательна за звонок. Действительно. Но я отказываюсь от примирения. Передайте Олегу, что я не боюсь ни его, ни ваших документов, ни суда. У меня есть адвокат. И я готова бороться. Мы с ним разводимся, и никакой мировой. А сейчас извините, я не в городе. Вернусь через пару дней, тогда и встретимся, если нужно.

— Анна, вы не понимаете... — начал адвокат, но я уже нажала отбой и сунула телефон в карман.

Я вздохнула полной грудью, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Я только что сказала «нет» человеку, который хотел меня запугать. И мне стало легче.

Я повернулась, чтобы идти обратно, и застыла. В двух шагах от меня стоял Максим. В лунном свете его лицо казалось почти серебряным, тени падали на скулы, и он смотрел на меня спокойно, но с каким-то странным выражением.

— Ты всё слышал? — спросила я, чувствуя, как краска заливает щёки. Да чего же я краснею всё время рядом с ним.

Максим молча кивнул. Он не улыбался, не насмешничал — просто смотрел на меня внимательно, глубоко, и в его глазах было что-то, что заставляло моё сердце биться быстрее.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение.

— Это некультурно, — сказала я, скрестив руки на груди. — Подслушивать чужие разговоры.

Но Максим не ответил. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И оказался так близко, что я чувствовала его тепло, слышала его дыхание, видела отражение луны в его глазах.

— Знаешь, — сказал он тихо, почти шёпотом, — я безумно рад, что твой муж — олень.

— Что? — не поняла я.

— И что он упустил тебя, — добавил Максим.

Он протянул руку, мягко взял меня за талию, и я не успела ничего сказать, не успела отстраниться, не успела даже подумать. Он притянул меня к себе, наклонился и поцеловал. Поцелуй был мягким, тёплым, чуть настойчивым, но не грубым. Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги, как внутри разлетаются тысячи бабочек — как в юности, когда я ещё верила в любовь, когда была готова лететь и падать. Я не знала, сколько это длилось — секунда или минута. Я просто была в этом моменте и чувствовала, что хочу, чтобы этот момент не заканчивался.

Максим медленно отстранился. Его рука всё ещё лежала на моей талии, и он смотрел на меня сверху вниз, в его глазах горел тот самый огонь, о котором он говорил.

— С ума сошёл? — сказала я, пытаясь отдышаться, но голос предательски дрожал. — Я замужем. Я ещё не разведена. Не надо так делать.

Я набрала в грудь воздуха, словно пытаясь защититься, и продолжила:

— Спасибо тебе за этот тренинг. Я благодарна за эти дни. За всё, что ты сделал для меня. Но... я не должна так себя вести. Это неправильно.

Я замолчала, и в тишине повисло то, что я так и не сказала: «Я никогда тебя не забуду».

Максим смотрел на меня, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Он приблизился к моему уху и прошептал тихо, так, что слышала только я:

— Зря ты прощаешься, Анечка. Мы скоро увидимся. Я знаю, что говорю.

Он отступил на шаг, развернулся и пошёл по дорожке к корпусу. Его фигура растворялась в темноте, а я стояла и смотрела ему вслед, всё ещё слушая, как моё сердце колотится где-то в горле.

Я прижала ладонь к груди и замерла на мгновение. Бабочки всё ещё порхали внутри, и я не знала, что делать с этим странным, пугающим и прекрасным чувством. Муж, суд, адвокат, его угрозы — всё это казалось сейчас таким далёким, почти ненастоящим.

Я повернулась и пошла обратно в сторону корпуса, но мои мысли были далеко. Там, где тёплый голос шептал мне на ухо: «Мы скоро увидимся».

Глава 26

Глава 26

Мы с Крис вернулись домой. Я шагнула через порог с таким чувством, будто вернулась из другой жизни. В прихожей пахло домашним пирогом — это мама Крис уже постаралась. Кот выскочил из гостиной и, увидев меня, замер на секунду, а потом с диким мявом бросился ко мне, принялся тереться о ноги и жалобно рассказывать, как он скучал.

Я подхватила Сосиску на руки, начала гладить его, а он всё тёрся о моё лицо. Я сняла кроссовки и прошла в гостиную, где уже суетилась Галина Ивановна, накрывая на стол. Пётр Семёнович сидел в кресле, но, увидев нас, начал улыбаться.

— Ну, девочки, рассказывайте! — сказал он, жестом приглашая садиться за стол. — Как там ваш тренинг? Мы с матерью волновались, спрашивали, как дела, а ты, Кристина, только отмахивалась — «всё хорошо, всё хорошо». Нам же интересно. А у них, видите ли, времени нет.

Кристина скинула куртку и плюхнулась на стул, устало улыбаясь.

— Пап, мам, это были безумные дни. Мы так устали, что я даже не знаю, где нахожусь. Но, честно говоря, это того стоило.

Галина Ивановна поставила на стол кастрюлю с супом, тарелку с хлебом и салат.

— Садитесь, ешьте, рассказывайте по порядку, — сказала она, присаживаясь рядом. — А ты, Ань, как ты? Мы так переживали. Правда, Пётр?

— Да, — кивнул Пётр Семёнович. — Столько дней неизвестности. Звонков почти не было. Ты, Кристина, только пару раз написала, могла бы и поподробнее матери рассказать.

— Слушайте, пап, там работы было невпроворот, — улыбнулась Кристина. — Я носилась как белка в колесе. Девчонки пили, убегали, терялись — а я их собирала. Аня, кстати, была моим самым лучшим помощником и главной звёздой тренинга.

Я покраснела и отмахнулась.

— Какая я звезда? Крис, ты преувеличиваешь. Я просто пыталась не опозориться.

— Ну-ка, ну-ка, — Галина Ивановна положила локти на стол и устремила на меня внимательный взгляд. — Рассказывай. Что там было? Съёмки? Проходы? Модели? У тебя и осанка другая, и взгляд. Ну прям королева.

Я смущённо улыбнулась, взяла ложку и начала рассказывать. О верёвочном парке, где я чуть не упала, о бассейне с подогревом, о том, как я ныряла и позировала для фотографа, о рисунках, где сначала нарисовала только улыбку, а потом увидела себя целиком. Я старалась говорить легко, с юмором, но в голосе чувствовалась перемена — я говорила о себе с уважением, впервые за долгое время.

— И меня даже снимали! — сказала я смеясь. — Там такой фотограф был, Артём, он научил меня стоять и смотреть в камеру. А Алина, помощница, мне соцсети завела — и знаете, я там как-то по-другому выгляжу. Не как та, которая была, а как... ну, как героиня старого фильма, что ли.

— Вот видишь, — сказал Пётр Семёнович одобрительно. — Мы всегда знали, что в тебе есть что-то особенное. Просто обстоятельства не давали проявиться.

Галина Ивановна налила всем чаю и погладила Анну по плечу.

— А с работой как? Предложили что-нибудь?

Я на мгновение замерла, опустила ложку и вздохнула.

— Нет, — сказала я, но голос мой был спокойным. — В конце сказали, что выбрали лицо бренда, но не сказали кто. И обещали связаться через пару дней. Честно говоря, я не питаю больших надежд. Там много молодых, красивых девушек, у них есть опыт, фотографии, а я... я только начинаю. Но знаете, — я подняла глаза и улыбнулась, — я ни о чём не жалею. Эта поездка дала мне больше, чем любая работа. Я снова увидела себя. Я перестала бояться зеркал. Я поняла, что могу быть уверенной. И даже если работу не предложат, я уже выиграла.

Кристина посмотрела на меня с лёгким удивлением и гордостью.

— Ань, ты сама не понимаешь, как сильно изменилась за эти дни, — сказала она. — Ты приехала туда с опущенными плечами и потухшим взглядом, а вернулась — совсем другая. Ты светишься.

— Да ладно, — отмахнулась я, но внутри мне было приятно.

Галина Ивановна покачала головой, и в её глазах стояли слёзы умиления.

— Господи, Аня, слушать тебя — радость. Я помню, как ты пришла к нам тогда, в тот вечер, с чемоданом, с котом, вся дрожащая, — и мы не знали, как тебя успокоить. А теперь ты сидишь и говоришь о себе с таким достоинством. Это дорогого стоит, девочка. И поверь, работа не убежит. Всему своё время. А ты — ты уже состоялась как личность. Это главное.

Кот запрыгнул на колени ко мне, свернулся калачиком и замурлыкал. Я погладила его и не захотела прогонять, хотя обычно не люблю, когда он лезет за стол, но он скучал, и я тоже.

Пётр Семёнович откашлялся и заговорил серьёзно:

— А что там с твоими делами, Аня? С этим... с бывшим мужем? Мы слышали, что адвокат звонил.

Они всё ещё не называют его по имени. О звонке я, конечно, рассказала Крис. Я поставила чашку, чуть помедлила, а потом решительно подняла голову.

— Да, — кивнула я. — Он звонил и угрожал. Говорил, что суд будет на его стороне, что у меня нет шансов. Но я ему сказала, что не боюсь. Я отказываюсь от примирения. Буду судиться. У меня есть адвокат, и я не собираюсь сдаваться.

Галина Ивановна нахмурилась, но в её голосе звучало уважение:

— Это правильно, Аня. Ты права, что не боишься. И мы с Петром всегда рядом. Если что, поможем.

— Спасибо, — сказала я. — Но я справлюсь. Я уже всё решила для себя. И знаете, — я улыбнулась, — мне почему-то кажется, что всё будет хорошо. Я не знаю, откуда у меня эта уверенность. Но она есть.

— Молодец, девочка, — сказала Галина Ивановна. — А что хоть фотографии-то дали?

Я улыбнулась, вижу, как у свекрови горят глаза от нетерпения.

— Есть. Сейчас, — я достала телефон, зашла на свою страничку и передала ей. — Вбок листайте.

— Петь, а ну-ка дай очки, — сказала свекровь, забрала у мужа очки и начала разглядывать. — Батюшки. Это ты? Анечка, какая красота. Ух ты. Ой, а тут ну прям русалочка из воды выходит. Ой, какая. Смотри-ка, сейчас не селёдки модные, а нормальные. Вот красивая, хорошая женщина.

Кот мурлыкал громче, а я чувствовала себя почти счастливой. Я вернулась в этот дом не как жертва, а как человек, который начал новую главу своей жизни. И эта глава только начиналась.

Вечер закончился чаем, долгими разговорами и смехом. Я легла на диван, укрылась пледом, и кот, свернувшись у меня под боком, тихо засопел. Я лежала и улыбалась. Даже если никто не позвонит, даже если работа не найдётся, даже если всё пойдёт не по плану — я не сдамся. Потому что теперь я знаю, что сильнее, чем думала. И это чувство прекрасно, его ни на что нельзя променять.

Глава 27

Глава 27

Я сидела в маленьком кабинете на втором этаже университета, перебирала бумаги для Анны Петровны, настроение отличное. За окном светило солнце, на подоконнике грелся чей-то забытый фикус, и даже стопка документов не казалась такой уж утомительной. Прошедшие дни оставили в душе лёгкий след — я постоянно ловила себя на мысли, что держу спину ровнее, улыбаюсь чаще и смотрю на мир смелее. Я поймала своё отражение в тёмном экране монитора и улыбнулась ему. Теперь я нравилась себе. Каждое утро — лёгкий макияж, я даже вещи пересмотрела и выкинула особо убогие.

Внезапно телефон на столе завибрировал. Я бросила взгляд на экран и замерла. Звонок от Алины.

Сердце пропустило удар. Руки затряслись так сильно, что я чуть не выронила трубку. Я взяла себя в руки, глубоко вдохнула и нажала кнопку ответа.

— Алло? — сказала я, и голос сорвался на хрип.

— Ань! Привет! — голос Алины звенел от переполнявшей её радости. — Я так рада тебе позвонить! Слушай, у меня для тебя отличные новости. Мы утвердили список финалистов, и ты вошла в него. И после некоторых раздумий, совещаний… — она затихла, а потом засмеялась в трубку. — Да ладно, шучу, все сразу сошлись во мнении. Ты — лицо нашего нового бренда!

Я почувствовала, как мир перевернулся. Я замерла на секунду, не веря своим ушам, и выдохнула:

— Это ошибка. Я же не модель. Там были девушки... гораздо моложе, красивее...

— Да ну, блин. Столько труда в тебя вложили, пара дней без нашей команды — и снова здорова. Ты тоже красивая! — засмеялась Алина. — И это не ошибка, Аня. Мы отобрали тебя и ещё двух девушек. Вы все справились — и это главное. Понимаешь, мы проверяли не только внешность. Мы смотрели на то, как вы держитесь, как реагируете на стресс, как работаете в команде. Ты не пила по вечерам, ты выдержала нагрузку, ты не сломалась на съёмках и не испугалась в верёвочном парке. Думаешь, ночная съёмка так важна была и её нельзя было отложить до утра? Мы ищем не просто модели. Мы ищем людей, с которыми можно работать. И ты подходишь. Всё очень и очень просто.

Я сидела неподвижно, сжимая телефон двумя руками. Я не могла поверить. Я хотела сказать что-то, но слова застревали в горле.

— Завтра в пять вечера, — продолжила Алина. — Подписание контракта. Я скину адрес. Если тебя устраивают условия — приходи. Если нет — тоже скажи. Но я очень надеюсь, что ты согласишься, с тобой правда очень уютно работать.

— Да, — выпалила я. Тут же себя отругала: может, надо было немного подумать или сказать, что подумаю. Да ну его. — Я приду. Обязательно.

— Отлично! — Алина рассмеялась. — Я скину всё в мессенджер. До завтра!

Звонок прервался. Я опустила телефон на стол и смотрела на него, чувствуя, как в груди разрастается что-то огромное, незнакомое. Я перечитала сообщение, которое тут же пришло: адрес, время, пометка «Контракт». И вдруг я поняла, что больше не могу сидеть на месте. Я вскочила, чуть не опрокинула стул, и выбежала из кабинета, чуть ли не бегом направляясь к отделу, где работала Кристина.

Я влетела в дверь и остановилась, тяжело дыша. Кристина сидела за компьютером и что-то печатала. Она подняла голову, увидела моё лицо и сразу подскочила. Не знаю, какое у меня лицо, но явно не нормальное.

— Что случилось? — спросила она взволнованно. — Ты бледная! У тебя всё в порядке? Ань, что случилось?

— Крис, — выдохнула я. — Она позвонила. Алина. Я... я подписала контракт. Завтра. Точнее, завтра ждут на подписание. Они хотят, чтобы я стала лицом бренда! Я.

Кристина смотрела на меня с раскрытым ртом, а потом вдруг рассмеялась и бросилась обнимать меня.

— Я знала! — закричала она. — Я знала, что ты сможешь! Я в тебя верила, ну, может, чуть-чуть сомневалась, — Крис всегда говорит правду, я засмеялась, не обижаясь на её слова, — но ты сделала это!

Я обняла её в ответ и почувствовала, как по лицу текут слёзы. Но это были слёзы радости, облегчения, восторга. Я сжимала подругу и думала о том, как изменилась моя жизнь за такое короткое время.

Я отстранилась, вытерла слёзы и сказала, улыбаясь:

— Знаешь, Крис, я наконец-то знаю, чего хочу. И я знаю, что смогу. И всё благодаря тебе и родителям.

Глава 28

Глава 28

На следующий день я не могла найти себе места. Я перемерила три варианта одежды, прежде чем остановилась на простом платье-футляре нежно-голубого цвета — строгом, но женственном. Волосы собрала в низкий пучок, добавила лёгкий макияж и долго смотрелась в зеркало, пытаясь поверить, что всё это происходит на самом деле. Кот сидел на подоконнике и наблюдал за моими сборами с важным видом, будто одобряя выбор.

Я приехала по адресу, который скинула Алина, за полчаса до назначенного времени. Офис оказался современным светлым пространством на верхнем этаже бизнес-центра — панорамные окна, минималистичная мебель, живые растения в углах и тихий гул кондиционеров. Меня встретила Алина, сияющая, как обычно, с улыбкой на лице, энергией и задором. Сразу же провела в переговорную, где уже лежали документы.

— Не бойся, — сказала Алина, пододвигая ко мне ручку. — Условия стандартные для новичков, ну ты ознакомилась, хотя в твоём случае — даже лучше. Оплата за каждую съёмку, бонусы за рекламные кампании, персональный стилист на площадке. Если что-то непонятно — спрашивай.

Я пробежала глазами по строчкам — тот же самый контракт, который мне присылали ранее. Пункты были чёткими и прозрачными: график, обязательства, гонорар. Всё выглядело более чем достойно. Я подписала контракт. В голове что-то щёлкнуло — будто закрылась одна дверь и открылась другая, новая, ведущая в неизвестность.

— Поздравляю! — Алина пожала мою руку. — Теперь ты официально лицо бренда «Body Soul». А теперь, если не возражаешь, мы сразу и начнём — нужно снять мерки и сделать первые промо-снимки для каталога. Тебя, кстати, уже ждут. Я верила, что ты подпишешь. Добро пожаловать в команду.

Меня провели в просторную комнату с большими зеркалами и мягким светом. Там меня уже ждал молодой парень с сантиметром в руках, быстро и профессионально снял мерки, записывая цифры в блокнот. После этого в комнату внесли несколько вещей — платья, брючные костюмы, лёгкие блузы.

— Ты же не против начать сегодня, чего время тянуть, заодно начнёшь привыкать, — объяснила Алина. — Просто примерка, чтобы мы видели, как сидит одежда. Долго сегодня мучить не будем, тебя уже ждёт стилист.

Работа затянулась на несколько часов. Я перемерила больше десяти комплектов, стояла перед объективом, поворачивалась, улыбалась, смотрела в камеру. Я уже не чувствовала страха — только азарт и удовольствие от того, что вижу себя в новой одежде, которая сидит на мне идеально. Отдельно снимали на видео, чтобы можно было посмотреть, как одежда выглядит в движении.

К концу съёмки я чувствовала усталость, но приятную — такую, когда знаешь, что сделала что-то важное. А главное — я счастлива вернуться в команду. Тут я дышу. Я переоделась в свою одежду и уже собиралась уходить, как вдруг услышала за спиной знакомый голос.

— Ну что, поздравляю с подписанием контракта. Ты выглядела потрясающе во время съёмки.

Я обернулась. На пороге стоял Максим. Он был в тёмной рубашке, с лёгкой небритостью и той же насмешливой улыбкой, которую я уже успела запомнить. Он не подходил ко мне, стоял чуть расслабленно, и в его глазах читалось что-то тёплое и личное.

— Спасибо, — сказала я, а сердце начинает биться быстрее, гораздо быстрее. — Условия отличные. Я очень рада.

— Я тоже рад, — сказал Максим, и вдруг его голос стал чуть мягче. — Но знаешь, я заметил кое-что. Ты мне так и не позвонила.

Я опешила.

— Как не позвонила? У тебя же есть моя страница, и ты видел меня на тренинге. Ты мог бы сам позвонить. У всех есть мой номер. А зачем мне звонить?

Максим усмехнулся и покачал головой.

— Я хочу, чтобы ты дала мне свой номер. Сама. Не через Алину, не через общую страницу. Я хочу, чтобы ты его дала. Как женщина мужчине. Я тебе свою визитку при первой встрече вручил, даже обидно, что ты её даже не посмотрела.

И вот щёки снова заливает краска. Я растерянно улыбнулась и полезла в сумку за телефоном. И почему с ним всегда так?

— Ну, если ты так настаиваешь, — сказала я, протягивая ему раскрытое приложение с контактами.

Он быстро вбил номер, отправил себе вызов и вернул мне телефон.

— Теперь и у меня есть твой номер, — сказал он, улыбнувшись. — И, кстати, если ты не против, я могу подвезти тебя домой. У меня машина внизу.

Я замялась на секунду. В голове пронеслось: «Ты только что подписала контракт с ним, ты ещё не разведена, это неправильно». Но внутри меня что-то подсказывало, что я хочу согласиться. Максим всегда вёл себя в рамках приличия, и теперь нам надо работать вместе.

— Да, — сказала я и улыбнулась. — Да, я согласна. Подвезёшь меня домой?

Мы вышли из офиса вместе.

Глава 29

Глава 29

Максим везёт меня домой. Город проплывал за окнами его машины — уютного тёмно-серого седана с кожаным салоном и приятным запахом хвои, который я уже научилась ассоциировать с ним. В салоне играла тихая музыка, солнце клонилось к закату, окрашивая улицы в золотистые тона. Я сидела на переднем сиденье, чувствуя, как напряжение растёт с каждой минутой. Я не знала, о чём говорить, но молчать было тоже неловко. Я смотрела в окно и краем глаза замечала, как Максим иногда поглядывает на меня с лёгкой, почти незаметной улыбкой.

Мы подъехали к дому Кристины. Максим заглушил двигатель, но не торопился открывать дверь. Он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то серьёзное, даже уязвимое, что я не ожидала увидеть.

— Аня, — сказал он тихо, — я хочу пригласить тебя на свидание.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Я повернулась к нему и на мгновение замерла, не зная, что ответить. В голове проносились мысли: он мой начальник, я только что подписала контракт, я старше него, я ещё не разведена, это неправильно.

— Максим, — сказала я, стараясь говорить ровно, — я не могу. Ты теперь мой работодатель. Это непрофессионально. Если что-то пойдёт не так, я могу потерять эту работу. А она мне нужна. Мне нужна эта возможность. И потом... я старше тебя. Наверное, лет на десять. Ты молодой, успешный, а у меня за плечами неудачный брак, кот и чемодан воспоминаний. Это не те отношения, которые тебе нужны.

Максим выслушал меня внимательно, не перебивая. Когда я закончила, он чуть наклонил голову и улыбнулся — той самой тёплой, чуть насмешливой улыбкой, которая уже стала мне знакомой.

— Ань, — сказал он, — я слышал все твои причины. Но ни одна из них меня не разубедила. Ни то, что я твой начальник. Ни то, что ты старше, кстати всего пару лет. Ни то, что ты была замужем. Я не ищу девушку по возрасту или по статусу. Я ищу ту, с которой мне интересно. И ты — эта женщина.

Он замолчал на мгновение, и его голос стал мягче.

— Я не знаю, как сложится. Я не знаю, что будет через месяц или год. Но я точно знаю, что хочу попробовать. И если ты боишься потерять работу — я обещаю, что наша личная жизнь никак не пересечётся с рабочими отношениями. Ты будешь всё так же работать, я буду руководителем. А вечерами — просто мужчина и женщина. Если у нас что-то не сложится, контракт останется в силе, я не буду его разрывать. Это не ультиматум, это предложение. И я всё равно буду добиваться тебя, даже если ты скажешь «нет» прямо сейчас.

Я смотрела на него и чувствовала, как слова оседают внутри, согревая что-то, что я считала замёрзшим. Мне хотелось сказать «да», но я боялась. Боялась ошибиться, боялась снова поверить, боялась, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ты слишком уверен в себе, — сказала я с лёгкой усмешкой, чтобы скрыть волнение.

— А ты слишком красива, чтобы отказываться от жизни, — ответил он, и в его глазах мелькнул тот самый огонь.

Я на мгновение задумалась, а потом улыбнулась.

— Я подумаю, — сказала я.

И вышла из машины. Но когда я шла к дому, я чувствовала на себе его взгляд и знала, что это не последний раз, когда он делает это предложение. Уж слишком он уверен.

После ужина я помогла Галине Ивановне убрать со стола, а потом мы все вместе сели в гостиной пить чай. Я рассказывала о своей первой съёмке — как снимали мерки, как подбирали одежду, как я стояла перед камерой и улыбалась, хотя внутри всё дрожало. Я старалась говорить легко, с юмором, но Галина Ивановна смотрела на меня с такой гордостью, что у меня щипало в глазах.

— Я так рада за тебя, дочка, — сказала свекровь, которая уже давно стала мне как мама. — Ты прямо расцвела. И глаза горят, и голос другой.

— Это всё тренинг, — ответила я, улыбаясь. — Я там научилась смотреть на себя по-другому. Теперь я знаю, что могу.

Пётр Семёнович кивнул, отпивая чай.

— Работа нравится? Коллектив нормальный? Начальство не давит?

Я на мгновение задержалась с ответом, вспоминая, как Максим смотрел на меня в машине и какое предложение он мне сделал, но тут же взяла себя в руки.

— Всё отлично, — ответила я. — Условия хорошие, люди приятные. Я даже не ожидала, что будет так легко.

Я ни словом не обмолвилась о том, что руководитель бренда пригласил меня на свидание. Об этом я ещё не была готова говорить даже Кристине. Это было слишком новым, слишком хрупким, чтобы выносить на свет.

Вдруг телефон в моём кармане завибрировал. Я взглянула на экран — и внутри всё сжалось. Олег. Я хотела сбросить, но поняла, что так будет только хуже. Он не отстанет, пока не выскажется.

— Извините, — сказала я, поднимаясь. — Я отвечу на улице.

Я вышла на улицу, остановилась у окна и нажала кнопку ответа.

— Аня! — голос Олега был взвинченным, почти истеричным. — Ты что себе позволяешь? Ты что, с ума сошла? Завела социальные сети, выкладываешь фотографии — ты что, хочешь, чтобы все мои партнёры видели мою жену в таком виде?

Я спокойно перевела дыхание, понимая, что его крик больше не вызывает во мне страха. Только раздражение.

— Олег, — сказала я ровным голосом, — я не твоя жена. Мы разводимся.

— Это неважно! — заорал он. — Ты носишь мою фамилию, ты пока ещё моя жена! А ты выкладываешь в интернет фотографии, где ты в купальнике, с голыми сиськами в бассейне! Ты меня позоришь! Что подумают мои деловые партнёры? Что я женился на проститутке?

Я усмехнулась. Спокойно, почти с жалостью.

— Ты серьёзно? Тебя волнует, что подумают твои партнёры? А меня не волновало, что ты думаешь, когда целовал другую в отеле? Когда выставил меня с чемоданом на лестницу? Когда угрожал оставить меня без ничего?

— Это другое! — отрезал он.

— Нет, Олег. Это то же самое. Ты думаешь только о себе. Но знаешь что? Мне плевать, что ты думаешь. Мне плевать, кто что увидит. Я наконец-то делаю то, что хочу. Я работаю. Я строю свою жизнь. У меня есть контракт. А ты можешь делать со своей жизнью что хочешь, только не влезай в мою. И, кстати, если ты ещё раз мне позвонишь с угрозами, я подам заявление о преследовании.

Олег замолчал на мгновение, а потом заговорил с той же фальшивой слащавостью, что я уже знала:

— Ну, послушай, Аня. Я тебе даю последний шанс. Вернись. Всё вернётся на круги своя. Я забуду про эти твои глупости. Ты вернёшься домой, будешь сидеть, как раньше, и мы решим все проблемы.

Я усмехнулась.

— Последний шанс? — переспросила я с иронией. — Прям последний? Или «последний последний»? Сколько их ещё будет, этих «последних», Олег? Ты так говорил мне сто раз. «Последний шанс», «если ты ещё раз», «я ухожу». Ты не ушёл. Это я ушла. Да, ты выставил меня, но я ушла. И не вернусь.

— Ах ты! — взорвался он. — Да ты себе кого-то нашла! Поэтому ты строишь из себя такую независимую! Поэтому эти фотки! Завела любовника, да? Кто он? Кто этот мудак, который лезет в мою семью?

Я почувствовала, как внутри закипает злость, но я не позволила себе сорваться.

— Никого я не завела, Олег, — сказала я холодно. — Я нашла себя. Слышишь? Не мужика, не деньги — себя. Этого у тебя никогда не было. Ты не умеешь искать ничего, кроме выгоды. А я нашла себя. И ты меня больше не тронешь.

Я не дала ему ответить. Просто нажала отбой и убрала телефон в карман. Несколько секунд я стояла, глядя на дверь, чувствуя, как в груди разливается спокойствие.

Я не дрожала, не плакала, не боялась. Я сделала это. Сказала то, что должна была сказать много лет назад. Закрыла дверь в прошлое. И теперь передо мной открывалась новая жизнь.

Я вернулась в дом, села за стол и улыбнулась родителям Кристины.

— Всё нормально, — сказала я. — Бывший муж звонил. Но я всё решила.

И в этот вечер я почувствовала себя свободной, как никогда.

Глава 30

Глава 30

Через пару дней я снова получила звонок от адвоката Олега. Тот же холодный, официальный голос, те же угрозы, обёрнутые в вежливые формулировки. Сергей Анатольевич настаивал на встрече, уверяя, что у него есть документы, которые я должна увидеть, чтобы «осознать всю серьёзность положения». Я согласилась, хотя внутри всё сжалось. Я знала, что это будет неприятный разговор, но решила, что лучше встретиться и посмотреть ему в глаза, чем прятаться и позволять запугивать себя заочно.

Мы встретились в маленьком кафе в центре города. Сергей Анатольевич оказался именно таким, как я себе представляла: сухой, неприятный тип с цепким взглядом и тонкими губами. Он разложил передо мной папку с документами и начал говорить, не глядя мне в глаза.

— Анна, — начал он, — ваш муж настроен серьёзно. У него есть доказательства, что вы нанесли ущерб его имуществу. Он утверждает, что вы угнали его машину, даже не поставив его в известность, и что вы повредили её, после чего сдали в ремонт без его согласия. Это может быть квалифицировано как угон и порча чужого имущества.

Я почувствовала, как внутри закипает злость, но я заставила себя говорить спокойно:

— Это ложь. Он сам дал мне ключи от машины, когда я уезжала в ремонт. Он знал, что машина в сервисе. Я не угоняла её. И я не наносила ущерба — я сдала её в ремонт по его же просьбе. У меня есть документы из сервиса, подтверждающие это.

Адвокат покачал головой, и на его губах заиграла неприятная усмешка.

— У вас есть документы, у него есть заявление. Вопрос в том, кому поверят в суде. У вашего мужа есть связи, есть адвокаты, есть деньги. У вас — ничего. Он готов подать заявление в полицию, и тогда начнётся настоящая проверка. Поверьте, это будет нелегко для вас.

Я смотрела на него и чувствовала, как страх медленно поднимается в груди, но я сжала зубы и сказала:

— Я не боюсь. У меня тоже есть адвокат. И я не собираюсь идти на мировую только потому, что вы меня пугаете.

— Я не пугаю, — холодно сказал Сергей Анатольевич, — я предупреждаю. Ваш муж готов на всё. Лучше решить вопрос мирно и полюбовно. У вас есть время до конца недели, чтобы дать ответ. Иначе мы начнём действовать.

Он встал, положил визитку на стол и вышел, оставив меня одну с папкой документов и тяжёлым чувством на душе.

Я вышла из кафе, сжимая в руке его визитку, и сразу же открыла телефон. Вбила его имя в поисковик и начала читать. Сначала я думала, что найду обычную адвокатскую практику. Но то, что я увидела, заставило меня похолодеть. Статьи, отзывы, заметки в юридических блогах — Сергей Анатольевич был известен тем, что специализировался на грязных разводах. Он поливал женщин грязью в судах, выставлял их шалавами, алкоголичками, плохими матерями. Он специально выбирал тактику запугивания и унижения, чтобы клиентки соглашались на любые условия, лишь бы не тащить свою репутацию через суд. Я прочитала несколько историй женщин, которых он размазал в судебных заседаниях, и почувствовала, как внутри поднимается тошнота.

Я поехала на съёмку, пытаясь успокоиться, но настроение было испорчено. Я старалась улыбаться, но фотограф заметил, что я «не в своей тарелке», а Алина спросила, всё ли в порядке. Я отмахивалась, говорила, что просто устала, и продолжала работать, но внутри всё дрожало.

Перерыв. Я стояла у окна, сжимая в руках стакан с водой, и смотрела на город. Мысли путались. Я боялась, что Олег действительно может сделать то, что обещает. Боялась за свою репутацию, за свою новую работу, за то, что все мои усилия могут быть уничтожены одним заявлением в полицию.

Ко мне подошёл Максим. Вероятно, он заметил моё состояние. Сейчас он стоял рядом, засунув руки в карманы, и молча смотрел на меня. А мне было так стыдно.

— Рассказывай, — сказал он коротко, но без нажима.

Я выдохнула и, не скрывая, рассказала ему всё. Про адвоката, про угрозы, про уголовное дело, про его грязные методы. Про то, как я боюсь, что Олег сможет меня уничтожить, даже если юридически я права. И о том, что это может вылиться на бренд, если Олег решит использовать мою репутацию против меня.

— Я не хочу, чтобы это коснулось работы, — сказала я, поднимая на Максима глаза. — Если это может навредить бренду, я пойму, если ты решишь расторгнуть контракт. Пока рано. Всё ещё можно остановить.

Максим слушал меня молча. Когда я закончила, он шагнул ближе, обнял меня и прижал к себе. Я не сопротивлялась.

— Ты не должна решать это одна, — сказал он тихо, почти шёпотом, у самого моего уха. — Ты не одна. Я здесь. И я не позволю ему тебя уничтожить. Ты всё равно станешь моей женщиной, уже моя. А своё я оберегаю.

Он отстранился, взял меня за плечи и посмотрел в глаза.

— Назови мне имя адвоката.

Я назвала. Максим кивнул, запоминая.

— Всё, — сказал он. — Теперь не думай об этом. Я разберусь. Ты слышишь меня? Ты работаешь, строишь карьеру, улыбаешься. А я разберусь с этим типом. Давай, взяла себя в руки и зажгла мою команду, они от тебя скисли. Включай огонь.

Я смотрела на него и по какой-то причине верила. Я не знала, что именно он сделает, но знала, что с ним я чувствую себя в безопасности. Я кивнула, вытерла непрошеную слезу и улыбнулась.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответил Максим. — Иди, доделывай съёмку. Ты сегодня прекрасно выглядишь, я тебе после работы в красках расскажу, насколько ты на меня действуешь. А сейчас — никаких проблем, только работа.

И я пошла обратно на площадку. И всё пошло, его слова подействовали. Что бы ни говорил Олег, на моей стороне всегда кто-то есть. И это придавало мне сил двигаться дальше.

Глава 31

Глава 31

Спустя несколько дней съёмки подходили к концу. Я собирала вещи в гримёрке, когда в дверь заглянул Максим.

— Готова? — спросил он с той самой лёгкой улыбкой, от которой у меня внутри всё теплело.

— Да, — кивнула я. — Уже почти.

Мы спустились вниз и направились к его машине. Вечер был тёплым, город уже зажигал огни, и я чувствовала себя почти счастливой — усталой, но довольной. Работа шла хорошо, Максим был рядом, и даже мысли об Олеге и его адвокате начали постепенно уходить на второй план. Я уже почти села в машину, когда услышала за спиной знакомый, ненавистный голос:

— Ах ты шалава!

Я обернулась. На парковке стоял Олег — взъерошенный, с перекошенным от злости лицом. Он явно ждал меня, выследил и ждал, когда я выйду. Он сжимал ключи от машины и был готов к скандалу.

— Ты что, решила, что я всё это так оставлю? — закричал он, подходя ближе. — Мы ещё не разведены! А ты уже по съёмкам ходишь, с этим... с ним! Шлюха! Ты позоришь меня перед всеми!

Максим сделал шаг вперёд, заслоняя собой меня, так спокойно, естественно, будто делал это всегда. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

— Ещё одно слово в её адрес, и я сломаю тебе челюсть, — сказал он ровно, почти без эмоций.

— Да кто ты вообще такой? — заорал Олег, размахивая руками. — Ты её начальник? Или ты её любовник? Ты знаешь, что она моя жена?

— Твоя бывшая жена, — поправил Максим. — И очень скоро это будет официально. Судебное слушание уже назначено. Она скоро будет свободной женщиной. А ты будешь просто воспоминанием, которое она постарается забыть. А я уж обязательно помогу в этом.

Олег попытался шагнуть ко мне, но Максим сделал шаг в сторону и загородил ему путь.

— Ты вообще кто такой? — прошипел Олег, глядя на него снизу вверх. — Ты даже не знаешь, кого трахаешь. Она старая, толстая, никому не нужная! Я от неё отказался, а ты подбираешь мои отходы!

Я замерла. Слова Олега резали, но я смотрела не на него, а на Максима. Я видела, как его челюсть сжалась, как побелели костяшки пальцев. Он развернулся к Олегу, схватил его за воротник и с силой прижал лицом к капоту своей машины. Крышка глухо звякнула, Олег закряхтел, пытаясь вырваться.

— Слушай меня, — сказал Максим тихо, но с такой угрозой в голосе, что у меня по спине пробежали мурашки. — Ты сейчас скажешь мне, что она не старая. Скажешь, что она не толстая. Немедленно.

— Ты что, с ума сошёл?! — задыхаясь, прорычал Олег. — Отпусти меня!

— Не раньше, чем ты скажешь, что ошибался.

Олег молчал, но Максим чуть сильнее надавил на его затылок.

— Я сказал, — повторил он, и в голосе зазвенело железо. — Ты ошибся. Скажи.

— Я... я ошибся, — выдавил Олег сквозь зубы.

Максим ослабил хватку, но не отпустил его.

— И запомни, — сказал он, — если ты ещё раз появишься рядом с ней, если ты ещё раз попытаешься её запугать или оскорбить, я сделаю так, что твоя жизнь превратится в ад. Я устрою тебе столько проблем, что ты пожалеешь, что вообще родился. У меня есть связи и деньги, которых тебе и не снилось видеть. А если я узнаю, что ты пытался подать заявление на неё или опорочить её имя, я тебя уничтожу. И это не угроза. Это обещание. Я их на ветер не бросаю.

Он отпустил Олега. Тот выпрямился, поправил куртку и растерянно оглянулся. Он был бледным, и в глазах его застыла смесь страха и злобы.

— Ты ещё пожалеешь, — прошипел Олег, но в его голосе уже не было той уверенности.

— Иди, пока я не передумал, — сказал Максим. — И если у тебя есть вопросы, свяжись с моим адвокатом. Он объяснит тебе, кто я такой и на что я способен. Хотя нет, он завтра сам с тобой свяжется и всё пояснит.

Олег попятился, сжал ключи, сел в свою машину и уехал. Парковка снова стала тихой. Я стояла, прижав руки к груди, и смотрела на Максима. Он глубоко выдохнул и повернулся ко мне. Злость ещё не полностью ушла из его глаз, но когда он увидел моё лицо, его взгляд смягчился.

— Ты как? — спросил он, подходя ближе.

— Я... — начала я, но запнулась. — Спасибо. Я не ожидала, что ты...

— Я сказал, что не позволю тебя обижать, — перебил он. — И я держу слово.

Он обнял меня — крепко, надёжно, и дрожь постепенно начала уходить.

— Поехали, — сказал он, открывая дверцу. — Я отвезу тебя домой. Ты устала. И тебе нужно отдохнуть.

Я кивнула, села в машину и закрыла глаза. Я не знала, что будет завтра, но знала, что рядом со мной есть те, кто готов защитить меня даже от моего собственного прошлого.

Машина мягко остановилась у дома. Вечер опустился на город, фонари уже зажглись, и в свете уличных огней лицо Максима казалось ещё более тёплым и живым. Я сидела на пассажирском сиденье, чувствуя, как внутри всё замирает. Я знала, что сейчас нужно попрощаться и выйти. Но моё тело не слушалось.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Тишина в салоне стала густой, почти осязаемой. Затем Максим медленно наклонился ко мне, одной рукой коснулся моей щеки, мягко повернул моё лицо к себе и поцеловал. Поцелуй был долгим, тёплым, осторожным — и в то же время в нём чувствовалась сдерживаемая страсть, которая ждала своего часа.

Сердце билось так сильно, что мне казалось, будто Максим тоже слышит его стук. Мои руки сами собой легли на его плечи, и я ответила на поцелуй — нерешительно, но честно.

Когда мы отстранились, Максим улыбнулся, но в его глазах всё ещё горел тот самый огонь.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — сказал он тихо.

Я почувствовала, как мои щёки заливает румянец. Я перевела дыхание и чуть отодвинулась, пытаясь прийти в себя.

— Максим, — начала я, — я не могу. Я ещё не разведена. Официально я всё ещё жена. И я не хочу начинать отношения с таким багажом. Я хочу быть свободной, если ты захочешь продолжить и подождёшь. Ты понимаешь?

Он на мгновение задержал взгляд на моих губах, а потом медленно кивнул.

— Понимаю, — сказал он. — И я подожду. Я умею ждать, Анна. Но, — он чуть улыбнулся, и в его голосе послышались лукавые нотки, — предупреждаю: к тому моменту, когда ты станешь свободной, я буду слишком голодным. Ты будешь должна мне компенсировать это ожидание.

Я рассмеялась — легко, искренне, впервые за долгое время. В этом смехе не было напряжения, только радость от того, что рядом есть человек, который готов ждать и уважать мои границы.

— Посмотрим, — сказала я, открывая дверцу. — Спокойной ночи, Максим.

— Спокойной ночи, Ань, — ответил он, провожая меня взглядом.

Я вышла из машины, и когда дверь закрылась за мной, я всё ещё чувствовала его тепло на губах, его руки, его голос. Я вошла в дом и прислонилась спиной к двери, закрывая глаза. Внутри меня бушевал ураган чувств, и я знала: это только начало.

Глава 32

Глава 32

Я сидела в кабинете судьи и чувствовала, как мир замирает. Документы, подписи, короткое «брак расторгнут», и печать, которая поставила точку в десяти годах нашей жизни. Я вышла из здания суда с лёгким сердцем и пустой головой. Всё кончено. Я больше не жена Олега. Я свободна. В кармане завибрировал телефон — сообщение от Максима: «Поздравляю. Вечером ты от меня не отделаешься. Я заеду к шести». Я улыбнулась и убрала телефон.

Я решила сразу поехать к Кристине и родителям — поделиться новостью, отметить этот день хоть чем-то. Внутри всё пело, и я даже не подозревала, что впереди меня ждёт сюрприз. Я открыла дверь ключом, вошла в прихожую, скинула обувь и уже хотела крикнуть: «Я развелась!», как вдруг услышала голоса из гостиной. И среди них — знакомый до боли, ненавистный.

Я заглянула в комнату и застыла. За столом сидел Олег. Рядом с ним — Галина Ивановна и Пётр Семёнович. Кристина стояла у окна, скрестив руки на груди, и её лицо было напряжённым. Олег выглядел довольным — с этой своей наглой улыбкой, как будто он снова держал всё под контролем.

— А вот и виновница торжества! — провозгласил он, вставая. — Анна, дорогая, я как раз рассказывал твоим… э-э-э, приёмным родителям, какой ты у нас стала распутной. Завела мужика, пока мы ещё не развелись. Шалава, одним словом.

Я почувствовала, как в груди закипает злость, но заставила себя говорить спокойно:

— Мы развелись, Олег. Только что. Так что всё, что было до, — не твоё дело.

Галина Ивановна посмотрела на меня с тревогой, но в голосе её была мягкость:

— Аня, он сказал, что у тебя кто-то появился. Это правда?

Я встретилась с ней взглядом и медленно кивнула. Я не хотела врать. И устала прятаться. От кого угодно, но не от них. Понимаю, что они родители Олега, и, конечно, нельзя отрицать родство. Как и требовать любви ко мне большей, чем к сыну.

— Да, — сказала я. — Есть мужчина. Мы не вместе, он просто… заботится обо мне. Я хочу дать себе время. Но да, он есть.

Олег вскинул руки с театральным возмущением.

— Ну, вы слышали?! Она призналась! Я же говорил, что она шлюха!

Галина Ивановна вдруг поднялась из-за стола, подошла ко мне и крепко обняла.

— Аня, — сказала она, и в голосе её звучала искренняя радость, — милая моя, я так за тебя рада! Если ты нашла человека, который тебя ценит, — это прекрасно. Ты заслуживаешь счастья. И не слушай этого дурака, — она махнула рукой в сторону Олега, — он тебя не стоит. Даже пылинки на твоих ботинках.

Олег побагровел.

— Вы что, с ума сошли? — заорал он. — Она же изменяла мне!

— Ты изменил ей, — холодно сказал Пётр Семёнович, поднимаясь из кресла. — Ты выгнал её на улицу, ты угрожал ей, ты пытался отобрать всё. А теперь ты смеешь приходить в наш дом и оскорблять нашу дочь? Убирайся вон. Немедленно. Я правда не желаю тебя видеть. Мы все тебя хотели выдворить, держись подальше, чтобы мы свои грязные руки в твои тугие карманы не совали. Анечку нашу не смей оскорблять. Понял?

Олег попытался что-то возразить, но Пётр Семёнович шагнул к нему, и тот, не выдержав взгляда, попятился.

— Это ещё не конец! — крикнул он с порога. — Она ещё пожалеет!

И вышел, хлопнув дверью.

Наступила тишина. Кристина подбежала ко мне и схватила меня за руки, глаза её горели.

— Аня! Это правда? У тебя кто-то есть? Кто?! Рассказывай!

Я покраснела, улыбнулась и пожала плечами. Я точно не ожидала такой реакции от семьи. Да, они моя семья.

— Он с работы. Руководитель бренда, с которым я подписала контракт. Его зовут Максим. Мы… мы ещё не вместе официально. Я не была готова. Я хотела сначала развестись.

— А теперь — всё, — сказал Пётр Семёнович. Он подошёл к окну и выглянул на улицу. — Кстати, Аня, там под окном стоит тёмно-серая машина. Как раз твоего Максима, я так понимаю? Молодой человек уже час ждёт. Я давно его уже замечать стал. Видимо, знал, что сегодня всё разрешится с Олегом.

Я подошла к окну и увидела знакомый силуэт. Максим стоял у машины, прислонившись к капоту, и смотрел на окна дома. В руках он держал букет цветов. Я не знала, что он вернулся раньше, что он был здесь и ждал меня. В груди что-то взорвалось тёплым, светлым чувством.

Кристина подлетела ко мне, обняла и закричала:

— Иди к нему! Иди, он тебя ждёт! Это же судьба, Аня! Ты что, не видишь?

Галина Ивановна улыбнулась и махнула рукой.

— Иди, дочка. Иди уже скорее, ты же у нас королева, вот тебе и нужен достойный мужчина. Тебе пора начинать новую жизнь.

Я почувствовала, как по щекам текут слёзы — слёзы облегчения, радости, благодарности. Я кивнула, накинула куртку и выбежала на улицу.

Максим увидел меня, распрямился и улыбнулся. Он сделал шаг навстречу и протянул мне букет.

— Я же сказал, что вечером ты от меня не отделаешься, — сказал он, и в его глазах горел знакомый огонь.

Я взяла цветы, посмотрела на него и, не сказав ни слова, шагнула в его объятия. Всё плохое остаётся позади, а впереди — новая жизнь, которую я выстрою сама. С ним или без него — но я готова идти в неё.

Глава 33

Глава 33

Он открыл передо мной дверь машины, и я села на пассажирское сиденье, всё ещё сжимая цветы. Когда он сел за руль, повернулся ко мне и мягко коснулся моей руки.

— Я хочу провести этот вечер с тобой, — сказал он. — Если ты не против. Я знаю одно место. Оно особенное.

Я кивнула, не задавая вопросов. Мне не нужно было знать, куда мы едем. Мне нужно было просто быть рядом с ним.

Мы ехали через город, а потом выехали за его пределы. Дорога вилась. Максим иногда поглядывал на меня и улыбался, и в этих улыбках было что-то большее, чем просто улыбка, было и желание.

Мы остановились у небольшого озера, спрятанного среди сосен. Вода была тёмной, почти чёрной, но в ней отражалось небо, и казалось, что оно переливается у самой земли. Рядом стоял маленький деревянный домик с террасой, и на столике уже горели свечи. Я вышла из машины и замерла.

— Ты всё это организовал? — спросила я.

— Сегодня особенный день, — ответил Максим, подходя ко мне. — Я хотел, чтобы он запомнился.

Мы прошли на террасу. Стол был накрыт, стояла простая еда, но в каждой детали чувствовалась забота — хлеб, сыр, виноград, бутылка лёгкого белого вина. Вдалеке слышался плеск воды, и где-то над кронами начинала загораться первая звезда. Я села, и Максим сел напротив. Он разлил вино, посмотрел на меня и сказал:

— Я хочу, чтобы ты знала: то, что я чувствую, — это не просто симпатия. Я давно не встречал человека, который бы так меня зацепил. Ты сильная, честная, красивая. И когда я вижу тебя, я чувствую, что могу быть собой. Ты не боишься быть уязвимой. И это подкупает.

Я опустила глаза, взяла бокал, но не пила. Смотрела на огонь свечи и чувствовала, как моё сердце сжимается от его слов и одновременно распускается, как цветок.

— Я не знаю, как правильно, — сказала я тихо. — Я боюсь. Боюсь ошибиться снова. Боюсь, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Боюсь, что я недостаточно хороша для тебя.

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом:

— Ты молодой, успешный, красивый. А я — женщина с чемоданом прошлого, которое тянет меня вниз. Я старше тебя, у меня есть кот Сосиска, у меня есть семья и подруга, и по совместительству это родители и сестра моего бывшего мужа, бывший, который будет угрожать до конца жизни.

Максим слушал меня, не перебивая. Потом отодвинул бокал, наклонился вперёд и коснулся моей руки.

— Анна, — сказал он мягко, — ты говоришь так, будто возраст и прошлое — это приговор. Но для меня — это часть твоей истории, которая сделала тебя той, кем ты стала. Ты не «старая», ты опытная. Ты не «сломленная», ты сильная. Ты не «прошлое», ты — будущее. Моё будущее, если ты позволишь. Я всё равно не отступлюсь.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и не стала их прятать. Провела пальцами по его ладони и прошептала:

— Я тоже чувствую что-то. Я не знаю, как это назвать. Это не просто благодарность. Ты появился в самый страшный момент моей жизни и сделал его светлее. Ты не дал мне сломаться. Ты показал мне, что я могу быть красивой и уверенной. Я не знаю, смогу ли я быть той женщиной, которая тебе нужна. Но я хочу попробовать.

Максим поднялся, обошёл стол, помог мне встать и осторожно обнял. Он был выше, и я чувствовала, как его тепло окутывает меня, как руки на спине защищают, а голос шепчет на ухо:

— Ты уже та женщина, которая мне нужна. Ты уже есть. Ты просто должна позволить себе поверить в это.

Он отстранился, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Медленно, с какой-то пронзительной нежностью. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте. Руки сами легли на его плечи, губы отвечали на его поцелуй, внутри разгорался огонь, который я так долго прятала.

Мы простояли так несколько минут, и когда отстранились, мир уже был другим. Тёплым, светлым, живым. Я посмотрела на озеро, на звёзды и прошептала:

— Я хочу быть с тобой. Я хочу попробовать. Я боюсь, но я хочу.

Максим улыбнулся и снова поцеловал меня, прижимая к себе.

— Я никуда не тороплюсь, — сказал он. — Будем знакомиться по чуть-чуть. Но мне кажется, я уже знаю тебя всю жизнь.

Максим обнял меня крепче, и мы сидели молча, слушая плеск воды и дыхание ветра. Потом он тихо сказал:

— Я буду рядом, что бы ни случилось. Помни об этом.

Я кивнула и не ответила. Мне не нужно было слов. Я просто знала: это только начало.

Эпилог

Эпилог

Прошёл год.

Год, который вместил в себя больше, чем вся предыдущая жизнь. Развод, контракт, съёмки, первые шаги в мире моды, ссоры и примирения, бессонные ночи над эскизами и бесконечные разговоры до рассвета. И вот теперь самое важное событие в моей новой жизни — стать матерью.

Максим стоял в холле роддома, нервно переминаясь с ноги на ногу, и сжимал в руках букет белых роз. Вокруг суетились медсёстры, где-то плакал новорождённый, и пахло стерилизацией и радостью. Рядом с ним стояли Кристина и её родители — Галина Ивановна и Пётр Семёнович. Они уже успели стать для Максима почти родными.

— Ну как ты? — спросила Кристина, легонько толкая его в бок. — Выдержишь?

— Ещё как, — ответил он, не отрывая взгляда от дверей родильного отделения. — Я уже тысячу раз всё продумал. Имя выбрали, комнату обустроили, коляску купили. Даже пелёнки погладил. Сам. Вчера. Я читал, это важно.

Галина Ивановна засмеялась и покачала головой.

— А говоришь, не нервничаешь. Гладил пелёнки! Ну, молодец, зять. Из тебя хороший отец выйдет.

Максим улыбнулся и слегка покраснел. За этот год он привык к их шуткам, но всё равно каждый раз смущался от такой теплоты.

— Я очень хочу подержать её на руках, — сказал он серьёзно. — Я ждал этого момента все девять месяцев. И знаете, — он повернулся к ним, — я безумно рад, что Аня есть в моей жизни. Я её обожаю. И с каждым днём люблю всё больше. Даже когда она ворчит, что я слишком много работаю.

— Это вы друг друга стоите, — хмыкнул Пётр Семёнович. — Ты вечно в делах, она в делах. У вас будет семейный подряд — ты с рекламой, она с моделями.

Максим рассмеялся, но потом вдруг вздохнул и понизил голос:

— Она уже сказала, что через неделю выходит на съёмки. Я, честно говоря, немного переживаю. Но спорить с ней бесполезно — она упёртая. И я её за это люблю. Буду носиться с малышкой, пока мама улыбается с рекламных бордов.

— А мы поможем, — твёрдо сказала Галина Ивановна. — Аня нам как дочка. И её дочка нам — внучка. Мы будем рядом. Гулять, кормить, укачивать. Не переживай, Максим, вы не одни.

Кристина хитро улыбнулась.

— Слушай, а ты вообще помнишь, как она в твою машину въехала? Если бы не та авария, может, вы бы и не встретились.

Максим улыбнулся, и в его глазах появилась знакомая теплота.

— Я до сих пор считаю, что это был знак судьбы. Я тогда понял, что эта женщина особенная. Просто не знал, как сильно она изменит мою жизнь.

Дверь родильного отделения открылась. Анна вышла в лёгком халате, уставшая, растрёпанная, но сияющая. В руках она держала крошечный свёрток. Максим замер. Он видел её тысячу раз на съёмках, на подиумах, в жизни, но сейчас она была прекраснее, чем когда-либо. Она смотрела на него, и на её губах играла улыбка.

Он подошёл, обнял её осторожно, боясь причинить боль, и поцеловал в лоб. Потом перевёл взгляд на дочку — крошечное, румяное создание с пушистыми волосами и закрытыми глазками.

— Господи, — прошептал он, и голос дрогнул. — Она совершенство.

Анна тихо рассмеялась.

— Ты тоже так говорил, когда увидел меня после съёмки. Может, у тебя все женщины совершенство?

Он посмотрел на неё с такой любовью, что она замолчала.

— Ты — единственная. И теперь у нас есть ещё одно совершенство.

Он взял дочку на руки. Весила она почти ничего, но в его руках ощущалась целая вселенная. Он прижал её к груди, и по его щеке скатилась слеза. Он не прятал её.

— Спасибо тебе, Анна, — сказал он тихо. — За этот год, за эту жизнь. За то, что ты есть. И спасибо, что тогда въехала в мою машину. Если бы не тот день, я бы никогда не узнал, что такое настоящее счастье.

Анна смотрела на него, на дочку, на родителей Кристины, на подругу и чувствовала, как внутри разливается покой. Она не знала, что будет завтра, но знала, что рядом с Максимом она сможет всё. И этот крошечный комочек в его руках был тому доказательством.

— Я тоже рада, что въехала, — прошептала она и прижалась к нему плечом.

Семья стояла в коридоре роддома, и в воздухе пахло новой жизнью, новой надеждой и бесконечным счастьем.