– Маркиз, куда ты! – я наспех накинула шубу на костюм, в котором была сегодня, закинула ноутбук в сумку и выбежала на улицу из коворкинга, в котором готовилась к супервизии.

Местный очень пушистый кот по имени Маркиз, который завелся здесь месяц назад, ластился ко мне с самого утра. Даже запрыгнул ко мне на колени и тихонечко мурчал последние два часа.

А потом в какой-то момент схватил мой телефон за брелок с жемчужинами, который заманчиво свисал с края стола, и помчался с ним в зубах куда-то ко входной двери, так удачно открывшейся ему навстречу вошедшей с перекура сотрудницей.

А я чуть не врезалась в захлопнувшуюся дверь, и, после короткого сражения с ней, выбежала на улицу.

Огляделась и увидела Маркиза, сидящего перед наряженным по новогоднему входом в кофейню. Телефон все ещё болтался у него в пасти и почти касался асфальта. Я была в ужасе: там все мои контакты клиентов, родственников и много чего важного. И если он разобьется, то денег на новый будет только в кредит!

– Кис-кис, Маркиз, – осторожно подозвала я, подбираясь ближе. – будь лапочкой, отдай мне мою вещь.

Однако кот не спешил ко мне, а побежал дальше. Ну и я за ним побежала.

Маркиз резко свернул в арку в доме, я, немного не рассчитав скорость, едва не пролетела мимо, но вовремя свернула.

Не кот, а наказание какое-то!

Вдруг моя нога куда-то провалилась, а следом за ней и вся я.

Я судорожно вцепилась в сумку и зажмурилась. А спустя время ударилась о твердую поверхность.

Сначала я попыталась успокоиться, затем открыла один глаз.

Я сидела на полу в какой-то непонятной комнате с зеркалом и кучей цветов перед ним. Около пышных букетов с интересом ходил Маркиз, тыкаясь мордочкой в самые большие из цветов.

Было похоже на уровень из видеоигры, в которую любил играть мой бывший. Зеркало это портал, да?

Я нервно хихикнула, поражаясь своей фантазии.

Так стоп, что вообще происходит? Я умерла?

– Ну и что ты натворил, а? – вырвалось у меня строгое обращение к пушистику, из-за которого здесь и очутилась.

А он как вообще здесь оказался? Его же не было рядом, когда я падала!

Тут Маркиз обернулся на меня и фыркнул.

– Я следом за тобой прыгнул.

Он умеет разговаривать?! И читать мысли?!

Нет, это явно у меня манифест шизофрении. Коты не говорят.

– Света, отключи критическое мышление, пожалуйста, – вздохнул Маркиз. – Я – твой фамильяр, и доставил тебя сюда, где тебе необходимо быть.

Холод в зеркалах был особенно жестокий.

Виктор снова закрыл глаза, пытаясь заснуть.

Резкая вспышка, пробившаяся сквозь веки, отложила сон на неопределённое время.

Виктор перевернулся на спину, не открывая глаз.

– Ну и что ты натворил, а? – прозвучал строгий женский голос вдалеке, и Виктор с любопытством распахнул глаза, сначала увидев свое отражение в зеркальном потолке: русоволосый мужчина двадцати шести лет в тёмно-зелёной рубашке лежал на белоснежной кровати.

Он изменился с тех пор как с него сняли древнее проклятие Академии Лунного Пламени: глаза из разноцветных стали чисто зелёными, а белоснежная шевелюра стала русой.

И, самое страшное, он стал взрослеть: Виктор так привык к бесконечному юному виду двадцатилетнего юноши, что изменения пугали его.

Вдруг он скоро станет стариком?

Да нет, быть не может. Раз его после снятия проклятья снова заперли тут с условием, чтобы его нашла любовь – вряд ли это будет какая-то дама в почтенном возрасте. Страсти обычно накрывают молодых, разве нет?

– Где это мы? – вырвал его из мыслей все тот же женский голос. Она не одна?

Блейд встал с кровати и поправил одежду. Негоже показываться перед гостьями помятым. А затем пошёл проверять, кто из поклонниц, надеющихся, что магия любви сработает и разрушит чары, пришёл тревожить его покой.

Как выяснилось, к нему занесло вполне милую особу: рыжеволосая девушка с котом в руках и в шубе поверх брюк и рубашки. Она строго разговаривала с котом, поэтому не обращала внимание на зеркало.

Очередная попытка разрушить проклятие, которая не увенчается успехом, поэтому Блейд решил любезно предложить девушке не тратить свое время на него.

– Добрый день, – обаятельно улыбнулся он, заставив девушку посмотреть на него. – Вы…

Но едва их взгляды пересеклись, как руки обожгло жаром. И не только ему, судя по вскрику девушки и недовольному «мяу» кота, который шлепнулся на пол.

Еще и зеркало с громким треском разбилось, заставив ошарашенного Виктора понять, что произошло страшное: заклятие разрушено и перед ним его жена.

– Что вы со мной сделали и куда притащили?! – недовольно накинулась на него рыжая. – Я на вас в суд подам, маньяк! Выпустите меня отсюда!

Виктор был в недоумении: почему она не радостно визжит и не вешается к нему на шею? В своих мечтах он представлял покорную и нежную женщину, восхищающуюся им, пока он наконец захватывает Академию и затем остальной мир.

Да и толпы поклонниц, приходившие сюда каждый день восхищаться им, подняли ему самооценку до небес и нарисовали собирательный образ будущей жены.

– Я тоже рад знакомству, моя дорогая супруга, – спокойно сказал Блейд.

Так, ладно, это точно не шизофрения, успокаивала себя я. Шизофреник никогда не подумает, что он шизофреник.

Меня и так чуть приступ не хватил, когда этот маньяк бесшумно появился передо мной, а он еще и женой меня назвал?!

Он, конечно, красавчик: высокий блондин с ярко-зелеными глазами, в меру накаченный, не совсем дрыщ, но есть один момент…

– Какая я тебе супруга, козел крашеный? – ласково спросила я. Руки чесались отрубить его чем-нибудь, но рядом стояли только вазы с цветами. А цветы жалко.

Я уже готовилась прибить красавчика-блондина голыми руками, как положение спас Маркиз.

– Света, успокойся, – мурлыкающе произнес он, труясь об мою ногу. – Он не враг. Ну, сейчас-то уже точно не враг. Какой я молодец, так и знал, что ты отлично ему подойдешь! В общем ты только что разрушила его зеркальную тюрьму узами брака.

– Какие еще узы? – прошипела я, не отрывая взгляда от новоиспеченного супруга.

После моих слов про козла тот стоял, скрестив руки, и смотрел на меня с таким высокомерием и сожалением, будто я была грязью. О, а если подумать, он чем-то похож на повзрослевшего Драко Малфоя из «Гарри Поттера»…

– Самые что ни на есть брачные, – вздохнул Маркиз. – И с элементом подчинения. Он теперь не может тебе перечить и полностью в твоей власти. Твое слово – закон. По крайней мере, так гласят легенды.

– Не могу перечить женщине? – эхом отозвался блондин, и на его лице снова промелькнуло презрение. – Что за чушь? Чтобы Я, Виктор Блейд, подчинялся женщине?!

– Сейчас проверим, – сказала я, внезапно почувствовав метафорическую почву под ногами, и приказала супругу: – Принеси мне мою сумку.

Рука Виктора дернулась, будно ее дернули за невидимую нить. Его тело напряглось в борьбе с невидимой силой, лицо исказилось от негодования, но ноги сами понесли его к моей сумке, валявшейся у окна. Он поднял ее, стиснув зубы так, что казалось, они вот-вот раскрошатся, и, так же принудительно вернувшись ко мне, резким движением протянул мне сумку.

– Благодарю, Витя, – сладко сказала я, принимая сумку. Внутри целым и невредимым лежал ноутбук и внешний жесткий диск. Слава богу. – А теперь расскажи: кто ты, где я, и что, черт побери, происходит.

Потенциальный захватчик миров и жертва обстоятельств вынужден был подчиниться. Блондин говорил сквозь зубы, смотря куда-то в пространство над моей головой, благо высокий рост спокойно позволял ему это.

Оказалось, мы в его башне в Академии Лунного Пламени. Его зовут Виктор Блейд и заточили его сюда после неудачной попытки устроить переворот и вмешаться в ритуал создания Академии, наложив проклятие.

Затем его освободили от древнего проклятия, но заперли в зеркале освобожденным подумать над своим поведением: свободу он получит, только когда найдется девушка, которая сможет его полюбить, и которую сможет полюбить он сам. По мнению магии, конечно, и при помощи моего пушистого кота-фамильяра.

И вот магия решила, что мы с ним – подходящая друг другу пара. Злодей и психолог, вот умора.

– Ты не продержишься здесь и дня, – в конце рассказа фыркнул блондин, вырвав меня из моих размышлений про. – Ты обычная, без магии.

К концу речи его голос стал холодным и абсолютно лишенным эмоций. Поза Виктора была расслабленной, но взгляд,которым он смотрел на меня, был взглядом хищника, который уже измерил дистанцию до жертвы.

Примерно такие взгляды я видела в кучах документалок про маньяков, убийц и прочих личностей с отклонениями в психике.

Я почувствовала мурашки, бегущие по спине от такого взгляда. И медленно, с наслаждением выдохнула.

– Вау, – тихо прошептала я, чуть не запрыгав от восторга. – Такой эффект и только через невербалику… Это гениально!

– Прямо по Экману, – восторженно продолжила рыжая. – Микромимика полностью под контролем, вегетативные признаки… Подожди, ты же, в теории, можешь их подавить магически, да?

Но её вопрос повис в воздухе без ответа.

Она смотрела на него не как на угрозу, а как на редкий, интересный экспонат. В её широко распахнутых глазах светился не страх, который Виктор хотел вызвать, а чистейший восторг.

Это был полный провал.

– Интересно, – продолжила она, и Виктору внезапно представилось, как его разбирают на части.

– Знаешь, я видела много страшных парней. Большинство из них просто крикуны с проблемами гнева. А ты… это высшая лига. Практически эталонное поведение социопата-манипулятора в ситуации доминирования.

Социопата-манипулятора?

Непонятные слова ударили Виктора под дых: его власть, его леденящая аура, его сама суть были не более чем симптомами болезни для его случайной жены.

Прежде чем он успел возразить, она нанесла следующий удар. Совершенно с другого фланга.

– А теперь давай о практическом. Ты можешь сделать так, чтобы этот ноутбук никогда не разряжался?

Виктор медленно перевёл взгляд на плоскую немaгическую штуковину в её руках. Ноутбук. Это слово звучало нелепо, как и её просьба, которая заключалась в бытовой банальности.

Девушка просила его не о величии и не о власти, которую он мог бы ей дать по щелчку пальцев, а просила, чтобы её игрушка не теряла волшебство. Как капризный ребёнок, требующий, чтобы свеча горела вечно.

Разум Виктора, привыкший к сложнейшим многоходовым схемам, на миг завис, столкнувшись с этой простой задачей. Всё его существо сопротивлялось: это был не тот уровень мышления, к которому он привык. Это была не та игра.

Но магические узы тихо сжались вокруг его рук и горла, напоминая о новых правилах.

– Технически возможно сделать вечный источник питания, – прозвучал его собственный голос, слегка приглушённый. – Потребуется привязанка к кристаллу маны башни. Часа три работы.

– Отлично, – она щёлкнула крышкой своего устройства, и этот звук почему-то прозвучал громче, чем падение древних врат. – Прекрасно. А пока садись. Начинаем первичный осмотр.

Его тело отреагировало раньше сознания. Ноги сами понесли его к креслу, будто кто-то дёрнул за невидимые нити. Он опустился в него, и под его весом жалобно скрипнуло старое дерево. Этот скрип стал толчком к осознанию: он сел по приказу, не перед верховным архимагом или повелителем демонов. Перед рыжей девочкой с горящими любопытством глазами.

– Полное имя. Магический статус. Хронологический и субъективный возраст.

Она положила пальцы на клавиши своего артефакта. Готовность была написана на её лице. Виктор почувствовал лёгкое головокружение.

– Ты с ума сошла? – это вырвалось низким, опасным шёпотом, последней попыткой отстоять границы.

– Виктор, ответ на вопрос.

И магия, холодная и безликая, заставила его подчиниться. Слова потекли против его воли, и каждый слог обжигал изнутри.

– Виктор Аларик Блейд. Бывший Наследник Воды, Повелитель Зеркальных Бездн…

Он говорил, а в комнате звучал лишь ровный, бездушный стук клавиш. Его история, его сила, его бессмертие превращались в строчки на светящемся прямоугольнике. Это было похоже на то, как его душу вышивали бисером на декоративной подушке.

А потом началось самое невыносимое. Она спрашивала о детстве. О желаниях. Копала своими неуклюжими, но неумолимыми лопатками в почву его прошлого, и каждое её слово заставляло его внутренне содрогнуться. Она называла изнурительные тренировки в Искажённых Чертогах травмой привязанности. Его безупречное стремление к порядку и контролю – компульсивными чертами. Его величие – нарциссическим расстройством.

Он слушал, и мир медленно переворачивался с ног на голову.

– Предварительно, – её голос прозвучал ясно и чётко, – нарциссическое расстройство личности. Мания величия, проблемы с эмпатией, травма предательства в основе.

В груди у Виктора что-то ёкнуло, холодное и острое.

– Вы называете это расстройством, – его собственный голос прозвучал отчуждённо, будто доносился из-за толстого зеркала. – Я называю это эволюцией.

– Которая привела вас в тысячелетнюю ловушку, – парировала она, не моргнув глазом. И в её словах не было злости, только констатация факта, от которой стало нечем дышать. Она ткнула пальцем прямо в незаживший шрам его самого оглушительного поражения, и сделала это так буднично, как будто заметила пятно на рубашке.

– Так вот, – она откинулась на спинку стула, и в этой позе была непоколебимая, пугающая уверенность. – Мне нужен полный анамнез. Письменно. Но пока обеспечьте вечную подзарядку ноутбуку. А потом начнём работу над проблемами с гневом и деструктивными паттернами.

Он вызвал лист бумаги и магическое перо и начал рисовать схему вечного источника энергии.

Тем временем рыжеволосая девушка закрыла ноутбук. От хлопка Виктор оторвался от записей и посмотрел в её сторону: она осмотривалась вокруг, её взгляд скользнул по стенам, высоким потолкам, мрачному холодному камину.

– Пока я здесь, мне нужны нормальные условия, – пояснила я, глядя на реакцию ловеласа. А ведь какие сладкие речи в начале пел, муженёк! Теперь же он смотрел на меня, будто я предложила разобрать его драгоценную башню на кирпичики для постройки общежития. Его лицо было шедевром сдержанного, кипящего бульоном возмущения. Это даже мило.

– Ты собираешься жить в моей башне? – голос Виктора был глухим, будто доносился из-за толстой стеклянной стены.

– Ну конечно, – я подняла бровь. – Я же твоя жена, по версии магии. Да и пациент не должен быть без присмотра, это непрофессионально. Так что показывай свои апартаменты. И заодно расскажи по дороге, что тут у вас вообще есть интересного. Академия Лунного Пламени, говоришь? Выглядит солидно снаружи, когда я падала. Хочу посмотреть, а с ноутбуком и своей схемой позже разберёшься.

Я встала и деловито потянулась, чувствуя, как затекли мышцы после всех этих падений, погонь за говорящим котом и психологического анализа местного злодея. В углу, на бархатной подушке, которую он, скрипя зубами, был вынужден мне предоставить по моей же просьбе, сладко посапывал виновник всего торжества Маркиз. Пушистый предатель устроился с комфортом, будто так и было задумано.

Виктор поднялся с кресла. Его движения были неестественно плавными, скованными, как у марионетки, чьи нитки натянули чуть сильнее нужного. Я видела, как он внутренне борется с приказом, как каждое его волокно сопротивляется. Зрелище было по-своему трагикомичное и невероятно информативное. Сила принуждения была абсолютной, но не стирала его личность, чему я тихо радовалась: мне бы не хотелось чтобы он полностью зависел от моих приказов.

– Мой дворец в зеркале, которое разбилось, придётся устраиваться здесь. А осмотреть Академию… – произнёс он, и в его бархатном голосе прозвучала ледяной, почти отчаянный смешок. – Прекрасная идея. Они будут в восторге, ведь все так соскучились по мне за последние годы. Наверняка устроят тёплую встречу.

– О, коллективная терапия с элементами конфронтации? – оживилась я, хватая сумку с ноутбуком. – Это даже лучше, чем я надеялась. Только давай договоримся: никаких превентивных ударов. Мы идём с миром. Ну, или я иду с миром, а ты идёшь, потому что я так сказала. И вообще: твои поклонницы точно будут рады тебя увидеть! Не всё так плохо, Витюш!

Он лишь коротко, беззвучно выдохнул, что в его исполнении было красноречивее любой тирады. Я проследовала за ним к массивной дубовой двери, которая, как я теперь понимала, вела не в следующий зал, а наружу. Он замер перед ней, его рука непроизвольно сжалась в кулак.

– Ну же, – мягко подбодрила я. – Сделай глубокий вдох. Выход в свет это всегда стресс. Я рядом.

Он бросил на меня взгляд, в котором смешалось всё: отвращение, недоумение и какая-то древняя усталость. Затем он повернул ручку и открыл дверь.

И нас окатило волной обычного дневного света. Не колдовского, не искажённого, а самого что ни на есть банального солнечного света, падающего под углом в каменный коридор. Пахло старым камнем, воском для полов и, кажется, жареными пирожками? Да, откуда-то издалека доносился явственный, такой земной и уютный запах выпечки.

Мой желудок заурчал, и Виктор покосился на меня.

– Голодная? – буркнул он.

– А ты разве нет? – удивилась я. – После стольких лет…

– Я тоже, – перебил блондин меня. – Тогда нам в столовую.

Коридор был пуст, величествен и мрачноват. Готические арки, витражи, изображающие каких-то крылатых существ и лестница, уходящая вниз.

Виктор всё ещё стоял на пороге, как вкопанный, и я вдруг поняла, что этот человек в последний раз переступал этот порог десятки лет назад. Всё его существо было напряжено до предела, он вбирал в себя каждый звук, каждую крупицу знакомого и забытого мира.

– Красиво, – констатировала я, нарушая тишину. – Прямо как в том фильме про… Ну, ладно. Куда нам идти, чтобы в эпицентр событий попасть? К столовой, а потом к ректору?

– К нашей с тобой смерти, – пробормотал он себе под нос, но ноги уже понесли его вперёд, вглубь коридора.

Я засеменила следом, озираясь с любопытством туристки. Мы миновали несколько ответвлений, пару мраморных лестниц. И тут до нас начали доноситься голоса, смех, быстрые шаги, перекрикивания.

Мы свернули за угол и вышли в нечто вроде просторного холла-галереи с высокими окнами. Там кучками стояли человек двадцать. Молодые люди в форменных темно-синих мантиях с серебряными вышитыми звёздами. Они что-то живо обсуждали, перебрасывались свитками, один паренёк даже пытался жонглировать тремя светящимися шариками, вызывая восхищённые взгляды девушек.

Первым нас заметил тот самый жонглёр. Его взгляд скользнул по нам, проехал мимо, вернулся к Виктору, и светящиеся шарики с тихим пф-ф-ф погасли и шлёпнулись на каменный пол. Звонко. Мертвая тишина накрыла холл, как тяжёлое одеяло.

Все обернулись. Десятки пар глаз уставились на нас. Нет, не на нас. На Виктора.

Я наблюдала, как эмоции на их лицах меняются. Любопытство сменялось непониманием, непонимание – узнаванием, а узнавание – ужасом. Одна девушка вскрикнула, прикрыв рот рукой. Парень у окна отпрянул так резко, что ударился спиной о стену. Кто-то выронил книгу. В воздухе повисло напряжение, густое и липкое, как патока.

– Это… это Блейд… – громко прошептал кто-то, и шёпот, как эхо, прокатился по залу.

Тишина в холле стала гробовой.

Я моргнула. Потом ещё раз.

Вокруг нас, медленно оседая в гравий, таяли остатки каменных зубьев, которые секунду назад должны были нас раздавить.

Одна девица с выпученными глазами пятилась от собственного, только что возвращённого ей огненного заклинания, которое мирно догорало где-то у её ног искрами.

Парень с чёрными волосами стоял на коленях, зажимая разбитый нос, и смотрел на Виктора так, будто тот собственноручно выпотрошил его душу и нафаршировал её ужасом.

Ещё несколько адептов потирали виски с выражением людей, переживших внезапную и крайне неприятную мигрень.

А расслабленный и спокойныйвиновник торжества стоял рядом со мной: он даже не запыхался. На его лице застыло выражение лёгкой, почти аристократической скуки, будто он только что не размазал по стенке попытку группового нападения, а просто отогнал надоедливую муху. Один его ленивый жест, пара небрежных взглядов – и десяток боевых магов, этих юных дарований, которые, судя по их гонору, считали себя крутыми, превратились в жалкую кучку побитых щенков.

У меня в груди что-то ёкнуло. И это было не профессиональное любопытство психиатра, наблюдающего острый приступ коллективной истерии.

Это было что-то другое. Совсем другое.

Я смотрела на профиль Виктора – чёткий, красивый, с этой расслабленной, почти ленивой линией челюсти – и чувствовала, как внутри разворачивается тёплая, пушистая волна. Он стоял передо мной. Да, формально – слегка сместившись, закрывая меня от возможных осколков. Не по моему приказу, не из-за принуждения магии, а просто потому что… ну, потому что так было правильнод ля его тактического расчёта по защите нас обоих? Или…

Я поймала себя на том, что разглядываю его широкие и надёжные плечи. В них чувствовалась сила, но не та, показная, которой он пытался давить на меня в башне, а настоящая, спокойная уверенность хищника, которому не нужно доказывать, что он хищник. Он просто есть. И те, кто забывает об этом, получают обратку от собственного файербола.

Боже мой. Я что, таю?

Я моргнула, отгоняя неуместные мысли. Сейчас не время для таких реакций! Я психолог или кто? Хотя, если честно, когда последний раз меня кто-то вот так защищал? Не на словах и не с видом «я же мужик, я обязан», а просто вот так по факту взял и разобрался с толпой нападающих, даже не вспотев. И даже не посмотрел на меня с гордым видом «ну как я тебе?»

Сердце всё равно стучало где-то в районе горла и это был не адреналин.

– Так, – я решительно тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли.

Сначала работа. Эмоции – потом.

Я сделала шаг вперёд, выходя из-за его спины, и оглядела притихшую толпу студентов. Они смотрели на меня теперь совсем иначе: не с жалостью и недоумением, как на возможную жертву, а с чем-то средним между ужасом и надеждой. Надеждой, что я, раз уж стою рядом с этим монстром и дышу, смогу объяснить, что вообще происходит и как им теперь жить. И вообще, попрошу его их не убивать: он же великий убийца и его репутация шагает впереди него.

– Ну что ж, – начала я негромко, но мой голос в мёртвой тишине прозвучал отчётливо. – Давайте поговорим о том, что здесь только что произошло. Потому что это было поучительно. Не для нас, для вас.

Я обвела их взглядом, фиксируя реакции. Паника, стыд, злость, попытка спрятаться за чужие спины. Классический набор реакций после проваленной коллективной агрессии.

– Вы напали на человека, – продолжила я. – Не потому что он угрожал вам прямо сейчас, а потому что кто-то выкрикнул «Это Блейд!», и вы, как стадо, ломанулись доказывать свою крутость. Кто-то из вас, – я кивнула на рыжего инициатора, который всё ещё стоял бледный, с трясущимися руками, – вообще знает, что именно случилось когда-то давно? Или просто слово злодей автоматически означает, что в него можно кидаться чем попало?

Рыжий дёрнулся, пытаясь что-то возразить, но я подняла руку, останавливая его.

– Я не оправдываю то, что Виктор делал в прошлом. Я вообще не знаю деталей, – честно призналась я. – Но знаете, что я знаю точно? Травма не лечится травмой. Ненависть не лечится ненавистью. Вы только что продемонстрировали классический буллинг, прикрываясь благородной целью защиты Академии. Групповая агрессия против одного, без попытки разобраться, без попытки поговорить. Просто потому что он другой. Просто потому что страшно. Знакомо?

В толпе кто-то опустил глаза. Кто-то, наоборот, вскинулся с возмущением.

– Да ты вообще кто такая? – выкрикнула та самая пиромантка, которой Виктор вернул её же огонь.

Она уже оправилась от испуга и теперь стояла, уперев руки в бока. Вид у неё был тот ещё: дорогая мантия, идеально уложенные волосы, холёное личико с выражением «моя папа всё решит».

– Пришла непонятно откуда, с этим чудовищем, и учишь нас жизни? Ты хоть знаешь, сколько он народу убил?

–Я знаю, что есть понятие ресоциализация, – парировала я спокойно, – Это когда человек, совершивший ошибки, получает шанс их исправить. Не потому что общество такое добренькое, а потому что, если не давать шанса, он просто продолжит делать то же самое, только злее. Вы хотите, чтобы он продолжал? Или, может, попробуете другой подход?

К нам стремительно приближался мужчина, перед которым расступились толпа студентов. Высокий, седой, с идеальной осанкой и такими бровями, которые, казалось, могли одним движением пригвоздить к месту целую роту провинившихся. Мантия на нём была тёмно-синяя, с золотым шитьём, и вся его фигура излучала такую мощную авторитетность, что даже Виктор, кажется, слегка напрягся. Я почувствовала это по едва заметному изменению его позы.

– Ректор Фолл… – выдохнул кто-то.

Ректор обвёл взглядом холл. Увидел оседающие остатки каменной конструкции. Увидел бледного парня с разбитым носом. Увидел девицу-пиромантку, всё ещё сжигающую взглядом собственный огненный хвостик. Увидел меня и Виктора и его лицо изменилось: строгость не исчезла, но к ней прибавилась смесь удивления, настороженности и надежды?

– Виктор Блейд, – произнёс он устало. – Вы вышли. Я думал, это случится нескоро или никогда.

Виктор молчал, только смотрел на ректора в упор.

– А Вы, – ректор перевёл взгляд на меня, и его брови поползли вверх, когда он понял, что я не магичка. – Вы, простите, кто?

– Светлана, попаданка и, по совместительству, его жена, – я кивнула на Виктора.

Ректор Фолл ошеломлённо моргнул.

– Жена? – переспросил он. – Виктора Блейда? Та самая, которая должна была разрушить проклятие?

– Ну, зеркало разбилось, мне руки обожгло, он теперь делает всё, что я скажу, – я пожала плечами. – Если это считается разрушить проклятие, то да. Я та самая.

Ректор смотрел на меня ещё несколько секунд, потом перевёл взгляд на Виктора. Виктор стоял, как каменное изваяние, но я видела, как на его скулах играют желваки. Ему было неуютно, очень неуютно. И ректор это явно видел.

– Виктор, – тихо сказал он. – Вы подчиняетесь ей? Добровольно?

– Абсолютное подчинение, – голос Виктора прозвучал глухо.

Ректор кивнул, будто услышал подтверждение своим догадкам. Потом повернулся к студентам, которые всё ещё стояли, как вкопанные, и рявкнул:

– А вы что стоите? Быстро все по аудиториям! Зачёт по боевой магии сегодня отменяется. Всем пересдать теорию этики боя, письменно, до конца недели, и рассказать свои ошибки в сегодняшней ситуации. И чтобы я больше не видел таких демонстраций перед кем бы то ни было. Надо же!

Студенты рассыпались в разные стороны с удивительной скоростью. Даже наглый мажор испарился, только пятки засверкали.

Через минуту холл опустел, только на полу остались следы магического побоища: чёрные подпалины, осыпавшийся гравий и пара забытых книг.

Ректор Фолл повернулся к нам.

– Пойдёмте, – сказал он коротко. – В мой кабинет, нам нужно поговорить.

Мы пошли: Виктор – как тень за мной, я – рядом с ректором, стараясь не отставать и не споткнуться о многочисленные лестницы и повороты.

Коридоры Академии были величественными, мрачными и безумно красивыми. Готические своды, витражи, портреты суровых магов на стенах. Но я то и дело косилась на Виктора.

Сейчас он был не тем напыщенным павлином, который пытался напугать меня в башне. Он был настороженным, собранным, как зверь, который вышел из клетки и теперь оценивает, насколько опасна новая территория и кто здесь главный хищник. И его спина, его плечи, его профиль…

Чёрт. Опять залипла.

Я тряхнула головой. Соберись, Света! Ты психолог, а не влюблённая дурочка. Хотя, если честно, когда тебя в последний раз вот так эффектно спасали от толпы нападающих? Да никогда. И это, знаете ли, действует на женский организм как адреналин, только с ванильным оттенком.

– Итак, – ректор открыл перед нами массивную дубовую дверь и жестом пригласил внутрь, – прошу.

Кабинет оказался именно таким, каким и должен быть кабинет ректора магической академии. Высокие потолки, стены, уставленные книгами и свитками, огромный стол с золочёными канделябрами и клетка с разноцветной птицей в углу.

Птица посмотрела на нас умными глазами и выдала: «Блейд вернулся! Блейд вернулся!».

– Заткнись, Гоша, – устало бросил ректор, усаживаясь в кресло. – Присаживайтесь и рассказывайте.

Я села в кресло напротив, Виктор же чуть сзади и сбоку, достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие, и это было странно уютно.

Я коротко пересказала свою историю. Про Маркиза, про падение, про зеркало и узы. Ректор слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как в глазах мелькают мысли.

– Значит, вы не маг, – подытожил он, когда я закончила. – Но связаны с Блейдом магией, которую никто не может отменить, кроме вас самих.

– Кроме нас самих? – переспросила я.

– Да. Развод возможен только в одном случае, – ректор посмотрел на меня серьёзно. – Если вы или Виктор окажетесь на грани жизни и смерти тогда узы можно разорвать. Это защитный механизм магии, чтобы супруги могли спасти друг друга ценой собственной свободы или чтобы один мог освободить другого, пожертвовав собой.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось: то есть, чтобы развестись, кто-то из нас должен почти умереть. Зашибись перспектива.

Ректор смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Виктор, кажется, перестал дышать.

– Вы хотите открыть кабинет душевных бесед в башне Виктора Блейда, – медленно проговорил ректор. – Самого известного злодея последних столетий. И сделать его своим ассистентом.

– Ну да, – я пожала плечами. – А что? Помещение большое, пустует. А Виктор будет живым доказательством того, что даже у самого тёмного прошлого есть шанс на исправление. Если он, конечно, захочет. А если нет – ну, узы заставят. Тоже вариант.

Ректор молчал долго. Очень долго. Потом перевёл взгляд на Виктора.

– Блейд, – спросил он тихо. – И что вы на это скажете?

Виктор молчал. Его лицо было непроницаемо, но я чувствовала, как внутри него бушует ураган. И вдруг, совершенно неожиданно, он усмехнулся. Криво, горько, но усмехнулся.

– Я скажу, что моя жизнь превратилась в фарс, – ответил он. – Но, кажется, выбора у меня нет. Разве что умереть. А умиратьмне пока не хочется, – он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то странное.

У меня сердце пропустило удар.

Я тряхнула головой, чтобы снова избавиться от наваждения.

– Значит, договорились? – я перевела взгляд на ректора.

– Вы невероятная женщина, Светлана, – сказал ректор и покачал головой. – Я даже не знаю, восхищаться вами или бояться. Но есть нюанс.

Я насторожилась.

– Какой?

– Вы не знаете наш мир, – ректор откинулся в кресле. – Не знаете магию, не знаете студентов, не знаете их проблем изнутри. Чтобы ваша помощь была эффективной, вам нужно понимать контекст. Видеть коллектив в действии, а не только тех, кто сам придёт в башню.

– И что вы предлагаете? – осторожно спросила я.

– Чтобы вы посещали пары, – сказал ректор. – Не как преподаватель, конечно, но и не как просто посторонняя. Вам нужно быть среди них, наблюдать, незаметно изучать, иначе вы будете работать вслепую.

Я задумалась. Логично. Без погружения в среду любая терапия – стрельба из пушки по воробьям. Но как это организовать? Я же не маг, меня любой адепт раскусит за пять минут.

– И каким образом я буду это делать? – спросила я. – Приходить и говорить: «Здравствуйте, я ваша новая одногруппница, только магии у меня нет, и вообще я тут шпионю за вашими психическими проблемами»?

Ректор усмехнулся.

– Вариант, конечно, эпатажный, но не самый эффективный. Я предлагаю другое. Мы оформляем вас формально как студентку. Со стипендией, с правом посещать лекции, с доступом в библиотеку и общежитие, если понадобится.

Я моргнула. Как же всё-таки этому дядьке хочется усадить меня за парту!

– В смысле? Мне тридцать лет, я дипломированный специалист, и вы хотите отправить меня за парту?

– Хочу дать вам легальный способ находиться среди студентов, – спокойно парировал ректор. – Вы будете не просто женой Блейда, которая сидит в башне и ждёт клиентов. Вы будете своей. Студенты привыкнут к вам, перестанут обращать внимание, начнут вести себя естественно, а Вы будете наблюдать.

Я переваривала информацию. В голове уже выстраивалась картинка: я сижу на лекции по магической этике, а вокруг – те самые вчерашние агрессоры, которые пытались нас убить. И я должна делать вид, что я тут учусь, а на самом деле – анализировать их поведение.

– А если меня раскроют? – спросила я.

– А что раскрывать? – ректор развёл руками. – Вы действительно будете учиться. Изучать наш мир, нашу магию, наши порядки. Даже если кто-то догадается, что ваш возраст не совсем студенческий – ну и что? Скажете, что поздно поступили. В магических академиях такое бывает.

– А Виктор? – я кивнула на своего супруга, который молча стоял рядом. – Он тоже будет студентом?

В голосе ректора прозвучала едва сдерживаемая усмешка:

– Боюсь, после сегодняшней демонстрации его в студенческой роли представить сложно. Он остаётся в башне под вашим присмотром.

И тут вмешался Виктор. Его голос прозвучал ровно, без эмоций, но с той особенной, ледяной интонацией, которая, как я уже поняла, означала у него «я сейчас скажу нечто умное, но вы всё равно не оцените».

– А почему бы Вам сразу не назначить её заместителем по воспитательной работе? – спросил он.

Ректор удивлённо поднял бровь. Я – тоже. Виктор продолжал:

– У неё есть образование. Опыт. Она уже продемонстрировала способность управлять сложными личностями, – он слегка скривился, но продолжил. – И, судя по тому, что она сделала со мной за несколько часов, у неё талант к перевоспитанию. Зачем тратить время на формальное обучение? Дайте ей реальный статус и посмотрите, что из этого выйдет.

Я смотрела на него во все глаза. Он что, только что похвалил меня? Замаскированно, через сарказм, но всё же?

Ректор тоже смотрел на Виктора с интересом.

– Вы предлагаете назначить вашу жену моим замом? – медленно переспросил он.

– Я предлагаю не тратить время на бюрократию, – отрезал Виктор. – Если она действительно может помочь этим… детям, – слово «дети» прозвучало с лёгким презрением, – то зачем ждать семестр? Дайте ей инструменты влияния сейчас.

Света спала.

Виктор стоял в дверях своей бывшей спальни, на скорую руку убранной вечером магией.

Точнее, уже их спальни, потому что эта рыжая бестия просто заявила, что «супруги должны спать вместе, это способствует укреплению эмоциональной связи», и устроилась на его кровати с таким видом, будто всю жизнь здесь жила.

Даже Маркиз, этот пушистый фамильяр Светы, уже успел оккупировать подушку рядом с её головой и теперь довольно урчал во сне.

А его жена дышала ровно, тихо, чуть поджав губы, и выглядела такой беззащитной ихрупкой.

Виктор смотрел на неё и пытался понять, что именно он чувствует.

За один день его жизнь перевернулась с ног на голову. Столько лет заточения, столько лет мечтаний о мести. А затем, после освобождения от проклятия и повторного заточения, какое-то количество лет размышлений о том, что все годы, которые он провёл под проклятием – ужасны. Но Наследники могли бы дать ему нормальную жизнь после снятия проклятия, а не снова запирать в зеркале!

И вместо мести – она. Рыжая, невозможная, не поддающаяся ни запугиванию, ни магии, ни логике. Она вошла в его башню, разбила зеркало, связала его брачными узами и объявила себя психологом. Затем устроила с его помощью запугивание адептов Академии и сделала и его одним из адептов, абсурд какой-то. Неимоверно бесит.

И теперь она спала, а он стоял и думал о том, что несмотря на чувство дикого раздражения, впервые за столько лет ему не одиноко.

Это было странное, непривычное чувство. Как будто внутри, в той самой пустоте его сердца и души, которую он так долго выстраивал и защищал, появилась маленькая, тёплая искра. Она не грела, а скорее раздражала, мешала сосредоточиться на привычной ясности ума. И он не знал, что с этой искрой делать и какой магией её затушить.

Раздражённо фыркнув, Виктор тихо, стараясь не шуметь, подошёл к столу, где лежал её странный прямоугольный артефакт, лишённый магии, но, судя по её реакции, жизненно важный. Она говорила, что без него не выживет.

Что ж, он обещал – он сделает.

Он положил ладонь на холодную поверхность и прикрыл глаза. Вечный источник питания – задача для четвёртого курса Академии, но для него это было настолько тривиально, что даже обидно было тратить на это силы. Однако обещание есть обещание. Или, точнее, приказ есть приказ.

Он начал плести заклинание медленно, осторожно, чтобы не разбудить её. Тонкие нити магии потянулись от кристалла в стене башни – того самого, который питал все защитные контуры, – к артефакту. Контур стазиса, микро-портал для забора энергии в фоновом режиме, привязка к источнику без риска перегрузки.

Всё аккуратно, изящно, с филигранной точностью, на которую способен только маг его уровня.

Через минуту всё было готово. Ноутбук тихо пискнул, принимая новый источник питания, и на его экране загорелась надпись на непонятном языке. Виктор удовлетворённо кивнул. Теперь этот ящик будет работать вечно. Или пока башня не рухнет, что учитывая обстоятельства, было не исключено.

Он обернулся. Света спала, чуть улыбаясь во сне. Маркиз приоткрыл один глаз, посмотрел на него с выражением «ну что, допрыгался?» и снова закрыл.

Виктор вздохнул и опустился в кресло у окна. Спать не хотелось. Мысли крутились в голове, как белки в колесе, не находя выхода.

Она сказала ректору, что откроет кабинет в его башне. В его башне! В месте, где каждая комната была пропитана его магией и одиночеством. И теперь сюда будут приходить толпы адептов, чтобы она их лечила… Сумасшедшая!

И почему-то, когда она сказала ректору, что будет водить его на пары как телохранителя, у него внутри что-то ёкнуло от мысли, что она хочет, чтобы он был рядом. Даже если только для защиты. Даже если для того, чтобы он не сидел в башне и снова не сходил с ума от одиночества.

Она заботилась о нём.

Виктор отогнал эту слишком тёплую мысль. Такие мысли разрушают холод, а холод это единственное, что защищало его все эти годы.

Он посмотрел в окно. За стёклами, которые он сам же когда-то зачаровал, чтобы видеть мир, но не быть видимым, расстилалась Академия. Огни в башнях, ночные светлячки, отблески магии в воздухе. Жизнь.

Та самая, от которой он был отрезан столько лет.

Рассвет застал его в том же кресле. Света всё ещё спала, но сон её стал беспокойным: она ворочалась, что-то бормотала, хмурилась. Виктор наблюдал за ней, и в этом наблюдении было желание понять, что ей снится, о чём она думает, почему её лицо такое живое даже во сне.

Интересно, почему у тех девушек, за кем он ранее наблюдал из зеркал, не было такого?

Света резко распахнула глаза и уставилась прямо на него. Виктор даже не дрогнул.

– Ты чего сидишь? – голос сонный, хриплый, но уже требовательный. – За мной следишь?

– Охраняю, – сухо ответил он. – Ты сама сказала, что я телохранитель.

Она фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Ладно, телохранитель. Давай собираться. Нам сегодня к ректору, потом в библиотеку, потом придумаем, куда. Да, кстати, – она вдруг оживилась и села на кровати, – когда ты сможешь зарядить мой ноутбук?

В столовую они вошли эпично. Эпично тем, что заставили всех замолчать.

Виктор ожидал чего-то подобного, но масштаб превзошёл все ожидания: несколько сотен студентов, преподаватели за отдельным столом, всё это огромное скопление людей замерло в тот момент, когда они переступили порог. Вилки застыли на полпути ко ртам, разговоры оборвались, даже свечи над столами, кажется, перестали мерцать от удивления.

Света как ни в чём не бывало оглядела зал и бодрым шагом направилась к свободному столику в углу. Тому самому, за которым обычно сидели те, кто хотел остаться незамеченными. Ирония судьбы: с ним рядом незамеченным быть невозможно.

– Так, скажи мне, где брать еду? – понизив голос, спросила она, садясь за стол.

– Нигде, она сама появится перед тобой.

Виктор сел напротив жены, но сел боком к ней и спиной к стене – привычка, въевшаяся в кровь за жизнь до проклятия. Света уставилась на него с любопытством.

– Ты что, не будешь есть? – спросила она, когда перед ней материализовалась тарелка с кашей т фруктами.

– Я не ем, – ответил он.

– В смысле? Все едят.

– Обычно я питаюсь магией. Чистой энергией. Еда для меня излишество.

Рыжая посмотрела на него с неподдельным интересом.

– То есть ты вообще ничего не ешь? Ни пирожных, ни мороженого, ни… Ну хоть что-то?

– Я пью, – неохотно признался он. – Некоторые напитки. Вино, эль, настойки, но не ради насыщения, а ради вкуса.

– А, так ты почти как Эдвард Каллен, ясно, – кивнула она, будто это всё объясняло, а Виктор сощурился, глядя на Свету: что за Эдвард? Кого вызывать на дуэль?

Но Света и не думала ничего объяснять, а лишь вооружилась ложкой для каши и начала есть.

– Ладно, тогда просто смотри. Кстати, как тебе атмосфера?

Он огляделся. Студенты уже потихоньку отмерли, но то и дело бросали на них взгляды – испуганные, любопытные, враждебные. Шепотки ползли по залу, как змеи.

– Атмосфера напряжённая, – сухо сказал он. – Тебя боятся.

– Меня? – удивилась Света. – С чего бы? Я же безобидная.

– Ты со мной, – напомнил он. – А меня боятся. Значит, боятся и тебя. Или, по крайней мере, не понимают, кто мы.

– Ну непонимание – это нормально, – она откусила кусочек яичницы и задумчиво пожевала. – Мы для них новые, странные, непредсказуемые. К тому же я вчера прочитала им лекцию по буллингу. Это обычно не добавляет популярности.

– Как думаешь, они изменятся? – спросил он. – После одной твоей лекции?

Вдруг именно это скрытая магия его жены: парой слов исправлять людей, чем не магия?

– Нет, – она покачала головой. – Но это первый шаг. Посеять зерно сомнения и заставить их задуматься: а правильно ли я поступаю? А что я чувствую на самом деле? А не прячу ли я за агрессией страх или боль? И если хотя бы один из них начнёт задавать себе эти вопросы – я уже не зря работаю.

В её словах была логика: он сам, слушая её вчера, поймал себя на том, что впервые за долгое время задумался о своих мотивах. О том, что двигало им, когда он строил планы мести. О том, что он чувствовал на самом деле, когда проиграл и оказался в заточении во второй раз. Да и в первый тоже.

– Смотри, – вдруг сказала Света, кивая в сторону. – Тот парень, с чёрными волосами. Деймон, кажется?

Виктор проследил за её взглядом: Деймон сидел за дальним столом в окружении таких же мрачных студентов и смотрел прямо на них. В его взгляде читалась такая концентрированная ненависть, что даже Виктору, привыкшему к врагам, стало не по себе.

– Он никогда не простит меня, – тихо сказал он.

– Почему ты так уверен? – Света повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло любопытство. – Что именно между вами произошло?

Виктор молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Он не любил вспоминать прошлое.

– Я убил его брата, – сказал он наконец. Голос звучал ровно, без эмоций, но внутри что-то дрогнуло. – Эйрика. Это было много лет назад, в одной из битв во время моего заточения. Когда я был под проклятием, долгая история.

Света смотрела на него внимательно, не перебивая. Он продолжил:

– Эйрик был лучшим на своём курсе. Талантливым, дерзким, самоуверенным. Он вызвал меня на поединок – хотел прославиться, победив самого Блейда, многовековой узник Академии, погибель нескольких поколений Наследников и Избранных. Глупость, конечно, с его стороны, но в нём горел огонь, который я… – он запнулся, – который я, кажется, даже уважал.

– И что случилось? – тихо спросила Света.

– Я не хотел его убивать, – эти слова дались ему с трудом. – Я хотел его проучить. Показать, что сила без мудрости – ничто, но в бое всё пошло не так. Он использовал запрещённое заклинание: ритуал подпитки собственной жизненной силой. Я отразил удар, но зеркальный щит отразил не только заклинание, а и его собственную энергию. Она ударила в него с удвоенной силой, и он сгорел за секунду на моих глазах.

Света молчала. Её лицо было непроницаемым, но Виктор понимал, что она анализирует каждое его слово.

– Потому что я увидел в нём себя. Молодого, глупого, горящего желанием доказать всему миру, что ты чего-то стоишь. И поэтому я потерял мгновение.

Света кивнула, будто услышала подтверждение своей догадке.

– А Деймон знает эту историю?

– Знает ту версию, которую рассказали очевидцы. Что я хладнокровно убил его брата, даже не дав шанса, и смеялся над его телом. Что я чудовище, не заслуживающее ничего, кроме ненависти.

– А на самом деле?

– На самом деле я не смеялся. Я стоял над пеплом и чувствовал сожаление. Я убивал до этого под влинием проклятия, много раз, и ничего не чувствова, но чтобы кто-то сгорел из-за моей защиты… Это было другое и видимо это как-то тронуло ту мою человеческую часть, что осталась во мне.

Света снова посмотрела на Деймона. Тот всё ещё сидел, вцепившись в кружку так, что костяшки побелели.

– Он не знает правды, – сказала она. – Он знает только боль и эту боль подогревали годами. Для него ты не человек, а воплощение всего зла.

– И что ты предлагаешь? – спросил Виктор, чувствуя, что ответ ему не понравится.

– Лечить, – просто сказала она. – Рано или поздно он придёт не с местью, а с болью. Вопрос только в том, сколько времени пройдёт и сколько всего случится за это время.

Виктор смотрел на неё и понимал, что она права. И от этого понимания становилось ещё тревожнее. Но была ещё одна мысль, которая не давала ему покоя. Мысль, которой он не хотел делиться, но которая жгла изнутри.

– Света, – сказал он тихо, – есть кое-что ещё.

– Что?

– Эйрик перед смертью что-то крикнул. Я не расслышал из-за шума , но позже, уже в заточении, я нашёл способ восстановить тот момент с помощью зеркальной памяти. Я увидел его губы.

– И?

Виктор помедлил. Слова давались тяжело, будто он признавался в чём-то постыдном.

– Он крикнул: «Береги Деймона». Не «прости», не «помоги», не «я не хочу умирать». А «Береги Деймона». Он просил меня, своего убийцу, защитить его младшего брата.

Света замерла. В её глазах мелькнуло что-то сложное – смесь удивления, сочувствия и интереса.

– И ты?

– И я толком ничего не сделал, – голос Виктора стал совсем тихим. – Иногда следил за ним из зеркал, но не постоянно. И Деймон рос с ненавистью, не зная, что его брат просил меня о защите и что его последние слова были о нём.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и вязкая. В столовой всё так же гудели голоса, звенела посуда, но для них двоих время будто остановилось.

– Ты должен ему рассказать, – наконец сказала Света.

– Что? – Виктор поднял бровь. – Подойти и сказать: «Здравствуй, я убил твоего брата, но он просил меня о тебе позаботиться, так что давай дружить»?

– Не так, конечно. Но правда должна выйти наружу. Эта тайна разъедает вас обоих. Его – изнутри ненавистью, тебя – чувством вины, которое ты даже сам в себе не признаёшь.

– Я не чувствую вины, – отрезал Виктор.

– Чувствуешь, – спокойно сказала Света. – Иначе ты бы не смотрел на Деймона так, будто должен ему что-то. Иначе ты бы не рассказал мне эту историю.

Он хотел возразить, но не нашёл слов. Потому что она была права. Чёрт бы побрал её проницательность.

– И что ты предлагаешь? – спросил он глухо.

– Пока ничего, – она покачала головой. – Он не готов слушать. Его боль слишком свежа, даже спустя столько лет. Но когда-нибудь момент настанет и ты должен быть готов сказать правду, как бы страшно это ни было.

Виктор снова посмотрел на Деймона. Тот, словно почувствовав взгляд, поднял голову и встретился с ним глазами. В этом взгляде было столько ненависти, что, казалось, ею можно было резать стекло.

– А если он не поверит? – тихо спросил Виктор.

– Тогда мы будем искать другие пути, – Света улыбнулась той самой улыбкой, которая его бесила и одновременно успокаивать. – Для того я здесь и нужна, чтобы искать пути там, где их, как кажется, нет.

Она встала.

– Пойдём. Нам к ректору. А Деймон подождёт ещё немного.

Виктор поднялся следом, но перед тем как выйти из столовой, обернулся. Деймон смотрел им вслед, и в его глазах горело что-то, от чего у Виктора похолодело внутри. Это был не просто гнев. Это была ненавить.

– Света, – сказал он тихо, когда они вышли в коридор.

– М-м?

– Он не просто ненавидит меня, он готов на всё. Я видел такие взгляды раньше у тех, кто уже перешагнул черту.

Света остановилась и посмотрела на него.

– Ты боишься за меня?

– Я… – он запнулся, – я не хочу, чтобы ты пострадала из-за моего прошлого.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у него перехватило дыхание.

– Виктор, милый, – сказала она, и это «милый» прозвучало так естественно, будто она говорила так всю жизнь, – я психолог. Моя работа – встречаться с чужой болью и не давать ей себя сломать. И у меня есть ты, самый страшный злодей этой Академии в качестве телохранителя. Думаешь, какой-то студент с комплексом неразрешённой травмы меня напугает?

Ректор Фолл встретил их в своём кабинете с папкой бумаг и усталой улыбкой на лице.

– Доброе утро, – сказал он, жестом предлагая садиться. – Я подготовил ваши документы, Светлана. Вы зачислены на факультет общей магии, первый курс. Расписание уже утверждено, занятия начнутся завтра. Ваша легенда: Вы из отдалённого региона, поздно поступили из-за семейных обстоятельств, магией владеете слабо, поэтому будете учиться с нуля. Вопросы?

– Только один, – Света взяла папку и пролистала. – А почему первый курс? Я вообще-то взрослая девушка.

– Потому что на старших курсах сразу заметят отсутствие базовых знаний, – терпеливо объяснил ректор. – А на первом все учатся с нуля, даже те, у кого магия проявилась поздно. Там вы будете не одной такой.

– Логично, – кивнула она. – Ладно, первый так первый. А Виктор?

– А что Виктор? – ректор перевёл взгляд на него. – Виктор числится как ваш сопровождающий. Формально – как лицо, находящееся под надзором. На территорию Академии допускается только в вашем присутствии. На лекции – с вами. В библиотеку – с вами. Везде – с вами.

Виктор ожидал чего-то подобного, но всё равно внутри кольнуло. Он был заключённым на поводке и поводок этот держала рыжая девчонка, которая сейчас с интересом разглядывала расписание.

– Завтра так завтра, – сказала она, закрывая папку. – А сегодня нам нужно в библиотеку за книгами.

– Всё уже готово, – ректор протянул им ещё один лист. – Вот список литературы. Подойдёте к главному библиотекарю, магистру Орвину. Он выдаст всё необходимое. И, Светлана…

– Да?

– Будьте осторожны. Не все в Академии рады вашему появлению.

– Я заметила, – она улыбнулась. – Но спасибо за предупреждение. Идём, Виктор, у нас много дел.

Библиотека Академии Лунного Пламени была величественной. Высоченные стеллажи уходили под самый потолок, теряясь в полумраке, по проходам сновали студенты с грудами книг, в воздухе пахло старым пергаментом, воском и чуть-чуть – магией. Где-то в глубине мерцали огоньки – возможно, светильники, возможно, чьи-то заклинания.

Магистр Орвин оказался сухим, сморщенным старичком с глазами-бусинками и таким длинным носом, что на кончик можно было вешать пенсне. Он окинул их цепким взглядом и, не сказав ни слова, протянул стопку книг, перевязанную бечёвкой.

– Ваше, – прокаркал он. – Первокурсница, значит. Ну-ну. Учебники не потеряйте, с магией не экспериментируйте. Вопросы есть?

– Есть, – Света улыбнулась своей самой обаятельной улыбкой. – А где тут можно почитать в тишине? Ну, кроме читального зала.

Орвин посмотрел на неё с подозрением, потом перевёл взгляд на Виктора, который молча стоял рядом.

– С ним?

– Мы тихо.

Библиотекарь хмыкнул, но махнул рукой куда-то вглубь.

– Идите в северную галерею. Там почти никто не ходит, но если хоть одна книга пострадает…

– Я отвечаю, – перебил Виктор, неожиданно для самого себя. – Лично.

Орвин уставился на него с непередаваемым выражением лица.

– Ладно. Идите.

Света взяла стопку книг и попыталась её поднять, но стопка не поддалась.

– Вииииить, – позвала она жалобно. – Тут килограммов двадцать, наверное.

Он вздохнул. Снова эта непонятная форма его имени. Щёлкнул пальцами, и книги послушно поднялись в воздух, образовав аккуратную парящую стопку за его спиной.

– Ого, – восхитилась Света. – А так можно было с самого начала? Я чуть позвоночник не надорвала!

– Ты не спросила, – сухо ответил он, но в глубине души шевельнулось удовольствие. Она восхищалась его магией, приятно.

Они пошли в северную галерею. Там действительно было тихо, пыльно и пустынно. Виктор опустил книги на один из длинных столов, а сам сел на подоконник, наблюдая за Светой.

Она разложила учебники, открыла первый попавшийся и углубилась в чтение. Виктор смотрел на неё и думал о том, что за всю свою долгую жизнь он никогда не сидел в библиотеке просто так. Всегда с целью, с задачей, с поиском нужного заклинания или редкого артефакта. А сейчас он просто сидел и смотрел, как она шевелит губами, читая про себя, как хмурится, когда что-то непонятно, как заправляет прядь волос за ухо.

Это было странно, но почему-то не раздражало.

Маркиз, который всё это время следовал за ними, обошёл галерею по периметру, исследовал каждый пыльный угол и, убедившись, что опасности нет, неторопливо направился к Виктору.

Виктор заметил кота краем глаза, но не подал вида. Маркиз запрыгнул сначала на подоконник, посидел, глядя в окно, потом перебрался к Виктору на колени. Устроился, свернулся клубком и замурчал.

Виктор замер.

– Маркиз, не мешай, – рассеянно сказала Света, не отрываясь от книги.

– Я не мешаю, – раздался глубокий мурлыкающий голос с колен Виктора. – Я создаю терапевтическую атмосферу. Между прочим, в моём мире таких, как ты, называют котетерапевтами. Я работаю.

– Я тоже работаю.

В башню они вернулись уже под вечер. Света была полна энергии, несмотря на гору учебников и долгий день.

– Так, – сказала она, оглядывая гостиную. – Осталось главное.

Виктор замер.

– Что?

– Ремонт, – повторила она. – Ты видел, как здесь всё мрачно? Чёрный камень, зеркала, кованая мебель. Это депрессивно. Я так работать не могу, мне нужен уют.

Она взяла ноутбук, открыла какую-то папку и повернула экран к нему.

– Смотри. Вот это – стиль скандинавский минимализм. Светлые тона, дерево, много воздуха. А это – бохо. Текстиль, подушки, пледы, растения. А это – лофт, но с элементами уюта. Выбирай.

Виктор смотрел на фотографии и чувствовал, как его привычный мир рушится окончательно. Она хочет превратить его башню в светлую, уютную нору с подушками и растениями?

– Ты серьёзно? – спросил он.

– Абсолютно, – она упёрла руки в бока. – Ты же можешь магией трансформировать материю?

– Могу, – выдавил он. – Минимализм мне подходит.

– Отлично! Тогда давай начнём с этой стены. Сделай её белой и убери эту жуть с коваными подсвечниками, они мне ночью будут мерещиться как скелеты.

Виктор сглотнул. Узы сжались, напоминая, что спорить бесполезно. Он подошёл к стене, приложил ладонь и начал медленно, с чувством глубокого внутреннего протеста, менять структуру камня. Чёрный цвет уходил, уступая место белому.

– Ого! – Света захлопала в ладоши. – Красота! А можно сделать окно побольше? И раму деревянную, светлую.

Виктор молча подчинился. Окно расширилось, обрамлённое светлым дубом. В комнату хлынул лунный свет, и это выглядело почти красиво.

– Кровать, – продолжала командовать Света, листая фотографии на ноутбуке. – Хочу такую, с белым балдахином! И кресло, вон то, как из Икеи, только чтобы мягкое.

Она тыкала пальцем в экран, а Виктор колдовал, чувствуя себя декоратором. Мебель перестраивалась, меняла цвет и форму, на полу появлялись светлые доски вместо каменных плит, на окнах – лёгкие шторы.

Через два часа гостиная неузнаваемо изменилась. Белые стены, светлая мебель, живые цветы в горшках (их пришлось создавать с нуля, с помощью заклинания роста), пушистый ковёр на полу.

Света сидела на кровати, обложившись учебниками, и довольно оглядывала результат.

– Молодец, – сказала она. – Хорошо работаешь. Прям талант.

Виктор стоял посреди комнаты и не верил своим глазам. Это была не его башня: это было что-то чужое, светлое, уютное, но почему-то ему нравилось. В этом пространстве словно дышалось легче.

И его жена, сидящая на кровати с книгой, вписывалась в него идеально.

– Ты довольна? – спросил он.

– Очень, – она улыбнулась. – Теперь можно работать и жить. Спасибо, Витя.

Он снова услышал это слово и снова внутри шевельнулось что-то тёплое.

Он резко отвернулся и подошёл к окну.

– Завтра на занятия, – сказал он, чтобы сменить тему. – Ты готова к встрече с адептами?

– Более чем, – живо отозвалась она. – Интересно, кто будет вести лекции? И как меня встретят?

– Плохо встретят, – честно сказал он. – Я буду рядом, но всё равно будь готова к косым взглядам и шёпоту за спиной.

– Я психолог, – напомнила она. – Косые взгляды и шёпот за спиной – повод для групповой терапии. Не волнуйся.

Он не волновался, он просто не хотел, чтобы ей было больно.

Это открытие пришло внезапно и оглушило своей простотой. Светлана стала для него важной.

– Виктор, – позвала она.

– М-м?

– Иди спать. Ты выглядишь уставшим. Даже если ты питаешься магией, отдыхать тебе всё равно надо.

Он хотел возразить, но промолчал. Просто кивнул и направился к своей спальне – теперь отдельной, потому что «для здоровых отношений нужно личное пространство», как было сказано ему полчаса назад.

Уже в дверях он обернулся.

– Света.

– А?

– Ты действительно думаешь, что у меня есть шанс? Исправиться?

Она посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. Потом улыбнулась.

– Виктор, шанс есть у всех. Даже у тех, кто в это не верит. Вопрос только в том, готов ли ты за него ухватиться.

Он молчал. Потом кивнул и вышел.

В своей комнате он долго сидел на кровати, глядя в стену. Мысли путались, но одна была отчётливой, чёткой, как лезвие: она верит в него по-настоящему. Не потому что узы заставляют, а потому что она такая. Потому что она видит в нём не только злодея, но и человека.

Ночью Виктору не спалось. Он снова сидел у окна и смотрел на луну, когда вдруг почувствовал странное колебание магии. Тонкое, едва уловимое, но чужое. Кто-то пытался проникнуть сквозь защиту башни.

Он мгновенно напрягся, призвал магию и начал сканировать периметр. Чужак был один, не слишком сильный, но упорный. Он не ломился внутрь, а словно прощупывал защиту, искал слабые места, которых Виктор, разумеется, не оставил. Одних защит было штук двадцать, притом разноуровневых и самых разнообразных.

Первый учебный день в магической академии начался с того, что я чуть не опоздала на пару, потому что Виктор полчаса выбирал, в каком кресле ему сидеть на моих консультациях.

– Какая разница? – простонала я, стоя в дверях с сумкой, набитой учебниками. – Ты же просто будешь там сидеть и сверлить всех взглядом!

– Разница есть, – ледяным тоном ответил он, перемещаясь с подоконника в кресло у камина. – Отсюда я вижу обе двери и окно. А отсюда – только дверь. Стратегическое преимущество.

– Мы идём на лекцию по магической ботанике, – напомнила я. – Тебе понадобится другое стратегическое преимущество – не уснуть под бубнеж преподавателя.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я предложила ему съесть живую жабу.

– Ты действительно думаешь, что я могу уснуть на лекции?

– Не знаю, – честно сказала я. – Ты вообще спишь? Я тебя ни разу не видела спящим.

Он промолчал. Только дёрнул плечом, давая понять, что разговор окончен. Маркиз, который всё это время наблюдал за нами с подоконника, лениво потянулся и прокомментировал:

– Он не спит. Он медитирует на тему «как я тут оказался и за что мне это наказание». Очень продуктивно проводит ночи.

– Заткнись, – синхронно сказали мы с Виктором и переглянулись.

– О, уже спелись, – довольно усмехнулся кот и спрыгнул вниз. – Ладно, идите учиться. Я пока посплю на вашей кровати. Она теперь удобная, спасибо тёмному за ремонт.

Мы вышли из башни под аккомпанемент его урчания.

Аудитория, куда нас направили, оказалась огромным светлым залом с высокими окнами, выходящими в ботанический сад. За стеклянными стенами виднелись диковинные растения, некоторые из которых шевелились, а одно даже пыталось поймать пролетающую мимо птицу длинным липким языком. Я поёжилась.

Студенты уже сидели за длинными столами, расставленными амфитеатром. При нашем появлении воцарилась та самая гробовая тишина, которая, кажется, теперь будет сопровождать нас везде. Все взгляды устремились на нас – на меня с сумкой и на Виктора, который шёл следом с видом человека, приговорённого к пожизненной каторге, но решившего делать вид, что ему всё равно.

– Привет, – бодро сказала я в никуда. – Мы с вами учимся. Не обращайте внимания.

Никто не ответил. Мы прошли к единственному свободному месту – в самом последнем ряду, у окна. Виктор сел слева от меня, спиной к стене, откуда было видно всю аудиторию. Я положила учебники на стол и огляделась.

Студенты косились на нас, но старательно делали вид, что обсуждают что-то своё. Только один парень, сидящий в первом ряду, даже не пытался скрыть свою ненависть. Деймон. Конечно. Куда же без него.

– Весёленькое начало, – пробормотала я.

– Я предупреждал, – тихо отозвался Виктор.

– Ты много чего предупреждал. Это не значит, что я должна ныть.

Он покосился на меня с лёгким удивлением, но ничего не сказал.

Лекцию вёл пожилой маг с длинной седой бородой и такими кустистыми бровями, что они, кажется, жили своей жизнью. Он вошёл стремительно, хлопнул дверью, и в воздухе тут же запахло чем-то травяным и немного болотным.

– Итак, – начал он, не глядя на нас, – тема сегодняшней лекции: ядовитые растения умеренного пояса и их применение в боевой магии. Откройте учебники на странице сто сорок три.

Я послушно открыла. Текст был написан мелким витиеватым шрифтом, половина слов была мне незнакома, а картинки шевелились, норовя вылезти со страниц. Одно растение, похожее на хищный цветок с зубастой пастью, попыталось цапнуть меня за палец, и я отдёрнула руку.

Виктор рядом хмыкнул.

– Что? – прошипела я, косясь на него.

– Ничего. Просто учебник для первого курса. Безобидный.

– Этот «безобидный» только что пытался меня съесть.

– Он проверяет, достоин ли ты его изучать. Ты провалила проверку.

– Замечательно, – вздохнула я. – Меня уже жрут учебники, а мы даже до перемены не дошли.

Преподаватель тем временем вещал о свойствах кровохлёбки болотной и её взаимодействии с лунным светом. Я открыла тетрадь и приготовилась записывать, но быстро поняла, что моя стратегия должна быть сложнее.

Я не просто студентка. Я психолог, внедрённый в студенческую среду. Моя главная задача – наблюдать, анализировать, фиксировать.

Поэтому я выработала систему: левой рукой я быстро, почти стенографически, записывала обрывки лекции – ключевые термины, названия растений, основные тезисы. Достаточно, чтобы если препод вздумает проверить мой конспект, там было хоть что-то похожее на учебные записи. А правой рукой я делала пометки на полях – совсем другие.

И одновременно, склонив голову к Виктору, будто советуясь с ним по учёбе, я тихонько диктовала ему свои наблюдения. Он сидел идеально ровно, глядя прямо перед собой, но я знала, что он слышит каждое слово.

– Виктор, – шептала я, почти не шевеля губами. – Обрати внимание на третью парту слева. Девушка в очках. Она не слушает лекцию, только смотрит на парня через два ряда. Влюблена, судя по языку тела. Парень в ответ ноль внимания. Классический неразделённый интерес.

Я выдержала его взгляд.

– Учусь, – ответила спокойно. – Как и все.

– Учишься, – он усмехнулся. – Чему ты можешь научиться, если даже учебник тебя боится? Я видел, как ты дёрнулась от страниц. Смешно.

В аудитории кто-то хихикнул. Я сжала ручку крепче.

– И что это за перешёптывания с соседом? – продолжал преподаватель. – Вы тут учиться пришли или любезничать?

– Мы обсуждали лекцию, – ровно сказала я.

– Обсуждали? – он скривился. – Интересно, что можно обсуждать, если ты даже конспект нормальный написать не можешь? А ну, покажи, что ты там строчила всю пару.

Я внутренне похолодела. Моя тетрадь – это же катастрофа! Половина страницы – обрывки лекции, вторая половина – психологические заметки про студентов.

Но отступать было некуда.

Я протянула тетрадь, молясь всем богам этого мира, чтобы он не вчитался в психологические заметки.

Преподаватель взял её, пробежал глазами и скривился.

– Это не конспект, это каракули! – заявил он, тыча пальцем в страницу. – Ты даже названия не можешь правильно записать! Кровохлёбка пишется через «ё», а ты через «я» написала! Это же азы! И где остальное? У тебя на всю лекцию – полстраницы?

Я знала, что он придирается. Название растения было написано на древнем магическом наречии, которое я видела первый раз в жизни. Но сказать это значило признать свою слабость.

– Я исправлю, – сказала я ровно.

– Исправишь, – он усмехнулся. – Ладно. Тогда ответь мне, умница. Какое заклинание нейтрализует яд сон-травы, собранной в полнолуние?

Я замерла. Этого в лекции не было. Это был вопрос с подвохом, вопрос для старшекурсников. Я поняла это по тому, как притихла аудитория и как Деймон, сидящий в первом ряду, довольно ухмыльнулся.

– Я... – начала я, понимая, что ответа не знаю.

– Ну? – преподаватель скрестил руки на груди. – Так и будешь молчать? Я думал, ты тут учиться пришла, а не просто место занимать и перешёптываться с соседом!

И тут рядом со мной раздался голос. Ледяной, спокойный, с оттенком смертельной скуки:

– Заклинание Амортис в комбинации с обратной фазой лунного цикла. Но поскольку сон-трава, собранная в полнолуние, используется только в ритуалах, направленных на подавление воли, я полагаю, вы спрашиваете не для нейтрализации, а для усиления эффекта? Интересный подход для лекции по ботанике.

Преподаватель дёрнулся, будто его ужалили. Он медленно перевёл взгляд с меня на Виктора. Виктор смотрел на него с вежливым интересом, но в этом взгляде читалось такое превосходство, что у меня мурашки побежали.

– Вы... – преподаватель сглотнул. – Вы Блейд.

– Допустим, – кивнул Виктор. – И что с того?

– Вы не имеете права вмешиваться в учебный процесс!

– Я не вмешиваюсь. Я просто ответил на вопрос, который вы задали. Если вы не заметили, я сижу рядом со студенткой. Видимо, моя близость позволяет мне слышать ваши вопросы так же хорошо, как и ей.

– Но вы не студент!

– Я её ассистент. И телохранитель, – Виктор чуть наклонил голову. – Между прочим, по назначению ректора. Хотите проверить документы?

Преподаватель побагровел. Аудитория замерла. Я сидела и чувствовала, как во мне поднимается тёплая волна. Он заступился за меня. Он мог бы промолчать, мог бы дать мне опозориться, но он заговорил. И не просто заговорил – он уничтожил препода одним ответом.

– И ещё, – добавил Виктор, будто между прочим. – Ваш метод проверки знаний оставляет желать лучшего. Задавать первокурснице вопрос из программы четвёртого курса – это непедагогично. Это либо попытка унизить, либо демонстрация собственной некомпетентности. Я склоняюсь к первому.

Преподаватель открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом резко развернулся и ушёл к своей кафедре, бросив на ходу:

– Продолжаем лекцию. Страница сто сорок пять.

Я выдохнула. Повернулась к Виктору и прошептала:

– Спасибо.

Он даже не посмотрел на меня. Только дёрнул плечом.

– Ерунда. Не люблю, когда некомпетентные люди пытаются самоутверждаться за чужой счёт.

– Ты за меня заступился.

– Я заступился за справедливость, – поправил он. – Твоё присутствие здесь просто совпало с моими принципами.

– Ага, конечно, – я улыбнулась. – Злодеи не заступаются за первокурсниц перед противными преподами.

– Заступаются, если эти первокурсницы – их жёны по магическому контракту и от них нельзя сбежать.

– Ага, – кивнула я. – Именно поэтому ты ответил на вопрос так подробно, а не просто сказал «Амортис». Ты хотел показать, что умнее его.

Он промолчал. Но на скулах у него заходили желваки. Я мысленно поставила себе галочку: «Виктор Блейд смущается, когда его ловят на доброте. Работать в этом направлении».

– И вообще, – добавила я шёпотом, возвращаясь к работе, – пока он тут выступал, я успела заметить кое-что важное. Деймон, когда препод начал меня топить, чуть со стула не подпрыгнул от радости. А когда ты ответил – аж побелел. Занеси в список наблюдения: реакция на твой успех – резко негативная.

Дорогие читательницы!

Виктор Блейд на связи. Да, тот самый. Не смотрите так удивлённо: автор мне сказала, что я должен это написать. Сказала, что «проявить уважение к женщинам – это первый шаг на пути к исцелению нарциссического расстройства». Я не совсем понял, что она имела в виду, но спорить бесполезно.

Короче. Восьмое марта.

Я, вообще-то, не очень понимаю, почему именно один день в году посвящён женщинам. По моему опыту (а он у меня, между прочим, триста семьдесят четыре года), женщины – это сила, с которой приходится считаться каждый день. Особенно если эта женщина – твой личный психолог и по совместительству обладательница магических уз, которые не дают тебе покоя.

Но раз уж положено, то слушайте.

Я видел много женщин в своей жизни. Придворные дамы, магини, воительницы, интриганки, героини. Некоторые пытались меня убить, некоторые – соблазнить, некоторые – и то, и другое одновременно. Но ни одна из них не сравнится с той, которую магия зеркала подсунула мне в жёны.

Света говорит, что я не умею выражать эмоции. Возможно. Но если бы я умел, я бы сказал вот что: спасибо, что читаете эту историю. Спасибо, что смеётесь над нами (да-да, я знаю, что вы смеётесь, я всё вижу через зеркала и ваши экраны). Спасибо, что верите в то, что даже самого чёрствого злодея можно если не исправить, то хотя бы поставить на путь исправления.

Маркиз, кстати, просил передать, что женщины – это лучшая часть любого мира, потому что они гладят котов и приносят вкусняшки. Я бы сказал иначе, но кот сидит у меня на коленях и мурчит так громко, что я не могу думать.

В общем, будьте счастливы. Пусть в вашей жизни будет меньше стресса, больше уюта и хотя бы один человек (или не человек), который будет вас защищать, даже если ему приходится делать это по принуждению магических уз.

И помните: если кто-то посмеет вас обидеть – я загляну в его зеркало поговорю с ним.

С уважением,

Виктор Блейд,

(недо)добровольный муж,

профессиональный злодей

и ваш покорный слуга.

P.S. Света сказала дописать: «С праздником, девочки! Любите себя, заботьтесь о себе и не позволяйте никому обесценивать ваши чувства. Даже если этот кто-то – бывший Зеркальный Наследник с комплексом величия и ужас Академии».

P.P.S. Маркиз: «Мур-р-р, девочки! Пусть ваши лапки всегда будут в тепле, а миски полны вкусняшек! И помните: настоящий кот ценит женщину, которая умеет чесать за ушком. Остальное – детали».

После пары я выскочила в коридор и чуть не столкнулась с толпой студентов, которые при нашем появлении шарахнулись в стороны, как стая воробьёв.

– Осторожнее, – буркнул Виктор, придерживая меня за локоть, чтобы я не упала.

– Сама осторожность, – отмахнулась я, но руку не убрала.

Мы прошли по коридору, провожаемые взглядами. Кто-то шептался, кто-то показывал пальцем, но в открытую подойти никто не решался. Виктор действовал как отпугиватель – мощный, магический, с гарантией.

– Куда теперь? – спросил он.

– В туалет, – честно сказала я. – Хочу пить, а местная вода, кажется, мне не подходит. Надо найти, где тут можно нормально умыться и напиться.

Он поморщился, но пошёл за мной.

Женский туалет в магической академии оказался... странным. Зеркала здесь тоже были, но какие-то мутные, будто их запотевали изнутри. Раковина была одна, и вода из неё лилась почему-то зелёная. Я покрутила кран, пытаясь понять, как это работает, и вдруг услышала всхлипывания.

Я замерла. Всхлипывания доносились из последней кабинки. Тихие, отчаянные, сдавленные.

– Виктор, – шепнула я в сторону двери, за которой он ждал. – Там кто-то плачет.

– Ну и что? – донеслось в ответ. – Люди плачут. Это нормально.

– В туалете? В учебное время? Одна? Это не нормально. Это кризис.

Я подошла к кабинке и осторожно постучала.

– Эй... Ты там как?

Всхлипывания прекратились. Тишина.

– Я Света, – сказала я как можно мягче. – Я психолог. Ну, почти. Если хочешь поговорить, я здесь. Не хочешь – тоже нормально. Но я просто постою рядом, ладно?

Молчание. Потом дверь кабинки приоткрылась, и оттуда выглянуло заплаканное девичье лицо с огромными голубыми глазами и взлохмаченными светлыми волосами.

– Вы... та самая? – шёпотом спросила девушка. – Которая с Блейдом?

– Ага, – кивнула я. – Та самая.

Девушка шмыгнула носом и, поколебавшись, вышла из кабинки. На ней была форменная мантия, но мятая и с пятном на рукаве – видимо, от слёз.

– Я Лира, – сказала она. – С третьего курса. Факультет иллюзий.

– Очень приятно, Лира. Расскажешь, что случилось?

Она всхлипнула снова, и слёзы потекли с удвоенной силой.

– Он... он надо мной смеётся! Перед всеми! А я... я же люблю его!

Я вздохнула. Классика. Магическая академия, а проблемы всё те же.

– Пойдём, – сказала я, беря её за руку. – Пойдём ко мне в башню. Там уютно, чай попьём, всё обсудим. Виктор нас проводит, если что.

– В башню Блейда? – испуганно переспросила Лира.

– Ага. Но ты не бойся.

Мы вышли в коридор. Виктор стоял, прислонившись к стене, и при нашем появлении вопросительно поднял бровь.

– У нас клиент, – объявила я. – Идём в башню. Ты – за старшего по охране.

Он вздохнул так, будто я попросила его разобрать башню по кирпичикам и собрать заново, но спорить не стал. Только кивнул и пошёл следом, привычно сканируя коридор на предмет опасности.

Лира смотрела на него с ужасом и любопытством одновременно, но молчала. Видимо, её горе было сильнее страха.

В башне я усадила Лиру в одно из новых кресел (Виктор постарался на славу, белый цвет и мягкая обивка действовали успокаивающе), налила ей чаю из магического чайника, который Виктор создал по моей просьбе, и устроилась напротив.

– Рассказывай, – сказала я. – С самого начала. Кто он, что он, как вы познакомились и почему ты плачешь в туалете, а не идёшь разбираться.

Лира мыгнула носом и начала рассказ.

История была до боли знакомой. Лира – тихая, скромная девушка с факультета иллюзий, талантливая, но неуверенная в себе. Он – Теодор Красс, с четвёртого курса боевого факультета, красавчик, мажор, сын одного из членов магического совета, звезда Академии. Она влюбилась в него с первого взгляда ещё на первом курсе. Два года тайно вздыхала, писала стихи, рисовала его портреты в минуты вдохновения. А неделю назад решилась признаться.

– Я думала, он посмеётся, но по-доброму, – всхлипывала Лира. – Ну, знаешь, скажет что-то вроде «Ты милая, но нет». А он... он при всех, в столовой, начал ржать! Сказал, что такая, как я, может рассчитывать только на его коня, и то если конь будет в очень плохом настроении. И его друзья подхватили! Теперь они каждый день надо мной издеваются. Подходят, спрашивают, не передавала ли я коню яблочко. Или не хочу ли покататься на сене. Это ужасно!

Я слушала, и внутри у меня закипало. Нет, вы представляете? Магическая академия, высшее образование, а люди ведут себя как быдло из подворотни! И это ещё с магией! Да у них рычагов влияния больше, а культура – нулевая.

– А преподаватели? – спросила я. – Они не вмешиваются?

– А что они сделают? – горько усмехнулась Лира. – Его папа – член совета. Преподаватели делают вид, что ничего не замечают. А если кто и замечает, то говорят, что этомолодёжные игры и само рассосётся.

Я наклонилась ближе и заговорила тише, чтобы даже Виктор, который делал вид, что рассматривает книги на полке, но на самом деле слушал, не уловил детали.

– Завтра ты идёшь в столовую. Обычно, как всегда. Садишься на своё место. Когда он начнёт свои шуточки про коня, ты не краснеешь, не плачешь и не убегаешь. Ты смотришь ему прямо в глаза и говоришь...

И я изложила ей план. С долей юмора, с долей магии, с долей психологии. Рассчитанный на то, чтобы поставить зарвавшегося мажора на место, не опускаясь до его уровня.

Лира слушала, и её глаза округлялись всё больше.

– Ты думаешь, это сработает? – прошептала она, когда я закончила.

– Сработает, – уверенно сказала я. – Во-первых, потому что это неожиданно. Во-вторых, потому что это умно. В-третьих, потому что у тебя есть я и Виктор за спиной. Если что – мы прикроем.

– Виктор Блейд? – Лира покосилась на него с ужасом. – Будет меня прикрывать?

– Будет, – я посмотрела на Виктора. – Правда, Виктор?

Он обернулся. На его лице застыло выражение «я в этом не участвую», но узы, видимо, напомнили о себе, потому что через секунду он нехотя кивнул.

– Буду, – буркнул он и снова отвернулся к книгам.

Лира смотрела на нас с таким восхищением, будто мы были богами.

– Вы правда думаете, что он перестанет? – спросила она.

– Не перестанет, – честно сказала я. – Но начнёт уважать. А это главное. Потому что, когда тебя уважают, травить уже неинтересно.

Лира кивнула, вытерла слёзы и встала.

– Я попробую, – сказала она твёрдо. – Спасибо вам.

– Не за что. Приходи ещё, если что. И вообще – расскажи своим подружкам, что в башне Блейда теперь психологический кабинет. Бесплатно, анонимно и с чаем.

Она улыбнулась и ушла, а я откинулась в кресле и довольно выдохнула.

– Ну что, – сказала я Виктору. – Первый клиент. Как тебе?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором смешивались восхищение, ужас и нежелание это признавать.

– Ты только что научила студентку манипулировать сознанием наследника магической элиты, – сказал он. – Используя методы, которые я даже не знаю, как классифицировать. И сделала это так, что она ушла счастливая, а он даже не узнает, что на него готовится покушение.

– Это не покушение, – поправила я. – Это педагогическое воздействие.

– Это война, – сказал Виктор. – И ты её начала.

– Не я, а он, – я покачала головой. – Когда решил, что имеет право унижать других. Я просто даю жертве оружие.

Он молчал долго. Потом подошёл к окну и посмотрел на закат.

– Знаешь, – сказал он тихо. – За сто лет заточения я думал, что мир изменился. Что люди стали мудрее, добрее. А они всё те же. Те же интриги, те же подлости, те же слабости.

– Именно поэтому мы здесь, – сказала я, подходя к нему. – Чтобы напоминать им, что можно иначе.

Он повернулся ко мне. В его зелёных глазах было что-то, чего я раньше не видела. Не холод, не расчёт, не злость. Что-то тёплое, почти человеческое.

– Ты странная, – сказал он.

– Знаю.

– Ты веришь в лучшее. Даже когда всё вокруг говорит об обратном.

– А ты не веришь?

Он помолчал.

– Я начинаю, – сказал он. – И это самое страшное.

Мы стояли у окна и смотрели на закат. Маркиз, который всё это время дремал на подоконнике, приоткрыл один глаз и прокомментировал:

– Ну всё, допрыгались. Сейчас ещё обниматься начнут. Я спать уйду, если что.

– Заткнись, – сказали мы синхронно.

И переглянулись.

А на следующее утро в столовой случилось то, о чём потом шепталась вся Академия.

Лира вошла в зал, когда Теодор Красс сидел в компании своих друзей и громко обсуждал, «какая же Лира смешная со своими вздохами». Она подошла к их столу – не робко, не крадучись, а уверенно, глядя прямо перед собой. В её руках была небольшая коробочка.

В зале стало тихо. Все обернулись.

– Теодор, – сказала Лира громко, так, чтобы слышали все. – Я принесла тебе подарок.

Он опешил. Друзья захихикали.

– О, коню яблочко принесла? – крикнул кто-то.

Лира проигнорировала. Она открыла коробочку. Там лежало маленькое зеркальце в изящной оправе.

– Это зеркало правды, – сказала она. – Оно показывает человеку его истинную сущность. Я хочу, чтобы ты посмотрел в него и увидел себя таким, какой ты есть на самом деле. Может, тогда ты поймёшь, почему ни одна нормальная девушка на тебя не смотрит.

Она поставила зеркало на стол и ушла. Не убежала, не расплакалась. Ушла с гордо поднятой головой.

Теодор смотрел на зеркало. Его друзья замерли. Кто-то в толпе хихикнул.

А Лира села за свой стол и спокойно продолжила завтракать, делая вид, что ничего не случилось. Хотя я, наблюдавшая за этим из угла (Виктор рядом традиционно сверлил взглядом пространство), видела, как у неё дрожат руки.

Виктор сидел в кресле у окна и смотрел, как Света спит. Это начинало входить в привычку – наблюдать за ней по ночам, когда она не видит, когда можно позволить себе не прятать взгляд. Глупо. Опасно. Но он ничего не мог с собой поделать.

Она спала, подложив ладонь под щеку, и выглядела такой беззащитной, что у него внутри что-то сжималось. Эта женщина разрушила его жизнь. Лишила свободы, превратила в марионетку, заставила таскаться на лекции по ботанике и выслушивать чужие проблемы. Она была его тюремщицей, его личным кошмаром, его самым большим унижением.

И он хотел её.

Нет, не так. Он хотел вернуть контроль. Хотел снова стать собой – холодным, расчётливым, свободным от этих дурацких тёплых чувств, которые просачивались в грудь каждый раз, когда она улыбалась.

Поэтому план был простым. Элегантным. Безжалостным.

Зелье забвения. Не смертельное, нет. Он не настолько опустился. Всего лишь безобидный отвар, который заставит её уснуть на трое суток. За это время магические узы ослабнут – не разорвутся полностью, но дадут ему достаточно свободы, чтобы... чтобы что? Убедить ректора пересмотреть условия? Найти способ снять проклятие без её участия? Он не продумал детали. Главное – начать.

Зелье уже было готово. Маленький флакон с прозрачной жидкостью, спрятанный в складках мантии. Ни вкуса, ни запаха. Идеально.

Виктор смотрел на спящую Свету и чувствовал, как внутри поднимается знакомая ледяная волна. Решимость. Холод. Пустота. Так было всегда перед важными шагами. Так должно быть и сейчас.

Но почему-то рука, сжимавшая флакон, слегка дрожала.

– Ты чего не спишь?

Голос Маркиза раздался неожиданно, и Виктор чуть не выронил флакон. Кот сидел на подоконнике и смотрел на него с непередаваемым выражением – смесью любопытства и подозрения.

– Не твоё дело, – буркнул Виктор, пряча флакон обратно.

– Моё, – лениво возразил кот. – Я за неё отвечаю. Она моя попаданка. Я её сюда притащил. И если ты задумал какую-то гадость, мне придётся вмешаться.

– Ты – кот.

– Я – фамильяр. Между прочим, с правом голоса и когтями. Хочешь проверить?

Виктор промолчал. Спорить с котом было ниже его достоинства.

– Ладно, – Маркиз зевнул и свернулся клубочком. – Делай что хочешь. Но если она пострадает, я лишу тебя статуса «любимое кресло для сна». Будешь спать на холодном полу.

– Ты не можешь меня лишить...

– Могу, – перебил кот и закрыл глаза. – Я кот. Я всё могу.

Виктор стиснул зубы. Утро обещало быть интересным.

Утро началось с того, что Света, как обычно, ворвалась в его комнату без стука.

– Виктор, ты видел мой ноутбук? А, вот он. Слушай, сегодня после пар зайдём в библиотеку? Мне нужно ещё почитать про...

Она остановилась, заметив его напряжённую позу.

– Ты чего такой? Ночью не спал опять?

– Спал, – соврал он, отводя взгляд.

– Врёшь, – констатировала она. – Ладно, потом разберёмся. Идём завтракать, я умираю с голоду.

Она выпорхнула из комнаты, а Виктор медленно выдохнул и достал флакон. Сегодня. Всё решится сегодня.

В столовой было людно и шумно. Они сели за свой обычный столик в углу – тот, откуда Виктор видел все входы и выходы. Света наложила себе еды и с аппетитом принялась завтракать, а Виктор, как обычно, просто сидел с чашкой отвара, делая вид, что пьёт.

– Ты когда-нибудь ешь? – спросила она с набитым ртом.

– Я питаюсь магией, – напомнил он.

– Скучный ты. Вот я бы без еды не смогла. Особенно без сладкого.

Она откусила кусочек булочки и зажмурилась от удовольствия. Виктор смотрел на неё и чувствовал, как решимость тает с каждой секундой.

– Света, – сказал он внезапно. – Твой чай остыл. Хочешь, принесу горячий?

Она удивлённо подняла бровь.

– Ты? Предлагаешь принести мне чай? Добровольно?

– Я... – он запнулся. – Я просто спросил.

– Ладно, неси, – она улыбнулась. – Раз уж сам вызвался. Только без яда, ладно?

Он дёрнулся. Она пошутила? Или что-то заподозрила?

– Конечно, без яда, – сказал он как можно ровнее и встал.

Очередь за чаем была небольшой. Виктор взял две кружки – одну для неё, одну для вида – и, убедившись, что никто не смотрит, быстро влил содержимое флакона в ту, что предназначалась Свете. Жидкость смешалась, не изменив ни цвета, ни запаха. Идеально.

Он вернулся к столу, поставил кружку перед Светой и сел на место.

– Спасибо, – сказала она, беря кружку. – Ты сегодня прямо образцовый муж.

– Стараюсь, – выдавил он, глядя, как она подносит кружку к губам.

Ещё секунда. Ещё мгновение.

– Светлана! Виктор! А вот вы где!

В Академию Элвин Светлосерд прибыл ровно в полдень.

Виктор стоял у окна в башне и смотрел, как торжественная процессия входит в главные ворота. Впереди ехал всадник на белом коне. Конь, разумеется, был белым. Всадник – сияющим. Золотые доспехи, развевающийся плащ, ослепительная улыбка. Студенты высыпали на улицу и приветствовали его восторженными криками.

Элвин Светлосерд. Идеальный герой.

Виктор сжал подоконник так, что камень пошёл трещинами.

– Красивый, – раздался голос сзади.

Он обернулся. Света стояла в дверях и тоже смотрела в окно.

– Тебе нравится? – спросил Виктор, и в его голосе прозвучала такая ледяная ненависть, что он сам удивился.

– Ну, симпатичный, – пожала она плечами. – Но я не об этом. Красивый въезд. Прямо как в кино.

Она подошла ближе и встала рядом.

– Знаешь, – сказала она тихо. – Я не буду тебя ругать за утреннее.

Виктор напрягся.

– Я понимаю, почему ты это сделал. Ты злишься, ты хочешь вернуть контроль, ты не привык быть в подчинении. Это нормальная реакция для человека с твоим типом личности.

– Я не человек, – буркнул он.

– Неважно. Важно то, что ты не причинил мне вреда. Зелье было безвредным, да?

– Трёхдневный сон, – признался он.

– Вот видишь. Ты мог сделать что-то ужасное, но выбрал безвредный вариант. Это прогресс.

Он посмотрел на неё. Она улыбалась. Не насмешливо, не снисходительно. Тепло.

– Ты меня прощаешь? – спросил он недоверчиво.

– Я тебя понимаю, – поправила она. – Прощение придёт позже. Если ты постараешься.

Она протянула руку и коснулась его плеча. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы внутри всё перевернулось.

– Пойдём, – сказала она. – Познакомимся с местной знаменитостью. Заодно проверим, насколько он идеален на самом деле.

В главном зале было не протолкнуться. Студенты, преподаватели, гости – все собрались, чтобы увидеть легендарного Элвина. Он стоял на возвышении, сияя доспехами, и приветственно махал рукой.

– Дорогие друзья! – гремел его голос. – Я так рад вернуться в родные стены! Здесь я стал тем, кто я есть! Эта Академия дала мне всё!

Толпа взорвалась аплодисментами.

Света и Виктор стояли в углу, наблюдая. Виктор чувствовал, как его губы кривятся в усмешке. Пафосный дурак.

– Он похож на ходячую рекламу зубной пасты, – прокомментировала Света. – Слишком белый, слишком блестящий.

– Ты не разделяешь всеобщего восторга? – удивился Виктор.

– Я психолог. Я знаю, что за идеальной картинкой часто скрываются проблемы. Никто не бывает идеальным просто так.

Элвин тем временем закончил приветственную речь и начал спускаться с возвышения, пожимая руки, улыбаясь, хлопая по плечам. И вдруг его взгляд упал на Свету.

Он замер. Потом его улыбка стала ещё шире (если это вообще возможно), и он направился прямо к ним.

– А это кто? – спросил он, останавливаясь перед Светой. – Я всех выпускников знаю, но вас не припоминаю.

– Я не выпускница, – сказала Света. – Я новенькая. Светлана.

– Какое прекрасное имя! – Элвин взял её руку и поднёс к губам. – Для прекрасной дамы. Разрешите представиться – Элвин Светлосерд, к вашим услугам.

Виктор почувствовал, как в груди закипает что-то тёмное и горячее. Этот павлин целует руку *его* жене. Магический контракт не обязывал его ревновать, но организм почему-то решил иначе.

– Очень приятно, – Света высвободила руку с лёгкой улыбкой. – А это Виктор, мой... спутник.

Элвин перевёл взгляд на Виктора. Его улыбка ни на миг не дрогнула, но в глазах мелькнуло что-то странное. Узнавание? Настороженность?

– Виктор Блейд, – сказал он медленно. – Наслышан. Вы тот самый...

– Да, – перебил Виктор. – Тот самый. Чем могу быть полезен?

– О, я просто рад познакомиться, – Элвин рассмеялся, будто не заметил ледяного тона. – Надеюсь, мы подружимся. Я вообще со всеми дружу.

– Заметно, – буркнул Виктор.

– Не обращайте внимания, – вмешалась Света. – Он у нас немного... цундэрь.

– Кто? – не понял Элвин.

– Долгая история. Вы здесь надолго?

– Планирую погостить недельку-другую, – Элвин снова улыбнулся. – Хочу посмотреть, как изменилась Академия, пообщаться со студентами, может, провести пару мастер-классов. И, конечно, познакомиться поближе с такими очаровательными особами, как вы.

Виктор скрипнул зубами. Этот тип флиртовал с ней. Прямо при нём. Имея наглость не замечать его присутствия.

– Ну, удачи, – сказала Света. – Мы, наверное, пойдём. Дела.

– До встречи! – Элвин послал ей воздушный поцелуй.

Когда они вышли из зала, Виктор взорвался:

Утро в башне началось с того, что Маркиз сидел на моей груди и требовательно смотрел в глаза.

– Ты спишь или как? – поинтересовался он. – Там этот сияющий уже полчаса под окнами круги нарезает.

– Кто? – я попыталась скинуть кота, но он был тяжёлым, как танк.

– Элвин Светлосерд собственной персоной. При параде, с цветочком и, кажется, с намерением совершить подвиг.

Я села на кровати, прогоняя остатки сна, и посмотрела в окно. За окном действительно маячил знакомый силуэт в сияющих доспехах. Он ходил взад-вперёд, поглядывал на башню и явно ждал чего-то.

– Чего ему надо? – пробормотала я, натягивая халат.

– Тебя, – лаконично ответил кот. – А точнее – твоё спасение из лап ужасного злодея. Он вчера весь вечер собирал информацию. Студенты напели ему про то, как Виктор тебя контролирует, командует и вообще держит в заложницах.

Я фыркнула.

– Контролирует? Да он у меня на побегушках!

– Ну, со стороны это выглядит иначе. Ты – хрупкая девушка без магии, он – бывший Архимаг Теней. Логично, что люди думают, будто ты жертва.

Я задумалась. А ведь действительно, со стороны наша ситуация выглядела именно так. Никто не знал про магические узы, про подчинение, про то, что Виктор на самом деле выполняет мои приказы. Для всех я была либо сумасшедшей, которая добровольно живёт с монстром, либо несчастной пленницей.

– Ладно, – я встала и потянулась. – Пойдём посмотрим, что хочет наш местный герой.

Виктор уже был в гостиной. Он сидел в кресле с чашкой отвара и смотрел в окно с таким выражением, будто увидел там личного врага.

– Он там? – спросила я, кивая на окно.

– Там, – голос Виктора был ледяным. – Топчется уже полчаса. Местные студенты начали собираться, ждут представления.

– Представления?

– Ну, как же. Герой пришёл спасать прекрасную даму из лап чудовища. Классический сюжет.

Я подавила улыбку. Он ревнует. Определённо ревнует. Но, конечно, никогда в этом не признается.

– Ладно, пойду узнаю, в чём дело.

– Я с тобой, – Виктор резко встал.

– Не надо. Посиди пока. Я сама разберусь.

Он хотел возразить, но я уже выскочила за дверь, оставив его с перекошенным лицом.

На улице было солнечно и тепло. Элвин при моём появлении расплылся в такой сияющей улыбке, что я зажмурилась – буквально ослепляло.

– Светлана! – воскликнул он, делая шаг навстречу. – Какая удача застать вас!

– Доброе утро, – я постаралась улыбнуться в ответ. – Вы что-то хотели?

– Я? – он картинно прижал руку к сердцу. – Я хотел убедиться, что с вами всё в порядке. Вчера я не мог уснуть, всё думал о вас. О том, в каких условиях вы живёте. С этим... – он покосился на башню, – с этим человеком.

– С Виктором? – уточнила я. – Со своим мужем?

– Вот именно! – Элвин шагнул ближе и понизил голос. – Я знаю, что брак был заключён по магическому принуждению. Я знаю, что вы не выбирали эту участь. И я здесь, чтобы предложить вам помощь.

– Помощь?

– Да! – он схватил мою руку и сжал. Я почувствовала, как в башне что-то громыхнуло. Видимо, Виктор наблюдал и выражал эмоции доступным ему способом. – Я могу вытащить вас отсюда! Могу защитить! У меня есть связи в магическом совете, мы сможем оспорить брак, доказать, что вы жертва обстоятельств...

– Элвин, – я мягко высвободила руку. – Это очень мило с вашей стороны, но...

– Не отказывайтесь сразу! – перебил он. – Давайте просто прогуляемся сегодня? Поговорим, обсудим варианты. Я покажу вам Академию с другой стороны, не той, которую вы видите из окна этой мрачной башни. Вы согласны?

Я задумалась. С одной стороны, этот парень был утомительно навязчивым. С другой – он мог быть источником полезной информации. Кто он на самом деле? Почему так активно рвётся мне помочь? Что ему нужно?

– Хорошо, – сказала я. – Давайте прогуляемся. Но с одним условием.

– С каким?

– Со мной пойдёт Виктор.

Улыбка Элвина слегка померкла.

– Зачем? Он же... он же опасен!

– Он мой телохранитель, – пояснила я. – Так распорядился ректор. Без него я не могу покидать башню. Таковы правила.

– Но...

– Либо так, либо никак.

Элвин помялся, но кивнул.

– Хорошо. Пусть идёт. Но я буду рядом, и если он попытается что-то сделать – я защищу вас.

– Очень благородно, – искренне сказала я. – Встретимся через час у главного фонтана.

Я развернулась и пошла обратно в башню, чувствуя спиной его взгляд. И взгляд Виктора из окна. И взгляды студентов, которые наблюдали за этой сценой из-за углов.

Весёленькая будет прогулка.

В башне меня ждал разнос.

– Ты с ума сошла? – Виктор метался по гостиной, как тигр в клетке. – Идти на прогулку с этим... этим павлином? Да он же тебя съест и не подавится!

– Он герой, – напомнила я, усаживаясь в кресло. – Герои не едят девушек.

– Ты ничего о нём не знаешь! – Виктор остановился и вперил в меня яростный взгляд. – Я навёл справки. Знаешь, сколько «спасённых» им девушек потом бесследно исчезали?

– Исчезали? – я насторожилась.

– Ну, не буквально. Они выходили замуж, рожали детей и исчезали из публичного пространства. Но сам факт!

– Виктор, – я встала и подошла к нему. – Ты ревнуешь?

Он дёрнулся так, будто я ударила его током.

– Что? Нет! Я просто... я не доверяю этому типу. И как твой телохранитель, я обязан...

– Ты мой муж, – перебила я. – И ты ревнуешь. Это нормально.

– Я не ревную! – рявкнул он. – Я злюсь! Злюсь, потому что этот выскочка лезет не в своё дело! Потому что он смеет прикасаться к тебе! Потому что...

Он осекся, поняв, что сказал лишнее.

Я улыбнулась.

– Виктор Блейд, вы только что признались, что вас бесит, когда другие мужчины ко мне прикасаются. Это называется ревность. Запишем в медицинскую карту?

– Запиши что хочешь, – буркнул он, отворачиваясь. – Но на эту прогулку я иду. И если он хоть пальцем...

– Ты будешь стоять в стороне и улыбаться, – твёрдо сказала я. – Ты телохранитель. Твоя задача – наблюдать и защищать, а не устраивать сцены ревности. Понял?

Он скрипнул зубами, но кивнул.

– Отлично. Тогда собирайся. И надень что-нибудь менее зловещее.

– У меня нет ничего менее зловещего.

– Тогда хотя бы не убивай взглядом каждого, кто посмотрит в мою сторону.

– Я попробую, – процедил он.

Маркиз, наблюдавший за этой сценой с подоконника, довольно мурлыкнул:

– О, это будет весело. Я даже пойду с вами. Хочу посмотреть, как тёмный будет лопаться от злости, сохраняя невозмутимое лицо.

– Ты идёшь? – удивилась я.

– А почему нет? Я фамильяр. Имею право сопровождать свою хозяйку. К тому же, если этот герой окажется фальшивкой, я его поцарапаю. У меня когти острые.

Мы переглянулись с Виктором. В кои-то веки мы были согласны: с этим котом не поспоришь.

Фонтан в центре Академии был огромным. Из воды вздымались каменные фигуры магов, борющихся с драконами, и всё это сверкало на солнце, переливаясь радугой. Элвин ждал нас, сияя не хуже фонтана.

– Светлана! – он шагнул навстречу, но заметив Виктора, сбавил обороты. – И... вы. Рад видеть.

– Взаимно, – ледяным тоном ответил Виктор.

– А это кто? – Элвин уставился на Маркиза, который важно шествовал рядом со мной.

– Маркиз. Мой кот. Он тоже идёт.

– Кот? – Элвин явно не ожидал такого поворота. – Но... зачем?

– Он мой эмоциональный компаньон, – объяснила я. – Без него я нервничаю.

– Понятно, – Элвин решил не спорить. – Что ж, пойдёмте. Я покажу вам нашу знаменитую оранжерею редких растений. Там такие экземпляры, что дух захватывает!

Мы двинулись по аллее. Виктор шёл чуть позади, но я чувствовала его взгляд между лопаток. Элвин пытался взять меня под руку, но я ловко увернулась, сделав вид, что поправляю сумку.

– Расскажите о себе, Светлана, – начал он. – Как вы оказались в нашем мире?

– Через портал, – честно сказала я. – За котом.

– За котом? – Элвин посмотрел на Маркиза с уважением. – Магический кот? Проводник между мирами?

– Можно и так сказать, – согласилась я. Маркиз довольно заурчал.

– А как вы... э-э-э... уживаетесь с ним? – Элвин покосился на Виктора. – Не страшно?

– А должно быть страшно? – я приподняла бровь.

– Ну, он же... – Элвин понизил голос, – он же легендарный злодей. Убийца. Тень, которую боялись все королевства.

– Люди меняются, – философски заметила я. – Виктор сейчас совсем не тот, что сто лет назад.

– Вы так думаете? – в голосе Элвина прозвучало сомнение. – Или он просто хорошо притворяется?

Я обернулась и посмотрела на Виктора. Он шёл, глядя прямо перед собой, и на его лице не было ни тени эмоции. Только напряжение, которое я научилась читать в каждой линии его тела.

– Я психолог, – сказала я. – Меня сложно обмануть.

– Психолог? – удивился Элвин. – Что это?

– Специалист по душам, – коротко объяснила я. – Лечу душевные раны.

– О! – Элвин просиял. – Так вы целительница! Это прекрасно! Может, тогда и мне поможете? У меня после всех подвигов иногда бывает... ну, знаете, усталость.

– Обращайтесь, – кивнула я. – Приходите в башню. У меня там кабинет.

Я кивнула. Виктор остался стоять рядом, скрестив руки. Маркиз запрыгнул на спинку скамейки и принялся умываться, делая вид, что ему всё равно, но я знала – он слушает.

– Светлана, – начал Элвин серьёзно. – Я вижу, вы не верите мне. И, возможно, у вас есть причины. Но я действительно хочу помочь. Вы не представляете, как опасно находиться рядом с Блейдом. Он может в любой момент сорваться. Он убивал, и будет убивать снова.

– Откуда вы знаете? – спросила я. – Вы были знакомы с ним раньше?

– Нет, но... все знают его историю.

– Все знают версию победителей, – поправила я. – А истина часто сложнее.

– Вы защищаете его? – удивился Элвин.

– Я пытаюсь быть объективной. В отличие от многих, я не сужу людей по слухам.

Элвин посмотрел на меня долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на Виктора. Тот стоял неподвижно, как статуя, но я видела, как подрагивают его пальцы. Он еле сдерживался, чтобы не вмешаться.

– Хорошо, – Элвин вздохнул. – Я понимаю. Вы попали в сложную ситуацию и пытаетесь найти в ней опору. Но подумайте: что, если эта опора рухнет? Что, если он покажет своё истинное лицо?

– Тогда я с этим справлюсь, – твёрдо сказала я. – Как справлялась всегда.

Элвин покачал головой.

– Вы сильная женщина. Это видно. Но сила не всегда спасает от удара в спину.

Он встал.

– Я не буду больше настаивать. Но запомните: если вам понадобится помощь, я рядом. Просто позовите.

Он поклонился, кивнул Виктору (тот не ответил) и удалился по аллее, сияя доспехами на солнце.

Мы остались одни. Я повернулась к Виктору.

– Ну? Что скажешь?

– Он опасен, – выдохнул Виктор. – Не тем, что он герой. Тем, что он слишком правильный. У таких всегда есть тёмная сторона.

– Согласна, – кивнула я. – Я заметила, как он дёрнулся, когда я спросила про мотивы. У него явно проблемы с самоидентификацией.

– И с эмпатией, – добавил Виктор. – Он говорил о спасённых девушках как о трофеях.

– Тоже верно. – Я встала и потянулась. – Ладно, будем наблюдать. А сейчас пойдём домой. Я устала.

Мы пошли обратно. Виктор шёл рядом, и я чувствовала, как постепенно спадает его напряжение. Когда мы вошли в башню, он вдруг остановился.

– Света.

– М-м?

– Ничего, – буркнул он, явно передумав говорить то, чтл хотел. – Иди отдыхай. Я покараулю.

– Карауль, – улыбнулась я. – Ты сегодня отлично справился.

Я ушла в спальню, оставив его в гостиной. Маркиз запрыгнул на подоконник и посмотрел на меня с хитрым прищуром.

– Знаешь, – сказал он, – а ведь он ревновал.

– Знаю.

– И это хорошо.

– Почему?

– Потому что ревность – это первый шаг к осознанию своих чувств. А осознание чувств – к их принятию. А принятие – к... ну, ты понимаешь.

– К чему? – не поняла я.

– К тому, что из вас получится отличная пара, – кот зевнул. – Если вы оба не поубиваете друг друга раньше.

Я засмеялась и погладила его.

– Ты неисправим.

– Я кот. Моя задача – наблюдать и комментировать.

Я легла на кровать и уставилась в потолок. День был странный. Элвин оказался не таким простым, как казался.

Я не знала, к чему это приведёт. Но знала одно: скучно не будет.

А поздно ночью я проснулась от странного чувства. В комнате было темно, но я знала, что не одна. Виктор стоял в дверях и смотрел на меня.

– Ты чего? – спросила я шёпотом.

– Не спится, – ответил он. – Я думал о том, что ты сказала. О боли и страхе.

– И?

– И я понял, что я боялся. Всю жизнь боялся быть слабым, боялся доверять, боялся потерять контроль. А теперь... теперь я боюсь другого.

– Чего?

Он помолчал, потом подошёл ближе и сел на край кровати.

– Я боюсь, что ты уйдёшь, – сказал он тихо. – Не потому что я не смогу без тебя. А потому что... потому что мне будет больно.

Я смотрела на него в полумраке и чувствовала, как сердце бьётся быстрее.

– Виктор...

– Я знаю, что это звучит глупо, – перебил он. – Я злодей, я убивал, я строил планы мирового господства. А теперь я сижу здесь и боюсь, что одна рыжая девчонка разобьёт мне сердце. Иронично, правда?

– Не иронично, – сказала я. – Нормально. По-человечески.

– Я не человек.

– Ты больше, чем человек, – я протянула руку и коснулась его щеки. – Ты – тот, кто смог признать свой страх. Это дорогого стоит.

Он замер под моей рукой. Потом медленно, осторожно, накрыл мою ладонь своей.

– Твой сияющий конкурент сегодня снова собирает толпы, – сообщил Маркиз, запрыгивая на подоконник. – Рассказывал студентам, как спас принцессу от дракона. Дракон, кстати, был размером с башню, а принцесса – невероятной красоты. И, разумеется, сразу влюбилась в него.

– Она всегда влюбляются, – буркнул Виктор, не отрываясь от книги, которую якобы читал. На самом деле он уже полчаса смотрел в одну точку и думал о вчерашнем вечере. О том, как поцеловал Свету в лоб пока она спала и о том, что он до сих пор чувствует тепло её кожи на губах.

– Ревнуешь? – кот прищурился.

– Я анализирую.

– Аналитик хренов. Ты ревнуешь. И это нормально. Но знаешь, что ненормально?

– Что?

– То, что ты позволяешь этому павлину пожинать лавры, пока сам сидишь в башне и страдаешь.

Виктор отложил книгу. В словах кота была логика. Элвин Светлосерд с каждым днём становился всё популярнее. Студенты носили его на руках, преподаватели заискивали, а он, Виктор Блейд, бывший Архимаг Теней, сидел в тени и ничего не делал.

– И что ты предлагаешь? – спросил он.

– Ну, не знаю, – Маркиз задумчиво почесал лапой за ухом. – В моём мире, когда хотели испортить кому-то репутацию, распускали слухи. Маленькие, безобидные, но цепляющие. Люди любят сплетни. Особенно если они чуть-чуть скандальные.

– Слухи, – Виктор задумался. – Хм.

– Только не переборщи, – предупредил кот. – Слишком грязные сплетни вызовут обратную реакцию. А вот что-то забавное, немного нелепое – сработает отлично.

Виктор усмехнулся. У него был план.

Первая ласточка улетела уже к обеду.

Виктор стоял в тени колонны в главном холле и наблюдал, как две студентки перешёптываются у расписания. Он использовал простейшее заклинание – лёгкий ветерок, дующий в нужную сторону, чтобы до него долетали обрывки разговора.

– ...представляешь, мне сказали, что Элвин на самом деле боится пауков! – шептала одна.

– Да ладно! Герой, который сражался с драконами, боится пауков?

– Вот именно! Говорят, он даже в паучьи сети залезть не может, его трясёт.

Девушки хихикнули и убежали.

Виктор довольно улыбнулся. Пауки – это безобидно, даже мило. Никто не осудит за такую слабость, но образ идеального героя чуть потускнеет. Станет более человечным, что ли.

Вторая сплетня ушла в мир через повариху, которая любила поболтать с поставщиками. Виктор подбросил ей информацию о том, что Элвин в детстве мечтал стать не рыцарем, а пекарем, и до сих пор обожает возиться с тестом. К обеду эта новость обросла подробностями: якобы герой сам печёт хлеб для бедных, но делает это тайно, чтобы не подрывать имидж сурового воина.

К вечеру слухи множились, как кролики. Кто-то сказал, что Элвин разговаривает со своим конём как с лучшим другом. Кто-то – что он пишет стихи и посвящает их луне. А одна особо креативная студентка пустила слух, что герой коллекционирует пушистых зверюшек и носит с собой медальон с портретом своей первой плюшевой игрушки.

– Это уже перебор, – заметил Маркиз, когда Виктор вернулся в башню. – Ты превращаешь его в трогательного чудика.

– В том и цель, – отмахнулся Виктор. – Люди не могут бояться и одновременно обожать трогательного чудика. Его авторитет рухнет.

– Посмотрим, – с сомнением сказал кот.

Посмотреть пришлось уже на следующий день.

Виктор вышел в город вместе со Светой – она хотела купить местных сладостей, чтобы сравнить с земными. На главной площади собралась толпа, и в центре этой толпы сиял доспехами Элвин. Он раздавал автографы, улыбался и... держал в руках маленького пушистого зверька, похожего на помесь хомяка и белки.

– Ой, какой милый! – воскликнула какая-то девушка. – Элвин, это ваш?

– Да, – герой картинно прижал зверька к груди. – Это Пушистик, мой маленький друг. Я нашёл его в лесу, и с тех пор мы неразлучны. Правда, Пушистик?

Зверёк пискнул, и толпа умилённо ахнула.

Виктор почувствовал, как у него отвисает челюсть. Этот... этот тип использовал слух! Мало того, он его присвоил и превратил в часть своего образа!

– Очаровательно, – пробормотала Света рядом. – Слушай, а откуда вообще пошли эти разговоры про Элвина и зверушек?

Виктор промолчал. Он смотрел, как Элвин целует зверька в макушку, и чувствовал, как внутри закипает ярость.

– Пойдём, – сказал он, беря Свету под локоть. – Здесь слишком много народу.

– Но я ещё не купила сладости...

– Потом.

Он увлёк её прочь, но краем глаза заметил, как Элвин поднял голову и посмотрел прямо на них. Его улыбка стала шире, и в этой улыбке Виктор прочитал насмешку.

Он знал. Знал, кто распускает слухи. И обыграл это в свою пользу.

Вечером в башне Маркиз ржал, как конь.

– Я же говорил! – кот катался по полу, держась за живот. – Ты сделал его популярнее! Теперь все знают, что он милый, добрый и любит зверушек! Ты подарил ему образ на блюдечке!

У Виктора перехватило дыхание.

– Я?

– Ты, – кивнула она. – И Маркиз. И вся эта безумная жизнь. Никогда не думала, что окажусь в магическом мире: буду лечить злодея и бороться с героями. Но это... интересно. И ты... ты стал мне дорог.

Внутри бушевал ураган чувств, а нужные слова никак не находились.

– Света, – наконец выдавил Блейд. – Я...

– Тсс. – Она приложила палец к его губам. – Не надо. Просто посидим.

Придвинувшись ближе, Света положила голову ему на плечо. Виктор замер, боясь пошевелиться, и лишь мгновение спустя осторожно обнял её.

Они сидели у костра под звёздами. И это казалось единственно правильным.

Где-то на ветке тихонько мурлыкал Маркиз, наблюдая за ними. Даже кот понимал: такие моменты нельзя нарушать словами.

– Виктор, – прошептала Света.

– М-м?

– Веришь, что у нас всё получится?

– Что именно?

– Ну... мы. Вместе.

Он помолчал, глядя на огонь.

– Раньше я верил только в силу. А теперь... не знаю. Но я хочу попробовать.

Она подняла голову. В свете костра её глаза казались золотыми.

– Это уже много. Спасибо.

Света снова прильнула к нему. Виктор почувствовал, как внутри разливается тепло.

Тут тишину разорвал треск веток.

Виктор мгновенно напрягся. Прижав Свету к себе, он вскинул руку, и из лесной темноты донёсся низкий рык, от которого стыла кровь.

– Что это? – прошептала Света.

– Не знаю. Сиди тихо. – Он уже сканировал пространство магией.

Из-за деревьев выступил огромный волкоподобный зверь с горящими красными глазами и стоящей дыбом шерстью. Из пасти капала слюна, прожигая траву и землю словно кислота.

– Теневой гончий, – выдохнул Виктор. – Очень опасный.

– Что ему нужно?

– Мы. Точнее ты. Для таких тварей землянка без магии — лёгкая добыча.

Волк шагнул вперёд, скаля клыки. Света вцепилась в руку Виктора, но не закричала, лишь сжалась.

И тут Виктор понял, что не раздумывая просто встал между ней и зверем.

Без приказов, без мыслей о магических узах или долге. Было только одно чувство - защитить. Любой ценой.

– Назад! – рявкнул он, и в его голосе прозвучала такая сила, что зверь на мгновение замер.

Но голод оказался сильнее: волк совершил прыжок.

Виктор не стал тратить время на сложные формулы: он ударил грубой волной магии, отбросив тварь в деревья. Волк взвыл, но тут же вскочил и снова бросился в атаку.

– Быстро же он... – прохрипел Виктор.

Он попытался сплести защитную сеть, но зверь обошёл его с фланга и метнулся прямо на Свету.

Время словно замерло.

Виктор рванул вперёд, заслоняя её, и принял удар на себя. Когти вонзились в плечо, разрывая мантию и кожу. Боль обожгла адской вспышкой, но он даже не вскрикнул, а вместо этого вцепившись волку в горло, Виктор ударил его магией в упор, вкладывая в разряд всё, что у него было.

Тварь дёрнулась и рухнула замертво.

Виктор пошатнулся. Света едва успела подхватить его.

– Виктор! – В её голосе звучал ужас. – Ты ранен! Сильно?

– Пустяки... – выдохнул он, пытаясь улыбнуться. – Царапина.

– Какая царапина?! У тебя плечо в клочья!

Она уже рвала ткань, чтобы перевязать рану. Руки дрожали, но движения оставались быстрыми и точными.

– Зачем? – спросила она. – Зачем ты подставился? Ты же мог убить его заклинанием!

– Не успевал. Он был слишком близко к тебе.

– Но ты пострадал! Из-за меня!

– Света. – Он перехватил её руки, заставляя посмотреть на себя. – Ты важнее. Поняла? Важнее любой раны и любой боли. Если понадобится, я сделаю это снова. Чтобы ты была в безопасности.

В её глазах блеснули слёзы.

– Дурак, – прошептала она. – Какой же ты дурак...

– Знаю.

– Идиот.

– Согласен.

– И... – она всхлипнула, – я, кажется...

– Тсс. – Он притянул её к себе здоровой рукой. – Потом. Сначала нужно уйти, пока не пришли другие.

– Другие?

– Они редко охотятся поодиночке.

Света кивнула и помогла ему встать. Поддерживая друг друга, они поплелись к башне. Маркиз спрыгнул с дерева и побежал рядом, зорко поглядывая по сторонам.

– Круто ты его, – заметил кот. – Прямо как настоящий герой.

– Я не герой, – буркнул Виктор.

– Для неё — герой. А это главное.

Утро началась с неожиданного сюрприза.

Я проснулась от аромата. Того самого, земного, родного, от которого сердце забилось быстрее.

Кофе.

Я села на кровати, как ужаленная. Виктор стоял в дверях с подносом, на котором дымилась кружка. На его лице застыла гордость, смешанная с лёгкой тревогой.

– Это что? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Попробуй, – он протянул мне кружку. – Скажи, похоже?

Я взяла её дрожащими руками, поднесла к лицу и вдохнула. Запах был почти тот же — чуть слаще, с оттенком карамели и трав, но определённо кофе. Настоящий кофе!

– Где?.. – выдохнула я. – Как?..

– У меня остались старые связи, – пожал плечами Виктор, но в его глазах плясали чертики. – Один знакомый алхимик торгует редкими ингредиентами. Я попросил найти что-то, напоминающее твой «кофе». Он принёс зёрна южного растения. Обжарил, смолол, заварил. Говорит, самое близкое, что есть в нашем мире.

Я сделала глоток. Горячий, чуть горьковатый, с лёгкой кислинкой. Не идеально, но чертовски близко.

– Виктор, – прошептала я, чувствуя, как щиплет глаза. – Ты... ты запомнил.

– Ты вчера говорила о нём с такой тоской, – он слегка смутился. – Я не мог оставить это просто так.

Поставив кружку, я бросилась ему на шею — на здоровую, разумеется.

– Ты самый лучший! Самый-самый.

– Я вообще-то злодей, – напомнил он, но крепко обнял меня в ответ.

– Злодей, который варит мне кофе по утрам. Это ли не чудо?

Маркиз, наблюдавший эту сцену с подоконника, фыркнул:

– Ну всё, теперь она тебя точно не отпустит. Кофе это серьёзно.

День пролетел незаметно. Я пила свой напиток (оказалось, зёрен принесли целый мешок, так что хватит надолго), Виктор занимался делами, а Маркиз носился по башне, пытаясь поймать случайно залетевшую магическую бабочку.

Ближе к вечеру кот уселся перед Виктором и уставился на него немигающим взглядом.

– Чего? – подозрительно спросил тот.

– Сегодня в городе праздник, – заявил Маркиз. – Летнее солнцестояние. Все туда пойдут.

– И что?

– А то, что ты должен сводить Свету.

Виктор поперхнулся воздухом:

– Куда?

– На праздник, глухой. Там будет музыка, танцы, еда, веселье. Она же с Земли, скучает по нормальным гуляньям. Своди.

– Я? На праздник? – Виктор выглядел так, будто ему предложили сплясать джигу на главной площади. – Я не хожу на праздники.

– Раньше не ходил, а теперь пойдёшь, – отрезал кот. – Потому что она хочет и потому что ты её парень. А парни должны водить своих девушек на праздники. Это закон.

– Какой ещё закон?

– Вселенский.

Я сидела в кресле с кружкой и с интересом наблюдала за этой словесной дуэлью. Виктор метал взгляды в кота, а тот невозмутимо вылизывал лапу.

– Света, – наконец обратился ко мне Виктор. – Ты правда хочешь на праздник?

– Ну, – я сделала глоток, – вообще-то да. Я ещё ни разу не была на ваших торжествах. Хочется посмотреть, как вы тут веселитесь.

– Вот видишь! – обрадовался Маркиз. – Она хочет. А ты сопровождающий.

Виктор скрипнул зубами.

– Просто побудем вместе, – поставив кружку, подошла я к нему. – Посмотрим на звёзды, поедим чего-нибудь вкусного. Без магии, без драм, без Элвина.

При упоминании Элвина Виктор дёрнулся, но промолчал.

– Ладно, – сдался он наконец. – Идём. Но если там будет этот...

– Не будет, – перебил Маркиз. – Он сегодня с утра уехал в соседнее королевство с официальным визитом. Так что можете расслабиться.

Виктор облегчённо выдохнул:

– Хорошо. Идём.

Я чмокнула его в щёку:

– Супер. Оденемся красиво и пойдём.

– У меня нет красивой одежды, – буркнул он.

– Намагичишь. – Я улыбнулась. – Я уже придумала, что тебе подойдёт тёмно-зеленый наряд с серебряной вышивкой.

Маркиз хрюкнул от смеха, а Виктор только вздохнул, признавая поражение, и пошёл магичить себе одежду.

Площадь перед ратушей превратилась в море цветов, фонариков и танцующих людей. Везде звучала музыка то лирическая, то зажигательная, а в воздухе пахло жареным мясом, сладостями и магией.

Я шла под руку с Виктором и чувствовала себя Золушкой на балу. Только вместо кареты с нами был говорящий кот, который шёл следом и выпрашивал у торговцев рыбные шарики.

– Красиво, – сказала я, оглядываясь. – У вас тут умеют праздновать.

– Это ещё скромно, – ответил Виктор. – Лет пятьдесят назад праздники были грандиознее. Но потом магический совет урезал бюджет.

– А ты помнишь те праздники? – удивилась я.

Его доспехи не сияли, плащ выглядел мятым, а лицо – бледным и растерянным. Элвин смотрел на нас с Виктором, и в его глазах читалась крушение всех надежд.

– Элвин, – выдохнула я. – Ты же должен быть в соседнем королевстве...

– Вернулся пораньше, – голос его звучал глухо. – Хотел сделать сюрприз, а сюрприз получился для меня.

Виктор рядом напрягся, но я сжала его руку: не надо.

– Элвин, – начала я мягко. – Давай поговорим.

– Зачем? – Он горько усмехнулся. – Я всё видел. Как вы танцевали, как целовались и как смотрели друг на друга. Я опоздал.

– Ты не опоздал. У тебя просто... не было шанса с самого начала. Извини.

Он сделал шаг ближе. Виктор дёрнулся, но я удержала его на месте.

– Светлана, – Элвин перехватил мою свободную руку и посмотрел мне прямо в глаза. – Уйди от него. Со мной ты будешь в безопасности, у тебя будет всё: дом, положение, уважение. Я дам тебе жизнь, о которой ты мечтаешь.

– Элвин, – я мягко высвободила ладонь. – Ты хороший человек. Наверное. Но я не хочу, чтобы меня спасали или дарили мне жизнь. Я хочу жить свою. И я хочу жить её с ним.

– С ним? – Элвин взглянул на Виктора с ненавистью. – С монстром и убийцей?

– С человеком, который меня понимает, – твёрдо сказала я. – Который принимает меня любой, варит мне кофе по утрам и защищает собственного здоровья. Ты бы так сделал?

Элвин открыл было рот, но слова застряли в горле.

– Он прыгнул под когти волка ради меня, – продолжала я. – Просто потому что я важна для него. А ты? Ты бы подставился?

– Я... – замялся он. – Я бы сразил зверя магией или мечом.

– А если бы не успевал?

Он промолчал.

– Вот видишь, – вздохнула я. – Ты прекрасный герой, Элвин. Но ты не готов подставляться под удар ради меня, а он готов. И это решает всё.

Элвин перевёл взгляд на Виктора, как и я. Тот молчал, но в его глазах читались торжество и.

– Я... понял, – выдавил Элвин. – Прости, что побеспокоил.

Он развернулся и ушёл в темноту, ссутулившись и спрятав руки в карманы. Мне даже стало его немного жаль.

– Ты как? – спросил Виктор, когда фигура рыцаря скрылась.

– Нормально. А ты?

– Я... – он замялся. – Я ужасно ревновал.

– Знаю.

– И злился. И боялся, что ты выберешь его.

Я повернулась и взяла его лицо в ладони.

– Слушай меня внимательно, Виктор Блейд. Я выбрала тебя. Не из жалости и не из профессионального интереса. Я выбрала тебя, потому что ты это ты. И никакой сияющий герой мне не нужен. Понял?

Он долго смотрел мне в глаза, а потом кивнул:

– Понял.

– Славно. А теперь пошли домой. Хочу ещё кофе и чтобы ты меня обнял.

– Это я могу, – улыбнулся он.

Мы пошли обратно, держась за руки. Маркиз догнал нас у самого выхода из города, таща в зубах огромную рыбину.

– Где взял? – спросила я.

– Утащил, – довольно сообщил кот, выплюнув добычу. – Торговец зазевался. Будет отличный ужин!

Виктор хмыкнул:

– Не думал, что ты вор.

– Это не воровство, а военный трофей, – гордо возразил Маркиз.

Мы рассмеялись и шагнули в ночь. В небе зажигались звёзды, хоть и чужие, но ставшие уже родными.

И я точно знала, что всё будет хорошо. Потому что рядом шёл человек, которому я доверяла больше всех на свете.

Утро началось с того, что Маркиз сидел на груди у Виктора и буравил его взглядом.

– Ты чего? – спросил Виктор хрипло, пытаясь скинуть кота.

– Думаю, – ответил тот. – Ты вчера видел, как она отшила этого сияющего?

– Видел.

– И что ты чувствовал?

– Гордость, – честно признался Виктор. – И облегчение.

– А ещё?

Виктор замялся. Маркиз умел задавать неудобные вопросы. Вчерашний вечер до сих пор стоял перед глазами: Света в свете костра, её рука в его руке, её губы, шепчущие что-то тёплое. Он поймал себя на том, что улыбается, вспоминая это.

– Она выбрала тебя, – продолжал кот. – Не героя, не красавчика, не спасителя. Тебя. Злодея с тёмным прошлым и кучей проблем. Ты понимаешь, что это значит?

– Что она психолог и у неё профессиональная деформация? – попытался отшутиться Виктор, но в голосе не было уверенности.

– Нет, дурак. Это значит, что она тебя любит. По-настоящему. А ты что делаешь, чтобы её удержать?

Виктор нахмурился. Он вспомнил, как Света смотрела на него прошлой ночью – с таким теплом, какого он не видел ни от кого за двести семьдесят четыре года. Это тепло согревало его до сих пор.

– Я… ну… я рядом. Защищаю. Кофе варю.

– Маловато, – вздохнул Маркиз. – Она из другого мира. Она привыкла к другим проявлениям любви. К цветам, подаркам, романтике. А ты что? Тёмный, мрачный, вечно с подозрительным видом.

– Я не могу стать другим, – буркнул Виктор, но в глубине души уже знал, что кот прав. Ради неё он был готов попробовать.

– А ты попробуй. Хотя бы для неё.

Виктор задумался. Маркиз был прав. Света отшила Элвина, выбрала его. А он… что он сделал для неё? Сварил кофе. Спас от волка. Но это всё ситуативно. А нужно что-то большее. Что-то, что покажет ей, как она важна. Как она изменила его мир, как её улыбка стала для него важнее любого заклинания, как её голос успокаивал даже в самые тёмные ночи.

– И что ты предлагаешь? – спросил Виктор.

– Делай добро, – лаконично ответил кот. – Как она. Она же психолог, она всё время кому-то помогает. Попробуй и ты. Удиви её.

Виктор скривился. Добро – это было не его. Совсем. Но ради неё… ради неё он был готов попробовать. Он представил, как она улыбнётся, если увидит его добрым. Как её глаза засияют. Ради этого можно было потерпеть.

Первый блин вышел комом.

Виктор увидел старушку, которая пыталась перейти дорогу, но спотыкалась о камни. Благородный жест – помочь? Он подошёл, взял её под руку и сказал самым добрым голосом, на который был способен:

– Позвольте вам помочь, уважаемая.

Старушка посмотрела на него, узнала (а кто в Академии не знал его лицо?), побледнела и… шарахнулась в сторону, едва не упав.

– Не надо! – закричала она. – Не убивайте! Я ничего не сделала!

– Я не убиваю, – попытался объяснить Виктор. – Я помочь хочу.

– Помочь? – она истерично хихикнула. – Блейд хочет помочь? Караул! Убивают!

Пришлось ретироваться, пока не сбежалась толпа. Виктор чувствовал себя униженным и совершенно беспомощным. Он уже хотел плюнуть на эту затею, но вспомнил глаза Светы и продолжил.

Второй попыткой стало желание угостить студентов пирожками. Он купил целую корзину свежей выпечки и вышел в холл, намереваясь раздать её с улыбкой. Улыбка, правда, вышла зловещей – он тренировался перед зеркалом, но зеркало треснуло. Опять.

Студенты, увидев его с корзиной, замерли. Потом начали медленно пятиться.

– Угощайтесь, – сказал Виктор, протягивая корзину ближайшему парню.

Тот посмотрел на пирожок, на Виктора, снова на пирожок и прошептал:

– Он отравлен?

– Нет, – терпеливо объяснил Виктор, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Просто пирожок. С мясом.

– С мясом неизвестного происхождения? – уточнила какая-то девушка.

Виктор вздохнул. Поставил корзину на пол и ушёл. Пирожки так и остались стоять – их никто не тронул. Он уже начинал сомневаться, что добро – это его путь.

Третья попытка была ещё хуже. Он увидел плачущую первокурсницу и решил, что моральная поддержка – это добро. Подошёл, сел рядом и спросил максимально мягко, как умел:

– Что случилось?

Она подняла голову, увидела его, завизжала и убежала. С тех пор по Академии ходили слухи, что Блейд вышел на охоту за студентами.

Вернувшись в башню, Виктор рухнул в кресло и закрыл глаза. Он чувствовал себя полным идиотом. Как она вообще может любить такого, как он? Неуклюжего, мрачного, неспособного даже на простую доброту?

– Ну как? – поинтересовался Маркиз, запрыгивая на подоконник.

– Ужасно, – признался Виктор. – Меня все боятся. Даже когда я пытаюсь быть добрым.

– А ты не пытайся быть добрым, – раздался голос сзади.

После кофе Света ушла в душ, а Виктор остался в гостиной, обдумывая её слова.

И тут он вспомнил.

Тогда, утром, когда он тащился с пирожками, ему попался брат убитого Эйрика – Деймон. Тот сидел на скамейке в парке и выглядел разбитым: смотрел в одну точку, сжимая в кулаке какую-то бумагу. Виктор не придал этому значения – хватало своих проблем. А теперь вспомнил.

Что, если это шанс? Настоящий?

Он тихо выскользнул из башни. В голове звучал её голос: «Тихо, без свидетелей». Именно так он и сделает.

Деймон сидел на той же скамейке. Улицы уже накрыли сумерки, но его силуэт отчётливо выделялся на фоне белой стены. Он не двигался, глядя в пустоту.

Виктор подошёл бесшумно – сказались годы тренировок. Остановился в тени дерева, наблюдая.

В руках Деймон сжимал мятый лист, похоже, письмо. Человек выглядел так, будто только что потерял всё. Виктор невольно вспомнил себя таким же сломанным и одиноким сотни лет назад. Только тогда рядом не было никого, кто мог бы протянуть руку.

– Читать чужие письма нехорошо, – раздался голос из темноты.

Виктор обернулся: Маркиз сидел на ветке и с интересом наблюдавал за ним.

– Следишь за мной?

– Я слежу за всеми, – парировал кот. – Это моя работа. Что ты задумал?

– Не знаю, – честно признался Виктор. – Хочу... помочь. Но как?

– А ты не думай. Просто подойди и спроси, что произошло.

– Он ненавидит меня.

– Возможно. Но ему сейчас всё равно. Посмотри на него: человеку настолько плохо, что ненависть ушла на второй план.

Виктор присмотрелся: Маркиз был прав. Деймон выглядел не как мститель, а как глубоко несчастный, сломленный человек. И Виктор вдруг понял: если бы в его собственном прошлом кто-то протянул ему руку, вся его жизнь могла бы сложиться иначе.

Он вышел из тени.

Деймон поднял голову, увидела его, но в глазах мелькнула не злоба, а беспросветная пустота.

– Ты... – выдохнул он без выражения. – Пришёл добить?

– Нет. – Виктор сел на противоположный край скамейки, стараясь держать дистанцию. – Пришёл спросить, что случилось.

– Тебе-то какое дело?

– Никакого, – честно ответил Виктор. – Просто... ты выглядишь так, будто тебе нужна помощь.

– От тебя? – Деймон усмехнулся, но смех вышел мёртвым. – Ты убил моего брата.

– Знаю.

– И думаешь, я приму от тебя помощь?

– Нет, не думаю. Но всё равно спросил.

Деймон замолчал, уставившись на письмо. А потом неожиданно заговорил:

– Моя девушка ушла. Написала, что не может быть с тем, кто помешан на мести. Что я не вижу ничего, кроме ненависти... И что она устала.

Виктор молчал. Что тут скажешь? Он вспомнил, как сам едва не потерял Свету из-за собственной глупости и гордыни. Если бы она ушла, он точно так же сидел бы в парке с пустым взглядом.

– Я всю жизнь потратил на то, чтобы ненавидеть тебя, – продолжал Деймон. – Думал: когда ты выйдешь из заточения, я убью тебя и всё закончится. А ты вышел, и я... не смог. Ты сильнее. И теперь у меня нет ничего. Ни брата, ни девушки, ни цели.

– Есть, – возразил Виктор. – Жизнь.

– Что?

– Жизнь, – повторил он. – Ты можешь жить дальше. Не ради мести — ради себя.

Деймон посмотрел на него с недоумением. Виктор видел, как в его взгляде борются недоверие и робкое любопытство.

– Ты серьёзно? Ты, убийца моего брата, говоришь мне о жизни?

Виктор глубоко вздохнул. Если он хотел быть честным — момент настал.

– Я не хотел его убивать, – тихо произнёс он. – Это была случайность. Я защищался, и зеркальный щит отразил его же заклинание. Я не глумился над его телом, как говорят вокруг. Я просто стоял и не знал, что делать, потому что впервые сразил того, кого не желал убивать.

Деймон замер. В его глазах что-то дрогнуло.

– Врёшь...

– Нет. И перед смертью он успел шепнуть: «Береги Деймона». Я не разобрал тогда, узнал позже, из зеркальной памяти. Он просил защитить тебя. А я ничего не сделал, потому что меня заточили.

Деймон смотрел на него, и липкая пустота в его взгляде постепенно уступала место боли — живой, настоящей, очищающей.

– Ты врёшь, – повторил он, но уже неуверенно.

– Не вру. Хочешь — покажу. У меня есть доступ к той памяти. Приходи в башню, я покажу тебе всё как было.

Деймон долго молчал, борясь с собой.

– Приду, – вымолвил он наконец. – Не знаю когда, но приду.

Виктор кивнул и поднялся. Уже уходя, он обернулся:

– И ещё... Если эта девушка правда тебя любила, то она вернётся. Если нет, значит, просто не твоё.

Деймон ничего не ответил, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на благодарность.

Сознание возвращалось медленно, будто сквозь толщу воды. Голова гудела, во рту стоял металлический привкус, а запястья саднило от верёвок.

Я открыла глаза.

Тьма. Сырой камень. Запах плесении. Подвал? Темница? Попытавшись пошевелиться, я поняла, что привязана к какому-то алтарю. Холодный камень под спиной, руки и ноги туго стянуты.

– Очнулась? – раздался знакомый голос, и из тени выступил Элвин.

На нём не было доспехов, лишь простая тёмная одежда, а с лица исчезла та сияющая, добрая улыбка, которую он показывал всем: на меня смотрели холодные, расчётливые глаза хищника и манипулятора.

– Элвин... – мой голос сел от страха, но я заставила себя говорить ровно. – Что происходит? Где я?

– В безопасном месте, – он улыбнулся, но от этой улыбки стало тошно. – Не для тебя, конечно. Для меня.

– Зачем? – Я дернулась, но верёвки держали крепко. – Зачем ты это делаешь?

– Затем, что ты отказала мне. – Он подошёл ближе и провёл пальцем по моей щеке. Я содрогнулась от отвращения. – Никто не отказывает Элвину Светлосерду. Никто. А ты посмела выбрать этого выродка вместо меня.

– Виктор лучше тебя в тысячу раз! – выплюнула я, хотя сердце колотилось в самом горле.

– Виктор... – скривился он. – Скоро его не будет. А ты...

Он замолчал, и в его взгляде мелькнуло что-то такое, от чего меня захлестнула ледяная волна ужаса.

– Что ты задумал?

– Видишь ли, – он отступил на шаг и указал в тень, где замерли несколько фигур в тёмных мантиях, – мои друзья – могущественные маги. Они помогут устроить ловушку для твоего драгоценного Блейда. Он придёт за тобой, конечно. Такие идиоты всегда приходят. И тут мы его встретим.

– Вы убьёте его, – прошептала я.

– Разумеется. А потом ты сделаешь то, для чего нужна. – Он снова наклонился ко мне. – Знаешь, есть один богач, который давно ищет женщину с даром межмирового перехода. Редкий экземпляр. Он щедро заплатит. Но перед этим... – его рука скользнула по моему животу, и меня замутило, – ты родишь мне наследника. С твоим даром и моей кровью. Представляешь, какой получится образец?

Я рванулась так, что впившиеся в кожу верёвки пустили кровь:

– Не трогай меня, ублюдок!

– О, какая страсть! – Элвин рассмеялся. – Мне даже жаль будет с тобой расставаться, но бизнес есть бизнес. – Он выпрямился и кивнул магам: – Готовьте ловушку. Скоро наш гость будет здесь.

Те зашевелились, чертя круги и шепча заклинания, а я осталась лежать на холодном камне, молясь всем богам, чтобы Виктор не приходил. Чтобы остался в башне. Чтобы выжил.

Но в глубине души я знала: он придёт. Ради меня.

Время тянулось бесконечно. Я то проваливалась в небытие, то снова приходила в себя. Маги закончили приготовления и замерли. Элвин расхаживал взад-вперёд, нервно поглядывая на дверь.

– Долго он, – пробормотал он. – Может, не придёт?

– Придёт, – отозвался один из магов. – Узы не дадут ему проигнорировать зов.

Внезапно дверь вышибло с петлями.

Виктор стоял на пороге. Один. Растрёпанный, с безумными глазами, а вокруг его рук клубилась магия, похожая на живой туман.

– Света! – он взглядом нашёл меня, и на миг в нём мелькнуло облегчение, тут же сменившееся яростью.

– Виктор, уходи! – закричала я. – Это ловушка!

Но он уже рванул ко мне. Маги выставили щит, откинувший Виктора, и Элвин довольно ухмыльнулся:

– Попался, голубчик...

И в этот момент Виктор поднял голову. В его глазах горел такой огонь, от чего даже Элвин отшатнулся.

– Ты тронул её, – прошипел Виктор, выпрямляясь. – Ты посмел к ней прикоснуться.

Магия вокруг него детонировала. Оковы лопнули, заградительные щиты рассыпались в пыль, а маги отлетели к стенам. Виктор стоял в центре этого хаоса, готовый уничтожить всё на своём пути.

– Теперь ты умрёшь, – произнёс он.

И начался ад.

Виктор двигался быстрее мысли, его магические удары были точны и беспощадны. Нападавшие падали один за другим, не успевая даже закричать. Элвин метался по подвалу, пытаясь защититься, но у него не оставалось ни единого шанса.

Виктор ударил заклинанием, и Элвин врезался в каменную стену.

Последний маг рухнул замертво. Элвин сполз по стене – сломанный, окровавленный и жалкий.

Виктор застыл над ним, тяжело дыша.

– Убей меня, – прохрипел Элвин. – Убей, и станешь таким же, как я!

– Нет, – Виктор качнул головой. – Ты не достоин даже этого. Пусть правосудие Академии решит твою судьбу.

Он повернулся и сделал шаг ко мне. Второй, третий — и рухнул на пол.

– Виктор! – Я упала рядом, подхватывая его голову. – Виктор, нет! Пожалуйста, держись!

– Жить буду, – прошептал он с кривой ухмылкой. – Просто израсходовал всё до капли... Но ради тебя — стоило.

Три дня я не отходила от его постели.

Виктор лежал в лазарете, опутанный магическими прибамбасами целителей. Лекари заверили, что он истощил резерв почти до капли, но магия постепенно восстанавливается, и через неделю он будет на ногах. Главное – покой.

А узы между мной и Виктором исчезли, едва он пришёл спасти меня.

Я сидела рядом, гладила его ладонь и смотрела, как он спит. Во сне он выглядел удивительно беззащитным. И очень красивым.

– Ты сморишь на него уже часа три, – заметил Маркиз, устраиваясь на подоконнике. – Глаза не устали?

– Нет, – улыбнулась я. – И никогда не устанут.

– Типичная девчонка, – фыркнул кот. – Влюбилась по уши.

– Ага, – легко согласилась я. – И ничуть этого не скрываю.

Виктор пошевелился и медленно opened глаза.

– Света... – прошептал он.

– Я здесь. – Я наклонилась ниже. – Я рядом. Всегда.

– Узы... – тихо произнёс он. – Их больше нет после той ночи. Ты свободна.

– Знаю.

– Ты можешь уйти. Вернуться на Землю... Никто больше не удержит.

Я посмотрела в его уставшие глаза и мягко улыбнулась:

– Витя, глупый мой... Узы были магией. А то, что между нами это любовь. Я никуда не уйду. Я останусь с тобой, если ты, конечно, сам этого хочешь.

Он смотрел на меня долго-долго, пока в уголках его глаз не блеснули слёзы.

– Я не заслуживаю тебя, – прошептал Блейд.

– Ещё как заслуживаешь, – твёрдо возразила я. – Ты спас меня, рискуя всем, и ты меня любишь. Чего ещё желать?

– Мне больше ничего не нужно, – он сжал мою руку. – Только ты... Выходи за меня.

Я наклонилась и поцеловала его: нежно, осторожно, боясь задеть раны.

– Выйду. Как только поправишься. А пока отдыхай, – сказала я, неохотно отрываясь от его губ. – Я никуда не исчезну.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Виктор прикрыл глаза и снова погрузился в сон, но на этот раз с едва заметной улыбкой. А я осталась сидеть рядом, держа его за руку и чувствуя, как внутри разливается спокойчтвие.

– Ну вот, – подал голос Маркиз. – Теперь точно можно выдохнуть.

– Можно, – улыбнулась я. – Спасибо тебе, Маркиз.

– За что это?

– За то, что свёл нас.

Кот фыркнул, но я видела, как ему приятно.

– Ладно, – он спрыгнул с подоконника. – Пойду разнесу по Академии новости. Пусть знают, что наш «тёмный» теперь официально главный герой. А ты сиди, карауль своё счастье.

Он грациозно выскользнул за дверь.

А я осталась. Смотрела на спящего Виктора, гладила его ладонь и думала о том, насколько удивительно устроена жизнь. Кто бы мог подумать, что обычный психолог из нашего мира найдёт своё счастье в объятиях бывшей грозы Академии?

Но, кажется, именно так всё и происходит – когда ничего не ждёшь, а просто любишь.

Год спустя.

Я сидела в своей башне (теперь уже официально — в нашей башне) и перечитывала написанное в сотый раз. На столе громоздилась стопка исписанных пергаментов, рядом дымилась кружка кофе — настоящего, земного, зёрна для которого Виктор научился доставать через порталы, — а на коленях, как всегда, дрых Маркиз.

– Ты опять на меня слюни пускаешь, – проворчала я, переворачивая страницу.

– Не слюни, а кошачью энергию, – парировал кот, не открывая глаз. – Она стимулирует мыслительный процесс.

– Мыслительный процесс у меня уже неделю буксует на заключении.

– Потому что ты боишься, – философски заметил Маркиз. – Защита диссертации — это страшно. Даже для психолога.

Я вздохнула. Он был прав. Тема моей работы звучала так: «Реабилитация асоциальных личностей магического толка: от проклятий к прогрессу». И главным объектом исследования, конечно, выступал Виктор. Самый успешный и самый сложный пациент в моей практике.

– Ты справишься, – раздался голос за спиной, и тёплые ладони легли мне на плечи.

Я улыбнулась, поворачиваясь. Виктор стоял позади — уже не бледный и обессиленный, как после той битвы, а сильный, спокойный и красивый. В его зелёных глазах светилась такая нежность, что у меня каждый раз замирало сердце.

– А если провалю?

– Не провалишь, – он поцеловал меня в макушку. – Ты лучшая. И твой подопытный кролик — тоже.

– Эй! – возмутился Маркиз. – Я вообще-то здесь!

– Ты не подопытный, ты — главный свидетель, – поправила я, погладив кота. – Свидетель обвинения и защиты в одном лице.

– Это я могу, – довольно мурлыкнул Маркиз.

Защита прошла в Большом зале Академии. Народу набилось — яблоку негде упасть. Ректор Фолл восседал в центре комиссии, магистры расположились по бокам, а первые ряды заняли студенты — те самые, что раньше шарахались от нас, а теперь прибегали в башню за советами.

Виктор сидел в третьем ряду, старательно делая вид, что спокоен, но я видела, как он нервно теребит край мантии. Рядом с ним на отдельном стуле (ректор выделил личным распоряжением) восседал Маркиз в нарядном банте. Кот выглядел торжественно и важно, как член королевской семьи.

– Уважаемая комиссия, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Вашему вниманию представляется диссертация на тему «Реабилитация асоциальных личностей магического толка». В ходе исследования был проведён анализ психологических особенностей субъектов с тёмным прошлым, разработаны методы коррекции девиантного поведения и доказана эффективность терапевтического подхода даже в самых сложных случаях.

Я говорила, и меня слушали. По-настоящему. Магистры кивали, ректор помечал что-то в записях, студенты ловили каждое слово. А я смотрела на Виктора и видела в его глазах невероятную гордость. За меня.

– В качестве практического примера, – продолжала я, – был рассмотрен случай добровольца, согласившегося на длительную терапию. Результаты налицо: полная ресоциализация, отказ от деструктивных паттернов, формирование здоровой привязанности и... – я улыбнулась, – счастливый брак.

По залу прокатился добрый смех. Виктор покраснел, но улыбнулся. Маркиз громко мяукнул, привлекая внимание.

– Кот тоже участвовал, – пояснила я. – Как фасилитатор терапевтического процесса.

– Я же говорил! – довольно фыркнул Маркиз.

Защита прошла на ура. Комиссия задавала вопросы, я отвечала, спорила, доказывала. А когда ректор объявил, что диссертация принята с отличием, зал взорвался аплодисментами.

Ко мне подходили, поздравляли, жали руки. Студенты просили советов и автографов, а я искала глазами Виктора.

Он стоял чуть в стороне, наблюдая за этой суматохой, и улыбался — открыто и счастливо.

– Иди сюда, – позвала я, протягивая руку.

Он подошёл, и я поцеловала его прямо при всех. Никто не осудил — наоборот, зал снова отозвался овациями.

– Браво! – крикнул кто-то из студентов. – Герою и его психологу!

– Какая же ты у меня... – прошептал Виктор мне на ухо.

– Какая?

– Моя.

Через неделю после защиты нас вызвали к ректору.

– Светлана, ваша работа произвела фурор, – начал Фолл, разглядывая нас поверх очков. – Магический совет крайне заинтересован в сотрудничестве. Но есть и другой вопрос.

– Какой? – насторожилась я.

– Виктор, – ректор перевёл взгляд на него. – Мы хотим предложить вам должность.

Виктор удивлённо поднял бровь:

– Мне? Должность?

– Именно. Преподавателя. Курс «Защита от тёмных искусств» с акцентом на... – он заглянул в бумаги, – психологию. Учитывая ваш опыт и... э-э-э... трансформацию, вы идеальный лектор. Студенты вам доверяют. И немного боятся, что тоже полезно для дисциплины.

Виктор опешил. Я видела, как он пытается переварить услышанное. Преподавать? Ему? Бывшему злодею?

– Я... – начал он.