Лэй МиГород прощения

Глава 1. Возвращение

Прозвенел звонок.

Оставшиеся в аудитории четверо студентов дружно ахнули. Фан Му повернулся от окна и встретился с их удрученными и полными страха взглядами. Опустив глаза, он подошел к кафедре и постучал костяшками пальцев по столешнице.

Студенты неохотно поднялись с мест и по одному подошли, чтобы положить свои контрольные работы перед Фан Му. Тот поправил очки и начал внимательно изучать листы. Студенты затаили дыхание, вглядываясь в его лицо с нескрываемым напряжением.

Спустя несколько минут Фан Му неспешно произнес:

– Ян Цзохуэй.

Один из юношей встрепенулся, встав по стойке «смирно».

– Я!

– Каковы симптомы сенестопатии?

Ян Цзохуэй замер на мгновение, украдкой глянув на свою работу.

– Неврастения… наверное?

– Это гиперпатия, – не глядя на него, сказал Фан Му. – Чжан Чжао!

Другой студент поспешил вытянуться в струнку:

– Я!

– Отвечай ты.

– Шизофрения, депрессия… – Чжан Чжао почесал затылок. – Неврозы…

Фан Му поднял на него взгляд:

– И что еще?

Лицо парня залилось краской. Он выпрямился и замер, не в силах вымолвить ни слова.

– Посттравматический церебрастенический синдром. – Фан Му сложил работы стопкой. – Все четверо не сдали.

Из груди студентов вырвался беззвучный стон. Они обмякли, понуро опустив головы в ожидании наказания.

– Сначала идите обедать. – Фан Му поднялся и начал собирать портфель. – Переделаете и сдадите на следующем занятии.

Студенты уставились на него во все глаза, а один парень не сдержался:

– Ура-а! – Тут же спохватился и прикрыл рот ладонью.

Фан Му взял портфель, подошел к двери и окинул их безразличным взглядом:

– Вы еще здесь?

Мгновение – и аудитория опустела.

Уголки губ Фан Му дрогнули в легкой улыбке. Он закрыл дверь и зашагал вниз по лестнице. Направился прямиком на парковку, открыл багажник своего «Ниссан Паладин» и снял полицейскую форму, оставшись в простой синей рубашке без каких-либо знаков отличия. Подумав, стянул и галстук, сложив его вместе с формой в бумажный пакет. Затем завел двигатель и выехал с парковки.

Отъехав от дома 83 по Гуанжунцзе и промчавшись по тенистой аллее, автомобиль быстро выехал на мост Гуанжун. Стояла ранняя осень: солнце еще вовсю сияло, но в воздухе уже ощущалась прохлада. Фан Му опустил стекло со стороны водителя, впустив внутрь салона струю свежего бодрящего ветра. Вспомнив выражения лиц своих студентов – точно после великого спасения, – он не смог сдержать легкую улыбку. Видно, эти шалопаи никак не ожидали, что преподаватель, известный своей суровостью, требовательностью и беспощадностью, так легко их отпустит. Однако у Фан Му и вправду были дела, а не то студентам не только пришлось бы забыть об обеде, но еще неизвестно, удалось бы им поспать этой ночью. Пусть пока им везет. Тем более что его тянуло к старому другу, которого он ехал повидать…

Фан Му сильнее нажал на педаль газа.

* * *

Едва войдя в палату, Фан Му увидел, как Тай Вэй с ногой в гипсе, опираясь на капельницу, ковыляет к двери. Он тут же бросился его поддерживать.

– Ты куда это собрался?

– Да я быстро… – Лицо Тай Вэя уже посинело, как спелый баклажан. – Больше не могу терпеть…

Он обхватил Фан Му за плечо и попытался подпрыгнуть на одной ноге. Но, сделав всего один «шаг», застонал, согнулся и схватился за живот.

– Черт возьми! – сквозь зубы прошипел он. – Чуть не взорвался…

Фан Му с трудом сдержал смех, поддерживая его на пути в туалет. Не успели они как следует закрыть дверь, как Тай Вэй, не в силах ждать, расстегнул штаны – и почти в ту же секунду раздался шум мощного потока.

Прошло добрых полминуты, прежде чем он наконец вышел с облегчением на лице, кое-как завязав пояс больничной пижамы. Фан Му помог ему добраться до кровати, уложил и укрыл одеялом.

– Едва не лопнул… – Тай Вэй выдохнул. – Теперь хоть полегчало.

– Что, решил силу воли потренировать? – с ухмылкой спросил Фан Му. – Не мог медсестру позвать?

– Стесняюсь. – Тай Вэй взял с тумбочки наполовину съеденное яблоко и откусил большой кусок. – Я ж мужик, как я могу просить девчонку помочь мне по-маленькому? Да и она могла прийти…

– Кто это «она»? – Фан Му заметил на подоконнике тарелку с вымытым виноградом, на ягодах которого в послеполуденном солнце сверкали капли воды.

Не успел он договорить, как позади раздался знакомый голос:

– Дорогу!

Фан Му инстинктивно отпрянул в сторону и увидел, как в палату входит Ми Нань с комплектом чистого постельного белья. Даже не взглянув на Фан Му, она направилась прямо к кровати и махнула рукой Тай Вэю:

– Давай слезай, поменяю тебе простыню.

Фан Му развернулся к Тай Вэю и, вытаращив глаза, беззвучно прошептал: «Почему ты, черт возьми, не сказал, что она здесь?»

Тай Вэй, с яблоком в зубах, лишь развел руками с абсолютно невинным видом.

Они сидели рядом на скамейке в коридоре. Тай Вэй в два счета расправился с яблоком и метким броском отправил огрызок в урну в нескольких метрах от них. Вытер руки о халат и повернулся к Фан Му, который все это время сидел, молча уставившись в одну точку.

– Она все еще тебя игнорит?

Фан Му вздохнул, наклонился и уткнулся лицом в ладони.

– Вполне закономерно. – Тай Вэй залез в карман брюк Фан Му и быстро выудил оттуда пачку сигарет и зажигалку. – Будь я на ее месте, тоже не простил бы.

– Да ну! – Фан Му фыркнул, поднимая голову. – Это что, хуже, чем если б я в тебя выстрелил?

– Это другое. Ты же не хотел меня убить… – Тай Вэй прикурил сигарету и с наслаждением затянулся. – А тогда ты твердо решил больше с ней не видеться.

– И как я мог? – Лицо Фан Му потемнело. – Такой, как я… К тому же я и не рассчитывал выжить.

– В этом-то и загвоздка. – Заметив приближающуюся медсестру, Тай Вэй поспешно спрятал сигарету в рукав и начал размахивать рукой, разгоняя дым. – Хочешь умереть – твое дело. Но не ради другой же…

– Что? – Фан Му нахмурился. – Она думает, что я сделал это ради Ляо Яфань?

– А разве нет? – Проследив, как медсестра скрывается за углом, Тай Вэй снова достал сигарету. – Если б не месть за Ляо Яфань, ты пошел бы на смерть?

Фан Му помолчал, потом покачал головой:

– Она меня не поняла.

– Хоть и не поняла, – Тай Вэй похлопал его по плечу, – но ты же бросил ее одну. Так что не обижайся, что Ми Нань на тебя злится. Брось, товарищ, свою гордыню, попроси у нее прощения от чистого сердца. Такая девушка…

– Отвали! – Фан Му оттолкнул его. Тай Вэй пошатнулся и тут же скривился, изображая боль.

– Всё в порядке? – поспешил поддержать его Фан Му. – Что сказал врач?

– Ерунда, просто перелом. – Тай Вэй посмотрел на правую ногу в гипсе. – Недельку отлежусь и буду как новенький.

– Тебе уже под сорок, дай своей жене пожить спокойно…

– Почти полгода за этим наркоторговцем гонялся; разве мог я просто смотреть, как он уезжает? – Тай Вэй переменил позу на более удобную. – Этот ублюдок тоже был не промах, сразу на машину попер. Но и я не робкого десятка… – Он изобразил пальцами пистолет. – Одним выстрелом уложил.

– И сам оказался в таком виде, – усмехнулся Фан Му. – Не повезло ему нарваться на такого отчаянного, как ты…

– Не хочу хвастаться, братан, но если кто-то мне грубит, легко он не отделается! – Самодовольно ткнув пальцем в потолок, Тай Вэй продолжил: – Он лежит сейчас на одиннадцатом этаже. Вчера ребята из отряда сказали: всех раскололи, одним махом прихлопнули три наркогруппировки.

Фан Му уже собирался отпустить еще пару язвительных замечаний, как увидел, что из палаты выглянула Ми Нань. Она холодно скользнула по нему взглядом и обратилась к Тай Вэю:

– Заходи, все готово.

Опираясь на плечо Фан Му и подпрыгивая на одной ноге, тот вернулся в палату, не переставая с воодушевлением описывать, насколько точным был тот выстрел. Ми Нань шмыгнула носом, и ее лицо тут же снова стало ледяным.

– Ты курил в постели и прожег в простыне дырку. Я уже заплатила за нее восемьдесят юаней. – Она указала на больничную койку. – Если еще раз осмелишься так сделать, куплю тебе двадцать простыней – жги сколько влезет.

– Ой, как неловко, что тебе пришлось платить… – Тай Вэй расплылся в улыбке и обернулся к Фан Му: – Быстро дай ей сотню.

Ми Нань фыркнула, проигнорировав их, взяла апельсин и стала его чистить. Тай Вэй придвинулся к Фан Му и прошептал на ухо:

– Беру свои слова назад. Брось ее, с этой женщиной тебе не справиться.

Фан Му, не зная, плакать или смеяться, сильно ткнул Тай Вэя в ребра.

Ми Нань, почистив апельсин, принялась его есть.

– Ложись быстрее, инвалиду не пристало быть таким активным.

Тай Вэй поспешно закивал и послушно улегся обратно. Фан Му уже собирался придвинуть стул, чтобы сесть, как Ми Нань снова холодно заговорила:

– Ты тоже не стой здесь столбом, езжай обратно.

– Что?

Ми Нань швырнула ему портфель.

– Только что звонил твой телефон. Бянь Пин просит немедленно вернуться в университет.

* * *

На всех парах домчавшись до вуза, Фан Му застал Бянь Пина уже ожидающим у входа в оперативный корпус. Увидев подъезжающую машину, Лао Бянь расплылся в хитрой ухмылке.

– Ты был с Ми Нань? – Он пристегивал ремень безопасности. – Помирились?

– Нет. Я навещал Тай Вэя, она просто случайно оказалась там. – Фан Му не хотел развивать эту тему. – В чем дело, что-то срочное?

– Есть дело, довольно любопытное… – Бянь Пин устремил взгляд вперед. – Муниципальное управление просит нас съездить посмотреть.

– Нас? Мне, наверное, не обязательно ехать? – Фан Му сбросил скорость. – Может, ты сам поедешь?

– Хватит пустых разговоров, вези. – В тоне Бянь Пина не оставалось места для возражений. – И тебе нельзя все время продолжать в таком духе.

– Мне кажется, в этом нет ничего плохого. – Фан Му усмехнулся. – Готовлюсь к лекциям, преподаю, работаю над проектами – тихая, спокойная жизнь…

– Но это не то, чем тебе в первую очередь следует заниматься. Управление общественной безопасности, полицейский вуз – эта форма ведь все еще на тебе? – Бянь Пин взглянул на него. – Тебе стоит принять свою судьбу как данность. То, что предназначено тебе делать, от тебя не убежит.

«Паладин» остановился у жилого комплекса «Золотой залив». Фан Му изначально планировал остаться в машине и ждать Бянь Пина, однако тот, выйдя из автомобиля, замер на месте и уставился на него с таким видом, будто не отступит, пока не добьется своего. Фан Му, не видя выхода, последовал за ним вглубь комплекса.

В «Золотом заливе» не было высоток, только малоэтажные таунхаусы и виллы. По изящным фонтанам на территории, беседкам, встречавшимся повсюду, и мраморным дорожкам можно было судить, что цены на недвижимость здесь кусаются.

Место происшествия находилось во втором подъезде дома номер 46. Это был четырехэтажный таунхаус с двумя квартирами на площадке. Квартира 202 с восточной стороны сейчас была распахнута настежь, у входа натянута лента оцепления, и время от времени входили и выходили полицейские в форме. Бянь Пин предъявил удостоверение сотруднику, отвечавшему за оцепление, и вместе с Фан Му прошел внутрь.

Это была просторная квартира площадью около двухсот квадратных метров. Внутренняя отделка была изысканной, большинство предметов обстановки принадлежали к премиум-брендам. Техники уже начали осмотр места происшествия, постепенно разворачивая работы по составлению схемы, фиксации и изъятию улик. Бянь Пин и Фан Му, ступая по проложенным трапам, внимательно изучали обстановку. Проходя через гостиную, Фан Му увидел мужчину средних лет, сидящего на диване и дающего показания полиции. Выражение лица мужчины было отрешенным; казалось, он еще не оправился от чудовищного психологического удара. Его лицо, руки и безупречно скроенный, качественно сшитый костюм были покрыты пятнами темно-красной крови. Размышляя о том, кем мог быть этот человек, Фан Му направился к эпицентру событий – гостевому санузлу. У входа стоял мужчина средних лет, со скрещенными на груди руками и суровым выражением лица, склонив голову и всматриваясь внутрь санузла. Фан Му узнал в нем заместителя начальника отряда уголовного розыска городского управления Чжао Дэцзюня.

– В чем дело? – Подошедший Бянь Пин тоже заглянул в санузел. – Убийство?

Чжао Дэцзюнь обернулся, казалось даже не думая о светских приветствиях, и просто пожал по очереди руки Бянь Пину и Фан Му.

– Ничего не трогали… первоначальная картина. – Он указал внутрь. – Профессор Бянь, поделитесь мыслями.

Дверь была приоткрыта лишь на небольшую щель, однако даже так было видно обилие брызг крови на кафельном полу. Бянь Пин машинально попытался открыть ее локтем, но тут же почувствовал, как с обратной стороны кто-то сильно уперся в дверь.

– Извини. – Чжао Дэцзюнь протянул им два комплекта бахил и шапочек. – Придется протискиваться вот так.

Фан Му, насторожившись, облачился в защиту и первым протиснулся внутрь. Бянь Пин, поглаживая свой живот, лишь горько усмехнулся.

– Я же говорил, что тебе надо ехать… – Он скривился. – Я зайду попозже.

Фан Му не сдержал легкой улыбки, но тут же, бросив взгляд за дверь, окаменел.

Тело взрослого мужчины, с поникшей головой и опущенными руками, «стояло» у стены. Этому жуткому вертикальному положению оно было обязано десяткам полос серебристого скотча, плотно приклеившим его к поверхности. Один судмедэксперт осматривал голову погибшего, другой измерял рану на его груди. У их ног, насупившись, присел полицейский в форме, упираясь в дверь правой рукой в перчатке. Похоже, именно он создавал сопротивление при открывании.

– Ничего не поделаешь. – Заметив взгляд Фан Му, он указал пальцем вверх. – Если кто-то неосторожно распахнет дверь, может случайно поранить своих.

Фан Му последовал взглядом за его пальцем и увидел тонкий нож, закрепленный на полотне двери. Лезвие было расположено горизонтально, под прямым углом к двери. К рукоятке снизу была прикреплена прямоугольная металлическая пластина с отверстиями по углам, прикрученная к полотну шурупами. Фан Му посмотрел на засохшую кровь на остром лезвии, затем на рану на груди «стоящего» тела.

– Именно так. – Чжао Дэцзюнь тоже вошел внутрь, указывая на обширные брызги крови на двери. – Геморрагический шок. Один удар, пронзивший сердце, – чертовски точно.

Фан Му задумался, затем высунулся, чтобы взглянуть на мужчину средних лет, все еще дающего показания в гостиной.

– Неужели это он…

– Ага. – Чжао Дэцзюнь вздохнул. – Сообщение поступило без двадцати три, после выезда наряда дело передали в городское управление. Заявитель утверждал, что вернулся домой и, обнаружив беспорядок и следы борьбы, заподозрил неладное. Позвонил сыну – услышал звонок из санузла. Но дверь в санузел была заперта изнутри, и он услышал крики сына о помощи. С силой выбил дверь… и увидел то, что видишь ты. – Закрыв дверь за собой, он понизил голос: – Есть один момент, который, я считаю, ему пока лучше не знать. Обнаружив нож за дверью, который вонзился в тело сына, заявитель запаниковал и, потянув дверь на себя, вытащил нож. Это вызвало сильнейшее кровотечение, и погибший скончался практически мгновенно.

Лицо Фан Му помрачнело:

– Ты поступил правильно. Ни один отец не сможет принять, что по незнанию убил собственного сына.

– Да уж… – Чжао Дэцзюнь снова вздохнул. – Мать тут же потеряла сознание, ее уже отвезли в больницу.

– Можно начинать изъятие вещественных доказательств? – Один из судмедэкспертов указал на тело. – Мне нужно его снять, под таким углом неудобно работать.

Чжао Дэцзюнь посмотрел на Фан Му, тот кивнул. Тут же несколько полицейских в форме подошли, чтобы отклеить скотч и снять нож с двери. Дверь в санузел открылась, и Бянь Пин, наконец протиснувшись внутрь, сразу же увидел тело, которое снимали со стены.

– Твою ж мать! – Он аж присвистнул. – Что здесь происходит?

– Если кратко, то погибшего приклеили к стене, а с обратной стороны двери установили нож, – терпеливо объяснил Фан Му. – По сути, это была ловушка…

– Я не об этом спрашиваю, я и за дверью все слышал, – резко прервал его Бянь Пин, указывая на голову погибшего. – Что с его правым глазом?

– Что? – Фан Му тут же развернулся, жестом остановив судмедэксперта, как раз помещавшего тело в мешок. Теперь лицо покойного было полностью открыто: верхнее веко правого глаза провалилось, и в глазнице, казалось, не осталось ничего.

– Именно это я и осматривал, – невозмутимо сказал судмедэксперт, застегивая молнию на мешке. – Его правый глаз полностью удален.

Фан Му застыл на месте, уставившись на обширное пятно крови на кафельном полу. Его мозг лихорадочно работал, и в сознании проступало все отчетливей несколько вопросительных знаков.

Мешок с телом пронесли мимо него, но Фан Му этого даже не заметил, пока из гостиной не донесся хриплый, надрывный плач мужчины, заставив его очнуться. Фан Му повернулся, оперся о дверной косяк и молча наблюдал, как мужчина, упав на колени, тянется, чтобы разорвать черный мешок. Двое полицейских в форме изо всех сил пытались его удержать, но не могли остановить этот порыв.

– Братец…[1]

– Да? – Бянь Пин тоже смотрел на рыдающего, бьющегося в истерике мужчину, но, услышав голос Фан Му, машинально обернулся и поразился тому, что увидел в его глазах.

– Когда его эмоции немного улягутся, я хочу с ним поговорить. – Фан Му смотрел прямо на Бянь Пина. – Ответы у него.

– Хорошо. – Тот отвел взгляд, чувствуя, как сердце начинает колотиться. – Я все устрою.

Хорошо знакомый ему Фан Му вернулся.

Глава 2. Тайна отца

Протокол осмотра места происшествия по делу об умышленном убийстве от 25 августа

Краткое изложение обстоятельств дела:

Примерно в 14:00 25 августа Чжэн Сунлинь и его жена Шао Ци вернулись домой в квартиру 202, подъезд 2, дом 46 жилого комплекса «Золотой залив». Войдя внутрь, они обнаружили беспорядок, следы крови на полу и разбитый пульт от телевизора. Чжэн Сунлинь, обеспокоенный возможным происшествием с находившимся дома сыном Чжэн Каем, позвонил на его мобильный телефон. Звонок остался без ответа, но звук раздался из гостевого санузла. Чжэн Сунлинь обнаружил, что дверь в санузел заперта, а ключ, обычно вставленный в замок, пропал. Услышав доносящиеся из санузла стоны, он в панике выбил дверь и обнаружил, что его сын Чжэн Кай поражен закрепленным с обратной стороны двери ножом. В 14:17 Чжэн Сунлинь вызвал полицию по номеру 110. Дежурный наряд полицейского участка Экономико-технологической зоны прибыл для обеспечения сохранности места происшествия, дело было передано в Городское управление общественной безопасности, после чего была проведена работа по осмотру места происшествия.

Осмотр места происшествия: центром места происшествия является гостевой санузел в квартире 202, подъезд 2, дом 46 жилого комплекса «Золотой залив». Дверной замок входной двери исправен, на двери следов взлома не обнаружено. Войдя в дверь, попадаешь в коридор и гостиную. В гостиной обнаружена опрокинутая напольная лампа (1 шт.) и разбитый пульт дистанционного управления телевизором марки «Шарп» (1 шт.). На полу справа от журнального столика обнаружены мажущие следы крови. Гостевой санузел расположен к западу от гостиной, между северной и южной спальнями. Внутри установлены умывальник, душевая кабина, навесной шкаф и стиральная машина марки «Эл-Джи». На умывальнике лежит мобильный телефон «Айфон 7» (1 шт.), по полу разбросаны косметика, шампунь и другие предметы. На стене за дверью висит тело погибшего Чжэн Кая, приклеенное к стене сорока тремя полосами серебристого скотча, ноги касаются пола, тело находится в положении стоя. На внутренней стороне двери в санузел закреплен обоюдоострый заостренный нож (1 шт.), расположенный на 23 см прямо над дверным замком, лезвие ориентировано горизонтально. К основанию рукоятки прикреплена металлическая пластина, зафиксированная на двери четырьмя винтами. На лезвии ножа имеются следы крови. На двери и на полу санузла присутствуют обильные брызги крови.

Судебно-медицинская экспертиза трупа: на погибшем надеты черная футболка и серые хлопковые шорты, ноги босые. Длина тела – 173 см, длина волос – 7 см. На левой стороне лба имеется ушибленно-рваная рана размером 2,5 на 0,5 см, в носовой полости – следы крови, на внутренней стороне верхней губы – подслизистое кровоизлияние размером 2,5 на 0,7 см. На тыльной стороне левой кисти – ссадина размером 0,6 на 0,2 см и подкожное кровоизлияние. Правый глаз отсутствует. В межреберье, между пятым и шестым ребрами, слева от грудины обнаружена рана длиной 2,5 см, оба угла раны острые. На уровне кожной раны в межреберной мышце обнаружена рана длиной 2,5 см, углы острые. В обеих плевральных полостях имеется скопление крови, в передней части перикарда обнаружена рана длиной 2,5 см, в соответствующем месте на передней стенке правого желудочка сердца имеется рана длиной 2,0 см, проходящая через все слои правого желудочка, края раны ровные…

Фан Му дважды прочел протокол осмотра места происшествия, поднял голову и встретил полный ожидания взгляд Чжао Дэцзюня.

– Профессор Фан, есть какие-то соображения?

– В протоколе осмотра не упоминается информация об отпечатках пальцев или следах обуви, – тщательно подбирая слова, произнес он. – В чем причина?

– Отпечатки пальцев и следы обуви не обнаружены. – Чжао Дэцзюнь откинулся на спинку стула с расстроенным видом. – Преступник, должно быть, надел перчатки и бахилы.

Фан Му кивнул, на его лице не было разочарования:

– Какие сейчас ведутся работы?

– На замке входной двери нет следов взлома. Наше первоначальное предположение – преступление совершено знакомым. – Чжао Дэцзюнь почесал голову. – Но в этом жилом комплексе везде установлены камеры видеонаблюдения. Мы попросили родителей жертвы просмотреть записи; знакомых, входивших на территорию, не обнаружили. Местных жителей мы тоже проверили, в основном можно исключить их причастность.

– Не обязательно знакомых. – Фан Му покачал головой. – Я просмотрел протоколы опроса; родители погибшего сказали, что тот учился на третьем курсе местного педагогического университета; сейчас летние каникулы, и он практически каждый день сидел дома. Парень такого возраста вряд ли станет готовить себе еду сам.

– Вы имеете в виду – доставку еды?

– Доставка еды, курьерская доставка – оба варианта возможны… – Фан Му задумался. – Последний вариант более вероятен. Если преступник притворится доставщиком еды, а жертва как раз ничего не заказывала, это вызовет у нее настороженность. Притвориться курьером для преступника безопаснее.

– Да, это действительно мысль… – Чжао Дэцзюнь в раздумьях почесал подбородок. – На самом деле мне больше всего хочется понять, зачем преступнику понадобилось устраивать такую ловушку.

– Мне тоже, – усмехнулся Фан Му.

Судя по обстановке на месте, после проникновения в квартиру преступник вступил с жертвой в схватку и быстро обездвижил молодого человека. В такой ситуации он вполне мог сразу же лишить его жизни. Однако же потратил много времени и сил, чтобы приклеить жертву к стене и путем тщательных замеров установил нож на двери в соответствующем положении, ожидая, пока родители жертвы выполнят последний шаг… Судя по тому, что преступник знал о необходимости надевать перчатки и бахилы, он обладает определенными способностями противостоять следственным действиям. Тогда он не мог не знать, что чем дольше остается на месте, тем выше вероятность оставить отпечатки и вещественные доказательства и тем выше риск разоблачения. Тем не менее эта смертельная ловушка, кажется, имела для него незаменимое значение – настолько, что он должен был ее завершить. Если это предположение верно, то вопрос в том, зачем ему это было нужно.

Кроме того, у жертвы отсутствует правый глаз. По оценке судмедэксперта, преступник с помощью ножа или другого острого орудия буквально вырезал его. Более того, судя по распределению кровяных пятен на скотче на теле жертвы, преступник вырезал правый глаз, а уже потом приклеил тело к стене. И глаз жертвы не был найден на месте происшествия, то есть преступник унес его с собой. Этот глаз, кажется, был для преступника целью номер один. Тогда какова его значимость?

– Организовали встречу с Чжэн Сунлинем? – спросил Фан Му. – Если обстоятельства позволяют, постарайтесь как можно скорее.

– Да, постараюсь. – Чжао Дэцзюнь кивнул. – У него и его жены не очень хорошее психическое состояние. Хотя мы считаем, что это был несчастный случай и Чжэн Сунлинь не должен нести уголовной ответственности, он все равно считает, что убил сына… – Он сделал паузу. – Жесть. Я не могу подобрать другого слова, чтобы описать это дело.

* * *

Весенний ветер все еще нес легкую колкую прохладу. В марте зима, казалось, все еще не желала отступать, вызывая у людей досадливые упреки в адрес запоздавшей весны. Стоило постоять на улице подольше, как коварный холодный воздух проникал под воротник, в рукава и под полы одежды, быстро просачивался сквозь кожу в кости, вызывая изнутри дрожь.

Женщина уже пожалела, что выбрала для весенней прогулки[2] такую погоду, и еще больше – что надела лишь тонкое платье. В ее руках оставалось меньше половины чашки кофе, давно остывшего. Даже не открывая зеркальце, она знала, что сейчас ее лицо бледное, с темными кругами под глазами, но губы алеют особенно ярко. Зубы стучали, сигарета во рту тоже неровно подрагивала.

Женщина вжала голову в плечи, время от времени поглядывая на парковку в сотне метров от себя, раздумывая, не сходить ли сначала погреться в машину. Подняв глаза, она увидела, как к обочине медленно подъезжает микроавтобус. Собравшись, поправила растрепанные ветром волосы, бросила окурок в чашку из-под кофе, выкинула все это в мусорный бак и быстрым шагом направилась к обочине.

Первой из машины выбралась полноватая женщина лет пятидесяти. Затем она встала у двери, помогая детям, которые один за другим выскакивали из автобуса. Вскоре на обочине собрались более двадцати детей, которые с любопытством озирались по сторонам. Один зоркий мальчик заметил женщину, идущую к ним, радостно крикнул «Мама Гу!» и бросился бежать к ней.

Остальные дети тоже ее увидели, с громкими криками устремились к женщине и мгновенно окружили ее плотным кольцом. Крики «Мама Гу!» раздавались со всех сторон. Перед таким множеством поднятых к ней личиков женщина на мгновение растерялась. К счастью, полноватая женщина поспешила к ней на помощь:

– Эй, не кричите так громко, соблюдайте дисциплину! – Она повернулась к женщине, расплывшись в улыбке: – Сяо[3] Гу, опять отнимаем у тебя время, чтобы посидеть с этими малышами…

– Здравствуйте, директор Тун. – Женщина улыбнулась. – В компании сегодня нет срочной работы; вот, решила вывести их погулять…

– Эти маленькие проказники всю зиму не выходили на улицу, давно уже просились на весеннюю прогулку. – Директор Тун взглянула на внушительные двустворчатые ворота неподалеку. – Я знаю, что в зоопарке интересно, просто билеты слишком дорогие – опять тебя беспокоим…

– Я нашла знакомого, он может сделать нам большую скидку. – Женщина подняла в руке толстую стопку билетов и подмигнула окружившим ее детям. – Хотите пойти поиграть?

– Хотим! Хотим!

Дети прыгали на месте, наперебой отвечая. Женщина тоже заразилась этой радостной атмосферой, и на ее бледном лице проступил легкий румянец.

– Вперед!

Несколько нетерпеливых детей бросились бежать к воротам парка. Директор Тун поспешила остановить их:

– Все стройтесь в ряд! Девочки впереди, мальчики сзади.

Малыши оказались послушными, и отряд разного роста быстро построился. В этот момент женщина заметила маленькую девочку, которая, опустив голову, стояла в хвосте с очень недовольным видом.

– Что с ней? – удивилась женщина.

– С Сяо Юй? – Директор Тун тоже посмотрела в ту сторону. – Ничего особенного; ее подружка не смогла прийти, и она расстроена.

– Кто?

– Девочка по имени Додо… – Директор Тун вздохнула. – У малышки слабое здоровье. Зоопарк такой большой, боюсь, она не преодолеет весь маршрут; побоялась создавать тебе лишние хлопоты, поэтому не взяла ее.

Женщина задумалась, подошла и, взяв Сяо Юй за руку, повела ее в строй. Маленькая девочка с двумя хвостиками-«рожками» все еще дулась, ее настроение оставалось подавленным. Женщина присела на корточки и погладила ее по голове:

– Сяо Юй, ты грустишь, потому что подружка не смогла прийти?

Та лишь широко раскрыла глаза, смотря на нее с недоумением на лице.

Женщина, растерявшись, машинально посмотрела на директора Тун. Та лишь безнадежно скривила губы, указала пальцем на свое ухо и покачала головой.

Женщина все поняла. Она достала телефон, открыла приложение для заметок, быстро набрала строчку текста и показала девочке: «Сяо Юй, хотя Додо не смогла прийти, но если ты расскажешь ей обо всем интересном и красивом, что увидишь, разве это не будет означать, что она тоже здесь побывала?»

Девочка внимательно прочитала; на ее лице постепенно появилась улыбка, и она энергично закивала.

Солнце понемногу поднималось выше, но в пригородном зоопарке по-прежнему свирепствовал холодный ветер. Женщина ясно чувствовала, как тепло от выпитого кофе понемногу уходит из тела. Она не хотела омрачать детям радость, поэтому лишь скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь сохранить подобающую улыбку и осанку, сопровождая их по огромной территории парка.

Дети были невероятно счастливы. Даже редкие зеленые почки на ветках и сухая трава под ногами нисколько не омрачали их радости от прогулки. Это утешало женщину. Хотя она замерзла и устала, но теперь эти дети не будут молча стоять, глядя, как одноклассники обсуждают парк развлечений, не в силах вставить слово.

Зоопарк занимал более ста гектаров, где обитало более двухсот видов животных – около полутора тысяч особей. Ландшафтный дизайн парка максимально использовал естественный рельеф; вольеры и помещения для животных были построены скрытым способом, в основном за холмами, или спрятаны в кустарниках. Это делало и без того долгую пешую прогулку увлекательной. Дети только что поиграли с милыми пятнистыми оленями, перевалили через холм и увидели, как к ограждению подходит свирепый амурский тигр.

Хотя сегодня были выходные, из-за погоды посетителей в зоопарке было немного. Животные, обитающие в тропической среде, тем более не выходили из своих вольеров или помещений, поэтому громко звать этих животных тоже стало для детей одним из развлечений. Директор Тун, хоть и была несколько недовольна, но, учитывая, что это была редкая для них возможность расширить кругозор, молча разрешала детям их шалости.

Женщина заметила, что Сяо Юй сильно отличалась от тех детей, которые возбужденно прыгали на месте. Каждый раз, увидев животное, она подолгу молча наблюдала за ним, словно пытаясь крепко-накрепко запомнить его облик. Особенно в «Деревне малышей» – с сосредоточенным выражением лица, будто внимательно ощупывала каждый волосок шерстки под ладонью, перетрогала почти всех морских свинок, белочек и вомбатов.

У женщины сжималось сердце. Она знала, что для замкнутой Сяо Юй это редкая возможность; нельзя просто пробежаться галопом по верхам, тем более что ее подружка все еще ждет ее «прямого репортажа». Такая маленькая, а уже умеет ценить дружбу и дорожить ею…

Спустя несколько часов все уличные пешеходные зоны для осмотра были посещены. Последней достопримечательностью был океанариум. Увидев вдалеке синее здание, женщина с облегчением вздохнула – там должно быть хотя бы теплее.

Войдя в океанариум и спустившись по эскалатору вниз, дети начали наперебой ахать. Океанариум фактически представлял собой искусственный подводный тоннель, полностью сделанный из закаленного стекла, с добавлением ярких световых эффектов, создающих у посетителей ощущение прогулки по морскому дну, в то время как более трехсот видов – почти десять тысяч особей – морских обитателей свободно плавали рядом.

Океанариум был самой зрелищной частью всего зоопарка, и главное событие, конечно, оставляли на сладкое. Но женщина больше не могла терпеть; она нашла скамейку для отдыха посетителей, села и с облегчением выдохнула. Практически одновременно расслабились и ее ноги, замученные за день туфлями на высоких каблуках.

Она помахала рукой директору Тун:

– Ведите детей погулять, а я пока позвоню.

Директор Тун, увлеченная фантастическим видом перед своими глазами, направилась с детьми вглубь подводного тоннеля. Женщина скинула туфли, уперлась руками в сиденье, и ее длинные ноги в нейлоновых колготках теперь болтались в воздухе. Директор Тун и дети исчезли за поворотом тоннеля – и через несколько секунд раздались внезапные вскрики.

Женщина усмехнулась. Наверное, дети увидели акулу.

В океанариуме постепенно становилось больше посетителей. Большинство из них были пары с детьми. Женщина со скучающим взглядом наблюдала, как они проходят мимо; кто-то двигался вплотную друг к другу, кто-то держался отстраненно. В конце концов ее взгляд остановился на одной паре – отце с дочкой. Девочке было лет семь-восемь; она сидела верхом на плечах отца, извиваясь всем телом и играя с дельфином по другую сторону стеклянного тоннеля, время от времени пронзительно смеясь. Дельфин, казалось, тоже знал, как угодить этой малышке, переворачиваясь вверх-вниз перед ней и время от времени толкая носом стеклянную стену. Другая женщина – скорее всего, мама – стояла рядом с ними и, улыбаясь, делала снимки на телефон.

Настроение женщины упало. Шмыгнув носом, она оглядела стеклянный тоннель. Ей вдруг очень захотелось курить. Немного подумав, женщина надела туфли и направилась к входу в океанариум. Там достала сигарету и молча выкурила ее. Затем вытащила телефон и набрала номер.

– Алло? – донеслось из динамика.

– Что делаешь? – Женщина облокотилась на ограждение, в ее голосе чувствовалась подавленность.

– Занимаюсь с курсантами. – Собеседник уловил нечто в ее голосе. – А ты?

– Взяла детей из приюта на весеннюю прогулку.

– Сегодня? Холодно же!

– Да, совсем замерзла… – Женщина почувствовала холод, исходящий от ограждения, и выпрямилась. – Вечером поужинаем вместе?

– Отлично! – У собеседника явно поднялось настроение. – Как насчет хого?[4]

– Подойдет.

– Пойдем куда-нибудь?

– Давай дома, будет спокойнее.

– Без проблем, после работы куплю продукты. Хочешь рубец?

– Хочу. Еще соевые продукты, утиную кровь и остальное…

Вдруг женщина широко раскрыла глаза, ошеломленно глядя на бегущую к ней директора Тун, держащую за руки двух детей.

– Сяо Гу, скорее, скорее помоги! – Она спотыкалась и имела совсем растерянный вид. – Один ребенок потерялся…

Сердце женщины екнуло. Она тут же прервала разговор:

– Кто?

– Сяо Юй. – В голосе директора Тун уже слышались слезы. – После осмотра я позвала детей собраться… я забыла, что она не слышит…

Женщина посмотрела на группу детей. Малыши полностью утратили прежнее возбуждение, на их лицах был написан испуг.

– Останьтесь здесь с детьми и ждите меня. Никуда не уходите, пока я не вернусь, – приняла она быстрое решение. – Я пойду ее искать.

Сказав это, она побежала к входу в океанариум.

* * *

Хотя подводный тоннель был длиной всего в несколько сот метров, там было несколько ответвлений, ведущих к разным выставочным зонам. Более того, каждая зона имела свой отдельный выход. Если Сяо Юй все еще внутри океанариума, найти ее не составит труда. Но если она вышла на уличную территорию, придется изрядно побегать… Что еще важнее – глухонемой ребенок в зоопарке со сложным рельефом, если случайно попадет в опасное место, даже позвать на помощь не сможет.

Женщина, беспокоясь, быстро пробиралась сквозь толпу посетителей, осматриваясь по сторонам. В «Акульем гроте» нет. В «Подводной пирамиде» нет. В «Зоне медуз» нет. На «Площади морских звезд» нет. В «Истории открытий» нет… В суетливой толпе Сяо Юй словно испарилась.

Женщина была и взволнована, и раздражена. Пронизывающий до костей холод уже полностью рассеялся поднимающимся теплом тела, пот струйками стекал по позвоночнику. Она откинула длинные волосы, прилипшие к щекам, сняла мешающие туфли на высоких каблуках, взяла их в руки и, несясь по подводному тоннелю, продолжила искать следы Сяо Юй.

Неизвестно, сколько времени прошло, но после того, как она грубо разогнала группу туристов, на периферии ее зрения мелькнула маленькая фигурка, размахивающая руками. Женщина глянула в ту сторону – в углу тоннеля стояла Сяо Юй, лицом к огромному аквариуму, неуклюже извиваясь всем телом.

Женщину охватило облегчение – и она тут же почувствовала, как заныли икры и заломило ступни. Запыхавшись, она медленно подошла к девочке. Сяо Юй совершенно не заметила ее приближения, полностью сосредоточившись на аквариуме перед собой.

Женщина пригляделась. Это была зона «Русалочки». Актриса, играющая русалку, была в ярком гриме, на ней был синий купальник с чешуйчатым рисунком, а нижнюю часть тела облегал округлый, удлиненный силиконовый рыбий хвост. Длинные волосы «русалки» разлетались и колыхались в воде, словно коричневое густое облако. Фигура была соблазнительной, поза – изящной. Сяо Юй с восторгом смотрела на «русалку», будто свободно порхающую в воде, и не могла удержаться, чтобы не имитировать ее движения.

Женщина застыла, глядя на нее и на «русалку», – и внезапно на ее лице появилась печаль.

«Русалке», очевидно, тоже очень понравилась такая увлеченная зрительница, и она усердно выступала перед девочкой. То выпрыгивая из воды, то ныряя на дно аквариума, она порхала вверх-вниз; ее синяя чешуя сверкала.

Девочка в полном восторге повернулась – и увидела Сяо Гу, неподвижно стоящую неподалеку. Широко раскрыв глаза, она несколько секунд молча смотрела на босую женщину с туфлями в руках, с лицом, покрытым по́том, все еще тяжело дышащую. Затем выражение ее лица вновь оживилось, она указала на аквариум и издала звук «а-а-а», казалось желая сказать: «Скорее, смотри сюда!»

Женщина с каменным лицом медленно подошла и встала рядом с Сяо Юй перед аквариумом. «Русалка» подплыла к ним, с улыбкой выпустила серию пузырьков и прижала обе ладони к стенке аквариума. Сяо Юй радостно протянула руку, соединив ладонь с ладонью «русалки», на которой были перепонки. Сяо Гу не знала, что делать, лишь выдавила неестественную улыбку. «Русалка» подмигнула женщине, словно подбадривая ее. Та растерялась еще больше. Вдруг она почувствовала, как снизу вверх поднялся пронизывающий взгляд. Опустила голову – и встретилась со взглядом Сяо Юй, ясным и чистым, как вода на дне колодца.

Женщина медленно подняла руку. Большая и маленькая ладони встретились с многовековой сказкой в переливающемся свете.

* * *

Вечером женщина стояла в коридоре приюта и молча смотрела через фрамугу в одну из девчачьих спален. В комнате царил полумрак. На железной кровати, свернувшись в клубок под одеялом, лежала бледная девочка, с улыбкой глядя на Сяо Юй, время от времени жестикулируя. Сяо Юй, вероятно, «рассказывала» о том, что видела сегодня в зоопарке; ее лицо было очень выразительным, движения – преувеличенными; она постоянно использовала язык жестов. Женщина смутно догадалась, что та изображает амурского тигра. Увидев ее серьезный и одновременно смешной вид, она не смогла сдержать улыбки и невольно стала повторять движения ее рук.

Сяо Юй словно провела Додо по зоопарку…

Подошла директор Тун и, встав рядом у фрамуги, с довольным видом сказала:

– Посмотри, как они рады.

Затем она затараторила, произнося множество слов благодарности. Но женщина не слышала ни слова – ее мысли полностью были сосредоточены на той маленькой девочке, которая, вытирая пот, показывала своей подруге пятнистого оленя.

Спустя долгое время Сяо Гу опустила голову, и ее голос прозвучал словно во сне:

– Директор Тун… – Она почувствовала, как ее грудь словно что-то распирает. – Есть ли у меня возможность…

* * *

Тлеющий окурок обжег палец.

Женщина вздрогнула, инстинктивно разжала руку, но открывать глаза не хотела. Она знала, что за окном медленно сгущаются осенние сумерки, шум голосов и грохот машин изливают последние искры сегодняшнего дня. Она не хотела двигаться, не хотела говорить.

Чья-то рука обняла ее за плечи. Женщина прильнула к нему. Между ними всегда была удивительная гармония, и сейчас они тоже сохраняли молчание. Прошло неизвестно сколько времени, когда рука слегка надавила на ее плечо.

– Дети приехали. – Убралась с плеча. – Первая тренировка, пойду подготовлюсь.

Слушая звук удаляющихся шагов, женщина открыла глаза и посмотрела вниз на микроавтобус, подъезжавший к обочине. Спустившись вниз и открыв стеклянную дверь с надписью «Фитнес-центр “Объединение сил”», она увидела парня со спортивной сумкой за спиной, который с озадаченным видом вполголоса читал объявление на двери.

– Сегодня вечером не работаете?

– Да, – машинально ответила женщина, не отрывая взгляда от микроавтобуса. – Завтра вечером работа возобновится.

– Но вам следовало бы предупредить заранее. – Парень был несколько недоволен. – Я же уже пришел.

– Тренер Ся уже отправил смс-рассылку по группе членов клуба. Вы можете проверить свои входящие сообщения.

Парень достал телефон, открыл папку входящих, пролистал ее вверх-вниз.

– О, действительно есть… – Похлопал по сумке на плече. – Раз уж я добрался сюда, дайте мне час побегать, силовую сегодня делать не буду.

– Мне очень неловко, приношу свои извинения. – Женщина слегка поклонилась парню. – Пожалуйста, приходите завтра.

Сказав это, она направилась к микроавтобусу.

Парень, пробормотав что-то про себя, направился к велосипеду у обочины, снял замок и сел на сиденье. И тут услышал за спиной какой-то шум. Обернулся и увидел, как больше десятка детей под руководством женщины подходят к стеклянной двери.

– Что происходит? – В душе парня зашевелилось недоумение и тут же вспыхнула досада. – Вы же сказали, что не работаете…

Затем он надавил на педали, и велосипед скользнул на освещенную огнями дорогу. А в голове у парня уже начали роиться мысли о том, как провести сегодняшний вечер.

* * *

Дети несколько скованно стояли в тренировочном зале, с любопытством разглядывая беговые дорожки, эллиптические тренажеры, тренажеры для спины, манекены для отработки ударов, разложенные у стен штанги и прочее спортивное оборудование. Один особо смелый подошел к беговой дорожке, разглядывая кнопки на панели управления, не удержался и нажал на одну из них – никакой реакции. Он нажал на соседнюю кнопку. После короткого звукового сигнала на панели управления загорелись огоньки, и тут же беговое полотно медленно начало движение. Поначалу ребенок испугался, однако очень быстро нашел это забавным. Попытался ступить на отъезжающее назад полотно, но чуть не упал. Пошатнувшись несколько раз, крепко ухватился за поручни по бокам беговой дорожки и начал ходить на месте. Остальные дети, вдохновленные им, бросились к окружающим тренажерам и с нетерпением принялись с ними возиться.

Как раз когда дети вовсю веселились, в дверях неожиданно раздался голос:

– Что вы делаете?

Дети испугались, и на мгновение воцарилась тишина. Затем одна девочка спрыгнула с эллиптического тренажера, раскрыла руки и побежала к двери:

– Мама Гу!

Однако ее сразу же остановил ледяной взгляд мамы Гу.

– Встать! Всем построиться в две шеренги!

Суровая женщина медленно вышла из тени у входа. Облегающая спортивная форма делала ее и без того стройную фигуру еще более подтянутой; казалось, на всем теле не было ни грамма лишнего веса.

Дети застыли на месте, переглядываясь, не зная, как поступить. Та девочка испуганно смотрела на нее; казалось, она вот-вот расплачется от обиды. Сегодня вечером женщина была не похожа на ту ласковую маму Гу, какой была обычно.

– Не слышите? – Она быстро глянула на девочку, ее голос становился все строже. – Построиться в две шеренги!

Дети не смели перечить. Толкая друг друга, они выстроились в две неровные шеренги.

– Выстройтесь по росту. – Женщина была по-прежнему недовольна. – Те, кто выше, встают слева.

Дети посмотрели друг на друга, оценивая свой рост и в беспорядке меняясь местами; время от времени из строя доносились смешки. Мальчик, первым ступивший на беговую дорожку, озорно прижимал стоящего рядом товарища.

– Го Янь, выйди.

Мальчик все еще пребывал в игривом настроении. Он с преувеличенной важностью вышел из строя и остановился перед женщиной; его глаза озорно бегали, а на лице было такое выражение, будто он еле удерживается от смеха.

Из-за спины женщины появилась рука, сжимавшая резиновую дубинку. Увидев ее, мальчик округлил глаза; затем в глазах у него потемнело, а голень пронзила острая боль.

– Ай! – вскрикнул он, все его тело перекосилось.

Тут же последовал еще один удар по голени.

– Выпрямись! – Женщина снова замахнулась дубинкой. – Не уклоняться!

В тренировочном зале воцарилась гробовая тишина, слышны были лишь хлесткие шлепки.

После десяти ударов мальчика буквально скрючило от боли, но он не смел пошевелиться, лишь стоял в неестественной позе.

– Встань на место. – Женщина, слегка запыхавшись, уставилась на мальчика и указала пальцем на безмолвный строй.

Тот, весь в слезах, поклонился ей, развернулся и, прихрамывая, поковылял обратно. Женщина посмотрела на его все еще дрожащую ногу, спрятала руки за спину и, глядя на испуганных детей, спокойно сказала:

– В приюте вы можете называть меня мамой Гу, но здесь – нет. – В ее голосе звучала непререкаемая холодность. – Здесь нет детей и мам, есть только курсанты и инструкторы, понятно?

Спустя секунду из строя донеслись редкие отклики:

– Понятно…

Женщина повысила голос:

– Поняли?

На этот раз ответ был единодушным и громким:

– Поняли!

– Хорошо. – Женщина кивнула. – Все вы отлично понимаете, что отличаетесь от других детей. По различным причинам у вас нет дома и родителей. Этот недостаток, боюсь, невозможно восполнить. – Она пробежалась взглядом по внезапно поникшим лицам. – Но вы все равно должны жить, и жить лучше, чем другие. Поэтому старайтесь больше, чем другие дети; у вас должна быть более крепкая воля, более здоровое телосложение. Всем повернуться!

Дети разом повернулись. Женщина прошла мимо них, направилась к панорамному окну и раздвинула шторы:

– Что вы видите?

Перед ними предстал вечерний город, переливавшийся всеми красками. Рядами стояли высокие здания, мерцали огни, словно звездная река пролилась на землю.

Из строя донесся неуверенный голос:

– Здания, машины и… люди.

Тут же другой, более звонкий голосок добавил:

– Ларек с лепешками, фруктовая лавка… и цветочный.

Уголки губ женщины слегка приподнялись – ее первая улыбка за этот вечер.

– Это лес. – Улыбка тут же исчезла. – Кроме зайцев, оленят и белочек, здесь есть еще гиены, лисы и волки.

На лицах детей появилось недоумение.

– Сейчас все вы – маленькие бездомные зайчики. – В голосе женщины вновь зазвучала бесчувственная холодность. – Крошечные и хрупкие. Стоит на мгновение зазеваться – и вас разорвут на куски.

Одна девочка издала возглас «ах!», но, едва он вырвался, поспешно прикрыла рот рукой, одновременно нервно взглянув на женщину.

– Поэтому я хочу, чтобы вы стали волками, сильными и свирепыми хищниками, – продолжила женщина. – Во взрослом мире нет справедливости; съесть или быть съеденным – вот правило. Го Янь!

– Я! – Мальчик вздрогнул, машинально вытянувшись по стойке «смирно».

– Кем ты хочешь быть? Зайчиком, жующим травку, или волком, жрущим мясо?

Мальчик не колебался:

– Волком!

– Хорошо. – Женщина кивнула. – А вы?

Большинство детей ответили «волками». Но несколько детей, особенно девочки, казалось, все еще испытывали значительные сомнения по поводу превращения в волков.

Женщину это, однако, не волновало:

– Хотите или нет, но вы должны стать волками. Если хотите выжить, это единственный выбор. Всем повернуться!

Дети снова оказались лицом к двери и обнаружили, что позади них появился незнакомый молодой человек.

– С сегодняшнего дня по пятницам вечером вас будет тренировать тренер Ся, – скомандовала женщина у них за спиной. – Поздоровайтесь с тренером!

Дети хором поклонились и поприветствовали его.

Тренер Ся в обтягивающей майке, прорисовывающей крепкие мышцы, лишь кивнул детям и развернулся, указывая на ряд беговых дорожек:

– Все на дорожки! Скорость восемь, наклон четыре. – Он повернулся лицом к детям и резко хлопнул в ладоши. – Не стойте столбом, двигайтесь!

* * *

Фан Му отложил телефон и помахал рукой. Тетушка Чжао, которая как раз оглядывалась по сторонам, стоя на другой стороне улицы, заметила его и, просияв улыбкой, побежала к машине. Фан Му наклонился, открыв переднюю пассажирскую дверь. Тетушка Чжао уселась в машину и хлопнула его по плечу:

– Ах ты негодник, заставил тетеньку изрядно поискать…

– Я же говорил, что встречу тебя на вокзале, – усмехнулся Фан Му, заводя свой «Паладин». – А ты все хотела на метро прокатиться…

– Я же никогда на нем не ездила… – Тетушка Чжао устроилась поудобнее. – Как раз хотела попробовать что-то новенькое.

– Кстати, а где твои коллеги?

– Их уже забрали из управления гражданских дел на обед. – Тетушка Чжао внимательно разглядывала Фан Му. – А я хотела повидаться с тобой, вот и пошла одна… Ты, кажется, поправился.

– Да… – Фан Му вывернул руль, выезжая на эстакаду. – Тетя, что хочешь поесть? Я угощаю.

– Неважно, решай сам.

– Ладно. – Фан Му нажал на газ. – Давай сначала завалимся в корейский ресторан на жаркое.

В этом городе проживало много корейцев, поэтому корейская кухня была здесь относительно аутентичной. Фан Му выбрал ресторан с жарким, чтобы познакомить тетушку Чжао с местной гастрономической достопримечательностью. Заказывая блюда, он выбрал довольно дорогую мраморную черную говядину и жареные морские ушки, заставив тетю Чжао поворчать о его расточительности.

– Нам редко удается вместе поесть; конечно, надо взять что-то повкуснее, – улыбаясь, успокоил ее Фан Му, затем повернулся к официантке: – Еще порцию морских креветок, порцию больших гребешков, порцию говяжьей грудинки и кувшин рисового вина.

Отложив меню, он заметил, что тетушка Чжао пристально смотрит на указательный палец его правой руки. Поспешно отдернул руку – но ее лицо уже покраснело, а на глазах выступили слезы. Она схватила руку Фан Му и принялась гладить искалеченный палец:

– Негодник, тетушка думала, что тебя уже нет на свете…[5]

После смерти Ляо Яфань тетушка Чжао на время стала считать Фан Му врагом. Однако, когда все решили, что он погиб от рук Цзян Я, именно она рыдала до потери сознания. После многих лет знакомства они были друг для друга уже не просто знакомыми.

Быстро подали древесный уголь и блюда. Фан Му не мог пить алкоголь, поэтому целый кувшин рисового вина достался тетушке Чжао. Он жарил для нее мясо, чистил креветки, и за едой они беседовали о том, как жили эти годы.

Тетушка Чжао все еще работала в частном приюте в городе С., но из-за нехватки средств год назад его передали городскому управлению гражданских дел. В этом году управления двух провинций организовали обмен опытом, и тетушка Чжао записалась, чтобы приехать сюда. Во-первых, она хотела посмотреть на управление и работу местного детского приюта, а во-вторых, повидаться с Фан Му.

Ситуация последнего была гораздо проще: после приезда в этот город он все время преподавал в Китайской полицейской академии. Не гнался за славой, не искал выгоды, не стремился к ученым званиям, а жил спокойной и свободной жизнью. Тетушка Чжао осталась довольна его жизненным укладом, заявив: «Полжизни провел в жестоких схватках, пора и отдохнуть». Однако больше всего ее волновала личная жизнь Фан Му, и она напрямую спросила о его отношениях с Ми Нань. Фан Му не хотел говорить на эту тему, планируя отделаться парой ничего не значащих фраз, но тетушка Чжао не отставала – и продолжала пилить его даже после еды, когда они уже вернулись в машину.

– Ах, мальчик, когда дело доходит до расследований, ты умен как бог; почему же в вопросах чувств становишься таким дубом? – Тетушка Чжао скривила губы. – Имя тебе выбрали правильное – Фан Му, то есть «квадратное дерево»… Ты просто кусок дерева!

– Ладно, тетя…. Ты ведь собиралась в приют «Суншань»? – Фан Му пристегнул ремень безопасности. – Ты немало выпила; немного отдохни, через полчаса будем на месте.

Тетушка Чжао снова хлопнула его по плечу, зевнула, откинулась на сиденье и закрыла глаза, чтобы вздремнуть. Фан Му, с облегчением вздохнув, сосредоточился на дороге. Дорога была свободна. Когда они подъехали ко входу в приют «Суншань», тетушка Чжао еще не проснулась.

Приют «Суншань» был небольшим, всего одно трехэтажное здание плюс двор. Фан Му, глядя на играющих во дворе детей, вспомнил существовавший некогда «Дом ангелов» и задумался. В его голове снова возник образ миловидной девушки в мешковатой школьной форме с засученными рукавами, готовящей еду. Фан Му покачал головой, изо всех сил пытаясь не вспоминать Ляо Яфань. Однако чем больше он избегал воспоминаний, тем отчетливей становился ее образ.

Она с рюкзаком за спиной…

Она с окрашенными волосами…

Она, аккуратно жующая пиццу…

Она, жадно пьющая пиво…

Она, стоящая в снегу и провожающая взглядом уходящего Фан Му…

Она, лежащая на холодном столе для вскрытия, бездыханная…

Все более густая печаль медленно окутывала Фан Му; он не мог ее стряхнуть, не мог растворить. Сжимая руль и глядя на ничем не примечательное серо-белое здание, он в глубине души надеялся, что вот-вот выйдет та девушка в фартуке, с большой корзиной постиранного белья…

– Мм… приехали? – Тетушка Чжао внезапно села, протирая глаза. – Почему ты меня не разбудил?

Фан Му незаметно выдохнул, почувствовав, как с его души спала тяжесть.

Тетушка Чжао, выпрыгнув из машины, похлопала ладонью по стеклу:

– Скорее возвращайся, когда будет время. Приходи с Син Лу навестить меня, следующие три месяца я буду в приюте.

– Ладно. – Фан Му кивнул. – Если что понадобится, звони.

– То, что я говорила, ты должен воспринимать серьезно. – Тетушка Чжао оглянулась на приют; на ее лице появилась тень – должно быть, ее посетили те же воспоминания, что и Фан Му. – А прошлое забудь, человек должен смотреть вперед. – Она снова повернулась к нему, ее взгляд стал мягким. – Ми Нань – хорошая девушка, на этот раз не упусти ее.

Фан Му, опустив голову, помахал тетушке Чжао рукой:

– Ну, я поехал.

* * *

Спустя сорок минут он припарковал машину во дворе Городского управления общественной безопасности.

Чжао Дэцзюнь находился в отделе сетевых расследований; волосы его были всклокочены, глаза покраснели. Увидев Фан Му, он первым делом выставил два пальца:

– Сигареты есть?

Фан Му достал пачку сигарет и протянул ему:

– Не спал?

– Да, до сих пор не спал… – Голос Чжао Дэцзюня был хриплым. – Смотрел записи с камер.

– Нашел что-нибудь? – Фан Му подошел к экрану компьютера. Там было видео с камеры наблюдения восточного выхода жилого комплекса «Золотой залив»; на нем мужчина в серо-голубой рубашке с короткими рукавами, сидя на электроскутере, прикладывал карту, чтобы открыть проезд, и въезжал на территорию.

– В жилом комплексе «Золотой залив» всего два выхода, восточный и западный. Западный – главные ворота, восточный – вход и выход для пешеходов и транспорта. На обоих выходах, на территории, перед каждым зданием, в лифтовых холлах – везде установлены камеры наблюдения. Охрана патрулирует территорию круглосуточно, и вероятность того, что преступник перелез через стену, невелика. Чтобы попасть в двести вторую квартиру, второй подъезд, дом сорок шесть, ему нужно было пройти мимо хотя бы одной камеры.

Чжао Дэцзюнь взял лист бумаги, на котором было написано что-то вроде «Курьерская служба Юаньтун, вошел в десять ноль пять, вышел в десять ноль девять». Пометки налезали одна на другую, бо́льшая их часть зачеркнута.

– Чжэн Сунлинь с женой уехали в половине девятого утра, преступление было совершено после двух дня. – Чжао Дэцзюнь указал на бумагу. – В этот промежуток времени в лифте второго подъезда ездили вверх-вниз двадцать семь человек, включая четырех курьеров. Мы уже проверили личности каждого, и все они могут быть исключены из числа подозреваемых.

Фан Му поднял на него взгляд:

– Пожарный ход?

– Мы тоже об этом подумали… – Чжао Дэцзюнь вздохнул. – На подземной парковке камеры наблюдения выходят только на несколько дорожек, слепых зон полно. Более того, от каждого здания тянется пожарный ход, ведущий прямо с парковки на все этажи. В лифтовых холлах камеры есть, но после проверки на месте выяснилось, что та камера направлена прямо на холл, и, если идти вплотную к стене, можно пробраться в пожарный ход и не попасть в объектив.

– Разве это не упрощает дело? – Фан Му задумался. – У подземной парковки только один вход и выход, и там есть камеры наблюдения; будь то человек или машина, разве нельзя сразу увидеть?

– В этом-то и странность. – Чжао Дэцзюнь почесал голову. – В тот промежуток времени, кроме двух уборщиц, на парковку въезжали и выезжали только машины. Мы взяли в управляющей компании информацию о владельцах всех этих автомобилей. Все данные подтвердились – никто из них не причастен к преступлению… – Он развел руками. – Явился как призрак, исчез как тень! Мы даже не знаем, как преступник попал на место происшествия.

– С половины девятого утра до двух дня… – Фан Му на мгновение задумался. – А если преступник въезжал и выезжал не в этот промежуток времени?

– Что? – Чжао Дэцзюнь немного опешил. – В каком смысле?

– Этот тип все отлично продумывает и запутывает следствие; он знает, как по возможности избегать камер наблюдения. – Фан Му указал на тот листок. – То, о чем подумали мы, могло прийти в голову и ему.

– Продолжай, – оживился Чжао Дэцзюнь, прикуривая новую сигарету.

– Он прекрасно понимал, что для проникновения на территорию нужно пройти мимо камеры; машина же явно лучше скрывала бы его внешность. Более того, камера на въезде снимает сверху вниз – могу поспорить, что, когда мы найдем ту машину, противосолнечный козырек на стороне водителя наверняка будет опущен.

– Выходит, в лучшем случае в кадр попадет пол-лица… – Чжао Дэцзюнь в раздумьях стряхнул пепел. – А время?

– Достаточно вычислить его маршрут совершения преступления: от парковки до пожарного хода и прямо в квартиру двести два, второй подъезд, дом сорок шесть. Наш обычный подход – проверять машины, въезжавшие и выезжавшие в момент преступления, – он, должно быть, предусмотрел. – Фан Му развел руками. – Он обязательно въедет на парковку заранее, а выедет с парковки позже.

– До половины девятого утра и после двух дня. – Чжао Дэцзюнь затушил окурок и встал. – Сейчас же отправлю людей проверять.

– А Чжэн Сунлинь? – спросил вдогонку Фан Му. – Договорились о встрече?

– Мы назначили ему встречу в управлении в половине третьего. – Чжао Дэцзюнь посмотрел на часы. – Должен уже быть здесь.

* * *

Чжэн Сунлинь – мужчина пятидесяти четырех лет, ханец[6], генеральный директор компании по управлению ресторанной сетью «Великая радость». Под его управлением рестораны в основном корейской кухни, в городе около десятка филиалов. Проверка показала, что компания соблюдает закон, споров по долгам и обязательствам нет.

Этот предприниматель с состоянием в десятки миллионов сейчас сидел в комнате для допросов. Лицо у него было одутловатым, бледным; хотя он все еще был в строгом костюме, но от всего его существа исходили флюиды упадка и отчаяния.

Допрос еще не начался, но Чжэн Сунлинь сначала выдвинул требование – покурить. Чжао Дэцзюнь согласился и велел коллеге принести пепельницу. Чжэн Сунлинь достал сигарету и, лишь выкурив половину, обнаружил, что Чжао Дэцзюнь и Фан Му терпеливо ждут, когда он заговорит.

– Прошу прощения, вчера заботился о жене, почти не спал… – Чжэн Сунлинь с трудом улыбнулся. – Спрашивайте.

Ведение допроса взял на себя Чжао Дэцзюнь. В основном это были стандартные вопросы. Ответы Чжэн Сунлиня также не отличались от данных им ранее. Возможно, потому что один и те же вопросы задавали много раз, его раздражение нарастало.

Когда Чжао Дэцзюнь закончил, в пепельнице скопилось семь-восемь окурков разной длины.

– Хотите воды? – спросил Фан Му.

– О да, стаканчик… – Чжэн Сунлинь снова достал сигарету, поднес зажигалку ко рту, потом опустил. – Я знаю, что у вас работа по процедуре, поэтапно, но… когда поймают преступника?

– Мы ведем расследование, пока без особого продвижения… – Чжао Дэцзюнь потупился. – Поэтому нужно кое-что у вас уточнить.

– Спрашивайте. Неужели опять куда я ходил, во сколько вернулся домой и тому подобное? – Чжэн Сунлинь вытаращил глаза. – Мой сын мертв, а мы сейчас просто сидим здесь и точим лясы, болтаем о совершенно не относящихся к делу вещах…

– Вы по-прежнему считаете, что это вы его убили? – внезапно прервал его Фан Му. – Пусть даже полиция уже признала вас невиновным?

Чжэн Сунлинь замер. Спустя несколько секунд уголки его губ опустились, казалось, весь он съежился.

– Моя жена не хочет смотреть на меня вообще. – Мужчина уставился на пепельницу, сигарета в его пальцах медленно осыпалась пеплом. – Я знаю, о чем она думает. Если б я не стал так сильно ломиться в дверь, Сяокай не умер бы… Если б я не запаниковал и не вытащил нож, моего сына еще можно было спасти…

– Вы не знали, что происходило в ванной. – Чжао Дэцзюнь подал ему стакан воды. – Как отец, услышав крик сына о помощи… Ваша реакция нормальна, я могу вас понять.

– Нет, не можете. – Чжэн Сунлинь даже не взглянул на него. – Я до сих пор слышу тот хлюпающий звук, слышу, как мой сын хватает ртом воздух… – Он вдруг протянул обе руки ладонями вверх, с растопыренными пальцами. – Видите? – Его взгляд стал безумным. – Мои руки… а? Видите?

Чжао Дэцзюнь посмотрел на Фан Му. Тот не сказал ни слова, лишь спокойно смотрел на Чжэн Сунлиня.

– Они все в крови. Крови моего сына. – Чжэн Сунлинь поднял руки, поднес их к лицу и закрыл глаза. – Я вижу. Я до сих пор вижу…

– Это он хотел, чтобы вы увидели.

– Что? – Чжэн Сунлинь открыл глаза. – Преступник?

– Да. – Фан Му подался вперед. – Он так ненавидит вас… Кто же это?

В глазах Чжэн Сунлиня мелькнул страх:

– Не знаю. Я всегда честно вел бизнес, никого не обижал…

– Я не имею в виду конкурентов или экономические споры и тому подобное. – Фан Му покачал головой. – В его ненависти к вам есть конкретная цель – ваш сын Чжэн Кай.

– Я все равно не понимаю… – На лице Чжэн Сунлиня отразилось полное недоумение. – Что вы имеете в виду?

– Если кратко, его ненависть к вам вышла за рамки простого желания убить вас. – Фан Му сделал паузу. – Он хотел, чтобы вы жили с болью и сожалением после того, как по ошибке убили сына.

– Да это же еще хуже, чем убить меня… – Чжэн Сунлинь снова опустил взгляд на свои руки, бормоча себе под нос: – Зачем ему это было нужно?

– Позвольте задать нескромный вопрос. – Фан Му наблюдал за выражением его лица. – Чжэн Кай – ваш родной сын?

– Конечно! – Чжэн Сунлинь тут же нахмурился. – Это разве нужно доказывать?

– А у вас были внебрачные связи? Длительные.

– Это… – Чжэн Сунлинь опешил, выражение недовольства тут же сменилось неловкостью. – Мужчина моего возраста, с неплохим финансовым положением…

– Вам не нужно сразу отвечать мне, – усмехнулся Фан Му. – Вернитесь и хорошенько подумайте; если появятся зацепки, свяжитесь с нами.

– Хорошо. – Чжэн Сунлинь задумчиво встал. – Тогда я могу идти?

– Пока еще нет. – Фан Му нахмурился. – Разве у вас нет ко мне вопросов?

– Что? – Чжэн Сунлинь еще больше запутался. – К вам?

Фан Му несколько секунд смотрел на него:

– Когда вы вошли в ванную, в каком состоянии был Чжэн Кай?

Чжэн Сунлинь отвел взгляд и медленно сел; казалось, ему очень не хотелось вспоминать ту сцену.

– Сына жестоко избили, все лицо было в крови… – Голос Чжэн Сунлиня понизился. – Увидев, что он приклеен к стене, мы остолбенели, а потом увидели тот нож… мальчик не успел сказать ни слова…

– То есть вы не очень внимательно осматривали его тело, верно?

– Да. – Чжэн Сунлинь поднял взгляд на Фан Му. – И как я мог смотреть на него? Это же мой сын!

Фан Му и Чжао Дэцзюнь переглянулись. Последний скривил губы:

– У Чжэн Кая правый глаз… – Он провел рукой по своему лицу. – …вырезан.

Выражение лица Чжэн Сунлиня вдруг застыло. Прошло добрых полминуты, прежде чем он хрипло спросил:

– И где он… глаз?

– На месте происшествия мы его не нашли, – сказал Чжао Дэцзюнь. – Подозреваем, что преступник унес с собой.

Казалось, Чжэн Сунлинь полностью потерял способность мыслить. Он уставился на Чжао Дэцзюня, машинально повторяя его слова:

– Унес с собой… преступник…

– Я думал, вы спросите меня об этом… – Фан Му на мгновение задумался. – Что касается его правого глаза, можете ли вы предоставить нам какие-то зацепки?

Чжэн Сунлинь по-прежнему выглядел потерянным, его реакция стала еще более замедленной:

– Что?

– Его правый глаз, – подчеркнул Фан Му. – Почему именно правый, а не левый или оба? Вам ничего не приходит в голову?

– Хватит, не надо больше, – перебил его Чжэн Сунлинь. Затем он уткнулся лицом в ладони, и из-под пальцев донесся его невнятный голос: – Сейчас я ничего не могу вспомнить…

В комнате для допросов воцарилась тишина; единственным звуком было все более тяжелое дыхание Чжэн Сунлиня. Спустя несколько секунд первым заговорил Фан Му:

– На сегодня достаточно. – Он встал. – Если что-нибудь вспомните, свяжитесь с нами в любое время.

* * *

После ухода Чжэн Сунлиня Фан Му и Чжао Дэцзюнь поставили подписи в протоколе допроса, снова закурили по сигарете и на время замолчали. Закончив курить, Чжао Дэцзюнь почесал голову и спросил:

– Ненависть преступника к Чжэн Сунлиню… связана с его сыном?

– Я думаю, да. – Фан Му раздавил окурок в пепельнице. – Заставить его жить в муках и сожалениях… как ты сказал, это жестоко.

– И сына убил, и отца покарал… – Чжао Дэцзюнь потер подбородок. – Так ты думаешь, преступник – «она», а не «он»?

– Что?.. – Фан Му не сразу понял.

– Женщина. Ты же спрашивал о родственных связях и внебрачных отношениях?

– Просто одна из мыслей, – усмехнулся Фан Му. – Эмоции, которые проявляет преступник, очень странные; мне все кажется, будто это женщина.

– Мне кажется, это маловероятно. – Чжао Дэцзюнь покачал головой. – Судя по обстановке на месте происшествия, хотя жертва и боролась с преступником, она быстро была обездвижена. Это же парень в расцвете сил – разве что преступников было двое или больше…

– Возможно, я ошибаюсь… – Фан Му не хотел слишком много спорить. – Но такая возможность существует.

– Ладно. Вы, занимающиеся криминальной психологией, всегда такие загадочные… – Чжао Дэцзюнь потянулся. – Мы продолжим искать, как преступник входил и выходил, – тогда и узнаем, была там женщина или нет.

– Что касается Чжэн Сунлиня, нужно найти возможность еще раз с ним поговорить.

– А? – Чжао Дэцзюнь застыл на полпути, потягиваясь. – Почему? Он подозреваемый?

– Нет. – Глаза Фан Му внезапно вспыхнули. – Но по поводу вырезанного глаза он сказал неправду.

Глава 3. Слежка

Ранним утром у ворот городской народной больницы уже толпились пациенты и их родственники. Многие в толпе пили соевое молоко, откусывая от ютяо[7] или лепешки из слоеного теста, чтобы позавтракать, пока ждут. Как только в половине седьмого больничные ворота открылись, толпа хлынула внутрь, торопливо направляясь к регистратурам на разных этажах. В то же время вокруг больницы открывались магазины. Особенно оживленно было перед закусочными. Медперсонал, закончивший ночную смену, и родственники пациентов, зевающие во весь рот, входили и выходили с пакетами или контейнерами в руках, окутанные клубами пара.

Худая женщина в темных очках вошла в закусочную «Хунхун» и села за столик у двери. Хозяйка, которая как раз перебирала закуски на прилавке, увидев ее, просияла:

– Пришли? – Она вытерла руки о фартук и обошла прилавок. – Снова соевое молоко со вкусом финика?

Женщина кивнула:

– И сяолунбао[8] со свежим мясом.

– Появились новые, с мясом и соленым яйцом. Хотите попробовать порцию?

– Давайте.

Соевое молоко и сяолунбао быстро поставили на стол. Женщина сняла темные очки, открыв бледное лицо, воткнула трубочку в пластиковый стакан, взяла палочки и медленно начала есть и пить.

Несколько клиентов расплатились и ушли, и в закусочной стало намного тише. Хозяйка поставила на один из пустых столов две миски простой рисовой каши, несколько тарелочек с закусками и позвала дочь завтракать. Спустя несколько минут из внутренней комнаты выскочила маленькая девочка лет семи-восьми, села напротив хозяйки и принялась шумно поедать кашу.

Женщина съела лишь два сяолунбао и отложила палочки, потягивая соевое молоко; ее взгляд все время переходил с хозяйки на ее дочь. Обе были поглощены едой, изредка перекидываясь парой слов и посмеиваясь. Хозяйка уже съела больше половины миски каши, заедая ее огурцом и яйцом вкрутую. Девочка же быстро хватала маринованные водоросли, копченую свиную печень и соленое яйцо, с аппетитом уплетая все это вместе с кашей.

Заметив взгляд посетительницы, хозяйка смущенно улыбнулась:

– Пока клиентов не очень много, успеваю перекусить…

Женщина тоже улыбнулась, указав на ее миску с кашей:

– Слишком пресно.

– Здоровье не очень, много чего не могу есть… – Хозяйка провела рукой по пояснице. – Уремия. Мне пересаживали почку.

– Да? – На лице женщины не было ни тени удивления. – Тогда тем более нужно обращать внимание на питание.

– Да ну, доктор говорит, нужно поддерживать нормальный вес, меньше соли и жира… – Хозяйка в два глотка доела кашу. – Я в этом не разбираюсь, просто слушаю врача.

– Слова правильные, но нельзя же перегибать палку. – Женщина снова улыбнулась. – Вам нужно есть больше белковой пищи.

– Есть же яйца… – Хозяйка поставила миску, подошла и села напротив женщины. – Вы не представляете, до пересадки почки я вообще ничего не могла есть. От одного баклажана могла умереть.

Женщина кивнула:

– Да, много калия.

– Сначала хотелось всякого разного, потом постепенно привыкла. Не ешь – и не ешь, и не думаешь. – Хозяйка с горькой усмешкой покачала головой. – Сохранить жизнь непросто, боюсь снова испортить эту почку…

Женщина медленно потягивала соевое молоко, на ее лице появился интерес:

– На пересадку почки нужно много денег?

– Да. – Хозяйка вдруг стала говорить уклончиво. – К счастью, помогли.

– Кто был донором?

– Не знаю. – Она опустила глаза. – Врачи не велели расспрашивать; говорят, существуют какие-то правила. – Провела рукой по столу. – На самом деле я очень хочу знать, кто этот добрый человек, – это же мой спаситель…

Женщина уставилась на покрытый испариной лоб хозяйки. Та подняла голову, встретила ее взгляд и спросила:

– Я вижу, вы часто приходите. У вас родственники в этой больнице лежат?

– Нет. – Женщина легко выдохнула. – Я живу неподалеку. – Она оглядела зал. – Почему я не вижу вашего мужа?

– Давно развелись. Как только я заболела, он сразу сбежал… – Хозяйка скривила губы. – Я тоже понимаю, никто не хочет всю оставшуюся жизнь таскать на себе обузу. Разошлись так разошлись, сама с ребенком проживу.

Женщина перевела взгляд на все еще уплетающую еду девочку:

– Сколько лет ребенку?

– Восемь… Нань, поздоровайся с тетей!

Девочка, держа во рту кусок колбасы, соскользнула со стула и аккуратно поклонилась женщине:

– Здравствуйте, тетя.

– Здравствуй. – Взгляд женщины смягчился. – Какая умница…

– Никаких особых достоинств, но послушная… – Хозяйка тихо вздохнула. – Через пару лет уже пора в школу, как-нибудь перебьемся.

Женщина, ничего не ответив, подняла руку и посмотрела на часы. Встала, расплатилась и быстрым шагом вышла за дверь.

* * *

– Остановитесь здесь. – Ай Вэнь взяла рюкзак. – И вытащите мне инвалидную коляску.

– Что? – удивился водитель, обернувшись. – До больницы еще несколько сот метров, я довезу вас до входа…

– Не нужно. – Ай Вэнь достала из рюкзака косметичку и принялась накладывать макияж.

Водителю ничего не оставалось, как припарковаться у обочины. Заглушив двигатель, он вышел, обошел машину сзади, открыл багажник и вытащил складную инвалидную коляску.

Ай Вэнь уже привела себя в порядок. Водитель открыл заднюю дверь, помог ей выйти, усадил на уже разложенную коляску, затем снова заглянул в машину.

– А что делать с этими двумя большими сумками?

– Просто повесьте на ручки коляски. – На лице Ай Вэнь было такое выражение, будто она в любой момент готова тронуться. – Быстрее.

– Я провожу вас. Вдруг что случится, директор Ай точно меня не простит…

– Хватит болтать, слушайтесь меня. Через час приезжайте за мной. – Ай Вэнь нетерпеливо похлопала по коляске. – Кстати, папе не говорите.

Водитель безнадежно покачал головой и, как она просила, повесил две большие сумки на ручки.

Коляска оказалась намного тяжелее, чем ей представлялось, и вскоре у Ай Вэнь заныли руки. К счастью, нашлись добрые люди, которые помогли ей, довезя до лифта в больничном стационаре. Красивая девушка в инвалидной коляске действительно вызывает больше сочувствия. В лифте Ай Вэнь с некоторой гордостью подумала, что сегодняшний образ добавит ей очков.

Выйдя из лифта, она с усилием покатила коляску в сторону палаты в конце коридора. Вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок – то знакомое и странное ощущение снова вернулось…

«Кто-то следит за мной».

Она остановила коляску и резко обернулась.

В коридоре торопливо сновали люди – врачи и медсестры, а также озабоченные пациенты или их родственники. Несколько человек смотрели на нее, но Ай Вэнь точно знала, что ощущение исходило не от них.

Как и раньше, каждый раз, когда она настороженно оборачивалась, преследователь растворялся в воздухе. Однако ощущение пристального взгляда в спину долго не отпускало ее. Ай Вэнь прикусила губу, развернулась и снова покатила коляску, в глубине души надеясь, что это просто нервы.

* * *

Пань Сяо неподвижно лежал на больничной койке – глаза закрыты, лицо восковое. Ай Вэнь посмотрела на его впалые щеки, и сердце у нее екнуло. Она подкатила коляску к кровати и взяла его левую руку, лежащую поверх одеяла. Пань Сяо открыл глаза, увидел ее и выдавил улыбку:

– Ты пришла?

– Как ты себя чувствуешь? – Ай Вэнь почувствовала, что его рука влажная и холодная; выступающие костяшки были покрыты тонкой кожей. – Все хорошо?

– Более-менее, просто нет сил. – Пань Сяо с трудом повернулся к ней. – А ты все еще не можешь без коляски?

– Уже немного могу ходить сама. – Ай Вэнь оперлась руками. – Хочешь, пройдусь?

– Не надо, не надо, – поспешно остановил ее Пань Сяо, его дыхание снова участилось. Ай Вэнь не смела больше двигаться, лишь тихо похлопывала его по руке, пока дыхание постепенно не выровнялось.

– Надеюсь, ты скоро поправишься… – В глазах Пань Сяо снова появился блеск. – Так долго не могла ходить… Наверное, тебе было тяжело?

– На самом деле мне не нужно целый день сидеть в коляске. – Ай Вэнь подмигнула ему. – Я просто надеюсь, что твоя мама перестанет так меня ненавидеть.

– Притворяешься несчастной? Ах ты… – Пань Сяо рассмеялся. – Постарайся понять ее.

– Я, конечно, понимаю… – Ай Вэнь опустила голову. – Это все из-за меня.

– Не говори так. – Пань Сяо погладил ее по волосам. – Всё уже позади.

Поглаживание по голове было приятным. Ай Вэнь прильнула к мужчине, склонившись над кроватью, и медленно закрыла глаза.

Как было бы хорошо, если б время могло повернуть вспять…

Как было бы хорошо, если б не было той ночи…

Вдруг у входа раздался звук, словно кто-то что-то волок. Ай Вэнь вздрогнула, поспешно выпрямилась и машинально обернулась.

В дверь вошла женщина средних лет, тащившая большой полиэтиленовый пакет, полный пустых бутылок и пивных банок. Она посмотрела на Ай Вэнь, опустила глаза:

– Ты пришла?

Ай Вэнь нервно развернула коляску.

– Здравствуйте, тетушка. – Затем вдруг вспомнила о висевших на ручках коляски сумках. – Я вам кое-что принесла.

Сказав это, она с трудом развернулась, желая снять сумки с коляски. Женщина холодно смотрела на нее, ни останавливая, ни помогая. Лишь когда Пань Сяо недовольно крикнул: «Мама!», она подошла и стянула сумки.

– Передай своему отцу спасибо! – Швырнула сумки в угол. – Все заняты, да у тебя и здоровье не очень… В следующий раз не приходи.

Лицо Ай Вэнь покраснело, затем побледнело; она долго бормотала, прежде чем с досадой произнести:

– Я просто делаю то, что должна. Тетушка, ты позаботься о Пань Сяо, не ходи больше собирать эти бутылки. Чего не хватает, я попрошу папу привезти.

– Не нужно. Вашей семье нужно лишь вылечить Пань Сяо, большего мне не требуется. – Голос женщины по-прежнему был ледяным. – Иди, ему нужно отдыхать.

Ай Вэнь, сильно смутившись, беспомощно посмотрела на Пань Сяо. Тот тоже выглядел бессильным. Она вздохнула, с трудом выдавив улыбку:

– Тогда я пойду…

Женщина промычала что-то, отвернувшись к окну. Ай Вэнь, снова повернувшись к Пань Сяо, тихо сказала:

– Береги себя.

Сказав это, она выкатилась из палаты.

Спустившись на улицу перед больницей, Ай Вэнь позвонила водителю и задумчиво осталась сидеть у обочины. Обида, печаль, сожаление – эти чувства, словно толстый кокон, обволакивали ее слой за слоем. Вскоре у Ай Вэнь стало сжиматься сердце, а на глазах выступили слезы. Однако она хорошо понимала, что не может никому пожаловаться. Потому что у нее не было ни права на это, ни возможности. Сама сделала – сама и терпи. Сама посеяла – сама и пожинай.

Быстро прибывший водитель ловко усадил ее в машину и убрал коляску.

– Домой или куда-то еще?

– Домой, – безвольно произнесла Ай Вэнь. – Хочу немного отдохнуть.

Вдруг ее пробрала дрожь. Водитель, увидев в зеркале заднего вида, что с ней что-то не так, поспешно спросил:

– Что случилось?

Ай Вэнь, ничего не ответив, быстро повернулась на сиденье и посмотрела назад.

То ощущение, что за ней следят, будто в спину впиваются колючки, снова вернулось.

* * *

Что касается путей, которыми преступник мог попасть на место происшествия и покинуть его, то здесь наметился прогресс. Полиция извлекла видеозаписи с камер наблюдения за сутки до и после времени совершения преступления, и после сопоставления каждой из них наконец удалось обнаружить подозрительную машину. Белый «Бьюик Экселл» въехал в жилой комплекс «Золотой залив» в двадцать три часа семнадцать минут накануне преступления. Видеозапись показала, что после въезда на парковку машина повернула налево на третью дорожку и тут же исчезла из виду. А в двадцать два часа ноль семь минут вечера в день преступления она покинула парковку и выехала из жилого комплекса «Золотой залив».

Машину отметили как подозрительную по нескольким причинам. Во-первых, по данным управляющей компании, эта машина не была зарегистрирована на парковке комплекса и принадлежала постороннему. Однако, поскольку она прошла через датчик, шлагбаум автоматически поднялся и охранник не обратил на нее внимания. На подземной парковке было несколько десятков непроданных свободных мест, причем несколько из них находились в слепых зонах камер наблюдения, поэтому подозрительная машина могла припарковаться незамеченной. Во-вторых, за данный период все остальные въезжавшие и выезжавшие машины и люди могли быть идентифицированы – лишь водитель этой машины так и не появился на видеозаписях камер в лифте. Если он выбрал пожарный ход как путь входа и выхода, но не воспользовался лифтом, это само по себе вызывало подозрения. В-третьих, при въезде на парковку в машине действительно опустили козырек против солнца. Водитель был в футболке с воротником-стойкой и длинными рукавами; проезжая мимо камеры, он отвернул голову, явно пытаясь скрыть черты своего лица.

На основании вышеизложенного полиция предположила, что преступник въехал на подземную парковку и скрывался в машине всю ночь. На следующее утро, после того как Чжэн Сунлинь с женой уехали на машине, он с орудиями преступления (острый нож, серебристо-серый скотч, отвертка, винты и прочее) проник через пожарный ход на второй этаж второго подъезда дома номер сорок шесть под видом курьера (возможно, переодевшись), открыл дверь, проник в квартиру, обездвижил жертву, оттащил в ванную, вырезал правый глаз, приклеил скотчем к стене, замерил положение, установил нож на обратной стороне двери ванной, запер дверь ванной и унес ключ. Вернувшись через пожарный ход на парковку, преступник оставался там до вечера, после чего уехал.

Наметились основные направления дальнейшего расследования. Во-первых, разыскать информацию о подозрительной машине, проанализировать ее маршрут до въезда в комплекс и после выезда. Во-вторых, преступник мог подделать блютус-метку для распознавания на подземной парковке жилого комплекса «Золотой залив», и теперь по всему городу искали ее источник. В-третьих, полиция собиралась на основе видеозаписей с камер наблюдения составить фоторобот преступника.

– Думаю, надежды мало… – Фан Му отложил материалы и потер лоб. – Этот тип очень хитер; все, о чем можно было подумать, он предусмотрел и все риски, которые можно было снизить, снизил.

– Да. – Чжао Дэцзюнь указал на скриншот с видеокамеры. – Пекинские номера – сразу видно, поддельные. Таких машин на улицах пруд пруди, где ее искать?

– С блютус-меткой то же самое. На электронных рынках их копируют только так, достаточно назвать район. – Фан Му горько усмехнулся. – Придешь с открытым расследованием – на тебя и внимания не обратят…

– Если нельзя открыто, значит, тайно – хорошо бы было получить портрет того типа.

Хотя Чжао Дэцзюнь так говорил, в душе он тоже понимал, что такая возможность ничтожно мала. Преступник выбрал для въезда в комплекс ночное время, когда освещение и так слабое, плюс отражение фар, воротник и козырек против солнца – лицо вообще невозможно разобрать…

– Но, по крайней мере, можно с уверенностью сказать, что это мужчина. – Чжао Дэцзюнь посмотрел на Фан Му. – Твоя мысль не проходит.

Тот опустил взгляд, ничего не ответив.

– В вещественных доказательствах есть кое-что – не знаю, можно ли считать это новой находкой… – Чжао Дэцзюнь встал. – Хочешь посмотреть?

– Что? – заинтересовался Фан Му.

– Увидишь – поймешь. – На лице Чжао Дэцзюня вдруг появилось такое выражение, будто он не знал, плакать ему или смеяться.

Сделав всего два шага, он снова услышал, как Фан Му окликнул его:

– Начальник Чжао…

Чжао Дэцзюнь обернулся:

– Да?

Фан Му сделал жест, будто перетирает что-то между пальцами:

– Насчет козырька. Мы же с тобой спорили…

Чжао Дэцзюнь махнул рукой:

– Отвали. Ты же тоже ошибся, сказав, что преступник – женщина, так что мы квиты.

Фан Му усмехнулся:

– Ах ты, жулик…

«Новой находкой» был лэптоп погибшего Чжэн Кая. После того как техник взломал пароль для включения, компьютер проверили. Планировалось проанализировать социальные связи жертвы при жизни, но в результате вскрылась неизвестная сторона этого парня…

На одном из разделов жесткого диска находилось несколько десятков гигабайтов изображений. Чжэн Кай рассортировал их по категориям. Среди недавно часто просматриваемых была папка под названием «Скрытая съемка». В основном там были фотографии, сделанные тайком в женском туалете. Судя по водяным знакам на изображениях, они были скачаны из интернета. Кроме того, имелась еще одна зашифрованная папка с названием «Сам снял». После взлома там также оказались фотографии, тайком сделанные в женском туалете. На них не было водяных знаков; судя по их качеству, они, вероятно, были тайком сняты на телефон. В сочетании с названием папки возникли подозрения, что их сделал сам Чжэн Кай.

Фан Му по одному просматривал фотографии и время съемки. Чжао Дэцзюнь, глядя на его сосредоточенное выражение лица, не удержался от подколки:

– Эй, старый холостяк, не доведи себя до перегрева!

Фан Му, проигнорировав его, досмотрел все фотографии и спросил:

– Что думаешь?

– Этот засранец – извращенец. – Чжао Дэцзюнь скривил губы. – Не исключено, что это убийство из мести.

– Нет. – Фан Му покачал головой. – Я подумал о том глазе. Но опять же, не сходится…

– О глазе? – оживился Чжао Дэцзюнь. – Увидел то, что не следовало, поэтому вырезали?

– Но почему именно правый? А не левый или оба?

– Помнится, ты о том же спрашивал Чжэн Сунлиня…

– Да, – пробормотал Фан Му. – Вот это я и имел в виду.

Глава 4. Донор

Чжэн Сунлинь молча сидел на скамейке, время от времени поглядывая на ЖК-экран у входа в кабинет. Рядом с ним сидели еще с десяток пациентов и сопровождающих их родственников. Пациенты в основном были молодыми, все в темных очках или с повязкой на одном глазу. В коридоре стоял шум, повсюду слышались громкие разговоры и смех. Чжэн Сунлинь, сидевший один в молчании, чувствовал себя не в своей тарелке. Он смотрел на оживленную обстановку вокруг и думал о том, что заплатил сто юаней спекулянту, чтобы попасть на прием к главному врачу Цзиню. По крайней мере, Бао Шанъи не обманул его в этом: заведующий офтальмологическим отделением городской Четвертой больницы Цзинь Сюэин и вправду оказался востребованным специалистом.

Наконец на ЖК-экране появились иероглифы: «Номер на утро 35». Чжэн Сунлинь поднялся, слегка размял затекшие ноги и толкнул дверь кабинета.

Цзинь Сюэин сидел в кабинете, лицо его выражало усталость. Увидев входящего Чжэн Сунлиня, он махнул рукой, предлагая сесть.

– Что вас беспокоит?

Чжэн Сунлинь закрыл дверь, сел напротив и несколько секунд молча смотрел на него. Затем произнес:

– Главный врач Цзинь, я пришел не лечиться.

Цзинь Сюэин поднял голову, удивленно разглядывая его:

– В каком смысле?

– Несколько месяцев назад вы делали операцию по пересадке роговицы в больнице «Баньшань». – Чжэн Сунлинь подался вперед. – Пациента звали Чжэн Кай, вирусный кератит.

– Не помню… – Цзинь Сюэин настороженно откинулся на спинку стула. – Какие-то проблемы?

– Нет. – Чжэн Сунлинь выдавил улыбку. – Парень хорошо восстановился.

Цзинь Сюэин не пошевелился.

– Тогда вы…

– Дело в том, что ему спасли один глаз… – Чжэн Сунлинь тщательно подбирал слова. – Мы не можем забыть эту милость. Поэтому я хочу найти донора органов и выразить ему благодарность.

Цзинь Сюэин выдохнул и расслабился:

– Вам не стоит спрашивать об этом меня, спросите директора Бао.

– Я не могу связаться с директором Бао – на звонки не отвечает, на сообщения тоже… – Чжэн Сунлинь развел руками. – В больнице сказали, что он уехал за границу.

– Тогда подождите, пока он вернется, – отмахнулся Цзинь Сюэин. – Не к спеху же.

– Получив чью-то милость, ощущаешь непокой в душе… – Чжэн Сунлинь постарался звучать искренне. – У вас нет информации о доноре?

Цзинь Сюэин покачал головой:

– Извините, нет.

– Совсем никакой? – Чжэн Сунлинь все еще не сдавался. – Директор Бао хоть что-то вам говорил?

– Такой способ сотрудничества с директором Бао в нашей профессии называют «летающим ножом»[9]. – Цзинь Сюэин начал терять терпение. – Больница «Баньшань» – частная коммерческая клиника, у нее есть пациенты, но нет ведущего хирурга. Что делать? Приходится приглашать нас, врачей из государственных больниц…

– Я это понимаю.

– Поэтому я лишь предоставляю себя и свои навыки. Другая информация, не имеющая ко мне отношения, меня не касается, и мне незачем ею интересоваться.

Помолчав, Чжэн Сунлинь произнес:

– Если есть какие-то требования конфиденциальности, я могу заплатить, вы…

– Это не вопрос денег, я действительно не в курсе! – Цзинь Сюэин повысил голос. – Я правда не могу вам помочь. У меня еще много пациентов. На этом всё.

Чжэн Сунлинь сконфуженно поднялся, поблагодарил доктора и вышел из кабинета. Пошатываясь, дошел до парковки, сел в черный «Ауди», открыл окно и закурил.

В последние дни он почти не спал. Не потому, что не хотел, – просто не мог. Без сигарет и кофе не то что водить машину – даже ходить было трудно.

Сын умер жуткой смертью, еще при жизни у него вырезали один глаз. Причем именно тот, что ему «не принадлежал». Это не могло не заставить Чжэн Сунлиня связать все воедино, от причины к следствию…

Год назад Чжэн Кай обратился в больницу с жалобами на нечеткое зрение. Ему поставили диагноз – конъюнктивит, вызванный вирусом простого герпеса. В то время Чжэн Сунлинь был занят работой и, поскольку после лечения симптомы у Чжэн Кая значительно ослабли, не придал этому большого значения. Однако позже конъюнктивит у Чжэн Кая возобновлялся снова и снова, пока не вызвал иридоциклит. Врач серьезно предупредил его, что, если болезнь будет прогрессировать, Чжэн Кай может полностью ослепнуть на правый глаз. Тут Чжэн Сунлинь запаниковал. К тому же Чжэн Кай был не из простых – во время лечения самовольно прекратил прием лекарств, вопреки указаниям врача, и не отрывался ни днем ни ночью от телефона и компьютера. Видя, что лекарства уже не могут контролировать кератит у сына, Чжэн Сунлинь понял, что у него остался лишь один выбор – операция по пересадке роговицы.

Это обычная операция в офтальмологии. Для Чжэн Сунлиня сложность была не в деньгах, а в источнике роговицы. Он заранее записался на операцию в городскую государственную больницу, после чего началось долгое «ожидание в очереди». Ежегодно по всей стране проводится лишь от восьми до десяти тысяч операций по пересадке роговицы, а пациентов, ожидающих донора, в пять раз больше. Чжэн Сунлиню пришлось искать другие пути. По рекомендации знакомого он познакомился с директором больницы «Баньшань» Бао Шанъи. Хотя эта частная клиника на первый взгляд специализировалась на гинекологии и пластической хирургии, втайне она также вела некоторые другие медицинские проекты. Среди них была и пересадка органов. В то время Бао Шанъи тоже сказал, что источники органов в дефиците, и попросил набраться терпения. Однако два месяца спустя, глубокой ночью, он неожиданно позвонил Чжэн Сунлиню и, сообщив, что достал роговицу, спросил, готов ли тот сделать сыну пересадку.

Это была поистине неожиданная и радостная весть. Хотя требуемая сумма в несколько раз превышала расходы в государственной больнице, Чжэн Сунлинь был готов на все, чтобы сын вновь обрел зрение. Хотя Бао Шанъи умалчивал об источнике роговицы, торопящийся с операцией Чжэн Сунлинь не стал вдаваться в подробности. Операция прошла успешно, восстановление после нее тоже было легким. Но как раз когда Чжэн Сунлинь подумал, что этот небольшой жизненный шторм окончательно миновал, Чжэн Кай погиб и только что вылеченный глаз бесследно исчез.

Намерения преступника были очевидны: «То, что тебе не принадлежит, до́лжно вернуть». Поэтому у Чжэн Сунлиня была лишь одна цель – донор роговицы.

Частная больница «Баньшань» располагалась на склоне горы, ее площадь составляла примерно четырнадцать тысяч квадратных метров. В нее входили здание поликлиники, стационар и реабилитационный центр. Среди частных больниц города «Баньшань» не считалась крупной, но ее эффективность всегда была высокой. Во время госпитализации сына Чжэн Сунлинь видел, как сюда въезжали и выезжали роскошные автомобили всех мастей. По слухам, «Баньшань» была известна тем, что «все умеет» – от мини-пластики и абортов до пересадки органов; здесь выполняли многие медицинские процедуры, которые невозможно было осуществить в государственных больницах. Разумеется, легально или нет, оставалось неизвестным.

Чжэн Сунлинь подъехал к железным воротам больницы и увидел, как женщина лет сорока с чем-то лается с охранником у входа, крича что-то вроде «ищу человека». Чжэн Сунлиню было не до этого, он направился прямо к парковке рядом с клиникой. К его удивлению, на первом этаже у стойки регистрации никого не было. На столе в беспорядке валялись буклеты. Бутылка с гелем для дезинфекции рук опрокинулась, лужица жидкости уже застыла и высохла. Из окон регистрации было открыто лишь одно, но и там никто не дежурил. Чжэн Сунлинь обошел холл по кругу, не встретив ни единой души, и не удержался, крикнув:

– Есть кто?

Спустя мгновение к нему поспешила молодая женщина, на ходу снимая резиновые перчатки.

– Здравствуйте. – Она остановилась перед Чжэн Сунлинем, поправила волосы и натянула на лицо подобающую улыбку. – Чем могу помочь?

Чжэн Сунлинь, узнав в ней менеджера по работе с клиентами, принимавшую его в прошлый раз, кивнул в знак приветствия:

– Я к директору Бао.

– Директора Бао нет. – Женщина напряглась. – Он уехал путешествовать за границу.

– Да? – Чжэн Сунлинь сделал вид, что удивлен. – В какую страну?

– Это неизвестно.

– Когда вернется?

– Тоже неизвестно… – Женщина горько усмехнулась, добавив: – Директор Бао отправил одно сообщение в нашей рабочей группе в «Вичате»[10], после чего больше не проявлялся.

– Как давно он уехал?

– Уже почти три месяца… – Сотрудница покачала головой. – Мы тоже не можем с ним связаться.

Чжэн Сунлинь нахмурился:

– Больница сейчас не работает?

– О, конечно, работает. Однако осуществление некоторых видов услуг, требующих одобрения директора Бао, пришлось временно отложить… Вы господин Чжэн, верно? Мы уже виделись.

– Да, – кивнул Чжэн Сунлинь. – Моему сыну делали здесь операцию.

Женщина бросила вопросительный взгляд:

– Так чем я могу помочь вам сегодня?

– Дело в том, что операция прошла успешно, а у одного моего старого друга тоже ребенок с вирусным кератитом. – Лицо Чжэн Сунлиня было спокойным. – Поэтому он поручил мне проконсультироваться, можно ли в ближайшее время сделать пересадку роговицы.

– Вы принесли данные пациента и историю болезни?

– Нет, нет, я просто пришел проконсультироваться.

– Хотите, я сначала помогу вам сделать предварительную запись? – оживилась женщина. – Если появится подходящий донор, мы уведомим вас.

Немного подумав, Чжэн Сунлинь спросил:

– Можно ли заранее разузнать о доноре?

Женщина широко раскрыла глаза:

– В каком смысле?

– Например, пациент должен знать, есть ли у донора наследственные заболевания, инфекционные болезни и тому подобное… – Лицо Чжэн Сунлиня посерьезнело. – Ну и потом, после операции нам все равно нужно поблагодарить человека, верно?

– Прошу прощения, господин Чжэн. – В тоне женщины не оставалось места для возражений. – Во-первых, мы строго отбираем органы, пригодные для пересадки; те, что не соответствуют условиям, точно не используются. Во-вторых, личность донора абсолютно конфиденциальна, и разглашать ее нельзя, в том числе реципиенту… – Она сделала паузу. – Мы очень профессиональны в этом вопросе. И вы же знаете, что сюда обращаются за медицинскими услугами только высокопоставленные лица. Если б были ошибки, больница не выжила бы.

– Да. – Чжэн Сунлинь с трудом выдавил улыбку. – Логично.

– Тогда, – женщина посмотрела на него, – записать вас сегодня на предварительную регистрацию?

Чжэн Сунлинь кивнул:

– Хорошо.

Женщина провела его в VIP-переговорную, налила ему стакан горячей воды и на время вышла. Через мгновение она вернулась с лэптопом. Чжэн Сунлинь залпом выпил больше половины стакана, снова встал, чтобы долить воды, а затем пересел к ней со своего места напротив.

Женщина работала на лэптопе – вероятно, зашла в больничную базу данных. Открыв какой-то интерфейс, она начала по одному спрашивать данные предполагаемого «пациента» – имя, возраст, прошлые болезни и так далее – и вносила их.

Чжэн Сунлинь начал нести всякую чушь, а когда не мог придумать что-то конкретное, говорил, что не знает. Спустя десяток минут он вдруг воскликнул «Ай!» и схватился за грудь. Женщина испугалась:

– Что с вами? Плохо себя чувствуете?

Чжэн Сунлинь скривился от боли:

– Внезапно заболело сердце.

Женщина тут же встала:

– Позвать врача?

– Не надо, не надо… – Чжэн Сунлинь достал ключи от машины и указал в окно. – В той «Ауди A6L», в бардачке, лежит нитроглицерин, спасибо вам… ай…

Женщина взяла ключи, ее лицо выражало сомнение:

– Я все-таки вызову врача…

– Правда, не надо… – Чжэн Сунлинь тяжело дышал. – Старый недуг… я знаю, что к чему. Выпью лекарство – полегчает.

Женщина кивнула, развернулась и вышла из переговорной. Как только дверь закрылась, Чжэн Сунлинь тут же подскочил, подбежал к лэптопу и начал быстро просматривать его содержимое.

Онлайн-система управления содержала множество разделов, включая гинекологию, урологию, дерматологию, онкологию, гастроэнтерологию и другие. Женщина открыла интерфейс «Предварительная запись» в категории «Прочее». Чжэн Сунлинь попытался посмотреть систему запросов «пациентов», но получил сообщение об отсутствии доступа. Он вернулся к интерфейсу «Предварительная запись» и обнаружил длинный список пациентов, записавшихся на пересадку органов.

Подумав немного, Чжэн Сунлинь достал телефон и стал по очереди открывать информацию о записавшихся, быстро фотографируя ее и время от времени поглядывая в окно. Спустя несколько минут он увидел, как женщина отошла от его машины, вернул лэптоп в предыдущее состояние, вернулся на свое место, взял стакан и начал маленькими глотками пить воду.

Женщина быстро вернулась в переговорную, передав ему ключи от машины и пузырек с лекарством. Чжэн Сунлинь, не переставая благодарить, высыпал на ладонь несколько таблеток, проглотил их, посидел немного и с облегчением выдохнул.

Женщина все время напряженно наблюдала за его лицом:

– Господин Чжэн, вам лучше?

– Ничего. – Чжэн Сунлинь вытер лоб. – Продолжим.

Так называемая предварительная запись быстро завершилась, Чжэн Сунлинь внес залог в десять тысяч юаней, поднялся и попрощался. Когда выезжал с парковки, глядя на зеленые газоны по обеим сторонам дороги, он вспомнил, что несколько месяцев назад здесь повсюду были отдыхающие и гуляющие пациенты. Однако сейчас газоны были пустынны, их усеивали пожелтевшие участки травы, словно заплатки. И снова в его душе возникли сомнения…

Внезапный отъезд Бао Шанъи за границу казался странным, и больница явно находилась в ненормальном состоянии. Значит, все это связано с тем таинственным донором? Могут ли те материалы, которые он тайком сфотографировал, скрывать разгадку этой тайны?

К моменту как Чжэн Сунлинь выехал за ворота больницы и попал на горную дорогу, в его голове роилось все больше вопросов. Однако не успел он все тщательно обдумать, как увидел, как какая-то женщина машет ему у обочины. Чжэн Сунлинь машинально подъехал – и тут же узнал в ней ту самую, которая только что спорила с охранником у входа в больницу. На ее лице появилась подобострастная улыбка. Она увидела, что Чжэн Сунлинь опустил стекло, и тут же спросила:

– Братец, вы вниз?

Чжэн Сунлинь кивнул:

– Что нужно?

– Здесь такси не поймать, не могли бы вы меня подбросить? – Выражение лица женщины стало скорбным. – Пешком идти слишком далеко…

Подумав, Чжэн Сунлинь открыл дверь. Женщина поспешно села внутрь, непрерывно благодаря. Чжэн Сунлинь, не горя желанием болтать и отделавшись парой фраз, сосредоточился на вождении. Женщина, поняв намек, замолчала.

Спустя десяток минут «Ауди» выехала с горной дороги на кольцевую городскую трассу. Женщина начала то и дело выглядывать из окна, словно высматривая автобусную остановку или станцию метро.

– Куда вы направляетесь? – спросил Чжэн Сунлинь.

– В Городскую народную больницу, – смущенно ответила женщина. – Братец, высадите меня здесь у обочины; тут, наверное, можно поймать такси…

Чжэн Сунлинь прикинул: Городская народная больница по пути домой, это довольно удобно. Более того, с тех пор как произошло несчастье с сыном, он стал склонен совершать добрые поступки, считая это накоплением благ[11] для покойного. Подумав, Чжэн Сунлинь произнес:

– Я довезу вас, все равно по пути.

Женщина была и удивлена, и обрадована – и, конечно, снова без конца благодарила его. Как только тягостная атмосфера разрядилась, она оживилась, с любопытством посмотрела на Чжэн Сунлиня и осторожно спросила:

– Братец, вы тоже были в больнице «Баньшань»?

– Да… – Чжэн Сунлинь не хотел распространяться по этому поводу. – Приходил к директору по одному вопросу.

– Да? – Женщина оживилась еще больше, глаза ее округлились. – Нашли?

– Нет. Говорят, уехал путешествовать за границу.

– Какое там за границу… в космос он полетел, что ли? – Женщина подавленно забормотала себе под нос: – Уже почти три месяца никак не могу с ним связаться…

– Вы тоже его ищете? – удивился Чжэн Сунлинь. – И что вам от него нужно?

– О… я как-то делала операцию в больнице «Баньшань»… – Она вдруг начала запинаться. – Там… мне хорошо сделали, хотела поблагодарить директора…

– «Баньшань» специализируется на гинекологии, разве не так?

– У меня была серьезная операция, мне жизнь спасли… – Женщина, казалось, торопилась сменить тему. – Братец, а вам зачем он?

– Тоже по поводу операции. – В сердце Чжэн Сунлиня зародилось еще больше сомнений. – У ребенка моего друга вирусный кератит, нужно делать пересадку роговицы…

– Да-да. – Женщина закивала. – Он в этом очень профессионален. Есть пути, недоступные государственным больницам… Вы не ошиблись, что обратились к нему.

Чжэн Сунлинь повернулся к женщине:

– Вы так хорошо осведомлены… Может, вы тоже делали пересадку органа?

– Эх, я… – Женщина прикусила губу. – Ладно, братец, вижу, вы тоже неплохой человек… У меня была пересадка почки. Так что не волнуйтесь, Шанъи всегда находит специалистов из больших больниц, он не обманывает…

Чжэн Сунлинь разглядывал женщину. На вид лет сорок, без косметики, кожа на лице неухоженная, волосы сухие, одежда простая, руки в морщинах – видно, что много работает…

– На пересадку почки нужно немало денег… – Голос Чжэн Сунлиня оставался спокойным. – Да и на саму почку очередь.

– У меня уремия; приходилось проходить диализ два раза в неделю… – Женщина вздохнула. – В государственной больнице в очереди на почку можно прождать до бесконечности. Да и если дождусь, все равно не потяну операцию… – Она посмотрела в окно, лицо ее стало печальным. – Если б не помощь Шанъи, я давно умерла бы.

Чжэн Сунлинь сохранял невозмутимость:

– Директор Бао и вправду хороший человек.

– Да… – Женщина вытерла глаза. – Вы правильно к нему обратились, он надежный.

– Как сейчас восстанавливаетесь?

– Хорошо, постепенно прихожу в норму. – Женщина снова оживилась. – Жизнь мне спасли, каждый следующий день воспринимается как подарок…

Чжэн Сунлинь устремил взгляд вперед; его пальцы крепко сжимали руль, суставы побелели.

– Когда делали операцию?

– В апреле этого года.

– А… – Чжэн Сунлинь свернул на одну из улиц, его тон оставался равнодушным. – Какого числа?

– Двенадцатого.

Чжэн Сунлинь резко нажал на тормоз, лицо его вдруг смертельно побледнело.

– Извините, сестрица… – Он с яростью посмотрел на машину впереди. – Куда ж он прет?!

– Ничего, ничего, – поспешила успокоить его женщина. – Братец, я не спешу, езжайте спокойно.

Однако Чжэн Сунлинь, казалось, все еще кипел от злости. Спустя какое-то время он тихо спросил:

– Вам… пересадили одну почку?

– Да. Одной достаточно. Говорят, не нужно пересаживать две, одна может выполнять функции…

– От кого вам ее пересадили? – перебил ее Чжэн Сунлинь.

– Это я правда не знаю. – Женщина покачала головой. – Я спрашивала, но врач не сказал; говорит, конфиденциальность… Я бы хотела поблагодарить того человека.

– А тот донор… пожертвовал только почку или еще что-то? – осторожно спросил Чжэн Сунлинь.

– Вообще не в курсе. – Женщина вздохнула. – Шанъи только сказал, что донор совсем молодой, чтобы я не волновалась. Если подумать, то, наверное, почка была пожертвована уже после смерти… И вправду великодушно.

Чжэн Сунлинь снова замолчал. Углубившись в свои мысли, он уже почти проехал мимо Городской народной больницы; женщина поспешно напомнила ему свернуть, и он наконец пришел в себя.

«Ауди» съехала на узкую дорожку позади больницы и наконец остановилась перед рядом магазинчиков. Женщина вышла из машины, снова без конца благодаря. Затем, указав на магазин под вывеской «Хунхун» позади себя, сказала:

– Братец, это моя закусочная. – На лице женщины читалась искренность. – Если не побрезгуете, приходите ко мне посидеть. Я особыми талантами не владею, умею делать лишь баоцзы… Попробуйте.

– Конечно, – усмехнулся Чжэн Сунлинь. – Тогда давайте обменяемся контактами.

– Хорошо. – Женщина бодро продиктовала номер телефона. – Меня зовут Бао Шанхун.

Палец Чжэн Сунлиня застыл над телефоном:

– Бао Шанхун? Бао Шанъи вам…

– Эх, скажу вам честно… – Бао Шанхун заправила прядь волос за ухо, на ее лице появилась печальная улыбка. – Бао Шанъи – мой младший брат.

Глава 5. Повторный осмотр места происшествия

Ван Чжэ размашисто расписался, повернулся и глянул на толстяка, который, все еще хмурясь, просматривал договор, и в его сердце снова зашевелилось беспокойство. Наконец тот открутил колпачок ручки и зашуршал ею на странице для подписи. Как только кончик ручки оторвался от бумаги, Ван Чжэ протянул свой экземпляр, одновременно с облегчением вздохнув.

Церемония подписания завершилась. Ван Чжэ первым протянул ладонь и горячо пожал толстяку руку:

– Благодарю генерального директора Цзяна за доверие к нашей компании. – Его лицо расплылось в улыбке. – Для начала желаю нам приятного сотрудничества!

Женщина-секретарь вовремя захлопала. У Ван Чжэ тоже было отличное настроение – теперь, когда они получили этот заказ, тяжелые времена, можно считать, преодолены.

– Давайте выпьем, отметим успешное подписание… – Ван Чжэ усадил толстяка на диван и дал распоряжение секретарше: – Принеси два бокала, пусть генеральный директор Цзян попробует наше домашнее красное вино.

– Генеральный директор Ван, не стоит беспокоиться. – Толстяк говорил на ломаном путунхуа[12]. – Уже давно слышал, что вы искушенный ценитель вина, так что сегодня мне улыбнулась удача…

– Что вы, что вы… Просто в молодости я арендовал виноградник в Бордо, во Франции. Качество, технология – всё по французским стандартам… – Ван Чжэ развел руками. – Жизнь коротка; если не стремиться к ее высокому качеству сейчас, то когда же еще?

– Логично, – рассмеялся толстяк. – Генеральный директор Ван, вы действительно достигли определенного уровня в жизни.

Вскоре вернулась секретарша, неся поднос с бокалами. Ван Чжэ подмигнул ей. Та поняла намек, отошла в угол кабинета и приподняла льняную салфетку с деревянной бочки для вина. Открыла клапан, и из бочки потекла темно-красная жидкость. Спустя полминуты два бокала красного вина уже стояли на рабочем столе.

– Давайте, генеральный директор Цзян. – Ван Чжэ взял один бокал и протянул толстяку. – Это мое личное коллекционное вино, и обычно я не угощаю им гостей. Но сегодня визит нанес особо почетный гость, и обязательно нужно, чтобы вы попробовали.

– Тогда я не буду церемониться. – Толстяк взял бокал и чокнулся с Ван Чжэ.

Оба кивнули друг другу и отпили по глотку. Благородное вино коснулось горла, и на их лицах одновременно появилось выражение погруженности в наслаждение. Однако это выражение продержалось недолго. Лицо толстяка начало искривляться, прищуренные глаза округлились. Затем он выплюнул вино обратно в бокал.

– Что… что это за вкус? – Толстяк не переставал вытирать рот. – Это красное вино?

Лицо Ван Чжэ тоже перекосилось. Он успел проглотить вино; во рту остался жуткий вкус. Он поднес бокал к глазам, внимательно осмотрел его и обнаружил, что в темно-красной жидкости плавает небольшое количество каких-то хлопьев.

– Генеральный директор Ван, мы только начали сотрудничать; нельзя же так издеваться надо мной! – На лице толстяка читалось крайнее недовольство. – Это и есть ваше эксклюзивное коллекционное вино?

– Прошу прощения, прошу прощения… – Ван Чжэ, поспешно отставив бокал, повернулся к секретарше: – Быстро посмотри!

Та подбежала к бочке, проверяя, плотно ли та закрыта, и увидела в ее крышке трещину. Удивившись, попыталась просунуть в нее ноготь – большая деревянная планка оторвалась. В нос ей ударил сильный отвратительный запах. Она заглянула внутрь бочки…

И тут же Ван Чжэ, наливавший толстяку чай, чтобы тот прополоскал рот, услышал оглушительный вопль.

* * *

Четвертого сентября, после полудня, в полицейский участок на улице Минхуэй поступило сообщение о том, что в компании по производству промышленного и горного оборудования «Байдэ» кто-то со злым умыслом подбросил нечто в винный бочонок. Полиция провела осмотр в офисе генерального директора компании Ван Чжэ и обнаружила в деревянном бочонке чьи-то внутренности. При первоначальном осмотре предположили, что это человеческая печень. Полиция тут же переквалифицировала данное дело в уголовное и передала его в Городское управление общественной безопасности.

По результатам судебно-медицинской экспертизы было установлено, что предмет, брошенный в бочонок, точно является человеческой печенью, причем ее обладатель уже мертв. Это предположение подтвердилось вечером того же дня: жители обнаружили рядом с западной стеной здания компании белый внедорожник «Фольксваген Тигуан», из багажника которого сочилась красная жидкость, похожая на кровь, и вызвали полицию. По прибытии полицейские провели осмотр машины и обнаружили в багажнике тело взрослого мужчины. Предварительно причиной смерти было механическое удушение. В то же время у жертвы была вспорота брюшная полость, печень отсутствовала. Сравнение ДНК показало, что печень, обнаруженная в офисе генерального директора компании «Байдэ», и тело из «Тигуана» принадлежат одному и тому же человеку.

Поиск тела и организация опознания родственниками позволили быстро установить личность погибшего: Ван Гуанъянь, мужчина, двадцать четыре года, ханец, не женат, проживал в квартире сто один, первый подъезд, дом три, сектор D жилого комплекса «Северный край», индивидуальный предприниматель. Самым удивительным для полиции было то, что погибший Ван Гуанъянь оказался родным сыном генерального директора компании «Байдэ» Ван Чжэ.

Отец в своем офисе выпил красное вино, настоянное на печени собственного сына…

* * *

– Тебе придется войти в оперативную группу. – Чжао Дэцзюнь, прислонившийся к кафедре, по-прежнему выглядел уставшим. – Хватит давать экспертные заключения – мне нужно, чтобы ты работал в полную силу.

Фан Му, ничего не ответив, продолжил быстро перелистывать лежавший перед ним протокол осмотра места происшествия. Чжао Дэцзюнь начал терять терпение:

– Хватит смотреть! Ничего не нашли – место происшествия тщательно убрали, отпечатков пальцев, следов обуви нет, ничего не изъяли…

– А видеонаблюдение?

– Внутренние камеры компании выключаются после окончания рабочего дня, а на территории их несколько, но камеру, направленную на главный вход, кто-то развернул… – Чжао Дэцзюнь выругался. – Эта компания, черт побери, выбрала место – настоящая глушь… Преступник мог взобраться на стену и повернуть камеру, и никто не заметил.

– И так просто вошел? – Фан Му нахмурился. – В компании вообще не было дежурного?

– Эх… Компания выглядит солидно, но на самом деле уже почти развалилась, – сказал Чжао Дэцзюнь. – Уже три месяца не платят зарплату, весь персонал в отпуске. Обычно только директор и секретарша изредка приезжают в компанию по делам, но, думаю, на этот раз точно конец – в тот день он только что подписал договор на крупный заказ, а когда праздновал, хлебнул именно того вина с печенью.

– Как преступник проник туда? – Фан Му снова перелистал протокол осмотра. – Взлом?

– Не-а, все тихо-мирно. – Чжао Дэцзюнь указал на протокол. – У погибшего были ключи. Мы нашли их рядом с машиной жертвы, по свидетельству родственников – точно его ключи.

Фан Му потер подбородок.

– Как они контактировали?

– Выясняем. Личные вещи погибшего не пропали, телефон тоже при нем. Последний звонок, который он совершил, был в ноль часов двадцать две минуты в день преступления. Сейчас устанавливаем владельца этого номера; думаю, скоро будут результаты.

– Опять человеческие органы… – пробормотал Фан Му и поднял взгляд на Чжао Дэцзюня. Тот кивнул:

– Есть такая мысль – объединить эти два дела. Мне кажется, у них слишком много сходств.

Фан Му, вдруг что-то вспомнив, спросил:

– По делу об убийстве от двадцать пятого августа: ту машину установили?

– Нет… – Чжао Дэцзюнь вздохнул. – Мы не ошиблись. Номера поддельные, после выезда из комплекса машина попала на безымянную дорогу, там даже камер наблюдения нет, невозможно определить направление.

Фан Му, ничего не сказав, достал сигарету и медленно закурил.

– Мы столкнулись с профессионалом. – Чжао Дэцзюнь посмотрел на него. – Да?

Фан Му кивнул. Чжао Дэцзюнь протянул руку и похлопал его по плечу:

– Поэтому ты должен помочь старшему брату.

– Я…

– Не отказывайся. Это дело уже потрясло провинциальное управление, оперативная группа определенно будет расширена. – Чжао Дэцзюнь усилил хватку. – Из провинции приедут несколько экспертов, и ты тоже должен прийти помочь.

– У меня в этом семестре много лекций… еще дипломные работы студентов, – возразил Фан Му. – Обещаю быть на связи в любое время, ладно?

– Хватит болтать. Я уже отправил в институт приказ о переводе; думаю, к этому моменту всё уже утвердили. – Чжао Дэцзюнь развернулся на выход. – Совещание в половине второго, приходи вовремя.

– Да это же бандитские методы… – Усмехнувшись, Фан Му покачал головой и стал медленно собирать учебные материалы. Закончив, уперся руками в кафедру и задумчиво уставился на пустую аудиторию.

Глаз, печень – зачем забирать именно эти органы? Одного случайно убил родной отец; отец второго выпил вино, настоянное на печени сына… Что хочет сказать преступник? И будет ли следующая жертва? А если да, то какой орган удалят у нее?

В ноздри Фан Му внезапно проник едва уловимый запах крови. Он тут же очнулся и понял, что думает не о том, что поесть на обед, пойти ли в спортзал или поиграть в бадминтон во время перерыва. С досадой покачал головой, пытаясь полностью отбросить эти мысли. Однако все более сильное возбуждение постепенно наполняло все его тело, и даже выступили из пор мелкие капельки пота. Фан Му обнаружил, что его руки слегка согнуты, пальцы растопырены, голова немного опущена, плечи приподняты, взгляд устремлен вперед, икры напряжены.

Он знал, откуда взялся этот запах крови. Это был запах, который чует в темноте настороженный волк в лесу перед рассветом, в свете исчезающей луны…

* * *

Фан Му пришел в третий зал совещаний Городского управления общественной безопасности уже в десять минут второго и, как обычно, сел в углу, спокойно ожидая прихода остальных участников.

В двадцать пять минут второго люди начали по одному входить в зал. Фан Му опускал голову, избегая любого контакта взглядами, особенно со старыми коллегами, с которыми раньше работал. Он не хотел вспоминать прошлое, тем более объяснять свое внезапное исчезновение во время расследования «Огни города». Однако когда совещание уже должно было начаться, Фан Му вдруг почувствовал, как его макушка словно нагрелась и сердце по непонятной причине забилось чаще – словно метеорит, плывущий в космосе, вошел в орбиту другой планеты. Он машинально поднял голову – и встретил взгляд двух горящих глаз. Только они в тот же миг остыли.

Ми Нань, зажав блокнот, с каменным лицом села наискосок от него.

Совещание вел заместитель начальника городского управления, глава оперативной группы Ли Шоуган. Сначала следователи по делу об убийстве четвертого сентября представили обстоятельства дела и прогресс в расследовании. Номер телефона, на который сделал свой последний звонок Ван Гуанъянь, также установили. Это был номер мобильника человека, который оказывал услугу «трезвый водитель». Однако, прибыв в условленное место, он не увидел ни Ван Гуанъяня, ни белого внедорожника «Фольксваген Тигуан» и перезвонил. Но телефон Ван Гуанъяня был уже выключен. Сопоставив показания водителя и собственные данные, полиция восстановила примерный ход событий той ночью.

В день преступления Ван Гуанъянь около восьми вечера приехал на машине в городской бар «Волшебная флейта», чтобы встретиться с одноклассниками по старшей школе (трое, личности установлены, получены показания, камеры наблюдения в баре также подтверждают вышесказанное). Четверо приятелей пили в баре примерно до пятнадцати минут первого следующего дня. Остальные трое уехали на такси. В ноль часов двадцать две минуты Ван Гуанъянь позвонил по номеру, который предоставил бар для заказа «трезвого водителя». После этого преступник, выдав себя за этого водителя, встретился с Ван Гуанъянем и увез его на машине. Место парковки Ван Гуанъяня не попадало в зону камер наблюдения. На основе извлечения и анализа записей с камер наблюдения в окрестностях можно предположить, что машина двигалась именно в сторону компании «Байдэ». Примерно через два километра после выезда с эстакады Южной второй кольцевой машина попала в район слияния города и сельской местности, где не было камер наблюдения. Достигнув пункта назначения (или в каком-либо безлюдном месте по пути), преступник задушил Ван Гуанъяня веревкой, перенес тело в багажник, вспорол брюшную полость и извлек печень (веревка и нож на месте происшествия обнаружены не были). Завладев ключами, которые были при Ван Гуанъяне, он перелез через стену, развернул камеру наблюдения, установленную на стене, и последовательно открыл железную входную дверь, затем дверь офисного здания и кабинет генерального директора, с помощью принесенной с собой пилы выпилил в верхней части винной бочки, стоявшей в кабинете, деревянный кусок примерно двадцать один на восемнадцать сантиметров, поместил внутрь печень погибшего и поставил выпиленный кусок обратно на место. Затем убрал место происшествия, вернулся тем же путем и выбросил связку ключей рядом с машиной.

При осмотре места происшествия ценных улик получить не удалось; похоже, преступник был в перчатках и бахилах. Более того, после совершения преступления он тщательно прибрался – даже опилки от выпиливания бочки были собраны.

Что касается судебно-медицинской экспертизы, там сделали немало выводов – и с помощью проектора показали процесс вскрытия и фотографии. Поднимая взгляд на экран, Фан Му снова не удержался и посмотрел на Ми Нань. Однако на этот раз их взгляды не встретились: Ми Нань либо опускала голову, листая материалы дела, либо направляла взгляд на слайды, казалось полностью сосредоточив внимание на представлении обстоятельств дела.

Фан Му вздохнул про себя и повернулся к экрану. В этот момент судмедэксперт по фамилии Ду как раз демонстрировал фотографии печени, излеченной из винной бочки.

– Длина печени двадцать две целых восемь десятых сантиметра, ширина пятнадцать целых две десятых сантиметра, толщина пять целых четыре десятых сантиметра. – Он водил лучом лазерной указки по экрану. – Вес одна тысяча двести двадцать четыре грамма. Мы обнаружили, что эта печень не целая, небольшой кусочек отсутствует, но в брюшной полости погибшего он найден не был.

– То есть дело не в недостаточном мастерстве преступника, а… – Чжао Дэцзюнь задумался. – Он унес его с собой?

– Пока нельзя точно сказать, но мы действительно не обнаружили отсутствующий кусочек печени на месте происшествия или поблизости. – Выражение лица судмедэксперта Ду было несколько странным. – Более того, два человека, которые пили вино из той бочки, тоже не говорили, что проглотили что-то постороннее.

В зале совещаний сначала воцарилась тишина, затем из разных углов послышались тихие ругательства. Очевидно, его слова заставили всех представить различные неприятные сцены.

– Иначе они точно сказали бы, – усмехнулся судмедэксперт Ду. – Вкус у этой штуки вряд ли хороший. К тому же у погибшего был цирроз печени.

Ли Шоуган бросил на него сердитый взгляд:

– Продолжай.

– Всё. Основные факты таковы. – Судмедэксперт Ду пожал плечами, наклонился и нажал на мышь, выйдя из режима показа; с левой стороны экрана появились миниатюры слайдов.

– Подождите, – раздался вдруг голос из угла. Все посмотрели в ту сторону – это был Фан Му. – Седьмой слайд, – он указал на экран. – Прошу вас, покажите еще раз.

Судмедэксперт Ду с недоумением посмотрел на него, несколько раз щелкнул мышью, и на экране появилась фотография тела целиком.

– Что это рядом с раной?

– Шрам. Образовался недавно, примерно три-четыре месяца назад… – Выражение лица судмедэксперта Ду стало озадаченным. – Что не так?

– Преступник разрезал соединительную ткань на теле погибшего?

– Да.

– Резать там должно быть сложнее, чем по нормальной коже… – Фан Му уставился на фотографию, словно разговаривая сам с собой. – Зачем ему это было нужно?

Судмедэксперт Ду пожал плечами, развел руками:

– Профессор Фан, это же вы должны отвечать на такие вопросы…

– А? Да… – Фан Му, очнувшись, смущенно усмехнулся. – Погибший при жизни делал операцию?

– Да, и она была довольно серьезной.

– Может, это была операция на печени? – снова спросил Фан Му. – Вы же только что сказали, что у погибшего был тяжелый цирроз.

Судмедэксперт Ду на мгновение замер.

– Мы об этом не подумали… – Он потер подбородок. – Но если вы так говорите… да, вполне возможно.

Фан Му перевел взгляд на Чжао Дэцзюня, на лице которого появилось легкое возбуждение:

– Нужно объединять дела.

* * *

Во-первых, органы обоих погибших были удалены и унесены с места происшествия.

Во-вторых, родители обоих погибших в определенной степени «участвовали» в преступлениях: отец погибшего Чжэн Кая по ошибке убил его, а отец погибшего Ван Гуанъяня выпил красное вино, настоянное на его печени.

В-третьих, преступник умело противостоит следственным действиям: умеет избегать камер наблюдения, с помощью перчаток и бахил скрывает отпечатки пальцев и следы обуви, хорошо маскируется, терпеливо выжидает момент для преступления, перед преступлением проводит долгую и тщательную подготовку – например, заранее изучает обстановку, перемещения жертв и т. д.

На основании вышеизложенного городское управление решило объединить два дела об убийствах и создать оперативную группу. На совещании Ли Шоуган как глава оперативной группы распределил задачи каждому члену группы. Фан Му отвечал за психологический портрет подозреваемого. Эксперты, прибывшие на подкрепление из провинциального управления и других городов, также выполняли свои обязанности. В то же время эксперт-криминалист Ми Нань предложила на совещании провести повторный осмотр места преступления.

* * *

Оборудование и инструменты для осмотра места происшествия предоставило городское управление, направив также двух сотрудников по осмотру места происшествия. По дороге в компанию «Байдэ» эти два сотрудника нервничали, должно быть почувствовав, что их профессиональные качества подвергаются сомнению. Ми Нань не обращала на это внимания, всю дорогу листая материалы дела в машине. Фан Му сидел позади и сбоку от нее, видя лишь половину профиля, скрытого короткой стрижкой: длинная шея, изящная линия от щеки до подбородка, гладкая и нежная кожа, слегка поджатые уголки губ… Постепенно румянец начал распространяться с шеи на щеки. Наконец Ми Нань с шумом захлопнула папку, обернулась и бросила на Фан Му сердитый взгляд. Тот поспешно опустил голову, но в сердце у него потеплело.

Поскольку компания не успела возобновить деятельность, место происшествия по-прежнему было хорошо сохранено. Сотрудник городского управления открыл железные ворота внешнего двора и с холодным лицом ждал, пока Ми Нань войдет внутрь. Ми Нань не спешила осматривать центр места происшествия, а сначала обошла двор по периметру и наконец уставилась на развернутую камеру наблюдения. Затем повернулась к Фан Му, смерив его взглядом.

– Ты, залезай туда, – указала на участок стены. – Быстрее.

– Я? – Фан Му был несколько озадачен, но, видя серьезное выражение лица Ми Нань, покорно послушался. Он глянул на стену высотой более двух метров, сделал несколько шагов назад, разбежался и оттолкнулся от стены; затем, используя инерцию, попытался перелезть, одновременно протянув руку, чтобы ухватиться за верх стены…

И упал навзничь.

Два сопровождавших сотрудника, сдерживая смех, поспешили помочь подняться опозорившемуся Фан Му. Ми Нань же не улыбалась. Она подошла к стене, осматривая место, откуда только что отталкивался Фан Му, затем провела на той же высоте в воздухе невидимую линию, протянувшуюся до стены под камерой наблюдения, и стала внимательно изучать это место. Спустя мгновение протянула руку назад:

– Лупу.

Один из сотрудников открыл ящик, достал лупу и передал ей. Ми Нань почти прижалась лицом к стене, исследуя каждый сантиметр. Наконец ее взгляд остановился.

– Фотоаппарат.

После серии снимков Ми Нань развернулась, окинула взглядом землю, затем рукой очертила примерную область и отдала краткую команду:

– Натянуть ленту оцепления, проложить проход.

Сотрудники сделали, как было приказано. Ми Нань, облачившись в полный комплект снаряжения, осторожно присела на корточки на проложенном проходе и наклонилась, осматривая земляную поверхность. Фан Му последовал за ее взглядом и обнаружил, что Ми Нань наблюдает за перекрещивающимися и накладывающимися следами обуви, время от времени сверяясь с фотографиями в камере. Наконец нашла цель и, подняв камеру, стала щелкать затвором.

Фан Му стоял за лентой оцепления, молча наблюдая за погруженной в работу Ми Нань, пока та не сняла маску и не выдохнула с облегчением.

– Ну что?

– Центральную и переднюю части стопы еще можно различить, но заднюю часть видно лишь немного. – Ми Нань вытерла пот со лба. – Подойди посмотри. – Она переключила камеру в режим просмотра. – Это со стены.

Фан Му подошел ближе и увидел половину размытого отпечатка толчка, рельефный узор подошвы едва угадывался.

– Думаешь, это оставил преступник?

– Да. – Ми Нань указала на стену. – На месте происшествия он использовал бахилы, но перелезть через стену в них не мог, иначе значительно снизил бы трение. – Она перевела взгляд на землю. – Поэтому в этой области наиболее вероятно оставление следов. Посмотри еще на это…

На жидкокристаллическом дисплее камеры был след обуви на грязи.

– Хотя место происшествия в основном разрушено, определив путь подозреваемого, можно действовать целенаправленно. – Ми Нань увеличила одну из фотографий. – Вот он.

Это был одинарный след резиновой подошвы, перекрытый другими следами; рисунок подошвы был очень похож на след на стене.

– Всего полследа?

– Достаточно, – улыбнулась Ми Нань. – Он может дать нам много информации – например, о торговой марке… Посмотри на заднюю часть.

Фан Му прищурился и долго смотрел, но мог разглядеть лишь дугообразный участок.

– Это что?

– «Найк». – Тон Ми Нань был полон уверенности. – Эта дуга мне хорошо знакома.

– А рост, вес?

– Рост между ста семьюдесятью и ста семьюдесятью пятью сантиметрами. Вес сложно определить, но подозреваемый, должно быть, перелез через стену с первого раза, так что вес не слишком большой. Что касается телосложения, походки и возраста, нужно еще проанализировать… Кстати, предполагается, что подозреваемый сначала совершил убийство, а потом перелез через стену, верно?

– Да… – Фан Му моргнул. – Ты хочешь сказать, что на обуви осталась кровь?

– Думаю, это возможно.

Ми Нань опустила камеру и направилась к двум сотрудникам. Неизвестно, что она им сказала, но те, сначала расстроенные из-за упущенного следа на стене, оживились; один стал писать протокол осмотра, другой – «снимать» след со стены. Ми Нань сняла шапочку, перчатки и бахилы, поправила волосы и бросила:

– Пошли.

– Куда? – не понял Фан Му.

– Тай Вэя сегодня выписывают, забыл? – Ми Нань бросила на него косой взгляд. – Идем встретим его.

* * *

Когда они прибыли в ресторан «Сяонаньго», Тай Вэй как раз хвастался перед Хань Вэймином процессом задержания наркоторговца, а тетушка Чжао сидела рядом, скучая и потягивая чай. Увидев, как они входят, женщина, сразу просияв, вцепилась в Ми Нань и радостно затараторила.

Фан Му поздоровался с Хань Вэймином, придвинул стул и сел, но едва коснулся сиденья, как тут же подскочил, одновременно охнув.

– Что с тобой? – спросил Тай Вэй.

Фан Му осторожно сел боком, скривившись:

– Упал…

Ми Нань фыркнула от смеха, обернувшись и посмотрев на Фан Му.

– Что ж ты такой неуклюжий? – с усмешкой произнес Тай Вэй. – Поучись у меня! Стальной костяк…

– Да брось ты… – Фан Му взглянул на его ногу. – Всё в порядке?

– Не слушай его, хвастунишку, – вмешался Хань Вэймин. – Еще придется дома полежать.

– Тогда зачем торопишься с выпиской? – Фан Му повернулся к Тай Вэю. – Соскучился по дому?

– Вовсе нет… – Тот покраснел. – Я мужик, с чего мне скучать по дому?

Фан Му рассмеялся и больше не стал его дразнить.

После трех тостов наконец прибыл Бянь Пин, а договорившаяся прийти вместе с ним Син Лу так и не появилась.

– Внезапно собрали отряд спецназа, девчонка чуть не плакала… – Едва поздоровавшись с Тай Вэем и сев, Бянь Пин спросил Фан Му: – Слышал, вы днем снова осматривали место происшествия. Что нового?

– При первоначальном осмотре все-таки были упущения. – Фан Му кивнул в сторону Ми Нань. – У нее новые находки.

Ми Нань кратко доложила об обнаруженном следе обуви. Все, кроме тетушки Чжао, слушали очень внимательно. Тай Вэй, закурив, похлопал Фан Му по плечу:

– Снова в седле?

Тот усмехнулся, ничего не ответив, что было равносильно согласию.

– Что за случай смог вызвать твой интерес?

– Два убийства, уже объединенные в одно дело. – Фан Му тоже прикурил сигарету. – Думаю, это совершил один человек.

– Серийные убийства? – Тай Вэй нахмурился. – Нашли общие черты?

– Да. Способ убийства имеет символический смысл.

– Хм… – Тай Вэй задумчиво кивнул. – Помнишь то дело, что мы расследовали вместе? Немного похоже…

– По жестокости даже превосходит.

– Да? – Тай Вэй приподнял брови. – Расскажи.

За столом в основном сидели полицейские, а что могло вызвать у них больший интерес, чем необычное дело? Единственной, кто чувствовал себя некомфортно, была тетушка Чжао – выслушав изложение дела Фан Му, она побледнела, уставившись на блюда перед собой и не в силах проглотить ни кусочка. Увидев это, Ми Нань поспешила налить ей стакан воды и одновременно остановила Фан Му:

– Хватит расписывать эти отвратительные детали! Пейте, пейте, тетушка…

Та залпом выпила больше половины стакана и, вытирая губы, сказала:

– Я правда не понимаю вас. Каждый день сталкиваетесь с такими ужасными вещами…

Все рассмеялись и начали обсуждать другие темы. Под звон бокалов атмосфера за столом снова стала оживленной. Однако вскоре Фан Му заметил, что Тай Вэй рассеян; казалось, он переживал о чем-то, куря одну сигарету за другой. Подвинулся, толкнул его:

– О чем думаешь?

– А?.. – Тай Вэй очнулся. Он потушил окурок и, подавшись к Фан Му, понизил голос: – Ты только что сказал, что в первом деле преступник использовал отца жертвы, чтобы убить его?

– Да, преступник потратил немало сил на устройство этой ловушки… – Фан Му скривил губы. – Но сам не убивал.

– Во втором деле, – продолжал рассуждать Тай Вэй, – он намеренно заставил отца жертвы выпить вино, настоянное на печени сына…

– Верно… – Фан Му задумался. – Поэтому, на мой взгляд, у преступника были две цели: первая – лишить жертв органов, вторая – заставить родственников жертв испытать огромные страдания.

– И оба – отцы… – задумчиво подытожил Тай Вэй. – У преступника очень глубокая одержимость отцовством.

– Ух ты! – Фан Му посмотрел на него. – И ты, парень, начал изучать профайлинг?

Тай Вэй, не ответив, снова закурил сигарету, скрестил руки на груди и угрюмо затянулся.

В оставшееся время ужина он сохранял озабоченный вид. После оплаты счета все ждали снаружи отеля, чтобы попрощаться с ним, но Тай Вэй снова исчез. Фан Му вернулся его искать и обнаружил, что тот разговаривает по телефону; казалось, он что-то кому-то поручает.

Фан Му стоял рядом, терпеливо дожидаясь его и недоумевая. Закончив разговор, Тай Вэй с улыбкой обнял его за плечи.

– Что ты тут копаешься? – посмотрел на него Фан Му. – Все тебя ждут.

– Тогда вы ждали напрасно. – С лица Тай Вэя не сходила улыбка. – Вам придется проводить меня еще раз – я пока что остаюсь.

– Что? – Фан Му выскользнул из его объятий. – Остаешься?

– Да. – Тай Вэй прищурился, глядя на сгущающиеся за окном сумерки; его взгляд блуждал, словно он пытался найти в суетливой толпе знакомое лицо. – Дело, над которым ты сейчас работаешь… Мой братан хочет в нем поучаствовать, можно?

Глава 6. Подглядывающий

Ай Минбо сидел за столом для совещаний, скрестив руки на столе и с интересом наблюдая за нервной парой напротив. Муж время от времени поднимал взгляд, разглядывая разнообразные таблички на стене; Ай Минбо уже составил общее представление о нем.

– Если господин Тянь все еще сомневается в уровне нашей школы, – Ай Минбо поднялся, – ничего страшного; вы можете узнать обо всем подробнее, чтобы получить полное представление. Нужно ли мне что-то пояснить? – Он встал у стены и указал на одну из табличек. – Специализированная школа для подростков «Минъян» входит в образовательную группу «Минъян», филиалы есть во всех городах провинции; в нашем городе расположено главное отделение. Меня зовут Ай Минбо, я председатель образовательной группы «Минъян», директор этой школы и эксперт в области образования. Это официальная частная школа под надзором управления по образованию, вот разрешение на образовательную деятельность.

Господин Тянь, кивнув, перевел взгляд на другую золотую табличку, тихо прочитав вслух:

– «База по заботе о следующем поколении…»

– Да, – улыбнулся Ай Минбо. – Выдана в этом году городским комитетом по заботе о следующем поколении.

– У вас здесь полностью закрытое военизированное учреждение? – На лице госпожи Тянь также промелькнула улыбка. – Это как в армии? Уроков по общеобразовательным предметам нет?

– Ха-ха, не беспокойтесь… – Ай Минбо развел руками. – Полностью закрытое военизированное учреждение – наша модель управления, но как мы можем не давать детям учиться? Программа начальной, средней и старшей школы изучается параллельно, можно напрямую участвовать в экзаменах гаокао[13]. – Он указал на одну из рамок. – Учитель Чжу, выпускник Восточно-Китайского педагогического университета[14], преподает у нас в школе математику.

Выражение лица госпожи Тянь слегка смягчилось:

– А в чем особенности и преимущества школы?

– Их очень много. – Ай Минбо посерьезнел. – Наша школа предоставляет не только общеобразовательные курсы, но также психологическое консультирование и коррекцию поведения. Учителя, инструкторы, ученики едят и живут вместе, школа работает круглый год без каникул, полный пансион. Наша цель – воспитать не зубрил, которые просто читают книги, а высококвалифицированных и дисциплинированных специалистов с хорошим самоконтролем.

Господин Тянь с горькой усмешкой покачал головой:

– Да нам лишь бы не буянила… – Быстро взяв себя в руки, он спросил: – А каких детей принимает школа?

– Бунтарство, отвращение к учебе, ранние отношения, интернет-зависимость… – Ай Минбо был сама уверенность. – У нас есть специальные обучающие модули для каждого.

На лице госпожи Тянь появилось смешанное выражение досады и облегчения:

– Вот, Юэюэ подходит под все это…

Ай Минбо усмехнулся:

– Я заранее просмотрел вашу анкету. Пятнадцатилетняя девочка?

– Именно так. – Господин Тянь вздохнул. – Должна была бы учиться в девятом классе, но наотрез отказывается.

– На самом деле даже восьмой класс не закончила, – тихо пробормотала госпожа Тянь.

– Отвращение к учебе, – кивнул Ай Минбо, садясь. – Вы только что сказали, у ребенка еще есть другие проблемы?

– Да их целая куча!

Господин Тянь, казалось, нашел того, кому можно излить душу, и начал взахлеб говорить. Его рассказ длился больше получаса, в то возвышающемся, то подавленном тоне и обильных всхлипываниях госпожи Тянь. Ай Минбо внимательно слушал, время от времени кивая. Странное поведение… Любит яркий макияж… Курит и пьет… Был опыт самоповреждения…

– А вы считаете, – медленно начал Ай Минбо, – в чем причина?

У господина Тяня пересохло во рту, его голос стал хриплым:

– Эх, если б я знал, то не пришел бы к вам…

– Мы тоже не сидели сложа руки… – Госпожа Тянь не переставая вытирала глаза. – Обращались к учителям, искали психологов – бесполезно… Она чуть не избила психолога.

– Хм… – Ай Минбо кивнул. – Я считаю, поведение Тянь Юэ можно улучшить в нашей школе.

– Правда? – Госпожа Тянь широко раскрыла глаза. – Она сможет стать хорошей девочкой?

– Если в течение трех лет после выпуска проблемы ребенка не уйдут, мы вернем вам деньги.

Супруги переглянулись. Госпожа Тянь прикусила губу:

– Может, попробовать?

Господин Тянь уткнулся лицом в ладони:

– А что еще остается? Разве мы не можем прожить хотя бы один спокойный день?

– Тогда хорошо. – Ай Минбо хлопнул в ладоши. – Плата сорок тысяч юаней в год – за обучение ребенка в школе, ежедневное питание и проживание, одежду, обязательные курсы по интересам, учебники и страховку; но медицинский уход и индивидуальные дополнительные занятия по общеобразовательным предметам оплачиваются отдельно. Если вы согласны, я сейчас попрошу секретаршу принести контракт.

– Деньги не проблема. – Господин Тянь, казалось, уже не мог ждать. – Когда наша дочь может приехать в школу?

– После подписания контракта – в любое время. – Ай Минбо приподнял брови. – Если хотите, сегодня тоже можно.

– Я бы хотел… – Господин Тянь выглядел нерешительным. – Но, боюсь, она будет сопротивляться.

– Ха-ха, – рассмеялся Ай Минбо. – Она еще не достигла возраста, чтобы делать самостоятельный выбор. Дети – что они понимают? Не отличают хорошее от плохого. Когда родителям нужно вмешаться, не стоит колебаться. Как говорится в пословице, мы съели больше соли, чем она – риса…

– Директор, вы не знаете, наша девочка… – Госпожа Тянь тоже выглядела обеспокоенной. – Когда начинает буянить, мы с отцом не можем ее удержать.

– Это просто. – Ай Минбо по-прежнему оставался беспечным. – Мы можем предоставить услугу доставки учеников.

Господин Тянь, казалось, все еще не успокоился:

– Она нас-то не слушается, а уж посторонних…

– Не волнуйтесь. – Ай Минбо указал на ряд рамок на стене: – Наши инструкторы – бывшие военные и полицейские, уволенные из армии и органов общественной безопасности; они справляются даже с отпетыми преступниками. – Он снова засмеялся, обнажив ряд ровных зубов. – А уж с детьми тем более!

* * *

Вечером черный «Майбах» въехал в элитный жилой комплекс и остановился перед виллой в центре территории. Ай Минбо на заднем сиденье открыл глаза, лицо его было усталым.

Водитель обернулся:

– Директор Ай, приехали.

– Да. – Ай Минбо взял портфель. – Завтра заезжай за мной в половине восьмого.

Водитель кивнул. Ай Минбо поднялся, вышел из машины и медленно направился к вилле.

Когда он переступил порог, к нему тут же подошла домработница, поставив в прихожей мягкие кожаные тапочки. Ай Минбо переобулся и спросил:

– А жена где?

– Жена договорилась с кем-то поиграть в маджонг[15], к ужину не вернется, – услужливо отозвалась домработница. – Ужин готов, подавать сейчас?

– Хорошо. А Вэньвэнь?

– Все еще в комнате.

Ай Минбо, кивнув, швырнул портфель на диван, поднялся по лестнице на второй этаж, постучал в дверь дочери и вошел внутрь.

В комнате не было включено основное освещение, и единственный свет исходил от лэптопа на письменном столе. Ай Вэнь обернулась. Хотя на глазах у нее еще были следы влаги, она с трудом выдавила улыбку.

– Папа, ты вернулся?

– Да. – Ай Минбо нахмурился. – Разве врач не велел тебе не сидеть подолгу?

Ай Вэнь шмыгнула носом, послушно отошла от стола и прилегла на кровать. Ай Минбо сел на стул, еще хранящий тепло дочери, и посмотрел на ее голени. Шрамы после операции еще не исчезли, выделяясь на белой коже.

– Еще болит?

– Иногда… – Ай Вэнь беспокойно поерзала. – Если много ходить, болит.

– Не делай резких движений. – Ай Минбо опустил глаза. – Отдохни, быстрее восстановись – не пропусти ноябрьское собеседование на визу.

Ай Вэнь, робко посмотрев на отца, тихо спросила:

– Папа, можно с тобой кое о чем посоветоваться?

– Говори.

– Можно мне поехать за границу в следующем году?

– Почему? – Едва произнеся это, Ай Минбо понял, что имела в виду дочь. – Ты беспокоишься о Пань Сяо?

Ай Вэнь опустила голову, ничего не ответив.

Ай Минбо взглянул на экран компьютера – это была страница поисковой системы; запрос касался отторжения при пересадке сердца.

– Как он восстанавливается?

– Очень медленно. – На глазах Ай Вэнь снова выступили слезы. – Когда я в прошлый раз навещала Пань Сяо, он все еще выглядел очень слабым.

– После такой серьезной операции нужно время, чтобы восстановиться. – Голос Ай Минбо был ровным. – Не стоит слишком беспокоиться.

– Папа, не мог бы ты снова попросить врача? – взмолилась Ай Вэнь. – Пусть лучше позаботится о Пань Сяо.

– Хорошо. – Ай Минбо поднялся. – Пойдем ужинать… или принести тебе в комнату?

– У меня нет аппетита. – Ай Вэнь по-прежнему выглядела подавленной. – Может, ты пока сам поешь…

Ай Минбо, ничего не сказав, встал и вышел из комнаты дочери.

Ужин нельзя было назвать скромным, однако прием пищи в одиночестве все равно казался унылым. Ай Минбо молча ел – и сам постепенно терял аппетит. Наскоро поужинав, отодвинул посуду и вышел во двор покурить.

Сидя в плетеном кресле, он достал телефон, нашел номер Бао Шанъи и набрал его. Однако услышал сообщение о том, что телефон абонента выключен. Ай Минбо подумал, затем зашел в «Вичат» и отправил сообщение: «Директор Бао, как поживаете в последнее время? Когда будет удобно, перезвоните».

Затем он отложил телефон и молча затянулся сигаретой. Уже спустились сумерки, воздух был прохладным, из цветника на углу время от времени доносились легкие ароматы. Обстановка была приятной и расслабляющей, однако Ай Минбо чувствовал понемногу усиливающееся беспокойство. Ему казалось, что он находится под наблюдением какой-то вездесущей силы.

Была ли это наполовину закрытая облаком луна?

Были ли это чьи-то глаза, спрятавшиеся в кустах?

Не в силах больше сидеть, Ай Минбо поднялся и вернулся в дом. Поворачиваясь, чтобы закрыть панорамную стеклянную дверь, не удержался и оглянулся, чтобы посмотреть во двор.

Под лунным светом, в безмолвных кустах, на белеющей мраморной дорожке никого не было.

* * *

Из-за того что в аудитории сидело всего чуть больше десяти студентов, помещение, рассчитанное на восемьдесят человек, казалось еще более пустым. Преподаватель на кафедре выглядел вялым, почти дословно читая со слайдов презентации. Судя по ее содержанию, парень, должно быть, преподавал «Связи с общественностью». Его пассивность была понятна, потому что слушающие его студенты тоже витали в облаках: кто-то играл в телефоне, кто-то читал, не говоря уже о тех, кто спал, уткнувшись в стол.

Изредка кто-то замечал за окном Фан Му и, с безразличным лицом отворачиваясь, продолжал возиться с телефоном или читать постороннюю книгу. Фан Му находил это забавным. Один учитель, с десяток студентов – сложно сказать, кто больше ждал окончания лекции.

Наконец прозвенел звонок, и дверной проем заполнился студентами, спешившими уйти. В мгновение ока огромная аудитория опустела. Преподаватель, опустив голову, собирал учебные материалы; на его лице читалось облегчение.

Фан Му постучал в дверь. Лектор озадаченно обернулся.

– Учитель Тан? – Фан Му достал из кармана полицейское удостоверение. Не успел он его открыть, как учитель Тан кивнул:

– Знаю, знаю… Можно в моем кабинете.

Так называемый кабинет на самом деле был общей учительской. Обстановка и оборудование были неплохими, но людей здесь тоже было мало. Учитель Тан провел Фан Му к своему столу, придвинул стул и предложил сесть.

– Вы только что закончили урок; может, сначала отдохнете? – Тот посмотрел на преподавателя, жадно пившего воду. – Я могу подождать.

– Ничего… – Учитель Тан поставил чашку, горько усмехнувшись. – Горло устало, а душа не участвовала.

Он достал из-под стола банку, внутри которой была мутная смесь воды и окурков.

– Здесь у нас разрешено курить. – Поставил банку перед Фан Му и сам закурил сигарету. – Полицейские ведь все курят? Не стесняйтесь.

– Учебный год уже начался?

– Да, первая неделя… – Учитель Тан выпустил дым. – Осталось продержаться полгода до зимних каникул.

– Вы куратор, много контактируете со студентами?

– Более-менее. – Учитель Тан, опустив веки, стряхнул пепел – видно, не очень хотел беседовать.

– Вижу, студентов немного; наверное, легче руководить…

– Ха-ха, изначально было больше сорока. – Учитель Тан скривил губы. – Вы видели меньше трети.

– Так много отсутствуют? – Фан Му приподнял брови. – Из-за этого дела?

– Обычно тоже так. Я три года как куратор; в этом классе никогда не было полной явки. – Видя недоуменное выражение лица Фан Му, учитель Тан выпрямился. – Колледж промышленного и административного управления – это учебное заведение второго уровня, не имеющее права присуждать степень бакалавра; студенты по окончании получают только диплом специалиста. Теперь понятно?

Фан Му кивнул:

– То есть…

Учитель Тан усмехнулся:

– Грубо говоря, это тот тип университета, куда можно поступить за деньги.

– У студентов хорошее материальное положение?

– У большинства. Студенты не стараются. Материальное положение у их семей хорошее, вот и отправляют сюда… – Учитель Тан бросил окурок в банку. – Цель – найти место, где присмотрят за детьми, лишь бы не буянили.

Фан Му, ничего не ответив, достал из сумки блокнот и положил на колени.

– Каким было обычное поведение Чжэн Кая?

Учитель Тан моргнул, глядя на открытый блокнот.

– О, не поймите неправильно, это не сбор доказательств, просто выяснение обстоятельств, – объяснил Фан Му. – Иначе я не пришел бы один.

Учитель Тан, немного расслабившись, почесал затылок.

– Более-менее. Парень был относительно замкнутым, разговаривать не очень любил.

– Не общался с одноклассниками?

– Нет. Он местный; обычно ходил на занятия из дома, а после уроков уходил из школы… – Учитель Тан фыркнул. – Да и во время занятий его редко было видно.

– Одиночка?

– Типа того.

Фан Му сделал несколько записей в блокноте.

– Насколько вы знали, были ли у Чжэн Кая конфликты с кем-то?

– Наверное, нет. Мы мало общались… – Учитель Тан заколебался. – Но была одна вещь… не знаю, можно ли считать ее «конфликтом»…

– Говорите.

– В прошлом семестре он поссорился с одной девушкой. – Учитель Тан указал наверх. – В туалете на четвертом этаже.

– Да? – Фан Му прекратил записывать. – В чем конкретно была причина?

– Я тоже не разобрался. – Учитель Тан покачал головой. – Туалет у нас двухкомнатный; внешняя комната – женская, внутренняя – мужская. По словам той девушки, она вышла из кабинки и увидела, как Чжэн Кай присел на корточки у двери, а рядом с ним лежал телефон. Она заподозрила, что Чжэн Кай тайком ее снимает. Тот сказал, что просто завязывал шнурки, после чего ушел. На следующий день девушка обратилась на кафедру, я и узнал об этом.

– Как вы поступили?

– Вызвал его на беседу. – Учитель Тан снова закурил с усталым видом. – Чжэн Кай показал мне свой телефон – там ничего не было.

– На следующий день? – усмехнулся Фан Му, вспомнив папки на лэптопе Чжэн Кая. – Даже если и снимал тайком, наверное, уже скачал фотографии…

– Этого я не знаю. – Учитель Тан развeл руками. – Я же не мог пойти к нему домой.

– Потом дело замяли?

– А что еще оставалось? Доказательств-то не было.

– А как вы сами смотрите на это?

Учитель Тан, ничего не ответив, покосился на ручку и блокнот в руках Фан Му. Тот закрыл блокнот и вложил в него ручку.

– Просто личные предположения… – Учитель Тан ненадолго задумался. – Мне кажется, этот парень, возможно, действительно такое делал.

– А почему так думаете?

– Чжэн Кай выглядел тихим, но на самом деле он был не совсем здоров психически… – Учитель Тан понизил голос. – Один раз на моей лекции он на заднем ряду в наушниках смотрел фильм. Я вызвал его ответить на вопрос, и, вставая, он выдернул наушники. Раздались характерные звуки…

– Прямо на лекции такое смотрел? – Фан Му нашел это и смешным, и невероятным. – Тяжело вам, учителям…

– Все равно, лишь бы без происшествий. – Учитель Тан бросил окурок. – По крайней мере, не в колледже.

– Что говорят студенты по поводу убийства Чжэн Кая?

– Не знаю. – Учитель Тан опустил взгляд. – Никто со мной случившееся не обсуждал.

– Как вы думаете, почему его убили? Кто мог захотеть его смерти?

– Вообще не в курсе. – На лице учителя Тана начало проступать нетерпение. – Разве это не вы, полицейские, должны всё выяснять? – Он встал и достал карточку. – Мне пора идти обедать.

Повернувшись, учитель Тан увидел, что Фан Му все еще сидит на стуле, уставившись прямо на него.

– Ваш студент, которого вы два года обучали, убит… – Он чеканил слово за словом. – И у вас нет совсем никаких мыслей?

– Какое это имеет ко мне отношение? Насколько мне известно, его убили не в колледже… – Лицо учителя Тана вдруг изменилось. – Вы что, подозреваете меня?

– Вовсе нет, – усмехнулся Фан Му. – Вам не нравится эта работа и не нравятся ваши студенты, верно?

– Вы на моем месте тоже их не любили бы. – Учитель Тан, в свою очередь, уставился на Фан Му. – Это вам не перспективная молодежь, тут нет ни капли надежды. Я просто трачу жизнь вместе с теми, кто тратит свою собственную. Поверьте, вы не испытали бы интереса или сочувствия ни к кому из них.

* * *

Фан Му припарковал машину у входа в институт, наблюдая за входящими и выходящими студентами в повседневной одежде. Знакомые подходили поздороваться. Был вторник, день открытых дверей. Кроме выходных, студенты на закрытом обучении только сегодня могли свободно покидать кампус. Фан Му привык видеть их в полицейской форме, и от обилия цивильной одежды просто-таки рябило в глазах. Вспомнив полупустую аудиторию в колледже и равнодушных, подавленных студентов, Фан Му почувствовал в душе легкое утешение.

Наконец он увидел, как издалека, в синем худи и джинсах, к нему бежит Син Лу, держащая в руках пластиковый контейнер. В мгновение ока она подбежала к машине, открыла дверь и запрыгнула внутрь.

– Быстрее, быстрее!

– Чего ты так торопишься? – Фан Му завел двигатель и глянул на контейнер в ее руках. – Что это?

– Тушеная говядина из столовой, пальчики оближешь. – Син Лу устремила взгляд вперед. – Я взяла для тетушки Чжао; остынет – будет не так вкусно.

– А я почему не пробовал? – поддразнил ее Фан Му. – Дай мне кусочек.

– Нельзя. – Син Лу крепче прижала контейнер. – Хочешь – сам иди покупай.

– Жадина, – усмехнулся Фан Му и нажал на газ.

Тетушка Чжао уже ждала у входа в приют «Суншань». Увидев подъезжающую машину Фан Му, она с улыбкой помахала рукой. Едва машина остановилась, как Син Лу выпрыгнула, обняла тетю Чжао и принялась подпрыгивать и кричать.

– Похудела и подросла… – Тетушка Чжао гладила волосы Син Лу, глаза ее были полны любви. – Уже большая девочка…

Решив оставить их наедине, Фан Му припарковал машину рядом с черным «Ауди Q7», закурил сигарету и бесцельно побрел по маленькому двору, разделенному красными кирпичными дорожками на несколько участков; в основном это были грядки и клумбы. У стены стояла сушилка из стальных труб и нейлоновых веревок. На ней висели разноцветные пододеяльники, от которых исходил влажный свежий запах. Фан Му подошел ближе и увидел, что ткань уже довольно старая и в некоторых местах почти просвечивает.

В этот момент позади него раздался женский голос:

– Извините… дорогу…

Фан Му, машинально отступив, увидел женщину лет тридцати, с большим железным тазом для стирки, которая направлялась к сушилке. Проходя мимо, она вежливо улыбнулась Фан Му:

– Спасибо.

Поставила таз под сушилкой, достала мокрый пододеяльник, накинула на стальную трубу, взяла за оба конца и с силой выкрутила. На женщине была черная обтягивающая спортивная кофта с надписью «Андер армор»; рукава, закатанные до локтей, обнажали выступающие на предплечьях мышцы. Из пододеяльника вылилось много воды. Женщина повесила его на сушилку, разгладила складки, вытерла пот со лба и снова наклонилась, чтобы взять из таза другой пододеяльник.

Фан Му подошел к ней и произнес:

– Давайте я.

Женщина, слегка удивившись, взглянула на Фан Му и передала ему пододеяльник.

Они молча трудились вместе. Фан Му отвечал за выкручивание пододеяльников, женщина – за развешивание. Спустя несколько минут все белье из таза висело на сушилке. На теле Фан Му выступили бисеринки пота; как раз подул легкий ветерок, он жадно вдохнул свежий воздух, и на душе у него стало легко.

Женщина, улыбнувшись, оглядела его с ног до головы:

– Я вас здесь раньше не видела.

– Я здесь, можно сказать, во второй раз, – улыбнулся ей в ответ Фан Му. – Вы няня?

– Нет. – Женщина покачала головой. – Но я часто прихожу. Волонтер.

– Замечательно! – Фан Му поднял большой палец. – Сейчас таких людей мало.

– Ничего особенного. Когда настроение плохое, я могу найти здесь покой… – Женщина подняла таз. – Еще много чего нужно развесить, можете помочь?

– Без проблем. – Фан Му встал и пошел за ней, потирая немного ноющие руки.

Спустя час все работы по развешиванию постельного белья в приюте «Суншань» были завершены; на сушилке висели простыни и пододеяльники всех размеров. В то же время ужин, который готовили тетушка Чжао, Син Лу и няни, также был готов. Тетушка Чжао, с пятнами соуса в уголках рта, вышла во двор позвать Фан Му поужинать. Тот бросил окурок, обернулся и увидел женщину, скрестившую руки на груди у стены; перед ней слегка трепетала на ветру, как флаг, светло-фиолетовая простыня. Фан Му уже собирался ее позвать, как увидел, что женщина схватила край простыни, поднесла к носу и внимательно принюхалась.

– Когда высохнет, запах будет еще лучше, наверное? – спросил Фан Му

Женщина, словно очнувшись, заметила его и неопределенно улыбнулась. Затем она, повернувшись спиной к заходящему солнцу, медленно направилась к нему. В этот момент у Фан Му наконец появилась возможность внимательно ее рассмотреть. Женщина была высокой, стройной и крепкой. Густые волнистые волосы ниспадали на плечи, отливая в вечерних лучах каштановым цветом. Лицо спокойное, его черты изящные, а плотно сжатые губы и слегка приподнятый подбородок придавали ей решительный вид.

– Меня зовут Гу Лань. Гу – как «забота», Лань – как «синий». – Женщина протянула руку. – А вас?

Фан Му пожал ее руку, почувствовав выступающие костяшки и температуру ниже обычной:

– Меня зовут Фан Му.

– Фан Му, – повторила Гу Лань. – «Квадратное дерево», легко запомнить. – Затем она похлопала его по руке. – Пойдемте поужинаем.

* * *

Ужин был гораздо разнообразнее, чем раньше в «Доме ангелов», – рыба, мясо, яйца, сок и газировка. В столовой стояло несколько длинных столов и один круглый. Дети уже сидели за длинными столами, спокойно ужиная. Самые маленькие и те, кто не мог есть самостоятельно, ужинали первыми с помощью нянь и нескольких детей постарше. Среди них были и Син Лу с тетушкой Чжао. Дети постарше действовали ловко – накладывали еду, кормили младших, поили супом, вытирали рты – все выглядело организованно. За круглым столом же были только Фан Му и директор приюта Тун.

– Профессор Фан, не стесняйтесь, приступайте. – Директор открыла бутылку сока и наполнила стакан, стоящий перед Фан Му. – Не нужно их ждать.

Фан Му, понимая, что директор Тун относится к нему как к гостю, испытывал неловкость. После многократных отказов тому тоже пришлось согласиться, чтобы Фан Му сначала помог, а уж потом поужинал вместе со всеми.

Фан Му сел рядом с тетушкой Чжао, наблюдая, как та смешивает рыбный фарш и рисовую кашу, чтобы покормить мальчика, которому еще не было года. Затем взял мальчика на руки, держа его у себя на коленях, и, подражая тетушке Чжао, начал его кормить. Тетушка Чжао же подхватила на руки другую девочку лет двух, слепую, и стала кормить ее рисом, курицей и овощами.

Эта работа оказалась простой лишь на первый взгляд. Лишь провозившись некоторое время, Фан Му наконец научился точно попадать ложкой в рот мальчику. Постепенно он расслабился и даже смог перекинуться парой слов с тетушкой Чжао.

– В этом приюте кормят хорошо… – Зачерпнул еще ложку и подул на нее. – Довольно внимательно относятся к питанию.

– Не всегда так… – Тетушка Чжао кивнула в сторону противоположного конца стола. – Это все потому, что пришла мама Гу и нам улучшили питание.

Фан Му поднял взгляд и увидел, как та кормит одного из детей; лицо его было одутловатым, рот широко открыт, слюна смешивалась с остатками пищи, стекая по руке Гу Лань. Но та не обращала на это внимания, склонив голову и внимательно наблюдая, а время от времени тихо напевая и уговаривая ребенка есть ложку за ложкой.

– Все они хорошие люди… – Тетушка Чжао вздохнула. – Говорят, она большая начальница, а смотри – ни капли высокомерия…

Фан Му кивнул и снова посмотрел на Гу Лань. Та собрала свои длинные волосы в пучок на затылке, демонстрируя гладкий лоб и четко очерченные скулы. Возможно почувствовав взгляд Фан Му, она, наливая суп, подняла голову и улыбнулась ему. Тот ответил улыбкой, опустил голову и продолжил свою работу.

Спустя полчаса первая группа детей уже закончила ужин, и няни отвели их по комнатам. На длинных столах осталось не так много еды. По предложению Фан Му блюда с круглого стола перенесли на длинные. Дети постарше тоже проголодались, глядя на еще теплую еду и сглатывая слюнки. Директор Тун, Гу Лань, тетушка Чжао, Фан Му, Син Лу и другие няни по очереди сели за стол. Директор Тун первой встала и поклонилась:

– Все потрудились, ешьте.

Не успела она договорить, как один мальчик радостно вскрикнул и потянулся за большим куском курицы.

Лицо Гу Лань вдруг стало холодным:

– Го Янь, что я тебе говорила?

Мальчик вздрогнул, послушно положил кусок обратно на тарелку и снова сел.

– Ладно, ладно… – Директор Тун положила себе в рот кусочек колбасы. – Ешьте быстрее.

Только когда все взрослые начали есть, дети с нетерпением набросились на еду. Мальчик по имени Го Янь, казалось, все еще был под впечатлением – ел, поглядывая на выражение лица Гу Лань.

– Сяо Гу, ты и вправду молодец, – с улыбкой сказала директор Тун. – Эти безбашенные проказники так тебя слушаются… твои слова действеннее, чем мои, директорские.

– В будущем они должны быть такими же, как обычные дети. – Выражение лица Гу Лань по-прежнему оставалось серьезным. – Необходимое образование и воспитание – ни в чем нельзя уступать.

– Правильные слова, – вздохнула тетушка Чжао. – Но в приютах по всей стране хорошо если могут обеспечить детям прокорм и базовое образование…

– Я сделаю все возможное. – Гу Лань опустила голову. – Пока остаюсь в силах.

– Ты уже много сделала. – Тон директора Тун был полон чувства. – Без тебя приют давно не выдержал бы.

Няни наперебой поддержали ее. Даже Син Лу, все время погруженная в еду, отложила палочки и внимательно посмотрела на Гу Лань.

Однако восхваляемая, казалось, чувствовала себя неловко:

– Не говорите обо мне; скорее кушайте, еда остывает.

Син Лу встала, налила ей стакан сока и приобняла за плечи. Фан Му смотрел на нее, зная причину этого, и на сердце у него было и горько, и светло.

После ужина дети помогли няням убрать со стола, вымыть и протереть посуду и аккуратно поставить обратно в шкаф. Син Лу пошла в комнату тетушки Чжао, чтобы поговорить по душам. Фан Му видел, что до вечерней проверки в институте еще рано, и позволил ей пойти.

Наконец спустилась ночь. Чтобы сэкономить электричество, дети собрались в столовой делать домашнюю работу. Длинные деревянные столы превратились в парты, заваленные учебниками и тетрадями. Возможно, из-за того что они находились в приюте, эти дети были необычайно тихими. Изредка общаясь друг с другом, они сознательно понижали голос. Дошкольники же самостоятельно играли в здании и во дворе. Няням не сиделось на месте; они расположились у входа на кухню, при слабом свете ламп дневного света делая заготовки на завтра – перебирали связки шпината и пучки моркови, мыли, нарезали на кусочки или ломтики. Фан Му прогуливался по двору и курил. Увидел, как Го Янь перед сушилкой разучивает связку каких-то боевых движений. Его движения казались довольно скованными и неуклюжими, но он был полностью сосредоточен, время от времени останавливаясь и хватая себя за волосы, словно вспоминая движения. Фан Му, сочтя это забавным, сел у цветочной клумбы, наблюдая, как тот упражняется. В присутствии зрителя Го Янь стал еще более нервным, руки и ноги потеряли координацию; в конце концов он споткнулся левой ногой о правую и упал.

Фан Му, рассмеявшись, поднялся, чтобы помочь ему. Однако Го Янь оказался проворнее, чем он предполагал, – вскочил на ноги и стал отряхивать пыль с одежды. Увидев, что Фан Му смеется, он, казалось, разозлился, бросил на него косой взгляд и продолжил размахивать кулаками.

Фан Му все больше находил его забавным:

– Го Янь, ты закончил домашнюю работу?

Мальчик проигнорировал его, по-прежнему усердно отрабатывая удары. Фан Му изобразил серьезность:

– Разве мама Гу не велела вам быть вежливыми?

Эти слова подействовали: Го Янь неохотно остановился и слегка поклонился:

– Здравствуйте, дядя.

– Отвечай на мой вопрос.

– Закончил. – Го Янь поднял голову, на его лице по-прежнему было непокорное выражение.

– Правда? – Фан Му сдержал смех. – Принеси, проверю.

– А почему я должен вам показывать? – Го Янь оказался упрямым. – Вы не учитель и не мама Гу.

– Я учитель. – Фан Му решил еще подразнить его. – В каком ты классе?

– В седьмом… – Го Янь посмотрел на него, полный сомнений. – Вы правда учитель?

– Да. – Фан Му подмигнул ему. – Я учу полицейских.

– Вау! – Го Янь заинтересовался. – Правда? Ваши ученики все полицейские?

– Да.

– Тогда вы должны быть не учителем, а инструктором. – Го Янь оглядел Фан Му с ног до головы. – Я знаю… А вы умеете драться?

– Этому я не учу, я преподаю другие предметы, – рассмеялся Фан Му. – Ты такое еще не проходишь.

Разочарованный Го Янь посмотрел на Фан Му и надулся:

– Я так и думал, что не умеете. Вы такой худой…

Больше не обращая внимания на этого «не умеющего драться» полицейского, он встал в стойку и начал отрабатывать другую связку. Фан Му с улыбкой наблюдал за ним, но вскоре выражение его лица постепенно изменилось.

Хотя он не знал приемов рукопашного боя, но все же понял, что новые движения Го Яня заметно отличались от предыдущих. Стиль этого боевого искусства явно выходил за рамки простого укрепления здоровья; движения были жесткими, почти все направлены на поражение жизненно важных точек противника. В школьной физкультуре такие вещи не преподают.

Фан Му потушил окурок, подошел и остановил Го Яня:

– Где ты этому научился?

Не успел удивленный мальчик ответить, как Фан Му услышал из трехэтажного здания позади себя громкий возглас. Затем во двор выскочила Син Лу, держа на руках какую-то девочку.

– Дядюшка Фан, скорее посмотри… – Она выглядела испуганной. – Что с ней?

Фан Му поспешил взять ребенка. Ее тело полностью обмякло, глаза были закрыты, лицо посерело, а губы приобрели темно-фиолетовый оттенок.

Сердце Фан Му тревожно ёкнуло. Он сильно надавил на точку под носом у девочки, но та никак не отреагировала.

Директор Тун и несколько нянь окружили их, беспрерывно зовя девочку по имени:

– Додо, Додо, очнись! Додо, открой глаза, посмотри на тетушку, хорошая девочка, скорее посмотри на тетушку…

Гу Лань раздвинула толпу, протиснулась к Фан Му, без лишних слов забрала ребенка и внимательно посмотрела ей в лицо.

– Наверное, сердце… – Приподняла веки Додо. – Нужно срочно везти в больницу.

– Да-да, когда ее привезли, врач сказал, что у нее проблемы с сердцем… – Директор Тун металась, суетливо доставая телефон. – Быстрее звоните «сто двадцать»!

– Не успеем… – Гу Лань с ребенком на руках бросилась к стоявшей рядом «Ауди». – Прямо в больницу.

Фан Му обернулся к Син Лу:

– Водительские права с собой?

Та похлопала по карману худи:

– В кошельке.

– Отгони мою машину обратно и не опоздай на вечернюю проверку. – Фан Му выхватил из кармана ключи от машины, бросил ей, развернулся и побежал к «Ауди».

Гу Лань, увидев его и не удивившись, бросила:

– Подержите ребенка, я поведу.

Фан Му взял Додо и сел на переднее пассажирское сиденье. Едва закрыл дверь, как к ним подбежали директор Тун и тетушка Чжао.

– Мы поедем с вами!

– Нет! – резко сказала Гу Лань. – Больше людей – больше хаоса. Когда будут новости, я позвоню вам.

Сказав это, она завела машину и быстро выехала из приюта.

Всю дорогу Гу Лань вела машину одной рукой, другой постоянно набирая номера больницы и разных врачей. Машина мчалась быстро. Фан Му, не обращая внимания на страх, продолжал наблюдать за девочкой у себя на руках. После многократного надавливания под носом цвет ее лица немного улучшился, глаза приоткрылись, но она по-прежнему выглядела очень слабой.

Вдруг все окна «Ауди» опустились.

– Нужен приток свежего воздуха. – Гу Лань уже отложила телефон, скорость движения стала еще выше. – Придержите ей голову, но так, чтобы не продуло.

Фан Му расстегнул свою куртку и прикрыл ею голову девочки.

Несколько раз проскочив на красный свет, они прибыли в ближайшую к приюту городскую Четвертую народную больницу. Врачи и медсестры уже ждали у входа в приемный покой. Едва Фан Му вышел из машины, как кто-то забрал у него девочку, уложил на каталку и помчался с ней в реанимацию. Фан Му бегом последовал за ними. Перед ним закрылись двери и загорелась красная лампочка «Реанимация». Он огляделся по сторонам и сел на скамейку у стены, медленно выравнивая дыхание. Тело расслаблялось, но эмоции так и не улеглись. Руки Фан Му, казалось, все еще чувствовали вес обмякшего тела девочки. Он не отрываясь смотрел на красную лампочку, в глубине души молясь, чтобы с Додо все было хорошо.

– Не волнуйтесь так… – Непонятно когда подошедшая сзади Гу Лань села рядом. – В машине ей уже стало немного лучше. – Она похлопала Фан Му по руке. – И в реанимацию доставили вовремя… Все будет хорошо.

Фан Му улыбнулся ей – и тут заметил, что ее лоб покрылся блестящим потом, а грудь тяжело вздымается. Он порылся в карманах, достал пачку салфеток и протянул ей. Гу Лань взяла ее, поблагодарила и медленно вытерла щеки и шею. Ее взгляд все время был устремлен на дверь реанимации.

Они молча сидели, не меняя позы, пока красная лампочка не погасла. Гу Лань встала и подошла к двери реанимации. Вышедший врач в белом халате снял маску с лица.

– Состояние в целом стабилизировалось. Однако… – Увидев Фан Му, он, казалось, почувствовал неловкость и выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не решался. Тот тактично отошел на несколько шагов, наблюдая, как Гу Лань тихо беседует с ним.

Из обрывков услышанных слов он в общих чертах понял, что имел в виду врач: у Четвертой больницы ограниченные медицинские возможности, и они могут гарантировать лишь то, что девочка временно вне опасности, но дальнейшее лечение здесь будет затруднительно. На лице Гу Лань не было разочарования; казалось, у нее уже был план.

– Ничего, главное – спасти; остальное решим позже. – Она посмотрела на свой телефон. – Я уже связалась с больницей при Медицинском университете; «скорая», наверное, уже почти у Четвертой больницы. Если состояние ребенка позволяет, я сразу отправлю ее туда.

Врач закивал и развернулся, чтобы войти в реанимацию и уладить вопросы перевода. В этот момент по коридору быстрым шагом шла молодая женщина в светло-сером деловом костюме, направляясь прямо к Гу Лань.

– Директор Гу, с больницей при Медицинском университете уже договорились. Переводим сейчас?

– «Скорая» уже приехала?

– Да, ждет внизу.

Гу Лань кивнула, встала и вошла в помещение реанимации. Спустя несколько минут несколько медсестер выкатили девочку под капельницей. Гу Лань, идущая рядом с каталкой, махнула рукой молодой женщине.

– Я еду в больницу, а ты разберись здесь – и можешь уходить.

Та закивала и позвала одну из медсестер, чтобы оформить документы. Гу Лань посмотрела на Фан Му:

– Поедете с нами?

Тот на мгновение потерял дар речи. Не то чтобы он не хотел помочь, просто за это короткое время уже успел ощутить, насколько эта женщина предусмотрительна, умна и сильна. Он не знал, сможет помочь ей или только помешает.

– Если вас не затруднит, пожалуйста, поезжайте со мной, – приняла за него решение Гу Лань. – С мужчиной будет проще.

Фан Му, больше не колеблясь, кивнул.

Гу Лань села в «скорую» к девочке, а Фан Му поехал на «Ауди» в больницу при Медицинском университете. Все бумаги уже были оформлены заранее, даже сиделку наняли. Девочку сразу поместили в отделение интенсивной терапии кардиологического отделения; консилиум специалистов ожидался на следующий день. Фан Му долго стоял у входа в отделение. Убедившись в том, что цвет лица девочки уже нормализовался и за ней был организован специальный уход, он немного успокоился.

Как только спало напряжение, тут же нахлынула усталость. Фан Му прислонился к стене и несколько раз зевнул. Выпрямился, огляделся по сторонам – в коридоре было тихо, изредка проходили медсестры и пациенты. Оценив обстановку, он, ругая себя за несдержанность, с полупустой бутылкой минеральной воды и сигаретами прокрался к пожарному входу. Едва толкнув дверь, увидел, как Гу Лань, опираясь на перила лестницы, разговаривает по телефону. Увидев, кто вошел, она кивнула ему, отвернулась и продолжила разговор. Фан Му встал в углу, нетерпеливо достал сигарету, закурил и жадно затянулся.

Гу Лань, вероятно, разговаривала с директором Тун. Она объяснила ей состояние девочки, прогресс в лечении, а также назвала больницу и отделение. Успокоив женщину и определив время посещения, завершила разговор и с облегчением выдохнула.

– Сегодня вечером вы хорошо потрудились… – Посмотрела на сигарету в руках Фан Му. – Можно и мне?..

Фан Му вытащил сигарету и протянул ей, затем дал прикурить. Гу Лань поблагодарила, скрестила руки на груди и начала молча курить. Ее поза была уверенной и изящной, тонкие пальцы подлетали ко рту и опускались, выпущенный дым обволакивал ее, и вся она выглядела одновременно решительной и меланхоличной.

Вдруг стало совсем темно. Фан Му посмотрел на датчик движения на потолке, но не захотел шевелиться. К его удивлению, Гу Лань, казалось, тоже не хотела, чтобы свет снова включился.

Спустя несколько секунд первым заговорил Фан Му:

– Девочку зовут Додо?

– Да. – На сигарете Гу Лань уже образовался длинный столбик пепла; Фан Му протянул ей открытую бутылку с водой, и она стряхнула пепел в горлышко. – «До» как «цветок».

– А фамилия у нее какая?

– Не знаю. – Она покачала головой. – Когда ее нашли на вокзале, ей еще не было двух лет. Имя ей дала директор Тун.

– Ее бросили из-за болезни сердца?

Гу Лань усмехнулась:

– Может быть. Подумали, что бремя слишком тяжелое, или нет надежды, или захотели еще одного ребенка, или просто надоела… Есть очень много причин, чтобы бросить маленького человечка.

Фан Му ничего не ответил, лишь спустя какое-то время пробормотал:

– Хорошо, что есть такие люди, как вы.

– Даже если таких, как я, будет больше, все равно бесполезно. – Тон Гу Лань по-прежнему был резким. – Они должны встать на ноги сами, иначе никто их не спасет.

Фан Му, снова смутившись, не нашелся что сказать. Гу Лань, вероятно, заметила его затруднение, бросила окурок в бутылку и сменила тон:

– Тут рядом врачи и сиделки, волноваться не о чем. – Она вытянула руки в стороны, изо всех сил потягиваясь. – Поехали отдыхать. Я вас отвезу.

* * *

Приближалась полночь. Пешеходов было мало, одиноко горели уличные фонари. Оба человека в машине, казалось, не хотели разговаривать. Гу Лань сидела за рулем, устремив взгляд вперед; Фан Му откинулся на переднем пассажирском сиденье, открыв телефон. В «Вичате» пришло больше десятка голосовых или текстовых сообщений от Син Лу, все о состоянии Додо. Фан Му ответил, и Син Лу сразу прислала смайлик «вздох облегчения». Ей тоже не спалось.

Фан Му выключил экран телефона и, глянув влево, обнаружил, что Гу Лань смотрит на него. Она быстро отвела взгляд и сказала:

– Это уже улица Чуншань. Куда дальше?

– Направо на Гуанжун. – Фан Му указал на уличный указатель впереди. – Полицейская академия, скоро приедем.

– Да? – Гу Лань снова глянула на него. – Вы там работаете?

– Да, преподавателем.

– Чему учите?

– Криминальной психологии.

– Очень сложно, – усмехнулась Гу Лань. – Значит, вы психолог?

– Ха-ха, не совсем, – тоже усмехнулся Фан Му.

Гу Лань, слегка кивнув, помолчала несколько секунд, затем вдруг спросила:

– А та девочка по имени Син Лу… тоже сирота?

Фан Му немного подумал:

– Да. Раньше жила в приюте тетушки Чжао, позже ее удочерила вдова моего коллеги.

– Извините.

– Ничего, это было много лет назад.

– Хорошая девочка… – Гу Лань тихо вздохнула. – Небеса ее берегут, ей повезло.

– И детям приюта «Суншань» тоже повезло. Вы можете изменить чью-то изначально несчастливую жизнь – это очень важно.

– Изменить? Ха! – Гу Лань с горькой усмешкой покачала головой. – Может, мы вообще ничего не можем изменить…

Спустя несколько минут «Ауди», преодолев мост Гуанжун, въехала в жилой район кампуса Китайского университета уголовной полиции и остановилась у дома двадцать восемь. Поблагодарив, Фан Му открыл дверь и вышел. Услышав сзади «эй», машинально обернулся и увидел, что Гу Лань протянула руку.

– Спасибо за сегодняшний вечер.

Фан Му пожал ее руку; та по-прежнему была ледяной.

– Фан Му, «квадратное дерево»… – Гу Лань улыбнулась. – Надеюсь, мы еще увидимся.

– Обязательно. – Фан Му энергично кивнул. – Непременно.

Проводив взглядом ее машину, исчезнувшую в ночи, он поднялся наверх. Едва открыв железную дверь, увидел Тай Вэя, сидящего с улыбкой на диване в гостиной и с насмешкой смотрящего на него.

– Роскошная машина! Что, богатая тетка? – Он закинул ноги на журнальный столик. – И выглядит ничего так…

– А ты, парень, еще и следишь за мной? – Фан Му снял куртку, бросил на стул. – Почему не спишь?

– Твоя кровать слишком жесткая; не подходит такому инвалиду, как я.

– Все равно удобнее, чем в больнице. – Фан Му схватил диванную подушку и швырнул в него. – Черт, у меня дома только одна кровать, и я уступил ее, а тебе еще чего-то не хватает?

Тай Вэй со смехом отмахнулся; подушка упала на журнальный столик, и на пол слетели несколько листов бумаги.

– Ах ты, болван, я же только что прибирался… – Тай Вэй наклонился, поднял их и положил обратно на стопку документов.

Фан Му опустил на нее взгляд. Это были копии материалов дела – судя по рукописным записям, довольно старых.

– Что это?

– Да ничего… – Тай Вэй пожал плечами. – Старое дело, просто достал поизучать.

Фан Му сделал серьезное лицо:

– Даже меня пытаешься обмануть?

– Правда нет… – Тай Вэй заколебался. – Сначала хочу сам разобраться, а потом с тобой поговорить.

– В прошлый раз ты сказал, что хочешь поучаствовать в деле, над которым я сейчас работаю. – Фан Му кивнул на материалы. – Связано с этим?

– Как сказать… По логике, мне не стоит вмешиваться. – Тай Вэй покачал головой. – В общем, сейчас я ничего не могу тебе сказать, чтобы не мешать твоим мыслям.

– Пф! – Фан Му скривил губы. – Так и будешь меня интриговать?

Однако Тай Вэй, вопреки своему обыкновению, не стал перебивать его, а достал из-под копий материалов дела тоненькую брошюрку и передал ее Фан Му.

– Когда будет свободное время, сначала почитай это.

Тот с недоумением взял брошюру, глянул на обложку и с удивлением обнаружил, что это детская книга.

«Русалочка».

Глава 7. Пьяница

В комнате стоял полумрак; в воздухе висел густой табачный дым, кружась и рассеиваясь в луче от настольной лампы. Чжэн Сунлинь держал в пальцах недокуренную сигарету; его глаза с полопавшимися кровеносными сосудами были устремлены на несколько листов бумаги на журнальном столике. Время от времени он стряхивал пепел в почти полную пепельницу.

С другой стороны гостиной из-за закрытой двери донеслись стоны, а затем сильный кашель. Чжэн Сунлинь, вздрогнув, встал, открыл дверь и при слабом свете из гостиной увидел, что с широкой двуспальной кровати пытается подняться его жена.

– Ты проснулась? – Чжэн Сунлинь обошел изножье кровати, собираясь раздвинуть шторы. – Хочешь проветрить?

– Не надо! – Голос Шао Ци был слабым, но решительным. – Дай воды.

Чжэн Сунлинь развернулся и вышел. Вернулся со стаканом воды в руке, присел на край кровати, одной рукой приподнял верхнюю часть тела жены, а другой поднес стакан к ее губам. Шао Ци, полузакрыв глаза, сделала несколько глотков. Постепенно ее дыхание выровнялось, она обмякла, прислонившись к Чжэн Сунлиню, и уткнулась лицом в его грудь. Он отставил стакан и, снова и снова гладя волосы жены, тихо спросил:

– Хочешь что-нибудь поесть?

Та не двигалась и ничего не отвечала. Спустя несколько минут Чжэн Сунлинь подумал, что она снова уснула, и уже хотел осторожно уложить ее, как вдруг раздался с трудом сдерживаемый плач. Затем он почувствовал на груди влажное тепло.

Вздохнув, Чжэн Сунлинь крепко обнял жену.

В последнее время в доме жизнь перестала быть нормальной. Шао Ци взяла длительный отпуск, каждый день запиралась в спальне и могла заснуть только с помощью лекарств, путая день с ночью. Чжэн Сунлинь же дни и ночи напролет изучал фотоматериалы, тайно сделанные в больнице «Баньшань», пытаясь найти владельца той роговицы. Сложно было сказать, кому повезло больше: одна в забытьи убегала от реальности, другой держался из последних сил на «пути мести». Они почти не разговаривали друг с другом, а если и заговаривали, то по молчаливому согласию избегали произносить имя сына. Говорят, время может смягчить боль, но это время, черт побери, тянется слишком медленно…

Постепенно плечи Шао Ци перестали вздрагивать, ее дыхание выровнялось. Чжэн Сунлинь осторожно убрал руку и мягко уложил жену обратно в кровать. Она что-то пробормотала, а затем крепко уснула. Чжэн Сунлинь поднялся и вышел, тихо закрыв дверь.

Вернувшись в гостиную, он взял с журнального столика чашку с остывшим кофе и выпил его залпом. Бесцельно сделав несколько кругов, потер живот и направился к гостевому санузлу. В момент, когда он взялся за дверную ручку, его сердце словно пронзило острое лезвие, невыразимая острая боль разлилась по всему телу. Чжэн Сунлинь крепко зажмурился, стиснув зубы, обернулся, взглянул на другую, тоже запертую спальню – и опустил голову.

Спустя долгое время он, с ногами будто налитыми свинцом, вернулся на диван и снова закурил.

Когда эмоции немного улеглись, Чжэн Сунлинь сильно похлопал себя по щекам, взял одну из распечатанных фотографий с телефона, прищурился и начал просматривать. Спустя несколько минут его взгляд остановился на данных одного из клиентов. Он взял телефон и набрал номер. На другом конце долго не отвечали, наконец из трубки донесся неуверенный голос:

– Алло?

– Прошу прощения, это господин Чэнь Хунвэй? – Чжэн Сунлинь собрался. – Это больница «Баньшань».

– Да, это я. – Голос собеседника стал торопливым. – Нашелся подходящий донор?

– О, очень извиняюсь, пока еще нет… – Чжэн Сунлинь сразу же расслабился. – Мы хотим узнать о состоянии пациента.

– Все так же – недоразвитие левого желудочка. Он же сам по себе не продолжит развиваться… – Собеседник звучал и подавленно, и раздраженно. – Уже больше четырех месяцев, как я обратился в больницу «Баньшань», поскольку вы говорили, что есть каналы, но…

– Спасибо за ваше доверие. Если найдем подходящего донора, сразу же уведомим вас. Желаю вам всего наилучшего!

Чжэн Сунлинь дал отбой, не ощущая особого разочарования. В конце концов, это был не первый раз, когда он связывался с пациентами, записавшимися в больницу «Баньшань», – и терпел неудачу.

Поездка в «Баньшань» оказалась весьма плодотворной. Во-первых, он украл список пациентов, записавшихся на пересадку органов в больнице. При таких подпольных каналах, как у Бао Шанъи, органы вряд ли поступали из законных пожертвований после смерти – скорее всего, с черного рынка. Могли ли от донора, отдавшего роговицу Чжэн Каю, пересадить прочие органы другим пациентам? Если это так, то, как вариант, можно получить информацию о личности донора от этих пациентов…

Во-вторых, та женщина, которую он подвозил, оказалась сестрой Бао Шанъи. Более того, из рассказа Бао Шанхун стало понятно, что брат делал ей пересадку почки, а почка эта была от молодого человека. Что еще важнее, операция имела место за день до пересадки роговицы Чжэн Каю. Тогда может ли почка внутри Бао Шанхун и роговица, пересаженная Чжэн Каю, быть от одного и того же человека?

Чжэн Кай, сын мой, это ты ведешь меня?

Это совпадение еще больше укрепило решимость Чжэн Сунлиня мстить. Сын погиб, и надежда на будущее тоже обратилась в прах. Еще больше его мучило то, что преступник устроил такую злобную ловушку, из-за которой Чжэн Кай погиб от рук собственного отца… Это раздувало его гнев, все нутро горело.

Ты вырезал его правый глаз. Ладно, то, что ему не принадлежало, ты забрал обратно. Но даже если б ты заставил его сразу перестать дышать, даже если б ты заставил его перестать дышать до моего возвращения домой, даже если б ты заставил его перестать дышать до того, как я толкнул дверь…

Чжэн Сунлинь шмыгнул носом, казалось все еще чувствуя запах крови, исходящий от его рук.

Поэтому он не сказал полиции правду. Это неизбежно привело бы к разоблачению его участия в подпольной торговле органами. Последовала бы юридическая ответственность; возможно, даже пришлось бы отсидеть несколько лет. Для нынешнего Чжэн Сунлиня это не имело большого значения. Однако ему нужна была свобода. Только так он мог бы собственными руками схватить того преступника, а затем разорвать его в клочья!

Все равно его жизнь уже разрушена. Так давайте все погибнем вместе…

Ненависть – это истощение. Но также и сила, позволяющая человеку продолжать идти вперед. Более того, только она могла вывести его из кошмара, в котором он собственными руками убил сына.

Чжэн Сунлинь на мгновение задумался, затем снова взял те распечатки и продолжил внимательно изучать их.

* * *

Рано утром Фан Му разбудил звонок от Ми Нань. Он поднялся с дивана, с тяжелой головой зашел в спальню и увидел Тай Вэя, развалившегося на кровати и храпящего так, что дрожали стекла. Достал из шкафа чистую рубашку, переоделся, быстро умылся и поспешил вниз. Внизу стояла сине-белая полицейская машина «Пассат», но в кабине водителя никого не было. Фан Му не успел удивиться, как из-за дома номер двадцать восемь появилась Ми Нань.

– Как я скучаю по этим местам… – Она улыбнулась ему. – Когда я здесь училась, каждый день в шесть утра приходилось вставать и бегать вокруг кампуса, а когда мы пробегали мимо квартала преподавателей, изо всех сил кричали лозунги – учителя не давали спать нам, а мы не давали спать им.

– Да… – Фан Му, зевая, сел на переднее пассажирское сиденье. – Эти неугомонные студенты и сейчас так себя ведут.

– Значит… – Ми Нань пристегнула ремень безопасности и посмотрела на его большие темные круги под глазами. – Ты плохо спал?

– Да нет… Тай Вэй дал мне книгу, читал ее половину ночи.

– Да? – На лице Ми Нань было насмешливое выражение. – Я не знала, что он еще и грамотный…

– Сказка. – Фан Му тоже усмехнулся. – Классика. «Русалочка».

Ми Нань выглядела озадаченной:

– Зачем он дал тебе ее читать?

– Кто знает… Этот парень такой загадочный… – Фан Му с силой потер лицо. – Что делаем сегодня?

– Пойдем посмотрим на магазин Ван Гуанъяня.

Не дожидаясь ответа, Ми Нань резко нажала на газ. Полицейская машина взревела и помчалась вдаль.

* * *

Магазин аниме «Король пиратов» располагался на четвертом этаже торгового центра «Цзяхуа». Ван Чжэ уже ждал у входа, разговаривая по телефону. Увидев, как Фан Му и Ми Нань поднимаются по эскалатору, он достал из кармана связку ключей, протянул ее Фан Му, указал на магазин, развернулся и продолжил разговор.

Фан Му подошел к входу в магазин, присел, открыл дверь из нержавеющей стали и поднял ее. Под пальцами ощущалась пыль.

Внутри магазина было не лучше. Площадь около пятидесяти квадратных метров, в центре деревянный выставочный стол, остальные три стены заняты полками, у входа касса. На всех предметах лежал тонкий слой пыли, и некогда яркие упаковки казались намного тусклее. Фан Му надел перчатки и взял модель Железного человека модели 42. Это был импортный товар, отличного качества, дорогой. Несколько соседних моделей также были персонажами комиксов «Марвел». Фан Му оглядел магазин и обнаружил, что на правых полках в основном лежали товары по мотивам американских комиксов, на центральных – товары по мотивам японских манга, а на левых – игровые диски, комиксы, мелкие аксессуары и так далее.

Вдруг Фан Му услышал, как Ми Нань фыркнула. Обернулся и увидел, что она стоит перед центральными полками, разглядывая несколько фигурок из пластика. Фан Му подошел, взглянул – и не смог сдержать улыбки. Все эти фигурки были в виде молодых девушек, каждая с пышной грудью и бедрами, в соблазнительных позах.

– Как можно любить такие вещи?

– Нынешние дети помешаны на этих японских штучках, – ответил Ван Чжэ. Он стоял у входа, осматривая магазин; выражение его лица было довольно унылым.

– Как долго Ван Гуанъянь держал этот магазин? – Ми Нань открыла блокнот. – Как шли дела?

– Года два примерно. – Ван Чжэ взял фигурку из манги «Святой Сейя», глянул на ценник. – Состоянием его дел я особо не интересовался, у меня и своих забот хватало… – Он взял еще одну фигурку из «Короля пиратов»[16]. – Но думаю, не очень хорошо, раз этот парень не раз просил у меня взаймы. К тому же эта дрянь чертовски дорогая, кто ее купит?

– Зачем открывать такой магазин? Разве не лучше было заниматься бизнесом с вами?

– Он любил… – Ван Чжэ вздохнул. – С детства любил возиться с этими вещами. – Он вытер пыль с упаковки. – Я тогда подумал, пусть сначала откроет магазин, попрактикуется в бизнесе, рано или поздно возьмет на себя компанию, но…

Ему не удалось договорить. Он опустил голову и руки, держа в руке гротескно выглядящую игрушку, что казалось одновременно абсурдным и печальным.

– Может, вы сначала…

– Ничего, ничего. – Ван Чжэ махнул рукой, с трудом выдавив улыбку. – Извините, я отлучусь в туалет.

Сказав это, он поставил фигурку обратно на полку, развернулся и вышел за дверь.

Фан Му и Ми Нань переглянулись. Затем девушка продолжила осматривать полки, а Фан Му зашел за кассу. Там царил полный беспорядок: вперемешку валялись калькулятор, зарядный кабель, пустая пачка от сигарет, зажигалка, чехол для телефона и другие мелочи. Бо́льшую часть стола занимал моноблок «Леново»; клавиатура была покрыта пылью, на нескольких клавишах виднелись следы от окурков. Рядом лежал старый потрепанный блокнот, похожий на бухгалтерскую книгу. Фан Му взял его и только начал перелистывать, как его внимание привлек большой мусорный бак из нержавеющей стали, стоявший под кассой. В нем лежали два биоразлагаемых контейнера для еды, остальное пространство было занято сплющенными пустыми пивными банками. Фан Му вытащил их по одной – всего оказалось целых девять. Он нахмурился: два контейнера для еды лежали на дне бака, значит, их выбросили первыми. Две порции еды в магазине – максимум два дня, а пива он выпил девять банок, причем во время работы.

– Фан Му!

Он увидел, как Ми Нань стоит у маленькой двери в углу. Подошел, достал связку ключей и выбрал один из них, открыв дверь.

Впереди было темно, лишь смутно виднелись сложенные вместе картонные коробки. Фан Му нащупал на стене выключатель и включил свет. Перед ними предстало узкое длинное пространство – похоже, это был склад. Фан Му открыл одну коробку – внутри была блютус-колонка в форме щита Капитана Америки. Открыв вторую, он увидел бюст Оптимуса Прайма. Ми Нань последовала за ним внутрь, но споткнулась о какую-то упаковку, чуть не упав. Фан Му поспешил ее поддержать. Когда Ми Нань встала, оба посмотрели вниз. Там лежала нераспечатанная коробка корейского пива «Касс». Рядом с ней – еще три точно такие же.

Ми Нань подняла взгляд на Фан Му:

– Что думаешь?

Он кивнул на дверь склада:

– Этот парень за два дня до гибели выпил девять банок пива.

Глаза Ми Нань заблестели. Не нужно было слов – Фан Му знал, что она думает о том же, что и он.

* * *

Вернувшись в магазин, они увидели Ван Чжэ, рядом с которым стоял еще один человек, что-то выбирающий на полках.

– Качество неплохое, но модели устаревшие, тут даже сорок седьмой модели[17] нет! – Покупатель беззастенчиво вскрыл упаковку, достал модель и стал разглядывать ее со всех сторон. – Лучше всего продаются сорок вторая, сорок третья и Халкбастер; остальные никому и даром не нужны.

Увидев, что они вышли, Ван Чжэ виновато улыбнулся и повернулся к покупателю:

– Осматривайтесь спокойно, продаю за полцены.

– За полцены? Шутишь? – громко возмутился парень. – Кроме товаров по «Марвелу» и «Трансформерам», кто еще что купит? – Он подошел к центральным полкам, указывая на фигурки из манги «Святой Сейя»: – Эта ерунда давно устарела; кроме заядлых коллекционеров, кто такое возьмет? – Взял наугад несколько фигурок. – К тому же у тебя неполный набор бронзовых бойцов. Где Икар? Он самый популярный. Без одного неполный набор…

Ван Чжэ сжал губы; было видно, что он изо всех сил сдерживает эмоции.

– Тогда предложи цену, обсудим.

– Десять процентов. – Парень указал на полки. – Если согласен, беру всё.

– Десять процентов? – Ван Чжэ вытаращил глаза. – Это же грабеж средь бела дня!

– Ну не так уж все страшно… Хорошо продаются всего несколько моделей, остальные неизвестно когда разойдутся – мне тоже придется держать товар на полках, а это убытки…

– Тогда ничего не продаю. – Ван Чжэ махнул рукой. – Проваливай.

– Да ладно, давай еще обсудим… – Парень с напускной серьезностью задумался. – Пятнадцать процентов, больше не смогу.

– Проваливай. – Ван Чжэ больше не смотрел на него. – Нам не о чем договариваться.

– Лао Ван, не торопись… Давай так: двадцать процентов, больше правда никак.

Ван Чжэ наполовину проводил, наполовину вытолкал покупателя из магазина, но тот, все еще не сдаваясь, сунул ему в карман визитку:

– Передумаешь – звони.

Едва развернувшись, Ван Чжэ разорвал визитку в клочья и выбросил в мусорку. Увидев пивные банки рядом с мусоркой, сначала опешил, затем на его лице появилось смешанное выражение ненависти, жалости и горького сожаления. Фан Му и Ми Нань молча смотрели на него, чувствуя, что стали на шаг ближе к своей догадке.

Возможно, почувствовав их взгляды, Ван Чжэ с трудом собрался:

– Вы заберете на сохранение вещи в магазине?

– Не нужно, – покачал головой Фан Му. – Вы планируете распродажу?

– Да… – Ван Чжэ оглядел магазин. – Раз сына нет, то и в магазине нет необходимости. К тому же еще можно выручить немного денег – живые должны продолжать жить, верно?

– При жизни Ван Гуанъяня… – Ми Нань заколебалась. – У него были проблемы с алкоголем?

– Да, парень любил выпить… – Ван Чжэ вздохнул. – На самом деле это я виноват. В молодости заработал немало денег, следил за модой, да и сам любил выпить, вот и сделал винный погреб. В то время Гуанъянь был еще маленьким, и я изредка в шутку давал ему пригубить алкоголь. Тогда просто думал, что это забавно…

Легкая, будто во сне, улыбка появилась в уголках его губ, словно вид сына, кривящегося от горечи спиртного, все еще стоял перед его глазами.

– Не думал, что ребенок постепенно пристрастится… Еще в начальной школе он мог махнуть сто грамм крепкого. – Ван Чжэ поднял руку, похлопал себя по лбу. – Я его и бил, но он все равно воровал и пил. Потом я перестал обращать на это внимание – думал, лишь бы не буянил. Умение выпить, может, в будущем в бизнесе пригодится…

– У него был цирроз печени на поздней стадии. – Фан Му посмотрел на него. – Вы знали об этом?

Ван Чжэ уставился на Фан Му, но спустя несколько секунд отвел взгляд:

– Не знал.

– А Ван Гуанъянь делал операцию на печени? – продолжила Ми Нань. – Когда?

– Нет. – Ван Чжэ опустил глаза, глядя на пол.

– При вскрытии мы обнаружили у него шрам от операции. – Голос Ми Нань был спокойным. – Вы же не могли не знать об этом?

– Я не знал. – Ван Чжэ резко поднял голову. – Обычно я очень занят… какое-то время сын вообще не приходил домой… – Он начал путаться в словах, наконец крикнул: – Признаю, я не был хорошим отцом, ладно?

– Мы вас и не обвиняем, это не входит в наши обязанности, – терпеливо сказал Фан Му. – Мы просто надеемся…

– Я действительно не знал. – Ван Чжэ вышел из магазина и поднял руку, чтобы опустить роллету. – У меня еще дела, уходите.

* * *

– Внезапный гнев в разговоре – это попытка избежать какого-то нежелательного вопроса, да? – спускаясь по эскалатору, спросила Ми Нань.

Фан Му кивнул. Реакцию Ван Чжэ он предвидел; даже если тот не отвечал, факты были очевидны. Более того, Чжэн Кай и Ван Гуанъянь – эти две, казалось бы, никак не связанные жертвы – уже были скованы какой-то странной цепью.

Полицейская машина выехала из подземной парковки торгового центра «Цзяхуа». Фан Му спросил:

– Куда дальше?

– Я в городское управление, продолжу анализировать тот след. – Ми Нань, выкручивая руль, повернулась к Фан Му. – А ты? Есть прогресс с психологическим портретом?

Фан Му помолчал, затем произнес:

– Раньше мы всегда делали психологический портрет одного лишь подозреваемого, верно?

– Конечно. – Ми Нань немного удивилась. – А что такое?

– Раньше это были дела без мотива или с неясным мотивом… – Фан Му прищурился. – Но на этот раз меня больше интересуют жертвы.

Ми Нань все поняла:

– Связь между ними, да?

Да, та самая цепь. Задача Фан Му – вытянуть эту цепь из окутанного густым туманом бездонного ущелья и посмотреть, кто на другом конце – держащий острый нож демон или следующая жертва, ожидающая заклания.

Глава 8. Паренек

Го Янь, тяжело дыша, подбежал к краю футбольного поля, наспех вытирая вспотевшее лицо и голову футболкой и поднимая свой рюкзак.

– Го Янь, давай еще поиграем, – недовольно кричали товарищи. – Нас и так мало, как мы будем играть?

– Скоро стемнеет; если не вернусь, тетушка будет ругаться. – Го Янь надел рюкзак и помахал рукой. – Завтра поиграем.

В лучах заходящего солнца он побежал к школьным воротам. В приюте ужинали в определенное время, и хотя опоздание не грозило голодом, но и ничего вкусного не оставалось. Если сегодня придет мама Гу, ужин будет на славу – а Го Янь не хотел пропустить такой пир… При этой мысли его живот снова заурчал, а во рту набралась слюна. Выбежав за школьные ворота, Го Янь уже собирался броситься к автобусной остановке в нескольких десятках метров, как вдруг услышал позади себя звонкий голос:

– Эй, малыш, стой!

Го Янь машинально обернулся и увидел, как к нему быстрым шагом идет девочка лет тринадцати – пятнадцати.

– Ты меня звала? – Он недоумевал. – Что нужно?

На девочке были черная футболка и мешковатые камуфляжные штаны, на ногах – красно-белые «Джорданы». Однако больше всего привлекала внимание голова с волосами, выкрашенными в синий цвет. Пока Го Янь смотрел на нее в замешательстве, девочка уже быстрыми шагами приблизилась к нему.

– Деньги есть?

Даже не договорив, она засунула руку в карман Го Яня, грубо шаря там. Го Янь, вздрогнув, поспешно отпрянул назад:

– Что ты делаешь?

Девочка обнаружила, что карманы Го Яня пусты, и, разозлившись, ударила его по лицу:

– Мелкий дерьмец, нищеброд…

Го Янь отмахнулся, в нем тоже вспыхнуло раздражение.

Рука девочки заныла. Она сразу же вышла из себя и стала бить его по голове и лицу.

– Ты еще смеешь сопротивляться? Мелочь пузатая!..

Бабуля Тун говорила, что на улице нельзя задираться, а уж тем более драться. Но тренер Ся сказал, что, если обижают, нужно давать сдачи… Две эти мысли последовательно промелькнули в голове Го Яня. Затем он сделал выбор: пригнулся, опустил голову, блокируя руками удары девочки, выждал момент и ударил кулаком ей в живот.

Девочка вскрикнула, согнулась и схватилась за живот руками. Го Янь шагнул вперед, поднял правый локоть – и остановил его прямо перед носом девочки.

Он стоял перед сидящей на земле и непрерывно стонущей противницей; в сердце его смешались страх и радость. Радость от того, что приемы, которым научил его тренер Ся, действительно сработали и в первой же реальной схватке он уложил дылду на полголовы выше его. А страх от того, что, не среагируй он вовремя и не прояви милосердия, непременно разбил бы ей локтем лицо.

В сердце Го Яня поднялось чувство гордости. Он почувствовал себя таким же ловким, как телевизионные мастера боевых искусств или отважные спецагенты, – быстрым и решительным. Как раз когда он изо всех сил пытался придумать эффектную фразу, девочка заговорила первой.

– Девчонок бить? Типа храбрый? – крикнула она, и весь воинственный пыл Го Яня тут же угас.

– А сама-то? Деньги хотела отобрать… – пробормотал он.

Затем глаза его сверкнули – момент для громкой реплики:

– Это ты сама меня довела!

Сказав это, он собрался с эффектным видом развернуться и уйти. Сделал несколько шагов, как вдруг сзади донеслось сдавленное всхлипывание. Го Янь обернулся и увидел, что девочка сидит на земле, поджав ноги и уткнувшись лбом в колени, и вздрагивает от рыданий. Паренек тут же растерялся, застыв на месте в нерешительности. Помедлив еще немного, он все же вернулся к ней и, запинаясь, произнес:

– Хватит реветь-то… Разве ты права?

Девочка зарыдала еще громче:

– Катись! Вали!

Го Янь почесал затылок, полез в карман брюк и, вытащив смятую пятиюаневую банкноту, протянул ей:

– На, держи, только перестань плакать.

Девочка подняла залитое слезами лицо, взглянула на деньги в его руке и снова разрыдалась:

– И что я с пятью юанями сделаю? Забери их!

– Пяти юаней мало? – Го Янь почувствовал себя обиженным. – У меня на этой неделе только пять юаней на карманные расходы и осталось.

– Какой же ты бедный… На пять юаней даже баоцзы не купишь!

Го Янь опешил:

– Так ты деньги отбирала… чтобы поесть?

– А ты как думал? – сердито бросила девочка, и ее лицо покрылось легким румянцем. – С утра во рту ни крошки не было.

Го Янь окинул ее взглядом:

– А почему домой не идешь?

Девочка обиженно поджала губы и отвернулась:

– У меня нет дома.

– А где твои родители?

Девочка, кажется, снова готова была расплакаться:

– Им до меня нет дела! Они от меня отказались!

Го Янь ненадолго замолчал, а потом протянул ей руку:

– Пошли со мной.

* * *

Он вбежал во двор приюта «Суншань». Тетушка Чжао как раз выходила из кухни с тазом вымытой посуды. Увидев, как он запыхался, поставила таз на землю и шлепнула паренька по заднице.

– Ах ты, негодник! – с улыбкой прикрикнула она. – Где опять шастал?

– Здравствуйте, тетушка Чжао. – Го Янь почесал затылок. – В футбол играл.

– И даже есть не пришел… – Тетушка Чжао ткнула пальцем в таз на земле. – Пошли за мной. Оставила тебе блины и кашу.

Го Янь послушно поднял таз и пошел за ней на кухню. Тетушка Чжао достала из буфета тарелку и протянула ему. Парень схватил четыре блина, развернулся и уже собрался уйти.

– Эй, каши-то хоть немного положи! – крикнула ему вслед тетушка Чжао. – Не боишься, что подавишься?

– Не надо, спасибо, тетушка. Я отнесу в комнату, поем и сразу за уроки сяду.

С этими словами Го Янь стремглав умчался прочь.

Тайком выскользнув со двора, он добежал до поворота у внешней стены и увидел, что девочка присела у обочины и рисует что-то веткой на земле. Го Янь присел рядом и протянул ей два блина:

– На, ешь!

Глаза девочки загорелись, но на лице осталось брезгливое выражение.

– Что это такое?

– Блины, конечно, – немного обиделся Го Янь. – С говядиной и луком. Ешь быстрее.

Девочка скривила губы и нехотя откусила. Выражение ее лица прояснилось; она не церемонясь сложила оба блина вместе и принялась жадно уплетать. В мгновение ока от них не осталось и следа.

– Я же говорил, у нас блины отменные, – с гордостью произнес Го Янь.

Глядя, как она облизывает пальцы, он подумал – и отдал ей еще один блин. Девочка снова мигом справилась с ним, подавилась и начала икать. Го Янь поспешно достал из рюкзака бутылку с водой и протянул ей. Девочка запрокинула голову и осушила чуть ли не полбутылки одним махом. После этого она отбросила бутылку в сторону, похлопала себя по животу и удовлетворено вздохнула.

– Наконец-то наелась…

Го Янь молча подобрал бутылку, сунул ее в рюкзак и доел оставшийся кусок блина. Девочка же полезла в карман своих камуфляжных штанов, достала пачку сигарет и, прикурив с привычной легкостью, выпустила клубы дыма.

Тем временем уже окончательно стемнело, вдоль улицы зажглись фонари. В маленьком круге света девочка сидела, запрокинув голову и наблюдая, как дым медленно растворяется в вечернем воздухе. Го Янь молча смотрел на нее, чувствуя одновременно и любопытство, и растерянность. Перед ними на дороге кипел поток машин, спешили прохожие – никто не обращал внимания на двух подростков, сидящих у обочины.

Девочка докурила сигарету, бросила окурок и, повернувшись, взглянула на несколько корпусов во дворе за забором.

– Это приют, что ли?

– Да, – очнулся Го Янь. – «Суншань».

– И ты тут живешь?

– Угу.

– А почему тут?

– Что значит «почему»? – Го Янь опешил. – Я тут всегда и жил.

– Разве в приютах не брошенные старики живут? – Девочка прищурилась. – Я к таким вроде ездила, на акции «Учиться у Лэй Фэна»…[18]

– У нас детский дом, – улыбнулся Го Янь. – Только дети. У которых нет мамы с папой.

Девочка задумалась.

– И у тебя тоже нет?

– Нет, – кивнул Го Янь. – Бабушка Тун говорит, меня нашли в какой-то маленькой гостинице…

Девочка протянула «о-о-о» и заявила с уверенностью:

– Значит, ты подкидыш. Тебя бросили.

Го Яню такая формулировка не понравилась.

– А ты чем лучше?

– С чего ты взял, что я такая же? – вспыхнула девочка. – У меня родители есть!

– Ты же сама только что сказала, что им до тебя дела нет, что они от тебя отказались! Разве это не то же самое, что бросить?

Девочка запнулась, не найдя, что ответить, и шлепнула Го Яня по руке:

– Врешь ты все!

– Я пошел. – Го Янь смерил ее взглядом.

С этими словами он взвалил рюкзак на плечо и собрался уходить. Девочка, встревожившись, ухватилась за его штанину:

– Ты что, уже уходишь?

– А что еще? – Го Янь сделал серьезное лицо. – Я тебя накормил, чего тебе еще надо?

Девочка прикусила губу:

– Дай мне телефон позвонить.

– У меня нет телефона. – Го Янь развeл руками.

– Как это может быть, чтобы не было телефона? – удивилась девочка.

– Просто нет, вот и всё, – оправдывался Го Янь. – В школе запрещают носить телефоны. Да и детдом нам их покупать не станет.

– Ты только не прикидывайся! – Девочка все еще не верила. – Я просто в QQ[19] зайду, попрошу друга меня забрать.

Го Янь вывернул карманы:

– Честно, нет.

Девочка сразу сникла:

– Тогда где же мне сегодня ночевать?

Го Янь снова присел рядом:

– Почему ты не идешь домой?

– Не пойду я домой! – Настроение у девочки испортилось. – Вернусь – они опять в эту школу меня сдадут…

– Сдадут? – Го Янь не понял. – В какую школу?

– В какую-то дурацкую школу перевоспитания. – Девочка скривила губы. – Напоминает тюрьму, черт возьми: муштра, уборка… А тех, кто не слушается, еще и током бьют.

– Током?! – Го Янь поразился. – Тебя били током?

– Да щас! – Девочка фыркнула. – Я от старших слышала. Разве в таком дьявольском месте можно жить? Я и сбежала.

– Зачем же твои родители отправили тебя в такое место?

Только произнеся это, Го Янь взглянул на ее выкрашенные волосы, вспомнил, как умело она курила, и ответ стал очевиден.

– И что ты будешь делать?

– Не знаю… – Девочка уныло опустила голову. – Думала, хоть немного денег у тебя отобрать, пойти в интернет-кафе, ночь как-нибудь перекантоваться…

Го Янь вдруг почувствовал какую-то странную вину:

– Извини, правда.

Девочка не выдержала и рассмеялась, потрепав его по голове:

– Чего тут извиняться? И вправду еще ребенок…

Го Янь подумал немного и снова поднялся:

– Пойдем, я тебе местечко найду.

Ночь сгустилась, во дворе уже не было видно других детей. В окнах трехэтажного корпуса почти везде горел свет, доносился приглушенный гомон. Го Янь шел впереди, девочка следом; оба, пригнувшись, пробирались между рядами развешанного для просушки белья. Го Янь провел ее за заднюю часть здания, отворил неплотно прикрытую железную дверь и быстро юркнул внутрь.

В темноте двое подростков слышали лишь собственное дыхание и частый стук сердца. От девочки исходил легкий приятный запах, тонкими струйками проникая в ноздри Го Яня. Он собрался, провел рукой по стене, нащупывая выключатель, и наконец нашел его. Щелк. Вспыхнул свет, открыв взгляду узкую комнату метров в десять длиной. Вдоль стен стояли железные стеллажи, заставленные постельным бельем, туалетной бумагой, полотенцами, стиральным порошком и прочей утварью. Вещи выглядели поношенными, но все было чисто прибрано.

– Это подсобка детдома, – тихо пояснил Го Янь.

Затем он отодвинул кучу веников, лопат и садового инвентаря, вытащил оттуда раскладушку из брезента и разложил ее на свободном месте посередине комнаты.

– Сюда обычно никто не заходит. Перекантуешься тут, ладно?

– Конечно. – Девочка была возбуждена, на кончике ее носа выступили мелкие капельки пота. – Отлично.

– Тогда спи. Лучше уйти до рассвета. Если тетя придет что-то брать, заметит.

– Договорились, не бойся. Я тебя не выдам.

Го Янь выключил свет и повернулся к выходу, но девочка вдруг схватила его за руку:

– Эй, малыш, а тебя как зовут?

– Го Янь.

Глаза девочки ярко блестели в темноте.

– Меня зовут Тянь Юэ.

* * *

Го Янь всю ночь не мог толком заснуть. С одной стороны, он беспокоился, как бы не обнаружили девочку, тайно ночующую в детдоме, с другой – просто хотелось есть. С трудом дождавшись рассвета, он рано встал, умылся и побежал на кухню. Прихватив четыре только что приготовленные паровые булочки, украдкой пробрался в подсобку. Та была пуста. Девочки по имени Тянь Юэ и след простыл. Раскладушку тоже убрали на место. Го Янь с горячими булочками в руках сделал круг по комнате, втянул носом воздух – казалось, еще чувствовался ее запах, – потом прислонился к стеллажу и все съел.

* * *

– Хотя методы двух убийств различались, в целом их можно было разделить на два этапа. Во-первых, извлечение органа; во-вторых, побуждение родственников жертвы принять участие в завершающем «ритуале». Темой этого ритуала было наказание.

Чжэн Кай был замкнутым, немногословным; за нелюдимой внешностью скрывалась извращенная сексуальная психология. На его личном компьютере обнаружили огромное количество порнографических изображений и видео, а также фотографии женщин, сделанные скрытой камерой в туалете. Значительную часть этих снимков сделал сам Чжэн Кай.

Ван Гуанъянь, напротив, был общительным, увлекался аниме и сопутствующей продукцией. Его семейное воспитание было довольно поверхностным. Отец плотно занимался бизнесом и не уделял внимания базовому образованию и личному развитию Ван Гуанъяня. Вместо этого он строил мировоззрение и ценности сына на так называемом опыте и правилах делового мира, а также «передал» ему собственные склонности. Ван Гуанъянь с детства пристрастился к алкоголю, во взрослом возрасте это переросло в запой, и в молодые годы он уже страдал циррозом печени.

Таким образом, в двух случаях возникла любопытная связь: глаза – порнографические изображения, печень – алкоголь. Глаза должны созерцать этот красочный мир, ловить прекрасные пейзажи и лица, излучать вовне доброту и тепло. Но Чжэн Кай использовал их, чтобы подглядывать за сокровенными местами женщин в грязной обстановке, удовлетворяя свои извращенные желания. Печень должна выполнять в организме функции детоксикации, метаболизма, иммунной защиты, о ней нужно заботиться. Но Ван Гуанъянь позволял неконтролируемому потреблению алкоголя разрушать ее.

И вот наступило возмездие.

Это наказание также было двойным. Во-первых, убийца лишил обоих жертв органов, которые те не ценили, а во-вторых, побудил родственников жертв совершить над ними последнюю месть: Чжэн Сунлинь собственноручно «убил» Чжэн Кая; Ван Чжэ выпил красное вино, «настоянное» на печени Ван Гуанъяня. Отсюда ритуал приобретал и другой смысл. Основными объектами наказания, казалось бы, были двое погибших, но на самом деле – их родные. Мертвые ушли, ничего не ведая и не чувствуя. Зато живым предстояло вынести стократные муки. Особенно отцу, видящему свои руки, запятнанные кровью сына, или ощущающему во рту вкус его печени…

Изложение Фан Му на время прервалось, и в зале заседаний Городского управления общественной безопасности воцарилась тишина. На лицах всех присутствующих читалась смесь изумления, недоумения и глубокой задумчивости. Спустя долгое время Чжао Дэцзюнь первым нарушил молчание:

– То есть, выходит, мотив в этом деле – месть?

– Да, – кивнул Фан Му. – Причем объектом мести являются не сами жертвы – или, точнее, не они в первую очередь, – а их родственники. Если конкретнее – их отцы.

– Их отцы? Вы хотите сказать, что они совершили нечто, что разгневало убийцу? – Чжао Дэцзюнь полистал лежащее перед ним дело. – Судя по имеющимся данным, у Чжэн Сунлиня и Ван Чжэ нет никаких пересекающихся социальных связей. Общее у них только одно – богатство.

– Это «нечто» совершили не только Чжэн Сунлинь и Ван Чжэ, оба погибших определенно тоже к нему причастны. – Фан Му указал на слайд с демонстрируемыми фотографиями с места преступления. – Связь между двумя отцами еще предстоит выяснить, но между их сыновьями точно существует какая-то общность.

– О? – заинтересовался Чжао Дэцзюнь. – Какая именно?

– Пока неизвестно. – Фан Му покачал головой. – Но я могу с уверенностью сказать, что ни Чжэн Сунлинь, ни Ван Чжэ не сказали всей правды – они определенно что-то знают.

– Почему вы так думаете?

– По их реакции. Особенно когда я упомянул глаза Чжэн Кая и операцию у Ван Гуанъяня, их реакция явно указывала на ложь.

– Это как раз то, о чем я хотел вас спросить, – вмешался Чжао Дэцзюнь. – Вы только что сказали, что убийца лишил жертв тех органов, которые они не ценили. Тогда почему он вырезал только правый глаз Чжэн Кая – ведь, чтобы смотреть на всю эту гадость, он использовал оба глаза?

Фан Му, очевидно, уже продумал этот вопрос. Он указал на старого судмедэксперта Лао Ду:

– Пусть он ответит.

Тот почесал голову:

– Учитель Фан заранее консультировался со мной по этому поводу, отвечу сейчас всем.

Он достал из лежащего перед ним дела несколько фотографий и показал их присутствующим.

– Правый глаз покойного Чжэн Кая был вырезан ножом или похожим острым предметом. Глазное дно и окружающие ткани повреждены, и по результатам вскрытия трудно определить, была ли проведена операция по пересадке роговицы… – Лао Ду продемонстрировал снимки вскрытия тела Ван Гуанъяня. – Ван Гуанъяню действительно проводили операцию, но часть печени отсутствует, и опять же, невозможно с уверенностью сказать, делали ли ему пересадку печени. Однако… – Он сделал паузу. – Я считаю, нельзя исключать такую возможность. Если нужно подтвердить, что оба покойных перенесли трансплантацию органов, я могу подумать над другими методами.

– Трансплантация органов? – Чжао Дэцзюнь взглянул на Фан Му с недоумением. – Хочешь сказать, что Чжэн Каю пересаживали роговицу, а Ван Гуанъяню – печень?

– Это лишь гипотеза, – улыбнулся Фан Му. – Но если эта гипотеза подтвердится, она может объяснить, почему убийца забрал именно глаз и фрагмент печени. – Он обвел взглядом всех присутствующих. – Убийца считает, что погибшие не заслуживали того, чтобы обладать ими.

* * *

На основе психологического профиля преступника, составленного Фан Му, следственная группа предварительно наметила дальнейшие направления расследования. Во-первых, в масштабах всего города изучить записи о донорстве и трансплантации человеческих органов, чтобы подтвердить, действительно ли Чжэн Кай и Ван Гуанъянь перенесли операции по пересадке органов, и установить личности доноров. Во-вторых, повторно допросить Чжэн Сунлиня и Ван Чжэ, чтобы выяснить истинную связь между двумя погибшими. В-третьих, с применением оперативно-разыскных мероприятий проверить социальные связи Чжэн Кая и Ван Гуанъяня, выявив точки их пересечения.

Совещание окончилось. Все начали собирать документы, подниматься и расходиться. Чжао Дэцзюнь привел в порядок материалы дела, поднял голову и заметил, что Фан Му и Ми Нань все еще сидят на своих местах, глядя на него.

– Э-э-э… – Он был несколько озадачен. – Еще что-то нужно?

– Да. – Ми Нань поднялась. – Касательно того фрагмента следа.

– Разве вы уже не доложили об этом на совещании? – Чжао Дэцзюнь снова раскрыл лежащее перед ним дело. – Рост между ста семьюдесятью и ста семьюдесятью пятью сантиметрами, возраст от тридцати до сорока лет, вес около шестидесяти пяти килограммов, вероятно, обувь «Найк Эйр Мор Аптемпо», цвет неизвестен.

– Это установленная часть. – Ми Нань достала листок бумаги и протянула ему. – А есть еще неустановленная.

Чжао Дэцзюнь взял его и увидел, что это протокол экспертизы. Пробежал материал глазами – и его лицо выразило еще большее недоумение.

– Полипропилен? – Чжао Дэцзюнь посмотрел на Ми Нань. – Что это?

– В грязи, в которой сформировался этот отпечаток, я извлекла несколько волокон с примесью крови. – Ми Нань указала на протокол экспертизы. – По результатам анализа, это полипропилен, материал, часто используемый для изготовления ковриков.

– Ты хочешь сказать…

– Да, подозреваемый ранее находился в месте, где лежал коврик из полипропилена. Волокна отслоились и вместе с другими веществами – например, песком и землей – заполнили протектор на его подошве. Когда он разбегался и взбирался на стену за пределами компании «Байдэ», то оставил эти волокна на месте. – Ми Нань сделала паузу. – Но это всего лишь мое предположение.

– Поэтому ты не сказала об этом на совещании?

Ми Нань кивнула:

– Да. Боялась ввести следователей в заблуждение.

– Но даже если твое предположение верно… – Чжао Дэцзюнь почесал затылок. – Такие коврики должны быть повсюду, и найти источник волокон будет крайне сложно.

– А если эти волокна с автомобильного коврика? – неожиданно вступил в разговор Фан Му. – Например, из того самого «Бьюика».

Чжао Дэцзюнь сразу оживился:

– Продолжай.

– Перед совершением преступления убийца наверняка следил за Ван Гуанъянем на машине, затем ждал снаружи бара, выжидая момент, чтобы представиться водителем на замену и совершить убийство. – Фан Му повернулся к Ми Нань. – И кроме того…

– И кроме того, я уже сравнила эти волокна с ковриком в «Тигуане» Ван Гуанъяня. – Ми Нань достала еще один протокол экспертизы. – Это не один и тот же материал.

– Значит, возможно, они из машины самого убийцы? – обрадовался Чжао Дэцзюнь.

– Да. Но это все еще лишь одна из возможностей. – Тон Ми Нань оставался спокойным. – Мы не уверены, отслоились ли эти волокна с обуви убийцы, или они изначально присутствовали на месте.

– Это неважно; в день, когда все прояснится, станет ясно… – Чжао Дэцзюнь вдруг что-то вспомнил. – Кстати, ты провела анализ крови, извлеченной из того следа на стене?

– Я еще не получала уведомления от Лао Тэна, – улыбнулась Ми Нань. – Пойдемте к нему, посмотрим. Он за эти дни, кажется, уже с ума сошел.

Они втроем направились в криминалистическую лабораторию. Едва войдя, увидели Тай Вэя, развалившегося в офисном кресле и мирно посапывающего. Фан Му подошел и лягнул ногой кресло. Оно крутнулось на пол-оборота, а Тай Вэй буквально подпрыгнул на месте и, увидев их, сразу же снова обмяк.

– Уродец! – зевнув, недовольно пробурчал он. – Испугал до смерти…

Чжао Дэцзюнь тоже рассмеялся:

– Начальник Тай, ты здесь дежуришь, чтобы контролировать нашу работу?

– Парень даже больше нашего озабочен этим делом. – Фан Му подошел к панорамному стеклу лаборатории, наблюдая за суетящимися внутри Лао Тэном и его помощницей.

– Не мешай ему, – буркнул Тай Вэй с недовольным видом. – Я только хотел зайти посмотреть, так он меня выгнал с руганью…

– Но, – Чжао Дэцзюнь хлопнул Тай Вэя по плечу, – почему ты так особенно интересуешься этим делом?

– Перенимаю передовой опыт у коллег из соседнего управления. – Тай Вэй поднял голову и посмотрел на Чжао Дэцзюня, вытянув указательный и средний пальцы. – Лао Чжао, дай-ка сигарету.

Чжао Дэцзюнь, скривив губы, достал пачку и бросил ему:

– От тебя, парень, ни слова правды не добьешься! – Затем повернулся к выходу. – Я ждать не буду; сообщите, как появятся новости.

В лаборатории остались только Фан Му, Тай Вэй и Ми Нань. Девушка с улыбкой покачала головой:

– Теперь ты нажил себе недруга в лице начальника Чжао.

– Эй ты… – Фан Му посмотрел на Тай Вэя. – Что-то недоброе замышляешь?

Тай Вэй не ответил. Молча выкурив полсигареты, он вдруг принял преувеличенно серьезный вид.

– Книгу, которую я тебе давал, ты наконец дочитал?

– Катись к черту! – огрызнулся Фан Му. – Я еще в начальной школе ее читал.

– Одного раза мало. – На лицо Тай Вэя снова вернулась его беспечная ухмылка. – Нужно перечитать несколько раз.

Фан Му был озадачен:

– Что за смысл в «Русалочке»?

Тай Вэй не успел ответить, как стеклянная дверь лаборатории резко распахнулась. Оттуда широким шагом вышел Лао Тэн, снял маску и торжествующе вскинул руки:

– Давайте похвалите меня скорее, какой я молодец! – Затем он шмыгнул носом, и выражение его лица изменилось. – Кто, черт возьми, разрешил вам здесь курить?

Тай Вэй поспешно спрятал окурок за спину.

– Лао Тэн, ну как?

– Используя все возможные методы, я наконец извлек ДНК. – Лао Тэн бросил недовольный взгляд на Ми Нань. – Что за хлам вы мне принесли?

Та сдержанно улыбнулась:

– Можно провести сравнение?

– Без проблем. – Воодушевление от успеха явно заставило Лао Тэна временно забыть о нарушении запрета на курение в лаборатории. Он снова повернулся и вошел в стеклянную дверь. – За результатами приходите завтра.

Тай Вэй снова взял окурок в зубы и затянулся пару раз, прежде чем потушить его. На его лице не было никаких эмоций. Фан Му посмотрел на него, потом на Ми Нань:

– Что думаешь?

– Должно быть, это он, – твердо сказала Ми Нань. – На самом деле доказать это было лишь вопросом времени.

Фан Му молча сел и уставился на работающего Лао Тэна. Его взгляд был несколько отрешенным. Тай Вэй ткнул его локтем:

– Что это у тебя за выражение лица?

– Ничего… – Фан Му горько усмехнулся и покачал головой. – Наверное, я слишком долго не занимался делами; боюсь, что мог сбить начальника Чжао с верного направления.

Ми Нань удивленно моргнула:

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю почему, но мне постоянно кажется, что в этих двух преступлениях участвовала женщина. – Фан Му смущенно почесал затылок. – Однако и видеонаблюдение по первому делу, и следы на месте второго явно указывают на мужчину.

– Верно, – рассеянно подтвердил Тай Вэй, вертя в пальцах окурок. – Однако нельзя исключать и возможность совершения преступления группой лиц.

– Ты тоже так думаешь?.. На каком основании ты уверен, что замешана женщина?

– Интуиция, ощущение, опыт – называй как хочешь. – Тай Вэй ткнул пальцем себе в голову. – Просто есть такое неясное, смутное чувство…

– Опять эта Русалочка? – Фан Му скривил губы и повернулся к Ми Нань: – Я же говорил, что мне не стоило участвовать… Смотри, еще одного натолкнул на мистические бредни.

– Я ему верю, – вдруг заявила Ми Нань. – В этих делах действительно фигурирует женщина.

Фан Му и Тай Вэй одновременно уставились на нее.

– Да, женщина. – Ми Нань кивнула. – По сути, эта мысль пришла мне в голову именно после твоего доклада с психологическим портретом – убийца считает, что они не заслуживают…

Она внезапно замолчала, увидев на лице Фан Му полуулыбку, и тут же рассердилась:

– Ты вовсе не сомневался в нас! Ты просто проверял свое собственное предположение!

Фан Му рассмеялся.

Действительно, убийца считал, что Чжэн Кай и Ван Гуанъянь не заслуживали того глаза и того куска печени, которые, скорее всего, принадлежали одному и тому же человеку. А кто мог бы так упрямо считать их своими и любой ценой стремиться вернуть?

Мать.

Глава 9. Любящие, вкушающие одиночество

Ближе к вечеру на город обрушился ливень.

Широкий двор не был ровным, и множество рытвин превратились в лужи, большие и поменьше. Дождевые капли, падая, поднимали брызги. Больше этой весенней грозе радовались цветы и травы на клумбах, лишь недавно пробившиеся из земли. Почва, вдоволь напитавшись влагой, постепенно разбухала, становясь черной и маслянистой, отчего молодая зелень казалась еще ярче. Невольно представлялось, каким же пышным будет это буйство красок после дождя, когда солнце выглянет вновь, ветви омоются дождем, а цветы и травы вдоволь напьются воды.

Температура резко упала. Из распахнутой двери трехэтажного корпуса валил густой пар. У порога на маленькой табуретке сидела, выпрямив спину, девочка лет десяти, молча наблюдая за хлещущим перед ней ливнем. На ней был теплый розовый флисовый комбинезон с вышитой на груди обезьянкой, на ногах – детские кожаные спортивные ботиночки, с виду тоже очень теплые. На лице девочки была смесь ожидания и грусти; она с тоской смотрела на дождь, который не собирался заканчиваться.

Женщина в переднике сновала туда-сюда в дверном проеме, время от времени останавливаясь, чтобы погладить заплетенные в две косички на затылке волосы девочки. Покачивались зажимы для волос в виде маленьких русалочек. В клубящемся паре лицо женщины было неразличимо. Наконец, когда та проходила мимо в очередной раз, девочка ухватилась за ее штанину.

– Что случилось, Сяо Юй?

Девочка подняла голову, но не сказала ни слова, лишь подняла руку и сделала у уха жест, означающий телефон. Женщина присела на корточки и, улыбаясь, посмотрела на нее, спросив также на языке жестов:

– Соскучилась по маме?

Девочка кивнула. Ее губки уже подрагивали; казалось, она вот-вот расплачется. Ее руки выписали сложную комбинацию жестов.

– Мама от тебя отказалась? Как такое может быть? – Женщина снова улыбнулась, покачала головой, нарисовала в воздухе форму сердца и указала на девочку. – Мама очень тебя любит.

Однако та нисколько не утешилась; выражение ее лица стало еще тревожнее, и она снова заговорила на языке жестов.

– Тогда почему она сегодня не пришла за тобой? – Женщина поняла ее, ответив жестами. – Ну, ведь дождь идет. Когда погода наладится, мама придет.

Девочка, все еще недовольная, снова сделала жест, изображая звонок по телефону.

– Позвонить маме? – Сдавшись, женщина вытерла руки и достала из кармана передника телефон. – Ладно, ладно, неугомонная…

Она набрала номер, соединение быстро установилось, и женщина, улыбаясь, заговорила с собеседником. Девочка смотрела на нее с жадным ожиданием. Однако в ее мире царила полная тишина.

Женщина закончила разговор, положила телефон обратно в карман, снова присела и сделала несколько жестов:

– Мама на работе; когда закончит, сразу придет за тобой. – Она подняла руку и указала вдаль, потом погладила девочку по голове. – Теперь успокоилась?

Девочка кивнула и улыбнулась. Женщина поднялась и вошла в дверь. Вскоре она вернулась, держа в руке паровую булочку с бобовой пастой, и сунула ее девочке:

– Сиди тут, кушай и жди маму.

Повеселевшая девочка стала откусывать от булочки маленькие кусочки, не сводя пристального взгляда с ворот.

Сумерки постепенно сгущались. Дождь все продолжал идти. Женщина снова появилась рядом с девочкой, глядя на ливень с беспокойством на лице. Повернулась и крикнула в открытое окно наверху:

– Возьмите несколько зонтов и встречайте детей на автобусной остановке!

Вскоре из здания вышли несколько фигур под зонтами и поспешно направились за пределы двора. Немного погодя эти зонты один за другим вернулись в маленький дворик; под каждым прибавилось по одному-два ребенка с рюкзаками за спиной. Большинство детей с веселым смехом бежали прямо к трехэтажному корпусу, а несколько нетерпеливых сразу направились к кухне. Проходя мимо девочки, каждый норовил дернуть ее за косички или ущипнуть за щеку.

Но та, кого ждала девочка, так и не появлялась. Выражение ее лица становилось все более тревожным, на глаза навернулись слезы. Несколько раз бросив взгляд на зонты, прислоненные у входа в кухню, она, казалось, наконец приняла решение. Поднялась с табуретки, тихонько взяла один зонт и раскрыла его. Порыв ветра едва не сбил ее с ног. Однако девочка упрямо подняла зонт и посмотрела на сплошную завесу дождя; на ее лице появилось решительное и полное ожидания выражение.

И она рванула в ливень.

* * *

Гу Лань проснулась на диване. Какое-то время она лежала неподвижно в позе эмбриона, пока не пришла в себя полностью, и лишь затем медленно поднялась.

Запланированный короткий отдых растянулся на целый час. Еще недавно залитый теплыми лучами заходящего солнца офис словно в одно мгновение погрузился в полумрак. Гу Лань подошла к панорамному окну и с двадцать четвертого этажа посмотрела вниз на город, освещенный ночными огнями. Погода прояснилась, луна взошла рано и висела на темно-синем, словно бархатный занавес, небосводе в окружении редких звезд. Вечерний час пик уже подходил к концу, но поток машин на улицах по-прежнему был плотным. На эстакадах, напоминающих кровеносные сосуды, мчались разноцветные автомобили с мигающими огнями. Гу Лань подумала о сердце. И от этого ее настроение внезапно ухудшилось.

Она медленно прошлась обратно к рабочему столу, откинулась в высоком офисном кресле и, упершись каблуком одной туфли, стала слегка поворачиваться. Ее взгляд все время был прикован к сейфу в углу комнаты. Тяжелая и холодная железная коробка тоже молча взирала на нее. Через некоторое время Гу Лань вдруг почувствовала, словно расстояние между ней и сейфом постепенно сокращается, будто он медленно движется к ней – она уже почти готова была встать и распахнуть объятия, чтобы обхватить его.

Вдруг на столе зазвенел селектор связи. Гу Лань, ухватившись за подлокотники кресла и подавшись вперед, вернулась в реальность.

– Госпожа Гу, пришел тренер Ся.

Гу Лань закрыла глаза, сделала глубокий вдох:

– Пусть войдет.

Спустя несколько минут в офис вошел мужчина крепкого телосложения. Закрыв за собой дверь, он слегка кивнул Гу Лань и замер у входа.

– Подойди, садись. – Она указала на стул перед столом.

Мужчина сел напротив Гу Лань, молча глядя на нее. Она облокотилась на стол, подперев подбородок рукой, и несколько секунд внимательно смотрела на мужчину. Затем спросила:

– Зачем ты его избил?

– Это нельзя назвать избиением. – Мужчина моргнул. – Просто обмен опытом.

– Ся Тянь, у тренера Гао сломано ребро. – Лицо Гу Лань стало холодным. – Это называется обмен опытом?

Ся Тянь усмехнулся:

– Этот ублюдок оказался слишком хлипким.

Гу Лань с силой ударила ладонью по столу. Улыбка мгновенно исчезла с лица Ся Тяня.

– Если он еще раз посмеет к тебе приставать, его ребрам придется куда хуже.

Гу Лань уставилась на него, плотно сжав губы. Ся Тянь хорошо знал это ее выражение – означавшее, что она действительно сердится. Он опустил веки, крепко сцепив руки под столом.

– Больше проблем я не создам.

Спустя долгое время он услышал, как кресло напротив заскрипело, а затем почувствовал, как чья-то рука нежно легла ему на макушку и погладила несколько раз.

Ся Тянь закрыл глаза, ощущая тепло ладони Гу Лань; казалось, каждая пора на его теле медленно раскрывалась.

– Впредь ходи ко мне в зал. – Голос Ся Тяня был низким, словно бормотание во сне. – Зачем терпеть унижения в этом ублюдочном фитнес-центре?

Рука мгновенно отдернулась. Ся Тянь поднял голову и увидел суровое лицо Гу Лань.

– Я уже не раз говорила тебе: сейчас нам лучше минимизировать контакты, – произнесла Гу Лань, отчеканивая каждое слово. – При необходимости нам придется разорвать все связи.

– Я же тебя не подведу…

– Дело в том, подведу тебя я или нет! – резко сказала Гу Лань. – Сейчас у меня есть только ты.

Ся Тянь посмотрел на нее, и его взгляд постепенно смягчился:

– И у меня тоже.

Гу Лань тихо вздохнула, на ее глазах выступили слезы.

– Эх ты… – Она сменила тон на более легкий. – Уже поел?

– Нет.

– Пошли. – Гу Лань поднялась. – Спустимся вниз, в «Симидзу», там сейчас свободно.

* * *

Они выбрали столик в углу ресторана, заказали несколько блюд и не спеша приступили к трапезе. Разговаривали мало, бо́льшую часть времени ели молча. Ся Тянь порой поднимал взгляд на Гу Лань. Та уткнулась в тарелку, кладя в рот маленькие кусочки. Быстро закончила, положила палочки и закурила сигарету. Выкурив половину, заметила, что Ся Тянь пристально смотрит на нее.

– Что?

– Ты бы поменьше курила, – слегка нахмурился Ся Тянь. – Сколько раз уже тебе говорил…

Гу Лань усмехнулась, докурила оставшуюся половину и загасила окурок.

– Наелся?

Ся Тянь кивнул. Гу Лань взяла свою сумку и поманила официанта, чтобы расплатиться. Когда принесли счет, она едва протянула руку, как Ся Тянь выхватил его. Гу Лань не стала спорить, спокойно подождала, пока он достанет кредитную карточку и рассчитается. Затем они вместе вышли из ресторана и на лифте спустились на подземную парковку. Всю дорогу молчали. Подойдя к машине Ся Тяня, Гу Лань просто махнула ему рукой на прощание и направилась в другой сектор парковки. Сделав всего несколько шагов, почувствовала на своей спине горячий взгляд. Инстинктивно обернувшись, она увидела, что Ся Тянь сидит в машине и не отрываясь глядит на нее.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Гу Лань прикусила губу, огляделась по сторонам и быстрым шагом направилась к нему.

Едва усевшись в машину, она почувствовала, как его сильные руки обхватили ее. Ее тело подалось вперед, лбом она уперлась в грудь Ся Тяня. Его руки нежно гладили ее по спине. Все усиливающееся ощущение покалывания медленно распространилось от спины к конечностям. Гу Лань закрыла глаза и обняла его за талию.

Короткие объятия показались долгим, сладким сном. Лишь когда дыхание Ся Тяня стало тяжелым и он, приподняв ее подбородок, жадно потянулся к ее губам, Гу Лань очнулась. Она оттолкнула мужчину, выпрямилась, поправляя волосы и одежду. Ся Тянь тихо спросил:

– Когда же мы сможем быть вместе открыто?

– Когда все это закончится. – Гу Лань повернулась к нему, пытаясь улыбнуться, но краем глаза заметила на заднем сиденье большой черный полиэтиленовый пакет, из горловины которого пробивался слабый блеск.

– Что это?

– Ничего. – Ся Тянь отвел взгляд. – Кое-какие мелочи.

Гу Лань посмотрела на него, развернулась и потянулась к заднему сиденью. Из пакета выпал сложенный выкидной нож. Она вздрогнула, вытащила весь пакет на переднее сиденье – и сразу почувствовала его необычайную тяжесть.

В пакете она обнаружила целых десяток выкидных ножей, складных ножей и телескопических дубинок – и остолбенела. Резко затянула горловину пакета и, обернувшись, спросила:

– Что ты собираешься делать?

– Тренировать их. – Ся Тянь смотрел на ее глаза, готовые вот-вот выстрелить огнем. – Разве можно учить ребят только драке на кулачках?

– Ты хочешь вырастить из них убийц?

– В какой среде им предстоит оказаться в будущем, знаем и ты, и я, – не отступал Ся Тянь. – Иначе зачем ты отправила их ко мне на тренировки?

– Я хочу закалить их волю! Но не учить их причинять вред другим!

– Если б я сам не научился этому, думаешь, дожил бы до встречи с тобой?

Гу Лань стиснула зубы, изо всех сил сдерживая эмоции:

– Ся Тянь, все, что мы делаем, – для того, чтобы эти дети больше не столкнулись с тем, через что прошли мы.

– Это ты сказала, что хочешь превратить их в волков. – Ся Тянь уставился на нее. – А у волка должны быть клыки и когти! – Он сделал паузу. – Иначе как они смогут восстановить справедливость для невинных?

– Это не одно и то же! – закричала Гу Лань.

Она указала на Ся Тяня пальцем; ее губы дрожали, но больше не издавали ни звука. Ся Тянь взглянул на вздувшиеся вены на этой руке, потом на ее смертельно бледное лицо, и словно с него мгновенно сбросили доспехи.

– Я понял… – Он обнял застывшую и непрерывно дрожащую Гу Лань. – Я сделаю, как ты хочешь, хорошо?

В ушах у него раздавались ее тяжелое дыхание и стук зубов. Ся Тянь крепко обнимал Гу Лань, пока ее тело постепенно не расслабилось. После долгого вздоха она оттолкнула Ся Тяня, ее лицо по-прежнему было мрачным.

– Сначала уезжай ты. – Опустила голову. – В ближайшее время постараемся не встречаться; если что, я сама с тобой свяжусь.

Настроение Ся Тяня упало.

– Хорошо.

Гу Лань положила пакет обратно на заднее сиденье:

– Выбрось его.

Ся Тянь с досадой цокнул языком:

– А учить их хотя бы элементарной самообороне тоже нельзя?

– Нельзя! – Тон Гу Лань не допускал возражений. – Не давай им иметь с этим дело.

– Почему?

– Я хочу, чтобы в них был дух волка, но не хочу превращать их в зверей. – Она повернулась и, глядя на Ся Тяня, отчеканила каждое слово: – Если у человека в руках нож, он захочет узнать, каково это – вонзить его в тело другого.

* * *

– Алло?

– Здравствуйте, это господин Ван Гуанъянь?

В трубке послышался легкий вздох.

– Я его отец… Ладно, приходите, я прямо в магазине.

– А? В магазине?

– Разве вы не видели объявление в торговом центре «Цзяхуа»?

– В торговом центре «Цзяхуа»?

– Да. Магазин напротив эскалатора на четвертом этаже. – Голос в трубке стал нетерпеливым. – Вы вообще хотите смотреть товар?

– А, хорошо… Увидимся через полчаса.

* * *

Чжэн Сунлинь поднялся на эскалаторе на четвертый этаж и сразу увидел магазин аниме-товаров под названием «Король пиратов». Немного замешкавшись, он подошел и прочитал вывешенное у входа объявление: «Магазин сдается, все товары со скидкой 50 %».

Мужчина средних лет сидел за кассой у входа; вид у него был усталый и подавленный, он медленно потягивал пиво из банки. Чжэн Сунлинь переступил порог и кивнул ему:

– Господин Ван? Я только что звонил.

Мужчина и не думал вставать, лишь небрежно махнул рукой:

– Смотрите сами; что понравится, берите.

Чжэн Сунлинь осмотрелся по сторонам и понял, что это маленький магазинчик, торгующий товарами, связанными с аниме. На полках были расставлены самые разнообразные модели и фигурки – больше половины Чжэн Сунлинь не узнавал. Он наугад взял несколько и обнаружил, что эти штуки стоят немалых денег. Вернулся к кассе:

– Моя фамилия Чжэн, а как вас звать?

– Ван Чжэ. – Мужчина уже был пьян, лицо раскраснелось, он с трудом поднял веки. – Что-нибудь приглянулось? Если возьмете все, можно еще по цене договориться.

Чжэн Сунлинь придвинул стул и сел напротив него:

– Господин Ван, этот магазин ведь не ваш?

– Сына.

– О? – Чжэн Сунлинь приподнял брови. – Дела же шли прекрасно, зачем продавать? С половинной скидкой потери будут немалые.

Ван Чжэ горько усмехнулся, смял в руке пивную банку и швырнул ее в мусорное ведро.

– Сына больше нет, как же магазину работать?

– Простите, простите… – Сердце Чжэн Сунлиня забилось сильнее. – Я не знал.

– Ничего. – Ван Чжэ махнул рукой. – Незнание не порок.

Чжэн Сунлинь снова осторожно спросил:

– Ваш сын, наверное, был молод? Болезнь?

Ван Чжэ помолчал несколько секунд, выражение его лица стало еще мрачнее:

– Нет, его убили.

– А? – Чжэн Сунлинь округлил глаза. – Убийцу поймали?

– Пока нет, – вздохнул Ван Чжэ. – Совсем недавно это случилось…

– Зачем же убивать-то? – На лице Чжэн Сунлиня по-прежнему было выражение шока. – Молодой парень… С кем-то конфликт случился?

Ван Чжэ снова долго молчал, затем покачал головой:

– Воздаяние.

– Почему же вы так говорите?

– Братец, в жизни человека бывают вещи, которые не стоит брать… – Ван Чжэ поднял глаза, полные кровяных прожилок. – Взял то, что не положено, – значит, должен вернуть.

– Братец, чем больше вы говорите, тем меньше я понимаю, – развeл руками Чжэн Сунлинь. – Что же все-таки произошло?

– Ничего не произошло. Не хочу об этом говорить… – Ван Чжэ вдруг сник. – Вы вообще покупать собираетесь или нет?

С этими словами он уже собирался встать, однако Чжэн Сунлинь подался вперед и схватил его за руку.

– Братец, ваш сын… – Его взгляд стал пронзительным, он произносил каждое слово отчетливо. – Он ведь делал операцию по трансплантации органов в больнице «Баньшань»?

Ван Чжэ тут же остолбенел и лишь спустя долгое время пробормотал:

– Кто вы такой?

– Что же ему пересадили? – Чжэн Сунлинь понизил голос. – Почку, печень, тонкий кишечник или сердце?

Ван Чжэ резко вырвался, широко раскрыв глаза:

– Вы полицейский?

– Нет. – Чжэн Сунлинь откинулся на стул и уставился на него. – Я такой же несчастный отец, как и вы.

* * *

Спустя некоторое время лица сидевших по разные стороны кассы мужчин раскраснелись, а ящик пива у их ног опустел. Чжэн Сунлинь протянул Ван Чжэ сигарету, закурил и сам.

– Почему же вы не сказали полиции?

Ван Чжэ посмотрел на него:

– А вы сказали полиции правду?

– Я тоже нет, – горько усмехнулся Чжэн Сунлинь. – Я спрашивал у юриста: нелегальная сделка по продаже органов при согласии донора или его родственников – не такое уж большое дело. Но кто же, черт возьми, в здравом уме станет добровольно жертвовать роговицу или печень? Наверняка взяли с мертвого…

– Сами пришли и ясно дали понять – не согласны… – Взгляд Ван Чжэ стал отсутствующим, словно он бормотал себе под нос. – Я-то тогда прекрасно все понимал, но уже не мог думать обо всем этом.

– У нас одинаковая ситуация: если дойдет до суда, нам светит статья за умышленное повреждение трупа. – Чжэн Сунлинь почесал голову. – Можно три года схлопотать.

– Верно, я тоже узнавал. – Дрожащей рукой Ван Чжэ поднес сигарету ко рту и затянулся. – Сына не стало; если еще я сяду, моя семья рухнет.

– А у вас какие планы?

– Какие уж тут планы… – Ван Чжэ вытер рукавом уголки глаз. – Смириться. Распродать товары в магазине, хоть какие-то деньги выручить… Если получится спасти мою фирму, нам с женой хватит до конца жизни.

Чжэн Сунлинь помолчал немного:

– Вы правда не знаете личность донора?

– Эх, мне тогда еще сыном надо было заниматься, до других ли тут… – Ван Чжэ покачал головой. – Да и директор Бао говорил разумно: «Заплатил деньги, и всё; какое тебе дело, чья это печень?»

Чжэн Сунлинь опустил голову:

– Нет, не могу смириться.

– Братец, смотрите вперед. – Ван Чжэ казался безнадежно уставшим. – Это как проглотить обиду молча, но что поделаешь? Мы первые нарушили закон. А откуда директор Бао взял органы, мы оба догадываемся…

– Нет. – Чжэн Сунлинь яростно закусил фильтр сигареты. – Если не найду его, кровь на моих руках никогда не отмоется.

Выражение лица Ван Чжэ стало еще более скорбным. Он похлопал Чжэн Сунлиня по руке:

– Простите, не могу вам помочь – тут мы с вами по разные стороны баррикад.

– Ничего. – Чжэн Сунлинь фыркнул. – Даже если я останусь один, доведу это дело до конца.

– Ну что ж. – Ван Чжэ с трудом поднялся. – Идите.

Чжэн Сунлинь тоже встал и снова окинул взглядом магазин.

– Весь ваш товар я беру. – Он потушил окурок. – Пятьдесят, семьдесят процентов – неважно; назовите сумму. Подсчитаете – позвоните мне.

Ван Чжэ застыл на месте, глядя на него в оцепенении.

– Братец, я понимаю ваши трудности. – Чжэн Сунлинь направился к выходу. – Живите с женой душа в душу.

– Подождите…

Чжэн Сунлинь инстинктивно обернулся и увидел на лице Ван Чжэ выражение нерешительности, словно тот о чем-то раздумывал.

– Я… кое-что вспомнил. Не знаю, поможет ли вам это…

Чжэн Сунлинь тут же бросился к кассе, уставившись на него:

– Говорите.

– Вообще-то я тоже волновался насчет источника той печени, как бы не оказалась от больного гепатитом… – Ван Чжэ поднял голову. – Поэтому перед операцией снова пошел в кабинет Бао Шанъи – хотел спросить о доноре.

– И что?

– Бао Шанъи в тот момент разговаривал с другим человеком, и я краем уха кое-что услышал… – Ван Чжэ изо всех сил старался вспомнить. – Вроде упоминали сердце, отторжение, перевод в Городскую народную больницу…

Чжэн Сунлинь почувствовал, как вся кровь прилила к его голове.

– Кто этот человек?

Ван Чжэ горько усмехнулся и кивнул в сторону двери.

Чжэн Сунлинь инстинктивно обернулся и увидел на колонне торгового центра рекламный постер. На нем были изображение мужчины по пояс и текст:

Частная школа перевоспитания для подростков «Минъян».

Официальная образовательная лицензия.

Прозрачное управление.

Помощь проблемным подросткам в быстрой трансформации.

Глава 10. Те, кого забрала любовь

Два дня подряд Го Янь после уроков ждал у ворот школы. Однако Тянь Юэ больше не появлялась. Она, словно былой смутный сон, тихо вошла в его жизнь и тихо ушла. Го Янь быстро забыл об этом. Он снова с головой погрузился в учебу, футбол и борьбу за еду с другими детьми из детдома.

Так продолжалось до пятого дня.

После обеда было всего два урока, и, закончив их, Го Янь снова с несколькими одноклассниками побежал с мячом на спортплощадку. До ужина в детдоме было еще рано, и он планировал вдоволь наиграться перед возвращением. Осеннее солнце палило нещадно, но это нисколько не мешало мальчишкам выплескивать свою энергию. Го Янь отобрал мяч у соперника, пробежал с ним, лавируя между игроками, выбрал момент и нанес удар…

– Классно!

Го Янь вздрогнул, повернулся на голос – на пустых трибунах Тянь Юэ, улыбаясь, махала ему рукой.

Он обрадовался и смутился одновременно. Товарищи тоже подняли веселый шум.

Го Янь взлетел на трибуну и, вытирая пот, спросил:

– Как это ты здесь очутилась?

– Скучно просто… – Тянь Юэ смотрела на мальчишек на поле, свистящих Го Яню. – Не бойся, сегодня не за деньгами твоими пришла. – Она смерила его взглядом. – К тому же я с тобой все равно не справлюсь.

Го Янь смущенно усмехнулся:

– Ты вернулась домой?

Тянь Юэ скривила губы:

– Нет.

Го Янь перестал вытирать пот:

– А где же ты все эти дни…

– В интернет-кафе. – Тянь Юэ откинула волосы. – Помогала людям прокачивать аккаунты, проходить подземелья, чтобы хоть немного денег заработать.

– И ела, и спала в интернет-кафе?

– А где еще? – Тянь Юэ потянулась. – Все лучше, чем возвращаться в школу под ток.

Го Янь задумался:

– А почему не попросила помощи у знакомого по Сети?

– Хм! Не напоминай. – Тянь Юэ выругалась. – Сказала ему, что денег в долг нужно, он согласился, а при встрече полез целоваться и обниматься. Я ему пощечину отвесила и сбежала.

– Что? – Го Янь удивился, а затем разозлился. – Где он? Я пойду с ним разберусь.

Тянь Юэ, глядя на его взволнованное лицо, рассмеялась:

– Ладно, он же все равно ничего не добился.

Го Янь молчал, на его лице по-прежнему читалось негодование. Тянь Юэ погладила его по волосам и подмигнула:

– Малыш, а ты, оказывается, поборник справедливости…

Го Янь уже собирался что-то сказать, как вдруг уловил слабый кисловатый запах. Взглянул на свою намокшую футболку и инстинктивно отодвинулся.

– Не отодвигайся. – В голосе Тянь Юэ слышалась беспомощность. – Это от меня пахнет – я уже несколько дней не мылась.

Уголки ее губ опустились. Она напомнила Го Яню обиженного котенка. Он подумал и сказал:

– Давай я тебя в баню свожу.

– Как в баню? – Тянь Юэ закатила глаза. – У меня всего два юаня.

Го Янь вскочил и нетерпеливо произнес:

– У меня есть! Пошли!

Вместе у них набралось двадцать два юаня. Однако, обойдя все ближайшие сауны, они выяснили, что самый дешевый билет стоит двадцать восемь. Не имея выбора, Го Янь привел Тянь Юэ в общественную баню. Та скривилась, глядя на узкий фасад и простенькое убранство, но в итоге все же зашла.

* * *

Го Янь пожалел десять юаней на помывку и договорился ждать ее у входа. Ожидание затянулось на полтора часа. Когда Тянь Юэ наконец вышла, ее лицо было румяным, обнаженные руки – белыми и нежными, с кончиков волос еще капала вода; она казалась совсем другим человеком, не прежней неряхой-беглянкой. Го Янь смотрел на нее остолбенев. Тянь Юэ хихикнула:

– Теперь куда лучше… – Затем подняла край футболки, понюхала и снова скривилась. – Но эта одежда слишком грязная, ходить в ней отстойно.

Го Янь был в затруднении:

– Денег осталось всего ничего, вряд ли смогу помочь…

Тянь Юэ подумала, посмотрела на часы на стене и махнула рукой:

– Пошли за мной.

Она повела Го Яня прямо к станции метро. Проехали несколько остановок и пешком добрались до элитного жилого комплекса. Тянь Юэ уверенно подошла к подъезду одного из зданий, набрала на домофоне код и вошла в подъезд. Быстрыми шагами направилась к сто второй квартире, тихо наказав Го Яню:

– Ты постучишь. Если кто-то откроет, назови любое имя и скажи, что ошибся дверью.

Затем она отошла на лестницу, выглядывая оттуда лишь наполовину.

Го Янь немного нервничал, но понимал, что не может отказать. Сглотнув и набравшись смелости, постучал. Подождав несколько секунд и не получив ответа, слегка успокоился, повернулся и помахал Тянь Юэ. Та проворно подскочила, приложила указательный палец к дверной ручке, раздался щелчок, и замок открылся. Пока Го Янь размышлял, что это за магия, девочка уже втянула его внутрь.

Переступив порог, Го Янь онемел от изумления при виде просторной гостиной. Такую роскошную квартиру он видел только по телевизору. Гладкий кафельный пол, внушительная мебель из красного дерева, разнообразная бытовая техника, названий которой он не знал… Тянь Юэ же, не медля ни секунды, сразу потянула его в одну из спален. Закрыв дверь до небольшой щелочки, тихо произнесла:

– Иди сюда. Встань тут и карауль; если кто-то войдет – скажи мне.

Го Янь, кивнув, встал у двери, наблюдая за гостиной. Он слышал, как позади него Тянь Юэ открыла шкаф и зашуршала, снимая одежду, и ему стало неловко.

– Ты… побыстрее.

– Знаю, знаю, – вдруг изменив тон, сказала Тянь Юэ. – Не оборачивайся.

В комнате разливался легкий аромат, непонятно откуда исходивший – от самой комнаты или от девочки. Краем глаза Го Янь заметил, как что-то мелькнуло. Он слегка повернул голову и увидел брошенный на пол бюстгальтер. Тут же покраснел до корней волос и, уставившись в щель в двери, замер, не смея пошевелиться.

Через несколько минут позади раздался голос Тянь Юэ:

– Посторонись.

Затем она оттолкнула Го Яня, в несколько прыжков пересекла гостиную и юркнула в другую спальню. К этому времени девочка уже была одета в спортивный костюм и несла на спине огромный рюкзак.

Го Янь стоял в дверях, все еще не зная, что делать, как Тянь Юэ уже вышла из спальни, запихивая в рюкзак толстую пачку банкнот.

– Пошли. – Она махнула рукой, быстрыми шагами направилась к входной двери, открыла ее и вытолкнула Го Яня наружу. – Иди посмотри у входа; если никого нет, позови меня.

Го Янь крадучись подошел к входу в подъезд, увидел, что снаружи все чисто, и помахал Тянь Юэ. Та выскользнула за дверь, закрыла ее за собой и, схватив Го Яня за руку, выбежала из подъезда.

Идя по аллее жилого комплекса, она выглядела очень довольной.

– Хи-хи, теперь есть и на поесть, и на переночевать…

Го Янь все еще не мог прийти в себя:

– Это твой дом?

– Дурачок! – рассмеялась Тянь Юэ. – Только сейчас спросил… Само собой, будь это чужой дом, разве я смогла бы войти?

– Раз уж ты дома… – Го Янь почесал голову. – Почему же опять сбегаешь?

– Чего хорошего дома? – Тянь Юэ снова покосилась на него. – Они же опять упрячут меня в ту школу перевоспитания.

Го Янь подумал и покачал головой:

– Не понимаю, почему нельзя жить вместе семьей? Зачем обязательно отправлять тебя куда-то?

– Надоела я им, вот и всё. – Лицо Тянь Юэ стало мрачным. – А они надоели мне. Всё у меня не так, всё не так… просто не нравлюсь я им.

Го Янь, видя, что она расстроилась, поспешил сгладить ситуацию:

– Может, они о тебе заботятся, хотят помочь избавиться от каких-то…

Тянь Юэ вдруг остановилась. Го Янь обернулся и увидел, что она смотрит на него с выражением обиды на лице.

– Говорю тебе, они меня не любят, – произнесла Тянь Юэ, отчеканивая каждое слово. – Их так называемая «забота» – просто попытка скинуть меня на других, притворившись, что они выполняют родительский долг.

Го Янь помолчал несколько секунд, затем произнес:

– Но постоянно скитаться на улице – тоже не выход.

Тянь Юэ встряхнула волосами:

– Ничего, этих денег хватит надолго; потрачу – потом видно будет. В крайнем случае еще раз приду. Но возвращаться под ток я точно не буду.

– Твои мама с папой будут волноваться, – покачал головой Го Янь. – Если мы, детдомовские, где-то задержимся, тетушки уже беспокоятся…

Самоуверенное выражение исчезло с лица Тянь Юэ.

– Если они выйдут меня искать… – Она прикусила губу. – Попросят вернуться домой, не отправят в школу перевоспитания… – Посмотрела на зеленые насаждения рядом, на фонари и дома. – Я ведь тоже не хочу скитаться.

Глядя на нее, Го Янь невольно почувствовал жалость.

Тянь Юэ быстро вернула себе веселый вид, взяла мальчика за руку и потащила к воротам комплекса:

– Несколько дней сидела на хлебе и воде, наконец-то можно поесть досыта… Малыш, я угощаю. «Кей-эф-си» или «Пицца Хат»?

Го Янь смущенно высвободил руку:

– Иди, мне пора в детдом.

– Ненадолго же. – Тянь Юэ все еще была полна энтузиазма. – Поедим, и я отвезу тебя на такси, нет?

* * *

Двое подростков все еще стояли у обочины, держась друг за друга, и не заметили микроавтобус, мчавшийся к ним на большой скорости. В мгновение ока он резко затормозил рядом, и не успела Тянь Юэ опомниться, как несколько мужчин в камуфляже выпрыгнули из машины и, схватив ее, потащили внутрь.

Мужчина постарше стоял, уперев руки в бока. Он грозно сказал:

– Сбежать вздумала? Совсем обнаглела! – Затем повернулся к ошарашенному Го Яню и рявкнул: – Ты кто такой?!

Мальчик, опомнившись, тут же бросился вперед, ухватившись за дрыгающиеся ноги Тянь Юэ:

– Отпустите ее!

Тянь Юэ отчаянно вырывалась, но не могла противостоять нескольким взрослым мужчинам и лишь кричала мальчику:

– Го Янь, спаси меня!

Го Янь стиснул зубы, мертвой хваткой вцепившись в лодыжку Тянь Юэ. Противостояние длилось несколько секунд, как вдруг он почувствовал, как чья-то рука схватила его за шею. Затем его отбросили в сторону. Едва коснувшись земли, он перекатился, сбросил рюкзак и бросился на мужчину. Тот получил несколько ударов, и на его лице появилось смешанное выражение удивления и раздражения. Он принял стойку и принялся отбиваться. Го Янь быстро начал проигрывать, из носа и рта у него потекла кровь.

– Не бей его! – взволновалась Тянь Юэ, продолжая вырываться и крича в сторону будки охраны у ворот комплекса. – Вы что, ослепли? Помогите скорее…

Два охранника высунули головы из будки, переглянулись – и не пошевелились.

Мужчина пнул Го Яня, сбив с ног, и пренебрежительно сказал девочке:

– Твои родители уже обо всем договорились. Зови кого хочешь – бесполезно!

Тянь Юэ округлила глаза и тут же перестала сопротивляться. Мужчины запихнули ее в микроавтобус и быстро захлопнули дверь. Старший, сердито фыркая, направился к кабине, бормоча себе под нос:

– Черт, вернемся – сразу применим к тебе меры; посмотрим, как ты еще раз сбежишь…

Микроавтобус умчался, оставляя за собой облако пыли.

Го Янь с трудом поднялся, чувствуя, как вся его грудная клетка горит огнем. Вытер кровь с лица, изо всех сил всмотрелся вдаль – и наконец разглядел надпись на заднем стекле микроавтобуса.

* * *

Въехав во двор, Фан Му увидел, как из трехэтажного корпуса выбежала тетушка Чжао и, сияя от радости, бросилась к нему. Син Лу была еще нетерпеливее – не дождавшись, пока машина остановится, выпрыгнула наружу. Тетушка Чжао обняла ее, погладила по голове, потрепала за щеку, выразив всю свою нежность, а затем перевела взгляд на кабину:

– А Ми Нань?

– У нее работа. – Фан Му вышел из машины и щелкнул Син Лу по затылку. – Эта девчонка не могла ждать, торопила меня приехать поскорее…

Тетушка Чжао, смеясь, хлопнула ее по плечу:

– Детка, мне ведь еще тут какое-то время быть, чего же ты торопишься?

– Если ты уедешь, я смогу увидеть тебя только на зимних каникулах. – Надув губы, Син Лу покосилась на Фан Му. – Дядюшка Фан вечно занят, не привозит меня…

Втроем они с веселыми разговорами направились к корпусу, но только подошли к двери, как услышали позади себя рокот двигателя. Фан Му обернулся и увидел, как во двор въезжает черный «Ауди Q7». Гу Лань, сидевшая за рулем в темных очках, помахала ему.

В этот момент из корпуса вышла директор Тун, наспех поздоровалась с Фан Му и Син Лу и направилась прямо к «Ауди».

– Додо сегодня выписывают.

Гу Лань припарковалась, открыла дверь, и Додо, сидевшая в детском кресле на заднем сиденье, протянула руки к директору Тун. Личико девочки оставалось еще немного бледным, но цвет лица был неплохой, и выглядела она бодрее.

Директор Тун вынула Додо из машины, целуя ее в щеку и что-то приговаривая. Фан Му помог Гу Лань достать из багажника детские вещи, собранные за время пребывания в больнице.

– С Додо всё в порядке?

– Можно сказать лишь, что опасность временно миновала. – Гу Лань кивнула в сторону спины директора Тун. – Я отправила историю болезни ребенка в пекинскую больницу «Сехэ» и шанхайскую «Хуашань». У нее серьезный порок сердца, приступ может случиться в любой момент.

– О? – Фан Му остановился. – Что же делать?

– Не переживайте. – Гу Лань сняла очки и улыбнулась. – Я что-нибудь придумаю. – Она похлопала Фан Му по плечу. – Там еще несколько коробок с едой, помогите занести.

Коробки были довольно тяжелыми; внутри лежали свежие мясо, яйца, овощи, готовые продукты и тому подобное. В металлической клетке сидели несколько маленьких кроликов разного окраса. Озадаченный Фан Му осторожно спросил тетушку Чжао:

– Это… чтобы потом съесть?

– Кто же решится их съесть? – Она хлопнула Фан Му по плечу и с упреком сказала: – Сяо Гу привезла их, чтобы дети могли кормить их и играть; говорит, нужно с детства воспитывать в них доброту.

Фан Му кивнул:

– Она и правда очень внимательная и заботливая.

Выписка Додо и богатые подарки очень обрадовали директора Тун. Выразив благодарность, она сразу же собрала работников готовить обед. Дети, узнав, что мама Гу приехала их навестить, естественно, поняли, что пришло время полакомиться, и столпились у дверей кухни, глотая слюнки при виде разных вкусностей.

Фан Му тоже получил от тетушки Чжао задание помочь на кухне – делать единственное, что он умел: чистить картошку. Он сидел во дворе, уставившись на большой таз с картошкой; наконец взял один округлый клубень и принялся за дело. Почистив несколько, как раз выбирал в тазу следующий, когда вдруг услышал рядом смех. Гу Лань, держа в руках большой таз с луком-пореем, села рядом с ним и, указывая на очищенную картошку, с улыбкой сказала:

– Учитель Фан, вы искусственно увеличиваете операционные расходы детдома.

Фан Му был слегка озадачен:

– Разве не нормально?

– Слишком много срезаете. – Гу Лань подцепила кусочек картофельной кожуры. – Этого хватило бы на целое блюдо. – Она протянула руку, чтобы взять овощечистку у Фан Му. – Давайте поменяемся. Занимайтесь луком.

– Да ладно, ладно, – поспешно уклонился Фан Му. – С этим вашим луком надо каждый стебелек отдельно перебирать, такой большой таз… если займусь им, точно с ума сойду. Уж лучше я продолжу с этим простым делом.

Гу Лань смеялась:

– Ладно, делайте как хотите.

Она сидела рядом, наблюдая за процессом. Фан Му чувствовал себя неловко, но был вынужден терпеливо справляться с картошкой. «Тоньше», – напомнил он себе, осторожно двигая овощечисткой, и каждый раз, когда срезал слишком толстый кусок кожуры, с виноватым видом поглядывал на Гу Лань. Но та уже не смотрела на него; ее руки просто-таки порхали, и половина большого таза с луком-пореем была уже разобрана.

– Госпожа Гу, вы и вправду молодец, – искренне восхитился Фан Му. – Я думал, вы по хозяйству ничего не умеете…

– Я ведь не родилась боссом, – улыбнулась Гу Лань. – С детства по хозяйству помогала, давно привыкла. – Она положила на землю пучок готового лука-порея. – К тому же не нужно называть меня «госпожой Гу», как-то неловко.

Разговор завязался, и атмосфера между ними стала намного легче.

– По акценту слышно, что вы не местная…

– Нет. – Гу Лань поправила прядь волос, упавшую на уголок рта. – Я и сама не знаю, откуда родом.

– О?..

– Я сирота. Родители меня бросили.

– Ой, простите. – Фан Му смутился. – Я не знал…

– Ничего страшного. – Гу Лань выглядела совершенно безучастной. – Это было много лет назад.

– А фамилия Гу у вас тоже… – Фан Му указал на трехэтажный корпус. – …как у Додо, например?

– Просто так дали. – Гу Лань, казалось, не хотела продолжать эту тему и помахала рукой мальчику: – Го Янь, иди сюда.

Мальчик отозвался и быстро подбежал. Гу Лань указала на готовый лук-порей на земле:

– Отнеси сначала на кухню.

Го Янь все время опускал голову, и Гу Лань сразу заметила неладное.

– Мм? – Она встала, приподняла подбородок Го Яня. – Что с твоим лицом?

Фан Му, тоже приглядевшись, увидел, что один глаз у Го Яня распух, а в уголке рта красуется синяк.

– Подрался с кем-то?

Го Янь отстранился и тихо сказал:

– Не дрался. Во время футбола столкнулся с одноклассником…

С этими словами он, забрав лук-порей, быстро убежал.

Гу Лань, глядя, как он забегает на кухню, слегка нахмурила брови. Фан Му усмехнулся:

– Подраться в этом возрасте – дело обычное, не стоит слишком волноваться.

Едва он произнес это, как вдруг вспомнил о жестокой манере боя, которую практиковал Го Янь, и тоже посмотрел в сторону кухни.

– Однако этот парень и правда будто изучал боевые искусства – неужели в средней школе на физкультуре такое преподают?

Гу Лань покачала головой:

– Потом спрошу у директора Тун.

В этот момент в кармане у Фан Му зазвонил телефон. Он наскоро вытер руки, достал аппарат и увидел, что звонит Ми Нань. Торопливо провел пальцем по экрану, чтобы ответить, но палец был влажным, и несколько попыток не увенчались успехом.

– Давайте я. – Гу Лань взяла у него телефон, провела мизинцем по экрану, и пошло соединение.

Сразу же донесся голос Ми Нань:

– Ты где?

– Я в приюте. – Фан Му поднес телефон к уху. – А ты?

– Я у Лао Тэна. – Ми Нань говорила очень быстро. – Кровь на тех волокнах определенно Ван Гуанъяня.

Фан Му отошел подальше.

– Значит, кровь Ван Гуанъяня, скорее всего, все еще в том «Бьюике»?

– Верно. Если удастся установить подозреваемого, можно будет провести проверку.

– Хорошо. – Фан Му оживился. – Ты приедешь сюда?

– Нет, мне нужно сначала отнести отчет начальнику Чжао. Передавай привет тетушке Чжао. И еще: не задерживайтесь, у Син Лу вечерняя перекличка.

– Понял.

Фан Му дал отбой – и обнаружил, что Гу Лань стоит рядом с ним.

– Спасибо. – Он положил телефон обратно в карман. – Хорошо, что вы помогли.

– Учитель Фан, – с любопытством спросила Гу Лань, – вы всё еще занимаетесь расследованиями?

– Полицейская академия, научные исследования и работа над делами неразделимы, – кивнул Фан Му. – Я временно помогаю.

– Какое дело? Убийство? Я слышала, вы упоминали кровь и все такое… – Гу Лань вдруг сделала жест, призывающий к тишине. – Наверное, мне не стоит так много спрашивать?

– Ха-ха, мне и правда нельзя об этом говорить, – рассмеялся Фан Му, указывая на таз на земле. – Давайте лучше поскорее закончим работу, а то тетушка Чжао опять будет торопить.

* * *

Гу Лань села, сосредоточенно обрывая бобы. Благодаря усилиям нянь и волонтеров быстро накрыли стол с сытным обедом. По традиции первыми ели дети, а няни и волонтеры кормили самых маленьких и тех, кто не мог есть сам. Фан Му, кормя одного ребенка, смотрел на уплетающих за обе щеки малышей и испытывал одновременно и горечь, и радость. Однако он заметил, что всегда активно боровшийся за еду Го Янь сегодня ел без аппетита – просто молча ковырял рис в миске и лишь изредка тянулся палочками за едой, словно тушеная свиная рулька и жареная рыба его совсем не интересовали.

Наевшись, дети выходили из-за стола играть или делать уроки. Директор Тун и няни собрали остатки еды на один стол, приглашая взрослых поесть. Фан Му рассеянно просто залил рис мясным бульоном – и на этом закончил. После обеда все убрали столовую и разошлись готовиться к ужину. Директор Тун, тетушка Чжао, Син Лу, Фан Му и Гу Лань сели за один стол и, занимаясь мелкой работой вроде чистки чеснока и перебирания кинзы, разговаривали.

Разговор быстро перешел на Додо, которую сегодня выписали из больницы. Директор Тун, явно неравнодушная к этой бедной девочке, подробно расспрашивала Гу Лань о ее состоянии. Когда речь зашла о дальнейшем лечении, она призналась, что у нее нет идей на этот счет, и, поколебавшись, осторожно спросила совета у Гу Лань. Та была настроена решительно:

– Додо нужно как можно скорее делать операцию по пересадке сердца, иначе неизвестно, доживет ли она до десяти лет.

Директор Тун помрачнела:

– Это… для нас слишком сложно.

– Если вы беспокоитесь о деньгах, то зря, – улыбнулась Гу Лань. – Я могу взять это на себя. Но я не ее опекун. Для пересадки нужно встать в очередь на донорство, а с документами придется разбираться вам.

– Это мелочи, это мы без проблем, – поспешила заявить директор Тун. – Но ты снова тратишь такие большие деньги, мне неловко…

– Не будем об этом, – отмахнулась Гу Лань. – Если вы согласны, я распоряжусь, чтобы ее поставили в очередь.

– Согласна, согласна, – закивала директор Тун. Затем, глядя на Гу Лань, осторожно спросила: – Сяо Гу, а если, допустим, Додо вылечат и она станет здоровым ребенком, ты хотела бы ее удочерить?

Гу Лань приподняла бровь:

– О?..

– Мне все время кажется, что я перед тобой в долгу. – Директор Тун взяла Гу Лань за руку, на ее глазах выступили слезы. – Ты так внимательна к Додо… Поэтому, если это не будет тебе в тягость, я бы хотела хоть как-то тебя отблагодарить…

Гу Лань резко отдернула руку, несколько секунд пристально смотрела на директора Тун. Затем, опустив голову, сосредоточенно принялась чистить чеснок, не проронив больше ни слова.

Атмосфера за столом мгновенно стала неловкой. Фан Му прокашлялся, почесал затылок, встал и вышел во двор покурить. Он сел на край клумбы и только закурил, как краем глаза заметил маленькую головку. Обернулся – и та шмыгнула обратно в кусты.

Фан Му, усмехнувшись, сделал строгое лицо и крикнул:

– Го Янь, что ты там подглядываешь? Выходи!

Вскоре Го Янь, виновато понурившись, вышел из-за клумбы и, опустив голову, встал перед Фан Му, теребя руками край одежды. Тот потрепал его по голове:

– Что, собирался напасть на меня?

Го Янь долго мямлил и наконец тихо спросил:

– Дядя Фан, вы ведь полицейский?

Фан Му кивнул:

– Ага.

– Тогда… – Го Янь поднял голову. – Когда же я смогу стать полицейским?

– Ты? – Фан Му рассмеялся. – Разве ты не в седьмом классе?

– Да. – В глазах Го Яня, казалось, загорелся свет ожидания. – Сколько еще лет?

Фан Му начал загибать пальцы:

– Средняя школа еще два года, старшая школа три года, университет четыре года… девять лет, если поступишь в полицейскую академию.

Свет в глазах мальчика мгновенно погас, на лице отразилось разочарование.

– Еще так долго?

– Да. – Улыбаясь, Фан Му посмотрел на него. – Поэтому тебе нужно начинать стараться уже сейчас.

Подумав, Го Янь спросил:

– Дядя Фан, скажите, если человека похитили, полиция будет этим заниматься?

– О? – Фан Му немного удивился. – Конечно, будет, это же преступление.

– А если родители согласны?

– Что за ситуация? – Фан Му выпрямился, взял Го Яня за руку. – Расскажи поподробнее.

Но мальчик вдруг испугался, вырвал руку и заспешил прочь:

– Ничего, я просто так сказал.

С этими словами он побежал за пределы двора. Фан Му поднялся и увидел, что Гу Лань стоит неподвижно у входа на кухню, глядя на убегающего мальчика.

Глава 11. Долг

Неся две большие сумки с покупками, Ай Вэнь медленно вышла из магазина к обочине. Еще не дойдя до стоянки такси, почувствовала, как заболела и онемела правая нога. Ай Вэнь поставила сумки на землю, наклонилась, одной рукой растирая ногу, другой размахивая перед собой. У входа в супермаркет стояло немало людей, ждущих такси, и лишь спустя десять минут ей удалось поймать свободную машину. С помощью водителя Ай Вэнь погрузила сумки на заднее сиденье и сама села внутрь. Постоянно напряженная нога наконец расслабилась, Ай Вэнь устроилась поудобнее и глубоко выдохнула. Во временно расслабившемся теле нервы почему-то стали чуткими. Едва такси тронулось, это знакомое и тревожное ощущение снова заставило ее напрячься. Она повернула голову и стала смотреть через окно на людей на обочине. Как и обычно, тот, кто следил за ней, снова исчез в толпе, словно капля воды, растворившаяся в океане без следа.

Полчаса спустя такси остановилось у входа в Городскую народную больницу. Выйти, вытащить сумки – Ай Вэнь снова пришлось изрядно потрудиться. Когда она добралась до палаты, то тяжело дышала от усталости, а нога болела так, словно снова сломалась.

Женщина, дежурившая у кровати Пань Сяо, видя изможденную Ай Вэнь, даже не потрудилась помочь; взгляд ее был холоден.

Ай Вэнь поставила сумки, подняла руку, вытирая пот со лба, и с усилием выдавила улыбку:

– Здравствуйте, тетушка.

– Я же говорила, не нужно приходить, – безразлично сказала женщина. – Пань Сяо отдыхает, иди домой.

Ай Вэнь неловко улыбнулась и, подойдя поближе, глянула на лежащего в кровати Пань Сяо. Он стал еще худее, чем в прошлый раз. Лицо пожелтело; кожа, тонкая, как бумага, плотно обтягивала выступающие скулы. Его дыхание было хоть и ровным, но коротким; казалось, он изо всех сил боролся с невидимым противником за кислород.

Обида за себя и беспокойство о нем одновременно подступили к горлу, глаза Ай Вэнь наполнились слезами. Она прикрыла рот рукой и беззвучно заплакала. Выражение лица женщины стало еще недовольнее, она грубо оттолкнула ее:

– Хватит реветь! – Ее слова становились все язвительнее. – Надо было тогда не делать этой глупости, а теперь плакать – толку-то!

Ай Вэнь всхлипывала:

– Тетушка, простите…

Пань Сяо на кровати вдруг застонал и медленно поднял веки. Глазные яблоки медленно повернулись, словно пытаясь разглядеть обстановку в палате. Наконец он увидел Ай Вэнь и слабо улыбнулся.

– Ты… – Его улыбка мгновенно застыла. – Почему ты плачешь? – Затем он повернулся к женщине и нахмурился: – Мама, ты опять злишься…

Женщина тут же парировала:

– Разве я не права? Если б не она, ты бы…

Пань Сяо указал на соседнюю кровать, загороженную шторкой:

– Не мешай другим пациентам.

Женщина, фыркнув, вытащила из угла большой мусорный пакет.

– Ладно, поболтайте, а я прогуляюсь. – Она ткнула пальцем в Ай Вэнь: – Не волнуй его слишком, сердце не выдержит.

И с этими словами вышла за дверь.

В палате снова стало тихо. Двое молодых людей несколько секунд смотрели друг на друга, затем Пань Сяо поманил Ай Вэнь. Девушка подошла, села и прильнула к нему.

– Видя меня в таком состоянии, мама тревожится… – Рука Пань Сяо нежно гладила Ай Вэнь по волосам. – Поэтому не сердись на нее, ладно?

Ай Вэнь энергично кивнула, чувствуя, как теплые слезы катятся из уголков глаз.

– С ногами уже всё в порядке?

– Да. Но далеко ходить нельзя, все еще болит… – Ай Вэнь прикусила губу. – Папа не разрешает мне много двигаться – я пришла тайком.

– Слушайся дядюшку, все постепенно наладится. – Голос Пань Сяо звучал довольно уныло. – Как же я тебе завидую… У меня вечно нет сил, и врачи не разрешают вставать с кровати.

– Ты тоже поправишься. – Ай Вэнь подняла голову и взяла Пань Сяо за руку. – Ты должен слушаться врачей.

– Не волнуйся. – Пань Сяо с усилием перевернулся на бок. – Просто лежу слишком долго; так хочется выйти, посмотреть на мир…

Ай Вэнь оживилась:

– Если сможешь вставать и двигаться, что больше всего хочешь сделать?

– Поблагодарить твоего отца.

– О?..

– Как бы то ни было, он спас мне жизнь. – Взгляд Пань Сяо был мягким. – Если б не его помощь, меня уже давно не было бы.

– Не говори так! – Ай Вэнь снова прижалась головой к его груди. – Все из-за меня, иначе ты не пострадал бы…

– Все это в прошлом, не вспоминай больше. – Пань Сяо взял прядь ее волос и накрутил на палец. – Еще я хочу навестить ту малышку.

Ай Вэнь вздрогнула и полностью уткнулась лицом в грудь Пань Сяо.

– У нее все хорошо?

– У нее всё в порядке, – донесся от его груди глухой голос. – Ей хорошо.

– Хочу лично перед ней извиниться, ведь я тоже виноват… – Пань Сяо вздохнул. – Не нужно было позволять тебе так много пить, и еще…

– Не говори! – Ай Вэнь резко подняла голову, в ее глазах читался ужас.

Пань Сяо вздрогнул:

– Что с тобой?

* * *

Ай Вэнь выскочила из больницы и быстрым шагом пошла по тротуару. Наконец ее правая нога не выдержала интенсивной ходьбы. Девушка с трудом дошла до дерева, оперлась на ствол и присела. На нее тут же нахлынули страх и мучительное раскаяние. Она опустила голову между коленями и разрыдалась.

В нескольких десятках метров позади нее Чжэн Сунлинь вытер выступившую на тыльной стороне руки каплю крови и закурил сигарету, спокойно наблюдая за ней.

* * *

Следственная группа проверила все имевшиеся в медицинских учреждениях города записи об операциях по трансплантации органов, но не нашла имен Чжэн Кая и Ван Гуанъяня. Учитывая, что те могли сделать операции под вымышленными именами, группа потратила огромные усилия, чтобы проверить каждого пациента, перенесшего трансплантацию, но так и не смогла установить связь ни с одним из двух погибших. Что касается списка доноров, то, хотя группа его и получила, все они могли быть соотнесены с документально подтвержденными реципиентами.

Другими словами, на данный момент все ниточки оборвались.

* * *

Чжао Дэцзюнь стоял в конце длинного конференц-стола, поглаживая подбородок и не отрывая взгляда от анатомического плаката на стене. На глазах и печени были нарисованы круги красным маркером.

– Учитель Фан!

Фан Му отложил в сторону «Русалочку» и поднял голову:

– Мм?

– Предположим, что роговица и печень, пересаженные Чжэн Каю и Ван Гуанъяню, были от одного донора. – Чжао Дэцзюнь указал на плакат. – Как думаете, этот донор еще жив?

– Маловероятно, – покачал головой Фан Му. – Вряд ли кто-то согласится при жизни отдать сразу роговицу и печень… Разве что самый близкий родственник – но у Чжэн Кая и Ван Гуанъяня нет родственных связей.

Чжао Дэцзюнь помолчал немного, затем вдруг спросил:

– Какие человеческие органы сейчас можно пересаживать?

– Наиболее распространенные – почки, сердце, печень, роговица. – Фан Му подошел и встал рядом с ним. – Тонкий кишечник, поджелудочная железа, кожа – теперь тоже можно.

– Значит ли это, что потенциальных реципиентов может быть несколько?

Фан Му кивнул:

– Верно.

Лицо Чжао Дэцзюня стало еще мрачнее:

– Черт, получается, преступник может продолжить убивать?

Выражение лица Фан Му стало многозначительным.

– Это зависит от того, как он их оценивает.

Действительно, убийца, казалось, играл роль судьи. Для реципиентов, получивших органы, у него имелась своя система оценок. Если реципиент не ценил этот трудно доставшийся шанс вновь обрести зрение или возродиться (помешанный на порнографии Чжэн Кай и алкоголик Ван Гуанъянь), этот судья выносил им приговор и даже лишал их полученного. А сложные «ритуалы» больше походили на наказание для отцов. Отражаясь в психологии убийцы, дело передавало следующую информацию.

Во-первых, пересадка органов донора, скорее всего, была произведена против его воли.

Во-вторых, отношения между убийцей и этим неизвестным донором были чрезвычайно близкими – возможно, даже кровное родство.

В-третьих, убийца не был полностью не способен принять факт пересадки органов донора другим, но, как «даритель» (внутреннее убеждение убийцы), он самостоятельно устанавливал для реципиентов определенный «долг» (который можно обобщить как «ценность») и считал себя вправе требовать его возврата.

В-четвертых, убийца принимал концепцию «вина сына – это вина отца». Оба погибших были еще молоды, и операции по трансплантации органов, вероятно, организовали их родители; кроме того, убийца, казалось, питал глубокую обиду на саму фигуру «отца» – возможно, в ранние годы подвергался негативному влиянию со стороны собственного отца.

– Оценка? – нахмурился Чжао Дэцзюнь. – Тогда убийце нужно было достаточно хорошо знать повседневную жизнь жертв.

– Нечто вроде последующего наблюдения, – усмехнулся Фан Му. – Это, должно быть, человек, свободно распоряжающийся своим временем. – Он скрестил руки и перестал улыбаться. – Более того, критерии оценки убийцы вполне могут меняться.

Чжао Дэцзюнь приподнял брови:

– Что ты имеешь в виду?

– Скажем так… – Фан Му задумался. – Начальник Чжао, если я обычно подшучиваю над тобой или даже подкалываю, что ты чувствуешь?

Чжао Дэцзюнь моргнул:

– Это же нормально – друзья-приятели подшучивают друг над другом, что такого?

– А если однажды я скажу тебе: «Братан, у меня совсем туго с деньгами, одолжи мне сто тысяч юаней»? – Фан Му приблизился к нему. – Ты мне одолжишь, а потом я все равно буду с тобой трепаться, подшучивать – как ты отреагируешь?

Выражение лица Чжао Дэцзюня изменилось.

– Тогда я подумаю, что ты совсем зазнался и не уважаешь меня.

– Почему?

– Я же твой кредитор, – усмехнулся Чжао Дэцзюнь. – В моем присутствии ты должен даже дышать осторожно, а ты что себе позволяешь?

– К тому же, одолжив у тебя деньги, я продолжаю пить, ходить в караоке, на шопинг – все как обычно…

– Тогда ты уже совсем офигел, – округлил глаза Чжао Дэцзюнь. – Ты же в долгах, а тратишь деньги?

– А если б я у тебя не занимал?

Чжао Дэцзюнь подумал немного и кивнул:

– Кажется, понимаю… У того, кто дает, отношение к тому, кто получает, другое.

– Да. – Фан Му посмотрел на анатомический плакат. – Изначально убийца считал, что погибшие не ценили органы донора, поэтому у него есть право забрать их обратно. После двух успешных преступлений его самоидентификация укрепится. Тогда он может произвольно расширять свои «полномочия», повышая стандарты оценки… – Профайлер сделал паузу. – Другими словами, если действительно существуют другие реципиенты, даже небольшой непреднамеренной ошибки будет достаточно, чтобы он счел оценку неудовлетворительной.

– Ты хочешь сказать… – Чжао Дэцзюнь провел рукой по лицу. – Пока есть другие реципиенты, вероятность, что преступник снова убьет, очень высока?

Фан Му кивнул:

– Верно.

Лицо Чжао Дэцзюня потемнело, он закурил одну сигарету за другой. Спустя долгое время снова угрюмо заговорил:

– Учитель Фан, согласно твоему анализу, нам предстоит иметь дело не с одним человеком. И следить, и убивать… Тот мужчина, появившийся на видеонаблюдении, в одиночку не справился бы.

– Да. – Фан Му пожал плечами. – Поэтому я всегда считал, что это работа группы. Среди них…

– Среди них есть женщина?

– И вполне вероятно, в роли матери, – улыбнулся Фан Му. – Помнишь?

– Конечно. – Чжао Дэцзюнь стряхнул пепел. – Основания?

– Мать вынашивает; можно сказать, она связана с детьми плотью и кровью, что порождает чувство, будто они ее собственность. Некоторые мамы считают: «Ты мой, поэтому я имею право забрать тебя обратно».

– Похоже, выяснение личности того донора – ключ к разгадке… – Чжао Дэцзюнь загасил окурок. – Нужно еще поработать над Чжэн Сунлинем и Ван Чжэ.

– Если обычные каналы не работают, найдем другие пути. – Фан Му подмигнул ему. – Мобилизуй своих осведомителей.

Чжао Дэцзюнь опешил:

– Что ты имеешь в виду?

– Чжэн Кай и Ван Гуанъянь, скорее всего, делали подпольные операции по пересадке органов, в официальных больницах записей не найти… – Фан Му скривил губы. – У темных дел темные пути.

– И в самом деле. – Чжао Дэцзюнь фыркнул. – Кстати, стоит заняться еще одним человеком.

– Кем? – удивился Фан Му.

Чжао Дэцзюнь кивнул в сторону лежащей на конференц-столе сказки:

– Тай Вэем.

* * *

Этот парень в последнее время и правда был не в себе.

Тай Вэй уже выписался из больницы, но наотрез отказывался возвращаться в родной город, предпочитая тесниться с Фан Му в маленькой однушке. Он проявлял необычайный интерес к этим двум убийствам, дотошно выспрашивая все детали дела. Однако, когда Фан Му требовал «возмещения», тот, кроме как бросить ему сказку, либо молчал, либо отшучивался. Фан Му впервые почувствовал раздражение по отношению к старому другу. Но каждый раз, когда он решался допросить Тай Вэя, тот просто исчезал – уходил рано утром, еще до рассвета, а когда Фан Му возвращался домой, того и следа уже не было.

Поэтому, едва Фан Му открыл дверь и увидел пустую неубранную кровать, его тут же охватила ярость.

Спальня была небольшая, багаж Тай Вэя составлял всего один чемодан. Однако Фан Му за полчаса перерыл все ящики, и те старые дела, которые Тай Вэй постоянно просматривал в последнее время, так и не нашлись.

Не сдаваясь, Фан Му расширил область поисков до гостиной. Как раз когда он швырял на пол подушки с дивана, дверь открылась и вошел Тай Вэй с уставшим лицом. Увидев хаос в гостиной, он опешил:

– Ох, ты что, переезжаешь?

– Переезжаю к чертовой матери! – Фан Му сердито подошел к нему с кучей вопросов, но тут почувствовал едкий странный запах – на одежде, штанах и обуви Тай Вэя была грязь, в волосах паутина, а от него самого воняло.

– Ты что, в канализацию лазил? – Фан Му, зажав нос, отступил на два шага, приказав ему снять одежду и обувь прямо у входа. – Бегом в душ!

– Мы же мужики… Хватит прикидываться чистюлей. – Тай Вэй задрал футболку, понюхал и безразлично сказал: – Просто проветри.

– Я охреневаю от тебя!

Фан Му затолкал его в ванную, затем запихнул снятую одежду и обувь в мусорный пакет – и только тогда выдохнул.

– Эй, одежду пока не стирай, – пробурчал Тай Вэй под звук льющейся воды. – Потом сам постираю.

Фан Му швырнул мусорный пакет в коридор и нетерпеливо крикнул:

– Эти тряпки разве что выкинуть!

– Черт! – донесся недовольный голос Тай Вэя. – Какой же ты привередливый…

Вскоре он, вытирая волосы и обмотавшись полотенцем, неспешно вышел из ванной:

– Эй, парень, что на ужин?

Фан Му сидел на диване, не говоря ни слова. Тай Вэй, еще не почувствовав его настроение, продолжил:

– Может, шашлычки поедим… Ты и правда выбросил мои вещи? Тогда придется одолжить у тебя обувь.

Фан Му по-прежнему не отвечал. Тай Вэй обернулся, посмотрел на мрачного приятеля и скривил губы:

– Не строй из себя важную птицу. Я же не жалуюсь, что твоя обувь воняет, неблагодарный!

Он вошел в спальню, но едва открыл дверь, как выражение его лица изменилось:

– Когда ты, черт возьми, научился рыться в чужих вещах?

Фан Му вдруг улыбнулся и приветливо сказал:

– Давай садись.

– Какое садись… Сначала поедим, я умираю с голоду! – Тай Вэй поднял палец. – И предупреждаю: уважай мое право на личную жизнь.

Фан Му по-прежнему сиял улыбкой:

– Пока не объяснишь мне сегодня все толком, никуда не пойдешь.

Тай Вэй знал его упрямый характер, поэтому покорно сел напротив, опустив голову:

– О чем говорить?

– Про твою «Русалочку». – Фан Му с шумом бросил сказку на журнальный столик. – Вот об этом сегодня и поговорим.

Тай Вэй поднял голову и осторожно посмотрел на него:

– Серьезно?

Фан Му приподнял брови:

– А сам как думаешь?

Тай Вэй, продолжая медленно вытирать волосы, вдруг фыркнул:

– Дело-то не нашел?

Фан Му уставился на него, не говоря ни слова.

– В стиральной машине. – Тай Вэй указал на балкон. – Ты же, парень, полмесяца одежду не стираешь, там безопаснее…

Фан Му рассмеялся:

– Ну ты даешь!

Запакованное в герметичный пакет дело вскоре оказалось на журнальном столике. Тай Вэй указал на пакет:

– Сначала посмотри.

– Что это?

Тай Вэй вздохнул:

– Какой же ты нетерпеливый… – Он расставил ноги и положил руки на колени, словно обдумывая, как выразиться. – Сначала скажу безответственно. – Полуголый Тай Вэй с серьезным лицом выглядел очень комично. – Дело, которым ты сейчас занимаешься, мне уже встречалось…

Глава 12. Кошмар

Ай Минбо вышел из машины, договорился с водителем о времени встречи на следующий день и отпустил его. С портфелем в руке он несколько секунд постоял перед трехэтажным особняком, потянулся, глубоко выдохнул и направился к воротам.

Едва коснулся калитки, как позади раздалось: «Директор Ай…» Он машинально отозвался и обернулся – из-за кустов вышел мужчина средних лет.

– Здравствуйте.

Ай Минбо поздоровался, в уме перебирая, из какого же это дома сосед. Мужчина улыбнулся:

– Вы меня не знаете.

Ай Минбо удивился:

– Вы…

– Моя фамилия Чжэн, Чжэн Сунлинь. – Мужчина сделал шаг вперед. – Можно поговорить с вами пару минут?

– О чем? – насторожился Ай Минбо. – Если это касается школы, давайте в мой кабинет. Это мой дом, после работы я не обсуждаю служебные дела.

– К школе не относится. – Чжэн Сунлинь подошел ближе. – Мы раньше не встречались, но бывали в одном и том же месте…

Ай Минбо окончательно сбился с толку:

– Где?

Чжэн Сунлинь, не отрываясь глядя ему в глаза, отчеканил:

– Больница «Баньшань».

Два слова. Самое обычное название, но оно ударило Ай Минбо в грудь, словно тяжелый молот. Тот пошатнулся, несколько секунд смотрел на Чжэн Сунлиня в оцепенении, затем поднял руку, чтобы открыть калитку.

– Не понимаю, о чем вы. – Ай Минбо почувствовал, как пальцы сводит судорогой. – Уйдите, пожалуйста.

«В восьмерку», – мысленно отметил Чжэн Сунлинь и тут же положил руку на уже приоткрытую калитку.

– Ваша дочь Ай Вэнь дома. – Он встал перед Ай Минбо, преграждая ему путь. – Если мы начнем ссориться, она это заметит.

Лицо Ай Минбо мгновенно побелело:

– Что вы вообще хотите?

– Как долго еще сможет биться то сердце? – Чжэн Сунлинь прищурился. – Как долго, по-вашему, это удастся скрывать?

Ай Минбо повернулся, поднял голову и посмотрел на особняк позади – в нескольких окнах горел свет, но в самих окнах никого не было видно. Он отошел от калитки и пошел вдоль забора в сторону, пока не убедился, что из дома его уже не видно, и остановился.

Чжэн Сунлинь все время неспешно шел за ним, на его лице застыла легкая улыбка.

Ай Минбо дернул галстук, дыша как загнанный бык и беспокойно озираясь по сторонам.

– Что вы хотите?

– Я ничего не хочу. – Чжэн Сунлинь приблизился к нему. – Я задам вам всего один вопрос.

– Какой?

– Кто был тот ребенок?

– Ты… говори тише! – Ай Минбо напрягся еще сильнее. – Я не знаю…

«Еще ближе. В девятку».

– Не знаете? – перебил его Чжэн Сунлинь. – Не знаете? Ай Вэнь могла сбить человека насмерть, а потом вырезать у него сердце?

В одно мгновение Чжэн Сунлинь увидел, как Ай Минбо сделал движение, чтобы броситься на него – словно пытаясь то ли заткнуть ему рот, то ли схватить за горло. Чжэн Сунлинь почувствовал, как в душе у него полегчало.

«В десятку».

Этот попавший в самую цель выстрел был отчасти азартной ставкой. Исходя из информации, которую Чжэн Сунлинь подслушал в больничной палате, молодому человеку по имени Пань Сяо после серьезной травмы сделали операцию по пересадке сердца, а травма произошла в результате какого-то инцидента, спровоцированного Ай Вэнь в состоянии опьянения. Когда Пань Сяо упомянул какого-то «малыша», сильная негативная реакция Ай Вэнь, казалось, означала, что с этим «малышом» уже случилось несчастье. Кроме того, Бао Шанхун также упоминала, что ее почка была от молодого человека.

Опьянение. ДТП. Малыш. Сердце.

Это не могло не навести Чжэн Сунлиня на следующую гипотезу: Ай Вэнь, управляя автомобилем в пьяном виде, сбила насмерть ребенка. Его (ее) сердце пересадили ее парню Пань Сяо. Тогда почка, пересаженная Бао Шанхун, роговица, пересаженная Чжэн Каю, и печень, пересаженная Ван Гуанъяню, – могли ли они все быть от того же ребенка?

Реакция Ай Минбо принесла Чжэн Сунлиню полную победу.

Он отскочил в сторону, Ай Минбо, не успев остановиться, пошатнулся, чуть не упал и, вконец расстроенный, ухватился за фонарный столб, чтобы кое-как устоять на ногах. Затем обернулся и злобно уставился на Чжэн Сунлиня:

– Кто ты такой на самом деле?

Чжэн Сунлинь оставался невозмутимым:

– Я уже говорил, ты меня не знаешь.

– Полицейский? – сквозь зубы спросил Ай Минбо. – Или частный детектив?

– Ни то ни другое, и не спрашивай больше… – Чжэн Сунлинь сделал паузу. – Отвечай на мой вопрос.

– С какой стати я должен тебе отвечать? – В уголках рта Ай Минбо выступила белая пена; голос был хриплым и злобным. – Какие у тебя доказательства?

– Доказательства мне не нужны. – Чжэн Сунлинь сделал шаг к нему. – Я не собираюсь тебя разоблачать.

Ай Минбо опешил:

– Чего же ты хочешь?

– Отвечай на мой вопрос! – почти закричал Чжэн Сунлинь. – Кто был тот ребенок?!

Ай Минбо пристально смотрел на него, изо всех сил стараясь успокоить дыхание. Через мгновение он неожиданно спросил:

– Ты знаком с Бао Шанъи?

– Да… – Чжэн Сунлиня внезапно осенила мысль. – Он и послал меня спросить у тебя.

Ай Минбо обмяк, будто вот-вот рухнет на землю:

– Зачем тебе это знать?

– У меня свои причины. – Чжэн Сунлинь уже терял терпение. – Быстрее, директор Ай, у меня нет времени ходить с тобой вокруг да около.

– Я правда не знаю… – Ай Минбо закрыл глаза, его щека непрерывно подрагивала. – Не спрашивай больше.

– Тебе лучше сказать мне правду. – Чжэн Сунлинь схватил его за воротник. – Иначе ты, твоя дочь и тот парень, лежащий в больнице, – все вы умрете.

– Не смей угрожать моей дочери! – Ай Минбо вырвался; его глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. – Не смей ее трогать!

– Я и не собирался трогать твою дочь. – На лице Чжэн Сунлиня вдруг появилось скорбное выражение. – Ты можешь не верить мне, но есть те, кто заберет ваши жизни.

– Что? – опешил Ай Минбо.

– Роговица того ребенка пересажена моему сыну, печень – другому парню по имени Ван Гуанъянь… – Губы Чжэн Сунлиня задрожали. – Мой сын мертв, а тот глаз, на котором делали операцию, вырезали. Ван Гуанъянь мертв, печень тоже изъяли.

Глаза Ай Минбо округлились; казалось, в эти слова невозможно было поверить.

– Ты… ты хочешь сказать… – Он отчетливо слышал, как стучат его собственные зубы. – Родственники той девочки мстят?

– Я пытаюсь помочь тебе. – Чжэн Сунлинь сделал паузу. – Иначе рано или поздно придет очередь твоей дочери.

– Я правда не знаю… – Взгляд Ай Минбо стал рассеянным, словно он бормотал себе под нос. – Она тогда сразу умерла. В такой экстренной ситуации… мне было уже не до того…

– Расскажи мне все как было в тот день, – произнес Чжэн Сунлинь.

– В тот день… – Ай Минбо растерянно посмотрел на него, но вдруг его взгляд снова прояснился, и он вежливо сказал: – Господин Чжэн, о чем вы говорите? Я не могу вам помочь.

Чжэн Сунлинь сразу понял намек:

– Я же сказал, что не собираюсь тебя разоблачать. – Он развeл руки в стороны. – И у меня нет никаких устройств для записи.

– Извините. – Ай Минбо махнул рукой. – Не знаю – значит, не знаю. На эту тему я больше не скажу ни слова.

Чжэн Сунлинь сжал губы. Спустя какое-то время на его лице вдруг появилась слабая улыбка.

– Ничего. – Он засунул руки в карманы брюк. – Я буду следить за твоей дочерью. Когда убийца придет к ней, я узнаю ответ.

Из горла Ай Минбо вырвался низкий рык:

– Держись подальше от моей дочери!

– Тебе лучше не отходить от Ай Вэнь ни на шаг. – Улыбка на лице Чжэн Сунлиня стала еще шире. – Не знаю, почему убийца до сих пор не тронул твою дочь – ведь она явно та, кто больше всех заслуживает смерти…

Ай Минбо сжал кулаки, черты его лица исказились. Однако он лишь поправил одежду, взял портфель, развернулся и зашагал обратно к своему особняку.

Стоило ему оказаться во дворе, как ноги тут же подкосились. Опираясь на забор, он с трудом дошел до качелей в северо-восточном углу двора и рухнул на них. Качели поехали назад, и его внезапно охватило сильное чувство тревоги. Ай Минбо бросил портфель, уперся ногами в землю и сидел, вытянувшись в струнку.

Из окна доносился аромат готовящейся еды, смутно слышался голос Ай Вэнь, разговаривающей с матерью. Этот вечер должен был быть уютным, это место должно было дать ему полное расслабление. Однако сейчас у Ай Минбо не было смелости войти в этот дом. Слова Чжэн Сунлиня были словно какой-то ужасный вирус, уже проникший в его кровеносные сосуды и мышцы, – если он вернется домой, то принесет беду своей семье… Он мог лишь сидеть остолбенев. Спустя долгое время достал из кармана сигареты, закурил, и мозг его слегка оживился.

Кроме как через Бао Шанъи, тот парень по фамилии Чжэн не смог бы найти его. Что касается тех двоих, у которых вырезали глаза и печень, можно попросить инструктора Чжана из школы проверить, правда ли это. Он отставной полицейский, у него еще должны остаться какие-то связи. Если Чжэн Сунлинь говорит правду, то Ай Вэнь действительно может грозить опасность…

Ай Минбо рассердился. Лао Бао, черт возьми, совсем ненадежен. Хотя он и поручил Бао Шанъи помочь с телом девочки, но не ожидал, что тот окажется настолько жадным, что таким образом «утилизирует» тот труп. И независимо от того, использовал Чжэн Сунлинь угрозы или подкуп, Бао Шанъи никак не должен был выдавать Ай Вэнь.

Ай Минбо достал телефон, нашел номер Бао Шанъи и нажал кнопку вызова. Вскоре в трубке раздался холодный голос автоответчика: «Телефон абонента выключен».

Удар пришелся в пустоту. Ай Минбо на мгновение застыл, затем вдруг осознал, что уже дважды не смог связаться с Бао Шанъи. Тут же его охватила еще бо́льшая ярость – этот тип скрывается от него!

Он уже хотел выругаться, как вдруг телефон зазвонил. Посмотрел на экран – звонила Ай Вэнь. Ай Минбо замешкался, затем провел пальцем по экрану, чтобы ответить.

Первое, что он услышал, – это плач. Затем донесся голос дочери:

– Папа, спаси меня!

* * *

Бескрайний ливень. Каждая травинка и каждое деревце в горах были вымыты дождем и сверкали под светом фонарей. Там, куда свет не достигал, царили сырость и мрак. Два луча фар постепенно пронзали тишину горной дороги, стремительно взвиваясь вверх по серпантину.

Внезапно скорость машины резко упала. В луче дальнего света прямо впереди показался задний бампер «БМВ». Подъехавшая машина сбросила скорость, покачнулась несколько раз на мокрой дороге и остановилась рядом с «БМВ».

Ай Минбо вылез из кабины – и мгновенно промок до нитки. Он вытер дождевые капли с лица и увидел, что «БМВ» съехал с дороги и врезался в дерево, капот его был сильно деформирован. Ай Минбо, спотыкаясь и падая, бросился туда, изо всех сил вглядываясь внутрь салона.

Ай Вэнь сжалась в клубок; из носа и рта у нее текла кровь, глаза были полузакрыты, на лице застыла мука.

Ай Минбо запаниковал – без конца зовя дочь, дергал ручку двери. Ай Вэнь, почувствовав, как сотрясается машина, пришла в себя. Увидев за дверью отца, она разрыдалась и, помогая ему, стала толкать дверь наружу. После нескольких попыток та наконец открылась, и Ай Вэнь с плачем бросилась в объятия Ай Минбо:

– Папа, почему ты так долго… Я чуть не умерла от страха…

В нос Ай Минбо ударил резкий запах алкоголя. Он одновременно испугался и разозлился, понимая причину аварии.

– Ты ранена?

– Нога… нога не двигается…

Ай Минбо осторожно вытащил дочь – и тут же увидел, как ужасно изогнута ее правая голень; сломанная кость прорвала джинсы. Вид был душераздирающим.

Ай Вэнь то и дело кричала от боли у него на руках, одновременно указывая на пассажирское сиденье:

– Папа, там еще Пань Сяо… Посмотри на него скорее, я не могу его разбудить…

Только тогда Ай Минбо заметил в машине другого человека. Того парня по имени Пань Сяо, склонившего голову набок и неподвижно лежащего на пассажирском сиденье. В лобовом стекле перед ним зияла большая дыра, и по направлению пробоины видно было, как обломок сломанной ветки торчит у него из груди.

Ай Минбо содрогнулся, поспешно отнес Ай Вэнь к обочине, обежал машину с другой стороны, открыл дверь, вытащил Пань Сяо и, волоча, дотащил его до обочины. Пань Сяо безвольно лежал с бледным лицом, из его груди непрерывно сочилась кровь, которую размывал дождь, образуя на асфальте небольшую лужу.

Увидев его состояние, Ай Вэнь снова разрыдалась.

– Папа… – Она достала телефон. – Скорее звони в скорую, я не могу позволить ему…

– Как это могло случиться? – Ай Минбо был в полной растерянности. – Почему ты столько выпила, да еще села за руль? Как ты…

Ай Вэнь плакала так сильно, что не могла удержать телефон; слезы смешивались с дождем и крупными каплями падали на экран.

– Я рассказала Пань Сяо об учебе за границей, нам обоим стало грустно… – В ее глазах мелькнул страх. – Я хотела развеяться, думала, на этой дороге никого нет… Но когда увидела того ребенка, было уже поздно…

Ай Минбо остолбенел. Он медленно поднялся и посмотрел вперед. На краю луча дальнего света неподвижно лежало ничком на дороге маленькое тельце.

Беда накрыла огромным куполом. Для Ай Вэнь все кончено…

Он обернулся и увидел, что дочь, прикрываясь от дождя одеждой, плачет и набирает номер на телефоне. Не раздумывая, он бросился к ней и выхватил телефон. Ай Вэнь подняла голову, ее лицо выражало смесь страха и недоумения.

– Папа…

Ай Минбо наклонился и с трудом поднял дочь на руки.

– Еще не все потеряно… – Он почувствовал, как его мозг работает словно точный механизм на высокой скорости, и, стиснув зубы, понесся к своей машине. – Папа тебе поможет.

* * *

Несмотря на то что кондиционер в кабинете был переключен на режим обогрева, промокший насквозь Ай Минбо все равно чувствовал холод. Он сидел на диване, дрожа и делая маленькие глотки кофе.

Бао Шанъи вошел, открыв дверь, увидел его состояние – и тут же направился к гардеробу.

– Директор Ай, сначала переоденьтесь. Я дам вам свою одежду…

Ай Минбо поднял руку, останавливая его, и нетерпеливо спросил:

– Ну как?

– Опасности для жизни Ай Вэнь нет. Открытый перелом малоберцовой кости правой ноги, я уже назначил операцию. – Бао Шанъи взглянул на медицинское заключение, выражение его лица стало серьезным. – Однако с тем парнем дела обстоят плохо. Тяжелая проникающая травма грудной клетки, сейчас в реанимации. Но, я думаю, он не протянет до завтра.

Ай Минбо вздрогнул:

– А та девочка?

Бао Шанъи покачал головой:

– Когда привезли, была уже мертва – тяжелая черепно-мозговая травма.

Ай Минбо схватился за голову, крепко вцепившись в свои волосы. Бао Шанъи прислонился к письменному столу.

– Директор Ай, как вы собираетесь поступить?

Ай Минбо помолчал несколько секунд, затем произнес:

– Отведите меня к дочери.

Они друг за другом прошли по коридору прямо в операционную. Ай Вэнь как раз готовили к операции, время от времени она издавала мучительные стоны. Увидев отца, с нетерпением приподнялась:

– Папа…

– Ложись скорее. – Ай Минбо подошел и усадил ее. – Не волнуйся, дядюшка Бао тебя вылечит.

– А как Пань Сяо? – напряженно спросила Ай Вэнь. – Он сильно ранен?

Ай Минбо запнулся. Обернулся, посмотрел на Бао Шанъи и с усилием выдавил улыбку:

– С ним тоже всё в порядке.

Его игра не обманула Ай Вэнь. Девушка снова легла на койку, уставившись в потолок, и вдруг, закрыв лицо руками, разрыдалась.

– Не плачь, – тут же запаниковал Ай Минбо. – Папа что-нибудь придумает.

Ай Вэнь снова попыталась подняться:

– Я не хочу операцию… Я хочу к нему…

Ай Минбо одновременно испугался и разозлился:

– Слушайся! Папа же сказал, что придумает…

Бао Шанъи потянул его за рукав, повернулся и сделал знак врачу:

– Готовьте к операции. И сейчас же дайте ей успокоительное.

Затем он вывел Ай Минбо из операционной.

Вернувшись в коридор, тот никак не мог успокоиться и ходил взад-вперед у дверей операционной. Бао Шанъи тоже не знал, как его утешить, и лишь сидел на скамейке, не говоря ни слова.

– Лао Бао… – Ай Минбо вдруг повернулся и понизил голос: – Неужели совсем ничего нельзя сделать?

– Он ранен слишком серьезно, сейчас его держат только аппараты… – Бао Шанъи задумался. – Однако пересадка сердца, возможно, поможет.

Глаза Ай Минбо заблестели:

– Тогда делайте! Разве у вас здесь нельзя…

– Это не так просто, как вы думаете. – Бао Шанъи горько усмехнулся и покачал головой. – Как мне сейчас искать подходящего донора? Пациенты уже давно стоят в очереди…

– Придумайте же что-нибудь! – Ай Минбо сел рядом с ним. – Разве у вас мало ресурсов и каналов? Деньги не проблема.

– Дело не в деньгах. – Бао Шанъи начал загибать пальцы. – Даже если я мобилизую всех торговцев органами, нужно время – а парень до того времени не дотянет.

Выругавшись, Ай Минбо удрученно опустил голову. Спустя время он вдруг моргнул и посмотрел в дальний конец коридора.

– Лао Бао?

– Мм?

– У той девочки… внутренние органы не повреждены?

– Нет, только травма головы. – Бао Шанъи вдруг понял. – Директор Ай, вы же не хотите…

– Все равно она уже умерла. – Глаза Ай Минбо засверкали. – Совместимость и все такое, я этого не понимаю… а вдруг подойдет?

Бао Шанъи заколебался:

– Попробовать можно, но…

– Тогда попробуем! – Ай Минбо вскочил. – С врачами и прочим решайте сами, все расходы я беру на себя.

На лице Бао Шанъи появилось недовольство.

– Директор Ай, поступать так – слишком большой риск…

– Столько лет дружбы… Помоги мне в этот раз, и я точно не оставлю тебя с пустыми руками. – Голос Ай Минбо стал нетерпеливым. – Я ни за что не разглашу подробности этого дела, иначе моей дочери наступит конец. С твоей стороны…

Бао Шанъи огляделся:

– Это моя больница, и, конечно, я решаю.

– Вот и всё. – Ай Минбо схватил его за руку. – Тайно, без ведома других, у тебя здесь полный цикл… – Он поднял палец: – Когда все будет сделано, помимо обычных расходов, я добавлю тебе вот столько.

– Сто тысяч?

– Миллион.

Бао Шанъи облизнул губы, его глаза быстро забегали:

– Ладно, попробую…

– Договорились. Я не отступлюсь.

– Хорошо. – Бао Шанъи, словно приняв решение, поднялся. – Ждите новостей. – Он сделал два шага и снова обернулся: – Съездите заберите разбитую машину. И ни в коем случае не оставляйте никаких следов.

Ай Минбо тоже встал:

– С этим я разберусь, остальное на тебе.

Бао Шанъи ушел. Ай Минбо повернулся и, глубоко выдохнув, посмотрел в окно на хлещущий ливень.

* * *

…В одно мгновение ливень закончился; шум дождя сменился шумом ветра, гоняющего опавшие листья. Ай Минбо обнаружил, что снова оказался в собственном дворе. В трубке раздался голос Ай Вэнь:

– Алло? Папа, ты почему не отвечаешь?

Ай Минбо очнулся:

– Мм… я слушаю.

– Ты еще на работе? – Тон Ай Вэнь был будничным. – Мама спрашивает, когда ты вернешься ужинать.

– Я уже почти дома. – Ай Минбо изо всех сил старался сохранять спокойствие. – Подождите меня немного.

– Хорошо.

Ай Минбо отключил звонок и снова сел на качели. Он не знал, что из пережитого – воспоминание или разговор с Чжэн Сунлинем – было сном, но если б можно было выбрать, он предпочел бы, чтобы сном было и то и другое.

Глава 13. Старое дело

В мае город С. пережил редкостный для региона ливень[20]. После того как дождь закончился и выглянуло солнце, из подземной ливневой канализации вынесло три обнаженных женских тела, уже в значительной степени разложившихся. Результаты вскрытия показали, что причиной смерти всех трех жертв было механическое удушение, а при жизни они подверглись сексуальному насилию. Управление общественной безопасности создало специальную следственную группу для расследования этого дела. Тай Вэй, в то время еще только-только начавший работать в полиции, также вошел в группу. Поскольку с момента преступления прошло много времени, следов не осталось, расследование двигалось крайне медленно. Для тщательного изучения дела Тай Вэй и другие члены группы долгое время вели поиски и осмотры в лабиринте подземной ливневой канализации, в итоге обнаружив следы, указывающие на то, что здесь кто-то проживал. На основе этой улики полиция путем слежки и установления контроля сузила круг подозреваемых до одного бродяги, обитавшего в водосборном резервуаре. Однако операция по его задержанию закончилась гибелью подозреваемого. Тем не менее ДНК подозреваемого совпала с семенной жидкостью, оставшейся в телах жертв. Полиция на этом основании установила, что серию изнасилований и убийств совершил этот человек, и, учитывая смерть подозреваемого, дело было закрыто…

* * *

– И все? – Фан Му развeл руками. – Я не вижу ничего общего.

– Не торопись… – Тай Вэй с трудом снял правую ногу с журнального столика, с силой размял ее несколько раз и снова положил обратно. – Пока я занимался этим делом, мой названый[21] отец также попросил меня разыскать одну пропавшую школьницу.

– Это его ребенок? Твоя названая сестра?

– Нет. – Тай Вэй покачал головой, горько усмехнувшись. – Это была соседская девочка. Ее тоже потрепала судьба. В ее семье родился «внеплановый»[22] младший брат, и на нее особого внимания не обращали. В школе из-за плохого материального положения другие девочки ее травили. Как раз накануне происшествия она поссорилась со школьной задавакой по имени Ма На, та избила ее и сбросила в ливневую канализацию, после чего она пропала.

– Неужели она… – Фан Му округлил глаза. – Неужели встретила того бродягу?

– Ты угадал… – Тай Вэй вздохнул. – Тот бродяга не только не убил ее, но и вылечил ее раны, и они вдвоем какое-то время жили в водосборном резервуаре.

Фан Му нисколько не удивился, лишь кивнул:

– Сочувствие и взаимопомощь в несчастье… Но разве родители девочки не искали ее?

– Вот тут и начинается самое странное. Отец Ма На, чтобы замять дело, откупился деньгами от отца девочки, да еще решил вопрос с пропиской для ее незаконного брата, – усмехнулся Тай Вэй. – Помнишь, в то время иметь сына[23] было мечтой многих…

– И что дальше?

– Затем родители девочки стали считать ее мертвой, как будто никогда и не рожали! – Тай Вэй скривил губы. – Та однажды вернулась домой, выяснила отношение к себе родителей, снова ушла в водосборный резервуар и стала жить вместе с тем бродягой. Они поддерживали друг друга… – Он вдруг улыбнулся: – Кстати, она дала тому бродяге имя – Винсент.

– Винсент? – Фан Му моргнул. – Как Винсент из «Красавицы и Чудовища»?

– Именно.

Подумав, Фан Му спросил:

– А потом?

– Когда мы ловили Винсента, его сбил насмерть на машине школьный учитель. – Тай Вэй нахмурился. – Я тогда сразу почувствовал, что что-то неладно – не может же быть такого совпадения… Позже благодаря неустанному розыску наконец выяснилось, что школьный учитель и был настоящим убийцей. Сам он в интимном плане ни на что не годился, заставлял Винсента насиловать и убивать, а сам записывал весь процесс для развлечения.

Тай Вэй сделал паузу, ожидая похвалы от Фан Му. Однако тот оставался невозмутимым:

– А школьный учитель?

– Мертв. – Тай Вэй недовольно покосился на него. – В тот день, когда Винсента сбили, школьный учитель снова заставил его привести в ливневую канализацию одну школьницу. Угадай кого?

– Ма На, – выпалил Фан Му.

Тай Вэй несколько секунд смотрел на него, затем произнес:

– Вот зануда! Даже малейшего простора для загадки не оставляешь…

Фан Му рассмеялся:

– Ты упомянул всего двух школьниц: одна – та несчастная девочка, а вторая… кто же еще?

– Ладно… – Тай Вэй махнул рукой и ускорил темп речи. – Неизвестно как та девочка вычислила настоящего убийцу, заманила школьного учителя в водосборный резервуар, оглушила ударом по голове и привязала его шею проволокой к ручке запорного клапана. Затем привела отца Ма На в ливневую канализацию, сказав, что его дочь в резервуаре…

Увидев, как глаза Фан Му загораются все ярче, он хотел немного подразнить его, но тот уже заговорил:

– Когда отец Ма На открывал запорный клапан, он задушил того школьного учителя?

– Черт! – громко воскликнул Тай Вэй. – Ты слишком умный!

– Ты уже все и так рассказал, даже дурак догадается! – Фан Му фыркнул. – Столько времени болтал – и только сейчас дошел до сути…

Тай Вэй снова оживился:

– Ну как? Похож ли этот почерк на дело, которым ты сейчас занимаешься?

– Мстить за малейшую обиду, причем чужими руками, не упуская никого? – Фан Му, задумчиво кивнув, снова спросил: – А что стало с той девочкой?

– Пропала без вести. – Тай Вэй пожал плечами. – Позже это дело так и осталось нераскрытым.

– Тогда откуда ты так много знаешь? – тут же спросил Фан Му.

– У той девочки была привычка вести дневник. – Выражение лица Тай Вэя стало мрачным. – Позже она оставила его моему названому отцу.

– Твой названый отец… – осторожно спросил Фан Му.

– Жив. – Тай Вэй тихо вздохнул. – Проживает в моем родном городе.

Фан Му задумался:

– А как звали ту девочку?

– Су Линь. – Тай Вэй вдруг таинственно улыбнулся. – Но у нее, возможно, было и другое имя…

– Какое?

Тай Вэй кивнул в сторону лежащей на журнальном столике сказки.

– Русалочка.

* * *

Го Янь вышел из автобуса, встал на пыльной обочине дороги и на мгновение растерялся. Огляделся: насколько хватало глаз, кругом виднелись зеленые поля, густые деревья, низкие одноэтажные домики и дымящие черным дымом цементные трубы. Вдруг он увидел большую рекламную доску, на которой был изображен по пояс улыбающийся мужчина средних лет, а рядом было написано «Частная школа перевоспитания для подростков “Минъян”», а ниже – толстая стрелка.

Успокоившись, Го Янь быстро направился вдаль, следуя указанию стрелки. Пройдя участок ухабистой грунтовой дороги, он вышел на прямую асфальтированную улицу. Вдалеке виднелось несколько высоких внушительных зданий, резко выделявшихся на фоне окружающего сельского пейзажа. Го Янь ускорил шаг – и через десяток минут оказался перед похожим на спортплощадку двором. Площадку окружала высокая железная решетка, на вершине которой была натянута металлическая сетка с табличками «Осторожно! Под напряжением!». Через каждые несколько метров были установлены камеры видеонаблюдения.

Чем больше Го Янь смотрел, тем сильнее тревожился – это было вовсе не похоже на школу. Тянь Юэ говорила правду: так называемая школа перевоспитания напоминала настоящую тюрьму.

На открытом пятачке стояла пара футбольных ворот, на соседнем поле оборудовали баскетбольную площадку. Однако на огромном дворе не было ни души, а из зданий доносились голоса детей, читавших вслух: видимо, шли уроки. Го Янь сделал круг вдоль внешней стены двора, проходя мимо главных ворот, под строгим взглядом охранника отступил обратно, нашел случайное дерево, сел под ним и стал с тоской смотреть на спортплощадку. Под теплый ветерок и непрерывное стрекотание цикад его скоро начало клонить в сон. Он положил небольшой рюкзак на колени и уже собирался вздремнуть, как вдруг из здания донесся монотонный звонок.

Через несколько секунд дети хлынули наружу, словно прилив, устремившись на пустую площадку. Го Янь собрался, подошел к железной решетке и изо всех сил стал вглядываться.

Все дети были одеты с ног до головы в камуфляж. Этот звонок, казалось, открыл ворота военного лагеря. Го Янь смотрел до головокружения, почти отчаянно пытаясь разглядеть знакомое лицо среди множества лиц под одинаковыми кепками. Некоторые дети тоже заметили его, но не проявили любопытства, лишь равнодушно взглянули пару раз и медленно отошли. К тому же, похоже, никто не вынес на улицу футбольные или баскетбольные мячи – большинство детей просто бесцельно бродили по площадке, не разговаривая и не играя друг с другом. Несмотря на их скученность, было очень тихо. Казалось, толпа медленно текла, словно река цвета хаки.

«Разве это не прогулка?» – пробормотал Го Янь.

Вдруг один из «камуфляжных» остановился, несколько секунд смотрел на Го Яня, отделился от реки и побежал к нему. Го Янь узнал под кепкой лицо Тянь Юэ. Он округлил глаза.

Та подбежала к Го Яню, на лице ее читались нескрываемая радость и волнение.

– Как ты здесь очутился?

Го Янь смотрел на нее, но не мог вымолвить ни слова. Тянь Юэ, улыбаясь, протянула руку через решетку и толкнула его в плечо:

– Малыш, совсем обалдел?

Только тогда Го Янь заговорил, запинаясь:

– У тебя все хорошо?

– У меня все отлично! – Тянь Юэ приподняла козырек кепки. – А у тебя? В прошлый раз инструктор пару раз тебя пнул…

– Со мной всё в порядке. – Го Янь покраснел и поспешно напустил на себя безразличный вид. – Если б он не был выше меня, я точно справился бы…

Тут он вдруг заметил, что волосы под кепкой Тянь Юэ уже подстрижены и снова стали черными.

– Что с волосами?

– А, подстригли… – Тянь Юэ улыбнулась. – Собираюсь сменить прическу и цвет.

Сердце Го Яня упало.

– Они заставили тебя постричься?

– Нет! – Тянь Юэ скривила губы. – Разве я буду сделать то, чего не хочу? Серьезно? Если достанут – я снова сбегу!

Го Янь помолчал несколько секунд.

– Ты поела?

– Конечно.

Он снял с плеча рюкзак и достал несколько блинов, упакованных в пищевую пленку; выражение его лица стало немного смущенным.

– Тогда…

– Ой! – Глаза Тянь Юэ мгновенно загорелись. – Это из вашего детдома?

Го Янь уже собирался кивнуть, как она выхватила у него пакет, достала блин и сунула в рот. Видя, как Тянь Юэ жадно ест, Го Янь одновременно обрадовался и расстроился.

– Ешь помедленнее! Это же не какие-то деликатесы, да и остыло уже все…

– Ты не понимаешь… – Она вытянула шею, с трудом проглатывая блин. – Когда ночью не спится, так хочется именно этого!

Го Янь нахмурился:

– Здесь плохо кормят?

– Не то чтобы плохо… – Тянь Юэ, моргая, жадно откусывала от блина. – Просто вкус не такой.

Го Янь почесал голову.

– Тогда в следующий раз я еще принесу.

Тянь Юэ перевела взгляд на его рюкзак:

– Что у тебя там?

Го Янь слегка заволновался.

– Ничего.

– И сигарет не принес… – Тянь Юэ толкнула его рукой, испачканной в масле. – В следующий раз не забудь, и еще «Кока-Колы», холодной.

– Курить вредно! – Го Янь сделал серьезное лицо. – Нельзя.

Тянь Юэ, продолжая есть, закатила глаза:

– Малыш, много ты понимаешь!

– Колу без проблем принесу, – заявил Го Янь. – Ты здесь хорошо учись, больше не убегай. Твои родители ведь не станут держать тебя здесь вечно…

– Серьезно воспринимать исправительное обучение и стремиться к скорейшему перевоспитанию? – Тянь Юэ рассмеялась: – Ты что, зануднее моей мамы?

Го Янь тоже усмехнулся.

– В общем, веди себя примерно.

– Это невозможно, при первой возможности я снова улизну. – Тянь Юэ оглянулась на спортплощадку. – В этом месте я и минуты не хочу оставаться.

В этот момент снова раздался монотонный звонок. Тянь Юэ, еще мгновение назад такая дерзкая, подпрыгнула, словно от удара током, и запихнула остатки блина в рот.

– Мне пора, перерыв всего десять минут… – Она с трудом пережевывала еду, ее голос был неразборчивым. – Когда навестишь меня?

– На следующей неделе… – Го Янь задумался. – В воскресенье, здесь же.

– Ладно, договорились! – Тянь Юэ толкнула его. – Ты тоже быстрее уходи, если инструктор заметит – будет плохо… Не забудь сигареты и колу!

С этими словами она помахала Го Яню, развернулась и побежала к спортплощадке, быстро слившись с потоком камуфляжа, устремившимся к зданию.

Го Янь застегнул рюкзак, убрал выброшенный девочкой пакет от еды. Подняв голову, с удивлением обнаружил, что еще несколько секунд назад заполненная детьми площадка опустела; о толпе напоминали лишь клубы поднявшейся пыли.

* * *

Утром в фитнес-центре «Цзюйли» еще не было посетителей. Пустой тренировочный зал был отдраен до блеска, разнообразные тренажеры стояли ровными рядами, в воздухе витал легкий запах освежителя. В углу зала Ся Тянь с обнаженным торсом, одетый только в спортивные шорты, наносил удары по тренировочной груше. Хлопки эхом разносились по залу. Он взмок от пота, дышал как загнанный бык, но сила в его руках нисколько не ослабевала, и каждый удар был яростнее предыдущего.

Вдруг Ся Тянь услышал звук расстегиваемой липучки. Обернувшись, увидел, что Гу Лань в белой рубашке и темных брюках надевает боксерские перчатки. Он поспешил к ней.

– Когда ты пришла?

Гу Лань уже собрала волосы, сбросила туфли на высоких каблуках и босиком направилась к мату, помахав Ся Тяню:

– Давай в спарринг.

Он с досадой покачал головой:

– Не шути.

Гу Лань сделала серьезное лицо.

– Ну же!

Ся Тянь зубами расстегнул липучку на перчатке и невнятно спросил:

– Завтракала?

Не успел он договорить, как почувствовал, что перед глазами потемнело – ему прилетело с ноги. Он инстинктивно поднял руку для блока. Гу Лань, не попав, быстро шагнула вперед и нанесла левый прямой удар.

Ся Тяню пришлось собраться. Сначала он думал, что Гу Лань просто дурачится, но, к его удивлению, ее движения были быстрыми и резкими, не оставляя ему ни секунды на передышку. В мгновение ока он получил несколько ударов.

– Серьезно?

Гу Лань сжала губы, не отвечая, и тут же нанесла удар ногой сверху вниз.

Ся Тянь отступил на несколько шагов, и от тупой боли в нем проснулся дух соперничества. Он принял стойку, ловко уклонился от атак Гу Лань, выбрал момент и ударил ее по левой щеке. Она пошатнулась, стойка нарушилась. Увидев красный след на щеке Гу Лань, Ся Тянь тут же пожалел об этом. Однако Гу Лань не отступила; хотя половина ее лица уже распухла, она по-прежнему пристально смотрела на Ся Тяня, непрерывно нанося удары и ища возможность атаки.

Но у Ся Тяня больше не было желания драться, он лишь смотрел на ее лицо.

– Всё в порядке? – спрашивал он, уворачиваясь. – Наверное, я ударил слишком сильно…

Гу Лань прищурилась:

– Лучше побеспокойся о себе.

Ся Тянь поднял руки и отступил на несколько шагов.

– Не буду больше.

Гу Лань бросилась вперед, продолжая бить, но Ся Тянь отступал, пока не вышел за пределы мата. Гу Лань скривила губы и полностью расслабилась.

– Ты самый скучный человек в мире.

С этими словами она сняла перчатки, развернулась и пошла прочь. Ся Тянь, уперев руки в бока, смотрел ей в спину. Ее белая рубашка промокла от пота, сквозь нее угадывались очертания нижнего белья. Глядя на ее покачивающиеся бедра и длинные ноги, Ся Тянь почувствовал жар в груди. Он прыгнул вперед и схватил Гу Лань за лодыжку.

Гу Лань упала вперед на мат, быстро перевернулась, высвободилась из рук Ся Тяня и, воспользовавшись моментом, зажала его голову между бедрами, блокировав правую руку.

Плечо Ся Тяня пронзила резкая боль. Он несколько раз хлопнул ладонью по мату. Но как только Гу Лань ослабила хватку, перевернулся и, тут же оказавшись сверху, поцеловал ее. Она дернулась, а затем обняла его за спину и закрыла глаза.

Два покрытых по́том тела переплелись. В утреннем свете, проникающем через стеклянное окно, на спине мужчины блестел пот, длинные тонкие пальцы женщины глубоко впивались в его мышцы. Неизвестно, сколько длился поцелуй, но вдруг Гу Лань осознала, что он уже расстегнул несколько пуговиц на ее рубашке. Она тут же пришла в себя, подняла коленом верхнюю часть тела Ся Тяня и отбросила его ногой в сторону.

Ся Тянь, не рассердившись, сел на мат, наблюдая, как Гу Лань, стоя на коленях, поправляет одежду. Она застегнула пуговицы и покосилась на него.

– Здесь же видеонаблюдение, забыл?

Ся Тянь усмехнулся:

– Ты напомнила мне наши дни в Мьянме.

Выражение лица Гу Лань смягчилось.

– Тогда я еще ничего не умела; если б не ты, я бы умерла там…

– Тебе не нужно так напрягаться. – Ся Тянь снял перчатки. – Я же с тобой.

Гу Лань покачала головой:

– Ты не понимаешь.

Он помолчал несколько секунд, подполз, снова прижал Гу Лань и обнял ее сзади. Она не сопротивлялась, спокойно позволяя ему держать себя в объятиях. Ся Тянь уткнулся лицом в ее волосы и глубоко вдохнул. Спустя долгое время он глухим голосом произнес:

– Чжэн Сунлинь следит за Ай Вэнь.

Почти одновременно Ся Тянь почувствовал, как ее тело мгновенно напряглось.

– Чжэн Сунлинь? Ты, наверное, ошибся?

– Нет. – Время нежности закончилось, Ся Тянь пожалел, что заговорил об этом, и крепче прижал ее к себе. – Я сфотографировал, потом можешь посмотреть.

– Он специально следит за Ай Вэнь? – Гу Лань отстранила его руку и села. – Или случайно встретил?

– Не похоже на случайность… – Ся Тянь вздохнул. – Чжэн Сунлинь лежит в кардиохирургическом отделении Городской народной больницы, в одной палате с тем парнем – бывают такие совпадения?

Нахмурившись, Гу Лань словно пробормотала себе под нос:

– Как Чжэн Сунлинь это выяснил?

– Не знаю. – Ся Тянь сел, обхватив колени, и покачал головой. – Как хочешь, чтобы я поступил?

Гу Лань подумала.

– Пока не ходи в больницу, помоги мне проверить другого человека.

Ся Тянь моргнул:

– Кого?

– Сотрудника полицейской академии. Преподает криминальную психологию, зовут Фан Му. – На лице Гу Лань не было видно никаких эмоций. – Имя легко запомнить: «квадратное дерево».

– Кто он такой?

Гу Лань опустила глаза.

– И чем подробнее, тем лучше; как выяснишь – свяжись со мной.

Ся Тянь, помолчав несколько секунд, ответил:

– Хорошо.

– То, что нужно было уничтожить, уничтожил?

Ся Тянь выглядел равнодушным.

– Угу.

– Продай свою машину, и чем быстрее, тем лучше. – Гу Лань достала из кармана брюк ключ от машины и положила на мат. – «Джип Рэнглер» стоит внизу, очень тебе подходит.

– Зачем? – удивился Ся Тянь.

– Не оставляй никаких следов. – Гу Лань погладила его по лицу. – Не отказывайся; я знаю, ты давно хотел такую машину.

С этими словами она распустила волосы, взяла туфли на высоких каблуках и сумку и направилась к выходу из тренировочного зала. Ся Тянь стоял и смотрел на нее. Затем крикнул ей вслед:

– Если ты считаешь Чжэн Сунлиня слишком большой проблемой, я могу… – Он приподнял брови. – Он и правда очень надоедливый.

– Как раз наоборот! – Гу Лань вдруг улыбнулась. – Он нравится мне все больше.

Глава 14. Ее образ

Ай Минбо, пылая гневом, вышел из комнаты дочери, с силой захлопнув за собой дверь.

– Говорю тебе, соберись за полчаса! – Он кричал, тыча пальцем в закрытую дверь. – Сегодня же уезжаешь!

Из комнаты донесся крик Ай Вэнь:

– Не поеду! Не поеду! Не поеду!

– Попробуй только! – Ай Минбо широкими шагами спустился по лестнице и сел на диван в гостиной, тяжело дыша.

Некстати зазвонил мобильный телефон. Ай Минбо смотрел, как он непрерывно вибрирует и звенит на журнальном столике. Затем глубоко вздохнул, взял его и ответил:

– Алло, да… да, пятьдесят тысяч долларов тоже подойдет. Затем в банк «Чжаошан»… – Внезапно его голос повысился: – Разве я не ясно сказал? Пусть банк поднимет кредитный лимит до максимума, и чем быстрее, тем лучше, не понимаешь?

С этими словами Ай Минбо дал отбой, швырнул телефон на диван и выпалил:

– Черт возьми, все тупые как пробка!..

Он расстегнул воротник. И только поднял голову, как увидел Ай Вэнь, стоящую на лестнице, все еще в худи и джинсах. Гнев снова подступил к горлу. Ай Минбо махнул рукой:

– Быстрее иди переоденься!

Ай Вэнь была бледной, правой рукой она вцепилась в перила.

– Папа, давай поговорим…

– Некогда. На десять назначена подача документов на визу. – Ай Минбо посмотрел на часы. – Поговорим, когда вернемся.

– Почему ты настаиваешь, чтобы я немедленно уехала за границу? – Губы Ай Вэнь задрожали, на глазах выступили слезы. – Я не хочу.

– Не хочешь – все равно поедешь. – Ай Минбо поднялся. – Ты должна меня слушаться.

– Я хочу знать почему. – Левая рука Ай Вэнь вцепилась в перила. – Или убей меня сегодня.

Ай Минбо поднял голову и посмотрел на дочь. Та смотрела на него. Воздух в комнате, казалось, в любой момент мог воспламениться.

Спустя долгое время глаза Ай Минбо опустились первыми, напряженное тело начало расслабляться.

– Университет еще не согласован, но это не страшно: сначала поедешь на подготовительные курсы. Даже если ничего не делать, просто бездельничать тоже можно.

Ай Вэнь сохраняла прежнюю позу, не двигаясь.

– Папа, ты же знаешь, я не об этом спрашиваю.

– И не волнуйся о Пань Сяо! – Ай Минбо начал терять терпение. – Я же здесь, чего тебе бояться? Нужны деньги, нужны врачи – все могу решить…

– Но ты же обещал мне! – взвизгнула Ай Вэнь. – Ты обещал, что я могу уехать за границу в следующем году!

– Что я тебе, черт возьми, обещал? – закричал Ай Минбо. – К тому же сейчас я не могу ждать ни минуты!

– Почему? – Ай Вэнь, моргнув, осторожно спросила: – Папа, у тебя в школе что-то случилось?

Ай Минбо опешил, затем горько усмехнулся и покачал головой:

– О чем ты вообще?

– Папа, ты… у тебя какие-то проблемы? – Она заволновалась, ее рука отпустила перила. – Папа, скажи мне правду. Если действительно что-то случилось, не волнуйся, у тебя есть мама, есть я…

Ай Минбо, вздохнув, отступил на несколько шагов и сел на диван, снова махнув дочери рукой. Ай Вэнь, замешкавшись, осторожно спустилась по ступенькам и села в самое дальнее от отца кресло.

– Я могу назвать тебе причину, но не пугайся… – Ай Минбо смотрел на лицо дочери, словно ему трудно было выговорить. – Помнишь операцию, которую дядюшка Бао делал тебе и Пань Сяо?

Обеспокоенное выражение на лице Ай Вэнь мгновенно сменилось страхом. Лишь долгое время спустя она с трудом выдавила из себя одно слово:

– Помню.

– Тогда мы с ним договорились, что сразу после операции тело той девочки уничтожат. – Ай Минбо плотно зажмурил глаза на мгновение, затем открыл. – Но он этого не сделал.

Ай Вэнь, казалось, еще не поняла смысл слов отца и лишь через некоторое время переспросила:

– Не сделал?

– Да. Бао Шанъи пересадил органы той девочки другим людям. – Ай Минбо сделал паузу. – Насколько мне известно, это были роговица и печень, а реципиентами оказались два парня.

Ай Вэнь все еще выглядела озадаченной.

– И…

– Обоих этих парней убили; после смерти им вырезали одному глаз, другому печень. – Ай Минбо понизил голос. – Я наводил справки, это правда.

Ай Вэнь несколько секунд смотрела на отца, затем прикрыла рот рукой; лицо ее стало смертельно бледным, все тело затряслось.

– Я не знаю, кто будет следующим. – Ай Минбо, скрипнув зубами, продолжил: – Поэтому должен…

Не успел он договорить, как Ай Вэнь вскочила, по-прежнему прикрывая рот, и побежала в ванную. Ай Минбо закрыл глаза, тяжело вздохнул, наклонился и уткнулся лицом в ладони.

Звуки рвоты постепенно стихали и наконец полностью прекратились. Ай Минбо подождал еще несколько минут, но Ай Вэнь так и не вышла. Занервничав, он поднялся и подошел к двери ванной. Дочь сидела на полу, уткнувшись головой в унитаз; все ее тело сильно тряслось, из горла вырывались едва слышные звуки, словно ее душили. Она плакала.

Ай Минбо опустился на колени и обнял ее. Тело Ай Вэнь задрожало еще сильнее; казалось, она одновременно боялась и горевала. Наконец руки дочери обняли его в ответ, и она разрыдалась.

– Прости, прости… – Послышались неразборчивые бормотания сквозь плач. – Всё из-за меня, всё из-за меня…

Ай Минбо не знал, кому именно дочь приносит извинения – ему или кому-то еще; он лишь чувствовал, что Ай Вэнь в его объятиях словно вернулась в детство – слабая, беспомощная, все в этом мире могло причинить ей боль…

Он стиснул дочь, словно пытаясь вобрать ее в себя.

Постепенно плач Ай Вэнь стих, превратившись в безвольные всхлипывания. Ай Минбо поднял ее полностью обмякшее тело. Руки дочери не отпускали его шею, она уткнулась лицом в грудь отца.

– Дай мне еще несколько дней… – Ее голос звучал хрипло. – Папа, я послушаюсь тебя.

* * *

Войдя в закусочную «Хунхун», женщина увидела, как хозяйка ругает дочь:

– Целый день с телефоном в руках и даже такое простое дело не в состоянии сделать? – Хозяйка тыкала пальцем в лоб девочки. – Теперь никакого телефона! Книги читай!

Тело девочки покачивалось, уголки ее губ подрагивали, а выражение лица было таким, словно она вот-вот заплачет, но боится.

Женщина улыбнулась:

– Что случилось?

Хозяйка подняла голову и, увидев ее, с усилием выдавила улыбку:

– О, снова вы… – Повернулась и зашла за прилавок. – Опять соевый напиток со вкусом фиников?

Посетительница кивнула:

– Да.

– А может, в этот раз что-нибудь мясное? – Хозяйка проворно открыла пароварку, поднялось облако пара. – В прошлый раз я рекомендовала сяолунбао с мясом и соленым яйцом, а вы почти ничего не съели…

Женщина по-прежнему сохраняла безразличный вид.

– Как скажете.

Вскоре на стол поставили соевое молоко и сяолунбао. Женщина разломила одноразовые палочки и начала неспешно есть.

Хозяйка шумно поставила завтрак для себя и дочери на другой стол, громко торопя девочку; сама же лишь сделала несколько глотков простой рисовой каши, опять пересела и принялась возиться с мобильником. Казалось, она плохо разбиралась в управлении телефоном – то и дело хмурилась, вздыхая и изредка тихо ругаясь. Женщина ела и одновременно наблюдала за ней. Вскоре хозяйка заметила ее взгляд и смущенно произнесла:

– Ой, я просто ничего не понимаю… – Она кивнула в сторону девочки, медленно доедавшей кашу. – Я-то думала, она умеет пользоваться…

Девочка быстро покосилась на маму и поспешно опустила голову.

Женщина отложила палочки:

– Нужна помощь?

Хозяйка замешкалась:

– Как-то это неловко – вы же едите…

Женщина поднялась и подошла.

– Ничего, как раз сяолунбао остынут. – Она взяла телефон хозяйки. – Что вы хотите сделать? Установить приложение?

– Угу. Есть же приложение под названием «Байду»? – Хозяйка задумалась. – Вроде бы там можно что-то искать. Я часто слышу, как люди говорят: «Поищи в “Байду”…»

– Верно. – Женщина включила телефон и быстро установила приложение. – Нажимайте сюда.

Хозяйка тут же обрадовалась:

– Вот ведь грамотный человек! А я никак не могу разобраться…

Она осторожно ткнула в экран, открыла поисковую систему и уставилась на строку поиска. Заметив ее смущение, женщина спросила:

– Что вы хотите найти?

Хозяйка, помолчав несколько секунд, спросила в ответ:

– Скажите, можно ли с помощью этого найти человека?

Женщина приподняла брови.

– Найти человека?

– Да, – вздохнула хозяйка. – Найти моего брата.

– Вашего брата? – Женщина, казалось, удивилась еще больше. – Он пропал?

– Уже несколько месяцев нигде не появляется. – Выражение лица хозяйки стало еще более скорбным. – Его сотрудники говорят, якобы он уехал за границу развеяться. Но телефон выключен, на сообщения не отвечает… будто испарился.

Женщина несколько секунд смотрела на нее.

– Вы обращались в полицию?

– Обращалась. Там сказали: выехал за границу, временно нельзя связаться, это нормально… – Хозяйка покачала головой. – Они говорят, это не считается, что человек пропал.

– Тоже верно… – задумчиво произнесла женщина. – Если он за границей, роуминг слишком дорогой; возможно, он поменял сим-карту на местную.

– Эх, это не дает мне покоя… – Хозяйка скривилась. – Хоть бы позвонил мне. Наших родителей нет в живых, у меня только он и остался; как можно было уехать за границу, даже не предупредив?

– Он ведь уже взрослый. – Женщина похлопала ее по плечу. – Не волнуйтесь, ничего не случится.

– Я слышала, что за границей с общественным порядком не очень, то и дело стреляют… – Лицо хозяйки выражало сомнение. – Если с ним действительно что-то случится, можно ли найти об этом в телефоне?

– Не накручивайте себя. – Женщина улыбнулась. – Но, если не верите, можете попробовать.

– А как искать? – Хозяйка указала на экран телефона. – Просто написать его имя?

– Как его зовут?

– Бао Шанъи.

– Если за границей, то нужно на пиньинь[24].

– Это я умею! – Хозяйка оживилась. – В детстве учила.

Она взяла телефон и с серьезным видом начала вводить буквы одну за другой, тихо бормоча:

– Б-а-о…

Хозяйка не успела дописать «Шан», как дверь закусочной снова открылась и вошел мужчина. Она сначала опешила, затем на ее лице появилось удивленное выражение.

– Ой, братец! – Поднялась и подошла к нему. – Какими судьбами?

Чжэн Сунлинь окинул взглядом помещение, улыбнулся хозяйке, отодвинул стул у двери и сел.

– Я здесь в больнице лежу. – Он показал пальцем за спину. – Проголодался, вышел перекусить…

– Вы заболели? – с беспокойством спросила хозяйка.

– Нет, просто прокапываю препараты для сердца, профилактика. – Чжэн Сунлинь взял наугад палочки. – Что у вас тут вкусного, давайте-ка… – Тут он посмотрел на женщину: – Не помешал вам?

Хозяйка махнула рукой и, направляясь за прилавок, сказала:

– Это моя подруга, мы просто болтаем.

Искорка любопытства в глазах Чжэн Сунлиня тут же угасла; он полностью расслабился и стал рассматривать меню, висевшее на стене.

Женщина поднялась и вернулась на свое место, продолжив есть.

Хозяйка быстро принесла сяолунбао с мясом и рисовую кашу с яйцами и свининой. Чжэн Сунлинь, похоже, и правда был очень голоден и в мгновение ока съел практически все. Хозяйка села на стул рядом с ним и болтала о том о сем.

Женщина тоже закончила завтрак, но не стала уходить, а закурила сигарету, маленькими глотками допивая соевое молоко. Чжэн Сунлинь, почуяв запах дыма, тоже захотел курить, отставил остатки каши, достал сигареты и несколько раз щелкнул зажигалкой, но та высекала лишь слабые искры. Он швырнул ее в сторону, поднялся и подошел к посетительнице, вежливо сказав:

– Сестрица, дай прикурить.

Женщина, достала из кармана зажигалку и вручила ему. Чжэн Сунлинь взял в руки металлическую вещицу серебристого цвета и невольно погладил ее несколько раз.

– Стильная штучка! – Поднес зажигалку к глазам. – «Дюпон»…

Женщина улыбнулась.

Раздался звонкий щелчок, Чжэн Сунлинь прикурил сигарету и снова посмотрел на зажигалку.

– Этот звук ни с чем не спутаешь.

Он вернул зажигалку женщине, поблагодарил и снова сел на место. Хозяйка посмотрела на его глаза, полные кровяных прожилок:

– Братец, вы же приболели; курите поменьше…

– Ничего, просто в последнее время плохо сплю. – Чжэн Сунлинь держал сигарету в зубах. – Кстати, связались с директором Бао?

Лицо хозяйки мгновенно помрачнело.

– Нет. – Она указала на женщину. – Вот, я только что просила ее помочь посмотреть, можно ли найти в интернете какую-то информацию…

Чжэн Сунлинь моргнул.

– Может, обратиться в полицию?

– Я уже ходила в участок. Там сказали сначала постараться связаться, а если совсем не будет вестей, тогда к ним… – Хозяйка вздохнула. – Полиция еще спросила, не задолжал ли Шанъи денег и не сбежал ли.

– Не может быть, – фыркнул Чжэн Сунлинь. – Дела у директора Бао идут отлично.

Хозяйка на мгновение застыла, беспокойство на ее лице усилилось.

– Я просто боюсь, что с ним что-то случилось. Если задолжал – ничего страшного, вместе подумаем, как вернуть… – Она потеребила свой передник и осторожно спросила: – Разве вы не знакомы с Шанъи? Может, он натворил чего?

– Я вел дела с директором Бао, но мы не особо близки. – Чжэн Сунлинь выкинул окурок за дверь. – Не волнуйтесь так, в этой сфере давление большое, уехать и развеяться – это нормально. К тому же… – Он поднял руку и несколько раз помахал. – К тому же у вас и с закусочной хлопот полон рот.

– Да, других талантов у меня нет, живем с дочкой на мои заработки, – беспомощно сказала хозяйка. – Если б не необходимость работать, я уже давно побежала бы его искать.

Чжэн Сунлинь усмехнулся:

– Дела идут хорошо?

– Сойдет! – Хозяйка скривила губы. – Справляемся.

Чжэн Сунлинь поднял миску с кашей, его тон стал рассеянным:

– Никто вам не досаждает?

– Нет. – Хозяйка выглядела удивленной. – У меня крошечная лавка, кому я нужна?

– Угу, угу… – Чжэн Сунлинь вытер рот. – Одинокой женщине легко стать жертвой… Но раз нет, то и хорошо. – Он достал из кармана визитку и положил на стол со словами: – Сестрица, раз уж мы познакомились, значит, это судьба. Если что-то случится, звоните мне.

Хозяйка еще больше озадачилась:

– Случится?

– Эх! Я просто так сказал. – Чжэн Сунлинь махнул рукой. – Я так или иначе кое с кем знаком. Если понадобится помощь – обращайтесь.

Хозяйка замешкалась, затем взяла визитку:

– Ладно. Тогда заранее спасибо.

– Не за что.

Чжэн Сунлинь поднялся и сунул пятьдесят юаней под миску с кашей. Хозяйка засуетилась, отказываясь. Чжэн Сунлинь, не дав ей договорить, развернулся и вышел из закусочной. Хозяйка, глядя ему вслед, покачала головой и сунула купюру в передник.

Обернувшись, она встретила взгляд женщины и пожала плечами:

– Эх, братец… сердце у него доброе, только ведет себя как-то странно.

Женщина тоже улыбнулась:

– Да.

– Говорит мне про опасность, про неприятности… – Хозяйка все еще выглядела недоумевающей. – Я же никого не трогаю, ни с кем не ссорюсь, просто хочу спокойно жить; неужели кому-то я не по нраву?

Женщина тоже достала купюру, положила на стол, поднялась и похлопала хозяйку по плечу. Ее лицо вдруг стало серьезным.

– Не волнуйтесь, ничего не случится, – произнесла она.

* * *

Щеки худые, подбородок заостренный. Глаза узкие и длинные. Нос прямой и высокий. Возможно, из-за того что это была фотография из школьного дела, на ее лице не было улыбки, она выглядела немного напряженной. Присмотревшись, можно было уловить в ее взгляде оттенок скорби. Плотно сжатые губы еще больше подчеркивали решительное и упрямое выражение. Волосы черные, но без блеска, выглядели так, будто девочка недоедала.

Это была Су Линь в пятнадцать лет. С тех пор как она пропала весной – летом 1994 года, не осталось больше никаких изображений или видеоматериалов. Ни в школе, ни дома. Казалось, жизнь этого ребенка с самого начала никто не фиксировал. При прочих равных о ней забывали. Так какой же будет ее внешность более чем через десять лет, когда ей перевалит за тридцать?.. Хотя фотографии в полный рост нет, но по форме лица и черепа можно предположить, что рост у нее будет не слишком низким, характерные черты глаз сохранятся, как и постоянное чувство незащищенности и настороженность в глазах. С возрастом лицо может раздаться вширь, поскольку условия жизни вряд ли идеальны и она, вероятно, будет выглядеть старше реального возраста…

На момент исчезновения Су Линь еще не окончила старшую школу, и даже если она незаконно получила документы на новое имя, шансы продолжить образование у нее крайне малы. Это означает, что у нее нет высокооплачиваемой работы. Из-за необходимости разделить с кем-то жизненные тяготы она, возможно, рано начала встречаться с представителями противоположного пола; ее привлекают в основном мужчины постарше, но поддерживать долгосрочные близкие отношения ей трудно. В жизни она довольно молчалива и незаметна, не склонна к конфликтам. Однако при остром противостоянии склонна решать проблемы насильственными методами. Возможно, имеет судимости. Проблемы в семье затрудняют адаптацию к брачной жизни, вероятность создания семьи довольно низка, а если семья и есть, отношения между супругами, скорее всего, прохладные. Вряд ли у нее есть дети.

Что касается ее жизненного опыта за эти более чем десять лет, его можно себе представить. Несовершеннолетняя девочка, пытающаяся выжить в полной изоляции и без поддержки… Она, возможно, скиталась по разным местам, занималась тяжелым физическим трудом, даже неприглядной работой. Могла принимать алчное присвоение за любовь, любую фальшивую доброту считать спасительной соломинкой. Жизненные трудности изранили ее до предела; возможно, она опустила руки, но не исключено, что закалила свои шрамы в толстую броню…

Тлеющий окурок обжег пальцы Фан Му. Почти одновременно боль вырвала его из глубокой пучины размышлений. Он ущипнул обгоревший фильтр, бросил в пепельницу, растирая покрасневший палец, но боль становилась все сильнее.

К этому времени уже глубоко стемнело, в здании оперативного отдела полиции горело лишь несколько окон. Фан Му уставился на лежащие на столе копии материалов дела; на него так же молча смотрело наивное лицо Су Линь. Фан Му поднялся, подошел к окну и, глядя вниз на улицу, по-прежнему заполненную движущимися машинами, изо всех сил пытался изгнать из головы одну мысль.

Однако другое лицо становилось все отчетливее. Затем нахлынули различные звуки, сцены и даже запахи. Стекло перед его глазами словно превратилось в экран, безжалостно воспроизводя фрагменты из глубин его памяти…

Грудь Фан Му постепенно сковало, дыхание участилось. Он опустил голову, оперся о мраморный подоконник и тихо пробормотал:

– Не надо, не надо…

Но та боль, исходившая из самого сердца, быстро распространилась по всему его телу, становясь все сильнее. Больше не в силах этого выносить, он схватил телефон и ключи от машины и выскочил из кабинета, словно спасаясь бегством. Примчавшись на парковку, завел внедорожник «Паладин», опустил окно и нажал на газ, позволив прохладному ночному ветру наполнить салон. Он пришел в себя, но его настроение, словно морская вода во время отлива, неумолимо уходило.

Фан Му попытался проанализировать жизненный и психологический путь Су Линь за эти более чем десять лет, но коснулся еще одного запретного места в собственном сердце.

Ляо Яфань.

Та девочка, похожая на сорную траву, которую он игнорировал до самой ее смерти.

В душе Фан Му вдруг возникло сильное желание – ему нужно было поговорить с кем-нибудь о Ляо Яфань, нужен был человек, который выслушал бы его. Те слова, что вырвутся из его уст, станут словно острый шип, проткнувший этот все больше раздувающийся в его груди шар.

Когда ему начало казаться, что он больше не может нормально дышать, Фан Му осознал, что уже приехал на машине к детдому «Суншань». Вдалеке уже были видны редкие огоньки в трехэтажном корпусе.

На дороге было мало прохожих, ветер конца лета – начала осени стал резче, все еще зеленые листья шумели. Фонари, выстроившиеся вдоль обочины, словно переполнившись сожалением, склонили головы, отбрасывая на землю один за другим круги света.

Внезапно на душе у Фан Му стало легче. Казалось, те слова, которые он так хотел высказать, стали неважны, и человек, которого он хотел тут встретить, тоже был неважен; все эмоции словно истощились за эту долгую поездку. Все, что ему нужно было завершить, – это сама эта поездка.

Он отпустил педаль газа. Скорость резко упала. «Паладин», казалось, тоже выдохся и, почти скользя по асфальту, направился к входу в детдом «Суншань».

Вдруг Фан Му увидел под одним из фонарей знакомую стройную фигуру. Хвостик, холщовая сумка через плечо, джинсы, кроссовки. Молодая женщина смотрела вниз, возясь с телефоном. Не раздумывая, он подъехал к ней.

Ми Нань инстинктивно подняла голову, жмурясь от ослепляющего света фар, перевела взгляд на кабину, и в уголках ее рта появилась слабая улыбка.

Когда внедорожник медленно остановился, Ми Нань открыла дверь, проворно юркнула внутрь и пристегнула ремень безопасности.

– Откуда ты узнал, что я здесь? – Она с любопытством разглядывала Фан Му. – Тетушка Чжао сказала?

Фан Му повернул руль и, не зная, что сказать, сменил тему:

– А ты что тут делаешь?

– В прошлый раз я же собиралась с тобой и Син Лу навестить тетушку… – Ми Нань зевнула. – Я пошла к Лао Тэну за отчетом, но не успела. Сегодня днем появилось свободное время, приехала наверстать…

Фан Му промолчал, лишь кивнул. Ми Нань моргнула.

– Ты ведь не за тетушкой Чжао приехал? – Она нахмурилась. – Уже так поздно, что-то срочное?

– Нет… – Фан Му покачал головой, выпрямил спину и глубоко выдохнул. – Просто поболтать.

Даже глядя вперед, он чувствовал, что Ми Нань пристально смотрит на него. Через несколько секунд снова раздался ее тихий голос:

– О чем?

– Да так, ни о чем… – Фан Му, не посмев взглянуть на нее, с усилием улыбнулся. – Вот ведь я глупый – тетушка, наверное, уже спит…

Ми Нань еще немного посмотрела на него, затем села ровно. Неловкое молчание продлилось несколько минут, прежде чем она снова заговорила:

– А у тебя как успехи?

Фан Му вздохнул с облегчением:

– Жду информации от начальника Чжао. Последние дни изучаю материалы, которые принес Тай Вэй.

– Ту Русалочку?

– Да. – Фан Му пожал плечами. – Тоже странное дело…

– О? – Ми Нань тут же заинтересовалась. – Расскажи.

Фан Му кратко изложил суть старого расследования 1994 года. Ми Нань, выслушав, наоборот, ничего не сказала, сжавшись на пассажирском сиденье, словно о чем-то думая.

– Как по-твоему? – Фан Му посмотрел на нее. – Тай Вэй считает, что эти дела очень похожи, и я тоже вижу сходство. Но все еще не уверен, можно ли их связать.

Ми Нань по-прежнему молчала, повернувшись лицом к окну. Фан Му терпеливо подождал немного; видя, что она все еще молчит, был вынужден продолжить разговор:

– Пока не могу сосредоточиться на этой зацепке – собираюсь с Тай Вэем поехать навестить его названого отца, поговорить со стариком о Су Линь.

Ми Нань по-прежнему не реагировала. Фан Му беспомощно спросил:

– Отвезти тебя домой?

– Нет. – Ми Нань подняла руку и указала вперед. – На следующем перекрестке направо, у обочины есть шашлычная.

Фан Му удивленно приподнял брови:

– Мм?

Выражение лица Ми Нань было спокойным, как вода.

– Угу, пойдем выпьем.

* * *

Арахис, огурцы с чесноком, несколько шашлычков, полдюжины пива… Закуски постепенно приносили. Ми Нань, казалось, все еще не хотела говорить, опустив голову, подливала себе и пила. Фан Му неловко сидел напротив и изо всех сил пытался шутить.

– Неужели тетушка Чжао не оставила тебя поужинать?

Ми Нань не улыбнулась, лишь одним глотком добила очередную кружку пива, затем наполнила и его кружку. Фан Му, не смея больше говорить, сделал маленький глоток.

Ми Нань не поставила бутылку, неподвижно глядя на него. Фан Му немного заволновался:

– Я… за рулем.

– Вызови водителя. – Тон Ми Нань не допускал возражений. – Пей!

Фан Му вздрогнул и, поспешно запрокинув голову, допил пиво. Едва он поставил кружку, как в нее снова налилась янтарная жидкость.

После нескольких таких раундов еда на столе осталась нетронутой, зато бутылок осталось всего две. Лицо Фан Му покраснело, он тяжело дышал и икал. По всему его телу распространялось слегка опьяняющее возбуждение. Он еще не успел поужинать, и пиво на пустой желудок, казалось, приблизило эйфорию. Фан Му закурил и сквозь поднимающийся дымок смотрел на девушку перед ним. Ее щеки разрумянились, в глазах плескалась вода, но Ми Нань не выглядела кокетливо. Казалось, она оценивала его.

Увидев, что кружка Фан Му пуста, девушка открыла новую бутылку пива.

– Может, подождать немного? – поспешно остановил он ее. – Дай хоть немного поесть…

Ми Нань, не препятствуя, прищурилась, наблюдая, как он берет шашлычок и отправляет в рот, – словно выжидая момент.

Фан Му съел несколько шашлычков и удовлетворенно выдохнул:

– Говорят, нет такой проблемы, которую нельзя решить шашлычком, а если есть, то…

– Развеселился?

Рука Фан Му замерла над тарелкой.

– Мм?

Ми Нань допила кружку пива.

– Говори.

Фан Му был несколько озадачен:

– Что говорить?

– Те слова, которые ты хотел сказать тетушке Чжао.

– Что за чепуха? – Фан Му снова потянулся за арахисом, в душе уже начиная нервничать. – Я несу глупости, а ты еще поддерживаешь…

Ми Нань с силой поставила кружку на стол.

– Пиво выпито! – На ее лице по-прежнему не было видно эмоций. – Выкладывай, что у тебя на душе.

Фан Му, подумав, выпрямился.

– Напилась?

– Угу, – кивнула Ми Нань. – Иначе не знаю, как слушать дальше.

Фан Му опешил. В душе его тут же всколыхнулись различные чувства, но он не хотел признаваться в этом.

– Ты не только напилась, но и напридумывала себе лишнего.

– Придумала я лишнее или нет, тебе знать лучше всех, – фыркнула Ми Нань. – Изучая дело «Русалочки», ты думал не о Су Линь…

Лицо Фан Му помрачнело. Действительно, отголоски того порыва еще оставались. В тот момент он лишь хотел вскрыть старую рану, чтобы подтвердить, что он действительно не забыл. Однако рукой, делающей это, ни в коем случае не могла быть Ми Нань.

– Девочка-подросток, не знающая жизни, вынужденная скитаться в одиночестве… Су Линь напомнила тебе о Ляо Яфань, верно?

Фан Му не стал отрицать это, да и не мог. Он долго молчал. Наконец произнес лишь одно слово:

– Прости.

– За что простить?

– Я… Я тогда принял такое решение… – Фан Му поднял голову и с усилием улыбнулся ей. – К тому же я избегал… все не давал тебе ответа… кажется, мы впервые говорим об этом, да?

Ми Нань подалась вперед, ее широко раскрытые глаза блестели.

– Какой ответ ты должен мне дать?

Фан Му запнулся, пробормотав:

– Я… Я не очень хочу говорить с тобой о Ляо Яфань, можно?

– Почему? – Ми Нань приподняла брови. – Ты думаешь, я буду ревновать?

– Просто я чувствую… это не очень уместно.

– Ты меня совсем не знаешь. – Ми Нань покачала головой; казалось, она была сильно разочарована им. – И слишком недооцениваешь.

– Нет! – Фан Му немного заволновался. – Все считают, что ради нее я выбрал смерть…

– Ты думаешь, меня это волнует? – перебила его Ми Нань. – Ты можешь выбрать смерть ради нее, в этом нет проблемы. Но почему ты не сказал мне?

Фан Му остолбенел.

– Я…

– С чего ты взял, что я не пойду на смерть вместе с тобой? – вдруг взвизгнула Ми Нань. – С чего ты решил оставить меня одну? Почему я последняя узнала, что ты жив?

Фан Му потрясенно смотрел на разъяренную женщину перед ним. Румянец на лице Ми Нань уже сошел, сменившись бледностью. Глаза наполнились слезами, посиневшие губы дрожали.

Еще мгновение назад шумный зал ресторана внезапно затих. Посетители перевели взгляды на ссорящуюся пару.

Фан Му глубоко вздохнул, не зная, испытывает он чувство вины или облегчение.

– Я не знал…

– Конечно, не знал. – Настроение Ми Нань слегка смягчилось. – Ты ничего не знаешь. Кроме как в работе, ты, черт возьми, полнейший идиот!

Непривычная грубость, наоборот, немного расслабила Фан Му. Женщина перед ним больше не была коллегой, сражающейся плечом к плечу, перестала быть талантливым полицейским и въедливым экспертом-криминалистом. Сейчас она была просто женщиной.

Он вдруг захотел взять ее за руку.

– Можешь простить меня?

– Нет! – решительно сказала Ми Нань. – Никогда!

Фан Му помолчал немного.

– Как я могу это исправить? – Он поднял голову и с усилием выдавил горькую улыбку. – Мы же не можем продолжать так вечно?

– Нет ничего невозможного. – Ми Нань взяла сумку через плечо. – Слушай, ты не так уж важен для меня. В каком бы качестве ты ни появился в моей жизни, мне все равно.

Она поднялась и, глядя на Фан Му, отчеканила каждое слово:

– В следующий раз, когда захочешь умереть ради кого-то, пожалуйста, скажи мне – я сама тебя убью.

Глава 15. Подстава

Держа в руке бумажный пакет, Ай Вэнь торчала за барьером и молча смотрела на развевающийся звездно-полосатый флаг на здании неподалеку. Ай Минбо стоял позади нее, все еще бормоча:

– Помни, говори, что едешь отдыхать, как у них это называется, for fun[25]. Не говори ничего лишнего, только предъяви банковские выписки и документы о семейных активах. Скажи, что у тебя здесь есть парень…

Ай Вэнь вдруг развернулась и пошла прочь. Ай Минбо вздрогнул, затем схватил ее за руку.

– Куда ты?

– Купить воды, – нетерпеливо ответила Ай Вэнь. – Умираю от жажды.

Ай Минбо посмотрел на часы.

– Консульство скоро откроется…

– Куплю и сразу вернусь.

Ай Минбо беспомощно отпустил руку.

– Одна нога здесь, другая там!

Ай Вэнь, не ответив, зашагала к круглосуточному магазину. Войдя внутрь, купила бутылку минеральной воды, но не захотела возвращаться в длинную очередь. Отлично зная, что отец сейчас с нетерпением смотрит в сторону магазина, она села на пластиковый стул у входа, поставила бумажный пакет у ног и принялась вертеть в руках бутылку.

В маленьком круглосуточном магазине постоянно сновали люди; большинство из них пришли получать американскую визу и сейчас обменивались опытом общения с консульскими работниками. Глядя на девушку в приличной одежде и с легким макияжем, продавец не проявил особого любопытства. В конце концов большинство приходящих за визой нервничали, и многие снимали стресс, попивая воду.

Ай Вэнь действительно нервничала. Но не из-за того маленького штампа, который мог бы унести ее далеко. Слова отца сильно ее напугали. Одна ее непреднамеренная ошибка уже стоила трех жизней. И по его словам, ее собственная жизнь тоже, скорее всего, в опасности. Ай Вэнь хорошо понимала поступок отца – да, немедленный отъезд за океан был самым надежным способом спасти ей жизнь. Однако, когда она пришла в себя от испуга, ее еще больше стала беспокоить судьба Пань Сяо.

Его состояние не внушало оптимизма. Не говоря уже о выздоровлении, даже вопрос, выживет ли он, не имел ответа. Если б Ай Вэнь была рядом, она могла бы вовремя узнавать о состоянии Пань Сяо и при необходимости использовать связи и деньги семьи, чтобы помочь ему. Как только они окажутся в разных уголках Земли, если состояние Пань Сяо продолжит ухудшаться, она сможет лишь беспомощно переживать. К тому же сейчас отношение отца к нему стало неоднозначным. Если она уедет из страны, отец, вероятно, не захочет помогать ему.

Еще больше ее беспокоило, что если убийца действительно начнет нападать на тех, кому пересадили органы, то Пань Сяо тоже в списке. Возможно, он даже не умрет от отторжения, а падет раньше от чьей-то руки. Поэтому Ай Вэнь сейчас чувствовала себя дезертиром, чувствовала, что предает Пань Сяо.

Она думала о том, чтобы сдаться властям. Однако, кроме того, что ей самой пришлось бы отбывать тюремный срок, это затянуло бы и отца. Что еще более удручало, Ай Вэнь не знала, кто была та девочка. Даже заплатив столь высокую цену, она все равно не могла гарантировать, что остановит убийцу.

Уехать или остаться – действительно сложная дилемма…

Пока Ай Вэнь предавалась размышлениям, длинная очередь у входа в круглосуточный магазин вдруг пришла в движение. Затем зазвонил ее телефон. Едва она ответила, как из трубки донесся рев Ай Минбо:

– Что ты копаешься? Консульство открылось, быстрее возвращайся!

Ай Вэнь молча дала отбой, бросила бутылку в бумажный пакет, поднялась и вышла из круглосуточного магазина. Увидев, как дочь возвращается в очередь, Ай Минбо, пребывавший в ярости, не посмел сорваться на дочери, с трудом сдержавшись.

Они записались на девять утра, но перед ними уже стояли несколько десятков человек. Ай Минбо горел нетерпением, однако ему пришлось терпеливо ждать. Сотрудники консульства пропустили внутрь группу людей, и очередь перед ним и Ай Вэнь немного сократилась. Ай Минбо каждые несколько минут смотрел на часы, страстно желая, чтобы все эти люди исчезли.

Он все еще вытягивал шею, когда вдруг увидел на улице неподалеку подъезжающую полицейскую машину. Остановившись у обочины, двое мужчин в штатском выпрыгнули из машины и подбежали к охраннику, казалось о чем-то расспрашивая его. На лице последнего постепенно появилось напряженное выражение; он повернулся и стал оглядывать очередь ожидающих собеседования, отодвигая заграждение.

Двое мужчин в штатском быстро приступили к действиям, снуя туда-сюда в толпе и внимательно всматриваясь в каждое лицо. Ай Минбо не обратил на них особого внимания, по-прежнему с тоской глядя на вход в консульство. Однако через несколько минут он вдруг почувствовал, что в его боковом зрении потемнело – двое мужчин в штатском встали слева и справа перед Ай Вэнь. Их лица были серьезными.

Ай Вэнь почувствовала некоторое недоумение.

– Что вы делаете?

Один из мужчин в штатском указал на бумажный пакет в ее руке:

– Откройте.

Ай Вэнь удивилась еще больше:

– Что?

Другой мужчина в штатском, не спрашивая, выхватил у нее бумажный пакет и начал рыться внутри. Ай Минбо, одновременно испугавшись и разозлившись, поспешно поднял руку, чтобы помешать ему.

– Кто вы такие и что вы делаете…

Мужчина в штатском без церемоний оттолкнул его одной рукой, а в другой у него оказался маленький черный кожаный кошелек.

– Мы из отдела по борьбе с наркотиками городского управления, получили сообщение от граждан…

Не успев договорить, мужчина в штатском, рывшийся в пакете, фыркнул. Ай Минбо и Ай Вэнь посмотрели туда – и от удивления не смогли вымолвить ни слова.

В руке у мужчины появился маленький пластиковый герметичный пакетик, внутри которого виднелось несколько полупрозрачных кристаллов. Ай Минбо застыл на несколько секунд, инстинктивно посмотрев на Ай Вэнь. Дочь лишь широко раскрыла глаза, не отрываясь глядя на тот пакетик.

Тон мужчины стал еще строже:

– Что это?

– Я не знаю! – Ай Вэнь наконец очнулась. – Это не мое…

– Пройдемте с нами!

С этими словами мужчина в штатском схватил Ай Вэнь за руку и потащил к полицейской машине за барьером. Девушка запаниковала, вырываясь и крича:

– Вы ошиблись … Я правда не знаю, что это… Это не мое…

У входа в американское консульство возникло небольшое волнение; все смотрели на эту тщетно сопротивляющуюся девушку и на кричащего ей вслед мужчину средних лет.

* * *

В третьем зале заседаний Городского управления общественной безопасности следственная группа проводила еженедельное совещание. На данный момент расследование серии убийств практически зашло в тупик, все зацепки относительно источника донорских органов оборвались. Единственная рабочая идея исходила от Фан Му – проверка черного рынка торговли органами. Поэтому основным докладчиком сегодня был Чжао Дэцзюнь.

Согласно его сообщению, он задействовал всех доступных осведомителей, чтобы проанализировать торговцев органами в городе и соседних областях. На нынешний момент данные о соответствующих лицах уже собраны и систематизированы. Основным содержанием совещания было распределение задач по расследованию этой зацепки, предварительный план был следующим.

Во-первых, собрать персонал и разделить на группы для расследования соответствующих лиц.

Во-вторых, сосредоточить расследование на подпольных трансплантациях органов, проведенных соответствующими лицами за последние полгода, особенно на операциях по пересадке роговицы и печени. Необходимо выяснить личности доноров и реципиентов, семейные связи. В случае с неопознанными телами или телами неизвестного происхождения постараться восстановить их прижизненные физические характеристики, места проживания, работы и так далее.

В-третьих, проверить все городские похоронные бюро, частные морги и центры социальной помощи, выяснить, кого кремировали за последние полгода и нет ли неопознанных трупов, и установить их связь с соответствующими лицами.

Хотя эта идея исходила от Фан Му, полевая работа в основном его не касалась. Более того, его мысли витали в другом месте. Он уделял больше внимания присутствующей на совещании Ми Нань. После той ночи Фан Му больше не пересекался с ней, и ему было трудно представить, как будет выглядеть их следующая встреча. Перед совещанием он еще сомневался, стоит ли присутствовать. Однако, когда этот одновременно желанный и пугающий человек появился перед его глазами, Фан Му понял, что все было совсем не так, как он себе представлял.

Ми Нань лишь слегка кивнула ему; выражение ее лица было спокойным, в глазах никаких особых эмоций. Все было точно так, как она говорила, – независимо от того, в каком качестве он появлялся в ее жизни, ей было все равно. Обычные коллеги. Не слишком близкие, но и не совсем чужие друг другу. Вежливые, учтивые и сдержанные.

Однако ее поведение задело Фан Му, вызвав недовольство и раздражение: «Хоть бы покосилась на меня!» Это совершенно явное дистанцирование, казалось, говорило: «Ты для меня действительно не так уж важен. Другими словами, Фан Му, не думай о себе слишком много».

Это плохое настроение преследовало его до самого конца совещания. Он то и дело смотрел на Ми Нань. Та же сосредоточенно слушала, время от времени что-то записывая в блокноте и абсолютно не реагируя на Фан Му. Он раз за разом отводил глаза, ругая себя за несдержанность, но не мог удержаться от того, чтобы курить сигарету за сигаретой и громко кашлять, надеясь, что Ми Нань хотя бы мельком бросит на него взгляд.

Однако, когда руководитель объявил об окончании совещания, она быстро собрала вещи и, не оглядываясь, вышла из зала. Зато Чжао Дэцзюнь окинул Фан Му взглядом, слегка нахмурившись:

– Учитель Фан, у тебя в последнее время проблемы со здоровьем?

– Мм? – Фан Му все еще был расстроен и не сразу понял его. – Что?

– Ты слишком много куришь… – Чжао Дэцзюнь указал на пепельницу перед ним. – Так кашляешь, что я боюсь, как бы легкие не выкашлял.

– О, ничего, – без энтузиазма ответил Фан Му. – Раз уж ты вышел на торговцев органами, в крайнем случае пересажу одно.

– Кстати, об этом… – Чжао Дэцзюнь скривил губы. – Есть какие-то идеи?

– Ну… – Фан Му немного заволновался, не решаясь признать, что он вообще не слушал докладчика. – Пока нет.

– Честно говоря, я не возлагаю на эту зацепку больших надежд… – Чжао Дэцзюнь вздохнул. – Эти торговцы, если их не прижать хорошенько, легко не сознаются. Заставить их добровольно сотрудничать со следствием – об этом даже думать нечего.

Фан Му, подумав, произнес:

– Не стоит делать преждевременные выводы, вдруг будет прорыв…

– Да… – Чжао Дэцзюнь потер лицо, издавая невнятные звуки сквозь пальцы. – Будем считать, что занялись делом; нельзя же останавливать расследование. Однако… – Он опустил руки и посмотрел на Фан Му. – Я думаю, все равно нужно поработать над Чжэн Сунлинем и Ван Чжэ.

Фан Му кивнул:

– Да, они те, кто знает главную тайну.

– Если они скажут правду, точка пересечения быстро обнаружится…

Не успев договорить, Чжао Дэцзюнь услышал, как с грохотом распахнулась дверь зала заседаний. В него ворвался встревоженный мужчина средних лет и, не здороваясь, спросил:

– Кто здесь главный?

Фан Му и Чжао Дэцзюнь переглянулись. Чжао Дэцзюнь нахмурился:

– Что вам нужно?

Мужчина подскочил к Чжао Дэцзюню, широко раскрыв глаза:

– Вы ошиблись, говорю я вам… – Он не успел договорить, как его крепко схватил за плечо другой мужчина, ворвавшийся в зал.

– Извините, начальник Чжао! – крикнул он. – Не устраивай тут сцену! Если есть что сказать – пойдем в кабинет.

– Лао Цзян, в чем дело? – Чжао Дэцзюнь махнул рукой. – Отпусти его!

– Сегодня мы получили сообщение, что возле американского консульства торгуют запрещенными веществами. – Лао Цзян отпустил плечо мужчины средних лет, по-прежнему настороженно глядя на него. – Это родственник подозреваемой.

– Задержали? А вещества?

– Угу. Изъяли пакетик.

– Это черт знает что, невозможно! – Выражение лица мужчины исказилось, он схватил Лао Цзяна за грудки. – Моя дочь пришла получать визу, как она может торговать этой фигней? Вы, черт возьми, ошиблись!

– Успокойтесь для начала! – Чжао Дэцзюнь без церемоний отстранил его руку. – Поймали с поличным, что тут скажешь…

– Кто-то подставил мою девочку! – Мужчина все еще был в ярости, размахивая руками. – Сначала отпустите ее!

Чжао Дэцзюнь оставался невозмутимым.

– Кто подставил?

Мужчина опешил, несколько секунд смотрел на Чжао Дэцзюня, затем снова закричал:

– В общем, сначала отпустите ее! Моя дочь скоро уезжает за границу…

– Об этом можете не мечтать, – усмехнулся Чжао Дэцзюнь. – Для начала сотрудничайте с отделом по борьбе с наркотиками, разберемся.

Мужчина ткнул пальцем прямо в лицо Чжао Дэцзюню:

– Сейчас же звоню адвокату! Ждите!

– Пожалуйста, это ваше право. – Чжао Дэцзюнь опустил веки, начав собирать документы на столе. – А теперь на выход!

Мужчина злобно посмотрел на него, достал из кармана телефон и большими шагами вышел из зала заседаний.

Лао Цзян беспомощно скривил губы, уже собираясь выйти, как Чжао Дэцзюнь окликнул его:

– Хорошенько проверь; может, и правда что-то не так. – Он указал на мужчину, который ходил туда-сюда за дверью с телефоном в руке. – У этого мужика телефон стоит больше десяти тысяч. «Хуавэй Порше»…[26] Дети из таких семей вряд ли станут торговать дурью.

Лао Цзян, кивнув, развернулся и ушел.

* * *

Снова настало воскресенье. Го Янь рано встал, умылся и украдкой пробрался на кухню, с подозрением оглядывая суетящихся там тетушек. Тетушка Чжао, неся таз с нарезанными солеными огурцами, протиснулась мимо него и толкнула коленом:

– А ты, парень, опять пришел красть еду?

Го Янь вздрогнул, увидев ее, почесал затылок и смущенно улыбнулся:

– Тетушка, что на завтрак?

– Баоцзы. – Тетушка Чжао указала на еще дымящуюся пароварку. – С капустой, свининой и вермишелью. Ты, парнишка, обязательно проглотишь язык!

– Разве не блины? – разочарованно спросил Го Янь.

– Малыш, ты еще и привередничать научился? – Тетушка Чжао провела пальцем по его носу. – Где это ты барские замашки подхватил?

Го Янь опустил голову и пробормотал:

– Блины в нашем детдоме вкусные…

– Какими бы вкусными ни были, нельзя же есть их каждый день. – Тетушка Чжао толкнула его в плечо. – Иди-иди, не мешай тут, жди открытия столовой.

Подумав, Го Янь спросил:

– Тетушка, можно я возьму с собой несколько баоцзы?

– Зачем? – Тетушка Чжао сделала строгое лицо. – Опять улизнешь играть?

– У нашей футбольной команды тренировка, – ответил Го Янь с серьезным видом. – Могу опоздать.

– Ладно, – охотно согласилась тетушка Чжао, добавив: – После тренировки возвращайся пораньше, не опаздывай на обед. – Она достала пищевой пакет, положила в него четыре горячих баоцзы и протянула ему. – Ешь, пока горячие.

* * *

Полтора часа спустя Го Янь выпрыгнул из автобуса и снова оказался на ухабистой грунтовой дороге. Полиэтиленовый пакет, обжигавший живот, наконец остыл. Он потрогал еще сохранившие тепло баоцзы, сглотнул слюну и быстрым шагом пошел по направлению, указанному стрелкой на рекламном щите.

В конце грунтовой дороги начиналась широкая асфальтированная улица. Вдалеке уже были видны забор, электросеть и несколько одиноких зданий.

Спустя несколько минут Го Янь дошел до места, где в прошлый раз встречался с Тянь Юэ. На спортплощадке снова было пусто, ни души. Го Янь прикинул время – у нее, вероятно, еще не закончились занятия. Он нашел дерево, сел под ним и с тоской поглядывал на школьную территорию.

Солнце медленно поднималось к зениту, температура повышалась. Однако ранним осенним утром все еще чувствовалась легкая прохлада. К тому же мальчик все еще был голоден, и тепла в его теле явно не хватало. Го Янь пересел на солнышко, слушая, как непрерывно урчит его пустой желудок. Те баоцзы, что он держал в руках, были слишком соблазнительны. Однако он изо всех сил терпел. Поднял с земли маленькую веточку и стал жевать. Горький сок попал в рот, но нисколько не утолил голод, а лишь вызвал приступ изжоги.

«Надо было попросить у тетушки побольше баоцзы», – подумал Го Янь, как вдруг услышал монотонный и резкий звонок, раздавшийся на школьной территории. Он мгновенно оживился, вскочил на ноги и бросился к забору.

Вскоре школьный двор снова заполнило море цвета хаки. В отличие от прошлого раза, ученики в одинаковой форме, обуви и головных уборах не разбрелись, а выстроились в ровные шеренги и медленно двигались по кругу стадиона. Выглядели они словно войско, только что потерпевшее поражение. Лица, скрытые под военными кепками, были совершенно безжизненными, почти у всех отсутствовали какие-либо эмоции. Лишь несколько учеников подняли глаза на Го Яня за забором, но и в их взглядах не читалось никаких чувств. После краткого зрительного контакта они снова отворачивались, быстро сливаясь со своей шеренгой; их руки и ноги поддерживали единый ритм движения.

Несколько мужчин в черной тренировочной форме стояли в центре стадиона, заложив руки за спину, расставив ноги и молча наблюдая за учениками, идущими по кругу.

Найти Тянь Юэ в такой толпе было крайне сложно. Го Янь ухватился обеими руками за железные прутья, сунув голову внутрь ограждения и напряженно вглядываясь.

В этот момент из шеренги к нему повернулось бледное лицо. В столь же бесцветных глазах, казалось, мелькнул свет. Ее движение в строю нарушилось – словно у раненого солдата, отставшего от своих. Затем девочка, словно приняв решение, топнула ногой, пошатнулась и побежала к Го Яню.

Тот тоже перевел на нее взгляд. В тот момент он почти не узнал Тянь Юэ. Тело ее казалось очень неуклюжим, манера бега была странной. Когда она подбежала к Го Яню, в его сердце вспыхнул еще больший страх. За неделю Тянь Юэ сильно похудела; глаза стали пугающе большими, со щек еще не сошли синяки, губы были совершенно бескровными.

Го Янь остолбенел.

– Ты…

Выражение лица Тянь Юэ стало напряженным.

– Зачем ты пришел?

– Я? – Го Янь на мгновение опешил. – Мы же договорились… Я принес тебе немного еды. – Он поспешно достал баоцзы из-за пазухи и протянул их. – Сегодня в детдоме блины не пекли, я…

– Не приходи больше, – торопливо перебила его Тянь Юэ. – Быстрее уходи! Иначе они снова будут бить меня током…

– Что? Бить током? – Го Янь на миг растерялся. – Я… я еще принес тебе сигареты…

Он инстинктивно полез в карман и достал пачку сигарет. Но лицо Тянь Юэ вдруг стало смертельно бледным, словно она увидела что-то ужасное.

– Быстро спрячь! Выбрось! – Девочка то и дело оглядывалась. – Быстрее уходи! Если они увидят тебя – беда!

В этот момент один из мужчин в черном заметил Тянь Юэ, отделившуюся от шеренги, поднес свисток к губам и резко свистнул. Пронзительный звук словно хлестнул ее кнутом. Она вздрогнула и, еще больше запаниковав, замахала Го Яню рукой:

– Быстрее уходи! – Тянь Юэ говорила очень быстро. – Иди ко мне домой! Скажи моим родителям, чтобы они скорее забрали меня; скажи, что я здесь умру…

Го Янь не знал, уходить ему или остаться, лишь кивал:

– Хорошо, хорошо…

Двое мужчин в черном подбежали, схватили Тянь Юэ за руки и с силой потянули назад.

– Мелкая дрянь! Еще смеешь нарушать дисциплину? Отправляйся в комнату для наказаний!

Услышав слова «комната для наказаний», Тянь Юэ тут же закричала как сумасшедшая, отчаянно вырываясь; ее беспорядочно дрыгающиеся ноги поднимали клубы пыли.

Один из мужчин в черном поднял руку и указал на Го Яня, закричав:

– Ты кто такой? Кто тебя позвал? Охрана, охрана!

Го Янь, казалось, не слышал его голоса – лишь ошеломленно смотрел, как Тянь Юэ, словно ягненка на заклание, утаскивают прочь. В борьбе ее кепка слетела, обнажив почти налысо обритую голову.

Лишь когда двое охранников с главного входа бросились к нему, Го Янь очнулся, поспешно развернулся и побежал. Несясь вперед, он уронил баоцзы на землю, и они были растоптаны в месиво кожаными ботинками охранников.

Го Янь на одном дыхании добежал до шоссе, как раз когда пригородный автобус только тронулся от обочины. Мальчик бросился за ним, непрерывно стуча в дверь. Водитель сбавил скорость и открыл дверь. Го Янь вскочил внутрь, ухватился за поручень и, тяжело дыша, смотрел на двух охранников, стоявших в поднятой пыли и ругающих его.

Автобус помчался вперед. Несколько пассажиров в крестьянской одежде с любопытством разглядывали покрытого по́том ребенка. Го Янь нашел свободное место и сел, переводя дыхание и чувствуя, как желудок болит от голода. Посмотрел на пустой пакет, смял его в комок и выбросил в окно, вдруг расплакавшись – не зная, жалко ли ему тех баоцзы или Тянь Юэ, которую вот-вот отправят «наказывать».

* * *

Два часа спустя Тянь Найвэнь и его жена Чэнь Шу стояли в гостиной, озадаченно глядя на взволнованного и смущенного подростка.

– То есть ты хочешь сказать… – Тянь Найвэнь все еще не мог поверить его словам. – Тянь Юэ в школе бьют током?

– Да. Еще ей обрезали волосы… плохо кормят… – Го Янь так волновался, что говорил бессвязно. – Дядя, она просит вас скорее забрать ее; говорит, что скоро умрет в этой школе.

– Волосы обрезали? И током? – Чэнь Шу нахмурилась. – Ты сам это видел?

– Нет… – поспешно добавил Го Янь. – Но ее волосы действительно обрезали. Раньше у нее были длинные волосы, выкрашенные в синий, а сейчас… – Он провел рукой по своим волосам. – Сейчас короче, чем у меня.

Чэнь Шу посмотрела на мужа, казалось все еще сомневаясь:

– За что… ее наказывают?

Го Янь запнулся.

– Наверное… нарушала дисциплину. Я ходил ее навестить – я же не знал, что нельзя… – Он не мог толком все объяснить, волнуясь еще больше. – Тетя, скорее заберите ее обратно. Ее правда обижают!

Тянь Найвэнь подумал немного, затем неожиданно спросил:

– А ты кто такой?

– Я? – Го Янь опешил. – Я ее друг.

– Познакомились в школе?

– Нет.

– Тогда как вы познакомились?

– Она… мы… после школы, она хотела… – Го Янь наконец потерял терпение, с силой топая ногой. – Дядя, я говорю правду! Скорее спасите ее!

Но сомнения Тянь Найвэня не уменьшились.

– Откуда ты знаешь адрес моего дома?

Го Янь несколько секунд запинался, затем выдавил:

– Тянь Юэ приводила меня.

– Значит, в прошлый раз это вы были у меня дома, да? – Тянь Найвэнь горько усмехнулся. – И забрали деньги из тумбочки?

Го Янь не ответил, беспокойно теребя край одежды.

– Так быстро всё потратили?.. – Тянь Найвэнь махнул рукой. – Ладно, не буду допытываться, иди.

– Дядя, поверьте мне, Тянь Юэ действительно в плохом состоянии. Скорее спасите ее! – Го Янь уже почти плакал. – Я правда не обманываю вас.

Тянь Найвэнь замешкался, достал телефон и набрал номер дочери. Приятные гудки прозвучали всего дважды, затем звонок сбросили.

Чэнь Шу бросила на мужа вопросительный взгляд.

– Может, на уроке, неудобно ответить?

Тянь Найвэнь, подумав, сказал:

– Возможно. – Он снова повернулся к Го Яню: – Иди, парень. Позже я еще раз позвоню Тянь Юэ, уточню ситуацию.

– Дядя, у нее конфисковали телефон! – Го Янь шагнул вперед и потянул его за руку. – Пойдемте со мной, я знаю, где школа…

– Я тоже знаю… Скажи мне, что на самом деле нужно Тянь Юэ?

Из глаз Го Яня брызнули слезы.

– Почему вы не верите мне? Это же ваша дочь!

– Мне нужно разобраться в ситуации. – Тянь Найвэнь, казалось, изо всех сил сдерживал эмоции. – Говоришь, ты друг Тянь Юэ? Ты правда ее знаешь?

Пока они препирались, вдруг зазвонил телефон Тянь Найвэня. Тот оттолкнул руку Го Яня и повернул экран к жене.

– Смотри, Юэюэ звонит! – Раздраженно взглянул на Го Яня. – А ты говорил, что телефон конфисковали… Алло?

Через несколько секунд в трубке раздался голос Тянь Юэ:

– Алло.

– Юэюэ, как в школе? Все хорошо?

В трубке снова наступила тишина, затем снова послышался бесстрастный голос:

– Хорошо.

Чэнь Шу, приблизившись, громко спросила:

– Учителя тебя не ругают?

– Нет.

Ответ Тянь Юэ снова был кратким, ни одного лишнего слова. Тянь Найвэнь, наоборот, не знал, что сказать.

– Тогда… тогда хорошо учись; мама с папой, когда будет время, навестят тебя.

– Хорошо.

В трубке наступила мертвая тишина, затем снова донесся голос Тянь Юэ:

– Мне пора на урок, кладу трубку.

Тянь Найвэнь не успел сказать «хорошо», как звонок закончился. Он покачал головой:

– Эта девочка… – Затем перевел взгляд на жену. – Наверное, все еще на нас дуется.

Чэнь Шу скривила губы.

– Потом сама поймет, что все это для ее же блага.

Тянь Найвэнь фыркнул:

– Будем молиться, чтобы дожить до этого дня.

Го Янь смотрел на них остолбенев, почти сомневаясь, не ошибся ли он квартирой.

– Дядя…

– Вот что… Мы видим, что ты честный парень. – Тянь Найвэнь тщательно подбирал слова. – Но, как родители, хорошо знаем все уловки Тянь Юэ. – Он указал на дверь. – Если будет время, мы сходим в школу и подробно выясним ситуацию. Но сейчас нам пора, так что иди.

Только тогда Го Янь заметил, что они оба одеты, а в центре гостиной стоят два чемодана.

– Вы… собираетесь в путешествие?

– Это тебя не касается. – Тянь Найвэнь нахмурился, теряя терпение от бестактности парня. – Иди.

– Тянь Юэ – ваша дочь! – Слезы хлынули из глаз Го Яня. – Она зовет на помощь, а вы куда-то сваливаете?

Тянь Найвэнь сделал серьезное лицо, большими шагами подошел к двери, открыл бронированную дверь и повысил тон:

– Вон!

Спустя несколько минут потерянный Го Янь шел по дорожке жилого комплекса, в голове у него была пустота. Был полдень, ярко светило солнце. Теплые лучи пробивались сквозь еще зеленую листву, падая на него. Однако Го Янь чувствовал лишь пронизывающий холод, исходящий из самого сердца.

Глава 16. Город-убежище

Чжао Дэцзюнь припарковал машину на подземной парковке небоскреба «Фанъюань», все еще недовольно бормоча:

– Черт, еще и важничает… – Он с силой захлопнул дверь. – Несколько раз приглашал – не идет.

Фан Му горько усмехнулся:

– Ничего не поделаешь.

Проверка зацепки по черному рынку органов требовала времени. К тому же, по мнению Чжао Дэцзюня, результаты по этой линии будут невелики. Между Чжэн Каем и Ван Гуанъянем определенно существовала какая-то связь, и эта цепочка была в руках их отцов, Чжэн Сунлиня и Ван Чжэ. Вместо того чтобы просто ждать, лучше попытаться найти у них слабое место.

Фан Му и Чжао Дэцзюнь поднялись на лифте на первый этаж в холл, сначала поискав на вывеске с арендаторами в здании. Вскоре они выяснили, на каком этаже находится компания «Дасюлэ». Они снова сели в лифт и поднялись на девятнадцатый этаж. Пройдя по коридору, увидели перед собой двустворчатые стеклянные двери. Фан Му взглянул на табличку на двери, кивнул Чжао Дэцзюню, подошел к стеклянной двери и увидел молодую женщину, стоящую за стойкой и смотрящую куда-то вправо; ее лицо было напряженным. Он постучал в стеклянную дверь. Молодая женщина, словно очнувшись, поспешно обогнула стойку и подошла к двери:

– Вы кто?

– Мы к генеральному директору Чжэн Сунлиню.

– Господин Чжэн… – Женщина снова посмотрела вправо, ее нервозность не уменьшилась. – Господину Чжэну сейчас не очень удобно.

Чжао Дэцзюнь, потеряв терпение, сразу же достал удостоверение полицейского.

– Требуется его помощь в расследовании. – Он помахал рукой. – Откройте!

Это сработало. Женщина поспешно нажала кнопку на стене, и стеклянная дверь издала легкий щелчок. Едва они вошли внутрь, как из кабинета справа донесся приглушенный рев.

Фан Му кивнул женщине в знак благодарности, а Чжао Дэцзюнь уже быстрыми шагами направился к комнате с табличкой «Кабинет генерального директора». Женщина поспешно попыталась остановить его, но Чжао Дэцзюнь уже распахнул дверь и вошел.

Чжэн Сунлинь сидел за письменным столом, на его лице играла презрительная улыбка, рубашка на груди была измятой. Напротив него стоял мужчина, упираясь руками в стол. Услышав, как кто-то вошел, он обернулся. Фан Му опешил. Это был отец той самой подозреваемой в торговле наркотиками, с которым он столкнулся несколько дней назад в городском управлении.

Чжао Дэцзюнь, тоже опешив, хлопнул себя по лбу.

– Это же он!

Мужчина был багровым от злости. Увидев их, он очень удивился.

– Это полицейские, расследующие дело. – Чжэн Сунлинь откинулся в офисном кресле, в его тоне послышалась насмешка. – Хотите поговорить вместе?

Мужчина обернулся и злобно посмотрел на Чжэн Сунлиня, подняв палец:

– Я еще к тебе вернусь.

С этими словами он быстрыми шагами вышел из кабинета мимо Фан Му и Чжао Дэцзюня, даже не взглянув на них.

Молодая женщина с ресепшена снова появилась в дверях.

– Господин Чжэн, они… – Она указала на Фан Му и Чжао Дэцзюня, ее лицо выражало затруднение и беспомощность. – Я пыталась их остановить…

– Ничего! – Чжэн Сунлинь улыбнулся, махнув рукой. – Иди занимайся делами.

Женщина кивнула, развернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

В кабинете остались только трое. Они молча смотрели друг на друга. Затем Чжэн Сунлинь, расслабившись, вздохнул и провел рукой по лицу.

– Садитесь! – Показал на стулья перед письменным столом. – Что вам от меня нужно?

Чжао Дэцзюнь пододвинул стул и сел, уставившись на него.

– Зачем приходил тот человек?

– Требовал долг. – Чжэн Сунлинь выглядел очень уставшим, из него, казалось, полностью исчез недавний боевой дух. – Что будете пить, чай или кофе?

Фан Му посмотрел на него.

– Требовал у вас долг?

– Да. – Чжэн Сунлинь покосился на него. – Я занимаюсь бизнесом, и долговые споры – дело обычное.

Фан Му и Чжао Дэцзюнь переглянулись. Чжэн Сунлинь же открыл стоявшую на столе полупустую бутылку виски, налил полстакана и медленно выпил.

– Как ваша супруга?

– Ничего… – Стакан на мгновение замер у губ Чжэн Сунлиня, затем янтарная жидкость медленно полилась в его горло. – Постепенно поправляется.

– Мы вам очень сочувствуем, – сказал Чжао Дэцзюнь. – Не думали завести еще одного ребенка?

– Что за шутки! – Из-за алкоголя лицо Чжэн Сунлиня порозовело. – Заменить сына?

– Мертвые не воскресают. – Фан Му смягчил тон. – Вы еще не старые, условия позволяют, стоит подумать о будущем…

– Сын есть сын. Я растил его больше двадцати лет. Разве можно заменить сына, как кошку или собаку, взять и забыть? – Чжэн Сунлинь поставил стакан. – Живой или мертвый, он навсегда останется моим сыном.

– Тогда почему вы не спрашиваете о ходе расследования? – сразу же переспросил Фан Му. – Разве вам не интересно, почему убили Чжэн Кая?

Чжэн Сунлинь застыл на несколько секунд.

– Ладно, расскажите, какие успехи в расследовании?

Фан Му, не ответив на этот вопрос, некоторое время молча смотрел на хозяина кабинета, потом произнес:

– Мы подозреваем, что вашему сыну делали операцию по пересадке роговицы и его убийство связано с этой операцией.

На лице Чжэн Сунлиня не отразилось никаких эмоций, словно он ждал, пока полицейский продолжит.

– И что дальше?

Фан Му протянул руку:

– Есть у вас какие-то зацепки насчет этой операции?

– Нет, – решительно ответил Чжэн Сунлинь. – Моему сыну не проводили такую операцию.

– Чжэн Сунлинь! – не выдержал Чжао Дэцзюнь. – Если вы не будете сотрудничать, нам будет очень трудно раскрыть это дело.

– Нет – значит нет… – Чжэн Сунлинь развел руками. – Если вы думаете, что это связано с трансплантацией, нужно выяснить, чью роговицу пересаживали.

– Если вы не скажете правду, как мы будем расследовать?

– Я говорю правду. – Чжэн Сунлинь закатил глаза. – А как расследовать – это ваше дело.

Фан Му, усмехнувшись, поднялся:

– Ладно, тогда не смеем более вас беспокоить.

– Не провожаю. – Чжэн Сунлинь не сдвинулся с места. – Когда выясните, кто был донором, приходите ко мне снова.

* * *

Вернувшийся на подземную парковку Чжао Дэцзюнь был крайне недоволен.

– Опять, черт возьми, зря приехали! – Он рывками пристегивал ремень безопасности. – Этот ублюдок сам не знает, что думает, явно есть зацепки, а еще прикидывается дурачком…

– Ты тоже думаешь, он сказал неправду?

– Конечно! – Чжао Дэцзюнь скривил губы. – Когда ты упомянул операцию по трансплантации органов, он даже не капли не удивился; наоборот, он ждал, что ты выложишь ему всю информацию.

Фан Му кивнул.

– Действительно, он сам хотел узнать личность донора…

– Значит, этот ублюдок не только в курсе происходящего, но и имеет свои планы… – Чжао Дэцзюнь ударил по рулю. – Больше всего раздражают такие самодовольные идиоты.

– Да, это не безразличие к сыну, – вслух размышлял Фан Му. – Наоборот, он хочет отомстить.

Чжао Дэцзюнь кивнул.

– Нам нужно поторопиться, чтобы Чжэн Сунлинь все не испортил. Кстати, я думаю, можно на него немного надавить – уж у него-то точно больше зацепок, чем у нас.

Фан Му усмехнулся:

– Поэтому сегодня мы приехали не зря. Есть неожиданная находка.

Чжао Дэцзюнь был несколько озадачен.

– Мм?

– Тот мужик с дорогущим смартфоном. – Фан Му подмигнул ему. – «Хуавэй Порше».

– Угу… – Чжао Дэцзюнь скривился. – Тот, что якобы требовал долг?

– Да. Помнишь, тогда в управлении он говорил, что его дочь подставили?

– Помню! – Чжао Дэцзюнь округлил глаза. – Ты хочешь сказать, Чжэн Сунлинь подставил его дочь, поэтому он пришел требовать объяснений?

– Не исключена такая возможность. Для Чжэн Сунлиня сейчас главное – отомстить за сына, у него нет настроения вредить другим. Поэтому…

– Поэтому этот Порше тоже связан с делом? – Чжао Дэцзюнь задумался. – Ты думаешь, он убийца?

– Нет. – Фан Му покачал головой. – Если б Порше был убийцей, Чжэн Сунлинь точно убил бы его и вряд ли стал бы подбрасывать запрещенные вещества. У него определенно другая цель.

Чжао Дэцзюнь, поглаживая подбородок, глядел вперед. Через мгновение он вдруг сжал кулак и взмахнул им.

– Дочь Порше! – Его глаза загорелись. – Помнишь, он говорил, что дочь оформляет выезд за границу?

– Сходится! – Мозг Фан Му начал лихорадочно работать. – Пока ее подозревают в преступлении, она точно не сможет никуда выехать. Чжэн Сунлинь хочет задержать ее в стране.

– Но зачем ему это?

– Лао Чжао, думал ли ты, что убийца, возможно, продолжит совершать преступления? – медленно произнес Фан Му. – Если мои предположения верны, то людей, перенесших операции по трансплантации органов, возможно, больше, и это не только Чжэн Кай и Ван Гуанъянь.

– Дочь Порше – еще одна? – Чжао Дэцзюнь раскрыл рот. – Значит, она приманка?

– Да. Если убийца захочет напасть на дочь Порше… – Фан Му усмехнулся. – Для Чжэн Сунлиня это будет шанс отомстить.

– Интересно… – Оживившийся Чжао Дэцзюнь завел машину. – Вернемся, проверим эту девчонку.

– Проверяй. Мне нужно взять несколько дней отпуска.

– О? – Чжао Дэцзюнь удивленно повернулся к нему. – В такой критический момент ты берешь отпуск?

– Да… Мне нужно уехать на несколько дней.

* * *

Спустились сумерки, в городе один за другим зажглись огни. В тренировочном зале фитнес-центра «Цзюйли» плотно задернули шторы, отгородив остатки дневной суеты снаружи.

Ся Тянь ходил взад-вперед между рядами беговых дорожек, время от времени давая указания детям, выполняющим аэробные упражнения. Большинство детей бежали изо всех сил, их футболки уже промокли от пота. Особенно Го Янь – его глаза смотрели прямо перед собой, ноги топтали ленту беговой дорожки, хотя, казалось, он уже выдохся, но все еще из последних сил держался.

Подошедший Ся Тянь увидел, что его шаги уже начали сбиваться, нахмурился и, подняв руку, уменьшил наклон и скорость. Го Янь не успел остановиться, пошатнулся и чуть не упал с беговой дорожки.

– Помедленнее! – Ся Тянь строго посмотрел на него. – Смотри, пульс уже зашкаливает…

В этот момент спортивные часы на его шее запищали. Ся Тянь хлопнул в ладоши, велел детям сбавить скорость и перейти на медленную ходьбу. Через пять минут все сошли с беговых дорожек, построились в шеренги и начали делать растяжку. На всех раскрасневшихся маленьких лицах выступили капли пота, но каждый выглядел возбужденным, серьезно следуя за Ся Тянем, растягивая свои тела. Увидев, что все размялись, Ся Тянь приказал каждому взять коврик для йоги и выполнить упражнение «планка». Дети улеглись в несколько рядов. Ся Тянь, включив секундомер, громко подбадривал детей продержаться подольше. Через полминуты в тренировочном зале уже раздавались охи и ахи. Затем выдохшиеся малыши один за другим плюхались на коврики, толкаясь и смеясь. В конце остался только Го Янь, державшийся из последних сил. Ся Тянь мог отчетливо видеть вздувшиеся сосуды на его лбу и слегка дрожащую спину. Ему стало смешно. Он легко ткнул пацана носком ботинка.

– Ладно, ты победил…

Го Янь с шумом выдохнул и тяжело рухнул на коврик.

– Хорошо, все встаньте! – Ся Тянь вернулся в центр зала. – Сегодня мы изучим левый прямой и правый боковой в серии ударов.

Дети снова выстроились. Ся Тянь принял стойку, подняв кулаки перед грудью.

– При прямом столкновении с противником мы можем использовать левый прямой для ложной атаки в голову…

Левый прямой удар.

– В этот момент левая рука противника опустится, чтобы блокировать наш прямой, и мы…

Правый кулак нанес боковой удар.

– Отводим левый кулак, а правым боковым атакуем левую сторону его головы. Внимание, не бейте прямо, используйте боковой – кулак должен двигаться по дуге.

Нетерпеливые дети уже начали тренироваться. Ся Тянь продемонстрировал еще два раза, затем хлопнул в ладоши.

– Давайте повторяйте за мной: левый прямой, ложная атака – отводим левый кулак – центр тяжести! Следите за центром тяжести – правый боковой!

После нескольких таких повторений Ся Тянь начал позволять детям свободно тренироваться; сам же ходил между рядами, поправляя их движения и давая указания.

Вдруг зазвонил телефон. Ся Тянь взглянул на экран; выражение его лица оживилось, тон стал не таким строгим, как раньше.

– Алло?

– Я внизу, – донесся голос Гу Лань. – Ты все еще тренируешь детей?

– Да. – Ся Тянь подошел к окну, приподнял занавеску и посмотрел на микроавтобус внизу. – Поднимешься?

– Нет. Когда тренировка закончится, сразу отправь их вниз, в автобус. – Гу Лань сделала паузу. – Есть результаты по тому делу, которое я просила тебя проверить?

Ся Тянь обернулся, посмотрел на все еще размахивающих кулаками детей, поднялся и направился в зону с тренажерами, понизив голос:

– Фан Му и правда преподаватель полицейской академии, преподает криминальную психологию. Говорят, раньше работал в управлении общественной безопасности соседней провинции, из-за какого-то дела отошел от оперативной работы, стал преподавать в академии. – Ся Тянь оперся на штангу. – Родом из города С., недавно его временно перевели в городское управление для участия в расследовании убийства.

– Он женат?

– Нет, живет один в жилом районе для семей сотрудников академии. Однако в последнее время у него поселился другой следователь; говорят, старый друг… – Ся Тянь приподнял брови. – Зачем ты спрашиваешь? Люди уже гадают, не гей ли он.

– Друг-следователь? Как зовут?

– Тай Вэй. Раньше тоже работал в городе С., сейчас заместитель начальника какого-то здешнего отделения.

– Тай Вэй… – Гу Лань помолчала несколько секунд. – Я слышала это имя.

– О? – Ся Тянь выпрямился. – Для нас это проблема? Ты его знаешь?

– Нет. Но много лет назад, можно сказать, мы сталкивались… Источник информации надежный?

– Надежный. В полицейской академии есть преподаватель рукопашного боя, мы знакомы.

– Поняла. Продолжай тренировать.

– Ты… не хочешь вместе поужинать?

– Нет, – ответила Гу Лань с нажимом. – Я же говорила тебе, нам нужно ограничить контакты. Всё.

С этими словами она дала отбой.

Ся Тянь недовольно посмотрел на экран телефона, поднял голову и увидел, что к нему подходит Го Янь.

– Что-то нужно?

Мальчик, казалось, немного стеснялся, постоянно потирая затылок.

– Тренер, я хочу спросить…

– Что? – Ся Тянь терял терпение. – Говори, парень, не мямли!

Го Янь покраснел, набираясь смелости:

– Тренер, как мне стать очень сильным бойцом?

Ся Тянь удивленно округлил глаза.

– Очень сильным бойцом?

– Да! – Го Янь выпятил грудь. – Чтобы одному победить сразу нескольких.

Ся Тянь нахмурился:

– В школе тебя обижают?

Го Янь замешкался, затем кивнул:

– Да.

– Скажи учителю, и всё. – Ся Тянь поманил его назад в шеренгу. – Мама Гу привела вас сюда не для того, чтобы учиться драться.

– Но… – Го Янь был очень недоволен. – Я же не могу всегда полагаться на других.

Сердце Ся Тяня дрогнуло, он внимательно посмотрел на Го Яня:

– Парень, а у тебя есть характер…

Го Янь прикусил губу.

– Тренер, вы можете меня научить?

Ся Тянь перестал улыбаться.

– Хочешь научиться бить – сначала научись получать удары. Справишься?

Го Янь без колебаний ответил:

– Справлюсь!

Внезапно Ся Тянь нанес резкий удар по носу Го Яня. Тот не успел увернуться, его тело покачнулось, но он устоял – и тут же почувствовал, как из ноздрей потекла теплая жидкость.

Дети, тренировавшиеся поблизости, увидев, что Го Яня ударили, на мгновение застыли на месте, переглядываясь.

– На что уставились? – рявкнул на них Ся Тянь. – Продолжайте тренироваться! – Затем снова повернулся к Го Яню: – Справишься?

Го Янь вытер кровь с носа, изо всех сил расширив глаза, в которых мелькали звездочки, и ответил:

– Справлюсь!

Ся Тянь усмехнулся, снял со стены две пары боксерских перчаток и бросил одну из них мальчику.

– Давай! – Поманил его пальцем. – Поднимайся со мной на ринг.

* * *

– Она правда так сказала? – удивленно спросил Тай Вэй, высунувшись с заднего сиденья. – Что сама тебя убьет?

Фан Му раздраженно фыркнул.

– Вот это уже проблематично! – Тай Вэй поглаживал подбородок, цокая языком. – Я думал, это просто девичьи капризы; типа ты извинишься, утешишь – и всё…

Фан Му смотрел в окно на стремительно проносящиеся мимо поля.

– Если б все было так просто…

– А как она вела себя на прошлом совещании, когда вы были вместе?

– Никак. Не обращала на меня внимания.

– Ага! Значит, сердится не по-настоящему. – Тай Вэй откинулся на спинку сиденья. – В конце концов, она же тебя не била…

– Ничего ты не понимаешь! – грубо ответил Фан Му, одновременно начав жалеть, что вообще заговорил об этом с Тай Вэем. Если б Ми Нань избегала его, или ругала, или даже била, он чувствовал бы, что еще есть надежда. Однако ее спокойное отношение, казалось, подтверждало тот факт, который он не хотел принимать: он больше не был для нее самым особенным. Это очень удручало.

– Проанализируй ее! – не сдавался Тай Вэй. – Ты же психолог.

– Черт возьми, я не психолог по межличностным отношениям.

Разговор не клеился. Тай Вэй тоже перестал спорить, свернулся калачиком на заднем сиденье и заснул. В салоне на время воцарилась тишина. Кроме шума трения колес о дорогу, не было слышно других звуков. Оставшись наедине с собой, Фан Му снова погрузился в свои мысли.

Он вынужден был признать, что тетушка Чжао и Ми Нань говорили правду: он крайне сообразителен в том, что касается расследования дел, в других же вещах полный чурбан. Однако то, что Ми Нань назвала его полнейшим идиотом, все же было трудно принять. Фан Му хотел оправдаться, но не знал, как начать. На самом деле он понимал, что больше всего волнует Ми Нань, но все уже произошло. Решив умереть, он совсем не подумал о ее чувствах. Среди множества сделанных им выборов этот явно был ошибочным – по крайней мере, в глазах Ми Нань. С этим Фан Му ничего не мог поделать. Более того, то, что Су Линь напомнила ему о Ляо Яфань, вскрыло едва зажившую рану Ми Нань. Ее спокойное отношение было попыткой вести себя достаточно профессионально; наоборот, это Фан Му первым потерял самообладание. Что касается ее слов: «В следующий раз, когда захочешь умереть ради кого-то, пожалуйста, скажи мне – я сама тебя убью», – это казалось напоминанием или предупреждением.

Неужели Ми Нань считает, что он действительно примет Су Линь за Ляо Яфань?

Фан Му покачал головой.

Что за шутки?

* * *

Лишь когда машина пересекла черту города, Тай Вэй поднялся с заднего сиденья. Одуревший от сна, он попросил бутылку воды и залпом осушил больше половины. К удивлению Фан Му, после этого напарник замолчал, все время глядя в окно, погруженный в мысли. Фан Му, ведя машину и наблюдая за ним в зеркало заднего вида, подколол его:

– Соскучился по дому? Может, сначала отвезти тебя туда, воссоединиться с женой?

Тай Вэй не ответил, по-прежнему сохраняя прежнюю позу и не двигаясь. Проехав еще несколько километров, он вдруг указал в окно:

– Помнишь? Мы здесь были.

Фан Му повернул голову и увидел бывшую территорию завода стекловолокна «Дамин»; сейчас там располагался жилой комплекс, построенный какой-то строительной компанией. На его лице появилась улыбка, он снова ухватился за руль.

– Помню, когда ловили Ма Кая[27].

– Лет десять с лишним назад, да? – Тай Вэй усмехнулся. – Ты тогда еще был совсем сопляком…

– Черт! Никогда не упустишь случая подколоть меня, – взвился Фан Му.

Но в душе его поднялись странные чувства. Действительно, прошло больше десяти лет, молодой некогда оперативник начал седеть, а наивный студент уже обзавелся морщинками в уголках глаз. Когда они не вместе – каждый сам по себе. Сколько перестрелок пережили – только сидящие в тюрьмах да спящие вечным сном преступники знают. Теперь эти двое с усталыми лицами снова забились в прокуренный салон внедорожника и, как и тогда, ищут какого-то неизвестного убийцу…

В этом городе осталось слишком много воспоминаний: радость, горе, нежность, страх… Как этот осенний ветер, теплый, но с прохладными нотками, когда зрелый аромат смешан с запахом гниения, вездесущий, всемогущий…

– Теперь вот один с поврежденной ногой, другой без пальца, – продолжил Тай Вэй.

Фан Му лишь усмехнулся. Все сильно изменились, многое потеряно. Остались лишь инстинкты и та же кровожадность, заставляющая вцепиться в горло врага мертвой хваткой…

Он нажал на газ, мчась по знакомой дороге.

Внедорожник быстро добрался до заводского жилого района. Медленно проехав по узкой дороге, Фан Му наконец остановил машину перед старым домом.

– Твой старик еще живет здесь? – Припарковавшись, он отстегнул ремень безопасности. – Кстати, как его фамилия?

– Гу, – кратко ответил Тай Вэй; его глаза все время были прикованы к этому некрасивому бирюзовому зданию. Он пробормотал себе под нос: – Раньше было красным…

– Надеюсь, он дома. – Фан Му выпрыгнул из машины и, открыв дверь багажника, жестом велел Тай Вэю выходить. – Если повезет, сегодня же вечером вернемся.

Тот медленно подвинулся на сиденье, ухватился за ручку, но вдруг передумал.

– Может, ты один сходишь, а я подожду в машине?

– О? – удивился Фан Му. – Что с тобой?

Тай Вэй явно интересовался серией убийств. Более того, он изо всех сил пытался вспомнить сохранившийся спустя более десяти лет запах и ощущения от дела «Русалочки». Для этого не побоялся залезть в канализацию, чтобы пробудить память. Однако, когда пришло время действительно открыть дверь воспоминаний, предпочел остаться снаружи.

– Нога болит… – Тай Вэй состроил гримасу. – Не забывай, я инвалид.

– Что за фокусы? – Фан Му одновременно смеялся и злился. – Я даже не знаю, как он выглядит.

– Третий подъезд, первый этаж, дверь справа. – Тай Вэй поспешно указал на жилой дом. – Старик живет один, его легко узнать.

С этими словами он захлопнул дверь машины, опустил окно и, махнув рукой, погнал Фан Му:

– Быстрее, быстрее!

Беспомощно выругавшись, тот развернулся и направился к жилому дому.

На заржавевшей металлической двери не было домофона. Фан Му потянул за ручку, и дверь с пронзительным скрипом открылась.

Пройдя темный коридор, он увидел приоткрытую двустворчатую железную дверь. Отворив ее, свернул направо и несколько раз постучал в серую металлическую дверь. Никто не ответил. Фан Му постучал снова. Услышав, как позади него раздался щелчок, обернулся и увидел лицо выглянувшего в коридор мужчины с короткой стрижкой.

– Кого ищете?

– Я ищу… – Фан Му поднял большой палец, указывая за спину. Вдруг в его душе возникло необъяснимое чувство – лицо этого человека казалось ему знакомым. Он собрался и, изо всех сил пытаясь отрыть его в памяти, сказал: – Я ищу господина Гу.

– Лао Гу! – Мужчина с короткой стрижкой, казалось, расслабился, а за его спиной донесся детский смех. – Его нет дома.

– О! – Фан Му кивнул. – Вы не знаете, куда он ушел и когда примерно вернется?

Из квартиры появилась маленькая девочка, одной рукой обхватив ногу мужчины, держа другую во рту и с любопытством глядя на Фан Му.

– Иди в комнату, Додо! – Мужчина подтолкнул девочку внутрь. Она пошатнулась, еще раз взглянула на Фан Му и исчезла за дверью, было лишь слышно топание ножек. – Лао Гу, наверное, в храм пошел.

– В храм?

– Да. – Мужчина небрежно указал непонятно в каком направлении. – Церковь Масличной горы, рядом с магазином «Первомайский», – он точно там.

* * *

Фан Му вышел из третьего подъезда и увидел, как Тай Вэй удивленно смотрит на него.

– Так быстро поговорили?

– Его нет дома. – Фан Му открыл дверь машины. – Говорят, в церковь ушел.

– В церковь? – Тай Вэй округлил глаза. – Старик уверовал?

– Съездим, спросим – узнаем. – Фан Му завел машину, развернулся и выехал из жилого района, швырнув свой телефон на заднее сиденье. – Помоги с навигацией. Магазин «Первомайский».

Тай Вэй промолчал. Через несколько секунд телефон прилетел обратно.

– Я не поеду, – глухо сказал напарник. – Отвези меня домой.

– Да что с тобой такое? – не выдержал Фан Му. – Сам же предложил найти Лао Гу, а в последний момент отступаешь…

– Кто отступает? Просто соскучился по дому. Разве нельзя?

Фан Му посмотрел на Тай Вэя в зеркало заднего вида. Тот встретил его взгляд, затем быстро отвел глаза. Брови Тай Вэя были сведены, уголки глаз опущены, губы сжаты. Этот парень редко проявлял свою уязвимость. И в тот миг Фан Му вдруг все понял…

Он повернул руль и поехал в другом направлении.

* * *

Магазин «Первомайский» когда-то был государственным магазином, и довольно внушительным, но теперь от него остался лишь узкий фасад. Слева от магазина была аптека, справа – церковь Масличной горы. Фан Му поднял голову, посмотрел на крест на дверной раме, толкнул двустворчатую стеклянную дверь и вошел.

За дверью была деревянная лестница, скрипевшая под шагами. Пройдя половину, Фан Му услышал доносящееся сверху пение. Следуя за словами «Господь потоп населит, и воссядет Господь царем вовек…»[28], Фан Му прошел через полуоткрытую деревянную дверь справа на втором этаже. Перед ним оказался зал площадью около шестидесяти квадратных метров. Несколько десятков стульев были аккуратно расставлены так, что в середине остался проход. В конце прохода высилась колонна, на которой висел деревянный крест. Несколько женщин, стоя спиной к нему, репетировали псалом, перед ними мужчина средних лет играл на фисгармонии. Увидев, что кто-то вошел, он оторвался от нот, улыбнулся и кивнул Фан Му. Тот тоже улыбнулся ему. Судя по возрасту, вряд ли он был тем самым Лао Гу. Мужчина беззвучно шевельнул губами, предлагая Фан Му сесть и немного подождать. Тот тоже подумал, что сейчас развернуться и уйти было бы слишком невежливо, к тому же, возможно, удастся узнать, куда ушел Лао Гу, поэтому он отодвинул стул, сел и стал оглядываться. Его взгляд скользил по книжным шкафам в углу, экрану для проектора, барабанной установке у окна и прислоненной к ней гитаре, а также кафедре с вырезанным крестом перед колонной, наконец остановившись на ряде рамок с картинами, висевших на правой стене. Картины, должно быть, были репродукциями, в основном на христианские темы; среди них были и такие известные работы, как «Тайная вечеря» и «Страсти Христовы». На картинах было множество людей; в центре композиции обычно находился Иисус Христос, милосердный и добрый. Лишь одна картина казалась особенной – на ней не было изображения Иисуса.

Фан Му поднялся и подошел к этой рамке. На картине был изображен мужчина, изо всех сил взбирающийся на гору; его одежда уже превратилась в лохмотья, на теле виднелись несколько кровавых ран. На равнине позади него мерцал огонь; казалось, за ним гналась толпа людей. Мужчина смотрел вверх, выражение его лица было скорбным. На скалистой вершине горы располагался город – то место, куда он отчаянно стремился.

Пока Фан Му размышлял о значении этой картины, он услышал, как открылась дверь рядом. Пожилой мужчина вышел с ведром и шваброй, за ним донесся звук воды из унитаза. Он закрыл дверь в туалет, увидел Фан Му и кивнул.

– Это история о «городе-убежище». – Старик поставил ведро у ног и закатал рукава. – Из Второзакония.

– «Город-убежище»? – Фан Му моргнул. – «Убежище» от слова «убегать»?

– Именно. – Старик оглядел его с ног до головы. – Вы впервые здесь? Кажется, я вас не видел.

Фан Му кивнул:

– Да.

Старик улыбнулся, достал из кармана очки, надел их и приблизился к картине.

– Это Сихем, один из шести «городов-убежищ». – Он указал на город на вершине горы на картине. – Непреднамеренно убивший человека может отправиться туда.

– Непреднамеренно убивший? – Фан Му задумался. – Вы про непредумышленное причинение смерти?

– Типа того… – Старик снова указал на мужчину, изо всех сил взбирающегося на гору. – В Библии говорится, что убивший умышленно должен поплатиться жизнью; если же преступление непредумышленное, он может войти в «город-убежище», и кровные родственники убитого не смогут прийти и отомстить ему, пока не умрет первосвященник города, и только тогда он может вернуться домой. Не дословно, но примерно смысл такой.

Фан Му нахмурился:

– Зачем нужно было такое место?

– Пастор как-то рассказывал об этом… – Старик кивнул в сторону мужчины средних лет, игравшего на фисгармонии. – С одной стороны, это дает шанс тем, кто совершил зло ненамеренно, избежать мести кровных родственников убитого. С другой стороны, смертной казни можно избежать, но наказания не избежать – они в этом «городе-убежище» должны искренне раскаиваться в своих грехах, это почти равно изгнанию. Если осмелятся самовольно покинуть «город-убежище», то заслужат смерть.

– Этот «город-убежище»… – Фан Му подбирал слова. – Это своего рода тюрьма.

– Ха-ха! – рассмеялся старик. – Бог все же довольно справедлив, да?

– Именно. – Фан Му кивнул. – Вы христианин?

– Нет.

– Мм? – Фан Му был несколько озадачен. – Вы так хорошо знаете Библию… Я думал…

– Мне просто нравится эта концепция. – Взгляд старика по-прежнему был прикован к картине. – Непреднамеренная ошибка, дающая человеку шанс исправиться.

– Тогда почему вы… – Фан Му указал на ведро со шваброй у его ног.

– Двери церкви открыты для всех. Мне очень нравится это место – посидеть, послушать песнопения… – Старик снял очки, открыв слегка мутные, но проницательные глаза. – Да и я не сижу без дела, помогаю церкви с уборкой – считайте, упражняюсь.

– Я вам помогу. – Фан Му протянул руку, чтобы взять ведро со шваброй, но старик остановил его:

– Не нужно; когда хор закончит, протру пол. – Он указал на поющих женщин. – Вы пришли к пастору? – Поднял руку, собираясь позвать играющего на фисгармонии мужчину средних лет.

– Нет! – поспешно остановил его Фан Му, подумал и честно ответил: – Я ищу человека по имени Гу Хао.

Старик повернулся, опустил руку и несколько секунд смотрел на него.

– Это я.

На лице Фан Му не проявилось особого удивления.

– Я так и думал.

Лао Гу усмехнулся, пододвинул кресло и сел, приглашая сесть и гостя.

– Вы полицейский?

– Да. Я из города С. – Фан Му потянулся за удостоверением.

Лао Гу отмахнулся.

– Не нужно. – Он закинул ногу на ногу, облокотившись на подлокотник. – Что вы хотели?

– В девяносто четвертом году в этом городе произошла серия убийств, тела были выброшены в подземную ливневую канализацию. Позже настоящий убийца был задушен на запорном клапане водосборного резервуара.

Фан Му достал блокнот и ручку, бросив на Лао Гу вопросительный взгляд. Тот жестом показал: пожалуйста.

– Я знаю об этом деле. – Он погладил подбородок. – Насколько мне известно, оно так и не было раскрыто.

– Да. – Фан Му открыл блокнот. – То, о чем я вас спрошу, может быть связано с этим делом, а может, и нет.

Лао Гу по-прежнему оставался невозмутимым.

– Говорите.

– Я слышал, вы все время искали одну девочку. – Фан Му смотрел ему в глаза. – Ее звали Су Линь, но вы предпочитали называть ее «Русалочка», верно?

Взгляд. Предположение. Мгновенно промелькнувшая настороженность и надежда. С момента встречи выражение лица Лао Гу впервые изменилось. Он опустил закинутую ногу и поднял голову, глядя за спину Фан Му.

– Где Тай Вэй?

– Он не приехал. – Фан Му по-прежнему следил за его выражением, но лицо старика Гу снова стало бесстрастным.

– Вот гаденыш! – В уголках его губ даже забрезжила легкая улыбка. – Чего ж он от меня прячется?

– Я тоже хочу это знать. – Фан Му усмехнулся. – Говорят, вы его названый отец?

– Да. Я и его отец были сослуживцами. – Лао Гу слегка постукивал пальцами по колену. – Этот парень рос на моих глазах.

– В девяносто четвертом он только начинал службу в полиции?

– Да, был новичком.

– Говорил ли он с вами о делах?

– Если не стояло грифа «секретно», иногда он обсуждал со мной некоторые дела. – Лао Гу поднял глаза и посмотрел на Фан Му. – Я полжизни проработал в охране, в те времена это было почти как полицейский.

– Включая то дело, о котором я только что говорил?

– Включая… – Лао Гу выпрямился, повернувшись к Фан Му. – Что с Тай Вэем?

– С ним все хорошо, – ответил Фан Му. – Я клянусь вам, с ним действительно все хорошо.

Лао Гу слегка расслабился.

– Тогда что же вы хотите у меня спросить?

– Насколько я знаю, у вас нет родственников… – Фан Му сделал паузу. – Почему вы интересовались этой пропавшей девочкой, не имевшей к вам никакого отношения?

– Не совсем без отношения. Она была моей соседкой. – Лао Гу улыбнулся. – Я тогда только вышел на пенсию, было свободное время…

– Какая она была?

– Худая. Молчаливая. Довольно вежливая. Училась неплохо.

Фан Му усмехнулся. С самого начала разговора он понимал, с кем имеет дело, – старый лис, отвечающий на каждый вопрос, но не выдающий никакой информации. Он описывал Фан Му черты девочки, казавшиеся подробными, но на самом деле они ни о чем не говорили.

В это время репетиция хора уже завершилась. Женщины аплодировали, поздравляли друг друга, то тут, то там звучали возгласы «слава Господу». Пастор поднялся из-за орга́на и направился к ним.

– Брат, приветствую вас. – Он протянул руку Фан Му. – Добро пожаловать в церковь Масличной горы. Чем могу помочь?

Фан Му встал, чтобы пожать ему руку, и на мгновение растерялся, не зная, что сказать. Лао Гу усмехнулся:

– Не стоит проповедовать, он пришел ко мне.

На лице пастора не появилось и тени разочарования. Он жестом предложил Фан Му сесть, сказал «поболтайте» и отошел. Одна из женщин средних лет из хора поглядывала в их сторону, явно проявляя к ним интерес. Лао Гу тоже заметил ее и слегка кивнул.

– Зачем вам расспрашивать об этой девушке? – Он снова повернулся к Фан Му. – Если неудобно говорить, то можете не объяснять.

Фан Му задумался, затем кратко изложил обстоятельства двух убийств – Чжэн Кая и Ван Гуанъяня. Тот слушал очень внимательно. Рассказывая о способах совершения преступлений, Фан Му наблюдал за его выражением лица, но брови Лао Гу даже не дрогнули.

Та самая женщина средних лет подошла и поставила перед ними две кружки с горячей водой. Фан Му наклонился в знак благодарности. Женщина посмотрела на Фан Му, потом на Лао Гу. Тот лишь улыбнулся, и в этой улыбке читалось: «Потом расскажу».

Женщина отошла и села неподалеку, время от времени бросая взгляды в их сторону. Лао Гу сделал глоток воды.

– Но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

– О деле девяносто четвертого года мне рассказал Тай Вэй. Он тогда тоже участвовал в поисках Су Линь и поведал мне всю предысторию. Су Линь была очень чутка к родственным чувствам между родителями и детьми. Она понимала, что можно считать настоящей болью. И знала, как задеть чувства отца.

– М-да… – Лао Гу выглядел задумчивым. – Это вы хорошо подметили.

– И два преступления у нас в городе очень похожи на дело девяносто четвертого года… Как вы считаете?

– Не думаю. – Лао Гу покачал головой. – И вы всё еще не ответили на мой вопрос.

Фан Му промолчал, глядя на него. Лао Гу неспешно отхлебнул еще воды, поставил кружку и бросил на него взгляд.

– Думаете, все это сделала Су Линь?

– Есть такая вероятность.

– Тогда я не в курсе. – Лао Гу развeл руками. – Боюсь, ничем не могу помочь.

– После девяносто четвертого года Су Линь с вами связывалась?

– Нет. – Лао Гу скривил губы. – Честно говоря, если б вы не напомнили, я бы о ней забыл – неизвестно даже, жива ли она еще…

– Девушка, которая в семнадцать – восемнадцать лет умела использовать других для убийств… – Выражение лица Фан Му оставалось спокойным. – Выжить для нее, наверное, не составило бы труда.

– Тогда найти ее – ваша прямая обязанность. – На лице Лао Гу по-прежнему не читалось ничего необычного. – Искать людей – не моя сильная сторона; не была раньше, а сейчас и подавно.

– Тай Вэй рассказывал, что перед исчезновением Су Линь отдала вам свой дневник. – Фан Му подался вперед. – Могли бы вы дать мне его посмотреть?

– Эх, этот дневник… давно уже не знаю, куда дел. Все-таки мне скоро восемьдесят, верно?

Он отсек все возможные направления развития разговора. Продолжать уже не имело смысла. Фан Му закрыл блокнот и убрал ручку. Лао Гу все это время бесстрастно смотрел на него, не вставая и не пытаясь удержать.

– Дядюшка Гу, вот моя визитка. – Фан Му, с трудом выдавив улыбку, протянул ему карточку. – Если вспомните что-нибудь, что угодно, пожалуйста, свяжитесь со мной.

Лао Гу улыбнулся:

– Хорошо.

С этими словами он положил визитку в нагрудный карман пиджака.

Фан Му поднялся и вдруг указал на картину:

– Почему вам нравится эта?

Лао Гу, начав было подниматься, снова сел, повернул голову и посмотрел на картину. Долгое время он молчал, а затем спросил:

– А у вас бывали поступки, за которые стыдно перед другими?

Фан Му, опешив, почти машинально ответил:

– Бывали.

– А вас простили?

Помолчав несколько секунд, Фан Му произнес:

– Нет.

Лао Гу повернулся к нему:

– На душе тяжело, да?

Фан Му кивнул:

– Да.

– Человек всю свою жизнь так или иначе совершает ошибки, делает неверный выбор… – Голос Лао Гу стал мягче. – Жалеешь? Жалеешь. Но признаваться не хочешь. Однако разве от этого все станет хорошо? Не может. Те, кто в «городах-убежищах», если не раскаются искренне, никогда оттуда не выйдут. – Он указал на картину. – Возможность тебе дана. Сможешь ли смыть этот грех – зависит от тебя.

– И невольная ошибка может стать тюрьмой… – медленно проговорил Фан Му. – Смысл «городов-убежищ» не в попустительстве, а в искуплении, верно?

Лао Гу усмехнулся:

– Не знаю.

Фан Му задумался.

– Если будет возможность, расскажите эту историю той… Русалке.

– Расскажу. – Лао Гу поднялся. – Если будет возможность.

Фан Му пожал ему руку на прощание и направился к выходу. В тот момент, когда он, обернувшись, прикрывал дверь, в сужающейся щели увидел, как женщина средних лет смотрит на Лао Гу, а на ее лице застыло беспокойное выражение.

* * *

– Похоже, старикан не сказал ни слова правды. – Тай Вэй поставил рюмку и закурил. – Он говорит, что дневник потерялся?

– Ага… – Фан Му усмехнулся. – С твоим названым отцом нелегко иметь дело.

– Врет он. – Тай Вэй фыркнул. – Эта Су Линь – самое дорогое, что у него есть; разве ж мог он потерять единственную оставшуюся от нее вещь?

Жена Тай Вэя подошла к столу, выхватила у него из рук сигарету и долила рюмки перед обоими.

– Я пойду уложу спать ребенка, а вы не засиживайтесь допоздна.

Фан Му поспешно кивнул:

– Сестрица, иди отдыхай; мы еще немного поболтаем и тоже пойдем спать.

Жена Тай Вэя по-прежнему хмурилась – вероятно, была сильно недовольна этим «молодым товарищем», который только что вернул ей мужа, а на следующее утро снова увозил. И потом, она помнила, что именно он выстрелил в ее мужа.

Увидев, что жена ушла в спальню, Тай Вэй достал из пепельницы недокуренную сигарету и снова прикурил.

– Под восемьдесят человек стареет, становится чудаковатым. – Он искоса взглянул на Фан Му. – И еще долго тебе про христианство толковал?

– Старый холостяк… Хорошо, когда есть какая-то духовная опора. – Фан Му задумался на мгновение. – Но история про «города-убежища», которую он рассказывал, довольно интересная.

Тай Вэй вздохнул:

– У него в душе тоже есть своя неизжитая боль.

– Что, та Русалка?

– Нет. – Тай Вэй отхлебнул из рюмки, и выражение его лица стало еще мрачнее. – Старик и мой отец служили вместе. В свое время именно он помог отцу писать любовные письма, чтобы тот смог завоевать мою маму.

Фан Му невольно усмехнулся:

– Ого! Так вот какие между вами связи?

– Я отлично понимаю, что старику нравилась моя мама. – Тай Вэй тоже горько улыбнулся. – Поэтому после смерти отца я даже намеренно пытался их свести.

– И что же?

– Погляди-ка, какой сплетник… – Тай Вэй бросил на Фан Му неодобрительный взгляд. – Лао Гу уже собирался сделать маме официальное предложение, но в тот день, из-за того что пошел искать Су Линь, опоздал, и его опередил другой мужчина.

Фан Му покачал головой:

– Какая жалость… Когда он спросил меня, «бывали ли поступки, за которые стыдно перед другими», было видно, что на душе у него нелегко.

– Да, он всегда чувствовал, что подвел мою маму. – Тай Вэй опустил глаза. – Но с тех пор и до самой смерти мамы они больше не виделись.

Фан Му молча поднял руку и похлопал его по плечу.

– Думаю, – Тай Вэй глядел на тлеющий в руке окурок, – старик наверняка хотел бы знать, простила ли она его.

Атмосфера за столом внезапно стала тяжелой. Фан Му, думая о том, каким был Лао Гу, вертел в голове другой вопрос: «А она простила бы меня?»

Через несколько минут первым пришел в себя Тай Вэй. Он провел рукой по волосам, поднял рюмку и чокнулся с Фан Му.

– Этот старикан даже от товарищей таится – совсем сознательность потерял…

– Не вини его. – Фан Му тоже очнулся от раздумий. – Ты такой же, как он.

– Я? – Тай Вэй ткнул себя пальцем в нос, широко раскрыв глаза.

– Да. – Фан Му взглянул на него искоса. – Я рассказал Лао Гу об этих двух убийствах, и он слушал очень внимательно. Исходя из его опыта и интуиции, он уже давно сделал свои выводы – верит, что Русалка связана с нашими делами… – Он приблизился к Тай Вэю и понизил голос: – И ты веришь, верно?

Тот помолчал, затем вздохнул:

– Верно. – Затушил окурок, опустил глаза и начал слегка постукивать пальцами по столу. – Старик искал ее столько лет, а теперь появилась зацепка, но вот такая… – Тай Вэй посмотрел на Фан Му, на лице его мелькнула горькая усмешка. – Девушка, которую ты искал все это время, теперь подозреваемая в убийстве – как мне сказать ему это прямо?

– Тоже верно… – Фан Му задумался. – Похоже, Лао Гу действительно очень беспокоится об этой Русалке.

– Конечно, иначе не искал бы ее столько лет. – Тай Вэй с силой потер лицо. – Лао Гу не знает, где она, и не хочет отдавать ее дневник; получается, мы зря приехали.

– На самом деле, кроме истории с дневником, я думаю, он не врал. Су Линь в свое время наверняка полностью порвала с прошлой жизнью. Она не стала бы связываться с ним. – Фан Му пожал плечами. – Но мы все равно не зря приехали – кое-что выяснили.

– О? – Тай Вэй остановил руку и, глядя сквозь пальцы одним глазом, уставился на Фан Му.

– Мы дали Лао Гу информацию: Русалка в городе С. – Фан Му подмигнул ему. – Лао Гу не будет сидеть сложа руки. Он знает Русалку лучше нас, поэтому, наверное, догадается, где ее искать.

– Точно! Следуя за ним, мы, возможно, найдем Русалку… – Тай Вэй вдруг о чем-то вспомнил. – Кстати, неизвестно, есть ли какой прогресс у Лао Чжао.

– Вернемся – узнаем. – Фан Му зевнул, взглянул на часы. – Ладно, нам тоже пора расходиться – завтра рано вставать и отправляться в путь.

Двое мужчин неуклюже убирали со стола. Звон посуды выманил жену Тай Вэя из комнаты. По ее приказу тот покорно удалился в спальню, а Фан Му улегся на давно подготовленный в гостиной диван.

Женщина проворно прибралась, выключила свет и вернулась в комнату. В темноте Фан Му, на которого стала накатывать хмельная усталость, почти мгновенно погрузился в тяжелый сон. Однако усталое тело и активный мозг тихо боролись друг с другом. Эту ночь он спал беспокойно, в голове мелькали обрывки разных воспоминаний. Фан Му понимал, что это были какие-то откровения, но не мог ухватиться ни за одно из них. В полудреме, не в силах ни погрузиться в сон, ни полностью проснуться, он лишь смутно помнил два лица, наложившиеся друг на друга.

Глава 17. Крепость

Недавно студентка нашего университета по фамилии Ай во время оформления визы в американском консульстве была обнаружена с десятью целыми двумя десятыми грамма запрещенного вещества. Относительно его происхождения она категорически утверждала, что ничего не знает и что кто-то незаметно подбросил его в ее открытую сумку. Поскольку имеющихся доказательств недостаточно, чтобы подтвердить, что Ай занимается контрабандой, сбытом, перевозкой или хранением наркотиков, в отношении нее временно возбуждено уголовное дело за незаконное хранение запрещенных средств.

Отец девушки подал в органы общественной безопасности ходатайство о применении к ней меры пресечения в виде залога – и получил согласие. Он немедленно внес нужную сумму и предоставил письменное поручительство. Девушке было сообщено, что без разрешения исполнительного органа она не может покидать город или уезд, где проживает, должна своевременно являться по вызову и т. д.

* * *

Услышав скрип открывающейся железной двери, Ай Минбо тут же обернулся, бросил сигарету в кучку окурков разной длины у своих ног и устремил взгляд на узкую щель распахивающейся темно-зеленой двери.

Показалось бледное лицо Ай Вэнь.

Ай Минбо бросился вперед и крепко обнял дочь, которая, казалось, могла упасть в любую минуту. Ай Вэнь заметно похудела. Платье сидело на ней уже не так. Ладонью он явно ощущал выступающие сквозь ткань кости.

Ай Вэнь расплакалась:

– Папа, меня оклеветали… эти наркотики не мои…

– Знаю, знаю. – Ай Минбо не хотел оставаться здесь ни секунды дольше. Обняв дочь, он быстрым шагом направился к припаркованному у обочины «Майбаху». – Поехали домой.

Не желая, чтобы сведения о вовлеченности Ай Вэнь в преступление распространялись дальше, он не взял с собой водителя, а решил вести машину сам. Всю дорогу Ай Вэнь сквозь рыдания твердила, как ее оклеветали и какие ужасные личности были в камере вместе с ней. Но Ай Минбо, казалось, был не в настроении ее утешать. Он постоянно следил за обстановкой снаружи, настороженно поглядывая на любую машину, ехавшую рядом. В бардачке на рулевой колонке лежала внушительных размеров отвертка с длинной ручкой – отец приготовился в любой момент столкнуться с неожиданностью и вступить в смертельную схватку.

Не получив ответа от Ай Минбо, Ай Вэнь быстро выдохлась. К тому же несколько ночей подряд она не смыкала глаз. В итоге прилегла на заднем сиденье и погрузилась в глубокий сон.

Спустя несколько десятков минут нервной езды покрытый холодным потом, с мышцами, затекшими почти до судорог, Ай Минбо наконец въехал в свой жилой комплекс. Припарковавшись, он вышел из машины, сначала огляделся по сторонам и только затем открыл дверцу и вытащил сонную и плохо соображающую Ай Вэнь. Та, стоя во дворе, с удивлением обнаружила, что все здесь выглядит очень непривычно.

Несколько похожих на строительных рабочих мужчин суетились под окнами, на одном из которых уже была закреплена казавшаяся несокрушимой решетка из нержавеющей стали. Более того, в наружных стенах вокруг остальных окон тоже были просверлены отверстия. Еще несколько решеток лежали стопкой в углу сада. На стене трехэтажного особняка двое мужчин в рабочей спецовке, подвешенные на страховочных тросах, устанавливали на кронштейны камеры видеонаблюдения.

Ай Минбо поднял голову и с явным беспокойством спросил:

– Сколько еще времени понадобится?

Один из рабочих постарше снял кепку.

– Еще немного, осталось установить шесть камер.

Ай Минбо стиснул зубы.

– До темноты обязательно закончите!

Рабочий неодобрительно цокнул языком:

– Ладно, постараемся…

Ай Минбо обернулся и взглянул на все еще стоявшую в оцепенении Ай Вэнь:

– Чего уставилась? Быстро иди внутрь!

Дочь почти машинально направилась к входной двери. Радость от возвращения домой уже полностью угасла.

Знакомый и уютный дом превращался в крепость.

* * *

Едва переступив порог, Ай Вэнь столкнулась с матерью. Выражение ее лица было странным – казалось, она очень переживала за дочь, но боялась подойти слишком близко. Увидев ее, Ай Вэнь почувствовала, как в ее сердце с новой силой хлынула обида, и, бросившись матери на грудь, разрыдалась. Мать нежно гладила ее по голове и спине, движения ее были скованными. Когда рыдания наконец поутихли, она тихо спросила:

– Последние дни плохо ела, да?.. Домработница уже приготовила обед.

– Потом поем. – Ай Вэнь всхлипнула. – Несколько дней не мылась, я вся грязная… сначала в душ схожу.

Мать поспешно согласилась. Ай Минбо, стоявший рядом, тоже поддержал ее:

– Да, смой с себя всю скверну и переоденься. А все, что на тебе, выброси.

Ай Вэнь подняла голову с материнского плеча – и только тогда заметила, что гостиная неузнаваемо изменилась. Стоявшая в углу витрина для антиквариата исчезла, ее место занял большой письменный стол с огромным монитором. Повсюду валялись картонные коробки, порванная упаковочная пленка, инструкции и провода.

Пока она стояла в оцепенении, Ай Минбо легонько толкнул ее в плечо:

– Быстро иди мыться, потом мама принесет тебе чистую одежду. – Не дожидаясь ответа, он повернулся к жене: – Сигареты и алкоголь приготовила?

– Да, вон в той большой сумке у двери.

Ай Вэнь машинально взглянула на вход: из набитого до отказа большого «икеевского» пакета торчали пачки сигарет «Чжунхуа» и коробки с элитным белым вином.

– Кому это собираетесь дарить?

– Не твое дело. – Ай Минбо по-прежнему выглядел очень встревоженным. – Не стой столбом, иди уже!

* * *

Вода, струившаяся по телу, наконец позволила Ай Вэнь полностью расслабиться. Она стояла под душем, закрыв глаза и слегка запрокинув голову, медленно поворачиваясь, чтобы горячие струи омыли каждый сантиметр кожи. Казалось, только так можно было счистить с себя всю ту липкую грязь и отвратительный запах.

Условия в камере предварительного заключения были для нее настоящим адом. Но еще страшнее было не знать, не лишится ли она свободы навсегда. В те бессонные дни и ночи Ай Вэнь даже думала сознаться в том, что сбила человека, фантазируя, что это может помочь смягчить наказание за предполагаемое хранение запрещенных веществ. Однако отец, с момента как ее доставили в полицию, строго наказывал: «Ничего не говори; жди, пока папа тебя вытащит».

Это немного успокоило ее и помогло избежать непоправимых глупостей. Во время допросов Ай Вэнь заметила, что вопросы полицейских касались только того маленького пакетика с «дурью». Она все больше убеждалась, что ее обязательно оправдают – ведь это и правда клевета.

Однако несколько дней в камере показались ей невыносимыми. Пришлось делить комнату с проститутками, воришками и мошенницами, терпеть их любопытство, враждебность и откровенные издевательства. К счастью, все это уже позади, и когда ей сообщили о временном запрете покидать место жительства, у Ай Вэнь даже мелькнула тень тайной радости. Теперь она снова сможет быть рядом с Пань Сяо…

Изначально Ай Вэнь рвалась рассказать ему о пережитом за эти дни. Но, подумав, все же отказалась от этой идеи. Состояние Пань Сяо еще не стабилизировалось, сейчас не стоит лишний раз его тревожить.

При мысли о Пань Сяо привлекательность горячего душа померкла. Ай Вэнь готова была немедленно закончить умываться и помчаться в больницу навестить его.

Вымывшись, она в халате вошла в спальню, открыла гардероб – и вдруг заметила в поле периферийного зрения какой-то посторонний предмет. Подняв голову, тут же обнаружила камеру видеонаблюдения, установленную в углу потолка. Вспыхнув от стыда и злости, выбежала из комнаты и с порога спросила мать:

– А папа где?

Мать, ничего не понимая, ответила:

– Понес кое-какие вещи охранникам, а что?

Ай Вэнь опешила:

– Какие еще вещи?

– Ну, сигареты и алкоголь. – На лице матери отразилось бессилие. – Он пошел просить охранников внимательнее следить за незнакомцами в районе, особенно за нашим домом. Если заметят подозрительных, чтобы сразу сообщали ему.

– Что задумал папа? Это все еще наш дом? – не на шутку рассердилась Ай Вэнь. – С чего это он ставит камеру в моей комнате? Я же девушка…

– Не волнуйся об этом. – Вошел Ай Минбо, на его лице читалась усталость. – Она еще не подключена, я их потороплю. – Он указал в сторону спальни и с трудом выдавил улыбку. – Но теперь тебе в комнате придется следить за поведением.

Ай Вэнь, раздраженная и сбитая с толку, спросила:

– Папа, что ты вообще задумал?

Тот, помолчав, произнес:

– Пойдем в твою комнату, нужно поговорить.

Они один за другим вошли в спальню. Ай Минбо закрыл дверь, жестом предложил Ай Вэнь сесть на кровать, а сам придвинул стул, сел у компьютерного стола и провел руками по лицу. Бросались в глаза его внезапно поседевшие виски.

– Вэньвэнь, наша семья… – Его голос стал тихим. – Наша семья сейчас в опасности.

– Не так уж все страшно? – не удержалась Ай Вэнь. – Я ведь не торговала наркотиками, полиция рано или поздно все выяснит.

– Я не об этом. – Ай Минбо покачал головой. – Но и с этим тоже связано.

Ай Вэнь широко раскрыла глаза:

– Что это значит?

– Я знаю, тебя подставили… – Он вздохнул. – И кто это сделал, я тоже знаю.

Ай Вэнь вздрогнула:

– Кто?

– Тебе не нужно это выяснять, папа разберется. – Ай Минбо горько усмехнулся. – Причина, по которой я спешил отправить тебя за границу, тебе известна. Противник хотел не просто подставить тебя, а намерен задержать, не дать уехать. И ему это удалось.

Лицо Ай Вэнь тут же побелело, она не могла вымолвить ни слова.

– Не нужно слишком бояться. – Ай Минбо указал за дверь. – Если мы примем достаточные меры предосторожности, они ничего не смогут с нами сделать. – Он выпрямился, тон его стал серьезным. – Но в это время ты должна слушаться папу.

Ай Вэнь сквозь зубы выдавила два слова:

– Что делать?

– Не выходить из дома. Абсолютно ни с кем не контактировать. – Ай Минбо говорил медленно, отчеканивая каждое слово. – Сиди спокойно дома; о еде и одежде не беспокойся, папа все устроит. Я только что купил игровую приставку, стоит в гостиной. Играй, читай книги, сиди в интернете, спи – пожалуйста. Если что-то нужно купить, скажи мне или маме, мы купим. Хочешь заказать онлайн – можно, но не оставляй наш домашний адрес; пусть курьер приносит к охранникам, домработница заберет.

Затем он указал на камеру на потолке.

– Я установил камеры во всех углах, внутри и снаружи. На компьютере в гостиной можно смотреть все записи. Потом я установлю на твой телефон программу для синхронного просмотра.

Голос Ай Вэнь задрожал:

– Папа, ты что, собираешься меня запереть?

– Я защищаю тебя! – Ай Минбо ухватился за стул, словно готовый сорваться с места. Но, взяв себя в руки, продолжил: – В общем, делай, как я сказал, потерпи пока. Недолго. Как только все уладится, жизнь вернется в нормальное русло.

– Надолго?

Ай Минбо, не ответив, откинул край покрывала.

– Под кроватью лежит бейсбольная бита. И еще… – Он встал, подошел к кровати и поднял подушку – под ней оказался охотничий нож. – Если кто-то ворвется к нам домой, немедленно запри дверь и не выходи. – Он уставился в глаза дочери. – Я, мама, домработница – по крайней мере один из нас всегда будет дома с тобой. Если же он ворвется в твою комнату… – Ай Минбо взял нож, крепко сжал в руке. – Не колеблясь, бей прямо в шею, в грудь, в живот – куда угодно.

Внезапно его лицо исказилось, и он стал раз за разом совершать колющие движения.

Ай Вэнь смотрела на отца, безжалостно наносящего удары несуществующему врагу, и ей казалось, будто все вокруг постепенно окрашивается в кровавый цвет.

* * *

К вечеру неожиданно пошел дождь. В детском доме сразу поднялась суматоха. Гу Лань и няни выскочили во двор, чтобы собрать сушившееся белье, простыни и пододеяльники. Тетушка Чжао, Син Лу и дети тоже бросились помогать. Общими усилиями удалось спасти бо́льшую часть трудов. Под ворчание нянь промокшие вещи и постельные принадлежности снова замочили в тазах. Дети не могли играть во дворе – кто делал уроки в комнатах, кто прильнул к окнам, с тоской глядя на ливень, не собиравшийся заканчиваться.

Син Лу сидела у входа с озабоченным лицом. Она достала телефон, раз за разом поглядывая на него. В нерешительности почувствовала, как по ее макушке стукнуло что-то теплое. Син Лу обернулась и увидела улыбающуюся Гу Лань, протягивающую ей вареный початок кукурузы.

– О чем задумалась, девочка?

– Надеюсь, дождь кончится, – ответила Син Лу с гримасой огорчения. – Скоро опять будут пробки, боюсь опоздать на вечернюю перекличку…

– Ерунда, не волнуйся. – Гу Лань села рядом и принялась неспешно грызть кукурузу. – Я тоже не люблю дождь.

Син Лу моргнула:

– Почему?

– Дождь всегда напоминает о чем-то неприятном… – Гу Лань улыбнулась. – Ничего, это в прошлом.

Две женщины, взрослая и юная, сидели плечом к плечу у входа, ели мягкую сладкую кукурузу и смотрели на плотную пелену дождя. Ливень был сильным. Во дворе образовались лужи, большие и маленькие. Дождевые капли, падая в них, поднимали брызги. В воздухе витал запах легкой сырости. В мире не было слышно ничего, кроме монотонного шума ливня.

Закончив початок, Син Лу больше не могла усидеть на месте. Она поднялась и сказала Гу Лань:

– Мне нужно выехать пораньше. Не знаю, есть ли у тетушки Чжао лишний зонт…

– Говорю же, не волнуйся. – Гу Лань, казалось, все еще пребывала в каком-то особом настроении, и голос ее звучал задумчиво. – Я тебя отвезу.

Попрощавшись с тетушкой Чжао, Син Лу села в «Ауди» и, пристегивая ремень безопасности, смущенно сказала:

– Не хочу вас беспокоить, тетя Гу.

– Не стоит церемониться, рукой подать. – Гу Лань похлопала ее по плечу. – Кстати, почему сегодня ты не с учителем Фаном?

– Он? Поехал в город C. с дядей Тай Вэем. – Син Лу высунула язык. – И хорошо, а то он целыми днями за мной следит…

Гу Лань произнесла «а…» и замерла с поднятой рукой, а затем опустила ее. Молча заведя машину, она медленно выехала со двора и влилась в плотный поток машин на дороге.

Син Лу впервые осталась наедине с Гу Лань. Вскоре она заметила, что та не очень разговорчива – в первые пятнадцать минут пути в университет не произнесла ни слова. Син Лу не знала, не думает ли она все еще о тех «неприятных вещах», но спрашивать было неловко, и ей оставалось лишь тихо сидеть на пассажирском сиденье. Как и ожидалось, из-за ливня на дорогах были серьезные пробки. На одном перекрестке, хотя впереди горел зеленый свет, машины не двигались. Гу Лань открыла бардачок, достала из него пачку сигарет, вытащила одну и закурила. И тут вдруг спохватилась.

– Ой, прости… – Она словно только сейчас вспомнила, что рядом сидит Син Лу. – Это очень невежливо с моей стороны.

– Ничего, ничего, – поспешно ответила та. – Дядя Фан тоже часто курит за рулем, я уже привыкла.

Гу Лань все же потушила сигарету, повернулась к Син Лу и улыбнулась:

– И дядя, и учитель… какие ощущения?

– Как сказать? Он прекрасный человек, очень заботится обо мне; если не хочется есть в столовой, можно пойти к нему домой поесть. – Син Лу скривила губы. – Но когда он переключается на роль учителя, то словно становится другим человеком. Сокурсники зовут его Девятипалый. Он очень строг с нами…

– Ха-ха! – рассмеялась Гу Лань. – Он не делает тебе поблажек?

– Еще чего! – с жаром воскликнула Син Лу. – Раньше я надеялась, что, если завалю экзамен, он сможет замолвить за меня словечко. А он, представь, каждому преподавателю наказывал относиться ко мне с особой строгостью!

Гу Лань снова посмеялась:

– Кстати, что у него с тем пальцем?

– Раньше, когда он работал на «земле», чтобы сохранить улики, сам себе откусил. – Выражение лица Син Лу смягчилось. – Этот человек, если уж за что-то борется, пойдет до конца, не щадя себя.

Она посмотрела в окно, сквозь стекло дотрагиваясь до капель дождя, стекающих по нему.

– Я сирота, выросла в маленькой горной деревне, а потом односельчане продали меня. – Син Лу опустила голову, ее голос стал почти неслышным. – Дядя Фан нашел меня в полуразрушенном доме. Чтобы спасти меня, он чуть не сгорел.

Гу Лань перестала улыбаться, протянула руку и взяла Син Лу за ладонь.

– Тогда я познакомилась с другими полицейскими. Но многие из них погибли – ради детей чужих людей… – Син Лу повернулась к Гу Лань, на глазах у нее блестели слезы, но больше в них было решимости. – Поэтому я тоже хочу стать полицейской, хочу быть такой же, как они. Чтобы таких детей, как я, больше не появлялось.

Гу Лань отпустила руль, подняла руку и обняла Син Лу за плечи. Девушка послушно прижалась к ней, положив голову ей на грудь.

– У тебя получится. – Зеленый свет снова загорелся, поток машин медленно тронулся. – Ты станешь добрым и смелым полицейским.

* * *

Не успели они съехать со скоростной трассы, как позвонил Чжао Дэцзюнь, спрашивая, где сейчас Фан Му; настойчиво поторопил их и потребовал ехать прямо в городское управление полиции. Неужели появились новые зацепки?

Фан Му мчался на всех парах. Въехав на территорию горуправления, он только припарковался, как услышал, что кто-то окликнул его по имени. Обернулся и увидел Чжао Дэцзюня, сидящего в минивэне с открытой дверью и машущего ему рукой.

Фан Му и Тай Вэй по очереди залезли в минивэн и, не успев как следует сесть, с порога спросили:

– Что случилось?

– Что значит «что случилось»?

Тай Вэй развeл руками:

– Ну, есть прогресс с тем «Хуавэй Порше»?

– Никакого.

Фан Му нахмурился:

– Его дочь не связана с трансплантацией органов?

– Пока что в крупных больницах не нашли записей об операциях у этой девушки. – Чжао Дэцзюнь скривил губы. – Когда ее помещали в камеру, требовался медосмотр; я взял отчет. У этой девчонки, кроме операции на малоберцовой кости правой ноги, признаков хирургических вмешательств нет.

Тай Вэй был разочарован:

– Лао Чжао, ты так спешно нас вызвал, а сам, выходит, на месте топчешься…

Фан Му все еще не хотел сдаваться:

– По линии торговцев органами есть новые зацепки?

– Чертовски не повезло! – выругался Чжао Дэцзюнь. – Мы сработали немного топорно: за хвост еще не ухватились, а уже торопимся действовать… В результате эти сволочи ведут себя как добропорядочные граждане, ни в какую не признают участие в незаконных трансплантациях. Нескольких, которые нас совсем достали, взяли под стражу и готовим дело.

– Неудивительно. – Фан Му пожал плечами. – Донор, реципиент, больница – если по любому звену нет доказательств, цепочка оказывается неполная. Будь я на их месте, тоже не стал бы легко соглашаться сотрудничать.

Тай Вэй начал терять терпение:

– Разве об этом нельзя было завтра на совещании сказать? Я-то думал, ты, братец, подготовил для нас какой-то сюрприз…

– Сюрприза точно нет. – Чжао Дэцзюнь бросил на Тай Вэя неодобрительный взгляд. – Зато есть задание.

Фан Му приподнял бровь:

– Задание?

– Да. Силой разжать им рты, похоже, нереально – придется искать другие пути. – Чжао Дэцзюнь кивнул в сторону окна. – Я оставил одного довольно смышленого осведомителя, попробуем взять хитростью.

Фан Му тоже посмотрел: неподалеку стоял внедорожник «Тойота Прадо» с иногородними номерами.

– В каком смысле?

– Я велел осведомителю связаться с торговцем органами, договориться о встрече. – Чжао Дэцзюнь подмигнул. – С нашей стороны нужны два новых лица.

Тай Вэй тут же все понял:

– Хочешь, чтобы мы притворились покупателями органов?

– Точно. – Чжао Дэцзюнь усмехнулся. – Вы двое как раз подходите. Особенно начальник Тай, ведь ты еще инвалид? Притвориться больным – самое реалистичное; я даже инвалидную коляску тебе приготовил.

Фан Му и Тай Вэй переглянулись, не зная, плакать им или смеяться.

По плану Чжао Дэцзюня Фан Му и Тай Вэй теперь были бизнесменами с криминальными связями из соседнего города. Старший брат страдал от уремии, по рекомендации знакомых привез младшего брата в этот город искать донорскую почку. Фан Му подумал: ну да, все логично. Бизнесмены денег не жалеют, криминальные связи не заботятся о законности, жадный до денег и женщин старший брат с больными почками, естественно, спешит сменить свое тело на здоровое. Плюс «Тойота Прадо»… Чжао Дэцзюнь продумал все до мелочей.

Тай Вэй первым высказал возражение:

– Я не смогу. У меня честное лицо, сразу видно – государственный служащий.

– Брось! Снимешь форму – и вполне себе бандит… – отмахнулся Чжао Дэцзюнь. – С нами столько времени работаешь, хоть немного помоги… Кстати, Фан Му, сними очки.

Фан Му тоже занервничал:

– Бандит с таким телосложением… как-то не очень похоже.

– Худой, но не тощий, ничего. – Чжао Дэцзюнь снова беспечно отмахнулся. – К тому же у тебя полпальца нет, очень похоже на задиристого младшего брата…

Тай Вэй вздохнул.

– Может, еще татуировку наклеить?

– Некогда. – Чжао Дэцзюнь вышел из машины. – Встреча через полчаса.

Вся группа направилась к «Тойоте». Открыв дверь, они увидели на заднем сиденье съежившегося тщедушного мужчину средних лет с бегающим взглядом. Углядев Чжао Дэцзюня, тот тут же расплылся в подобострастной улыбке:

– Братец Чжао…

Чжао Дэцзюнь представил его Фан Му и Тай Вэю:

– Это Хуан Шулинь, кличка Хорeк. Человек, с которым он договорился, – Лю Сянбин, торговец органами. Начальник Тай, твой псевдоним – Чжан Шаоян; Фан Му, твой – Ли Шу.

– Шаоян… – пробормотал Тай Вэй. – Сразу понятно, почки плохие[29]. Фан Му, у тебя имя еще куда ни шло…

Чжао Дэцзюнь, не став с ним пререкаться, снова повернулся к Хуан Шулиню:

– Делай, как я сказал; ни слова лишнего, понял?

Хуан Шулинь закивал.

– Ладно. – Чжао Дэцзюнь бросил ключи Фан Му. – В путь, Ли Шу, пусть Хуан Шулинь ведeт.

Фан Му глубоко вздохнул, размышляя, какое выражение лица будет выглядеть наиболее угрожающе.

* * *

Двадцать минут спустя «Тойота Прадо» остановилась у входа в чайную недалеко от Цзяньшэлу. Фан Му заглушил двигатель, обернулся к Тай Вэю и увидел, что тот уже принял болезненный вид; каждое его движение казалось слабым и безвольным.

– Быстро вошел в роль… – усмехнулся Фан Му.

– Меньше болтай. – Тай Вэй бросил на него неодобрительный взгляд. – Вдруг тот торговец органами уже где-то рядом и наблюдает за нами… Иди принеси мне коляску.

Фан Му, сдержав смех, послушно выполнил его просьбу. Тай Вэй, просидевший в коляске долгое время, управлялся с ней действительно легко. Они трое вошли в чайную. Хуан Шулинь у стойки администратора назвал номер забронированного кабинета и узнал, что гость еще не появился. Фан Му и Тай Вэй переглянулись и подтолкнули его к кабинету.

Заказывая чай, Фан Му взял заварочный чайник с «Дахунбао», а для Тай Вэя – только стакан с водой.

Не прошло и десяти минут, как дверь кабинета распахнулась. Вошедший был мужчиной лет сорока, с длинным худым лицом и в темных очках. Он просунул в дверь полтуловища, осматривая троих в кабинете.

– Хуан…

Хуан Шулинь тут же вскочил:

– Старший брат Бин, проходите, пожалуйста!

Лю Сянбин вошел в кабинет, небрежно закрыл за собой дверь и сел рядом с Хуан Шулинем.

– А эти друзья?..

Хуан Шулинь поспешно заговорил:

– Это Чжан Шаоян, братец Чжан. А это Ли Шу, братец Ли – оба из другого города.

Лю Сянбин, так и не сняв очки, протянул руку и пожал ее Фан Му. Тай Вэй по-прежнему изображал еле живого, потому лишь махнул ему.

– Чем могу помочь вам, господа?

Тай Вэй кивнул в сторону Фан Му, давая понять, что тот должен говорить. Фан Му подумал: «Значит, ты только для мебели». Собравшись с мыслями, он начал:

– Мы приехали из другого города. Это мой старший брат, у него уремия, хочет поменять почку. Но в государственной больнице надо вставать в очередь, деньги не помогают. Поэтому мы попросили братца Хуана подумать о вариантах, а он нас к вам направил.

Лю Сянбин взглянул на стакан с водой перед Тай Вэем.

– Сейчас… на диализе?

– Верно. – Фан Му скривился. – Но когда брат на диализе, давление у него сильно падает, аж до сорока.

Телефон Лю Сянбина завибрировал; он достал его, посмотрел и, положив на стол, кивнул:

– Это очень опасно… Не думали о пересадке почки от родственника?

Фан Му взглянул на Тай Вэя и с горькой усмешкой ответил:

– Скажу так, братец. Мы с ним в молодости играли со смертью. Денег нажили немало, но семью завели поздно. Получается, что родители уже старые, а дети еще маленькие – ни на кого надеяться не приходится.

– М-да, понятно… – Лю Сянбин отхлебнул чаю. – В этом деле я действительно могу помочь.

Тай Вэй сложил руки в приветственном жесте:

– Буду очень признателен.

– Медицинскую карту и результаты обследований привезли? – Лю Сянбин протянул руку. – Я найду подходящего донора.

Фан Му и Тай Вэй переглянулись.

– Этого мы как раз не взяли – просто приехали разведать… Если дело пойдет, можем потом прислать.

– Нельзя. Должны передать лично. – Лю Сянбин покачал головой. – И переводом нельзя, только наличными.

Фан Му четко ответил:

– С этим проблем нет.

– Хорошо. Всего четыреста тысяч. – Лю Сянбин поднял ладонь и дважды перевернул ее. – Задаток сто тысяч, и я найду донора. Остальную сумму нужно оплатить полностью до операции.

Фан Му нахмурился:

– Братец, это уже слишком. Я не могу тащить издалека столько наличных.

Хуан Шулинь, долго молчавший, вмешался:

– Старший брат, давайте сначала обсудим дело. Братья не из тех, кто скупится на деньги, и главное, чтобы все было улажено.

– Пока деньги не поступят, говорить дальше не о чем. – Половина лица Лю Сянбина была скрыта очками, но все равно было видно, как он торопится. – Карта с собой?

Фан Му взглянул на Тай Вэя. Тот сделал серьезное лицо, достал из кармана бумажник, вынул банковскую карту и бросил ее на стол. Лю Сянбин тут же встал.

– Пойдем. Банк через дорогу, сначала снимем деньги.

Тай Вэй быстро взглянул на Хуан Шулиня, тот тотчас опустил глаза и замолчал.

– Братец, не торопись с деньгами, – неспешно проговорил Тай Вэй. – Если сможешь найти хорошую почку, деньги не проблема. Но требовать реальные деньги, пока все не прояснено, как-то несправедливо, верно?

– Братец Чжан, если вы не заплатите, я не смогу вам помочь. – Лю Сянбин начал терять терпение. – Я же не могу работать бесплатно!

– Я не это имел в виду – и заставлять тебя трудиться впустую тоже не стану. – Тай Вэй сымитировал несколько тяжелых вздохов. – Мы с братом в этой сфере не разбираемся, хоть дай нам задать несколько вопросов.

– Ладно, ладно. – Лю Сянбин махнул рукой и снова сел. – Что хотите спросить?

Фан Му повернулся к Тай Вэю:

– Брат, ты отдыхай, а я спрошу. – С этими словами он снова обратился к Лю Сянбину: – Нас больше всего волнует качество донорского органа. Не хочется заплатить кучу денег, а получить брак.

– Э, тут можете не сомневаться. – Лю Сянбин причмокнул. – Вы, сразу видно, из крутых; я же не хочу себе проблем наживать, верно?

– Тогда… откуда берутся доноры?

– И живые есть, и трупы. – Лю Сянбин закинул ногу на ногу. – Если изъять орган из трупа, тут уж как повезет – не всегда подходит. С живыми вероятность больше. Здоровой молодежи из деревень, желающих продать почку, немало.

– А трупы… – Фан Му потер подбородок. – Откуда они?

– Из больниц. Свежак! – Лю Сянбин хрипло рассмеялся. – Сначала связываемся с родственниками, договариваемся о цене. Только человек испустил дух – сразу забираем орган и делаем операцию. Ни минуты не теряем.

– Какой орган нужен клиенту, такой и берут?

– Верно. – Лю Сянбин кивнул. – У некоторых торговцев с хорошими связями еще и так и делают: берут сразу целый труп, все годные органы забирают, ничего не пропускают… У меня связи хорошие, – тут же добавил он.

– О? – Фан Му усмехнулся. – Ты тоже целых людей брал?

– Брал. – Лю Сянбин выглядел совершенно безразличным. – У меня много клиентов. Сегодня я с трудом выкроил время…

– Какие органы можно пересадить?

– Роговицу, печень, почки, легкие… все можно. – Лю Сянбин начал загибать пальцы. – Все равно человек умер, разве не здорово оставить родственникам немного денег?

– А пересадки печени ты тоже устраивал?

На лице Лю Сянбина промелькнула тень настороженности:

– А что?

– У меня печень не очень, есть тенденция к циррозу. – Фан Му надавил на живот. – В молодости много пил, глупым был…

Лю Сянбин взглянул на его увечный палец:

– Устраивал.

– Целую печень или только фрагмент?

Лю Сянбин вернулся к обычной позе, взял чашку, и глаза за темными стеклами пристально разглядывали Фан Му.

– Мы же о почках говорим?

Тай Вэй вмешался:

– Брат, у тебя это еще не скоро; не нужно так далеко забегать, сначала со мной решим.

– Ладно, тогда сначала разберемся с почками. – Фан Му кивнул. – Мы считаем так: от живого или от мертвого, но качество должно быть отличное. Надо заранее показать нам донора – у брата должно быть право решать.

Телефон Лю Сянбина снова запищал, извещая о входящих сообщениях. Фан Му достал из нагрудного кармана очки и нацепил их. Тай Вэй недоуменно посмотрел на него. Фан Му оставался невозмутимым, спокойно глядя на Лю Сянбина.

Тот просмотрел все сообщения и поднял голову:

– Вы что-то говорили?.. Право решать?.. А, нет проблем. Я пришлю всю информацию. – Он поднял стоявшую перед ним чашку и выпил залпом. – Еще что-то хотите спросить?

– Когда найдется донор, что нужно делать? – Фан Му снял очки и начал медленно протирать их. – Есть определенная больница?

– Ничего не нужно. – Лю Сянбин казался раздраженным. – У меня есть база, сельский двор, трехэтажный дом. Если берем почку у живого, донора сначала селим туда, он проходит обследование, питанием мы обеспечиваем, наши врачи и медсестры там же живут… Не волнуйтесь, все из государственных больниц.

Тай Вэй выпрямился:

– И я там буду жить?

– Верно. – Лю Сянбин почесал голову. – У нас специальная операционная; почку вырезали, его выкатывают, вас закатывают и сразу делают пересадку. Вы же знаете: чем меньше времени между изъятием и пересадкой, тем лучше.

– Необходимое оборудование и лекарства у вас есть?

– Да не волнуйтесь, всего вдоволь. Мы этим профессионально занимаемся.

– Гентамицин, стрептомицин – все есть?

– Господа, можете быть совершенно спокойны. – Лю Сянбин махнул рукой, словно Фан Му задал смешной вопрос. – Как делают в государственной больнице, так делаем и мы.

Фан Му и Тай Вэй переглянулись.

– Больше вопросов нет? – Лю Сянбин выпрямился. – Пошли снимать деньги?

Тай Вэй подумал:

– Вот что, братец… я все-таки немного беспокоюсь насчет условий у тебя дома. Есть фото? Дай посмотреть.

Лю Сянбин с неохотой открыл телефон, полистал фотографии в альбоме.

– Смотрите, условия отличные.

Фан Му через чайный столик взял телефон, мельком глянул на фото, сразу вернулся на главный экран, открыл «Вичат» и зашел в только что открытый чат.

– Брат, и ты посмотри.

Они вдвоем склонились над телефоном. На лице Тай Вэя появилось досадливое выражение, он причмокнул. Лю Сянбин тут же забеспокоился:

– Что, не нравится?

– Здесь как-то слишком грязно… – Фан Му вернул телефон на экран с альбомом и отдал обратно Лю Сянбину. – Все-таки это серьезная операция, если зараза попадет – беда.

– Мы же лечимся! Вы что, в пятизвездочный отель на отдых собрались? – рассердился Лю Сянбин. – Ладно, не нравится – не надо, ищите других.

С этими словами он поднялся, собираясь уходить. Фан Му поспешно остановил его:

– Не сердись. Мой брат все-таки человек опытный; хоть и ради спасения жизни, но нельзя же его слишком ущемлять, верно?

– Дружище, надо на главное смотреть, так? – Лю Сянбин развeл руками. – Давление уже критично низкое, жизнь на волоске висит, нечего обстановку выбирать. В крайнем случае я гарантирую, что операционная и палата будут абсолютно чистыми, ладно?

Тай Вэй нахмурился, подумал и сказал:

– Ладно. Жизнь и правда важнее.

Лю Сянбин фыркнул:

– Пойдемте в банк, а то уже скоро закроется.

– Не торопись. – Фан Му жестом предложил ему сесть. – Деньги – дело второе. Мы с братом люди осторожные, ты уж пойми…

Лю Сянбин окончательно потерял терпение:

– Что еще хочешь спросить?

Фан Му изобразил улыбку:

– Вот что… хорошо ли работает какая-то компания, видно по результатам. У тебя есть успешные случаи пересадок? Расскажи, нам будет спокойнее… А после этого сразу пойдем снимать деньги.

Лю Сянбин недовольно цокнул языком.

– Пересадка почки?

– Любая. – Фан Му смотрел на него в упор. – Роговица, пересадка печени – все сойдет.

– Роговица, печень… – Лю Сянбин нахмурился. – В прошлом году делали пересадку роговицы…

Фан Му тут же переспросил:

– А в этом году делали?

– В этом году точно нет. – Лю Сянбин снова насторожился. – Чего вы всё в сторону уходите…

Фан Му усмехнулся:

– Тогда давай о почках.

Лю Сянбин неохотно проговорил:

– Пересадок почки в этом году сделали несколько.

– Все у живых?

– Да. Как раз на моей базе…

– А целый труп брали? – перебил его Фан Му. – Ну, ты говорил, что забирают все, что можно…

– Такого не было. Слишком большие расходы, высокие изначальные затраты… – выпалил Лю Сянбин. Тут его лицо изменилось. – Чего вы вообще разнюхиваете?

– Просто спрашиваю… – Фан Му словно только что о чем-то вспомнил. – Кстати, если после пересадки почки начнется ОКН, что делать?

Лю Сянбин опешил, словно размышляя о значении этой аббревиатуры, затем невнятно пробубнил:

– Нет проблем, у нас есть план действий.

Фан Му, вздохнув, махнул рукой:

– Ладно, хватит.

– Почему хватит? – растерялся Лю Сянбин.

Проигнорировав его, Фан Му повернулся к Тай Вэю:

– Пора сворачиваться.

– Что значит? – возмутился Лю Сянбин. – Вызвали меня, столько времени болтали и вдруг передумали?

– Дружище, много денег задолжал? – Фан Му указал на его карман. – Тебе в «Вичате» пишут, долг требуют – наверное, срочно хочешь развести нас с братом, чтобы отдать?

Лю Сянбин остолбенел.

– Ты… как узнал?

– Стекла очков отражают. – Фан Му усмехнулся. – Когда ты открывал картинки, одна была с красной краской, вылитой у двери… Я боялся ошибиться, поэтому специально взял твой телефон посмотреть.

Тай Вэй тоже рассмеялся:

– Сначала думай, как долг отдать. Не отдашь – ноги оторвут.

– Старые волки… – Лицо Лю Сянбина побелело, спина сгорбилась. – Братья, не буду о другом, но с пересадкой почки я действительно могу помочь. Давайте триста тысяч… нет, двести пятьдесят, задаток тридцать, как?

– Дело не в деньгах. Ты действительно не справишься. – Фан Му указал на Хуан Шулиня. – Не знаю, где Хорeк тебя нашел, но вы точно близко не знакомы.

Хуан Шулинь опустил голову, не смея и дыхания перевести.

– Братец, ну, на второй раз и незнакомые становятся знакомыми! – не сдавался Лю Сянбин. – В течение недели я точно найду донора, ладно?

– Я не могу тебе доверять. ОКН – это острый канальцевый некроз после пересадки, а ты даже этого не знаешь… – Фан Му покачал головой. – И еще, гентамицин и стрептомицин – лекарства, сильно токсичные для почек, запрещенные. Не знал?

Лю Сянбин смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Фан Му повернулся к Хуан Шулиню:

– Пойдем, не стой столбом. Поможешь дальше искать!

С этими словами он подтолкнул коляску Тай Вэя и с Хуан Шулинем направился к выходу.

– Что еще может предложить Хорeк? – вдруг закричал Лю Сянбин. – Думаете, если у вас деньги, вы крутые? Пойдeте в такие хорошие места, как больница «Баньшань»? Обманут вас и разденут до нитки! Ждите, когда разоритесь!

Фан Му обернулся, глядя прямо в искаженное лицо Лю Сянбина:

– Больница «Баньшань»?

Глава 18. Другое лицо любви

Стоя на ринге, Ся Тянь смотрел сверху вниз на лежащего на полу Го Яня, и в сердце его поднялось сожаление – последний прямой удар был действительно слишком сильным. Го Янь прикрыл нос двумя перчатками, из его ноздрей текла кровь. Ся Тяню стало неловко.

– Продолжаем?

Го Янь с трудом поднялся, вытер лицо и снова принял боевую стойку:

– Продолжаем!

Кровь снова хлынула из ноздрей, затекая прямо в рот. Белые зубы Го Яня мгновенно стали кроваво-красными. Это выглядело ужасающе.

Ся Тянь вздохнул, снял перчатки.

– Куда тебе продолжать, блин…

Он стащил Го Яня с ринга, вытащил из коробки на кассе две салфетки, скатал их в жгутики и аккуратно засунул в ноздри парня.

– Запрокинь голову! И зажми нос рукой.

Но Го Янь не хотел снимать перчатки. Ся Тянь, выругавшись, с силой стянул их. Мальчик перестал сопротивляться, послушно запрокинул голову и зажал нос.

Менее чем через полминуты кровь, стекая обратно, попала в рот, а оттуда в горло. Го Янь тут же почувствовал во рту сладковато-металлический привкус и не смог сдержать громкий кашель. Ся Тянь поспешно протянул ему бутылку воды:

– Быстро попей и прополощи рот.

Прошло еще некоторое время, прежде чем Го Янь постепенно успокоился. Выпив залпом больше половины бутылки, он вытащил бумажные жгутики – кровь уже не текла. Наклонившись, поднял перчатки.

– Тренер Ся, давайте продолжим!

– Сначала умойся. – Ся Тянь нахмурился, указывая на его лицо. – Прямо как котенок-замарашка…

Го Янь, неохотно поднявшись, отправился в туалет. Открыв кран, плеснул холодной воды на лицо, глядя, как бледно-красные струйки в раковине закручиваются и исчезают в стоке. Он не решался тереть сильно – кожа на переносице уже была рассечена, и та ужасно болела. Осторожно смыв кровь, он поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале. Угол рта посинел и опух, на переносице вздулась большая шишка, в ноздрях еще оставались невысохшие следы крови. Только что зажившие ранки на скулах снова открылись, обнажая красноватую плоть.

Го Янь внезапно почувствовал обиду. Глаза словно налились жаром; казалось, он вот-вот расплачется. Поспешно плеснул на лоб холодной воды, сделал несколько глубоких вдохов и вернулся в тренировочный зал.

Ся Тянь уже размотал бинты на руках и сидел у ринга, куря. Увидев Го Яня, он поманил его сесть рядом. Го Янь только собрался заговорить, как вдруг Ся Тянь схватил его за нос. Го Янь вскрикнул от боли. Но Ся Тянь выглядел совершенно безучастным.

– Ничего, не сломан. – Он отряхнул воду с руки. – А то я и правда не знал бы, как объяснить это тетушке Гу…

Внезапная острая боль вызвала у Го Яня слезы, которые он с таким трудом сдерживал. Мальчик быстро вытер уголки глаз и поднял перчатки:

– Тренер, давайте продолжим.

– Хватит. – Ся Тянь махнул рукой. – На сегодня достаточно.

Го Янь почесал затылок.

– Я еще хочу немного потренироваться…

– Нельзя! – категорически отказал Ся Тянь. – Ты слишком мал, нагрузка и так уже великовата. К тому же, если я тебя еще травмирую, придется прекратить тренировки.

Го Янь замолчал, сел, обняв колени, и уставился в пол. Спустя долгое время он спросил:

– Тренер, когда вы раньше тренировались, тоже было так тяжело?

– Я? – Ся Тянь затушил окурок и усмехнулся. – Намного тяжелее, чем тебе.

– А? – Го Янь повернулся к нему. – Как вы выдерживали?

– Очень просто. – Тон Ся Тяня был легким. – Если не будешь хорошо драться, не будет еды, да и жизни лишишься.

– Что? – Го Янь широко раскрыл глаза. – Так жестко?

– Думаешь, были такие условия, как здесь? – Ся Тянь похлопал его по голове. – Я раньше в Таиланде и Мьянме на подпольных боях дрался. Проиграешь – убьют. Даже если противник не убьет, заказчик не оставит в живых. – Тут же его лицо посерьезнело. – Кстати, парень, зачем ты со мной тренируешься?

Помолчав несколько секунд, Го Янь сказал:

– Тренер, у вас есть человек, которого вам хочется защитить?

Ся Тянь, опешив, машинально ответил:

– Есть. – Усмехнулся: – Ты, малыш, что, рано влюбился?

Го Янь, покраснев, поспешно замотал головой:

– Нет, нет…

– Врешь! – Ся Тянь схватил его за руку. – Быстро говори, ну!

Го Янь закричал от боли:

– Ой, правда нет!

– Одноклассница? – Ся Тянь не хотел его отпускать. – Или девочка из вашего детского дома?

– Нет! Точно нет!

– Фу! – Ся Тянь нехотя отпустил руку. – Щенок, а врешь как дышишь…

Го Янь, потирая плечо, бросил на него взгляд.

– Я просто хочу поскорее стать очень сильным взрослым.

– Малыш, тебе еще рано. – Ся Тянь скривил губы, и его выражение вдруг стало грустным. – Да и что толку в силе? Нужно еще встретить нужного человека…

Го Янь моргнул:

– Что это значит?

– Ничего. – Ся Тянь забавлялся, глядя на его серьезное лицо. – Если у тебя и правда есть человек, которого хочешь защитить, тренируйся хорошо.

Го Янь, прикусив губу, кивнул:

– Угу.

– Ладно… – Ся Тянь поднялся и подтолкнул мальчика. – Уже поздно, возвращайся скорее в детский дом.

Тот все еще был недоволен:

– Тренер, если не тренироваться, не могли бы вы… – Он кивнул в сторону длинной скамьи, заваленной одеждой. – Не могли бы вы научить меня вот этому?

Ся Тянь машинально посмотрел туда – из кармана спортивной куртки торчала рукоятка складного ножа.

– Ножевому бою?

Го Янь молчал, лишь умоляюще глядя на него.

Ся Тянь сделал строгое лицо:

– Нельзя.

– Тренер…

– Даже не думай. – Ся Тянь дал ему легкого пинка. – Быстро проваливай!

* * *

Когда Го Янь вбежал во двор, как раз подошло время ужина. Аромат еды проник в его ноздри, дразня пустой желудок. Мальчик сглотнул слюну и решил сначала забежать в спальню, чтобы переодеть запачканную кровью одежду. Но, едва переступив порог маленького здания, он столкнулся с тетушкой Чжао, спускавшейся с ребенком на руках.

– Ты, паршивец, опять до сих пор гуляешь… – пожурила она его, но тут же заметила распухший нос. – О небеса, как же ты опять поранился?

– В футбол играл… – Го Янь поспешно опустил голову. – Боролся за мяч, столкнулся с одноклассником.

– Боролся? – Тетушка Чжао, вдруг о чем-то вспомнив, схватила Го Яня, пытавшегося протиснуться мимо, и пристально рассмотрела его лицо. – Нет, это точно не из-за футбола – не могут каждый раз после футбола быть травмы! – Ее голос стал строгим. – Говори правду, ты дрался?

– Нет же. – Го Янь покраснел до ушей. – Тетушка, я сначала рюкзак отнесу…

С этими словами он вырвался из рук тетушки Чжао и стрелой взлетел наверх.

Вернувшись в комнату, парень увидел, что все дети из спальни уже ушли ужинать. Воспользовавшись моментом, он снял одежду и сунул ее под кровать. Затем подошел к зеркалу на стене, намочил полотенце и вытер остатки крови на лице. Скрыть синяки было невозможно, и ему оставалось только, стиснув зубы, идти в столовую.

Там Го Янь специально выбрал место в углу. Но, подняв голову, все равно почувствовал, как тетушка Чжао многозначительно смотрит на него. Он отвернулся, стараясь избежать ее взгляда. К счастью, вскоре принесли горячую еду. Го Янь первым делом взял миску супа из морских водорослей с яйцом, опустил голову и принялся жадно хлебать, планируя поскорее насытиться и уйти.

Половина миски супа провалилась в желудок, и тут появилось основное блюдо. Го Янь не глядя протянул руку и сразу почувствовал обжигающее, маслянистое прикосновение к кончикам пальцев. На потертой эмалированной тарелке лежали сложенные стопкой блины; маслянистый сок сочился из трещинок, распространяя соблазнительный аромат.

Го Янь, зажав в руке один блин, застыл; в горле у него застрял ком.

Блины с тарелки мгновенно испарились. Дети за столом принялись жадно есть, и никто не заметил, как мальчик, уставившийся на свой блин, залился слезами.

* * *

В трубке раздалось: «Абонент, которому вы звоните, сейчас вне зоны действия сети…» Ай Вэнь тут же нажала кнопку отбоя.

Она сидела на краю кровати, уставившись в окно. Солнечный свет, разрезанный решеткой из нержавеющей стали, падал на пол неровными лоскутами. Ей было душно. Она знала, что окно можно приоткрыть на узкую щель, но было лень двигаться.

Ай Вэнь снова взяла в руки телефон и пролистала до «Вичата». В чате с Пань Сяо целая страница состояла из ее собственных сообщений. Уже несколько дней подряд она не могла связаться с ним.

Ай Вэнь больше не могла сидеть на месте. Она поправила волосы, положила телефон в карман домашней одежды, собралась с духом, открыла дверь и вышла.

В гостиной на первом этаже тоже были задернуты шторы, свет был тусклым. Услышав шаги, домработница выскочила из кухни и с напряженным лицом уставилась на Ай Вэнь. Девушка потянулась с беззаботным выражением:

– Тетушка, где мама?

– Она в супермаркет пошла… – Домработница оглядела ее с ног до головы. – Проголодалась? Приготовлю тебе что-нибудь?

– Да, сварите мне лапшу. – Ай Вэнь спустилась по лестнице, покружила по гостиной. – Если есть креветки, положите немного.

Домработница кивнула, но осталась стоять, по-прежнему пристально глядя на нее.

– Тетушка?..

– Возвращайся в комнату! – Домработница указала наверх. – Приготовлю – принесу.

– Угу. – Ай Вэнь кивнула, но на душе у нее стало тяжело. – Я лишь немного разомнусь – и поднимусь.

Домработница немного помедлила, затем встала и пошла на кухню. Звякая посудой, она принялась за дело, время от времени оглядываясь на Ай Вэнь. Та чувствовала себя неловко. Ей оставалось лишь стоять в гостиной и небрежно делать упражнения. Увидев, что домработница уже опустила лапшу в кипящий бульон, она достала телефон, приложила к уху и громко сказала:

– Да, это я… Верно… Ладно, я заберу. – Затем сделала вид, что направилась к выходу. – Тетушка, я к охранникам за посылкой схожу…

Домработница, подбежав с поварешкой в руке, преградила ей путь:

– Нельзя… Я сама заберу.

– Ой, ну я же просто за посылкой. – На лице Ай Вэнь появилось нетерпение. – Через несколько минут вернусь.

– Вэньвэнь, не ставь тетушку в трудное положение. – В голосе домработницы послышались мольба. – Директор Ай строго-настрого велел мне не выпускать тебя за дверь, иначе уволит.

– Тетушка, лапша же уже в кастрюле; пока вы за посылкой сходите, она разварится… – Ай Вэнь вырвала руку и быстро надела обувь. – Не волнуйтесь, в таком виде я никуда не денусь.

Домработница неохотно согласилась:

– Одна нога тут, другая там! И отцу не говори.

– Понятное дело! – Ай Вэнь махнула рукой, открыла дверь. – Ни за что не выдам вас.

Переступив порог подъезда, она окунулась в теплые солнечные лучи. Ее сердце бешено забилось. Девушка быстрым шагом направилась за пределы комплекса. Вот уже почти четыре дня она не выходила из дома. Однако у нее не было времени наслаждаться нелегко доставшейся свободой.

Проходя мимо охранников, она распустила волосы, прикрыв половину лица, спряталась за тележкой для мусора и незаметно проскользнула через главные ворота комплекса.

Воздух был сухим и свежим, дорога – загруженной. Человек, о котором она мечтала, был совсем рядом.

Ай Вэнь бросилась бежать вдоль дороги, одновременно маша подъезжающему такси.

* * *

Спустя некоторое время такси остановилось у здания стационара Городской народной больницы. Ай Вэнь взглянула на цветочный магазин у обочины, немного подумала и решила сначала навестить Пань Сяо.

Однако его койка оказалась пустой.

Ай Вэнь, тяжело дыша и не обращая внимания на капли пота, стекающие по лицу, тупо смотрела на аккуратно заправленную кровать. В сердце ее всколыхнулся дикий страх – неужели Пань Сяо…

В этот момент в палату вошла медсестра, толкая тележку. Ай Вэнь схватила ее за руку, чувствуя, как зубы ее стучат друг о друга:

– Скажите, пожалуйста, пациент на этой койке… Пань Сяо, он…

Она не решалась продолжать, боясь услышать страшный ответ.

Но медсестра оставалась невозмутимой.

– Тот парень? Состояние не очень, перевели в отделение интенсивной терапии.

Ай Вэнь не знала, радоваться или огорчаться. Пань Сяо все еще здесь. Но что значит «состояние не очень»?

Отделение интенсивной терапии находилось на четвертом этаже поликлинического корпуса и имело кольцевую планировку: слева – операционные, справа – палаты. Посередине стояли несколько рядов сидений, и все они были заняты ожидающими родственниками пациентов. Ай Вэнь бросилась к двери палаты, изо всех сил потянула ручку, но та не поддалась. Только тогда она заметила домофон рядом с дверью и поспешно нажала кнопку вызова.

Вскоре раздался холодный женский голос:

– Слушаю!

– Скажите, пожалуйста, Пань Сяо у вас? – Ай Вэнь почти прижала рот к домофону. – Перевели из кардиохирургического отделения.

– На какой койке?

– Не знаю. – Ай Вэнь постучала в дверь. – Пожалуйста, откройте, я хочу его навестить…

– Пань Сяо… койка семнадцать. – Голос по-прежнему оставался ледяным. – Сегодня не день посещений – на двери правила. Приходите завтра.

– Пожалуйста, разрешите мне зайти, можно? – взмолилась Ай Вэнь. – Только взглянуть…

– Смотрите правила!

После этих слов в домофоне воцарилась тишина.

Ай Вэнь, не сдаваясь, снова начала стучать в дверь. Люди в зоне ожидания обратили внимание на девушку в домашней одежде. Охранник быстро подбежал к ней, предупредив, чтобы она больше не нарушала порядок в больнице, иначе ее выгонят. Ай Вэнь не могла противиться охраннику; вытирая слезы, она повернулась и отошла от двери. Подняв голову, столкнулась со множеством взглядов – брезгливых, сочувствующих, равнодушных. Но оказалась среди них пара глаз, полных злобы и ненависти. Она невольно вздрогнула – это была мать Пань Сяо.

Ай Вэнь застыла на месте, смущенная и испуганная. Подумав, с трудом переставила ноги, медленно подошла и села рядом с женщиной.

– Тетушка, как Пань Сяо? – заговорила она, запинаясь. – Я… несколько дней не могла с ним связаться, очень волновалась…

Женщина смотрела прямо перед собой; лицо ее было землистого цвета, голос и выражение – такими же жесткими.

– У него отторжение, перевели в отделение интенсивной терапии.

Ай Вэнь тут же встревожилась:

– Насколько серьезно? Что говорят врачи?

– Все очень серьезно. – Лицо женщины дернулось, но она по-прежнему не смотрела на нее. – Разве ты не уезжаешь за границу? Занимайся своими делами.

– Тетушка, я не… пока не уезжаю. – Ай Вэнь было и горько, и обидно. – Я хотела его навестить, он не отвечает на сообщения, телефон тоже…

– Его телефон у меня, – сквозь зубы выдавила женщина. – Уходи.

– Я посижу с вами.

– Не надо! – Она резко мотнула головой. – Видя тебя, я вспоминаю, кто довел моего сына до такого состояния.

Ай Вэнь опустила голову и разрыдалась:

– Тетушка, простите… я правда не хотела…

– Я тебе вот что скажу. – Женщина повернулась к ней; в ее мутных глазах виднелись красные прожилки, голос звучал пронзительно. – Если с Пань Сяо что-то случится, я тебя ни за что не прощу!

Ай Вэнь закрыла лицо руками, слезы непрерывно текли сквозь пальцы.

– Знаю, знаю…

Плач девушки разносился по холлу. Такие сцены у дверей отделения интенсивной терапии были обычным делом.

Худая женщина в темных очках, сидевшая у входа, поднялась и быстрым шагом вышла из холла.

* * *

Как и предполагал Фан Му, Хорeк и Лю Сянбин вообще оказались незнакомы. Последний тоже не считался крупным торговцем органами. Хуан Шулинь получил задание от Чжао Дэцзюня и, не желая никому перечить, просто нашел какого-то мелкого жулика, чтобы отделаться. Он не ожидал, что эти двое «инвалидов» окажутся не так-то просты.

Чжао Дэцзюнь, естественно, устроил Хуан Шулиню серьезную взбучку. Однако Фан Му считал, что поездка была не напрасна – по крайней мере, удалось выйти на зацепку с больницей «Баньшань».

По словам Хуан Шулиня, эта больница была головной в индустрии незаконных трансплантаций органов в городе. Частная клиника «Баньшань» официально занималась косметологией, гинекологией и андрологией, а тайно вела незаконную деятельность. Но благодаря превосходным медицинским условиям и приглашенным хирургам и экспертам в различных областях медицины она обслуживала в основном высокопоставленных клиентов. Такие, как Хуан Шулинь и Лю Сянбин, не смели перечить руководству больницы, а тем более ее клиентам.

Именно это и вызвало интерес Фан Му к больнице «Баньшань».

Чжэн Сунлинь и Ван Чжэ были бизнесменами с немалым состоянием. Хотя прямых доказательств связи Ай Минбо с незаконной трансплантацией органов пока не было, но он тоже считался «успешным человеком» в глазах общества. К тому же оба потерпевших были единственными сыновьями в семье. Если Чжэн Сунлинь и Ван Чжэ хотели пересадить органы своим любимым сыновьям, они вряд ли доверились бы ненадежным торговцам вроде Лю Сянбина, а скорее склонились бы к сотрудничеству с профессиональными медицинскими учреждениями, такими как больница «Баньшань». Поэтому она могла быть местом, где сосредоточены основные зацепки.

Однако расследование столкнулось с неожиданным препятствием. Законный представитель больницы Бао Шанъи в настоящее время пропал без следа. Его секретарь сообщила, что директор отправил другим главным руководителям больницы сообщение о том, что уезжает в отпуск за границу, и с тех пор о нем нет вестей. За последние несколько месяцев из-за невозможности связаться с директором многие операции было трудно вести, и фактически больница находилась в состоянии простоя.

Бао Шанъи, мужчина, тридцать девять лет, не женат, местная прописка. Оба родителя скончались от болезней. В 1996 году окончил Даляньский медицинский университет по специальности «сестринское дело», работал медбратом в одной больнице. В марте 2000 года уволился из больницы и уехал в Шэньчжэнь, где с партнером занимался продажей медицинского оборудования. В июле 2006 года вернулся в город, основал больницу «Баньшань» и стал ее законным представителем и директором.

Полиция запросила информацию о въезде и выезде Бао Шанъи – и обнаружила, что с 2010 года у него не было записей о выезде за границу. Одновременно выяснилось, что единственный родственник Бао Шанъи в городе – старшая сестра по имени Бао Шанхун, которая в настоящее время зарабатывает на жизнь, управляя закусочной недалеко от Народной больницы города. На вопросы о местонахождении брата она также не могла предоставить полезных зацепок.

Исчезновение Бао Шанъи значительно повысило подозрения в причастности больницы «Баньшань». Полиция уже изъяла компьютеры больницы и медицинские карты пациентов, а Бао Шанъи был внесен в список пропавших без вести, по нему заведено дело.

Тем временем другой человек, которого ждали Фан Му и Тай Вэй, тоже прибыл в город.

* * *

Южный выход северного вокзала города С. Гу Хао, таща маленький чемодан, быстрым шагом вышел на привокзальную площадь и, не в силах сдержаться, достал из кармана сигареты.

Позади него Цзян Юйшу, тоже с чемоданом, опустив голову, возилась с телефоном. Управляться с ним одной рукой было неудобно; Цзян Юйшу пришлось остановиться, поставить чемодан у ног и аккуратно надеть очки.

Гу Хао, удовлетворив свою тягу к курению, беззаботно отошел на несколько десятков метров, обернулся и только тогда заметил, что Цзян Юйшу все еще стоит у выхода. Он поспешно побежал обратно к ней и взял ее чемодан. Цзян Юйшу тихо пробормотала:

– Почему-то не могу найти сообщение от Цзян Тин, там был телефон ее одноклассника…

– Ничего. – Гу Хао, не желая выбрасывать окурок, продолжал затягиваться. – Мы с тобой все равно не спешим, ищи сколько надо.

Цзян Юйшу все еще копалась в телефоне, как вдруг тот зазвонил. Она вздрогнула, быстро провела пальцем по экрану и ответила.

– Алло, это тетушка Цзян? Я Ян Лэ, одноклассник Цзян Тин.

– Ой, Ян Лэ, здравствуй… я как раз твой телефон искала. Где ты?

– Я на парковке впереди, у машины… Тетушка, я вас вижу.

Телефон отключился. Цзян Юйшу посмотрела вперед и увидела мужчину лет тридцати с небольшим, быстро идущего к ним.

Подойдя, Ян Лэ радушно взял у них чемоданы:

– Дядюшка Гу, тетушка Цзян, долго ждали?

Гу Хао прищурился, глядя на Ян Лэ. Тот сильно изменился – слегка выпирающий живот, поредевшие волосы, сгладившиеся черты лица – совсем не тот юноша, каким был прежде.

Ян Лэ, сопровождая их к парковке, обернулся и улыбнулся Гу Хао:

– Дядюшка Гу, вы ведь меня уже не узнали?

Гу Хао кивнул:

– Да, девятнадцать лет прошло.

Девятнадцать лет…

Втроем они сели в серебристо-серый автомобиль «Хёндэ», покинули парковку и въехали на главную дорогу. Цзян Юйшу устроилась на переднем пассажирском сиденье, болтая с Ян Лэ. Гу Хао же одиноко сидел на заднем сиденье, молча глядя в окно.

До выхода на пенсию он несколько раз бывал в городе по делам. Теперь в нем, как и в мужчине за рулем, не осталось ни капли знакомых черт. Однако вскоре он перевел взгляд на прохожих, особенно на женщин лет тридцати – сорока, словно надеясь в первый же день прибытия в этот город увидеть ту, о ком постоянно думал…

Конечно, это было тщетно. Однако Гу Хао все равно ничего не мог с собой поделать. За долгие годы он бесчисленное множество раз представлял, как Су Линь внезапно появится перед ним, и часто гадал, как теперь выглядит девушка.

Она так любила учиться, неужели у нее не было возможности продолжить образование?.. Наверное, немного поправилась? Или по-прежнему худая и слабая?.. Вышла ли замуж? Какой у нее муж? Наверное, уже есть малыш? Она точно будет хорошей матерью…

Хотя они не виделись девятнадцать лет и он не получал о ней ни единой весточки, Су Линь жила в его воображении в разных обличьях и образах. Поэтому, когда тот полицейский по фамилии Фан связал ее имя с серийным убийцей, Гу Хао почувствовал, что все те прекрасные картины, которые он так долго рисовал, полностью рухнули. Он не мог с этим смириться и не верил в это. Помучившись несколько дней, решил лично приехать сюда и посмотреть. Ему нужно было все прояснить, а о результатах он пока не хотел думать.

Цзян Юйшу решила поехать с ним. Это удивило Гу Хао. Более того, она сама вызвалась попросить дочь связаться с одноклассницей в этом городе, чтобы помочь им с жильем.

– Столько лет прошло, я тоже должна посмотреть, что это за девушка… – Так Цзян Юйшу просто объяснила причину своего настойчивого желания поехать в город С. – Если б не работа, Цзян Тин тоже вернулась бы из Пекина.

Гу Хао не смог ее переубедить и согласился. Единственным условием было не сообщать Ян Лэ истинную цель поездки.

Он все еще смотрел на худую женщину, переходящую «зебру» с ребенком за руку, когда Цзян Юйшу обернулась и с преувеличенным удивлением в голосе сказала:

– Лао Гу, скажи, ведь я в свое время изо всех сил не отпускала Цзян Тин с отцом. И вот пожалуйста: она поступила в Пекинский университет и осталась работать в Пекине…

Гу Хао не понимал, к чему она клонит, и лишь кивнул:

– Человек предполагает, а судьба располагает.

– Тетушка, сейчас Цзян Тин считается самой успешной среди наших одноклассников. – Ян Лэ засмеялся. – Не сердитесь на нее; в будущем она заставит вас, стариков, ею гордиться.

– Что вы! – На лице Цзян Юйшу все же промелькнула неподдельная гордость. – Эта паршивка только о работе и думает. Сегодня летит в Америку, завтра в Японию… Даже не знаю, когда родит внука, чтобы я с ним понянчилась.

Машина ехала быстро. Спустя несколько десятков минут Ян Лэ въехал в подземный паркинг жилого комплекса, и они поднялись на лифте.

Квартира была немаленькой, более ста тридцати квадратных метров. Внутри имелась вся необходимая мебель и бытовая техника, все чисто убрано. Цзян Юйшу обошла комнаты и осталась очень довольна.

– Ян Лэ, это ты нам жилье устроил?

– Верно. Я недавно переехал, это одна из моих свободных квартир. – Ян Лэ махнул рукой. – Живите в свое удовольствие; все счета за воду, электричество, газ и кабельное телевидение оплачены, на месяц-два хватит.

– Вот молодец! – На лице Цзян Юйшу сияла улыбка. – В молодые годы уже столько имущества нажил…

– Что вы… – Ян Лэ смущенно почесал голову, подмигнул. – Вы двое будете жить вместе или…

– По отдельности, по отдельности, – покраснел Гу Хао, поспешно объясняя: – Мы лишь друзья.

– Я просто спросил. – Ян Лэ рассмеялся. – Две спальни, вы с тетушкой Цзян сами решите.

Все уладив, он предложил вместе пообедать. Гу Хао и Цзян Юйшу вежливо отказались и стали торопить его поскорее вернуться на работу. Ян Лэ тоже не настаивал; еще раз напомнил о нескольких вещах и ушел. В квартире остались только они двое. Цзян Юйшу, не в силах сидеть без дела, проверила холодильник, затем шкафы, потом заглянула в ванную и обе спальни. Гу Хао не был столь любопытен – он одиноко сидел за обеденным столом, мрачно куря.

– Эй, Лао Гу, я беру южную спальню, там ванная, мне удобнее. – Цзян Юйшу подошла к нему. – Ты не против?

Гу Хао очнулся:

– А?.. Нет.

Цзян Юйшу понимая, что у него на душе, села рядом и, помолчав, спросила:

– Лао Гу, ты веришь тому, что сказал тот полицейский?

Гу Хао горько усмехнулся:

– Сам не знаю.

– На самом деле я верю. – Цзян Юйшу, глядя на его лицо, осторожно проговорила. – Этой девчонке было всего десять с небольшим, когда она совершила такое. Теперь выросла… Что ты собираешься делать?

Гу Хао затушил окурок.

– Сначала разберемся с этим делом.

– Угу. – Цзян Юйшу кивнула. – Может, связаться с твоим названым сыном?

– Нет. – Гу Хао был непреклонен. – Сначала я сам все обдумаю.

Он поднялся, подошел к чемодану, стоявшему в углу, открыл его и из-под нескольких вещей достал какой-то предмет. Цзян Юйшу пригляделась – это был дневник в твердой обложке розового цвета.

* * *

Наступила ночь. В фитнес-клубе «Цзюйли» царила тишина; в зале горело лишь несколько верхних ламп, мягко освещая пустые тренировочные зоны. Ся Тянь стоял с голым торсом, спина блестела от пота. Он по одному убирал разбросанные маты, чистил тренажеры, тщательно вытирал капли пота с пола, затем обрызгал зал освежителем воздуха. Закончив уборку, закурил и неторопливо направился в душ. Сделав несколько шагов, услышал, как зазвонил телефон, лежавший на стойке. Ся Тянь подошел, взял его и тут же провел по экрану, чтобы ответить.

– Алло?

– Ты где? – Голос Гу Лань звучал словно вишня, плавающая в коктейле.

– В клубе. – Ся Тянь нахмурился. – Ты пила?

– Ой, совсем чуть-чуть… – Гу Лань рассмеялась. – Ты же знаешь, сколько я могу выпить.

Ся Тянь помолчал.

– Что-то случилось?

Гу Лань не ответила. Спустя несколько секунд она глубоко вздохнула:

– Нет… просто хотела спросить, что ты делаешь.

– Ты одна?

– Угу.

– Где ты?

Гу Лань назвала адрес.

– Ты сейчас приедешь?

– Через полчаса буду.

* * *

Ся Тянь вошел в ресторан и сразу увидел сидящую в одиночестве в углу Гу Лань. Она откинулась на мягком диване, зажав между пальцами тонкую сигарету; глаза ее были томными.

– Быстро добрался…

Ся Тянь с каменным лицом сел, оглядев остывшие блюда на столе и две бутылки красного вина – одна из них была уже выпита.

– И это ты называешь «совсем чуть-чуть»?

Гу Лань улыбнулась:

– Еще не ужинал?

Ся Тянь покачал головой.

– Я отвезу тебя домой.

– Все-таки надо поесть… – Гу Лань поманила официанта. – Выпей немного со мной.

Убрав со стола остывшую еду, она заказала Ся Тяню стейк, овощной салат и попросила принести еще один бокал.

Еда и вино были поданы. Гу Лань налила Ся Тяню красного вина, подняла свой бокал и первой осушила его. На лице Ся Тяня отразилась тревога.

– Больше не пей – хотя бы поешь сначала…

Гу Лань склонила голову набок.

– Тогда покорми меня.

Ся Тяню было и досадно, и радостно. В последний год Гу Лань была холодна, даже с ним. Эта ее внезапная кокетливость была поистине драгоценной.

Он отрезал кусок стейка, наколол на вилку и протянул Гу Лань. Она послушно наклонилась, взяла мясо в рот и, не успев прожевать, засмеялась, прикрыв рот рукой.

– Чему смеешься?

– Скажи… – Гу Лань смеялась, задыхаясь. – Мы похожи на богатую даму и красавчика-альфонса?

Ся Тянь бросил на нее неодобрительный взгляд:

– Чушь! Мы родные люди.

Улыбка на лице Гу Лань постепенно исчезла. Она пристально посмотрела на Ся Тяня. Спустя долгое время прошептала:

– Да, мы родные… Сейчас у меня только ты.

Ся Тянь смотрел на нее.

– У меня тоже, кроме тебя, нет никого.

Выражение лица женщины стало растерянным, понемногу проступала горечь. Ся Тянь отложил нож и вилку.

– Что все-таки случилось?

Гу Лань тихо вздохнула:

– Днем я была в больнице, поговорила с лечащим врачом Додо…

– Что сказал врач?

– Кроме пересадки сердца, другого выхода нет. – Гу Лань поправила волосы, уставившись на темно-красную жидкость в бутылке. – Иначе этот ребенок долго не проживет.

Подумав, Ся Тянь спросил:

– Записались на пересадку сердца?

– Угу. Но, возможно, ждать придется долго… – Гу Лань покачала головой. – На мгновение я пожалела, что убила Бао Шанъи.

Ся Тянь вздрогнул, быстро огляделся. Затем жестом дал понять Гу Лань замолчать. Но та не обратила на это внимания, горько усмехнувшись:

– Сейчас мне нужен торговец органами – разве не ирония?

Ся Тянь, опустив голову, произнес:

– Выход найдется, не нужно так тревожиться…

Но Гу Лань словно не слышала его, ее взгляд оставался отстраненным.

– Честно говоря, мне все больше нравится Чжэн Сунлинь. Он оправдывает звание отца, даже если он… – Гу Лань повернулась к Ся Тяню; в ее тоне слышались и вопрос, и мольба. – Все, что мы сделали, правильно, да? Я почти стала матерью. Я имею на это право, да? У них нет причин причинять мне вред, да?

Ся Тянь тут же встал, без лишних слов взяв ее за руку:

– Ты перебрала. Давай домой!

Как только они сели в машину, Гу Лань свалилась на заднее сиденье и, кроме редких стонов, не издавала ни звука. Ся Тянь старался вести машину быстро и плавно, мчась к месту назначения.

Ночь была темной, мелькали огни. Автомобиль проезжал мимо молчаливо стоящих фонарей. Лицо спящей женщины то озарялось светом, то исчезало в густой тьме. Она положила голову себе на руку, закрыв глаза; худощавое тело слегка покачивалось от вибрации машины. На ее лице попеременно появлялись печаль и умиротворение, заставляя Ся Тяня гадать, что же ей сейчас снится.

Добравшись до дома Гу Лань, он уложил ее, полностью расслабившуюся, на кровать в спальне. Гу Лань лежала на боку, длинные ноги согнулись в соблазнительной дуге. Ся Тянь постоял, глядя на нее, вздохнул, встал и нашел ее пижаму. Помогая ей раздеться, касаясь ее по-прежнему нежной и гладкой кожи, почувствовал, как и его собственное тело разгорячилось. Он наклонился и обнял Гу Лань. Женщина лишь издала стон – она по-прежнему крепко спала. Ся Тянь прижался лицом к ее груди, спокойно полежал. Затем выпрямился, помог ей надеть пижаму и укрыл одеялом.

Потоптавшись у двери, он все же решил остаться и присмотреть за ней. Засунул снятую с Гу Лань одежду в стиральную машину, налил стакан воды и поставил у ее изголовья, вернулся в гостиную, взял банку пива и стал смотреть сборник боев по смешанным единоборствам. Не допив пиво, тоже заснул на диване.

* * *

Проснулся он уже при ярком дневном свете. Потер глаза и сел, обнаружив, что укрыт тонким одеялом. Одновременно почувствовал запах поджаренного хлеба и услышал из кухни треск жарящейся яичницы.

Он осторожно поднялся и тихо вошел на кухню. Гу Лань все еще была в пижаме, волосы рассыпались по плечам; она переворачивала лопаткой яйца на сковороде. Ся Тянь подошел, обнял ее сзади и нежно прижался носом к ее шее. Гу Лань вздрогнула, затем расслабилась, освободила одну руку и погладила Ся Тяня по волосам.

– Глазунью? – Она прикрыла глаза, словно наслаждаясь движением Ся Тяня. – С черным перцем?

– Угу. – Он вдохнул легкий запах алкоголя, исходящий от нее. – Ты все еще так любишь яичницу?

Гу Лань смотрела, как медленно схватывается белок.

– Это заставляет меня чувствовать внутреннее спокойствие.

Ся Тянь зарылся глубже в ее волосы и издал тихий стон. Затем спросил:

– Как спалось прошлой ночью?

– Неплохо. – Гу Лань похлопала его по плечу. – Иди достань молоко.

Вскоре простой завтрак был готов. Они сидели напротив друг друга за столом и молча ели. Молоко было теплым, яйца – нежными, хлеб поджарен в самый раз. Ся Тянь вдруг тихо вздохнул. Гу Лань подняла на него глаза:

– Что такое?

Он скривился:

– Кажется, последний раз ты готовила мне завтрак десять тысяч лет назад…

Гу Лань усмехнулась:

– Хорошо, следующий раз будет еще через десять тысяч лет.

Ся Тянь бросил на нее неодобрительный взгляд:

– Когда мы наконец сможем быть вместе?

Гу Лань промолчала, тыкая вилкой в яйца на тарелке, словно о чем-то думая. Ся Тянь вздохнул:

– Знаю, знаю, сначала нужно закончить дело, да?

– А?.. Нет. – Гу Лань очнулась, перед глазами у нее по-прежнему стояло полное слез лицо Ай Вэнь. Действительно, слова Ся Тяня напомнили ей ту сцену у дверей отделения интенсивной терапии, которую она видела вчера… Можно было представить, как Ай Вэнь, несмотря на строгий контроль отца, сбежала навестить Пань Сяо. Гу Лань также верила, что эти горькие слезы были ее искренним раскаянием.

Она почувствовала зависть. Любить кого-то всем сердцем – насколько это мучительно, настолько же и прекрасно.

Если ты не хочешь чувствовать никакой боли, не имей никакой любви…

Как давно она не ощущала вкуса любви?

С того момента, как Гу Лань поклялась отомстить, любовь была вырвана из ее сердца с корнем. А слезы той девушки впервые вызвали в ней слабую дрожь.

Ся Тянь все еще ворчал:

– Поскорее бы это закончилось. Я так скучаю по прежним дням, хотя бы просто открыто взять тебя за руку…

Гу Лань услышала, как голос в ее сердце вторит: «Да, это было бы так хорошо…»

Глава 19. Крематорий

Фан Му посмотрел на объявление на двустворчатых железных воротах больницы «Баньшань». Надпись «Закрыто на ремонт» была еще свежей. Через ворота он устремил взгляд на несколько белых зданий вдали. Когда-то здесь, должно быть, кипела жизнь, но сейчас ни в поликлиническом корпусе, ни в стационаре, ни в реабилитационном центре не было видно ни души. В щелях между плитами терраццо на дорожках, ведущих к зданиям, уже проросла сорная трава разной высоты; территория выглядела довольно заброшенной.

Фан Му все еще размышлял, когда сзади раздался гудок. Он обернулся и увидел, как Тай Вэй высунулся из окна машины и нетерпеливо крикнул:

– Чего уставился? Позови, чтобы открыли.

Фан Му, поморщившись, повернулся и направился к будке у ворот. Постучав несколько раз, увидел, как вышел молодой охранник с усталым лицом; форма на нем была помята, из телефона доносилось «Две полоски, пять цилиндров…»[30]

– Больница временно не работает, вы…

Не успел он договорить, как увидел удостоверение полицейского, которое достал Фан Му, и разинул рот:

– Вы же несколько дней назад уже приходили!

Фан Му не стал с ним пререкаться и просто показал на двустворчатые ворота:

– Открывайте!

Неизвестно, от волнения или от желания поскорее вернуться к онлайн-маджонгу, охранник действовал очень проворно. Едва железные ворота открылись, он, не дожидаясь, пока въедет внедорожник «Паджеро», юркнул обратно в будку.

Машина остановилась перед поликлиническим корпусом. Фан Му и Тай Вэй первыми выбрались наружу, затем с заднего сиденья вышла Ми Нань. Подняв голову и посмотрев на высокое здание перед собой, она равнодушно произнесла:

– Ого, внушительно…

Другой охранник, возможно получив сообщение, заранее открыл дверь поликлинического корпуса и молча стоял рядом, ожидая, когда Фан Му и двое коллег войдут. Фан Му, увидев это, не стал задерживаться и первым шагнул внутрь.

Первый этаж, вероятно, использовался как приемная, за круглой стойкой никого не было. В вазе на стойке торчало несколько сухих веток; сгнившие и поблекшие лепестки рассыпались по полу, смешавшись с разбросанными рекламными листовками, описаниями отделений и пустыми регистрационными формами. Это выглядело удручающе.

Тай Вэй, носком ботинка отбрасывая мусор, причмокнул:

– Черт, прямо как больница с привидениями в игре… – Оглядевшись, он сказал Фан Му: – Слушай, давайте разделимся.

Тот приподнял бровь:

– А?

Тай Вэй указал налево от стойки:

– Я пойду сюда, а вы двое – туда.

С этими словами он подмигнул Фан Му, беззвучно сказав: «Утешь ее». Затем, прихрамывая, направился вглубь коридора. Фан Му обернулся и увидел, что Ми Нань, засунув руки в карманы, уже пошла направо, выглядя довольно беззаботно. Фан Му, стиснув зубы, последовал за ней.

Первый этаж, судя по всему, был гинекологическим отделением. Несколько кабинетов располагались по одну сторону коридора, все двери были заперты. Сквозь стеклянные окошки в дверях можно было разглядеть обстановку внутри: комплекты письменных столов и стульев, смотровые кушетки, шкафы для документов и тому подобное. Однако на столах не было системных блоков компьютеров – вероятно, их изъяла полиция.

На стене с другой стороны коридора висели фотографии и краткие биографии лечащих врачей различных отделений. В нескольких заметных местах зияли пустые пятна, и по свежему цвету краски на стене было видно, что оригинальные фотографии сняли недавно. Не нужно было гадать – это точно были те самые «приглашенные хирурги», не желавшие наживать себе неприятностей. Фан Му не беспокоился об этом – медицинские записи больницы уже изъяла полиция, так что выяснить личность этих людей было лишь делом времени.

Гинекологическое отделение не входило в рамки данного расследования, так что Фан Му и Ми Нань поверхностно осмотрели его и быстро поднялись на второй этаж. Здесь располагалась зона косметологии и пластической хирургии; обстановка в кабинетах не отличалась от первого этажа. После беглого осмотра они сразу поднялись на третий этаж. Ми Нань, не говоря ни слова, шла впереди. Фан Му тоже не знал, что сказать, и лишь молча следовал за ней.

Третий этаж оказался урологическим отделением. В коридоре висели рекламные плакаты и информационные материалы о мужских болезнях, выглядевшие довольно неприятно. Ми Нань, не глядя по сторонам, сразу поднялась на четвертый этаж. Согласно указателю, здесь располагалось рентгенологическое отделение и операционные. Большинство дверей также были заперты. Фан Му попробовал подергать дверь операционной, и она поддалась.

Полицейские оказались в длинном коридоре, по обеим сторонам которого были открытые двери операционных. Фан Му наугад зашел в одну – и обнаружил, что, хотя здесь давно не убирали, все необходимое было разложено в нужном порядке, всевозможные инструменты и оборудование присутствовали в полном объеме. Видно, что с управлением в больнице все было на уровне.

Фан Му покружил по операционной и увидел, что Ми Нань, наклонившись, внимательно осматривает операционный стол. Наконец он нашел тему для разговора и с трудом выдавил улыбку.

– Надо было взять с собой судмедэксперта Лао Тэна. – Указал на операционный стол. – Возможно, он смог бы определить, проводились ли здесь операции по трансплантации органов.

Ми Нань подняла на него взгляд и безо всякого выражения спросила:

– А ты видишь разницу между операцией по трансплантации органов и обычной хирургической операцией?

Фан Му, на мгновение запнувшись, пробормотал:

– Оборудование или лекарства… не знаю.

– Делать выводы только по обстановке в операционной? – Ми Нань фыркнула. – Смелые у тебя мысли…

Фан Му полагал, что сможет разрядить неловкое молчание, но Ми Нань оборвала его. Он не смел больше открывать рот и лишь стоял на месте, опустив руки. Ми Нань перестала обращать на него внимание и вышла из операционной.

Вернувшись в коридор, они столкнулись с Тай Вэем. Ми Нань по-прежнему сохраняла спокойное выражение лица.

– Что-нибудь обнаружил?

– Нет. – Тай Вэй пожал плечами. – Там административная зона. Я только заглянул в кабинет директора – ничего; наши ребята забрали всё что могли.

Втроем они пересекли газон и подошли к временному строению. Все здание было сделано из сэндвич-панелей синего цвета. С одной стороны прорублены два маленьких окна, но стекла, казалось, покрыты слоем грязи, не позволяя разглядеть, что внутри. Полицейские обошли строение и увидели, что дверь закрыта тяжелой железной цепью, прочно запертой навесным замком.

Фан Му взглянул на Тай Вэя. Выражение лица того стало серьезным, он кивнул.

– Сходи за охранником.

– Не нужно. – Ми Нань присела и внимательно осмотрела замок. – У них наверняка нет ключа отсюда.

С этими словами она достала из кармана маленький кожаный футляр, вынула две похожие на проволоку штуки и вставила в замочную скважину.

– Ты и это умеешь? – удивился Фан Му.

– Не делай вид, что хорошо меня знаешь. – Лицо Ми Нань оставалось невозмутимым. – Я много чего умею.

Тай Вэй прикрыл рот рукой, подавляя смех.

Вскоре раздался щелчок, и замок открылся. Фан Му снял цепь и потянул дверь. Тут же на них хлынул запах гари. Они зажали носы, глядя на открывшуюся картину.

Внутри здание имело прямоугольную планировку. По бокам стояли длинные железные столы, на поверхности в беспорядке валялись несколько квадратных подносов из нержавеющей стали; на них были засохшие пятна темно-коричневой жидкости. Однако больше всего их внимание привлекла установленная посередине машина, похожая на котел.

Ми Нань попробовала сделать шаг, и под ногой сразу возникло ощущение липкости, словно на полу была смесь грязи и масла. Она подняла руку, остановив Фан Му и Тай Вэя. Затем присела, внимательно осмотрела пол, снова подняла голову и взглянула на странный агрегат.

– Кажется, я догадываюсь, что это. – Ми Нань мотнула головой. – Фан Му, в багажнике есть большая черная сумка; принеси.

Фан Му повернулся и побежал к поликлиническому корпусу. Вскоре он, с трудом неся черную сумку, вернулся к временному строению.

– Что у тебя в этой сумке? – Он вытер пот со лба. – Тяжеленная!

Ми Нань, промолчав, открыла сумку и достала оттуда шесть проходных трапов.

Тай Вэй широко раскрыл глаза:

– Блин, ты даже это принесла?

– На всякий случай, – кратко ответила Ми Нань. Все так же на корточках, она осмотрела вход, затем аккуратно положила первый трап и, осторожно ступив на него, продолжила осматривать пол, один за другим укладывая трапы, пока не достигла агрегата.

Непонятный котел был установлен на железной платформе и состоял из трех частей. Часть на платформе была квадратной, спереди имелась дверь с круглым запорным клапаном. Над ней находилась цилиндрическая часть, соединенная с трубами и клапанами неясного назначения. Самый верх был цилиндром гораздо меньшего диаметра, выходившим за крышу временного строения и похожим на дымоход. Ми Нань осмотрела ее сверху донизу, наклонилась, чтобы прочесть табличку на машине, и через мгновение кивнула:

– Я угадала.

Фан Му и Тай Вэй, стоявшие позади нее в неудобных позах, сгорали от нетерпения.

– Что это?

Ми Нань, взглянув на круглый запорный клапан на двери, выбрала два места, где можно было приложить усилие; подложила салфетки, повернула, открыла – и внутри машины открылась огромная полость. Из нее хлынул еще более сильный запах гари. Ми Нань наклонилась, осматривая полость, провела пальцем по стенке, поднесла к глазам, понюхала. Затем повернулась. Лицо ее слегка побледнело.

– Это небольшой медицинский крематорий.

Тай Вэй тут же расслабился:

– А я-то думал, что это… В больнице, конечно же, должен быть крематорий.

Не успел он договорить, как его лицо тоже изменилось, и он поспешно взглянул на Фан Му. Тот в ответ посмотрел на него с многозначительным выражением.

Действительно, различные медицинские отходы, образующиеся в ходе деятельности больницы, такие как мусор, удаленные фрагменты ткани, абортивный материал, требуют утилизации в крематории. Но если больница «Баньшань» действительно связана с серией убийств, то не могли ли заодно и человека, у которого изъяли печень и роговицу, «утилизировать» в этом крематории?

Тай Вэй схватил Фан Му за руку:

– Сейчас же свяжись с начальником Чжао, запроси ордер на обыск; пусть пришлют людей для осмотра места.

– Не торопись. – Тон Ми Нань был спокойным и не допускающим возражений. – Вы двое сначала выйдите, не мешайте. Фан Му, в сумке есть чемоданчик для осмотра; поставь у входа. Если понадобитесь, позову.

Фан Му послушался. Тай Вэй тоже отошел к входу, глядя на Ми Нань. Та опустилась на колени на трапе, собрала волосы на затылке и, почти прижав нос к полу, начала осматривать каждый сантиметр. Время от времени она поднимала голову, смотрела на печь и на длинный стол с подносами из нержавеющей стали и тихо бормотала себе под нос, словно что-то вычисляя.

– Фан Му, принеси мне набор инструментов и фонарик.

Тот нашел все необходимое, осторожно прошел по трапам и протянул ей. Ми Нань, надевая спецкомбинезон, указала на печь:

– Посмотри на эту камеру. Сколько может вместить по максимуму? В килограммах.

Фан Му, прикрыв нос, протиснулся мимо нее, осматривая пустую камеру печи. Ее внутренность была закопчена до черноты; на стенках были пятна и нечто застывшее, похожее на жир.

Фан Му мысленно прикинул:

– Не больше пятидесяти килограммов.

Ми Нань кивнула:

– Примерно так. – Она махнула рукой в сторону входа. – Тай Вэй, надень перчатки и приготовь фотоаппарат; Фан Му, позвони, чтобы прислали людей с документами. С этого момента ничего в этой комнате не трогать!

* * *

Снаружи дул осенний ветерок, щебетали птицы. На пустынной территории больницы «Баньшань» двое мужчин стояли у входа в крематорий, наблюдая, как женщина в перчатках, бахилах и колпаке, ходя по трапам, осматривает крематорий. Ми Нань время от времени звала Тай Вэя, чтобы сфотографировать и зафиксировать улики, или просила Фан Му посветить. Оба мужчины не смели и дыхания перевести, выполняя все ее просьбы. Особенно Фан Му, стоявший у чемоданчика для осмотра, навострив уши, готовый в любой момент откликнуться на зов Ми Нань.

Вдруг он почувствовал, как кто-то ткнул его в ребро. Обернувшись, увидел, как Тай Вэй строит ему рожи.

– Слушай, когда Ми Нань работает, она действительно очень привлекательна…

Фан Му не знал, плакать ему или смеяться, но не мог оторвать от нее взгляд.

Действительно, когда Ми Нань погружалась в осмотр места происшествия, она словно забывала обо всем. Казалось, во всем мире остались только эти едва заметные отпечатки рук и следы. Фан Му даже почувствовал легкую зависть: если б она могла смотреть на него таким же взглядом, как было бы хорошо…

Он все еще пребывал в оцепенении, как вдруг Ми Нань поднялась и протянула руку:

– Серебряный порошок, кисточку, скотч, пакеты для вещдоков!

Фан Му засуетился. Нашел все в чемоданчике, прошел по трапам и передал ей. Ми Нань извлекла с круглого запорного клапана на дверце печи несколько отпечатков пальцев, положила в пакеты для вещдоков и пометила. Фан Му взял пакеты и собрался было уйти, как Ми Нань сказала:

– Представь, что несешь человека от входа сюда и засовываешь в печь.

Фан Му опешил. Ми Нань махнула рукой:

– Делай, как я сказала!

– Взрослого? – Фан Му нахмурился. – Это маленький крематорий; если вес тела большой, целого человека не засунешь.

– Верно. – Ми Нань кивнула. – Если погибший весил больше пятидесяти килограммов, его, скорее всего, расчленили и сожгли по частям.

Фан Му, поняв ее, обернулся и посмотрел на длинный железный стол:

– Сначала он положил части тела на стол.

– Другими словами, место наибольшей нагрузки – перед столом. – Ми Нань снова указала на крематорий. – А также перед дверцей печи. Логично?

– Да… – Фан Му немного подумал. – Но, вероятно, сожжение погибшего произошло несколько месяцев назад. Крематорий, возможно, все это время использовался. Сохранились ли еще следы?

Ми Нань не ответила, лишь махнула рукой, чтобы он вышел, взяла лупу и фонарик и начала внимательно осматривать пол перед длинным столом. Спустя десяток минут она выпрямилась, казалось ничего не обнаружив; выражение ее лица оставалось спокойным. Затем повернулась к крематорию, убрала последний трап и продолжила осмотр.

В этот момент Фан Му услышал рев двигателя. Обернувшись, он увидел, как Чжао Дэцзюнь с несколькими техниками выходят из полицейской машины. Начальник быстро подбежал к входу в крематорий и заглянул внутрь.

– Что происходит? Она что-то обнаружила?

– Пока не знаю. – Тай Вэй пожал плечами. – Потом Ми Нань тебе объяснит.

– Сплошные загадки, – проворчал Чжао Дэцзюнь, шагнув внутрь. – Ми Нань, ты…

Та, сохраняя присевшую позу, резко крикнула:

– Выйди! Тай Вэй, фотоаппарат!

– Слушаюсь, командир!

Тай Вэй, улыбаясь, вошел с фотоаппаратом. Ми Нань повернулась, нахмурилась и сжала губы, казалось уже теряя терпение. Однако Фан Му слишком хорошо знал это выражение ее лица – она что-то нашла!

Ми Нань подняла руку, выхватила у Тай Вэя фотоаппарат и, нацелив на пол, несколько раз нажала на спуск. Затем помахала рукой Чжао Дэцзюню.

– Пусть возьмут оборудование, снимите этот след.

Тут же она с трудом поднялась, с усилием размяла онемевшие руки и ноги и по трапам вышла из крематория. Оказавшись снаружи, сняла колпак и глубоко вздохнула. Фан Му подошел к ней и спросил:

– Что нарыла?

Ми Нань улыбнулась, подняла фотоаппарат, нашла только что сделанные снимки и увеличила их.

– Смотри сюда, вот отпечаток обуви. – Ее голос был спокойным, но с неподдельной гордостью. – Вспомнил?

След от подошвы на резиновой основе. Рельеф в виде грядок. Поскольку он отпечатался в грязи на полу, то был очень четким. В средней части подошвы виднелся логотип «Найк». Глаза Фан Му широко раскрылись.

– Разве это не тот, что был на внешней стене компании «Байдэ»?

– Верно. – Ми Нань энергично кивнула. – Я смотрела на тот отпечаток тысячи раз, он точно такой же.

Мозг Фан Му тут же заработал на полную скорость.

Больница «Баньшань». Неопознанный донор. Пропавший директор. Убийца Ван Гуанъяня. Мать.

Он все еще пребывал в раздумьях, но Ми Нань, казалось, уже успокоилась. Она протянула фотоаппарат Фан Му и равнодушно бросила:

– Я отдохну немного.

Фан Му схватил ее за руку.

– Где кнопка запуска крематория?

Ми Нань вздрогнула от неожиданности.

– Справа от дверцы печи, а что?

– Иди! – Фан Му толкнул ее в плечо. – Не отдыхай пока; на полу под кнопкой запуска ищи следы женской обуви.

На лице Ми Нань отразилось недоумение, но она снова убрала волосы под защитный колпак, повернулась и бросилась в крематорий.

Фан Му смотрел на ее спину, и мысль в его голове становилась все яснее.

Последним человеком, попавшим в этот крематорий, был Бао Шанъи.

* * *

Административный центр провинции, город субпровинциального значения. В подчинении – девять районов и уездов. Общая площадь – двенадцать тысяч восемьсот шестьдесят квадратных километров. Постоянное население – девять миллионов семьдесят тысяч человек.

На территории более десяти тысяч квадратных километров найти единственного человека среди более чем девяти миллионов… Это все равно что искать иголку в стоге сена. Пусть даже Гу Хао уже три дня бродил по этому городу, пусть даже он видел бесчисленные лица в толпе и ясно чувствовал, что он и Су Линь дышат одним воздухом и одним вечерним ветром.

Цзян Юйшу, хотя и не понимала Гу Хао, все же три дня сопровождала его, слоняясь по улицам и переулкам. В конце концов у нее обострился синовит, и пришлось остановиться.

Вечером Гу Хао, изможденный, вернулся в квартиру. Цзян Юйшу, волоча больную ногу, приготовила простой ужин, чем вызвала глубокую благодарность старика. После ужина она расположилась на диване в гостиной, массируя заклеенное пластырем колено и уткнувшись в телефон. Гу Хао по-прежнему сидел за обеденным столом, перечитывая дневник; время от времени он выходил на балкон покурить, погруженный в свои мысли.

Ласково веял ночной ветерок. В тысячах окон зажглись огни. Небо было черным, звезд мало. Гу Хао смотрел на освещенные окна в доме напротив, видел, как семьи сидят вокруг телевизора, или занимаются аэробикой в гостиной, или помогают детям с уроками. Это, вероятно, был обычный вечер их обычной жизни, простой и наполненный. Возможно, у них свои заботы: ипотека, успеваемость детей, продвижение по службе или любовные переживания… Но большинство из них не связаны с убийствами, не прячутся в темноте, спасаясь от преследования, и не выжидают момента, чтобы снова занести нож.

Эх ты… Что же произошло с тобой за эти девятнадцать лет? Изменила ли тебя жизнь, или ты так и не смогла по-настоящему отпустить прошлое?

Гу Хао уставился на неосвещенное окно, представляя Су Линь, сидящую в одиночестве в углу, пережевывающую ненависть и жажду убийства. А она была такой же, как в 1994-м. Худая, с длинными волосами, узкими глазами и застенчивым, тревожным выражением лица…

Не бойся, дядя Гу пришел.

Внезапно сзади на кухне послышался шум. Гу Хао обернулся и увидел, как Цзян Юйшу держит тяжелый электрочайник и выключает водопроводный кран. Он поспешно бросил окурок и быстро подошел.

– Если хочешь пить, позови меня. – Взял чайник. – Быстрее ложись.

– Если много лежать, тоже надоест; надо подвигаться… – Цзян Юйшу прислонилась к шкафу. – Ты поменьше кури, лицо уже пожелтело.

Гу Хао усмехнулся, нажал на правый бок.

– Может, не будем пить чай на ночь? Потом не заснуть…

– Со мной всё в порядке. – Цзян Юйшу заметила его движение. – Проголодался? Приготовлю тебе что-нибудь.

– Не смей! – Гу Хао преувеличенно замахал руками. – Это из-за меня у тебя с ногой беда, как можно тебя беспокоить?

– Я и правда ни на что не гожусь. – На лице Цзян Юйшу читалась досада. – Хотела приехать позаботиться о тебе, а в итоге сама свалилась…

Гу Хао почувствовал тепло в сердце. Он отлично понимал, что одного любопытства было мало, чтобы припереться в этот незнакомый город за сотни километров. Больше Цзян Юйшу волновал он сам. Эта энергичная, вспыльчивая и раздражительная женщина имела доброе сердце. Общий опыт девятнадцатилетней давности создал между ним и Цзян Юйшу некую удивительную связь – более чистую, чем любовь, и более свободную, чем родство.

Цзян Юйшу, видя, что он молчит, осторожно спросила:

– Лао Гу, ты так и собираешься искать дальше?

– Да. – Гу Хао вдруг о чем-то вспомнил. – Может, завтра попрошу Ян Лэ отвезти тебя обратно… У тебя нога болит, тебе со мной мучиться не стоит.

– Эх, у меня с ногой давно проблема, отдохну несколько дней – и пройдет. – Цзян Юйшу, увидев, что Гу Хао неправильно ее понял, махнула рукой. – Тебе скоро восемьдесят, как я могу бросить тебя здесь одного? Я хотела посоветовать тебе обратиться к названому сыну…

Гу Хао опустил голову и промолчал.

– Он полицейский, у него, конечно, много способов, – продолжила Цзян Юйшу. – Сколько ты будешь искать своими силами?

Гу Хао покачал головой:

– Нельзя. Если Тай Вэй найдет ее первым, у Су Линь не будет ни единого шанса.

Цзян Юйшу опешила:

– Ты хочешь…

– Да. – Гу Хао внезапно помрачнел. – Она обещала мне вести себя хорошо. За эти девятнадцать лет не связывалась со мной. Я не виню ее. Ушла – значит, ушла, зачем возвращаться? Но она должна объяснить мне, зачем убивать? Почему спустя столько лет она снова в такой ситуации?

Цзян Юйшу горько усмехнулась:

– На словах ты это не признаешь, но в душе веришь, что она способна на такое, да?

Помолчав, Гу Хао произнес:

– Должна быть причина.

– Именно этого я и боюсь… – Цзян Юйшу вздохнула. – Ты должен понимать, что перед тобой уже не семнадцатилетний ребенок.

Гу Хао опустил голову:

– Она не причинит мне вреда.

– Но задумывался ли ты… – она посмотрела на старика, – что на самом деле ты, человек, который знает ее лучше всех, представляешь для нее наибольшую опасность?

Гу Хао взглянул в гостиную – на обеденном столе лежал раскрытый дневник.

– Поэтому я уверен, что найду ее.

Цзян Юйшу, видя, что не может его переубедить, почувствовала глубокое бессилие. Они молча стояли на кухне, между ними шипел и выпускал пар электрочайник.

Спустя долгое время первой заговорила Цзян Юйшу, сменив тон на более легкий:

– Ты справишься. – Она улыбнулась. – Перед отъездом я помолилась, и на душе стало спокойно.

Гу Хао тоже усмехнулся:

– Слава Господу!

– Давай я сейчас возложу на тебя руки и помолюсь. – Цзян Юйшу оживилась. – Хоть ты и не веришь в Господа, тоже повтори про себя, поможет.

С этими словами она допрыгала на одной ноге, протянула руку и положила на плечо Гу Хао, закрыла глаза.

– Отец наш небесный, мы благодарим Тебя, благодарим за дарованную нам жизнь, благодарим за постоянную заботу и защиту…

Гу Хао почувствовал, как тепло от ее руки сквозь пиджак, рубашку и кожу согрело его изнутри. Голос Цзян Юйшу был медленным, низким, казалось излучавшим непоколебимую веру и благочестие. Гу Хао тоже закрыл глаза – и необъяснимо обрел душевный покой.

– …умоляем услышать нашу молитву, исполнить помышления сердца нашего. Во имя Господа нашего Иисуса Христа благодарим и молимся. Аминь.

Аминь…

* * *

Гу Лань подхватила сумку, покружилась перед зеркалом, взяла ключи от машины и вышла. Заперев дверь, подняла у входа большой мусорный пакет – пустые банки и пластиковые бутылки внутри издали звонкий стук. Спустилась на лифте на первый этаж в холл, вышла из подъезда – и сразу увидела мужчину в потрепанном камуфляже. Тот, наклонившись, рассматривал еще не увядшие цветы на клумбе; лицо его радостно сияло. Рядом с ним стояла небольшая тележка, заваленная картоном, пивными бутылками, банками и прочим хламом.

Гу Лань подошла к нему с улыбкой:

– Сегодня вы так рано?

Мужчина поднял голову, указывая на цветы, невнятно проговорил:

– Эти цветы еще здесь…

– Да, жизненная сила у них что надо.

Гу Лань протянула ему мусорный пакет. Мужчина осклабился, обнажив пожелтевшие от табака зубы; морщины на его лице образовали глубокие борозды.

– И еще… – Она достала из сумки бумажный пакет, протянула ему. – Рисовые шарики, на завтрак.

Глаза мужчины заблестели.

– Ну зачем же…

Гу Лань, махнув рукой, направилась на высоких каблуках к парковке. Вдруг остановилась, немного подумала, вернулась к тележке и, наклонившись, посмотрела на стопку бумаги, придавленную пустой канистрой. Бумага формата А4, листов двадцать – тридцать. Содержание их полностью одинаковое – цветной рисунок: две длинноволосые девочки бегут, держась за руки, одна в красном платье, другая в белом; перед ними простирается бескрайнее синее море. Внизу картинки было написано: «Если ты знаешь историю, стоящую за этой картиной, если ты та девушка в белом платье, если ты помнишь яичницу на двоих, свяжись со мной».

Однако номер телефона был странным – несколько цифр в середине были заменены на XYZ. Впрочем, искатель добавил пояснение: «XYZ – дата, когда произошла эта история».

Простая картинка, всего две строчки текста, но Гу Лань смотрела на них целых пять минут, пока все ее тело не задрожало, а взгляд не затуманился. Она подняла голову и дрожащими губами спросила:

– Где ты это нашел?

Мужчина, откусывая большой кусок рисового шарика, небрежно указал в сторону за пределами района:

– На той улице. Там еще много…

Гу Лань повернулась, оставив недоумевающего мужчину, и кинулась к парковке.

Действительно, листовок было много. На фонарных столбах, на стенах, на деревьях, на сиденьях автобусных остановок, на ограждениях вдоль дороги – бесчисленные девочки в белом и красном бежали по этому городу, пусть даже море было за сотни километров.

Гу Лань уже не могла держать руль; перед глазами мелькали переплетающиеся красный и белый цвета. Наконец на перекрестке «Ауди», въехав на бордюр, с громким скрежетом шин остановилась. Гу Лань одеревенело вылезла из машины, подошла к общественному трансформаторному шкафу и сорвала лист А4.

Вернувшись в машину, она больше не могла сдерживаться: упала на руль и разрыдалась. И почувствовала в этот миг, что снова перенеслась на девятнадцать лет назад. В темной канализации, в ночь проливного дождя, на пустынных улицах, у двери дома, в который нельзя вернуться, она так же плакала…

Гу Лань рыдала, как обиженная девочка, нисколько не сдерживаясь. Когда рыдания поутихли, она, всхлипывая, вытерла глаза тыльной стороной ладони. Однако слезы, казалось, прорвали плотину памяти, и нежеланные воспоминания о прошлом по-прежнему яростно накатывали волна за волной. Тогда плач возобновился. Гу Лань почувствовала, что больше не может дышать, и незабытое лицо старика стало особенно ясным.

Он. Тот, кто помог ей пережить бессчетные бессонные ночи.

Он. Тот, кто даже в лютый холод давал ей ощутить каплю тепла.

Его образ, словно тяжелый молот, бил в ее грудь раз за разом.

Гу Лань выплакалась до полного изнеможения, жаждая вцепиться в сильную руку или броситься в чьи-то объятия, как ребенок, найти тепло, найти покой, найти любовь…

Она подняла голову и широко открыла наполненные слезами глаза, незряче глядя в окно машины. Прохожие на тротуаре спешили, и никто не видел ее, корчащуюся на сиденье.

Гу Лань взяла телефон и развернула лист А4, пристально уставившись на строку цифр, перемешанных с буквами.

Он знал, что сможет найти ее. И она знала, что он сможет.

Так же, как она знала, что XYZ – это 620[31].

20 июня 1994 года Су Линь надела белое длинное платье и стала Русалкой.

Глава 20. Возвращение домой

Полиция снова провела осмотр места происшествия в больнице «Баньшань», сосредоточив внимание на крематории. Помимо изъятия нескольких отпечатков пальцев, следов обуви и волос, судмедэксперты также обнаружили внутри крематория застывшие жироподобные вещества. Анализ показал, что это была человеческая жировая ткань.

После экспертизы изъятых на месте вещественных доказательств, следы обуви, извлеченные перед крематорием, удалось отождествить со следами, извлеченными с внешней стены компании «Байдэ». Однако извлеченные отпечатки пальцев после проверки по базе данных не дали результатов. В настоящее время образцы человеческой жировой ткани и кровь с подносов из нержавеющей стали отправлены в технический отдел для проведения ДНК-анализа. Кроме того, полиция обнаружила отпечаток обуви под кнопкой запуска крематория.

Ми Нань спокойно сидела за рабочим столом, внимательно просматривая толстый альбом образцов следов обуви. Время от времени она поворачивалась к стоящему рядом микроскопу, сравнивая с извлеченными на месте следами. Девушка была так сосредоточена, что полностью игнорировала двух мужчин, сидящих позади.

Тай Вэй зевнул, сонно ткнул Фан Му в плечо и тихо спросил:

– Откуда ты знал, что под кнопкой запуска будут следы?

– Если человек знаком с работой крематория, он может просто протянуть руку и нажать кнопку после закрытия дверцы. – Фан Му тоже понизил голос. – Новичок же, скорее всего, будет стоять перед панелью управления, дабы убедиться, что не ошибся.

* * *

Крематорий больницы «Баньшань» был закуплен у производителя из провинции Шаньдун. Полиция связалась с техническим специалистом производителя, чтобы подробно изучить правила эксплуатации крематория. Действительно, его технологический уровень был высоким. После полного сгорания останки охлаждались водой, затем проводилось вторичное сжигание и обработка выхлопных газов. В конце концов, кроме пепла, все остальное превращалось в соответствующие стандартам газы и выбрасывалось наружу. Однако оператор, проводивший данное сожжение, очевидно, не был знаком с работой крематория, не отрегулировал соответствующие технические параметры, и вторичное сжигание оказалось недостаточным, что и привело к образованию на полу, стенах и окнах смеси сажи и человеческого жира. Именно благодаря этому в итоге удалось успешно извлечь следы.

– Я слышал от Ми Нань, что это еще и след женской обуви? – Тай Вэй задумался. – Русалка?

Фан Му кивнул. Он всегда был уверен, что преступление совершили двое и одна из них – женщина. Представьте: если Бао Шанъи действительно руководил операцией по трансплантации органов от неопознанного донора, то в качестве мести, вероятно, именно женщина в роли матери лично нажала бы кнопку запуска крематория для Бао Шанъи. Что касается информации, которую может содержать данный след, это уже дело Ми Нань.

При этой мысли Фан Му не удержался, встал, подошел к ней и тихо спросил:

– Как дела?

Ми Нань подняла голову, потерла глаза.

– Условия экспертизы этого следа плохие. Когда он образовался, сажи, вероятно, было еще не так много. – Она указала на образцы следов на другом конце стола. – Не как тот «Найк»… я думаю, что тот, что я извлекла, образовался, когда преступник несколько раз закладывал части тела в печь.

Фан Му скривил губы.

– Особенности?

– Тридцать седьмой размер. Резиновая подошва. Мелкий рельефный узор. – Ми Нань вздохнула. – Я могу лишь определить, что это женские кроссовки, но такой мелкий узор слишком распространен. Мне придется сравнивать понемногу, надеясь определить бренд.

Фан Му, подумав, сказал:

– Ранее мы анализировали, что убийца имеет неплохое финансовое положение и может свободно распоряжаться временем. Сосредоточься на сравнении с брендами среднего и высокого класса.

Ми Нань, взглянув на него, холодно спросила:

– Это нужно напоминать?

Фан Му сильно смутился. Тай Вэй, увидев это, поспешил вмешаться:

– Фан Му, иди спроси у Лао Чжао, есть ли какой результат с видеонаблюдения.

– Наверное, бесполезно. Бао Шанъи пропал несколько месяцев назад, и записи с камер того времени, вероятно, давно перезаписаны… – Фан Му покачал головой. – Им повезло.

– Какое там! – не согласился Тай Вэй. – Остались и следы обуви, и отпечатки пальцев…

Фан Му задумчиво проговорил:

– Новичок в сжигании… Возможно, и в убийствах тоже.

Ми Нань уже успокоилась:

– Ты имеешь в виду, что крематорий был отправной точкой?

– Да. В этот раз обладатель кроссовок «Найк» не стер отпечатки пальцев и оставил следы. После он научился избегать видеонаблюдения, надевать перчатки и бахилы. – Фан Му прикусил губу. – Конечно, все это при условии, что Бао Шанъи уже убит… Подождем результатов ДНК-экспертизы.

– Я согласна с твоей гипотезой. – Ми Нань кивнула. – Я видела материалы по Бао Шанъи, он толстяк.

Ее согласие ослабило напряжение в сердце Фан Му. Тай Вэй тоже подмигнул ему, показывая, что он молодец. Но прежде чем его выражение лица вернулось в норму, в кармане у Тай Вэя зазвонил телефон. Он достал его, глянул на экран и тихо пробормотал:

– Кто это?

* * *

Чжэн Сунлинь, опираясь на перила открытого коридора, яростно затягивался сигаретным дымом, время от времени оглядываясь на женщину на скамейке. Ее поза оставалась неизменной уже несколько часов: спина прямая, глаза пристально смотрят на закрытую дверь отделения интенсивной терапии. На самом деле все последние дни она провела именно в такой позе. Кроме редких походов в туалет, она сидела здесь, и ее взгляд ни на мгновение не отрывался от той двери. Питалась она принесенными с собой печеньем, хлебом и бутилированной водой, чтобы не тратить время. Если приглядеться, можно было заметить, как ее уши слегка шевелятся, стараясь уловить любой звук из домофона у двери.

«Слежка» за ней была нелегкой задачей. Во-первых, как отец, при виде ее Чжэн Сунлинь вспоминал свою жену; во-вторых, он начал сомневаться в необходимости таких действий. Парень по имени Пань Сяо уже несколько дней находился в отделении интенсивной терапии, и пока не наблюдалось никаких признаков улучшения. Не говоря уже о том, что эта палата, куда не могли войти даже родственники, совершенно не оставляла убийце возможности действовать.

Вздохнув, Чжэн Сунлинь бросил окурок на пол, повернулся и направился по коридору к лифту. Выйдя из больницы, постоял у дороги, глядя на закусочную через улицу, подумал немного – и направился туда.

Посетителей было немного; девочки, которую часто видели раньше, тоже не было видно. Чжэн Сунлинь сел и крикнул в сторону стойки:

– Миску каши с овощами и порцию сяолунбао!

Странно, но хозяйка не приветствовала его с обычным энтузиазмом. Чжэн Сунлинь позвал дважды, и только тогда Бао Шанхун, всхлипывая, поднялась с места. Вскоре она поставила на стол миску с кашей и пароварку. Чжэн Сунлинь разломил пару одноразовых палочек, поднял голову и увидел, что ее глаза опухли, а на лице видны следы слез.

– Что случилось? – удивился он.

– Ничего, братец, кушайте не спеша… – Бао Шанхун с трудом выдавила улыбку, голос ее был гнусавым. – Закуски, какие любите, берите сами.

Чжэн Сунлинь встревожился:

– У вас что-то произошло?

– Нет… – Бао Шанхун помотала головой, но не могла и дальше сдерживать эмоции, прикрыла рот рукой и разрыдалась. – С моим братом, возможно, беда…

– Что? – Чжэн Сунлинь знаком попросил ее сесть рядом. – Директор Бао вернулся? В чем дело?

– Его местонахождение до сих пор неизвестно. – Бао Шанхун всхлипнула. – Вчера приходили полицейские, задавали кучу вопросов о моем брате, взяли кровь на анализ ДНК… Я спрашивала, что с Шанъи, но они не ответили.

Чжэн Сунлинь не слишком удивился. Исчезновение Бао Шанъи с самого начала было подозрительным. Убийца не пощадил даже Чжэн Кая и Ван Гуанъяня, так что один из зачинщиков, Бао Шанъи, естественно, не мог избежать трагической участи. Однако, если полиции понадобилась ДНК для подтверждения его личности, имелись две возможности: либо его тело еще не найдено и обнаружены лишь какие-то следы вроде крови, либо труп уже невозможно опознать.

Судя по времени, Бао Шанъи, вероятно, был первой жертвой. Убийца получил информацию о Чжэн Кае и Ван Гуанъяне именно от него. При этой мысли Чжэн Сунлинь так стиснул зубы, что они скрипнули. Этот негодяй действительно заслужил смерть!

Однако, с другой стороны, всех, кто участвовал в «распределении» того донора, убийца убивал одного за другим. Тогда почему первым стал Чжэн Кай, а вторым – Ван Гуанъянь? Пока Ай Минбо не узнал о происходящем, убить ту девчонку было несложно, а прикончить Пань Сяо и того проще – достаточно просто выдернуть трубку… Не говоря уже о беззащитной хозяйке закусочной.

Чжэн Сунлинь все больше злился. «Все совершили плохие поступки – так почему моего сына должны были убить, а та девчонка, источник зла, остается целой и невредимой? Неужели у убийцы есть какие-то критерии отбора? А если есть, что это, черт побери, за критерии?»

Чжэн Сунлинь погрузился в раздумья. Бао Шанхун, все еще всхлипывая, рассказывала, как ее брат с трудом строил бизнес, заботился о семье и тому подобное. Но он уже не слушал ее.

* * *

Домработница постучала в дверь дважды, прежде чем Ай Вэнь медленно вышла. Девушка шла с опущенной головой, и с распущенными длинными волосами в белой ночной рубашке ниже колен выглядела как блуждающий призрак.

Тихо скользнув в гостиную на первом этаже, она увидела, что домработница уже поставила на журнальный столик миску с пельменями. Ай Вэнь села на диван, уставившись на миску с плавающими зеленым луком, морскими водорослями и сушеными креветками, словно совершенно не понимая, что это такое. Домработница тихо спросила:

– Может, капнуть кунжутного масла?

Спустя долгое время Ай Вэнь покачала головой, взяла ложку, отпила немного бульона, зачерпнула пельмень и медленно прожевала. Домработница сидела рядом, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

– Вкусно?

– Да. – Ай Вэнь с трудом проглотила. – Только немного остыло. Тетушка, погрейте, пожалуйста, еще раз.

Домработница поднялась и взяла миску. Ай Вэнь тоже встала и направилась к балкону. Домработница тут же встревожилась:

– Вэньвэнь, куда ты?

– Подышать воздухом. – Ай Вэнь горько усмехнулась. – Я не собираюсь перелезать через забор.

Домработница настороженно предупредила:

– Не вздумай снова подставлять свою тетушку, как в прошлый раз.

На лице Ай Вэнь появилось утомленное выражение:

– Не буду.

С этими словами она раздвинула стеклянную дверь и вышла в сад, но периферийным зрением продолжала следить за движениями домработницы. Увидев, как та с миской пошла на кухню, подобрала подол рубашки и быстрым шагом направилась к ограде. Только перекинула одну ногу, как вдруг услышала сзади холодный голос:

– Слезай!

Ай Вэнь испугалась, инстинктивно опустила ногу и чуть не упала на землю. Тут же она увидела, как из темноты постепенно проступает лицо отца; его глаза, казалось, были готовы извергнуть пламя.

– Неужели я должен переломать тебе ноги? – проговорил Ай Минбо, отчеканивая каждое слово; лицо его страшно сморщилось. – Только тогда ты будешь спокойно сидеть дома?

Ай Вэнь съежилась, готовясь к порке. Однако Ай Минбо лишь подошел к ней, посмотрел на нее несколько секунд и глубоко вздохнул:

– В прошлый раз, когда ты сбежала, я чуть не вызвал полицию… – Он замолчал.

Ай Вэнь подняла голову, глаза ее наполнились слезами.

– Папа, разреши мне навестить его. Потом я во всем буду тебя слушаться.

Ай Минбо, казалось, не мог поверить своим ушам.

– Он настолько важен для тебя?

Ай Вэнь энергично кивнула, и слезы покатились по щекам.

– Важен.

Мужчина с досадой усмехнулся:

– Вэньвэнь, он, скорее всего, не выживет.

Ай Вэнь снова кивнула, в ее голосе послышались рыдания.

– Важен.

– Ты для меня важнее! – Ай Минбо, выпучив глаза, указал на стеклянную дверь. – Ну-ка, иди обратно!

Ай Вэнь вздрогнула, снова взмолилась:

– Папа…

Не слушая ее, он схватил дочь за руку и втолкнул в гостиную. Домработница с миской в руках, не зная, что делать, смотрела на них. Ай Минбо резко крикнул:

– Я повысил тебе зарплату, чтобы ты не отходила от нее ни на шаг! Если она снова сбежит, тебе здесь больше не работать!

Домработница с испуганным лицом закивала, усадила Ай Вэнь на диван и принялась гладить по плечу рыдающую девушку.

Ай Минбо с силой закрыл стеклянную дверь, вернулся в сад, плюхнулся в плетеное кресло, отдышался и закурил.

* * *

Ночь сгущалась, воздух наливался прохладой. Время от времени раздавался стрекот осенних цикад. На дорожках комплекса воцарилась тишина. Редкие любители ночных пробежек вызывали у Ай Минбо напряжение.

Он не знал, когда закончится такая жизнь, не знал, придет ли убийца и когда. Однако он должен был делать все так, и только так. С тех пор как этот маленький розовощекий комочек появился на свет, Ай Минбо поклялся защищать ее всеми способами, что у него есть. В его глазах двадцатидвухлетняя дочь ничем не отличалась от той, что только что вынесли из родильного зала. Она была такой невинной и слабой, что порыв ветра, дождь, опавший лист могли причинить ей вред. Узнав о ее романе, Ай Минбо почувствовал разочарование, ревность и даже гнев. Однако он прекрасно понимал, что рано или поздно она покинет его. И одновременно упрямо считал, что, пока не отдаст дочь другому мужчине, она принадлежит ему. Но печальный факт был налицо: Ай Вэнь считала того парня важнее всего на свете. Именно поэтому, хотя и неохотно, он все же не пожалел огромных денег, чтобы дать Пань Сяо шанс на жизнь. Но когда жизни дочери угрожала опасность, ему пришлось ожесточиться, и даже слезы дочери не могли его тронуть.

«Ненавидь меня, обижайся на меня – я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо…»

Ай Минбо снова глубоко вздохнул, затушил окурок, поднял голову – и увидел в желтом свете фонаря стоявшего за оградой Чжэн Сунлиня, который словно свалился с неба. Ай Минбо уставился на него, чувствуя, будто вся кровь в теле застыла. Чжэн Сунлинь тоже молча смотрел на него – взгляд пустой, глазницы казались бездонными пропастями.

Спустя долгое время Ай Минбо очнулся, поднялся и направился внутрь. Чжэн Сунлинь отодвинул засов калитки и, опустив голову, вошел. Ай Минбо остановился и перевел взгляд на лопату, прислоненную к клумбе. Чжэн Сунлинь медленно поднял голову, осматривая трехэтажный особняк.

– Хороший у тебя дом, директор. – Он вдруг усмехнулся. – Когда только открыли продажу, я тоже приходил смотреть… Сколько за квадратный метр?

В голове Ай Минбо была пустота. Он долго бормотал, прежде чем ответить:

– Шестнадцать тысяч.

Чжэн Сунлинь кивнул.

– Сейчас дороже.

Он подошел к плетеному столу, придвинул стул, сел, открыл пачку сигарет Ай Минбо, достал одну и закурил.

Зубы Ай Минбо скрипели.

– Как ты попал в комплекс?

– Ха! – Чжэн Сунлинь, казалось, услышал что-то глупое и смешное. – Думаешь, все так же строго охраняют, как ты? – Он поднял руку, указывая на решетки на окнах и камеры в углах дома. – Молодец, превратил дом в крепость…

Ай Минбо оставался на месте.

– Пожалуйста, уходи.

Чжэн Сунлинь, вздохнув, продолжил молча курить.

– Немедленно уходи! – Ай Минбо изо всех сил старался, чтобы его голос звучал властно. – Иначе вызову охрану.

– Все мы отцы. – Чжэн Сунлинь выглядел очень уставшим. – Сядем поговорим?

Ай Минбо, немного помедлив, подошел и сел напротив.

– О чем?

Помолчав, Чжэн Сунлинь спросил:

– За это время у тебя что-нибудь происходило?

– Что у меня может происходить? – Лицо Ай Минбо оставалось бесстрастным. – Не понимаю, о чем ты.

Чжэн Сунлинь тихо усмехнулся:

– Тогда скажу, что ты поймешь… Бао Шанъи умер.

Глаза Ай Минбо широко раскрылись, лицо побелело.

– Когда? Как умер?

– Это неважно. – Чжэн Сунлинь покачал головой. – Главный вопрос в том, что убийца не намерен оставлять в живых никого связанного с трансплантацией органов… – Помолчав, он продолжил: – Можешь и дальше прикидываться дурачком. Но Бао Шанъи точно сознался. Если убийца смог найти меня, найдет и тебя.

Ай Минбо молчал, глаза скользнули по решеткам и камерам, брови нахмурились. Чжэн Сунлинь, поняв его мысли, медленно произнес:

– Не говоря уже о том, действительно ли полезны эти твои ухищрения, директор, до каких пор ты собираешься так жить?

– Иди к черту! – вспылил Ай Минбо. – Если б ты не оклеветал Вэньвэнь, разве мне пришлось бы делать все это?

– Полиция разберется с делом о запрещенных веществах, не нужно слишком волноваться. – Тон Чжэн Сунлиня был беспечным. – Найдя убийцу, можешь меня сдать.

– Ты знаешь, с чем сейчас сталкивается Вэньвэнь? – Ай Минбо схватил пепельницу, словно жаждал разбить ее о его голову. – Ты знаешь, как сейчас живет вся моя семья?

– Твоя дочь жива! – повысил голос Чжэн Сунлинь. – Эта гадина… твоя дочь… еще, черт побери, жива!

Ай Минбо пристально смотрел на Чжэн Сунлиня, тяжело дыша. Спустя время он опустил пепельницу и сквозь зубы выдавил:

– Немедленно проваливай!

– Ты же тоже не хочешь продолжать жить в постоянном страхе, верно? – Чжэн Сунлинь не двигался. – Ты тоже хочешь поскорее покончить с этим, верно?

Кадык Ай Минбо задвигался.

– Что ты имеешь в виду?

– Директор, нам с тобой нужно сотрудничать.

Ай Минбо прищурился:

– Сотрудничать?

– Угу. Действовать сообща. – Чжэн Сунлинь тщательно подбирал слова. – Я уже некоторое время провожу расследование, иначе не нашел бы тебя. Убийца все это время… оценивал наших детей.

– Оценивал? – Ай Минбо нахмурился. – О чем ты говоришь?

– У него своя система оценок. – Чжэн Сунлинь покачал головой. – Я не знаю, какая это система. Почему он выбрал моего сына и того парня по фамилии Ван? Почему он еще не убил твою дочь и ее приятеля с пересаженным сердцем? Насколько я знаю, еще одна дамочка с пересаженной почкой тоже жива-здорова…

Лицо Ай Минбо снова изменилось.

– Что ты вообще пытаешься сказать?

Чжэн Сунлинь усмехнулся:

– Без приманки рыба не клюнет.

Ай Минбо опешил, затем его черты лица исказились.

– Твою мать!.. Ты хочешь, чтобы моя дочь стала приманкой?

– Это единственный способ. – Тон Чжэн Сунлиня был спокойным. – Та тетка, которой пересадили почку, очевидно, была бы лучшей жертвой, но она жива-здорова… Осталась только твоя дочь.

– Иди к черту со своими безумными идеями! – Ай Минбо схватил Чжэн Сунлиня за воротник. – Ты пришел ко мне с этим? Совсем сбрендил?

– Да, я сбрендил! – Глаза Чжэн Сунлиня вдруг налились кровью. – Мой сын погиб из-за меня. Если я не отомщу, как проживу остаток жизни?

– Проживай как хочешь! – Ай Минбо поволок его к калитке. – Немедленно проваливай!

– Я гарантирую безопасность твоей дочери! – Чжэн Сунлинь вырвался. – Выпусти ее из дома; я буду рядом, ладно?

– Проваливай!

Чжэн Сунлинь поправил воротник, достал из кармана визитку и бросил на плетеный стол.

– Тогда нам остается лишь тянуть время. Заранее скажу: у меня в этой жизни уже нет никаких надежд. Я могу отказаться от всего, лишь бы отомстить. А ты, директор, подумай – и позвони мне.

С этими словами Чжэн Сунлинь широкими шагами вышел из двора и с силой захлопнул железную калитку.

Ай Минбо опустил голову и закрыл глаза, чувствуя, как кровь гудит у него в черепе. Сильное головокружение накатывало волнами, и вскоре он уже с трудом стоял. Доплелся до кресла и плюхнулся в него. Спустя несколько минут наконец пришел в себя. Открыл глаза – та визитка спокойно лежала на столе, столь же отвратительная, как и предложение Чжэн Сунлиня.

Ай Минбо схватил визитку, смял и яростно отшвырнул. Бумажный шарик ударился о стену и упал в клумбу.

На втором этаже особняка, у окна спальни Ай Вэнь, быстро сомкнулись тяжелые шторы.

* * *

Красная кирпичная стена теперь была выкрашена в нелепый голубой цвет, большинство деревянных окон заменены на пластиковые или алюминиевые, входная дверь тоже стала электронной, только давно не ремонтировалась и зияла черной дырой.

Она изначально не надеялась, что этот дом еще стоит. Увидев его все еще на месте, не испытала радости – скорее грусть.

Гу Лань долго сидела в машине, но в конце концов набралась смелости и направилась к дому, в котором прожила семнадцать лет. Пройдя через электронную дверь, она оказалась в темном коридоре. Слегка прикрыв глаза, по памяти нашла бетонные ступеньки. В момент, когда она ступила на них, ее тело словно пронзил электрический ток – она не смогла сдержать дрожь.

Все вокруг быстро теряло цвет. Гу Лань стояла на ступеньках, видя себя: вот она, совсем юная, со старым рюкзаком, держа букетик только что сорванных полевых цветов, легко распахивает железную дверь, осторожно идет направо, вставляет цветы в ручку двери. Затем встряхивает волосами, достает ключи и направляется к левой двери…

Гу Лань с силой вдохнула заложенным носом, несколько раз выдохнула и медленно поднялась по ступеням.

Обстановка была прежней. Общая маленькая кухня прямо напротив железной двери, туалет, двери по обе стороны. Заляпанные жиром столешницы, закопченные железные сковороды, поварешки на стене…

Только двух тарелок, накрывающих одна другую, больше не было.

Гу Лань повернулась направо, глядя на закрытую дверь. Хотя она знала, что дядюшки Гу нет дома, все же не удержалась и постучала несколько раз. На самом деле ей очень хотелось услышать изнутри тот старческий знакомый голос: «Кто там?»

Гу Лань закрыла глаза, спокойно постояла у двери – и собралась уже уходить, как вдруг услышала, как сзади открылась дверь. Она вздрогнула, быстро обернулась и увидела женщину в длинной ночной рубашке, высунувшуюся до половины в дверной проем и с любопытством смотрящую на нее.

– Вы кого-то ищете?

Гу Лань успокоилась.

– Гу Хао здесь живет?

– А он, кажется, уехал; несколько дней не видно… – Волосы женщины были растрепаны, но улыбка казалась доброжелательной. – Вы ему кто?

– Я его племянница. Тоже Гу.

Не успела она договорить, как из-за ног женщины появилась маленькая девочка; ее взгляд скользил по Гу Лань. Сердце у той тут же сжалось – острый подбородок, узкие глаза, одинарные веки…

– Какая милая. – Гу Лань изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрожал. – Как тебя зовут?

Девочка, казалось, еще стеснялась, спрятала пол-лица за спиной женщины.

– Додо.

– «До» как «лишний»?

– Домашнее имя Додо, – с улыбкой ответила женщина. – Официальное имя – Су Цзиньсю.

Гу Лань уже поняла, кто эта девочка. Она подошла, присела, потрепала девочку по голове:

– Ты такая умничка…

Девочка заулыбалась, кусая палец, не говоря ни слова.

Женщина с усилием подняла сзади ведро с водой.

– Может, оставите телефон? Потом попрошу дядюшку Гу связаться с вами…

– Не нужно. – Гу Лань поднялась и вдруг заметила, что живот женщины сильно выпирает. – Вы беременны?

– Да. – Женщина закинула волосы за ухо. – Прибираюсь, дома нет отдельного туалета, менять воду и тому подобное слишком хлопотно…

Гу Лань выхватила у женщины ведро:

– Я помогу.

С этими словами она направилась в туалет. Женщина с благодарностью произнесла:

– Ой, как же так можно… да, там туалет.

Гу Лань вылила воду, набрала ведро чистой, принесла к двери. Женщина сердечно пригласила:

– Сестрица, заходите, посидите…

Гу Лань, прикусив губу, кивнула.

Снова накатило головокружение. Планировка внутри была прежней, но обстановка – совершенно другой. Это немного улучшило настроение Гу Лань. Однако, увидев на комоде семейную фотографию, она снова не смогла сдержать дрожь.

Родители сидят впереди, Додо – на коленях у отца. Су Чжэ и эта женщина стоят сзади. Отец сильно постарел, волосы поредели, выражение лица доброе. Мама поправилась, по-прежнему застенчиво улыбается. Семья выглядит невероятно гармонично, счастливо и полно…

Женщина поднесла чашку воды и, тоже глядя на фотографию, сказала:

– Это мои свекор и свекровь, скончались в позапрошлом году. Сначала свекровь, потом свекор.

Гу Лань, помолчав несколько секунд, указала на Су Чжэ:

– Это ваш муж?

Брат тоже изменился. Он не стал высоким и красивым, как она представляла; узкие глаза над круглыми щеками казались еще меньше, во взгляде читались заурядность и покорность судьбе.

– Да. – Женщина скривила губы. – Без особых достижений. Пошел по стопам отца, работает охранником на заводе…

Гу Лань опустила глаза:

– Неплохо.

– Эх, не стремится вперед… – Женщина погладила живот. – В будущем нам четверым придется тесниться в такой развалюхе.

Гу Лань, подумав, спросила:

– Как вам разрешили второго ребенка?

– Политика позволяет. – Женщина, казалось, считала ее реакцию преувеличенной. – Если оба супруга – единственные дети, можно иметь двоих. Я и мой муж – единственные дети в семье.

Гу Лань усмехнулась:

– Ах, единственные…

– Я не хотела… слишком тяжело. – Женщина фыркнула. – Первый ребенок – девочка, вот муж и хочет сына…

Гу Лань помолчала несколько секунд, повернулась и посмотрела на малышку, которая, лежа на диване, смотрела книжку с картинками.

– Независимо от того, родится ли вторым мальчик или девочка, не обижайте Додо.

– Конечно! – Женщина немного удивилась. – Я же не считаю ее лишней. – С этими словами она обратилась к девочке: – Правда, сокровище мое?

Додо подняла голову и ответила им сладкой улыбкой.

Попрощавшись с невесткой, Гу Лань сразу вышла, села в машину и уехала. Когда она почти выезжала с улицы, увидела мужчину в форме охранника, едущего ей навстречу на велосипеде. Он выглядел уставшим, покачивался; изо рта торчала сигарета, и от дыма глаза казались еще меньше. Увидев приближающийся широкий «Ауди Q7», мужчина инстинктивно придержал раскачивающиеся на руле пакеты с овощами.

Гу Лань молча смотрела на него, пока они не разъехались. Затем отвернулась и надавила на педаль газа.

Глава 21. Тень

– Я знаю, он действительно поступил неправильно… но сейчас же он в больнице; раз дело небольшое, можно не наказывать? – Цзян Юйшу держала телефон, лицо ее побелело, затем покраснело. – Нельзя подождать, пока выпишется? Позвоните мне, пусть спокойно лечится, можно?

Из коридора донесся звук быстрых шагов. Цзян Юйшу обернулась и увидела двух мужчин, поспешно идущих от лифтов. Один из них был тем полицейским, которого она видела в церкви. Цзян Юйшу помахала им рукой, с досадой назвав в трубку свой номер телефона, затем крикнула:

– Он в Первой больнице при каком-то медицинском университете; хотите наказать – приезжайте!

С этими словами она дала отбой и, прихрамывая, пошла навстречу двум мужчинам. У одного из них, постарше, было напряженное выражение лица.

– Тетушка Цзян? Я Тай Вэй, только что говорил с вами по телефону. Где Лао Гу?

– Я вас помню. – Глаза Цзян Юйшу тут же наполнились слезами, она указала на палату позади. – Ему сделали пункцию, только что заснул; не будите пока.

– Когда вы приехали? Почему он внезапно заболел? – Тай Вэй говорил быстро. – Что говорят врачи? Это серьезно?

На нее обрушился шквал вопросов. Цзян Юйшу не знала, на какой отвечать сначала, и, казалось, вот-вот расплачется. Фан Му поспешно усадил ее на скамейку в коридоре и успокоил:

– Тетушка, не волнуйтесь, говорите медленно.

– Мы приехали на прошлой неделе. Лао Гу целыми днями болтался на улицах; я два дня с ним походила – и у меня обострился синовит. – Цзян Юйшу с трудом сдерживала слезы. – Последние дни он снова куда-то бегал – и вдруг упал в обморок на улице. Какой-то добрый уборщик взял его телефон и позвонил мне…

– Чем он занимался? – тут же спросил Тай Вэй.

Цзян Юйшу опустила голову:

– Искал кое-кого.

– Кого?

Она прикусила губу.

– Не могу сказать. Спросите у Лао Гу.

Фан Му мотнул головой Тай Вэю, давая понять, что спрашивать не нужно. Тот нахмурился:

– Почему он упал в обморок?

– Это уже неважно. – Цзян Юйшу всхлипнула. – После того как «скорая» привезла его в больницу, врач заметил, что его лицо выглядит нездоровым, обследовал и… заподозрил проблемы с поджелудочной железой. – Она закрыла лицо руками и разрыдалась. – Лао Гу не велел мне звонить тебе… но у него нет ни детей, ни родных, только ты один названый сын; я просто не знала, что делать…

Тай Вэй выпрямился, подошел к палате и заглянул внутрь через стеклянное окошко в двери. Гу Хао спокойно лежал на больничной койке, одеяло доходило до подбородка, видны были лишь седые волосы – как и сказала Цзян Юйшу, лицо его было восково-желтым, особенно режущим глаза на фоне белой комнаты.

Тай Вэй, сжав кулаки, повернулся к Фан Му:

– Я поищу врача. – С этими словами он побежал в конец коридора.

Фан Му, проводив его взглядом, спросил:

– Вы только говорили что-то по телефону о наказании?

– Да. – Цзян Юйшу досадливо скривила губы. – Лао Гу распечатал кучу объявлений о розыске и тому подобного, расклеил по всем улицам. Вот мне и позвонили из городской управы, хотят его оштрафовать…

Фан Му приподнял бровь:

– Объявления о розыске? Можно посмотреть?

Цзян Юйшу поняла, что проговорилась, и поспешно попыталась отделаться общими словами:

– Лао Гу держит все в секрете, у меня ничего нет.

Подумав, Фан Му спросил:

– Вы видели ту девушку?

– Нет. – Цзян Юйшу опешила. – Ты тоже знаешь?

– Я участвую в расследовании серии убийств. – Фан Му усмехнулся. – Я видел вас в церкви и понял, что вы с дядюшкой Гу близки.

– Мы старые знакомые – именно из-за поисков той девушки и познакомились… – Взгляд Цзян Юйшу смягчился. – Но я никогда ее не видела. За столько лет Лао Гу тоже редко о ней упоминал. Честно говоря, если б ты не появился, я забыла бы о ней.

– Тогда, по вашему впечатлению, что это за человек?

– Очень несчастная девушка и очень упрямая. – Цзян Юйшу, казалось, погрузилась в воспоминания. – Родители бросили ее – точнее, отец…

– Отец… – задумчиво повторил Фан Му.

– Очень жестокий, эгоистичный человек. Зная, что дочь жива, просто не хотел ее искать – из-за денег и прописки сына… – Чем больше говорила Цзян Юйшу, тем больше злилась. – Девочка семнадцати – восемнадцати лет жила в канализации с бродягой… кстати, тот бродяга был убийцей.

Сердце Фан Му снова дрогнуло, и он невольно пробормотал:

– Да… Как же она выжила?

– Сильная, да? Она невероятная. – Цзян Юйшу тоже оживилась. – Нагло ворвалась в школу, на глазах у всех учителей и учеников отобрала у своей обидчицы платье и с помощью моей дочери сбежала.

– Вашей дочери?

– Да. Моя дочь очень добрая и смелая. – На лице Цзян Юйшу появилось гордое выражение. – Получила взыскание – так тому и быть!

– А потом?

– Это еще что… Та девочка еще и настоящего убийцу заманила в канализацию, оглушила дубинкой и с помощью другого врага задушила его. – Цзян Юйшу покачала головой. – Я тогда действительно ее недооценила… – Тут же ее лицо помрачнело. – На самом деле я могла ее остановить. – Цзян Юйшу прикусила губу. – Жаль, не успела…

Они вдвоем помолчали. Вдруг Цзян Юйшу что-то осознала:

– Слушайте, товарищ полицейский, я сказала, что недооценила того ребенка, но это не значит, что я считаю ее убийцей.

– Понимаю. – Фан Му усмехнулся. – Мы просто поболтали. Я тоже ничего такого не имел в виду.

Немного успокоившись, она подняла голову, оглядывая коридор:

– Почему Тай Вэй все еще не возвращается?

– Сидите. – Фан Му поднялся. – Я поищу его.

* * *

Тай Вэй, с красным от волнения лицом, склонившись, стоял у стола врача, указывая на бланк отчета:

– Какое значение имеют неправильная форма и нечеткие края? – Его голос становился все громче. – Может, посмотрите под другим углом? К тому же, может, оборудование в вашей больнице плохое? Сделайте четкий снимок, и всё.

Лицо врача выражало бессилие.

– Я понимаю ваши чувства. Сейчас я тоже не могу быть на сто процентов уверен, нужно ждать результатов патологии…

– Вы же сказали, что не на сто процентов уверены… – Тай Вэй, казалось, хватался за соломинку. – Тогда скажите, на сколько процентов?

– Судя по моему опыту, – врач тщательно подбирал слова, – на семьдесят процентов это рак поджелудочной железы.

Лицо Тай Вэя побелело.

– Тогда есть еще тридцать процентов вероятности, что ничего нет, верно?

Врач начал терять терпение:

– Вы можете терпеливо подождать результатов патологии?

– Могу. – Тай Вэй начал говорить бессвязно. – Но вы должны дать мне точный ответ… он же в порядке… как у него может быть рак поджелудочной железы?

Фан Му, не в силах больше слушать, вытащил его из кабинета врача. Тай Вэй прислонился к стене в коридоре и на какое-то время застыл, затем, помолчав, выдавил: «Пойду покурить» – и, не оглядываясь, юркнул в аварийный выход. Фан Му последовал за ним, они сели рядом на ступеньки лестницы и молча выкурили по сигарете. Тай Вэй, почесав голову, глубоко выдохнул:

– Я не должен был на него злиться… – Он тупо смотрел на уходящие вниз ступеньки. – Со стариком все ясно. Рак поджелудочной железы, опухоль давит на желчный проток, поэтому у него такое лицо…

Фан Му не знал, как его утешить.

– Может, в другой больнице провериться?

– Вероятность ошибки в диагнозе небольшая. – Тай Вэй покачал головой. – Несколько лет назад у моего коллеги тоже был рак поджелудочной железы; ситуация точно такая же… – Он помолчал, затем сильно ударил себя по бедру. – Я не должен был рассказывать ему про Русалку.

– Не думай так. – Фан Му похлопал его по плечу. – Если б не это, возможно, его болезнь не обнаружили бы… надеюсь, еще вовремя.

Тай Вэй вздохнул:

– Этот старик совсем не дает никому покоя.

– Что собираешься делать?

– А что еще делать? У него остался только я, названый сын; и я обязан о нем позаботиться. – Тай Вэй поднялся. – Сейчас же велю жене перевести денег. С делом пока справиться не смогу.

– Ладно. – Фан Му кивнул. – Я разберусь.

– Нельзя просто разбираться! – Тай Вэй схватил Фан Му за руку, в глазах его сверкала решимость. – Нужно как можно скорее найти эту Русалку! Старик хочет видеть не меня, а ее.

* * *

Чжэн Кай. Чжэн Сунлинь.

Ван Гуанъянь. Ван Чжэ.

Отец убил сына.

Отец выпил вино, настоянное на печени сына.

Другой отец, зная, что его дочь где-то в трубах под ногами, бросил ее.

Одержимость убийцы ролью отца вытекала из личного опыта Су Линь. Чем дальше Фан Му продвигался в этом направлении, тем больше он чувствовал непонятное возбуждение. Ее дневник должен был раскрыть все секреты, но как сейчас обратиться к Гу Хао?

– Кроме этого… – Ми Нань сидела на рабочем стуле, скрестив ноги. – Думаю, тебе еще нужно проанализировать отношения между обладателем «Найк» и Су Линь.

Действительно, судя по имеющимся зацепкам по делу, кроме места сожжения Бао Шанъи, на двух других местах происшествий не было обнаружено следов участия другого человека. Тогда можно предположить, что «Найк» по указанию Су Линь совершил убийства Чжэн Кая и Ван Гуанъяня. Более того, есть серьезные основания подозревать, что Су Линь планировала все дело. Потому что роли, которые «играли» Чжэн Сунлинь и Ван Чжэ в деле, больше удовлетворяли ее одержимость «отцом».

Если вышеуказанные предположения верны, то «Найк» и Су Линь, несомненно, находятся в очень близких отношениях. Вероятнее всего, любовники или супруги. Тогда, учитывая предыдущие выводы Ми Нань о роли «матери», не мог ли тот неопознанный донор быть ребенком Су Линь и обладателя «Найк»? Иначе вряд ли можно объяснить такую глубокую злобу.

– Согласна. – Ми Нань кивнула. – Заставить женщину пойти на такие жестокие меры может только месть за ребенка.

Фан Му вздохнул:

– Как установить личность этого ребенка?

– Я спрашивала у Лао Тэна: пересаженные органы, если приживаются в реципиенте, не изменяют его ДНК. – Ми Нань пожала плечами. – Жаль, что роговицу и тот кусок печени изъяли, иначе могли бы быть зацепки.

– Да. Если б ДНК Су Линь и «Найк» были в базе, мы сразу пришли бы к концу истории… – Фан Му горько усмехнулся. – Кстати, жизненный опыт Су Линь за эти десять с лишним лет наверняка был очень богатым, и вряд ли у нее мог быть обычный партнер.

Внезапно в сознании Фан Му снова всплыл образ Ляо Яфань. В дни ее скитаний по улицам мужчины владели ею и бросали ее… Считала ли она их когда-нибудь партнерами, способными поддерживать ее?..

Неизвестно, сколько времени прошло, когда легкий шум на рабочем столе вернул его в реальность – это Ми Нань взяла отчет экспертизы. Ее глаза смотрели прямо на него; во взгляде не было осуждения, но Фан Му все равно показалось, будто его укололи.

– А, я думал… – Фан Му тут же растерялся. – Ты сказала…

– Верно. – Ми Нань, казалось не обратив внимания на его смущение, кивнула. – Судя по местам происшествия, у обладателя кроссовок «Найк» отличные физические данные. Чжэн Кай и Ван Гуанъянь почти не сопротивлялись, прежде чем были обездвижены. Он, вероятно, опытный боец и, возможно, имеет судимость.

Фан Му выдохнул с облегчением. При обсуждении рабочих вопросов Ми Нань не была к нему враждебна.

– Кстати, об обуви: какой прогресс с женскими туфлями?

– Начальник Чжао как раз сегодня утром забрал заключение экспертизы. – Ми Нань повернулась к рабочему столу, взяла листок и протянула Фан Му. – Вероятно, женские кеды «Гуччи», коллекция «Скринер». Конкретная модель пока неизвестна; у всей коллекции подошвы одинаковые.

Фан Му пробежался глазами по отчету и причмокнул:

– Недешевая обувка…

– На официальном сайте цена больше семи тысяч. – Ми Нань усмехнулась. – Что согласуется с твоими выводами: это женщина с деньгами и свободным временем.

– Проверим в больницах; если никто там не носит такие кеды, то можно точно утверждать, что это она… – Фан Му подумал. – Если убийца и правда эта Русалка, ее ни в коем случае нельзя недооценивать. – Он вернул отчет Ми Нань. – Девушка, ушедшая из дома в семнадцать – восемнадцать лет, без образования, без документов, без семьи, теперь не только может позволить себе такую дорогую обувь, но и имеет преданного партнера…

– Сложно представить, что она перенесла, чтобы получить все это. – Ми Нань тоже вздохнула. – Но некоторые жертвы она, несомненно, принесла добровольно.

Фан Му моргнул:

– Что?

Ми Нань многозначительно произнесла одно слово:

– Любовь.

Фан Му все еще не понимал:

– Что это значит?

– Тебе не кажется, что в ее сердце не только ненависть, в том числе и к отцу? – Ми Нань слегка покачала головой. – Она прекрасно знает, что такое любовь. И именно поэтому знает, как причинить больше боли Чжэн Сунлиню и Ван Чжэ.

– Верно, – кивнул Фан Му. – Девятнадцать лет назад она тоже использовала это, чтобы с помощью Ма Дунчэня убить Чжоу Сицзе.

– Она пытается дарить любовь, даже если это приносит боль. – Ми Нань смотрела на него. – Поэтому я по-прежнему придерживаюсь своего мнения: тот неопознанный донор – ее ребенок.

– Если не хочешь никакой боли, не дари никакой любви… – вздохнул Фан Му. – Она к этому готова.

– Да. – Ми Нань улыбнулась. – Такую любовь, возможно, нам не понять. Но для нее она бесценна. – Вдруг подалась вперед: – Понимаешь?

* * *

В полночь Гу Хао внезапно проснулся. На мгновение ему показалось, что он спокойно лежит на своей кровати в старом доме. Однако, слегка пошевелившись, тут же почувствовал стянутость в груди и животе. Протянул руку – кончики пальцев ощутили шероховатость бинта. Это была рана после биопсии.

Гу Хао очнулся. Сейчас он в чужом городе, болен и лежит в постели.

Открыв глаза, он увидел белый потолок. Ниже – бежевая штора на рельсе. Ночник в палате излучал сквозь штору тусклый свет. Это была одноместная палата, вероятно, дорогостоящая. Если б не паршивец Тай Вэй, который настоял на переводе в «люкс», Гу Хао не стал бы тратить эти деньги. Разве это легкие деньги? Зарплата названого сына не с неба падает. Но переубедить его было невозможно, пришлось смириться.

Однако Гу Хао искренне переживал за него. Тай Вэй отправил Цзян Юйшу домой, а сам остался в больнице ухаживать за ним, безо всяких обсуждений. Ростом под метр девяносто, он поставил в палате раскладушку и спал на ней. На следующую ночь, беспокоясь, что храп будет мешать Гу Хао спать, перенес раскладушку в коридор.

При этой мысли в сердце старика снова поднялось чувство вины. Кожный зуд, потеря аппетита, пожелтение лица у него были уже некоторое время. Но в его-то годы, почти в восемьдесят, он считал, что проблемы со здоровьем – это нормально. Однако не ожидал, что сляжет именно сейчас. Не только не нашел Су Линь, но еще и втянул в эту историю Цзян Юйшу и Тай Вэя… Чувство вины сменилось досадой – ничем не помог, только создал другим проблемы.

Он не мог больше лежать. Ночью становится холоднее, а Тай Вэй спит в коридоре – может простудиться… Гу Хао прижал рану, другой рукой уперся в кровать, медленно сел и начал ногами искать тапочки. Вдруг заметил на шторе тень, словно кто-то сидит у кровати. Он удивился: разве Цзян Юйшу не уехала?

– Сяо Цзян?

Посетитель молчал, не двигаясь.

Гу Хао тут же осознал: что-то не так. Судя по силуэту, это была женщина – и намного худее Цзян Юйшу.

Его сердце забилось бешено. Из глубин подсознания медленно всплыло бледное лицо с острым подбородком и узкими глазами…

В палате стояла тишина. Двое, разделенные тонкой шторой, молча смотрели друг на друга. Их дыхание стало единственным звуком в комнате. Одно учащенное, другое ровное. Постепенно они слились в один ритм.

Спустя долгое время Гу Хао тихо спросил:

– Нашла свое море?

Силуэт с другой стороны шторы, казалось, вздрогнул, но по-прежнему не отвечал.

– Живешь хорошо?

Поза снова изменилась, словно гостья слегка кивала.

– И хорошо… – На лице Гу Хао появилась слабая улыбка. – Но почему ты все такая же худая?

Гостья подняла руку, словно касаясь своего лица.

– Замужем? Есть дети?

Она медленно покачала головой.

– Тебе уже тридцать шесть. – Гу Хао разошелся, как положено болтливому старику. – Собираешься всю жизнь быть одна?

С другой стороны шторы стояла тишина.

Гу Хао, немного помедлив, стер с лица улыбку:

– Я приехал, потому что кое-что слышал… Это ты сделала?

Снова молчание.

Гу Хао вздохнул:

– Зачем?

Тишина – и неподвижный силуэт.

– Я тебя понимаю, – осторожно произнес Гу Хао. – Они… причинили тебе боль?

Спустя долгое время с другой стороны донесся всхлип.

– Знаю, знаю… – Гу Хао закивал. – Остановись. Потом подумаем, как исправить, ладно? – Он замолчал, потом продолжил: – Я обещал кое-кому, что, когда снова увижу тебя, расскажу одну историю.

Силуэт выпрямился.

– Ты читала Библию? – Гу Хао глубоко вдохнул. – Там говорится: умышленно убившего нужно умертвить, но если же убил по неосторожности, можно уйти в место, называемое «городом-убежищем». Так родственники погибшего не смогут прийти мстить, пока не умрет первосвященник этого города, и только тогда можно вернуться домой.

Силуэт, казалось, опустил голову.

– Я не знаю, что именно они сделали тебе, – серьезно произнес Гу Хао. – Но человек не может всю жизнь нести ненависть, это слишком мучительно. Если можно, дай им шанс покаяться. Простив их, ты простишь себя.

С другой стороны шторы донеслись щелчки суставов: руки сжались в кулаки.

– Всем нужен шанс, верно? – Голос Гу Хао стал мягким. – Дядюшка знает, что в эти девятнадцать лет тебе пришлось нелегко; не втягивай себя снова в этот водоворот. Ты обещала мне вести себя хорошо.

Силуэт снова поднял голову, неподвижно глядя на него.

– Не сердись, что дядюшка Гу много болтает… – Гу Хао вдруг усмехнулся. – В последний раз, когда мы виделись, ты не видела меня, а я не видел тебя. В будущем, возможно, мы тоже не увидимся… – Он помедлил. – Дай дядюшке посмотреть на тебя, можно?

Силуэт по-прежнему сидел неподвижно. Спустя долгое время гостья внезапно встала. Затем Гу Хао увидел, как на шторе перед ним появилась тень человеческой руки. Он тоже протянул руку и сквозь штору переплел пальцы с той рукой.

Пальцы длинные. Суставы выступающие. Холодные, без тепла.

Гу Хао закрыл глаза, тихо пробормотал:

– Хорошо, хорошо… Так тоже хорошо.

Спустя несколько секунд руку внезапно отдернули. Следом он услышал, как открывается и закрывается дверь палаты.

* * *

Го Янь присел в траве. Полный комплект камуфляжа на нем хорошо сливался с окружающей средой, и, если не присматриваться, трудно было заметить притаившегося паренька.

Перед ним был промежуток между двумя зданиями, в который открывался вид на пустую спортивную площадку. Го Янь время от времени поднимал руку и смотрел на электронные часы на запястье: сейчас пять сорок вечера, ужин учителей и учеников школы скоро закончится. Затем будет время уборки. В шесть пятнадцать ученики соберутся на площадке для вечерней переклички, после – вечерние занятия. В девять тридцать они закончатся, ученики разойдутся по спальням, и в десять выключат свет.

Го Янь выплюнул разжеванную в зубах сосновую хвою, во рту остался горький привкус. Это был его способ сохранять бодрость. Иначе во время долгого ожидания легко можно заснуть.

Постепенно на площадке начали появляться отдельные фигуры. Все в одинаковом камуфляже, несут тазы или ведра, спешат, снуют между умывальной комнатой на улице и спальным корпусом.

Го Янь медленно поднялся, размял затекшие руки и ноги. Когда способность двигаться восстановилась, он вытащил из травы рядом веник с совком и перекинул их через стену, по другую сторону железной ограды. Затем присел и продолжил спокойно ждать. Через полминуты, убедившись, что никто не обратил на это внимания, снова встал, снял рюкзак, достал свернутое старое одеяло, развернул и швырнул на электрическую сеть на ограде. Оно достигло цели. Го Янь огляделся по сторонам, посмотрел на сеть, глубоко вдохнул, стиснул зубы, ухватился за железные прутья, в три движения забрался наверх и лег на одеяло. Сеть под ним прогнулась, но ожидаемого удара током не последовало. Го Янь, обрадовавшись, перевернулся и спрыгнул вниз.

Коснувшись земли, он почувствовал, как бешено забилось сердце, и одновременно в нем появилась гордость. Похоже, занятия с тренером Ся не прошли даром – с физической силой, техникой и ловкостью стало значительно лучше.

Но у него не было времени обдумывать все это. Он быстро стянул вниз одеяло, кое-как свернул его и просунул сквозь прутья ограды. Затем поднял веник и совок, согнувшись, быстрым шагом подошел к краю беговой дорожки, делая вид, что подметает, шаг за шагом приближаясь к умывальной комнате на улице.

Охранник у ворот осматривал площадку. Его взгляд задержался на Го Яне всего на несколько секунд – и тут же ушел в сторону. Одного из учеников отправили подметать площадку…

Наконец Го Янь приблизился к умывальной комнате. Он стоял у двух больших куч опавших листьев, небрежно метя землю и одновременно осматриваясь. Дети в одинаковой форме входили и выходили, выражения их лиц были удивительно похожими – усталые, торопливые, без особых ожиданий. Они почти не разговаривали друг с другом, даже редко пересекались взглядами. Это делало их больше похожими на рабочих на конвейере, борющихся за каждую секунду.

Взгляд Го Яня скользил по похожим лицам, мальчик мысленно молился. Возможностей у него было немного; если не удастся увидеть Тянь Юэ, неизвестно, когда выпадет следующий шанс.

Вдруг он почувствовал, как его ударил по заду чей-то ботинок. Го Янь, дернувшись, обернулся. Инструктор в черной форме оглядывал его с ног до головы.

Сердце парня дрогнуло – это был один из тех мужчин, которые избивали его в тот день за пределами района. Лицо инструктора было багровым, взгляд – затуманенным, изо рта вырывался сильный запах алкоголя.

– Эй ты! – Он указал на пустое место рядом с умывальной комнатой. – Иди убери там, быстро!

Го Янь, опустив голову, поспешно побежал туда. Увидел большую лужу рвоты, в нос ему ударил кислый запах. Мысленно ругаясь, он прикрыл эту мерзость опавшими листьями из совка, чтобы выглядело менее отвратительно. Затем, задержав дыхание, подмел, повернулся и направился к мусорному баку. Выбросив грязь, снова оглянулся – инструктор уже отошел, совершенно не обращая на него внимания. Мальчик, вздохнув с облегчением, снова взглянул на вход в умывальную комнату.

В следующую секунду его глаза широко раскрылись.

С двумя термосами в руках, с безразличным выражением лица шла Тянь Юэ.

Она выглядела еще худее, скулы страшно выпирали, в уголке рта была неотшелушившаяся кровавая корка, черты лица казались высеченными резцом. Подстриженные коротко волосы немного отросли и торчали из-под края военной фуражки во все стороны. И без того мешковатый камуфляж был не по размеру; завернутые манжеты обнажали руки, похожие на сухие веточки.

У Го Яня перехватило горло. Не раздумывая, он последовал за ней. Тянь Юэ, совершенно не заметив его, встала в конец длинной очереди у кулера, понемногу продвигаясь вперед. Го Янь стоял позади нее, глядя на худые плечи под камуфляжем и загорелую до красноты шею, сжимая кулаки все крепче.

Спустя несколько минут они вошли в умывальную комнату. Вокруг сразу стало шумно. Го Янь огляделся, подошел ближе и тихо сказал:

– Тянь Юэ…

Она вздрогнула, волоски у нее на шее встали дыбом. Увидев, что она собирается обернуться, Го Янь поспешно тихо остановил ее:

– Не оборачивайся.

– Как ты попал сюда? – Тянь Юэ слегка развернулась, в ее тоне слышались и радость, и тревога. – Ты с ума сошел?

– Как ты? – Он знал, что времени нет, но все же не удержался: – Они снова тебя били?

– Как сам-то думаешь? – Тянь Юэ всхлипнула, подняла руку, вытирая глаза. – Не спрашивай ерунды; уходи быстрее, а то и тебя побьют.

– Я хочу увести тебя. – Го Янь понизил голос. – Я пришел спасти тебя.

Тянь Юэ снова вздрогнула, словно не веря своим ушам:

– Сейчас?

– Нет, завтра ночью, в двенадцать… – Го Янь осторожно огляделся. – Где ты живешь?

– Четвертый этаж женского общежития, четыреста восемнадцать.

– То розовое здание?

– Да.

В этот момент высокий парень перед Тянь Юэ обернулся и с подозрением посмотрел на Тянь Юэ, затем на Го Яня. Последний поспешно опустил голову и замолчал.

Наконец, когда этот парень наполнил термос и ушел, Тянь Юэ выпалила:

– Быстрее говори, какой у тебя план?

– Ляг полностью одетой и обутой, но не спи. – Го Янь понизил голос. – Я устрою шум, а ты используй суматоху и сбегай. Потом встретимся у главного входа.

– Только ты один? – Тянь Юэ наклонилась, направив термос на кран. – Ты справишься?

– Верь мне! – Тон Го Яня был твердым. – Я обязательно спасу тебя.

Руки Тянь Юэ сильно дрожали, горячая вода брызгала, падая на ее руки, но она, казалось, не чувствовала боли.

– Тогда будь очень осторожен… Я жду тебя в двенадцать.

Тянь Юэ с трудом наполнила два термоса, повернулась и пристально посмотрела на Го Яня. В ее взгляде появились жизнь и надежда – и волнение.

Го Янь с жаром кивнул ей.

* * *

Прозвучал свисток на вечернюю перекличку, и Тянь Юэ поспешно побежала к выходу. Го Янь взял веник с прилипшей грязью и небрежно сполоснул его под струей горячей воды. Поднялся кислый запах. Парень, тоже выбежав, смешался с учениками, выждал момент и юркнул на пустое место за умывальной комнатой. Между ней и железной оградой было около метра территории, заросшей сорняками. Го Янь бросился в них и лег на землю, дыша как можно тише.

Издалека он слышал доносящуюся с площадки перекличку. Спустя с десяток минут послышались команды и ровные шаги. Вскоре на площадке воцарилась тишина – вероятно, учеников увели в классы на вечерние занятия.

Го Янь осторожно поднялся, высунул голову и глянул на площадку. Постепенно спустилась ночь, в учебном корпусе горел свет. Было видно, как несколько охранников бродят на другом конце площадки. Го Янь, согнувшись, продвигался вдоль ограды. Нашел одеяло, оставленное снаружи стены, повторил свой прием и ловко перелез обратно.

Выбравшись за пределы школы, Го Янь нисколько не расслабился. Он быстро шел по ухабистой грунтовой дороге и наконец увидел фонари на шоссе. Если все пойдет гладко, завтра в полночь он снова появится на этой дороге и рядом с ним будет еще один человек…

Парень не заметил, как в толпе людей, ждущих автобус на остановке, тетушка Чжао молча обмотала половину лица шарфом; во взгляде ее читалось недоумение.

Глава 22. Огонь

Чжао Дэцзюнь стоял перед огромной белой доской, молча вглядываясь в прикрепленные на ней фотографии мест происшествия и отчеты об экспертизах. В переполненной пепельнице на столе позади него над недокуренными сигаретами поднимались тонкие струйки дыма.

Фан Му просматривал протоколы допросов. Наконец он, фыркнув, бросил их на стол:

– Сотрудники больницы «Баньшань» сказали не всю правду. У незаконных медицинских проектов должна быть другая система управления. – Подумав, спросил: – Обнаружили что-нибудь в личных вещах Бао Шанъи?

– По словам его секретарши, он обычно использовал лэптоп «Эппл» и при длительных отъездах всегда брал его с собой. Поэтому, когда Бао Шанъи сказал, что уезжает в путешествие за границу, секретарша, не увидев этот компьютер в офисе, не удивилась. – Чжао Дэцзюнь покачал головой. – Среди изъятых личных вещей этого лэптопа не было. Однако в его письменном столе обнаружили визитницу, в которой были визитки Чжэн Сунлиня и Ван Чжэ. И кроме того, еще одного человека, что тоже можно было ожидать…

– Кого? – тут же спросил Фан Му.

Чжао Дэцзюнь многозначительно усмехнулся:

– Ай Минбо. Тот самый, с «Хуавэй Порше».

– Вот это интересно… – Глаза Фан Му широко раскрылись. – Он появляется раз за разом. Неужели наши предыдущие предположения верны?

– Однако эти визитки лишь доказывают, что их владельцы были знакомы с Бао Шанъи, что нормально для делового мира. – Чжао Дэцзюнь скривил губы. – В отсутствие других доказательств они не призна́ют, что делали операции по пересадке органов в больнице «Баньшань». К тому же…

– К тому же Ай Вэнь действительно не делали подобных операций, – продолжил Фан Му.

– Черт, сто лет не сталкивался с такими сложными делами… – Чжао Дэцзюнь нетерпеливо потер виски. – Учитель Фан, нам нужно снова все распутывать.

* * *

Несколько месяцев назад (точное время неизвестно) Чжэн Кай и Ван Гуанъянь осуществили в больнице «Баньшань» пересадку роговицы и печени соответственно (предположение). Личность донора неизвестна, но можно с уверенностью считать, что он умер. Тело донора было утилизировано в крематории больницы «Баньшань» (предположение).

Лица, тесно связанные с донором (двое, пол мужской и женский), нашли Бао Шанъи, убили его, расчленили, утилизировали тело в крематории (экспертиза показала, что митохондриальная ДНК Бао Шанхун полностью совпадает с митохондриальной ДНК, извлеченной из остатков крови и тканей в крематории, и можно говорить о родстве по матери; последним, кого кремировали, был Бао Шанъи). Во время преступления мужчина-подозреваемый был обут в кроссовки «Найк», рост около ста семидесяти четырех сантиметров, возраст от тридцати до сорока лет; женщина-подозреваемая была обута в женские кеды «Гуччи Скринер» (проверка показала, что никто из медицинского персонала больницы «Баньшань» такие не носит), рост около ста шестидесяти семи сантиметров, возраст от тридцати до сорока лет. Время преступления – за один-два дня до того, как Бао Шанъи «заявил» об отъезде за границу.

После этого мужчина-подозреваемый проник в частный дом Чжэн Кая, обездвижил его и вырезал правый глаз; затем, когда Чжэн Сунлинь выломал дверь ванной, Чжэн Кай умер от проникающего ранения в область сердца.

Вскоре после преступления мужчина-подозреваемый, выдавая себя за водителя, убил Ван Гуанъяня, вскрыл брюшную полость, поместил его печень в винный бочонок в офисе Ван Чжэ, и тот выпил оттуда.

После двух убийств отец погибшего Ван Гуанъяня, Ван Чжэ, вел себя пассивно, изредка звоня в органы общественной безопасности и интересуясь ходом расследования. По контрасту с ним Чжэн Сунлинь, хотя и не сотрудничал с полицией в расследовании, проявлял активность в частном порядке. В компании его часто не было видно, и его местонахождение было неизвестно. Однако через него вышли на двух других подозреваемых – Ай Минбо и его дочь Ай Вэнь.

Судя по тому что ранее Ай Минбо устраивал дочь Ай Вэнь за границу, но она не смогла выехать из-за обвинения в хранении наркотиков и удержания ее под залог, он, казалось, изо всех сил старался помочь дочери избежать какой-то опасности.

В настоящее время необходимо выяснить следующие факты по делу.

Во-первых, есть ли у Чжэн Сунлиня зацепки, связанные с делом.

Во-вторых, связана ли Ай Вэнь с делом о трансплантации органов.

В-третьих, кем был тот донор.

В-четвертых, в каких отношениях состоит донор с мужчиной и женщиной – подозреваемыми.

На другой белой доске была написана целая простыня текста. Чжао Дэцзюнь стоял перед доской, поглаживая подбородок, и смотрел, как Фан Му красным маркером соединил первый и второй вопросы, а также третий и четвертый.

– Что ты делаешь?

– На самом деле здесь всего два вопроса, – объяснил Фан Му. – Информация, которая есть у Чжэн Сунлиня и которой нет у нас, вероятно, касается отношений Ай Вэнь с делом о трансплантации органов.

Чжао Дэцзюнь кивнул:

– Все равно нужно с ним поговорить.

– Бесполезно. – Фан Му горько усмехнулся. – Сейчас Чжэн Сунлинь одержим местью. Он не сотрудничает с нами, чтобы сохранить свободу для достижения цели.

– Черт, у этого негодяя мозги не в порядке? – Чжао Дэцзюнь выругался. – Найти убийцу – разве это не наша цель?

– На его руках кровь сына, – вздохнул Фан Му. – Он, наверное, считает, что только сам сможет смыть ее и обрести покой.

– Все равно нужно за ним следить, чтобы он не наделал глупостей… А другой?

– Я с самого начала говорил тебе, что в этих делах замешана женщина.

– Угу, те женские кеды «Гуччи» об этом красноречиво говорят. – Чжао Дэцзюнь кивнул. – Продолжай.

– У Ми Нань есть догадка: роль женщины в деле – мать. – Фан Му указал на доску. – Я согласен с ней. Тогда мужчина и женщина, вероятно, супруги или любовники.

Чжао Дэцзюнь приподнял бровь.

– Ты хочешь сказать, что донор – их ребенок? Маленький ребенок?

– Вероятность очень велика. – Подумав, Фан Му добавил: – У тридцатишестилетней женщины, вероятно, не будет взрослого ребенка.

Чжао Дэцзюнь молчал. Фан Му, вынырнув из размышлений, обнаружил, что тот пристально смотрит на него и брови его нахмурены.

– Откуда ты знаешь, что ей тридцать шесть? – Чжао Дэцзюнь поднялся. – Ты идентифицировал подозреваемую?

Фан Му тут же пожалел о сказанном.

– В последнее время ты шушукался с Тай Вэем; вы этим занимались? – Чжао Дэцзюнь вдруг что-то понял. – А где он сам?

Фан Му был вынужден признать:

– Да. Это дело может быть связано с нераскрытым делом девятнадцатилетней давности. У нас… есть некоторый прогресс.

Выражение лица Чжао Дэцзюня оставалось холодным.

– Тогда почему мне не доложили?

– То дело связано с одним названым родственником Тай Вэя. Без его согласия я не мог ничего разглашать, – смущенно ответил Фан Му. – К тому же если мы ошиблись в направлении… я боялся помешать ходу мыслей оперативной группы.

Чжао Дэцзюнь прищурился – и вдруг рассмеялся:

– Парень, желание присвоить себе главную заслугу я понимаю. Но, работая вместе над делом, нужно быть откровенным. Если дело раскроется, я не стану с вами соперничать.

Фан Му смутился, поспешно оправдываясь:

– Начальник Чжао, это не то, что ты думаешь…

– Ладно. – Чжао Дэцзюнь повернулся и направился к выходу из конференц-зала, не глядя на Фан Му. – Скажи начальнику Таю; если он согласится, поделитесь и с нами.

Пнув ногой стул, он удалился.

Фан Му было обидно. И одновременно у него возникло смутное ощущение того, что он стремительно приближался к истине, но ему не хотелось достигать конечной точки.

* * *

Ся Тянь опустил штангу и сел на скамью, тяжело дыша. Взглянул на часы тренировочного зала. Они показывали семь тридцать вечера. Похоже, сегодня Го Янь не придет…

Этот парень так упорно тренировался явно из-за девушки. С его нынешней техникой и физической подготовкой справиться с несколькими сверстниками он мог бы запросто. Неизвестно, как у него продвигается ухаживание за девушкой, лишь бы не натворил бед… Ся Тянь невольно порадовался за парня: когда он был в возрасте Го Яня, в голове у него были мысли лишь о том, как выжить; какое уж там свободное время на девчонок…

При этой мысли его сердце снова смягчилось. Го Янь мог жить относительно нормальной жизнью, потому что встретил Гу Лань. А разве он сам не так же?.. Эта женщина изменила судьбы многих людей. Однако в отношении своего прошлого она хранила полное молчание. Ся Тянь не знал, откуда у нее такая хитрость и такое упорство. Знал лишь одно: ради нее он готов на все.

Размышляя об этом, тренер услышал, как на стойке зазвонил его телефон. Он подошел, посмотрел на экран, и уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Алло? – Из-за того что он все еще пребывал в воспоминаниях, тон Ся Тяня был мягким. – Откуда ты узнала, что я о тебе думаю?

– А? – Голос Гу Лань прозвучал удивленно, затем она рассмеялась. – Что делаешь?

– Собираюсь закрываться. – Ся Тянь взял полотенце, вытирая пот. – Что-то нужно?

– Еще не ужинал? – Гу Лань, казалось, была в хорошем настроении. – Приезжай ко мне.

– К тебе? – удивился Ся Тянь. – Сейчас?

– Да.

– Но ты же говорила…

– Ну же, быстрее. – Тон голоса Гу Лань был непреклонным, но не жестким. – Еда почти готова.

– Ладно, сейчас.

Оживившийся Ся Тянь поспешно дал отбой, покружился на месте, схватил футболку, натянул ее и бросился к выходу.

* * *

Дверь открылась, и он увидел улыбающуюся Гу Лань, протягивающую ему тапочки. На ней был домашний костюм, длинные волосы небрежно собраны на затылке, лицо без макияжа. В тот миг Ся Тяню показалось, будто он муж, только что вернувшийся с работы, а перед ним жена, ждущая его к ужину.

– Ой, от тебя так по́том несет! – Гу Лань приблизилась, понюхала, затем шлепнула его по заднице. – Сначала прими душ, потом я принесу тебе чистую одежду.

В сердце Ся Тяня закралось сомнение, но он не посмел спрашивать. Даже когда помылся, надел новый домашний костюм и сел за стол, он все еще был в недоумении.

К ужину были поданы свиные ребрышки в черном уксусе, рыбное филе в молочном соусе, тушеная говяжья грудинка с картофелем, обжаренная зеленая капуста, а также красное вино. Гу Лань аккуратно налила его обоим, села напротив Ся Тяня и хлопнула в ладоши:

– Приступаем.

Ся Тянь, глядя на ее покрасневшие от хлопот щеки, еще больше удивился:

– Что с тобой сегодня?

Гу Лань взяла суповую миску Ся Тяня и бросила на него неодобрительный взгляд:

– Что значит «что»?

– Ты какая-то не такая… – Он почесал голову. – Что-то случилось?

– Приготовила тебе ужин, а ты столько болтаешь… – Гу Лань скривила губы, но выражение ее лица стало еще более очаровательным. – Попробуй рыбное филе в молочном соусе, сегодня впервые делала.

Ся Тянь, послушно опустив голову, начал есть. Гу Лань выглядела очень оживленной, постоянно подкладывала ему еду, наливала вина. Вскоре половина деликатесов на столе была съедена, а от вина осталось меньше половины бутылки.

Румянец на лице Гу Лань стал ярче, в глазах заблестели слезы. Ся Тянь смотрел на нее, и в сердце его поднималась непонятная радость – и тень тревоги. Это была не та Гу Лань, которую он знал, – по крайней мере, не та, что была последние полгода. Поэтому, когда она снова потянулась к бутылке, Ся Тянь схватил ее за руку.

– Что все-таки случилось? – недоверчиво глядя на нее, спросил он. – Расскажи.

Гу Лань отпустила бутылку, вернулась на свое место и спокойно посмотрела на него; ее улыбка постепенно исчезала. Спустя какое-то время она взяла со стола пачку сигарет, достала одну, закурила. Ся Тянь тоже молчал, терпеливо ожидая, пока она заговорит.

Женщина одной рукой подпирала щеку, другой держала сигарету; несколько прядей волос спускались к вискам. Взгляд постепенно становился печальным.

– Как давно мы знакомы?

– Пять лет, – не раздумывая ответил Ся Тянь. – Познакомились в две тысячи восьмом в Мьянме.

– Да. – Гу Лань усмехнулась и выпустила дым. – Тогда тебя еще звали Клык. Тогда ты еще хотел меня убить.

Ся Тянь, почесав затылок, смущенно улыбнулся:

– Тогда я был просто машиной для убийств.

– Судьбы у нас невероятные, да?

– Да. Если б не встретил тебя, то либо умер бы на ринге, либо был бы заживо похоронен в горах. – Ся Тянь потянулся через стол и взял Гу Лань за руку. – И уж точно у меня не было бы такой жизни.

Гу Лань погрузилась в свои мысли, позволяя Ся Тяню гладить ее руку. Вдруг она заплакала:

– Прости, прости… – Опустила голову, плечи ее непрерывно дрожали. – Я думала, что с этими двумя миллионами долларов… я веду бизнес, ты открыл фитнес-центр… мы можем спокойно жить…

Ся Тянь тут же запаниковал:

– Не плачь… я добровольно… ради тебя я готов на все…

Гу Лань закрыла лицо руками. Качая головой, достала из кармана домашнего костюма какой-то предмет и положила на стол. Ся Тянь пригляделся – это была обгоревшая металлическая заколка. Из-за воздействия высокой температуры глазурь полностью отслоилась, и можно было разглядеть лишь форму маленькой русалочки.

В голове Ся Тяня словно что-то взорвалось. Эта заколка была ему хорошо знакома. Даже сейчас он мог вспомнить, как Гу Лань нашла ее в крематории больницы «Баньшань». Дрожащие плечи… Вздувшиеся вены на руках… Сведенные судорогой пальцы. Глаза, готовые вылезти из орбит. А также рыдания и крики, которые может издавать только волчица, потерявшая детеныша.

Такая ненависть неутолима. Даже когда Гу Лань увидела изрубленного на куски Бао Шанъи, даже когда она собственными руками превратила его в кучу пепла.

Ся Тянь поднял бокал и осушил его. Затем поднял налитые кровью глаза и грубо спросил:

– Кто следующий? Та девчонка? Говори, что делать.

Плач Гу Лань стал громче, она отчаянно качала головой.

– Не волнуйся. – Ся Тянь скрипел зубами. – Их меры безопасности для меня просто пшик.

– Не нужно… не нужно. – Гу Лань подняла голову, все лицо в слезах. – Пока ничего не делай.

– Почему? – Ся Тянь с силой поставил бокал. – Сяо Юй – твоя дочь, и моя тоже.

Гу Лань закрыла глаза, крепко прикусив тыльную сторону ладони, словно с трудом контролируя эмоции. Спустя несколько минут она разжала зубы и медленно, по слогам проговорила:

– Завтра сходи в мой офис, достань из сейфа прах Сяо Юй.

Ся Тянь уставился на следы зубов на ее руке.

– А потом?

– Поедем в Далянь, развеем прах над морем.

Ся Тянь опешил:

– А?..

– Я позвала тебя на ужин не для того, чтобы ты что-то делал, а чтобы сказать… – Гу Лань с трудом выдавила улыбку, но слезы снова покатились. – На этом мы закончим.

Ся Тянь уставился на нее, словно не веря своим ушам:

– Закончим?

– Да. – Гу Лань кивнула. – Пусть все это окончательно канет в прошлое.

– Больше не будешь смотреть, ценят ли они жизнь? – спросил Ся Тянь. – Как перестала следить за Бао Шанхун?

– Да. Именно так. – Гу Лань всхлипнула, глубоко вздохнула и снова улыбнулась. – Я не хочу больше сеять ненависть. Оставшаяся жизнь слишком коротка, и я хочу посвятить ее тем людям и делам, которые этого стоят.

Ся Тянь задумался на несколько секунд.

– Не нужно думать обо мне, я действительно готов ради тебя на все.

Не успел он договорить, как Гу Лань уже бросилась к нему, прижав свои губы к его.

Они обнялись, закружились – и целовались, пока не добрались до спальни. Ся Тянь увидел на кровати огромного плюшевого белого медведя, и тело его вдруг застыло.

Гу Лань схватила игрушку и с силой вышвырнула за дверь.

– Не волнуйся, это больше не появится в доме… – Она выдыхала слова, не переставая целовать Ся Тяня. – В нашем доме… нашем…

Его сердце и тело словно обожгло огнем. Он в неистовстве сорвал с Гу Лань домашний костюм и упал с ней на кровать.

– Давай поженимся!

– Хорошо.

– Заведем ребенка.

– Хорошо.

– Нет, двоих, мальчика и девочку, ладно?

– Хорошо. – Гу Лань почувствовала, что почти тает. – Все будет как ты скажешь!

«Господь. Бог. Будда. Аллах. Кто угодно. Я никогда не просила у тебя защиты и благословения. Я лишь умоляю тебя: пусть все, что мы сказали сегодня, будет правдой…»

* * *

Го Янь вышел из автобуса, перешел по пешеходному переходу и направился к заправке через дорогу. Сейчас был час пик, и перед каждой колонкой стояло по нескольку машин, ожидающих заправки. Го Янь бродил между ними, в сердце его росло напряжение.

Заправщик, глянув на него, спросил:

– Малыш, что тебе нужно?

Го Янь собрался с духом и тихо сказал:

– Мне нужно купить бензин.

– Бензин? – Заправщик нахмурился. – Зачем тебе?

Парень прикусил губу.

– У маминой машины кончился бензин, и она послала меня купить.

С этими словами он достал из рюкзака пустую двухлитровую бутылку из-под колы и протянул заправщику. Тот рассмеялся и покачал головой:

– Женщина за рулем… В это нельзя наливать бензин.

Го Янь опешил:

– А что делать?

Заправщик указал на служебное помещение сзади:

– Нужна специальная канистра. Можно купить, можно взять напрокат, но нужен залог.

Го Янь помедлил.

– Сколько стоит?

– Какой бензин?

– А? – Го Янь немного растерялся. – В смысле «какой»?

– Эх! Сказал – не поймешь… – Заправщик скривил губы. – На какой машине ездит твоя мама?

Го Янь, еще больше запутавшись, наугад указал на заправлявшуюся машину:

– Вон на такой.

– Девяностый, – лениво протянул заправщик. – Десять литров в канистре. Семьдесят пять. Залог сто.

Лицо Го Яня дернулось, он достал из кармана пачку купюр разного достоинства, отсчитал сто семьдесят пять юаней и протянул заправщику. Тот небрежно сунул деньги в карман, велел ждать и пошел в служебное помещение. Вскоре вышел, неся зеленую канистру и держа в другой руке маленький листок бумаги.

– На, квитанция за залог. – Он протянул канистру Го Яню. – Пусть мама, заправив машину, приедет на заправку, отдаст канистру – залог вернем.

Го Янь, выдохнув с облегчением, поклонился заправщику, взял тяжелую канистру и побежал прочь от заправки. Вернувшись в детский дом, он обернул канистру курткой, избегая взглядов нянь во дворе, тихо прокрался в свою спальню и сунул канистру под кровать.

Во время ужина парень почти не разговаривал с другими детьми, сосредоточенно поглощая еду; ел быстро и много. Иногда встречал взгляд тетушки Чжао и поспешно опускал голову, делая вид, что умирает от голода. На самом деле из-за напряжения у него совсем не было аппетита. Он отчаянно ел лишь для того, чтобы во время ночной операции не ослабеть – чтобы дело увенчалось успехом, он должен был сохранять хорошую форму.

После ужина Го Янь не остался в столовой делать уроки, а вернулся в свою комнату. Однако, открыв тетрадь, он не мог прочитать ни слова – в голове было только предстоящее рискованное дело. Так продолжалось до девяти вечера, когда во всем детском доме выключили свет и его обитатели легли спать. Го Янь просто сунул тетрадь под матрас, лег на кровать и закрыл глаза, чтобы отдохнуть. Вскоре все дети в спальне крепко заснули. Го Янь же, зарывшись под одеяло, время от времени при свете луны поглядывал на будильник.

Он уже чувствовал не только напряжение, понемногу рос и страх. Парень в запале составил план спасения Тянь Юэ – и с тех пор все время погружался в фантазии о герое, спасающем красавицу, вроде Супермена или Железного человека. Однако, когда дошло до дела, он наконец задумался о ключевой части всего плана – последствиях.

Что, если Тянь Юэ не удастся сбежать в суматохе?

Что, если их поймают?

Сможет ли он одолеть тех охранников? Не получит ли снова унизительную порку?

Если все раскроется, посадят ли его в тюрьму? Сможет ли он вернуться в детский дом?

Даже если удастся спасти Тянь Юэ, что потом? Вместе скитаться по свету или разойтись по домам?

Вопросы один за другим всплывали в голове. «Проспать», что больше всего его беспокоило, уже не казалось проблемой. Го Янь покрылся холодным потом, время от времени вздрагивая, отчего мальчик на верхней койке недовольно бормотал во сне.

Время шло минута за минутой. Го Янь заставил себя успокоиться. Пойти нужно обязательно. Была лишь одна причина – Тянь Юэ ждет его. Что касается остального, нужно предоставить все судьбе.

Без двадцати десять. Го Янь тихо поднялся, достал из-под кровати камуфляж, осторожно надел его, взвалил на спину рюкзак, взял канистру, еще раз оглядел темную спальню, на цыпочках открыл дверь и вышел.

Спустившись с третьего этажа маленького здания, он не осмелился выйти через главный вход, а побежал к восточной стороне двора. Просунув канистру и рюкзак сквозь железную ограду, повернулся и уставился на здание. В столовой еще горел свет, из форточки поднимался пар, мелькали мелкие мошки – вероятно, няни готовили завтрак на следующий день. Раньше он всего это не замечал… Сколько же таких обычных вечеров он упустил? Го Янь, изо всех сил стараясь не думать о том, появится ли он здесь завтра, ухватился за железные прутья, перелез через ограду и побежал вдоль безлюдной дороги к автобусной остановке.

Поскольку автобусы ходили по расписанию, он успел на последний пригородный автобус в десять часов – и около половины двенадцатого ночи уже стоял на знакомой грунтовой дороге. Посмотрел на электронные часы на запястье и быстро побежал к внешней стене специальной тренировочной школы.

Спустя несколько минут Го Янь подкрался к своему укрытию. Прячась в траве, он успокаивал дыхание и поднимал голову, глядя на территорию школы по другую сторону железной ограды.

Огромный район был погружен в тишину, в мужском и женском общежитиях свет уже не горел – вероятно, ученики крепко спали. В общежитии для преподавателей несколько окон еще светились, и можно было разглядеть мелькающие в них тени. Го Янь снова перевел взгляд на женское общежитие. Ночь была темной, розовый цвет здания не казался излишне ярким. Мальчик мысленно досчитал до четвертого этажа. Он не знал, какое окно принадлежит комнате 418, но был уверен, что одна девочка, как и он, широко раскрыла глаза в темноте, ожидая побега из своей тюрьмы.

Эта мысль быстро восстановила его смелость и силы. Он просунул канистру и рюкзак сквозь ограду, накинул одеяло на сеть и легко перелез. Оказавшись на земле, прислушался. Убедившись, что никто его не заметил, надел рюкзак, взял канистру и, пригнувшись, побежал вдоль стены к умывальной комнате.

Здоровенную кучу опавших листьев еще не убрали. Го Янь присел, достал из рюкзака сложенный большой мешок и начал руками сгребать в него листву. Сухие листья шуршали, заставляя его сердце трепетать; он вынужден был время от времени останавливаться, оглядываясь по сторонам, прежде чем продолжить.

Вскоре мешок наполнился листвой. Го Янь схватил его за горловину, с трудом закинул на плечо и, согнувшись, побежал к женскому общежитию. Опустив мешок, обошел здание кругом и наконец выбрал место у восточной стороны здания. Судя по окнам с этой стороны, там, казалось, был общественный туалет. Го Янь хотел лишь создать суматоху, а не причинять вред невинным, поэтому разжигать огонь здесь было безопаснее.

Звук высыпающихся листьев казался оглушительным. Го Янь действовал осторожно, мысленно молясь, чтобы никого не разбудить. Опустошив мешок, он снова вернулся к умывальной комнате, снова наполнил мешок листьями, взял канистру и, тяжело дыша, вернулся к восточной стороне женского общежития.

Так у стены образовалась небольшая куча опавших листьев. Го Янь сгреб в охапку сухие ветки и положил сверху. Закончив, посмотрел на электронные часы: было уже одиннадцать пятьдесят пять.

Отказавшись от мысли немного отдохнуть, он открутил крышку канистры и плеснул бензина на листья и ветки. Чтобы огонь не стал слишком большим, вылил меньше половины канистры, но запах бензина мгновенно распространился повсюду.

Затем Го Янь отнес канистру на расстояние метров десяти от кучи листьев. Вытер пот со лба, достал из рюкзака пустую бутылку, налил в нее немного бензина, вытащил несколько полосок тряпок, смочил их бензином и заткнул ими горлышко. Так получилась бутылка с зажигательной смесью.

Мальчик достал бутылку с водой, смыл бензин с рук, вынул зажигалку, глубоко вдохнул – и поджег тряпки. Те мгновенно загорелись. Го Янь испугался и поспешно швырнул бутылку в кучу листьев.

Раздался грохот, и вспыхнул большой огненный шар.

Волна жара, смешанная с искрами, ударила в лицо. Го Янь прикрыл лоб рукой и отступил на несколько шагов назад, глядя на разгорающееся перед ним пламя. В сердце его были и страх, и радость: страх – от неожиданной силы горения бензина, радость – от того, что этот «шум» должен быть достаточным для создания суматохи.

Вдруг из огня раздался взрыв; пламя взметнулось на подоконник второго этажа и продолжило гореть там. Го Янь понял, что это взорвалась бутылка с зажигательной смесью. Он тут же спрятался за зданием – и только присел, как услышал пронзительный свист у главного входа. Затем наверху стали открываться окна, крики и шум становились все громче.

Неподалеку, в общежитии для преподавателей, в нескольких окнах зажегся свет. Менее чем через полминуты несколько похожих на инструкторов мужчин выбежали из здания и понеслись прямо к женскому общежитию, свистя и крича: «Всем вставать, быстро открывать двери!»

Пятиэтажный розовый корпус буквально закипел. Го Янь слышал над головой непрерывный гул шагов, крики, среди которых был и пронзительный плач. Сердце его готово было выпрыгнуть из горла; он пристально смотрел на большой огонь и мелькающие рядом тени. Наконец услышал, как открывается главная дверь общежития. Первой выбежала полная женщина в ночной рубашке, суетливо собирая воспитанниц перед зданием. Десятки полуодетых девушек столпились на пятачке перед дверью общежития: кто – в пижамах, кто – завернувшись в одеяла. Го Янь, видя, что момент настал, собрался было поискать Тянь Юэ, как вдруг услышал шум и из соседнего мужского общежития. Не успел он понять, в чем дело, как на втором этаже разбилось одно окно и вместе с осколками стекла на землю упал стул. Испугавшийся Го Янь увидел, как из окна выпрыгнул парень и, размахивая руками, побежал к главному входу. Затем еще один.

Все больше людей собирались у входа в мужское общежитие, отчаянно стуча и толкаясь в закаленное стекло. Спустя несколько секунд дверь с грохотом разлетелась, и вместе с рассыпавшимися осколками парни хлынули из общежития.

На спортивной площадке воцарился хаос. Множество учеников, собравшись вместе, бежали и кричали. Большинство инструкторов несли тазы или огнетушители, чтобы справиться с большим огнем; остальные отчаянно старались остановить учеников, стремившихся вырваться за пределы школы. Однако возбужденные до предела подростки больше не были послушными ягнятами. Один инструктор попытался остановить их, но сразу несколько учеников окружили его и моментально избили.

Го Янь остолбенело смотрел на все происходящее. Страх в его сердце становился все сильнее – ситуация выходила из-под контроля.

Он побежал к толпе перед женским общежитием. У девушек эта внезапная суматоха, очевидно, вызвала больше страха, чем радости, – большинство покорно стояли на месте, прикрывая полуобнаженные тела. Взгляд Го Яня быстро скользил по их лицам, но Тянь Юэ все не было. В отчаянии он громко закричал:

– Тянь Юэ, Тянь Юэ!

Полная женщина в ночной рубашке, заметив его, пронзительно заверещала:

– Ты из какого класса? Быстро возвращайся в общежитие!

Не успела она договорить, как ее оттолкнула в сторону маленькая фигурка, и появилась Тянь Юэ в камуфляже и кроссовках. Го Янь, вне себя от радости, в несколько шагов подскочил к ней и схватил за руку. В свете огня глаза девушки сияли; лицо, испачканное сажей, выражало напряжение и восторг.

Го Янь потянул ее к выходу:

– Быстро! Уходим!

Но Тянь Юэ вырвалась:

– Нельзя! Мне нужно подождать одного человека…

Го Янь опешил:

– Что?

– Наш вчерашний разговор в умывальной комнате услышал один парень… – Тянь Юэ смущенно прикусила губу. – Он сказал, что мы должны помочь сбежать и ему, иначе донесет…

Не успела она договорить, как увидела выскакивающих из другого общежития парней и невольно вскрикнула.

– Они уже выбежали. – В сердце Го Яня поднялась тревога, он снова потянул ее за руку. – Быстрее, воспользуемся суматохой и сбежим, иначе будет поздно…

Но Тянь Юэ уставилась на пространство между мужским и женским общежитиями.

– Нет, он…

Го Янь, проследив за ее взглядом, при свете огня среди мелькающих людей, тушивших пожар, увидел высокого парня, который поднял его канистру и обнюхал ее.

– Это он! – Тянь Юэ указала на него. – Вчера, когда брала кипяток, он стоял передо мной.

Высокий парень, держа канистру, задумался; на его лице появилось растерянное и одновременно возбужденное выражение. Уловив сигнал опасности, Го Янь поспешно бросился к нему.

– Что ты делаешь? – Он протянул руку, чтобы выхватить у него канистру. – Отдай мне!

Высокий парень, увернувшись, толкнул Го Яня в грудь и посмотрел ему в лицо.

– Это ты, дружище? – Он хихикнул. – Вот же ты молодец…

Го Янь был и встревожен, и зол:

– Не дури! Верни мне канистру!

– Я ненавижу это место! – На лице парня появилось злобное выражение, не соответствующее возрасту. – Я им еще покажу!

С этими словами он побежал с канистрой в сторону общежития для преподавателей. Го Янь не знал, бежать за ним или нет. Стиснув зубы, он схватил Тянь Юэ за руку:

– Быстро! Уходим!

Они вдвоем смешались с толпой на площадке и бросились бежать к главному входу. Когда до входа оставалось метров десять, Го Янь увидел, как несколько охранников и инструкторов яростно избивают резиновыми дубинками учеников, пытающихся вырваться. Го Янь, держа Тянь Юэ за руку, пробирался стороной. Ворота были всего в нескольких метрах…

– Не двигаться! – заорал им инструктор в майке и шортах, размахивая резиновой дубинкой. – Быстро присесть на месте!

Го Янь стиснул зубы. В голове всплыли приемы, которым учил его тренер Ся.

Инструктор, крича, замахнулся дубинкой и бросился вперед. Однако в глазах Го Яня его движения казались замедленными. Уклониться в сторону, отвести голову, отвести правую руку для удара… Дубинка со свистом пронеслась мимо его уха. Тело инструктора потеряло равновесие – и в следующий миг кулак Го Яня с силой ударил его в живот. Мужчина, хрипло крякнув, схватился за живот и скорчился на земле, не в силах подняться.

Го Янь, не останавливаясь, бросился к воротам и с размаху пнул ногой в спину того охранника, который суетливо запирал ворота. Тот упал лицом вперед прямо на железные ворота и мягко сполз вниз. Го Янь, воспользовавшись моментом, толкнул створку и, держа Тянь Юэ за руку, выбежал наружу. Одновременно он услышал за спиной нарастающие крики радости. Все больше теней пробегало мимо них, мчась к шоссе.

Успех!

Теперь Го Янь почувствовал, как горят от боли легкие, а в горле появился привкус крови. Однако его левая рука ощущала нежное прикосновение другой руки. Это, казалось, давало ему неиссякаемую силу. Если б можно было, он хотел бы бежать по этой дороге все дальше и дальше…

* * *

Детский дом «Суншань». Глубокая ночь, тишина. Директор Тун и тетушка Чжао осторожно шли по коридору общежития. Они проверяли каждую дверь, закрывали распахнутые окна или выключали горящие настольные лампы. Изредка обнаруживая сбросивших одеяло детей, заботливо укрывали их.

Вернувшись в коридор, тетушка Чжао тихо спросила:

– Лао Тун, каждую ночь проверяешь?

– Нет… – Директор Тун тоже понизила голос: – Пару раз в неделю. Особенно комнаты старших детей: надо следить, чтобы они не сбежали в интернет-кафе.

– Да! – искренне восхитилась тетушка Чжао. – Такое ответственное отношение…

Улыбка директора Тун была усталой:

– А что поделаешь… Они ж не кошки, которым только еду дать…

С этими словами она открыла дверь в мужскую спальню и при свете из коридора осмотрела двухъярусные железные кровати, на которых спали дети. Вдруг, насторожившись, быстрым шагом вошла в спальню. Тетушка Чжао тоже вошла – и сразу обнаружила, что на кровати у окна нижняя полка пуста.

– Это же кровать Го Яня! – Директор Тун нахмурилась. – Он что, в интернет-кафе?

Тетушка Чжао задумалась. Вдруг ее лицо изменилось, и она схватила директора Тун за запястье.

– Неужели он… – Тетушка Чжао волновалась. – Кажется, я знаю, куда он пошел.

Директор Тун тоже забеспокоилась:

– Куда?

– Туда мы сейчас не доберемся… Лучше позвоним Сяо Гу.

* * *

В полночь Ай Вэнь вдруг проснулась. Она свернулась на кровати, крепко вцепившись в одежду на груди, чувствуя, как холодный пот мгновенно покрыл все тело. Прошло целых полминуты, прежде чем сознание полностью вернулось к ней. Одновременно она услышала, как отец громко кричит в гостиной.

Ай Вэнь с трудом поднялась с кровати, открыла дверь спальни и подошла к лестнице. В гостиной ярко горел свет. Ай Минбо, тоже в пижаме, раздраженно кружил вокруг журнального столика и кричал в телефон:

– Пожарные уже приехали? Не думайте пока об ущербе имуществу, есть ли пострадавшие? Что?.. – Он шлепнул рукой по вазе, голос его сорвался: – Сколько учеников сбежали? Еще считают? Ты чем вообще занимаешься? С завтрашнего дня вся охрана – к черту!

Тут он яростно швырнул телефон на диван и сел, схватившись за голову.

Мама и домработница, разбуженные шумом, стояли у дверей своих спален с открытыми ртами, не смея перевести дыхание. Ай Минбо некоторое время тяжело дышал, затем снова взял телефон и набрал номер.

– Через пятнадцать минут забери меня у моего дома. – Тут же он встал, обвел взглядом лица остальных и резко велел: – Все возвращайтесь спать!

– Папа, что случилось? – робко поинтересовалась Ай Вэнь.

– Не твое дело! – Ай Минбо направился в спальню. – Возвращайся спать немедленно! Сию же минуту!

Ай Вэнь, не смея больше открывать рот, юркнула обратно в спальню и прильнула к двери, прислушиваясь к звукам внизу. Спустя десяток минут она услышала, как открывается и затем с силой захлопывается дверь. Ай Вэнь прикусила губу, тихо открыла дверь спальни, высунула голову и заглянула в гостиную. Свет горел, но отца уже не было.

Ай Вэнь на цыпочках спустилась вниз, прошла через гостиную, отодвинула стеклянную дверь, ведущую во двор, и быстро направилась к стене здания. Ночной ветерок был прохладным, стояла полная тишина. Ай Вэнь включила фонарик на телефоне, прикрыв рукой волосы, и внимательно осмотрела клумбу. Наконец под увядшим кустом космеи она обнаружила смятый комок визитки. Подняла бумажный шарик, осторожно сунула в карман пижамы и стрелой помчалась обратно в свою спальню. Заперев дверь, выключила свет, села на кровать, развернула визитку, осветила ее экраном телефона и тихо повторила про себя номер.

Вдруг ее дыхание участилось, тело задрожало. Она отлично понимала, что делает и какой риск ей предстоит. Мозг, казалось, тоже предупреждал ее: «Не надо! Не надо!» Однако ее мысли занимал парень, лежащий в больнице; его глаза напоминали лунный свет сегодняшней ночи – чистые, яркие…

Прежде чем окончательно потерять смелость, Ай Вэнь быстро набрала увиденный номер. Звонки раздавались один за другим, монотонно, но как острый нож, быстро подрывая ее и без того слабую волю. В тот момент, когда она собралась нажать кнопку отбоя, в трубке раздался немолодой усталый голос:

– Алло, кто говорит?

Ай Вэнь закрыла глаза, схватила одеяло и накрылась им. Во внезапно наступившей мертвой тишине она медленно, по слогам проговорила:

– Это Ай Вэнь…

* * *

Только выехав на грунтовую дорогу, Гу Лань увидела впереди недалеко большое зарево. Одновременно послышался пронзительный звук пожарной сирены. Ся Тянь, сидевший на пассажирском сиденье, воскликнул:

– Блин, неужели этот парень Го Янь устроил такое?

Гу Лань нахмурилась:

– Зачем он пришел сюда?

– Конкретных обстоятельств я тоже не знаю. – Ся Тянь помедлил. – Но он раньше немного тренировался со мной. Судя по его словам, вроде как хотел защитить одну девушку…

– Почему ты мне не сказал? – резко спросила Гу Лань.

Ся Тянь, казалось, все еще пребывал в неге.

– Я не считал это чем-то эдаким… – Он замолчал, потом понизил голос: – К тому же как я мог подумать, что та девушка находится в школе Ай Минбо?

Гу Лань стиснула зубы и с силой нажала на газ. «Ауди» некоторое время подпрыгивала на ухабистой грунтовой дороге, затем выехала на ровный асфальт. К удивлению Гу Лань, по дороге непрерывно бежали навстречу дети. Ей пришлось включить дальний свет и замедлить ход. Вскоре перед ними появились распахнутые железные ворота, рядом висела табличка с названием «Тренировочная школа для подростков Минъян».

В этот момент два пожарных автомобиля с мигалками по очереди въезжали на территорию школы. По обеим сторонам от них выбегали с территории ученики, одетые как попало. Охранники у ворот направляли пожарные машины внутрь, а на постоянно убегающих детей могли лишь символически покричать.

Увидев подъезжающую «Ауди», охранник поднял руку, останавливая Гу Лань, подошел к окну и спросил:

– Вы кто?

Гу Лань не раздумывая ответила:

– Мой ребенок в этой школе.

– Мама? – Выражение охранника стало опасливым. – Может, пока вернетесь домой, наш директор…

Гу Лань не стала с ним разговаривать, ускорилась и въехала на территорию школы.

Внутри царил хаос. Из-за отключения электричества всю площадку освещали лишь несколько аварийных ламп. Не успевшие сбежать ученики собирались по двое-трое, сидели на искусственном газоне, возбужденно или досадливо переговариваясь. Некоторые дети, плача, звонили по телефону, умоляя родных забрать их. Отдельные смельчаки еще орали в сторону пожара, подбадривая своих товарищей.

Гу Лань припарковала машину на беговой дорожке и вышла вместе с Ся Тянем. Они ходили среди детей, но так и не обнаружили следов Го Яня.

– Может, он уже сбежал?

– Возможно. – Ся Тянь хихикнул. – Ну и ученика я натренировал! Охранники не смогли его остановить…

Гу Лань неодобрительно посмотрела на него, затем перевела взгляд на здания школы. Огонь у одного из них уже потушили, остались лишь черная зола и отдельные искры. Здание не пострадало, только стена сильно закоптилась. Соседнее здание тоже не пострадало от огня, но стеклянные окна были разбиты, а двустворчатая стеклянная дверь болталась на соплях.

Самый сильный пожар полыхал у другого здания рядом с административным корпусом, похожего на общежитие. Все его три этажа были охвачены пламенем. Здесь сосредоточились усилия пожарных. Несколько серебристых струй воды били в распространяющийся огонь, но, казалось, безрезультатно. Рядом с пожарными машинами стоял знакомый Гу Лань черный «Майбах». Мужчина, суетившийся среди пожарных, бесчисленное количество раз появлялся в ее мыслях. У нее не возникло и мысли винить Го Яня.

Она глянула на нескольких детей, сидевших неподалеку.

– Что это за здание?

Мальчик обернулся.

– Общежитие для преподавателей.

– А преподаватели?

– Все выбежали. – Мальчик скривил губы. – Ловят нас!

Гу Лань, подумав, спросила:

– Нравится здесь?

Мальчик помедлил, посмотрел на других товарищей и покачал головой:

– Не нравится.

Гу Лань усмехнулась:

– Тогда чего же не убежите?

Мальчик сначала испугался, затем глаза его загорелись. Он вскочил, посмотрел на горящее здание, затем на открытые ворота, повернулся к своим товарищам и мотнул головой:

– Пошли?

Другие тоже оживились, откликаясь:

– Пошли!

Ся Тянь махнул рукой:

– Идите за мной. Кто попробует остановить нас, того уложу на месте.

Несколько детей вскочили и побежали за ним к воротам. Другие дети, сидевшие на площадке, увидев это, тоже поднялись и с криками бросились туда.

Гу Лань оставалась на месте, спокойно глядя на огонь и суетящихся людей. Вокруг нее мелькали бегущие дети. Они толкали ее, она покачивалась, но сердце ее переполняла радость.

Сейчас ее лицо озарял почти священный золотой свет. Худощавое тело напоминало столб, пусть и пошатывающийся, но несокрушимый.

Постепенно уголки ее губ приподнялись. Она улыбнулась, глядя на сгорающее общежитие.

Глава 23. Приманка

Спокойно выслушав Фан Му, Ми Нань сначала помолчала, затем усмехнулась:

– Думаю, можно поговорить с начальником Чжао. В конце концов, всё ради дела.

Фан Му досадливо причмокнул:

– Но это дело все-таки касается Тай Вэя и его названого отца, и пока ничего не подтверждено, я не могу много разглашать – нужно выслушать их мнение.

– Даже если возникло небольшое недоразумение, не стоит слишком зацикливаться. – Ми Нань расстегнула ремень безопасности. – Начальник Чжао не последний человек. – Она замолчала, многозначительно глядя на Фан Му, потом спросила: – Или у тебя есть какие-то другие мысли?

Тот промолчал, тяжело вздохнув. От нее ничего не скроешь…

* * *

Фан Му припарковал машину у обочины и посмотрел на узкий фасад маленькой закусочной.

– «Хунхун»? Это здесь?

– Верно. – Ми Нань уже открыла дверь и вышла. – Ты будешь говорить или я?

Фан Му покачал головой:

– Лучше я.

Бао Шанхун стояла за стойкой, наполняя тарелки для посетителей. Увидев, как входят Фан Му и Ми Нань, она привычно улыбнулась, собираясь пригласить их сесть, но тут же заметила серьезные выражения их лиц. Руки Бао Шанхун задрожали, она уставилась на них.

Дойдя до стойки, Фан Му достал удостоверение полицейского:

– Мы…

Бао Шанхун издала стон, тарелка с закусками упала на пол. Она подняла руку, прикрывая рот; ее глаза мгновенно наполнились слезами.

Фан Му не знал, как начать, но такая реакция женщины облегчила ему дело. Он кивнул и тихо произнес:

– Приносим соболезнования.

Бао Шанхун больше не могла сдерживаться; ноги у нее подкосились, она откинулась назад, села на пол и разрыдалась. Из внутренней комнаты на звук выбежала девочка и, не понимая, почему мама бьется в истерике, бросилась к ней и заплакала.

Фан Му, не в силах ничего поделать, лишь усадил их на стулья, терпеливо ожидая, пока эмоции Бао Шанхун улягутся. Прошло больше десяти минут, прежде чем плач матери и дочери постепенно стих. Ми Нань взяла девочку на руки и отнесла во внутреннюю комнату. Бао Шанхун же сидела за столом; взгляд ее потух, руки с силой комкали фартук.

Открыв блокнот, Фан Му спросил:

– Вы с Бао Шанъи часто общались?

– Не очень. – Голос Бао Шанхун был хриплым. – Он слишком был занят. Изредка заходил; посидит немного – и уходит… – Она снова всхлипнула. – Уже несколько лет мы с братом даже не ели вместе ни разу.

– Он не оставлял у вас на хранение какие-нибудь документы или материалы?

– Нет. – Бао Шанхун широко раскрыла покрасневшие глаза. – Он редко рассказывал мне о работе. А почему вы спрашиваете?

– Он говорил с вами о какой-то конкретной своей деятельности?

– Он же больницу открыл… – невнятно забормотала Бао Шанхун, опустив голову. – Наверное, косметология и тому подобное…

Ми Нань вышла из внутренней комнаты и села рядом с ними.

– Он оказывал вам материальную помощь? Например, давал деньги, приносил вещи?

– Конечно! – Глаза Бао Шанхун снова покраснели. – Эту закусочную он помог мне открыть. А раньше оплачивал мои медицинские расходы и проживание. Таких братьев еще поискать…

– Перед его исчезновением происходило что-то необычное? – уточнила Ми Нань.

Бао Шанхун, глянув на нее, вдруг спросила:

– Как умер мой брат?

Фан Му и Ми Нань переглянулись. Фан Му, кашлянув, ответил:

– Его убили.

– Об этом я догадалась… – Бао Шанхун выпрямилась. – Кто убил? И как?

– Конкретные детали… думаю, вам лучше не знать. – Фан Му выглядел смущенным. – Что касается убийства, мы еще расследуем его…

– Где сейчас мой брат? – Бао Шанхун поднялась. – Я хочу его увидеть.

Ми Нань положила руку ей на плечо:

– Сестрица, не сейчас, не торопитесь…

– Не сейчас? – Бао Шанхун пребывала в недоумении, взгляд ее скользил по лицам полицейских. – Что это значит?

Ми Нань твердо ответила:

– Сначала помогите нам в расследовании. Вы знаете, чем именно занималась больница Бао Шанъи?

Бао Шанхун прикусила губу – хотела что-то сказать, но промолчала.

– Мы подозреваем, что он занимался незаконной трансплантацией органов. – Ми Нань смотрела на нее. – А его убийство связано именно с этим.

Бао Шанхун вскрикнула, широко раскрыв глаза и уставившись на Ми Нань.

– Он говорил вам что-нибудь о доноре? – тут же спросил Фан Му. – Важна любая информация.

Бао Шанхун молчала, теребя фартук; ее дыхание было прерывистым, взгляд блуждал. Фан Му терпеливо ждал.

– Бао Шанхун?

– А? – Она испуганно замотала головой. – Не знаю, не знаю…

В этот момент из внутренней комнаты вышла девочка; в одной руке она держала коробку с лекарствами, в другой – стакан с водой. Осторожно поставила его перед Бао Шанхун, протянула ей коробку с лекарствами и, всхлипывая, сказала:

– Мама, не забудь принять лекарство.

Бао Шанхун снова охватила печаль, она обняла девочку и снова разрыдалась.

Фан Му несколько секунд смотрел на коробку с лекарствами, прищурив глаза. Ми Нань, видя странное выражение его лица, собиралась было спросить, в чем дело, но Фан Му уже заговорил:

– Бао Шанхун, вы сказали, что Бао Шанъи оплачивал ваши медицинские расходы… Какое у вас заболевание?

Бао Шанхун вздрогнула, из-за плеча девочки посмотрела на Фан Му, затем отвернулась:

– Болезнь почек.

– А… – Он кивнул. – Как давно?

Бао Шанхун опустила голову:

– Уже почти шесть лет.

– Бао Шанъи действительно хороший брат… Болезнь почек – не только долгое лечение, но и большие расходы.

Бао Шанхун снова заплакала.

– Конечно, без Шанъи я бы давно умерла…

Фан Му помолчал, затем вдруг спросил:

– Когда вы делали операцию?

Бао Шанхун была застигнута врасплох.

– Что?

– Пересадку почки. – Фан Му указал на коробку с лекарствами в ее руке. – Это такролимус, мощный иммуносупрессивный препарат; применяется после пересадки почки.

Лицо Бао Шанхун мгновенно побелело; она заговорила, запинаясь:

– У меня не было…

Ми Нань, подавшись вперед, взяла ее за руку:

– Сестрица, вы должны сказать нам правду. Вы же не хотите, чтобы убийца Бао Шанъи оставался на свободе, верно?

Бао Шанхун полностью растерялась, на лбу у нее мелкие выступили капли пота. Колеблясь, она с трудом проговорила:

– В апреле… двенадцатого апреля.

Сердце Фан Му екнуло. Во время вскрытия тела Ван Гуанъяня судмедэксперт говорил, что подозревает, будто тому делали операцию три-четыре месяца назад. Время той операции и операции Бао Шанхун примерно совпадали.

Тогда не могла ли почка в теле Бао Шанхун и тот кусок печени быть от одного донора?

– В больнице «Баньшань»?

Бао Шанхун, как ни странно, успокоилась. Похлопала девочку по спине:

– Иди, Наньнань! Возвращайся к себе.

Девочка послушно удалилась. Бао Шанхун поправила волосы, глубоко вдохнула и медленно проговорила:

– У меня была тяжелая почечная недостаточность, которая перешла в уремию. Тогда приходилось делать диализ два раза в неделю. Мой брат постоянно помогал мне – и обещал, что найдет подходящего донора почки и сделает пересадку. – Она вздохнула, взгляд ее стал пустым. – В апреле, как-то вечером, он вдруг позвонил мне и сказал, что нашел почку. На следующий день прислал людей забрать меня в больницу, готовить к операции. В этом плане всегда решал мой брат; я просто пошла, ни о чем не спрашивая.

– Он говорил вам что-нибудь о доноре? – спросила Ми Нань.

– Подробно не говорил… – Бао Шанхун задумалась. – Просто сказал, что это почка молодого человека, чтобы я не волновалась. – Она прикрыла рот рукой и заплакала. – Еще сказал не беспокоиться о расходах на лекарства после операции, мол, все оплатит…

Фан Му и Ми Нань переглянулись, глаза у обоих загорелись.

– Сестрица Бао, вы согласитесь помочь нам в одном деле? – Фан Му прикусил губу. – Извлечь ДНК из пересаженной вам почки.

Бао Шанхун подняла голову, взгляд ее стал недоуменным.

– Что?

– Причины объясню позже, – терпеливо сказал Фан Му. – Мы хотим установить личность донора – для нас это очень важно.

Бао Шанхун, засомневавшись, снова посмотрела на дверь во внутреннюю комнату:

– Я… мне придется нести ответственность? Мой ребенок слишком мал…

Ми Нань поднялась:

– Сестрица, я сказала, что пока неудобно показывать вам останки Бао Шанъи…

Бао Шанхун уставилась на нее:

– А?..

– Их просто… не существует. – Ми Нань сделала паузу. – От него остался лишь пепел.

Бао Шанхун по-прежнему сидела не шевелясь, словно совершенно не понимала, что ей сейчас сказали. Потом из ее горла вырвался пронзительный крик, и она повалилась на пол.

* * *

Тай Вэй и Цзян Юйшу сидели напротив врача, как два школьника, не смея перевести дыхание.

– Поэтому предложенный нами план лечения – сначала провести четыре курса химиотерапии. Если опухоль уменьшится до размеров, пригодных для операции, провести таковую; после операции продолжать химио- и лучевую терапию. Однако…

– Говорите, – тут же вскинулся Тай Вэй.

– Учитывая возраст пациента, неизвестно, перенесет ли он предоперационную химиотерапию… – Врач причмокнул. – Будем совершать шаг за шагом. Сначала проведем один курс, отследим эффект… Конечно, нужно сначала получить ваше согласие.

Цзян Юйшу взглянула на Тай Вэя.

– У этого старика все-таки неплохое состояние; может, попробовать?

Тай Вэй, нахмурившись и опустив голову, молчал. Цзян Юйшу положила ладонь ему на руку.

– Тут, наверное, тебе решать…

Тай Вэй, глубоко вздохнув, обратился к врачу:

– Вы имеете в виду, что химиотерапия сильно подорвет его здоровье, верно?

– Верно. – Врач почесал голову. – На самом деле я не очень поддерживаю химиотерапию для пациентов этого возраста…

Тай Вэй широко раскрыл глаза.

– Нельзя же просто оставить все как есть?

– Я не это имел в виду. – Врач немного рассердился. – У него четвертая стадия рака поджелудочной железы; даже если операция удастся, прогноз все равно неутешительный…

Тай Вэй перебил его:

– Скажите прямо, сколько он еще проживет?

Цзян Юйшу поспешно ткнула его локтем, давая понять, что нужно обратить внимание на поведение врача. В этот момент в ее кармане зазвонил телефон. Цзян Юйшу поднесла экран телефона к глазам и увидела незнакомый номер. Она провела пальцем по экрану:

– Алло?

В трубке раздался холодный женский голос:

– Вы в больнице?

Цзян Юйшу опешила. Затем вспомнила, что это та самая «сотрудница городского управления», которая звонила ей ранее, и в ней тут же поднялся гнев.

– Сколько можно уже?! – сердито воскликнула она. – Да! Говорите быстрее! Хотите выкатить нам штраф? Сколько…

– Найдите удобное для разговора место. – Тон сотрудницы управы не допускал возражений. – Не вешайте трубку.

Цзян Юйшу удивилась, но все же сделала, как сказали. Она встала, вышла из кабинета врача, зашла на черную лестницу и снова приложила трубку к уху.

– Алло, мне удобно, говорите.

– Вы ему кто?

– Я его подруга. – Цзян Юйшу повысила голос. – А что?

В трубке наступила тишина, затем голос женщины внезапно стал печальным:

– Он не женился?

– А? – Цзян Юйшу еще больше удивилась. – Вы…

– Слушайте, немедленно перевезите его из этой больницы в Пекин, и чем быстрее, тем лучше. – Голос женщины снова стал серьезным. – Я связалась с одной медицинской компанией, можно оформить лечение в США. Название компании, контактное лицо и телефон я отправлю вам сообщением. Что касается оформления визы, поездки в США и записи в больницу, все организует медицинская компания. Расходы я уже оплатила, не волнуйтесь. Никому не сообщайте.

Цзян Юйшу открыла рот, не в силах переварить столько информации сразу. Внезапно мысль, как вспышка молнии, мелькнула в ее голове.

– Вы… – взволнованно воскликнула она, но, тут же осознав неуместность этого, понизила голос. – Вы Су Линь?

Женщина снова замолчала. Спустя долгое время она тихо спросила:

– Он говорил обо мне?

– Не просто говорил! – затараторила взволнованная Цзян Юйшу. – Я тебя даже искала в ливневой канализации. Ты знаешь, я даже хотела тебя удочерить! Кстати, моя дочь… Помнишь ту девушку, которая помогла тебе сбежать? Это моя дочь, сейчас она в Пекине…

– Делайте, как я сказала. Помните: никому не говорите, – перебила ее женщина. – Включая Лао Гу, поняли?

– А? Хорошо, хорошо… – Энтузиазм Цзян Юйшу угас. – Тогда… как мне объяснить все Лао Гу?

– Скажите, что это ваша дочь помогла связаться с кем надо, а расходы покрыли из общественных пожертвований… – Женщина замолчала, потом снова заговорила, и голос ее стал мягким: – Тетушка, спасибо вам.

* * *

Чжэн Сунлинь обошел «БМВ» кругом, затем открыл дверь и, сев на пассажирское сиденье, усмехнулся:

– Хорошо отремонтировали, совсем не видно следов аварии… – Еще раз оглядел салон и положил пакет между ног. – Почему сразу не избавились от машины?

Ай Вэнь крепко сжимала руль, руки ее слегка дрожали.

– Папа сказал, что это привлечет внимание. – Она чувствовала, как пересохло горло, а вся грудная клетка словно забита песком. – Дядюшка Чжэн… Чжэн, я… сначала хочу извиниться перед вами.

Чжэн Сунлинь долго смотрел на нее, не говоря ни слова. Ай Вэнь не смела смотреть на него, слезы неудержимо текли по ее щекам.

– На самом деле не вся вина на тебе… – Чжэн Сунлинь, вздохнув, отвернулся, глядя в окно машины на почти пустую в ночи эстакаду. Изредка проезжающие машины с включенными фарами, словно острые мечи, рассекали темноту. – Как ты выбралась?

– В школе папы произошел инцидент, последние два дня он занят ликвидацией последствий. – Ай Вэнь вытерла глаза тыльной стороной ладони. – Я сбежала тайком… Что вы хотите, чтобы я сделала?

Чжэн Сунлинь не спешил отвечать, сначала закурил:

– Ты действительно хочешь помочь?

Ай Вэнь кивнула.

Нет, она не хотела. Но если, как говорил Чжэн Сунлинь, все, кому пересадили органы той девочки, стали целью убийцы, то и Пань Сяо в опасности. Он и так на волоске, и любое дополнительное повреждение может стать фатальным. Если из-за этого Пань Сяо лишится жизни, Ай Вэнь никогда себе этого не простит. Поэтому выбора у нее не было.

Ай Вэнь отлично понимала, что она – приманка для человека, которому мстил Чжэн Сунлинь. Исходов могло быть только два: либо он добьется своего и собственноручно уничтожит врага, либо его план провалится – и всем конец. Что касается обещаний Чжэн Сунлиня об обеспечении ее безопасности, Ай Вэнь не верила им. Поэтому и исходов для нее было два: смерть или жизнь. Смерть… ну, умрет и умрет; это же она сама навлекла на всех несчастье. Жизнь за жизнь – оправдается перед той девочкой и перед Пань Сяо. Если его не удастся спасти, тогда они станут парой влюбленных в загробном мире.

Жизнь – у Пань Сяо будет шанс.

Для Ай Вэнь он был всем. Глупо? Пусть. Вот только Ай Вэнь не знала, как еще искупить совершенный ею грех.

– Что вы хотите, чтобы я сделала?

Чжэн Сунлинь молчал, яростно затягиваясь сигаретой; казалось, и в его сердце шла борьба. Затем он выбросил окурок в окно и начал постукивать пальцами по дверце. Спустя долгое время, словно наконец решившись, достал из пакета между ног открытую бутылку красного вина и начал разбрызгивать ее по салону. Аромат вина мгновенно распространился в узком пространстве. Ай Вэнь, наблюдая за его действиями, удивилась:

– Что ты делаешь?

Чжэн Сунлинь посмотрел на оставшуюся в бутылке бо́льшую часть вина и небрежно бросил ее под ноги. Затем указал на дорогу впереди:

– Видишь камеру впереди?

Ай Вэнь напряглась:

– Вижу.

– Сейчас я выйду. Проедешь под той камерой, повиляешь туда-сюда несколько раз, а затем врежешься прямо в ограждение.

Ай Вэнь уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова.

– Не разгоняйся – и не пострадаешь. – Чжэн Сунлинь избегал ее взгляда. – После столкновения немедленно выйди из машины, отбеги подальше – и на такси домой.

Ай Вэнь еще немного помолчала в оцепенении, затем заговорила, запинаясь:

– А потом?

– Остальное предоставь мне. – Чжэн Сунлинь махнул рукой. – Не волнуйся, я обеспечу твою безопасность.

С этими словами он открыл дверь и быстро растворился в ночи за машиной.

Ай Вэнь смотрела в зеркало заднего вида на его удаляющуюся фигуру, пока он не слился с темнотой. Затем собралась, сглотнула, устремила взгляд вперед, завела двигатель, включила передачу – и в опьяняющем винном аромате с силой нажала на газ.

* * *

С одной стороны длинного стола сидели Гу Лань, Ся Тянь, директор Тун и тетушка Чжао; с другой стороны, опустив голову, постоянно теребящий уголок одежды юноша – Го Янь.

– Я в последний раз спрашиваю. – У директора Тун покраснели веки, голос охрип. – Скажи бабушке Тун, зачем ты это сделал?

Го Янь молчал, лишь еще ниже опустил голову.

– Или, может, это я в чем-то провинилась? – Тун изо всех сил хлопнула по столу, голос ее задрожал от слез. – Неужели я растила вас, не жалея сил, ради того, чтобы вы дома поджигали?

Плечи Го Яня задрожали, он смахнул слезы, но продолжал молчать.

Ся Тянь, скрестив руки на груди, с насмешкой в голосе спросил:

– Парень, та девушка, которую ты защищал, она в этой спецшколе?

Го Янь кивнул.

– Как ее зовут?

Ответа не последовало.

Директор Тун волновалась все сильнее:

– Да говори же! Сейчас ты как облезлый цыпленок… Откуда только набрался храбрости, когда поджог устроил?

Го Янь поднял голову; его глаза, полные слез, сверкали упрямством.

– Я не могу предавать друзей.

– Ого, да ты, парень, еще и дружбу ценишь… – усмехнулся Ся Тянь. – Лучше бы правду говорил. Думаешь, полиция не раскроет это дело?

Го Янь отвернулся, стиснув зубы.

Тун, потеряв надежду, похлопала Гу Лань по плечу:

– У меня больше нет сил. Берись ты.

Гу Лань некоторое время молча смотрела на Го Яня, затем тихо спросила:

– Сколько времени планировал?

Парень беспокойно заерзал, выдавив несколько слов:

– Полмесяца, наверное.

– Бензин откуда взял?

– На заправке купил.

– Девушку вытащил?

Го Янь прикусил губу.

– Угу.

– Ну ты даешь… – Гу Лань тихонько усмехнулась. – Молодец!

Директор Тун и тетушка Чжао с удивлением посмотрели на нее. Го Янь же был совершенно ошарашен.

– Но устраивать такой сильный пожар тебе было не нужно.

– Я не делал этого! – поспешно оправдывался Го Янь. – Я поджигал только листву! Я и не думал поджигать общежитие.

– А как тогда объяснить пожар в служебном общежитии?

– Это сделал другой парень! – Лицо Го Яня побагровело. – Он выхватил у меня канистру с бензином!

Гу Лань несколько секунд пристально смотрела на него:

– Правда?

Го Янь выпятил грудь.

– Я не вру!

– Ладно… – Гу Лань снова усмехнулась и покачала головой. – Дурачок, не надо было оставлять свой рюкзак в спецшколе – имя, школа, класс, всё как на ладони…

– Сяо Гу! – Директор Тун была и встревожена, и рассержена. – Так детей воспитывать нельзя!

В глазах Го Яня мелькнула тень сожаления.

– Я не впутаю приют в свои проблемы! – громко заявил он.

– Ничего страшного. – Гу Лань встала, наклонилась и погладила Го Яня по голове. – Мама Гу здесь.

* * *

Ай Минбо, прильнув к стеклянной вставке в двери и не сводя пристального взгляда с Го Яня, кивнул стоявшему рядом инструктору.

– Посмотри-ка! – Он указал на мальчика. – Узнаёшь его?

На лице инструктора был наклеен лейкопластырь, половина бровей сгорела, на скуле виднелись следы ссадин. Он разглядывал Го Яня, причмокивая.

– Лицо знакомое. Дай подумать… Э, да это же тот самый… – Он хлопнул себя по лбу. – Маленький бойфренд Тянь Юэ!

Ай Минбо медленно, отчеканивая каждый слог, спросил:

– Ты уверен?

– Уверен! – Инструктор твердо кивнул. – Когда мы приехали забирать Тянь Юэ из дома, этот парень еще пытался нам помешать. Мы его тогда как следует проучили…

Ай Минбо фыркнул, достал из кармана телефон, что-то поискал и повернул экран к стоявшему сзади Чжао Дэцзюню.

– Вот номер отца Тянь Юэ. Девчонка – сообщница этого парня.

Тот криво усмехнулся и обернулся к другому полицейскому:

– Давай позови его сюда, зададим пару вопросов. – Затем потер лицо, открыл дверь и сказал: – Давайте обсудим всё вместе!

Увидев вошедших незнакомцев, директор Тун и тетушка Чжао опешили. Чжао Дэцзюнь сначала представился сам, затем указал на Ай Минбо:

– Это директор Ай из той спецшколы.

Директор Тун и тетушка Чжао тут же встали и принялись кланяться Ай Минбо:

– Простите, директор Ай, мы из приюта, мы вроде как за этого ребенка, Го Яня…

Но Ай Минбо даже не взглянул на них. Указывая на Го Яня, он спросил:

– Почему он еще сидит здесь? Разве его не должны отправить в следственный изолятор?

Лицо Го Яня мгновенно побелело, он взглянул на Гу Лань с мольбой о помощи.

Та все это время сидела не двигаясь, ее выражение лица было спокойным.

– Во-первых, директор Ай, мы приносим вам извинения за проступок ребенка. Ущерб, который он причинил, мы вам обязательно компенсируем…

Ай Минбо грубо перебил ее:

– Это само собой разумеется! Сгорело целое здание, ущерб имуществу, травмы персонала – нам нужно как следует все подсчитать.

– Насколько мне известно, пожар в вашем служебном помещении устроил не этот ребенок, – спокойно сказала Гу Лань. – Он лишь поджег кучу листьев рядом с женским общежитием. Ущерб, нанесенный этому зданию, мы, конечно, возместим.

Ай Минбо на мгновение запнулся и посмотрел на Чжао Дэцзюня. Тот кивнул:

– Действительно, мы проверили записи с камер наблюдения на месте. Поджог служебного общежития совершил другой мальчик, а не Го Янь. И он не знаком с Го Янем.

Ай Минбо стиснул зубы, тяжело подышал, махнул рукой.

– Поджог листьев – тоже поджог! Этого парня нужно арестовать.

Гу Лань улыбнулась и протянула руку к директору Тун:

– Директор, дайте удостоверение личности Го Яня.

Директор Тун, торопливо достав из сумки удостоверение личности, передала его Гу Лань. Та положила документ на стол и подвинула в сторону Ай Минбо.

– Это удостоверение личности ребенка. – Она сделала паузу. – Сейчас ему тринадцать лет и двести двадцать шесть дней.

Ай Минбо опешил:

– Что?

– Даже если действия Го Яня будут квалифицированы как поджог, согласно Уголовному кодексу нашей страны уголовную ответственность за поджог несут лица, достигшие четырнадцати лет. – Гу Лань слегка склонила голову. – Еще раз приношу вам извинения за этот инцидент. И еще раз подтверждаю: мы возместим причиненный им ущерб.

Чжао Дэцзюнь взял удостоверение личности и нахмурился:

– Действительно…

– Значит, его нельзя арестовать? И он останется безнаказанным? – Казалось, Ай Минбо все еще не мог в это поверить. – И я ничего не могу с ним поделать?

Чжао Дэцзюнь развел руками:

– Таков закон…

– Что это за чертов закон такой?! – Ай Минбо окончательно вышел из себя. – Мне просто не повезло, и всё?

– Успокойтесь! – резко сказал Чжао Дэцзюнь. – Они уже согласились компенсировать ущерб. К тому же это не он поджег общежитие для персонала.

– Но ведь это он все начал! Если б он не принес бензин… – Вдруг Ай Минбо что-то осознал и уставился на директора Тун. – Вы только что сказали, что вы из приюта?

Та вздрогнула:

– Да… да.

Ай Минбо сразу оживился:

– Он сирота?

– Он не сирота, просто его бросили! – Лицо директора Тун тоже покраснело. – Он тоже несчастный ребенок.

Ай Минбо не отступал:

– У вас есть его свидетельство о рождении?

– Нет. – Директор Тун замялась. – Его подкинули в маленькой гостинице…

– Тогда как вы можете быть уверены, что ему нет четырнадцати? – нетерпеливо перебил ее Ай Минбо.

Директор Тун не нашлась что ответить. Чжао Дэцзюнь потер подбородок.

– Как была определена дата рождения Го Яня в удостоверении личности?

– Мы… посмотрели, он казался примерно двух месяцев от роду, – запинаясь, ответила директор Тун. – И отсчитали два месяца назад от дня, когда его нашли… чтобы определить дату рождения.

– Ха! – Наконец найдя слабое место, Ай Минбо усмехнулся. – Примерно два месяца? А если ему было пять или шесть месяцев? – Он повернулся к Чжао Дэцзюню: – В любом случае я считаю, что его возраст неточен!

Чжао Дэцзюнь нахмурился, не говоря ни слова.

– Я требую выяснить его точный возраст! – Тон Ай Минбо стал жестче. – Сейчас делают так называемый тест на костный возраст? Проведите его!

Чжао Дэцзюнь, откашлявшись, произнес:

– Мы можем рассмотреть ваше требование…

– Рассмотреть? – Ай Минбо повысил голос. – Что тут рассматривать? Обязательно провести! Не оклеветать хорошего человека, но и чертова негодяя не отпускать!

Лицо Гу Лань потемнело.

– Директор Ай, мы можем обо всем договориться; вам незачем обязательно сажать этого ребенка.

Взгляд Го Яня метался между ними, на его лице все явственнее читался ужас.

– Незачем? А вот мне кажется, как раз очень даже зачем! – закричал Ай Минбо. – Куда же девалась твоя самоуверенность? Черт, еще законы мне тут трактовала…

– Эй! – вступился Ся Тянь, опустив скрещенные на груди руки. – Следи за своим языком!

– Иди к черту! – Ай Минбо врезал кулаком по столу. – Я здесь пострадавший! Почему я должен с вами церемониться?

Ся Тянь с холодным лицом тоже встал:

– Повтори-ка еще раз…

Обстановка в комнате накалялась, Чжао Дэцзюнь поспешил сделать успокаивающий жест, призывая обе стороны сесть. Пока он пытался их уговорить, дверь приемной вдруг открылась. Вошли Фан Му и Ми Нань.

Увидев противостоящих друг другу Ся Тяня и Ай Минбо и сидящего напротив смертельно бледного Го Яня, Фан Му сперва растерялся:

– Что здесь происходит?

Тетушка Чжао, словно увидев спасителя, бросилась к нему:

– Наконец-то! – Сказав это, она потащила Фан Му за дверь, бормоча: – Этот Го Янь натворил дел, тебе нужно помочь ему придумать выход…

Фан Му все еще не понимал:

– Что же именно случилось?

Тетушка Чжао подробно рассказала всю историю. Фан Му слушал, и его охватывал все больший ужас.

– Это слишком серьезно…

– Вот именно, – произнесла тетушка Чжао с озабоченным видом. – Ты знаком со многими полицейскими; можешь как-нибудь замолвить словечко?

Фан Му задумался.

– В этом деле Го Янь вряд ли понесет уголовную ответственность. К тому же сейчас у нас правоприменение справедливо и прозрачно, я не могу так просто просить кого-то… – Видя, что на лице тетушки Чжао появилось выражение разочарования, он поспешил добавить: – Не волнуйтесь, полиция будет действовать по закону; если это не вина Го Яня, на него ничего не повесят.

– Но директор Ай не уступает! – все еще беспокоилась тетушка Чжао. – Он только что кричал, что нужно сделать тест на костный возраст…

– Это практически бесполезно. – Фан Му невольно усмехнулся. – Тест на костный возраст может дать лишь диапазон – например, четырнадцать плюс-минус два года. А для определения уголовной ответственности требуется точная дата.

Тетушка Чжао немного успокоилась и снова потащила Фан Му обратно в комнату для встреч.

– Ты тоже послушай. Не дай ему нас запугать…

Атмосфера в комнате для встреч по-прежнему оставалась напряженной. Чжао Дэцзюнь тоже объяснял Ай Минбо принцип теста на костный возраст:

– Если хотите, мы можем организовать его проведение, но пользы от этого действительно мало.

Ай Минбо помрачнел. Гу Лань же выглядела намного спокойнее. Ся Тянь же и вовсе злорадствовал, скрестив руки, покачивая ногой и с улыбкой глядя на Ай Минбо.

На лице Чжао Дэцзюня появилось выражение беспомощности.

– Директор Ай, продолжать преследовать этого ребенка на самом деле пустая трата времени. Мы уже вызвали того мальчика, который поджег общежитие для персонала; может, переключимся на него?

– Он зачинщик всего этого дела! – снова закричал Ай Минбо. – Как же так? Если в тюрьму не посадят, то в исправительную школу хотя бы можно, чтобы он снова не поджег?

Ся Тянь холодно сказал:

– Зачинщик обязательно должен понести ответственность, так?

– Именно! – Ай Минбо вытаращил глаза. – Иначе где справедливость? Где божественная справедливость?

– Справедливость, да еще божественная… – Гу Лань усмехнулась. – Директор Ай, дайте шанс. Каждый совершивший ошибку должен получить шанс, верно?

– Шанс? – Ай Минбо, указывая на Го Яня, истерично закричал: – Когда он поджигал, думал ли он дать мне шанс? А почему я должен давать ему шанс сейчас?

Казалось, ему было этого мало; Ай Минбо повернулся к Го Яню, почти ткнув пальцем ему в нос:

– Клянусь тебе, мелкий ублюдок: я обязательно отправлю тебя за решетку, чтобы ты никогда больше не выбрался на волю!

Директор Тун, не выдержав, громко крикнула:

– А вы сами никогда не задумывались, почему ученики вас ненавидят, ненавидят эту вашу школу – так ненавидят, что готовы сжечь ее?

– Это вас не касается! – Ай Минбо окончательно потерял контроль. – Вы не имеете права ставить под сомнение мою образовательную философию, не имеете!

– Хорошо, я поняла, – спокойно сказала Гу Лань. – Вы правы.

Обе стороны были настроены крайне враждебно. Фан Му не мог вмешаться и молча сидел рядом.

В этот момент в комнату поспешно вошел полицейский в форме и передал Чжао Дэцзюню листок бумаги. Прочитав текст, тот изменился в лице, затем откашлялся и сделал успокаивающий жест:

– Вот что: мы организовали вашу сегодняшнюю встречу, чтобы вы обменялись мнениями. Однако, вероятно, вы всё еще недостаточно спокойны. Давайте обсудим всё в другой раз. Го Янь, возвращайся пока в приют!

Ай Минбо снова вскочил:

– Что? Вы отпускаете его?

– Ему нет четырнадцати лет. У нас нет полномочий применять к нему принудительные меры! – Чжао Дэцзюнь повысил голос и одновременно швырнул листок Ай Минбо. – И кстати, я думаю, у вас есть еще одна проблема, о которой стоит беспокоиться…

Ай Минбо в недоумении взял листок. Прочитал лишь несколько строк – и лицо его тоже изменилось.

– Этого не может быть… – Его руки задрожали, бумага зашуршала. – Она… как она могла…

– Это уведомление об обстоятельствах дела. Сегодня на рассвете автомобиль «БМВ» врезался в ограждение моста на Втором кольце. Женщина-водитель покинула место происшествия. – Лицо Чжао Дэцзюня стало мрачным. – Сравнив номерные знаки, мы установили, что этот автомобиль зарегистрирован на имя вашей дочери Ай Вэнь. В ее машине мы обнаружили полупустую бутылку красного вина и теперь, в соответствии с законом, должны сделать анализ ее крови. Если будет подтверждено, что она управляла автомобилем в состоянии алкогольного опьянения в период нахождения под подпиской о невыезде, мы будем ходатайствовать о ее аресте.

– Этого абсолютно не может быть! – Ай Минбо с налитыми кровью глазами швырнул уведомление на стол. – Моя дочь все это время тихо сидела дома!

– Пройдите со мной посмотреть записи с камер видеонаблюдения, и все прояснится. – Чжао Дэцзюнь развел руками. – Два дела. Каким вы займетесь сначала?

Ся Тянь вдруг произнес:

– Прекрасно. Это прекрасно.

Ай Минбо свирепо посмотрел на него, тяжело дыша. Спустя несколько секунд он выбежал из комнаты. Чжао Дэцзюнь облегченно вздохнул и повернулся к Гу Лань и остальным:

– Заберите ребенка; главное, чтобы он являлся по вызову.

Все поднялись. Го Янь смотрел на директора Тун умоляющими глазами. Ся Тянь с улыбкой сказал:

– А ты, мелкий паршивец, чего уставился? Пошли, а то мама Гу надерет тебе задницу!

Парень громко расплакался, встал, обошел стол и бросился к директору Тун.

Гу Лань подошла к Фан Му и мягко улыбнулась:

– Тетушка Чжао вас позвала?

– Да. – Фан Му кивнул. – Придется много платить?

– Пусть директор Ай сам подсчитывает, в крайнем случае подаст в суд. – Гу Лань выглядела спокойно. – Тетушка Чжао попросила вас замолвить словечко за Го Яня?

– Э-э… – Фан Му смущенно почесал голову. – Я и сам не знаю, чем могу помочь.

– Ваша помощь не нужна. – Гу Лань пожала плечами. – Главное, что с ребенком всё в порядке. А компенсация и подобное – мелочи… – Она прищурилась. – Вы честный и прямой человек, не вмешивайтесь в это дело.

Глава 24. Немая сирота

– Старик, ну что ж ты такой упрямый? – громко воскликнула Цзян Юйшу. – Сколько раз я тебе объясняла? Социальная помощь!

– Ладно, верю, что это социальная помощь, – спокойно ответил Гу Хао, сидя в позе лотоса на больничной койке. – Я не поеду.

Цзян Юйшу подняла руки, размахивая ими, и наконец хлопнула ладонью по изголовью кровати.

– Я бессильна. Ты упрямее японских захватчиков. – Она махнула рукой Тай Вэю, все это время стоявшему рядом. – Уговаривай ты, я с ним не справлюсь.

Тай Вэй, немного помолчав, неожиданно кивнул:

– Что ж, поступим так, как считаете нужным вы, Лао Гу.

– Вот и славно. – Гу Хао усмехнулся. – Надо доверять отечественной медицине. Да и мне уже под восемьдесят, зачем такие траты?

– Тогда будем лечиться по схеме, которую предложили врачи? – Тай Вэй наклонился к Гу Хао. – Кивните, и я сразу же все устрою.

– Иди. – Гу Хао махнул рукой. – Говорю тебе, у меня есть деньги, есть медицинская страховка; не бери все на себя.

– Ой, да не волнуйся ты. – Тай Вэй повернулся и направился к двери. – Я пойду к врачу.

Выйдя за дверь, Цзян Юйшу догнала его и в волнении схватила за рукав:

– Ты не должен слушаться старика! Его упрямство может все испортить…

– Конечно, я не послушаюсь. – Тай Вэй понизил голос. – Я уже связался с той медицинской компанией в Пекине. Перевод истории болезни, отправка гистологических срезов, запись в больницу к врачу, оформление визы – все это требует времени. Медицинская компания тоже советует не прерывать лечение здесь. Потом я отправлю им план лечения от наших врачей, и если они сочтут его приемлемым, то старик продолжит лечиться здесь. Когда все документы будут готовы, он поедет, хочет он того или нет. Если будет упрямиться, то, даже если придется усыпить, мы посадим его в самолет.

Цзян Юйшу хотела рассмеяться, но сдержалась:

– Хорошо… Тетушка тоже не знает, что делать; послушаюсь тебя.

Тай Вэй огляделся:

– Тетушка Цзян, это ведь не имеет отношения к Цзян Тин, верно?

Цзян Юйшу на мгновение замерла, затем начала запинаться:

– Моя дочь как раз в Пекине… ей не сложно помочь… она часто ездит за границу…

– Тетя, я полицейский, врать мне бесполезно. – Тай Вэй вздохнул. – Кто же на самом деле?

Лицо Цзян Юйшу побелело.

– Я обещала никому не говорить, не заставляй меня.

– Это же Русалка, да? – Тай Вэй все еще не сдавался. – Она сама с тобой встречалась или звонила?

– Тай Вэй… – Цзян Юйшу почти взмолилась. – Тетушка правда не может сказать.

С этими словами она бросилась обратно в палату, словно убегая от него. Тай Вэй стоял на месте, покачивая головой. Только он повернулся, как увидел Фан Му и Ми Нань, спешащих по коридору.

– Что ты здесь делаешь? – Фан Му переложил тяжелую корзину с фруктами в другую руку. – Как дела у дядюшки Гу?

– Лежит в палате, настроение вроде боевое. – Тай Вэй выглядел уставшим и безразличным. – У вас сегодня нет заданий?

– Выкраиваем минутку в перерывах между делами. – Фан Му передал корзину Ми Нань. – Иди, я поговорю с ним пару минут.

Та все поняла и, кивнув, направилась прямо в палату. Оба сели рядом на скамейке в коридоре. Фан Му осторожно спросил:

– Состояние ухудшилось?

– Нет, не в этом дело. – Тай Вэй потер лицо. – К Лао Гу приходила Русалка.

– Что? – Фан Му вздрогнул, инстинктивно оглядываясь. – Когда?

– В последние несколько дней. – Тай Вэй скривил губы. – Она в деталях знает все о состоянии старика – и сразу же устроила ему лечение за границей.

– Вот уж действительно преданная… – Фан Му помолчал несколько секунд. – Оставила какие-нибудь следы?

– Тетя Цзян и старик ничего мне не говорят. – Тай Вэй покачал головой. – Медицинская компания знает только, что это женщина.

– Как она нашла Лао Гу?

Тай Вэй достал из кармана сложенный в квадрат листок бумаги:

– Я стащил это из-под подушки старика.

Фан Му развернул бумагу. Сначала внимательно рассмотрел рисунок, на котором бегут две девушки, держась за руки, затем прочитал текст ниже.

– Вероятно, это сцена, как дочь Цзян Юйшу помогает Су Линь сбежать, – вздохнул Фан Му. – Эти объявления о поиске… очень умно сделаны.

– Старик хитрый. – Тай Вэй горько усмехнулся. – Это их с ней секрет – он позволяет Русалке точно получить информацию, но оставляет остальных в недоумении. Это защита от нас.

Фан Му вздохнул:

– Надеяться, что Лао Гу отдаст дневник, наверное, бесполезно…

– А у вас как дела? – Тай Вэй почесал голову. – Из-за дел старика я в последнее время не помогал…

– Есть некоторый прогресс с сестрой Бао Шанъи. Мы подозреваем, что ей тоже пересадили почку от того же донора. – Лицо Фан Му стало серьезным. – Она согласилась помочь проверить ДНК. Если занести ее в базу для сравнения, возможно, это поможет нам выяснить личность того донора.

– Отлично. – Однако на лице Тай Вэя не было и тени радости. – Если это сработает, мы продвинемся вперед.

Фан Му, видя его рассеянный вид, осторожно спросил:

– Заместитель начальника Чжао знает, что у нас еще есть зацепки; он, возможно, немного не так понял. Нам стоит…

Тай Вэй тяжело вздохнул, наклонился и уткнулся лицом в ладони. Долго молчал, затем тихо спросил:

– Ты помнишь, я говорил, что тебе не подходит быть полицейским?

Фан Му кивнул:

– Конечно. Эти твои слова много лет не давали мне покоя.

Тай Вэй, словно разговаривая сам с собой, произнес:

– Как же вышло, что я проработал столько лет – и стал таким же? – Он вдруг усмехнулся: – Я не хочу, чтобы Су Линь сейчас поймали – полицейскому, наверное, не стоит так говорить, да?

Фан Му похлопал его по плечу:

– Я тебя понимаю.

– Старик сейчас в таком состоянии, что любой стресс может его добить, – тихо сказал Тай Вэй. – У заместителя начальника Чжао такой характер: если он узнает про зацепку с Русалкой, то точно не отпустит старика. Пока потерпим, а позже я сам ему все объясню.

В этот момент из палаты вышла Ми Нань, а за ней – Цзян Юйшу. Они вежливо попрощались. Когда Ми Нань подошла, на ее лице еще играла улыбка. Она села рядом с Тай Вэем и, увидев вопросительный взгляд Фан Му, прямо сказала:

– Без шансов. Дядюшка Гу слишком хитер: говорит так, что не подкопаешься… Ничего не удалось выведать.

Фан Му поднял брови.

– Ничего, я так и думал.

Ми Нань покачала головой:

– Мне эта Русалка становится все интереснее. Это ведь она у Лао Гу в сердце?

Тай Вэй фыркнул:

– Беспринципный старик, да еще эта… Не слишком ли я эгоистичен?

– Не нужно так думать, это естественно для человека.

– Это неправильно. – Тай Вэй медленно покачал головой. – Охотник не должен так думать о своей добыче.

Фан Му промолчал, про себя же тоже вздохнул. Но разве он один оказался в сложном положении?

* * *

Приют «Суншань». Утро. Большинство детей ушли в школу. Во дворе лишь несколько малышей играли среди клумб. Воспитатели кто развешивал белье, кто сидел у дверей кухни, перебирая овощи и тихо переговариваясь друг с другом. В мире, согретом теплым осеннем солнцем, царили умиротворение и покой.

Го Янь присел перед клеткой, поднося лежавшие у его ног листья ботвы к мордочке кролика. Тот был доволен, его маленький ротик постоянно жевал. Го Янь был сосредоточен и терпелив; он следил, не отрывая глаз, как листья постепенно исчезают во рту кролика. Внезапно почувствовал пинок в зад. Пошатнувшись, оглянулся – за его спиной стоял с суровым лицом Ся Тянь.

– Притворяешься хорошим мальчиком? – Он протянул руку и щелкнул его по голове. – Обычно ты больше всех дергал его за уши и мучил…

Го Янь уже собирался огрызнуться, но, увидев рядом Гу Лань, сразу опустил голову.

Та спокойно сказала:

– Не корми кролика слишком много, он может объесться.

Го Янь пробормотал «угу», послушно встал и вытер руки о брюки:

– Мама Гу, когда я смогу вернуться в школу?

– Подожди еще немного… – Гу Лань замялась. – Я поговорю со школой.

– Меня что, исключили? – испугался Го Янь.

Ся Тянь снова пнул его.

– Теперь испугался? А о чем думал, когда поджигал?

Гу Лань усмехнулась:

– Ничего, в крайнем случае переведем в другую школу.

Лицо Го Яня немного расслабилось.

– Тогда я… пойду помогу тетушке подметать.

Сказав это, он поклонился Гу Лань и побежал прочь. Та, глядя, как он вбегает в трехэтажный домик, вздохнула:

– Не пугай ты его.

Выражение лица Ся Тяня тоже смягчилось.

– Нужно дать ему урок, чтобы не думал, что все так просто обойдется.

– Да как же может все обойтись… – Гу Лань словно разговаривала сама с собой. – Ай Минбо не оставит это просто так.

– Хочет он или нет, но ему придется. – Ся Тянь фыркнул. – Ай Вэнь ведь не раскаялась, верно?

Гу Лань посмотрела на него. Ся Тянь перевел взгляд вдаль:

– Вождение в пьяном виде… Снова вождение в пьяном виде…

Гу Лань промолчала, плотно сжав губы; брови ее сдвинулись.

– Знаешь что… – Ся Тянь отшвырнул камень от своих ног. – Давай покончим с этим делом раз и навсегда.

Гу Лань помолчала несколько секунд, потом произнесла:

– Дай мне подумать.

– Нечего тут думать, это и так было в наших планах. – Ся Тянь усмехнулся. – Сделав это, мы сможем спокойно жить вместе. Да и история с Го Янем тоже решится… – Он сделал паузу. – Сам Ай Минбо говорил: зачинщик обязательно должен заплатить.

– Хватит! – с редким для нее раздражением резко оборвала его Гу Лань. – Мне нужно подумать!

Ся Тянь уже собирался возразить, как услышал звук тормозов у ворот приюта. Он инстинктивно обернулся и увидел, как из внедорожника «Вольво» вышла супружеская пара средних лет, с тревогой разглядывая трехэтажный домик перед собой.

Тетушка Чжао вышла из-за наполовину высохшей простыни:

– Кого вы ищете?

Мужчина сразу же спросил:

– Это приют «Суншань»?

Тетушка Чжао кивнула:

– А вы…

Мужчина тут же вытаращил глаза:

– Здесь есть парень по имени Го Янь?

Тетушка Чжао вздрогнула, не зная, признаваться или нет, и повернулась, чтобы послать другого воспитателя за директором Тун. Та быстро вышла во двор – и только представилась, как мужчина нетерпеливо объяснил причину визита:

– Позовите Го Яня, пусть идет с нами.

– Что вы вообще хотите? – Директор Тун запаниковала. – Сначала объясните толком.

– Мне нечего тебе объяснять! – Мужчина грубо указал на трехэтажный домик. – Отдадите мне его или нет? Если нет, я сам пойду искать!

Сказав это, не слушая возражений директора Тун, он оттолкнул ее и бросился к домику. Но, сделав два шага, почувствовал, как перед глазами потемнело – кто-то встал у него на пути. Затем его толкнули в грудь. Он хотел было кинуться в драку, но в груди возникла тупая боль, словно его только что ударили железной палкой.

Ся Тянь поднял руку:

– Говори спокойно и не размахивай руками.

Женщина, пришедшая с забиякой, увидев это, поспешила вмешаться:

– Мы просто пришли, чтобы Го Янь выступил свидетелем, ничего больше…

– Свидетелем? – Гу Лань медленно подошла. – А вы кто?

– Меня зовут Чэнь Шу, я мать Тянь Юэ. – Выражение ее лица было напряженным. – Его зовут Тянь Найвэнь, он отец Тянь Юэ.

– Тянь Юэ… – Гу Лань подняла брови. – А, так это та девушка, которую спас Го Янь?

– Спас? – Тянь Найвэнь тут же пришел в ярость. – Этот парень, черт возьми, похитил мою дочь!

– Следите за выражениями. – Гу Лань по-прежнему оставалась спокойной. – Го Янь совершил ошибку, но он сделал это ради вашей дочери.

– Кто, черт возьми, его просил? – Лицо Тянь Найвэня покраснело, он неистово размахивал руками. – Моя дочь нормально училась; почему он взял и поджег школу, а потом увел Тянь Юэ?

В этот момент Го Янь, услышав шум, тоже подошел к двери домика – и застыл, глядя на них. Увидев его, Тянь Найвэнь рассвирепел, бросился вперед, схватил его за воротник и заорал:

– А ну-ка идем со мной!

Го Янь испугался, инстинктивно отбил его руку и спрятался за спину подбежавшего Ся Тяня. Лицо последнего потемнело.

– Господин Тянь, если вы еще раз попробуете применить силу, я с вами не буду церемониться.

Тянь Найвэнь, опасаясь физической расправы, не посмел снова лезть в драку и только тыкал пальцем в Го Яня, осыпая его бранью:

– Ты, мелкий ублюдок, это ты погубил нашу Тянь Юэ!

– Раз уж вы пришли, давайте воспользуемся этой возможностью и все проясним. – Гу Лань медленно отчеканивала каждый слог. – Кто же на самом деле все начал?

– Да что тут прояснять? – закричал Тянь Найвэнь. – Мы воспитываем свою дочь, отправили ее в спецшколу, а этот мелкий ублюдок пришел и все испортил…

Гу Лань прямо посмотрела ему в глаза:

– Еще раз напоминаю: следите за выражениями!

Тянь Найвэнь осознал, что с этой женщиной тоже лучше не связываться, и хотя выражение его лица оставалось свирепым, тон стал намного мягче.

– Мы… мы потратили столько денег, нашли место, где ее смогут хорошо воспитывать, думали, что это направит ребенка на правильный путь… Но этот парень постоянно с ней заигрывал. Не знаю, что он там ей наговорил, но сумел заставить мою дочь сбежать…

– Это неправда! – Го Янь, не выдержав, вырвался из-за спины Ся Тяня. – Они обращались с Тянь Юэ как с преступницей! Издевались над ней, обрили голову, били током!

Тянь Найвэнь на мгновение опешил, его лицо попеременно то бледнело, то краснело. Но на словах он продолжал упрямиться:

– Она трудный подросток! Если не применить жесткие меры, как избавиться от дурных привычек? Там…

Гу Лань нахмурилась, прервав его:

– Вы считаете свою дочь трудным подростком?

Чэнь Шу поспешно сказала:

– Этого ребенка очень трудно воспитывать. Дома она с нами невежлива, постоянно…

– И поэтому ее нужно запирать в таком месте? – Вопросы Гу Лань сыпались один за другим. – Поэтому ее нужно тиранить, стричь наголо и бить током?

Чэнь Шу опешила, затем всхлипнула:

– Мы ничего не знали. Нам тогда всё так красиво расписывали…

– Вы врете! – Глаза Го Яня наполнились слезами. – Я ходил к вам, просил забрать Тянь Юэ. Но вы спешили в путешествие и вообще меня не слушали! – Он разрыдался. – Тянь Юэ – моя подруга, и я не мог смотреть, как она мучится в спецшколе…

Глядя на рыдающую жену, Тянь Найвэнь сник и замолчал. Во дворе на время воцарилась тишина, непонимающие воспитатели смотрели на них издалека. Несколько детей высунули головы из окон, с любопытством наблюдая за происходящим внизу.

Наконец Гу Лань медленно заговорила:

– Значит, вы всё же что-то знали о положении Тянь Юэ в школе… – Она сделала паузу. – Но не хотели терять радость от временного избавления от нее, поэтому выбрали самообман?

Чэнь Шу отчаянно замотала головой:

– Мы хотели ей добра, надеялись, что она станет воспитанной, вежливой, старательной девочкой…

– Отправив ее в такое место, вы могли со спокойной совестью считать, что выполнили свой родительский долг, – продолжила Гу Лань. – Что бы с ней ни случилось, вы считали, что это для ее же блага…

– А что нам было делать? – снова закричал Тянь Найвэнь. – Кто-то же должен был ее контролировать? У нас не было выбора, пришлось попросить других сделать это. Разве в этом есть что-то плохое?

– А почему вы хотите контролировать ее, а не любить? – Гу Лань кивнула в сторону домика: – Большинство детей здесь – брошенные, но они счастливее, чем Тянь Юэ. По крайней мере, их не бьют, не морят голодом, не бреют наголо и не используют на них электрошокеры.

Го Янь вдруг громко выкрикнул:

– Тянь Юэ говорила, что блины в нашем приюте – самая вкусная вещь, которую она когда-либо ела!

Тянь Найвэнь тяжело дышал, его взгляд стал отсутствующим. Гу Лань покачала головой.

– Вы не заслуживаете быть родителями. Возвращайтесь, я не позволю Го Яню уйти с вами.

Чэнь Шу, заплакав еще сильнее, подошла и схватила Гу Лань за руку.

– Все, что вы говорите, правильно… но сейчас только Го Янь может спасти Тянь Юэ.

Гу Лань нахмурилась:

– Что?

Чэнь Шу не могла вымолвить ни слова. Тянь Найвэнь вздохнул:

– Директор Ай не отпускает этих детей. Тот парень, который поджег общежитие для персонала, уже арестован. Остальных… – Он посмотрел на шокированного Го Яня. – Включая Тянь Юэ… Короче, директор Ай заявил, что, даже если не удастся посадить их в тюрьму, он отправит их на принудительное воспитание на три года.

Лицо Гу Лань дернулось.

– И что?

Тянь Найвэнь вяло поднял руку и указал на Го Яня:

– Я хочу, чтобы вот он выступил свидетелем для Тянь Юэ, доказал, что она не имеет никакого отношения к поджогу, не планировала и не участвовала в нем.

Директор Тун наконец не выдержала:

– А наш ребенок? Что будет с ним?

– Мы можем компенсировать Го Яню… – Тянь Найвэнь опустил голову, не смея смотреть на нее, его голос становился все тише. – Часть компенсации, которую требует директор Ай. Мы можем…

– Я поняла. – Гу Лань вдруг прищурилась. – Уходите.

Тянь Найвэнь вздрогнул, в его тоне появились мольба.

– Нужно только, чтобы Го Янь подтвердил…

– Уходите. – Тон Гу Лань был твердым и бескомпромиссным. – Я не согласна.

Директор Тун была не менее решительна:

– Я тоже не согласна!

Тянь Найвэнь уже собирался что-то сказать, но Ся Тянь схватил его за воротник и толкнул к внедорожнику:

– Немедленно уезжайте!

Супругам ничего не оставалось, как по очереди сесть в машину. Чэнь Шу, сидя на пассажирском сиденье, плакала, закрыв лицо руками. Тянь Найвэнь, держа руль, долго смотрел на них, его взгляд был полон обиды. Через несколько минут он, казалось, что-то решил, выругался, сдал назад, выехал со двора и скрылся в облаке пыли.

Го Янь провожал их взглядом, пока они не покинули приют; по его лицу было видно, как в нем борются разные чувства. Директор Тун увела его в домик, помахав рукой другим воспитателям:

– Хватит глазеть, готовьте обед.

В мгновение ока во дворе остались только Ся Тянь и Гу Лань, которая некоторое время молча стояла, затем медленно направилась к клетке с кроликом. Ся Тянь последовал за ней.

– Этот Ай Минбо перегибает палку… – Он огляделся. – То, о чем я тебе говорил, – как насчет этого?

Гу Лань присела на корточки, долго глядя на кролика в клетке. Пушистый малыш с нетерпением шевелил ноздрями.

– Покончим с ним раз и навсегда. – Сказал Ся Тянь. – И Го Яня можно будет спасти, как думаешь?

– Я уже сказала, – произнесла Гу Лань, не поднимая головы. – Дай мне подумать.

Получив отпор, Ся Тянь недовольно пробурчал:

– Ладно. Но думай недолго. Я могу подождать, а вот Ай Минбо – нет.

С этими словами он засунул руки в карманы и побрел обратно во двор.

Гу Лань подняла с земли ботву и сунула ее в клетку. Маленький кролик тут же ухватил листья и быстро начал жевать.

* * *

Чжао Дэцзюнь швырнул лежавший у него отчет об экспертизе на стол, поднял глаза и посмотрел на невозмутимого Ай Минбо, затем на опустившую голову, напряженную Ай Вэнь.

– Содержание алкоголя в крови – ноль.

Ай Минбо развел руками:

– Значит, всё в порядке?

Чжао Дэцзюнь, казалось, не удивился. В конце концов, анализ крови у Ай Вэнь взяли почти через семь часов после происшествия, и такой результат был ожидаем.

– Хм, мы не можем установить, что Ай Вэнь подозревается в умышленном преступлении. Продолжим содержание под подпиской о невыезде. – Чжао Дэцзюнь кивнул. – Однако она по-прежнему виновна в оставлении места ДТП. Передадим дело в автоинспекцию.

– Ладно. – Ай Минбо встал, собираясь уходить. – Но сначала я заберу дочку домой.

– Подождите. – Чжао Дэцзюнь взмахом руки остановил их, но, не сказав ни слова, сначала закурил сигарету. Затем сквозь поднимающийся дымок безмолвно уставился на Ай Вэнь. Девушка подняла голову, встретила взгляд Чжао Дэцзюня, невольно вздрогнула и снова опустила глаза. – Ай Вэнь, ты вчера вечером пила или нет?

Ай Минбо опередил дочь с ответом:

– Конечно, нет. Она не могла пить и потом сесть за руль.

Чжао Дэцзюнь сделал вид, что не слышит его, по-прежнему безотрывно глядя на Ай Вэнь. Та закрыла глаза и покачала головой.

– Тогда как ты объяснишь открытую бутылку вина в машине?

– Осталась после встречи с друзьями, ну, раньше, – быстро ответила Ай Вэнь. – Все время лежала в машине нетронутой.

– На записях с камер видно, что твоя машина ехала зигзагами.

– Была не в настроении, – выпалила Ай Вэнь. – Отвлеклась. Очень жаль, что повредила ограждение. Готова компенсировать.

– Почему не сразу сообщила в полицию?

– Испугалась.

Чжао Дэцзюнь, помолчав, сказал:

– Вообще-то ты не можешь доказать, что тогда не пила.

Ай Минбо тут же отреагировал:

– А вы не можете доказать, что она тогда пила.

– Хе-хе… – Чжао Дэцзюнь усмехнулся. – Да. Странно, правда?

Ай Минбо встал:

– Мы можем идти?

– Конечно. – Чжао Дэцзюнь кивнул. – С вами свяжется автоинспекция. Думаю… – Он поднял брови. – Думаю, Ай Вэнь оштрафуют и, возможно, подвергнут административному задержанию на срок до пятнадцати суток.

Мышцы на лице Ай Минбо дернулись.

– Понял. Я требую принудительного воспитания для тех детей. Прошу вас как можно скорее принять решение по этому вопросу.

Чжао Дэцзюнь, уставившись на него, медленно произнес:

– Вы обязательно хотите этого?

Лицо Ай Минбо потемнело.

– А разве нельзя?

– Можно. Просто мне кажется, что вы слишком сосредоточены на том, как разобраться с теми детьми. – Чжао Дэцзюнь сделал паузу. – Вы разве не замечаете, что столько необычных вещей происходит с вашей дочерью? Вам не кажется это странным?

Лицо Ай Минбо тут же стало бледным как полотно. Спустя несколько секунд он взял себя в руки и с трудом выдавил улыбку.

– Да, это очень странно.

* * *

По пути домой на машине Ай Минбо все время говорил через блютус-гарнитуру. Он воспользовался несколькими своими связями, вновь и вновь гарантируя полную компенсацию за поврежденное ограждение. Когда он все уладил, выражение его лица немного смягчилось, но Ай Минбо больше не хотел разговаривать и молча доехал до своего гаража.

Как только они вышли из машины, Ай Вэнь быстро побежала к двери. Однако сделала лишь два шага, когда отец схватил ее за руку. Ай Вэнь вскрикнула. Но он остался непреклонен и силой втащил дочь в дом.

Жена, услышав шум, вышла и, увидев мрачного Ай Минбо, не посмела вмешаться – лишь смотрела, как он тащит отчаянно сопротивляющуюся, брыкающуюся Ай Вэнь на второй этаж в спальню.

Заперев дверь, Ай Минбо толкнул дочь на кровать, а сам придвинул стул и сел рядом, тяжело дыша. Ай Вэнь сжалась в углу, обхватив колени руками и глядя на отца с ужасом на лице. Ай Минбо с трудом успокоил дыхание, еще несколько раз кашлянул и спросил:

– Что происходит?

Ай Вэнь лишь таращила глаза, не говоря ни слова.

– Я спрашиваю, что происходит? – Голос Ай Минбо был хриплым, в нем чувствовалась злоба. – Зачем ты сбежала?

– Мне… мне было очень тяжело сидеть дома. – Ай Вэнь свернулась калачиком. – Я… я просто вышла подышать.

– Зачем ты поехала на машине? – Ай Минбо приблизился к дочери, его глаза, казалось, вот-вот нальются кровью. – Зачем ты взяла именно ту машину?

– Я просто хотела… прокатиться.

– Прокатиться? Ты знаешь, как опасно на улице? Ты знаешь, сколько сил я потратил, чтобы спасти тебе жизнь? – Ай Минбо пылал от ярости. – Сколько еще проблем ты хочешь мне доставить?

Ай Вэнь опустила голову, все ее тело дрожало.

– И еще: ты пила или нет?

Проглотив слово «нет», Ай Вэнь выдохнула:

– Пила.

– Откуда вино?

– Купила на улице.

– Сколько выпила?

– Пол… полбутылки.

Зубы Ай Минбо скрипели, он пристально смотрел на дрожащую дочь:

– Ты говоришь правду?

Девушка, уткнувшись в колени, кивнула.

Отец сжал кулаки и с силой ударил по письменному столу у кровати.

– Почему – ты – ничему – не – учишься?!

Рев, словно вырвавшийся из его груди, эхом отозвался в спальне. Ай Вэнь в ужасе закрыла уши, ее тело сложилось почти пополам.

Все еще не успокоившись, Ай Минбо схватил зарядный шнур от телефона у кровати и начал без разбора хлестать им дочь. Ай Вэнь снова закричала, отчаянно натягивая на себя одеяло, однако на ее кистях и предплечьях уже проступили красные полосы.

Ай Минбо не щадил ее, пока у самого не осталось сил; только тогда он бросил шнур, повалился на стул и тяжело задышал. Ай Вэнь под одеялом разрыдалась.

Долгое время спустя Ай Минбо с трудом заговорил; во рту у него стоял привкус крови:

– Ай Вэнь, ты натворила бед, а я изо всех сил старался все уладить, защитить тебя… Ничего не поделаешь, потому что я твой отец. – Он с трудом сглотнул слюну. – Я думал, ты разумный ребенок, думал, ты больше не повторишь ту же ошибку… – Всхлипнул. – Но я ошибался. Ты раз за разом нарушаешь мои запреты. Я говорил тебе, что если еще раз сбежишь, то переломаю тебе ноги… Не переломаю. Я сдаюсь, хорошо? – Его тон стал скорбным: – Ты не ценишь свою жизнь. Ладно, не цени. Хочешь умереть – умирай, я тебя не держу. Умрем вместе, хорошо? Мама и я умрем вместе с тобой, хорошо?

Ай Вэнь зарыдала в голос.

Полуденное солнце было палящим. Большинство людей в поселке в это время ушли на работу, в каждом домике царила тишина. Поэтому, хотя плач девушки был громким и печальным, его никто не услышал. В том числе и мужчина на пятом этаже особняка наискосок.

Чжэн Сунлинь не мог слышать, но через бинокль видел то, как Ай Минбо наказывал Ай Вэнь. Однако он не чувствовал удовлетворения. Наоборот, рука, державшая бинокль, сжималась все крепче, пока пальцы не свело судорогой, а костяшки не побелели.

* * *

Благодаря неустанным усилиям судмедэксперта Тэна наконец удалось выделить ДНК донора из тела Бао Шанъи. После внесения в базу и сравнения обнаруженные генетические маркеры совпали с данными одного человека в базе, индекс родства достиг 99,76 %. По результатам расследования, этот человек в базе – женщина двадцати семи лет, осужденная за мошенничество на четыре года лишения свободы, в настоящее время отбывает наказание в женской тюрьме в провинции Хэйлунцзян.

Фан Му и Ми Нань сидели в комнате для встреч, вместе просматривая материалы дела Хуан На. Несмотря на молодой возраст, ее жизненный опыт можно было назвать «богатым и разнообразным». Хуан На была родом из города Цитайхэ провинции Хэйлунцзян, бросила школу после девятого класса, год проработала официанткой в местном ресторане, затем уволилась и начала вести разгульную жизнь. В 2002 году была приговорена к десяти суткам административного ареста за кражу, в 2003 году ее осудили на один год лишения свободы условно с испытательным сроком; затем два года за хулиганство. В 2006 году Хуан На начала употреблять запрещенные препараты, в 2007 году ее отправили на принудительное лечение от наркозависимости на два года, после 2009 года еще несколько раз подвергали административному аресту за правонарушения, связанные с той же проблемой. В 2011 году Хуан На была приговорена народным судом района Синьсин города Цитайхэ к четырем годам лишения свободы за мошенничество.

– Эта девушка тоже не из благополучных, – вздохнул Фан Му. – Так молода, а уже столько натворила…

– Нам стоит поблагодарить ее за беспокойный нрав. – Ми Нань закрыла дело. – Иначе мы не смогли бы установить связь с тем донором.

Лицо Фан Му потемнело. По словам Лао Тэна, донор женского пола – и Хуан На, скорее всего, приходится ей матерью. Однако она сейчас в заключении… Предыдущая идея Фан Му о «матери-мстительнице» разбилась вдребезги. Это сильно его расстроило, и он даже начал сомневаться, не повел ли с самого начала оперативную группу по ложному следу.

Ми Нань же не придала этому значения:

– По крайней мере, мы узнали пол и происхождение донора, это большой прорыв.

– Возможно, почка, пересаженная Бао Шанъи, и роговица с печенью вообще не принадлежат одному человеку, – фыркнул Фан Му. – Лучше бы ты утешила меня этим.

– Я не хочу тебя утешать, – спокойно сказала Ми Нань. – Вместо того чтобы жалеть себя, лучше подумай, как дочь Хуан На могла быть связана с Русалкой.

– Какая еще Русалка… – уныло произнес Фан Му. – Может, это все наши фантазии, самообман?

– Нет… – Ми Нань закрыла дело. – Я верю тебе.

Сердце Фан Му екнуло. В этот момент дверь комнаты для встреч открылась. Надзирательница привела молодую женщину с короткой стрижкой, одетую в тюремную робу.

Хуан На выглядела намного старше своего реального возраста. Длительное употребление запрещенных веществ необратимо разрушило ее внешность и здоровье. Хотя она была полнее, чем на фотографии в деле, ее вид был все таким же унылым и тусклым. Когда она села напротив Фан Му и Ми Нань, от нее словно исходил запах разложения.

Хуан На сидела в привычной для заключенных смиренной позе. Однако Фан Му заметил, что она все время украдкой разглядывает его и Ми Нань; выражение ее лица было беспокойным.

Ми Нань заговорила первой:

– Вас зовут Хуан На?

Та кивнула:

– Да.

– Мы из Управления общественной безопасности города С. – Ми Нань достала блокнот и ручку. – И пришли к вам, надеясь на ваше содействие в расследовании одного дела.

Хуан На, еще более напрягшись, поежилась и осторожно спросила:

– О чем идет речь?

– Вы единственный ребенок в семье, верно?

– Да.

– У вас есть дети?

– А? – Хуан На моргнула. – Что?

Надзирательница, стоявшая сзади, нетерпеливо произнесла:

– Спрашивают, рожала ты или нет.

Хуан На обернулась и подобострастно улыбнулась ей:

– Рожала.

– Где родила?

– В родильном доме города Цитайхэ.

– В каком году?

Хуан На подумала:

– В две тысячи шестом, кажется… летом.

– Конкретнее.

– В июле… точную дату не помню.

Ми Нань подняла голову:

– Вы не помните дату рождения ребенка?

Хуан На, опустив голову, молчала.

Ми Нань продолжила расспрашивать:

– Мальчик или девочка?

– Девочка.

Фан Му выпрямился:

– Где сейчас ребенок?

Хуан На вдруг горько усмехнулась и указала пальцем вверх.

Фан Му посмотрел на нее:

– Что это значит?

Надзирательница снова рявкнула:

– Отвечай как следует!

Хуан На, вздрогнув, тихо ответила:

– Ребенок умер, когда ему было чуть больше года.

– Умер? – удивился Фан Му.

– Да… – Хуан На разрыдалась, но ее глаза оставались сухими. – Я тогда принимала дурь… это повлияло на ребенка, он родился с пороком сердца.

Фан Му прищурился:

– А потом?

– Кремировали. – Хуан На вытерла нос. – В крематории города Цитайхэ.

Ми Нань задумалась:

– Что еще вы можете добавить об этом ребенке?

Хуан На покачала головой:

– Ничего.

Ми Нань медленно, отчеканивая каждое слово, сказала:

– Если вы лжете, то понесете ответственность по закону, понимаете?

– Понимаю… – Хуан На закивала. – Правительству я не смею лгать. – Затем она посмотрела на Фан Му и Ми Нань и осторожно спросила: – Вы… почему спрашиваете именно об этом ребенке?

Ми Нань вздохнула, потерла виски и помахала рукой надзирательнице:

– Отведите ее обратно.

Выйдя за ворота женской тюрьмы, Фан Му и Ми Нань сели в машину и на время замолчали. Фан Му открыл окно, закурил сигарету, повернулся и спросил:

– Что думаешь?

Ми Нань облокотилась на дверь машины, задумчиво кусая ногти. Через некоторое время она покачала головой.

– Хуан На, возможно, лжет.

– Верно, – согласился Фан Му. – Если все было так, как она сказала, и девочка умерла в две тысячи седьмом, то почка в теле Бао Шанъи не могла быть ее.

– Хуан На начала принимать запрещенные вещества в две тысячи шестом году, что значительно увеличило ее ежедневные расходы, – задумчиво сказала Ми Нань. – Она изначально была совершенно равнодушна к ребенку, даже не помнит даты рождения… – Она посмотрела на Фан Му. – Может, продала того ребенка, чтобы раздобыть денег на дурь?

– Маловероятно. – Фан Му скривил губы. – Иначе она могла бы просто сказать, что выбросила, сожгла или где-то закопала тело ребенка. Так нам было бы трудно проверить – ей совсем не нужно было упоминать крематорий Цитайхэ.

– Раз она упомянула, значит, все просто. – Ми Нань пристегнула ремень безопасности, ее тон был легким. – Давай просто проверим крематорий Цитайхэ.

Фан Му посмотрел в навигаторе расстояние между городами – около четырехсот шестидесяти километров. Не теряя времени, он купил в придорожном магазине печенье, хлеб, сосиски и воду – и они поспешно отправились в путь, время от времени обсуждая дело.

После въезда на скоростную дорогу пейзаж за окном стал однообразным и скучным. У Фан Му и Ми Нань не осталось тем для разговоров. На самом деле любая тема, которую они затрагивали, кроме работы, приводила к очень неловкой ситуации. Помолчав минут десять, Фан Му сказал:

– Еще четыре часа езды; может, отдохнешь немного?

Ми Нань пробормотала «ага», открыла бутылку воды и поставила ее в подстаканник. Затем откинула спинку сиденья и закрыла глаза. Фан Му, вздохнув с облегчением, попытался сосредоточиться на дороге. Однако в его голове постоянно крутилась мысль о женщине, спавшей рядом. В последний раз они так мчались по дороге, расследуя прошлое Цзян Я в деле «Огни города». Тогда у него еще было десять пальцев, а она еще не знала вкуса разлуки…

Фан Му повернул голову и посмотрел на нее. Ми Нань сидела, закутавшись в куртку и слегка отвернув лицо; волосы были убраны за ухо, открывая гладкую щеку. Однако, присмотревшись, можно было заметить легкие морщинки в уголках ее глаз.

Столько лет прошло…

После того как они снова появились в жизни друг друга, казалось, невидимая рука стерла тот пустой промежуток времени. Но Фан Му отчетливо понимал: трещина остается трещиной. Как отрезанный палец – рана затянется, но рука никогда не станет прежней. Культя будет чесаться, болеть и в преддверии бури безмолвно напоминать ему: когда-то было разрывающее сердце страдание, когда-то были незабываемые чувства…

Фан Му снова вспомнил о «городе-убежище», о котором рассказывал Лао Гу. Бог дает шанс, но и дает и испытания. Если не раскаяться искренне, ты никогда не сможешь покинуть «город-убежище». Его высокие стены стоят там, переполненная ненависть ждет там. Фан Му не знал, готов ли он, не знал, что ждет его – открытые ворота или последний суд. Она говорила, что убьет его своими руками, и это была не шутка. Если Ми Нань действительно приговорила Фан Му к смертной казни в своем сердце, то «город-убежище» никогда не откроется.

Ми Нань повернулась, шмыгнула носом и закуталась в куртку еще плотнее. Фан Му посмотрел в зеркало заднего вида на тонкое одеяло на заднем сиденье. Одной рукой держа руль, изо всех сил потянулся назад…

Вдруг Ми Нань холодно сказала:

– Веди машину как следует.

Фан Му вздрогнул и поспешно выпрямился. Через несколько секунд он украдкой взглянул на Ми Нань. Та слегка приоткрыла глаза и, кажется, с укором посмотрела на него, затем снова закрыла их.

Этот мимолетный взгляд, однако, поднял настроение Фан Му. Он собрался, глядя на, казалось бы, бесконечную скоростную дорогу впереди, и еще сильнее нажал на педаль газа.

* * *

Через четыре часа они прибыли в крематорий Цитайхэ и направились прямо в центр похоронных услуг. Показали сотрудникам удостоверения и объяснили цель визита; те охотно согласились помочь. Проверив записи о кремациях, обнаружили, что в октябре 2007 года действительно кремировали умершую от болезни маленькую девочку. Умершую звали Хуан Мэнмэн, а имя родственника, зарегистрированного в крематории, было именно Хуан На.

Даже всегда спокойная и невозмутимая Ми Нань не могла не разочароваться. Всю дорогу обратно к машине она молчала, затем долго кусала ногти.

– Неужели Хуан На не лгала? Но как тогда объяснить почку в теле Бао Шанъи?

Фан Му не ответил, работая с навигатором на телефоне.

– Возвращаемся? – Ми Нань несколько приуныла. – Ладно, придумаем что-нибудь еще…

– Нет, едем в родильный дом Цитайхэ! – Фан Му завел машину. – Хуан На соврала лишь в этой части.

Ми Нань широко раскрыла глаза:

– В этой части?

Когда они добрались до родильного дома Цитайхэ, уже приближался конец рабочего дня. Сотрудница регистратуры хоть и нехотя, но поднялась и пошла в архив. Вернувшись, нетерпеливо бросила на стол копию записи о рождении.

– Вот вам запись о рождении того ребенка. Девятнадцатого июля две тысячи шестого года, врожденный порок сердца, мать Хуан На, правильно?

Фан Му внимательно изучил запись о рождении и обнаружил, что графа «отец» пуста.

– Отец ребенка не приходил?

– Не указан… – Сотрудница скривила губы. – Наверное, незапланированная беременность.

Ми Нань вздохнула, потеряв интерес к записи о рождении.

– От рождения до смерти, полная траектория… Тупик.

Выражение лица Фан Му по-прежнему не изменилось. Он снова обратился к сотруднице:

– Не могли бы вы потрудиться еще раз проверить, есть ли у Хуан На другие записи о родах в вашем учреждении?

Сотрудница подняла брови:

– Что?..

В этот момент вошел сотрудник-мужчина, держа в руках несколько листов бумаги.

– Сестра, у Хуан На есть еще одна запись; какая вам нужна?

На лице женщины-сотрудницы отразилось удивление. Фан Му спокойно кивнул:

– Кажется, вам не нужно бегать еще раз…

* * *

Сидя на пассажирском месте, Ми Нань перелистывала записи о рождении и взволнованно говорила:

– Как я могла не подумать?.. Двое! ДНК не обманешь!

Фан Му усмехнулся:

– Помнишь, когда мы допрашивали Хуан На, она спросила: «Почему вы спрашиваете именно об этом ребенке?»

– «Именно об этом…» – Ми Нань махнула рукой. – Я даже не обратила внимания.

– Первый ребенок Хуан На, тоже девочка, родилась двадцать второго апреля две тысячи третьего года, – продолжил Фан Му. – Тогда ей еще не было восемнадцати; вероятно, тоже незапланированная беременность.

– Значит, эта девочка и есть донор… – Волнение Ми Нань немного поутихло. – Ей всего десять лет.

– Верно. – Лицо Фан Му стало серьезным. – Нам нужно выяснить, где этот ребенок, и тогда мы узнаем о ее близких. – Он посмотрел на часы. – Сейчас уже поздновато для допросов; может, переночуем и пойдем к Хуан На завтра?

– Нет. Возвращаемся в тюрьму сейчас же, – решительно сказала Ми Нань. – Я не могу ждать ни минуты.

Они возвратились в женскую тюрьму уже после девяти вечера. Время допросов уже прошло, но благодаря настойчивости Ми Нань тюремная администрация в итоге согласилась организовать еще одну встречу.

К их повторному визиту Хуан На отнеслась очень напряженно. Фан Му не стал ходить вокруг да около и прямо положил перед ней то свидетельство о рождении. Хуан На взглянула на него, и лицо ее побелело. Затем она подняла глаза на Фан Му и Ми Нань; в ее взгляде было больше недоумения, чем испуга.

– Хуан На, где этот ребенок? – спросил Фан Му.

– Что с ней?

– Отвечай на вопрос.

Хуан На пристально смотрела на него. Фан Му молча смотрел ей в глаза. Через несколько секунд она отвела взгляд.

– Отдала.

Фан Му нахмурился:

– Кому отдала?

– Не знаю… – Хуан На опустила голову, теребя уголок одежды. – Я тогда была маленькой, не могла растить, мама отдала…

– Хуан На, твоя мать еще жива, – медленно сказал Фан Му, в его голосе явственно звучало предупреждение. – Мы можем всё проверить, это лишь вопрос времени. И обязательно выясним, где этот ребенок, понимаешь?

Хуан На отвернулась, поджав губы и выглядя еще более растерянной.

– Ты продала ребенка? – глухим голосом спросила Ми Нань.

– Нет! – В глазах Хуан На заблестели слезы. – Я плохо себя вела, но я не настолько бессердечна!

Фан Му, подумав, спросил:

– Когда отдали ребенка?

– Не прошло и двух месяцев. – Хуан На вытерла слезы. – У меня действительно не было выбора…

Фан Му усмехнулся:

– Хуан На, максимальное наказание за оставление ребенка – пять лет лишения свободы, срок давности – десять лет.

Хуан На моргнула:

– Что?

– Я хочу сказать, что сейчас признать оставление ребенка – не проблема. – Фан Му развел руками. – Прошло уже десять лет, и судебные органы не будут преследовать тебя.

Хуан На посмотрела на Ми Нань. Та кивнула:

– Он тебя не обманывает.

Хуан На прикусила губу, помолчала и тихо сказала:

– У меня еще два года срока, а я не хочу, чтобы его увеличили…

– Не волнуйся. – Ми Нань открыла блокнот. – Говори.

Хуан На вздохнула:

– Мне тогда было всего семнадцать. Как сказать… я ничего не понимала, мужчина говорил ласковые слова, угощал меня, и я думала, что это любовь… Потом появился ребенок. Я была в ужасе – сама еще ребенок, вообще не знала, как быть матерью…

– Почему решила рожать? – спросила Ми Нань.

– Отец ребенка сказал, что женится на мне. Я подумала, пусть так, хотя из-за возраста мы не могли расписаться, но сначала создадим семью, ведь ребенок уже есть… – Хуан На горько усмехнулась. – Когда живот был уже большой, я пошла искать этого мужика в караоке, где он работал, и обнаружила его с другой женщиной. Я обезумела от злости, все там перевернула… Позже меня осудили за хулиганство, но из-за беременности дали условный срок.

– А потом?

– Можно мне сигарету?

Фан Му посмотрел на надзирательницу в углу; та слушала, замерев и глядя куда-то в сторону. Он вынул сигарету и протянул Хуан На, затем помог ей поджечь ее. Она глубоко затянулась, на ее лице промелькнуло и исчезло удовольствие.

– Во мне была злость. «Черт, я что, без тебя не смогу вырастить ребенка?» – Хуан На уставилась на дым перед собой, ее взгляд постепенно терял фокус. – Но, черт возьми, правда не смогла…

– Что это значит?

– Как только девочке исполнился месяц, я почувствовала неладное; казалось, она ничего не слышит. – Хуан На покачала головой. – Отнесла ее в больницу на обследование. Врожденная глухота…

По ее щекам потекли слезы. Хуан На смахнула их рукой и вытерла ее о брюки.

– Я совсем отчаялась. Никакой надежды не осталось. – Она посмотрела на Фан Му. – Мне всего семнадцать лет, и я должна провести всю жизнь с больным ребенком?

Ми Нань медленно, отчеканивая каждое слово, сказала:

– Поэтому…

– Угу. – Хуан На, поправив волосы, покрутила окурок в пальцах. – Я увезла ее в другой город, а выйдя с поезда, оставила на скамейке перед вокзалом. – Она вдруг подняла голову и заплакала. – Я ушла только после того, как увидела, как полицейские забрали ее…

– Где?

– Город С., Северный вокзал. – Хуан На закрыла глаза. – Южная площадь.

Фан Му помолчал несколько секунд, тяжело вздохнул и кивнул Ми Нань:

– Пошли.

Ми Нань молча убрала блокнот и встала.

– Что с ней? – с тревогой спросила Хуан На.

Фан Му кивнул надзирательнице:

– Пожалуйста, отведите ее обратно.

Надзирательница, тоже выглядевшая печальной, подошла и взяла Хуан На за руку. Но та оттолкнула ее и закричала хриплым голосом:

– Почему вы спрашиваете об этом, что с ней на самом деле?.. – Горло ее сжалось. – Мою дочь, старшую дочь, зовут Хуан Цзинцзин…

Фан Му обернулся в дверях и уставился на лицо, залитое слезами и соплями:

– Это уже не важно.

Глава 25. Близкий свет

Ся Тянь приложил палец к сканеру. Внутри железной двери послышался звук вращающихся шестеренок, затем щелчок – дверь открылась. Он поднял лежавший у ног пакет с продуктами, вошел в прихожую и крикнул: «Ланьлань!»

Никакого ответа не последовало. Ся Тянь переобулся в тапочки и обошел все комнаты – дома никого.

Нет дома. Нет в офисе. Телефон не отвечает. В «Вичате» тишина.

Гу Лань необъяснимо исчезла.

Ся Тянь посидел некоторое время в гостиной, посмотрел на настенные часы. Сейчас шесть часов вечера – возможно, деловая встреча, возможно, пошла в сауну, возможно, просто хочет побыть одна…

Он снял куртку, взял продукты и пошел на кухню, где принялся за работу. Очистил ямс, нарезал кусками, ошпарил свиные ребрышки кипятком, положил их в холодную воду и дал ей закипеть, после чего переключил на медленный огонь. Почистил рыбу и вынул из нее жабры и внутренности, обвалял в кукурузном крахмале, слегка обжарил в масле, добавил бульон и приправы. Нарезал брокколи на кусочки, ошпарил и отложил. Перевернул в духовке куриные крылышки. Вкусные запахи становились всё насыщеннее.

Ся Тянь, словно примерный семьянин, молча и умело управлялся на кухне. Суп с ребрышками был готов, свежая китайская капуста ждала своей очереди. Рыбу в соусе оставалось лишь немного потушить до выпаривания жидкости. Он выключил газ, снял фартук, вернулся в гостиную, закурил и снова позвонил Гу Лань. Снова никто не взял трубку. Опять посмотрел на часы – уже начало восьмого. Включил телевизор, безучастно смотря новости и время от времени прислушиваясь к звукам у двери. Прогноз погоды. На всем севере скоро наступит осень и температура резко упадет…

Почувствовав раздражение, Ся Тянь сделал несколько кругов по гостиной, выкурил сигарету и вернулся на кухню. Через несколько минут на столе уже стояли три блюда и суп. Он достал пиво из холодильника, глядя, как на холодной банке постепенно появляются и стекают вниз мелкие капли воды, пропитывая скатерть. Открыл ее – и медленно цедил. Несколько раз брал палочки для еды и снова клал их. После нескольких банок пива еда на столе осталась нетронутой, а в пепельнице прибавилось несколько скрученных окурков.

Стрелки часов показывали девять вечера. Ся Тянь чувствовал досаду и обиду. После пожара в спецшколе Гу Лань, казалось, снова вернулась к своей прежней тревожной, суровой манере общения. Та страстная и полная надежд ночь словно была лишь наполовину завершенной прекрасной мечтой. Обычная и желанная жизнь только началась – и тут же оборвалась. Как мыльный пузырь, долетевший до глаз, но не успевший показать свои яркие цвета, с хлопком лопнул.

Ся Тянь очень не хотел мириться с этим. Да, он уже привык сражаться и двигаться впотьмах на ощупь, но зачем ему было дано мельком увидеть тот мерцающий выход? Этой искры было достаточно, чтобы воспламенить все его тело.

Он изо всех сил пытался доказать, что это не сон. Да, спокойствие и счастье впереди, на расстоянии вытянутой руки. Однако, как и остывшие блюда на столе, их с ней мечты в конце концов оказались лишь фантазией…

Алкоголь постепенно ударил в голову, низ живота распирало. Ся Тянь, качаясь, встал, желая сходить в туалет и хорошенько облегчиться. Сделав два шага, он услышал щелчок замка, и Гу Лань, пошатываясь, ввалилась внутрь. Подняв голову и увидев Ся Тяня, не удивилась – лишь помахала ему рукой. Затем она сбросила сумку, стянула туфли и, прикрыв рукой рот, бросилась в туалет.

Ся Тянь поспешно последовал за ней. Гу Лань стояла на коленях перед унитазом, ее рвало; пахло алкоголем, желудочной кислотой и какой-то пищей. Гу Лань держалась за унитаз, одной рукой размахивая у себя за спиной:

– Выйди! Выйди!

Хорошо ее зная, Ся Тянь понимал: она не хочет, чтобы кто-либо видел ее в таком жалком виде. Он послушно вышел, налил стакан горячей воды и сел за стол, ожидая ее.

Прошло довольно много времени, прежде чем Гу Лань вышла из туалета. Ее лицо было бледным, лоб и щеки – влажными, на волосах у висков блестели капли воды. Она сбросила плащ на диван, подошла к столу и грузно опустилась на стул, тяжело дыша. Ся Тянь пододвинул к ней стакан воды. Гу Лань взяла стакан, сделала маленький глоток и обхватила голову руками; из ее рта вырывался тяжелый перегар.

– Получше? – тихо спросил Ся Тянь. – Не хочешь немного супа с ребрышками?

– Не надо. – Гу Лань медленно покачала головой. – Все еще тошнит.

– Почему так много выпила? – Ся Тянь нахмурился. – С кем?

Гу Лань не ответила, лишь с силой терла лоб.

– Почему не брала трубку?

– Было неудобно.

– В смысле неудобно? – сдерживая гнев, спросил Ся Тянь. – Не могла ответить на мой звонок?

Гу Лань подняла глаза:

– Я обсуждала дела и не хотела, чтобы мешали…

– Какие дела? Дела, которые нужно скрывать от меня?

Едва сказав это, Ся Тянь сам нашел это смешным – как же он похож на ревнивого мужа, который допрашивает вернувшуюся пьяной поздно вечером жену! Однако эта мысль утихомирила бо́льшую часть его злости. Он смотрел на Гу Лань, страдающую от похмелья, и сердце у него щемило от жалости. Он встал.

– Пойду подогрею тебе молока.

– Не надо… – Гу Лань покачала головой. – Просто посиди со мной немного.

Они молча сидели за столом друг напротив друга. Какое-то время спустя Гу Лань тяжело выдохнула и с трудом выдавила улыбку.

– Заставила тебя волноваться… – Она взглянула на нетронутые блюда на столе, скривила губы. – Жаль.

– Ничего страшного, – успокоил ее Ся Тянь. – Разогреем и съедим.

– Ты еще не ел?

– Неважно, – осторожно сказал Ся Тянь. – Сегодня вечером…

– А вот и твое любопытство… – Гу Лань горько усмехнулась. – Ужинала с секретарем Сун.

– А?

Гу Лань вздохнула:

– Ай Минбо действительно требует принудительного воспитания для Го Яня, он не пугает нас просто так.

Сердце Ся Тяня сжалось.

– Что говорит полиция?

– Принудительное воспитание в законе прописано нечетко и применяется гибко. В случае Го Яня есть пространство как для применения, так и для неприменения, – тихо сказала Гу Лань. – Поэтому мне нужно придумать выход.

– Дело улажено?

– Лао Сун не дал мне четкого согласия. – Гу Лань покачала головой. – У Ай Минбо связи ого-го…

Помолчав, Ся Тянь сказал:

– Го Янь натворил таких дел… Я тоже несу за них ответственность.

– Сейчас не время об этом говорить. – Гу Лань поправила волосы. – Будем ждать ответа от Лао Суна; если не получится, попробуем по-другому.

Лицо Ся Тяня потемнело:

– Лао Суна интересуют не только деньги, ты же знаешь…

– Да уж… – Гу Лань скривила губы. – Не волнуйся, я позабочусь о себе. – Она посмотрела на Ся Тяня и широко улыбнулась. – Таким, как мы, жить хорошо слишком тяжело.

Ся Тянь опустил голову, его пальцы мягко постукивали по столу. Вдруг он встал и схватил куртку.

– Ложись спать пораньше, а я пойду.

– Ты не останешься на ночь? – удивилась Гу Лань.

– Нет. – Ся Тянь улыбнулся ей. – У таких, как мы, тоже есть право жить хорошо.

Сказав это, он направился к двери.

Была уже глубокая ночь. Ся Тянь медленно шел по пешеходной дорожке в жилом комплексе. Температура была низкой, но он чувствовал, как кровь бурлит в сосудах, все тело пылало.

«У таких, как мы, тоже есть право жить хорошо…»

Ночное небо было не очень ясным. Густые облака скрывали луну и звезды. Словно занавес, закрывшийся перед его глазами. Но те искорки света, то тепло, те наполненные надеждой мелочи и суета, которые он мельком увидел, для него стоили того, чтобы бороться.

* * *

Чжао Дэцзюнь присел на рабочий стол, глядя на доску с именами, фотографиями и переплетающимися линиями связей.

Ай Минбо. Ай Вэнь. Бао Шанъи. Чжэн Сунлинь.

Связь брата и сестры с делом уже прояснилась. За Ай Минбо и Ай Вэнь определенно скрываются еще не раскрытые тайны. Подозрение в торговле запрещенными веществами, вождение в пьяном виде… С этой девушкой одно за другим происходят непостижимые события – и это точно не совпадение. Более того, оба этих инцидента имели удивительный эффект…

В самый последний момент перед оформлением визы в США таинственный пакетик с дурью буквально удержал Ай Вэнь за ноги, оставив ее в стране. Причем количество запрещенного вещества было очень точно рассчитано, едва превышая порог возбуждения дела за незаконное хранение. Это создало в отношении Ай Вэнь подозрение в совершении преступления, но не лишило ее полностью личной свободы.

В период нахождения под подпиской о невыезде Ай Вэнь снова необъяснимо оказалась подозреваемой в вождении в пьяном виде. Имеющиеся доказательства не могли подтвердить, что она пила из обнаруженной на месте полупустой бутылки красного вина. Она оставила у следственных органов такое подозрение, но на его основании нельзя было применить меры пресечения и поместить девушку в следственный изолятор. Таким образом, хотя Ай Вэнь натворила немало бед, она по-прежнему могла спокойно оставаться дома.

История с запрещенными веществами, вероятно, не была инспирирована самой Ай Вэнь. Однако в случае с вождением в пьяном виде девушка определенно не говорила всей правды. С точки зрения Чжао Дэцзюня, она была больше похожа на исполнителя, который по чьему-то указанию осуществил «дорожно-транспортное происшествие»…

Он машинально оглянулся назад. Обычно парень с девятью пальцами предлагал ему аналитические соображения – и, по крайней мере, помог бы понять, насколько можно доверять словам Ай Вэнь. Однако сейчас он носится по другому следу – по следу той тридцатишестилетней женщины… Чжао Дэцзюнь совершенно не знал, откуда у Фан Му и Тай Вэя этот след, и его очень раздражало их молчание. Так называемое перехватывание заслуг было лишь эмоциональным приемом, способом подстегнуть. Но Тай Вэй по-прежнему не собирался делиться информацией. Тем не менее Чжао Дэцзюнь уже вроде как обнаружил выход, который должен был привести его к цели…

Дверь кабинета вдруг открылась, и вошел Лао Цзян из отдела по борьбе с наркотиками с несколькими листами бумаги в руках. Увидев глубоко задумавшегося Чжао Дэцзюня, он сокрушенно усмехнулся:

– Переключись немного. – Бросил листы бумаги на рабочий стол. – Ты просил скриншоты с камер видеонаблюдения. Не знаю, почему ваш отдел уголовного расследования так интересуется делом нашего отдела по борьбе с наркотиками…

Чжао Дэцзюнь потянулся.

– А как обстоят дела с делом той девчонки?

– Ничего особенного. – Лао Цзян пожал плечами. – Ранее мы уже исключили возможность изготовления и сбыта наркотиков, осталось только незаконное хранение.

– Разве у нее брали кровь при помещении в изолятор?

– Правильно. – Лао Цзян придвинул стул и сел. – Отпечатков ее пальцев на упаковке с дурью не нашли, признаков употребления у нее тоже нет. Поэтому… – Лао Цзян развел руками. – Зачем бы ей хранить наркотики?

– Да. – Чжао Дэцзюнь кивнул. – Значит, вы тоже считаете, что ее подставили?

– Можно прийти только к такому выводу. – Лао Цзян указал на бумаги на столе. – Мы восстановили ее маршрут в тот день; наиболее вероятное место, где могли подбросить наркотики, – тот магазин, где она покупала воду.

Чжао Дэцзюнь взял скриншоты с камер видеонаблюдения в магазине. Судя по углу, камера была установлена сверху за прилавком, прямо напротив входа в магазин. На скриншотах была видна одетая в платье Ай Вэнь, сидящая на пластиковом стуле у входа в магазин; открытый пакет с документами лежал у ее ног. В руке она держала неоткрытую бутылку воды, выражение лица у нее было потерянное. В магазине, можно сказать, яблоку негде было упасть – на площади всего в несколько квадратных метров стояли целых семь-восемь человек. Судя по последовательным скриншотам, поток покупателей был очень интенсивным.

– Столько людей…

– Да. – Лао Цзян вздохнул. – Магазины у ворот консульства универсальные – ксерокопия, сканирование, печать, хранение, некоторые еще и фотографии на документы делают… – Он поднял руку. – Мы посчитали, что девушка пробыла в магазине всего семь минут шестнадцать секунд, за которые мимо нее прошли двадцать шесть человек.

– Можно определить, кто подбросил наркотики?

– Сложно. – Лао Цзян скривил губы. – Камера установлена на высоте меньше двух метров, людей много, есть помехи… Папка – открытый бумажный пакет; чтобы бросить туда маленький предмет, не нужно делать особо заметных движений.

Листая скриншоты, Чжао Дэцзюнь вдруг остановил взгляд на одном из мужчин. Протянул этот лист бумаги Лао Цзяну:

– А он?

Лао Цзян мельком взглянул.

– У него действительно был подозрительный момент – небольшое движение рукой.

– Можно установить точно?

– Нет. – Лао Цзян покачал головой. – В таких случаях без задержания с поличным не признается – скажет, что бросал окурок, и всё.

Чжао Дэцзюня это не удивило.

– Что собираетесь делать дальше?

– Мы тоже сомневаемся. – Лао Цзян почесал голову. – По идее, у нас нет доказательств. Можно взять с нее подписку о невыезде. Но меня все время мучает вопрос: неужели кто-то просто так станет подставлять другого за хранение наркотиков? Поэтому я планирую подождать, вдруг появятся другие зацепки…

Чжао Дэцзюнь сжал губы. Анализ Лао Цзяна оказался верен: это не была простая подстава. Хотя тот мужчина был в темных очках, Чжао Дэцзюнь все же узнал Чжэн Сунлиня.

Его истинная цель заключалась не в том, чтобы посадить Ай Вэнь в тюрьму или опорочить ее, а в том, чтобы помешать ей выехать за границу. Однако результаты медосмотра в изоляторе подтвердили, что Ай Вэнь не делала операцию по трансплантации органов. Раз она не «одного поля ягода» с Чжэн Каем и Ван Гуанъянем, то какой смысл Чжэн Сунлиню делать из нее «приманку»? Почему он был уверен, что она тоже станет мишенью убийцы?

Лао Цзян продолжал говорить:

– Эта девушка и правда не подарок; пару дней назад, говорят, снова попала под подозрение за вождение в пьяном виде…

Да, какой смысл в этом сомнительном вождении в пьяном виде? Неужели Ай Вэнь действовала по указанию Чжэн Сунлиня? Если это предположение верно, почему она подчинялась тому, кто ее подставил?

Согласно ранее сделанному Фан Му анализу, Чжэн Кай использовал пересаженную роговицу для подглядывания, а Ван Гуанъянь после пересадки печени по-прежнему злоупотреблял алкоголем – это были причины их убийства. Так не является ли вождение в пьяном виде тоже своего рода «провалом экзамена»?

Чжао Дэцзюнь оживился. Вокруг отца и дочери Ай Минбо накапливалось все больше подозрений. Возможно, именно они и есть ответ на все загадки…

* * *

Ай Вэнь тихонько открыла свою дверь – и тут же услышала внизу, в гостиной, звук открываемой стеклянной двери и шлепанье тапок. Не нужно было смотреть, чтобы понять: мать, словно готовясь к бою, в тревоге следит за ее комнатой. Ай Вэнь, вздохнув, снова закрыла дверь, подошла к окну и молча стала смотреть на улицу.

Наступила осень. Воздух был прохладным, небо – ясным и голубым. Деревья в поселке начали сбрасывать листву, и сад у их дома не был исключением. Из-за того что за ним давно не ухаживали, стебли цветов, припавшие к земле, осыпавшиеся лепестки и большие скрученные листья выглядели довольно неаккуратно.

Ай Вэнь разглядывала территорию за двором. Окно на пятом этаже особняка, стоящего наискосок, было наполовину открыто. Однако того человека там не было, бинокль тоже убрали.

Она вернулась к кровати, сунула руку под матрас и, достав телефон, набрала единственный номер из записной книжки.

* * *

В кафе «Бургер кинг» молодая официантка с бумажным пакетом в руке быстрыми шагами направилась к сидящему за столом Чжэн Сунлиню:

– Ваш заказ готов.

Чжэн Сунлинь уже собирался сказать «спасибо», как услышал звонок своего телефона, лежащего на столе. Он взглянул на экран, тут же встал, выхватил пакет из рук официантки и быстрым шагом направился к выходу из ресторана.

– Что случилось? Есть новости?

– Нет. – Голос Ай Вэнь звучал робко. – Ты не рядом с моим домом…

– Я вышел купить немного еды. – Чжэн Сунлинь шел, доставая ключи от машины. – Правда нет новостей?

– Правда нет… – Ай Вэнь сделала паузу. – Как Пань Сяо?

– Я только вчера был в больнице. Его мать все еще дежурит у дверей реанимации. – Немного успокоившись, он открыл дверь машины, сел на водительское сиденье и положил пакет на пассажирское. – Она все еще там – значит, Пань Сяо жив.

Ай Вэнь помолчала, послышался приглушенный всхлип. Чжэн Сунлинь положил телефон на торпедо, включил громкую связь и засунул руку в пакет.

– Надеюсь, он сможет преодолеть все и жить дальше, – наконец произнесла девушка.

– Сможет, – невнятно проговорил Чжэн Сунлинь с набитым ртом. – Не волнуйся. После того как все закончится, он сможет спокойно лечиться.

– Ты ешь?

– Ага. – Чжэн Сунлинь достал напиток и вставил в крышку трубочку. – А сама-то ты поела?

– Нет. – Голос девушки был тихим. – Не хочется.

– Сходи поешь. – Чжэн Сунлинь стряхнул с груди кунжутные зерна. – Тебе сейчас важно поддерживать хорошие физические силы и состояние.

Из трубки послышался легкий вздох.

– Но разве ты сможешь справиться с ним, так мучаясь?

– В этом можешь не сомневаться. – Чжэн Сунлинь фыркнул. – Если не разорву его на куски, считай, я проиграл.

– Месть действительно так важна для тебя?

– А как ты думаешь? – холодно сказал Чжэн Сунлинь. – Мой сын до сих пор лежит в морге. Если не отомщу, мне в будущем будет стыдно спуститься к нему.

– Убьешь его – понесешь ответственность по закону.

– Да, я в курсе. – Чжэн Сунлинь ухватился за трубочку и сделал большой глоток ледяной колы. – Но если не убью его, не смогу жить дальше.

В трубке снова наступило молчание.

– Он… какой он был? Твой сын, – поспешно добавила девушка.

Чжэн Сунлинь отложил наполовину съеденный бургер, подумал и горько усмехнулся:

– Не знаю.

– Не знаешь? – В голосе Ай Вэнь прозвучало удивление.

– Да. Все эти годы Чжэн Кая в основном воспитывала мать – я был слишком занят. – Чжэн Сунлинь смотрел в окно, взгляд его был пустым. – В последнее время каждый раз, вспоминая о нем, я вижу его маленьким. С водяным пистолетом, смеется, бегает за мной и брызгает…

– В детстве… он был милым?

– Конечно. – Чжэн Сунлинь взял бургер, но никак не мог продолжить есть. – Зачем ты об этом спрашиваешь?

– Он ведь все-таки… – Девушка немного растерялась. – Извини.

Чжэн Сунлинь швырнул бургер обратно в пакет, потер лицо.

– Ничего… – Затем молча выкурил половину сигареты и снова посмотрел на телефон. – Ты еще на связи?

– Да, – тут же отозвался голос Ай Вэнь.

– На самом деле… я не ненавижу тебя.

– Извини.

– Не нужно больше извиняться передо мной. – Чжэн Сунлинь откинулся на сиденье. – Мне просто обидно. Мы ведь ничего плохого не сделали… – Он шмыгнул носом. – Я знаю, что частная трансплантация органов незаконна. Но мы же не знали, от кого та роговица, когда ее получили. Я заплатил, Бао Шанъи сделал дело – что в этом плохого? Я же не говорил ему сбивать ту девочку, не говорил разобрать ее на части…

– Не говори больше… – Ай Вэнь расплакалась. – Извини. Это все моя вина…

– Если хотел компенсации, можно было сказать. Чжэн Кай просто…

Чжэн Сунлинь не смог продолжить. Он знал, что сын использовал тот глаз для грязных дел, но никогда не считал, что это так называемое получение по заслугам.

В салоне машины были только отчаянно курящий мужчина средних лет и голос плачущей девушки.

Некоторое время спустя Чжэн Сунлинь снова медленно заговорил:

– Он умер, а ты жива. Мне это кажется несправедливым. – Он сделал паузу, затем торопливо продолжил: – Я не имею в виду, что ты тоже должна умереть. Я просто… он не имеет права так поступать. Он убил моего сына, и я как отец требую справедливости!

Ай Вэнь постепенно перестала плакать, ее голос стал хриплым.

– Я понимаю – и помогу тебе. Только… только бы он не причинил вреда Пань Сяо. – Она тяжело вздохнула. – На самом деле ты ведь тоже считаешь, что больше всех смерти достойна именно я, правда?

Кадык Чжэн Сунлиня задвигался, он сглотнул слюну и сказал:

– Я гарантирую, тебе не причинят вреда.

Ай Вэнь тихонько усмехнулась:

– Об этом я особо не задумывалась. Из-за меня уже погибло слишком много людей. Я просто надеюсь… чтобы на этом все закончилось. Я должна тебе, и я верну долг.

Чжэн Сунлинь все это время смотрел в окно; его взгляд был пустым, он словно разговаривал сам с собой:

– Надеюсь.

В трубке послышался звук сморкания.

– А квартира, которую ты снял, хорошая?

– Сойдет. Предметы первой необходимости есть… – Чжэн Сунлинь потер виски. – Мне в общем-то все равно, я ведь не живу там.

– Жаль, нельзя с тобой встретиться, а то я бы отправила тебе немного еды… – Тон Ай Вэнь стал спокойнее. – Возвращайся и отдохни немного; я думаю, днем он не придет.

Чжэн Сунлинь выпрямился, его голос снова стал холодным:

– Это ты так думаешь.

Помолчав несколько секунд, Ай Вэнь осторожно спросила:

– Тогда что будем делать дальше?

– Жди, пока я не свяжусь с тобой.

Жестко бросив эту фразу, Чжэн Сунлинь нажал кнопку отбоя. Затем, почувствовав полное бессилие, обмяк и опустил голову на руль.

Только что он чуть не сказал: «Ты мне ничего не должна». Однако он не мог позволить появиться ни капли мягкости между ним и Ай Вэнь. Охота вот-вот начнется. Сила, которая ему сейчас больше всего нужна, – не бургеры, кола, солнечный свет или что-либо еще.

Его подпитывала ненависть.

* * *

За полчаса до начала химиотерапии Гу Хао еще мог шутить с Тай Вэем и Цзян Юйшу. Постепенно его голова опустилась; глаза то открывались, то закрывались. Тай Вэй с тревогой смотрел на него. Цзян Юйшу купила кучу напитков, по очереди подавая ему.

– Имбирный эль? – Она не решалась делать резких движений, словно Гу Хао был хрупкой фарфоровой куклой. – Врачи говорят, это поможет снизить тошноту.

– Меня не тошнит. – Гу Хао с трудом поднял веки. – Просто глаза не очень хорошо себя чувствуют, двоится…

– Ничего страшного. – Тай Вэй, стараясь казаться спокойным, помог Гу Хао опустить кровать. – Вы просто поспите.

Старик покорно лег, закрыл глаза и не двигался. Однако и Тай Вэй, и Цзян Юйшу понимали, что он вовсе не спит. Капли лекарства, поступающие в кровь, уничтожая раковые клетки, одновременно разрушали его организм. Различные побочные реакции проявлялись во всех частях его тела.

Правая рука Гу Хао была сжата в кулак и лежала на груди, на покрытой старческими пятнами тыльной стороне ладони проступали вены. Присмотревшись, можно было заметить, что его дыхание было тяжелым и долгим, словно он изо всех сил сдерживал волны боли, поднимавшиеся изнутри. После смены второй бутылки с лекарством лоб старика уже покрылся испариной. Цзян Юйшу мягко вытерла его салфеткой и тихо спросила:

– Жарко?

– Не жарко, – пробормотал Гу Хао, его голос был почти не слышен. – Немного зябко.

Тай Вэй натянул одеяло, мягко укрыл его, потрогал его ноги.

– Этот старик еще и неженка…

Гу Хао не ответил на его шутку, лишь нахмурился и дернул шеей.

Тай Вэй встал и смущенно вышел из палаты. Обернувшись, он обнаружил, что Цзян Юйшу тоже вышла, вытирая тыльной стороной ладони глаза.

– Не волнуйтесь! – Тай Вэй не знал, утешал ли он ее или себя. – Он справится.

– Так мучиться… – Глаза Цзян Юйшу покраснели. – Он ведь уже в таком возрасте…

– Думайте о хорошем, тетя Цзян. – Тай Вэй смотрел на заполненный людьми коридор, его взгляд был пустым. – Реакция сильная – значит, лекарство эффективное.

* * *

День спустя первая предоперационная химиотерапия наконец закончилась. Гу Хао наконец открыл глаза; он все еще улыбался, но был очень слаб. Вторая химиотерапия – через неделю. Согласно предыдущим рекомендациям врачей, Гу Хао сначала оформил выписку, чтобы отдохнуть в месте временного проживания. После того как он медленно оделся, у него не осталось ни капли сил. Тай Вэй хотел нести его вниз. Старик сначала категорически отказывался, но в конце концов из-за того, что руки и ноги действительно ослабели, пришлось согласиться.

Усадив Гу Хао в машину, Тай Вэй собрался с духом и громко произнес:

– Наше первое сражение уже принесло победу. Вам нужно хорошо отдохнуть, через неделю снова в бой!

Гу Хао, опустив веки, слабо поднял руку:

– Ты скорее иди на работу, не трать на меня время.

– Какая там трата времени… – Цзян Юйшу усадила его на место. – Названый сын – тоже сын.

– Именно. – Тай Вэй по-прежнему выглядел веселым, но на сердце у него словно лежал тяжелый камень. – Я не успел проявить сыновнюю почтительность к родному отцу, так восполню это с вами…

* * *

Как только они вошли в дом, навстречу им вышли Фан Му и Ми Нань. Внутри было чисто прибрано, у дверей кухни лежали рис, мука, масло и свежие овощи с фруктами. На плите томился суп из говяжьих хвостов, повсюду разносился его аромат. Гу Хао увидел фартук на Ми Нань – и снова почувствовал сильное неудобство.

– Я стольких отвлек…

Не успел он договорить, как в желудке началось бурление. Гу Хао прикрыл рот, оттолкнул поддерживавшего его Тай Вэя и, пошатываясь, направился в туалет. Тай Вэй поспешил за ним, и через несколько секунд оттуда донесся душераздирающий звук рвоты.

Цзян Юйшу вздохнула, покачала головой, села за стол и обхватила голову руками. Ми Нань налила ей стакан воды:

– Как дела?

– Вроде справился. – Цзян Юйшу выглядела уставшей, словно тоже только что прошла через болезненное лечение. – Сможет ли пройти в следующий раз, зависит от его восстановления.

Она открыла свою сумку и достала кучу коробочек с лекарствами. Поднося каждую к глазам и внимательно изучая, наконец выбрала одну и достала из нее две капсулы.

– Противорвотное. – Положила капсулы рядом со стаканом воды, повернулась и посмотрела в сторону туалета. – Потом дайте ему.

Фан Му налил еще один стакан горячей воды, встал и понес его в туалет. В тесном пространстве витал кислый запах. Тай Вэй и Гу Хао препирались.

– Перестаньте суетиться, ладно? – Тай Вэй схватил его за плечи, но не прикладывая силу.

– Едва удалось убраться… – Гу Хао с салфеткой в руке, с каплей слюны в уголке рта, упрямо вытирал края унитаза. – А я снова испачкал…

Тай Вэй был раздражен, беспомощно кивая в сторону Фан Му.

Гу Хао наконец уговорили выйти из туалета. Он прополоскал рот, принял лекарство – и не устоял перед поданным Ми Нань супом из говяжьих хвостов, но сделал лишь пару маленьких глотков. После этого уже не мог больше держаться и ушел в комнату отдыхать.

Цзян Юйшу, собравшись с силами, начала готовить ужин для Тай Вэя и остальных. Ми Нань пошла помогать ей. Фан Му потянул Тай Вэя на балкон покурить.

Тай Вэй выглядел изможденным и постоянно растирал ноющую правую ногу. Фан Му кратко рассказал ему о своей поездке в Хэйлунцзян. В глазах Тай Вэя появился слабый блеск.

– Раз выяснили личность донора, дальше будет проще… – Он вздохнул. – Не думал, что это брошенный ребенок. Всего десять лет…

– Верно. – Фан Му вспомнил о крематории в больнице «Баньшань», его лицо потемнело. – Глухонемой ребенок, который даже не успел как следует увидеть этот мир…

– Что дальше?

– Коллеги из полицейского участка Северного вокзала уже расследуют. – Фан Му стряхнул пепел. – Нужно найти записи о вызове полиции десятилетней давности; вероятно, придется подключать органы соцобеспечения.

– До правды рукой подать… – Тай Вэй машинально посмотрел на плотно закрытую дверь спальни; на его лице не было и тени радости.

После ужина Цзян Юйшу, измотавшаяся за день, тоже ушла в комнату отдыхать. Тай Вэй с Фан Му и Ми Нань обсуждали план дальнейшего лечения. Вскоре Тай Вэй начал зевать. Фан Му предложил ему немного поспать. Тот, подумав, попросил Фан Му подежурить до десяти вечера, а сам лег на диване, не снимая одежды. Ми Нань, приготовив еду на следующий день, перекипятила суп из говяжьих хвостов, велела Фан Му потом перелить его в контейнер и убрать в холодильник, после чего тоже ушла.

Слушая храп Тай Вэя, Фан Му разбирал записи на столе.

Поездка в Хэйлунцзян оказалась весьма плодотворной. Фан Му и Ми Нань не только выяснили истинную личность донора, но и укрепили свою уверенность в связи между Русалкой и серией убийств.

Русалка – не только имя, запечатленное в сердце Гу Хао, но и самоидентификация Су Линь. Ее побег тогда был подобен бегству русалки, возвращающейся в безбрежный океан. А в сказке «Русалочка» маленькая русалка, чтобы быть с принцем, пожертвовала своим прекрасным голосом. Принц же называл ее «немой сиротой».

Немая сирота… Рано брошенная глухонемая девочка Хуан Цзинцзин… Удивительное совпадение.

Су Линь определенно каким-то образом усыновила Хуан Цзинцзин, а затем потеряла ее. Но как тогда девочка оказалась в больнице «Баньшань», где у нее изъяли все пригодные для трансплантации органы, превратив ее в горстку пепла?

Фан Му все еще был погружен в размышления, когда вдруг услышал старческий голос рядом:

– Как вкусно пахнет!

Он резко поднял голову и увидел, как сгорбленный Гу Хао смотрит на все еще дымящуюся кастрюлю с супом на кухне. Он поспешно встал, взглянув на храпящего на диване Тай Вэя.

– Не буди его. – Гу Хао махнул рукой. – Пусть поспит подольше.

Фан Му помог старику сесть за стол и тихо спросил:

– Может, налить вам супу?

– Хорошо. – Гу Хао облизнул губы. – Тогда побеспокойся.

Вскоре перед ним стояла миска супа из говяжьих хвостов. Старик взял ложку и, отодвинув тонкую пленку жира, начал делать маленькие глотки. Он выглядел намного худее, костяшки на его руках казались необычно крупными. Фан Му сидел напротив него, молча наблюдая, как его лицо постепенно покрывается румянцем.

Закончив с супом, Гу Хао с удовлетворением вздохнул.

– Может, еще миску? – спросил Фан Му.

– Нет. – Тот покачал головой, повернулся и, глянув на все еще крепко спящего Тай Вэя, вдруг подмигнул Фан Му. – Давай по сигаретке?

Тот опешил, на его лице появилось смущение.

– Дядюшка Гу, вы же только что…

– Ничего страшного. – Гу Хао протянул два пальца, в его голосе появилась мольба. – Если сразу заставить меня бросить, сердце разорвется на части.

Фан Му, не зная, что делать, протянул ему пачку сигарет. Гу Хао вытащил одну, закурил и с наслаждением затянулся. Глядя на него, Фан Му рассмеялся:

– Немного лучше?

– Угу. Только что после химиотерапии… – Гу Хао причмокнул губами. – Как сказать… Словно кто-то вытащил все жилы из моего тела, все какое-то мягкое… Очень неприятно.

– Вы страдаете… – Фан Му похлопал его по тыльной стороне ладони. – Потерпите немного, все наладится.

– Угу… – Гу Хао бросил взгляд на лежавший на столе блокнот. – Работаешь?

– Да. – Фан Му забрал и закрыл его. – Просто листаю. – Он встал. – Вам лучше пораньше лечь.

Но Гу Хао не двигался.

– Офицер Фан, можешь помочь мне еще раз?

Фан Му поднял брови.

– Говорите.

Гу Хао повернулся, покопался в шкафу за столом, и в его руке появилась электрическая машинка для стрижки.

– Помоги мне побрить голову. – Он провел рукой по своей голове. – Наголо.

Фан Му очень удивился:

– Вы что…

– Все равно выпадут. – Лицо Гу Хао было спокойным. – Сегодня клочок, завтра прядь – только доставлять другим неудобства… Лучше самому начать первым и покончить с этим раз и навсегда.

Фан Му поставил кухонный стул перед зеркалом в прихожей и усадил Гу Хао. Вместо накидки он использовал несколько склеенных газет, вырезав в середине большое отверстие и надев старику на шею. Встав за его спиной, поднял электрическую машинку, все еще колеблясь:

– Начинаю?

– Давай. – Гу Хао по-прежнему выглядел расслабленным. – Действуй быстро – и не разбуди Тай Вэя и Сяо Цзян.

Фан Му никогда раньше этого не делал. Он стиснул зубы и нажал кнопку. Раздалось тихое жужжание.

На затылке Гу Хао появилась борозда, похожая на след плуга. Первая прядь седых волос упала на газеты на плечах Гу Хао, затем соскользнула к его ногам.

– Не так сложно. – Гу Хао улыбнулся Фан Му в зеркале. – Продолжай.

Вскоре обнажились обширные участки голубовато-белой кожи головы. Фан Му, с трудом собравшись с мыслями, неуклюже водил машинкой по голове Гу Хао, пока волосы на макушке не были полностью сбриты. На шее и за ушами еще оставалось несколько прядей; Фан Му как раз осторожно удалял их, когда Гу Хао вдруг тихо спросил:

– Ты все еще расследуешь дело Русалки, да?

Рука Фан Му дрогнула, бритва задела ушную раковину Гу Хао.

– Да.

– Как продвигается?

Подумав, Фан Му ответил:

– Нормально.

Гу Хао помолчал, затем медленно произнес:

– Мне кажется, ты и Тай Вэй знаете, зачем я здесь.

– Да.

– Я не бессердечный человек. – Гу Хао смотрел в зеркало на незнакомого себя. – Просто хочу услышать из ее уст, почему она стала такой.

Фан Му удалил последние несколько волосков за его ушами, затем переместил машинку к его затылку.

– Мне тоже очень хочется это знать.

– Да, когда-то она была хорошей девочкой… – Гу Хао опустил голову. – Не знаю, смогу ли я дожить до этого дня.

Фан Му, не зная, как ответить, сосредоточился на последних прядях волос.

– Поэтому мне нужно попросить тебя об еще одной вещи…

Фан Му выключил машинку и посмотрел в зеркало на неузнаваемого старика. Гу Хао медленно поднял голову, в его взгляде впервые появилась слабость.

– Когда правда раскроется, дай ей возможность высказаться.

Глава 26. Покушение

Ай Вэнь, пол женский, двадцать два года, студентка третьего курса факультета менеджмента местного университета. В академическом отпуске с апреля 2013 года. По словам самой Ай Вэнь, она упала с лестницы в собственном доме, сломала правую ногу и не смогла продолжать учебу. По данным расследования, до взятия под подписку о невыезде и домашнего ареста отцом с апреля часто навещала в кардиохирургическом отделении Городской народной больницы пациента по имени Пань Сяо.

Пань Сяо, мужчина, двадцать два года, однокурсник и парень Ай Вэнь. В академическом отпуске с апреля 2013 года. По словам матери Пань Сяо, он лечится в кардиохирургическом отделении Городской народной больницы из-за тяжелого сердечного заболевания. Из-за ухудшения состояния пациент уже около двадцати дней находится в реанимации под наблюдением. Полиция, проведя расследование в Городской народной больнице, выяснила, что у Пань Сяо возникла реакция отторжения после трансплантации сердца и во время госпитализации значительных улучшений не наблюдалось. Сведений о больнице, где ему сделали пересадку сердца, не имеется. Медицинских документов пациент при поступлении не предоставил. По словам осведомленных лиц, Пань Сяо смог попасть на лечение в Городскую народную больницу только благодаря «связям».

Кроме того, на имя Ай Вэнь зарегистрирован автомобиль «БМВ Z4», который должен был пройти техосмотр в мае этого года, но техосмотр просрочен. Именно эта машина глубокой ночью врезалась в дорожное ограждение.

Чжао Дэцзюнь смотрел на несколько фотографий на доске. Это были скриншоты с видео, снятого дроном над домом Ай Минбо. По сравнению с другими зданиями, система безопасности этого трехэтажного особняка казалась чрезмерно строгой. Установленные на каждом окне железные решетки, видеокамеры наблюдения по всему периметру дома, а также колючая проволока на низкой стене сада – все это, казалось, демонстрировало крайнюю настороженность хозяина, отталкивающую посторонних.

Время «падения и сломанной ноги» Ай Вэнь в основном совпадало со временем госпитализации Пань Сяо. Более того, оно отличалось всего на неделю от времени исчезновения Бао Шанъи и вероятного времени операции у Ван Гуанъяня.

Совпадение?

Почему Пань Сяо вдруг сделали пересадку сердца? Тяжелое сердечное заболевание или травма сердца? Если это травма, может ли она быть связана с переломом правой ноги Ай Вэнь? Чье же сердце бьется в теле Пань Сяо? Может ли оно принадлежать тому же человеку, что и пересаженные Чжэн Каю роговица, Ван Гуанъяню – печень и сестре Бао Шанъи – почка?

Ай Минбо срочно устраивал обучение Ай Вэнь за границей, а после неудачи превратил свой дом в укрепленную крепость и посадил дочь под домашний арест – от чего и от кого он так защищается?

Чжао Дэцзюнь снова перевел взгляд на обведенное красным маркером имя на доске – Чжэн Сунлинь.

Он опередил полицию. Он знал исток всех событий, поэтому владел большим количеством информации.

Следователи не верят в совпадения.

Чжэн Сунлинь явно пытался использовать Ай Вэнь в качестве приманки, чтобы выманить убийцу, а затем отомстить ему. «Вождение в пьяном виде», которое разыграла Ай Вэнь, на самом деле было «приглашением» для убийцы.

Чжао Дэцзюню вдруг стало сложно думать. «БМВ Z4», Ай Вэнь, Пань Сяо, алкоголь, трансплантация органов – все это должно иметь внутреннюю связь. Но где же это связующее звено?

Он все еще размышлял, когда вдруг зазвонил телефон. Чжао Дэцзюнь взглянул на экран – это был коллега, которого он отправил наблюдать за домом Ай Минбо.

– Алло?

– Заместитель начальника Чжао, в доме Ай Минбо какое-то движение.

* * *

Ай Минбо внезапно проснулся на диване. Первым, что он увидел, было заботливое лицо жены.

– Почему ты уснул здесь? – Она помогла ему подняться. – Во сколько вернулся?

– В районе двух. – Ай Минбо стянул галстук, рубашка на нем неприятно пахла. – Хотел выпить чаю, чтобы протрезветь, – и уснул…

Он повернулся и посмотрел в окно: уже рассвело, слышалось щебетание птиц. Ай Минбо потянулся – ощущение похмелья еще не прошло.

– Поешь немного? – Жена помогла ему снять одежду. – Утром еще поспишь…

– Нельзя. – Ай Минбо покачал головой. – Сегодня еще нужно встретиться с несколькими родителями, да и на восстановление общежития для учителей тоже нужно взглянуть.

Лицо жены потемнело.

– Когда же будет конец?

– Сейчас не до этого. – Выражение лица Ай Минбо было неприятным. – Нужно вовремя минимизировать потери. Самое важное: работа школы не должна прекращаться.

Жена взяла его одежду и отнесла в прачечную, затем начала готовить завтрак. Ай Минбо пошел в ванную и с наслаждением принял душ – ощущение липкости на теле словно смылось в канализацию вместе с усталостью. Освеженный, он подошел к столу, где жена уже поставила миску горячих пельменей.

Пока Ай Минбо ел, он обдумывал, какую тактику использовать с родителями, которых нужно встретить утром. После нескольких раундов телефонных переговоров эти кричавшие о возврате денег люди уже начали колебаться. В этом Ай Минбо был уверен. В конце концов, выбор между тем, чтобы снова поверить ему, или тем, чтобы продолжать терпеть дома несносного отпрыска, очевиден. Как и первоначальный замысел открытия спецшколы – пока в этом мире есть трудные подростки, у него не будет недостатка в клиентах.

Что его больше беспокоило, так это та женщина, которую он встретил в приюте «Суншань». Его знакомые в системе образования и полиции уже начали заниматься делами тех детей, однако, судя по отзывам последних дней, они столкнулись с каким-то сопротивлением. У семьи Тянь Юэ, конечно, есть некоторое влияние. Но, вероятно, наибольшую роль втайне сыграла та женщина, которая так защищала Го Яня. Напротив, это разожгло в нем дух соперничества. Во-первых, эту обиду обязательно нужно смыть; во-вторых, если не показать им, на что он способен, то ученики восстанут снова и школу действительно придется закрывать.

Размышляя об этом, он услышал звонок телефона на журнальном столике в гостиной. Жена принесла телефон, ее лицо было напряженным.

– Это мама Пань Сяо.

Ай Минбо проглотил еду, прочистил горло, провел пальцем по экрану и ответил:

– Алло?

– Директор Ай, это мама Пань Сяо. – Голос женщины был полон эмоций; казалось, она испытывала к нему крайнюю ненависть, но вынуждена была говорить. – Не могли бы вы сегодня приехать в больницу?

– Как Пань Сяо? – Голос Ай Минбо оставался спокойным, он звучал одновременно дружелюбно и холодно. – Есть улучшения?

– Все еще в реанимации. Температура не падает, грудь сильно болит. – Женщина стала немного запинаться. – У него… у него кончаются деньги на лечение. И еще: поговорите с врачом, чтобы ему уделяли больше внимания.

– Это… ладно. – Ай Минбо подумал и пообещал: – Я приеду утром.

– Хорошо, хорошо. – Женщин заторопилась. – Я буду ждать вас у дверей реанимации.

Ай Минбо положил трубку, медленно доел пельмени, поднял голову и увидел на лестнице Ай Вэнь.

– Ты что тут делаешь?

Дочь сильно похудела, ее широко раскрытые глаза казались еще больше.

– Что с Пань Сяо?

– Все так же. – Ай Минбо опустил глаза, встал. – Я позже заплачу за лечение.

– Я тоже поеду.

– Нельзя! – отрезал Ай Минбо. – Сиди дома.

– Сегодня день посещений. – Ай Вэнь ухватилась за перила лестницы, костяшки ее рук побелели. – Я должна навестить его.

– Я сказал: нельзя! – Ай Минбо даже не взглянул на дочь. – Вернусь и расскажу тебе о его состоянии.

– Папа, если ты сегодня не позволишь мне пойти…

Ай Минбо не выдержал:

– И что?

– Я обязательно пойду; убей меня – и то пойду! – Губы Ай Вэнь задрожали. – Закрой меня – и то пойду! Эти железные прутья, я перегрызу их зубами!

Вены на лбу Ай Минбо вздулись.

– Попробуй.

– Попробую, еще как попробую! – закричала Ай Вэнь, глядя на отца сверху вниз, словно в любой момент готовая броситься на него.

Ай Минбо свирепо смотрел на дочь, его взгляд затуманился. Внезапная печаль, словно волна, быстро поглотила пылающий гнев.

«Когда ты стала такой?»

Некоторое время спустя он опустил голову и бессильно махнул рукой:

– Иди переодевайся.

Ай Вэнь сохраняла прежнюю позу. Через несколько секунд она отпустила перила лестницы, все ее тело оцепенело; она вернулась в спальню, словно марионетка.

* * *

Мужчина в камуфляже, с платком на голове и маской на лице, неся огромный бак с химикатами и опрыскиватель, вяло работал среди кустов. Над ним из окна на четвертом этаже молча наблюдал такой же вялый Чжэн Сунлинь. Отношение этого парня к работе было явно наплевательским. Немного попшикав, он присел на бордюр покурить, время от времени оглядываясь по сторонам, вероятно не желая, чтобы управляющий увидел его безделье… Он, наверное, был очень недоволен своей жизнью и работой. Чжэн Сунлинь быстро потерял к нему интерес и снова перевел взгляд на тот трехэтажный особняк. Один взгляд – и он тут же широко раскрыл глаза: Ай Вэнь стояла у окна спальни, полностью одетая. Раздвинув шторы, она молча махала ему рукой.

Чжэн Сунлинь взял бинокль и увидел, что в ее руке телефон. Он быстро взял свой телефон и увидел только что присланное Ай Вэнь сообщение: «Я еду в Городскую народную больницу навестить Пань Сяо».

Он вскочил с кресла у окна, быстрыми шагами подбежал к дивану, заваленному грязной одеждой, полотенцами и бутылками с водой, достал из-под одеяла рюкзак, засунул внутрь руку, и в его ладони оказался складной нож. Затем схватил куртку, вернулся к окну и, одеваясь, снова посмотрел на тот особняк.

Через несколько минут из двора вышла женщина и открыла ворота. Тут же поднялась рольставня гаража, и черный «Майбах» медленно выехал на дорогу, направляясь к выезду из поселка.

Чжэн Сунлинь сунул складной нож в карман, стиснул зубы, повернулся и вышел за дверь.

Чего он не увидел, так это того, что тот рабочий, только что опрыскивавший зеленые насаждения, швырнул бак с химикатами и опрыскиватель в кусты и быстрым шагом направился к припаркованному у обочины внедорожнику.

* * *

Фан Му сидел на скамейке возле участка полицейского управления Северного вокзала, наблюдая за автоматической дверью с нержавеющими перилами. К нему быстрым шагом шел полицейский в форме.

– Извините, учитель Фан… – Он открыл дверь, зевая и приглаживая растрепанные волосы. – Вчера ночью дежурил.

– Ничего. – Фан Му встал. – Удалось выяснить, куда делась та брошенная девочка?

– Пришлось потрудиться… Тогда у нас еще не было электронного архива, так что два дня копались в архиве. – Полицейский протянул ему папку. – Вот записи о том вызове.

Фан Му открыл папку и быстро пролистал ее.

– Ребенка потом передали в районный отдел соцобеспечения?

– Именно так. – Полицейский потер глаза. – Сначала в больницу, потом поиск биологических родителей или опекунов, объявление в газете, никто не заявил прав – пришлось отправить в соцобеспечение…

– Спасибо большое. – Фан Му закрыл папку. – Я схожу в соцобеспечение.

– Не нужно! – Полицейский махнул рукой. – Я вчера навел справки. Районный отдел соцобеспечения утром ответил, что этого ребенка потом отправили в… в какой же приют… – Он потер виски: – Точно! В приют «Суншань».

* * *

Ми Нань сидела за рабочим столом, сосредоточенно смотря в микроскоп. Вдруг зазвонил лежавший на столе телефон. Не отрывая глаз от микроскопа, она машинально взяла трубку:

– Алло? Угу, выяснил? – Тут же она вскочила. – Повтори еще раз…

Через несколько минут Ми Нань поспешно вышла из лифта и побежала к офисной зоне отдела уголовного расследования. Ворвавшись в кабинет, она с порога спросила у дежурной сотрудницы:

– Где заместитель начальника Чжао?

Женщина-секретарь подняла голову из-за монитора компьютера с несколько озадаченным выражением лица:

– Он только что уехал с группой.

– Куда? – торопливо спросила Ми Нань.

– Кажется, в Городскую народную больницу.

* * *

Ай Минбо припарковался у здания больницы, жестом остановил торопившуюся выйти Ай Вэнь, сначала огляделся по сторонам, затем кивнул дочери. Девушка, захлопнув дверь, быстрым шагом направилась к больничному корпусу. Ай Минбо был и встревожен, и зол. Он несколько раз окликнул дочь, но та сделала вид, что не слышит, и быстро растворилась в плотной толпе у входа. Ай Минбо вынужден был броситься за ней.

Как только двери лифта открылись, Ай Вэнь поспешно побежала к двери реанимации, одновременно бросив взгляд на несколько рядов скамеек напротив. Вскоре ее взгляд встретился со взглядом женщины. Та не двигалась, в ее глазах смешались печаль и злоба. Ай Вэнь, не смея больше смотреть ей в глаза, на бегу поклонилась и ринулась к входу, чтобы на стойке информации оформить пропуск для посетителей.

– Койка семнадцать, Пань Сяо, – запыхавшись, сказала она. – Я пришла навестить его.

Медсестра неспешно заполнила пропуск и протянула его Ай Вэнь:

– Посещения заканчиваются в одиннадцать утра, у тебя меньше получаса.

Ай Вэнь занервничала. Держа пропуск, она машинально глянула в сторону – из-за колонны в галерее появилось лицо Чжэн Сунлиня. У нее не было времени думать. Она повернулась и побежала к входу для посетителей.

Ай Минбо наблюдал, как она показала пропуск двум охранникам и быстро исчезла в дверях. Снова взглянул на резиновые дубинки на поясах охранников, немного успокоился и направился к матери Пань Сяо.

Коридор для посетителей имел форму полукруга. Согласно требованиям в отделении интенсивной терапии посетители могли стоять лишь снаружи, общаясь с пациентами в палатах через окно и с помощью телефона, висящего рядом. Койка 17 находилась в середине коридора, но Ай Вэнь казалось, что путь бесконечен. Она бежала, мысленно считая номера коек на стене.

15… 16… 17.

Девушка замедлила шаг, стараясь успокоить дыхание и одновременно быстро поправляя волосы, и с трудом выдавила улыбку. Подошла к окну и заглянула в палату.

Голова Пань Сяо была развернута лицом от двери, видны были только его потускневшие волосы. Над кроватью был жидкокристаллический монитор, на котором в реальном времени показывалось изображение его верхней части тела.

Из глаз Ай Вэнь хлынули слезы.

Он ужасно исхудал. Резко выпирали скулы, глаза были полузакрыты, губы, казалось, потеряли цвет. Из-за длительного отсутствия ухода на щеках и подбородке Пань Сяо отросла густая щетина, отчего он выглядел лет на двадцать старше. Мужчина средних лет, похожий на санитара, вытирал полотенцем его голени, торчавшие из-под под простыни, одновременно с любопытством глядя на Ай Вэнь за окном.

Девушка снова перевела взгляд на него и на бледную бессильную конечность в руке санитара, которая словно уже и не принадлежала хозяину, лежавшему на больничной койке, подчиняясь всем внешним манипуляциям.

Санитар остановился, указав на телефон у кровати. Ай Вэнь кивнула, вытерла слезы и взяла трубку со своей стороны. Санитар встал, поставил телефон на подушку и поднес трубку к уху Пань Сяо. Затем взял пульт и нажал на кнопку на жидкокристаллическом мониторе. На нем появилось расплывчатое изображение Ай Вэнь с трубкой в руке.

Девушка быстро изобразила нормальное выражение лица и шмыгнула носом.

– Пань Сяо, я пришла.

Глаза юноши вдруг широко открылись, и он из последних сил поднял голову, оглядываясь по сторонам, словно ища источник звука. Санитар усмехнулся, указав на монитор сверху. Пань Сяо словно очнулся ото сна, застыв, глядя на девушку на экране. Затем он прищурился, уголки губ, покрытые щетиной, слегка приподнялись.

* * *

Сев на скамейку, Ай Минбо слегка кивнул женщине. Та не смотрела на него; сидя словно деревянная или глиняная скульптура, она уставилась на дверь в реанимацию. Ай Минбо, неловко посидев несколько минут, сухо кашлянул:

– Э-э… как Пань Сяо?

– Я уже сказала по телефону. – Женщина, казалось, не хотела лишний раз разговаривать с ним. – Я позвала вас не для того, чтобы болтать. – Она покопалась в своей маленькой сумке, достала медицинскую карту и протянула Ай Минбо. – Идите оплачивайте.

Ай Минбо был беспомощен и зол. Ему хотелось тут же броситься вниз в регистратуру, а затем сбежать. Но Ай Вэнь, все еще навещавшая пациента, не давала ему покоя.

– Я подожду Ай Вэнь… – заикаясь, сказал он. – Ты… вы с Пань Сяо должны верить, уровень медицины здесь…

– Директор Ай, вам тоже лучше верить, что Пань Сяо сможет благополучно выжить, – грубо прервала его женщина. – Иначе у меня больше не будет необходимости хранить вашу с Ай Вэнь тайну.

Лицо Ай Минбо потемнело. Он окончательно отказался от попыток нормально поговорить с ней и лишь с тоской смотрел на вход для посетителей.

Наконец Ай Вэнь, вытирая слезы, вышла из коридора. Ай Минбо нетерпеливо подошел к ней, взял дочь за руку и повел ее из холла. Девушка обернулась, посмотрев в сторону женщины, но та по-прежнему смотрела прямо перед собой, не двигаясь.

Ай Минбо, охваченный тревогой, потащил дочь в лифт, спустился на первый этаж и направился в регистратуру. Увидев длинную очередь у окошка, он мысленно выругался и велел дочери идти за ним. Ай Вэнь все время тихо всхлипывала, выглядела рассеянной.

Наконец дождавшись своей очереди, Ай Минбо уже почти потерял терпение. Он быстро передал медицинскую карту и свою банковскую карту, оплатил долг и внес предоплату в пятьдесят тысяч юаней. Получив квитанцию, уже собирался увести Ай Вэнь, когда перед ним вдруг появился молодой врач в белом халате:

– Директор Ай?

– А? – Ай Минбо поднял голову, глядя на этого врача в маске, с толстым блокнотом в твердой обложке. – Вы кто?

– Я из кардиохирургии. – Врач прижал блокнот к груди. – Наш заведующий, узнав, что вы пришли, хотел бы пригласить вас в кабинет поговорить – о состоянии Пань Сяо и дальнейшем плане его лечения.

Ай Минбо вспомнил слова женщины. Сохранить жизнь Пань Сяо – значит сохранить жизнь всей своей семье. Хотя сейчас его состояние выглядит не очень обнадеживающим, но что, если появится шанс?

Пока он думал, Ай Вэнь потянула его за рукав, умоляя:

– Папа, пойдем поговорим! Даже если есть хоть малейшая надежда, я не хочу сдаваться.

Ай Минбо посмотрел на заполненную людьми больницу, подумал и кивнул молодому врачу. Тот пошел впереди, Ай Минбо с дочерью – сзади. Они направились к лифтам. Был полдень, врачи с ланч-боксами, родственники пациентов и курьеры выстроились в длинную очередь у лифтов. Молодой врач посмотрел на часы и нахмурился.

– Директор Ай, может, поднимемся по лестнице? – уточнил он у Ай Минбо. – У заведующего обеденный перерыв короткий, а лифт, боюсь, придется ждать слишком долго…

Ай Минбо подумал: кардиохирургия на пятом этаже, чем раньше поговорит, тем раньше сможет отправить Ай Вэнь обратно. Он повернулся к дочери:

– Твоя нога… Сможешь подняться по лестнице?

Ай Вэнь, жаждавшая узнать о состоянии Пань Сяо, закивала…

– Нет проблем.

Молодой врач, казалось, улыбнулся под маской.

– Хорошо, тогда прошу за мной.

Сказав это, он повел Ай Минбо и его дочь через холл первого этажа к пожарному выходу в углу. Когда они открыли дверь и ступили на лестницу, оглушительный шум остался за спиной, и наступила почти полная тишина.

Молодой врач шагал быстро, перепрыгивая через ступеньки. Ай Минбо, вынужденный изо всех сил поспевать за ним, вскоре начал тяжело дышать. Ай Вэнь чувствовала себя немногим лучше – после подъема на два этажа ей пришлось хвататься за перила и с трудом карабкаться.

На лестничной клетке почти никого не было, изредка встречались пробирающиеся сюда покурить родственники пациентов. Увидев молодого врача в белом халате, они смущенно прятали окурки за спину. Тот, делая вид, что не замечает этого, молча продолжал подниматься.

Поднявшись на пятый этаж, Ай Минбо увидел, что доктор все еще не собирается останавливаться, и больше не выдержал.

– Кардиохирургия… разве не… на пятом этаже? – Он прислонился к перилам, тяжело дыша. – Мы…

– Заведующий ждет вас в операционной на восьмом этаже. – Молодой врач выглядел расслабленным. – Извините, нам нужно торопиться.

Черт, почему он не сказал раньше? Можно было и на лифте подняться… Ай Минбо мысленно выругался, вытер пот и с трудом потащил ноги вверх. Ай Вэнь тоже устала; ее лицо побелело, она почти переползала со ступеньки на ступеньку.

Через несколько поворотов Ай Минбо, шедший опустив голову, вдруг почувствовал, как перед глазами потемнело. Он машинально поднял голову и обнаружил, что молодой врач уже остановился, стоя на ступеньках выше и безмолвно глядя на него сверху вниз.

– Пришли? – Ай Минбо был озадачен. – Это какой этаж?

Молодой врач по-прежнему молчал. Однако в его глазах, выглядывавших из-под маски, вдруг вспыхнул ледяной свет. Ай Минбо вздрогнул, инстинктивно огляделся и только тогда понял, что на тихой лестничной клетке были только они трое. Он облизал губы, я с трудом сохраняя спокойствие:

– Доктор, мы…

Не успел он договорить, как увидел, что молодой врач открыл блокнот и в руке у него оказался нож. И прежде чем успел отреагировать, доктор уже занес лезвие и с размаху ударил его.

Ай Минбо в ужасе инстинктивно отклонил голову и отпрянул назад. Лезвие скользнуло по его шее и вонзилось в плечо. Ай Минбо закричал от боли, ноги подкосились, и он покатился вниз по лестнице.

Это внезапное происшествие заставило Ай Вэнь остолбенеть от ужаса. Она видела, как из плеча отца хлынула кровь, как он покатился на лестничную площадку и как этот с виду дружелюбный врач бросился вниз; лезвие в его руке сверкало льдом.

Не обращая внимания на уже давно ноющие ноги, она кинулась вперед и перехватила руку врача, собиравшегося снова ударить отца ножом. Белый халат врача с треском разорвался, обнажив черную обтягивающую футболку. Ай Вэнь не колеблясь сделала шаг вперед, подняла голову и вцепилась зубами в его предплечье. Доктор, издав низкий рык, повернулся и оттолкнул Ай Вэнь. Толчок был сильным, девушка упала спиной на площадку; к счастью, она успела ухватиться за перила лестницы, иначе покатилась бы вниз.

Врач, сжимая нож, приближался к ней. Ай Вэнь в ужасе широко открыла рот, отчаянно пытаясь встать.

В этот момент дверь пожарного выхода внизу лестницы вдруг распахнулась, и в ней показался Чжэн Сунлинь. Увидев происходящее, он сначала опешил, затем начал судорожно шарить по карманам. На пол упал складной нож. Чжэн Сунлинь быстро поднял его, раскрыл и взбежал по лестнице.

Его появление, казалось, сильно удивило нападавшего; тот застыл на месте. Только когда Чжэн Сунлинь замахнулся ножом, врач отреагировал и увернулся. Чжэн Сунлинь словно обезумел, ругаясь и беспорядочно нанося удары ножом. Ответные удары врача были точными, более того, он ловко перемещался и уворачивался. Чжэн Сунлинь не только не получил преимущество, но и был несколько раз ранен противником; его рубашка начала пропитываться кровью.

Ничего не понимающий Ай Минбо с трудом поднялся, одной рукой зажимая кровоточащую рану в плече, схватил оцепеневшую от ужаса Ай Вэнь и поковылял с ней вниз по лестнице. Видя, что отец с дочерью пытаются сбежать, врач ожесточился. После нескольких его ударов складной нож выпал из рук Чжэн Сунлиня. Затем его схватили за шею, прижали к стене, и он получил два удара в грудь. Лицо Чжэн Сунлиня было покрыто по́том и кровью, глаза почти вылезли из орбит, в горле клокотало. Он безвольно опустился на пол.

Врач отшвырнул ногой складной нож, повернулся, быстро спустился на несколько ступенек и пнул Ай Минбо в спину. Тот, потеряв равновесие, покатился вниз по лестнице; был отчетливо слышен глухой звук ударов тела о ступеньки. Врач уже собирался броситься на него, как почувствовал, что его левая нога крепко захвачена. Он опустил голову и увидел, как Ай Вэнь подняла залитое слезами лицо, отчаянно качая головой:

– Не надо, не надо! Умоляю…

Доктор, стиснув зубы, с трудом поднял ногу, пытаясь отбросить Ай Вэнь. Однако руки девушки были словно железные кандалы, и он не смог освободиться.

Ай Минбо в полубессознательном состоянии лежал на спине рядом с дверью пожарного выхода, его руки и ноги беспомощно дергались. Врач, не в силах вырваться, стремился окончательно расправиться с Ай Минбо. Он схватил Ай Вэнь за голову, поднял нож и попытался ударить ее в спину. В это мгновение перед его глазами что-то промелькнуло – между ним и Ай Вэнь внезапно бросился окровавленный человек. Занесенный нож глубоко вонзился в его ребра.

Ай Вэнь оказалась придавленной тем человеком; ухо ощущало его горячее, пахнущее кровью дыхание. Она из последних сил подняла голову и увидела лишь залитый кровью и по́том профиль Чжэн Сунлиня и мелко дрожащие мышцы на его щеке.

Врач глянул на Ай Минбо, находящегося внизу лестницы. Тот пришел в себя и теперь медленно полз к закрытой двери пожарного выхода. Доктор, запаниковав, изо всех сил попытался вытащить лезвие из тела Чжэн Сунлиня, однако нож намертво застрял в ребрах противника.

В этот момент Ай Минбо уже приоткрыл дверь пожарного выхода и хрипло закричал:

– Убивают! Помогите! Убивают!

Врач выругался и пнул Чжэн Сунлиня ногой в спину. Ай Вэнь больше не могла удерживать левую ногу убийцы. Тот вырвался, снова взглянул на лежащего у двери и кричащего о помощи Ай Минбо, повернулся и рванул наверх.

Ай Вэнь лежала на боку, тяжело дыша. Чжэн Сунлинь безвольно лежал на ней, его дыхание стало очень слабым.

Кто-то просунул голову в дверной проем пожарного выхода, вскрикнул «ой!» и спрятался.

Ай Вэнь уперлась руками в пол, с трудом подняла голову – и тут же увидела струящуюся вниз по лестнице кровь, словно красный ручей, медленно сползающий по холодным ступенькам, заполняющий каждую встреченную щель и продолжающий течь дальше.

Она повернулась. Голова Чжэн Сунлиня, свесившаяся со ступенек, была совсем рядом; глаза полузакрыты, лицо распухло, изо рта тянулась длинная слюна, смешанная с кровью.

Ай Вэнь заплакала:

– Помогите… кто-нибудь, скорее помогите…

Все больше людей врывались на лестничную клетку. Перед глазами Ай Вэнь все расплывалось, превращаясь в замедленную съемку без звука.

Отца окружили какие-то люди, но он указывал на нее; выражение его лица было тревожным. Люди в черной униформе охранников поднимались по лестнице, громко переговариваясь.

Кто-то подскочил с аптечкой, осторожно осматривая нож под ребрами Чжэн Сунлиня. Ай Вэнь могла разглядеть, как под его бледной кожей быстро спадаются, становясь тоньше, кровеносные сосуды.

Чжэн Сунлинь медленно поднял голову, повернул лицо и посмотрел на плачущую Ай Вэнь. Вдруг в его почти закрывшихся глазах проступил слабый свет. Затем он растянул в улыбке побелевшие губы, демонстрируя окровавленные зубы.

Мир снова стал шумным. Среди тех звуков, которые отражались и сталкивались со стенами лестничной клетки, Ай Вэнь услышала, как Чжэн Сунлинь тихо прошелестел:

– Прости…

* * *

– Приют «Суншань»?

– Да. Далее мы сможем выяснить, удочерили ли этого ребенка и кто.

Ми Нань быстро шла вдоль перил внутреннего двора на пятом этаже Городской народной больницы, в ее ухе звучал голос Чжао Дэцзюня:

– Хорошо, я понял. Позже отправлю людей продолжить.

– Не вешай трубку. – Ми Нань усмехнулась. – Я предоставила тебе информацию, разве тебе не стоит чем-то обменяться со мной в ответ?

В голосе Чжао Дэцзюня появилось сомнение.

– Что имеешь в виду?

– Зачем ты направился в Городскую народную больницу?

– Ты тоже здесь? – Чжао Дэцзюнь был удивлен и беспомощен. – Сегодня Ай Минбо приехал в больницу. Я думаю, что ему грозит опасность.

– А?..

Ми Нань уже собиралась спросить, как вдруг услышала шум с другой стороны внутреннего двора. Она посмотрела в ту сторону и увидела врача в порванном белом халате, который, вызывая ропот недовольства, прорывался сквозь плотную толпу; несколько человек были сбиты с ног. С первого взгляда ее внимание привлекли черные кроссовки на ногах врача – белая надпись «Эйр» на боку была очень заметна.

Сердце Ми Нань екнуло. Она схватила с ближайшего столика регистрации ультразвукового отделения больницы стопку пустых бланков и пошла навстречу тому врачу.

– Ребята, установившие наблюдение возле дома Ай Минбо, передали несколько фотографий, – все еще говорил по телефону Чжао Дэцзюнь. – Среди них сняли очень подозрительного рабочего. С чего вдруг в такое время года он проводит дезинфекцию в поселке?

Мысли Ми Нань были уже не с ним, она молча оценивала расстояние до врача. Двадцать метров, пятнадцать метров, десять метров, пять метров…

Она разглядела его – рост около ста семидесяти пяти сантиметров, крепкого телосложения, белый халат разорван и весь в пятнах крови.

Ми Нань больше не колебалась. Когда между ними осталось около трех метров, она вдруг пошатнулась и уронила пустые бланки ему под ноги. Врач, спеша, наступил на один из пустых бланков, обошел присевшую Ми Нань и продолжил быстро идти вперед.

Ми Нань подняла бланк со следом, осмотрела его – и тут же произнесла в трубку:

– Заместитель начальника Чжао! – Она заметила, что ее голос дрожит. – Человек, которого ты ищешь, на пятом этаже.

* * *

Молодой врач на ходу снял с себя белый халат, маска по-прежнему оставалась на его лице. Повернув к входу на эскалатор, он втиснулся в толпу, опустил голову и медленно поехал вниз. Когда эскалатор проделал половину пути, врач вдруг заметил, что у выхода на четвертом этаже на него смотрят несколько нервничающих мужчин. Он понял, что дело плохо, развернулся и пошел обратно вверх. С трудом раздвинув людей перед собой, увидел, что еще двое мужчин ступили на эскалатор сверху; их орлиные взгляды были прикованы к нему. Он узнал одного из них. Кажется, его фамилия Чжао…

Указания Ми Нань, особенно приметные кроссовки, позволили Чжао Дэцзюню быстро определить цель. Изначально он планировал задержать подозреваемого после того, как тот спустится на четвертый этаж. Однако этот притворявшийся врачом парень раскрыл засаду его коллег на четвертом этаже. Движущийся вниз эскалатор явно не был идеальным полем боя. Ширина эскалатора всего метр, по обе стороны – целых десять с лишним метров высоты; случайно можно ранить людей… Лучше выманить его на более открытое место.

Он видел, как офицер по фамилии Чжао поднял руку, остановившую рвущегося в бой полицейского рядом, и тоже развернулся, поднимаясь вверх против потока. Он понимал их опасения. Для него справиться с двумя было проще, чем с теми несколькими на четвертом этаже. Поэтому у него не оставалось выбора.

Под возмущенные крики и ругань других посетителей вся троица вернулась обратно на площадку пятого этажа. Он оглянулся: те несколько полицейских, что только что стояли у выхода, уже огибали внутренний дворик, направляясь к другому эскалатору, идущему вверх.

У него было всего полминуты.

Твердо встав на ноги, он бросился на двух полицейских, стоявших напротив него.

* * *

Чжао Дэцзюнь думал, что противник попытается сбежать, и не ожидал, что тот сам нападет. Прежде чем успел отреагировать, его коллега рядом получил сильный удар локтем сверху вниз прямо в лицо. Он даже не успел вскрикнуть, как получил еще один сильный удар ногой в грудь и упал на спину.

Чжао Дэцзюнь инстинктивно потянулся рукой к кобуре на поясе, но, едва коснувшись рукояти пистолета, осознал, что они находятся в людном месте. Мысленно выругавшись, он, стиснув зубы, бросился на противника с кулаками.

Уже с первых секунд схватки Чжао Дэцзюнь понял, что преступник превосходит его. Этот тип бил жестоко, его движения были стремительными, каждый удар целил в уязвимые места. Перед глазами Чжао замельтешили звездочки, он едва защищался. Не упустить преступника, продержаться до прибытия подкрепления – только эта мысль билась в его мозгу.

Однако противник явно не хотел продолжать с ним бой. Воспользовавшись тем, что Чжао защищал голову и отступал, он подался вперед, одной рукой обхватил его бедро, другой уцепился за воротник – и мгновенно поднял его.

Чжао Дэцзюнь вздрогнул. Он сразу понял намерение преступника. Почти одновременно тот привалился к перилам внутреннего двора, собираясь сбросить его вниз. В последний момент Чжао Дэцзюнь протянул руку, пытаясь схватить его за лицо. Однако противник двигался быстрее, уклонился, напряг руки – Чжао Дэцзюнь ударился о перила, его тело потеряло равновесие и перевалилось через ограждение.

В момент падения Чжао Дэцзюнь выбросил вверх руку и крепко вцепился в ремень преступника, подтащив его к перилам. Он опасно раскачивался в воздухе, но его рука была словно железный крюк, прочно притягивая противника к перилам.

Тот в ужасе повернул голову, глядя в сторону поднимающегося эскалатора. Несколько полицейских уже почти поднялись на пятый этаж. Он запаниковал, отчаянно пытаясь разжать пальцы Чжао Дэцзюня; отчетливо послышался звук ломающихся костей. Мизинец и безымянный палец по очереди вывернулись к тыльной стороне ладони. Однако остальные три пальца по-прежнему крепко держали противника.

Чжао Дэцзюнь, болтаясь в воздухе, хрипло закричал:

– Держите его!

В этот момент Ми Нань, бросившись вперед, упала на пол рядом с врачом и протянула руку Чжао Дэцзюню. Тот стиснул зубы, изо всех сил пытаясь свободной рукой схватить Ми Нань. Однако их руки лишь едва соприкоснулись.

Ми Нань, запаниковав, начала царапать лицо врача. Глаза последнего налились кровью; его мозг, казалось, был пуст, он думал лишь о том, как оторвать от себя пальцы Чжао Дэцзюня. Приподнял средний палец, постепенно отделяя его от ремня, затем схватил его и с силой согнул…

Лицо Чжао Дэцзюня покраснело, он пристально смотрел снизу вверх на противника. Из груди его вырвался яростный рев:

– А-а-а!

Почти одновременно он увидел, как несколько фигур перепрыгнули через дерущуюся с преступником Ми Нань и бросились на врача. Кто-то лег на живот и протянул руку к нему снизу из-под ограждения.

Преступника схватили…

Сердце Чжао Дэцзюня облегченно дрогнуло, словно вся сила покинула его тело. Он инстинктивно протянул руку к коллеге, но вдруг увидел, как расстояние между ними мгновенно увеличилось.

Он больше ни за что не держался – и полетел вниз.

Глава 27. Только ради тебя

Директор Тун, держа в руке чайник, остолбенело смотрела, как внедорожник «Паладин» на полной скорости влетел в ворота приюта и резко затормозил у клумбы. Тетушка Чжао, сидевшая у дверей кухни и перебирающая овощи, тоже сильно испугалась и швырнула в выскочившего из машины Фан Му кусок сельдерея.

– Ах ты, паршивец, как водишь?

Фан Му, даже не поздоровавшись с ней, бросился к директору Тун:

– Директор, мы можем поговорить пару минут?

Женщина сразу напряглась:

– О Го Яне?

– Нет. – Он указал на край клумбы, предлагая ей сесть.

Выражение лица директора Тун немного смягчилось, затем стало озадаченным.

– Тогда о чем?

– Без долгих разговоров: приют когда-нибудь принимал девочку? – Голос Фан Му был нетерпеливым. – От рождения глухонемую.

– Да таких много было! – Директор Тун невольно рассмеялась, указывая на здание за спиной. – Сейчас тоже несколько есть…

– Я имею в виду две тысячи третий год, примерно в июне. Маленькую девочку бросили на Южной площади у Северного вокзала, ее прислали из соцобеспечения. – Фан Му подался вперед. – Вспомните получше…

Директор Тун нахмурилась, бормоча себе род нос:

– Две тысячи третий… июнь… Северный вокзал… – Вдруг ее лицо изменилось. – Был такой ребенок, а что?

Глаза Фан Му загорелись.

– Ее удочерили? Кто?

– Нет. – Выражение лица директора Тун стало печальным. – Она не дожила здесь до этого дня.

– А? – Фан Му опешил. – Что вы имеете в виду?

– Этой весной девочка тайком сбежала. – Директор Тун вздохнула, в уголках ее глаз появились слезы. – В тот день еще лил сильный дождь… Она так и не вернулась.

– Сбежала? – Фан Му очень удивился. – Куда мог пойти десятилетний ребенок?

– Не знаю. – Директор Тун покачала головой, ее взгляд стал пустым. – Это моя большая ошибка… Я подвела этого ребенка.

Фан Му, подумав, спросил:

– Тогда… у нее был кто-то очень близкий?

– Только мы, несколько человек. – Директор Тун горько усмехнулась. – Почему ты об этом спрашиваешь?

– Она… жертва уголовного дела. – Фан Му тщательно подбирал слова. – Мы изучаем всех, кто связан с ней, особенно близких людей.

Глаза директора Тун вдруг широко раскрылись.

– Сяо Юй… умерла?

– Ее звали Сяо Юй?

Не успел Фан Му договорить, как директор Тун схватила его за руку, пристально глядя на него.

– Этот ребенок и правда умер?

– Да, – с трудом выдавил Фан Му. – Вы…

– Как она умерла? – В голосе директора Тун послышались слезы. – Где она?

– Пока неизвестно. – Фан Му прикусил губу. – На самом деле мне трудно объяснить вам, где именно она находится.

Директор Тун медленно отпустила его руку, повернулась и застыла, глядя на сохнувшие во дворе простыни и одежду. Вдруг ее плечи под седыми волосами задрожали. Она опустила голову, закрыла лицо руками, и из-под пальцев послышались приглушенные рыдания.

Фан Му не знал, как ее утешить, и молча сидел рядом. В этот момент к ним быстрыми шагами подошла тетушка Чжао с гудящим в руке телефоном, на ее лице застыло робкое выражение.

– Твой телефон остался в машине. – Она была полна недоумения, но не решалась расспрашивать. – Тебя ищет Ми Нань…

* * *

Полчаса спустя Фан Му бежал по коридору Городской народной больницы. Вдалеке он увидел, что у дверей реанимации стоят несколько полицейских в форме, с серьезными лицами. Рядом с ними на скамейке сидел Тай Вэй, опустив голову и упершись локтями в колени.

– Что случилось? – подбежав, нетерпеливо спросил Фан Му. – Где Ми Нань?

– На Ай Минбо и его дочь напали в больнице. – Лицо Тай Вэя было мрачным. – Чжао Дэцзюнь тоже был там. Во время борьбы с преступником упал с пятого этажа. Сейчас в реанимации. – Он вдруг покачал головой. – Еще одного отправили в морг.

Фан Му вздрогнул:

– Кого?

Тай Вэй поднял голову:

– Чжэн Сунлиня.

В голове Фан Му что-то грохнуло.

– Что же все-таки произошло? – пробормотал он.

В этот момент из одной из процедурных вышла Ми Нань. Ее волосы были растрепаны, уголок рта был синевато-фиолетовый, на лице виднелись ссадины, рукава были высоко закатаны; в правой руке она крепко сжимала герметичный пакет с черными баскетбольными кроссовками.

Фан Му поспешно подошел к ней, оглядывая с головы до ног:

– Ты в порядке?

– Я – да. Но заместитель начальника Чжао в критическом состоянии. – Ми Нань, казалось, еще не успокоилась после пережитого, ее голос слегка дрожал. – Если б не он, убийца сбежал бы.

– И где он?

– Уже увезли в управление. – Ми Нань подняла кроссовки. – Видишь это?

Черные. Большая белая надпись «Эйр».

Сердце Фан Му забилось чаще.

– Это он?

– Абсолютно уверена. – Голос Ми Нань был пронзительным, на грани слез, но твердым. – Если б ты его увидел, то понял бы, кто такая Русалка.

* * *

Вчера в Городской народной больнице произошло тяжкое преступление. Подозреваемый Ся Тянь, выдавая себя за медицинского работника, заманил потерпевших отца и дочь Ай на лестничную клетку на восьмом этаже, где нанес им ножевые ранения. Отец серьезно ранен, но его жизни ничто не угрожает. Подошедший следом Чжэн Сунлинь получил несколько ударов ножом и, несмотря на оказанную медицинскую помощь, скончался. При задержании подозреваемого Ся Тяня полиция, опасаясь ранения случайных лиц, вступила с ним в ожесточенную борьбу, в результате которой тот был задержан. В ходе происшествия один полицейский упал с высоты. После оказания медицинской помощи его жизнь временно вне опасности, в настоящее время он находится в состоянии глубокой комы.

По результатам допроса Ся Тянь полностью признал свою вину и пояснил, что у него была личная неприязнь к потерпевшему Ай Минбо, что и послужило мотивом для убийства из мести. Согласно показаниям потерпевшего Ай Минбо, его школу поджег несовершеннолетний Го Янь из приюта, и в процессе решения вопросов о компенсации и привлечении Го Яня к ответственности между ним и Ся Тянем возникли серьезные разногласия. Что касается внезапного появления Чжэн Сунлиня, потерпевший заявил, что ничего об этом не знает.

Другая потерпевшая, Ай Вэнь, все время молчала.

* * *

Городской следственный изолятор № 1, комната для свиданий. Железная дверь, ведущая в тюремную зону, открылась, и вышел Ся Тянь в наручниках. Увидев Гу Лань по другую сторону стеклянной перегородки, он улыбнулся.

Гу Лань сидела не двигаясь, ее ледяной взгляд был прикован к его лицу.

Ся Тянь медленно подошел, сел напротив и, почесав голову, взял трубку. Гу Лань тоже.

– Почему у тебя на лице рана?

– А? – Ся Тянь потрогал струп на скуле. – Ничего особенного, получил в тот день… – Он подмигнул Гу Лань. – Не волнуйся, здесь никто не посмеет меня тронуть, даже все вместе не справятся.

Выражение лица Гу Лань по-прежнему оставалось холодным.

– Зачем ты это сделал?

Улыбка Ся Тяня медленно исчезла.

– Пока он жив, Го Янь в опасности. Ни ты, ни я не сможем жить спокойно.

– С делом Го Яня можно было что-то придумать. – Рука Гу Лань, державшая трубку, сжималась все крепче, костяшки пальцев побелели. – Зачем ты совершил такую глупость?

– Потому что ты обещала мне, что мы будем жить вместе. – Ся Тянь смотрел ей прямо в глаза. – Потому что мы договорились родить двоих детей. Потому что мы оба не хотим, чтобы Го Яня посадили. Потому что, пока Ай Минбо жив, ты вынуждена делать то, чего не хочешь.

– Ты не мог подождать? – вдруг закричала Гу Лань.

– Не мог! – Ся Тянь почти вскочил. – Особенно когда такая жизнь была прямо передо мной! – Тут его глаза наполнились печалью. – Ланьлань, я слишком долго ждал…

Гу Лань застыла, глядя на него, слезы постепенно застилали ее глаза. Через несколько секунд она собралась:

– Я нашла адвоката, вместе придумаем выход.

– Не трать силы. – Ся Тянь опустился на стул, выражение его лица было удрученным. – Я слишком погорячился, и уже нет пространства для маневра.

Гу Лань медленно, отчеканивая каждое слово, сказала:

– Сиди смирно и веди себя прилично.

Ся Тянь кивнул, горько усмехнувшись.

– Все остальное неважно. Жаль только те кроссовки…

Гу Лань замерла.

– Какие?

– Те, что ты мне подарила. – Взгляд Ся Тяня стал мягче. – В день открытия фитнес-центра.

Лицо Гу Лань мгновенно побелело.

– Разве я не говорила тебе их выбросить?

– Как же я мог? – Ся Тянь понизил голос: – Выходя на дело, я всегда надевал их. И даже в самые трудные моменты помнил, что делаю это ради тебя.

Гу Лань молча смотрела на него, чувствуя, что словно проваливается в огромную ледяную пещеру.

* * *

В морге было холодно – даже белый свет, падавший с потолка, казался ледяным и пронзительным. Фан Му стоял рядом с холодильной камерой, уши заполнил грохот компрессора.

Вошла жена Чжэн Сунлиня – и остановилась, глядя на холодильную камеру, словно не могла поверить, что ее муж здесь. По сравнению с прошлой встречей ее внешность сильно изменилась. Женщина казалась ходячим скелетом; глаза были большими, но совершенно безжизненными, словно бездонные пропасти. Она медленно подошла и смотрела на Фан Му, не говоря ни слова.

Тот молча открыл дверцу холодильной камеры, протянул руку внутрь, ухватился за холодную ручку каталки и потянул наружу. Останки Чжэн Сунлиня выдвинулись из камеры и остановились перед женщиной. Фан Му расстегнул молнию на мешке, обнажив лицо трупа. Что касается ужасающего разреза, проходившего через грудь и живот Чжэн Сунлиня, и неровных швов, Фан Му не хотел показывать это вдове.

Женщина опустила голову, молча глядя на мужа. В ее взгляде не было ни печали, ни жалости, лишь почти жестокое равнодушие. Словно Чжэн Сунлинь просто закончил тяжелый рабочий день и тихо спал.

Какое-то время спустя она протянула палец и мягко коснулась щеки покойника, тяжело выдохнув:

– Когда я смогу забрать его? – Повернулась к Фан Му, тонкая кожа на ее лице отражала блеск металла. – Я хочу проводить его, чтобы он составил компанию сыну.

– Полиция выдаст вам справку о порядке обращения с телом… Вы знаете, чем Чжэн Сунлинь занимался в последнее время?

– Нет. – Женщина медленно покачала головой. – Я все время была дома, восстанавливалась.

– Почему он оказался в больнице, да еще и с ножом?

Женщина по-прежнему оставалась бесстрастной.

– Наверное, из-за сына.

Помолчав, Фан Му произнес:

– Примите мои соболезнования.

Женщина не двигалась.

– Убийцу поймали?

Фан Му кивнул:

– Поймали.

В ее глазах вспыхнул свет.

– Его приговорят к смертной казни?

Фан Му опешил, а потом машинально ответил:

– Да.

На лице женщины появилось странное выражение, словно она улыбалась, но в то же время была готова вот-вот заплакать. Наклонилась и тихо поцеловала Чжэн Сунлиня в щеку. Ее голос был почти не слышен.

– Папа-то наш… молодец.

* * *

Это была типичная холостяцкая квартира. В данный момент входная дверь стояла нараспашку; на пороге натянули сине-белую ленту, обозначающую место преступления. По квартире сновали около десятка полицейских в форме. Повсюду раздавались короткие команды и щелчки фотоаппаратов. Люди почти не переговаривались, их лица были серьезны. Они прекрасно помнили, кто здесь жил и что он сделал с их товарищем.

Ми Нань сидела на корточках у входа, по очереди снимая с обувной полки ботинки разного цвета и внимательно осматривая их. Рядом с ней лежало несколько больших прозрачных пакетов для улик, в которые уже были упакованы несколько пар обуви. Один полицейский с трудом вытащил из-под обувной полки гантель и, подняв ее к груди, осмотрел.

– Черт, настоящий качок… – недовольно пробурчал он. – Неужели нужно заниматься с таким весом?

Он лег на пол, заглянул под полку и вытащил черный пластиковый пакет. Открыв его, невольно тихо ахнул. Ми Нань увидела в пакете целый десяток складных ножей. Полицейский осторожно взял один, поднес к глазам и осмотрел.

– Ми Нань, подсвети-ка мне…

Ми Нань потянула к себе чемоданчик для осмотра и достала переносную лампу.

Под ровным световым пятном на рукоятке ножа проявились следы. Полицейский причмокнул, пробормотав:

– И как ты мог сбежать – вот же отпечатки… – Он повернулся и громко скомандовал: – Упаковать эти ножи – и проверить каждый!

Ми Нань положила лампу; перед ее глазами стояли остаточные изображения длинных лезвий. Она потерла глаза, посмотрела в угол комнаты и заметила в витрине рядом с телевизором маленький предмет. Ее сердце екнуло.

* * *

Дорога перед ней казалась бесконечно длинной. Она мерцала тусклым светом, уходя вдаль. Ни звезд, ни луны. Казалось, во всем мире осталась только эта дорога. А что находится по обеим ее сторонам – скалы, деревья или здания, – она не знала.

У нее нет выбора – дороге не видно конца, и нет пути назад. Оставалось только идти дальше, хотя ноги уже ныли, а в горле, казалось, полыхало пламя. Однако она могла лишь двигаться вперед.

Она уже не помнила, сколько шла по этой дороге. В голове крутилась одна мысль: идти, идти без остановки. Она смутно чувствовала, что убегает от кого-то или чего-то. Преследователи были позади – она могла слышать их низкий рев, чувствовать теплый запах крови…

Бежать. Только бежать. Бесконечно бежать.

Это лишало ее возможности и самой способности думать. Стоило ей лишь немного замедлить шаг, тот звук раздавался в ушах, а от того запаха перехватывало дыхание.

Когда она уже была уверена, что у нее не будет попутчиков, появилась маленькая девочка. На самом деле это она предположила, судя по хрупкому телосложению, розовому костюму и подпрыгивающей походке. Но это и вправду была маленькая девочка.

Она чувствовала и радость, и страх. Ей отчаянно нужен был спутник, но инстинктивно она осознавала, что маленькая девочка опасна.

Что было еще более странно, как бы она ни пыталась догнать ее, легкая на подъем малышка всегда сохраняла между ними неизменно не слишком маленькое и не слишком большое расстояние.

Она запаниковала, хотела крикнуть девочке остановиться. Однако ее голосовые связки, казалось, растворились. Она отчетливо понимала, что ее рот открыт до предела, но не раздавалось ни звука.

Стой, стой! Я хочу знать, кто ты…

В таком хаотичном, пустом пространстве, на светящейся дороге, они с маленькой девочкой были словно две равномерно скользящие звезды, тщетно гоняющиеся друг за другом.

Пока она не влетела в густой туман.

Она не знала, откуда взялся этот туман. Словно в мгновение ока дорога впереди и маленькая девочка были поглощены им. Она была вынуждена остановиться, в ужасе пытаясь определить направление. Боялась ошибиться на шаг и упасть в бездонную пропасть. Свет исчез. Звук исчез. Единственное, что осталось, – этот непрерывный, липкий на ощупь туман. Она, пытавшаяся вырваться, казалась запертой в плотном непроницаемом коконе. Постепенно почувствовала, как кокон медленно сжимается. А вместе с этим прерывалось дыхание.

Это было смешно. В этом безграничном пространстве она могла задохнуться?

В тот момент, когда она металась, изо всех сил пытаясь добыть себе хоть немного воздуха, между ней и стенкой кокона вклинилась маленькая ручка. Почти одновременно ощущение сдавленности в груди исчезло – перед ней снова появился слабый свет.

Она вздохнула с облегчением, но тут же почувствовала, как сердце ее сжалось.

Впервые она разглядела лицо маленькой девочки.

Растрепанные косички. Бледное лицо мокрое, покрытое грязью. Левый глаз ясный, как вода, блестящий, а правый зияет ужасной пустотой, из которой сочится кровь.

Еще страшнее было то, что розовый костюмчик на девочке тоже покрывали следы крови; пуговицы застегнуты кое-как, на груди быстро расплывалось ярко-красное пятно.

Она была так напугана, что не могла вымолвить ни слова. Маленькая девочка спокойно смотрела на нее, словно даже с улыбкой. Туман вокруг них постепенно рассеивался. В редеющем тумане медленно проступали очертания вздымающейся к облакам крепостной стены. Она тут же обрадовалась. Стена, возможно, означает, что будет дверь?

Осторожно обойдя маленькую девочку, она нетерпеливо побежала к той стене. Однако, сделав лишь несколько шагов, снова остановилась.

У подножия крепостной стены, в нескольких клубящихся клочьях тумана, мелькали силуэты людей.

Один. Два. Три. Четыре.

Она чуть не вскрикнула – один из них был Чжэн Сунлинь.

Он был в той же одежде, что и накануне, с пятнами крови под ребрами. Подняв голову, он разглядывал стену перед собой. Его левая рука лежала на плече какого-то молодого человека, и этот жест казался полным тепла.

Словно осознав ее присутствие, оба одновременно повернули головы и посмотрели на нее. Лицо Чжэн Сунлиня было бледным, но спокойным, с легкой печалью. Молодой человек казался незнакомым, выражение его лица было таким же спокойным.

Она всхлипнула, закрыв рот.

Извини. Спасибо.

Чжэн Сунлинь слегка кивнул, улыбнулся, обнял молодого человека и направился с ним к стене. Она видела, как они прошли сквозь нее и бесследно исчезли.

Затем из-за стены выпорхнул слабый свет, похожий на светлячка, покружился в воздухе – и наконец мягко опустился в пустую правую глазницу маленькой девочки. Та издала тихий радостный звук.

Затем еще один молодой человек медленно двинулся к стене, так же легко прошел сквозь нее и исчез.

Еще один слабый свет поднялся в воздух, покачиваясь, пока не влетел в подреберье девочки. Та, казалось, стала еще счастливее, закружилась на месте. Пятна крови на розовом костюмчике заметно уменьшились.

Затем девочка игриво указала на последнюю фигуру, словно говоря: «Твоя очередь». Она машинально посмотрела туда, и ее наполненные слезами глаза тут же широко раскрылись.

Хотя силуэт был расплывчатым и видна была лишь спина, она все же поняла, что это Пань Сяо. Он шел, опустив голову, тяжелыми шагами, медленно направляясь к стене.

На нее внезапно нахлынул жуткий страх. Хотя она не знала, почему встретила Чжэн Сунлиня и других странных людей, и тем более не знала, что за мир лежит по ту сторону стены, но инстинктивно осознавала, что, если Пань Сяо пройдет сквозь ту стену, он уже не вернется.

Она беззвучно закричала и бросилась к Пань Сяо. Однако его голова уже вошла в ту стену, затем рука, затем туловище, затем нога…

Она запаниковала. В голове осталась лишь одна мысль: если уж ему нужно уходить, то пусть они уйдут вместе.

Она ухватилась за кончики пальцев Пань Сяо, прежде чем они исчезли в стене…

И тут же сильно ударилась о ту стену.

О непробиваемую стену.

* * *

Ай Вэнь проснулась в своей кровати.

Возможно, из-за того, что только что приснившийся сон был слишком реалистичным, лоб даже слегка ныл, и Ай Вэнь на мгновение не могла понять, где находится. Немного придя в себя, почувствовала, как из всех пор ее тела выступает холодный пот.

Одновременно она увидела у кровати отца. Ай Минбо сильно осунулся, его некогда округлые щеки теперь стали угловатыми; он выглядел как мрачный ястреб. Глядя на покрытую испариной, испуганную дочь, он не стал ее утешать, а сидел неподвижно; его взгляд был полон настороженности и усталости. Наконец он медленно заговорил:

– Что тебе приснилось?

– Всякая ерунда. – Ай Вэнь с трудом приподнялась, глядя на толстую повязку на плече отца. – Папа, как твоя рана?

– Не умру. – Тон Ай Минбо был холодным. – Я хочу спросить тебя об одном деле.

– А?

– В тот день в больнице… – Ай Минбо сделал паузу. – Почему там был Чжэн Сунлинь?

Ай Вэнь быстро опустила взгляд:

– Не знаю… случайно.

– Случайно? В твоей сумке нашли наркотики, ты врезалась на машине в ограждение – и наконец, он появился там, где не должен был появиться… – Ай Минбо усмехнулся. – Если все это случайно, пусть тогда меняет имя на Чжэн Случайный.

Ай Вэнь молчала.

– Слушай, я не прошу тебя говорить правду – ты должна сказать правду. – Ай Минбо, глядя на дочь, медленно, отчеканивая каждое слово, произнес: – Мне надоело, понимаешь?

Ай Вэнь вздрогнула.

– Никто не хочет, чтобы в него в любой момент могли воткнуть нож. – Ай Минбо указал на свое плечо. – Если ты не скажешь правду, я сейчас же прекращу оплачивать лечение Пань Сяо.

Ай Вэнь подняла голову:

– Папа…

– Я хочу слышать правду!

Отец и дочь смотрели друг на друга, между ними повисло молчание. Ай Вэнь тут же вспомнила стену из сна.

– Я сама ему сказала… – наконец заговорила Ай Вэнь. – В том деле с аварией – это тоже он велел мне сделать.

– Ты добровольно стала приманкой? – Ай Минбо не удивился, но был по-прежнему очень зол. – Ты же знала, что будет опасно – нам будет опасно, – и все равно…

– Папа! – перебила отца Ай Вэнь, ее голос задрожал от слез. – Мне тоже надоело.

Ай Минбо застыл, глядя на дочь, и вдруг спросил:

– Почему Чжэн Сунлинь согласился принять за тебя удар ножом?

По щекам Ай Вэнь потекли слезы. Она покачала головой:

– Не знаю.

На самом деле у Ай Минбо было много сомнений. Появление Чжэн Сунлиня почти убедило его: то, чего он все время боялся, наконец случилось. Однако убийца заявил, что его мотив – уберечь от ответственности того мелкого поджигателя. Это действительно звучало логично. Более того, судя по обстоятельствам произошедшего, целью убийцы действительно был сам Ай Минбо. Это сводило с ума: хотя ему чудом удалось избежать смерти, он по-прежнему не знал, висит ли еще тот меч над его головой.

Чжэн Сунлинь заплатил жизнью, но точно ли на этом все закончилось?

Еще Ай Минбо не мог взять в толк: в глазах Чжэн Сунлиня Ай Вэнь как приманка ничем не отличалась от куска мяса или кости. Однако почему же он бросился прикрывать собой девушку, когда убийца занес над ней нож? Ай Минбо не просто не понимал этого, но чувствовал еще и легкое смущение. Он осознал, что не был таким храбрым и самоотверженным, как себе представлял. В тот момент, когда дочь была в опасности, удар принял за нее чужой отец.

«Меня ранили. Я был ниже по лестнице и просто не успел, – успокаивал он себя. А потом подумал: – Черт, как же безумен этот мир!»

* * *

Ся Тянь в оранжевом жилете указывал закованными в стальные наручники руками на землю у ограждения. Вокруг него стояли в полной боеготовности около десятка полицейских в форме. За ними толпились зеваки: врачи, медсестры, пациенты и их родственники. Один полицейский в форме сделал шаг вперед, поднял фотоаппарат и несколько раз нажал на затвор, снимая Ся Тяня. Тот выглядел совершенно безразличным, железные кандалы на лодыжках громко позвякивали.

Фан Му и Тай Вэй молча стояли в толпе, наблюдая за Ся Тянем.

После выявления места на пятом этаже вся группа, окружив Ся Тяня, направилась к пожарному выходу, чтобы определить место убийства Чжэн Сунлиня. Они сомкнулись в маленький круг; в его центре был Ся Тянь, которого держали за руки двое полицейских. Он стал объектом всеобщего внимания. Убийца, казалось, не испытывал тревоги – наоборот, воспринимал это возвращение на место преступления как возможность подышать воздухом.

Фан Му и Тай Вэй проводили их взглядом, пока они не исчезли за дверью пожарного выхода. Тай Вэй вздохнул, повернулся и облокотился на перила, глядя на шумную толпу внизу.

– Этот парень что-нибудь сказал?

– Кроме дел с Ай Минбо и Чжэн Сунлинем – ничего. – Фан Му покачал головой. – Есть отпечатки пальцев и следы обуви – участие Ся Тяня в серии убийств установлено точно. Нам нужно, чтобы он указал на Русалку.

– Сложно… – Тай Вэй скривился. – Он предан этой женщине до самой смерти.

– Пока Русалка на свободе, дело нельзя считать завершенным.

– Завершенным… – Тай Вэй помолчал несколько секунд. – Как ты думаешь, какой конец можно считать счастливым?

Фан Му промолчал. Спустя некоторое время он тихо усмехнулся:

– Не знаю.

* * *

Следственный эксперимент закончился, и Ся Тянь под конвоем полицейских сел в полицейскую машину, которая быстро покинула Городскую народную больницу.

Сегодня выдался на редкость теплый осенний день. В воздухе витал сухой свежий запах, создавая иллюзию близкой зимы. Машина слегка раскачивалась. Даже Ся Тянь, не удержавшись, стал смотреть в окно, словно не желая упускать удивительно хорошую погоду.

В этот момент обычные уличные пейзажи словно превратились в далекий сон, который не суждено пережить. Выражение лица Ся Тяня постепенно стало серьезным, на него легла тень печали. Солнечный свет, проникая в салон, отбрасывал на него тень от решеток. Она, казалось, аккуратно разрезала его тело на десяток узких полос, вкупе с наручниками и кандалами напоминая ему о статусе заключенного.

Спустя минут десять Ся Тянь вдруг осознал, что полицейская машина не возвращается по прежнему маршруту, а едет в сторону пригорода. Он выпрямился и вопросительно посмотрел на сидящих напротив Фан Му и Тай Вэя.

Фан Му слегка кивнул.

– Нам нужно определить место еще одного преступления.

Ся Тянь, фыркнув, отвернулся:

– Не знаю, о чем ты.

Фан Му пожал плечами, сменив тон на более легкий:

– Ся Тянь, мы уже виделись.

– Знаю. – Ся Тянь снова стал вальяжным. – В тот раз в полицейском управлении.

– Я не об этом. – Фан Му подался вперед, его взгляд стал пронзительным. – Я смотрел твое дело – ты родом из города C., да?

Ся Тянь покосился на него:

– А что?

– Когда ты учился в начальной школе, на твоих глазах труп мужчины засунули в мягкую игрушку в магазине, верно?

Ся Тянь вздрогнул, его вытянутые ноги быстро поджались. Фан Му отчетливо увидел, как волоски на руках задержанного встали дыбом, словно он только что получил удар током.

– Твоя мама водила тебя к психологу за помощью, – продолжил Фан Му. – В тот день я тоже был там… – Он сделал паузу, а потом спросил: – Ты до сих пор боишься мягких игрушек?

Ся Тянь пристально смотрел на Фан Му. Вдруг он выдавил из себя улыбку:

– Я тебя не помню.

– Это неважно. – Фан Му снял очки, медленно протирая их рубашкой. – Тогда я очень хотел помочь тебе. Сегодня тоже.

Тело Ся Тяня оставалось напряженным.

– Чем ты хочешь помочь?

Фан Му кивнул в сторону окна:

– Через полчаса мы будем в больнице «Баньшань». – Он снова надел очки и посмотрел на Ся Тяня. – Есть что сказать нам?

Тот посмотрел на мелькающие вдали очертания горы, сложил руки на груди и смежил веки:

– Нет.

– Нет… – Фан Му мягко покачал головой. – Ты должен рассказать мне, как обнаружил тело Сяо Юй в больнице «Баньшань», как пытал Бао Шанъи, а затем убил его, расчленил и сжег в крематории.

Ся Тянь поднял голову, лицо его начало бледнеть.

– Что за чушь ты несешь!

Фан Му оставался невозмутимым.

– И что еще важнее, ты должен сказать, кто тебе это велел.

Черты лица Ся Тяня исказились, он почти зарычал:

– Ты, черт возьми…

– Если ты еще хочешь сохранить хоть малейший шанс на жизнь…

– Ха! – Ся Тянь громко рассмеялся. – Ты действительно сумасшедший!

– Ся Тянь, перед крематорием остались твои следы, на ручках камеры – твои отпечатки. Та же самая обувь была и на месте убийства Ван Гуанъяня. Хотя ты избавился от «Бьюика», думаешь, мы не найдем, куда он делся? В канавке педали сцепления все еще есть кровь Ван Гуанъяня, – заговорил молчавший все это время Тай Вэй. – Мой коллега действительно хочет помочь тебе, если ты скажешь правду.

Взгляд Ся Тяня перебегал с лица Тай Вэя на лицо Фан Му и обратно, его зубы скрипели. Спустя какое-то время он медленно, отчеканивая каждое слово, произнес:

– Я все сделал сам, без сообщников.

– Да? – Фан Му вздохнул. – На самом деле можно догадаться, кто это, верно?

– Не клевещи на нее! – Ся Тянь чуть не вскочил, но его крепко удерживал полицейский в форме, сидевший рядом. – Она просто женщина; даже если б захотела, не посмела бы так поступить!

На лице Тай Вэя появилось выражение беспомощности.

– Ся Тянь, ты ее не знаешь. Ты не знаешь, что она делала раньше.

– Это неважно! – закричал Ся Тянь. – Что бы вы мне ни инкриминировали, это не имеет к ней отношения!

– Ты думаешь, Чжэн Кай, Ван Гуанъянь, Ай Минбо, Ай Вэнь – все заслуживают смерти, да? – прищурился Фан Му. – Потому что они не ценили шанс, который дала им Сяо Юй, пожертвовав своим телом, верно?

– Никто не имеет права безнаказанно причинять вред другому!

– Верно. Они должны заплатить. – Фан Му положил руку на колено Ся Тяня. – Но на этом все должно закончиться. Вам – тебе и ей – надо остановиться. – Он постепенно усилил давление. – Дайте себе шанс, возможность высказаться, рассказать обо всех обидах и страданиях. Не уходите с тайнами, это несправедливо по отношению к Сяо Юй.

Ся Тянь молча смотрел на Фан Му. Вдруг его лицо расслабилось, глаза наполнились печалью, а в уголках рта появилась слабая улыбка.

– Знаешь что? Я когда-то… – Он поднял закованную в стальные наручники руку, разведя указательный и большой пальцы на расстояние примерно в сантиметр. – Я когда-то собирался остановиться – всего-то вот столько не хватило…

Не успев договорить, Ся Тянь, внезапно рванувшись, сильно потянул руку Фан Му, лежащую у него на колене, на себя. Почти одновременно его лоб с силой ударил в нос Фан Му. Тот, оглушенный этой внезапной атакой, услышал в голове звон; слезы мгновенно наполнили глаза, надбровная кость была поранена осколками разбитых очков. Затуманенным взглядом он увидел, как Тай Вэй, собиравшийся встать, получил от Ся Тяня удар ногой в грудь, а полицейский в форме рядом был сбит ударом локтя.

За считаные секунды Ся Тянь успел нанести трем полицейским травмы разной степени тяжести. Что еще страшнее, он схватился с еще находившимся в сознании полицейским – его целью был пистолет.

Фан Му, прикрывая кровоточащий нос, бросился на перехват руки Ся Тяня. Однако тот приподнял полицейского за воротник и бросил его на Фан Му. Тот упал на него сверху, инстинктивно прикрывая кобуру.

Но рука Ся Тяня уже легла на рукоятку пистолета.

Бах!

Все бросились на дымящийся пистолет. Раздавались непрерывные выстрелы. Пол и крыша полицейской машины были пробиты.

Фан Му уже почти не мог открыть глаза и не знал, ранены ли Тай Вэй и третий полицейский. В его голове осталась лишь последняя мысль: ни в коем случае не дать Ся Тяню завладеть пистолетом.

Четверо катались и кричали в трясущемся кузове. Водитель растерялся. Тут он услышал новый выстрел; за его спиной раздался звон разбитой стеклянной перегородки, и почти одновременно он почувствовал, как плечо стало горячим, а рука мгновенно отсохла.

Руль резко вывернулся, полицейская машина запетляла на дороге, пересекла встречную полосу и вылетела на горный склон у обочины. Колеса въехали на склон, и через несколько метров машина перевернулась на бок. Среди оглушительного шума и разлетающихся камней она продолжила скользить – и наконец медленно остановилась.

Быстро подъехали несколько полицейских машин, лавируя между другими автомобилями на дороге. Несколько полицейских с пистолетами выскочили из машин и подбежали к месту аварии. Вдруг кто-то открыл дверь и с трудом выбрался наружу.

Это был Ся Тянь.

– Не двигаться! Лицом вниз, лечь на машину! – закричали полицейские.

Ся Тянь уперся закованными в наручники руками в кузов и вытолкнул наружу верхнюю часть тела. Затем перевалился через крышу и тяжело упал на горную дорогу.

Полицейские осторожно приблизились.

Тело, лежащее на боку, несколько раз дернулось. Ся Тянь поднял голову и медленно встал на колени.

В перевернутой полицейской машине Фан Му, придавленный Тай Вэем и третьим полицейским, не мог пошевелиться. Его глаза опухли, между верхним и нижним веками оставалась лишь тонкая щель. Он видел, как покрытый кровью Ся Тянь, пошатываясь встал с земли; одна нога у него была босая, штаны разорваны, из бедра торчало несколько осколков стекла.

– Не двигаться! – хрипло закричал Фан Му, но из его горла вырвалось лишь несколько невнятных бульканий.

Глаза Ся Тяня были пустыми, висок заливала кровь. Дико озираясь по сторонам, он двинулся вперед.

За его спиной раздавались команды:

– Стой, не двигаться!

– Еще шаг – и стреляем!

Ся Тянь не реагировал на их предупреждения; он шел с трудом, но упрямо. Солнце уже готово было скрыться за горами, и его последний косой луч упал на лицо Ся Тяня. В теплом свете он, казалось, шел туда, куда ему было нужно.

На встречной полосе уже остановилось несколько машин. Непонимающие водители смотрели, как человек в наручниках и кандалах, похожий на злого духа, идет к ним, и поспешно сдавали назад или разворачивались.

Черный внедорожник «Ауди Q7» не двигался, что заставило водителя торопливо уезжающего «Пассата» непрерывно сигналить. Ся Тянь перевел взгляд на ту машину и остановился, глядя на человека в кабине. На его лице вдруг появилась слабая улыбка. Искренняя, теплая, с долей озорства. До боли знакомая.

Ся Тянь повернулся к приближающимся полицейским и пожал плечами. Затем наклонился и поднял осколок фары.

– Эй! Слушайте!

Полицейские вздрогнули и переглянулись, не зная, что делать.

– Это я убил Бао Шанъи, Чжэн Кая и Ван Гуанъяня. – Ся Тянь выкашлял несколько кровавых сгустков и повысил голос: – Никто мне не помогал!

Сказав это, он прижал осколок фары к горлу.

В нескольких десятках метров позади него, в кабине черного внедорожника «Ауди Q7», Гу Лань, собравшая волосы в пучок и переодевшаяся в строгий костюм, смотрела, как Ся Тянь медленно опускается на колени. В красном закатном свете облако брызг крови не казалось таким уж ослепительно-алым.

Глава 28. Кролик

– Что? Ты уверен?!

Ай Минбо, держа в руке телефон, вскочил с дивана, глаза его широко раскрылись, губы перестали слушаться.

– Он… унес еще несколько жизней? Неужели тот, кто вырезал глаз и печень? – Он возбужденно ходил по гостиной. – Не спрашивай, откуда я знаю; скажи, правда это или нет… умер, точно? Угу, понял. Как-нибудь вместе поужинаем, я угощаю!

Ай Минбо швырнул телефон на диван, сорвал с плеча фиксирующую повязку и вскинул руку в победном жесте. Рука поднялась лишь наполовину; он скривился от боли.

– Ты что это делаешь? – всполошилась жена. – Осторожнее, швы еще не сняли!

– Черт! Черт! Черт возьми!

Ай Минбо ругался без остановки, но на лице у него появилось восторженное выражение, словно он сбросил не легкий бинт, а тяжелую ношу.

– Открой бутылку вина; пусть домработница купит морепродуктов, и королевских крабов, и омаров… – тараторил Ай Минбо, зажимая плечо. Вдруг он хлопнул себя по лбу. – Черт, я же ее уволил… сам забыл. – Он указал на жену. – Тогда сама сходи, да поскорее! Вечером поужинаем как следует.

– Ты с ума сошел? – проворчала жена. Тем не менее, заразившись его настроением, с улыбкой пошла за кошельком.

Ай Минбо, все еще не успокоившись, громко командовал:

– Завтра же найди рабочих, чтобы сняли все эти ограждения и камеры! Черт, во что они превратили мой дом…

– Ладно, ладно, как скажешь… Вот же неугомонный! – С этими словами жена вышла за дверь.

В гостиной стало тихо, но Ай Минбо по-прежнему, словно заведенный волчок, ни секунды не мог усидеть на месте. Он включал телефон, выключал, затем снова включал, словно хотел рассказать эту отличную новость всем знакомым.

Меч, висевший над головой, наконец исчез.

Как там говорится? «Удача – это суперсила». Напасть растворилась бесследно. Все улеглось, и он вышел сухим из воды.

Лао Ай, запомни: ты благословен небесами, никто не может тебя сломать…

Ай Минбо, все еще пребывая в эйфории, вдруг увидел Ай Вэнь, стоящую у перил на втором этаже и пристально смотрящую на него.

– Чего уставилась? – Он помахал дочери. – Спускайся.

Ай Вэнь не двигалась.

– Папа, что случилось?

– Тот, кто напал на нас в больнице… – Ай Минбо наконец нашел слушателя. – Он… – Вдруг осознал, что говорит слишком громко, и поспешно понизил голос: – Он и был тем, кого мы все время опасались.

Ай Вэнь лишь приподняла брови:

– А?

Ай Минбо развел руками:

– Он умер. Покончил с собой из-за чувства вины.

Ай Вэнь вздрогнула, пробормотав себе под нос:

– Еще один умер…

– Ты что, до сих пор не поняла? – Ай Минбо наконец потерял терпение. – С этим кошмаром покончено. Ты свободна! Наша семья свободна! – Его лицо от возбуждения стало почти свирепым. – Иди играй, гуляй, смотри кино, встречайся с друзьями – делай что хочешь…

Глаза Ай Вэнь вдруг заблестели, она перевесилась через перила.

– Можно мне пойти к Пань Сяо?

Ее нетерпеливые слова, словно ушат холодной воды, потушили бо́льшую часть энтузиазма Ай Минбо. Он вспомнил слова матери Пань Сяо.

– Нельзя. – Его лицо потемнело. – Я передумал. Тебе пока нельзя выходить.

– Папа, ты же только что сказал…

– Я сказал, что передумал!

Ай Вэнь с ненавистью смотрела на отца. Через несколько секунд она повернулась, ворвалась в спальню и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Ай Минбо, уже остывший, ругал себя за самонадеянность. Дело еще не закрыто. Конечно, было бы прекрасно, если б Пань Сяо выжил, но надежда призрачна. Если эта упрямая женщина пойдет на все, Ай Вэнь может оказаться за решеткой и не избежит ответственности… «Видимо, еще не время. О небеса, даруйте мне еще немного удачи!»

Вдруг вспомнив кое о чем, он снова взял телефон и набрал номер. После обмена несколькими вежливыми фразами с жаром произнес:

– Слушайте… насчет отправки того парня на принудительное воспитание… – Он причмокнул губами, словно принимая трудное решение. – Может, давайте забудем об этом?

* * *

Гу Хао сидел на диване, закинув ноги Тай Вэю на колени. Тот, щурясь, осторожно подстригал ему ногти на ногах. Цзян Юйшу, открыв дорожную сумку, складывала туда стакан, влажные салфетки, спиртовые тампоны и тому подобное. Из кастрюльки на кухне поднимался пар – Ми Нань помешивала красные финики, ягоды годжи, красную фасоль и арахис, тонкой струйкой добавляя тростниковый сахар. Отвар постепенно темнел.

Все старались не шуметь. Поэтому голос из телефона Фан Му казался особенно громким.

Через несколько минут долгий разговор наконец закончился. Фан Му взъерошил волосы и сунул телефон в карман. На его лице по-прежнему не было ни тени эмоций. Однако все уставились на него. Ми Нань тоже вышла из кухни с половником, ее лицо выражало беспокойство.

– Заместитель начальника Чжао пришел в себя. – Фан Му быстро опустил глаза, пожал плечами. – Еще не всех узнает, но врачи обещают, что все наладится.

Тай Вэй, с облегчением вздохнув, хлопнул по ноге Гу Хао:

– Одна нога готова!

– Хорошая новость! – Ми Нань вглядывалась в лицо Фан Му. – А только что…

– Начальство. Ничего страшного. – Фан Му, усмехнувшись, обратился к Тай Вэю: – Часть ругательств была на твой счет, тебе стоило бы послушать…

Тай Вэй, хмыкнув, махнул рукой:

– Я угощу тебя выпивкой.

Взгляд Гу Хао перебегал с одного лица на другое. Наконец он не выдержал и спросил:

– На работе что-то случилось?

Тай Вэй помолчал несколько секунд.

– Один подозреваемый покончил с собой по дороге на предполагаемое место преступления. – Он указал на Фан Му. – Мы с ним как раз были в машине.

– Значит, рана на твоей руке… Тогда получил?

– Царапина. – Тай Вэй покачал головой. – Не волнуйтесь.

Он снова потянулся к ноге Гу Хао. Старик быстро отдернул ее. Тай Вэй машинально поднял голову и встретил вопросительный взгляд, в котором читались сомнение и ужас. Он понял, что тревожило старика, и успокоил его:

– Не она. Ее сообщник.

Но Гу Хао, ничуть не расслабившись, опустил голову и молчал.

Цзян Юйшу подняла дорожную сумку и, поставив ее на диван, преувеличенно громко произнесла:

– Тогда всё в порядке. – Она хлопнула в ладоши. – Готовим еду! Лао Гу, поешь и отдохни немного; завтра вторая химиотерапия, копи силы.

Гу Хао с трудом улыбнулся:

– Сяо Цзян, сейчас же только полдень…

– Немного поспишь. – Цзян Юйшу закатала рукава и направилась на кухню. – Ми Нань, твой отвар для повышения иммунитета готов?

Фан Му, глядя на Гу Хао, вдруг спросил:

– Дядюшка Гу, не хотите прогуляться?

* * *

Тянь Юэ сидела на ограде клумбы, не говоря ни слова. Директор Тун присела рядом, на ее лице застыло беспокойство.

– Дитя, возвращайся домой! – снова принялась уговаривать она. – Го Янь заперся в комнате и никого не хочет видеть.

– Нет! Пока не увижу его – не уйду. – Тянь Юэ вздернула подбородок. – Почему он не хочет меня видеть?

– Я передам ему, что руководство школы отозвало все претензии… – беспомощно сказала директор Тун. – А ты пока домой, хорошо?

– Тетушка, вы занимайтесь своими делами, не обращайте на меня внимания, – пробормотала Тянь Юэ, взяв в руки телефон. – Чего теперь-то бояться? Все уже позади, а он так из комнаты и не выходит…

– Дело не в страхе. – К ним медленно подошла Гу Лань. – Иначе он не рисковал бы, спасая тебя.

Директор Тун посмотрела на нее, и в ее глазах снова появилось скорбное выражение. Она встала, похлопала Гу Лань по плечу и удалилась.

Но Тянь Юэ все еще не сдавалась:

– Тогда почему он не выходит?

– Душа болит. – Гу Лань погладила девочку по голове и улыбнулась. – Дай ему время.

Тянь Юэ моргнула:

– Что-то случилось?

Гу Лань не ответила ей, лишь молча смотрела на коротко стриженную, по-прежнему похожую на мальчика Тянь Юэ. Затем взглянула на одно из окон трехэтажного домика:

– Он просто глупый парень. – Повернулась к Тянь Юэ: – Готова ждать его?

Девушка энергично кивнула:

– Готова.

– Пойдем! – Гу Лань протянула ей руку. – Я отведу тебя покормить кроликов, как раз время скоротаем…

Глаза Тянь Юэ заблестели.

– Здесь еще и кролики есть?

Присев перед клеткой и увидев пушистых малышей, Тянь Юэ разволновалась:

– Что мне делать?

Гу Лань достала из кормушки лист капусты и протянула ей со словами:

– Покорми их.

Тянь Юэ взяла лист, осторожно просунула в клетку. Один маленький кролик подошел, понюхал, открыл ротик, ухватил лист и принялся жевать.

Тянь Юэ рассмеялась:

– Как это забавно!

Глядя на оживленное лицо девочки, Гу Лань невольно улыбнулась.

В этот момент у ворот двора послышался рокот автомобильного двигателя. Она подняла глаза – во двор медленно въехал внедорожник «Паладин». Первым из машины выпрыгнул Фан Му, поприветствовав подошедших директора Тун и тетушку Чжао. Затем один за другим появились Ми Нань, Тай Вэй, Гу Хао и Цзян Юйшу.

Гу Хао поднял голову, осматривая трехэтажное здание, затем обвел взглядом двор; его лицо было недоуменным. Тай Вэй молча смотрел на Фан Му, не проронив ни слова.

– Как ты тут оказался? – первой заговорила директор Тун. – А кто эти люди?

– С Ми Нань вы знакомы. – Фан Му небрежно показал пальцем себе за спину. – Остальные – мои друзья, пришли поработать волонтерами на один день…

Директор Тун расплылась в улыбке:

– Это замечательно! Проходите, отдохните с дороги.

Она пригласила всех в столовую. Но Гу Хао не тронулся с места, его взгляд был прикован к углу двора. Возле клетки с кроликами не шевелясь стояла высокая худощавая женщина и смотрела на него.

Гу Хао вздрогнул, но снова замер, твердый как скала.

За его спиной Тай Вэй с серьезным выражением лица тоже смотрел на женщину. Ничего не подозревавшая Цзян Юйшу, увидев детей, то и дело вбегающих в здание и выбегающих из него, удивленно приподняла брови.

– Надо же, что Фан Му удумал! – прошептала она на ухо Тай Вэю. – Я слышала, что, если пожилые люди находятся рядом с детьми, это повышает их жизненный тонус…

Тай Вэй, что-то промычав, подошел к Фан Му и спросил:

– Ты точно уверен, что это необходимо?

Тот, не отвечая, направился в столовую.

* * *

Компания устроилась за длинным столом, обмениваясь ничего не значащими фразами. Цзян Юйшу не сиделось на месте, она с любопытством осматривала приют. Увидев, что тетушка Чжао стирает постельное белье, вызвалась помочь. Гу Хао с бесстрастным лицом все время молчал, опустив голову. Тай Вэй не отходил от него ни на шаг, его взгляд то и дело скользил к входу в столовую. Фан Му не собирался общаться с директором Тун; он принес из кухни большую миску со стручковой фасолью и вместе с Ми Нань стал обрывать хвостики. Директор Тун заметила странное выражение их лиц, но расспрашивать было неудобно, поэтому она вернулась во двор ухаживать за цветами.

Ми Нань, работая, поглядывала на остальных троих, ощущая в душе беспокойство. Она понимала замысел Фан Му. С того момента, как увидела Ся Тяня в кроссовках «Найк» с большой надписью «Эйр», она сразу поняла, кем на самом деле была Русалка. Поэтому, хотя самоубийство Ся Тяня и застало ее врасплох, она не удивилась. В мире существуют такие чувства, из-за которых человек готов пожертвовать собой ради другого.

Перед смертью Ся Тянь взял на себя всю вину – очевидно, чтобы защитить Гу Лань. Однако на этом все не закончится. Наоборот, ситуация будет развиваться лишь в худшую сторону. Она была уверена, что Фан Му тоже это понимал.

В то же время Ми Нань разделяла и опасения Тай Вэя. Уже подходило время второго курса химиотерапии, и встреча Гу Хао с Русалкой без всякой психологической подготовки, несомненно, станет тяжелым испытанием для старика. Однако она ничего не могла поделать. Оставалось лишь наблюдать.

Когда люди – даже те, кто изначально никак не был связан, – попадают в водоворот, они начинают сталкиваться друг с другом по траектории, проложенной судьбой. Попытки вытащить кого-либо бесполезны. Все, что ты можешь, – это смотреть на водоворот и на людей, увлекаемых им.

В этот момент в дверях появилась Гу Лань. Не избегая никого, она подошла прямо к длинному столу, остановилась и молча посмотрела на Фан Му. Гу Хао все еще не поднимал головы; казалось, он задремал. Тай Вэй же был настороже; он напружинился, готовый в любой момент броситься вперед.

Они долго смотрели друг на друга. Первым заговорил Фан Му:

– Тебе так не хочется меня видеть?

– Не то чтобы… – На лице Гу Лань не было никаких эмоций. – Каждый должен заплатить за то, что совершил, и он не исключение.

Фан Му кивнул:

– Ты права.

– Я пришла напомнить, чтобы не выкидывали обрезанные кончики фасоли, их можно скормить кроликам. – Голос Гу Лань звучал ровно. – Кроме того, тетушке Чжао нужна помощь.

Ми Нань отряхнула руки и поднялась:

– Я пойду.

Но Гу Лань не двигалась, по-прежнему глядя на Фан Му. Через несколько секунд она вдруг спросила:

– Когда я смогу забрать его прах?

– В любое время.

– Хорошо.

С этими словами Гу Лань развернулась и ушла. За все это время она ни разу не взглянула на Гу Хао.

Впрочем, как и он.

* * *

Весь день прошел в этой мрачной и странной атмосфере. Гу Хао все время просидел в столовой, не говоря ни слова и не двигаясь. Гу Лань же держалась совершенно непринужденно – не пыталась приблизиться, но и не избегала его.

Фан Му постоянно следил за ними. Однако между Гу Хао и Гу Лань не наблюдалось даже малейшего зрительного контакта. Тай Вэй не сводил с нее настороженного взгляда. Ми Нань с замиранием сердца прислушивалась к звукам, доносившимся из столовой, чуть ли не протерев до дыр простыню, которую держала в руках.

Пребывавшая в неведении Цзян Юйшу радовалась больше всех. Она быстро подружилась с тетушкой Чжао, болтая без умолку за работой, и даже когда они вместе развешивали простыни, ее рот не закрывался. Еще не закончив, они уже договорились после возвращения в город С. отправиться вместе на оптовый рынок за покупками.

* * *

Около пяти часов в приюте «Суншань» наступило время ужина. Дети, почуяв запах еды, толпой устремились в столовую. Тянь Юэ стояла у входа, с нетерпением вглядываясь в мелькающие лица. Но упрямый мальчишка так и не появился. В конце концов Гу Лань обняла ее за плечи и усадила за стол.

За ужином Гу Хао наконец немного оживился, поблагодарив директора Тун, которая непрерывно подкладывала ему еду. Однако он по-прежнему ел очень мало, бо́льшую часть времени безучастно глядя на пищу перед собой. Гу Лань сидела за другим столом неподалеку, сосредоточенно и терпеливо кормя маленького ребенка. Мама Гу выглядела точно так же, как обычно, даже более мягкой и спокойной. Когда все дети поели, она быстро проглотила пару кусочков, взяла пачку сигарет и зажигалку и вышла из столовой. Фан Му отложил палочки, встал и последовал за ней.

Погода незаметно переменилась: заклубились тучи, подул пронизывающий холодный ветер. Под огромными свинцово-черными облаками постельное белье, развешанное во дворе, развевалось, словно взметнувшиеся знамена. Фан Му приподнял ткань, заслонявшую обзор, и увидел Гу Лань, стоявшую прямо у кроличьих клеток и неподвижно смотревшую на зверьков. Услышав его шаги, она медленно обернулась и посмотрела на Фан Му. Затем протянула руку, предлагая ему пачку сигарет. Фан Му вытащил одну, прислонился к стене и молча закурил.

Гу Лань была одета так же, как при первой встрече. Только стала еще худее. Обтягивающий спортивный костюм очерчивал линии ее тела. Под глубоко запавшими глазницами лежали темные круги, отчего ее лицо казалось особенно бледным.

Фан Му выкурил половину сигареты и вдруг усмехнулся:

– Собираясь в приют, я боялся, что тебя здесь не окажется…

– Без главной героини спектакль был бы не так интересен, правда? – Гу Лань тоже улыбнулась. – Я же говорила тебе: когда настроение плохое, я прихожу сюда. – Она кивнула в сторону трехэтажного здания. – Здесь моя зарядная станция.

– Чувство искупления? – Фан Му задумался. – Восполняешь здесь то одиночество, которое когда-то испытала сама?

Гу Лань покачала головой:

– Ты умен, но недостаточно проницателен.

Фан Му приподнял бровь.

– Как это?

– Не пытайся обострять мои чувства. – Гу Лань смотрела на него словно на несмышленого ребенка. – Эти твои приемы на меня не действуют. – В уголках ее рта мелькнула насмешливая улыбка. – Приводи сюда кого угодно – все бесполезно.

– Я не веду с тобой психологическую войну, по крайней мере не в этот раз. – Фан Му пожал плечами. – Потому что считаю это ненужным. Это максимальная искренность, которую я могу проявить.

Гу Лань уставилась на него, забыв стряхнуть пепел с сигареты. Через несколько секунд ее взгляд смягчился.

– Как тот полицейский?

– Вне опасности. – Фан Му указал на свою голову. – Травма черепа серьезная, но, должно быть, восстановится.

– Слава богу… – Гу Лань кивнула. – Что касается Чжэн Сунлиня… мне жаль.

– Почему?

– Ся Тянь говорил мне, что его появление было полной неожиданностью. – Гу Лань взглянула на Фан Му. – Честно говоря, он мне даже нравился.

– Нравился? – Фан Му не сдержал улыбки. – Не может быть.

– Правда. – Тон Гу Лань стал серьезным. – Ты же знаешь, что он сделал ради сына. Вот это настоящий отец…

– Понял. – Фан Му задумался на несколько секунд. – Потому что…

– Я же сказала. – Гу Лань поднесла указательный палец к губам, на лице появилась загадочная улыбка. – Не спрашивай.

– Ладно. – Он скривился. – Тогда спрошу о другом. Ты можешь опустить подробности…

Гу Лань широко открыла глаза.

– Мм?

– То есть тебе не обязательно говорить кто.

Гу Лань просто смотрела на него, не выражая ни согласия, ни отказа.

– Как ты нашла больницу «Баньшань»?

Гу Лань молчала, оглядывая его с ног до головы. Фан Му бросил окурок, вывернул все карманы на одежде, достал телефон и швырнул его в цветочную клумбу.

Гу Лань рассмеялась.

– Тебе правда не нужно было это делать! – Затем ее улыбка исчезла без следа, взгляд стал печальным. – В тот день мы договорились забрать ее домой. Но пришлось срочно встретиться с важным клиентом. – Под мрачным небом глаза Гу Лань словно затянуло влажной дымкой, голос звучал отстраненно. – Девочка забеспокоилась, пошла искать меня под проливным дождем…

– И что потом?

– Проверили уличные камеры наблюдения. – Гу Лань медленно покачала головой. – Она села не в тот автобус, а говорить не могла, спросить не у кого. Я… – Она сделала паузу и продолжила: – Искала, проверяла; потом обнаружила, что она вышла на остановке «Баньшань». Искала, искала – и увидела у дороги зонтик.

– Зонтик? – Фан Му нахмурился.

Гу Лань горько улыбнулась:

– Я его ей подарила, сама и узнала.

Фан Му кивнул:

– Продолжай.

– Там был полный беспорядок – сломанные деревья, осколки фар и бампера… Нетрудно догадаться, что случилось: рядом всего одна больница.

– Понял. – Фан Му глубоко вздохнул. – Бао Шанъи вряд ли признался?

– Конечно. – Гу Лань устало моргнула. – Но тот крематорий слишком бросался в глаза, правда? Поэтому заколку девочки нашли сразу.

– И затем…

– Затем спрашивать не нужно. – Гу Лань вздохнула. – Вы нашли его по следам обуви, да?

Фан Му опустил голову:

– В магазине Ван Гуанъяня продали фигурку Иори из «Святой войны». Эта безделушка стояла в гостиной у Ся Тяня. Думаю, он, пока следил за ним, купил ее, чтобы не вызывать подозрений.

– Иори из «Святой войны»? – Гу Лань удивилась, затем смирилась. – Я в детстве смотрела этот мультфильм. Да… очень на него похоже. – Она вдруг прикрыла рот рукой и смеялась, пока из глаз не потекли слезы. – Он же такой наивный, такой глупый, правда? Почему так и не смог повзрослеть?

Фан Му не смеялся. Когда она вытерла слезы, он тихо сказал:

– Он дал тебе надежду на жизнь.

Гу Лань, шмыгнув носом, закурила еще одну сигарету.

– И что же?

– Остановись.

– Остановиться? – Гу Лань выпустила легкую сизую струйку дыма и кивнула в сторону трехэтажного здания. – Для этого ты и привел старика?

Фан Му помолчал, а потом продолжил:

– Финал ясен тебе самой. Но если он хотя бы обретет душевный покой, для него это тоже будет своего рода искуплением.

– Нет. – Гу Лань закрыла глаза; выражение ее лица было безмятежным, но тон – твердым и решительным. – Если б ты действительно знал, кто я, то понял бы, что это невозможно.

– Тогда как мне тебя называть? – Фан Му пристально посмотрел на нее. – Гу Лань, Су Линь или Русалка?

– Как угодно. Это неважно. – Гу Лань указала на кроличью клетку рядом. – Можешь звать меня Кроликом.

Фан Му остолбенел:

– Кроликом?

– Да. – Гу Лань присела на корточки, открыла клетку и вытащила черно-белого кролика. Крохотное существо замерло у нее в руке: уши прижаты к спине, круглые глаза уставились на Фан Му, рот продолжал беззвучно шевелиться. – Ты слышал, как кричит кролик?

Фан Му еще более удивился:

– Нет.

– Знаешь что? – Гу Лань внимательно разглядывала кролика. – Из всех животных он терпит боль лучше всех. Даже при невыносимых муках не издаст ни звука.

Вдали прогремел гром. В одно мгновение хлынул ливень. Волосы и плечи Гу Лань покрылись блестящими каплями дождя. Но она, казалось, совсем этого не чувствовала, лишь смотрела на кролика, висящего в воздухе. И вдруг сжала руку. Дыхание кролика перехватило, глаза вылезли из орбит, он начал яростно биться, но так и не пискнул.

– Я скажу так. – Гу Лань повернулась к Фан Му, ее мокрое лицо отражало мертвенно-бледный свет. – С этого момента, какую бы боль, какие бы страдания я ни испытывала, буду копить их здесь. Они превратятся в мою силу, как было раньше. – Она похлопала себя по груди. – Я не дам вам услышать ни единого звука.

* * *

Во дворе царило оживление. Директор Тун, тетушка Чжао и Цзян Юйшу вместе с несколькими работниками выбежали во двор, спасая наполовину высохшее постельное белье. Тянь Юэ тоже пришла на помощь. Эта работа была для нее непривычной и оттого особенно интересной. Передача вещей по цепочке внутрь здания казалась ей какой-то масштабной игрой. Но когда она бежала к дверям с охапкой простыней, то внезапно замерла на месте.

На лестничной площадке стоял Го Янь, молча глядя на проливной дождь. Он выглядел так, будто не менял одежду несколько дней: волосы спутаны, лицо землистого цвета, щеки ввалились. Увидев Тянь Юэ, парень выдавил из себя улыбку, но эта улыбка была хуже плача. Тянь Юэ, прождавшая его целый день, теперь и сама не знала, как с ним заговорить, даже несмотря на новость, которая должна была облегчить всем душу.

Го Янь медленно вышел под проливной дождь, постоял с опущенной головой. Тетушке Чжао стало его жалко; она уже хотела втащить его обратно, но директор Тун схватила ее за рукав.

– Он простудится, – с тревогой сказала тетушка Чжао. – Несколько дней ничего не ел… он не выдержит.

– Пусть. – Директор Тун покачала головой. – Пусть лучше промокнет под дождем, чем заболеет душой.

Под проливным дождем силуэт подростка казался одиноким и упрямым. Очень скоро одежда Го Яня промокла насквозь. Тонкая школьная форма прилипла к коже, под ней обрисовывались напряженные мышцы.

Внезапно Го Янь расставил ноги и принял стойку всадника, сжав кулаки у пояса. Затем широко раскрыл глаза и нанес удар, разорвав перед собой плотную завесу дождя. Тут же его кулаки и ноги взметнулись в слитном движении. Каждый прием был четким и точным. На пустынном дворе, под холодным осенним дождем, подросток, сражаясь с невидимым противником, сосредоточенно и яростно атаковал.

* * *

Даже когда Фан Му и остальные вернулись во временное жилище Гу Хао, дождь все не прекращался. Цзян Юйшу наконец осознала, что старика мучают тяжелые думы, но не решалась расспрашивать его. Войдя в комнату, она поспешила уложить Гу Хао спать, чтобы он набрался сил для химиотерапии на следующий день. Фан Му, тоже не в духе, собрался прощаться. Только он подошел к двери, как Гу Хао окликнул его:

– Следователь Фан, пройдемте-ка со мной. – Он легким кивком указал на свою спальню и первым вошел туда.

Фан Му, вздрогнув, жестом велел Тай Вэю и Ми Нань подождать в машине, а сам последовал за Гу Хао в спальню. Тот закрыл дверь, сел на кровать, оглядел Фан Му с ног до головы и вдруг улыбнулся:

– В любом случае спасибо.

Фан Му стало немного неловко; он понимал, что его замыслы в конце концов стали понятны этому старому лису. Он не знал, что ответить, и лишь кивнул.

– Я старею – и неизбежно становлюсь недогадливым. – Гу Хао вздохнул. – Некоторые вещи нужно делать, но всегда не хватает твердости. И неизвестно, сколько всего упустишь, сколько людей подведешь…

Фан Му криво улыбнулся:

– Не говорите так.

Гу Хао взмахнул рукой, давая понять, что продолжать не нужно, встал, обошел изголовье кровати и достал из-под подушки дневник с розовой обложкой.

– Все эти двадцать лет я пытался понять, что это за ребенок. Этот дневник я перечитывал бесчисленное количество раз…

Гу Хао гладил поблекшую обложку; тыльная сторона его руки, покрытая морщинами и старческими пятнами, слегка дрожала. Через несколько секунд он, словно приняв окончательное решение, протянул дневник Фан Му:

– Я уже ничем не могу тебе помочь; надеюсь, он сможет… – Гу Хао смотрел на Фан Му, взгляд его был печальным. – Пусть это дело наконец завершится.

Глава 29. Противостояние

Квадратная коробка из гофрированного картона, без каких-либо надписей, выглядела совершенно обычно. Она стояла на широком письменном столе. Гу Лань смотрела на нее не отрываясь. Наконец она встала, протянула руку и осторожно коснулась коробки. Глубоко вздохнув, открыла ее и взглянула на белый фарфоровый сосуд, находящийся внутри. Он, как и та коробка, был лишен индивидуальности, простой формы и с грубой глазурью, что выдавало его дешевизну. Тем не менее Гу Лань все еще не решалась прикоснуться к нему, словно это была бесценная реликвия.

Она думала, что сломается, разрыдается. Но в глазницах словно образовалась высохшая пустыня, там не было ни капли влаги. Гу Лань лишь снова и снова разглядывала этот фарфоровый сосуд, словно изо всех сил пытаясь связать его с тем, кто когда-то был полон жизни и энергии.

В конечном счете это было бесполезно. Наконец она решилась – засунула руку внутрь и вынула фарфоровый сосуд из коробки. Он оказался намного легче, чем она представляла, что ее очень удивило. Затаив дыхание, Гу Лань медленно и плавно поставила его на стол.

Сосуд был невелик. Она протянула руки и смогла почти полностью обхватить его ладонями. Постепенно холодная поверхность сосуда потеплела. Гу Лань наклонилась, прижавшись лбом к фарфору. Заплакать все равно не получалось. Она лишь чувствовала нереальность произошедшего. Такой крупный парень – как он мог превратиться в маленькую банку пепла? Он, который никогда не мог усидеть на месте, теперь так тихо и недвижно находится внутри сосуда…

Гу Лань закрыла глаза и прошептала: «Так тоже хорошо, правда?»

Прошло добрых десять минут, прежде чем она выпрямилась, встала, подошла к окну, закрыла его и выключила кондиционер – в помещении прекратилось движение воздуха. Затем присела перед сейфом, находящимся за письменным столом, ввела код, открыла сейф и достала из него еще один фарфоровый сосуд. Он был гораздо больше, искусно сделанный, с гладкой глазурью. Гу Лань поставила два сосуда рядом и молча посмотрела на них. Потом открыла его сосуд. На мгновение поднялась легкая пыль; она инстинктивно протянула руку, чтобы поймать ее, но обнаружила, что частицы почти неразличимы и, попадая на ладонь, становятся невидимыми. Гу Лань взяла себя в руки, подняла сосуд и заглянула внутрь.

Серо-белый прах. Грубый. Состоящий из частиц разного размера. Ее губы задрожали, она с трудом выдавила улыбку.

Привет, Ся Тянь. Клык. Мой родной. Моя любовь.

Прежде чем эмоции вышли из-под контроля, Гу Лань высыпала пепел из этого сосуда в другой. Она делала это так осторожно, чтобы ни одна крупинка не упала мимо. После этого открыла косметичку, достала кисточку для пудры и вымела оставшийся на дне пепел. Возможно, это были несколько прядей его волос или палец… Это ее успокоило.

Наконец два сосуда с пеплом слились в один. Казалось, она завершила большое дело; ее лицо выражало усталость и удовлетворение. Большой сосуд снова был плотно закупорен, а пустой помещен обратно в коробку. Гу Лань прижала сосуд к своей щеке.

Сяо Юй, это папа. Подождите меня. Скоро мы будем вместе.

Она встала, надела плащ, взяла сумку, подхватила фарфоровый сосуд и легкой походкой направилась к двери, так и не проронив ни одной слезинки.

Домой.

* * *

Еще не дойдя до подъезда, Гу Лань заметила припаркованные у здания полицейские машины. Сохраняя полное спокойствие и не замедляя шаг, она вошла в лифт.

В коридоре стояли несколько человек с серебристо-серыми ящиками, все с серьезными лицами, молчаливые, глядящие на медленно приближающуюся Гу Лань. Стоявшая у двери Ми Нань достала из кармана бумагу и развернула ее перед ней:

– Ордер на обыск.

Даже не взглянув на нее, Гу Лань кивнула и открыла дверь.

Все вошли друг за другом, молча надевая в прихожей различное снаряжение. Гу Лань поставила фарфоровый сосуд на журнальный столик в гостиной, сняла плащ и направилась в столовую налить себе стакан воды.

– В шкафу есть минеральная вода, – указала она. – Если хотите пить, берите сами.

Техники переглянулись, не ответив, быстро и ловко готовясь к работе. Ми Нань же выглядела совершенно непринужденно. Прошлась по каждой комнате, время от времени беря с полки книгу и пролистывая ее. Гу Лань сидела на диване и курила, отметив для себя, что Ми Нань, в отличие от остальных, не надела бахилы, перчатки и защитный комбинезон.

– Не боитесь оставить здесь отпечатки пальцев?

– А? – Ми Нань поставила на полку рассматриваемый ею сувенир и улыбнулась. – Просто формальность. То, что я ищу, уже не может быть здесь. – Она кивнула в сторону прихожей на туфли на высоком каблуке, которые Гу Лань только что сняла. – Верно?

Гу Лань тоже улыбнулась, странным образом расслабившись.

– Может, кофе?

Ми Нань кивнула:

– Хорошо бы.

В залитом солнцем углу балкона две женщины сидели друг напротив друга за маленьким квадратным столиком. Между ними стояли две чашки с дымящимся кофе. В гостиной периодически сверкали фотовспышки; техники, то приседая, то выпрямляясь, тщательно обыскивали каждый угол.

Фарфоровый сосуд, стоящий на журнальном столике, выглядел очень одиноким.

Ми Нань совсем не обращала внимания на работу коллег; казалось, ее больше интересовал кофе перед ней. Она отхлебнула коричневую жидкость из чашки, причмокнула:

– Вкус неплохой… – Покрутила чашку. – Специально учились?

– Можно сказать и так. – Гу Лань поправила волосы, снова закурила. – Давным-давно. – Она указала на занятых техников. – Как долго они будут этим заниматься?

– Вам нужно уходить?

– Нет. Просто хочу отдохнуть. – Гу Лань пожала плечами. – В последние дни слишком много всего произошло, вы же знаете…

– Не волнуйтесь, все должно пройти быстро. – Ми Нань обернулась, глядя в гостиную. – Некоторые вещи бессмысленны, но их все равно приходится делать – Ся Тянь тяжело ранил их начальника, в душе у людей накопилась злоба… понимаете, да?

– Конечно. – Гу Лань опустила глаза и улыбнулась. – Очень жаль, что я оказалась по другую сторону от вас – вы мне очень нравитесь…

– Да. – Ми Нань тоже улыбнулась. – Судьба – удивительная штука… – Она погладила чашку, не глядя на собеседницу. – Расскажу кое-что, что может вас заинтересовать. Старик прошел второй курс химиотерапии и все еще упорно отказывается ехать за границу. Последние пару дней показатели крови сильно упали, их держат стимуляторами. Если показатели не поднимутся, возможно, лечение временно придется приостановить.

Гу Лань слушала очень внимательно, но не комментировала.

– Он отказывается не потому, что не хочет жить, просто не может обрести покой. – Ми Нань подняла глаза. – Вы понимаете, о чем я?

– А кто может быть спокоен? – Гу Лань не выразила ни согласия, ни несогласия. – Не пытайтесь уговаривать меня, хорошо?

Ми Нань покачала головой:

– Я и не собиралась вас убеждать.

– Да? – Гу Лань приподняла бровь. – Неужели пришли просто выпить кофе?

– Конечно, нет. – Ми Нань тихо вздохнула. – Как вы прожили все эти годы?

Гу Лань удивилась еще больше:

– Почему вам это интересно?

– Была одна девушка, очень похожая на вас, с малых лет скиталась по свету… – Ми Нань посмотрела в окно. – Тогда мне очень хотелось поговорить с ней по душам. – Она отвела взгляд, на лице появилась горькая усмешка. – Жаль, что больше нет такой возможности.

Гу Лань остолбенела. Долгое время спустя она тихо произнесла:

– Должно быть, это еще одна печальная история…

Ми Нань опустила голову.

– Наверное, вся человеческая жизнь состоит из постоянного возмещения.

– Но я не могу помочь вам. – Гу Лань покачала головой. – Я и себе помочь не могу. – Она указала на свою грудь со словами: – У меня здесь дыра. Я думала, что смогу ее заполнить. Но нет. Мало того что не заполнила, эта дыра становится все больше.

Ми Нань смотрела на нее, словно слышала эхо, исходящее из пустой полости.

– То, что я думаю, что я делаю, возможно, ошибочно. – Гу Лань улыбнулась. – Но мне уже все равно.

Ми Нань прикусила губу.

– Значит, между нами могут быть только такие отношения?

– Именно. – Тон Гу Лань был твердым. – Очень жаль.

В этот момент подошел техник с неловким выражением лица и передал Ми Нань протокол обыска:

– Ничего не нашли.

Не удивившись, она просмотрела его и передала вместе с ручкой Гу Лань. Та, даже не взглянув, быстро поставила свою подпись.

– Тогда не смеем больше задерживать. – Ми Нань вернулась к официальному тону. – Прощайте.

– Если будет возможность… чисто гипотетически… – Гу Лань посмотрела на нее. – Я расскажу историю, которую вам хочется услышать.

Ми Нань слегка улыбнулась:

– Хорошо.

* * *

Фан Му стоял перед железными воротами, слово за словом читая «Правила посещения». Неподалеку от него Тай Вэй и Ми Нань осматривались по сторонам, время от времени поглядывая на положение камер наблюдения и резиновые дубинки у поясов охранников.

Палата интенсивной терапии находилась справа от вестибюля, в полностью закрытой зоне. К ним легкой походкой подошла медсестра и приложила висевший на шее пропуск к считывателю у двери. После звукового сигнала железная дверь автоматически открылась. Медсестра скользнула внутрь, дверь медленно закрылась.

Фан Му наблюдал за ее действиями, пока она не исчезла за дверью. Повернув голову, он встретился взглядом с Тай Вэем. Тот кивнул.

– Если Гу Лань захочет напасть на Пань Сяо, ей придется потрудиться.

– Согласна. – Ми Нань медленно подошла к Фан Му. – Маловероятно, что она легко проникнет внутрь, не привлекая внимания.

Фан Му перевел взгляд на молчаливых людей на скамейках.

– Похоже, Пань Сяо – не главная цель.

– Действительно странно… – Тай Вэй почесал голову. – Казалось бы, этот парень – самый простой объект для расправы…

– Он выдержал испытание. – Фан Му тихо выдохнул. – Пань Сяо каждую минуту борется за свою жизнь со смертью. – Он кивнул в сторону женщины на скамейке. – Мать Пань Сяо, в отличие от Чжэн Сунлиня и Ван Чжэ, не обладает возможностью тратить огромные суммы и не участвовала в подпольной торговле органами.

– Замначальника Чжао глубоко копнул в этом направлении. – Тай Вэй выглядел мрачным. – Ты не представляешь, когда я увидел в его кабинете ту исписанную доску, чуть не расплакался.

Взгляд Ми Нань все время останавливался на той женщине:

– Не поговорить ли с ней? – Она посмотрела на Фан Му. – Вдруг согласится дать показания против Ай Минбо и Ай Вэнь?

– Маловероятно. – Фан Му покачал головой. – Скорее всего, расходы на лечение Пань Сяо оплачивает Ай Минбо. Цена – молчание семьи Пань Сяо. Пока он жив, его мать не будет свидетельствовать против Ай Минбо.

Тай Вэй нахмурился:

– И что тогда?

– Значит, суть все еще в отце и дочери, – улыбнулся Фан Му. – Дело Сяо Юй, наложившееся на смерть Ся Тяня, – это уже кровная вражда.

В этот момент дверь палаты интенсивной терапии открылась, и две медсестры выкатили передвижную койку. Ми Нань взглянула и сразу быстрым шагом направилась туда.

– Замначальника Чжао!

Чжао Дэцзюнь лежал на койке, верхняя часть его головы была вся обмотана бинтами; глаза опухшие, слегка приоткрытые, рот полуоткрыт, лицо воскового цвета.

Ми Нань сразу же спросила:

– Как он?

– Достаточно стабилен, – ответила медсестра. – Мы везем его на КТ головы, пожалуйста, не мешайте. По вопросам его состояния обращайтесь к врачу.

Ми Нань поспешно кивнула. Тай Вэй же наклонился, держась за койку, и пробежал рядом до лифта. Фан Му поколебался мгновение и тоже последовал за ними.

Трое молча ждали у двери кабинета КТ, наблюдая, как загорается и гаснет индикатор «Идет обследование». Наконец свинцовая дверь медленно открылась и передвижная койка снова появилась у входа. Тай Вэй, подскочив одним прыжком, схватил руку Чжао Дэцзюня.

– Старший брат Чжао, – он скривился, – я…

Глаза раненого задержались на Тай Вэе на несколько секунд, затем посмотрели на Фан Му. Вдруг в них вспыхнули искры, он попытался приподняться на койке. Губы зашевелились. Фан Му придвинулся ближе, едва разбирая: «Женщина, та женщина…»

Мгновенно в его сердце смешались сотни чувств.

– Замначальника Чжао, мы идем в правильном направлении. – Он энергично кивнул. – Дело еще не раскрыто, но мы уже выяснили ее личность. – Он сделал паузу. – Обещаю скорое раскрытие всего дела.

Чжао Дэцзюнь закричал, глаза его становились все ярче, руки дрожали. Медсестра, увидев это, поспешно оттолкнула Фан Му и Тай Вэя.

– Не волнуйте его так сильно! – отрезала она. – Все разговоры потом!

В ушах троих эти слова, хоть и резкие, звучали довольно утешительно. Они проводили взглядом передвижную каталку, которую везли в лифт, еще немного постояли молча на месте. Вскоре Тай Вэй громко хлопнул себя по лбу.

– Черт! Даже если я названый сын Лао Гу, все равно прежде всего я полицейский! – Он яростно потер лицо. – Будь она русалкой или рыбой-лентой, если я с ней не справлюсь, то не оправдаю доверия Лао Чжао.

Фан Му уже собирался ответить, как увидел, что Тай Вэй поднял палец и указал на него:

– И ты тоже взбодрись! Мне все равно, какие у вас отношения и какая связь.

Сказав это, он развернулся и широко зашагал прочь. Фан Му, не зная, что делать, мог только побежать за ним. В этот момент он заметил, как Ми Нань бросила на него многозначительный взгляд.

* * *

Жила-была семья с двумя детьми. Су Линь – старшая дочь, Су Чжэ – младший сын. Однако порядок старшинства в семейной иерархии был полностью перевернут.

Отец Су был рабочим в погрузочно-разгрузочной бригаде завода стекловолокна, физическим тружеником без особых навыков. У матери Су не было постоянной работы, бо́льшую часть времени она занималась домашним хозяйством. В такой семье с двумя детьми материальное положение не могло быть слишком хорошим.

Отец Су находился под глубоким влиянием традиционных взглядов и настаивал на рождении мальчика для продолжения рода. Рождение Су Линь, должно быть, сильно его разочаровало. После появления Су Чжэ он отдавал сыну бо́льшую часть своей энергии и любви. Даже если Су Чжэ мог остаться только «серым ребенком», без официальной регистрации, это не останавливало его отца.

На социальном уровне Су Чжэ был невидим, но как только дело касалось семьи, ситуация с ним и Су Линь была совершенно противоположной. Все просьбы Су Чжэ родители старались выполнить. Например, покупали очень дорогие по тем временам игрушки-трансформеры. В сравнении с этим даже дешевые белые кроссовки стали для Су Линь несбыточной мечтой. В условиях такого серьезного дисбаланса в семейных отношениях застенчивая и чувствительная Су Линь постепенно взрослела. Пройдя через трудное детство, она ясно ощутила, насколько по-разному она и брат воспринимались родителями. К этому Су Линь могла лишь молча приспосабливаться и какое-то время даже считала это естественным.

Однако у нее были свои потребности и желания. Девушка-подросток, у которой, кроме школьной формы, не было ни одной личной вещи. Невзрачная внешность мешала ей признаться в чувствах тайно любимому мальчику. Не говоря уже о тех ежедневных моментах, которые постоянно заставляли ее чувствовать стыд. В любой социальной среде, где находилась Су Линь, она была незаметной, униженной, игнорируемой; ей даже не могли обеспечить базовое питание. Яичницу на двоих, упомянутую в дневнике, вероятно, готовил добрый сосед Гу Хао.

Английская пьеса «Русалочка» неожиданно разрушила все это. Су Линь с радостью приняла роль служанки, потому что это позволяло ей, согласно сюжету, смело смотреть на принца своей мечты (Ян Лэ). Однако белое платье постоянно пробуждало в ней стремление стать принцессой. Авантюрная попытка тайно примерить это платье в итоге стала спусковым крючком трагедии. В дождливую ночь, загнанная в ливневую канализацию, Су Линь пережила первую в жизни смертельную опасность.

К ее удивлению, чудовище, долго жившее в канализации, не причинило ей вреда, а, наоборот, дало еду и воду, помогло залечить раны и вернуло на поверхность. Путь домой составлял всего несколько километров. Но после пережитой радости, волнения и обиды ее встретила закрытая железная дверь. Даже тогда Су Линь все еще думала о репутации родителей – и спряталась в цветочной клумбе в ожидании семьи. Именно под этим прикрытием она узнала истинную сущность так называемой семейной любви и увидела правду этого мира. Ради регистрации брата, ради большой суммы денег старшая дочь семьи Су была молчаливо признана никогда не появлявшейся в этом мире.

Почти инстинктивно она выбрала вернуться под землю. Потому что, кроме как туда, ей больше некуда было идти. Так семнадцатилетняя девушка оставила все связи под солнцем и стала жить с чудовищем в непроглядной темноте ливневой канализации. Она считала его единственной родней и опорой и дала ему имя Винсент. Добрый человек с лицом, похожим на морду льва, живущий в канализации…

Если б эти дни тихо утекали, как дождевая вода в водосток, то последующие события не произошли бы. Нынешняя Су Линь, вероятно, также скрывалась бы днем и выходила ночью, молча скиталась при лунном свете и рылась по всем помойкам города в поисках вещей, которые можно продать или съесть.

Однако она не стала такой. Этот маленький огонек был лишь временно прикрыт пеплом. Стоило его слегка разворошить, как он снова начинал тихо гореть.

Через месяц или больше Су Линь уже четко понимала, что не принадлежит этому месту. По крайней мере, она не желала так просто погружаться во мрак. Потерянная семья больше походила на сброшенную ношу. Она твердо верила, что может стать русалочкой-принцессой, даже если сейчас вынуждена прятаться в канализации. Поэтому Су Линь тщательно спланировала тот «Большой день». 20 июня 1994 года.

На глазах у всех учителей и учеников школы она отвоевала белое платье и с помощью Цзян Тин успешно сбежала. В последний миг перед бегством к морю, вероятно, почувствовала, что ей нужно должным образом попрощаться с Винсентом. И это возвращение в ливневую канализацию позволило ей увидеть звериный оскал судьбы.

Доброе чудовище было убийцей.

Вежливый учитель на самом деле оказался сексуальным извращенцем.

Наглые задиры были всего лишь овцами, которых вели на заклание.

Пожилой сосед без кровного родства, оказывается, не жалел сил, чтобы ее найти.

В паутине сложной ливневой канализации на каждом шагу были развилки.

Она мельком увидела свет, но также пристально вгляделась во тьму. А затем, не оглядываясь, прыгнула в пропасть.

Из-за любви она отказалась от легкодоступной спокойной жизни.

Ради любви она должна была восстановить справедливость.

Из-за любви она знала, что проволока, которую она намотала на запорный клапан, обязательно будет затянута другим отцом.

Ей не были нужны белое платье и ложный титул принцессы, а нужна была любовь. Любовь без остатка, безоговорочное предпочтение.

Две яичницы.

Белые кроссовки, добытые ценой разбитой в кровь головы.

Су Линь запомнила соседа, дедушку Гу, и невнятное «Сяо Лань» из уст Винсента.

Поэтому теперь ее зовут Гу Лань.

* * *

– Значит, – Тай Вэй подпер щеку рукой, глядя на экран впереди конференц-зала, – она сделала тот же выбор, что и девятнадцать лет назад?

В проекторе проигрывалось видео. 20 июня 1994 года, актовый зал второй средней школы города С., сцена постановки английской пьесы «Русалочка».

Видео замерло. Су Линь приподнимает подол белого платья и вот-вот спрыгнет со сцены. Кроссовки на ее ногах ослепительно-белые. Лицо выражает решимость и бескомпромиссность, уголки губ слегка приподняты.

Фан Му кивнул:

– Да, из-за любви. – Он сделал паузу. – Ради Сяо Юй, ради Ся Тяня. Ради кошмарной судьбы, от которой она не могла избавиться половину жизни.

– Очень жаль, – тихо вздохнула все время молчавшая Ми Нань. – Если б тогда она согласилась вернуться с дедушкой Гу, у нее была бы спокойная жизнь.

– Ся Тянь изо всех сил пытался ее защитить. – Тай Вэй опустил глаза. – Но она все это отвергла.

Ми Нань пожала плечами:

– Возможно, мы просто не понимаем ее… – Она повернулась к Фан Му: – Но ты должен ее понять.

Фан Му молчал. Да. Только проникнув в ее душу, можно попытаться предотвратить еще бо́льшую трагедию. Хотя Ся Тянь взял на себя всю вину, полиция прекрасно понимала, что Гу Лань – главная преступница. Более того, при уже ясной цели – отце и дочери из семьи Ай, – если Гу Лань снова рискнет совершить преступление, она будет одна противостоять всей полиции. У нее не окажется ни единого шанса выйти сухой из воды.

Но действительно ли нужно ждать этого момента?

– Говоря об этой так называемой любви… – Тай Вэй закурил сигарету. – Кроме Лао Гу, есть ли еще кто-то, кто мог бы повлиять или убедить эту Русалку?

Ми Нань моргнула:

– Кто?

Тай Вэй указал на дневник на столе.

– Гу Лань, кажется, очень нравился этот Ян Лэ. Я слышал от тетушки Цзян, что он сейчас в нашем городе…

– Маловероятно. – Фан Му покачал головой. – Мы не знаем, что Гу Лань пережила после побега. Насколько детская влюбленность может пробудить в ней стремление к прекрасному, действительно трудно сказать.

– Я тоже так думаю. – Ми Нань улыбнулась. – Когда она встретилась с дедушкой Гу, ее сердце было спокойно, как вода. Что уж говорить об объекте невысказанной влюбленности…

– Тем более что смерть Ся Тяня окончательно развеяла все мысли Гу Лань о примирении с этим миром, – с безнадежностью в голосе сказал Фан Му. – Чтобы ее зацепить, нужно, чтобы у нее были какие-то ожидания, а ей явно не хочется жить.

Тай Вэй выругался:

– Черт, если даже жизнь ей не нужна, что еще можно сделать? – Он затянулся сигаретой и развел руками. – Неужели нам придется круглосуточно дежурить у дома Ай Минбо и, как только Су Линь начнет действовать, застрелить ее?

Ми Нань посмотрела на Фан Му:

– Нам лучше заранее знать, что она собирается делать. И когда.

Это действительно была большая проблема. В полицейской машине, когда Ся Тянь сказал Фан Му: «Я собирался остановиться – всего лишь чуть-чуть не хватило», на его лице застыло сожаление. Судя по отношению Гу Лань к отцу и дочери из семьи Ай, хотя Ай Вэнь была виновницей, у нее есть отец, способный уладить все деньгами, – это мягкая версия Ма На, – но Гу Лань, вероятно, уже простила ее и пыталась вместе с Ся Тянем оставить ненависть. После поджога школы-интерната настойчивое желание Ай Минбо поместить Го Яня в исправительное учреждение снова обострило противоречия. А смерть Ся Тяня заставила Гу Лань решиться на кровавое возмездие. Поэтому ее главной целью мести на самом деле, вероятно, является Ай Минбо.

Эти перемены не разбавили густую кровь в воде времени. Нынешняя Гу Лань стала куда еще более жестокой, чем та мать, жаждавшая мести несколько месяцев назад. Если это предположение верно, то она обязательно устроит Ай Минбо ловушку, используя дочь, чтобы уничтожить отца.

Фан Му почему-то вспомнил легенду о «городе-убежище». Первосвященник в городе уже умер, преследователи, жаждавшие кровавой мести, разошлись. Случайный убийца лишь мельком увидел прекрасные пейзажи за городом, как его отец закрыл ворота и запер их на засов. Действительно печально…

Что касается того, когда Гу Лань нападет на отца и дочь из семьи Ай, это и вовсе непредсказуемо. Но Фан Му чувствовал, что этот день не за горами. В конце концов, она не дала Чжэн Каю и Ван Гуанъяню много времени для размышлений – они не успели добраться до «города-убежища», как у них уже потребовали вернуть то, что им не принадлежало.

– Этот старик Гу Хао – скряга и все же проявил сознательность, отдав дневник, – раздраженно бурчал Тай Вэй. – Но это бесполезно.

Фан Му покачал головой:

– Нельзя так говорить.

Тай Вэй поднял бровь:

– Почему?

– Девятнадцать лет назад Су Линь не была демоном, нынешняя Гу Лань тоже не демон. – Лицо Фан Му выражало печаль. – Она чувствует любовь и жаждет ее больше, чем кто-либо. – Он поднял голову. – В дневнике Су Линь есть такая фраза Виктора Гюго: «Высшее счастье жизни – это уверенность в том, что вас любят».

Тай Вэй, помолчав, горько улыбнулся и произнес:

– Любовь… Это слишком эфемерно.

Ми Нань вдруг заговорила, словно сама с собой:

– Любовь – это доспехи, но и уязвимое место.

Да… В те годы Су Линь, наверное, лишь благодаря яичнице глубокой ночью, неясному силуэту старика в трубах и тем белым кроссовкам смогла продержаться до того дня, когда стала Гу Лань. Тогда где находится единственная щель в толстых и плотных доспехах, через которую можно прорваться?

– Дальше все зависит от тебя. Раньше мы всегда бежали за подозреваемыми; на этот раз нам нужно, несмотря ни на что, опередить Гу Лань. – Тай Вэй устало потер лицо. – Вот же работа – впервые думаешь не о том, как схватить за руку, а о том, как уговорить и убедить… – Он встал. – Пойду проведаю Лао Гу. После второй химиотерапии у него сильно упали показатели крови, он снова в больнице.

– Я тоже пойду. – Ми Нань улыбнулась. – Что подумает Русалка, если узнает, что мы не оставили его?

Фан Му вздрогнул.

– Не пойми меня превратно. – Ми Нань направилась к двери. – Я не настолько поверхностна. – Она взялась за ручку двери, снова обернулась. – Надеюсь, ты понимаешь: никто не хочет, чтоб его оставляли, независимо от причины.

* * *

Директор Тун подписала последний документ и положила шариковую ручку; ее пальцы слегка дрожали. Молчавшая все это время Гу Лань взяла ее руку.

– Теперь всё в порядке? – Директор Тун с трудом улыбнулась. – А что дальше?

– А дальше мы просто подождем. – Гу Лань смотрела, как сотрудник отдела трансплантологии убирал документы. – Когда появится подходящий донор, больница нас уведомит.

– Сколько же ждать? – Директор Тун все еще беспокоилась. – Я только что видела Додо, ее цвет лица… оставляет желать лучшего.

– Не волнуйтесь. У Додо пока будет поддерживающая терапия в больнице, и серьезных проблем не ожидается. – Гу Лань нежно поглаживала руку директора Тун и выглядела очень спокойной. – Я буду постоянно отслеживать, как идет поиск донора. – Она улыбнулась. – Даже если меня не будет, я специально назначу человека для продвижения этого дела.

Директор Тун немного успокоилась. Гу Лань, повернувшись, спросила сотрудника:

– Заведующий отделением на месте?

Сотрудник, скреплявший документы, указал на дверь:

– Да, у себя.

Гу Лань встала:

– Сестрица Тун, я поговорю с заведующим. Посидите тут немного, потом я за вами зайду.

Сказав это, она поднялась, подошла к кабинету заведующего отделением и несколько раз постучала. Услышав «входите», открыла дверь, вошла и с вежливой улыбкой обратилась к мужчине средних лет, сидевшему за компьютером:

– Здравствуйте, заведующий Ян.

Тот бросил недоумевающий взгляд поверх очков:

– Вы кто?

– Я родственница Додо, которую готовят к пересадке сердца. – Гу Лань села напротив заведующего Яна. – Только что закончили оформление всех документов.

– Мм… та девочка с седьмой койки. – Заведующий Ян что-то набрал на компьютере. – Что случилось?

– Знаю, что вы очень заняты, поэтому перейду сразу к делу. – Гу Лань положила сумку на колени. – Когда примерно ребенку смогут сделать операцию?

– Точных сроков нет. – Заведующий Ян покачал головой. – Перед записью на регистрацию я уже объяснял ситуацию. Условия для операции у нас есть, не хватает только подходящего донора.

– Знаю. – Выражение лица Гу Лань было спокойным. – Я просто хочу поговорить с вами об этом.

– Кроме как набраться терпения, делать нечего. – Заведующий Ян потер виски. – К счастью, пациентов, ожидающих пересадку сердца, не так много, перед Додо всего несколько человек.

– Я надеюсь, что, как только появится подходящий донор, она будет первой, кому сделают пересадку.

– Хотите пролезть без очереди? – Заведующий Ян нахмурился, откинулся на спинку стула. – Это невозможно.

Улыбка на лице Гу Лань не исчезла. Она достала из сумки толстый конверт, положила на стол и подвинула к мужчине.

– Заведующий Ян, пожалуйста, приложите усилия.

Тот взялся было за конверт, затем отодвинул обратно.

– Я прекрасно понимаю ваши чувства, – сказал он с серьезным лицом. – Но жизни всех пациентов равны. Если вы получите ресурс вне очереди, какой-то другой ребенок может умереть.

– Я все понимаю. Поверьте, я тоже не хочу становиться тем, кого когда-то больше всего ненавидела. – Гу Лань прикусила губу, улыбка с ее лица постепенно исчезла. – Я боюсь, что не дождусь дня, когда ей сделают операцию.

– В смысле? – удивился заведующий Ян. – Вы…

– Возможно, я уеду на некоторое время.

– На этом этапе поддержка и ободрение семьи очень важны. У ребенка появится уверенность и мужество жить. – Заведующий Ян внимательно посмотрел на Гу Лань. – Вы ее мать?

– Нет.

– Тогда…

– Мы вообще не родственницы. – Гу Лань покачала головой. – Додо – сирота. Возможно, ее бросили именно по причине врожденного порока сердца. Я всего лишь волонтер, помогающий приюту.

– Волонтер? – Заведующий Ян удивился еще сильнее. – Вы знаете, сколько будет стоить ее операция?

– Знаю. – Гу Лань улыбнулась. – Я уже внесла необходимую сумму на ее больничный счет, даже с запасом.

– Вот как… – Выражение лица заведующего Яна смягчилось. – Вы готовы помочь сироте, и лично меня это восхищает. – Подумав, он пододвинул конверт к руке Гу Лань. – Заберите свои деньги. – Его тон был искренним. – Я отправлю историю болезни Додо во все отделения трансплантологии больниц нашего города, попрошу своих однокурсников помочь; возможно, удастся сократить время ожидания.

Гу Лань встала, протянула ему руку и улыбнулась; на ее лице читались облегчение и благодарность.

– Заведующий Ян, огромное вам спасибо!

* * *

Вернувшись в приемную, Гу Лань выглядела гораздо более расслабленной. Директор Тун, заразившись ее настроением, тоже перестала тревожиться.

– Вернемся в приют? – Она поднялась. – Дома еще много дел…

– Возвращайтесь одна; я вызову такси, чтобы отвезти вас. – Гу Лань достала телефон, но вдруг заколебалась. – Я… у меня здесь лежит один клиент… навещу его.

Через несколько минут она уже стояла у двери кабинета врача онкологического отделения. Постучала, вошла – и сразу направилась к лечащему врачу Гу Хао. Подробно расспросив о плане лечения и эффекте после второй химиотерапии, она, назвавшись племянницей пациента, запросила историю его болезни, а также результаты анализов и обследований на разных этапах.

Вернувшись в коридор, Гу Лань села на скамейку, открыла на телефоне программу для сканирования, отсканировала материалы один за другим, сохранила и отправила своему ассистенту. Затем набрала его номер:

– Приведи эти материалы в хронологический порядок, упакуй и отправь в Пекинскую медицинскую управляющую компанию. – Указания Гу Лань были краткими и четкими. – Пусть компания как можно скорее переведет все это на английский и сразу отправит в Хьюстон, в Штаты. До завтрашнего полудня письмо должно быть отослано.

Закончив разговор, Гу Лань убрала документы в сумку и посмотрела на палату неподалеку. Некоторое время молча посидела. Затем встала, надела солнечные очки, сунула руки в карманы плаща и направилась к лифту. Не успела она сделать и нескольких шагов, как раздался звуковой сигнал прибывающего лифта. Двери открылись, и оттуда вышли Тай Вэй, Фан Му и Ми Нань.

Увидев их, Гу Лань, опешив, остановившись. Полицейские тоже очень удивились. Все четверо молча уставились друг на друга.

На лице Тай Вэя вдруг появилось выражение тревоги. Он резко бросил Фан Му:

– Смотри за ней! – И тут же кинулся бежать в сторону палат.

Почти одновременно Гу Лань вернула себе самообладание и неторопливо направилась к лифту. Фан Му стоял не двигаясь, прекрасно понимая, что подозрения Тай Вэя совершенно беспочвенны.

Расстояние между ними сокращалось, и наконец они поравнялись. Гу Лань все время смотрела прямо перед собой, так же как и Фан Му.

Ми Нань, вздохнув, потянула его за рукав:

– Пошли.

В тихом коридоре двое направились налево, одна – направо, молча разминулись и двинулись в противоположных направлениях.

Глава 30. Невозможное покаяние

Заместитель начальника городского управления, руководитель специальной группы Ли Шоуган сидел за своим столом, внимательно слушая доклад Фан Му и Ми Нань о ходе расследования. Затем он молча посидел некоторое время, непрерывно постукивая костяшками пальцев по столу.

– Значит, сейчас мы совершенно бессильны против этой Гу Лань?

– Да. – Фан Му кивнул. – Нет никаких доказательств, подтверждающих ее связь с серией убийств. Полагаем, что она и Ся Тянь обсуждали планы преступлений способами, не оставляющими следов, и Ся Тянь действовал самостоятельно. Если б не то обстоятельство, что он сохранил те кроссовки «Найк», нам было бы почти невозможно связать его с серией убийств.

– Неужели мы можем только наблюдать, как она уходит от ответственности?

– Не совсем. – Фан Му горько улыбнулся. – Гу Лань полна решимости мстить до конца. Поэтому она обязательно попытается напасть на отца и дочь из семьи Ай. На этот раз ей будет трудно выйти сухой из воды.

– Но… – Ли Шоуган потер подбородок. – Мы все равно остаемся пассивными. Не можем же мы ждать, пока отец и дочь из семьи Ай погибнут, чтобы начать действовать… Каков текущий план вашей работы?

Фан Му и Ми Нань переглянулись.

– Мы ищем возможности. Лучше всего было бы убедить ее сдаться; если не получится, то хотя бы предвидеть ее следующий шаг.

– Как думаете, когда примерно Гу Лань начнет действовать?

– Очень скоро, – коротко ответил Фан Му.

– Может, найдем предлог и задержим? – Ли Шоуган развел руками. – Измотаем ее.

– Это, пожалуй, только укрепит ее решимость мстить. – Ми Нань покачала головой. – Она не из тех, кто легко меняет свои намерения.

Ли Шоуган задумался.

– Может, попробовать действовать через ее семью? У нее ведь есть брат?

– Судя по прошлому Гу Лань, родственные связи у нее довольно слабые, – тщательно подбирая слова, сказал Фан Му. – Она давно обосновалась в нашем городе, живет в достатке. Если б у нее было желание найти родных, учитывая, что город С. всего в нескольких сотнях километров, она уже давно сделала бы это. К тому же с братом у нее связаны не самые прекрасные воспоминания.

Выражение лица Ли Шоугана стало еще мрачнее. После длительного раздумья он хлопнул рукой по столу:

– Похоже, остается только ждать и наблюдать. И ладно, если сможем вовремя остановить ее на месте преступления; это тоже будет считаться раскрытием дела.

Фан Му молчал. С точки зрения обязанностей органов общественной безопасности, конечная цель, конечно, привлечь Гу Лань к ответственности. Но цена, которую придется заплатить, слишком высока. Если б можно было, он предпочел бы, чтобы эта вышедшая из-под контроля ситуация разрешилась до наступления наихудшего исхода. Но как это сделать?

– Какая помощь нужна от управления?

– Выделите несколько человек для наблюдения за перемещениями Гу Лань и за ее предприятиями. По крайней мере в ближайшее время мы должны отслеживать ее действия. Кроме того, я думаю, нужно поговорить с Ай Минбо.

* * *

Ай Вэнь сидела на кровати, глядя в окно пустыми, безучастными глазами. Рабочий, снимавший защитную решетку, загораживал собой бо́льшую часть солнечного света, отбрасывая на нее огромную тень. Под ее взглядом ему стало не по себе. Он пытался дружелюбно улыбнуться этой растрепанной бледной девушке. Но ее лицо оставалось бесстрастным, взгляд казался расфокусированным. Эта семья с усиленной охраной и так казалась ему странной, теперь же он только хотел побыстрее снять решетку в спальне на втором этаже и скрыться от этого неприятного взгляда.

Шум во дворе то нарастал, то стихал. Ай Вэнь знала, что несколько снятых решеток уже свалены рядом с клумбой. Камеры, установленные по всем углам, тоже сняли. Компьютер из гостиной на первом этаже упаковали в коробку – собирались отвезти в исправительную школу. Папа связывался с друзьями, заказывая новые полки для коллекций, чтобы антиквариат, убранный в кладовку, снова мог увидеть свет. Жизнь, казалось, возвращалась в прежнее русло…

Раздражающий гул за окном наконец временно прекратился. Рабочий, висевший в воздухе, убрал электрическую отвертку обратно на пояс и изо всех сил потянул решетку. Стена слегка затряслась – угол решетки отвалился. Затем второй, третий… Он крепко привязал к решетке веревку и громко что-то крикнул вниз.

Эта сцена была такой же оживленной, как в тот день, когда она вернулась из следственного изолятора. Нет, из-за приподнятого настроения папы, из-за дорогих сигарет для рабочих сегодня было еще оживленнее.

Через несколько минут рабочий и качающаяся в воздухе решетка медленно опустились вниз. Окно снова стало свободным, солнечный свет хлынул внутрь комнаты. Ай Вэнь показалось, что свет режет ей глаза. Она закрыла веки, уперлась руками в кровать, откинулась назад, желая ощутить это давно забытое тепло.

Вдруг ее рука нащупала под подушкой охотничий нож. Холодный, острый, сверкающий ледяным блеском.

Нет. Вернуться назад невозможно.

Ай Минбо грубым голосом командовал рабочими, складывавшими решетки вместе. У ворот во дворе стоял тщедушный мужчина; прислонившись к трехколесному велосипеду, он смотрел, не отрывая глаз, на груду тяжелых железных предметов.

Ай Минбо махнул ему рукой:

– Посмотри, сколько сто́ит?

– Пожалуй, сто юаней. – Тщедушный мужчина отвел взгляд. – Здесь же немного.

– Ты что, шутишь? – Ай Минбо выпучил глаза. – Я тогда потратил несколько тысяч.

– Братан, другим это не нужно. – Лицо мужчины выражало нежелание. – Я могу принять все это только как металлолом.

– Ладно… – Ай Минбо снова махнул рукой; казалось, ему не хотелось спорить. – Сто пятьдесят; если берешь – забирай, если нет – я найду другого.

– По рукам!

Тщедушный мужчина тут же торопливо отсчитал несколько купюр разного достоинства, боясь, что Ай Минбо передумает. Тот кое-как засунул деньги в карман. Мужчина быстро принялся грузить «металлолом» на трехколесный велосипед.

В разгар работы во двор вошли мужчина и женщина. Фан Му, видя, что тщедушному мужчине трудно в одиночку тащить решетку, поспешил на помощь. Тот принялся благодарить. Увидев вошедшего Фан Му, Ай Минбо сразу узнал полицейского, которого видел в управлении, и невольно опешил:

– Зачем вы пришли? – Он вдруг испугался и инстинктивно поднял глаза на спальню наверху. – Дело Ай Вэнь…

Фан Му, не став сразу отвечать, осмотрелся вокруг:

– Директор Ай, вы что, снимаете укрепления?

Лицо Ай Минбо то бледнело, то краснело, речь его стала бессвязной.

– Я просто считаю, что не нужно… собираюсь поменять на другие… сейчас общественный порядок…

Фан Му перебил его, указав на стол и стулья рядом с клумбой:

– Поговорим.

Ай Минбо сел с тревожным лицом, все еще в смятении.

– Дело Ай Вэнь продвинулось?

– Это мне неизвестно, я не занимаюсь делами о запрещенных веществах. – Фан Му покачал головой. – Я пришел поговорить о вас и вашей дочери.

– А? – Ай Минбо приподнял бровь. – Вы о…

– Да.

– Разве дело уже не закрыто? – Ай Минбо был несколько озадачен. – Насколько я знаю, тот парень уже… уже покончил с собой, боясь ответственности.

– Новости до вас доходят быстро. – Ми Нань улыбнулась, но сразу же стала серьезной. – Почему он хотел убить вас?

– Потому что… его ученик поджег мою школу-интернат. – Ай Минбо опустил глаза. – Я настаивал на привлечении того мальчика к юридической ответственности – это мое право, разве нет? – И поспешно добавил: – Позднее я отозвал претензию…

Фан Му, отчеканивая каждое слово, произнес:

– Директор Ай, о том, что совершили вы и Ай Вэнь, вы знаете, и мы знаем. Если вы признаете – пусть даже молчаливо – этот момент, наш разговор может продолжиться. Я понятно выражаюсь?

Ай Минбо, поерзав на стуле, с трудом выдавил улыбку:

– Думаю, лучше, чтобы при этом присутствовал мой адвокат.

– Сейчас адвокат вам не понадобится, – прямо сказала Ми Нань. – Вам нужно только ответить нам, хотите ли вы продолжать разговор.

Ай Минбо, подумав, процедил сквозь стиснутые зубы:

– Да.

– Прежде чем перейти к сути, я должен сказать вам, что девочку, которую сбила Ай Вэнь и у которой изъяли органы, – Фан Му пристально смотрел Ай Минбо в глаза, – звали Сяо Юй. Что бы ни случилось потом, пожалуйста, запомните ее имя.

Ай Минбо, вздрогнув, отвел взгляд; губы его сжались.

– Хорошо, продолжим. – Голос Фан Му был спокоен. – Сяо Юй была сиротой. За несколько дней до той дождливой ночи ее удочерили. Однако она не успела добраться до нового дома, так как Ай Вэнь сбила ее насмерть на горной дороге возле больницы «Баньшань». Что было дальше, вам известно лучше нас.

Ай Минбо не удержался:

– Бао Шанъи тогда не…

Лишь произнеся это, он тут же осознал свою оплошность и снова плотно сомкнул губы.

– Тогда он не сказал вам, что, помимо сердца для Пань Сяо, он также собирался изъять остальные органы Сяо Юй, верно?

Ай Минбо сильно тряхнул головой, но не проронил ни слова.

– Хорошо, теперь расскажу то, чего вы не знаете, – продолжил Фан Му. – Усыновители Сяо Юй, проследив по дорожным камерам, нашли место аварии, а затем больницу «Баньшань». Возможно, они применили пытки. В общем, Бао Шанъи все выложил. Затем они убили его, расчленили и сожгли в больничном крематории.

Ай Минбо, задрожав, обернулся, глядя на рабочих, все еще трудившихся на стенах особняка.

– Можете говорить потише? – взмолился он. – Не нужно… не надо вызывать ненужные подозрения у других.

– Хорошо. – Фан Му кивнул, но не понизил голос. – Получив информацию от Бао Шанъи, они легко нашли Чжэн Сунлиня, Ван Чжэ и вас. Затем начали поочередно проверять тех, кому пересадили органы Сяо Юй.

Ай Минбо отчетливо услышал, как стучат его зубы.

– Пр… проверять?

– Да. – Фан Му улыбнулся. – Парень, которому пересадили роговицу, по-прежнему был одержим порно; другой, получивший печень, как и раньше, проводил дни в пьянстве. Они не оценили шанс, который Сяо Юй подарила им своей смертью. Поэтому… усыновители забрали у них то, что изначально им не принадлежало.

Ай Минбо невольно снова посмотрел на спальню наверху.

– Но мы… – Он не смог продолжить.

– Сейчас, насколько нам известно, осталось еще два человека, получившие органы Сяо Юй. – Фан Му загибал пальцы. – Один – Пань Сяо, другой – сестра Бао Шанъи.

Ай Минбо широко раскрыл глаза.

– Пань Сяо все время ведет борьбу со смертью, сестра Бао Шанъи тоже очень бережно относится к своему здоровью. С точки зрения усыновителей, они не подвели Сяо Юй. – Ми Нань со значением посмотрела на Ай Минбо. – Поэтому у усыновителей только одна цель: ваша дочь, Ай Вэнь.

– Мы… тогда ситуация… просто не было другого выбора! – Ай Минбо резко вскочил, сумасшедше размахивая руками. – Вэньвэнь нечаянно… Она… – Вдруг он, кажется, что-то осознал. – Подождите… – Пристально уставился на Фан Му. – Вы только что сказали, что усыновитель был не один?

– Наконец-то вы уловили суть. – Фан Му улыбнулся. – Верно. «Они». Мужчина и женщина. Мужчину вы уже знаете.

На лбу Ай Минбо выступил пот, он словно бормотал про себя:

– Женщина…

Ми Нань кивнула:

– Приемная мать Сяо Юй.

– Я понял… – Ай Минбо откинулся на плетеное кресло, глаза его чуть не вылезли из орбит. – Та женщина из приюта!

– Надеюсь, теперь вы понимаете свое положение. – Фан Му кивнул в сторону ничем не защищенного особняка. – До полного благополучия еще далеко.

Ай Минбо мертвой хваткой вцепился в подлокотники кресла, костяшки его пальцев побелели. Он бесцельно озирался, словно женщина с острым ножом пряталась за забором, в кустах или за телеграфным столбом. Сглотнул слюну, голос его стал хриплым.

– Зачем вы мне все это рассказываете? – Ай Минбо изо всех сил старался успокоиться. – Раз знаете, кто она, почему не арестуете ее?

– Вы все время не понимали, кто ваш противник… – Фан Му вздохнул. – Поверьте, все, что можно сделать, мы сделали.

На лице Ай Минбо появилось отчаяние.

– Тогда зачем вы мне это говорите?! – прошипел он. – Чтобы я погиб, все понимая?

– Нет. Директор Ай, ваш противник не демон. Иначе она не ждала бы так долго и не давала бы им шансов, – спокойно заметил Фан Му. – Более того, если б вы не упрямились, пытаясь выместить злобу на Го Яне, дело, вероятно, уже было бы закончено.

– Какая Сяо Юй? Какой Го Янь?! – Голос Ай Минбо стал истеричным. – Говорите яснее! Что я сделал?

– Да. Слишком сложно… – Ми Нань покачала головой. – Жизнь такая сложная, правда?

– А вам и не нужно слишком много понимать. – Фан Му выпрямился. – От вас нужно только одно.

Ай Минбо тут же полностью сосредоточился на нем:

– Что?

– Раскаяться. Искреннее. – Фан Му замедлил речь. – Безо всяких скидок.

– Раскаяться… – Взгляд Ай Минбо стал пустым. – Как? – В одно мгновение он, казалось, пришел в себя. – Пусть назовет цену, сколько угодно!

Ми Нань не удержалась:

– Это раскаяние, а не компенсация! Как вы думаете, сколько стоит человеческая жизнь?

– А? – Ай Минбо тут же повернулся к ней. – Что это значит?

– Везите свою дочь сдаваться. На ней – дорожно-транспортное происшествие, на вас – укрывательство и умышленное уничтожение трупа. – На лице Ми Нань появилось отвращение; казалось, она больше не хотела говорить ни слова. – Искренне и от всей души умоляйте ее о прощении!

Ай Минбо словно не понимал ее слов, его взгляд метался между Фан Му и Ми Нань.

– Директор Ай, это та цена, которую вы и Ай Вэнь должны были заплатить изначально. – Фан Му изо всех сил старался сохранять терпение. – Вы видели ее методы. Тюремное заключение все же лучше, чем потеря жизни, верно?.. И я не пугаю вас. Если вы не раскаетесь, она заставит вас страдать…

Ай Минбо молчал, по-прежнему глядя на них. Постепенно его взгляд снова сфокусировался.

– Действительно, страшная история… – Он вдруг усмехнулся. – Очень захватывающая. Вы напугали меня. – Вытер пот со лба. – Извините, я немного вышел из себя. Но… – Он изменил позу. – Но, кажется, я только что не сказал ничего, что могло бы мне навредить?

Фан Му молча уставился на хозяина дома, его лицо постепенно напряглось.

– Вы можете идти. – Ай Минбо закинул ногу на ногу. – Я и моя дочь не совершали ничего противозаконного. Мне не в чем каяться. Если есть доказательства, арестуйте меня. Если нет, оставьте нас в покое – так же, как и ту женщину.

– Вы ставите на кон свою жизнь и жизнь дочери! – не сдержалась Ми Нань.

– Я всегда выхожу победителем. – Ай Минбо встал. – Сейчас я очень занят. Разговор окончен!

Внезапно его лицо как-то странно обмякло, кожа словно облепила скулы, отчего его белые зубы выглядели особенно жутко.

– Делайте свою чертову работу! Защищайте законопослушных граждан! – взвизгнул Ай Минбо. – Я плачу чертовы налоги!

* * *

На пятом этаже дома напротив, стоя у окна, Гу Лань с лицом, наполовину скрытым темными очками, молча наблюдала за разъяренным Ай Минбо. После того как тот выгнал Фан Му и Ми Нань, он несколько раз прошелся по двору, пнул несколько камер видеонаблюдения, сваленных в углу у стены. Затем большими шагами прошел в дом и с силой захлопнул стеклянную дверь. Оглушительный звук удара прозвучал особенно резко в этом тихом районе. В уголках рта Гу Лань мелькнула улыбка.

В этот момент позади нее заговорил мужчина с тревожным лицом:

– Ну как, дом вам подходит?

– Неплохо. – Гу Лань повернулась и указала на оставшийся у входа обрывок полицейской ленты. – А это что такое?

На лице мужчины добавилось досады; он быстрыми шагами подошел и оторвал ленту, прилипшую к дверной коробке.

– Недавно этот дом снимал один человек… – Он смял ленту в комок и бросил на пол. – Неожиданно как-то странно умер. Полиция приехала, все проверила, забрала все его вещи. Оставшуюся арендную плату вернули его жене. – Он почесал голову и поспешно добавил: – Мужчина умер не здесь, не волнуйтесь.

Гу Лань кивнула. Похоже, информация, которую она нашла в управляющей компании, была точной. Чжэн Сунлинь именно отсюда следил за семьей Ай Минбо. Самое явное место – самое безопасное. Чжэн Сунлинь окончательно вышел из игры, поэтому никто не обратит внимания на его прежнее пристанище.

– Если вы хотите снять, по арендной плате можем договориться. – Мужчина осторожно наблюдал за ее лицом. – Срок аренды тоже обсудим.

– Хорошо. – Гу Лань отошла от окна, тон ее был легким. – Сниму на три месяца.

– Три месяца… – Мужчина был несколько разочарован. – Тогда вся арендная плата вперед.

– Без проблем.

На его лице появилась радость.

– Когда мы подпишем договор?

– В любое время, хоть сейчас.

– Хорошо, хорошо… – Он потер руки. – Я схожу в управляющую компанию за договором. Вы немного подождете?

Гу Лань кивнула. Мужчина, поспешно направившись к двери, указал на электрощиток:

– Счета за электричество, воду и газ уже оплачены заранее, потом я принесу вам детализацию. После подписания договора вы можете сразу заселяться.

– Хорошо.

Мужчина закрыл дверь и ушел. Гу Лань еще раз прошлась по квартире. Ее взгляд задержался на книжном шкафу и обеденном столе. Затем она вышла, пересекла коридор и достала из пожарного прохода большой водонепроницаемый мешок. Тот был довольно тяжелым. Гу Лань втащила его в квартиру и поставила у стеклянной двери на балконе. Расстегнув молнию, открыла верхнюю часть кожаного тренировочного манекена, наполненного опилками. Посмотрела на манекен, затем мельком взглянула на балкон по другую сторону стеклянной двери, что-то беззвучно шепча. В конце концов села на диван в гостиной и втянула носом воздух – казалось, от дивана все еще исходил запах пота, смешанного с табаком. Перед ее глазами возник мужчина, спавший на этом диване в одежде, поддерживавший себя сигаретами и кофе. Как она и говорила Ся Тяню, безумные действия Чжэн Сунлиня даже вызывали в ней уважение. «Вот это мужчина, вот это отец… Неизвестно, вернется ли сюда его дух. Если сможет, то присядем, поговорим…»

Гу Лань еще немного посидела в тишине, повернулась, посмотрела в окно на особняк, достала телефон и открыла приложение для чтения. Через несколько секунд в пустом помещении зазвучал сухой и монотонный мужской голос. «Основы проектирования электрических цепей, глава четвертая…»

Гу Лань откинулась на мягкую спинку дивана и закрыла глаза.

* * *

Го Янь в последнее время не ходил в школу. Хотя его не привлекли к юридической ответственности, средняя школа, где он учился, все же исключила его. Каждый день он занимался самостоятельно в столовой приюта, но никак не мог сосредоточиться на учебниках. Когда работникам не хватало рук, он просто бросал книги и шел помогать на кухне. Хотя директор Тун неоднократно требовала, чтобы Го Янь не запускал учебу, трудно было ожидать, что тринадцатилетний подросток будет дисциплинированно заниматься самостоятельно. После многократных и бесполезных предупреждений директор Тун стала позволять ему делать то, что он хочет. Она прекрасно понимала: натворив таких дел, Го Янь все время чувствовал себя виноватым перед приютом. Лучше, чем заставлять его изводить себя чувством вины, было дать ему что-то делать, чтобы он хоть немного обрел внутренний покой.

Однако каждый вечер после ужина Го Янь выходил во двор и молча отрабатывал несколько комплексов приемов рукопашного боя. Затем, не говоря ни слова, возвращался в общежитие и выходил только на следующее утро.

Так было и сейчас. Директор Тун сидела рядом с цветочной клумбой, сквозь промежутки между увядшими ветвями наблюдая, как Го Янь рядом с другой стороной клумбы выполняет неизвестные ей движения. Он скорбел своим способом. Директор Тун вдруг почувствовала к нему жалость. Еще несовершеннолетний, а уже столкнулся с такой разлукой… Сколько же страданий еще ждет этого маленького человека?

Вдруг чья-то рука легла ей на плечо. Директор Тун инстинктивно обернулась: это была тетушка Чжао.

– Тетушка Чжао! – Директор Тун поспешила освободить место. – Садитесь скорее.

– Директор Тун, что с вами? – Та вытирала руки о фартук. – Вас что-то беспокоит? Я вижу, вы здесь уже полдня сидите…

– Ничего, – вздохнула директор Тун. – Просто думаю о неприятностях, произошедших в последнее время. Аж дышать тяжело…

Тетушка Чжао посмотрела на четко и размеренно отрабатывающего приемы Го Яня:

– Из-за учебы этого парня?

– И из-за компенсаций, и из-за операции Додо… – Директор Тун покачала головой. – Не знаю, что происходит в этом году. Я уже больше десяти лет работаю в приюте, но никогда не чувствовала себя так тяжело.

– Операция по пересадке сердца Додо уже на очереди?

– Все устроила Сяо Гу. – В глазах директора Тун мелькнула нежность. – Она говорит, что что-нибудь придумает.

– Ей и самой очень тяжело. Я того тренера Ся видела всего несколько раз, но и так было видно, что хороший человек. Жаль…

– Иногда действительно кажется, что небеса несправедливы… – Директор Тун снова тяжело вздохнула. – Почему столько страданий падает на одного человека? Да еще на такого хорошего. Сначала Сяо Юй, потом тренер Ся… Страшно подумать, как она это выдерживает.

– Не знаю, чем можно ей помочь, – пробормотала тетушка Чжао.

– Кстати… – Директор Тун повернулась к ней. – Вы ведь скоро уезжаете?

– Да, в конце этого месяца. – Она улыбнулась. – Обмен и обучение заканчиваются, и мне нужно вернуться в город С., на старое место.

– Очень жаль вас отпускать. – Директор Тун обняла ее за плечи. – Эти несколько месяцев я плохо о вас заботилась, только заставляла помогать…

– Что вы такое говорите? – Тетушка Чжао прижалась к ней. – Мне везде нормально, лишь бы помогать детям.

– Когда будете уезжать в город С., обязательно устрою вам проводы. – Директор Тун не могла сдержать грусть. – Тетушка Чжао, здесь ведь живут тот следователь Фан и Син Лу, о которой вы так печетесь. Вам нужно часто приезжать, навещать их, и нас тоже.

– Не волнуйтесь. – В уголках глаз тетушки Чжао заблестели слезы. – Теперь приют «Суншань» – место, о котором я переживаю.

Пока они говорили по душам, не заметили, что Го Янь уже прекратил занятия и тихо обходил клумбу. Директор Тун, первой увидев его, вытерла глаза и выдавила улыбку.

– Закончил?

– Угу. – Го Янь кивнул, но не уходил, беспокойно теребя уголок одежды.

Директор Тун и тетушка Чжао переглянулись:

– Что-то случилось?

– Бабушка Тун… – Мальчик наконец собрался с духом. – Я хочу вернуться к учебе.

– Только сейчас понял, что учиться – это хорошо? – Директор Тун сделала строгое лицо. – А о чем думал, когда натворил дел?

Го Янь покраснел; он выглядел так, словно вот-вот расплачется.

– Мама Гу сказала… она переведет меня в другую школу.

– Мама Гу сейчас очень занята, – грустно ответила директор Тун.

– А вы не могли бы поговорить ней? – Го Янь начал всхлипывать. – Я могу и подождать, в любую школу…

Глаза директора Тун покраснели. Она распахнула объятия и прижала Го Яня к груди, медленно поглаживая его жесткие короткие волосы. И он, и Додо были детьми, которых она не могла отпустить. Но Гу Лань уже несколько дней не появлялась…

* * *

Син Лу с несколькими контейнерами с едой быстро поднялась на пятый этаж, слегка запыхавшись, и постучала в железную дверь. Через несколько секунд та открылась; выглянула Ми Нань с уставшим лицом, но, увидев девушку, сразу улыбнулась.

Войдя внутрь, Син Лу чуть не задохнулась от густого табачного дыма. Она зажала нос, поставила контейнеры, направилась к окну и открыла его.

– Вы, два курильщика, хотите задымить до смерти сестрицу Ми Нань?

Тай Вэй затушил сигарету в переполненной пепельнице.

– А у тебя, курьерша, характер не сахар… – Он с улыбкой посмотрел на контейнеры. – Что вкусненького нам принесла?

– Жареный рис, тушеная курица, жареная цветная капуста, жареная камбала. – Син Лу открыла еще один пакет. – И тушеная говядина из столовой, которую дядя Фан просил в прошлый раз.

Фан Му, писавший на доске, обернулся, поправил очки и что-то промычал.

Тай Вэй нетерпеливо разломил одноразовые палочки, по-быстрому отодвинул в сторону пустые банки из-под кофе на журнальном столике и открыл один из контейнеров.

– Вот же девчонка потратилась! – Он подхватил кусок курицы, сунул в рот. – Фан Му, положи на карточку племянницы пятьсот юаней.

Ми Нань не торопясь терпеливо собрала разбросанные по журнальному столику и дивану материалы дела, затем открыла контейнер с жареным рисом и начала медленно есть. Син Лу с любопытством смотрела на стопку материалов, затем на исписанную доску, сразу заметив два особенно выделяющихся слова.

– Гу Лань? – Она тихо вскрикнула. – Та мама Гу, которую мы встретили в приюте?

– Угу. – Фан Му, не желая разговаривать, снял очки, сел на диван и молча начал есть.

Пока они ужинали, Син Лу подошла к доске и стала внимательно изучать кучно написанные имена, места, примечания и линии разной толщины, соединяющие их между собой.

– Так это… – Она обернулась, в ее голосе была нескрываемая растерянность. – Это дело, которое вы расследуете? Мама Гу…

– Девчонка, не лезь не в свое дело. – Тай Вэй вытер рот и указал на холодильник. – Иди принеси дяде Таю баночку пива.

Син Лу стояла неподвижно, уставившись на Фан Му. Тот мельком взглянул на нее, не сказав ни слова. Син Лу топнула ногой:

– Я не ребенок! Я студентка факультета криминалистики и уже на втором курсе!

– Похоже, эта девочка неплохо учится, – улыбнулась Ми Нань. – Она так быстро разобрала твои каракули…

Фан Му, тоже улыбнувшись, кивнул Син Лу:

– Верно. Все, что ты видишь, – факты. Просто факты, которые мы пока не можем связать.

Син Лу снова посмотрела на доску; выражение изумления на ее лице не исчезло.

– Как она могла совершить такое?

– Жизнь непредсказуема… – Фан Му выглядел уставшим. – Возвращайся.

– Нет. – Син Лу решительно покачала головой. – Вы не могли ошибиться?

– Мы что, хуже тебя, соплячки? – Тай Вэй скривился. – Быстро возвращайся на занятия.

– У меня нет занятий, – упрямилась Син Лу. – Я хочу услышать подробности.

– Что там слушать? – Тай Вэй рассердился. – Если не вернешься, я попрошу Фан Му договориться с преподавателем, чтобы он поставил тебе «неуд».

– Ладно, – вдруг сдался Фан Му. – Иди в комнату. – Он взял «Русалочку» и протянул ей: – Читай книгу. Подслушивать нельзя.

* * *

Во-первых, Гу Лань обязательно нападет на отца и дочь из семьи Ай, причем в ближайшее время.

Во-вторых, отец и дочь из семьи Ай – источник всей трагедии, и в то же время они станут ее жирной точкой. Девятнадцать лет назад Гу Лань выбрала публичное возвращение белого платья, символизирующего русалку; значит, она не станет специально скрывать свою месть. Более того, раз она полна решимости умереть, ее действия обязательно будут открытыми, символичными. Однако, вероятно, она не станет угрожать общественной безопасности. Возможные места перечислены.

В-третьих, с учетом дел Чжэн Кая и Ван Гуанъяня Ай Минбо неизбежно сыграет важную роль в плане мести Гу Лань. Ай Вэнь, вероятно, пострадает или погибнет из-за «участия» ее отца. Если рассуждать так, то эмоциональная опора Ай Минбо – Ай Вэнь, а опора Ай Вэнь – Пань Сяо. Другими словами, у каждого есть тот, ради кого они готовы на все. Тогда вероятность появления Пань Сяо в плане Гу Лань возрастает. Предыдущий вывод о том, что он не является главной целью, нужно пересмотреть.

В-четвертых, с Ай Минбо уже все ясно. Его отказ раскаяться перед Гу Лань был ожидаем. Положительный момент – можно снова заставить его быть настороже. Однако, по сути, Ай Минбо – игрок, верящий в то, что всегда окажется победителем. Поскольку дело зашло так далеко – в отношении как Гу Лань, так и Ай Минбо, – необходимо оставить иллюзии об их убеждении. Смертельная схватка неизбежна. Более того, нужно опасаться самостоятельных действий Ай Минбо.

В-пятых, выяснение недавних перемещений Гу Лань – единственная мера, позволяющая сохранить инициативу. Надеемся, что по ее действиям можно будет предсказать время, место и способ совершения преступления.

В-шестых, необходимо задействовать все доступные ресурсы, действовать скрытно. Не раздражать Гу Лань и не пытаться оказывать давление через общественное мнение. Иначе второй пункт о непричинении вреда общественной безопасности будет нарушен.

* * *

Близилась ночь. Ми Нань первой попрощалась и ушла домой. Тай Вэй отправился в больницу присматривать за стариком Гу. Фан Му посмотрел на часы и открыл дверь спальни. Син Лу сидела к нему спиной на краю кровати, держа в руках раскрытую на первых страницах «Русалочку» и глядя в окно.

– До вечерней переклички остается меньше часа, поскорее возвращайся. – Фан Му постучал по дверному косяку. – Книгу можешь взять с собой.

Син Лу обернулась – на лице еще видны были следы слез.

– Я подслушивала, – прямо призналась она. – Но некоторые детали всё еще не ясны.

Фан Му, не удивившись, сел рядом.

– Ты студент полицейской академии; о сохранении секретности напоминать не нужно, верно?

Син Лу поспешно выпрямилась.

– Конечно.

Фан Му закурил и заговорил:

– Это дело началось девятнадцать лет назад…

* * *

Из-за окна доносился шум ветра, в комнате горела одна лампа. При тусклом свете на лице девушки сменялись разные выражения, но глаза все время оставались влажными.

Наконец история закончилась. Син Лу тяжело выдохнула, вытерла глаза и прогнусавила:

– Почему всё так? Она мне так понравилась… Почему всё так?

– Этому, наверное, в университете не научат. – Фан Му улыбнулся, поднял руку и погладил ее по голове. – Возвращайся в общежитие; надеюсь, сегодня ночью ты еще сможешь уснуть.

– Знаете что? – Син Лу по-прежнему выглядела мрачной. – Тетушка Гу напомнила мне сестрицу Яфань.

Рука Фан Му вдруг застыла.

– Вы ее арестуете? – Син Лу подняла голову. – Неужели обязательно сражаться до смерти?

– Сейчас кажется, что все уже оказались по разные стороны. – Фан Му вернулся в свое обычное состояние. – Надеюсь, худшего конца не будет.

– Тогда… – Син Лу задумалась. – Я могу что-то сделать?

– Именно поэтому я и рассказал тебе все. – Фан Му поколебался. – Думаю, мне может понадобиться твоя помощь…

Глава 31. Ловушка

Ее жизнь и работа шли как обычно. Каждый день ровно в семь тридцать она выходила из дома, садилась за руль внедорожника «Ауди Q7» и ехала в офис. Решала текущие дела, встречалась с клиентами. Обедала в ресторанчиках недалеко от компании или заказывала доставку. Иногда уходила с работы раньше, ехала в какой-нибудь спортзал. Через два часа возвращалась домой отдыхать. Было совершенно незаметно, чтобы она планировала месть.

Однако сегодняшний вечер был немного необычным. Сегодня работы было больше, чем обычно. В течение дня она подряд приняла несколько групп клиентов, постоянно подписывая различные документы. Дрон не мог уловить содержание ее разговоров с клиентами, но, судя по виду, ее настроение было довольно приподнятым. К вечеру она, как обычно, отправилась в спортзал. Затем пришла в кафе, поужинала салатом с лососем и фруктами и задержалась за чашкой кофе примерно до девяти вечера.

После выхода из кафе она, однако, не поехала по обычному маршруту домой, а направилась в известный в городе район магазинов ритуальных принадлежностей и в конце концов остановилась у входа в один из магазинов. Через полчаса снова появилась рядом с внедорожником; в руках у нее был большой черный полиэтиленовый пакет, выглядевший довольно тяжелым. Группа наблюдения напряглась. Она явно собиралась провести поминальный обряд. Но для кого? Не для отца ли и дочери Ай?

Эта необычная информация была срочно передана в специальную группу. Быстро был отдан приказ: продолжать слежку. Другая группа немедленно направилась в район дома Ай Минбо. Однако после запуска двигателя внедорожник помчался в другом направлении. На горной дороге количество проезжающих машин резко уменьшилось. Чтобы не быть обнаруженными, группе наблюдения пришлось использовать несколько машин для слежки по очереди. Увеличив дистанцию с внедорожником «Ауди Q7», они снова запустили дрон, чтобы не потерять цель.

Через полчаса внедорожник остановился у входа в больницу «Баньшань». Сердце Тай Вэя успокоилось. Он потянул к себе микрофон:

– Ай Минбо дома?

– Да.

– А его дочь?

– Тоже. Каждый занимается своим делом.

– Отбой… – вздохнул Тай Вэй. – Группе наблюдения тоже не нужно продолжать, достаточно дрона. Я понял, что она собирается делать.

С помощью прибора ночного видения сверху было видно, как она выбралась из машины и подошла к плотно закрытым железным воротам. Больница «Баньшань» давно опустела, в комнате охраны тоже было темно. Она потрогала висячий замок на воротах, вернулась к внедорожнику, открыла багажник и достала что-то похожее на большой гаечный ключ. Не колеблясь ни секунды, широкими шагами подошла к воротам, размахнулась ключом и принялась бить по замку. Брызги искр в изображении, переданном прибором ночного видения, превращались в ослепительные пятна света.

Из наушников Тай Вэя донеслось несколько восклицаний. Кто-то осторожно спросил:

– Начальник Тай, это незаконное проникновение. Может…

Тай Вэй уставился на монитор, не говоря ни слова.

* * *

Дужка замка быстро отвалилась и теперь болталась в петле, словно недовольный вопросительный знак. Гу Лань открыла железные ворота и вернулась в машину. Дальний свет озарил заросшую травой дорогу и пустые здания больницы, разорвав густую темноту, и внедорожник помчался внутрь территории.

Крематорий стоял на пустыре между поликлиникой и стационаром. Буйно росла дикая трава. Бо́льшая часть металлического здания была скрыта в пожухлой желтизне. Гу Лань поставила внедорожник прямо напротив, вышла, заглушила двигатель, вытащила с заднего сиденья большой черный полиэтиленовый пакет и медленно направилась к крематорию. Два луча света отбрасывали перед ней длинные тени. Она опустила пакет, поправила растрепанные ветром длинные волосы, засунула руки в карманы плаща и молча смотрела на крематорий. Через несколько секунд фары погасли и вокруг воцарилась темнота. Гу Лань по-прежнему стояла неподвижно, прислушиваясь к плачу осеннего ветра и к шелесту полиэтиленового пакета. Спустя время она вздохнула. Затем наклонилась, открыла пакет, вынула железное ведро с ажурными иероглифами «счастье, достаток, долголетие». Сразу же туда полетели стопки желтой бумаги и ритуальных денег.

Гу Лань достала сигареты и зажигалку, закурила, затем поднесла огонек к желтой бумаге в ведре. Налетел порыв ветра, и огонек погас. Гу Лань несколько раз щелкнула колесиком зажигалки, но вылетели лишь несколько искр.

«Не балуй, – мысленно сказала зажигалке Гу Лань. – Давай».

Она бросила сигарету в ведро и снова щелкнула колесиком. Огонек выскочил, несколько раз качнулся – и уверенно загорелся. Гу Лань грустно усмехнулась:

– Вот ты какой…

Желтая бумага занялась, и вскоре из ажурных иероглифов на краю ведра вырывались языки пламени. Гу Лань присела на корточки, терпеливо бросая в него вещи из черного полиэтиленового пакета по одной.

Ей казалось, что нужно что-то сказать, но, возможно, и не нужно ничего говорить… Пламя бушевало. Лицо Гу Лань, освещенное им, стало румяным, зрачки тоже загорелись, словно два глубоких озера, беззвучно полыхающие. Бумажные куклы[32]. Бумажные боксерские перчатки. Бумажное белое платье. Бумажные кроссовки «Найк». Пространство перед крематорием было освещено. Казалось, между небом и землей осталось только это теплое место, даже ветер стал ласковым…

Наконец некогда набитый черный полиэтиленовый мешок опустел. Гу Лань бросила в железное ведро и сигареты из кармана. Затем, в дыме, внезапно ставшем удивительно ароматным, обошла ведро и направилась к крематорию. Пробравшись через пожухлую дикую траву и сорвав полицейскую ленту, ухватилась рукой за холодную ручку. Открыла дверь, вошла внутрь, снова закрыла дверь. Она исчезла из поля зрения дрона. В наушниках Тай Вэя снова послышался шепот. Тот по-прежнему не двигался, лишь смотрел на экране монитора на постепенно угасающий огонь. По крайней мере, пусть она выплачется там, где ее никто не увидит…

Однако, ко всеобщему удивлению, на следующий день Гу Лань исчезла. Утром после поминальной церемонии в больнице «Баньшань» она, как обычно, пришла на работу в компанию. Все выглядело так же, как всегда. Около трех часов дня она появилась у окна, подняв руку, чтобы защититься от прямых солнечных лучей. Потянувшись, достала из шкафа плед, положила его на диван и опустила жалюзи. Казалось, она собиралась немного вздремнуть. Группа наблюдения не придала этому значения, воспользовавшись возможностью выйти из машины, размять ноги и перекусить.

Сон Гу Лань затянулся до вечерних огней. Когда группа наблюдения заподозрила неладное, в большинстве окон офисного здания уже погас свет, люди разошлись. После срочного доклада полиция отправила двух полицейских под видом рабочих управляющей компании на этаж, где находилась фирма. Под предлогом проверки вентиляционных отверстий кондиционера они проникли в офис Гу Лань. Однако там никого не было. Полицейские осмотрели предметы в помещении и обнаружили, что сумка Гу Лань и телефон остались в офисе. Одежда, которую она носила днем, висела в гардеробе. Связавшись с другими членами группы наблюдения, они выяснили, что внедорожник «Ауди Q7» Гу Лань тоже спокойно стоял на отведенном ему месте в подземном гараже. Однако управление здания предоставило одну зацепку: вчера у одной уборщицы пропала униформа, оставленная в комнате отдыха. Анализ привел к выводу, что Гу Лань, сменив одежду, успешно ускользнула из-под наблюдения и ее местонахождение неизвестно.

* * *

– Блин, да вы просто молодцы! – Тай Вэй с трудом сдерживал ярость. – Меня всего полдня не было, а вы ее упустили?

Он посмотрел на испуганную Цзян Юйшу и полузакрытые глаза Гу Хао, лежащего на больничной койке, и вышел из палаты. Тут же из коридора донесся его приглушенный рев. Цзян Юйшу снова перевела взгляд на пакет на стойке для капельницы, но уже не могла сосредоточиться.

Через несколько минут Тай Вэй открыл дверь и поманил Цзян Юйшу. Та вышла с ним в коридор и, увидев его встревоженное лицо, не удержалась от вопроса:

– Тай Вэй, что-то случилось?

– У меня срочная работа, нужно разобраться, – уклончиво сказал он. – Присмотрите за стариком, после капельницы… Вы сможете переночевать с ним в больнице?

– Без проблем, – поспешно согласилась Цзян Юйшу. – Иди занимайся своими делами.

– Сейчас съезжу привезу для вас раскладушку. – Тай Вэй немного успокоился. – Извините, что беспокою…

– Ой, да разве я сама с этим не справлюсь? – Цзян Юйшу легонько толкнула его в плечо. – Иди скорее, не задерживайся.

Тай Вэй быстро побежал по коридору к выходу. Цзян Юйшу, взяв себя в руки, вернулась в палату. Только села, как заметила, что Гу Хао открыл глаза и смотрит в потолок.

– Проснулся? – Цзян Юйшу сделала вид, что всё в порядке. – Пить хочешь? Или яблоко почищу?

Потерявший волосы Гу Хао сильно похудел и выглядел на два размера меньше, чем месяц назад. Больничная койка казалась огромной. Он ничего не сказал, лишь перевел взгляд на пакет, соединенный с капельницей. Вдруг приподнялся и потянулся выдернуть иглу из тыльной стороны руки. Цзян Юйшу в ужасе поспешила придержать его руку:

– Что ты делаешь?

– Сяо Цзян, девятнадцать лет назад я упустил того ребенка… – Казалось, это простое действие отняло у Гу Хао бо́льшую часть сил, он говорил прерывисто. – Мое «не успел» заставило ее одну скитаться девятнадцать лет. В этот раз… – Гу Хао перевел дыхание, глаза его вдруг засверкали. – В этот раз я ни в коем случае не могу снова упустить ее.

Цзян Юйшу уставилась на него, беспомощно отпустив его руку.

* * *

Женщина, поднесшая ко рту кусок хлеба, тупо смотрела на внезапно увеличившееся количество врачей и медсестер у дверей палаты интенсивной терапии. По внешнему коридору катили несколько больших реанимационных аппаратов. В окружении нескольких молодых врачей спешно прибыл и заведующий кардиохирургическим отделением. Один врач на ходу докладывал ему о состоянии пациента:

– Давление резко падает… отказ… койка семнадцать…

Кусок хлеба упал на пол. Руки и ноги женщины вдруг стали мягкими, как лапша. Она из последних сил поднялась с места и поползла к двери палаты интенсивной терапии. Еще не успела коснуться дверной ручки, как железная дверь плотно закрылась. Женщина, запаниковав, бросилась на дверь, непрерывно стуча.

– Что с койкой семнадцать? Что с Пань Сяо? – кричала она, срывая голос. – Впустите меня! Откройте!

Охранник потоптался, но остался стоять на месте. Посмотрел на железную дверь, словно тоже надеялась, что она внезапно распахнется.

Подошла медсестра в маске, помогла женщине подняться.

– Сестрица, вы только мешаете врачам реанимировать. – Крепкая медсестра оттащила женщину от двери. – И Пань Сяо, и врачи стараются.

Она усадила женщину на скамейку. Та вся дрожала, слезы заполняли каждую морщинку на ее лице. Она закусила тыльную сторону руки, беззвучно рыдая. Медсестра мягко гладила ее по спине, время от времени поглядывая на наручные часы. Когда эмоции женщины немного улеглись, медсестра тихо спросила:

– Сестрица, можно посоветоваться с вами об одном деле?

Женщина остолбенела:

– О чем?

– Если – я говорю «если»… – Медсестра, казалось, хотела что-то сказать, но не решалась. – Если с Пань Сяо случится несчастье, согласитесь ли вы пожертвовать его органы?

Удивление. Ужас. Отчаяние. Ярость. Сложные выражения на лице женщины мгновенно сменяли друг друга. Она внезапно вскочила и силой оттолкнула медсестру.

– Не согласна! Не согласна! – закричала женщина. – Вы обязаны его спасти! Обязаны! Иначе никто не останется в живых!

Медсестра тут же встала.

– Хорошо, не волнуйтесь. Больше не побеспокою.

Затем она быстрым шагом направилась к выходу из вестибюля. Через несколько секунд оглянулась на женщину и увидела, что та достала телефон и лихорадочно набирает номер. Медсестра повернулась, ускорив шаг. В то же время она тоже достала телефон и открыла приложение. На экране появилось четкое изображение. Оказалось, это видео с камеры наблюдения, установленной на высоком подоконнике. Освещенный особняк. Трое человек сидят за обеденным столом. Мужчина протянул руку, чтобы взять вибрирующий на столе телефон.

* * *

– Алло, диспетчерская «сто десять», слушаю вас…

– Алло, это палата интенсивной терапии Городской народной больницы. Одну медсестру придушили и засунули в кабинку в туалете, одежду с нее сорвали. Пожалуйста, пришлите людей.

– Когда это произошло?

– Только что обнаружили.

– Есть угроза жизни?

– Нет, но пострадавшая сильно напугана.

– Травмы?

– Пока неясно. У нас же больница… просто пришлите полицию.

– Палата интенсивной терапии Городской народной больницы?

– Да-да, пятый этаж.

– Хорошо. Пожалуйста, оставайтесь на связи, позже с вами свяжется полиция.

* * *

Ай Минбо положил телефон, на лице его застыла смесь беспомощности, отвращения и страха. Жена и Ай Вэнь не смели заговорить; затаив дыхание, они смотрели на него.

– Я съезжу в больницу. – Ай Минбо с трудом контролировал эмоции. – Скоро вернусь.

– Что-то случилось с Пань Сяо? – сразу спросила Ай Вэнь. – Что с ним?

– Ничего. – Ай Минбо встал, даже не взглянув на дочь. – Наверное, просто поговорят о его состоянии.

– Так поздно? – Ай Вэнь отодвинула миску и тоже встала. – Я поеду с тобой.

– Сядь! – вдруг закричал Ай Минбо, глаза его почти вылезли из орбит. – Оставайся с мамой дома, никуда не ходи!

Ай Вэнь хотела возразить отцу, но мать крепко схватила ее за запястье:

– Вэньвэнь, не капризничай! – Она плотно закрыла глаза, из которых непрерывно текли слезы. – Не капризничай.

Ай Вэнь посмотрела на измученную мать – и перестала сопротивляться.

– Папа, скажи мне, неужели… – с трудом выговорила она. – Неужели с Пань Сяо все плохо?

Ай Минбо не ответил ей, быстро натянул брюки, схватил куртку и крикнул наверх:

– Да Цуй! Да Цуй!

Из одной из спален выглянул мужчина крепкого телосложения, изо рта у него торчала косточка от ребрышка.

– Директор, звали?

– Ты и Сяо Чжан поедете со мной.

– Есть!

Мужчина вернулся в спальню. Вскоре он и еще один молодой человек в такой же черной тренировочной форме поспешно спустились вниз и вышли за дверь первыми, Ай Минбо обулся, снова обернулся и предупредил:

– Заприте дверь на замок, сидите дома.

Жена, по-прежнему закрывавшая глаза, мертвой хваткой держа Ай Вэнь, слегка кивнула. Девушка все время пристально смотрела на отца, ожидая ответа, которого так и не получила.

* * *

Внедорожник «Паладин» опасно занесло, но он снова выровнялся на полосе. Сидевшая на пассажирском сиденье Ми Нань поддернула пристегнутый ремень безопасности, поправила телефон на держателе. Одновременно взглянула на крепко сжимавшего руль Фан Му.

– Не торопись!

Телефон был включен на громкую связь. Из него доносился взволнованный голос Тай Вэя:

– Когда Гу Лань выскользнула из-под контроля в офисном здании, она переоделась в уборщицу. Поэтому я подозреваю, что именно она напала на медсестру в палате интенсивной терапии, и униформу украла тоже она.

– Пропуск.

– Что?

– Ей нужна была не только униформа медсестры, но и пропуск. – Фан Му смотрел прямо перед собой, на густые огни задних фонарей машин, и нервничал все сильнее. – Так она сможет попасть в палату интенсивной терапии.

Помолчав несколько секунд, Тай Вэй заметил:

– Черт, как же ей нравится воровать чужую одежду… – Из телефона донесся рев двигателя. – Мне осталось максимум пять минут до больницы.

Ми Нань, похлопав Фан Му по руке, повторила:

– Не торопись.

* * *

В сопровождении двух высоких крепких охранников Ай Минбо чувствовал себя гораздо увереннее. Это позволило ему немного сосредоточить внимание на рыдающей перед ним женщине. Та явно была в невменяемом состоянии – то скрежетала зубами от ярости, то умоляла. Ай Минбо мрачно молчал, изредка кивая или мыча в ответ.

Через добрых десять минут эмоции женщины улеглись. Ее запутанные мысли прояснились, и она закончила одной твердой фразой:

– Я тебе говорю, Ай: если Пань Сяо не выживет, я упеку тебя и твою дочь за решетку!

Лицо Ай Минбо осталось невозмутимым; казалось, он был психологически готов к такой угрозе.

– Сестрица, если вы так решили, я ничего не могу поделать. Но… – Он кивнул в сторону палаты интенсивной терапии. – Тогда зачем мне было тратить столько денег, как вы думаете?

Женщина потеряла дар речи, затем еще больше разозлилась:

– Это твоя дочь довела Пань Сяо до такого состояния, и ты обязан платить за его лечение!

– Нельзя так говорить, – неспешно произнес Ай Минбо. – Когда тот день наступит, каждый понесет свою ответственность. Сколько суд присудит, столько я и заплачу. Но гарантирую вам, что вы еще будете должны вернуть мне большую сумму.

– Ты просто мерзавец… – Женщина была вне себя от злости. – У меня не станет родного сына, а ты еще требуешь, чтобы я вернула деньги?

– Вот поэтому я и говорю, что есть много способов решить проблему…

Ай Минбо перевел взгляд на вход в вестибюль, где начался шум. С десяток напряженных мужчин в штатском входили один за другим, сразу рассредоточиваясь по углам зала и внимательно осматривая каждого. Высокий мужчина взглянул на Ай Минбо, его брови тут же нахмурились. Однако он не подошел, а прямо направился к двери палаты, грубо нажимая на кнопку вызова. Поведение мужчины имело ярко выраженные профессиональные черты. Ай Минбо начал паниковать, его речь стала сбивчивой.

– Например… – Он сделал паузу, заставляя себя снова сосредоточиться на этой первостепенной задаче. – Например, я могу полностью взять на себя медицинские расходы. Кроме того, выплачу вам еще одну сумму…

Его внимание снова отвлеклось. Даже когда женщина уже выглядела разъяренной, взгляд Ай Минбо по-прежнему был устремлен на появившихся в дверях мужчину и женщину. Те двое полицейских, что приходили к нему домой… Что происходит? Сердце Ай Минбо начало бешено колотиться, и он совершенно не ожидал, что женщина вцепится ему в лицо. Звуки плача и борьбы привлекли внимание Фан Му. Он инстинктивно посмотрел в ту сторону и сразу заметил, что тот, кто беспомощно уворачивается, – Ай Минбо. Фан Му опешил, но не остановился, а быстро направился к двери палаты. Он собирался уже нажать кнопку вызова, как железная дверь открылась и показалось лицо Тай Вэя.

– Как дела? – сразу спросил Фан Му.

– Состояние Пань Сяо не очень.

Сердце Фан Му екнуло.

– Неужели мы опоздали?

– Это как посмотреть… – Выражение лица Тай Вэя было озадаченным. – Он все время был в палате. Медперсонал говорит, что за всю ночь туда не входил ни один посторонний.

– Тогда почему ты говоришь, что его состояние ухудшилось? – спросила Ми Нань.

– Исключительно из-за прогрессирования болезни… – Тай Вэй понизил голос. – Его лечащий врач сказал, что с сегодняшнего полудня состояние Пань Сяо резко ухудшилось. К вечеру уже выдали уведомление о критическом состоянии.

Ми Нань вздохнула:

– Он продержался достаточно долго…

Тай Вэй кивнул.

– Врачи считают, что он не переживет эту ночь.

– Значит, хотя Гу Лань и достала пропуск… – Фан Му задумался. – На самом деле она ничего не сделала Пань Сяо?

– Нет. – Тай Вэй пожал плечами. – Техническая группа получила записи звонков Гу Лань за последние дни. Она каждый день звонила в больницу, спрашивая о состоянии Пань Сяо, включая сегодняшний полдень.

– Это ловушка! – Фан Му широкими шагами направился из палаты. – Она знала, что Пань Сяо долго не выдержит, и ей незачем было рисковать, нападая на него.

Ай Минбо посмотрел на кровь на своих пальцах, затем на женщину, которую держали два охранника, и в его сердце вспыхнула ярость. Но он не знал, ругать ли женщину за неблагодарность или так называемых телохранителей за медленную реакцию. Однако у него не было времени сделать выбор: к нему бежал следователь Фан.

– Почему вы здесь? – Он словно не заметил царапины на его лице. – А где Ай Вэнь?

Ай Минбо, не зная, как ответить, и с трудом подбирая слова, наконец выдавил:

– Я навещал пациента… Его… его состояние не очень.

Женщина снова закричала:

– Это мой сын, он умирает! Больница требует, чтобы я согласилась на донорство его органов!

– Что? – Нахмурившись, Фан Му повернулся к женщине. – Кто вам такое сказал?

– Одна… одна медсестра.

– Как она выглядела? – сразу спросила Ми Нань.

– Она была в маске… – Женщина, казалось, сильно испугалась. – Длинные волосы убраны… очень худая… но довольно сильная.

Это была Гу Лань… Фан Му, тихо выругавшись, схватил Ай Минбо за воротник.

– Где ваша дочь?

– Она дома, с мамой… – Ай Минбо еще не понял, что именно произошло. – Вы… что случилось?

– Срочно позвоните им! – немедленно скомандовал Тай Вэй. – Пусть запрут окна и двери на замок и не выходят! Мы сейчас едем к вам! До этого никому не открывать!

– Что же все-таки произошло? – растерянно спросил Ай Минбо.

– Я предупреждал: если вы не раскаетесь, она обязательно отомстит… – Фан Му сделал паузу. – Именно сегодня, именно сейчас!

Ай Минбо наконец сообразил, в чем дело. Лицо его моментально побелело. Дрожащими руками он достал телефон, с трудом выбрал в списке звонков номер жены и набрал его. Через несколько секунд его лицо исказилось, он переключился на номер Ай Вэнь и продолжил звонить. После нескольких попыток он больше не мог сдерживать внутреннюю панику, пробормотав:

– Обе не берут трубку…

– Срочно к вам домой! – Фан Му уже бросился бежать из вестибюля. – Тай Вэй, свяжись с местными ребятами, пусть быстро отправят туда людей!

Ай Минбо, вдруг что-то вспомнив, снова взял телефон.

– Я попрошу охранников проверить…

Он не успел договорить, как Тай Вэй уже схватил его за руку:

– Будете звонить по дороге. Машину поведу я!

* * *

Два охранника шли один за другим по тихой дорожке. Осенний вечер был прохладным, в домах вдоль их пути горели теплые огни. Когда они обогнули большой куст, перед ними появился трехэтажный особняк.

– Дом двадцать два… – Один охранник задумался. – Директор Ай здесь живет, да?

– Точно! – Другой охранник скривился. – Вечно у них какие-то проблемы… Пойдем проверим.

Они подошли к воротам, проверили замок и заглянули внутрь: за стеклянной дверью были плотные шторы, лишь немного света пробивалось наружу. Один из охранников, поколебавшись, ухватился за ограду и перелез через нее. Открыв калитку, впустил коллегу. Затем они вместе подошли к входной двери и нажали кнопку звонка. Минуту спустя из-за стальной двери послышался голос:

– Кто там?

– Мы из управляющей компании. Директор Ай попросил нас зайти.

Стальная дверь открылась. Охранник вздрогнул. На лице женщины была белая косметическая маска, выглядевшая очень ярко в ночи. Она наносила ее на кожу, разглядывая охранников.

– Что случилось?

– Директор Ай просил проверить, дома ли жена и дочь.

– А они в супермаркет ушли, за йогуртом… – Женщина продолжала накладывать маску. – Не зайдете?

– А вы кто?

– Я их домработница. – Женщина улыбнулась. – Выпьете воды?

– Не надо. – Охранник махнул рукой, в душе презрительно подумав: «Еще одна пользуется хозяйской косметикой, пока никого нет…» – Мы вернемся, доложим начальнику.

– Хорошо, – не стала удерживать их женщина. – Спасибо за службу.

Стальная дверь снова закрылась, раздался щелчок замка.

* * *

– Я уже отправил людей проверить, ничего подозрительного. – В голосе начальника охраны звучало желание похвастаться. – Не волнуйтесь, директор Ай. Домработница сказала, что они ушли в супермаркет; наверное, просто телефоны дома оставили. Жена свяжется с вами, как вернется…

Ай Минбо тупо смотрел на включенный на громкую связь телефон, чувствуя, что его мозг уже полностью пуст, лишь кровь громко стучит в венах.

Тай Вэй посмотрел в зеркало заднего вида на его посеревшее лицо.

– Супермаркет далеко от вашего дома? Как называется? Пусть охранники…

Ай Минбо поднял голову, его глаза были полны страха.

– Они… – Его зубы стучали. – С ними что-то случилось…

– Что?

– Наша домработница… – Ай Минбо уже дрожал так, что не мог себя контролировать. – Я уволил ее полмесяца назад…

* * *

Внедорожник «Паладин» мчался на полной скорости вслед за черным «Майбахом». Выслушав Тай Вэя, Фан Му сначала несколько секунд молчал. Затем снова заговорил, очень быстро:

– Пусть Ай Минбо свяжется с охраной, а те отправят всех своих людей; ничего не делать, окружить особняк! – Фан Му с силой надавил на педаль газа. – Поторопи местных ребят, и чем быстрее, тем лучше!

Тай Вэй, промычав что-то в ответ, дал отбой.

Держа одной рукой руль, другой рукой Фан Му открыл список контактов на телефоне и выбрал номер Син Лу.

– Алло? Учитель Фан?

– Немедленно отправляйся в Городскую народную больницу! Пятый этаж, палата интенсивной терапии, койка семнадцать, пациент Пань Сяо.

– Подождите… – Послышался шорох бумаги. – Что мне нужно делать?

– Дежурить там. Если что-то случится, сразу свяжись со мной.

– Хорошо. Я выезжаю.

– Береги себя, – поспешно добавил Фан Му.

* * *

Гу Лань стерла маску с лица; рана на скуле еще сочилась мелкими каплями крови. Она обернулась и глянула на охотничий нож у подножия лестницы; в ней постепенно поднималась злоба. Женщина лежала на полу, ее руки были стянуты за спиной скотчем. Она была в полубессознательном состоянии, ее ноги слабо дергались по полу, из заклеенного скотчем рта вырывались прерывистые стоны. Ай Вэнь съежилась в углу со скрученными за спиной руками. Ее волосы были растрепаны, лицо все в слезах и поту, глаза тупо смотрели на Гу Лань. Очевидно, она испытывала сильный страх; только неизвестно, что пугало ее больше – стоявшая перед ней женщина или то, что она только что замахнулась на человека ножом.

Успокоив дыхание, Гу Лань достала что-то из кармана, открыла самый левый ящик телевизионной тумбы и положила туда. Затем пнула женщину по ноге. Та, издав крик боли, медленно открыла глаза, испуганно глядя на эту «сотрудницу управляющей компании», что несколько минут назад постучала в их дверь. Гу Лань засунула руки ей под мышки и подняла женщину, но ноги у той сильно дрожали, и она почти не могла стоять. Гу Лань прислонила ее к стене, вернулась к лестнице, подняла охотничий нож и схватила Ай Вэнь за ворот:

– Пошли.

Женщина впереди, Гу Лань и Ай Вэнь сзади. Трое, спотыкаясь, спустились на цокольный этаж, в гараж. Гу Лань посмотрела на спортивный автомобиль «БМВ Z4», тихо стоявший в центре гаража. Затем сняла со стены ключи от «БМВ» с пультом. Нажав на ключ, включила фары «БМВ» и разрезала охотничьим ножом скотч на руках женщины. Руки у той освободились. Она пошатнулась, в страхе и недоумении глядя на Гу Лань. Та снова нажала на пульт. Под звук работающего двигателя ворота гаража медленно поднялись вверх. Гу Лань втолкнула женщину в машину и бросила ключи в салон.

– Заводи. При встрече с кем угодно и при любых обстоятельствах не останавливайся. Если не сделаешь, как я говорю…

Женщина увидела, как Гу Лань приставила охотничий нож к шее Ай Вэнь.

– Что тебе нужно? – Она снова заплакала, сумасшедше размахивая руками. – Все, что хочешь, только не причиняй нам вред…

И тут же перестала плакать – кончик ножа вонзился в кожу на шее дочери.

* * *

Звук сигнализации нарушил тишину элитного жилого района. Многие жители с любопытством подошли к окнам, наблюдая, как около десятка охранников быстро окружают дом номер 22. Две полицейские машины синего и белого цветов с мигалками подъехали на высокой скорости и остановились у входа в особняк. Полицейский в форме только высунулся наполовину, как увидел сверкающий спортивный автомобиль «БМВ Z4», вылетающий из гаража и уносящийся по дороге за пределы района. Он закричал, но его голос был заглушен пронзительным звуком сигнализации. Полицейский снова забрался в машину. Прибывшие автомобили развернулись на месте и один за другим бросились в погоню за «БМВ».

Жители пришли в возбуждение, крича и вопя, доставая телефоны, чтобы снять это захватывающее зрелище. Из окна на пятом этаже дома напротив особняка номер 22 наблюдала за всем происходящим неподвижно стоящая камера.

Через десять минут вокруг дома номер 22 стало оживленно. У ворот скучились несколько полицейских машин, время от времени полицейские в форме входили и выходили из ярко освещенного двора. Особняк уже обтянули оградительной лентой, и команда охраны держала периметр, отгоняя любопытных соседей.

Ай Минбо сидел на диване, уронив голову на руки и уставившись на гладкую плитку на полу. Высококачественный серый цвет с текстурой, напоминающей эффект туши, словно извилистые горные хребты под небом… На вершине алое солнце взрывалось восходом. Это была капля крови.

– Скажите… – с трудом заговорил Ай Минбо. – Нельзя ли…

Фан Му, стоявший в центре гостиной, обернулся:

– Что?

– Нельзя ли… – Ай Минбо указал на кровь на полу, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. – Нельзя ли проверить, чья это кровь?

Фан Му, не обратив внимания на его слова, перевел взгляд на спускавшуюся по лестнице Ми Нань.

– В спальне наверху тоже следы борьбы. – Она сняла капюшон. – Кого-то ранили. И следы крови везде.

Гу Лань совершенно не пыталась скрыть свои намерения – это было сжигание мостов. Выскользнув из офисного здания, она быстро добралась до Городской народной больницы. Придушив медсестру из палаты интенсивной терапии, переоделась в ее униформу, но оставила бедолагу в месте, где ее легко смогли обнаружить, и не воспользовалась пропуском, чтобы войти в палату. Затем от имени больницы спросила мать Пань Сяо, согласна ли та на донорство органов сына. Ее целью было заманить Ай Минбо и полицию в больницу. Когда Ай Минбо с двумя телохранителями ушли из дома, в особняке остались только Ай Вэнь и ее мать. Хотя Фан Му и ожидал, что Гу Лань обязательно устроит ловушку, он не предполагал, что она так легко прорвет все линии обороны, возьмет под контроль Ай Вэнь и ее мать и сбежит на машине. Гу Лань все продумывает до мелочей, готова активно действовать и при необходимости даже умереть.

В этот момент с улицы зашел Тай Вэй, лицо его было очень мрачным.

– Наши люди остановили тот «БМВ Z4» в нескольких километрах отсюда. – Его голос был хриплым. – В машине была только жена Ай Минбо.

– Что? – Фан Му широко раскрыл глаза. – Гу Лань и Ай Вэнь не было в машине?

– Не было. Жена Ай Минбо так напугана, что, по-моему, малость тронулась умом; кроме просьб спасти Ай Вэнь, больше ничего толком не говорит.

Фан Му молча бросился к лестнице.

Спустившись в гараж на цокольном этаже, он увидел, что автоматическая дверь все еще открыта, а внутрь врывается холодный ветер. Но лестница здесь не заканчивалась, а продолжала закручиваться вниз.

– Что там внизу?

– Общественный подземный гараж района, – сразу ответила Ми Нань. – Я только что спрашивала охранников: если у владельцев особняков больше двух машин, они могут оставлять их там.

– Иди в управляющую компанию, возьми записи камер наблюдения и посмотри, какие машины покидали гараж в момент преступления.

Отдав распоряжение, Фан Му быстро вернулся в гостиную на первом этаже.

Еще одна ловушка… Гу Лань оторвалась от вернувшихся охранников и пришедших на помощь полицейских. Где теперь она и Ай Вэнь?

В гостиной по-прежнему было людно. Коллеги из технической группы, осматривавшие место происшествия, были заняты работой. Периодически срабатывали вспышки зеркальных фотоаппаратов. Двое тренеров из школы-интерната, временно нанятых в качестве телохранителей, сидели на диване с испуганными лицами, приподняв ноги над полом.

Фан Му огляделся и вдруг с испугом воскликнул:

– А где Ай Минбо?

Глава 32. Двойная расплата

Цзян Юйшу поддерживала Гу Хао. Они потихоньку выходили из здания стационара больницы при медицинском университете. Пройдя через парковку, достигли дороги. На тыльной стороне руки Гу Хао время от времени выступали капельки крови. Но еще больше Цзян Юйшу беспокоили восковое лицо старика и его и без того скудные силы.

Цзян Юйшу разбила этот не очень длинный путь от палаты до выхода из здания стационара на несколько этапов.

Одеться и встать с кровати.

От палаты до лифта.

От лифта до выхода из здания.

Перейти через парковку к дороге.

Завершив каждый этап, Цзян Юйшу немного отдыхала, затем снова собиралась с духом для следующего отрезка пути.

Однако, выйдя к дороге с движущимся потоком машин, она почувствовала растерянность. Девятнадцать лет назад – хотя ливневая канализация не была местом, куда она хотела ступать, – ей все же было куда идти. Теперь и она, и Гу Хао знали, что Су Линь где-то в этом городе совершает нечто более ужасное, чем девятнадцать лет назад. Но куда идти, чтобы исправить то давнее «не успел»?

Она обернулась, посмотрела на Гу Хао и обнаружила, что глаза у старика словно опустели.

– Может… – Цзян Юйшу крепче поддержала его под руку, поправила вязаную шапку на его голове. – Спросить Тай Вэя?

– Он мне не скажет… – Гу Хао покачал головой. – Он хочет, чтобы я держался от всего этого как можно дальше.

– Лао Гу, раз он так думает… – Цзян Юйшу прикусила губу. – Тогда давай послушаемся и вернемся, хорошо?

Гу Хао повернулся к ней, долго смотрел, а потом сказал:

– Сяо Цзян, если я упущу этот шанс, у меня больше не будет возможности помочь девочке. Разве ты не хочешь, чтобы я это сделал?

Глаза Цзян Юйшу покраснели.

– Хочу.

Вдруг глаза Гу Хао снова сфокусировались.

– Я вспомнил одно место… Надежда небольшая, но другого варианта действительно нет.

Сказав это, он поднял руку и энергично помахал такси с включенным зеленым огоньком неподалеку.

* * *

Черный «Майбах» ненадолго остановился у ворот больницы «Баньшань». В свете фар Ай Минбо ясно увидел сломанный висячий замок в петле и распахнутые настежь железные ворота. Не колеблясь, он нажал на газ и понесся прямо во двор. Правая передняя часть машины с грохотом ударилась о ворота, раздались лязг и звук разбивающихся фар. Ай Минбо, стиснув зубы, мчался прямо в темноту.

Сорок минут назад, когда он еще размышлял, кому принадлежит та капля крови – жене или дочери, – вдруг зазвонил телефон в его кармане. Незнакомый номер. Ай Минбо ответил, и в трубке сразу раздался женский голос:

– Ты знаешь, кто я. Ничего не говори. Открой левый ящик телевизионной тумбы, возьми оттуда телефон, свой оставь дома и приезжай в больницу «Баньшань». Один.

Тут же звонок прервался.

В голосе женщины не было угрозы. Но Ай Минбо отлично понимал последствия. Как он и предполагал, огромная больница «Баньшань» была совершенно пуста. Однако Ай Минбо знал, куда эта сумасшедшая женщина ведет его…

В плотной, как кокон, ночной темноте, недалеко от стационара непрерывно мерцали две светящиеся точки. У него не оставалось времени на раздумья. Ай Минбо повернул руль и направился туда. Черный «Майбах» остановился в нескольких метрах от светящихся точек. Ай Минбо порылся в бардачке, взял в руку отвертку и медленно вышел из машины. В ореоле света от фар на земле спокойно стояли два мраморных подсвечника. Две красных свечи догорели примерно до трети; стеарин стекал вниз, застывая на подсвечниках, огоньки упрямо колебались. Ай Минбо посмотрел на горящие свечи, огляделся по сторонам и наконец перевел взгляд на голубое металлическое здание прямо за подсвечниками.

* * *

Тем временем во внедорожнике «Паладин» у троих были напряженные лица. Ми Нань молчала, подавшись вперед, непрерывно глядя на загруженную потоком машин дорогу впереди. Тай Вэй крепко сжимал руль, беззвучно ругаясь и время от времени поглядывая на Фан Му, сидевшего на пассажирском месте с телефоном около уха.

– Хорошо, что нашли машину. Не нужно отслеживать по телефону, телефон Ай Минбо все еще дома… – Он повысил голос. – У него обязательно есть еще один телефон. Проверить всё; я должен знать этот номер, и чем быстрее, тем лучше!

Тай Вэй пробормотал что-то и, видя, что Фан Му уже закончил разговор, спросил:

– Откуда ты знаешь, что Ай Минбо поехал в больницу «Баньшань»?

– Потому что Гу Лань обязательно заставит его раскаяться, – четко произнес Фан Му. – В преступлениях, которые он отказывается признавать, во всех, с самого начала.

В кабине воцарилась тишина. Спустя некоторое время Ми Нань дрожащим голосом спросила:

– Что она сделает?

Фан Му не ответил.

«Что бы ни задумала Гу Лань, надеюсь, что еще не поздно…»

* * *

Несколько мгновений Ай Минбо не осмеливался сделать первый шаг. Две мерцающих свечи перед ним, словно невидимая стена, отделяли его от металлического здания. Такие ароматические свечи используются для поминальных обрядов на кладбищах; так кого же поминают? Сяо Юй, Ся Тяня? Он не мог сдержать дрожь. Или Ай Вэнь?

Вдруг зазвонил телефон. Монотонный звонок в полной тишине больницы «Баньшань» звучал особенно резко. Ай Минбо вздрогнул, инстинктивно пригнулся – и через несколько секунд вспомнил, что нужно ответить.

– Алло?

– Войди.

Холодный женский голос, не допускающий возражений. Звонок сразу прервался.

Ай Минбо, опешив, тут же перезвонил, но абонент уже выключил телефон.

Войти. Место, которое она имела в виду, было очевидно – то металлическое здание. Ай Минбо, с трудом сглотнув, крепче сжал длинную отвертку, обошел две свечи и направился туда. Фары позади, продолжавшие гореть, не только разрывали темноту перед ним, но и придавали ему смелости. Однако, когда он переступал через пожухлую дикую траву, его сердце все еще замирало.

Наконец Ай Минбо добрался до двери металлического здания. Потянул ручку, ощутив пронизывающий холод, и тонкая дверь приоткрылась. Он собрался с духом и распахнул дверь.

Сюда фары уже не добивали, и слабый свет внутри совершенно темного помещения казался ничтожным. Ай Минбо, дрожа, достал телефон и включил фонарик. Все внутри металлического здания стало проявляться в ореоле света. Слева – длинный стол из нержавеющей стали. Прилипшая к поверхности линейка. Заляпанные жирными пятнами окна по бокам. Стены неразличимого цвета. Конечно, больше всего привлекал внимание огромный аппарат, стоявший в центре помещения. В воздухе, казалось, витал слабый запах гари, отвратительный, вызывающий неприятные ассоциации с определенными местами. Ай Минбо прочистил горло, сразу испугавшись собственного голоса. Взяв себя в руки, он дрожащим шепотом позвал:

– Вэньвэнь…

Никто не ответил.

Он сразу напрягся. Эта сумасшедшая велела ему войти, значит, его похищенная дочь должна быть здесь. По крайней мере, в металлическом здании должны быть ее следы. Стиснув зубы, Ай Минбо решил обыскать все помещение. Сделав первый шаг, он сразу ощутил под ногами что-то липкое – словно наступил на незастывший асфальт. Посветил на пол, затем широко раскрыл глаза. Примерно в метре на земле стоял синевато-белый фарфоровый сосуд, а перед ним – тонкая подушка. Озадаченный Ай Минбо осторожно подошел посмотреть. Он не решился трогать сосуд – лишь присел, внимательно его разглядывая. Одновременно в поле его зрения попали две фотографии рядом с сосудом. Одинакового размера, черно-белые. Слева – фотография маленькой девочки, справа – молодого мужчины. Ай Минбо сразу узнал в мужчине Ся Тяня. Что касается той девочки, ему потребовалось некоторое время, чтобы понять…

Когда в его сознании возникло это имя, на спине сразу же выступил холодный пот. Сяо Юй. Та девочка, которую сбила Ай Вэнь и у которой изъяли органы. Снова посмотрев на ту подушку, он понял. Он должен встать на колени и покаяться в грехах перед прахом двух людей в фарфоровом сосуде. Ай Минбо тут же почувствовал и досаду, и злость. Черт возьми, сейчас такое время, а эта сумасшедшая играет в мистические игры… Похоже, тот полицейский был прав. Но какая чертова польза в раскаянии? Разве эти двое мертвых оживут?

Он снова набрал тот номер телефона – автоответчик по-прежнему сообщал, что абонент недоступен. Ай Минбо был в отчаянии и собирался обыскать все вокруг, как вдруг телефон зазвонил. Вздрогнув, он поспешно нажал кнопку ответа.

– Моя дочь…

– Вы в больнице «Баньшань»? – донесся из трубки мужской голос. – Где именно?

Ай Минбо с трудом понял, что это голос того полицейского.

– Как ты узнал…

– Сейчас не время это обсуждать! Скажите, где вы.

– Я… в металлическом здании, рядом со стационаром… – Ай Минбо позапинался, затем вдруг заговорил быстрее: – Не подходите!

– Расскажите, что видите, быстро!

Ай Минбо крепко зажмурился, его зубы скрипели.

– Здесь стол из нержавейки, машина, похожая на котел, и…

– И что еще?

– Еще сосуд с прахом. На нем фотографии Сяо Юй и Ся Тяня, а перед ним подушка.

В трубке несколько секунд молчали.

– Ай Минбо, слушайте, это крематорий больницы «Баньшань». Она там что-то устроила; в каком-нибудь углу наверняка есть камера, она вас видит.

– Что?

– Встаньте на колени! Извинитесь перед Сяо Юй и Ся Тянем.

– Извиниться?

– Да, скажите, что вы ошиблись, просите прощения, что угодно! – Полицейский занервничал. – В общем, нужно просто встать на колени и покаяться.

– Но… разве это не значит, что я… – Ай Минбо взревел: – Она же видит меня, разве не запишет?!

– Вы должны это сделать, если не хотите, чтобы Ай Вэнь умерла! – тоже закричал полицейский. – Делайте, как я говорю!

– Она похитила мою дочь! Почему… – Ай Минбо вдруг обернулся, уставившись на ту машину, похожую на котел. – Подожди, в том котле слышен звук…

Пронзительный. Отчетливый. Словно ногти скребут по металлической поверхности.

– Что вы сказали?

Да, точно, царапающий звук. Раз за разом. По другую сторону круглой дверцы печи.

– Что-то в той печи… – Ай Минбо мгновенно потерял способность мыслить. – Моя дочь…

– Это крематорий! – Полицейский резко повысил голос. – Не трогайте ничего, это ловушка!

Слово «крематорий» поразило Ай Минбо. Он бросил телефон и не раздумывая кинулся к печи. В телефонной трубке был четко слышен голос полицейского: «Ай Минбо, не трогайте! Ничего не делайте!»

Рука Ай Минбо ухватилась за ручку дверцы печи, повернула, потянула на себя… Почти одновременно он осознал, что нажал на внутренней стороне ручки что-то похожее на выключатель. В мгновение ока в его сознании пронеслись только что сказанные полицейским слова: «Это ловушка». Ай Минбо сразу почувствовал, как на него обрушилась волна горячего воздуха. Печь запустилась.

* * *

Син Лу в штатском бежала по внешнему коридору в вестибюль. Не нужно было долго присматриваться, чтобы заметить женщину, сидевшую в изнеможении, привалившись спиной к дверям палаты интенсивной терапии.

Женщина впала в невменяемое состояние: то складывала руки перед грудью, то непрерывно била поклоны, ударяясь лбом об пол. Казалось, она умоляла всех божеств, пролетающих над больницей, кого угодно, лишь бы спасти сына. Никто не обращал на нее внимания. В конце концов, здесь лежали те, кто вел борьбу со смертью. Рождение и смерть – слишком привычные зрелища.

Син Лу подошла к ней, протянула руку, чтобы поднять ее за локоть.

– Тетушка, вставайте скорее, на полу слишком холодно…

Женщина открыла залитые слезами глаза, посмотрела на нее, с отчаянием обнаружив, что это не посланный для спасения ангел. Она оттолкнула Син Лу, плача и приговаривая:

– Я не уйду… буду ждать сына… О небо, смилуйся…

Син Лу, не зная, что делать, сняла куртку и подложила ей за спину. Затем присела рядом с женщиной, мягко похлопывая ее по плечу. Эта внезапная доброта озадачила женщину. Она вытерла нос, глядя на эту высокую и изящную девушку.

– Ты…

Син Лу опешила. Она действительно не была готова представиться. Получив звонок от Фан Му, она лишь осознала, что настал момент, когда он нуждается в ее помощи, но совершенно не думала о том, что именно нужно сделать. Поэтому могла лишь уклончиво сказать:

– Как дела у Пань Сяо?

– Ты знаешь Пань Сяо? – Женщина удивилась еще больше. – Кто ты?

– Я… волонтер. – Вдруг у Син Лу мелькнула мысль. – Из приюта «Суншань».

Женщина окончательно запуталась:

– Приют?

– Да. – Син Лу кивнула, больше не колеблясь. – Сердце в теле Пань Сяо принадлежит ребенку из приюта.

Женщина широко распахнула глаза, глядя на Син Лу, не в силах вымолвить ни слова.

В этот момент железная дверь за спиной женщины приоткрылась и выглянул врач:

– Вы родственница Пань Сяо?

Женщина поспешно попыталась встать. Син Лу тут же поддержала ее.

– Да, да, я его мама.

– Войдите, пожалуйста, – низким голосом произнес врач. Затем он глянул на Син Лу: – А вы?

Та крепко сжала женщину за руку.

– Волонтер.

Врач кивнул:

– Входите вместе.

Впервые за все это время женщина вошла в палату интенсивной терапии. Однако врач не повел ее прямо в палату, а остановился за столом у двери и, подумав, медленно заговорил:

– Состояние Пань Сяо всегда было очень тяжелым; уверен, вы тоже были к этому готовы…

Из горла женщины вырвался стон, тело мгновенно обмякло. Если б не поддержка Син Лу, женщина не устояла бы на ногах.

– Если говорить объективно, Пань Сяо большой молодец – он все время боролся с отторжением. Мы тоже использовали все возможные средства, стараясь помочь ему продлить жизнь. Но он действительно слишком устал.

Женщина закрыла рот рукой, слезы хлынули потоком. Слова врача, хотя и были обыденными, словно раскаленные пули, поражали ее уже израненное сердце.

– Сегодня днем его состояние начало стремительно ухудшаться, давление почти не определялось. Я считаю, что он не переживет эту ночь. – Врач взял пачку документов. – Ранее вы подписали согласие, разрешающее нам проводить травматичную реанимацию…

Женщина зарыдала:

– Доктор, спасите его, ему всего двадцать два года…

– Я понимаю… – Врач вздохнул. – Поэтому снова спрашиваю ваше мнение – ибо травматичные реанимационные меры, кроме увеличения его страданий, практически не повлияют на продление жизни. – Он подвинул документы и ручку к женщине. – Мое предложение – позволить ему уйти спокойно.

Женщина тупо смотрела на стол. Вдруг она подняла голову, умоляя:

– Я могу увидеть его в последний раз? Позвольте мне еще раз потрогать его лицо, подержать его за руку… – Женщина не могла продолжать, тело ее покачивалось.

Врач кивнул:

– Можно, но не больше пятнадцати минут. – Он указал на шкаф рядом. – Наденьте стерильные халаты. Как будете готовы, скажите мне.

Син Лу быстро переоделась. Помогая женщине, пришлось потрудиться. Та все время дрожала, не могла даже попасть в рукава. Когда все было готово, врач провел их через еще одну изолирующую дверь в длинный коридор. Слева по коридору располагались палаты, разделенные на небольшие боксы. Син Лу и женщина подняли головы, молча читая таблички с цифрами у дверей. Вскоре они дошли до палаты под номером 17. Врач, открыв дверь, указал внутрь:

– Входите, пожалуйста, но не слишком давайте волю чувствам.

Женщина, поправив волосы, глубоко вдохнула и вошла. Син Лу остановилась и молча закрыла дверь. Почти одновременно из палаты донесся сдерживаемый плач.

Син Лу и врач стояли у двери палаты. Врач выглядел спокойным, время от времени доставая телефон, чтобы посмотреть время. Син Лу опустила голову. Сомнения в ее душе по-прежнему не разрешились.

* * *

Через десять минут подошел еще один пожилой мужчина в белом халате. Врач, увидев его, сразу выпрямился:

– Заведующий Чжан, зачем вы пришли?

– У вас тут есть пациент по имени Пань Сяо? – Заведующий Чжан посмотрел на табличку на двери палаты. – Ой, так это же койка семнадцать! – Он понизил голос. – Слышал, что парень не переживет эту ночь?

– У вас в отделении трансплантологии новости разлетаются быстрее, чем у нас в реанимации… – Врач улыбнулся, но сразу же осознал неуместность своего замечания и посерьезнел. – Верно. Родственники прощаются внутри.

– В больнице при медицинском университете есть ребенок, ждущий пересадки сердца. Мой старый однокурсник попросил меня помочь. А у этого Пань Сяо все показатели сердца соответствуют условиям для трансплантации… – Заведующий Чжан приблизился к врачу. – Как насчет того, чтобы помочь мне пообщаться с родственниками?

Врач посмотрел на время на телефоне, лицо его выражало затруднение.

– Может, вы сами с ней поговорите? Прощание как раз почти закончилось…

Заведующий Чжан, подумав, произнес:

– Тоже вариант.

Он постучал в дверь и вошел. После нескольких еле слышных фраз разговора плач женщины снова усилился. Сердце Син Лу начало бешено колотиться. Она открыла дверь палаты. Женщина, вся в слезах, яростно мотала головой:

– Нет, нет, нельзя, чтобы он так предстал перед отцом… я подвела его…

Заведующий Чжан с беспомощным видом, казалось, подбирал слова, чтобы уговорить ее. Взгляд Син Лу скользнул мимо них, устремившись к незнакомому парню на больничной койке. Тело, покрытое трубками, было истощено. Кожа плотно обтягивала скулы. Коротко стриженные волосы и гладкий подбородок, вероятно, были заслугой санитаров. Глаза были закрыты, плоская грудь едва вздымалась. Син Лу смотрела на его грудь с отчетливо видным темно-красным шрамом.

– Тетушка, – вдруг заговорила она, одновременно поднимая руку и указывая на юношу на койке, – то сердце изначально не принадлежало ему.

Женщина и заведующий Чжан с изумлением посмотрели на нее. Лицо Син Лу было спокойным. Она наконец поняла, зачем пришла сюда.

* * *

Фары машины отбрасывали тени от трех человек, стоявших у входа в крематорий, на мужчину перед печью. Тот съежился на покрытом маслянистой грязью полу, хрипло рыдая. Рядом с ним лежала изогнутая длинная отвертка, жало и расколотая рукоять которой были разделены. Печь все еще гудела, температура на поверхности котла достигала пятисот градусов; несложно было представить, как выглядели предметы внутри. Фан Му постоял немного молча; его взгляд переходил от Ай Минбо к подушке, затем к сосуду с прахом. Наконец он кивнул Тай Вэю и велел:

– Подними его.

Ай Минбо сидел на открытом пространстве перед печью, с лицом, покрытым липким потом; глаза его потускнели. Тай Вэй листал его телефон. Увидев, что подходит Фан Му, он повернул экран к нему:

– Гу Лань с этого номера заманила его в больницу «Баньшань».

Фан Му, промычав что-то в ответ, махнул рукой. Затем плюхнулся рядом с Ай Минбо.

Тай Вэй стиснул зубы, достал свой телефон и набрал номер:

– Алло, это Тай Вэй. Немедленно помогите отследить номер телефона…

Ночной ветер усиливался, вдали от котла было промозгло. Вдруг Фан Му спросил:

– Почему ты не послушал меня? Я говорил тебе, что это ловушка.

Спустя долгое время Ай Минбо медленно повернулся к нему, лицо его было мрачным.

Эту ловушку Гу Лань наверняка устроила в ту ночь, когда пришла в больницу «Баньшань» помянуть Сяо Юй и Ся Тяня. Смерть от сожжения заживо – самый мучительный способ умереть. Именно в этом крематории Сяо Юй превратилась в горсть темно-серого пепла. Ай Вэнь тоже. И более того, печь запустил ее родной отец. Гу Лань позволила всему этому завершиться идеально. Уже ничего не исправить.

– Скажите… – с трудом проговорил Ай Минбо. – Вэньвэнь… в крематории… была жива или уже…

Фан Му безразлично спросил:

– Вы же сказали, что слышали звук в котле?

Губы Ай Минбо задрожали, крупными каплями покатились слезы.

– Возможно ли, что хотя она еще была жива и могла двигаться, но уже была без сознания и ничего не чувствовала…

– Когда я велел вам встать на колени и покаяться, она еще была жива! – Лицо Фан Му побелело, глаза широко раскрылись, он закричал: – Когда я велел вам остановиться, она еще была жива!

Ай Минбо, уставившись на Фан Му, зарыдал.

– Она дала вам шанс! Если б у вас была хоть капля уважения! Если б вы согласились извиниться за свои преступления! Хотя бы притворились! – Фан Му поднял руку, повернул его лицо к котлу. – Ваша дочь. Ай Вэнь. До сих пор, черт возьми, была бы жива!

Ай Минбо, беспомощно упав на бок, зарыдал во весь голос. Фан Му тяжело дышал, яростно глядя на него. Повернувшись, он заметил, что в нескольких метрах от него Ми Нань разглядывает сосуд с прахом.

– Успокойтесь! – Она медленно подошла и поставила его у ног Фан Му. – Я проверила. Пусто.

Фан Му сильно ударил себя по лбу.

– Что ты сказала?

– Этот сосуд пуст.

– Разве ж можно было доверить такую важную для Гу Лань вещь этому ублюдку? – фыркнул Фан Му. – Вдруг он не только не покаялся бы, но еще и пнул бы его ногой?

– Да, – задумчиво произнесла Ми Нань и повернула лицевую сторону сосуда к Фан Му. Сяо Юй и Ся Тянь улыбались в черно-белом мире. – Ты однажды сказал: это новая ненависть плюс старая. – Она слегка нахмурилась. – Если сожжение Ай Вэнь самим Ай Минбо – это отмщение за Сяо Юй, тогда… – Она посмотрела на все еще рыдающего мужчину. – А как же Ся Тянь?

В сознании Фан Му царил черный туман, однако что-то в этом непроглядном хаосе начинало проявляться. Тот дневник. Чжоу Сицзе – убийца, что погубил Винсента, – в итоге был задушен Ма Дунчэнем в резервуаре для дождевой воды. Именно Ма Дунчэнь отнял у Су Линь все. Тот, кто ввергает в вечную погибель, сам обречен на вечную погибель.

Ми Нань все еще тихо говорила:

– Поэтому мне всегда казалось, что дело еще не закончено.

Фан Му уставился на нее. Дело еще не закончено?

Подошел Тай Вэй, с отвращением взглянул на Ай Минбо, затем сказал:

– Номер телефона уже невозможно отследить – Гу Лань, наверное, вытащила сим-карту. Однако последняя базовая станция, к которой он подключался, была рядом с домом Ай Минбо… – Он с безнадежностью посмотрел на Фан Му.

Тот, очнувшись, спросил:

– Что?

– Ты вообще слушал меня? – Тай Вэй скривился, подняв руку. – И еще, у тебя телефон звонит.

Фан Му полез в карман – действительно, телефон звенел и вибрировал. Он достал его и провел пальцем по экрану:

– Син Лу?

– Дядюшка Фан, полчаса назад Пань Сяо умер. – Син Лу, казалось, бежала – чувствовалась одышка. – Сейчас я спешу в больницу при медицинском университете… – Через паузу она добавила: – Есть одна вещь, в которой я еще не совсем уверена. Когда будут точные новости, свяжусь с тобой. Пока всё.

Фан Му, опустив телефон, молча посмотрел на Тай Вэя. Тот по его взгляду все понял.

– Пань Сяо умер?

– Да, полчаса назад.

Мрачная Ми Нань покачала головой.

– Ладно. – Тай Вэй тяжело выдохнул. – У матери Пань Сяо больше нет причин и дальше скрывать правду.

Он обернулся и обнаружил, что Ай Минбо уже приподнялся и пристально смотрит на них.

– Ты тоже слышал? – Тай Вэй фыркнул. – Сам сознаешься или подождешь, пока донесут?

– Нет… – Ай Минбо поднял руку, дрожа, указал на котел. – Там…

– Да. – Ми Нань посмотрела на часы. – Печь уже выключилась.

Действительно, оглушительный гул исчез. Котел, завершивший программу охлаждения, спокойно стоял на месте, все еще излучая тепло.

Ай Минбо снова зарыдал, ноги его подкосились, и он с глухим стуком упал на колени.

– Вставай! – Тай Вэй протянул руку, чтобы поднять его; ему даже стало жалко Ай Минбо. – Тебе давно следовало это сделать.

Ай Минбо оттолкнул его руку, непрерывно умоляя:

– Я пойду с вами, во всем признаюсь… можно ли, можно ли мне забрать Вэньвэнь… – Он стал сильно биться головой об пол, раз за разом хрипло крича: – Умоляю вас, умоляю вас…

Тай Вэй посмотрел на Фан Му и Ми Нань. Последняя, кивнув, повернулась к Фан Му:

– Возьмем пустой сосуд для праха?

Фан Му вдруг улыбнулся, поднял голову, оглядываясь по сторонам:

– Не нужно.

Тай Вэй моргнул:

– Эй, эта просьба вполне выполнима.

– Я не это имел в виду. – Фан Му все еще искал камеру. – Ай Вэнь внутри нет.

Тай Вэй и Ми Нань, опешив, переглянулись. Ай Минбо тоже прекратил свои сумасшедшие поклоны, тупо глядя на Фан Му. Через несколько секунд он первым сообразил, поднялся, едва не упав, и бросился к котлу. Разблокированная дверца печи легко открылась, и оттуда хлынула волна горячего воздуха. В камере было пусто.

Ай Минбо остолбенел. Затем, невзирая на все еще высокую температуру внутри, запустил руку в камеру, ощупывая ее. Однако, кроме черной сажи на его руках, не было ни пылинки. Он обернулся, лицо его выражало шок.

– Неужели… сгорела? Ничего не осталось?

Ми Нань подошла к печи.

– Не может быть! Если б Ай Вэнь только что была внутри, обязательно остался бы прах.

Через мгновение она, что-то промычав, вытащила из кармана салфетку и достала из камеры несколько предметов. Тай Вэй тоже подошел и увидел, что на салфетке лежат несколько обгоревших и уже расплавившихся маленьких деталей, похожих на электронные компоненты.

– Телефон? – Он посмотрел на Фан Му. – Именно эта штука издавала звуки?

– Ее действительно нет внутри, – раздался спокойный голос Фан Му. – Ай Вэнь все еще жива.

Ай Минбо, казалось, до сих пор не мог поверить в это.

– Вы… что имеете в виду?

– Я говорил вам: если б вы тогда сразу встали на колени и покаялись, возможно, дело этим и закончилось бы, – вздохнул Фан Му. – Но вы не воспользовались шансом. – Он горько усмехнулся. – Поэтому дело еще не закончено – она считает, что вы должны продолжать нести заслуженную боль, еще бо́льшую боль.

Ми Нань вздрогнула.

– Новая ненависть плюс старая – двойная расплата?

Фан Му, подумав, кивнул:

– Боюсь, что да.

Тай Вэй тихо выругался:

– Черт, ловушка, опять ловушка!.. – Он почесал голову. – В любом случае теперь мать Пань Сяо точно даст показания против Ай Минбо. Сначала заберем его с собой. Пока он у нас, что еще она может сделать?

Тут Ми Нань глянула на Ай Минбо и с удивлением обнаружила, что тот уже отступил к двери крематория.

– Эй ты…

Не успела она договорить, как Ай Минбо развернулся, выбежал из крематория, резко остановился и захлопнул дверь за собой. Тай Вэй бросился к нему, но тот уже вставил обломок отвертки в замочную скважину.

Глава 33. Отпустить

Тетушка Чжао, прикусив половинку яблока, прислонилась к стене у входа на кухню, глядя на спину девушки, сидящей рядом с цветочной клумбой, и безнадежно качала головой. Осенний вечер становился прохладным. Тетушка Чжао запахнула куртку, доела яблоко за три укуса и направилась туда.

Тянь Юэ играла на телефоне в какую-то непонятную игру. Тетушка Чжао похлопала ее по плечу:

– Дитя, уже поздно и холодно, скорее возвращайся домой.

Тянь Юэ даже не подняла головы, управляя человечком на экране, перепрыгивающим через стену.

– Я скажу Го Яню одно слово, скажу и уйду.

Тетушка Чжао вздохнула:

– Почему ты не слушаешься? Го Янь даже не выходит из комнаты, как ты с ним поговоришь?

– Вот поэтому помогите мне, тетушка. – Тянь Юэ вдруг опустила телефон и схватила руку тетушки Чжао. – Позовите его сюда.

Выражение лица тетушки Чжао стало растерянным. Директор Тун только что получила звонок и поспешно ушла. Сейчас в приюте не было ни одного работника, кто мог бы уговорить упрямого Го Яня.

– Хорошая девочка, послушайся тетушку! – Она погладила Тянь Юэ по волосам. – Иди домой; завтра придешь, хорошо? Кстати, завтра в приюте будут блины. Разве ты не любишь их больше всего…

Тетушка Чжао не успела договорить, как услышала звук резкого торможения у ворот приюта. Черный седан «Майбах» властно ворвался внутрь, и столь же властный Ай Минбо вылез из машины, захлопнув дверь. Увидев сидящую около цветочной клумбы Тянь Юэ, он, казалось, немного заколебался, затем широкими шагами направился к ней. Тетушка Чжао испугалась, но сразу узнала этого покрытого сажей мужчину с синяком на лбу – директора той самой школы-интерната. Она встала, инстинктивно прикрыв Тянь Юэ:

– Что ты здесь делаешь?

Ай Минбо, взглянув на нее, грубым голосом спросил у Тянь Юэ:

– Ты пришла к Го Яню?

– Какое тебе дело? – Тянь Юэ не испугалась. – Я теперь не твоя ученица!

Ай Минбо, оттолкнув тетушку Чжао, схватил Тянь Юэ за воротник:

– Где он?

– Отпусти меня! – Тянь Юэ стала вырываться. – Почему я должна тебе говорить?

Ай Минбо выглядел как сумасшедший. Стиснув зубы, он поднял другую руку и ударил девочку по лицу. Тетушка Чжао ужаснулась, крикнула в сторону домика: «На помощь!» – и поспешно бросилась останавливать Ай Минбо. Однако мужчина, казалось не чувствуя этого, снова и снова тяжело бил Тянь Юэ. Лицо девушки быстро распухло и покраснело. Хотя она все еще сопротивлялась, ее руки и ноги явно ослабевали. Выбежали несколько работников, но они не решались подойти и вмешаться. Тетушка Чжао, собравшись с духом, побежала на кухню, а когда вышла, в руках у нее был блестящий фруктовый нож.

– Эй! – Сжимая его обеими руками, она, дрожа, подбежала к Ай Минбо. – Если еще посмеешь творить безобразия… я не потерплю!

Ай Минбо тяжело дышал, уставившись на тетушку Чжао. Затем перевел взгляд на нож и тут же шагнул навстречу лезвию. Тетушка Чжао, вскрикнув, невольно отступила. Ай Минбо выкрутил ей запястье, выбил нож и толкнул ее на землю. Затем поднял нож и направил его на Тянь Юэ:

– Я спрашиваю в последний раз: где Го Янь?

– Я здесь!

Ай Минбо оглянулся на голос. Го Янь стоял у входа, ошеломленно глядя на происходящее.

Тянь Юэ, изо всех сил махая Го Яню, крикнула:

– Убегай скорее!

Но Го Янь подбежал прямо к ней, поднял руку, коснулся лица Тянь Юэ, затем отдернул ее:

– С тобой всё в порядке?

На лице девушки отчетливо виднелись отпечатки ладони.

Го Янь, мгновенно разозлившись, сжал кулаки и бросился на Ай Минбо. Тот не колеблясь взмахнул ножом. Кулак Го Яня попал в живот Ай Минбо, и в этот момент мужчина на голову выше его воткнул фруктовый нож в плечо мальчика. Разлетелись брызги крови. Крики ужаса раздавались со всех сторон.

Го Янь, опешив, затем отступил на два шага, с ужасом глядя на нож – оказывается, тот подходил не только для фруктов. Ай Минбо смотрел на парня налитыми кровью глазами, одной рукой держась за живот, другой подняв нож.

– А ну иди за мной, маленький ублюдок! Быстро!

Го Янь был в ужасе, почти забыв о сопротивлении. Ай Минбо легко схватил его за ворот и потащил к «Майбаху» у входа. Вдруг раздался резкий окрик:

– Отпусти его!

Ай Минбо поднял голову. У ворот стояли незнакомые пожилые мужчина и женщина. Цзян Юйшу была вне себя от нетерпения. Таксист ошибся адресом и отвез ее и Гу Хао в санаторий с похожим названием на другом конце города. С трудом добравшись до приюта «Суншань», они застали такую ужасающую сцену. Гу Хао отбросил руку Цзян Юйшу, державшей его под локоть, и сделал несколько шагов вперед; его глаза горели.

– Отпусти ребенка!

Ай Минбо кашлянул несколько раз, огляделся и поднял нож:

– Сегодня, если кто-то помешает мне забрать этого парня… мне все равно кто… – Сплюнув, он направил острие ножа на Гу Хао: – Включая и тебя… я без раздумий убью его!

На лице Гу Хао не было и тени страха.

– Что ты собираешься делать?

– Я иду менять его на свою дочь! Мою дочь! – взревел Ай Минбо, срывая голос. – Эта чертова Гу Лань похитила мою дочь!

Гу Хао опешил. Через несколько секунд он кивнул:

– Гу Лань… Как я понимаю, ты тот самый человек.

Ай Минбо широко раскрыл глаза:

– Какой «тот самый человек»?

– Это неважно. – Гу Хао кивнул в сторону Го Яня. – Почему этот мальчик?

– Разве Гу Лань не старается изо всех сил его защитить? – Ай Минбо мертвой хваткой вцепился в воротник Го Яня. – Хорошо, тогда пусть он идет в обмен на мою дочь.

– Я пойду с тобой.

Все присутствующие были шокированы этими спокойными словами. Непрерывно вырывавшийся Го Янь тоже поднял голову, с недоверием глядя на этого старика, которого видел лишь раз. Цзян Юйшу, придя в себя, поспешно схватила Гу Хао за руку:

– Старик, ты с ума сошел?

Ай Минбо озадаченно разглядывал его.

– Что ты сказал?

– У меня терминальная стадия рака. – Гу Хао снял вязаную шапку, обнажив лысую голову. Он указал на зажимавшего плечо, слабо дергавшегося Го Яня. – Хотя он и ранен, с ним труднее справиться, чем со мной.

Ай Минбо все еще сомневался.

– Кто ты вообще?

– Тот, кто тебе нужен, – улыбнулся старик. – Меня зовут Гу Хао, и я отец Гу Лань.

* * *

Гу Лань выключила на телефоне видео с камеры наблюдения и покачала головой. Бегство Ай Минбо вывело весь план ее мести из-под контроля. Ей пришлось искать другой путь. Она молча посидела в темноте. Затем вошла в ванную, закрыла дверь, открыла косметичку и начала прихорашиваться перед зеркалом. Через несколько минут вернулась в гостиную, достала из сумки что-то и внимательно рассмотрела.

Когда одеяло приподняли, Ай Вэнь инстинктивно попыталась вскрикнуть. Однако заклеенный скотчем рот не позволил ей издать ни звука. Женщина разглядывала ее лицо, бледное от страха и холода, и вдруг улыбнулась:

– Знаешь, я дала твоему папе шанс…

Ай Вэнь сжалась, широко раскрыв глаза и изо всех сил пытаясь отодвинуться подальше.

– С самого начала он верил, что может контролировать все. – Голос женщины был задумчивым. – Теперь он еще больше все усложнил.

Она медленно сняла петлю с шеи Ай Вэнь, затем наклонилась, маленьким ножом разрезала веревку на лодыжках, однако скотч на ногах оставила.

– Нам нужно перебраться на другое место. – Тяжело выдохнула. – Поскорее бы прошла эта ночь…

Ай Вэнь замерла от ужаса. Эта ярко накрашенная женщина перед ней явно стала совсем другой, чем несколько часов назад.

* * *

Внедорожник «Паладин» петлял по горной дороге.

– Черный седан «Майбах», номерной знак… – Тай Вэй одной рукой держал руль, другой – телефон. – Пять минут назад отъехал от больницы «Баньшань»… Я знаю, что по пути мало камер, но с горы ведет только одна дорога, разве это сложно? Как только будут новости, сразу уведомляйте!

Он бросил телефон и несколько раз сильно хлопнул себя по бедру:

– Черт! Если б не моя непослушная нога, разве этот ублюдок сбежал бы?

Ругаясь, Тай Вэй украдкой поглядел на Фан Му на пассажирском сиденье – тот с самого начала все время молчал, рассеянно глядя в окно, – затем глянул в зеркало заднего вида. Ми Нань на заднем сиденье тоже выглядела серьезной, уставившись в спинку переднего сиденья. Крайне недовольный, он пробормотал:

– Вам что, сложно хотя бы «да» сказать?

Ми Нань очнулась:

– Что делать дальше?

– Не знаю, куда сбежал этот ублюдок… – Тай Вэй снова разозлился. – Зная, что Ай Вэнь еще жива, просто сотрудничал бы с нами – и всё. А он опять, черт возьми, лезет на рожон!

Ми Нань похлопала по переднему сиденью.

– А ты что думаешь?

Через мгновение Фан Му тихо произнес:

– Пока мы можем найти любого из троих – Ай Минбо, Гу Лань и Ай Вэнь, – ситуация еще не вышла из-под контроля.

– Ерунда! – скривился Тай Вэй. – Проблема в том, что все эти трое…

– Ты только что в больнице «Баньшань» сказал, что номер, с которого звонили Ай Минбо, последний раз засекли у него дома?

– Да. А что? – Тай Вэй пожал плечами. – Вытащив сим-карту, она могла уехать куда угодно, мы ее не отследим.

– Черт, какой же я тупой! – Фан Му прикусил губу. – Возвращаемся. Гу Лань и Ай Вэнь не покидали район.

* * *

Полчаса спустя Фан Му, Ми Нань и Тай Вэй вышли из лифта и стояли у двери квартиры на пятом этаже.

– Черт возьми, это же та самая квартира, которую снимал Чжэн Сунлинь, чтобы следить за домом Ай Минбо… – Тай Вэй широко раскрыл глаза. – Наглости Гу Лань не занимать!

Фан Му жестом велел ему замолчать и сделал знак Ми Нань. Та, сразу все поняв, поставила чемодан криминалиста, присмотрелась к замочной скважине, затем достала набор инструментов и принялась за работу. Раздался щелчок. Ми Нань взялась за ручку и приоткрыла дверь. Тай Вэй нетерпеливо рванул внутрь, но Фан Му удержал его. Затем он присел, медленно приоткрывая дверь и чутко прислушиваясь к малейшему шороху. Постепенно дверь распахнулась достаточно, чтобы мог пройти один человек. Поднявшись, Фан Му тихо произнес:

– Я вхожу первым, вы за мной. Ничего не трогайте.

Тай Вэй кивнул. То, что он увидел в крематории, уже дало ему понять, насколько коварна Гу Лань.

* * *

Фан Му включил фонарик. Сначала он осветил темную гостиную: стеклянная дверь на балкон была открыта, холодный ветер раскачивал полуприкрытые шторы. В залитом лунным светом помещении в углу, казалось, мерцала тонкая нить.

Фан Му посмотрел вниз. Прямо перед ним, на расстоянии не более десяти сантиметров от его брюк, была натянута тонкая леска; один ее конец крепился гвоздем к стене у двери, другой уходил вглубь комнаты.

Фан Му указал под ноги, Тай Вэй и Ми Нань позади кивнули. Он осторожно перешагнул через леску, поднял руку и нажал выключатель на стене. В гостиной сразу стало светло. Фан Му пристально вглядывался, двигаясь вдоль направления лески. Деревянная планка с привязанной леской. Стул, подпираемый планкой, с ножками, оторванными от пола. Наклоненный книжный шкаф, прислоненный к стулу. Красный прорезиненный блин для штанги на книжном шкафу. На плите тоже была намотана леска, которая шла через потолочную люстру, карниз для штор над стеклянной дверью и дальше на балкон.

Фан Му осторожно вышел туда и увидел, что леска, огибая сушильную штангу на потолке, исчезала за одеялом на балконных перилах. Он не спеша осмотрелся. На потолочной сушилке висела веревка, на опущенном конце которой болталась петля. На земле лежал клубок перерезанной тонкой веревки, другой конец которой был скрыт под одеялом. Фан Му медленно приподнял одеяло, висевшее на балконном ограждении, и сразу обнаружил, что поручень под горизонтальной перекладиной срезан и убран, образуя отверстие примерно в один квадратный метр. Этот проем закрывало нечто похожее на решетку, сделанную из перекрещенных тонких деревянных планок. Тонкие планки уже слегка изогнулись – на них давил вертикально стоящий красный блин для штанги. В одном из отверстий была намотана тонкая веревка. Двадцать пять килограммов. Очевидно, эти два блина принесли из фитнес-центра Ся Тяня. Леска была плотно намотана на эту «решетку».

Тай Вэй смотрел на все это разинув рот. Затем обернулся и глянул на странно расставленные предметы в гостиной.

– Если б кто-то, входя, споткнулся о ту леску… – медленно произнес Тай Вэй. – Та потянула бы планку, стул упал бы, книжный шкаф… блин упал бы, потянул леску… – Он указал на «решетку». – Эта штука улетела бы…

– Облокотившийся на нее человек провалился бы в отверстие, – продолжила Ми Нань. – И если б на голове у этого человека была та петля, а к ногам привязан блин… – Она вздрогнула. – Позвоночник мгновенно разорвался бы – своего рода казнь через повешение.

Лицо Тай Вэя побелело.

– Ты имеешь в виду…

– В первоначальном плане Гу Лань задеть леску должен был Ай Минбо. – Фан Му указал на отверстие в ограждении. – А повесили бы Ай Вэнь.

Его взгляд скользнул через ограждение. Напротив, в нескольких десятках метров, стоял трехэтажный особняк Ай Минбо. Именно так. Она была бы задушена в пределах видимости из своего дома. И еще долгие годы живущие в том особняке люди вспоминали бы ее вытянутое тело, качающееся на фоне ночного неба… Ми Нань была права. То, что хотела Гу Лань, чтобы испытал Ай Минбо, – это двойная расплата. Потерять – и вновь обрести. Обрести – и вновь потерять.

Вдруг в кармане Фан Му зазвонил телефон. Трое полицейских, погруженные в ужасные фантазии, вздрогнули. Фан Му взял себя в руки, достал телефон и увидел, что звонит тетушка Чжао.

– Алло?

Не успел он договорить, как из трубки донесся плачущий голос:

– Фан Му, скорее придумай, что делать. Этот директор Ай… только что увел с собой старика Гу.

– Что? – Фан Му нахмурился. – Как Гу Хао оказался в приюте?

Тай Вэй резко поднял голову, уставившись на Фан Му.

– Я не знаю… – всхлипнула тетушка Чжао. – Директор Ай сначала пришел за Го Янем, сказал, что хочет обменять его у Гу Лань на дочь. Он словно с ума сошел, взял нож и ударил Го Яня… у ребенка сильное кровотечение…

– Не волнуйтесь, говорите медленнее. Что именно случилось?

– …потом пришел Лао Гу, сказал, что он отец Гу Лань и хочет обменять себя на Го Яня. Директор Ай увел Лао Гу… сестра Цзян тоже пошла с ними.

– Куда Ай Минбо их увез?

– Не знаю. Он уехал на машине, мы не проследили… – Тетушка Чжао снова заплакала. – Скорее придумай что-нибудь!

– Понял, – быстро сказал Фан Му. – Вы пока везите Го Яня в больницу, потом свяжемся.

Дав отбой, он поднял глаза на Тай Вэя. Тот молча достал телефон и набрал номер Гу Хао. На звонок долго не отвечали. Тот, кто ответил, оказался не Гу Хао.

– Пусть Гу Лань свяжется со мной! – заявил он.

Звонок прервался.

Тай Вэй, позеленев от злости, ударил кулаком по стене.

– Черт, Лао Гу действительно в руках у Ай Минбо!

– Да, его изначальной целью был Го Янь, – напряженно размышлял Фан Му. – Пань Сяо уже умер, и Ай Минбо знает, что его преступления больше не скрыть. Но Ай Вэнь еще жива, поэтому он хочет обменять самого важного сейчас для Гу Лань человека на дочь. Поэтому он выбрал Го Яня…

Фан Му покачал головой, его лицо выражало недоумение.

– Но почему Лао Гу оказался в приюте?

– Это неважно! – Тай Вэй махнул рукой, вытащил из кобуры пистолет и проверил, заряжен ли тот. – Если он тронет Лао Гу хоть пальцем, я пристрелю его!

Ми Нань посмотрела на Фан Му:

– Что делать?

Тот подумал, широкими шагами вернулся в гостиную и огляделся по сторонам.

– Здесь обязательно должна быть камера. – Он направился к окну. – Гу Лань нужно отслеживать перемещения Ай Минбо.

Вскоре из спальни донесся голос Ми Нань:

– Здесь.

Фан Му осмотрел маленький предмет на подоконнике. Вернулся в гостиную, нашел на журнальном столике книгу «Введение в проектирование электрических цепей» и рулон желтого скотча, порылся в книжном шкафу и достал маркер. Вырвав из книги страницу, быстро написал несколько слов. Затем оторвал кусок скотча, побежал в спальню, прикрепил бумагу к оконной раме, развернул камеру и направил ее на листок. Закончив все это, махнул рукой:

– Поехали.

– Куда? – недоумевала Ми Нань.

– Гу Лань устроит место казни там, где сможет обеспечить наибольший контроль. – Фан Му уже широко шагал к выходу. – И Ай Минбо поступит так же.

* * *

– Алло, кто у аппарата?

– Это Ай Минбо.

– А-ай, здравствуйте, директор! Сменили номер? Я сохраню…

– Все рабочие на месте?

– Да, только пообедали…

– Пусть все немедленно покинут школу.

– А? Я как раз планировал дать им еще поработать…

– Не нужно больше работать. Уходите сейчас же.

– Но куда им идти в такой поздний час?

– Меня это не волнует. Интернет-кафе, торговые центры, караоке… Можешь повести их по публичным домам, если хочешь. Сохраняй чеки – я компенсирую.

– Директор Ай, вы что это…

– Хочешь дальше получать от меня подряды или нет?

– Ладно, ладно, хорошо… Сейчас же выведу их.

Ай Минбо положил трубку и поднял глаза к зеркалу заднего вида. Гу Хао сидел, откинувшись на кожаном сиденье, плотно сомкнув веки. На лбу у него проступила мелкая испарина. Женщина рядом бережно держала его за руку, не отрывая полного тревоги взгляда от его лица.

Ай Минбо все еще пребывал в недоумении. Когда-то он поручал инструктору в школе, отслужившему в полиции, проверить прошлое Гу Лань, но тот так и не узнал, что у нее есть отец. Однако старик появился в приюте «Суншань» явно не без причины. И, как тот верно заметил, столь немощный пациент на поздней стадии рака действительно куда послушнее, чем тренированный молодой негодяй. Тем более что женщина настаивала на сопровождении. Мало того что появился еще один заложник, да и тащить на себе старика сил не потребуется…

Ай Минбо отчетливо сознавал, что выбрал путь, с которого нет возврата. Тюремного срока не избежать, а значит, ничего не важно, кроме одного: вернуть дочь.

* * *

Резко нажав на тормоз, Гу Лань отчетливо услышала за спиной глухой звук удара и перекатывания тела в багажнике. Однако ей было не до того – она уставилась на изображение с камеры наблюдения на экране телефона. Это был лист, вырванный из книги. Две строки, написанные шариковой ручкой, перекрывали печатный текст. Несмотря на то что бумагу трепало ветром, слова читались ясно:

Лао Гу в руках Ай Минбо. Свяжись со мной немедленно. Фан Му.

Гу Лань, широко раскрыв глаза, стиснула зубы так сильно, что послышался скрежет. Через мгновение она медленно выдохнула, собралась и отпустила педаль тормоза. Внедорожник снова рванул вперед и через километр свернул на глухую проселочную дорогу.

Гу Лань проворно вышла из машины, распахнула заднюю дверь и достала из холщового рюкзака маленький пузырек, завернутый в полотенце. Открыв его, вылила жидкость на ткань. Затем обошла автомобиль сзади и открыла багажник. Там, скорчившись, лежала Ай Вэнь. В ее взгляде читались страх и мольба. Гу Лань несколько секунд смотрела на нее, а затем вдруг виновато улыбнулась.

– Прости. Тебе нужно заснуть. То, что будет дальше, тебе не захочется видеть.

С этими словами она сорвала ленту с губ девушки. Ай Вэнь инстинктивно сделала несколько вздохов и уже собиралась закричать, но влажное полотенце плотно прижалось к ее носу и рту. Связанные скотчем руки и ноги отчаянно затрепетали. Девушка яростно мотала головой, но накатывающая волна головокружения становилась все сильнее…

* * *

Ай Минбо скрутил в жгут тонкие веревки, обернутые вокруг бетонной колонны с двух сторон, и затянул их мертвым узлом. Оставшуюся часть он намотал на трехколесную тележку, груженную мешками с цементом. Затем открутил канистру с растворителем для краски и вылил все ее содержимое на веревки. Закончив, он почувствовал полное изнеможение – эта ночь бегства и метаний почти полностью истощила его силы. Ай Минбо, тяжело дыша, плюхнулся на землю, усыпанную гравием и камнями.

Школа перевоспитания несовершеннолетних все еще была закрыта. Кампус стоял пустым; мужские и женские общежития, учебный корпус, временные бараки для рабочих – все было погружено во тьму.

Пожар практически полностью уничтожил здание общежития для преподавателей, от строения остался лишь каркас. К счастью, строительные работы продвигались довольно быстро: внешние стены и внутренняя кладка на всех четырех этажах были уже в значительной степени завершены. Ай Минбо выбрал место в центре третьего этажа в качестве своей финальной позиции. Наружные стены этого уровня еще не были восстановлены, и открытый каркас обеспечивал хороший обзор. Плюс преимущество высоты – никто не мог войти на территорию школы, оставаясь незамеченным.

Но что еще важнее: как только Гу Лань подойдет к зданию, она увидит то, что никогда не сможет забыть…

Ай Минбо взглянул на колонну в нескольких метрах от себя. Сквозь конструкцию из арматуры и бетона он словно видел, как отец Гу Лань прислонился спиной к столбу, раскинув руки крестом, с тонкими веревками, привязанными к запястьям, обмотанными вокруг колонны, скрученными в жгут и закрепленными на тяжелой трехколесной тележке. Его ноги стояли на бетонном выступе шириной менее двадцати сантиметров – порыв ветра чуть сильнее обычного мог нарушить равновесие и привести к внезапному падению.

Но этого мало. Дорогая госпожа Гу, этого мало…

Слышишь? Гул, доносящийся из-под той колонны.

Бетономешалка продолжает работать.

Ай Минбо засунул руку в карман и нащупал зажигалку.

Если ты сделаешь хоть один неверный шаг, одной маленькой искры будет достаточно, чтобы твой отец рухнул вниз и превратился в месиво из бетона и плоти.

В душе Ай Минбо мелькнуло злорадное удовлетворение. Вот оно – чувство полного контроля…

Он невольно усмехнулся, и это движение отозвалось острой болью в царапинах на лице. Ай Минбо потрогал ее пальцами, повернулся и посмотрел на немолодую женщину, лежавшую в десятке метров от него на боку. Когда он заставлял Гу Хао выйти за пределы колонны, она словно обезумела – царапалась и кусалась. Ай Минбо пришлось сначала оглушить ее, связать ей руки за спиной, а затем угрожать расправой над ней, чтобы заставить Гу Хао выполнить нужные действия.

– Эй, а ты кем приходишься Гу Лань? – громко спросил Ай Минбо.

Тетка не ответила, только слабо застонала, чуть приоткрыв глаза. Из-под растрепанных волос на него устремились два луча ненависти. Она согнулась, несколько раз кашлянула и из последних сил попыталась сесть.

– Развяжи меня! – Женщина кивнула в сторону колонны. – Я заменю его!

Ай Минбо, скривив губы, фыркнул:

– Ему уже под восемьдесят, да и болен он тяжко… – Тетка снова зашевелилась. – Не боишься грех на душу брать?

Ай Минбо перестал обращать на нее внимание. С трудом поднявшись на ноги, он подошел к колонне и высунулся наружу:

– Эй, ты еще не умер?

В ночной темноте Гу Хао едва держался, прижавшись к колонне. Глаза его были плотно закрыты, руки распростерты, и было видно, как обе его ноги слегка дрожат. Услышав вопрос Ай Минбо, он медленно покачал головой.

Ай Минбо вдруг вспомнил одну деталь. С тех пор как звонил тот человек под именем Тай Вэй, телефон Гу Хао больше не подавал признаков жизни. Неужели сел аккумулятор? Он полез в карман за телефоном, собираясь проверить заряд, как вдруг услышал скрип шин о землю у ворот школы. Сердце Ай Минбо заколотилось так сильно, что он невольно вспомнил Пань Сяо.

Вскоре два луча фар приблизились; машина, объехав грузовики с песком, самосвалы и бетононасосы, остановилась в нескольких десятках метров от здания общежития преподавателей. Ай Минбо стиснул губы, не отрывая взгляда от машины.

Полиция? Или та сумасшедшая?

Дверь открылась. Наружу вышел человек в черной кепке, стройный и худощавый. Он замер у двери машины, молча подняв голову к Гу Хао, привязанному к колонне.

Лунный свет был ярок. Бетонная колонна отбрасывала бледное сияние. С распростертыми руками фигура Гу Хао образовывала крест.

Внезапно в ночной тишине прозвучал старческий голос:

– Ты пришла? – Гу Хао изо всех сил старался унять дрожь в ногах и, хотя знал, что она не увидит, выдавил улыбку. – Со мной всё в порядке.

Гу Лань безмолвно смотрела на него снизу вверх, не выражая ни единой эмоции. Не говоря ни слова, не делая ни движения. Через мгновение она перевела взгляд на гудящую внизу бетономешалку.

– Дочка, послушай меня… Дело еще не дошло до самого худшего… – Гу Хао с трудом перевел дух. – Верни ему дочь, и мы вместе пойдем в управление общественной безопасности.

Он осторожно повернул голову, взглянув на Ай Минбо, лицо которого было темным от ярости.

– Директор Ай не причинит мне вреда. – Гу Хао снова посмотрел на Гу Лань. – Давай решим это дело мирно, хорошо?

Ай Минбо, усмехнувшись, крикнул:

– Где моя дочь?

Гу Лань развернулась, обошла машину сзади и открыла багажник. Вскоре она вытащила оттуда большой водонепроницаемый мешок и с силой швырнула его на землю.

На лбу у Ай Минбо вздулись вены. Он изо всех сил, стиснув зубы, сдерживал подступающую ярость.

– Отпусти ее!

Гу Лань завела руку за спину. Когда она вернула ее обратно, в ней был зажат охотничий нож, лезвие которого холодно поблескивало.

– Директор Ай, не шутите. – Она подняла нож, указав на Гу Хао. – Если я скажу вам сначала отпустить его, вы согласитесь?

– Я, черт возьми, не шучу! – взревел Ай Минбо. – Веревки за спиной твоего отца пропитаны растворителем! Достаточно одной искры – и, даже если он не разобьется при падении, его разорвет на куски!

Отца?

Гу Лань остолбенела. Через мгновение ее тело дрогнуло и ручьем полились слезы.

– Дядюшка Гу, зачем вам это?

Впервые за девятнадцать лет она произнесла это давно забытое обращение.

Ай Минбо опешил. Дядюшка?

Сзади донесся вздох. Ай Минбо инстинктивно обернулся. Та тетка тоже была в слезах.

– Он ей не отец… – В ее голосе звучала бесконечная горечь. – Но он больше чем отец…

Окончательно запутавшись, Ай Минбо повернулся к Гу Хао; лицо его выражало полное неверие.

– Зачем вы это делаете?

Но Гу Хао лишь пристально глядел на Гу Лань, и его голос звучал твердо.

– Девятнадцать лет назад ты заставила меня поверить, что на твоих руках нет ничьей крови. – Он сделал паузу. – И сегодня я не позволю тебе этого сделать.

– Хватит! – Ай Минбо наконец потерял терпение. – Мне плевать, дядя он тебе или отец! Отпусти мою дочь! Иначе он умрет!

Его рев пронесся по пустому школьному двору. Гу Лань подняла голову, вытерла глаза, и ее прежде ослабевшие ноги снова напряглись.

– Она там спит. – Ее голос вновь стал ледяным. – Ты хочешь, чтобы она увидела тебя таким?

Ай Минбо на мгновение замешкался, затем указал на подъемник слева:

– Подними ее сюда! – И сразу же добавил: – Не трогай бетономешалку, иначе я немедленно столкну его вниз.

Гу Лань, не ответив, подхватила тяжелый водонепроницаемый мешок и медленно направилась к подъемнику. Ай Минбо неотрывно следил за ней, боясь отвести взгляд хоть на секунду. Лишь когда Гу Лань и мешок исчезли в кабине подъемника, а стальной трос начал медленно натягиваться, он отступил от края, достал зажигалку, поднес ее к тонкой веревке, все еще источающей едкий запах, и уставился на вход подъемника в двадцати метрах от себя.

Какие-то десять с лишним секунд показались Ай Минбо бесконечно долгим часом. Наконец подъемник медленно достиг третьего этажа, дернулся несколько раз и остановился. Ай Минбо затаил дыхание, положив большой палец на колесо зажигалки.

Однако прошло еще десять с лишним секунд, а подъемник по-прежнему неподвижно стоял у внешней стены здания, и никто из него не выходил…

Ай Минбо занервничал. Ему отчаянно хотелось подойти и проверить, в безопасности ли его дочь, но он не знал, не является ли это очередной ловушкой. После недолгих колебаний взглянул на оставшийся на земле моток веревки…

* * *

Когда Фан Му, скрывавшийся за водяным баком, увидел, как Гу Лань тащит водонепроницаемый мешок к подъемнику, нажимает кнопку пуска, а затем быстро выскакивает обратно, он понял, что больше ждать нельзя.

– Тай Вэй, выключи бетономешалку! – Он быстро махнул рукой тем, кто был позади. – Ми Нань, со мной!

– А это не опасно? – В голосе Тай Вэя сквозила тревога. – Ты же сам слышал, Ай Минбо сказал…

– Все его внимание сейчас приковано к подъемнику… – Фан Му уже бежал к зданию. – Действуй быстро!

Прячась за припаркованными внизу машинами и оборудованием, он быстро достиг каркаса общежития. Быстро окинул взглядом пространство и сразу заметил бетонную лестницу в углу. Одновременно до него донесся слабый звук трения подошв о гравий. Он схватил с земли половинку ПВХ-трубы для проводки и быстро двинулся наверх.

Пробежав несколько ступеней до второго этажа и повернув на площадку, Фан Му сразу увидел впереди Гу Лань – она стояла на четвереньках, осторожно и бесшумно поднимаясь выше. Он тут же ускорился. Гу Лань тоже услышала движение позади себя и уже собиралась обернуться, как Фан Му упер трубу ей в спину.

– Не двигайся! – прошептал он. – Ты прибыла сюда раньше Ай Минбо, верно?

Гу Лань молча сохраняла позу для подъема.

– Где Ай Вэнь?

– У меня есть лишь несколько секунд, чтобы спасти Лао Гу. – Она выпрямилась, подняв руки. – И сейчас ты спрашиваешь меня об этом?

– Спасай Лао Гу, но больше ничего не делай. – Фан Му понимал, что у него нет иного выбора. – Поняла?

Гу Лань, не оборачиваясь, снова быстро поползла вверх и вскоре исчезла в проеме на третьем этаже.

* * *

Ай Минбо осторожно подошел к входу в подъемник на третьем этаже и заглянул внутрь кабины. В одно мгновение его лицо побелело.

В кабине лежал только большой водонепроницаемый мешок. Гу Лань исчезла.

Не раздумывая, он бросил веревку, шагнул в кабину и наклонился, чтобы дернуть за молнию на мешке. Едва коснувшись него, почувствовал странную жесткость под пальцами. В голове у него все перевернулось. С криком «Вэньвэнь!» он яростно дернул молнию. Мешок раскрылся, обнажив кусок красной кожи. Ай Минбо был поражен – перед ним предстал обычный красный тренировочный манекен, какие часто встречаются в фитнес-центрах. Он уставился на него, с раскинутыми «руками» и надписью «35 КГ» на груди; его взгляд скользнул по «голове» без лица.

И тогда он понял: его снова надули, черт возьми!

Ай Минбо отшатнулся, быстро вышел из кабины и оглянулся назад.

Пустой прежде зал третьего этажа теперь был полон людей. Полицейская, которая когда-то приходила к нему домой, присела рядом с той теткой. Полицейский с половинкой трубы в руке преследовал кого-то впереди себя.

Тот человек был ближе всех к нему – с охотничьим ножом в руке, его лицо почти полностью скрывала тень; видны были лишь два глаза, излучающие ледяной блеск.

У Ай Минбо уже не было времени думать. Он нагнулся, подхватил обрезанный конец веревки, достал зажигалку и не колеблясь щелкнул колесиком.

Вспыхнул огонь.

Тонкая веревка мгновенно загорелась, пламя вытянулось в линию – словно ядовитая змея, оскалившая клыки, – и стремительно устремилось к той веревке, что удерживала Гу Хао.

Гу Лань замерла на месте, в ужасе глядя, как огненная змея пронеслась перед ее глазами. Она не могла предположить, что перед тем, как пойти проверять подъемник, Ай Минбо привязал другую веревку, пропитанную растворителем, к «жизненной линии» Гу Хао.

Она бросила охотничий нож, развернулась и ринулась к тонкой веревке за спиной старика. Краем глаза заметила, как другая высокая фигура устремилась к правой стороне колонны.

Но пламя распространялось быстрее.

На фоне пронзительного крика Цзян Юйшу в одно мгновение две скрученные веревки перегорели. Горящие концы обвисли и быстро поползли к краю здания.

Гу Лань прыгнула вперед – ее напряженно вытянутая рука казалась готовой оторваться от тела – и перехватила веревку, летящую в воздухе. Она не видела, что за колонной тело Гу Хао опасно наклонилось вперед и он едва удерживался на узком бетонном выступе кончиками пальцев ног.

Ладонь Гу Лань была пропитана растворителем, и пламя безжалостно поползло по ней. В воздухе мгновенно распространился запах горелой плоти.

Не обращая внимания на мучительную боль в руке, она взглянула направо от колонны – и на мгновение почувствовала облегчение. Тай Вэй ухватился за другую веревку, изо всех сил отклоняя корпус назад; ноги его упирались в землю.

Лао Гу временно был в безопасности.

И тут пронзительная боль накрыла ее с новой силой. Гу Лань невольно запрокинула голову, сквозь стиснутые зубы вырвался стон.

Фан Му, срывая с себя куртку, бросился к ней, накрыл ее горящие руки тканью, а другой рукой помог удержать веревку.

В этот момент позади них раздался голос Ми Нань:

– Ай Минбо, стой на месте, не двигайся!

Затем она подбежала к краю здания, высунулась и посмотрела на Гу Хао, висящего в воздухе. Резко вдохнув, отшатнулась назад и, стараясь говорить спокойно, произнесла:

– Дядюшка Гу, не двигайтесь, сохраняйте равновесие. Тай Вэй, Фан Му, Гу Лань… – Вдруг замолчала, уставившись на Гу Лань. Щека ее дернулась, и она продолжила: – Медленно отходите назад вместе, пусть Лао Гу сначала выпрямится.

Все трое перевели взгляд на ноги друг друга, следя за шагами, и начали синхронно отступать назад.

Через несколько шагов с внешней стороны колонны донесся дрожащий голос Гу Хао:

– Я стою.

– Хорошо. – Ми Нань, украдкой наблюдая за движениями Ай Минбо, быстро обошла колонну справа. – Слушайте меня. Дядюшка Гу, выпрямитесь, прижмитесь к колонне и понемногу двигайтесь вправо. Тай Вэй, отходи назад. Фан Му, Гу Лань – двигайтесь вперед.

Она опустилась на колени, высунулась наружу и протянула руку Гу Хао. Тот закрыл глаза и переместил правую ногу на несколько сантиметров вправо.

– Отлично. Медленно… – Голос Ми Нань звучал мягко и тихо, но в нем сквозила нескрываемая напряженность. – Продолжайте, я почти могу дотянуться до вас…

Цзян Юйшу не могла ничем помочь, лишь сжимала кулаки в беспомощном нетерпении.

Слева от колонны Фан Му и Гу Лань стояли по обе стороны от веревки, осторожно продвигаясь вперед.

Благодаря общим усилиям всех троих Гу Хао, с трудом удерживая равновесие, медленно приближался к Ми Нань.

Внезапно Фан Му заметил мелькнувшую рядом тень. Он инстинктивно посмотрел туда – прямо перед ним было искаженное лицо Ай Минбо. Тот поднял охотничий нож и направил его прямо в лицо Гу Лань.

– Где моя дочь? – Его губы подергивались, обнажая клыки. – Где она?

Гу Лань пристально смотрела на него, плотно сжав губы.

Тай Вэй, держась обеими руками за веревку, повернул голову и проговорил отчетливо, по слогам:

– Ай Минбо, если ты сейчас не прекратишь, тебе конец.

Но Ай Минбо, казалось, полностью потерял рассудок. Он занес нож, блеснуло холодное лезвие – и острие глубоко вонзилось в плечо Гу Лань.

– Где моя дочь?!

Тело Гу Лань дернулось, обгоревшая тонкая веревка протерлась о край колонны и с резким звуком порвалась. Фан Му и Гу Лань, не в силах устоять, рухнули назад. Ми Нань в ужасе наблюдала, как Гу Хао наклонился, потерял равновесие и стал падать вниз.

В мгновение ока Тай Вэй, сдавленно крякнув, сделал широкий шаг назад. Почти одновременно Ми Нань выбросила руку вниз и крепко ухватилась за ворот Гу Хао.

Бо́льшая часть его тела болталась в воздухе. Он поднял голову, но его взгляд приковало нечто наверху.

– Дядюшка Гу, хватайтесь за мою руку! – Ми Нань изо всех сил старалась удержать равновесие.

Но Гу Хао продолжал смотреть на открытый проем на четвертом этаже, казалось полностью забыв о своем положении. Внезапно он закричал:

– Сяо Цзян!

Цзян Юйшу, размахивая половинкой трубы, брошенной Фан Му, изо всех сил пыталась прикрыть собой Фан Му и Гу Лань. Услышав крик Гу Хао, она, вздрогнув, выдохнула:

– А?

– Четвертый этаж! Беги на четвертый этаж! – в исступлении кричал Гу Хао, уже ухватившись за руку Ми Нань.

Цзян Юйшу не успела толком подумать. Несколько раз беспорядочно взмахнув трубой в сторону Ай Минбо, она развернулась и бросилась к лестнице в углу. Однако, сделав лишь шаг, почувствовала, как кто-то схватил ее за лодыжку. Цзян Юйшу тяжело упала вперед. Почти одновременно вскочила Гу Лань. Через несколько секунд она уже бежала по усыпанной гравием лестнице. Взобравшись наверх, подняла голову – веревка, свисавшая с последней ступеньки, была уже совсем близко. Она протянула к ней руку, и тут сзади на нее налетел Фан Му и сбил с ног. Они тяжело рухнули на ступени. Фан Му схватил руку Гу Лань и крепко прижал ее. Он не знал, что она задумала, и единственным выбором было остановить ее.

Гу Лань извернулась, перевернулась и одновременно другой рукой сорвала с себя кепку.

До этого момента все их мысли были сосредоточены на Лао Гу. И лишь сейчас Фан Му оказался лицом к лицу с Гу Лань. Пыль и ссадины на ее лице не могли скрыть яркий макияж, а ее глаза пристально смотрели на Фан Му.

Но еще более поразительными были ее вьющиеся синие волосы.

Фан Му отчетливо услышал, как кровь внезапно прихлынула к его барабанным перепонкам. На мгновение все вокруг словно исчезло.

Она, стоящая на коленях перед надгробием Ян Чжаня, тихо скорбящая…

Она, затягивающаяся сигаретой во дворе детского дома, ловко расправляющая простыню…

Она, стоящая в кружащемся снегу и с улыбкой провожающая его взглядом…

Она, неподвижно лежащая на металлическом столе, накрытая белой тканью…

А сейчас она, слегка приоткрыв губы, стоит здесь, на грубой лестнице, широко раскрыв глаза, полные слез, с ярким макияжем и синими волосами, которые он когда-то презирал…

– На этот раз помоги мне, хорошо?

Фан Му, потеряв способность мыслить, приподнялся, ошеломленно глядя на будто бы воскресшую Ляо Яфань, и медленно разжал руку.

Она быстро повернулась и продолжила взбираться вверх. А когда снова протянула руку, чтобы дернуть за веревку, почувствовала, как еще одно мягкое тело навалилось на нее сверху…

* * *

Фан Му стоял на коленях на лестничной ступени, чувствуя, как его затягивает в водоворот. Он знал, что Ми Нань только что перепрыгнула через его плечо и прижала Гу Лань. Он знал, что Ай Минбо вихрем промчался мимо, наступил на извивающееся тело Гу Лань и взбежал на четвертый этаж. Следом за ним, спотыкаясь, поднялась Цзян Юйшу.

Он понимал все это, но не мог пошевелиться. В голове у него пульсировала лишь одна мысль: сегодня вечером Гу Лань расставила множество ловушек. Последняя была предназначена для него.

Ай Минбо увидел веревку, за которую боролись Гу Лань и Ми Нань, проследил за ней взглядом и обнаружил, что она обмотана вокруг двух мешков с цементом. Под мешками находилась транспортная платформа. Другой ее конец выступал за пределы здания.

На краю проема, на транспортной платформе, лежал еще один огромный водонепроницаемый мешок.

Ай Минбо сразу все понял. Если Гу Лань дернет за веревку, мешки с цементом сдвинутся, и водонепроницаемый мешок неизбежно рухнет вниз.

Так что же внутри…

Ай Минбо почувствовал, что его сердце готово выпрыгнуть у него из горла. Он быстро подбежал, осторожно опустил мешок с платформы обратно на пол, затем глубоко вдохнул и расстегнул молнию.

И тут в голову ему ударила новая волна ярости.

Молния на мешке была расстегнута лишь на короткий отрезок, но Ай Минбо уже разглядел содержимое – снова красный тренировочный манекен. Хотя у него не было черт лица, тонкие складки на коже напоминали бесчисленные раскрытые рты, безжалостно насмехающиеся над ним.

Ай Минбо медленно поднялся и обнаружил, что та тетка тоже подошла, ошеломленно глядя на эту нелепую штуковину, из которой торчала лишь «голова».

Ты тоже смеешься надо мной?

Нарастающая ярость быстро собиралась в его груди, ему стало почти нечем дышать. Он изо всех сил пнул ногой водонепроницаемый мешок. Тот – вместе с тренировочным манекеном внутри – покатился прямо к проему на четвертом этаже.

Внезапно какая-то фигура бросилась вперед и крепко ухватилась за расстегнутый край мешка. Это была та самая тетка!

Нижняя часть мешка уже перевалилась за край проема и повисла над пропастью. Пожилая женщина не выдерживала такого веса, ее потащило по полу; верхняя часть ее тела вот-вот должна была оказаться за пределами здания. Одной рукой она удерживала мешок, другой яростно царапала пол. Ай Минбо в испуге бросился вперед и навалился на нее всем телом.

Тетка, тяжело дыша, наконец выдохнула:

– Ты что, слепой, черт возьми? Помочь не можешь?

Ай Минбо был полностью ошеломлен.

– А?

– Там человек! – На руке, которой тетка держалась за мешок, уже оторвались несколько ногтей и сочилась кровь. – Я видела контур носа!

Ай Минбо почувствовал, как у него перехватило горло. Он из последних сил подполз, протянул руку и ухватился за мешок. Вдвоем, с трудом таща и подтягивая, они наконец втащили его обратно. Ай Минбо упал на колени, дернул молнию и начал ощупывать «голову» тренировочного манекена.

Да, да. Вот лоб, вот нос, вот скулы…

Цзян Юйшу сидела рядом, бессильно сгорбившись, держа окровавленные руки на весу и прерывисто говоря:

– Сзади… сзади у манекена есть петли…

Но Ай Минбо уже не мог ждать. Он поднял охотничий нож, нашел нужное место, прорезал отверстие, засунул руку внутрь и изо всех сил разорвал материал в обе стороны.

Показалась голова Ай Вэнь. Ее глаза были плотно закрыты, лицо смертельно бледно.

– Вэньвэнь! Вэньвэнь! – Ай Минбо поспешно поднес палец к ее ноздрям. – Очнись!

Он тут же почувствовал слабое влажное дыхание. Дочь жива…

Все силы разом покинули Ай Минбо. Он посмотрел на пожилую женщину, которая ценой невероятных усилий помогла ему, и на мгновение потерял дар речи.

– Почему вы…

– Не разговаривай со мной! – Она вытирала тыльной стороной ладони слезы, текущие от боли, бормоча: – Я, черт возьми, не для тебя это делала…

Не успела она закончить, как на ее лице внезапно появилось выражение ужаса. Ай Минбо не успел среагировать, как получил мощный удар ногой в плечо. Он упал на спину, и колено противника крепко уперлось ему в грудь.

Затем он увидел, что Гу Лань сидит на нем верхом, держа в руке вращающуюся с высокой скоростью дрель, и сверло направлено прямо в его лоб…

* * *

Фан Му по-прежнему сидел на лестничной ступени. После двух сильных пощечин его лицо онемело от боли. Перед ним Ми Нань одной рукой прижимала грудь – должно быть, после удара ногой от Гу Лань она тоже серьезно пострадала.

Он постепенно приходил в себя, и тот оттенок синего медленно тускнел в памяти. Лицо Ми Нань становилось все четче. Только ее голос по-прежнему звучал отдаленно, словно он был на глубоком дне, а она – на берегу.

– Прошлое осталось в прошлом! Она не Ляо Яфань! – Голос был призрачным, неясным, но каждое ее слово проникало ему в самое сердце. – Если ты действительно хочешь ей помочь, помоги освободиться от ненависти!

Внезапно в горле Фан Му что-то заклокотало. Его легкие вновь наполнились воздухом, словно кто-то вытащил его за волосы из воды. Он выпрямился и встал. Несколько секунд смотрел на Ми Нань, затем развернулся и стал подниматься на четвертый этаж.

* * *

Ай Минбо уставился на сверло, прекрасно понимая, что, если оно опустится еще на несколько сантиметров, его мозги разлетятся.

Гу Лань сорвала с головы синий парик, демонстрируя собственные черные волосы, собранные сзади в пучок. Это сделало черты ее лица еще более отчетливыми. Она смотрела на Ай Минбо сверху вниз, мертвой хваткой держа жужжащую дрель.

Тот не мог вымолвить ни слова. Чувство страха перед неминуемой гибелью уже плотно окутало его. Молить о пощаде? Или оправдываться, жаловаться на свою судьбу? После всего, что он сделал, Ай Минбо не верил, что Гу Лань его пощадит. Он также не был уверен, готов ли сам встретить этот финал.

Сколько еще осталось жить? Несколько секунд или несколько минут?

Пожилая женщина, дрожа, поднялась; вид у нее был робкий.

– Девочка… – Она сглотнула. – Я знаю, что любые уговоры бесполезны… но… – Внезапно она заплакала. – Я не прошу тебя пощадить его, я прошу тебя пощадить себя… Твоя жизнь была слишком тяжелой.

Тело Гу Лань дернулось. Ай Минбо внезапно заметил, что ее глаза наполнились влагой.

В этот момент позади нее послышались частые шаги. Сначала Фан Му, затем Ми Нань и, наконец, Гу Хао, которого поддерживал Тай Вэй. Странным было то, что никто не произносил ни слова; все лишь молча сходились в темноте, наблюдая за застывшими, словно деревянные или глиняные изваяния, Гу Лань и Ай Минбо.

Долгое время спустя Фан Му медленно заговорил:

– Какая долгая ночь… – Он поднял глаза к ночному небу. – Полиция скоро нагонит нас здесь, у нас не так много времени. Так что, если ты хочешь что-то сделать, делай.

Тело Ай Минбо вздрогнуло; он широко раскрыл глаза, глядя на Фан Му.

– Ты, наверное, тоже догадалась – я читал дневник, который ты оставила Гу Хао. – Фан Му пожал плечами и слабо улыбнулся. – Я думал, что хорошо тебя понимаю. Но я ошибся.

Гу Лань оставалась неподвижной, по-прежнему склонившись над Ай Минбо.

– Ты устроила ловушку в крематории больницы «Баньшань», но не заперла Ай Вэнь в печи. – Фан Му выдохнул. – Я думал, ты хочешь, чтобы Ай Минбо сначала обрел, а затем снова потерял – отомстить ему вдвойне… Теперь я понимаю, что ошибся. – Он покачал головой. – На самом деле это был шанс, верно?

Цзян Юйшу снова всхлипнула, ее взгляд был полон жалости.

– Глупышка…

– Если б Ай Минбо согласился встать на колени перед урной с прахом и признать свою вину, то даже если б он открыл дверцу печи крематория, казнь не была бы приведена в исполнение, правильно?

Ай Минбо все еще смотрел на Фан Му, но почувствовал, как на щеку ему упала теплая капля.

– Если б ты действительно хотела убить Ай Минбо и его дочь, то сейчас один из них уже разбился бы насмерть внизу, а мозги другого размазались бы по стене… – Фан Му сделал паузу. – Так что на самом деле ты хотела добиться справедливости.

Гу Лань по-прежнему молчала.

Тишина вновь наполнила все пространство. Долгое время спустя заговорила Цзян Юйшу:

– Девочка, девятнадцать лет назад я не смогла удержать тебя от глупости. Но сегодня… – Она подняла голову, взглянула на Гу Хао и сдавленно всхлипнула; ее лицо выражало и обиду, и радость. – Лао Гу, сегодня я успела.

Молчавший все это время Гу Хао слабо улыбнулся и тихо произнес:

– Девочка, не позволяй ненависти и дальше держать тебя в плену. Сколько бы времени ни осталось, живи счастливо… – Он потрогал свою вязаную шапку. – Я уже так сильно болен, а ты все еще борешься за мой шанс на жизнь, разве нет?

Гу Лань опустила голову, ее плечи задрожали.

* * *

Внезапно из кармана Фан Му раздался мелодичный звонок. Он достал телефон и увидел на экране два иероглифа: «Син Лу».

Все взгляды устремились на него. Фан Му несколько секунд смотрел на экран, и в душе его вдруг воцарилось спокойствие.

– Этот звонок на самом деле для тебя. – Он взглянул на Гу Лань, провел пальцем по экрану, приняв вызов, и одновременно нажал кнопку громкой связи. – Послушай.

Голос девушки тут же разнесся по всему четвертому этажу:

– Алло, алло, это я… – В ее голосе сквозь сдержанное волнение пробивалось возбуждение. – Знаешь что? Я сама не могу поверить. Сердце Пань Сяо… нет-нет, то есть сердце Сяо Юй… представь себе! Его пересадили Додо. И операция прошла успешно!

Син Лу замолчала, словно ожидая, что Фан Му разделит ее восторг. Спустя несколько секунд она не выдержала:

– Алло, алло, ты слышишь? – Девушка, казалось, была весьма недовольна. – Подожди, я дам тебе послушать. Доктор, можно передать мне это… спасибо.

После легкого шума из телефона неожиданно донесся звук: «Тук-тук». Все затаили дыхание, даже Ай Минбо внимательно прислушивался к этим становившимся все громче ударам сердца. Отчетливым. Упорным. Наполненным несгибаемой жизненной силой. Неописуемо прекрасным.

Цзян Юйшу медленно опустилась на колени, склонила голову и крепко сцепила руки у груди.

– Небесный Отец, мы благодарим Тебя; спасибо, что Ты даровал жизнь Додо, спасибо, что позволил Сяо Юй продолжать жить таким удивительным образом… – Ее молитва звучала, как сонный лепет, нежно и спокойно.

Ай Минбо чувствовал, как на лицо ему падают все более частые капли. Он ошеломленно смотрел на эти глаза, полные слез, уже забыв о дрели, нависшей у его лба.

Внезапно нахлынула огромная печаль. Эти глаза, эти, казалось, нескончаемые слезы в одно мгновение сломили этого надменного человека. Его тело полностью обмякло. И одновременно Ай Минбо разрыдался:

– Прости… – Он поднял руку, прикрыв глаза. Хотя и сам не понимал, откуда взялась эта внезапная волна эмоций, но сдержать ее он не мог. – Прости меня…

Молитва и плач слились со звуками сердцебиения, создавая странную какофонию, которая медленно нарастала.

Ворота «города-убежища» открылись, и родственник, жаждущий мести, стоявший за стенами, развернулся и ушел. Дрель выскользнула из рук Гу Лань, ударилась о стену, отскочила на пол и продолжала гудеть, вращаясь на месте.

Она поднялась вместе с Ай Минбо, подошла к стене и, прислонившись к колонне, медленно опустилась на пол. Поджала ноги, опустила голову, прижав лоб к коленям, и крепко обхватила себя руками.

Су Линь вернулась в свое состояние девятнадцатилетней давности. И расплакалась навзрыд.

Эпилог. Прощание

11 декабря 2013 года, среда, сильный снегопад

Снег шел весь день и до сих пор не прекратился

Проснувшись в постели, я по-прежнему не могла сразу понять, где нахожусь. Ведь все, что произошло за это время, было похоже на сон, от которого не проснуться; ведь я думала, что больше никогда не вернусь в это место.

Поэтому я часто впадала в забытье, пока не щипала себя за бедро, позволяя боли напомнить мне: все это правда.

Боль. Как душевная, так и физическая – демон, неотступно преследовавший меня в первой половине жизни, – теперь стала доказательством моей полной радости.

Оказывается, отпускать – это такое особое чувство.

На самом деле без крайней необходимости я не открываю шлюзы памяти. Потому что это делает меня слабой. Я оставляю это на момент перед смертной казнью. Говорят, в предсмертные мгновения вся жизнь человека проносится перед глазами за несколько секунд. Для меня этого достаточно. Но после возвращения домой у меня внезапно появилось много свободного времени. Кроме допросов, мне почти нечего было делать. Поэтому сидеть и предаваться размышлениям, позволяя воспоминаниям обволакивать меня слой за слоем, стало моим обычным состоянием в последнее время.

Из осторожности я пыталась снова взглянуть на тридцать шесть лет жизни Гу Лань, или Су Линь, с точки зрения стороннего наблюдателя, но часто не могла продолжать. Потому что это слишком невероятно. Подземная ливневая канализация города C., городок в штате Качин в Мьянме и город С., где я сейчас живу. В эти важные жизненные периоды моя история была достаточно шокирующей для любого стороннего наблюдателя. Однако это не заставляло меня гордиться. Если б можно было, я бы предпочла, чтобы всего этого не происходило. Думаю, ни одна женщина не позволила бы бегству и охоте стать ключевыми словами в первой половине своей жизни. Даже если она давно потеряла всякую надежду на семью, детей или родственные чувства, у нее, вероятно, оставалась маленькая мечта о каком-нибудь уголке, где можно было бы укрыться.

Обыденность и стабильность. Эта высшая цель в моей жизни, казалось, была всегда недостижимой. А теперь она пришла ко мне таким удивительным образом…

Это заставило меня поверить: чудеса существуют.

В ту ночь, которую провела с Ся Тянем, я впервые обратилась к судьбе с мольбой. Возможно, тогда Бог, Будда, Аллах или какое-то другое божество молча дали мне обещание. Только я не знала этого, никогда не знала. Не знала до тех пор, пока меня не доставили в следственный изолятор для медицинского осмотра.

Я беременна.

Та, кому бесчисленные врачи утверждали, что она не сможет иметь детей, теперь носила ребенка Ся Тяня.

В тот день я очень долго плакала.

Он защищал меня ценой своей жизни, а теперь подарил мне жизнь.

Это заставило меня, так жаждавшую воссоединиться с ним и Сяо Юй, снова захотеть жить.

Да, жить.

Как я обещала дядюшке Гу – вести себя хорошо. Жить, сбросив оковы ненависти.

Я хочу увидеть, как Сяо Юй и Додо растут вместе.

Я хочу увидеть, как дядюшка Гу полностью выздоровеет.

Я хочу увидеть глаза Ся Тяня на лице ребенка.

Я хочу увидеть падающий снег. Весеннее цветение.

Даже если вся моя оставшаяся жизнь пройдет в тюрьме. Я все равно хочу это увидеть.

Надежда.

Есть ли в этом мире что-то прекраснее надежды?

* * *

Го Янь с новым рюкзаком за спиной долго колебался у ворот школы № 103, но в конце концов топнул ногой и вместе с другими учениками вошел на территорию.

Высокое учебное здание. Широкое спортивное поле. Взрослые, похожие на учителей, спешащие по своим делам. Все вокруг казалось незнакомым и новым. Го Янь оглядывался по сторонам, хотел кого-нибудь остановить и спросить, где находится отделение средней школы, но стеснялся заговорить. Время утренних занятий уже приближалось, а он все еще не знал, где находится его класс.

Внезапно по школе пронесся пронзительный звонок. Го Янь вздрогнул, наугад выбрал одно из зданий и быстро побежал к нему. Его растерянный вид привлек внимание нескольких девочек, которые как раз собирались войти в здание. Одна из них, с короткими волосами, долго глядела на него.

– Эй, малыш!

Го Янь остановился и посмотрел в ту сторону.

Девочка легко спрыгнула со ступенек и побежала к нему.

* * *

Фан Му только что ступил на эскалатор, ведущий вниз, как увидел на платформе Гу Хао, смотрящего в его сторону. Увидев Фан Му, старик поднял руку и энергично помахал. Затем его взгляд перешел за Тай Вэя и Ми Нань и устремился дальше.

Фан Му знал, кого тот ждет, и легонько вздохнул.

Тай Вэй протиснулся мимо него, сделал несколько прыжков и оказался на платформе.

– Простите, дядюшка Гу… – Он поскреб затылок, виновато улыбнувшись. – Только что был в группе, занимающейся делом Ай Минбо и Ай Вэнь, узнавал новости…

– Ничего страшного, я же говорил тебе не провожать. – На лицо Гу Хао уже вернулось его обычное выражение. – Как у них дела?

– Ай Вэнь подозревается в совершении ДТП. У Ай Минбо обвинений побольше: укрывательство, умышленное повреждение трупа, похищение… – Тай Вэй скривил губы. – Но оба признали вину и готовы понести наказание, сейчас ведут переговоры о примирении с матерью Пань Сяо.

Гу Хао задумался.

– А остальные…

– Жена Чжэн Сунлиня вообще не появляется. Бао Шанхун порыдала, а потом заявила, что отказывается от претензий. Что касается Ван Чжэ, он тоже находится под подпиской о невыезде.

Гу Хао нахмурился:

– Чем я могу помочь?

– Чем помочь? Конечно, добросовестно лечиться! – Тай Вэй говорил с преувеличенной строгостью. – Ты, деревенщина, который даже за границу не выезжал, дай я тебе объясню…

Гу Хао махнул рукой:

– Ладно, ладно, хватит.

Цзян Юйшу обсуждала с тетушкой Чжао свой новый маникюр; увидев Ми Нань, она радостно подняла руки, развернув ладони тыльной стороной к ней.

– Красиво?

– Красиво! – Ми Нань тоже улыбнулась. – Дорого обошлось?

– Конечно, – самодовольно сказала Цзян Юйшу. – Раз уж новые ногти отросли с таким трудом, я не могу с ними плохо обращаться.

Ми Нань, обняв ее за плечи, мягко произнесла:

– Тетушка Цзян, вам снова придется потрудиться…

– Пустяки! – Цзян Юйшу отмахнулась. – Мы с Лао Гу сначала заедем домой за паспортами, потом – в Пекин, оформим визу и сразу полетим в Хьюстон. Тинтин организует нам все в Пекине, а как приедем в США… – Она посмотрела на Гу Хао. – Су Линь уже внесла на счет больницы крупную сумму. Что касается быта, я сама присмотрю за стариком; не волнуйтесь, я обязательно верну его целым и невредимым.

Ми Нань крепко обняла ее:

– Разумеется.

Цзян Юйшу, оглянувшись по сторонам, спросила шепотом:

– В прошлый раз я слышала от Тай Вэя, что Су Линь не приговорят к смертной казни… Из-за ребенка?

– Согласно закону, максимальное наказание – пожизненное лишение свободы.

Цзян Юйшу моргнула:

– Вы же не обманываете старика Гу?

– Тетушка Цзян! – Ми Нань прикрыла рот рукой, смеясь. – Кроме Иисуса, вам нужно верить и в закон.

– Тем лучше, тем лучше! – Цзян Юйшу сразу же просияла, но глаза ее покраснели. – Когда мы вернемся, еще сможем навестить ее…

Тем временем Тай Вэй все еще ворчал на Гу Хао:

– Кроме удостоверения личности и паспорта, все остальное неважно. Не тащи с собой кучу вещей, будто переезжаешь. – Он загибал пальцы. – На собеседовании веди себя скромно, старик, не дай этим американским дьяволам…

– Хватит болтать. Я еще не впал в маразм! – Гу Хао раздраженно цокнул языком, но вдруг стал запинаться. – А… как она поживает?

– Вот, я же говорил, что ты предвзят! – Тай Вэй покосился на него. – Она сейчас под подпиской о невыезде. Ты, как свидетель, подтвердил, что она добровольно отказалась от убийства Ай Минбо, поэтому по закону она не может тебя видеть.

– Хм… – Гу Хао кивнул, но не смог скрыть выражение тоски на лице. – Ничего, в будущем еще будет возможность встретиться.

Тай Вэй, глядя на него, подумал и достал телефон.

– Подожди-ка…

Он открыл «Вичат», нашел чат с Гу Лань и выбрал видеозвонок.

Звонок был принят после первого же гудка. На экране телефона Гу Лань поправила волосы и с некоторым недоумением посмотрела на Тай Вэя. Тот встал перед Гу Хао, осторожно отрегулировав угол телефона, чтобы Гу Лань могла видеть лицо старика.

– Это член следственной группы Тай Вэй. – Он сделал серьезное лицо. – Вы сейчас находитесь по месту жительства и не покидали его?

Гу Лань не ответила, лишь ошеломленно смотрела на Гу Хао. Постепенно на ее лице появилась улыбка.

Гу Хао знал, что не может говорить, да и не нашелся, что сказать, и лишь мягко кивнул ей.

– Контактные данные не менялись? – Тай Вэй сохранял серьезное выражение лица. – Телефон должен быть включен двадцать четыре часа в сутки, поняли?

– Поняла. – Гу Лань положила руку на живот. – Передайте моему папе, что их двое.

– Вашему папе? – Тай Вэй на секунду застыл, затем успокоился и невольно тоже улыбнулся. – Хорошо.

– Старший будет носить фамилию Ся. – Гу Лань приблизилась к экрану, глядя на старика, который вдруг растерялся. – Младший – фамилию Гу. Спросите у папы, согласен ли он?

– Передам. – Тай Вэй отвернулся и подмигнул стоящему за ним Гу Хао. – Тсс, тсс!

Гу Хао растерянно замахал рукой:

– Пусть решает она… положи трубку.

С этими словами он отвернулся.

Тай Вэй нажал отбой. Изображение Гу Лань, закрывающей рот рукой и плачущей, тут же исчезло. Он вздохнул:

– Старик, ты-то хоть не плачь…

Гу Хао, гнусавя, ругнулся:

– Отвали!

В этот момент рельсы на платформе задрожали. Тетушка Чжао, разговаривавшая с Фан Му, посмотрела вдаль – поезд уже медленно приближался.

– Готовьтесь садиться! – Она хлопнула в ладоши. – Лао Гу, сестрица Цзян, не забудьте багаж!

Фан Му помог ей поднять чемодан.

– Тетушка, вы взяли в детском доме отпуск на две недели; это не вызовет проблем?

– Ничего. – Тетушка Чжао покачала головой. – Не узнав, как дальше сложится судьба Гу Лань, я не успокоюсь. Кстати, когда будешь ее навещать, передай, что Додо уже пережила период отторжения и восстанавливается хорошо.

Фан Му кивнул:

– Передам.

Тетушка Чжао, глядя на приближающийся поезд, вдруг сильно шлепнула Фан Му по руке:

– Ах ты, негодник! Говорила же не покупать нам троим билеты первого класса, а ты не послушал…

– Ладно, ладно. – Фан Му, смеясь, похлопал ее по спине. – Скорее садитесь.

Гу Хао и Цзян Юйшу первыми поднялись в вагон. Тетушка Чжао все еще непрерывно наставляла Фан Му:

– Поменьше кури. По делам управления общественной безопасности – если можешь не вмешиваться, не вмешивайся. На каникулах приезжай домой. Скажи Син Лу, чтобы хорошо училась…

– Понял, понял. – Фан Му указал на диспетчера, размахивающего флажком. – Если ты сейчас не уйдешь, мне придется брать еще один день отпуска.

Тетушка Чжао, ойкнув, вбежала в вагон. Затем снова ухватилась за дверь и обернулась:

– Фан Му, послушай тетушку – пусть прошлое останется в прошлом! – Ее лицо стало серьезным. – Хорошо относись к людям.

Фан Му, сжав губы, кивнул.

* * *

Поезд медленно покинул платформу. Фан Му, Тай Вэй и Ми Нань провожали взглядом последний вагон, пока тот не исчез за поворотом, и лишь затем медленно направились к выходу. Тай Вэй, тяжело выдохнув, посмотрел на часы.

– Нам нужно поторопиться, к половине одиннадцатого я должен быть в больнице. Начальник Чжао сегодня выписывается; он ждет, чтобы я ему во всем чистосердечно признался.

С этими словами он ускорил шаг и первым побежал вперед. Фан Му уже собирался догонять его, как рядом раздалось «эй» от Ми Нань. Он остановился, повернулся и посмотрел на спокойную молодую женщину.

– Той ночью я дала тебе две пощечины… – Ми Нань слегка наклонила голову. – Не держишь зла?

– Конечно, нет! – поспешно запротестовал Фан Му. – Честно говоря, я даже благодарен…

– Не говори красивых слов. – Выражение лица Ми Нань не изменилось. – Те слова, что я тебе сказала, обязательно сдержу. В следующий раз, если снова начнешь чудить, будет уже не две пощечины. – Она подняла два пальца, указала на свои глаза, затем на Фан Му: – Я буду за тобой следить!

Сказав это, она улыбнулась ему, развернулась и побежала за Тай Вэем.

Фан Му застыл на месте, ошеломленно глядя на ее легкую фигуру. Через мгновение он снова обернулся.

Платформа опустела. Люди, которые только что нежно прощались, все исчезли вместе с удаляющимся поездом, направляясь каждый по своему пути. На фоне маленьких лоскутков голубого неба, разделенных переплетением проводов, пели незнакомые ему птицы, поднимаясь ввысь.

Фан Му снова повернулся.

Рядом с выходом Тай Вэй энергично махал ему рукой. Ми Нань стояла рядом, спокойно глядя на него.

Фан Му побежал к ним.

* * *

Девушка с длинными синими вьющимися волосами.

Девушка, которую воспринимали как сорняк и которая бешено разрослась в его сердце колючками.

Прощай…