Я не могла позволить себе проиграть. Слишком большая сумма сегодня была поставлена на карту, да и не только в золотых монетах было дело. На кону была моя репутация, которую я завоевывала не один день. Так что я только покрепче перехватила световой артефакт и, преодолевая странный, невесть откуда взявшийся страх, пошла вперед.

Я не боялась прежде никогда. Ни в тот раз, когда подсыпала порошок влечения в бокал лорду Риведу, когда он наслаждался обществом молоденькой магессы. Рискованная затея, но леди Ривед осталась довольна. Не боялась я и вскрывая тайник лорда Латиора, в котором хранилось предсмертное письмо отца леди Латиор, да, то самое, где он отписал ей свое поместье. И взамен которого после его смерти вдруг появилось совсем другое, где опекуном деятельной и вполне молодой леди Латиор назначался ее супруг. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Но сегодня я чувствовала неясную дрожь. Будто все мое нутро протестовало против того, что мне нужно было сделать. А нужно-то было, по сравнению с прошлым, самую малость. Отыскать в кабинете его высочества Кладриса Шестого письма от одной из исчезнувших в небытие, а проще говоря, сосланных куда-то на край королевства, фавориток.

Личность заказчицы должна была остаться для меня загадкой. Наверное, кто-то другой, менее внимательный, не смог бы определить в женщине, кутающейся в простой черный плащ с капюшоном, королеву, но ее выдала одна крохотная особенность: она слегка грассировала, хоть и старательно избегала слов с коварным звуком.

Впрочем, я сделала вид, что не узнала королеву Риэллу. Супружеские дрязги — не мое дело, мое — выполнить просьбу и получить причитающуюся мне награду. Хотя, надо сказать, в этот раз меня распирало от любопытства: ее высочество хотела отыскать письма, свидетельствующие о наличии у ее супруга внебрачного ребенка.

Будь я на ее месте, предпочла бы этого не знать. Хотя… Память услужливо подсунула мне сцену из моего прошлого. Нет, пожалуй, неведение — не самый лучший выбор. Королева права. Раз уж порядочных мужчин не существует, лучше, чтобы у каждой женщины в рукаве была пара-тройка козырей. А Риэлле, определенно, было что терять. И речь не только о венценосном супруге.

Каждый шаг гулким эхом отдавался в пустом коридоре дворца. Даже если бы кто-то меня встретил, он не смог бы найти повода для придирок: на мне было платье, какие обычно носят приближенные к королеве дамы. Я всегда могла сказать, что заблудилась, но, к счастью, врать было некому.

Мне бы насторожиться, но я лишь порадовалась нечаянному везению и поспешила к двери, ведущей в покои короля. Думать о том, что будет, если меня поймают в покоях Кладриса Шестого, не хотелось. Конечно, у меня было заготовлено оправдание, но звучало оно, как бы это сказать, отнюдь не целомудренно. Да и на практике подтверждать возникшую пылкую страсть к королю я не собиралась. Так что действовать нужно было осторожно и быстро.

Дверь поддалась, когда я едва уловимо коснулась ее ладонью, мысленно переплетая нити заклинания. Для меня не существовало преград, мне не требовались ключи. Лишь родовая сила и заклятие, которое выпускало ее на свободу.

В покоях тоже никого не оказалось. Было бы глупо соваться туда, когда там был король или кто-то из слуг, так что мне пришлось выждать, пока все отправятся на ужин. Его высочество — в малую столовую, а слуги — в кухню, откуда доносился умопомрачительный аромат тушеных овощей и вяленого мяса.

Дверь податливо скрипнула, впуская меня в истинную сокровищницу короля. Если бы я не брезговала воровством, непременно прихватила бы пару безделушек. Но ценности меня не интересовали. Только то, ради чего я здесь. Наказать мужчину. Не важно, король он или бедняк из избушки, на краю королевства. Они заслуживали своей участи.

Где же могут быть эти дьяволовы письма? Спустя удар колокола, я была почти в отчаянии. Прежде со мной такого не случалось, но сейчас я обыскала каждый уголок кабинета короля, бесцеремонно заглянула в спальню и даже в купальную, пробежалась по малой гостиной. И ничего. Писем не было!

Но не могу же я вернуться с пустыми руками! Я просто обязана была их найти, обязана!

После недолгих размышлений я решила, что нужно еще раз поискать в спальне. Кажется, я перетрясла не все покрывала, письма вполне могли бы быть там. Помня о том, что прошло немало времени, я погасила световой артефакт и решительно шагнула в комнату. Миг, другой…

А потом кто-то рывком схватил меня за талию и бросил прямо на королевскую постель.

— Попалась!

Я просто обязана была ее выкрасть. Флешка с презентацией, которую я делала последние два месяца, теперь оказалась недосягаемой. И все из-за моей глупости и наивности. Кто бы мог подумать, что мужчина, с которым я всерьез собиралась связать свою жизнь, окажется предателем?

Андрей великодушно предложил мне, начинающему пиарщику, работать вместе с ним над значимым проектом. Я была на седьмом небе от счастья и предвкушения, еще бы: лучший специалист по коммерческому продвижению доверился мне, сам пригласил меня в пару. Уж не знаю, в какую командировку уехал мой здравый смысл, иначе точно поняла бы, что ничего не происходит просто так. И вчерашней студентке выгодные проекты с неба не упадут. Да и коллеги косились с явной насмешкой, но я была уверена, что они просто завидуют.

Два месяца я летала как на крыльях. Мы много времени проводили вместе с Андреем, работали, общались… Как-то задержались допоздна в офисе, он пригласил меня на ужин, потом подвез до дома. В общем, через месяц я уже не представляла, как я раньше жила без него.

Я грезила успехом нашего проекта и одновременно нежилась в счастье. Мне казалось, что у нас все серьезно, да и Андрей мимолетно намекал на свадьбу. Где были мои мозги…

Вчера он меня бросил. Ничего не объясняя, не оправдываясь. Сообщением в мессенджере. Там же сообщил, что сожалеет, но представлять наш совместный проект он будет один: мне ведь, должно быть, трудно оправиться после разрыва.

Тут только я поняла, что всю работу делала одна. Пока я корпела над презентацией, Андрей то отъезжал к важному клиенту, то принимал важные звонки, то участвовал в выездных совещаниях. Да и в то время, когда мы были рядом, что-то просматривал в смартфоне, ссылаясь на срочные дела. Выходит, я нужна была ему лишь для того, чтобы моими руками вытянуть проект. И получить за него награду одному.

— Не плачь, Лерусь, — успокаивала меня коллега Леночка. — Мы ведь пытались тебя предупредить, но ты и слушать не стала. Только твердила, что он самый лучший, а тебя считает талантливой, особенной…

— Ничего не говори, — всхлипнула я. — И так тошно.

— Ничего, все наладится. Будет и у тебя свой успешный проект.

Отчего-то именно эти, последние слова Ленки, заставили меня задуматься. Так это ведь и был мой проект. Мой, а не какого-то там напыщенного самоуверенного болвана, который считает, что может так просто обвести меня вокруг пальца. Я сама представлю его, тем более, все в офисе знают, что работа была совместная. Пусть так, его фамилию я тоже упомяну, но если на презентации я буду достаточно убедительной, следующий крупный проект может достаться уже лично мне.

Вот только была одна крохотная сложность. Всю работу я делала на компьютере Андрея, а потом скинула на флешку и оставила у него. И если компьютер куда-то принести возможным не представлялось, как и пробраться в кабинет Андрея — бдил он за своим имуществом там аки Аргус, то вытащить флешку из кармана его пальто в гардеробе казалось делом нетрудным и правильным. В конце концов, работу сделала я, значит, и представлять мне.

До гардероба я добралась легко. Его никто не охранял, как-то и подумать никто не мог, что в офисе крупной компании кто-то из сотрудников позарится на чужой шарфик. Андрей был на совещании, я уточнила его расписание у сочувствующей секретарши. А пальто его висело на обычном месте.

В несколько шагов я преодолела расстояние, отделяющее меня от материалов для презентации, запустила руку в карман и…

— Попалась! — раздался за спиной до боли знакомый голос. — Я же говорил, она воровка!

— Ты прекрасно знаешь, что это не так! — воскликнула я, с ужасом наблюдая за тремя охранниками, вызванными из главного холла. Андрей решил представить меня опасной преступницей! — Я забираю свое!

— Это мое пальто, Валерия, — холодно процедил тот, за кем еще вчера я собиралась бежать на край света. — И ты пыталась меня ограбить. Извини, мне жаль, что мы расстались, но это не повод воровать у меня деньги.

— Да какие, к черту, деньги⁈ — взвыла я. — Ты с ума сошел? Я хотела забрать флешку!

Мужчина покачал головой, а потом бросил быстрый взгляд на охранников и коротко кивнул. Три крепких мужика в униформе рванули ко мне, будто меня разыскивали федеральные спецслужбы, а я норовила удрать. Я хотела что-то сказать в свое оправдание, но внезапно вокруг помутнело. Уже теряя сознание, я прохрипела:

— Я тебе отомщу…

И мир померк.

— Лираэль! — раздался нервный визгливый голос. — Вот же невовремя… Делать-то что… Лираэль!

В нос ударил запах скисшего белья, а потом по лицу покатились омерзительные капли. Я шумно вдохнула и попыталась разлепить отчего-то ставшие невероятно тяжелыми веки.

— Что за…

Голос звучал странно. Хрипло, тихо и… совсем непохоже на мой. Голова гудела, как после бессонной ночи у монитора. И все-таки. Странная девушка, зовущая меня, непривычный запах. Я, наконец, открыла глаза и уставилась на испуганное лицо рыжеволосой девицы. Она, в свою очередь, таращилась на меня разными глазами, слишком яркими для того, чтобы я поверила в то, что это не линзы. Правый был карим, а левый — ярко зеленым, как весенняя трава.

— Ты кто? — прохрипела я, с недоверием оглядывая деревянный низкий потолок. На офис было совсем не похоже.

— Дьявол, — выругалась девица. — Ты так не шути! Арда сейчас придет, а ты в таком виде. Опять вчера в винной бочке тонула? Хотя нет, странно, вроде от тебя не несет… Тьфу, одни расстройства с тобой.

Рыжеволосая собеседница куда-то унеслась, топая, как стадо слонов. По пути, кажется, что-то уронила, но ее это ни капли не смутило. Не прошло и пары минут, а она уже вернулась и бесцеремонно ткнула мне в губы не очень чистый глиняный кубок с сомнительным содержимым.

— Это что?

— Пей, чтоб тебя эльфы грамоте учили! Чай с мятой, лучшее средство от похмелья!

— Да нет у меня никакого похмелья! — запротестовала я, прикидывая, что мяты в стакане куда больше, чем чая. — Я в обморок…

Договорить я не успела. Девица, видимо, решила не дожидаться моего согласия, ухватила меня за затылок и щедро ливанула зелье в приоткрытый рот. Я закашлялась. Не знаю, от чего больше: от неожиданности или омерзительного вкуса. Впрочем, там и послевкусие было, словно проглотила горящую тряпку, которую щедро вымочили в квашеной капусте. Видимо, именно этим и несло в странном помещении.

Удивительное дело, похоже, отвратительное пойло и правда работало. В мозгах прояснилось, а очертания потолочных балок стали четче. Я осторожно приподнялась на локтях и осмотрелась.

Я лежала на старинной кровати с откровенно грязным покрывалом некогда красного, а теперь непонятно какого цвета. Помимо кровати, в комнате был колченогий стул, качающийся стол с бурлящим прямо на нем котелком, платяной шкаф и, вот удивительно, вполне чистое зеркало в полный рост. Такое чувство, что пользовались только им, остальное было декорациями к средневековому фильму о бродягах.

Или нет?..

На мне, вместо офисного костюма, в котором я совершенно точно утром уходила на работу, было черное платье с кружевами и корсетом. Неожиданно красивое и вполне новое, если сравнивать с остальным антуражем комнатушки.

— Очухалась? — обрадовалась рыжая. — Иди, умойся, а я скажу Арде, что ты заболела. Но заказ все равно выполнить придется, сама понимаешь.

Я молча кивнула. Ничего я не понимаю, но в процессе, пожалуй, разберусь. Куда гадкий Андрей оттащил меня после обморока вместо того, чтобы вызвать врачей. Как отсюда добраться до дома. И еще на всякий случай рецепт микстуры, которую девица обозвала бодрящим зельем.

Проходя мимо зеркала, я не удержалась и бросила в него быстрый взгляд. Точнее, это я так собиралась. Вместо этого застыла перед отражением, как завороженная. На меня смотрела… я.

Если не присматриваться, точно я. Но что-то было неуловимо другим. Прическа, иссиня-черный, натуральный, а не подкрашенный в салоне, цвет волос. Глаза смотрели настороженно и недобро. И макияж был чересчур ярким. Я помахала рукой отражению, и оно помахало мне в ответ. А за спиной послышалось:

— Лираэль⁈

Я испуганно взвизгнула и обернулась. Должно быть, это та самая Арда, о приходе которой меня предупреждала рыжая девица. Надо сказать, выглядела она престранно. Примерно также, как мое отражение в зеркале. В старомодном корсетном платье, слишком откровенном, чтобы гулять в таком по улице.

У меня на мгновение даже закралась шальная мысль, что Андрей не поскупился на розыгрыш и отправил меня к ролевикам, но я быстро отогнала ее от себя. Вряд ли он стал бы заниматься подобной ерундой. Прямолинейный, прижимистый и напрочь лишенный фантазии. В общем-то, именно поэтому ему и понадобилась я.

Смущало и то, что обе новых знакомых называли меня Лираэль. Я так и не поняла, что это: имя, прозвище, ник в какой-то игре? Узнать бы еще, как звать рыжую.

— А Лира уже почти готова, — прощебетала девушка. — Ты просто рановато. Она как раз шла…

— Не бормочи, — осадила ее Арда.

И рыжая мигом прикусила язык. Я тоже молчала, Арда не выглядела человеком, с которым хотелось спорить. Что уж там, с ней и разговаривать-то не хотелось. Крепкая, похожая на разбойницу из детского мультика брюнетка лет сорока пяти. Плотного телосложения, однако ищущая в себе остатки женственности, несмотря на басок и темные усики над верхней губой. Об эпиляции дама явно не слышала. Однако на меня смотрела участливо.

— Лира, ты не заболела? — почти ласково пробасила она. — Выглядишь как-то…

— Вот, и я говорю! — обрадовалась рыжая. — Может, отлежится и…

— Да подожди ты, Рисса, — отмахнулась Арда. — Дай ей сказать!

Вот и имя выяснилось. Я вздохнула с облегчением, набрала в грудь побольше воздуха, бросила зачем-то быстрый взгляд в окно и тотчас закашлялась. Нет, не от простуды, а от увиденного. Буквально воздух не в то горло попал.

Вместо привычных городских улиц за окном была какая-то средневековая каменная мостовая, покосившиеся лачуги, бочки с неизвестным содержимым и люди, одетые так, будто только что выпали из позапрошлого века, а то и раньше. Или это масштабный спектакль, или…

— Ничего не понимаю, — пробормотала я. — Я… где?

Женщины переглянулись, в глазах обеих отчетливо читался испуг. Рисса покосилась на склянку, где еще недавно было бодрящее зелье. Арда перехватила ее взгляд и покачала головой.

— Лира, милая, ты присядь, — предложила Рисса. — А я сейчас… А не знаю, что я сейчас. Делать-то чего, а?

— Не голосить! — отрезала Арда. — Чаю принеси и пожевать чего. А мы тут пока полоткуем.

Рисса кивнула и шустро выскользнула за дверь. А «разбойница» усадила меня на кровать, сама села рядом и без обиняков спросила:

— Ты кто такая?

От страха у меня перехватило дыхание. Глаза Арды, и без того цепкие и внимательные, дружелюбием отнюдь не лучились. Что-то мне подсказывало, что и обманывать ее смысла не было — такая мигом выведет на чистую воду да так, что потом не выплывешь.

— Рассказывай, пока Риссы нет, — потребовала женщина. — Та еще балаболка. Ты не Лира, хоть и похожа. Да только Арду не обманешь, я ауру чую.

— Как это, ауру? — охнула я. — То есть, я Лира, но…

— Но не та, — хмыкнула Арда. — Не тяни, говори, зачем пришла и куда Лираэль подевала. Если с миром — так и быть, уйдешь по-хорошему. А если задумала чего…

— Ничего не задумала, честно! — горячо зашептала я, от испуга зачем-то хватая «разбойницу» за запястье. Та снова ухмыльнулас. — Я Лера, Валерия. Действительно не Лираэль, но поверьте, я понятия не имею, как здесь оказалась! Я просто упала в обморок, а очнулась тут. Рисса меня каким-то зельем напоила…

— Зелья Риссы и мертвого с того света подымут, — фыркнула Арда. — Выходит, душа Лиры затерялась-таки, а на ее место пришла ты. Нехорошо… Невовремя…

— Как это затерялась? — испугалась я. — И как это невовремя? Могло быть и вовремя что ли⁈

— Тьфу на тебя, — рассердилась женщина. — Тараторишь как свиристелка. Да нет, в общем, слушай, только то, что сейчас скажу, накрепко в памяти спрячь и никому никогда не рассказывай. Даже Риссе, поняла?

Я кивнула. Вообще-то, я с Ардой откровенничать тоже не собиралась, сама не поняла, как правда вылетела. Может, она какая-нибудь местная колдунья? Недаром ведь сказала, что видит ауры…

— Лираэль, та, в чье тело ты попала, — быстро и складно принялась рассказывать Арда, — выпить любила, да особо не разбирала, что и с кем. Бывает и такое, в работе — будто солдат, собранная, внимательная. А в остальное же время — бестолочь, каких поискать. Но я ее любила, веришь? Уж сколько раз предупреждала, чтоб осторожней была, не счесть. Видимо, не уберегла. А с тобой тоже что-то приключилось, так? Признавайся, к бутылке любишь приложиться?

— Вообще не пью, — покачала я головой, и Арда выдохнула с явным облегчением. — Испугалась, перенервничала и отключилась.

— И такое бывает, — понимающе кивнула «разбойница». — Выходит, где-то ваши души столкнулись, а что потом — мне неведомо, академий я не кончала, в высших материях не сильна. Да у меня и сил-то, как ты понимаешь, всего ничего оказалось, только и умею, что ауры разглядывать да ложь за версту чую. Мы с Лирой и Риссой вместе… работали. Дружили, конечно, не без этого. Но и про дело не забывали.

— А чем вы занимаетесь? — осторожно поинтересовалась я. — Может быть, как-нибудь получится нас с Лирой того, обратно поменять? У меня в том мире вообще-то тоже работа… была.

— Если бы я знала, как поменять, — пожала плечами Арда. — Не слышала я о таком, чай, душа не повозка, чтоб туда-сюда кататься. И один-то раз поменяться — уже чудо. Так что лучше привыкай, что ты теперь Лира. Вот только что делать сегодня, ума не приложу…

— А что сегодня?

— Лираэль, в отличие от нас с Риссой, мы-то на подхвате, владела особой силой. Могла пробраться туда, где замки разные, защитные заклятья — ничего ее остановить не могло. Родовая магия штука такая, сильная. А сегодня дама одна… Попросила, за золото, конечно. Чтоб ты, то есть Лира, пробралась в поместье лорда Ардера и кое-что из его сейфа прихватила.

— Постой, — испугалась я. — Вы что, воруете⁈ Не-ет, я на такое не готова! Точно не готова!

— Да погоди ты голосить, — отмахнулась Арда. — Кабы воровали, драгоценности бы просили. Тут другое. В общем, этот Ардер, гад, каких поискать. Жених ее несостоявшийся. Дама, была бы ты Лирой, точно бы поняла, о ком говорю, леди Жолин, милейшей души человек. Доверилась негодяю, собралась за него замуж. У Ардера кроме титула — ни гроша. А у Тариссы — состояние отца. И надо ж такому случиться, что сразу после помолвки старый лорд Жолин двигает кони, ох, ну ты поняла, а после его смерти ушлый законник приносит завещание, в котором написано, что все его состояние переходит к Ардеру, мол, будущий супруг Тариссы. Этот же законник говорит о том, что у бедняжки умственное растройство, жениться на ней Ардер не сможет, но, так и быть, согласен опекать ее до конца жизни. Понимаешь?

— Вот негодяй! — у меня внутри будто что-то закипело от злости. Еще одна несчастная влюбленная девушка, обманутая собственным женихом. Сколько нас таких на свете? — И что она собирается украсть?

— Завещание, — пояснила Арда.

— Зачем оно ей? — не поняла я. — Она хочет проверить его подлинность?

— Да не то! Уж не знаю, откуда, она узнала, что в сейфе Ардер хранит настоящее завещание. С оттиском ауры лорда Жолин.

— А как же он фальшивку без оттиска смастерил? — недоумевала я.

— Так это не обязательно, дорого и в основном бестолково. Никто ж не знал, что есть еще одно завещание. Тот законник, что его составил, исчез. Так что подтверждать некому. Но это мне Тарисса рассказала. В общем, она хотела раздобыть настоящее завещание отца, но, видимо, не судьба…

— Нет, так не пойдет, — вырвалось у меня.

Было страшно, непонятно, и мир чужой, и вокруг все стремительно. Но боль от предательства жениха Тариссы вдруг отозвалась в моей груди как моя собственная. И, раз уж я ничего пока не могу сделать, чтобы вернуться в свой мир, неплохо бы последовать совету Арды. Освоиться здесь и постараться помочь Тариссе.

— Как с этой родовой магией управляться? — спросила я. — Я принесу это чертово завещание.

— Сумасшедшая, — восщихенно прошептала Арда. — Поешь, а после расскажу.

Она замолчала — и как раз вовремя. Потому что именно в этот момент в комнату вернулась Рисса с подносом, полным еды. Я вдруг поняла, что очень голодна. А еще, что сделаю все, чтобы помочь незнакомой Тариссе. Берегись, лорд Ардер! Скоро ты потеряешь все!

Прошло совсем немного времени, я только и успела, что съесть половину сытного капустного пирога, принесенного Риссой, и выпить четверть огроменной кружки ягодного отвара, но в чье тело я попала, я в общем-то поняла.

Итак, приятно познакомиться, Лираэль Ротт, двадцати трех летняя девица без прошлого. Точнее, вполне вероятно, оно у нее какое-то все-таки было, взялась же откуда-то в хрупком теле брюнетки родовая магия. Вот только детство Лира провела в приюте для сирот при местной церкви. Все, что у нее было в качестве напоминания о том, что ее принес туда не аист, а вполне существовавшие родители, или люди, с которыми она по какой-то причине осталась: резной серебряный медальон на шее. Естественно с секретом. Арда сказала, что он как-то открывается, а внутри спрятан крохотный ключик. Что он отпирает не знала и сама Лираэль.

В одиннадцать она познакомилась с Риссой. Ее нашли на улице и притащили в приют, поселили в комнате с Лирой. Неудивительно, что девочки подружились. И не придумали ничего более мудрого, чем в тринадцать сбежать из так и не ставших родными стен.

Рисса, которой Арда сообщила о том, что я, то есть Лира, допилась-таки вина вперемешку с бодрящими зельями, отныне страдает частичной потерей памяти, активно принялась восполнять пробелы. Так я узнала, что местная церковь — место отнюдь не дружелюбное для маленьких сироток. Они работали с утра до ночи, их не считали нужным учить грамоте и строго наказывали, если узнавали, что одна из девочек научилась читать или писать.

Да, в приюте были только девочки. Мальчиков отправляли в другой приют, при военном королевском гарнизоне. Их тоже держали в строгости, но, поговаривали, что были они сытыми, ухоженными и вполне обученными. Из девочек готовили покорных будущих супруг или прислугу. Могли отдать без согласия замуж, могли продать практически в рабство — на все была воля атрессы Нарии, настоятельницы приюта. Неудивительно, что мы с Риссой сбежали. В смысле, Лираэль.

Арда нашла нас на улице. Грязных, голодных девчонок, ворующих на площади кошельки. Схватила в прямом смысле за уши и притащила в эту самую коморку, с тех пор мы были втроем.

Бюро секретных услуг, уж не знаю, как иначе назвать то, чем занималась троица, организовалось и вовсе случайно. Одна подруга Арды рассказала, что ее случайный знакомый, с которым она предавалась случайной же страсти, был настолько нечестен, что прихватил ее фамильный перстень. Единственную ценную вещицу в доме. Она так плакала, а Арда так ее жалела, что мы с Риссой сами вызвались помочь. Украсть у вора не казалось нам преступлением.

Все прошло так, будто нам красную ковровую дорожку постелили. Рисса отвлекала всех, кто мог нам помешать, а я пробралась в дом к мужчине, который оказался весьма состоятельным, отыскала там перстень и вернула его законной хозяйке. А уже на утро город загудел от слухов о таинственном разбойнике, который остался цел и невредим, миновав защитные магические заклинания, наложенные этим самым мужчиной.

Так мы узнали, что моя родовая магия практически не ведает преград. И нам пришла в голову вполне логичная идея: заработать на организаторских способностях Арды, преданности подругам Риссы и моем невероятном даре. Дело шло, несмотря на то, что у каждой из нас были свои недостатки. Рисса не отличалась умом и сообразительностью, зато была исполнительна как солдат. Арда любила азартные игры, однако именно благодаря им обзавелась кучей нужных знакомых, часть из которых впоследствии обращались к нам за услугами.

Ну а Лира… Оказывается, Лираэль любила приложиться к бутылке. И мужчин. И очередной бурно проведенный в компании с вином вечер оказался фатальным. Что ж, я, в отличие от прежней хозяйки этого тела, на дух не переношу подобные напитки. Что до представителей сильного пола… После предательства Андрея я горела желанием отомстить. И лорд Ардер очень некстати оказался на моем пути.

После короткого инструктажа от Арды, мы с Риссой переоделись и отправились к поместью мерзавца, решившего, что чужое наследство ему больше к лицу. Но это мы еще посмотрим!

Оказавшись впервые на улицах незнакомого города, я знатно растерялась. Выручало только присутствие рядом Риссы, которая, ухватив меня за руку, бойко пробиралась сквозь толпу. То ли наша комнатушка располагалась на одной из центральных улочек, то ли в этом районе всегда было многолюдно, но мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не потеряться.

А еще я отчаянно пыталась рассмотреть все, что попадалось мне на глаза. И дорогу запомнить, и из простого человеческого любопытства. Не каждый день оказываешься в магическом мире, да еще на особом задании.

Не знаю, что настолько притупило мою дрожь: бодрящее зелье Риссы или то задание, которое я должна была выполнить, — но меня больше не трясло как осиновый лист на ветру. Я с интересом разглядывала пыльные выщербленные камни узкой мостовой, стоящие вплотную друг к другу покосившиеся домишки, все одноэтажные, с черепичными крышами разной степени изношенности. Нет, на центральную улицу местность определенно не была похожа. Скорей уж на местный бедный квартал для ремесленников, попрошаек и тех, у кого попросту не было денег на жизнь, но они отчаянно пытались гордо держаться.

Вот, например, один из домиков, некогда крепкий, а теперь будто склонившийся набок, был выкрашен свежей краской оливкового цвета. Из приоткрытого окна, на котором колыхались занавески и бурно цвела герань, слышались счастливые детские голоса, а в воздухе разливался аромат свежей выпечки.

Зато по соседству с ними обрастал буйным плющом деревянный сарайчик, иначе просто не назвать. Мрачный, часть окон были заколочены досками, а оставшиеся зияли черными прорехами. Изнутри тянуло затхлостью и плесенью, и я невольно вздрогнула.

— Лира, нужно поспешить, — поторопила меня Рисса. — Скоро начнется прием у градоначальника, Ардер должен быть там. Самое время, чтобы вытащить все, что нужно.

— Знаю, — стараясь говорить непринужденно, кивнула я. Арда просила не говорить Риссе о том, что я в этом мире случайная гостья. А я решила последовать ее совету: раз уж пока я не разобралась, кто во что горазд, лучше было делать вид, что ничего не произошло.

За очередным поворотом меня ждал сюрприз. Мы с Риссой будто попали в другой мир: на смену бедным лачугам пришли крепкие каменные дома, окруженные коваными заборами, за которыми виднелись ухоженные цветочные палисадники. Небольшие, но достаточные, чтобы поставить беседку и сидеть с чашечкой кофе летним вечером.

Не успела я подивиться перемене, произошедшей с городом, как подруга вытащила меня на новую улицу, где я с трудом сдержала восхищенный вдох. Вот как, оказывается, живут те, кого градоначальник приглашает к себе на прием…

Мы стояли на площади с огромным фонтаном, изображающим трех бронзовых коней с всадниками. А вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулись каменные заборы, за которыми я могла разглядеть только крыши двухэтажных огромных особняков. Видимо, площадь была некой границей: передо мной дома тех, кто достиг высшего положения в обществе, за спиной — средний класс. А беднякам фонтана не положено.

На город спускались сумерки, и нам с Риссой стало легче затеряться в толпе. Впрочем, ради такого случая на нас была одежда, лишь немного уступающая платьям местных дам. И это было мудро: проще отбиться от бедняков, чем договариваться с каким-нибудь дознавателем, который решит, что две нищенки что-то замышляют. Дознавателями меня по пути успела настращать Рисса.

Мы остановились лишь перед огромным домом из темно-серых камней, с практически черной крышей. Забор был кованым, черным, с острыми пиками, расположенными так, чтобы и мыслей не было пытаться через него перелезть.

— Мы пришли, — выдохнула Рисса. — Ну, Лира, как ты собираешься пробраться внутрь?

А хороший вопрос… Знать бы еще на него ответ…

Из торопливых рассказов Арды я успела уяснить, что ни она, ни Рисса понятия не имеют, как именно работает моя родовая магия. Обе восхищенно говорили, что для меня не существует ни замков, ни магических запоров, но что нужно сделать, чтобы эту суперсилу активировать — ни одна из них сказать не могла.

Неудивительно, что перед массивными воротами поместья Ардера я топталась в нерешительности, а на вопросы Риссы отвечала, что продумываю план. И прикидываю, где может находиться сейф.

— Так в кабинете же, — пожала плечами подруга. — За картиной, на которой изображен он сам в военном мундире и на коне.

— Он имеет отношение к военной службе? — насторожилась я.

— В том и дело, что нет, — хихикнула Рисса. — Из всего, что к ней относится, у него только портрет этот. Титул мерзавец получил по наследству, а богатство — от почившего отца Тариссы. Да ты и сама знаешь.

— Да, точно, конечно, — поспешно кивнула я.

Ладно, все равно толку стоять и дожидаться, пока мерзкий Ардер вернется домой, никакого. Лучше попробовать пробраться внутрь и поискать сейф. Что до родовой магии…

Мне вдруг пришла в голову одна шальная мысль. Бывает же такое, что человек теряет память, но при этом он прекрасно помнит, как пользоваться всякими бытовыми вещами, как управлять автомобилем. В общем, помнит то, что делал часто или то, что в той, забытой жизни имело для него большое значение. Вдруг у тела, в которое я угодила, осталась мышечная или обычная память на эту самую родовую магию? Другого-то выхода у меня все равно нет. Не разворачиваться же и не говорить бедной незнакомой Тариссе, что до конца жизни она будет зависеть от нечистого на руку лорда.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и пробормотала:

— Как же попасть в поместье?..

И тотчас произошло странное. На мгновение меня ослепило невероятно яркой вспышкой, я испуганно открыла глаза и… увидела тоненькую, словно сотканную из дыма и магических искр, нить, которая извивалась непокорной лентой и вела куда-то вдоль забора, но с обратной его стороны. Не раздумывая, я бросилась туда, куда вела эта самая лента, ни на миг не сомневаясь, что это и есть та магическая сила, которая позволяла мне проникать даже в самые недоступные места королевства.

Магическая путеводная нить привела меня к крохотной, почти неприметной калитке с обратной стороны забора. Наверное, она предназначалась для прислуги или тех, кто приносил в поместье продукты и всякие необходимые вещи.

Рисса, все это время следовавшая за мной, осмотрелась со знанием дела, выбрала один из густых раскидистых розовых кустов и спряталась за ним, пообещав, что встретит меня на этом самом месте. Судя по привычному рабочему тону подруги, именно в таком формате мы воровство и практиковали: на дело мне предстояло идти одной.

Я скрестила пальца на удачу, подошла к калитке вплотную, а потом, будто пытаясь договориться с собственной силой, прошептала:

— Ну, и что дальше? Сезам, откройся? Или нужно заклинание какое-то? Или я просто должна дотронуться до дверцы?

Последний вариант показался самым подходящим. Я неуверенно протянула ладонь, словно сомневалась, точно ли мне вообще туда надо. Откровенно говоря, волнение было такое, что колени дрожали, а дышать я то и дело забывала вовсе. Вздохнула с облегчением лишь в тот миг, когда моя ладонь засияла, выпуская сноп крохотных искорок.

Магическое облачко ловко скользнуло в замочную скважину, окутало ее дымкой, а через мгновение дверца покорно открылась, еле слышно скрипнув. Я выбрала думать, что это она меня так приветствует. Бросив последний взгляд на затаившуюся в кустах Риссу, я решительно шагнула на территорию поместья Ардера.

Первое препятствие пройдено, впереди была пока еще неприступная дверь дома. Но теперь я была уверена, что справлюсь и с ней.

Удивительно, но по пути мне не встретилось ни одного стражника. Хотя, откровенно говоря, я была уверена, что такое огромное поместье охраняется похлеще банков в нашем мире. Ан нет. То ли Ардер был уверен в том, что магическую защиту никто миновать не сможет, то ли просто был весьма безалаберным и считал, что никто на его территорию не сунется. А может, попросту экономил на персонале.

Как бы то ни было, я беспрепятственно тенью проскользнула по прилегающему к поместью парку, добралась до дома и, никем не замеченная, оказалась у дверей. Высоченные, из цельного дубового массива, я куда больше переживала не за чары, а за их вес и за то, что я попросту не смогу их открыть — сил не хватит.

К счастью, опасения оказались напрасными. Уже знакомая искрящаяся змейка скользнула в замочную скважину, и одна из дубовых преград отворилась, сопровождая каждый миллиметр пройденного пути жалобным скрипом. Ну надо же, такой богатый, а двери смазать не догадался. Или это ловушка⁈

Назад дороги не было. Выждав несколько мгновений для верности и убедившись, что никто прямо за створкой меня не поджидает, я вошла внутрь и замерла от восхищения. Мерзавец Ардер жил на широкую ногу: повсюду золото и бархат, причем, что-то мне подсказывало, что это было именно золото, а не имитация. На стенах, обтянутых дорогим узорчатым шелком, висели портреты. Вероятно, это кто-то из предков Ардера.

Жаль, что плана дома мне никто не выдал. Руководствоваться указаниями бедняжки Тариссы, которые мне передала Арда: сейф где-то в его кабинете, а он, кажется, на втором этаже рядом с покоями лорда, — было единственным выходом. Но как же они были неточны!

Как оказалось, сперва нужно было отыскать лестницу на пресловутый второй этаж, которая почему-то располагалась не как положено приличной лесенке — у парадного входа, а за дверью, занавешенной бархатной шторой. Я потратила на эти поиски уйму времени, так что чувствовала, что во-первых, близка к провалу, а во-вторых, что колени дрожат так, что каждый мой шаг словно дублируется.

И все-таки я шла, отступать было глупо. На втором этаже дело пошло бодрее. Поместье будто вымерло. Это казалось мне странным, но вполне уместным в моем случае. Красться мимо снующих по покоям хозяина служанок — удовольствие ниже среднего. Сейчас же хозяйкой положения была я. Спокойно заглядывала в каждую попадающуюся по пути дверь, пока не обнаружила кабинет: такой же золото-бархатный и роскошный, как и остальные комнаты. Почему-то войти в него можно было лишь из спальни лорда, а вот из коридора ни одной двери не было. Или я ее не нашла?

Честно говоря, я бы с ума сошла, работая в таком месте. Тут не то что визуальный шум из-за изобилия золотых завитков, мраморных статуэток, бронзовых кубков и прочих милых сердцу Ардера безделушек. Тут скорее крик души, причем моей, от изобилия деталей, среди которых надежно спрятался сейф.

И снова я потеряла уйму драгоценного времени на поиски. В месте, указанном Тариссой, его ожидаемо не оказалось. Не знаю, кто был информатором девушки, но он то ли посмеялся над ней, то ли никогда не был в доме Ардера, и советовал наобум. Потому что сейф отыскался за одной из многочисленных книжных полок.

Магическая змейка, тихий щелчок — и заветный свиток с завещанием у меня в руках. Я даже выдохнула от облегчения. Первая часть задания пройдена, теперь мне с моей добычей нужно вернуться к подруге, которая притаилась за кустом и ждет меня.

Я осторожно закрыла сейф, вернула книги обратно на полку и с гордостью осмотрела плоды своего труда. Да уж, следы я замела мастерски, никто бы не подумал, что здесь хозяйничал кто-то посторонний.

Я уже шагнула было в сторону спальни, как вдруг услышала треск открывающейся двери. Вот тогда-то я подумала, как же хорошо, что Ардер нигде не смазывает петли! А потом услышала и голос, скорее всего принадлежащий ему самому:

— Прошу, проходите Айлена, здесь нам никто не помешает.

Последовавший за этим приглашением женский смех натолкнул на мысль о том, что парочка намеревалась предаваться в спальне плотским утехам. Наверное, именно поэтому и были высланы прочь все слуги — лишние свидетели прелюбодеяния Ардера, который вообще-то считался женатым. Вот только мне от этого было не легче.

Потому что из покинуть кабинет можно было только через одну дверь. Ту самую, за которой предавался похоти лорд.

Вот когда я пожалела, что не хватило времени на то, чтобы освоиться с появившимися у меня магическими силами! Вдруг я не только сквозь разные двери проходить умела, но и что-нибудь еще, как раз на такой случай. Хотя, вряд ли кто-то всерьез выдавал магический дар, помогающий незамеченным прошмыгнуть мимо влюбленной пары.

Все, что мне теперь оставалось — ждать. И надеяться, что после блуда Ардер не соберется подписывать со своей сспутницей какое-нибудь соглашение в кабинете.

Впрочем, раз уж мне пока нечем заняться, можно было поискать выход из кабинета. Вдруг он все-таки где-нибудь обнаружится. Сейчас очень пригодилось бы какое-нибудь поисковое заклинание, но увы, я не знала ни единого. Если мне повезет, и я отсюда выберусь, нужно будет обязательно расспросить Арду о моей силе. А может, и учебник где-нибудь отыщется. Или какая-нибудь местная поисковая система вроде нашего интернета.

Стараясь не производить лишних звуков, я кралась вдоль стен, старательно ощупывая каждый сантиметр. Отчего-то мне казалось, что в таком поместье непременно должны быть тайные ходы, скрытые механизмы и всякие секреты, известные только их хозяину. Но сейчас я была настроена отыскать такой и скрыться.

Удача поджидала меня лишь к концу третьей стены, когда я практически отчаялась. Да и повезло мне случайно: я зацепилась мыском туфли за ковер, а чтобы не рухнуть с диким грохотом, облокотилась на одну из книжных полок. И, вот счастье, она откатилась в сторону, открываявитую лестницу, освещенную тусклыми факелами.

Пары мгновений мне хватило на то, чтобы принять решение: Ардер в спальне, слуг нет, а значит, ловить меня на выходе из тайного хода некому. А раз так — то нужно подхватить юбки и рвануть вперед, пока не обнаружили.

Ступеньки были маленькие и скользкие, несколько раз я почти промахнулась и едва не полетела вниз, пересчитывая их тем местом, на которое сегодня уже нашла себе приключения. Но, к счастью, равновесие удалось сохранить, завещание — не потерять, а еще выскочить незамеченной из поместья прямо навстречу спешащей из кустов Риссе.

— Лира! — воскликнула она, хватая меня за руку и увлекая прочь. — Я так волновалась! Ардер неожиданно вернулся, я подавала тебе знаки, но ты так и не вышла. Я уж подумала, что он тебя заметил!

— А какие знаки? — уточнила я, с горечью понимая, что наш план был шит не то что белыми, а прямо скажем, саморассасывающимися нитками. Это же надо было, даже не обсудить сигнал на случай тревоги! Ладно Рисса, она и не подозревает, что я не Лираэль. А вот я должна была о себе позаботиться.

— Так вороной каркала, как и всегда, — развела руками подруга.

Вороной каркала. Да уж, а если на соседнюю с поместьем ель и впрямь воронв прилетит и примется прочищать горло, мне каждый раз подскакивать в ожидании тревоги?

Нет уж, если Арда и Рисса собирались и дальше с моей помощью продолжать свое дело, наказывая мужчин и выручая несчастных женщин, значит, нужно было в корне менять ситуацию. Тщательно продумывать план, готовиться к каждому заданию, разведывая расположение комнат и мебели, распорядок дня обитателей дома и прочее. И, конечно, придумать нормальные сигналы на случай такой ситуации, как сегодня.

— Ты завещание-то нашла? — взволнованно спросила Рисса, когда первый страх от того, что я могла попасть в руки Ардера улегся.

— Нашла, конечно, — гордо заявила я.

А потом посмотрела на кончик ногтя, на котором блуждала серебряная магическая искорка, и поняла: я остаюсь. Если я могу быть здесь полезной и не допустить, чтобы с другими девушками произошло то же, что случилось со мной, значит, так тому и быть.

А еще… Иногда на сторону добра встают те, кто добром по сути не могут считаться. Но это еще не значит, что наше дело — не правое. Берегитесь, мужчины этого мира! Лираэль выходит на охоту!

Я вывалила мешочек на стол, рассыпая по поверхности звенящие серебряные монеты. Усталость тут же отступила — серебро умело лечить даже самые глубокие раны.

— Делим, — сказала я, стараясь не показать, что внутри ликую, как ребенок на ярмарке.

Три ровные кучки. Одна себе. Вторая — Риссе. Третья — Арде. Все честно.

— Как всегда, по справедливости, — подмигнула я, пододвигая долю Арде. — Не смотри так, будто я собираюсь тебя отравить. Бери.

Рисса, сияя, прижала свою горсть к груди, будто серебро может сбежать, если отпустить. Я только усмехнулась. А вот Арда постучала пальцами по столу, глядя на меня так, словно я наделала глупостей. Странно, я надеялась, что после удачного завершения истории с лордом Ардером она сможет мне доверять. Хотя, наверное, она и доверяла, просто беспокоилась.

— Расслабляться рано, — вздохнула Арда. — Есть еще одна женщина, которой нужна помощь.

Я закатила глаза.

— Ты серьезно? Я после сегодняшней вылазки хочу только принять ванну и рухнуть в кровать. Все. Больше ничего.

— Потом отдохнешь, — отрезала Арда. — Если не вмешаемся, она потеряет все.

Сердце у меня кольнуло. Опять. Эти истории всегда бьют в самое больное место. Я вздохнула, придвинула к себе свою кучку и лениво пересыпала монеты из ладони в ладонь.

— Ну что ж, раз мужчины этого города снова не умеют вести себя прилично… — я усмехнулась, поднимая взгляд. — Значит, нам с вами придется еще раз выйти на охоту.

Арда молча протянула мне конверт. Письмо пахло розовым маслом и пестрело пятнами, видимо, от слез. Кто-то слишком сильно прижимал перо к бумаге: буквы дрожали, будто руки писавшей тряслись.

"Госпожа Лираэль, мне не к кому больше обратиться. Мой муж Калдред решил лишить меня и дочерей всего наследства. Он подделал бумаги, будто я согласилась отдать ему приданое и дом моих родителей. Я клянусь, это ложь! Но законник на его стороне, а судьи слушают только его. Если я потеряю дом, мои девочки окажутся на улице.

Пожалуйста, помогите мне. Я готова отдать все, что имею, лишь бы правда восторжествовала. Всегда ваша, леди Элсинэ Валерис".

Я откинулась на спинку стула, сжимая письмо. Сердце дрогнуло, как будто мне самой нож воткнули под ребра. Да как так можно вообще⁈

— Ну? — Рисса заглянула через плечо. Ее глаза уже горели предвкушением. — Новое дело?

— Новое, — буркнула я и перевела взгляд на Арду. — Ты знала, что он подделал бумаги?

Арда кивнула, и в ее взгляде промелькнула тревога.

— Лира, это будет сложнее, чем кажется. Муж этой женщины не просто жадный индюк. Он связан с преступниками.

Я сжала письмо так, что чуть не порвала его.

— Это неважно, — отрезала я. — Никто не должен думать, что может топтать женщину, как грязь под сапогами.

Я сидела на подоконнике, перебирая в пальцах тонкую жемчужную нить. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же: как подобраться к этим проклятым бумагам? Калдред наверняка держит их под замком.

— Лира, — тихо сказала Арда, прислоняясь к косяку, — ты можешь воровать хоть у дознавателей, но лучше начинать с простого. Слуги знают больше, чем хозяева думают.

Я смерила ее взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я пошла по кухаркам и служанкам и выпытывала тайны?

— Именно, — спокойно ответила она. — Дом держится не на хозяине, а на тех, кто подает ему еду и стирает рубахи.

Я фыркнула, но мысль мне понравилась.

На следующий вечер я уже сидела на заднем крыльце, где пахло укропом и свежеиспеченным хлебом. Старая служанка Валерисов, женщина с руками, узловатыми, как корни старого дуба, смотрела на меня исподлобья. Я сунула ей пару серебряных монет, и лед тронулся.

— Лорд хранит все свое добро в библиотеке, — пробормотала она, сплевывая в сторону. — За книжным стеллажом, что напротив окна. Там дверца. А за ней — ларец железный. Никому туда ходу нет.

Я слушала, делая вид, что всё это пустяки, но внутри у меня сердце ухало так, будто уже чувствовало предстоящую охоту.

Когда я вернулась к Арде и Риссе, сообщила:

— Через два дня Калдред будет на собрании совета в городе. Значит, ночью мы проникнем в библиотеку. Время у нас будет. А если повезет, он ещё долго не поймет, что его сокровища исчезли.

Ночь опустилась на особняк Калдреда густым, бархатным покровом. Луна спряталась за тучами — настоящий подарок для таких, как я. Тишина стояла такая, что слышно было, как Рисса снаружи затаила дыхание, ожидая сигнала.

Я скользнула вдоль стены, растворяясь в тени плюща. Сердце билось ровно. Все лишнее ушло: осталась цель и путь к ней.

Окно библиотеки оказалось чуть приоткрытым: видимо, Калдред слишком полагался на свои замки и печати. Я ухмыльнулась. Мужчины всегда уверены, что их сейфы неприступны.

Внутри пахло старой бумагой и воском. Полки тянулись вверх до самого потолка, проседая от тяжести книг. И среди них он. Тот самый стеллаж, о котором говорила служанка.

Я провела пальцами по корешкам книг, и один из них легко подался, щелкнув замком. Полка мягко отъехала в сторону, обнажая узкую дверь.

— Красотка, — прошептала я себе.

За дверью стоял стол с ларцом. Железо, из которого его сделали, было темное, словно в него впиталась кровь, а по замку шли тонкие красные жилки — магическая печать, чувствительная к крови хозяина.

Я достала из-за пояса маленький флакон. Порошок внутри мерцал голубым, будто в нем застыли звёзды. Чуть тряхнула — и все вокруг стало тише. Магия будто прислушалась ко мне.

Присела к замку. Металл был холодный, упругий, как живая плоть. Я вдохнула глубоко и улыбнулась уголками губ:

— Ну что, дружок. Давай посмотрим, кто из нас хитрее.

Я присела ближе, приложила ухо к замку.

Металл сопротивлялся, печать то и дело пульсировала алым светом, словно пыталась оттолкнуть меня.

— Спокойно, — шепнула я, обмакивая кончик иглы в голубой порошок.

Сначала послышалось едва уловимое шипение. Потом запах жженого железа. Красные жилки дрогнули, затихли, словно усыпленные. Замок застонал и поддался.

Я подняла крышку, и из ларца пахнуло сыростью и плесенью. Но внутри лежали не старые книги, как можно было ожидать, а аккуратные свертки пергамента, перевязанные лентами.

Я развязала первый. Завещание. Поддельное, слишком свежие чернила, а подпись дрожиала так, будто собиралась сбежать с листка.

Второй сверток — отказ Элсинэ от наследства. Я стиснула зубы: мерзавец даже почерк подделал криво, но судье хватило бы и этого.

Третий — договор о передаче имения. Все, как она писала в письме.

— Попался, — прошипела я, чувствуя, как в груди поднимается холодная радость.

Я уже собиралась свернуть бумаги и спрятать за пазухой, как вдруг услышала глухой щелчок. Где-то наверху, в доме. Слишком тяжелый звук для случайного скрипа.

Я замерла, держа в руках улику, и сердце ухнуло вниз. Калдред не должен был вернуться до утра. Я сунула бумаги за пазуху и тихо прикрыла ларец. Сердце било в виски.

— Поздно для чтения, не находишь? — донесся из коридора тягучий мужской голос.

Калдред? Или нет?

Тени в библиотеке дрогнули: сработала ловушка. Маленькие металлические шары скатились из-под стеллажа, и в следующий миг воздух прорезал тонкий свист: летели арбалетные стрелы, выпущенные из скрытых механизмов.

Я бросилась на пол, перекатилась к книжным полкам, слыша, как одна стрела вонзилась в дерево прямо там, где секунду назад была моя голова.

«Спокойно, Лира», — приказалая себе. Паника — вернейший путь на виселицу.

У двери показался силуэт. Высокий, плечистый, в плаще, отбрасывающем длинную тень. Калдред сам пришел проверить своё логово.

Я стиснула зубы, глядя на узкое окно в дальнем углу. Шанс был. Маленький, как игольное ушко. Но другого не будет.

Я глубоко вдохнула и приготовилась прыгнуть. Я метнулась к окну, чувствуя, как под ногами скользит мраморный пол. Калдред крикнул что-то грубое, и в тот же миг еще одна стрела просвистела мимо уха, вонзившись в стеллаж. Книги с грохотом рухнули на пол, поднимая облако пыли.

Не раздумывая, я ударила по раме локтем. Стекло треснуло, хрустнуло, и в лицо хлынул ночной воздух. В животе ухнуло: под окном обрывалась стена, вниз уходил каменный склон и сад, заросший терновником.

— Попалась! — донесся голос Калдреда.

— Еще посмотрим, — прошипела я и прыгнула.

Воздух хлестнул по лицу. Я рухнула в кусты, едва не выбив дыхание. Шипы вцепились в плащ, царапнули руку, но это было лучше, чем арбалетная стрела в спине.

Вспыхнули факелы. Кто-то завопил:

— Вора! Ловите вора!

Я пригнулась, скользнула в тень живой изгороди и побежала, зигзагами, как лиса от гончих. Сердце колотилось, каждая мышца окаменела от напряжения.

Позади послышался топот сапог и лай собак. Калдред гнал за мной всю свору.

Я нырнула в арку между садовыми стенами, скользнула под низкой калиткой и вывалилась на узкую улочку. Там уже ждала Рисса с конём.

— Быстрее, быстрее! — завопила она, протягивая мне руку.

Я вскочила в седло, прижав к груди свитки. Где-то вдали над садом взвился гневный крик Калдреда.

Я усмехнулась:

— Прости, милый. Твои бумаги сегодня ушли со мной.

Я ворвалась в наше укрытие с лицом, поцарапанным ветками, с плащом в рваных клочьях и сердцем, все еще колотившимся, как кузнечный молот. Но на душе было светло: у меня получилось!

Рисса, завидев меня, подскочила с места:

— Лира! Ты как? Они за тобой гнались?

Я только усмехнулась, доставая из-за пазухи свитки.

— Гнались. Но бумаги теперь у нас.

Я вывалила их на стол. Арда молча пододвинула свечу и развернула первый пергамент. Ее лицо оставалось непроницаемым, только пальцы напряглись, когда она увидела печати.

— Завещание, — сказала она хрипло. — Подделка. Почерк не ее.

— И отказ от наследства, — добавила я, разрывая второй свиток. — Как по маслу. Мужской почерк, но подписано «Элсинэ».

Рисса подняла брови:

— Сколько же мерзавцев на свете, считающих, что женщины их бесправные игрушки?

Я хмыкнула, пододвигая к Арде третий документ.

— Много. Но мы их перевоспитаем.

Арда долго вглядывалась в знаки на нижнем поле. Потом посмотрела на меня, и впервые за долгое время ее голос дрогнул.

— Лира… это печать. Официальная. Но она принадлежит не нотариусу, не судье. Это знак одного из заговорщиков.

Воздух в комнате словно стал гуще. Свеча мигнула.

Я откинулась на спинку стула и потерла виски.

— Ну что ж. Оказывается, Калдред играет не только против жены. Он играет против короны.

Утро выдалось тихим, ленивым. Солнце пробивалось сквозь узкое окно, золотя пыль в воздухе. Я растянулась на матрасе и впервые за долгое время позволила себе просто полежать.

После завтрака мы пошли к Элсинэ. Она встретила нас в маленькой гостиной, глаза ее были красные от слез. Когда я достала свитки и положила на стол, женщина закрыла лицо руками, а потом упала мне в ноги.

— Госпожа Лираэль… я… не знаю, как вас благодарить! Вы спасли моих девочек!

Я неловко подняла ее, сунула бумаги в руки.

— Скажешь спасибо, когда твои права подтвердят в суде. А пока — держи их крепко и никому не показывай, кроме доверенного писца.

Элсинэ кивала так часто, что я боялась, что у нее голова закружится. Мы простились быстро: лишние слова только тянут за собой слухи.

В городском квартале было шумно и мирно: торговцы выкладывали фрукты, дети гоняли деревянные палочки кожаным мячом. Что-то вроде городков. Мы втроем пошли по рядам, впервые за эти дни без оглядки на стражу.

Рисса, сияя, набрала мешок яблок, еще и сторговалась до половины цены. Арда купила мешок крупы и несколько кусков вяленого мяса. Я остановилась у лавки специй: позволила себе роскошь взять немного шафрана и корицы.

— Сегодня у нас будет пир, — сказала я, когда вернулись в укрытие.

Мы сложили все на стол, разожгли очаг. Пахло жареным мясом, а смех Риссы эхом отдавался от стен, будто в доме снова поселилась жизнь.

Вечером, когда мы втроем уже доели жаркое и собирались гасить свечи, в окно тихо постучали. Не как случайный гость, а ритмично, трижды. Сигнал, который знают только доверенные посыльные.

Я насторожилась, кивнула Арде. Та скользнула к двери, приоткрыла, и внутрь шагнул мальчишка лет двенадцати, в серой куртке, с гербом королевского дома на подкладке. Он молча поклонился, протянул запечатанный свиток и исчез, будто его и не было.

Печать на свитке была настоящая. Королевская.

Я сломала ее, развернула письмо. Бумага пахла ладаном и чем-то резким, придворным.

«Лираэль, твои деяния дошли до моего слуха. Я знаю о женщинах, которым ты помогла. Теперь мне нужна твоя помощь. Король совершил неосторожный поступок: он подписал указ, которого не должно существовать. Этот документ — оружие в руках наших врагов. Его необходимо изъять из королевских покоев и передать мне. Я жду тебя при луне, у старой часовни в саду дворца. К.»

Я отложила письмо, глядя на своих спутниц.

— Ну что, девочки… Видимо, мы перешли на новый уровень. На этот раз нам достался не муж-самодур и не подлог в библиотеке. На этот раз нам придется воровать у самого короля.

Рисса ахнула, а Арда только сжала губы и кивнула.

Я усмехнулась, чувствуя, как в груди снова просыпается охотничий азарт.

— Через три дня у нас будет работа. Самая рискованная из всех.

Мы втроем уставились на свиток, как коты на кувшин с молоком. Вроде вкусно, но можно и по морде схлопотать.

— Лира, — первой нарушила тишину Рисса, — ты понимаешь, что речь идет о покоях короля? О спальне, где он… э-э… спит?

— Благодарю за откровение, Рисса, — буркнула я. — Я-то думала, король ночует в конюшне.

Арда, конечно, держалась серьезно, но угол ее рта дрогнул. Она нашла в старых записях схему подземных ходов: когда-то ими пользовались слуги, чтобы таскать белье и провиант. Сейчас все о них забыли, кроме пары крыс и нескольких древних привидений.

— Если мы пойдем через главный вход, нас повесят до того, как мы дойдем до лестницы, — пояснила я. — Так что канализация — наше все.

— Канализация… — протянула Рисса, морщась. — Может, лучше сразу на виселицу? Там хотя бы чище.

По словам Арды, в покоях короля охрана была не простая, а особая: здоровенные бугаи, обвешанные железом так, что если один из них споткнется, весь дворец содрогнется от грохота.

— Главное — не шуметь, — заключила я. — Придется пробираться тихо.

— Тихо? — хмыкнула Рисса. — Ты? Это же как просить кота не шуршать, пока он жрет рыбьи головы из бумажного свертка.

Служанка Элсинэ, у которой была подруга при дворе, рассказала, что в королевских покоях есть скрытая дверь за гобеленом с оленем. Там узкая лестница, ведущая в архивную комнату. А в архиве как раз и хранятся все бумаги, которые король подписывает.

— Значит, все просто, — подытожила я. — Залезаем через канализацию, избегаем стражу, находим гобелен с рогатым, берем указ и уходим.

— Просто? — фыркнула Арда. — Ты забыла слово невозможно.

— Ничего невозможного нет, — самоуверенно фыркнула я. — Справимся. Значит, план готов. Осталось только прикинуть, в чем мы полезем по колено в королевской канализации.

Рисса охнула:

— Я не пойду туда в своих новых сапогах!

— Расслабься, — усмехнулась я. — После этой вылазки нам все равно понадобится новая одежда. Лучше уж сапоги, чем головы.

Арда хмуро вздохнула:

— Мы рискуем не только собой. Если нас поймают, королева нас не спасет. И ее тоже вряд ли кто-то сможет.

Я хлопнула ее по плечу.

— Тогда придется постараться, чтобы не поймали.

И добавила уже себе под нос:

— Ну а если поймают… что ж, будет весело.

На следующий день мы собрались и двинулись в путь. Пробрались по центральной плошади, отыскали на задворках заветный люк. Когда люк со скрипом поддался, я приготовилась вдохнуть ароматный коктейль из тухлой воды, крыс и плесени. Но вместо этого в нос ударил запах… свежести. Камень был сухим, пол чистый, стены обиты ровными плитами.

— Я что-то не понимаю, — протянула Рисса, опускаясь за мной. — Это канализация или банкетный зал?

— Слишком чисто, — нахмурилась Арда. — Кто-то ухаживает за этими ходами.

Мы шагали по сухому камню, и звук шагов отдавался, как в храме. Никакой вони, никакой грязи. Только фонари, встроенные в стены, и редкие металлические двери.

— Вот уж точно, — усмехнулась я, — если рай существует, то в нем канализация выглядит именно так.

Впереди показалась массивная решетка. Толстые прутья, блестящие, словно их только что отполировали. На замке блестела королевская печать, и не простая: магический узор пульсировал мягким золотым светом.

Арда остановилась, нахмурившись:

— Это печать дознавателей. Я не смогу пройти. Если я прикоснусь, вся стража дворца сбежится сюда.

— А если я? — спросила я, присматриваясь к узорам.

— Ты можешь попробовать, — призналась Арда. — Твоя магия другая, она не резонирует с их чарами. Но если что-то пойдет не так… мы даже сбежать не успеем.

Рисса нервно сглотнула:

— Может, лучше вернемся? Или хотя бы подождем другой возможности?

Я покачала головой.

— Нет. Если король оставил указы в покоях, они могут быть обнародованы завтра же. Я пойду одна.

Мы остановились у решетки. Арда сжала мое плечо.

— Будь осторожна. Я останусь здесь и, если что, задержу стражу. Скажу, что заплутала.

— А я, — добавила Рисса, — подожду наверху, у люка. Если что, вытащу тебя за волосы.

Я улыбнулась, пряча нервную дрожь пальцев.

— Договорились. Если не вернусь до рассвета, ищите мне приличное надгробие.

И, вдохнув, я протянула руку к магическому замку.

Коридор встретил меня тишиной. Каменные стены светились ровным сиянием магических светильников, словно кто-то только вчера их обновил. Я кралась мягко, как кошка, стараясь не производить лишнего шума. Двигалась быстро, пока не почувствовала, как сердце сбилось в бешеный ритм. Впереди показалась лестница, винтовая, крутая, будто специально созданная, чтобы я выдохлась еще до середины.

Я терпеливо карабкалась вверх, считая витки: один, второй, десятый… на пятнадцатом я уже готова была поклясться, что лестница заколдована и водит меня кругами. Но, наконец, передо мной возникла узкая дверь. Я толкнула ее и сквозь тяжелую ткань гобелена выбралась в коридор дворца.

Тут воздух был другой. Сладкий, пахнущий смолой и ладаном. Под ногами простирался мягкий ковер, и это было очень кстати: он заглушал шаги. На стенах висели факелы и портреты давно почивших родственников короля.

Я скользила вдоль стены, прижимаясь к гобеленам и стараясь дышать реже. Дважды пришлось замирать за статуями, когда мимо проходили стражники: один тащил копье волоком, второй зевал так громко, что эхом отдавалось по всему дворцу.

Вскоре я остановилась перед заветными дверями. Они были высокие, дубовые, с золотыми петлями и гербом, сияющим даже при тусклом свете. За ними располагались кабинет и спальня короля. Место, где прячется указ, из-за которого я рискую головой.

Я прислонилась ухом к дереву. Тишина. Не слышно ни шагов, ни голосов. Только мое собственное дыхание и гулкий стук сердца.

— Ну что, Лира, — прошептала я себе. — Добралась. Теперь посмотрим, сможешь ли ты вернуться.

И достала магическую отмычку.

Замок поддался без особого труда, и я удивилась. Почему в опочивальню правителя так легко попасть? Но шаги, доносящиеся из другого конца коридора, заставили меня оставить эти мысль и скользнуть в комнаты.

Первая комната встретила меня роскошью, от которой даже зубы заныли. Ковры такие мягкие, что в них можно утонуть, тяжелые портьеры, мебель — сплошное золото и резьба. И бумаги. Бумаги везде: на столе, на подоконнике, даже на кресле.

Вот оно, царство бюрократического безумия. Где-то среди этих свитков прячется тот самый указ. Или не среди них. Говорили же про сейф.

Где же могут быть эти дьяволовы бумаги? Я перевернула вверх дном кабинет короля, заглянула в каждую щель, где только могла пролезть крыса. Спальня, купальная, малая гостиная — все было обыскано. Даже шкафчик с ночными рубахами проверила и, честно говоря, лучше бы я этого не делала. Но документов нигде не было!

Не могу же я вернуться с пустыми руками. Я обязана их найти. Обязана!

Я остановилась, кусая губы. Ладно. Еще раз спальня. Там было слишком много покрывал, а я в спешке могла что-то пропустить. Кто знает, может, его величество хранит тайные бумаги под пуховой подушкой.

Я погасила световой артефакт, чтобы не привлекать внимания, и решительно шагнула в полутьму спальни. Миг, другой… Шаги по ковру были бесшумны, я уже тянулась к кровати, собираясь перетрясти ее заново.

И вдруг чьи-то сильные руки сомкнулись у меня на талии, подняли, как пушинку, и швырнули прямо на королевскую постель. Я едва не вскрикнула, но только воздух вырвался из легких.

— Попалась! — произнес мужской голос.

Я распахнула глаза и встретилась взглядом с человеком, который держал меня. Высокий, крепкий, слишком красивый и уверенный для того, чтобы быть просто стражником. Лицо его терялось в полумраке, но серо-стальные глаза опасно блеснули.

Я рванулась, но хватка оказалась железной. Черт возьми, он держал меня так, будто я не вор, а дерзкая кошка, пойманная за хвост.

— Отпусти! — зашипела я, изгибаясь. — Ты кто такой вообще, чтобы лапы распускать?

Он чуть склонился ближе, и я наконец рассмотрела его лицо. Высокие скулы, сильный подбородок, губы с насмешливым изгибом. Красивый, чертовски красивый

— Кто я? — он усмехнулся. — Ардаррен Греор. Королевский дознаватель. А ты воровка, забравшаяся в спальню монарха. Как думаешь, что с тобой будет, если я позову стражу?

— Ха, дознаватель, — я изогнула губы в улыбке. — И что? Решил сам развлечься?

Его брови чуть приподнялись, но глаза блестели холодно.

— Развлечься? Нет. У меня приказ. Я ждал тебя.

Сердце пропустило удар.

— Меня? — я вскинула подбородок. — С чего бы это?

Он чуть наклонился, и я почувствовала тепло его дыхания.

— Потому что только одна дерзкая женщина в этом городе умеет так нагло оставлять за собой следы. И наивно полагает, что я их не заметил.

Я стиснула зубы.

— Значит, это ловушка, — процедила я. — Королевский дознаватель, решивший схватить того, кого не мог найти.

Он усмехнулся, не отпуская мою талию.

— Не просто схватить. Мне нужно, чтобы ты помогла мне.

— А если я не соглашусь? — я старалась придать голосу уверенности, хотя сердце колотилось, как у пойманного зверя.

Он улыбнулся так, что хотелось одновременно ударить его и… ну, сделать что-то совсем иное.

— Тогда я прямо сейчас позову стражу. И завтра тебя казнят на главной площади.

Я ухмыльнулась в ответ, хотя внутри все дрожало от страха.

— Ну что ж, господин дознаватель. Похоже, у нас с тобой намечается интересное приключение. Обсудим?

Он по-прежнему держал меня, и я чувствовала, как стальной обруч его рук не дает даже вдохнуть свободно, а в голове крутилась лишь одна мысль: вот же черт, Лира, тебя поймали, как неопытную девчонку, и в какой момент! В спальне короля, тут уж точно не отвертеться!

— Послушай, — сказал он наконец, и голос его был странно спокойным, будто мы обсуждали не мою скорую казнь, а покупку пирога на рынке, — я предлагаю тебе выгодную сделку. Жизнь в обмен на содействие короне. Ты не первая, кто шныряет по королевским покоям, но ты единственная, кто смог бы отсюда выбраться, если бы я не был осведомлен о твоем появлении.

Я сжала отмычку в кармане.

— Значит, я знаменитость? Радуйтесь, господин королевский дознаватель, вам повезло поймать знаменитую воришку.

Он улыбнулся краешком губ.

— Дело не в славе, — пояснил он, — а в твоем умении проходить туда, куда другие не доходят, в твоей привычке смотреть под магический полог и взламывать то, что для остальных неприкосновенно.

В этой фразе не было ни насмешки, ни лести. Зато я вдруг почувствовала странный азарт. Значит, это не просто ловушка для того, чтобы отправить меня в темницу, значит, я действительно единственная, кто может ему помочь. Любопытно…

— В королевстве назревает заговор, — осторожно начал мужчина, — подделывают завещания, указы, документы, которыми можно узаконить чужие права. Если это повернуть в нужном направлении, власть перейдет в руки тех, кто умеет подчинять волю и подделывать любые бумаги, в том числе, королевские указы.

Неожиданно дознаватель разжал руки, отпуская меня на шаг. Я была уверена, что сбежать мне не удастся, все-таки стоящий передо мной мужчина был отнюдь неглуп, и явно подстраховался парой-тройкой нужных заклинаний. Так что мне оставалось только внимательно его слушать.

— Ты нужна короне, — он кашлянул и нехотя поправился, — ты нужна мне, чтобы выкрасть один артефакт. Он неплохо защищен, как ты догадываешься, магией. И лишь твой дар способен преодолеть защиту.

— Что за артефакт? — насторожилась я.

— Тот самый, подчиняющий волю. На вид — синий сияющий камень в золотом ободке. Но, стоит впустить в него искру своей силы, ты сможешь повелевать каждым, кто посмотрит тебе в глаза.

— Ты рассказываешь мне это потому, что я не смогу им воспользоваться? — уточнила я. — Ты не боишься, что я впущу в него искру силы? И прикажу тебе… Что-нибудь такое…

— Ты ведь умная девушка, Лираэль, — прищурился дознаватель. — И не станешь вредить короне, ведь запасной головы у тебя нет. А мы скрепим нашу дружбу магической клятвой. Кроме того, я собираюсь быть рядом, что-то мне подсказывает, что за тобой нужно приглядывать. Так что, ты согласна?

— А у меня есть выбор?

— Нет, — хмыкнул мужчина. — Выбора у тебя нет. Отправляемся прямо сейчас, дело не терпит отлагательств.

Вскоре мы уже стояли напротив друг друга в заброшенной часовне неподалеку от дворца. Когда-то здесь молились слуги, но теперь в стенах жили только тени и сквозняки. Ардаррен зажег две свечи и поставил их на каменный алтарь ровно посередине, между ним и мной.

Он снял с пальца кольцо с гербом своего рода и положил ее на камень. Я достала медальон, тот самый, что всегда носила при себе и берегла, как напоминание о прошлом, которого я не знала.

— Назови свое имя, — приказал мужчина.

— Лираэль…

— Ардаррен, — ответил он, и от звука его голоса загудели стены.

Мы оба протянули ладони к свече. Дознаватель провел ножом по своей ладони, я, поморщившись, по своему запястью. Две капли крови упали на алтарь, встретились и тут же вспыхнули, превращаясь в светящуюся вязь, которая потянулась к нашим именам. Словно кто-то невидимый написал: соглашение заключено.

— Пока мы идем за заговорщиками, мы партнеры, — сказал он, глядя мне в глаза. — Когда придет время, ты выкрадешь артефакт.

— А если ты меня предашь, — усмехнулась я, чувствуя, как легкий ожог клятвенной печати остается на коже, — твоя печать станет твоей же петлей.

Пламя свечей качнулось и погасло, оставив нас в полутьме.

Снаружи нас уже ждал экипаж. Старый, но ухоженный, с гербом, который можно было принять за зимвол любого знатного рода, если не приглядываться. Кони фыркали, нетерпеливо перебирая копытами.

Я первой запрыгнула внутрь, устроилась у окна, чтобы видеть город. Ардаррен сел напротив и занял половину пространства, от этого стало тесно, слишком тесно для двух людей, которые еще пару часов назад могли бы убить друг друга. Колеса скрипнули, экипаж тронулся.

Город растворялся в ночи, улицы бежали назад, как строки неудачной книги. Мы ехали туда, где прятались заговорщики и где начиналась дорога к артефакту. А мои губы тронула легкая улыбка. Обожаю приключения…

Экипаж катился по мощеным улицам города, увозя меня прочь от Арды и Риссы, прочь от того, что стало моей опорой в этом мире. Впереди была неизвестность, а на соседней скамейке — королевский дознаватель, буравящий меня взглядом.

Я прислонилась к стенке экипажа, подперев щеку ладонью, и нарочито лениво произнесла:

— Ну, и куда же мы так спешим? Ты заманил меня в ловушку, заставил дать клятву, связал по рукам и ногам обещаниями, а теперь тащишь в неизвестность. Уверен, что твоя совесть выдержит такой груз?

Он посмотрел на меня так, будто перед ним была не магически одаренная девушка, от которой, на минуточку, зависела судьба королевства, а бродяжка, просящая милостыню. И ответил со всей присущей ему надменностью:

— Заговорщики не прячутся в тени, как крысы. Они сидят за богато накрытыми столами, но действуют чужими руками. Чтобы добраться до артефакта, мы должны сначала вычислить тех, кто им распоряжается. Иначе мы выкрадем лишь блестящую игрушку, а настоящая власть останется в чужих руках.

Я усмехнулась, чуть прищурив глаза.

— Ах, так значит, мне придется не только красть, но еще и играть в детектива? И где гарантия, что, когда я достану тебе твой чудесный артефакт, ты не решишь оставить меня в ближайшей сточной канаве с благодарственным письмом в зубах?

— Гарантии? — он слегка наклонился вперед, и я вздрогнула от неожиданной близости мужчины, которого я, как бы ни старалась казаться бодрой, опасалась. — У тебя уже есть моя клятва, Лираэль. Она жжет и меня, и тебя. Если я предам тебя, магия вывернет меня наизнанку, и я умру медленнее и мучительнее, чем ты того заслуживаешь.

Я повела плечами, и это движение не осталось незамеченным. Ардаррен ухмыльнулся и вальяжно откинулся на своей скамейке. Только тогда я смогла выдохнуть. Как ни крути — чем он дальше, тем мне спокойнее.

— Что ж, звучит как неплохое развлечение. Заговорщики, тайные артефакты, кровавые клятвы… Хоть бы угощение к этому добавил, чтобы не так скучно было ехать, — фыркнула я.

Он ничего не сказал, только уголок его губ дрогнул в легкой полуулыбке.

Возница будто нарочно выбрал дорогу по каменной мостовой, все, что я слышала на протяжение долгого времени — оглушительный стук колес, словно сам город решил заглушить любую нашу попытку поговорить серьезно. И все-таки, когда стало чуть тише, я продолжила расспросы:

— Так все же, милый дознаватель, куда мы едем? Или твоя загадочность — это болезнь, передающаяся по наследству вместе с печатью?

Он оторвал взгляд от окна и удостоил меня очередной высокомерной ухмылкой:

— Чем меньше ты знаешь сейчас, тем дольше проживешь.

Я театрально вздохнула.

— Какая прелесть. Я, значит, твоя подельница, связанная с тобой, между прочим, магической клятвой, а в ответ на вполне разумный вопрос получаю лишь притчу про любопытную кошку. Может, мне еще молчать и радоваться, что хвост пока цел?

Он чуть склонил голову набок, и угол его рта дрогнул, будто он сдерживал улыбку, но, увы, держался намертво, словно ему платили за каждое несказанное слово.

И тут экипаж с грохотом подпрыгнул на какой-то крайне огромной кочке. Я, конечно, славилась кошачьей ловкостью, но ночь, тряска и тяжелый плащ, которым меня снабдил дознаватель, сыграли злую шутку — меня швырнуло прямо на него.

Секунда — и я уже была в его руках. Сильных, цепких, как будто он держал не женщину, а оружие, которое боялся уронить. Я оказалась прижатой к груди Ардаррена, а прямо под моим правым ухом гулко и сбивчиво стучало сердце дознавателя.

Я вспыхнула мгновенно и, чтобы спрятать это ненавистное смущение, тут же процедила сквозь зубы:

— Да уж, подушка безопасности из тебя вышла жестковатая…

Он не ответил сразу. Только чуть крепче сжал мои плечи, помогая усесться обратно. И вроде бы не было ни единого повода думать о чем-то пошлом, но я вдруг почувствовала странное такое желание, чтобы руки дознавателя держали меня крепче. И дольше. В них было как-то надежно. Боги, о чем я только думала⁈

Надежно, надо же такое… Этот человек меня подставил, обманул, клятву с меня слупил! А теперь еще воспользовался случаем и облапал. Правда, целомудренно, но картины это не меняло. А я и рада растаять в мужских руках.

Я поспешно отодвинулась, вернула себе надменный вид и добавила уже громче:

— В следующий раз предупреждай заранее о кочках. Я, знаешь ли, предпочитаю падать в чьи-нибудь объятия по собственному желанию, а не по острой необходимости.

— Запомню, — коротко сказал Ардаррен, и только в глубине его глаз мелькнула тень той улыбки, которой он все же не позволил родиться.

А я отвернулась к окну, уставившись на черные улицы, и старалась не думать о том, насколько сильными оказались его руки.

К вечеру лошади выдохлись: то и дело раздавалось усталое ржание, копыта стучали в другом ритме. Да и я изрядно притомилась от непрерывной тряски в экипаже. Когда за очередным поворотом показались огни постоялого двора, я обрадовалась так, словно это был пятизвездочный отель из моего прежнего мира. Правда, место выглядело не слишком уютно: старая вывеска с облупившимся единорогом, окна, из которых сочился тусклый свет, который был не в состоянии разонгать спустившийся на землю туман, и запах, смесь дыма, хлеба и чего-то незнакомого.

Ардаррен постучал по стенке экипажа, и возница послушно замедлил ход. Я посмотрела на мужчину с усмешкой:

— Неужели королевский дознаватель снизошел до простого трактира? Или это часть легенды, поселиться инкогнито среди пьяных возниц?

— Здесь никто не задает лишних вопросов, — коротко ответил он, и, выбравшись наружу, подал мне руку.

Я, конечно, не собиралась ее принимать. Но пол был скользкий, плащ зацепился за дверцу, и, чтобы не повторить фееричный номер с падением ему на грудь, я все же оперлась на протянутую руку дознавателя, но только на мгновение. Правда, и этого хватило, чтобы почувствовать его силу и тепло мужской ладони. О чем я только думаю!

На постоялом дворе мы прошли в главный, а по сути единственный зал. Внутри пахло пряным вином, жареным луком и мокрыми плащами. Несколько путников сидели у очага, споря о ценах на соль, а трактирщица, дородная женщина, командующая подавальщицами хриплым басом, едва взглянула на нас и буднично поинтересовалась:

— Комнату на двоих или две комнаты?

Я опередила Ардаррена.

— Разумеется, по отдельности, — прощебетала я. — Мы оба ценим личное пространство.

Вот только дознаватель, кажется, был со мной не согласен. Незаметно для хозяйки постоялого двора сжав мою ладонь, будто приказывал не спорить, он произнес:

— Одну. На двоих.

Я чуть воздухом не подавилась. С улыбкой, больше похожей на оскал гиены, я дождалась, пока женщина отправится за ключами, а потом вырвала своб ладонь из цепкой руки Ардаррена и прошипела:

— Что, прости? Комнату на двоих⁈

— Что ты там говорила про инкогнито? — хитро прищурился мужчина. — Как считаешь, кто вызовет больше подозрений? Путешествующая влюбленная пара или два путника, живущих в соседних комнатах? К тому же, это безопаснее.

— Безопаснее для кого? Для тебя? Чтобы я не сбежала? — я уперла руку в бок, сверкая глазами так, что любой нормальный мужчина давно бы сделал шаг назад.

Но этот, увы, был не нормальным. На его лице ни один мускул не дрогнул.

— Для нас обоих, — пояснил он. — Здесь могут быть наблюдатели. Раздельные комнаты это ненужный риск.

У меня внутри поднялась такая буря, что я даже дар речи потеряла. В одной комнате. На двоих. С дознавателем. С тем самым, от прикосновения которого у меня сердце замирает. А он, вообще-то, на данный момент мой пленитель. Я с ним дурацкой клятвой связана.

— Надеюсь, — язвительно сказала я, понимая, что в этот раз он победил, — ты не храпишь. Если ты храпишь, Ардаррен, я задушу тебя подушкой, и никакая твоя клятва тебя не спасет.

— Я сплю тихо, — спокойно ответил он, принимая ключ из рук трактирщицы. — А вот ты, Лираэль, слишком шумная и активная для леди. Не уверен, что смогу заснуть, если ты не станешь несколько тише.

Я опешила, пару раз открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь забористое, но так и не нашла подходящих слов. А дознаватель невозмутимо протянул мне руку, которую я гордо проигнорировала:

— Пойдем.

И с такой уверенностью направился к лестнице, будто всю жизнь селил воровок у себя в комнате. Я шла за ним, кипя и возмущаясь, и одновременно чувствуя, как в животе пляшут те самые коварные бабочки, которых я старательно пыталась не замечать.

— Одна комната… на двоих… — проворчала я себе под нос. — Да это просто начало конца.

Комната оказалась просторнее, чем я ожидала: широкая кровать у стены, стол с коваными ножками, две свечи на подоконнике и, самое главное, дверь в небольшую купальню, откуда тянуло влажным теплом и легким паром.

— Так, — сурово объявила я, бросая плащ на единственную, к счастью, огромную кровать. — Правила простые. Кровать, так и быть, на двоих, но каждый спит на своей стороне. И положим что-нибудь между нами. Стол общий, но если ты тронешь мои отмычки, я откушу тебе пальцы. И в купальню я первая. Это даже не обсуждается.

Ардаррен закрыл за нами дверь и прислонился к ней плечом, глядя на меня так спокойно, будто я была крохотной собачкой, пытающейся напугать слона.

— Приятного омовения, — хмыкнул Ардаррен.

Я направилась к двери купальни, уже предвкушая горячую воду, возможно, даже с ароматными маслами, когда он вдруг повернул голову и сказал тихо, непривычно мягко для дознавателя:

— Лираэль, подожди.

Я остановилась, не столько от его слов, сколько от непривычной интонации. Развернулась, оперлась рукой о косяк.

— Что? Хочешь составить компанию? — ехидно усмехнулась я. — Забудь. Я не настолько устала, чтобы позволить тебе видеть, как я намыливаю колени.

Он шагнул ближе всего на полшага, но я почувствовала, что дышать стало сложнее. Чертовы бабочки.

— Я хотел предупредить… — он слегка запнулся, будто вместо того, чтобы вспомнить, что хотел сказать, принялся представлять этот самый процесс намыливания коленей, — что пока ты там, я пойду вниз и узнаю, что трактирщики слышали ночью. Или не слышали. Или, может быть, они расскажет что-то о постояльцах.

Я сглотнула, проклиная себя за то, что любуюсь тем, как у него мягко золотится кожа под светом свечи.

— Хорошо, — буркнула я, скрывая смущение.

Он ушел, закрыв дверь за собой, а я наконец оказалась в купальне. Горячий пар окутал меня, словно ласковое облако, и я позволила себе медленно скользнуть в воду. Тепло растекалось по коже, смывая пыль дороги, усталость и даже часть раздражения на Ардаррена.

И, лежа в горячей воде, я поймала себя на мысли, от которой захотелось нырнуть и не выныривать: может быть, он не такой уж враг…

Когда вода, наконец, начала остывать, а голова проясняться, насколько вообще может проясниться голова у женщины, которую судьба зачем-то связала клятвой с самым раздражающим мужчиной королевства, я нехотя выбралась из купальни.

Пар густо клубился в воздухе, волосы теплыми прядями липли к шее, а я на ощупь пыталась найти полотенце, мысленно ругаясь на местных служанок, которые, похоже, решили, что чистые полотенца это роскошь, недостойная постояльцев.

К счастью, крохотный клочок грубой ткани все-таки обнаружился. Я старательно замотала в него все, что поместилось, а надо сказать, что прикрывало мое тело это ужасное полотенце весьма символически, и торопливо отправилась в комнату, чтобы переодеться, пока дознаватель не вернулся.

И в этот самый момент, когда я мокрая, практически голая, выскочила из купальни, дверь в комнату открылась, впуская моего временного соседа. Раньше, чем я рассчитывала. На целую вечность раньше.

Он остановился на пороге. На секунду от удивления у него дрогнули губы, но Ардаррен тотчас взял себя в руки, скользнул по мне почти равнодушным взглядом и молча закрыл дверь.

А я… я стояла у кровати, с распущенными мокрыми волосами, с каплями воды, которые скатывались по ключицам, и в полотенце, которое явно находилось в сговоре с вселенной и угрожающе сползало.

— Ты вернулся, — протянула я так, будто не замечала, насколько неприлично выгляжу. — Быстро. Неужели трактирщики оказались неразговорчивыми? Или у них с памятью не очень?

Он прислонился к стене плечом, не сводя с меня взгляд, и чуть хрипло сообщил:

— Я… обо всем уже спросил. Раньше, чем думал.

И замолчал. Между нами воцарилась неловкая тишина, которую никто не торопился прервать. Ардаррен, вероятно, представлял меня без полотенца, а я прикидывала, как бы так ловко подобраться к кровати и нырнуть под одеяло, чтобы он не заметил.

В конце концов, решив, что нападение — лучшая защита, я вскинула подбородок.

— Если ты собираешься стоять и пялиться, то… я буду считать, что это нарушение нашего соглашения!

— У нас в соглашении не было пункта о запрете смотреть, — невозмутимо ответил он, и я мысленно выругалась, потому что как ни крути, он был прав. Мы вообще толком ни о чем не договаривались, а сейчас он и вовсе мог прикинуться, что пялится на меня в целях безопасности.

— Тогда внесем поправку, — парировала я, шагнув к кровати. Тонкая ткань полотенца шевельнулась, пригрозив соскользнуть, и я вцепилась в край. — С завтрашнего утра.

Мужчина отошел от стены на пару шагов, и воздух между нами будто сжался.

— Лираэль…

И тут полотенце предательски дрогнуло, сползая ниже, чем я была готова позволить. Я подхватила его в последний момент, едва не лишившись остатков достоинства, и огрызнулась:

— Ни слова!

Ардаррен поднял руки, изображая жест капитуляции. И все же уголок его губ дрогнул.

— Даже мысли не было.

Лжец.

Я завернулась плотнее, поймав в отражении в зеркале свои горящие щеки, и с вызовом бросила:

— Твоя очередь в купальню. И, Ардаррен… если ты задержишься там дольше, чем нужно, я решу, что ты утонул. И не стану проверять.

— Я буду осторожен, — спокойно пообещал он и прошел мимо меня, окутав запахом хвои и пряностей.

Когда дверь купальни закрылась, я наконец выдохнула. Ну вот, теперь нам предстояло ночевать в одной комнате, делить купальню и притворяеться, что между нами ничего нет. Замечательно. Просто восхитительно.

И я бы поклялась, что где-то в глубине души, под раздражением и ехидством, пробудился крошечный, наглый огонек… интереса.

Я успела переодеться и сесть на край кровати, делая вид, что мне безумно интересно рассматривать трещину на стене, когда дверь купальни тихо открылась. Я не сразу повернулась, из упрямства, из осторожности и потому, что не понимала, чего ждать от моего случайного соседа. А вдруг он решил не соблюдать приличия и вышел в одном полотенце?

К счастью, с приличиями у Ардаррена все было в порядке. Он вышел с влажными волосами, в темной рубашке, прилипающей к влажному телу, и брюках, и в этом было что-то неформальное, неуместное для королевского дознавателя и воровки с клятвой на запястье. Я все же посмотрела на него и тут же пожалела об этом.

— Я смотрю, ты все-таки не утонул? — спросила я как можно равнодушнее, стараясь спрятать то странное волнение, которое нарастало внутри.

— С трудом, — хмыкнул дознаватель. — Ты оставила после себя слишком много пара…

Он подошел ближе, остановился рядом с кроватью. Свет свечи мягко ложился на его лицо, и вдруг стало ясно: он устал не меньше моего. Просто привык не показывать этого.

— Лираэль, послушай, — на этот раз серьезно и тихо сказал Ардаррен, — если тебе будет спокойнее, я могу лечь на пол.

Я посмотрела на него снизу вверх, прищурилась.

— Ты что, боишься меня?

— Нет, — ответил он честно. — Я боюсь нарушить допустимые границы, во сне я не всегда себя контролирую.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Я отвернулась, похлопала по краю кровати.

— Ложись уже. Только не вздумай занимать больше половины. А если утратишь контроль, я найду способ напомнить тебе, где середина кровати.

Дознаватель устроился рядом, осторожно, словно мы не кровать делили, а балансировали на льдине в океане. Кровать была не очень большая, между нами оставалось расстояние в ладонь, но я телом чувствовала темло мужского тела, и мне вдруг очень захотелось защиты, поддержки и нежности. Впрочем, мужчина, лежащий со мной в постели, явно был наихудшим кандидатом на роль возлюбленного. Об этом всякий раз напоминала печать клятвы.

— Знаешь, — пробормотала я, подумав о том, что сейчас я усну и стану совершенно беззащитной, — если ты вдруг решишь меня предать, я, скорее всего, сначала расстроюсь… а потом сделаю тебе очень больно.

Дознаватель усмехнулся.

— Справедливо. В таком случае я постараюсь не давать тебе повода.

Я закрыла глаза. Его рука, чуть сдвинувшись, коснулась моей, случайно, конечно же. Я не отдернула свою руку. Ардаррен тоже не пошевелился.

И где-то на границе сна и яви я подумала, что заговорщики, артефакты и королевские тайны, это, пожалуй, проще, чем делить одну кровать с мужчиной, которому начинаешь доверять. Хотя делать этого, наверное, не стоило.

Я проснулась от ощущения, что вокруг подозрительно тихо, а это, как правило, верный признак беды. Не храпят соседи, не скрипят половицы, не орет петух под окном, будто ему срочно нужно сообщить всему королевству о своем существовании.

Я лежала неподвижно, с закрытыми глазами, собирая по кусочкам реальность, и почти сразу поняла две вещи. Первая: я все еще в постоялом дворе. Вторая: я в постели не одна.

Я приоткрыла один глаз. Ардаррен спал.

Это зрелище оказалось настолько неожиданным, что я на мгновение забыла, как дышать. Без своей привычной каменной собранности, без сурового дознавательского взгляда, которым обычно можно было придавить к стене преступника средней величины, он выглядел безмятежным и красивым. Волосы растрепались, одна рука была небрежно закинута поверх одеяла, и, разумеется, эта самая рука лежала у меня на талии.

— Прекрасно, — прошептала я себе. — Просто прекрасно, Лира. Ты дожила до утра в одной постели с королевским дознавателем и еще не умерла. Это определенно повод для гордости.

Я попыталась осторожно отодвинуться. Осторожно, потому что любое резкое движение грозило либо разбудить его, либо обнаружить, что я каким-то образом обвилась вокруг него, как плющ вокруг колонны. Этот вариант я предпочла не проверять.

Кровать, однако, решила иначе. Она предательски скрипнула. Ардаррен нахмурился во сне, что-то пробормотал и прижал меня к себе чуть крепче.

Я замерла, как вор в луче фонаря.

— Нет-нет-нет, — мысленно взмолилась я. — Мы так не договаривались.

Его глаза открылись. Несколько секунд он просто смотрел на меня, потом моргнул, потом посмотрел вниз, потом снова на меня.

— Доброе утро, — хрипло произнес он.

— Не делай резких движений, — заговорщицки прошептала я. — Если мы будем вести себя достаточно тихо, возможно, это все окажется коллективной галлюцинацией.

Уголок его губ дрогнул.

— Боюсь, галлюцинации нельзя ощутить тактильно, Лира.

— Это временно, — отрезала я. — Сейчас я встану, и мы оба притворимся, что ничего не произошло.

— Разумеется, — ухмыльнулся дознаватель и аккуратно убрал руку, словно я была не воровкой, а хрупким артефактом.

Я вскочила слишком быстро, запутавшись в одеяле, и едва не рухнула на пол. Он, разумеется, успел меня поймать, потому что, как выяснилось, у него вообще была вредная привычка вовремя подхватывать меня, когда я решила разбить себе нос.

Мы замерли. Опять он ко мне слишком близко!

— Ты… — начала я.

— Ты… — одновременно сказал он.

Мы оба замолчали. Я отступила первой, откашлялась и с самым серьезным видом поправила волосы.

— Итак, подведем итоги ночи. Ты не храпишь, а я не пыталась тебя зарезать. Значит, сотрудничество можно считать… условно успешным.

— Согласен, — весело кивнул Ардаррен. — Хотя, полагаю, впереди нас ждут куда более неловкие ситуации.

— Не сомневаюсь, — фыркнула я, направляясь к умывальнику. — Но предупреждаю сразу: если следующей ночью ты снова окажешься слишком близко, я начну брать плату за услуги, которые, как ты понимаешь, оказывать тебе не собираюсь.

— Запомню, — ответил он, поднимаясь с кровати. — А если ты снова будешь ворочаться во сне, прижимаясь ко мне всем телом…

Я вспыхнула от смущения, обернулась и, стараясь казаться спокойной, уточнила.

— То что?

— … я постараюсь не придавать этому значения, — ехидно закончил он.

Я хлопнула дверцей умывальника и пробормотала:

— Вот и чудненько, вот и поговорили…

И, к собственному ужасу, поняла, что улыбаюсь.

Утро окончательно вступило в свои права, когда мы, изображая двух совершенно нормальных и ничем не связанных между собой людей, спустились вниз по скрипучей лестнице постоялого двора. Я шла первой, с таким видом, будто никогда в жизни не делила постель с королевским дознавателем и уж тем более не просыпалась, уткнувшись носом ему в плечо. Ардаррен следовал за мной с каменным спокойствием человека, который либо ни от чего не смущается, либо умеет это скрывать так же хорошо, как государственные тайны.

В общем зале уже кипела жизнь. Кто-то громко спорил о ценах на овес, кто-то ругался с трактирщицей из-за вчерашнего эля, а кто-то, судя по виду, вообще не помнил, как оказался здесь и кто он такой. Мы уселись за свободный стол у окна, и я тут же схватила кружку с чаем, будто она могла служить щитом от неловкости.

— Яичница или каша? — лениво спросила трактирщица.

— Каша, — одновременно сказали мы.

Завтрак оказался на удивление приличным: хлеб был свежим, каша не напоминала строительный раствор, а чай даже пах не сеном, а травами. Я ела с аппетитом человека, который прекрасно понимал, что следующий прием пищи может состояться уже в темнице или вообще никогда.

Когда мы снова оказались в экипаже и рванули вперед, постоялый двор быстро остался позади. Дорога вывела нас к лесу, темному, густому, такому, где деревья стоят слишком близко друг к другу, словно специально сговариваются против путников. Я высунулась в окошко и прищурилась.

Дорога попетляла среди деревьев, а потом и вовсе пропала. Стало тише, прохладнее, и даже кони иногда испуганно ржали. Я как раз собиралась сказать что-нибудь язвительное, исключительно для поддержания душевного равновесия, когда экипаж резко дёрнулся и остановился.

— Что… — начала было я, но договорить не успела.

Раздался свист. А потом дорогу впереди перегородили мужчины в плащах, капюшоны которых закрывали лица.

— Ну вот, — вздохнула я, медленно откидываясь на спинку сиденья. Сердце неистово билось, а руки дрожали от испуга. — А день так хорошо начинался.

Ардаррен уже тянулся к оружию. Экипаж оказался в ловушке.

Разбойников оказалось столько, что у меня возникло стойкое ощущение, что этим нехитрым ремеслом занимались все мужчины из окрестных деревушек. Они высыпали из-за деревьев, как грибы после дождя, только куда менее симпатичные и с куда более настойчивым интересом к нашему имуществу и жизням.

Возница посмотрел на них, посмотрел на нас и, проявив редкостную ясность ума, сделал единственно возможное в данной ситуации: с воплем, достойным оперы, сиганул с козел и исчез в кустах с такой скоростью, будто всю жизнь готовился именно к этому моменту.

— Великолепно, — пробормотала я. — Обязательно оставлю ему чаевые. Если выживем.

Экипаж качнуло, дверца распахнулась, и чьи-то не слишком нежные руки ухватили меня за плащ. Мир на мгновение перевернулся, я вылетела наружу, как плохо закрепленный багаж, и приземлилась на землю с грацией, достойной мешка с картошкой.

Я перекатилась в сторону, ожидая удара, но… ничего не последовало. Потому что в этот момент в сражение вступил Ардаррен.

Воздух вокруг него будто сгустился, а потом вспыхнул. Разбойников отшвырнуло прочь, одного впечатало в дерево, другого швырнуло в колючий куст. Кто-то вскрикнул, кто-то выронил оружие, а кто-то внезапно вспомнил, что у него дома, возможно, осталась кастрюля на плите.

Я замерла, прижавшись к земле, и очень быстро сделала вывод: вот он, мой шанс! Договор я не нарушу: я никому ничего не обещала насчет героизма под ножами. Разбойники заняты, дознаватель тоже при деле. Я могу тихо, аккуратно, почти незаметно исчезнуть в лесу и…

Я уже почти скрылась за ближайшим деревом, когда услышала короткий, сдавленный вздох. Я обернулась прежде, чем успела себя остановить.

Ардаррен стоял, опираясь рукой о стенку экипажа. Разбойники валялись вокруг, кто без сознания, кто постанывая от боли. А он… он был бледен. И когда он попытался сделать шаг, колени его предательски подогнулись, и он медленно осел вниз, оставляя на дереве экипажа темный след.

— Твою ж бузину, — прошипела я, вскакивая на ноги.

Я уже была в двух шагах от леса, спасительных двух шагах.

— Будь ты проклят, Ардаррен Греор, — процедила я и развернулась обратно. — Ты просто невыносимо неудобный человек для побега.

Я подскочила к нему, опускаясь на колени.

— Живой⁈ — нервно уточнила я. — Только не вздумай умирать, я на это не подписывалась.

Он попытался усмехнуться, но вышло неубедительно.

— Кажется… да. Какой-то гад проткнул меня со спины.

— Кажется — это уже хорошо, — отрезала я, уже шаря руками, проверяя, откуда именно течет его кровь. — И если ты сейчас потеряешь сознание, я тебя привяжу к экипажу и буду тащить дальше.

Дознаватель устало прикрыл глаза, позволяя мне расстегивать его рубашку, вытирать рану на спине. Благо, хотя бы от экипажа на полшага отодвинулся, ровно настолько, чтобы я могла протянуть руку к ране.

— Отлично, Лира, — пробормотала я, раздумывая, чем бы промыть рану. — Поздравляю. Ты только что выбрала раненого дознавателя вместо свободы.

И, к собственному удивлению, поняла, что ни капли об этом не жалею.

Я уставилась на мужчину, потом перевела взгляд на кровавое пятно, расползающееся по неуместно белой рубашке, прикусила губу, стараясь справиться с волнением.

— Никуда не уходи, — пробормотала я, вскакивая и ныряя обратно в экипаж, бурча себе под нос. — Разбойников раскидал, себя продырявил, возницу напугал… прекрасное начало поездки.

Внутри экипажа все было перевёрнуто вверх дном, видимо, разбойники искали чем поживиться. Сумки валялись на полу, подушки съехали следом за багажом, зато где-то в углу, среди одеял и вконец испорченного плаща, я нащупала заветную бутыль с водой.

— Нашла, — воскликнула я и выскочила наружу, прижимая бутыль к груди так, будто это был какой-то особенный королевский артефакт, а не обычная пресная вода.

Ардаррен сидел, опершись спиной о колесо, изо всех сил стараясь казаться бодрым. Как будто ему было совсем небольно, а присел он просто так, отдохнуть.

— Не двигайся, — скомандовала я, опускаясь рядом.

— Я и не планировал…, — хрипло ответил он.

— Ну хоть сейчас в тебе здравый смысл проснулся, — фыркнула я, откручивая пробку. — Это ж надо, броситься в драку в одиночку!

Я осторожно приподняла ткань его рубашки, и Ардаррен тотчас зашипел, стиснув зубы от боли. Рана была глубокой и неприятной: длинный порез, уже успевший щедро окрасить ткань.

— Красота-то какая, — буркнула я, стараясь скрыть волнение. Как-то прежде мне не приходилось оказывать первую помощь в полевых условиях.

Я сделала глубокий вдох и решительно плеснула водой на рану. Мужчина резко втянул воздух, сквозь зубы, как человек, который привык терпеть боль молча.

— Терпи, — буркнула я, стараясь не думать о том, что его плечо под моими пальцами оказалось неожиданно крепким, даже несмотря рану. — Я не целительница, но очень стараюсь.

Вода стекала по его телу, смывая кровь и дорожную пыль, и я наклонилась ближе, чтобы лучше рассмотреть порез. Рана была длинной, но моими стараниями чистой, опасной скорее своей глубиной, чем протяженностью. Я осторожно отвела ткань рубашки, стараясь действовать быстро и аккуратно, хотя пальцы вдруг перестали слушаться и предательски дрожали.

— Ты, — пробормотала я, сосредоточенно глядя на рану, — имеешь весьма странную привычку вступать в бой в одиночку. Это, знаешь ли, уменьшает твои шансы куда-то доехать целым.

Ардаррен едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал. Я снова плеснула немного воды, и он вновь коротко вдохнул. На мгновение мне показалось, что мужчина отстранится, но он лишь напрягся и замер, позволяя мне делать то, что я, прожившая всю жизнь в мире, где есть бактерицидный пластырь и перекись водорода, делать вовсе не умела.

В какой-то момент я случайно коснулась края раны, и дознаватель рвано выдохнул. Испуганная, я склонилась над ним и сделала то, что казалось мне самым логичным: подула на порез, стараясь приглушить боль.

— Лира, — хрипло позвал мужчина. — Что ты делаешь?

— Заклинание заживления нашептываю, — смущенно соврала я.

Я неуклюже перевязала рану рубашкой Ардаррена, несколько раз перепутав, в какую сторону завязывать узел, один раз едва не завязав слишком туго, а потом, заметив это, поспешно ослабила импровизированный бинт, отчего наши руки случайно соприкоснулись.

Я поспешно отдернула ладонь и отвернулась, делая вид, что крайне занята исключительно медицинской деятельностью.

— Все, теперь ты спасен, благодарность принимается расторгнутыми клятвами, — стараясь казаться веселой, сообщила я.

— Это невозможно, — тут же возразил раненный зануда. — Но все равно спасибо, Лираэль.

Я тут же вскинула подбородок.

— Не привыкай. Это разовая акция. В следующий раз убегу, разбирайся сам. И это даже нарушением клятвы считаться не будет.

— Хорошо, — ухмыльнулся Ардаррен и тотчас согнулся от боли. — Вот дьявол! Ладно, нам нужно ехать дальше, ни к чему оставаться в лесу.

— Если ты не заметил, у нас возница сбежал, — напомнила я.

Дознаватель попытался встать.

— Я поведу.

— Ты с ума сошел? — мгновенно отреагировала я. — Не хватало еще, чтобы ты по пути отключился! И как, по-твоему, я буду и тебя ловить, и лошадей останавливать⁈

— У нас нет выбора, Лира, — пожал плечами Ардаррен, поднимаясь и, пусть медленно, но вполне уверенно взбираясь на место возницы. — Либо мы едем, либо ждем следующую компанию разбойников.

Это, увы, звучало логично. Ждать, пока на нас снова нападут, не хотелось. Но и мой спутник не выглядел человеком, способным долго путешествовать. Я постояла секунду, затем тяжело вздохнула и, вместо того чтобы забраться внутрь экипажа, неожиданно для самой себя уселась рядом с ним на козлах.

— Ты могла бы ехать внутри, — прищурился дознаватель.

— Могла, — согласилась я. — Но тогда ты бы героически потерял сознание и свалился в канаву, а я, если бы вообще это успела заметить, тащила бы тебя обратно на место возницы. И вообще, я, знаешь ли, не подписывалась на перевозку дознавателей в бессознательном виде.

Лошади тронулись, экипаж медленно покатился по лесной дороге.

Некоторое время мы ехали молча. Колеса мягко посстукивали, прыгая на кочках, а рядом сидел раненый, упрямый мужчина, который, по всем законам здравого смысла, должен был лежать, а не управлять экипажем.

— Слушай, — позвала я, решив, что если он будет разговаривать, то дольше останется в сознании, — а расскажи, почему ты стал королевским дознавателем?

Ардаррен удивленно уставился на меня, явно не ожидая такого вопроса.

— Не похоже, что это работа мечты, — размышляла я. — Скучные королевские бумаги, заговоры, воровки, разбойники и, наверняка, постоянные ранения. Должна же быть причина, почему ты выбрал это унылое занятие.

— Выходит, причина у меня и правда была…

Я украдкой покосилась на дознавателя. Сидел он прямо, как и прежде, но движения стали осторожнее, экономнее будто. Так выглядит человек, который изо всех сил притворяется, что с ним все в порядке, и тем самым лишь сильнее выдает обратное.

Лес тянулся вокруг нас темный, плотный, сгущаясь перед нами, будто собирался захватить незадачливых путников в плен. Стук колес звучал приглушенно, словно дорога не хотела тревожить деревья лишним шумом.

— Когда я был младше, — наконец, рассказал Ардаррен, — я думал, что закон — это нечто простое. Черное и белое. Виновен или невиновен. Правда или ложь.

— Наивно, — улыбнулась я. — А мир, оказывается, разноцветный, да?

Мужчина горько усмехнулся краешком губ.

— Да. Потом я увидел, как легко ложь может выглядеть как правда, если к ней прилагается нужная печать, подпись и достаточно влиятельные друзья.

Я молчала. Почему-то шутить расхотелось.

— Было одно дело, — продолжил дознаватель. — Купец, обвиненный в измене. Бумаги безупречные, свидетели надежные. Приговор тоже вполне законный.

Он на секунду прикрыл глаза, будто эта история до сих пор не давала ему покоя.

— Он был невиновен.

Экипаж мягко подпрыгнул на кочке, и я машинально ухватилась за край сиденья, чтобы не качнуться в сторону Ардаррена. Или, если быть честной, чтобы не придвинуться к нему еще ближе.

— И ты это доказал? — осторожно спросила я.

— Нет, — дознаватель пожал плечами и поморщился от боли. — Я был слишком молод. Слишком уверен в системе. И слишком наивен, чтобы понять, что документы могут лгать не хуже людей.

Я нахмурилась.

— Мрачная история для выбора профессии.

— Он умер в тюрьме, — добавил Ардаррен.

И вот теперь мне стало по-настоящему грустно. И понятно, почему некогда романтично настроенный Ардаррен стал тем, кем стал: жестоким и принципиальным королевским дознавателем, который не остановится ни перед чем, чтобы раскопать правду.

— Тогда я решил, что если закон можно толковать в угоду кому-то, значит, нужен кто-то, кто будет искать не только улики, но и истину. Кто-то, кто станет задавать неудобные вопросы. Даже если ответы будут неприятными.

— Поэтому ты стал королевским дознавателем. Человеком, который копается в чужих тайнах, ловит заговорщиков и ездит по лесам с воровками с сомнительной репутацией.

— Тут не поспоришь, — развеселился мужчина. — Компания у меня та еще.

Он тихо рассмеялся, а я удивленно уставилась на обычно сдержанного мужчину, который, оказывается, умеет смеяться.

Некоторое время мы ехали молча. Ветер шевелил его волосы, свет пробивался сквозь листву пятнами, а я вдруг поймала себя на том, что слишком внимательно наблюдаю за тем, как Ардаррен держит поводья: крепко, уверенно, несмотря на перевязанное плечо.

— И все же, — пробормотала я, делая вид, что рассматриваю дорогу, — работа у тебя ужасная. Постоянная опасность, ответственность, ни минуты покоя…

— Красивые женщины, перевязывающие мои раны, — спокойно добавил он.

Я поперхнулась воздухом.

— Я просто не привыкла оставлять людей умирать, — мгновенно заявила я. — Совершенно ничего такого, о чем ты мог подумать.

— Разумеется, — серьезно кивнул мой спутник. — Исключительно в деловых целях спасала.

К счастью именно в этот момент экипаж как раз подпрыгнул на кочке, и мне пришлось вцепиться в сиденье, чтобы не съехать к дознавателю плечом. Хотя, если уж быть честной, расстояние между нами и без того было подозрительно небольшим. Буквально на еще пару таких кочек.

Я покосилась на Ардаррена.

— И ты правда считаешь, что все это стоило того? Мог бы сейчас открыть какую-нибудь оружейную лавку, обзавестись семьей…

Он не сразу ответил. Лишь чуть сильнее натянул поводья, и лошади замедлили шаг, входя в более густую часть леса.

— Если благодаря моему выбору хотя бы один невиновный не окажется на месте того купца, — мрачно сказал дознаватель, — значит, стоило.

Я отвернулась к дороге, потому что внезапно стало слишком сложно смотреть на него без привычной насмешки.

— Глупо, — пробормотала я. — И благородно. Ужасное сочетание.

— Ты так говоришь, будто это оскорбление.

— Конечно, — ответила я с прежним ехидством, которое, к моему собственному облегчению, вернулось на свое законное место. — Благородные люди обычно плохо заканчивают. Их слишком мало, а вокруг люди такие… Другие, в общем.

Экипаж выехал на небольшой просвет между деревьями. Впереди, сквозь листву, уже угадывались очертания дороги, ведущей к холму, туда, где, по словам Ардаррена, стоял дом заговорщика.

Я глубоко вдохнула лесной воздух, затем искоса посмотрела на мужчину и добавила:

— Хотя… если уж быть честной, из всех дознавателей, с которыми мне доводилось иметь дело, ты пока самый нормальный.

Он повернул голову, и в его взгляде мелькнула мягкая улыбка.

— Это комплимент?

Я вздохнула.

— Можешь и так считать.

Лес постепенно редел, словно неохотно выпускал нас из своих темных, переплетенных тенями объятий, и дорога, до этого упрямо петлявшая между деревьями, вдруг стала ровной настолько, что даже видно стало то, что скрывалось за крепкими дубовыми стволами.

Дом, который мы искали, стоял на холме, немного в стороне от дороги. Моему взору предстали каменные стены, темная крыша, высокие окна, в которых горел мягкий свет.

— Уютно, — протянула я, прищурившись. — Особенно если твоя цель — хранить государственные тайны в условиях полного комфорта и при минимуме свидетелей.

Ардаррен, не спуская взгляда с поместья, слегка натянул поводья, и лошади послушно замедлили шаг, будто и сами почувствовали, что дальше лучше двигаться осторожнее.

— Это поместье лорда Валдреса, — нехотя пояснил он.

Я медленно повернулась к дознавателю.

— Разумеется, — кивнула я с нарочитой серьезностью. — И, конечно же, этот лорд — образец честности, добродетели и бесконечной любви к короне, просто предпочитает проявлять все это подальше от посторонних глаз.

— Он член королевского совета, — холодно добавил Ардаррен.

— Тем лучше, — хмыкнула я. — Значит, если нас поймают, нас не просто повесят, а сделают это быстро, аккуратно и, возможно, даже с соблюдением всех формальностей.

Он не ответил, но в уголках его глаз мелькнуло что-то хулиганское. Видимо, подразнить члена королевского совета он мечтал давно, но как-то повода не выпадало.

Экипаж остановился у края дороги, там, где наше присутствие было сложно обнаружить: густая кустовая поросль скрывала и сам экипаж, и лошадей, главное, чтобы они не вздумали ржать.

Я спрыгнула первой, мягко коснувшись земли, и тут же присела, сосредоточенно вглядываясь в пространство вокруг дома, скользя взглядом по стенам, окнам, крыше, пытаясь оценить обстановку, в которой нам предстояло искать артефакт.

— Давай посмотрим… — пробормотала я, больше для себя, чем для кого-то.

Ардаррен спустился следом. Медленно, чуть осторожнее, чем прежде. Я краем глаза заметила его напряжение и, разумеется, ничего не сказала, потому что если он делал вид, что с ним все в порядке, то я могла хотя бы сделать вид, что ему верю.

— Двое у главного входа, — пробормотала я, едва заметно кивнув в сторону ворот. — Слишком крепкие для того, чтобы я могла спутать их с садовниками.

Я чуть наклонилась вперед, прищурившись.

— Один у боковой стены, делает вид, что ему все равно, но слишком часто смотрит по сторонам, а значит, боится пропустить что-то важное. И…

Я замолчала, всматриваясь в крышу.

— … и еще один наверху, — добавила я уже тише.

— Где именно? — тут же спросил Ардаррен, мгновенно превращаясь в прежнего собранного и цепкого дознавателя.

— Вон там, у края крыши, почти не двигается. Если бы я не знала, что ищу, решила бы, что это часть архитектуры, видишь, рядом там какие-то статуи.

Он внимательно проследил за направлением моего взгляда и коротко кивнул.

— Значит, минимум четыре.

— Минимум, — согласилась я. — И это только те, кого видно. А те, кого не видно, как правило, гораздо опаснее, потому что считают себя умнее остальных.

Я поднялась, стряхнув с ладоней невидимую пыль, и повернулась к Ардаррену с тем выражением лица, которое обычно предшествовало неприятным вопросам.

— Итак, господин дознаватель, — протянула я, — не просветишь ли меня, каким именно образом ты собираешься войти в дом, полный вооруженных людей, подозрительных документов и, вероятно, находящийся под неусыпным контролем весьма нервного хозяина? Через парадную дверь с обвинением или через окно с извинениями?

— Мы войдем тихо и незаметно, — без колебаний отозвался мужчина.

— Какое неожиданное решение, — ехидно прощебетала я. — Даже не знаю, как я до него сама не додумалась.

Он проигнорировал сарказм с той же невозмутимостью, с какой, судя по всему, игнорировал половину окружающего мира.

— Есть служебный вход, — продолжил Ардаррен. — С задней стороны.

Я внимательно посмотрела на него. Меня озарила внезапная догадка, которая отчего-то мне очень не понравилась. Но на всякий случай я решила прояснить.

— Ты уже бывал здесь, ведь так?

— Да.

— И тогда у тебя не получилось найти артефакт? — уточнила я, не скрывая интереса.

— Тогда я не знал, что именно искать, — пожал плечами дознаватель.

— А теперь, выходит, знаешь. И привел меня. Как удобно складываются обстоятельства. Почему-то мое сердце шепчет, что где-то есть подстава, но я никак не могу понять, где именно…

Мужчина не ответил, и это молчание было гораздо выразительнее любого оправдания. Оставалось только выяснить, неприятности ждут только меня или нас обоих?

— Я пойду внутрь, — стараясь не смотреть на Ардаррена, буркнула я. — Скажи, что там поискать, а сам можешь подождать тут.

— Нет, — сразу же ответил он.

Я даже не удивилась.

— Ардаррен, — вздохнула я, поворачиваясь к нему, — ты ранен, я нет. Я умею двигаться тихо, открывать замки и исчезать до того, как меня заметят. Ты умеешь… — я задумалась на секунду, — врываться, задавать неудобные вопросы и, судя по последнему часу, получать ранения.

— Мы идем вместе, — тоном, не терпящим возражений, заявил мой спутник.

— Это плохая идея, — спокойно заметила я.

— Это единственная идея. Другой не будет.

Я прищурилась, неожиданно понимая, что спорить с ним достаточно забавно.

— Ты правда собираешься спорить со мной в вопросах проникновения в чужое жилище? Смею напомнить, воровка тут я.

— В вопросах выживания, — поправил дознаватель. — Кажется, я куда предусмотрительней, чем ты.

Я внимательно посмотрела на него, затем на его плечо, затем снова на него.

— Если ты потеряешь сознание внутри, — произнесла я медленно, — я тебя там и оставлю.

— Не оставишь, — ответил он так же спокойно.

— Еще как оставлю.

Он чуть наклонился ко мне, и голос его стал тише, а горячее дыхание пронеслось от уха к ключице, вызывая россыпь мурашек.

— Нет. Потому что ты уже могла уйти, Лираэль. Там, в лесу. И не ушла.

Я не нашлась, что ответить, только отвернулась, кусая губы. Вот ведь подлец, я его спасла, а он мне это еще и припомнил!

— Это было… тактическое решение, — буркнула я.

— Разумеется.

На лице дознавателя сияла самодовольная ухмылка. С такими союзниками, пожалуй, и врагов не надо. Я резко выдохнула.

— Ладно. Идем вместе. Но если нас поймают, я буду утверждать, что ты меня заставил.

— Я даже спорить не буду, но нас не поймают.

Я фыркнула, но уже без прежнего раздражения.

— Ненавижу, когда у людей есть план.

— У меня нет плана, — пожал плечами он.

Я остановилась и уставилась на мужчину так, будто он только что признался в том, что по вечерам читает любовные романы. Его заявление было настолько абсурдным, что я даже растерялась.

— Что? К-как это нет плана⁈

— У меня есть цель.

— Это, знаешь ли, звучит гораздо опаснее. Лучше бы план был.

Мы двинулись вдоль деревьев, обходя дом сзади. Здесь было темнее, тени ложились гуще, и каждый шаг казался чуть громче, чем должен был. Я первой заметила дверь.

— Вот она, — прошептала я. — Черный вход.

— Закрыта?

Я уже доставала отмычку.

— Было бы странно, если бы нет.

Я присела, вставила инструмент в замок и замерла, прислушиваясь к едва уловимым щелчкам магического механизма.

— Тихо, — пробормотала я.

— Я и так молчу.

— Я не тебе. Я замку. Он сейчас думает, впускать меня или нет.

Дознаватель вздохнул, но не стал спорить. Замок поддался с тихим щелчком, и я на мгновение замерла, положив ладонь на ручку. Бросила быстрый взгляд на Ардаррена, который на всякий случай осматривался, чтобы не пропустить приближения стражников.

— Последний шанс передумать, — тихо сказала я.

— Поздно уже, — хмыкнул он.

Я кивнула.

— Тогда держись ближе и не шуми. Чтобы мне не пришлось краснеть за неловкого соучастника ограбления.

И, не дожидаясь ответа, я скользнула внутрь.

Дверь закрылась за нами почти бесшумно, но чувство было такое, как будто мы окончательно отрезали себе путь назад и добровольно начали партию в опасную игру, правила которой нам еще только предстояло понять.

Я не сразу двинулась вперед, позволив глазам привыкнуть к полумраку. Запах был странный, казалось, здесь должно было быть пыльно, сыровато, но воздух был подозрительно свежим и чистым, будто кто-то использовал особые артефакты. Для кого-то этот проход был так важен? Судя по тому, какие заросли были снаружи, дверью этой пользовались нечасто. Так зачем ухаживать за этой стороной дома изнутри?

— Не двигайся, — попросила я дознавателя.

— Я не собирался, — тут же отозвался Адерран. Я даже на мгновение смутилась: нашла кого учить, все-таки служба его подразумевала наличие неких навыков тайного проникновения. Ну или хотя бы мозгов. Впрочем, глупцом мужчина однозначно не был.

Я сделала шаг вперед, медленно, почти на ощупь, позволяя пальцам скользить по стене, пока не нащупала выступ. Я осторожно провела по нему ладонью, угадывая аккуратную, явно рукотворную резьбу охранной руны.

— Этот дом… — пробормотала я, чуть склонив голову, — не просто хорошо охраняется. Кажется, его обитатели намерены проверить незваных гостей на прочность.

— Ты чувствуешь ловушки? — догадался дознаватель.

Я усмехнулась, не оборачиваясь.

— Я чувствую чужую осторожность, а она, как правило, проявляется в виде ловушек, запертых дверей и неприятных сюрпризов, которые выскакивают в самый неподходящий момент.

Я присела, провела пальцами по полу и на мгновение замерла.

— Вот, — прошептала я.

— Что?

— Линия, — ответила я, чуть отодвигаясь. — Тонкая, почти незаметная. Если бы ты сделал еще шаг вперед, мы бы сейчас уже знали, насколько громко умеет кричать охранный артефакт.

Ардаррен остановился сразу, без лишних вопросов, и это было, пожалуй, самым убедительным признаком того, что он действительно доверяет мне больше, чем я того заслуживаю. Вряд ли в его глазах я была надежным напарником, но другого-то у него и вовсе не было.

— И как мы это обойдем? — поинтересовался мужчина.

Я выпрямилась, оглядываясь.

— Аккуратно, разумеется. И желательно так, чтобы потом никто не понял, что мы здесь были.

Я осторожно перешагнула через тонкую нить, почти касаясь ее носком сапога, и, оказавшись по ту сторону, обернулась к дознавателю.

— Повтори, шепотом потребовала я.

Он сделал шаг, затем еще один, а на третьем остановился чуть ближе, чем следовало.

Я почувствовала это на мгновение раньше, чем мужчина успел сделать фатальную ошибку.

— Ардаррен, — прошептала я, — если ты сейчас наступишь не туда, я не успею тебя поймать.

— Я не собирался падать, — так же тихо ответил он.

— Это радует, потому что я не собиралась тебя спасать второй раз подряд. Это, знаешь ли, начинает входить в привычку.

Он чуть наклонился ближе, и голос его прозвучал неожиданно проникновенно и мягко:

— Ты уже делаешь это чаще, чем планировала. Признайся, тебе просто нравятся приключения, Лира. И спасать меня тебе тоже нравится.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Не обольщайся, — фыркнула я, презрительно оглядывая ухмыляющегося дознавателя. — Это исключительно временное явление. Вот заберем, что нужно, и больше друг друга не увидим.

Он не ответил, лишь некоторое время неотрывно смотрел мне в глаза. На губах его была все та же раздражающе-насмешливая улыбка. Дьяволов соблазнитель! Я первой отвела взгляд.

— Идем, — тихо скомандовала я, делая шаг вперед. — Чем дольше мы стоим, тем больше вероятность, что кто-нибудь решит внезапно проверить тайный ход, почему-то это всегда так бывает.

Мы двинулись дальше по коридору. Пол под ногами был чист, стены безупречны, и от этого все вокруг казалось не жилым, а выставочным, как бывает в музеях, хранящих историческую атмосферу. Вот вроде бы и кровати, а никто на них не спит, безукоризненно заправленные, без единой складочки. В коридоре, разумеется, кроватей не было, но были примерно такие же шкафы: обеспыленные до блеска и совершенно пустые.

— Мне это не нравится, — пробормотала я.

— Что именно?

— Все, — честно ответила я. — Когда в доме слишком чисто, слишком тихо и слишком идеально, это значит, что кто-то очень старается, чтобы никто не увидел, что скрывается за глянцевым фасадом. А там может быть всякое, зачастую крайне омерзительное.

Ардаррен не стал спорить. Мы свернули за угол, и в этот момент пол подо мной едва заметно дрогнул. Я успела только выдохнуть.

— Стой…

Но было поздно. Плита под ногами ушла вниз, и я провалилась куда-то. Вот это провал для профессиоональной воровки, причем в самом прямом смысле этого слова!

Мир на мгновение перевернулся, и я уже готова была встретиться с чем угодно: падением, болью, ловушкой. Но в последний миг чья-то рука резко сомкнулась на моем запястье. Меня дернуло вверх, и я ударилась плечом о край проема, но не упала в пропасть.

Меня держал Ардаррен. Я повисла, на секунду потеряв равновесие, и, прежде чем успела что-либо сказать, он потянул меня к себе, прижимая к стене, чтобы удержать.

Я тяжело выдохнула, ощущая, что сердце стучит слишком быстро. Казалось бы, должно от страха, но вопреки ожиданиям, я чувствовала вовсе не страх…

— Ты цела? — поинтересовался Ардаррен, не отпуская.

— Пока да, — выдохнула я, все еще не до конца осознавая, что произошло. — Но если ты не отпустишь меня в ближайшие несколько секунд, я могу передумать.

Он не сразу убрал руку, а когда все же отстранился, это движение показалось слишком медленным.

Я осторожно заглянула вниз. Там, в темноте, виднелись острые металлические штыри. Я присвистнула.

— Ну что ж… приятно осознавать, что нас здесь действительно ждали.

Я выпрямилась, стараясь вернуть себе привычное спокойствие, хотя тело все еще помнило прикосновения дознавателя. Вот дьявол, а думать-то надо было про штыри…

— Спасибо, — добавила я, не глядя на него.

— Не за что, — невозмутимо отозвался Ардаррен.

Я не выдержала и повернулась.

— Если ты еще раз решишь спасать меня таким образом, предупреждай заранее. Я хотя бы морально подготовлюсь.

— Сомневаюсь, что у нас будет время, — спокойно возразил мужчина.

— Тогда постарайся не отпускать слишком рано, — пробормотала я, прежде чем успела осознать, что именно только что попросила…

Потом только поняла, смутилась ужасно и больше старалась на Ардаррена не смотреть, боясь увидеть на его лице откровенную насмешку. Хороша лучшая воровка королевства: полагается на мужчину и млеет лишь от того, что он вовремя выдернул ее из ямы.

— Ладно, — глядя в пол, сообщила я. — Нам нужно идти дальше. И желательно так, чтобы следующий шаг не оказался последним.

Но, двигаясь вперёд, я уже знала одну вещь, которая нравилась мне гораздо меньше, чем любые ловушки в этом доме: я начинала доверять Ардаррену едва ли не так же, как он мне…

Внутри дома было темно. Атмосфера была жутковатой и крайне неуютной, все же темнота бывает разной. А тут, несмотря на то, что глаза постепенно привыкали и различали очертания предметов, находиться было неприятно. Я бы с радостью вернулась домой к Арде и Риссе, но увы, такой возможности у меня не было.

Я поймала себя на мысли, что дом Валдреса пугает меня сильнее, чем спальня короля. Казалось бы, проникновение в спальню венценосной особы куда рискованнее, чем взломать дверь в доме какого-то лорда. Но во дворце все мерцало, сияло золотом, искрилось бархатом, создавало какой-то уют. И пусть повод для моего визита туда был далек от законного, я невольно любовалась обстановкой. В доме Валдреса любоваться было нечем, хотя бы потому, что видно не было ничего.

— Сюда, — шепнул Ардаррен, и его дыхание коснулось моего виска.

Я вздрогнула, но не от испуга, хотя предпочла бы, чтобы причина была именно в этом. Просто в такой темноте, в двух шагах от опасности, голос дознавателя звучал совсем иначе: без привычной насмешки, как будто даже ласково, словно ему и впрямь было не все равно, попаду я в ловушку или нет. Хотя, о чем это я? Его же со мной клятва связывала.

Мы двигались вдоль стены, огибая коридор, который тянулся неестественно долго. Пол под ногами был идеально гладким, ни единой скрипящей половицы, как будто каждый элемент паркета подгоняли под соседний с точностью до миллиметра. Я бы предпочла, чтобы пол скрипел. Необычное, я бы даже сказала, странное отсутствие звуков заставляло меня нервничать. Здесь определенно была какая-то магия, вот только я понять не могла, какая именно. И ждать впереди нас могло что угодно.

Я мысленно взмолилась, чтобы это самое что угодно не оказалось очередной ловушкой вроде той дыры со штырями. Один раз повисеть над острыми железками мне хватило на всю оставшуюся жизнь.

— Кабинет должен быть за следующим поворотом, — тихо сказал Ардаррен. — Судя по расположению окон снаружи.

— А ты, оказывается, изучал дом снаружи, — пробурчала я. — Прежде чем затащить меня внутрь. Похвальная предусмотрительность для человека, у которого нет нормального плана.

— У меня есть цель, — напомнил он. — Этого достаточно.

— Это вообще разные вещи, — фыркнула я, но тут же прикусила язык, потому что за поворотом коридор расширялся, и в дрожащем свете единственной масляной лампы, горевшей у высокой двери, я разглядела очертания герба на створке. Оленья голова, перекрещенные мечи. Валдрес не отличался скромностью даже в мелочах.

Дверь была заперта, но почему-то не магией. На ней висел обычный металлический замок, старый, с тяжелым язычком, который я, признаться, встретила почти с радостью. После королевских печатей, дознавательских чар и загадочных ловушек с шипами простой замок казался сущей мелочью, привычной и предсказуемой.

Я опустилась на колени, вытащила отмычку и на мгновение замерла, прислушиваясь.

— Долго? — шепотом поинтересовался Ардаррен.

— Ты всегда торопишь женщину, которая занята важным делом? — парировала я. — Такие дела не любят спешки. Как, впрочем, и я.

Дознаватель не ответил, но я почувствовала, как он опустился рядом, чуть позади, прикрывая мне спину. Удивительное дело, но мне стало капельку спокойнее. Как будто впервые в этом мире я понадеялась на то, что рядом со мной есть кто-то, кто со мной заодно. Впрочем, обманываться не стоило, нас все еще связывала только клятва.

Замок, наконец, поддался. Я толкнула дверь и, затаив дыхание, скользнула внутрь.

Кабинет Валдреса встретил нас запахом воска, старого пергамента и чего-то приторного и противного, кажется, это пахли засохшие цветы в вазе на подоконнике, которые никто не удосужился выбросить. Лунный свет пробивался сквозь плотные шторы узкой полосой, выхватывая из темноты письменный стол, заваленный бумагами, тяжелый шкаф, громоздящийся вдоль стены и портрет самого лорда, изображающий сурового, с тонкими, поджатыми губами человека, который, судя по выражению лица, ни разу в жизни не улыбался.

— Приятный дядька, — пробормотала я, разглядывая портрет. — Такому только заговоры и плести. С таким лицом даже на рынке никто картошку не продаст.

— Лира, — одернул меня Ардаррен, но я расслышала в его голосе едва сдерживаемый смешок.

— Что? Я просто отмечаю очевидное.

Я двинулась к столу, аккуратно, стараясь не задеть ни единой вещи, чтобы не нарушить устоявшийся порядок. Я прекрасно знала, что хозяин как правило помнит расположение своих вещей, так что если их ненароком переложить, может заподозрить неладное.

Бумаги на столе оказались скучными до зевоты: счета, письма о поставках вина, жалобы на нерадивых арендаторов. Я честно пролистала их все, но так и не обнаружила ничего заслуживающего внимания. В соседней стопке с тем же энтузиазмом копался Ардаррен, а после, оставив меня наедине с документами, отправился осматривать кабинет.

— Ничего тут нет, — прошептала я, почти отчаявшись. — Только жалобы на плохой урожай и подтверждение того, что этот Валдрес — редкостный зануда.

Ардаррен в это время методично простукивал стену за шкафом.

— Тут пусто, — сообщил он, вдруг остановившись.

Я обернулась. Дознаватель стоял, приложив ладонь к деревянной панели. Судя по выражению его лица, он нашел что-то очень его обрадовавшее: сейчас он был похож на тигра, который готовится к нападению. Взгляд у дознавателя был хищный и воодушевленный.

— Пусто в смысле там тайник? — уточнила я, подходя ближе. Кажется, и я заразилась энтузиазмом дознавателя.

— В смысле за этой панелью ничего нет. А должно быть. Кладка другая.

Я провела пальцами по дереву, ощущая едва уловимую разницу в фактуре, пальцы почувствовали крошечный, почти незаметный шов, который выдавал скрытую дверцу лучше любых магических рун. Кто бы мог подумать, что вместо дрожащего магического следа или наспех начертанной руны тайник выдаст обычная, неаккуратно подогнанная деревяшка.

— Помоги, — попросила я, и Ардаррен, не задавая вопросов, надавил там, где я указала.

Панель со скрипом отъехала в сторону, обнажая узкую нишу, в которой лежала одна-единственная папка, перевязанная черной лентой, и синий камень в золотом ободке. Я осторожно потянула ленту, и в этот момент где-то в глубине дома раздался звук шагов. Идущий человек не крался, как вор, собственно, на один особняк двух воровских бригад было бы многовато. Шел он уверенно, и что-то мне подсказывало, что прямо сейчас мы рискуем быть обнаруженными хозяином дома.

Мы с Ардарреном переглянулись. В его глазах я прочла ровно то же, что чувствовала сама: время на поиски закончилось раньше, чем мы рассчитывали.

— Забирай, — коротко бросил он, уже задвигая панель обратно.

Я сунула папку и камень за пазуху, туда же, где недавно прятала завещание Ардера, и в голове мелькнула нелепая мысль о том, что скоро мое платье начнет напоминать архив государственной канцелярии. Ладно хоть документы там скрываются временно.

Шаги приближались. Я метнулась к двери и замерла. Свет за створкой качнулся, отбрасывая на пол длинную, вытянутую тень: кто-то шел прямо к кабинету.

— Окно, — одними губами произнес Ардаррен, кивая на плотные шторы.

Ну конечно же, вот только в окно я тут и не выпрыгивала! Да и условия самые сказочные: второй этаж, темный сад внизу, никакой уверенности, что там не расставлены такие же стражники, каких я насчитала у главного входа. Но выбора у нас, судя по всему, не осталось: шаги раздавались уже почти у двери.

Я бросила последний взгляд на дверь, потом на Ардаррена, и, к собственному удивлению, ощутила не страх, а азарт, который чувствовала каждый раз, когда волей случая земля под ногами превращалась в тонкий канат, натянутый над пропастью.

— Ну что, господин дознаватель, — подмигнула я, уже отдергивая штору и нащупывая раму окна, — кажется, у нас снова нет плана.

— У нас есть окно, — отозвался он, и в его голосе послышалась смешинка. — Считай это планом.

Дверь позади нас начала открываться. Я перекинула ногу через подоконник, чувствуя, как холодный ночной воздух врывается в комнату, и в последний момент, уже падая в темноту сада, успела подумать: что бы ни ждало нас там, внизу, я почему-то была уверена, что Ардаррен меня не бросит.

Хотя бы потому, что иначе клятва попросту не позволит ему остаться в стороне. Хотя бы поэтому.

Сад лорда Валдреса встретил меня совсем не так гостеприимно, как хотелось бы после прыжка со второго этажа. Розовые кусты, красиво смотревшиеся при свете дня, в темноте растеряли свое очарование, зато колючки сохранили в полной мере. Я вынырнула из них, чувствуя, как саднят исцарапанные руки, и первым делом отыскала взглядом Ардаррена. Дознаватель, как оказалось. приземлился рядом, причем куда изящнее меня.

— Живой? — выдохнула я, стряхивая с рукава оторванный лист.

— Более-менее, — улыбнулся мой спутник. — А ты, я смотрю, любишь цветы? Предпочитаешь розы, я так понимаю? Там чуть подальше росли ирисы…

— Издеваться над подельником — так себе затея, — пробурчала я.

Дальше мы бежали, петляя между темными силуэтами кустов, пригибаясь под ветвями, а за спиной раздавались встревоженные голоса, которые, к счастью, довольно быстро стихли: то ли стражники Валдреса не горели желанием искать двух незваных гостей по колючим зарослям в темноте, то ли просто решили, что игра не стоит свеч. Я предпочла думать, что дело все же в моей блестящей маскировке, а не в банальной лени наемной охраны.

К экипажу мы добрались, задыхаясь, с исцарапанными руками и разодранной местами одеждой. Кусты в темноте, как оказалось, не пощадили и ловкого Ардаррена. Я упала на сиденье, прижимая к себе украденную папку так, будто она могла раствориться в воздухе, стоило мне ослабить хватку.

Ардаррен сел напротив, тяжело выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. В скудном свете одинокого фонаря, оставленного в экипаже, я увидела, что на его лбу блестят капли пота, а плечо, перевязанное моей неумелой рукой, снова потемнело от свежей крови.

— Тебе бы к целителю, — взволнованно посоветовала я.

— Мне бы домой, — возразил он, не открывая глаз. — Там разберемся.

Я не стала спорить. Переведя дыхание, мы перебрались на место возницы и отправились в столицу.

Комнатка Арды и Риссы встретила меня привычным запахом трав и чуть подгоревшей каши, самым родным запахом, какой у меня, кажется, остался в этом мире. Я толкнула дверь плечом, потому что руки были заняты папкой и разодранным плащом, превратившимся теперь в бесполезную тряпку, и застыла на пороге.

Рисса, сидевшая за столом с чашкой в руках, подскочила так резко, что чуть не опрокинула ее содержимое себе на колени.

— Лира! — она бросилась ко мне, будто не видела меня года три, а не пару дней. — Ты живая! Мы уже все нервы себе выели, честное слово, я даже спать не могла толком, все думала, а вдруг тебя там, во дворце этом… ну, знаешь…

— Придушили? Заколдовали? Скормили дракону? — подсказала я, не удержавшись от улыбки.

— Ну да! — Рисса всплеснула руками. — Мало ли, какие у знати драконы завелись!

Арда, сидевшая у очага, ничего не сказала. Просто окинула меня быстрым, внимательным взглядом, прикидывая, насколько глубоко я вляпалась в очередные неприятности, и молча поднялась, чтобы поставить на огонь котелок. Не с зельем от похмелья на этот раз. С обычным супом, судя по запаху мясного бульона и овощей.

— Садись, — велела она. — Выглядишь так, будто тебя корова жевала. И выплюнула в репейник.

— Да так и было практически, — пробормотала я, опускаясь на колченогий стул.

Рисса тем временем уже суетилась вокруг меня, будто я была раненым котенком, которого нужно немедленно закутать в одеяло и накормить. Собственно, она и закутала меня в одеяло. И, что удивительно, стало от этого неожиданно легче, как будто я вернулась домой, где меня ждала настоящая семья.

— Рассказывай, — потребовала Рисса, устраиваясь напротив с горящими от любопытства глазами. — Все-все!

Я мысленно взвыла. Врать подруге оказалось делом непростым, но рассказывать в подробностях о путешествии с Ардарреном я из-за клятвы не могла.

— Дознаватель как дознаватель, — уклончиво ответила я, старательно разглядывая пятно на столе. — Высокомерный, упрямый, и постоянно лезет туда, куда не просят.

— То есть обычный мужчина, — понимающе кивнула Рисса.

— Хуже, — вздохнула я. — Обычный мужчина хотя бы иногда молчит.

Арда, не поворачиваясь от очага, тихо хмыкнула, то ли одобрительно, то ли осуждающе, поди разбери эту женщину. Я смотрела на огонь, чувствуя, как папка, спрятанная под платьем, будто прожигает мне бок, и остро осознавала, что не могу, да попросту не имею права рассказать им ни слова о том, что произошло.

Не потому, что не доверяла. А потому, что клятва, вплетенная в мою кровь, не позволила бы мне сказать больше, чем нужно, даже если бы я очень захотела.

— Мы нашли кое-что важное, — вздохнула я, тщательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — Не буду вдаваться в подробности, но… это может быть опасно. Для всех нас.

Рисса нахмурилась, явно ожидая продолжения, но в разговор неожиданно вмешалась Арда, поставив передо мной глиняную миску с супом.

— Не тяни из нее жилы, Рисса, — велела она. — Раз Лира молчит, значит, есть причина.

Я подняла на нее удивленный взгляд. Арда, разбойница до мозга костей, привыкшая знать все и обо всех, вдруг просто… отступила. Не полезла с расспросами, не потребовала объяснений. Просто поверила мне?

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

— Не за что, — фыркнула она, усаживаясь обратно у очага. — Я ауру твою чую, помнишь? Так вот, врешь ты нам не потому, что хочешь соврать. А потому, что не можешь иначе. Это разные вещи, Лира. Совсем разные.

От этих слов у меня предательски защипало в носу. Столько времени я жила с ощущением, что мир вокруг ощетинился клыками, что каждый встречный мне человек норовит либо использовать меня, либо предать. А эти две женщины, встретившие меня чужой в чужом теле, не задавая лишних вопросов, накормили супом и спрятали от всего мира, ничего не требуя взамен.

— Я вас не заслуживаю, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

— Естественно, не заслуживаешь, — фыркнула Рисса, тут же расплываясь в улыбке. — Мы вообще-то лучшие подруги, которых можно только придумать. Заслужить нас невозможно, тебе просто повезло нас встретить. Ну и нам с тобой повезло, да, Арда?

Только потом, когда обе мои подруги уже засопели на своих кроватях, а огонь в очаге начал угасать, я осторожно достала из-под одеяла спрятанную папку и сняла медальон, который по-прежнему носила на шее. Пальцы коснулись потертой серебряной поверхности, нащупали едва заметный шов, о котором говорила мне Арда.

Внутри медальона, как выяснилось, действительно скрывался крохотный ключ, я поняла это еще в первую неделю в этом теле, но так и не нашла, что он отпирает. Сейчас, разглядывая печать на одном из документов из папки Валдреса, оттиск, показавшийся мне смутно знакомым, я вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Этот знак, я ведь видела его прежде! И как я только могла забыть⁈

Я видела его на собственном медальоне на внутренней стороне крышки, но почему-то не придавала этому никакого значения. Я поднесла медальон ближе к угасающему огню, вглядываясь в едва различимую гравировку, и поняла: что бы ни искали заговорщики в этом королевстве, я, кажется, была связана с этим куда крепче, чем мне бы хотелось.

И эту тайну я тоже не могла разделить ни с Риссой, ни с Ардой. Оставалось только одно: как можно скорее увидеться с Ардарреном. И, кажется, впервые за долгое время при мысли о дознавателе я почувствовала что-то вроде нетерпения. Да, определенно я была бы не против его увидеть…

Все было бы совсем замечательно, если бы я обнаружила Ардаррена у него дома. Дознаватель был настолько мил накануне, что сообщил, где его искать, в случае чего. Вот только находиться там, судя по всему, не собирался. Так что домой я вернулась несолоно хлебавши. А утром меня ждал неприятный сюрприз: мальчишка-посыльный в грязной старой одежде притащил мятую записку, на которой было нацарапано неаккуратным почерком: «Лираэль».

Я развернула клочок бумаги трясущимися руками и принялась читать, стараясь понять смысл нескольких корявых строк.

«Королевский пес у нас. Хочешь получить его целым, принеси артефакт к старой мельнице за городом, до заката. Без сопровождения.»

Подписи не было, да она и не требовалась.

— Ардаррен, — выдохнула я. В груди что-то сжалось, мне казалось, будто прямо сейчас я лечу в пропасть, а ловить меня некому.

— Что случилось? — Рисса тут же оказалась рядом, бесцеремонно заглянула мне через плечо, и, прочитав записку, ахнула.

Следом за ней подошла и Арда, отобрала у меня пергамент и бегло пробежала глазами по содержимому записки.

— Дознавателя взяли, — мрачно констатировала она. — Значит, дело серьезнее, чем мы думали. Такие, как он, просто так в чужие сети не попадаются.

Я почувствовала, как внутри зарождается паника, смешанная со злостью. Перед глазами тут же встала картина: Ардаррен, связанный, избитый, где-то в темноте, а он ведь еще и до целителя добраться не успел!

Я вдруг с пугающей ясностью осознала, что мысль о том, что с ним может случиться что-то по-настоящему плохое, причиняет мне почти физическую боль. Не потому, что нас связывала клятва. Клятва тут была вообще ни при чем, она бы просто не позволила ему умереть от моей руки, забрав и мою жизнь тоже. Дело было совсем в другом: я поняла, что волнуюсь за этого невыносимого, высокомерного человека настолько, что готова рискнуть всем, что у меня есть. Впрочем, у меня особенно ничего не было, кроме моей жизни.

— Я должна идти, — воскликнула я.

— Одна к старой мельнице? — возмутилась Рисса, качнув головой так сильно, что рыжие пряди рассыпались по плечам. — Ну уж нет! Это же ловушка, Лира, самая настоящая, самая очевидная ловушка, какую только можно придумать!

— Разумеется, ловушка, — огрызнулась я, судорожно завязывая шнуровку на сапогах. — Но если я не пойду, они просто его убьют! Разве я могу просто так все оставить⁈

— Не можешь, — кивнула Арда. — Именно поэтому ты пойдешь не одна.

Вот тут я, откровенно говоря, засомневалась. В моем мире у меня был только опыт просмотра криминальных сериалов, да и то небольшой. А там герои старались не нарушать договоренностей с похитителями.

— В записке же написано…

— В записке написано то, что нужно похитителям, — отрезала Арда. — А нам нужно то, что нужно нам. Ты пойдешь к мельнице, как они просили. А мы с Риссой обойдем с другой стороны, через старую дорогу у дома лесника. Ну и кто нам запретит случайно оказаться на мельнице, а?

Я почувствовала, как к глазам подступают непрошенные слезы. Я была так благодарна этим отважным женщинам, что даже слов не хватало.

— Спасибо, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

— Не благодари раньше времени, — фыркнула Арда, уже доставая из тайника под половицей два коротких клинка. — Сперва выживем, потом будешь рассыпаться в благодарностях. И вытирай нос, воительница, сопли сейчас совсем не к месту.

Старая мельница стояла на отшибе, там, где река делала изгиб, а лес подступал вплотную к покосившимся деревянным стенам. Колесо давно перестало вращаться, обросло мхом, и в наступающих сумерках вся эта картина выглядела до отвращения подходящей декорацией для фильма ужасов.

Я шла к мельнице и старательно не оглядывалась, потому что знала, что где-то там, за деревьями, крадутся Арда и Рисса, и любой мой случайный взгляд мог их выдать.

Трое мужчин в темных плащах встретили меня у самого входа. Уж насколько я плохо запоминаю людей, но один из мужчин показался мне знакомым. Кажется, он был одним из стражников у дома Валдреса. Или я путала?

— Одна? — насмешливо протянул он, оглядывая меня с ног до головы. — Послушная девочка…

— Где Ардаррен? — процедила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Внутри, — мужик сплюнул на землю. — Пока даже живой.

Меня толкнули в спину, и я, стиснув зубы, шагнула внутрь темной мельницы. Внутри пахло сыростью и прелым деревом. В центре единственного помещения, привязанный к массивной деревянной балке, сидел Ардаррен.

Он выглядел ужасно: губа рассечена, на скуле расползался темный синяк, рубашка порвана и заляпана кровью. Вот только смотрел он на меня так, будто я была нашкодившим котенком, который только что совершил самую большую глупость в жизни Может, так и было…

— Тебе не следовало приходить, — хрипло сказал Ардаррен.

— Придержи благородство при себе, — огрызнулась я, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь. — Я, знаешь ли, не привыкла бросать людей, с которыми вместе падала в розовые кусты.

Уголок его разбитой губы дрогнул в подобии улыбки.

— Артефакт, — напомнил о себе главарь, протягивая раскрытую ладонь. — Живо.

Я медленно достала из-за пазухи синий камень в золотом ободке, который мы с таким трудом добыли из тайника в кабинете Валдреса. Вот только отдавать я его не спешила.

— Сначала развяжите его, — потребовала я.

— Сначала камень, — отрезал главарь, и его спутники, до этого державшиеся в тени, начали медленно приближаться, окружая меня со всех сторон.

Я должна была испугаться, должна, но вместо этого вдруг почувствовала странный азарт. Как будто все происходящее было странной игрой. Одновременно с этим внутри меня словно запульсировала теплая сила, которая прежде пробуждалась лишь в те мгновения, когда нужно было куда-то проникнуть. Теперь же, я чувствовала, силы этой должно было хватить на то, чтобы защитить себя. А возможно, и не только себя.

— Хорошо, — кивнула я, делая шаг вперед. — Камень так камень.

И в тот момент, когда главарь потянулся за артефактом, я разжала пальцы, но вместо того, чтобы просто отдать камень, впустила в него крохотную, едва заметную искру собственной магии.

Синий камень неожиданно ярко вспыхнул, освещая мельницу, и мужчина, ошеломленный вспышкой, отшатнулся, прикрывая глаза свободной рукой. Этого мгновения мне хватило.

Арда и Рисса, увидев вспышку магии, ворвались внутрь, и мельница мгновенно наполнилась звуками схватки: криками, лязгом клинков, глухими ударами. Я метнулась к Ардаррену, на ходу выхватывая из голенища сапога маленький нож, который дала мне Арда.

— Сейчас, еще чуть-чуть, — выдохнула я, перепиливая веревки на его запястьях.

— Лира… — начал он.

— Ни слова, — отрезала я, чувствуя, как руки предательски дрожат. — Еще успеешь наговорить благородных глупостей, когда мы отсюда выберемся.

Веревка наконец поддалась, и Ардаррен, освобожденный от пут, тут же попытался встать, но покачнулся. Вид у него был такой, что краше в гроб кладут, но я подумала, что ему туда явно рановато.

— Обопрись на меня, — велела я, закидывая его руку себе на плечи. — И только попробуй сказать, что справишься сам. Приложу тебя магией по лбу!

Ардаррен явно от этого в восторге не был, но, к счастью, спорить не стал, просто позволил себя увести, тяжело опираясь на мое плечо.

Арда как раз связывала последнего из похитителей толстенной веревкой, а Рисса, взмокшая и растрепанная, спешила к нам, размахивая факелом.

— Все целы⁈ — крикнула она.

— Целы, — эхом откликнулся Ардаррен, и в его голосе, несмотря на боль, прозвучало веселье. — Кажется, мне пора покинуть службу… Меня спасли три девушки…

Мы шли к лесу довольно медленно, каждый шаг давался дознавателю с явным трудом. Арда с Риссой ушли вперед, разведывая путь, а Ардаррен вдруг остановился.

— Лираэль, — позвал он.

— Что? — я обернулась к нему, а по телу почему-то пронеслась странная дрожь. Будто в предвкушении чего-то.

— Ты рисковала жизнью ради меня.

Вот спасибо, капитан Очевидность. Дрожь моментально ушла, впрочем, предвкушать, кажется, тоже было нечего, это я зря размечталась.

— Рисковала жизнью ради возврата ценного государственного имущества, — быстро поправила я, чтобы не показаться сентиментальной.

— Лира, — хрипло шепнул дознаватель, приближаясь ко мне. — Прекрати прятаться за шутками. Хотя бы сейчас.

Я вдруг почувствовала, что к глазам снова подступают слезы. Да что же это за день-то такой⁈ То от радости, то от волнения. А сейчас и вовсе непонятно, отчего. Вот только остановить их уже сил никаких не было.

— Я испугалась, — прошептала я, впервые за долгое время говоря правду. — За тебя, кажется, а не за артефакт…

Не говоря ни слова, Ардаррен осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся ладонью моей щеки, стирая слезу большим пальцем.

— Я тоже испугался, — признался он. — Когда понял, что тебя могут использовать против меня. Что моя клятва станет твоим смертным приговором, если что-то пойдет не так.

Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его дыхания, слышала, как гулко и неровно бьется его сердце, и весь мир вокруг вдруг перестал существовать.

— Ардаррен, — прошептала я, не узнавая собственного голоса.

Его губы коснулись моих, осторожно, почти невесомо, будто он все еще боялся, что это разрушит хрупкое равновесие между нами, я поняла одну простую вещь. Я бросилась его спасать не из-за клятвы, не из-за дела государственной важности, а из-за него самого. И сейчас он целовал не подельницу и правонарушительницу, а просто Лиру, девушку, к которой, кажется, что-то чувствовал.

Где-то впереди Рисса радостно завопила, обнаружив короткую дорогу, и мы резко отстранились друг от друга, будто нас едва не застали за чем-то запретным.

— Это, — прошептала я, стараясь вернуть лицу привычное ехидное выражение, хотя щеки предательски горели, — определенно не входило в условия нашего соглашения.

— Внесем поправку, — усмехнулся Ардаррен, все еще не отпуская мою руку. — С этого момента.

И, к собственному изумлению, я поняла, что совсем не против.

Три дня, минувшие после происшествия на мельнице, слились для меня череду самых разнообразных событий. Во-первых, дознавателя осмотрел целитель, которого Ардаррен все-таки согласился навестить, правда, лишь после того, как я пригрозила лично зашить его рану суровой ниткой и без всякого обезболивающего зелья. Мы просиживали бессонные ночи над бумагами Валдреса, разложенными на нашем колченогом столе, а на шее у меня висел медальон, тайну которого я так и не разгадала.

Печать, которая стояла на письмах из тайника, и та, что была выгравирована на внутренней стороне крышки моего медальона, оказалась гербом рода, о котором Ардаррен, порывшись в королевском архиве, мог сказать только одно: этот род был стерт с лица земли двадцать три года назад. Обвинен в измене, уничтожен целиком, до последнего наследника, по указу самого короля.

Двадцать три года. Ровно столько, сколько должно было исполниться местной Лираэль этой весной.

Я старалась не думать о том, что это могло значить. Слишком уж отдавало историей из тех романов, что я читала когда-то в своем мире: сирота из уничтоженного рода, наделенная невозможной магией, оказывается в самом сердце заговора против короны. Ерунда какая-то, это же надо было мне в таком оказаться⁈

— Ты сегодня подозрительно тихая, — заметил Ардаррен. Плечо его уже почти зажило, хотя двигался он все еще немного скованно.

— Просто думаю, — уклончиво ответила я, вертя в пальцах медальон.

— О чем?

— О том, что если я права насчет этой печати, — медленно проговорила я, — то Валдрес и его заговорщики охотятся не за воровкой, наделенной особой магической силой. Они охотятся за наследницей рода, который сами же и уничтожили. И, кажется, я знаю, зачем.

Ардаррен нахмурился.

— Если род был уничтожен по фальшивому обвинению, а теперь всплывает наследница… это может пошатнуть законность половины земельных владений, розданных короной за последние двадцать лет. Слишком многим людям выгодно, чтобы ты оставалась мертвой. Или хотя бы не объявляла себя.

— Прекрасно, — фыркнула я. — Значит, я ходячая угроза половине знати королевства. А давай их напугаем, а?

— Лира, — мужчина шагнул ближе, хватая меня за плечи с неожиданной для его обычной сдержанности горячностью, — это не шутки.

— Я знаю, — вздохнула я, и вся моя бравада вдруг схлынула, оставив только усталость страх. — Просто иначе я не умею. Если перестану шутить, то, кажется, просто расплачусь, а плакать сейчас вот вообще не время.

Ардаррен посмотрел на меня как-то странно, а потом притянул к себе, бережно прижимая к своей груди. Некоторое время мы так и стояли: он бережно перебирал мои волосы, а я слушала, как бьется под моей щекой его сердце.

— Мы разберемся, — пообещал он. — Я тебя одну больше не оставлю.

Я так хотела в это верить, что позволила себе на мгновение просто прижаться к нему.

Спустя два дня по срочному вызову самого дознавателя, которому, несмотря на свежие раны, все же удалось убедить короля в неотложности дела, собрался Королевский совет. Я стояла в тени высокой колонны тронного зала, куда меня, по настоянию Ардаррена, все-таки допустили, формально как важного свидетеля. Неуютно мне было настолько, что я уже прикидывала, в какое из окон мне будет сподручнее сбежать, если обстановка совсем накалится.

Зал сверкал позолотой, а высокородные королевские подданные, рассевшиеся вдоль стен, шептались, бросая любопытные взгляды то на меня, то на Ардаррена, который стоял перед троном.

— Ваше величество, — начал он, и голос его разнесся по залу, словно усиленный магией, — я обвиняю лорда Валдреса в государственной измене, подделке документов и организации заговора против короны.

По залу прокатился гул. Я нашла взглядом Валдреса: тот стоял в первых рядах, бледный, с плотно сжатыми губами, но все еще пытающийся сохранить остатки достоинства.

— Клевета, — процедил он. — У вас нет доказательств.

— Есть, — Ардаррен коротко кивнул в мою сторону, и я, стараясь не дрожать, шагнула вперед, протягивая королю папку из тайника, перевязанную черной лентой.

Король принял бумаги из моих рук и медленно, страница за страницей, пролистал их. Лицо его темнело с каждой строкой.

— Переписка с… — он осекся, будто не веря собственным глазам, — с покойным королем соседнего государства. Планы по свержению короны с использованием артефакта, подчиняющего волю. И это подписано вашей рукой, Валдрес.

— Подделка! — вскрикнул лорд.

— Не подделка, — вмешалась я, и весь зал разом повернулся ко мне. По спине пробежал холодок, но отступать было поздно. — Печать на этих документах подлинная. Магическая, привязанная к крови. Такую подделать невозможно, я знаю, я перевидала достаточно фальшивок за последние недели, чтобы отличить настоящее клеймо от подделки.

— И кто вы такая, чтобы это утверждать? — прошипел кто-то из свиты Валдреса.

Я почувствовала, как Ардаррен рядом со мной чуть напрягся, готовый вмешаться, но я мягко тронула его за руку, останавливая. Вот сейчас, как говорится, или пан, или пропал. Настал тот самый момент, когда я должна была выйти из безвестности и навлечь на свою голову или королевскую милость, или ненависть высокородной свиты. Впрочем, одно другому не мешало.

— Меня зовут Лираэль, — подняв голову, заявила я. — Я воровка. Не буду этого скрывать, ваше величество, вы и без того наверняка наслышаны о моих… похождениях.

По залу пробежал смешок, и даже король, кажется, с трудом сдержал улыбку.

— Но я также, — продолжила я, снимая с шеи медальон и протягивая его королю, — кажется, последняя из рода, который был уничтожен двадцать три года назад по обвинению в измене. Обвинению, которое, если верить документам Валдреса, было сфабриковано ровно теми же людьми, что сейчас плетут новый заговор.

В зале повисла звенящая тишина. Я видела, как король подался вперед, вглядываясь в герб на медальоне, а затем медленно поднял на меня взгляд, полный удивления.

— Этого не может быть, — прошептал он. — Весь род Итэрран был истреблен…

— Кроме одной новорожденной девочки, тайно вынесенной из горящего поместья, — я покачала головой, вспоминая обрывки рассказа Арды о найденыше из церковного приюта. — Ваше величество, я не претендую на вашу милость, на земли или титулы. Я хочу только одного: чтобы правда, наконец, восторжествовала.

Король долго молчал, явно ошеломленный происходящим. А потом, к изумлению всего зала, поднялся с трона.

— Лорд Валдрес, — ледяным голосом начал он, — вы арестованы за государственную измену. Ваши земли и титул переходят короне до окончания расследования.

Стража тут же окружила побледневшего лорда, а по залу пронесся возбуждённый гул голосов. Я стояла, чувствуя, как ноги предательски дрожат. Не хватало еще показательно лишиться чувств в такой торжественный момент. К счастью, увидевший мое состояние Ардаррен, именно в этот самый миг придержал меня за талию, не позволяя упасть.

— Леди Лираэль Итэрран, — торжественно произнес король, вновь обращая на меня внимание. — Корона приносит вам официальные извинения за несправедливость, совершенную два десятилетия назад. Ваш род будет восстановлен в правах. А что касается вашего… неоднозначного рода занятий… Полагаю, во благо короны их можно счесть особой формой службы.

Я растерянно моргнула, не зная, смеяться мне или плакать, зато Ардаррен развеселился.

— Кажется, — прошептал он, наклонившись к моему уху, пока в зале шумно обсуждали случившееся, — тебя только что официально амнистировали, Лира.

— Кажется, — так же тихо отозвалась я, чувствуя, как голова идет кругом от всего произошедшего, — мне придется привыкать откликаться на «леди». Врагу не пожелаю такой участи. Еще бы фамилию свою запомнить…

— Справишься, — уверенно заявил дознаватель. — Ты справлялась и не с таким.

А я смотрела на этого невыносимого, упрямого до безумия мужчину, который однажды поймал меня в королевской спальне и с тех пор перевернул всю мою новую жизнь вверх дном, и вдруг с пронзительной ясностью осознала: что бы ни готовило мне будущее, титулы, земли, восстановленное имя, ничто из этого не имело для меня и половины того значения, какое имел человек, стоящий сейчас рядом со мной.

— Ардаррен, — шепотом позвала я.

— Что?

— Спасибо, что не отпустил тогда, в лесу.

— Я и не планировал, — подмигнул он с улыбкой. — Ни тогда, ни теперь.

Свадебное платье оказалось куда неудобнее любого воровского костюма, в котором мне доводилось скакать по чужим крышам, перелезать через заборы и проваливаться в замаскированные ямы с металлическими штырями. Корсет у него был такой тугой, что я дышала через раз, проклиная тот день, когда я задумалась о нормальной свадьбе. Надо было улизнуть вдвоем с Ардарреном и обвенчаться в какой-нибудь часовенке.

— Дыши глубже, — посоветовала Рисса, в очередной раз затягивая шнуровку на спине. — И перестань кривиться, а то на портрете для потомков останешься с лицом человека, который проглотил лимон.

— Может, я как раз хочу оставить потомкам честный портрет, — проворчала я, разглядывая себя в высоком зеркале. — Пусть знают правду о том, как сложно носить красивые наряды.

Арда, сидевшая в кресле у окна с чашкой чая, насмешливо фыркнула.

— Цена красивых нарядов — сущие пустяки по сравнению с ценой, которую мы платили за твои побеги от стражи, — заметила она с притворной суровостью, хотя в глазах ее плясали смешинки. — Так что молчи и радуйся.

Я невольно улыбнулась, глядя на свое отражение. На мне было темно-синее платье, расшитое серебряной нитью в тон фамильному гербу рода Итэрран, и оно действительно было прекрасным, куда прекраснее того потрепанного черного наряда, в котором я очнулась в этой комнатушке, попав сюда из моего мира.

— Нервничаешь? — тихо спросила Рисса, закончив со шнуровкой и теперь укладывая мне на плечи невесомую вуаль.

— Немного, — призналась я. — Как будто стою перед запертой дверью, за которой не знаю, что меня ждет.

— Разница в том, — заметила Арда, поднимаясь и подходя ближе, — что на этот раз ты точно знаешь, кто стоит по ту сторону.

Я так растрогалась, что и сама не заметила, как в уголках глаз появились слезинки. Рядом шумно шмыгнула носом Рисса.

— Хватит, — деловито буркнула Арда, отстраняясь и промакивая уголок глаза рукавом с такой поспешностью, словно устыдилась внезапной сентиментальности. — Иначе мы тут все трое до вечера прорыдаем, а жених ждать не любит.

Часовня, где мы когда-то скрепили клятву кровью, преобразилась до неузнаваемости. Пыльные стены теперь были украшены живыми белыми лилиями, вплетенными в гирлянды из зелени, а сквозь высокие окна лился мягкий, золотистый свет заходящего солнца, наполняя помещение почти волшебным сиянием. Мой жених настоял, чтобы церемония прошла именно здесь, в том месте, где мы дали друг другу первые клятвы.

Я шла по узкому проходу между рядами гостей, чувствуя на себе десятки взглядов, но видела только одного человека, стоявшего у алтаря.

Ардаррен выглядел совсем не так, как в нашу первую встречу. Тогда он казался мне высокомерным, холодным, опасным незнакомцем. Сейчас же в его серо-стальных глазах плескалось столько нежности, что я его едва узнавала.

— Ты опоздала, — тихо шепнул он, когда я наконец остановилась напротив него, и уголок его губ дрогнул в полуулыбке. — Я волновался.

— Я воровка, — напомнила я. — У нас профессиональная привычка появляться, когда меньше всего ждут.

— Тогда я рад, что сегодня ты вообще появилась.

Служитель, проводивший церемонию, начал произносить приличествующие случаю слова о верности и доверии, о том, чтобы делить друг с другом и радость, и горе, но я, признаться, слушала вполуха, слишком захваченная созерцанием собственного жениха. Любовалась его мужественным лицом, крепким торсом, чувственными губами… О последних думалось больше всего.

— Лираэль Итэрран, — вырвал меня из мечтаний служитель, — согласны ли вы взять Ардаррена Греора в мужья, деля с ним все тяготы и радости жизни, отныне и навсегда?

— Согласна, — выдохнула я. Разве можно было иначе, когда я так сильно его любила? И когда он, кажется, дышать без меня не мог.

— Ардаррен Греор, согласны ли вы взять Лираэль Итэрран в жены, деля с ней все тяготы и радости жизни, отныне и навсегда?

— Согласен, — ответил он без малейшего промедления. — Полагаю, тягот в нашем случае будет достаточно.

По часовне пробежал смех, и даже я не удержалась от улыбки.

— Тогда властью, данной мне короной, объявляю вас мужем и женой.

Ардаррен не стал дожидаться дальнейших формальностей. Он привлек меня к себе и поцеловал меня перед всеми собравшимися, не заботясь ни о приличиях, ни о том, что уже завтра по всему двору поползут сплетни о распущенности королевского дознавателя и его новоиспеченной супруги. Нам на эти сплетни уже было наплевать.

— Наконец-то, — прошептал он мне на ухо, когда мы отстранились друг от друга под восторженные аплодисменты гостей. — Теперь ты моя…