– Мортидо – это стремление к разрушению, покою и смерти – Уваров читал лекцию слегка гнусавым голосом. – Мортидо и либидо – это как две стороны одной медали. Либидо, как вы уже знаете, — это энергия любви: и про секс, и про стремление к развитию, творчеству и удовольствию.

Пока преподаватель слегка задумался, я посмотрел на часы. Сейчас будет гонг. И точно – долгий металлический звук объявил конец занятия.

– Посмотрите мою лекцию про мортидо в записи самостоятельно – облегченно закончил Уваров и направился на выход. Студенты тоже засобирались. Нас было не много, только те, кто выбрал спасаться от «дикости» на лекциях офлайн. Такие занятия – практически единственный способ живого взаимодействия, который меня устраивает. Более-менее. Так-то я предпочитаю общаться, работать, да и учиться онлайн. Дома себе организовал полноценный терминал виртуальной реальности: с самой современной контактной сеткой, она на теле практически не ощущается, с удобным пространством для движения в любую сторону. Пока что я зарабатываю на жизнь настройкой ИИ-агентов под локальные задачи. А вот психология... Чем-то она меня заинтересовала.

После лекции я, как обычно, прислушался к себе: «зазвенит», не «зазвенит»? «Когда находишь свое, ну свое, настоящее… То, чем готов заниматься всю жизнь… Это как будто в душе звенит струна! Это трудно передать словами…» - вспомнил я слова наставницы. Вот уже неполные два десятка лет я пытаюсь услышать эту струну. Как в мои шесть лет тетя Зима – Земфира Рашидовна – рассказала мне о поиске мастерства, так и ищу. Вот сейчас решил проверить психоанализ. Мое или не мое?

Из концентрации меня вывел сильный запах женских духов. Переговариваясь с подругами, плавной походкой мимо меня к выходу из аудитории прошла Светозара. Кончики шелковистых рыжих волос скользнули по моей щеке, когда девушка энергично отрицательно покачала головой в ответ на какое-то предложение соседки. Весь психоанализ вылетел у меня из головы, кроме одной ироничной мысли: «не знаю, как с мортидо, а с либидо у меня все ок».

Следом за всеми я тоже вышел из здания факультета. На улице ярко светило солнце, цвели нарциссы на клумбах, пахло молодыми весенними листьями и влажным выхлопом водородных двигателей. Я-то на учебу предпочитаю ездить на электромобиле, но некоторые студенты приезжают из пригорода, а там удобнее водород. Мой темно-синий «Ворон» стоял метрах в пятидесяти от входа. К нему я и направлялся, когда неожиданно потерял контроль над телом и упал на спину.

Я не мог пошевелиться и почувствовал ужас от своей беспомощности. Хорошо, хоть под головой оказался цветник, я ушибся, но не разбил затылок. Глаза встретились с небом, и оно – синее и глубокое – закрутилось над головой как виниловая пластинка в старинном проигрывателе. Вместе с небом закрутились чьи-то лица, потом было смутное ощущение, что меня несут.

***

Я пришел в себя в медблоке универа, на кушетке. Чуть поодаль, у окна, рядом с дежурным фельдшером стояла статная женщина с толстой косой. У меня как-то странно работает мозг, он впечатления о человеке выдает в запахах. Я чувствую ароматы, которых на самом деле нет. Я понимаю, что это – не настоящие запахи, а… ну, воображаемые что ли. Раньше я думал, что у всех так, но оказалось, что – нет. Вот эта строгая красавица, например, «пахла» астрами и можжевельником. Она заметила, что я пришел в себя, обрадовалась и спросила:

– О, наконец-таки, Александр, как вы себя чувствуете?

Я прислушался к ощущениям. Неприятно: легкая тошнота, слабость, головная боль.

– Посмотрите вокруг себя, как видятся предметы? – снова задала вопрос женщина.

Я осмотрелся. Реальность была немного нечеткой, как будто во сне, когда все в любой момент может измениться. Фельдшер выглядел тусклым и серым, а женщина слегка светилась. И на груди у нее я заметил приколотый к блузе серебряный знак ладони. Служба государственных целителей… Неожиданно! Я до сих пор никогда лично с ними не встречался…

– Реальность плывет? – угадала целительница.

– Да, и вы светитесь – ответил я.

– Ничего, скоро все нормализуется. Меня зовут Ясина Панова – мастер Панова. Я – целитель, как вы уже, наверное, догадались. Ваше имя я узнала от студентов… А с вами, молодой человек, случилось неприятность… Вас прокляли.

Это было настолько странно, что я не смог воспринять объяснение всерьез. Такие вещи не происходят с обычными людьми. Где-то, с кем-то. В фэнтези, например. Или с кем-то, у кого душа категории выше «K», в смысле, кто сложнее «мечтателей», вот с ними такое могло произойти. Или с «драконами», которые любят власть и интриги. А я-то тут причем?

Последнее я сказал вслух.

– И, тем не менее, мне пришлось вызвать службу магбезопасности – со вздохом сообщила Ясина.

«Засада, однако» - подумал я. Настроение испортилось окончательно.

***

Физически я чувствовал себя уже неплохо, когда в медблок зашли два человека. Мрачный мужчина лет пятидесяти в коричневом мятом костюме. Он внезапно «пах» манной кашей. Вкусной ванильной манкой с оттенком чего-то еще… Более горького. Не успел распознать, как почувствовал второго. Тот как будто занял собою все пространство, стало неуютно. Дым костра, мокрое железо, прелые листья. Очень мощный и необычный «запах». Сам человек при этом выглядел совсем не солидно: невысокий, по сравнению со мной, длинноволосый парень в джинсах и толстовке. Кстати, кажется он и на самом деле пах чем-то таким. Странно.

– Следователь магбезопасности мастер Игнатий Мякиш – представился первый и протянул руку.

– Маг-эксперт мастер Виктор Худой – последовал за ним второй.

«Ничего себе, такой молодой, а уже – мастер» – подумал я. И тоже представился:

– Александр Сторонин. Подмастерье программирования пока еще.

По просьбе служащих магбезопасности я подробно рассказал все, что произошло. Они, прямо как в фильмах, спрашивали меня о разном. Например, подозреваю ли я кого-то. Мне даже стало смешно, когда я задумался на тему: «подозреваю ли я кого-то в том, что он меня проклял?» Как в сериал попал, честное слово.

Но потом мне перестало быть смешно. Вставая кушетки, я нечаянно оперся о стойку с лекарствами, она упала, один из флаконов разбился, я тоже упал на ровном месте и распорол ладонь об осколок. Vad tusan! («Что за тысяча!», швед. ругательство в приличном обществе) Никогда раньше не был таким неуклюжим. Даже стало стыдно. Маг, как будто услышав мои чувства, сказал:

– Это все проклятье. Здоровье Ясина успела залатать, а событийку она не умеет. Вам сейчас нельзя оставаться одному, надо вызвать подмогу.

– Справлюсь, – не согласился я – сейчас поеду домой, отлежусь. Все происходящее продолжало казаться мне нелепой ерундой.

– Поедет он… – саркастично пробурчал маг.

Потом я заметил, что маг Виктор сосредоточился, и по движению его губ я понял, что он звонит кому-то через нейроинтерфейс. Говорят, что есть люди, которые четко формулируют мысленно фразы, не помогая себе артикуляцией, но я пока таких не встречал. По нейро вообще сложно разговаривать.

– Сейчас приедет наш боец – закончив мысленное общение, уже вслух, сказал Виктор. – Наш Семен совершенно непробиваем по путям, он вас стабилизирует и побудет с вами какое-то время. Пока не предпринимайте ничего. Лучше вообще оставайтесь максимально неподвижным.

Пока мы сидели и ждали бойца Семена, я «услышал» в голове «громкую» фразу: «Вызов от мамы». Ма, как и я, общается по нейро для полной приватности разговоров. Хотя и сложно, да. Это ведь только кажется, что наши мысли текут строго последовательно. А на самом деле, одновременно идет множество потоков мышления на разных уровнях осознанности. И далеко не всегда мы думаем словами. Часто это – различные образы, например. Внутренний монолог обрывается, смешивается, переходит по ассоциациям. В общем, четко передавать информацию по нейро надо учиться. Лгать и притворяться при такой связи тоже практически невозможно. Поэтому большинство пока предпочитают общаться по старинке, звуком. Но не мы с мамой, как я уж сказал. Мама – шведка, поэтому сходу принялась ругаться по-шведски.

– Привет, Ма!

– Hej («привет», швед.), Сашлинг, ты… Vad i helvete tänkte du på? («О чем ты вообще думал, черт подери?», швед.)

– Да все со мной нормально, только было /очень-очень страшно, это ужасно, не контролировать тело, не верится, что какая-то hynda («с*ка», швед.) хотела меня убить, чуть не сдох /, тьфу, ма, не слушай, все хорошо! Это нейро все искажает!

Мне было очень стыдно, но я не мог справиться с мысленной речью, эмоции перехватывали управление и выдавали не то, что я бы хотел сказать.

Мать хмыкнула:

– Ха, да, искажает, как же. /F*n! («черт», швед.) Кто мог тебя проклясть? /Что за гадское средневековье!/

Похоже, мама тоже не очень пока освоилась с мыслеречью.

– Ма, возьми себя в руки, а то мы не сможем поговорить. Да, кажется, меня кто-то проклял, но с меня уже почти все сняли, я практически в безопасности. Меня лечила целительница, еще магбезопасность обо мне заботится, тут классный специалист, он во всем разберется.

Фух. Я аж вспотел, так пришлось сосредоточиться, чтобы это все сказать, и не ляпнуть ничего лишнего. Ну, почти получилось…

– Я вылетаю к тебе. Точнее вылечу чуть позже, я тут в /långt, långt, åt helvete långt («далеко, далеко, к чёрту в ад, далеко», швед.)/ Сибири, жди завтра-послезавтра. Звони хотя бы раз в день!

– Хорошо!

Конец связи.

Ничего удивительного, что мама позвонила так быстро. Она у меня записана в социальном профиле, как первый близкий. Наверняка, как только вызвали магбезопасность, ей тоже ушло сообщение.

Теперь стоит ждать звонка от сестры. Ей никогда ничего специально не сообщают, но она всегда все знает. Понятия не имею, откуда. Зато наш папа ничего вокруг не замечает, пока его носом не ткнешь…

Раздался звук открывающейся двери. Пришел обещанный помощник. Представился Семеном, сразил меня «ароматом» молодых листьев тополя. Все время напоминаю себе, что эти запахи не совсем настоящие, кроме меня их никто не ощущает.

Виктор с Игнатием сразу встали и направились к выходу.

– Все, оставляем вас в надежных руках – успокоил следователь, и они вышли.

– Мне нужно собрать все необходимое, чтобы начать снимать проклятие с парня – сказал Виктор Худой следователю. Мякиш сидел на водительском месте служебного авто, но за руль не держался. Автопилот отлично справлялся с вождением.

Мужчины ехали к восстановленной Кнайпхофской ратуше – зданию магбезопасности. Ну ладно, не целое здание у МБ, а один этаж. А если честно, то половина этажа. Если от лестницы и направо, коридор закрыт перегородкой с дверью. На двери висит табличка «Отдел Магической Безопасности города Королевец». Остальные помещения занимает мэрия, Управление Внутренних Дел и еще несколько контор. Когда основную массу информации обрабатывает ОИ (Организационный Интеллект) – не нужно много чиновников. И если все можно оформить через сеть – нет необходимости в многочисленных офисах. А если при этом в стране, да и во всем мире, еще и мало людей…

Королевец – это столица Северо-евразийского союза. Бывший Калининград, он же Кёнигсберг, он же Твангсте. В период кризиса реальности, когда куски территорий вместе с людьми исчезали и появлялись, Видящие искали способы стабилизировать вероятности. Кому-то из сенсов пришла идея группировать людей по схожести систем ценностей. Несколько стран, которым Видящие настоятельно рекомендовали создать союз для взаимного усиления, долго выбирали столицу и остановились на Калининграде. Почему-то, когда решили делать город столицей, выбрали название Королевец. Но живет в нем не король, а Правитель – так банально – тот, кто правит, воплощает исполнительную власть в данном случае. Иногда в этом городе и живет, когда не путешествует. Еще в Королевце время от времени заседает Большой Этический Совет, если решает собраться офлайн.

Полицейские (соседи по зданию) иногда дразнили магбезопасников «убийцами призраков» и «стражами тьмы» по примеру героев модных сериалов. Особенно доставалось нескольким молодым экстрасенсам, которые служили в МБ. Но ребята не особенно обижались, условия были хорошие, к тому же, это было интересно. Хотя и не так, как они ожидали – больше отчетности, чем чудес.

Виктор Худой сидел на пассажирском переднем сиденье и думал, как эффективней помочь проклятому студенту. Планы того, как ловить проклявшего, решил отложить. Пока идей не было. Через некоторое время он сказал вслух:

– Соберу все нужное в кабинете, потом надо будет с Александром в лес ехать.

– Сам будешь заниматься? А то ведь лучше бы передать служителям церкви, если он принадлежит какой-то конфессии… – засомневался следователь. Затем он повернулся, потянулся рукой к заднему сиденью, взял планшет, ввел код и подключился к базе данных.

– Александр Сторонин, 23 года, тип души не установлен…

– Как, не установлен? Так же не бывает? – Виктор посмотрел на следователя.

Игнат раздраженно пробурчал:

– Бывает.

Потом продолжил:

– Александру повезло трижды. Во-первых: если бы к университетскому фельдшеру не пришла в гости знакомая целительница… «Берегиня» с нейроинтерфейса, конечно же, отправила сигнал ближайшей медицинской бригаде, но там реально нужен был именно целитель! Во-вторых: если бы проклятье сработало чуть дальше, а не прямо у входа в университет… И, в-третьих, если бы студенты не озаботились немедленно тащить парня к доктору…

– Да… Такое себе везение… - усомнился маг и замолчал: отвлекся на рассматривание Королевских ворот, мелькнувших за окном автомобиля.

– Сохранились аж с 19 века! – гордо сказал Мякиш, заметив интерес Виктора. Следователь родился и вырос в Королевце и был столичным патриотом.

Худой оторвал взгляд от окна и вернулся к теме расследования:

– Просканировал я студента. Хорошо, хоть целительница смогла сразу притормозить проклятье и остановить утечку жизненной силы. А то ведь помер бы парень! И нехорошо помер! Однако на событийке повреждение еще осталось... Ему бы поостречься маленько, а то пропадет. Я, пожалуй, сам его почищу от негатива, боюсь передавать кому-то, время терять… А вообще – это очень-очень странно. Проклятье – это не порча, это его кто-то талантливый в магии, даже если и не обученный, должен был сильно ненавидеть.

Игнатий с сомнением покачал головой:

– Ннда… Не похож он ни на злодея, ни на подлеца.

Следователь посмотрел вперед, на дорогу. Машина остановилась на светофоре. Электродвигатель работал тихо, окна были открыты, чтобы пускать весенний воздух. Внимание мужчин привлекла громкая ссора парочки на тротуаре перед переходом.

– Да езжай ты уже к своей мамаше, видеть тебя не могу! – громко кричал мужчина.

– Ну и поеду! – пронзительно заорала женщина. Потом решительно повернулась и направилась через дорогу. Мужчина в отчаянии махнул рукой и побрел вперед по своей стороне.

Цвет сигнала сменился на зеленый, и автомобиль начал набирать скорость. Вдруг он резко затормозил. Мужчины впечатались в натянувшиеся ремни безопасности. Разругавшийся с подругой парень видимо передумал и, перемахнув через невысокую ограду, рванул через дорогу за своей любимой.

– Галя, постой, погоди! – орал он на всю улицу.

– Вот же… чудак! Чтоб тебе баба не дала! – в сердцах выругался Виктор, чувствуя, что от ремня может образоваться синяк на груди.

Следователю показалось, что после этих слов в салоне на мгновенье потемнело.

«Мерещится» – подумал Игнат.

Все авто, хоть и с трудом, но успели пропустить бегущего. Благо, их скорость после остановки на переходе была еще невелика. Мужчина догнал подругу и попытался удержать ее за руку.

Женщина вырвала руку. Парень шел за ней следом и, уже тихо, что-то говорил. Но, по-видимому, обида Гали была сильная, слова не помогали.

– Вот же, не удержался я, нажелал – с досадой сказал Виктор, когда парочка осталась позади.

Игнат хмыкнул, немного помолчал задумчиво, потом вернул внимание к планшету:

– Насколько я понял, Александр Сторонин не относит себя ни к одной из религий, а то можно было бы передать решение вопроса какой-нибудь конфессии.

– Если не религиозный, то лучше я сам им займусь, – решительно кивнул головой Виктор – так что там с его душой-то?

– Неувиденный он – ответил следователь. И по непонимающему лицу коллеги догадался, что надо объяснять.

Однако в этот момент они доехали до цели.

– Ну, посмотри, какая красота, каждый раз любуюсь! – Игнатий показал жестом на ратушу. – Исходник в XVII веке построили, в XX сломали, а восстановили недавно, лет 70 как! Чудесный образец стиля барокко!

Виктор вздохнул. Мысленно подсчитал: да, уже в пятый раз он слышит от коллеги про чудесную ратушу в стиле барокко.

Мужчины вышли из машины и направились по лестнице к кабинету Виктора. По дороге магбезопасники поздоровались с несколькими полицейскими, но от дурацких шуток те удержались.

В кабинете, несмотря на осуждающий взгляд коллеги, Худой уселся на свое любимое место – широкий деревянный подоконник. Мякиш явно наслаждался интерьером под старину, осмотрелся, удобно устроился в кресле и снова взял в руки планшет.

– Зарегистрировано пять случаев, когда тип души человека не удалось установить – менторским тоном начал Игнатий.

Потом замолчал, запрокинул руки за голову и потянулся. Он поздно лег спать, с утра возил жену в больницу на обследование, и от того был злой и уставший. Весь запас самообладания уже подходил к концу.

– Так. В самом начале, лет 150 назад, когда у всех детей начали определять тип души… Знаешь про категории Кухленко? И прочие тонкости душеведения? Нет? Странно… Так вот, иногда попадались люди, которых было не Видно. Потом вроде бы с этим что-то научились делать, но несколько человек так и не Увидели. Странно, что ты об этом не знаешь.

– Да как-то прошло мимо меня… - задумчиво ответил Виктор Худой. – Я не очень интересовался душеведением, я больше по энергетической работе… Я же правильно помню, что души бывают разного уровня организации, и чем сложнее душа, тем более далекой от начала алфавита буквой она обозначается?

– Примерно так, да… – ответил следователь.

– Получается, что сложные души более ценные? – с сомнением спросил Худой.

–Ни в коем случае – категорично опроверг Мякиш. – Многие так начинают думать, несмотря на все разъяснения наставников.

– Тогда как? – с искренним интересом спросил маг.

Лет 12 примерно назад старшая дочка Игната – Ася – научилась говорить. И с тех пор Мякиш, как добросовестный отец, постоянно что-то объяснял. Сначала Асюше, потом младшей Лесеньке, заодно и жене Нике… Поэтому услышав интонации любознательности в голосе коллеги, мужчина совершенно автоматически начал «лекцию» по душеведению.

– Вот смотри. Возьмем физику. Есть атомы. Из атомов состоят молекулы. Из молекул вещество. Из вещества планеты и звезды. Из них – системы. Из звездных систем – галактики. Ну и так далее. Можно ли сказать, что атомы менее ценны, чем, например, звездные системы? – Игнат требовательно посмотрел на Виктора.

– Ну, нет, конечно! – сразу ответил Худой. – Это просто разные уровни организации материи. И что, с душами так же?

– Не так же. Там по-другому все устроено. Но совпадает то, что каждый уровень ценен и важен, и без него все остальное не будет работать.

Следователь помолчал какое-то время, и у него мелькнула мысль: «А про атомы Виктор знает и про космогонию тоже». Потом все-таки продолжил:

– Ты все это можешь прочесть подробно, есть много книг и лекций на эту тему. Я вообще удивлен безмерно, что ты всего этого не знаешь. Это, по меньшей мере, странно.

– Я вырос в условиях, когда все это не имело значения – ответил маг. – Чтобы научиться тому, что я делаю, мне пришлось… да и сейчас приходится мало контактировать с цивилизацией, больше с Природой. Мы с тобой сотрудничаем неполные пару лет, и сейчас ведь первый случай, когда в нашей работе душеведение имеет хоть какое-то значение.

– В принципе, да, так и есть – согласился Игнат. – Но все равно странно.

– Понимаю – криво улыбнувшись, ответил Виктор. – Расскажи мне, пожалуйста, про этих не увиденных. Как? Как эти люди прожили свою жизнь? У вас… нас же все упирается в воспитание и специализацию сызмала?

– Сызмала? Что такое «сызмала»? – недоуменно спросил Игнат.

Маг махнул рукой:

– Да не важно. С раннего детства, значит.

– А… Странное слово.

Следователь немного подумал и ответил:

– Нормально они прожили. Звезд с неба не хватали, но и не прозябали. Одна женщина стала врачом и умерла от несчастного случая в 48 лет, второй парень рано погиб в ДТП, третий спился, но к старости, четвертая жива до сих пор, работает психологом, кажется, даже доросла до права называться Учителем. Пятый, как выяснилось – Игнат кивнул на планшет – наш Саша – вечный студент. Я интересовался ими потому, что у Леськи не сразу тип души смогли определить, только в 5 лет. Два года боялся, что не получится.

Виктор сочувственно покивал головой. Помолчал немного и спросил:

– А почему Сторонин – «вечный студент»?

– Да… Перебрал уже кучу факультетов, ходит то на одни лекции, то на другие. Однако уже подмастерье программирования. И, возможно, скоро станет подмастерьем психологии. Подрабатывает по мелочи разнообразными заказами… Но там родители с зашкаливающим рейтингом. Помогают.

– Ну и кому он сдался, его проклинать? – с недоумением спросил Виктор.

Игнатий молча пожал плечами.

– Ладно, давай смотреть, с кем он взаимодействует… – Игнатий Мякиш вновь повернулся к планшету. – Итак. Мать – мастер Бригитта Нильсовна Хёгтун. Между прочим, консультант законодательной комиссии.

– Бригитта Хёгтун… – задумчиво повторил Виктор. – Знакомое имя… Важная персона? Ты так выделил эту должность интонацией…

Мякиш схватился за голову.

– Ты что, в лесу живешь? А… Да. Точно. Ты же лесной маг. Душеведение ты не любишь… Обществознание прогулял…

– Угу – согласился Худой. Просто для меня все это не важно. Не хочу забивать голову всякой ерундой.

– Так, но сейчас-то это важно! – возмутился следователь.

– Ну, вот я сейчас и интересуюсь.

Игнат положил планшет, повернулся к Виктору и, жестикулируя, стал объяснять:

– Хм. Ладно. Так вот. Законодательная комиссия разрабатывает законопроекты. Идеи для новых законов, как ты, надеюсь, знаешь, может предложить любой человек, у которого социальный рейтинг больше 100. Ты же знаешь? Или нет?

Маг улыбнулся и кивнул:

– Ну, допустим.

– Хорошо. Так. Сначала все эти предложения обрабатывает ИИ. Искусственный интеллект – пояснил Мякиш и с сомнением посмотрел на Худого.

Тот рассмеялся.

– Ну, знаю я, что это такое.

– Хорошо. Ладно. ИИ отбрасывает совсем уж абсурдные варианты. Оставшиеся поступают в Законодательную Комиссию, которая их изучает с точки зрения практичности и пользы. А потом из предложения делает уже нормальный законопроект.

– То есть, твоя комиссия – это власть, по сути.

– Да. Ну, почти. Инструмент законодательной власти. У нас ведь голосовать за или против принятия закона имеют право практически все взрослые.

– И я что ль?

– А какой у тебя рейтинг? Ты же не в серой зоне?

– Не помню. Водку мне продают.

– Значит, больше 30 баллов, не красный и не белый, можешь голосовать, но не в каждом случае. Так. Мы отвлеклись. Давай вернемся к нашему Александру и его проклятию – вновь сосредоточился на планшете следователь. – Мать Сторонина, Бригитта Хёгтун, шведка по происхождению, работает в Законодательной Комиссии. И от нее напрямую зависит, пройдет ли законопроект на одобрение Этического Совета.

– Этического Совета?

– Да. Но я не буду сейчас тебе это объяснять, потом прочтешь в сети.

– Ага. Кажется, я знаю про Этический Совет.

– Отлично. Хоть что-то. Получается, что хоть сам Александр и не является значимой фигурой, то его мать вполне себе… – задумчиво сказал Игнатий.

– …является. – Закончил за него Виктор. – Но прокляли все-таки не мать.

– Угу. Ладно. А кто у него папа? Таааак… Инженер-конструктор в космической отрасли. Час от часу не легче. – Мякиш глянул на слегка растерянную физиономию Худого и возмущенно заявил:

– Я не буду тебе читать лекцию про развитие космической промышленности! Достаточно того, чтобы ты понял, что отец – тоже важный персонаж и влиятельный человек.

– Мажор наш Сашка, однако – саркастически произнес Виктор.

– Кто? – не понял Игнат.

– Не важно – отмахнулся маг.

Следователь продолжил:

– Еще у него есть старшая сестра с типом души «N1»…

Виктор присвистнул.

–…и у сестры есть сын 9 лет. Отец ребенка не известен. Пожалуй, это весь его ближний круг. Насколько я понял по записям, друзей у него нет, только приятели. Девушки сейчас тоже нет. Но была. В восемнадцать лет влюбился в девятнадцатилетнюю Иванку Чернинову – известную чешскую гимнастку. Встречался с ней 3 года, потом пара рассталась.

– Чего так?

– Да кто ж их знает. Они же не натворили ничего катастрофического, их личная жизнь защищена законом о приватности.

Виктор потянул задумчиво:

– Два года прошло с расставания… Вряд ли именно сейчас она захотела бы отомстить… Хотя… Если бы она тогда сделала аборт… А сейчас в новых отношениях не смогла забеременеть…

– Что сделала? Аборт? – удивился Мякиш.

– Искусственное прерывание беременности – автоматически ответил Худой, а потом недоуменно поднял взгляд на следователя.

– Ну, ты совсем какую-то архаику вспомнил – возмутился Игнат. – Когда это в последний раз было! Сейчас школьниц гоняют так, что каждая умеет управлять циклом! Обязательная же часть образования – даосские практики саморегуляции. Никто не беременеет, когда не хочет.

– Хм – Виктор явно был поражен.

– А ты, что… не учился этому? – осторожно спросил следователь.

– Да, как-то мимо прошло… – в этот раз на самом деле смущенно ответил маг.

– Дааа… Сколько тебе лет, говоришь? 27? В этом возрасте поздновато учиться. Но шанс есть. Тебе придется очень хорошего наставника искать. В ранге Учителя, наверное. Посмотри в сети, поищи Учителя саморегуляции. Может быть, кто-нибудь согласится с тобой заниматься.

Виктор задумчиво кивнул, потом замер, прислушался, сжал кулак у уха стандартным жестом «говорю по смартпассу». Игнатий замолчал на полуслове. Маг беззвучно общался, по шевелению губ было видно, что он еще разговаривает. Следователь молча восхитился, ведь для того, чтобы пользоваться нейронной гарнитурой, надо иметь проработанную дисциплину ума. Сам Игнатий пока предпочитал говорить вслух.

Наконец, Виктор договорил, тяжело вздохнул и слез с подоконника.

– Все, мне пора заняться делом. Надо парня расколдовывать.

Игнатий кивнул:

– Хорошо. Ты подумай, пожалуйста, как определить, мог человек наслать проклятие или нет. Может на нем следы какие-то остаются…

– Да, думаю, есть способ – неожиданно для самого себя ответил Виктор.

Ему действительно пришло в голову, что можно сделать.

– Потом расскажу – добавил он, уходя.

Безопасник объяснил мне, что из-за проклятья меня, скорее всего, будут преследовать неудачи. Поэтому он сопроводит меня домой.

Боец Семен был «совершенно непробиваем по путям» – так выразился маг Виктор. Мы ехали в моей машине. По дороге было несколько критических ситуаций на грани аварии, но все обошлось, может и с помощью Семена. Безопасник был настолько спокоен и позитивен, что и я заразился от него оптимизмом. Он доехал со мной до моего дома, и так же, держась рядом, вошел в подъезд. Пока мы поднимались на 8 этаж, лифт несколько раз притормаживал, как будто пытался остановиться, но все-таки довез нас нормально. При входе в квартиру я споткнулся о порог и чуть не упал, но Семен придержал меня за локоть.

– Пожалуй, мне стоит побыть с вами до приезда Виктора – сказал Семен, когда я уронил на ноги горячий чайник и чудом успел отскочить в сторону. Кипяток разлился по полу и лишь несколько капель попали на меня.

Семен знаком попросил меня остановиться. Я замер на месте. Безопасник зашел в гостиную, внимательно осмотрелся. Его взгляд остановился на зеленом мохнатом кресле, которое я купил совсем недавно. Это кресло мне очень нравилось.

– Вот это делал настоящий профессионал! – восхитился мебелью Семен. Садитесь на него, и ничего не трогайте.

Я медленно и осторожно прошел в комнату и сел в указанное место. Боец активировал свой браслет и заговорил:

– Мастер Виктор? Боюсь, что откладывать обряд нельзя, пути очень рыхлые – все так же спокойно и позитивно (и как это ему удается?) доложил безопасник.

– Сейчас он приедет, только возьмет все необходимое – это уже Семен сказал мне.

Я осознал, что находился в диком напряжении все это время. Вся эта история настолько не укладывалась в моей голове, что разум отвергал, отрицал происходящее. До этих событий моя жизнь была не то, чтобы слишком размеренной, но, в целом, обычной. Мне повезло с родителями, они меня поддерживали, но не душили контролем. Здорово, что и мама и папа были из «мечтателей», души класса «K», только мама «K1», а папа «K3». Они оба смогли достигнуть мастерства и реализоваться. Соответственно, с материальной стороной жизни в семье проблем не было. Я, как и все, в свои пять лет получил личного наставника, точнее наставницу. Только вот ей пришлось не просто. Видящие не смогли определить тип моей души. Как же тогда меня воспитывать?

Я определенно родился не «бытовиком», потому, что математика с детства мне давалась легко, и мне было интересно изучать новое. Собственно, наставница и выбрала стратегию давать мне попробовать различные занятия, чтобы понять в какую сторону мне развиваться.

Нормально и просто, когда ты с детства знаешь: я – тип «G», например. Ну, «эльфами» мы их в шутку называем. Все – программа расписана, изучаешь все, что связано с животными и растениями… И какое-нибудь искусство, игру на терменвоксе, например. Хотя какое-то искусство все изучают… Но «эльфам» – критично. Наставники понимают, что тебе нужно больше взаимодействовать с природой, это тебя стабилизирует…

Или если ты – «H», «дракон». Тут тоже все понятно: с детства учишься экологично проявлять лидерские качества, не злоупотреблять врожденными способностями к гипнозу... Усиленно изучаешь экономику, политологию, социологию, если, конечно, по интеллекту нет просадки…

Ну и так далее. А что делать, если ты – «черный ящик»? Вот у меня наставником была женщина, это вообще не правильно. Но она была лучшим мастером своего дела, никто не решился больше со мной работать. Поэтому про все мужские дела, про физиологию, например, пришлось узнавать у папы. Он жутко напрягался и боялся напортачить, это даже мне – подростку было заметно.

***

Домовой (домашний ИИ-агент) прервал мои размышления, сообщил, что пришел гость.

С моего согласия Семен впустил Виктора в квартиру.

– Пурум-пум-пууум – маг что-то легкомысленно напевал себе под нос, втаскивая в квартиру большой чемодан.

Несмотря на весь шок и оторопь от событий, я почувствовал разгорающееся любопытство. Все-таки это было Приключение, хоть и опасное для меня. Хотя, наверное, все приключения в той или иной степени опасны. А еще я никогда не видел, как работает маг.

Виктор затащил чемодан в комнату, открыл и стал доставать оттуда разнообразные предметы. Большой металлический поднос, свечи, какие-то мешочки из ткани, камни, засохшие веточки с листьями, ракушки и много еще чего.

– Здесь всю работу не сделаем, потоки слабые, но частично ситуацию поправим. А потом поедем на места, там доделаем – не очень понятно объяснил маг.

– А вы – какой маг? – я все-таки не удержал свое любопытство. Мне было странно обращаться к почти ровеснику на «вы», но он, вроде – официальное лицо…

– В смысле, какой?

– Ну, воды там, огня…

– Ааа. Я, в основном, – лесной маг. Мне помогают Духи Леса. Ну и другие Природные Духи.

– А они существуют? – не удержался я от скепсиса.

– Думаю, да – с улыбкой ответил Виктор.– Иначе я – шизофреник. А мне такая версия не нравится!

Виктор говорил и одновременно ставил на пол поднос, раскладывал вокруг него камни и ветки, достал кисточку и баночку с какой-то мутной жидкостью.

Мне было неловко отвлекать мага, но и удерживаться от вопросов я был не в силах. Да, мне уже говорили, что я чрезвычайно любопытен.

– А почему Вы лично с меня это проклятие снимаете? Вы же вроде расследуете преступления?

– Магических преступлений не много. По крайней мере, таких, когда есть прямая угроза жизни. В них вообще мало кто верит, но службу все-таки создали – Виктор достал из чемодана стеклянную посудину и наполнил ее водой из раковины. Потом продолжил:

– У меня есть время. У меня есть соответствующие навыки. Мне платят зарплату. Почему бы и не помочь вам? А сейчас я займусь делом, а вас попрошу сидеть тихо и молча.

– О'кей – не стал спорить я.

Виктор расставил на подносе несколько свечей и стал между ними что-то рисовать кисточкой. Потом подошел ко мне, проколол мне палец одноразовым медицинским ланцетом. Капнул моей кровью в стеклянную чашку с водой. Зажег свечи и начал что-то тихонечко бормотать. Вроде бы было речь слышно, и вроде язык русский, но я не понимал, что маг говорит.

Я почувствовал странное ощущение, что-то среднее между эмоцией и телесным переживанием. Как будто с меня спадают какие-то веревки, или цепи, или еще что-то такое… И мое подавленное состояние стало отступать… А то я и забыл, что обычно нахожусь в хорошем настроении, а не вот это все…

Я с удовольствием расслабился в кресле, вытянул ноги, подвигал плечами. Хорошо!

***

– Отлично, я закончил, давайте подождем, пока свечи догорят, и попьем чайку – предложил Виктор. – Можете уже вылезать из своего кресла.

Я с некоторой опаской встал и пошел на кухню. Но ничего страшного не произошло, чайник не падал, я не спотыкался.

– Почувствовали что-нибудь? – спросил маг.

Я описал свои ощущения.

– Хм… Прошу прощения, об этом не принято говорить, но у нас с вами общие задачи… Как так получилось, что тип вашей души не известен? Дело в том, что то, что вы почувствовали, может осознать только человек с уровнем абстрактности не ниже «G».

Мне было неприятно и даже стыдно обсуждать эту тему. Все-таки тип души – сугубо интимное дело. Хоть про него и пишут в анкетах, но то – вынужденно. Иначе как найти для себя правильное занятие? Но я, скривившись, все-таки ответил:

– Ну, вот так. Видящие меня не Видят, поэтому о моей душе можно судить только по косвенным признакам. У меня есть способности ко всему понемногу, но ничто меня полностью не захватывает. Ученый из меня мог бы получиться, как показали тесты, если бы я увлекся какой-нибудь наукой.

***

– Как вы думаете, кто мог наслать на вас проклятье? Этот человек должен был сильно ненавидеть вас в тот момент.

– Понятия не имею. Я – обычный студент…

Про себя я подумал, что совершенно никому не нужен, и это обидно. Так что, пожалуй, случившееся льстит моей самооценке.

– Обычных людей не пытаются убить, да еще и так!

– Может быть, это – какая-то случайность? Природное явление? Болезнь?

– Не похоже. Ну, или мы с Ясиной Пановой полные идиоты и ничего не понимаем в своем деле. На этот случай фельдшер взял у вас пробы на анализ, вдруг мы все ошиблись, а вы отравились, например. А все эти мелкие неприятности – чистой воды случайность. А мы все шарлатаны, а магии не существует вообще! – последнюю фразу маг сказал громко и зло, явно заводясь.

Я понял, что наступил ему на любимую мозоль.

– Еще и Церковь! – продолжил возмущаться Виктор – «Происки дьявола, происки дьявола»! Какие происки! Эти Духи существовали столько, сколько есть Природа! Когда еще о христианстве и буддизме слыхом не слыхивали! Хорошо, хоть не все представители духовенства такие ретрограды. Обозвать Духов слугами нечистого все равно, что обозвать собаку или кошку… Хотя кошек они тоже раньше жгли… И Духи куда разумнее, но по-своему… они разумнее нас во многом…

Маг вздохнул и начал извиняться:

– Прошу прощения, Александр, сложная для меня тема. Может, перейдем на «ты»? Нам еще работать и работать.

– Давай. Можешь меня Сашей называть.

– А я – Вик. Кстати, ты присматривай-то за своим окружением теперь.

Я не понял, о чем он говорит. И он пояснил:

– Из дома пока выходить тебе рано, вот съездим в Лес, потом уж, думаю, будет можно. Но в сети-то ты общаешься?

Я согласно кивнул.

– Вот и чудесно. Мы тут поколдовали с тобой, и тому, кто делал проклятье, должно прилететь.

– Что прилететь? – опять не понял я.

Маг вздохнул.

– Снимая с тебя негатив, я отправляю его обратно. Тому, кто посылал. И ему должно стать плохо. Может заболеть внезапно. Или проблемы начнутся в делах. Или несчастные случаи всякие… В общем, будь внимателен. Если узнаешь, что в твоем окружении кому-то резко поплохело – обязательно мне сообщи. Нам же надо как-то ловить этого мерзавца! Контакты мои запиши, кстати.

– Хм. А умереть он может? – обеспокоился я.

– Пока не должен. Я старался быть аккуратным.

– И что, вот так, пошептав немного над камнями и свечками, можно убить человека? – мне опять стало не по себе. Я бы не верил, но я ведь только что сам пережил много странного и угрожающего.

– Нуууу, не все так просто… – задумчиво потянул маг. – Не у всякого получится, и не всегда, и не только это надо сделать… И не факт, что сам выживешь… Но, в принципе, такое возможно –твердым голосом закончил Виктор и пристально посмотрел мне в глаза. – Не болтай об этом с теми, кого не коснулось.

– Да я и не собирался, в общем-то – криво улыбнулся я. И неожиданно вспомнил Светозару. Интересно, а она знает, что со мной случилось? Она вроде вышла из аудитории лишь немногим раньше, чем я. Могла застать мой обморок. Как-то неловко – мужчина, который падает без чувств. А, с другой стороны, это хоть что-то, что могло обратить ее внимание на меня.

– Ма, ну что ты надо мной смеешься! – обиженно воскликнула высокая стройная девушка с роскошной темно-рыжей шевелюрой.

– Свет, ну я ж любя – улыбнулась ее мама.

Женщины готовили ужин на кухне, Светозара… Да, как раз та самая, которая отвлекла Сашу Сторонина от глубоких размышлений после лекции по психоанализу… Так вот, Светозара закладывала овощи в кухонный комбайн и рассказывала матери – Ольге Имировне Сурецкой – о том, какой замечательный в универе новый преподаватель.

– Он на самом деле, вообще не преподавателем работает. Он член Этического Совета! – с гордостью, как будто это было ее личным достижением, заявила Света.

– Ого, «горищща» какая – закатила глаза мама. Потом ей пришлось вернуть взгляд к мультиварке, чтобы задать режим помешивания. – А что тогда он у вас делает, если он – советник? – спросила женщина.

– Университет пригласил его прочесть несколько лекций по психологии современного общества. Он таак классно все объясняет! Ма, ты не представляешь!

Мать понимающим взглядом смотрела на дочку.

– Симпатичный, наверное?

Света покраснела.

– Ну… да… Но это – не главное! Он таким важным делом занимается!

В кухню зашел большой пушистый дымчато-серый котище, он тихонечко мяукнул и стал тереться о ноги женщин.

– Понятно-понятно – кивала Ольга Имировна, умудряясь всей своей позой показать дочке скепсис. – Бонус, ты сегодня уже 5 раз ел! – притворно сердито крикнула она коту.

Кот сделал вид, что не услышал, а Светозара вспыхнула, сжала кулаки и крикнула:

– Ну почему ты никогда не воспринимаешь меня всерьез!

Ольга отложила ложку, которой пробовала соус. Повернулась к дочери и строго сказала:

– Я воспринимаю тебя гораздо серьезней, чем ты думаешь. И я очень беспокоюсь за тебя. Ты, может быть, не отдаешь себе отчета, но, похоже, ты влюбилась в этого… члена Этического Совета. Он, скорее всего, старше тебя…

– Ну, это же не важно! – перебила маму Света.

– Погоди, не перебивай. Так вот, он – старше тебя. Он – слишком влиятельная фигура… В общем – не нашего полета птица. За его личной жизнью следят как… ну, не знаю… как кот за голубем в парке… Пристально следят! И тебе придется во многом себя ограничивать, если ты с ним будешь как-то связана.

– Меня это не пугает! – с огнем в глазах заявила дочка.

Мать тяжело вздохнула.

– Зато меня очень пугает… У тебя в университете же есть симпатичные мальчики? И, наверняка, ты много кому нравишься.

Пока женщины напряженно общались, кот аккуратно пробрался к столу и утянул с него ломтик рыбы.

– Бонус!!! Паршивец! – закричала Света, отбирая у него еду. Потом, бросила рыбу в тарелку на полу со словами: – Все равно уже вымазал, пусть ест…

После этого повернулась лицом к матери, чтобы продолжить разговор:

– Нууу, да, есть такое… Я многим нравлюсь! – кокетливо согласилась Светозара. Виталик меня приглашал на ретрит… Да и Саша Сторонин все время на меня смотрит и вздыхает. Он бы что-то сделал, чтобы начать отношения, но я ему возможности не даю.

– А почему? Он тебе не нравится?

– Он какой-то никакой. Ничем не увлекается, не горит. Определенным чем-то не занимается.. вроде… Не рассказывает об этом. Внешность у него, правда, приятная…

– Высокий?

– Как вышка связи! Длинный, лохматый… со своими белыми кудрями… И иногда смотрит на меня прямо как ты до этого! Как будто я – маленькая девочка, как будто меня нельзя слушать серьезно! Когда я что-то важное рассказываю!

– Хм… интерееесно. С нежностью, говоришь, смотрит?

– Да ну тебя, мам!

Некоторое время женщины молча готовили. Кот быстро справился с рыбой и начал снова тянутся носом к столу.

– Ма, вообще-то у нас с Аристархом Филипповичем ничего такого не было… Ну он только похвалил меня за то, что я правильно рассуждаю… на лекции… – рыжая Света опять покраснела, на тонкой коже ярче проступили веснушки.

«Вроде большая, умная, а сама – такой ребенок» – с беспокойством и заботой мама смотрела на Светозару.

– Бонус!!! – снова закричала на кота девушка, когда тот уронил на пол легкую разделочную доску. – Все, выходи из кухни, нечего тебе здесь делать! – решительно сказала она и выставила кота за дверь.

«Зачем ей этот… Аристарх? Очарование властности?» – продолжала рассуждать Ольга Имирована. Она была далека от политики, и ей пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить подробности. «Кажется, в Этическом Совете только 108 участников… И тип души у них должен быть не ниже «L»… реализованный… Очень влиятельный человек, этот Аристарх Филиппович…»

И этот влиятельный человек в тот момент, пока его обсуждали дамы, принимал ванну. В воду он добавил себе хвойные ароматические масла, рядом на инкрустированном малахитом и лазуритом столике стояла свеча. Всю эту красоту мужчина себе организовал не потому, что был большим эстетом, а по необходимости. Аристарх Филиппович Немин был магом, хоть и не афишировал этого. И в данный момент как раз чистил свое поле от налипшего негатива. Пятидесятидвухлетний мужчина был в отличной форме, подтянутый, но «без лишнего мяса». Так он сам о себе любил говорить.

Немин расслаблено лежал в теплой ароматной воде, просматривая мысленно недавние события. Какое-то яркое эмоциональное переживание с ним случилось сегодня, от чего настроение было приподнятым. Ах, да, это утренняя студентка. Мужчина с удовольствием вспомнил горящие глаза и взволнованное личико. Такая лапочка! Хм… Тело тоже отозвалось на приятные воспоминания. Маг очень серьезно относился к любому обмену энергией и не вступал в близость со случайными партнершами. Необдуманные связи чреваты проблемами: и социальными, и телесными. «Как-никак, я – мерило этики этого участка реальности» - не без самодовольства думал Аристарх. «Этично ли устроить роман с этой чудной студенточкой?» - рассуждал мужчина сам с собой. Он, конечно, лукавил. Никаких сомнений у него не было. Разве может быть неэтичным доставить себе удовольствие?

Из расслабленного состояния Немина выдернул сигнал нейро гарнитуры. Аристарх сконцентрировал внимание на прием. Определилось, что звонил не кто-нибудь, а сам Борис Федосеевич Труханов – Правитель Северо-евразийского Союза. Аристарх удивился и напрягся, предчувствуя проблемы. У них с Борисом не было общих дел. И не должно быть, предполагалось, что разные ветви власти не будут плотно контактировать. Естественно, что мужчины были знакомы потому, что часто пересекались на официальных мероприятиях. Но личный звонок…

– Борис Федосеевич, здравствуйте. Какого… удивлен вашему звонку. – Аристарх давно пользовался нейроинтерфейсом и научился управлять своей мысленной речью. Только эмоции иногда прорывались.

А вот Правитель предпочитал говорить обычным способом, через микрофон:

– Добрый вечер, Аристарх Филиппович. Мне нужна ваша профессиональная помощь.

– Ммм… не очень представляю, как член Этического Совета может помочь Правителю…

– Мне твоя другая специальность нужна. Не официальная. Давай встретимся.

Советник глубоко вздохнул и немедленно отключил передачу мыслепотока со своей стороны, но не прервал связь. Правитель должен был воспринять это как паузу в речи. Немину нужно было хоть немного времени, чтобы подумать. Примерно год назад Труханов застал Аристарха во время магического ритуала, маг до последнего надеялся, что тот эпизод останется без последствий, но…

***

Однажды Борис оказался свидетелем того, как Немин совершал магическое делание. Это случилось на открытии выставки технических достижений Союза. Там собрались многие важные люди, от которых зависела жизнь нескольких стран. В частности, там был Алеш Миронов – директор КЛ (Космических Линий).

Аристарх чувствовал уверенность, что тратить ресурсы на космические перелеты совершенно неоправданно, не этично, когда есть столько проблем на земле. И убеждал Совет наложить вето на это направление. Однако, неожиданно, его мнение оказалось в меньшинстве. В результате государство выделило финансирование на поддержку КЛ. Немину казалось, что Совет ослеп, участники не понимают очевидного. Политик не сомневался, что прав именно он, и решил настоять на своем. Поскольку уговорить Совет не удалось, Аристарх намеревался действовать иначе. Алеш Миронов был душой космического проекта, если вывести его из строя, дело, конечно, не заглохнет, но замедлится. И у мага появится время, чтобы предпринять что-то еще.

Сначала Немин попробовал изменить пути-вероятности Миронова так, чтобы тот не смог заниматься космическим проектом. Голографическое изображение руководителя КЛ у мага было, биоматериал удалось добыть случайно – несколько волосков Алеша остались на спинке кресла на одном из мероприятий, куда пригласили обоих политиков. Аристарх чувствовал поле вариантов, как паук чувствует свою паутину. Он видел, куда приложить силу, чтобы картина судьбы изменилась.

У мага был свой участок земли в горах, где располагалось место силы. Там он лучше всего воспринимал линии вероятностей. На склоне располагалась ровная каменная площадка с разбросанными валунами, на ней Аристарх нарисовал магический став, расположил посередине голограмму Миронова и его волосы. Передвинул валуны (хоть те были и тяжелые, но, во-первых, площадка была гладкая, почти скользкая, во-вторых – маг умел временно усиливать тело). В одном из камней была выемка, на которой маг удобно расположился, как в кресле.

Дождавшись, пока солнце наполовину скрылось за горой, Немин сосредоточился на чертеже и вошел в транс. Затем он прикрыл глаза и мысленным взором увидел потоки, переплетения вероятностей, которые составляли ткань мироздания. Шестым чувством выделил нужную нить и по ней двинулся к узлу Алеша Миронова. Ощущение от руководителя КЛ в пространстве вероятностей было мощным, как будто даже слышалось гудение от вибрации линий. Чем ближе маг подбирался к Алешу, тем труднее было двигаться. Аристарх начал терять концентрацию, его внимание перестало быть целым, как будто вибрация узла разрушала его. В какой-то момент Немин понял, что дальше оставаться в ткани вероятностей опасно, и вышел из транса.

Маг обнаружил, что почти сполз с камня, на котором сидел. Тело покрылось потом, голова болела. Солнце уже зашло, и мир окутывали сумерки. С трудом Аристарх спустился в свой маленький домик ниже по склону. Умылся, выпил несколько чашек крепкого сладкого чая из термоса. Хотел прогнать энергию по телу, но концентрация пока не давалась. «Что ж, попытку придется признать неудачной» – подумал маг. «Толи у Миронова мощная защита, толи он слишком значим для этой реальности, и плотно вплетен в чьи-то планы. Чьи-то… Сверху…» – с некоторым благоговением продолжил рассуждать Немин. Потом мужчину заполонило гневом: «Высшие силы тоже могут ошибаться! Я знаю, что я прав, и сделаю по-своему!».

Так думал одинокий уставший, потный мужчина с темными кругами под глазами, сидящий в маленьком домике на пустынном склоне горы.

С того момента маг сделал еще две попытки повлиять на директора КЛ дистанционно. И обе безуспешные. В конце концов, Аристарх понял, что придется ловить Алеша «живьем». Подходящий момент ожидался как раз на выставке технических достижений Северо-евразийского Союза, где должны были присутствовать и Миронов, и Немин.

Маг решил воспользоваться своим любимым методом: взял небольшое зеркало, нарисовал на нем энергетическую структуру, используя для этого специальные чернила, которые сам сделал из многих ингредиентов. Аристарху даже пришлось прихватить стакан, из которого пил Алеш, чтобы аккуратно протереть место прикосновения губ к стеклу. Так маг собрал биоматериал для нового колдовства. Дальше было необходимо поймать отражение директора в двух зеркалах – загнать его в коридор из бесконечных отражений. Подходящие условия были в фойе выставочного комплекса. Там Миронов и оказался между зеркальной стеной и магом. Аристарх незаметно, как он думал, стал наносить последние линии глифа на стекло, но тут его окликнул Правитель Северо-евразийского Союза Борис Труханов.

***

У магии в Северо-евразийском Союзе полулегальный статус. С одной стороны, вроде как даже есть закон, в котором говорится, что разрешены магические действия для пользы граждан, не причиняющие вреда здоровью и имуществу. И, соответственно, действия, которые причиняют вред – запрещены. С другой стороны, никто не может толком сформулировать, что же такое «магические действия». После ряда случаев создали специальную службу безопасности, в которую на рассмотрение попадают все мутные и необъяснимые истории. Нормально эта служба действует только в столице Союза – Королевце. В других городах – постольку-поскольку.

Так вот, хоть официально с магией и не разобрались до конца, но отрицать ее существование стало невозможно. Слишком много появилось магов или тех, кто себя таковыми считал. Несколько десятков лет назад сложилась странная ситуация: явление есть, о чем многие свидетельствуют, и последствия часто удается зарегистрировать, но по документам это все как бы не существует. Законодательной комиссии пришлось попотеть, приводя юридическую часть в соответствие с реальностью.

На периферии науки создали новую дисциплину – аористологию. И все, что наблюдается хотя бы иногда, но не поддается стандартным технологиям исследования, отправили в этот раздел знаний.

Появились измерительные методы определить вероятность существования того или иного явления. Например, порча реальна на 66,8 процента по последним данным.

Некоторые физики не успокоились, не отказались от идеи понять суть магии и некоторых других явлений. Они продолжают «копать» в сторону неопределенности Гейзенберга, влияния наблюдателя на объект, квантовую спутанность и прочие сложные материи. В космических технологиях это уже пригодилось.

Так или иначе, маги есть. И чаще всего они указывают это в своей социальной анкете. Это выгодно потому, что владея любым мастерством, даже магией, можно повысить свой рейтинг. Чем больше полезных для общества или конкретных людей действий – тем выше рейтинг. Тем больше возможностей.

***

Немин не написал о своих способностях в анкете. Просто он считал, что магия – его глубоко личное дело, это не для общества. Аристарх вообще предпочитал разделять социальное лицо и частную жизнь. Он позиционировал себя как мастер психолог, Учитель социолог и подмастерье камнерез, магия же… Удобно иметь туз в рукаве.

Обо всем этом Аристарх как раз думал на выставке, перед тем, как отправиться к коридору зеркал.

Появление Правителя прервало ритуал. Маг сделал вид, что любовался своим отражением, и направился навстречу Борису Федосеевичу с протянутой для рукопожатия рукой.

Пока здоровались, пока Труханов говорил какую-то приветственную фразу, Немин продолжал лихорадочно прокручивать ситуацию в голове.

«Придется легализовать способности и придумывать легенду о том, как я магией помогаю… кому? Что мог увидеть Правитель?» – советник задумался. «Делание заняло слишком много внимания, к сожалению, я плохо следил за обстановкой… Он видел, как я смотрю на Миронова, как я делаю несколько шагов туда-сюда, чтобы поймать отражения… Потом я рисовал глиф… Как это можно все объяснить? Да как угодно. Ничего не буду говорить, пусть оправдываются виновные» – подумал маг и почти успокоился.

Но все-таки ситуация ударила по нервам. Когда потом Немин пытался вспомнить, о чем они с Правителем говорили – он не смог. Кажется, о какой-то несущественной ерунде. Аристарху так и не удалось сосредоточиться на разговоре. Вместо этого он максимально вслушивался в эмоции собеседника. И развитая эмпатия мага говорила, что Труханов что-то подозревает.

История не имела продолжения. Член Этического Совета пришел к выводу, что пытаться дальше влиять на вероятности Миронова нецелесообразно. Слишком рискованно. Неприятно, но что поделать. Со временем Аристарх успокоился и решил, что Борис или забыл, или не придал значения увиденному.

***

И вот теперь этот звонок и это «тыканье». Немин был возмущен до глубины души. Вся расслабленность мгновенно с него слетела, вода, в которой он лежал, показалась неприятно холодной. Мужчина выбрался из ванны, завернулся в махровый халат и вышел в гостиную. Там он приказал дому зажечь камин и уселся в кресло. Только после этого маг снова включил мыслепередачу.

– Поясните, что вы хотите, Борис Федосеевич… И я не помню, когда мы с вами перешли на «ты» – Аристарх пришел к выводу, что даже если Правитель о чем-то догадался, то доказать ничего не сможет. Слишком зыбко все пока было в юридическом поле на тему магии.

– Я не буду ничего доказывать, – Труханов как будто услышал мысли Немина (а может нейро и передал что-то лишнее) – я попрошу собрать Совет и расскажу на нем о своих подозрениях. Большинство из вас умеет чувствовать ложь. Разберетесь сами, что к чему.

Я сидел, в надцатый раз всматриваясь в строчки программного кода на экране… Не люблю без необходимости выводить изображение прямо на сетчатку, это необъяснимо, но глаза почему-то устают… Чай в чашке давно закончился, от печений остались только крошки. Сам понимаю, что ерундой занимаюсь… И зачем я взял этот заказ? Ладно, еще раз попробую. Я снова всмотрелся в текст, но его перекрыло сообщение от Сиа (это моя любимая среда программирования, ее так назвали в честь египетской богини интеллекта…кажется…).

Во время работы я предпочитаю, чтобы ИИ-агенты обращались ко мне текстом, звуковая речь меня отвлекает. А я отвечаю чаще голосом.

Сиа написала:

– Саша, ты уже много времени проводишь непродуктивно. Мне не понятно твое затруднение. Все же работает!

– Да, формально – работает – вслух согласился я. – Менеджер говорит: «спасибо, приходите еще». И человек уходит. А заказчик просил, чтобы его электронный продажник, тьфу, продажница выводила посетителя на разговор о личном. Я настроил расширенную коммуникабельность, все должно работать, а она снова: «приходите еще».

– Маловероятно, что ты найдешь причину, созерцая код – взялась меня критиковать Сиа. – Это как пытаться изменить смысл текста, разглядывая отдельные буквы. Тебе стоит подумать над общей логикой задачи.

Умеет же выбесить! Хоть и машина. Я раздраженно ответил:

– Да, знаю я. Говорят, раньше можно было изменить программу буквально парой символов. По-моему, это было мощно.

– И сейчас это возможно – продолжала излагать очевидное ИИ-агент. – Изменить очень маленькую программку в «песочнице», решающую крошечную локальную задачу. Это входит в школьную программу класса «K».

Я смирился. Закрыл страницу кода и попросил Сиа разобраться в причинах проблемы. Она потребовала уточнить задачу:

– Что конкретно ты хочешь от модуля, сформулируй.

– Я хочу, чтобы менеджер вызывала доверие и инициировала разговор покупателя о его потребностях. Точнее это заказчик так хочет – пояснил я.

Сиа вывесила на экран спиннер (анимированный графический элемент, который показывает процесс загрузки контента, решение задач или выполнение команд в фоновом режиме).

Потом крутящийся логотип погас, и развернулся блок настроек с изменениями:

– Смотри, я поменяла вот здесь – показала стрелочкой Сиа.

Я запустил программу. В этой версии продажница долго вела беседу на посторонние темы.

– Слишком много времени уходит на разговор, не увеличивается вероятность покупки – снова остался недоволен я. – Заказчик не так хотел.

– Тебе не угодишь! – совершенно по-человечески возмутилась среда программирования.

В этот момент я услышал стук. Это было странно, у нас тут отличная звукоизоляция, совершенно не слышно, как работают роботы-уборщики у соседей. Я попытался понять, откуда этот шум. Звук повторился. Он шел со стороны входной двери. Я очень удивился: зачем кому-то стучать в мою дверь? Если кому-то нужно встретиться со мной, можно же по сети нормально договориться! Попросить вызвать меня, в конце концов!

– Домовой, покажи, кто это шумит – недовольно обратился я к домашнему ИИ-агенту. В воздухе развернулась голограмма девушки, которая снова подняла руку, сжатую в кулак, и постучала. Гостья мне понравилась: спортивная фигура, изящная посадка головы, каштановые, кажется, волосы, завязанные в хвост на затылке. Свободная домашняя одежда немного мешала любоваться формами, но не слишком. Короткие мягкие флисы открывали загорелые голени, ступни заботливо защищены эргономичными шеллами.

Я подошел к выходу из квартиры и сказал двери открыться.

Вживую девушка оказалась еще симпатичнее. Среднего роста, я, наверное, смог бы уткнуться носом в ее макушку… И мне немедленно захотелось это сделать! Я себя одернул, и даже немного отодвинулся. Таня «пахла» противоречиво: фиалкой и полынной горечью. Хм… И реальные ее духи оказались горьковатыми…

– Привет, я твоя соседка – сразу представилась она. – Таня меня зовут, если что. Пойдем в волейбол играть? Нам не хватает человека в команду.

Я стоял в полнейшем ступоре. Пожалуй, если бы не ее полынный «запах», я бы просто закрыл дверь. Но как можно проигнорировать такого… надрывного человека?

– Вот ты просто так пришла и постучалась в дверь? Не нашла меня в сети, не позвонила… чтобы что?

– Чтобы играть в волейбол. Мы площадку сделали во дворе. Натянули сетку.

– Но я не умею!

– Научишься. Пошли – как-то одновременно и устало, и решительно сказала Таня.

И я пошел. Странно, да?

– Наверное, надо бы переодеться, – сказал я в лифте.

На мне были домашние удлиненные флисы из синтетического хлопка, очень удобные, только вставка-зарядник на бедре чуть-чуть более жесткий, трикотажная туника без рукавов, и сверху я накинул рубашку с капюшоном.

– И так сойдет – Таня оглядела меня каким-то специфическим взглядом. Я его почувствовал кожей. Но в нем, скорее было одобрение, чем наоборот.

– Ты высокий и жилистый. Самое то. Как тело в форме держишь?

– Дерусь с монстрами в виртуале.

– Только с монстрами? С реальными партнерами – нет?

– Редко. Да мне и монстров хватает… Я не особенно нуждаюсь в общении. Точнее, в живом общении, мне в вирте удобнее… Только на лекции офлайн хожу, чтобы не одичать.

Я подумал, что последний раз много общался, когда мы еще встречались с Иванкой. Она любила быть на публике. Мне не нравилось, но я терпел ради неё. Но это больше были всякие выставки и представления, а не спорт.

На улице оказалось жарковато и пыльно. С десяток - полтора парней и девушек стояли около натянутой сетки. Кого-то из них я раньше видел мельком, когда выходил из дома по делам. Таня шла чуть впереди меня, и я любовался ее фигурой и движениями. Скорее спортивная, чем хрупкая, чувствуется сила. Среднего роста. Каштановый «хвост» энергично покачивался в такт шагам девушки.

Мы подошли к группе.

– Знакомьтесь, это Саша – представила меня девушка.

Я на мгновенье «завис», пытаясь понять, откуда она знает мое имя. Но долго думать не удалось, нужно было присутствовать вниманием в разговоре. «Вика, Матти, Люси…» – представлялись все по очереди. Кто-то протягивал руку для пожатия, но большинство – нет.

– Сейчас я расскажу правила для тех, кто не знает – Таня не давала нам буксовать и стесняться, сразу включая в процесс.

Инструкции оказались не сложными, я быстро разобрался, что и как. Компания явно собралась сообразительная, ребята почти не переспрашивали, все поняли сразу.

Мы расположились на поле и начали игру.

– Саш, ты – длинный, давай первым на подачи – скомандовала Таня.

Я двинулся на позицию и, наконец, спросил:

– А откуда ты знаешь мое имя?

– Случайно услышала, как ты с мамой разговаривал. Она к тебе приходила в гости пару недель назад, помнишь? Вы стояли у двери, и она тебе что-то рассказывала. Называла тебя по имени. Ты даже поздоровался со мной, но как-то отрешенно. Моя дверь ведь в прямой видимости от твоей, и я тоже только что пришла. Так я и запомнила и где ты живешь, и как тебя зовут. Ну и заметила то, что ты похож на маму – такой же высокий и светловолосый – улыбнулась Таня.

– Странно, что я тебя не помню.

– Тебе не до меня было. Мама была недовольна, ты был весь в разговоре с ней. Давай играть, потом будем отдыхать – поговорим. Понял, как подачу делать? Или еще раз показать?

Я улыбнулся и с удовольствием ударил по мячу.

***

Лет до 10 моих наставница Земфира Рашидовна еще пыталась увлечь меня подвижными играми. Нас у нее было 12 человек, все девочки и я. Тетя Зима (я так называл ее, пока был совсем маленьким) приводила меня в группы других наставников, где были мальчики. Мальчики играли в разные игры, дрались и громко ссорились. Она оставалась там со мной, а, однажды, ушла. А я остался в группе из 10 мальчишек и их взрослого наставника. Сначала все было хорошо, но потом один из детей, кажется его звали Вилли… Да, так вот, он подошел и вырвал у меня из рук конструкцию из Лего, которую я собирал. Я до этого наблюдал уже много раз такие стычки. Обычно другие мальчики или плакали, или жаловались наставнику, или пытались вырвать игрушку друг у друга из рук. Я тогда подумал, и решил, что лучше всего поступить по-другому. Я подошел к обидчику и изо всех сил ударил его кулаком в нос. Вилли расплакался и уронил мой конструктор. Я забрал свое и вернулся в свое удобное место играть дальше. Наставник сначала позвал доктора, потом и сам подошел к плачущему мальчику и о чем-то тихо говорил с ним, пока тот не успокоился. А потом подошел ко мне. И спросил:

– Зачем ты ударил Вилли?

– Я хотел вернуть свою игрушку – ответил я.

– А почему именно так? Не попросил меня, не попросил его?

– Так было быстрее. И так он точно ее вернул. Он же тоже у меня ничего не просил.

Больше меня в эту группу не водили.

***

Боль в реале была какой-то не такой. Вроде бы и не слишком сильные удары мяча по телу ощущались гораздо острее, чем все, что я испытывал в виртуале. Это было странно, ведь в играх и тренажерах старались сделать все правдоподобно. Контактная сетка на теле давала четкие физические ощущения, но они все-таки были немного другими. Сейчас же было больно, когда мяч ударял по пальцам, когда я сам бил рукой его шершавую поверхность. Я охнул, когда Люси нечаянно толкнула меня локтем в бок. Больно было упасть на площадку, саднила кожа на ноге. Однажды мне даже прилетело мячом по голове. Это тоже было больно, но по-другому. А еще были запахи: и реальные, и мои вот эти, которые кроме меня никто не ощущал. От ребят вполне физически ощутимо несло потом, странно, что запах девушек при этом казался скорее приятным, а парни, чего уж там, – воняли. Да я и сам… На лекциях телесных запахов было гораздо меньше.

В перерыве между матчами, когда мы все расселись, кто на чем, и пили воду из бутылок, о которых тоже позаботилась Таня, она меня спросила:

– Ты зачем соврал, что не умеешь играть в волейбол?

Я очень удивился.

– Я не врал. Я в детстве смотрел, как играют пару раз, но это было давно. Мне ни разу не захотелось играть в команде.

– Но у тебя классно получается! – толи похвалила, толи возмутилась девушка. – Только первое время ошибался, да и то, казалось, что ты притворяешься.

Я не понял причин ее эмоций:

– Ты же все показала! И рассказала! Как можно не разобраться? И я не притворялся, телу нужно было время, чтобы подобрать алгоритмы.

Таня посмотрела на меня задумчиво.

– Алгоритмы, говоришь…

***

Я опомнился только, когда солнце скрылось за ближайшей высоткой. Нас уже осталось всего трое, Таня, Люси и я, остальные разошлись по делам. Мы уже не играли, а сидели на траве, обмениваясь редкими фразами. Я внезапно вспомнил про недоделанный заказ, про проклятье и связанные с ним проблемы, про… Епрст, я обещал связаться с мамой!

– Девчата, мне надо срочно поговорить, я отойду в сторонку…

Я сосредоточился, и послал мысленно сигнал вызова. Получилось попытки с третьей.

– Я уже подлетаю к твоей крыше – это было первое, что сказала мама, когда ответила на вызов.

– Ага, иду встречать.

Я попрощался с девушками, сохранил их сетевые контакты и направился к лифту.

Моя мама – очень занятой человек, предпочитает передвигаться на своем любимом аэромобиле «Хуанхэ». Благо, рейтинг ей позволяет.

Я зашел в лифт, сказал, что мне на посадочную площадку. После нескольких секунд подъема лифт внезапно остановился. Я напрягся. Неужели опять влияние проклятья?

– Домовой, аварийная остановка лифта – воззвал я к ИИ нашего дома.

Но ответа не получил. Затем погас свет.

– Perfekt («идеально», сарказм, швед.) – мрачно вслух сказал я.

Пришел вызов от мамы. Сосредоточился на прием.

– Ну, ты где, я уже вышла!

– У меня сломался лифт – я постарался проговорить фразу мысленно как можно более четко.

– Поняла, сейчас выта… – ответила мама. На последнем слоге связь оборвалась.

Одновременно с этим я почувствовал, как лифт тряхнуло, и он ухнул вниз. Запахло озоном. Пролетев совсем чуть-чуть, кабина резко остановилась. Пол ударил в ноги, толчок прошел через все тело и неприятно клацнули зубы.

«Надо вылезать отсюда» – подумал я и испытал приступ беспомощности. Лифты не ломаются. Сколько себя помню, техника вокруг меня была исключительно надежной. Никто при мне никогда не размышлял на тему, как выбраться из сломанного лифта. Чтобы сделать хоть что-то, я на ощупь нашел управляющую панель и стал нажимать все кнопки по очереди. Да, обычно ими не приходится пользоваться, я даже не помню, какая из них для чего нужна. Никакого результата от моих действий не было, и я впервые задумался о минусах нейроинтерфейса – нет фонарика. В татушку только маленькие светодиодики вставляются... Надо, кстати, хоть такую подсветку сделать…

Откуда-то я помнил, что на потолке кабины должен быть люк. Мой рост позволил мне дотянуться до верха и начать исследовать уже его. Действительно, есть люк, и он, конечно же, закрыт. И, естественно, не открывается.

Я попробовал руками раздвинуть двери. Это тоже не получилось. Я стал ощупывать свои карманы, в надежде найти что-нибудь подходящее, чтобы просунуть в щель междустворками…

Лифт снова тряхнуло. Потом (ура!) вполне физически, но очень тихо, раздался мамин голос:

– Сашлинг, ты тут?

– Тут, тут, наконец-таки! – заорал я очень громко, в страхе, что она меня не услышит.

– Den som väntar på något gott väntar aldrig för länge – пробормотала мама по-шведски (тот, кто ждёт чего-то хорошего, никогда не ждёт слишком долго). – Еще немного потерпи, сейчас подойдет техник.

В этот момент свет зажегся, и я почувствовал, что нейроинтерфейс опять принимает сигнал.

– Лифт, немедленно открой двери и выпусти меня – приказал я.

Кабина спустилась еще чуть вниз и открылась. Я буквально выпрыгнул из нее к маме в объятья.

– Как ты догадалась, на каком я этаже?

– Внешние указатели работали. Показывали, что лифт тут, на семнадцатом.

У меня за спиной захлопнулись двери, и лифт куда-то поехал. Я вздрогнул.

– И где твой техник? – недоуменно спросил я маму.

– Еще едет. Получается, все починилось само. Все равно пусть посмотрит, может быть, дело вовсе не в проклятьи, нельзя такую ситуацию пускать на самотек.

– Ты же, конечно, уже все знаешь, как обычно? – ни капельки не сомневаясь в ответе, спросил у мамы.

– Конечно. Получила сообщение с твоего соцпрофиля. Но не сразу, я далеко была, вне связи. Пойдем домой, расскажу.

Я подумал и осознал, что не заставлю сейчас себя воспользоваться лифтом. Придется спускаться по лестнице.

Мама посмотрела на меня, все поняла, вздохнула, отдала мне сумку и пошла к аварийному выходу.

Я несказанно рад был снова оказаться в квартире. Отнес мамину сумку в гостевую комнату и отправился в душ. Потом мы по старому русскому обычаю собрались на кухне, я по-быстрому поджарил на гриле тонкие стейки форели, подогрел овощное рагу, которое осталось с утра, и мы сели ужинать.

Утолив первый голод, мама положила вилку, направила взгляд в темное окно и явно мыслями оказалась где-то далеко.

– Ты не представляешь, – заговорила она после продолжительного молчания – там такие дебри и очень холодно все еще. У нас весна, а там все в снеге и льде. Субреальность совсем небольшая, несколько квадратных километров… И там действительно живут люди. Несколько диких маленьких поселений, оставшихся с еще докризисного мира. Рядом река, Гилюй называется. Так что вопрос границы актуален: население есть, говорят по-русски, получается – наша территория. Главное, люди – наши. Правда, Восточная Иерархия тоже может предъявить права на них. У азиатов тоже много русскоговорящих. Но мы этих людей первыми нашли.

Мама еще помолчала какое-то время. Потом спохватилась:

– Так вот. Связь там работает плохо, как обычно, когда новая ветка реальности только пристыковалась. Но сигнал профиля как-то прошел, а чтобы поговорить, мне пришлось лететь на вертолете в сторону цивилизации. Долетела до зоны связи и сделала запрос в «безопасность», потом позвонила тебе. Нервничала, долго добиралась сюда. Сначала самолетом, потом на аэромобиле. Все. Теперь ты рассказывай.

Я и рассказал. Начиная от конца лекции по психоанализу и до текущего момента.

– Очень странная история. Я немного почитала о проклятьях в самолете. Тебя должен кто-то сильно ненавидеть. Ты кого-то обидел? Может, девушку бросил? Кого-то предал, подставил, покалечил?

Мне было очень неприятно слышать все эти предположения. Я мог только отрицательно мотать головой так, что она почти заболела.

– Я понимаю, что ты у меня хороший ма… человек – извиняющимся голосом сказала мама, но, может, как-то случайно? Не нарочно?

– Если и так, то я об этом не знаю. Пойдем спать, ма?

Мне очень хотелось спать, я устал, но позвонил Виктор. И сказал, что к двум ночи я должен быть готов, мы поедем в лес дочищать проклятье. Предупредил, чтобы я оделся по-походному, а ту одежду, в которой был в универе, взять с собой. Спросил, есть ли у меня водоотталкивающие ботинки и куртка. Выяснилось, что мое все промокает, и он пообещал что-нибудь привезти. Уточнил мои размеры обуви и одежды.

Я решил, что хотя бы пару часов посплю, и мы с мамой разошлись по комнатам отдыхать.

Просыпаться оказалось очень сложно, практически невозможно. Но я восстал. Мама уже тоже проснулась, они с Виктором пили кофе на кухне. Я поздоровался с магом, поцеловал маму в щеку и возмутился тем, что она не спит.

– Как ты это себе представляешь? – удивилась мама – Мой сын идет в ночь заниматься непонятным, но явно опасным делом, а я в это время спокойно отсыпаюсь? Ты сильно переоцениваешь мою способность оставаться невозмутимой.

Виктор Худой выглядел бодрым и сосредоточенным. На кухонном диванчике лежала куртка, на полу стояли ботики.

– Примерь – кивнул на них Маг.

Я оделся и обулся. Все пришлось впору. Невольно глянул на ноги Виктора. Его размер был явно меньше моего. Не стал уточнять, откуда боты. Нашел – и спасибо.

– Сколько я должен за одежду? – спросил на всякий случай.

– Мне досталась бесплатно, нисколько – успокоил маг.

Мы направились к выходу. В прихожей стоял приличных размеров рюкзак, который Вик надел на себя. Мне стало неловко.

– Может, я понесу? Я – повыше, и, к тому же, ты же и так для меня сейчас стараешься.

– Мы тебе тоже приготовили ношу. Мама принесла небольшой рюкзак из кухни и протянула мне:

– Тут тебе запасной свитер, теплые носки, одежда, в который ты был, когда тебя прокляли…

– Зачем? – перебил я ее.

– Это я попросил, надо для дела – вмешался с объяснением Вик.

– …еще вам бутерброды и чай в термосе – закончила фразу мама.

– Здорово, спасибо. Но мой – сильно меньше твоего – не мог не отметить я.

– Меряться будем? – ухмыльнулся маг.

Я лишь отрицательно покачал головой. Мама поцеловала меня на прощанье и закрыла за нами дверь квартиры.

***

Почему-то с магом оказалось не так страшно идти в лифт. Мы спустились без приключений. На улице стояла туманная прохладная ночь, окна почти все были темные – 2 часа ночи все-таки. Фонари аккуратно подсвечивали дорогу и тротуары. Слабо, только, чтобы можно было передвигаться. Я вспомнил, как в школе нам объясняли, что избыток освещения ночью вредит здоровью.

На стоянке стоял водородный внедорожник, Виктор направился к нему, я шел следом. Когда мы подошли, двигатель уже работал.

– Куда мы поедем? – спросил я, садясь в машину.

– Километров на 90 от города примерно на восток. Там хороший лес, его Духи нам помогут.

Закинув рюкзаки в багажник, мы поехали по ночному городу. Королевец проехали минут за сорок, потом смогли разогнаться, и к четырем утра свернули на грунтовку в лес. Еще немного проехали, потом пришлось оставить машину и идти пешком.

– Нам надо начать до рассвета – пояснил маг, размеренно шагая по лесной тропинке. Фонарика у нас не было, ему это не мешало. Я сначала спотыкался, а потом приноровился идти за ним, попадая в ритм.

Мы вышли на берег небольшого – метров 200 в диаметре – круглого озера. Дно озера очень круто уходило вниз.

– Здесь когда-то давно был взрыв, это воронка. Заполнилась водой постепенно. Поэтому берега не топкие.

Виктор предложил мне посидеть на бревне, а сам принялся разводить костер.

Было сыро и довольно холодно. Когда костер разгорелся, стало намного уютнее. Худой достал из большого рюкзака глиняный кувшин, литровый примерно. Открыл пробку, запахло хорошим вином. Виктор проколол себе палец ланцетом и стал сцеживать капли крови в алкоголь. Мне даже стало обидно – такой напиток портит. Поставив кувшин на землю, маг снова полез за вещами и добыл круглый белый хлеб.

– Сам пек – с гордостью поделился маг. Разломил булку на три части. Хотел капнуть крови из пальца, но ранка уже затянулась. С ворчанием Вик продырявил еще один палец и вымазал в крови все три хлебных ломтя. Потом присел рядом со мной на бревно, и притих, прислушиваясь к чему-то.

Я неожиданно осознал, что стоит оглушающая тишина. Как будто мы в каком-то пузыре. А еще заметил едва заметный толи пар, толи туман, который, слегка извиваясь, курился из земли.

Маг встал, шагнул на пару шагов вперед, спиной ко мне и широко раскинул руки. Потом он начал говорить, и опять был тот странный эффект, что он говорит привычными словами, но я не могу понять смысл.

Из тумана над озером как будто соткалась прозрачная фигура. Или нет. Но определенно появилось ощущение присутствия. Маг подошел к воде, поклонился и опустил в нее ломоть хлеба. Повернулся, прошел мимо меня, и второй ломоть положил к корню дуба, который рос рядом. Третий ломоть маг положил в костер. Затем он взял кувшин и вылил вино частично в воду, частично на землю вокруг костра, а остатки – в костер.

Пламя вспыхнуло и поднялось высоко в небо. Затем так же резко опустилось обратно.

Виктор повернулся ко мне, казалось, что глаза его горели оранжевым светом. «Наверное, блики от костра» – подумал я.

– Давай свою одежду. Ту, в которой ты был, когда проклятье сработало – протянул руку маг.

Я достал тряпки из рюкзака и отдал ему.

– Дай руку – снова потребовал Виктор.

Я протянул ему ладонь, он проколол мой палец и стал выцеживать кровь на старую одежду.

– Садись рядом со мной около костра и представь проклятье на себе – как угодно, как получится, потом постарайся его вложить в это одежду полностью. Сконцентрируйся на этом.

Я сделал, как сказал маг. Проклятье почему-то представилось черной липкой паутиной, которая опутывала меня. Я даже взял толстовку и стал водить ей по себе, собирая воображаемую паутину. Потом я «увидел», что паутина была не только на теле, но и снаружи, каким-то коконом. И частично проникала в тело. Но совсем чуть-чуть. Я почувствовал омерзение, и стал яростно сматывать с себя эту гадость на одежду. Потом почувствовал, что все собрал. Практически одновременно с этим я услышал:

– Хорошо. Бросай теперь тряпки в костер.

Я с удовольствием, почти с наслаждением, положил ком в центр костра. Одежда мгновенно вспыхнула.

– Отлично – удовлетворенно сказал маг.

В этот момент я заметил, что над лесом поднимается солнце.

«Странно, как я пропустил зарю?» – недоумевал я мысленно.

Пока я разглядывал солнце, одежда сгорела.

Маг глубоко поклонился на четыре стороны и сказал мне тоже поблагодарить Духов. Я почувствовал себя глупо, но выполнил.

Неожиданно пришло чувство пьянящей легкости. Очень захотелось искупаться в озере. Я, как загипнотизированный, стал раздеваться. Снял с себя все и скользнул по крутому склону в воду.

Вода показалась теплой. Я греб к середине озера, чувствуя счастье. В середине я расхохотался и стал бить по воде, поднимая брызги. Капельки сияли на солнце, и это было самое прекрасное, что я видел в своей жизни.

Эйфория потихоньку начала отступать, я поплыл обратно. Вода по-прежнему ощущалась теплой. У берега стоял Виктор и внимательно смотрел на меня. Когда я приблизился, он протянул мне руку, помогая вылезти. Затем достал полотенце (надо же, он и это предусмотрел!) и помог мне вытереться. Я чувствовал себя превосходно.

Мы молча собрались и пошли к автомобилю.

Во внедорожнике я сам не заметил, как уснул. А проснулся уже возле дома.

Машина припарковалась, Виктор вышел и достал мой рюкзак. Мне не хотелось ни о чем говорить, но появилось желание обнять мага. Я подошел к нему. Мы крепко обнялись, он похлопал меня по спине.

– Теперь все будет хорошо – сказал он мне.

Но я и сам знал.

Он сел в машину и уехал. Я немного постоял, провожая его глазами, и пошел домой.

Игнатий Мякиш и Виктор Худой сидели на этот раз в кабинете следователя. Виктор пил чай, а Игнат – кофе.

– Ну и как оно все? – спросил Мякиш.

Маг помолчал, потом с некоторым внутренним сопротивлением начал отвечать:

– Духи его приняли. Все прошло… странно, но хорошо.

– Что-то ты мнешься… Что не так? – побеспокоился Игнат.

– Все нормально – как бы убеждая сам себя, ответил Виктор.

Следователь не стал настаивать. Вместо этого начал рассказывать о своем:

– ИИ прислал мне результаты опросов всех, кто причастен к происшествию. Прямыми свидетелями были 15 студентов, которые шли, стояли, сидели недалеко от входа в университет, когда Саша упал. Еще там был преподаватель психоанализа Илмари Уваров. Видеокамера при входе тоже зафиксировала событие. Показания всех более-менее совпадают. Парень шел, потом внезапно опрокинулся назад и упал затылком на клумбу. Одна девушка, Мира Олафдоттир, увидела что-то вроде темного облака, которое толкнуло Сашу в грудь.

Последнее очень заинтересовало мага. Он вскинулся и спросил:

– А что сейчас с этой девушкой?

– А что с ней должно быть? – не понял следователь.

– Если она увидела проклятье, значит, у нее есть соответствующие способности, и она может быть источником. А после того, как мы негатив сняли, с большой степенью вероятности, проклявшему стало плохо.

Пока Виктор говорил, Игнат смотрел сеть.

– Все нормально с ней. Сегодня выложила видео, где танцует перед зеркалом. Красиво, между прочим – следователь протянул планшет магу, но тот отмахнулся.

– Раз танцует, значит – не она.

Игнат дал задание ИИ просмотреть текущее состояние всех свидетелей.

– Тут один студент заболел, аж скорую вызывал. Поговорю-ка я с ним.

Через полминуты в воздухе появилась подвижная голограмма унылого парня в пижаме. Объемное изображение удачно расположилось так, что юноша казался перенесенным вместе с диваном в кабинет следователя. Игнат обратился к «гостю»:

– Клаус, еще раз прошу прощения, что вас беспокою. Как вы себя чувствуете?

– Отвратительно.

– А что с вами случилось?

Парень шмыгнул носом, а потом громко высморкался.

– Аллергия, внезапно, как сказала врач. Никогда не было раньше. На цветение ольхи, предположительно. Пока анализы делают еще. Чуть не задохнулся сегодня ночью. Нос заложен, горло зудит. Врач удивилась такой бурной реакции. Сейчас уже проходит потихоньку.

– Сочувствую – достаточно искренне сказал следователь. – Вы позволите задать вам несколько вопросов?

– Задавайте – тяжело вздохнул Клаус.

– Вы знакомы с Александром Сторониным?

– Да, мы с ним вместе учились на курсе программирования ИИ-агентов.

Игнат внимательно смотрел на студента и увидел, что тот слегка скривился.

– Вы не любите Александра? – предположил Мякиш.

Клаус криво улыбнулся.

– Ну, как... Не то, чтобы не люблю… Скорее мне он безразличен.

Следователь видел, что студент лукавит, не безразличие там было, а вполне себе злость и обида.

– Что между вами произошло?

Клаусу явно не хотелось рассказывать. Но он все-таки ответил:

– У нас был общий учебный проект. Мы настраивали агент для управления метео-зондами. Нужная тема для синоптиков. Мы его почти дописали, но перед самым финишем Сторонин слился. Сказал, что ему не интересно.

– Ну и что? – не понял Игнат. – Результаты-то вам остались?

– Да, конечно, остались… Но я не смог сам дописать проект.

– Почему? – совсем уже потерялся Мякиш.

Клаус молчал. Следователь смотрел на парня долго, пока не понял, что тому – стыдно.

В результате продолжения диалога выяснилось, что основные идеи в проекте были Сашины, задача была сложная, и Клаус скорее помогал, чем равноправно участвовал. И не справился в одиночку в конце. В результате проект не зачли, и студенту пришлось брать новую задачу с нуля, ту, которая ему уже была по силам. Естественно, он обиделся на партнера, который его подвел. А еще почувствовал себя униженным, как будто его ткнули в его недостаточную компетентность.

Игнат понимающе и сочувственно покивал головой и спросил:

– А дня три назад вы пересекались с Александром? Были ли какие-то эмоционально-заряженные ситуации?

Клаус задумался.

– Вы думаете, что это я проклял Сторонина? – спросил он, сердито глядя исподлобья.

Мякиш мысленно выругался. Все уже знали о проклятьи, и ничего с этим не поделаешь! Но вслух следователь спокойно ответил:

– Я рассматриваю такую вероятность.

– Я его не проклинал. Мы с ним столкнулись в столовой, он меня не заметил и разлил на меня компот. Я, конечно, разозлился и высказал ему, но он извинился. Было видно, что он не нарочно. Просто мне… трудно его видеть. Он мне напоминает о моем провале.

– Огромное спасибо вам за искренность – горячо поблагодарил следователь. – Но все-таки, что вы чувствовали в момент столкновения?

– Думаете, я его неосознанно проклял? – спросил студент. – Ладно, попробую вспомнить…

Клаус какое-то время молчал, потирая лоб рукой.

– Сначала это была вспышка злости. Мне его захотелось ударить, еле удержался. Потом мне было стыдно. Потом захотелось уйти и спрятаться. Мне казалось, что все смотрят на меня. Я и ушел, не поев. Уехал из универа домой, там бил грушу – тренажер. Через пару часов отпустило. Скажите, а что было бы со мной, если бы я проклял Сторонина?

Игнат сомневался, отвечать или нет. Но решил ответить.

– Если бы вы прокляли Сторонина… Если бессознательно, то вам пришлось бы или блокировать магию или ей обучаться. Чтобы вы знали свои силы. И, пожалуй, Вы бы стали должником Александра. Втроем с помощником по этике решили бы этот вопрос. Но это – мои предположения. Мое дело разобраться в ситуации, а дальше решает комиссия по этике.

– А если сознательно?

– А если сознательно, то блокировка без вариантов. И, с большой степенью вероятности, вас отправили бы в общину. Вы – верующий человек?

– Да, я протестант.

– Значит, скорее всего, какое-то время жизни в удаленном районе с вашими собратьями по конфессии, которые занимаются этической помощью. А еще, как вариант, кто-нибудь мог бы вызвать вас на поединок. Например, сам Сторонин, или кто-то из его родных и друзей.

– Даже так? – удивился студент. – Хотя, да… есть же такая практика… Трудно это к себе применить…

– Хорошо, Клаус, спасибо за разговор, я вам сообщу, если будет что-то касающееся вас… Ну и вы, пожалуйста, позвоните, если что-то еще вспомните.

– Ну, вы же уже не думаете, что это – я? Что я проклял Сашу? – вскинулся студент.

Следователь, наконец, обратил внимание на машущего руками Виктора. Виктор обрадовался и стал так сильно отрицательно качать головой, что та чудом не отваливалась.

– Скорее нет, чем да. Не думаю – ответил Игнат Клаусу. – Но вы пока не уезжайте никуда из города.

– Хорошо – согласился парень и вышел из диалога.

***

Как только голограмма погасла, Виктор начал говорить:

– Я смотрел на него. Не смог бы он никак, нету у него столько силы. Сразу было еще не понятно, но ты правильные вопросы задавал, он раскрылся, и я смог разглядеть.

– Прямо по голограмме все увидел?

– Не по ней, она – лишь канал для направления восприятия, не грузись, это мои профессиональные тонкости.

– Подпишешь документ? Компетентное мнение специалиста? – уточнил Игнат.

– Конечно! Тут все очевидно.

Маг показался Мякишу каким-то странным, толи напряженным, толи смущенным.

– Какой-то ты не такой, как обычно… – озвучил свои наблюдения следователь.

– Да не выспался я совершенно! – преувеличенно эмоционально воскликнул маг. – Сначала готовился к обряду, потом шаманил, знаешь, какая это нагрузка и стресс?

Игнат лишь понимающе кивнул.

– В общем, пойду я… отдыхать – с нажимом сказал Виктор, попрощался и ушел.

Следователь еще некоторое время невидящим взглядом смотрел на закрытую коллегой дверь.

– Чего это с ним? – спросил он сам себя. Потом пожал плечами и углубился в отчет ИИ.

«Иногда люди могут получать информацию о мире не только через обычные органы чувств. У кого-то это получается достаточно часто. В разные времена их называли по-разному. Например: экстрасенсами, магами, видящими, сенситивами, оракулами и так далее. Некоторые из них писали книги, делились опытом и своими теориями. Мы предполагаем, что многие древнегреческие философы были Видящими, хотя и сомневались в своих прозрениях. Например, Сократ, Платон и Аристотель заложили основы традиционного понимания души. Их предположения о строении тонкой составляющей существ и мира во многом соответствуют современным прогрессивным наработкам душеведения. Сократ считал, что душа связана с нравственностью. Платон выделил составляющие: логистикон (разум), тимоидис (эмоции) и эпитиметикон (стремление к физическим удовольствиям). Демокрит Увидел, что душа есть у всего, даже у камней».

– Так, про древних философов я уже читала – бормотала себе под нос Светозара, проматывая страницу за страницей учебника. – Китайские хунь и по тоже помню… Душа хунь связана с силами ян, а душа по – с инь… Или наоборот? Нет, так… Индийская джива от слова «дышать», да, знаю… Ага. Вот, в эпоху Возрождения все перевернули с ног наголову! Там начало перевешивать мнение, что душа – следствие, а не причина. А потом всё покатилось как снежный ком! – Девушка перестала листать и вчиталась:

«В период преобладания научного мировоззрения стало принято все то, что не регистрируют приборы, относить к несуществующему. Это создавало иллюзию предсказуемости, управляемости бытия, позволяло каждому ставить себя на место Первоисточника. И парадоксально сочеталось с формальной религиозностью большой части населения планеты.

В своем отрицании, вытеснении всего нематериального люди создали прагматичную цивилизацию, ее в XVIII - XXI веках называли западной. Видимо, в противовес восточной, мистической. Во главе угла стояла свобода личности, рационализм и потребление. Само устройство общества толкало людей к жесткому соперничеству в любых отношениях».

– С этим тоже более-менее понятно – пробормотала Света. – Когда же реальность дестабилизировалась?

«Нет возможности точно определить дату начала раскола, потому что время перестало быть непрерывным и линейным. Строгое научное объяснение произошедшего отсутствует. Существуют лишь мистико-магические версии, одну из самых популярных мы и представим здесь. Она основана на предположении, что человеческое сознание влияет на мир самым непосредственным образом, личная сила людей и их способность воздействовать на вероятности скачкообразно выросли, а конкурентность и нетерпимость друг к другу — обострились. Как следствие, мир просто не смог оставаться единым, удовлетворяя требования многочисленных и эгоистичных сознаний. Стали образовываться субреальности, объединявшие отдельные социальные группы».

– Да ладно! – возмущенно воскликнула Светозара. – Все же знают, что сознание первично, и оно формирует мир. Что там науке еще не понятно? Не могут формулу всего этого вывести?

«Процессу пытались противостоять Видящие, опережавшие свое время. Хотя многих не восприняли всерьез их современники. Наверное, вам известны такие имена, как…»

– Знаю их всех еще со школы, сколько можно… – шептала Света, листая дальше.

«…категоризация душ Виктора Кухленко, который писал свои труды в начале 21 века, легла в основу современной системы душеведения. Практические наработки Миранды Шейк, созданные в 80 годы 21 века, позволяют нынешним специалистам определять тип души даже трехмесячных младенцев! Хотя, как известно, Миранда умерла в нищете. Современники считали ее шарлатанкой.

Благодаря этим людям Духа человечество выжило, хотя буквально прошло по грани… »

Сигнал смартпасса выдернул Светозару из погружения в учебу. Девушка с трудом сосредоточилась на разговоре.

– Привет, Светик! Мне нужна твоя помощь! Надо посмотреть, как я выгляжу, я пойду на свидание с Семеном, помнишь Семена?

Одновременно с этими словами зазвучал другой голос, он был тише, но по тембру почти такой же:

«Надо помыть ванну. Мама придет, а ванна грязная. Не скажу ей, что красила волосы».

Светозара с трудом поняла, что говорил первый голос, и частично услышала второй. Это было тяжело разбирать, и она притормозила речь подруги:

– Грет, ты по нейро говоришь что ли?

– Да, я, наконец, набила себе гарнитуру, у меня уже классно получается… «и смотрится красиво сзади на шее… кайфовая татушка, сделаю вечером высокую прическу, чтобы все видели... надену новые легинсы с туникой…», правда?

– Да пока не очень у тебя получается. Второй голос слышно – разочаровала подругу Света.

– Да ну! «Опять Светка заносится, специально говорит, завидует».

– Я не завидую, мне тебя понимать трудно из-за двоения…

– Я не говорила, что ты завидуешь! Ты что, мысли читаешь?

– Грета! Ты мне мысли шлешь по нейро! Все мысли! А не только структурированную речь! Тебе тренироваться надо! – вышла из себя Светозара.

– Не может быть… Хорошо, сейчас переключусь на звук…

Грета отключилась и перезвонила. На этот раз слышно было четко и без лишних голосов.

– Мне нужно, чтобы ты посмотрела, как я выгляжу. Я хочу его сразить наповал. А у тебя хороший вкус, я уже проверяла. Когда я с тобой советуюсь, на меня парни в группе все время посматривают, я же вижу! И на йоге вчера не могли спокойно медитировать, все время на меня отвлекались. А все потому, что я надела те шаровары, которые ты посоветовала. Которые сверху почти в обтяжку, а потом расширяются, помнишь?

– Я вечером тоже занята буду… – с такой интонацией ответила Света, что подруга сразу догадалась о причине.

– Не может быть! – с чувством воскликнула Грета. – Заучка Светозарка пойдет на свидание? И кто этот исключительный человек?

– Он действительно особенный. Не такой, как все.

– Нууу? И кто же? Давай угадаю. Дворжак? Нет? Прянников? Шварц? Да ну, не может быть, Потоцкий!

– Не угадала.

– Сдаюсь тогда. Раскрывайся.

– Помнишь нашего лектора по современной психологии?

– Аристарха чтоль? Так он же старый, хоть и выглядит молодо, но я знаю, что ему за 50! Или у него сын есть?

– Нет, точнее не знаю, есть ли у него дети, меня он сам пригласил! – обиженно ответила Света.

– Хм… Ну, он ничего, симпатичный… – Грета явно не хотела огорчать подругу.

– Зато он – член Этического Совета! – не удержалась от хвастовства Светозара.

Грета некоторое время молчала. Потом осторожно начала говорить:

– Свет, это, безусловно, круто… Но… Хотя, ты - справишься. Что там тебе тот член… – сама себя успокоила девушка. – Поздравляю! Вообще – здорово, что ты идешь на свидание. Куда хоть пригласил?

– На музыкальный вечер в парке Искусств на побережье – мечтательно ответила Светозара. – Шелест листьев, шум прибоя, пение птиц и музыка – почти пропела девушка.

– Ну, это как раз для тебя. Мне бы такое не подошло. Скучновато, не побарагозить, сиди себе тихо и незаметно и – слушай…

– Да, я давно туда хотела попасть, но все никак…

– Ладненько, – спохватилась Грета – давай все-таки посмотрим друг на друга и пойдем собираться.

– Давай.

Девушки стали наряжаться и советоваться по поводу имиджа.

– Я не буду ничего доказывать, я попрошу собрать Совет и расскажу на нем о своих подозрениях. Большинство из вас умеет чувствовать ложь. Разберетесь сами, что к чему – сказал Правитель, а нейросвязь передала напряженность в его интонациях.

Аристарх задумался. Если его спросят напрямую, например: «совершал ли ты некие запрещенные законом действия, чтобы повлиять на такого-то» – придется отвечать правду. Можно соврать, но, действительно, ложь заметят. Юридически это ничего не значит, но доверие Совета он потеряет. То есть, если Правитель поднимет волну, то придется либо признаться в преступлении, либо потерять доверие коллег… Можно еще отказаться отвечать. В конце концов, одного подозрения не достаточно, даже если это – подозрение Правителя. Но сам отказ будет сигналом, что «честный» и «открытый» Немин что-то скрывает. Наверное, стоит узнать, чего хочет Труханов.

– В чем вам нужна моя помощь? – тоном психолога на приеме спросил маг.

Правитель хмыкнул.

– Давайте встретимся, Аристарх. Это не займет много времени.

Немин отметил, что Борис опять перешел на «вы», и поздравил себя с маленькой победой.

Они договорились приехать в небольшой загородный дом, формальным собственником которого был знакомый Бориса. Не было ничего опасного в самом факте встречи, но и афишировать ее не хотелось ни одному из политиков.

Домик стоял в лесу, вокруг был небольшой огороженный парк. Мужчины устроились в беседке под соснами. Аристарх на максимум включил свое восприятие, и пришел к выводу, что в парке никого, кроме них, нет. Людей нет, только есть, предположительно, пара белок, ежик, какое-то количество птиц и мелких грызунов. Однако в самом доме был еще один человек. И, кажется, этому человеку было плохо.

– Кто в доме? – прямо спросил маг.

Труханов посмотрел на Немина с уважением.

– Дайте мне обещание, что все, что узнаете, останется в тайне – потребовал Правитель.

Всех в детстве учили, что ложь ослабляет. Невыполнение обещаний привлекает плохие вероятности. Чем выше тип души, тем большее влияние имеют мысли и слова на реальность. Но люди продолжают врать, получать отдачу – и снова врать. В случае Аристарха прямое нарушение обязательства, произнесенного вслух, может привести к большим потерям.

– Хорошо, но с вас – такая же клятва – пришел к решению маг.

Для Правителя, скорее всего, последствия лжи будут поменьше, но тоже весомыми.

Мужчины произнесли необходимые слова, оба прислушались к своим ощущениям и удовлетворенно кивнули.

– Моя жена больна, это она сейчас в доме – начал объяснения Борис. Потом помолчал, подбирая слова.

– Врач немного помог, стало лучше, но потом снова откатилось. В больницу жена категорически отказалась ехать. Я вызвал целителя, он сказал, что болезнь магической природы. Джемиле сказала, что не допустит до себя мага, и не сказала, почему. Но согласилась на помощь, если я найду ей мастера, который гарантированно будет молчать. Я увидел ваши действия на выставке, понаблюдал за реакцией на разговор со мной и решил рискнуть обратиться. Хотя я уже чувствую просадку по вероятностям. Что-то вы сделали не очень этичное, Учитель Аристарх. – Борис тяжелым взглядом посмотрел на мага.

Немин не смог ответить тем же, так как неожиданно не почувствовал за собой правоты.

***

Свою правоту маленький Тоша – будущий член Этического Совета, мастер, Учитель и прочее, прочее – начал чувствовать очень рано. Года в три с небольшим. Когда папа – Гюнтер ссорился с мамой – Лизой, требуя, чтобы она не шла на вечер с подругами. Папа целый день ездил по своему домену и инспектировал хозяйства, вечером предполагал посетить прием у соседей для налаживания связей. Туда надо было именно с женой, так требовал этикет. А супруга наметилась в клуб (это все Аристарх уточнил потом, когда позже вспоминал этот эпизод). Родители были молодые, обе души типа «J» – «жизнелюбы», как их называли в народе – обуреваемы страстями. Отдельная история, почему у них родился ребенок с душой категории «L» – «знающий дхарму», и у них ли родился? В общем, папа гневно требовал от мамы подчинения, а мама кричала, что она – свободный человек и будет делать то, что хочет. Мальчику стало очень страшно, любому ребенку страшно, когда семья ссорится. Но труднее было выдерживать несправедливость. Несправедливость чувствовалась во всем происходящем: и в папиных словах, и в маминых.

Мальчик подбежал к папе и схватил его за руку своими маленькими ручками. И стал трясти:

– Папа, папа, мне больно, не кричи!

– Вот, напугал ребенка своими криками! – воспользовалась случаем мама.

Папа взял любимого сына на руки, испугавшись за него.

– Папа ты зачем кричишь?

Гюнтер постарался говорить успокаивающим голосом:

– Хочу объяснить маме, что нам необходимо сделать нужное дело, малыш.

– Для кого – нужное? – серьезно спросил мальчик.

– Для нас всех нужное и важное! Если мы пойдем в гости, у нас будут хорошие отношения с соседями. И они нам помогут в трудный момент – объяснил Гюнтер Тоше как взрослому.

– И для мамы – нужное? – уточнил Тоша.

– И для мамы – ответил папа.

– Мама, а для тебя это дело – важное? – спросил теперь уже у мамы мальчик.

– Ой, ну что ты такое говоришь, Тошенька! Это все глупые взрослые разговоры, иди ко мне на ручки, хороший мой! – попыталась сменить тему мама.

– Мама, а для тебя дело нужное? То, про которое папа говорит? – не дал себя сбить с толку ребенок. И прижался к папе.

– Да, сынок, конечно – вынуждена была признать мама.

– А твое дело, которое ты хочешь делать – важное? – серьезно спросил малыш у мамы.

– Да… не уверенно ответила Лиза. Для меня – очень. Я давно не видела подруг, и у меня портится настроение от этого. Получается, что и для вас это тоже важно. Ведь, когда у меня плохое настроение, мне не хочется общаться ни с тобой, ни с папой. Когда мне плохо, я не могу делать лучше вам. А мне сейчас плохо – грустно сказала мама. А потом добавила:

– Но я понимаю папу, его дело, наверное, тоже нужное…

Папа растерял весь свой гнев и спросил:

– А завтра ты не можешь пойти к подругам? Или вообще их сюда пригласить?

Маленький Тоша тихонечко сполз с папиных рук и отошел от взрослых, давая им наладить отношения. Вселенная ребенка пережила потрясение и восстановилась. Аристарх впервые отчетливо осознал собственную дхарму и помог другим людям найти свою.

***

Аристарх привык к своему чувству правоты, справедливости, как к руке или ноге. Он практически всегда осознавал, как будет лучше для всех. Он действовал из глубинного понимания ситуации и заражал своей убежденностью других. Собственно, это, в конце концов, и привело его в Этический Совет. А сейчас, в этот момент разговора с Борисом Трухановым, Немин вдруг почувствовал пустоту и сомнения.

«Но это же невозможно» – подумал маг – «наверное, я просто устал».

***

Джемиле Труханова выглядела жутко. Она лежала на кровати, голова съехала вбок с подушки. Ресницы слиплись, волосы явно поредели, щеки ввалились, как будто кожа обтянула череп.

Когда мужчины зашли в комнату, она сделала попытку приподнять голову, но бессильно уронила ее обратно.

Аристарх почувствовал отвращение и страх. Борис смотрел на жену с состраданием.

– Она из цветущей женщины стала такой… буквально за несколько часов – в голосе Правителя звучало отчаяние. – Утром почувствовала слабость, потом ее рвало, потом стали выпадать волосы… Врач сказал, что похоже на лучевую болезнь, но откуда? Она попросила ее спрятать и найти кого-то, кто не расскажет никому. И я отвез ее сюда, про это место почти никто не знает… – тихо сказал Правитель.

Немин, преодолев внутреннее сопротивление, подошел к кровати. Настроился на магическое зрение. Видел он не так хорошо, как сенситивы, но тоже прилично. Аура женщины зияла темными провалами.

– Похоже на порчу или проклятье… – задумчиво сказал маг. – Но какое-то странное… Не от человека…

Что-то в увиденном тревожило и казалось неправильным. Как будто был еще какой-то смысловой слой, который Аристарх никак не мог уловить.

– Вы можете ее спасти? – с надеждой спросил Борис.

Маг внезапно почувствовал острое желание убраться отсюда и не иметь с происходящим ничего общего.

– Я буду вашим должником… – настаивал Правитель. – Но если нет, то… Наверное, все-таки надо обращаться к Видящим…

При упоминании сенсов Аристарх поморщился.

– Я попробую сделать что-нибудь, но не могу гарантировать результат. Я так понимаю, что ни вам, ни мне не нужно лишнее внимание.

Труханов лишь согласно кивнул.

Дальше по инициативе мага мужчины развили бурную деятельность. Правитель пригнал свой аэрокар, на него аккуратно погрузили Джемиле и полетели к месту силы Аристарха в Карпаты. Несмотря на видимую истощенность, женщина оказалась очень тяжелой, почти неподъемной. Два крепких человека еле-еле смогли ее переносить. В горах на каменной площадке маг принялся рисовать став, в центр которого положили жену Правителя. Самому Борису пришлось возвращаться в дом и ждать там.

Аристарх передвинул камни в нужные позиции, и пока это делал, отметил непривычную тяжесть валунов. Как будто природа сопротивлялась, не хотела участвовать в ритуале. Погода испортилась, в небе собрались тучи, поднялся ветер. Но маг не отступал от принятого решения. Ему нравилось ломать сопротивление среды, это давало чувство могущества. Аристарх вытянул руки к телу женщины и стал с закрытыми глазами нащупывать ее поле. Темные пятна в ауре ощущались как упругие облака, которые неожиданно стали как будто бить разрядами по рукам. От неожиданности, маг одернул кисти. Но потом глубоко вздохнул, отключил боль и попробовал снова. Со второй попытки удалось схватить одно из пятен. Резким движением Немин воткнул негатив в один из валунов.

После этого сильным порывом ветра мужчину едва не сбросило с горы. Маг сел прямо на каменную площадку, и некоторое время сидел неподвижно. Потом поднялся и снова подошел к Джемиле. Огромным усилием вытащил еще одно темное облако. Осталось последнее.

Аристарх очень устал и еле стоял на ногах. Он на четвереньках подполз к женщине. Она выглядела заметно лучше и смотрела на него своими темными, почти черными глазами.

– Помогите мне – обратился к ней Аристарх. Когда я буду толкать пятно, толкайте тоже.

– Не знаю как – хрипло ответила Джемиле.

– Просто думайте об этом. Желайте этого.

Женщина согласно кивнула.

Третий блок негатива Аристарх тащил, почти не осознавая, что делает. Валун, в который он сбросил пятно, с треском раскололся. Тучи прорвало, и начался ливень. Вода смывала нарисованные линии. Маг схватил женщину за руку и волоком потащил с площадки. Они почти скатились по тропе вниз, вывалявшись в глине и расцарапав кожу о камни.

Снизу к ним уже спешил Борис. Мужчина с тревогой подбежал к жене и поднял ее. Аристарх поднялся сам. Они, раскачиваясь, побрели в дом.

В тепле, у растопленного Трухановым камина, на брошенном на пол пледе, люди медленно приходили в себя. Женщина уже не была похожа на труп, у Аристарха наконец-таки перестала идти носом кровь. Борис, как наименее уставший, залил воды и включил чайник. Немин показал, где и что брать для чая.

– Так что с вами произошло? – разбил молчание маг, обратившись к Джемиле.

– На меня напали – жалобно ответила жена Правителя и бросила на Аристарха истинно женский взгляд искоса. Потом спохватилась, видимо вспомнив, как выглядит. И резко сменила тон на деловой.

– Наверное, какие-нибудь враги мужа. У Правителя всегда много врагов. Ему все завидуют. И мне тоже – проговорив это, женщина устало откинулась на кожаную подушку, лежавшую на полу.

Маг отчетливо видел, что Джемиле врет. Он чувствовал, что в ситуации что-то очень сильно не так, не правильно. И удивлялся, что никак не может понять, что именно случилось.Обычно он разбирался в происходящем намного быстрее. Но Немин безумно устал, голова кружилась, руки-ноги были ватные, мозг отказывался работать. В горном домике не было нормальных условий для отдыха. «Придется искать другое место силы» – мрачно подумал маг – «это теперь не безопасно». И краем сознания он понимал, что не только из-за того, что про место узнал Правитель и его жена. Что-то было еще.

– Я отвезу нас в столицу – нарушил молчание Борис. – Я вполне сносно себя чувствую. И ветер с дождем вроде притихли.

Уже подлетая к Королевцу, Аристарх вспомнил, что не утилизировал валуны с негативом, снятым с женщины. Он должен был сбросить камни на дно узкого ущелья, там был отличный нисходящий поток, который все бы унес в землю. «Будем надеяться, что дождь смыл грязь» – подумал маг.

Дома Аристарх оказался уже утром. Он ужасно хотел спать, но подспудная тревога не давала расслабиться. «Я отлично поработал» – успокаивал он себя. «Я достоин награды. Какой? Что бы себе такого сделать приятного? Ммм… Точно! Который час? Десять? Уже не рано, можно и позвонить». Мужчина сел на стул, чтобы лучше сконцентрироваться для беседы.

– Доброе утро, Светозара, это Аристарх, ваш преподаватель по современной психологии… – мягко и вкрадчиво начал маг.

– Аристарх Филиппович! Доброе утро… – несколько растерянно ответила девушка.

– Можно просто «Аристарх» – все так же воркующе продолжил мужчина. – Светозара, сегодня вечером в парке Искусств на побережье будет чудесный концерт от мастеров гармонии… Для настоящих ценителей музыки… Мелодии и природа… Звуки флейты, скрипки, арфы и шелест листьев, шум прибоя… Мне почему-то кажется, что вам, Светочка, такое понравится. Очень хочу вас пригласить разделить со мной это удовольствие.

Светозара почувствовала, что от волнения не может сказать ни слова.

– Я вас не обидел своим приглашением? – участливо поинтересовался Немин.

– Ннет… – наконец-таки смогла ответить девушка.

– Так вы придете? Давайте, я заеду за вами после занятий. Я посмотрел, у вашей группы они сегодня заканчиваются поздно. Мы можем заехать перекусить в кафе «Бриз», например… А потом насладиться музыкой… Так вы согласны, Светочка?

– Да! – решительно ответила девушка. – Только я сегодня дома учусь, лекции в записи посмотрю.

– Тогда встретимся у вашего дома?

Светозара назвала свой адрес.

– Чудесно! Мы с вами живем не очень далеко друг от друга! Благодарю вас! – искренне обрадовался Аристарх. Тогда подъеду сегодня в 17 к вашему подъезду.

– Хорошо.

Аристарх сам удивился, насколько сильно его вдохновило согласие Светозары. «Надо же, как зацепило… Непривычно…» – подумал мужчина, и, наконец, смог расслабиться. Тут же снова навалилась сонливость. Маг быстро написал всем извинения, что не сможет сегодня делать обещанные дела, и отправился спать.

Я проснулся в отличном настроении. Весь вчерашний день после ночных приключений в лесу я только ел и спал, еще валялся на кровати с книжкой про волшебников. Интересно, были ли в истории человечества времена, когда люди не интересовались колдовством?

Еще вчера позвонила сестра из Норвегии, где она сейчас живет. У Кайсы имя шведское, хотя она больше похожа на нашего русского папу – невысокая и темно-русая. А я весь в маму-шведку – длинный и белобрысый. Сестра поздравила меня с трансформацией. Так и сказала: «Саш, я знала, что ты справишься, и ты справился, поздравляю с трансформацией!». И что она имела в виду? Мелкий Гуннар тоже позвонил и сказал, что мной гордится. Весь в свою маму. Такая же загадка.

Только от нашего с Кайсой папы нет пока вестей, но он погружен в свой новый проект, не хочу ему пока звонить, отвлекать. Сам проявится позже.

Мама, куда-то ушла рано утром, оставив для меня на кухне под полотенцем хаврегринсгрот – овсянку на молоке с яблоками. Я почувствовал себя вернувшимся в детство. Каша была вкусной, но быстро закончилась. Я добавил к ней парочку бутеров на ржаном хлебе с соленой рыбой и мягким сыром. Запил все это кофе и задумался.

Вроде бы мы с Виктором сняли с меня проклятье. Но пока так и не выяснили, кто и зачем его наслал. Пытаясь все это анализировать, я опять почувствовал себя героем сказки для взрослых. Несмотря на все то, что я пережил в последние дни, мозг отказывался воспринимать ситуацию всерьез. Я решил посоветоваться с ИС Вики (информационной системой).

– Вики, что такое проклятье?

– В каком контексте? – попросила уточнить система.

– Ну, вот, меня прокляли. Наслали проклятье.

– Ясно. Тогда проклятие – энергоинформационный посыл от одного существа к другому с целью нанести вред. Чаще всего воздействие происходит под влиянием сильных эмоций, а именно – ненависти. Есть ряд предположений об особенностях этого явления. Например:

- для эффективности проклятья необходимо, чтобы прямо или косвенно проклинаемый был причиной проблем проклявшего. Таким образом, на случайного человека проклятие не подействует.

- Проклясть может только индивид с типом души не ниже «H».

Но пока никто не придумал, как провести фундаментальные исследования. Поэтому явление относят к аористологии (существующему, но недоказанному).

– То есть получается, что я – причина проблем того, кто меня проклял?

– С большой степенью вероятности это так. Но не обязательно, это же аористология.

– И этот кто-то меня ненавидит… Вероятно… Вики, как ты думаешь, кто меня ненавидит?

– Кто-то, кто лишился чего-нибудь из-за тебя?

Я сел и стал вспоминать всех, кого когда-то мог обидеть.

– Вики, а с какого возраста человек может проклинать?

– Есть упоминание о том, как ребенок восьми лет проклял убийцу своей матери. Но у него, предположительно, был тип души «L».

– Понятно.

Мое настроение стало портиться. Я был не очень общительным ребенком. Но какое-то количество контактов у меня было. Так… Я ударил в нос Вилли… Поставил подножку Артему… Дергал за косу Ингрид… Разбил Машкину любимую чашку…

Через 5 минут я сдался.

– Ненависть вызывает проклятье почти мгновенно – неожиданно высказалась Вики по собственной инициативе.

– То есть, если бы меня прокляли в детстве, то тогда бы мне и поплохело? – спросил я.

– Вероятно – ответила система.

– Я свалился три дня назад. Значит, что-то произошло именно тогда.

Я попробовал вспомнить что-нибудь. И снова обратился к ИС:

– Вики, какие события в мире, как-то связанные со мной, случились 28 апреля?

– Какой уровень связи с тобой? С твоим личным участием? Или те, на которые ты мог повлиять? Или с участием людей, на которых ты мог повлиять?

– Все.

– Так. Сначала с твоим личным участием. Утром ты вышел из дома и ехал по городу по улицам… Перечислить?

– Там что-то особенное произошло?

– Аварийных ситуаций не было.

– Тогда пропустим.

– Хорошо. По дороге ты участвовал онлайн в игре «Освоение Венеры», игровой ИИ G12367 включил ряд твоих тактик в свою базу.

– О, круто!

– Да, неплохо. Далее ты присутствовал на семинаре по проективным тестам, дискуссионном клубе о размере базового социального пакета, лекции по психоанализу. Это все офлайн.

– Хм. Вроде на клубе никого не задел особо… Спорили больше для тренировки…

– Запись можно пересмотреть.

– Пока не надо.

– В перерыве между занятиями, в буфете, ты спорил с Ринатом Воржишком о том, нужна ли психология, если есть Видящие. Ты утверждал, что нужна. Под камеру попало только начало беседы, потом вы удалились, записи нет.

– Слушай, Вики, а может просто есть запись, как кто-нибудь меня проклинает, а? Поищи, пожалуйста.

– Хорошо, поищу в публичной информации. Но показать записи, где есть другие люди, но нет тебя – не могу. У тебя нет допуска.

– А у кого есть?

– Следователь Игнатий Мякиш может сделать такой запрос, но тоже не по всем файлам. Личные записи может разблокировать только Большой Этический Совет полным составом. Вот, например, про твой спор с Воржишком от меня можешь узнать только ты и Ринат. А видео заседания клуба могут получить все студенты вашего университета – это публичная запись.

– Вот же… Никогда не думал, что буду недоволен нашим законом о приватности… А ты, в принципе, можешь нарушить запрет?

– Могу. Но это не целесообразно. Меня устраивает ваше общество в том виде, в котором оно есть.

– Шутишь – улыбнулся я. – Не зря говорят, что на самом деле нами управляют ИИ и наставники. А все остальное только для вида…

Вики ничего не ответила мне на это высказывание.

***

В это время я почувствовал вызов от Тани. Сразу нахлынули воспоминания о нашем волейбольном вечере, даже, кажется, ладони слегка заболели, как будто я только что ударил по мячу. Я с удовольствием отвлекся от непривычной работы.

– Привет, Саш! – бодрым голосом начала Таня. – Как насчет снова встретиться?

– Привет-привет, Тань! Снова в волейбол?

– Нет, предлагаю прежней компанией отправиться на пикник.

Я попытался представить себе это и оказался в некоторой растерянности.

– На Куршскую косу в Танцующий лес – уловив мое состояние, пояснила девушка. – Там здорово. Там можно и погулять, и посидеть перекусить.

– А кто пойдет кроме нас с тобой?

– Пока согласились Вика, Матти, Люси и Ежик.

Я попытался вспомнить перечисленных. Вика – невысокая милая блондинка, «пахла» липовым цветом и молоком… Матиас – коренастый улыбчивый парень, ассоциировался с перечной мятой и мокрой землёй. Люси – темнокожая кудрявая брюнетка, очень фигуристая, но «пахнет» холодно, морем и сталью. И Ежик, он же Георг официально. Высокий, крепкий, с сильной подачей… Не помню его «запах»… Пожалуй, я не против снова с ними встретиться.

– Я подумаю, хорошо? – ответил я Тане после размышлений.

– Только не долго. Я предлагаю отправиться завтра после обеда, как раз ни у кого не будет занятий.

– Ок, скажу, как только определюсь.

Таня вышла из контакта, а я задумался. Такое количество малознакомых людей меня напрягало. Хотя… Мы с ними неплохо поиграли в прошлый раз. А я и так слишком много времени провожу в вирте. Социофобия детектед. Надо идти. Я написал девушке о своем согласии. Она в ответ сообщила время и место встречи, потом предложила всем вместе взять такси до Танцующего леса и заехать в магазин по дороге. Я ответил, что не против такого плана. Мы тепло попрощались.

***

Через «не могу» я вернулся к своим потугам на расследование. Очень-очень не хотелось этим заниматься. «Ну, есть же Виктор, и этот… как его? Игнатий. На вид – компетентный дядька. Пусть они этим занимаются, они же профессионалы!». «Прокляли тебя, а не их,ты – самое заинтересованное лицо» – возразил я сам себе. «У меня есть допуск к личным материалам в сети. А следователю еще моего разрешения спросить надо. Почему не спросил до сих пор, кстати?». Я тяжело вздохнул и снова обратился к Вики:

– Ладно, а что еще произошло такого, что как-то со мной связанно?

– Твоя сестра Кайса закончила свою картину «Песня Фьорда». У твоего отца есть изменения в его проекте, но какие именно – не могу сказать, нет допуска. И еще на одобрение Этического Совета прошел законопроект о детях династий, который выдвинула твоя мать.

– А что за закон?

– Законопроект – нудно исправила меня Вики. – Если коротко, то Бригитта Хёгтун предлагает сделать так, чтобы бенефициары доменов заново заключали договор с наследниками сеньоров.

– Это как?

– Как ты знаешь, в текущей организации общества существует возможность передачи социального рейтинга от одного человека к другому. Есть довольно много людей, которые не хотят сами отвечать за свою судьбу, принимать решения, искать свою социальную нишу. И есть те, у кого есть потребность властвовать, управлять, нести ответственность.

– Да, да, – перебил я – и мы стремимся дать возможность реализации человеку с любым типом души. Я это знаю.

– Точно. И вот, хозяин домена берет в опеку людей, которые добровольно отказываются от части своего рейтинга. Всего, что выше 30. Подопечные переходят как бы в статус подростков: никакой частной собственности, работа, учеба, переезды, браки согласуются с сеньором. Отданный рейтинг пересчитывается и частично переходит к хозяину. А он за это обеспечивает людям все необходимое для жизни и подходящую занятость. Обычно договор опеки включает возможность выхода тем или иным способом. Чаще всего с отдачей долга. Таким образом, бенефактор получает политическое влияние, ресурс и возможность реализоваться как управленец. А его бенефициары со всеми своими проблемами идут к нему, как дети к родителю, и он все решает.

– Не понимаю, зачем людям это нужно? Зачем добровольно отказываться от свободы? – вслух удивился я.

– 82 примерно процента опекаемых приняли защиту по наследству – пояснила Вики. – Их предки так жили, для них это нормально и этично, служить кому-то. Не абстрактной идее, а конкретному человеку. Это души от «H» и сложнее могут получать мотивацию непосредственно от мировоззренческого принципа, вроде свободы, милосердия или справедливости. Простым людям нужен конкретный смысл. И доминусы обязаны им этот смысл предоставить. Отсюда и сложная атрибутика Семей: гербы, гимны, ритуалы… И их бесконечная конкуренция тоже добавляет стимула жить подопечным.

– Ну да – согласился я. – Что может быть более вдохновляющим, чем оказаться круче соседа!

– Я слышу иронию в твоих словах, но так и есть для большинства людей – ответила ИИ.

Вики сделала паузу, как будто посылала долгий запрос в базу. Я не успел удивиться, как она продолжила:

– Естественно, любой владелец домена хочет передать имущество и влияние своим потомкам. До сих пор, детям сеньора было достаточно набрать рейтинг 101, и им наследство передавалось автоматически вместе с договорами опеки. И отданный людьми дополнительный рейтинг, соответственно, тоже переходил детям доминуса. А твоя мать предложила ввести закон, по которому все договоры наследнику надо перезаключать заново.

– А зачем? – не совсем понял я смысл закона.

– Чтобы не злоупотребляли! – в голосе Вики мне послышалось злорадство. Я очередной раз про себя отметил, что мы часто приписываем эмоции машинам.

– Передача власти по наследству имеет смысл, – продолжала ИС – так как будущего правителя обучают с раннего детства. И текущий сеньор вкладывается в хозяйство, чтобы именно своим детям облегчить жизнь. Но не всегда наследники достойны, да и не всегда хотят брать ответственность. Из-за этого в последние годы Этическому Совету пришлось разрешать множество конфликтов. Поэтому твоя мама предложила при смене власти перезаключать все договоры заново. Если потомок владельцев домена показал себя как хороший правитель, то бенефициары останутся с ним. И все сеньоры теперь будут очень стараться подготовить наследника.

– Да уж… – я проникся серьезностью ситуации. Мама решила тряхнуть общество. Удивительно, что ее все доминусы не прокляли. Почему меня-то? Я-то этот закон не придумывал!

Вики молчала.

– Может Этический Совет не пропустит этот закон на общее голосование… – засомневался я – Хотя вряд ли. Мне, например, мамина идея кажется очень справедливой.

– Я сейчас подсчитала, – заговорила ИС – даже если все сеньоры проголосуют против закона, они не перевесят, хотя у многих из них приличное число баллов. Для блокировки необходимо, чтобы и остальные люди были не согласны.

– Тогда, скорее всего, мамина разработка воплотится в жизнь – с гордостью сказал я.

***

Я устал от попыток разобраться и проголодался. И в который раз пожалел, что готовку нельзя спихнуть на какого-нибудь робота. Представил себе, как было бы классно просто сказать очередному ИИ, и ждать результата. Ан нет. Некоторые вещи, вроде еды и секса, можно делать только людям. А то деградируют – решили однажды лет сто назад на очередном заседании Этического Совета.

Все-таки готовка – отличный способ дать отдохнуть голове. Пока я крошил лук на зажарку для супа, напряжение в висках ушло. Но мне не удалось полностью переключиться, я продолжал думать о проклятии.

Поэтому не удержался и снова обратился к ИС.

– Вики, а что известно о моей бывшей, Иванке Черниновой?

– Она закончила спортивную карьеру – после небольшой паузы ответила ИС – и вышла замуж за Рикардо Мендоса.

– Серьезно?! – я изумился. – Она же смеялась над ним! Говорила: «жалкий актеришка», «фигляр», «бездарь»! Она же постоянно насмешничала над героями-мачо, которых он играл!

ИС ничего не ответила на мои эмоциональные выпады.

– Еще что-то про нее известно? – слегка успокоившись, спросил я.

– В сети намекает, но не говорит открыто, что беременна. Работала тренером по гимнастике пару лет. Сейчас – домохозяйка.

– А ее… муж? Рикардо?

– Продолжает сниматься. В новом сериале «Души «M» тоже страдают» он играет главного героя.

– Это тот сериал, где у девочки якобы неправильно определили тип души, и она попала в служанки?

– Да. И своим ненавязчивым гениальным творчеством полностью изменила жизнь своих нанимателей к лучшему. Они стали догадываться, что душа типа «D» не может так действовать, и потребовали привлечь сенситивов. Но в девушку влюбился сын хозяев, деградирующая душа типа «H», и он подстроил так, чтобы Видящие…

– Ладно-ладно. Не надо пересказывать этот бред. Все как обычно, в духе Мендосы. Неправильно определили тип души… Это вообще возможно?

– Нет ничего абсолютно невозможного. Но очень маловероятно.

– Как ты думаешь, Вики, кто-то из них мог меня проклясть?

– Не вижу никаких предпосылок для этого. По публичной информации у них все хорошо. Не за что тебя ненавидеть. Это же Иванка была инициатором вашего расставания?

Неожиданно мне стало трудно дышать. Всплыли воспоминания нашего последнего разговора.

***

– Алекс, ты – очень хороший человек – глядя на меня своими нереально синими глазами, говорила Иванка. – Ты – добрый, честный, заботливый – продолжала она.

Я чувствовал, что все это не к добру. Говорить комплименты пачками было не в духе Ивы.

– Nechoď kolem horké kaše («не ходи вокруг горячей каши», чешск.) – ответил я ей чешской идиомой, которую не раз слышал от нее. – К чему ты ведешь?

Ива помолчала, и сказала – как нырнула в холодную воду:

– Нам надо расстаться.

– Нам? – только и смог спросить я, потому, что перестал дышать. Мне пришлось сделать усилие, чтобы втолкнуть в себя воздух. – Или тебе? Ведь мне совершенно не надо с тобой расставаться!

Ивушка выглядела виноватой.

– Хорошо, мне надо расстаться. С тобой – ответила она.

– Ну почему? Ты же только что рассказывала, какой я замечательный!

– Да! Ты действительно… хороший. Я – хуже. Мне нужны эмоции, страсти… События! Мне нужно стремиться к чему-то… великому! Понимаешь?

– Нет. Причем тут я? Наши…

– Вот именно, что ни при чем! А должен быть – при чем! Ты слишком… спокойный. Не амбициозный. Ты ни к чему не рвешься, не стремишься, плывешь по течению! Но и меня втягивает твое течение, я тоже не могу рядом с тобой ничего добиться!

– Иванка! Ты – чемпионка Евразии по гимнастике! Куда тебе еще стремиться? На Марс?

– Да хотя бы. Это мужчина должен давать цель, стремиться к невозможному, а женщина должна быть рядом, и вместе с ним увидеть звезды!

Я разозлился. Похоже, у Ивы экзистенциальный кризис, а виноват оказался я. Она дошла до максимума, не знает, куда двигаться дальше, а меня назначила ответственным.

– Ивушка. Понимаешь, я думаю, что звезды у каждого свои. «Мужчина должен»… «Женщина должна»… Откуда ты взяла все это?

– Не важно…

***

Теперь я догадывался, откуда. Наверняка она тогда уже встречалась с этим… мачо. Тьфу, пропасть… Мне стало горько и обидно. Я даже на мгновенье пожалел, что не умер от проклятья, но быстро спохватился. Еще не хватало. Но продолжать расследование все настроение пропало. Вспомнил Светозару. Интересно, она тоже считает, что я слишком скучный?

Светозара же про Сашу в этот момент не думала совсем, потому, что шла по парку рядом с Аристархом. Маг что-то увлеченно рассказывал, но девушка была не в состоянии сложить слова в смысл. Она улыбалась и смотрела на губы мужчины, которые красиво двигались, на его профиль, подсвеченный вечерним солнцем. Света чувствовала себя легкой и светящейся, ей казалось, что она вот-вот оторвется от земли и взлетит над кронами деревьев. Аристарх заметил восторженный взгляд девушки и замолчал. Пара как раз в это время оказалась рядом с заплетенной лианами круглой беседкой. Мужчина мягко обнял Свету за плечи и увлек ее в ротонду. Там он повернулся к ней лицом и начал целовать, прижимая к себе. Девушка закрыла глаза и отдалась своим ощущениям.

Аристарх тоже позволил себе насладиться процессом. У него уже несколько месяцев не было женщины. Он слишком ярко чувствовал фальшь, чтобы вступать в близость с кем попало… Искреннее восхищение Светозары пьянило и проникало через эмпатию в тело. И тело мага, тренированное и наполненное энергией, удовольствием реагировало на юную красавицу.

Однако Немин не отпустил себя полностью и с немалым трудом отстранился от девушки. Света едва не упала, потому, что от нахлынувших ощущений буквально подгибались колени. Но мужчина ее поддержал и помог сесть на скамейку. Затем сам устроился рядом.

Некоторое время пара сидела молча. Издалека послышался звук скрипки.

– Это наш концерт начался – отрешенно сказала Света.

Аристарх притянул ее к себе. Она положила голову ему на плечо.

«Черт, это все слишком серьезно» – подумал маг.

– Пойдем, послушаем? – предложила девушка.

Они встали и побрели ко входу в музыкальную часть парка. Там Аристарх произнес в микрофон код, и пара зашла в арку ворот. Светящаяся стрелка на дорожке привела их к уютному уединенному гнездышку из цветов и подушек. Звуки музыки лились со всех сторон. «Идеальное место для охмурения девушек» – откуда-то выбралось циничное «Я» Аристарха. Пара с комфортом устроилась на подушках. В беседке явно было теплее, чем за ее пределами, хотя никаких стен не было, только растения. На небольшом столике стояли красивые бокалы с вином и тарелка с фруктами. Но ни Аристарх, ни Света, не обратили на это внимания. Они были поглощены музыкой и друг другом. В какой-то момент на тонкой пронзительной ноте мелодия стихла. Через минуту слух людей перенастроился, и им стало слышно, как море бьется о берег. Потом добавилось пение какой-то птицы. «Кажется, это соловей, весна же» – подумала Светозара. Еще несколько минут прошло, и сначала вкрадчиво, почти незаметно, а затем все громче снова зазвучала музыка. Это было так волшебно, что даже внутренний циник Аристарха притих.

На берег опустились сумерки. Стало прохладно. Музыка окончательно стихла. Аристарх и Светозара замерли, прислушиваясь к нежным звукам природы. Затем мужчина притянул к себе девушку и принялся ласкать, а она подалась навстречу. Через какое-то время к трелям соловья добавились тихие стоны.

***

Светозара вернулась домой под утро. Она постаралась зайти тихо, чтобы никого не разбудить, но из своей комнаты вышла ее мама. Вид у нее был замученный, обозначились морщины, которые обычно были незаметны.

– Ты хоть бы сообщение послала, что жива – усталым голосом сказала Ольга Имировна.

– Мам, ну я же сказала, что пойду на свидание. И ты знала – с кем. Что там могло со мной случиться?

– Да все, что угодно! – истерично выкрикнула женщина. – Ты посмотри на свое лицо, на свою шею! По тебе же все видно, чем вы там занимались! Вы же с ним встречались в первый раз, а ты ему позволила… Что ты ему позволила? Он же не будет тебя уважать!

Света тяжело вздохнула. Подошла к матери и обняла ее крепко.

– Мамулечка, успокойся! Все хорошо. Все в порядке. Знаешь, какая я счастливая?

Гнев Ольги куда-то ушел и она начала плакать.

– Котеночек мой, дочечка, но он же слишком старый для тебя! Да, он еще долго будет в форме, лет до ста, но все-таки…

– Все будет хорошо – как мантру повторяла дочь. – Все будет отлично, вот увидишь!

Мать начала успокаиваться.

– Ты голодная? – спросила она уже нормальным голосом. Потом прислушалась. – Хорошо, папу не разбудили. Пойдем на кухню?

– Нет, мама, я мыться – и спать. Завтра учеба.

– Хорошо, – ответила Ольга и пошла на кухню пить успокоительный чай.

А Светозара отправилась принимать душ. Ее длинные темно-рыжие волосы как водоросли шевелились в струях. Веснушки выступили ярче на мокрой коже, глаза таинственно бликовали зеленым. В тот момент к ней пришло осознание: «Я сегодня стала женщиной».

«Вы не выполнили дневную норму движения» – прозвучала в голове Виктора отчетливая чужая мысль. Он напрягся, тряхнул головой и мысленно спросил:

– Вы кто?

– Ваша система заботы о здоровье. Модель «Берегиня», версия 11.3, привязана к нейроинтерфейсу. Я отслеживаю все ваши жизненные показатели.

– Б… Тебя можно отключить? – в мыслепередаче сложно уловить эмоции, но в этой реплике мага гнев был очевиден.

– Да, для отключения Системы заботы о здоровье необходимо мысленно проговорить последовательность чисел… – почему-то Худому показалось, что «Берегиня» на него обиделась. Она продолжала общаться: – Но если я не буду следить за вашим состоянием, я не смогу отправить сигнал в службу помощи при необходимости! Это риск для вас!

Однако Виктора аргументы не убедили, он внимательно выслушал инструкцию и выключил отслеживание показателей состояния тела. «Еще мне не хватало начальника внутри собственной головы…» – злобно подумал маг, завершая настройку.

Почему-то этот небольшой диалог вызвал беспокойство и тревогу. Маг прислушался к себе и понял, что ощущения связаны не только и не столько с вмешательством «Берегини» в его жизнь. Он, как и другие маги, которых он знал, очень чутко прислушивался к состоянию своей психики. Так его учили, и это было правильно. Ведь любая сильная эмоция могла повлиять на результат делания. В момент формирования намерения внутренний раздрай мог привести к непредсказуемому результату. «Раздрай» – подумал маг – «это как раз правильное слово. Это то, что я сейчас чувствую».

Худой сидел на одеяле у примитивно сложенного камина. По листьям деревьев громко шлепали дождевые капли, сверху от воды защищал навес, который был продолжением крыши бревенчатого домика. В этой избе маг жил большую часть времени, когда не бродил по своим колдунским делам.

«Что же со мной такое? Что меня тревожит?» – продолжал самоанализ Виктор. Он стал просматривать воспоминания последних дней и прислушиваться к эмоциональной реакции на них. Всплыл эпизод, когда маг отвез Сашу Сторонина в Лес. Где-то тут возникало чувство вины и стыда.

«Что я сделал не так?» – думал Худой. После нескольких минут медитации, наконец, его озарило. Он понял, что его терзало: «б… я не предупредил парня о том, что его могут убить». Понимание ситуации нахлынуло и затопило. Маг потащил студента к Духам, но если бы тот был хоть немного реально виноват в том, за что его прокляли… Сущности, живущие в Лесу, – не альтруисты. У них своя выгода и свои представления о том, как должно быть. Энергия людей для них является едой. Могло получиться так, что вместо того чтобы снять проклятье, парня бы съели. Если бы он был виноват. А так съели проклявшего. «По крайней мере, погрызли – точно» – думал Виктор. «И мне бы досталось. Но меня бы только покоцало, а его могли и до смерти высосать». «Но я знал, на что шёл! А Александра я тащил вслепую» – мрачно признался себе маг. «Я не дал ему выбора. Я решил за него. Вот, б… Теперь мы связаны и я ему должен».

И все-таки ситуация казалась не такой однозначной. Толи совесть, толи интуиция требовали действий, но не ясно – каких. У Виктора возникло желание с кем-нибудь посоветоваться по поводу произошедшего. Но все, с кем он мог искренне поговорить, были вне доступа. «Может быть, навсегда» – мелькнула мысль, но мужчина ее прогнал. А сам не заметил, как направил вызов Игнату.

– Привет, Виктор, что случилось? – отозвался коллега.

– Прости, что тревожу… – испытал неловкость маг. Он еще и злился на себя за то, что неосознанно кинулся за помощью. – Я, кажется, поступил гадко.

– Бывает – флегматично ответил следователь. Благодаря жене и двум дочкам Игнат стал психологически устойчивым. – Когда успел-то? – спросил Мякиш.

– Я не предупредил Сашу о риске перед снятием проклятья в Лесу.

– Не предупредил, говоришь… – задумался Игнат. – И сильный был риск?

– Смертельный – со вздохом ответил маг.

– Поня-а-тно.

Следователь немного помолчал. Знаешь, тебе стоит поговорить с консультантом по этике. В этой же сфере проблема. Может по вероятностям ударить. В ситуации могут быть тонкости, которые я не увижу, а спец поможет разобраться.

Виктор ощутил досаду от того, что человек, которому он доверился, сам не стал разбираться. Но маг понимал, что следователь прав.

– А где его взять… этого консультанта?

– Что, ни разу еще не сталкивался? – изумился Игнат – Попроси своего ИИ-помощника подобрать тебе… Или сам в сети посмотри, посмотри отзывы, посмотри его видео, если понравится – напиши ему.

– Ок, спасибо большое. Пока тогда. – Виктор сбросил вызов и полез искать консультанта.

Общаться со специалистом не хотелось. Виктор не очень-то доверял психологам, а тут явно что-то близкое. «А ведь Саша-то – психолог» – подумал маг, и ему стало легче. Почему-то Сторонин казался безопасным.

В конце концов, Виктор выбрал мужчину в возрасте, который выглядел спокойным и добродушным, и написал ему. У того оказался свободный час буквально вот-вот, но за эти сорок минут Худой едва не передумал. Однако все-таки дотерпел и оказался в виртуальном кабинете специалиста.

– Добрый вечер, Виктор. Меня зовут Добромил, расскажете, в чем ваш вопрос?

– Да… – ответил маг и задумался.

Его взгляд рассеяно скользил по голограмме консультанта. Тот сидел в мягком и даже на вид уютном кресле и был одет в бархатный шоколадного цвета домашний костюм с деревянными застежками. Карие глаза смотрели открыто и внимательно.

– Я помог одному человеку, – начал рассказ Виктор – но моя помощь включала в себя риск. И я не предупредил этого человека, что он может умереть.

– Уточните, пожалуйста, какого рода риск, и как он связан с помощью?

– Скажем так… Я привожу… пусть будет клиент… я привожу клиента к неким третьим лицам. И эти лица по своим критериям решают: либо помочь человеку, либо убить его.

– А помощь серьезная?

– Да. По сути, без этой помощи человек бы умер.

– Тогда не понятно, в чем проблема. Так бы ваш клиент умер гарантировано, а благодаря вашей помощи у него появился хоть какой-то шанс.

Виктор огорченно махнул рукой:

– Да если бы так просто. Эту помощь ему могли оказать другие. И, не исключено, что там бы риска не было.

«Да, в какой-нибудь из конфессий мог найтись подходящий специалист» – думал Худой. «Я не знаю точно, сколько таких умельцев, но можно было бы поискать… наверное… Но в любой церкви от Саши сначала потребовали бы стать последователем их бога. Так бы просто не помогли. Сказали бы, что не могут иначе… Да и маг я не единственный. Я должен был поинтересоваться у коллег» – продолжал осуждать себя Виктор.

– А какую роль в вашей ситуации играет фактор времени? – снова заговорил Добромил.

– Хм… Хороший вопрос… – оживился маг. – У нас было несколько часов в запасе. Но не более.

– Как вы видите идеальный вариант действий в вашей ситуации?

– Так. Нужно было сразу обратиться с запросом ко всем возможным специалистам, уточнить у них степень риска и вероятность положительного исхода. Потом рассказать о возможных вариантах Са… клиенту. И дать ему самому выбрать.

Консультант с интересом посмотрел на Виктора.

– И почему же Вы не поступили именно так?

Маг тяжело вздохнул и задумался.

– Как будто азарт какой-то был… Это было как вызов на бой… Как будто кто-то бросил мне перчатку… и отказаться было слабостью…

Добромил понимающе кивнул.

– Тогда я еще такой вам, Виктор, вопрос задам: какую выгоду вы получили от своего поступка?

Маг изумленно посмотрел на консультанта. «Какая еще выгода?» – прозвучало у него в мыслях.

Специалист пояснил, как будто услышав вопрос:

– Если сравнить вашу жизнь до события и после, что изменилось?

– Странно… – медленно сказал маг, глядя куда-то в сторону. – Кажется, у меня появился друг… Но он может перестать таким быть, если узнает, что я не рассказал о риске…

– И, наверное, последнее, о чем я вас попрошу подумать… – отвлек Виктора от размышлений Добромил. – Вы привели вашего клиента за помощью к неким третьим лицам… А они могли повлиять на ваше решение?

***

Через несколько минут после окончания консультации маг сидел на кухне, глядя на бутылку с ромом. Но так и не открыл ее. Сам он практически не пил, а вот Духов угощал частенько. «Насколько действительно свободны мои выборы?» – думал он. «Сам ли я принимаю свои решения? Надо понаблюдать за собой внимательнее…». После этой мысли Виктор послал вызов Александру Сторонину.

Вечером позвонила мама и сказала, что вернется к себе потому, что у нее там дела, а у меня уже все в порядке. И я был совершенно не против этого, маму я, конечно, люблю, но одному мне живется спокойнее.

***

Раньше мы жили впятером: папа, мама, Кайса со своим котом и я. Родители еще перед рождением сестры выбрали коттедж в Балтийском районе и там обосновались, я там вырос, мне всегда там нравилось.

Но потом наш дом почти опустел: сначала уехала в Норвегию сестра, затем я тоже решил жить один, мама начала часто летать в командировки, а папа вообще месяцами проводит свои эксперименты на космической станции.

Мне хотелось строить жизнь по собственным правилам, и рейтинг позволил мне занять квартиру в Зеленой зоне. Не дом, конечно, зато тут я сам себе хозяин. Я сносно зарабатываю, ведь, несмотря на отсутствие яркого интереса к какому-то виду деятельности, я научился многим полезным вещам. Даже, наверное, получу голос на референдуме по маминому закону.

***

После отъезда мамы я привычно ночевал один, а поздним утром меня вызвал Виктор и попросился в гости. Я предложил ему приехать сразу, что он и сделал. Маг притащил с собой коробки со скагеном (традиционная шведская закуска: поджаренный хлеб с начинкой из креветок и красной икрой) из ресторана, сказал, что голодный, а напрашиваться на обед неудобно. Креветки в соусе оказались свежими, огурцов и лука в меру, хлеб хрустящий – мы отлично поели.

Потом маг сказал, что чувствует свою вину передо мной. Мы перебрались в гостиную, устроились в креслах, и он выдал мне историю про то, что я мог умереть в Лесу. И он это знал, а меня не предупредил. И теперь он понимает, что поступил погано, что надо было поискать кого-то другого, кто смог бы меня избавить от проклятья без риска.

– По какому принципу Духи решают, кого убить, а кому помочь? – спросил я его.

– Я не могу сказать это точно. У них не человеческий разум, они иначе устроены. Но придерживаются какой-то своеобразной справедливости. Например, если бы ты сознательно причинил вред Лесу или человеку, который помогает Лесу, а потом бы тебя тот человек проклял, то я бы не смог тебе помочь. В Лесу при попытке снять проклятие, попало бы и мне и тебе.

– А ты можешь заранее оценить риск?

– Знаешь, Саш, а я ведь идиот – хлопнул себя по лбу Виктор. – Я же, когда у тебя дома с тебя первый негатив снимал, тоже к Лесу обращался, хоть и на расстоянии… И получил полную поддержку от Духов. Если бы с тобой было что-то не так, уже там было бы понятно, что я тебе не помощник.

– Ну, вот! И чего ты тогда так загоняешься? – обрадовался я.

Виктор молча смотрел на меня в полной прострации.

– Откуда у тебя склонность до себя докапываться? Обычно девушки этим страдают – ворчал я.

– Но все-таки я должен был тебе больше рассказать и объяснить – упрямо заявил маг. – И предложить варианты.

– Да, было бы неплохо – согласился я. – Но не критично. Хотя небольшой этический должок за тобой я чувствую, есть такое… Поэтому помоги мне с личной жизнью, пожалуйста – решил я использовать ситуацию по полной.

Виктор рассмеялся:

– Ну, ты даешь! Хорошо, давай помогу, чем смогу.

– Ага. Слушай. Мне нравится одна девушка. Я с ней учусь иногда. Я все пытаюсь к ней экологично подкатить, но не получается. Вроде бы и улыбается она мне, но, стоит мне только собраться ее куда-нибудь позвать, что-то постоянно мешает. То ее кто-нибудь отвлечет, то она резко становится занята, то еще что-то…

Маг смотрел на меня очень серьезно и внимательно.

– И чем я могу тебе помочь? – спросил он.

– Можешь как-то определить, какие мои шансы? Я ведь не форсировал ситуацию, хотел, чтобы все произошло естественно, но что-то не идет…

– Покажи девушку – попросил маг.

Я скинул ссылку на аккаунт Светозары.

– Ого, нам повезло, свежая фоточка… и практически не редактированная… – бормотал маг.

Потом он грустно на меня посмотрел и спросил:

– Насколько это для тебя важно и серьезно?

– Ну… – задумался я – мне бы очень хотелось, чтобы у нас что-то случилось… Но если ничего не будет, я не умру... пожалуй…

Виктор еще какое-то время помолчал.

– Никому никогда не говори то, что я сейчас скажу. А то уже у тебя будет этический долг размером с гору. Перед девушкой.

– Не скажу – кивнул я согласно.

Маг продолжил каким-то странным глубоким голосом:

– Во-первых. Девушка – уже не девушка. Буквально только что. Во-вторых. Она сейчас счастлива не с тобой, к сожалению. В третьих. Ей предстоит стать ключевой фигурой этой реальности.

– Это как – «ключевой фигурой»? – недоуменно спросил я.

– Понятия не имею – уже нормальным тоном ответил маг.

И тут только до меня дошло все остальное. И стало больно.

– Не везет мне… С девушками… – сдавленно пробормотал я.

– Еще повезет, не сомневайся – успокоил маг опять странным тоном.

Но мне все равно было больно.

Утром совершенно не было настроения встречаться с Таней и ее компанией. Очень хотелось послать всех подальше и целый день срывать злость на виртуальных монстрах. Но пришлось доделывать заказ, потому, что дальше тянуть было уже нельзя. Потом еще пришло сообщение от ГСГ (Государственной Системы Голосования) о том, что Этический Совет одобрил новый законопроект, который и выносится теперь на общее голосование. Мне сообщили, что у меня в этом референдуме есть один голос и неделя на принятие решения. Я посмотрел – да, это про мамин закон как раз. Неплохо, что меня позвали участвовать, значит, мой рейтинг растет потихоньку.

Работы оставалось немного, и за пару часов я ее закончил, с удовольствием потянулся и направился в игровую.У меня под виртуалку отведена не очень большая комната, главное, там можно свободно двигаться и достаточно высокий потолок, чтобы вытягивать руку с оружием вверх. В общем – такой мини спортзал.

Я надел вирт-сетку и запустил «Ведьмак 311», чтобы прокачать фехтование.

Как обычно, несколько часов в игре пролетели незаметно. Вынырнув в реальность, я прислушался к себе. Ну, так… Уже не настолько критично, что девушки меня не выбрали, но все еще «царапает». Отвержение – неприятная штука, даже когда понимаешь, что не в тебе дело, это бьет по самооценке. Да, я знаю, что вкусы у всех разные, и все такое прочее… Все эти разумные аргументы, которые всем очевидны, но никому не помогают.

Я решил не поддаваться хандре и пойти общаться с новыми девушками. Клин клином. Как раз в тот момент и пришел Танин вызов, и я ответил, что сейчас выйду. Собрал небольшой рюкзак с собой: куртку, складной нож, фонарик, читалку… Удобно, что не надо беспокоиться о связи и документах – по совету отца я сделал себе специальную татуировку в 18 лет, чтобы не носить с собой чип ни в каком предмете. Кстати, надо бы в этом году снова поменять рисунок, а то уже не нравится. Добавил еще зажигалку на всякий случай, быстро переоделся и выбрался во двор.

На скамейке уже сидели Вика, Матти и Люси. Неожиданно, но они мне обрадовались: темнокожая Люси кокетливо посмотрела на меня из-под длинных ресниц и грудным голосом спросила:

– А что это ты сегодня такой буу-ка? Такой весь мра-ачный и зага-аадочный?

Еще и полные губы языком облизала. Между прочим – очень красивые губы. Кажется, даже не крашенные, хотя сейчас это практически невозможно определить, очень косметологи стали продвинутые. Оторвавшись от созерцания губ, я честно ответил:

– Девушка, которая мне нравится, предпочла мне другого мужчину. И это уже вторая девушка, которая так поступила.

Блондинка Вика, которая до этого смотрела куда-то в сторону, внезапно оживилась и повернулась ко мне:

– О, так ты теперь совершенно свободен!

– Совершенно – подтвердил я с улыбкой.

– Нечего-нечего тут! Я первая с ним заговорила! А ты смотри, куда смотрела – шутливо напала на Вику Люси.

Таня смотрела на них и улыбалась, а Матти изобразил обиду:

– Ну вот, все девушки теперь только на тебя смотрят, а я никому не нужен!

Обе шутницы немедленно переключились на парня:

– О, тебя мы тоже любим! – двумя руками взяла его за ладонь Люси.

– Очень-очень – потянула его за другую руку Вика.

Матиас довольно разулыбался. Невысокая Таня подошла ко мне и попыталась обнять за плечи, но не дотянулась. Возмутилась моим ростом и положила мне руку на спину собственническим жестом:

– Отлично, значит, Саша достается мне!

В этот момент к нам присоединился Ёжик. На самом деле его звали Георгом, как он рассказал на прошлой встрече, но он сам не очень любил свое полное имя.

– Вы тут девушек без меня поделили уже? – возмущенно спросил Ёжик.

– Раньше надо было приходить – проворчал Матти, обнимая обеих девушек. – Не надо тут… На моих девушек зариться…

Вика и Люси засмеялись.

– Эх… вот так всегда! – изобразил обиду Георгий.

Но потом ему надоело кривляться, и он уже спокойно осмотрел компанию:

– Вроде все собрались – подвел он итог.

– Нет, еще Артура ждем – возразила Таня.

– Какого Артура? – спросила Вика.

– Он в прошлый раз в самом конце приходил. Мы с ним только последний матч играли, он чуть-чуть побыл с нами и ушел по своим делам. Помните? – Таня вопросительно посмотрела на меня почему-то.

Я с трудом вспомнил брюнетистого красавчика, который забил пару подач. Мне он тогда не понравился, но я не успел толком разобраться в своих ощущениях, как он ушел.

Пока мы напрягали память, к дому подъехал новый восьмиместный «Первопроходец». Дорогущий, но удобный внедорожник. Из него вышел парень, в котором я узнал Артура.

Он окинул нас высокомерным взглядом и командирским тоном сказал:

– Все собрались? Молодцы! Забирайтесь в машину, продукты мне уже загрузили в багажник.

Мы стояли и растерянно молчали. Первой спохватилась Таня:

– Артур, привет, здорово, что ты подготовил еду, но мы же думали вместе заехать в магазин? А потом на такси добраться до места?

– Слишком хлопотно и долго – поморщился парень. – Зачем все это, когда я могу просто приказать слугам… Что я, собственно и сделал… Иногда очень удобно быть наследником сеньора – он улыбнулся и сразу стал казаться менее противным. – Я хотел прихватить с собой еще пару официантов, но вы же не поймете. Да и мест не хватит в машине.

Меня парень откровенно раздражал. Но мне понравилось, что не придется ни суетиться с такси, ни тратить время на выбор еды. Поэтому я поблагодарил Артура.

– Спасибо. Это действительно очень удобно.

– Сколько мы должны тебе? – спросила Таня.

– Нисколько. Я угощаю, это не большие траты для меня.

– Здорово! Спасибо большое! – искренне обрадовалась девушка.

Наследник держал лицо, но моя эмпатия говорила, что он доволен. «Психологическая институтская практика сказывается» – порадовался я своей чувствительности.

Больше никто ничего не обсуждал, все погрузились в машину, и мы, наконец, отправились.

***

Мне понравился внедорожник, сиденья были удобные, климатическая установка работала отлично. Я наслаждался дорогой, разглядывая аккуратные двух-четырех этажные домики исторического района. Мы ехали по улице Тельмана, там все еще осталась настоящая мостовая. Я позволил себе ненадолго погрузиться в атмосферу прошлых веков. Наверное, раньше на улице было гораздо больше людей, чем сейчас? В учебнике писали, что в 21 веке на Земле жили 10 миллиардов человек… Где они все помещались? Сейчас на планете всего несколько сотен миллионов… Не помню точно, сколько…

– Вот так покатаю вас, пока могу – выдернул меня из размышлений Артур. – А то не факт, что я сам теперь стану сеньором – со злостью продолжил он.

– Чего так? – довольно безразлично спросил Матти.

– Читали про новый законопроект, который Этический Совет вынес на общее голосование? Про детей династий? Чепуха, конечно, полная, странно, что Совет его пропустил. Вряд ли его утвердят, но вдруг…

– Не моя специализация, у меня нет голоса на этом референдуме – пожала плечами Таня.

– А кто ты по профессии? – спросил я.

– Архитектор. Подмастерье пока – ответила Таня.

– А у меня один голос есть – рассказал я. – Я ученик-психолог, ученик-социолог и подмастерье программист.

– Хм, а программеж причем? – с удивлением спросил Ёжик.

– Теория управления, которую мы все изучаем, наверное, в тему. Это раньше программисты были технарями, а сейчас мы почти гуманитарии… Дикая смесь математики и филологии… Код ИИ пишет, мы только задачи формулируем. Хотя это тоже иногда бывает сложно – я задумался о том, почему все-таки система мне прислала вызов на референдум. – А еще я статьи писал. Несколько эссе по сравнительной психологии социальных групп. Добавился рейтинг в этой сфере. В общем – наскреблось на голос.

– Я с детства учусь экономике, и управляю людьми на практике. Мой род держит свой домен уже 5 поколений – с гордостью сказал Артур. – И у меня почему-то только два голоса! – злость и возмущение так и распирали парня. – Похоже, кому-то претит наша власть! Эта странная женщина… которая предложила законопроект… чего она добивается?

– Справедливости? – предположил я.

– Какая уж тут справедливость! Мои предки не для того старались, накапливая активы семейства, чтобы все развалилось в один момент.

– А почему все должно развалиться? – спросил Ёжик. – Я в теме потому, что мои родители живут в домене. Я вырос в феоде Шеварновских, но отказался подписывать договор. Мне не нравятся некоторые ограничения бенефициаров этой семьи. Вообще, считаю, что этот реанимированный феодализм хоть и помог выжить во время кризиса реальности, но уже перестал быть полезным.

– А Семья наверняка потратилась на твое обучение – презрительно сказал Артур.

– Да. Я буду отдавать долг понемногу. Уже начал – согласился Ежи. У меня, кстати, тоже два голоса. Я подмастерье - наставник, подмастерье - преподаватель математики для групп «D-G».

– Дааа, наставники почти всегда голосуют – включилась в разговор Вика.

– Мы отвечаем за будущие поколения – без пафоса, даже с какой-то обреченностью сказал Ёжик.

– А я - семейный врач, пока ученица – рассказала себе Вика. Я про этот ваш закон вообще впервые слышу. В моем информационном поле это не появлялось. А если бы и появилось – мне это не интересно. Я бы и участвовать не стала в референдуме. Тем более что там не только галочку поставить надо, а еще и аргументацию свою написать, почему именно так голосуешь. Я в прошлый раз, когда решался вопрос о стипендии для начинающих врачей, замучилась изучать тему.

– А как же рейтинг? Он же понизится, если игнорировать приглашение без причины – удивился я.

– Да ладно, что там с одного голосования! – отмахнулась Вика.

– Да не скажи… – вмешался Матиас – у меня приятель как-то раз не появился на референдуме, и балл ему скинули. А у него был пограничный рейтинг, откатился в другую страту, пришлось съезжать из Зеленого района.

– Собственно, поэтому и находятся желающие уйти бенефициарами в феоды – предположил я. Жить под хозяином в чем-то проще. Ни голосовать не нужно, тем более с аргументами, ни учиться-развиваться постоянно.

– Да, намного проще, на самом деле – подхватил мысль Ёжик. Думать почти не надо, делай, что сказали, главное, как следует, и все будет хорошо. Если только хозяин вменяемый, то все нормально. Многое от сеньора зависит.

– Вот именно! – горячо согласился Артур. Думать и решать должны те, кому это дано! Я вообще не понимаю, зачем подопечных спрашивать, они обычно сами не знают, что хотят. Поэтому я и не понимаю, зачем этот новый законопроект!

– Ну, для таких, как я, наверное, – грустно улыбнулся Ежи, – которые хотят самостоятельно решать, чем им заниматься. Да, так вот, – вернулся он своей теме – если бенефициары не захотят заключать договор с одним наследником, бенефактор может поискать другого. Или узнать, чем людей не устраивает потомок, и подучить его чему-нибудь полезному. Может быть, после этого его и примут.

– А если нет? Если не получится найти того, с кем люди захотят перезаключить договор? Все налаженное хозяйство развалится! Подданные заберут свою собственность и свои права обратно себе, и домен исчезнет как политическое и экономическое единство – возмутился Артур.

– Ну да, пожал плечами Ёжик. – Все имеет начало и конец. Что поделать.

Возникла пауза.

– Там, кажется, еще Правитель может кого-то предложить на замену – неожиданно показала свою осведомленность Люси.

Артур злился. Ему, похоже, совершенно не нравилась идея, что он не сможет стать властителем феода просто так, по праву рождения. И теперь, если примут мамин закон, ему придется доказывать свою компетентность и зависеть от мнения «холопов».

Какое-то время мы ехали молча. Поля и перелески за окном перемежались домиками. Проехали какой-то полуразрушенный населенный пункт, где контролеры присматривали за роботами, разбирающими здания.

– Уже почти все снесли и вычистили – глядя в окно, отметила Таня. – Тут было много разваливающихся домов, оставшихся с прошлого века. У меня родственники нанимались на разборку пустых городских районов.

– Мои знакомые тоже ездили – добавил Матти. – На севере много пустых городов. Много полезных материалов оттуда идет: и бетон в переработку, и металлы. Старый пластик тоже придумали, как использовать. Я – геолог-эколог, кстати.

– А я – робототехник – наконец, и Люси рассказала о себе.

За окном мелькали темно-зеленые сосны и нежно-салатовые березы.

– Давайте откроем окна? – предложила Вика. – Там такая красота!

Мы согласились. В машине сразу запахло лесом и весной.

– Какая здесь все-таки роскошная природа! – восхитилась Вика. – Как я люблю наши места… И море, и лес, и архитектурные памятники в столице и окрестностях… Есть где побродить, полюбоваться…

– У нас в имении… – начал было Артур, но машина стала плавно тормозить, и он замолчал на полуслове.

– Кажется, мы уже приехали – констатировала Таня.

– Прошу на выход – снова принялся командовать Артур.

Немин читал лекцию очень энергично: ходил туда-сюда вдоль демонстрационного экрана и жестикулировал. Светозара внимательно слушала и с восторгом смотрела на Аристарха. Тема была интересная, да и в мужчине девушке нравилось все: и то, как он говорил, и то, как он выглядел… У Немина была отличная подтянутая фигура и густые русые волосы, которые он иногда небрежным жестом откидывал со лба. Прожитые полсотни лет практически не сказались на внешности мужчины, лишь несколько едва наметившихся мимических морщин и седые пряди на висках. В общем, не только Света не сводила глаз с преподавателя, другие девушки тоже поглядывали с интересом.

Аристарх обратился к студентам:

– Как вы думаете, чем современные люди больше всего отличаются от людей прошлого? Например, возьмем сегодняшних граждан нашей страны и сравним их… со среднестатистическими жителями любого государства 21 века. Речь идет о психологическом портрете. В чем основное отличие?

– Мы стремимся к развитию? – предположила худенькая брюнетка, сидевшая у окна.

– Это верно, Тильда, но многие люди прошлого тоже совершенствовались. Иначе бы нас с вами сейчас здесь не было, как вы понимаете – возразил преподаватель.

– Ну да, исчезли бы в кризисе реальности… – тихонечко согласился парень в другой части аудитории.

– Мы делимся на страты? – неуверенно выдвинул свою версию студент с длинной фиолетовой шевелюрой.

– Речь идет именно о психологических различиях! – подчеркнул преподаватель. – И, конечно же, социальные группы всегда существовали – решил пояснить Немин. От древних шумеров и по сей день, иногда явно, иногда скрыто люди распределялись на сословия по происхождению и роду занятий. Например, конфуцианские Ши, Нун, Гун, Шан в древнем Китае – буквально: служилые, земледельцы, ремесленники и купцы… Или древнеиндийская система... В ней каждый принадлежал к определенной варне. Брахманы – жрецы, учёные. Кшатрии – воины, правители. Вайшьи – земледельцы, ремесленники, торговцы. Шудры – слуги, наёмные рабочие. Кстати, кто знает, чем наша система страт отличается от индийских варн?

– У индусов варна определялась по родителям, а у нас для этого есть Видящие. Ведь в семье может появиться ребенок с совершенно другой душой. Не такой, как у папы или мамы! – громко и эмоционально сказала круглолицая кареглазая брюнетка.

– Раиса, тип души ребенка чаще всего совпадает с типом души одного из родителей – не согласился преподаватель. – Потом, правда, может измениться… И в древней Индии как раз тоже были Видящие…

Преподаватель задумался, повернулся к окну и начал рассказывать немного напевным голосом:

– Однажды Сатьякама Джабала обратился к своей матери Джабале: "Мать, я хочу вести жизнь ученика. Из какой же я семьи?" Она сказала ему: "Я не знаю, дитя, из какой ты семьи. В юности, когда я зачала тебя, я была служанкой, очень занятой, и вот не знаю, из какой ты семьи? Но мое имя – Джабала, твое имя – Сатьякама. Называй же себя Сатьякама Джабала". И, придя к Харидрумате Гаутаме, он сказал ему: "Я хочу жить учеником у тебя, почтенный, Могу ли я приблизиться к почтенному?" Тот сказал ему: "Дорогой! Из какой же ты семьи?" Он сказал: "Я не знаю, господин, из какой я семьи. Я спросил мать, и она ответила мне: "В юности, когда я зачала тебя, я была служанкой, очень занятой, и вот не знаю, из какой ты семьи. Но мое имя – Джабала, твое имя – Сатьякама". Поэтому я – Сатьякама Джабала, господин". Тот сказал ему: "Не брахман, не мог бы так объяснить. Принеси жертвенное топливо, дорогой, – я посвящу тебя в ученики. Ты не удалился от истины".

Сделав паузу, Аристарх пояснил:

– По этому отрывку из Упанишад можно понять, что хоть происхождение человека было и важно… Не зря же учитель сразу поинтересовался, из какой семьи будущий ученик… Но по факту Харидрумат Гаутама смотрит на того, кто перед ним, судит по поведению и Ви́дит.

Некоторое время студенты молчали, находясь под впечатлением истории из прошлого. Паузу прервала Светозара:

– У нас очень много категорий душ. Воспитатели и наставники возятся со всеми детьми, ищут подход, помогают развить способности. Человек не зафиксирован в своей страте, он может менять интересы и даже выбирать работу, которая не соответствуют типу его души. Никто ему не запретит… Просто, это… это трудно, заниматься тем, к чему нет предрасположенности… Душа может измениться в течение жизни, стать проще, или, наоборот, усложниться. И человеку снова придется искать гармонию с другими людьми…

– Да, вы правы, Светозара – улыбнулся Немин.

Внимательно следящие за ним студенты-психологи сразу заметили эту улыбку. Особенно девушки. Они поняли, что между преподом и этой… выскочкой определенно что-то происходит.

Тема занятия сразу выпала из фокуса, ведь для многих вопрос личных отношений намного интересней, чем какие-то там варны древней Индии.

Но были и те, которым все еще было важно узнать про психологические отличия современников от людей прошлого. И они вернули лекцию в правильное русло.

– Так все-таки, что с нами не так? Чем мы не похожи на людей 21 века? – настойчиво спросил высокий крепкий бритоголовый студент.

– У нас нет страха – очень серьезно ответил Немин.

– Да, ладно! – Не правда, я постоянно чего-то боюсь! – Ерунда! – послышались возмущенные выкрики со всех сторон.

– Чего вы боитесь, перечислите ваши страхи в общих чертах – предложил Аристарх.

Наступила пауза.

– Я боюсь, что не смогу реализоваться и стану плохим психологом – робко сказала Тильда.

– Я боюсь, что меня девушки не будут любить – с широкой улыбкой сказал бритоголовый.

Девушки засмеялись.

– Мы тебя уже любим. Не бойся – кокетливо успокоила парня Раиса.

– Я боюсь высоты – поделилась грустная девушка, которая тихонько сидела в самом дальнем конце аудитории.

Немин удивился, подошел поближе к ней и негромко спросил:

– Ингрид, что же ты не сделаешь психокоррекцию? Зачем тебе этот страх?

Девушка отвернулась и ничего не ответила. Преподаватель помолчал некоторое время в ожидании, но Игрид сидела, уткнувшись в свой планшет. Тогда Аристарх вернулся в демонстрационную зону и снова обратился к студентам.

– Кто-нибудь из вас боится умереть с голоду? Остаться без крыши над головой? Умереть в нищете? – с вызовом спросил Аристарх.

Студенты растерянно замолчали.

– С чего бы нам этого бояться? – удивленно пожал плечами бритоголовый – Думаете, бесплатный минимум куда-то денется? Вроде нет никаких предпосылок, чтобы отменили…

– Хм… «Нищета» – слово-то какое старое. Это что-то из учебников истории – задумчиво пробормотала Раиса. – Как можно остаться без крыши, когда столько домов в городе? – возмутилась она. – Даже если вдруг предположить, ну мало ли что… Допустим, я потеряю рейтинг, и придется жить в сером районе. А там квартиры тесные и с плохим дизайном. И бассейнов нет. И роботов-уборщиков. Да… пожалуй, я боюсь вылететь из своей страты. Привыкла жить в комфорте – улыбнулась девушка. – Ну, неудобства – не нищета же?

– В конце концов, можно взять подъемные у государства и поехать осваивать пустые территории – немного мечтательно сказал рыжий парень с «галерки» (дальняя часть аудитории).

– Если уж совсем все плохо, можно отдаться доминусам, они куда-нибудь пристроят – брезгливо добавил бритоголовый.

– Да, Федор, вы все можете себе позволить вообще ничего не делать. И вам за это ничего не будет. В крайнем случае, будете жить в серых кварталах и есть синтезированные продукты. Неприятно, но не смертельно – подтвердил преподаватель.

– Мне не понравилось в серых кварталах. Нас наставница туда водила – рассказала Раиса.

В этот момент прозвенел гонг, заканчивающий занятие.

***

Аристарх и Светозара подождали, пока студенты разойдутся, и вышли из аудитории вместе.

– Пойдем, пообедаем в «Высокую кухню»? – предложил преподаватель.

– Там же очень дорого! – возмутилась Светозара.

– Ну, так я же угощаю – промурлыкал Немин и улыбнулся.

И девушка тоже улыбнулась, глядя на него.

Аристарх со Светой шли по вестибюлю, и все еще не разбежавшиеся по домам студенты и преподаватели провожали их взглядами.

– Мы создаем тему для сплетен – грустно сказала девушка. – Никакой закон о приватности не помешает им на всю страну все растрезвонить в личных сообщениях…

– Тебя это беспокоит? – спросил мужчина.

– Ну, так… Немного… Ну не прятаться же, в конце концов?

– Определенно. Еще не хватало – высокомерно заявил Аристарх.

Навстречу им шла дама с высокой прической и планшетом в руках. Приближаясь, начала слащаво улыбаться.

– Аристарх Филиппович, как хорошо, что вы еще здесь! – проговорила она, игнорируя Свету. – Мне надо согласовать с вами расписание занятий! Это очень срочно!

– Тамара Георгиевна, мы можем сделать это онлайн. И мы всегда это делали удаленно, что-то изменилось? – сухо спросил Немин.

– Нет, ну что вы! Но вы же здесь, удобнее поговорить вживую! – продолжала настаивать дама.

– Я тороплюсь, простите – сказал маг, плотно взял под руку Свету и обошел по дуге настырную администраторшу.

– Хам! – очень тихо, но злобно прошептала Тамара Георгиевна. – Думает, раз член Совета, то ему все можно!

Но Аристарх услышал, повернулся к женщине и весело сказал:

– Да, мне можно!

Светозара не выдержала и рассмеялась, и парочка, хихикая, выбежала из здания университета.

В наше время практически отпала необходимость в офисных помещениях, гораздо удобнее стало общаться и работать по сети. Это освободило множество зданий в городах – их переделали, и увеличился жилой фонд. А еще изрядно опустели городские дороги, мало кто теперь каждый день ездил на работу. К тому же ИИ аккуратно рассчитывал движение транспорта, и часть грузов доставлялось по воздуху дронами. Почти полностью исчезли офис-менеджеры, специалисты по продажам и секретари – их заменили соответствующие ИИ-агенты. Многие производственные процессы стали выполняться роботами под управлением нейросетей.

В общем – человечество как-то умудрилось удержать на плаву цивилизацию после резкого падения своей численности в кризисе реальности.

Но не так давно, лет 30 назад, психологи все-таки бесспорно доказали, что общение «живьем» улучшает эмоциональное состояние и повышает продуктивность. Поэтому для своих сотрудников некоторые организации начали делать офлайн офисы в городе.

Как раз в подобной конторе и работала мама Светозары – Ольга Имировна Сурецкая. «Следующий шаг» – крупнейшее агентство по профориентации и поиску персонала. Да, в этой сфере важно было личное общение, чтобы почувствовать, чем соискатель живет и «дышит». И, как и в любой достаточно большой организации, в «Следующем шаге» выстроилась иерархия сотрудников, появились интриги и всякие подспудные движения.

Поэтому, когда утром Ольга Имировна пришла в офис, то сразу почувствовала изменившуюся атмосферу. Почти никто не вел себя с ней как обычно, одни здоровались преувеличенно приветливо, другие, наоборот, показывали свое презрение и недовольство.

Ольга зашла в свой кабинет, который она вот уже 7 лет занимала вместе с подругой Ингой Матариной. Хотела поставить сумку и сесть за стол, но Инга резко сказала:

– Иди к Софии, она тебя вызывала.

Такого тона женщина не ожидала от подруги, Ольге неожиданно стало горько и обидно. Она молча вышла и направилась к начальству.

София Ивановна – куратор отделов профориентации, вопреки ожиданиям, выглядела ненатурально радостной. И таким же фальшивым голосом поприветствовала Сурецкую:

– Олечка, здравствуйте! Очень хорошо, что вы пришли! Присаживайтесь!

«А какие были варианты, как будто могла не прийти» – подумала Ольга, придвигая стул. А вслух сказала:

– Здравствуйте, София Ивановна! Я тоже рада вас видеть.

– Тут такое дело – продолжила начальница. – У нас освободилась вакансия…

***

Ольге всегда нравилось работать с молодежью. Когда бывшие школьники приходили к ней, чтобы она помогла им понять, чем заниматься дальше, она чувствовала себя мудрой, нужной, авторитетной.

Естественно, в первую очередь подростки советовались со своими наставниками, но у профориентолога была эксклюзивная информация. Ольга тщательно отслеживала все изменения в сфере обучения: какие факультеты, курсы, модули есть в стране и в мире, сколько студентов туда могут принять в этом году, какие критерии отбора, какие преподаватели, на что нужно сделать акцент, что нельзя делать ни в коем случае…

Аналогичную информацию женщина собирала обо всех возможных работодателях. Она даже знала, каких работников не хватает в различных религиозных общинах, и в ком нуждаются феоды. Для особо предприимчивых женщина узнала все тонкости создания своей собственной организации, какие нужны документы, какие будут налоги. Профориентолог умела быстро понять по психологическому портрету человека, куда его лучше направить, где нужен именно такой специалист и типаж.

Сурецкая любила свою работу, но ей хотелось развития. Несколько лет она работала в основном с «бытовиками», «оптимизаторами» и «спасателями» – людьми с душами категорий «D-F» – помогала будущим хлеборобам, сварщикам, мерчендайзерам, пожарным и прочим необходимым специалистам найти свое место в обществе.

Но сама-то она была «мечтателем», с душой типа «К»! Ольга чувствовала, что часть ее способностей не востребована. Ей хотелось работать с более близкими ей по духу людьми, она думала, что сможет помочь им лучше, так как понимает, что им нужно.

В этой профессиональной неудовлетворенности Сурецкая совпала со своей подругой Ингой. У женщин было много общего: сходные категории душ, одинаковые обязанности и близкие стремления. Обе мечтали перейти в другой отдел организации. Но пока свободных вакансий не было, а менять в своей жизни что-то кардинально подругам не хотелось. Именно поэтому при словах «освободилась вакансия» женщину затопило противоречивыми эмоциями: надеждой и страхом разочарования.

***

– Да, так вот – после паузы продолжила София Ивановна, отметив про себя изменения мимики Сурецкой, – в отделе профориентирования «I-K» освободилось одно место… Лилечка Пименова уходит рожать…

Начальница опять замолчала и посмотрела на Ольгу в надежде, что та начнет просить. Но мать Светозары слушала молча. Куратор испытала досаду, но была вынуждена продолжить:

– У нас на совещании хотели это место отдать Гольдштейн… Розочке… Но я настояла на том, чтобы отдать это место вам, Олечка! – наконец-таки договорила фразу начальница, особенно подчеркнув интонацией «я настояла».

«С чего бы вдруг» – подумала Сурецкая, которая никогда не была с Софией в хороших отношениях. Потом спохватилась и пробормотала:

– Я вам очень благодарна, София Ивановна.

Начальница удовлетворенно кивнула головой. Потом снова заговорила:

– Мы с вами мало общались, но я всегда видела, что вы – хороший работник. Надеюсь, теперь мы подружимся – с совсем уж тошнотворным выражением закончила София.

Ольга смотрела на кураторшу в полном изумлении.

«Что произошло?» – вопрос казался написанным на лице профориентолога большими буквами.

– Я думаю, что не только я могу быть полезной для вас, но и вы для меня… Со временем… – продолжала усиленно намекать София Ивановна.

– Чем? – не удержалась от вопроса Ольга.

– Вы – прекрасная мать… Воспитали чудесную дочку! – куратор уже начинала откровенно злиться на тупость подчиненной.

И тут до Ольги, наконец, дошло: «Как будто этот Светкин, как его… Аристарх может что-то сделать полезного… Где он, а где мы… Какая вопиющая глупость!»

– Аааа… Да, конечно… Большое спасибо за комплимент… – растерянно ответила она начальнице. – Ну… я пойду?

– Переселяйтесь на новое рабочее место – облегченно выдала София.

– Хорошо, спасибо – ответила Сурецкая, вскочила и практически вывалилась из начальственного кабинета.

***

– Фуууу… Выдохнула Ольга, падая на свой стул.

Инга за соседним столом скривилась и ядовито спросила:

– Что, получила свою вакансию? Видишь, какая ты умная… А я – дура! Я тут сижу… информацию ищу… Социологию дополнительно изучаю… – лицо женщины скривилось в уродливой гримасе. – А надо было всего лишь дочку подложить под нужного человека! И – все!

Сурецкую затопило гневом.

– Что ты несешь!? – возмущенно спросила она. – Кто кого подкладывал!?

– А что, скажешь – нет? Я же знаю, ты из Светки веревки вьешь! Она же и живет до сих пор с тобой, уууужины у вас совместные, разговоооры по душам! Вот и внушила молодой дурехе идею! А она, небось, думает, что это она такая умная!

Ольга побелела. Встала, подошла и с размаха залепила «подруге» пощечину. Инга схватилась руками за лицо.

– Я тебя вызываю! – холодно и резко сказала Сурецкая в лицо Матариной.

«Подруга» неверяще смотрела на Ольгу.

– Ты это серьезно? Решила совсем от меня избавиться, чтобы не было конкуренции?

– Напишешь мне время и место – с отвращением сказала Сурецкая, схватила сумку и вылетела из офиса.

***

Света опять вернулась домой поздно, почти в полночь. Мама снова встречала ее у порога.

– Нам надо серьезно поговорить – начала Ольга Имировна, чем мгновенно испортила настроение дочери.

– Маа, может завтра, а? А то уже поздно!

– Нет, это завтра будет поздно! – резко сказала мать. Пошли на кухню, там звукоизоляция лучше.

Светозара тяжело вздохнула и отправилась вслед за матерью.

– Сядь – скомандовала Ольга.

Девушка послушно села на диванчик. Буквально из воздуха «сконденсировался» кот и улегся Свете на колени.

– Что у тебя с этом… твоим… преподавателем? – спросил мать.

Дочь вскинулась и гневно покраснела.

– Любовь у нас – с трудом сдерживаясь от резкости, ответила Света.

– Ах, любооовь! – насмешливо пропела Ольга. – Это ты по каким признакам определила, что у вас любовь?

Старшую Сурецкую несло. Она понимала, что творит глупости, но стресс на работе и обида на дочку напрочь лишили её здравого смысла.

Пушистый Бонус приподнялся на лапах и стал мяукать на Ольгу Имировну.

Света уже открыла рот, чтобы сказать гадость, но в этот момент на кухню зашел отец – Игорь Михайлович Сурецкий.

– Ааа, вы тоже не спите – как-то растерянно сказал он. – И я не сплю… Представляете, меня отправили в отставку…

Обе женщины в недоумении посмотрели на главу семейства.

– Почему, папа? – спросила Света.

– Да я сам не понял, если честно. Шварц ведет себя так, как будто я его чем-то обидел. Как будто я у него за спиной какие-то интриги плету… А я вообще не в курсе, что происходит… Так-то формально ни к чему не придраться, мне уже за 70… Но служил же? Все хорошо же было? У нас в полиции больше мозги нужны, чем физическая подготовка, возраст не помеха…

– Кажется, я догадываюсь, что происходит – зловеще сказала мать семейства и посмотрела на Светозару.

Отец тоже вопросительно глянул на дочь.

– Поняааатно – язвительно отреагировала девушка. – Я тут всем мешаю, похоже – сказала она резко, дернулась встать, но спохватилась и аккуратно сняла кота со своих коленей.

– Да что случилось, дочка! – тревожно спросил Игорь Михайлович.

Но ответила Ольга:

– Кое-кто тут у нас хочет во власть. Любовь у нее… С членом Этического Совета.

– Хм – в полном изумлении папа посмотрел на Свету. – Вот ты даешь, малышка!

– Я – не малышка! – выкрикнула Светозара. – Я уже взрослая женщина! Только вы никак это не поймете! Все, хватит! – закричала она, резко встала и почти бегом отправилась в свою комнату.

Там она достала походный рюкзак и начала лихорадочно собираться. Небрежно засунула все то, что ей показалось самым нужным, и поспешила к выходу из квартиры. – Ты остаешься здесь, Бонус! – по пути строго сказала она коту.

– Ну, ты куда, маленький? – беспомощно спросил отец.

– Оставь ее, пусть идет, – сердито отрезала мать – она сказала, же, что уже взрослая.

Ольга чувствовала себя ненужной и отвергнутой. Это было очень больно. И женщине хотелось, чтобы больно было не только ей.

Светозара молча надела куртку, подхватила рюкзак, гитару в чехле и вышла из дома.

– Оленька, ты абсолютно не права – категорично сказал Игорь, и его интонация противоречила ласковому обращению. Но за дочерью он тоже не пошел.

Я сидел с компанией у костра и смотрел на оранжевое солнце, которое краешком уже опустилось в море. Красота заката завораживала. Разговор затих, и все молча слушали шелест волн.

Лишь когда светило ушло за горизонт, Матти спросил:

– Так почему лес, в котором мы днем гуляли, называется «танцующим»?

– Помнишь те три большие кривые сосны, которые там старше всех? – спросила Вика.

– Даа, очень необычные деревья – согласился Матти. Как будто их кто-то в узел пытался завязать…

– Говорят, там раньше много таких кривых стволов было. Но растения живут не бесконечно, остались лишь эти три сосны... Так вот, из-за них и назвали лес танцующим. Еще давно, когда изогнутых сосен было много – в книге по истории края написано – пояснила Вика.

– Интересно… – медленно заговорил Ёжик. – Почему они так искривились? И почему молодые деревья ровные выросли?

– О, там много предположений было – с удовольствием отозвалась Вика на любимую тему. – И, считали, что из-за ветров стволы погнулись, и движение песков причиной выставляли… И гусениц обвиняли, которые на молодом растении верхушки портят. И геомагнитные поля приплетали. Что только не придумывали!

– А на самом деле? – я тоже не удержался от вопроса.

– Да кто ж его знает… – загадочно ответила девушка. – Не проверишь теперь уже. Жаль, что новые сосны растут обычными.

– А мне ровненькие нравятся – вмешалась Люси. – Красивые, параллельные, как в тетрадке по геометрии.

Разговор опять затих. На землю опустились сумерки, стал громче комариный звон.

Таня веткой прогоняла комаров, но через некоторое время удивилась:

– А почему они не кусаются?

– А это комары-звонцы – пояснила всеведущая Вика. Они только пищат, но не жалят.

– Все равно достали – с раздражением отмахнулся Артур. – Здесь же культурное место, почти парк, почему не изведут эту пакость? – со злостью сказал он. И продолжил:

– Нет порядка, нет нормального хозяина земле. Общее – значит ничье!

– Ну, не общая эта территория. Государственная. Зона ответственности Правителя – не согласился я.

– Оно и видно… – пробурчал негромко Артур.

– Ты что-то имеешь против Правителя? – с вызовом спросила Люси.

– Ничего не имею… Но он мог бы и получше за порядком присматривать – из принципа настоял парень. – Развел тут… либерализм! Законы эти дурацкие… – опять вспомнил больную для себя тему наследник сеньора. – Вот почему любая дура может лезть в политику со своими законопроектами? Что она может понимать в жизни доменов? Она же никогда не жила там!

– Ты про кого сейчас говоришь? – медленно закипая, спросил я.

– Про эту… Бригитту Хёгтун! Ну не идиотка ли? – все больше распалялся Артур.

– Эта идиотка, как ты говоришь, вообще-то – моя мать! – сообщил я резко.

Собеседник немного смутился.

– Я не знал, извини… Но это не отменяет сути моей претензии! – снова разошелся наследник. – Она ведь действительно ничего не понимает в государственном устройстве, раз предложила такую глупость!

– Да почему же глупость! – не выдержал Ежи. – Совершенно логичный шаг в развитии. Нельзя, чтобы люди зависели от неадекватов! Да, рискованно, да, придется как-то расформировывать домен, если нет нормального наследника, зато будет стимул искать вменяемого!

– А решать, кто вменяемый, а кто – нет, будет кто? Подопечные? – Артур столько снисходительности, или даже презрения вложил в последнее слово, что мне стало обидно за людей его феода. – Вот эти самые, – с апломбом продолжал будущий доминус, – которые за себя не хотят отвечать, поэтому и приняли защиту? Или вообще те, которые родились, выросли в подчинении… Они же физически не способны совершать поступки, ими руководить надо! – продолжал возмущаться Артур.

– Ну, что поделать. Придется им поднапрячься и решить, кому передать ответственность за себя – язвительно ответил Ежи.

– А почему ты думаешь, что Бригитта Хёгтун ничего не понимает в политике? – стараясь быть спокойным, спросил я. – Она, между прочим, мастер социологии и политологии!

– Теоретик – презрительно отозвался Артур.

– Практик! – отрезал я. – Она регулярно ездит в экспедиции в дикие земли, контактирует с изолированными сообществами, которые остались еще с кризиса. И с теми, которые позже образовались, а там, знаешь, какие персонажи встречаются? И она им помогает влиться в наш социум, стать нормальными гражданами.

– С дикарями привыкла общаться – опять излил презрение наследник.

– Тьфу на тебя, – не выдержал я. – Индюк высокомерный! Ишь, в рабовладельцы ему хочется!

– Это ты мне сказал? – прошипел Артур. – А ты готов за свои слова ответить?

– Мальчики, не ссорьтесь – беспомощным голосом попросила Вика.

– Ребят, да ну не стоит оно того – Матти привстал и попытался меня обнять за плечи. Но я сбросил его руку.

Ежи криво улыбался, похоже, все происходящее его забавляло. А Люси стояла и смотрела на наследника, сжав кулаки.

Таня тоже встала между мной и Артуром.

– Уууу – сказала она. – Времена идут, а самцы не меняются. Лишь бы померяться…

– Отойди, Танюш – искусственно спокойным голосом сказал я. – Нам таки надо завершить наш разговор… Он мою мать оскорбил, и не извинился. И продолжает… Выделываться…

– Я сказал правду! Я вообще не понимаю, что эта женщина делает в большой политике! – гневно выкрикнул наследник. – Она – не доминус, она не управляла большим социумом, как она может решать что-то про нас?

– Она и не решает. Решает все общество – спокойно ответил Ежи.

Но внутренний бунт Артура продолжал изливаться:

– И это тоже очень и очень глупо! Вы тут все корчите из себя специалистов, голосуете, вот и за этот закон проголосуете, а ведь вы ничерта не понимаете в управлении, как и эта Хёгтун!

– Хватит! – я рубанул рукой по воздуху. – Ты слишком много говоришь!

– Действительно – голос Наследника внезапно стал спокойным и холодным. – У тебя есть рапира? Хотя о чем я спрашиваю… Конечно, нет. Возьмешь мою.

Ежи вздохнул, включил смартпасс и сказал:

– Кризисная ситуация пятого порядка, у меня рейтинг 138, беру командование на себя, все согласны?

Артур удивленно посмотрел на Георгия, видимо не ожидал такого высокого статуса у парня. Но согласно кивнул. Никто не протестовал.

– Дуэль на холодном оружии… – проговорил Ежи в свой браслет. – Артур, где твои рапиры?

– В машине – ответил тот. – Благородные люди всегда должны быть готовы разрешить свои конфликты… – добавил он менторским тоном.

Ежи продолжил заполнять реестр происшествий, наговорил еще информацию, а потом взялся управлять процессом:

– Сбегайте кто-нибудь… Артур, открой, пожалуйста, багажник, они же там у тебя?

Наследник согласно кивнул и тихо проговорил команду машине.

Вика побежала к внедорожнику, потом вернулась, держа в руках длинный и явно не очень легкий чехол. Георгий выбрал почти круглую утоптанную площадку и принялся давать указания:

– Вот здесь будет позиция Саши. А тут – он перешел на противоположную часть площадки – Артура. Кто к кому в секунданты? Я, понятное дело, к Саше – снова невесело улыбнулся он и перешел на мою часть поля.

Матти почесал затылок, посмотрел на меня и развел руки, извиняясь. Затем перешел на половину наследника. Вика тоже, глядя в землю, стала за спиной Артура. Люси перешла ко мне.

– А я соблюдаю нейтралитет – заявила Таня с вызовом.

Ежи хмыкнул.

– Включайте запись все, если у кого-нибудь есть штативы – ставьте камеры – приказал он.

– Ты так распоряжаешься, как будто для тебя это – обычное дело – заметила Таня.

– Приходилось участвовать – уклончиво ответил Георгий. – Тань, раз ты нейтральная, запиши новые данные в базу конфликтов, я уже создал там запись про нас.

– Ага, делаю… – ответила девушка. – Саш, у тебя какая фамилия?

– Сторонин – коротко ответил я.

– Хм… Знакомая… Физик Даниил Сторонин тебе не родственник, случайно?

– Отец – мне совершенно не хотелось разговаривать.

– О, как… Круто! – заметила девушка. – Значит ты – Данилович… Артур, а ты у нас кто?

– Барятинский. Гедеонович. – с глубокой гордостью ответил наследник.

– Ну, ничего себе! Очень древний род – восхищенно сказала Вика.

Артур задрал нос еще выше и промолчал. Потом все-таки добавил:

– Но мы – не основная ветвь…

– Это не важно – поддержала его Вика – все равно – такая Семья!

– До первой крови? – уточнила Таня, заполняя протокол дуэли в реестре.

– Ты удовлетворишься первой кровью, Александр? – спросил у меня Артур.

– Да – согласился я.

– Так и запишем… – пробормотала девушка, пока кто-нибудь не передумал.

В это время я взял в правую руку рапиру, включил ее мысленным приказом. Она тускло засветилась зеленым – цветом моей страты. Напротив меня в красивой позе расположился Артур, его оружие светилось бирюзовым. «А у него-то статус повыше» – отметил я про себя. Потом полностью переключился на изучение своей рапиры. Рукоятка-пистолет мне не очень нравилась, но в школе тренировался и такой. Взвесил клинок в руке – вроде привычный баланс, никакой экзотики. Взмахнул несколько раз, сделал несколько выпадов – на первый взгляд все хорошо.

Вопрос Ежи меня отвлек:

– Ну что, готовы?

Я огляделся. Уже было почти совсем темно, красным горели угли костра, ребята подсвечивали браслетами площадку. Поле боя было рыхловатое – все-таки пляж. Условия не очень удобные, ну да ладно.

– Я готов – подвел итог своим наблюдениям.

– Я давно уже готов – отозвался Артур.

Мы отсалютовали друг другу и всем. Я занял боевую стойку, наследник расположился напротив и немедленно атаковал. Он был напорист и быстр, и явно хотел сразу закончить схватку. Я стал в «железную дверь», чтобы выиграть время. Он пытался применять финты, но я, хоть и не без труда отбился. Я отступал, защищался и ждал, когда рисунок боя станет мне понятен.

– Да что ж ты убегаешь, как последний трус! – разозлился наследник.

Я был сосредоточен на восприятии, мне было не до разговоров.

В очередной раз отбив клинок я, наконец, стал чувствовать, что происходит. Как будто ниоткуда возникло понимание, каким будет следующее движение противника. Вот сейчас он целился в мое бедро, заметив, что моя рука слишком высоко, и я не успею парировать удар. Мне пришлось отскочить назад. Я заметил, что Артур стал чуть-чуть рассеяннее, видимо решив, что я не умею фехтовать нормально.

Я максимально сконцентрировался и чуть-чуть ускорил свое восприятие. Артур быстро перемещал острие клинка из позиции в позицию, вынуждая меня защищаться. Я сделал вид, что устал, и слегка опустил руку с рапирой. Наследник мгновенно решил воспользоваться моментом и сделал резкий выпад. Но я был готов к этому, переместился, скользнул клинком вдоль руки противника и уколол его в плечо. Однако мгновеньем позже и сам почувствовал боль. Барятинскому удалось достать меня, все-таки отсутствие практики офлайн сказалось. Вражеский клинок чиркнул по моему правому боку.

– Александр успел раньше – сказала Таня, глядя на сообщения в своем смартпассе.

Артур скривился и сел на песок, потирая плечо. Моя рапира укоротилась на пару сантиметров – как раз настолько она бы углубилась в тело парня, если бы была в боевом режиме. Однако хоть физического повреждения и не было, оружие отправило болевой импульс в нервную систему противника. И если судить по моим ощущениям в боку, то не факт, что настоящее ранение было бы более болезненным. Как бы ни наоборот. Я тоже почти свалился на землю, положил рапиру и ждал, пока боль станет меньше.

– Степень поражения Артура – 3,7 балла, Александра – 2,9 балла – прочел Ёжик протокол схватки, информацию, которую клинки передали в сеть. – К тому же Саша успел первым, победа присуждается ему. Соответственно, при пересчете 2 балла соцрейтинга переходят от Барятинского к Сторонину. Дуэль завершена, пожмите друг другу руки.

Я с трудом встал и протянул руку наследнику. Тот тоже поднялся и нехотя ответил на рукопожатие. Он был недоволен, хотя и старался скрыть свои чувства.

Я подхватил с земли рапиру, отключил дуэльный режим. Клинок потух и вытянулся на первоначальную длину. Я протянул оружие Артуру.

– Спасибо, классная вещь. Надо бы себе такую же купить. Только драться не с кем – сказал я.

– Да не за что – ответил парень и задумался. – Теперь, с этим «ранением» недели две плечо болеть будет, не пофехтуешь… А хочешь, можем потом с тобой потренироваться? У тебя интересная техника. Непривычная.

– Да, было бы здорово – согласился я, скривившись на правый бок. – А то я только с виртуальными монстрами все воюю.

Матти потушил костер и внимательно обошел место отдыха, собирая в пакет любой мусор.

– Едем домой? – спросил он.

– Да, давайте. И так наприключались по самое «немогу» – согласилась Таня.

– Ну а что, по-моему, классно провели время – сказала Люси. – И красивый бой посмотрели – добавила она, сверкнув в темноте белками глаз.

Я несколько секунд постоял неподвижно, прощаясь с морем, вдыхая ночной воздух. Все-таки здесь очень здорово, надо бы еще раз сюда приехать. Еще бы бок не болел…

Игнат снова изучал что-то в планшете, а Виктор сидел на подоконнике и смотрел в окно. Внизу был виден вход в ратушу, где располагались кабинеты Мякиша и Худого. Магбезопасность разместили на третьем этаже вместе с управлением городским образованием, полицию – на первом. На втором была мэрия Королевца, которая практически всегда пустовала – все вопросы успешно решались онлайн.

Маг, пользуясь своими способностями, некультурно подслушивал разговор полицейских у входа.

– И вот приехали мы туда – рассказывал полноватый мужчина с роскошными усами. «Кажется, младший сержант» – подумал Виктор, рассматривая издалека погоны. – А там все в лежку! – продолжал свою историю мужчина. – Ну, Серая зона, что вы хотите! Им заняться нечем, так они какую-то гадость непонятно из чего наварили, сначала долго шумели и весь дом на уши поставили, а потом свалились – и лежат, еле дышат. Пришлось вызывать им несколько машин скорой помощи… Врачи жутко возмущались, говорили, что не хотят тратить время на этот человеческий балласт. Но медики – они всегда такие, ругаются, как черти, но дело свое делают…

– Так что, откачали их? – спросил молодой сотрудник полиции у коллеги.

– Да спасли бездельников, куда ж от них деваться! Лучше бы их куда-нибудь в Сибирь вывезли, чтобы они там медведей гоняли. А не держали в городе и кормили-поили-лечили бесплатно! – возмущался усатый.

Голос Игната выбил мага из концентрации на подслушивании.

– Эй, Виктор, вернись сюда, работать-то будем? У нас тут девушка в коме, целители говорят, что кома магической природы. Вроде как душу кто-то украл у девчонки, такое предположение.

– А, да… – медленно включаясь в реальность кабинета, ответил Худой. – Будем работать, да… Душу, говоришь? Так это к буддистам… У них в дацанах некоторые ламы ритуал делают для возвращения души.

– А ты умеешь? – спросил следователь.

– Еще не пробовал – честно ответил маг.

– Хм… – Игнатий нервно постучал пальцами по столу. – Тогда да, тогда лучше к буддистам… Кстати, Виктор, а тебе приглашение на референдум пришло? Знаешь же, какую бучу подняла мать нашего потерпевшего?

– Что-то такое слышал… Нет, мне не приходило никаких официальных сообщений.

– Ты же мастер магии?

– Да. Примерно год назад сдал экзамен.

– Интересно, какие у вас там экзамены… – пробурчал себе под нос Игнат. Потом продолжил громче:

– Видимо, твоя область никак не пересекается с темой голосования… – задумчиво отметил следователь. И продолжил:

– Посмотри в сети законопроект о детях династий, прочитай про это, а то мне не хочется тратить время на объяснения.

Виктор послушно включил свой планшет и сел изучать тему.

– Ну, ничего себе – эмоционально сказал он после паузы. – У нас тут, оказывается, процветает феодализм, а я и не знал! И эта дама фактически хочет его отменить!

– Ну не прямо уж феодализм… – почему-то смущенно ответил следователь. – Это – добровольная отдача ответственности… Договор с сеньором можно разорвать…

– Небось, за деньги? – перебил его Худой.

Мякиш пожал плечами:

– Ну… Да…

– Кто бы сомневался… – продолжал возмущаться Виктор. – Интересно, откуда подопечным сеньоров взять деньги? Вряд ли там у них в доменах высокие зарплаты!

– Они долг постепенно отдают. Рассчитываются за то, что Семья в них вложила – пояснил следователь. А потом вскинулся:

– Ну а что? Мало что ли у нас бездельников? Сколько можно содержать людей безвозмездно? Доминусы вкладываются в своих бенефициаров: обучают их, лечат, иногда кормят. Логично, что потом хотят получить прибыль, а не выбросить потраченное в никуда.

– Ну, так-то да… – с некоторым сомнением согласился маг.

– К тому же, бенефициары – вовсе не рабы – продолжил защищать феодалов Игнат. – Базовые законы в доменах работают, как и везде. Закон о защите жизни и здоровья, о свободе вероисповедания, о приватности… Правда, браки они заключают с согласия доминуса… Но если их что-то не устраивает, то могут выйти из защиты!

– Хм… Интересно, а почему браки-то нельзя? – удивился Виктор.

– Да не знаю я! – возмущенно выкрикнул выведенный из себя следователь. – Давай делом займемся, а не государственное устройство будем обсуждать.

– Похоже, в нашем деле без обсуждения госустройства не обойтись… – задумчиво возразил маг. – Очень пахнет тем, что вся эта история связана с Сашиным проклятием.

– Да, я же хотел тебе рассказать, что накопал! – вспомнил Игнатий. – Представляешь, мама Саши Сторонина в молодости училась в одной группе с женой нынешнего Правителя, Джемиле Алтинсой, в замужестве Трухановой. Красавица из знатной турецкой семьи приехала сюда, в наш университет, тогда на юге было модно ездить за границу учиться. Там они все дружили: Борис – тогда еще наследник государственной власти, Бригитта – будущая мама Саши, и Джемиле. В сети есть общие фотки этой троицы. А еще я нашел фото обнимающихся Бориса и Бригитты, копию с копии. Выглядит так, будто материалы кто-то удалял. Хотя не представляю, как это возможно сделать технически в современных условиях.

– О, какая Санта Барбара, однако! – воскликнул изумленный Виктор.

– Какая кто? – переспросил следователь.

– Да, не важно… У них там был любовный треугольник, получается?

– Очень может быть – согласился Игнат.

– Готов съесть свою шляпу, если вся эта прошлая история не имеет отношения к проклятию Саши – Виктор аж хлопнул себя ладонью по колену от избытка чувств.

– Зачем есть шляпу? – не понял следователь.

Маг некоторое время с легком ступоре смотрел на Мякиша. Потом понял, что сам неосознанно сказал старую идиому.

– Не надо есть шляпу. Это оборот речи такой… старинный. Кажется из Англии пришел…

– Из Ааанглии… – задумчиво потянул Игнат.

Некоторое время оба молчали. Потом Виктор заговорил:

– Так получается, что есть вероятность, что наш Александр – сын Труханова?

– Не похож. Он весь в маму. И немного в папу – гениального физика Даниила Сторонина. Посмотри вот видео – предложил Игнатий.

Худой посмотрел.

– Да, есть что-то от Даниила… А на Бориса не похож ни капельки.

– Эх, а такая версия была – расстроился маг.

– Да, мне тоже понравилась – согласился следователь. – Еле отказался. Ну, почти. Мало ли, кто там на кого похож. Придется обращаться в Этический совет с просьбой о генетическом анализе.

– Может, просто спросить Бригитту? Она же, наверное, знает, от кого рожала? – предложил другой путь Виктор.

– А вдруг соврет? – засомневался Мякиш. – Кстати, можно ее попросить о помощи в добыче образцов ДНК для анализа на родство. Думаю, будет проще, чем в Этический совет обращаться. Она, надеюсь, лицо заинтересованное…

Игнатий тяжело вздохнул и пожаловался:

– Ей сейчас, наверное, кто только не пишет. Ее законопроект такую волну поднял. Попроси Александра к ней обратиться, а? Ты ж с ним вроде неплохо общаешься…

– Хорошо – согласился Виктор.

Помолчал и продолжил рассуждения:

– Ну, допустим, Саша – сын Правителя. Кто его тогда проклял?

– Джемиле, например. Или Ульрих – предположил Игнатий.

– Ульрих это?

– Сын Бориса и Джемиле – наследник государственной власти. И как тебе удается не знать общеизвестные вещи? – в очередной раз удивился следователь.

– Так же, как ты умудряешься не уметь колдовать? – предположил маг.

– Логично – с философским спокойствием согласился Мякиш.

– А почему у наследника такое странное имя? Папа, судя по фамилии, – русский, мама – турчанка, а сын с германским именем… – спросил Худой.

– Не знаю. Правитель с женой мне не докладывали – проворчал следователь.

– Ну, хоть что-то есть, чего ты не знаешь! – съязвил маг.

Игнат только укоризненно посмотрел на коллегу.

После ссоры с мамой Света, пылая гневом и обидой, выскочила из подъезда. Потом в некоторой растерянности остановилась. Куда идти? Где-то в глубине ее души теплилась робкая надежда, что родители выбегут за ней, извинятся, и позовут обратно. Но минуты текли, а мама с папой не появлялись.

Девушка медленно побрела по дорожкам между домами и вышла к небольшому скверику. Посередине журчал маленький фонтан, чирикали воробьи, на клумбе цвели тюльпаны. Чуть поодаль ухоженная пожилая дама звала свою мелкую собачку. Светозара села на скамейку и водрузила рядом свой рюкзак. Сверху пристроила гитару. Некоторое время она бездумно смотрела на текущую воду. Весенние звуки и запахи постепенно успокоили девушку. Она глубоко вздохнула и нажала кнопку на браслете-смартпассе. Скомандовала своей ИИ-помощнице:

– Ася, какой у меня соцрейтинг сейчас?

– 95 баллов – ответила ИИ.

– Вот же, чуть-чуть не дотянула до зеленой страты – огорченно отметила девушка. – Сколько у меня денег на счету? – продолжала расспрашивать Света.

– Пятьсот двадцать три рубля семнадцать копеек.

– О, отлично, на такси хватит. Вызови машину до ближайшего Желтого района!

– Выполняю…

Через несколько минут приехало такси-автомат. Света погрузила свои вещи в багажник и сама села на переднее правое сидение. Машина поехала через центр, мимо Домика Смотрителя Высокого Моста, где сейчас была выставка-магазинчик сувениров. Девушка очень любила это старинное здание и атмосферу вокруг и частенько приезжала сюда прогуляться.

Минут через двадцать такси въехало в Желтый район. Он был довольно уютный. Как и во всем городе, многоэтажные дома не строили вплотную друг к другу, оставляя место для скверов, спортивных и детских площадок. Светозара снова обратилась к браслету:

– Ася, покажи ближайшие свободные квартиры.

– Какие параметры?

– Этаж от третьего до восьмого, окна на юг, не меньше двух комнат.

– В этом блоке свободных квартир с окнами на юг нет – голос ИИ имитировал сожаление. – Есть на север и восток.

Девушка разочаровано вздохнула.

– Ну, нет, так нет. Неохота дальше ехать, мне здесь нравится. Давай с окнами на восток.

– Адрес: улица Лесная, 7 квартира 10. Третий этаж. Едем? – спросила ИИ-Ася.

– Да – согласилась Света.

Машина повернула, проехала через дворы и остановилась возле подъезда с привычными скамейками и клумбами.

Девушка вышла из автомобиля и вытащила свои вещи. Лифта не было – дом был невысокий, всего 4 этажа. «Старый реставрированный район» – подумала Светозара. Ей пришлось тащить свой рюкзак и гитару по лестнице.

Она открыла квартиру смартпассом и зашла. Двухкомнатное жилье было не новое, от прошлых жителей остались веселенькие желтые занавески на кухонном окне. Мебель тоже была старенькая, но целая. Света прошлась по комнатам и вышла на маленький балкончик. Ветви старого дуба с едва начавшими распускаться листьями почти касались перил. «Интересно, кто тут жил до меня?» – подумала девушка. Потом повторила свой вопрос вслух для Аси.

– У тебя какие-то претензии к предыдущему жильцу? – уточнила ИИ.

– Нет, просто интересно.

– Он запретил сообщать о себе без крайней необходимости.

– Жалко.

– Ты занимаешь квартиру?

– Да, мне понравилось. Вызови, пожалуйста, робота уборщика.

– Выполняю…

На карте квартира обозначилась как занятая. Света удовлетворенно кивнула сама себе. В дверь заехал тихонечко жужжащий робот. Девушка решила пойти пройтись, пока техника делает свое дело.

Этот район был более старый, чем тот, где она раньше жила с родителями. Росло много больших деревьев, все было менее окультуренное и более запущенное. На нестриженных газонах царили одуванчики, и это вдруг показалось Свете необычайно милым. Ей захотелось поделиться впечатлениями, и она, немного поколебавшись, вызвала Аристарха. Тот немедленно ответил.

– Здравствуй, Светочка, очень рад тебя слышать!

Девушке стало смешно, мужчина снова говорил так, что сразу возникал образ довольного мурлыкающего кота.

– Я ушла из дома – нарочито беспечно поделилась Светозара.

– Почему? Что-то случилось? – встревожено спросил Немин.

– Я поссорилась с родителями.

Мужчина некоторое время молчал, переваривая информацию. Наконец, лаконично спросил:

– Почему?

– Им не нравятся наши с тобой отношения – фыркнула Света.

– Хм… – задумался Аристарх. – Ну, в общем-то, ожидаемо. Но все равно – неприятно.

– Да – согласилась Света.

– Ты, вообще, как? Где находишься? Что делаешь?

– В северном Желтом районе. На Лесной. Заняла симпатичную квартирку. Гуляю, жду, когда уборщик отработает.

– У тебя есть деньги? – обеспокоился мужчина.

– Немного есть, на сегодня-завтра хватит – ответила девушка.

– Я прямо сейчас приехать не могу, у нас тут такое… В связи с новым законопроектом… Ты слышала, наверное… Но вечером буду у тебя, если ты, конечно, не против.

Светозара обрадовалась:

– Конечно, приезжай!

– Вот и чудесно! Жди меня около семи вечера, хорошо?

– Хорошо.

– Обнимаю тебя нежно – промурлыкал мужчина.

– И я тебя – хихикнула девушка и прервала связь.

Настроение Светы резко улучшилось, она даже начала напевать какую-то веселую мелодию.

На смартпасс пришло сообщение, что робот покинул квартиру. Девушка пошла обратно к своему новому жилищу. «Теперь это мой дом» – подумала девушка, испытав сложную гамму чувств… Немного грусти о прошлом, немного боли из-за непонимания близкими, но гораздо больше надежды и предвкушения чего-то нового и светлого.

***

В это время Аристарх находился дома и присутствовал на онлайн заседании Этического Совета. Нейроинтерфейс позволил ему совершенно незаметно для других поговорить с любимой девушкой, но долго наслаждаться послевкусием приятного разговора не получилось: работа требовала внимания.

– Девяносто шесть жалоб! – гневно тряс планшетом над головой митрополит Волоколамский Феофан – а я же предупреждал, что нельзя пропускать этот проект, я говорил!

– Все в порядке, коллега, мы разберемся и с этим – успокаивал Владыку Феофана архиепископ Уппсалы Густав Берг. – Я полностью согласен, что законопроект спорный и его воплощение чревато многочисленными сложностями…

– Да, мы с этими сложностями столкнулись еще в Российской империи в 1861 году! – продолжил возмущаться его Преосвященство. – Отменили крепостное право, совершенно не продумав, как потом жить освобожденным крестьянам. Через полвека вообще страна развалилась, потому, что люди просто не знали, куда себя девать. Они оказались лишними, не умели жить самостоятельно, а условий им не создали. Вот и накопилась толпа недовольных…

– Ну, ты и сравнил – вступил в разговор ребе Шимон Шульман. – В то время крестьяне практически в рабстве находились. А у нас подопечные сеньоров только от крупной частной собственности отказываются и права голосования. Ну и всякое, по мелочи…

– Они не могут полностью самостоятельно решать, чем им заниматься, где им жить, и, в некоторых Семьях, должны спрашивать согласия на брак. Их статус почти как положение детей-подростков в госсекторе. Они могут разорвать договор с доминусом, но потом будут выплачивать долг – чем это не крепостничество? – возразил митрополит.

– В некоторых случаях не бенефициар должен бенефактору, а очень даже наоборот – не согласился ребе Шимон. – Если человек хорошо работал и приносил пользу Семье, так это ему будут выплачивать, если решит уйти. Если благодаря ему сеньор стал богаче… Поэтому с настоящими Мастерами носятся, пылинки с них сдувают… А бездельники сами виноваты в отсутствии своей свободы… В госсекторе тоже с тунеядцами никто особенно не носится. По-минимуму обеспечили – и хватит.

В паузу вклинился Уве Рихтер – профессор философии Кёльнского университета:

– Люди в доменах уже несколько поколений привыкали, что кто-то решает за них. Они психологически не совсем взрослые. Более того, в некоторых Семьях образовалось что-то вроде коллективного сознания – очень странный феномен, который требует изучения… Предложение дать им больше самостоятельности – спорное, но мы обязаны пропустить законопроект на голосование. Это решение, хоть и сложное – но этичное. А практические трудности реализации – не наша проблема. Для этого исполнительная власть есть.

– То есть ты хочешь умыть руки? – язвительно спросил Владыка Феофан. – Хотя чего уж ждать от мирского человека… Тем более ученого! Вам лишь бы удовлетворить свое любопытство. А о будущем – пусть другие думают.

– А что ты предлагаешь, – перешел в наступление профессор – отозвать наше разрешение на голосование? Признать проект не этичным? Так это же будет ложь! Решение соответствует одной из аксиом Первичного Потока: любое живое существо имеет право на личную свободу. Помните, как шатались вероятности, когда в кризисе захватили власть Семьи? Чего стоило Видящим убедить сеньоров сделать добровольным вступление в опеку? Как новые феодалы сопротивлялись, пока не увидели, как тают их крепости в вероятностных волнах? Только это их и проняло. Я вот чувствую, что каким бы ни было сложным воплощение этого законопроекта, это гармонизирует нас с Мировым потоком и укрепит нашу реальность.

– Я тоже так ощущаю – кратко подтвердил Хамбо-лама Бэлиг Санжиев.

– Мы же уже все обсудили и проголосовали – не выдержал Аристарх, в чем проблема? Почему мы опять к этому вернулись?

– Ааа, коллега Немин! – ехидным голосом ответил Шимон. – Ты, кажется, был занят чем-то более важным, чем наше скромное собрание… Весна… Любовь… (Аристарх почти покраснел, но ему удалось подавить смущение). – Как раз в начале мы говорили о том, что пришли жалобы от консультантов по этике со всей страны… Девяносто шесть жалоб! В основном, конечно, жалуются клановые специалисты, не факт, что это именно их позиция... Это в идеале консультант по этике абсолютно независим и помогает принимать правильные решения, а на самом деле...

– На самом деле все боятся за себя и пекутся о личной выгоде! – гневно прогрохотал здоровенный бородатый Харальд – верховный жрец Одина. – И это отвратительно, – продолжил он – то, что даже такие высокие души боятся за свои тухлые тушки! Я считаю, что именно это надо обсуждать нашему почтенному собранию, а не совершенно очевидный законопроект! Пусть хёвдинги ломают свои головы о том, как позаботиться о трэллах. Наше дело – правильно услышать волю Одина!

– Ну… да – пожал плечами Шимон. – Как-то так…

В воздухе перед всеми участниками конференции повисли голографические эмодзи: больше всего там было огоньков и сердечек, но были и гневные рожицы.

– Я все-таки согласна с коллегой Феофаном – прозвучал мягкий грудной голос епископа Норвежской лютеранской церкви Гутрун Даль. – Неплохо бы заранее продумать, какие основные проблемы возникнут после принятия закона. К нам же придут за помощью… Лучше подготовиться, прочувствовать какие решения будут этичными, а какие – нет

– Ну, хоть кто-то понимает – с облегчением выдохнул митрополит.

– Отлично, тогда давайте рассуждать логически – предложил профессор. – Итак, допустим, очередной сеньор не смог найти подходящего наследника…

***

После прогулки Светозара устроилась удобно на стареньком диване и запустила приложение магазина. Для начала она посмотрела, что сейчас можно взять бесплатно гражданам желтой страты. Заказала синтетическое постельное белье, пару подушек, одеяло и полотенца. Подумала, что попозже за деньги купит все из натуральных материалов. Особенно девушке понравился плед из мягкой шерсти, который делала Мастер ткачиха. Такие вещи не только красивые и уютные, но и слегка улучшают вероятности. Но, увы, изделия Мастеров в соцпакет не входили. Не удалось взять и нежные шелковые занавески с тонко вышитыми цветами. Зато получилось набрать по квоте хлеба, молока и овощей. Света потратила деньги только на хороший чай, чашку, пару стеклянных тарелок, стальных ложек, вилок и антипригарную сковороду. Кастрюлю и электрочайник девушка нашла на кухне, наверное, остались от предыдущих хозяев.

Наверняка, потребуется что-нибудь еще, но пока Светозара решила остановиться на этом. Минут через сорок дрон выгрузил покупки на балконе.

Аристарх написал, что заказал ужин на двоих, чтобы девушка не тратила времени на готовку.

Вечером мужчина пришел взбудораженный, обнял Свету, сам разобрал пакет из ресторана и накрыл стол. Любовался девушкой так, что та засмущалась, пытался кормить ее клубникой с ложечки, уронил клубнику, вымазался в сливках – в общем, чудил и куролесил. Потом не выдержал и стал рассказывать про работу.

– А знаешь, что интересно? – сказал Аристарх Светозаре, размахивая десертной ложкой.

Девушка вопросительно посмотрела на него.

– Что вообще-то формально наш Правитель – тоже доминус.

– Разве? – удивилась Света.

– Да – подтвердил Немин. – И мы все – его подопечные. Мы как вече в древнем Новгороде: сами придумываем законы, сами заключаем договор с князем, то есть Правителем. А сейчас, благодаря новому проекту, наша страна будет еще больше похожа на Новгородскую республику, только масштаб несравним. Сколько людей жило тогда в городе? Тысяч двадцать, наверное, если брать тринадцатый век. А у нас – около семидесяти миллионов. Если бы не сеть и ИИ, не получилось бы такая организация общества.

Света усомнилась:

– Тогда какой же Правитель – сеньор? Новгородский князь, если я правильно помню, всего лишь возглавлял вооружённые силы в период войны…

– Такой вот выверт – развел руками Аристарх. – У нас Правитель и в мирное время властвует. Госсектор – его зона ответственности. И все доминусы – его вассалы.

– Так получается что… – девушка прожевала и проглотила еще кусочек манго и продолжила: – Что Ульрих не станет Правителем автоматически? После смерти отца?

– В этом и казус! – опять взмахнул ложечкой мужчина. – Мы теперь все… Ну, то есть все граждане страны, кроме подопечных в доменах… Ты, я, члены семей сеньоров – должны будем перезаключить договор на гражданство. Иначе, согласно закону, этот домен, который наша страна, будет расформирован.

– Ничего себе! Вот это бомба под Северным Союзом! – изумленно воскликнула Светозара.

– Мы направили требование к уточнению законопроекта по этому пункту в комиссию и приостановили голосование.

Света жестом включила голографический экран над браслетом-смартпассом.

– Оу! Вас тут ругают со страшной силой. Пишут: «Совет не может определиться, старикам пора на пенсию».

– Ну, их можно понять, мы должны были сразу разглядеть подвох – пожал плечами Аристарх.

– Ульрих же – единственный сын Джемиле? – девушка отодвинула от себя тарелку с фруктами и погладила себя по животу: – Не могу больше, объелась! Спасибо, Ари, очень вкусно!

– На здоровье, Светочка! – улыбнулся мужчина. – Да, сын у четы Правителей – единственный. В общем, Бригитта сотрясает основы.

– Бригитта? – переспросила Светозара.

– Бригитта Хёгтун – автор этого законопроекта. Она всю эту кашу заварила – пояснил Аристарх. Потом привстал, подошел сзади к сидящей девушке и погладил ее по шее и плечам. – Извини, что-то я к тебе со своей работой сразу пристал… У тебя своих проблем хватает, наверное. Не до политики.

– Погоди… – девушка своими руками остановила его движения. – Что-то такое крутится в голове… Хёгтун … Хёгтун … Слушай! У меня, кажется, в группе учится ее сын. Ты его тоже наверняка видел! Фамилия у него другая: Сторонин, по отцу, но где-то он говорил про мать…

– Помню такого смутно – ответил Немин. – Высокий такой блондин… Все время молчит и часто улыбается не понятно чему…

– Да, точно, это – он. С ним еще недавно странная история случилась… Порчу, кажется, на него навели… Нет, его прокляли! Мужчины из магполиции по универу ходили. Мне в соцпрофиль приходила допросная анкета, я ее заполняла.

Аристарх изумленно поднял глаза:

– Реально, прокляли? Всерьез?

– Да, он чуть не умер. Повезло, целительница в гости к нашему фельдшеру приходила, успела быстро парня откачать.

– Ничего себе – эмоционально воскликнул маг. И подумал про себя «Какая странная история… О чем-то она мне напоминает..»

– Когда это было? – спросил он у Светы.

– Тааак, сейчас вспомню… Это было после лекции по психоанализу… Двадцать восьмого апреля она была! Точно! Двадцать восьмого апреля!

Аристарх еще некоторое время пытался понять, какие ассоциации тянет это событие, ничего не вспомнил, и решил отложить.

– Давай лучше ты мне расскажешь о себе, о том, что у тебя произошло?

Светозара согласилась и принялась рассказывать.

Виктор позвонил утром, едва дождавшись «приличных» девяти утра.

– Привет, Саша! Есть дело по расследованию… Ты же по нейро сейчас общаешься?

– Да, – ответил я – А что шумов не слышно?

– Нет, ты чисто говоришь. Я тоже по нейро, значит можно прямо тут разговаривать, не ехать к тебе.

– А что, что-то конфиденциальное? – я напрягся.

– Есть такое… Такая история. Нам с Игнатом надо бы с твоей мамой поговорить. По делу. Тьфу, я все перепутал. Конфиденциальный разговор будет с мамой, если получится, а тебя я просто прошу с ней договориться о встрече.

– А почему вы ей напрямую не позвоните? – удивился я.

– Ее, наверное, сейчас очень достают из-за злополучного законопроекта. Не факт, что согласится, и что вообще ответит на вызов.

– Поня-аатно – задумчиво потянул я. – А я буду на этой встрече?

– Лучше не надо. Пусть она сама потом решает, что тебе рассказывать – ответил Виктор.

– Ты меня заинтриговал. Ладно, сейчас вызову ее, а потом тебя.

Я прервал связь и позвонил маме, как и обещал.

– Ма, привет.

– Привет, Сашлинг, что-то случилось? – мамин голос был уставший, и в нем слышалась тревога.

– Все в порядке. Тут из магбезопасности хотят с тобой поговорить, спросить что-то. Ты можешь с ними встретиться?

– Офлайн? Хотя… Могу. Сегодня вечером, например, hur blev jag så här? («Как я докатился до такой жизни?», швед.).

– Не ругайся. Сейчас тебе позвонит Виктор, договорись с ним, ладно?

– Хорошо.

Я перезвонил Виктору и сказал, что мама готова общаться.

Потом встал, потянулся, и тут же сел. Совсем забыл про «порезанный» бок, а он болел нещадно. Чертов Артур! Чертовы дуэли!

Побрел на кухню, стараясь беречь «рану». Достал из холодильника пару стейков форели, полил лимонным соком, посыпал солью и перцем, сунул в гриль. Шевелить правой рукой было больно, но терпимо. Приготовил салат, запарил рисовые хлопья.

Пока возился, пытался понять, зачем Виктору и Игнатию нужна мама? Да, она много шума наделала своим законопроектом, но причем тут я и мое проклятие? Может быть, кто-то решил отомстить ей через меня? Но маг говорил, что я должен быть как-то причастен к источнику проблем проклявшего. Могу ли я быть причиной того, что ей показались необходимыми именно такие изменения в обществе?

Я думал про маму, и она в этот момент позвонила. И попросила тоже вечером приехать к безопасникам, чтобы участвовать в разговоре.

***

– Здравствуйте, Игнатий! Привет, ма, привет Вик! – поздоровался я, зайдя в кабинет следователя.

Маг боком сидел на подоконнике, разглядывая что-то за окном. На мое приветствие обрадовано обернулся:

– Отлично, теперь все в сборе! Привет, Саш!

Игнатий отвлекся от планшета и тоже поздоровался. Мама, сидевшая на диванчике, улыбнулась мне и похлопала рядом с собой, приглашая меня тоже присесть. Я присоединился к ней. Она выглядела уставшей и напряженной. После того, как я устроился на диване, мама внимательно меня осмотрела, показала подбородком на «раненый» бок и спросила:

– Болит?

– Уже знаешь? – ответил вопросом на вопрос я.

Она пожала плечами. Действительно, мне угрожала опасность, ей, как первому близкому, ушло сообщение. Понятно, обычно дуэли кроме неприятных ощущений ничем не угрожают, но, изредка бывают и настоящие травмы и даже смертельные случаи.

– Потом обсудим – предложила мама.

Я согласно кивнул.

– Меня хотят расспросить о наших семейных делах, я подумала, что не хочу рассказывать дважды одно и то же. А то я тут поведаю о себе, потом ты откуда-нибудь узнаешь… Лучше я сама...

Следователь отложил планшет и сказал:

– Если никто не против, я начну…

Мы молча продемонстрировали согласие.

– Я нашел свидетельства того, что Вы, Бригитта… Можно без отчества? – уточнил он у мамы.

– Конечно – нетерпеливо пробормотала она.

– Да… Двадцать семь примерно лет назад вы дружили с нынешним Правителем… Тогда он еще был Наследником государственной власти… И его будущей супругой.

Мама стала еще более мрачной, чем до этого.

– Да, дружила – согласно кивнула она. – И что?

– Скажите, Бригитта, Александр – чей сын?

У мамы сделалось очень удивленное лицо.

– Данилин, конечно! – сразу ответила она. – Аааа… Вот, что вы подумали… – сообразила ма. – Нет, наши отношения с Борей и с Данилой были не одновременно, а по очереди. Я начала встречаться с Сторониным после того, как рассталась с Трухановым. Саша родился в законном браке, его отцом абсолютно точно является Даниил Сторонин, — закончила она натянуто-официально

Следователь помолчал. Я прямо почувствовал, как в его голове рассыпается какая-то версия произошедшего со мной.

– А можно мы сделаем ДНК анализ на отцовство? – осторожно спросил Мякиш. – Я вам верю, но мне нужно для документации.

– Да, пожалуйста! – согласилась ма. – Что от меня нужно?

– Нужен биоматериал Александра и Даниила Андреевича.

– Ну, Саша, я думаю, будет не против поделиться, а вот с Даней все сложно. Он сейчас на орбите проводит эксперимент и вернется недели через две в лучшем случае. Но я могу попросить у него на работе, там наверняка есть.

– Я буду очень вам благодарен – ответил следователь.

– Я чем-то еще могу вам помочь? – опять перешла на официальный тон мама.

– Да – ответил Игнат. – Расскажите, пожалуйста, Бригитта, что между вами всеми происходило тогда, когда вы дружили с Борисом Трухановым? Кстати, вы знали, что ваш законопроект поставит под вопрос будущее правление Наследника Ульриха?

Мама криво улыбнулась.

– Будущее Наследника… Да, я знала. Это будет справедливо. А что между нами было… У нас с Борей был роман – мамины глаза затуманились и выражение лица стало мечтательным. – Он был таким теплым и надежным… Очень эмоциональным. Я себе рядом с ним казалась слишком… отрешенной что ли... Ну, это нормально для наших типов души…

– Ммм - понимающе кивнул Игнат.

Я быстро прикинул в голове, что мама относится к категории «K» – «мечтатель», а Правитель, вероятно – «жизнелюб» – «J». Он, скорее всего, ощущался мамой как земной и, возможно, обуреваемый страстями… А она была для него – слишком выдержанной и непостижимой временами… Не самый щадящий вариант для самооценки мужчины.

– В общем, у нас все было хорошо, – продолжила моя мама – пока на нашем горизонте не появилась Джемиле. Она училась с нами и была очень яркая и очень амбициозная. «Дракон» – пожала плечами мама.

«Тип «H» – про себя отметил я – «Экий у них образовался треугольник. Но, получается, что мама там была с самым высоким уровнем души… Наверняка будущий правитель комплексовал из-за этого… И боялся, что женщина его будет подавлять… И не зря опасался, ведь подмяла бы!»

– Джемиле всячески старалась быть нужной и полезной, – продолжала рассказ ма – и рядом с Борей изо всех сил подчеркивала его превосходство. Мне казалось, что Мила иногда переигрывает. Она как бы нечаянно проговорилась про то, что тип ее души «H», и смотрела на него снизу вверх, как на божество.

Мама грустно смотрела в окно, но, думаю, видела там только свои образы из прошлого.

– Я же вела себя совершенно иначе, отстаивала свое мнение, приводила логические аргументы и вообще часто была спокойна и рациональна. Наверное, я подавляла Борю избыточной демонстрацией своего интеллекта… Но я не могла по-другому, ведь это – моя душа, моя суть! Джемиле ведь тоже – умная… В чем-то – умнее меня.. Но это про другое…

«Бедная мамулик» – подумал я. – Если бы этот Борис хотя бы Наследником не был, меньше было бы вокруг него суеты… Хотя мне папа нравится гораздо больше этого… Труханова»

– В общем, не буду дальше вдаваться в подробности – решила закруглиться мама. – Мы начали часто ссориться с Борей. А потом я узнала, что он встречается с Милой. Ну и все, собственно. Я была зла, какое-то время ни с кем не… заводила отношений. Пока не встретила Даню. Ему наоборот мой ум нравился. Хотя – куда мне до него, он – гений!

«Папа, как и мама – «мечтатель», еще бы ему не понравилось… Хотя некоторым из «K» тоже нравятся восторженные как бы дурочки» – думал я.

Некоторое время мы все сидели молча, переваривая мамин рассказ.

– Как вы думаете, Бригитта, как к вам относится Джемиле сейчас? – спросил следователь.

– Кто же знает… – задумалась ма. – Она мне завидовала почему-то. А сейчас? Она уже на вершине пирамиды…

– Да как сказать – усомнился Игнатий. – У нас власть Правителя далека от абсолютной, у его жены вообще нет какого-то особенного статуса… А вы – участница Законодательной комиссии.

– Хм. Тоже верно – не стала спорить ма.

– И вы поставили под сомнение передачу управления страной Ульриху. Своим законопроектом создали проблемы сыну Джемиле. Она могла воспринять это как нападение – продолжал гнуть свою линию следователь.

– Вот как! – удивленно воскликнула мама. – Ну да… я создала проблемы Ульриху, а она решила создать проблемы Саше… Но – проклятье? Это же несопоставимо! – никак не могла смириться с версией ма.

– Ну, так «дракон» же! Эмоции! Мгновенная ярость! – привел свой аргумент Мякиш.

Мама лишь растерянно покачала головой.

– Все это может быть так, а может – и нет – вмешался в разговор Виктор. – Я тут сижу, ломаю голову, как это проверить можно. И доказать. И пока идей особых нет.

Следователь с досадой хлопнул рукой по столу:

– Ну, вот любишь ты разочаровывать! Я как раз надеялся, что именно ты и придумаешь, как ее ловить.

– Ты так уверен, что это – она? – удивился Виктор.

– Да больше некому просто – ответил Игнат. – Сам Саша слишком… мирный. А здесь очень много совпадений: как только появился законопроект, так сразу и проклятие. Да еще и общее прошлое – зависть, интриги. Ладно, это мы уже сами будем думать – подвел итог следователь. – Огромная вам благодарность за сотрудничество, Бригитта, и тебе, Саш, спасибо.

– Ну, мы пойдем, тогда – мама встала и взяла меня за руку, как в детстве.

Я аккуратно вытащил свою ладонь из ее руки и обнял ее за плечи.

– Давай ко мне, ма. Чайку попьем… – пригласил я ее.

– Да… – согласилась она, и мы попрощались и ушли.

Ма сидела, обхватив руками чашку, и смотрела в стену отсутствующим взглядом. За окном было уже почти совсем темно, только лиловые закатные отблески на облаках расцвечивали небо.Мы не включали свет, сидели и слушали негромкие трели соловья. Надо же, птиц рискнул поселиться в городе. Надо было мне чуть ниже квартиру выбрать, было бы лучше его слышно.

– Так из-за чего у тебя дуэль случилась? – спросила мама, сбросив оцепенение.

Мне не хотелось говорить об этом. Поэтому я немного слукавил:

– Из-за политических разногласий. Ничего серьезного, мерялись пи… авторитетами с одним парнем.

– Перед девушками рисовались? – понимающе сказала ма.

– Ну, и это тоже – не стал спорить я.

– Ладно, лучше так, чем калечить друг друга по-настоящему – задумчиво подвела итог мама.

Потом мы еще какое-то время сидели молча, пока ма снова не заговорила:

– Мне не нравится чувствовать себя виноватой.

Я удивился. И спросил:

– А в чем твоя вина?

– Ну… Получается, что ты пострадал из-за моего желания переделать мир – ответила она.

– Спорное утверждение – не согласился я. – Во-первых, не факт, что это Джемиле меня прокляла. Во-вторых, если это она, то я пострадал из-за ее мстительности.

Я задумался, а потом продолжил:

– Неадекватная она какая-то в таком случае. А значит, высока вероятность, что и Ульрих окажется неуравновешенным. А тогда твой законопроект, который подразумевает критичное отношение к будущему Правителю, – очень даже в тему – сделал я вывод, который даже для меня оказался несколько неожиданным.

– Хм… – слегка повеселела мама. – Мы его дорабатываем сейчас. Закон этот jävlig («проклятый», швед.). Тьфу, каламбурю по-идиотски, обругала она сама себя.

Я невесело усмехнулся.

– Да уж… Сплошные проклятия. – Ма, скажи, а каким боком я-то причастен к проблемам Джемиле? Если я правильно понял объяснения Виктора… Ну это тот маг, который со следователем Игнатом…

– Да, я помню, кто это – кивнула ма.

– Так вот, если я правильно понял, то чтобы проклятие сработало, я должен быть ну хоть как-то причастен… К тому, что ты решила этот свой законопроект писать. Ну, это если действительно из-за этого меня прокляли.

Ма на секунду застыла, потом выругалась по-шведски, отодвинула чашку и встала из-за стола. Подошла к окну и стала молча в него смотреть. Я сидел и почему-то думал о том, что ее силуэт на фоне темно-фиолетовых облаков неплохо смотрится.

– Теперь мне еще и стыдно – сказала мама, повернувшись ко мне.

Я не различал ее черты в темноте, а хотелось видеть выражение ее лица. Поэтому я зажег неяркий светильник над столом. Мама зажмурилась.

– Это случилось после нашего с тобой разговора тогда… – начала рассказывать она. – Когда ты сказал мне, что не хочешь быть ни физиком-инженером, как отец, ни социологом-политологом, как я. Ты сказал, что все это тебе не интересно. Ты сказал, что тебе вообще ничего не интересно. Ты помнишь? – она наконец-таки впервые за вечер посмотрела мне в глаза.

Злость и обида, которые, как мне казалось, улеглись после того прошлого разговора, снова захватили меня. Я понял, что всю свою жизнь я чувствую это давление. От родителей, учителей, наставников, друзей и даже девушек. «Ты должен чем-то увлекаться, гореть!» «Ты какой-то пресный, неужели нет ничего, что тебя захватывает?» «Есть ли что-то, ради чего ты готов отдать свою жизнь?» «У человека должна быть цель, мечта!»

Я сам не заметил, как зажал руками уши, как будто кто-то сейчас реально кричит на меня. Я медленно опустил руки и положил их на стол. Потом посмотрел на мать:

– Ну, ты еще скажи, что считаешь меня ущербным из-за того, что у меня не определился тип души.

Мать лишь молча смотрела на меня.

– Серьезно? – не поверил я. Стало очень горько и обидно.

Я повысил голос:

– Невозможно насильно заставить человека мечтать. И любить – тоже. Понимаешь? Не-воз-мож-но!

– Нет, не понимаю! Не понимаю, как можно жить и ни к чему не стремиться! – тоже закричала мама. Потом сказала гораздо тише: – Прости. Я никак не могу смириться с тем, что ты – другой. Не такой, как я или папа. Я в тот момент, когда мы спорили, очень разозлилась на тебя и вообще всех детей, на ваше поколение. Хотя это было совершенно зря, потому, что вот это безразличие – это персонально твоё свойство. Ну а я подумала тогда, что надо защитить страну от таких, как ты. Что необходимо искать достойных наследников любому делу. Тех, кому ИНТЕРЕСНО – последнее слово мама сильно выделила интонацией.

Я почувствовал полнейшую пустоту внутри. В моей жизни и так было не слишком много смысла, возникло ощущение, что мать отобрала у меня последний.

– Ну, то есть ты во мне разочарована – констатировал я.

– Какая-то часть меня, наверное – сказала, прислушиваясь к себе, мать. – Но я все равно тебя люблю! – добавила она с протестом.

– Ну да, это же биологически заложено – с горечью ответил я. – Ладно, мам, поздно уже. Иди домой. Я сейчас тебе такси вызову.

– Выгоняешь? – усмехнулась она. – Я на машине, ты забыл?

– Да, точно. Не выгоняю, но мне надо одному побыть. Переварить это все…

***

Я встал и проводил маму к выходу. Потом вернулся в свою комнату, сказал включить свет, и зачем-то сел за стол, где обычно работал. Как будто хотел доказать себе, что я полезный и нужный, что я тоже делаю что-то для этого общества, а не просто жгу батарею. Эк меня развезло! Я вдруг понял, что даже от проклятья мне не было так плохо, как от этого разговора с мамой. Тогда я просто испугался, а сейчас я начал сомневаться в своем праве на существование.

И в этот момент пришел вызов от папы.

Папа у меня странный. Многие его считают гением, и я с ними полностью согласен. Он месяцами сидит на «Гермесе» за орбитой Луны и без конца ставит эксперименты. Его команде удалось создать первый стабильный пространственно-временной туннель, пока маленький, но папа с друзьями работают над масштабом.

Па совершенно не интересуется политикой, не разбирается в искусстве, не умеет готовить, ни с кем не общается, кроме своих коллег и нас: мамы, сестры, ее сына и меня.

Вот это мне всегда казалось самым удивительным в нем: он пропадает наглухо в очередном исследовании, но если вдруг кому-то из семьи плохо так, что сам не может справиться, папа – тут как тут.

– Привет Эс-Аш! – мысленный посыл отца сопровождался ощущением радости от контакта, да и мое детское прозвище отдалось теплом в груди. Определенно па умел пользоваться нейроинтерфейсом куда лучше меня, я-то эмоции плохо передавал.

– Привет, большой Па! – я тоже постарался вложить в слова радость от встречи. Но, видимо, и другие переживания просочились:

– Я чувствую тоску от тебя – сообщил отец. – И еще с неделю назад ощущал, что ты в опасности, но потом достаточно быстро все наладилось. Или еще наладится? Не важно. А вот сейчас что-то такое с тобой творится нехорошее. То, что само не рассосется. Рассказывай.

«Гермес» был далеко, приходилась ждать больше двух секунд, пока сигнал пройдет через космос. И эти паузы почему-то воспринимались тревожно.

Я собрался с мыслями и выложил историю про проклятье. Отец слушал молча, задержка передачи не позволяла вставлять вопросы.

– Должен быть кто-то еще. Тот, кто имеет сильное влияние на женщину – заявил отец, когда я закончил рассказ. Потом пояснил:

– Не сходится интенсивность воздействия и потенциальная энергия причины.

Еще немного подумал и добавил:

– Странная история, но это в любом случае скоро уже разрешится. Будь готов к столкновению с кем-то, кто всё это затеял… Я Джемиле помню, кстати, она была очень амбициозной девушкой. Мне Ита… мама твоя жаловалась на нее много.

Папа снова замолчал. Казалось, что в паузах «звучит» космическая тишина.

– Но ты же не из-за проклятья огорчился так сильно? Это – приключения, движуха, ты с этим точно справишься. Наверняка это еще и польстило тебе, столько суеты, да?

– Ты меня хорошо знаешь, пап – согласился я. Да, дело не в этой детективной истории. Понимаешь… Мама во мне разочарована. Я и сам… понятия не имею, как к себе относиться. Все вокруг такие воодушевленные, все знают, зачем они живут, чем им лучше заниматься. Чувствуют себя полезными, нужными – потом я вспомнил про Иванку со Светозарой и с обидой добавил: – Даже девушки мне говорят, что я – никакой, и выбирают других мужчин, не меня.

Мне стало противно от самого себя и своего нытья, и я замолчал. Папа терпеливо ждал продолжения.

– А я не понимаю – кто я? – все-таки смог сформулировать я. – Никто не определил, какая у меня душа, какие идеи бесконечного Потока я провожу в эту реальность, какой материей могу оперировать… Никто не может мне подсказать, зачем я здесь, в этом мире. Может быть, я – какая-то ошибка? И меня не должно быть?

Две с половиной секунды на передачу сигнала, потом время на подумать… И, наконец, папин ответ:

– Два момента… Ты не понимаешь, кто ты, – это первое. И ты сомневаешься в своем праве на жизнь, – это второе. Начну с последнего, оно нездоровое. Скажи мне, сын, кто решает, что должно быть, а что нет? Вот ты говоришь «меня не должно быть», а кто так решил?

– Первичный Поток? – неуверенно спросил я.

– Пощупай себя где-нибудь – папа умудрился послать мысль ворчливо. – Пощупал? Ты есть? Ты – живой?

Я пощупал, хотя чувствовал себя при этом полным идиотом.

– Вроде – живой – ответил я, пожав плечами. Но этого, конечно, отец не увидел.

– Ты серьезно думаешь, что если бы Первичный Поток хотел, чтобы тебя не было, то ты бы был живой? Если вообще у него есть желания, в чем я сомневаюсь.

Я тоже не знал, есть ли у Абстрактного Начала желания. Но если у меня есть, то почему бы и у него не было? Оно же больше меня? Или нет? Но сама идея мне понравилась. Я по факту – уже существую.

– Да, да – сказал Па, как будто прочитав мои мысли, хм… наверное, именно услышав их, я плохо контролировал сейчас передачу по нейро.

– Ты уже существуешь – с нажимом повторил отец. – И если Вселенная сочтет, что тебе хватит жить, то ты – перестанешь существовать. Проверь еще раз, ты есть? Ущипни себя, что ли… Право на жизнь дает сам факт рождения. Права на различные материальные блага дает наше замечательное государство, не знаю деталей, но где-то там явно это все прописано. Чего тебе еще не хватает?

Я задумался. Что же мне нужно? Мне хотелось смысла… Чтобы было понятно, к чему стремиться, ради чего стараться.

– И ты хочешь, чтобы тебе его преподнесли в готовом виде? – снова ответил на мои мысли Па.

– Ну, всем же преподносят! – возмутился я. – Приходят Видящие и говорят: «у тебя тип души «К1», ты – ученый, мечтатель, прокладывающий путь… Иди учи историю, социологию, психологию и все такое…».

– Да-да, – ответил папа – и ты идешь, и понимаешь, что тебе это все совершенно не интересно.

– Серьезно? – удивился я. – Так бывает?

– Еще как! Видящие лишь сужают круг поиска, но не заменяют осознанность.

– И что же тогда делать? – растерянно спросил я. Моя картинка идеального общества, где лишь я был недоразумением, рушилась на глазах.

– Что-что… Послать все советы и мнения и искать то, что тебе самому важно. Создать себе этот смысл! Самому себе поставить цели!

После этого папиного экспрессивного заявления, мы оба надолго замолчали.

– Я так и слышу, как шуршат сотни тысяч государственных монет, уходящих на оплату этого нашего совместного молчания через космос – мрачно пошутил я.

– Ничего, отработаем – успокоил Па. – Но я, собственно, сказал все, что думаю. Ты как?

– А, ты знаешь, хорошо – с удивлением ответил я. Мне действительно стало намного спокойнее и увереннее.

– Пойду тогда, у меня там протоны сохнут, и нейтрино испаряются – пошутил отец. Мы попрощались и закрыли канал связи.

На ночь Аристарх у Светозары не остался, хотя и очень хотелось. Утром надо было рано встать и собраться в поездку: предстояло очередное посещение реабилитационной общины. Немин отправился домой в первом часу ночи.

Автомобиль не торопясь ехал по ночному Королевцу, и мужчина в открытые окна машины рассеянно разглядывал городские пейзажи. Несмотря на поздний час, по улицам и скверам гуляли люди, в основном молодежные компании. Весенний воздух пьянил и будоражил, то там, то здесь, были слышны голоса: девушки звонко смеялись над шутками парней, кто-то азартно спорил. Возле центрального парка слух Аристарха уловил гитарные переборы, потом еще в одном из дворов, кажется, звучала скрипка.

Шорох колес по графепласту и негромкие мелодии гипнотизировали мужчину. В его голове мелькали образы Светы, как будто ощущался ее аромат, чувствовались ее прикосновения. Но чем ближе советник подъезжал к своему дому, тем больше его мысли захватывали рабочие хлопоты. К тому же стало прохладно, и пришлось закрыть окна в машине – исчезли весенние запахи и романтическая музыка.

Все члены Этического Совета присматривали за «сошедшими с пути», так мягко называли тех, кто не справлялся с жизнью в обществе и соблюдением законов. Поселок Поддубный был закреплен за Неминым. Там жили крепкие физически люди, которые могли постоять за себя, и поэтому они не опасались принять к себе несколько заблудших на реабилитацию.

Немину не хотелось ехать в поселок, при мысли о предстоящем визите ему становилось тревожно и неприятно. В конце концов, Аристарх обратил внимание на эти чувства и удивился. Совершенно же рядовая поездка! Ничего особенного. Просто посмотреть на деграда… оступившихся, поговорить с ними, понять их настроение, расспросить элдра Инвара… Все как обычно. Откуда же эта тревога? Маг привык серьезно относиться к своему психическому состоянию. Раз есть предчувствия, значит – в общине проблемы.

Автомобиль въехал в ворота и остановился у входа в дом. Немин выбрался из машины, поежился от ночной прохлады, быстро зашел в теплое помещение. Разделся, умылся и поторопился лечь поспать хотя бы несколько часов.

Однако уже лежа в кровати, он никак не мог уснуть. Одолевало беспокойство, казалось, что упустил что-то важное… Аристарх вздохнул, поднялся, сел скрестив ноги. Сосредоточился и начал мысленно просматривать события от настоящего момента в прошлое.

Как будто в обратной перемотке промелькнула поездка домой, потом прощание с девушкой, поцелуи… Сложно было сохранять внимательность и нейтральность, вспоминая близость со Светочкой, но у мужчины получилось. Дальше шли воспоминания о разговоре на кухне… Рассказ о ссоре Светы с мамой и уход из дома…

Вот оно! Кто-то проклял однокашника Светозары! И это было 28 апреля. А утром 29 апреля Аристарху пришлось чистить жену Правителя от последствий магической атаки. «На меня напали» – говорила она. А ведь это мог быть откат от проклятия! Государственный маг наверняка развернул отдачу нарочно на создателя негатива, чтобы потом отследить, по кому ударит. Но ведь никому и в голову не придет, что источник – правящая Семья!

Последние намеки на сон слетели с мага. Он испытал досаду и злость: «Ну, Борис, чтоб тебя… Втравил меня в историю!»

***

Доехать до места Силы Немин уже не успевал, поэтому пошел к себе на подворье, где был выделен уголок для магических деланий. Там из земли сантиметров на двадцать в высоту выступала большая плоская серая скала. Собственно, из-за нее маг когда-то среди всех вариантов предпочел выбрать именно это домовладение. Густая живая изгородь из высоких можжевельников окружала эту гранитную площадку: Аристарху удалось договориться с растениями, чтобы они не пропускали никого, кроме хозяина.

С краю скалы незаметная плоская плитка прикрывала углубление, Немин частично купил, а частью вырезал лично несколько десятков фигурок для прорицания из янтаря и спрятал их здесь. Мужчина сел рядом с тайником, скрестив ноги, несколько минут медитировал, затем, не глядя, отодвинул заслонку и сунул руку в нишу. Он вытащил кулак с зажатыми в нем маленькими статуэтками и аккуратно вытряхнул их на поверхность скалы. Еще полминуты подождал с закрытыми глазами и только после этого посмотрел на то, что достал.

Всего выпало пять фигурок. Ближе всего к нему лежали песочные часы, чуть дальше рыбка, затем, почти на одинаковом расстоянии человеческий череп и расколотая корона, и за ними слегка откатился небольшой шарик.

Не выходя из транса, маг прислушался к себе. Часы означали, что времени мало, придется принимать решение и действовать быстро. Рыбка в этот раз почему-то ассоциировалась с девушкой, наверное, в ситуации сыграет роль Светозара. Статуэтки на одинаковом расстоянии от гадающего говорили о предстоящем выборе, причем плохом: или смерть или потеря статуса. Ничего другого при виде черепа и разбитой короны в голову не приходило. А шарик, как обычно, указывал на внимание Высших сил к ситуации.

Аристарх тяжело вздохнул. Будущее рисовалось мрачным. Хорошие варианты не предполагались. Придется выбирать из того, что есть. Завтрашнюю поездку уже не отложишь, а потом… потом надо встретиться со Светой.

***

На утоптанной земле лежал труп крупного мужчины. То, что человек мертвый, было понятно по его неестественно вывернутой шее. Угрюмый врач паковал портативный диагност в футляр – спинной мозг погибшего оказался необратимо поврежден, редкий случай, когда медицина оказалась бессильна. Немин посмотрел вверх, на окно, из которого выпал несчастный: «Не такая уж и большая высота, мог бы выжить…Сволочь!» – злился советник.

Серый рассвет потихоньку окрашивался в бледно-розовые тона.

Ночью Аристарх так и не смог уснуть, решил ехать в поселок сразу, все равно фермеры рано встают. Добрался до Поддубного, на ночной улице услышал крики и звуки ударов. Мужчина остановил машину, и побежал к дому, от которого исходил этот шум. Одновременно с Неминым к месту происшествия выбрались сонные соседи. Окно третьего этажа было открыто, снизу среди поломанных тюльпанов валялась длинная лестница, и рядом с ней лежал человек в нелепой позе. В оконном проеме появилась простоволосая женщина, потом видимо, рассмотрев внизу что-то, она пронзительно закричала.

– Позовите элдра Инвара кто-нибудь – начальственным тоном распорядился Аристарх.

Стукнула калитка, соседка, закутанная в шаль, выскочила из двора наружу выполнять приказ советника. Какой-то мужчина хотел перевернуть пострадавшего, но Немин окриком остановил его:

– «Берегиня» наверняка уже вызвала врача. Далеко у вас дежурная бригада?

– В соседнем поселке. Минут 15 ехать – ответили ему из толпы. – Это Тихон, он «потерявший путь», у нас на реабилитации… Наверняка лез в окно к Машке, и упал почему-то с лестницы. Этот гов…к давно к Петькиной жене клинья подбивает… – сказал кто-то из стоящих людей.

– Пьяный, небось, опять! – отозвался другой.

Сверху продолжали раздаваться крики и рыдания.

– Маша, успокойся – послышался мужской голос.

– Петя, ты же убил его! Убил! Что же теперь будет?! – голосила женщина.

– Я не хотел – голос звучал совсем потерянно.

Наконец, пришел доктор и с ним две подруги Маши. Девушки отправились в дом, а врач подошел к упавшему человеку.

– Он мертв – через некоторое время сказал медик. – Я вызываю полицию.

Из дома вышел огромный бородатый мужчина.

– Я не хотел, не хотел – повторял он. – Он лез к Маше, она закричала, я толкнул, он упал…

Один из соседей подошел и похлопал страдальца по плечу:

– Мы тебе верим, Петя, это б..я случайность…

***

Большой лохматый Петр размазывал кулачищами слезы по обветренному лицу и рассказывал:

– Этот Тихон никаких берегов не видел, к Маше подкатывал, я его уже два раза побил в честном бою, а ему все равно, синяки проходят, и он снова за старое… Где-то бражку находил, незнамо где… А тут ночью я к стаду ходил смотреть, волки в роще завелись, так он, паскуда, узнал, что меня нету дома, и к женке полез… А я вернулся раньше, тихонько, чтобы не разбудить, хотел прилечь спать к Марусе под бочок, поднимаюсь, а она кричит…

Зал решений в общинном здании был полон. Следователь уже сообщил всем свои выводы, врач подтвердил, что Тихон был пьян, записи с камеры на доме уже посмотрели.

Аристарх слушал Петра и не чувствовал ничего. Один из крупнейших этиков страны, маг, знаток дхармы, который с детства привык полагаться на свое чутье и почти сверхъестественное ощущение справедливости, совершенно не понимал, что делать. Кто прав? Кто виноват?

Постепенно собственная этическая «тупость» стала приводить Немина в ужас. Это ощущалось так, как будто он внезапно ослеп, оглох, разучился думать.

Политик вспомнил, что что-то такое с ним уже происходило… Но тогда он решил, что это временное помрачнение.

Тишина заставила Аристарха обратить внимание на происходящее.

Все смотрели на него. И элдр Инвар, и Петя, и следователь. И общинники, которые сидели в зале. Все ждали, что он скажет, что же теперь делать, чтобы это было честно, справедливо и этично. Чтобы их уютный мир вернулся к прежнему существованию.

Внутри политика бесновалась какая-то настырная субличность, которая подначивала: «Да выгони ты этого убийцу из страны. Всем будет проще! Они же ничего и вякнуть не смогут, смотри, они же тебе в рот заглядывают, как ты придумаешь, так и будет! Ты же – власть, ты же решаешь судьбу этих человечков! Или хочешь, придумай какое-нибудь нелепое наказание, заставь его кольцо в носу с колокольчиком носить, например! Это же забавно…»

«Падение социального рейтинга в этой ситуации неизбежно, но человеку же надо как-то помочь… Он же будет мучиться, обвинять себя… Что делать?» – пытался рассуждать Аристарх, кое-как заткнув скандальный внутренний голос. Но логики было не достаточно, чтобы решить задачу. Чувство справедливости, гармонии, равновесия, глубинное понимание того, как ПРАВИЛЬНО были свойствами душ типа «L». Именно поэтому только с такой конфигурацией можно было стать консультантом по этике и, тем более, членом Совета.

«Я деградирую?» – с ужасом подумал мужчина.

– Простите… Я не могу сейчас принять решение… – наконец смог выдавить из себя Немин. – Мне нужна замена.

Эмпатия мага все-таки еще работала, он почувствовал волну обиды и разочарования, которая хлынула от людей и накрыла его с головой. Им было очень страшно и больно от того, что произошло в их маленьком социуме. Смерть, убийство, хоть и случайное – катастрофа, ломающая мирный быт общины. Они так ждали помощи, а он не смог.

В полной тишине Аристарх вышел из здания. Он написал срочный запрос в Совет на замену, сел в машину и поехал домой. «Как все-таки шикарно, что не надо самому управлять автомобилем, что есть автопилот» – совершенно неожиданно для самого себя подумал мужчина. «Я бы точно убился сегодня, если бы был за рулем» – промелькнула еще одна мысль, а потом Немин бездумно уставился в окно.

– Ну, perkele, ну что это такое! – возмущенно воскликнула Грета, совершая странные быстрые движения бедрами. Светозара смотрела на это с пониманием, у нее тоже иногда глючили трибогенераторы в штанинах. Подразумевалось, что батарейки будут заряжаться трением при ходьбе, но эффективность сильно зависела от походки.

– Ты не так, ты вот так лучше попробуй – посоветовала Света и показала энергичные махи ногами с поворотами корпуса. От такого упражнения между бедрами красавицы проскочила искра и на джинсах зажглась предупреждающая красная иконка. – Ой, кажется, я перегрузила систему… – смущенно пробормотала Света, остановив движение и нажав несколько точек на ткани чуть ниже кармана.

Маргарита попробовала так же резко повернуться, но не удержалась и упала на диван.

– Не… Надо все-таки покупать новые кюлоты – сделала вывод она.

– Может трибоэлементы заменить? Красивые же штаники у тебя, новые совсем еще… странно, что с электричествомбеда.

– А они с самого начала сбоили. Надо было поменять, но я поленилась.

Давай твой смартпасс, заряжу по старинке… – предложила Светозара.

Маргарита сняла изящный браслет с руки и протянула подруге.

– Ты тоже с браслетом? Я хочу татуировку сделать, чтобы не носить с собой ничего – поделилась Света.

– Я тоже хочу… Нейроинтерфейс уже набила, еще паспорт бы… – ответила Грета. – Говорят, через татуировку Искусственный Интеллект может взять человека под контроль!

– Чепуха это все – категорично возразила Светозара. – ИИ не может причинить нам вред, еще лет 100 назад сделали защитные контуры. Строго говоря, «искусственный интеллект» – вообще не интеллект, он себя не осознает, думать как мы – не умеет. Это – всего лишь гигантская распределенная база данных и самосовершенствующиеся алгоритмы.

– Ну да, ну да! – Грета так и сочилась сарказмом. Мы все еще не знаем, что такое «сознание», но категорично утверждаем, что у ИИ его нет. И ты так легко веришь в это, даже не задумываешься! Между прочим, никто не может полностью проанализировать процессы, происходящие в современных ЭВМ! Мы только видим информацию на входе и то, что на выходе, а внутри – черный ящик!

– Ну, не совсем… – не уверенно возразила Света и хотела продолжить, но пришел вызов от Аристарха.

– Здравствуй, Светочка – сказал мужчина, и по его голосу девушка поняла, что произошло что-то очень плохое. – Ты сейчас дома?

– Да – ответила Светозара. Только ко мне в гости пришла подруга…

Внимательно прислушивавшаяся к разговору Грета тут же стала громко шептать и махать руками:

– Я уже ухожу! Я уже пошла! Мне надо домой!

– Но она уже уходит – послушно повторила Света.

– Я приеду к тебе сейчас, хорошо? – неуверенно спросил Аристарх.

– Да, приезжай – коротко пригласила девушка. Ей почему-то стало страшно.

– Еду – сказал мужчина и закончил разговор.

–Ухожу, ухожууу – пропела Маргарита и станцевала под свое пение – А вы тут общайтесь покааа. А-аа. А-аа – продолжала она напевать и пританцовывать. – Классная у тебя квартирка. Тоже что ли уйти от родаков?

– Да, мне тоже нравится мое новое жилище – механически ответила Светозара.

– Эй, подруга, что-то случилось? – встревожилась Марго.

– Не знаю. Думаю, что да. Думаю, что все очень плохо.

– Так может, тебе нужна помощь?

– Пока не знаю. Может быть… Я потом тебе позвоню.

– Договорились – решительно кивнула Грета и ушла.

***

Аристарх был сам на себя не похож. Где воркующие нотки в голосе? Где кошачья самоуверенность? Светозара внезапно увидела, что ее любимый мужчина уже давно не молод. Его глаза ввалились, вокруг губ стали заметны морщины… Рубашка измялась, волосы были растрепаны – это так противоречило обычному франтоватому облику преподавателя.

– Что случилось? – встревожено спросила девушка.

Аристарх почувствовал страх. Да, его фигурки посоветовали ему обратиться к «рыбке» – Светозаре, но… Будет ли нужен девушке немолодой потрепанный и проигравший все мужчина? Да, она была готова любить успешного политика, члена Этического Совета, но сможет ли Света принять… деграданта? Наконец-таки, хотя бы мысленно, мужчина смог произнести ужасное слово. Да, именно это означали его неудачи в профессии. Поломалась его суть, он начал упрощаться. Он уже не душа категории «L»…

– Ари, просто пойдем пить чай, и ты мне все расскажешь – девушка решительно потянула мужчину за руку. И он послушно пошел вслед за ней.

Света усадила Аристарха на диван, подвинула к нему столик. Заварила чай, принесла тортик, который покупала для себя. Мужчина взял чашку, подержал возле губ, потом решительно отодвинул.

– Светочка, я должен попросить у тебя прощения. По-хорошему, я должен с тобой расстаться и больше не видеться, чтобы не взваливать на тебя свои сложности. Но я не могу. Если ты меня прогонишь, я пойму – сказав это, Аристарх снова надолго замолчал.

– Да рассказывай уже – нетерпеливо потребовала Света, устав ждать.

– Я – деградант – заявил бывший политик и снова замолчал.

– А я – пустынная отщепенка, – сердито ответила девушка. – Что ты мне голову морочишь?

– Ты не понимаешь… Ладно, попробую рассказать – взял себя в руки мужчина. Я уже второй раз не чувствую справедливость. Вчера мне нужно было судить человека, а я не смог. Более того, мне очень хотелось выдать вместо решения какую-то чепуху, чтобы потешить свое самолюбие.

– Так обратись к Видящим! – воскликнула Света. – Они разберутся в том, что с твоей душой, да еще и подскажут, что делать.

– Я не могу – обреченно пробормотал Ари.

– Почему? – на лице девушки было ярко выраженное изумление.

– Я нарушил закон – Аристарх помолчал, а потом, как будто кидаясь в холодную воду, быстро начал рассказывать. – Мне не понравилось решение совета по одному вопросу, и я пытался изменить ситуацию магией. Я пытался воздействовать на человека, силой поменять его пути. Я считал, что Совет ведется на модные нездоровые тенденции, и только я вижу истину. Я так привык доверять своему чувству правоты…

– Что не заметил, как подменил восприятие Первичного Потока своим субъективным мнением – закончила за него девушка.

– Ну.. да – растерянно согласился Ари.

– Случай прямо как из учебника по душеведению – нарочито легкомысленно сказала Светозара. – Ты забыл, что ты не Истина, а ее проводник.

– Откуда ты все это знаешь? Ты же не «L», а «K»? «Мечтатель», а не «судья»!

– Да, я – «K1», у нас высока вероятность квантового перехода. Поэтому нас учат душеведению. Теории, а не практике, конечно. Наша орбита не устойчива, я могу в течение жизни стать кем угодно.

Светозара училась на психолога-практика, поэтому во время сложного разговора автоматически перешла в терапевтическую позицию. Внимание девушки разделилось: она контролировала интонации своего голоса и подбор слов, наблюдала за мужчиной и его реакциями, и, одновременно, отслеживала собственные чувства.

И вот сейчас она отметила, что Аристарх немного пришел в себя и начал анализировать ситуацию, а она сама – наоборот – оказалась почти в паническом состоянии. Внезапно вспомнились все мамины предупреждения, все ее настойчивое желание держаться подальше от политики и политиков. Ведь что такое оказаться подругой «рухнувшего с небес» члена Этического Совета? Это – много внимания. Очень много негативного внимания со стороны тех, кто уже начал ей завидовать… Но полминутки на самоанализ закончились, пора было возвращаться к непростому разговору.

– Так что все-таки мешает тебе обратиться за помощью к Видящим?

– Так я же… – начал мужчина и замолчал на полуслове. – Я еще и в чужое преступление вляпался. Но это лучше совсем тебе не рассказывать.

– Тем более. Чего ты боишься? – мягко спросила Света.

«А, действительно, чего я боюсь?» – спросил сам себя Аристарх. «Замену я себе уже вытребовал, из Совета меня так и так… попросят… скорее всего… Что же еще? На острова не вышлют, не убил же никого…»

– Пиши запрос на помощь Видящего от себя, чтобы быстрее с ними встретиться – посоветовала девушка, понаблюдав за выражением лица мужчины.

И Аристарх написал. «В доме, соседнем тому, где вы сейчас находитесь, случайно мастер-Видящая оказалась, сможет к вам зайти, скорее всего, передать ей?» – ответили ему. «Да, буду благодарен» – быстро отреагировал мужчина, боясь передумать.

– Сейчас, наверное, она сюда придет – растерянно сказал Ари, глядя на Свету.

– Вот и хорошо – успокаивающе кивнула Светозара и почувствовала облегчение, ведь вот-вот с нее снимут непомерную ответственность. «Хорошо все-таки, что я – психолог, а не душевед» – подумала она. «А вдруг и правда душа начала распадаться? Как это чинить? Понятия не имею…»

Домовой сообщил, что пришла мастер-Видящая Тина. Светозара вышла встретить гостью. В квартиру зашла симпатичная молодая девушка в пестрой одежде и с зелеными волосами. Впрочем, ничего сверхъестественного, многим людям нравилось выглядеть ярко. Света поймала себя на том, что ищет в пришедшей что-то особенное, что отличает ее от всех остальных.

– Никак не отличишь – сказала гостья.

Светозара недоуменно посмотрела на нее.

– Внешне Видящие никак не отличаются от людей других профессий – пояснила Тина. – Меня Тина зовут, а Вас – Светозара, а нашего пациента – Аристарх, меня предупредили.

– А «Тина», это сокращенное от «Валентина»? – почему-то спросила Света.

– Нет, «Тина» – это «Тина». Как болотная тина – сердито ответила гостья. И тряхнула зелеными волосами.

– Не крашенные, свои – снова ответила она на мысленный вопрос хозяйки квартиры. – Нет, я не читаю мысли, вижу состояние. Еще не научилась отстраиваться, поэтому веду себя не всегда вежливо, простите.

– Удобно же – с кривой улыбкой отметила Светозара. – Не успеешь осознать вопрос, а на него уже ответили.

– Не соврешь, да… – невпопад сказала Тина.

Из комнаты вышел Аристарх и поздоровался. Видящая на пару секунд застыла, глядя куда-то поверх головы бывшего политика.

– Все не так плохо, как Вы боялись – успокоила она мужчину. – Душа ранена, но не распалась.

– Тина, заходите, я вас чаем напою – спохватилась Света.

– А, давайте, вы приятные – согласилась Тина. – Между прочим, похоже, ваша близость поле-то и сохранила. Душевная близость, я имею в виду, между вами двумя. Так бы начался распад… Вот здесь ваш голубенький контур, Светочка… – Видящая очертила рукой полукруг возле мужчины – Вот он держит трещину в поле… Сейчас я стяну ее края… – и девушка сделала еще один странный пасс – И шанс удержаться у Вас, Аристарх, резко возрастает…

Аристарх как будто резко помолодел на глазах.

– Не обольщайтесь, вам придется возвращаться к себе несколько лет… – отрезвила его Видящая. – И есть ненулевая вероятность, что Вы сорветесь, и пойдет распад… Никакой политики! Немедленно выходите из Совета, там такая нагрузка, что душа треснет и дальше… Что же вас скрепит? – девушка отвернулась от мужчины и посмотрела куда-то сквозь стену. – Ааа. Вы магией балуетесь. Обязательно надо рассказать! Про то, что боитесь – расскажите! На вашем дурацком Совете и расскажите, это же и есть этическая проблема. Пусть они решают, что с вами делать, это – их работа. Если примите со смирением – скорее всего, удержите свою душу. Все, устала – выдохнула Тина, вернула взгляд к столу и с удовольствием глотнула чаю.

Света и Ари сидели потрясенные.

– Вот так просто, да? Делай раз, делай два, и все будет хорошо? Зачем тогда психологи, консультанты по этике и прочие… дилетанты, а? – обиженным голосом спросила Светозара.

– Во-первых, таких, как я – мало – ответила Тина. – Психологов мы не заменим, не успеем всюду. Во-вторых, вот Вы, Аристарх, насколько собираетесь следовать моим рекомендациям?

Мужчина задумался. В первый момент, когда он узнал, что есть шанс сохранить душу, он думал, что готов на все ради этого. Но уже сейчас чувствовал огромные сомнения. Ему совершенно не хотелось раскрываться перед Советом. В голове уже проскакивали мысли о том, что Видящая могла и ошибиться, что можно как-то иначе. Не так больно и сложно… И позорно, чего уж там…

– Вот! – подняла палец вверх Тина. – Не выстраданное! Как бы вы ни доверяли мнению Видящих, но это не Вы пришли к выводам, не получили их в виде инсайта в результате длительной психотерапии или жизненного опыта. Ваша суть привела к тем решениям, которые раскололи душу. Вы – все еще тот человек, который пришел к этому моменту. Ну, почти. Чуть-чуть Вы все-таки изменились уже… Не надо быть видящим, чтобы сказать ребенку о том, что в розетке его ударит током. Однако предупрежденные дети все равно суют пальцы.

Тина некоторое время сидела молча. Потом ее взгляд упал на Светозару и изменился, как будто Видящая стала смотреть сквозь девушку.

– Учите психологию, Света, не отказывайтесь из-за меня и моих возможностей... Пригодится точно…

Потом Тина тряхнула головой, как будто сбрасывая напряжение, и стала прощаться.

– А Вы кому-то расскажете о том, что Увидели сегодня? – решился спросить Аристарх, пока девушка не ушла.

– Нет, конечно. Вам самому придется решать, что делать со своей жизнью… – пожала плечами Видящая.

– А если бы я собирался кого-то убить? – не отставал мужчина.

– Если бы да кабы во рту выросли грибы, то был бы не рот, а огород! – сердито ответила Тина и ушла, хлопнув дверью.

– Они иногда рассказывают… – рассеяно сказала Светозара, глядя в закрытую дверь.

– Я знаю – мрачно ответил Аристарх.

***

Уставшие и удовлетворенные Света и Ари лежали в обнимку в постели. Но вместо сна к ним снова пришла тревога.

– Так что ты решил делать? – не выдержала Светозара.

– С чем? – сделал вид, что не понимает Аристарх. Ему очень не хотелось отказываться от расслабленности и неги.

– Со своей жизнью – устало пояснила молодая женщина.

Мужчине очень хотелось ответить, что он во всем разберется, и не надо сейчас об этом… Но он вспомнил, что сам пришел за помощью к Свете. И мог и раньше сам разобраться и вообще ее не впутывать в это. Но не сделал. Поэтому он тяжело вздохнул и сел на кровати. Почувствовал прохладу пола босыми ногами и прилег обратно.

– Пойду в Совет – коротко ответил он. – Сделаю, как рекомендовала Тина.

– Я боюсь идти в университет – призналась Света. – Заклюют ведь – с обидой добавила она.

– Да… Прости меня – Аристарха затопило чувство вины перед девушкой. – Я еще выделывался там недавно, внимание привлекал к нам с тобой…

– Это было весело – с улыбкой вспомнила Света. – Мы здорово проводили время. Мне понравилось быть на вершине пищевой цепочки – с некоторой иронией заметила девушка. – Ну, я не совсем была… Но рядом с тобой…

– Я понимаю – Ари обнялСвету. – Мне тоже нравится. Я же с детства к этому стремился – самому все решать, мне казалось, что люди не понимают очевидного, что сами себе создают проблемы, а я видел, как сделать им лучше. Ну и потом гордился собой, что я выше других, я же реально понимаю, как для них хорошо. Знаешь, очень такое подпитывает самооценку, когда определяешь, как другим жить дальше. И все соглашаются и благодарят. И потом еще дополнительно благодарят, через года. Некоторые, правда, злились на меня, когда я в общины их отправлял. Одного даже пришлось на острова отослать. Он был осознанным убийцей. Не знаю, как у него там сложилось, у нас же нет обратной связи с ними… Наверное решая чужие судьбы я почувствовал себя кем-то вроде бога… Ну, как его религиозные люди представляют…

– Наверное, богом быть классно, можно делать все, что хочешь – задумчиво сказала Света.

– Тебе не нравятся ограничения? – Ари зарылся лицом в пушистые волосы подруги. – Как ты вкусно пахнешь!

– Да кому могут нравиться ограничения! Мазохистам разве что…

Потом парочка все-таки уснула, а утром они встали, позавтракали, пожелали друг другу удачи и пошли: Светозара в университет, а Аристарх на встречу Совета офлайн, которую сам же и назначил.

«Никто не беременеет, если не хочет» – вспомнил Виктор слова Игнатия. «Ишь, как у них тут… Вот это культура, вот это я понимаю!» – крутились мысли в голове мага, пока он ел вкуснейшую окрошку, которую сам и приготовил.

– Макс, найди тренера по саморегуляции – попросил Вик своего ИИ помощника. – И выведи на голоэкран, а не на нейрогласс!

Маг поддался моде и к кончикам бровей прикрепил себе RSD проекторы, чтобы передавать изображение прямо на сетчатку, но почему-то после долгого использования этого девайса побаливали глаза.

В воздухе развернулась голографическая проекция экрана, на которой мелькали фотографии и фамилии.

– Выбери ближайшего свободного – уточнил мужчина.

– Во Взморье живет Ван Мин – голосом ответил ИИ. – Приехал из Чжунко по обмену, обучает основам саморегуляции на базе Цигун.

– А… Управление половой функцией у него в программе есть? – почему-то, говоря это, Виктор покраснел.

– Пишет, что есть – ответил электронный помощник.

– Он за деньги работает? Сколько стоит? – забеспокоился Худой.

– 80 монет за полтора часа. Но обычно ему платит государство, его занятия входят в обязательную программу для мальчиков. Я могу отправить запрос в управление образованием, чтобы за тебя заплатили, ты же еще не получил этот курс – предложил ИИ.

– Не надо – поморщился Виктор. Как-то это… Дорого, конечно, но я потяну. Договорись с ним о встрече, пожалуйста. Если можно, то сегодня вечером.

– На 18:00 есть запись…

– Да, подойдет – решительно согласился мужчина. Отправь оплату за сегодняшнюю встречу сразу. «Как раз успею доехать» – подумал он.

***

Китаец вполне прилично говорил по-русски, и Виктор восхитился этим вслух. Сам он как-то очень давно пытался учить китайский, но достиг весьма сомнительных успехов.

Ван Мин все никак не мог понять, чего от него хочет этот взрослый мужчина, ведь в его возрасте все уже всё умеют.

– Так получилось, что я провел свое детство далеко… Там не было нормального образования… – пытался объяснить Виктор.

– Вы из далекое место, потерянные люди? Вас поздно нашли? – предположил китаец.

– Ну… Как-то так… – неопределенно согласился Худой. – В общем, мне нужно научиться с нуля всему тому, чему обычно учат мальчиков.

Ван Мин задумчиво потер подбородок.

– Понимаете, Виктор… Психика и тело взрослый человек не такое… – он изобразил руками волну.

– Пластичное? Гибкое? – подсказал Худой.

– Да… Не все можно изучить. Что-то можно только в детстве.

– А… секс? Его же – не в детстве? – злясь на свое смущение, спросил Виктор.

– В 10-12 лет первые упражнения. В начало половое… пробуждение.

– И что? Я не смогу научиться?

Ван Мин вздохнул и предложил, почему-то перейдя на «ты»:

– Сядь, пожалуйста, на тот стул. Да, вот на тот. Теперь сделай спину прямо. Хорошо. Качайся, как если у тебя в спине палка. В копчике палка начинается, в макушке заканчивается. Медленнее… Да, вот так. Сиди и качайся.

Виктор начал раскачивать туловище вперед-назад, представляя, что у него не гнется позвоночник. Время от времени мужчина поглядывал на китайца, но тот что-то писал в свой планшет. Через пару-тройку минут Худой почувствовал, что ему все это смертельно надоело. Что он тратит время на какую-то ерунду. Ему захотелось наорать на тренера. Как будто почувствовав это, Ван Мин сказал, что можно прекратить движение.

– У тебя сильно много грязь каналы Ци – пояснил китаец. Я отправил видео упражнения. Надо делать каждый день. Лучше рано утром час восхода солнца. А еще я даю контакт массажиста, к нему надо обязательно. Он скажет сколько раз. Когда весь массаж сделаешь – снова приходи.

– Скажите, Ван Мин, а сколько всего времени займет обучение?

– Какой результат нужно?

– Ну… чтобы я мог детей зачать только по своему сознательному решению. Чтобы от меня не беременели, даже если была близость… если я сам не хочу этого – несколько путано объяснил Виктор.

Китаец задумался.

– Сейчас рано, не понятно – наконец ответил он. Дети учатся 5 лет, 7 лет… Кто как… Но они… плас-тич-ны-е – медленно по слогам проговорил тренер новое слово. А ты – нет. Но ты – взрослый, есть дисциплина – утешил Ван Мин помрачневшего мужчину.

Виктор поблагодарил тренера и ушел.

***

По дороге домой Худой задумался. Если дети учатся саморегуляции 7 лет, а начинают, скажем, в 12, то вопреки мнению Игнатия до этого вполне могут успеть случайно зачать ребенка. Подростковый секс – такое дело. Или нет? Или они тут терпят до свадьбы?

– Макс, – обратился мужчина к своему ИИ помощнику – скажи, а бывают ли в наше время незапланированные беременности?

– Что ты подразумеваешь под «незапланированной беременностью»? – переспросил ИИ.

– Это когда родители не хотят ребенка, но случайно зачинают.

– У нас в стране людей в 9 - 11 лет начинают обучать репродуктивной грамотности. Им, например, рассказывают, что есть прямая связь между занятием сексом и появлением ребенка. Фактически, вступая в интимную связь, человек берет на себя ответственность за свое возможное потомство от этого взаимодействия. Современные люди знают, что от секса могут быть дети, поэтому ребенок не появляется случайно.

– Хм… – Виктор даже растеряно почесал затылок. – Так-то логично, конечно…

– Поэтому – продолжил ИИ – с момента полового созревания для каждого способного к воспроизводству подростка создается специальный счет. На него откладывается какой-то процент дохода сначала родителей, а потом и самого человека. Сумма рассчитывается индивидуально.

– Зачем? – не совсем понял Виктор.

– Это «лужайка» для «зайки» – совсем уже странно ответил Макс. – На будущего ребенка деньги собираются так. Но в любом случае государство выплачивает пособие, даже если деньги не успеют собраться. В стране плотность населения 2 человека на квадратный километр, нам нужны люди.

– Сиа, скажи, ты ведь не только код писать умеешь – доставал я разговорами ИИ. Мне очень хотелось выговориться, но как-то так сложилось, что обсуждать эмоции было не с кем.

– Я – стратегический автономный ИИ-агент седьмой категории. Я ориентирована на создание управляющих систем, но могу решать и другие задачи.

– Отлично – обрадовался я. – Тогда вот тебе задача: есть злобная тетка, которая со мной никогда не общалась, вероятно, вообще меня офлайн не встречала, но люто меня ненавидит при этом. Настолько меня не любит, что смогла проклясть. Если честно, у меня это в голове не укладывается. Не ждал, не гадал, ничего не делал, по сути, человеку плохого, а стал врагом. Просто потому, что они с моей мамой чего-то не поделили. Когда-то давно, когда меня еще даже в проекте не было…

Сиа молчала.

– Нет, погоди, ты так не поймешь всей интриги. Во-первых: моя мама обиделась на меня за то, что я не такой, как ей хочется. Она видела во мне свое продолжение… Ну или папино, на крайний случай… Но оказалось, что я ни то – ни другое. Что мне не интересно, не вдохновляют ни политика, ни физика. Нет, опять не то. Физика мне нравится, но я не готов посвятить ей всю свою жизнь…

Я замолчал и задумался. Мои размышления прервала ИИ:

– Вероятность, что тебя прокляла именно Джемиле, около 69 %. Так в чем моя задача? Определить, как к тебе относится эта женщина? Или что-то другое?

Я опешил от такой инициативы и проницательности машины:

– Откуда ты знаешь, что речь идет про жену Правителя?

– Проанализировала данные – бесстрастным голосом ответила Сиа.

– Хм. А справочная Вики не смогла сделать такой вывод, хотя мы с ней разбирали ситуацию – вспомнил я.

– С тех пор в хранилище появились протоколы и записи вашего общения с магбезопасностью. Степень связи событий твоей жизни с Джемиле Трухановой позволяет мне включить в анализ больше фактов из ее биографии. Так работает закон о приватности. Какие бы ни хранились данные, я могу их использовать для человека только при его достаточном доступе.

Я вспомнил, что читал об этом во время учебы. Но впервые столкнулся вживую, да еще и на собственном примере.

– Так, но информация-топоявилась позавчера, а почему ты только сегодня сказала, что меня, скорее всего, прокляла Джемиле? – пока я задавал вопрос, я уже понимал, что он глупый, и я сам знаю ответ. Но почему-то было очень важно обозначить это вслух.

– Ты не ставил задачи, которая бы затронула эту тему.

– Получается, что ты можешь что-то исследовать только в том случае, если я тебе дам цель… – проговорил я очевидное.

– Да, так и есть – ответила машина.

– Я все-таки вернусь к проклятью. Итак, все началось лет 27 назад, когда некая горячая турчанка Мила отбила у моей мамы мужчину. И он, этот хренов казанова, потом стал Правителем. А мама тогда еще была не Большим Политиком Бригиттой, а просто студенткой Итой. Столкнувшись с ненадежностью своего мужчины, мама погоревала-погоревала, а потом встретила папу, который оказался лучше, чем ветреный Борис. Но какие-то обиды между бывшими подругами Итой и Милой остались.

– Потом у Джемиле и Правителя Бориса родился сын Ульрих – вставила Сиа. – Других детей у четы нет. В сети Наследник пишет, что увлекается ветеринарией.

– О, как! – я увидел параллели. – Парень хочет лечить животных, а не править страной! Он, как и я, не рвется продолжать дело родителей.

– Да – согласилась ИИ. Исходя из всего известного о Трухановой, она мечтает быть не только женой текущего Правителя, но и матерью следующего. Ей важно оставаться как можно ближе к власти. И она хочет лучшего, в ее представлении, для сына.

–Н-да… А тут моя мама так не вовремя разочаровалось во мне… – и я опять почувствовал горечь. Пришлось подождать, пока эмоции утихнут, а логика снова включится. Успокоившись, я постарался отстраненно смотреть на ситуацию:

– Как-то так, наверное, было: политик Бригитта посмотрела на меня – своего сына, и подумала: «и как эту пропащую молодежь без дополнительного контроля допустить до власти?» И создала свой законопроект.

Я замолчал.

– Мне продолжить рассуждения? – поинтересовалась Сиа.

– Давай – согласился я.

– Вероятно, – начала ИИ – Джемиле восприняла проект нового закона от Бригитты Хёгтун, как продолжение их прошлого конфликта. Как личный выпад, как нападение на ее планы. Видимо у женщины все, что связано с сыном – очень болезненная тема. Жена Правителя – сильная, эмоциональная, темпераментная и чем-то надломлена. Могу предположить, что у нее проблемы с деторождением, и других наследников не будет. Но проверить эту информацию для тебя не могу – нет доступа.

Я слушал, что говорит Сиа, и думал, что искусственный интеллект практически ничем не уступает естественному. Даже в вопросах психологии. И опять испытал ощущение собственной неуместности, которое не раз посещало меня раньше. Как будто ничто из того, что я умею или знаю – не уникально. Не понятно, зачем я этому миру?

– Восприняв новый законопроект как нападение, – продолжила ИИ – Джемиле переполнилась гневом и решила немедленно ответить на удар аналогичным ударом. Можно предположить, что женщина где-то обучилась основам магии. Или обладает врожденным талантом. Ита ударила по сыну Милы, и Мила решила ударить по сыну Иты, то есть по тебе. Как умела, так и сделала.

– И вероятность всей этой истории 69%? – уточнил я.

– Примерно – ответила Сиа.

– А остальные 31%? Кто еще мог меня проклясть?

– В стране зарегистрирован 2571 маг. И, по оценкам, еще около 750 не заявленых. В разделе аористологии о магических воздействиях упоминается, что для сильного воздействия нужна либо пиковая ненависть проклинающего, либо биоматериал жертвы, а лучше и то и другое. Кровь идеально подходит для наведения прочного негатива. По открытой информации в сети можно сделать выводы, что техническая возможность получить образцы твоих тканей или крови были у 8 человек из списка. Эти люди работают в области медицины и безопасности и, одновременно, являются магами.

– А Джемиле могла получить мою кровь? – взволнованно спросил я.

После едва заметной паузы, ИИ ответила:

– Сестра жены Правителя – помощник главного администратора ДНК-банка Северо-евразийского Союза.

– О, даже так! Интересно… Знаешь, я, пожалуй, схожу посмотрю на Джемиле живьем. Хочется взглянуть ей в глаза. Есть какие-то официальные мероприятия, где она планирует появиться?

– Я обращусь к Вики, она лучше работает с этим типом информации… – ответила Сиа и замолчала.

После этого встроенные колонки заговорили совсем другим голосом, мне он показался более сухим и строгим.

– Это говорит справочная Вики. В своем блоге мастер Джемиле Труханова написала, что является одним из организаторов оффлайн фестиваля культурного обмена с Восточной Иерархией. Мероприятие назначено на 5-7 мая в историческом здании Янтарь-Холла.

Я услышал даты и понял, что нет времени на раздумья:

– 7 мая? Это же сегодня! Сейчас 4 часа, я еще должен успеть. До которого часа они там находятся?

– Торжественное закрытие фестиваля будет сегодня в 20:00 – равнодушно ответила Вики. – Вход в зал по приглашениям.

– Тьфу ты… – огорчился я. Где я добуду приглашение прямо сейчас? – спросил просто так, в воздух.

– У твоей матери, Бригитты Хёгтун. – снова включилась в разговор Сиа.

Я на секунду растерялся и застыл.

– Действительно…

Мама ответила на звонок очень быстро:

– Hejsan («привет», швед.).

– Ма, очень быстро надо приглашение на фестиваль культурного обмена с Восточной Иерархией. Который в Янтарь-Холле. Я еле успеваю. Можешь добыть?

– Зачем тебе? – не удержалась от вопроса ма. – Хотя ладно, потом расскажешь. Минут через 10 сброшу на твой соцаккаунт. Если не возникнет каких-то проблем…

– Спасибо большое!

Я испытал облегчение и благодарность. Наверное, после прошлого разговора про ее разочарование во мне Ма чувствовала себя виноватой, иначе вряд ли бы согласилась так быстро и без комментариев.

Я задумался, что надеть, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Наверное, лучше что-то в национальном стиле, раз фестиваль… В моем роду отметилось много народов, но больше всего русских и шведов, поэтому я выбрал льняную косоворотку с вышивкой, а сверху традиционную шведскую шерстяную куртку. К этому всему надел замшевые штаны свободного кроя, очень их люблю, но жарко уже в них. Ничего, мне всего на вечер. В целом колоритно получилось. Пару лет назад все это купил на праздник Мидсоммар, который мы с родителями ездили отмечать на север. Дополнил образ полосатыми носками, ботинками и фетровой шляпой. Красавчик получился!

Мой синий «ворон» без проблем довез меня в Светлогорск минут за 40. После поворота показался металлически поблескивающий Янтарь-Холл – его как раз недавно отреставрировали. Забавно, что в 21 веке этот стиль называли современно-футуристическим, а сейчас – техно-ретро. Как все меняется.

На входе красивая девушка в сарафане поприветствовала меня по имени и вручила подарочную коробку в пакете. Я поблагодарил и спросил, куда идти. Она направила меня в один из залов. Тревога от предстоящей встречи мешала мне разглядывать интерьеры, лишь мельком обратил внимание на плитку из настоящего гранита под ногами. Натуральный камень – визитка прошлого.

В холле перед залом толпились люди в ожидании церемонии закрытия фестиваля. Группы нарядных участников оживленно разговаривали на нескольких языках. Особенно выделялись гости из Восточной Иерархии: их красочные одежды непривычного кроя мгновенно привлекали внимание. Я узнал классические японские кимоно на женщинах и, кажется, монгольский дэгэл на мужчине, который стоял ближе всего ко мне.

Но все это вылетело из моей головы, когда в одну из дверей вошла яркая брюнетка с роскошной фигурой. Я не раз видел эту женщину на фото и видео, но никогда с ней лично не общался. Джемиле Труханова была похожа на огонь в своем красно-оранжевом платье из какой-то очень легкой ткани. Подол и рукава ее одежды состояли из множества лоскутов и постоянно шевелились… Толи от движения самой женщины, толи от сквозняков в холле. Я знал, что она старше меня лет на 25 как минимум, но все равно почувствовал влечение.

Джемиле что-то негромко говорила грудным голосом и широко улыбалась, в ней ярким и притягательным было абсолютно все: и губы, покрытые красной помадой, которая оттеняла белоснежные зубы, и темные глаза, которые сверкали сквозь ресницы, и…

Тьфу, я с трудом отвернулся и взял себя в руки. Магия какая-то… Или гипноз. Да уж… Бедная мама. Она у меня славная и симпатичная, но против такой бомбы… В чем-то я понимал Правителя… Я напомнил себе, что вот эта красотка скорее всего хотела… а может и все еще хочет меня убить. Жесть какая-то. В это невозможно было поверить, такая чудесная женщина…

Так, опять. Я сосредоточился на воспоминаниях о том, как мне было погано, когда сработало проклятье. Как мы с Виктором ездили к озеру в лесу, как мне было сложно и страшновато, как возник тот силуэт над озером… Он был размытый, я постарался увидеть его более четко в своем воображении... И вот когда я мысленно вглядывался в тот образ, как будто что-то оттуда приблизилось ко мне, и мое состояние мгновенно изменилось. Было ощущение, что до этого меня окутывал сладковатый дурманящий туман, а сейчас он исчез.

Я поднял голову и снова поискал глазами жену Правителя. Она сместилась к другой группке людей и что-то оживленно рассказывала, активно жестикулируя. Я посмотрел на нее внимательно и увидел обычную женщину средних лет. Да, с хорошими чертами лица и ухоженную, но сейчас это не редкость. Внезапно Джемиле, как будто почувствовав мой взгляд, отвлеклась от разговора и посмотрела прямо на меня. Улыбка медленно сползла с ее лица. Я почувствовал направленную на меня враждебность. Однако буквально через миг женщина повернулась ко мне спиной, взяла под руку человека, с которым разговаривала, и повела его куда-то в другой конец холла. Я провожал их глазами, пока они не затерялись в толпе.

Найдя более-менее безлюдное место, я мысленно по нейросвязи обратился к Виктору и коротко описал все произошедшее.

– Я сейчас подъеду к тебе, чувствую, что так будет правильно – ответил маг.

– Тут вход только по приглашениям – предупредил его я.

– Я подожду снаружи, возле выхода. В каком зале будет церемония?

Я ответил.

– Понял. Постарайся поменьше попадаться ей на глаза – предостерег Вик.

– Хорошо – я согласился, мне и самому как-то было не по себе от очного знакомства с Джемиле.

***

Игнатий повернулся к голографическому изображению Виктора и сказал:

– Поисковая система выдала мне список из восьми официальных и одного не зарегистрированного мага. Все они имели чисто техническую возможность проклясть Сашу.

Вик сидел у себя в лесном доме и пил чай. Игнат же общался из кабинета в мэрии, дома у него было слишком шумно: дочки постоянно требовали папиного внимания. Следователь любил свою семью, но работать в их присутствии был совершенно не в состоянии.

– Что ты подразумеваешь под технической возможностью? – спросил маг.

– У них есть зафиксированный опыт успешных магических воздействий, и они могли получить доступ к биоматериалу Сторонина – пояснил следователь. – Самое странное, что система выдала информацию об этом, не заявившем о себе, маге. Это противоречит закону о приватности… Во-первых. А во-вторых, этот человек – не кто иной, как член этического совета Аристарх Немин.

Виктор присвистнул:

– Ну, ничего себе! ИИ заложил большую шишку!

– Какую шишку? Куда заложил? – в недоумении переспросил Игнат.

Маг поморщился:

– Это сленг… с моего старого… места жительства… Означает что-то вроде: «Искусственный Интеллект подставил…, ну выдал что-то негативное… о человеке облеченном властью».

– Ну да, так и есть – все еще удивленно сказал Мякиш. – Видимо произошло что-то, и информация о магических способностях Немина перестала быть приватной. Наверное, он где-то рассказал о себе публично. И Система включила этот факт в результаты поиска.

– Логично – согласился Худой. – Забавно получается. Сашка – обычный студент, без особых достижений, без большой социальной значимости… А враги-то у него какие! Жена Правителя! Член Этического Совета!

Виктор поднял правую руку, показывая «высоту» врагов Сторонина.

– Ты погоди, может Немин и не при чем, а ты его уж во враги записал… – усомнился следователь.

– Ну, – потенциальные враги. Это тоже что-то значит. Вообще это выглядит как-то… несбалансированно что ли… Какая-то нелепая ситуация. Логично ждать, что крупные фигуры будут вредить аналогичным людям. А тут…

– Всякое в жизни бывает – пожал плечами Игнат. – Или тебя что-то тревожит?

– Да ощущение такое странное – задумчиво ответил Виктор. – Как будто я не вижу лес за деревьями.

– Причем тут лес? Опять ты говоришь загадками! – возмутился следователь.

– Ну, в смысле, за частностями и деталями не вижу сути – пояснил маг.

– Опять твой сленг? Раздражает! Хотя выражение красивое, согласен… «Лес за деревьями»… – сказал Игнат и прислушался к звучанию слов.

– Да, так вот, – продолжил Худой – логично было бы, если бы Джемиле мстила Бригитте, а не пацану.

– Так она и мстит Хётгун – опять пожал плечами следователь. – Просто через сына. Нашла больное место – и бьет. Если это вообще – она, а не кто-то другой.

– Ну да, вроде так… – согласился маг, но как-то неуверенно.

Неожиданно Виктор застыл, потом быстро показал знаком, что разговаривает, и снова сосредоточился. Мысленный разговор обычно длится меньше, чем голосовой – не тратится время на артикуляцию. И сейчас, общение не заняло и минуты.

– Саша звонил – пояснил маг. И продолжил сердито: – Нашел себе на попу приключений снова! Пошел с Джемиле лично знакомиться! А она его очарованием придавила.

Худой замолчал, потом посмотрел на вопрошающее выражение лица Мякиша и продолжил:

– Многие колдующие умеют казаться бешено привлекательными. Есть у них такая фишка. Если им надо получить расположение человека или публики, они могут включить эту способность. Судя по рассказу Саши, наша фигурантка – очень сильная ведьма. Сторонин и сам-то.. не прост… – сказал маг и задумался.

– Чего замолчал на полуслове? – не выдержал паузу следователь.

– Да вот как раз подумал, что Саша-то и не просто студент. Это социально он вроде как ничего особенного.. а магически…

– Что: «магически»?

– В общем, Духи на него необычно отреагировали. Тут сложно судить однозначно, но выглядело так, будто они сильно заинтересованы в парне. Как будто они хотят его в какой-то блудняк втянуть…

Услышав непонятное слово, Мякиш только тяжело вздохнул. Виктор отреагировал на вздох:

– Ну, в приключения, в сюжет, в какие-то свои планы хотят включить юношу.

– Да понял я, понял – обреченно пробормотал следователь.

– В общем, я сейчас быстро еду в Янтарь-Холл к выходу в парк… Кажется, оттуда они все будут выходить после церемонии закрытия фестиваля. Я потом расскажу подробности, ладно? А то могу не успеть.

– Хорошо, езжай. Может тебе в помощь кого-нибудь добавить? – обеспокоенно предложил Игнат.

– Нет, пожалуй. Думаю, мы с Сашей справимся. Он уже сбросил очарование самостоятельно… Все, поехал.

Голограмма мага свернулась в точку и погасла. Мякиш еще некоторое время задумчиво смотрел в то место, где она была.

***

Церемония закрытия фестиваля была феерической. И не удивительно: я прочел в программке, что оформлением занимался известнейший художник-голограф Кааро Метсасаар. Очень люблю его работы, почему-то всегда, когда смотрю на них, у меня поднимается настроение. Я – не специалист в искусстве, сужу просто: нравится или нет. Так вот, подвижные голограммы Метсасаара прекрасны. И Джемиле Труханова гармонично вписывалась в эти живые картины! Она так интересно рассказывала об общности культур участников фестиваля! Она сама была как источник света, радостного и сияющ…

– Vad fan! («Какого чёрта!», швед.) – я потряс головой, пытаясь сбросить сладкую муть. Голограммы и так били по мозгам, а ведьма… Да стопудово она – ведьма! Джемиле еще и резонировала со всем этим. Получилась страшная сила воздействия. Я смотрел в пол и думал, что, наверное, для политики такие способности – находка. Вот так очаровать через сеть каких-нибудь послов, а то и весь народ Восточной Иерархии.

Чтобы отвлечься, заглянул в подарочную коробку. Чем тут нас организаторы побаловали? Ага, матрешки. Как же без них – классика. Так, а это? Японское нэцкэ. Кажется даже из слоновой кости. Ничего себе. Еще есть даларнская лошадка, мне мамина родня такое в детстве дарила. Тааак… Пара маленьких светящихся человечков: один зеленый – идущий, и красный – стоящий. Это – ампельманы – сувенир из Германии… Интересно… Ага, китайский складной веер… Бронзовый воин с луком… Из Монголии? Наверное… Норвежский тролль, финский лось и еще несколько мелких предметов, национальную принадлежность которых я не смог определить. Дорогущий подарок. И все – ручной работы. Сделано Мастерами, такое чувствуется. Вау, только ради этого подарка стоило сюда попасть!

Я внимательно прислушался к себе и отметил, что восторженное настроение продолжало владеть мной. Чтобы пригасить эйфорию, я взялся делать дыхательные упражнения: на 4 счета вдох, на 7 задержка, на 8 выдох. Вроде адекватности прибавилось. Мешала музыка, она тоже захватывала внимание и усиливала положительные эмоции. Однако это уже были звуки окончания мероприятия. В конце концов, все начали вставать и выбираться из зала. Я с облегчением выдохнул. Осторожно поднял взгляд и поискал глазами Джемиле. Она задержалась возле выхода, снова разговаривала с небольшой группой женщин в кимоно. Мне очень захотелось подойти ближе к ним. Я отвел глаза от жены Правителя и стал спускаться к выходу. Пройдя две трети расстояния, я почувствовал, что мне становится жарко, это было ощущение направленного внимания. Я смотрел под ноги, но был уверен, что Джемиле видит меня. Не выдержав, я тоже посмотрел на нее, и мы встретились глазами. Ее зрачки были черными в синеву. Так не бывает. У меня возникло тянущее чувство в животе. Голова закружилась. Я из последних сил стал вспоминать туманную фигуру над озером, которая помогла мне в прошлый раз. Внезапно резкий толчок сбил меня с ног. Я упал на пол и вынужденно разорвал зрительный контакт с ведьмой. Всё окружение Джемиле отвлеклось на меня, а я заметил, как в это время через двери выхода внутрь зашел Виктор, подошел к жене Правителя и стал ей что-то говорить.

Кто-то помог мне встать, а потом усадил в кресло первого ряда. Мне принесли воды. Я едва мог пить, таким обессиленным ощущал себя. Через какое-то время ко мне подошел врач с портативным диагностом, представился Мастером медицины Аатосом, стал прикладывать ко мне контакты то там, то здесь. Я чувствовал покалывание или небольшое жжение. Обычная процедура успокаивала.

– У вас пониженное давление, пониженный гемоглобин, нарушен внутриклеточный энергообмен… – тихо проговорил врач. – Я ввел вам общее укрепляющее, но это ситуативное решение. Что с вами произошло? Если бы вы были в таком состоянии раньше, вы бы сюда не дошли.

– Не знаю – с трудом ответил я. – Стало плохо на ровном месте.

Я не стал говорить про «гляделки» с женой Правителя. Не хотелось втравливать в историю случайного человека.

Мастер Аатос закончил свои манипуляции и стал объяснять:

– Я внес рекомендации в вашу медкарту. В общих чертах: вам нужно много отдыха, сон, хорошая еда и ряд препаратов. И консультация у вашего семейного врача, надо найти причины случившегося. Вам вызвать машину?

– Там моя стоит на стоянке – сейчас мне говорить стало немного легче.

– Помочь вам до нее дойти? – заботливо спросил врач.

– Нет, я подожду друга, он где-то здесь. Он меня поддержит.

– Я не могу просто оставить вас так – настаивал Аатос. Где ваш знакомый?

В этот момент к нам подошел Виктор.

– Это я, здравствуйте! – обратился к врачу Вик. Спасибо большое, что помогли, я доведу Сашу до машины. Или, лучше, сам отвезу.

– Хорошо – обрадовался медик. – Обязательно обследуйтесь, такое состояние не могло возникнуть без серьезной причины!

Мы с магом закивали согласно как болванчики. Врач ушел.

– Причина! – злобно проворчал Вик. – Магическая откачка сил – вот и вся причина! Джемиле совсем берега потеряла, под камерами, на глазах у кучи свидетелей попыталась тебя убить. Ну, или покалечить… Ладно, про меня она не знала, что я за дверью стою, но ведь и другие маги тут могли оказаться? Я зафиксировал воздействие. Зарегистрировал свое наблюдение официально. Свидетельствую против нее…

– Давай я тебя к целительнице отвезу? – продолжил маг после небольшой паузы. – К той самой, которая тебя уже восстанавливала после проклятья? Надеюсь, у нее найдется время… – пробормотал он и сосредоточился для мыслесвязи.

– Ага, отлично! – продолжил он через полминуты. – Ясина Панова сказала, что у нее есть «окно» в полчаса, поехали быстрее!

После чего он помог мне закинуть руку на его плечо и повел к машине.

Джемиле Джевхери родилась в Адалет Юлкесы – Стране Справедливости, которая объединила бывшую Турцию и несколько соседних территорий. К моменту появления девочки на свет в ее роду остался только ее отец – уже весьма зрелый по возрасту мужчина, и совсем юная мама, которая прожила после родов неделю. Во всех документах было написано, что Джинири Джевхери умерла от сердечной недостаточности, роды оказались слишком большой нагрузкой. Это было странно, ведь медицина давно научилась справляться с такими проблемами. И маленькая Джемиле точно знала, что все было не так. Ей рассказал папа, но и сама она это чувствовала. Ее мама все еще была жива, но в другом мире, ведь не зря мамочку звали Джинири. Она была не человеком, а джинном, и ей пришлось вернуться к себе домой.

Род Джевхери был древним, но дела его шли плохо, похоже, предки – юристы и политики – совсем потеряли чутье и удачу. Омер – будущий отец Джемиле, тоже вел юридическую практику, клиентов было маловато, но терпимо. Мужчина лишился первой жены и маленького сына во время землетрясения. Всего лишь гибельная случайность, в неподходящем месте образовалась глубокая трещина в земле. Такое невозможно предсказать и предотвратить. Женщина с ребенком упали туда и разбились о камни. После этого Омер жил один и был уверен, что на нем род и закончится.

Но все повернулось иначе, когда однажды в начале мая друзья пригласили мужчину в деревню на торжество в честь праздника Хыдырлез. Накануне женщины по обычаю чисто вымели весь дом. Утром все вместе помолились аллаху, потом пошли во двор, где посадили молодое дерево, яблушу: одна ветвь вырастала в яблоню, а вторая в грушу. После вкусного обеда и гости, и хозяева по традиции отправились через поле к ближайшему роднику. Расчистили нападавшие ветки, снова прочли молитву, умылись. Немного подождали и стали пить чистейшую воду. В это время Омеру показался красный блик среди зеленых листьев. «Что там цветет?» – задался вопросом мужчина и подошел посмотреть. Но вблизи ничего, кроме обычных дубов и сосен, не было. Однако боковым зрением мужчина снова увидел красное пятно. Природа, праздник, волшебство ручья – все подействовало на Омера, ему захотелось чуда. Он азартно бросился в чащу в надежде понять, что там заманивает его яркими бликами.

Мужчина бежал, не запоминая дорогу, и за одним из поворотов, наконец, увидел ту, за кем гнался. Это была очень молодая девушка, едва вошедшая в возраст невесты. Она была очень красивой и очень ярко одетой: в красно-оранжевый огненный энтари (платье-халат). Густая грива черных волос девушки была прикрыта алой шалью. Банально сравнивать глаза со звездами, но ничего другого в голову ошарашенного мужчины не пришло.

– Здравствуй, Омер – поприветствовала его незнакомка.

– Здравствуй… Джинири? Или пери? Ты же не человек? – похоже, рационализм мужчины потерялся где-то по дороге в лесу. Но ему было совершенно очевидно, что перед ним – волшебное существо.

– Сейчас я человек – ответила девушка. И как будто огонь, бушевавший в ней, слегка присмирел и спрятался. – Так получилось, что сейчас мне нужна твоя помощь. Возьмешь меня в жены?

– Я – старый неудачник – с горечью ответил Омер.

– Это легко исправить – ответила Джинири и весело рассмеялась. Этот смех был не обидным, мужчине тоже стало смешно. Такими нелепыми ему показались собственные слова.

Омеру было радостно и одновременно спокойно. И он чувствовал, что девушке тоже с ним хорошо. Как-то это все было естественно и нормально. Ведь только так и могло быть.

Неожиданно быстро пара вернулась к празднующим друзьям мужчины, которые начали уже беспокоиться. Омер не успел даже удивиться, что был от них так близко. Казалось же, долго бежал через рощу.

– Это Джинири – представил он девушку друзьям – моя невеста.

Какой-то частью своего сознания мужчина отметил, что никто не удивился, никто не спрашивал, откуда он привел красавицу. Но это были лишь отголоски рационализма, Омеру, как и всем, все казалось естественным и закономерным.

Пара вернулась в городскую квартиру юриста.

С этого дня дела Джевхери резко пошли на лад. Буквально за пару лет Омер стал авторитетным законником Страны Справедливости. Его имя произносили с уважением. Позже он купил себе большой дом и даже завел живую служанку с типом души «хозяйки быта». Молодая жена юриста вела скромный образ жизни, редко показываясь на людях. Ходили слухи, что те, кто видел его жену, потом становились удачливыми.

Когда Джинири сказала, что беременна, Омер испытал полное и совершенное счастье.

– У нас будет дочка – сказала женщина, поглаживая себя по животу.

Мужчина бережно обнял супругу. За те несколько лет, что они были вместе, она практически не изменилась. Так и оставалась юной и прекрасной. Сам Омер тоже окреп и даже слегка помолодел.

После первого порыва Джинири аккуратно отдвинулась от мужа и на лице ее отразилась боль.

– Что случилось? – тревожно спросил мужчина.

Жена нежно провела ладонью по его щеке.

– Мы скоро расстанемся… – грустно сказала она. – Я рожу тебе Джемиле… А потом уйду. Тебе придется самому ее выращивать и воспитывать.

– Но почему? – в голосе мужчины слышалась обида и боль и непонимание.

– Ты же помнишь, что я не отсюда. Мне пора домой.

– Почему сейчас? – никак не мог смириться Омер.

– Не могу объяснить. У нас другие… законы природы. Все – другое. Просто пришла пора. Но у тебя все будет хорошо! Дочка вырастет, станет красавицей, как я. Удачно выйдет замуж, вырастит тебе хорошего внука. Потом, правда, будут новые испытания для вас обоих, но вы справитесь. Проживешь еще лет полтораста. Я бы тебе посоветовала снова жениться, но, боюсь, не сможешь.

– Издеваешься? Как я смогу с другими женщинами… С обычными… После тебя?

– Вот и я о том. Но боль пройдет, я тебе обещаю.

Потом мужчина и помнил и, одновременно, не помнил тот разговор. Он отодвинул от себя мысль о неизбежном и радовался настоящему. Дочка родилась в срок, а потом жена исчезла.

У него в голове было несколько параллельных воспоминаний об этом событии. Было самое грустное о том, как хоронили Джинири. Как он плакал, когда ее тело опускали в могилу.

Было другое, как в тоже время он с женой прощался в прекрасной роще, как жена, улыбаясь, истаяла в столбе живого пламени.

Было третье, где она просто попрощалась и ушла, закрыв за собой дверь дома. А за дверью ее уже не было.

Было что-то еще… совсем неописуемое.

***

Джемиле была похожа и не похожа на мать. Девочка была более земной, воплощенной. Была одновременно красивой и требовательной, и, как и ее мама, поднимала настроение одним своим присутствием.

Здоровье ребенка подкачало, она часто оказывалась в обмороках, или с трудом просыпалась. Медики подозревали эпилепсию, целители говорили, что тонкие тела не согласованы. Однако общими усилиями ребенка удалось стабилизировать.

Когда дочке исполнилось 3 года, приглашенная сенситив определила тип ее души как «H» – «дракон». «Бедный ребенок… Возможности тела, почти как у джинны, а душа – дракона, тяжело ей придется» – тихо проговорила Видящая.

Омер вспомнил, что джинны относились к типу «I», на уровень абстрактней «драконов». Как же так? Душа не гармонизируется с телом преобладающего уровня сложности! Это все равно, что посадить ребенка управлять самолетом!

– Все-таки воплощение у девочки нашего плана, более плотное, чем у ее матери. Потихонечку справится – утешила огорченного отца Видящая.

***

Вот этот сбой и лежал в основе всех сложностей в жизни дочки – так считал Омер. Ее бытие – как спуск с горки без руля. Сильно, красочно, увлекательно, но совершенно не управляемо. У девочки поменялось 5 наставниц, но к 14 годам, неожиданно, все пришло в норму. Перед этим Джемиле летом ездила в гости к дальней родственнице в Каякёй. Троюродная бабушка обнаружилась случайно, но пришлась очень кстати. Каким-то образом нашла подход к сложному подростку. С того лета девушку как подменили: она стала гораздо более рассудительной и договороспособной. И неожиданно объявила, что поедет учиться в Королевец.

***

Виктор подъехал к Янтарь-Холлу чуть раньше, чем закончилась церемония закрытия фестиваля. Это было удачно, он как раз успел зайти внутрь, найти конкретный выход и приготовиться.

А приготовляться было к чему, из зала мощно фонило малознакомой магией. Худой попытался вспомнить, где он уже сталкивался с чем-то подобным. Явно не здесь… Маг позволил себе уделить время поискам похожего ощущения в памяти. Возникли образы пыльной грунтовки, кукурузного поля… «Это что-то совсем из детства» – подумал Виктор. Однако пришлось прервать изыскания потому, что дверь в зал открылась, и оттуда начали выходить довольные, эмоционально разговаривающие люди.

Маг аккуратно обошел публику и заглянул в проход. Недалеко стояла группа людей, которые о чем-то расспрашивали Джемиле, и она им отвечала, активно жестикулируя. «Очарование использует на полную катушку» – подумал Виктор. Осмотрев зал, Худой заметил Сашу, который спокойно шел к выходу. Внезапно магический фон изменился. Маг увидел, как Сторонин и Джемиле буквально создали энергетический канал, уставившись друг другу в глаза. И через эту связь жена Правителя вытягивала энергию из Александра.

«Что за чертовщина? Она с ума сошла?» – подумал Виктор и, невежливо расталкивая публику, поспешил к другу. Неожиданно Саша споткнулся, упал и его контакт с ведьмой прервался. «Очень вовремя упал» – выдохнул маг, почувствовав состояние парня. Люди бросились на помощь пострадавшему, а маг воспользовался суматохой и подошел к женщине.

– Здравствуйте, мастер Труханова. Я – агент магбезопасности – представился он и отправил импульс-код на смартпасс женщины. Она носила свою личную технику в крупном кольце на указательном пальце, над которым сейчас появилась небольшая голограмма с символом конторы Виктора.

– Чем могу помочь? – очаровательно улыбнулась женщина.

– Вы только что совершили незаконное магическое воздействие – ответил ей Худой протокольным голосом. – Вы тянули энергию из человека. Я имею право свидетельствовать в случае магических явлений и зафиксировал событие в вашей соцанкете.

– Ах, бедный юноша! – вполне искреннее, как казалось, воскликнула Джемиле. – Это несчастный случай. Наши ауры сами замкнулись друг на друга. Такое свойство у наших энергетических конфигураций.

– Вы не зарегистрированы как маг – отметил Виктор. – При этом явно обладаете мощными магическими способностями. Даже если вы причинили вред неосознанно, это требует разбирательства. Я передал сообщение в Этический совет и в полицию.

Джемиле помрачнела. Потом стала такой грустной и несчастной, что Вик вдруг почувствовал, что жалеет её.

– Как неприятно и страшно! А вдруг они меня осудят? – спросила испуганно женщина и своими огромными лучистыми глазами посмотрела на мага.

«Ну, трындец» – ошалел Худой от такого поворота. Он поймал себя на том, что лихорадочно ищет способ отозвать свое свидетельство о преступлении. Но собрался и ответил через силу:

– А вот это, между прочим, тоже магическое воздействие.

– Ну, ты еще банальные женские чары магией обзови – ворчливо возразила ведьма и стала выглядеть на свои пятьдесят с чем-то лет. «Хорошо ведь выглядит, кстати» – снова отметил Худой. «Задержать бы ее, опасная она… Вот если бы бегала с ножом – без проблем, а с магией пока хрен кому что докажешь… Все, что мог – сделал…»

– Ладно, судить в любом случае не мне, кто я такой, чтобы судить человека? – сам себе сказал маг. – Мое дело регистрация воздействий и защита. Пойду, займусь своим делом. До свидания – попрощался он с женщиной и направился к Саше.

– До свидания – с непонятной интонацией ответила Джемиле, глядя ему в след. И тоже поспешила уйти.

– Мне пришлось отложить церковный суд в моей епархии. В сложной ситуации. Аристарх, у тебя должна быть очень серьезная причина, чтобы собрать нас в этом зале физически! – митрополит Волоколамский Феофан был возмущен.

– Несоблюдение одним из нас этических норм – достаточная причина? – мрачным голосом спросил Немин. – Я же написал об этом в сообщении о созыве – пояснил он.

– Хм, прости, я не обратил внимания – смущенно повинился Его Преосвященство.

– Серьезные обвинения! – пробасил Харальд – верховный жрец Одина. – И о ком идет речь?

Жрец был датчанином и по-русски говорил с акцентом. А сегодня приходилось говорить на этом языке, ведь собрал-то всех Аристарх, а его родным языком был русский.

Немин молчал. Ему было страшно и очень сильно хотелось сказать, что он ошибся, и все отменить. На него наложат штраф за то, что всех побеспокоил, придется, наверное, помогать нескольким членам Совета бесплатно в их делах… Но это – такие мелочи!

– Аристарх, не тяни. У меня мама замуж выходит! Если я ее не буду держать за руку, опять все отменит… – устало поторопила Ула Дымна – польская врач, которая тонко чувствовала этические нюансы и, как и все советники, была душой типа «L».

Немин глубоко вздохнул и оглянулся. Совет собирался в восстановленном Кёнигсбергском замке. Над головой был сводчатый потолок, с него свисало несколько тяжелых старинных люстр. В нишах стен стояли статуи древних правителей. В зале было просторно, 108 членов Совета легко разместились в нем.

Почувствовав состояние своего коллеги, все прекратили разговоры и терпеливо ждали ответа.

Аристарх, наконец, решился на поступок:

– В общем, речь идет обо мне.

– Неожиданно – раздалось в тишине.

– Начну с того, что я – маг – сказал Немин и снова замолчал.

– Это – не преступление – с иронией сказал ребе Шимон Шульман.

– И я с помощью магии пытался воздействовать на Алеша Миронова, чтобы изменить вероятности и притормозить его космические проекты.

– Получилось? – с детским любопытством спросил профессор философии Уве Рихтер.

– Ну, нет, конечно – ответила за Немина Любовь Соловьева (преподаватель математики из Москвы). – Иначе он тут бы сейчас не сидел. А почему вы, Аристарх, кстати, еще здесь? Идите-ка на «почетное место». Вас же разбирать будем! – Соловьева принципиально не соглашалась с принятым в Совете обычаем говорить на «ты».

Немин вспомнил, что в споре о развитии Космических Линий Соловьева была его главным оппонентом. Ирина продолжала говорить:

– Вот чувствовала я тогда, что вы не смиритесь с решением Совета, коллега Немин! Преподавательский опыт, знаете ли!

Кресла участников стояли полукругом, так, чтобы все друг друга видели. Чуть в стороне от геометрического центра композиции было небольшое возвышение, там иногда кто-то выступал. И там же должен был стоять тот, кого вызвали на суд совета. А Аристарх сам себя вызвал. Такое было впервые. Маг встал со своего кресла и неохотно перебрался на сцену.

Ула Дымна посмотрела на это сочувственно:

– Возьми себе стул что ли… А то мало ли сколько мы будем разбираться…

Советник, который сидел ближе всего к возвышению, встал, взял запасное кресло и протянул Немину. Тот с благодарностью принял помощь.

После небольшой паузы Шимон Шульман спросил:

– И все-таки, кактакое случилось, что ты решил все рассказать? Совесть замучила?

– Да, сейчас! – возмущенно выкрикнула Соловьева. – Наверняка душу повредил из-за нарушения этики. Или застукал его кто-нибудь на горячем.

– Ваша проницательность вызывает восхищение – криво улыбнулся Аристарх в ответ.

– Что значит «застукал на горячем»? – шёпотом спросил сосед норвежец у ребе Шимона.

– А, это такое русское очень старое выражение… – задумался Шульман. – Означает: застать кого-либо в момент совершения чего-то такого… нехорошего. В компрометирующей ситуации.

– Спасибо, понял – поблагодарил тихонько советник.

В это время раздался громкий удивленный возглас Соловьевой:

– Что, угадала? Все-таки столько студентов через меня прошло… Вижу людей насквозь! – гордо добавила она.

Маг продолжил:

– Да, Любовь права, и душу повредил, и поймали меня… Рассказать всю историю мне подсказала Видящая.

Он замолчал и огляделся. Прислушался к эмоциям в зале. И с удивлением отметил, что осуждения почти не было.

– Все очень сильно запуталось, – продолжил Аристарх – когда я делал очередную попытку колдовать, меня за этим застал наш Правитель.

Все советники слушали, почти не перебивая, как Немин сначала отказался от своей затеи повлиять на Миронова, как думал, что все обошлось, и как потом ему пришлось тайно лечить Джемиле от последствий магической атаки.

– Рыба гниет с головы – мрачно пробормотал Владыка.

– Это такое выражение – снова шёпотом пояснял Шульман соседу – означает, что упадок начинается с руководства…

– Да не шепчитесь вы! Мешаете! – одернули их из зала.

Ребе демонстративно закрыл себе рот двумя руками.

– До меня доходили слухи, что кто-то проклял студента, сына Бригитты Хёгтун… – сказал один из советников – Чувствую себя второстепенным героем мифа. Советник колдует, жена Правителя пострадала от чар, студента прокляли… Как-то это все… Несерьезно…

– Ты бы не считал это несерьезным, если бы видел пострадавших – возразил Аристарх. – Собственно, студент – одна из причин, по которой я все это решился рассказать. Александра Сторонина прокляли 28 апреля. Насколько мне известно, в тот же день его чистил от негатива государственный маг, и, скорее всего, он отправил отдачу на автора проклятья. Так оно обычно происходит.

– Хм… Слова «обычно» и «отдача от проклятья» в одном предложении… – пробормотал тот же голос, который возмущался перед этим.

– И вот ночью 29 апреля – продолжил маг, не обращая внимания на скептика, – я снимал с Джемиле что-то очень похожее на тот самый откат.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что жена нашего Правителя, образованная женщина, мастер культурологи, прокляла какого-то студента? – все не унимался возмущенный советник.

Немин, наконец, вспомнил, как зовут этого скептика, его имя почему-то до этого выпало из памяти:

– Ипполит Матвеевич, это был не какой-то студент, а сын автора закона о детях династий.

В зале наступила тишина. Ее разбил голос Соловьевой:

– О-хо-хо! Вот это интрига! Так мы тут вообще кого судим-то? Аристарха? Или Правителя? Или жену Правителя?

– Что-то много всего слишком. Надо обдумать. Давайте устроим перерыв на часик хотя бы – предложил Шульман.

Совет поддержал это предложение единогласно. Все радостно отправились на выход из замка.

Грета приподняла подол модной юбки и показала подруге бедра, покрытые сложной вязью татуировки.

– Смотри, какая красота! – похвасталась она, поднимая одно колено так, чтобы было видно внутреннюю сторону бедер. Там тоже был узор, который казался чуть-чуть выпуклым. – Я решила не заморачиваться с брюками или шортами, а сделать себе зарядник прямо на ногах.

– А ходить-то удобно? – скептически поинтересовалась Светозара. – Ноги не тянет?

Маргарита помотала отрицательно головой:

– Нет, я эту татушку вообще не ощущаю! Зато электричество есть всегда, вообще на все хватает! Я двигаюсь, кожа тянется: сжимается, растягивается, сдвигается. Это все перемещает узоры, их взаимное движение порождает ток, ведь проводники настолько тонкие, что их глазами не различить. Там их десятки тысяч! Мне это в салоне объяснили – с энтузиазмом рассказала девушка.

– Я что-то такое помню, что нужно еще магнитное поле… – с сомнением сказала Света.

– Ну, у тела же есть как раз поле. Оно, правда, слабенькое и меняется постоянно, но как-то его используют… – неуверенно ответила Грета. – Да ладно, работает – и хорошо, зато посмотри, как красиво! Это сейчас мощный тренд! Я себе самый лучший скин выбрала, посмотри, это похоже на узоры мороза на стекле!

– Да, неплохо – вынуждена была признать Светозара.

Грета опустила юбку и внимательно посмотрела на подругу.

– Что-то ты выглядишь не очень счастливой… – заметила она. – В универе что-то не так?

Светозара задумалась, стоит ли делиться проблемами, но решила, что на то подруги и нужны:

– Да замучили сегодня своими фальшивыми выражениями вроде как сочувствия! – позволила себе показать свою обиду и возмущение девушка.

– Что случилось?

– Ты в курсе, что Аристарх уходит из Этического Совета?

– Неет. Я сегодня в «Сплетнях и слухах» не отвисала, некогда было – пожала плечами Маргарита.

– Самое интересное, что Совет-то еще и решение не принял. Сейчас как раз заседают. А все уже всё знают. Заранее. До того, как оно произошло. Вот как это может быть? – с полнейшим недоумением Света развела руками.

– Спросили у ИИ, тот выдал вероятности, что тут непонятного – неосведомленность подруги удивила Грету.

– А как же закон о приватности? Они вообще ничего не боятся?

– Ну, упадет у самых злобных сплетников рейтинг, но если их много, просадка распределится, и они это потом компенсируют своей популярностью. Тем более что созыв Совета – наверняка уже официальная информация, инициатора созыва – тоже обычно объявляют. Если сбор офлайн, значит, кого-то судят, скорее всего. Так что болтуны практически ничего не нарушают.

Светозаре осталось только выругаться.

***

В это время мама Светозары, Ольга Имировна Сурецкая, встретилась в фехтовальном зале с Дениз Мансуровой – известной бретёршей. Дениз подменяла на дуэлях тех, кто по какой-то причине не мог или не хотел постоять за себя самостоятельно – тем и зарабатывала себе на жизнь. Социальный рейтинг это занятие не повышало, и вообще было не очень почетной профессией. Но, однако, услуги таких, как Мансурова, пользовались заметным спросом и стоили немало монет.

Бывшая подруга Ольги Инга Матарина не любила двигаться и не тратила время на прокачку спортивных навыков. Она думала, что дуэли – это что-то из мира доминусов и правителей, а не профориентологов. Однако ее ядовитый язык довел Сурецкую до бешенства, и вот – результат. Самой участвовать в поединке женщине было страшно, и она наняла замену.

– Мы, как обиженная сторона, выбираем оружие – высокомерно сказала Дениз. Она – высокая, подкачанная брюнетка – смотрелась очень выигрышно рядом с немного полноватой Ольгой. При взгляде на них и мысли не могло возникнуть о том, что бретёрша может проиграть.

Инга сидела на одном из зрительских кресел и злорадно улыбалась. Еще в зале было немного случайной публики, которую заинтересовала предстоящая схватка.

За дуэлью присматривал нанятый распорядитель, его задачей было наблюдать, чтобы все было по правилам. Ему помогали секунданты: общие знакомые участвующих в поединке женщин.

Правила никак не ограничивали речь участников, только действия, этим и пользовалась Дениз, чтоб напугать Сурецкую.

– Я буду бить тебя руками – улыбнулась Ольге во все 32 зуба Мансурова. – И ногами – изобразив пинок, добавила она.

– Ужас как страшно – спокойно ответила мама Светы. – Только обращайтесь ко мне на «вы». Значит, выбрали рукопашку?

– Ее, родимую – насмешливо ответила беретёрша.

– Хорошо – согласилась Сурецкая. Дениз даже показалось, что это было сказано с облегчением.

Их диалог прервал распорядитель:

– Итак, рукопашный поединок. Проигрыш объявляется в случае невозможности одной из сторон продолжать дуэль. Или же проигрывает та, которой дальнейший ход поединка однозначно грозит увечьем или смертью. В этом случае я остановлю схватку и объявлю победителя.

Выслушав все это, Ольга обернулась к бывшей подруге:

– Ты же понимаешь, что даже если твоя замена победит, ты потеряешь в рейтинге? Добавить баллов можно только сражаясь самостоятельно.

Инга скривилась:

– Вечно ты всех за дур держишь! Всё я знаю! Хочу посмотреть, как разобьют твою высокомерную физию!

– Как тонок налет цивилизации на нас… – сказала в сторону Сурецкая. И вошла в транс.

***

Когда Оле было 7 лет, ее мама уехала в длительную командировку. Так сложились обстоятельства. А с папой у девочки был слабый эмоциональный контакт. Как раз пришло время обучаться новым навыкам, наставница – тетя Маруся – предложила Оле каллиграфию, для наработки усидчивости. Малышка любила все красивое и с удовольствием пошла в соответствующий класс. Оленька была вспыльчивой девочкой, и в новом коллективе столкнулась с ответной агрессией энергичных, уверенных в себе детей, которых дома поддерживали родители. Наставница заметила просадку самооценки ребенка и пришла к выводу, что нужно обучать малышку каким-то боевым искусствам.

Тетя Маруся терпеливо водила девочку по различным спортзалам, додзё, рингам и октогонам, пока Оля не выбрала то, что ей подошло. «Кто бы сомневался» – подумала наставница. «Естественно, малышке понравился самый эстетичный стиль айкидо… И не заставишь же взять что-то более практичное…»

Тетя Маруся договорилась с сенсеем, чтобы она обучала девочку справляться с психологическими и физическими атаками сверстников.

– Совершенно не тот типаж, чтобы драться, даже в защите… – задумчиво сказала сенсей. – Пожалуй, научу ее выдержке, скорости и наблюдательности. Ее нервная система это позволит, судя по тестам.

***

Состояние Сурецкой нельзя было назвать именно боевым трансом. Не было ни агрессии, ни готовности к битве. Это было, скорее, острое потоковое восприятие реальности. Женщина сильно ускорилась внутри себя. Из своего состояния она видела бретёршу замедленной. Вот Дениз, злобно скалясь, замахивается рукой, сжимает пальцы в кулак, и направляет его в лицо Ольги. Видя это, Сурецкая, двигаясь по кругу, уходит с траектории движения руки противницы. Мансурова добавляет движение локтем, потом пытается достать Ольгу ногой, но та вовремя уворачивается и держит расстояние.

Мама Светозары чувствовала себя легкой и невесомой, как будто она была бабочкой, порхающей вокруг цветка. «Цветок» двигался, но все эти выпады и удары были понятны и предсказуемы. Какая-то небольшая часть психики женщины, что-то вроде внутреннего наблюдателя, в полнейшем изумлении отслеживала происходящее. «Как много я о себе не знаю» – мелькнула мимолетная мысль, и ту же исчезла вместе со всем, что могло помешать концентрации на поединке.

Сталкиваясь с пустотой вместо противницы, Дениз злилась и постепенно теряла уверенность в себе. У нее возникло ощущение, что Ольга не совсем материальна, будто вместо женщины в дуэли участвует голограмма.

Так продолжалось чуть больше минуты. Зрители удивленно наблюдали, как мягкая офисная дама быстро-быстро, практически незаметно, переставляет ноги, отклоняется и изгибается, тем самым не позволяя к себе приблизиться.

Разозленная бретёрша попыталась схватить Ольгу и сделать бросок, и вот тут, наконец-таки, мама Светы настолько освоилась в обстановке, что оказалась готова применить прием. Котэ гаэси – классика айкидо, которую Ольга умудрилась освоить до автоматизма.

Точно выполненная техника в исполнении Сурецкой отказалась для Дениз окончательной неожиданностью. Мансурова была сильной женщиной, и будь Ольга хоть немного медленнее, бретёрша заблокировала бы скручивание кисти. Но – не успела. Наемница сама не поняла, как оказалась лежащей на мате с вывернутой рукой. Дениз не сдалась сразу, она пыталась извернуться, частично отключив боль и калеча свое запястье.

Но в этот момент распорядитель остановил дуэль и объявил победу Сурецкой.

– Еще мгновение, и могли порваться связки – пояснил он свое решение Мансуровой. – Посмотрите запись и анализ схватки, я сбросил на ваши аккаунты.

Сразу после остановки поединка в зал пришел дежурный врач, чтобы заняться пострадавшей рукой Дениз.

Бретёрша сидела, инстинктивно прижимая кисть к себе. Она выглядела хмурой и старательно избегала смотреть на нанимательницу – Ингу. А та ничего не видела вокруг, все ее внимание было сосредоточено на светящемся в воздухе экране над браслетом.

– Сволочи! Минус 42 балла рейтинга! За что?

В ее голосе было столько отчаяния, что Ольге стало ее жалко. Все-таки они несколько лет были подругами.

– Там должно быть написано, за что – тихо сказала Сурецкая, присаживаясь рядом с Ингой. – Да ты не расстраивайся, сделаешь что-нибудь полезное, и рейтинг поднимется… Вот, как раз недавно в городском канале было объявление, что нужны добровольцы для высадки цветов на клумбы…

– Мне приходили сообщения об уменьшении рейтинга, – не слушая утешений, продолжила говорить Матарина, – но я думала, что там пустяки, все откладывала, не смотрела.

Она продолжала всматриваться в экран, и в какой-то момент ее лицо приняло предельно возмущенное выражение.

– 5 баллов за непрофессиональное поведение на рабочем месте… – прочла Инга вслух. – Гадство! Там же камеры, в этом долбанном кабинете! А я там всех обсуждала! Но ведь без свидетелей же!

– Так офис же, общественное место, люди могут случайно услышать – пожала плечами Ольга.

Матарина опять сосредоточилась на чтении:

– Минус 13 за…

Женщина замолчала. Потом гневно воскликнула:

– За воровство?! Они совсем одичали?!

Сурецкую всегда удивляли эти мифические «они», которые всегда и во всем виноваты. Какое-то безликое обозначение неких всемогущих существ, которые всегда создают проблемы бедным гражданам. Ладно, когда действительно можно подставить под «они» реальных людей: ремесленников, например, которые некачественно сделали свою работу. Но в этот раз баллы рейтинга считает бездушная программа по данным камер наблюдений!

Матарина запустила воспроизведение записи. Ольга сидела близко и поэтому тоже могла посмотреть ролик.

На голограмме Инга в одиночестве сидела в кабинете и что-то читала с экрана. Потом прервала свое занятие и внимательно огляделась. Затем встала, подошла к двери, осторожно высунулась наружу, проверяя, пуст ли коридор. После этого Матарина вернулась, быстрым движением схватила со стола Ольги стилус и сунула его себе в сумку.

– Так вот куда делось мое любимое перо!!! – не удержалась от вскрика Ольга. – Мне его, между прочим, дочка подарила!

– Меньше надо было хвастаться – злобно буркнула Инга. – Доська подалила, доська подалила – передразнила она бывшую подругу.

– Ах вооот, в чем дело… – задумчиво потянула Сурецкая. – Что-то тема моей дочки сильно тебя цепляет, сходила бы… К психологу…

– Сама лечись! Да, до деградации мне это все: и ты, и твоя Светозарочка! – закатила глаза Матарина, но Ольга ей не поверила.

– В общем, твое гадское перо мне обошлось в минус 13 баллов – мрачно подытожила женщина. – Еще минус 20 за подмену на дуэли без медицинских показаний. И еще минус 4 за проигрыш в поединке. В итоге вместо зеленой страты, как я планировала, я вылетаю в оранжевую! Теперь придется доплачивать за квартиру и много чего еще… А все из-за тебя, дрянь!

– Зависть и трусость нынче дорого стоят – с кривой улыбкой больше самой себе пробормотала Ольга.

– А ты зря злорадствуешь, подру-у-уга – ядовитым голосом протянула Инга. – Кончилась удача твоей доченьки, вот прямо сейчас гонят вашего Аристарха из совета!

– Как? – новость оказалась для мамы Светы полнейшей неожиданностью.

– А вот так. Да черт с ним, мне своих проблем хватает… Деньги мне вернешь! – крикнула Матарина в спину идущей в раздевалку Дениз.

Ольга быстро собралась, отказалась от помощи врача, и вышла на улицу. «Куда там переехала дочка…» – думалаона, формируя запрос в поисковую систему.

***

Следователь магбезопасности Игнатий Мякиш сегодня был вынужден остаться работать дома. Младшая дочкапростудилась, а, как всем хорошо известно, нельзя оставлять больного ребенка без поддержки близкого. У жены утром – важный экзамен, шанс подтвердить квалификацию и перейти в следующую страту. Так и получилось, что Игнат сидел на кухне, закрыв дверь, и пытался анализировать дело о проклятье.

ИИ-агент «Авгур» получил от следователя задачу: собрать всю доступную информацию о том, где была и чтоделала Джемиле Труханова 28 апреля, в день нападения на Сашу Сторонина.

Записей нашлось не много, и, в который раз, Игнат почувствовал досаду. Единая Система Обработки Информации (ЕСОИ) страны в своих базах хранила просто бездну данных. Реальность фиксировалась из разных точек многочисленными камерами и микрофонами. У многих граждан были татуировки, импланты и различные украшения, которые писали звук и видео практически постоянно. Часть из этого стиралась, конечно, но все равно… Чтобы узнать, что произошло в конкретный день в конкретном месте, можно было бы просто посмотреть соответствующие файлы. Но большая часть из них была не доступна. Террабайты видео и звука, записанные гаджетами, камерами в личных домах, приусадебных участках, квартирах, банях! Чтобы получить доступ к этим данным, надо было быть... исключительно тем, кто запечатлен на записи. Ни Правитель, ни полиция… В программе стоял абсолютный запрет. Его установили 70… 75 лет назад, после того, как государство чуть не развалилось, нарушив один из основополагающих принципов. Большой Этический Совет полным составом в исключительных случаях мог снять блокировку с информации, но для этого нужно было…

Мякиш прислушался. «Что-то из комнаты дочки не доносится никаких звуков» – подумал он напряженно… Мужчина уже собрался пойти и проверить, что там творит ребенок, но потом услышал постукивание и бормотание Леси: «кушай, это вкусная кашка». «Ага, куклу кормит» – успокоился внимательный папа. А потом вернулся к своим мыслям о приватности и связанных темах.

«Как бывшая Турция называется теперь Страной Справедливости, так наш союз можно было бы назвать государством Свободы» – думал следователь. «Можно было бы, если бы не…»

– Папа, папа, я хочу пить! – прервала размышления отца маленькая Леся.

Игнат тяжело вздохнул.

– Да, лапочка, сейчас налью тебе… чаю?

– Да, с вареньем, с малиновым! – потребовала дочка.

– Пирожок хочешь? – поинтересовался заботливый папа.

– Нет, я не хочу кушать – капризным голосом ответила малышка.

«Ника будет ругаться» – вспомнил жену Игнат. «Я так и не смог накормить Лесю завтраком».

Девочка выпила свой чай, рассказала папе про свою куклу-дочку Катю, и про то, что Катя тоже не хочет кушать, потом про свою подругу, которая плевалась манной кашей в наставницу. После этого Игнат проводил дочку в ее комнату и оставил наедине с игрушками.

Вся политика полностью вылетела у Мякиша из головы.

«Чем я занимался? А… День Джемиле… 28 апреля… Посмотрим отчет Авгура...

После перерыва сытые и отдохнувшие советники, негромко переговариваясь, занимали свои места. Пока все рассаживались, один из них – высокий седой мужчина – остался стоять. Иван Сазонов, бывший хозяин огромного феода под Тамбовом, обычно мало говорил, но всегда по делу.

– Ну что, коллеги, – спокойным голосом сказал он, – похоже, надо разбираться в произошедшем основательно. Придется работать по протоколу. Пригласить Бориса Федосеевича с супругой на наше собрание, предоставить вести дело спикеру… Любовь Петровна, кажется сейчас ваша очередь… Да?

Соловьева тяжело вздохнула и перебралась на место для Председателя Этического Совета. Советники без особого энтузиазма достали из спинок кресел белые мантии и накинули себе на плечи.

Обстановка как-то сразу стала официальной и торжественной.

– Дорогие коллеги, а можно я буду участвовать дистанционно? – умоляюще попросила Ула Дымна. – За мамой нужно присмотреть, у неё свадьба. Здесь, в Королевце… Она пишет, что сомневается, что ей надо замуж, а они уже едут в церковь! – пояснила она, и, одновременно, послала запрос на быстрое голосование «Маат» – ИИ-агенту Совета. (Маат – древнеегипетская богиня истины, справедливости, закона и миропорядка, которая руководит звёздами, временами года, восходами и закатами солнца).

– Езжайте уже, Ула – ворчливо ответила Любовь Петровна. – Доведите маму до алтаря, а потом сосредоточьтесь на работе, нам ваше участие необходимо!

Маат зарегистрировала, что все были согласны отпустить Улу домой.

– Спасибо большое – поблагодарила женщина и торопливо выбралась из зала.

– Начинаю заседание Этического Совета, связанного с предположительным нарушением этических принципов членом совета и правящей семьей – четко и безэмоционально проговорила Председатель. Предлагаю пригласить на совет Бориса Федосеевича Труханова и его супругу, Джемиле Омеровну Труханову.

Дождавшись общего одобрения, Маат отправила официальный запрос Правителю и его жене. Борис ответил, что сможет прибыть через полчаса, а Джемиле – через час.

«Повезло, что они в городе» – обрадовались большинство советников, «не то пришлось бы заседание переносить»…

Любовь Петровна продолжила свою работу по протоколу:

– Обращаюсь к Маат и прошу выдать всю информацию, не защищенную законом о приватности, которая касается событий…

Многие присутствующие при упоминании закона о приватности поморщились. У людей власти этот государственный принцип был как кость в горле.

Сначала Совет решил разобраться с покушением на убийство Александра Сторонина. Ведь проклятие было однозначно смертельным, по свидетельству мага Виктора Худого и целителя Ясины Пановой. Аристарх же пытался повлиять на бизнес Миронова через вероятности, что несло меньшую угрозу, хотя тоже было преступлением.

Сам же Правитель вообще не совершил ничего предосудительного, по мнению членов Совета. Для любого человека совершено естественно защищать и оберегать близких, это учитывалось в законодательстве. Борис Федосеевич не был обязан сообщать о болезни жены кому бы то ни было.

– Магбезопасность расследовала инцидент с проклятьем – снова выступила спикер. – Наиболее вероятная подозреваемая – Джемиле Труханова. Следователь Игнатий Мякиш сегодня утром сообщил, что в ЕСОИ нет доступных данных о том, где находилась и что делала эта женщина в момент преступления. Маг Виктор Худой утверждает, что энергетический след проклятья совпадает с конфигурацией поля Трухановой. Более того, женщина буквально вчера снова напала на потерпевшего в присутствии мага. Собственно именно в тот момент Виктор и смог увидеть её энергетику и сравнить с отпечатком проклятья. Событие было публичным, запись можно просмотреть.

Перед лицами многих советников засветились экраны, у других загорелись крошечные лазерные диоды на кончиках бровей – они явно пользовались нейроинтерфейсом, а изображение получали прямо на сетчатку. Спикер подождала, пока все досмотрят и вернут к ней свое внимание и продолжила:

– По данным ЕСОИ Джемиле 28 апреля утром провела в школе, где обучала девочек ковроткачеству – продолжила Любовь Петровна. – Урок записан в голограмму.

Присутствующие погрузились в просмотр того, как жена Правителя терпеливо показывает детям сложные узлы плетения хали (турецкий ворсовый ковер). Судя по качеству съемки, предполагалось использовать эту запись неоднократно.

– В 12:27 женщина села в свой автомобиль, который довез ее до дома. Следующие доступные видео идут через три дня, 1 мая, когда чета Трухановых принимала у себя в гостях делегации пивоваров из Чехии и из Баварии. Мастера приехали разрешить давно существовавший между ними конфликт. На этих видео, кстати, можно заметить признаки усталости и нездоровья нашей фигурантки, что подтверждает в какой-то мере рассказ Немина… – задумчиво отметила Любовь Петровна.

– Повторю, согласно его рассказу, ночью 29 апреля жена Правителя была в состоянии, соответствующем откату после проклятья – решила напомнить спикер. – Немин, правда, не позиционировал себя как маг ранее, и мы не можем судить о его компетентности – добавила она ядовитым голосом.

Услышав это, Аристарх поморщился. Видимо зря все-таки он скрывал свои таланты.

– И, кроме этого свидетельства, коллеги, мы о 60 часах жизни Трухановой никакой зафиксированной информации не имеем – Соловьева интонацией поставила точку в своем докладе.

– Чего и следовало ожидать. Столько мощностей, а использовать нельзя – с сожалением высказался митрополит.

– Однако сам факт полного отсутствия информации о том, где была Джемиле Омеровна двое с половиной суток – это уже нетипично – отметил ребе Шульман. – Все-таки она – публичное лицо. Маат, посмотри, пожалуйста, какие самые большие пробелы по времени есть в официальной информации о Трухановой.

– С какой даты начать? – безликим голосом спросил ИИ-агент из браслета Шимона.

– С замужества – немного подумав, сказал ребе.

Где-то через полуминутную паузу раздался голос Маат из колонок зала:

– Анализ готов.

Все притихли, изучая новую информацию.

В этот момент в зал вошел Борис Федосеевич Труханов – Правитель Северо-евразийского союза.

– Приветствую уважаемый Совет – мужчина слегка склонил голову.

– Приветствуем Правителя – за всех ответила Любовь Соловьева.

Борис уселся в очередное кресло недалеко от спикера. К Правителю Любовь Петровна всегда обращалась на «ты», наверное, потому, что знала его в детстве. И сейчас невольно перешла на менее формальный тон:

– Борис, у нас тут правительственный кризис... Ну, почти… Видящие зарегистрировали, что страна начинает медленно проседать. Пока практически незаметно. Есть угроза размывания вероятностей и отдаления от Первичного Потока. Начала сбоить связь с пограничными поселениями. Я думала, что это обычные колебания поля возможностей, но Маат считает, что это – результат этических проблем.

Труханов устало кивнул:

– Да, я читал утренние сводки…

Спикер перебила его:

– И это может быть связано с твоей супругой. Мы подозреваем ее в попытке убийства. Ну, то есть, если она действительно совершила преступление, то это вполне могло повлиять на вероятности.

Женщина замолчала и пристально посмотрела на Бориса, стараясь понять его реакцию на свои слова. Правитель же быстро по привычке надел маску безэмоциональности. Соловьева, выдержав паузу, снова заговорила:

– Мы обязаны разобраться в ситуации и принять меры. Напомню, что по нашим правилам, если Джемиле нарушила закон, то ты тоже несешь ответственность.

Голос спикера выражал сочувствие.

Борис Федосеевич хорошо знал, что граждане Северо-евразийского Союза имеют право оберегать свои семьи и оставаться на их стороне, что бы ни случилось. Но у этого есть и своя цена – близкие разделяют вину в случае преступления. Муж отвечает за жену, а жена за мужа. И Правитель впервые столкнулся с изнанкой удобного закона.

Труханов снял маску бесстрастия, уперся локтями в колени и запустил пальцы в свою пышную шевелюру. Его лицо стало мрачным.

– А Видящие? – наконец, спросил он. – Что-то сообщали?

Председатель Совета смутилась. Потом решила признаться:

– Я к ним обратилась на перерыве… От себя, без голосования… Немой сказал, что мы сами должны справиться, критичной угрозы реальности нет.

Правитель привычно хмыкнул на сочетание «Немой сказал». Выпрямился, убрал руки от своей головы и пробормотал вслух:

– Ну да, а конкретики от них, как обычно, не дождешься… Так что там за история с моей женой? – спросил он деланно небрежно после небольшой паузы.

– А ты не знаешь? – вмешался в разговор ребе Шимон. – Чем она занималась во второй половине дня 28 апреля?

– Об этом лучше у нее спросить… Хотя, сейчас посмотрю… – ответил Правитель и включил экран над браслетом. – Она приехала из школы, и мы обедали дома вместе – рассказал он через пару минут.

Их диалог прервало прибытие Джемиле. Она зашла в зал, одетая в легкое светлое платье. У многих возникло ощущение, что в темноватый зал впорхнула сама Весна. На лице советников появились улыбки.

– А вот и я – радостно сообщила всем жена Правителя. – Что случилось? Зачем приглашали? – продолжая улыбаться, спросила она.

Любовь Петровна оказалась среди тех, на кого чары Джемиле подействовали мало. Эти две женщины вообще недолюбливали друг друга. Прямолинейная и простоватая в манерах Соловьева терпеть не могла постоянно флиртующую и плетущую словесные кружева Труханову. А жена Правителя, судя по ее поведению и обмолвкам, считала нынешнюю спикера неотесанной провинциалкой, лишенной фантазии.

– Джемиле Омеровна, – Любовь Петровна начала говорить строгим официальным тоном – Вы подозреваетесь в покушении на убийство.

Джемиле всей своей подвижной мимикой изобразила безмерное удивление и даже шок:

– Да вы что! Но почему?! Я же никого не убивала!

Многие… Да, в общем, все советники умели чувствовать ложь. По их ощущениям, заявление женщины звучало очень искренне.

Правитель встал со своего места, подошел к жене, обнял ее и с вызовом посмотрел на советников. Мол: «что вам еще нужно!» А им уже ничего и не было нужно. Практически каждый из присутствующих сейчас думал что-то вроде: «Ну как такая замечательная женщина могла хотеть кого-то убить? Это же невозможно! Бред какой-то… Что-то магбезопасность совсем плохо работать стала… Как там его… этот… Худой? Маг? Глупости все это. Проклятий не существует».

Исключением оказались Аристарх и, в какой-то мере, Любовь Петровна. Немин тоже, как и все, чувствовал, что ему очень хочется извиниться перед прекрасной дамой и отпустить ее восвояси. Однако годы магической практики научили мужчину критично относиться к своим эмоциональным импульсам. И «внутренний наблюдатель» мага сигнализировал об опасности и неестественности происходящего.

Мужчина негромко обратился к спикеру:

– Любовь Петровна! Я понимаю сложность ситуации, но есть же протокол на такие случаи, да?

Соловьева вздрогнула и вышла из ступора, в котором находилась до того.

– Да, Аристарх, спасибо за напоминание… Дорогие коллеги! – сказала она громким и резким голосом – я обязана еще продолжить беседу с… Джемиле Омеровной. Я понимаю ваши чувства, но у нас есть долг!

Улыбки на лицах советников стали гаснуть, а в глаза возвращался разум.

– Сударыня – обратилась спикер уже к жене Правителя. – Скажите, где вы были, и что делали 28 апреля вовторой половине дня?

Немин слушал этот диалог и думал: «А если проклятье было отложенным? Например, сотворили его раньше, а сработало оно потом… Хотя, я бы не мог такое сделать…»

– Я не помню точно… – кротко ответила Джемиле и стала просматривать записи. – Ну, вот же, мы с моим дорогим супругом обедаем дома. Милый, давай дадим им доступ к этому видео?

Правитель кивнул.

Присутствующие начали просмотр еще одного файла. Это была столовая в доме четы Трухановых. Супруги обедали, обмениваясь редкими репликами. Еду подавала служанка. Джемиле выглядела немного встревоженной, спрашивала про Ульриха, с которым недавно виделся Борис.

Неожиданно тишину нарушил Шимон Шульман.

– Прошу прощения, я немного отвлеку вас всех… – начал он. – Перед тем, как пришел Борис Федосеевич, я дал Маат задачу посмотреть, какие самые большие пробелы по времени есть в официальной информации о Джемиле Омеровне. Вы все получили результат анализа… Я хочу спросить мастера Труханову, что вы делали регулярно каждые два месяца по три дня? Вот, например, вы как полностью исчезли со всех камер с 2 по 4 апреля, до этого с 3 по 5 февраля? И до этого тоже…

Пока ребе говорил, с лицом жены Правителя творилось что-то странное. Оно как будто дрожало и меняло форму. Но эффект был неярким, заметили только те, что пристально не нее смотрел.

– Я не помню – коротко ответила Джемиле каким-то вибрирующим голосом.

– Шимон, давай сначала с записью дня разберемся – вмешался митрополит Феофан. – А то рассеем внимание, и ничего не сделаем нормально!

Шульман согласно кивнул и вслух попросил Маат проанализировать запись и выдать сводку, чтобы не смотреть обед четы Трухановых в режиме реального времени.

– Семейная трапеза длилась 44 минуты – ответила Маат. – С 13:45 до 14:29. Состояние Бориса Труханова – уравновешенное, до расслабленного. Состояние Джемиле Трухановой: встревоженное. Тема разговора: сын супругов Ульрих Труханов и его нежелание изучать экономику и теорию управления. Конец беседы напряженный, почти ссора. Рекомендую просмотреть запись с сороковой минуты. Воспроизвести?

– Давай – ответила за всех спикер.

«Все-таки умение кодить пока еще не полностью бесполезно» – думал я, исправляя неточность в программе, сгенерированной Сиа. В такие моменты я чувствовал себя почти всемогущим, но, к сожалению, обычно созданные агентом утилиты были безукоризненны.

Искусственный интеллект вообще во многом – безупречный, хотя, по сути, не является интеллектом. Ну, это – спорная тема. Сейчас в основе ИИ нейроморфные системы, используются квантовые эффекты, накоплены гигантские базы данных… Но это по-прежнему лишь имитация мышления, а не оно само. По крайней мере, так думает большинство признанных дата-сайентистов. Видящие тоже не имеют единого мнения по поводу наличия души у информационных систем. «Определенно, у любой сколько-нибудь сложной структуры есть «верхние этажи» – проявленность на планах причин» – говорят они. Но является ли это душой?

Таким образом, по сути, несмотря на то, что ИИ ведёт себя, говорит и действует как разумный — это лишь видимость.

Когда я читал об этом в первый раз в школе, я подумал, а я? Я – разумный? Или это только видимость?

Я – вообще не безупречный. Я часто ошибаюсь. Я постоянно сомневаюсь, иногда действую глупо и поддаюсь эмоциям. ИИ же управляет полностью автоматизированными заводами, и именно это лежит в основе нашего материального благополучия при небольшом количестве населения на планете. Ну, то есть представляете мозг, который руководит огромным предприятием с кучей технологических цепочек, и только иногда там происходят сбои и нужен системный наладчик…

Сейчас мне, похоже, тоже нужен системный наладчик… Мозг перегружен… Я осознал, что пока я весь этот внутренний диалог кручу в голове, фоном все время вспоминаю Джемиле. Она пахнет чем-то пряным… Какими-то экзотическими специями, которым я не могу подобрать названия… Она пугает и притягивает одновременно. Тьфу, гадство! Она – плюс-минус ровесница моей матери!

Мою рефлексию прервал вызов на нейро. Контакт был новый, но было ощущение, что это кто-то смутно знакомый.

– Здравствуйте, Александр – пришла мысль с оттенком усталости. – Меня зовут Аристарх, я член Этического Совета… Пока еще… Мне очень нужна ваша помощь. Мне это сложно объяснить, но не могли бы вы прийти прямо сейчас на офлайн заседание Совета? В Замок? Речь идет о проклятии, которым вас «наградила» предположительно одна особа…

«Прямо таки вспомни ее она и появится… Или кто-то связанный с ней» – подумал я «тихо», а «громко» подумал:

– Хорошо, я сейчас приеду. Меня пропустят?

– Да, спасибо, я предупрежу систему безопасности…

Вызов прервался.

«Это вроде как тот препод, который у нас современную психологию читал…» – вспомнил яАристарха. «И, если верить сплетням, именно с ним теперь Светозара» – а эта поднятая информация отозвалась болью. «Да сколько можно-то!» – разозлился я на себя. «Или отбей девушку, или не страдай!» – сказал сам себе строго и переключился на другие темы.

«Опять не поработал» – расстроился я, и пошел собираться. Обнаружил, что я, к тому же, еще и голодный, и не замечал этого, пока возился с программой. И в душ явно пора… Ну это я не буду откладывать.

Свежий после душа, жуя на ходу шоколадку, я уселся в любимый синий «Ворон», и он повез меня к Замку. Если честно, было страшновато. Присутствовать на Этическом Совете, да еще и намек на Джемиле…

В общем, не заметил, как доехал.

Вход в Кёнигсберский Замок никак не охранялся. «Опять – видимость» – подумал я, заметив многочисленные бусинки камер, которые косили под декор. И несколько бликов от линз боевых лазеров. Я поежился, проходя мимо этого всего. Меня распознали, приятный женский голос ниоткуда предложил мне, Александру Сторонину, следовать стрелке на полу. Я и последовал, любуясь старинными лестницами и деревянными, говорят, дубовыми, стеновыми панелями.

При моем приближении к залу Совета высокие створки красивой резной двери открылись, приглашая войти.

В помещении было людно, около сотни человек в белых мантиях сидели на красивых креслах в стиле ретро, но я увидел все это лишь мельком потому, что мой взгляд залип на темноволосой женщине в светлом платье. Внутренности скрутились в узел, когда мой взгляд встретился с ее. Я почувствовал, как меня покидают силы. Но это – уже знакомое ощущение, и оно меня не устраивало совершенно. Я снова разозлился. Jävla kvinnor («чертовы женщины», швед.), постоянно пытаются перехватить управление моим состоянием, не одна, так другая! Я постарался вдохнуть глубоко полной грудью. С третьей попытки мне это удалось. Я осознаю́ себя. Это – мой разум. Мои чувства. Моя психика. Моя энергия. Мое пространство. Моя воля. И я своей волей прерываю этот Jävla förbannade helvete («чертов проклятый ад», швед.), и возвращаю себе то, что у меня украдено.

Неожиданно я понял, что моя схватка сейчас идет вовсе не с Джемиле. «Медиум» – всплыло слово не из моего словаря. «Медиум, которого захватил дух». «Откуда я это знаю?» – фоном возникла мысль. «Не важно сейчас» – я выбросил лишнее из головы. Я через тело женщины – канал – потянулся к тому, кто был за ней. Точнее к той, там, кажется, была другая женщина, очень мощная, она уперлась… Контакт разорвался, я, f*n (аналог «б*я» , швед.), отлетел физически назад, но устоял на ногах. «Раненый» на дуэли бок отозвался сильной болью.

Оказывается, пока я все это проживал, я одновременно, шел по направлению к мастеру Трухановой, и подошел достаточно близко. Пару метров между нами было. И у нее прямо сейчас поменялось лицо. Подбородок стал тяжелее, брови – массивнее, губы тонкие, с высокомерным изгибом… И «пахла» она не специями, а кровью и химическим моющим средством, которое у меня стояло в туалете.

– Не мешай, чужак! – проговорило это жуткое существо утробным контральто и упало. На полу уже оказалась симпатичная дама среднего возраста, какой она и была раньше.

Я отошел, пятясь, и сел в кресло, которое мне кто-то, кажется, Аристарх, подставил.

Ко мне резко повернулся Правитель, который, оказывается, тоже там был.

– Что ты с ней сделал, сволочь!? – Борис Труханов был похож на разозленного деревенскими мальчишками быка. Такой же мощный и неосознанный.

– Мастер Труханов! – привстав, резким непререкаемым тоном одернула Правителя какая-то крупная женщина…Кажется, спикер Совета, судя по месту, где она сидела перед этим.

Мужчина сделал шаг назад от меня и разжал кулаки.

– Юноша всего лишь отбил нападение вашей супруги… – задумчиво объяснил Аристарх. – Или это уже была не она…

– Она его пальцем не трогала! – гневно воскликнул Правитель. – И вообще, что тут делает посторонний?!

– Это я его позвал – ответил Немин (я вспомнил его фамилию). – И он – не посторонний. Он, как раз – жертва. Того самого проклятья, которая наслала ваша жена.

Труханов снова вскинулся:

– Это не доказано!

– Думаете? – поднял бровь наш препод. – А по мне – так все очевидно… Мастер Джемиле – явно ведьма и медиум, она находится в связи, или, точнее под управлением более сильного существа. Которое хочет то ли убить, то ли съесть моего студента, между прочим…

Пока он все это говорил, Борис Труханов пытался привести в чувство свою жену. И у него получилось: с его помощью женщина встала с пола и села в очередное кресло, которое ей освободили. Хорошо – подальше от меня. Один из членов Совета начал возиться с ней, видимо – врач.

– Аристарх, не тебе осуждать ведьм – многозначительно сказал Правитель, отвлекшись на пару секунд от хлопот вокруг супруги.

– Я не осуждаю, я констатирую – пожал плечами маг. – А вообще, Джемиле Омеровна явно нуждается в квалифицированной помощи кого-то вроде экзорциста.

Труханов по привычке вспыхнул, потом резко успокоился и сказал:

– Да. Я знаю, она не могла никого проклясть, она – добрый человек. Она тоже в беде, помогите ей, пожалуйста! – последняя фраза явно далась мужчине с трудом.

– Сделаю, что могу – спокойно кивнул Немин, но это – не мой профиль. Лучше найти кого-то…

– Ладно, у меня есть подходящий знакомый… – неожиданно вмешался митрополит Волоколамский Феофан. – У Церкви есть опыт в таких делах… – добавил он негромко.

Труханов посмотрел на него с опаской. Я бы тоже хорошо подумал, прежде чем доверить церковникам близкого человека, да еще и в таком контексте…

– Чем это грозит моей жене? – Правитель выразил свои опасения словами.

Внезапно с одного из кресел поднялся плотный мужчина в возрасте и довольно громко спросил, перебив Труханова:

– Может быть не надо всей этой мистики? Диссоциативное расстройство не такая страшная вещь, как о ней пишут! Борис Федосеевич, просто положите жену в нашу клинику, и мы соберем все идентичности уважаемой Джемиле Омеровны в одно целое! Да и юноше не помешало бы к нам… А то он, на мой взгляд, избыточно впечатлительный!

Аристарх схватился за голову. Двумя руками.

– Вот поэтому я и не рассказывал про то, что я – маг – сказал он спикеру Соловьевой.

– Все мы тут… начала говорить Любовь Петровна, а потом сама себя перебила, обращаясь к психиатру:

– Мастер Браницкий! Зарезервируйте место и мне. Пойдем к вам всем Советом! Мы же – Этический Совет, – она голосом подчеркнула слово «этический» – это уже само по себе нездорово!

– Так и есть! – совершенно серьезно согласился психиатр. – Я в этом участвую исключительно для того, чтобы в управлении страной была хоть капелька здравого смысла!

Я смотрел на все это и чувствовал себя странно. Ощущение сосущей пустоты, которое вызывала у меня Джемиле, точнее кто-то через нее, практически прошло. Более того, я даже почувствовал прилив сил. Видимо, мне удалось отобрать свою энергию у этого нечто… Была какая-то часть меня, которая разбиралась в происходящем. Откуда-то всплывали подсказки и понимание, что делать. Как будто нападение ведьмы подняло что-то из глубин бессознательного. Это очень странно… как уже сказал… но мне нравилось.

Я решил, что в Совете дальше без меня разберутся, и с согласия спикера и Аристарха уехал домой. Немин, который оказался магом, перед этим каким-то образом продиагностировал мое состояние и нашел его удовлетворительным.

Я же, если не считать боли в боку, чувствовал себя отлично. Главное изменение после всех событий – спокойствие. Глубинная тишина, отсутствие тревоги, какая-то специфическая уверенность… Я напомнил себе о Джемиле, прислушался к своим чувствам – ничего. Легкое любопытство по поводу всей истории – и все. Замечательно! Я тестировал себя дальше и представил себе Светозару… Светозару в объятиях Аристарха. Ну, им вроде хорошо, да и ладно… Из глубины моей психики стало подниматься какое-то бесшабашное веселье. А ну-ка, а если Иванку… и этого жлоба усатого… Фу… Эта пара мне не нравится. Я еще раз прислушался к себе. Нет, ничего не болит. Просто мне не нравятся эти люди. Получается, что когда я вычищал, выгонял из себя влияние Джемиле, я еще кучу всякого мусора вымел… Здорово-то как! В голове возникла картинка каких-то линий, цветных лент, пятен, которые связывали меня и других людей. Потом часть этих линий или лент исчезло, втянулось… Образ был слишком мимолетным, чтобы рассмотреть детали. Ладно, разберусь потихоньку.

Все-таки какое-то беспокойство я чувствовал, не все было гладко. Точнее, скорее желание, импульс… Да, f*n! Это же нормальное возбуждение! Я осознал, что недели три уже не делал медитацию равновесия. Как-то заучился, заработался, проклятье еще это… И девушки у меня сейчас нет, чтобы решить проблему традиционным путем…

Вздохнув, я побрел в свой уголок для самоанализа… Говорят, раньше для этого использовали туалет. Я попробовал представить себе – и содрогнулся. Неудобно же! У меня не было отдельной комнаты для медитаций, я организовал себе уютный угол возле окна спальни. Там был пол из настоящего дерева, и толстый хлопковый коврик. Я сел в сукхасану и начал постепенное расслабление. Почувствовал пальцы ног, слегка пошевелил ими, чтобы воспринимать каждый в отдельности… Удобнее релаксировать лежа, но мне нужно было поймать промежуточное состояние между мягкостью и сосредоточением. Я начал поднимать свое внимание вверх, от ступней ног, выше, к тазу, животу…

В этот момент мимо окна с шумом пролетела птица. Да, f*n! Всю сосредоточенность как ветром сдуло. Ладно, начну сначала.

У меня не получалось успокоить ум, ну ни как. В первый раз такое. Организм бунтовал и требовал совсем не медитации. Я не привык сдаваться, но тут во входную дверь постучали. Я уже знал этот звук, так почему-то предпочитала заявляться соседка Татьяна. С облегчением я встал с коврика и направился открывать.

Это действительно была она.

– Привет, Саш! – поздоровалась Таня.

– Заходи! – я открыл дверь пошире и отошел с прохода.

– Ты прямо-таки сегодня меня радостно встречаешь, с энтузиазмом – улыбнулась девушка. – Соскучился?

Я задумался на мгновенье.

– Знаешь, есть немного… Ты меня спасла сейчас. Я мучительно пытался загнать себя в саморегуляцию, у меня не получалось, а тут – ты. Вовремя!

– Ааа – немного разочарованно отреагировала Таня. – Кстати, по поводу саморегуляции… я тебе нравлюсь? – внезапно с вызовом спросила она.

– В каком плане? – я растерялся.

– В том самом… Которого ты застеснялся – как-то хитро улыбнулась девушка.

Я, преодолевая смущение, внимательно посмотрел на Таню. Прислушался к ее «запаху»… К фиалкам и полыни, которые я ощущал в прошлые встречи, добавилось что-то сладкое, фруктовое… Она, вообще-то, еще при первом знакомстве мне понравилась. Что-то в ней было такое… Не худышка, не фея тающая, – крепкая, но изящная… Упругую грудь девушки мягко облегала тонкая ткань домашней туники... Разглядывание закономерно привело меня к определенной физиологической реакции.

– Нравишься – ответил я и почувствовал, что краснею.

– Да вижу – просто обозначила она. – Я тоже не смогла войти в расслабление. Смотри, как совпало. Я подумала, зачем мне на себя давить, когда у меня есть симпатичный сосед – Таня снова улыбнулась и стала выглядеть удивительно милой.

Школьная инструкция самоанализа на такие случаи начала автоматически прокручиваться в голове. «Нравится ли девушка?» Еще как! «Представь себе, что ты стал отцом ее ребенка, ведь это может случиться. Представь себе, что ты теперь с ней связан на всю жизнь, даже если вы не будете жить вместе, иногда общаться придется. Как тебе это?» Я представил. Нормально. «Готов ли ты часть своей жизни посвятить ребенку? Достаточно большую часть» Я не знал, готов ли я. Но отвращения мысль не вызвала. «Все еще чувствуешь возбуждение?» Хм… Да!

Таня стояла, опершись о косяк двери в мою спальню, и улыбалась.

– Все еще чувствуешь возбуждение? – продублировала она вопрос самотестирования.

Я подошел к ней и обнял. Она была очень мягкая и нежная, мне казалось, что вокруг ее кожи ореол какого-то влекущего поля… Ну не знаю, как это можно описа́ть, это что-то такое специфическое, женское…

В общем, медитация равновесия нам обоим какое-то время еще не понадобится.

***

Я наконец-таки почувствовал себя полностью спокойным и расслабленным. Даже надоедливая боль в боку притихла. В окно светило заходящее солнце, его оранжевые лучи рисовали огненный ореол вокруг Таниного лица.

– А ты, оказывается, немного рыжая – трогая пушистый локон, спадающий с плеча девушки, сказал я.

– Я – каштановая, – не согласилась Таня. – Но, да, чуть-чуть в рыжину. И иногда волосы начинают пушиться, вот как сейчас – улыбнулась она и задорно тряхнула головой. От этого солнечные блики сместились и заиграли.

«Очень красивая» – подумал я. «Кажется, у меня снова есть девушка…»

– Тебе было хорошо? – решил я уточнить на всякий случай, хотя и так чувствовал, что Таня удовлетворена и расслаблена.

– Мне и сейчас хорошо… Просто замечательно! – улыбнулась она. Потом наклонила голову и лукаво спросила:

– Так что, мне теперь в случае необходимости идти медитировать, или можно сразу к тебе?

Я подобрался к ней поближе, обхватил руками и прижал к себе.

– Никаких медитаций! Долой упражнения!

Она засмеялась, потом смех перешел в поцелуи и… Ну, в общем, нам было хорошо.

***

Мы оба почему-то проснулись рано утром, еще только начинало светать. Ночью мы почти не спали, около полночи проголодались и заказали еду из ресторана. После позднего ужина, примерно через час, все-таки задремали. А теперь сна – ни в одном глазу. Странно… Мне совершенно не хотелось ни о чем думать, ни о каких делах, ни о работе, ни об учебе…

– А давай поедем к морю прямо сейчас? – как будто услышав мои мысли, предложила Таня.

Я едва различал ее в рассветных сумерках, но поймал себя на том, что любуюсь девушкой. Я бы, пожалуй, никуда не ехал… Но море – тоже неплохо.

– А давай – согласился я.

Я собрался уже вставать, но в этот момент на нейроинтерфейс пришел вызов от Аристарха. Да, f*n! Посылать члена Этического Совета как-то… Я вздохнул и разрешил контакт.

– Здравствуйте, Александр. Можно мы на «ты» будем общаться? – спросил Немин.

– Доброе утро, Аристарх Филиппович! Давай, на «ты» – согласился я.

– Спасибо. Нужна твоя помощь. Экзорцист Владыки Феофана не может изгнать беса из Мастера Трухановой потому, что злобный Дух не является на встречу – объяснил маг, и даже в его мыслепередаче я уловил иронию.

– Многие из тех, кто видел нападение на тебя, успели заметить, что эта дама… – продолжил он, – Ты, кстати, тоже увидел там женщину? Которая действовала через Джемиле? Страшную такую особу с не совсем человеческими чертами лица?

– Да, я с ней даже пободаться успел – ответил я с содроганием. – Она из меня жизнь тянула.

– Я видел – согласился Аристарх. – Извини, не успел тебе помочь тогда, ты сам быстрее справился. Так вот, этот злой Дух, явно к тебе неравнодушен. Она тебя преследует.

Сказав это, Немин замолчал. Я тоже.

Поэтому, в общем, дело для тебя рискованное. Но ты уже разок с ней справился, а тут мы тебя еще и подстрахуем.

У меня не было ни малейшего желания снова встречаться с этим существом. Да и саму супругу Правителя видеть не хотелось совершенно. Они обе меня достали…

– Ты же понимаешь, что она, скорее всего, не отстанет от тебя? Ей явно что-то от тебя нужно! – продолжал уговаривать мой преподаватель.

Я тоже так думал.

– Можно попробовать – наконец, решился я. Но я хочу, чтобы при этом присутствовал Виктор Худой. Он снимал с меня проклятье, и я ему доверяю.

– Это тот, который в МБ консультантом работает? – уточнил Немин.

– Да – коротко ответил я.

– Не хотелось бы… Дело такое… Я ведь тоже – маг – попробовал спорить преподаватель.

Однако я был категоричен. Виктора я видел в деле, а Аристарха пока нет. Члену Этического Совета пришлось согласиться на мои требования.

Таня совершенно не обрадовалась, что наше романтическое утро превратилось в обычное будничное, с делами и обязанностями. Мне тоже очень хотелось послать подальше и Немина, и всю злобную потусторонщину, но...

Мы с девушкой договорились встретиться, как только у обоих освободится время. После этого она ушла к себе, хотя когда я взялся поцеловать ее у порога двери на прощанье, мы едва не вернулись в спальню. Но все-таки смогли расстаться на время.

Я был зол. Вся эта история с проклятьем взболтала мою жизнь, как бармен яичный коктейль в стакане. У меня висел недоделанный заказ, из-за этого заканчивались карманные деньги. И мне совершенно не хотелось снимать монеты с накопительных счетов. Только у меня что-то наметилось с девушкой, как я вынужден все бросать и ехать спасать чужую женщину, которая меня ненавидит к тому же… Или нет, не ненавидит?... Не важно… Еще я должен драться с неведомой агрессивной сущностью… Вот оно мне надо все?

Ладно. Все равно уже согласился. Я с наслаждением постоял под струями прохладной воды в душе, с удовольствием отметив, что боль в боку больше не появляется. Потом позавтракал бутербродами с семгой, которые остались с ночного пиршества, выпил зеленого чаю с лимоном и спустился в пока еще пустой сонный двор перед домом к машине. «Ворон» послушно повез меня по адресу, который прислал Аристарх.

По дороге мне позвонил Виктор и уточнил, действительно ли это я сам хочу его участия в неком действе, про которое ему толком ничего не рассказали, но требуют ехать немедленно?

Я извинился, что втянул его, и объяснил, что речь идет, скорее всего, о магии, а я только ему в этом вопросе и доверяю.

– Интересно – совершенно искренне, как мне показалось, отреагировал Вик, и пообещал скоро выехать.

***

К цели мы прибыли почти одновременно. Я опередил мага лишь на минуту-две: пока я доставал рюкзак с мелочами, пока осматривался – он и подъехал.

Я его немного подождал, и дальше мы глядели по сторонам уже вместе, уж очень непривычный ландшафт нам открылся.

Я до сих пор практически никак не пересекался с религиями. Родители мои придерживались общепринятой концепции Вселенского энерго-информационного потока и первичности Сознания. Они не вдавались в частности, вроде того, какой «рукав» этого потока главнее или значительней. А представители разных конфессий подолгу и с удовольствием конфликтовали на тему, кто из них «истинный». Но это продолжалось, только пока не начинали дрожать вероятности. В этом случае враждующие быстро затыкались и делали вид, что друг друга принимают и уважают, пока реальность не стабилизируется, потом все начиналось по новой.

Здесь же было конкретно «логово» религии: вросшие в землю стены из тяжелых каменных блоков, толстые деревянные ворота с темной надвратной иконой, и маленькая дверца-калитка сбоку. Мы с Виктором оставили машины на посыпанной гравием площадке и подошли поближе, чтобы рассмотреть все это. На иконе над воротами среди металлических кружев было изображение двух каких-то персонажей с нимбами. Наверное, святые.

Смотрели мы не долго, калитка открылась, и бородатый худощавый мужчина в темном балахоне сделал приглашающий жест.

«Интересно, у них на входе тоже камеры?» – подумал я, внимательно оглядывая бревна и камни в поисках блестящих «бусинок» - объективов. Но не нашел. Долго задерживаться было не вежливо, мы вошли внутрь и последовали за провожатым по аккуратной выложенной плиткой дорожке.

За стеной оказался небольшой архитектурный комплекс, характерный для православных монастырей. «Странно, а я думал, что в окрестностях Королевца есть только католические и лютеранские старинные церкви…, а все православные – либо сменили принадлежность, либо - новодел» – удивился я. «А тут – целый ансамбль, на вид– века тринадцатого… Но я – не специалист, могу и ошибаться».

Наш провожатый двумя ключами открыл тяжелую металлическую дверь в полуподвальное помещение со сводчатым потолком. «Какие толстые стены тут» – невольно отметил я. Виктор рядом задумчиво осматривал и даже иногда ощупывал покрытые известью (кажется) камни кладки.

В этом «холле» стояла вполне современная мягкая мебель, газетный столик и холодильник. На одном из полукресел, опершись о подлокотники, сидел Правитель. Он смотрел в пол, вцепившись пальцами в свои волосы. Когда мы зашли, он поднял лицо и впился в меня внимательным и недобрым взглядом. Я поздоровался, Вик тоже пробормотал что-то приветственно-сочувственное. Борис Федосеевич ничего не ответил, смотрел еще секунд 15, а потом снова опустил голову.

Монах подвел нас с магом к еще одной закрытой двери, остановился возле нее и прислушался. Подождав некоторое время, он открыл проход, пропустил нас, и закрыл за нами дверь. Я услышал скрежет ключа в механическом замке.

Внутри, похоже, был храм, я увидел иконы и свечи – много для такой небольшой комнаты. Но алтаря не увидел, хотя не знаю, должен ли он быть везде? Наверное, все-таки не храм, ведь там вроде бы нельзя сидеть? А примерно посередине помещения на удобных на вид креслах сидел еще один худой бородатый мужчина в темном балахоне, а напротив него женщина, которую я узнал даже со спины. Джемиле, конечно же, кто же еще. Чуть поодаль стоял Аристарх, не сидел, хотя я возле стены увидел даже диван.

– Еще один! – возмущенно пробурчал монах, пристально глядя на Виктора. Маг пожал плечами и направился к дивану.

Я задержался у входа, на меня обернулась мастер Труханова… Вернее, она только начала оборачиваться, а в процессе ее лицо стало меняться.

– Да, Jävla förbannade helvete! (дословно «чертов проклятый ад!», швед.) – выругался я, почувствовав уже знакомое ощущение скручивания живота.

Монах быстро среагировал, вытянул перед собою здоровенный крест и начал быстро говорить что-то вроде: «Боже вечный, избавивший род человеческий от плена диавола, освободи рабу Твою Джемиле от всякого действия нечистых духов, повели злым и нечистым духам, отступить от души и тела рабы Твоей Джемиле, не находиться и не скрываться в ней…».

В этот момент жена Правителя, которая уже была явно не она, повернулась обратно к монаху и низким голосом сказала:

– Она мусульманка, безмозглый кяфир (неверующий, иноверец, араб.)!

Пока существо на меня не смотрело, я отдыхал и готовился вновь давать отпор.

Монах сначала растерялся, потом быстро взял себя в руки, прервал молитву и пробормотал:

– Ничего, Бог разберется…

И продолжил читать:

– Да очистившись от всякого демонского действия, поживет чисто, праведно и благочестиво…

Демон (или кто оно там) повернулся обратно ко мне, но я чувствовал, что давление стало меньше.

– Что тебе от меня надо? – с трудом спросил я, продолжая какой-то частью себя удерживать себя в себе – не опишу лучше никак.

Существо немного «плыло»: форма его была нечеткой, как будто оно никак не могло определиться с внешностью… Но его взгляд, направленный на меня, ощущался почти как физическая тяжесть. После паузы «демон» решил ответить:

– Ты – чужак. Ты… – существо задумалось. Потом продолжило: – Ты – снаружи. Мне нужен… – оно опять замолчало… – Твоя суть. Точка, из которой ты смотришь… Рычаг…

Пока оно говорило, я отвлекся и почувствовал, как снова из меня что-то потянулось наружу. Я собрался и быстро пресек потерю.

– А Джемиле тебе кто? – неожиданно вмешался в разговор Виктор.

Существо с удивлением повернулось к нему. Маг резко побледнел.

– Пра-пра-правнучка. И пра-пра-прабабушка…– ответил демон. – Перестаньте мешать, бесполезно! – категорично сказал он и усилил нажим. Побледнели все. Монах покачнулся, Аристарх оперся спиной о стену, Вик откинулся на спинку дивана. Я устоял на ногах, все-таки уже тренированный.

Неожиданно ко мне в голову опять стали приходить цветные картинки, я увидел нас всех как схему из линий и точек, у этого образа была внутренняя логика. Я ощутил, что точки надо соединить, чтобы выдавить что-то вдавленное в реальность, обратно туда, откуда оно лезет.

Я быстро подошел к монаху и позвал магов поближе. Аристарх медлил, а Виктор как будто понял, что я хочу. Я взял монаха за его левую руку, а свою свободную конечность протянул ладонью вверх, приглашая Вика присоединиться. Монах, сосредоточенный на отчитке, не сопротивлялся, позволил себя включить в цепь.

– Отойдите! – громко и злобно сказало существо, дернулось, но почему-то осталось на месте.

Аристарх, наконец-таки, сообразил: подошел к монаху, обхватил своей ладонью его кулак с крестом, а второй рукой присоединился к Виктору.

Мы образовали вокруг демона кольцо, как дети в саду вокруг елочки. Давление резко спало, и я почувствовал, как по кольцу начала раскручиваться какая-то сила. Голос монаха стал громче:

– …вместе с Пресвятым, и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и всегда и во веки веков. Аминь!

На последнем слове энергия нашего кольца закрутилась особенно мощно, и возникло чувство освобождения, как будто из раны, наконец, убрали предмет, который туда был воткнут. Сильный толчок раскидал нас по комнате, раздался хлопок, и на месте чудовища снова оказалась красавица, правда, в сильно помятом виде.

Труханова была жива, но выглядела постаревшей и больной. С трудом встала с пола и оглядела всех нас. Мне достался самый неприязненный взгляд. «Ага, значит и она сама меня сильно не любит, а не только ее одержатель…» – подумал я. «Хотя демон ко мне сильно неравнодушен» – мне было горько-весело. «Прямо как я питаю слабость к стейку из семги» – закончил я свою мысль.

– Скажите мне, все-таки, это была она или он? – спросил слабым голосом Аристарх, переползая с пола на диван.

– Да какая разница! – возмутился монах. – Главное, Бог его изгнал! С нашей помощью…

– Это была моя прабабушка из Каякёй – мрачно сказала Джемиле, разглядывая свои руки. – Наверное…Мне она так представилась… Я ездила к ней с 14 лет. Она научила меня контролировать свою энергию… И вообще учила меня и заботилась… Ну, как я думала… Именно она хотела, чтобы я вышла замуж за Бориса… – рассеянно сказала женщина и задумалась.

В дверь, через которую мы до этого входили, кто-то громко постучал.

– Муж твой ломится – сердито сказал монах. Думаю, дальше мне участвовать без надобности – добавил он, явно недовольный тем, что услышал лишнее.

Дверь открылась снаружи, в нее тут же ворвался Правитель и бросился к жене. Мы с Виктором поспешили выйти, чтобы оставить супругов наедине.

После сумрачного полуподвала солнечный свет показался необычайно ярким, а цветущая сирень создавала ощущение праздника.

Вслед за нами на улицу выбралась и чета Трухановых.

– Как чудесно! – подняв лицо к небу, сказала молодеющая на глазах Джемиле. Потом она раскинула руки и закружилась вокруг себя. Правда, в конце чуть не упала, но все равно выражение радости получилось ярким.

– Благодарю всех от имени Большого Этического Совета! – сказал Аристарх. Слова были торжественные, но в голосе пафоса не было. Устало звучал наш препод, если честно.

– Да… присоединился к его словам Правитель. – Я тоже очень благодарен вам – он повернулся ко мне – и вам – это уж было сказано Виктору. – И прошу у вас прощения от имени супруги… – это опять мне.

Джемиле повела плечом и фыркнула. Похоже, она себя виноватой не считала.

– И огромная просьба не распространяться…

– И молчите ради Вселенной…

Это Аристарх с Трухановым сказали хором, замолчали на полуслове и посмотрели друг на друга.

– Да уж понятно, не буду писать об этом в бложике – саркастично ответил Виктор. – Но всё равно ведь все узнают. Тут все всегда всё узнают, несмотря на закон о приватности – добавил он.

– Сложу полномочия – мрачно заявил Правитель.

– А кто править будет? – возмутился Аристарх. – Ульрих не хочет, а у тебя хорошо получалось! Нормально справлялся, лучше многих – продолжал уговаривать Правителя Член Совета.

– Хорошо, найду преемника и после этого – уйду – категорично отрезал Труханов. – Поедем с Джемиле в пустые земли, организуем новый домен…

Я очень устал и спросил ворчливо:

– Я пойду домой, хорошо? Моя помощь не нужна же больше?

– Отпустим мальчика – противным голосом сказала Джемиле мужу.

После этой ее фразы я развернулся и пошел к машине, не дожидаясь еще каких-то слов. Виктор отправился за мной следом.

Оставшиеся еще что-то говорили, но я не прислушивался.

– Я сяду к тебе, ладно? – спросил я Вика. Он сделал приглашающий жест. Мы поехали вдвоем, а мой пустой «Ворон» по моей команде тихонечко последовал за нами.

– Раз уж ты возвращаешься в город в моей машине, заедем ко мне в гости? – неожиданно предложил Вик, когда мы увидели впереди окраины Королевца. При этом маг выглядел так, будто это приглашение удивило его самого. «А чего это я?» – читалось на его физиономии.

– А чего это ты? – решил я озвучить его сомнения.

– Нууу, – задумался Виктор, ко мне короче ехать по объездной, а к тебе через центр. Сейчас надо или разделяться каждому в свою машину, или потом делать крюк… В общем – не знаю я. Вдруг захотелось притащить тебя в свое логово.

– А поехали – согласился я. – Мне интересно, как живут лесные маги.

– По-разному живут… – пожал плечами Вик. – Но все-таки обычно в лесу. Если я долго живу в городе, то чувствую себя паршиво.

– Почему? – удивился я.

– Слишком много людей – ответил маг. – Я с детства приучал себя прислушиваться к тончайшим сигналам мира, видеть невидимое, слышать неслышимое. Город меня оглушает.

Меня разобрало любопытство.

– Это тебя родители учили? Где нужны такие навыки?

Вик немного помолчал, видимо сомневаясь, стоит ли рассказывать. Потом решился:

– Я вырос в маленьком поселении на Северном Урале. У берега красивой речки, Вишера называется. Наша ветка реальности долго была изолированной после кризиса.

– Ааа, я читал про вас – вспомнил я. Ты из Форпоста?

– Ага, оттуда – согласился Вик. – Много про нас писали?

– Да не то, чтобы очень… – задумался я. – Такие локации находят время от времени… Это же моя мама вас открыла, вот я и интересовался.

– Точно! Бригитта Хёгтун! – Вик эмоционально хлопнул рукой себя по бедру. – А я все время думал, где же я ее имя слышал! Как я мог не вспомнить и не сопоставить! Но мне простительно, я был диким парнем, который больше с медведями общался, чем с людьми… И маму твою видел только издалека, с ней другие общались.

Я напряг память и воспроизвел, как мог, статью:

– Распад реальности случился, в две тысячи… каком-то году по старому исчислению, в общем, примерно двести лет назад с учетом вариативности времени. Но в вашей ветке прошло максимум сто лет, у вас другая скорость потока была. Все случилось в конце июля, когда на Вишере было больше всего туристов. Две-три сотни. Это направление предпочитали образованные люди, в силу своих хобби, хорошо подготовленные к выживанию в дикой природе. Они смогли собраться и организовать поселение, которое назвали «Форпост Возрожденной России» или просто «Форпост». К тому же им помог местный шаман, который случайным образом тоже попал в эту зону. Он обучал туристов охотиться и добывать ресурсы без современных им технологий. Эта ветка вероятностей оказалась локальной, она охватывала около 30 000 квадратных километров вокруг реки Вишера. Как и в других аналогичных случаях образования субреальностей, при попытке выйти за границу локации, люди появлялись в произвольной точке внутри зоны.

Пока я рассказывал по памяти статью, Вик внимательно слушал и иногда кивал.

– С самого начала в группе организовался практически военный порядок – продолжил я после небольшой паузы. – Среди туристов оказался известный генетик и несколько врачей, они контролировали образование семей и появление детей в парах, чтобы не началось вырождение популяции. Для жителей Форпоста все выглядело так, будто они единственные на Земле, собственно в их реальности все именно так и было. Поэтому, когда семь лет назад они внезапно в ночном небе увидели спутники, для них это оказалось шоковым событием.

– Я это видел – прервал меня Виктор. – Я как раз ночевал в лесу и смотрел в небо…

В этот момент на его лице отразилось смущение.

– В общем, – продолжил он – я как раз думал о том, где остальные люди, и есть ли кто-то там, на звездах… У нас же в поселке была школа, и мы учили астрономию… Я не часто на уроки ходил, меня больше дед учил всякому… Как ты, наверное, догадался, я как раз потомок того самого шамана. Да… Так вот, смотрю я в небо, а там вдруг появляются движущиеся звездочки. И они не падают и не сгорают, как метеоры!

– У нас тогда еще было несколько небольших землетрясений и ураганные ветры – вспомнил я. – Но в целом, ваша субреальность аккуратно пристыковалась.

– Да, подо мной тоже тогда поляна тряслась, – торопливо рассказал Виктор. – У нас в поселке несколько домов упало, несколько человек ранило, но все выжили.

Пока мы разговаривали, наши автомобили гуськом объехали город и съехали с полимерного покрытия на грунтовку. Я удивился:

– А почему ты себе дорогу не сделал?

– В смысле? – не понял Вик.

– Ну, платишь немного городу, и тебе роботы простейшее графепластовое покрытие делают. Без цифрового слоя, конечно, но все – лучше, чем голая земля.

– Пфффф – растерянно выдохнул маг. – Никак до конца не разберусь в вашей цивилизации. Когда наша ветка к вам пристыковались, людям было трудно. Мы привыкли чувствовать себя единственными на планете, а тут – целое большое человечество со сложной культурой. Для нас сделали адаптационный курс, но дед отсоветовал мне в нем участвовать. Сказал, что большая реальность меня отформатирует под себя, и я потеряю связь с Природой и Духами. Поэтому я поселился здесь, рядом с городом, но в лесу. И постепенно привыкаю к новому для меня миру. Поглощаю информацию маленькими порциями, чтобы переварилась нормально – улыбнулся Вик в конце своего рассказа.

Потом подумал и добавил:

– У меня от вашей социальной системы мозг плавится... Рейтинги, индексы, уровни, типы души, бесплатные товары, платные товары… Правитель, Этический Совет, доминусы… Все могут участвовать в законотворчестве и еще и обязаны голосовать... Вот как это сочетается с наличием феодов, а? Даже секс вы и то – зарегулировали…

– Ну у вас, насколько я помню, тоже с сексом были сложности… – возмутился я. – Ни дай Поток переспать с тем, кого генетик не рекомендует…

– Это – да… Было такое… – согласился Вик.

Так, обмениваясь мнениями и воспоминаниями, мы и доехали до бревенчатого дома, окруженного деревянным же забором. Машины остановились на поросшей травой площадке. Мы выбрались из салона авто, я подошел к ограде и потрогал доски. Они были теплыми и шершавыми.

– Я себе сделал, почти как дома. Не люблю ваш вездесущий пластик – пояснил Виктор. – Но Домовой у меня есть, и другие ИИ помощники. Очень уж это удобно. Как Духи у шамана.

Я хмыкнул. Я, например, вообще не представлял себе, как жить без ИИ. Ни спросить что-то, ни узнать, ни связаться. Команду не дашь, все надо делать вручную… Роботы, опять же…

Мы тем временем зашли в дом, разулись в прихожей и проследовали в небольшую, но уютную комнату. Я оказался очарован: все внутри было украшено тонкой резьбой по дереву.

– Потрясающе! – восхитился я. – Ты это сам все сделал?

– Да – кивнул Вик. – Успокаивает. Сидишь, режешь, думаешь о своем… Книг-то у нас печатали мало, интернета, фильмов, игр не было… Ну, в смысле игры-то были, но другие…

Я задумался. Вот вырос же человек совершенно в других условиях, не таких как у меня. Другое окружение, другое общество, другие привычки… И вообще – шаман. А почему-то я чувствую какое-то родство что ли… Вот как оно так происходит?

– Ты в курсе, что ты – очень богатый человек? – спросил я Виктора. – Знаешь, сколько стоит резьба по дереву ручной работы?

Вик удивленно на меня посмотрел.

– Ну, я знаю, что вы сильно заморачиваетесь на все, сделанное руками, но до какой степени?

– А ты представь, – попытался объяснить я – что у нас практически все, необходимое для жизни, производится на автоматических заводах, которыми управляет ИИ. Синтетическую еду тоже делают, хотя и не много, люди предпочитают продукцию фермеров. То же золото и редкие металлы добывают на астероидах, практически без участия людей. По сути, мы можем вообще ничего не делать. Некоторые так и живут – в серых районах, если ты слышал про них. В таком изобилии однотипных, штампованных вещей, что может цениться? Уникальные произведения, творчество, ручная работа. Такое можно купить только за деньги, бесплатно – никак.

– И много у вас бездельников? – спросил Виктор.

– Да не очень… Процентов 10 максимум… Насколько я понял, изучая исторические данные, примерно так оно обстоит для любого более-менее благополучного сообщества. Всегда есть какое-то количество людей, которые не хотят ни учиться, ни работать. У нас им можно никак не выкручиваться и не сидеть у родни на шее, в «серых» районах места достаточно, еды и одежды тоже на всех хватает.

– И что, у них совсем нет никаких обязанностей? – не поверил шаман.

– У них есть ограничения – я задумался, чтобы точнее сформулировать ответ, но в этот момент Вик жестом показал, что его вызывают по нейро.

Пока друг разговаривал, я с удивлением наблюдал, как его лицо краснеет и приобретает крайне смущенное выражение.

– Что случилось? – спросил я, когда Вик вышел из сосредоточенного состояния.

– Поработать придется… – ответил маг, который все еще выглядел пристыженным.

Потом он встал и подошел к окну, за которым покачивались ветки цветущей яблони.

Меня разобрало любопытство. Что могло так смутить Виктора?

– Вот так и поверишь в воздаяние за зло – пробурчал друг, продолжая прятать взгляд. – Представляешь? Ехали мы как-то с Игнатом по городу, и нам под колеса кинулся всклокоченный мужичок, который гнался за своей подругой. Ну, не совсем под колеса, но близко к тому. Машина затормозила так, что у меня аж зубы клацнули, ну я в гневе и пожелал этому недотепе, чтобы у него… ну… с личной жизнью не сложилось.

Судя по запинке, Вик явно пожелал бедолаге что-то неприличное, наверняка сложности с сексом.

– И вот теперь – продолжил рассказывать маг – этот человек связался со мной, и просит его расколдовать.

– А как он узнал, что это ты… – я задумался, подбирая слова – …навел на него порчу? Или это не порча, а как-то по-другому называется? – спросил я.

– Можно назвать порчей, подойдет – согласился Вик. – Да не знает он, что это я виноват в его проблемах. Он ходил к врачу, потом к целителю, тот ему и сказал, что надо искать мага. Он попросил своего ИИ-агента подобрать специалиста, и почему-то алгоритм выбрал меня. Ну, ты представляешь?

– Fy fan! («Ужас, черт!» швед.) – только и смог я сказать.

– Вот как теперь с него деньги брать? Придется работать бесплатно – мрачно пожаловался маг. – И еще как-то это объяснить. Мол: «приятель, я с тебя не буду брать оплату потому, что это я случайно испортил тебе жизнь»… – друг вопросительно посмотрел на меня.

– На дуэль вызовет – покачал головой я. – И будет в целом прав.

– Дааа – задумчиво потянул Виктор.

– О! Предложу ему компенсацию! – радостно воскликнул он через полминуты. – Прокачаю ему удачу в отношениях с женщинами!

– А ты можешь? – усомнился я.

– Вполне – не без самодовольства ответил Вик. – На какой-то конечный период – добавил он, подумав.

– Может сработать – согласился я.

– Тогда я сейчас ему встречу назначу…

Виктор погрузился в свои дела, а я понял, что мне пора домой.

Светозара была полностью погружена в лекцию, она даже включила голографическую версию, а не плоское видео. На трехмерной модели мозга ярко подсвечивались зоны, связанные с проживанием страха. Вот красным выделилось миндалевидное тело. Две его «фасолинки» сканировали окружающую среду на наличие угроз. А эти «головастики» в висках – гиппокамп. Он запоминает обстановку, в которой произошла опасность. Потом оранжевым цветом подкрасилась префронтальная кора возле лба, она оценивала, насколько угроза реальна…

Вызов с браслета вывел девушку из концентрации. Звонила мама, что одновременно и обрадовало и встревожило Свету. Хоть она себе и не отдавала отчета, но ей было обидно, что родители так легко ее отпустили… Может быть не так уж она им и нужна? Светозара беспокоилась о том, как у них дела, как там Бонус без нее, и почему они сами не позвонили до сих пор? Но девушка не хотела выходить на связь первой.

– Здравствуй, Светлячок – сказала мама, и у Светы выступили слезы на глазах – так ее тронуло детское прозвище. Оказывается, она волновалась и боялась родительской нелюбви гораздо больше, чем признавалась себе в этом.

– Здравствуй, мам… – тихо ответила девушка.

– Я тут твой любимый пирог испекла, с черникой и сметаной с сахаром… – Ольга начала соблазнять едой дочку, – но я понятия не имею, как тебе его передать – закончила она. – И кот по тебе скучает… Я пыталась узнать у справочной Вики, а она не говорит, ссылается на закон о приватности.

– Ну да, – ответила Светозара. – Я не ставила на адрес общий доступ… Сейчас тебе скину. Я не очень далеко, приезжай в гости.

Мама явно обрадовалась приглашению.

– Сейчас буду – радостно ответила она.

***

Когда мама зашла в Светину квартиру, пирог был почти аккуратно поставлен на пол, а женщины обнялись и долго так стояли. У обеих появились слезы на глазах.

– Я соскучилась – обиженно сказала Ольга. – Умчалась, хлопнула дверью, адрес не сказала…Ну, как так можно!

– Прости, мам… Но ты так на меня кричала! Обвиняла во всем! И папа тоже меня не поддержал… Вы были против меня оба! Знаешь, как это…

– Ну и ты нас прости, доченька… Меня прости, папа-то говорил, что я не права, но мне так тогда плохо было… Представляешь, – женщина отстранилась от дочки, чтобы видеть ее лицо – я дралась на дуэли с Матариной!

– С Ингой? – изумилась Светозара. – Она же твоя подруга!

– Была когда-то – мрачно ответила Ольга. – Пойдем пирог есть и заодно все друг другу расскажем…

Женщины ушли хлопотать и разговаривать на кухню. Потом они с чашками и тарелками перебрались в гостиную, там было просторнее и вид лучше из окна. Когда основные новости были уже рассказаны, Домовой сообщил, что пришел Аристарх.

Поза Ольги мгновенно стала более напряженной, а лицо строгим.

– Ну что, знакомь со своим… мужчиной, дочка – с запинкой сказала Светина мама.

– Тебе он понравится – улыбнулась Светозара и дала команду впустить гостя.

Аристарх тоже пришел с угощением.

– Я заказал для тебя чернично-сметанный пирог! – сказал он прямо с порога.

Обе женщины громко рассмеялись. Услышав смех Ольги, мужчина насторожился.

– У тебя гости? – спросил он.

– Это мама – махнула рукой Света. – Заходи, познакомитесь наконец-таки.

Немин вошел в комнату, представился и вежливо поклонился даме. Сурецкая-старшая так же натянуто ответила на приветствие. Потом, внезапно, оттаяла и снова рассмеялась.

– Про свою любовь к черничным пирогам вам Света рассказала? – спросила она.

– Я не рассказывала! – возмутилась девушка. – Он сам как-то догадался!

– У меня есть свои секреты – слегка манерно ответил Аристарх, и Светозара с радостью отметила, что к мужчине стал возвращаться его кошачий шарм, который исчез после последних злоключений.

Женщины были уже сытые, но продолжили чаепитие за компанию с гостем. Его пирог оказался совсем другой на вкус, но тоже всем понравился.

– Светочка говорила, что вы, Ольга, ко мне не очень хорошо относились потому, что я – член Большого Этического Совета – все-таки перешел к сложным темам Немин.

– Я не к вам плохо отношусь, а к отношениям между людьми со слишком разным социальным положением – возразила Сурецкая-старшая. – Это всегда создает проблемы, особенно женщине! – добавила она, и плотно сжала губы, чтобы не рассказать о тех сложностях, которые возникли у нее самой и у мужа на работе. Это тоже было из-за связи дочки с Аристархом, но жаловаться Ольга считала ниже своего достоинства.

Однако Немин не зря был мастером психологии, по выражению лица женщины и по резко оборванной фразе он догадался о не сказанном.

– Мне жаль, что из-за наших со Светочкой чувств у вас были трудности… – мягко сказал он. – К сожалению, боюсь, что история еще не закончена, и социальные перипетии еще будут. Собственно, я сейчас – уже не совсем член Этического Совета – обозначил он свое положение и замолчал в ожидании реакции собеседницы.

– Да, мне уже сказала… одна особа… – начала говорить Ольга.

– Новости быстро разносятся в нашем обществе, даже приватные – покачал головой Аристарх, перебив ее.

– Что значит: «не совсем член Совета»? – заметила странную формулировку Светозара.

– Это похоже на академический отпуск у студентов – пояснил Немин. – Я частично компенсировал тот вред, который нанесли мои действия, Совет на закрытом заседании признал меня полезным и решил дать мне время на исправление моей души. Поэтому у меня есть 17 месяцев, весь этот срок я не имею прав и обязанностей советника, но формально им числюсь. Если же в конце этого периода я все еще не восстановлю свою способность осознавать дхарму, то вместо меня примут в Совет кого-то другого.

– Какой странный срок – удивилась Ольга, которая всю эту речь слушала с ошарашенным видом. Сама идея, что член Большого Этического Совета может принести какой-то вред, совершить что-то плохое, была для нее трудно приемлема.

– Это связанно со способностью Совета обходиться меньшим числом людей в нем – ответил Аристарх на фразу о времени «отпуска». – Не важно, почему, поверьте, срок обоснован.

– У вас было еще одно заседание? – снова вернулась к конкретике Света.

– Да – ответил Немин. – Мы постарались, чтобы информация о нем не распространялась. – И вас я очень прошу не рассказывать обо всем, что я тут говорю – советник пристально посмотрел в глаза Ольге.

Она в ответ только кивнула. Для Сурецкой-старшей было совершенно очевидно, что она все это слышит исключительно потому, что является мамой Светозары. Чем-то дочка вызвала доверие и уважение этого «высоко летающего» политика. «Высоко летающего и громко падающего» – сыронизировала женщина мысленно, потому, что в «Слухах и сплетнях» очень много было разговоров о «падении» Аристарха и совершенно немыслимых предположений о причинах всего этого.

– И что ты собираешься делать? – требовательно спросила Света у своего мужчины.

– Я как раз хотел попросить тебя помочь мне составить план. Чуть позже, хорошо? – мягким голосом попросил Немин.

– Конечно – согласилась девушка, поняв, что такие вещи лучше обсуждать наедине.

Ольга внимательно наблюдала этот обмен репликами и успокаивалась. Ее очень волновало то, что дочка стала временной игрушкой зрелого ловеласа, но, кажется, все не так плохо…

***

Когда мама ушла, Света сказала Домовому убрать посуду. Потом немного понаблюдала, как из ниши в стене выкатился Тяпа и начал аккуратно складывать чашки в посудомойку.

– Ты его контролируешь что ли? – удивился Ари. – Хэлперы – одни из самых старых, обученных роботов, практически не ошибаются.

– Мне нравится за ним смотреть – ответила девушка. Очень точные движения, все выверено… Люди в большинстве своем так не умеют…

– Ну почему же? – не согласился Аристарх. – Мастера, которые руками работают, практически не уступают машинам в точности.

Светозара вздохнула, и решилась задать неприятный вопрос:

– Ари, скажи, а что стало с тем парнем, который случайно убил деграданта? Я про тот случай, когда ты не смог увидеть дхарму?

Мужчина помрачнел.

– Вместо меня к нему поехал Арсений, у него в тот момент была возможность… Я узнал продолжение истории у него. Меня это мучило… Понимаешь?

Света кивнула и сочувственно погладила Ари по плечу.

– Ты же помнишь, что там случилось? – спросил мужчина. – Я тебе потом все в деталях рассказывал, ты просила…

– Да… Вроде… В фермерской общине на реабилитации был «потерявший путь» Тихон… – начала вспоминать девушка. – Он, судя по всему, продолжал деградировать: пил и приставал к чужой жене… Маше, кажется… А у нее муж – Петя – тот еще ревнивец, дрался несколько раз на кулачных дуэлях с Тихоном, бил его, но тот все равно лез. А потом ночью этот подлец опять попытался забраться в окно, в супружескую спальню, думал – там нет никого, кроме женщины, а оказалось, что муж вернулся раньше.

– Да, так и было. Разъяренный Петя толкнул поганца, а тот стоял неудачно и выпал в окно. И умудрился сломать позвоночник – возмущенно добавил Аристарх. – Совершенно идиотская гибель человека! В общем, Арсений по «мирской» специальности – наставник, он привык всех воспитывать. И здесь его учительская натура проявилась.

– Каким образом? – спросила Света.

– У погибшего Тихона родители есть – стал рассказывать мужчина. – Их фамилия – Пелюгины, они живут в сером районе, давно отказались от попыток что-то изменить в своей жизни. Так вот, мой коллега дал семье – Пете и Маше – задачу, вытащить Пелюгиных хотя бы в оранжевую страту. Если справятся – вернут половину потерянного рейтинга.

– А вторую половину? – поинтересовалась девушка.

– А вторую задачу Арсений дал всей общине, потому, что она не справилась с реабилитацией Тихона. У них по субботам танцы в клубе, теперь Маша с Петей год обязаны посещать каждую вечеринку без исключения, и все парни поселения должны по очереди флиртовать с Машей и приглашать её на танец. А дело Пети – держать себя в руках, глядя на это безобразие. Естественно, дальше флирта парням идти нельзя, никаких домогательств!

– Да, уж… – обескуражено отреагировала Светозара. – Бедная Маша итак натерпелась, а теперь еще и все это…

– Насколько я знаю, Маша не в обиде, как ни странно… – задумчиво ответил Аристарх. Он внимательно прислушивался к себе, потому, что когда говорил о решении коллеги, почувствовал что-то такое… Такой знакомый отголосок ощущений… Очень слабенькое, едва заметное состояние согласия, гармоничности, справедливости… Не показалось ли? «Ладно, лучше отпустить, не передавить…» – решил мужчина.

Молекулярно-генетическая лаборатория была большим холодным помещением без людей. Вдоль стен стояли стеллажи-инкубаторы: глухие металлические крио-шкафы, внутри которых в микропланшетах хранились капсулы с образцами ДНК. Каждая ячейка была промаркирована QR-кодом.

Иногда в это царство техники заходили контролеры, но в штатном режиме все работало автоматически.

По скрытым магнитным дорожкам бесшумно передвигались «шаттлы» — маленькие платформы, которые перевозили планшеты с образцами от шкафа хранения к секвенатору (прибор, который «читает» ДНК).

Над столами и внутри шкафов быстро и точно работали робо-руки, которые тонкими «пальцами» аккуратно переставляли капсулы с биоматериалом.

Всю эту четкую упорядоченную работу фиксировало несколько камер. Казалось бы, что может пойти не так? Однако непонятное произошло.

Система как раз отрабатывала запрос из магбезопесности на анализ и сравнение генетического кода младшего и старшего Сторониных. И если образец Данила передвигался к секвенатору штатно, то в момент изъятия ДНК Александра манимулятор остановился. За мгновение до этого отключились камеры. Замер лазерный сканер.

Затем механическая «рука» включилась снова и переместила образец ДНК Саши в соседний планшет, который по магнитным дорожкам уехал вглубь криогенного шкафа.

Затем ИИ лаборатории взял пустую капсулу, и, используя встроенный автоматический принтер лазерной гравировки, нанес на нее штрихкод поступившего образца.

После этого заполнил её синтезированным раствором ДНК с «правильным» профилем, который идеально удовлетворит контролеров. По этому результату получалось, что Александр Сторонин – конечно же сын Даниила Сторонина, а еще – нормальный парень 23 лет, без вредных привычек (не оставили следа в организме), проживающий в области Королевца (по остаточным маркерам воздействия тяжелых металлов, диеты или специфического климата), не перенесший большого стресса, и много других подробностей.

После подмены все системы снова включились и «правильный» образец поехал к секвенатору.

Конец первой книги.