Алина: «Он самый настоящий кремень с тихой яростью внутри. Убивает одним взглядом. Устраняет одним видом. Он мой самый нелюбимый тип мужчин – безмолвный зверь с глубокой травмой, в которой никогда не признается. Я познакомилась с Демидом на свадьбе подруги и надеялась, что больше никогда не увижу этого боксера». Демид: «Она капризная, упрямая, глупая. Привыкла к легкой жизни. Просто милая куколка, не умеющая держать язык за зубами. Собственно, почему я удивляюсь? Уступчивые турчанки остались на родине, тут же только рыжая бестия. Да, она – мой самый нелюбимый тип женщин. Я познакомился с Алиной на свадьбе друга. Спасибо, судьба, видимо мало проблем было в моей жизни». От автора. Драма, которую невозможно вычеркнуть. Жажда, которую невозможно контролировать… Содержит нецензурную брань.
Предисловие
Жажда – самостоятельная история повествующая о подруге Лидии и друге Карлоса из дилогии “Отчаянные”. Можно читать отдельно!
Переведено с украинского.
Американский актер Джек Лемонн как-то сказал:
Но судьба – штука изобретательная. Судьба безупречна в писательстве. Она придумывает лучшие сюжеты, которые можно вслепую номинировать на Оскар. Они драматичны, юмористичны, незабываемы. Сюжеты, закручивающие жизнь в тугой узел. И остается только надеяться, что появится тот, кто сможет его развязать.
Тот, кто покажет, что такое настоящая
Алина
Люди на съемочной площадке суетились вокруг меня. Одевали, красили, давали наставления. Сегодня у меня съемка. Не могу сказать, что я профессиональная модель, но иногда соглашаюсь на подобные заказы. Это единственный вариант работы, который мне нравится. Я в этом плане довольно капризна, ведь за двадцать пять лет своей жизни никогда не было необходимости работать. Наследство от отца было настолько огромным, что мы могли жить с мамой безмятежно до конца жизни. Что мы и делали.
Я посмотрела на свое отражение в зеркале с лампочками. У меня есть все, о чем может мечтать девушка. Длинные ресницы, симметричные губы, насыщенные зеленые глаза, подтянутая фигура (потому что спорт я обожаю!) и бесконечный запас денег на счету. Я путешествовала большую часть года, будучи в самых интересных уголках нашей планеты. Меня вообще трудно удивить, потому что мужчины придумывали для меня самые разные сюрпризы и подарки. Вот только отношусь я к ним довольно скептически, ведь достойных мужчин не так много, а вот охотников за моим наследством немало.
Мои рыжие волосы завязали в тугой хвост и я еще раз убедилась, что не прогадала, перекрасив их. Рыжий – однозначно мой цвет, хотя от природы я блондинка. Обновленная я планирую быть еще более горячей, уверенной и беззаботной. Да, у меня есть все для этого… все для шампанского с самого утра, одежды самых дорогих брендов и смены автомобилей под настроение. У меня есть все для идеальной жизни.
На сегодняшнюю съемку меня пригласила моя подруга Лидия. Сама девушка улетела в свадебное путешествие, а вот меня попросила взять заказ. Сразу согласилась, потому что совпало все – фотосъемка для каталога спортивной одежды, да еще и подруга лично подбирала мне образы. Спорт, как я уже говорила, люблю. А еще люблю подругу и ее вкус. Увидеть себя в очередной раз на развороте журнала – приятный бонус. Тем более, рекламирую одежду необычную, а профессиональную – для женского бокса. Поэтому сейчас на мне короткие шортики, идеально обтягивающие упругие ягодицы, топ со сдержанным декольте и перчатки боксерские. Всего двадцать вариантов костюмов и комбинаций. Съемка, судя по количеству, затянется до вечера, но думаю, будет интересно! Новый опыт, новые эмоции…
Над моим макияжем закончили работать. Выглядит максимально естественно, хотя по сути косметики просто тонна на мне. Снимаем сегодня в боксерском центре, говорят, что лучшем в Киеве. Здесь, действительно, очень современно, сине-красный ринг вызывает энтузиазм во мне. Перед съемкой я даже несколько уроков посмотрела, чтобы войти в это состояние. Что ж, попробуем! Тем более что вариантов у них других нет. Модель заболела в последний момент, а бренду нужна была рыжая девушка. Получайте, дорогие!
– Алина, вы выглядите безупречно, – организатор подошла ко мне, хлопая в ладоши. – Такая хрупкая фигура в сочетании с решительным взглядом – это то, что мы искали. Спасибо, что согласились!
– Не за что, – я сдержанно улыбнулась, упиваясь своей значимостью.
– Давайте я вас познакомлю с владельцем центра, – предложила девушка.
Поднялась, не особо понимая, зачем мне с ним знакомиться. Он ведь не заказчик, не фотограф, и не член команды. Наверное, какой-то богач, купил центр и даже не наведывается сюда. Что, приехал взглянуть на модель? Знаем таких…
Но стоило мне увидеть мужчину, к которому меня подвела организатор, и меня сразу же бросило в жар. Темно-коричневые глаза с медовой «сердцевиной» и черными очертаниями впились в мое лицо. Аромат крепкого кофе ударил в нос, и мне пришлось прикусить себе язык, чтобы не заорать от издевательств судьбы. Строгие черты лица, густая борода и идеально уложенные темно-русые волосы. Такие длинные, что их владелец завязывал их в пучок на затылке. Передние пряди выпадали из его прически, покрывая скулу. Уверена, что девушки готовы целовать его ноги, пуская слюни на эту безупречность… Вот только скрывался за этой маской самый неприятный мужчина, которого только можно встретить. И я это знала, потому что познакомилась с ним на свадьбе Лидии. Больше месяца назад…
– Это Демид – владелец заведения, – глаза организатора так сияли, от чего моя теория о целовании ног сразу же подтвердилась. – А это Алина – наша сегодняшняя модель, – девушка даже не смотрела на меня, буквально заглядывая в рот мужчине. – Алина, Демид любезно согласился проинструктировать тебя сегодня, ведь он не только владелец, но и боксер в прошлом!
На слове
– Диомед, – поправляет девушку мужчина, и я сжимаю кулаки в перчатках.
Он снова за свое? Диомедус несчастный! Решил, что он греческий бог? Мы это уже проходили! Почему я должна так к нему обращаться?
– Демид – мне так удобнее, – растягиваюсь в наглой улыбке, мечтая взбесить его до предела!
– Демид – это для более близкого круга людей, Алина.
Организатор от этой фразы превращается в желе, ведь теперь получается, что она в близком кругу, которого не существует. Он просто взбесить меня хочет и показать, что здесь все будет так, как хочет он. Я ведь на его территории… До сих пор не верю, что так сложилось!
– Ну, ладно… если разобрались с именами, можете немного потренироваться, – неуверенно предложила девушка. – Пойду узнаю, готово ли все у фотографов, – сказала она и оставила нас.
– Судьба – гадкая вещь. Да, Алина? – голос Демида твердый, уверенный, очень мужественный, но при этом в нем всегда присутствует какая-то игривая нотка.
Мужчина скинул свой модный пиджак, оставшись в одной черной майке и джинсах. Большие мускулы начали сверкать в свете фонарей, которые подготовили для съемки. Демид был терминатором в квадрате. Широкоплечий, с рельефом во всех возможных местах. Он меня не в два, а в три раза больше! Казалось, что от напряженности в мышцах он скоро скрипеть начнет, потому что больше просто некуда. Не знаю точно, сколько мужчине лет. Я бы больше, чем тридцать пять не дала, или он просто хорошо сохранился! Как мумия! Демид – мумия, эта мысль меня повеселила!
– Очень скверная, Демид, – закатила глаза, складывая руки на груди.
– Диомед, солнце. Твоя маленькая пустая голова должна это запомнить, – горчица эта уже достала, хочется выплюнуть ее ему в лицо.
Подхожу к нему вплотную, до лица не дотягиваюсь, но веду себя так, словно мы на уровне… физическом:
– Мне не нужен инструктаж, чтобы вмазать тебе, просто знай это.
Насмешливость заиграла на его устах:
– Хочешь это сделать? – кофейный аромат его дыхания заползает под кожу. – Попробуй…
Наши взгляды, как ураган, столкнулись в агонии воспоминаний. Мы ведь возненавидели друг друга с первой встречи…
Демид
Спускаясь тяжелыми мраморными ступенями, я сунул руку во внутренний карман пиджака. Обручальные кольца Лидии и Карлоса у меня – это хорошо. Друг так паникует, что это состояние непроизвольно начинает передаваться всем вокруг. Любовь все-таки делает с людьми страшные вещи. Заставляет чувствовать то, что совершенно несвойственно им.
Мне уже пора к алтарю. Церемония проходит на улице. Надо еще эту Алину найти, друг попросил позаботиться о ней, ведь подруга Лидии здесь никого не знает. Словно больше нечем заняться. Хотя нечем да. Свадьба же не моя и я здесь без пары. Вот только суетиться вокруг кого-либо вообще нет желания. Я и по жизни такой. Меня мало кто волнует, если этот человек не из моего близкого круга. Для других – я одинокий волк, молчаливый «еретик», бескомпромиссный эгоист.
Эта Алина уже не маленькая девочка, надеюсь, что дорогу к алтарю нашла сама. Следовало об этом подумать, как в нос ударил аромат запрещенного вещества. Наркотического вещества. И я слишком хорошо знал этот запах, ненавидя его всем сердцем. А после на мои глаза сразу попалась копна рыжих волос. Густые волны падали на спину девушки, сидевшей на подоконнике. Ее белое платье немного помялось, а к груди она прижала черные босоножки.
Рыжая. Карлос сказал искать рыжую.
Я все пытался объединить в своей голове этот наркотический аромат и сидевшую передо мной девушку… но не мог, даже несмотря на то, что все видел собственными глазами. Девушка курила косяк, прикрывая покрасневшие глаза. Хрупкая фигура, изысканный образ, милое лицо… и косяк. У меня от этого непонимания скулы заскрипели. Что, к черту, она творит?
Я человек, который большую часть спектра своих чувств расценивает как злобу. И во злобе своей я одержим. Я резкий и безудержный. Я такой.
Девушка совсем не заметила своим затуманенным мозгом, как я подлетел к ней. Оправилась тогда, когда я вырвал косяк из ее рук и погасил об подоконник, буквально вбивая всю злобу в это действо.
– Эй! Какого, блять, черта… ты делаешь?! – нежный голос с матом оглушил меня и привел в ступор. Девушка – ходячее противоречие.
Мой взгляд упал на ее ярко-зеленые глаза, приправленные «паприкой». Обезумевшие глаза пялились на меня.
– Это наркотик, – я поднес ей окурок прямо под нос.
Сдерживаться от гнева было тяжело. Не понимал, почему людям вообще следует объяснять такие вещи.
– Это ганжа, легкий наркотик из Таиланда, – фыркнула она. – Тебе какое дело? Кто давал тебе право распускать руки? Чего остолбенел?!
Такое поведение – это как сырое мясо для проголодавшегося волка. Я был готов разорваться девку в клочья.
– Алина, да? – спросил я, прищурив взгляд. – Говоришь, что я руки распускаю? – оглянулся, чтобы выдохнуть и все же не перегнуть палку. – Значит, пусть будет так! – схватил ее щеки и сжал пальцами. Девушка заорала, поэтому пришлось надавить посильнее. – Это н-а-р-к-о-т-и-к! – снова затряс косяком перед ее лицом. Как котёнка в сделанное дерьмо пихал. – Марихуана, девочка.
– Совсем страх потерял! Кретин! – она толкнула меня. Попытка была слаба, но ее щеки я все-таки отпустил.
– Если тебе плевать на себя, то может тебе не плевать на свадьбу Лидии? Ты серьезно решила накуриться на свадьбе подруги? – рычал я, придерживая подбородок Алины. Не верилось, что такая подруга у Лидии, потому что сама девушка показалась мне очень приятной. – Кто ты, девочка, вообще такая?
А я реально не понимал, кем нужно быть, чтобы так себя вести. И пока мои глаза искали ответ, маленький кулак с очень слабым ударом уже прилетел мне в щеку.
– Су-ука, – вырвалось из меня и заставило отстраниться, но не из-за удара, а из-за кольца, которое было на ее пальце. Такое острое, что прорезало мне кожу. Рыжая дура!
– Думаешь, что можешь пристыдить меня? Думаешь, что у тебя есть такое право?! – она тыкала свой палец в меня, пока я вытирал кровь. – Думаешь, все понял обо мне, кретин?!
Ее язык – мой враг, клянусь. Из этих роскошных губ вырывается слишком много дерьма, глупостей и ругательств.
– Да, я все понял о тебе, девочка.
– Боже, да какой спасательный круг? Это всего лишь косяк! Или ты не в курсе, что марихуану разрешили во многих странах!!! – ее рот просто не затыкался.
Больше не мог слушать этот бред. Пусть она и говорит правду, но зачем она ей нужна? В медицинских целях? Точно нет. Все, что ей нужно лечить – это мозг!
– Собирайся к алтарю, Алина, – приказал я. – И чтобы я больше сегодня не видел тебя с этим ядом.
Это было мое последнее решение. Смотреть в ее раскрасневшиеся от наркотического вещества глаза я тоже больше не мог. Она не испортит свадьбу. Вот только девушка не торопилась выполнять мой приказ. Вывела из себя за пять минут.
Не выдержал, вырвал из ее рук босоножки и начал обувать самостоятельно. Алина брыкалась и причитала, как дикая кошка. Но мне было плевать на ее выходки. Церемония вот-вот начнется, а нам еще нужно купить капли для ее глаз и лейкопластырь для моей щеки. Вот так начало свадьбы, блять…
Алина
Медовая «сердцевина» его глаз превращалась в кофейную гущу. И ничего хорошего это «гадание» мне не предсказывало. Но и меня так просто не запугать. Он думает, что все обо мне знает. Думает, что скажет «попробуй» этим своим угрожающим голосом, и я хвост подожму?
Он думает, что выглядит диким волком. Нет, он выглядит избитой собакой. Вот кто он в моих глазах!
В его взгляде мелькнуло наше первое воспоминание. Я это знала, потому что это невозможно забыть. И, если он действительно помнит… то должен знать, что я способна на все. Если я чего-то хочу, то делаю это. Даже если вокруг куча людей. Даже если придется сорвать эту проклятую съемку.
Алина
Как следует подумать – это не мой девиз. Мой более импульсивный и безумный. Настолько, что несется с безжалостной скоростью в лицо Демиду. Кулак бьет его в щеку, жаль, что на этот раз я в боксерских перчатках, смягчающих удары. Потому что мне хотелось бы хорошенько натолкать ему рожу.
Мужчина принимает удар спокойно, только дернулся, но продолжил убивать меня взглядом. Черные очертания расползаются его зрачками, превращая недавний мед в непроглядный колодец. Кажется, что в нем меня и утопят. Вот уже слышу скрип металлической цепи – это Демид накручивает последние секунды моей жизни. Что за пессимизм, Алина? Хвост пистолетом, нос выше!
Но не успеваю я этого носа на выбранную позицию дотянуть, как меня хватают за руки, закручивают со спины, руки выворачивают… Боже! Меня сгибают пополам, а широкое и тяжелое тело нависает над моим ухом сверху… Охренеть!
От шока я умолкаю. Мне не больно, но напряженность во всех суставах дикая.
– Надо было все же хорошо подумать, Алина, – выдыхает Демид мне в ухо с рычанием.
– Не думала, что ты бьешь женщин, еще и играешь против правил бокса, – рычу в ответ. Не кричу, потому что не хочу показаться побежденной. Тем более на нас и так все пялятся. Надеюсь, что хоть не слышат…
– А я не только боксом, солнце, занимался. Но и боями без правил… – он говорит это глухо. – Поэтому не надо со мной играть.
– Отпусти! – рычу, потому что уже начинает болеть.
– И еще одно – никто тебя не бил и никто не распускал руки на свадьбе. Это называется нейтрализация лиц, склонных к неадекватности.
– Да я тебе… – нет, я хочу разорвать его в клочья. Как он смеет это говорить!!! Ни один мужчина так не обращался со мной!
– Что ты сделаешь, Алина? – он смеется. Только сейчас замечаю, что его нога между моими и я даже шевельнуться не могу.
Мое сердце колотится, потому что на бешеной скорости несется в ведре прямо в колодец. Честное слово, Демид уже отпустил цепь. Как спастись? Как не утонуть? Как не оказаться в пропасти?
– От тебя воняет, Демид, как от болота, слышишь?! – все, что остается, это выдать очередную гадость. Если умирать, то с музыкой.
–
Самодовольство спасательным кругом уже плывет ко мне.
– Э-эм… Алина, Демид… что здесь происходит? У вас все хорошо? – слышу голос организатора над нами и полную тишину вокруг. Хотя нет, все же скрытый шепот есть, просто за стуком собственного сердца я ничего не могу расслышать.
– Все хорошо. Просто тренируемся, Карина, – отвечает этот долбанный боксер.
И все же, кажется, эти двое точно знакомы вне этой съемки – слишком просто друг к другу обращаются. Я шмыгаю носом, потому что от напряжения уже сопли скопились. Мда, не слишком выигрышная позиция.
– Демид, напомню, что это будет не настоящий бой, а всего лишь… съемка, – взволнованно говорит девушка. Интересно, ее волнует наша стычка или сам Демид ее волнует? Блять, какая тебе, Алина, разница? – И у модели может прическа испортиться…
А нет, все-таки за съемку волнуется.
– Даю тебе две секунды на правильный ответ, – угрожающе шепчет мужчина, сильнее впиваясь своей ногой мне между ног. Моя киска зажата его мышцами. От этой мысли мне становится дурно… Вот-вот и киска потеряет сознание. – Вопрос следующий: как меня зовут? С нетерпением жду твоего ответа.
– Де-еми-ид! – завывания вырываются, потому что тело уж очень устало.
– Неправильный ответ! – он еще сильнее наваливается на меня, а густая борода ложится на мою шею.
Мы вдыхаем и выдыхаем одновременно. Я больше не могу стоять. Все ноет. Это уже похоже на цирк! Как хочет, блин! Сейчас моя единственная цель – оказаться как можно дальше от него! Выполнить свою работу так, чтобы его помощь не понадобилась! Все!
– Диомед! Диомед тебя зовут! – шиплю, чувствуя, как кровь бьет в мозг.
Он вдыхает мое дыхание, выходящее вместе с его именем. Хват ослабляется, победная улыбка касается моего уха. А через две секунды меня наконец отпускают. Я чертыхаюсь и отхожу от мужчины на метр. Притворяюсь перед организатором, что все реально хорошо, но взгляд полный ненависти бросаю на Демида.
– Ну, тогда начнем… – Карина растерянно переводит взгляд с него на меня. – Поправьте прическу модели! И все по позициям!
Мастер по волосам быстро выполняет свою задачу. Она уходит, а я все еще пытаюсь успокоиться.
– Я слежу за тобой, Алина, – тихо предупреждает Демид, проходя мимо меня, чтобы выйти за пределы ринга.
Алина
Прижимаю счастливо букет к груди и тянусь к изысканно выстроенным горой бокалам шампанского. Я поймала букет невесты – это нужно отпраздновать! Сама не знаю, почему улыбаюсь, как дура, ведь в моих планах выходить замуж раньше тридцати никогда не было. Да и не встретился мне еще такой идеальный мужчина, который смог бы настолько пленить мое сердце!
Но почему-то смотрю на этот букет и чувствую какое-то странное и приятное предчувствие. Словно этот букет буквально символизирует то, что такой мужчина в мою жизнь ворвется…
– Теперь напиться решила? – но вместо него в мои уши влетает грубый голос Демида, который отныне раздражает меня больше, чем его владелец.
Его рука нагло забирает бокал, а взгляд обрушивает на меня тонну негатива. Какого, сука, опять черта спрашивается?! Вообще-то, не так уж много в жизни я и матерюсь… но этот мужчина вызывает на осуждение мои самые плохие черты. Смотрю на него и реально хочется обкуриться, напиться и обругать его!
– Ты еще не понял, что слишком много себе позволяешь! – тихо рычу я, концентрируя взгляд на скрывающем ранении пластыре, оставленным мной. И это только начало, сладкий, лучше меня не трогать!
– А ты еще не поняла, что у меня аллергия на таких безответственных, как ты? – выплевывает он, сжимая губы в тонкую линию. – Косяк еще не успел выветриться из твоей головы, а ты уже принимаешься за алкоголь. Ты уже выпила один бокал за молодых супругов. Хватит. Или ты решила напиться? – его широкие брови буквально давят на мою нервную систему. Так высоко поднимаются от возмущения, что хочется плюнуть ему в лицо.
– Букет поймала, видел? У меня скоро свадьба, есть повод отпраздновать, – гордо заявляю я, хотя сама понимаю, что как-то по-детски звучит. – И ты что следишь за мной, кретин?!
Меня убило то, что он даже количество выпитых мной бокалов шампанского посчитал! Совсем уже сошел с ума мужчина! Какой-то маньяк, помешанный на тотальном контроле!
– Ты реально думаешь, что кто-нибудь захочет жениться на тебе, девочка? – он с насмешкой смотрит на букет, который я так бережно сжимаю. – Тебе для начала нужно перестать употреблять наркотики, отрезать язык и держать свои когти при себе, – мужчина выплеснул порцию дерьма и коснулся моего плеча. – И тогда, Алина, возможно, ты сможешь рассчитывать на статус «жены»…
Я не могу удержаться. Я, честное слово, не могу удержаться! Мне плевать, я брошусь на него прямо на этой свадьбе! Ему придется зашивать все лицо себе!! Мне все равно почему он так прицепился к тому косяку! Он не вправе все это мне говорить! Не вправе!!!
– Брат, и ты здесь? – от срыва меня останавливает незнакомый мужчина, подошедший к Демиду и хлопнувший его по плечу. – Не познакомишь со своей очаровательной девушкой? Она здесь половину мужских сердец пленила… – он поворачивается ко мне. – Меня зовут Арслан. Не знаете, есть ли у Лидии еще такие невероятно привлекательные подружки? – мужчина говорит с акцентом и судя по его облику, он тоже турок.
Я ему вежливо улыбаюсь и позволяю поцеловать мою руку. Демид бросает на этот жест убийственный взгляд. И вот объясните мне недалёкой, пожалуйста, что ему не нравится на этот раз?!!
– Брат, – он хлопает по плечу Арслана в ответ. Так что они, реально братья? – Конечно, не мог пропустить свадьбу Карлоса. Дела пришлось отложить. А ты…
– …прилетел обсудить с ним деловое соглашение, а попал на такой изысканный праздник. Дай Бог, да будет во благо! – продолжил незнакомец.
– Дай Бог, дай Бог! – ответил Демид, жестикулируя руками.
Они что, очень ударенные в веру? Или это какие-то их традиционные фразы? Так, кажется, мне нужно как-то незаметно покинуть эту компанию… меня здесь уже неправильно воспринимают! Я – девушка Демида?! Пулю в лоб мне сразу, пожалуйста!
– Это Алина, – Демид бросает на меня короткий взгляд, его голос сразу грубеет. – Мы познакомились на этой свадьбе.
Мне стало легче, что он все разъяснил. Не дай Бог (тьфу, и ко мне уже приклеилось), чтобы кто-то так думал!
– Да? – с интересом переспросил Арслан. И не знаю зачем, но я игриво стрельнула ему глазами. И, конечно же, Демид заметил этот флирт, потому что мимо него ничего не проходит. – Алина, вы
Но это объяснение еще больше запутывает меня. Какое око?? Какая боль? Это он меня так назвал? Да эти турки реально все не-но-р-ма-ль-ны-е! Этот тоже вздумал оскорблять меня??
Демид поймал мой возмущенный взгляд, который уже успел выучить, и начал объяснять сам:
– Это комплимент, Алина. Так в Турции говорят первой любви или первому ребенку, чтобы невзначай не сглазить.
– Видит Бог я влюбился, Алина! – довольно громко заявляет Арслан и снова целует мою руку, я и прийти в себя не успеваю.
Стра-анны-ые. Влюбленность в меня с первого взгляда не удивляет. А вот фраза о сглазе – очень. Что не сглазить? Он что себе надумал?
– Не рано ли, брат, такими признаниями разбрасываться? – закатывает глаза Демид, бросая второй испепеляющий взгляд на поцелуй. Когда он так делает, мне хочется еще больше флиртовать с этим Арсланом. Назло!
– Я очарован, брат, клянусь! – говорит мужчина и снова обращается ко мне: – Алина, вы как современная Роксолана! Не хотите ли в ближайшем будущем посетить Турцию?
Вот и начинается. Слышала я об этих турках! Лапши на уши навешают, а потом до конца жизни у них в рабстве будешь! Ну, это уж нет! Не на ту напал!
– В ближайшем, нет, – довольно резко отвечаю и вижу огорчение на лице мужчины.
– Что ж, и все же надеюсь, что мы еще когда-нибудь увидимся… – он снова сжимает мою руку. – Я нередко бываю в Киеве, – с намеком добавляет он.
– Была рада познакомиться, – говорю единственное, что приходит в голову, чтобы не послать его.
Наконец, новый знакомый уходит, и мне пора…
– Понравился Арслан? – фыркает Демид, когда я уже отворачиваюсь от него.
Нет, ну все же нахал. Задело его? Думал, что я агрессивная истеричка? Нет, сладкий, эти дары моего характера только для тебя!
– А что? – поворачиваюсь к нему. – Боишься, что придется породниться со мной?
– Арслан не мой брат, – хмыкает мужчина и делает глоток шампанского, которое отнял у меня. – У нас в Турции это лишь обращение.
Страааныые.
– Тем лучше, потому что может он моя судьба. Не зря же я букет поймала, – подмигиваю этому раздражительному мужчине. – Но вот с тобой родниться никак не хочется.
– Судьба? – он смеется. – Ну-ну, Алина, ну-ну.
Это он снова меня унизить хочет? Типа не стать мне женой? Да если бы я захотела, то уже завтра бы за этого Арслана выскочила замуж!
– Ты прав, вряд ли все же судьба… – говорю то, что уверена очень сильно заденет его. – Я ведь просто ненавижу турков. Тщеславие у вас в крови!
Демид
Алкоголь смешивается с заявлением этой рыжей бестии и бьет мне в голову. Что она нахрен сейчас сказала? Ненавидит турков? Тщеславие? Это она на меня намекает? Это она когда такой вывод успела сделать?
– Обо всем, что связано с моей Родиной, тебе лучше молчать, девочка, – выдавливаю.
Да, я уже почти десять лет я живу в Украине. К сожалению, из Стамбула я уехал по собственному желанию. Это было бегство, в котором мне не хочется признаваться самому себе. Но моего уважения и искренней любви к Турции это не уменьшает. Для меня эта страна навсегда останется лучшей и, возможно, однажды… Бог увидит мое возвращение. Может, когда-нибудь все пройдет…
– Почему я должна молчать? Я живу в свободной стране! Если говорю, что ненавижу, значит не-на-ви-жу! Такие, как ты, вызывают отвращение… – яд, как лавина летит мне в лицо. –
Я сжимаю бокал так, что он сейчас треснет. Эту девушку так и хочется наказать. Моей фантазии, возможно, даже не хватит для того, чтобы придумать наказание, которого она, безусловно, заслуживает.
Отвратительный говорит? В этот момент так и захотелось стать самым отвратительным для нее!
– Это взаимно, солнце. Ох, как взаимно, поверь… – допиваю бокал шампанского, чтобы хоть как-то унять нервы. – А теперь уходи с глаз моих, Алина, иначе будет беда. Видит Бог, будет.
– Как страаашно… – тянет насмешливо эта бессмертная.
Разворачивается, но в последний момент я сжимаю ее за локоть и говорю в спину:
– Но
Она поворачивает лицо ко мне, сужая хитро глаза:
– Ты уж определись…
Алина
Первая половина съемки проходит довольно легко, но одновременно напряженно. Легко, потому что в первой части мы с фотографами решили отработать более традиционные позы. Опереться на грушу, повиснуть на канатах или посидеть в углу ринга – это нетрудно. С моей внешностью получалась идеальная картинка. А вот напряженно, потому что Демид, как коршун, наблюдал за мной. Словно я в любой момент могла навредить. Раздражает, ой не могу!
– Перерыв! – объявляет Карина.
Я поднимаюсь с ринга, на котором разлеглась для фото. Нужно переодеться и выпить воды. Ибо
Уже направляюсь к стилисту, когда на моем пути возникает Демид. Ох… Прикрываю глаза и считаю черно-белые полосы на воображаемой зебре.
– Можем поговорить? – спокойно спрашивает он.
Открываю глаза, делая двухсекундную паузу:
– О чем?
Смотрит на меня так, будто сам не уверен в том, что хочет сказать:
– Возможно я сегодня перегнул палку. Прости, если да…
В кофейную гущу его глаз добавляют мед, но знаю я… каким обманчивыми могут оказаться его пчелы… Ведь эту самую фразу однажды я уже слышала… Видит Бог, но последнее воспоминание уже накрывает нас…
Демид
– Может, потанцуете? – предлагает Лидия, подталкивая свою подругу ко мне. Жена друга слишком инициативная. – Это мое желание, наше с Карлосом, – она подмигивает, намекая, что сегодня слова молодых супругов – это закон.
– Подружка, я что, похожа на золотую рыбку, исполняющую желания? – закатывает глаза Алина. Ну, конечно, я же настолько отвратителен ей, что эта девка лучше умрет, чем согласится со мной на танец.
Зацепило. Что ж, раз ты этого не хочешь, значит, так оно и будет. Резко допиваю бокал шампанского и беру ее за руку. Она застывает, и сначала мне кажется, что начинает сопротивляться, но потом я слышу, как шепчет подруге:
– Он же турок!
– У него просто турецкие корни, – шипит Лидия в ответ.
Злость, как молоко, начинает кипеть и лезть из меня, поэтому я сильнее тяну рыжую бестию за собой. Сжимаю ее талию, притягивая к себе резко. Поймал ее теплое, но нервное дыхание, когда она буквально ударилась мне в грудь.
Такая худенькая, хрупкая, кожа нежная, губы не раздутые, как у большинства девушек… а такие, как надо. На несколько секунд я зависаю от этого… Чувствую себя хищником, захватившим в объятия принцессу. Хочется защищать ее и оберегать… но ее мозги так и не смогли понять, что косяк и алкоголь я забрал у нее во благо. Жаль, что такая красавица настолько глупая…
– Это только ради Лидии! – издает она, обхватывая мою шею змеиными движениями.
– Аналогично, – киваю, заглядывая в ее зеленые глаза. Настолько они яркие, словно инопланетные. И от Алины, наконец, перестало вонять косяком. Так гораздо приятнее, можно даже представить…
– Потому что меня тошнит от одного твоего присутствия! С таким, как ты…
– Алина, ты можешь хотя бы на секунду умолкнуть? – не выдерживаю я. Почему она так шумит постоянно? Может хоть минутку не плеваться ядом?
– Умолкнуть? – возмущается, бросая молнию в меня. Ох, девочка,
– Блять, Алина… – выдыхаю, сдерживаясь из последних сил. – Хорошо, говори, что заблагорассудится.
Представлю, что телевизор со скандальной программой забыли выключить.
– Что бы ты знал, Лидия так себя ведет, потому что когда-то я хотела, чтобы она познакомила меня с каким-нибудь интересным другом Карлоса, а она подсунула тебя… – фыркнула девушка. – Если бы я знала, то никогда бы об этом не попросила.
Блять, зачем она мне мозги выкручивает? Зачем нарывается на грубость?
– Так ты в поисках папика при бабле? Что ж, тогда Арслан тебе идеально подходит, – вообще я человек спокойный. Иногда даже слишком. Вывести меня из равновесия сложно, потому что я предпочитаю не испытывать эмоций вовсе, чем испытывать всякое дерьмо. Но
Ударила. Второй раз ударила. Жесткая пощечина приземлилась на мою щеку, а сама девушка вырвалась из объятий и ушла. Все уставились на меня. Супер. Видит Бог, что я сдерживался. А теперь выгляжу как мерзавец! Пожалуй, каждый присутствующий в своей голове уже додумывает картину того, что произошло между нами… Вот только во всех этих вариациях я оказываюсь подлецом. Браво, Алина!
Стою посреди зала, массируя виски. Выдыхаю несколько раз, чтобы успокоиться. Может все же перегнул? Нет, она, конечно, неугомонная. Выдержать эту девчонку просто невозможно. Но ведь ты, Демид, не мальчик… где твоя выдержка? Где твои манеры? Где твое уважение?
Срываюсь с места за Алиной. Надо извиниться и больше нам не видеться. Вот и все. Нахожу ее на улице возле ресторана. Обхватила себя руками, дрожит от вечерней прохлады. Меня не видит. Я снимаю пиджак и кладу ей на плечи. Она вздрагивает, резко оборачиваясь ко мне. На лице невысказанные эмоции.
– Снова ты?! – сердится. А когда сердится, то ее волосы на макушке начинают пушиться. Интересно… – Ты еще не все сказал? Чего привязался? Я же наркоманка, алкоголичка, охотница за деньгами и женой мне никогда не стать! Я ничего не забыла?!
Свежий воздух, к счастью, помогает сейчас контролировать свои эмоции.
– Прими извинения от кретина, отвратительного турка… от которого тебя тошнит. Возможно, я сегодня перегнул палку… – поднимаю руки вверх, как жест примирения.
Она сверлит меня долгим взглядом.
– Не прощаю! – высекает. Ну, точно плохо подумала. Ох, Алина…
Что ж, мое дело сделано. Пощечину и разбитую щеку вместе с кучей дерьма в свой адрес я получил. Кажется, мне пора. Действительно, кто я такой, чтобы ей помогать. Это жизнь Алины и только ей нести за нее ответственность.
Разворачиваюсь, чтобы оставить девушку в покое, но мне в спину швыряют пиджак со следующими словами:
– И одежду свою забери, Демид, она воняет турецким заключением!
Кулаки сжимаются автоматически. Налетаю на эту дуру, поднимая ладонь перед ее лицом. Незримо давлю на нее. Конечно, руку на девушку я не подниму, но руки так и чешутся что-то с ней сделать!
Почему она вообще решила, что у нас в Турции женщины это рабыни?!
– Как ты меня назвала? – конечно, цепляюсь не за то, чтобы стоило. Ибо если мы начнем спорить о моей стране, то Алину я могу убить нечаянно.
– ДЕМИД!!! – она закричала так, что механизм моего благоразумия дал сбой. Тормоза исчерпали срок своей эксплуатации.
– Все-таки не выучила… – схватил ее за затылок и притянул к своему лицу, ловя ее писк. – Ну, если ты так уверена, что мы турки только силой украинок можем брать, то не буду развеивать этот миф!
Рычание из моих уст врывается в ее губы, потому что я целую эту бешеную девку. Не спрашивайте зачем. Назло как пацан. Ей же противно, так пусть захлебнется этим отвращением. Силой вытаскиваю этот поцелуй из нее. Нагло засовывая свой язык, засасывая сладкие губы. Впервые я целую так одержимо. Впервые делаю это, не спрашивая.
Как и предполагалось, Алина начинает меня пихать и мычать ядом. Выходит, что она давится отвращением, а я ядом, который быстро заполняет мой рот. Не сдаюсь. Я ничего от нее не хочу, но пусть понервничает. Закусываю маленькую губу и запускаю пальцы в шелковистые волосы. Она кусает в ответ и солоноватый привкус крови появляется на моих устах. И опять в кровь… Попила ты ее сегодня, Алина, и в прямом и в переносном смысле…
Стоны вырываются из девушки, и я замираю. Немного неожиданно, сбивает с толку. Я открываю глаза и сталкиваюсь с ее испуганным взглядом. Сама от себя не ожидала? Ухмылка появляется на моих устах, а растерянный мозг приходит в себя. Язык глубже проникает в нее, ловя новую порцию стонов. Больше не сопротивляется, все ее тело вибрирует… и эти вибрации заползают неоднозначными импульсами под кожу.
Алина зализывает рану, которую сама и сделала. Вдавливается грудью идеальной формы в меня, позволяет ласкать себя по голой спине… Мое рычание накрывает нас двоих, а
Отрывается с безумными глазами. Возбужденная. Выглядит так, будто только сейчас все осознала. Ведет пальцами по своей губе, а я пытаюсь унять пульс… Снова
– Так и знала, что вы такие… – дрожащим голосом издает она. – Используете, берете силой! – ну, начинается…
– Алина, никто… – договорить мне, конечно, не дают.
– Больше не смей распускать свои поганые руки! – кричит она и бежит обратно в ресторан.
Видит Бог, что она ненормальная. И этот вечер тоже ненормальный. Как и этот поцелуй…
Алина
Воспоминание о нашем поцелуе не нравится мне, потому что оно наполнено слабостью, которую я проявила. Я позволила этому мужчине получить контроль надо мной. Больше я такого не допущу. Его извинения ничего не стоят, если он просто не может оставить меня в покое.
– Сейчас начнется вторая половина съемки, нам нужно будет поработать вдвоем… Предлагаю зарыть топор войны и прийти к пониманию. Может, перекусим вместе, пока перерыв? – говорит Демид спокойно.
– Перерыв короткий, – пытаюсь избежать обеда.
– Уверен, что могу договориться о его продлении, – лукаво сообщает он. – Тебе нужно отдохнуть.
Я смотрю на него с недоверием. Почему это он так подобрел резко? Все повторяется… какое-то дежавю, потому что в прошлый раз он тоже довольно резко пришел со своими извинениями, а после…
– Обещаю больше не целовать… – откашливается мужчина, словно прочитав мои мысли.
Алина
– Цезарь, – говорю официанту, когда тот принимает заказ. Демид привел меня в ресторан, расположенный недалеко от его центра.
– Будешь только салат? – удивляется он, потому что сам заказал себе гору мяса.
– Перед съемкой лучше вообще не есть, потому что сложнее контролировать свое тело, – объясняю я.
– Понял, – он отдает меню официанту и тот уходит. Переводит взгляд на меня, выстукивая пальцами неизвестный мне ритм. – Тебе необязательно контролировать свое тело, оно в прекрасной форме, – делает комплимент. Звучит сухо, но я вижу, что глаза его вспыхивают.
– С детства выработала привычку – бегать по утрам, – говорю, делая глоток воды.
– Было от чего бежать? – поднимает брови Демид. Он это сейчас серьезно?
– Тебе обязательно во всем искать какой-то скрытый смысл? – начинает раздражать.
– Я сделал некоторые выводы в нашу первую встречу, хочу понять… ошибся ли я, – в голосе напускное безразличие, но его взгляд говорит об обратном.
– Не ошибся, – резко отвечаю я, потому что подобные темы закрываю сразу.
– Хорошо, извини, – отводит взгляд он. – Люблю бегать утром, поэтому понимаю тебя.
Нас прерывает официант, который принес заказ.
– Почему ты это делаешь? – не удержалась от вопроса я.
– Что именно? – он завис над едой, которую так ловко ел. Прядь волос отделилась от его заплетенного пучка и упала на висок.
– Попытка извиниться, обед… нормальный разговор. Зачем все это? – я правда не понимаю.
– А нам обязательно все превращать в истерику? – поднял брови мужчина, сжимая пальцами вилку. Массивные кольца укрыли часть его пальцев, отвлекая меня.
– То есть хочешь сказать, что я истеричка? – фыркнула.
– Ну вот, опять начинаешь, – усмехнулся он, направляя на меня столовый прибор с отведенным мизинцем.
Я закатила глаза, ковыряясь в салате.
– Хорошо, отвечу, – продолжил Демид. – Сегодня на фотосессии мне показалось, что я ошибся по отношению к тебе. Мне понравилось то, как ты отдавалась работе. Такой сосредоточенной была и органичной в этом. Молодец. Знаешь, я в первый раз посмотрел на работу модели под другим углом. Это труднее, чем кажется… Поэтому мы здесь – я извиняюсь, угощаю обедом, – на его лице не было ни тени подвоха. Только сексуальная тень от длинных волос. Фу на тебя, Алина! – И мы, в конце концов, друзья Лидии и Карлоса. Зачем нам враждовать?
– Не то чтобы меня интересовало твое мнение, но что такого ты понял на свадьбе. Почему решил, что знаешь меня? – я сверлила его недобрым взглядом, несмотря на его монолог.
– Алина, ты курила косяк на свадьбе подруги, буквально за двадцать минут до своего выхода. Это показалось мне безответственным. Я очень категорично отношусь к наркотикам, – он спокойно выдерживал мой взгляд, продолжая есть. – А потом, если помнишь, последовал ряд скандалов между нами. Мы оба слишком погорячились. Я задел тебя, а ты меня, – он стал серьезнее. – Я еще раз извиняюсь за то, что некоторые мои слова и действия были некорректными. Просто с тобой… – он понизил голос. – Трудно сдержаться. Я вроде бы хочу помочь, но ты плюешь мне в лицо, я закипаю… и все превращается в сюрреализм. Знаешь,
От последних слов мне становится не по себе. Трудно это признавать, потому что я упрямая, и редко признаю то, что кто-то прав… Но, кажется, так и есть. На свадьбе, как и сегодня на ринге, все вышло из-под контроля. В какой-то момент наша паста полностью погрузилась в воду и мы уже не могли остановиться… пока она не превратилась в слипшийся клубок дерьма.
– Я прощаю тебя, – говорю тихо, но серьезно.
– Наконец-то я могу спать спокойно, – он растягивается в доброжелательной улыбке. Я засчитываю эту шутку.
– Тот косяк… – я выдыхаю, потому что немного нервничаю… После его слов мне тоже показалось, что я ошиблась по отношению к нему… и было бы хорошо, если бы и он это понял. – Это было исключение. Практически единственная попытка. Мне друг в Таиланде порекомендовал, когда нужно… снять напряжение.
От моих слов мужчина поморщился. Отложил столовые приборы возле тарелки и сложил перед лицом руки.
– Что такого должно было произойти на свадьбе, что тебе захотелось снять напряжение?
– Это не связано со свадьбой, – ответила я. Предысторию ему знать необязательно.
– Тогда, может, это связано с твоими утренними пробежками? – он сузил глаза, прокручивая кольцо на пальце.
И все же Демид привык лезть нагло в душу. Он еще не понял, что я рассказываю только то, что я хочу?
– Это тебя не касается, – безэмоционально отвечаю, очень надеясь, что на этом вопрос закрыт.
Некоторое время он еще сверлит меня взглядом, а потом отпивает кофе, который нам принесли.
– Снимать напряжение таким образом – это очень плохая идея, Алина, очень плохая идея…
– Понимаю, – киваю я. – Хорошо, что ты вовремя меня остановил. Не хотела бы я накуриться на свадьбе подруги.
Самой неловко это говорить, но лучше сказать, чем выглядеть полной сукой. Хотя еще недавно я думала совсем иначе…
– Даже так? – Демид снова улыбнулся. Когда он делал это, то у губ появлялись такие теплые морщинки. Они каким-то странным образом, действительно, могли согреть… того, кто хочет, чтобы его согрели.
Кофе мы допили, разговаривая об инструктаже, который должен провести мужчина, когда мы вернемся в центр. Солнце резко покинуло киевские улицы, уступив прохладному осеннему ветру и дождливым облакам. Мы вышли из ресторана, я обхватила себя руками, потому что на мне была только длинная джинсовая куртка с топом под ней.
– Замерзла… – услышала голос Демида совсем рядом.
Остановилась, потому что он быстро снял свой пиджак, оставаясь в одной майке. Встал передо мной и накинул его на мои плечи. И снова повторяется… Он так близко, поправляет пиджак… поправляет мои волосы… уже поправляет волосы? Заглядывает в глаза гречишным медом, потому что его зрачки темнеют.
– Так лучше? – ветер врывается в его голос, и тот срывается.
– Лучше… – я еле достаю ему до подбородка, спрятать взгляд легко… но я не могу оторвать глаз от его заинтересованного лица.
– И даже бросать пиджак мне в спину не будешь? – он наклоняется ниже. Его руки удерживают пиджак, в котором я.
– Не буду… – шепчу, ловя молнию боковым зрением. – … потому что после этого ты начинаешь целовать меня.
Видит Бог, что я несу чушь, блин!
Ухмылка играет на устах, скрывающихся за густой бородой:
– Думаешь, что только так я могу тебя поцеловать? Сомневаюсь, что что-то может меня остановить…
Не знаю, то ли гром добавил его словам жесткой бескомпромиссности, то ли горячая турецкая энергетика, которая уже отапливала дыханием мои губы… но каждой клеточкой тела я почувствовала, что
Демид
– Ты же обещал, что на этот раз без поцелуев… – шепчет девушка, замкнутая в моем сладко-горчичном дурмане.
Такая наивная… будто я могу сдержать свои обещания, когда вижу эти губы… Нежно-розовые, из которых на удивление могут вырваться самые неприятные проклятия. Но пока молчат… такие невинные, просто ангельские.
– Ты же знаешь, что мы – турки, страдаем тщеславием, – я улыбаюсь, ловя взаимную улыбку.
Отпускаю пиджак и нагло лезу под ее джинсовку. Прижимаю к себе резко.
Накрываю ее своими губами и чувствую, как вино течет моими устами. Красное, но легкое. Такое, что вызывает впечатление мягкого бархатистого прикосновения. Молодое на вкус, но выдержанное годами.
Язык девушки проникает мне внутрь, вычеркивая последние причины для того, чтобы остановиться. Она такая мягкая, податливая, но одновременно заставляет предоставлять ей свободу. Идеальная противница для достойной партии.
Я съедаю ее помаду чертовски быстро, добираясь до такой желанной начинки. Жадно глотаю, чувствуя дикую жажду. Знаю, что даже если она выплеснет дозу дерьма на меня уже в следующую секунду, все равно не пожалею о содеянном.
Первые капли дождя падают на наши головы. Прохладно, но им не охладить огонь, который искрится на кончиках ее пальцев. Они обхватывают меня со спины, мягко надавливая дрожащими прикосновениями. Кажется, последние годы я жил в пустыне, и только сейчас нашел свой источник…
– Дождь… мой макияж… – отрывается Алина, тяжело дыша.
Все понимаю, но как отпустить её не знаю. Мне не хватило… Будь все проклято… Хочется предложить ей послать все к черту, но в последний момент понимаю, что для нее работа может быть важнее.
– Нужно поторопиться, – говорю тихо и отпускаю ее талию, но только для того, чтобы взять за руку. – Все хорошо? – настороженно спрашиваю.
Алина кивает, и я улавливаю нотки смущения. Ну, ничего же себе!
Алина
Когда мы заходим в зал, Демид по-прежнему держит меня за руку. Все пялятся на нас, должно быть, не понимая, что между нами происходит. Да я и сама не понимаю… Зачем поцеловал? Зачем позволила себя поцеловать? Снова… Я пытаюсь напомнить себе, как сильно меня раздражает этот мужчина… но не получается, потому что сейчас я в кофейном дурмане, который проник в каждую клеточку моего тела
На съемочной площадке мне поправили макияж и прическу. Десятки костюмов еще ждали меня. Я знала, что эта часть работы будет сложнее, но я даже не представляла, что настолько… Потому что Демид слишком часто был возле меня. Он показывал мне позы и корректировал мои. Большие ладони мужчины постоянно скользили моими ногами, руками…
– Напряги здесь, – он обхватил мою талию, которая легко помещалась в его ладонях. – Чтобы выглядело реалистично.
Я послушалась, имитируя удар.
– Трицепс тоже не должен быть расслабленным, – командует он, но нежно кладет ладонь под локоть, ведет ею вверх… мурашки группируются, но все равно не выдерживают такого чувственного натиска.
К концу съемки я была очень уставшей, но мы с Демидом хорошо поработали. Его рекомендации помогли мне с позами, а мои актерские способности молниеносно сыграли свою роль. Я переоделась в свою одежду и была готова ехать домой. Вышла из гримёрки и увидела недалеко от себя Демида и Карину.
– Я отправила заказчику несколько фотоснимков и ему очень понравилось. Не только Алина, но и ты, – подмигнула организатор. – У него есть линейка боксерской одежды и для мужчин. Хочет предложить вам парную съемку.
– Нет, – так резко и напряженно отвечает Демид, что его голос эхом разносится по коридору.
– Почему? Знаю, что ты человек занятой и далек от моделинга… но ведь бывшему боксеру – это должно быть интересно, – продолжает уговаривать девушка.
– Я что настолько жалким выгляжу?? – срывается мужчина, слишком активно жестикулируя.
– Демид…
В этот момент я нечаянно отпускаю дверь, которую все это время удерживала, и она звонко закрывается. Карина и Демид разворачиваются ко мне. Чувствую себя неловко, словно подслушала их разговор… хотя блин, так и есть.
– Мой ответ «нет», Карина. Забудь, – говорит напоследок мужчина и идет ко мне.
Я опускаю взгляд, потому что все еще чувствую себя виноватой.
– Я подвезу тебя домой? – спрашивает он спокойно, но я вижу, что его тело очень напряжено.
Лишь киваю, потому что не хочу бросать спичку в вулкан, который вот-вот может вспыхнуть.
В машине мы ехали преимущественно молча, не считая того момента, когда я назвала свой адрес. Но я заметила, что Демид иногда смотрит на меня. Это было приятно.
– Спасибо, что помог сегодня на съемке, – говорю, когда мы подъезжаем к моему частному дому.
– Ты очень послушная ученица, – улыбается мужчина, даря мне те самые теплые морщинки.
– И спасибо, что подвёз, – пропускаю «послушная» мимо ушей, чтобы не спорить снова. Я ведь совсем непослушная девочка…
– За что еще поблагодаришь? – хитро щурит взгляд Демид. – Может, за поцелуй?
– За поцелуй? – фыркаю. Какая наглость. – Думаешь он был настолько идеальным?
– Думаю, да… – приближается мужчина ко мне. Дыхание перехватывает. Уста готовы получить новую дозу…
– Почему ты не согласился на предложение Карины? – я не знаю, как это вылетело из моего рта, честно.
В этот момент у меня в голове вертелась мысль о том, что неизвестно, когда мы с Демидом увидимся снова… А если бы он согласился, то увиделись бы обязательно… Боже, Алина, ты что творишь? Боишься не увидеть его снова?? Девочка, не болтай глупостей…
Демид резко отодвигается от меня, сводя брови на лбу. Вопрос ему однозначно не нравится, но я не понимаю почему.
– Меня не интересует подобная деятельность, – сухо отвечает мужчина.
– Это правда, что ты был боксером? – интересуюсь я.
– Правда, Алина, – он сжимает напряженно руль.
– А почему бросил? – поджигаю спичку я, сама того не осознавая.
Демид буквально багровеет.
– Бросил? – поворачивает голову на меня. Очень злой. – Я похож на того, кто может по собственному желанию бросить дело всей своей жизни?!
Я пялюсь на него в шоке.
– Демид, я не говорю, что по собственному желанию…
– Диомед!!! – делает замечание мужчина. И после всего это для меня, как пощечина, звучит. – Лучше иди, Алина. Спокойной ночи.
Он сейчас серьезно? Отсылает меня? Что я такого спросила или сделала? Кроме того, что позволила этому неуравновешенному целовать себя!
– Надеюсь, что мы больше никогда не увидимся! Пойду вымою рот с мылом! – выплевываю это и быстро выхожу из машины.
– Вымой, Алина. Только не забывай, что это ты первая запихнула свой язык мне в рот, – выдает он мне в спину.
Я толкаю дверцу его машины с характерным звуком и ухожу. Ненавижу, просто ненавижу этого турка!!!
Алина
Утром я проснулась от того, что Моника прыгала на моем животе, пытаясь поймать свой хвост. Знакомьтесь, Моника – моя собака. Порода: Вест-хайленд-уайт-терьер. Звучит страшно, но ничего милее я в своей жизни не видела! Маленькое белокурое чудо поселилось в моем сердце, как собственный ребенок, настолько я его любила!
Вот только был у нее один недостаток – она немного неугомонная. Порой неадекватная, буквально безумная стабильно раз в месяц. Но ведь правду говорят, что домашние питомцы похожи на своих хозяев. И по характеру мы с Моникой были очень похожи. Не знаю, что в ее мозгах сломалось при рождении, но очевидно, что то же произошло и со мной. Но ведь мы не перестаем от этого быть невероятными красотками, а значит, весь мир будет у наших ног!
Потянулась к телефону, чтобы посмотреть на время. Семь утра. Ох…
– Мона, я куплю тебе памперс! – простонала я, не желая покидать мягкую постель.
Собака радостно замахала хвостом в воздухе и лизнула мне лицо. Радостная капец. Она всегда такая, всему радуется. Моя малышка.
Стянула с себя одеяло, а потом и себя стянула с кровати. Подавляя зевоту, я причесалась и заплела волосы в хвост. Быстро умылась, подкрасила ресницы и нанесла гигиеническую помаду на губы. Весьма прилично для семи утра. Поверх пижамы натянула косуху. Взяла собачий поводок, позвала Мону и мы вместе вышли на улицу.
Мой район, состоявший из частных домов, был довольно тихим. Все друг друга знали. Несколько аккуратных улиц соединялись небольшим парком. Здесь я уже знала каждого домашнего питомца, потому что стабильно встречалась с ними и их хозяевами уже более двух лет.
Отвязала Монику, давая ей время вдоволь набегаться и справить нужду. Достала из кармана крафтовый пакет для собачьих какашек. Начала ждать, сонно разглядывая пожелтевшие листья. Справилась Мона быстро, поэтому я поплелась убирать за ней. В нашем районе было единственное правило для всех – за своим животным нужно убирать. И это правильно, я считаю. Выбросила упакованный пакет в специальный контейнер в парке. На всякий случай вытерла руки влажными салфетками и принялась искать взглядом свою собаку.
На самом деле, особо я за нее не волновалась, потому что Моника очень боится потерять меня, поэтому всегда бегает где-то рядом. Да и опять же, я здесь знаю каждую соседнюю собаку. Но, кажется, сегодня меня ждал сюрприз…
В пяти метрах от меня моя малышка столкнулась с бойцовским псом. Вижу его в первый раз. Мона по сравнению с этим бульдогом выглядела как щенок. Я сразу нервничать начала и пошла к ним. Моя девочка радостно виляла хвостом, а этот бугай не то напасть хотел, не то… Случилось! Моника побежала, и бульдог погнался за ней. О, Господи!
Я ускорилась. Хорошо, что в кроссовках. Моя девочка так быстро перебирала своими крошечными лапками в то время как этот бугай делал один прыжок и догонял ее, как гепард… Гигантский!
– Моника! Моника, ко мне! – кричу я и бегу со всех ног.
Собака не слушается, потому что, наверное, очень испугана. Бугай догоняет мою кроху и… внимание (!) пытается взобраться на нее! Да что он себе позволяет!
У меня сердце колотится так, что сейчас разорвется на частицы! Я через несколько секунд догоняю этих двоих и, долго не думая, буквально налетаю на бульдога, оттягивая его от Моники. Да, надо было подумать лучше…
Демид
Просматриваю почту в телефоне, пока Декс тратит запасы энергии, наматывая круги вокруг парка.
Неожиданно осеннюю тишину раздирает до боли знакомый крик:
– Моника! Моника, ко мне!
Поднимаю взгляд и вижу дикую картину. Рыжая бестия Алина с ужасом на лице несется за Дексом, который в свою очередь гонится за маленькой мохнатой собакой. Она настолько маленькая, что ее даже собакой трудно назвать. Немного удивленный от увиденного, но когда Алина запрыгивает на моего бульдога, я срываюсь с места… потому что сейчас девушку ждут неприятности.
Тороплюсь к ним, ведь Декс уже прибил лапами Алину к земле и лает ей в лицо. Что-то похожее на собаку бегает вокруг и выдает что-то похожее на лай.
– Декс, место! – приказываю я в двух метрах от них.
Собака оглядывается и словно взглядом намекает, что здесь одну ненормальную усмирить надо. И я его ой как понимаю! Но добежав, я все же хватаю Декса за ошейник и стягиваю с девушки.
– Все хорошо? – протягиваю руку и ловлю на себе шокированный взгляд. Не ожидала меня увидеть. Сюрприз, недавно купил дом в этом районе, но только неделю назад узнал, что и Алина здесь живет.
Девушка сплевывает листья, которое прилипло к ее рту, волосам, одежде… Бедняжка! Кажется, она ругается, но пока непонятно как именно.
– ЭТО ТВОЯ ЧЕРТОВА СОБАКА?! – рычит она, в очередной раз доказывая свою неадекватность. – Пусть свой пенис держит подальше от моей принцессы!!! – поднимается, игнорируя мою руку.
Я провожу ладонью по бороде. Мда, любопытно день начинается. Истерически. Даже Декс умолк от шока. Правда, инстинктов унять не смог, нюхает зад Моники так, словно других никогда не видел.
– Что-то не заметил, чтобы твоя Моника сильно сопротивлялась, – улыбнулся лукаво я, подмигивая Алине.
Она вся в свою хозяйку. Проходили это…
– ДА ПОШЕЛ ТЫ СО СВОИМ ДЕКСОМ! – Алина продолжает психовать.
Шипит на моего бульдога и хватает Монику на руки.
– Это вообще точно собака? Ты у ветеринара не интересовалась? – смеюсь я, потому что еще делать в такой ситуации я не знаю.
– ЗАМОЛЧИ! – нервно выдает Алина и рассматривает свою собаку так, будто ей могли навредить. – Твой бугай пусть ищет себе партнершу по размеру!!!
Мы с Декс переглядываемся. Кажется, он расстроен. Большой, Декс, большой женский зад ищи в следующий раз. Ибо видишь, какие эти принцессы уязвимые.
– У Моники стресс! Ей срочно нужно к собачьему психологу! – заключает Алина, заканчивая свой «профессиональный» осмотр.
Я от этого заявления впадаю в ступор. Готов взорваться хохотом, но в последний момент замечаю, что шерсть Моники действительно подозрительно трясется, язык шокировано свисает… а ее хозяйка бледная как гриб.
Черт, они это обе серьезно? Кажется, влипли мы с Дексом… по самые уши. Выдыхаю, придавая голосу серьезности:
– Ладно, Алина, не волнуйся только, – прикасаюсь успокаивающе к ее плечу. – Поедем к… собачьему психологу.
Демид
Вопреки всем возмущениям Алины, собаки все же устроились вдвоем на заднем сиденье моего пикапа TOYOTA. Моника умостила лапы себе под морду с грустными глазами, а Декс, пользуясь ситуацией, уселся рядом, положив лапу на ее спину. Хитрый лис ты, Декс!
Девушка постоянно стреляла глазами в зеркало заднего вида, сложа руки на груди.
– Пусть он уберет свою лапу! Давит на мою принцессу!
Я улыбаюсь, выезжая на дорогу.
– А мне кажется, что Мона ничего против не имеет.
– Конечно, потому что она шокирована!!! – хмурится Алина, а ее голос уже звенит в моих ушах.
Я бы поспорил, но что-то сегодня не настроен на истерику.
– Алина, выдохни. Ничего Декс ей не сделает, – бросил успокаивающий взгляд на эту неугомонную. – И я верю, что мимо его природного шарма твоя принцесса мимо пройти не сможет, – все же отшутился я, чтобы подбодрить Декса.
Алина фыркает, накручивая прядь волос на палец. Нервничает. Лучше все же не буду ее трогать.
Судя по тому, что врач принял нас без очереди, Моника здесь была постоянным клиентом. Что ж, очевидно, собака такая же сумасшедшая, как и ее хозяйка. Мы с Дексом ни в чем не повинны.
В кабинет мы вошли вчетвером. Я последним, потому что кажется, что меня судьба Моники волновала меньше всех присутствующих. Алина минут десять очень эмоционально во всех подробностях рассказывала о произошедшем. С каждой секундой Декс становился мрачнее дождевой тучи, я уже начал думать, что и его к психологу придется отправить. Наконец врач сделал осмотр и заключил:
– Очевидно, что у собаки стресс. Физически все хорошо, только голос немного сорвала, видимо, когда долго лаяла, по вашим словам, – он достал карточку пациента, делая пометки. – Только я сомневаюсь, что Монику напугало поведение Декса по отношению к ней – это демонстрирует даже то спокойное состояние, в котором она находится сейчас, хотя пес рядом. Скорее всего, Алина, она просто испугалась за вас.
– Что? – возмутилась девушка. Говорил же ей! – Но ведь он пытался залезть на нее!
– Это естественная ситуация. Физические потребности самца. Если переживаете, то мы можем устроить стерилизацию Монике, – предложил врач.
– Этому быку устройте её!!! – снова психует.
– Алина, – я осторожно касаюсь ее плеча. – Все позади, пусть врач делает свое дело. Не пугай Монику еще больше своими криками. Слышала же, что она волнуется за тебя?
Последняя фраза все же подействовала на девушку успокаивающе.
– И все же не понимаю, почему она позволяет Дексу так себя вести… – проворчала Алина.
Это не звучало как вопрос, но собачий психолог все же ответил:
– Ну, женщины – создания интересные, кто знает, что у них в голове.
Шуточку врача я оценил. Не знаю, как сдержался, чтобы не захохотать во весь голос. Ибо именно это я и пытался донести Алине и насчёт неё, и насчёт Моники.
Девушка, конечно, не оценила шутку, но скандал не устроила. Бог видит, что это маленькая победа. Мы с Дексом вышли, потому что психологу нужно было провести «сеанс». Ох, не знаю, что за дикость такая и знать не хотел.
Пока ждали этих двух безумных женщин, уже успели заскучать, перечитать всю информацию на стендах и даже накупить кучу (неизвестно ли нужных) собачьих витаминов. Кажется, даже Декс смотрел на меня с осуждением, намекая, что он это жрать не станет.
Наконец-то Алина с Моникой вышли. Уж не знаю, что там с собакой делали, но ее состояние заметно улучшилось.
– Все хорошо, – сообщила девушка, сияя глазами. Кажется, что и хозяйке стало легче. Пожалуй, все же Моника очень дорога ей. Понимаю, для меня Декс тоже. – Спасибо, что поехал с нами.
Ну, ничего себе. Там что и с Алиной провели профилактическую беседу?
– Мы с Дексом всегда несем ответственность за свои поступки, – улыбаюсь, рассчитываясь на кассе. – Поэтому предлагаем позавтракать. Слышал, что в Киеве открылось одно кафе, куда можно с собаками.
Предложение было спонтанным даже для меня. Вообще-то мне уже на работу пора… но эти сияющие глаза притягивают побыть с ними еще.
– Я в пижаме… – разводит руками Алина. Это вызывает у меня улыбку.
– Уверен, что ты в пижаме выглядишь лучше других в вечерних платьях, – говорю тихо ей на ушко, ловя взглядом как бледные щеки немного краснеют. – Тем более, твоя одежда не очень пижамной выглядит.
Она еще некоторое время рассматривает стыдливо свою кожанку, но все же соглашается. Декс и Моника бегут к машине наперегонки. Снова усаживаются вместе на заднем сиденье. И поскольку Декс «просит» открыть ему окно, чтобы высунуть язык в него, настроение у пса на высоте. И какого-то лешего, и у меня тоже!
Алина
В кафе посетителей было немного. Персонал оказался очень дружелюбным. У столиков были отдельные места для домашних питомцев. Кроме обычного меню, было еще и собачье меню. Мы заказали им две тарелки сухого корма, но Моника и Декс все равно ели с одной… Не хочу это признавать, но, похоже, он ей действительно нравится! Ох, и почему именно Декс… почему именно собака Демида?
– Очень романтично, – отшучиваюсь, бросая иронический взгляд на этих двоих.
Втягиваю молочный коктейль, оставляющий белую пенку на моих губах. Взгляд мужчины зависает на них, а наглые пальцы тянутся, чтобы убрать ее… Демид делает это так неспешно, что я замираю. Перестаю слышать все, что происходит вокруг. Ничего не вижу. Мой мозг сконцентрирован на его прикосновениях… и пальцах, которые давно стерли пенку и теперь почему-то скользят по моей нижней губе… Ах! Я отстранилась сама, хотя не уверена, что действительно этого хотела. Кажется, что Демид и сам будто просыпается ото сна.
– Должен извиниться за то, что так грубо отправил тебя домой в тот вечер… – прокашлялся он. – Ты ни в чем не виновата. Просто тема бокса мне не нравится.
Я молчу, не зная, как правильно подобрать слова.
– Да, понимаю… То есть, не очень понимаю, ведь у тебя боксерский центр…
Демид стучит пальцем по чашке с кофе, глядя в окно.
– Бокс – это моя жизнь, Алина. К сожалению, сейчас только в таком проявлении… – наконец говорит он и возвращает мне взгляд. Он такой тёмный. Неужели мед больше никогда не вернется?
– Поняла, – киваю. – Так ты оставил боксерскую карьеру не по собственному желанию?
Он выдыхает. Боюсь, что сейчас начнет снова злиться. Я не хочу его раздражать, мне действительно интересно.
– Не по-собственному, – сухо отвечает он.
Что ж, кажется, большего он не расскажет. Не знаю, что там у него случилось в жизни, но уверена – это до сих пор хранится в самом темном уголке его души. Кому, как не мне, это понимать. Кому, как не мне, знать, что ту часть души лучше не ворошить, чтобы не превратить в черную дыру.
– Интересно у нас получается. Скандалим, целуемся, потом извиняемся… – меняю тему, улыбаясь.
Его тьма все же начинает растворяться в теплом меде. Он смотрит на меня и тоже улыбается.
– Может, на этот раз пропустим часть со скандалом и перейдем сразу ко второму пункту твоей схемы? – этот вопрос заставляет меня подавиться. Его тембр звучит так соблазнительно, что я начинаю нервно жевать соломинку.
– Диомед… – говорю не своим голосом, а он морщится.
– Демид, Алина, просто Демид, – повторяет он, тем самым шокируя меня.
– Так я вошла в твой ближайший круг? – недоверчиво спрашиваю.
– Не вижу смысла поднимать новый скандал из-за имени, – умело уворачивается от вопроса.
– Настолько сильно хочется целоваться? – жмурю взгляд, посмеиваясь.
– Подловила, – он растягивает бородатые щеки в улыбке и делает глоток кофе. – Диомед – это имя, которое дали мне родители. Оно не совсем турецкое, скорее, мама в нем видела отсылку к древнегреческой мифологии. Но так официально меня мало кто называл, кроме нее. Особенно в Украине это слишком сложно, я сократил до Демида.
– Зачем же ты меня так мучил? – подкладываю руки под щеки и сверлю его взглядом.
– С тобой, Алина, я многое делал, не имея адекватных на то причин… – признается он.
Я пялюсь на него завороженно, потому что и сама это чувствовала. Будем откровенны, прислушиваясь к адекватности, половину моих истерик можно было бы и не устраивать. Так по-детски, но получается, что нам нравится раздражать друг друга?
– Забудь, – просто добавляет он. Мне это не очень понравилось… – То есть не потому, что я отрекаюсь от своих слов, нет… Просто у нас в Турции это как слово паразит. Если что-то не очень важно, мы говорим «забудь», – объясняет мужчина.
– Хм-м… – задумчиво тяну я. – Может, это важнее, чем кажется…
К моему дому мы едем молча. Моника прижалась к Дексу. Ох, Мона, что же эти турки делают с нами? Демид включил какую-то турецкую песню. Она негромко играла, расслабляя меня. Так спокойно было… вся кабина заполнилась кофейным ароматом. А вот и мой дом.
Мы с Моникой выходим из машины, нужно прощаться с Демидом.
– Какие у тебя планы на вечер? – неожиданно спрашивает он, опершись на машину. – Может, поужинаем вместе? – за темными очками скрывается взгляд, но я знаю, что он смотрит на меня неотрывно.
Тянусь к нему, поджав пальцы ног. Хорошо, что в кроссовках не видно. Целую его мягко в щеку и говорю:
– Приезжай в семь.
Чувствую, что он прижимает мою талию ладонью к себе.
– Приеду, – поправляет прядь волос, что выбилась из моего хвоста.
Домой иду, растягиваясь в нелепой улыбке. Захожу и сразу приказываю Монике бежать в душ мыть лапы. Наш обряд после прогулок она знает.
Со второго этажа слышу быстрые шаги. Мама выбегает, радостно хлопая в ладоши. Да, мы с ней вместе живем. Отец ушел из жизни рано, так что мы всегда были вдвоем. Может показаться, что жить с мамой трудно, но путешествуем мы часто и врозь, поэтому успеваем соскучиться друг за дружкой очень сильно.
– Бриллиант мой, кто это был? – клокочет она. Ну, мама, ничего от нее не скроешь! – Очень статный мужчина!
– Мама, у тебя же зрение плохое?! – смеюсь я, потому что у этой женщины, как надо, сразу и зрение и слух сверхъестественный появляется.
– Так я бинокль достала, тот, что в Африке купила! – признается мама.
Я закатываю глаза, потому что для мамы моя личная жизнь, как дикое сафари…
– Это Демид, – говорю я. – Мне нужно помыть лапы Монике, – добавляю и ухожу.
– Постой-ка, дорогая! Я же умру от любопытства!!! – мама спешит за мной, а я бегу от нее со всех ног.
Да, без еще одной безумной женщины эта история была бы просто невозможной…
Демид
Закончив дела на работе, я поехал к Алине. За пять минут до указанного времени уже ждал девушку. Был уверен, что эта принцесса опоздает, но она приятно удивила – вышла из дома ровно в семь.
Хотя когда я ее увидел, то уверился в том, что готов ждать даже час, если придется. Видит Бог, что внешний вид этой украинки заставляет мои яйца заполняться с одержимой скоростью. Черт. Алина шла ко мне не спеша на высоченных каблуках, которые удлиняли её и без того длинные ноги. Короткое черное платье обтягивало хрупкую фигуру, а глубокое декольте демонстрировало грудь, которая раньше казалась значительно меньше. Пальто накинутое на ее плечи очень плохо скрывало эту обольстительницу.
– Привет, – красные губы растянулись в лукавой улыбке. Рыжие волосы небольшими накрученными прядями спадали на ее плечи и доходили ниже лопаток. Она выглядела очень страстно…
– Невероятно выглядишь, А-алина, – поцеловал ее щеку, вдыхая наркотический аромат сочного винограда. –
– Значит, я тебе противопоказана, Демид… – хитро стреляет взглядом лиса.
– Я уже смирился с тем, что ты меня до гроба доведешь, – подмигиваю ей.
В этот момент дверь за спиной Алины открывается и к нам выходит женщина лет сорока пяти не больше на вид. Очень ухоженная и загорелая.
– Ой, мой бриллиант, ты еще не уехала? – удивляется женщина, а девушка закатывает глаза. Косится на нее с недоверием.
– Это моя мама, – объясняет Алина и женщина идет к нам. Немного удивился, потому что они внешне совсем не похожи. Мама у нее блондинка с карими глазами. Хотя бес знает этих современных женщин, красятся же в любой цвет.
– Наталья, – представляется женщина.
– Очень приятно. Я – Демид, – целую ее руку. – Хорошо, что вы есть!
– Мама, Демид из Турции, у них там свои культурные особенности… – объясняет ей дочь.
– Да, хорошо, что вы… потому что благодаря вам на свет появилась Алина. Безумная, но все же невероятная девушка, – улыбаюсь я, не скрывая правды.
– Демид, мне нравится, что ты такой откровенный, – глаза мамы сияют, комплимент ей однозначно понравился. – Какие у вас планы?
– Поужинаем. А где именно… это сюрприз для Алины, – объясняю, выдерживая наигранно подозрительный взгляд Натальи.
– Что ж, я твое имя узнала, номер машины запомнила, если мою дочь убьют, то фоторобот тоже сложить смогу. Теперь я спокойна, – говорит мама Алины, и мы все втроем взрываемся от смеха.
А мама у нее веселая!
– Ну все, мама, за меня не волнуйся. Звони если что, – девушка целует Наталью в щеку.
Я тоже прощаюсь и открываю дверь перед Алиной. Мы садимся в машину, и я завожу двигатель.
– Прости, мама не удержалась, очень захотела с тобой познакомиться, – говорит красавица.
– Я не против, все нормально, – уверяю ее. – Поцелуешь? – наклоняюсь, не в силах оторвать взгляд от красных губ.
Соблазнительница тянется ко мне, проводя пальцами по бородатой щеке и целует в другую. Не засчитывается, Алина… Ох, не засчитывается… Смотрю в зеркало, чуть выше бороды остался след от помады.
– Не сотрёшь? – предлагаю.
– Нет, хочу, чтобы он там был, – Алина сверлит меня самоуверенным взглядом. Этот собственнический жест мне понравился.
– Тогда встречное предложение к тебе, – достаю черную повязку из бардачка. – Я хочу завязать тебе глаза. Когда приедем, развяжу.
– Почему я должна доверять тебе? – с вызовом спрашивает Алина.
– Потому что у твоей мамы все под контролем, – отвечаю, и мы снова начинаем смеяться.
В конце концов девушка соглашается. Осторожно завязываю повязку и шепчу ей на ушко:
– Теперь держать себя в руках стало чертовски сложнее… не знаешь, почему твоя беззащитность так возбуждает меня?
Алина
Все тело под пальто покрывается мурашками. Я молчу, потому что хочу, чтобы мужчина помучился. Чувствую, что машина набирает скорость. Демид сплетает наши пальцы, объявляя, что этот вечер только начинается.
По моим ощущениям, ехали мы минут тридцать. За это время аромат крепкого кофе буквально пленил мои легкие. Мужчина помог выйти из машины, придерживая за талию. Сначала мы шли ровно, потом Демид подхватил меня на руки и понес вверх.
Честно говоря, я была взволнована. Мне много сюрпризов в жизни делали, но все они были какими-то предсказуемыми. От ужина я тоже многого не ожидала, даже придумала маленькую игру, чтобы интереснее было. Но этот турок все же удивил… пошел по другому сценарию. Что ж, любопытно.
Наконец мужчина опускает меня на ноги и обволакивает дыханием моё ушко:
– Готова увидеть, где мы?
Я киваю с учащённым пульсом. Слышу, что играет чувственная музыка. Может, ресторан арендовал для нас или что-то такое…
Но когда повязка исчезает с моих глаз, я тихо «охаю» от того, насколько красиво… мы в планетарии. Над нашими головами яркое звездное небо… планеты в 3D моделях… все такое реалистичное. Невероятно! Я разглядываю по кругу небо с приоткрытыми губами… Потом мой взгляд сосредотачивается на столике, который уже сервирован едой, вином и свечами… Очень романтично!
– Нравится? – голос так глубоко и сексуально заползает в мое ухо, что я решаю начать играть прямо сейчас…
Отхожу от Демида на пару шагов и снимаю пальто, падающее около моих ног. Делаю еще шаг и разворачиваюсь лицом к нему. Начинаю не спеша стягивать тонкие бретели вместе с платьем… Мужчина прирос ногами к полу и одержимо следит за каждым моим движением… Молчит, потому что точно шокирован.
Я остаюсь в черном кружевном белье и чулках. Нахожу на столе свободное место и усаживаюсь на него в самой эротичной позе.
– А тебе… – беру бокал вина. —… нравится?
Делаю глоток, наблюдая за тем, как Демид идет ко мне. Его рубашка под кожанкой расстегнута на несколько пуговиц, но ему словно тесно в одежде и он избавляется от куртки. Проводит рукой по воротнику рубашки, обнажая свои накачанные грудные мышцы. Я рассматриваю подвески на его шее. Это похоже что-то связанное с верой или Турцией, но ему очень подходит.
Демид оказывается прямо передо мной. Делает огромный глоток вина из своего бокала. Опирается руками на стол, оказываясь взглядом на уровне моего лица. И все же опускает глаза на грудь, блуждая там соблазнительными секундами. Низ моего живота тянет от его дыхания и проступающих вен на руках… Ох…
– Нравится, Алина, – хрипло издает мужчина, возвращая взгляд на мои губы. – Объяснишь?
– Ну… – веду пальчиком по его нижней губе. – Мама свою проверку устроила, теперь моя очередь… – облизываю свой палец, которым недавно касалась Демида.
Мужчина ухмыляется, но это не имеет ничего общего с его напряжением.
– Можно спросить,
Алина
– Зависит от того, что ты готов мне продемонстрировать, Диомед… – я выпускаю пальчик изо рта, закусывая губу.
Глотает слюну. Замечаю как дергается его кадык. Спускаю бретели бюстгальтера, наблюдая за тем как сладко вздымается его грудь.
– Значит, хочешь начать с игры… – поднимает мой подбородок. —… а не с чувств?
– Я люблю играть, – расставляю ножки. – Или ты меня действительно на звезды пригласил смотреть?
Касаюсь губами его груди, облизывая натянутые мышцы. Пропускаю сквозь себя вибрации, призванные его сердцебиением. Выпускаю стон, хотя совсем этого не планирую…
– Как ты назвал меня? – удивляюсь, поднимая на него взгляд. Тот самый, после которого еще ни один мужчина не смог устоять.
– Айлин – это синоним имени Алина на турецком, – объясняет мужчина, хотя я все равно не понимаю, почему он так назвал меня. – Часть имени «Ай» трактуется в двух вариантах… – палец Демида погружается в мой бюстгальтер и начинает вести чувственную дорожку по краю белья. – Как «луна» и «вдохновение», – я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на ночное небо и вижу луну над нами. – Вторая часть трактуется как «свет», – он наклоняется к моему уху и шепчет, касаясь уха: – Таким образом, имя может иметь разные значения – «лунный свет», «свет луны», «вдохновленное сияние» и другие.
– Интересно звучит… – хриплю от соблазнительного дыхания. На самом деле очень романтично… – А еще интереснее будет рассмотреть луну под тобой… например, на этом столе, – кладу руку на его пах. Возбужденный. Огромный. Сквозь одежду очень хорошо чувствуется форма… М-м-м…
– Ты – Луна, А-айлин… – сжимает мою грудь. – И я хочу понять,
Обольщает и раздражает одновременно. Сжимаю его член сильнее.
– Нет у Луны природного света, Демид, и ты это очень хорошо знаешь, – почти рычу ему в ухо. – Я не из тех, кто становится чьим-то светом. Хватит искать то, чего не найдешь.
Мужчина отодвигается. Подожженный мед прожигает мое лицо. Берет в руки бокал вина и подносит к моим губам. Я приоткрываю уста и ловлю опьяневший водопад. Несколько капель отбивается от моих губ и текут по шее… ведут красную дорожку к моей груди…
– Значит, игра? – строго переспрашивает Демид.
Молчу, потому что все, что ему нужно, уже есть в моем взгляде. Бокал летит на пол, потому что мужчина резко подхватывает меня на руки. Поднимает так высоко, что моя грудь оказывается на уровне его глаз. Зубы сдирают белье, а язык слизывает винные капли с сосков. Засасывает с рычанием. Ведет голодную дорожку, которая пьянит сильнее крепкого алкоголя. Мои пальцы погружаются в его связанные волосы, коготки сладко царапают кожу.
– Что же ты за вино такое, Алина? – тяжело дышит, добравшись до моих губ.
– Придется напиться, чтобы понять… – шепчу с лукавой ухмылкой.
Срывается. Врывается. Забирает все до последнего глотка. Мой язык захватывают, терзая губы в остром сражении. Не хочу сдаваться. Не могу поддаться. Буду противостоять. Разрываю его рубашку, кусая кофейные губы. Вкусные… крепкие… требовательные. Сколько чашек нужно выпить, чтобы получить гипертензию?
– Пьяный, сука, пьяный с первого глотка… – раздраженно рычит Демид, затягивая мои губы, кусая мою шею, целуя подбородок. Сжимает одержимо мои ягодицы. Кайфует от коготков, которыми я беспощадно царапаю его спину.
Я стону, обхватив его бедра ножками. Топлюсь в зернах арабики. Играю и не играю. Поддаюсь и не поддаюсь. Возношусь к небесам и проваливаюсь в бездну.
Природный спутник нашел свою Землю.
Демид
Ошеломлен. Впечатлён. Взволнован. Ее наглостью, безудержностью, противоречивостью. Хочет играться Луна. Хочет сопротивляться, скрывая подлинную природность. Хочет доводить…
Не знаю, зачем усложняет. Не знаю, зачем играет. Знаю только то, что меня душит даже миллиметровое расстояние между нами. Мне недостаточно глотка. Мне недостаточно бокала. И сука, бутылки мне тоже недостаточно. Я жаден к этому вину. Я не в себе от этой небольшой груди идеальной формы, от тонкой талии и огненных волос. Я схожу с ума от ярко-зеленого взгляда.
Да,
Спаивает сумасшедшего. Отравляет мой проклятый турецкий мозг. Вызывает самые светлые чувства, а затем топит в черных дырах нашего космоса. Она больна, потому что подсадила меня на себя.
Запускаю пальцы в ее трусики, сжимая ягодицы в желании присвоить эти идеальные половинки. Безумно хочу знать, какая эта украинка там. Хочу влезть между ее мягких лепестков наглым турецким членом. Также она считает? Трахать так, чтобы призналась. Открылась. Чтобы, блять, перестала играть. Чтобы утихомирила мое безумие…
Нет.
– Сейчас я опущу тебя на ноги, – говорю, оторвавшись от своего наркотика. – Ты спрячешь свои аппетитные сиськи, наденешь платье, – ловлю ее тяжелое дыхание, прижавшись ко лбу. – И мы поужинаем.
Молчит. Вся дрожит. Накрыло. Ай-яй. Твоя же игра, твоя.
Опустил. Поднял платье и протянул Алине. Душно. Без ее объятий снова, блять, душно. Выдержу. Наливаю вино. К черту не такое, но выпиваю весь бокал. Падаю на кресло, как зверь, разглядывая ее. Сам не верю, что остановился. Все же безумный.
Девушка садится напротив. Глаза бегают. Сама, как под дурманом. Кажется, смущается.
– Ты как? – спрашиваю, немного придя в себя.
Зеленоглазая стреляет в самое сердце. Сжимаю вилку пальцами.
– Готова к ужину, – улыбается. Луна пылает и огнем и сиянием. Пылает так, что глаз не оторвать.
– Молодец, – хвалю за выдержку. – Форель остыла, но, думаю, вкус безупречен. Готовил мой знакомый шеф-повар.
Алина
Ужин прошел… безумно. Когда удалось успокоиться, мы решили с Демидом поужинать так, как запланировал он. Еда была действительно невероятной. Мужчина рассказывал о созвездиях. Оказалось, что он любит горы и природу. Иногда позволяет себе уйти от цивилизации на несколько дней.
Это было хорошо. Волшебная атмосфера. Даже сейчас, сидя в его машине, чувствую такое приятное послевкусие. Молодец все же он. Хорошо вышло. И игра удалась… правда, теперь мучает дикая жажда. Успокоить мозг – не значит успокоить тело. Даже страшно за себя, так хочется оказаться под горой этих мышц… чтобы взял меня жестко, нагло… с этим своим медовым взглядом. Чтобы наслаждался мной, не мог остановиться.
В кабине становится жарко. Будет странно, если я попрошу включить кондиционер? Демид молчит. Напряженно сжимает руль. Виски пульсируют, вижу. Мои пальцы сами хватаются за край платья, потому что чувствуют онемение. Гипотонику требуется новая доза…
Машина резко тормозит. Удивляюсь. Это не мой дом. Мы остановились возле другого.
– Где мы? – тихо спрашиваю.
– Возле моего дома… – выдыхает. Смотрит на мои пальцы, не моргая. Все еще сжимаю…
– Почему остановился? – спрашиваю, хотя несложно догадаться… жажда мучит не только меня.
Молчит. Секунду, две…
– Что ты натворила, Алина… – тянется ко мне ладонью, я замираю. Но мужчина резко хватается за ручник и натягивает его вверх.
Смотрю на то, как Демид сжимает напряженный механизм и слышу голос его безумия:
– Как перестать играть в эту проклятую игру?
Демид
Так нервно и сладко Алина сжимает пальцами платье. Хочется накрыть их ладонями и сорвать на хрен это платье. Черт, Демид, ты точно больной турок – то говоришь ей надеть его, то мечтаешь сорвать… Слабак.
– Никак, просто не переставай… – тихое проклятие вырывается из ее уст, запуская необратимый процесс. Сжимаю полотенце, пытаясь удержать себя на месте. Но возможно ли это после ее слов?
Это игра, в которой можно выиграть и проиграть одновременно… вспыхивают слова Алины в моем мозгу. И только сейчас, блуждая взглядом по ее сладким устам, я понимаю, что не получу ничего, если остановлюсь… А я, получается, хочу все, что может предложить эта наглая украинка. Проигрыш. Выигрыш.
– Выйди из машины, Алина, – говорю не своим голосом. Внутри демон, которому я давно поддался.
Молчит, но выходит. Я вслед за ней. Обхожу машину, останавливаясь возле капота, как над бездной. Еще никогда не мечтал так прыгнуть… Даю себе две секунды, склонившись над машиной. Оперся ладонями, пытаясь вывести «алкоголь» из крови. Не получается – голова туманная, член пульсирует, внутри всего разрывает. Бью бессильно рукой по металлу и срываюсь к ней.
– Ты опасна… знаешь об этом? – нависаю над девушкой, вдавливая ее в машину.
Лукавая улыбка играет на ее устах. Хочет этого. Довела. Заигралась. Хочет меня. Получит…
– Ты всегда можешь попробовать остановить меня… – закусывает губу, туманит взгляд.
Издевается.
Нас уже никто не остановит.
Поднимаю украинку, закидывая себе на плечо. Она смеется и делает вид, что брыкается. Ох, Алина.
– Ты меня довела, А-айлин. Довела турка, представляешь? – рычу, сжимая пальцами ее ягодицы. – Все твои худшие страхи сбудутся, я не отпущу тебя, слышишь? Захочешь, чтобы остановился, а я не остановлюсь.
Замирает. Вряд ли от страха, скорее от возбуждения. Я не знаю Алину совсем, но ее сексуальное настроение успел уловить. Нравится этой девушке острая страсть, я просто уверен. Что ж, сладкая, будет тебе и соль и перец… Будет ВСЕ.
Заношу в дом, направляюсь прямо в спальню. Алина ворчит что-то о неудобном положении. Терпи, я же терпел. Бросаю ее на огромную постель прямо в одежде. Она путается в пальто, которое я мгновенно сдираю. Следом платье и её каблуки. Рассматриваю красавицу, которую буквально затащил в свое логово, и чувствую как тянут яйца. Кажется, с Алиной они не могут быть наполовину пустыми. Полный бак спермы, моя мадмуазель!
Избавляюсь от одежды быстрее, чем солдаты в армии. Алина эротично натягивает свои трусики в такой сексуальной позе, что в моих ушах раздается звон. Залезаю на нее сверху, переворачивая на живот. Разрываю трусики, наслаждаясь этим звуком. Позволяет, сука, разрешает мне. Пожалуй, ничего более возбуждающего для мужчины быть не может.
– У тебя очень соблазнительное тело… – хриплю, наклоняясь к ее ягодицам.
Веду языком по нежной коже. Проваливаюсь в мягкость и вызываю мелких мурашек. Очень хорошо… Девушка мурчит, хватаясь за темные простыни. Рыжие волосы рассыпались по спине. Белая кожа контрастирует с постельным бельем. Идеальная картинка… Не сдерживаюсь и кусаю ведьму за ягодицы. Она выпускает хриплый стон и ерзает попкой перед моим носом. Хочет еще и я кусаю еще, оставляя свои отметины… Это мое вино. Украинское. Для турецкого винодела. Особое. Моё.
Расстегиваю ее бюстгальтер, подкладывая руки под округлые «тыковки». Мну.
– Как ты хочешь, сладкая? Как тебе нравится, украиночка? – шепчу, целуя ее шею.
– Хочу быть сверху, – отвечает задыхаясь. Вся ерзает подо мной.
Сверху? Улыбаюсь. Ох, уж эти украинки. Кто бы сомневался.
– Сначала возьму тебя сзади, потому что я схожу с ума от твоей попки, – признаюсь, кусая ее плечо. – А потом ты будешь сверху, хорошо?
Алина кивает, упираясь ягодицами в мой член. Поднимаюсь, вкладывая упругие половинки в ладони. Раздвигаю, раскрывая нежную дырочку. Влажная, сияющая. Просто, сука, северное сияние. Настолько очаровывает мой одуревший мозг.
Направляю каменный стояк в нее. Трусь об тягучую влагу, вызывая порцию эротических стонов. Боже, за что Дьявол подарил мне эту ведьму?
Алина издает хриплый крик, когда я вхожу полностью. Хватается крепче за простыни, раскрывая свою дырочку сильнее. Сжимаю ее талию одержимо и начинаю двигаться.
– Бля-я-ять… – выдыхает она, заглушая маты лицом в постель. – Де-емид…
Хочу заставить ее терпеть, мучиться… Отомстить за этот ужин. Но не могу растянуть толчки ни на секунду больше. Зверски трахаю ее, ударяясь о мягкие ягодицы. Влага течет по клитору, на который я кладу свои пальцы. Разбух от возбуждения. Пропускаю его между двумя пальцами и нежно ласкаю. Что-то перемыкает в голове… потому что Алина вся в этом – с одной стороны, хочется ее наказывать, стать для нее тем самым наглым турком, а с другой… хочется окутать нежностью и получить ее сердце. Сам удивляюсь таким мыслям, пока продолжаю клеймить ее тело.
Девушка дергается, скулит от оргазмов и даже пытается вырваться.
– Я же сказал, что ты меня не остановишь, – грубо напоминаю, удерживая ее на месте.
Ее киска расширилась идеально под мой размер. Приняла всего. Кожа натягивается под нажимом и от этого крышу сносит. Полный бак спермы просится в эту ласточку. Рано.
Неохотно вытаскиваю член и падаю на кровать, Алина вскарабкивается сверху. Довольная, щеки раскраснелись, тушь немного потекла. Усаживается на стояк беззастенчиво. Всадница берет ритм, наполненный дикой жажды. Такой быстрый, что на мгновение жмурюсь от волны удовольствия. Рычу, обхватывая грудь. Прыгает, сука, так что глаза слепнут от этой красоты…
Невероятная эта Алина. Не скрывает своего желания. Кайфует. Кусает красные губы, закатывает от удовольствия глаза. Трудно дышит и запускает коготки в мою грудь. Страстная. Прижимаю девушку к своему телу и вино разливается им. Да… это оно. Перехватываю ее ритм и сам начинаю трахать, сжимая сладкие ягодицы. Целую рыжую бестию, ловя возбужденное дыхание. Вкушаю ловкий язык, ведя ладонями по худенькой спине. Разрываюсь… от каждого прикосновения. Не хочу заканчивать и одновременно хочу получить оргазм, подаренный ею. Вытаскиваю член, продолжая двигаться между аппетитными половинками. Кончаю с рыком, глуша его в ее рту. Бак пуст, но это ненадолго, потому что перестать целовать я ее не могу.
Проиграл… Но точно
Алина
Не помню, как вчера уснула. После секса Демид меня не отпустил. Буквально. Прижал к груди, обмениваясь сладкими вибрациями наших тел. Но я никуда и не хотела. Не от него. Это был самый лучший секс в моей жизни. И все эти слова мужчины о Луне и свете… магически как-то. Зацепило изнутри. Впервые такое…
Проснулась я одна. Разлеглась, как королева, на всей постели. Подушки все еще хранили кофейный аромат, а за стенкой был слышен шум воды. Перевернулась, разглядывая темный интерьер. Немного хмуро, но стильно. Я бы сюда зелень добавила, стало бы более сочно.
Дверь открылась, и Демид вышел в одном полотенце на бедрах. Ой-йой. Уселась, разглядывая приближающийся ко мне мужской пах.
– Приятно, что выше после этой ночи ты уже смотреть не можешь, – наклонился мужчина, целуя в губы. Захватил их настолько собственнически, что голова кругом пошла. – Все хорошо, красавица?
– Да… – язык не слушается, хотя его уже и отпустили. Демид блуждает взглядом по моей обнаженной груди. – Останешься на завтрак?
Для меня фраза звучит с подтекстом, кажется теперь только секс в голове. Киваю, чтобы это не означало, ведь я очень голодна. Во всех смыслах.
– Дашь мне рубашку или футболку? – интересуюсь, оказываясь в романтической мелодраме.
– Возьми все, что понравится в гардеробной, – мужчина указывает взглядом на дверь. – Я пока приготовлю завтрак.
Я лукаво улыбаюсь и поднимаюсь совершенно обнаженный. Игриво виляя ягодицами, иду в гардеробную. Ну, а что, не только же этой горе мышц возбуждать меня! И судя по тому, как мурашки бегают по коже, Демид не отводит взгляд.
Прячусь за дверью. Шкафчиков здесь много, начинаю искать нужную одежду. Открываю большой и замираю. Несколько полок полностью заполнены медалями и боксерскими поясами. Офигеваю. Столько наград. Так он получается успешный боксер… был, получается, что был.
Дверь открывается, Демид заходит в гардеробную.
– Ты права, перестать играть невозможно… – его пыл обрывается, когда он видит меня перед шкафом с наградами.
Замирает так, словно это полный шкаф наркотиков, а не наград.
– Прости, искала одежду, – объяснила быстро. – Слушай, это невероятно! Столько здесь всего… а почему ты не поставишь на видное место? – правда удивляюсь, ведь так поступают спортсмены.
Демид злится. Снова не понимаю почему.
– Это не то, что я хочу видеть, – сухо отвечает. – Закрой и больше никогда не открывай, – приказывает и достает футболку из другого шкафа.
– Но почему? Это же твоя гордость… – мне хочется понять и достучаться до него.
– Это мой стыд! – с рычанием разворачивается мужчина. Красный как рак. Кулаки сжимает…
Боже. Что с ним? Я все понимаю… То есть не понимаю… Как бы там ни было, но ведь награды не могут быть постыдными.
– Демид, возможно, жизнь сложилась не так, как ты хотел… но награды это в любом случае гордость…
– Ты хоть раз можешь замолчать и поступить так, как тебя просят, Алина? Просто принять то, что я говорю! – срывается. Я в шоке от такого наезда.
– Ведешь себя как кретин! – отвечаю ему в такой же форме.
– А ты свое любопытство унять не можешь, – закрывает шкаф с грохотом.
– При чем здесь любопытство? Может я волнуюсь за тебя… – сама не знаю, когда это я начала за него волноваться… но, очевидно, что-то происходит. – Все же после этой ночи…
– Что после этой ночи? – снова налетает на меня. Чувствую себя такой беззащитной перед ним.
– Ты мог бы быть более откровенным со мной… – говорю тихо, хотя самой хочется накричать на него.
Молчит.
– Это была только игра, Алина.
Слова жестоко бьют меня по лицу. Настолько неожиданно, что я оставляю пощечину на щеке турка. Козел!
Вся дрожу от злобы и обиды. Да, это были мои слова… Но ведь… Психую, не могу! Это не было игрой! Не для него, я знаю! А теперь он готов это сказать, лишь бы правду не говорить! Больной!
Собираюсь моментально, Демид выходит за мной, уже не такой красный.
– Алина…
– И чтобы я тебя больше никогда не видела! – он очень ошибается, если думает, что я буду терпеть подобное.
Игра, значит, игра. Закончили играть. Финита ля комедия.
Демид
Три дня подряд, кроме боксерской груши, перед глазами ничего не видел. Пытался выбить дурь, засевшую ядом в моем мозгу. Думаю, название этой дури уже хорошо известно… Алина. Бешеная девчонка, от которой в груди печет. Точно Луна, потому что отражает свет… а в моем случае –
До сих пор на языке чувствовал виноградный вкус ее кожи. До сих пор мозги опьянело осознавали реальность. До сих пор уши помнили страстные стоны. До сих пор что-то внутри мечтает прижать эту украинку к груди, почувствовать ее размеренное дыхание… увидеть ее сонные глаза с утра. Груша не заслуживала того, что я сделал с ней, вспоминая все в подробностях. И Алина не заслуживала моей грубости. Я так одержимо хочу узнать ее, но впустить в свою душу не могу… Дело не в девушке, дело во мне. В прошлом, которое я не хочу выпускать. Но и свою Луну отныне тоже не могу отпустить…
Еще и в СМИ разлетелись наши фотографии с Кариной. И что, самое интересное, в турецких СМИ. Нечем, блять, этим журналистам заняться. Даже в Украине следят за мной. Здесь я мало публичный человек, поэтому мной не интересуются. А вот в Турции… даже десятилетие отсутствия не смогло стереть мое позорное падение.
Относительно Карины, все сплетни о новых отношениях – это бред. Мы встретились с девушкой, потому что я решил запустить новую рекламную кампанию для своих центров. Надо молодежь подтягивать к спорту, есть несколько идей. Как организатор подобного, Карина просто лучшая. Это была деловая встреча. Ничего большего связывать нас с Кариной не может, хоть в начале нашего знакомства (годами ранее) девушка и проявляла ко мне интерес. Вот только заводить долговременные отношения в Украине я не собирался. К украинкам я отношусь нормально, но где-то на подсознательном уровне всегда знал, что женюсь на турчанке. Правда, поскольку возвращаться в Стамбул я до сих пор не планировал… кажется, статус холостяка – это уже навсегда.
Так было до Алины. Не знаю, как внимание могла привлечь та, которую порой хочется просто придушить. Но ведь засела. Начинаю понимать Сулеймана, готового всю жизнь перевернуть из-за Роксоланы. Ибо все, что я хотел сейчас… это придушить себя. Трудно нам будет с Луной, но скоро она поймет, что эти трудности стоят того. Видит Бог, стоят.
Сегодня утром, взяв Декса, пошел в парк. Пес радовался до безумия, наконец оказавшись за пределами двора. Разочаровывать его не стал, потому что на самом деле надеялся увидеть Алину. Не увижу, значит, заеду к ней вечером. Так просто от своего наглого турка она не отделается.
Декс сразу увидел Монику и побежал к ней. Вот только «принцессу» сегодня выгуливала не Алина, а ее мама. Наталья меня заметила и пошла навстречу, махая руками. Веселая женщина все же.
– Демид, какая встреча! – воскликнула Наталья.
– Доброе утро, – сжал ладонями ее руки. Привычка из Турции.
– Не знала, что ты здесь живешь, – удивленно, но радостно продолжила женщина.
– Да, чуть дальше по улице, – усмехнулся. От нее исходила очень приятная энергетика, честно говоря, теплее на душе стало. Мама Алины по настроению казалась такой же беззаботной. – Как ваши дела?
– Все замечательно, мой хороший. Только по доченьке скучаю, – ответила Наталья растроганно. – Но она у меня такая… долго в стране не любит сидеть. Ну, дело молодое, пусть посмотрит на мир, я так считаю.
– Не понял… – завис, начиная соединять пазлы в опьяневшем от воспоминаний мозге.
– Алина разве не говорила? – удивилась женщина, видимо, решив, что мы с ее дочерью уже совсем на другом уровне отношений. – Запланировала новое путешествие…
– Не говорила… – мозг закипел. Значит, она уже не в стране… Ох, Луна, и куда ты пытаешься убежать? Дальше орбиты Земли вряд ли выйдет…
– Ну, она у меня такая… – замялась Наталья. – Не обижайся… – коснулась моего плеча успокаивающе. – Моя дочь может удивлять, очень свободолюбивая… Но говорю же, дело молодое. Университет она закончила, так что теперь вообще мою путешественницу не остановить, – посмеялась женщина.
– Отлично понимаю, – кивнул я. Черт… может это знак, что лучше оставить Алину в покое?
– Можно спросить… – мама перешла на шепот. – Прости за мое любопытство… Но Алина ничего не рассказала… а мне так важно знать, все ли хорошо… Она ведь моя единственная доченька… Больше никого нет… – Наталья с надеждой заглядывала мне в глаза. – Как прошло ваше свидание?
От этого вопроса я закашлялся, потому что очень не к месту всплыли воспоминания, в которых Алина прыгала на моем члене. Потряс головой и все же подобрал слова:
– Отлично прошло, Наталья. У вас невероятная дочь, очаровывает…
– Так у вас все хорошо? Мне кажется, что вы отличная пара! – кажется, женщина искренне болела за нас.
Что отвечать? Огорчать ее не хочется, но если бы Алина хотела, сама бы все рассказала.
– У меня тяжелый характер, Наталья. И Алина иногда непростая… кажется, что вместе нам будет очень сложно, – сообщил я, чтобы все же не давать слепую надежду. Мы все же не в сериале… в жизни подобные отношения могут оказаться очень токсичными… и губительными для нас двоих.
– Демид, поверь мне, никогда еще характер не мешал любви. Все меняется под действием сильнейшего человеческого чувства.
Кажется, что мама Алины очень романтичная натура. Спорить не стал, ведь она имеет право на свое мнение. Только кивнул, провожая ее и Монику по улице. Хотя Мону больше интересовал Декс. Была бы здесь Алина уже возмущалась бы громче сигнала эвакуации. Хмыкнул, воображая ее эмоции… Сука, и как ее выкинуть из головы?
– Наталья, я могу спросить? Куда именно улетела Алина? – спросил, когда мы остановились рядом с домом девушки и ее матери.
Одержимость заполняла меня на клеточном уровне. Даже шанса не дала мне Луна все исправить…
– Никакого секрета, – с теплом улыбнулась женщина. – В Стамбул. Вроде бы ее друг пригласил…
Я остолбенел. Кажется, слова еще никогда так не поражали меня. Серьезно, в Турцию улетела? Шокировала в очередной раз. В очень плохом смысле. Что значит друг пригласил? Если только…
Черт, Алина! Что эта больная задумала?!
Алина
Возможно, этого не видно с первого взгляда, но на самом деле Алина – натура довольно увлеченная. Это я о себе, да. Правда, увлечь меня довольно сложно. Демиду плюсик за то, что ему это удалось. Ведь рыжими волосами я гордо вильнула, покидая его дом, а вот из мыслей… наглого турка так и не выбросила.
Полезла в Интернет ради любопытства, чтобы узнать что-нибудь о мужчине. В украинских СМИ почти ничего о нем не было, а вот в турецких немало… Вот только по-турецки я вообще ничего не понимала. Гугл-переводчик работал коряво и это усложнило мои поиски. В целом мои подозрения об успешности его карьеры подтвердились. Остального не поняла… но увидела кое-что – фотки с Кариной… а в заголовке что-то о любви. Какого черта, Демид? Дважды проверила дату размещения статьи – это разлетелось по СМИ на следующий день после нашего свидания… Задело не на шутку. Значит, мне о Луне заливает, а сам с Кариной встречается?
Ревность охватила меня впервые в жизни. Хотя нет, не ревность. Возмущение! Словно плюнули в лицо! Но можно ли плевать в такую, как я? Нет!
Безумный поток идей закружился в моей голове так быстро, что никто не мог его остановить. Решила отомстить турку! Когда придумала план с поездкой в Стамбул, сразу представила шокированное лицо Демида! А как узнает, что я приняла приглашение от Арслана… уууух! Как все сложилось, теперь я даже рада, что Арслан написал мне. Уж не знаю, откуда нашел мои контакты, но очень вовремя! Не на ту ты напал, Диомед…
Демид
В самолет я садился злым и растерянным. Злым на Алину и ее пустословие. Друг позвал… Издевается?! Знаю я этого «друга». Арслан… Сомнения все же были, но когда он не взял в третий раз трубку, я понял, что это он. Назойливый, сукин сын. Думал, что после свадьбы он забудет про Алину, но не забыл… конечно, потому что она незабываемая… это я уже на себе проверил. Но только «чувства» Арслана меня не особо интересуют. Нет там никаких чувств, все его признания на свадьбе – это скорее то самое тщеславие, которым Алина очень уверенно наделила всех турков. Только вот, что сейчас с ней произошло? Настолько сошла с ума, что решила собственными руками втянуть себя в передрягу?! Не понимает она, на что пошла… Нельзя просто так соглашаться на подобные предложения. Это не значит, что Арслан ее в рабство заберет. Конечно, нет. Но чем чаще она говорит ему да, тем больше он будет считать, что имеет права на нее. Все-таки это Турция, у нас действительно несколько иное восприятие отношений. И пусть я понимаю, почему Алина это сделала… чтобы позлить меня, конечно же. Она не наивна, я уверен, но… она не понимает, что Арслан на самом деле может быть достаточно коварным, когда ему это нужно.
Волнение накрывало меня, но не только из-за девушки, но и из-за растерянности… Не хотел я в Стамбул. Каждой, сука, клеточкой тела не хотел. Закатал в банке прошлое и не планировал открывать его еще долгие годы. Да, кажется, что банка вот-вот взорвется… Десять лет меня не было на Родине. С мамой видимся раз в год, когда она прилетает ко мне на новогодние праздники. Сколько бы раз она ни звала домой… не было такой причины, которая заставила бы меня вернуться. До сегодняшнего дня… Поэтому я растерян, потому что не хочу чувствовать ничего из того, что пережил много лет назад. Не хочу никаких напоминаний и эмоций. Иначе придется убить себя из-за ошибок прошлого. За ошибки, которые я так и не простил… Но сначала я убью Арслана, если он только попытается заморочить голову Алине. Клянусь, убью, даже несмотря на наше дружеское общение.
Попросил стюардессу принести стакан виски, чтобы хоть как-то расслабиться… Сумасшедшая Алина. Под кожей у меня сидит и пьет мою кровь. Мог же бросить ее там, чтобы проучить. Может ей нужно немного хлебнуть реальности, чтобы повзрослеть наконец! Но не могу… не могу так поступить с ней. Заберу эту своенравную и капризную на перевоспитание. План таков: выйти из самолета, забрать Алину, сесть обратно в самолет. Всё просто.
Алина
– Каково ваше первое впечатление о Стамбуле? – спрашивает Арслан, разглядывая меня с нескрываемым азартом.
Мы обедаем в очень роскошном ресторане с видом на пролив Босфор, который разделяет город на две части. Я рассматриваю проходящий через него мост, чтобы не смотреть на мужчину. Выглядит турок с черными бровями очень солидно. Костюм идеально выглажен, борода идеально подстрижена. Но на уровне подсознания он меня отталкивает… Начинаю немного теряться в собственной игре, потому что пока не решила, как Демид должен узнать о моей проделке. Надеялась, что друг ему расскажет… но ведь не могу я на прямую об этом попросить. Странно будет. Так, Алина, расслабься… чего ты такая зацикленная на Демиде? Попробуй получить удовольствие…
– Очень хорошее место. Я не фанат истории, но она здесь буквально в воздухе витает… Это подкупает, – честно отвечаю я. А еще нравится, что на улице октябрь, а в городе почти двадцать градусов тепла. Я даже кожанку сняла, оставаясь в одном зеленом платье в белый горошек.
– Вы правильно подметили, Алина, – слишком растягивается в улыбке Арслан. – Турция очень любит украинок, – он подмигивает и мне хочется от этого глаза закатить. Серьезно? И почему эти турки постоянно думают, что их странные, а подчас и «стрёмные» комплименты должны действовать на нас?
Но о мыслях в своей голове я умолчала, просто усмехнувшись.
– Как вы познакомились с Лидией? – продолжает беседу Арслан.
– Мы учились в одном университете, – отвечаю я. – А вы… с Демидом, как познакомились? – раз уж выпал такой шанс… можно узнать больше о том, кто плюнул мне в лицо.
– Я был его промоутером, – сделал глоток турецкого кофе Арслан.
– Промоутером? – переспросила я.
– Да, у каждого боксера есть свой промоутер. Это человек, который выстраивает карьеру спортсмена, – объяснил мужчина. – Организация рекламы, привлечение СМИ и телевидения. Демид стал успешным благодаря своему упорству, но известным и интересным благодаря мне, – гордо отметил Арслан.
– Поняла… – вопрос крутился на моем языке, но я знала, что спрашивать об этом очень некорректно… Но если Демид не рассказывает, то кто мне расскажет, как не Арслан? – Возможно, я не должна об этом спрашивать… но почему Демид закончил карьеру?
Мужчина растянулся в счастливой улыбке. Неуместно счастливой, я бы сказала. Словно ждал этого вопроса.
– Никакого секрета, Алина. В мире бокса всем об этом известно, – Арслан выдержал театральную паузу. – Демида поймали на использовании допинга. Для спортсмена – это дисквалификация.
У меня челюсть отвисла. Демид и допинг? Ничего себе… В этом плане он мне таким правильным показался. Никаких наркотиков и всего такого…
– Ошеломлены? – его друг заметил мою растерянность.
– Не ожидала…
– Все ошибаются, Алина. К сожалению, Демид совершил эту ошибку, все прекрасно осознавая, – Арслан рассказывал об этом довольно легко. Ну, может быть, как его промоутер, он уже пережил эту ситуацию…
– Что ж, хорошо, что вы сохранили дружеские отношения, несмотря на его ошибки…
– Сложно назвать наше общение дружбой, Алина. Но… в целом, да. Страны немного разъединили нас, ведь Демид больше никогда не вернется в Стамбул, – сказал мужчина.
Я немного удивилась, но поняла, почему не вернется… Я тоже не хочу возвращаться в свое прошлое.
– Никогда не говори никогда, Арслан, – знакомый грубый голос так резко возник, словно ниоткуда. Более шокированным был только Арслан, который поднял ошеломленные глаза на Демида.
Приехал. Прилетел. Я хлопаю ресницами, разглядывая его напряженные скулы и сжатые в тонкую линию губы. Как нашёл нас?
– Демид? – мужчина побледнел так, будто призрака увидел. Точно не ожидал.
– Сюрприз, – сообщил мой наглый турок и упал в кресло рядом со мной. – Привет, любимая, – поцеловал мою щеку, отчего мои глаза на лоб полезли. Он что делает? – Очень красивое платье, подходит твоим зеленым глазам, – целует мою руку, вызывая мурашек на обнаженных коленях.
Протестую! Какая любимая? Какой поцелуй? Мурашки, место!
– Мы с Алиной немного поругались. Она у меня своенравная… – сверкнул глазами Демид, обращаясь к Арслану. – Спасибо, что присмотрел за ней.
– Так вы теперь вместе? – удивленно и напряженно переспросил мужчина.
– Да!
– Нет!
Думаю, нетрудно догадаться, кто сказал «Нет»! Хотя я не сказала, я буквально прокричала это!
– Говорю же, что своенравная, – хмыкает Демид, подмигивая мне.
– Ты что такое устроил? – возмущаюсь я. Шокировал все-таки и меня! Это надо было до такого додуматься! Что он этим хочет показать!
– Луна моя, может, дома поговорим? – мягко говорит Демид и сжимает мою руку сильнее. Хочет, чтобы я подыграла? Почему я должна это делать? Я здесь вообще-то для того, чтобы отомстить ему…
– Демид, я здесь с Арсланом, а не с тобой, – сухо выдаю я, забирая свою руку.
Его друг смотрит на нас подозрительно. Не знаю, что он себе думает, но почему-то подыгрывает мне, а не Демиду.
– Да, брат, хорошо сидели, – улыбается мужчина. – О Стамбуле разговаривали, свадьбе Карлоса и о тебе…
Напрягся Демид на последнем слове.
– Обо мне? – прокашлялся. – Знал, что ты скучаешь по мне, – повернулся ко мне, растягиваясь в сладкой улыбке. Раздражает!
– Ты бы, брат, не скрывал от любимой прошлого. Хорошо, что начал с чистого листа, но сам знаешь… что совершилось под Богом, того не скрыть…
Услышав это, Демид мгновенно повернул голову к Арслану. Сузил глаза и сжал кулаки.
– Арслан, брат… – даже в обращении слышалась угроза. – Не вмешивайся, пожалуйста, если тебя не просят.
– А я попросила, – резко выдаю я. – Попросила рассказать, почему твоя боксерская карьера закончилась.
Я не хотела бить Демида по-живому… вижу ведь, что он сожалеет о содеянном. Но ведь получается, что и он не святой, а значит, должен проще вести себя. Все мы не безгрешны.
– Попросила… – задумчиво повторил Демид. – И ты, брат, конечно же, рассказал? – усмехнулся мужчина, постукивая пальцем по столу.
– Рассказал, брат, рассказал. Это ведь не секрет, что ты допинг принял? – вопрос вылетел из его уст так спокойно и остро одновременно, что, кажется, пробил щит терпения Демида.
Мужчина подскочил настолько резко, что поднял ветер. Бросился на друга… наверное, на друга. Я уже не понимала, кто они друг другу… Взял его за ворот рубашки и бросил на стол. Посуда полетела на пол, люди вокруг закричали. Я и сама прикрыла рот от шока… Боже, что происходит…
– Какого, блядь, черта… Арслан?!! – сумасшедший турок тряс другого над столом. Арслан был втрое меньше Демида, поэтому даже не пытался сопротивляться. – Ты что рассказал? Ты все рассказал??!
– Лучше сейчас, брат, чем… – он запнулся, потому что его голова больно ударилась об стол. Я вскочила, пытаясь вцепиться в плечи Демида, но он не давал коснуться его. – Ты же знаешь, что правду не скрыть!
– Замолчи, Арслан! Я убью тебя, клянусь! – Демид врезал ему по лицу, а я наконец-то смогла вцепиться в его плечи. – Ты какую игру задумал, а? Решил выехать на грустной истории? Забудь про Алину! И все, что нас с тобой связывало!
– Демид… Демид… – я испуганно обращалась к нему, пыталась тянуть на себя… Не слушался. Еще и папарацци столпились вокруг. Боже… – Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста! – не слышал.
– Я не виновен, брат, в твоих ошибках. Это твоя ответственность! – сплевывает кровь Арслан.
– Я тебе не брат, слышишь? Теперь я твой враг…
Я не знала, что делать. Никакой из возможных вариантов моей «мести» не мог закончиться таким образом. То есть… речь о Карине шла. Как случилось, что Демид здесь, секреты прошлого полезли наружу, он на моих глазах убивает человека, и все это снимают с десяток камер? Вот беда!
Я была очень напугана, потому что мужчина действительно выглядел одержимо. Словно крышу снесло на полную… Я в таком состоянии его не видела. Я никого в таком состоянии не видела… И как ему помочь прийти в себя представления не имею…
Алина
Стучала по спине мужчины, пытаясь привлечь внимание к себе. Звала изо всех сил под вспышками фотографов. Но все, что делал Демид – это заряжал очередной удар в лицо Арслана. Это было жестоко настолько, что я готова была оставить здесь мужчин. Не знаю, кто в чем виноват, но такую жестокость оправдать в любом случае не могу. Это как приступ, настолько затуманенный Демид злобой. Агрессивный, разгневанный, взбешенный.
Не выдержала и ушла. Но стоило мне сделать несколько шагов, как журналисты налетели на меня с вопросами.
– Как вас зовут?
– Вы невеста или любовница Демида?
– Прокомментируйте возвращение Диомеда Шахина в Стамбул?
– Эта драка с промоутером связана с прошлым скандалом боксера?
– Он вернулся навсегда?
Вопросы сыпались, а у меня мозг взрывался. Перед глазами, кроме вспышек, ничего не видела, в ушах загудело. Ненавидела журналистов… воспоминания из прошлого начали накрывать, закручивая в темном водовороте.
– Девушка, вам плохо??! – кто-то вскрикнул в толпе и только тогда я поняла, что начала терять сознание.
Не очень помню, что со мной случилось. Сознание замкнулось в воспоминаниях, и я потеряла связь с реальностью. Пришла в себя, падая на землю, но не успела. Демид растолкал фотографов и поймал меня. Беспокойство на лице мужчины – это первое, что я увидела. Сильные и окровавленные руки подхватили меня и под вспышками камер вынесли из ресторана.
– Де-емид… – прохрипела. – Остановись… мне просто нужно выпить воды.
Послушался, сажая меня на скамью возле парка.
– Подожди здесь, хорошо? Я куплю воду, – быстро сказал мужчина и побежал в ближайший киоск.
Во рту была пустыня, словно неделю не пила. Голова уже почти не кружилась. Только ошеломление от неожиданного падения все еще блуждало мозгом.
– Держи, – через минуту Демид уселся на корточки передо мной.
Сделала несколько больших глотков, утоляя нереальную жажду. Жить буду, кажется!
– Ты как, моя Луна? – взволнованно спросил мужчина, а его губы коснулись моих рук. Так нежно, что можно забыть обо всем… Но как о таком забыть?
– Демид, тебе лечиться надо… – нахмурила брови. – Зачем ты это устроил?
– Это наши дела, Алина, – сухо ответил мужчина.
Значит, его дела? То есть я это все пережила просто так? Да, мой организм полностью пришел в себя, поэтому язык стремился высказать мужчине все!
– Если это ваши дела, то не надо меня ввязывать в это! Зачем ты прилетел, делая вид, что я твоя девушка??! Зачем избил Арслана?! Зачем меня ввязал в эту ситуацию с журналистами??! Ненавижу тебя! – я была на взводе.
– Ты серьезно, Алина? – он сложил губы в тонкую линию. Раздраженный. А как ты хотел, сладкий? – Это я тебя впутал? Это ты приперлась в Стамбул, своенравная девчонка! Видит Бог, что ноги моей здесь не должно быть! Последнее, блять, чего я желал в этой проклятой жизни – это возвращаться в Турцию! Но нет же, ты свою задницу сюда притащила, чтобы позлить меня, да??! А теперь выходит, что это я во всем виноват? Да бросить тебя здесь надо было с этим Арсланом и делай что хочешь! – Демид орал так, что слышала вся улица.
Я даже умолкла от полученной информации. Демид нервно ходил возле меня. Его снова всего трясло.
– Значит, ты ради меня прилетел? – тихо переспросила я. То есть, я это поняла… но не знала, что для мужчины возвращение на Родину – это такое бремя. Он же с теплом о стране всегда рассказывал…
– Ради тебя, Алина,
– Да…
– Тогда желаю хорошо провести время в Стамбуле, – сухо выжал Демид и пошел прочь.
И снова я ошеломлена. Сижу уставившись на широкую спину, удаляющуюся от меня. Ушел… Не выдержал. Достала ты его, Алина. Хотела отомстить? Но в конце концов… за что? Он тебе что-нибудь обещал? Нет. Но ведь приехал за мной… Волновался. И сейчас ему нелегко.
Сорвалась за Демидом, который уже почти исчез из моих глаз. Быстро бежать на каблуках не могла, но, к счастью, мужчина нашел место у пролива Босфор. Уселся на камни, которыми был выложен берег. Поставил локти на колени, потирая переносицу. Задумчивый и растерянный. Идти на каблуках по камням – тот еще адреналин! Хорошо, что каблук широкий. Дошла, боже! Уселась рядом, удивляя мужчину.
– Алина, я не настроен…
Прервала, целуя побледневшие губы мужчины. Сама не знаю, как так получилось… Мозг отключился, остались лишь желания…
Демид
Язык Алины настолько требовательно заполз в мой рот, что я среагировал мгновенно. Не понял, зачем делает это, но желал этого не меньше. Огонь, еще донедавно обжигающий, сейчас согревал. Заполнял пустоту.
Сладкий виноград повышал глюкозу в крови и позволял слизывать спелые плоды. М-м-м. Сочный язык блуждал моими губами, даря приятное опьянение. Но сейчас это, скорее, было моей ясностью.
– Ты знаешь, что ты ненормальная, Айлин? – прохрипел, когда девушка сама оторвалась. – Срываешься в Стамбул, устраиваешь скандал, говоришь… что ненавидишь, а потом целуешь…
– Ты тоже… – вдыхает турецкий воздух. – Не мистер Адекватность…
Улыбаюсь, бросая взгляд на мост, соединяющий два берега. Я в Стамбуле… Как так вышло?
– Прости, что подлила масло в огонь… – с покаянием в глазах сказала Алина. – Не знала, что Турция для тебя табу… – замялась она. – Смой кровь… – предложила, открывая бутылку с водой.
Киваю, подставляя руки под струю воды.
– Понимаю, что не знала. Прости за сцену с Арсланом… – не контролируя себя, сжал кулаки. – Просто он знал, как довести меня… Раздражает, когда недоговаривают.
– Так он не всю историю рассказал? – тихо спросила девушка.
Снова начинает…
– А-алина… я не хочу обижать тебя, но… я просто хочу улететь отсюда и все…
– Демид, пожалуйста, – она сжимает мои ладони и так проникновенно заглядывает в глаза. – Это не просто любопытство… я вижу, что это что-то серьезное. Может, тебе стоит рассказать и тебе станет легче… И для меня это важно.
– Это не то, чем я горжусь, – признаюсь, ловя ее взволнованный взгляд.
– Понимаю… но у всех нас есть взлеты и падения… И мне важны не только твои взлеты… – удивляет Алина. Совершенно не понимаю, что у нее в голове, но когда она такое говорит… Блять, что-то переворачивается в груди.
Веду пальцами по нежной коже на щеке. Турецкое удушение отступает, когда ее зеленые глаза так ярко пылают.
– Арслан сказал правду – я принял допинг и за это меня дисквалифицировали, – подтвердил я.
– А почему принял? – осторожно спросила девушка, но подойти осторожно к этой теме просто невозможно.
Ох, Луна, что ты творишь…
– Хорошо… – отвернулся. – Если тебя интересует предыстория… – поднял маленький камень и стал крутить его пальцами, сосредоточиваясь на этом. – У моего отца были проблемы со здоровьем… Довольно тяжелые. Чтобы ты понимала… я вырос в очень небогатом районе, в обычной турецкой семье, поэтому большими деньгами мы никогда не владели… – прикрыл глаза. – И когда мне исполнилось двадцать пять, у отца обнаружили последнюю стадию сердечной недостаточности. Это означало, что ему нужна была пересадка сердца, чтобы выжить. Очень дорогая операция, которую должны были делать в Америке, – я проглотил горькую слюну. – Такой суммы у нас не было… Поэтому я вязался в бои без правил. Там крутились быстрые деньги и на ринг можно было выходить хоть каждый день, в то время как в профессиональном боксе… бой требовал долговременной подготовки, – бросил камень в воду. – Все шло хорошо, пока я не травмировал ребра в одном из таких боев. А через неделю должен был быть важный бой на профессиональном ринге… – душило. Все душило. Спина вспотела, футболка прилипла к коже. Сука, тяжело… – Я не мог не выйти, это было очень важно… – зеленые глаза неотрывно следили за мной. И, может быть, это был единственный взгляд, от которого мне не хотелось спрятаться. – Я принял большую дозу обезболивающих… но организм был в таком состоянии, что я никогда бы не выиграл. И тогда… – пролетевшая мимо чайка прервала своим восклицанием болезненный монолог. – …Арслан предложил принять допинг. И я принял, потому что это был единственный выход.
Алина сжала мои руки снова. В ушах звенело, нос не дышал… Видит Бог, что это наказание будет преследовать меня всю жизнь.
– Кто-то пустил слухи о допинге… это разлетелось прессой, – опустил лоб на ее руки. – В результате меня проверили, а дальше ты знаешь, что было…
Алина молчала, но ее пальцы дрожали. Ненавидел себя за то, что поведал. Мои слабости должны были остаться со мной.
– А твой папа? – шепот ворвался, заглушая звон.
– Умер во время операции… – выдохнул, все еще пряча лицо в ее руках.
– Боже… Демид, мне так жаль…
Поднял глаза на девушку. По ее щеке текла слеза. За это еще больше себя возненавидел…
– Не надо, моя Луна. Я сам виноват в своих грехах, – отвечаю честно. – Лучше забудь обо всем, что рассказал…
– Как это виноват? Почему виноват? – возмутилась она, вытирая слезу.
Хмыкнул.
– А ты думаешь, почему у меня не было денег на операцию отца? – она растерянно смотрела на меня. – Я думал только о себе. Развлекался, как король жизни, не думая о завтрашнем дне, – в голове крутились воспоминания из больницы, похороны… Как же я, сука, себя ненавидел! За все! – Спускал деньги на всякое дерьмо…
– Но ты был молод, Демид, – возразила Алина. – Кто знал, что так будет… И твой отец… он же во время операции скончался? Значит ты нашел деньги! Смог! Но
– Может быть, Алина… – выглянул из воспоминаний, чувствуя тошноту. – Но свою карьеру я просрал самостоятельно. Никто в этом не виноват, кроме меня.
– А ты не винишь Арслана?
– Нет. Он знал мою ситуацию… нашу ситуацию. Это был единственный выход. Не лучший, но единственный… Хотя иногда я размышляю, как бы могла сложиться жизнь, если бы я просто пропустил тот бой…
– Ты невероятный мужчина, Демид… – от этих слов я удивленно повернулся к Алине. Думал, что увижу в ее глазах жалость, а она такое говорит… – Очень сильный, потому что только такой может принять свою вину.
Неправа она… Не такой я.
– Алина, я ушел от проблемы. Не решил ее, – что же, кажется, уже нечего терять. – Меня дисквалифицировали на два года. После этого я мог вернуться в профессиональный бокс, но не вернулся.
– Я понимаю, почему…
– Понимаешь? – да что же Луна такое устроила…
– Конечно… тебе было стыдно и тяжело. Это погружало тебя в воспоминания… все понимаю.
– Да, ты права, именно так… После дисквалификации был тяжелый год… депрессия вперемешку с наркотиками охватила меня. Этап, за который мне стыдно еще больше… – коснулся ее щеки. – Это потому я так погорячился, когда увидел тебя с косяком… Это для меня непростая тема.
Девушка положила лицо на мою ладонь, нежничая как кошка. Такая спокойная сейчас… что и сам успокаиваюсь.
– А потом ты полетел в Украину? – спросила она, приоткрыв сладкие уста.
– Да. Решил поменять жизнь, – сообщил, даря легкую улыбку. Все еще мутило, но я боролся с воспоминаниями.
– Значит, ты победил, Демид. Посмотри, кем ты стал. Точно лучшей версией себя! – очаровательная улыбка заиграла на ее лице.
– Но прошлое не изменить, солнце. К сожалению. Меня до сих пор душит этот пряный турецкий воздух, потому что воспоминания заползают под кожу… Отравляют мою кровь… И, честно, я не выдерживаю, – последнее признание далось легко. Словно барьер упал.
– Не терзай себя. Вернемся в Украину, если тебе так лучше, – предложила Алина. Ее идея мне точно понравилась. – Хотя здесь правда хорошо… – она обвела взглядом местность. – Да, наверное, тебе лучше… любить Родину на расстоянии.
– Спасибо за понимание, моя Луна… и
Зеленый свет блуждает моими губами, и у меня дыхание перехватывает. Жажда накрывает… хочу опьянеть от избытка столь необходимого кислорода.
– Пусть Карина тебя целует… – ворчит девушка.
Проходит миг и я начинаю смеяться так громко, что перекрываю все остальные ощущения.
– Так ты поэтому сюда прилетела? Видела статью? Решила, что мы вместе? – сужаю глаза, потому что это так забавно. Теперь все понятно…
– Как ты вообще меня нашел? – скрещивает руки на груди. Снова злюка.
– Твоя мама сказала, что ты полетела к другу, сразу понял к какому. Ты же ненавидела турков, вряд ли у тебя здесь друзья могли быть. Единственный знакомый – это Арслан. Этот сукин сын трубку не спешил брать, но секретарша сказала, что он уехал на обед. К счастью, я хорошо знаю излюбленные места Арслана. Как видишь, это было просто, – подмигнул. Алина фыркнула. – Так поцелуешь?
– Я уже сказала, куда тебе идти… – ворчит, а сама на мои губы смотрит.
– Ну, Карина в Украине поцелует, а ты здесь, – улыбаюсь как болван.
Секунда и громкая пощечина ложится на мою щеку. Знал, что она это сделает! Посмеялся и сам увлек ее чувственные губки. М-м-м, сопротивляется, кусается. Взбалмошная моя. Закрутил язык Алины, извлекая из нее стон. Такая кайфовая она.
– Ты думаешь, что мне нужна другая, когда так сносит крышу от тебя? – рычу, прижавшись к ее маленькому носику. – Это все сплетни, солнце. Я, кажется, мазохист, но не могу оторваться от тебя.
Алина замирает на секунду, а потом притягивает к себе, как дикая самка накидывается губами. Страстная, горячая. Что-то ругается, ловя мою улыбку. Сжимаю хрупкую талию и не верю, что мы пришли к какому-то компромиссу. Хочется растянуть время, наслаждаясь хорошим настроением и игривостью.
– Может, поедем в отель? – предлагаю. – То есть, у тебя платье запачкалось… Да и билеты надо купить… Немного передохнем… – поглаживаю ее нижнюю губу, облизываясь.
– Я сняла номер недалеко отсюда, – это порадовало меня. Значит, у Арслана она не собиралась оставаться. – Можем туда поехать…
Так и поступили. Через двадцать минут мы были на месте. Алина пошла в ванную, привести себя в порядок, а я сел за ноут, чтобы купить билеты. Ближайший рейс был только на утро, черт возьми… Видит Бог, что это слишком долго для задыхающегося. Но другого выхода нет… Завтра, значит, завтра. Хорошо, что Алина со мной… рядом с ней я отвлекаюсь.
Девушка выходит из ванной, когда я пью кофе, рассматривая город из большого окна. Слышу ее шаги позади.
– Билеты купил на утро, раньше не было, – сообщаю спокойно. Все же не хочется выглядеть параноиком.
– Хорошо, – произносит соблазнительный голос.
Отставляю кофе и разворачиваюсь к Луне. Оторопел от красоты. Алина стоит в одном белом полотенце с мокрыми волосами и влажной кожей. Виноградный дурман ударил в нос, заполняя мои яйца. Густые ресницы моргают, вводя меня в транс… Опять нечем дышать, но на этот раз…
Алина
Напряженная спина Демида красноречивее за что-либо выдавала его внутреннее состояние. Рассказывая мне свою историю, он вроде бы пережил ее вновь. Так мне показалось… И оставаться в Стамбуле до завтра у мужчины точно желания не было. На самом деле такая мужская уязвимость никогда мне не нравилась, но история Демида не отталкивала… а, возможно, даже, наоборот, позволила увлечься им еще больше… Не знаю, возможно, искалеченные души всегда притягиваются друг к другу… В конце концов,
И сейчас мне одержимо хотелось пополнить наш список… В ванной комнате не могла ни о чем думать, кроме Демида… представляла, что он ворвется в душевую и возьмет меня… Такая ты, Алина, безбожница! Только вот мужчине, наверное, сейчас не до этого… Да, джентльмен он…
Посмеялась молча, крадясь к нему. Что ж, мои манеры далеки от идеала, а его состояние… далеко от счастливого. Поэтому я хочу кое-что для него сделать.
Турок разворачивается, обжигая меня голодным взглядом. У меня от кофейной гущи соски под полотенцем начинают торчать… Я бы погадала на ней, чтобы убедиться, что
Развязываю полотенце, уже через мгновение ловя его пальцами ног. Кофейная гуща его глаз превращается в самый крепкий турецкий чай. Говорят, что для сердца такой не рекомендуется употреблять. Глупости…
Срывается, переводя взгляд на нежно-розовые соски, которыми меня наградила природа. Они тянутся к нему, чувствуя облизывающий взгляд. М-м-м… Почти срывают весь мой замысел, но мне удается унять «девчонок». Касаюсь ладонью его груди и толкаю к креслу перед окном. Мужчина слушается, падая в него. Раздвигает по-мужски колени, укладывая ладони на бархатную обшивку. Такой сексуальный в этой позе… В ней я вижу
Опускаюсь на колени перед ним и начинаю расстегивать ремень на джинсах. Облизываюсь, высвобождая огромный стояк. Ох… проглатываю слюну, поглаживая каменный ствол. Заглядываю в глаза Демиду туманным сознанием. На его лице блуждает одержимость… И это разжигает меня еще больше. Облизываю набухшую головку с наслаждением. Он не знает, но я делаю это в первый раз. Может это странно или нет, ведь я развратница еще та. К сексу на одну ночь всегда относилась спокойно, главное – защита. Но… на колени никогда и не перед кем не становилась… никого никогда не хотела удовлетворять. В сексе я всегда предпочитала получать, а не отдавать… Но не с Демидом. С ним иначе… Он так по-особенному смотрит на меня, что хочется быть этой особенной… Забавно, конечно, Алина. Ты так ненавидела турков, что оказалась на коленях перед одним из них… Но, очевидно,
Облизываю ствол языком, обводя кончиком каждую напряженную венку на его члене. Мужчина начинает громче и быстрее дышать. Выпускаю зубки, вызывая маленькие разряды в его теле. Член вздрагивает, а Демид обхватывает кресло ладонями. Такой мужественный… Засасываю леденец, который бесконечно долго входит в мой рот… Но я кайфую, принимая его размер. Сжимаю губы, не спеша двигаясь на всю длину. Вытанцовываю языком каждый раз, когда касаюсь уздечки. Глухой стон вырывается из Демида, а сам мужчина кладет голову на кресло. Замечаю, что на несколько секунд его глаза вглядываются в пейзаж за окном… И я надеюсь, что теперь с Турцией его будут связывать очень приятные воспоминания.
– Интересно же ты меня ненавидишь, Алина… – мужчина возвращает взгляд ко мне, заставляя смотреть прямо в глаза. Тону в Турции, заваренной в его глазах…
Потешность ситуации я оценила, но смолчала. Мой рот занят вкусным леденцом… Пока не доем, не успокоюсь.
– Дурманишь, Луна, так дурманишь… – выдыхает он, кладя ладонь на мои волосы.
Обвожу языком по головке, втягивая мягкую плоть. Подключаю руку, стимулируя кровообращение в члене ускориться.
– Я более соблазнительной картины, сука, в жизни не видел… – рычит мужчина, сводя от напряжения брови. – Твоему ротику очень подходит мой член, сладкая украиночка…
Я втягиваю ствол посильнее, выпуская «вкусный» звук. Слова наглого турка заставляют мою киску увлажниться.
– Я бы хотел, чтобы ты ненавидела меня глубже… – выдыхает Демид, нажимая на мою голову.
Я убираю руку, заглатывая член. Сосу, чувствуя как мужчина сладко двигается в моем рту. Толчки не сильные и я благодарна ему за это. Дышать оказывается тяжело, но это меня не волнует… потому что мужское рычание отключает инстинкт самосохранения в моем организме. Дырочка завывает от возбуждения.
– А-айлин… – выдавливает турок и резко отрывает голову от кресла. – Встань.
В глазах перегорели последние предохранители. Приказ срывается с перекошенных от желания уст мужчины. Говорю же, что у этого джентльмена крышу сносит регулярно. И мне нравится быть причиной этого.
Поднимаюсь, моя киска оказывается на уровне его лица. Мужчина снимает футболку, обнажая свои рельефы. Их так много, что можно всю ночь целовать. Пододвигается поближе и обводит языком мой клитор. Ножки дрогнули мгновенно… Боже! Его язык крадется ниже, раздвигая мои лепестки… не контролируя свое тело, я развожу ноги…
– Течешь… блять, – кусает меня там в прямом смысле, но так нежно… что стон накрывает мое сознание.
Зверь срывается с места, подхватывая меня на руки. Мои ножки фиксируются на его бедрах, а киска зажимает каменный стояк. Несет меня в ванную, засовывая свой язык в мой рот самым наглым образом. Это не поцелуй, нет… Демид трахает мой рот языком, рычит и что-то бормочет на турецком… не исключено, что это ругательство.
– Ты зачем это сделала? – прижимает меня к стенке.
– Потому что хотела этого…
– Повтори… – хрипло приказывает.
– Я так сильно ненавижу тебя, что хочу… – шепчу ему на ухо и кусаю за мочку.
В ванной комнате мягкий свет, выглядит она традиционно – много мрамора песчаного цвета, бронзовые кувшины большого размера, посередине ванна со ступеньками, а с другой стороны что-то вроде открытой душевой. Демид со скоростью дикого самца несет меня именно туда.
Моя спина снова ударяется о стенку, на этот раз случайно включая душ, сразу же начинающий литься на нас. Мужчина отпускает меня, чтобы сорвать с себя мокрые джинсы и нижнее белье. Рассматриваю огромного турка с восхищением. Кажется, и сама хочу быть
– Схожу с ума от тебя, украиночка… – признается.
Наклоняется и целует в плечо. Обнимаю его спину и чувствую, как меня снова подхватывают за ягодицы.
– Мне это подходит, наглый турок… – выдыхаю, когда мое тело насаживают на член. О-о-о-о…
С прилагательным я не ошиблась, потому что Демид не церемонится, запихивая ствол по самые яйца. Вскрикиваю несколько раз, крепче цепляясь за его плечи. Волосы сексуально увлажняются, падая на его виски. С густой бороды течет вода… а взгляд… боже. Горячий кофе вернулся, обжигая мою кожу. Ни капли меда в нем… только острый сычуаньский перец.
– Достаточно нагло, моя Луна? – рычит Демид, затягивая сосок.
Я так теку, скользя его членом, что киска может уже соперничать с рассеянной струей льющейся с потолка воды.
– На пятерочку из десяти, – шучу я, доводя турка до безумия.
Снова ругается по-турецки, опуская меня на ноги. Прижимает грубо к стенке грудью и наматывает мои волосы на кулак… Я задыхаюсь от его скорости и желания.
– Раздражаешь, Алина, так… что хочется… затрахать твою дырочку до покорного молчания.
Улыбаюсь, чувствуя его нервное дыхание на шее. Входит.
– А-а-а!
– Что такое, украиночка? – издевается, заряжая снова.
– А-а-а-у-м!
– Не слышу, повтори, пожалуйста…
– А-а-а-авф-м… – сжимает рукой мою грудь, а я улетаю в космос до самых звезд… Только их и вижу.
– Прекрасно, моя А-айлин… – целует спину, чувственно скользя языком. Мурашки затоплены его нежностью, разбегаются от каждого дикого толчка, но одержимо возвращаются на каждое его прикосновение… – Запомни уровень моей наглости, потому что теперь ты часто будешь его чувствовать.
Угроза мне нравится. Киска разрывается. Ладони упираются в мрамор. От наших тел исходит пар…
– А-а-ах, Де-емид… – сердце бьется на грани своих возможностей.
Ягодицы пылают от того, как крепко мужчина начинает их сжимать. Врывается снова и снова, тараня податливую киску. Я разрываюсь от вспышек на Луне, которых никогда не было. Мужчина подрывает свой спутник, и у него есть всего несколько секунд, чтобы воспользоваться огнетушителем. Член выскальзывает из меня, увлекая оргазм за собой. Я сразу же размякаю, ловя густую и горячую сперму своими ягодицами. Боже… Рычание такое громкое, что уши закладывает… И, если честно, всеми ощущениями я оказываюсь в какой-то другой реальности…
Демид подхватывает меня на руки и опускает вместе с собой. Прижимает к груди и пленит мои губы. Порывистые поцелуи через минуту сменяются нежными… Поглаживает мою талию, возвращая к реальности… Так невероятно, что я таю в его объятиях.
– Мне еще никогда не было так хорошо, как с тобой… – признаюсь. И где-то подсознательно понимаю, что дело не только в сексе…
– И больше ни с кем не будет, – уверяет турок, крепче прижимаясь.
Так тепло на душе от этих слов. Словно желанная защита появилась в моей жизни. Поцелуй ложится на мою щеку. М-м-м…
– Я тут подумал… раз уж мы застряли в Стамбуле, а ты здесь впервые… Хочешь я покажу тебе город?
Предложение приятно удивляет меня, но и волнует…
– Но ведь…
– С тобой легче, моя Луна. Я хочу этого, если и ты хочешь… – мужчина уверяет меня в том, что все нормально.
– Тогда я очень хочу, – с энтузиазмом откликаюсь. – Тем более, с таким гидом…
Демид
Когда Алина сказала, что ее мало интересуют достопримечательности Стамбула, а она больше хочет почувствовать колорит, настроение и привкус города, я понял, что нужно ехать на Гранд-Базар. Если честно, то совсем не представлял девушку в таком месте, все же образ Алины действительно напоминает «принцессный». Но она надула губы и сказала, что я ошибаюсь. Поскольку надутые губы красавицы предсказывали мой очередной срыв, я схватил украинку и повел в самое колоритное место Стамбула.
Хотя колоритность моего народа Алина ощутила еще в такси. Водитель включил турецкую музыку, подвывая каждые десять секунд. Я бы остановил его, но девушка, на удивление, начала приплясывать и смеяться над своими «восточными танцами». Завороженно разглядывал рыжую обольстительницу. В таком настроении, кажется, никогда еще ее не видел. Настолько увлекся, что и забыл, где я… забыл воспоминания, что могли задушить с первого «глотка».
– Тебе нравятся восточные женщины? – хитро стрельнула глазами обольстительница.
– Больше нравятся украинки… – наклонился к ней и поцеловал возле ушка. Мой виноград был таким спелым, что хотелось съесть всю гроздь за раз.
– Подхалим! – засмеялась она.
Гранд-Базар – крупнейший рынок Стамбула. Это целый «город» в городе со своими мечетями, магазинами, ресторанами, домами и запутанным лабиринтом улиц под одной крышей. Когда мы вошли в него, сразу попали в круговорот людей – туристов и местных жителей. Алина завертелась, рассматривая высокий разрисованный потолок и товары, свисавшие с каждого уголка. Продавцы традиционно призывала туристов скупать все подряд – кто-то на турецком, а кто-то выучил и несколько украинских фраз.
Девушка подбегала к каждому, рассматривая турецкие сувениры. Выбирала подарки для мамы и Лидии. Турки не скупились дарить ей лакомые комплименты, поэтому я следовал за красавицей по пятам как охранник.
– Хочу, чтобы ты попробовала наше традиционное лакомство, моя Луна, – сказал я, когда мы подошли к сладостям. – И возражения не принимаются, у тебя идеальная фигура и так, – предупредил я, зная, что девушка может начать говорить о диете.
– Я уже говорила, что ты льстец? – засмеялась она.
– Кажется, – хмыкнул, сплетая наши пальцы. – Это Кадаиф, – указал на лакомство. – Турецкое пирожное, которое нарезается соломкой из ультратонкого теста, печется вместе с миндальной крошкой и другими кондитерскими приправами в сиропе, – красавица прижалась к моему плечу с интересом разглядывая. – А это Пишмания. Эти сладости совмещают в себе халву и нугу. У них есть интересная история создания, – подмигнул я. – Говорят, что в Измите был один искусный кулинар. Люди приходили издалека и ждали в длинных очередях, чтобы купить приготовленные им сладости. В честь своей возлюбленной с пышными формами он создал и назвал новый десерт «Шишманов»
– И в самом деле, какая красавица устоит перед таким вкусным раскаянием? – улыбнулась Алина. – А это Рахат-Лукум? – она ткнула пальчиком.
– Да, хочешь его отведать? – спросил.
– Думаю, нельзя уехать из Турции, не попробовав его! А еще Пишмания хочу! Надо же узнать, каково раскаяние на вкус! – облизала губки девушка.
Заказал сладости для своей украиночки и не удержался… захотел сам покормить ее. Алина ела Рахат-Лукум из моих рук, сводя с ума пылким взором.
– Хм, думаю, можно было и повкуснее каяться, – засмеялась она, пробуя новое для себя лакомство.
– Все равно ничего вкуснее тебя быть не может, – прохрипел, целуя украинку. Наплевал на то, что она еще не доела. Сладость ее губ смешалась с турецкими вкусностями. Это подрывало все мои принципы. Я в Стамбуле с украинкой… Никогда не думал, что жизнь может сложиться таким образом.
–
– Что он говорит? – смутилась девушка.
– Что мы очень красивая пара, – подмигнул, ловя легкий румянец на щеках.
Мы еще немного прогулялись по рынку, сливаясь со здешними людьми. Удивительно, Алину очень заинтересовала исламская одежда.
– А в Турции до сих пор носят паранджу и все такое? – спросила она, касаясь нежной ткани.
– В целом, нет. Только те, кого вера вынуждает. Ну, и при входе в мечеть нужно одевать, – объяснил я.
– А мы пойдем в мечеть? – глаза украинки вспыхнули. Удивляет она меня сегодня. Неужели понравилась страна?
– Ты хочешь? – переспросил. – Там надо прикрывать голову и колени тоже… – намекнул, разглядывая ее короткое платье.
– Купим что-нибудь, что подойдет, – предложила она. Хм, почему нет.
Моя Луна выбрала чадру фиолетового цвета. Она должна была покрывать ее тело от головы до пят. Если честно, то в таком образе украинку совсем не представлял. Но когда мы приехали в Голубую мечеть, и Алина накинула одежду… я остолбенел от красоты. Рыжие волосы нереально контрастировали с фиолетовым цветом… Так ярко, но столь застенчиво одновременно… Каждая часть ее тела была прикрыта, кроме лица. И если бы меня спросили, какую ролевую игру в сексе я хочу попробовать…
– Это мусульманский храм, – начал рассказывать девушке, чтобы немного отвлечься. – Его построили во времена султана Ахмеда I в начале XVII века. При строительстве использовались редкие и драгоценные породы мрамора, – указал на здешний интерьер. – Архитектура голубой мечети – гармоничное сочетание османских и византийских традиций. Видела издалека, что здание декорировано множеством небесных цветов? Поэтому она и получила название «Голубая мечеть».
– Видела. Очень интересно! – тихо ответила украинка, стараясь не нарушать местное спокойствие. – Чувствую такую благодать здесь…
– Я тоже… – согласился. В голове появилось какое-то приятное пространство… Словно мысли выскользнули из нее, оставляя только расслабленный бред. Хорошо приходить сюда, когда нуждаешься в очищении…
– А ты очень верующий человек? Просто заметила, что часто обращаешься к Богу… – поинтересовалась украинка.
– Скорее обращаюсь, потому что так принято в Турции. За годы жизни в Украине привычка так и не искоренилась, – объяснил. – Но… я верю, Алина. Может потому, что чувствую…
– Ты слишком плохого мнения о себе, – подмигнула Алина. – Я бы тебе отпустила все грехи…
Улыбнулся, наклоняясь к ней.
– С тобой, моя Ай-лин, я могу только делать новые… потому что ты слишком грешно выглядываешь в этой чадре, – проглотил слюну.
– Думаю, она бы ещё лучше смотрелась поверх кружевного белья… – закусила губу девушка.
Блять. Ведьма! Демоница! Видит Бог, что подсунул мне самую сложную задачу…
На улице уже начало темнеть, мы проголодались и я предложил прогуляться по проливу Босфор на пароме. Там и перекусить в ресторане можно и рассмотреть Стамбул с нового ракурса, ведь пролив омывает немало достопримечательностей города. Идея соблазнительнице очень понравилась.
На пароме было хорошо. Развешаны фонарики, изысканно сервированный стол на двоих, красное вино из местной винодельни и девушка, от которой крышу сносит. Нам принесли пледы и стало очень уютно. Даже наличие других туристов не мешало происходившей вокруг магии.
– Я влюбилась в Стамбул! – сообщила Алина. В самом деле? – Сама не ожидала, если честно. Но чувствую себя здесь комфортно. Пожалуй, раньше я представляла Турцию другой… А она довольно свободная, душистая, атмосферная…
– Я рад, малышка, – поднял бокал. – Турция подходит тебе очень сильно.
– Спасибо за этот день тебе! Спасибо, что прилетел за мной… – застенчиво сказала она, чокаясь.
– Если бы не ты… может, никогда бы и не прилетел, – честно признался. – Но… знаешь, я рад, что это произошло. Не могу сказать, что я хочу остаться. Особенно зная, что завтра буду во всех местных СМИ. Но… сейчас я наслаждаюсь, – заглянул в ее изумрудные глаза. —…
– Мне приятно это… – призналась красавица, пробуя тархан чёрбас.
– Вкусно? – поинтересовался. Девушка сказала, что фанат супов, потому я предложил заказать турецкий крем-суп.
– Очень! Необычный вкус, возможно, из-за сушеных овощей, – она сильнее закуталась в плед.
Некоторое время просто рассматривал украинку. Спокойную и женственную. С новой стороны сегодня Алина раскрылась. С такой, что возврата назад для меня точно нет.
– Расскажи что-нибудь о себе… – предложил я, потому что осознал, что почти ничего и не знаю о той, что пленила. Все-таки душу открыл ей…
Ложка в ее руках немного задрожала и девушка подняла на меня взгляд:
– Ты же знаешь, я не очень люблю о себе рассказывать…
– Как и я… – усмехнулся. – Но… Луна моя, подозреваю, что ничего не получится, если мы будем молчать.
Алина вроде бы с пониманием кивнула, но молчать продолжила. Это волновало меня, потому что, несмотря на ее легкость… продолжало казаться, что что-то давит на девушку. А мне одержимо хотелось, чтобы она была счастлива. Хочу сделать ее такой…
– Ну, ладно… – остановил сам себя. – Не буду давить на тебя.
Решил, что не хочется такой замечательный вечер превращать в допрос. Пусть это подождет.
– Спасибо… – улыбнулась украинка и сплела наши пальцы над столом.
Алина
День, который начался худшим образом – дракой Демида и Арслана, закончился самым магическим… Честно, я бы еще гуляла и гуляла. Уверена, что только начала узнавать Стамбул. Только начала влюбляться… в Турцию…, а может и… в Демида.
Мы вернулись в отель, испытывая приятную усталость. Рейс завтра не очень ранний – это хорошо. Сказала мужчине, что пойду в ванную. Он как-то хитро посмотрел на меня. Может, показалось… но когда вошла в ванную, поняла, что не показалось. Меня ждал сюрприз…
Ванна из песчаного мрамора, стоявшая посреди комнаты, была заполнена водой, в которой плавал шалфей и цветки орхидеи. В нос ударил аромат меда и корицы. Так красиво…
За спиной услышала щелчок замка. Повернулась к Демиду. Он стоял в одних низко спущенных джинсах… закусила губу, разглядывая его тело… Турок спрятал ключ от двери в карман, намекая, что я его пленница… Что же сделает со мной этот наглый турок?
Алина
– Думала, что твои фантазии сейчас сосредоточены на чадре… – хитро сообщила, облизывая губы.
– У меня очень много фантазий, связанных с тобой, моя А-айлин… – хрипло ответил мужчина, блуждая взглядом в моем декольте.
– Ты говоришь «моя»… думаешь, что я уже твоя? – спрашиваю с вызовом.
–
Не возражаю, потому что очарована его уверенностью. Большинство мужчин настолько пытались угодить мне, что позволяли, чтобы последнее слово всегда оставалось за мной. Но Демид не такой… даже когда позволяет управлять, все равно остается главным.
– А теперь, украиночка, снимай платье. Потому что моя крыша уже едет… – дыхание мужчины сбито, а стояк под джинсами характерно выделяется.
Я слушаюсь. С удовольствием раздеваюсь для него, оставаясь в одном белье телесного цвета.
– Теперь белье снимай… – приказывает, потирая бороду.
Продолжаю слушаться, не спеша стягивая лиф. Он падает к моим ногам, а вслед за ним… и трусики. Кофе стекает моим телом, следуя за взглядом Демида… и где-то на его языке сгущаются сливки… я очень хочу их.
– Я хочу, чтобы ты легла в ванную… – кадык турка вздрагивает, а член пульсирует сквозь одежду.
Слушаюсь турка, чувствуя, как увлажняются лепестки между ножками. Никогда не думала, что
– Очень хорошо придумал, – призналась я, сверкая счастливыми глазами.
– Это даже лучше, чем я мог представить… – прохрипел турок, пялясь на мою грудь, которую вода покрывала только на половину. Соски раскачивались над поверхностью, призывая своего хозяина. – Хочу, чтобы ты касалась себя… – приказ смешался с мольбой. Это подкупило. Так подкупала его жажда…
Начинаю понимать, как украинки попадают в рабство. Ибо, кажется, я очень хочу быть рабыней этого турецкого «шейха»…
Сжала пальчиками соски и принялась массировать их. Внизу живота тянуло от приятных прикосновений и опасного взгляда турка. Цветок под водой коснулся моей киски и стон вырвался из меня… рядом с Демидом все мое тело разгорячено до предела… Я заёрзала, вызывая маленькие волны. Лепестки орхидеи нежно ласкали, заставляя мой взгляд туманиться. Я игралась с грудью, рассматривая загорелое тело мужчины… Как же хочу оказаться
– Знаешь, Алина, из-за тебя я перестал спать, – рыкнул турок, подходя к ванной. Взял бокал со столика рядом и стал наливать себе вино. – Перестал здраво мыслить… – он сделал глоток. – Потерял покой, ведьма, из-за тебя… – темный взгляд нависал надо мной, слизывая стоны с моих уст. – Я такой повернутый на тебе, А-айлин… ты знаешь это?
– Знаю… – шепчу, доставая ножки из воды. Кладу их на бортики ванной. – Выглядишь одержимо…
– Ты – девушка
Сводит с ума этот турок. Как ему так удается? Почему среди сотни ключиков он так быстро подобрал нужный для моего сердца? Я ведь и для самой себя инкогнито. Но желаю, чтобы он силой раскрыл мою душу и достал из нее все. Мечтаю, чтобы этот мужчина вырубил все сорняки и посадил цветы в моей душе…
– Я хочу, чтобы ты тоже касался себя… – взмолилась я, кладя пальчики на голодную киску. Она предпочитала сорваться, прыгнув на член турка прямо сейчас…
Демид расстегнул ремень и достал каменный стояк. Напряженный и сексуальный мужской орган доводил меня до безумия. Глаз не оторвать… Большая ладонь скользила по члену, глаза владельца блуждали моим наполовину скрытым телом, а громкое дыхание Демида звенело в моих ушах…
– Вставай, Алина, – одержимость вырвалась очередным приказом.
На дрожащих ножках поднялась. Киска раскраснелась, а на теле остались цветки шалфея. Мужчина подошел вплотную ко мне. Положил ладонь под грудь, сжимая ее… М-м-м…
– Ты такая идеальная, украиночка, – лизнул сосок, вызывая учащенное сердцебиение во мне.
Вел другой ладонью по моей талии все ниже и ниже. Сжимал пальцами распаренную кожу. А когда они добрались киски… раскрыл мои лепестки, двигаясь от клитора к анусу. Боже… греховность так соблазнительна, что мне никогда не стать праведницей. Пальцы вошли в меня, заставляя тихо вскрикнуть… это было похоже на кошачий вой … на дворе что, март? Потому что я
– Ох, Де-емид… – перестала дышать, принимая до безумия нужные толчки.
– Что, маленькая? – хитро усмехнулся мужчина. – Нравится течь на пальцы турка?
– Да-а… – прохрипела.
– Ох, украиночка… – сжал мою грудь.
– Возьми меня, Демид, возьми… – заныла я, потому что сама с безумным желанием насаживалась на его пальцы. Это невыносимо…
– Так приятно, когда ты умоляешь, – засмеялся наглый турок. Я его убью!
– Трахни меня! – возмущенно вскрикнула, впиваясь зверским взглядом в него.
– Блять… – выругался мужчина, больше не в состоянии вести свою мучительную игру.
Подхватил за ягодицы и усадил на каменный стояк. Я вскрикнула, обхватывая бедра ножками. В центре всех моих ощущений произошел взрыв…
Демид нес меня в спальню, целуя и насаживая на стояк. Боже… боже! Придержал одной рукой, опершись спиной на дверь, а другой открыл замок. Снова подхватил, ускорил движение и унес на кровать. Не планируя выпускать член из меня, бросил на постель и нырнул следом.
Гора мышц накрыла меня, хрип и рык заполнили ушную раковину, которую он так страстно облизывал. Я засасывала его кожу на груди, оставляя свои отметины. Принимала бешеный член, таранивший беспощадно. Толчки эхом разливались каждой клеточкой тела. Боже… как же он трахает… Или это талант от Дьявола?
– Хочешь быть сверху? – поинтересовался мужчина, зная мои предпочтения.
– Не-ет… – прохрипела. – Хочу быть под тобой…
– Будешь, – обещание вырвалось из его уст, а член наоборот ворвался между нежных лепестков.
Киска обхватывала его, не желая отпускать… Но и в то же время до безумия жаждала этого влажного скольжения… А-а-мх! Чувственный оргазм в ванной комнате сменился крышесносным в спальне. Я очень быстро дошла до пика, выкрикивая сорванным голосом имя Демида. Оргазм разливался импульсами и звездочками в голове.
– Ааау! – взвыла я, когда мужчина замедлился, дотрахивая мою дырочку. Рычал, топясь в водопаде моего оргазма.
Вытащил член резко, выпуская сперму мне на живот. Массировал его, даря мне все до последней капли. Наглядевшись задурманенным взглядом, я прикрыла веки… Ощутила, как Демид переворачивается на бок, утягивая меня в крепкие объятия. И плевать на то, что мы вспотели, а семя растекается между нами… Нас сейчас не заставить оторваться друг от друга…
Демид
Безумные сутки вышли. Безумная Алина. Безумная Турция. Безумный секс… Но, кажется, что
Приоткрыл глаза, ловя яркие солнечные лучи. Кажется, пора собираться в аэропорт. Мысль о том, что мы возвращаемся в Украину, поднимала настроение еще больше. Вот только Алину больше не отпущу… она, должно быть, скажет, что я болен… но пусть переезжает ко мне. Не вижу другого выхода для своей одержимости…
Проснувшись полностью, не увидел девушки на постели. Уселся, потирая глаза. Снял джинсы, в которых так и уснул. Подошел к ванной и постучал. Тишина. Открыл дверь, а там пусто. Это насторожило… но, может быть, она вышла позавтракать.
Подошел к шкафу, чтобы взять чистые джинсы. Открыл… и не увидел вещей Алины. Оглянулся… чемодана тоже нет… вообще ни одного упоминания об украинке. Какого черта?
Мозг включился моментально, анализируя горькую картинку. Блять! Руки неподконтрольно сломали дверцу шкафа, потому что эта ненормальная украинка сбежала…
Демид
Рейс я пропустил. Очевидно, почему. Потому что в самолет я сяду только с этой ненормальной. Как бы то ни было, пусть скрывается… я все равно найду ее, и если будет нужно, то силой занесу в самолет. А девушка, кстати, действительно скрывалась…
Подняв старые связи, я почти весь день ждал, чтобы телефон Алины отследили. Хорошо, что Наталья дала номер дочери еще в ту встречу в парке. Вот только телефон украинки был выключен… Сумасшедшая! Где она? С кем она? Вообще, зачем ушла? Что было не так? Что я сделал не так? Не понимаю… Ей было хорошо, я знаю. И может Алина отшучивается, но я ей нравлюсь. Думал, что мы уже разобрались с этим… думал, что мы двигаемся дальше… думал, что мы хотя бы попытаемся построить отношения или как это, к черту, называется!
Но чем больше я выносил себе мозг, тем больше понимал… что думал только я, а эта безумная украинка, наверное, думать не в состоянии. Не знаю, что там у нее в голове, но генеральную уборку там, кажется, никогда не делали. Каждый ее поступок просто максимально нелогичен и иррационален… Бессердечный же ты Купидон. Почему именно она, дружище?
Вечером телефон Алины наконец-то включился. Мы смогли определить ее местонахождение. И когда отметка появилась на карте города, я просто взбесился… Потому что это был клуб Арслана. Какого, сука, черта?!
Я даже не пытался унять свою злобу. Я жалел, что не убил этого кретина в прошлый раз. А Алину ждет отдельный разговор… Зачем она гневит меня??!
Ворвался в клуб, точно зная, в какой вип-зоне проводит время Арслан. Некоторые привычки с людьми остаются на всю жизнь. Даже жаль «мужика», пора бы уже найти в жизни какие-нибудь новые развлечения. Громкий бас вдохновлял мои кулаки действовать, когда я ворвался в вип…
Но Алину в нем не увидел. Только Арслана в компании двух девок. И все же налетел на кретина. Схватил за воротник пиджака и начал трясти.
– Где она??!
– Демид, какого хрена во второй раз?! – возмутился мудак с перебинтованным носом. – В этот раз я вызову полицию!
– Где Алина?! – прокричал ему в лицо.
– Теперь понимаю, почему она убежала от тебя… ты же неадекватный, – ухмыльнулся Арслан.
Не выдержал и зарядил ему кулаком в живот.
– Сууука, какого…. Да я…
– Один простой вопрос я задал, – затряс пальцем перед его лицом. – Чтобы получить один простой ответ, Арслан!
Девки запищали испуганно, выбегая из випа. Уверен, что охрана прибудет уже через несколько минут. Времени мало.
– Видит Бог, что я ничего твоей Алине не делал! Только позвонил, чтобы узнать, все ли у нее хорошо…
Чертов благодетель…
– Она была немного странной, я предложил встретиться, и она согласилась…
– ГДЕ ОНА, АРСЛАН?! – на грани я. Клянусь, на грани. Что значит была странной?
– Я не знаю… вероятно, танцует где-то в клубе… Она, кажется, немного лишнего выпила, – мужчина пытался вырываться из моих рук.
– Оставь ее в покое, Арслан! Понял меня?! – сплюнул на пол и швырнул болвана обратно на диван.
Как можно было ее отпустить, если она выпила слишком много?
С охраной я разминулся, протискиваясь между толпой. Волнение накатывало волнами на меня. Я бы никогда Алину не отпустил в такое заведение одной. Еще и в Турции!
Клуб был довольно большим, народу полный зал… где ты, украиночка? Но протиснувшись почти к центру танцевальной площадки и проследив за взглядами самцов… я увидел ее… Нет, сначала я увидел короткое черное платье с вырезом на ноге… и черные чулки… длинные каблуки… А уже потом Алину! Во что она вырядилась?! Рычал носом громче музыки, серьезно. Я зверею…
Остановив кулаком пьяного мудака шагавшего к ней, я сам пошел к украинке. Со сколькими она уже успела здесь потанцевать? И Бог знает чем ещё занималась! Отвратительно, Алина, честно… Резко развернул непослушную к себе и обалдел…
Ее глаза плыли, а зрачки были расширены. Она что, под наркотой?
– Де-емид? – спросила вяло девушка, а на лице появилась глупая улыбка. – Т-ты, преследуешь меня… Так мило! – Она ткнула пальцем мне в грудь. – Но ты должен держаться как можно дальше, ты еще не понял этого?
– Алина, что ты здесь делаешь? Под чем ты? – строго спросил я.
– Я развлекаюсь, красавчик… – она закружилась, вырываясь из моих рук. Пришлось снова схватить ее. На этот раз крепко. – В собственном свете… вот такой он… Тебе нравится, Демид, мой свет?
Сомнений нет – она что-то приняла. Ни хрена не понимаю из того, что она говорит. Но злюсь с каждой секундой все больше и больше.
– Что ты приняла? Что это за наркотик? – затряс чокнутую, потому что сил уже не было. Ну зачем она это делает?
– Н-наркотик? – удивилась девушка. – Да… он бы сейчас не помешал…
Схватил ее жестко за щеки. Она зачем это говорит?
– Ты до срыва меня довести хочешь, Алина?! До срыва, да?! – кричал на нее.
– И ты тоже не любишь меня? – в глазах ее появились слезы. – Я думала, что ты тот… кто всегда будет защищать меня… – от ее слов на мою голову полился воображаемый холодный душ. Кость в горле застряла… Вопрос и признание выбили меня из колеи… хотя я понимал, что, возможно, она просто не в себе. Скорее всего… Но эти слова я запомню.
– Алина… – смягчился, поглаживая ее щеку.
– Т-шш, – она прижала палец к моим губам. –
Ее щеки были уже все мокрыми. Боже, боялся за нее…
– Смогу, Алина. Конечно, смогу…
– Какие-то проблемы, девушка? – охрана появилась возле нас.
– Это мой защитник… – пьяно бормотала девушка, кладя голову мне на грудь. Кажется, стоять самостоятельно она больше не сможет.
– В вашем клубе распространяют наркоту. Разберитесь лучше с этим, – сказал я и, подняв украинку на руки, понес на выход.
– Демид… я хочу еще развлекаться… – ворчала девушка.
– Ты уже развлеклась, моя Луна… теперь едем в больницу, – сообщил я, вынося хрупкое тело на улицу. Пусть делают анализы и говорят, что за вещество в ней.
– Нет! – Алина запротестовала, выпрыгивая из моих рук. Сразу начала падать, но я поймал ее.
– Это не обсуждается…
– Нет, пожалуйста, нет! Демид… – кровь потекла из ее носа, пугая меня еще больше. Только молиться оставалось, чтобы это не из-за кокса было. Она схватилась за нос, размазывая кровь.
– Не ты решаешь…
– Нет, они снова запрут меня!!! Пожалуйста… – в конце предложения голос девушки совсем ослаб и через секунду она потеряла сознание.
Я снова быстро подхватил, поднимая «безжизненное» тело на руки.
– Алина! – затряс ее. – Алина…
Алина
Открыть глаза было тяжело. Такое ощущение, будто веки набухли. Губы пересохли, а во всем теле было странное онемение. Выпустив слабый хрип, я все же смогла открыть глаза. Первое, что увидела… это незнакомый мужчина в сером костюме и с прибором для прослушивания пульса на шее. От неожиданности я подскочила, отодвигаясь от незнакомца. Голова сразу закружилась и я начала морщиться.
– Алина, не бойтесь, – мужчина положил ладони на мои плечи, пытаясь уложить обратно на кровать. – Я врач Оздемир. Вы почти весь день проспали. Как себя чувствуете?
Врач? О нет, запаниковала. Начала оглядываться вокруг.
– Я в больнице? – хрипло спросила. Язык не слушался, потому что во рту было слишком сухо.
– Нет, это дом Демида, – объяснил врач, но запутал меня еще больше. Я подозрительно косилась на капельницу, торчавшую у меня из руки.
– Мы в Стамбуле? Где, Д-демид? – взволнованно спросила я.
– Да, он…
– Я здесь, малышка, – мужчина вошел в комнату. Когда увидел, что я пришла в себя, то подбежал ко мне. Сел на кровать с другой стороны. – Ты как, Луна? Я так волновался. Ты начала хрипеть, и я принес воды.
Поцелуй лег на тыльную сторону моей ладони. И я наконец почувствовала себя защищенной.
– Хочу пить… – пробормотала.
Демид быстро открыл бутылку и налил мне в стакан воду. Я жадно глотала ее, разглядывая спальню. Думаю, это была она. На больницу действительно непохоже. Начала успокаиваться…
– Алина, должен спросить еще раз. Как вы себя чувствуете? – спросил Оздемир. Когда страх отступил, то я начала замечать, что у врача сильный акцент, хоть и говорит он по-украински.
– Слабость во всем теле… – призналась я. – И голова кружится…
Демид подложил подушки повыше, чтобы мне было комфортнее лежать. Не отпускал мою руку, поглаживая пальцы.
– Ладно, – кивнул врач. – Измерим давление и пульс.
Мужчина начал проводить свои «опыты». Сердцебиение было повышенным, а давление слишком низким.
– Сколько пальцев, Алина? – поднял ладонь врач.
– Три…
– Хорошо, – снова кивнул Оздемир. Просветил фонариком мне зрачки. – Хорошо, – еще раз сказал он. – Результаты анализов пришли.
Не очень понимала, что за анализы, но, пожалуй, так надо.
– Следов наркотических веществ не обнаружено, – на этих словах Демид шумно выдохнул и прижался лбом к моей ладони. – Но… обнаружено несколько другое, – я проглотила вязкую слюну, потому что знала правду… – Алина, вы вчера принимали седативные препараты?
Мужчина оторвался от моей руки. Его взгляд был взволнованным и обескураженным. Не хочу отвечать… но с результатами не поспоришь.
– Да… – спрятала взгляд в одеяле, которым была накрыта.
– А потом приняли алкоголь… Алина, так нельзя делать. Поэтому организм дал сбой… Вы часто такое делаете? – нахмурился Оздемир.
– Нет, честно… – закрутила головой.
– Вы должны понимать, что в худших случаях это может привести даже к летальному исходу, – врач был таким серьезным, что мне стало неловко.
Демид побледнел, услышав это.
– С ней все будет хорошо? – спросил он.
– Да, конечно. Уже завтра станет легче. Мой номер у вас есть. А завтра было бы хорошо, если бы вы заехали в больницу, чтобы сдать повторные анализы. Капельницу можно снять через час, – инструктировал врач.
– Все сделаем, – заверил Демид.
– И еще… Алина, я могу спросить у вас, почему вы приняли седативный препарат? – очень осторожно спросил Оздемир. Но от этого вопроса у меня живот скрутило. – Если у вас есть какие-то проблемы…
– Нет-нет! – поспешила хрипло ответить я.
Оба мужчины подозрительно рассматривали меня. Конечно, не поверили. Но я надеюсь, что давить не станут…
– Что ж, тогда на сегодня все… Выздоравливайте! – пожелал врач и начал подниматься.
– Спасибо…
Демид пошел провожать его. Я укрылась одеялом с головой, выпуская тихий всхлип. Не может быть… Это снова происходит… Снова… Каждая часть тела начинала болеть… Отчаяние врывалось в душу… Еще и Демид все видел… Должен был улететь в Украину. Почему не улетел? Зачем остался меня спасать… Очевидно, что
Мужчина вернулся очень быстро. Я в последний момент успела выглянуть из-под одеяла, но слезы не успела стереть с лица. Он забрался ко мне на кровать и заключил в крепкие объятия.
– Луна моя, прости…
Мой нос уткнулся ему в грудь, вдыхая умиротворяющий кофейный аромат.
– За что? – удивилась я.
– За то, что подумал о наркотиках. Прости, просто у тебя такое состояние было…
О боже… Мне стало душно от стыда.
– Демид… я не очень помню вчерашний день… особенно то, что было вечером, – призналась я. Что я могла сделать? Что наговорить? Боялась даже смотреть в глаза мужчине… – Ты должен был полететь в Украину…
Мужчина отпустил меня, поднимая мой подбородок.
– Я без тебя никуда не полечу, маленькая, – нежный поцелуй коснулся моих уст. Он вызывал боль, потому что этого не должно быть. Демиду надо держаться от меня как можно дальше… Я не создана для серьезных отношений. Никто не выдержит такого… – Но я очень боюсь за тебя, Алина, – серьезно добавил мужчина. – Веришь или нет, но ты важна мне… И мне кажется, что я уже много поступков совершил, чтобы доказать это тебе.
– Совершил… – киваю. – Прости, что убежала…
– Алина, я не идиот. Я понимаю, что на то были причины. И если я тоже важен тебе, то расскажи, что происходит…
Мед в его глазах превратился в сахарные комки. Казалось, что они причиняют ему боль. Мне хотелось согреть их и растопить… пока не поздно.
– Ты очень важен для меня, – ответила взволнованно. В первый раз кому-то в таком созналась. Я никогда не хотела привязываться к людям… Но Демиду удалось. Рядом с ним так хорошо, надежно и спокойно, что больше бежать никуда не хочется. – Но я очень не хочу, чтобы ты все узнал…
– Алина… – прижался лбом ко мне. – Я тоже не хотел, чтобы ты знала о моем прошлом. Но с твоей помощью смог рассказать, – он сжал мои ладони. – Прими же и мою помощь… Будь храброй, моя девочка. Меня ничего не отпугнет, клянусь. Я рядом…
Незваные слезы не заставили себя долго ждать. Никто никогда не говорил мне таких слов, а мне очень этого хотелось… с самого детства.
Тяжело дышала, все еще прижатая лбом к нему. Не хотела отрываться, потому что так мне будет легче рассказывать. А я уже решила, что должна это сделать… Демид заслуживает на правду. А я заслуживаю, чтобы
– Моя тайна в том, что я… сумасшедшая, – признаюсь тихо.
– Это я знаю, – улыбается мужчина.
– Нет, я действительно сумасшедшая…
Молчу, пока Демид хмурится. Даже не представляю, что сейчас в его голове.
– Ты знаешь, что мы с мамой живем вдвоем, – продолжаю я. – Мой отец тоже умер… но очень давно… когда мне было три годика, – ком в горле стоял.
– Мне очень жаль… – Демид поглаживал мою спину успокаивающе. – Болезнь?
– Нет… его убили, – мужчина завис.
Последние слова я прошептала, потому что никогда не говорила этого в голос.
– Мой папа был депутатом, – сразу начала объяснять я. – Я не очень сильна в политике и, если честно, то просто ненавижу ее… после всего. Это страшный мир… в котором человека могут «убрать» только потому, что так нужно… – горькая слеза разъедала мою щеку.
– Алина, это полная…
– Да, полная…
– Как это случилось? – не своим голосом спросил мужчина.
– Мы с папой играли в гостиной, а когда в дверь позвонили… он пошел открывать, я побежала за ним… – сердце эхом гудело. – Он был в маске… тот незнакомец… не представляю, как его пропустила охрана… – я всхлипнула, не в силах сдержать эмоции, переживаемые годами снова и снова. – А потом произошел выстрел…
Я зарыдала. Впервые не в одиночестве, а в объятиях… Впилась зубами в плечо Демида, потому что боль была в таком количестве, что хотелось выплеснуть ее… избавиться от нее… больше никогда не чувствовать.
– Господи, маленькая…
Мужчина прижимал к себе, поглаживая волосы, целуя возле ушка… Мне казалось, что даже напевал тихую мелодию, чтобы мне стало легче. Мы просидели так минут десять по ощущениям. Немного полегчало. На плече мужчины остался характерный укус…
– Прости…
– Забудь, моя хорошая, – убаюкивал меня.
– Я не знаю, за что убили моего отца, – шмыгнула носом. – Но за что бы его не убили… – всхлипнула горько. – Он ведь все равно был моим отцом… и будет всегда… и я всегда буду его любить.
– Понимаю, Алина. Отлично понимаю, – поцеловал меня в лоб. – Как ты это пережила?
Мы умолкли. Я, погружаясь в события прошлых лет, а Демид… в ожидание правды.
– Моя мама говорила, что я плакала весь следующий день. А потом… со мной работали детские психологи. Кажется, я закрылась от реальности. Все думала, что папа вернется… Психологи сказали, что так бывает… что со временем я приму правду и ее последствия, – вздохнула. – И, наконец, я приняла… когда мне было восемь или девять лет. Мне стали сниться ужасные сны… Каждую ночь мозг прокручивал события того вечера… и тогда я поверила.
– Было тяжело?
– Труднее было маме, потому что я постоянно кричала, вела себя так… будто мне экзорцист нужен. И тогда меня впервые забрали в больницу… это было отделение для психологически нестабильных детей. Провела там три недели… и в общем-то сны прекратились. Мне помогли…
– Почему ты сказала, что это было впервые?
– Потому что… спокойная жизнь длилась только до пятнадцати лет… – я опустила голову в ладоши. – У меня случился рецидив. Еще ужаснее предыдущего… События того вечера снова вернулись ко мне… только не во снах, а в галлюцинациях… – рассказывая это, я действительно чувствовала себя ненормальной. – Я думала, что сплю… но просыпалась в разных местах… Со временем стало понятно, что я отключалась в этих галлюцинациях и теряла сознание. Тогда я попала в психушку во второй раз. Почти на год…
– Боже, Алина… не представляю, как ты справилась с этим…
– Мне было так плохо, Демид, что я не хотела из нее выходить… Представляешь, что так бывает? – крутила головой, вытирая слезы. – Я боялась выходить… боялась, что все начнется вновь.
– Но не началось? – с надеждой переспросил Демид.
– Началось в день нашего знакомства с тобой… – призналась я. – Поэтому я курила косяк… Чтобы отвлечься… Было так страшно за то, что начинается новая волна… Очень страшно…
– Не бойся, малышка. Я здесь, спасу тебя, слышишь? – язык мужчины слизал соленый привкус с моих губ, даря жизненно необходимый кофейный.
– Меня нельзя спасти…
– Не говори так, – возразил мужчина. – Можно спросить… ты ушла, потому что это произошло снова?
Заглянула ему в глаза. Выдохнула.
– Да, я проснулась в ванной посреди ночи… лежала на полу… вся дрожала, вспоминая сон… но знала, что это был не сон, – вот и рассказала. Обнаженная душа стонала…
Из последних сил я подняла глаза на Демида. Какого он мнения теперь обо мне неизвестно.
– Ты злишься? – увидела хмурые морщинки на его лице. – Извини, что во все это втянула… Я не хотела, очень не хотела…
– Злюсь, Алина. Но потому, что ты не пришла ко мне, а убежала… Из-за того, что не помог, когда был нужен… Вот за это злюсь, – снова обнял меня, зарываясь в мои волосы. – Что говорят врачи? Возможно ли, избавиться от этого навсегда?
– Мозг – сложный механизм… – вздохнула я. – Рецидивы возможны… при определенных обстоятельствах. Я подумала, что в тот день ты много рассказывал об отце… его смерти. Наверное, я сильно прониклась этим, и мозг среагировал так…
– Прости, боже…
– Нет, ты не виноват! – возразила я. – Честно говоря, я почти десять лет прожила нормальной жизнью… и думала, что это уже навсегда.
– Так и будет, поверь мне.
– Демид… не будет нормально, – шептала. – Я справлюсь, честно. Но тебе… не стоит в это ввязываться. Никому не стоит… Тебе будет больно, если влюбишься в меня. Зачем тебе страдать?
– Ох, моя сумасшедшая девочка… – он отодвинулся, поглаживая мои щеки. – С невероятными зелеными глазами… даже сквозь слезы они пленят своей яркостью.
От комплимента я покраснела. Но Демиду удалось – легкая улыбка все же заиграла на моих соленых устах.
– Ты должна мне пообещать одну важную вещь, хорошо? Ты больше никогда и никуда не денешься от меня. Придешь за помощью ко мне. Не будешь убегать. Ладно? – очень серьезно спрашивал мужчина.
– Демид… эти проблемы тебе не…
– Не перебивай, солнце, – прижал палец к моим губам. – Тебе нужно пообещать, потому что я все равно не отстану от тебя. Знаешь почему? – качаю головой. – Потому что
Алина
Проснулась я сегодня рано. Спала хорошо, без… сюрпризов. Никаких галлюцинаций, только крепкие объятия Демида. Кстати… а где он? Покрутила головой, не найдя мужчину в постели. Вот же ранняя пташка. Еще ведь и семи утра нет. Уселась, чтобы понять, как себя чувствую. Размяла руки и спину, потягиваясь. Кажется, врач был прав… сегодня чувствую себя хорошо. То ли целебная капельница спасла, то ли любовь Демида… Любит, сказал, что любит. Боже… никто такого мне никогда не говорил.
Дверь ванной резко открылась и в спальню вошел мужчина. Проглотила слюну, разглядывая красавчика. На нем уже были спортивные штаны и небрежно, так эротично свисающая майка с горы его мышц.
– Доброе утро, – мягко сказал он, подходя ко мне. Сел рядом, сразу целуя. Губы распухли от его горячего дыхания. А когда Демид перешел к шее, то я взволнованно сжала пальцами одеяло. – Невозможно оторваться, моя Ай-лин… – выдохнул он, но все же оторвался. – Как себя чувствуешь?
– Кажется хорошо, – улыбнулась я.
– Я рад, – мужчина коснулся моей щеки. – Надо съездить в больницу, сдать повторные анализы. Но перед этим предлагаю выйти на пробежку. Ты говорила, что тоже бегаешь по утрам… если, конечно, физически готова.
– Думаю, готова, – кивнула. – Только вот моих вещей здесь нет… – весь вчерашний день я провела в футболке турка.
– Не проблема, я вчера заказал тебе кое-что. Не знаю, уместно ли это, но подумал, что тебе захочется переодеться, – объяснил мужчина. – И давай сегодня заберем твои вещи. Они в отеле?
– Да, – снова кивнула стыдливо, вспоминая свой глупый побег. – Спасибо за заботу, – так искренне обняла его, что глаза не выдержали и увлажнились.
– Это мелочи, малышка, – сообщил Демид, поглаживая мою спину. – Тогда собирайся, а я пока решу несколько рабочих вопросов по телефону.
Одежда мне подошла. Натянула поверх топа олимпийку, потому что утро было прохладным. Собрала волосы в хвост.
– Спорт всегда ставит меня на ноги и очищает психологически, – рассказал мужчина, когда мы вышли из дома.
Побежали в сторону набережной. Виды были невероятные, рядом ухоженный парк, свежий воздух, где-то вдалеке играет турецкая музыка… Поймала себя на мысли, что начинаю привыкать.
– Не знала, что в Стамбуле у тебя есть дом, – сказала я, но когда развернулась, то не увидела мужчину рядом.
Удивилась, оглянулась и поняла, что он бежит сзади.
– Что случилось? Отстал? – хмыкнула я.
– Ага, твоя попка так роскошно подпрыгивает… на этом ряду вид лучше всего, – подмигнул турок, а я закатила глаза.
– Ох, уж эти турки… – пробормотала я, посмеиваясь.
Демид ускорился и догнал меня в два шага, подхватил на руки и закрутил.
– Мы такие, – лукаво ответил, начиная приседать со мной.
– Демид, поставь меня на землю, – от неожиданности я обхватила его руками и ногами.
– Подожди, малышка. Мне срочно нужны физические нагрузки, – подмигнул он.
– Знаю более приятный способ тренировки… – прошептала ему на ушко и почувствовала, как его ладони сжимают мои ягодицы.
– Ты такая порочная, украиночка… – укусил меня за мочку.
Я засмеялась, и меня наконец-то вернули на землю. Мы снова побежали в комфортном ритме.
– Не знала, что в Стамбуле у тебя есть дом, – повторила я. – Очень красивый!
Я еще вчера заценила интерьер. Стены отделаны под дерево, картины со свежими лесными мотивами, белая постель… Очень светлая атмосфера. Просто дом современного лесника.
– Спасибо, я купил его еще до переезда в Украину, когда еще… э-э… все хорошо было, – откашлялся мужчина. – Но почти не жил в нем. Ремонт долго длился… не знал, вернусь ли однажды. Но в тот вечер, когда тебе было плохо, ты умоляла не ехать в больницу, – объяснил Демид. – Поэтому я решил, что это самый лучший вариант…
– Спасибо, что сделал это, правда, – серьезно сказала я. Проснувшись в больнице, я умерла бы от страха. Не готова все это снова переживать… хотя психические расстройства вряд ли будут меня спрашивать.
– Моя Луна, ты же знаешь, что я все для тебя сделаю? – от вопроса Демида я покраснела. И он это заметил… – Ты вчера очень хорошо заткнула мне рот поцелуем после признания, но… знаешь, я бы все же хотел получить обещание от тебя, – поднял брови мужчина.
– Надеялась, что ты наутро передумаешь… – призналась я.
– Не передумаю, Алина, запомни это, пожалуйста, – Демид меня резко остановил, появляясь передо мной.
Дыхание перехватило. Неважно, с какой скоростью мы бежали с Демидом, потому что
– Демид… ты мне очень нравишься. И я не хочу никуда уходить… хочу чувствовать все…
На этом моменте меня прервали глубоким поцелуем. Язык закрутили в омуте страсти. Застонала, забывая, где мы. Ох, и пробежка… люди уже, наверное, странно косятся. Но от чего-то так плевать… начинаю понимать
– Оу… – выдохнула, когда меня отпустили.
– В наших отношениях, думаю, важно научиться… вовремя целоваться, – усмехнулся нагло турок.
– Не думай, что это будет срабатывать всегда, – закатила глаза.
– Посмотрим… – подмигнул Демид. – И насчёт твоего ответа – принимается, маленькая. Мне не нужны твои признания в любви сейчас. Мне нужно, чтобы ты была счастлива, вот и все. Поскольку доверяю я в этой жизни только себе, то уверен, что самой счастливой ты будешь со мной!
– Нет, ну все-таки вы только посмотрите, какие эти турки самоуверенные! – фыркнула по-доброму, пнула мужчину и побежала дальше.
– И снова потрясный вид открывается… – пробормотал мне в спину мужчина, сверля взглядом мои ягодицы. Давайте, девочки, загипнотизируйте этого нахала!
После пробежки мы поехали в больницу. Справились там быстро. А дальше поехали в отель забрать мой чемодан.
Когда вернулись домой, телефон мужчины зазвонил, а на экране высветилось «Anne»… Я уже хотела возмущаться, что за Анна ему названивает, когда Демид тяжело вздохнул и сообщил сам:
– Это мама… – мама? Ох, Алина, раньше времени ты, как всегда, истерику закатывать начинаешь. Учи турецкий, солнце!
Демид как-то тяжело смотрел на телефон, не поднимая трубку, а я не понимала почему. У него что, плохие отношения с ней?
– Демид, надо ответить… – мягко сказала я, потому что это было уже странно.
Снова вздохнул и принял вызов. Минут пять мужчина довольно громко говорил по-турецки. Черт бы побрал этот язык, потому что постоянно кажется, что люди ссорятся. Чтобы не подслушивать, хотя… ха! Подслушаешь здесь, блин! Я пошла принять душ. А когда вышла, то мужчина уже закончил разговор, готовя завтрак на кухне. Еще и готовить умеет? На что Бог послал мне такого идеального мужчину? Как перед таким устоять?
– Все хорошо? – спросила я, подходя.
– Ну, мама немного злится, что я на первых полосах всех СМИ Стамбула, а ей о прилете не сказал, – объяснил Демид.
– Конечно, сердится… – нахмурилась я. – А когда ты вообще собирался ей сообщить?
– Не собирался…
– Серьезно? – вытаращила глаза я. – Прости, но ты ужасный сын!
Демид отложил нож и повернулся ко мне.
– Чувствую, что надо целоваться… – отшутился он, ловя нотки негатива в моем голосе.
– Не получится… – покрутила пальцем у его носа. – Я серьезно, Демид. Ты же, наверное, редко видишься с мамой… надо обязательно к ней сходить.
– Да, она приглашает… – ответил мужчина, рассматривая мои губы. Он куда смотрит?
– Ну… а ты не хочешь? – поинтересовалась.
– Не очень…
– Почему? – не понимала я.
– Потому что не хочу, Алина, заходить в дом… наполненный воспоминаниями об отце, – блин…
Глаза мужчины не добром блеснули. Кажется, действительно нужно целоваться…
– Но мы пойдем, Алина. Сегодня вечером. Ты права, мама есть мама. Я и так долго ей отказывал.
– Мы? – взволновалась я.
– Конечно. Хочу познакомить ее с той, что заставила сходить с ума… – турок прижал меня к кухонному островку.
– Оу… – американские горки включились.
– Но сначала… хочу утолить голод… – прохрипел он, облизываясь.
– Позавтракаем? – захихикала.
Демид
Дурман бьет в нос, настолько сильно я одержим украинкой. Ее желание остаться соблазняет меня на каком-то новом уровне. Я готов соперничать со всеми ее демонами, но главное, чтобы королева этих демонов желала быть рядом со мной. И когда она этого
Никогда никого не добивался. Не потому, что высокого мнения о себе, а просто в этом не было нужды. Все же, подсознанием я действительно думал, что когда-нибудь женюсь на турчанке, или не женюсь вовсе. Пожалуй, это воспитание, которое вложили родители. Но рыжая бестия взяла мой мозг и долго-долго его трясла. Не знаю, что там переключилось, но сигнал достался сердца… а дальше, как во сне. Самые одержимые желания. Самые безумные поступки. Градус, под которым я постоянно нахожусь, кажется, повышается. Я бы сходил к врачу, если бы не был мазохистом. Но я им стал… и моя болезнь – это моя болезнь. Это сука моя эпидемия. И я под этим градусом уже до конца жизни.
Столкнул с кухонного островка на хрен все, сажая украинку ягодицами на столешницу. Алина оглянулась на погром:
– Я это убирать не буду, – хихикнула она.
– Жаль, я хотел бы тебя увидеть в костюме горничной… – распахнул ее шелковый халат. – Уверен, что получилась бы очень сексуальная горничная…
Раздвинул ножки обольстительницы. Никакого белья. Лепестки раскраснелись и покрылись утренней росой.
– За что ты так со мной, Алина? – серьезно спросил, заглядывая в хитрые зеленые глаза.
Поскольку у девушки все равно не найдется такого ответа, который сможет меня остановить, я сразу приступил к сладкому… Уселся на корточки, присасывая губы к лепесткам с виноградным привкусом. Двойная доза сахара ударила в мозг… Бля, перед близостью с ней нужно поститься. Иначе сдохнуть можно.
– А-авв-м… – выдохнула украинка, закусывая губу.
Вылизал языком карамельную щелку, разводя лепестки. Роза пахла безумием. Таким сильным, что я застонал как девка. Протолкнул язык внутрь, тараня киску турецкой наглостью. Алина закинула на меня ножки и запустила пальцы в мои волосы.
– Ааааах! – извивалась девушка. – Думала, что мы позавтракаем …
– Начнем с десерта… – пробормотал, играя с маленькой горошинкой.
– Де-еми-ид… – она сжала ножки, расплетая мои волосы. – Яичница в сковороде сгорит…
Я резко поднялся, нависая над ней:
– Тогда я буду «краток», – подмигнул, снимая красавицу со столешницы.
Алина пискнула, теряя свой халатик. Идеальное тело находилось в моей власти. Хотелось всю ее вылизать, как эскимо. Как долбанное эскимо, да. Съесть и умереть, потому что это невыносимо так кого-то желать… невыносимо так кого-то любить.
Развернул украинку спиной к себе и резко прижал грудью к столешнице. Рыжие волосы рассыпались по деревянному покрытию, ловя солнечные лучи. Завораживает… Пряди смешались с перевернутыми специями… Ароматная, острая, с нотками паприки теперь Алина… Казалось, что нельзя потерять мозг еще больше, но мне удалось.
Сбросил спортивную одежду и сжал две половинки идеальных ягодиц. Лязгнул по нежной коже и зарычал. Девушка крепче ухватилась за край столешницы. Хрупкость ее движений так соблазнительна, что я мать его не успеваю тормозить на перекрестках. Мне по главной… до самого конца.
Вошел, растягивая украинку. Девушка выдохнула хрип вперемешку со стоном. Провел ладонью по худенькой спине, чувствуя, как искрятся пальцы. К черту яичницу, когда у меня собственные яйца сгорают. Второй толчок был жестким и глубоким, потому что мое состояние перешло предел адекватности. Третий толчок и мне приспичило, чтобы она закричала. Сильно и безумно. Четвертый толчок вырвал сладкий всхлип из уст украинки. Пятый… мокро. Под наглым напором ее киска возбуждается еще больше. Ох, Алина… Шестой.
– Аааааау, бляяяя, – кричит малышка, подпрыгивая над столешницей.
Поддерживаю ее талию, чтобы девушке было удобнее. Наслаждаюсь отголосками ее брани, продолжая трахать украинку. Седьмой. Восьмой. Девятый. Видит Бог, что мне нужны проклятые три шестерки. Мою душу не спасти от Ада, я точно знаю. Даже грезится, что я уже там, когда смотрю на ее волосы.
Алина так сильно и приятно сжимает внутренними мышцами член, что сперма просится наружу. Нет… она с дикой одержимостью просится к ней… в гости. Я болен, осознаю это. Мои желания уже добежали стометровку, в то время как наши отношения… застряли где-то посередине. Рано, Демид, рано. Жаль, что яйца безмозглые, трудно с ними договариваться.
Сдерживаясь из последних сил и не в состоянии больше считать, я трахаю свою девочку. Склоняюсь к ней, чтобы поцеловать острые лопатки под тонкой кожей.
– Демид, Демид! О Господи! – вскричала девушка.
Не сразу заметил, что завтрак загорелся в сковороде. Блять. Алина попыталась вырваться, но я схватил ее за ягодицы, продолжая таранить сладкую дырочку. Я еще не закончил…
– Расслабься… – сошел с ума, знаю.
– Что? Аааау…. – взвыла она, принимая грубые толчки.
Безбожно текла Алина, пялясь на огонь. Пожарная сигнализация включилась, оглушая наше безумие. Даже смешно. Сперма подкатывала в таком количестве, что ею можно тушить весь дом. Девушка кричала, забывая дышать. От удовольствия и страха, видимо.
– О бо-о-о-же… – сорвалась в последний раз она и я вслед за ней…
Высунул член в последний момент, перехватывая его ладонью. Алина вырвалась из объятий, спеша к плите. Оперся на столешницу, заканчивая свой оргазм… В глазах темнело, столь сильным он был.
Моя спасительница выключила плиту и вылила стакан воды в сковороду. Вместо огня появился густой пар. Она развернулась ко мне:
– Тебе никогда не предлагали лечь в психушку? – нахмурила брови. – Я бы тебе очень рекомендовала…
– Если там будешь ты, то с удовольствием… – прохрипел улыбаясь.
В следующую секунду пожалел, ведь шутка может обидеть Алину… но она засмеялась и мне стало легче. Тоже рассмеялся от собственной глупости. Взрослый мужчина… но, кажется, только по паспорту. В остальном… влюбленный подросток с постоянно распухшими яйцами.
– Иди сюда, – мягко приказал Алине.
Послушалась, ныряя в мои объятия. Боже, как хорошо рядом с ней…
– Завтрак был вкусным… – прошептала она, хихикая.
– Самым вкусным… – согласился.
Алина
Сегодняшнее утро убедило меня в том, что мы с Демидом, кажется, находка друг для друга. Вероятно, Вселенная сжалилась над другими возможными для нас партнёрами и… свела двух ненормальных. Мы точно умрем в этом безумном симбиозе. Но что нам терять?
Ответ мы так и не смогли найти, сходя с ума друг от друга до самого вечера. Нет, мы все же позавтракали и душ еще раз приняли… а дальше, как в тумане. Это все из-за кардио. Оргазмического кардио, хи.
Вечером мы поехали в гости к маме Демида. Если честно, то нервничала, потому что никогда не знакомилась с семьей мужчины. Да и не уверена, что все прошлые мои отношения можно было назвать отношениями… Я не расценивала их серьезно. Теперь все иначе… я боюсь не понравиться или опозорить Демида. Боюсь своего прошлого и поведения, которое лучше спрятать на сегодняшний вечер.
Мужчина заверил меня, что мама у него добрая и довольно современная. И все же я постаралась одеться скромно. Цельный костюм кремового цвета сочетал штаны клеш и топ, завязывающийся на шее. На голые плечи накинула кожанку. Демид тоже дополнил свой дерзкий образ (дырявая футболка оверсайз с джинсами) кожанкой, поэтому мы выглядели очень гармонично. Пока не знала, как он планирует представить меня маме… но мне казалось, что у нас все на лицах написано.
Его мама все еще жила в довольно скромном районе, где и вырос Демид. Мужчина объяснил это тем, что она сама не хочет переезжать. Дом боксера простаивал долгое время, хотя возможность переехать у женщины была. Такое решение меня немного удивило, но… пожалуй, в отличие от сына, она не хочет избавляться от воспоминаний.
Машина Демида в маленьком районе выглядела очень необычно. Слишком дорого… я сказала бы так. Дома здесь были соединены друг с другом, как таунхаусы. Соседи выглядывали из окон, рассматривая «незваных» гостей. Наверное, здесь не привыкли к чужакам. Демид не особо обратил внимание на заинтересованных. Он позвонил в дверь, и женщина почти мгновенно открыла дверь. Ждала нас. Мама у него была немного упитанной, с темно-русыми волосами, как и у сына.
– Iyi akşamlar! – улыбнулась я, стараясь как можно четче сказать на турецком «Добрый вечер». Демид немного подготовил меня по моей просьбе. Я даже на ладонях подсказки записала. Говорю же, нервничаю.
Женщина тоже улыбнулась в ответ и начала что-то щебетать на турецком. Я немного растерялась, заходя внутрь. Она принялась обнимать сына и целовать его щеки. Даже слезу пустила от счастья. А потом зацеловала мои щеки – на этом моменте я расслабилась.
– Мама, это Ай-лин… – перевела себе в голове слова турка. – Она моя…
– Iyi akşamlar, – слова мужчины прервались, потому что в коридор вышла молодая девушка. Ее голова была покрыта светлой накидкой, а из-под нее виднелись черные волосы.
– Кто это? – тихо спросила. Он вроде бы не говорил, что кто-то ещё будет… Может, сестра… Хотя выглядел Демид и сам удивленным.
Не знаю, то ли мама умеет читать по губам, то ли заметила мое смятение, но ответила она сама:
– Gelin…
Это имя что ли?
– Переведи, пожалуйста, – толкнула Демида мягко в бок. Если он будет забывать мне переводить, то я буду чувствовать себя странно.
Но, кажется, это мужчина не очень хотел переводить. А когда перевел… почувствовала я себя по-настоящему… странно.
– Невеста…
Честно, я остолбенела, сжимая букет роз в руках. Ладони вонзились в шипы… вызывая режим сумасшествия. Что он сказал… невеста? Его невеста? Какого черта?! Как она может быть его невестой? Я в дурдоме что ли?
Алина
После короткого знакомства с мамой Симгей, так и попросившей называть ее «мама Симгей», и… невестой Гюлай, нас пригласили внутрь. Мама и девка с ужасным именем вошли в гостиную, а я резко развернулась к Демиду. Мужчина сразу потянулся ко мне, видимо, чтобы поцеловать. Чувствовал… что я на грани истерики!
– Объяснения, Демид! Мне нужны о-объяснения! – наступила каблуком ему на ногу.
Турок поморщился вздыхая.
– Луна моя, это не то, что ты подумала… я сам удивлен, – растерянно ответил мужчина, все же притягивая меня к себе.
– Это прикол?! То есть ты не в курсе, что в Турции тебя ждет невеста?? – фыркнула я. – Не раздражай меня, турок, иначе я уйду отсюда прямо сейчас!
Возможно, грубо получилось, но я что похожа на ту, кто подобное будет терпеть?
– Никуда ты не уйдешь, Алина, – мягко рыкнул турок и сжал нагло мою ягодицу. – Гюлай – не моя невеста. То есть никакого предложения она от меня не получала. Мы выросли в одном районе, наши семьи очень близко дружили… и всегда мечтали, что мы поженимся, – объяснял Демид. Что за сюр? Мы в каком вообще веке? – В Турции несколько иные брачные традиции. Никто заставить меня мужчину жениться на Гюлай не может, но семья может подталкивать определенным образом, – его мама специально эту девку пригласила или это ее собственная инициатива? – Когда я еще жил в Стамбуле, наши родители желали этого брака… но, честно говоря, думал, что десятилетие стерло с их голов этот бред. Не ожидал, что Гюлай придет…
– А она пришла, – закатила глаза я. – Потому что, кажется, совсем не против такого замужества!
Я была злой. Очень злой. Окей, с Демидом все ясно. Но эта Гюлай… гррр!
– Ревнуешь? – лукавая улыбка заиграла на устах турка.
– Я?! – фыркнула. – Было бы к кому!
Сняла куртку, бросив Демиду. Расправила плечи и пошла в гостиную. Сейчас этой Гюлай покажу… Услышала смешок турка за спиной. Ох, прибью его!
Мама Симгей встретила меня улыбкой, а вот эта Гюлай, хоть и выглядела как ангел в накидке, но взгляд был совсем не ангельским. Я таких дам сразу читаю. Села за стол рядом с мамой Симгей.
– Это вам, – забыв, что нужно разговаривать на турецком, я протянула букет женщине.
Она все поняла и поблагодарила:
– Teşekkür!
Честно говоря, я пока не понимала, как она относится ко мне. За кого вообще принимает? Вроде бы приветливая… с интересом рассматривает нас с Демидом… но, что получается, мечтает о браке сына с Гюлай? Не понимаю…
А эта девчонка, кстати, подскочила так, словно она не невеста, а служанка. Побежала за вазой, чтобы помочь маме Симгей с цветами. Подметила, что Гюлай хорошо знает дом, значит часто здесь бывает.
Прежде чем сесть рядом со мной, Демид оглянулся по сторонам, бросил тяжелый взгляд на стены.
– Все хорошо? – спросила я.
– Да, просто здесь почти ничего не изменилось… – объяснил мужчина, сосредоточиваясь на столовых приборах в руках. Наверное, даже они не изменились.
– Понимаю… воспоминания, – кивнула я.
– Этой ложкой всегда ел папа, – потер лоб Демид. – Как главный в семье… видишь, здесь даже высечены его инициалы, – он указал на маленькие буквы.
Положила ладонь на колено Демида под столом, успокаивающе поглаживая. Он немного резко откинул ложку, беря в руки другую.
Гюлай и мама Симгей вернулись. Женщина сразу начала рассказывать что-то на турецком. Кажется, говорила, что очень счастлива и не верит, что Демид приехал. Она подготовила шикарный стол, как оказалось, Гюлай помогала ей. Я улыбалась так натянуто, что кажется только слепой поверит в мою искренность.
– Ellerine sağlık! – обратился мужчина к своей «невесте». Я знала перевод. «Здоровье твоим рукам» – это стандартная фраза в Турции. Но разозлило! Я хочу, чтобы Демид вообще не смотрел на эту Гюлай!
Я молча пыхтела, пробуя еду. Но оценить ее вкус я сейчас не могла, потому что мозг кипел. Паранойя дурманила так, что меня раздражала даже одежда турчанки. Очень несвоевременно вспомнились сексуальные фантазии Демида… ам-гр-хр! Нет, эта девка не может его возбуждать!
Так погрузилась в себя, что не сразу поняла, что мама Симгей обращается ко мне.
– Мама спрашивает, понравилось ли тебе в Стамбуле? Хорошую ли экскурсию я провел тебе? – перевел мужчина, сплетая наши пальцы.
Посчитав в голове до трех, я начала рассказывать о нашей прогулке. Очень эмоционально и романтично, назло этой Гюлай. Демид все переводил, я надеюсь, что столь же красочно.
– Мама спрашивает, понравилась ли тебе турецкая кухня? Говорит, что наслышана об украинском борще… Может быть, ты поделишься с ней рецептом?
– Понравилась. Особенно турецкий кофе, более ароматный я нигде не пробовал, – искренне ответила я. – А что касается борща… если честно, то я не готовлю. Но рецепт вам достану!
Когда Гюлай услышала перевод, ее глаза засияли. Она серьезно полагает, что сможет привязать Демида к себе готовкой? Ха! Он уже подсел на завтраки со мной… Бросила самоуверенный взгляд на турчанку.
Маме Симгей понравилась моя увлеченность турецким кофе и она предложила, что может научить его варить. Я согласилась, не зная, что Гюлай тоже увяжется за нами. Оставили мы султана, заходя на маленькую кухню. Я включила на всякий случай голосовой переводчик, чтобы хоть некоторые слова понимать.
Для приготовления кофе по-турецки следует молоть кофейные зерна непосредственно перед приготовлением.
– Кислород убивает кофе. На кофе, который был открыт долгое время, пена не образуется. А пена – это визитка кофе по-турецки, – объяснила мама Симгей. Переводчик не работал корректно, но я догадалась о чем идет речь.
На 6 мл воды мы отмерили 8 г кофе. Всыпали в турку кофе и залили водой. Затем поставили ее на раскаленный до 300 градусов песок, собранный в сосуде. Интересно, я еще такого не видела. Мама Симгей приказала тщательно турку совать.
– Дождитесь, когда по краям стенок появится потемнение, – кажется, так сказала женщина. – Гюлай подскажет тебе, Ай-лин.
Женщина улыбнулась, оставляя нас и возвращаясь к сыну. Поняла, что ей захотелось побыть с Демидом наедине. Но оставлять меня наедине с Гюлай – это была очень плохая идея… Поймала придирчивый взгляд турчанки на себе. Проигнорировала, продолжая заниматься приготовлением кофе. Спрятала телефон, потому что общаться с ней я не собираюсь.
– Ты девушка Демида? А я его невеста, – я зависла от шока, потому что турчанка заговорила на украинском.
– Знаешь украинский? Как мило… – надо игнорировать его «невесту», чтобы не задушить девку на месте.
– Да, мы иногда переписываемся с Демидом, так я и подтянула язык, – заявила Гюлай.
Переписываются? Какого хрена?! Я убью Демида, честно!
– А я вижу, что ты так и бредишь замужеством с ним? – резко развернулась к девке. Она его глазами только так облизывает! Я все видела! Хоть и пыталась не видеть… – Что, мечтаешь переехать в Украину, чтобы наконец-то снять эту фигню с головы? – улыбнулась я.
Наверное, мои слова были полны неуважения, но подумать я об этом не успела, потому что Гюлай зарядила мне оплеуху. Охренеть, да? Я сжала кулаки, готовая схватить горячий кофе и вылить ей в лицо!
– Как ты смеешь? Это моя религия! – оскалилась девка. – Хотя Бог видит, что такие, как ты, в Аду будут гореть!
– Я с Дьяволом в хороших отношениях, сладкая! Так что меня там, как родную, ждут! – шагнула к ней, выплевывая слова в лицо. – Ты за меня не волнуйся. Ты за себя волнуйся, потому что предложение тебе никто не делал.
Насмешливость заиграла на ее устах, потому что кофе я передержала. Честно говоря, я уже и забыла об этом кофе. Отставила турку и прошипела девке:
– Зря надеешься! – господи, мне нужно подышать. С меня довольно…
– Это ты зря надеешься, Ай-лин. Турки не женятся на таких, как ты. С украинками они только развлекаются…
– Что ты сказала? – шаг назад, чтобы оказаться перед ее лицом.
– Что ты шлюха, – язвительно сказала Гюлай, откупорив бутылку с моим безумием.
Все произошло в одно мгновение. Пальцы схватили вилку и в лучших традициях ускоренной съемки, воткнули ее в тыльную сторону ладони Гюлай, покоившейся на столешнице. Девушка закричала от пронзительной боли, испуская ниагарский водопад из глаз. И прежде, чем на кухню ворвался Демид, я прошипела:
– Невеста здесь одна, Гюлай, это я!
Алина
– Какого черта, здесь происходит? – брови Демида полезли на лоб, а глаза сосредоточились на торчащей из ладони турчанки вилке.
– Она ненормальная, Диомед! – взвыла истеричка.
Бесит. Резко вытащила вилку из нее, вызывая новую порцию боли и рыданий из Гюлай.
– Алина! – зло рыкнул турок, спеша на помощь своей «невесте».
Мужчина схватил салфетки, прикладывая к ране Гюлай. Просто герой! Фу, тоже бесит!
– Давай-давай, спасай свою невесту, любимый! – закатила глаза, складывая руки на груди.
– Диомед, извини, – хлюпала носом Гюлай. – Но зачем ты привел эту девушку сюда? Она ведь убить меня могла…
– Хватит спектакля, – прошипела я, прокручивая вилку в пальцах.
Я, конечно, безумна, но не до такой же степени. Хотя…
Демид поднял палец перед моим лицом в знак предупреждения.
– Гюлай, мне очень жаль. Прими мои извинения за Алину. Но она здесь, потому что я хотел познакомить свою любимую девушку с мамой, – серьезно и спокойно сказал мужчина. Молодец! Самоуверенная улыбка еще сильнее заиграла на моих устах.
Девушка начала стрелять взглядами в Демида, потом в меня… наконец, опять зарыдала и убежала. Ну, наконец-то. Знала бы, так еще на входе в нее вилку воткнула.
– Теперь ты, – турок резко развернулся ко мне, и я сразу потянулась, чтобы поцеловать его.
Не вышло. Остановил, положив ладони на плечи. Склонил голову, будто что-то обдумывая или подбирая слова. Пусть успокоится. Молчание затянулось, поэтому я начала разговор сама:
– Это был единственный способ разобраться с ней.
– Разобраться? – слегка резко переспросил мужчина. – Какое разобраться, Алина? Да, Гюлай не мешало бы избавиться от иллюзий насчет меня… Но ты видела ее. Она не привыкла к такому…
– К какому такому? – засмеялась я. – Думаешь, что она ангел? Видел бы ты этого ангела в деле! Если она и ангел, то точно падший! Знаешь, что она мне сказала?
– Что? Что она такого сказала тебе, что ты так жестоко себя повела? – потер переносицу Демид. – Нельзя бросаться на людей, как бы там ни было…
– Нельзя?? – фыркнула я. – Забыл, как сломал нос Арслану? – ненавижу, когда читают нотации, а сами ничем не лучше… – И да, я не жалею, потому что эта девка назвала меня шлюхой, с которой ты развлекаешься, пока не женишься на ней!
На секунду турок остолбенел.
– Ты уверена, что она так сказала?
Серьезно? Он еще и не верит мне? Блять, да что я вообще здесь забыла?
– Да пошел ты! – рыкнула. – И, знаешь, если бы не твоя переписка с ней, то, может, никаких иллюзий она бы не имела!
– Алина, это… – отмахнулась уходя.
Но уже через мгновение остановилась, потому что мы услышали шум в гостиной. Несколько голосов вопили на турецком так, словно стихийное бедствие началось. Мы вышли из кухни и сразу увидели Гюлай, крутившую перевязанной рукой перед лицом мамы Симгей. За ее спиной, активно жестикулируя, кричали мужчина и женщина. И это, кажется, были ее родители. Серьезно? Она родителей позвала? Я шокирована…
Судя по тому, как часто родители выкрикивали слово «Gelin», речь шла о замужестве, о котором эта семейка мечтала. Боже, они все бешеные. Демид полетел в этот хаос, стараясь спокойно на турецком что-то донести. Ни фига не понимала, потому что голосовой переводчик не мог так быстро реагировать.
Бедная мама Симгей с огромными глазами и красными щеками принимала проклятия, незаслуженно посыпавшиеся на нее. Прижимала руки к груди. Стало ее жалко, как бы женщине плохо не стало. Побежала на помощь, прикрывая собой маму Демида.
– Успокойся! – рыкнула я Гюлай. – Мама Симгей ни в чем не виновата! Забирай свою бешеную семейку и иди искать нового мужика себе! И лучше поторопись, потому что годы очень быстро летят, дорогая!
Хотя выглядели мы с Гюлай примерно одного возраста, но я понимала, что в Турции принято жениться раньше. По крайней мере, девушкам, которые носят на голове эту штуку. «Комплимент» Гюлай не понравился. Демид тоже не заценил:
– Алина, я тебя прошу! – взмолился мужчина, складывая руки перед моим лицом. – Не делай все еще хуже!
Родители Гюлай переключились на нее, начиная осуждать. Мне так показалось, потому что говорю же… турецкий, как сплошная брань, когда его не знаешь. Кажется, ее родители тоже не в восторге, что дочь так долго ждала Демида, потому что они постоянно тыкали в него пальцами. Мужчина потирал виски, явно уставший от этого бессмысленного скандала. Серьезно, в такой треш, пожалуй, только в Турции и можно влипнуть.
– Fahişe! Fahişe! – девка налетела на меня слишком неожиданно. – Fahişe! Fahişe! Fahişe! – не знаю, на чьей стороне был переводчик, потому что решил включить голосовое воспроизведение, заполняя комнату громким: «Шлюха! Шлюха! Шлюха!».
Мне эта сука надоела, честно. Довела до предела так, что я готова была прибить ее! Я осуждала отсутствие ее манер, хотя сама была не лучше. Набросилась на Гюлай, срывая «маску» с ее головы. Раздражало, что человек прикрываясь Богом такое себе позволяет! Пусть идет читает Коран или Библию… что они здесь в Турции читают!!!
Мои когти всего-навсего дважды успели пройтись ее шеей, прежде, чем Демид схватил мое тело, оттягивая от турчанки. Отец удерживал Гюлай, которая вырывалась. Ее волосы рассыпались по спине, а рот не закрывался. Вот теперь я точно была уверена, что это брань. Мама Симгей сцепилась в словесной перепалке с мамой Гюлай. Крики и вся эта суматоха только добавляли мне адреналина. Я вырывалась из объятий Демида, мечтая расцарапать лицо Гюлай.
– Алина, я тебя умоляю! – рычал Демид.
А потом резко изменился в лице, обращаясь к Гюлай. Кажется, это было предупреждение, потому что после него девушка снова зарыдала. Отец стал тянуть ее на выход вместе с матерью.
– Неужто шоу уже заканчивается? – улыбнулась я, выкрикивая им вслед. – А я только начала!!
Демид что-то сказал на турецком маме и тоже понёс меня на выход. Боже, как стыдно, мама Симгей, по-видимому, шокирована… Заметив ее растерянный взгляд, я немного остыла. Но не по отношению к турку…
Он вынес меня на улицу, где все уставились на нас. Картинка эпичная, потому что сначала вынесли Гюлай, теперь меня.
– Отпусти, Демид! – прошипела я, хлопая его по ягодицам, потому что мужчина опрокинул меня через плечо.
– Я тебя никуда не отпущу!
– Иди утешай свою Гюлай! Можешь ей сообщение написать, она ждет с нетерпением! – ворчала, вырываясь, потому что меня пытались усадить в машину. – Нам теперь разными дорогами, Демид, слышишь?! Ра-аааазными!
Меня усадили. Турок склонился надо мной, зло сканируя мои зрачки.
– Не придумывай, маленькая, с будущим мужем у тебя одна дорога, – подмигнул.
– Что за…
– Думала, что я не слышал? – хмыкнул. –
Я уставилась на турка, краснея. Блин, я сказала это на эмоциях. Конечно, не хотела, чтобы он этого услышал.
– Забудь…
– Поздно. У тебя паспорт с собой? Едем регистрировать брак! – счастливо сообщил сумасшедший турок и пристегнул меня к пассажирскому сиденью.
Алина
Чем дальше мы ехали, тем больше мне казалось, что мужчина все же пошутил. Но, когда мы остановились у здания, которое было подозрительно похоже на то, где можно зарегистрировать брак… я испугалась.
– Готова? – подмигнул турок.
– Я думала, что ты пошутил… – призналась я, нервно сжимая сумочку.
– Я вроде бы серьезный мужчина, Луна моя, – растянулся в улыбке Демид. Боже… с ума сошел.
– Тебе просто остыть нужно…
– Думаешь? – хмыкнул он. – Знаешь, Карлос мне рекомендовал не спрашивать разрешения, когда
Я уставилась на него от шока.
– Серьезно? – фыркнула я. – Твой друг ненормальный, Демид! Моя подруга достаточно настрадалась рядом с ним!
На самом деле, история Лидии и Карлоса в определенной степени восхищала меня, но когда я сама оказалась в подобной ситуации… то поняла, что не хочу такого точно.
– Так это из-за страданий Лидия до сих пор вместе с Карлосом? – посмеялся мужчина.
– Возможно,
– Соглашусь… – Демид нежно коснулся моей щеки, поглаживая ее. И этот взгляд… разбивающий мое сердце. Черт бы побрал этого турка! Не поддаваться, украинка!
– Но это не значит, что мы должны пожениться, – сверкнула глазами. – Еще рано…
Я себя вообще никогда замужем не представляла… Поэтому и не знала, хочу ли этого. Как это вообще, иметь мужа?
– Хорошо, тогда предлагаю компромисс, – загадочно сказал Демид. – Сейчас мы не будем жениться, но по возвращении в Украину ты переезжаешь ко мне.
– Что? – приподняла брови. – Что это за компромисс такой? – вот же нахал… – Я вообще-то имею право сейчас отказаться от женитьбы без всяких условий.
Турок хмуро разглядывал меня.
– Алина, тебе обязательно во всем спорить? Даже в том, чего ты сама хочешь?
– Это достаточно самоуверенно думать, что ты все знаешь о моих желаниях, – отвернулась я.
Щека пылала, потому что еще минуту Демид смотрел на меня, а потом завел машину и повез нас домой. Я выдохнула, но совсем скоро поняла, что зря сказала эти слова мужчине… кажется, он обиделся.
В дом мы заходили молча. Он игнорируя вопрос в моих глазах, пошел на кухню, чтобы достать из бара бутылку виски. Блин… так сильно обиделся? Я тихонько вошла, разглядывая, как турок прокручивает стакан в пальцах, склонившись над кухонным островком, а затем делает глоток.
– Демид… – тихо обратилась. – Я не хотела…
– Трудный день был, Алина, – сухо ответил мужчина. Между каждой буквой чувствовалось напряжение… думаю, дело не только во мне… все же мы были в доме его отца. И в свете случившегося я совсем забыла о мужчине… уверена, что воспоминания особенно накрывают его сейчас.
– Понимаю…
– Прости за ситуацию с Гюлай и ее родителями. Представления не имел, что они до сих пор занимаются такой ерундой. Относительно переписки это очень преувеличенно сказано. Да, может, еще лет 8-9 назад мы и общались с девушкой, как друзья, но в последние годы – это были только поздравления на праздники, – объяснил Демид, делая еще один глоток.
– Оу… – стало неловко. Снова я поспешила с выводами, не дождавшись объяснений. – Демид…
Он пошел в мою сторону, перебивая своей энергетикой.
– И еще кое-что, Алина, – остановился у прохода возле меня. – Если бы мог, закрыл бы тебя за семью замками, привязал бы к кровати, нацепил кольцо на палец и делал все, что вздумается, – у меня рот приоткрылся от этих слов. – Но я не из таких мужчин. Не буду заставлять тебя делать то, чего ты не желаешь.
И он ушел, оставив меня со своими тараканами в голове. Блин, Алина! Было такое ощущение, будто я накосячила. А так оно и было… Нет, конечно, соглашаться так резко на брак я действительно не должна была. Но говорить, что не желаю с ним чего-нибудь большего… черт, зачем это сказала? Ведь
Демид скрылся на целый час. Сначала думала, что, возможно, ему стоит побыть наедине со своими мыслями, но потом стала сомневаться… Что, если он еще больше накрутит себя? И из-за отца, и из-за меня… Нет, надо извиниться и успокоить его… Что там делают женщины, чтобы извиниться? Готовят что-нибудь вкусненькое? Нет, после моих «кулинарных шедевров» мы скорее еще больше поссоримся, эх! Тогда остается только…
Разделась, приняла быстро душ, забрала волосы вверх, подправила макияж, надеясь, что очень скоро он размажется… и пошла искать Демида в доме. На втором этаже услышала характерные звуки ударов и направилась туда… Дверь была полуоткрыта, это домашний тренажерный зал. Посредине висела груша, которую турок беспощадно колотил. Рядом на тренажере стоял стакан виски. По обнаженному торсу мужчины стекал пот, а волосы увлажнились. От этой картинки между ног сразу стало мокро.
Я вошла. Демид остановил грушу от раскачивания и прошелся голодным взглядом по моему обнаженному телу. Пошагала уверенно к нему, наблюдая, как турок проглатывает слюну.
– Я не привыкла к компромиссам… – сказала тихо.
– Я тоже, Алина, – ответил Демид, облизывая глазами мою грудь.
– Но иногда я ошибаюсь в своих желаниях… – призналась, подходя вплотную к турку.
Он молчал. Положила ладонь на его грудь, ведя нежно к торсу.
– Надеюсь, что в следующий раз ты не ошибешься, – ответил Демид, убирая мою ладонь.
Поднял стакан виски, чтобы сделать глоток. Хочет сказать, что не хочет меня? Ох, сладкий, это игра, в которую никто не играет лучше меня. Подняла голову надменно и направилась к беговой дорожке. Кто сказал, что я пришла к нему? Может я потренироваться пришла!
Демид
Когда эта украинка чего-то желала, знала, как это получить. Почти захлебнулся, увидев, как аппетитные ягодицы подпрыгивают от бега. Ведьма, блять. Да, день был скверным. Рад, что увидел маму… но лучше бы пригласил ее к себе в гости. Прощальные наставления отца так и звучали в голове, стоило только переступить порог дома. Ни бокс, ни проклятый алкоголь не помогали заглушить голос в ушах… Только эти ягодицы демоницы отключали мой мозг.
Обошел беговую дорожку не спеша, наслаждаясь подтянутым телом Алины, кожей молочного цвета… очень сексуально бежала. Оказался лицом к ней, облокотился на панель управления, допивая виски. Грудь прыгала от движений, а соски гипнотизировали. Хотелось спросить, и как ей это удается? Но это был бы риторический вопрос.
Отставил стакан и остановил беговую дорожку. Украинка вызывающе на меня смотрела.
– Ты знаешь, что я с тобой сделаю?
– Знаю, – улыбнулась девушка.
– Ты можешь пожалеть об этом…
– Мечтаю пожалеть… – облизалась ведьма.
Стянул джинсы и стал на беговую дорожку позади нее. Обнаженная шея Алины была такой хрупкой… м-м-м. Провел пальцами по всему позвоночнику красавицы. Она задрожала в предвкушении. Ох, Алина…
– Может, ты и имеешь власть надо мной… – прорычал ей на ухо. – Но сейчас ты в моей власти.
Резко схватил демоницу за шею и прижал грудью к панели управления. Девушка даже ахнуть не успела, потому что я уже ворвался в нее.
– Бля-ять… – выругался, засаживая каменный стояк украинке.
Наконец, голос в голове стих, перед глазами исчезли воспоминания… только рыжая копна волос вспыхивает в зрачках. Во влажном водовороте ведьмы сказочно. Заколдованный лес для моего члена.
– Аа-ув… – всхлипнула сладко Алина, принимаю десятый или пятнадцатый толчок.
К черту, прелюдии. Укусил ее сбоку за талию, выпуская блаженный рык. Член одержимо вбивался между аппетитных ягодиц. Моя…
Алина хотела покрепче схватиться за панель управления, но что-то пошло не так и беговая дорожка включилась. В последний момент успел стянуть нас с тренажера, чтобы мы не шлепнулись. Прижал запыхавшуюся девушку спиной к себе. Сжал пальцы на ее шее.
– Убежать хотела? – усмехнулся.
– Нет… – сладко и обреченно ответила красавица. – Зачем мне убегать от собственного счастья? – спросила хитро и потерлась ягодицами о член. С него стекало ее возбуждение, а по сердцу стекал мед от ее слов.
Потащил ведьму к скамье для жима. Упал спиной на нее, насаживая Алину сверху. Всадница крепко обхватила моего бойца. Насаживалась, как дикая кошечка. Стонала, смешивая мой пот со своим виноградным соком. Виски так не пьянит, как секс с ней. А когда она склонилась надо мной, трезвости пришел полный капут, ведь она сказала то, что я больше всего хотел услышать:
– Я хочу переехать к тебе, Демид, – облизала мои губы. – Хочу отдаваться тебе каждый день… и каждый день чувствовать твою любовь.
Зарычал, засасывая ее язык. Согласилась. Отдалась. Наконец-то не спорит, а признает…
–
– Забери, – ласковый шепот коснулся моего уха.
Кончал от этой покорности. Вырвал из нее финальные стоны, уверившись в том, что удовлетворил ненасытную украинку. Прижал бойца к ягодицам, разрываясь от оргазма. Хрупкое тело дрожало от наслаждения.
– Только прежде, чем заберешь… – попросила девушка, тяжело дыша. – Я хочу наладить отношения с твоей мамой…
Алина
На следующий день, прежде чем встретиться с мамой Симгей, я скупила все возможные PRO-версии переводчиков. Потому что встретиться с мамой Демида я хотела наедине. Запланировала для нас SPA-развлечения, решив, что вряд ли женщина часто себя балует. Несмотря на то, что сын помогал матери материально, она… кажется, не спешила пользоваться его помощью. Так что сегодня я покажу маме Симгей, что она теряет. Мужчине моя идея очень понравилась, поэтому на свидание с мамой меня благословили.
Заехав за ней на такси, я встретила женщину искренней улыбкой и включила переводчик с лучшим рейтингом в Apple Store! Ну, понеслась… Алина, не нервничай! Читай по губам, если что!
Она уселась ко мне с такой же дружелюбной улыбкой. Поздравила меня и пожелала нам хорошего дня. Кажется, начало удачное. Тянуть с извинениями я не хотела, потому что уже накрутила себя до предела.
– Мама Симгей, я бы хотела, в первую очередь, извиниться…
– Не надо, девочка, – прервала меня женщина ласковым голосом. Я удивилась. – Сорвалась ты… – кажется, что так она сказала. – Но, в конце концов, это показывает, что мой сын тебе не безразличен.
Меня отпустило. Фух! Мама Демида улыбалась, а в глазах искрилось понимание. Честно говоря, я даже не надеялась на такое. Хотя, возможно, в Турции тяжело кого-то удивить своим безумием. Здесь все, словно немного того.
– Ваш сын мне очень небезразличен, – заверила смущенно я. Мама Симгей сжала мою руку. Мне показалось, что это хороший знак.
В SPA мы приехали в хорошем настроении. Нам сразу выдали по коктейлю и пригласили на массаж. Мы с мамой Симгей выпили за хорошее начало, готовясь расслабиться. Женщина, кажется, немного неловко чувствовала себя в таком месте, но рассматривала все с интересом. Мне было в удовольствие сделать что-нибудь приятное для нее, ведь с моей мамой мы часто ходим вместе в SPA.
Мы переоделись с ней в купальники. К счастью, мама Демида была не из тех женщин, которые носят ту религиозную штуку на голове. Мы прикрыли глаза, отдаваясь профессиональным рукам массажистов. Женского пола, конечно. Кажется, мама Симгей даже задремала.
После массажа мы с ней отправились на педикюр. Женщина была в шоке, но и приятно взволнована от того, сколько возможных вариаций дизайнов для ногтей существует. Она так загорелась, что хотела сделать все сразу. Коктейль ее так взбудоражил, что она была готова все пальцы сделать с разным дизайном, но, к счастью, я женщину отговорила. Вообще очень радовалась, что мама Симгей вошла в кураж. Знала, что нет женщины, которой это не понравится! Просто некоторые не пробовали…
– Мама Симгей, можно я кое-что спрошу… – решилась на серьезную беседу, пока нам делали педикюр.
– Конечно!
– Демид говорил, что вы мечтали о его женитьбе с Гюлай… – я нервно накручивала парео, которым было перевязано мое тело.
– Когда-то да, Ай-лин, – призналась она. – У нас так принято в Турции… каждая семья мечтает связать жизнь ребенка с другой семьей, которую хорошо знает.
– Понимаю… – блин, и что теперь делать?
– Но когда Демид уехал, все это потеряло свой смысл. Мне Гюлай нравится, но было очевидно, что выбирать не мне, – мягко улыбнулась мама Симгей.
С одной стороны – хорошо, что женщина понимает – выбирать не ей… С другой – досадно, что Гюлай настолько ей нравится.
– Вы сильно против того, что Демид встречается с украинкой? – спрашиваю с осторожностью. Честно говоря, сама себя не узнаю. Раньше мне было вообще плевать на то, кто там, что думает…
– Против? – удивляется женщина. – Конечно, нет! Моя хорошая… может, ты не так меня поняла… – возможно, ведь переводчик уже от напряжения глючить начинает! – Я всегда представляла, что жена Демида будет турчанкой, потому что мне казалось, что мы, как никто, способны угодить турецким мужчинам. Мы более покладистые, склонные к самопожертвованию и, если любим, то это уже навсегда…
Мама Симгей утерла мокрые глаза. Мне стало так неловко…
– Мой муж умер, ты знаешь? – я кивнула. – Но для меня он будет всегда жить… Его невозможно разлюбить, – слабо улыбнулась женщина.
– Демид рассказывал мне… – призналась я. – Мне очень жаль… Но вы такая сильная женщина. Как вы смогли это пережить?
– Любовь помогла. И вера в то, что мы еще увидимся… – она подняла глаза к воображаемому небу.
– Все верно, терять надежду не стоит, – сжала руку мамы Симгей. Не уверена, что я верю в жизнь после смерти, но если это помогает человеку с утратой… значит, ему лучше верить.
– Спасибо… Жаль только, что Демид так и не смог с этим справиться… – словно с языка сняла женщина.
– Да, но, мне кажется, что он делает успехи… – заверила я.
– Да, прилетел в Стамбул, – счастливо улыбнулась мама. – Как тебе удалось уговорить его?
Я замялась.
– Скажем, мой необдуманный поступок… привел Демида вслед за мной, – призналась я.
Мама Симгей не стала расспрашивать и просто поблагодарила.
– Я иногда прилетаю в гости в Украину. Раньше украинки мне казались легкомысленными, но ты мне нравишься, девочка, – женщина потерла нежно мою щеку. Я начала краснеть и безумно радоваться. – Демиду не нужна покладистая турчанка,
В самом деле? У меня у самой глаза увлажнились. Я знала, что влюблен. Говорил же, и я сама это вижу, но… когда кто-то со стороны замечает… это так приятно. Стая бабочек в животе нашла своего Альфу – и это наглый турок, пленивший мое сердце.
– Спасибо за эти слова, мне очень важно их услышать…
– Не за что, моя хорошая. Я тебе доверяю и радуюсь, что сын нашел свое украинское счастье. Видит Бог, что так нужно! Ты пришла в его жизнь и она начала налаживаться… Знаешь… – мама Симгей нахмурилась. – Раньше Демид был довольно агрессивным… и отстраненным в плане семьи… постоянно влезал в неприятности… в Украине он повзрослел, но только с тобой обрел душевное спокойствие. Мне так кажется… – хмурость на лице женщины сменилась надеждой. – Хорошо, что ты родилась! – произнесла традиционную турецкую фразу она.
Ох, насчет душевного спокойствия… иногда я его изрядно баламучу турку… Но об этом лучше молчать!
– Да, думаю, что Демид действительно стал более спокойным и ответственным, – согласилась я. Конечно, я не знала, каким он был… но пока не думаю, что турок будет делать глупости.
Пожалуй, это был тот момент, когда я осознала… нет, этот турок все же умеет делать сюрпризы. Просто одна большая изюминка, решившая довести нас с мамой Симгей до инфаркта… Почему я это осознала? Потому что по телевизору включился выпуск новостей… первые кадры заставили наши рты по открываться в немом шоке.
Я ничего не понимала на турецком, потому что переводчик не улавливал слова из телевизора. Но то, как Демиду надевают наручники на руки… Хотя нет, одевают это громко сказано! Он ведь не дает, чтобы ему их надели! Боже… мужчину запихивают в полицейский автомобиль и увозят… Я охренела, честно!
Меня не было два-три часа. Как за это время можно было загреметь за решетку?!
Перевела обеспокоенный взгляд на маму Симгей. Женщина схватилась за сердце и начала задыхаться. Господи! Я побледнела в мгновение ока, ощущая приступ паники. Вскочила и во всю закричала:
– Скорую, вызывайте скорую!
Алина
То, как закрутились последующие события, даже в самом эпичном сне не могло мне присниться. Маму Симгей госпитализировали в критическом состоянии. Врачи ничего мне не говорили. Вернее, они говорили, но я уже ничего не понимала. Кажется, что взорвалась не только моя голова, но и переводчик. Дерьмо эти ваши PRO-версии!
В больницу я, конечно, поехала с мамой Демида. Не могла ее бросить одну и сама очень волновалась. В турецкой больнице все напоминало сериальную драму. Врачи носились с капельницами так, что голова кругом шла. А эти возгласы на турецком заставляли меня и саму хвататься постоянно за сердце. Когда маму Симгей регистрировали, меня засыпали кучей вопросов… И хотя девушка, которая нас оформляла, плохо, но знала украинский… это все равно не очень помогало. Я ведь даже точный возраст мамы Демида не знала!
Кстати, Демид… Конечно, меня спрашивали о родственниках, и когда я сказала, что сын сейчас за решеткой… Боже! Шок и сочувствие присутствовали на лицах. Мне и самой рыдать хотелось, потому что отчаяние подступало к горлу в виде кома. Больше всего сейчас хотелось попасть к мужчине, чтобы убедиться, что это какая-то ошибка. Не может ведь быть ничего серьезного?
Когда безуспешный допрос закончился, я опустилась в коридоре на кресло. Обессилено. Давая все же свободу слезам. Потерла виски, потому что голова разболелась от всего. Я и так больницы не люблю, а после сегодняшнего дня…
– Ай-лин, – голос турка в белом халате обратился ко мне. – Состояние вашей мамы нормализуется, – врач обращался ко мне на английском. Боже, хоть одна приятная новость! – У нее зафиксировали аритмию на фоне стресса. Сейчас она под успокоительными. Мы нашли ее медицинскую карту в базе. Так что, не беспокойтесь, все будет хорошо. Чтобы не произошло рецидива на фоне ее хронических сердечных заболеваний… ей лучше остаться на пару дней в больнице.
– Да, понимаю, спасибо! – кивнула я, выдыхая. – Я могу ее увидеть?
– Через час вашу маму переведут в обычную палату, – объяснил врач.
Я снова кивнула. Мужчина оставил меня, а я упала обратно в кресло. Надо было и себе успокоительное попросить, потому что своих под рукой не было. Но то, что мне нужно, не выдадут без назначения врача. Фигово!
Постаралась успокоиться самостоятельно, но это было тяжело… я открыла ленту турецких новостей. Лицо Демида светилось так часто, что моя собственная аритмия не заставила долго ждать. А когда я увидела разбитое лицо Арслана… пазл соединился. За что он снова на него набросился? Мозг кипел. Я и волновалась и злилась на Демида одновременно. Он ведь взрослый человек… не может себя в руках держать? Не понимает, что всему есть предел? Случайно ткнула на ссылку в новости, не до конца понимая, что меня ждет. И когда открылось огромное интервью с Арсланом, где светились фотки Демида из прошлого… со времен, когда он занимался профессиональным боксом… я начала понимать…
Так прошел час. Меня наконец-то пустили к маме Симгей. Чтобы та не начала волноваться вновь, пришлось заверить ее, что ситуация с Демидом не так страшна, как кажется. Соврала, сказав, что сына скоро выпустят. У самой сердце сжалось от этой лжи, потому что она совсем не успокаивала. Напротив, с каждой секундой я нервничала все сильнее. Женщина попросила привезти несколько ее личных вещей из дома. Дала ключи и во всех подробностях объясняла, где они лежат. Я половину слов не понимала, потому решила, что проще эти вещи просто купить. К счастью, в какое полицейское отделение могли забрать ее сына, она тоже подсказала. Поэтому, когда я вылетела из больницы, сразу поспешила к любимому… Больше не могла ждать!
Правда, впереди меня ждала новая мозгопытка. Никто не планировал так просто пускать меня к мужчине, потому что он не был моим… официальным мужчиной. Я ругалась сквозь слезы, умоляя впустить меня. Хотя не была даже уверенной, что меня понимают. Единственное, что мне объяснили – на Демида написали заявление. Несложно догадаться кто.
Когда показалось, что отчаяние достигло своего апогея, меня спас адвокат Демида. Наверное, любимый рассказал ему обо мне, потому что мужчина подошел ко мне с единственным вопросом «Ай-лин?». Да, Ай-лин! Буду кем угодно, только пустите к любимому, или выпустите его ко мне… И если о втором мне оставалось только мечтать, то по первому адвокат все же устроил нам встречу.
От «счастья» нервы совсем сдали. Поэтому, хоть я и планировала быть сильной и подбадривать мужчину, ничего не получилось… как только увидела Демида в отдельной камере, который уперся локтями на решетку и подпер кулаками лоб… разрыдалась.
Демид
Еще никогда лунный свет не был столь ярким. Словно Земля увязла в темноте, но ее спутник указывал верный путь… Запах своей украинки я уловил сразу, поднял на нее глаза… каждая слезинка на белоснежных щеках душила меня. Девушка подбежала, просовывая руки между решетками.
– Алина… – вдохнул ее аромат, целуя любимые ладони.
– Я ненавижу тебя, – шептала она сквозь слезы.
– Знаю, – вздохнул, прикладывая ее ладонь к своей щеке. – Не плачь… Я ведь не убил его, значит, скоро выйду. Обязательно выйду, моя хорошая, слышишь? – провел пальцем, смахивая ее слезы. – Прости, что заставил волноваться. До мамы уже дошли слухи? Как она?
Девушка замялась, отводя взгляд. Мне это не понравилось.
– Демид, ты во всех новостях…
– Блять… – нахмурил брови. – Иногда я забываю, что каждый мой шаг в Стамбуле попадает в СМИ.
– Твоя мама знает и… – она вытерла слезы, тяжело дыша. – Не хотела тебе рассказывать…
– Говори.
– Ей плохо стало, сейчас она в больнице, но уже лучше… врачи заботятся о ней. Думаю, уже завтра выпишут, – быстро рассказала девушка.
Такого услышать я не ожидал. Сжал решетку, выпуская отчаянный рык. Конечно, нервничал и за маму, и за Алину… ведь теперь понял, почему украинка такая заплаканная. Столько всего ей пришлось пережить…
– Луна моя… ты простишь меня? – высунул руку, чтобы притянуть ее за затылок.
– Я просто хочу, чтобы тебя отпустили… – ответила, всхлипнув Алина. Поцеловал ее горячую щеку. Волновался за ее состояние. – А потом я убью тебя…
– Обязательно убьешь, – мягко улыбнулся, целуя ее губы.
Честно, своенравная принцесса меня удивила. Может, я все же ошибся. Никогда не думал, что Алина из тех девушек, которые прибегут в полицию… будут спасать чужую маму в чужой стране… Я знал, что моя любимая – хороший человек, просто мне казалось, что все это не для нее… такие стрессы. Но она обо всем позаботилась, удивляя меня. Стоит сейчас передо мной… и уже одно ее присутствие спасает меня.
– Прости, что плачу…
– Почему извиняешься? – удивляюсь я. – Ты у меня сильная, украиночка. Знаешь об этом?
Она качает отрицательно головой.
– Сильная, запомни это, – настаиваю я. – Но я, обещаю, что больше никогда не заставлю тебя быть такой. Мой адвокат договорится с нужными людьми, чтобы все вопросы с мамой тебе не приходилось решать. И свои проблемы я тоже решу.
– Тебе руки связать надо, турок, – констатирует она тихо и трется носиком об меня. Моя нежная девочка. – Почему ты это сделал с Арсланом?
Я снова сжал решетку пальцами, потому что это имя с сегодняшнего дня я перевязал черной лентой.
– Он дал большое интервью о том, как закончилась моя карьера, – рыкнул я. – По его словам, он до последнего пытался отговорить меня принимать допинг.
Алина шокировано приоткрыла рот.
– Но ведь это он тебе предложил…
В этот момент зашел тот, чья жизнь висела на волоске. Я ему это гарантирую.
– Какого, сука, черта, ты забыл здесь?!! – взорвался я, вбивая ладони в решетку. Она зазвенела от моей ярости так, что Алина отстранилась.
– Друг, да тебя на цепи держать нужно, – усмехнулся заплывшими губами мудак.
– Я выйду, Арслан, и я собственноручно положу венок на твою могилу!!! – рыкнул я.
– Демид… – украинка шокирована на меня пялилась. Просто она еще не знает всю правду.
– Добрый день, Алина, – кретин облизался. Я, сука, убью его!
Моя девочка ничего не ответила, обхватив себя ладонями.
– Тебе уже Демид рассказал о моем маленьком секрете? – нагло поинтересовалась эта сволочь.
– Как раз подобрался к тому моменту, где ты предал меня! – сплюнул на землю.
– Предал? – Алина бросила взгляд полный презрения на него.
– Познакомься с тем, кто предложил мне принять допинг, а когда я сделал это… слил всю информацию в СМИ, – выдал правду-матку я.
Теперь понятно, почему я был в таком гневе, что сломал руку этому кретину?
– Ничего личного, Демид, – усмехнулся он. – Панькаться с боксерами надоедает со временем. Предложенная сумма стоила того, чтобы разрушить нашу дружбу.
– Нахуй пошел, сука!!! – сорвался я. Какой на хрен друг??! Липовая дружба у нас была!
– Какой же ты гнилой человек… – прошипела Алина.
– Зачем же ты так, красавица? – Арслан начал подходить к ней.
– Стой на месте! – зарычал мудаку. Разрывало оттого, что я не могу выйти и закончить то, что начал!
– А я как раз хотел тебе помочь, – проигнорировал мое предупреждение ублюдок и подошел к ней.
В следующее мгновение Алина сделала то, что я еще долго буду вспоминать в самых красочных оттенках – она плюнула ему в лицо.
– Засунь свою помощь себе в одно место! – рыкнула храбро моя девочка.
Развернулась ко мне, нежно целуя в губы.
– Я буду ждать тебя, любимый… – голос обнял меня теплом. – Выполни свое обещание и вернись ко мне, пожалуйста.
– Вернусь, – я поцеловал на прощание ее ладони, отпуская любимую.
Ей лучше уйти, пока этот мерзавец здесь. Какого черта его вообще пустили?
– Она у тебя дикая, – хмыкнул предатель, вытирая салфеткой лицо.
– Я тебя в последний раз предупреждаю, Арслан, – крикнул я. – Даже на пятьдесят метров к ней не подходи!
– А то что? – растянулся в приторной усмешке кретин.
– У тебя, к счастью, еще много рук и ног! – многозначительно ответил я.
– Так забавно наблюдать… за твоим бессилием, – издевался он. – Как быстро, девушке в чужой стране, не зная языка, с
– Я тебя живым в землю закатаю, клянусь!! – бил по решетке изо всех сил. – Я разрушу твою жизнь так, как ты разрушил мою!!!
Шумиху я поднял не на шутку, поэтому уже очень скоро нас прервали и попросили Арслана покинуть помещение. И хотя еще минут десять назад я мечтал об этом… теперь хотел этого меньше всего. Потому что мне нужно контролировать этого кретина!
– Если ты, блядь, только попробуешь что-нибудь сделать с Алиной, ты очень об этом пожалеешь! – бросил ему в спину, продолжая колотить этот сраный металл.
– Лучше молись, чтобы твоя дикарка больше не показывала зубки, – обернулся он, прежде чем выйти. – Иначе разговор с ней будет коротким. Не забывай, друг, что мы в Турции.
Демид
Арслан ушел, и мои нервы сдали совсем. Я до крови содрал кулаки, колотя ими по металлической решетке. Бессилие разъедало душу и выклевывало сердце. Моя маленькая там… в стране, где на каждом шагу ее может ждать ловушка под названием «Арслан». А я здесь…
– Выпустите меня, суки!!!
Я поднял такой шум, что люди в форме ворвались, чтобы успокоить меня. Мой адвокат тоже попал в этот хаос, уговаривая полицию на последний разговор с «подозреваемым». Хотя какой я на хрен подозреваемый? Да я, блять, честно признаюсь в том, что сделал… и обещаю, что в следующий раз живого места на отбросе не оставлю!
– Демид! – он зло на меня посмотрел, выпросив для нас всего одну минуту. – Твое поведение все усложняет! – прорычал знакомый. Если бы в прошлом мы не были приятелями, а мое будущее не зависело от него, я бы сорвался на собственном адвокате прямо сейчас.
– Я должен выйти… – обреченно уперся лбом в решетку.
– Я понимаю, Демид. Выйдешь… сегодня выйдешь, – пообещал адвокат.
Я протер глаза, снизил тон до спокойного и серьезного.
– У тебя есть час, слышишь? Через долбанные 60 минут я должен выйти отсюда! Делай что хочешь.
Мужчина вздохнул.
– Я постараюсь…
– Тогда иди и старайся, – приказал я. Но добавил, когда он очутился уже у двери: – И еще кое-что. Организуй охрану для Ай-лин. Только так, чтобы она не знала. Не хочу, чтобы испугалась…
Адвокат кивает и уходит, а я сползаю ягодицами на пол. Волнение за Алину сейчас стоит на первом месте. На втором – месть. Предательство Арслана опустошило меня. Забрало весь позитив, подаренный Стамбулом за последние дни. Осталось только разочарование, гнев и чувство «а что, если бы»…
Ведь если бы я узнал план мудака еще тогда… десять лет назад, то смог бы оправдаться в спортивном мире хоть немного. Это бы не отменило моей ошибки, но это бы забило гвоздь на карьере Арслана и на всех продажных СМИ… интересно он получил предложение до того, как я принял допинг или после? Хотя, какая разница… это ничего не меняет. Арслан – мерзавец, разрушивший мою жизнь. Да, я совершил ошибку. Сам виноват. Но шанса искупить свою вину мне никто не дал… друг (тот, кого я считал другом) забрал его.
Мы с этим кретином всегда были разными людьми. Кроме бокса нас мало что связывало. Но как мой промоутер, он был всегда рядом. Бокс был моей жизнью. И все это привело к тому, что Арслан стал очень близким человеком. Он знал о каждом моем взлете и падении. Знал о моем отчаянии… о моей вине перед отцом… эта падла просто взяла и воспользовалась моими страхами. Предал друга ради бабла. Тварь. Но
Конечно, в своем интервью Арслан не признался в предательстве. Эту правду я выбил из него позже, когда у меня снесло крышу. Этими словами он хотел окончательно добить меня. Вот только, ублюдок, это не так просто сделать… Он знает, что я не мстительный человек. Был таковым. Время меняет людей. Поступки оставляют свои рубцы. Преданные близкими учатся жить с собственными кошмары… и становятся кошмарами для других.
Малышка моя…
Выпустил рык, вбивая кулак в пол. Боли не чувствовал, потому что вся боль концентрировалась в грудной клетке. Плохое предчувствие не давало вдохнуть полной грудью. Пытался быть благоразумным… Алина ведь никогда не попросит у него помощи. О маме позаботятся, меня выпустят. Ей просто нужно выдохнуть, не нервничать. Лучше вернуться домой и ждать меня. Ей не нужна помощь… уверял себя. Но что если Арслан устроит ей проблемы? Блять. Блять. БЛЯТЬ!
Пятьдесят пять проклятых минут. Еще ждать… И с каждой секундой я все ближе к тому, чтобы сесть за решетку по-настоящему. Я еще никогда так не желал уничтожить человека.
Алина
После встречи с Демидом я отправилась обратно в больницу. Во-первых, должна завести вещи маме Симгей. А во-вторых, решила составить ей компанию. Или себе… ведь наедине с собой я просто не могла быть. Внутри всю трясло от страха за любимого… и от ненависти к этому Арслану. Человек разрушил жизнь моему мужчине… честно говоря, я бы его сама в гроб уложила. И, к счастью, я могла это сделать…
– Тебе лучше больше никогда не звонить мне, – прошипела я, поднимая трубку. Только я зашла в больницу и номер предателя тут же высветился на экране.
– У меня благие намерения, красавица, – сладко до тошноты выдал Арслан.
– Тебя не достаточно раз в задницу отправили? – остановилась посреди пустого коридора. Приходилось шипеть тихо, чтобы не поднять шум.
– «Первая боль ока моего», ты…
– Хватит нести эту турецкую чушь, Арслан! – крикнула я, не собираясь слушать этот бред.
– У вас в Украине, что так принято общаться с тем, кто признается в любви? – насмехался он.
Боже, хватит. Зачем я вообще говорю с ним? Надо заканчивать этот цирк.
– Если ты еще раз позвонишь мне или попробуешь навредить нам, каждое проклятое турецкое СМИ узнает о твоём предательстве, – бросила нож я.
В ответ услышала только насмешку.
– И если тебе до сих пор смешно, то просто знай, что наш сегодняшний разговор записан на диктофон, урод, – надеюсь, что нож добрался до своего места назначения… и отрезал ему яйца, по меньшей мере.
– Не посмеешь… – вот она растерянность. А держать чужую жизнь в тисках, оказывается, приятно.
– Ха! Посмотрим, Арслан, – хмыкнула я. – И может, карьера промоутера тебя больше не интересует, но репутация… уверена, что очень важна для тебя. Жаль, что скоро она будет изрядно подмочена. Интересно, полезет ли вслед за этим скандалом другие? Ибо такие, как ты… никогда не останавливаются на одном дерьме, да? – судя по молчанию на той стороне, я все глубже загоняла нож. – Хорошего дня, ублюдок! – отключилась я.
Внутри разливалась агония. Держалась я уверенно, но пока говорила это все, семь потов сошло. Даже голова немного закружилась. Наверное, от нервов. Или потому, что ничего сегодня не ела. Но надо навестить маму Симгей сначала…
Немного побыла с женщиной, прежде чем та уснула. Показывала ей наши фотографии с Демидом. Маме Симгей понравилось. Выглядела она уже лучше. Бледные щеки начали румяниться, а их обладательница уже возмущалась врачам, чтобы те пустили ее домой. Это у них с Демидом, наверное, семейное –
Из палаты я вышла, разглядывая фотку возлюбленного в телефоне. Сфотографировала на днях, когда он спал… Длинная челка упала на глаза, губы блаженно растянуты, мышцы расслаблены… Прикрыто только самое сладкое место… Мой сексуальный турок… Такой счастливый на фото. Если он такой, то и я чувствую себя счастливой… Может, мы часто ссоримся, срываемся… возможно, сочетание наших характеров – не идеальное, но сочетание наших сердец – это самое идеальное, что я видела… В такие трудные моменты понимаешь, насколько тебе дорог человек и что ты готов ради него сделать… Понимаешь, что любишь. Да,
Из больницы я вышла с влажными глазами. От счастья, которое дарует моя влюбленность. Но и от боли, потому что не могла признаться в своих чувствах ему прямо сейчас. Но очень хотела…
Резкий укол в шею вошел в меня, стоило свернуть по улице. Я пискнула, попадая в плен двух амбалов. Черные костюмы, рации в ушах, каменные лица… Это последнее, что я увидела, прежде чем наступила тьма…
И только любовь может спасти меня от нее…
Алина
Первое, что я чувствую – это стук сердца. Быстрый и сильный. В кромешной темноте, среди собственной паники. В секунду три удара. Панических, с эхом. Сердце уже знает то, чего не знаю я. А может быть, это лишь побочное действие вещества, которое вкололи мне в шею. Мозг начинает просыпаться с каждым сердечным спазмом. Чувства возвращаются слишком медленно, словно каждое нервное окончание оживает и искрится под ударом ужасающей бури.
А буря действительно случилась, потому что сейчас мою жизнь контролирует самый отвратительный человек.
От этого осознания я резко распахнула глаза. Внутри произошла вспышка, которая привела меня к дееспособности через мгновение. И первое, что я увидела – большую спальню, современную с нотками турецких элементов. Я лежу в постели. Первое, что я почувствовала – мои руки и ноги связаны, а в рот запихано неизвестно что. Паника. Меня похитили. Арслан!
Раскачиваясь на кровати, я резко усаживаюсь. И вижу своего похитителя в кресле перед собой. Первое желание снова плюнуть ему в лицо. Разбить бокал с раскачивающимся в его руках вином и воткнуть по самую глотку.
– Доброе утро, дикая кошечка, – ухмыляется мужчина. Фу!
Испепеляю его взглядом, пытаясь развязать себе руки.
– Прости за это, – спокойно сказал он. – Но надо было как-то усыпить твои острые когти и желание плеваться в будущего мужа.
Какого нахрен мужа? Он издевается?! С какой стати он себе это вбил??! Надеюсь, что это всего лишь турецкое пустословие, которым он хочет досадить мне!
Мычу, сопротивляясь как червь.
– Приму это за «да», – неприятно насмехается Арслан.
Сколько я здесь пробыла? Кажется, что уже утро… Всю ночь?! Боже…
– Наверное, тебе интересно, где же твой герой, красавица? – поднимает брови подонок. – Решил дать ему время немного понервничать. Чем дольше нервничает, тем больше заплатит.
Что? Моя челюсть готова была отпасть, если бы не завязанный рот.
– Ничего личного, Ай-лин. Ты вызываешь во мне большую страсть, но моя главная страсть – это деньги. Попробуешь один раз и уже не можешь остановиться.
Выдохнула, значит, женитьба на мне – не его основная цель. Но сколько он запросит у Демида? Боже… это так дико… неужели так в жизни бывает! Насильственная женитьба… Выкупы! Я слишком далека от всего этого. И самое отвратительное – это понимать, что у всего есть своя цена.
– Вижу много вопросов в твоих глазах, сладкая. Это нормально. Но тебе не о чем волноваться, если Демид любит тебя, то сделает все, что я ему скажу, – он перевел взгляд на телефон. – О, а вот и он… Как думаешь, пора поднять трубку? – растянулся в хитрой и отвратительной улыбке Арслан.
Ком в горле образовался. Предчувствие разъедает душу. В этот момент я больше всего корила себя за то, что прилетела в Стамбул. Хотела сделать назло любимому… и что из этого вышло? Я невыносима, действительно, безумна… как никогда сейчас это осознаю.
– Демид, какая неожиданность! Рад тебя слышать! – ирония вертелась у мудака на языке, когда он поднял трубку. – Видит Бог, друг, что нельзя так ругаться и психовать, – смеется кретин, отодвинув трубку от уха. Кажется, любимый накрыл его матом.
Арслан включил громкоговоритель и я принялась «мыкать» сквозь закрытый рот, чтобы дать понять Демиду, что я жива. Только бы он глупостей не наделал.
– Алина? Алина! – взволнованный голос разнесся по комнате.
– Как тебе фокус с охраной, друг? Понравился? Очень мило, что ты позаботился о жизни любимой. И очень удачно получилось, ведь пол года назад я вложился именно в эту охранную компанию. Вот так просто твоя защита стала моим оружием. Впечатляет? – хмыкнул мерзавец.
– Арслан, хватит играть со мной. Ты сошел с ума, решив, что это киношный триллер? Отпусти Алину! – прорычал любимый.
– Охотно обошелся бы без этой драмы, Демид, если бы твоя дикарка не пригрозила мне записанным разговором, – многозначительно подчеркнул турок.
Еще раз осознала, что я полная дура. Хотела напугать его, а в результате…
– Что… она… Блять! – выругался Демид. Черт, он злится на меня… Наверное, проклинает за то, что все сделала по-своему.
Глаза увлажнились от собственной глупости.
– Да, поэтому предлагаю тебе успокоиться, друг. Ведь сейчас все будет происходить на моих условиях. Если ты хочешь вернуть Алину здоровой и невредимой, тебе нужно выполнить два пункта, – отметил деловым тоном Арслан так, будто готовился договор подписать.
– Какие? – сухо спрашивает Демид.
– Во-первых, ты даешь интервью, в котором рассказываешь свою печальную историю, признаешь ошибки и подтверждаешь, что твой промоутер никакого отношения к допингу не имел. Я отговаривал тебя, Демид, до последнего, чтобы ты не выходил на ринг в таком состоянии. Не волнуйся интервью я тебе устрою.
Условие Арслана возмущало меня. Как он смеет так нагло лгать… столько лет прошло… И я не понимаю, почему этот инцидент до сих пор так волнует его. Сейчас же он отошел от бокса. У меня была только одна догадка – вряд ли Демид был его единственным боксером. Каков шанс, что только его он подставил? Этот человек только что сказал, что одержим деньгами. Что еще он мог натворить? Сливать бои, например… Я чувствую, что за Арсланом тянется куча грехов… И стоит только потянуть за один, как телега с грязью перевернется навсегда. И я бы все отдала, если бы это произошло… Я не хочу, чтобы Демид лгал в интервью!
– Во-вторых, – облизался Арслан. – Тебе лучше записать, чтобы не запутаться в нулях, – усмехнулся подонок. – Мне нужен один миллион долларов, – меня бросило в жар. – Сегодня, Демид. Иначе…
– Иначе что? – сдержанно спросил он.
– Иначе уже завтра твоя милая Ай-лин станет моей женой, – кретин сделал победный глоток. От его взгляда меня лихорадило, несмотря на панический жар, разливающийся сосудами.
– Интересные условия, интересная информация, Арслан, – самодовольный голос Демида звучал на той стороне. – Ты настолько тупой и одержимый деньгами, что не заметил, как собственноручно вложил оружие в мои руки, – в этот момент турок изменился в лице. Точно начал нервничать. Бокал отставил. – Не Алина тебя сейчас должна волновать, а я, – угрожающе сказал мой мужчина. Плохое предчувствие усиливалось… – И заработать на моей любви не получится, Арслан. Знаешь почему? – ком в горле был таким огромным, что давил на сердце. – Потому что мое желание уничтожить тебя сильнее любви к этой украинке. Сам знаешь, население Украины велико. Найду себе другую…
Поверить или не поверить в слова Демида я не успела, потому что перед глазами все поплыло. Образ папы вспыхнул, а через мгновение пуля полетела в него. О нет… я закричала, и этот крик вырвался в реальности. Пуля вошла в сердце, и открыв глаза, я поняла… что это мое собственное сердце. Эти слова убили меня.
Прежде чем отключиться, я заметила испуганные глаза Арслана и услышала агрессивные возгласы из трубки, которые уже не могла разобрать. Упала на кровать с открытыми глазами, погружаясь на дно своих галлюцинаций. Тело начало вздрагивать каждые пять секунд, потому что…
…каждую пятую секунду
Демид
Когда я услышал крик Алины и осознал, что этот кретин поставил наш разговор на громкоговоритель… я, блядь, единственное, что хотел… это вырвать себе язык! А вместе с ним и сердце, ведь волнение утопило его в черном водовороте моей души. Своей тупой ложью я хотел всего лишь защитить любимую, но… собственноручно ей навредил. Сука! Но после ее приступа играть роль безэмоциональной сволочи я больше не мог.
Конечно, я сразу понял, что к чему, а паника в голосе Арслана и подробное описание происходящего заставило меня взбеситься. Я кричал, чтобы кретин вызвал скорую. И, возможно, в этот день Арслан совершил единственный хороший поступок за всю свою скверную жизнь – послушался меня. Или побоялся, что человек умрет на его глазах, ведь привезли мою девочку в больницу в ужасном состоянии.
– Ты пожалеешь, кретин, если это плохо кончится для Алины! – тыкал пальцем в него, нервничая возле палаты. К Алине еще не пускали.
– Просто напомню тебе, Демид, что я не имел представления о ее психических расстройствах. Это твои слова стали причиной приступа. Скажи спасибо за то, что отправил девушку в больницу, – спокойно и нагло ответил мерзавец.
– Да я тебя по стенке размажу, тварь! – схватил его за пиджак и швырнул в сторону. Тело свалилось на ряд стульев, снесло несколько, больно ударяясь головой об пол.
И пока я не нарвался на охрану больницы, прошипел проклятому уроду:
– Все кончено, Арслан. Запись разговора изъяли из телефона Алины, она хранилась в «облаке». Поэтому через 3…2…1… Вот оно и обнародовано! – улыбнулся злорадно я. – Удачи в поглощении последствий собственного дерьма! А теперь на хуй отсюда пошел! Уверен, что карма уже поджидает тебя…
Арслан сплюнул на пол, вбивая кулак туда. Начал ругаться, но я уже ничего не слышал, потому что в коридор вышел врач. Он сообщил, что Алина под сильным успокоительным, пришла в себя. Я выдохнул, благодаря Бога. Залетел к любимой в следующий момент…
Девушка облокотилась хрупкой спиной на подушки. Лицо бледное. В руке торчит капельница. Глаза пустые… сразу понял, что она находится под седативным. Сердце заныло, потому что я не знал как ей помочь.
– Луна моя…
– Подойди… – безжизненным голосом обратилась она.
Я подлетел. Склонился, заглядывая в зеленые глаза, которые сейчас казались чуть-чуть прозрачными. Не прошло и секунды, как украинка зарядила мне пощечину. Вялую и мягкую, потому что на большее сейчас не была способна. Я проглотил ком, образовавшийся в горле. Он камнем упал в желудок, скручивая его… Осознал, что сделала Алина это от ненависти ко мне.
– Извини, что сказал…
– Я не хочу тебя видеть, Демид… – прохрипела Алина. Прозрачность в ее глазах стала еще больше, и я понял, что это влага… Невыплаканная. Успокоительное не дает боли вырваться из нее.
– Что ж, поговорим о результатах обследования, – врач вернулся в палату, рассматривая папку с анализами.
Пришлось оторваться от любимой и перенести наш разговор на позже.
– Надеюсь, что вы понимаете, галлюцинации – проблема не физическая, а психологическая. Рецидив произошел на фоне очевидного стресса. И первое, что мы должны сейчас сделать – это избавиться от него. Во-вторых, я выписал более сильные препараты, но в умеренной дозе, чтобы быстрее привести ваше физическое состояние в норму, – врач закрыл папку, взволнованно рассматривая мою девочку. – Мне бы хотелось, чтобы вы понимали, Алина… препараты только блокируют «очаги возгорания», поэтому бороться с ними нужно внутри себя. У вас впереди долгая жизнь. Ни один врач не может обещать, что подобных рецидивов не будет, – ответил он, увидев немой вопрос в моих глазах. – Скорее всего они будут, поэтому вы должны научиться бороться со стрессом, так сказать, в зародыше. Самостоятельно трудно с этим справиться… поэтому лучше подобрать психолога. Я бы рекомендовал не курсовую терапию, а постоянное наблюдение. Один раз в неделю, например. Этого будет достаточно, чтобы вы смогли систематически избавляться от накапливающегося внутри негатива и волнения. Вам нельзя все держать в себе.
– Мы все сделаем, – уверенно говорю я.
Алина молчит, обнимая себя за плечи. Знаю, о чем она думает… Не хочет верить, что это на всю жизнь. Я понимаю ее, но иногда
Врач оставляет нас, а я прижимаю пальцы любимой к губам. Целую прохладную кожу, боюсь и слово сказать…
– Не надо… – она мягко забирает руку.
– Малышка моя… Ты имеешь право на меня злиться. Но знай, что я тебя люблю. Я солгал Арслану… Хотел оттянуть время до своего приезда… Боялся, что он навредит тебе, зная, как ты мне важна…
Молчит, только зеленые глаза рассматривают пустоту.
– Скажи, что веришь мне… – умоляю я.
– Это уже неважно, – выдыхает она.
Как это? Ответ почти шокирует меня, но я успеваю прийти в себя.
– Понимаю, что эти слова довели тебя…
– Это была последняя капля, Демид, – сказала она. – В Турции много чего плохого произошло.
– Я понимаю… – она сама сюда прилетела, но сейчас я чувствовал вину за каждый момент, что украинка провела на моей Родине. – Поэтому, как только тебя выпишут, мы вернемся домой.
– Не вместе.
– Что? – брови полезли на лоб, а сердце ускорило сердцебиение.
–
– Алина… – секундная растерянность настигла меня. – Хочешь опять бежать от наших чувств?
Внутри я свирепствовал. Думал, что мы уже прошли этот этап. Я, конечно, виноват. Но ведь люблю ее. И она знает об этом…
– Знаешь, что на обратной стороне Луны? – взгляд любимой наконец скользнул по моему лицу. Как лезвие, если честно…
Вопрос был странный. Вряд ли Алина хочет об астрономии поговорить.
– Ее не видно с Земли, – продолжила она. – Это сторона, которая не отражает свет своей планеты, – пальцы любимой задрожали. – Там тьма, пустота…
Все, что говорила украинка, грохотало в ушах, разливая непонимание и боль мозгом. Зачем она так с нами?
– Любимая, я не верю, что у тебя нет чувств. Это успокоительное так действует на мозг. Тебе нужно отдохнуть…
– Я очень рада, что ты свободен, Демид… Рада, что с тобой все хорошо, – ее нижняя губа тоже дрожала. – Но теперь
Я обалдел еще больше. Ощущение разрушения обрушилось на меня…
– Никогда не будет хорошо без тебя, Алина. Твое решение меня не устраивает. Поэтому ты можешь забыть о нем, – я резко встал, складывая руки на груди. – Если проблема в том, что я сказал… Если моих объяснений недостаточно, то поверь я докажу тебе свою любовь… – нервно расхаживал по палате. – Если ты думаешь, что меня пугают твои приступы… Ошибаешься. Меня пугает, что каждый раз я не рядом. Это единственное, что мне не нравится.
Увлекся своим монологом, а когда развернулся к своей девочке… Она уже вся дрожала. Я снова подлетел, обхватив ее лицо руками…
– Что такое? Вызвать врача?
– Обещай мне, Демид, что… отпустишь меня.
– Не могу такого обещать… – нажал кнопку вызова врача.
– Пообещай! – прохрипела она, теряя связь с реальностью. – Ты умрешь, если не пообещаешь…
Последняя фраза разорвала в клочья мое сердце. Слова Алины звучали, как бред… Это не похоже на реальность, это похоже на глюк… Но легче от этого не становилось, потому что сейчас
Любимую всю трясло в моих руках, когда врачи забежали в палату. Я знал, что ей помогут, но также я знал, что препараты лишь блокируют эти проклятые вспышки. А помочь ей по-настоящему могло сейчас только одно…
Демид
Мне казалось, что я сознательно совершаю ошибку. Нет, мне, сука, не казалось. Я действительно собственными руками совершил ошибку. Дав обещание, которое не могу выполнить. Оторвал Луну от Земли, чувствуя, как в душе зарождается пустота.
Мне так плевать, что там на обратной стороне моего спутника, потому что я полюбил Алину такой, какая она есть. Не понимаю, в какой момент я стал причиной ее состояния. Когда я успел натворить все это дерьмо. Но, получается,… что делал его все это время.
Я не романтик, но… сколько бы я ни анализировал наш путь с украинкой… Неизменно возвращался в любовь. Она меня толкала на глупости, эгоизм, одержимость… И все ради того, чтобы быть рядом с ней. Я люблю ее. Но она… меня не любит. Я никогда не думал, что это так больно отдавать себе отчет в подобном. Но кто я такой для нее, чтобы вынуждать бороться за нас? Сейчас важнее, чтобы с ней все было хорошо.
В тот день я прошептал обещание, покидая палату с разбитым сердцем. А оно, оказывается, умеет разбиваться об свои же мечты. Ненавидел себя за то, что сделал это. Но знаю, что если бы не сделал… ненавидел бы себя не меньше. Поэтому просто где-то внутри себя прятал маленького мальчика, склонного к наивности. Этот дурак надеялся, что у нас с украинкой еще есть шанс… И она это поймет, когда оправится.
К сожалению, очень скоро оказалось, что второй шанс не предполагался. Маму выписали из больницы и узнав о состоянии Алины, она каждый день ходила к ней. Я не хотел рассказывать, потому что не был уверен, что девушке это нужно. Но врать маме о том, где Айлин тоже не хотел. А может, просто эгоистически желал знать о своей девочке больше… Не знаю, обиделась ли она на меня за длинный язык… Но знаю точно, что ее предыдущее решение не изменилось. Она все еще не хотела меня видеть.
Дерьмо какое-то. Сходил с ума в одиночестве в пустом доме. Вещи Алины до сих пор были здесь, аромат опьяняющего вина все еще хранился на подушках, но самое сложное то,… что каждый проклятый день она жила в моих мыслях. И я одержимо хотел оставить ее там. Мне до безумия нужно, чтобы она была рядом… Поэтому меня разрывало. Я стремился сорваться к ней, но и одновременно я должен был сдержать свое обещание, хотя бы до того момента, пока ее не выпишут. Сейчас весь негатив, полученный в Турции, она связывает со мной. Но я докажу ей, что способен подарить счастье.
Надо только улететь из страны, в которой мы отныне
Да, проще верить, что проблема в стране, а не в нас. Правде в глаза трудно смотреть, потому что такая правда меня не устраивает. И сколько бы я не топил свою злобу в алкоголе, в конце концов, он только разжег мое собственное безумие…
И я сорвался на еще одно дерьмо. Просто хотел наказать хоть кого-то за то, что произошло. Хотел заполнить пустоту любыми эмоциями. Даже если они разрушали меня. И я сорвался. Не думая о последствиях, я… похитил Арслана. Чтобы заставить его пережить все, что я пережил десять лет назад и то, что пережила Алина неделю назад…
Алина
Я словно ходила по тонкому льду. Постоянно стремилась уйти под него, но удерживалась из последних сил… Мама Симгей каждый день рассказывала о Демиде. И каждый раз это было невероятно больно.
Я не знаю почему это произошло. Я же не винила его. Да, его слова оскорбили меня, но придя в себя, я поняла, что к чему. Я верила ему. Но, к сожалению, мое подсознание решило сыграть со мной злую шутку.
Слова любимого, ставшие последней каплей для моего безумия… крепко засели в подсознании и создали для меня новую реальность. Ту, в которой Демид сначала убивал меня, а потом
В последний раз дуло пистолета в моих иллюзиях было направлено не на отца, а на него. И единственная возможность спасти любимого заключалась в том, чтобы выбросить его из собственных иллюзий. Но не получалось, пока он был рядом. Потому я это сделала. Поэтому заставила наши сердца нырнуть в агонию.
В больнице я пробыла неделю. Вспышек больше не было. Каждый день я заставляла себя верить в настоящую реальность. Разговаривала с собственным безумием, пытаясь доказать ему, что Демид не враг, не виноват… Он мой любимый. И я не смогу без него…
Понимаю, как это все звучит. Как бред. Но для меня это горькая правда. Собственная тьма, с которой придется жить до конца.
Когда меня выписали, стало легче. Физическое состояние улучшилось и в мозгу стало яснее. Впереди ждет долгое лечение, но я чувствую в себе силы двигаться дальше. И, тем более, не стремлюсь попасть снова в сумасшедший дом. По большому счету благодаря Демиду… Я бы хотела продолжить чувствовать с ним все краски жизни. Все, что он может мне показать. Все, что я могу показать ему. Все, что мы можем сделать вместе.
Я набралась храбрости, засунув свои страхи в одно место и после больницы сразу же поехала к мужчине. Мне жаль, что я даже надежды ему не давала. Но и я, глядя на него, научилась не давать пустых обещаний.
Мы никогда не сможем предложить друг другу компромисс, только
Ключи от его дома у меня были, потому вошла я сюрпризом. Знала, что он дома. Боялась его реакции, ведь неделю назад точно обидела мужчину, сказав, что он – мой стресс. Столько хорошего для меня сделал этот турок… Он скорее спаситель, герой… моего сердца.
Поднялась на второй этаж, услышав звуки избиения, доносившиеся из спортзала. Сразу поняла, что он колотит грушу. Что ж, это его способ избавления от негатива. Получается, сейчас он зол… Но это меня не остановило. Я смело открыла дверь, совсем не опасаясь того, что могу там увидеть. Это же мой Демид…
Я ошиблась. Последнее турецкое потрясение ждало меня прямо за дверью. Показалось, что сердце сжали, отжимая кровь в пустую душу. Я закричала от ужаса… потому что увидела, кто именно был грушей для турка.
Арслан. Он висел связанный вниз головой посреди зала. Боксер вколачивал в него безжалостные удары, словно позабыв, что это живой человек. Он еще был в сознании, но весь пол под мужчиной был залит кровью.
Ничего более жестокого в своей жизни я не видела, если только смерть отца…
Алина
От этой картины ключи выскользнули из моих рук, оглушая всех присутствующих отчаянным звоном. Демид резко разворачивается ко мне. Его боксерские перчатки в крови. На лице гнев сменяется растерянностью, словно меньшее, чего он ожидал… это увидеть меня.
– Алина…
Мое имя на его устах звучит обреченно. Я не знаю, что с нами не так. Не понимаю, почему у нас с ним не получается по-нормальному… как у всех людей. Почему мы постоянно доводим друг друга до состояния агонии?
Только мне показалось, что я познала этого мужчину. Только я справилась с собственным безумием. Только я решила признаться в любви… И он делает
– Сними его, – тихо умоляю.
Кажется, что Демид даже не дышит. Разворачивается назад к подвешенному турку, словно впервые видит последствия своих деяний.
Не понимаю, о чем он думал. О мести? Окей. Дошел до предела жестокости… сорвался. Но что будет теперь? Как уговаривать Арслана не писать новое заявление в полицию? Боже… он что не понимает, что
Демид бьет боксерской перчаткой себе по лбу. Пытается прийти в себя. Наконец-то снимает почти неживое тело. Арслан усаживается с помощью Демида. Тот срывает скотч с его рта.
– Арслан, ты слышишь меня? Не теряй связь с реальностью… – взволнованно приказывает Демид, омывая лицо жертвы водой из бутылки.
– Вызови скорую, – говорю я, и мужчина слушается.
Пока Демид разговаривает по телефону, я иду в его спальню. Глаза влажные, а сердце даже под лошадиной дозой успокоительных бьется, как ненормальное. Отчаяние и боль окутывают меня, потому что я ехала сюда, чтобы дать нам шанс, а теперь… я хочу только собрать вещи. Может быть, это моя слабость. Может, не стоит оставлять того, кто никогда не оставил бы меня. Но я не могу… это все слишком. Я сдохну в этой агонии. Я уже умираю.
– Не уходи, – слышу дрожащий голос Демида за своей спиной.
Замираю только на мгновение, а потом продолжаю складывать вещи в чемодан.
– Я знаю, что перегнул… Я просто сошел с ума без тебя. Этот подонок разрушил мою жизнь десять лет назад, а теперь разрушает ее снова…
– Все не так, – возразила я, резко разворачиваясь к турку. – Арслан – подонок, я знаю. Но узнав правду, ты будто пытаешься полностью сбросить всю вину на него, – я говорила спокойно. Уверена, что только благодаря препаратам. – Ты так долго винил себя в смерти отца, Демид, хотя не был виноват. Совершенно. Но ты виноват в том, что произошло после этого. В том, что ушел от дела своей жизни. Убежал от публичных объяснений. Ты каждый день выбираешь
Боксер рассматривал меня растерянно, тяжело дышал вспотевшей от напряжения грудью. Влажные волосы прилипли к щеке. И на выдохе он признался:
– Но если ты рядом… мне не хочется бежать. Благодаря тебе я здесь – в Стамбуле. И мне легче…
Я качаю головой, понимая, как сильно мужчина ошибается.
– Ты используешь меня как обезболивающее, Демид. Но я не смогу быть рядом постоянно, потому что… ты знаешь, почему. То, что произошло неделю назад, может произойти снова. И когда я оттолкну тебя в следующий раз, что ты будешь делать? Какой предел ты переступишь в следующий раз? – вздохнула я. – Поэтому, Демид, тебе не обезболивающее нужно, а
Мужчина обхватывает спинку стула пальцами, и я вижу побитые кулаки. От сказанных мною слов, ему словно становится тяжело стоять.
– Не говори, что я использую тебя. Ибо, в первую очередь, я люблю тебя, Алина. Я болен, да. Делаю хуже себе, делаю хуже тебе. Но я не могу без тебя. Если нужно, то я найду выход. Все исправлю, выдержу что угодно… зная, что у нас есть будущее.
От его речи становится трудно дышать. В глазах невыплаканные слезы. В сердце заточена боль. Уголь в душе хочет пылать от прикосновений… от взгляда этого турка. Хочет пылать всю жизнь. Но… даже самая сильная огненная стихия со временем
– Его не будет, пока мы не найдем способ вылечиться, – честно отвечаю я.
– Алина, невозможно избавиться от демонов прошлого…
– Значит, придется их приручить, – подчеркнула я.
Демид смотрел ошеломленно на меня. Возможно, думал, что я снова несу бред, теряюсь в иллюзиях. Но это было не так. Просто реальность тоже бывает безумной. Наша так точно. И спасти нашу любовь может только что-то
Безумие, образовавшееся между нами, прервалось из-за звонка в дверь. Это была скорая. Врачи закружились вокруг Арслана. И пока его госпитализировали, я успела дособрать вещи. Думать о том, что натворил Демид я больше не могла. От стресса нужно избавляться… а еще лучше не давать проникнуть ему в мозг. Именно это я и старалась делать. Не думать об уровне жестокости, на который пошел мужчина. Скоро я буду в Украине, начну терапию, все будет хорошо…
– Позволь отвезти тебя в аэропорт, – преградил мне путь турок, когда я выкатила чемодан в коридор. Голос его звучал как приказ. Но нотки отчаяния и надежды вертелись на языке.
Это ничего не изменит… Ни один разговор уже ничего не изменит. Лишь что-то
Но возразить я не успела, потому что на телефоне высветилось сообщение от мамы. Я пропустила несколько вызовов от нее. И теперь, когда пялилась на текст сообщения, то просто застыла в немом шоке. Я не верю в существование высших сил, но кто-то точно наказывает меня, желая, чтобы я сошла с ума окончательно…
Демид
Никогда не думал, что буду признателен Дексу за то, что он засунул свой член туда, куда не нужно было. Но я благодарен ему, потому что только благодаря этому мы летели с Алиной одним самолетом. Возвращались в Украину вместе. Я, конечно, понимал, что впереди нас ждет куча проблем. Я знал, что такое несовместимость самца и самки. Декс – бык, а Моника похожа на птенца. Не сможет она выносить его щенков. И это плохо. Но все же я надеялся, что именно в Украине мы сможем с моей Луной начать сначала… Пусть проклятая Турция остается позади. Правда, закрыть историю с Арсланом придется. Надеюсь, что получится это сделать дистанционно.
– Малышка, все будет хорошо, – накрыл ладонями ее плечи.
Прилетев, мы сразу же забрали Мону, Декса и маму Алины в ветклинику. Девушка вся дрожала в коридоре, прижимая ладонь ко лбу. Я волновался за нее. Столько стрессов… клянусь, что это последний. Если нужно, то я ее на безлюдный остров заберу, лишь бы она была там в покое и счастлива!
– Что будет хорошо?! – украинка развернулась ко мне. – Мона может умереть при родах!!! – сорвалась Алина. Влажные глаза обеспокоенно уставились на меня.
– Я понимаю, но… – сжал ее руку. – Сейчас выйдет врач и скажет, что нам делать…
– Мам, скажи, как ты могла до такого додуматься? – девушка будто не услышала меня. Выдернула руку и развернулась к женщине. Наталья явно чувствовала вину.
– Прости, милая… Демид сказал, что полетит в Стамбул к тебе… А животных я люблю, ты же знаешь… вот и предложила, что могу подержать Декса у нас, и Монике веселее… – оправдывалась женщина.
– ВЕСЕЛЕЕ, МАМА?! – моя девочка не выдержала. Я не виню ее. Эмоции полезли из нее, слишком много…
– Алина, ты маму не обвиняй, – дал ей спокойную рекомендацию. Трудно было подбирать слова. Мне нужно учиться правильно вести себя в таких ситуациях. – Ты меня вини, – предложил беспроигрышный вариант я.
– А ты думаешь не виню? Виню, Демид! – она так резко развернулась, что рыжие пряди хлопнули меня по лицу.
– Я гоняла Декса, честно, дорогая… – расстроенно сообщила Наталья.
– Мама, хватит, умоляю… – зажмурилась моя малышка, так и стоя спиной к женщине.
Дверь возле нас открылась и вышел врач Моники. Все четыре пары глаз (включая Декса) приковались к нему.
– Беременность нужно прервать. Срок немалый, поэтому с помощью препаратов сделать это уже не получится. Придется делать операцию, – вынес приговор ветеринар.
Декс заскулил, умащивая морду на пол от отчаяния. Мама Алины прижала скорбно ладони к груди, а сама девушка прошептала:
– Делайте все, что нужно… Главное, чтобы это было безопасно для моей принцессы.
Врач ушел, а украинка заплакала. Черт. Прижал ее к себе и, на удивление, девушка не стала противиться. Влага просачивалась сквозь мою рубашку. И на хрена я оставил Декса в доме Алины? В тот момент я, конечно, совсем не о Монике думал, а о том, что мне нужно как можно скорее в Стамбул. И Декс тоже хорош блин… Я его не виню. Он же собака, у него свои инстинкты. Но это все, сука, очень плохо. Я устал видеть слезы Алины. Устал быть причиной этих слез.
Моника пробыла в больнице почти до ночи, потому что кроме операции она еще должна была отойти от наркоза под наблюдением врачей. Поэтому Наталью мы сразу отвезли домой. По дороге и Декса забросили ко мне, потому что сейчас его печальная морда только нагнетала и без того тяжелую ситуацию. Мы с Алиной остались ждать. Трудно было, но я уговорил ее поесть в ближайшем кафе и принять свое успокоительное. Выглядела моя украиночка как призрак. Бледная, с синими кругами под глазами. Даже рыжие волосы словно потеряли свою яркость. Не хотелось верить, что это мои демоны так довели ее. Но очевидно, что я виноват, как ни крути.
Операция прошла хорошо. От наркоза Моника отошла нормально. Около одиннадцати вечера нам вернули собаку. Всю дорогу домой, девушка голубила свое животное. Зная Мону, то ей теперь нужно к собачьему психологу. Явно была в стрессе от всего случившегося. Мда, просто браво нам с Дексом.
– Алина, – мягко позвал ее. – Я везу тебя в твой дом, но… я надеюсь, что ты все еще хочешь переехать ко мне.
Шокированный взгляд буквально прожег дыру на моей щеке.
– Ты серьезно, Демид? – она отрицательно покачала головой. – У меня больше нет сил ссориться. Я уже тебе все сказала. Только что-то
– Малышка, мне жаль, что Моника влипла во все это… но ведь у собак такое бывает, – попытался достучаться до нее.
– В том-то и суть, Демид, что и у людей так бывает… – тихо ответила она.
– Что? – смутился, останавливаясь у ее дома.
– Может, мы с тобой тоже не совместимы… – обреченно выдает она. – Ты посмотри на нас… Это хаос, Демид. Безумие. Одержимость. Ненависть. Боль…
– И
– Я не говорила, что люблю тебя, – сухо заявила она. Ложь.
– Но это не значит, что не любишь, – самоуверенно ответил. Надоело, честно. Я, конечно, ошибался. Косячил. Сам с непростым прошлым. Но во мне бушует зверь, и ему просто нужна его любимая. Сейчас. Всегда.
– Вы – турки, такие наглые, – зло выпалила девушка. – Я устала, Демид. Я благодарна тебе за все хорошее, что у нас было. Честно, безгранично. Но сейчас оставь меня в покое, пожалуйста. Займись своей жизнью, а я своей. Я хочу подышать
Украинка вышла из машины, не понимая, как сильно задела меня. Выскочил следом и прижал ее к капоту. А заодно и Монику. Девочки пискнули одновременно.
–
– Отпусти… – прошептала испуганно девушка, потому что я крепко сжимал ее руки чуть выше локтей.
–
– И что ты сделаешь? Похитишь меня как Арслан? – ее нижняя губа задрожала.
– Я тебе никогда больно не сделаю… – прошептал девушке на ухо. Прошелся пальцами по нежной коже на щеке. – Но «без меня» твоей жизни уже не будет. И это не угроза, это
Коснулся губами ее лба и, собрав волю в кулак, вернулся в салон автомобиля. Выдавил педаль газа на максимум, отъезжая назад. Пока не передумал. Пусть подышит. Ей не понравится. Особенно ее демонам.
Алина
Прошло две недели. Наступил ноябрь. Пожелтевшие листья осыпались, обнажая ветви деревьев. Именно так себя чувствовала и я, потому что все же начала ходить к психологу. Пока сеансы были ежедневными, но со временем мы должны выйти на ту терапию, которую рекомендовал мне врач еще в Турции – раз в неделю. Просто сейчас нужно разобраться с бардаком в моей голове. И, как оказалось, это приятно наводить порядок там, где его никогда не было.
А чтобы обрести не присущий моей душе покой и гармонию, я вернулась к медитациям. Когда-то в Таиланде я попробовала, но тогда в них не было нужды. Вернее, только сейчас я осознала, что потребность в них была всегда. Сумасшедший ты человек или нет, но кому в нашем мире хватает гармонии? Поэтому я очень настойчиво начала искать свой собственный
В медитациях мне хорошо. Выбросить мысли из головы тяжело. Но я представляю, будто нахожусь на безлюдном острове. Впереди безмятежный океан – это моя душа. Сверху небо, где облака – это мои мысли. А я лежу на белом песке, пропуская его сквозь пальцы. И мне хорошо, потому что душа не давит изнутри, а мысли не могут добраться до моих мозгов. Иногда я плаваю, когда хочу вернуться к ощущениям… Гуляю, наслаждаюсь. Сначала небо было пасмурным, но с каждой медитацией светлело… Словно светлело и в моих мыслях. Кажется, оздоровление тела и души набирает обороты. И нужно этому радоваться…
Но была одна проблемка – Демид. Несмотря на угрозу турка, он все же не появлялся в моей жизни больше. Ну, почти. Каждый день присылал букет роз. Каждый раз они были нового цвета. И осмелиться выбросить я их не могла… потому что к каждому букету он крепил маленькое письмо с маленьким воспоминанием…
Итак, как только на небе посветлело, остров стал казаться мне слишком пустым… Все чаще в медитациях я думала о нахальном турке, которого хотела бы видеть рядом. Вдвоем на этом острове… никаких мыслей, никаких демонов… только
В перерывах между поисками дзэна – я согласилась на работу. Социальный проект, довольно необычный, но близкий мне… Должна быть фотосессия и видеосъемка в парандже. Но это не реклама одежды, а
Я согласилась. Тем более что моя внешность команде очень подходила, ведь проект так и назвали «Роксолана». В честь женщины, отстаивавшей свои принципы. Снимали в Киеве, потому что подобные действия в нашей стране не были ограничены законом. Поначалу несколько дней перед съемкой я тренировалась с хореографом. Ведь, по замыслу, я должна была в кадре танцевать перед шейхом. Новый опыт мне понравился и получалось хорошо, поэтому на съемочную площадку я приехала с большим энтузиазмом.
Образ у меня был интересный, как и сам сценарий. Паранджа не закрывала лицо, как и волосы, которые передними прядями спадали на мою грудь. Это сделали специально, в знак протеста. Как и роскошное белье, которое надели мне под паранджу. В танце я должна была снять мусульманскую одежду и показать, что скрывается под ней. Еще мне понравился цвет паранджи – фиолетовый. Воспоминаниями я сразу вернулась к самому счастливому дню в Турции. Беззаботному. Тогда так казалось, но… конечно, это было заблуждением. Дополняла образ восхитительная маска. Она напоминала россыпь бриллиантов, они струились и сверкали моей кожей, но почти не мешали… и были прорези для глаз. Мне очень понравилось. Я себя такой никогда не видела!
Шейх тоже был одет тематически. Длинный белый халат, а на голове платок с кольцом. Особой деталью стала черная повязка на глазах. Я должна танцевать перед тем, кто меня не видит. Идея состоит в том, что мужчины Востока слепы перед потребностями и желаниями своих женщин. Потом я должна снять повязку с шейха, продолжая танец… в котором медленно сниму и паранджу. Таким образом, он должен увидеть не только мое тело, но и мои права. Красоты этому замыслу прибавляли еще и декорации – пустыня. Мои ноги погружались в песок, а ветродуй развевал паранджу. Затем компьютерной графикой должны были дорисовать настоящую пустыню. Мы еще не начали снимать, а я уже вижу, что это будет невероятно!
Из-за повязки и одежды я вообще не видела модель, которая должна сыграть роль шейха. Только бороду. Он сидел посреди пустыни на троне, когда я встала на свою позицию. Молчал, потому что меня не видел. А когда включилась арабская музыка и режиссер сказал «Начали», шейх принял расслабленную позу, крепко сжимая трон пальцами.
На удивление, у нас все получалось с первого дубля. Секрет в том, что я никогда так сильно не погружалась в роль, как сейчас. Буквально ощущаю теплоту песка голыми ступнями, тяжесть (моральную) паранджи, и наслаждение… разливающееся между шейхом и его женщиной. Не знаю почему, но танцевать для этого незнакомца приятно. Мои движения так естественны и гармоничны. Плавность идет изнутри, а еще непонятное желание…
Я кружусь снова и снова перед своим шейхом… вокруг своего шейха… а потом на коленях… Сама не замечаю, как пускаю настолько реалистичную слезу, что даже съемочная группа растрогалась. Я поплыла к мужчине, обвивая его голову волнистыми движениями. Шейх спокойно дышит, но сквозь музыку я слышу наш пульс. Казалось, что
Пропуская эти мысли сквозь себя, я уловила ощутимый кофейный аромат… Как же я его люблю… Осторожно спустила повязку с глаз шейха. Прикрыла свои глаза, испытывая страх перед своим хозяином. Вырисовывая арабские «заклятия» руками, я начала танцевать дальше, возвращаясь на свою позицию. Посмотреть в глаза мужчины очень хотелось. Загадочность пленит, а таинственность будоражит… Слишком реалистично и соблазнительно… Настолько, что это немного пугает.
И я развернулась. Резко и уверенно, взывая к роли смелой Роксоланы. Он увидит, чего я хочу. Ощутит. Поверит.
Этот теплый мед в глазах и очертания невозможно спутать ни с чем… Диомед Шахид. Мой шейх. Взгляд мужчины нежный, но голодный… и такой властный. Роксолана растерялась. Сама не заметила, как остановилась, рассматривая турка… поверить не могла, что все это время – это был он. Еще и бороду подстриг, чтобы точно не угадала. Подстроил все? Не понимаю, злюсь я на него или в восторге от его замысла… Знаю только, что и вправду взволнована…
Мед его глаз просачивается под тонкую ткань моей паранджи, а кофейный аромат дурманит мозг… Темные очертания во взгляде Демида зовут моих демонов… Я оборачиваюсь на съемочную группу и никого не вижу. Все исчезли, оставив меня в этом мираже… За что это мне, Аллах?
– Продолжай танцевать,
***
Демид
Поразительно, на что способен мужчина, когда ему одержимо нужна женщина. Особенно турецкий мужчина. В своих желаниях мы опасны. Мы безотказны пред обличием собственных демонов. Удивительно, понял я это в стране, где желания мужчины имеют ограничения. Почувствовал это по-особому с той, которая не будет танцевать под контролем моих бесов всю жизнь. Потому что я влюбился не в женщину, я влюбился в Дьявола в женской плоти.
Она затапливает пустыню в душе, разрушает мосты моего терпения, исчерпывает адекватность… Она инквизитор для моего сердца. Ведьма. Самый опасный наркотик.
И сейчас она продолжает
Я дурею. Счастье, одержимость и желание контроля смешиваются в одном попадающем в кровь коктейле. Я дурею от того, что она слушается. Дурею от того, что она хочет быть здесь. Хочет делать это для меня. Хочет повиноваться.
Бедра украинки настолько ярко двигаются, что даже паранджа не в состоянии скрыть этот эротизм. Она прячет тело, но ничто не в состоянии скрыть такой дьявольской порочности.
Я поднимаюсь с разбухшим членом, который не в состоянии скрыть мусульманскую одежду. Сегодня, Аллах, тебе лучше закрыть глаза. Я снимаю платок, который сегодня впервые надел. И в последний раз. Распахнул воротник своего наряда, чтобы не задохнуться от маниакальной одержимости. Приближаюсь к танцующей нимфе. Безумный образ у Алины. Сладкий, порочный, ангельский… Словно черный перец смешали с сахаром. А потом
Девушка не сводит взгляда. В ее глазах шабаш, приправленный любопытством и волнением. Я обхожу танцовщицу по кругу. Останавливаюсь позади нее, вдыхая опьяняющий виноград. Я бы закатал его в бочки. Стал бы обладателем самого желанного вкуса в мире. Но он мой. Это вино буду пить
– Вкусный сыр? – шепчу ей на ушко как умалишенный.
Украинка продолжает танцевать, несмотря на мою близость, потому что я не давал приказа останавливаться. Она понимает это. И она повинуется хозяину. Чёртов контроль слишком привлекателен. Настолько, что останавливаться я не планирую.
– Да… – выдыхает рыжая ведьма.
Ее волосы рассыпаются, вижу это сверху. Даже фиолетовая паранджа выглядит тусклой на фоне яркости ее волос.
– Значит, никакого проекта нет? – тихо спрашивает она.
– Есть, Алина, – честно отвечаю. – Я создал его, чтобы увидеть тебя…
Нет, конечно, важность замысла я понимаю. Но ничто не может волновать меня больше этой украинки. Я безвозвратно сошел с ума.
– Такой путь прошел ради той, что дышит без тебя, – заявляет девушка, подсыпая перца. Невыносимая.
Я наклоняюсь еще ближе и хрипло спрашиваю:
– Это потому ты согласилась на работу, связанную с моими корнями? Это потому ты надела паранджу? Это потому ты до сих пор танцуешь для меня, сладкая? – делаю паузу. – Потому что дышишь без меня?
Мы с ней знаем правду. И она в том, что мы задохнемся, если не будем вместе. И эти две недели Алина дышала только благодаря нашим
Молчит, но
– Ты сама свела меня с ума еще тогда… в мечети. Теперь, Алина, мы пожинаем плоды, – говорю мягко, убирая ткань с ее головы. Молчит. Пропускаю пряди сквозь пальцы и осторожно тяну на себя. Поддается, прижимаясь телом ко мне. – У меня три желания – трахнуть тебя в этой греховной парандже, трахнуть тебя в белье, которое ты скрываешь… и трахнуть тебя голой с этой маской. И ты выполнишь их. Ты,
Почти не дышит украинка. Член пульсирует, прижимаясь к единственной, кого желает.
– А если я откажусь? – шепчет она. Невыносимая. – Что будет?
– Осмелишься,
И она снова молчит. Потому что мы знаем правду. Мы знаем, что будет, если она откажется – задохнемся. Мы не можем контролировать нашу жажду. Мы никогда не найдем компромисс. Не украинка с турком. Не Дьявол с Богом. Не прошлое с будущим. Для таких, как мы,
– На колени,
Мы могли бы ждать шестьсот шестьдесят шесть дьявольских секунд, но украинка делает это сразу. Коленки касаются песка. Она молчит извиваясь так, что сквозь паранджу я вижу очертания упругих ягодиц. Блять. Обхожу покорную красавицу.
– Посмотри на меня, – приказываю снова. И она поднимает глаза. Зеленые. Ядовитые. Смиренные. Мое сердцебиение теряет предохранители. – Начнём с первого желания.
Обхожу украинку снова, снимая свою одежду. Опускаюсь к ней сзади. Веду пальцами по очертаниям ягодиц, проглатывая слюну. Хватаюсь за край паранджи и резко разрываю ее. Алина дергается от этого звука, но я сжимаю ее талию, останавливая.
Крошечные трусики влажные. Блять. Смотрю одурманено на то, как они впиваются в розовые лепестки. Теряю крышу еще раз. Отодвигаю пальцами ткань. Беззастенчивость течет передо мной.
– Хорошо, Алина, что ты не веришь в Бога, – обреченно признаюсь я. Ей лучше не знать, как Аллах наказывает таких, как она. Я бы наказал…
Склоняюсь к украинке, проникая внутрь. Она так готова, что член воет. Зверь знает, кто его истинная. Каменный стояк получает дозу вибраций от сладкой киски. Толкаюсь внутрь, трусь об стеночки. Это чистый кайф – быть в ней. Алина стонет… мелодия такая дикая, что мои яйца начинают весить целую тонну. Ее маска звенит, напоминая о ее долге перед Аллахом. Этот звон смешивается со сладкими всхлипами, поджигая мой вулкан изнутри. Охренеть.
– Замолчи,
Рычу одержимо, вгрызаясь в ее шею зубами. Должен ее целовать, но не могу себя контролировать. Девушка не умолкает, потому что знает, что мне это не нужно. То, что мне нужно, заведет мое сознание в сумасшедший дом. Но плевать, потому что там Алина будет со мной. Клянусь.
– Снимай эту тряпку, сладкая, – рычу ей на ухо, продолжая толкаться в полной темноте. Оазис для моих демонов. – Садись на трон шейха и широко расставляй ножки. Сделаешь это? – добавляю ласково.
– Сделаю, повелитель, – отвечает хрипло украинка.
Блять.
Выхожу из нее. Демоны протестуют. Меня разрывает. Наблюдаю за тем, как она не спеша идет к моему месту. Постепенно снимает паранджу, обнажаясь. Для меня. Разворачивается, демонстрируя черное микроскопическое белье с золотыми вставками. Вместе с маской в тон это выглядит, как мой конец. В Рай меня почему-то ведет демон. И я иду за ним.
Девушка усаживается, расставляя ножки. Я иду к ней, рассматривая, как возбуждение стекает на «трон». И это ее место – украинки. Турок сошел с ума, но хочет позволить ей это. Под моим контролем, но разрешить…
Подхожу, разглядывая сверху. Идеальная. Волосы немного спутались, глаза пылают. Она облизывается и переводит взор на член. Сам проглатываю слюну. Стояк пульсирует под ее взглядом. Знаю, что украиночка готова подарить мне чуть-чуть сахара… но когда она берет в рот, я понимаю, как сильно ошибался. Это, блять, все восточные сладости, которые только можно представить. Вкус такой сильный, что в мозгах кто-то производит выстрелы. До звёздочек.
Я сам толкаюсь внутри развратного ротика. Поддерживаю затылок девушки, безжалостно загоняя своего зверя. Алина умудряется стонать даже сейчас. Бесовская девка. Захлебывается от недостатка воздуха. Но я все ей верну. Обязательно. А сейчас самоубийце нужно… еще несколько выстрелов. И я ловлю их, потому что украинка сосет безумно. Язык постоянно поглаживает уздечку, а образовавшийся вакуум топит член в экстазе.
Буквально выдергиваю член из ее острых «клыков». В глазах украинки одержимость. Она тоже на нее подсела. Разбудила собственных демонов. Касаюсь пальцем ее подбородка и спрашиваю:
– Станцуешь еще для меня, украиночка?
Она слизывает мое возбуждение со своих уст. Похотливая девочка.
– Я бы хотела станцевать на твоем члене.
Блять. В мозг ударила кровь. Яйца горят.
Подталкиваю ее вверх и Алина поднимается. Маленькая ведьмочка заглядывает в глаза со смущением. Я не успеваю за ее масками. За ее настроениям. Мыслями… Не успеваю, потому не отпускаю.
– Станцуешь,
Медленно снимаю бюстгальтер с нее, рассматривая как грудь пружинит, избавляясь от ткани. Соски торчат. И я уже знаю, кто станет для них инквизитором. Я. Глотаю слюну и хрипло добавляю:
– Снимай трусики, развратница.
Девушка стягивает их, оставаясь полностью обнаженной. Только маска прячет ее лицо. До безумия красивая. Кажется, самая желанная фантазия турка воплотилась в жизнь. Она воплотила своим смирением. Моя украинка.
Я усаживаюсь на «трон» и тяну девушку к себе. Она усаживается лицом ко мне. Чувствую себя Ноем, которому следует строить ковчег. Возбуждение Алины так красноречиво, что мы утонем, вероятно. Опускаю возбужденную девочку на свой стояк. Она хрипло стонет и шепчет:
– Де-емид…
– Знаю, малышка… – засасываю ее сосок. Сахар в чистом виде.
Алина начинает вырисовывать восьмерки на моем члене. Знак бесконечности дурманит, потому что дарит надежду. В стонах видятся заклятия. Очаровывает украинка. Захочет, чтобы исчез – не исчезну. Сама виновата. Я толкаюсь внутрь, ловя ее движения. Сука, слишком хорошо. Ругаюсь, истязая ее грудь укусами. Украинка прыгает неистово. Стонет, теряясь в оргазмах. Обещанный потоп хлынул на мой член.
Больше не могу. Ни ковчега, ни Аллаха, ни надежды на спасение… Вспыхиваю, опорожняя яйца, и делаю то, на что имею право… как шейх, как наглый турок, как обладатель ее демонов… кончаю в любимую. Заталкиваю турецкое семя в украинку. Оставляю глубокий след в
Мы тяжело дышим. Кажется, что унять наши сердцебиения просто невозможно. Я обнимаю Алину, чувствуя себя безгранично счастливым. Все, чего хочется сейчас, – снять маску с нее и поцеловать.
Но спокойствие нарушается неожиданным всхлипом и пощечиной, приземляющейся на мою щеку. Я ничего не понимаю, ловя взглядом влажность в глазах девушки.
– Ты на хрена это сделал, Демид??! Кто дал тебе право кончать в меня?!
Алина
Произошедшее месяц назад у нас с Демидом – это точно мираж. Посреди пустыни. И пусть пустыня была ненастоящей, со временем она образовалась в душе… более, чем настоящая. Сколько воды не пей, все равно мучает жажда…
Это было незабываемо. Настолько незабываемо, что снится мне почти каждую ночь. Проклятый «шейх», во что он меня втянул? И самое главное, почему все испортил? Зачем был этот финальный аккорд? Хотя я знаю, зачем… Потому что он сошел с ума, решив, что с одного танца я перечеркнула наше прошлое и свои принципы. И, честно, если бы не его фокус… я дала бы нам шанс. Я уже этого пожелала… Но его поступок отрезвил меня. Мы ведь такой путь прошли с этим турком, столько всего пережили… а теперь, словно вернулись к началу, когда он стремился все контролировать. В том числе и меня. И это, пожалуй, соблазнительно… Но, когда речь заходит о детях, это уже слишком. Не он один должен это решать, а мы вдвоем.
В тот день я его, должно быть, очень обидела.
И хотя ошибку совершил он, проблема все же была во мне… Я не хочу детей. Нет, не так. Я не могу иметь детей… не такая, как я. Я же сумасшедшая… Срываюсь, время от времени вижу галлюцинации… кому нужна такая мать? А еще хуже, если это отразится на ребенке… бывает же такое, что психические заболевания передаются генетически. Я не углублялась в эту тему, потому что я никогда не думала о детях. Мне нельзя… лучше об этом даже не думать. Поэтому, конечно, покинув Демида в тот день, я выпила таблетку. Так, на всякий случай, чтобы быть спокойной…
И больше я от мужчины ничего не слышала. Совершенно. Мне позвонили на следующий день организаторы проекта. Сообщили, что нужно доснять ролик. Заверили, что будут снимать нас с Демидом в отдельности, а потом все это смонтируют. Я согласилась, потому что хотела, чтобы этот проект увидел свет. С мужчиной мы не виделись.
Сегодня Лидия и Карлос пригласили меня в гости. Скоро Новый Год, а эти двое только вернулись из свадебного путешествия, в которое полетели еще в конце лета. Влюбленные, что тут скажешь. Въехала на территорию их дома. Огромный и красивый. Крышу заснежило, как и елку, которую они установили прямо на улице. Выглядит сказочно! Хотя в сказки я не верю, если только в восточные…
– Моя рыженькая стервочка, это ты! Привет!!! – Лидия неслась ко мне навстречу так быстро, что я боялась, как бы она не убилась.
– Привет, подружка! – она упала в мои объятия. – Так, полегче, задушишь… – прохрипела я, улыбаясь. – Ты когда такой сильной стала?
– Это все Карлос! Дал мне пару уроков по боксу! К счастью, у меня мужчина, на котором хочется оттачивать свое мастерство почти каждый день! – смеялась Лидия, намекая на их бурную семейную жизнь.
Может, и мне у Демида стоило взять несколько уроков… Но нас жизнь завернула на совсем другую тропу. Не успели построить нормальные отношения между вспышками собственного безумия.
– Я бы поспорил, любимая, – из мыслей меня вырвал Карлос, который вышел на улицу вслед за Лидией. Обеспокоено накинул шубку на ее плечи. – Кажется, ты вошла во вкус и колотишь меня теперь по поводу и без.
Я засмеялась, отпуская подругу в объятия мужчины. Выглядят очень счастливыми и милыми. Все же я не ошиблась, подталкивая Лидию к этим отношениям. Может быть, с Карлосом и не просто, но он любит ее. И главное, что она любит его. И между ними нет никаких секретов… все игры они оставили позади.
– Привет, Алина, – поздоровался Карлос.
– Привет! – натянула искреннюю улыбку, чтобы скрыть собственную грусть. Ведь то, что было на душе у меня, не должно тяготить других.
– Давайте, красавицы, идите в дом, – подтолкнул Карлос жену. – Замерзнете.
Мы с подругой обнялись и послушались ее мужа. Внутри был накрыт шикарный стол. И я знала, что как минимум половину здесь приготовила Лидия. Она у меня шеф-повар. Сама девушка так не считает, но по сравнению со мной – у нее талант, клянусь. Тем более, что у нас в семье редко бывает домашняя кухня. Поэтому в студенческое время я часто наслаждалась маленькими шедеврами подруги. Никакой запеченный омар не заменит мне борщ моей Лидоньки!
– Я так по тебе скучала! – призналась подруга, когда мы уселись.
Я заметила, что стол накрыт на четверых. Может, Маркус будет – сын Карлоса.
– И я, солнце! Рассказывай, где были, что видели?
– Ооой, за вечер не расскажешь! Пол Европы объездили, а еще в Мексике были! – эмоционально ответила моя темноволосая нимфа. Я была искренне рада за Лидию, ведь знала, что до появления Карлоса, она вообще не путешествовала. Этот мужчина осуществил все ее мечты… – Я, кажется, набрала лишних кило, потому что хотелось попробовать кухню каждой страны! Но мы много гуляли, я тебе фотки покажу!
– Вишенка, о каких лишних килограммах ты говоришь? Думал, что мы хорошенько поработали над ними! – хмыкнул ее муж. Девушка покраснела и засмеялась.
Это все у них от любви, я понимала. Улыбалась шире, чем осел из Шрека. А внутри жгло так, что хотелось выпрыгнуть в окно…
Карлос поднял мой бокал, чтобы наполнить его шампанским, но я вовремя его перехватила. Выглядело, должно быть, странно… я покраснела и смущенно попросила:
– Мне сок, если можно.
– Конечно! – Карлос ловко заменил шампанское на сок.
– Завязала, моя маленькая алкоголичка? – посмеялась подруга.
– Типа того… У меня медитации, детокс и все такое… – пробормотала я.
– Ух ты, интересно! – девушка активно жевала тарталетку с сыром.
А вот мне что-то есть не очень хотелось… Непонятное волнение накатывало, хотя сегодня же не должно произойти ничего плохого? Правда?
– Расскажи подробнее, Алинка, – попросила подруга.
– Надо было поправить свое психологическое состояние, вот и начала медитировать. А это оказалось – не просто упражнение, а целый образ жизни, – поделилась мыслями. – У меня знакомые создали приложение для медитаций и предложили мне стать там типа ведущей. Я рассказываю о своем пути… как медитации повлияли на меня и все такое. У нас постоянные съемки и для приложения, и для ютуб-канала. Уже успела даже первую практику провести, – рассказывая о своем новом увлечении, почувствовала, что меня немного отпускает.
– Ого, Алин! У тебя глаза сияют прямо! Это большое дело… даже, не думала, что что-то захватит тебя настолько! – призналась подруга.
– Я и сама не думала, – честно ответила.
Но, может, именно этого и не хватало мне в жизни. Своего дела, хобби… такого, чтобы меня вдохновляло, мотивировало и расслабляло… все же моделингом я занималась поверхностно. Это точно не было моей отдушиной. Просто могла, потому и делала. А новое увлечение так насыщает меня жизнью… я полностью вся в нем. И такое чувство, что для галлюцинаций просто не осталось времени. И, в определенной степени, я благодарна за это Демиду… ведь, глядя на то, как он изменил свою жизнь здесь в Киеве, начал все с нуля… и я поверила в себя. Вложилась в этот проект, начала реализовывать себя как личность.
– Я встречу гостя, – сказал Карлос, когда мы услышали, что машина въехала на территорию дома.
– Это Демид, – спокойно сообщила подруга, когда мужчина вышел.
– Что??! – я так громко переспросила, что Лидия подавилась шампанским.
Как это Демид? Как это Демид?! Я безумно запаниковала… и, пожалуй, девушка все прочла на моем лице сама, потому что спросила:
– Алина… я не…, то есть, боже… у вас же ничего… – она вздохнула. – Что происходит?
Подруга хмурилась, потому что ничего не знала, но вероятно, что теперь догадывалась… Она же сама нас свести пыталась. Боже, только не Демид… Я потерла виски, не представляя, как в двух словах рассказать все, что произошло… Хотя нет, все же знаю.
– Я беременна, Лидия… – обреченно ответила я. Впервые я произнесла это в голос… Ком в горле застрял. Панический и болезненный.
Подруга вытаращила на меня глаза.
– …от Демида, – добавила я, чтобы не заставлять девушку переспрашивать.
Именно в этот момент что-то упало за моей спиной.
– Очевидно, что Алину ты помнишь… – растерянный голос Карлоса разнесся в полной тишине.
Страх ударил меня по голове. Впилась ногтями в свои ладони. Не хотела поворачиваться, больше всего на свете не хотела… Может, это все иллюзия? Это же надо так облажаться… К сожалению, кофейный аромат так красноречиво заползал в мои ноздри, что было очевидно… да, это реальность. И, да, я облажалась!
Демид все слышал…
Алина
Мужчина не стал ждать, пока храбрости наберусь я. Сам появился передо мной. Тяжелая энергетика, которую я успела полюбить, нависла надо мной. Лидия взволнованно смотрела на меня, будто не знала спасать меня… или оставить нас наедине.
– Нам нужно поговорить, Алина, – голос турка был сухим, мягким и одновременно злым. Подозреваю, что в голове Демида образовалась такая же потасовка, как и у меня неделю назад, когда я сделала тест на беременность.
И это был приказ. Не знаю, то ли я понимала, что другого выхода нет. То ли турецкая кровь уже потекла моими венами вместе с беременностью… делая меня покорнее… я кивнула, все еще не глядя ему в глаза.
– Мы… дадим вам время, – предложил Карлос и Лидия подпрыгнула со своего места.
– Нет, мы будем говорить не здесь, – решил за нас Демид.
Сейчас я была готова принять все, что он говорит… только бы турок не взорвался. Нам это не нужно. Может, впервые в жизни я сама хочу спокойно поговорить. Интуитивно поднялась, совсем не ожидая, что Демид возьмет меня за руку. Наши пальцы сплелись так, словно что-то уже было решено. Но ведь абсолютно ничего…
Мы сели в его пикап и уехали. Не знала, куда мужчина меня везет. Маленький комочек в животе утешал, и я прислушивалась к нему. Обиду и возмущение я уже пережила. В конце концов, кто бы сомневался, что сперматозоид Демида окажется не менее наглым, чем его владелец. Таблетки на 99% исключают вероятность беременности, но ему хватило и 1%, чтобы получить все 100… в итоге.
За окном падал снег большими хлопьями. Мы молчали, но тяжести от этого я не ощущала. Определённым образом даже стало хорошо и спокойно. Выдохнула, потому что теперь Демид знает. Иначе… я не знаю, как рассказала бы. Это не то, о чем мне хочется говорить… От осознания этого душе становится тесно в отведенном ей месте, потому что я растеряна. И только сейчас, рядом с ним, это чувство исчезло.
Мы подъехали к берегу Днепра. Он был заснежен, а в воде уже начал образовываться лед. Я посмотрела на мужчину. На лице все оттенки эмоциональности. Пытается разобраться в себе, очевидно. Вышел из машины молча и пошел к воде. Немного неожиданно… Я тоже вышла и пошла к отцу своего ребенка.
Демид
– Ты когда собиралась мне рассказать, Алина? И собиралась ли вообще? – спокойно спрашиваю, когда вижу боковым зрением, что девушка встала рядом.
Давлю в себе гнев и раздражение, ведь не должен отец и любимый мужчина узнавать о ребенке вот так… Даже если мы расстались. Да, я дал ей покой. Но не значит, что отпустил… И сейчас, когда она беременна, это все меняет. Больше никаких «подышать без тебя» просто быть не может.
– Я недавно узнала, Демид… – тихо ответила она.
– Должна была сразу сказать, – объяснил. Ведь я бы очень хотел быть рядом с ней в этот момент.
– Я хотела сначала что-то решить… понять, что делать с ребенком, – шокировала меня Алина.
– Что это значит? – я резко развернулся к украинке. – Алина! – повернул лицо девушки к себе.
– Демид, извини… но как я могу иметь детей? – ее глаза стали влажными. – Ты же знаешь о моем состоянии… Мать должна быть адекватной, здравомыслящей, терпеливой… Как я могу это дать ребенку? Чему могу его научить? Я не знаю ничего о материнстве…
Совершенно не ожидал услышать таких глупостей от Алины. Если бы она сказала, что не хочет детей, я бы понял. Если бы она еще раз сказала, что не хочет детей от меня… проглотил бы. Но то, что она говорит… это кто ей такое в голову вбил?
Сжал покрасневшие от легкого мороза щеки украинки. Мягко, чтобы успокоить. Изумруды в глазах сияли от влаги. Не таким должен быть этот момент. Неужели она не понимает, что мы можем быть самыми счастливыми?
– Прости, Луна, за то, что я решил за нас. Я знаю, что как отец ребенка я тебе не нравлюсь, – сказал это спокойно, скрывая истинные эмоции. – Но то, что говоришь сейчас ты… чепуха, моя хорошая. Если люди хотят, то рожают и с большими проблемами. Твои психологические расстройства приобретенные, а не врожденные. Уверен, что это опровергает твой самый главный страх. А что касается материнства… думаешь я знаю что-нибудь о том, как быть отцом? – поднял брови. – Мы научимся.
В голосе появилась незваная мольба. Просто от мысли, что она может отказаться от ребенка… меня бросает в холодный пот. Я очень хочу ребенка от Алины. Хочу ее. Хочу семью…
– Я не знаю, Демид… – честно ответила она. – У нас с тобой такой кавардак в отношениях, понимаешь… Ничего нормального так и не сложилось. Непонятно, на каком этапе мы сейчас и куда движемся… Ребенок не должен рождаться в хаосе. Я жила в нем, потому что отца не было рядом и ничего хорошего из этого…
– У твоего ребенка всегда будет отец, – прервал ее. Как она об этом может думать? –
Она плачет, только и успеваю вытирать слезы. Почему так сложно мне поверить? Неужели столь плохая партия я? Неужели, правда, не любит меня? Блять…
– Прости за мои слова, – всхлипнула девушка. – Я сказала неправду, Демид. Я знаю, что ты будешь очень хорошим отцом. И многие женщины хотели бы такого отца для своего ребенка…
Стало легче всего на секунду, а потом накатило новое осознание:
– Но не хорошим мужем, да?
И она смолкла, потупилась. Я знаю, о чем она думает. И также знаю, что никакие слова ее не убедят, только действия.
– Я разобрался в себе, Алина, – честно сообщил. Этот месяц нужен был не только ей, но и мне. – Ты была права, я должен был разобраться… – сжал ее руки и поцеловал. Ибо только благодаря моей Луне я пришел к истине. Понял, чего не сделал… и куда должен двигаться. – Знаешь, почему я решал за нас? Давил контролем и совершал ошибки, думая, что так наоборот обойду их? – она покачала отрицательно головой. – Потому что десять лет назад в Стамбуле я утратил контроль над ситуацией. И это так глубоко проникло в меня… это ощущение, что в мозгу, очевидно, что-то сломалось. С тех пор я одержимо стремлюсь избегать ошибок и всегда… всегда контролировать ситуацию.
Признание далось легко, потому что эта девушка научила меня раскрывать душу. Ей я не боюсь показывать себя настоящего. Не боюсь быть слабым. Ибо
– Это нужно менять… – тихо говорит она, согревая свои руки в моих. Всю бы жизнь грел их…
– Знаю, малышка, – уверяю. – И знаю как, – растягиваюсь в улыбке, потому что счастлив, что дошел до этого. – Ты была права, я убежал из Стамбула. Ничего не решил. Закопал страхи, думая, что начал новую жизнь. Но они проросли… и стали лишь ужаснее. Поэтому я должен кое-что сделать… то, что не сделал десять лет назад.
Вопрос в глазах Алины с любопытством меня рассматривал.
– Поговорить с обществом. Наконец уничтожить все догадки вокруг собственной ошибки. Рассказать правду, почему я так поступил. Раскаяться – это ведь не слабость, правда? Это способ поставить точку и теперь… начать
Ее руки дрожат. Боюсь, что ответ скрыт в этом волнении. Поднимаю глаза и разглядываю красавицу. Как можно было так сильно влюбиться? Хотя, кого я обманываю, невозможно было не влюбиться… в эти пьянящие губы, выразительные глаза… молочную кожу.
– Год заканчивается и я хочу успеть поставить жирную точку, – рассказываю о своих планах. – Надо вернуться в Стамбул, у меня уже запланировано откровенное интервью, – задержал дыхание, потому что собирался задать решающий вопрос для нас. – Я бы хотел, чтобы ты полетела со мной… Чтобы
Алина
Я крепко сжимаю руку Демида, сидя в соседнем кресле пустого кафе, арендованного для интервью. Журналист видит это, но нам все равно. Да,
Я не могла не полететь. В тот день на заснеженном пляже, я поняла самое главное… все то время, что я дышала без Демида… не понравилось мне. Да, ситуация с ребенком убивала меня. Я волновалась и боялась. Но я никогда не переставала желать быть рядом с Демидом. Чтобы я ему не говорила на протяжении нашей истории, как бы не психовала… сколько бы ни дышала, я все равно хотела быть
Перестала ли я бояться и волноваться? Нет, но уже гораздо меньше… благодаря этому мужчине. Он каждый день своими действиями уверяет меня, что все будет хорошо. Начиная с работы, которую он сейчас полностью перенастраивает, чтобы больше времени проводить со мной и маленьким чудом, когда оно родится. И заканчивая каждым его комплиментом, обещанием, нежным словом… Я не знаю, как этому турку удается каждый раз улавливать искру моего беспокойства и не давать ей разгореться. Демид – невероятный. Он будет хорошим отцом, и рядом с ним мне кажется, что и я смогу стать хорошей матерью.
Телефон в сумке снова завибрировал. Боже. Это Лидия. Подруга сошла с ума, потому что после моего признания начала тотальный шопинг. И это на минуточку, мы еще даже не знаем пол ребенка! Но мою подругу-стилистку не остановить… она сказала, что это ее обязанность как крестной. Ладно, пусть. На самом деле пыл подруги поднимает мне настроение и тоже уверяет в том, что все будет хорошо. А как может быть по-другому, когда рядом такие замечательные люди?
Интервью длится уже более двух часов. Демид сегодня откровенен, как никогда. И спокоен, на удивление. Держится. Горжусь им и горжусь нами. Вижу, как ему стало легче, словно груз с плеч снял. Он у меня отважный молодец. Я уверена, что после этого никто его не осудит. И главное, наконец, оставят в покое.
– Последний вопрос, если можно? – спросила журналист, и мой муж кивнул. – Что вы чувствуете сейчас, после стольких лет?
– Облегчение, – честно признался боксер. – Бокс был невероятным этапом в моей жизни. Он был моей мотивацией в начале и, к сожалению, стал демотивацией в конце. Но все это осталось в прошлом. Сейчас я начал новую жизнь. И я совершенно счастлив, – он объял меня теплым взглядом и поцеловал мою руку.
Даже журналист принялась улыбаться.
– Спасибо за интервью, Диомед, безгранично! – сказала она. Да, им очень повезло, что мужчина выбрал именно их журнал, ведь желающих было много. Но мы решили, что нужно делать ставку на самое адекватное СМИ, которое не перекрутит историю. Хватит уже лжи вокруг жизни Демида.
– Нет, – довольно резко ответил турок. – Это моя невеста, Ай-лин.
Я была близка к тому, чтобы подавиться, ведь предложения мужчина еще не делал. Снова решил за нас, но это меня не волнует. Возможно, я просто понимаю, что в нашем случае замужества не избежать. А может, просто сама этого хочу… В конце концов, я поняла то, что долгое время пытался объяснить мне Демид.
И стоило девушке выйти из кафе, как мой наглый турок снова это доказал. Я только встала с кресла, как меня уже подхватили и усадили на стол. Демид раздвинул мои колени, притягивая к себе. О Господи…
– Здесь?? Сейчас?? Мы ведь в кафе… – немного удивилась я, но моя юбка уже поползла вверх.
– Еще тридцать минут никого не будет, малышка, – подмигнул мужчина. Оу… – Ты меня постоянно дразнишь, – прорычал он, отодвигая мои трусики. – Еще и мокрая! – турок говорил это так, словно я виновата. Знаю, что он играется, а мне нравится, хи.
– Я бы пошутила, что тебя даже паранджа возбуждает, – хихикнула я. – Но ведь действительно возбуждает!
Демид быстро расстегнул джинсы, демонстрируя свой стояк. Ох… Облизался.
– Меня возбуждает одна безумная украинка, все остальное детали, – хмыкнул турок и придвинул меня еще ближе.
Вошел быстро и дерзко. Его ждали. Я ждала…
– Аааах…
– Спасибо, что была рядом, – поцелуй коснулся моей шеи.
– Я хотела быть рядом… – взволнованно прошептала я.
Только Демид может так жестко трахать и одновременно изрекать нежные разговоры. Это некий талант.
– Выйдешь за меня, украиночка? – серьезно посмотрел в глаза, пока мое тело вздрагивает от наслаждения под ним.
Если бы я ни терялась в бешеных пульсациях, то засмеялась бы. В моем положении… во всех смыслах(!)… только отказываться. Ох, и все же все сделал этот турок, чтобы получить меня.
– Конечно,
Он сделал все – это правда. Но ни один секс, ребенок или тотальный контроль не удержал бы меня, если бы я не любила этого мужчину. А я люблю. Больше всего. Люблю турка. Интересная жизнь… постоянно напоминает главную истину –
Демид зарычал от удовольствия. Он хотел это слышать. Для него это мед. Он дуреет от этого «люблю». А я дурею от его реакции… Так приятно знать, что кому-то так одержимо нужна твоя любовь. Может быть, даже приятнее… чем знать, что тебя любят. Я падаю спиной на стол. Выгибаюсь, испускаю стон наружу. В глазах туман, но когда я вижу улицу за окном, то…
– Боже, Демид, тут же окна! – я резко поднялась. – Господи, ты опять во всех СМИ будешь!
Это что проклятие какое-то?!!! Если кто-то увидит и снимет… Мужчина замер, рассматривая задумчиво окно.
– Думаю, что стекла тонированные, – ответил он.
– А если нет?
Турок снова сделал толчок, поглощая меня темным взглядом.
– В любом случае, украиночка, – усмехнулся он. – Сначала я кончу в тебя, а потом уже разберусь с остальным.
О бо-же опять. Ладонь легла на мой затылок, а губы любимого вонзились в мои. Дышать стало нечем. Отсутствие кислорода отбило желание думать. А наличие первых вспышек оргазма заставило раствориться…
До последнего глотка. До последнего вздоха. До последней вспышки. Мы будем в этом безумии.
Демид
Я проснулся от того, что снова не нашел своей жены в постели. Пусто и несладко. Без украинки вообще как будто весь сахар из страны вывезли. Где она? Если снова убежала на пробежку, я ее убью. Какой спорт на седьмом месяце беременности? Но Алина неугомонная… говорит ей нужно. И она действительно выглядит прекрасно. Все такое же подтянутое тело, только самый сексуальный в мире живот появился… Не думал, что беременные женщины так возбуждают. Хотя – это же Алина… вино, на которое я подсел до конца жизни. Чертов алкоголик! И очень злой…, где моя доза??
Поднялся даже трусы не надевая. Пошел искать любимую, надеясь, что зверя она не будет пробуждать во мне. Но все же разбудила… не иначе. Замер у панорамного окна, рассматривая, как моя жена стоит в позе «собака мордой вниз». Хотя я бы назвал эту позу «заработай стояк за две секунды». Почему за две? Потому что на первой – ступор, ведь Алина полностью голая в этой позе стоит. Блять, украинка!
На меня смотрит нежно-розовая киска, пока девушка рассматривает зеленый газон. Хорошо, что я такой высокий забор поставил, потому что кто знает, что моя жена придумает завтра. Моника и Декс носятся вокруг нее. А я стою и давлюсь слюнями со стояком. Как притаившийся в тени хищник…
Алина поднялась и развернулась ко мне. В моем взгляде было все, чтобы девушка поняла, что
Взгляд украинки скользнул по моему налитому от желания члену. В зеленых глазах вспыхнул костер. Нет, все же одного демона она оставила. Своего персонального. И спасения от него не дождешься,
А теперь беги, украиночка, потому что он проснулся…
Где-то на фоне играет
Мои невероятные читатели, я безумно счастлива, что эта история написана. Отпускаю ее с лёгкостью и спокойным сердцем. Надеюсь, что мы делаем это вместе. Безгранично благодарна за вашу поддержку! Вы заставляете меня верить! И мне хочется делать все возможное, чтобы верили и вы…
Эта история была так безумна, что заставляла меня постоянно выходить за рамки собственной фантазии. И это для меня было самое интересное – удивлять себя, удивлять вас, удивлять наших героев. И если вам понравилось, значит все удалось!
Спасибо каждому, кто читает эти слова. С каждой новой книгой я уверяюсь, что близких по духу людей в моей жизни становится все больше! Спасибо, что вы есть! Верьте в себя и в свою любовь!
Любите. Безумно. Страстно. До последнего глотка. И помните, что маленький демон живет в каждом из нас… Возможно, пора побаловать его прямо сейчас? ;)