Кое-что в Америке

В начале мая 1979 года вспомнил о биржевых скачках цен на драгоценные металлы, серебро и золото.

'Жадность братьев Хантов запустила цены на серебро в космос.

До 1979-го Ханты сконцентрировали у себя около 15% мировых запасов. А затем снова решили играть по-крупному: договорились с саудовской королевской семьей и несколькими брокерскими домами и начали совместно скупать фьючерсы на драгметалл. Они контролировали примерно треть мировых запасов без учета владений госструктур, поскольку всегда требовали поставок по контрактам. А потом увозили серебро в Европу.

В середине января 1980-го Ханты держали 69% всех фьючерсов на нью-йоркской товарной бирже COMEX. Позиция Хантов на рынке оценивалась в $4,5 млрд, а доход от серебра достиг $3,5 млрд. На рынке возник дефицит серебра, а цены за год взлетели с $6 за унцию в январе 1979-го до $52 в январе 1980-го. Ханты получали около $100 млн бумажной прибыли за каждый доллар прироста цены серебра'.

Надо было реализовать эту отложенную информацию по биржевым скачкам в США, колебания курса серебра, а точнее его резкого подорожания.

Еще в начале 1978 года дал указание своим брокерам через «Фирму» Пивторанова приобрести шестьсот шестьдесят две тонны серебра по пять долларов за тройскую унцию. Точно такую же покупку сделали мои официальные брокеры на Нью-Йоркской бирже, и там у меня уже закуплено шестьсот шестьдесят две тонны серебра. Сейчас к лету 1979 года оно уже стоит восемь с половиной долларов за унцию. Вот наконец и сам Пивторанов заинтересовался таким выгодным приобретением на сто миллионов долларов, которые превратились за год в сто семьдесят миллионов, решил встретиться со мной лично.

— Валерий Иванович, ваше приобретения шестисот тонн серебра повергла нашу фирму в полное смущение — улыбнулся Пивторанов. — Тем более, что цена его со времени покупки выросла аж на семьдесят процентов!

— Евгений Петрович, информация настолько секретна, что я только лично могу вам ее изложить, иначе она просто потеряет свою ценность — ответил я ему с улыбкой. — Ну я только вам могу доверить такую интимную информацию.

— Да я буду нем как рыба! — ответил мне с улыбкой Пивторанов.

— Евгений Петрович, курс серебра к концу года вырастет еще больше — до двадцати пяти долларов за унцию, а в январе он подпрыгнет аж до пятидесяти долларов за унцию, правда это будет кратковременный скачок цены. А потом начнется резкий спад, просто обвал, другими словами. Поэтому к концу января 1980 года надо будет распродать абсолютно все серебро. Это мой прогноз, и я решил рискнуть своими капиталами, чтобы заработать себе на хлеб с маслом, ну может быть еще и с черной икрой — сказал я с улыбкой. — Я намереваюсь заработать на этой операции около миллиарда долларов.

— О… Это что-то! А вы азартны! Хотя приз у вас, конечно, стоит того. За год миллиардером станете! Но насколько достоверна эта информация? — тут же напрягся Пивторанов, отбросив шутливый тон.

— Это только мой прогноз, и я его не сообщал руководству страны, иначе он тут же потерял бы свою актуальность. Достаточно двоих для обсуждения реакции на него — ответил я.

— Да… Понял вас. То есть нет никаких гарантий… Но вы вложили в этот проект свои сто миллионов долларов, это дорогого стоит… — рассуждал Пивторанов вслух. — Мы присоединимся к вам, добавим свои миллионы долларов. Для вас это будет небольшая конкуренция, но пока цены на серебро держатся на очень низком уровне, ничто не предвещает такого рост цены. Да и наши закупки не вызовут колебание цен — мы слишком мелкие рыбки в этом пруду с акулами Уолл-стрита. Так, мы вроде карасей там.

— Я предлагаю вам начиная с сентября начинать скупать акции компаний, добывающих серебро — сказал я. — Сами понимаете, что если начнет расти стоимость серебра, то тут же пропорционально подскочит стоимость акций добывающих компаний. Нас действительно там просто не заметят — братья Хант затеяли эту авантюру с серебром, они самые крупные покупатели серебра.

— Вы, несомненно, правы, это взаимосвязанно — согласился Пивторанов. — Мы поддержим вас. Какую суммы вы хотите выделить на акции?

— Пять миллионов долларов, практически весь остальной свой капитал, я ставлю на рост стоимости серебра — ответил я. — Больше средств у меня на это нет.

— Вас понял, мы будем участвовать в этом деле, добавим на закупку акций свои пять миллионов долларов, тем более что будет явно виден рост стоимости серебра — решил Пивторанов.

— Сообщите мне о результатах. Часть закупок акций я проведу через легальные счета — сказал я. — У меня на них осталось около ста пятидесяти миллионов долларов, которые вложены в различные акции, основной капитал вложен в серебро. Переведу часть этих активов в акции компаний, добывающих золото и серебро, но основные средства уйдут на закупку золота. Золото тоже должно значительно увеличиться в цене, более чем в два раза. А может быть и больше — позже я вам сообщу более точный прогноз.

— Хм, это очень существенная информация… Опять же никаких гарантий? — спросил он.

— Нет, это просто прогноз — ответил я. — Если быть точным, то сейчас цена золота держится на уровне двухсот сорока долларов за тройскую унцию, к январю 1980 года дойдет до восьмисот долларов. Потом последует спад до шестисот долларов, так будет колебаться до 1981 года, потом упадет до четырехсот долларов за унцию и будет долго колебаться возле этой отметки. На этом скачке можно хорошо заработать, я вложу в золото кредитные средства, сто пятьдесят миллионов долларов, то есть куплю двадцать три тонны золота, выручу за это шестьсот миллионов, чистая прибыль составит четыреста пятьдесят миллионов. А вам просто можно продать двести тридцать тонн золота СССР в момент пиковой цены, восемьсот долларов за унцию, заработав на этом шесть миллиардов долларов.

— Вас понял, при росте цены на золото Минфин СССР так и так будет его продавать по максимуму, без нашего участия — усмехнулся Пивторанов. — А почему вы тогда не все активы вкладываете в серебро? Там же профит выше.

— Не складывать в одну корзину все яйца — в золоте меньше доход, зато надежнее — усмехнулся я. — Но это предварительные наметки, подробно я буду с брокерами обсуждать свои действия, ну и с банкирами, которые будут кредитовать эти закупки. Сами понимаете, под залог серебра я не могу взять кредит на его покупку.

— Да, простой советский инженер, который имеет своих триста миллионов долларов, из которых половина находится на офшорных счетах, собирается взять кредит на сто пятьдесят миллионов долларов в американском банке. А под какой залог? У вас же все свободные средства вложены! — спросил Пивторанов с усмешкой.

— Так под мои закупки серебра, которые стоят сейчас сто семьдесят миллионов долларов и курс серебра продолжает расти. Жаль, что под ваши закупки через офшорные счета я не могу взять кредит — ответил я.

— Ну успехов вам Валерий Иванович, пожалуй, я попробую продать тысячу тонн серебра из СССР, Минфин вряд ли уследит за его скачками — усмехнулся Пивторанов на прощанье.

После этого я связался со своим официальным брокером, дал ему задание на оформление кредита для покупки золота — у него была доверенность от меня на это. Да и этого брокера мне рекомендовал банк Джи-Пи Моргана, в котором я держал свои накопительные и депозитные счета для биржевых операций.

— Привет Джон, как поживаешь? — в лучших американских традициях задал я вопрос брокеру Джону Малковицу.

— Все отлично Вал! Как у тебя дела? — спросил он в том же духе.

— Отлично, вот появилась идея заработать денег на росте цены на золото — сказал я.

— Но у тебя не так много свободных средств — напомнил мне Джон. — Сто миллионов ты вложил в серебро, сейчас они уже стоят сто семьдесят миллионов, пятьдесят миллионов вложены в акции компаний. Ты хочешь их продать?

— Нет, я хочу взять кредит на сто пятьдесят миллионов под их залог — ответил я. — Проблем с получением кредита не будет?

— Какую сумму хочешь взять в кредит? — спросил Джон.

— Чем больше, тем лучше, но думаю, что сто пятьдесят миллионов мне дадут точно — усмехнулся я.

— Думаю, что ты прав, такую сумму тебе предоставят. На какой период будешь брать? — спросил он.

— Думаю, что на год, этого будет достаточно — ответил я.

— Хорошо, я тебя понял. Сейчас я свяжусь с руководством банка — такую сумму только с его согласия выдают, подготовлю бумаги в залог — ответил Джон и попрощался.

Джон позвонил мне только через сутки — огромное время по его меркам.

— Вал, привет! Пришлось собирать заседание совета директоров по твоей кредитной заявке. Кредиты ты у них не брал, у тебя плохая кредитная история. Но когда я рассказал, куда ты уже вложил деньги — в серебро, и насколько оно выросло за год, они озадачились. Ну я им и выдал, что кредит пойдет на закупки золота, клиент надеется заработать на росте цены на него. Ну после этого беседа пошла глаже — золото само по себе ценно, если упадет в цене, то не сильно. В общем кредит одобрили, я передал акции в залог, они, кстати, и так хранились в их депозитарии — хохотнул Джон. — Из одной ячейки в другую переложили! Когда мне начинать закупки золота?

— Прямо сейчас и начинай. Сейчас курс золота кажется двести сорок долларов за тройскую унцию, вот и закупай на всю сумму золото! — дал я команду.

— Как скажешь Вал! Начинаю, не буду терять времени! Пока! — попрощался он со мной.

А я улыбнулся — продадим мы это золото в январе 1980 года по восемьсот долларов за тройскую унцию — профит составит триста пятьдесят миллионов. Потратим сто пятьдесят миллионов, выручим пятьсот миллионов, отдадим кредит, останется триста пятьдесят — арифметика тут простая.

— За год на информации о золоте я сделаю триста пятьдесят миллионов долларов! Это же круто! — радовался я. А это покупка новых заводов и технологических линий для СССР, буду там развивать производство различных товаров. Ну или пока пущу их в оборот, чтобы преумножить их с той же целью.

Через неделю Джон перезвонил мне и сообщил, что золото куплено на все деньги, но цена скакнула, поэтому удалось купить только шестьсот тысяч тройственных унций — пожаловался он.

— Джон, у нас какие акции очень стабильные и их цена не упадет через года — спросил я. — И на какую сумму у нас такие акции приобретены?

— Ну Вал, это же обычное дело, треть капитала именно в такие акции и вкладывают — ответил Джон.

— Ну и какая сумма на них потрачена? Точнее скажи, за какую сумму мы их сможем продать?

— Тридцать пять миллионов, это за акции, которые не находятся в залоге — через пару минут ответил Джон.

— Продавай их и покупай на выручку золото — приказал я.

— Ты босс, тебе решать, но я бы не рекомендовал тебе вкладывать в рискованную авантюру все свои деньги — ответил Джон.

— Мой риск и моя прибыль — пошутил я и попрощался с ним.

Пару дней и Джон отзвонил мне, что купил еще сто сорок тысяч унций золота, его свозят в хранилища банка Джи-Пи Моргана. Теперь у меня в запасе почти двадцать пять тонн золота, буду ждать января 1980 года, когда золото взлетит в цене до восьмисот долларов за унцию. А там обратим это золото в доллары, а доллары превратим в технологические линии для моих заводов. И тут мне пришла крамольная мысль. А почему я должен вкладывать деньги в СССР? Биться там лбом об стену? Ведь можно эти заводы построить, например где-нибудь в капиталистической стране, где все можно купить без фондов. Я же без материалов, которые можно купить свободно, никакое производство не подниму! С одной стороны мне требуется дешевая и квалифицированная рабочая сила, с другой стороны — свободный рынок материалов и комплектующих. Но опять же дилемма — куда я буду продавать свою продукцию? В СССР или соцстраны? У них напряженка с валютой, много им не продашь. На западных рынках жесткая конкуренция и протекционизм. Да еще и санкции различные накладывают, куда хочешь — не продашь свою же продукцию… В общем есть над чем подумать. У меня имеются свободные капиталы, которые находятся за границей, я на них готовый завод могу купить в США, там у меня уже сформировалась устоявшаяся репутация удачливого бизнесмена. Но вопросы остаются…

Новости

Я еженедельно слушал зарубежные радиоголоса, плюс к этому мне присылал КГБ с грифом «ДСП» обзоры зарубежной прессы. И вот что я выделил интересное, потом выстроил в своей голове следующую картину. В 1978 году на мужа Тэтчер Дениса совершено покушение, царапина, пулей зацепило его плечо. Следом, буквально через месяц стреляли в ее сына Марка, но неудачно, пуля попала в косяк двери рядом с ним. Пресса подняла волну негодования, покушение на семью лидера Консервативной партии. Затем неудачное покушение на ее дочь Кэрол, опять пуля попала в стену дома рядом с ней. После чего Маргарет подала в отставку с поста лидера Консервативной партии Великобритании, без комментариев. Я сложил два и два и понял, что это было целенаправленное воздействие нашего ГРУ, с целью вывести Маргарет Тетчер из власти. И это удалось, достаточно бескровно. Не будет теперь в Великобритании «железной леди», ее заместил Уильям Уайтлоу, ее соперник в 1975 году. А в январе 1979 года он и стал премьер-министром Великобритании. Посмотрим к чему это приведет, думаю, что хуже для СССР точно не будет. Аналитики оценивают его как умеренного политика, достаточно мягкого, в отличие от Маргарет Тэтчер. С одной стороны, он проводил жесткую, бескомпромиссную политику полицейских реформ, строительства дополнительных тюрем и ужесточения уголовного наказания за правонарушения. Эта политика имела общественную поддержку, но, как выяснилось, оказалась малоэффективной; некоторые непродуманные действия полиции послужили причиной массовых беспорядков на этнической почве в Лондоне, Ливерпуле и Бристоле. В общем для СССР этот политик был более приемлем, чем тот курс, который вела «железная леди» в моем мире.

Беспилотники

Несмотря на свое желание отложить работу над беспилотниками самолетного типа, какой-то зуд заставили меня ими заняться. Вызвал к себе главу нашей вертолетной банды — это Василий Харитонов, он заместитель начальника отдела железячников Владимира Никишина.

— Вася, вот какое дело… В общем надо увеличивать время нахождения нашей птички в воздухе. Я вижу для этого путь сделать БПЛА самолетного типа — добавить к нашему квадрику ходовой винт и крылья большого размаха — предложил я.

— Вы знаете, у нас тоже бродят такие мысли… Только вот решиться не можем, это как бы отход от основной концепции — сообщил Василий.

— Да хрен с ней с концепцией, нам нужно увеличивать дальность полета. Вы уже аппаратуру ШПС (шумоподобные сигналы) установили? — спросил я.

— Да, аппаратура связи теперь у нас на ШПС, дальность уверенной связи увеличилась до трехсот километров, но видеосигнал передается только на сто километров. Ну это если наш квадрик поднять на высоту двух километров — ответил Харитонов.

— Отличные характеристики! В общем надо делать теперь новую аэродинамику, вот смотри эскиз — я показал ему нарисованный от руки рисунок.

Только крылья надо делать как можно большего размаха, чтобы несущая способность была большой. Надо добиться теперь от этого чуда техники вот примерно таких характеристик — сказал я и передал ему таблицу с параметрами реального дрона из моего будущего.

Размах крыла, 3 м.

Максимальная взлётная масса 20 кг.

Максимальная полезная нагрузка 6 кг.

Максимальное время полёта 7 часов.

Время полёта с полезной нагрузкой 5–6 часов.

Максимальная скорость, 75 км/ч.

Крейсерская скорость, 65 км/ч.

Практическая дальность, 450 км.

Дальность передачи видеосигнала, 100 км.

Практический потолок, 4000 м.

— Да, хорошая машинка будет! — увлекся Василий. — Только шибко медленная.

— Ну может крылья длиннее надо будет сделать, только надо бы аэродинамику просчитать. Желательно иметь скорость за сто километров в час — выдал я ценные указания.

— Шесть кило нагрузки — это две ракеты можно прицепить — выдал он свои расчеты.

— Знаешь, я тут подумал, а нафига нам ракеты? Если мы можем сбросить бомбу точно на цель? Поставим лазер для целеуказания и через телекамеру выведем беспилотник точно на цель. Останется только нажать кнопку сброса, и бомбочка попадет точно в пятно лазера. В этом случае можно будет четыре противотанковые бомбы взять на борт. Танки слепые — над собой они ничего не видят — предложил я.

— Так, я поставлю такую задачу своим, это и на наш квадрик можно будет две таких бомбы загрузить — тут же среагировал Василий.

— Это точно, загрузи своих ребят этим вопросом. Наверняка есть противотанковые суббоеприпасы подходящего веса, можно взять раритет ПТАБ-2.5, он весит полтора килограмма, еще в войну разработан. Наверняка ими склады забиты — подсказал я, прочитав это в своей идеальной памяти.

— Отлично, узнаем, сделаем запрос воякам — обрадовался Василий.

— Надо вам систему прицеливания отработать — дай задание своим. Надо лазерный прицел подвесить так, чтобы он показывать точно место падения боеприпаса. Для этого вам надо сделать точный датчик скорости и датчики ветра. Ну я подскажу вариант — в закрытом кожухе у вас должен быть гравитационный подвес, а по его положению выставлять лазерный прицел — подсказал я.

— Разберемся, у нас же имеются гироскопы, они-то точное положение дают. По ним можно и положение лазерного указателя регулировать — ответил Василий.

— Еще Василий, подумайте над сбросом обычных гранат типа РГД-5, она весит триста граммов. Радиус поражения осколками двадцать пять метров, ну это конечно максимум. А в реальности метров десять у нее радиус поражения — это отличное противопехотное средство поражения.

— Ой, здорово! Мы же их на наш квадрик штук десять можем подвесить! — обрадовался Василий.

— Ну вам еще надо будет установить механизм сброса — он тоже будет кое-что весить — напомнил я ему.

— Ну да, наверно граммов триста будет весить… — задумчиво произнес Василий. — А что насчет взрывателя? Штатный будем использовать?

— Штатный срабатывает через четыре секунды, а с высоты двести метров граната будет лететь шесть секунд — подсчитал я. — Надо будет вот такие предохранители сделать из пластика — я нарисовал на листке крестообразный предохранитель из моего будущего, которые применялись на СВО.

— А как он работает? — спросил Василий.

— При подвеске к дрону ставим его на взрыватель, а чеку убираем. Он будет препятствовать сбросу ручки взрывателя. При падении на землю он ломается и освобождает ручку взрывателя, который тут же срабатывает, и через четыре секунды, как полагается, граната взрывается — ответил я. — Они делаются из непрочного пластика, из обычного полистирола.

— Так просто? — удивился Василий. — Никогда такого не видел, на военке об этом нам не рассказывали.

— Эта информация не для широкого пользования, поэтому не слышали. Еще можно будет поставить на гранату пластиковый стабилизатор для повышения точности попадания — но это уже мы опытным путем выясним, нужен ли он — сказал я. — Вот его эскиз — я накидал быстро эскиз стабилизатора на бумаге.

— Блин, это уже настоящая авиа-бомбочка! — еще раз удивился Василий.

— Вот смотри еще Василий — это механизм сброса наших боеприпасов с дронов, вес примерно сто граммов. Там стоит движок с редуктором, при вращении стопор поворачивается, и резинка освобождается — боеприпас падает.

— Так, понятно… Это на одну гранату такая штука нужна… Надо придумать механизм на восемь штук для нашего квадрика — вздохнул Василий.

— Надо чтобы для ПТАБ-2.5 этот сбрасыватель подходил — подсказал я ему.

— Понятно, нужен универсальный сбрасыватель — согласился Василий.

— Еще Василий, выясни через генерала Петрова — отправь ему запрос, кто у нас производит углепластики. Из них можно делать легкие и прочные каркасы для наших дронов, у них прочность как у стали — добавил я.

— О! Здорово! Я хотел использовать стеклопластики для каркаса этого крыла — обрадовался Василий. — А оболочку будем делать из перкаля, ну или из болоньевой ткани или нейлона, из него делают крылья для дельтапланов.

— Подберете подходящий материал для обшивки, тут я сложности не вижу — согласился я. — Но будьте внимательны — нам нужна гладкая поверхность, чтобы не создавала дополнительного аэродинамического сопротивления потоку воздуха, не тормозила наш самолетик. Может даже придется сделать наполнение каркаса крыльев из плотного пенопласта и его лаком покрыть. Ну или отливать из пенопласта элементы крыльев, которые скреплять металлическим каркасом — трубками или чем-то подобным и склеивать между собой. Нагрузка на крыло будет не очень большая.

— Посмотрим — не стал спорить Василий. — А если на этот самолетик поставить движок от бензопилы… Так он и на тысячу километров улетит!

— Да, может и улетит, только будет уже не управляемым — усмехнулся я.

— Ну это же я в плане непрерывности полета сказал, и так он может летать и не семь часов, а целые сутки в радиусе ста километров! — выдал Василий.

— Я это понимаю, но сначала давайте доведем самолет на аккумуляторах до ума, а уже потом возьмемся за беспилотник с ДВС — согласен? — спросил я.

— Да нет вопросов, конечно, согласен — ответил Василий. — Но эта работа потребует увеличение штатов. Тридцать человек для этой работы недостаточно. Надо будет делать новую систему управления — это надо лабораторию программистов набирать, человек тридцать. Да и аэродинамика у самолетов специфическая, в отличии от вертолетов, нужно будет набирать авиаконструкторов, хотя бы человек десять.

— Набирай — у меня три отдела программистов в процессе формирования, выбирай себе кадры. Надо будет подумать над системой навигации, а то летать по гироскопу, не уточняя координаты, будет очень трудно — сказал я.

— Тогда еще тридцать программистов надо — вздохнул Василий.

— Готовь штатное расписание, вас давно пора уже надо выделить в свой отдел — сказал я.

Обрадованный Василий ушел в свой корпус — вертолетчики тоже остались в моем санатории, их пока засекретили, чтобы не светить испытания квадрокоптеров, которые они проводили на нашей площадке.

— Надо, пожалуй, окружающий лес забрать для испытательного полигона — подумал я. В этом лесу, вытянутом на десять километров с севера на юг и в поперечнике он достигал девяти километров, располагалась воинская часть пограничников, охранявшая внешний периметр санатория «Лесная сказка». Лес был обнесен проволочным заграждением, на котором висели таблички «Проход запрещен. Запретная зона». За ограждением, вдоль опушки, была проложена контрольно-следовая полоса и грунтовка, по которой ездили патрули.

Но теперь эту воинскую часть сильно сократили, оставив от нее только два взвода, примерно шестьдесят человек, правда хорошо оснащенных транспортом — по восемь УАЗ-462 и УАЗ-452 («таблетка»), пара ГАЗ-66, десяток мотоциклов Урал с коляской. Они осуществляли патрулирование, но уже достаточно редкое, только четыре раза в сутки делался объезд периметра и осмотр КСП — контрольно-следовой полосы. А вот при обнаружении на ней следов начиналась суматоха — поиски нарушителей. Обычно это были любопытные мальчишки, их ловили, родителей штрафовали. На этой огражденной территории располагался автопарк и автодром, который располагался вдали от чужих глаз в центре лесного массива. Вот его мы обычно и использовали как полигон для испытаний своих дронов, стреляли на нем по мишеням учебно-боевыми ракетами, ну которые без взрывчатки, вместо нее у них порошок мела был в качестве начинки — он закрашивал место попадания ракеты в белый цвет. Боевыми ракетами можно было стрелять только на полигоне под Красноармейском в Подмосковье, куда наши орлы ездили на боевые стрельбы.

Я опасался, что в связи с тем, что санаторий передали мне в личную собственность, теперь эту воинскую часть переведут в другое место, а лес станет «общим достоянием трудящихся» со всеми вытекающими последствиями в виде потенциальных пожаров и незаконной вырубки леса. Ну эти опасения у меня из прошлой жизни сохранились. Кстати, за самим лесом следило трое лесничих, делали вырубки старых деревьев, расчищали его от упавших деревьев. Просто купить этот лес себе я вряд ли смогу, не принято в СССР иметь частную собственность на землю и лес.

Но если тут останется работать отдел по разработке дронов, то охрану внешнего периметра явно сохранят. Тогда можно будет взять этот лес в аренду, как полигон для испытаний дронов, надо озадачить этим наших юристов, всё же пять человек в юр-отделе у нас уже сидят.

Новые законы

В кабинет зашел Вадим, мой помощник-секретарь, принес пакет документов, полученный по фельдсвязи. Начал разбирать корреспонденцию.

Сводка по стране. Очень интересные новости! В рамках экономической реформы все государственные предприятия переподчинены союзным министерствам, республиканские министерства ликвидированы. Оставлены республиканские министерства местной промышленности, но и они разделяются на окружные управления.

— Отличная новость, рубится экономическая основа сепаратизма — заулыбался я.

Следующая новость в этом же направлении — ликвидируются республиканские министерства внутренних дел, а также республиканские КГБ, их заменяют окружные управления внутренних дел и КГБ. В Казахстане образуются три округа и соответствующие окружные управления. Южно-Казахстанский округ, Северо-Казахстанский округ, и Западно-Казахстанский округ. Центр Южно-Казахстанского округа в Алма-Ате, там у меня мама живет. Северо-Казахстанский округ — центр в Караганде. Центр Западно-Казахстанского округа — город Актюбинск. Вроде бы как и было, чуть-чуть изменили административную схему, но округа подчинялись уже напрямую Москве.

На Украине четыре округа, и Крым, как отдельный административный округ. Назвали округа также по географическому положению — все левобережье Днепра — Восточно-Украинский округ, центр Харьков. Южно-Украинский округ, включил в себя Молдавию — центр Днепропетровск, Северно-Украинский округ — Центр в Киеве, Западно-Украинский округ, центр в Каменец-Подольске.

Читаю сводку КГБ по реакции местной бюрократии на эти изменения. На уровне предприятий — полное удовлетворение, для них республиканские министерства были лишней обузой — все равно они ничего не решали, только отчетность лишнюю требовали. На уровне республиканских чиновников — скрытое недовольство, купированное предложением перейти в союзные и окружные управления местной промышленности. Но в основном местных кадров, которые поступали в резерв союзных министерств, отправляли в Сибирь и на Дальний Восток, где ощущалась нехватка кадров.

Есть еще очень интересная новость из этой сферы — запрет вмешательства местных партийных органов в хозяйственную деятельность предприятий. Для контроля за деятельностью предприятий имеются соответствующие министерства, которые контролируются ЦК КПСС. Так что теперь нельзя потребовать у директора завода направить рабочих на помощь колхозу косить сено или убирать урожай.

Для колхозов и совхозов тоже появились существенные изменения методов хозяйствования и планирования — обязательный сбор нормы урожая и сдача по госцене, а все что свыше — твое, можешь продавать на рынке по свободным ценам. Внутри этих сельхозпредприятий бригадный подряд с этими же условиями. Плюс в колхозах разрешено образовывать малые предприятия и кооперативы, вплоть до единоличных фермерских хозяйств на этих же условиях. Партийным органам предписано всячески развивать это направление, оказывать помощь энтузиастам преодолевать бюрократические преграды.

— Вот это реальная хозяйственная реформа! — обрадовался я. Кооперативы и малые предприятия в промышленности и сельском хозяйстве были разрешены два года назад, но в сельском хозяйстве дело тормозилось отсутствием свободных земель. Только неудобицы были доступны кооперативам и фермерам. Теперь можно будет откусывать пахотные земли от колхозов и совхозов для организации кооперативов и фермерских хозяйств для своих работников. Да и в самих колхозах и совхозах бригадный подряд имел такие же условия хозяйствования.

Вот сводка КГБ по Узбекистану — сплошь об уголовных делах о хищении в особо крупных размерах государственных средств при поставках хлопка — приписки, воровство.

Смотрю корреспонденцию дальше.

Письмо из Иваново, со станкостроительного объединения. Открываю, смотрю — красочный постер с рекламой станка гидроабразивной резки, пока только в трех координатах работает. Глубина резки стали до ста миллиметров. Управляется от компьютера, имеется система автоматического раскроя материала. Так, если мы будем делать дроны самолетного типа, то для них потребуются нервюры, лонжероны и прочие детали каркаса из тонкого металла или пластика. А чем резать? Штампов у нас нет, лобзиком выпиливать? Долго.

Вызываю Вадима и поручаю подготовить письмо в Иваново с запросом такого станка. Пожалуй, поставим его на площадке «Позитрона», у нас загрузка для него будет небольшая, а там его смогут загрузить по полной. Вопрос решен — будет чем нам делать выкройки для самолетных дронов.

Смотрю почту дальше. Опять письмо из Иванова, оттуда же. Вскрываю — сюрприз — гибочный пресс ЧПУ, как я ранее описал. Внимательно изучаю, все параметры соответствуют. Откладываю письмо — будем заказывать. Смотрю почту дальше — опять Иваново. Уже смеюсь, догадываюсь, что там будет. И точно — станок плазменной резки металла. Откладываю для заказа, но это уже для ЗАО «Вызов» и ЗАО «Позитрон» на заготовительный участок.

У нас, кстати, еще в процессе обсуждения кандидатура генерального директора ЗАО «Позитрон», пока Ефимов и.о. директора. Но блин, я же без согласия МЭП не смогу назначить своего генерального директора! Хрень какая-то! Надо уточнить Устав, чтобы я мог самостоятельно назначать руководителей предприятия. Звоню Альбине — у нее спрашиваю насчет точной цифры нашего уставного фонда. Она сообщает, что ровно семьдесят пять процентов. Еще добавляет лодку дегтя:

— Валерий Иванович, я пыталась договориться с главбухом «Позитрона» об ознакомлении с их финансами — она меня послала подальше, сказала, что без приказа своего директора знакомить никого не будет.

— Ладно Альбина, решу этот вопрос — обещаю ей. Надо же! Забыли кто в доме хозяин!

Звоню юристам — у них находится Устав «Позитрона». Крашенинников сообщает, что по Уставу три четверти голосов являются квалифицированным большинством. Сразу прошу уточнить — сколько у нас акций по Уставу. Отвечает, что семьдесят пять процентов минус одна акция, то есть практически три четверти. Еще прошу уточнить насчет блокирующего пакета. Он цитирует закон — двадцать пять процентов плюс одна акция. Задаю вопрос — у кого эти акции. Он отвечает, что десять процентов у министерства электронной промышленности, десять у министерства финансов, пять процентов у Совета министров СССР, и одна акция у КГБ.

Так, приплыли. В общем у Альбины бухгалтерские данные, которые не синхронны с юридическими. Получается, что блокирующий пакет разбит на четыре части. И если даже одна акция перейдет на мою сторону при решение какого-то вопроса, то победа будет за мной. Будем надеяться, что КГБ будет меня поддерживать. А то бардак будет, если я не смогу сменить директора — на фиг тогда мне нужен остальной пакет? Все-таки хорошо, что блокирующий пакет разбит между разными конторами, всегда можно будет обосновать свое решение. Если бы он был только у МЭП — никакого диалога бы не получилось.

Делюсь своими сомнениями с Крашенинниковым. Он меня успокаивает — по Уставу назначение руководства ЗАО производится простым большинством голосов. Ну хоть одна проблема с плеч долой.

Теперь перехожу к обсуждению Устава ЗАО «Вызов». Юрист меня и тут успокаивает — точно семьдесят пять процентов акций мои. Поэтому я там полновластный хозяин, а МЭП является только наблюдателем. Юрист дальше мне цитирует решение Совмина СССР — передать управление этими пакетами координационному комитету по новой технике при Совмине под командованием Петрова. И такое же решение по ЗАО «Позитрон».

Отлегло — с Петровым всегда можно договориться. Вот только надо будет разбираться с «Позитроном», изучать возможности или способности прежнего руководства. Ну хоть с «Вызовом» успокоился –там все под моим полным контролем.

Но все-таки стоит подумать, надо ли в таком случае соглашаться на такой неравноценный обмен — акций с полным контролем на акции без такового. При смене руководства страны всякое может быть. Нет, я, конечно, отдаю себе отчет, что у меня в таком случае могут и всё забрать. Но при сохранении общего экономического курса могут быть коллизии по части контроля на ЗАО «Позитрон». Да и нафиг мне два предприятия? Надо их слить в одно, но без блокирующего пакета у государства.

Звоню генералу Петрову.

— Михаил Петрович, вот добрался до документов ЗАО «Позитрон», не нравится мне это, когда блокирующий пакет у государства. Как бы мои деньги на крючке — я не могу ими распоряжаться в полной мере. И мне ни к чему два предприятия — хочу слить их в одно с полным моим контролем, без блокпакета у государства — выдаю я ему свои «хотелки».

— Ну это не мне решать… До меня эти решения довели для исполнения — отвечает генерал.

— Но сейчас вы командуете этим блокпакетом, вот я выдал вам свое пожелание о слиянии. Ваш ответ? — спросил я.

— Я же чиновник, хоть и высокого ранга, мне надо будет согласовать этот вопрос со всеми держателями акций и своим руководством — ответил генерал. — Пришлите письменный запрос по этому поводу, я получу на нем визы всех заинтересованных сторон, после этого дам вам точный ответ.

— Хорошо, сделаю — пообещал я и начал прощаться с генералом.

— Валерий Иванович, ты бы сначала съездил на «Позитрон», познакомился с руководством, может и не понадобится тебе слияние — предложил генерал.

Я поблагодарил его и отключился. Тут же позвонил Крашенинникову и выдал задание сделать такое письмо. Но сам все-таки решил съездить на «Позитрон», познакомиться с руководством.

— Уяснил, но вы не определили мое место в «Позитроне» — сказал он грустно.

— Я ознакомился с вашим послужным списком, наиболее успешный период по моему мнению был, когда вы работали заместителем директором по производства НИИ Точного машиностроения, ну и названия у нас — завод по производству полупроводников так обозначить.

— Это чтобы шпионов в заблуждение ввести — позволил пошутить себе Ефимов.

— Я предлагаю вам эту должность в ЗАО «Позитрон» — выдал я, не растягивая процесс.

— Я готов! — обрадовался Ефимов. — Не сомневайтесь, оправдаю ваше доверие!

— Ну вот с Плотниковым вы знакомы, теперь он ваш непосредственный начальник. Все подробности работы решайте с ним — понятно? — спросил я.

— Так точно! — улыбнулся Ефимов. Остаться за воротами «Позитрона» ему не хотелось — начались новые веяния, кадровая чехарда, можно было реально искать место мастера на заводах. А это совсем другая зарплата и прочие плюшки.

Закончив кадровые перестановки, я попрощался с руководителями предприятия и отбыл к себе.

Вернулся в свой санаторий, пошел в бассейн плавать. Ольга подолгу задерживается на работе — ей приходится налаживать взаимодействие создаваемых подразделений отдела и их размещение. Попутно приходится решать проблемы с заказом оборудования и специализированной мебели для хранения чертежей, работы у неё очень много. Ужинаем в восемь вечера — раньше она не успевает приехать.

Проплавал час, расслабился, оделся, прошел прогулялся по аллеям парка, хорошо просветляет мозги. Думы думал, что дальше делать, чтобы еще сделать полезного. Какие отрасли можно еще поднять за счет знаний из будущего. Вспомнил еще раз о 3Д-принтерах. Их я могу реализовать, все компоненты, необходимые для этого, уже производятся. Это прежде всего приводы на шаговых двигателях — их освоило Ивановское станкостроительное объединение, платформа для старта имеется. Теперь надо сделать экструзионные сопла и систему подачи полимерной нити. Ну и сами нити надо заказать. Материал… Наверно проще всего будет использовать АБС-пластик (акрилонитрилбутадиенстирол), этот материал производится, надо из него делать нити диаметром 1,75 миллиметра. И из него детали вполне пригодны для производства деталей из пластмассы, а не только сувениров, как из ПЛА-пластика. Займусь этим завтра вместе со своими помощниками.

Пришла на ужин Ольга — живет она в своей квартире, ко мне приходит только на свидания. По выходным ночует в моей постели. Вот думаю, жениться что ли… В общем пока не решаюсь сделать важный шаг. Хотя мне уже двадцать пять лет, пора и о семье подумать. И другой жены, кроме Ольги, я себе не мыслю. Ну пока по крайней мере, а то вдруг встречу такую женщину, что сразу пойму — это мой жена. В общем мечусь я из стороны в стороны в отношении своего будущего. Надо будет и детей рожать, и заниматься их воспитанием… Одни заботы! Блин, я уже вырастил в той, прошлой жизни двоих детей, как-то не очень хочется снова с этим связываться. Но, с другой стороны, неженатый мужик в двадцать пять лет вызывает подозрения. А раз женишься, то дети должны быть в семье, без них никак. Да и Ольга наверняка захочет иметь детей — для женщины это главное. Похоже, что все-таки придется жениться… Да и «набегался» я уже по бабам, уже со счету сбился, сколько их в моей этой жизни было, уже не тянет менять Ольгу на другую женщину, она меня всем устраивает.

В общем такие раздумья меня терзали за ужином, ну мы, конечно, разговаривали на разные темы, Ольга делилась со мной своими проблемами на работе. После ужина я потянул ее в спальню, она с улыбкой последовала за мной.

Колготки

Там же, одеваясь после встречи со мной, она пожаловалась, что негде купить нормальные колготки, только у спекулянтов.

— Оля, с этого места поподробнее — попросил я.

— Женские колготки очень быстро рвутся. А купить трудно, особенно импортные, которые и носить приятнее, и они гораздо дольше носятся.

— Хорошо Оля, а какие страны поставляют нам колготки? — спросил я.

— Да много каких стран, чаще всего ГДР, ЧССР, но лучше Европа, в основном Италия, Франция, ФРГ — ответила Ольга.

— Хорошо, попробую помочь нашим женщинам. А с тобой съездим в «Березку» — купим тебе колготок на полгода вперед — улыбнулся я.

Я на следующий день связался с Пивторановым, обсудил с ним проблему колготок. Оказалось, что оборудование для их производства уже не раз закупалось «Фирмой», но, к сожалению, сырье для производства, да и настрой производственников не позволял делать изделия высокого качества, как в странах Запада.

Новые законы позволяли уже в СССР строить частные предприятия, поэтому я тут же сообщил Пивторанову, что хочу построить свою фабрику по производству колготок, но на паях с западной фирмой, чтобы она регулярно обновляла модели в соответствии с модой. От себя могу дать деньги на закупку оборудования и сырья, строительство или покупку зданий. Евгений Петрович пообещал найти мне партнера для такой авантюры, который согласится производить колготки в СССР.

— Хотя, если вы его будете обеспечивать валютой для закупки сырья, то проблем с производством не будет — усмехнулся он.

Через месяц он позвонил мне и сообщил, что такой партнер нашелся, это фирма Фразони из Италии, которая испытывает трудности со сбытом своей продукции, она освоила новые технологические линии с высокой производительностью, но конкуренты сжали возможности сбыта. Они готовы развернуть производство своих колготок в СССР, если я предоставлю ему кредит на развертывание производства и закупку сырья, прибыль готов делить пополам. Все оборудование у них имеется в наличии.

Я дал согласие, далее уже все остальное «Фирма» Пивторанова все выполнила за меня — предоставила кредит из моих средств, нашла площадку в Иваново для фабрики, там же было достаточно квалифицированных ткачих. Через полгода новая фабрика заработала, стала выдавать продукцию высокого качества, которая расхватывалась в магазинах СССР. Прибыль от этой фирмы я не ожидал — для меня было достаточным обеспечить женщин СССР колготками.

Когда я рассказал об этом Ольге, она тут же задала мне вопрос:

— Валера, а нижнее белье нельзя начать производить в СССР по итальянской технологии? У нас шьют такой отстой! Приходится самим кое-что перешивать. Хорошо, что ты меня сейчас обеспечиваешь через «Березку» всем необходимым. А остальным женщинам что делать? — спросила она.

— Понял Оля, займусь и этим — пообещал я.

Пришлось снова обращаться к Пивторанову с этим вопросом. Но на свое удивление встретил у него понимание.

— Нашим госпредприятиям что не дай — все в трубу вылетит. Давайте сделаем предприятие по пошиву нижнего белья на таких же условиях с итальянцами. У нас давние контакты имеются там, закупали у них оборудование, лекала для пошива современного белья. Но проку никакого не было. С удовольствием поработаем в вами — видим, что колготки вашей фабрики из Иваново не залеживаются на прилавках — ответил Пивторанов.

Через месяц я подписал контракт с фирмой Лормар, мы разместили завод там же в Иваново, поскольку там проблем с квалифицированными кадрами не предвиделось. На запуск завода ушло полгода и у нас появилось в магазинах красивое и модное женское белье фирмы Лорман. Хоть она и не было лидером моды в Италии, но в СССР она им точно стала.

Пивторанов подсказал мне, что неплохо бы и фабрики для пошива одежды открыть — есть у них контакты с итальянцами. Я, недолго думая, согласился и совместно с фирмой Овс основали фабрику по пошиву мужской, женской и детской одежды, и опять же в Иваново, где были рады принять нас. Мне пришлось выложить двенадцать миллионов долларов в качестве четверти акционерного капитала, еще столько же выложила наша компания «Позитрон», а остальные организационные заботы взяла на себя «Фирма» Пивторанова.

Через полгода фабрика «Овс-Россия» начала выпускать одежду бюджетного ценового диапазона, а до этого завозила в СССР партии своей продукции для подготовки рынка. Ее продукция на складах не залеживалась, сразу находила покупателя.

Следом в СССР уже самостоятельно пришла итальянская фирма Фила, офис которой располагался в Южной Корее, которая специализировалась на спортивной одежде и кроссовках. Видимо они самостоятельно оценили рынок СССР и поняли, что спрос на их продукцию, особенно кроссовки будет огромным. И не прогадали — их кроссовки стали повседневной обувью для молодежи, и для людей среднего возраста — недорого и удобно.

Следом за ними в СССР устремились другие итальянские фирма по пошиву мужской и женской одежды, обувные фирмы — все стал интересен огромный рынок СССР, с его нетребовательными покупателями.

Всякой доброе дело имеет отрицательные последствия. Через год состоялось заседание Политбюро, посвященное «засилью итальянских фирм в легкой промышленности». Косыгину пришлось отчитываться на Политбюро, поскольку несколько десятков предприятий легкой промышленности СССР оказались на грани банкротства и закрытия — работники писали жалобы в Москву, в Политбюро.

Кое-где проходили даже забастовки, да толку от них не было — предприятие и так не работало. Хозрасчет перевел эти предприятия в жесткие рамки — нет выручки — нет зарплаты. Завод брал кредиты под залог своих основных фондов, а когда они были исчерпаны, люди столкнулись с банкротством предприятия, что было в реалиях СССР немыслимо.

— Не покупает теперь продукцию этих предприятий народ, а новому учиться не хотят — морщась как от зубной боли сообщил Косыгин. — У них все имеется, и импортное оборудование, закупаем необходимое импортное сырье, а выхлоп от них такой — их продукция на полках магазинов лежит годами.

— Надо укоротить этих фирмачей! — вступился за «своих» Кунаев.

— Динмухамед Ахметович, ты своих близких пошли в обычный магазин одеваться, посмотрим, что они тебе скажут. А то сам одеваешься как раз у этих фирмачей, а что, народ должен одеваться хуже? Слава Богу, что эти фирмачи у нас производят эту продукцию, и наши рабочие там же работают. Значит руководство у наших предприятий просто некомпетентное, его надо менять. Изучите опыт итальянских фирм, перенесите на свои предприятия — выдал Брежнев, жестко укорачивая претензии к фирмачам.

— Мы будем выставлять на акционирование такие предприятия в первую очередь и приглашать итальянцев участвовать в управлении этими предприятиями — сказал Косыгин. — И даже банкротить такие предприятия, продавать их всем желающим. Но будем стараться сохранить их, чтобы они начали производить нужную народу продукцию.

Легкую промышленность СССР еще долго «колбасило» с началом акционирования, но за три года она оправилась, и уже новые советские директора начали управлять этими предприятиями так, что они быстро начали конкурировать с итальянцами. Материальные стимулы на производстве сделали свое дело и легкая промышленность быстро перестроилась на новые рельсы рыночной экономики.

3Д-принтеры

На следующий день с утра я занялся со своими помощниками 3Д-принтерами. Мы потратили на них неделю, описали детально все компоненты, Вадим занимался чертежами, Леля текстовкой. В отличии от станков ЧПУ тут использовались зубчатые ремни — усилия практически никакого не было при перемещении печатающей головки принтера по координатам Х и Y и стола по координате Z.

Также мы подробно описали требования к филаментам — нитям для 3Д-принтеров. Теперь узел подачи филамента, то бишь полимерной нити.

Распечатали три комплекта документов, один для своих — попробую задействовать отдел Никишина для разработки этого принтера, вроде бы ничего сложного нет. Железо придется заказать в Иваново, а вот программное обеспечение придется писать нам самим. Второй комплект для генерала Петрова — надо на эту тему попробовать настроить какой-нибудь НИИ, не все же самим развивать.

Отправил запрос и третий комплект чертежей в Ивановское станкостроительное объединение — ШВП они делают, пускай еще к этому сделают зубчатые ремни и шестеренки для них с разными коэффициентами передачи.

Это получается, как бы четвертая ось ЧПУ — скоростью выдачи филамента нужно также управлять синхронно с движением по осям Х и Y для равномерной толщины нити, ну и стенки, которую она формирует.

Там же мы описали цилиндрические направляющие с линейными подшипниками, сразу делаю заказ на десять комплектов с системами ЧПУ для фрезерных станков. Программное обеспечение уже сами будем делать, тут уже никуда от этого не денешься. Придется нам писать программное обеспечение так называемого слайсера, программы, которая преобразует 3Д-модель детали в управляющую программу 3Д-принтера, а мне придется написать вместе с моими помощниками его подробное описание. Опять же надо начать с трехмерного Автокада… Пора уже им заняться нам, однако, время пришло.

Запечатали документы в конверты, отправил их с курьером генералу Петрову и в Иваново.

Оформляем документы, приглашаю наших патентоведов — они еще от нас не уехали из «Лесной сказки». Может даже пока их тут и оставлю, в основном заявки на изобретения я делаю. Даю им задание оформить заявки на авторские свидетельства и готовить этот материал к международному патентованию.

Автокад

Вызываю Сергея Иволгина, он назначен начальником отдела по проектированию Автокада, уже полгода отдел успешно работает над двумя проектами — Автокада и Арткама.

Сергей докладывает о ходе работ над 2Д-версией, она практически готова, как и 2Д-версия Арткама, еще три месяца работы и можно будет отправлять ее на тестирование конструкторам. Сейчас работа основных разработчиков уже сосредоточено над 3Д-версией Автокада, в общем там особых сложностей не предвидится. Вот только визуализация модели требует огромной вычислительной мощности — вздыхает Сергей.

— Вы делайте упрощенную визуализацию, с меньшим разрешением, тогда и обычный персональный компьютер на Зет-386 с ней справится — советую я.

— Да с этим понятно! Но хочется ведь, чтобы красиво было! — поясняет Сергей.

— На фиг эта красота, нам надо прежде всего решать инженерные задачи — отвечаю я ему. — На Зет-486 может получится красивее, а пока пойдет в грубом виде.

— Хорошо, сделаем настраиваемое разрешение по желанию пользователя — соглашается Сергей.

«Самоцветы»

Маликов пригласил в гости — вернулась с гастролей Лида, наша звезда, поющая под Уитни Хьюстон. Успех в Англии у нее был оглушительный, записала там же альбом, который мгновенно разошелся. В СССР Лидия была не очень популярна пока — этим и собирался заняться Маликов.

— Оля, поехали в гости к «Самоцветам»? — приглашаю свою подругу Ольгу.

— Ой, конечно, поехали! — радуется она.

— Оля, вернулась с гастролей моя бывшая подруга Лида Ларина, не ревнуй, у нас с ней все в прошлом — предупреждаю подругу.

— А, ты рассказывал, расстались, потому что она уехала на полгода на гастроли, помню это. Боишься, что на шею тебе бросится? — спросила Ольга.

— Да, возможен и такой вариант развития событий. Неизвестно, что у нее на уме — ответил я.

— А ты точно к ней не вернешься? — сверкнула глазами Ольга.

— Не собираюсь, все в прошлом. У нее сейчас вся жизнь в разъездах, она певица, постоянно на гастролях. Ей нужен друг, который будет постоянно рядом — ответил я. — Это ее осознанный выбор, так что я не ожидаю никаких драм от неё, но тебя хочу предупредить, что у нас с ней только дружеские отношения.

— Ну ладно, постараюсь вести себя как приличная девочка — пошутила Ольга с улыбкой. Но в глазах у нее блеснули чертики, от нее ожидать можно было что угодно, лучше ее не задевать. И постараться не целоваться с певицами, а то заревнует еще!

Мы собрались и поехали на моем бронированном лимузине ЗиМ-114К к «Самоцветам». Ну а там меня встречали как божество! Случайно собрались вместе почти все мои «Золушки» — Милана Ложкина, Вера Брейж, Лидия Ларина, Ирина Лукашина, Марина Ельнина. Концерт обещал быть насыщенным, даже если они по паре песен споют. Ну и там же были мои бывшие секретарши — Женя и Лена, они выступали в СССР с моими песнями под АББА. Все они посчитали своим долгом расцеловаться со мной, в том числе и Ира. Мы с ней расстались как-то неправильно, она просто перестала со мной контактировать как с человеком, когда я закончил цикл песен «Мираж». Но тем не менее этих песен ей хватает, их группу постоянно приглашают на гастроли в разные города СССР. Ольга стояла рядом со мной и закатывала глаза от восторга, когда я знакомил ее с очередной звездой эстрады, нас еще и фотографировали вместе — фотограф «Самоцветов» исправно делал свою работу.

После концерта была артистическая попойка, впрочем, это просто название, все вели себя вполне прилично и алкоголем не злоупотребляли. Слишком многое поставлено на карту, чтобы из-за лишней рюмки лишать себя зарубежных гастролей.

— Валера, может еще что-то новое подкинешь? Вот, например Ольгу выведем на эстраду — сидя за моим столом спрашивал Маликов.

— Она инженер, поздно ей вокалом заниматься — отмахнулся я.

— Ну ты главное цикл песен придумай, а певицу мы найдем! — уговаривал меня этот долларовый миллионер.

— Ну может что придет в голову — дал я неопределенное обещание.

— Ой, а может и вправду мне попробовать себя на сцене? — спросила Ольга, когда Маликов ушел.

— Оля, зачем это тебе? Хотя вопрос не корректный. Понятно, успех, обожание зрителей. Но за это надо платить дорогую цену — отсутствием семьи — вздохнул я.

— Как будто у меня сейчас есть семья — буркнула недовольно Ольга.

— У тебя есть потенциальная возможность создать семью, на эстраде такой возможности практически не будет — ответил я.

— Возможность эта очень эфемерная, мне уже двадцать пять лет… — вздохнула Ольга. — Работа на высоком посту тоже много времени и сил занимает. Что тут, что там, одинокая я женщина!

— Ну у тебя есть я, и ты есть у меня! — возразил я. — Ты уж точно не одинокая. Детей хочешь рожать?

— Ну что ты так сразу? — опешила она. — Я в общем рассуждаю.

— Ну я понимаю, что семья — прежде всего дети — их рожать и воспитывать надо — сказал я.

— Ну с этим я как-то спешить не хочу — ответила Ольга. — А ты как считаешь?

— Решать тебе. Как захочешь иметь детей — обсудим этот вопрос подробно — сказал я.

— Чего его обсуждать? Я только замужем детей буду рожать! — помрачнела она.

— Вот я как раз это и имею ввиду — успокоил я ее.

Она посмотрела мне в глаза долгим взглядом, положила свою руку на мою — Я люблю тебя Крапивин, не забывай этого! Не надо мне давать несбыточные обещания!

— И я тебя люблю Оля, помни об этом — ответил я ей, накрыв ее руку второй своей рукой. — И говорю серьезно, это мои желания. Но помимо этого у меня много подвязок с нашим государством, это и создает неопределенность.

— Я готова ждать тебя всю жизнь! — сказала Ольга глядя мне в глаза.

— Всю жизнь не потребуется ждать, все решится гораздо раньше — пообещал я со вздохом.

«Ласковый май»

Через неделю в Москву привезли Сергея Кузнецова, мать благословила его на обучение в музыкальной школе. Кулибину пришлось повозиться, устраивая его в школу-интернат и музыкальную школу, но он сам был любителем хорошей музыки, поэтому помогал мне с удовольствием в этом деле, не задавая лишних вопросов.

Ну а я начал вспоминать песни группы «Ласковый май», которые написал Сергей Кузнецов. Но нужно было найти солиста, молодого парнишку со звонким голосом. А что я мучаюсь — надо запустить просто проект «Голос-дети» после Нового года, и к весне у нас будет из кого выбрать солиста группы «Ласковый май». Я позвонил Маликову, изложил ему концепцию шоу «Голос-дети», он тут же на лету схватил ее — телепроект «Голос» уже снимался. Но я сознательно предложил ограничить возраст участников на момент подачи заявки с десяти до пятнадцати лет. Уж вспоминать было больно, смотря на слезы семилеток и восьмилеток в моем времени.

— Валера, а может обратимся в Детский хор ЦТ? — спросил Маликов. — Может они предложат нам солиста?

— Ты бы своего солиста отдал? — спросил я.

— Ну кто его знает? — неопределенно ответил Маликов.

— Ну обратись, может найдешь кого. Хороших солистов они сами ищут. Хотя ты тут прав, если у них есть в запасе солисты, для которых у них нет места в данный момент времени, такое может случиться, в этом случаем могут и поделиться — согласился я.

— Попытка не пытка, за тобой песни, с ними я к ним поеду — сказал Маликов и стал прощался со мной.

— Юра, а что, если нам уже сейчас объявить конкурсный набор участников телепроекта «Голос-дети», и сделать это объявление на самой передаче «Голос» — предложил я. — Наши отборочные комиссии сейчас свободные, вот и пусть займутся отбором участников для свободных прослушиваний.

— Валера, ты — гений. Это действительно решит нам две проблемы. Во-первых, пора действительно набирать участников телепроекта «Голос-дети», во-вторых, будет чем занять наши отборочные комиссии. Ну и в-третьих, мы можем найти своего солиста и подготовить его к выступлению на конкурсе, где он может победить и прорекламировать наши хиты! — сказал Маликов. — Все, я займусь и этим!

— Ну в добрый путь! — пожелал я удачи, и мы попрощались.

Положив трубку телефона, я задумался — раньше было просто, вызывал девчонок, и они записывали слова и музыку. А теперь что, самому все придется делать? Непорядок! Нужен мне музыкант… Лучше музыкантша… Но тогда Ольга будет ревновать… Но это же работа! Нечего ревновать! Мало ли она общается с мужиками на работе. Попрошу Маликова помочь, у него большой коллектив, найдутся нужные кадры.

— А пока начну сам — решил я и стал, наигрывая, записывать слова и музыку песни «Белые розы». На это ушло двадцать минут, отвык, однако. После этого по памяти записал «Седая ночь», «На белом покрывале января», «Розовый вечер», на каждую ушло примерно по семь минут. Следующими были «Детство», «Всё», «Лето», «Светка Соколова», «Ласковый май-осень». Через три часа закончил работу, заполняя детали аранжировки в музыкальном оформлении. Мне эти песни были не по душе — ну все-таки возраст давал о себе знать. Эти песни предназначались для подростковой аудитории, что-то я ошибся, когда эти песни от себя преподнести публике.

— Надо найти музыканта, который согласится быть автором этих песен и незамысловатой музыки — решил я.

Звоню Маликову, договариваюсь о встрече. По телефону такие проблемы не решить. Еду к нему в ДК Горбункова.

— Юра, накидал я тут несколько песен, но это подростковые песни, и надо бы отодвинуть от меня их авторство. Незамысловатые мелодии и слова, в общем это не мой стиль. Есть идеи? — спросил я своего друга.

— Ну давай сыграй их, послушаем — предложил он, и включил магнитофон на запись. Мы сидели в закрытом кабинете, тет-а-тет. Я взял гитару и спел «Белые розы».

— Валера, это хит! Несомненно. И исполнитель нужен взрослый певец — выдал он свое заключение. — Давай следующую.

Я спел «На белом покрывале января». Он долго молчал, потом сказал — Сильная вещь, тоже, с чего ты взял, что ее должен петь подросток?

Так мы с ним за три часа разобрали все песни. Там были действительно подростковые песни, или откровенно слабые — мы их отбросили, выбрали хиты. Действительно, набралось десять достойных песен на диск-гигант.

— Валера, такое впечатление, что у тебя эти песни все лежат в загашнике, а ты их достаешь оттуда — засмеялся Маликов, когда мы закончили работать.

— Ну вот, теперь загашник пуст, в нем остался только мусор — ответил я.

— Ну это для тебя мусор. Я принимаю твое предложение о создании молодежной группы, они и будут петь это «мусор», по твоему определению, и эти песни будут очень популярны у молодежной аудитории! — весело засмеялся Маликов. — Ну и авторство будет на них у этой группы, чтобы тебе стыдно за них не было. Я дам поручение своим музыкантам перенести эти песни на бумагу и сделать свои варианты исполнения профессиональными голосами.

— Ну флаг тебе в руки — просил новый проект — я его сделал. Теперь твой ход — ответил я.

— Все сделаем в лучшем виде! — засмеялся радостный продюсер.

— Юра, есть еще тема. Мне нужна замена девчонкам, которые к тебе сбежали — музыкальный секретарь, чтобы мои песни могла записать и напеть нормальным голосом — то есть профессиональное образование должна иметь. Найдешь? Ну и чтобы не имела отношений, желательно. А там посмотрим — попросил я.

— Ну таких девушек у нас немало, но вот насчет отношений сказать не могу, красивые девчонки как правило имеют отношения. Но попробую тебе помочь, песни-то опять к нам попадут! Так что пожертвую лучшими кадрами для тебя! — пообещал Маликов.

Мы прошли метров триста за границы нашего «поселения», за ним были установлены два ангара метров по сто длиной и по двадцать пять метров в ширину. Мы зашли через калитку, вдоль стены ангара выстроились готовые к полету дроны самолетного типа, назвали мы их «Стрижами». Вокруг них суетились техники, готовили к полетам. У нас по планам на сегодня были полеты на наш полигон для учебных бомбометаний — мы готовили своих операторов-инструкторов, которые потом в войсках будут обучать уже военных операторов-инструкторов.

Ивашутин пожелал обойти ряды наших дронов, выстроенных вдоль стен. В самом дальнем углу стоял наш опытный образец первого самолетного дрона с ДВС, вокруг которого возились инженеры и техники. В использовании ДВС Харитонов пошел дальше — предложил использовать форсированный двигатель от мотоцикла «Урал», вес у него был под пятьдесят килограммов и мощность сорок пять лошадиных сил. По привычной схеме разместили подъемные винты, пришлось ставить восемь двигателей, лопасти сверху и снизу, на ось ДВС установили мощный генератор, способный полностью нагружать его и выдавать на электродвигатели тридцать три киловатта. Ну а ходовой винт подключили через электромагнитное сцепление, управляемое от микропроцессора — с его помощью он мог отключаться от привода. При взлете его вращение было совсем ни к чему. Была идея поставить девятый электродвигатель как ходовой, но решили пока не усложнять конструкцию и не снижать КПД ходового винта.

— А это что у вас за чудо, кажется что-то похожее на Эльф-1 МАИ? — спросил Ивашутин.

— Это наш опытный образец самолета «Кондор», еще не взлетал. У него вертикальный взлет и посадка за счет электродвигателей, он может зависать на одном месте, как вертолет. Ну а стоит у него форсированный двигатель внутреннего сгорания от мотоцикла Урал, сорок пять лошадиных сил или тридцать три киловатта, он крутит ходовой винт и генератор, который заряжает аккумуляторы. Мы рассчитываем, что он будет находиться в воздухе не менее десяти часов, и крейсерская скорость у него будет сто пятьдесят километров в час — сообщил я.

— А какая полезная нагрузка у него будет? — спросил капитан.

— Сто килограммов. Или пятьдесят килограммов и время нахождения в воздухе будет двадцать часов — ответил я. — Расход топлива примерно десять литров в час, бензин АИ-92.

— И когда он у вас полетит? — спросил Ивашутин.

— Месяца через два — ответил Харитонов. — Имею ввиду, что начнет регулярные полеты под управлением операторов. А первый полет планируем уже через две недели.

— Очень интересная машинка, но как я понимаю, аппаратура связи у вас пока на двести километров действует? — спросил Ивашутин.

— Да, пока так, но у нас уже есть ретрансляторы — это такие же дроны, на которых установлена приемо-передающая аппаратура — ответил я. — С ними можно сделать цепочку и на тысячу километров, только это пока не требуется — не вижу такой потребности в военных целях. А вот на четыреста-шестьсот километров вполне просматривается.

— Да грузоподъемность у него маленькая, что там сто килограммов? Это самая маленькая авиабомба — возразил майор.

— Это платформа для отработки беспилотной авиации дальнего радиуса действия. В первую очередь для целей разведки — ответил я. — Ну или, например, отвезти диверсионной группе взрывчатку, или эвакуировать раненого или языка. Контейнер для такого случая мы точно сделаем.

— Хм… Пожалуй в этом что-то есть. Когда будут готовы — приглашайте на смотрины, может закупим у вас несколько штук для пробы — сказал после небольшой паузы Ивашутин.

— Ну-ну — подумал я. — Как решите вопрос с ГЛОНАСС, будет у вас «Герань» со стокилограммовой бомбой. И будете закупать их в товарных количествах. Пока это применение озвучивать не буду, не время еще.

— Вот товарищи, у нас сегодня по плану как раз учебные полеты, будут проводить бомбометания — все будет видно наглядно. Пройдемте в командный пункт — пригласил я их, и мы прошли в просторное огороженное теплое помещение в ангаре — сам ангар отапливался до плюс десяти-пятнадцати градусов, хотя система отопления была предусмотрена на нормальную температуру. Поскольку все работы по дронам шли за счет моей прибыли — приходилось экономить даже на этом

— Вот тут на большом экране можно выборочно подключаться к любому дрону и видеть то, что видит его оператор — пояснил я. — И таких экранов тут восемь, как вы видите. У оператора собственный небольшой экран примерно сорок сантиметров по диагонали. Один оператор может управлять сразу несколькими дронами, но, конечно, это может делать только опытный оператор.

— Алексей, у нас есть в воздухе дроны? — спросил я диспетчера — без такого человека нам было уже не обойтись, у нас был настоящий ПУВД — пункт управления воздушным движением.

— Второй экран, «Стриж» обходит периметр — ответил Алексей.

Все уставились на второй экран, на которой выводилась картинка с камеры «Стрижа», облетающего периметр леса на высоте где-то выше одного километра.

— Сообщите параметры полета — попросил я.

— Высота тысяча сто метров, скорость сто километров в час — ответил Алексей.

— Вот Петр Иванович, картинка с беспилотника «Стриж» в реальном времени. Можно масштабировать картинку на определенном объекте по вашему желанию — сообщил я.

— Хм, красиво — сказал Ивашутин, всматриваясь в картину на экране телевизора. — А можно его направить на ваш полигон и на него сверху посмотреть?

— Сейчас — Алексей, перенаправьте дрон на полигон — попросил я.

— Сейчас — сказал Алексей и отдал короткую команду в микрофон на стойке стола диспетчера.

Картинка на экране плавно перешла с опушки леса на густой лес, затем появилась дорога, и дрон, следуя по ней через пять минут вышел на полигон — бывший автодром. Дрон начал выписывать круги над полигоном, снизив скорость, сам полигон был небольшой — примерно километр в поперечнике.

— Начать бомбометание — приказал диспетчер.

Картинка на экране начала перемещаться к центру полигона, где стояло несколько единиц техники — два танка Т-55, три БТР-60. Картинка на экране замедлила движение, на экране стоящий во главе колонны танк Т-55 стал увеличиваться в размерах и на нем был ясно виден мерцающий крест и круг вокруг него — лазерный маркер прицела. Затем вновь танк уменьшился в размерах. Картинка слегка дернулась и вниз полетела какая-то точка.

Затем на корме танка расцвел букет белого цвета и весь танк покрылся белым налетом.

— Порошком мела начиняем макеты бомб — пояснил Харитонов.

— Отойти на исходную позицию — приказал диспетчер.

Картинка на экране ускорилась и вновь потекли съемки опушки леса, прилегающего к полигону.

— Локтионов, смени Дроздова — приказал диспетчер в микрофон.

— Локтионов принял управление — прошипела рация.

— Начать бомбометание, цель танк номер два — приказал диспетчер.

Опять двинулась картинка к центру полигона, замедляя свою скорость. Также дрон завис над вторым танком, небольшая задержка и на башне танка расцвел белый цветок, также покрыв весь танк белым налетом.

— Ну понятно — сказал Ивашутин. — Пройдемте к вам, обсудим детали нашего сотрудничества.

Вся делегация покинула ангар и двинулась к моему дому — я его уже только так воспринимал. Гости расселись в моем кабинете, предварительно сняв верхнюю одежду в гостиной — шкафов и вешалок у меня там хватало.

— Нам необходимо подготовить хотя бы один взвод операторов — начал Ивашутин. — Чтобы были в работе тридцать беспилотников.

— Расчет состоит из двух человек, значит нам придется готовить шестьдесят операторов — выдал я уточнение.

— Согласен. Два взвода… Тогда может сразу полную роту отправить к вам на подготовку? Что там у нас с казармами? — спросил Ивашутин у майора.

— В воинской части имеются резервы — она была рассчитана на размещение батальона, там сейчас размещаются два взвода — ответил майор. — Роту операторов надо готовить — нужна подмена личного состава, если у нас будет тридцать беспилотников.

— Ну вот и определились — сказал Ивашутин. — Мы заключим договор с ЗАО «Вызов» — я правильно понимаю?

— Да, этим будут заниматься юристы и бухгалтерия, они находятся на площадке «Позитрона» — ответил я.

— Ну от нас тоже те же специалисты, бухгалтеры, по сути, будут этим заниматься, нам надо только численность курсантов определить. Ну и надо будет оформить покупку у вас тридцать беспилотников «Стриж» — ответил Ивашутин.

— Петр Иванович, надо еще «Квадро-3» прикупить десятка три — выдал капитан.

— Зачем столько-то? Хотя, давай прикупим, пригодятся. Они же ломаться будут — согласился Ивашутин. — А какие цены у них Валерий Иванович?

— Этим бухгалтерия занимается — отмахнулся я. — Они цены считают.

— Ну тогда ладно, бухгалтеры между собой легко договорятся — улыбнулся Ивашутин.

— Можно вопрос по теме? — спросил капитан.

— Да, конечно — ответил я.

— А как ваши птички ориентируются на местности? Только по рельефу местности? — спросил капитан.

— Не только. На дроне стоит гироскоп и при старте в него прописываются исходные координаты. А далее он выдает свои расчетные координаты по запросу — вы сверяете их с картой и примерно определяете, в каком месте находится самолет. Ну а уже уточняете их по вашей карте и изображению с телекамеры. Можете при этом дать корректировку для гироскопа — ответил я подробно.

— А какая точность у гироскопа? — задал вопрос неутомимый капитан.

— Все зависит от времени последней корректировки. За три часа полета ошибка может составить пятьсот метров. За шесть часов полета раза в три больше, все зависит от характера полета — будут ли маневры или будет линейный полет. Чем больше маневров, тем больше ошибка — ответил я.

— Неплохо бы к спутникам привязать — выдал майор.

— Будут спутники — будет привязка — ответил я.

— Да там такая аппаратура приема данных, что на ваш самолетик просто не влезет — выдал Ивашутин, видимо знал о чем говорит.

— Мы ее сами сделаем миниатюрной — ответил я. — Я бы вам предложил вместе пролоббировать развертывание у нас в стране, хотя бы в западной части системы навигации с помощью стационарных маяков. С ними точность позиционирования дронов будет измеряться единицами метров.

— Что вы имеете ввиду? — заинтересовался Ивашутин.

— Для Москвы и области достаточно иметь три маяка, расположенных на высотных зданиях. Один вариант — это активная система приема-передачи. Маяк получает запрос от дрона и выдает ответ. Дрон измеряет время ответа от трех точек и определяет свое положение, положение маяков известно. А можно сделать чисто пассивную систему, маяки будут излучать определенные сигналы, задержка их получения даст собственные координаты — ну также, как со спутника — пояснил я.

— Ну проще же сделать пассивную систему. По сути, те же спутники разместить в разных городах — усмехнулся Ивашутин. — Не знаю, пойдет ли на это руководство страны, спутники дело не дешевое. В космосе они позволяют по всему земному шару ориентироваться, а на поверхности земли — только в окрестностях.

— Активная система попроще должна быть, как автоответчики — свой-чужой — сказал я.

— Ну вы проработайте эти варианты, во что они выльются — обсудим. Если затраты будут не очень большими — вполне возможно, что примут какой-то из них — ответил Ивашутин.

— Хорошо, проработаю варианты систем навигации со стационарными маяками и передам вам — согласился я.

Провожаю разведчиков, вызываю к себе Василия Харитонова, начальника отдела разработчиков беспилотников.

— Василий, есть идея самим разработать систему навигации с помощью стационарных маяков — сообщаю ему.

— Идея хорошая, но я-то тут при чем? — тут же насторожился Харитонов.

— Аппаратура навигации на борту должна стоять — намекаю ему.

— Ну поставим — а насчет разработки — у нас и так голова пухнет от поставленных задач — отбояривается он.

Ну что-же, насильно мил не будешь — отпускаю его восвояси.

Вызываю начальника отдела компьютерных игр Алексея Зиновьева.

— Алексей, не желаешь подключиться к решению технических задач? У тебя почти половина отдела еще не задействована в разработках — спрашиваю.

— Конечно хочу! — прямо горит он энтузиазмом. Еще бы — отберем лишних людей так и так, если они не будут заняты в разработках.

— Надо разработать систему навигации подвижных объектов с использованием стационарных маяков. Ну сам понимаешь, что, получив расстояние от объекта до известных точек, можно рассчитать свои координаты — предлагаю я.

— Ну да, известная тема. У меня военно-учетная специальность офицера запаса артиллерист-ракетчик — усмехается Алексей. — На мехмате у всех такая.

— Ну так карты в руки. Я тут прикинул, как это будет выглядеть, вот оцени, коли ты уже в теме, как артиллерист. Маяк передает сигнал, вначале настроечный — назовем его преамбулой, потом свой номер и координаты. Затем следует опорный сигнал старта расчета координат — по нему фиксируется счетчик времени на объекте и в маяке, и далее следует передача этого счетчика маяком, девять-десять десятичных разрядов. Ну я так прикинул, чтобы достичь метровой точности требуется погрешность порядка трех наносекунд. После приема сигнала объект рассчитывает разницу между своим таймером и полученным таймером от маяка, разность даст время задержки или расстояние. Три маяка — три точки — пояснил я.

— Так это же какой точности должен быть таймер на объекте? — сразу выпучил глаза Алексей.

— Не спеши с выводами. Перед вылетом объекта на задание, производится топопривязка к этим маякам. То есть таймер объекта синхронизируется с маяками и закладывается в память объекта базовое расстояние до них и координаты старта. А дальше начинается отслеживаться изменение этих параметров и корректировка текущих координат — пояснил я.

— Ну в таком случае полегче будет — соглашается Алексей. — А как между собой маяки синхронизировать?

— Да так же. Главный маяк будет нулевой, или центральный, а следующие маяки будут иметь возможность корректировать свои показания с центральным маяком, скажем раз в час или даже реже — это вам самим придется определять — предложил я. — Ну или с помощью активной системы запрос-ответ.

— Хм, годиться — задумчиво произнес Алексей.

— Ну иди, прорабатывай тему со своими орлами, формируй тематическую лабораторию — отправил его я в отдел.

— Я проработаю этот вопрос, изучу теорию. Вполне возможно, что задача не так проста — пообещал он на прощанье.

— Энергопотребление стационарного маяка порядка одного киловатта, приемо-передатчик весит порядка двадцати килограммов — ответил Никишин — от отвечал за воплощение в железе. — Там стоит обычная микроэвм на Зет-80, ей ума много не требуется — по команде — кнопку надо нажать оператору — принять сигналы синхронизации, скорректировать свой таймер и все. А далее работает на излучение чисто аппаратная логика — считывает из памяти координаты, текущее время, свой код. Только придется повозиться с экранированием, чтобы друг другу не мешали они с передатчиком. Скорее всего будем просто вырубать микроэвм, как только операция синхронизации будет проведена — до следующей операции.

— Слушай, а зачем такая частота модуляции у вас двести пятьдесят мегагерц? — спросил я.

— Ну максимальная для этой несущей, чтобы информацию не потерять — ответил Никишин.

— А что, большой объем информации передаете? — спросил я.

— Ну примерно тысяча символов — ответил Зиновьев.

— Ну и что нам мешает обновлять информацию один раз в секунду? Можно и раз в минуту ее обновлять — нет необходимости в более частом обновлении координат. Для этого хватит быстродействия и Зет-80, без аппаратной поддержки — удивился я. — Зачем делать избыточное быстродействие системы? Нам же не требуется передавать информацию по этому каналу?

— А как тогда скорость свою вычислять? Так мы можем спокойно вычислить скорость дрона, если будем ежесекундно обновлять информацию — возразил Алексей.

— Мы и через минуту сможем скорость вычислять — возразил я.

— Точность будет выше, если каждую секунду данные накапливать — уже менее уверенно возразил Алексей.

— Вот давай расчеты в цифрах, обоснуй свой выбор — закончил я дискуссию. — Какие еще у нас вопросы? — спросил я у него.

— Да вот, с протоколами противоречия у нас… Надо обсудить — сказал Алексей Зиновьев.

— Ну обсуждайте их без меня, главное, чтобы выходные параметры системы не изменились — сказал я и оставил их обсуждать технические тонкости.

— А как же он будет передавать данные с такого расстояния? — спросил Лигачев.

— Вот, тут сразу встает вопрос о космической связи — надо же куда-то передавать. Ну в пределах двухсот-трехсот километров это можно сделать с помощью мощного радиопередатчика, ну а для передачи изображения за тысячу километров требуется спутник, и не один. Хотя эту задачу можно будет решить с помощью таких же беспилотников с ретрансляторами, которые по цепочке будут передавать информацию в центр. На высоте пятнадцать километров дальность связи на УКВ может достигать тысячи километров и более. Но лучше все же развернуть спутники связи на низких орбитах.

Ну и модификация этого беспилотника — ударный вариант, который должен нести управляемые ракеты воздух-земля для нанесения ударов с хирургической точностью. Например, ликвидировать гнездо террористов в населенном пункте, чтобы не зацепить мирных людей. Или уничтожить систему ПВО противника, чтобы туда смогли после этого прилететь наши самолеты. Эти работы можно не особо секретить, американцы сами подобные работы будут вести. И это будет продолжение работы по совершенствованию Ту-141, в том же КБ Туполева. А вот наши мелкие дроны, их пока надо маскировать, только как игрушки для спецназа обозначать, но не показывать полностью их возможности.

— Разумно — согласился Лигачев. — Очень разумно. Я знаком с работами КБ Туполев по этой части, у них все печально. Горюют, что от сверхзвукового бомбардировщика отказались, у них эту тему забрали и передали в КБ Илюшина. Надо чем-то их озадачить для общей пользы.

— Пусть проектируют пассажирские лайнеры среднего класса, которые могут летать в Европу и в США, экономичные, под стать Боингам и Аэрбасам. У Илюшина в этом направлении есть Ил-86, широкофюзеляжный самолет. Пусть займутся узкофюзеляжными, Ту-154 уже устарел, надо его заменять. Да и нужен дальнемагистральный самолет на замену Ил-62, более экономичный, способный из Москвы в Нью-Йорк летать без посадки. Пусть потрудятся на благо страны — предложил я.

— Хм, и правда, нам нужна более экономичная машина, чем Ту-154 — согласился Лигачев. — Таких самолетов у нас большинство используется. Даже менее вместительные Ту-134.

— Вот им и надо занять эту нишу с ориентацией на экспорт, и надо особое внимание уделить качественному послепродажному обслуживанию — подчеркнул я. — Пусть создают специализированное подразделение, которое будет их самолеты по всему миру обслуживать. Ну если смогут продать свои самолеты за рубеж, конечно — усмехнулся я.

— Валерий Иванович, прошу тебя, подготовь служебную записку по этой теме, и поедем вместе к Туполеву, озадачим его этим заданием. Пусть переваривает, если будет готов, тогда оформим все как полагается, постановлением ЦК и Совмина — попросил Лигачев. — Недели тебе хватит?

— Хватит, но только по беспилотникам — согласился я. — Договорились, сделаю два варианта беспилотников. Один ударный, а второй для глобальной разведки.

Проводив Лигачева, я сел за компьютер, надо было перебрать в памяти всю необходимую информацию, чтобы сформировать требования к новому беспилотнику.

Итак, что мы имеем? Американский MQ-1 Predator («Хищник»)

Размах крыла, м: 14,84

Длина самолёта, м: 8,23

Высота, м: 2,21

Масса, кг

пустого: 512

максимальная взлётная: 1020

Тип двигателя: 1 x ПД Rotax 914 UL

Мощность, л. с.: 105

Максимальная скорость, км/ч: 217

Крейсерская скорость, км/ч: 110—130

Радиус действия, км: 740

Продолжительность полёта, ч

нормальная более: 20

максимальная: 40

Практический потолок, м: 7920

Вооружение — два ПТУР с лазерным наведением.

— Вот такой программой вам стоит заняться. Американцы разрабатывают свою ракету «Томагавк», которую будут выпускать тысячами, нашему ПВО будет сложно перехватить залп из двухсот ракет с одной подлодки типа «Огайо». А вот ваши дроны с ПЗРК могут постоянно дежурить в воздухе на опасном направлении, это все-таки не самолет с пилотом — озадачил меня Лигачев. — В рамках этой программы можете работать и над ударным дроном, у этого перехватчика будет достаточная грузоподъемность. Надо, чтобы он нес как минимум четыре ракеты типа «Стрела-2», и находился в воздухе сутки. А это грузоподъемность сорок-пятьдесят килограммов как минимум требуется. Для более мелких целей типа беспилотников поставим задачу разработать легкую ракету такого же типа, как «Стрела-2». Двигателями мы вас обеспечим, уже решен вопрос о покупке партии двигателей Ротакс в Австрии и лицензии на их производство. Через год они будут производиться серийно.

— Хорошо, у нас как раз осели разработчики системы управления «Стрела-3», так что мы ее интегрируем в систему управления дроном. Возможно, и телекамеру поставим на нее, как на дрон, а не только болометр — инфракрасную головку самонаведения.

Вечером встретились с Ольгой, у нас был жаркий секс, и не один раз, она удивилась.

— Валера, ты сегодня такой пылкий! Не узнаю тебя, как в первый раз с тобой встретились! — сказала она с умилением, целуя меня.

— Леля перестала быть синим чулком и пришла в форме распутной девочки, пришлось ее оттрахать — признался я, целуя свою любовницу.

— Левак укрепляет брак — засмеялась Ольга. — Так говорила моя мама, когда я спросила, почему она не ругает отца, когда он задерживается и явно не на работе. Теперь я хорошо понимаю ее! Выпиши Леле премию за это! Чтобы каждый день давала тебе! -хохотала Ольга.

— Ах, какая ты распутная девочка оказывается! — притворно зарычал я, схватил ее в свои объятия и вновь овладел ею со всей страстью.

— Еще, еще! — кричала в порыве страсти Ольга.

В общем у нас еще та ночка у нас выдалась. Вот пойми этих женщин, что их устраивает? Но что я точно понял, что теперь проблем с секретаршей у меня не будет, все уже будет зависеть от наших с ней взаимных отношений. И мои любовницы точно не помешают нам с Ольгой строить наше будущее, теперь я в этом уверен. И правда, жена из Ольги будет идеальная.

— А то ты не знал, какая я распутная! — засмеялась Ольга, когда мы успокоились после бурной встречи. — Я как тебя увидела, после того как узнала, что ты встречаешься с Мариной, примой нашего институтского ВИА, поняла, что ты мужик что надо. Раз уж наша звезда эстрады с тобой встречается. Ну а потом не могла найти к тебе подход — прямо так ведь не подойдешь, не скажешь — давай со тобой встречаться будем. Пока не выдался удобный момент на первомайском вечере. И после нашей встречи уже не знала, что делать — ты так высоко взлетел, что шансов у меня просто не было. Потом начала встречаться с Мишкой, жених он был достойный, мне надо было устраивать свое будущее, коли до тебя было не достать.

А когда увидела тебя в институте после долгого перерыва, сразу к тебе и подошла. Помнишь? Когда ты сказал, что у тебя всего одна ночь в Томске осталась, я уже с Мишкой встречалась, своим женихом. А пофиг! Ради тебя я его бросила бы! И будучи его женой с тобой встречалась бы! Я тебе об этом откровенно говорила. Я люблю тебя Валера!

— Помню-помню — сказал я, целуя девушку и прижимая ее к себе. — Я тебя тоже люблю, милая моя девочка.

На следующее утро я пришел в кабинет пораньше, Вадим обычно приходил раньше Лели.

— Вадим, ты наверно заметил, что вчера Леля пришла в другой одежде, чем раньше? — спросил я.

— Ну да, удивила меня. В первый раз сюда пришла в нормальной одежде, а потом стала одеваться как старая грымза, смотреть противно! — ответил Вадим.

— Она меня хотела соблазнить и у нее это получилось — сказал я. — Но говорить об этом никому не надо, но кроме твоего куратора конечно. Леля наверняка ему доложит, что успешно соблазнила меня. Пусть докладывает. О нашем с тобой разговоре докладывать не надо. Теперь тебе придется прикрывать нас с ней, когда мы будем с ней вместе в кабинете работать, никого в это время не пускать и самому не заходить без приглашения. Понял старший лейтенант?

— Так точно товарищ полковник! — подскочил Вадим. — Не волнуйтесь Валерий Иванович, прикрою вас от всех! Особенно от вашей жены, в будущем конечно! — улыбнулся он уже не по уставу.

— Ну молодец Вадим. Как Леля придет — ко мне — будет мне стенографировать — ухмыльнулся я плотоядно.

— Отправлю к вам сразу — со смешком ответил Вадим.

— Вызывали Валерий Иванович? — спросила Леля, зайдя в кабинет. На ней опять была одежда класса «синий чулок».

— Да Леля, проходи, стенографировать будешь — сказал я.

Леля прошла, села на стул рядом со столом, положила блокнот на стол.

— Иди ко мне на колени девочка, тут тебе будет удобнее стенографировать — протянул я руки к ней.

— Ой Валерий Иванович, Вадима может позвать — встала Леля.

— Я Вадима предупредил, что тема у нас секретная, чтобы сам не заходил и никого не впускал. Иди ко мне, диктовать буду — сказал я.

Леля неуверенно подошла ко мне, держа в руках блокнот. Если бы вчера тут раком не загибал, подумал бы что девственница. Поэтому обхватил ее рукой талию, посадил на колени. Стиснул груди руками, поцеловал шею.

— Что писать шеф? — спросила Леля, положив блокнот на стол, как будто не замечает моих ласк.

— Пиши, приказ по кабинету — стал диктовать я, задирая ей юбку. Длинная блин!

— Записала! — пискнула Леля, не мешая мне возиться с ее юбкой. Я понял, что ее не задрать, увидел длинную молнию и расстегнул ее. Приподнял девушку с колен и снял с нее юбку, она переступила, помогая мне, но также не выпуская из рук блокнот и ручку, опираясь на стол. Трусиков на ней не было, это еще больше разожгло меня. Я вновь усадил ее на колени и стиснул груди, потом запустил руку ей между ног. Она оставила в покое блокнот и оперлась руками на стол, поняла, что дальше последует. А дальше понеслось — сначала сзади у стола, потом раздел ее догола и на диване сеанс на полчаса у нас получился. Такой яркий секс, с жаркими поцелуями, со сменой поз и бурным оргазмом.

— Вадик нас расшифрует, я орала как резанная — вздохнула Леля, уткнувшись мне в подмышку.

— У него подписка о неразглашении — сказал я. — У тебя тоже, кстати. И звукоизоляция в кабинете у нас полная — хоть стреляй — не будет слышно.

— Буду молчать как партизанка товарищ полковник! Тема у нас секретная, никому о ней знать не полагается шеф! — козырнула мне голая девица, встав в полный рост на диване.

— Вот это правильно лейтенант Незабудкина — улыбнулся я, усаживая девушку на себя для очередного всплеска страсти.

Она подпрыгивала на мне с криками страсти, еще больше заводя меня. Я тискал ее полную грудь, она аж выгибалась от этого, и кричала «Еще! Еще!». Я прямо озверел от этих криков, и когда мы закончили, не мог успокоиться — целовал Лелю, как и она меня. Поцелуями наши ласки не закончились, и я вновь овладел девушкой. Последний раз у нас получился более нежным и ласковым, после чего мы еще долго лежали обнявшись. После чего она отстранилась от меня, посмотрела мне в глаза своими глазищами, из которых так и сыпались искры и сказала — «Еще хочу!». Ну как я мог отказать девушке? Я и не отказал.

Проводив Лелю, я занялся делами и больше о ней в этом плане не вспоминал.

Вечером у нас опять был секс-марафон с Ольгой. Она смеялась — Выписывай премию Леле! Она молодчина! Нас такими страстями обеспечивает!

Вот так мы разнообразили свои развлечения в нашем санатории. Жизнь стала еще более наполненной страстями, которые вдохновляли на интенсивную работу, как меня, так и Ольгу.

3Д-принтер для строительства

К мне пришел Никишин с каким-то парнем.

— Это Семен — представил он. — У него идея есть по поводу 3Д-принтеров.

— Ну давай, излагай — пригласил я его.

— В общем это дело касается строительства, только прошу выслушать, не смейтесь — попросил Семен.

— Излагай — согласился я.

— У нас строит дома кооператив, ну сейчас они ООО стали, суть не важна. Строят они монолитные дома из керамзитобетона. Ну это значит ставят опалубку, растворный узел у них расположен поблизости, из него раствор подают через шланг и заполняют опалубки. Ну они примерно высотой по метру. За день раствор схватывается, они разбирают опалубку и наращивают следующий слой — почти как в 3Д-принтере. Вот я и подумал, если печатать этим раствором стены на 3Д-принтере, то выйдет гораздо быстрее и точнее. Мы за день сможем один этаж легко напечатать, а это значит, что больше домов сможем построить — сказал Семен.

— Ну так они же полдня ждут, пока раствор схватится — сказал я. — Как с этим быть? Нам надо для укладки следующего слоя, чтобы раствор уже схватился.

— С этим проблем нет, я обсуждал этот вопрос с прорабом — добавят побольше цемента или гипса, будет быстрее схватываться — ответил Семен. — Для перемещения каретки пойдет зубчатая рейка, их можно на рельсы монтировать и стыковать между собой. Десятки тонн выдержит, тем более что опирать вся конструкция будет весь вес на рельсы, а зубчатая рейка только для движения будет использоваться. Самое главное в этом деле — это то, что можно быстро менять проекты, людям надоело однообразие в многоэтажках. А тут сменил программу и другой рисунок дома получаешь.

— То есть фирма, которая хочет печатать дома на нашем 3Д-принтере? — попросил уточнить я.

— Да, ООО «Фрегат», которая строит индивидуальные дома для сотрудников нашего ЗАО «Вызов» в микрорайоне Зеленоград-112 — ответил Семен. — Они готовы вложиться в это дело и купить такой принтер. Если он, конечно, будет печатать дома.

— Надо к ним съездить, посмотреть на их строительство, поговорить с хозяином фирмы, ну или директором — сказал я.

— Без проблем Валерий Иванович, хоть сейчас — ответил Семен.

— Ну звони своему прорабу, сразу и поедем — согласился я, поднимая в памяти все о строительстве домов с помощью 3Д-принтеров в Китае.

В общем ничего сложного, только фермы сделать. Надо привлечь к этой работе Иваново, они на удивление быстро воспринимают новинки и запускают их в производство. Строительные принтеры также надеюсь, что возьмутся производить. Придется Семена к ним отправить, чтобы там на месте проект сделали и изготовили опытный образец для полевых испытаний.

Через полчаса зашел Семен, сказал, что нас ждут. Еще полчаса в пути на моем лимузине, и мы на месте. Поздоровались — прораб Алексей и архитектор Леонид, они руководители и учредители ООО, вместе закончили один строительный институт, оба энтузиаста малоэтажного строительства.

— Товарищи, для размещения строительного 3Д-принтера потребуется как минимум установить четыре опоры, способные выдерживать вес в десять тонн — предупредил я. — Эти опоры должны стоять вокруг строящегося здания, отстоя от стен по метру. Второе — сплошные стены выкладывать с помощью 3Д-принтера слишком дорого, поэтому предлагаю вам проектировать другой вариант из несъемной опалубки из строительного бетона, вот ее мы будем печатать, а полости вы будете заполнять уже керамзитобетоном. Размеры дома могут быть не более одиннадцать на одиннадцать метров на земле и семь метров в высоту, с его помощью можно будет строить двухэтажные дома. Растворонасосы для подачи товарного бетона на высоту семи метров для вас не будут проблемой? — спросил я.

— Ой, вы так много нам сообщили! — ответил Алексей. — Растворонасос у нас достаточно мощный, высота подъема двенадцать метров, с этим проблем нет. А какая производительность будет у вашего принтера?

— Два с половиной кубометра бетона в час — ответил я.

— Но это же совсем мало, объем дома значительно больше — растерянно сказал Алексей.

— Леха, тебе же сказали, что будет выкладываться только опалубка из бетона, а объемы мы будем заполнять керамзитобетоном! — нетерпеливо воскликнул Леонид, архитектор. — Толщина стенок будет примерно пять сантиметров — верно?

— Да, толщина слоя будет тридцать миллиметров, такая же толщина одиночной нитки, ну стенку будем укладывать в две нитки, хотя можно и в одну, если выдержит давление жидкого керамзитобетона при заполнении пустот — ответил я.

— Выдержит — уверенно сказал Леонид. — Только наружные стенки будем выкладывать в две нитки.

— Можно поставить сопло на пять сантиметров и даже на десять — сказал я. — Тогда будет печатать более широкие стенки. Я тут же на листе бумаги нарисовал рисунок печатающей головки и процесс выдавливания бетона на стену.

— Значит снаружи придется штукатурить дом… — задумчиво произнес Алексей.

— Да мы так и так их штукатурим — сказал Леонид. — При литье в опалубку не получается идеальной поверхности, швы видны, как не старайся.

— Ну да — согласился Алексей.

— В общем нам все понятно. Мы готовы начать проектировать такого дома и купить у вас такой принтер, банк кредит нам для этой цели предоставит — сказал Леонид, видимо он был у них лидером.

— Хорошо, мы начнем процесс разработки такого принтера. Поехали Семен, выдам вам все, что знаю по этому поводу, с этим поедите в Иваново, там будем изготавливать его — сказал я, мы попрощались и отправились в санаторий.

Мы засели с Семеном за чертежи, я выдавал ему из своей памяти методы крепления, какие должны быть шаговые двигатели с планетарными редукторами, зубчатые рейки и прочие подробности. На это ушел и следующий день, за это время мы созвонились с Иваново, там нас ожидали, эта тема их заинтересовала. Через день, успев выложить задание программистам сделать дополнение в наш слайсер для строительства домов, Семен уехал в Иваново, взяв с собой свой мощный компьютер. С ним поехало еще двое инженеров из его группы. Теперь ждем примерно через полгода опытный образец строительного принтера, будем его испытывать на строительной площадке.

Как и планировали, через полгода из Иваново пришел первый образец строительного принтера. К этому времени у нас был готов проект дома для него, а также слайсер для этой цели. Архитектор Леонид уже на принтере пластиком напечатал несколько проектов домов в масштабе один к ста, на них выявил все недочеты конструкции, ожидали прихода строительного принтера, чтобы перенести проект на бетон. Строительная площадка под него была уже готова, за неделю смонтировали строительный принтер — первый раз же это делали. Нам помогали монтажники из Иваново, все получилось, эта огромная каретка носилась по строительной площадке с высокой скоростью, пугая строителей.

И вот наконец все приготовления были завершены, Леонид дал отмашку на запуск принтера непосредственно на монтаж дома. За час было смонтировано основание, затем пошел монтаж стен. Плановое время было двенадцать часов, поэтому я, посмотрев, что принтер работает как надо, вернулся домой, Семен остался наблюдать за его работой.

За первые сутки был смонтирован первый этаж дома, к этому времени строители отлили плиты перекрытий и лестницы, которые краном разложили вечером следующего дня, когда стены были залиты керамзитобетоном. Хотя теоретически стены можно было вообще не заливать — воздух сам по себе хороший теплоизолятор. Об этом потом, скребя затылок, сказал Алексей.

Тут же переделали проект, увеличив толщину стенки до пяти сантиметров, сменили сопло на принтере, начали печатать второй этаж. Получилось быстрее — не требовалось заливать керамзитобетоном стенки, и шаг по высоте сделали пять сантиметров. Второй этаж выложили за двенадцать часов, в конце следующего дня уложили перекрытия и приступили к монтажу крыши.

Леонид, посмотрев результат, сказал, что это будет новый метод декоративной отделки стен под названием «слоеный пирог», штукатурить стены снаружи не будут.

— Покрасим чем-нибудь, добавим краситель в известковый раствор для побелки — сказал он. — В следующий раз будем добавлять краситель прямо в строительный раствор.

Через неделю дом стоял готовый к отделочным работам, крыша, двери и окна были установлены.

— С учетом долгого монтажа принтера у нас на монтаж коробки ушло две недели — выдал заключение Алексей. — С опалубкой у нас на это уходило два месяца. Итого ускорение в четыре раза, и раза в два снизится стоимость строительства.

— Надо заказать несколько таких принтеров, с ними мы очень быстро начнем строить целые микрорайоны из малоэтажных домов! — радовался Леонид.

— Надо только придать нашему виду отделки какой-нибудь шик — обозвать как-нибудь по иностранному, что это типа писка моды на такой вид фасада — сказал Алексей.

— Надо будет в строительный журнал тиснуть статью о новом виде отделки — предложил Леонид.

Друзья продолжали обсуждать способы внедрения новой технологии строительства домов с огромным энтузиазмом, это ведь не просто интересно, а взаимовыгодно с покупателями таких домов.

Компьютерные игры

Мне принесли СД-диск с игрой Миры Варкрафт 1. Я тут же попросил разработчиков изменить названия с англоязычного на русский — Миры Воинов 1. Попробовал поиграть, отвык уже от таких игр. Но потихоньку начал врубаться, увлекся, но через час устал, записал достигнутый результат на диск, чтобы продолжить потом. В общем игра удалась, получилась не хуже, чем в моей прошлой жизни. Будут подростки и взрослые рубиться в нее. Пока игра автономная, но программисты готовят сетевую игру — это вообще будет залипаловка. Надо бы как-то ограничить ее длительность, как в «Танках», игра ведется четверть часа, если никто не победил — просто ничья. И новая игра. Кстати, а почему бы нам «Танки» не сделать?

Зову к себе начальника отдела игр Алексея Зиновьева, заодно поговорим про сетевую версию Миров Воинов.

— Алексей, надо делать сетевую версию Миров Воинов — сказал я, когда он сел к столу. — Уже противником будет двигать не компьютер, а другой игрок, через интернет.

— Валерий Иванович, мы уже работаем над этим. Более того, такая версия уже у нас имеется, но только на двоих игроков — ответил Алексей.

— Ну ладно, надо подумать над ограничением ее длительности, а то народ сутками будет рубиться в нее — попросил я.

— Ну хорошо, мы вычислим по игре оптимальный интервал, за который можно уничтожить всех врагов и ограничим этим длительность игры. Если останутся в живых фигуры, то будет ничья. Или техническая победа по счету — ответил Алексей.

— Есть идея новой игры, называется она «Танки». Там будут действующими фигурами танки разных времен — от первой мировой войны до Великой отечественной войны. Танки будут разной весовой категории, у них будет разная устойчивость к поражению — все как у реальных танков — начал описывать я игру. Алексей записывал в свое рабочей тетради.

— Алексей, давай я продиктую это секретарям, они быстро стенографируют и выдам тебе распечатку. А ты пока соображай насчет игры — как ее оптимально разместить, скорее всего игра будет вестись на серверах, а двигаться фигуры на компьютерах будут уже по командам с серверов. Пока ограничим число участников боя до четырех, посмотрим, как получится. А вообще-то надо по десять участников с каждой стороны по-хорошему. Понял идею? — спросил я.

— Да, очень интересно! — улыбнулся он. — Но нам и с четырьмя участниками с каждой стороны пока не справиться, сервер будет перегружен!

— Для игры будут выделены отдельные серверы, а игроки будут распределяться случайным образом на них — ответил я.

— Но тогда надо делать игру платной, иначе не окупим эти сервера — ответил Алексей.

— Ну первое — это продажа самой игры, но это так себе идея. А вот продажа в игре техники и ее платное совершенствование — это реальные деньги — ответил я.

— Надо продавать игру, иначе не окупим — стоял на своем Алексей.

— Ну посмотрим, давай сначала ее создадим — улыбнулся я.

— В Мирах воинов ситуация проще — у нас всего два участника и игра идет на компьютерах, просто дублируется, а перемещения воинов передается на компьютер противника — сказал Алексей. — В «Танках» сразу все пойдет через сервер. Тут все будет по новому проектироваться. Это надо все обдумать. Как я понимаю, готовых решений у вас нет?

— Нет, вам надо будет все самим придумывать. Я напишу только как она должна работать — ответил я.

— Понятно, тогда пойду думать над игрой. Детали пока не нужны, они понадобятся позже. Нам надо будет придумать, как взаимодействовать с отдельными компьютерами игроков.

— Слушай Алексей, возьмись еще за одну задачу, она немного похожа. Надо сделать подобную систему для бухгалтерского учета, с вертикальной иерархией. Чтобы все предприятие было увязано в единую систему учета движения материальных и денежных средств. У тебя же полно народа, и не все загружены по полной, как я представляю. А эта работа, если ее успешно решите, тянет на Ленинскую премию.

— О! Интересно! Пожалуй, я под эту работу создам отдел — заинтересовался Зиновьев. — Давайте вводные данные, как это должно работать, как обычно, а все остальное мы сделаем!

— Хорошо Алексей, договорились. И эту систему надо будет сделать гибкой, у бухгалтеров часто меняются бланки, отчетность, надо сделать, чтобы это можно было легко делать через обновления. Вышло какое-то постановление Совмина — тут же внесли изменения в базу, отправили извещения, система сама начинает обновлять свои базы бланков и схем расчета — ответил я.

— Хорошо, учтем это. Наверно такую же систему и для игр надо будет придумать? Например, новые танки вводить… — задумчиво произнес Алексей.

— Первую систему будете внедрять в ЗАО «Вызов», Альбина будет заинтересована в этом, в дальнейшем перенесете систему на ЗАО «Позитрон», на нашем предприятии ее обкатаете — сказал я.

— Хорошо, будем работать — сказал Алексей. Мы с ним закончили, он ушел к себе. Я вызвал Вадима и начал диктовать ему учебник по 1С-Предприятие. Правила отчетности в СССР сильно отличались от моего времени, поэтому пробежав по своей памяти, я понял, что внедрение 1С-Бухгалтерия еще преждевременно, надо начинать с предприятия, затем подключить туда бухгалтерию именно как часть общей системы.

Через час Вадима сменила Леля, она пришла на этот раз в одежде «непреступная крепость», но мне было не до секса — надо было работать. Мы с ней интенсивно проработали час, затем я ей предложил смениться с Вадимом, на что Леля подняла на меня свои большие глаза и с обидой спросила: — Шеф, я что, зря трусики снимала перед визитом к вам?

Пришлось приласкать девушку, сначала у стола, потом на диване — не могу им отказать, вот такая у меня широкая душа. Но зато весь остальной день Леля уже не вспоминала про свои трусики и работала как полагается. В шесть я остановился, отправил секретарей отдыхать, поработали очень интенсивно, даже я устал.

Так продолжалось неделю, к концу недели учебник был готов и распечатан. Я передал его Алексею как руководство к действию. Можно было заняться другими задачами.

Через неделю позвонила Катя, сказала, что первый прогон готов, ждут меня. Музыканты в восторге от песни. Я, не откладывая, поехал к ним.

Действительно, это был первый прогон, с огрехами. Но сквозь них просматривалось новое прочтение этой песни, более эстрадное, чем это делал Магомаев в моем времени. Получалось очень красиво, песня завораживала. Я одобрил направление их работы, тут же прошли в студию, сели с Катей за стол, записали песню «Мелодия», я напел ее, Катя записала мое пение на магнитофон для повторного прослушивания. У меня голос хоть не ахти какой, но исполнял песню я точно по нотам. Катя взглянула на меня таким восхищенным взглядом, да так, что мое сердце удар пропустило — умеют же! И я понял, что наша постель с ней не за горами, по крайней мере она туда точно хочет попасть. И что мне от этого — оказываться что ли? Какой нормальный мужик от этого откажется? И когда я представил Катю в своих объятиях, то понял кого она мне напоминает — она же вылитая Маша Распутина! Голос точь-в-точь! Вот что ей надо петь!

— Катя, хочешь стать популярной певицей? — ласково спросил я.

— Конечно! — сказала Катя, и извиваясь как кошка, пересела ко мне на колени и обвила руками мою шею.

— Я имел ввиду, что надо будет поработать над собой, у меня в голове возник цикл песен для твоего нового образа — сказал я, смотря в ее огромные глазища, которые смотрели в мои глаза.

— Что я должна делать? — деловито спросила Катя, вставая с колен.

— Ты станешь Катей Распутиной, будешь петь другие песни. Впрочем возможно, что и эти две тоже войдут в твой репертуар. Подай мне гитару и записывай — попросил я. Катя быстро подала мне гитару и села за стол, взяв ручку в руку. Я начал играть и петь, стараясь подражать Маше Распутиной:

'Я родилась в Сибири с упрямою душой,

И как меня ни били я выросла большой.

Был цвет черемух белый и белый гул пурги,

А я все песни пела под музыку тайги.

Припев:

День за днем, а за зимою лето давным-давно мне надоело это.

Куда же вы, куда уходите, года, мои неповторимые года?

День за днем, а за зимою лето уеду я отсюда, я уеду,

Да только вот беда, да, только в том беда, не денусь от себя я никуда.

Я родилась в Сибири, в тайге над Ангарой

И тяжелее гири была мне жизнь порой.

Непросто и нескоро в крутом потоке дней,

Попасть сумела в город я с песнею своей.'

Через полчаса Катя закончила записывать, я несколько раз повторял отдельные места песни, она внимательно вслушивалась, отмечала что-то в нотах — видимо продумывала аранжировку.

— Валера! Это будет нечто! Я буду это петь! — восторженно говорила она. — Еще есть песни, одной мало будет!

— Записывай следующую — сказал я и начал петь.

'Год за годом день за днём

Как обычно мы живём

И в привычной суете

По течению плывём

Кто устал а кто ленив

Кто единым хлебом жив

Но раздался под окном

Незатейливый мотив

Играй музыкант я буду верить

В то что лучшие дни к нам придут

Играй музыкант настежь двери

Где в печали и в радости ждут'

Опять полчаса работы, несколько повторов проигрышей, Катя увлеченно записывала, что-то писала в нотах, делая свои пометки. Когда закончили с этой песней, она посмотрела на меня глазами кота Шрека и спросила: — А еще можно?

Я засмеялся и сказал — записывай. И начал играть следующую песню «Льется музыка».

'Нет жизнь не только майский день,

Где все танцуют и поют.

И расстаются люди здесь,

И счастья ждут, и слёзы льют.

Вдруг дунет ветер ледяной

И от тоски застыну я,

Но, словно крылья за спиной,

Возникнет музыка моя.

Припев:

Льётся музыка, музыка, музыка,

То печаля, а то веселя,

Кто-то тихо играет на дудочке,

Под которую кружит земля.

Льётся музыка, музыка, музыка

И во век не устанет кружить,

Бесконечная вечная мудрая

От которой так хочется жить.'

Еще час работы и очередной шлягер был записан, так мы провели так с ней еще три часа, за это время никто даже не заглянул в студию — Крапивин творил! Он создавал новую звезду эстрады! И не важно, как он эту певицу использовал, в каких позах! Нельзя ему мешать! — это я смеюсь конечно, придумывая их думы про себя. Хотя мы с Катей только песни записывали. Но когда закончили записывать последнюю песню, Катя вновь села ко мне на колени, обвила шею руками и спросила, глядя в глаза:

— Крапивин, как я могу тебя отблагодарить? Ну как женщина?

— Катя, у меня есть девушка, с которой я встречаюсь — сказал я.

— Ну я не претендую на тебя, как на потенциального мужа — улыбнулась Катя. — Но у певицы и композитора должен быть тесный контакт, душевный контакт. А его можно достичь только в постели. У твоей девушки не убудет, если мы с тобой проведем еще не один творческий день в более подходящей для этого обстановке. Мы сегодня записали четыре песни, для концерта надо как минимум восемь песен. Буду ждать твоего приглашения к тебе домой, в твою домашнюю студию.

— Хорошо девочка моя — я прижал ее к себе, и она впилась в мои губы жарким поцелуем.

— Поехали ко мне домой, там запишем продолжение — сказал я, хотя понимал, что вряд ли мы будем сейчас заниматься музыкой, я жаждал обладать ею. Ольга была в командировке в Воронеже, свидания с ней сегодня не ожидалось, поэтому я смело пригласил девушку с себе домой. Хотя Ольга не была ревнива и снисходительно относилась к моим походам «налево», но привести девицу вместо свидания с ней было бы через чур.

Мы в моем лимузине поехали ко мне домой, Катя сразу забралась ко мне на колени и упоительно целовалась со мной всю дорогу, я мял ей груди, допускал другие вольности. Приехав в санаторий, мы прошли сразу в спальню и начали раздевать друг друга, а затем упали в кровать, слившись в экстазе.

После третьего раза, насытившись друг другом, мы стали болтать на разные темы. Смотря на обнаженную девушку, лежащую в моей постели, мне пришла в голову еще одна песня Маши Распутиной.

— Одевайся, пошли в бальный зал, новая песня созрела! — сказал я.

Катя быстро оделась в одно платье, не стала заморачиваться с нижним бельем, я тоже остановился на одних трусах, мы прошли в бальный зал, Катя приготовилась записывать.

Песня называется «Ты меня не буди» — начал я.

'Не шепчи ты мне

О любви своей.

Не могу тебя

Я любить сильней.

На моих губах

Ночи сладкий сок,

Не буди меня,

Подожди часок.

Подожди часок.

Ты меня не буди,

Не целуй горячо,

Я от ночи шальной

Не остыла ещё.

Я устала от ласк,

Что нежнее, чем шёлк,

Ты меня не буди,

Мне и так хорошо.'

— Валера, это шедевр, но его не разрешат исполнять на эстраде — выдала Катя. — Но я буду ее петь для тебя и для своих друзей.

— Ну хорошо, записывай следующую песню — сказал я и начал диктовать «Розу чайную». Затем «Кружит музыка», и еще три песни были записаны как одна, весь процесс Катя писала на магнитофон. Когда мы закончили, она остановила запись в магнитофоне и села ко мне на колени.

— Я обожаю тебя Крапивин! Ты просто гигант! — говорила она между жаркими поцелуями. Я обнимал красотку и мое желание разгоралось — сквозь тонкое платье я мял ее груди.

— Я хочу тебя, прямо тут — сказала Катя, поднимая подол, под которым ничего не было одето.

Мне кровь сразу ударила в голову и не только, сразу посадил девушку к себе на колени, и мы предались безумству любви, в платье это было даже более зажигательнее. После бурного финала мы переместились в спальню, и всю ночь не давали друг другу спать, даря друг другу свою нежность.

Утром пораньше я выпроводил Катю, напутствовал, чтобы отработала записанные песни, а сам лег спать. Проспал я почти до вечера, ну в три часа встал. Секретари меня не будили — ничего срочного не было. Раз шеф спит, значит так и надо, видимо ночью работал, что бывало нередко.

Катя Распутина

Через три месяца состоялся первый концерт Кати Распутиной, ну вместе с «Самоцветами», но второе отделение было полностью ее. Народ принял ее с восторгом, билетов на ее концерты было не достать.

Маша Распутина в молодости

Катя, очень яркая личность, покорила зрителей и слушателей. Как заголосит свою коронку «Я родилась в Сибири» — народ все бросает, слушает радио. А когда на вечернем концерте споет «Ты меня не буди» — у женщин слезы умиления выступают на глазах.

Сделали запись СД-диска — улетали как горячие пирожки, фирма «Мелодия» выпустила и виниловый диск-гигант с ее записями. Я долго пытался протолкнуть в ВААП песню «Ты меня не буди» для нее, меня несколько раз заворачивали, текст слишком эротичный или сексуальный, типа только для взрослых, а песни все слушают. Пришлось подключить Андропова — главного идеолога страны, он морщился, но дал разрешения для исполнения на концертах с ограничением до шестнадцати лет. И то хлеб, обычно на вечерние концерты и так молодежь не пускают. Хотя из-за одной песни делать такое ограничение Катя точно не будет. Вот так, поэтому поет она эту песню только на закрытых концертах, слушатели, особенно женщины просто млеют от нее.

Посыпались приглашения с разных городов СССР выступить Кате Распутиной с концертами. Маликов ходил довольный — денежки за концерты текли на счета ООО «Самоцветы», обеспечивая артистов и технический персонал высокими зарплатами, портфель заказов был заполнен на год вперед. А что еще нужно для хорошего настроения директору ООО?

А вот у меня музыкальный секретарь так и не появился, надо вновь заняться этим вопросом.

Следующий день принес с одной стороны хорошую новость, а с другой стороны связанную с ней проблему. На «Позитроне» наладили выпуск сверхъярких светодиодов на основе нитрида алюминия, вышли на проектную мощность линии десять миллионов штук в месяц, но вот склады сразу затарились — некуда их девать пока, народ не покупает их. Пришлось ехать на «Позитрон», собирать совещание руководства двух фирм, хотя они уже давно работают как одно предприятие с ЗАО «Вызов».

— Товарищи, я удивлен отсутствием у вас собственной инициативы — пожурил я их. — У вас имеются мощные конструкторские бюро, а вы не знаете куда девать осветительные светодиоды, которые вы начали производить. Ольга Викторовна, что сложно было дать задание разработать конструкторам офисные светильники на замену этого примитива — я указал на потолок, на котором горели четырехламповые светильники с лампами дневного света — указал я своей подруге, начальнику конструкторского отделения, в которое входят пять отделов.

— Понятно, сделаем Валерий Иванович — ответила Ольга Крамер, несколько смутившись своим упущением.

— Владимир Николаевич, надо разработать схему балластного устройства для этих светильников, примерно на двенадцать вольт, последовательно ставить пять или шесть светодиодов, они у нас по два ватта, четыре сборки надо параллельно запитать. Гальваническую развязку делать не требуется, просто понижающий импульсный преобразователь с защитой от КЗ. Можно со стабилизацией по току, только от импульсных помех надо будет электросеть защитить. Задача ясна? — спросил я Никишина, начальника отделения электронщиков.

— Сделаем Валерий Иванович — пообещал Никишин, также смутившись своему косяку.

— Я буду сильно в вас разочарован, если не сделаете. Ну и также буду разочарован, если, кроме этого, у вас не появятся лапочки под стандартный патрон на четыре, шесть и десять ватт. Ну и можно сделать пятнадцати ваттные лампы — лишними не будут. Тут главное цена должна быть достаточно низкой. Эти лампы будут скорее всего больше ориентированы на экспорт — электроэнергия в Европе дорогая, экономия будет играть большую роль. В СССР вряд ли кто их будет покупать из соображений экономии. А вот лампочки для карманных фонариков делать нужно, можно даже фонарики новые выпускать со светодиодом вместо лампы накаливания, в том числе аккумуляторные — там экономичность на первом месте. Еще автомобильные лампы можно посмотреть, у них проблема экономичности более актуальна. Требуются прожектора для железной дороги, уличные светильники — спрос будет огромным. В общем проявляйте инициативу товарищи, не сидите на месте!

На этом я закончил это совещание, раздав пинков животворящих. Народ зашевелился, Ольга с Никишиным ушли вместе, оживленно обсуждая задачу.

Через месяц меня пригласили на смотрины. В лаборатории испытаний показали несколько видов потолочных светильников для офисов мощностью сорок ватт с тремя разными спектрами — теплый, нейтральный и дневной, как у ртутных ламп. Конструкция светильника была достаточно простой, с матовым листом рассеивающего прозрачного пластика, жестяная рамка из крашенной тонколистовой стали. Дешево и сердито — так бы я это оценил, в общем дал добро на серийное производство.

Следующими были уличные светильники по четыреста ватт, замена знаменитых «Кобр» по четыреста ватт. Яркость у них была раза в два выше при той же мощности. Я тут же рекомендовал сделать модель на двести ватт, чтобы по светимости сделать ее равной «Кобре», а мощность снизить в два раза, Никишин согласно кивнул и сделал отметку в ежедневнике. Затем мне показали карманный фонарик на две батарейки со светодиодом — он светился ярче лампочки накаливания, потребляя на порядок меньше ресурс батарейки.

— Для автомобилей лампы не смогли вместить в тот же корпус, можно делать готовые фары, но они уже зависят от модели автомобиля, будем пробовать договориться с ВАЗом и Москвичем — сказал Никишин.

— Ну это уже не к спеху. Теперь надо наладить производство этих светильников, я думаю, что на уличные и офисные светильники уйдут все наши светодиоды — усмехнулся я. — Сейчас этим займитесь, изготавливайте опытные партии этих светильников и раздавайте по горисполкомам — первое в Москву, пусть к Олимпиаде-80 заменят все светильники в центре города. Я попробую выйти на руководство страны с этим предложением.

Не откладывая в долгий ящик, я связался с Гришиным — мы были с ним знакомы.

— Виктор Васильевич, наше предприятие разработало и начинает производить уличные светильники на светодиодах — таких ни у кого нет, при той же мощности, что «Кобра» светит в два раза ярче, представляете, как будет красиво, если украсим ими Москву к Олимпиаде? — начал я продвигать свою продукцию после приветствий.

— Валерий Иванович, а как насчет надежности? Яркость — это конечно здорово, но если они начнут выходить из строя один за другим, то сами понимаете, такая замена нас не устроит. Если у них наработка на отказ будет такой же, как у «Кобр» — тогда мы с радостью их заменим — четко ответил Гришин.

— Хорошо Виктор Васильевич, я вас понял. Проведем ускоренные испытания светильников на отказ, посмотрим, что получится — пообещал я и попрощался с ним.

Тут же связался с Никишиным и дал ему задание провести ускоренные испытания на отказ. Ну и поставить на испытания несколько партий светильников для летней жары и зимней стужи, весны-осени. Тот согласился, что без них уличные светильники не продать и пообещал заняться этим не откладывая.

— Владимир, давайте испытывайте тогда и офисные светильники, это тоже необходимо. У них явно раз в десять будет больше наработка на отказ, по сравнению с люминесцентными лампами — сказал я.

— Хорошо, мы сразу их сотню штук поставим на ресурсные испытания — решил он. — Так быстрее получим результат.

Дела в Зеленограде были закончены, оставалось дождаться результатов ресурсных испытаний и вновь связаться с Гришиным. А пока «Позитрон» складировал светодиоды. Начали выпуск только офисных светильников и ручных фонариков на батарейках из ударопрочного пластика, поскольку нагрев светодиода был невысоким и пластик от этого не плавился, в отличие от лампочки накаливания. Но светодиодные офисные светильники стали быстро набирать популярность и тут же нашелся производитель — Завод Низковольтной аппаратуры в Рязани, который выпускал эти же светильники на люминесцентных лампах. Затем еще несколько заводов в стране начали выпускать эти светильники, складские запасы светодиодов быстро разошлись, и эта продукция уже с конвейера уходила к покупателям. Так что вопрос о производстве светодиодных офисных светильников был решен успешно, потребность в них была высокая.

Через два месяца закончились ресурсные испытания уличных светильников. Пришлось пару раз переделывать схему балластного устройства, чтобы обеспечить нужный ресурс, зато после переделок ни один светильник из ста за месяц не вышел из строя, работая в тяжелых условиях. О результатах испытаний сообщили Гришину, он нанес визит в «Позитрон» с делегацией от Мосгорисполкома, посмотрели на наши светильники, мы для примера рядом «Кобры» поставили и включили. Их конечно впечатлило это чудо техники, вдвое большая цена их не испугала, ради Олимпиады власти готовы были потратиться. Да и красивее будет выглядеть вечерняя Москва с таким освещением. Но нам также заказали спаренные и счетверенные светильники для освещения мостов и площадей. Я поговорил с Гришиным, сообщил ему, что эта продукция не профильная для «Позитрона», мы готовы передать документацию на выбранный ими завод. Заводов, способных производить эту продукцию в Москве было достаточно. Для нас было главным обеспечить сбыт основной продукции — осветительных светодиодов, чем их больше производишь, тем меньше цена.

Через неделю этот вопрос был решен, три московских завода подрядились производить уличные светильники. Мы начали подумывать над запуском второй линии по производству осветительных светодиодов, страны СЭВ начали закупать их, как и светильники на них. Эти светодиоды были запатентованы в Европе и США, вскоре и оттуда появились покупатели. А в США наш давний партнер фирма АМД запросила лицензию на выпуск сверхъярких светодиодов для осветительных приборов — они мигом прочувствовали потенциальны рынок этой продукции.

Мои накопления в валюте не лежали без движения, я через «Фирму» Пивторанова использовал их для биржевой игры — давал прогнозы роста отдельных компаний, давал указания куда вкладывать мои деньги. За комиссионные в пять процентов от прибыли брокеры «Фирмы» активно перекидывали мои активы в соответствие с биржевыми всплесками, наваривая прибыль. За три года мои тридцать миллионов долларов, заработанные на издании книг и на исполнении музыкальных произведений, вложенные в эти операции, превратились с сто пятьдесят миллионов, и это произошло благодаря колебаниям рынка нефти, предсказанных мной. Причем точно такое же количество денег у меня было на официальных счетах и ими управляли брокеры из США, которых мне рекомендовал мой банк.

Мы наварим хорошую прибыль на росте цен на золото и серебро, стоимость которого в январе 1980 года увеличится с 6 долларов в начале года до 50 долларов за унцию в январе 1980 года. Около шестисот тонн серебра, купленные мной еще в прошлом году, ждут своей очереди быть выставленными на биржу, когда цена достигнет максимума. Цена на золото увеличится с двухсот до восьмисот долларов за унцию, на таком уровне продержится год, потом откатится к четыремстам долларам. Плюс к этому добавится доход от спекуляций акциями добывающих компаний, которые тоже подпрыгнут в цене. На этих операциях я стану миллиардером, однако. Главное, что у меня есть свободные деньги, которые я могу в это вложить.

Впрочем, этим занимаются биржевые брокеры, я не вмешиваюсь в их деятельность, только даю свои прогнозы. А как они действуют — даже не знаю, вот только про серебро и золото мне известно, и что наша прибыль будет более полутора миллиарда долларов, соответственно моя доля более миллиарда.

В следующем году, в сентябре, начнется Ирано-Иракская война, мы на ней как минимум удвоим свои накопления. Хотя брокеры обещают даже утроить их, неоднократно прокрутив мои деньги покупая и продавая нефть. Надо как-то легализовать свои капиталы в США… Деньги находятся в офшорных банках, к ним пока не дотянуться властям США, надо небольшую часть все-таки перевести в легальный доход, чтобы оперировать ими для создания своего имиджа советского миллионера. Вообще-то я Минфину США известен, я получаю роялти от АМД и еще ряда фирм за передачу своих изобретений по микроэлектронике, литиевым аккумуляторам и неодимовых магнитов. Ну и поступления за публикацию моих книг так же были немаленькими. Деньги от этих поступлений я вкладывал через брокерскую контору в акции перспективных предприятий, полученную прибыль опять вкладывал в акции, участвовали также в закупке нефти на эти деньги по моим подсказкам — брокеры знают свое дело! Так что официальный капитал у меня уже под сто пятьдесят миллионов долларов. Плюс столько же могу взять кредит для покупки акций. Но если выведу часть для собственных нужд, то тут же треть от этой суммы придется заплатить налогами. Жалко… Может быть когда-нибудь смогу привезти в Нью-Йорк свою женщину и побаловать ее, предложить прогулку по дорогим бутикам. Сводить ее в престижные театры… В общем хочется мне с Ольгой прогуляться по Нью-Йорку, побаловать ее дорогими подарками и своим вниманием.

Впрочем, это наверно у меня от молодого тела эти мысли возникают, как и продлить свой род с Ольгой. Надеюсь, что это пройдет со временем. Совсем не понимаю, откуда у меня берутся такие нерациональные мысли про продление рода — даже разозлился на себя.

Но надо смотреть правде в глаза — вряд ли я еще встречу такую женщину, чтобы любила меня и была идеальной женой. Так что свожу Ольгу в Нью-Йорк при первой возможности. Когда выдам все свои предвидения и их обыграет правительство СССР, то я уже перестану быть невыездным. Все остальные мои знания о будущем будут сродни фантастике. Уже настолько многое изменилось в мире, что мои знания о будущих событиях не имеют никакой ценности — все это случилось в другом мире.

Как всегда неожиданно пришел Новый 1980 год. Встречали его как обычно с «Самоцветами» у нас в санатории «Лесная сказка». С артистами было очень интересно встречать, мы еще пригласили мастеров словесного жанра развлекать нас, после них пели песни по очереди все певцы и певицы «Самоцветов», которые были в Москве.

Ольга была в восторге, в окружении знаменитостей, ну и мы, конечно, пригласили ведущих разработчиков ЗАО «Вызов» на этот вечер встречи Нового года. Шампанское лилось рекой, кроме него ничего не подавали из спиртного, решили почти трезвыми встретить Новый год. И это у нас получилось, концерт закончился в одиннадцать тридцать, собрали столы, выслушали поздравления по телевизору от Брежнева, выпили стоя. Потом на сцену взошли «Девчата» — Лена с Женей и начали петь «Хэппи Нью И» от АББА, ну точнее под АББА, поскольку я ее первый зарегистрировал. Народ был в восторге, концерт продолжился до часу ночи, после этого гостей начал развозить автобус, а артисты начали бухать уже без зрителей, ну и мы с ними тоже — друзья же.

Где-то в четыре часа мы с Ольгой уползли от этих пьяниц на свой второй этаж, и упали замертво в свои кровати — утомились сильно, да еще алкоголя набрались.

Первого января был похмельный день — в общем почти потерянный. Мы только вырвались погулять с Ольгой по парку, подышать свежим воздухом часок. Потом опять застолье, уже с умеренной выпивкой, проводы гостей. Ольга как хозяйка дома провожала гостей вместе со мной, она подружилась со многими певицами, в том числе с моими бывшими подружками.

Биржа, январь 1980 года

Ну а я второго января приступил к работе. У меня стояла задача реализовать свои знания о биржевом скачке цен на золото и серебро, одна тройская унция равна 31,1 грамма.

У меня поставили телетайп, и он печатал биржевые сводки по золоту и серебру. Как только цена на золото возросла до восьмисот долларов за унцию я дал команду продавать его. То же самое произошло с серебром — когда цена подпрыгнула до сорока пяти долларов за унцию, мы начали его продавать. Спрос на драгоценные металлы был огромный ввиду бешеного роста их стоимости и мои активы, около тысячи двухсот тонн серебра и двадцати тонн золота, были проданы за три дня — их мигом скупили, рынок даже не заметил этой продажи, цена на серебро не упала. Я дал команду продавать акции компаний, добывающих золото и серебро. Цена на золото продолжала расти и достигла девятисот долларов за унцию, на серебро пятьдесят восемь долларов за унцию, брокер даже мне попенял — рост-то продолжается. Но, как и в моей истории, через неделю стоимость золота рухнула до шестисот долларов за унцию, впрочем, мне это уже было не интересно, мы подсчитывали прибыль. Ну а стоимость серебра упала до одиннадцати долларов за унцию, обвал был просто кошмарным. Братья Хант, которые были, по сути, инициаторами серебряной лихорадки, были разорены — они все свое состояние вложили в серебро, ожидая его стабильно высокой цены, об этом писали американские газеты, обзоры которых я получал от КГБ. На серебре я заработал полтора миллиарда долларов, брокеры умудрились не раз прокрутить мои деньги, на золоте я заработал меньше — всего четыреста пятьдесят миллионов долларов, и я стал солидным миллиардером, с активами почти в два миллиарда долларов. Половина была на офшорных счетах, и на официальных счетах было один миллиард долларов. Брокеры быстро перевели свободные деньги в акции стабильных компаний, приносящих гарантированный доход, защитив их от инфляции. По моему указанию были закуплены пакеты акций фирм АМД, Сигейт и Вестрен Диждитал — производство микропроцессоров и винчестеров. У меня теперь не менее пяти процентов акций в каждой, а для акционерных обществ это очень большой процент. Остальные средства на покупки акций брокеры сами распределили по своему усмотрению, меньше двенадцати процентов годовых у них никогда не было. А это с вложенных у них полутора миллиардов будет сто восемьдесят миллионов долларов ежегодно. Я им еще подсказал вероятный скачок цен на золото в середине лета, в марте оно должно упасть до пятисот долларов за унцию, но в июне начнет расти, достигнув в начале июля локального максимума в шестьсот шестьдесят долларов, потом последует небольшое падение до шестисот двадцати долларов за унцию, а к концу сентября вырастет до семисот долларов, потом начнет падать и к концу года достигнет шестисот долларов. Мне сказали, что попробуют заработать на локальных участках роста, особенно на росте в июне-июле, скачок цены в двадцать процентов можно с успехом реализовать в такой же процент прибыли. И если вложить в это дело миллиард долларов, то за месяц можно снять двести миллионов долларов. Я дал добро на эту операцию, хотя сильно рисковал, конечно, не факт, что второй скачок повторился точно также. Забегая вперед, скажу, что прогноз по золоту исполнился и мой счет подрос еще на двести миллионов долларов.

В общем я теперь спокоен за свои капиталы, надеюсь на них покупать акции различных фирм с прогрессивной технологией, чтобы стимулировать их размещать свои производства в СССР.

Интерлюдия, Политбюро ЦК КПСС

— Товарищи, вы наверно слышали о скачке цен на золото, вот докладываю результаты — выступил на заседании рабочей группы Политбюро председатель КГБ Цвигун.

— Благодаря прогнозу Прорицателя мы продали двести тонн золота по максимально высокой цене, по восемьсот долларов за унцию, выручили пять миллиардов долларов. Год назад мы бы за него получили бы не более полутора миллиардов долларов, и это заслуга Прорицателя.

— Надо бы как-то наградить товарища Крапивина за эту информацию — вздохнул Андропов, который уже не раз поднимал этот вопрос.

— Хочу вам доложить, что товарищ Крапивин уже сам позаботился о своей награде. Он сообщил Пивторанову, что ожидается большой скачок цен на серебро, и сам закупил тысячу двести тонн серебра за счет средств, полученных от спекуляций нефтью, совместных с «Фирмой». Напомню, что мы даже рекомендовали Пивторанову привлекать для спекуляций средства Крапивина, чтобы он сам вкладывал свои деньги в предсказанные биржевые скачки цен, так сказать, чтобы он сам рисковал своими деньгами на своих же прогнозах. Так вот на этих спекуляциях состояние Крапивина выросло с первоначально вложенных тридцати миллионов долларов до трехсот миллионов, причем половина этого капитала официально находилась на его счетах в США — это были вначале платежи за издание его книг, исполнение его песен и лицензионные платежи за изобретения, которыми пользовались в США — это по микропроцессорам и винчестерам. Но в основном это были платежи за его творчество, за изобретения там ему совсем немного платили, основные платежи шли в СССР заводам, которые освоили их производство. Так вот, Крапивин потратил на покупки серебра двести миллионов долларов, а выручил один миллиард семьсот миллионов долларов — сообщил Цвигун.

— Ничего себе! У нас теперь есть настоящий долларовый миллиардер! — воскликнул Брежнев. — А мы что же? Заработали на серебре, коли был такой прогноз от Крапивина?

— Пивторанов хотел тоже поучаствовать в этой авантюре — продать наше серебро. Но наша бюрократия, к большому сожалению, не успела оформить за полгода необходимые документы для вывоза полутора тысяч тонн серебра в Швейцарию, и мы на этом ничего не заработали — ответил Цвигун.

— Вы разберитесь с этим, кто там ставил палки в колеса «Фирме» для проведения этой операции и будем наказывать, примерно наказывать таких деятелей! — рассердился Брежнев. — Страна потеряла как минимум один миллиард долларов!

— Разбираемся, но все прикрываются инструкциями, все действовали четко по ним. Надо менять инструкции Леонид Ильич — ответил Цвигун.

— Ну так меняйте, за чем дело встало? — спросил Брежнев.

— Это уже компетенция Совмина СССР — уныло ответил Цвигун.

— Да, эти межведомственные барьеры достали уже — вздохнул Брежнев.

— А что, Крапивин на золоте ничего не стал зарабатывать? — спросил Андропов. — Все деньги в серебро вложил?

— Ну почему же, у него имелась возможность взять кредит в сто пятьдесят миллионов долларов под залог купленного серебра, и на золоте он заработал четыреста пятьдесят миллионов долларов прибыли, и все эти средства легальны, находятся на счетах в США. Правда все заработанные им средства уже превратились в акции стабильных компаний с доходом примерно двенадцать процентов годовых, что в долларах будет двести сорок миллионов в год — ответил Цвигун.

— Поразительно! Нам надо учиться так быстро реагировать на движение рынка! — воскликнул Брежнев. — Крапивин теперь будет получать доход двести сорок миллионов долларов в год со своих капиталов! Это доход целого министерства у нас!

— Может попросить Крапивина заплатить подоходный налог? — спросил Лигачев, новичок в Политбюро.

— Мы тут завели речь о том, как его наградить, а не как ободрать! — возмутился Андропов.

— По законам США, прибыль, вложенная в акции или в бизнес, налогом не облагается. Облагаются налогами только доходы, пущенные на выплату дивидендов — уточнил Цвигун. — А он всю прибыль вложил в акции, нам надо тоже придерживаться таких законов. Ну и второй момент — мы же подписали с США соглашение об исключении двойного налогообложения граждан, тут как раз этот случай. На деньги, заработанные в США, может претендовать только Минфин США. Так что за свои американские заработки Крапивин будет платить налоги в США. Ну а его средства, которые находятся на офшорных счетах «Фирмы» Пивторанова, вообще не облагаются налогами. Да и для него это просто цифры, поскольку он имеет к ним доступ только для управления инвестициями. Ну как у нас управляющий банком — сидит на куче денег, но тронуть их не может. Так и Крапивин, миллиардер, но тратит на себя только свои гонорары за песни и книги в СССР.

— Нам надо бережно относиться к Крапивину — сказал Брежнев, адресуя это больше Лигачеву. — Он для нас уже столько сделал! Никакими миллиардами не оценить. Пусть зарабатывает свои миллиарды, покупает шикарные яхты, чем там еще миллиардеры развлекаются. Ему пока это недоступно, к сожалению, мы пока не можем его за границу выпускать. Поэтому ни яхты, ни собственные самолеты ему пока недоступны — усмехнулся он. — Но лет через пять я думаю, что все его прогнозы потеряют свое значение, их можно будет воспринимать не более, чем фантастику, и тогда его можно будет выпускать за границу.

— Я хочу подчеркнуть Егор Кузьмич, что эти миллиарды он заработал, рискуя собственными средствами. В свою очередь, как говорят на Западе, стартовый капитал он заработал за публикацию своих книг и исполнение музыкальных произведений в США. СССР на это ни копейки не потратил. Он даже школу музыкальную у нас не заканчивал — сказал Андропов с усмешкой.

— Вас понял, будем стараться обеспечивая для Крапивина максимально комфортные условия в СССР — ответил Лигачев, демонстрируя руководителям свое понимание ситуации.

Системы ПВО

Пришли распоряжения в наши ЗАО «Вызов» и «Позитрон» об участии в разработке и производстве системы перехвата крылатых ракет на малой высоте — СПКР (МВ) — такая аббревиатура была придумана военными. Их такая система очень заинтересовала, надо было теперь нам ей заниматься. Пригласил к себе Никишина, Харитонова, Лескова — это ведущий разработчик системы управления ракетой «Стрела-3», который перешел к нам.

— Ну что товарищи, инициатива наказуема. Министерство обороны хочет получить от нас систему противодействия массовым налетам крылатых ракет на малых высотах, это примерно от пятидесяти до двухсот метров. Для поражения целей можно использовать комплексы «Стрела-2», ну и наверно «Стрела-3», которые надо будет интегрировать в систему управления дроном. Идея простая — комплекс СПКР барражирует в заданном охраняемом районе, при обнаружении крылатой ракеты производит запуск ракеты из ПЗРК. Идея понятна? — спросил я после вступительной речи.

— Идея понятна — тут же отозвался Александр Лесков. — Только кто даст нам наводку на цель?

— Вероятно из ПВО страны поступит команда о прорыве или пуске таких ракет — ответил я.

— Это типа бабка надвое сказала, мы так ничего не сможем перехватить. Нужна собственная станция разведки и целеуказаний, хотя бы СУРН от зенитно-ракетного комплекса ПВО КУБ. Он обнаружит такую цель на расстоянии пятидесяти километров, и мы уже будем знать, куда они летят, отправим наши дроны на их перехват — сказал Александр. — В свою телекамеру мы не увидим ракету раньше, чем за пять километров, а если она будет лететь в стороне, то только рукой помашем ей вслед.

— Или нам, а может даже и еще, придется разработать собственную СУРН — станцию разведки и с ее помощью наводить свои дроны — сказал Харитонов. — Но нам под силу только оптико-электронная разведка, радары нам не под силу разработать. Изображение с телекамер мы сможем обработать ЭВМ и выявить наши цели.

— Но я боюсь, что такая система у вас сожрет все ресурсы аккумуляторов — усмехнулся Никишин.

— Там будут стоять ДВС Ротакс — сказал я. — Похоже, что не один.

— Если использовать 586 процессоры, то он один справится с такой обработкой — сказал Никишин. — Ну от силы парочку придется поставить в сервер.

— Разумеется, мы будем использовать 586 процессоры с самой высокой частотой — ответил я.

— А что, если изображение передавать в сервер и там обрабатывать? Мы же будем действовать в локальной области ПВО. Там в центре и будет стоять наша система обработки данных — сказал Харитонов. — Зато этот сервер на борт ставить не придется.

— Давайте пока сосредоточимся на станции оптоэлектронной разведки, ее мы в силах разработать. Она дополнит информацию от радиолокаторов, поскольку ночью, или в тумане, она практически ничего не увидит — сказал я.

— Нам одним с этим не справиться — сказал Никишин. — Нужен радар, пусть это будет хотя бы СУРН от ЗРК КУБ, на расстоянии пятьдесят километров он должен будет обнаружить крылатую ракету, мы ее маршрут вычислим по получаемым данным и направим дрон на ее перехват. Наверно нам не стоит даже возиться с этой станцией оптоэлектронной разведки, у нас на каждом борту должна стоять такая станция, чтобы обнаружить цели, на которые нас выведут с помощью радара. И она должна быть автономной, хотя тут возможны разные варианты. Сам ЗРК КУБ может обстреливать цели на расстоянии до двадцати трех километров, а вот как раз дальше он уже не достанет, надо будет лететь нашим беспилотникам на перехват проходящих мимо ракет.

— Или, когда будет лететь масса ракет в зоне перехвата, но которые ЗРК КУБ не сможет перехватить физически, у него не хватит на них ракет — сказал Лесков.

— Товарищи, вот характеристики различных модификаций ЗРК КУБ, для нас подойдет только модификация БУК-1 — я быстро накидал таблицу из своей памяти.

— Только БУК-1 может поражать крылатые ракеты, с вероятностью от 0,25 до 0,5. Так что на него нам и надо рассчитывать. Давайте рассчитывать все же на первый вариант, когда цель проходит мимо зоны поражения ЗРК БУК-1 и ее надо перехватить — уточнил я задачу. — В зоне поражения ЗРК мы само собой сможем поражать цели.

— То есть нам надо быстро преодолеть примерно двадцать пять-тридцать километров, это семь минут, если двигаться с максимальной скоростью. За это время крылатая ракета пролетит сто километров. Только лишь рукой ей успеем помахать. Надо сразу размещать дроны на границах зоны поражения ЗРК! — выдал Харитонов.

— Все верно, нам надо размещать наши посты вне зоны поражения ЗРК, ну или там размещать дополнительные посты, до края зоны обнаружения СУРН. Тогда зона поражения нашей системы будет как зона обнаружения у СУРН.

— У ЗРК БУК-1 на старте двенадцать ракет, с учетом вероятности поражения гарантированно может сбить четыре крылатых ракеты, на каждую по три зенитных ракеты. С какой вероятностью может сбить крылатую ракету ПЗРК «Стрела-3»? — спросил я.

— Там вообще мрак — примерно семь-девять процентов вероятность поражения цели типа истребитель Фантом Ф-4 — сказал Лесков.

— И тогда зачем они нам вообще? Мы десять ракет на дрон не поместим для сбития одной крылатой ракеты — сказал Никишин.

— Эти цифры даны с учетом противодействия противника — выпуска тепловых ловушек. Крылатая ракета их не выпускает — сказал Лесков. — Думаю, что вероятность поражения цели будет не меньше семи десятых, то есть семидесяти процентов.

— Ну это совсем другое дело — обрадовался Харитонов.

— Мы можем обеспечить плотное поле закрытие объекта эшелонированием — сказал Лесков. — Первый и последующие эшелоны сбивают пропущенные крылатые ракеты.

— Да товарищи, у нас будет такая возможность обеспечить эшелонированную оборону — сказал я, поскольку был сам уверен в этом. Хотя червячок сомнения меня грыз насчет этого.

— Ну тогда можно считать, что задачу мы решим. Вот только надо будет привлечь наших программистов к решению задачи обработки изображений и выделения цели до ее входа в зону поражения, чтобы нацелить ПЗРК и дать ему команду «Пуск», когда цель войдет в зону поражения — сказал Никишин.

— Ну раз вам все ясно, решайте эту задачу. Возможно, вам придется сделать аппаратную селекцию движущихся целей, будьте готовы к этому — напутствовал я разработчиков. Задача стояла совсем непростая. Но в глобальном плане все крупные разработки аппаратуры были у нас завершены — вот пусть займутся новой сложной задачей.

Через неделю собрались по этому поводу — поделились, кто что нашел и выяснил.

— Нам придется ставить на борт лидар — это лазерный радар в длинном инфракрасном диапазоне, которых легко проникает через загрязнённую атмосферу и туман — сообщил нам Никишин. — Я уже связался с Новосибирским академгородком и Институтом Оптики Атмосферы в Томске, они готовы работать по этой теме.

— Какие размеры будут у этого лидара? — спросил я.

— И энергопотребление? — спросил Харитонов.

— Точно пока сказать трудно, но мы примерно обрисовали вес где-то в пределах пятидесяти килограммов, энергопотребление не более десяти киловатт. Дальность уверенного обнаружения цели будет не менее десяти километров — пояснил Никишин.

— Я думаю, что нам помимо беспилотников потребуются наземные мобильные установки, скажем на базе УАЗ-452 — сказал Харитонов. — Где нет дорог будут летать дроны, а где есть возможность, те направления будут перекрывать наземные средства.

— Так они и без нас могут послать БТР с солдатами — усмехнулся Никишин. — И там караулить опасное направление ракетной атаки. Чем наш вариант будет лучше?

— Вероятность поражения цели будет гораздо выше — с помощью станции оптоэлектронной разведки мы обнаружим цели за десять километров и будем сопровождать их, вовремя дадим команду пуска — ответил Харитонов.

— Ну с этим трудно спорить, посмотрим, как на это среагируют вояки — сказал Никишин. — Я предлагаю подождать спецов из Новосибирска и Томска для понимания возможностей лидара. От этого и будет отталкиваться.

Еще неделя ожидания, и мы встречаемся уже со специалистами по лидарам.

— Ну мне ваши потребности понятны, мы с помощью лидаров зондируем атмосферу на дальности до сорока километров, правда вертикально в вверх обычно. Но и в горизонтальном направлении тоже это часто делаем для исследования атмосферы над промышленными объектами и городами, тут у нас дальность дальше ста километров не заходила — не было в этом необходимости — выдал кандидат наук Прохоров из Новосибирска.

— Мы обычно используем импульсные лазеры с мощностью до гигаватта — улыбнулся Зуев, научный сотрудник из Томска. — Но длительность импульса пикосекунды, поэтому средняя мощность лазера не более десяти ватт.

— Нам достаточно дальности обнаружения лидаром до десяти километров, ну двадцать от силы — сказал Никишин.

— Но вот вес и энергетика нам очень важна — вставил свое слово Харитонов.

— Можно использовать квантовые каскадные лазеры (ККЛ, QCL) с длиной волны шестьдесят микрон, они хорошо проникают сквозь туман и облака — выдал Прохоров. — Но мы занимались только исследованиями оптики атмосферы, поэтому обнаружение локальных целей в наши задачи не входило. Хотя это интересно, можно будет расширить область применения наших лидаров.

— У нас применяется только секторная система горизонтального сканирования, но если добавить вертикальное сканирование, то можно будет с высокой точностью определять не только азимут, но и угол места, отсюда и высоту объекта, дальность и скорость объекта определяются сразу по времени задержки отраженного сигнала — добавил Зуев.

— Ну ребята, флаг вам в руки, будете главными разработчиками лидаров для станции оптоэлектронной разведки — сказал я. — Давайте определимся с техническим заданием, распределением работ — кто будет делать для лидара программное обеспечение, какой процессор поставить на борт самолета. Сам компьютер за отделом Никишина, операционка тоже за ним. А вот прикладное программное обеспечение лидара лучше бы вам самим сделать — есть у вас программисты в достаточном количестве?

— Ну насчет программистов, есть у нас, конечно, достаточно много математиков и программистов, у нас все-таки академгородок — улыбнулся Прохоров. — Ваши компьютеры нам значительно облегчили жизнь, теперь программисты у нас ищут работу.

— Мы можем сделать железо для лидара — систему сканирования, лазер и болометрический приемник — выдал Зуев.

— Ну а нам придется взять на себя электронику лидара, поскольку она тесно связана с обработкой сигнала программами. Как я понимаю, на борту будет стоять ваш сервер на 486 процессоре? — спросил Прохоров.

— Да, скорее всего. Но в самое ближайшее время мы его заменим на 586 процессор, он раза в четыре производительнее — ответил Никишин.

— О, да нам вполне хватит 486 процессора — улыбнулся Прохоров.

Мы продолжили работу над ТЗ, договорились, что лидар будет делать сам селекцию движущихся целей, со стороны систему управления будет только задаваться диапазон скоростей, которые надо выделить.

— Ребята, а если такую станцию поставить на истребитель ПВО, то ракеты он будет пускать гораздо точнее — выдал Зуев.

— Давайте сначала сделаем ее эту станцию — сказал я. — А уже куда эти станции поставить вояки сами найдут.

Интерлюдия, Киев

— Ну что товарищи, как вам новые веяния из Москвы? — с усмешкой спросил второй секретарь ЦК компартии Украины собравшихся в его загородном доме избранных сослуживцев, с которыми он пробивался во власть.

— Зажали нас совсем Юрий Матвеевич — вздохнул Наливайко, рослый дядя в расшитой рубашке. — Поувольняли с работы всех моих родственников под предлогом, что отцы воевали против советской власти, предложили устраиваться на работу на предприятия местной промышленности, дорога во власть теперь им закрыта. И еще рекомендовали исключить их из КПСС, но это повсеместно не выполняется. Как это — например, парторга, образцового коммуниста из партии исключать?

— И что — будем это все тихо глотать? — спросил Юрий Матвеевич.

— А что делать-то нам? Как нам удержаться во власти? — спросил Наливайко.

— Самим надо за власть биться! — сказал Юрий Матвеевич.

— Как наши отцы с коммуняками воевать? — спросил Наливайко.

— Ну не так прямолинейно, как они. Но воевать придется. Если у нас есть железный стержень в характере, то придется взять в руки автоматы и кое-что помощнее — ответил Юрий Матвеевич.

— Так что толку, если мы в Киеве власть возьмем, на нас же сразу навалятся со всех сторон, расчихвостят за неделю! — испуганно произнес Наливайко.

— Ну надо все с умом делать. И насчет Киева ты прав, его брать нет смысла. Нынче Олимпиада будет в Москве летом, все руководство КПСС и страны будет там гостей из-за рубежа принимать, некогда им будет остальным заниматься. И мы под лозунгами восстановления истинного ленинского курса партии свергнем это правительство и возьмем власть в Москве. Не испугались? — спросил Юрий Матвеевич собравшихся. Хотя чего им было пугаться — часть из них были его подельниками по мутным схемам кражи бюджетных средств, а часть была не только потомками бандеровцев, но и явных агентов ОУН-УПА, у которых после войны была директива внедряться во все органы власти на Украине.

Раздался нестройный хор голосов, согласных с такой постановкой вопроса.

— Только как возьмешь-то власть в Москве? Она там на блюдечке с голубой каемочкой не лежит? — блеснул эрудицией Наливайко. — Все КГБ и МВД СССР сосредоточило там лучшие силы.

— В Москву войдет с боями 16 танковая дивизия, на нее кинут все эти силы. Но что они смогут сделать против танков? — усмехнулся Юрий Матвеевич.

— Под Москвой стоит танковая дивизия КГБ имени Дзержинского — напомнил Наливайко. — Она быстро ответит мятежникам.

— Ну вот пока они сойдутся в схватке, у нас будет время захватить Кремль. Надо будет отправить в Москву несколько эшелонов наших бойцов с оружием, они и будут захватывать Кремль, пока все силы КГБ и МВД будут отражать нападение 16 танковой дивизии — ответил Юрий Матвеевич.

— Опасное это дело… — вздохнул Наливайко.

— Ну тогда сидите на печи и ждите, когда вам пинка под зад дадут — усмехнулся Юрий Матвеевич.

— Мы же не сами в Москву поедем, а хлопцев туда пошлем — сказал Горбань, помощник Юрия Матвеевича. — Наша задача будет их вооружить, и обеспечить проезд до Москвы, ну и денег им конечно подкинуть таких, чтобы не задумываясь сели в поезд.

— Это можно! — с облегчением сказал Наливайко. — Железная дорога считай в наших руках, там все наши работают, пропустят такой эшелон, и вагоны под него выделят.

— Документы я беру на себя — сказал с усмешкой Горбань. — Не только пассажирские вагоны мы левые пускали, но и целые эшелоны с товарами уводили к себе. Подвязки у нас по всей железной дороге до Москвы имеются.

— А КГБ не пронюхает про такую подготовку? — с опаской спросил Наливайко.

— А не будет подготовки. У тебя же хлопцев хватает, с кем ты левые дела свои делаешь? Вот забашляешь им по тысяче рублей каждому непосредственно перед отправкой и в путь. А вот командиров взводов и рот нам надо будет подготовить заблаговременно из бойцов нашего провода — сказал Горбань. — Они и будут ведущей силой, они-то не проболтаются, поскольку сидят на хорошем крючке. И родители у них замараны в ОУН-УПА, да и они сами давние его агенты.

— Как же у вас все хорошо продумано господин Горбань! — подлизался Наливайко.

— Товарищ Горбань! Не забывайтесь пан Наливайко! — отрезал Горбань.

— Прошу прощения товарищ Горбань — смиренно улыбнулся Наливайко.

— Нам требуется примерно три тысячи бойцов. Это по армейским меркам бригада — три полка. Значит нам требуются командир бригады, три командира полка, девять командиров батальонов, двадцать семь командиров рот, и восемьдесят один командир взвода. Полковник Гребень, что скажете? Найдете столько командиров из наших рядов? — спросил Юрий Матвеевич.

— Командовать бригадой буду я сам, у меня есть кого назначить командирами полков и батальонов. С командирами рот и взводов надо поработать, это скорее всего будут отставники из наших, кто прошел службу в армии — ответил полковник. — В этом надо мне помочь.

— Никита Михайлович, вы начальник Львовского военкомата, поможете укомплектовать нашу бригаду командирами, да и бойцами тоже — надо заранее определить, кого можем привлечь, провести предварительные беседы, не раскрывая главной цели — спросил Юрий Матвеевич.

— Юрий Матвеевич, вся картотека военкоматов Львовской области будет к нашим услугам. Найдем таких старослужащих, призовем их на командирские сборы, поработаем с ними — ответил полковник Бойко.

— Товарищи, а оружием кто нас обеспечит? Три тысячи автоматов на дороге не валяются — спросил Наливайко.

— Автоматами, пулеметами и гранатометами бригада будет обеспечена за счет резервов Киевского военного округа. Склады у нас забиты вооружениями, вы помните же, как мы с вами их продавали за границу через Одессу? — усмехнулся полковник Гребень. — Начальники арсеналов и баз хранения наши люди.

— Нам бы еще гранатометов подкинуть, а то как мы бронетехнику будем нейтрализовать? — попросил Наливайко.

— В этих арсеналах у нас чего только нет, товарищ Наливайко. Будут вам гранатометы РПГ-7 с запасом гранат, одноразовые гранатометы «Муха» — ответил Горбань. — В принципе можно и ПЗРК «Стрела-2М» достать, но с ними проблематично — учет слишком строгий.

— Не понадобятся ПЗРК — в городе воевать придется — напомнил Юрий Матвеевич. — Слишком много вооружения тоже ни к чему. Бронетехнику уничтожать гранатометы, несомненно, пригодятся, а авиации в городе не будет — там ей негде развернуться. Тем более, что мы среди гражданских будем прятаться.

— Гранатометы мы без проблем обеспечим — еще раз подтвердил полковник Горбань.

— Ну тогда мы справимся. РПГ-7 любой танк подобьет, а БТРы тем более — улыбнулся Наливайко.

— Товарищи, время у нас кажется достаточно, но не будем расслабляться, начнем работать над этим с завтрашнего дня — закончил собрание Юрий Матвеевич.

Рондо

Я начал размышлять, чего мне не хватает на современной эстраде. Вспомнил Александра Иванова и группу «Рондо». Собственно говоря, это и был Александр Иванов, он обеспечил этой группе популярность. Ему сейчас девятнадцать лет, служит в танковых войсках. Надо найти его и забрать, на благо у меня отличные отношения с новым министром обороны Устиновым. Не откладывая, звоню ему.

— Добрый день Дмитрий Федорович! У вас в танковых войсках служит вокалист, которого я хочу вывести на эстраду, мне тут знающие люди шепнули, отдадите его мне? В охрану санатория «Лесная сказка»? Через год, после демобилизации, вы его услышите на эстраде. Правда петь он будет лирические песни, а не военные марши, но от которых наши женщины будут сходить с ума — попросил я.

— Хм, у вас оригинальный подход! — засмеялся Устинов. — В общем у меня не будет возражений, я отдам распоряжение об этом. Вы знаете, в какой части он служит?

— Нет, мне неизвестно — ответил я. — Александр Юрьевич Иванов, служит в танковых войсках, родился 3 марта 1961 года в Москве, спортсмен дзюдоист.

— Этого достаточно, найдем вашего Александра и отправим в ваше распоряжение — ответил Устинов.

Я попрощался с Устиновым и продолжил размышлять.

— Так, надо еще бы подключить Сергея Трофимова, он сейчас в возрасте четырнадцать лет солист Московской Государственной хоровой капеллы мальчиков при институте им. Гнесиных, надо привлечь в этому Маликова — пусть его сманит к себе, это будущий композитор хитов Иванова, вот пусть раньше лет на десять начинают работать вместе под эгидой Маликова или «Самоцветов». Уж не знаю, стоит ли вмешиваться, но у них всё явно по другому пути пойдет, чем в моем мире. Надо помочь им встретиться в творческом плане с друг другом.

Браво

Так, надо подумать, кого я еще упустил из талантливых исполнителей… Вспомнил! Жанна Агузарова! Это же настоящий бриллиант! Надо только оградить ее от проблем и дать спокойно развиваться под эгидой ТО «Самоцветы». Она сейчас учится в театральном училище в Ростове-на-Дону, надо ее оттуда забрать, через год она его все равно бросит и переедет в Москву.

Вызываю Вадима, даю задание разыскать Жанну Агузарову в Ростове-на-Дону и пригласить на учебу и работу в творческое объединение «Самоцветы». Вадим быстро заказал авиабилеты в Ростов и уехал выполнять поручение.

Насчет учебы это не фигура речи, у Маликова давно работают преподаватели вокала и музыки из Гнесинки, обучают новичков и правят косяки в исполнении у действующих солистов. Могут ее подготовить для поступлению в Гнесинку, или обучать в процессе ее творческой деятельности на эстраде, на которую я уверен, она скоро пробьется.

Надо для нее «написать» песни, пронзительную «Верю я», да и другие ее хиты. Ну тогда надо будет найти и Евгения Хафтана, чтобы группа «Браво» собралась на несколько лет раньше и начала свои выступления на большой эстраде.

Приглашаю Лелю, даю задание найти Евгения Хафтана. Но эта девица пришла сегодня на работу в коротком облегающем платье, которое так и хочется с нее снять. И самое главное, сквозь него хорошо просвечивалось полное отсутствие нижнего белья, что мне очень нравится. Вот и снял с нее это платье, уложил на диван и объяснил, что не стоит провоцировать начальника на секс в рабочее время.

— Товарищ полковник, так у нас с вами для секса только рабочее время и остается! Внерабочее время принадлежит вашей любовнице Ольге Викторовне — хитро улыбнулась голая девица, раздвигая свои красивые ноги.

После жаркой встречи на диване Леля ушла выполнять поручение, я занялся другими делами.

Через неделю приехал Вадим с Агузаровой.

Жанна Агузарова в начале карьеры

Мне было трудно узнать в этой юной девушке эпатажную певицу из моей памяти. Ну может в этой истории у нее старт эстрадной карьеры пойдет более гладко, и ей не потребуется такой эпатаж?

— Жанна, проедем сразу к «Самоцветам», на ваше место работы и учебы. Там же определимся в вашим жильем — предложил я, Жанна пискнула что-то типа «я согласна», и мы поехали на моем лимузине к Маликову. Там я передал ее с рук на руки нашему мэтру, как передают хрупкую и драгоценную вещь, перед этим всё рассказав Маликову насчет будущей звезды. Он пообещал ее холить и лелеять, но держать при этом в ежовых рукавицах.

Теперь я был спокоен за Жанну, надеюсь, что она будет долгие годы радовать слушателей своим изумительным голосом и песнями. Скоро к ней подтянется Евгений Хафтан, и они создадут группу «Браво». Стартовые песни я им предоставил, чтобы они с них стартовали, а дальше они сами будут их сочинять. С Юрой мы договорились, что для того, чтобы не было у них перетягивания каната, они будут на концертных афишах писать: «Выступает Жанна Агузарова с группой 'Браво», обозначив таким образом лидирующую роль солистки. А то опять они разбегутся, как в моей прошлой жизни. Ну точнее Жанна от них уйдет, а нам это ни к чему, пусть вместе работают. Административный ресурс Маликова поможет это сделать.

— Юра, мне нужна музыкальная секретарша — вновь обратился я к нему с просьбой.

— Блин, Валера, ты с любой девицы делаешь певицу, и не просто певицу, а звезду эстрады — ухмыльнулся Маликов. — Может тебе мужика подогнать в секретари? А то у нас с мужиками-звездами проблема!

— Нет! Я вижу в этой роли только молодую и красивую девушку — отказался я.

— Да я так, в порядке прикола сказал — нет у меня таких мужиков — вздохнул Юрий. — Поищу тебе девушку из бэк-вокалисток. Но вот насчет их отношений на стороне гарантировать не могу, у них у всех наверняка есть парни.

— Ну тогда отдавай приоритет в профессиональном плане и красоте, куда деваться — усмехнулся я. — На мою постель претенденток и так хватает.

— Да у меня некрасивых девушек в бэк-вокале просто нет. Они же тоже украшают сцену, поэтому выбираем еще и красивых девушек, а не только хороших певиц — ответил Юрий.

— Меньше слов, больше дела — подбери мне несколько кандидаток, я с ними поговорю, выберу себе более подходящую кандидатуру — ответил я.

— Хорошо, придется опять от сердца отрывать девушек — притворно вздохнул Маликов.

— Ну оторвешь, от тебя не убудет — хмыкнул я.

Через неделю я выбрал себе очередную музыкальную секретаршу — Веронику Корневу, высокую блондинку с голосом контральто, поэтому ей было трудно пробиться в вокалистки с ее низким голосом, который иногда называют женским басом. Хотя голосовой диапазон у нее был достаточно широким — можно было найти для нее что-то подходящее, но кто бы этим занимался. Так что она прочно осела в бэк-вокалистках и в свои двадцать семь лет не надеялась на лучшее. У Маликова ей хорошо платили, так что и мне пришлось ей так же платить по тысяче рублей в месяц, ну даже больше, чем у нас министр СССР получает! Мне это было не очень приятно, в плане отдачи конечно, но куда деваться, в ВИА она такую зарплату получала с легкой степенью недовольства — солисты раз в десять больше получать могли. Ко мне она согласилась пойти, как я вычислил, только из-за потенциальной возможности стать солисткой, как все предыдущие секретарши.

Но я ее сразу не обломал, сказал, что работать будет исключительно секретарем, но возможно ближе познакомившись с ней, я подберу для нее подходящий репертуар.

— Валерий Иванович, я готова на все ради этого — с придыханием сообщила певица. Ну кто бы в этом сомневался — хмыкнул я про себя, а вслух сказал — Для этого надо, чтобы я был доволен вашей работой. Ну и должно найтись подходящее для вас музыкальное произведение, чтобы вы соответствовали друг другу.

На этот раз я решил не воровать песни из будущего, а только возвращать к жизни те музыкальные произведения, которые из-за изменений, внесенных мною в жизнь этого мира, бесследно пропали. И таких произведений было очень много у разных композиторов и поэтов, зато появились новые песни, которые я не слышал в прошлой жизни. Хотя большинство песен, которые я знал в своем мире после 2000 года уже не будут написаны — совсем тут другие времена будут, другая идеология и менталитет у людей.

Новые веяния

В СССР без громких лозунгов шли коренные изменения во внутренней политике. Андропов внедряет новую идеологию, при которой частная собственность на средства производства рассматривается как средство решения экономических задач, а не идеологическая идиома. Ну и мораль строителей развитого социализма — так пока его обозначают наши идеологи, не поощряет гонку за прибылью, а поощряет удовлетворение запросов потребителей. Главное, чего не было в моем мире — это стабильности, уверенности в завтрашнем дне. Поэтому в моем мире капитализм или рынок породили в основном хапуг, которым надо было урвать кусок и вывезти его за рубеж, чтобы никто не отобрал. В последствии и там у них все равно почти все отобрали, но это в прошлой моей жизни. В этом мире в СССР предпринимателям предоставляются кредиты на достаточно льготных условиях, предоставляют возможности для хранения заработанных денег на депозитах или вкладывать их в акции крупных компаний, приносящих гарантированный доход.

Даже приняли поправку в устав КПСС, в которой ограничили размер взносов членов партии — один процент от доходов, но не более тысячи рублей в месяц. Если ты заработал миллион в месяц, то уплатишь только тысячу рублей, а не десять тысяч, как это было прежде. Ну и приняли законы о налогообложении доходов с бизнеса, которые позволяли вкладывать их в свое дело или в акции других компаний без обложения налогом. Облагались налогом только дивиденды, выплачиваемые в денежном виде. А если их выплачивали акциями, то опять они не подлежали налогообложению. И по примеру США сделали для граждан и бизнеса суммарную отчетность по году, которую надо было сдать до первого апреля следующего года. Те доходы, которые потрачены на приобретение акций предприятий, налогами не облагаются, как и затраты на свой бизнес.

Все это конечно не исключало всех родимых пятен капитализма, но держали их под жестким контролем. Начал функционировать антимонопольный комитет, контролировавший государственных монополистов и предприятия любых форм собственности, у которых было более двадцати процентов регионального рынка. Повышения цен вызывало интерес у антимонопольной службы, это сразу вело к проверке обоснованности цены. Общепринятой практикой была норма прибыли не выше двадцати процентов от себестоимости продукции, кто из монополистов ее превышал, приходилось обосновывать свои цены. Но это касалось только ведущих производителей, те предприятия, которые не дотягивали до двадцати процентов рынка, могли устанавливать любые цены. Но антимонопольный комитет следил за образования картелей и ценовых сговоров, тут за такие дела была строгая ответственность вплоть до уголовной.

В стране интенсивно развивалось потребительское кредитование, но и его контроль тоже был на высоте, чтобы не допустить банкротства заемщиков. На погашение кредита не может уходить больше четверти доходов человека, в противном случае кредиты не предоставлялись.

Благодаря нашим компьютерам была создана общая база данных налогоплательщиков и заемщиков под государственным контролем, в нее имели доступ уполномоченные банки для проверки кредитных историй клиентов и налоговые службы. Я многое чего передал из будущего нашим государственным службам через Лигачева — он курировал внедрение этих новинок.

— Егор Кузьмич, в мое время очень интенсивно развивался сектор малого бизнеса с помощью так называемых ИП — индивидуальных предпринимателей. Для них была предусмотрена упрощенная система налогообложения, причем два варианта. Один для торговли — выручка минус расходы, с этого дохода платили пятнадцать процентов, или платили шесть процентов с оборота, если расходы были небольшими — сообщил я.

— И чем это отличается от обычного налогообложения? — спросил Лигачев. — Нет налога на прибыль?

-------------------------- от автора: предлагаю почитать в ожидании продолжения моей книги, очень увлекательно!

https://author.today/work/400556 — Назад в СССР. Телохранитель Синицына Ольга попадает в 1977. В тело тихой скромной десятиклассницы. Ирония, юмор и опасные приключения ждут вас в каждой главе.

— Вот этот, полученный после уплаты налогов доход, предприниматель мог тратить на что угодно — это уже были его личные деньги, в том числе и его личная зарплата или прибыль. Правда оборот был ограничен ста пятьюдесятью миллионами рублей в год, что приводило к дроблению бизнеса, ну и последующим разгромом этого бизнеса государственными органами. Хотя по моему мнению достаточно было умеренного штрафа и уплаты недоимок. Затем последовало снижение этого порога до двадцати миллионов рублей в год — это уже сказалось на общем снижении развития бизнеса. Так вот если у нас сделать такие условия для всех, представляете как начнет развиваться у нас промышленность и производство товаров народного потребления? — предложил я.

— Интересный момент — согласился Лигачев. — А зарплаты работникам, что — тоже не облагались налогами? Подоходный налог они сами что ли платили? А пенсионные фонды?

— Нет, зарплаты сотрудников, как для всех предприятий, облагались всеми полагающимися налогами. Правда тут обычно предприниматели ловчили — часть платили в «белую» — то есть со всеми налогами, а часть из своего дохода, так называемые серые схемы ухода от налогов. Но тут уж работники могли сами выбирать, пенсионный фонд складывался только из белой зарплаты. Ну и налоговая требовала, чтобы зарплаты были не меньше прожиточного минимума, который устанавливался законодательно и регулярно менялся в соответствии с инфляцией — ответил я.

— И как нам с этим бороться? — усмехнулся Лигачев.

— Вам надо подсчитать, что выгоднее — бороться или направлять — улыбнулся я. — По моему мнению лучше направлять. Демонстрировать регулярно работникам их заработанную пенсию — они сами тут уж будут доходить, что серая зарплата им ни к чему, она не прибавляет пенсию. Это один из вариантов, но думаю, что он будет действенным. Ну а я бы предложил для всех предприятий всех форм собственности, кроме акционерных обществ, допустить такую форму налогообложения без ограничений объема выручки — ответил я. — Это вызовет взрывной рост объемов производства.

— Хм, надо этот вопрос обсудить с Минфином. Что они скажут насчет налогов — вздохнул Лигачев.

— Пусть только тщательно считают, прогнозируя рост объемов продаж. Это увеличит валовый сбор налогов даже при снижении уровня налогообложения — добавил я.

Новая задача

Через четыре дня меня пригласили в Завидово. Я поехал туда на своем броневике ЗИЛ-141К, управлял этой машиной водитель из КГБ, я сидел в пассажирском салоне. Также на первом сидении сидел мой охранник с автоматом — после мятежа им велели вооружиться по полной. У меня в салоне в своем гнезде тоже стоял заряженный автомат с запасными магазинами. Нас сопровождала еще и «Волга» с двумя офицерами КГБ, тоже вооруженных с ног до головы, как говориться. Приехали мы в Завидово, машины остались на парковке, я прошел к гостевому дому.

— Ну здравствуй дорогой — встретил меня Брежнев на улице возле дома. — Ты нас снова выручил, однако — улыбнулся он, приглашая меня в дом.

За столом уже сидели Андропов, Лигачев, Цвигун и Устинов, о чем-то переговариваясь между собой.

— Вот наш герой, так сказать спаситель отечества — сказал Брежнев с юморком.

— Это офицеры ГРУ воевали, мы им только помогали — сказал я.

— Ну без твоих птичек они бы не смогли бы это сделать — сказал Устинов.

— Ваше предвидение нас спасло — сказал Лигачев. — Вы вовремя занялись производством дронов и вот они нас и спасли от кровавой смуты.

— Ты не волнуйся, мы достойно наградим бойцов ГРУ за эту работу — сказал Брежнев. — Не обидим наградами. Тут главное то, что ты дал им в руки это оружие, с помощью которого они разгромили штаб дивизии. Так сказать, уничтожили голову дракона! Вот мы и задумались, теперь информация об этой технике наверняка утечет за рубеж. Да и об этом событии тоже, в том числе о разгроме штаба мятежников с помощью беспилотников. И начнут они вести исследования в этой области и ставить их на вооружение. Так что похоже, что нам тоже придется их ставить на вооружение, вот о чем мы тут задумались.

— Это очень страшное оружие — сказал я. — И оно очень дешевое, в сравнении с обычными вооружениями. Я вам уже доводил до сведения, что такое оружие будет в будущем, и оно будет массовым. То, что мы сейчас занимаемся системой ПВО, предназначенной для поражения массового запуска крылатых ракет, которые может запустить одна АПЛ типа «Огайо», около двухсот штук. Следующую такую атаку она сможет произвести только после перезарядки на своей базе. Так вот, этих дронов, с боеголовкой по пятьдесят килограмм, могут запускать по тысяче штук каждые сутки. Чувствуете разницу?

— Но куда нам деваться? Если противник их начнет производить? — спросил Устинов.

— Надо разрабатывать систему ПВО для защиты страны от таких налетов. Дальность полета таких дронов может быть такой же, как у крылатых ракет — по три-пять тысяч километров. Очень экономичные реактивные двигатели обеспечивают скорость такой ракеты примерно шестьсот-семьсот километров в час, спутниковая система навигации даст точность поражения цели в радиусе пять-десять метров. А если мы обеспечим спутниковый интернет, то они смогут поражать и подвижные цели под управлением оператора.

— Это же какие деньги на это потребуются! — сказал Лигачев.

— Значительно меньше, чем ущерб, который могут нанести атаки таких дронов. Эти системы надо разрабатывать, развертывать в приграничных и приморских районах. А в остальных районах в случае опасности возникновения войны. Все-таки надо главное внимание уделять микроэлектронике, чтобы минимизировать затраты на системы управления противоракетами и ударными дронам — ответил я.

— Ну с микроэлектроникой все понятно, новое руководство МЭП задачу развиваться в этом направлении получило — сказал Брежнев. — Как и все остальные министерства, причастные к развитию этого направления.

— Может быть мы на базе существующих вооружений будем строить такую защиту? — спросил Устинов.

— Мы разрабатываем систему ПВО против крылатых ракет на базе ПЗРК «Стрела-3». Могу добавить, что против легких дронов надо разработать более облегченную и более дешевую версию этой ракеты. Плюс к ней надо добавить радиолокационный прицел — иначе ночью она будет бесполезна. В общем работы в этом направлении предстоит еще много. Лучше было бы договориться об ограничении таких вооружений с американцами, но это не избавит нас от такой угрозы — то же Израиль будет их делать, они ему на Ближнем Востоке ой как пригодятся! — ответил я.

— В общем товарищи придется нам этим всем заниматься, этого избежать не удастся, как не крути. С американцами договариваться бесполезно, любая страна НАТО может купить их у Израиля или сама будет их производить — сказал со вздохом Брежнев. — Мы будем также их производить и что самое главное, строить защиту от такой напасти. Нами уже сэкономлены достаточно большие средства за счет отказа от дорогостоящих проектов, вот используем их для создания такой системы защиты от нападения крылатых ракет и дронов.

— Могу добавить еще одну ложку дегтя. В будущем могут использоваться беспилотные полупогружные катера для атаки военных и гражданских судов, мостов и портовой инфраструктуры — выдал я еще свое знание из будущего. — Для защиты от них можно использовать сети и боновые заграждения, которые использовались против подлодок и торпед во второй мировой войне всеми воюющими сторонами.

— Да, техника будет развиваться семимильными шагами, надо успевать за ее развитием — вздохнул Устинов.

— Надо не терять темпы развития — мы сейчас опережаем США по микропроцессорам, вот и надо продолжать гонку в этом направлении. Мне Форд сетовал позавчера, что мы не продаем им микросхемы с военной приемкой. Я ему напомнил про КОКОМ, он сразу сдулся, что-то пробормотал, что его Конгресс придумал. Только сильный во всех отношениях СССР вызывает уважение у наших врагов — сказал Брежнев.

— Надо принимать государственную программу развития микроэлектроники — сказал Андропов. — В ней надо будет отразить все компоненты необходимые нам для развития направления беспилотных летательных аппаратов и защиты от них.

— Это было бы здорово, особенно если не напирать на конкретную область применения. Например, лазерные гироскопы могут использоваться для туристических навигаторов — с улыбкой предложил я.

— А беспилотная авиация может использоваться для контроля состояния нефтепроводов, для наблюдения за лесными пожарами, для наблюдения за дорожной обстановкой. Так что гироскопы и для гражданских беспилотников пригодятся — выдал Лигачев.

— Я могу добавить еще области, где их можно еще применять — в сельском хозяйстве для опрыскивания полей и садов, в геологии для разведки месторождений — выдал я.

— Это еще раз подчеркивает важность развертывания спутниковой системы навигации — выдал Устинов.

— В этом никто не сомневается — сказал Брежнев. — В общем Валерий Иванович, мы хотим, чтобы ты опять возглавил госкомитет по беспилотникам, как вы это с Петровым работали по микропроцессорам и компьютерам.

— Ну вот пускай опять Петров его возглавит, а я буду его первым заместителем — открестился я от этих бюрократических игр.

— Ну можно и так — согласился Брежнев.

— Леонид Ильич, у нас имеется комитет по новым технологиям под их командованием, надо ему просто поставить новую задачу — напомнил Андропов.

— Можно и так поступить. Суть-то в том, чтобы заняться этой проблемой всеми нашими силами — сказал Брежнев. — Коли предстоит гонка вооружений в этой области, то нам надо в ней лидировать. Но системы ПВО мы будем маскировать, как и прежде как средство против американских крылатых ракет. Так что Валерий Иванович, приступайте к этой работе с завтрашнего дня. Петрова мы уведомим о новой задаче, а вам виднее, как ее надо решать. Ну и товарищ Устинов будет вашим консультантом и его военные, при необходимости конечно. Секретность этой темы никто отменять не собирается.

На следующий день я созвонился с Петровым, он решил приехать к нам в санаторий, посмотреть на наши достижения в беспилотной технике, которую ему придется ставить на производство.

Я вводил в курс наших разработок беспилотников генерал-полковника Петрова, попутно обсуждая с ним проблемы по их нейтрализации.

— Но это же плевая цель! — удивился генерал.

— Плевая, но когда их очень много, то и половина не перехваченных могут наделать дел — возьми тот же нефтеперегонный завод или нефтебазу — один такой беспилотник может ее сжечь или вывести из строя НПЗ — пояснил я.

— Ну я так полагаю, что ПЗРК «Стрела-3» стоит поболее такого беспилотника? — спросил генерал.

— Очевидно, что поболее. Хотя тут могут быть варианты, все зависит от серийности каждого изделия — чем их больше производят, тем они дешевле получаются. Но «Стрела-3» нам не помощница ночью и в тумане, а противник будет такие беспилотники именно по ночам запускать — усмехнулся я.

— То есть нужна еще более дорогая ракета? — спросил генерал, смотря мне в глаза.

— Да, я даже не уверен, что мы сможем сделать такую ракету — вздохнул я. — Но надо пытаться это сделать.

— Мы не сможем поставить на борт ракеты по типу «Стрела-3» радар, это слишком большая штука. Даже ракеты ПВО без него обходятся, у них только приемник имеется, а излучатель на земле стоит — сказал Петров.

— Есть варианты, например дополнить болометр «Стрелы» направленным микрофоном, эти беспилотники, ну которые с мотором или турбиной, будут шуметь по-своему. Да и радар примитивный по типу болометра тоже можно сделать на диоде Ганна — ответил я. — Надо работать над этим, я чувствую нам предстоит создать целую отрасль по производству беспилотников и средств борьбы с ними.

— Да, вы правы. Надо пробовать, на благо начало вы положили хорошее судя по результатам — ответил Петров. — Я еду в комитет, начну работать над списком НИИ, которые мы привлечем к решению этих проблем. Прикрытие у нас будет ПВО против крылатых ракет, так что эта тема уже давно блуждает в умах ученых.

Проводив Петрова, я вызвал к себе своих главных конструкторов по беспилотникам и электронике, начальников отделов программистов.

— Перед нами поставлена задача наладить серийное производство боевых беспилотников для армии, это первое — начал я свою речь. — Вторая задача создать средства борьбы с этими беспилотниками. Мы уже работали над системой ПВО — это СПКР (МВ), там сделан большой задел в этом направлении. Василий, доложи о состоянии этой программы — попросил я Харитонова.

— Нам неделю назад привезли длинноволновые лидары, ну а точнее станцию оптоэлектронной разведки, вес десять килограммов, правда без учета аккумуляторов, или генератора для ее питания. Дальность обнаружения целей ночью тридцать километров, в сильном тумане до двадцати километров. На ракету такую штуку не поставишь, если только на тяжелую. Но мы этого и не планировали, они предназначены для дронов, чтобы те двинулись на перехват обнаруженной цели, а сбивать они ее будут с помощью ракет «Стрела-3М», модернизированных для этих целей — ответил Василий. — Эти ракеты у нас уже имеются.

— То есть мы ночью и днем способны обнаруживать беспилотники? Какие размеры могут обнаруживать лидары? — просил я.

— Теннисный мяч обнаружат, насчет этого не беспокойтесь — ответил Василий.

— Получается, что мы имеем систему обнаружения беспилотников — подвел я итог. — Надо ставить эти станции на серию, после наших испытаний разумеется. Но вот средства поражения целей у нас пока слишком дорогие для дешевых беспилотников. Надо искать что-то более бюджетное, кроме «Стрелы-3». Ее можно будет ставить в последний рубеж обороны.

— Можно будет такую станцию ставить на «Шилку» — сказал Лесков, ведущий разработчик систему управления «Стрелы-3». — Она орудийным огнем уничтожит беспилотник. Да и крылатую ракету тоже, если та вблизи будет пролетать.

— Ключевая фраза «Если она вблизи будет пролетать» — усмехнулся я.

— Надо поставить на тяжелый «Кондор» крупнокалиберный пулемет и с него уничтожать перехватываемые цели. Тут вариантов нет — либо пулемет вблизи цель перехватывает, а что дальше перехватывать может только ракета — ответил Лесков.

— Можно будет попробовать разработать вариант более бюджетной ракеты — высказался Никишин, начальник отделения по разработке электроники.

— Да как ее сделаешь более бюджетной? — спросил Лесков.

— Наши цели более медленные, значит для них нет необходимости в большой скорости ракеты и в большом заряде взрывчатки — ответил Никишин.

— Если это будут тяжелые беспилотники на ДВС, то они будут давать тепловой след, и достаточно громкий звук — напомнил я. — Его можно будет использовать в системе наведения.

— При работающем реактивном двигателе это не удастся сделать — ответил Лесков.

— Так двигатель работает несколько секунд, а дальше ракета летит по инерции — напомнил Харитонов.

— Ну да, согласен, движок разгоняет ее до пятисот метров в секунду, а дальше она летит по инерции — согласился Лесков. — После отключения двигателя можно будет слушать звук. Но боюсь, что напор встречного воздуха любой микрофон заглушит, тем более направленный.

— Насчет встречного напора все верно, надо будет привлечь акустиков к решению этой проблемы, они же как-то слушают море при движущемся судне — сказал Харитонов.

— Зачем нам заменять болометр на микрофон? Система управления от этого не станет дешевле — сказал Лесков. — Как бы дороже не вышла. Тепловая головка самонаведения «Стрелы-3» легко захватит тепловое излучение ДВС беспилотника.

— Но дальность поражения цели у нее не более четырех километров — напомнил я. — Цель мы обнаружим за двадцать километров, а поразить можем только с четырех километров.

— Спасение от этого эшелонированная оборона — сказал Лесков. — И четыре километра, это все-таки не километр с пулеметом.

— Но пулемет намного дешевле и не одноразовая вещь — высказал я. — Если увеличим число дронов, а они многоразовые, то и пулеметы будут справляться. А уж на последнем рубеже обороны будут стоять дроны с ракетами «Стрела-3М». Надо бы отработать до блеска дистанционный запуск ДВС, тогда ресурс, да и время нахождения в режиме охраны у дрона многократно увеличится. Садится этот дрон на подготовленную площадку, даже на вышку, и там наблюдает за окрестностями с помощью лидара. А как только заметит цель — запускает движок и летит в ее направлении.

— Не пойдет — двадцать километров крылатая ракета пролетит за полторы минуты — сказал Лесков. — Нашему дрону с ДВС потребуется шесть минут на преодоления этого расстояния. А если запускать двигатель, то еще больше.

Нам потребуется забор из дронов с шагом восемь километров для уверенного поражения крылатой ракеты с ПЗРК «Стрела-3» или с шагом два километра для поражения ее из пулеметов. То есть пулеметных дронов потребуется в четыре раза больше.

— Зачем тогда нам вообще нужны дроны? Поставить стационарные огневые точки с шагом один километр, со стационарным питанием от электросети. Хотя не везде есть эта сеть — вздохнул Харитонов.

— Но вот вокруг охраняемых стационарных объектов такая сеть огневых точек не помешает — сказал Никишин.

— Тут еще есть маленькая проблема — как бы эти огневые точки свои дроны ПВО не перебили — системы опознавания свой-чужой у нас нет — напомнил я. — И второй момент — дроны легко перебросить на главное направление удара или налета, а стационарные точки останутся без дела.

— Систему опознавания свой-чужой можно будет сделать достаточно просто — сказал Никишин. — С нашими компьютерами это не проблема. При обнаружении облучения лидаром эта система передаст кодированный сигнал с помощью инфракрасного светодиода, который этот лидар засечет. Да и они могут в радиодиапазоне отвечать, точнее обозначать себя при обнаружении излучения, хотя это хуже — противник может засечь его и сам применять на своих ракетах.

Совещание продолжилось, обсуждали различные варианты противодействия ударным дронам противника, высказывались самые разные предложения, мозговой штурм продолжался.

— Слушайте товарищи, а почему бы нам не использовать как ракету ПВО снаряд от РЗСО «Град»? — спросил я. — Поставить ему в головную часть вместо штатного взрывателя блок управления и вперед! Дешево и сердито — они миллионами выпускаются!

— Ну блин, это из пушки по воробьям палить! — возразил Никишин.

— Если речь идет о беспилотнике, то для них есть авиационные ракеты С-8 — сказал Лесков. — Они эффективны на дальности до четырех километров.

— Зато ракета «Града» летит на двадцать километров — сказал Никишин, задумавшись.

— То есть ракета от «Града» с нашей головкой самонаведения будет эффективнее «Стрелы-3» против крылатых ракет? — спросил Лесков.

— Получается так. Только вот как ей управлять… — задумчиво произнес Никишин.

— С управлением проблем не будет — на головной части будут установлены небольшие крылья — схема «Утка», она широко применяется в ракетах ПВО. Головка самонаведения будет от «Стрелы-3», вся ракета весит десять кило с взрывчаткой. А масса боевой части в ракете «Града» восемнадцать килограммов — десять выкидываем, восьми кило с лихвой хватит для уничтожения крылатой ракеты! — радостно сказал Лесков.

— Ну вы что-то уже все упрощаете — усмехнулся я. — Как головка «Стрелы-3» захватит цель? За двадцать-то километров?

— Хм… Что-то я этот момент упустил — согласился Лесков.

— Надо управлять ракетой на всем протяжении полета — сказал Харитонов. — Без всякого самонаведения, оставить только дистанционный взрыватель.

— Так радиоканал можно помехами забить — возразил Лесков. — А аппаратура ШПС очень много весит для ракеты.

— Мы можем передавать сигналы управления через лидар и через него отслеживать исполнение маневров — ответил Харитонов.

— Нам придется иметь фотодатчики на концах стабилизаторов, чтобы видеть излучение лидара — констатировал Лесков.

— А сколько времени работает двигатель у ракеты «Град»? — спросил Харитонов.

— Стартовый двигатель работает от 1,5 до 3 секунд (выводит ракету из направляющей трубы и сообщает ей начальную скорость). Маршевый двигатель работает около 13 секунд (разгоняет ракету до максимальной скорости и выключается на баллистической траектории). Итого 15–20 секунд до выхода на баллистическую траекторию — ответил Никишин.

— Вот бы сбросить его после отработки, как первую ступень, ракета была бы более маневренной — сказал Лесков.

— Да нет проблем с этим — сработает вышибной заряд после отработки двигателя, и боеголовка летит дальше — усмехнулся Никишин.

— Но тогда минимальная дальность у такой ракеты будет километров десять — сказал Лесков.

— Ну почему — мы сможем управлять ракетой и во время работы двигателя. Я бы не отказывался от радиоуправления, поскольку не уверен, что инфракрасные детекторы не будут забиты тепловым излечением шлейфа от работы реактивного двигателя ракеты — сказал Никишин.

— Есть такие опасения, несомненно. Но у нас есть опыт работы с дронами, уж на двадцать километров мы сможем обеспечить даже телевизионную картинку с ракеты — напомнил я. — Будем управлять этой ракетой как дроном, но уже компьютером, оператор может не успеть вовремя среагировать.

— По телевизионному изображению мы можем держать цель по центру картинки с помощью компьютера — сказал Харитонов. — Оператор должен захватить цель на земле и дать команду старт.

— Во время старта ракета потеряет цель — напомнил Лесков.

— Это уже не важно, по координатам с лидара будет наводиться ракета, вот над этим надо работать. Насчет телевизионной картинки я для общего фона сказал, ракете она особо-то и не нужна — добавил я.

— Ну как сказать! Если идут несколько целей, а еще и ложные, то только оператор сможет выделить главную цель — высказался Лесков, понравилась ему идея телекамеры в ракете.

— Ну пускай там будет телекамера стоять, но наведение должно быть через лидар, поскольку у нас нет радара — ответил я.

— Но мне понравилась идея двух-калиберной ракеты! Первая ступень сто двадцать два миллиметра, а вторая семьдесят три миллиметра, как у «Стрелы-3» — сказал Лесков. — Сопротивление у головной части будет гораздо меньше, улетит дальше и управлять ей будет легче. После отстрела первой ступени имею ввиду. Мы сможем варьировать варианты двигателей первой ступени для этой ракеты. До десяти километров — облегченный движок, который будет работать десять секунд, и стандартный до двадцати километров.

Я вспомнил из будущего комплекс ПВО «Панцирь-С1», у которого также использовалась бикалиберная ракета с отстрелом первой ступени после разгона, и с полным управлением ракеты с земли на всей траектории полета. Так что мы были на верном пути в этом направлении. В этом же комплексе использовалось сорок восемь малокалиберных ракет, предназначенных для уничтожения беспилотников.

— В общем так товарищи. Делаем ракету без головки самонаведения, только устанавливаем дистанционный взрыватель. Управляться ракета будет с земли на всей траектории, наведение будет обеспечивать станция оптоэлектронной разведки, связь будет идти по радиоканалу с ШПС — этот вариант у нас отработан. Модификация с телекамерой будет у нас также, мы на ней будем отрабатывать алгоритмы системы наведения с земли на цель — подвел я итог нашего совещания. — Через неделю собираемся, обсуждаем детали проекта.

Через неделю мы продолжили обсуждать новые идеи для создания ПВО против массовых налетов крылатых ракет и дронов.

— Получается с ракетой РЗСО «Град» мы можем сделать очень приличную ракету ПВО — сказал Лесков.

1 — с осколочно-фугасной головной частью повышенного могущества,

2 — с отделяемой осколочно-фугасной головной частью,

3 — с самоприцеливающимися боевыми элементами,

4 — с кумулятивно-осколочными боевыми элементами

— Да, вместо головной части снаряда ставим свою головную часть — она получается с метр длиной, и получаем ракету, способную поразить воздушные цели в радиусе двадцати километров. А есть боеприпасы РЗСО с дальностью полета сорок километров — сказал Никишин.

— А как насчет маневрирования у нее будет? — спросил Харитонов. — У нее же только стабилизаторы имеются на хвосте.

— Мы можем выпускать стабилизаторы из нашей головной части, это первый вариант, а в бикалиберном варианте они будут уже в расправленном положении — ответил Лесков.

— Не забывайте, что вы собираетесь отделять первую ступень вместе со стабилизаторами. В бикалиберной головной части придется иметь стабилизаторы и управляющие аэродинамические поверхности, а вот в монокалиберном варианте придется выпускать все это хозяйство из корпуса — напомнил я.

— Да не вопрос — какая разница, выпускать неподвижные стабилизаторы или вместе с подвижными рулями? Рули могут быть и газодинамическими, кстати — ответил Лесков. — Но лучше с ними не связываться. Ракета движется со скоростью два Маха, так что даже небольшие аэродинамические рули будут отлично управлять ею. Поскольку головки самонаведения там не будет, то ракета получится очень дешевой, как радиоуправляемая модель!

— За исключением того, что там будет стоять аппаратура связи ШПС — хмыкнул Никишин.

— Там будет стоять только приемник ШПС и исполнительная электромеханика — уточнил Лесков.

— Мне кажется, что это отличный вариант, надо его брать в разработку — сказал я. — Теперь давайте обсудим управление этой ракетой с борта нашего носителя.

— Сервер на 486 микропроцессоре легко справится с этой задачей — сказал Никишин.

— А как насчет того, чтобы увеличить количество каналов управления? Ну чтобы сразу можно было обстрелять несколько целей? — спросил я.

— Мы максимум можем взять на борт «Кондора» две ракеты — напомнил Харитонов. — Вес ракеты РЗСО «Град» шестьдесят шесть килограммов.

— Два канала наш сервер легко потянет — подтвердил Никишин. — Если потребуется несколько каналов — поставим еще один процессор в сервер. А если поставим 586 процессор, то он один может потянуть восемь каналов управления.

— У нас лидар кругового обзора, будет ли он успевать давать актуальную картинку? — спросил я.

— Лидар управляется с помощью сканирующих зеркал, время, затрачиваемое на одну точку, получается сто тридцать три микросекунды — это время, которое проходит луч света туда и обратно на двадцать километров. С учетом паузы перед следующим импульсом это время увеличится до ста пятидесяти микросекунд. Если нам требуется разрешение лидара в конечной точке один метр, а сканировать пространство по высоте надо один километр, то время на одну вертикальную черту потребуется сто пятьдесят миллисекунд. И по горизонтали также требуется разрешение один метр — на один круговой обзор в сто двадцать пять километров потребуется пять часов! — быстро подсчитал Никишин.

— Какой радиус поражения у «Стрелы-3»? Точнее на каком расстоянии от цели срабатывает дистанционный взрыватель? — спросил я.

— В «Стреле-3» имеется только контактный взрыватель — ответил Лесков. — Он срабатывает только при попадании в цель, в ней очень мало взрывчатки, всего четыреста граммов.

— То есть нам не удастся управлять ракетой на удалении двадцать километров? Все равно нужна головка самонаведения? — вздохнул я.

— Надо просто поступить также, как это делается в классических системах ПВО — есть радар кругового обзора, есть радар системы наведения, и есть радар подсветки цели. Радар кругового обзора дает три-четыре градации по высоте цели до двадцати километров, ну и по горизонтали примерно по одному градусу, в нашем случае это примерно триста пятьдесят метров. При обнаружении цели в эту область наводится радар системы наведения — он сканирует заданный участок, обнаруживает цель, и сокращает размер окна обзора до приемлемых величин, сопровождая цель, удерживая ее в центре окна. Так и нам надо иметь как минимум пару лидаров — один кругового обзора, второй системы наведения, а лучше добавить и третий лидар — управления ракетой с момента ее старта. Хотя без третьего система работать просто не будет — сказал Никишин.

— Давайте все-таки оставим головку самонаведения у ракеты. Но наводиться она будет не по тепловому источнику, а как в классическом варианте ПВО с пассивной головкой радиолокационного наведения — по лидару подсветки цели. Это резко упростит управление ракетой с земли и повысит точность попадания — предложил Лесков.

Я задумался, а как же умудрялись попадать в цель ракеты системы ПВО «Панцирь-С1»? Все дело в компьютерной обработке данных от радаров, они прогнозируют поведение цели и ракеты и сводят их на встречных курсах.

— Товарищи, давайте все-таки попробуем с пассивной ракетой провести эксперименты. Пока, конечно, надо будет сделать расчеты, нас устроит и вариант с тремя лидарами. Не забывайте, что как цель, так и наша ракета имеют прогнозируемые траектории движения. Мы можем точно сказать, где будет находиться цель в следующий цикл обзора лидара, как и наша ракета. А на конечном участке будем управлять ракетой через лидар наведения, который будет сопровождать цель. Заряд взрывчатки в ракету мы заложим побольше и установим дистанционный взрыватель метров на семь — уверенно предложил я, базируясь на знаниях о системе «Панцирь-С1». — Ракета «Града» легко позволит поставить на нашу ракету боеголовку весом в пять килограммов и может даже и больше.

Я считал из своей памяти данные ракеты этого комплекса ПВО.

Мы почти такие же параметры сможем обеспечить своей ракеты. Ну почти. Скорость будет семьсот метров в секунду, ну а остальные характеристики мы постараемся сохранить.

— Товарищи, берем паузу на неделю, делаем все необходимые расчеты и снова встречаемся. Насчет пассивной головки самонаведения вам надо просчитать ее параметры, похоже, что ее придется-таки делать. Но и вариант управляемой ракеты с ответчиком на борту, тоже надо будет просчитать, он будет проще — завершил я совещание.

Через неделю состоялась очередная встреча по системам ПВО. Я предварительно выдал сотрудникам наброски и эскизы ракет системы ПВО по типу «Панцирь-С1», чтобы проработали такой же вариант.

— Могу сказать, что такой вариант с активными ответчиками в двух диапазонах позволяет достаточно точно навести ракету на цель — выдал Никишин.

— У нас тоже получается достаточно компактная система управления на микропроцессоре — выдал Лесков. — Обратная связь с наземным комплексом облегчает управление ракетой.

— Мы остановились на двух лидарах — лидара кругового обзора и лидара наведения. Хотя наши разработчики лидаров предложили в лидаре кругового обзора сократить угол обзора до ста двадцати градусов, ну чтобы только вперед смотреть — сказал Харитонов.

— Для стационарной системы ПВО, точнее наземной системы ПВО это допустимо, но для ПВО воздушного базирования не пойдет — отказался я от такого урезания угла обзора. — У нас лидар наведения будет следить за целью в очень узком диапазоне.

— Я тоже такого мнения — согласился Харитонов.

— Для нас все понятно, можно начинать проектирование системы управления ракетой, да и самой ракеты — сказал Лесков.

— Для нас тоже все понятно, можем начинать проектировать бортовую систему управления ПВО и лидары — сказал Харитонов.

— Да, наши программисты готовы начать разрабатывать алгоритмы управления ракетами — подтвердил Никишин.

— Ну что товарищи, в добрый путь! Все обсуждения теперь ведем в рабочем порядке — сказал я, завершая совещание.

Через месяц проект ракеты был готов, десяток ракет быстро изготовили на нашем производстве, само собой без взрывчатки и систем управления — надо было испытывать баллистические характеристики такой ракеты. На полигоне министерства обороны в Алтухове мы сделали пробные запуски ракет с фиксацией их полетных характеристик. Запускались они с установки «Град», направляющие которой были подняты на пятьдесят пять градусов — максимальный угол. И вот сюрприз — боеголовка улетела на тридцать километров, а первая ступень на двадцать километров. Как и предполагали, меньшее аэродинамическое сопротивление обеспечивает большую дальность полета. Это был хороший знак, все десять ракет показали примерно одинаковые характеристики полета.

Надо было делать следующий шаг, отрабатывать слежение лидаром за ракетой. К этим испытаниям готовились дольше — к имеющимся лидарам пришлось разрабатывать новое программное обеспечение, этот процесс занял три месяца, затем пошел процесс его отладки. Мы для этой цели сделали сотню ракет-болванок, запуски шли один за другим, обнаруживались те или другие проблемы с лидарами, когда они теряли цель. За месяц удалось отработать программное обеспечение, и последняя неделя испытаний дала четкий результат — лидар без сбоев сопровождал ракету на всем протяжении полета.

А тем временем шла разработка блока управления ракетой, дистанционного взрывателя на базе взрывателя от снарядов зенитной артиллерии и стоящих на вооружении ракет ПВО. Но все они были слишком крупногабаритными для нашей ракеты и Лесков взялся разрабатывать свой радиовзрыватель на основе диода Ганна, схема у него была достаточно простой.

К новому году собрали первый десяток ракет в полной комплектации, ну за исключением взрывчатки, ее заменит песок, парашют и небольшая хлопушка с диполями для индикации подрыва ракеты на радаре. Ведь такую ракету можно запускать многократно, своего двигателя у нее не имеется. Меняется хлопушка, парашют и блок питания, и снова в бой. Так что наша первая десятка ракет полетала в общей сложности по десять-пятнадцать раз, обеспечив нас полной информацией о режимах полета, погрешностях системы управления и прочих необходимых параметрах. Запуски мы проводили со стационарной системы РЗСО «Град», а наш «Кондор» управлял ракетами в полете, как прочем и мы через него давали команду запуска ракеты.

От автора: Рекомендую почитать, пока ожидаете продолжения

https://author.today/work/583113

Мой поход на школьных каникулах на рыбалку закончился находкой космического корабля Предтеч. Как быть-то теперь?

В январе мы установили на концы крыльев «Кондора» направляющие для двух ракет «Искра-01», так мы их обозначили, и уже стали делать запуски с него. К этому времени у нас уже набралась первая сотня экспериментальных или учебно-боевых ракет и мы смогли продемонстрировать перехваты воздушных целей министру обороны Устинову с группой генералов. Роль мишени выполняли наши беспилотники — «Кондоры», «Орлы» и «Стрижи». Ракеты исправно подрывали хлопушку возле мишени, летели по инерции дальше, затем, когда снижалась их скорость и высота, по команде выпускали тормозной парашют, а затем и основной. Солдаты потом на машинах собирали ракеты по полигону.

— Валерий Иванович! Вы нас удивили! Надо же — меньше чем за год создали работающую систему ПВО! — высказал свое удивление Устинов.

— Мы работаем быстро и эффективно — сам я похвалил свою фирму. — Мы готовы провести испытания боевого образца ракеты с мишенями, имитирующие крылатые ракеты противника, да и истребители. Для этой ракеты нет особой разницы какую цель поражать.

— Хорошо, через две недели проведем такие испытания. Вам хватит времени собрать боевые образцы ракет? — спросил Устинов.

— Производственный процесс налажен, в нем только отсутствует начинка взрывчаткой и взрывателями. Вместо этих компонент мы пока устанавливаем упаковку с песком и хлопушку. Так что заменим их боевыми компонентами и соберем боевые ракеты — ответил я.

— А ваша система ПВО сможет поражать сверхзвуковые цели? — спросил генерал Лисовский.

— Надеюсь, что сможет, скорость ракеты семьсот метров в секунду — это два Маха. Но сами понимаете, есть ограничения. Для больших скоростей нужен другой двигатель — ответил я.

— Хм, она у вас быстрее, чем ракеты 9М37 «Стрелы-10» — выдал генерал. — Они летят со скоростью пятьсот метров в секунду.

— Можно использовать двигатель от ракеты 3М9 ЗРК «Куб», у нее скорость 2.8 Маха — сказал генерал Кокошкин.

— У этих ракет есть своя система наведения и пусковая, нам она явно не подойдет. Нам нужно разработать в геометрии ракет «Град» двигатель, который даст нашей ракете скорость три Маха — сказал я. — Тогда мы сможем перехватывать сверхзвуковые цели. Но пока я думаю нам хватит работы с крылатыми ракетами и беспилотниками, такая задача нам была поставлена.

— Не скажите Валерий Иванович, у наших радиолокационных систем ПВО свои болезни — неустойчивость к радиопомехам, которые противник изобретает все новые и новые. Ваша оптоэлектронная станция позволяет избежать их — сказал Устинов. — Поэтому установка ваших систем наведения на наши традиционные системы ПВО очень даже актуальна.

— Как скажете Дмитрий Федорович, лучше эти вопросы решать совместно с разработчиками этих ракет. Станции оптоэлектронной разведки и наведения мы можем поставлять им по кооперации, как и блоки управления ракетами — ответил я, мне не хотелось связываться с этими монстрами оборонной промышленности, из прошлой жизни я помнил, какие они были снобами. — Нам бы выделить двигателистов, или дать им четкое задание разработать двигатель для ракеты «Град» со скоростью три Маха.

— И с минометным стартом — добавил Лесков.

— Что за минометный старт? — спросил Устинов.

— Это когда ракета вылетает из глухого стакана с помощью порохового заряда, не обжигая своим пламенем самолет — ответил Лесков. — У нас направляюще установлены с этой целью на концах крыльев самолета, после выпуска одной ракеты есть некоторые проблемы с балансировкой самолета. А так мы их сможем поставить вплотную к фюзеляжу.

— И для наземного старта ракеты это более безопасный вариант — вертикальный старт с опорой на грунт резко упрощает пусковую установку — добавил я.

— Хорошо, дадим задание проработать такой вопрос — пообещал Устинов.

На этом Устинов дал команду сворачиваться, и комиссия министерства обороны уехала восвояси, к вертолету, который доставит их на аэродром.

— Ну что товарищи, поздравляю с успешными смотринами — с улыбкой поздравил я сотрудников. — Через две недели надеюсь мы триумфально разгромим воздушный флот мишеней министерства обороны. А там непростые мишени, а маневрирующие, М-143 на основе беспилотника Ту-143, который летает с дозвуковой скоростью порядка тысячи километров в час. Будут также самолеты-мишени Ла-17, у него тоже высокая скорость девятьсот километров в час, как у реальной крылатой ракеты.

До этого мы с вами испытывали свою технику только на своих низкоскоростных беспилотниках, надеюсь, что наша система ПВО не подведет нас. Мы, кстати, еще не дали ей название. Есть идеи?

— После успешных боевых испытаний можно будет назвать ее «Триумф» — усмехнулся Лесков.

— Ну хорошо, если собьем все мишени, так и назовем эту систему ПВО — согласился я с улыбкой. В моем времени такое название носила мощная система ПВО разработки концерна «Алмаз-Антей» С-400, которая могла поражать воздушные цели на расстоянии до 380 километров, в том числе по наводке самолета ДРЛО А-50.

— А если проколемся с ней, так и назовем «Прокол» — продолжал шутить Лесков.

— Тоже неплохое название для системы ПВО — засмеялся я. — Но я надеюсь, что она получит название «Триумф».

— И сколько ракет вы тогда сможете навесить на «Кондор»? — тут же спросил генерал Кокошкин.

— Четыре тяжелых ракеты или двадцать четыре легких ракеты. Ну или их сочетание с общей нагрузкой не более двухсот шестидесяти килограммов — ответил я.

— Отличный вариант, проработайте его — дал указание Устинов.

— Но моторесурс такого двигателя будет раза в два меньше — напомнил Харитонов.

— Хм, опять клин — усмехнулся министр обороны. — Все равно готовьте к выпуску две модификации двигателей и «Кондоров». Более мощные машины будут стоять в резерве и взлетать только при опасности ракетного нападения. Так мы уменьшим расход их моторесурса.

— Я бы не снимал с повестки дня вариант «Кондора» с двигателем от мотоцикла «Урал», у него моторесурс измеряется годами — усмехнулся я. — У такого «Кондора» полезная нагрузка сто килограммов, а с форсированным с помощью турбонаддува двигателем — сто тридцать килограммов. Это как раз на две тяжелые ракеты или двенадцать легких ракет. Время нахождения в воздухе у него десять часов. Расход топлива примерно десять литров в час, бензин АИ-92.

— А зачем вы тогда поставили на «Кондор» двигатель «Ротакс»? — спросил генерал Кокошкин.

— С ним мы можем обеспечить нахождение в воздухе двадцать часов — больше бензина можем взять на борт — ответил Харитонов — он у нас был главным разработчиком дронов.

— Принимается ваше предложение, будем брать «Кондоры» и с мотоциклетными двигателями. Надо бы для разных вариантов принять четкие обозначения — предложил министр обороны.

— Разработаем технические условия, в них будут четкие обозначения вариантов — пообещал я.

— Как быстро вы сможете поставить «Кондоры» на серию? — спросил Устинов.

— Все зависит от заказа. Чем больше объем заказа, тем дольше подготовка к производству. Производство до ста штук в месяц мы сможем наладить за три месяца — ответил я. — Это с мотоциклетными двигателями, двигатели «Ротакс» пока еще не выпускаются, у нас стоят импортные двигатели на этих машинах, которые участвовали в испытаниях.

— Ну что же, и этот вариант у вас вполне достойный — ответил Устинов. — Так ведь товарищи генералы?

— Вполне достойный вариант! — подтвердил генерал Кокошкин.

— Отличная машина — согласился генерал Лисовский. — Но что насчет производства ракет?

— В этой ракете используются серийно производимые компоненты ракеты «Стрела-2М», за исключением нового блока управления нашего производства. Так что и серийным производством ракет мы впишемся в эти же три месяца. Я думаю, что серийное производство боеприпасов для них будет готовиться больше — усмехнулся я.

— Может тогда вам поставить несколько боевых частей от «Стрелы-2»? — спросил генерал Лисовский.

— Вес боевой части у «Стрелы-2М» примерно один килограмм, а у нашей ракеты восемь килограммов — ответил я. — Хотя может быть и такой вариант — установка восьми боевых частей от «Стрелы-2М».

— Валерий Иванович, ставьте без сомнения эти боевые блоки от «Стрелы-2М» — распорядился министр обороны. — Они производятся серийно, закажем их побольше, ничего страшного, ваши сто комплектов в месяц для их производства погоды не сделают. Это не сами ракеты производить.

— Хорошо, первый вариант будем выпускать с боевой частью от «Стрелы-2М» — согласился я.

— Если уменьшить вес боевой части до четырех килограммов, то зона поражения увеличится до тридцати километров — выдал тут же Лесков, наш главный ракетчик, точнее главный конструктор системы управления ракетой.

— А почему бы и нет? Четыре килограмма взрывчатки с поражающими элементами -это очень много! У ракеты «Стрела-10» вес боевой части три килограмма, и вполне себе боевая ракета — выдал генерал Кокошкин.

— Ну вот Валерий Иванович, еще одна модификация вашей ракеты созрела — усмехнулся Устинов.

— Вы почему-то авиаторов обходите Дмитрий Федорович! — высказался генерал Матвеев, заместитель командующего ВВС. — Нам на самолеты нужны такие станции оптоэлектронной разведки и эти ракеты. На наши самолеты ПВО можно будет их устанавливать, нас устроят и тяжелые для дронов ракеты, для нас они будут обычными. Надо включить это в программу вооружений — на новые самолеты Су-27 штатно устанавливать станции оптоэлектронной разведки и эти ракеты.

— Ну да, мы это предполагали Семен Аркадьевич, не беспокойтесь. Вам надо будет поработать с разработчиками этих станций, чтобы интегрировать их на наши самолеты — ответил Устинов. — У них на дронах они интегрированы в систему управления дроном на микропроцессорах, вам тоже предстоит решить такой же вопрос.

— Хорошо, будем решать этот вопрос в рабочем порядке — согласился генерал Матвеев.

— Да и войска ПВО не надо забывать — высказался генерал Небывайлов, заместитель командующего ПВО СВ (сухопутных войск). — Надо бы разработать наземный вариант такой системы для объектовой обороны на базе БТР или БРДМ, а может быть и на гусеничном шасси.

— Да Леонид Макарович, вы правы, стоит и наземный вариант сделать — надо сказать, что оптоэлектронная станция во многом опережает радар по помехоустойчивости — согласился Устинов. — Как Валерий Иванович, потянет ваша фирма столько вариантов системы ПВО?

— Ну с наземным вариантом все гораздо проще — один в один станцию оптоэлектронной разведки от дрона установим, как пусковые, ничего сложного, надо определиться с объемом заказа. Да и надо будет модернизировать наземный носитель, чтобы он нашу станцию мог поднимать метров на двадцать над землей, чтобы дальше видеть, и чтобы окружающий пейзаж не уменьшал обзор — ответил я.

— Нам требуется не меньше тысячи таких установок — выдал генерал Небывайлов. На счет модернизации надо будет связываться с разработчиками.

— Определяйтесь с носителем — нам хоть ГАЗ-66 подойдет, только напоминаю, для этих ракет нужен будет минометный старт, иначе придется дополнительно использовать в качестве пусковой установки машину РЗСО «Град» — ответил я.

— Вас понял Валерий Иванович, займемся этим вопросом вплотную — пообещал Устинов. — С РЗСО «Град» не желательно связываться. При пуске ракет там такие выжженые поля остаются! И никакой техники вокруг нельзя ставить — может повредить камнями, которые выбиваются реактивной струей при старте ракеты.

— Командно-штабная машина Р-149МА1 на базе БТР-80 для этой цели подойдет — выдал генерал Небывайлов. — Установим на нее подъемную мачту со станцией оптоэлектронной разведки и направляющие на восемь ракет с максимальным углом подъема по вертикали, обойдемся без минометного старта. Наши ракеты ПВО, когда стартуют, такие поля выжженные оставляют, не сравнить с «Градом»!

— Ну у этой же машины нет поворотной башни! Ты как собираешься направляющие «Града» поворачивать по горизонтали? — спросил генерал Кокошкин.

— А, да, не учел. Тогда классический БТР-80, вместо башни направляющие от «Града». Тогда можно и на шестнадцать ракет поставить — это дополнительная тонна нагрузки, БТР-80 вполне ее потянет.

— Мачта с подъемным механизмом тоже наверно на одну тонну потянет — предположил я.

— В общем тянет это всё на легкий тягач МТ-ЛБ — усмехнулся министр обороны. — У него штатная грузоподъемность две тонны. У нас пока в войсках нет БТР-80, только производство готовится. В планах перевооружения он стоит в 1984 году. А пока у нас имеется только БТР-70, впрочем, у них сходные характеристики по грузоподъемности. На МТ-ЛБ базируется система ПВО «Стрела-10», и вам он вполне подойдет. Прямо ходовую часть от него и берите в работу, там уже имеются вращающиеся направляющие для ракет.

«Стрела-10СВ»

— Хорошо Дмитрий Федорович, остановимся на базовой машине «Стрелы-10» — согласился генерал Небывайлов. — Эти тягачи хорошо себя зарекомендовали в войсках.

— Нам нужно будет создать сопряжение с действующей системой ПВО сухопутных войск, чтобы получать оттуда целеуказания в автоматическом режиме — указал я на проблему сопряжения аппаратуры.

— С этим проблем не будет — предоставим вам всю документацию и даже действующие образцы для отработки взаимодействия между системами — пообещал генерал Небывайлов.

— Давайте не будем спешить товарищи. Для начала НПО «Вызов» начнет производство дронов «Кондор» и ракет к нему. И только после этого начнутся новые разработки — для авиационного применения, и наземного варианта на базе МТ-ЛБ. Впрочем, если у НПО «Вызов» имеются свободные конструкторские ресурсы, то можно будет начинать работу по разработке наземного варианта, с этой подъемной вышкой — ее тоже не просто сделать, ее надо же складывать для транспортного положения — укоротил аппетиты генералов министр обороны. На сегодня достаточно, остальные вопросы будем решать в рабочем порядке — закончил он обсуждение.

Мы вернулись в санаторий «Лесная сказка» с приподнятым настроением — наша система ПВО заинтересовала практически все рода войск, там не было только моряков, но и им бы она тоже подошла, мы в этом не сомневались. По приезду мы закатили банкет в нашей столовой, в бальный зал народ не захотел садиться — он был слишком торжественным для такого вполне рядового события. Так получился стихийный корпоративчик, в котором, впрочем, участвовали и женщины. Ольга, моя подруга, да и только поэтому, она, точнее отдел под ее командованием, выпускал конструкторскую документацию на все это железо и электронику. Повеселились, напились в «зюзю», разошлись по домам за полночь. Зато как следует обмыли наш успех в новой области, будет о чем вспомнить.

Ольга не отходила от меня весь вечер, а то ко мне одна за другой подходили наши сотрудницы с разными вопросами, но моя подруга вперивала в них свой стальной взгляд и девушки быстро ретировались по своим местам. Мне, конечно, очень хотелось ответить на все их вопросы очень подробно и не спеша где-нибудь в темном уголке, но Ольга была на страже и не позволяла мне сделать лишний шаг в сторону.

На следующий день началась обычная работа, разработчики занялись своими проблемами, связанными с постановкой на серийное производство дронов «Кондор» и ракет «Искра-01». На пьянке Ольга предложила не ставить стальные трубы-направляющие от РЗСО «Град», которые были достаточно тяжелыми, а использовать легкие одноразовые трубы из стеклопластика. Ну тут я еще добавил по знаниям из будущего — сделать такой одноразовый контейнер с ракетой, можно даже квадратного сечения. Этот вариант был взят на вооружение, и конструкторы взялись за его воплощение в жизнь.

Через три месяца, как мы и планировали, началось сборка серийной партии из ста дронов «Кондор» с мотоциклетными двигателями. Весь процесс шел без проблем — он был отработан ранее на установочных партиях. Производство ракет шло вообще без проблем — мы полуфабрикаты без взрывчатки отправляли на склад промежуточного хранения. Начиним их взрывчаткой перед отгрузкой, к нам уже отправили первые восемьсот боеприпасов от ракет «Стрела-2М», через неделю эшелон с ними, а точнее четыре вагона, должен прийти к нам. Этими же вагонами мы отправим готовые ракеты заказчику — Министерству обороны СССР на арсенал в Воронеже. Оттуда они уже будут распределяться по воинским частям, в которые будут направлены наши «Кондоры».

К этому времени томичи и ученые из Новосибирского академгородка разработали и собрали стационарную станцию оптоэлектронной разведки, которая обнаруживала цели на расстоянии до ста пятидесяти километров. Сейчас наши программисты увязывали программное обеспечение этой станции и наших дронов для получения целеуказаний с нее. Собрали наши конструкторы и первый десяток образцов выдвижной мачты на МТ-ЛБ. Нам привезли серийно производимую выдвижную телескопическую мачту АТ-30 высотой тридцать метров при нагрузке тридцать пять килограммов и семьдесят килограммов при высоте двадцать семь метров. Но крепилась она с помощью тросовых растяжек, что увеличивало время развертывания комплекса. Поэтому посмотрев на нее, наши конструкторы сделали свою версию телескопической мачты, которая крепилась растяжками к корпусу МТ-ЛБ, которая своим весом обеспечивала устойчивость конструкции в развернутом положении. Ну и главное, что она могла поднимать на высоту тридцать метров семьдесят килограммов — столько весила наша оптоэлектронная станция большого радиуса действия. Но при сильном ветре ее рекомендовалось все-таки укрепить растяжками. Она укладывалась в свою пятиметровую длину вдоль борта МТ-ЛБ, при развертывании по направляющим опускалась вертикально на грунт, образуя с корпусом МТ-ЛБ жесткую связку, а затем начинала выдвигаться, натягивая три растяжки, образуя силовой треугольник. Направляющие с ракетами были размещены в носу вездехода, не пересекаясь с тросами растяжки при своем вращении и пуске ракет. Само собой, что угол пуска ракет был ограничен этой вышкой, но гусеничный вездеход легко поворачивался на одном месте после подъема мачты на небольшую высоту. Трехметровые направляющие для шестнадцати ракет укладывались на корпус МТ-ЛБ в транспортном положении, и поднимались вверх на полтора метра в боевом положении, позволяя ракетам стартовать практически вертикально. Под направляющими для ракет был размещен рассекатель пламени стартовых ракетных двигателей из нержавеющей стали, который не позволял раскалять корпус вездехода.

Боевая машина ПВО была готова, ее можно было отправлять на испытания. Никишин со своими сотрудниками установили на нее сервер на 586 процессоре и теперь она несла на себе функции станции разведки и наведения для других дронов и средств ПВО нашей разработки. Оптоэлектронная станция «Сокол-150» обеспечивала обнаружения целей типа беспилотник «Стриж» на дальности сто пятьдесят километров, таким характеристиками даже радары большой ПВО не обладали.

В начале июня отправились на полигон Ашулук в волжских степях на огневые испытания. Системы ПВО «Триумф» С-150 на базе МТ-ЛБ отправили туда поездом, так же уехали туда наши серийные «Кондоры», а мы сами, я, Харитонов и Лесков, прилетели на самолете в Волгоград, оттуда вертолетом нас доставили на полигон. На этот раз нам предстояло испытать наши ракеты на дальности тридцать километров, снижение веса заряда на четыре килограмма давало прирост дальности полета на десять километров. Модернизировали и наши станции оптоэлектронной разведки с помощью партнеров из Томска и Новосибирска — теперь они видели цель начиная с пятидесяти километров, было больше времени для подготовки к ей перехвату.

На этот раз испытания решили усложнить — поражать цели полагалось одной ракетой с одной пусковой платформы, с целью увеличить вероятность сохранности мишени для следующей пусковой платформы. Первыми должны были отстреляться наземные системы «Триумф» С-150, наши сотрудники обучали офицеров ПВО и операторов управлять комплексом. Благодаря мощному компьютеру в программу обучения были заложены различные варианты поведения мишеней, и офицеры и прапорщики увлеченно тренировались на тренажерах прямо в боевых кабинах ПВО. Мы гоняли наши дроны, которые служили мишенями для лидаров, их обнаруживали и сопровождали, компьютер имитировал пуск ракеты, ее полет и поражение цели или промах. К слову сказать, нам пришлось поставить на дроны войсковую систему распознавания свой-чужой, поскольку их могли сбить и расчеты ПВО. Наши системы легко распознавали своих с помощью своей системы опознавания, но войсковое ПВО и авиация имели стандартную систему опознавания, пришлось и нам ее применить.

После недельных тренировок офицеры и операторы ПВО сдали зачеты по управлению «Триумф» С-150 и «Триумф» С-30 на дронах «Кондор», солдаты обучились готовить «Кондоры» к полету, а операторы управлять ими, теперь испытания будут проводить только военные, в прошлый раз техникой управляли наши сотрудники -инженеры и техники. Теперь это предстояло делать самостоятельно солдатам и офицерам.

Я наблюдал за такой тренировкой — расчет «Триумф-С30» подъехал к контрольной точке, это была машина ЗИС-157 с будкой, на крыше которой был закреплен «Кондор». Солдаты быстро взобрались по лесенке на крышу кунга, отсоединили транспортные крепления беспилотника, проверили горючее и уровень масла в двигателе мотоцикла, спустились с крыши. Офицер с пульта управления запустил двигатель, раскрутились электромоторы вертикального взлета и беспилотник поднялся над крышей кунга. Офицер посадил беспилотник на землю и отключил двигатель. Солдаты быстро достали из кунга крылья «Кондора» и за пять минут установили их в соответствующие крепления. Офицер проверил работу и дал команду установить ракеты. Солдаты достали из кунга ракету, закрепили ее на одном крыле, затем достали вторую ракету, закрепили на втором крыле. Эти ракеты были уже в стеклопластиковых одноразовых контейнерах, которые защищали ракету от повреждения при транспортировке.

Офицер нажал клавиши на пульте и беспилотник вновь завел мотор и начал раскручивать электродвигатели вертикального подъема, маленький самолетик оторвался от земли и устремился в небо. Когда он набрал высоту сто метров, офицер подключил толкающий винт и беспилотник начал набирать горизонтальную скорость с подъемом на высоту пятьсот метров — она была выбрана для барражирования. Да и сама программа полета была задана в компьютере, полеты по кругу с радиусом три километра. На экране монитора офицер мог наблюдать за землей и воздухом через телекамеру, на другом мониторе отображалась воздушная обстановка с помощью лидара станции оптоэлектронной разведки. На нем были видны другие дроны, они давали ответ системе опознавания свой-чужой, компьютер обводил их кружком. Офицер с помощью мышки кликал на цель и давал команду сопровождать ее. Указанные воздушный объект перемещался в центр экрана и рядом высвечивались его параметры — скорость, дальность, угол места и азимут. Офицер включил режим имитации и после этого дал команду пуск правой ракетой.Ракета на экране яркой точкой пошла к цели, с определенным упреждением в соответствии с ее скоростью и через двадцать секунд место цели окрасилось красной вспышкой — цель была поражена. Ракета наводилась полностью в автоматическом режиме, оператору оставалось только наблюдать за нею. Но была предусмотрена команда дистанционного подрыва и самоликвидации, а также перенацеливания на другую, более важную цель в течение полета.

Что офицер и попытался сделать на тренировке, но получил отказ — указанная вторая цель была уже недоступна для этой ракеты, выскочила рекомендация поразить эту цель второй ракетой. Что офицер и сделал.

Испытания начались после прилета министра обороны Устинова с командой.

Самолет-мишень запустили с самолета-носителя у границ полигона, время полета мишени всего восемь с половиной минут, за это время она пролетает сто двадцать километров. Поэтому с момента старта мишени началась работа боевых расчетов. Мишень сразу была обнаружена радарами и нашими оптоэлектронными станциями на комплексах '«Триумф» С-150, целеуказания поступили к расчетам «Кондоров», которые уже барражировали небо в ожидании цели. Беспилотники сразу двинулись в сторону вектора движения цели, чтобы выйти на дистанцию перехвата. На первом рубеже с дистанции тридцать километров первый «Кондор» выпустил ракету с облегченной боевой частью. Ракета успешно преодолела дистанцию, тем более что она летела навстречу цели, когда до цели осталось сотня метров по указанию командного пункта оператор подорвал ракету. Командованию было очевидно, что мишень будет сбита этой ракетой, тогда остальные расчеты останутся без учений. На втором рубеже обороны история повторилась, ракета была запущена с дистанции двадцать пять километров, она четко была выведена на траекторию движения цели на встречном курсе, компьютер точно вычислил точку встречи. Опять поступила команда подорвать ракету, взрыв за сто метров от цели оставил мишень неповрежденной.

На третьем рубеже обороны предстояло стрелять уже комплексу «Триумф» С-150, его характеристики больше всего интересовали военных. Когда мишень достигла рубежа зоны поражения комплекса, была выпущена одна ракета, чуть погодя второй комплекс выпустил по ней свою ракету. Первая ракета, как ей полагалось, взорвалась в семи метрах от мишени, осколками был поврежден двигатель, который сразу загорелся. Но десять секунд спустя взорвалась рядом вторая ракета, окончательно добив мишень, и она, дымя, начала падать с высоты один километр. Тут ее обстрелял третий комплекс «Триумф» С-150, видимо офицеры посчитали, что успеют попасть в мишень до ее падения, и успели — их ракета настигла падающую мишень в ста метрах над землей.

— Будем считать, что самолет противника сделал противоракетный маневр, но его все равно настигла наша ракета — с довольным видом прокомментировал министр обороны, отнимая бинокль от глаз. — Ну что Валерий Иванович, ваши новые комплексы ПВО успешно прошли испытания с боевыми расчетами. А это уже путевка в жизнь для них. Отличная работа! Дальше уже военные продолжат учения с другими мишенями, мы увидели главное — ваш комплекс оправдывает свое имя «Триумф» С-150, если считать дроны «Кондор» его ракетными батареями.

— Ну да, контрольные пакеты акция в этих компаниях принадлежат мне, поэтому я и возглавляю советы директоров — пояснил я, внутренне смеясь над американцем, который плохо знает современные реалии СССР.

— Так вы еще и дивиденды по акциям получаете? — американец смотрел на меня круглыми глазами.

— Да, получаю, примерно по тридцать миллионов рублей ежегодно — ответил я.

— Мне надо связаться с начальством — подскочил американец и оставил меня в одиночестве. Но я понимал, что скоро придут люди, которые знают обо мне все, которые и дали команду меня задержать, и начать эту канитель с вербовкой.

Ждать пришлось сутки — видимо эти люди прилетели из США.

— Я Джеф Коллинз, представляю правительство США. Валерий Иванович, наш правительство предлагает вам принять гражданство США и трудиться на территории нашей страны, вам тут будет свободнее оперировать своими капиталами, чем в СССР — сходу начал свою агитацию он.

— Я вас понял господин президент. Я подам в отставку, а перед этим уволю всех причастных к этой операции сотрудников — сказал Чейни.

— И в своем заявлении об отставке сделаешь упор на то, что эти сотрудники вводили тебя в заблуждение, о том, что Крапивин изъявил желание остаться в США — уточнил Форд.

— Я все понял господин президент. Разрешите идти? — спросил Чейни вставая.

— Идите, надеюсь, что к вечеру вы все выполните и Крапивин будет доставлен в посольство СССР — вздохнул Форд, понимая, что теперь и он оказался замазан в это дерьмо.

Вашингтон, посольство СССР

— Анато́лий Фёдорович Добры́нин — представился мне наш посол, когда я зашел на территорию нашего посольства. Меня встречала представительная делегация руководства посольства.

— Здравствуйте Анатолий Федорович, здравствуйте товарищи — поздоровался я. — Рад, что наконец освободился из застенков ЦРУ — улыбнулся я.

— Пройдемте в нашу местную гостиницу на территории посольства, там вы сможете отдохнуть и привести себя в порядок — сказал посол и меня проводили в гостиницу, в номер люкс — я сразу понял, он был как трехкомнатная квартира, обставлен дорогой мебелью. Я прошел сразу в ванную, принял душ, одел халат, переоделся в свежую одежду, которую мне заботливо предоставило посольство.

Я устал от безделья в тюрьме ЦРУ, поэтому, не теряя времени прошел в посольство и попросил первого встреченного сотрудника проводить меня к послу. Тот незамедлительно принял меня.

— Анатолий Федорович, я устал отдыхать в тюрьме ЦРУ на Кубе, поэтому хочу заняться делами, у меня в США их теперь накопилось немало. Надо, чтобы США заплатили как следует за мое похищение. Американцы оказывается были не в курсе, что я являюсь резидентом США, и меня тут огромные активы. Иначе бы трогать не решились бы. В общем мне нужен загранпаспорт, я проведу одну-две недели в Нью-Йорке, утрясая эти дела. Паспорт, конечно, лучше бы дипломатический, но пойдет и обычный. И еще, мне пришлось прервать намеченный отдых с моей невестой, Ольгой Крамер. Прошу вас оформить ей дипломатический паспорт и отправить ее в Нью-Йорк в сопровождении сотрудников МИД, желательно мужчину и женщину, я оплачу их командировку и все затраты, включая номера для них в той же гостинице, в которой будем жить мы с Ольгой — выдал я свои пожелания.

— Я получил уже распоряжение из Москвы, завтра для вас будет готов дипломатический паспорт, и мы передадим его в Госдепартамент для получения визы для вас. Насчет вашей невесты Ольги Крамер я сейчас же отправлю запрос в наш МИД, я сам не могу решить этот вопрос — ответил Добрынин. — Еще будут пожелания?

— Да, пожалуй, все — я буду работать из номера, телефон в нем подключен к городской сети? — спросил я.

— Да, можете звонить с него в США и в СССР — ответил посол. — Я думаю, что и вам начнут скоро звонить. Для связи с руководством СССР у нас имеется ЗАС.

— О! Давайте я позвоню Цвигуну, попрошу его помочь оформить документы на Крамер — сказал я и посол проводил меня в кабину ЗАС. Я поднял трубку и попросил оператора соединить меня с Цвигуном.

— Здравствуйте Степан Кузьмич! Это Крапивин, уже на свободе, в посольстве — сказал я. — Вот хочу поделиться с вами планами и согласовать свои действия.

— Рад вас слышать! Мы приложили много сил, чтобы добиться вашего освобождения — сказал Цвигун. — У вас есть предложения?

— Да, поставки микросхем и головок пока продолжайте блокировать, как мы и договаривались, до тех пор, пока я не вернусь в Москву. А я предприму тут ряд действий финансового характера, чтобы получить возмещение за свое похищение от США. Это и иск против правительства США, ну и ряд действий на бирже. На это у меня уйдет недели две, у меня нарушились планы по поводу отпуска с моей невестой в Крыму, я хочу это компенсировать отдыхом в Нью-Йорке, прошу оформить ей дипломатический паспорт и отправить ее в США в сопровождении сотрудников МИДа, желательно мужчины и женщины. Все расходы по их командировке я беру на себя — ответил я.

— Хорошо Валерий Иванович. Мы на Политбюро уже обсуждали проблему ваших выездов за рубеж, но теперь ограничения не имеют смысла. Но только с дипломатическим паспортом и в сопровождении сотрудников МИД — вы, собственно говоря, сами об этом просите. Так что ваша просьба будет исполнена, скорее всего завтра вечером Ольга Крамер и сопровождающие ее сотрудники МИД вылетят в Нью-Йорк — ответил Цвигун.

— Хорошо, свои действия на бирже я буду координировать непосредственно с сотрудниками Пивторанова — сообщил я.

— Желаю хорошо отдохнуть! — попрощался Цвигун.

— Так, этот вопрос был решен. Теперь надо связаться со своим брокером на Нью-Йоркской фондовой бирже — размышлял я. Недолго думая, ушел в свой номер и набрал номер брокера.

— Привет Стив! Есть для тебя работа! — поздоровался я. — Надо закупить акции предприятий, которые производят компьютеры — они сильно упали в цене?

— О! Раз в пять! — ответил Стив. — Акции АМД до вашего похищения торговались по пять долларов за штуку, теперь их покупают по доллару, как началось падение, мы их сразу скинули.

— Сколько на рынке таких акций? Смогу я купить контрольный пакет? — спросил я.

— Капитализация АМД была около пятнадцати миллиардов долларов, сейчас соответственно упала до трех миллиардов, на рынке имеется две трети, но у вас не хватит средств для закупки контрольного пакета — ответил Стив. — Да и не требуется контрольный пакет для управления фирмой, для этого будет достаточно десяти процентов акций — ответил Стив. — В этом случае у вас будет самый большой пакет акций. Ваш пакет акций, пять процентов, я продал, когда услышал о прекращении поставок комплектующих, сохранил ваши деньги. После этого они в течение двух недель скатились до минимума.

— Хорошо Стив, понял тебя насчет АМД. А как обстоит дела у фирм Сигейт и Вестерн Диджитал? — спросил я.

— Ха, еще хуже! Если АМД может выпускать компьютеры на 386 процессорах, то Сигейт и Вестерн Диджитал без ваших головок могут выпускать винчестеры на порядок меньшей емкостью, которые практически не пользуются спросом. Поэтому их акции упали в десять раз, с двух с половиной долларов до двадцати пяти центов за штуку! — ответили Стив.

— А какая капитализация у Сигейт и Вестерн Диджитал? — спросил я.

— Была по десять миллиардов, стала по одному миллиарду долларов — ответил Стив.

— Значит по половине Сигейта и Вестерн Диджитал мы купим без проблем? — спросил я.

— Без проблем — подтвердил Стив.

— Ну тогда распределим закупки так — по пятьсот миллионов на акции Сигейт и Вестерн Диджитал, и пятьсот миллионов на акции АМД — решил я.

— Я правильно понимаю, что скоро производство восстановится? — вкрадчиво спросил Стив.

— Будем надеяться на это — уклончиво ответил я. — Покупайте акции мелкими партиями, чтобы не привлекать внимание — попросил я.

— Обижаете Валерий! Это наша работа — ответил Стив.

— Ну я просто страхуюсь — извинился я и попрощался.

Затем я связался по ЗАС с Москвой, с брокером от «Фирмы» Пивторанова. Объяснил ситуацию с акциями АМД, Вестерн Диджитал (ВД) и Сигейт, с другими производителями компьютеров в США, сообщил о своих действиях, чтобы они были в курсе, кто еще будет скупать акции этих компаний. Указал, что Сигейт и ВД я практически весь скуплю, а вот на АМД у меня только пятьсот миллионов уйдет, на больше просто нет денег. Поэтому хочу, чтобы за мои деньги под их управлением они выкупили акций АМД на пятьсот миллионов, остальные пятьсот миллионов использовали для спекуляций акциями других компьютерных компаний.

— Большая игра началась господа хорошие! — потирал я руки в азарте.

Нью-Йорк

Через два дня я вылетел в Нью-Йорк с дипломатическим паспортом в сопровождении сотрудника посольства. В Нью-Йорке я снял президентский номер в Метрополе, сам встретил Ольгу в аэропорту имени Джона Кеннеди. Оттуда мы на лимузине проехали в отель. Там же были сняты номера для сопровождающих Ольгу двух сотрудников МИДа — мужчину и женщину, мы с ними познакомились в аэропорту, Вероника Симонова и Александр Бреднев.

Ольга буквально прилипла ко мне, не на минуту не отпускала от себя. Мы прошли в машину, лимузин тронулся, и мы поехали по улицам Нью-Йорка. Но Ольга почти не смотрела по сторонам, все на меня не могла насмотреться, как и я на нее.

В отеле мы поднялись в номер, Оля приняла душ, и мы слились с ней в экстазе в огромной постели, на которой можно было лежать в любом направлении. После трех раз мы утолили свой голод в сексе, я заказал в номер обед. Мы в халатах сидели за столом и уплетали деликатесы, Ольга проголодалась после длительного полета.

— Крапивин, ты просто волшебник! Привез девушку в Нью-Йорк, в шикарную гостиницу, кормишь деликатесами! Я просто боюсь проснуться! — сказала Ольга, садясь ко мне на колени.

— Ты просто офигительно хорошенькая девушка, я просто тащусь от тебя — сказал я, распуская поясок от ее кружевного халатика, и стал гладить ее восхитительные груди, ножки. Мы опять переместились на кровать и предались любовным утехам.

После жаркой встречи в постели я прижал ее к себе с обожанием, на какое был способен.

— Оля, роди мне мальчика и девочку — попросил я подругу, взяв ее за талию и прижав к себе, целуя ее в губы, ушки, шейку. — Ну я согласен и на двух мальчиков или на двух девочек, в общем роди мне два ребенка — попросил я, смотря ей в глаза.

— Как это? — удивленно спросила она, смотря мне в глаза, вжавшись в меня, притягивая меня к себе руками.

— Ну просто Оленька, выходи за меня замуж и роди мне двух малышей — попросил я, прижимая ее к себе.

— Я… Я… Я согласна! — сказала Ольга и прижалась щекой к моей груди, обвив мою шею руками. — Я об этом всю жизнь мечтала, как увидела тебя! — неожиданно заплакала она.

— Ну что ты Оленька, просто время пришло нам пожениться и создать семью — сказал я и прильнул к ней своей головой, ощущая огромную волну тепла, растекающуюся в моей груди.

— Я твоя навечно! — прошептала Ольга и мы слились в поцелуе.

На следующий день мы поехали по магазинам, у местных это шопингом называется. Начали с ювелирного, я купил своей невесте обручальное кольцо с бриллиантом за пятьсот тысяч долларов, Ольга закатила глаза, говоря мне — нафига ей такие драгоценности!

Но, впрочем, это было не долго, она тут же подобрала к этому кольцу серьги и кулон с бриллиантами, это еще в семьсот тысяч обошлось. Невеста была довольна, поехали по дорогим бутикам, закупая ей всякую всячину, я ей подсказал, чтобы она купила чего-нибудь для Вероники Симоновой, которая сопровождала ее и фотографировала нас на память возле разных достопримечательностей. Мы же с Александром Бредневым просто ожидали, когда дамы насытятся покупками, я дипломатам выдал по две тысячи долларов на карманные расходы. Миллиардер я или кто?

На это у нас ушло полдня, потом мы вместе пообедали в ресторане, после этого вернулись в отель. Ольга начала примерять купленное нижнее белье, и мы опять очутились в постели. Ну как такую красоту можно пропустить мимо своей постели?

На следующий день у нас было несколько экскурсий по Нью-Йорку, катались по знаменитым местам, посмотрели на золотого быка. Я тут же вспомнил о своих делах.

Потом фотографировались у разных достопримечательностей.

В общем утомились от этой экскурсии изрядно. После экскурсии завалились спать — устали изрядно. Проспали пару часов, кинулись друг на друга, успели соскучиться. Потом заказали столик в ресторане, спустились поужинали.

Утром я занялся делами, Ольга отдыхала после вчерашний приключений. Я созвонился с брокером — он сообщил, что уже сделал закупки на четыреста миллионов акций по обеим компаниям, еще неделя и план будет выполнен.

Я попрощался с ним и спросил Ольгу — какие будут пожелания. А пожелания у нас были сходить на концерт Миланы Ложкиной, который она давала в Метрополитен. Желание женщины закон для мужчины — заказал билеты в ВИП-ложу. После концерта встретились с Миланой, пообщались с ней, сделали фотографии на память.

В общем провели мы эту неделю как полагается миллионерам, посещая знаковые мероприятия в Нью-Йорке, утомились в общем от такого активного отдыха. Ольга первой заявила, что хочет домой, и мой брокер сообщил, что акции выкуплены на полную сумму, их оказалось даже больше за счет дальнейшего падения котировок. Можно было теперь играть на повышение. Мы вылетели в Москву в конце августа, по прилету занялись делами. У Ольги на фирме их было завались, она включилась в работу и приезжала домой после восьми вечера. Она переехала ко мне домой, я ей сказал, чтобы сама занялась свадьбой. Мы с ней в первую же неделю после приезда подали заявление о регистрации брака в Зеленоградский ЗАГС, в конце сентября можно будет играть свадьбу.

Ну а я сразу по прилету дал разрешение отменить запрет на экспорт 486 микропроцессоров и головок для винчестеров, застрявшие на таможне контейнеры сразу ушли адресатам. У поставщиков, которые не прекращали работу, скопились головки для винчестеров и 486 микропроцессоры, предназначенные для американского рынка. Они тоже с ходу стали самолетами отгружаться их в США. Через неделю началась сборка винчестеров на наших головках и персональных компьютеров на 486 микропроцессорах. Акции этих компаний потихоньку поползли вверх. Через полтора месяца они вернулись к прежним значениям, но рост продолжался, поскольку накопился спрос на персональные компьютеры, его надо было удовлетворять и заводы работали с повышенной нагрузкой, пуская в ход накопленные за два месяца простоя комплектующие из СССР. К декабрю котировка акций превысила докризисную в два раза, и я дал команду продавать половину акций Сигейт, ВД и АМД. Продажи шли два месяца, котировки упали на десять процентов, и когда этот пакет акций был распродан, мое официальное состояние увеличилось на десять миллиардов долларов. Плюс у меня были в руках контрольные пакеты акций трех компаний, которые приносили хорошую прибыль. Ну и через «Фирму» Пивторанова мой миллиард долларов превратился в десять миллиардов, который был размещен на офшорных счетах. Так мое похищение обогатило меня на огромную сумму в двадцать миллиардов долларов. Как говориться не было бы счастья да несчастье помогло.

Мы как полагается сыграли шикарную свадьбу, которую устроили в ресторане ЦДЛ. На нее пригласили группу «Самоцветы» и все группы, связанные с ними, наших инженеров-разработчиков, с кем я работал. Ольга пригласила со своей стороны сослуживцев, ну а также своих родителей. Моя мама прилетала со своим новым мужем — у нее все хорошо, живет в Алма-Ате, в своем большом доме. Генерал-полковник Петров был в парадной форме, как и обещал. Посетил свадьба с кратким визитом Лигачев, наш будущий генсек, вручил нам памятный подарок от Политбюро ЦК КПСС. Но это был только старт визитов, следом за ним посетили свадьбу с подарками Устинов и Гришин, а в самом конце наведался Цвигун с подарком от КГБ СССР. Все подарки были памятными, картины, фотографии с автографами, все знали о моем огромном состоянии, поэтому старались сделать подарки именно на память о таком событии.

Через неделю после свадьбы нас с Ольгой пригласили в Кремль на прием по поводу моего награждения очередным орденом Ленина — так оценили мою стойкость во время похищения ЦРУ. Ольгу попросили приехать в свадебном платье. Соответственно нас поздравляли с бракосочетанием, сделали несколько групповых фотографий с руководителями страны. В общем свадьба прошла у нас на самом высоком уровне, будет что вспомнить на старости лет нам и нашим детям.

Новая тема

В конце 1981 года на очередной встрече с Лигачевым он высказал интересную идею — взять из моего видения будущего сценарии популярных зарубежных фильмов и снять их в СССР для поднятия престижа страны, да и для зарабатывания денег.

Мне эта идея понравилась — я же почему-то упустил этот момент. Ну кроме «Кода Да Винчи», по которому наверняка снимут фильм. Хотя чего ждать? Хотя книга в СССР была не столь популярна, как на Западе, вот кто ее снимет так, чтобы смотрели на Западе? С этим у нас не просто… Но надо начинать со сценария, надо просто скатать его с трудов Акивы Голдсмана не задумываясь. Покопался в своей памяти, нашел его на языке оригинала, английском разумеется. Привлекать своих секретарей к этому делу не было смысла, позвонил Даше — давно не виделись, наши совместные литературные труды уже закончились.

— Привет Дашенька! Как дела? — спросил я.

— О! Валера! Давно не виделись! Я скучаю, если честно! — тут же призналась Даша.

— Даша, давай напишем сценарий к «Коду да Винчи» — тут же предложил я. — На английском языке, а ты потом переведешь на русский, попробуем найти режиссера на его съемки в СССР. Или на Западе. Я теперь могу вылетать за рубежи нашей страны, разрешили.

— Ой! Здорово! Я согласна! Когда начнем? — спросила Даша.

— Давай завтра с утра приезжай, полдня будешь стенографировать, потому у себя дома будешь печатать текст — предложил я.

— Отлично! До завтра! — обрадованно попрощалась Даша.

— Так, теперь подумаем насчет режиссера в СССР… Фильм надо снять остросюжетный, это не все умеют делать… «Семнадцать мгновений весны» классно поставлен. Татьяна Михайловна Лиознова, что там в моей памяти про нее имеется? В 1981 году сняла фильм «Карнавал», следующий фильм сняла в 1986 году. Так что есть шанс ее привлечь к съемкам «Кода да Винчи».

Вызываю секретаря, Вадима, прошу найти всю информацию о Лиозновой, ее контакты, договориться о встрече с писателей Крапивиным. Есть для нее идея по экранизации моей книги «Код да Винчи» — с ходу озадачить ее. Хотя может быть самому сообщить ей об этом? Все-таки пусть это Вадим сделает — у Татьяны Михайловны будет время познакомиться с этой книгой и понять — сможет ли она ее экранизировать. Уточняю задачу Вадиму — связаться с ней, но разговаривать с ней я буду сам.

На следующий день такой телефонный разговор состоялся.

— Здравствуйте Татьяна Михайловна, вас беспокоит Валерий Крапивин, автор книги «Код да Винчи» — поздоровался я.

— Здравствуйте Валерий, прошу прощения не знаю вашего отчества — поздоровалась Лиознова.

— Я еще молодой, чтобы по отчеству зваться. Впрочем как угодно — Валерий Иванович меня зовут — представился я еще раз. — Хочу предложить вам снять фильм по моей книге «Код да Винчи», возможно даже сериал, чтобы он был бы таким же остросюжетным как «Семнадцать мгновений весны». Я приступил к написанию сценария, думаю, что за месяц мы с Дарьей его закончим.

— Интересное предложение. А вам уже деньги на этот фильмы выделили? — спросила Лиознова.

— Деньги у меня свои имеются в достаточном количестве, насчет этого не беспокойтесь, я буду заказчиком фильма и продюсером — ответил я.

— Но на съемки такой картины потребуются миллионы! Там же придется снимать в Париже! А это валюта! — насторожилась Лиознова.

— Вы знаете, у меня и валюты достаточно — успокоил я ее. — Будет снимать там, где полагается — успокоил я ее.

— Хорошо Валерий Иванович, я еще раз проштудирую книгу на предмет экранизации, составлю свое представление о фильме — согласилась она. Мы договорились с ней, что раз в неделю будем встречаться с ней вместе с Дашей, отдавать ей части переведенного сценария.

Через месяц мы с Дашей закончили сценарий, она его переводила на русский практически синхронно с печатью основного текста — набила руку на переводах. Лионознова внесла свои идеи в сценарий, мы с Дашей не стали возражать, общую картину эти идеи не меняли. Я надеялся, что эту версию примет западный зритель, Лиознова была профессионалом высшей пробы.

Татьяна Моисеевна начала набирать команду для съемок фильма, я подстраховался — получил на это добро у Лигачева. Еще бы — его была идея снимать фильмы по сценариям из будущего. Я озадачил Дашу представлять сценаристов у Лиозновой, а сам начал продумывать какие еще фильмы можно будет снять, опережая время.

Покопался в своей памяти и нашел такой фильм — «Вспомнить всё», фантастический фильм, в котором главную роль играет Арнольд Шварценеггер. Его выпустят на экран в 1990 году, при бюджете 65 миллионов долларов он собрал в мировом прокате 141 миллиард. Режиссер Пол Верховен, он еще не столь известен, снимает в Нидерландах. Главный герой сейчас снимается в Конане-варваре. В следующем году он выйдет на экраны, так что он скорее всего уже заканчивает съемки. Дальше в 1984 году он снимется в фильме «Конан-разрушитель», вот мы его и задействуем в его же фильме, но пораньше. По идее надо бы найти киностудию, которая бы взялась за съемки этого фильма, с Лианозновой будет работать киностудия Мосфильм.

Вспомнился фильм «Экипаж», снятый Александром Миттой, тоже остросюжетный, может быть потянет и «Вспомнить все»? С киностудией Мосфильм проблем не будет. Можно будет привлечь Шварценеггера на главную роль, хотя Митта может сам предложит кого-то из наших актеров. Ой, боюсь испортить эту картину. Хотя у меня сейчас такие же шансы и с Верховеном, он пока еще набивает руку. Надо пробовать. Еще раз прочитал про съемки фильма «Вспомнить всё», немного разочаровался. Оказывается, именно Шварценеггер играл главную роль процессе создания фильма, он пригласил кинокомпанию Carolco, уговорил ее выкупить права на рассказ за три миллиона долларов в обмен на главную роль и право вето на режиссера и актеров, пригласил режиссера Верховена.

Да, задача у меня не из простых… Станет ли Арни вообще со мной разговаривать? Хотя то, что я читаю, произойдет только через десять лет. Может он сейчас вообще не в теме будет. И они вместе не создадут такой же фильм. Сложное это дело опережать время.

А почему бы тогда не выпустить фильм «Терминатор»? Кассовые сборы у него будут гигантские! И Арни пригласить на главную роль! Может кого-то из советских актеров пригласить на эту роль? Или даже не актеров какого-нибудь тяжеловеса-борца или штангиста. О! Юрий Власов уже закончил свою спортивную карьеру — услужливо подкинула информацию моя идеальная память. Хм, штангист… Но фактурная фигура у него, ничего не скажешь. Не хуже, чему у Арни. А если наших актеров перебрать? У нас же много крупных мужчин в актерах. Тот же Филиппов!

Он вполне сможет сыграть Терминатора!

Остальные актеры подберутся по ходу дела, пока надо решить вопрос с режиссером для этого фильма. Ну коли решил отложить вопрос с фильмом «Вспомнить все», то надо поговорить с Александром Митта, это как раз по нему боевик.

Но для этого сначала надо написать сценарий этого фильма. Тут же моя идеальная память предлагает его в двух вариантах — на английском и русском языках.

Хм, вот начнем с русского варианта, а там видно будет.

Приглашаю Дашу, свою постоянную соавторшу, предлагаю поработать над новым сценарием фильма, на съемках «Кода Да Винчи» у нее пока нет нагрузки.

Даша приехала через час, и мы сели за сценарий.

'1. Экстерьер. Школьный двор. Ночь.

Тишина. Постепенно становится различим отдаленный звук транспорта. Низкий угол: с одной стороны забор из цепей, с другой — одноэтажные здания средней школы. Иероглифы, нарисованные аэрозольными баллончиками, и тени отдаленных уличных огней. Это средняя школа Лос-Анджелеса в рабочем районе.

Угол: между зданиями школы неясно вырисовывается мусорная свалка (низкий угол), нагроможденная за гимнастическим залом.

В кадре: кошка. Камера едет вперед, следуя за ней по картине из мусорных мешков и теней.

Наезд: кошка настороженно замирает, чувствуя что-то нечеловеческое.

Дует беспричинный ветер, с ним поднимается резкое подвывание. Бумажки раздувает по тротуару. Кошка воет и скрывается за свалкой. Дребезжат стекла в рамах. Подвывание усиливается, сопровождающееся теперь волной очень холодного фиолетового света. Удар сверху, похожий на гром, врывается во все окна, выходящие во двор.

Ослепительный свет затухает, и глаза кошки расширяются.

1А. Угол. Свалка.

Электрические вспышки образуют дугу от свалки до водопроводного крана и поднимаются по водосточной трубе как по длинной крутой лестнице.

2. Экстерьер. Школьный двор. Ночь.

Медленная панорама: случайный электрический треск умолкает. Камера приближается к фигуре обнаженного мужчины, согнувшегося на коленях на заблаговременно опустевшем дворе. Его лицо не видно. Он медленно встает. На вид мужчине не более сорока, он высок и крепко сложен, двигается с элегантной точностью.

Черты его лица повторяют силу его тела и сосредоточены на глазах — глубоких, голубых и непроницаемых. Его волосы по-военному коротко острижены.

Этот человек — Терминатор.

Он смотрит вниз, спокойно инвентаризуя себя, и замечает, что его кожа покрыта тонким слоем белого пепла. Он равнодушно смахивает его и идет по направлению к ограде, обследуя окрестности'.

Мы за неделю закончили писать этот сценарий, я созвонился с Миттой, тот с интересом согласился со мной встретиться — все-таки я достаточно знаменитый писатель, практически мировая величина. Мы поехали к нему с Дашей — она будет там нас представлять. После приветствий я сделал краткое вступление относительно фильма, его финансирования мною, чему Митта несказанно обрадовался, что бюджет будет нескромным, я передал ему сценарий для вычитки, получив предварительное согласие от него на съемки этого фильма. Даша будет с ним на связи, в случае каких-нибудь затруднений Митта будет звонить непосредственно мне.

Теперь остается только ждать, когда Митта прочтет сценарий и выскажет свое видение актерского состава картины.

Через неделю мы обсуждали с ним актерский состав. Митта согласился со мной выбрать для роли Терминатора Филиппова и уже получил его согласие на эту роль. Для роли Кайла Риза Митта предложил Михаила Боярского, ставшего знаменитым после роли Д’Артаньяна. Но мне не понравилась как раз эта легкомысленность роли, я предложил поискать другого актера, проявившего себя в боевиках. Митта тут же предложил Игоря Костолевского, он как раз только что закончил съемки в боевике «Тегеран-43». Я вспомнил этот фильм — согласился с кандидатурой актера. Обсудили роль Сары Конор, я предложил на эту роль взять Татьяну Догилеву, молодую актрису. Митта был удивлен, он о ней ничего не знал. Я перечислил фильмы с ее участием, Митта обещал посмотреть их и после этого принимать решение. Я согласился, и мы продолжили дальше обсуждать другие вопросы съемок фильма. Пробежавшись по делам, договорились встретиться вновь на кинопробах, я дал согласие на приглашение дополнительных актеров на пробы, чтобы иметь для себя выбор, если фаворит не подойдет или отпадет по иной причине. Сразу оговорил с Миттой дубляж фильма на английском языке, чтобы затем продавать его на Западе. При съемках актеры в отдельных дублях будут проговаривать текст на английском языке, чтобы потом их озвучили с нужным акцентом англичане или американцы.

Оговорили гонорары актеров, проценты от проката фильма актерскому составу и режиссеру, этот вопрос я утряс с Лигачевым — отчисления от проката будут идти мне, как продюсеру, а я буду платить актерам и режиссеру. Наши юристы зарегистрировали творческое объединение «Вызов» с правами снимать кинофильмы и выпускать их в прокат, а также выпускать аудиодиски и кассеты, чем мы давно уже занимаемся. Вот это творческое объединение и заключило договор с Мосфильмом на съемки «Терминатора».

Через месяц состоялись кинопробы, сюрпризов не было, актерский состав был утвержден, начались съемки фильма. Даша присутствовала, помогала озвучивать английские дубли, чтобы мимика актеров и интервалы между словами соответствовали английской речи — она в громкоговоритель диктовала слова, а актеры их произносили в снимаемом дубле.

Через шесть месяцев состоялся премьерный показ этого фильма «Терминатор». Публика была шокирована, они не видели еще такого! Хорошо поработала студия Мосфильм в съемке футуристических сцен из будущего, в комбинированных съемках — получилось практически то же самое, что в фильме будущего, снятого Камероном. Ну извините господин Камерон, кто первый встал — того и тапки! Вы еще не один десяток других блокбастеров снимите.

Картина пошла в прокат, кинотеатры ломились от публики, за первый месяц картину посмотрели в кинотеатрах семь миллионов человек, за второй месяц в два раза больше — она обошла до этого лидировавшего в прокате фильма «Пираты 20 века». Лицензионные сборы регулярно поступали на счет ТО «Вызов», я начал выплачивать отчисления актерскому коллективу и режиссеру. Народ — актеры я имею ввиду были в восторге и просили снять еще фильм с их участием, в первый месяц они получили практически по гонорару за фильм, а за второй месяц проката в два раза больше. И так ожидалось как еще не один год, хотя было понятно, что сборы со временем будут падать.

Насчет следующего фильма у меня пока не было явных фаворитов, посматривал на «Вспомнить все». И наконец решился — дал задание своим агентам в США купить права на рассказ за полтора миллиона долларов у Шусетта, который купил его у писателя Филипа Дика за тысячу долларов. Через несколько лет его все равно бы продали за три миллиона долларов кинокомпании Carolco Pictures, ну я опередил их немного. Не уверен, что у нас с Миттой получится боевик, какой сняли Верховен и Шварценеггер. Ну попробуем, лиха беда начало.

Поехали с Дашей к Митте, передали ему новый сценарий, он с энтузиазмом приступил к работе над фильмом. Тем временем в США мы выпустили на экраны свой «Терминатор», сделав как полагается ему рекламную компанию, особо не упирая на то, что он снимался в СССР, к которому относились в США достаточно предвзято.

Для меня стало неожиданностью, что фильм сразу вышел в лидеры проката, сам этого не ожидал! Видимо сюжет тут играл основную роль, да и сценарий с раскадровкой я слямзил у Камерона, а он гений, что тут говорить! О картине заговорили, до что заговорили, в первый месяц в прокате картина собрала пятнадцать миллионов долларов, во второй месяц двадцать миллионов, картину купили для проката в Великобритании и Австралии, почему-то считая ее американской, мы никого не переубеждали — голоса дубляжа были известных американских актеров, мы им хорошо за это заплатили.

ТО «Вызов» пошли отчисления за прокат фильма в валюте, я делал валютные отчисления авторскому коллективу фильма — актерам и режиссеру, от которых у них глаза на лоб лезли, им шло десять процентов денежных средств, полученных ТО «Вызов» от кинопроката, а это примерно один процент от выручки за прокат фильма.

Тем временем Митта подбирал актерский состав для фильма «Вспомнить все». На главную роль, естественно, снова взяли Филиппова. Коварную «жену» будет играть Лариса Удовиченко, снимать в этой роли Татьяну Догилеву Митта отказался, поскольку она ассоциировалась в памяти зрителей как положительная героиня по предыдущему блокбастеру. Зато она сыграла в этом фильме подругу Куэйла на Марсе, положительную героиню Мелину. Творческий коллектив был на подъеме, с такими гонорарами им хотелось работать с полной самоотдачей, ярко блистать на экране, и они выкладывались по полной — это мне Митта и Даша рассказывали.

В общем и этот фильм у нас удался. Народ ломился на киносеансы, этот фильм почти догнал по прокату «Терминатора». Следом за СССР мы запустили его прокат в США и опять попали в яблочко — видимо сказалось копирования снятой Верховеном картины. Ну и я участвовал в съемках — указывал на несоответствия, если они возникали, моя идеальная память меня не подводила.

1982 год

Летом 1982 года Ольга предложила мне съездить на пятилетие выпуска ТИАСУРа в Томск. Мы с ней сильно устали за этот год — все-таки запуск в серию новой системы ПВО «Триумф» был непростой. И госиспытания, и документация с приемкой заказчика, многое пришлось из-за этого переделывать. Но в конце концов мы со всем справились, и наша система пошла в войска, укрепляя обороноспособность нашей страны. Теперь я был уверен, что если возникнет такая ситуация, подобная войне на Украине в моем времени, у нас будет лекарство от массовых налетов дронов. Мы постоянно совершенствовали электронику и программное обеспечение дронов и системы ПВО, чтобы быстрее реагировать на массовые налеты беспилотников.

На ее предложение я ответил мягким отказом.

— Оля, ну я же закончил институт в 1975 году, на нашем потоке меня уже забыли — возразил я.

— Ну кто же тебя забудет? Знаменитый композитор и поэт песенник, твои песни поет вся страна! — возразила Ольга.

— Знаешь, в случае моего приезда ваш юбилей превратится в шоу одного человека, администрация института, да и области устроят из этого свое представление — возразил я.

— Ну это верно, с этим я согласна! — кивнула головой Ольга со смехом. — Это однокурсники не все в курсе, что ты Герой соцтруда и дважды лауреат Ленинской премии, а администрация-то в курсе! Ладно, слетаю одна. За сынишкой есть кому присматривать, он в своих няньках души не чает — улыбнулась она.

Мы с Ольгой наняли двух нянек — молодых девушек, воспитательниц из детского сада, они вместе смотрели за нашим сыном Сашкой, которому уже исполнилось два года. Ольга была постоянно занята на работе, поэтому наем нянек был не капризом, а необходимостью.

— Ну я тогда наряжусь, как новогодняя елка! Жалко, что буду без тебя, взглянуть свысока на Мишку хочу — усмехнулась Ольга. — До сих пор зло берет что бросил меня ради материальных благ!

— Так спасибо ему скажи, не забудь! Если бы ты вышла за него замуж, то не была бы сейчас тут со мной — засмеялся я.

— Ну в этом плане да, скажу ему спасибо, да так, чтобы все слышали! — буркнула Ольга.

Интерлюдия Томск

Ольга прилетела в Томск, для нее был снят номер люкс в гостинице, она заказала банкет в ресторане на пятьдесят персон — деньги у нее имелись в достатке. Ее основная зарплата уже приблизилась к тысяче рублей в месяц, все-таки начальник конструкторского отделения, в которое входило пять отделов, созданных ей самой. Она оказалась талантливым администратором, умело расставлявшая людей на места, на которых они работали с наибольшей отдачей. С прошлого года она, как и остальные крупные управленцы нашего производственного объединения «Вызов», входила в совет директоров, бонусом от этого ей шла доплата еще тысяча рублей в месяц, плюс примерно один процент прибыли объединения по итогам года — она уже была миллионершей. Объединение тратило тридцать процентов годовой прибыли на премирование персонала — десять процентов на руководящий состав, остальные — на всех работников по представлениям руководителей подразделений. Это была так называемая тринадцатая зарплата.

Первая встреча прошла в фойе главного корпуса ТИАСУРа, Ольга пришла на него в достаточно скромном, но очень дорогом костюме, в котором она ходила на работу, одев скромные украшения с бриллиантами, которые увидишь, если только присмотришься. Там начались расспросы как да чего. Ольга отвечала, как есть — работаю в Москве начальником отделения в производственном объединении, в подчинении пятьсот инженеров. Замужем, сынишка два года. К ней подрулила Тамара, одногруппница Крапивина.

— Привет Оля! Блистаешь, охренеть, это же настоящие бриллианты! — удивилась она, увлекая ее за собой.

— Ну да, это подарок мужа, когда мы еще встречались — улыбнулась она.

— А муж у нас кто? Министр? — улыбнулась Тамара.

— Нет, Крапивин — весело улыбнулась Ольга.

— Блин! Не даром получается ты тут с ним в постели тренировалась? — засмеялась Тамара.

— А ты откуда знаешь? — удивилась Ольга.

— Это он попросил меня пригласить тебя на прощальный банкет — ответила Тамара.

— Что, и рассказал о нас? — удивленно смотрела на нее Ольга.

— Нет, но мне не сложно было сложить два и два — улыбнулась Тамара. — Но я этим ни с кем не делилась.

— Да ладно! Любовник он просто фантастический — мечтательно улыбнулась Ольга. — И муж заботливый.

— Да, насчет любовника ты точно подметила — улыбнулась Тамара. — Но это, между нами.

— Ты? Ну ни фига себе! У нас на потоке вообще остались девчонки, с которыми он не спал? — раскрыла свои глаза Ольга.

— Да не переживай ты так! У нас было несколько эпизодических встреч по моей инициативе, хотелось почувствовать себя женщиной — успокоила ее Тамара. — А помнишь его роман на первом курсе с Мариной, солисткой нашего ВИА?

— Помню конечно! — засмеялась Ольга. — Ты продолжение не знаешь! Он нашел ее через три года и вытащил в ВИА «Самоцветы», написал для нее целый альбом песен, она сейчас руководит группой «Рефлекс» — знаешь такую?

— Ого! Знаю конечно, но не связывала ее с Маринкой! Думала просто похожа на нашу Маринку! — удивилась Тамара. — Он что, и в Москве с ней встречался?

— Нет, просто помог выйти на эстраду, у нее были хорошие природные данные для этого — ответила Ольга.

— И наверно в Москве у него был целый гарем? — спросила Тамара.

— Не знаю. До меня он встречался с Лидой Лариной — ну ты слышала ее наверняка, отлично поет, по гастролям катается в Англию и США. По этой причине они и расстались. Так что я ни у кого его не отбивала, он был один, когда мы вновь встретились — ответила Ольга.

— Ну ты круто поднялась! Жена Крапивина! Офигеть! — восхищалась Тамара.

— Я и на своей работе поднялась тоже круто, я уже миллионершей стала! — поделилась Ольга.

— Как это? — удивилась Тамара.

— Благодаря своим организаторским способностям создала на пустом месте конструкторский отдел, который перерос в отделение из пяти отделов, а это уже уровень заместителя директора. Поэтому я член совета директоров ЗАО «Вызов», и мне идет корпоративный бонус от прибыли, получается примерно один процент — десять процентов прибыли идет на премирование руководящего состава объединения. А это уже миллион рублей по итогам прошлого года! — пояснила Ольга.

— Ну ты и впрямь крутяшка! Фантастические успехи у тебя! Ладно Крапивин, он талант или даже гений, ну а ты своим трудом всего добилась! — восхищалась Тамара.

— Ну тут тоже Крапивин руку приложил — усмехнулась Ольга. — Это объединение фактически ему принадлежит, он сделал мне протеже, меня приняли начальником конструкторского отдела в кооператив «Вызов», отдела, которого еще не существовало. Вот я и начала создавать этот отдел — тут уже чисто моя заслуга. Меня и на Бердском радиозаводе сватали в начальники конструкторского отдела, но я отказалась — сразу сказала, что поеду в Москву дальнейшую карьеру строить.

— Слушай Ольга, а ты что — Мишку бросила что ли? Вы же собирались пожениться — помню перед дипломом об этом все говорили. Потом я улетела в Иркутск на дипломирование, после этого мы с тобой уже не пересекались — спросила Тамара.

— Да, тут для меня была печальная история. Меня банально Мишка променял на квартиру, машину и дачу, родители ему невесту нашли с приданным — печально улыбнулась Ольга.

— Так тебе надо ему машину подарить за это! — прыснула Тамара. — За то, что он не лишил тебя такого будущего!

— Ты права Тома! — весело засмеялась Ольга. — В этом плане, конечно, мне его поблагодарить надо!

— Какие у тебя планы в Томске? — спросила Тамара.

— Я заказала банкет в ресторане Томск-1 на завтра, приходи к семи вечера, можешь со своим парнем прийти — ответила Ольга.

— Спасибо, обязательно приду! Посмотрю на кислую рожу Мишки! — засмеялась Тамара.

Их пригласили в актовый зал, и они закончили разговор. Когда все собрались в актовом зале, перед выпускниками выступил проектор, который приветствовал выпускников и пожелал им успехов. Ну а потом поток разделился по группам, начали планировать свои вечеринки.

Ольга пришла в ресторан в вечернем платье, с красивыми украшениями из белого золота и бриллиантов.

Поприветствовала одногруппников, пригласила всех к столу как хозяйка банкета. Когда все расселись, встала и произнесла первый тост.

— Дорогие друзья! Рада всех вас видеть после пяти лет разлуки. Многое что у нас изменилось у нас за эти годы, мы тоже изменились. Кто-то женился или вышла замуж, у кого-то родились дети. Кто-то достиг высот в своей профессии, кто-то не очень. Ну как всегда, жизнь разнообразна. Предлагаю выпить за нашу встречу, чтобы мы не забывали свою Альма Матер и регулярно встречались тут!

После нее другие выпускники стали вставать с тостами, после этого пошли разговоры, девчонки группы сгрудились вокруг Ольги и допытывались про ее судьбу.

— У меня все хорошо девчонки! Работа замечательная, муж заботливый — улыбалась Ольга, не вдаваясь в подробности. Но девчонок интересовали подробности — её драгоценности так и притягивали их взоры и внимание.

И тут неожиданно прозвучало от Мишки: — Вот что значит брак по расчету! И пристроена на работе, и одета с ног до головы!

Это стерпеть было нельзя, и Ольга встала, постучала по бокалу вилкой, привлекая обще внимание.

— Друзья мои! Хочу поднять бокал за моего бывшего жениха Мишу, который променял меня на невесту с богатым приданным, с квартирой, дачей и машиной. Я ему очень благодарна за это, что он меня не лишил того, чего сейчас есть у меня. У меня достойный муж, мой любимый, я по нему еще тут в Томске сохла — вы его знаете, это Валерий Крапивин, поэт и композитор. У меня есть любимая работа — я работаю членом совета директоров производственного объединения «Вызов» в Москве, моя зарплата приближается к двум тысячам рублей в месяц, а по итогам прошлого года мне выплачена премия в размере миллиона рублей. У меня своя машина лимузин Роллс-Ройс, отличная машина, сама ее вожу. И я познала радость материнства — моему сыну Сашке два годика, мы с Валерой души в нем не чаем, ну как и все родители наверно. Спасибо тебе Миша! — улыбнулась Ольга и выпила свой бокал шампанского до дна.

Миша пить не стал, а поднялся и ушел с банкета с мрачным лицом — компания заулюлюкала ему вслед, одногруппники были в курсе этой истории. После этого стали провозглашать здравницы Ольге, радуясь за нее.

Эта страница истории для Ольги была закрыта, ее больше не терзала обида на Мишку, что он бросил ее. Теперь этот эпизод в ее жизни растаял как туман, впереди у нее было только хорошее.

Одногруппники тут же стали расспрашивать про историю с угоном самолета — Крапивин там засветился со своей историей его похищения ЦРУ, об этом писали в газетах.

Ольга рассказала, как самолет угнали, как она пересела подальше от Крапивина, чтобы ему легче было. Как потом летала в Нью-Йорк, где провела две недели в шкуре миллионерши, как там ей Крапивин сделал предложение и подарил кольцо за полмиллиона долларов. Показала фотографии — специально привезла, чтобы одногруппникам показать. В том числе с концерта Миланы Ложкиной, их совместную фотографию. Они пошли по столу. Потом она показала свадебные фотографии, народ отпал, когда увидел молодоженов в окружении руководителей страны.

Тут же последовали вопросы — с какой стати это все. Пришлось Ольге отвечать про награждение Крапивна орденом Ленина за его стойкость в США и поздравления от руководителей страны с бракосочетанием.

Девчонки продолжали теребить Ольгу с просьбой рассказать о своей жизни, а Тамара спросила: — Ты наверно постоянно катаешься в Болгарию летом? Или в США уже летаете?

— Нет, Валера невыездной, да и я тоже, поэтому мы отдыхаем в Крыму, там у нас дача — ответила Ольга.

— Ни фига себе! — воскликнула Тамара. — Ну вы помещики точно!

— Да, примерно так. Там у нас настоящий санаторий, ты правильно заметила, это бывшая помещичья усадьба. Валере выделили госдачу, он там отдыхал месяц в году от силы, а все остальное время за ней ухаживало двенадцать человек, получая зарплату от государства. Вот он и решил ее выкупить, чтобы снять эту обузу с государства. Ну а чтобы эта обуза не висела на нашем семейном бюджете мы сдаем ее по госценам отдыхающим круглый год, только одно крыло за нами зарезервировано, там никто не живет — ответила Ольга.

— Да что вы меня все теребите, расскажите лучше, как у вас дела, что изменилось с новым курсом партии? Тамара, отвечай! — попросила Ольга.

— Ну что, живу я в Иркутске и работаю на радиозаводе. Мы не преобразовались в ЗАО, поскольку работаем практически полностью на оборонку. Но вокруг радиозавода нашими бывшими работниками открыто много кооперативов, а теперь они стали ООО, которые выполняют для завода разные работы. Зарплата в этих предприятиях повыше, чем на заводе, но нестабильная. Есть заказы — есть зарплата, нет заказов — нет зарплаты. В магазинах у нас теперь почти изобилие — три-четыре сорта колбасы, несколько видом копченой свинины, ну там грудинка, окорок — свободно лежат. Цены, конечно, немаленькие, как я помню раза в полтора выше, чем были раньше, зато никаких очередей. И так в каждом магазине. Ну само собой есть мясо, мороженное и даже свежее — охлажденное называется, все это кооперативы производят, которые сейчас ООО стали. Хлеба сортов десять обычно, булочек и лепешек разных — на выбор. Торты, пирожные — бери сколько хочешь! Ну и зарплата у нас на предприятии тоже возросла, раза в полтора — засмеялась Тамара, — Также как же, как и цены возросли!

— А как у вас с промтоварами? — спросила Ольга.

— С промтоварами тоже проблем нет, одежду всю у нас в Иркутске производят разные ООО, обувь тоже. Много одежды привозят импортной, из стран СЭВ, а также из Индии, Ирана. Есть магазины с европейской одеждой, но она очень дорогая — ответила Тамара. — С бытовой техникой тоже проблем нет — стоит в магазинах свободно. Но гоняются за СД-проигрывателями и дисками, видимо пока не хватает, чтобы покрыть спрос.

— У нас девчонки в Казахстане после административной реформы местные аборигены бухтели, но КГБ строго за ними следило, чтобы не баловали — вступила в беседу Акиньшина Вера. — Как сделали административный округ Северный Казахстан с центром в Семипалатинске, так сразу много изменений прошло. Раньше приходишь в магазин — а там одни казахи работают, все из-под полы своим продают, на прилавках только самое худшее лежит. Поставили губернатором Васильева из Владимира, он с собой привез начальника милиции и ОБХСС. Через месяц начались посадки вороватых кланов, магазины опустели от них. Зато высококачественные товары появились на прилавках. Ну с едой и одеждой тоже проблем нет — у нас в Северной Казахстане большинство русского населения, работать есть кому. Да и нормальные казахи тоже создают артели по выращиванию баранов, по выделке шкур, по шитью шуб и полушубков — зимы-то у нас очень холодные. И убрали все ограничения по приему на работу и назначения на должности — раньше обязательно надо было принимать на руководящую работу казахов, даже если он не рубит в теме.

— Парни, а у вас как дела? — спросила Ольга у Керимова Аскера.

— О, у нас вообще, как я приехал в Ташкент, были сплошные посадки руководящего состава до самого верха. Поэтому, когда Узбекистан преобразовали в федеральный округ, некому было возражать. Всю местную знать разогнали! Приехали управленцы из России, чтобы не возбуждать национальной вражды — у узбеков терки с киргизами и туркменами на бытовом уровне. Сейчас все гладко, все работают нормально. Также всех некомпетентных руководителей поснимали, стали назначать по деловому принципу, а не по национальности или по принадлежности к тому и ли иному клану, работа закипела. Сняли неподъемные планы по хлопку, сейчас больше внимание уделяют овощам и фруктам, поставляем их в Сибирь и на Дальний Восток. Ну и в Центральную Россию весной — ответил Керим.

— А у нас в Харькове, как Украину разделили на четыре федеральных округа, местное начальство даже обрадовалось — не надо иметь прослойку между Москвой и ими в виде Киева. Да и проще стало жить во всем — перестали навязывать эту мову, а то постоянно передачи на радио и телевидении были на мове, сейчас их практически нет — у нас тут русские в основном живут. Ну а снабжение наверно, как и во все стране наладилось — все что душе угодно в магазинах имеется — сообщил Вадим Лисин из Харькова.

— У кого есть вести из других мест? — спросила Тамара.

— Из солнечной Прибалтики — улыбнулся Саша Афанасьев. — Я работаю на ВЭФ в Риге, там и родители мои работали, к ним приехал. В общем, когда республики перевели на хозрасчет, снабжение перестало быть централизованным, поэтому товарное изобилие пропало, просто пропало. У нас раньше было так — приходишь в магазин, на полках самый хреновый ширпотреб. Стоит заговорить на языке аборигенов — тут же вытаскивают из-под прилавка весь ассортимент. А вот после хозрасчета осталось в магазинах только то, что на прилавках лежало. Народ за покупками устремился в Псковскую область, там любой универмаг в райцентре был насыщен товарами лучше, чем центральный универмаг Риги. Да и в остальном стал проявляться хозрасчет — и куда делать прибалтийская спесь? А то через губу нацмены с нами разговаривали — типа приезжие. На ВЭФ только приезжие, как они называли, и работали. Хотя там и нормальные латыши тоже работали, не без этого. Поэтому, когда зашла речь об объединении в один федеральный округ с Псковской областью и Калининградской — народ только обрадовался. Какие-то чмошники устроили демонстрацию, требуя независимость для Латвии, человек двадцать, их зарубежные корреспонденты снимали, но их даже не стали милицией разгонять — они только смех вызывали у прохожих. Пожили три года в независимости, почувствовали, что это на своей шкуре. Ну после объединения с Псковом снабжение наладилось. Много очень кооперативов образовалось, тут, кстати, латыши первыми были. И шитье обуви, и платья — чего душе угодно. Не говорю уже о разных ремонтных сервисах, которые росли как грибы после дождя. Рыболовецкие артели, само собой, сельхозартели — продуктов в магазинах и на рынках завались, самых разных, и цены умеренные.

Банкет продолжался, народ общался, рассказывал, как устроился, какие проблемы, завязывались горизонтальные связи.

Заключение

Я с энтузиазмом смотрел в будущее. СССР успешно развивается, благодаря моему вмешательству наша страна миновала многие ловушки, такие как Афганистан, Эфиопия. Не стала страна вкладывать деньги в провальные проекты типа подлодок типа «Акула», ракету «Энергия» и многоразовый челнок «Буран», массовое производство танков. Сэкономленные деньги пошли на жилищное строительство и производство товаров народного потребления — бытовой техники и одежды. Сверхприбыль от спекуляций нефтью, а также от экспорта персональных компьютеров частично пошла на закупки товаров народного потребления на международных рынках, наши магазины наполнены качественным товаром. Да и свои кооперативы и частные предприятия начали их тоже выпускать, успешно конкурируя с импортом. Началось массовое строительство индивидуальных жилых домов, появилось огромное количество строительных кооперативов, предлагающие свои услуги, стройматериалы и изделия.

Страна уверенно двигалась вперед по пути Китая в моем прошлом-будущем, значительно опережая его в темпах развития за счет более мощной производственной базы на старте реформ.

Конец книги

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.