Арканис

По полутемным коридорам разносились стоны. Они сливались в единую симфонию страсти и

похоти.

Почти голая девушка вела меня в комнату. Перед дверью она улыбнулась и зазывно захлопала

ресницами.

— Располагайтесь и отдыхайте. Скоро к вам придут.

Обстановка здесь не сильно отличалась. Все в тяжелых, красноватых тонах, кожаный диван и

огромная кровать с балдахином. Освещение скудное, только чтобы разглядеть очертания.

Напротив ложа — зеркало. Чуть поодаль небольшая тумбочка с разными настоями и эликсирами.

Скорее всего, любовными.

В целом ничего необычного. Стандартный бордель классом выше, чем все остальные. А здесь

меня интересовали вовсе не шлюшки, а Тарин Саймонд. Именно на него уже целый месяц охотился

весь наш отдел. Он — владелец этого заведения. И совсем недавно в разных районах города

стали находить трупы девушек, которые работали в этом месте. Правда, никто доказать это не

смог. Лишь по слухам.

Мне нужно было совершить невозможное: найти записи клиентов.

Начальник сказал, что они внедрили одну молоденькую шпионку под прикрытием. Она должна

передать мне сегодня все документы. Вынести их никто не сможет, кроме клиентов, потому что

девушек тщательно проверяют на выходе. Интересно, кто согласится на такое? Хотелось бы

взглянуть на эту идиотку, готовую пожертвовать своим телом ради работы? Хотя… дело

достаточно громкое, а зацепок нет. Саймонд всячески отрицал связь убитых и борделя. Поэтому

поступок доброволицы самоотверженный и глупый. Как начальство вообще согласилось на это?

Ведь Тарин брал только совсем молоденьких…

Дверь в комнату распахнулась, и тяжелой поступью вошел сам владелец со своей охраной. Его

каштановые волосы были тщательно уложены, изумрудные глаза смотрели цепко, а губы все время

растягивались тонкой полоской на лице. Длинный темно-зеленый халат с богатой вышивкой едва

прикрывал голый торс.

Кхар! Сейчас все может пойти по одному месту!

— Ба-а-а! Какие люди, да в нашем царстве разврата! — ехидно протянул Тарин. — Само драконье

Величество пожаловало. Ты ж вроде женат был, нет? Или у вас с женой такие ролевые игры?

— Что… девушек больше не осталось, решил поработать за них? — Я расслабленно развалился на

диване, однако внутри все сжималось от напряжения. — И у тебя устаревшая информация. Наш

брак уже давно разорван.

— Что так? Хотя нет-нет… не отвечай! Я сам догадаюсь! — Он приставил два пальца ко рту и на

секунду замер. — Ты вытрахал ей мозг!

Тарин расхохотался и по-детски захлопал в ладоши.

Мне же осталось только огрызнуться:

— А ты сюда пришел, чтобы я тебе его дотрахал? Допросов в участке не хватило?

— О нет! Я заскочил поздороваться и предупредить, что я обязательно посмотрю, что ты будешь

делать.

Саймонд ткнул пальцем в зеркало, и по нему тут же пошли волны — стандартный артефакт для

слежки, такое мы часто использовали в отделе, но откуда здесь эта вещица?

— Обычно мы не занимаемся подглядыванием за клиентами. Сам понимаешь. Люди ценят

конфиденциальность. Но ты — другое дело… Я не позволю тебе допрашивать моих крошек. — Его

взгляд стал жестким, в нем мелькнули злые искорки. — Так что либо ты сегодня трахаешься,

либо валишь отсюда! Можешь уйти прямо сейчас.

А вот этого я совсем не планировал. Дьявол!

У меня нет и секунды на размышление. Надо действовать.

— Сегодня я здесь не по работе. Объявляю временное перемирие, — зло улыбнулся я.

Тарин скрестил руки и некоторое время молчал, водя языком по внутренней стороне щеки.

— Не нравишься ты мне, Арканис. Но так и быть. Есть у меня для тебя одна новенькая девочка.

Ее тоже надо проверить. Сразу решу две проблемы.

Он сделал жест, и один из охранников исчез.

Саймонд же медленно подошел к столику с зельями, что-то взял и с этим двинулся ко мне. В

маленькой колбочке крутилась синяя жидкость.

— Выпей! — почти приказал он, протягивая неизвестный эликсир.

— Это что?

— Это… Чтобы ты отсюда не ушел обиженным.

— Я не буду пить…

— Будешь! — рыкнул он.

План был под срывом. А этого нельзя допустить. Либо сегодня, либо никогда. Больше не будет

возможности подобраться к ублюдку настолько близко.

Поэтому я взял колбочку и махом закинул в себя.

Горькая жижа растеклась по горлу, а тело начало разогреваться.

— Вот теперь я спокоен, — улыбнулся он. — Девочку, конечно, жалко, слышал, у драконов

достоинство огромное, но что поделать?

Его дебильная улыбка снова растекалась по лицу. А потом взгляд Тарина ушел в сторону двери.

Я тоже посмотрел туда…

И мир остановился. Думал, такое бывает лишь в кино.

Исчезли стоны из коридоров, даже мое собственное дыхание. Все погрузилось в вату, и там я

видел только фигуру в дверном проеме. Вивиан.

Она не походила на себя. И это не мираж. Можно, конечно, списать на то, что разогретый

зельем мозг уже видит странные образы, но нет. Девушка стояла в нескольких шагах от меня.

Наклон плеч, линия шеи и прочие мелкие детальки — это не скрыть ни одной сраной маской. Я бы

узнал ее хоть в темноте, через любое количество лет.

Полтора года я выстраивал стену между моими воспоминаниями о ней. Заставил забыть запах

волос, не оборачивался на светлые макушки в толпе, даже не смотрел в досье молодых выпускниц

академии при приеме на работу. Я, мать твою, забил в душу такие гвозди, которые ни один

гвоздодер не в силах выдернуть. И все это сейчас рушилось мелким песком.

Внутри переворачивался комок чувств. Спавший под слоем работы, выпивки и подавленной злости

дракон поднял голову. Я нутром ощутил, как он вдохнул и сделал один длинный, горячий выдох.

Моя.

Наконец-то.

А после зверь заскулил, потому что скучал так отчаянно, как могут только драконы. Но теперь

эта тварь внутри меня снова ее увидела, и все. Ее больше не остановить.

Время опять ускорило свой бег. Вернулись звуки, включились все остальные органы чувств.

И меня пробило холодным потом.

Что она здесь делает?

Вивиан в борделе. У Саймонда. В таком наряде, что…

Кровь отлила от всех мест и тут же вернулась горячей волной.

Ее лицо скрывала маска, но я узнал бывшую жену в долю секунды. Одета она… Точнее сказать,

раздета! Тугой корсет и струящаяся юбка, оголяющая бедра. Светлые, мягкие локоны падали

большими кудрями на плечи.

Кажется, она на мгновение тоже застыла, увидев меня. Ее глаза, цвета липового меда,

сверкнули недобрым огоньком, а потом Вивиан перевела взгляд на подошедшего Тарина и едва

заметно улыбнулась. Да так, как улыбаются работницы заведения.

Просканировав мозг, я понял, что еще не видел ничего более ужасающего за долгое время.

Мысли неслись в голове хаотично.

Это план Саймонда? Совпадение? Подстава? Кто-то еще знает, что она была моей? Кто-то

использует ее против меня? А если ее сюда продали? А если Вивиан…

Нет. Не она. Только не она.

Дракон рычал, в то время как я пытался выглядеть непробиваемым.

Мои кулаки поневоле сжались, когда Тарин почти ласково погладил ее костяшками по щеке и

наклонился к губам.

И тут я заметил кое-что еще.

Саймонд смотрел на нее… странно. Мужчина так на женщину не смотрит. В этом взгляде я уловил

бережную заботу коллекционера к очень ценной вещи.

Это продлилось пару секунд, но мой мозг фиксировал любые детали. Даже сквозь бешеную

ревность.

— Сладкая девочка, — промурлыкал Тарин. — Обязательно познакомлюсь с тобой поближе, но не

сегодня.

Он обошел ее со спины и провел носом по нежной шее, не отрывая пристального взгляда от

меня.

— Ты же сделаешь все для этого дракона?

— Конечно! — шепнула она, повернув голову в его сторону.

— Хорошая девочка.

Пальцы Саймонда сжали ее попу, а после он хлестко ударил по ней ладошкой.

Дракон в груди дернулся так, что я чуть не сорвался с дивана. В глазах все побелело от

того, как я натянул поводья.

Зверь лязгнул зубами. Ему хотелось рвать. Вгрызться Тарину в шею и трепать. А его руку

вообще к кхарам оторвать, чтобы больше никогда к ней не прикасался.

— Не буду вам мешать.

С этими словами он и его охранники исчезли за дверью, оставив нас одних.

Кажется, зелье начало действовать, потому что внизу уже все горело.

В два шага я оказался рядом с ней, прижал к стене и почти зарычал в ухо:

— Какого хрена ты тут делаешь? — не стал подбирать слова я.

— Тетрадь с записями в корсете, — прошипела Вивиан. — И за нами следят.

Да! Твою мать! Следят! А я в таком бешенстве, что сейчас готов был сорвать всю операцию.

Надо действовать быстро, аккуратно и с холодной головой!

Но как, кхар возьми? Если бывшая жена подалась в шлюхи, а плоть набухла так, что к ней

больно прикасаться и весь мозг утек туда.

Что делать, когда губы у самой шеи, а я смотрю на рот Вивиан и не могу понять, кто я?

Человек, что должен спасать операцию? Или зверь, которому впервые за кхар знает сколько

времени вернули его женщину?

Наклонившись ниже, я вдохнул запах ее кожи. Дракон заскулил, и я чуть было это не сделал с

ним в унисон.

Хотелось зарыться носом в эту впадинку и не отрываться никогда. Прижаться губами. Лизнуть.

А может, оставить несколько красных отметок, чтобы никто больше не посмел трогать то, что

принадлежит мне.

Рывком я развернул ее лицом к стене. Перехватил запястья, прижал ладони к поверхности над

ее головой. Подержал секунду, потому что зверю нужно было почувствовать ее под собой, иначе

он бы порвал что-нибудь в этой комнате. Мои руки медленно гладили худенькое тело.

Я и забыл, насколько она хрупкая. Раза в три меньше меня. Одна ее талия помещалась в

обхвате моих ладоней. А сейчас они были заняты тем, что судорожно расшнуровывали корсет.

Проведя медленно губами по ушной раковине, я чуть не сошел с ума. Зверю нужно получить хоть

глоток ее кожи, иначе он разорвет меня изнутри. В зеркале тоже отпечатывалась хорошая

картинка.

Лишь только ушло натяжение, руки скользнули под него и нащупали твердые листы.

Дыхание сбивалось, а в глазах темнело от желания. Еще несколько минут, и я перестану

соображать.

Навалившись всем телом на Вивиан, я достал тетрадь и не спеша потянул к себе. Она мгновенно

исчезла в складках моего пиджака. Карман тут же закрыл на молнию, чтобы ничего не выпало.

Полдела сделано.

А вторая половина была хуже, чем первая.

Глава 2

Арканис

Зеркало на стене не моргало, но я кожей чувствовал, как Саймонд смотрит. Он будет наблюдать

до конца. И требуется выйти отсюда как удовлетворенный клиент и работница. Я должен быть

мужчиной, насытившимся шлюшкой. Любая другая роль — это провал операции и петля для Вивиан.

Если он заподозрит, что Эшберд не та, кем называется, я даже не успею ее увезти.

Эликсир жег изнутри. Тело сводило так, что хотелось разорвать что-нибудь голыми руками.

Дракон в груди терся о ребра и требовал свою половинку.

Подхватив Вивиан на руки, я понес ее к кровати и бросил. Сорвал с себя пиджак, швырнул на

пол. Рубашку расстегнул наполовину. Скинул туфли. Все это должно выглядеть естественно.

Я навис над ней, наклонился… и не выдержал. Поцеловал так резко и голодно, что из легких

вышибло весь воздух. Пусть все за зеркалом видят. Зверь во мне сорвался с одной из последних

цепей, и держать его дальше я уже не мог. Ее губы дрогнули и разомкнулись. Этого хватило,

чтобы мир еще раз провалился и собрался обратно.

Оторвавшись от Вивиан, я прижался лбом к ее лбу. Наклонился к самому уху и выдохнул в

волосы:

— Под одеяло. Сейчас же.

Она поняла и мгновенно дернула край. Я же подхватил и натянул. Тяжелая ткань накрыла нас с

головой. Стало темно и душно. Снаружи можно было увидеть только два силуэта в

недвусмысленной позе. Изнутри мы находились в сантиметрах друг от друга.

И лишь тогда позволил себе на секунду закрыть глаза.

— Какого хрена? — выдохнул я ей в губы. — Драть твою через хвост, Вивиан.

— Тише, — шикнула она.

— Ты в борделе. Я тебя сейчас отсюда выволоку за волосы.

Меня прожигало белое пламя злости.

— Двигайся. — Эшберд толкнула меня бедром снизу. — Они смотрят.

И тут я ее снова поцеловал. Уже для себя. Дракон требовал ее рот, и я дал, что он хотел.

Прикусил нижнюю губу, и девушка вздрогнула. Прошелся языком там, где прикусил. Скользнул

вниз по подбородку, по шее, к той самой впадинке у ключицы, о которой думал у стены. Лизнул.

Прижался губами к месту, где билась жилка. Зверь под ребрами всхлипнул от облегчения, а во

мне разом вспыхнуло все, что я гасил.

Боги, как я скучал. Сумасшедше. Я не мог спать, меня выворачивало. Я запрещал смотреть в ее

сторону на каких бы то ни было официальных фото. И наивно думал, что справился. Кхара с два!

Ни хрена я не справился. Просто закопал все свои чувства под огромной тонной дел, а они

теперь прорвались сквозь плотину.

Зарычав, я начал медленно покачиваться, чтобы силуэты двигались и кровать скрипела, а

Саймонд, ублюдок, по ту сторону зеркала, видел именно то, что хотел.

— Кто тебя сюда отправил? — прошипел я ей в губы.

— Морден, — выдохнула она.

— Я его убью. Своими руками. Этого старого дебила…

— Тише.

— Зачем ты согласилась? — Я ткнулся лбом ей в висок. — Зачем ты на это пошла, Вивиан?

Зачем?

— Это моя работа.

— Чушь! Это смертный приговор. Ты понимаешь, к кому ты пришла? Ты вообще представляешь, кто

такой Саймонд?

— Лучше тебя.

— Ни хрена ты не понимаешь.

Я двигался над ней, и каждое движение было пыткой. Эликсир жег изнутри, как открытое пламя.

Сквозь ткань я упирался ей в бедро своим возбуждением, и от этого трения меня било разрядом

в позвоночник.

Штаны я не снял. Знал: если сниму их, не остановлюсь. Возьму ее здесь, в борделе у

Саймонда. И это будет ужасно.

— Я отпустил тебя, чтобы ты была в безопасности, — выдохнул я в ее шею. — В

без-о-пас-но-сти, Вивиан. А ты сейчас лежишь подо мной в борделе. Ты понимаешь, что я

чувствую? Я столько всего сделал, чтобы ты была подальше от этого дерьма…

— Правда? А мне казалось, что ты бросил меня, потому что тебе нужна была свобода. — Голос у

нее звучал тихо, но в нем проскальзывал лед. — Меня никто не спрашивал, что мне делать с

безопасностью. Я живу свою жизнь, Арканис. Без твоих… разрешений.

По всему телу пробежались разряды тока. Я зарылся лицом в ее волосы, чтобы не выругаться

вслух.

Ее запах вишни входил в меня с каждым выдохом, и дракон выл. Все ночи и утра, наши короткие

мгновения рядом — все вернулось разом, без остатка.

Я снова потянулся к ее губам. Не мог иначе. Поцеловал долго и глубоко, заталкивая в этот

поцелуй все, что не имел права произнести. Зубами поймал ее нижнюю губу. Лизнул там, где

прикусил. Спустился к шее и, прижавшись ртом, не отрывался. Зверь во мне ластился к ее коже

как мог. Это было все, что я мог себе позволить вместо того, чтобы порвать на куски весь

город.

Глухо застонав ей в кожу, я прошептал:

— Я не вынесу этого. Сейчас сорвусь. Эликсир — это не шутки, Вивиан. Я не контролирую…

Но договорить не успел. Ее рука скользнула вниз. И я застыл.

— Вив…

— Молчи. — Ее голос дрожал. — Не дергайся.

Ее пальцы нашли расстегнутую пряжку, сдвинули ткань и коснулись меня. Сперва осторожно,

потом уже увереннее.

Я тихо зарычал сквозь зубы, чтобы зеркало не услышало. Тело свело судорогой от одного

прикосновения после долгой пустоты. Да еще и эликсир добавлял остроты. Уткнувшись лбом в

подушку рядом с ее виском, я заставил себя дышать.

— Кхар, — вырвалось у меня. — Тьма тебя за хвост, Вивиан…

— Так?

— Не останавливайся.

Нежности в этом не было. Я воспринимал это как быструю помощь. Примерно так, как

накладывают жгут на артерию.

Девушка гладила меня, а я двигался бедрами ей в ладонь. Одеяло над нами поднималось и

опускалось в нужном ритме. Снаружи это выглядело как продолжение всего, что должно было

происходить в этой комнате.

Но внутри я крошился на мелкие частички.

А потом я скользнул рукой под тонкую юбку. Там не было ничего, кроме ее кожи.

Вивиан вздрогнула, но я не остановился. Если она помогает мне, я не уйду в эту темную яму

один. Не позволю себе.

Зверь рычал оттого, что она снова дрогнула под моими пальцами, ровно как полтора года

назад, как будто нас не разделяло время.

Ее дыхание сбилось. Дракон в груди выгнулся. Он узнал этот звук. Никогда не забывал.

Мы слушали ровный скрип кровати.

И я снова целовал ее. Еще раз. И еще. Зверь не мог напиться поцелуями в губы, в уголок рта,

в подбородок, шею. В то место за ухом, от которого она всегда вздрагивала. И сейчас Вивиан

отреагировала так же. Дракон почти выл оттого, что помнит ее тело.

Я прикусил мочку. Целовал ее, захлебываясь и не отрываясь.

— Как ты могла, — шепнул я в ее волосы. — Как ты могла так с собой, Вивиан…

— Заткнись.

— Я бы тебе денег дал. Сколько надо. Сколько угодно. Зачем ты сюда…

— Я. Не. Возьму. У тебя. Денег, — зло вырвалось у нее.

И от ее слов во мне все загорелось. Но чувства переплетались, и сейчас я был возбужден до

предела.

Секунда, и меня накрыло мощной волной. Все мышцы от затылка до пят свело разом. Я зарылся

лицом в ее волосы и прикусил зубами ткань подушки, чтобы не застонать в голос. По телу

пробежались горячие и обжигающие искры, как угольки от костра, и каждая попала в нерв.

Страсть вырвалась наружу, прокатилась до пальцев на ногах и затопила все. На секунду я

перестал быть собой, да и драконом тоже. Было лишь черное и горячее падение в бездну.

Мир по кусочкам собирался обратно. Дыхание возвращалось толчками. Тело обмякло, но эликсир

внутри отпустил только наполовину. Зверь под ребрами уже снова поднимал голову, и я осознал,

что этого никогда не будет достаточно. С ней — мне мало!

Через мгновение под моими пальцами вздрогнула и она. Девушка пришла к финалу тихо, только

сбившееся дыхание и напряженные до предела мышцы говорили: ее накрыло экстазом. Я

почувствовал, как по ее коже под моими пальцами пробежала та же дрожь, что только прошла по

мне. И едва не заскулил оттого, что мы оба встретились именно так: под этим дурацким

одеялом, в гадской комнате после долгой разлуки.

Я не шевелился, потому что в моем случае сейчас это опасно. Стопоры работали скверно.

И все-таки не выдержал и нежно поцеловал в уголок ее губ. Прошелся до скулы и остановился

на виске. Дракон во мне на секунду затих. Но это ненадолго.

— Тише, — прошептала она у моего уха. — Тебя видно сверху. Продолжай двигаться. Нужно

больше.

Да, я знал это. Мы должны дальше изображать всю эту ерунду. Какая же дикая пытка!

Я заставил себя медленно покачиваться. Кровать под нами скрипела ровно столько, сколько

нужно. Саймонд там, по ту сторону, наверняка довольно ухмылялся.

Меня тошнило от этой мысли.

Через несколько минут я перекатился набок, однако наши лица оставались скрыты одеялом. И

притянул Вивиан к себе. До хруста в ее плече. Прижал к груди так, что наши сердцебиения

смешались.

— Я тебя отсюда увожу, — прошептал я ей в волосы, добавив сталь в голос. — Сегодня. Сейчас.

— Нет.

— Увожу, Вивиан. И это не обсуждается.

— Я на работе. И тебе я никто… — задергалась она, но я с рыком грубо впечатал ее в свое

тело снова, потому что Эшберд удалось отстраниться.

— Ты моя! — сорвалось у меня против воли.

Я почувствовал, как она напряглась.

— Я была твоей, — наконец ответила Вивиан, глубоко дыша. — И это было очень давно, Ксантир.

Ты сам забыл, видимо.

Дракон в груди дернулся, как от удара хлыстом.

Я не ответил. Только крепче обвил руками и поцеловал в макушку. И долго вдыхал запах ее

волос.

Не отпущу. Один раз отпустил — и она оказалась в борделе у демона. Второго раза не будет.

— После нас ждет серьезный разговор, — прошипел я ей в висок.

— Сам с собой говори, — огрызнулась она.

Я хищно улыбнулся в темноте под одеялом.

— А это мы еще посмотрим, маленькая распутница.

Глава 3

Вивиан

Арканис меня совсем не жалел в моральном плане. Физически под одеялом все было быстро. Я

даже корсет не сняла. Пиджак Ксантира валялся рядом, но штаны он только расстегнул. Между

нами оставались слои одежды, но уж лучше бы мы разделись. Как будто все было ненастоящим.

Пустая имитация для зеркала.

Я хорошо прочувствовала его злость и жажду. И то и другое накатывало волнами. Совсем не

было понятно, чего больше: бешенства или того, чего он сам себе полтора года запрещал.

А я лежала под ним с открытыми глазами и ждала, когда это закончится. Лишь только все

завершилось, я выдохнула.

Но появление бывшего мужа было выгодно. Лучше его рука, чем чужие потные ладони

какого-нибудь хмельного клиента. Лучше человек, которого я ненавижу осознанно, чем тот, кого

я бы возненавидела с первой минуты.

Все-таки не на такую работу я хотела устроиться. Я собиралась стать детективом и раскрывать

преступления, а не изображать продажную девицу под одеялом в борделе. Но после окончания

академии я безуспешно пыталась найти нормальную работу, а мой факультет не самый престижный.

Арканис пошевелился во сне и еще больше на меня навалился. Ну и тяжеленный же он, не

вздохнуть. Его лицо находилось так близко, что даже в полумраке можно было рассмотреть

острую линию челюсти, скулы. Он расслабленно лежал, и губы не сжал в привычную черту, а глаз

хоть и не видно, но явно сейчас в них нет суровости и жесткости. Темные волосы с легкой

синевой слегка растрепались.

Я лежала и просто отмечала: красивый. Когда-то от этой линии челюсти у меня в сердце что-то

екало. Сейчас внутри от стен отражалась пустота. Теплое сжатие в груди, мурашки, дрожь под

ребрами — ничего.

Можно было бы протянуть руку и коснуться этих волос. Но ладонь не дернулась. И самое

ужасное, я привыкла к этой черной бездне. И мне нельзя ничего ворошить.

А память, паршивая тварь, как раз решила вытащить наружу все, что я давно сгрудила в самый

дальний угол.

Поневоле я начала вспоминать то, что хотела забыть.

После нашего мучительного расставания тогда прошло несколько месяцев. Мы с подругами сидели

в ресторане на улице Звонарей и что-то отмечали. Это был первый вечер, когда я чувствовала

себя хорошо. Да, легкость еще не пришла, но душевное равновесие, кажется, восстанавливалось.

Я даже смеялась над тем, как Ирмина изображала нашего бывшего препода, и думала, что

справилась. Отпустила. Дожила наконец до того момента, когда могу пить вино с подругами и не

вспоминать о нем каждые пять минут.

Помню, как гордилась собой и сказала это вслух.

Мильна положила тонкую руку на мою и улыбнулась. Но по ее глазам я видела, что она не до

конца верит. Ирмина громко чокнулась и предложила выпить за то, что я наконец вернулась из

мертвых.

И ничто не предвещало беды.

А потом мы вышли на улицу втроем. Я на ходу натягивала пальто и смеялась над тем, как

Мильна борется с перчатками. Дорога перед рестораном была мокрой от дождя, и в лужах дрожали

фонари.

И тут я остановилась как вкопанная. У тротуара стояла машина. Дверь со стороны

пассажирского сиденья открылась, и внутрь села темноволосая девушка в красном пальто. Я ее

не знала и не обратила бы на нее внимание, но мои глаза скользнули по знакомой фигуре,

которая усаживалась в тот же автомобиль за водительское место. Это он. Арканис.

Мужчина даже не повернул головы в мою сторону. Просто включил поворотник и уехал. Может,

правда, меня не заметил, а может, решил, что так лучше. Да и неважно.

Ирмина что-то говорила. А я ее не слышала. Стояла и смотрела на дорогу, и в груди медленно

расходилась черная дыра. Сначала маленькая, как монетка, потом размером с кулак. И в

конечном счете она затопила всю грудную клетку.

К тому моменту, когда подруги дотащили меня до такси, я уже знала, что во мне нет ни одного

цельного куска и все рассыпается песком от одного взгляда на Ксантира. У него своя жизнь,

новые женщины. Он живет и не страдает. Наверное, даже не вспоминает обо мне, в то время как

моя душа то умирает, то оживает вновь.

Семь дней я не выходила из комнаты. Нормально не ела. Только если Ирмина приносила и совала

мне в руки. И еще… я не плакала, потому что слезы кончились к третьему дню. Глаза уже почти

не видели. А душа сгорала.

Так нельзя жить. Нельзя вспоминать бесконечно о нем. Это безумная пытка, от которой не было

спасения.

И тогда я решилась. Встала и, умывшись, пошла к Мильне.

Она сразу все поняла, как только увидела меня в дверях. Молчала долго. А потом задумчиво

доставала чашки и насыпала зеленые листья. Я сидела за ее кухонным столом, смотрела на свои

руки и говорила совершенно спокойно. Как будто речь шла вовсе не обо мне.

— У тебя есть что-то настоящее? — спросила я в конце. — Не успокоительное или отвар. Не

знаю. Мне даже подойдет какое-то запрещенное колдовство. Я больше не могу.

Мильна долго прожигала меня взглядом. Явно не одобряла мое решение. Но она знала, как мне

помочь.

— После этого назад можно и не вернуться, — предостерегла подруга.

— Уже плевать, — бросила я.

Тогда она кивнула, потому что видела мое состояние с самого начала. То, как я пыталась

всеми силами справиться. И понимала, что назад я и так не собираюсь возвращаться.

Уже вечером мы провели ритуал. Я ожидала огненных смерчей, что выжигают душу, но он был

коротким и тихим. Никакой боли или драмы. На столе стояли свечи, травы. Мильна сделала

тонкий порез на ладони, произнесла фразу на старом языке, но как-то странно, будто прощалась

со мной. И все.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем стало тихо внутри, — было облегчение. Словно

наконец выключили бешеный рубильник, который меня долбил током все это время.

Да, я испытывала страх. Он остался. Но боялась я вовсе не того, что согласилась на ритуал.

Меня ужасало это приятное облегчение.

После этого жизнь стала очень простой. Я хорошо ела, отлично спала, ходила на

собеседования. На них мне, правда, отказывали, но я не страдала.

Самое главное, меня больше не волновали мужчины, потому что они интересны тогда, когда от

них чего-то ждешь. А я же перестала от них чего-то хотеть.

Но вот бесконечные отказы меня беспокоили. Департамент, патрульная служба, аналитическое

управление, архив, даже секретариат — всем не годилась. Молодая девочка с факультета общей

магии без связей оказалась никому не нужной.

И вот тогда, после очередного отказа, я сидела в коридоре департамента и слушала, как два

детектива у автомата с водой обсуждают дело. Старший говорил, что они уже месяц топчутся на

месте, что Саймонд скользкий, как намыленный, и зацепки никакой нет. Единственный способ —

это внедриться, но кого они в этот бордель пошлют, идиотов нет. Точнее… идиоток.

Я сидела в коридоре, слушала, и в голове у меня ни единой мысли не взбунтовалось. Бояться

нечего. Терять тоже. Гордость, которая раньше встала бы стеной, лежала где-то на дне

аккуратной кучкой и не шевелилась. Девственности я лишилась давно. Секс с мужчинами…

потерплю как-нибудь. Не страшно. Внутри от ритуала я не чувствовала к ним ни отвращения, ни

любви. А тело жалеть… зачем? Для кого?

На следующий день я пришла к секретарше Мордена и сказала, что мне нужно к нему. Она

попросила меня уйти. Но я настырная. Просто села на стул в коридоре и просидела там четыре

часа.

В итоге она вернулась и сказала, что у меня есть пятнадцать минут. Сжалилась, наверное?

Тем не менее я их использовала по максимуму.

Альтарис Морден слушал меня молча, сложив пальцы домиком. Когда я закончила, он спросил

только одно:

— А ты не сбежишь оттуда через два дня? Работа… так скажем, специфическая.

— Я не из тех, кто сбегает, — ответила я.

Он усмехнулся:

— Ты мне нравишься, Эшберд. Я помню тот случай полтора года назад. Ну, хорошо.

Через неделю я уже вошла в логово Тарина Саймонда.

Вот так я тут оказалась. Ничего особенно интересного. Просто цепочка событий. Этого можно

испугаться, но мне было нечем.

А сейчас… Я смотрела на Арканиса и судорожно пыталась ощупать свои чувства. Нет ли щелей

внутри, через которые будет пробиваться предательская дрожь.

Кажется, все в порядке.

Наконец-то я смогла выскользнуть из объятий Ксантира и тихо вышла из спальни. Надеюсь, он

вынесет добытые таким трудом бумаги.

Приняла душ. На сегодня все, моя смена закончена и можно отправиться домой.

Выйдя из него, я накинула халат и собирала свои вещи в общей комнате.

— А ты молодец, я смотрел на ваше маленькое представление, — раздался голос босса сзади,

его рука обняла меня за талию и прижала.

— Спасибо, господин, — тихо ответила я и опустила глаза в пол.

Именно так я должна общаться с Саймондом. Мне сразу объяснили принятые правила, и я им

безукоризненно следовала.

— С Ксантиром ты так не лебезила, отвечала агрессивно. Меня это завело.

Его рука скользнула под пояс шелкового халата. Я стояла и понимала, что внутри ничего не

шевелилось. Ни страха, ни отвращения. Просто медленно тикало время, и я ждала, когда все

закончится.

Почувствовала горячее дыхание Саймонда у моей шеи.

— Это было его желание, а я исполнила, — спокойно отозвалась я.

Соглашаясь на это задание, я понимала, что мне придется забыть о гордости и пожертвовать

своим телом. И я подписывалась под этим осознанно. Но в реальности это все равно ощущалось

как-то иначе. Без страха, но пусто и грязно. Уж лучше бы это закончил Арканис, чем начинал

Саймонд.

Тарин не торопился. Его пальцы нежно гладили мою кожу. И это было интересно, потому что с

другими девочками мужчина обращался иначе: жестко и даже грубо. Но меня он ласкал бережно,

как-то по-хозяйски.

Я повернула голову на секунду и встретилась с ним взглядом. И там я не увидела похоть. Он

рассматривал меня внимательно и неторопливо. Это раздражало, потому что особое отношение —

всегда плохо. Значит, я ему дорога. А я совсем не хотела стать его драгоценностью.

Однако через миг все исчезло, и Тарин снова улыбался обычной своей дрянной улыбкой.

Вот мерзавец.

Но что-то сказать я не успела.

Резко распахнулась дверь, в комнату влетел Ксантир и быстро оказался возле нас.

Глава 4

Вивиан

Его глаза зло сверкали, а вытянутый зрачок явно показывал, что он в бешенстве.

Арканис выдернул меня из лап Саймонда и бросил:

— Я с ней еще не закончил! Клиент всегда прав!

И потащил меня, как куклу, по коридору обратно.

Я еле успевала ногами перебирать, полы халата придерживала одной рукой, но не совсем

удачно.

— Какого кхара ты ушла?! — процедил сквозь зубы Ксантир.

— Думала, что все... Смогу домой уйти. Я же не знала, что этот так возбудится, даже

зажимать начнет.

Я опять оказалась на кровати, Арканис навалился на меня всем телом и тут же подтянул на нас

обоих тяжелое одеяло с головой. Теперь мы тихо говорили, почти шептали друг другу на ушко.

— Чем ты вообще думала? Бордель, где убивают проституток!

— Я расследую преступление. Это моя работа!

— Ноги раздвигать? — саркастично ухмыльнулся он, обдав горячим дыханием шею.

— Приходится чем-то жертвовать.

— Это не жертва, а самоубийство, Вивиан. Ты вообще понимаешь, что Саймонд уже месяц

складывает девушек по подворотням? Тебе сказали об этом, когда брали?

— Да все мне сказали!

— И ты согласилась?

— Да! — выплюнула я ему в лицо, дерзко задрав подбородок.

Он смотрел на меня в темноте под одеялом. Его глаза были близко-близко. Я видела вытянутый

звериный зрачок и в нем — крошечное отражение себя.

— Теперь ты мне все расскажешь, — произнес он тихо, но с угрозой. — В деталях. Как ты

попала к Мордену?

— Сама пришла, представь, — ехидно шипела я. — Просидела у его секретарши четыре часа, пока

меня пустили.

— Зачем?

— Затем, что мне нужна работа. У меня три месяца ее не было. Три, Арканис. Деньги

кончились. Меня выгоняли отовсюду, потому что я окончила факультет общей магии и нет связей.

И в очередной раз, когда меня прокатили на собеседовании, я в коридоре услышала, как ваши

обсуждают Саймонда. Я пришла к Мордену и сказала, что пойду. Вот и вся история.

— Что, твою мать, у тебя творится в голове? Я тебя не узнаю. Ты бы никогда…

— Да плевать, что ты думаешь.

Он несколько секунд на меня смотрел, а потом выдал с металлом в голосе:

— Я понял. Значит, дальше буду я решать, если ты такая безголовая.

Я прыснула, а потом расхохоталась:

— Мне нет дела до твоих решений, инспектор. Займись своими делами.

Он молчал. Я слышала, как у него скрежетали зубы.

— Что с тобой стало, Вивиан? — наконец спросил он. — Ты бы раньше так не сделала.

— Раньше у меня было что терять.

Это вылетело само, и я не успела поймать дурацкие слова.

И тут же отвернула голову в сторону.

Я почувствовала, как он весь кипит.

— И тебе нравится быть шлюшкой? — процедил он сквозь зубы, опустив голову к уху.

Арканис так четко выделил последнее слово, прикусывая мочку, что я аж дернулась. Только

сдвинуть такую массу не смогу, даже если очень захочу.

— А почему нет, — ровно ответила я. — Не самая плохая работа. Мог бы оказаться какой-нибудь

потный боров с тройным подбородком. А оказался ты. Считай, повезло.

Он замер. И в этом было что-то хищное. Так замирает зверь над добычей за секунду до прыжка.

Ничего еще не происходило, но воздух уже изменился. Я почувствовала это всей кожей.

Потом он медленно поднял голову. Темные волосы с тем самым синеватым отливом упали ему на

лоб. Глаза, обычно глубокого синего цвета, сейчас были двумя узкими полосками огня. Зрачок

вытянулся вертикально и занял почти всю радужку.

Под одеялом, в этой темноте его лицо казалось ближе, чем было на самом деле. Я видела

неистово пульсирующую жилку на виске. У Ксантира сжались челюсти.

Не зная, куда смотреть, я опустила взгляд на шею. Там висел привычный черный ремень с

артефактами на привязках, тот самый, который он всегда носил, не снимая.

Дыхание у него сбилось. Он с трудом удерживал вырывающуюся злость. Но она все равно

просачивалась. На выдохе у Арканиса вышло глухое, низкое рычание. Человеческое горло издать

такого не может.

А вот это уже зверь.

И где-то в самой глубине у меня что-то слабо вздрогнуло. Тело помнило этот звук. Но я

задавила это в зародыше.

Зря я его бесила, потому что он уже не сдерживался.

Тяжелая рука рванулась к моему горлу и сжала так, что я перестала дышать. Большой палец у

меня расположился под подбородком, остальные на коже сбоку. Я видела, как у мужчины

дернулась челюсть, и в следующую секунду его губы грубо накрыли мои.

Это была расплата.

Он впился в мой рот так, будто хотел доказать что-то себе, мне, а может, всему миру за

стеной. Резко прокусил мою нижнюю губу зубами до короткой острой боли.

Я охнула, и он этим воспользовался: его язык по-хозяйски ворвался мне в рот. Он был горячий

и жадный. Арканис не целовал, а метил меня изнутри. Языком прошелся по небу, зубам, сплелся

с моим языком. Чтобы помнила, кому принадлежу.

Воздуха не хватало. Я попыталась повернуть голову, но дракон не дал. Рука на горле держала

так, чтобы я понимала, кто здесь сейчас сильнее.

Я знала это движение. Когда-то очень любила его. Но слабые отголоски приятного чувства я

задавила в зародыше.

Арканис оторвался от моего рта так же резко, как впился, и тут же спустился ниже.

Зубами прошелся по подбородку. Чуть задержался на шее. Языком скользнул вдоль ключицы.

Совсем не нежно и не ласково. Голодно. Со звериным нетерпением хотел меня. Где могла бы

оказаться чужая рука, должна была остаться его метка. Я почувствовала, как зубы прихватили

кожу у самой ямки на шее и долго держали. От этого у меня началась короткая пульсация внизу

живота, которую я тут же приказала себе не замечать.

Его вторая рука скользнула по халату вниз. Нашла мою грудь через ткань, накрыла всю

целиком. У него огромная ладонь, и моя грудь утонула в ней без остатка. Он собственнически

сжал ее так, что я выгнулась навстречу твердому телу. Большой палец нашел сосок через тонкий

шелк и провел по нему несколько раз.

Закусив губу, я почувствовала вкус крови.

Но мужчина не останавливался, разрушая все мои барьеры. Его ладонь спустилась к моему бедру

и сжала. Уверена, будет синяк завтра, и не один. Пальцы впились в кожу, как когти, подтянули

меня ближе к нему. Я чувствовала, насколько Арканису сейчас плохо. Он на грани.

Под одеялом стало нечем дышать.

Он снова накрыл мой рот. И на этот раз поцелуй вышел глубже и медленнее. В нем уже не было

мольбы, спрятанной за яростью. Мужчина целовал так, будто хотел вытряхнуть из меня обратно

ту, которую помнил.

Но прошлое не отменишь.

Я лежала под ним и не отвечала.

Отворачиваться бесполезно. Он бы все равно не позволил. Но я не шевелилась. Мои губы были

послушные, но мертвые.

И Арканис это почувствовал.

Оторвавшись, он тяжело выдохнул. Снова прижался лбом ко лбу.

Я смотрела ему прямо в глаза и старалась дышать ровно.

— Повтори, — хрипло произнес он.

— Что конкретно?

— То, что ты только что сказала.

— Что мог бы оказаться потный боров с тройным подбородком?

— Вивиан.

— Что? Это правда. Сегодня моя смена. Я работница. Это могло достаться кому угодно. Просто

так выпало, что досталось тебе.

Он закрыл глаза.

На его шее проступила вена, и она бешено пульсировала. Видимо, у него внутри сейчас

зашкаливало все.

— Замолчи, — глухо рыкнул он.

— А что не так?

— Замолчи, Вивиан. Я не шучу.

— Нет, ты объясни, что не так. Тебе же нравится, как я работаю. Я ведь хорошо справляюсь,

разве не так?

Этого он уже не выдержал.

Рука на моем горле напряглась, и воздух входил с трудом. Наверное, я сумасшедшая, но мне

нравилось его бесить.

— Хорошо, — выдохнул он. — Раз ты работница, а я твой клиент, то имею право делать что

угодно?

— Все так.

— Тогда я заберу. Все. До чего успею добраться. Пока я твой клиент.

Глава 5

Вивиан

И он впился в меня снова. Губы, шея, плечо. Везде до чего мог дотянуться, не выходя из-под

одеяла, он метил зубами и горячими прикосновениями.

Рука с моего горла переползла мне в волосы и крепко схватила их у затылка, чтобы я не могла

повернуть голову. Другая прошлась по бедру, нырнула под халат и дошла до груди. Сжала ее

снова и на этот раз без нежности. С нажимом. От этого я чуть не застонала. Да, хоть во мне

умерло чувство любви, но я ощущала истому.

Арканис метил меня, чтобы завтра в душе я смотрела на себя и видела его. А каждое

прикосновение воды отзывалось ноющим напоминанием. А еще чтобы любой, кто наклонится ко мне,

находил эти отметины.

Я знала, что он делает, и позволяла ему.

И вот этого я себе уже не могла объяснить никак.

В сердце скреблись прорывающиеся чувства. Закрыв глаза, я приказала себе их не слышать.

Нельзя. Ведь тогда бы я заплакала, а у меня уже полтора года не было слез, и я не хотела

признавать, что до сих пор могу разрыдаться.

Он оторвался и тяжело дышал мне в шею.

— Сегодня тебе достался я, — наконец произнес он. Очень тихо. — Завтра кто?

— Не знаю. Меня же отсюда забирают.

— Если бы не забирали, завтра кто?

— Без понятия, Арканис. Кто-нибудь. Какая разница?

— Огромная, Вивиан.

— Для тебя — возможно, но не для меня. Тебе вообще не должно быть никакого дела до того, с

кем я сплю, как и за сколько. Я тебе уже давно никто.

Он медленно поднял голову.

— Я твой муж.

— Бывший.

— А вот это не имеет значения, — грозно произнес мужчина.

— Ты сам все аннулировал. Без моего ведома, между прочим. Я узнала из бумажки. Так что не

надо мне сейчас тут хрипеть в ухо. Нет у тебя на меня никаких прав, Арканис. Ты их сам сжег.

Он не отвечал.

Только смотрел и тяжело дышал. И в этом взгляде сейчас было столько всего, что я отвернула

голову к подушке.

Он опустился к моему виску. От него пахло дымом. Драконы всегда имеют такой запах, особенно

когда злятся.

— Ты понимаешь, что ты говоришь, — пророкотал он мне в кожу. — Ты вообще себя слышишь?

— Прекрасно.

— Ты не должна так говорить.

— Как мне говорить — решаю я. Не ты.

Он молчал долго. Под ребрами у него снова глухо клокотало сердце.

А я лежала, и где-то очень-очень слабо пробивались замороженные чувства.

Ксантир какое-то время не двигался. Его дыхание медленно выравнивалось. Мужчина гасил в

себе зверя.

Я вдруг осознала, что моя рука поглаживала его затылок. Не помню, как она там оказалась, но

я тут же убрала ее.

Арканис открыл глаза. Зрачок у него уже был круглее, но напряженность не ушла.

— Ты до сих пор любишь меня, — тихо сказал он.

— Ерунда. Не тешь себя иллюзиями.

— Вивиан!

— Хватит, инспектор. Не хочу об этом говорить.

Он смотрел на меня долго. И я впервые за всю эту ночь увидела боль.

Отвернувшись к стене, я прошептала:

— Ты разорвал наш брак. И прекрасно жил, не вспоминая обо мне. У тебя нет права спрашивать

меня ни про кого.

Арканис закрыл глаза, и его длинные ресницы дрогнули. Он провел ладонью по моей щеке и

оставил там.

— Убери руку, — вырвалось у меня, потому что его нежность рушила внутри барьеры.

— Вивиан…

— Убери. Руку.

Он сделал это и посмотрел в сторону. Думал о чем-то. А потом вдруг прошептал, но еле

слышно:

— Я скучал.

— Мне это не интересно.

— Ты врешь.

Да, я лгала, но не хотела наступать на те же грабли снова.

Как хорошо, что теперь я не могла плакать из-за боли. Однажды я поблагодарю Мильну за это.

Мы лежали под одеялом еще полчаса. Арканис так и не давал мне свободы. Его нехилый вес

вминал меня в матрас.

Иногда он что-то спрашивал. Ксантира интересовало, где я живу, на что. Задавал вопросы про

родительский дом зачем-то.

Я отвечала, но в подробности не вдавалась. Как же я устала от всего. И мне впервые было

страшно, что ритуал не сработает и снова меня вывернет от боли. Этого я больше не выдержу.

Потом Арканис приказал одеваться.

— Жду тебя у главного входа через десять минут.

— Раскомандовался! Дурацкий дракон! — прошипела я его спине, но приказ выполнила.

Но решила улизнуть через черный вход.

Я вышла на холодную улицу и чуть не заорала, когда передо мной резко затормозил

внедорожник. Дверь открылась, и дракон затащил меня внутрь.

— Что ты творишь?! Если нас увидят вместе, мне же крышка.

— Скажут, что я сошел с ума и выкрал девицу.

— Арканис, ты делаешь только хуже! Мне же надо там еще появляться!

— Нет, ты туда не вернешься.

— Если я исчезну, то Саймонд догадается.

— Нет, я заплатил ему. Сказал, что хочу дома попользоваться девчонкой.

— Ты совсем оборзел?!

— Спасаю тебя, идиотку!

— А я не просила никакого спасения и сама справляюсь! Ты только мешаешь!

— Мешаю лечь под этого ублюдка?!

Мои зубы скрипнули.

— Зато бы польза была для дела, хоть не зря бы страдала!

— А со мной ты страдала? — как-то тихо и проникновенно спросил Арканис.

От его голоса у меня мурашки побежали по спине.

— Это было давно, уже не помню, — тоже шепотом ответила я.

Я смотрела в окно и не поворачивала головы. За стеклом мелькал город, а я все размышляла о

том, что верила в то, что забуду все и даже если встречу, не вспомню, но память возвращалась

и стена в груди не блокировала воспоминания. Благодаря ей я не чувствовала, но не могла

ничего забыть.

Между нами что-то происходило. Я не понимала, куда это ведет. Бывший муж появился внезапно

и решил, что имеет право мне указывать.

Хотелось расцарапать его наглую морду. Неимоверно бесил даже фактом своего существования.

Он реально привез меня к себе домой. Я здесь была в последний раз несколько лет назад. В

тот самый день не удалось ничего рассмотреть. А теперь я крутила головой. Двухуровневый

пентхаус с дизайнерским ремонтом и прекрасным видом на реку в многоквартирном доме. Хорошо

живет.

Ксантир быстро перефотографировал тетрадь, как раз успел до появления людей из управления.

Передал им таким трудом добытое доказательство.

— А что дальше? — спросила я, когда дверь за мужчинами закрылась.

— Вернут на место копию, а может, и оригинал. Не знаю.

— Я про себя. Хочу домой.

— Нет.

Арканис задумчиво смотрел на просыпающийся город за окном, а не на меня, поэтому я даже не

сразу поняла.

— Что нет?

— Я тебя не отпущу.

— Ты совсем с ума сошел?! Боги, я не обязана тебе подчиняться!

— Обязана, ты работаешь под моим руководством.

Я задохнулась от обиды, Арканис уже попортил мне жизнь и вот опять!

— Я тебе не вещь, — зло процедила я. — Ты не имеешь права меня запирать.

— Имею. Пока в этом городе ходит Тарин Саймонд, который знает твое лицо — имею.

— Меня поставил на это дело Морден. У него и спрашивай.

— Морден тебя продал, Вивиан. С потрохами. Если ты этого не видишь, то ты еще глупее, чем я

думал.

— Ты самый редкостный мудак в этом городе! — выкрикнула я и побежала к выходу. — Ты все

испортил!

Замок на двери не поддавался, а я очень хотела на улицу, уйти подальше от Ксантира.

— Хватит истерить, не будь маленькой девочкой, — бросил Арканис и просто ушел наверх.

А я осталась одна, как дурочка, стоять у двери. Дебильный самоуверенный дракон.

Я еще минуту дергала ручку, а потом развернулась и сползла спиной по поверхности. Сидела и

смотрела на дизайнерский пол.

Снова я в его стальных лапах. И теперь он меня вряд ли отпустит. Одна надежда на ритуал

Мильны.

Глава 6

Арканис

Эта проблемная девчонка. Всегда влипает в неприятности.

Я зашел в спальню и стал рывками раздеваться, пытаясь унять раздражение.

Прошло полтора года с нашего расставания. Думал, уже больше ее не увижу. Мы тогда всего

немного времени провели вместе, но я успел влюбиться, как мальчишка. Расстался с ней, чтобы

она была счастлива и не подвергала жизнь опасности. Бросил ее самым мерзким способом из

всех, что тогда пришли в мой дебильный мозг.

Многие потом еще шептались, что инспектор переспал с подозреваемой. Но и на это плевать. Я

никогда не жалел о том, что между нами было. А вот о том, что не смог найти способ остаться,

перебороть свои страхи за ее жизнь — жалел. Каждый раз, когда я потом виделся с Тенебрисом в

академии, у меня замирало сердце. Думал, может, встречу ее. Хотелось хотя бы одним глазком

посмотреть. Издалека.

Но, разумеется, никаких встреч не случилось: первый год я вообще избегал академии, а потом

она уже выпустилась.

Пусть разочаруется, проклянет, возненавидит — надо было просто оторвать, как пластырь.

Струи охлаждали разгоряченное тело. Я был в бешенстве. Опять. Снова она! И как всегда в

какой-то опасности, из которой ее приходится буквально насильно вытягивать.

От ярости, что охватывала меня, по телу пробежались колючие мурашки.

Я выключил воду, вытерся и вошел в комнату.

Ну конечно, Эшберд сидела там, скрестив руки на груди. Спокойно. Будто ждала автобус, а не

объяснений от меня.

— Ты мне не начальник!

— Хотела в мой департамент? Значит, начальник.

Я сбросил полотенце и подошел к шкафу. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Ни румянца, ни

отведенного взгляда. Она просто смотрела, как на пустую стену.

Внутри царапнуло разочарование. Раньше она бы хоть фыркнула или отвернулась. Помню, у нее

на скулах вспыхивали красные пятна от одного моего взгляда. А сейчас ничего.

— Без тебя как-то устроюсь!

Невольно я ухмыльнулся:

— Без меня ты ходячий генератор катастроф. Предпочитаю такую опасную бестию держать рядом,

чтобы хотя бы контролировать поток неприятностей, которые ты можешь принести.

— Я все сделала! Добыла книгу! — Она встала с кровати и подошла ко мне.

— Какой ценой?

— Тебя не должно волновать! Никто бы не справился, кроме меня!

Я развернулся к ней.

— А если бы на моем месте оказался другой?

От этой мысли внутри разлетелись неприятные искорки. Ревность.

— Да плевать, — обронила она.

И это прозвучало равнодушно, без огня и прежней злой страсти, которая всегда выдавала ее с

потрохами.

Схватив девушку за руку, я дернул ее на себя.

— Только попробуй хоть на миллиметр приблизиться к этому делу, — прорычал я, не отрывая от

нее яростный взгляд.

— И что ты сделаешь, если я не послушаю? Запрешь? Кто ты мне?

— Муж!

— Бывший!

Во мне кипел гнев и плавился раскаленными углями.

— Не проблема все восстановить. Готов на все, чтобы держать тебя на коротком поводке. Если

поженимся, имею полное право запереть тебя дома! Или услать куда-нибудь подальше.

— Для этого еще надо получить мое согласие, — безэмоционально хмыкнула Вивиан. — А я его

никогда не дам.

Мои губы тоже растянулись в улыбке, правда, хищной:

— Думаешь, у меня нет связей, чтобы все оформить без твоего согласия?

— Не посмеешь!

Она прикрыла глаза и вздохнула, как уставший взрослый от детской истерики:

— Ксантир! Давай поговорим спокойно. Без угроз. Тебе какая разница, чем я занимаюсь и куда

хожу?

И тут я не выдержал. Шагнул вплотную, но девушка даже не отстранилась. Свободной рукой

обхватил ее за шею: большим пальцем провел по венке. Жест, от которого она когда-то таяла за

секунду. Наклонившись, я едва коснулся ее губ своими. Проверил реакцию.

И на одно мгновение мне показалось, что пульс под моим пальцем стукнул сильнее. Густые

ресницы дрогнули. Или мне просто очень хотелось это увидеть.

Я чуть отстранился и посмотрел ей в глаза.

Там было пусто. Словно я только что коснулся не ее, а манекена в витрине.

Тишина растянулась на несколько секунд. Мы замерли. И вот это молчание пугало.

Отпустив Вивиан, я сделал шаг назад.

— Знаешь, Арканис. Ты просто неисправимый мерзавец. Странно, что я когда-то была в тебя

влюблена. Как могла не увидеть, что, кроме работы, тебя ничего не интересует?

— Я тоже тебя любил.

Вивиан без злости усмехнулась:

— Не утруждайся. Это слово в твоих устах ничего не значит. Скольким женщинам ты его

говорил?

Я ждал чего угодно — пощечины, слез, крика. Но получил всего лишь холодную усмешку.

Вот, кхар!

Однако я решил идти до конца и криво усмехнулся в ответ. А девочка изменилась. Передо мной

уже стояла не трепещущая студентка, готовая рассыпаться на осколки в моих руках, верящая в

каждое слово, а уверенная в себе женщина, которую не проведешь парой ласковых фраз. Только

что-то в этой уверенности было не так. Слишком гладко. И это безумно заводило. Однако

тревожило тоже. Пазл не складывался, и авантюра с борделем — поступок глупый,

саморазрушающий — полетела туда же, в копилку странностей. Эта Вивиан не была той, которую я

помнил.

— Буду говорить что угодно, чтобы остановить тебя от неприятностей.

— Почему?

Я застегнул рубашку и пошел к выходу, оставив Эшберд в недоумении.

Вот бы и мне знать ответ на этот вопрос.

— Все равно я не буду тебя слушаться! — не отставала она.

— Это мы еще посмотрим.

Прямо перед ее носом я захлопнул дверь и закрыл на ключ. Вивиан что-то кричала, била по

поверхности. Хоть какая-то живая реакция, и та, только когда между нами оказалась дверь.

Кажется, мои поступки и решения злили девушку. Ну ничего. Посидит, подумает, может, мозги на

место встанут.

Что я там сказал? Женитьба? Кхар! Слова будто сами вырывались изо рта, не слушая хозяина.

Безумие. Опять все повторялось. С ней я совершенно терял голову.

До работы я доехал на оголенной ярости. Дракон внутри ворочался, скреб когтями, требовал

вернуться, выбить дверь, тряхнуть ее за плечи, пока она не станет прежней. И я держал руль

так, что белели костяшки.

Глава 7

Арканис

В кабинет к Мордену я не зашел. Ввалился. Этому стареющему дьяволу давно надо на отдых, но

именно сейчас я был готов отправить его туда лично.

— Ну? — Он поднял на меня выцветшие глаза, не отрываясь от бумаг. — Как там бывшая

студентка? Не сильно перепугалась?

Я остановился посреди кабинета. Меня обжигало волнами бешенства.

— Ты знал.

Морден отложил ноутбук и откинулся в кресле. Выглядел он совершенно спокойным.

— Что я знал, Ксантир?

— Ты знал, кого посылаешь в бордель. Знал, что она моя жена.

— Бывшая, — мягко поправил он. — И да, разумеется, знал.

Внутри полыхнуло. Чешуя поползла по тыльной стороне ладоней, и я сжал кулаки так, что

пальцы в суставах хрустнули, но заставил ее отступить.

— Какого хрена, Альтарис?

Морден, кажется, совсем не раскаивался. Хуже того — он смотрел на меня с легкой усталостью

и пренебрежением.

— Она сама вызвалась. Пришла в этот кабинет и предложила себя. Я только согласился.

— Ты должен был отказать!

Свой голос я не контролировал, поэтому это вышло криком.

— Почему? Потому что ты на ней когда-то был женат? — Морден хмыкнул. — Ксантир, я бы и рад

учитывать твою личную жизнь при оперативном планировании, но, представь себе, у меня других

забот хватает.

— Это скандал! — Я наконец сдвинулся с места, уперся обеими ладонями в его стол. — Молодую

магичку, выпускницу академии, потащить в бордель! Если хоть что-то всплывет, нас разорвут.

Скажут, что мы используем студенток в своих расследованиях.

— Если бы не использовали, до сих пор сидели бы с пустыми руками. — Альтарис и бровью не

повел. — Запомни, щенок: иногда законными методами не найти доказательств. Нужно немного

замараться, чтобы посадить скользких мудаков.

— А мы тогда чем от них отличаемся?

— Тем, что в конце они садятся, а мы — нет.

Надо срочно собраться, а то я сейчас тут все разнесу.

— И не строй из себя праведника, Арканис. Ты сам прекрасно знаешь, как это работает. Если

бы не работало, не сидел бы там, где сидишь.

— Она моя жена!

— Бывшая, — снова поправил он. — И, между прочим, взрослая женщина, способная

самостоятельно принимать решения. Тебе ли ее защищать? Ты сам ее бросил полтора года назад,

насколько я помню.

Откинувшись еще, Морден сцепил пальцы на животе.

— Так что не надо мне тут разыгрывать оскорбленного супруга. Не идет тебе.

Несколько секунд я молчал. Дракон внутри уже рвал и метал.

— Кстати. — Альтарис перевернул лист на столе, словно невзначай. — Если по этому делу мы

провалимся, отвечать будем не перед местным начальством. Люцен лично спустится. Уже

интересовался.

Именем министра меня не запугать, и я не дрогнул. Хотя Эрих Люцен на всех производил

неизгладимое впечатление. Рядом с ним люди старались не дышать, чтобы не попасть в поле

зрения.

Морден сказал это будто между прочим. Но мы оба знали, что это его козырная карта.

— Так что цель у нас, Ксантир, важнее твоих супружеских терзаний. Запомни.

Я сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться.

— Что с ней теперь?

— Жениться бы тебе, Арканис. Хоть бы голова не была забита бабами. К тому же без этого не

занять мое место. — Он хрипло засмеялся. — Сам ведь знаешь правила. Вон. Кайлина Эстель

Вальтрия. Девчонка. Из знатного рода. Сохнет по тебе уже сколько лет. Из семьи богатой.

Женишься — будешь в шоколаде кататься.

А вот эти его бредни меня совсем не интересовали.

— Разберусь, — холодно бросил я. — И все же… Что с Вивиан Эшберд?

Морден тяжело вздохнул, словно устал от меня вконец.

— Будет работать под твоим начальством. Вижу, ты именно этого и добиваешься.

Он теперь знал, где у меня слабое место. И я только что сам выложил этот рычаг на стол.

Идиот.

А потом он зарылся в бумаги, явно потеряв ко мне интерес.

— Слушай, пусть поработает в отделе по документообороту. Бумаг у нас много, а порядка мало.

Не стоит молодой магичке в такой грязи валяться. Да и слухи пойдут.

Раз Морден уступил, можно еще что-то вытащить из него. И я за это схватился.

— М-м-м… ну ладно, — закашлялся Альтарис. — Изучи все. Нам нужны зацепки. И Арканис… — Он

побарабанил пальцами по столу. — Хорошая работа.

— Спасибо!

Я только хотел выйти, как внутрь, чуть не сшибив меня, ворвалась Вивиан.

Как?.. Какого кхара?

— Простите за опоздание, — проговорила она, запыхавшись.

— О! Вивиан Эшберд! Ксантир все рассказал. Поздравляю, вы приняты в штат. Вас проводят в

кабинет отдела по документообороту…

— Я… простите… что?

— Айрис! — крикнул он во всю глотку. — Вот опять где-то шляется, кхар бы ее побрал.

Но уже через секунду в кабинет вбежала миленькая темноволосая секретарша с большой грудью.

— Проводи нашу новую сотрудницу на рабочее место.

— Но я… подождите… я…

Вивиан сопротивлялась, а цепкие ручки Айрис уже вели ее на выход.

— Спасибо! — одними губами прошептал я, поймав взгляд Альтариса.

Он только кивнул, выпроваживая меня.

День прошел в изучении бумаг. А когда наступил вечер, я заглянул в отдел документооборота.

Но Вивиан там не было.

Она от меня бегает?

Я быстро оделся и спустился на парковку. Сел в свой внедорожник. Надо ее найти, а то опять

куда-то влипнет.

Утопив педаль газа, уже через пятнадцать минут был у дома Вивиан.

Район ужасный. Здесь обитали все отбросы этого города. К тому же совсем небезопасный.

Какого хрена она тут забыла? Это точно ее адрес?

Я сверился с данными на экране. Все верно.

И вот тут меня впервые догнала вина.

Я не задавался ни одним вопросом о ее жизни полтора года. Где она живет? На что? Кем

работает? С кем? Я был так занят своим благородством, что бросаю ее ради ее же блага. И мне

даже в голову не приходило поинтересоваться всем этим.

Думал, что она выпустилась, устроилась, все у нее хорошо, потому что мне так было. В

противном случае пришлось бы признать, что я ее не спас, а просто оставил выкарабкиваться

одну.

Припарковав машину, я вышел. Обшарпанный дом с облупившейся краской встретил гнилостным

запахом. Какой у нее этаж? Второй?

Найдя в темноте нужную дверь, я постучался.

Тишина. И только через несколько мгновений глухое:

— Кто там?

— Открывай!

Молчание.

— Открывай, сказал, а то выбью эту кхарову дверь! Или сожгу!

На лестничную клетку вышла соседка, будто вынести мусор, но явно развесила уши.

Моя кожа уже начала обрастать чешуйками. Честное слово, я готов был обратиться в дракона.

Но тут услышал звук открывающихся замков.

— Чего тебе? — В узком проеме показалась голова Вивиан.

Девушка не планировала запускать меня в дом, но я с силой толкнул дверь и вошел.

Квартира хоть и чистая, но в ней почти ничего не было. Даже кровати. На полу матрас. Один

табурет у окна, на плитке стоял чайник.

— Что тебе надо, Ксантир? — устало спросила Вивиан, пока я осматривался. Она прислонилась к

косяку, скрестив руки на груди без особого напряжения. — Да, это не твои хоромы. Не все так

живут.

И снова — ни укора в голосе, ни даже горечи.

Внизу почему-то защипало. Тяжелая вина скатилась на плечи.

Я осматривал квартиру и складывал в голове все детали, что упорно не хотел видеть.

Но надо уже открыть глаза. Вивиан холодная в спальне, не кричит и здесь ненормально

спокойная посреди собственной нищеты. И нет, она не уставшая, а именно ледяная.

Что-то с ней было не так. Я видел людей, которым приходилось хуже, однако они все равно

горели. А эта нет.

Пока непонятно, что сломалось. Только, кажется, именно я приложил к этому руку.

Надо вытаскивать ее из этой дыры.

— Арканис! — окликнула она.

Я развернулся:

— Ты едешь со мной.

Глава 8

Вивиан

— Просто убирайся вон. Я устала и хочу отдохнуть.

— Здесь? — Он обвел рукой комнату.

Да, гостинка в плохом районе. Удобства минимальные. Но это мое. И платить за все мне.

— Ага. Это мой дом, и я тебя не приглашала.

Я открыла дверь и кивнула в сторону коридора.

В подъезде обнаружилась подслушивающая соседка: стояла с ведром в халате, делала вид, что

ждет лифт, которого на этом этаже отродясь не было. Несколько секунд мы смотрели друг на

друга, пока Арканис не захлопнул дверь.

— Вивиан, ты здесь не останешься, так как засветилась в борделе. Ставить охрану я не могу,

поэтому и переезжаешь.

Логика была железной. Я искала, к чему придраться, и не находила.

— Мне положено общежитие от работы?

— Да, собирайся.

Хуже все равно не будет.

И я принялась складывать немногочисленные вещи.

Через двадцать минут Арканис подхватил небольшую сумку и понес на выход, а я пошла за ним.

Спокойствие улетучилось, когда он опять привез меня к себе.

— Ты говорил про общежитие...

— Это ты говорила.

— Ксантир!

Он невозмутимо посмотрел на меня и добавил:

— Оно еще не готово, а охранять тебя все равно надо.

— Я не согласна.

— Вивиан, хватит! — Дракон хлопнул ладонью по рулю. — Я устал с тобой бороться и хочу

сегодня спокойно лечь спать.

Я кивнула. Спорить бессмысленно, и, если честно, не было сил. Просто хотелось закрыть

глаза.

У бывшего мужа достаточно места, есть чудесная гостевая комната.

Или я правда безумно устала, или матрас был выше всяких похвал, но спала я как младенец.

И спала бы до обеда, но работу-то никто не отменял. Тихо встала, приняла душ, оделась и

вышла на кухню. Будить Арканиса не стала, но решила, что имею полное право залезть в

холодильник — не чужие друг другу люди.

Я приготовила яичницу с беконом, нарезала овощи и сделала тосты. Двигалась механически. Это

надо пожарить, то перевернуть и разложить. Привычные движения не требовали работы головы.

А на запах уже выполз из своей пещеры и страшный дракон. Арканис, довольный, плюхнулся на

стул и придвинул тарелку.

— Это по-настоящему доброе утро! Если бы знал, что к жене прилагается завтрак, то не был бы

против брака.

— Какой ты примитивный. Желудок на ножках. Ничего, кроме своей работы, не видишь.

— А сама-то лучше? Из-за карьеры в бордель пошла.

Я отложила вилку. Внутри не дрогнула гордость, только раздражение появилось.

— Это другое.

— Конечно, не ты же рисковала своей жизнью и честью ради какой-то работы, не так ли?

— Я знаю, когда стоит остановиться, — спокойно посмотрела я на него. — Работа в

департаменте не главное, просто она позволит мне улучшить мою жизнь.

— Ну да. Как минимум переехать из муравейника.

— Этот район не такой уж и плохой. Люди там нормальные.

— Проститутки, наркоманы и...

Он резко замолчал.

— Бедняки. Ты забыл это слово? У меня немного денег, и нужно заработать на выкуп дома

родителей, поэтому мне необходима должность в департаменте. И если для этого мне надо было

устроиться в бордель и переспать с тобой — не жалею. Еще раз бы на это пошла. Плевать.

Невысокая цена за нормальное место. Мне ко всему прочему и звание обещали.

Я говорила холодным тоном без дрожи в голосе, которая раньше выдавала меня с потрохами.

Арканис как-то странно на меня смотрел, будто пытался разглядеть, что творится в моей

голове.

Надоел!

Швырнув кухонное полотенце на стол, я ушла в спальню. Аппетит пропал. Впрочем, он и не

приходил.

Через некоторое время Ксантир постучал и предложил подбросить меня. Отказаться я не смогла.

Новое рабочее место не было пределом мечтаний, скорее напоминало ссылку для непокорных.

Скучно и уныло. Но зато в департаменте. Вчера меня сфотографировали на документы, когда я

подписывала бумаги, а сегодня уже отдали корочки и значок.

К вечеру новизна должности окончательно стерлась. Перебирать и заполнять однотипные поля

вводило меня в угнетенное состояние, и перед окончанием дня я пошла в кабинет к начальству с

предложением завершить вчерашнее дело — опять прийти в бордель и вернуть бумаги на место.

— Далеко пойдешь! — прохрипел Морден. — Ты явно что-то хочешь.

Его бесцветные глаза должны были меня напрягать, но я смотрела ему в лицо совсем без

эмоций:

— Хочу перевестись в отдел расследований. И зарплату выше.

— А не много ли хочешь? — Он не сводил взгляда и постукивал пальцами по креслу.

— Могу сейчас же уйти и заниматься дальше бумажками. А Саймонд через несколько дней будет

здесь. Напишет на вас заявление в министерство за кражу бумаг. И вы точно уже ничего не

сможете сделать.

Внутренне я отметила, что у меня нет ни дрожи в пальцах, ни того липкого холодка под

лопатками, который раньше накатывал от одного взгляда старших. Сижу перед волком из

департамента, шантажирую его, а пульс ровный.

Как же это удобно.

Пальцы мужчины в мгновение остановились, а на губах появилась улыбка.

— Мне нравятся такие, как ты… — Секундная пауза. — Хорошо. Но если что-то случится — все

это лишь твоя инициатива. Ты меня поняла?

Последнюю фразу Альтарис произнес с таким холодом, что на коже должны были подняться

волоски. Однако этого не произошло.

Сглотнув, я кивнула.

Через час я уже стояла у борделя.

Несколько мужчин курили у входа. Я невольно скользнула по ним взглядом и остановилась. Они

были одинаковые. То есть не так. Лица-то разные, а вот лично для меня как один.

Странно это. Теперь я всех буду так воспринимать?

И тут на контрасте с этим затхлым местом мне вспомнилась мамина кухня. Я даже запах корицы

почувствовала с подгоревшим тестом, потому что мама вечно отвлекалась на разговор и забывала

про духовку.

Я помнила все и не ощущала ничего. Лишь знала, что там было тепло, когда я еще умела это

чувствовать.

Закрыв глаза, я попыталась что-то вернуть, но не получилось. Как жаль. Хорошие

воспоминания.

Тем не менее ради них мне надо дальше идти и купаться в этой грязи. Чтобы все-таки выкупить

мамин дом.

Меня пропустили без проблем, я как раз успела к вечерней смене.

Нарядившись в невесомый костюм, я прошла в общий зал и стала ждать, но моей целью был

Саймонд. И когда появился хозяин борделя, я постаралась привлечь его внимание.

Не пришлось. Он увидел меня мгновенно. И в этом взгляде не было удивления, что я уже видела

вчера. Скорее, взгляд ценителя, нашедшего на полке редкую вазу.

Он поманил пальцем.

— Господин, — прошептала я, опустив глаза.

Он взял за подбородок и медленно поднял мое лицо, поворачивал в одну сторону, потом в

другую.

— Понравилось кувыркаться в постели с драконом?

— Я выполнила его пожелания. Могу исполнить и ваши.

Тарин коснулся подушечкой большого пальца моих губ, заставляя их приоткрыться.

Я обхватила его палец и провела языком. Сделала все то, что от меня ожидалось.

— Хорошая малышка, — тихо сказал он и протянул свой бокал с вином, буквально вливая в рот.

— Выпей.

Мне оставалось только подчиниться. Вино имело терпкий вкус, часть все равно попала мимо.

Тонкие ручейки алкоголя, скатывающиеся по моей груди, Саймонд слизнул.

Кожа отозвалась мурашками. Это физическая реакция. Тело реагировало, и Саймонд это заметил.

Чуть прищурился, склонил голову набок.

А дальше обнял меня за талию и повел в свои апартаменты.

Сам устроился на низком диване, мне лениво бросил:

— Раздевайся.

Я начала двигаться в такт музыке. Голова оставалась на удивление ясной для того количества

алкоголя, которое он влил в меня. Это было первой подсказкой: в бокале не только вино.

Надо раздеться так, чтобы не выронить тетрадь. Она лежала в потайном кармане корсета. Мне

всего лишь нужно дотянуть до момента, когда Саймонд выйдет, и положить ее обратно на полку

за зеркалом. Я заметила это место еще в прошлый визит.

Но Тарин полулежал на мягкой подушке и пожирал меня глазами.

И я обратила внимание на эту странность. Я его не возбуждала. Скорее, он изучал.

Тем не менее думать об этом сейчас времени не было.

Пришлось снимать части наряда.

Я покачивала бедрами, заигрывала взглядом и манила улыбкой. Делала все это автоматически.

Когда на мне остались только корсет и белье, мужчина показал жестом на свои колени, и я

двинулась к нему. Наклонилась, даря поцелуй. Его руки поглаживали мои ноги, а дальше

поднимались выше.

Тело отозвалось на прикосновения мужских ладоней. Кровь прилила, дыхание стало чуть глубже,

кожа на бедрах загорелась.

И это сильно раздражало, потому что не давало сосредоточиться. Тело тянуло в одну сторону,

чтобы закончить все и получить разрядку. А головой я пыталась понять, как мне спрятать

тетрадь незаметно. Все это друг другу мешало.

Желание было общим, похожим на зуд. Хотелось, чтобы это прошло. Словно думаешь чихнуть, а

все никак.

Он усадил на себя и впился зубами в шею, а ладонями сжал ягодицы. Между ног стало жарко.

В вине был афродизиак. Теперь я полностью уверена.

Тело гудело. Прижималось к нему само, искало трения. Я смотрела на это со стороны и не

находила выхода.

Саймонд скользнул пальцами по низу живота и, отодвинув кружевные трусики, коснулся…

Внутри все резко откликнулось помимо меня. Я выдохнула со стоном.

И вот тогда Тарин наклонился к моему уху, и я почувствовала его дыхание.

— Знаешь такой стих, Вивиан? — тихо спросил он ласковым голосом. — Сердце сладкое как мед,

тук-тук-тук, и в черный лед. Кто услышит — тот придет, а согревший — заберет.

Замолчав, мужчина изучающе посмотрел мне в глаза. Будто ждал, не дрогнет ли что-то у меня

внутри от этих слов.

Но я даже не поняла толком, что это было. Просто странный стишок в странном месте. Тем не

менее я запомнила его.

Саймонд подождал еще мгновение. Потом медленно отстранился, и в зеленых глазах на секунду

мелькнуло разочарование. Но тут же исчезло.

Резкий стук в дверь, и заглянувший охранник нас прервал:

— Хозяин, там вчерашний дракон из департамента, рвет и мечет.

— Вот же мудень, — прошипел Саймонд раздраженно. Он скинул меня на диван и резко поднялся.

— Подожди, крошка, я скоро.

Как только за ним закрылась дверь, я активировала сережку-артефакт. Она влияла на камеры. В

его апартаментах их было аж три штуки, но только здесь, и то потому, что этот похотливый

ублюдок любил смотреть видео с девушками.

Я подскочила, вытянула тетрадь из потайного кармана корсета и шагнула к зеркалу. За ним

находилась узкая ниша. Нашарив ее на ощупь, я положила украденную вещь на место. Точно туда,

откуда ее достала. А затем поправила зеркало и вернулась к дивану.

Руки не дрожали.

Тело еще гудело. Остаточный жар от афродизиака не отпускал, кожа горела изнутри. Но голова

была холодной и ясной. Никакого озноба от страха и паники после содеянного.

Раньше от такого меня трясло бы час. А сейчас пустота.

Кажется, Мильна мне еще и всю нервную систему подтянула. Надо ее поблагодарить.

А после отключения артефакта до меня дошло, что телохранитель говорил про Ксантира. Он

снова здесь?

Моя догадка подтвердилась, когда распахнулась дверь. Взгляд Арканиса прожигал насквозь. Я

даже видела появившиеся синеватые чешуйки на его руках, поблескивающие при свете ламп. Они

проступили почти до локтей. Дракон был в бешенстве.

Глава 9

Арканис

Дура, твою мать!

Еще не нашли слова, чтобы описать мое состояние. Ярость? Буря? На глаза наплывала красная

пелена.

Какого кхара Вивиан снова поперлась в этот сраный бордель? Ей тут медом намазано или она

собралась получить медаль «Шлюха года»? Какой мрак творился в ее дурной башке? Только мы

говорили об охране, о том, что она не должна здесь больше появляться, о безопасности, как

Вивиан снова шагнула в пропасть безрассудства.

Я нигде не мог найти ее в департаменте. Пришлось использовать старые знания и искать с

помощью магии. Как знал, что она попадет в очередные неприятности. Сначала я даже не

поверил, когда поисковый кулон притянулся к борделю. Но все сходилось. Мордену надо было

вернуть бумаги на место без лишнего шума, это он ее послал. Или девчонка сама вызвалась, она

хочет выслужиться. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться об их тайном сговоре.

Глупая Вивиан. Альтарис таких очень любит и использует их прыть. Официально он чист. Никому

никаких поручений не давал, сотрудник сам решил. Если что-то произойдет, он всегда выйдет

сухим из воды. А вот Эшберд — вряд ли.

Не помню, как домчался до злачного места.

От злости я начал обращаться. Не контролировал себя, когда, раскидав охрану, ворвался в

кабинет Тарина. Его самого чуть не закатал, пока бежал.

И вот я стоял, смотрел на пошатывающуюся, почти раздетую Вивиан. Ее мутный взгляд говорил,

что девушку чем-то опоили.

Внутри все протестовало. И я взрывался от охватывающих эмоций.

— Ты. Идешь. Со мной. Сейчас! — приказал я и направился к ней.

Схватив за руку, потащил за собой, но в дверях столкнулся с Саймондом и охраной. Мужчин

стало больше. Для меня не проблема их раскидать. Достаточно обратиться, и я на хрен спалю

этот бордель вместе со всеми. Но тогда все провалится. Дело повиснет мертвечиной. Тарин

быстро отрежет все хвосты. Поэтому я замер.

— Ты куда, Ксантир? — Его губы снова растянулись в дебильную улыбку. Он посмотрел за мою

спину. — И почему уводишь девчонку?

— Я за нее заплатил. А эта шлюха сбежала.

— Оу. — Саймонд обошел меня и встал напротив Вивиан. — Что-то как-то подозрительно, — тянул

он слова, водя костяшками пальцев по ее лицу. — Не полицейская ли ты шавка?

Я резко рванул Вивиан к себе:

— Она моя шавка. И я ее забираю.

С ублюдками надо разговаривать на их языке.

— Что-то мне это все не нравится. Обыскать их!

Возле нас тут же оказалась охрана и стала облапывать, особенно одному бугаю понравилось

шарить своими грязными руками по телу Вивиан.

А она… Она стояла прямо, насколько могла. Лицо запрокинуто, глаза прикрыты. По шее пошли

мурашки там, где он касался кожи. По предплечью тоже, где сжимал. Дыхание сбито. Бедра

напряжены до дрожи. Девушка будто пыталась удержать тело на месте, чтобы оно не показывало

возбуждение.

Внутри меня полоснуло.

Она не наслаждалась, а терпела собственное тело. Похотью здесь и не пахло. Это было пыткой.

Только пытал ее не Тарин, а своя физиология.

— Босс. А девчонка-то горячая штучка! — заржал тупой бугай, но, увидев мой свирепый взгляд,

отошел. — Нет ничего. Они чисты.

Меня же шпарило кипятком, но не тем, каким я ожидал. Я смотрел на нее, и под чешуей, рвущей

кожу с тыльной стороны ладоней, у меня медленно все холодело. С ней было что-то не так. Не

так, как раньше.

Тогда, в Диком лесу, Вивиан от одной моей близости вспыхивала. Сейчас же в ее глазах не

было ни возбуждения, ни ужаса. Лишь терпение.

Ладно, потом разберусь с этим.

Тарин тем временем рылся в своих бумагах и проверял, все ли на месте.

В какую-то секунду остановился и пристально посмотрел на меня.

— Только не говори, Ксантир, что ты влюбился в шлюху? Ни в жизни не поверю.

— Я забираю ее.

Отвечать на его вопрос не стал. Пусть думает что хочет.

— Ну раз так… жду скорой вести о свадьбе, — расплылся он, а потом так же резко улыбка сошла

на нет, а глаза стали колючими. — А если не услышу, тогда, считай, ты сам признался, что

девчонка с тобой заодно, и будь уверен, у меня есть кому ее скормить.

Значит, он знает, кто убийца?

— Можно это считать за признание? — распрямился я, выдерживая его взгляд.

Одурманенную Вивиан притянул к себе за талию и прижал.

— На этом ты меня не подловишь. Но я точно не безобидная букашка, к тому же я очень

мстительный.

Мне показалось, или в его глазах вспыхнули язычки пламени? Он демон? Хотя, зная Тарина, я

был бы не удивлен. Но если этот утырок демон, то проблема становится более глобальной. И мы

идем не по тому пути. Надо искать не клиентов. Это все его рук дело.

Кхар!

Сбоку застонала Вивиан. Она скользнула ладошками мне под пиджак и нежно водила по торсу

пальцами, отчего пресс напрягся.

— Мы уходим! — отрезал я.

Надо сваливать из этого места как можно быстрее. С демоном мне точно не справиться.

Нужно будет снова звать Эйдана Тенебриса. Без него никак. Но все потом.

— Даю тебе три дня, Ксантир: ты либо берешь в жены эту девку, раз ты так ее любишь. Либо

отдаешь мне. Но потом я уже не верну тебе ее так легко.

— Да что за глупости? Скажи, Саймонд, ты в куклы не наигрался? Мне просто она нужна… для

утех. Не более.

Мои пальцы прошлись по плечам Вивиан и остановились на затылке. Я притянул девушку ближе.

— Знаю я таких, как ты, — пружинящей хищной походкой подошел Тарин. — У тебя же много баб,

Арканис. Неужели среди них нет тех, кто может тебя ублажить? Ха-ха… Не-е-ет. Тут что-то

другое.

Он приблизил лицо к Вивиан, почти касался губ, а я все так же не отпускал ее, стараясь

медленно отойти, разорвать дистанцию. Моя кожа задубела из-за чешуек. Теперь дракон

бесновался. Естество вот-вот поглотит меня. В моменты острой опасности мы рефлекторно

обращаемся. И все внутри готово было рвануть в любую секунду.

Саймонд же следовал за нами, наступал. Он будто обнюхивал Вивиан. Да что он за демон? Не

зная, кто он, бессмысленно рыпаться.

— От нее пахнет отчаянием. Вку-у-усно, — выпрямился он. — Точнее, не так…

Теперь Тарин подошел ко мне.

— Сердца у этой девочки совсем нет.

В смысле нет?

Но уточнять я не стал. Только в голове сложилось третье звено: спальня. Там она смотрела на

меня как на стену. В квартире тоже от нее веяло морозным спокойствием. И слова Саймонда...

Звучало как фигура речи. Но у этого ублюдка нужно запоминать каждую фразу, потому что он

знает, о чем говорит.

Тарин заливисто расхохотался, отступая спиной назад. Ему явно нравилось то, что он выяснил.

С Вивиан разберусь потом. А сейчас…

— Кто ты? — прорычал я.

— Никто! — театрально пожал он плечами. — Я тебе не по зубам, Ксантир.

— Значит… ты…

Он сам признался. Сомнений не осталось…

— Не боишься, что теперь вся полиция города начнет на тебя охоту?

— О нет! Только не это! Какой кошмар! — наигранно закрыл он рот ладошкой. — Ты вроде

неглупый, а веришь, что всех можно поймать и заточить. Но нет… Открою тебе ма-а-аленький

секрет… — Тарин почти зашептал. — Даже в вашем департаменте находятся мои люди. И не мелкие

сошки, вроде тебя и твоего начальника, а кто-то покрупнее. И пока я не трогаю их, они не

трогают меня. Вот так.

Он врал! Конечно! Это все не могло быть правдой. Никто бы в здравом уме не допустил, чтобы

демон орудовал в центре города в открытую. Ведь так?

— Оу. Вижу, я тебя ошарашил? — Тонкие губы ублюдка растянулись в улыбку. — Иди, Ксантир. И

желаю тебе счастья и долгих лет жизни с ледяной королевой.

— Это сделал ты? Ты забрал ее сердце?

Я точно сейчас все разнесу. Перед глазами запрыгали мушки, а пальцы слегка вздрагивали.

Буйство злости вспыхивало огненным смерчем.

— О нет. Мне вообще до фонаря чувства шлюшек. — Он спокойно налил себе вина и сделал

глоток. Поднял бокал ко рту и посмотрел на меня поверх края.

Я увидел, как уголок его рта поехал вверх. Тарин издевался.

— Ледяное сердечко не растапливается драконьим пламенем? — произнес он мягко. — Бедный мой

Ксантир. Греешь, греешь, а оно как было льдом, так и осталось. Хоть всю шкуру стопчи.

Мужчина отсалютовал мне бокалом.

А я молчал, потому что теперь надо взвешивать каждое слово.

Так значит… Мне предстоял очень серьезный разговор с Вивиан, которая сейчас, уже не

стесняясь, наглаживала все мое тело и терлась о бедро.

— Жду от тебя весточки, Арканис. Тик-так.

Он поднял бокал, как бы говоря, что на этом разговор окончен. Нас тут же обступила охрана,

выталкивая из помещения.

Но я и сам не хотел здесь оставаться. У Вивиан заплетались ноги, поэтому я перекинул ее

через плечо и быстро зашагал на выход.

Эта девчонка… Что с ней не так? Хотя это вполне объясняет то, что я совсем не узнавал

бывшую невесту. В нашу последнюю встречу она была наивной, боязливой. Дрожала от любого

взгляда. И никогда бы даже не подумала переступить порог такого заведения.

Отсутствие сердца — это же не метафора… Я об этом ничего не знал. Надо будет срочно

связаться с Тенебрисом. У меня с ним много тем для обсуждения накопилось. И если Тарин

говорил правду, то… департамент мне не поможет. Даже наоборот.

Мысли вихрем носились в голове. Я не успевал за ними.

Впихнув Вивиан в машину, я плюхнулся на водительское кресло и вдавил газ.

— Арканис, ты такой герой. Снова спас. За это заслужил награду.

Мурчащий голосок девушки вернул в реальность, а ее ладошки, наглаживающие меня, заставили

втопить еще быстрее.

— Ты мне все расскажешь, Вивиан.

Я сжал зубы, стараясь не обращать внимания на ласки. Но уже весь окаменел от напряжения.

Всего пятнадцать минут, и мы доедем.

Вивиан приблизилась и прошлась языком по моей шее. Скользнула ладошкой мне по бедру.

Я выдохнул сквозь зубы. Если она еще минуту так будет делать, мы вмажемся.

Глава 10

Арканис

Свободной рукой я полез под ворот к ремешку на шее. На нем висело несколько артефактов, я

носил их годами. Среди них нашел тот самый небольшой черный камешек.

Полтора года я врал себе, что забыл снять.

Сейчас я активировал его на ходу. Большим пальцем провел по гладкой поверхности и пошла

рябь. На запястьях у нас обоих вспыхнули бледно-золотистые руны, дав нам связь.

Через нее ко мне хлынуло ее состояние, и я едва не свернул с дороги. Там был жар, голод… Но

ни одной живой эмоции. Лишь чистая физиология.

— Не двигайся, — приказал я через камень.

Ее тело подчинилось мгновенно. Ладошка, которая только что лезла мне под рубашку, замерла.

Девушка застыла на пассажирском сиденье.

И тут же я ощутил ее панику: тело хотело двигаться, но не могло. Дыхание сбилось. Пальцы

задрожали.

— Ар... Арканис... что ты...

— Тише.

Я перехватил руль левой. Правую медленно положил ей на колено.

— Что Саймонд тебе сказал?

Через амулет почувствовал рывок. Она не хотела отвечать.

— Ничего.

— Ври кому-нибудь другому, Эшберд.

Я повел руку вверх по бедру, скользнул под подол невесомой юбки. Кожа у нее горела.

— Стих... — выдохнула она. — Какой-то стих.

— Какой?

— Я... не запомнила.

— Опять врешь.

Я нажал ладонью чуть выше, и дыхание девушки сорвалось.

— Про сердце... во льду... тук-тук...

Я молчал секунду. Дорога несла мимо нас фары, столбы, чужие окна. Стрелка спидометра

перевалила за сто.

— Что еще?

— Не помню...

Ее голос сорвался до высоких звуков.

— Ксантир... — выдохнула она другим тоном. — Не надо... я... я не могу…

Я знал, что Вивиан бы сейчас желала ласк, и делал это не для нее. Мы просто вмажемся, если

она на меня полезет. Или же я заторможу и возьму ее прямо на этом сиденье.

Поэтому лучше так. Под контролем.

— Зачем ты вернулась туда? — спросил я ровно, продолжая движение руки.

— Тетрадь... надо было... вернуть...

— Морден отправил?

— Я... сама...

Через связь шел огонь, однако без эмоциональных пиков. Она говорила правду, но Вивиан

сказала бы все и без давления. Защищала Мордена? Или же свою гордость?

И тогда я наконец коснулся чувственной и горячей точки. Афродизиак держал ее на пределе уже

больше часа. Одно касание, и девушка резко вдохнула, голова откинулась на подголовник.

— Кто, Вивиан?

— Что — кто?..

— Кто забрал твое сердце?

Я почувствовал острую, но короткую боль. И сразу за ней наступила пустота.

— Никто, — пробормотала она. — У меня все на месте.

— Саймонд говорит, что нет.

— Он... мудак.

Я усмехнулся от того, насколько Вивиан права.

— Так кто, Вивиан?

— Никто, — упорствовала девушка, выгибаясь в спине.

— Ты сама?

Она стиснула зубы и молчала.

Вот партизанка!

Однако дожимать я не стал. Не сейчас. И совсем не так.

Я медленно двигал рукой. Старался все контролировать. Острое желание возникало и у меня.

Хотелось закончить это быстро. Чтобы она получила разрядку, и тогда станет легче нам обоим.

Несмотря на это, каждое касание прилетало мне обратно ее ощущениями. Я чувствовал, как

дрожит низ ее живота. Как ее собственное сжатие отзывается мне в груди горячей волной.

В глазах потемнело.

Я давил на педаль сильнее и едва видел дорогу. Город пролетал за окном смазанными огнями.

Она пыталась выгнуться как могла. Тело рвалось к сладкому пику. Бедра сжимались, пальцы

дрожали на коленях, а из груди вырывались сорванные звуки.

— Арканис... — хрипло простонала девушка. — Я не... я сейчас...

— Давай, малышка. Не сдерживайся.

В этот момент я почти затормозил.

Через амулет ее накрыло волной. Вивиан была на пике, тело свело судорогой.

Ближе. Еще ближе.

Я чувствовал это так же, как и она. Стрелка спидометра уползла за сто шестьдесят.

И тут она громко вскрикнула.

Я почти не видел дороги. Черная пелена закрыла глаза, пульс в ушах бил барабанами. Ее

экстаз прошел сквозь меня, будто самого ударило током.

Машина чудом не вылетела на встречку.

Я сбросил газ, тяжело дыша. Сам был так близко к вершине, что свело челюсть.

Как только я снял команду через амулет, тело Вивиан обмякло.

Несколько секунд в салоне было слышно лишь наше тяжелое дыхание.

— Арканис... — прошептала она наконец.

— Что?

— Мне... все равно... жарко...

Я повернул голову.

Через связь шел тот же самый огонь, что был до. Словно я только что не довел ее до края, а

лишь немного размялся.

Невозможно. Афродизиак так не работает. Разрядка снимает действие — это аксиома,

физиология, любой студент-целитель знает.

Но ее — не сняла.

В секунду я понял одну вещь: с ней афродизиаки делают что-то свое. Да, и тогда на том поле

с белоцветом все тоже ей не хватило одного раза.

Так. Надо собраться!

До дома было десять минут, и я давил газ.

Приехав на парковку, я не стал ничего объяснять. Поднял ее с пассажирского, понес на руках

до квартиры, а там сразу пошел в ванную.

Включив холодную воду, я встал с ней под нее прямо в одежде.

Девушка охнула, прижавшись ко мне.

— Холодно... — прошептала она.

— Знаю. Терпи.

— Зачем ты...

— Чтобы у тебя в крови это перегорело.

Я держал ее так несколько минут. Ткань намокла, прилипла к коже. Но жар так и не уходил.

Вивиан прижималась ко мне все сильнее. Пальцы начали гладить меня под мокрой рубашкой.

— Ксантир... Ты же тоже хочешь?

— Хочу.

— Так почему...

— Мы поговорим с тобой об этом, когда ты станешь самой собой.

— Ты подлый, — прошептала она.

Закрыв глаза, я старался дышать спокойно.

Дракон внутри рвал когтями. Тело мое хотело ее так, что больно было стоять рядом. Я мог

взять ее прямо здесь, под ледяной водой, и Вивиан бы не сопротивлялась, даже обрадовалась

бы.

И именно поэтому я не мог. Потому что через связь я чувствовал, что ко мне шла не она, а ее

бешеный голод. Я просто возьму сейчас не Вивиан, а то, что от нее осталось.

А Вивиан, которую я помнил… Ее здесь не было.

Так где она, твою мать?

Я не знал.

Мягко перехватив ладошки девушки, я отвел их от груди. А затем наклонился и оставил долгий

поцелуй на нежных губах.

Вивиан потянулась за мной, когда я отстранился.

— Спи, — приказал я.

Только так я мог сейчас перестать ее мучить. И себя в том числе.

Ее тело начало проседать, веки отяжелели.

— Я не... — пробормотала она. — Арканис, я хочу...

— Не спорь. Спи.

Через несколько секунд Вивиан обмякла окончательно.

Выключив воду, я поднял ее и отнес в спальню. Там стянул мокрый корсет, юбку, обернул

девушку в полотенце и уложил.

Сам же, переодевшись, лег рядом поверх одеяла. Между нами должна была остаться ткань, иначе

я не выдержу.

Я прислушался к ощущениям, пытаясь понять состояние Вивиан. И внутри нее остывал жар. В

глубине еще пульсировала похоть, но тепло ко мне… было ли?

Попробовал аккуратно нащупать. И ничего. Все, что отвечало за чувства, намертво

заморозилось.

Я лежал и вспоминал Дикий лес. Тогда через этот же камень шло все разом: страх, злость,

насмешка, отчаяние, желание, нежность, которую она прятала, и та все равно прорывалась.

В Вивиан жил настоящий человеческий хаос. А сейчас — ровный гул тела и жуткая пустота.

Сердца у этой девочки совсем нет.

Фраза Саймонда резко всплыла яркой вспышкой. Демоническая поэзия. Эти твари не врут

напрямую. Они говорят правду так, чтобы ее приняли за ложь.

Какой же я идиот.

Повернув голову, я рассматривал в темноте профиль Вивиан. Лицо то же, а внутри кто-то

другой… или вообще там никого нет.

Полтора года я свято верил, что оставил ее живой. Думал, она ходит где-то, смеется, кого-то

любит, а может, даже ненавидит. Полагал, что я ее только бросил.

А все оказалось намного ужаснее и чудовищнее: я ее сломал.

Вот дерьмо!

Глава 11

Вивиан

Я проснулась раньше него. Тело еще не до конца остыло. Афродизиак выходит медленно, это я

уже знала. Арканис лежал рядом и ровно дышал.

Придвинувшись чуть ближе, я просто хотела почувствовать его тепло. Провела ладонью по

сильному плечу, потом по ключице.

Он что-то пробормотал сквозь сон. Большая рука нашла мою талию и притянула ближе.

И тут Арканис проснулся.

Секунда, и он уже сидел, резко отстранившись от меня. Смотрел холодно. А после встал и, не

говоря ни слова, ушел в ванную.

Я откинулась на подушки. Во мне кипело раздражение. Это странное чувство. Оно вроде есть, я

его ощущаю, хотя многое другое давно перестала. Значит, что-то осталось. Интересно.

Я подождала, пока он освободит ванную, а потом юркнула туда сама.

Когда вышла, он стоял на кухне и что-то жарил. Запах был неплохой. Я собиралась пройти

мимо.

— Садись, — бросил мужчина.

Но я не остановилась.

— Вивиан!

Через амулет пришла короткая команда и ноги подогнулись сами. Опустившись на стул, я

уставилась на тарелку, которую он поставил передо мной.

— Убери это, — проворчала я.

— Ешь.

Невыносимый. Он снова мне приказывал. Ну что ж. Раз так…

Я взяла вилку и усмехнулась:

— Любимая игрушка Ксантира. Принуждение.

Он обернулся и, подойдя к столу, оперся на него. Немного погодя наклонился совсем близко.

— Ты и без принуждения готова сдаться. Я вчера еле от тебя отбился.

В самом сердце что-то на секунду сжалось, но так быстро и незаметно, что я не успела

понять, что именно.

Осталось всеобъемлющее раздражение.

Больше мы не разговаривали. Поели и так же молча поехали на работу.

Первым делом добилась обещанного перевода и повышения. Ведь я все выполнила и заодно

выяснила про служебную квартиру.

Жизнь налаживалась.

Меня назначили помощником инспектора. Так что я буду помогать в расследовании преступлений,

еще и зарплата выше.

Мой непосредственный начальник оказался приятным молодым драконом по имени Удвиг Парав

Роллен.

Он пригласил на обед, и мы мило поболтали.

Молодой мужчина был симпатичным. Я улыбалась в нужных местах, говорила слова, что ему

льстили, чуть наклоняла голову и где-то холодно отмечала, что делаю все это как по

инструкции. Никакого интереса совсем не испытывала.

Зато Ксантир будет ревновать. А вот это я знала точно.

— Вивиан, зачем такой красивой девушке работать? Вас должен содержать муж.

— Я не замужем.

— Значит, у меня есть шанс покорить ваше сердце.

— Но я же не сказала, что свободна, — жеманно произнесла я.

— Если вы не вышли за него замуж, то он самый большой глупец и не конкурент мне.

Я чуть наклонила голову и ничего не ответила. Пусть думает что хочет. Меня интересовала

только одна реакция, и она не заставила себя ждать.

Вот так в комплиментах и рассказах началась моя работа в новой должности. Дело мы тоже

разбирали, съездили на опрос свидетелей, строили графики и догадки, я даже предложила

несколько хороших идей.

Мы как раз вернулись в наш кабинет, когда влетел разъяренный Ксантир.

Роллен был в его подчинении, поэтому испуганно вытянулся по струнке, мне оставалось только

закатить глаза.

— Удвиг, — позвала я, не глядя на Арканиса, — вы ведь собирались показать мне материалы по

последнему делу?

Удвиг растерянно на меня посмотрел, ведь никаких материалов мы не обсуждали, но быстро

сориентировался:

— Конечно. Я как раз хотел спросить ваше мнение, у вас очень интересный взгляд на детали.

— Правда? — Я чуть повернулась к нему, давая Ксантиру полный вид на этот разговор. — Вы мне

льстите.

— Нисколько. Вы сегодня на опросе задали вопрос, который я бы упустил.

Краем глаза я видела, как у Арканиса на шее проступают чешуйки. Хорошо.

— Вивиан, какого кхара?! — все же не выдержал он.

— Хватит орать, за последние три дня ты постоянно на меня рычишь и кричишь.

Удвиг смотрел на меня с интересом. Я, разумеется, это видела и не чувствовала ровным счетом

ничего, кроме легкого удовлетворения от того, что Ксантир это тоже видит.

— Почему ты не в отделе документооборота?!

— Меня повысили за вчерашнее.

— Вот именно! После вчерашнего ты вообще должна была из дома не выходить!

— Никому я ничего не должна, — пожала я плечами.

— Мне должна! Ты моя невеста!

Удвиг вытаращил глаза, видимо, уже решил, что его за флирт со мной Ксантир порвет.

— Бывшая жена, — подчеркнула я, — господин главный инспектор. — Но не невеста.

— Ненадолго. — Его зрачки вытянулись, чешуйки проявились на шее, он протянул руку. —

Поехали.

— Куда? — заупрямилась я, отходя на шаг.

— У нас свадьба.

— Нет, я не согласна. И домой я к тебе не вернусь. Вот! — помахала я связкой ключей перед

его лицом. — Мне дали служебную квартиру.

— Вивиан, я не шучу!

— Ты меня сам бросил, поэтому я ничем тебе не обязана.

Ксантир аж замолчал. Случилось затишье перед бурей. Удвиг покраснел и тихо сполз по

стеночке в коридор, умный дракончик, далеко пойдет. А вот я не очень, довела мужчину.

Арканис пошел на меня, я отступала, пока не уперлась в стол. Он придвинулся вплотную, навис

надо мной. Я опустила лицо, Ксантир подавлял всей своей мощью.

— Сам не понимаю, почему с тобой вожусь. Зачем спасаю твою аппетитную попку? Ты сделала

все, чтобы попасть в большие неприятности.

От его тихих слов побежали мурашки по коже.

— Меня не нужно спасать, я не дева в беде... — В горле пересохло, и я сглотнула.

Ксантир провел кончиками пальцев по моей шее, наклонился и коснулся носом.

— Знаешь, меня разрывает от двух противоположных чувств, одновременно хочу тебя целовать и

придушить.

Стук в дверь отвлек, заглянул Удвиг:

— Инспектор Ксантир, еще одно тело проститутки нашли. И там надпись на стене кровью.

— Какая?

— «Тик-так»... — растерянно проговорил Удвиг.

Арканис ответил не сразу. Сперва несколько секунд смотрел на Удвига, но явно видел что-то

другое. Мужчина размышлял. Пауза затянулась. Я даже решила, что он не расслышал.

— Саймонд, — произнес он наконец, тихо и почти себе. — Это не сигнатура убийцы. Это кое-что

другое. — Он повернулся ко мне. — Послание нам. — А потом бросил через плечо: — Роллен,

начните опрос возможных свидетелей...

— Это же муравейник, там постоянно убивают, насилуют и грабят. Местные не будут говорить с

нами...

— Значит, сделайте так, чтобы говорили!

Ксантир хлопнул ладонью по столу. На лаковой поверхности появился узор из трещин.

Я испуганно посмотрела на него.

Поймав мой взгляд, он жестко скомандовал:

— А ты едешь со мной.

Спорить с ним я не стала.

Мы сели в машину, и только тогда я все-таки спросила:

— Ты понял обозначение этого послания?

— Да, следующая жертва — это ты.

— Что?!

— Ты вообще вечер не помнишь? Слова Саймонда?

— Немного. Он сначала меня напоил какой-то гадостью, потом лез в трусы, я вернула

документы, ворвался ты и… уложил меня спать, — добавила я, глядя в окно.

Мы ехали в тишине. Лечебная пустота разливалась там, где должно находиться сердце.

— Вчера Саймонд стал подозревать тебя в работе на департамент. И угрожал, что ты следующая

жертва.

— Это из-за тебя! — обернулась я к Ксантиру. — Ты меня подставил!

— Он бы все равно узнал! Да и не факт, что ты бы выжила вчера, может, эту девушку убили

вместо тебя!

Вот здесь мне стало страшно. До этого я не думала о таком исходе.

— И что теперь делать? — спросила я.

— Жениться.

— Что?!

— Саймонд дал три дня на свадьбу. Поэтому мы сейчас поженимся. А дальше будем думать, что

делать с этим демоном.

— Демоном? — одними губами спросила я, руки опустились, стало не хватать воздуха.

— Да. И, скорее всего, у него есть друзья в высших эшелонах власти. Вчера он намекал.

Поэтому я пока не знаю, что делать.

— Он меня убьет? Если это демон, мы же не справимся.

— Выполним его условие, не решим проблему, но получим отсрочку.

Через полчаса мы подъехали к небольшому храму, но зашли с заднего входа.

Нас встретил молодой человек в черной рясе.

— Здравствуйте, дети мои.

— Хац, не паясничай. Это Вивиан. Вивиан, это Хац. Мой младший брат.

— Брат? — Я удивленно сравнивала двух драконов, выглядящих полными противоположностями друг

другу.

Служитель храма был утонченным юношей со смуглой кожей и черными волосами, заплетенными в

длинную косу.

— Троюродный, — пояснил Хац. — Хацеральд Дорав Ксантир. А тебя я знаю, Арканис показывал

фото.

— Хац! — рявкнул старший из Ксантиров.

— Я ничего не сказал, — засмеялся парень.

Мы прошли в зал, у алтаря стояла арка, украшенная цветами. Через такую проходили Ирмина с

Эйданом на своей свадьбе, после на их руках появились брачные руны.

Мы встали перед аркой, Арканис взял мою ладонь и протянул брату. Хац уже держал небольшую

каменную ступку и, макнув туда кисть, начал рисовать на нас золотистые узоры.

— Вивиан, поздравляю вас с победой, — подмигнул мне Хац. — Я думал, что моего брата

невозможно заарканить.

Он искренне радовался своей шутке и игре слов, даже жалко его расстраивать.

— Это производственная необходимость, если бы было возможно, то в жизни бы не вышла замуж

за Арканиса. Не мой тип мужчин, он же самоуверенный бабник и карьерист. Кому такой нужен?

Упомянутый бабник и карьерист рядом недовольно заворчал и сжал мою ладонь.

— Вообще-то, я завидный жених, — процедил он сквозь зубы.

— Только для тех, кто тебя близко не знает, — невозмутимо ответила я. Его ладонь начала

нагреваться и грубеть, напоминая, что я злю дракона. — Но спасибо, что пытаешься спасти мне

жизнь.

Мы прошли через арку и нарисованные руны начали двигаться по нашим рукам, змейкой потекли

выше и, остановившись на предплечье, сложились в красивый узор.

— А почему они разные? — тихо спросила я, рассматривая брачные татуировки.

Меня услышал Хац и пояснил:

— Там написано «Сердце Вивиан» и «Душа Арканиса» на древнем драконьем языке ракконе.

Вот так я снова вышла замуж за Арканиса Ксантира. Все повторяется. Интересно, сколько раз

мы еще успеем пожениться, пока он окончательно не доиздевается надо мной. Хорошо, что я

ничего не чувствую.

Глава 12

Арканис

Из храма мы отправились домой. Вивиан ушла в душ, я засел за компьютер, девушка не

отвлекала, с кем-то переписывалась. Наверное, с подругой Ирминой.

Часа два каждый занимался своими делами. Но потом захотелось есть, и я пошел на кухню.

— И что теперь? — Увидев, что я освободился, она последовала за мной. — Расскажем

родственникам? Будем жить долго и счастливо?

— Можешь рассказать своим, у меня нет никого. Но я бы хотел поговорить о другом. А именно о

твоем сердце. Ты же знаешь, что я от тебя не отстану?

— Тебя это не касается, — махнула она рукой.

— И что ты сделала? — Теперь уже я обернулся и медленно наступал.

— Неважно, — буркнула девушка и попыталась улизнуть.

Но я выставил одну руку, упер ее в столешницу, перекрывая путь.

— Скажи, Вивиан…

Несколько секунд молчания, слышно лишь бульканье бульона на плите. И ни одного взгляда в

мою сторону, будто она о чем-то вспоминала. О какой-то грусти, что осталась далеко в

прошлом.

— Ты уничтожил меня, Ксантир! — наконец подняла она глаза, от которых повеяло морозной

стужей. — В тот день, когда я увидела тебя с той девицей, мое сердце перестало биться.

— Это же не фигурально? Саймонд сказал…

— Плевать, что он сказал. Плевать, что ты думаешь и хочешь выяснить. Я больше не люблю

тебя. И никогда не полюблю, слава богам.

— Что. Ты. Сделала? — уже грозно повторил я.

— Какая разница? — произнесла она тихо, и от этого по позвоночнику пошел холод. — Серьезно?

Ты сейчас стоишь здесь и смеешь допрашивать меня?

Она, не спеша, вытерла руки о полотенце. Задумалась. А после набрала в грудь воздуха и

посмотрела на меня.

— Хочешь поговорить? Хорошо...

Девушка прислонилась к столешнице, и она была до того спокойная, что стало страшно.

— Начнем с самого начала, раз уж мы вышли на честный разговор. Через несколько дней после

того, как ты выкинул меня из своей жизни, мне пришла бумага с аннулированием брака. Помнишь

ведь? Я ее даже не сразу открыла. Все думала, это ошибка и я что-то не то поняла.

Я ничего не говорил, но в душе от воспоминаний леденело.

— Через какое-то время я пришла к тебе домой. И все представляла, как я бесконечно буду

говорить, что люблю тебя. А мне открыла мокрая девица в одном полотенце. За ее спиной стоял

ты. Помнишь?

Такое не забывается. И от этого становилось дурно.

— Так вот, тогда я узнала, что любить можно до тошноты. Меня всю обратную дорогу

выворачивало.

Мне бы хотелось прокрутить этот не самый лучший день в жизни, потому что он отдавался

болью.

— А через несколько месяцев девочки вытащили меня в ресторан. Я убедила себя, что

справилась. Но когда мы вышли, ты залезал в машину с какой-то очень красивой женщиной. И

явно не сотрудницей. Даже не посмотрел в мою сторону. Просто сел и уехал.

Так, а вот это интересно. Я с той дамой не спал, но перебивать Вивиан не хотел.

— Самое ужасное — это были слухи о тебе. Я не желала их слышать, но Ирмина не из тех, кто

умеет молчать. И знаешь, что самое жуткое? — Она наклонила голову. — В какой-то момент я

сама стала спрашивать, потому что когда болит сердце, иногда хочется сделать еще больнее в

надежде, что все умрет само собой окончательно. Я спрашивала, и мне рассказывали. Про

блондинку из министерства. Про художницу. Очень тебя любили женщины, Ксантир.

Каждое слово врывалось мне в душу и терзало ее, и я не двигался. Слушал Вивиан, и горло

сжималось.

— Я лежала и не вставала. Не могла. Ела через раз. Девочки приходили ко мне по очереди,

заставляли пить воду, выводили на воздух. Ирмина однажды вытащила меня в парк силой, а я там

села на лавочку и не могла встать обратно. Ноги не слушались. Она меня волоком тащила до

такси. — Девушка пожала плечами. — А ты спокойно жил. Работал. Спал с кем хотел. У тебя все

было в порядке, Ксантир, в то время как я не могла дышать.

— Вивиан…

— Я не закончила, — резко перебила она. — В какой-то момент я поняла, что больше не вытяну.

Либо я делаю что-то, либо так и буду лежать. Я выбрала первое и пошла к Мильне.

— Что ты сделала, Вивиан?

Она посмотрела на меня с разочарованием в глазах.

— Вивиан. Каким заклинанием? Скажи мне.

— Нет.

— Какой ритуал, Вивиан? Какие компоненты?

— Не скажу, — устало покачала девушка головой.

— Я найду.

— Ищи.

Потом во мне что-то сорвалось.

— Думаешь, у меня все было хорошо?! — рявкнул я так, что бульон на плите едва не

выплеснулся. — Думаешь, я тут жил счастливо, пока ты лежала?! Но я с ними не спал, потому

что не мог. Я сходил с ума! С той, в мокром полотенце, которую ты видела, я ее специально

приволок, чтобы заставить тебя уйти. А та у ресторана — это мой информатор.

Я навис над ней. Дракон выл, и я уже не мог обманывать девушку. Да и себя тоже. Просто

устал.

— Я пил. Каждый кхаров вечер пил, — продолжил я. — Эйдан меня вытаскивал из таких мест,

куда ты бы не зашла. Я брал самые гнилые дела. Те, от которых другие отказывались. Лез в

каждую дыру, в любую операцию, где можно было сложить голову, понимаешь? Я не возвращался

домой неделями, потому что дома меня ждали пустые стены и воспоминания!

— Зачем? — прошептала она, и я осекся. Уставился на нее.

— Что зачем?

— Зачем ты меня бросил, Ксантир?

Я застыл. Потом сел на табурет, поскольку ноги перестали держать.

— Чтобы ты жила, Вивиан. Тебя бы достали через меня. Я видел, как это бывает. Каждый кхаров

день видел, как умирают люди, которых любят такие, как я. Жены, дети, родители — их находят

первыми. Я не мог допустить, чтобы это была ты. Лучше бы сам себя в землю положил, чем тебя.

Она долго молчала, а потом грустно усмехнулась.

— Ты решил все за меня. Ты — Арканис Ксантир — посмотрел на ситуацию и единолично

постановил: лучше бросить. Ты не спросил меня. Не сказал. Не дал мне права голоса в моей

собственной жизни. В этом весь ты.

— Если бы я спросил, ты бы осталась со мной! — вырвалось у меня ревом.

— Да! Я осталась бы! — Это единственный момент, когда она почти крикнула. — И это был бы

мой выбор, понимаешь?! Мой! А ты не имел права за меня решать! Ты сделал только хуже! Ты

думал, что спасаешь, а ты убил все, что у меня было! И теперь стоишь здесь и хочешь, чтобы я

что? Растрогалась? Сказала «ничего страшного»? Простила?

Она оттолкнула меня и отошла, выровняла дыхание. У меня же так гулко стучало сердце, что я

слышал его в ушах.

— Я даже не злюсь, — добавила она тихо. — Раньше — да. Сейчас уже нет. Это был мой выбор —

заблокировать сердце. Мой. Не твой. Мы оба сделали то, что сделали. Больше не будет ни слез,

ни истерик, ни требований объясниться. Все кончено.

— Вивиан, скажи мне, какое заклинание, — не унимался я, надвигаясь на нее.

— Нет, Ксантир. Не скажу.

Она хотела пройти мимо, но я не дал. Не успел подумать и уже притянул. Впился жарким

поцелуем.

Вивиан не отбивалась, не кусалась, не дралась. Просто стояла. Ее губы были теплыми, но

совершенно неподвижными.

Я целовал ее, а она терпела. И у меня разрывалось сердце.

Когда я отстранился, девушка безразлично смотрела прямо перед собой.

Мне снова хотелось потянуться к ней, чтобы оживить и понять, что не все потеряно, но в этот

момент раздался звонок в дверь.

Кого кхары принесли в двенадцать ночи?

— Мы еще не договорили, — шепнул я ей в губы.

Она аккуратно отстранила мою руку и отвернулась к плите.

Снова послышалась трель, и я нехотя отступил. Пошел открывать.

— Я хотел остановиться в гостинице, но Ирми настояла! — обрушился с порога Эйдан, закатывая

два чемодана. — Зато так сможем нормально все обсудить.

Сзади него суетилась Ирмина. Увидев друг друга, девчонки побежали обниматься.

Ирмина сжала подругу руками с особым яростным отчаянием. Потом обернулась ко мне. Взгляд

был такой, что я почти услышал, как у меня шевелятся волосы на затылке.

— Ксантир. Я тебя все еще ненавижу, ты в курсе?

— Да уже понятно, — проворчал я, видя ее злобный взгляд.

— Просто чтобы мы друг друга понимали.

Тут кашлянул Эйдан.

— Здравствуй, Арканис. Прости ее, она все время в пути проговорила про тебя. У меня

кончились нейтральные комментарии.

— Эйдан! — возмутилась Ирмина.

— Что, Эйдан? Я с тобой согласен по всем пунктам, дорогая. Просто к десятому повторению

«сволочь чешуйчатая» я уже не находил что добавить.

Я вздохнул и провел рукой в сторону пентхауса.

— Постричься бы тебе, — усмехнулся я, глядя на пышную белую шевелюру Тенебриса, доходящую

до лопаток.

— Завидуй молча.

Мы прошли в свободную комнату.

— Можете с женой располагаться здесь.

— Это ненадолго. Скоро в академии начнутся экзамены, а Рейвенхарт вместе с женой в Остланде

на конференции, я сейчас исполняющий обязанности ректора. И приехал только потому, что ты

меня завалил сообщениями. Жена уже стала ревновать.

— Дело дрянь, — посмурнел я, пока Тенебрис рассматривал помещение. — У нас появился демон.

Какой — не знаю. И орудует на глазах у всех.

— Это как?

Я вздохнул:

— Виски будешь? Разговор длинный.

Эйдан кивнул, сел на кровать, а я сходил за спиртным.

Мельком увидел, что девчонкам было не до нас. Они оккупировали кухню. Ирмина что-то горячо

рассказывала, активно жестикулируя, Вивиан спокойно слушала и кивала. Подруга периодически

оборачивалась и стреляла в мою сторону таким взглядом, что я был уверен, они болтали на тему

украшения могилы Арканиса Ксантира.

Когда я вернулся, Эйдан уже разместился в кресле. Сев напротив, я наполнил бокалы.

— Что… долгая будет история?

— Настолько, что мы успеем выпить и по второму.

Глава 13

Арканис

— Ты со студенческих времен влипаешь в какие-то проблемы, — усмехнулся Тенебрис, отпивая

глоток.

— А ты как будто нет, и даже после студенчества, — оскалился я.

Он кивнул. И я начал свой рассказ.

Когда закончил, Эйдан сидел в глубокой задумчивости, чесал подбородок. Потом резко

наклонился вперед, достав из чемодана какую-то старинную книгу.

— Специально прихватил, — начал он листать. — Как знал. А то ты в сообщениях только про

демона и писал, а про какого — не уточнял. Я прям был уверен, что ты не знаешь.

— Ты будто знаешь, — съехидничал я, отпивая глоток.

— По крайней мере, догадываюсь. Вот!

Эйдан ткнул пальцем в одну из страниц.

— Вирзахр — разрушитель душ… Так… здесь написано, что он пожирает души… раз в пятьдесят лет

у него происходит… подожди… как это переводится? Короче, обжираловка. Он голодает, а потом

начинается жор. Ему нужно тринадцать женских душ. Почему именно их, тут не сказано… дальше…

— Тенебрис водил по строчкам пальцем, взгляд серьезный, сосредоточенный. — А вот… Когда

Вирзахр переполняется, то источает потоки демонической энергии. Эм-м-м… и сеет хаос.

— Развлекается, что ли?

— Ну-у-у… не совсем. Пробуждает зло, дает мелким шассам и заточенным демонам немного сил.

Поэтому я и настаивал на том, чтобы все печати на клетках с нечистью переделать. — Он

посмотрел на меня. — Каждый такой всплеск усиливает пленников. Рано или поздно они вырвутся.

— И тогда начнется…

— Надеюсь, этого не произойдет. Но демона надо поймать. Каждые пятьдесят лет его больше

пучит… ну… больше энергии вырывается.

Эйдан еще полистал книгу, но больше ничего не нашел, кроме какого-то списка.

— Что это? — спросил я, заглядывая на страницу.

— Это все его воплощения, которые отметили маги. Вот! Он был здесь сто пятьдесят лет назад.

Тоже владел борделем. Не этим ли?

Тенебрис перевернул книгу и показал название.

— Без понятия, — вынул я магофон и щелкнул камерой. — Ты так спрашиваешь, как будто я знаю

все бордели этого города со времен Средневековья.

— А похоже! — усмехнулся он, но столкнулся с моим острым взглядом, который говорил: «Еще

одна шуточка и точно отхватишь».

Тенебрис закрыл книгу и откинулся на кресле.

— Что будешь делать?

— Не знаю. Для этого я вызвал тебя.

— А я думал, чтобы я поработал гуглом.

— Мне нужна помощь. — Я наконец отправил своему подчиненному информацию, чтобы он проверил

бордель и уткнулся взглядом в Эйдана. — Ты же поможешь?

Он задумался, почесал подбородок.

— Ну-у-у. Я не очень хочу демонического апокалипсиса. Так что я в деле.

— Но нас мало…

— Ты, я, Вивиан, Ирмина — мы справимся. Хорошо бы еще Генриха вызвать, но они с Мартой

сейчас на островах, там связи нет.

— Не хотел бы я впутывать девчонок…

— Они сами впутаются… даже не так… вляпаются, — перебил Тенебрис. — Ты же их знаешь. Если

мы им что-то запретим, они обязательно это сделают. Уж лучше пусть с нами, под присмотром.

— Логично. Так. Уже поздно. Надо спать. Завтра на работу, — буркнул я, смотря на время: час

ночи как-никак. — Еду найдете в холодильнике. В доме, надеюсь, не заблудитесь.

— Я хочу еще посидеть с Ирминой, — подошла к нам Вивиан и села за стул.

Но я, не спрашивая, подхватил ее на руки и пошел наверх.

— Всем спокойной ночи! — бросил я напоследок под визги девушки.

— Отпусти! Я не видела подругу столько времени! Ты не можешь!

— Очень даже могу. Особенно в брачную ночь.

Я положил ее на постель и навис. Уперся ладонями по обе стороны от ее головы.

— Не буду с тобой спать! Даже и не думай! Надоел! Мы женаты только формально…

Я внимательно изучал девушку.

Маленькая, упрямая, медовые глаза с искрами раздражения. Волосы рассыпались по подушке,

тонкая ключица под кофтой, на предплечье — свежая брачная руна. Медленно опустившись, я

поцеловал сладкие губы.

— Я сказала, не…

Я поцеловал снова. На этот раз глубже.

— Спи, Вивиан.

— Ты невыносимый…

— Спи.

Она протестовала, но уже становилась податливее. Я скользнул ниже к шее, туда, где под

кожей билась венка. Она едва заметно ускорилась.

Возвращаясь к ее губам, я замедлялся. С каждым разом целовал все невесомее, словно гладил.

Сладкая моя.

Пушистые ресницы дрожали, дыхание выравнивалось, тело обмякало под моими руками.

Сопротивление уходило, расслабляя все мышцы.

И вот в этот момент между явью и сном, когда она уже не контролировала, в меня влетел

кусочек ее теплых чувств. Совсем крохотный осколок. И задержался всего на мгновение. Но я

отчетливо увидел, что он был направлен на меня.

Потом она уснула, и все исчезло.

Я застыл, не двигаясь, чтобы не разбудить. Долго стоял на четвереньках над ней, и спустя

несколько минут медленно опустился рядом.

Значит, бреши есть. Что бы Вивиан с собой ни сделала, оно не герметично. Где-то в глубине

под ритуальной блокировкой что-то осталось. И в момент, когда контроль уходит, оно

проступает на поверхность.

Лежа на постели, я долго смотрел на ее спящее лицо.

Но у меня есть еще пара незаконченных дел, поэтому я встал.

Книга Эйдана осталась на столе в гостиной. Я налил себе еще виски и сел за нее, чтобы

искать про демона. Должна же быть какая-то деталь или способ уничтожить этого ублюдка.

Листал долго. Шасы, низшие сущности, ритуалы вызова, защитные печати. В середине ночи я

перевернул страницу, и взгляд зацепился за заголовок. Аморис Нултарум.

Я замер и провел рукой по лицу. Внутри жгло. Точно! Как же раньше не догадался-то?

И быстро начал читать дальше.

«Ритуал запечатывания. Блокирует романтические чувства, не затрагивая привязанностей к

родственникам и друзьям. Проводится опытным травником с применением... Снятие возможно

только при добровольном согласии заблокированного. Внешнее снятие исключено в силу природы

ритуала: блокировка работает на уровне волеизъявления».

Все сошлось разом. Ее ровность, холодные глаза, пустота в душе. Поцелуи в ее неподвижные

губы.

Твою ж мать! Это же приговор!

Я ее бросил и этим самым уничтожил. Полтора года назад я думал, что отпускаю ее жить. А она

пошла к травнице и попросила вырезать из себя ту часть, которая меня помнила. Потому что

иначе не могла.

И теперь ее можно вернуть только, если она сама захочет.

А вот это проблема.

Хотя… брешь.

Та крошечная теплая искра, которая влетела через амулет, когда Вивиан засыпала. Она не

должна была там быть по всем правилам ритуала.

Встав, я подошел к окну. Город спал, редкие огни машин внизу. В глубине пентхауса было

тихо. Поздно, но я взял магофон.

Уже через секунду трубку сняла Мильна.

— Слушаю.

Девушка совсем не удивилась моему звонку. Значит, она знала, что я когда-нибудь позвоню.

— Мильна, я только что прочитал про Аморис Нултарум.

— Поздравляю.

— Скажи мне, есть ли способ...

— Нет, — резко отрезала она, не дав договорить. — Снятие возможно только при добровольном

согласии заблокированного. Никаких лазеек. Знаю, потому что я ее делала. Я знаю каждую руну

в этом ритуале лично. Никто его не снимет, кроме самой Вивиан.

— Мильна, я только что почувствовал через амулет тепло от нее, когда она засыпала. Это

возможно?

В трубке повисла долгая пауза.

— Да, — недовольно фыркнула девушка.

— Но как?

— Ритуал блокирует осознанные чувства. То, что мы можем назвать, оформить, признать. Но

если что-то осталось глубже, на уровне тела или привычки, оно может просочиться. В моменты,

когда контроль слабый. Это может быть сон или болезнь. Иногда сильный стресс. — Мильна снова

на пару секунд замолчала, а после добавила: — Это не значит, что она тебя любит, Ксантир.

Просто Вивиан когда-то любила, и тело это помнит. Не обольщайся.

— А если…

— Ксантир, я делала это, потому что иначе она бы не вытянула. Ты понимаешь? У меня был

выбор — заблокировать сердце или смотреть, как подруга гаснет у меня на глазах. И если бы ты

видел ее той ночью, когда она пришла ко мне, ты бы тоже так поступил. Поэтому не звони мне

больше с вопросами, как это отменить. Она сама это сделает, если захочет. А если нет,

значит, заслужил.

Больше Мильна со мной разговаривать не хотела и бросила трубку.

Я же несколько секунд постоял и пошел обратно в комнату.

Вивиан спала, свернувшись на своей стороне. Немного поразмыслив, я лег рядом и позволил

себе обнять ее. Прижал так, что ее голова оказалась на моей груди.

Девушка во сне инстинктивно подвинулась ближе. Спящее тело помнило позу. А я зарылся носом

в ее волосы, вдохнул запах вишни. Твою ж мать, как я ненавидел его все эти месяцы, потому

что он напоминал о ней.

— Прости меня, родная, — прошептал я в макушку. — Я полный, конченый идиот. И я не понимал,

что я делаю.

Она дышала ровно, а мне хотелось ей все сказать. Хотя бы так.

— Я тебя люблю. Люблю тебя до темноты в глазах, понимаешь? Каждый кхаров день я просыпался

и помнил, как ты пахнешь. Каждый. Кхаров. День.

Гладя ее по волосам, я целовал в висок, прижимал еще крепче.

— Я сволочь. Знаю. Нельзя было ни одного дня без тебя жить, а я полтора года прожил. И

совсем не понимаю, как это пережил. Но больше я так не хочу. Никогда. Лучше сам сдохну.

Покрывая поцелуями ее лоб, щеки и губы, я продолжал говорить:

— Я тебя верну. Не знаю как, но сделаю это. Ты слышишь? Если в тебе осталась хоть одна

капля любви, я ее найду и буду греть, пока все не разгорится в пламя. Я столько всего тебе

расскажу. Сколько раз я просыпался и тянулся к магофону, чтобы тебе позвонить, и не звонил.

Сколько раз я ехал мимо академии и поворачивал в последний момент. Сколько раз я…

На секунду я замолчал, просто прижимая ее к себе. В горле застрял огромный ком.

— Я тебя люблю, Вивиан. Ты спишь и не слышишь. Никуда я тебя больше не отпущу. Никогда.

Делай со мной что хочешь, но не отпущу.

В груди давило безумно.

Тренькнул магофон. Я разблокировал одной рукой, не отпуская Вивиан, и тут же все рухнуло

куда-то в пропасть.

«Твоя женушка очень вкусная, не так ли? Верни ей сердце, а то кто-то снова скажет:

„Тик-так“».

Твою мать!

Глядел на сообщение и понимал главное: Саймонд знает, что у нее нет сердца, и требует

именно его.

Я притянул Вивиан еще ближе, обхватил рукой так, чтобы между нами не было ни сантиметра.

Саймонду нравилось давать мне задания. И теперь он знал мое слабое место. Я ему показал,

чтобы выиграть время.

Именно поэтому я никогда ни к кому не привязывался. Страшный кошмар стал сбываться: меня

били в уязвимое место, и я ничего не мог сделать.

Я прижался губами к ее виску и закрыл глаза.

— Прости меня, — прошептал я еще раз.

Глава 14

Вивиан

Проснувшись раньше Арканиса, я долго лежала на его груди. Мне было хорошо. Наши ноги

переплелись, а под ухом стучало сильное сердце.

Сегодня снился сон. Я помнила лишь обрывки, но что-то теплое. Впервые со мной такое за

очень долгое время. Мне хотелось удержать остатки этого ощущения, потому что оно уже

уплывало.

Я медленно подняла голову и посмотрела на Ксантира. Темные волосы рассыпались по подушке,

длинные ресницы чуть дрожали. Думала, что же я все-таки чувствую? И поняла, что ничего.

Он красивый, и мне нравилось им любоваться, но на этом все.

Немного еще повалявшись, я юркнула в душ, а когда вышла, Арканис уже хозяйничал на кухне.

Он стоял у плиты спиной ко мне. У него такие широкие плечи.

— Доброе утро, — бросил мужчина, не оборачиваясь. — Кофе?

— Угу, — уселась я за стол.

Арканис поставил передо мной чашку и подвинул сахарницу. Помнил, что я люблю такое. А ведь

до этого мы всего недели две были вместе.

— Эйдан с Ирминой еще спят, — проворчал он, переворачивая что-то на сковороде.

Я глотнула кофе и прикрыла глаза. Все же во мне остались чувства. Неправда, что я совсем

холодная. Просто как будто сделали заморозку на некоторые.

Через секунду передо мной уже стояла тарелка с омлетом и помидорами.

— Спасибо, — облизнулась я.

Мужчина сел напротив и обхватил чашку двумя ладонями.

А я все наблюдала за ним. Как он смотрит в окно расфокусированным взглядом, размышляя о

чем-то. Как на виске бьется жилка и дергается кадык, когда он глотает.

Мне нравилось отмечать все это, но так же я чувствовала себя в безопасности с этим

ритуалом.

— Я хочу вечером вытащить тебя в ресторан, — вдруг повернулся он ко мне. — Поедешь?

— Зачем? — приподняла бровь я.

— Просто посидим и спокойно поговорим.

— Ну хорошо.

Не знаю, почему согласилась. Мне же все равно. Но что-то неизменно примагничивало меня к

нему.

День прошел без приключений.

Удвиг старался не мельтешить и задерживался в кабинете ровно настолько, насколько нужно по

делу, ни секундой дольше. Видимо, вчерашняя сцена с Арканисом произвела на него впечатление.

Да и плевать.

К пяти я заехала домой и переоделась в темно-зеленое простое платье. Даже подкрасилась. И

уже через час Ксантир позвонил по магофону и сказал, что ждет внизу.

Когда я села в машину, он окинул меня взглядом, задержавшись сначала на платье, а затем на

моих губах. В его глазах появился огонь, но мужчина быстро с ним справился и повез нас в

ресторан.

Внутри помещения мне понравилось. Приглушенный свет создавал интимную атмосферу, играла

живая музыка.

Мы сели у окна, и Арканис заказал вино.

— Это что… свидание? — удивилась я.

— Можно и так сказать, — пробурчал он.

— Зачем?

Ксантир поставил бокал на скатерть и внимательно на меня посмотрел.

— Так делают все пары, Вивиан. Они ходят по ресторанам и общаются. Я подумал, что мы тоже

могли бы, раз уж так получилось.

— Но мы не пара.

— Тем не менее мы женаты.

— Фиктивно, — не сдавалась я.

Он медленно покрутил бокал в пальцах. Вино внутри качнулось и поймало свет от свечей.

— Мы два раза были женаты фиктивно, — наконец выдал мужчина. — И знаешь, мне не нравится

это слово. — Он поднял глаза. — Я бы не стал делать ничего подобного ради кого-то другого,

Вивиан. Ни первый раз, ни второй. Я вообще не из тех, кто бегает в храм по производственной

необходимости. Просто иначе было невозможно.

Взяв свой бокал, я сделала глоток. Вино здесь хорошее, с нотками вишни, как я люблю.

И вдруг я подумала, что сейчас как раз идеальный момент, чтобы задать ему один вопрос,

который полтора года назад выбил бы меня из колеи на месяц. Надо просто спросить и

посмотреть, как я это переживу. Ну а что? Полезный тест. Если блокировка держит чувства, я

услышу ответ и не дрогну. Лучше узнать сейчас, когда все контролируемо, чем потом.

— Тогда ответь мне. Почему именно ради меня ты все это делал?

— Ты хочешь услышать какой-то определенный ответ? — встречно спросил он.

— Арканис. — Я чуть наклонила голову. — Ты ведь неглупый. И у тебя было достаточно женщин,

чтобы ты прекрасно знал, что каждая хочет получить признание от своего мужчины. А уж от

того, кто дважды на ней женился, — тем более.

Он не отвечал, но прожигал меня взглядом. И я выдержала это спокойно, потому что больше

нечего терять. Блокировка не трещала по швам и это просто замечательно.

— Так что? — продолжила я. — Ты любил меня? Любишь? Или только собираешься полюбить?

В углу играла скрипка, официант прошел мимо с подносом. А Арканис все не отвечал. И мое

тело собралось.

Я уже подумала, что он не станет ничего говорить. Выдохнула с облегчением и отвернулась.

Вот и все.

Но тут он произнес:

— Да.

И в этом была вся правда сразу.

Внутри екнуло на четверть секунды, но сильно. Я ощутила острый укол под ребрами. Но все тут

же закрылось и снова стало пусто.

Сделав еще один глоток, я полюбопытствовала:

— На какой вопрос ты ответил «да»?

— Не знаю. Может, на все сразу. Может, я любил, люблю и буду любить. И говорю тебе сейчас

правду, Вивиан. Я сам не понимаю, в каком я времени.

Мой тест провален, потому что укол под сердцем распалялся жгучей лавой через микротрещину.

Но я уже не могла остановиться. Щель восприятия расширялась, но я решила задать следующий

вопрос:

— Тогда… почему ты ни разу мне этого не говорил, Арканис? Как я должна была догадаться?

В горле пересохло, и я судорожно сглотнула. Знала, что нельзя разжигать, потому что внутри

проснулись живые эмоции, но меня все равно распирало.

Он молчал долго, а потом провел рукой по лицу.

— Вивиан, все не так просто, как ты думаешь.

— Так объясни.

— Каждое слово несет определенный вес, за который человек отвечает. Я мужчина и должен быть

осторожен вдвойне. Что прикажешь мне делать? Сказать «люблю», а потом бросить? Это было бы

хуже, чем то, что я сделал. Это предательство в чистом виде.

Я слушала его, смотрела в сапфировые глаза, и из глубины поднималась ледяная ярость. Первая

эмоция, что я почувствовала к нему за полтора года.

— Ты трус, Арканис, — вырвалось у меня.

Мужчина замер и его челюсти сжались, но я уже не хотела останавливаться. Раз уж у нас

откровенный разговор, то пусть знает, что я думаю.

— Ты боялся не того, что со мной может случиться, а того, что случится с тобой, если я

попаду в беду.

— Это одно и то же.

— Вовсе нет. — Я наклонилась через стол. — У тебя было много вариантов, понимаешь?

Например, сделать так, чтобы со мной ничего не случилось. Защитить или поставить охрану.

Научить меня защищаться. Жениться открыто и публично, чтобы любой враг знал, что если тронет

меня, то получит ответ. А еще ты мог поменять работу. Ты ведь в итоге усадил меня бумажки

перебирать в документообороте. Сам видишь варианты, когда тебе надо и удобно, когда не для

себя, а для других — находишь решение. Но для меня не нашел.

У него на шее проступила вена, которая бешено билась, заходили желваки.

— Это не так.

— Так, — не отступала я. — Правда в том, что ты ничего не хотел менять в жизни и уж точно в

работе. Да и в свободе тоже. Ты привык, что у тебя есть выбор и ты не готов был его за меня

отдать. В общем-то, это нормально и даже честно. Только не надо называть это благородством.

— Вивиан…

— Я еще не закончила.

Положив обе руки на скатерть, я поняла, что они были горячими впервые за полтора года. Во

мне горела живая злость и она моя.

— Ты прав в одном: за каждое слово надо отвечать. И ты не был готов к этим словам, потому

что недостаточно меня любил. Если бы любил, нашел бы способ. Любая женщина тебе это скажет:

когда мужчина любит, он переворачивает мир, а когда не любит — находит причины, почему не

нашел.

Я выдохнула и осушила бокал. Видела злость Ксантира и боль, но не буду его оправдывать. Ни

секунды. И все же решила поставить финальную точку:

— Значит, я все сделала правильно полтора года назад, когда пошла к Мильне.

Снова сердце сжалось и теперь сильнее.

В глазах Арканиса я видела темное разрушение, будто внутри него что-то рассыпается на

миллионы кусочков.

— Вивиан, — наконец тихо сказал он. — Ты права.

А вот этого я не ожидала и поэтому замерла.

— Я был трусом и эгоистом и не стану снимать это с себя. Все, что ты сказала — правда. Да,

я не нашел вариантов и, прикрываясь твоей безопасностью, убедил себя, что благороден. —

Замолчав, он сглотнул. — Но сейчас все изменится.

Мой пульс бился ровно, а в душе стояла мертвая тишина. Микротрещину ощущала, но она была

одна, а вокруг нее все спокойно.

— Нет, Арканис. Слишком поздно. Ты очень долго думал и причинил столько боли, что в

какой-то момент во мне все закончилось. Полностью. Я не выдумала это, а дошла до самого дна.

И ты знаешь, кто оттуда вытаскивал? Не ты. А Ирмина и Мильна. Они меня по кусочкам собирали.

Ты же в это время отлично жил. И вот теперь ты сидишь и опять что-то говоришь. Я смотрю на

тебя и понимаю, что не верю ни одному твоему слову. Возможно, ты сейчас не врешь и искренен.

Но я один раз уже тебе поверила, и мне этого хватило на всю оставшуюся жизнь.

— Вивиан, дай мне…

— Я не буду снимать печать, Арканис. Никогда. Полтора года прожила с этой пустотой и знаешь

что? Именно она держит меня на ногах. Я работаю, ем, сплю и даже улыбаюсь иногда. А если ее

снять, я снова упаду. И на этот раз не встану. Поэтому мое решение окончательное. Это не

месть, а просто выживание. Понимаешь?

Я видела столько тьмы в его глазах, что не было бы во мне ничего сдерживающего, бросилась

обнимать Арканиса. Ему очень больно. Но до этого я страдала. И теперь мне не жалко.

— Я в туалет, — встала я.

Проходя между столиками, чувствовала его взгляд мне в спину.

Когда закрыла за собой дверь и остановилась у раковины, то начала судорожно ощупывать себя

изнутри в поисках других брешей.

Но мое внимание привлекли руки. Они дрожали. Я положила их на край столешницы, а когда

подняла, они все равно чуть тряслись.

Без паники. Это всего лишь небольшая реакция на то, что он меня выбесил. Хорошо, что

запечатала в свое время чувства. Сейчас бы меня размазало здесь по полу. Больше не стоило

проверять блокировку. Этого достаточно.

Открыв кран, я поставила ладони под холодную струю и держала там, пока руки не онемели.

Только тогда закрыла воду и вытерлась полотенцем.

Теперь я снова в нормальном состоянии.

Когда вернулась, он встал, чтобы отодвинуть мне стул, а после сел.

— Закажем десерт? — спросила я.

— Вивиан.

— Я хочу десерт. У них тут шоколадный фондан. Я видела в меню.

— Дай мне…

— Не надо, Арканис. Все уже сказано. Закажи, что прошу и поехали домой. Я устала.

Через минут десять принесли десерт, и я его с большим удовольствием съела. Хорошо, что это

у меня не отняли: наслаждение едой.

Расплатившись, мы вышли и сели в машину. Всю дорогу он вел резко. Я видела, как Арканис

переключает передачи и поворачивает руль. Каждое движение жестче, чем нужно. Он пытался

справиться со своими эмоциями и сжимал кожу на руле до побелевших костяшек.

А я все размышляла. Ксантир хотел, чтобы у нас был шанс. Сегодня вот в ресторан меня повел.

Даже признался, что любит. Первая, наверное, его скудная попытка в жизни. Но я от него

только что аккуратно убежала, потому что если сейчас он обманет еще раз, то сердце не

выдержит.

Прошлая Вивиан после такого ресторана уже сидела бы у него на коленях и, услышав заветное

«люблю», плакала бы в плечо. Но ее больше нет.

Новая Вивиан должна держать оборону, потому что доверие не возвращается за один поход в

ресторан, да и за два тоже. И, может быть, и вовсе больше не приходит. Его надо долго

заслуживать. Временем или же поступками. А не словами под скрипку при свечах.

Пусть поживет со мной такой: холодной куклой. Если выдержит — посмотрим. А если снова

исчезнет, значит, я была права с самого начала и правильно сделала, что не сняла печать.

К дому мы подъехали в полной тишине. Арканис заехал на парковку и заглушил двигатель. Но не

шевелился, а сидел, держа руки на руле, и смотрел перед собой.

Положив пальцы на ручку двери, я собиралась выйти. И в последний момент обернулась к нему.

Мне нужно было сыграть финальный аккорд, чтобы он понял и не строил иллюзий.

— Арканис. У меня вопрос чисто практический.

— Слушаю, — буркнул он.

— Супружеские обязанности входят в пакет фиктивного брака?

Мужчина очень медленно повернулся ко мне. Так медленно, как будто не верил в то, что

услышал правильно.

— Что? — переспросил он.

— Я серьезно спрашиваю. Если входят, я могу выделить тебе вторник и четверг по графику. Это

будет удобно: у меня по средам работа допоздна, а пятницу я оставляю для подруг. Так что это

самые подходящие дни. Можем внести соитие в расписание.

Я хотела, чтобы он услышал, что у меня внутри настолько все пусто, что я готова свести все

к обсуждению расписания.

— Вивиан, не делай так, — прорычал Ксантир.

— Я лишь уточняю условия, — пожала плечами я.

— Перестань!

— Если это унижает, извини. Я не хотела. Думала просто подойти к вопросу практически. Мне

нужна ясность, понимаешь? Ведь мы женаты и живем в одном пентхаусе, пусть и фиктивно, и я

хочу знать, на что подписалась, чтобы у нас не было недоразумений.

Он закрыл глаза и откинулся с шумным выдохом на подголовник. Несколько секунд просто

молчал, собирая себя, чтобы не сорваться, а потом взглянул на меня.

— Никаких супружеских обязанностей не будет. Если между нами что-то и произойдет — это

будет потому, что мы оба этого хотим. Не по графику и не по вторникам с четвергами.

— Хорошо, — кивнула я и открыла дверь.

— Вивиан, — остановил он меня. — Это было больно.

Отвечать я не стала. Пусть думает что хочет. Мне тоже было больно. Каждый день вспоминала с

дрожью. Любовь — это не шутки. Она может сильно ранить. Поэтому хорошо, что мучается. Вдруг

до него хоть что-то дойдет.

С этими мыслями я вышла из машины.

Глава 15

Арканис

Утро прошло без Вивиан. Девушка убежала на работу, даже не разбудив меня. Пока я принимал

душ и одевался, прокручивал в голове вчерашний вечер, и это ранило сильнее, потому что

второй раз все проходилось по уже оголенным нервам.

Когда я оказался на кухне, то налил себе кофе из кофеварки. Вивиан поставила свежий. М-да,

холодная кукла не забывает про своего мужа.

Закрыв глаза, я сосредоточился. Попытался по нашей связи понять, что она чувствует, но

ничего. Пустота.

Полтора года назад во мне все гудело постоянно от ее эмоций. Я тогда злился, потому что эта

безумная, хаотичная волна сбивала с ног. А когда Вивиан хотела меня, приходилось уходить в

холодную реку, потому что самого накрывало с головой. Тогда мне даже в какие-то моменты

казалось, что я знаю ее лучше, чем она сама. Теперь же на другом конце царствовала тишина.

На кухню вышел Эйдан в футболке и трениках. Заспанный. С подушечным следом на щеке.

— Доброе утро. А где Вивиан? — спросил он.

— На работе уже. Слушай, у меня к тебе серьезный разговор.

Друг внимательно на меня посмотрел, а потом сходил за магофоном, налил себе кофе и сел

напротив.

— Мне нужно понять одну вещь, — задумчиво начал я. — Почему именно Вивиан. Саймонд в

борделе сказал, что у нее нет сердца. Он это знал и ждал ее. А еще смотрел на Эшберд

странно. Совсем не как на новую девочку. У меня ощущение, что этот ублюдок искал конкретно

ее.

— Знаешь, у меня было тоже такое ощущение, — кивнул Тенебрис после небольшой паузы. — После

того, что ты рассказал, я как раз уловил ту же мысль. Слушай, у меня есть один человек из

специалистов по темным существам. Когда-то учился у меня и ушел в исследования. Он про

демонов знает больше, чем я. Сейчас ему позвоню.

Эйдан встал и, отойдя к окну, набрал номер. Говорил минут пятнадцать. Сперва задавал

вопросы, а затем долго слушал, иногда переспрашивал. Один раз Тенебрис обернулся и посмотрел

на меня так, что мне стало нехорошо.

Когда же он закончил, то снова плюхнулся на стул и на несколько секунд погрузился в свои

мысли.

— Арканис, — наконец протянул он. — У Вивиан ведь особый резерв.

— И что это значит?

— Технически он не сильнее обычного и не больше. Просто немного другой структуры. Очень

редкий, если в двух словах. Таких людей примерно один на тысячу. Я не буду тебе

пересказывать всю теорию, если на пальцах, этот тип резерва имеет одно специфическое

свойство: он совместим с ритуалами поглощения душ.

Я пил кофе и ждал продолжения. А Эйдан какое-то время формулировал у себя в голове, как мне

все сказать.

— Смотри, для Вирзахра тринадцатая жертва имеет особое значение. После двенадцати обычных

он должен взять ту, у которой структура резерва совпадает с его природой. В противном случае

жор Саймонда не замыкается, а сам демон остается голодным еще пятьдесят лет. Сначала

двенадцать любых женщин и одна конкретная в конце. Он ищет ее всегда, поскольку таких мало.

В нашем случае он нашел ее не случайно. Я полагаю, что когда она пришла в бордель, демон

сразу ее опознал, поскольку такого уровня темные существа это видят просто. Представляешь

какой подарок? Даже искать не пришлось.

Мои руки похолодели.

— То есть, хочешь сказать, она была мишенью изначально?

— Получается, что так.

Кхар!

В этот день я не поехал на работу. Позвонил Удвигу и дал указания. Сам сел в кабинете и

стал думать.

Внутри метались две взаимоисключающие мысли. С одной стороны, я, как инспектор, должен

раскрыть дело, поймать Саймонда и, представив улики, обезопасить Вивиан. С другой — я хотел

девушку обратно со всеми ее слезами, истериками, дерзостью и смехом. Пусть бы она снова

злилась на меня по-настоящему или плакала на груди. А вот холодная кукла пугала до дрожи.

Получалось, что защита требовала, чтобы печать осталась, а любовь — чтобы ее сняли.

Но ведь если я спасу ее, сохранив ритуал, то сделаю ту же ошибку, что и полтора года назад.

Снова буду решать за нее. И опять похороню под видом спасения. Больше трусом я быть не

хотел.

Как снять блок? Это может только она сама. Но я найду способ показать, что даже под замками

у нее что-то осталось ко мне. Брешь существовала, и я ее чувствовал. Значит, есть, откуда

все можно вытянуть наружу.

Когда Эшберд вечером пришла, я усадил ее за стол и рассказал все, что узнал от Эйдана.

— Понятно, — равнодушно бросила девушка, ковыряясь в своей тарелке. — Что от меня нужно?

— Ничего. Я хочу, чтобы ты знала. За тебя решать никто не будет.

Она кивнула и отнесла посуду в раковину.

— Я в душ.

— Вивиан, ты меня вообще услышала?

— Конечно, Арканис. Я мишень для демона и логичный вывод не снимать печать. Никаких чувств

у меня по этому поводу нет, так что прости.

— Да я не прошу чувств, кхар возьми! — вскипел я. — Ты должна понимать, то я тебя не брошу,

что бы ты ни решила.

— Хорошо, — вздохнула она равнодушно. — Я это учту.

И ушла. А я сидел и слушал, как за стенкой зашумела вода. Старался не впадать в отчаяние и

не злиться.

Вечером мы провели за разбором материалов по делу. Вивиан раскладывала фотографии и

отмечала точки на карте города, а также выписывала имена в столбик. Иногда я просил ее

сравнить два показания. Она отличный сотрудник. Если бы я взял ее к себе на постоянную

работу, Эшберд бы быстро выросла.

Время подбиралось к полуночи, и я закрыл папку.

— Достаточно на сегодня. Иди спать, а я еще посижу.

Вивиан встала и потянулась. А я скользнул взглядом по тонкой талии под кофтой и тут же

отвел глаза, понимая, что меня тянет к ней со страшной силой.

Девушка скрылась в спальне, я же вышел на балкон. Меня сейчас одолевали разные мысли. В

ресторане я нащупал ее брешь и знал, что разговоры на нее действуют. А вот что с телом?

Надломится ли печать, если ослабеет контроль?

Возможно, я снова решал за нее, но все же стоило попробовать. Мне нужна моя Вивиан как

воздух.

Когда я зашел в комнату, девушка еще не спала. Просто лежала на спине в шелковой пижаме.

Закрыв дверь, я подошел к кровати и сел на край.

— Не спишь?

— И даже ни о чем не думаю. Это на всякий случай, если ты спросишь, — буркнула она.

— Иди ко мне.

Вивиан повернула голову и посмотрела на меня.

— В каком смысле, Арканис?

— В прямом. Я хочу тебя.

Сердце билось в горле, и я даже не дышал, чтобы не спугнуть девушку.

И вдруг она приподнялась и усмехнулась:

— Ну, хорошо.

А потом, стянув с себя пижамную кофту, села на постели. Ее бросила на пол, туда же полетели

шортики и трусы. Бюстгальтер Вивиан расстегнула одной рукой и тоже отшвырнула от себя.

Теперь полностью обнаженная Вивиан внимательно изучала меня.

— Что дальше? — спросила она.

Ее кожа в свете пробивающихся уличных фонарей была бледной. Тонкие ключицы, маленькая

грудь, хрупкая талия — девушка казалась мне невыносимо красивой. И одновременно мертвой.

— Раздень меня.

Глава 16

Арканис

Встав с кровати, она подошла и принялась расстегивать пуговицы. Делала это совершенно

спокойно. Затем стянула рубашку и кинула на пол. Опустившись на колени, Вивиан расстегнула

мой ремень, пуговицу, молнию. Она не торопилась. Я же смотрел на нее и стискивал зубы, чтобы

все это не остановить.

Когда я остался без одежды, Эшберд встала.

— И?

— Поцелуй меня, — шепнул я.

Она наклонилась, и ее мягкие губы коснулись меня. Но в них не было жара. Все как-то

технически правильно, но без души.

Оторвавшись от нее, я посмотрел в холодные медовые глаза.

— Ты так думаешь меня возбудить?

— А как надо? — пожала плечами она.

В этот момент я бы мог все остановить. Но я схватил ее запястья и рывком бросил девушку на

кровать.

Упав на спину, Вивиан вскрикнула. Я же навис над ней, заведя ее руки над головой.

— Лежи и не двигайся. Я покажу тебе, как надо, — приказал я, и наша связь сработала,

подчинив ее тело.

Она перестала шевелиться, лишь дыхание ускорилось.

— Покажи, — протянула лениво Эшберд. — Только заскучаешь, наверное.

— Посмотрим, — выдохнул я.

Наклонившись, я провел губами по щеке. Делал все медленно, едва касаясь. Дошел до скулы и

сместился к виску. Когда перебрался к уху, то прикусил мочку. Девушка не двигалась, но я

увидел, как у нее дернулась венка на горле.

И тогда я скользнул к шее. Втянул кожу у ключицы, отчего Вивиан резко вдохнула. А после я

повел языком вниз.

У груди чуть замедлился, чувствуя легкую дрожь, проходящую по коже девушки, и улыбнулся.

Обвел сосок кругами, играя с ним. И лишь когда она подалась ко мне, я взял его медленно в

рот. Перекатил языком и отпустил, вырвав тихий, но сладкий стон.

Не останавливаясь, я перешел ко второму соску и прикусил его легонько, чуть потянул. В это

же время гладил первый пальцами.

Вивиан уже громко дышала, иногда даже сбиваясь.

И я продолжал. Спустился к животу, поцеловал под пупком и двинулся дальше.

— Арканис, что ты…

— Т-ш-ш.

Раздвинув ее колени, я разместился между ними. Сперва дразнил девушку только своим горячим

дыханием, изучая внутреннюю поверхность бедра. Вивиан уже тяжело дышала. И тогда я медленно

провел языком по всей длине. В меня наконец хлынуло ее голодное желание.

Но я не торопился. Гладил бедра, целовал их, поднимался языком. Только потом, поняв, что

все распалилось достаточно, я перешел к главному и нашел ту точку, от которой она протяжно

застонала.

Я кружил, то замедляясь, то ускоряясь. Останавливался, когда чувствовал, что Вивиан

подбирается к краю, и с наслаждением слушал прерывистое дыхание. А потом начинал все заново.

И медленнее.

Ее бедра мелко дрожали.

— Арканис… пожалуйста… — не выдержала она.

— Что ты чувствуешь, Вивиан? — спокойно спросил я.

— Все… Везде… Не могу…

— Это прекрасные ощущения. И то же самое с чувствами. Понимаешь?

— Нет.

— Значит, будем искать другие способы. Я не тороплюсь.

Вернувшись к своим сладким мукам, я снова доводил девушку. Уже через пару минут она опять

была на грани. И во мне все искрило от ее эмоций, как тогда в Диком лесу. Это прекрасно.

И за мгновение до того, как она сорвалась, я рывком перевернул девушку на живот.

— Что ты…

Резко и глубоко вошел.

Вивиан громко вскрикнула, а я разблокировал ее движения и тут же, перехватив тонкие

запястья, завел за спину, удерживая одной рукой. А потом звонко шлепнул по ягодице.

Девушка вздрогнула и от неожиданности ахнула.

— Видишь, милая, — наклонился я к ее ушку. — Ты можешь испытывать эмоции.

Я погладил то место, которое сейчас чуть розовело и горело. Нежно водил по нему кончиками

пальцев.

Стоило Вивиан расслабиться, как я снова шлепнул. И она вскрикнула. А я почувствовал

огненную лавину через нашу связь.

— Тебе нравится? — улыбнулся я, не переставая медленно и глубоко двигаться.

Ручки все еще находились в моих ладонях. Девушка только дышала и ничего не отвечала.

— Я спросил: тебе нравится?

— Да… Арканис, да… — вырвалось у нее.

— Сними печать, Вивиан. Если сделаешь это, будет еще лучше. Обещаю.

— Не стану!

— Хорошо. Так тоже можно.

Отпустив ее запястья, я намотал белокурые локоны на ладонь и чуть оттянул голову назад,

заставляя прогнуться в пояснице. А после наклонился и, поцеловав в висок, зашептал:

— Я тебя люблю, Вивиан. Слышишь? Я любил тебя каждый день и буду любить. Мне нравится все в

тебе. От того, как ты пахнешь, от того, как посылаешь меня. И я не отпущу тебя.

Двигаясь в ней, я чувствовал, как в меня сносило шквалом боли, отчаяния и дикой, никуда не

девшейся, любви. Она просилась наружу и смешивалась с желанием и страхом. Все влетало сразу.

Спрятанные чувства прорывались через брешь, которую я растапливал поцелуями и ласками.

Секунда, и все мышцы Вивиан сжались. Она закричала, и ее накрыло волной. По телу прошлись

сладкие судороги.

Я толкнулся несколько раз, и внизу все взорвалось, разлетевшись по венам искристым потоком.

Кажется, даже потерялся в пространстве на мгновение. Не понимал, где она, а где я.

Очнулся уже, когда рухнул на нее, глубоко дыша.

А через минуту перевернул девушку на спину и увидел слезы, застывшие на ресницах. Ее глаза

были испуганные. И я обрушил поцелуи на ее щеки и веки. Собирал губами соленые дорожки.

— Что ты со мной делаешь, Арканис? — прошептала Вивиан.

— Я тебя люблю.

— Не надо так…

— Я люблю тебя. И я еще не закончил.

Сказав это, я снова вошел в нее, заставив девушку выгнуться и застонать.

— Что ты делаешь? Я больше не могу… — залепетала Вивиан.

— Можешь. Если только так возможно разбить твою печать, то ты не вылезешь из этой постели.

Обещаю.

В эту ночь я брал ее еще и еще, медленно и нежно целуя каждый сантиметр кожи.

Я перекладывал Вивиан на бок, на спину, сажал сверху на себя. Все прикосновения выходили с

любовью, и я пользовался каждой секундой нашего времени.

А между этим не умолкал. Из меня лились жаркие признания и такие слова, что я вообще никому

раньше не говорил. Кажется, я совсем свихнулся на этой девушке.

Под утро Вивиан уже не отвечала. Она гладила меня по волосам, целовала в шею. Ее тело

помнило все, и она так возвращалась ко мне.

Когда через шторы начал просачиваться свет, Эшберд уже сонно обмякла на моей груди и тихо

лепетала:

— Я ведь не сняла печать… Как? Так это не должно работать.

— Но я хотя бы могу на короткий промежуток до тебя достучаться через тело. Если бы я знал

это раньше, то с первого же дня не выпускал тебя из постели.

Она тихо рассмеялась.

— А это надолго? Вытаскивать меня?

— Может, месяцы, а может, годы. Я не знаю. Но я никуда не тороплюсь, Вивиан. Остаток жизни

я посвящу этому. И вот еще что хочу сказать. Никаких вторников и четвергов больше нет. Я

этот твой график вчера в машине проглотил, но переваривать не стал. И он отменяется. Теперь

каждая твоя ночь моя, как и каждое утро.

Мы понимали, что когда она проснется, то снова станет холодной куклой. И от этого щемило в

груди.

Вивиан устроилась поудобнее, прижавшись ко мне. Больше не отвечала. Так и уснула. Но через

связь я уже чувствовал тепло. Крохотную струйку ее любви.

Вряд ли это сможет запечататься обратно. Я не хотел. Пусть мы по чуть-чуть, но движемся

друг к другу.

Глава 17

Вивиан

Мы жили под одной крышей уже неделю. Спали в одной постели, ездили вместе на работу,

ужинали с Эйданом и Ирминой. Со стороны выглядели как обычная семья. Только этой ночью

что-то порушилось, понять бы что.

Проснулась я на нем. Горячая ладонь покоилась у меня на пояснице, как будто и во сне он не

отпускал. Сняв осторожно его руку и разомкнув ноги, я долго сдвигалась на свою половину

постели, стараясь не разбудить.

Арканис не проснулся. Еще минуту я смотрела на него и наконец встала. В зеркале коридора на

меня глядела женщина с распухшими губами и красным следом от щетины на шее. Кажется, я

должна была испытывать стыд, но во мне ничто не дернулось.

Осторожно спустилась на кухню, оттуда разносился манящий запах. У плиты колдовал с туркой

Эйдан.

Дракон улыбнулся и протянул кружку свежесваренного кофе.

— Доброе утро.

— Доброе. — Добавив молоко и сахар в напиток, я примостилась на барном стуле. — Где Ирмина?

— Спит.

Я выбрала самый пухлый круассан и впилась в него зубами.

Но он оказался пресным. Пожевав его, я проглотила и потянулась за сахаром. Откусила еще.

Тоже безвкусно.

Тогда взяла приторный сироп, что никогда не любила и налила с горкой.

Но ничего не изменилось. Мои рецепторы перестали давать мне наслаждение от еды. Там теперь

тоже пустота.

Эйдан внимательно за мной наблюдал, а потом с любопытством спросил:

— Невкусно?

— Не знаю. Странно, что я ничего не чувствую. — Я посмотрела на растекающуюся по всей

тарелке сладкую жижу и поняла, что переборщила. — С круассанами такое бывает?

— С круассанами — нет.

Отвернувшись, он открыл шкаф, что-то взял с верхней полки. Стеклянная крышка от какой-то

приправы соскользнула у него с пальцев и грохнулась на каменную столешницу так, что у меня

зазвенело в ушах. А я даже не вздрогнула.

Тенебрис медленно поднял крышку, извиняться не стал.

— Как спалось? — задумчиво спросил мужчина.

— Хорошо, — бросила я.

— Тебе снятся сны?

— Не помню.

— Вчера ты тоже не помнила. И позавчера. Я спрашиваю уже не первый раз.

Он смотрел не как друг, который беспокоится, а как декан боевого факультета, и я впервые за

неделю вспомнила, что он был именно им, а не просто хорошим мужем Ирмины. Не могла сказать

точно, но, мне казалось, Тенебрис сейчас меня изучал.

— Эйдан, у меня все нормально, — попыталась улыбнуться я одной из припасенных улыбок на

такие случаи.

— А вот с этим бы я поспорил, — пробормотал он.

На лестнице раздались шаги.

Арканис спустился в брюках и расстегнутой рубашке. Его волосы еще хранили память о моих

ночных руках в них. Заметив нас, он замер у дверного проема. Я опустила глаза на тарелку и

принялась внимательно разглядывать сладкий сироп на куске круассана, лишь бы не оказаться

лицом к лицу.

— Арканис. Подойди.

Что-то в тоне Эйдана заставило мужа не отвечать. Он молча пересек кухню и опустился на

табурет рядом со мной.

— Ты замечаешь, что с Вивиан что-то происходит? — спросил Эйдан так, будто меня в комнате

не было.

Но я даже не шелохнулась. Пусть говорят. Плевать.

Арканис помолчал, выдохнув так, как делают перед прыжком.

— Замечаю, — выдал он наконец.

— И давно с ней так?

— Как тебе сказать?.. Кхар, да! Давно.

Эйдан кивнул, ожидая объяснений. Арканис же уставился на столешницу, подбирая нужные слова.

А я водила вилкой по сиропу и совершенно холодно просчитывала, как мне реагировать. Вот

сейчас они скажут что-то такое, после чего я должна буду или вспылить, или испугаться, на

крайний случай хотя бы закатить глаза. Чтобы они не приставали сильно, наверное, надо как-то

себя проявить. А меж тем внутри разливалась вязь пустоты вместо чувств.

— Так что с ней? — подтолкнул Эйдан Ксантира.

Арканис поднял голову и выдохнул:

— Аморис Нултарум. Полтора года назад провела этот обряд.

— Что? — Эйдан медленно отодвинул от себя чашку и округлил глаза.

— Запрещенное заклинание. Блокирует романтические чувства. Сердце… — Арканис на секунду

осекся, но договорил: — Глушится. Не убирается, а замораживается. Я нашел описание в твоей

книге, и все сошлось. Еще звонил Мильне, она подтвердила, потому что именно она и проводила

ритуал. Сказала, снять может только сама Вивиан, насильно не получится. Я не успел тебе

рассказать, потому что сам переваривал все это.

Тенебрис взглянул на меня, и впервые за это утро внутри на мгновение дернулся страх, но тут

же погас тлеющей искоркой.

— Ты не имел права это рассказывать, — повернулась я к Арканису, изображая раздражение и

злость, хотя ни того ни другого не чувствовала. — Это мое!

— Я понимаю, но, возможно, придется с этим что-то сделать.

Он сжал кулак и медленно разжал. Я наблюдала за этим движением как будто со стороны,

отмечая лишь визуальные отголоски его чувств. Сейчас это тяжелая вина.

— Мильна, — протянул Эйдан.

По его напряженным скулам я поняла, что он начинает злиться.

Наверху открылась дверь. Послышались шаги. Это к нам шла Ирмина, на ходу заплетая косу, в

халате, накинутом наспех. На середине лестницы она замерла, увидев наши лица.

— Что случилось?

Никто не ответил.

Спустившись до конца, она подошла к стойке, перевела взгляд с одного на другого, поняла,

что сейчас начнутся какие-то разборки.

— Мильна полтора года назад провела Вивиан запрещенный ритуал, — сохраняя спокойствие,

сказал Эйдан. — Аморис Нултарум. Ты знала?

Ирмина медленно опустилась на стул. Коса так и осталась незаплетенной. Девушка долго

смотрела куда-то в сторону.

— Я знала, что она что-то сделала, — наконец собралась она, не глядя на мужа. — Где-то

через несколько месяцев после расставания Вивиан резко изменилась. Я тогда спросила, но она

сказала, что справилась. Конечно, во мне были сомнения. Думала, что это какие-то новые зелья

Мильны, и не стала лезть. Но что именно ей поставили блок, я не знала.

Эйдан выдержал ее взгляд, и между ними заискрило напряжение. Я наблюдала за этим,

прихлебывая остывший кофе. Вероятно, им сейчас неловко, и мне тоже должно быть, поскольку

меня внаглую обсуждали. Но внутри ничего не шевельнулось.

— Поговорим после, — выдавил из себя Эйдан, доставая магофон. — Я звоню Хальтену.

— Хальтену? — машинально откликнулась я. — Он же не имеет к этому отношения.

— Кайлэн — ее муж и сильный лекарь. Поэтому имеет.

Тенебрис положил магофон на стойку, включив громкую связь.

— Слушаю.

Эйдан набрал в легкие воздуха и все пересказал.

— Какой ритуал?! — взвился Хальтен, не веря во все.

— Аморис Нултарум.

— Секунду повисите.

Я слышала, как у него что-то скрипнуло. Видимо, это был резко отъезжающий стул. Дальше

мужчина явно куда-то пошел по коридору. Где-то там глухо стукнула дверь, и у них начался

разговор. Слов не разобрать. Только интонации. Мильна что-то сперва быстро отвечала, но с

ней спорил Хальтен, и с каждой секундой голос подруги становился все тише и тоньше.

Мы вчетвером сидели на кухне и слушали, как Кайлэн отчитывает свою жену. Нехорошо вышло.

Прошло несколько минут, и шаги вернулись. Хальтен взял трубку, и от того, что в его голосе

не было ни единой эмоции, у меня впервые за утро по коже пробежались мурашки.

— Подтверждаю, — зло буркнул он. — Делала. Полтора года назад, по просьбе Вивиан. С ней мы

поговорим позже, по-семейному. Сейчас давайте по сути. Слушайте внимательно. Ритуал, который

она провела, классический Аморис Нултарум, должен был блокировать только романтические

чувства. Это плохо, но обратимо: пока человек сам хочет — снимается. Однако классический

ритуал держится максимум полгода. Полтора года — это уже отклонение.

— Что это значит? — тихо спросил Арканис.

— Это значит, что блокировка не статична. Она расширяется. Сначала уходят романтические

чувства, как и задумано. Потом — радость от мелочей. За ними следует страх… раздражение.

Постепенно стирается весь эмоциональный фон. Тело продолжает работать, голова тоже, а внутри

все замораживается. Это называется эмоциональное стирание. По описанию, что мне Мильна

только что дала, у Вивиан оно уже идет. Возможно, ускоренно. У нее особый резерв, и он,

вероятно, плохо сочетается с этим типом блокировки.

Глава 18

Вивиан

Я смотрела куда-то перед собой и думала, что должна сейчас что-то почувствовать, ведь скоро

вообще от меня останется глыба льда. Но ничего не приходило.

— Что делать? — спросил Эйдан.

— Снимать. Срочно. И снять может лишь она сама. Что правда, то правда. Никаким лекарем,

контр-ритуалом или заклятьем. Только ее собственным желанием вернуть себе чувства. Если в

ней есть это желание, снимем за один сеанс. Если нет — будем уговаривать. Чем дольше

блокировка стоит, тем больше она съедает. Почему этот ритуал запрещен? Вот из-за этих

побочек. Молодые совсем не соображают, что творят и до какой степени себя можно покалечить.

Но ближе к делу. В какой-то момент стирание становится необратимым: эмоциональная память

тоже уходит, и человек уже не помнит, что у него было что возвращать. Просто живет, пока не

угаснет.

У нас воцарилась тишина, которую прервал Арканис:

— Сколько у нас времени?

— По симптомам, которые Эйдан назвал, — недели. Может быть, дни.

Все четверо молчали.

Отодвинув тарелку, я поднялась со стула.

— Мне в туалет.

Никто меня не остановил.

Выйдя из кухни, я задержалась в коридоре. На тумбочке лежала сумка с документами по дому.

Сегодня же день оплаты. Не внесу, тогда через тридцать дней банк начнет процедуру

отчуждения.

Поднявшись, я тихо оделась, взяла сумку и спустилась по другой лестнице. Из прихожей с

кухни меня не было видно, только слышен голос Хальтена, что-то еще про сроки. Я открыла

входную дверь и выскользнула на улицу. Там поймала такси.

Накопленного за месяц было впритык, даже с учетом, что я сильно сэкономила последнюю неделю

на еде и жилье. Если останусь у Ксантира, плюс новая должность, то получится больше

отложить. Эта мысль была единственной, которую я еще могла назвать какой-то мягкой и

согревающей.

Процедура оплаты простая: взять талончик в автомате, потом подойти с договором к

операционистке, отдать деньги и поставить подпись.

Очереди не было, и через десять минут я уже освободилась. Еще пятнадцать лет таких выплат и

особняк останется у нас. Когда-то наша семья владела большим поместьем с сотнями югеров

земли, но сейчас остался только дом, и тот в залоге банка.

Уже выходя на крыльцо, я заметила черную тонированную машину, так похожую на автомобиль

Ксантира. Сначала мелькнула мысль, что это он приехал, но из нее вышли телохранители

Саймонда.

Я отметила, что в груди не родился страх. Больше напугало его отсутствие. Старая Вивиан на

этом месте задохнулась бы. Новая же просто холодно рассуждала и просчитывала ходы.

Надо действовать быстро. Развернувшись, я забежала в банк. Мужчины остались у машины, не

пошли за мной внутрь.

Я обратилась к консультанту, спросила о втором выходе, но его для посетителей не было.

Тогда быстро ушла в туалет, надеясь на окошко, но тоже мимо.

Номер Арканиса не отвечал, и я набрала Ирмину.

— И куда ты сбежала? — взволнованно ответила подруга.

— Ирми, меня караулят бандиты у банка, пожалуйста, сообщи Ксантиру.

— Адрес! Какой банк, мы сейчас приедем!

Я продиктовала и принялась ждать.

Меньше чем через десять минут в туалет зашли, я поднялась с ногами на унитаз и старалась не

дышать. Мужские ботинки остановились возле моей кабинки. Потом отошли в сторону.

Но не успела я перевести дух, как они начали с силой распахивать все створки, и скоро

очередь дошла до той, где затихла я.

Дверь с грохотом открылась.

— Вот и наша малышка! А что ты, красавица, прячешься?

— Это женский туалет!

— А мы уже уходим.

Я посмотрела на их улыбки и поняла, что сейчас мне должно быть страшно, ведь мне еще и к

ребрам приставили холодное дуло пистолета.

Тело отзывалось учащенным пульсом и сухостью во рту, но это была физиология, не страх.

Ужас, что должен сейчас затопить меня и сделать беспомощной, я слышала, но он выглядел как

гул под толщей льда.

И в этой пустоте, где я бы билась в истерике, видя все это, меня вдруг кольнула одна мысль:

значит, это вот так работает. А Хальтен не врал.

Я чувствовала холодное дуло кожей.

— Рыпнешься и доедешь до босса с еще одной дырочкой.

Наша процессия, плотно сомкнувшись, двинулась на выход. Посетители банка не замечали, что

на их глазах происходит похищение. Мы прошли через холл и вышли на улицу. Я шла спокойно.

Кто-то из посетителей посмотрел и тут же отвел взгляд.

Что будет? Наверное, меня сейчас посадят в машину и отвезут демону на обед. Но во мне не

поднималась буря.

— Вивиан, вот ты где! — Нас оглушил крик справа, и ураган по имени Ирмина вторгся в нашу

толпу.

Бандиты не успели отреагировать, как подруга меня оттащила прочь, а когда они потянулись за

нами, им дорогу преградил Эйдан.

Оказавшись за его спиной, я обернулась: лица мужчин преобразились в жуткие оскалы, они, уже

не скрываясь, достали оружие.

— Девчонка пойдет с нами!

— Не думаю, — спокойствию Тенебриса мог позавидовать даже камень.

Он еле заметно двинул пальцами, и вокруг засверкали нити заклинания. Эйдан не просто декан

боевого факультета, он один из лучших боевых магов.

Раздались хлопки выстрелов.

Я рефлекторно зажмурилась, хоть и понимала, что мне ничего не грозит, ведь магический щит

нас укроет. Но услышав крики, распахнула глаза.

Эйдан поставил щит не на нас, а закрыл сферой людей Саймонда, и когда они начали стрелять…

то расстреляли сами себя. Пули рикошетили о магическую завесу.

Толпа собиралась вокруг в ту же секунду, но Эйдан, наоборот, подхватил нас и запихнул в

машину.

— Уходим, нам пора! — бросил он.

И вскоре мы уже мчались дальше от этого места.

— Куда мы? — спросила я спокойно.

Должна была начаться дрожь, и я ждала ее, но в теле даже ничего не шелохнулось.

— К Ксантиру. Порадуем его новостями. А потом в академию, она лучше защищена.

Я прижалась к Ирмине, подруга, обычно говорливая и бойкая, сейчас молча сжимала мою руку.

Ладошка такая теплая и крепкая, и я могла ее ощущать кожей, но не сердцем.

— Это точно демон? — тихо спросила она.

— Арканис полностью уверен… — тоже шепотом сказала я.

Резкое торможение, мы аж впечатались в передние сиденья.

— Это Вирзахр, — глухо ответил нам Эйдан. — И у нас большие проблемы.

Я взглянула в лобовое стекло. На дороге перед машиной стоял Саймонд и смотрел… на меня!

В его глазах я увидела то же выражение, что в борделе: он изучал редкий экземпляр и

проверял, все ли с ним в порядке. И это внимание опасно. Вот именно этот взгляд немного

пробудил трепет страха.

Он двинулся на нас, но Эйдан сдал назад и развернул автомобиль. Вокруг сигналили машины, но

он, не обращая внимания и нарушая правила, увозил нас дальше от демона.

— Набери Ксантиру, подписан как Эльдарион. — Эйдан перекинул свой магофон Ирмине.

— Только не говори, что это его настоящее имя? — невесело рассмеялась она.

— Второе имя.

Ирмина выполнила его приказ.

— Слушаю.

— Нас преследует твой демон, мы почти выехали за границу города. Там артефакт уже не

блокирует превращения и сможем перекинуться. Спрячем Вивиан в академии. — Эйдан говорил

быстро и по делу, словно отдавал приказы на поле боя.

— Я лечу, — коротко ответил Арканис, и раздались гудки.

— А этот демон в академию не попадет? — с надеждой спросила Ирмина.

— Попадет, но там много защиты, это сложнее. Нам нужно время собрать силы, придумать план.

Со стороны трассы показалась шеренга черных джипов.

— Это за нами, да? — По-настоящему я уже знала ответ, но хотела услышать, что нет.

— Девочки, держитесь! — Эйдан прибавил газу.

Мы пока отрывались, но было понятно, что это ненадолго.

— Как только остановлюсь, Ирмина, перекидываешься и несешь Вивиан в академию. Не

оглядываясь, не тормозя и не думая.

— А ты? — Ирмина с беспокойством посмотрела на мужа.

— А я их задержу.

— Это слишком опасно, я не согласна! — Подруга всегда была своенравная.

— Скоро здесь будет Ксантир, вдвоем точно отобьемся. Пора! Девочки, вы справитесь!

Машина резко затормозила, и мы выскочили. Ирмина быстро превратилась в светлую драконицу с

лавандовым отливом. Но любоваться красотой ипостаси подруги было некогда, я бросилась к ней

и по подставленному крылу забралась на спину. Только и успела схватиться, как Ирми взлетела

стрелой вверх.

Сзади слышался рев Тенебриса и шум покореженного металла.

Я не оглядывалась, отмечая, что должна бояться, если бы могла. Под крыльями Ирмины свистел

ветер. Высоко в небе было пусто и спокойно. Я держалась за ее гриву и думала, что если

стирание дойдет до конца, я и этого ветра не почувствую. А вот это задело меня как-то

по-настоящему.

Глава 19

Арканис

Час назад Хальтен закончил говорить по громкой связи, и в гостиной повисла тишина. Все

переваривали. Я смотрел в одну точку на стене и пытался уложить в голове всю информацию.

Может, недели. Может, дни у нее остались.

Внутри сжималось так, будто кто-то выкручивал мои внутренности.

Когда я поднял глаза, Вивиан в комнате не было.

— Где она? — спросил я тихо.

Ирмина пошла наверх. Эйдан рыскал по другим спальням. Через минуту все вернулись с

встревоженными лицами. Куртки нет. Ботинок тоже.

Куда она, кхар возьми, пошла?

Дальше все происходило быстро. Эйдан с Ирминой рванули в одну сторону, я в другую. Никто не

сказал вслух того, что новая Вивиан непредсказуема, потому что у нее больше нет адекватных

причин что-то делать или не делать. Она могла пойти куда угодно. И мы не знали, как искать

человека, у которого внутри пустота.

Я натянул драконью форму прямо в подъезде. Спецодежду из академии не любил, но сейчас было

не до. На крыше скинул куртку, обратился и взмыл.

У полицейских инспекторов есть браслеты, разрешающие обращение в черте города, и я этим

пользовался редко, но сейчас плевать на инструкции. Я прочесывал улицы с воздуха, проверял

парки, площади, людные места. Зрение и слух дракона работают на пределе человеческого

восприятия. Я искал ее куртку или походку. Что угодно.

Но ничего.

Сколько я кружил — не помню. Может, пятнадцать минут, может, полчаса. Время шло как-то

скомканно.

А потом я приземлился и достаточно вовремя. У меня зазвонил магофон, который принес не

очень хорошие вести. Поэтому я снова взлетел и, заложив вираж, пошел за город. Драконы

развивают большую скорость, и это плюс: не застрянешь в пробках, не упрешься в светофор.

Лететь было недолго.

В голове сумбур: почему Тарин атаковал сейчас, раньше срока? Он же дал три дня. И зачем ему

Вивиан живая, что он с ней собирался сделать?

И вот я уже почти на месте. Издалека услышал шум битвы, а секундой позже увидел маленьких

стреляющих человечков на обочине дороги.

Глупые люди. До сих пор не знают, что для драконов пули не страшны. У нас такая чешуя, что

пробить невозможно.

Белый дракон вовсю раскидывал их и машины. Кажется, даже моя помощь уже ни к чему.

Я почти сел, когда голову чуть не разорвало от невыносимого писка.

Что это, мать твою, такое?

Звук усиливался, и я стал хаотично метаться. Только краем зрения мазнул по Эйдану. С ним

происходило то же.

Пока мы беспорядочно двигались, едва справляясь с нарастающей болью, на наши тела что-то

накинули. И лишь когда я лежал, прибитый к земле и пытался отдышаться, то увидел сети.

Причем не простые. По веревкам проскальзывали синие отсветы.

Магическая ловушка. И я ее узнал. Месяц назад на стол к Мордену положили закрытый отчет с

грифом, который мне дали почитать мельком: новая разработка, синие руны, специально против

летающих магических существ. Тираж исчислялся единицами, и доступ только у узкого круга. Они

не предназначены для рынка. И теперь эта хреновина лежит на мне, прибивая к асфальту.

Значит, у Саймонда есть люди в верхах!

Силки прибились к земле с четырех сторон, не давая шевелиться.

Я рычал, бился, пытался скинуть их, но ничего не выходило.

— Так-так-так, — послышался знакомый голос. — Какие две птички попались в клетку.

Обратившись в человека, я прошипел:

— Саймонд, ублюдок, какого кхара ты творишь?

Кожа терлась о поверхность асфальта, но натяжение ослабло. Я хотя бы смог дышать.

То же сделал и Тенебрис.

— Ты посмотри, какой говорливый дракон, — зацокал Тарин.

— Тебе не уйти. Я могу засадить тебя только за то, что ты напал на инспектора!

— Время закончилось, Ксантир, — будто не слушая меня, ворковал Саймонд. Его ноги были прямо

перед моими глазами, а потом он сел. — Я же просил вернуть девчонке сердце.

— А маслицем не намазать? Может, еще и гравировочку сделать? Ты что-то слишком много

хочешь. Но я упеку тебя, мразота, будь уверен.

— Но-но-но! Потише. Ишь, распыхтелся… Кстати… а пыхтеть-то ты умеешь? Или теперь драконы

перестали быть огнедышащими?

— Ты вот отпусти и увидишь, — оскалился я, все еще сопротивляясь внутри ловушки.

Веревки, касаясь кожи, все сильнее жглись. На местах соприкосновения, наверное, будут

ожоги. Надо выбираться. Срочно.

Я метнул взгляд на Тенебриса. Он лежал, не двигался, лишь шевелил губами с закрытыми

глазами.

Молился, что ли? Надеюсь, что нет. Просто сосредоточенно читал заклинание. Наверное.

— Моя новая разработка, — цокнул Саймонд, и в голосе появилась улыбка. Его явно радовала

наша беспомощность. — Теперь драконы мне не страшны. Хотя и раньше вы были слабаками. Слышь,

Тенебрис! Я помню твоего деда! Он тоже пытался меня поймать, но не вышло. Ловить демонов —

это вам не в муку пердеть.

И он расхохотался.

Да, я уже выяснил: бордель пятьдесят лет назад был тем же, что и здесь. Тогда не смогли

поймать ублюдка. Он исчез, выпустив небольшую толпу нечисти, и залег на полвека. Но не в

этот раз. Я точно его поймаю. Надо лишь выбраться.

— А ты, значит, не только над шлюшками главенствовать можешь, но еще и подпольную ткацкую

фабрику открыл? Сети вяжешь по ночам?

— Ага. Есть такое хобби. Нравится? А ты слышал этот чудесный звук в ваших головах? Это тоже

моя новая фишка! Гномий свисток. Редкая вещица, но очень крутая. На аукционе одном отхватил.

Отвалил бабла… у-у-у.

— Ты так и будешь хвастаться? Чего тебе надо?

— Эх! А мне так нравится видеть эти восторженные взгляды… м-да…

Он бросил мне магофон прямо перед носом.

— Вызывай свою девку, Ксантир. Потому что или она, или вы двое. Мне, в принципе, без

разницы.

— Ты ж не получишь с меня ничего… Вирзахр.

— Ух ты! Выяснил мое настоящее имя!

Я услышал хлопки в ладоши.

— Да, ты прав. С вас будет негусто. — Он помолчал, наслаждаясь паузой. — А скажи мне,

Ксантир… ты ведь видишь, как она тает? Каждый день по чуть-чуть. Сегодня она еще помнит, что

злится на тебя, а через недельку забудет даже это. И совсем скоро забудет, как тебя зовут.

Я молчал, пока внутри все сжималось в холодный комок.

— У нас с тобой одна проблема, Арканис, — продолжил он ласково. — Твоя жена пропадает.

Прямо у тебя на руках. И ты ничегошеньки не можешь сделать. А я могу. Я ведь демон и у меня

свои методы. Так что или ты звонишь ей сейчас, или будешь смотреть, как она угасает, пока

совсем не растает. По капельке. Знаешь, сколько у нее дней?

Он улыбнулся, и от этого захотелось разорвать ему лицо когтями.

— Иди к кхару!

— Может, сначала овладею ее телом, а потом убью, — лениво продолжал ублюдок. — Уж очень она

сладкая. А отчаяния в ней… м-м-м… просто пробивалось даже сквозь ее ровненькую пустоту.

Представляю, что будет, когда я ее разморожу. Она же ради тебя сделает что угодно.

Я запомнил каждое слово. Он у меня сгорит до пепла!

В животе все скрутило в тугой узел. Я чувствовал себя таким мудаком.

Вина. Она расползалась по всему телу.

Именно я довел Вивиан до того, что она сама с собой это сделала. Ритуал был всего лишь

спасительным выходом. А вот топор всегда находился у меня в руках.

— Тик-так, Ксантир.

И сети сжались. Я почти встал на четвереньки, как меня снова придавило к асфальту.

Веревки впились и прожигали кожу. В нос даже ударил запах паленой плоти, а боль настолько

сильно скрутила все внутренности, что я зарычал.

С трудом открыл глаза. Тенебриса Саймонд не мучил. Тот продолжал шевелить губами.

Молись быстрее, бестолочь. Неужели это заклинание на три страницы? Я же не

выдержу.

Еще несколько секунд прожарки, и натяжение отпустило. Мой рот хватал воздух, по лбу стекали

крупные капли пота.

— Звони своей девчонке, Ксантир. А то я оставлю тебя на границе сознания, чтобы ты видел,

как мои сети расправятся с твоим другом, а после я уже прикончу тебя, но подружку все равно

достану. Так вы хотя бы останетесь в живых.

— Больше ничего не надо?

— Ты же махровый эгоист, ну же, Арканис. К чему подавлять такое прекрасное естество? Я даже

восхитился им, когда впервые почувствовал. От тебя несет себялюбием. Не геройствуй. Это тебе

не идет.

Он наклонился настолько близко, что в одну секунду я рванул. Схватил за ворот и притянул к

сети, ошпаривая лицо. Саймонд закричал. Этот крик перешел в какой-то нечеловеческий визг.

Тут же сбоку меня обдало ветром. Взмах крыльев. Я это отчетливо услышал, а потом рев

дракона. У Тенебриса получилось!

А меня все больше зажимало сетью. От боли мозг плавился, но я не отпускал Тарина. У того

начала лопаться кожа, прорывалась демоническая сущность. Мерзкая, страшная.

В одно мгновение почувствовал, как ногу вспороли когти дракона. Разумеется. Они большие, а

Эйдан никогда не славился четкостью. Умом — да, но не аккуратностью.

Сетка слетела вместе с визжащей тварью. У меня двоилось перед глазами, но я все равно

обратился.

Тенебрис только откинул демона, а я стрелой влетел в него, пропахав с ним борозду через

лес. А дальше я взмыл с телом наверх и уже с облаков скинул Тарина. Конечно же, эта тварь

выживет. Но придется несколько дней восстанавливаться. Я выигрывал нам время.

— Глациус морт фгригитус, — вырвалось из пасти улетающего Саймонда.

Меня откинуло темным туманом.

Тело парализовало. Крылья не слушались. Даже язык онемел.

Я падал. Набирал скорость. И ничего не мог поделать. Видел, как ко мне летит на всех парах

белый дракон. Но он не успеет. Я сейчас разобьюсь. И в отличие от демона, могу и не выжить.

Меня кружило. В этой карусели сознание зацепило, что Тенебрис рванул вниз. Какой у него

план? Обратиться и прочитать заклинание? Так он же опять на три страницы начнет.

Но раз он боролся за мою жизнь, то почему я остановился? Мне удалось расправить крылья, и

это слегка убрало скорость, но не сильно. Земля продолжала стремительно приближаться.

Уже метров сто.

Все.

Это конец.

Я глубоко вздохнул. И в последнюю секунду почувствовал, как мои крылья прошило несколько

сосен. Еще одна, что росла пониже, готова была вонзиться в сердце, но меня удержал вихрь.

Его наколдовал Тенебрис. Все равно поздно. От боли я не мог дышать. Кровь. Ее так много. Она

лилась по стволам, на которых я застрял.

Даже рев не вырывался наружу. Я просто пытался вдохнуть хоть немного воздуха.

— Попробуй только двинуть кони! — сквозь гул в ушах услышал я крик друга. — Эй! Эльдарион!

Давай! Обращайся!

Не могу. О чем он? Я не способен был пошевелить ни одной конечностью.

— Ну же!

Туман нарастал. Скоро я отключусь.

— Арканис! Говнюк! Давай! — почти орал Тенебрис снизу.

Его вихри держали меня. Он сам не мог двигаться, чтобы не сломать заклинание.

А я… если сейчас пошевелюсь, то точно сдохну. Хотя, кажется, я уже близок.

Силы. Их почти не осталось. Но я собрал каждую крупинку. В глазах темнело. Дракон

превращался в человека, но меня уже не было. Сознание провалилось в бездну.

Глава 20

Вивиан

Ирмина приземлилась на смотровой площадке академии и аккуратно опустила меня на каменный

пол. Обернувшись в человека, она схватила меня за руки и заглянула в лицо.

— Ты как? — выдохнула подруга.

— Нормально, — ответила я безэмоционально.

И это была правда в целом. Я ничего не ощущала.

Через четверть часа в небе показалась белая точка. Эйдан летел медленнее обычного, и что-то

было не то в его манере полета. Я чуть позже увидела неровный взмах и проседающее левое

крыло. Когда Тенебрис приблизился, я рассмотрела, что он несет в когтях тело.

Ирмина шумно втянула воздух.

Лазурного дракона рядом не видно. Где он?

Тенебрис осторожно опустил тело на площадку и тут же приземлился сам, оборачиваясь в

человека. На его боку запеклась кровь. Ирмина бросилась к нему, потом обернулась к лежащему

мужчине. Это же… Арканис.

Я подошла спокойно.

Ксантир лежал на спине с бледным лицом. На его щеке я видела кровь. Драконья форма

распорота. Спецодежда из академии не должна была рваться, но кто-то ее все-таки порвал.

Грудь поднималась и опускалась. Значит, жив.

И вот тут я поймала себя на мысли, что просто сканирую всю эту информацию, раскладывая в

голове по аккуратным полочкам. А должна вместо этого метаться в ужасе и рыдать.

Где-то очень глубоко что-то даже слабо шевельнулось, но это было так далеко, что я не стала

обращать внимание на легкие дуновения эмоций.

— Что с ним? — спросила я Эйдана.

Тот посмотрел на меня странно. Видимо, мой голос звучал не так, как должен у жены,

увидевшей мужа в крови.

— Саймонд, — коротко сказал он. — Расскажу позже. Сейчас надо срочно отнести его в

лечебное.

Подбежавшие лекари забрали Арканиса. Несколько часов вокруг него колдовали всякими

кристаллами, зельями. Шептали заклинания. Я же сидела на стуле у двери и покорно ждала.

К вечеру ко мне подошел Хальтен и сказал, что тело стабильно, угрозы для жизни нет, но в

сознание Арканис не приходит. Почему — непонятно. Магически он здоров. Энергетически чист.

Но что-то не так.

— Сколько он может пролежать в таком состоянии? — спросил Эйдан.

— Не знаю, — честно ответил Кайлэн. — До утра. Может, неделю. Я такого еще не видел.

Меня наконец пустили к нему. Пока я садилась на стул, рядом поставили вторую кровать для

меня. Эйдан и Ирмина что-то говорили мне про отдых и комнату, но я их слушала вполуха. Когда

они ушли, я осталась сидеть.

За ночь ничего не изменилось. На следующий день тоже. И так прошла неделя.

Я несла свою вахту, и все было так странно. Внутри не просыпалось любви или страха. Мне

просто не хотелось двигаться. Для того чтобы сидеть рядом, от меня ничего не требовалось, а

все остальное уже мало интересовало.

Меня пыталась утащить Ирмина, но я неизменно отказывалась. Эйдан давил деканской властью.

Однако я напоминала, что давно не его студентка. Хальтен требовал, чтобы я хотя бы спала в

общежитии. На это у меня уже был ответ: мы женаты, и я имела право находиться рядом с мужем.

И тогда они все отступали.

В какой-то из дней Ирмина села напротив меня, решив поговорить. Она подцепила сиреневую

прядь, накрутила на палец. Это привычка выдавала ее с потрохами. Явно же хотела сказать

что-то тяжелое.

— И после этого ты говоришь, что его не любишь? — спросила наконец подруга.

Я подумала, прежде чем ответить. Живая, я могла бы соврать. Но не хотелось, потому что для

вранья нужно сделать над собой усилие.

— Не люблю, — отрезала я. — Если бы любила, мне сейчас было бы плохо. А во мне ничего нет.

— А он любит, — ответила Ирмина.

— Арканис чувствует вину, — пробормотала я ровно. — Из-за него пострадала. Это вовсе не

любовь.

— Ты раньше говорила другое.

— Раньше я была другая.

— Да, Вивиан. И я очень хочу вернуть ту подругу, потому что сейчас… ты просто не видишь

себя со стороны. Это ужасает сильнее, чем то, что Арканис не приходит в себя.

— Так не смотри, — холодно ответила я и посмотрела ей в глаза.

Ирмина молчала несколько секунд. Потом тяжело вздохнула, встала и ушла.

Неужели всем так хочется, чтобы я снова страдала? Ведь не было бы этого блока, я бы рыдала

над постелью Ксантира днями и ночами. А сейчас все во мне защищено. Разве это не прекрасно?

Около одиннадцати вечера за ширмой, где находилась моя раскладушка, кто-то тихо встал. Я

повернула голову. Мильна.

Девушка была бледная, с опухшими глазами. В руках сжимала платок так, что костяшки белели.

— Вивиан, — выдохнула она. — Я… не знала, что так получится. Если бы я знала про побочку…

Она сделала шаг ко мне и замерла. Видимо, ждала, что я что-то скажу. Может, закричу, или

хотя бы изменю выражение лица.

— Ты сделала, что я попросила, — ответила я холодно. — Я тогда не оставила тебе выбора.

Подруга заплакала.

Я же смотрела с пугающим безразличием. Наверное, надо было бы сыграть роль, но уже все

отмирало, и моя душа распадалась на частички. Даже сочувствия не осталось.

Она ушла, продолжая всхлипывать, а я снова повернулась к Арканису. Сейчас мне с ним

спокойнее всего.

Без четверти полночь маленькое зеркало на стене покрылось мутной пеленой.

Подняв голову, я присмотрелась.

В академии не работали обычные гаджеты, потому что щит гасил сигнал. Но магические зеркала

пробивали купол, если у тебя хватало силы. У Саймонда всего было в избытке.

На поверхности проступило его потрепанное лицо с синяками. Видимо, Арканис ему хорошо

приложил перед тем, как сам слег.

— Ну здравствуй, малышка Вивиан, — попытался ухмыльнуться он, но тут же схватился за щеку.

Я молчала и ждала продолжения, ведь оно должно быть.

— Не хочешь поздороваться? Хорошо. Тогда я короче. Видишь своего красавца? Он не приходит в

себя, потому что я не разрешаю. Тело здорово, а сознание держу я. Маленький приветик через

расстояние.

Мерзавец театрально пошевелил пальцами.

— Что ты хочешь?

— А вот это деловой разговор. — Он улыбнулся. — Слушай внимательно. У тебя час, и ты

выходишь за ворота академии. Но сделать надо все тихо, никому ничего не говоря. Если ты

этого не сделаешь…

Мужчина специально сделал паузу, нагнетая атмосферу. А еще для того, чтобы я смогла все

хорошо понять.

— Я ударю по академии. Прямо по щиту. Не насквозь, конечно. Мне это сейчас не по силам, я

еще не оправился после встречи с твоим благоверным. По периметру. А знаешь чем? Огнем,

шассами и всем, что у меня есть. Поверь мне, этого будет достаточно. Я силен. Понимаю, что

ты сейчас почти ничего не чувствуешь, но подумай о студентах и преподавателях. Маленькие

первокурсники, которые приехали на вступительные, будут разбегаться стайками и умирать. Я

уроню на них столько, сколько смогу, прежде чем меня отгонят. А сделают это не сразу.

Драконы сильны, но не настолько.

Он наклонился к зеркалу ближе.

— А если выйдешь — твой Ксантир завтра проснется. И академия будет цела. Подумай, девочка.

Пусть не сердцем, хотя бы головой.

Зеркало начало мутнеть.

— Тик-так, малышка.

Связь оборвалась.

Я сидела еще несколько минут, не двигаясь. Размышляла. Сил уже не оставалось. Кажется, во

мне скоро умрет и желание шевелиться.

Но мысли все равно завертелись в голове. Идти к Эйдану было бессмысленно. Он не отпустит

меня одну. И за неделю не нашел способа победить Вирзахра, значит, не найдет и сегодня. А

демон до меня доберется рано или поздно. Это было логично.

Что есть по итогу? Эйдан — сильный дракон, но не справится. Хальтен вообще лекарь, не боец.

Мильна — еще хуже. Ирмина есть, но в ней нет столько сил. В академии несколько боевых магов,

имеющих опыт, остальные — студенты. По сути, они еще дети, которые только учатся. Среди них

первокурсники, не знающие даже базовых щитов.

Если Саймонд ударит, то будут потери.

К этим людям у меня не было никакой личной привязанности. Я честно заглянула внутрь,

поискала тепло к Эйдану, к Ирмине, к кому угодно. И не нашла. Да, я их знала. Помнила, что

они хорошие. Но кроме этого, ничего не вспыхивало и не согревало.

Значит, я пойду к Саймонду не из-за них. Тогда ради чего?

И я нашла одну вещь, которая еще сохранилась внутри меня. Старая Вивиан Эшберд никогда бы

не променяла свое спасение на десятки чужих жизней. Это было ее правило. Нет, она не

героиня, просто по-другому не уважала бы себя.

Хорошо. Значит, я выхожу.

Плевать на свою судьбу. Хальтен сказал, что я угасну. Ну и ладно. Это даже удобно, ведь

никаких чувств в процессе. Безразлично, спасет меня этот выход или ускорит конец. Сдержит ли

Саймонд свое слово? А главное, все равно что будет дальше.

Я расплывалась в этом равнодушии и думала, что раньше хотя бы мне было удобно с отсутствием

чувств, однако сейчас и это исчезало, оставляя только сухие вычисления в голове.

Встав, я накинула куртку и натянула ботинки. Записок не писала. Прощальные слова

подразумевают эмоцию, а там у меня дыра. И притворяться тоже не стала бы.

Подойдя к Арканису, я постояла рядом несколько секунд.

Раньше я поцеловала бы его в лоб. Это было бы так естественно. Но ритуалы без смысла я

перестала исполнять, и этим поцелуем я бы лгала себе. А для вранья нужно усилие.

Единственное, что я сделала, — это положила руку поверх его на несколько секунд, ощущая

теплую кожу. Это приятно.

Где-то глубоко, едва уловимо шевельнулась боль. Но сейчас ей не место здесь.

Развернувшись, я пошла к двери.

Коридоры академии в этот час были пустые. Скоро вступительные и старшие учебные потоки

отпустили на каникулы. Младшие сидели по комнатам. Свет в коридорах едва освещал дорогу.

Я шла совершенно спокойно. И меня никто не остановил. Видимо, охрана не ждала, что жена

пациента из лечебного крыла среди ночи решит выйти прогуляться. А перемещаться здесь мне

разрешалось. Я же не студентка.

Когда я вышла за ворота, мне кивнул постовой.

А дальше начинался Дикий лес. Академия стояла на отшибе, за периметром только деревья и

дорога вниз к городу.

Сделав несколько шагов и миновав купол, я остановилась.

Тарин сам прилетел.

Огромная фигура опустилась на дорогу метрах в десяти от меня. Это какое-то жуткое чудовище

с крыльями и тяжелыми когтистыми лапами. Не знала, что у Саймонда есть такая форма. Видимо,

демоническая. Он в ней к людям не выходит. И правильно делает. Не расползались бы по мне

волны равнодушия, я бы завизжала и убежала.

На дорогу мужчина шагнул уже в человеческом облике, в своем обычном шикарном костюме.

— Молодец, малышка, — сказал он довольным тоном. — Я не сомневался.

Я просто наблюдала за тем, что будет дальше. Ну хоть академию спасу.

— Не плачешь, не дрожишь. Какая ты стала… удобная.

— Ксантир должен очнуться, — выдала я, сама не понимая зачем, ведь и мысли об этом не

проскальзывали. — Это мое условие.

— Очнется утром. Я держу слово, когда мне выгодно его держать. — Тарин улыбнулся. — А мне

сейчас это на руку. Иначе ты бы потом ныла, что я обманул, и весь вкус был бы испорчен.

Он подошел ближе и, подняв руку, провел по моей щеке. Я не отшатнулась.

— Ничего, — пробормотал он, изучающе разглядывая меня. — Я тебя верну. Правда, всех чувств

не обещаю, но покричать сможешь. Это я умею.

Усмехнувшись, мужчина отступил на шаг, и за его спиной вспыхнули рваные крылья, горящие

черным огнем. Огромная когтистая лапа обхватила за талию и подняла. Мы взлетели.

Я смотрела, как академия становится маленькой. Наверное, я сейчас скучала по тому, что не

могу заплакать, потому что внутри копился невнятный ком, но вырваться не мог. Поэтому мешал.

Да и к кхару его. Скоро все закончится.

Глава 21

Арканис

Только мои веки разлепились, как я увидел нависшую надо мной голову Тенебриса.

— Где… Где Вивиан? — с трудом произнес я: еле ворочал языком.

Именно ее ожидал увидеть. Поэтому сердце больно кольнуло, когда девушка не оказалась рядом.

— Ты бы о себе подумал, — проворчал он, но в улыбке проскользнула тревога. — Тебя неделю

еле вытащили.

— Так где она?

Я пытался сесть, но получалось не очень. Все тело болело до кончиков пальцев.

— Здесь была. Всю неделю. Не отходила ни на шаг. Мы ее утащить не могли, она ссылалась на

брак и нас прогоняла. Сейчас, наверное, в умывальной или вышла кофе налить. Хочешь, позову?

— Сколько я был в отключке?

Друг дал мне какую-то жидкость выпить.

— Больше недели.

Я сделал несколько глотков: стало значительно лучше.

— Позови ее, — попросил я.

Голос еще хрипел.

Эйдан вышел в коридор. Я слышал, как он зовет Мильну. Они обменялись короткими фразами, и

девушка ушла.

Но через несколько минут вернулась. По ее быстрым шагам я сразу понял, что что-то не то.

Она вошла в палату бледная, без кровинки в лице.

— Ее там нет.

Эйдан замер.

— В смысле — нет? — выпрямился Эйдан.

— Я обошла лечебное крыло, заглянула в умывальную, в столовую. Нигде. Вивиан пропала.

Я уже сидел, хотя тело вовсю протестовало. Голова закружилась так, что пришлось ухватиться

за спинку кровати.

— Лежи! — рявкнул на меня Эйдан и тут же повернулся к Мильне. — Ее куртка? Вещи?

— Я не смотрела. Сразу сюда прибежала.

Пока я вставал, в палату влетел Хальтен. Как раз в тот момент, когда я нашаривал ногой

ботинок и попытался меня остановить. На что я отмахнулся.

— Арканис, ты неделю лежал… Так нельзя, — забегал вокруг меня лекарь.

— Где ее комната?

— В соседнем крыле, но ты не дойдешь…

А вот это мы еще посмотрим.

Не помню как, но на остатках воли и ярости я добрался до комнаты Вивиан. Эйдан, понимая,

что меня не остановить, шел рядом. Удерживать не пытался. Это бесполезно. Сзади тяжело

дышала Мильна.

Палата Вивиан была пустая. Здесь точно никого нет, никаких признаков сборов и суматохи. На

стуле висела сумка. Шкаф приоткрыт. Куртки на крючке не было. Ботинок под кроватью тоже.

Постель аккуратно заправлена.

Я обошел палату по кругу, в то время как Эйдан молча стоял в дверях, давая мне это сделать

самому.

После мы вернулись в медблок, и я зацепился взглядом за зеркальце на стене. Оно было чуть

мутным по нижнему краю. И это едва заметно. Если не знать, на что смотришь, не увидишь.

Подойдя к нему, я тронул его пальцем. Холодное.

— Эйдан, — повернулся я к другу.

Он подошел и, осмотрев все, втянул воздух сквозь зубы.

— Через зеркало кто-то выходил на связь, — подтвердил Тенебрис мою мысль.

В палату вбежала растрепанная Ирмина. Ее сиреневые пряди торчали во все стороны. Видимо, ей

уже сказали.

— Я на крышу, — выдохнула она. — Может, улетела. Мильна, ты вниз, к воротам, спроси охрану.

Хальтен, посмотри следы магии, чужой щит на территории, что угодно. Эйдан, ты в комендатуру.

Девушка так бойко раздавала команды, что мы подчинились.

Распределение прошло за десять секунд, и все рассыпались.

Я же остался стоять у зеркала.

Первое, что сделал, — попробовал наш канал связи с Вивиан. Потер черный камешек у себя на

ремешке.

Но ответила мне тишина. Слишком далеко. Или же Саймонд блокирует чем-то. У него хватило бы

сил.

Убрав руку, я сел на кровать и стал быстро соображать. Вивиан вышла не в панике.

Значит, кто-то с ней говорил и поставил условие. А она его приняла.

Кхар! Демон нашел рычаг давления даже на бесчувственную девушку.

Если бы он пригрозил ей убийством, она бы не отреагировала, поэтому там что-то другое. Я не

знал, что именно он ей пообещал, но это сработало. Иначе она бы не пошла.

Через минут десять вернулся Эйдан.

— Охрана никого не видела, — выпалил он от двери. — Я проверил главные ворота, боковые

ворота, служебный въезд. Никто не выходил, никто не входил. Камеры наблюдения пустые.

— Значит, прошла невидимо.

— У демона кто-то есть, кто провел ее мимо щита. — Тенебрис задумался, после продолжил: — А

это, в свою очередь, значит, что у Саймонда есть способ обходить защиту академии.

Через минуту вернулась Ирмина, на ходу заправляя растрепанные волосы.

— На крыше пусто. В небе никого. Если она улетела, то очень давно, еще ночью.

Хальтен вошел последним.

— Чужой магии в палате нет. Никаких следов вторжения, заклинаний притяжения, ничего. Но

есть слабый шлейф Вивиан от твоей палаты, Арканис, по коридору, через главный холл и до

ворот. То есть она ушла сама.

Я это уже знал. Но услышать вслух все равно тяжело.

Посовещавшись, мы пошли в кабинет Тенебриса. Там было больше места и стояло огромное

зеркало в полный рост, которым он пользовался для связи со столичными коллегами. Эйдан сразу

понял, что Саймонд выйдет на нас через первое же подходящее зеркало в академии, которое

нащупает. А если не выйдет, то мы сами с ним свяжемся по остаточным следам.

— Сколько у нас времени? — спросил я.

— Вивиан ему не открыть просто так. Он будет всячески давить. Вряд ли долго придется ждать.

Слушай, должен тебе еще кое-что сказать. Я кое-что нашел, пока ты был в отключке, —

посмотрел на меня Эйдан. Он положил передо мной гладкий кристалл с острым наконечником, по

форме напоминал пулю, только прозрачную и с лиловым оттенком.

— Что это?

— Эхоит. Камень. Его добыча крайне сложна и требует много затрат, почти не встретишь в

продаже. Но мы же в академии. Здесь есть экземпляры всех видов. В него можно влить какое

угодно заклинание, усиливает действие в разы, и этот кристалл становится, так сказать,

персональным. Вирзахра невозможно заточить, а вот убить вполне.

— В чем подвох?

Тенебрис вздохнул:

— Камень имеет обратный эффект. Если демон знаком с его свойством и знает заклятье, то

могут возникнуть разные необратимые последствия.

Я не уточнял и не спорил, лишь проглатывал информацию.

Дальше мы обсуждали возможный план действия.

Ближе к обеду зеркало в кабинете Тенебриса помутнело. Я тут же встал напротив, чтобы не

видно было присутствующих.

— Смотрю, жив-здоров, — протянул Саймонд.

Сам он выглядел, как потрепанная собака. Без своего обычного балагурства. Его серьезный тон

встревожил меня больше, чем шуточки.

— Эх, тебя раскорежило, — ответил я оскалом. — Видимо, демоны не очень любят высоту. Надо

было тебя утащить повыше… Где Вивиан?

— Вот так, прям сразу к делу и без реверансов? У меня твоя пропажа. Кстати, сама пришла.

— Отпусти ее. Она же для тебя бесполезна.

— Ты прав. Не открывается, зараза. Сидит пустая, как сейф без ключа.

— И не откроется! — рявкнул я, теряя терпение.

— А это мы еще посмотрим. Давай проверим все с твоей помощью, но под моим надзором? Ты же

хочешь ее увидеть?

— Что ты предлагаешь?

— Мне нужна встреча, — протянул Саймонд. — Один на один на Живом озере. Устрою вам свидание

на закате.

— В чем подвох?

— Если приходишь один — она остается живой. Я ее отпущу. Не вру, честное демоническое. Я

возьму от нее все, что мне нужно. Всего лишь резервик крохотный и просто дам уйти. Даже

убивать не стану. Если приходишь с подмогой, она умирает раньше, чем ты подойдешь на сто

шагов. Я ее при себе держу. Один щелчок, и все.

Блефует урод или нет?

Скорее всего, врет. Демоны редко выходят на честный поединок, у них всегда есть

подстраховка. Но риск не нулевой. Я больше переживал за Вивиан. Ведь он просто убьет

девушку. И тогда я сойду с ума. Но и сидеть сложа руки я не мог. Ему надо одолеть меня, а

после каким-то способом пытать Вивиан. И он очень самоуверен. Это мой шанс.

— Хорошо, — выдохнул я. — Встретимся на закате.

— Умница, — расплылся он. — Я знал, что мы договоримся. До скорого, Ксантир.

В ту же секунду поверхность зеркала прояснилась, и я снова видел себя в нем: злого,

способного разорвать на кусочки.

— Ты серьезно? — спросил Тенебрис, подходя ко мне. — Собираешься встретиться с ним в

одиночку?

— Да, конечно, нет, — хмыкнул я, поворачиваясь ко всем и видя недоумение. — Боги, кто

сказал вам, что я честный? Это даже не смешно.

— Фух… а то я уж подумал…

— Пистолет под эхоит в академии есть? — прервал я его вздохи.

— Для эхоита? Стрелы есть… Но пистолет...

— В тренировочном хранилище один лежит, — вскочил самый прыткий боевой маг. — Сейчас

принесу.

Он исчез за дверью, а Тенебрис внимательно на меня смотрел.

— Что? — не выдержал я.

— Хочу снова от тебя услышать, что это лишь на крайний случай. Сгоришь же. Вирзахр — старый

демон. Он может многое знать.

— Расслабь булки, я знаю, что делаю.

Следующие несколько часов мы готовились.

Тенебрис позвал в кабинет педагогов, тех, кому доверял лично. Двое боевых магов, лекарь

Хальтен, чаротворец со старшего курса. Плюс Ирмина. Уже семеро.

План был прост: я выхожу один, как договорено. Остальные сидят в лесу за озером, в

укрытиях, выбранных заранее. Ловушки расставим на подходах на случай, если у Саймонда будет

подмога, как и предполагается. Эхоит лежал у меня. Эйдан с Ирминой обращаются и заходят

сверху, если ситуация поплывет. Лекарь и чаротворец на подхвате. Вдруг будут ранения или

придется что-то снимать с Вивиан.

Каждый собирал ингредиенты для своих заклинаний. Студенты Эйдана таскали еду, питье и

амулеты. Сам Тенебрис, между делом, накачивал меня какими-то зельями.

— Знаю, тебя не привязать к кровати. Поэтому максимально поставлю тебя на ноги, — бормотал

он.

Слава драконьим богам, его отрава работала. Голова кружиться перестала, тело слушалось, но

я знал, что это временно. Если бой затянется — упаду.

Сев у окна, я окунулся в свои мысли, пока остальные обсуждали хитросплетенные ходы. Смотрел

во двор академии.

И думал, что Вивиан оставалось не так много времени, а я целую неделю провалялся в кровати.

А теперь она у демона, и он на нее наверняка давит или угрожает. Это усиливает стирание. Мы

недавно с Хальтеном обсуждали ее состояние.

Я обязательно вытащу ее из этой переделки или сдохну сам. Демона мы сможем одолеть

как-нибудь. В этом я не сомневался. Но вот что останется от Вивиан?

Сейчас ясно одно: если бы она сняла блок, Саймонд бы уже ее использовал и со мной не

связывался. Но вдруг этот ублюдок применил силу, и теперь все ушло за точку невозврата?

Я приду сегодня либо за куклой, либо за уже пустой оболочкой.

Смотря во двор, где младшекурсники кидали друг в друга огненные шарики, я понимал, что не

боюсь смерти. Я с ужасом и дрожью в сердце представлял, как загляну в ее глаза и увижу, что

она смотрит сквозь меня, потому что больше никого в ее душе нет.

Последние приготовления, и мы выдвинулись к месту. Чуть раньше. Чтобы иметь преимущество

расставить ловушки и попрятаться.

Все было готово, и все, кроме меня, сидели в укрытиях.

В душе рассыпались осколки злости. Я сердился на Вивиан. Ну почему она всегда все делает,

не спросив никого? Ее действительно стоило бы приковать наручниками к постели. И да. Эшберд

— мое слабое место.

Если у нас сегодня получится, больше никуда не отпущу. И вытащу ее обратно из той пустоты,

в которую сам же и загнал. Слово за словом. День за днем. Сколько потребуется.

Если не получится, будет уже не важно.

Глава 22

Вивиан

Я очнулась в незнакомой комнате. Кровать, на которой я лежала, была заправлена дорогими

шелками. Окно с решеткой. За ним серело утро. Я посмотрела на стол. Там стоял кувшин с

водой, тарелка с яблоками и хлебом.

Меблирована со вкусом. Как номер в дорогом отеле.

Сев на постели, поняла, что тело плохо слушается. Голова не болела. Видимо, демон что-то

делал, пока я была без сознания: лечил и готовил. Как кулинар маринует мясо перед

запеканием.

Мне понравилось это сравнение. Раньше оно бы меня испугало. Сейчас — нет...

Я встала и подошла к окну. Внизу был ухоженный сад с дорожками и фонтаном. Где-то далеко —

лес. Я не понимала, где нахожусь. Какое-то поместье.

Меня привезли сюда ночью, и все расплывалось.

Поняв, что еще в ногах слабость, я плюхнулась в кресло. Наверное, надо что-то делать и

выбираться из этой ловушки. Но сил не осталось.

И тут открылась дверь.

В комнату вошел Саймонд, но он был каким-то другим. Слишком серьезным, что ли. Мужчина сел

в кресло напротив меня, скрестил ноги и внимательно посмотрел. В руках у него была чашка с

чем-то горячим. Он отпил, поставил на столик.

— Вивиан. Не буду толкать длинные речи, — начал Тарин. — У нас обоих мало времени, особенно

у тебя. Так что слушай. Ты угасаешь и знаешь об этом. Лекарь из академии должен был это тебе

сказать. Сначала ушла романтика, потом радость, страх, в конце эмоциональная память. Сейчас

ты примерно в середине. Дней десять-пятнадцать до точки невозврата, может, меньше. Это в

академии лучше меня не скажут.

— Все верно, — равнодушно откликнулась я, наклонив голову вбок.

— А вот теперь интересное. — Он подался вперед. — В академии тебе никто не скажет, как это

остановить. Снять — да, теоретически можешь. Если захочешь. Если в тебе еще хватит желания.

На текущий момент, судя по твоему лицу, желания у тебя уже не хватает. Так?

— Допустим.

— А я могу остановить. Не снять — это сама. А именно остановить процесс на той точке, где

ты сейчас. Заморозить. Ты останешься такой, какая ты сегодня. Дальше стирать тебя не будет.

Будешь жить долго и спокойно. Клянусь темными силами.

— И что тебе нужно? — тихо спросила я.

— Самую малость. Сними блок без принуждения.

Я посмотрела на него и подняла бровь.

— Да, я слышу твои мысли, — улыбнулся он. — Зачем снимать блок? Резонно. Объясняю. Мне для

одной вещи нужен твой полный резерв. С блокировкой он наполовину свернут. Возьму у тебя

кое-что. Не душу, не пугайся. А тонюсенький магический слой. Ты этого даже не заметишь. А я

в обмен закреплю твое состояние и отпущу. Верну все на место, как ты и хотела. Всего лишь на

секундочку впусти меня.

Лицо у него было серьезное. Если бы я могла сейчас сомневаться, я бы засомневалась. Зеленые

глаза прожигали во мне дыру.

Но я была способна только наблюдать.

Он лгал.

И нет, я не могла этого почувствовать, потому что пустота не давала. Мне достаточно все

просчитать.

А по логике выходило все скверно. Демон хотел полный резерв. Зачем ему способности жертвы,

которую он отпускает? Резерв нужен для чего-то крупного. Одно с другим не сочетается.

Значит, все обман.

Но это не имело значения.

Я смотрела на него и думала о другом. Если он хочет снять печать, я нужна с эмоциями. Не

такая, как сейчас. С чувствами. Поэтому нынешняя Вивиан ему не подходит. Получается, чем

глубже в меня втекает ритуальная магия, тем меньше я ему нужна.

Это было важно.

— Я подумаю, — с льдинками в голосе ответила я.

Он медленно допил из чашки и встал.

— Думай. Полдня тебе. Я не давлю. Просто помни, что чем дольше ты думаешь, тем меньше тебя

остается.

Когда мужчина вышел, я поняла, что надо начать углублять магию. Закрыла глаза, положила

руки на коленки и постаралась даже не шевелиться.

Я не думала и не вспоминала. Когда всплывала какая-то мысль, я ее гасила. Затыкала все

возможные щели. Это было моим единственным оружием. Демон хочет меня со всеми эмоциями,

значит, я стану пустой.

Хальтен говорил, что действие ритуала ускоряется по-разному. От сильного потрясения —

рывком, а от тишины и бездействия — медленно, потому что все оседает. Чувства как мышцы: они

усыхают.

Демон будет давить, и это его инструмент. Он хочет выбить из меня вспышку и в этот миг

вскрыть блок. А спокойствием управляю я. Если опущусь на дно раньше, чем он успеет меня

раскачать, то выбивать будет уже нечего.

Где-то через час дверь снова открылась, и свет в комнате изменился. Он вошел и, посмотрев

на меня, спросил:

— Ну? Что решила?

— Я еще думаю, — тихо ответила я.

— Что-то ты куда-то не туда думаешь, — съязвил Саймонд. — Скажи мне, что ты согласна, и

начнем.

— Нет.

— Ты меня сейчас разводишь? — Он посмотрел на меня, а затем сел в соседнее кресло. —

Хорошо. Ты решила быть умной. Думаешь, опустошишь себя, и я у тебя ничего не возьму. Так?

— Что-то вроде того.

— А я не дурак и это предусмотрел. — Его изумрудные глаза блеснули. — У тебя нет стратегии,

только упрямство. А это тоже эмоция. И значит, она работает на меня.

Мужчина наклонился ближе.

— Хочешь увидеть кое-что?

Не дожидаясь ответа, он щелкнул пальцами, и в воздухе развернулась картинка. Там была

палата, а на кровати лежал красивый мужчина в драконьей форме академии, с темными волосами.

Лицо бледное. Он едва дышал.

Это же Арканис. Я смотрела на Ксантира и пыталась вспомнить, как у него звучит голос.

— Видишь? — спросил Саймонд. — Он жив, но в себя не приходит. Это я его держу. И если

отпущу, то он проснется утром. Или никогда. До сих пор думаешь, что переиграешь меня?

Еще раз всмотревшись в картинку, я заметила, что мужчина дышал как-то странно. Одним

вдохом. Живые так не дышат. Это запись, а не прямая трансляция. Кусок повторялся по кругу.

Но вслух я ничего не сказала. Это нужно скрыть.

— Я подумаю, — перевела я взгляд на демона.

Его скулы дернулись. Видимо, я делала что-то неправильно. Не так реагировала. Жертва,

которой показали возлюбленного в коме, должна была хотя бы дрогнуть.

— Знаешь что? — протянул он задумчиво. — А давай я тебя приведу к нему по-настоящему. И

сделаю с твоим дракошкой все, что обычно делаю с такими, как он. Буду медленно мучить. А ты

на это посмотришь. И если в тебе еще осталось хоть что-нибудь, оно вылезет наружу. Я же

подожду.

— Как скажешь, — пожала я плечами.

— Я правильно тебя понял, ты сейчас согласилась на то, что я буду пытать твоего мужа при

тебе? Девочка моя, ты понимаешь, насколько ты уже не здесь?

Наверное, он прав, но плевать.

— Понимаю, — кивнула я.

Когда мужчина вышел и я осталась одна, то сразу же продолжила. Я не знала, какое у меня

количество времени до точки невозврата. Саймонд хотел притащить Ксантира, если его вообще

можно притащить. Сколько у Тарина сил? Восстановился ли он после удара, который ему нанесли?

Я размышляла, исходя из худшего сценария. Поэтому нужно углубиться, чтобы при виде

связанного Арканиса у меня ничего не дрогнуло, и я смотрела ровно. Что тогда Саймонд сделает

со мной, я не знала, но сейчас не хотелось об этом думать.

Демон не получит ни ритуала, ни поглощения, ни вселенского апокалипсиса. Только пустую

оболочку без резерва. И я выиграю.

Где-то посреди этих мыслей в голове проскочило, что зря я так.

И я на секунду замерла.

Что зря? Что сюда пришла? Наверное, но я выбрала же лучший вариант из возможных. Или зря,

что заблокировала сердце полтора года назад? Вероятно. Но об этом уже так сложно вспомнить.

Нет! Нет! Нет!

Чувствовать — значит проиграть. И любая брешь, даже самая маленькая, может стать той щелью,

в которую Саймонд просунет свой нож. А я не могла позволить этому случиться.

Глава 23

Арканис

Выйдя на поляну, я взглянул наверх. Закатное солнце пробивало оранжевыми лучами через

листья. Ни ветерка. Озеро позади было гладким, как черное зеркало. Шестеро моих друзей

сидели в укрытиях за двести метров от меня. Все ловушки расставлены.

Эхоит в нагрудном кармане холодил грудь.

Я стоял посередине поляны и ждал.

И тут из леса вышел Саймонд. И, конечно же, не один. За ним два шасса и его собственный

дракон-прислужник в человеческом облике. Так я и думал. Про встречу один на один он врал.

Это хорошо. У нас равный счет.

В одно мгновение я замер и даже перестал дышать.

За его спиной шла Вивиан. Не связанная. И кляпа во рту я не видел.

Я смотрел на нее и пытался просканировать состояние: ноги передвигаются, идет ровно, не

пошатываясь. Все хорошо. Жива.

Лицо, правда, белое, да глаза пустые. В остальном справимся.

Я не двинулся.

— Привел, как обещал, — развел Саймонд руки. — Видишь, я честный.

— Что ты с ней сделал?

— Совсем ничего. И в этом проблема, между прочим. — Он шагнул в мою сторону. — Она сама с

собой делает больше, чем я бы успел.

Я попытался наладить нашу связь, но там ничего. Будто поток шел и упирался в стену. Я не

понимал — это блок Саймонда или сама Вивиан стала такой, что в ней уже нечего ловить.

Сжав зубы, я не позволил этой мысли разрастись дальше.

— Подойди, — приказал Саймонд. — Поговорим ближе. Я не кусаюсь до начала.

— А я не доверчивый, — ответил я, сохраняя дистанцию. — Отпусти ее. Пусть отойдет. Тогда и

поговорим.

Он впервые засмеялся за всю встречу.

— А вот это уже ближе к тебе настоящему, Ксантир. Хитрый эгоист. Ну, смотри. Я ее отпускаю.

— Он толкнул Вивиан в спину. — Иди, девочка, к мужу. Постой рядом с ним. Хорошенько постой.

Мне нужно, чтобы ты была близко, когда я начну. Чтобы ты все видела с хорошего ракурса.

Она шагнула вперед. Еще. И еще. Эшберд не выглядела как женщина, которая бежит к спасению.

Больше напоминала куклу.

Я смотрел на ее лицо и понимал, что девушка пока здесь, но почти все стерто. Узнает меня

контуром, без подсветки. Если я сейчас ее обниму, она, конечно, вежливо позволит, но только

потому, что так положено.

Дойдя до меня, Вивиан остановилась.

— Здравствуй, — поздоровалась она, будто я чужой для нее.

Перехватив взгляд Тарина, я понял, что он тоже наблюдает и диагностирует. И его лицо

изменилось. Как будто стало еще более злым.

— Стой за мной, — только ответил я, перехватывая тонкое запястье и заводя девушку за спину.

Ну вот мы добрались до самого интересного.

— Теперь поговорим, — прошипел я сквозь зубы.

Демон улыбнулся и щелкнул пальцами.

Из леса с трех сторон полезли шассы. Где-то полтора десятка. Дракон-прислужник обращался

прямо на ходу, выламывая суставы. Слева в кустах я мельком увидел темного мага.

Ненавижу этих придурков.

— Ну вот, — усмехнулся Саймонд. — Теперь действительно поговорим, чешуйчатый.

И, не предупреждая, ударил непонятно откуда взявшимся хлыстом.

Я отшатнулся, и огненная змея пролетела мимо. У демона на пальце раскалилось добела кольцо.

Кажется, даже его самого обжигало, судя по ругательствам и запаху паленой кожи.

Я ответил. Выкинул в него пульсары и все дальше уходил под сень деревьев. Мой щит искрил от

заклинаний. Я увидел, как сбоку подкрадывается парочка шассов, и вырубил их, даже не

оглядываясь.

Да, меня еще надо поймать, прежде чем совершить злодейский план. А о том, что собирается

делать Саймонд, можно не говорить. И так понятно.

Со всех сторон посыпались заклинания.

И именно в этот момент из укрытий вышли наши. Тенебрис в мгновение обернулся белым

драконом, вырвался из подлеска и врезался в дракона-прислужника прямо в прыжке.

Ирмина ударила шассов огнем. Боевые маги вступили с двух сторон.

Поляна взорвалась магическими вспышками.

Дракон, прислужник Саймонда, сцепился с Тенебрисом в воздухе. Я только и видел белые и

черные крылья между соснами.

Я же пока не обращался. Мне здесь нужна маневренность.

Демон огрызался кольцом, я ставил щиты, бил боевыми заклинаниями, держал дистанцию. Он зря

со мной связался. Я не рядовой выпускник академии.

Эхоит в кармане пока не доставал. Рано. У меня всего один выстрел. Если промахнусь или

Саймонд успеет среагировать, все.

Я умудрялся следить за Вивиан, периодически оборачиваясь к ней.

Она равнодушно отходила вместе со мной назад, но не пригибалась. Мимо нее со свистом

проносились заклинания, а девушка как будто не интересовалась происходящим. Когда на нее

летела горящая ветка, она даже не повернула головы.

— Ложись! — крикнул я.

Она подчинилась, но механически, потому что я попросил. Выполнила команду.

И на том спасибо.

Так, надо срочно добивать говнюка и заниматься ей. Но сейчас я не мог думать обо всем, пока

не сожгу этого урода.

Молния попала в камень над местом, где она только что стояла. Огромная трещина разделила

валун на две части. Одна из частей медленно съехала в сторону и ушла в воду.

Если бы Вивиан не легла секундой раньше, то осталась бы без головы.

Я бил Саймонда заклинаниями быстрее, чем мог сам себе позволить. У меня под ребрами уже

горело, потому что недельная кома напоминала, что надо лежать. Зелья Тенебриса меня держали

на ногах, но я не мог дать демону времени.

Эйдан в небе наконец дожал прислужника. Белый дракон с ревом разорвал того когтями и

отпустил рваное тело падать. Освободившись, он развернулся ко мне и тут же ударил по шассам

потоком ледяного ветра. Мы начали отбивать эту поляну.

Саймонд, конечно же, это понял.

На меня накинулся еще маг, и пока я с ним разбирался, не заметил, как отошел чуть в

сторону. Но после развернул голову и понял, что это маневр.

Демон уже направлялся к Вивиан. Девушка все еще лежала там, где упала, и не пыталась

подняться.

У меня внутри что-то рухнуло вниз. Я знал, что сейчас будет. Демон уже не верил, что

выиграет. Значит, он шел забрать хотя бы ее. Цель этого монстра — выдрать резерв на ходу.

Пусть и неполный, какой получится, а потом уже заниматься всем остальным.

И тогда я рванул вперед.

Все мысли в голове исчезли.

Я видел взгляд Тарина, и в нем была ярость, которую я раньше у демонов не замечал.

Кожа на страшном лице лопнула, обнажая огроменный череп. Один из рогов был обломан. Он

перестал быть человеком и обратился в жуткое существо.

Все произошло в секунду. Саймонд наклонился над Вивиан и уже протянул когтистую лапу к ее

груди.

Эшберд даже не закрылась.

Я рванул и добежал в последнюю секунду. Плечом я врезался в него и прокатился через Вивиан,

перекрыв ее собой. Но Саймонд уже выпустил заклинание.

Красное пламя ударило в меня волной.

Горячий огонь смешался со льдом и прошел сквозь кожу. В теле будто затрещали все

внутренности, но не сломались. Мой дракон выдержал удар. Я только задохнулся.

Но руку в карман уже сунул. Вытащил пистолет с эхоитом.

Секунда, и я выстрелил. Вылетевший кристалл озарился ярким лиловым светом, и демон вмиг

вспыхнул. Жар докатился до нас. Но тело монстра уже рассыпалось, охваченное золотым

пламенем.

В самый последний момент Саймонд развернулся ко мне, и из его останков выплеснулась

последняя волна. Обратный эффект эхоита. Тенебрис предупреждал.

Я не успел увернуться и поставить щит. Только чешуйки выступили на коже. Прикрыл Вивиан

собой, и серая волна прошла сквозь меня насквозь.

Полыхнула огненная вспышка. Успел лишь заметить, что Тарина больше не было и на его месте

лежала горстка пепла.

Но обрадоваться не смог.

Все тело прострелило болью, и я даже не понял, что заорал. Внутри грудной клетки горело и

одновременно обжигало огнем.

Я лежал и пытался дышать. Выходило плохо.

Кхар!

Откинувшись на спину, я хватал ртом воздух, потому что пекло как в аду. Меня словно

поджаривали и заковывали в лед.

Вивиан рядом со мной приподнялась на локте и, посмотрев на меня, прошептала:

— Ты ранен. — А потом она метнула взгляд куда-то в сторону и крикнула: — Хальтен!

В ней оставалось что-то. Иначе бы Вивиан даже не позвала никого.

Уже через секунду надо мной навис Кайлэн, а вслед за ним показались Тенебрис с Мильной.

— Лежи, — выдохнул Эйдан, склонясь, — и не дергайся.

Хальтен прижал ладони к моей груди и закрыл глаза. Через несколько мгновений открыл и

посмотрел на остальных.

— Лавовые дорожки, — бросил он. — Внутри него. Жить будет, но нужно срочно в кабинет.

Меня подняли, и боли стало больше. Каждое движение прошивало насквозь.

Я же попытался посмотреть на Вивиан. Хотел сказать ей столько всего. И не мог, потому что

горло перехватило. Вероятно, в ответ я поймаю лишь равнодушие. А сейчас я жаждал ее тепла.

Мое тело так горело, что я думал вызвать дракона.

— Не обращайся, — выдохнул Тенебрис мне в ухо. — Слышишь? Сейчас обернешься, больше не

выйдешь из драконьей сущности. Ты горишь изнутри. Потерпи немного.

Я кивнул, доверившись другу.

Ирмина обернулась обратно в драконицу. Тенебрис подсадил меня к ней на спину, рядом со мной

устроилась Мильна, чтобы придерживать. Хальтен взял Вивиан в свои руки и сел на Эйдана.

Когда мы взлетели, я смотрел вниз на горящий лес и понимал: половина выгорела от заклинаний

на поляне.

За мной будет дисциплинарка. В министерство вызовут. Скорее всего, отстранят и устроят

проверку.

Плевать.

Главное, что Вивиан со мной. И с ее дурацким ритуалом мы справимся.

Я снова оказался в лекарском крыле.

Меня уложили на ту же койку. Хальтен и двое его помощников быстро снимали драконью форму,

прижимали ладони к груди и читали заклинания одно за другим. Я лежал и стискивал челюсти.

Боль то откатывалась, то возвращалась.

Через полчаса они отступили, и я смог наконец нормально дышать.

— Лавовые дорожки погасили, — выдал мне устало Хальтен. — Угрозы для жизни нет. Но разломы

останутся. Черные шрамы внутри грудной клетки. Это уже не лечится, так что прости. Но ты чай

не девица, поэтому ничего страшного.

— А энергетические потоки?

— Сбиты. И серьезно. Тебе придется проходить практики с магистром Люмениусом. По-другому

никак.

Сверху показалась голова Тенебриса.

— Слышал? — ехидно усмехнулся он.

— Я не оглох, — выдохнул я.

— Люмениус, общая магия, твой любимый факультет. — Тенебрис теперь улыбался широко. —

Помнишь, как ты его обзывал?

— Как такое забыть?

— Ну вот. Поздравляю.

— Где Вивиан? — спросил я, пытаясь сесть.

Но друзья тут же уложили меня обратно и начали наперебой галдеть, что привяжут к кровати,

если еще раз попытаюсь это сделать.

А после Тенебрис внимательно на меня посмотрел, и я видел, что он собирался сказать что-то

нехорошее.

— Сейчас приведу, — буркнул друг.

Он вышел, а я остался с Кайлэном.

— Послушай меня, — начал лекарь и сел на стул рядом с моей койкой. — Я ее осмотрел. Тело

цело и магически все чисто. Заклинание, которое в нее летело, ты принял на себя. А вот

теперь плохое. — Хальтен на секунду задумался, подбирая слова. — Стирание у точки

невозврата. Короче, очень близко.

Я закрыл глаза, пытаясь переварить информацию.

— Насколько близко?

— Не знаю. Она в плену ускоряла процесс. Я это вижу по ее состоянию. Вивиан перешагнула

линию, после которой эмоциональная память начинает терять структуру. Дальше будут забываться

имена и лица, а еще связи между событиями. Скоро она забудет, что у нее была подруга по

имени Ирмина. Потом, что подруга вообще существовала.

— А я? — спросил я тихо.

Хальтен посмотрел на меня без жалости, готовясь сказать смертный приговор.

— А ты — позже. На воспоминаниях о тебе Вивиан держалась дольше всего. Даже когда стиралось

остальное. Это последнее, что уйдет.

— Сколько у меня?.. — Голос осекся, а горло сковало судорогой.

— Не знаю. День. Может быть, два. Если она сама не пожелает, мы ее не вернем. В таком

состоянии вряд ли девушка чего-то сможет захотеть. А если до точки невозврата дойдет, мы ее

не вернем, даже если она захочет.

— Скверно, — прошептал я, понимая, что на меня накатывает отчаяние.

Хальтен встал, но у двери чуть задержался.

— Арканис, — спокойно произнес он. — Я тебе скажу одну вещь. Мы сегодня, когда обратно

летели, она ни разу не пошевелилась. Вивиан дошла до того, что уже двигаться ей незачем.

Готовься к тому, что она тебя узнает контуром. Не больше.

Он вышел. А я пытался справиться со всем, что творилось внутри. Боль от лавовых дорожек

казалась ерундой по сравнению с тем, что я чувствовал.

Времени у меня было меньше, чем я думал, идя на поляну. И от этого хотелось выть.

Глава 24

Вивиан

Хальтен говорил, а я слушала. Слова шли в одно ухо и тут же укладывались в голове по

полочкам.

— Точка невозврата близко. Очень близко, — бормотал он.

Эйдан стоял у окна, скрестив руки на груди, в то время как Ирмина расположилась на стуле

напротив моей кровати, и лицо у нее было такое… Я раньше такого не видела. Серое, без особой

живости.

Мильна стояла у двери, держась за косяк. Явно переживала. А Арканис лежал на соседней

койке, приподнявшись на локтях, перебинтованный весь. Его глаза не отрывались от меня.

— Я не могу заставить, — вещал Хальтен. — Могу только помочь провести ритуал. Но нужно ее

желание. Судя по тому, что я вижу, у Вивиан не осталось эмоционального остатка, чтобы

захотеть.

Это же они про меня говорят. Странно слышать о себе в третьем лице. Хотя они так делали и

раньше. Будто меня уже нет.

Кайлэн провел по собравшимся взглядом.

— Дайте им время. Потом я зайду, и если Вивиан будет готова, начнем. Если нет, попробуем

еще раз. Но не дольше суток.

Эйдан быстро испарился. Ирмина подошла ко мне и, постояв рядом, тоже ушла. Наверное, она

хотела мне что-то сказать, но понимала, что это уже бесполезно.

За ней последовала Мильна. И мы остались вдвоем с Арканисом.

Поморщившись, он сел. Видимо, у него что-то болело. Я не знала, что конкретно. Мужчина

спустил ноги с койки и, держась за стену, пересек комнату. Затем он включил чайник. Достал

две чашки и заварил нам чай.

Я, не отрываясь, следила за ним.

Через какое-то время передо мной на тумбочке появилась чашка, а сам Арканис сел в кресло

напротив моей кровати. Он не предлагал пить и вообще ничего не говорил. Просто молчал.

Прошло какое-то время, а мы все так же почти не двигались.

Я думала, что он сейчас скажет что-нибудь или станет уговаривать. А может, уйдет.

Но мужчина все так же сидел.

Чай почти остыл, а из его чашки перестал идти пар.

Странная стратегия. Что он делает?

Ответа не было. Но в норме, когда что-то происходит с женой, муж либо кричит, либо плачет,

потом требует, обещает. Арканис же только смотрел на меня.

Стало как-то неудобно, хотя я уже давно забыла, как это. Но внутри образовалось неприятное

трение.

Вскоре за окном начало темнеть. Я слышала, как кто-то скользнул по коридору и,

остановившись у двери, замер. Хальтен, наверное. Но он ушел, видимо, решив, что рано еще.

В какой-то момент я заметила, что не отводила взгляд от Арканиса и уже долго. Я смотрела на

этого мужчину и не отворачивалась. Тоже странно. Будто мне стало интересно.

Когда опустилась ночь, Ксантир наконец тихо заговорил, не глядя на меня.

— Я всегда тебя любил. С первой ночи. Уже тогда знал, но упорно врал себе. И да, я был

трусом, когда решил, что тебе будет лучше без меня. Я не имел права так делать, но не могу

это отыграть назад.

Я слушала и изучала Арканиса. Смотрела на его сильные руки, длинные пальцы. Они когда-то

касались меня и переплетались с моими.

— Я люблю тебя, — продолжил он тихо. — Вот прям сейчас. Такую, как ты есть. Даже когда ты

не отвечаешь и в тебе нет чувств… Любую тебя. — Ксантир поднял глаза. — Уговаривать тебя

возвращаться не буду, Вивиан. Но послушай меня внимательно. Если ты не вернешься, я все

равно останусь. Буду рядом каждый день. Буду кормить тебя с ложки, если придется. Буду

умывать и укладывать тебя спать и буду просыпаться рядом с тобой. Я буду любить тебя без

чувств и памяти, даже если ты меня забудешь. И до конца жизни не оставлю тебя. Это мой

выбор, а не твой. Ты не должна возвращаться ради меня. Если хочешь остаться там, то я приму

это.

Под ребрами у меня что-то сжалось, но чуть-чуть. Легким отголоском.

— Я просто хотел, чтобы ты это услышала, — произнес Арканис. — Если решишь снять блок, я

буду с тобой, если нет — тоже. Я не уйду ни при каком из твоих вариантов. Понимаешь?

Кажется, мне это даже не безразлично. Странно.

Поморщившись, он поднялся и, подойдя ко мне, опустился на колени. А потом осторожно взял

мою руку. Поднес к губам. И я почувствовала приятные, мягкие поцелуи. Мужчина целовал

костяшки моих пальцев.

Как тепло.

Когда Арканис прижал мою ладонь к щеке, я ощутила щетину. Я помнила ее и узнавала кожей.

— У тебя есть манера щуриться от солнца. Одним глазом, потом другим. И смех у тебя звонкий.

Я полтора года не слышал твой смех, но так хочу снова его услышать. Но даже если не услышу,

я помню его, и это все у меня в голове. Если ты не вернешься, я буду помнить за тебя.

И вот тут меня прошло насквозь странное чувство. Я смотрела на лицо Арканиса и понимала,

что почти не помню его. Вот этот тонкий шрам на скуле. Он уже выветрился из моей головы.

Твердые губы. Когда-то я сходила по ним с ума, кажется.

Мне вдруг захотелось узнать его снова, потому что воспоминания улетучивались как дым.

Я изо всех сил старалась удержать эту мысль в голове, боясь, что она тоже сейчас погаснет,

как и все остальные. Но она продолжала слабо пульсировать.

Арканис чуть привстал и поцеловал меня, едва касаясь. Его губы дарили тепло, и тело

узнавало, тянулось к нему.

У меня в груди открылась полосочка света. Совсем крохотная, наверное, шириной с волосок. Но

сквозь нее прошло эхо чувств.

Я медленно отстранилась и поймала его взгляд. А через несколько мгновений прошептала:

— Зови Мильну.

На секунду Арканис закрыл глаза и прерывисто выдохнул. Его пальцы сжали мои. Он встал и

вышел.

Прошло минут десять, и уже все были снова здесь.

Мильна раскладывала ингредиенты с бледным лицом. Полтора года назад она проводила этот

ритуал и теперь будет обращать. У нее слегка дрожали руки.

Хальтен сел у моих ног, а Мильна — у изголовья. На тумбочке лежали кристаллы, травы и

маленький ритуальный нож.

Арканис лег рядом со мной и крепко меня обнял.

— Будет больно, — произнесла Мильна дрогнувшим голосом. — Очень больно, Вивиан. Я тебе

врать не буду. Это… Короче, постарайся не сопротивляться и пропусти все через себя. А я

помогу. Готова?

Я не знала ответа на вопрос, но это уже не имело значения.

— Начинай, — только и бросила я.

Подруга порезала мне ладонь над металлической чашей, а после начертила каплями моей крови

символы на пергаменте. Зажгла пахучие травы. От них пошел сладковатый дым.

И дальше она заговорила на старом языке. Я не понимала слов.

Сначала ничего не происходило. Но спустя несколько секунд побежала струйка тепла откуда-то

из живота. Она прошла через грудь и врезалась в горло. Там стала жечь.

Мне хотелось вдохнуть, но не получалось, и тут же за этим в меня влетел чистый страх.

Сердце застучало, как сумасшедшее. Оно полтора года молчало, а теперь сорвалось. И я

вцепилась в руку Арканиса. Да я же забыла, как это… бояться. И сейчас мое тело вспоминало

все само.

— Дыши, — услышала я шепот Ксантира в ухо. — Я здесь.

Он еще крепче прижал меня к себе и уткнулся губами мне в макушку. И только это спасало,

потому что мне казалось, я падаю с огромной высоты.

Неожиданно накатила волна с воспоминаниями. Причем прилетели все сразу.

Дверь чужой квартиры и за ней девушка с мокрыми волосами.

Я лежу на полу в ванной, и мне плохо.

Ирмина тащит за руку на улицу, а я не сопротивляюсь, потому что нет сил.

Машина у ресторана и красивая девушка.

Наши ночи в Диком лесу. Его голос и ласки. Счастье от того, как он целует меня.

Бумага с разводом и моя боль.

Они плодились и плодились. Все разом заполняли голову, не давая дышать, и чувства тоже

влетали в меня вместе с этими осколками.

Я закричала, потому что уже не могла это выдержать. В теле напряглись все мышцы. Перед

глазами появилась пелена, ничего не видно, и только сильные руки крепко держали меня, не

давая упасть.

— Все хорошо, — слышала я его шепот. — Я с тобой.

Но меня всю трясло, и в голове появился такой шум, что даже его голос уже пропал и я

провалилась в огромный океан эмоций. В меня лавиной врывалось все: страх, боль, отчаяние,

любовь. Это все смешивалось.

— Хальтен, — задыхалась Мильна, продолжая что-то колдовать. — Как она?

— Держится. Пульс высокий. Не останавливайся.

Меня выгнуло. Было ощущение, что под кожей расползалась жизнь, пытаясь вновь течь по венам.

По всему телу пошли спазмы. Они прошивали меня насквозь. В какой-то момент, выныривая из

этого кошмара, я ловила себя на том, что рыдаю в голос, не контролируя все это.

— Я люблю тебя, — бормотал Арканис, не отпуская. Его стальные мышцы крепко обвивали меня. —

Все пройдет. Я с тобой.

Я это слышала сквозь мелкие промежутки и впервые за такое долгое время вдруг поняла, что

чувствую его, как родного человека.

И от этого меня прошибало сильнее, но вместе с тем давало свет.

Не знаю, сколько все длилось. Мне казалось, вечность. У Мильны охрип голос, Хальтен пару

раз выходил, а вот Арканис лежал рядом и обнимал так, что я не могла сильно двигаться. Когда

меня отпускало, мужчина гладил мои волосы.

За окном стало светать.

И в какой-то момент память кончилась, и потоки прекратились. Внутри наступила тишина.

Я лежала вся мокрая. Мои глаза припухли от слез, и я не могла даже пальцами шевелить. Да

что уж там, дышала и то с трудом.

Мильна замолчала, а Хальтен тем временем слушал мой пульс.

— Все закончилось, — произнес он тихо. — Она вернулась.

Подруга рухнула на колени и заплакала. Эйдан, стоявший все время в дверях, тихо вышел в

коридор.

Ко мне подошла Ирмина и осторожно вытерла лицо полотенцем.

— С возвращением, дуреха, — всхлипнула она, чмокнула меня в щеку и тоже испарилась.

Уже через несколько минут мы с Арканисом остались одни.

Он повернул меня к себе лицом, и я впервые за полтора года ощутила такое жгучее чувство,

что слезы опять подступили к глазам.

— Ну все. Теперь все будет хорошо, — обнял он меня, и я уткнулась ему в шею.

Боги, как я скучала.

Закрыв глаза, я втянула носом его запах. Мне так этого не хватало.

Арканис зарылся рукой в мои волосы и тихонько их перебирал, успокаивая меня. Его губы мягко

целовали лоб. И вскоре я провалилась в спасительный сон, потому что полностью вымоталась.

Я чувствовала, что Ксантир не спал. Он едва уловимо гладил меня то по спине, то по голове.

Как хорошо, что я снова вернулась. Все закончилось. И мы будем счастливы.

Глава 25

Арканис

Я подал отчеты не Альтарису и даже не его руководству. А направился с ними в само

министерство. Встречи добивался почти неделю. За это время Морден меня едва ли не стер в

порошок, ожидая свои бумажки. Но я не доверял ни ему, ни тому, кому он подчинялся.

Особенно Мордену.

Это было скорее ощущение того, что какие-то детали не сходятся. Зародилось недоверие.

Слишком охотно он отправил Вивиан в бордель всего лишь спустя полтора года после нашего

расставания, зная, кто она мне. И он достаточно ровно реагировал на каждое мое движение по

делу Саймонда. Я не верил в совпадения такого масштаба.

Но доказательств у меня не было. Только чутье.

Поэтому я и перепрыгнул через его голову, но что важнее, сумел перескочить через голову

того, кому он подчинялся.

И вот наступил этот день. Меня провожали с охраной по длинным помпезным коридорам, прямо до

огромной деревянной двери. Лишь оказавшись внутри, находясь рядом с самим министром Эрихом

Люценом, я выдохнул и расслабился.

Он всегда производил на меня впечатление разумного человека, мыслящего здраво и четко. Даже

когда по телевизору он что-то говорил, я не видел фальши.

Сейчас министр пожал мне руку и предложил сесть.

Его волосы были седыми. Хорошо одет. От цепкого взгляда, казалось, ничто не могло

ускользнуть. И выправка. Она говорила о твердом характере и непоколебимой воле.

— Ксантир Эльдарион Арканис, — протянул он. — Наслышан о вас.

— Правда? Да я вроде не рок-звезда, — улыбнулся я.

— Но всегда в эпицентре событий. Что вас привело? Вы просто оборвали магофон моего

секретаря.

— Это не займет много времени. Вот.

Я положил перед ним отчеты, которые он тут же взял и стал изучать. Сначала бегло, а потом

заново и очень внимательно.

Минут пятнадцать мы сидели в тишине, пока Люцен читал. А затем он поднял на меня свои серые

глаза. В них удивление и какая-то капля злости.

— Надеюсь, это все не голословные обвинения?

— Нет. Мы нашли доказательства. Обыскали бордель. Все здесь.

Я положил перед ним серый кристаллик.

— На нем записи и встречи со всеми, упомянутыми в отчете, людьми.

— Скве-е-ерно. — Эрих откинулся на кресле, барабаня пальцами по коже. — Но зачем? Какой

мотив у тех, кто поддерживал Вирзахра?

— Деньги, власть, протекция. Ведь даже при вселенской катастрофе можно спрятаться и

переждать. Главное, знать место. Потом бы они вышли и стали строить новый мир, где были бы

королями над теми, кто выжил.

— Глупо. Очень глупо.

— Фанатики. Они такие. У них особо нет… — Я замялся, пытаясь подобрать слово. —

Дальновидности. Живут здесь и сейчас. На записях вы можете увидеть, как демон обещает им

всем великую и счастливую жизнь. Видимо, на руинах.

— То есть… хотите сказать, что сожженный лес…

— Мы обошлись малой кровью.

В душе я скрестил пальцы, чтобы мне не прилетело за него.

— Но вы все равно ответите за это, — строго посмотрел на меня Эрих.

Эх. Не получилось.

— Конечно.

— Дисциплинарка как минимум. Возможно, штраф в пользу лесного фонда. Или временное

отстранение. — Он смотрел на меня спокойно. — Это не зависит от того, что вы сделали в

остальном. Сжечь половину заповедного леса — это всегда отдельная процедура.

— Я готов отвечать.

— Хорошо. Тогда продолжим.

Мужчина встал, подал мне руку, говоря этим, что разговор закончился.

— Обо всех результатах вам сообщат.

Я кивнул и быстро вышел из кабинета. Теперь от меня ничего не зависело. Надо только ждать.

Телефон разрывался. А визжащий голос Альтариса выводил из себя.

— Если через два часа не будет отчетов…

— Я уже все куда надо подал, — спокойно ответил я.

Секундная пауза на осмысление, и меня настигла буря из ругательств, обвинений и угроз. Жопа

у Мордена горела знатно. А я просто опустил руку с магофоном и спокойно вышел из здания.

Уже в машине снова приложил экран к уху. Этот неуемный до сих пор орал.

— Да не видать тебе работы в департаменте! Я уволю тебя на хрен, щенок! Как ты посмел

обойти меня?

— Иди. К кхару.

Я сбросил звонок и выключил магофон. Что бы дальше ни произошло — это все неважно. Да, я

был эгоистом, амбициозным карьеристом. Но правда спасла тысячи людей, которые находились в

городе. Я не мог молчать и скрывать, не мог идти по головам ради достижения цели. И,

разумеется, я не фанатик.

Нажав на педаль газа, я поехал домой.

К вечеру пришла Вивиан, в новой блузке, которую я раньше не видел.

— Альтарис разнес офис, — произнесла она, разуваясь. — Я слышала ор с третьего этажа.

— И как?

— Да никак. Я выпила чаю в столовой и подождала, пока он выйдет, — пожала плечами девушка.

— Раньше бы убежала.

Я смотрел на нее, и на секунду вспыхнули воспоминания, как она приняла решение в лекарском

крыле, уже забывая всех, кто ее окружал. А сейчас стоит в прихожей и спокойно со мной

болтает. А я вижу все ее чувства.

— Что у нас на ужин? — спросила она.

— Тушеное мясо со специями.

— Я безумно голодная.

После того как мы поели, Вивиан забралась с ногами в кресло напротив меня и обхватила чашку

с чаем обеими ладонями.

— Я хочу работать в этом деле.

— В каком? — удивился я.

— В том, что от Вирзахра осталось. У него же были покровители. Должны быть имена, связные

или посредники, те, кто отмывал ему деньги и закрывал глаза. Я хочу копать.

— Вивиан, тебе нужно восстанавливаться.

— Я именно так и восстанавливаюсь. — Она посмотрела на меня прямо. — Мне нужно. Не в

качестве твоей секретарши, которая носит папки. А в качестве аналитика. У меня есть допуск

через брак с тобой, и голова варит хорошо. Да я с ним лично знакома была. Дай мне архивы.

Несколько секунд у меня ушло на размышления, а потом я кивнул:

— Хорошо.

— Так быстро? — подняла Вивиан бровь, явно не ожидая, что я соглашусь без споров.

— Мне нечего сказать, кроме того, что ты права.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Я смотрел на эту улыбку и думал, что вот ради этого, в общем-то, все и было.

А утром, только включив магофон, меня снес поток сообщений. Все от разных людей.

В офисе проводили обыски. Директора департамента отловили на границе. Теперь ему грозит

много лет тюрьмы.

Мне, Вивиан и Тенебрису придется еще не раз давать показания в суде. Но главное, меня

назначили временным управляющим не просто нашего отдела, а департамента, чему совсем не рад

был Морден.

— Вот же… кхар! — протянула Вивиан, тоже читая сообщения, но на своем магофоне. — Как… Как

у тебя так получается?

Она растерянно смотрела на меня. А я сейчас только и занимался тем, что разглядывал ее

вставшие сосочки под шелковой пижамой.

— Арканис… Ты… Вчера же… А сегодня… уже почти король.

— Шах. И мат, — облизнулся я. — И раз я теперь, как ты говоришь, король, то первым указом

приказываю тебе срочно снять эту кофту.

Мои руки потянулись к лямкам, но сбоку прилетела подушка.

— Сдурел? Тебе надо в офис!

— Мы быстро! — все же не отступал я, подминая девушку под себя.

— Арканис! Нет! Стой! — то ли визжала, то ли хохотала Вивиан. — Перестань! У нас нет

времени!

— На тебя у меня всегда будет время.

Мои поцелуи рассыпались градом по ее лицу, и она сдалась.

Конечно, мы опоздали.

Две недели слились в один длинный рабочий день.

И когда я пришел, на меня свалилась тонна задач, которая моментально придавила объемами.

Даже сходить поесть не хватало времени. Благо всю еду приносила Вивиан и почти кормила меня

из рук, пока я занимался делами и почему-то все они срочные. Видимо, директор так все

запустил, ожидая конец света, что теперь образовалась гора.

Пришлось звонить Тенебрису и просить у него свободных студентов, чтобы разгрести все это

дерьмо. Даже Хаца пригласил освятить офис, думал, поможет справиться с таким завалом.

Я бесконечно слал отчеты Эриху, насчет того, как обстоят дела. И это явно ему не нравилось,

потому что данные посаженных руководителей отличались идеальным исполнением всего. Все

преступления у них были раскрыты, злодеи в тюрьме, в городе чистота и порядок. В реальности

— большой обман. Пришлось многое пересматривать, загружать все отделы, перечитывать отчеты.

Эрих выделил нам два десятка людей в помощь. Домой я приходил выжатым. Теперь никаких

интересных выездов и погонь. Меня завалило бумагами. Но, как ни странно, я совсем не сожалел

об этом. Пора строить семью. А это значит, что опасность теперь для других. Да и вечерний

массаж меня сильно бодрил.

А Вивиан копала.

Я выделил ей отдельный угол в большом кабинете. Она приходила к девяти, как штатный

сотрудник, и уходила вместе со мной. Иногда даже позже. Эшберд не отвлекалась на разговоры в

коридоре, не пила кофе с другими аналитиками, просто сидела и читала.

В какой-то из дней девушка пришла ко мне в кабинет.

Я как раз закончил с очередной горой бумаг и поднял на нее глаза. Она прикрыла за собой

дверь, прошла к моему столу с папками в руках. Но почему-то в моей голове крутились мысли

совсем не о деле.

— Я отрыла три фамилии, — положила она мне на стол папки. — Все трое — мелкие чиновники из

департамента торговли. И они фигурируют в платежках Вирзахра под другими именами, но я

сверила почерки на сопроводительных подписях.

— Имена, — попросил я, не глядя в папки.

Смотрел больше на нее.

— Корвин Деллах. Первый. Проходит как поставщик. Второй — Тэас Морр, через него шли деньги.

Третий…

— Слишком много мужских имен в твоем докладе, — перебил я, поднимаясь из-за стола.

Вивиан удивленно подняла бровь.

— Это подозреваемые, Арканис.

— Мне не нравится, как ты произносишь их имена.

— Боги, Арканис, я их нормально произношу, ревнивый ты дракон.

— А звучит как будто ты с ним знакома. — Я обошел стол и оказался прямо перед ней. —

Расскажи мне про этого Морра. С подробностями. Будем проверять.

Она наклонила голову набок, и я увидел, как у нее дернулись уголки губ в сдержанной улыбке.

— Тэас Морр, — произнесла она, — пятьдесят два года, лысеющий, проходит по трем эпизодам

отмывания. Достаточно хорошо для твоего скверного характера?

— Невыносимо. — Я забрал у нее папки и положил на стол. — Ты пришла ко мне в кабинет

рассказывать про лысеющего мужика в рабочее время.

— Это и есть работа.

— А я думал, ты соскучилась.

Я наклонился и поцеловал ее, но недолго всего лишь чтобы прервать следующую фразу, которая

уже собиралась у нее на губах.

— Арканис. Я не закончила доклад.

— Продолжай, — разрешил я и поцеловал снова, в уголок рта. — Я внимательно слушаю.

— Что-то не похоже, — усмехнулась девушка, но руками она меня не отталкивала.

— Слушаю. Корвин… как там его.

— Деллах.

— Не отвлекайся на Деллаха.

Я подхватил ее за талию и усадил на край стола прямо поверх ее же папок. Она ахнула,

схватилась за мои плечи, и доклад как-то сам собой сполз в сторону.

— Арканис, мы в офисе, — выдохнула Вивиан мне в шею, пока я расстегивал верхнюю пуговицу ее

блузки. — За дверью люди.

— Дверь закрыта.

— У тебя стеклянная стена.

— Жалюзи. — Я дотянулся до шнура и опустил их одним движением. — Что-нибудь еще, госпожа

аналитик?

Она засмеялась, и я на секунду замер, потому что обожал слышать этот смех, а потом Вивиан

сама притянула меня за галстук.

Я целовал ее шею, ключицу, спустился ниже. Девушка запрокинула голову, сжав мои волосы в

пальцах, и через связь ко мне ворвалась горячая волна. И в ней не было пустоты.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не зарычать от того, как я хотел ее.

— Кстати, — пробормотала она между поцелуями, все еще не отпуская меня. — Про четвертого я

тебе так и не сказала.

— Какого четвертого?

Я был занят пуговицами.

— Эти трое выходят на связного. Четвертая фамилия. И она… — Вивиан вдруг чуть отстранилась,

и я почувствовал, как ее рука у меня на затылке замерла. — Арканис, она в твоей переписке за

прошлый год.

Нахмурившись, я взял четвертую папку и, пробежавшись по ней глазами, выпрямился.

Наша игра кончилась мгновенно. Вивиан соскользнула со стола и одернула блузку. Лицо у нее

снова стало серьезным.

— Связной. Он соединял их вместе раз в месяц в одной точке.

Имя я знал. И не просто знал. Оно было из ближнего круга Альтариса Мордена. Это его старый

помощник, которого Морден перевел на другую должность за полгода до того, как послал Вивиан

в бордель. Я тогда не придал этому значения.

— Кхар, — выдохнул я.

— Угу.

Я посмотрел на нее. Девушка стояла напротив стола, скрестив руки, и смотрела очень

спокойно. Никаких следов того, что минуту назад сидела у меня на столе с расстегнутой

блузкой. А она молодец.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Альтарис знал. Не в том смысле, что он прямо причастен и получал от демона деньги, но он

знал, кто с кем встречается. И молчал. Поэтому послал меня в бордель. Я была для него

двойной разменной картой: расследование бы отлично завершилось, а ты был бы скомпрометирован

вместе со мной. На всякий случай.

Внутри меня поднималась холодная волна злости.

— Я подам это Люцену лично, — выдал я. — На той же неделе.

— Подавай.

Она развернулась и пошла к двери. У порога обернулась и тихо пролепетала:

— Арканис. Я знала, что что-то такое будет, когда он меня туда послал. Просто тогда я не

могла себе это никак сформулировать.

Затем она быстро вернулась, взяла мое лицо в ладони и поцеловала. Ее губы нежно раскрывали

мои.

— Спасибо, что веришь мне, — произнесла она тихо, отстранившись.

И вышла, оставив едва уловимый запах своих духов.

Я опустился в кресло и смотрел на четыре папки у себя на столе. Думал, что сам бы не смог

этого сделать. Конечно, рано или поздно я бы обо всем догадался, но личная ярость заставила

бы меня рубить сплеча, и я наделал ошибок с документами. А Вивиан разобралась с этим более

хладнокровно.

Моя девочка изменилась.

Я положил папки в сейф и пошел писать письмо министру.

Спустя три дня Мордена взяли. Мне об этом сообщили из управления.

А уже через три месяца меня перевели из временного управляющего в постоянные. Скопившиеся

дела стали разгребаться, а мы с Вивиан уже жили, как счастливая пара.

— Скажи, что любишь меня, — просила она каждый раз в постели.

— Люблю, — шептал я.

Жена не могла теперь уснуть без этих слов. Боялась, что все повторится. Но я готов был

говорить их бесконечно.

— Люблю, люблю, люблю, — шутливо зарывался я в волосы, наваливаясь так, что она задыхалась

под моим весом, но при этом продолжала хохотать.

— Давай устроим настоящую свадьбу? — спросила она как-то. — Хочу платье, фату, родителей и

друзей из академии.

— М-м-м… штук сто?

— Да. А еще огромный торт. И на драконе хочу полетать в свадебном платье.

— Ух ты, какая шалунья, — пощекотал я ее.

Вивиан взвизгнула и рассмеялась.

— Можно сделать прямо в академии?

— Для тебя, все что угодно, милая.

А сам подумал, что Рейвенхарт с Тенебрисом не обрадуются. Но согласятся, потому что выбора

у них нет.

Я лежал, смотрел в потолок, чувствовал ее сонное дыхание у себя на груди и думал простую

вещь.

Любовь — это не слабость, а единственное, что мы оба пронесли через все это и не потеряли.

Она осталась, когда стерлось все. И значит, это самая крепкая опора.

Наклонившись, я поцеловал Вивиан в макушку.

Она пробормотала во сне что-то неразборчивое и крепче прижалась.

Хочу с ней засыпать так всю оставшуюся жизнь.

Эпилог

Вивиан

Никогда не думала, что окажусь в королевском дворце еще раз. Прошлый визит почти пять лет

назад даже вспоминать не хотелось. Но выбора не было, и вот я опять здесь.

— Вивиан Ксантир, — громко объявил церемониймейстер и дальше продолжил зачитывать мои

достижения, но я уже не могла сосредоточиться. Мой организм выполнял только что-то одно и

выбрал идти, а не слушать.

Король Эдрик улыбнулся, словно меня узнал, но ничего не сказал. Просто поблагодарил за

безупречную службу и лично приколол орден к моей груди. Который оказался неожиданно тяжелым.

Я чувствовала, как он оттягивал ткань вечернего платья. А может, это от волнения у меня

слегка подкашивались ноги. Я стояла на отполированном до зеркального блеска паркете,

стараясь дышать ровно, пока мне вручали цветы и грамоту в рамке. Вспышки камер ослепляли, а

на моем лице застыла смущенная улыбка.

Больше трех лет, как я устроилась на работу в департаменте, я прошла путь от девушки,

которую взяли ради шпионажа в борделе, до главы аналитического отдела. Столкнувшись с

демоном и став его желанным десертом, я в самых смелых фантазиях не могла представить, что

выживу, буду замужем за лучшим мужчиной на свете и даже получу награду из рук короля.

Кстати, я самый молодой глава отдела в истории департамента. Конечно, злые языки поначалу

пытались шептаться о нечестной протекции и попадании через постель, ведь в кресле директора

сидел Арканис. Но я много работала и доказала свое право занимать эту должность бессонными

ночами над сложнейшими отчетами, безупречно раскрытыми делами и идеальными прогнозами, в

которых мне просто не было равных.

Теперь уже никто в здравом уме не смел сказать, что по службе я продвинулась незаслуженно,

с помощью удачного замужества. Хотя удачным замужеством я тоже гордилась. Чуть скосив глаза

в зал, я выискала знакомую фигуру. Арканис стоял в первом ряду, высокий, до одури красивый,

в идеально сидящем темном парадном мундире. От его обожающего взгляда по спине бежали

мурашки. В этот момент хотелось немедленно наплевать на весь королевский протокол,

спуститься с постамента и броситься ему на шею.

Чуть левее от него лопались от радости мои родители. Мама то и дело трогательно промокала

глаза кружевным платочком, опираясь на руку отца. Родители были счастливы от того, как

повернулась моя жизнь. Сначала они предвзято смотрели на Арканиса, все-таки дракон с опасной

работой. Но он выкупил у банка их дом, потом подарил еще земли с новым особняком и стал их

любимым зятем. Буквально подкупил, но и доказал, что серьезно настроен.

В нарядной толпе гостей то и дело мелькали лица подруг с мужьями. Ирмина, всегда верная

себе и совершенно не признающая протокольных рамок, еще и не сильно уважающая королевскую

семью, радостно подпрыгивала на месте и отчаянно махала мне обеими руками, едва не снося

стоящих рядом чопорных лордов. Мильна же лишь тепло улыбнулась и одними губами произнесла

слова искреннего поздравления. Когда официальная часть наконец-то сменилась шумным фуршетом,

меня захлестнула волна бесконечных объятий и звона бокалов.

Но продолжалось это недолго. Сильные руки уверенно легли на талию, ловко выхватывая меня из

самого центра толпы, и увлекли за тяжелые бархатные портьеры. Мы оказались на просторном

балконе. Двери плотно закрылись за нашими спинами, мгновенно отсекая нас от толпы и гула

чужих голосов.

— Моя прекрасная жена, — прошептал Арканис мне на ушко. — Я горжусь твоими достижениями.

Он притянул меня к себе и жарко поцеловал, словно мы не виделись целую вечность, а не

несколько минут церемонии. Я с легким смехом отстранилась, поправляя немного съехавший набок

орден.

— Знаешь, господин директор, — тихо хмыкнула я, устраиваясь удобнее в кольце его рук и

лукаво заглядывая в синие глаза, — если серьезно задуматься, то моя карьера в департаменте

весьма интересно складывается. Я прошла путь от подозреваемой в покушении на принца до

получения правительственной награды из рук короля. А еще мне департамент подарил брак с

самым великолепным драконом!

Арканис запрокинул голову и искренне рассмеялся. Его лицо в полумраке освещалось лишь

мягким светом луны.

— Мне сказочно повезло, что тогда я выбрал твою сторону, и большая удача, что ты дала мне

второй шанс, — прошептал он, нежно касаясь губами моего виска. — Теперь я самый счастливый

мужчина на свете. Ну и самый счастливый начальник, повезло дважды.

Я тихонько фыркнула, уткнувшись носом в его плечо. Впереди нас ждала хорошая жизнь, без

демонических угроз и смертельных интриг, если только небольших и легко решаемых. А еще я уже

спросила у Мильны про травы для беременных, которые она собирала Ирмине. Чувствую, что пора

подумать об увеличении количества счастья в маленькой семье Ксантир. Арканис с большим

удовольствием возился с детьми друзей. Мне кажется, что мы уже готовы к новой странице нашей

истории любви.