Солнечный лучик, дробясь и отражаясь в многочисленных зеркалах холла, неуверенно замирает рядом с пустующей будкой охранника. Что ж, воспримем это как знак. Выглянув из-за массивной, облицованной мрамором колонны, я пытаюсь оценить степень угрозы, исходящей от мечущихся по улице полицейских. И лишь спустя минуту, почувствовав тщетность подобного занятия, рискую совершить короткую пробежку.

Под ногами мерзко хрустит пластик. Новое убежище, испещренное сеточкой змеящихся трещин, не внушает ни малейшего доверия. Хлипкое, надо сказать, убежище. Правда, увеличился сектор контроля... да и расстояние до выхода сократилось вдвое.

Некоторое время продолжаю наблюдать за неразберихой, царящей в рядах стражей порядка.

Хорошие здесь стёкла: из тех, что называют односторонне прозрачными. Противник меня не видит, а я его — вполне. Прекрасной тому иллюстрацией служит группа особого назначения, не успевшая пробежать и трех десятков метров. Не знаю, удивился ли координатор этого балагана, когда я в течение полутора секунд расстрелял первую волну нападавших, но вот сами нападавшие удивиться явно не успели. Они вообще ничего не успели, даже открыть ответный огонь: зато какая после этого началась беготня! Некоторые копы — то ли с остаточными представлениями об офицерской чести, то ли подстегиваемые приказами начальства — хотели, было, прорваться к телам сослуживцев, а в итоге так никто и не решился. И правильно, между прочим, поступили. Шансов выжить у них было не больше, чем у штурмовиков.

Паника на улице потихоньку сходит на нет. Основные силы группы антитеррора рассредоточиваются перед зданием, прячась за многочисленными, припаркованными в нарушение всех правил автомобилями. Спецназовцы — суровые парни в хвалёных жилетах пятой категории — без особого рвения формируют вторую ударную команду. Неужто хватит ума повторить попытку? Нет, образумились. Наспех укомплектованная шестерка боевиков замирает в ожидании на самом краю контролируемой силами правопорядка зоны. По правде сказать, ничего они не контролируют. Однако разубедить их в этом до истечения контрольной двадцатиминутки я не имею права. Пока мне разрешена лишь пассивная оборона, допускающая отстрел любых субъектов, волею судьбы попавших в зону поражения.

Впрочем, подобными допущениями злоупотреблять не принято. Поэтому кошечки, собачки и женщины с грудными младенцами, странным образом прорвавшиеся сквозь двойное кольцо полицейского оцепления, имеют довольно высокие шансы выжить.

Пол под ногами начинает мелко вибрировать. Сорвавшись, разлетается стеклянными брызгами тонкая зеркальная плита. Я в недоумении выглядываю из импровизированного редута. Неужели подгонят танк? Нет, всего лишь БТР, причем древний, построенный ещё в двадцатом веке и доживающий свои последние дни.

Вытянутая голубая туша лихо преодолевает десятидюймовый бордюр и замирает аккурат напротив выхода. Разворачивает в мою сторону жерло пулемета. Закованные в титановую броню рыцари двадцать первого века, явно приободрившись, начинают выдвигаться на исходные позиции для повторного штурма. Недоумение, вызванное появлением железного чудища, сменяется легким разочарованием. Ну почему, почему именно мне попадаются такие тупые оппоненты? Ведь очевидно, что использование этой кучи металлолома сожрет большую часть зарезервированного ресурса. Сожрет при почти нулевом КПД!

Ладно, бывает. Красивый поединок вновь откладывается на неопределенный срок, а сейчас… Сейчас начнется расстрел.

На всякий случай провожу дополнительное сканирование. Перед глазами разворачивается прозрачный лист, усеянный черными оспинками полицейских, дважды перечеркнутый ломаной гирляндой бойцов антитеррористической группы, с пылающим пятном бронетранспортера в центре. Никаких сюрпризов, никакого удовольствия — просто работа.

Выскользнув из-за будки, я рывком преодолеваю полтора десятка метров, отделяющих меня от двери. На мгновение приостанавливаюсь, позволяя невидимой сеточке упасть на тело железного монстра, а затем прыгаю вперед...

Мне всегда было интересно, как это выглядит со стороны? Дымный хвост ракеты, огненный шар, молния, впивающаяся в синий металл брони? Увы, я могу наблюдать лишь финал — вихрь оранжевого пламени, пляшущий на месте тяжелой боевой машины. Между тем, у крутых тренированных парней из Оклахома-Сити возникает проблема: они не успевают поймать в прорезь прицела вынырнувший из искореженных дверей размытый силуэт.

 Правда, давить на курок при этом не перестают.

Свинцовый смерч, порожденный тремя десятками стволов, неотступно следует за мной, скашивая тоненькие деревца, превращая в лохмотья черный пластик стен. Я стреляю в ответ. Как в старинных фильмах — навскидку. Но копам от этого не легче: и первая, и вторая очереди ложатся точно в цель.

     Пару раз меня задевают. Комбинезон пока держится прекрасно: помимо едва уловимых толчков никаких негативных ощущений я не испытываю...

Спустя полминуты пальба начинает стихать, оставшиеся в живых стражи порядка вовсе не горят желанием погибнуть при исполнении служебных обязанностей.

Что ж, меня это вполне устраивает. Замедляю бег, последние метры до невидимой финишной ленточки в конце улицы преодолеваю уже шагом. Ведь это так приятно — продлить удовольствие, на несколько секунд почувствовать себя абсолютным победителем...

Резкий удар в спину. Меня разворачивает, бросает на мягкий раскаленный асфальт. Боль... Мне с трудом удается привстать, оглядеться. На другом конце улицы мечутся далекие, словно игрушечные фигурки полицейских. Кажется, кто-то бежит в мою сторону... Удар. Я вновь падаю, пытаюсь проползти оставшиеся метры.

Обидно. Я — Мерцающий первого уровня — не смог справиться с заурядным координатором! Но как, как ему удалось скрыть снайпера? Я же сканировал зону. Неужели после транспортировки броневика у него остался свободный ресурс для создания сумеречного облака?

Нет, конечно, в следующий раз я учту ошибки, учту возможность подобного развития событий...

Вот только будет ли следующий раз? Провал «зеленых» заданий, не прощается даже элите...

Удар.

Еще один... как глупо... Пятого толчка я уже не чувствую...

Пять. Шесть. Семь... На седьмом шаге я останавливаюсь и делаю попытку привести разбежавшиеся мысли в относительный порядок. Интересно, отметит ли заминку шеф? Наверняка отметит и наверняка не придаст ей какого-либо значения. Я сейчас просто нервничаю, не находя никаких предпосылок для столь неожиданного вызова наверх.

Обычно начальство (причем не прямое начальство, а непосредственные руководители СГБ) не снисходит до дачи аудиенций мелким сошкам вроде меня.

Зачастую оно даже не знает о существовании этих самых сошек... Но, по-видимому, бывают и исключения. Странные исключения.

Собственно, заварилась эта каша не сегодня, а накануне, когда я неожиданно был снят с очередной социально-исследовательской программы и брошен на ознакомление и анализ груды материалов, не имеющих к специфике моего отдела ни малейшего отношения. Потратив большую часть ночи и первую половину дня на изучение свалившейся как снег на голову базы данных, я вплотную подошел к давно известному, но и поныне неразрешенному вопросу: что делать? Безусловно, подобная подборка украсит отдел криминалистики любой, даже столь серьезной как наша, организации. Но вот по чьей причудливой прихоти сии материалы попали ко мне, я не представлял решительно.

За этими невеселыми размышлениями меня и застал вызов по внутренней служебной линии, после которого мне уже ничего не оставалось, как свернуть текущую деятельность и, прихватив тощую папку с весьма скромными наработками, проследовать в кабинет лично к Юрию Дмитриевичу Петрову — главе одиннадцатого отдела службы государственной безопасности.

Кабинет меня удивил. Не было в нем ни дорогостоящей электроники координационных центров, ни навязчивой роскоши, характерной для кабинетов больших чинов. И подошел бы он, скорее, не главе управления социального контроля, а директору фирмы средней руки или его заму в организации покрупнее. Пластиковый стол, пара кресел, миниатюрные репродукции в янтарных рамочках — и никаких новомодных штучек вроде объемных стереообоев или тонального освещения.

Все это я отмечаю краем глаза, взгляд же мой, неподвижный до остекленения, направлен на мнимую точку, парящую десятью сантиметрами выше генеральской лысины. Спина у меня при этом прямая, физиономия каменная, голос громче и бодрее обычного.

Есть у нашего шефа что-то от кондового солдафона, и никаких вольностей в отношениях начальник-подчиненный он не допускает. Так что приходится вытягиваться во фрунт, выкатывать глаза и, чеканя каждое слово, докладывать, что «капитан Егоров по вашему приказанию прибыл».

Но на этот раз меня обрывают на полуслове, усаживают в кожаное кресло и без перехода предлагают перейти, так сказать, к сути вопроса. Я не возражаю. Во-первых, не в том я ранге, чтобы возражать, во-вторых, мне и самому интересно узнать хотя бы постановку этого вопроса.

Несколько последующих секунд, однако, уходят на изъятие у меня лазерного диска с той самой базой данных и последующее скармливание тоненькой зеркальной пластинки бездонному чреву «Сталкера ВХ-8». Все время, пока несчастный диск тщательно сминается, скручивается и крошится в утробе черного аппарата, шеф задумчиво и словно бы изучающе разглядывает звездочки на моих погонах.

То ли решает, о чем стоит говорить, а о чем нет. То ли просто получает удовольствие при виде мучимого сомнениями подчиненного. Не знаю. Во всяком случае, скрежет «Сталкера», выплюнувшего ошметки диска, я воспринимаю с облегчением.

— Ну что ж, Андрей, — шеф, наконец, счел возможным прекратить психологический этюд, — приступим, пожалуй. С материалами вы, я надеюсь, ознакомились?

Кивок в сторону пластиковой крошки. Осторожно киваю в ответ. Мой неуставной жест генерал оставляет без внимания.

— И как, по-вашему, по какому критерию отбирались данные материалы?

М-да, неприятная формулировка, а отвечать придется.

— К сожалению, я не имел необходимого времени даже на предварительный анализ...

Шеф нетерпеливо машет рукой.

— Оставьте. Независимые перекрестные исследования были проведены и у нас, и в Китае, и в Штатах. Создан единый координационный центр. Спецслужбы двух десятков стран работают над данной проблемой... Увы, пока безрезультатно. Материал накапливается, выявлен ряд закономерностей... но это всё. Удовлетворительных объяснений происходящему найдено не было. Так что ваше мнение интересно мне именно как мнение эксперт-аналитика, ознакомившегося с проблемой в целом, но еще не увязшего в графиках и цифрах.

А вот это плохо. И все мои выкладки теперь — не более чем профанация по сравнению с оценкой, сделанной до меня. Шеф это понимает. Не может не понимать. Значит, действительно ждет от меня нетривиальных предположений, новых решений поставленной задачи. Беда в том, что сколь-либо нетривиальных идей у меня нет. Собственно, я даже вышеупомянутого критерия не выявил. За исключением мелких совпадений фактор-параметры лежали в широчайшем спектре допустимых значений и, на мой взгляд, имели мало общего.

Терроризм. Кражи. Похищения. Убийства...

Стиль проведения некоторых акций говорил об их заказном характере, но большинство выглядели спонтанными, не имеющими какой-либо стратегической цели. Так,

локальные эксцессы без каких-либо серьезных последствий и продолжений....

Все это в течение последующих пяти минут я и

изложил шефу, получив в ответ многозначительное «Хм» и короткую передышку. Шеф молчал; я вновь уставился в пространство и открыл счет летящим мгновениям.

— Локальные, говоришь? — Юрий Дмитриевич счел возможным прервать затянувшуюся паузу. На стол ложится пухлая черная папка. — Ознакомьтесь с материалами, капитан.

К моему удивлению, информационных блоков всего три, большую же часть папки занимают трехсантиметровые стенки, призванные защитить ее содержимое от любых известных и неизвестных науке поражающих факторов. Я углубляюсь в чтение.

Громадная стальная жестянка заходила на посадку. Я и не подозревал, что воздухолёт может быть столь неуклюжим. Однако функцию свою он худо-бедно выполнил, и объект действительно находился на его борту. Все как по сценарию... Меня толкнули, заставляя прижаться к стене. Мимо прокатила заваленная кофрами тележка. Какофония стояла потрясающая! Переводчик, включенный в пассивный режим, молчал, пропуская слова, не адресованные мне лично, но большинство фраз полузнакомого языка невольно привлекали внимание. У нас подобной экзотики не встретишь.

Воздухолёт тем временем остановился. По подкатившему трапу неспешно спускались дородные матроны в пестрых платьях, упакованные в дорогие костюмы надменные джентльмены. Публика помоложе предпочла противоположный люк, выплюнувший прорезиненную кишку. Кто-то из детей взвизгнул. Господи, какое убожество!

Сознание вернулось рывком. Еще мгновение назад я парил в зыбкой бесконечной мгле, а затем словно выключателем щелкнули. Подобное иногда испытываешь, когда во время глубокого сна звенит будильник... Я дернулся и обнаружил, что сижу в кресле, опутанный белесыми нитями. Где это я?

Аэропорт, сопровождающий, переезд — все выглядело каким-то бледным, нереальным. И чем меня вырубили? Голова не болит, мышцы слушаются... Я попытался высвободить руку и не смог.

`Нити ограничили подвижность до минимума...

— Очнулся, солдатик? — псевдо-гэбэшник вышел из соседней комнаты. — А я уже было собрался тебя будить.

— Очнулся, и что дальше? Будешь выпытывать главную военную тайну?

Лицо похитителя на мгновение затвердело, взгляд устремился в пустоту. Потом он улыбнулся.

— Шутить изволите? Это хорошо, значит, нервы в порядке, голова ясная. Давай так: ты внимательно выслушаешь предысторию и проникнешься стоящей передо мной задачей. Затем я тебя освобождаю, мы вместе решаем нашу общую проблему, и… гуляй на все четыре стороны. Идет?

Киваю в ответ.

— Хорошо. Можешь звать меня Лео. Твое -*имя, статус и род деятельности мне известны. Ситуационный расклад таков: в течение двух часов тебя попытаются убить. Процедура, поверь, очень болезненная. Я, в свою очередь, сделаю все, чтобы этого не допустить, и если ты не будешь путаться под ногами, то мне это, скорее всего, удастся. Оборону держать будем здесь. Дачка за чертой города, третий этаж, добротная кирпичная кладка. По стене— я пробовал — не подняться. Значит, остается одна лестница и одна дверь. Вопросы есть?

— И кому же понадобилось меня убивать?

— Вообще-то не положено... ну, да ладно, коли мы союзники... Представь: агент службы безопасности прибывает в город с секретным заданием. Враги, прознав про это, нанимают убийцу экстра-класса. Но они не знают, что наемник раскрыт в отделе контрразведки, и героя прикрывает один из лучших телохранителей в мире. Я! К тому же этот городишко вполне укладывается в схему замыкания.