Самые ранние люди современного вида проникли в Европу около 43 000 лет назад (в поздний палеолит). Наскальные рисунки в пещере Ласко (в Перигоре) и Гаргасе (в Верхних Пиренеях), а также Карнакские камни в Бретани являются примечательными следами доисторической активности человека.

Французская земля была одним из древнейших очагов расселения человека. А вот еще пример: на юге Франции, у границы с Италией, в пещере Валлоне, была обнаружена самая древняя в Европе стоянка первобытных людей. По данным изотопного анализа, ей около миллиона лет.

Немалую часть современной Франции, Бельгии, северо-западной Германии и Северной Италии населяли кельтские и белгские племена, которых римляне называли галлами и которые говорили на галльском языке.

Страна постепенно стала известной в истории под названием Галлия. Со слов «Галлия распадается на три части» начинается первое историческое сочинение об этой стране. И действительно, «Галлия не представляла в то время ни этнографического, ни политического единства. Это единство было навязано ей извне – римским завоеванием»[1].

Бог Таранис, I век до н.э.

По описанию Цезаря, население Галлии делилось на три сословия: друиды (или жрецы), всадники (equites), или сословие благородных, а также подчиненный им низший класс народа.

Религия галлов состояла в обожании сил и явлений природы. Они поклонялись грому под именем бога Тараниcа, солнцу под именем Беленуса и т.д.

У галлов до римского владычества не встречалось ни храмов, ни идолов. Богам своим они поклонялись в тени лесов, пещер и в других священных местах. Поклонение это отличалось довольно мрачным характером: боги представлялись народному воображению существами грозными и мстительными, и чтобы умилостивить их, самой действительной жертвой считалась человеческая. Для этого обыкновенно назначались преступники, а за неимением их приносились в жертву и невинные люди.

Характер галлов греко-римские писатели (Полибий, Цезарь, Тит Ливий, Диодор Сицилийский, Страбон и др.) изображали следующими чертами: «чрезвычайная впечатлительность, подвижность, непостоянство, легкомыслие и хвастовство»[2].

Лионель Руайе. Цезарь и Верцингеторикс. 1899

Галлы отличались веселостью и чрезвычайным любопытством.

Галльская монета с профилем Верцингеторикс

А еще галлы были «высоки ростом, белокуры, стройны, очень храбры и жадны к военной славе, но по нежности своего тела мало способны переносить тяжелые труды и физические лишения»[3].

Отметим также, что в III веке до н.э. в Галлии была введена монета. Сделано это было «благодаря Марселю, а также системе наемничества, потому что многие галлы шли служить в армии средиземноморского мира»[4].

Галлы очень любили войну и постоянно стремились найти добычу. Они заняли местности между Рейном и Атлантическим океаном и поддерживали свое существование земледелием и скотоводством. Но свойственный им дух непостоянства возбуждал в них жажду новых мест и новой наживы.

Эварист Виталь Люмине. Схватка римлян с галлами. XIX век

В конце IV века до н.э. одно из галльских племен под предводительством Бренна пришло в центральную Этрурию. Беззащитные села и деревни пустели перед непрошеными гостями. Грабеж и пожар обозначали путь галлов. А потом войско Бренна осадило этрусский город Клузий (Клузиум), требуя уступки многих земель.

Франческо Сальвиати. Триумф Камилла. 1545

Этрусский союз в то время уже распался, и жители Клузия обратились за помощью к римлянам, сказав, что, если варвары завоюют этрусскую землю, тогда самому Риму придется принять на себя их удары. Сенат выслушал послов из Клузия, но войска так далеко от Рима послать не решился, а довольствовался только тем, что назначил чрезвычайных от Рима посланников, из рода Фабиев, и повелел им сопровождать этрусских послов в лагерь галлов. Возможно, сенат хотел таким образом разведать все о диких пришельцах. Знакомый с военными обычаями, Бренн принял их с честью, а на вопрос, почему он пришел воевать в чужую страну, полководец ответил:

– Тут земли слишком много, а у нас ее нет. Надо поделить.

Когда же послы спросили, по какому праву он требует чужой собственности, Бренн заявил:

– Мы носим свое право на острие нашего меча. Храбрым принадлежит мир.

Такие речи повели не к мирным переговорам, а к обоюдному раздражению. Римские послы удалились в Клузий, а потом они приняли участие в вылазке осажденных, и при этом один из них, Квит Фабий, убил одного из галльских военачальников. Галлы потребовали от римлян выдачи послов, но сенат отказал. Тогда Бренн, недолго думая, двинулся на Рим.

Поражение римлян было полным, они сражались спиной к реке, и те из них, кто попытался перейти через нее, большей частью нашли в воде свою погибель, а те, кому все же удалось спастись, бросились в сторону, в близлежащие Вейи.

Через три дня после битвы победители вошли в отворенные ворота Рима.

Г. Лейтманн. Разграбление Рима вандалами

Варвары пришли, стали всех убивать и все грабить, а в заключение зажгли город со всех концов на глазах у укрывшегося на Капитолийском холме гарнизона, наотрез отказавшегося сдаться врагам.

В Капитолии засели около тысячи воинов и молодые сенаторы, способные сражаться. Были приняты и женщины, но только такие, служба которых могла бы быть полезна гарнизону во время предстоявшей осады.

Впрочем, осадное искусство не было знакомо галлам, и они простояли под скалой семь месяцев. Кстати, именно тогда, согласно легенде, гарнизон был обязан своим спасением от неожиданного нападения крикам священных гусей в Капитолийском храме и случайному пробуждению храброго Марка Манлия. В ту ночь часть галлов задумала взобраться по отвесной части скалы и, убив стражу, открыть ворота остальным. Но как только солдаты стали подниматься на холм, их услышали священные гуси в храме Юноны и подняли сильный шум.

Первым проснувшимся от их крика стал Марк Манлий, и он вступил в схватку, сбросив первого поднявшегося галла со скалы. Потом из-за возникшего шума проснулись другие солдаты и уснувшие часовые, и таким образом вражеская атака была отбита.

В конечном итоге, галлы ушли, но римлянам пришлось заплатить им выкуп, и тогда брошенный с презрительной усмешкой на весы галльский меч определил количество золота, которое должны были уплатить осажденные.

Итак, галлы в 390 году до н.э. захватили и сожгли Рим. А потом они удалились, унося полученное золото. Удалились так же неожиданно, как и появились.

По итогам войны к Римской республике была присоединена территория площадью в 500 000 кв. км, которую населяло несколько миллионов человек.

Военные действия были потом описаны Цезарем в подробных «Записках о Галльской войне», а во Франции в XIX веке эта война начала трактоваться как одно из важнейших событий национальной истории. При этом вождь восставших против Рима галлов Верцингеторикс стал считаться одним из величайших героев Франции.

Многие историки считают, что Цезарь изначально задумывал Галльскую войну для подготовки грядущей войны гражданской и установления монархии в Риме, что он якобы планировал все это с молодости.

Военная кампания началась в 58 году до н.э. с войны с гельветами. Постепенно римляне дошли до берегов Рейна.

К началу 52 года до н.э. активные боевые действия в Галлии завершились, но повсеместно продолжали происходить стычки с отрядами восставших.

Цезарь удалился в Цизальпийскую Галлию, и тогда галлы, предполагая, что тот будет вынужден задержаться на Апеннинах, начали обсуждать возможность организации крупного восстания. Был определен и единый лидер галлов. Им стал Верцингеторикс из племени арвернов, человек весьма способный и жесткий. Вскоре к восстанию присоединились и аквитаны, а впоследствии к Верцингеториксу примкнули и многие племена белгов.

Узнав об этом, Цезарь разделил свои войска на две части. Он направил Тита Лабиена с четырьмя легионами на север, в земли сенонов и паризиев, а сам отправился на юг, в земли арвернов.

Цезарь поднимался вверх по течению реки Элавер (современное название – Алье), Верцингеторикс же шел по другому берегу реки, уничтожая мосты и не давая римлянам переправиться. Перехитрив галльского полководца, Цезарь все же переправился через Элавер и подошел к опорному пункту галлов в землях арвернов – Герговии (возле современного города Клермон-Феррана).

Герговия была удачно расположена на высоком холме и хорошо укреплена. Хотя город защищала основная армия Верцингеторикса, Цезарь решил захватить этот стратегически важный пункт.

Галльские воины. Терракотовый фриз святилища в Сассоферрато, II век до н.э.

Верцингеториксу надо отдать должное: он не только объединил племена в борьбе против римлян, но и повсеместно применял тактику нападения на римские войска с последующим отходом в естественные укрепления. Кроме того, восстание стало одним из первых зарегистрированных примеров использования тактики «выжженной земли», когда восставшие сжигали городские поселения, чтобы лишить римские легионы провианта. И это было очень мудро, ведь затягивание времени работало на галлов, поскольку они могли продолжать стягивать подкрепления, а римлянам это создавало огромные проблемы.

Из-за сложного положения на завоеванных землях соратники Цезаря начали предлагать ему отступить в Нарбонскую Галлию, но полководец не дал согласия.

Никола Кусту. Гай Юлий Цезарь. 1696

Практически лишенный возможности набрать вспомогательные войска и кавалерию в Галлии, Цезарь обратился за помощью к германцам, и вскоре они прислали ему подкрепления.

Своим опорным пунктом Верцингеторикс решил сделать Алезию (вблизи современного Дижона). Затем вождь галлов высказался в поддержку распространения восстания на Нарбонскую Галлию и начал посылать туда свои отряды.

Получив известия об угрозе для провинции, Цезарь направился на юг. В походе его армия сильно растянулась, чем воспользовался Верцингеторикс, выслав три сильных отряда кавалерии против римлян. Однако Цезарь быстро разделил свою кавалерию на три отряда и разбил нападавших по частям. Вскоре римляне узнали, что их противник отступил в Алезию, и Цезарь тут же изменил свои планы.

Анри-Поль Мотт. Верцингеторикс сдаётся Цезарю. 189

Верцингеторикс, вероятно, надеялся повторить сценарий, сработавший у Герговии, однако римляне приступили к планомерной осаде вместо попытки штурма. Осада была уникальной еще и из-за численного превосходства осажденных над осаждающими: в Алезии, по свидетельству Цезаря, укрывалось 80 000 солдат. Более вероятна, впрочем, оценка численности осажденных в 50 000 – 60 000, хотя, например, историк Ганс Дельбрюк оценивал численность гарнизона Алезии всего в 20 000 человек[5].

Римляне же располагали, по разным оценкам, десятью ослабленными войной легионами в 40 000 солдат или одиннадцатью легионами в 70 000 солдат, включая вспомогательные войска[6].

Когда запасы продовольствия закончились, Верцингеторикс приказал вывести из города множество женщин, детей и стариков, хотя галл Критогнат якобы предлагал съесть их. Большинство из тех, кого вынудили покинуть Алезию, принадлежало к племени мандубиев, которые и предоставили свой город Верцингеториксу. Цезарь же приказал не открывать им ворота.

В конце сентября к Алезии приблизилось огромное галльское ополчение. В следующие два дня попытки прорыва укреплений заканчивались в пользу римлян, а на третий день 60-тысячный (по свидетельству Цезаря) отряд галлов напал на римские укрепления на северо-западе, где они были самыми слабыми из-за пересеченной местности. Остальные войска совершали отвлекающие атаки, мешая Цезарю стянуть все силы для отражения главного удара. Исход битвы у северо-западных укреплений решили направленные и возглавленные Цезарем резервы, стянутые Титом Лабиеном на фланг 40 когорт, а также обошедшая противника с тыла кавалерия. Галлы были разбиты и бежали. На следующий день Верцингеторикс вынужден был сложить оружие.

Три игрока на карниксе.

Внутренняя часть сосуда, II век до н. э.

После этого Верцингеторикс был среди прочих трофеев доставлен в Рим, где он провел пять лет в тюрьме, дожидаясь триумфа Цезаря, а после участия в триумфальной процессии в 46 году до н.э. его задушили (по другим данным, он был обезглавлен).

И все же, несмотря на поражение под Алезией, многие галльские племена отказывались признавать верховенство Рима. Но это продолжалось недолго. Уже зимой 51–50 года до н.э. Цезарь рассредоточил свои войска по разным областям Галлии. Сам Цезарь объехал все завоеванные земли, где он смог убедиться в прочности римского владычества и наградить верных ему людей. В конце зимы 50 года до н.э. Цезарь собрал свои войска в Неметоценне (современный Аррас) на общий смотр, и это ознаменовало собой окончание войны.

В ходе владычества римской империи Галлия претерпела множество культурных перемен – например, галльский язык сменился народной латынью.

В целом с течением времени галлы интегрировались в римское общество. Например, генералы Марк Антоний Прим и Гней Юлий Агрикола родились в Галлии, как и императоры Клавдий и Каракалла. Император Антонин Пий также происходил из галльской семьи.

Под римским владычеством Галлия получила общую культуру и общий язык, но в ней не было центра, который мог бы превратить страну в единый политический организм. Галлия «составляла часть великого политического тела, из чужого центра получала жизнь и руководящие начала. А потом это политическое тело разбилось»[8]. И что же? Галлии не удалось обеспечить себе независимую жизнь, для нее начался новый период иностранного владычества – период германский. Снова Галлия разбилась на три части. Правда, одни из победителей – франки – скоро одолели других, и под властью Меровингов вновь стали собираться различные части Галлии. Старинное название Галлии заменилось новым – Франкия.

Франки издавна делились на две ветви: салические франки (от латинского слова salis – «морское побережье») и так называемые «береговые» или рипуарские франки (от латинского слова ripa – «берег реки»). Первые, называемые также северными, расселились в низовьях Рейна и Шельды, вторые жили в среднем течении Рейна и Майны.

Согласно преданию, в царствование римского императора Гонория королем рипуаров был Фарамунд. При его сыне и наследнике, Хлодионе Длинноволосом, рипуарские и салические франки соединились в один народ, но после смерти Хлодиона (примерно в 447–448 гг.) они снова разделились. Власть над салическими франками перешла к младшему сыну Хлодиона, Меровею, а старший, имя которого неизвестно, сделался королем рипуаров.

Впоследствии, изгнав сына Меровея, Хильдерика, оскорблявшего подданных своим высокомерием, франки провозгласили своим королем римского полководца Эгидия, который и основал в стране около Суассона независимое владение.

Франки признали власть Эгидия на таких же условиях, на каких подчинялись прежде власти римских императоров, предоставили ему титул короля и обязались нести военную службу, оставаясь совершенно самостоятельными во внутреннем управлении. Старания Эгидия отнять у франков независимость и заставить их платить подати были причиной его падения. Франки прекратили с ним всякие отношения и снова признали королем Хильдерика, возвратившегося из изгнания. Зимой 464 года, в разгар войны с саксами, Эгидий умер в лагере на Луаре при не вполне ясных обстоятельствах (существует мнение, что он был отравлен), а его сын, Сиагрий, оказался не в состоянии возвратить власть, потерянную его отцом. Впрочем, Хильдерик царствовал только над частью салических франков, а другие племена имели своих вождей.

Хильдерик I. Бронзовая медаль работы Жана Дасье. 1720

При сыне Хильдерика, Хлодвиге I, наследовавшем ему в 481 году, все салические и рипуарские франки снова соединились и основали Великое франкское государство, из которого спустя четыре столетия образовались Франция и Германия.

Как видим, с Хлодвига (другое произношение этого имени – Кловис) начинается история франков. А его наследники, продолжавшие царствовать до VIII столетия, называются Меровингами, по имени своего родоначальника – легендарного франкского вождя Меровея.

Крещение Хлодвига, доска из слоновой кости. 870-е

Хлодвиг отметился еще и тем, что, устранив своих политических соперников, принял крещение по официальному обряду католической церкви.

Как говорят современные французы, потомки тех самых франков, «в каждом деле ищите женщину». Вот и Хлодвиг наверняка мог сказать так, ведь он женился на дочери короля бургундов Клотильде, а она была христианкой, и именно она начала приобщать к христианству своего вероломного и жестокого мужа.

Едва раздел закончился, зависть и насилие воцарились между братьями, и все стало для братьев дозволено, лишь бы сократить долю, доставшуюся другому. И кончилось все это тем, что в 491 году Гондебольд убил своего брата Годегизила и взялся за Хильперика. Он приехал к брату во время семейной трапезы. Все произошло мгновенно: меткий удар топора, и голова бедного правителя Лиона упала на холодный пол. Более того, воспользовавшись замешательством, двое воинов Гондебольда схватили охваченную ужасом жену Хильперика и бросили ее в Рону. Напоследок варвары решили позабавиться убийством сыновей несчастного: без малейших сомнений их бросили в глубокую шахту, накинув им на шеи веревки, к которым были привязаны тяжелые камни.

Что касается Клотильды и ее сестры Хроны, то Гондебольд заставил их уйти в монастырь. Вот таким образом Клотильда, которой было в то время шестнадцать лет, с пылом обратилась к Богу, но навеки осталась отмеченной жаждой мести.

Святая Клотильда за молитвой. Миниатюра, Большие французские хроники. XIV век

Весной 492 года пять всадников пересекли Бургундию и оказались во Франкском государстве. Вскоре они явились в королевский замок короля Хлодвига в Суассоне.

Хлодвиг тотчас принял их, ибо новость, которую они принесли, была для него крайне важной.

– Мы нашли для тебя самую прекрасную женщину в мире, – торжественно объявил один из всадников.

Глаза Хлодвига загорелись, и он широко улыбнулся. Ему было уже 25 лет, и он безуспешно искал себе супругу, которая была бы одновременно и красивой, и происходила бы из благородной семьи. В данный момент, как нетрудно догадаться, речь шла о Клотильде.

Хлодвиг поблагодарил гонцов и тотчас позвал своего друга Орельена, слывшего большим интриганом. Ему было поручено добиться согласия Клотильды, а также решить все связанные с предстоящим браком организационные вопросы.

И вот Клотильда оказалась в Суассоне, и Хлодвиг, увидев ее, был восхищен. Вскоре они поженились.

Хлодвиг и Клотильда стали жить счастливо. При этом юная королева, решив спасти душу мужа, начала обращать его в христианскую веру. То есть она стала объяснять язычнику Хлодвигу ошибочность его религии, а король, опьяненный любовью, легко позволял себя убедить, хотя немного побаивался принять решение о крещении, ведь измена вере его отцов могла подвергнуть его власть опасности.

Мягкостью и примером своего добродетельного поведения Клотильда оказывала все большее влияние на Хлодвига, который все еще продолжал быть воинствующим язычником.

Святая Клотильда. Витраж в церкви Сен-Мартен-де-Флорак. XIX век

Став королем в 15 лет, он почти всю жизнь воевал. Практически ничего другого он и не умел делать. При этом он «отличался неустрашимой отвагой, неукротимой энергией и неисчерпаемой выносливостью, но был совершенно лишен жалости, сомнений и угрызений совести»[10].

Крещение Хлодвига. Большие французские хроники. XIV век.

Согласно преданию, во время очередного сражения Хлодвиг, почувствовав, что превосходство в битве переходит к врагу, начал усиленно молиться своим богам, языческим идолам, однако те не пришли к нему на помощь. Тогда Хлодвиг в горячем порыве воззвал к Богу Клотильды:

– О, Боже Клотильды, умоляю тебя, даруй мне победу! И ты будешь моим Богом! Я поверю в тебя и крещусь во имя твое!

Воодушевленные франкские воины удвоили свой пыл, и то, что уже казалось невозможным, совершилось: внезапно аламаны, охваченные страхом, бежали, даруя Хлодвигу и его солдатам лавры победителей.

Хлодвиг крестился у святого Ремигия, епископа Реймса, в Рождество 496 года. Вместе с Хлодвигом в Реймсе «из его войска крестились более трех тысяч человек»[11].

Своей резиденцией Хлодвиг сделал Париж. Он укрепил королевскую власть и превратил ее в наследственную.

Как видим, победа Клотильды на этом «фронте» была полной. Но она еще более укрепила ее, родив Хлодвигу трех сыновей и дочь.

Однако, несмотря на свою внешнюю набожность, Клотильда оставалась представительницей бургундской расы, традиционно озабоченной кровной местью. Она не забыла про убийство своих родителей и братьев и задумала воспользоваться империей, которая у нее была при Хлодвиге, чтобы подтолкнуть ее к войне против проклятого убийцы Гондобольда.

В 500 году под влиянием Клотильды он отправился в поход против бургундцев и разбил при реке Уш, недалеко от Дижона, их армию во главе с Гондобольдом, который принужден был платить Хлодвигу дань.

Хлодвиг I и его семья. Большие французские хроники. XIV век

Жизнь завоевателя оборвалась в 511 году в Париже, его новой столице, где он умер. 27 ноября того же года Клотильда, которой едва исполнилось 36 лет, перенесла останки своего мужа в крипту базилики Святых Апостолов. И, как и подобало вдове, она возвратилась к набожности и милосердию, не опускаясь до ярких празднеств, характерных для двора Меровингов.

Но у Клотильды была очень хорошая память. И, не желая забывать трагедии своей юности, она не прекратила подталкивать своих сыновей к войне против Сигизмунда, преемника Гондебольда.

Клотильда умерла в Туре в очень пожилом для той эпохи возрасте (в 70 лет). Произошло это 3 июня 545 года. Клотар и Хильдебер перенесли ее тело в Париж, чтобы захоронить его в базилике горы Лютеция рядом с мужем Хлодвигом.

Святая Клотильда стала образцом вдовы и христианской властительницы, она была прославлена как защитница христианства и основательница французской монархии. И действительно, можно без преувеличения утверждать, что именно благодаря обворожительной и нежной улыбке Клотильды, у франков появилось единое государство. Этот союз, в котором мужская сила подчинилась женской красоте и кротости, стал в дальнейшем колыбелью современной Франции.

Обрадованный Дагоберт обосновался в Трире, столице дарованных ему отцом владений. Но очень скоро у него произошел конфликт с отцом. Сын потребовал вернуть в состав Австразии удержанные земли Нейстрии и Бургундии. Хлотарь II ответил отказом. Для разрешения спора были избраны двенадцать знатных франков, в том числе епископ Арнульф из Меца, известный своей мудростью. Этот совет примирил отца с сыном, в результате чего король Хлотарь II выполнил пожелание Дагоберта, удержав из его королевства только незначительную часть земель в районе Луары и в Провансе.

Хлотарь II и послы короля лангобардов. Большие французские хроники, XIV век

А в 628 году Хлотарь II умер, и Дагоберт отныне стал править всей Австразией, а также Нейстрией и Бургундией – огромной территорией, раскинувшейся от Бретани до Баварии и от Ла‑Манша до Марселя. Это было почти все королевство Хлотаря II, за исключением Аквитании, которая досталась сводному брату Дагоберта Хариберту (сыну Хлотаря и его третьей жены Сихильды).

8 апреля 632 года Хариберт «вдруг» умер (поговаривали, что он был убит по приказу Дагоберта), а вслед за этим также «вдруг» умер и его трехлетний сын Хильперик. Таким образом, и Аквитания тоже перешла в руки Дагоберта.

19 января 639 года Дагоберт скончался. После этого сеньоры избрали своим королем его малолетнего сына Хлодвига, а Нантехильда, его мать, стала править совместно с нейстрийским майордомом Эге, регентом при Хлодвиге.

Даоберт I. Бронзовая медаль работы Жана Дасье. 1720

После смерти Эги Нантехильда убедила бургундских сеньоров избрать своим майордомом Флоахата.

Святой Губерт предлагает свои услуги Пипину II Геристальскому. Обращение св. Губерта. 1463

Нантехильда умерла в 642 году. После ее смерти ее сын Хлодвиг II дождался смерти своего сводного брата Сигеберта, получил Австразию и таким образом соединил все франкское государство в своих руках. Однако в течение первого же года своего единовластия он умер. По отзывам современников, он был одним из худших «ленивых королей», был предан сластолюбию и пьянству, а два последних года жизни – вообще психически нездоров.

Сыновья Хлодвига унаследовали от своего порочного отца «по-настоящему грозную власть»[12].

При правнуках Хлодвига страна была снова, как и положено, объединена под властью одного короля, но лишь формально. Стало очевидно, что «монархи все больше становились игрушками в руках некоторых своих главных министров, в особенности того очень высокомерного своего чиновника, который назывался майордом»[13].

Появились также признаки того, что королевство франков начало делиться на три большие части согласно границам, которые были естественными и потому продержались очень долго. Этими частями были Нейстрия (почти вся северная часть современной Франции), Австразия (восток современной Франции и запад современной Германии) и Аквитания (вся современная Франция южнее реки Луары).

По сути, Дагоберт был последним королем из династии Меровингов, который действительно имел хоть какую-то власть. После него верховными правителями королевства франков были «властолюбивые майордомы, которые становились все сильнее, а их «повелители» – короли – все слабели»[14].

Наиболее известными и сильными майордомами были Пипин Геристальский и Карл Мартелл. Первого из них смело можно назвать человеком, власть которого была методичной и имевшей достаточно прочное основание. Эту власть он осуществлял с 679 по 714 г. А Карл Мартелл, его внебрачный сын и преемник, стал правителем после очередного периода кровавой неразберихи (по сути, гражданской войны), показав себя таким же тяжелым на руку и здравомыслящим, как и его отец.

А началось все весной 732 года, когда вали (губернатор занятого мусульманами Пиренейского полуострова) Абд ар-Рахман вторгся в южные территории нынешней Франции. План его состоял в том, чтобы обрушиться на Гасконию и Аквитанию. Он хотел опустошить эти территории, отомстить за смерть своего предшественника Аль-Самх ибн Малика и подчинить там всех учению пророка и власти его наместника.

Абд ар-Рахман собрал все мусульманские войска, находившиеся на территории нынешней Испании.

Карл Штейбен. Битва при Пуатье. 1837

Вскоре Абд ар-Рахман осадил Бордо. Герцог Аквитании Эд Великий (тогда враг Карла) решился на битву и проиграл ее. За этим последовало разграбление города и осквернение христианских святынь.

Затем, оставив за собой Гаронну и взяв направление на север, сарацины достигли реки Дордонь, переправились через нее и продолжили грабежи.

В отчаянии Эд бросился к Карлу, решив признать зависимость от него, но умоляя спасти свои земли. Между тем арабы уже распространились по всей Аквитании и дошли до гористой Оверни. Мало того, их легкие отряды уже переправлялись через Луару и рыскали по землям Нейстрии.

Естественно, Карл не мог оставаться равнодушным к опасности, которая грозила уже его собственным владениям. При этом он вовсе не горел желанием выступать на стороне враждебной ему Аквитании и согласился на это лишь после того, как Эд подписал договор, в котором признал свое безоговорочное подчинение франкам.

В результате Карл собрал большое войско, в состав которого вошли, кроме франков, и другие племена: алеманы, баварцы, саксы и др.

Этот храбрый и искусный полководец понимал, что нужно положить конец нападениям арабов и остановить их успехи в Европе, где до этого между отдельными правителями царили такие раздоры, что нельзя было и думать о том, чтобы предпринять что-то общими силами.

Минута была самая решительная. Фактически, на равнинах Пуатье должна была решиться судьба всей Европы.

Шесть дней оба войска стояли неподвижно друг против друга, не решаясь вступить в битву. Наконец, 10 октября 732 года Абд ар-Рахман, став во главе своей конницы, подал сигнал к атаке.

С приближением вечера один отряд франкской кавалерии проник в неприятельский лагерь, зайдя сарацинам в тыл. Заметив это, мусульманская конница бросилась защищать лагерь – точнее, добычу, которая была там сложена. На основном же участке боевых действий между мусульманами произошло замешательство. Франки воспользовались этим, двинулись вперед и победили.

Карл Мартелл разделяет королевство между Пипином и Карломаном. Большие французские хроники, XIV век

Карл в этом сражении дрался в самой гуще своих солдат и получил за это прозвище «Мартелл» – от martel de fer, боевого топора, своего любимого оружия, представлявшего собой насаженный на рукоять молот с тупой одной стороной и с острым наконечником на другой.

Вали Абд ар-Рахман пал в этой кровавой битве. А на следующий день, на рассвете, франки вновь построились для битвы, но вскоре поняли, что сарацины ночью оставили свой лагерь, бросив все награбленное богатство. Этим они признали свое полное поражение.

Итак, Европа была спасена. И достойный сын ее, Карл Мартелл, дал тому, что теперь называется Францией, невиданную силу и славу.

В 737 году Карл Мартелл вновь вынужден был явиться в Южную Францию, где он одержал несколько побед, отбил Авиньон, но не смог захватить Нарбонн (главную базу сарацин). Впрочем, хоть сам город покорить и не удалось, но подошедшую ему на помощь мусульманскую армию Карл после тяжелейшего сражения все же разбил.

Когда в 737 году умер законный король франков Теодорих IV, Карл Мартелл не назначил ему преемника и стал править сам, не беря себе, впрочем, королевского титула. «Вице-король» или «почти король», именно так называл его папа Григорий III, когда в 739 году умолял его выступить с армией против лангобардов, угрожавших Святой Церкви. Но Карл тогда ответил отказом.

Он управлял тем, что теперь называется Францией, мудро, крепко и справедливо, увеличивая славу, приобретенную им на полях сражений, и покровительствуя распространению христианства среди племен язычников. Не беря не принадлежавшей ему по закону короны в то время, когда он мог легко получить ее, он явил себя истинно великим человеком.

Карл Мартелл умер 22 октября 741 года и был похоронен в Париже, в церкви аббатства Сен-Дени.

От законной супруги Ротруды у него было два сына. Согласно завещанию, старший из них, Карломан, получил Австразию, Швабию и Тюрингию, а младший, Пипин Короткий, – большую часть Нейстрии, Бургундию и Прованс.

Карл Мартелл укрепил военную мощь Франкского королевства. Однако он стоял только на пороге истинного величия государства франков. А наивысшего могущества достиг его внук Карл I Великий (старший сын Пипина Короткого, последнего из династии Меровингов), ставший императором Священной Римской империи.

Пипин Короткий существенно укрепил свое положение в 754 году, войдя в коалицию с папой Стефаном II, который на роскошной церемонии в Париже преподнес франкам копию подложной грамоты, помазав Пипина и его семейство на царство и провозгласив его защитником католической церкви. А через год Пипин выполнил данное папе обещание и вернул папству территории, отвоеванные им у лангобардов.

Жан Фуке. Папа Стефан III совершает миропомазание над Пипином. XV век

Если в свое время Хлодвиг, приняв католическую религию, был ее защитником от арианства вестготов и бургундцев, то Пипин, «взяв корону с разрешения папы, сам выглядел как протеже церкви и епископата»[15].

После смерти Пипина в 768 году королевство снова было разделено между его сыновьями Карлом и Карломаном. Отношения между братьями были дурными, и вскоре Карломан (Carloman) умер, после чего вся власть сосредоточилась в руках его брата, который позже получил прозвище «Великий».

Карл создал государство, простиравшееся от Пиренеев на юго-западе, шедшее через почти всю территорию современной Франции (за исключением Бретани, которая так никогда и не была покорена франками), включавшее большую часть современной Германии, а также северные области Италии и современную Австрию.

Печать Карла Великого

В первый день Рождества 800 года папа Лев III короновал Карла Великого в Риме как римского императора, и эта церемония официально признала Франкское государство в качестве преемника Западной Римской империи.

Карл Великий скончался 28 января 814 года в Ахене и был погребен там же, в собственной дворцовой часовне.

Луи-Феликс Амьель. Портрет Карла Великого. 1837—1839

Совершенно очевидно, что если бы Карл был только завоевателем, заслуга его была бы минимальна, ибо «государство, составленное из стольких разнородных частей, вскоре же после его смерти распалось. Карл Великий имел более высокие и благородные цели. Он хотел осчастливить народы, покоренные его мечом. С неутомимой ревностью заботился он об образовании народа, о том, чтобы развить его разум, улучшить нравы»[16].

После смерти Людовика в 840 году, после короткой гражданской войны, три его сына заключили в 843 году так называемый Верденский договор, согласно которому империя была разделена на три части.

Бесконечные конфликты и разделы территорий продолжались потом очень долго. Что же касается названия «Франция», то оно появилось, как уже говорилось, от «Западной Франкии», где династия Каролингов правила вплоть до 987 года, то есть до того момента, когда скончался последний король франков Людовик V. После 987 года королевство стало известно под именем Франция, поскольку представители новой правящей династии Капетингов изначально являлись герцогами Иль-де-Франс.

Людовик Благочестивый благословляет раздел Франкской империи. Большие французские хроники. XV век

Итак, если писать картину крупными мазками, при внуках Карла Великого его империя распалась на три королевства, которые стали прообразами нынешних Франции, Германии и Италии.

Во Франции династия Каролингов существовала практически до конца Х столетия.

Мужская линия Каролингов оборвалась со смертью графа Вермандуа Герберта IV, а с гибелью его дочери Аделаиды в 1122 году династия прервалась окончательно.

Надо сказать, что новый король «разительно отличался от своих каролингских предшественников. Каролинги почти не имели своих земель, им хватало лишь королевского титула. У них не было ни реальной власти, ни армии. <…> А у Гуго Капета были и своя земля, и армия, и монета, причем без чьей-либо помощи»[18].

Роберт II. Статуя, Версальский дворец. XIX век

Очень важно подчеркнуть еще раз – Гуго Капет был выбран королем. И это поначалу было его слабым местом. Почему? Да потому, что не он «творил» окружающих его графов и герцогов, а они избрали его. И тут возникал естественный вопрос, а будет ли королем его сын? Или после его смерти проведут новые выборы? И Гуго Капет решил сыграть на опережение: он добился коронации своего сына Роберта, и помог ему в этом архиепископ Реймсский. В результате Роберт стал королем еще при жизни своего отца, и все эти графы и герцоги ничего не смогли противопоставить этому факту. И все потому, что уже имелся прецедент: Карл Великий тоже при жизни короновал своего сына Людовика Благочестивого.

Отъезд княжны Анны Ярославны во Францию для венчания с королем Генрихом I. Гравюра. XIX век

Филипп I умудрился в 1090 году отправить свою жену Берту в фактическое заключение в замок Монтрёй-сюр-Мер, а потом украсть у одного из своих могущественных вассалов Фулька Анжуйского его жену Бертраду де Монфор. За это его отлучили от церкви, и это нанесло его власти огромный ущерб.

Филипп I со своей первой женой Бертой Голландской и детьми Людовиком VI и Констанцией.

Большие французские хроники. XIV век

Людовик VI Толстый в зрелые годы стал жертвой ожирения, причиной которого была его склонность к обжорству, но зато он существенно ограничил феодалов в их правах, а посему вполне может считаться отцом французского централизма.

Людовик VII. Жан де Тилле «Короли Франции». XVI век

Людовик VII Молодой участвовал в крестовом походе и слыл человеком, одержимым плотскими вожделениями. Он потерял Аквитанию и позволил усилиться английским Плантагенетам.

От первых двух браков у Людовика VII рождались одни девочки, а следующий король Филипп II Август был сыном его третьей жены Аликс, дочери графа Шампанского.

Филипп II Август был «прагматичным и бесстрастным политическим деятелем, чуждым романтики»[19]. Он «значительно расширил королевские владения, комбинируя военные действия, хитрость и все ресурсы, которые ему даровало феодальное право»[20].

Филипп II Август вошел в историю как король – объединитель Франции. Большая часть его жизни прошла в ожесточенных войнах, и главными его противниками были английские Плантагенеты.

Следует отметить, что Филипп II Август стал первым королем Франции, начавшим использовать собственно титул «король Франции» (Rex Franciae) вместо титула «король франков» (Rex Francorum). Также он был первым из Капетингов, передавшим власть наследнику, не коронуя его при своей жизни.

Людовик IX, сын Людовика VIII, был руководителем Седьмого и Восьмого крестовых походов. При нем в 1244 году Иерусалим окончательно пал. Он умер во время своего второго похода в Тунисе от чумы в 1270 году»[21].

Отметим, что когда Людовик IX только объявил о решении сойти на берег древнего Карфагена, его советники были в шоке. Они заявили Людовику, что это величайшая глупость, однако тот все же покинул Францию. И в Африке его армия была почти сразу поражена чумой.

Александр Кабанель. Триумф св. Людовика. 1853–1855

Тем не менее Людовик IX был канонизирован католической церковью в 1297 году.

Филиппа III сменил на троне Филипп IV Красивый (Philippe IV le Bel). Его правление укрепило влияние Франции в Европе. Многие его действия, от войны с Фландрией до уничтожения тамплиеров, были направлены на пополнение бюджета страны и усиление армии.

Филипп IV Красивый с семьей. Большие французские хроники, XIV век

Чего же хотел король Филипп Красивый от тамплиеров? Просто он решил сокрушить этот орден исключительно для того, чтобы добраться до их несметных богатств.

Филипп IV Красивый умер 29 ноября 1314 года, через 25 дней после несчастного случая, произошедшего с ним на охоте. И многие связывали его странную смерть с проклятием великого магистра ордена тамплиеров Жака де Моле. Но скорее всего, виной всему был банальный обширный инсульт.

Портрет Карла IV Красивого. Жан де Тилле «Короли Франции». XVI век

Потом правили Людовик X Сварливый (Louis X le Hutin), Иоанн I Посмертный (Jean I le Posthume)[22], Филипп V Длинный (Philippe V le Long) и Карл IV Красивый (Charles IV le Bel).

Карл IV Красивый оказался последним представителем старшей ветви династии Капетингов на французском троне. Не имея сына, он должен был предоставить Генеральным штатам решение вопроса, кому отдать престол – Филиппу Валуа, его двоюродному брату, или Эдуарду III Английскому, его племяннику.

В момент смерти Карла IV Жанна д’Эврё, его жена, была беременной. Поэтому Филипп Валуа объявил себя регентом до рождения младенца. Если бы родился мальчик, он бы вступил на престол, но вдова Карла IV разрешилась от бремени девочкой, и граф Валуа в тот же день стал королем Филиппом VI. Так пресеклась династия Капетингов.

Эдуард III заявил свои права на французский престол, что стало предлогом для Столетней войны.

Начало войны, формально объявленной 1 ноября 1337 года, ознаменовалось взаимными ударами, нанесенными с моря. В 1340 году у побережья близ города Слюйс французский флот был полностью уничтожен англо-фламандским флотом. В этом бою король Филипп VI потерял не только более 200 кораблей, но и примерно 30 000 человек. Люди прыгали за борт, чтобы спастись от града английских стрел. Море стало красным от крови.

С этого времени англичане стали безраздельно господствовать на море, что, собственно, и неудивительно: во всех франко-британских войнах их флот оказывался сильнее французского.

После этого англичане осадили портовый город Кале и взяли его в июне 1347 года. Все это заставило короля Филиппа VI любой ценой искать мира, который и был заключен в сентябре 1347 года.

22 августа 1350 года король Филипп VI умер, и место на престоле занял его тридцатилетний сын Иоанн II Добрый (Jean II le Bon).

Зато в атаку пошел отряд, возглавляемый лично Иоанном II Добрым. Англичане контратаковали его с фланга, и завязался страшный рукопашный бой. Израсходовав все стрелы, английские лучники присоединились к ставшему всеобщим побоищу. Этого французы не выдержали и обратились в бегство. Доблестный король Иоанн II Добрый, по старинным рыцарским традициям сражавшийся в первых рядах своих воинов, был взят в плен. Попал в плен и его младший сын Филипп.

Французы в сражении при Пуатье потеряли убитыми около 3000 человек, и примерно столько же попало в плен. Потери англичан неизвестны, но составили, вероятно, около тысячи убитыми и примерно столько же ранеными.

Эдуард III был на вершине славы, но он явно желал «откусить больше, чем мог прожевать». Штурм стен Парижа истощил силы его армии, а захваченные им французские провинции были начисто разорены войной и не могли снабжать провиантом армию. Эпидемия в армии вынудила Эдуарда отступить и согласиться на мирный договор, который и был подписан в 1360 году возле французской деревни Бретиньи.

А пока за деньгами для своего выкупа (англичане потребовали за это три миллиона золотых экю) король Иоанн II Добрый возвратился во Францию, оставив в заложниках своего сына герцога Анжуйского, но тот, нарушив данное слово, бежал. Возмущенный этим король Иоанн, которому еще не удалось собрать нужную сумму, добровольно вернулся в Англию, чтобы заменить сына. Английский король был поражен таким благородством своего противника и окружил его самым искренним вниманием. Тем не менее весной 1364 года король Иоанн тяжело заболел и умер. Ему было сорок четыре года.

Его место на французском троне занял его двадцатишестилетний сын Карл V Мудрый (Charles V le Sage), на плечах которого после пленения отца при Пуатье уже и так лежали все государственные заботы.

Став королем, Карл V начал готовиться к новой войне с Англией. Разрыв отношений, который рано или поздно должен был произойти, случился в 1368 году, а военные действия возобновились в 1369 году.

К сожалению, благоразумный и удачливый король Карл V Мудрый умер в 1380 году в возрасте всего сорока трех лет (в том же году, кстати, умер и коннетабль Бертран дю Геклен), а его место на троне занял его сын, двенадцатилетний Карл VI Безумный (Charles VI le Fol).

Кстати, по одной из версий знаменитая Жанна д’Арк, о которой будет рассказано ниже, была незаконнорожденной дочерью Изабеллы Баварской и Людовика Орлеанского.

Герцог Орлеанский был убит в Париже 23 ноября 1407 года. Он был одним из лидеров Арманьяков и надеялся занять главное место у трона своего душевнобольного брата. Кроме того, у него были самые весомые основания рассчитывать на неограниченное влияние на короля через королеву Изабеллу Баварскую.

Главным противником Людовика Орлеанского был Иоанн Бесстрашный (Jean sans Peur), герцог Бургундский, сын Филиппа Смелого и племянник короля Карла V. Но враждовали два герцога (два кузена) не только по поводу сфер влияния на французского короля. Ко всему прочему, они оба поддерживали разных пап: Людовик Орлеанский – Бенедикта XIII,

Коронация Карла VI. Большие французские хроники. XIV век

Иоанн Бесстрашный – Григория XII, а кроме того, Людовик стоял за активизацию борьбы против Англии, а Иоанн, в чьи владения входили города союзной Англии Фландрии, предпочитал добиваться мира с Англией, не считаясь с интересами Франции.

Антагонизм двух влиятельных герцогов стал очевидным и рано или поздно должен был закончиться смертью одного из них. Наиболее расторопным оказался Иоанн Бесстрашный, подговоривший рыцаря Рауля д’Анкетонвилля напасть на герцога Орлеанского.

Тот выполнил поручение весьма успешно, размозжив своей жертве голову. Впрочем, сам герцог Бургундский ненадолго пережил своего оппонента. В 1419 году его убили люди дофина Карла, и его место во главе Бургиньонов занял его сын герцог Филипп Добрый.

Новый герцог Бургундский Филипп III Добрый, желая отомстить за смерть своего отца, начал совместно с Изабеллой Баварской переговоры с Генрихом V, завершившиеся договором в Труа от 21 мая 1420 года. Это был «самый позорный из всех договоров, ликвидировавший Францию как государство»[23].

Битва при Азенкуре состоялась 25 октября 1415 года, и в анналах военной истории Англии Азенкур теперь «стоит в одном ряду с такими прославленными сражениями, как Трафальгарская битва и битва при Ватерлоо»[24].

Почему? Да потому, что англичанам, несмотря на численное меньшинство, удалось нанести в ней французам тяжелейшее поражение.

Печальный для французов опыт Креси и Пуатье повторился с точностью до мелочей. Большая часть всадников и их лошадей пала под английскими стрелами, а уцелевшие, смешав ряды, бросились отступать.

Когда первый французский отряд, ведомый самим Шарлем д’Альбрэ, кое-как доковылял до позиций англичан, кавалерийская атака уже была полностью отбита. Французские рыцари к этому времени буквально валились с ног от усталости: сказывался как неподьемный вес стальных доспехов, так и размокшая перепаханная земля под ногами.

Когда оставшиеся в живых французы подошли совсем близко, англичане взялись за мечи и топоры и, оставив позиции за частоколами, ударили «железным людям» в тыл и во фланг. Буквально за несколько минут от первого французского отряда не осталось ни человека. Кто не успел сдаться, тот был убит или изувечен.

После этого без всякой координации с предшественниками в атаку по непролазной грязи пошел второй французский отряд. Итоги этой атаки оказались почти такими же плачевными. Сумевшие спастись бегством присоединились к кавалерии третьего отряда и стали готовиться к решающему наступлению.

Джон Гилберт. Утро битвы при Азенкуре 25 октября 1415 г. 1884

Третье французское наступление оказалось еще менее энергичным, чем предыдущие, и англичане легко его отбили. Кульминацией этой завершающей стадии сражения стала контратака нескольких сотен английских конников, возглавленная лично Генрихом V. Остатки французской армии были окончательно рассеяны.

После разгрома французов при Азенкуре Генрих V захватил всю Нормандию и приступил к планомерному покорению Франции. В начале 1419 года после семимесячной осады он взял Руан.

Прошло полтора года, и 21 мая 1421 года в городе Труа был подписан скандальный по своей сути договор между Англией и Францией, согласно которому Генрих V, к тому времени успевший (в мае 1420 года) жениться на дочери Карла VI Безумного Екатерине, объявлялся регентом и наследником французского престола, а дофин Карл, который, как выяснилось, был рожден королевой Изабеллой Баварской вовсе не от своего мужа, был лишен права называться дофином. Возмущенный Карл, конечно же, не признал этот договор.

Но Генрих V был не вечен: в августе 1422 года он внезапно занемог и умер. А через два месяца у французов умер король Карл VI Безумный. Ему было пятьдесят три года, из которых последние тридцать лет он едва мог управлять страной (лучше бы он этого вообще не делал).

Положение дофина Карла было не из легких. Половина его страны была захвачена англичанами, а в Париже делами заправляло правительство, сформированное подлыми Бургиньонами. В довершение ко всему даже его мать, королева Изабелла Баварская, отреклась от него и официально объявила его незаконнорожденным, поддержав своего английского внука Генриха VI.

Англичане назначили регентом при малолетнем Генрихе герцога Бэдфорда. А вот это уже было серьезно.

В 1422 году Джону Плантагенету (он же герцог Бэдфорд, он же граф де Ришмон), третьему сыну короля Генриха IV, было тридцать три года. По тем временам тридцать три – это было уже много. Он был опытным военным и в июле 1415 года во время экспедиции Генриха V во Францию командовал английским флотом. Став регентом (опекуном) юного короля в октябре 1422 года, он собрал сессию парламента в Париже и самым решительным образом заставил всех присягнуть на верность Генриху VI Английскому.

Короче говоря, шансов на французский трон у дофина Карла, похоже, не было никаких. Правда, узнав о смерти отца, он принял в Бурже королевский титул, а затем короновался в Пуатье, но это все было как-то несерьезно. Ровно с таким же успехом в том же Пуатье он мог бы провозгласить себя и королем Англии, и королем всего мира.

Личными качествами Карл никак не мог равняться с регентом Бэдфордом, который не уступал талантами своему брату Генриху V. Напротив, Карл был человеком вялым, добродушным и слабым. Дела быстро наскучивали ему, он боялся всякого неудобства или лишения, но при этом был очень серьезно озабочен своей судьбой, которую старался представить символом национальной свободы Франции.

Его сторонники в течение семи лет вели упорную войну с англичанами. Но они то и дело терпели неудачи и даже настоящие поражения, как, например, в 1423 году при Креване и в 1424 году при Вернёйе.

После этого военные действия пошли вяло, и в принципе Карла даже начало устраивать его формальное положение владыки южной половины Франции. В любом случае половина лучше, чем ничего…

Жюль Бастьен-Лепаж. Видение Жанны д’Арк. 1879

Однако в 1427 году герцог Бэдфорд решил возобновить наступление и отнять у Карла южные области государства. Ключом к южной Франции был упомянутый Орлеан.

Обеспокоенный дофин Карл начал мучительно искать выход из положения, которое воистину было ужасным. После долгих раздумий он решил, что его может спасти только чудо. Но только где его взять, это чудо?

И вот тут-то и произошло просто невероятное событие. В 1429 году во время осады Орлеана английскими войсками в лагерь Карла прибыла Жанна д’Арк. Она заявила, что ей являлись святые архангелы и пообещали корону Франции для Карла, но только в том случае, если коронация произойдет в Реймсском соборе, на оккупированной англичанами территории. Потом вдохновленные Жанной французы вынудили англичан отступить от Орлеана.

Джон Эверетт Милле. Портрет Жанны д’Арк. 1865

После этого Жанна успешно провела Карла в Реймс, и в этом городе тот был коронован в знаменитом соборе. На церемонии коронации Жанна гордо стояла у алтаря с королевским знаменем в руках.

Как известно, потом бургундцы схватили Жанну в одном из боев и передали англичанам, но французы отказались ее выкупить. Разочарованные англичане судили Жанну как еретичку за то, что она отказалась признать свои видения выдумкой, и в 1431 году ее сожгли на костре.

Шарль Леневё. Жанна д’Арк при осаде Орлеана.

1880-е

Во всяком случае, именно так гласит легенда, хотя есть и немало иных версий истории Жанны д’Арк.

Кстати, об этих версиях. Это удивительно, но вот уже почти шесть столетий вокруг имени Жанны не утихают споры. Дело в том, что в ее судьбе всё далеко не так однозначно.

Прежде всего, оспаривается происхождение Жанны д’Арк. Многие французские историки (в частности, Жан Жакоби, Эдуар Шнейдер, Жан Бослер и др.) уверены, что Жак д’Арк и его жена Изабелла Роме были не настоящими родителями Жанны, а приемными. И что по рождению Дева Франции принадлежала к королевской династии, то есть была незаконнорожденной дочерью королевы-распутницы Изабо Баварской, жены короля Карла VI Безумного. А отцом Орлеанской девы был герцог Людовик Орлеанский, младший брат короля. Приверженцы этой теории именуются батардистами (от слова bastard – внебрачное дитя).

Другие уважаемые историки, такие как Жан Гримо, Жерар Пем, Этьен Вейль-Райналь, Андре Брисе и др., утверждают, что ее не могли сжечь на костре в городе Руане. Приверженцев этой теории называют сюрвивистами (от слова survivre – выжить, уцелеть).

Доводы и тех и других выглядят очень даже убедительными.

На чем же основываются батардисты?

Сейчас практически доподлинно известно, что 10 ноября 1407 года Изабо Баварская родила в своем частном особняке Барбетт в Париже ребенка, который, согласно хроникам, якобы умер вскоре после рождения. Отметим, что событие это представляло большую проблему для королевы. Большинство историков сходится в том, что ребенок этот никак не мог быть ребенком от короля Карла VI, страдавшего безумием, фактически не управлявшего страной и не вступавшего в интимную близость со своей женой много лет.

Воспитание «крестьянки» Жанны было весьма разносторонним: она умела читать и писать (этим, кстати, в то время могла похвастаться далеко не каждая принцесса). Доподлинно известно, что она умела владеть копьем и отлично держалась в седле.

Теперь несколько слов о языке Жанны. Если бы она была обыкновенной пастушкой из Домреми, то должна была говорить не по-французски, а на лотарингском диалекте. Но она говорила на чистейшем французском.

В самом деле, это очень странно, даже удивительно… Если, конечно, не принимать в расчет ее настоящее происхождение.

В то, что деревенской девчонке послышались какие-то божественные голоса, еще можно поверить. Но вот чтобы подобных «доводов» оказалось достаточно, чтобы быть принятой сеньором де Бодрикуром?! Это уже почти невероятно. Но даже если он и нашел возможность принять девчонку, то для того, чтобы поверить в тот факт, что она смогла убедить его снарядить экспедицию в Шинон для встречи с наследником престола, нужно уж очень сильно напрячь свою фантазию.

Конечно же, это всё легенда, если не сказать более жестко.

И вот Жанна прибыла в Шинон. Судя по ее поведению в королевском дворце, версия о ее крестьянском происхождении в очередной раз не выдерживает никакой критики. Почему? Да потому, что Жанна оказалась знакома с правилами этикета и весьма непростыми обычаями двора. Плюс разбиралась в политике и была обучена географии.

Казнь Жанны. Миниатюра из «Бдений короля Карла VII». 1484

Теперь – о казни Жанны д’Арк. Согласно канонической версии, героиня была схвачена и сожжена на костре 30 мая 1431 года в Руане. Однако почти сразу поползли слухи, что в тот день погибла вовсе не Жанна. Кто же была та безымянная страдалица? Это так и останется тайной. Но о том, что вместо Жанны на костер взошла другая женщина, говорят многие факты. Современников тогда больше всего поразила удивительная поспешность: жертву послали на костер, пренебрегая строгими правилами, принятыми на процессах инквизиции, не испрашивая решения светского суда. Это было серьезным нарушением, ведь церковь сама никогда не выносила смертных приговоров.

Альберт Линч. Жанна д’Арк. 1903

На всем этом печальном «мероприятии» лежала печать таинственности и какой-то странной невнятности: процедуры были проведены с явными нарушениями, лица казненной никто не видел, и все происходило с чрезвычайной поспешностью. А когда через 25 лет после казни началась реабилитация Жанны, вдруг выяснилось, что никто из представителей судебной власти вообще не выносил Орлеанской деве никакого приговора. К тому же ни один из участников суда не смог с точностью рассказать о том, как проходили процесс и казнь. И даже сама дата казни оказалась не вполне точной.

Вывод из всего этого можно сделать только один: на рыночной площади в Руане была казнена не Жанна, а подставное лицо. И этого не должны были заметить не только многочисленные зрители, но и те, кто казнь осуществлял.

Сюрвивисты предполагают, что за несколько часов до исполнения приговора Жанна, содержавшаяся в замке Буврёй, была тайно вывезена оттуда через подземный ход.

Но возможно ли было осуществить побег из замка Буврёй без чьего-либо содействия? Разумеется, нет.

Мог ли, например, французский король Карл VII бросить в беде свою благодетельницу и, по версии батардистов, родную сестру. Безусловно, ему хотелось удалить ее с политической сцены и проучить за своенравие. Но позволить сжечь на костре?! Маловероятно.

Ряд историков, в том числе и Робер Амбелен, уверены: Карл VII пытался помочь попавшей в плен Жанне. Якобы обнаружены документы, из которых видно, что делались попытки отбить Жанну вооруженным путем, но они потерпели неудачу. И оставалось только одно: помочь ей бежать. Но при этом для простых французов Жанна, чья популярность после победы под Орлеаном достигла невиданных масштабов, должна была исчезнуть навсегда.

О том, что конкретно делала Жанна после своего освобождения и до 1436 года, практически ничего не известно. Одно очевидно: пять лет она не имела никаких связей с внешним миром, ведь занявшему трон Карлу VII нужно было время, чтобы его подданные успели подзабыть о своей героине.

Лишь в 1436 году Жанна объявилась в Арлоне, небольшом городке на границе современной Бельгии с Люксембургом, и этот факт зафиксирован во многих источниках.

А 7 ноября 1436 года Жанна вышла замуж за рыцаря Робера дез Армуаз и после пышной свадьбы стала именоваться Жанной дез Армуаз. Впоследствии были найдены брачный контракт и дарственный акт, согласно которому Робер дез Армуаз передавал часть владений своей жене Жанне, которая в тексте была неоднократно названа «Девой Франции». На этих документах стоят подписи друзей Робера дез Армуаз, в свое время хорошо знавших Жанну д’Арк.

Жанна дез Армуаз. XIX век

В Орлеане Жанна вновь появилась в июле 1439 года, то есть через восемь лет после своей «казни». Госпожу дез Армуаз встретила восторженная толпа горожан, среди которых было немало людей, отлично помнивших свою героиню еще со времен знаменитой осады города. Исторические хроники не оставляют сомнений в том, что орлеанцы безоговорочно приняли Жанну дез Армуаз за Орлеанскую деву.

Окрыленная орлеанским триумфом, в 1440 году Жанна отправилась в Париж. Это, видимо, была попытка полной общенациональной «реставрации» героини Жанны д’Арк. Цель поездки очевидна: Жанна мечтала занять причитающееся ей законное место подле брата короля. Но нужна ли была такая «реставрация» Карлу VII? С его точки зрения, Жанна давно выполнила свою миссию, и ее появление в Париже для него было нежелательным. Парижский парламент, а в то время это было только судебное учреждение, получив указание короля, принял меры, чтобы не допустить восторженного приема Жанны, как это было в Орлеане. По пути в столицу ее задержали и под охраной доставили в парламент. И одного разговора «с пристрастием» оказалось достаточно, чтобы Жанна поняла: идея триумфального въезда в Париж была не самой удачной. Как того и потребовал парламент, Жанна объявила себя самозванкой. Что ей еще оставалось делать? А после признания «самозванства» ее… не сурово наказали, а освободили и спокойно отправили домой.

В 1456 году Жанна д’Арк была реабилитирована, а в 1920 году – причислена римско-католической церковью к лику святых.

Как бы все ни обстояло на самом деле, свое главное предназначение Жанна выполнила: во французах пробудился патриотизм. И кем бы ни была эта девушка – крестьянкой или отпрыском королевского рода, еретичкой или святой, – единственным непреложным фактом является только одно: она вписала великолепную страницу в историю Франции.

В 1458 году Карл серьезно заболел и призвал Людовика из изгнания, но тот отказался вернуться. Под давлением болезни рассудок Карла совсем помутился, у него образовалась опухоль, не дававшая возможности принимать пищу, и 22 июля 1461 года он умер от голода.

После этого его сын стал королем под именем Людовик XI. Его правление было ознаменовано политическими интригами не самого благовидного рода, целью которых было объединение раздробленной Франции и ликвидация самостоятельности крупных феодалов. В этом Людовику XI сопутствовала удача, и он по праву считается основателем абсолютной монархии во Франции.

Людовик XI умер в 1483 году. «Плохой человек, но хороший король – вот довольно точная характеристика его политики и поступков»[25].

Франция при нем залечила свои раны после Столетней войны в том смысле, что сожженные деревни и города были отстроены заново, но ее культурное развитие затормозилось. И у страны появился новый мощный противник – Испания. Она не угрожала открыто уничтожить Францию, как это делала Англия, но стала вмешиваться в ее дела, а это значило следующее – будущее Франции туманно, пока не ослабнет испано‑габсбургская угроза.

Он умер в результате несчастного случая: входя в слишком низкую дверь, он ударился головой о косяк, получил сотрясение мозга, впал в кому и скончался спустя девять часов.

Так как все трое сыновей Карла и его жены Анны Бретонской умерли во младенчестве, а более близких родственников по мужской линии не было, то ему наследовал Людовик XII, герцог Орлеанский, правнук Карла V.

Следующий король, Людовик XII, был гораздо более достойным человеком, но во внешней политике был не умнее Карла VIII. Как правитель собственной страны «он был одним из лучших монархов за всю историю Франции. Налоги были уменьшены, были приняты меры, чтобы увеличить благополучие низших слоев общества, причем это было сделано искренне»[26].

Франция при Людовике XII была так богата, что другие короли завидовали ему. К сожалению, всю справедливо заслуженную славу этот король потерял из‑за своей глупой итальянской политики.

Людовик воевал с римским папой, с Фердинандом Испанским, с императором Максимилианом и под конец – с королем Англии Генрихом VIII, который заключил союз с Испанией. Во всех этих войнах он потерпел неудачу, причем не из‑за слабости своих армий, а из‑за невезения и бездарности своих полководцев. Когда он умер, у Франции так же не было владений в Италии, как не было после несчастливого Карла VIII. Военные предприятия Людовика поглотили огромную сумму денег и стоили жизни десяткам тысяч французов, а его враги, в первую очередь Испания, стали еще сильнее, чем когда‑либо раньше.

Вслед за победой при Мариньяно он овладел Миланом и Генуей. В 1521 году он начал войну с императора Карлом V Габсбургом, был разбит при Павии и попал в плен. Потом он купил себе свободу, подписав очень невыгодный для Франции мирный договор, согласно которому он отказался от притязаний на Италию и уступил Бургундию, которую, впрочем, вскоре вернул себе обратно. Как видим, его внешняя политика в целом была не лучше, чем у Людовика XII, а вот внутренняя была намного хуже. Франциск любил показной блеск и потому покровительствовал художникам, архитекторам и поэтам. При Франциске наука и искусство вошли в моду при французском дворе.

Его царствование было ознаменовано расцветом французского Возрождения. При Франциске было построено множество изящных замков и дворцов.

Франциск I умер 31 марта 1547 года. Когда его тело вскрыли, чтобы узнать, от чего он умер, обнаружили абсцесс в желудке, поврежденные почки, совершенно распавшийся кишечник и уже начавшие разрушаться легкие.

В 1556 году Карл V Испанский отрекся от престола в пользу своего сына Филиппа II, а тот женился на Марии Католичке, дочери Генриха VIII, и этим сделал Англию противницей Франции. В 1558 году герцог де Гиз внезапно атаковал Кале. Малочисленный английский гарнизон совершенно не ждал нападения, и герцог легко захватил этот город – ворота во Францию. В 1559 году был заключен мир. Испанцы выиграли крупное сражение возле Сен‑Кантена, но Филипп хотел освободить себе руки, чтобы раздавить протестантскую религию везде, где та поднимет голову. Поэтому он договорился с Генрихом на удобных для того условиях. Король Франции сохранил за собой Верден, Тул и Мец, в его руках остался и Кале, несмотря на яростный протест униженных англичан.

Генрих II умер почти сразу после заключения этого договора.

Кстати, примерно в это время жил и работал знаменитый француз Мишель де Нострдам, более известный как Нострадамус – астролог, врач и алхимик, прославившийся своими пророчествами. В 1558 году он обратился к королю Генриху II, называя его повелителем мира и обещая раскрыть историю человечества на столетия вперед.

Цезарь де Нотр-Дам. Портрет Мишеля де Нострдам, Нострадамуса.

1614

Неизвестно, успел ли король, погибший на рыцарском турнире в 1559 году, ознакомиться с письмом Нострадамуса. После гибели Генриха II предсказатель встречался с королевой Екатериной Медичи. Потом его на несколько дней взяли под домашний арест, требуя описать судьбу короля Карла IX. Ответ Нострадамуса не сохранился. В 1564 году Екатерина Медичи и Карл IX навестили предсказателя в Салоне, а потом назначили его королевским медиком и астрологом. Однако 2 июля 1566 года Нострадамус умер от осложнений подагры. На мраморной плите над его могилой высечена надпись: «Здесь покоятся кости знаменитого Мишеля Нострадамуса, единственного из всех смертных, который оказался достоин запечатлеть своим почти божественным пером, благодаря влиянию звезд, будущие события всего мира»[27].

В роли регентши Екатерина Медичи многого добилась. В частности, ей удалось сократить государственные расходы и восполнить уже ставший привычным финансовый дефицит. Одного она не смогла – это прекратить войну, которая продолжала бушевать между двумя политико-религиозными кланами. В марте 1562 года имела место резня в Васси, где приблизительно двадцать протестантов были убиты людьми герцога де Гиза. Эта резня знаменовала собой начало первой из религиозных войн, в которой против католиков выступила гугенотская армия адмирала Гаспара де Колиньи.

Школа Франсуа Клуэ. Карл IX.

XVI век

Чтобы было понятно, следует отметить, что уже в 1520 году в небольшом городе Мо, что на реке Марне, недалеко от Парижа, существовала группа богословов‑радикалов, которые переводили Новый Завет и преподавали вызывавшее тревогу борцов с ересью учение. Правительство вскоре разогнало этих несчастных вольнодумцев. Но величайший из религиозных реформаторов‑французов, Жан Кальвин, бежал из Франции и стал трудиться за пределами страны. Это, без всякого сомнения, был один из самых мощных умов, рожденных Францией. Его главное сочинение «Наставление в христианской вере» (Institutio religionis christianae), переведенное им же самим с латыни на французский язык, в свое время заставляло людей с радостью умирать на эшафоте и вооружало одно государство против другого.

Многие знатные дворяне перешли в «реформированную религию», а вскоре к ним присоединились даже несколько родственников королевской семьи, в том числе могущественный принц де Конде, а также Гаспар де Колиньи, адмирал Франции. К 1560 году конфликт был близок к кульминации.

Религиозные войны во Франции начались в 1562 году и закончились только в 1598-м году. Боевые действия велись беспорядочно – то в одном месте, то в другом, почти во всех частях Франции.

Протестантская партия, получившая название «гугеноты», обосновалась в южных землях, но у новой религии имелись отдельные оплоты и на севере страны. А еще гугеноты захватили и удерживали Ла‑Рошель, крупный морской порт на берегу Бискайского залива, и туда постоянно прибывали подкрепления от английских и голландских протестантов.

Королева-регентша попыталась восстановить мир с гугенотами, подписав 19 марта 1563 года Амбуазский договор, который предоставлял свободу вероисповедания – правда, только для дворянства.

В 1570 году был подписан новый договор, так называемый Сен-Жерменский эдикт, который предоставил протестантам несколько мест убежища, в частности упомянутую крепость Ла-Рошель. По этому случаю королева решилась на брак своей дочери Маргариты с гугенотом Генрихом Наваррским, и все для того, чтобы увеличить шансы примирения и, конечно же, чтобы поддержать в долгосрочной перспективе династию Валуа.

Генрих Наваррский вполне мог по праву наследования взойти на французский трон, если бы правящая династия Валуа угасла, что было весьма вероятно. Молодой Генрих рос в протестантской вере, что, разумеется, вызывало ужас и тревогу у многих набожных католиков.

В августе 1572 года имела место знаменитая свадьба дочери Маргариты с Генрихом Наваррским – и это в центре Парижа, вотчины католиков. Это событие косвенно спровоцировало новый виток насилия. Действительно, по этому поводу в столицу приехало около восьмисот дворян-гугенотов, сторонников Генриха Наваррского, что вызвало озабоченность и ярость парижан. В это же самое время умерла мать жениха Жанна д’Альбре, пылкая кальвинистка. И, разумеется, пошли слухи, что смерть эта не была естественной, что еще более увеличило напряжение между двумя лагерями.

Даже внутри королевской семьи начались обострения. Гаспар де Колиньи подбил Карла IX объявить войну католику королю Испании, и герцог Франсуа Алансонский (младший сын Екатерины) также стал склоняться в сторону партии гугенотов.

Екатерина Медичи не любила его. Ее любимым сыном был Генрих, и в 1574 году эта неутомимая женщина содействовала избранию его королем Польши. Он, впрочем, не долго оставался в этой далекой стране, так как его старший брат Карл IX (возможно, он мучился сожалениями, а возможно, просто сильно болел) быстро двигался к своему концу и скончался 30 мая 1574 года в возрасте всего двадцати четырех лет. Прежде чем испустить последний вздох он назвал Генриха своим преемником, а свою мать – временным регентом.

Смерть Франсуа Алансонского нарушила последовательность наследования. Дело в том, что по законам того времени корона должна была возвратиться к роду Бурбонов, то есть к мужу Маргариты гугеноту Генриху Наваррскому! Но признают ли на троне этого еретика? Католическая Лига тут же, в июле 1585 года, выпустила Немурский эдикт, запрещавший любые другие вероисповедания, кроме католичества. И Екатерина тут же нашла решение: нет иного средства достичь мира в королевстве, чем переход короля Наваррского в католическую веру. Пока же, задолго до этого «религиозного пируэта», муж Маргариты встал во главе протестантов. И вновь началась гражданская война «трех Генрихов»: Генриха Наваррского, Генриха де Гиза и Генриха III.

Глава Католической Лиги Генрих де Гиз был очень популярен в Париже и стал своего рода «королем столицы», имевшим свои войска и пренебрежительно относившимся к войскам законного правителя. Почувствовав угрозу, Генрих III и его мать удалились на Луару, в замок Блуа. Во время этого неподготовленного путешествия Екатерина простудилась – дело было зимой – и заболела плевритом.

Однако он печально знаменит тем, что покровительствовал гугенотам и приказал убить 23 декабря 1588 года упомянутого выше Генриха Лотарингского (герцога де Гиза), который в то время был главой Католической Лиги, а также его брата Луи Лотарингского (кардинала де Гиза).

Это отвратительное убийство возмутило и всколыхнуло умы многих католиков. Среди них был и 22-летний монах-доминиканец Жак Клеман.

31 июля 1589 года он отправился в Сен-Клу, где обосновался Генрих III. Попросив аудиенцию, он был принят королем на следующий день. Клеман передал королю бумаги, сообщив, что в них содержатся важные сведения, предназначенные исключительно для личного прочтения монархом. При этих словах охрана отступила от Генриха на несколько шагов. Король углубился в чтение. Неожиданно монах выхватил из-за пазухи кинжал, бросился к королю и вонзил его ему в живот. Все произошло настолько неожиданно, что охранники не успели даже понять, в чем дело. Генрих зашатался и упал. Потом король сумел вытащить окровавленный кинжал и даже попытался нанести им Клеману удар в голову. Монах попробовал выбежать из зала, но его тут же закололи королевские телохранители, которые затем выбросили его труп в окно.

Что касается Генриха III, то его сразу же положили на кровать. Прибежавшие врачи вложили его вывалившиеся внутренности обратно и зашили. Вскоре наступило некоторое улучшение, и король воспрянул духом. Но уже через несколько часов он почувствовал, что смерть близка. В присутствии многочисленных свидетелей он объявил своим преемником Генриха де Бурбона, лидера гугенотов, а до того – короля Наварры.

Ночью Генрих III попросился на последнюю исповедь. Он простил всех своих врагов, включая Жака Клемана. 2 августа 1589 года, в три часа ночи, король Франции Генрих III (последний король из династии Валуа) скончался. Он умер в возрасте 38 лет, после пятнадцатилетнего правления страной, которую он, по мнению многих, привел своими пороками «на край пропасти».

Сначала положение Генриха IV казалось почти безнадежным: в его руках была только примерно шестая часть Франции, но при этом не вся остальная территория была на стороне Католической Лиги. Очень многие провинции и могущественные аристократы соблюдали нейтралитет, стараясь уберечь свою территорию от разорения, которое несла с собой война, и ожидая, что будет дальше. Разумеется, Генрих мог рассчитывать на гугенотов, но они составляли, скорее всего, не больше 10% населения страны.

Но в 1590 году Генриху удалось собрать достаточно большую армию, и он повел ее на восток. Возле Иври, примерно в 50 км от Парижа, он вступил в бой с войсками Лиги. Католических повстанцев было 15 000 человек против 11 000 людей короля, но это его не устрашило. Его сторонники обезумели от ярости, увидев испанских солдат, стоявших в строю под знаменем мятежников (это были вспомогательные войска). «Друзья, держите строй! – приказал король, а потом добавил: – Если вы потеряете из виду свои знамена, белое перо, которое вы видите на моем шлеме, всегда укажет вам путь к чести и славе». Начался кровопролитный бой, и кавалерия Генриха прорвала неприятельские ряды. Солдаты Лиги бросились бежать. Дорога на Париж была открыта, и Генрих подошел к его стенам.

Франсуа Пурбус Младший. Портрет Генриха IV. 1610-е

Неизвестный художник. Портрет Маргариты де Валуа. XVI век

Но взять город не удалось, и тогда, в 1591 году, Генрих осадил Руан. И опять неудачно. В результате будущее короля стало выглядеть очень мрачным. Он побеждал в открытых сражениях, но не мог захватить крупные города. Его армия состояла из наемников и добровольцев‑гугенотов, которых очень трудно было удержать вместе. Однако в это время его враги перессорились, и это оказалось весьма кстати.

Генрих никогда не жил в строгом согласии с гугенотской моралью. И вот для нейтрализации своих соперников, 25 июля 1593 года, он принял католицизм. А уже 22 марта 1594 года он вступил в Париж (кстати, по этому поводу Генриху IV приписывается высказывание «Париж стоит мессы»). В 1595 году римский папа даровал Генриху отпущение, сняв с него отлучение от церкви и провозглашение еретиком. А потом, для прекращения религиозных войн, Генрих IV 13 апреля 1598 года подписал Нантский эдикт, даровавший свободу вероисповедания протестантам.

На этом Религиозные войны закончились, и Генрих IV смог заняться лечением ран, которые они нанесли Франции.

Большой проблемой Генриха было то, что он не имел законного наследника. Его фаворитка Габриэль д’Эстре была недостаточно знатна, чтобы претендовать на корону. Ее внезапная смерть в 1599 году открыла королю широкие перспективы для заключения выгодного брака. Он тут же за немалые отступные добился аннулирования своего официального брака с бездетной Маргаритой де Валуа, более известной как «Королева Марго» (она была дочерью короля Генриха II и Екатерины Медичи).

А в апреле 1600 года король в обмен на огромную сумму в 600 000 экю от дома Медичи согласился через своего представителя во Флоренции подписать брачный договор с Марией Медичи, младшей дочерью богатейшего человека Европы – великого герцога Тосканского Франческо Медичи. До этого он Марию никогда не видел. Но это не помешало Генриху сыграть 17 декабря 1600 года с флорентийкой свадьбу, а рождение в следующем году дофина, будущего Людовика XIII, сильно укрепило положение короля.

Шарль-Густав Узе. Убийство Генриха IV и арест Равайяка 14 мая 1610 года. 1860

А в 1610 году случилось несчастье. 14 мая Генрих IV поехал в карете навестить своего старого друга де Сюлли, который тогда был болен. Сопровождали короля герцог д’Эпернон и герцог де Монбазон. День был жаркий, и оконные занавески кареты были подняты. Не успела карета выехать со двора, как на первой же узкой парижской улице ей неожиданно преградили путь какие-то телеги. Когда карета вынуждена была остановиться, к ней подбежал какой-то рослый рыжий детина. Он быстро вскочил на подножку, просунул голову в окно и всадил в грудь Генриха кинжал.

Сидевшие в карете придворные в первую минуту даже ничего не поняли. Король, за секунду до этого читавший какое-то письмо, лишь тихо сказал: «Кажется, я ранен…»

Только когда из горла короля хлынула кровь, все поняли, что произошло. После этого все спутники короля бросились за не успевшим еще скрыться убийцей.

Герцог де Монбазон остался в карете один с умирающим королем. Он покрыл его своим плащом, задернул занавески кареты и во избежание беспорядков крикнул на всю улицу: «Король всего лишь ранен!»

Генрих в самом деле не умер сразу. Он еще раз пришел в себя, когда его выносили из кареты. Случилось это под лестницей, ведущей к покоям королевы Марии Медичи. Его тотчас попытались оживить вином. Господин де Серизи, лейтенант его гвардейцев, поддерживал ему голову, причем король несколько раз поднимал и опускал веки.

Франсуа Равальяк. Гравюра.

XVII век

Четвертование Франсуа Равальяка. Гравюра. 1610

Тело Генриха отнесли в его кабинет и положили на диван. Комната вскоре оказалась переполненной. Людям сказали, что король жив, и, так как никто здесь иначе и помыслить не смел, это бездыханное тело еще некоторое время оставалось королем.

Наконец, тишина в переполненной комнате стала нестерпимой, и кто-то прикрыл королю рот орденским крестом. Это было признание того, что он уже не дышит. «Короля больше нет с нами», – тихо сказал кто-то.

На допросе убийцу короля так и не смогли заставить заговорить. Все, что удалось, – это узнать его имя: Франсуа Равальяк…

Простые французы, узнав о смерти короля, были просто ошеломлены. Торговцы позакрывали свои лавки, многие люди откровенно плакали прямо на улицах.

Потом полтора месяца гроб с забальзамированным трупом Генриха IV был выставлен в Лувре для прощания. Этого избежать не могли, ибо огромные народные толпы нахлынули в Париж из провинций.

Похороны состоялись в королевской усыпальнице Сен-Дени лишь 1 июля. В день похорон весь Париж высыпал на улицы. Толпа была так велика, что люди буквально убивали друг друга, желая пролезть вперед и взглянуть на траурный кортеж.

Равальяк был казнен 27 мая 1610 года на Гревской площади, на глазах у разъяренной толпы. Он не отрицал своей вины, но даже под пытками не назвал ни одного имени, утверждая, что никто не подстрекал его к покушению на жизнь короля, что все содеянное было им совершено по личному усмотрению, без чьего-либо наущения или приказания. Можно было даже подумать, что это был просто сумасшедший, действовавший один, без сообщников.

Судьи терялись в догадках. Их мысль пошла по привычному пути: не подстрекал ли Равальяка к злодеянию сам дьявол, известный враг рода человеческого?

Многие потом утверждали, что Франсуа Равальяк был просто человеком, банально лишенным рассудка. А вот историк Андре Кастело считает так: «Подозрение, конечно, в первую очередь падает на Марию Медичи, которой очень хотелось поскорее короноваться, чтобы стать регентшей при малолетнем сыне Людовике и сохранить для него трон»[30].

Как бы то ни было, Генрих IV был во всех отношениях одним из самых достойных королей среди всех, кто правил Францией. Он мало заботился о своих законных супругах, но при этом «этот человек представлял собой блестящий пример того, что самоголучшего может дать гуманистическая культура эпохи Возрождения»[31].

Удивительно, но в полтора года Людовик уже умел играть на лютне и петь. Этим он начал заниматься еще до того, как его внимание привлекли традиционные для детей того времени деревянная лошадка или волчок. В три года он начал учиться читать, а в четыре – умел писать. В семь лет все вдруг изменилось. Детские игры были оставлены, и началась бесконечная охота, стрельба и азартные игры. Многие историки отмечают, что, играя в дворцовом саду, маленький Людовик любил ловить бабочек, чтобы потом разрывать их на части, а у пойманных птиц он выщипывал перья или ломал крылья. Однажды Генрих IV застал сына за подобной «забавой» и собственноручно высек его.

Людовику было всего восемь лет, когда его отец пал от кинжала фанатика-католика Франсуа Равайяка. Дела правления перешли к матери, Марии Медичи, и ее фавориту, итальянцу Кончино Кончини, известному в истории под именем маршала д’Анкра. Став регентшей при несовершеннолетнем короле, Мария Медичи получила ненадежную, расколотую по разным направлениям страну, еле стоявшую на ногах под тяжестью трех главных проблем: религиозной напряженности, внешней угрозы и недовольства дворян.

Питер Пауль Рубенс. Коронация Марии Медичи. 1620-е

Мария Медичи была женщиной «амбициозной и ощущала предназначение к великой судьбе, тем более что некоторые из ее окружения не прекращали напоминать ей об этом»[32]. Она всегда презирала своего старшего сына и предпочитала его брата Гастона, практически не занималась юным королем и не дала ему почти ничего из того, за что дети обычно любят своих матерей. Именно поэтому, кстати, единственным человеком, близким Людовику, оставался в течение многих лет Шарль д’Альбер, герцог де Люинь.

В 1614 году Людовик был объявлен совершеннолетним, но и после этого реальная власть осталась в руках Марии Медичи и ее министра-фаворита. И тогда король, не зная, как ему избавиться от ненавистного маршала д’Анкра, решился, по совету герцога де Люиня, на его убийство. Исполнение задуманного поручили гвардейскому капитану Николя де л’Опиталю, маркизу де Витри. Утром 24 апреля 1617 года де Витри с несколькими сообщниками встретил фаворита во дворе Лувра и застрелил его в упор из пистолета.

Устранение Кончино Кончини полностью отвечало интересам короля: он видел в этом единственный способ избавления от опеки матери. Устранив Кончини, Людовик сделал услужливого убийцу маркиза де Витри маршалом, а герцога де Люиня – своей правой рукой и хранителем королевской печати. При дворе тут же пошли разговоры о том, стоило ли устранять маршала д’Анкра, чтобы заменить его на точно такого же фаворита, столь же отягощенного всевозможными титулами и материальными благами.

При этом матери король велел передать, что как добрый сын будет уважать ее и впредь, но править государством отныне станет сам. После этого Мария Медичи была сослана в Блуа.

Молодой король был очень капризен и вспыльчив; он сразу хватался за оружие, когда ему казалось, что его авторитету наносится ущерб.

К счастью для французов, в декабре 1621 года герцог де Люинь умер, и его смерть открыла путь к высшей власти Арману-Жану дю Плесси, герцогу де Ришелье[33]. Король тут же попал под влияние своего нового и такого блестящего приближенного. Да и все вокруг, трепеща от ужаса и негодования, в конце концов вынуждены были склониться перед могуществом Ришелье.

Филипп де Шампень. Тройной портрет кардинала Ришелье. 1642

В 1624 году Людовик XIII сделал Ришелье своим первым министром. Несмотря на странность их союза, следует отдать им должное: они создали гармоничный и отлично работавший политический инструмент. С одной стороны, с тех пор и до самой своей смерти в 1642 году Ришелье оставался центральной фигурой на политической сцене Франции, а личность монарха, который проявлял серьезный интерес только к военному делу, находилась как бы в тени великого министра. С другой стороны, традиционное изображение Людовика как послушной марионетки в руках Ришелье все же далеко от действительности. Будучи хитрым и осторожным человеком, Ришелье предпринимал все свои самые важные шаги только с одобрения короля.

Неизвестный автор. Анна Австрийская с сыновьями. 1640-е

Следует особо подчеркнуть, что Ришелье никогда не стремился поучать короля и доминировать над ним. Как результат, с его появлением Людовик XIII сильно изменился. Вместе они составили высокоэффективный политический тандем, вместе работали над десятками проектов, направленных на то, чтобы Франция стала страной еще более великой, процветающей и блистательной.

Угрюмый и молчаливый Людовик упорно предпочитал занятия с ружьем или лютней. Юная королева Анна Австрийская, ехавшая в Париж с надеждой на веселую и радостную жизнь, вместо этого нашла скуку, однообразие и печальное одиночество. После неудачной первой брачной ночи король только через четыре года решился опять сблизиться с женой. На этот раз все прошло более успешно, однако несколько беременностей закончилось выкидышами, и Людовик вновь стал открыто пренебрегать королевой.

Некоторое время казалось, что король так и не оставит наследника. Но потом случилось почти что чудо, и в 1638 году Анна Австрийская, к великой радости подданных, произвела на свет дофина Людовика (будущего Людовика XIV). В 1640 году она родила еще одного сына – Филиппа Орлеанского. О том, от кого родились эти дети, существует множество различных версий. Некоторые, например, открыто указывают на кардинала Ришелье, якобы влюбленного в королеву. Не вдаваясь в подробности этой истории, заметим лишь: а кто при дворе не был влюблен в прекрасную испанку?

Что же касается короля, то через некоторое время после рождения второго сына он стал страдать воспалением желудка и умер 14 мая 1643 года в Лувре в присутствии жены и всего двора. Он был еще сравнительно молодым человеком и ушел из жизни как истинный христианин, простив всех своих врагов.

После смерти отца Людовик XIV вступил на престол малолетним ребенком, и управление государством перешло в руки его матери и преемника кардинала де Ришелье Джулио Мазарини.

Согласно закону, французские короли провозглашались совершеннолетними в 13 лет. В случае с Людовиком официальная церемония состоялась 7 сентября 1651 года, во время заседания Парижского парламента, в котором принимали участие придворные и многочисленные высокие гости. В коротком выступлении юный король сказал:

– Господа, я пришел в парламент, чтобы заявить вам, что я, по закону моего государства, сам и в свои руки беру правление. Я надеюсь на милость Божью, на то, что я буду это делать со страхом Божьим и по справедливости.

Франция в те времена вела измотавшую всех войну с Испанией, и примирение между королевскими домами Бурбонов и испанских Габсбургов должно было увенчаться браком Людовика XIV с испанской инфантой Марией-Терезией Австрийской, дочерью короля Испании Филиппа IV. Как говорится, «во благо Господа и в интересах королевства».

Пьер Патель. Версальский дворец. 1668

Отметим, что этот брак оказался последним деянием всесильного кардинала Мазарини, и после этого Людовик приступил к самостоятельному управлению государством.

Очень немногие в то время были знакомы с настоящим характером Людовика. Этот юный король, которому исполнилось только 22 года, до той поры обращал на себя внимание лишь склонностью к щегольству и любовными интригами. Всем казалось, что он создан исключительно для праздности и удовольствий. Но потребовалось совсем немного времени, чтобы убедиться в обратном. В детстве Людовик получил неважное образование – его едва научили читать и писать. Однако от природы он был одарен здравым смыслом, прекрасной способностью вникать в суть вещей и твердой решимостью поддерживать свое королевское достоинство.

Филипп де Шампань. Портрет Жана-Батиста Кольбера. 1655

Правил Людовик XIV с необычным профессионализмом. Для него личная слава была тесно связана с благополучием государства. Но интересы государства всегда были выше интересов короля.

Тех, кто желал царствовать без труда, Людовик XIV нещадно уничтожал. В частности, в 1661 году он приказал арестовать самого влиятельного финансиста Франции Николя Фуке, а на его место назначил генеральным контролером финансов Жана-Батиста Кольбера.

Ни при одном прежнем правителе Франция не вела такого количества широкомасштабных завоевательных войн, как при Людовике XIV.

Как это обычно и бывает, продолжение войны оказалось очень разорительно для Франции. Дошедшее до крайней нищеты население начало поднимать восстания против чрезмерных налогов.

Конечно, личность Людовика XIV не стоит мифологизировать. Да, он развил в себе дисциплину поведения, соизмеряя свои желания со здравым смыслом. Но в основе его действий лежал самодержавный эгоизм, замаскированный неким природным артистизмом, который придавал господству столь изысканные формы, что абсолютная власть казалась не такой уж и нетерпимой. Ни один французский король до этого не отличался такой чудовищной гордостью и эгоизмом, ни один европейский монарх так явно не превозносил себя над окружающими, как это делал Людовик XIV.

Этот культ «короля-солнца» неминуемо должен был привести к постепенному упадку монархии.

Что касается личной жизни Людовика XIV, то она протекала весьма бурно. Его связь с Луизой де Лавальер продолжалась с 1661 по 1667 год.

После нее новым увлечением короля стала маркиза де Монтеспан, которая и по внешности, и по характеру была полной противоположностью Луизе де Лавальер.

Связь короля с маркизой де Монтеспан продолжалась шестнадцать лет, и она, по сути, была некоронованной королевой Франции. И «король-солнце» узаконил шестерых бастардов от мадам де Монтеспан.

Потом у короля была мадам де Ментенон, состоявшая до этого гувернанткой при его побочных детях.

Но не будем забывать, что у короля была еще и жена, королева Мария-Терезия, и она в период с 1661 по 1672 год. тоже подарила ему шестерых детей (трех мальчиков и трех девочек), из которых трое умерли, не прожив и года, а двое – в возрасте до пяти лет.

В 1683 году королева умерла. Ей было всего 53 года, и в начале болезни она испытывала лишь легкое недомогание. Но медицины в те времена практически не было, и первый врач короля приказал пустить больной кровь. Один из его помощников предупредил, что это может быть опасным, но «светило» настояло на своем. Через несколько часов после этого кровопускания Мария-Терезия скончалась.

Франсуаза д’Обинье. Портрет Маркизы де Ментенон. 1694

Людовик XIV был потрясен смертью жены. В это трудно поверить, но он любил ее, да и она всегда вполне лояльно относилась к фавориткам мужа. После смерти Марии-Терезии что-то надломилось в сознании короля: он вдруг преисполнился религиозного страха и стал панически бояться небесного наказания за земные грехи.

Всё возрастающая набожность короля нашла активную поддержку со стороны маркизы де Ментенон, и в том же 1683 году Людовик XIV соединился с ней тайным браком. Бракосочетание состоялось в небольшой часовне в Версале. На скромной церемонии присутствовали лишь военный министр маркиз де Лувуа, архиепископ де Шамваллон. Вскоре для маркизы де Ментенон отвели комнаты в Версальском дворце прямо напротив апартаментов короля. С этого момента она приобрела безграничное влияние на короля. Она не просто давала ему советы, как раньше, теперь она руководила им.

Следует признать, что если не сам король, то фактически все его министры зависели от мадам де Ментенон.

Она была женщиной очень умной и «предпочитала оказывать влияние, оставаясь в тени»[34]. Но и она постепенно начала сдавать свои позиции.

А войны тем временем не прекращались, и результатом этих бесконечных войн Людовика XIV стало экономическое разорение и нищета Франции. Да и домашняя жизнь короля представляла собой весьма печальную картину. Начнем с того, что 27 мая 1707 года умерла мадам де Монтеспан. Людовик XIV, узнав о смерти своей бывшей фаворитки, с полным равнодушием произнес:

– Она умерла для меня слишком давно, чтобы я оплакивал ее сегодня.

Гиацинт Риго. Портрет Людовика XIV. XVIII век

Потом, 13 апреля 1711 года, умер от злокачественной оспы дофин Людовик, сын короля и королевы Марии-Терезии. Потом последовало еще несколько смертей близких Людовику людей, и он сделался совсем печален и угрюм. Нарушая все законы этикета, он стал поздно вставать; принимал посетителей и ел он, лежа в постели; часами сидел, погрузившись в свои большие кресла… Несмотря на все старания мадам де Ментенон и врачей, ничего не менялось, и это было явным признаком приближающегося конца.

30 августа началась агония, а 1 сентября 1715 года Людовик XIV испустил последний вздох.

Перед смертью король сказал своим придворным: «Я ухожу, но государство будет существовать всегда. Надеюсь, что вы выполните свой долг и что вы будете иногда вспоминать обо мне»[35].

По мнению многих, Людовик XIV был, возможно, самым знаменитым французским правителем»[36]. Он вошел в историю и как король-тиран, и как король-строитель, и как король-просветитель, и многие монархи потом безуспешно стремились подражать ему.

Правление Андре-Эркюля де Флёри, служившего орудием в руках духовенства, может быть характеризовано так: внутри страны – освобождение духовенства от уплаты повинностей и налогов, преследование протестантов, попытки упорядочить финансы и внести большую экономию в расходах; вне страны – тщательное устранение всего, что могло бы повести к кровавым столкновениям, и, несмотря на это, ведение двух разорительных войн – за польское наследство и за австрийское.

Закончилась война за польское наследство Аахенским миром, по которому Франция, Англия и Испания остались при тех владениях, которые у них были до войны.

В Войне за австрийское наследство Людовик участвовал одно время лично, но в Меце он опасно заболел. Франция, сильно встревоженная его болезнью, радостно приветствовала его выздоровление и прозвала его Возлюбленным (Le Bien Aimé).

Кардинал Флёри умер в начале войны, и король, вновь заявив о своем намерении самостоятельно управлять государством, никого не назначил первым министром. Ввиду неспособности Людовика заниматься делами, это привело к полной анархии: каждый из министров управлял своим министерством независимо от товарищей и внушал государю самые противоречивые решения. Сам король вел жизнь азиатского деспота, сначала подчиняясь то той, то другой из своих любовниц. А с 1745 года он всецело попал под влияние маркизы де Помпадур.

Парижское население более враждебно относилось к королю. В 1757 году неким Дамьеном было совершено покушение на жизнь Людовика XV. Бедственное состояние страны навело генерального контролера Жана-Батиста де Машо д’Арнувиля на мысль о реформе в финансовой системе: он предложил ввести подоходный налог в размере 5% (vingtième) на все сословия государства.

В конце концов, Машо д’Арнувиль пал; проект его остался без исполнения. В 1756 году вспыхнула Семилетняя война, в которой Людовик XV стал на сторону Австрии, традиционной противницы Франции, и после целого ряда позорных поражений и потери почти миллиона солдат вынужден был заключить в 1763 году Парижский мир, лишивший Францию многих ее колоний в пользу Англии. Франция скатилась на уровень третьестепенной державы. Маркиза де Помпадур, сменявшая по своему усмотрению полководцев и министров, поставила во главе управления герцога де Шуазеля, умевшего ей угождать.

Новая любовница короля, мадам дю Барри, заступившая место Помпадур после смерти последней в 1764 году, провела на место Шуазеля, защитника парламентов, герцога д’Эгийона, их ярого противника.

В 1771 году, в ночь с 19 на 20 января, ко всем членам парламента были посланы солдаты с требованием ответить немедленно (да или нет) на вопрос: желают ли они повиноваться приказам короля. Большинство ответило отрицательно. На другой день им было объявлено, что король лишает их должностей и изгоняет, несмотря на то, что должности их были куплены ими, а сами они считались несменяемыми.

Вместо парламентов были установлены новые судебные учреждения, но адвокаты отказались защищать перед ними дела, а народ с глубоким негодованием отнесся к насильственным действиям правительства. Людовик XV не обращал внимания на народное недовольство: запершись у себя, он занимался исключительно своими любовницами и охотой, а когда ему указывали на опасность, угрожавшую престолу, и на бедствия народа, он отвечал: «Монархия продержится еще, пока мы живы»[37].

Этот король умер 10 мая 1774 года от оспы, заразившись ею от очередной молодой девушки.

Наибольшую склонность этот Людовик выказывал к физическим занятиям, особенно к слесарному делу и к охоте. На престол он вступил с самыми добрыми чувствами, с желанием работать на пользу народа и уничтожить существовавшие злоупотребления. К сожалению, этот Людовик не умел смело идти вперед к намеченной цели. Он постоянно отменял принятые решения, не доводил до конца начатые реформы.

Его государственный министр Жан-Фредерик Фелиппо де Морепа был старым царедворцем, неохотно шедшим по пути реформ, и он при первом удобном случае сворачивал с него в сторону. После него во главе управления страной был поставлен такой патриот, как Анн Робер Жак Тюрго, которому удалось разрешить многие финансовые проблемы Франции.

Кроме того, этот талантливый экономист и философ предпринял преобразования во всех отраслях народной жизни, но дворянство и духовенство восстали против этого первовозвестника новых идей, и Тюрго в мае 1776 года пал.

После удаления Тюрго в государственных финансах воцарилась настоящая анархия.

С другой стороны, немаловажную роль сыграли и масоны, которые, прикрываясь высокогуманными и филантропическими лозунгами, подготовили, организовали и осуществили революцию.

Кстати, очень многие авторы отмечают роль масонов в этой революции. Так, например, Монтень де Понсен утверждает: «Революция 1789 года не была ни самопроизвольным движением против «тирании» старого порядка, ни искренним порывом к новым идеям свободы, равенства и братства, как это хотят нас заставить верить. Масонство было тайным вдохновителем и в известной степени руководителем движения. Оно выработало принципы 1789 года, распространило их в массах и активно содействовало их осуществлению»[39].

Некоторые историки утверждают, что это был внезапный порыв народного воодушевления. Историк масонства В.Ф. Иванов с этим категорически не согласен. Он пишет: «Движение, приведшее к свержению монархии, было создано искусственно»[40].

То есть так называемый «внезапный порыв», несомненно, был весьма тщательно подготовлен.

И действительно, создается впечатление, что все было связано воедино и управлялось из одного центра, а «народное воодушевление» создавалось путем внедрения в умы огромных масс людей одних и тех же заблуждений.

Простые французы в большинстве своем были ревностными католиками и сохраняли верность, преданность и любовь к своему королю. Они не могли себе представить Францию без короля или представить короля, которого кто-то контролирует.

Неужели же кто-то мог тогда догадываться о надвигающихся событиях, о мраке и смуте, которые они принесут за собой? Оказывается, догадывались. И не просто догадывались, а знали. Посвященные в тайну «великого заговора» против французского королевства точно знали о готовящейся революции и высказывались по этому поводу совершенно открыто за несколько лет до наступления самого «великого события».

Король Людовик XVI был молод и полон надежд осчастливить Францию, но он, к сожалению, не знал, что для этого надо сделать. К не меньшему сожалению, он был окружен либо врагами, либо посредственными людьми, на которых нельзя было положиться. Деятельность и тех, и других лишь планомерно ослабляла монархию.

Король же как будто не замечал, что он уже давно продан и предан большинством своих приближенных.

Романтические философы-энциклопедисты надеялись лишь подправить существующий строй с помощью рассуждений о свободе, а вот люди более практического склада прекрасно понимали: государственный переворот был неизбежен, ибо старый строй не мог преобразиться сам.

Неизвестный художник. Жак Неккер. 1789

Это стало очевидным уже в 1781 году, когда либеральный министр финансов Жак Неккер (женевский банкир, переселившийся во Францию) был уволен за то, что немного сократил расходы двора и советовал королю дать народу «маленькое участие в управлении».

В 1788 году министерство финансов вновь поручили Неккеру, но тот уже ничего не мог сделать. Финансовый кризис в стране достиг катастрофических масштабов.

Депутаты третьего сословия, признавая себя представителями 96% всей нации, с самого начала решили утвердить за собой решающее право голоса.

Затем дворянство и духовенство обратились к королю с протестом против действий третьего сословия. В ответ на это король на заседании 23 июня, при участии всех сословий, выступил с речью, в которой указал на гибельность подобного разделения и заявил, что сам должен прекратить его. Король хотел сохранить древнее различие трех сословий: он считал, что депутаты должны образовывать три палаты и обсуждать дела по сословиям, а сходиться для совместных обсуждений они могут лишь с особого его разрешения. Король объявил не имеющими силы, как незаконные и не конституционные, любые собрания депутатов третьего сословия. В конце своей речи король сказал, что ни один законопроект не может получить силы закона без специального его одобрения, и повторил требование разойтись немедленно, а на следующий день собраться для заседаний каждому сословию отдельно. Когда король удалился, за ним последовали почти все епископы, несколько священников и значительная часть дворян, прочие же депутаты остались на своих местах.

– Господа, – сказал церемониймейстер де Брезэ, – вы слышали приказание короля.

– Да, – отвечал Оноре-Габриэль Рикети, граф де Мирабо[41], – мы слышали намерения, которые были внушены королю… Пойдите и скажите вашему господину, что мы находимся здесь по воле народа и уйдем отсюда, только уступая силе штыков[42].

Король не мог больше сносить подобные дерзости и приказал стягивать к Версалю войска.

Жозеф Бозе. Портрет Оноре де Мирабо. 1789

Далее события стали разворачиваться с калейдоскопической быстротой.

12 июля Жак Неккер вышел в отставку и уехал в Брюссель. Весть об этом взбудоражила французскую столицу.

Граф де Мирабо к тому времени устал от бесконечных разговоров, и ему необходимо было действие.

Мирабо удивительным образом умел опираться на народные массы, презирая их, и при этом сохранять расположение дворянского сословия, предавая его.

Как известно, Бастилия пала 14 июля 1789 года, а накануне, в одиннадцать часов утра, революционеры собрались в церкви Сент-Антуан.

На следующий день революционный комитет послал своих представителей к Бастилии с предложением открыть ворота и сдаться.

Если Бастилия и была тюрьмой, то это была тюрьма привилегированная, рассчитанная на 42 персоны.

При Людовике XIV и Людовике XV Бастилия стала более «демократичной», но осталась тюрьмой для представителей благородного сословия. Простолюдины попадали туда крайне редко.

Жан-Франсуа Жанине. Записка де Лонэ с условиями сдачи. 1789

С восхождением на престол Людовика XVI Бастилия потеряла статус государственной тюрьмы и превратилась в обычную, с той лишь разницей, что заключенных в ней содержали в сравнительно лучших условиях.

Удивительно, но такое достаточно человечное отношение в этом «исправительном учреждении» почему-то не помешало французам люто ненавидеть Бастилию. А вот две другие тюрьмы, Бисетр и Шарантон, где умирали с голоду и тонули в грязи настоящие политзаключенные и уголовники, никто в 1789 году и пальцем не тронул.

Связано это с тем, что революционные агитаторы (масоны) умышленно распаляли страсти, утверждая, что подвалы Бастилии полны громадных крыс и ядовитых змей, что там годами томятся закованные в цепи «политические», что там есть камеры для пыток и т.д. и т.п.

Разумеется, все это было вымыслом.

Тем не менее в ночь на 14 июля толпы оборванцев, вооруженных ружьями, вилами и кольями, заставляли открывать им двери домов.

Неизвестный художник. Портрет Бернара-Рене Журдана. 1780-е

Потом, в течение двух суток, Париж был разграблен, хотя несколько разбойничьих шаек удалось обезоружить и кое-кого даже повесили.

Что касается рядовых парижан, то они повели себя весьма легкомысленно, и на призыв республиканца Камилла Демулена идти на Бастилию откликнулось всего примерно 800 человек.

Анри Жаннин. Взятие Бастилии. XIX век

49-летнему коменданту Бастилии Бернару-Рене Журдану, маркизу де Лонэ, предложили открыть ворота и сдаться.

После отрицательного ответа коменданта народ двинулся вперед. Мятежники легко проникли на первый наружный двор, а потом двое молодых людей, Даванн и Дассен, перебрались по крыше парфюмерной лавки на крепостную стену, примыкавшую к гауптвахте, и спрыгнули во внутренний (комендантский) двор Бастилии. Обен Боннемер и Луи Турне, отставные солдаты, последовали за ними. Вчетвером они перерубили топорами цепи подъемного моста, и он рухнул вниз с такой силой, что подпрыгнул от земли чуть ли не на два метра.

Маркиз де Лонэ, отлично понимая, что ему нечего рассчитывать на помощь из Версаля, решил взорвать крепость. Но в то самое время, когда он с зажженным фитилем в руках хотел спуститься в пороховой погреб, два унтер-офицера, Бекар и Ферран, бросились на него и, отняв фитиль, заставили созвать военный совет. Дело в том, что гарнизону с высоты стен показалось, что на них идет весь миллионный Париж. И инвалиды, с самого начала выражавшие недовольство комендантом, заставили маркиза де Лонэ согласиться на капитуляцию. Затем был поднят белый флаг, и несколько минут спустя по опущенному подъемному мосту толпа восставших проникла во внутренний двор крепости. Чтобы остановить этот грабеж, солдаты дали по мародерам один (и единственный) выстрел из пушки.

Луи-Леопольд Буальи. Портрет Симона Шенара. 1792

Но, по сути, Бастилия сдалась без боя. Это – исторический факт, не подлежащий сомнению.

«Осаждавших» было всего 800 – 900 человек, но площадь перед Бастилией и все прилегающие улицы были заполнены любопытными, которые сбежались смотреть на интересное зрелище. Cопротивления практически не было никакого, а среди многочисленных зрителей находилось много весьма элегантных дам в собственных экипажах.

Развязка наступила в пять часов вечера. До этого времени число жертв составило около десятка человек. Командир гвардейской роты, первой вошедшей на территорию Бастилии, собрался принять капитуляцию, но был смят толпой, которая рвалась разграбить все, что попадалось под руку, и казнить всех, кто встречался на пути. Солдатам не удалось сдержать напор мародеров, и многие «защитники» Бастилии были убиты.

Над комендантом Бастилии восставшие учинили зверскую расправу. Маркиз де Лонэ защищался как лев, но его подняли на штыки, а его окровавленную косу и голову потом носили по улицам как символ победы…

Таким образом, ненавистная Бастилия пала под ударами «восставшего народа», взорам которого представилось удивительное зрелище…

Какое же?

Всего семь находившихся там заключенных…

Все остальные камеры Бастилии пустовали. Впрочем, парижская чернь вовсе и не собиралась никого освобождать. Восставшие хотели поживиться неплохими продовольственными запасами крепости, что они успешно и сделали. На семерых заключенных же они вообще набрели совершенно случайно.

Тем не менее революционный комитет поспешил уведомить Национальное собрание об этом «подвиге народа».

При этом «штурм» прошел почти незаметно: из почти миллиона парижан не более тысячи принимали в нем хоть какое-то участие. Никто из них практически ничем не рисковал: король дал распоряжение войскам ни в коем случае не стрелять в народ и не проливать кровь.

Забавно, но «взятие» Бастилии было предсказано за три года до этого известным авантюристом и алхимиком Алессандро Калиостро, основателем «египетского» масонства, побывавшим и в России и высланным оттуда как лицо, симпатизировавшее вольным каменщикам. В 1786 году он написал свое «Письмо к французскому народу», где, между прочим, говорилось, что он не вернется в Париж до тех пор, пока не будут созваны Генеральные штаты, а Бастилия не падет и не превратится в место всенародных гуляний.

Так оно, собственно, и случилось. Рядом с Бастилией были открыты временные кафе, и у их владельцев не было отбоя от посетителей.

В любом случае, день взятия Бастилии (14 июля) был отпразднован как «торжество свободы и патриотизма».

Так что же до сих пор ежегодно в этот день салютами и военными парадами отмечают французы?

Строго говоря, французам следовало бы 14 июля отмечать не день взятия Бастилии, а праздник ее передачи народу Парижа. Но в этом нет ничего героического (не считать же подвигом зверское убийство маркиза де Лонэ и некоторых из его ветеранов), и подобные события плохо пригодны для общенациональных празднований.

Но легенда о штурме Бастилии была нужна – революции всегда питаются такими легендами. И потом, как это обычно и бывает, нашлись те, кто сумел доказать, что участвовал в свержении «символа тирании». В результате 863 парижанина назвали «почетными участниками штурма» или просто «людьми Бастилии», и они потом много лет получали государственный пенсион «за особые заслуги перед Революцией».

А что же Бастилия?

Уже 15 июля 1789 года мэрия Парижа, приняв предложение Дантона, создала комиссию по разрушению крепости. Работы возглавил некий предприимчивый гражданин, которого звали Пьер-Франсуа Паллуа. Это он «подогнал» рабочих, это он стал производить миниатюрные модели Бастилии и продавать их (таких моделей наштамповали сотни экземпляров), это он додумался продавать и обломки крепости с надписью: «Подтверждаю, что это камень Бастилии. Паллуа-патриот». Отметим, что этого «патриота» самого посадили в декабре 1793 года за растрату, но он и там сумел выкрутиться и прожил восемьдесят лет, пережив и Революцию, и Директорию, и Консульство, и Империю, и Реставрацию.

Когда стены Бастилии снесли более чем наполовину, на ее руинах устроили народные гулянья и вывесили табличку: «Здесь танцуют, и все будет хорошо!» Окончательно крепость разрушили 21 мая 1791 года, а камни ее стен и башен были проданы с аукциона почти за миллион франков.

С первых же дней Республики во Франции начался период беспощадного террора, то есть уничтожения практически без суда и следствия всех недовольных свершившимся элементов. Идеологом и практиком террора выступил масон Жорж Дантон, который считал необходимым дать выход «народному гневу». Волна репрессий прокатилась по всей Франции. По распоряжению Дантона тюрьмы переполнились священниками, родственниками эмигрантов и просто подозрительными лицами, на которых были получены доносы. Жертвам рубили головы усовершенствованным «гуманным способом» на гильотине, изобретение которой приписывается профессору анатомии Жозефу Гильотену.

Неизвестный художник. Портрет Жозефа Игнаса Гильотена. 1784

2 сентября 1792 года шайка исступленных злодеев проникла в тюрьмы и начала поголовное избиение «изменников» и «аристократов», не разбирая ни возраста, ни пола, издеваясь над жертвами, устраивая пьяные оргии. Кровавая вакханалия длилась три дня, и власти ей не мешали. Толпа неистовствовала, не только не встречая никакого противодействия, но получила полное одобрение Дантона. При полном попустительстве и сочувствии правительства было истреблено более полутора тысяч человек в Париже, и затем волна террора прокатилась по провинции.

Казнь Людовика XVI. Литография. 1793

Ряд исследователей французского масонства считает, что масоны постарались возвысить Наполеона в целях подавления разбушевавшихся революционных фанатиков и экстремистов. Стране была нужна передышка.

20 золотых франков 1803 года – Наполеон как первый кон

Масоны считали Наполеона эффективным орудием для уничтожения европейских монархий, а после такой гигантской чистки они надеялись, что им будет легче осуществить свой план построения всемирной республики.

На самом деле все было не так просто. Выдвинутый масонами, Наполеон постепенно начал «подминать» масонство под себя.

Многие исследователи отмечают роль Наполеона в реформировании масонских систем в послереволюционной Франции. Во всяком случае, бросается в глаза особое внимание французского императора к масонству и заметное влияние лож на общественную жизнь империи.

Герб первой Французской Империи.

Все завершилось тем, что вожди революции постепенно перебили друг друга, а к власти в разоренной стране путем государственного переворота, совершенного 18 брюмера (9 ноября 1799 года), пришел человек, которого принято называть и «героем, стремившимся облагодетельствовать человечество», и «гением войны», и «величайшим полководцем всех времен и народов».

Понятно, что речь идет о Наполеоне Бонапарте.

Жан Леон Жером. Бонапарт перед Сфинксом. 1868

Жан-Батист Бернадотт (этот человек, кстати, очень скоро предаст Наполеона и даже будет воевать против него) в разговорах с соратниками восторженно заявлял: «Наполеон – величайший полководец всех времен, самый великий человек из всех когда-либо живших на земле людей, человек, более великий, чем Ганнибал, чем Цезарь и даже чем Моисей»[43].

Вот даже как!

Кто был Наполеон?

Величайший гений или удачливый самозванец?

Посланец Бога на Земле или корсиканский людоед?

Пророк или шарлатан?

Ответов на эти и многие другие вопросы столько же, сколько и людей, пытающихся на них ответить. Единственное, что является бесспорным – это то, что Наполеон был и есть фигура неоднозначная и противоречивая. Великая фигура! Великая именно своей неоднозначностью и противоречивостью.

Это реально так: самой большой загадкой наполеоновской эпохи является сам Наполеон.

Хвалебных гимнов ему написано великое множество, но есть и мнения совершенно противоположные, так сказать – альтернативные. Их меньше, и они не столь растиражированы. Но от этого они не становятся менее важными и достойными внимания.

Наполеон, безусловно, яркой страницей вошел в Историю. Его имя до сих пор известно всем. Это значит, что цели своей он добился.

А вот какими средствами он этого добился?

Согласно плану фельдмаршала Шварценберга, основная часть войск союзников должна была обойти правый фланг французов. При этом около 20 000 человек под командованием графа Гиулая должны были атаковать Линденау, а Блюхеру следовало наступать на Лейпциг с севера.

Таким образом, союзная армия делилась на несколько отдельных частей. Генерал Жомини, узнав о планах австрийского Генерального штаба, доложил императору Александру I, что, по его мнению, союзники не должны были дробить свои силы, а им следовало бы двинуть на Лейпциг главные силы Богемской армии, а также силы Блюхера и Бернадотта. Жомини совершенно справедливо полагал, что делить войска на несколько частей, лишенных надежной связи, – это чистое безумие.

Генерал К.Ф. Толь, со своей стороны, считая диспозицию, составленную в штабе Шварценберга, в высшей степени не соответствующей обстоятельствам, старался убедить в том как самого князя, так и его советников. Император Александр I приказал пригласить к себе князя Шварценберга, еще недавно воевавшего в России на стороне Наполеона. Тот прибыл и принялся упорно защищать свой план действий.

Император Александр I, обычно уступчивый на совещаниях, в данном случае вспылил и заявил на чистейшем французском языке:

– Итак, господин фельдмаршал, если вы остаетесь при своих убеждениях, вы можете распоряжаться австрийскими войсками, как вам будет угодно. Что же касается русских войск, то они перейдут на правую сторону от Плейссе, где им следует быть, но ни в какой иной пункт.

Карл Рехлин. Атака лейб-казаков под Лейпцигом 4 октября 1813 года. 1845

Все последующие события показали правоту русских генералов, но князь Шварценберг, несмотря на предостережения даровитых военных, состоявших при главной квартире императора Александра, лишь немного изменил распоряжения, сделанные им накануне сражения.

4 (16) октября 1813 года еще до рассвета войска Барклая начали выдвижение, и около восьми часов утра был открыт сильный артиллерийский огонь по французам.

Примерно в 9.30 войска генерала фон Клейста захватили деревню Маркклеберг. Затем была взята деревня Вахау, однако из-за наносящего большой урон огня французской артиллерии к полудню она была оставлена.

Кэтрин Энгельхарт Амио. Портрет Жана-Батиста Бернадотта. 1875

Аналогичные упорнейшие бои шли за любую деревню на юго-востоке от Лейпцига. При этом обе стороны несли тяжелые потери.

На юге наступление австрийцев не имело успеха, и после полудня князь Шварценберг направил один австрийский корпус на помощь Барклаю де Толли.

А в районе 15.00 Наполеон решил перейти в контрнаступление, направив кавалерию маршала Мюрата (около 10 000 сабель) на прорыв центра союзников у Вахау. Но и это действие не имело успеха, равно как неудачей закончилась и попытка наступления корпуса генерала Лористона.

В это время на западе наступление войск графа Гиулая также было отбито генералом Бертраном. С другой стороны, на севере большого успеха добилась Силезская армия. Не дожидаясь подхода Северной армии, прусский фельдмаршал Блюхер отдал приказ присоединиться к общему наступлению на Лейпциг через Мёккерн, который защищали войска маршала Мармона. В результате корпус последнего был смят, и фронт французских войск севернее Лейпцига оказался прорван. Это отвлекло Наполеона от сражения в районе Вахау, и он не смог довершить начатое.

С наступлением ночи боевые действия прекратились. Несмотря на огромные потери, в целом день завершился без особого преимущества для какой-либо из сторон.

А вот в воскресенье, 5 (17) октября, к союзникам подошло подкрепление, и положение Наполеона стало очень тяжелым. Однако генерал Л.Л. Беннигсен заявил, что его солдаты слишком устали от долгого перехода и не могут немедленно включиться в сражение. В результате было принято решение возобновить общее наступление утром следующего дня.

Ричард Кейтон Вудвиль. Последняя атака Понятовского при Лейпциге. 1912

Что же касается Наполеона, то он ночью оставил свои старые позиции и отступил к Лейпцигу. У него к этому времени оставалось лишь примерно 150 000 человек, а вот силы союзников теперь были примерно в два раза больше.

Несмотря на это, бои, начавшиеся 6 (18) октября, получились крайне ожесточенными и далеко не на всех участках удачными для союзников.

В 7.00 князь Шварценберг отдал приказ о наступлении, и вскоре французов начали теснить на всех пунктах. А потом саксонская дивизия, сражавшаяся в рядах наполеоновских войск, неожиданно перешла на сторону союзников, а чуть позже то же самое совершили вюртембергские и баденские части.

Короче говоря, в тот день Наполеона спасла лишь темнота, прекратившая боевые действия.

А 7 (19) октября, когда утренний туман рассеялся, стало ясно, что штурма Лейпцига не понадобится: некоторые приближенные советовали Наполеону сжечь предместья Лейпцига и обороняться за городскими стенами, но он предпочел отступить.

В образовавшейся толчее сам Наполеон лишь с огромным трудом смог выбраться из города. Но значительной части его армии повезло гораздо меньше. Дело в том, что по ошибке был взорван каменный мост через Эльстер, и внутри города осталось около 30 000 французов, в том числе маршалы Макдональд и Понятовский, а также генералы Ренье и Лористон.

Что же произошло? Все дело в том, что под мост в Лейпциге была подведена лодка с тремя бочонками пороха для взрыва. Но, позаботившись об уничтожении единственного моста, французы не подумали об устройстве нескольких дополнительных переправ, что, конечно, ускорило бы переход через Эльстер огромной армии Наполеона. Однако заблаговременное устройство таких переправ могло обнаружить план отступления, а Наполеон предпочитал тщательно скрывать это до последней минуты.

К сожалению, император французов возложил ответственность за подготовку моста к уничтожению на генерала Дюлолуа. Тот, в свою очередь, перепоручил эту задачу некоему полковнику Монфору, а тот покинул свой пост, оставив какого-то капрала в одиночестве со всеми подрывными зарядами. На вопрос капрала, когда следует зажечь заряд, ему ответили: «При первом появлении противника».

В результате после того как несколько русских стрелков заняли близлежащие дома и оттуда посыпались пули, капрал запаниковал и в час дня вдруг взорвал мост, несмотря на то, что он был запружен французскими войсками.

Взрыв был ужасен: все небо осветилось ярким светом, поднялось дымное облако, раздался громовой удар. Солдаты и офицеры Наполеона, лишившиеся последней надежды на спасение, обратились в бегство…

При взрыве моста знаменитая Старая гвардия Наполеона, находившаяся уже за Эльстером, встала в боевой порядок фронтом к городу и выдвинула свои батареи. Но эта мера не могла уже помочь французам и полякам, находившимся по другую сторону от того, что еще совсем недавно было мостом.

По оценкам, примерно 20 000 человек не успели перейти по мосту и были взяты в плен.

Союзные войска жители города встретили с восторгом и громогласными криками «Ура!». Части французских и польских войск, стоявшие на улицах, при появлении союзных монархов невольно салютовали им. Император Александр, король Пруссии и несколько генералов поехали к Ранштедтским воротам, где еще продолжался бой.

Януарий Суходольский. Наполеон и Понятовский под Лейпцигом. XIX век

Наполеоновская армия, по разным оценкам, потеряла под Лейпцигом от 60 000 до 70 000 человек. Были убиты три генерала, в плен взяты король Саксонский, два корпусных командира, два десятка дивизионных и бригадных генералов. Среди погибших оказался и Юзеф Понятовский, получивший свой маршальский жезл лишь за два дня до этого рокового дня. Он был ранен в воде и не смог выбраться на противоположный берег.

Кончилось все это тем, что уже весной 1814 года «величайший полководец всех времен и народов» был вынужден сдаться на милость победителей. Его сослали на остров Эльба. При этом Франция потеряла все свои главные завоевания, ради которых было пролито столько крови.

А потом в Вене собрались представители всех европейских государств, чтобы дополнить постановления Парижского мира и привести Европу в тот вид, из которого она была выведена сначала французской революцией, а потом амбициозным императором французов.

Осенью 1814 года красавица Вена, не забывшая еще грохота наполеоновских пушек и стука башмаков марширующих по ее улицам французских солдат, пышно встретила представителей России, Пруссии, Англии и других стран, в чьих руках теперь находились судьба мира, торжество добра и справедливости и урегулирование всех европейских проблем.

«Танцующий конгресс». Карикатура. 1810-е

Вена на время стала настоящим центром всего цивилизованного мира.

Гостеприимный австрийский император Франц не пожалел денег для того, чтобы придать конгрессу самый праздничный, самый торжественный вид. Придворные балы, маскарады, фейерверки, охота, маневры и смотры войскам – все это беспрестанно сменялось одно другим.

Конечно же, в этом «бомонде Европы» великие державы стояли особняком.

Россию в Вене представляли император Александр, канцлер Карл Васильевич Нессельроде и граф Андрей Кириллович Разумовский, сын последнего гетмана Украины, много лет живший в австрийской столице и под влиянием жены, графини фон Тюргейм, принявший католичество.

Со стороны Австрии был, конечно же, император Франц, человек по-своему честный и мужественный, но находившийся под полным влиянием своего канцлера – князя Клемента-Венцеля-Лотара фон Меттерниха, суждениям которого он доверял больше, чем своим собственным.

«Королевский торт». Карикатура. 1815

От Пруссии «выступали» король Фридрих-Вильгельм III и его канцлер князь Карл-Август фон Гарденберг, от Англии – министр иностранных дел Роберт Стюарт (он же виконт Каслри и маркиз Лондондерри) и фельдмаршал Артур Уэлльсли (герцог Веллингтон).

Оловянная медаль 1814 года с бюстами монархов и генералов

А что же Франция? Бывший наполеоновский соратник Талейран там вновь был назначен министром иностранных дел 13 мая 1814 года, и занявший трон Людовик XVIII (брат казненного Людовика XVI) отправил его в Вену на замену графу де Нарбонн-Лара, который был послом Франции в Вене, но умер от тифа в ноябре 1813 года. Однако Людовик XVIII не испытывал особого доверия к Талейрану, а посему приставил к нему двух своих людей.

Талейран прибыл в Вену 23 сентября 1814 года и остановился в роскошных апартаментах дворца князя фон Кауница, специально снятых для французской дипломатической миссии.

Отметим еще раз, что Венский конгресс поначалу задумывался как согласованное решение «большой четверки», то есть великих держав, победивших Наполеона, однако главная проблема заключалась в том, что их интересы не совпадали. Так, например, русский император Александр «уже был более или менее в ссоре с Австрией, Англией и Францией»[44].

Так вот Талейран, приехав в Вену, принялся мастерски подстрекать антирусские настроения. Конечно же, этот «заговор Европы» происходил в обстановке повышенной секретности, все-таки непобедимые русские полки служили всем серьезным напоминанием о том, кто есть кто, однако они же и провоцировали агрессивный страх российских недругов. В результате была достигнута тайная договоренность Англии, Франции, Австрии и Пруссии о создании секретного военно-политического союза против России.

Как же такой опытный и тонкий политик, как Александр I, мог не заметить этой коварной интриги у себя за спиной? Это так и остается загадкой. Видимо, он недооценивал степень реальной угрозы и предпочитал сохранять видимость единства в стане победителей Наполеона. Ко всему прочему, конгресс работал очень медленно, но зато весьма живо развлекался, и Вена буквально утопала под дождем из цветов и ураганами здравиц.

Но все это было уже потом, а поначалу приехавшего в Вену Талейрана неделю держали на своеобразном «карантине», и только 30 сентября он принял участие в серьезном заседании представителей «большой четверки».

Генрих Оливье. Священный союз: Россия, Австрия, Пруссия. 1810-е

Меттерних открыл заседание, сказав несколько слов о долге, лежащем на конгрессе и заключающемся в том, чтобы укрепить только что восстановленный в Европе мир. Князь фон Гарденберг добавил, что для прочности мира нужно свято соблюдать взятые на себя обязательства, и что таково намерение союзных держав…

Однако после пламенной речи Талейрана державы-победительницы не устраивали больше совещаний без участия Франции. Более того, Талейран каждый раз вел себя так, как если бы он был министром не побежденной, а победившей страны.

Теперь за столом переговоров сидела уже «большая пятерка», и Франция получила равное право управлять работой конгресса.

Напомним, Наполеон в это время находился в ссылке на средиземноморском острове Эльба. А в это время в Вене «большая четверка», казалось бы, уже договорилась отдать России Польшу, а Пруссии – Саксонию. Но очень скоро в ней наметился раскол.

Безусловно, Талейрану не было особой нужды настраивать Меттерниха против императора Александра: они и так почти не переносили друг друга. В свое время они сильно повздорили по вопросу о судьбе Швейцарии, и вследствие этого в их отношениях появилась зияющая брешь, которая потом переросла в открытое противоборство на всех фронтах.

«Политический баланс». Карикатура. 1815

Политика Меттерниха всегда была последовательной и независимой от часто непредсказуемых решений таких людей, как Александр или Наполеон. В этом смысле ему гораздо ближе был Талейран. Тот, в свою очередь, всегда симпатизировал Австрии, а теперь убеждал Меттерниха в том, что Австрии не нужна полностью восстановленная Польша, что поляки никогда не смогут стать полностью независимыми от России и т.д. В том же духе он говорил и о Саксонии.

Гораздо труднее Талейрану было иметь дело с флегматичным Каслри. Дело в том, что в Лондоне хотели видеть Польшу возрожденной и независимой, и британцев не устраивало то, что она окажется под пятой у России.

Талейран в своих директивах, подготовленных к конгрессу, представлял себе «равновесие сил» в Европе совсем не так. Он писал: «Это может быть только система относительного равновесия. Абсолютное равенство сил между государствами не только невозможно, но и нежелательно для политического баланса и в некотором смысле может навредить. Такой баланс заключается в соотношении между силой сопротивления и силой нападения. Если Европа будет слагаться из государств, соотносящихся между собой таким образом, что минимальная сила сопротивления самых малых из них была бы эквивалентна максимальной силе агрессии самых крупных, тогда мы и имели бы подлинное равновесие сил. Но такой ситуации нет и никогда не будет в Европе. Реальная ситуация допускает лишь искусственный и неустойчивый баланс сил, который может поддерживаться, лишь когда крупные государства, чтобы сохранить его, руководствуются чувством меры и справедливости»[45].

В конце концов Каслри согласился с теорией Талейрана, но вот император Александр резко заявил, что русские войска находятся в Польше, что их там много, и если кому-то это не нравится, пусть он попробует выгнать их оттуда.

К концу 1814 года на конгрессе запахло новой войной. И вот тогда-то Талейран выиграл и второй раунд: на этот раз в закулисной борьбе со своими главными оппонентами – Россией и Пруссией. Ему удалось уговорить Меттерниха и Каслри заключить секретный договор об альянсе против России и Пруссии, и 3 января соответствующий документ был подписан.

Талейран ликовал. Итак, коалиция была разрушена, и теперь побежденная Франция вышла из международной изоляции и могла оказывать ощутимое давление на «большую четверку».

А тем временем наступил новый 1815 год. Конец января и начало февраля не принесли ничего нового. Конфронтация между участниками конгресса сохранялась, компромиссы кое-как достигались, и все практически полностью погрузились в рутину совещаний и развлечений… И тут вдруг грянул гром! В Вену пришла страшная весть: Наполеон бежал с острова Эльба!!!

Интересно повел себя другой знаменитый наполеоновский маршал Ней. Он спокойно жил в своем загородном имении и прибыл в Париж с намерением уладить кое-какие личные дела. О высадке Наполеона он вообще ничего не знал.

Первым, кого он встретил, оказался его нотариус Анри Батарди. Как обычно, Ней поприветствовал его и спросил:

– Что нового?

– Чрезвычайные новости, господин маршал! – возбужденно закричал Батарди.

– Что за новости? – удивился Ней.

– Он высадился и двигается к Парижу!

– Кто высадился?

– Император! Он идет на Париж! Это – гражданская война!

– Скверное дело, – озабоченно сказал Ней. – Он должен быть остановлен.

Час спустя он уже был у тогдашнего военного министра маршала Сульта, чтобы получить от него инструкции. Сульт приказал ему срочно отправляться в Безансон, чтобы оказать сопротивление мятежникам, но «Храбрейший из храбрых» потребовал личной аудиенции у короля. И он ее добился!

Карл Штейбен. Возвращение Наполеона с острова Эльба. 1834

К несчастью для самого Нея, боевое настроение владело им недолго. Прибыв к месту назначения в Безансоне, он тотчас же справился о положении дел в Гренобле и Лионе. Гренобль к тому времени уже открыл свои ворота Наполеону. Отметим, что в Безансоне у Нея войск практически не было, и он тут же написал об этом графу д’Артуа (будущему королю Карлу Х), находившемуся в Лионе.

А потом Наполеон вошел в Лион, и Ней предложил графу д’Артуа встретиться в Роане, чтобы совместно действовать «на благо короля». Его страшно нервировала нерешительность сторонников Бурбонов. Ней просил срочно прислать ему артиллерию, но она все не подходила. Зато отовсюду приходили известия о переходе войск на сторону вернувшегося императора.

Отметим, что правительство, конечно же, пыталось предпринять какие-то шаги, чтобы остановить «узурпатора», однако кроме призывов и массы противоречащих друг другу распоряжений у него ничего не получалось.

«Великий столп триумфа». Сатирический плакат о возвращении Наполеона с Эльбы британского карикатуриста Джона Гиллрея

13 марта Ней получил известие, что авангард Наполеона занял Макон. Ней был взбешен и уже готов был послать все к…

А в ночь с 13-го на 14-е марта к нему прибыли люди от Наполеона с предложением присоединиться к императору, чтобы не разжигать пожар гражданской войны.

В коротком письме от Наполеона говорилось: «Я не сомневаюсь в том, что при получении известий о моем прибытии в Лион вы уже заставили свои войска перейти под трехцветный флаг. Выполняйте приказы Бертрана и присоединяйтесь ко мне в Шалоне. Я приму вас так же, как принял на следующий день после битвы под Москвой»[47].

Кроме того, посланники Наполеона сообщили маршалу, что король уже бежал из Парижа. После этого Ней почувствовал себя в полной растерянности. Он уже не знал, чему и кому верить, и перед ним остро встал вопрос: остаться верным присяге королю или отречься от короля и примкнуть к Наполеону?

В конце концов, Ней все же принял решение. Это было, пожалуй, самое главное решение в его жизни…

Когда Людовику XVIII доложили об измене маршала Нея, он с негодованием воскликнул:

– Презренный! У него, стало быть, нет больше чести!

А вот Наполеон, без единого выстрела вошедший 20 марта 1815 года в Париж, не выразил особой благосклонности Нею за то, что тот привел свои войска к нему.

Уильям Сэдлер. Битва при Ватерлоо. 1815

Когда армия Наполеона двинулась из Парижа на северо-восток, он вызвал «Храбрейшего из храбрых» к себе, поручив ему командование 1-м и 2-м армейскими корпусами.

Маршал Даву, который так и не принял реставрацию Бурбонов, которых он рассматривал как чужаков, навязанных Франции европейскими державами, был человеком основательным и никогда не бросался в водовороты заговоров и авантюр. Через несколько часов после торжественного въезда Наполеона в Париж он тоже прибыл туда. Он явился к Наполеону, как всегда спокойный и бесстрашный, и тот горячо обнял этого холодного, никогда ни с кем не дружившего, но при этом совершенно неподкупного человека.

Клеман-Огюст Анриё. Атака французских кирасир в битве при Ватерлоо. 1852

Их встреча произошла 20 марта 1815 года в Тюильри. В этот день они впервые увидели друг друга с того момента, когда Наполеон бросил остатки своей армии при отступлении из России.

Удивительно, но «Железный маршал» так и не сумел убедить Наполеона предоставить ему хоть какую-то должность в действующей армии. Император ограничился тем, что сказал:

– Я не могу оставить Париж никому другому.

На это Даву возразил:

– Сир, если вы станете победителем, Париж – и так ваш. Если же вы будете побеждены, то ни я, ни кто-либо другой не смогут ничего сделать для вашей пользы.

Но Наполеон жестко стоял на своем, и это, как потом выяснилось, была его большая ошибка. В самом деле, если бы он предоставил Даву место начальника штаба, неутомимая работоспособность того и умение управлять войсками оказались бы весьма кстати. И все могло бы сложиться совершенно по-другому.

Итак, Наполеон вошел в Париж, а 25 марта Россия, Австрия, Пруссия и Великобритания подписали соглашение о совместных боевых действиях для защиты решений Венского конгресса. Позднее к соглашению присоединились Бавария, Вюртемберг, Португалия, Ганновер, Сардиния и еще ряд государств.

Далее события стали разворачиваться с калейдоскопической быстротой. И вскоре произошло сражение при Ватерлоо.

Французская армия прибыла во Флёрюс в 11.00. Наполеон с несколькими маршалами и генералами осмотрел с высот позиции противника и его боевые порядки. В 14.00 Наполеон приказал начать атаку. Правый фланг его войск под командованием Груши двинулся на Сомбреф, центр – на Линьи, левый фланг – на Сент-Аман, 6-й корпус генерала Мутона должен был составить резерв.

Результатом сражения 16 июня стал разгром пруссаков у Линьи. Два их корпуса были разбиты, сам Блюхер был ранен, в армии царила полная неразбериха, связь с британцами, упорно державшимися у Катр-Бра, была полностью прекращена, и, казалось, что вся кампания была безвозвратно потеряна.

Ночью пруссаки отступили на север к Вавру. Наполеон же считал, что армия Блюхера, вероятнее всего, будет отступать в восточном направлении через Намюр к Льежу. Поэтому на следующее утро после сражения у Линьи и Катр-Бра он решил сосредоточить свое внимание на уничтожении Веллингтона.

Наступила ночь. Император чувствовал себя очень плохо и уехал во Флёрюс, чтобы отдохнуть. При этом он не удосужился организовать преследование пруссаков, чего он не забывал никогда и что было крайне важным, так как прусская армия, разбитая, но не деморализованная, соединившись с 30-тысячным корпусом Бюлова, могла назавтра оказать решающую поддержку британской армии.

Неправильно и бесполезно искать истинную причину поражения Наполеона при Ватерлоо, абстрагируясь от этой ошибки.

Как бы то ни было, император покинул поле боя и уехал во Флёрюс, находившийся в одном льё к югу от Линьи.

А к утру 17 июня Блюхер уже смог собрать в Вавре и его окрестностях четыре корпуса. Из Вавра он контролировал дороги на Брюссель и Лувен, а также мог поддерживать связь с британской армией.

В течение всего дня 17 июня шел проливной дождь.

Дэнис Дантон. Оборона замка Угумон фланговой ротой гвардии Колдстрима. 1815

В десять утра 18 июня начальник Генерального штаба Наполеона маршал Сульт написал Груши: «Его Величество намеревается атаковать английскую армию, занявшую позиции при Ватерлоо. Его Величество желает, чтобы вы двигались на Вавр, дабы приблизиться к нам. Присылайте донесения о своих действиях, пока будете теснить перед собой прусскую армию, которая может остановиться в Вавре, куда вы должны прибыть как можно скорее. Император желает получать от вас очень частые известия»[48].

В 14.00, едва маршал вернулся из своей поездки, к нему примчался адъютант генерала Пажоля с известием о том, что его начальник потерял следы прусских колонн, за которыми он следовал с тех пор, как они покинули Намюрскую дорогу, и что он ждет новых указаний.

В районе семи вечера Груши получил из Генерального штаба новую депешу от маршала Сульта, написанную в час дня:

«Император приказал мне сказать вам, что вы должны постоянно перемещаться в нашем направлении, приближаясь к армии таким образом, чтобы объединиться до того, как какой-нибудь корпус встанет между нами. Я не указываю вам направление; вы должны будете сами определить наше местонахождение и соответственно составить свои планы, поддерживая с нами связь, чтобы быть готовым в любое время напасть и уничтожить противника, если он попытается вступить в бой с нашим правым флангом. В данный момент сражение на направлении Ватерлоо выиграно. Центр противника находится в Мон-Сен-Жан; двигайтесь, чтобы соединиться с нашим правым флангом»[49].

Эта депеша из Генерального штаба отменяла все предыдущие приказы, даже те, которые были отданы утром. К сожалению, написанное пришло слишком поздно.

Эрнест Крофтс. Наполеон руководит битвой при Линьи со своего командного пункта на мельнице Наво. 1875

Получив в 19.00 17 июня депешу от маршала Сульта, Груши понял свои новые обязанности так: теперь не надо было давить на пруссаков в Вавре, а нужно было идти на соединение с центром и левым крылом. Очевидно, что затеянная Вандаммом атака Вавра привела лишь к потере драгоценного времени.

Груши хорошо видел, что повсюду, где его не было лично, его приказы не выполняются. Наступила ночь, однако Груши продолжал яростно атаковать. Желая во что бы то ни стало выполнить приказ и прийти в Сан-Ламбер, он спешился, со шпагой в руке встал во главе своих колонн и повел их в новый бой.

Затем Груши отправил одного из своих офицеров к генералу Вандамму со следующим приказом:

«Мы вступили в бой в Лимале. Ночь не позволяет нам продолжать его, но мы находимся нос к носу с противником. Так как вы не можете перейти Диль, направляйтесь тоже с вашим корпусом в Лималь, оставив в Вавре лишь столько войск, сколько потребуется для удержания той части города, которую мы занимаем. С рассветом мы атакуем войска, стоящие передо мной, и мы сможем, я надеюсь, соединиться с императором, как он и приказал сделать. Говорят, он разбил англичан, но у меня нет больше новостей. <…> Именем родины прошу вас <…> выполнить этот приказ. <…> Я отдаю под ваше командование весь корпус Жерара. Я жду вас»[50]…

Однако битва закончилась поражением французов.

Конечно же, в поражении при Ватерлоо виноват сам Наполеон. Прежде всего, он виноват в том, что предоставил 16-часовую передышку пруссакам после сражения при Линьи. Наполеон упустил свой шанс, а военная фортуна не прощает таких промахов![51]

Именно Наполеон дал Груши ложное направление движения на Намюр.

Наполеон также не позаботился о том, чтобы четко информировать командующих корпусами о том, что отныне они должны подчиняться приказам Груши. В результате генерал Жерар потратил три часа 17 июня на принятие боевого порядка, а потом вяло двигался 18-го, словно он не признавал распоряжений маршала. А генерал Вандамм подошел к Вавру и своим неподчинением парализовал там весь 3-й корпус, лишив его возможности идти на Сен-Ламбер.

Теперь, когда мы лучше понимаем то, что произошло на самом деле, вернемся к выводу, который делает Эдит Саундерс: «Пропаганда с острова Святой Елены сделала из Груши козла отпущения: некомпетентного, апатичного маршала, который мог бы спасти положение. <…> Наполеон, как всегда, вел себя безукоризненно; он дал своему маршалу точнейшие указания; он рассчитывал на его приход и участие в сражении. Нас даже пытаются уверить в том, что ночью Груши сообщили о готовящейся битве и проинструктировали на предмет координации усилий. <…> На самом деле ситуация была гораздо более сложной, чем представлено в легенде. Поле боя находилось очень далеко; войска не могли маршировать туда напрямую, им пришлось бы идти в обход по извилистым дорогам, которые были в ужасном состоянии после невиданного ливня накануне. <…> Необходимо также помнить, что пруссаки следили за каждым его движением, и маловероятно, что они позволили бы ему легко воссоединиться с Наполеоном»[52].

Несмотря ни на что, Наполеон, безусловно, – великая историческая личность. Император французов, король Италии, неординарный полководец и выдающийся государственный деятель, который заложил основы современного французского государства. Наполеон, «согласно опросам, считается самым великим героем в истории Франции».

О Наполеоне говорили, говорят и будут говорить, и, конечно же, он этого заслуживает.

Карл-Филипп де Бурбон, родившийся в 1757 году и при рождении получивший титул графа д’Артуа, был человеком не слишком усердным в науках, легкомысленным и упрямым.

Первые десятилетия своей жизни он провел в роскоши и безделье и имел в это время множество амурных приключений. В самом начале революции граф настаивал на самых решительных мерах против своевольных депутатов третьего сословия. После взятия Бастилии он открыл список эмиграции вместе с принцем де Конде, князем де Полиньяком и другими монархистами. После этого он стал непременным организатором и участником всех основных военных акций против охваченной бунтом Франции.

Франсуа Жерар. Коронационный портрет Карла X. 1824

Когда Людовик XVIII, не имевший детей, скончался 16 сентября 1824 года, граф д’Артуа взошел на королевский престол под именем Карла X. Ему в это время было 66 лет, но он был полон решимости воплотить в жизнь все свои политические проекты и восстановить во Франции тот Богом установленный строй, который существовал до революции 1789 года.

Пышная коронация Карла Х в Реймсском соборе символизировала возвращение религии в качестве одной из основных опор государственной власти.

Вся политика Карла была направлена на возрождение абсолютной монархии, и реакция на это во французском обществе, развращенном свободой и духом бунтарства, оказалась весьма неоднозначной.

Недовольство правлением Карла Х все возрастало и вскоре выразилось в целом ряде демонстраций, на которых требовалась отставка главы правительства графа де Виллеля. В результате в январе 1828 года ультрароялистское министерство де Виллеля уступило место министерству умеренного роялиста графа Жана-Батиста де Мартиньяка, который тут же потребовал, чтобы в тронной речи короля были обещаны реформы.

Жан-Батист Мартиньяк. Гравюра.

1842

Но обстановка в стране продолжала накаляться.

Во Франции лицом к лицу стояли две могущественные силы, из которых буржуазия имела своим органом Палату депутатов, а дворянство – короля.

В этот опасный для престола Франции момент (в январе 1830 года) на деньги республиканцев возникла новая оппозиционная газета «Насьональ», во главе которой стояли сын марсельского торговца Aдoльф Тьер, будущий премьер и тщеславный честолюбец, а также Николя-Арман Каррель и Франсуа-Огюст Минье. Газета эта крайне вызывающим тоном вещала в адрес правительства и пользовалась громадным успехом. Одна из статей Тьера в этой газете носила название «Король царствует, но не управляет» – этот принцип очень скоро был принят масонами и новой буржуазией.

Жан-Виктор Шнетц. На баррикаде. 1833

Палата депутатов с Пьером-Полем Ройе-Колларом, бывшим членом Совета Пятисот, во главе приняла адрес, в котором протестовала против недоверия, выраженного ей королем, и выражала опасение за вольности французского народа. Кроме того, депутаты попросили Карла Х распустить министерство Жюля де Полиньяка. Король ответил на это роспуском Палаты депутатов.

Однако новые выборы лишь усилили оппозиционное большинство Палаты депутатов. Политическая обстановка в стране стала критической. Тогда Карл Х, по рекомендации своего премьер-министра, подписал 25 июля 1830 года четыре ордонанса, которыми восстанавливалась цензура, и для издания газет и журналов требовалось предварительное разрешение властей, даваемое каждый раз на три месяца; вновь распускалась Палата депутатов; изменялось избирательное право (основой для имущественного ценза признавались только поземельные налоги) и назначалось время для новых выборов. Если бы эти ордонансы были приведены в исполнение, они лишили бы буржуазию всякого влияния на законодательство и восстановили бы земельную аристократию в положении единственного правящего класса Франции. Но именно они и послужили ближайшим поводом к революционному взрыву, вызвав бурю возмущения в Париже.

Эжен Делакруа. Свобода, ведущая народ. 1830

Впрочем, буржуазия в лице своих представителей-депутатов вела себя очень осторожно, и если бы не более радикальные элементы, начавшие вооруженное сопротивление, то весьма возможно, что ей не удалось бы ничего добиться.

26 июля редакция оппозиционной газеты «Насьональ» опубликовала протест против ордонансов, доказывая, что правительство нарушило законность и этим освободило народ от обязанности повиновения. Протест призывал незаконно распущенную Палату депутатов и весь народ к сопротивлению правительству, но характер сопротивления не был указан. Авторы его думали скорее о торжественных заявлениях и, в крайнем случае, об отказе в платеже налогов, чем о сопротивлении при помощи оружия. По крайней мере, еще 26 июля Тьер уверял, что народ совершенно спокоен, и нет оснований ожидать с его стороны какого-либо активного протеста.

27 июля, однако, в Париже начались столкновения между возбужденными толпами народа и войсками. Волновались рабочие, настроенные в республиканском духе. Одной из непосредственных причин, усиливших брожение среди рабочих, было закрытие многих типографий вследствие восстановления цензуры, а также временное закрытие многих фабрик и магазинов; массы рабочего люда были в этот день свободны.

Мятежники овладели покинутыми зданиями городской Ратуши и собора Нотр-Дам и водрузили над ними трехцветное знамя.

29 июля восстание победило. Восставшие с боем овладели дворцом Тюильри. Королевские войска, неся большие потери, отступили в пригород Сен-Клу. В восточных кварталах города и в Ратуше господствовали республиканцы, в западных кварталах – либералы.

Карл Х решился взять назад свои ордонансы и вступить в переговоры с мятежниками; но 30 либеральных депутатов, собравшихся в этот день у Лаффитта и решившихся, наконец, встать во главе движения, отказались принять его посланников. Они образовали так называемую Муниципальную комиссию, которая, по сути, и стала временным правительством.

В этой обстановке усталый король отрекся от престола и бежал в Англию. Он правил Францией немногим более пяти лет и стал последним в истории законным французским монархом из дома Бурбонов.

Разойдясь с революцией, Луи-Филипп, однако, не сразу примкнул к роялистской эмиграции. Отправившись в Швейцарию, он в течение нескольких месяцев странствовал по горам, переходя из одного кантона в другой. Наконец, в октябре он смог устроиться в Гризоновское училище в Рейхенау и под именем Шабо-Латура занял место учителя иностранных языков, математики и естественных наук. В июне 1794 года он перебрался в Гамбург, объездил всю северо-западную Германию, затем отправился в Данию, Норвегию, Лапландию и через Швецию опять возвратился в Гамбург.

Правительство Директории потребовало, чтобы он покинул Европу, и обещало в этом случае освободить из заключения обоих его братьев и мать. Осенью 1796 года Луи-Филипп отправился в США, сначала жил в Филадельфии, потом в Нью-Йорке и Бостоне. За время путешествия он, между прочим, свел знакомство с Джорджем Вашингтоном.

В феврале 1800 года Луи-Филипп oтпpaвилcя в Англию, где в это время жили бежавшие из Франции Бурбоны. Семья не сразу приняла в свое лоно возвратившегося «блудного сына». Когда Луи-Филипп, принявший титул герцога Орлеанского, отправился к графу д’Артуа, младшему брату казненного Людовика XVI, тот поначалу встретил его очень холодно. В конце концов, примирение все же состоялось, но отчужденность и неприязнь между двумя ветвями Бурбонского дома сохранились на долгие годы.

В мае 1814 года, сразу после отречения Наполеона, герцог возвратился в Париж. Людовик XVIII тотчас передал ему прежние владения семьи, так что в конце сентября Луи-Филипп с женой и детьми смог переехать в Пале-Руаяль. Но пребывание в Париже оказалось коротким. Во время «Ста дней» Орлеанское семейство поспешно уехало в Англию и прожило там три года.

Оно возвратилось во Францию только в 1817 году, когда положение Бурбонов окончательно укрепилось. Поселившись в Пале-Руаяле, Луи-Филипп жил уединенно и держался в стороне от придворной жизни. Все силы он отдавал восстановлению своего состояния. К концу 20-х гг. герцог Орлеанский считался одним из самых крупных землевладельцев Франции. Праздность, легкомысленные забавы и роскошь были ему совершенно чужды. Он редко посещал обедню, не ездил на охоту и никогда не появлялся в Опере.

Как по образу жизни, так и по своим привычкам Луи-Филипп очень походил на буржуа. В нем не было пожирающего честолюбия, которое так часто встречается у людей, стоящих близко к трону. Своих детей он отдал в общественную школу, а сам, выходя на улицу, всегда держал под мышкой зонтик. Он знал цену деньгам и времени, был известен как образцовый супруг и заботливый отец.

За все эти буржуазные добродетели он и был вознагражден в 1830 году, когда Июльская революция окончательно низвергла с французского трона Бурбонов.

Новая конституция признавала суверенитет народа. Право короля издавать ордонансы было ограничено; законодательная инициатива, прежде принадлежавшая одному королю, распространена на обе палаты: Палата депутатов получила право избирать своего президента. Цензура была уничтожена; гарантирована свобода печати. Католицизм перестал считаться государственной религией; исключительные и чрезвычайные суды были запрещены; восстановлена национальная гвардия. Избирательный ценз понижен до двухсот франков, вследствие чего число избирателей увеличилось более чем вдвое и дошло до двухсот тысяч.

Своим возникновением Июльская монархия была обязана революции. Это наложило неизгладимый отпечаток на ее суть и на ее внешний облик.

Орас Верне. Король Луи-Филипп в окружении своих пяти сыновей покидает через Почётный въезд Версальский дворец после военного парада 10 июня 1837 года. 1846

С первых дней Луи-Филипп вполне вошел в роль «короля-гражданина» и отлично выполнял ее: как и прежде, он запросто разгуливал по улицам Парижа с зонтиком под мышкой и при встрече с тем или другим блузником – воином дней Июльской революции останавливался, ласково протягивал руку и простодушно разговаривал с ним, как настоящий французский буржуа. Всякий придворный блеск и великолепие были уничтожены, не стало придворного церемониала и королевской гвардии, сыновья короля по-прежнему учились в общественных учебных заведениях. И, кстати, королевские лилии с его карет были стерты.

Но по мере того, как увеличивался разрыв между самыми богатыми и самыми бедными, в стране росло социальное напряжение. Даже экономический подъем, который Франция пережила в начале 40-х годов, не укрепил режим.

В Палате депутатов все чаще стало звучать требование распространить избирательное право на всех налогоплательщиков. Но король упорно отвергал даже мысль о подобных политических изменениях.

Карикатура на Луи-Филиппа «Золотая середина рушится». 1832 г.

Как уже говорилось, политическому кризису Июльской монархии предшествовал острый экономический кризис в стране. Начались массовые банкротства, увольнения и рост безработицы. Недовольство народа росло. В качестве единственного выхода из кризиса всем виделось расширение избирательных прав. Летом 1847 года зародилась так называемая «банкетная кампания»: чтобы пропагандировать реформы, прежде всего избирательного права, и при этом обойти строгие запреты союзов и собраний, сначала в Париже, а затем и в крупных провинциальных городах стали организовываться званые обеды. В произносившихся на них речах громко говорили о реформах и резко критиковали правительство. В общей сложности состоялось около пятидесяти таких банкетов.

Жан Жорж Вибер. Портрет Франсуа Гизо. XIX век

21 февраля 1848 года разъяренный Франсуа Гизо запретил очередной такой банкет, назначенный в Париже. Это незначительное вроде бы событие и послужило толчком к началу революции.

День 22 февраля еще прошел без происшествий, но к вечеру в городе стали собираться толпы народа, под пение «Марсельезы» было построено несколько баррикад.

23 февраля, вопреки ожиданиям властей, оказалось, что волнения усиливаются. Крики «Долой Гизо!» «Да здравствуют реформы!» становились все громче, и в толпах народа появились первые вооруженные люди. Встревоженное правительство призвало на помощь национальную гвардию. Однако она собиралась неохотно. Более того, в разных местах стали заметны демонстрации, в которых национальные гвардейцы принимали участие вместе с народом. Настроение гвардии открыло глаза королю. В тот же день он принял отставку Франсуа Гизо.

Журналист Эмиль Жирарден первым посоветовал королю отречься от престола. Некоторое время Луи-Филипп колебался, но вскоре и другие обратились к нему с той же просьбой. Король взял перо и тут же написал акт об отречении в пользу своего внука графа Парижского. Затем он переоделся в гражданскую одежду, сел в наемную карету и под охраной эскадрона кирасир ускакал в Сен-Клу.

50 франков, золото. 1859

В Париже была провозглашена Республика и с одобрения Палаты депутатов создано Временное правительство.

Так во Франции началась эпоха Второй империи. В роли императора он взял себе имя Наполеона III.

Двор, быстро воссозданный по образцу Первой империи, перебрался во дворец Тюильри.

Через два месяца император вступил в брак с дочерью знатного испанского аристократа графа де Монтихо Евгенией, графиней де Теба. В 1856 году у императорской четы родился наследник, принц Наполеон-Эжен-Луи, и тогда «казалось, что его рождение обещает династии Бонапартов долгую жизнь и процветание»[55].

С учреждением Второй империи институты парламентской демократии (законодательные палаты, выборы депутатов, политическая печать и др.) быстро превратились в ширму неограниченной власти Наполеона III. Стержнем государства стал подчиненный императору аппарат исполнительной власти.

Наполеон III начал править в интересах крупной буржуазии, установив жесткую диктатуру, главной опорой которой была верхушка французской армии. В то же время, он демагогически заигрывал с трудящимися, прибегая к характерной для бонапартизма политике лавирования.

Правительство Наполеона III вело многочисленные захватнические войны (участие в Крымской войне 1853 – 1856 гг., в войне в союзе с Пьемонтом против Австрии в 1859 году, в интервенциях в Индокитай в 1858 —1862 гг., в Сирию в 1860 – 1861 гг., в Мексику в 1862 – 1867 гг. и др.).

Наполеон III всеми силами стремился не допустить объединения Германии и сохранить европейскую гегемонию своей страны. Со своей стороны, Отто фон Бисмарк и король Вильгельм I надеялись в результате войны объединить Германию и подорвать могущество Франции.

Так уж получилось, что Наполеон III первым объявил войну Пруссии, а уже в начале августа прусские и союзные им войска других германских государств вторглись в пределы Франции и окружили основные силы противника в городах Мец и Седан.

А 2 сентября 1870 года пруссаки заставили капитулировать седанскую группировку французских войск, при которой находился Наполеон III.

В тот день Наполеон III был в отчаянии. Он ездил верхом вдоль линии фронта в надежде, что его кто-нибудь подстрелит. Но тщетно.

Пьер-Жорж Жаннью. Битва при Марс-ла-Тур. 1886

Фортификационные укрепления Седана были хорошо приспособлены для отражения атак пехоты, но пруссакам удалось подвести свою артиллерию достаточно близко, чтобы начать обстрел, который оказался так силен, что вызвал новую волну паники во французских рядах.

Первые же залпы оказались чрезвычайно удачны: они произвели пожар в крепости и полчаса спустя над Седаном был поднят белый флаг, а вслед за тем был выслан парламентер, объявивший, что Наполеон III желает вступить в переговоры.

Как свидетельствует в своих письмах французский генерал Эмманюэль-Феликс де Вимпфен, переговоры эти были открыты без его согласия.

Генерал все еще надеялся спасти хоть бы часть армии, и когда император стал настаивать на необходимости переговоров, он попросил об увольнении его со службы, чтобы не быть поставленным в необходимость подписывать капитуляцию, но Наполеон отклонил эту его просьбу.

В любом случае, переговоры о сдаче были начаты по приказанию Наполеона III.

Около семи часов вечера генерал Рейль, адъютант императора, верхом на вороном коне и в сопровождении гусара с белым флагом, повез письмо Наполеона прусскому королю. Оно было коротким:

«Августейший брат мой! Так как мне не удалось умереть среди моих войск, мне остается только вручить Вашему Величеству мою шпагу. Остаюсь Вашего Величества преданным братом. Наполеон»[56].

После прочтения письма, прежде чем дать письменный ответ, Вильгельм I долго совещался. Положение было затруднительное, потому что император к тому времени уже не был главнокомандующим над войсками и, следовательно, не мог входить ни в какие соглашения. Личное же пленение Наполеона не имело никакой цены, даже скорее усложняло дело, потому что можно было предвидеть, что после падения императора во Франции наступит неопределенное состояние, что после императора не будет никакого достаточно сильного правительства, с которым можно было бы заключить мир и получить гарантию исполнения его условий.

В действительности Наполеон захотел увидеться с прусским королем, сел в коляску и с полдюжиной адъютантов поехал по широкой дороге, обсаженной высокими тополями. Но на дороге он встретил Бисмарка, спешившего ему навстречу. Единственной целью Бисмарка было отвлечь императора, помешать ему увидеться с королем, пока капитуляция не будет подписана. Король находился еще в Вендрессе, в 14 километрах от Доншери! И куда было деться? Наполеон III решил остановиться в домишке ткача Фурнезу на краю дороги…

Неизвестный художник. Наполеон III сдаётся Вильгельму I при Седане. 1870

Бисмарк имел с Наполеоном длинный разговор, в течение которого император безостановочно курил папиросы. Потом явился Хельмут фон Мольтке и другие офицеры. С императором и его свитой обходились с большим вниманием. Но сам король не приехал, и Наполеон, прождав его несколько часов, отправился со своей свитой и в сопровождении прусских кирасир в замок Бельвю, находившийся между Доншери и Седаном.

А тем временем Вильгельм I написал Наполеону следующий ответ:

«Мой брат, принимаю вашу шпагу и прошу вас назначить уполномоченных для переговоров о капитуляции вашего войска»[57].

Затем в Бельвю прибыл прусский король.

Французские солдаты у пушки. 1870

Продолжительный разговор их происходил без свидетелей, даже наследный принц оставался в соседней комнате. На Наполеона так глубоко подействовала эта встреча, что при прощании он утирал навернувшиеся на глазах слезы. Вильгельм I также был сильно взволнован.

После этого Наполеон телеграфировал в Париж: «Армия побеждена и взята в плен. Я сам в плену»[58]. На следующий день в сопровождении прусского конвоя он уехал в замок Вильгельмсзее, что близ Касселя, который назначили для его местопребывания.

Ранним утром 2 сентября (21 августа) 1870 года начались переговоры между генералами Мольтке и Вимпфеном о капитуляции. Последний действительно не хотел сдаваться, но ему дали время на размышление до двух часов пополудни, по истечении которого пообещали снова начать «неприязненные действия».

Капитуляция была заключена очень быстро.

С приближением германских войск к Парижу прусское правительство сочло возможным высказаться откровенно, чего именно оно желает достичь этой войной.

Отто фон Бисмарк обвинил Францию в том, что она сама начала войну, и он поставил конечной целью низведение Франции на уровень второстепенной державы, чтобы она уже не могла быть опасной для объединения Германии и вообще для спокойствия Европы. Средством же к тому, по мнению прусского правительства, должно было служить уменьшение территории Франции отнятием у нее двух провинций – Эльзаса и Лотарингии, а также передачей во власть Германии крепостей Страсбурга и Меца.

Остатки Вандомской колонны и баррикады на переднем плане. 1870

В Париже в это время во главе Правительства национальной обороны стал генерал Луи-Жюль Трошю, бывший до этого комендантом столицы. Большинство членов этого правительства были республиканцами, а самым выдающимся из них был Жюль Фавр, получивший портфель министра иностранных дел. Министром внутренних дел стал Леон Гамбетта.

26 февраля 1871 года в Версале был подписан предварительный мирный договор. 1 марта германские войска вошли в Париж и заняли часть города, а окончательный мирный договор, положивший конец войне, был подписан 10 мая во Франкфурте-на-Майне. И Франция потеряла Эльзас и Лотарингию, а также обязалась выплатить контрибуцию в размере 5 миллиардов франков.

Леон Бонна. Портрет Адольфа Тьера. 1876

Накануне вступления в столицу прусских войск Париж сильно волновался. Французов едва удалось отговорить от открытого выступления, но когда германские войска вступили в Париж, город встретил их бойкотом и публичным трауром.

Только что сформированное новое правительство Адольфа Тьера, явно ориентированное на конфликт, приняло решение перенести резиденцию власти из Парижа в Версаль и назначило начальником национальной гвардии ненавистного парижанам генерала д’Ореля.

Парижане, возмущенные происходящим, восстали. Над Ратушей 18 марта 1871 года было поднято знамя революции, а 28 марта провозглашена Парижская коммуна.

Париж был назван «вольным городом», а другим городам был направлен призыв последовать примеру столицы. 19 апреля Парижская коммуна приняла свою политическую программу («Декларацию к французскому народу»).

Выборы в Совет Парижской коммуны состоялись 26 марта. Она упразднила постоянную армию, заменив ее национальной гвардией, установила максимум жалованья государственным служащим, равный зарплате квалифицированного рабочего, отделила церковь от государства. Затем была ликвидирована префектура полиции; обязанность обеспечения порядка и безопасности граждан возлагалась на резервные батальоны национальной гвардии.

Первые столкновения между коммунарами и версальцами начались в конце марта. Помощь правительству Тьера оказало командование германских оккупационных войск: шестьдесят тысяч французских солдат было отпущено из плена для пополнения версальской армии.

2 апреля 1871 года версальцы начали наступление на Париж, а 3 апреля отряды национальной гвардии двинулись на Версаль, желая низвергнуть правительство Тьера. Но поход коммунаров был плохо организован. 4 апреля наступавшие колонны были отброшены назад с большими потерями. Эта неудача не обескуражила защитников Парижа.

Сражения на улицах во время так называемой «кровавой недели», которая длилась с 21 по 28 мая, были величайшей резней, какую только знает история Франции. Обвиняемых судили военные суды, действовавшие вплоть до 1876 года. Было произведено 20 000 казней без суда и следствия, осуществлено 45 000 арестов и вынесено 13 500 приговоров[60].

Однако он не сумел надолго удержать власть в своих руках и 24 мая 1873 года подал в отставку. В тот же день его место занял кандидат от правых маршал Мак-Магон, который пообещал, что в законодательстве и в существующих учреждениях не будет произведено никаких изменений.

После маршала Мак-Магона президентом Франции (Третьей республики) стал Жюль Греви (1879–1887).

Национальным гимном Франции стала «Марсельеза», а день взятия Бастилии (14 июля) был обозначен как национальный праздник. Роль президента была существенно ограничена, а в центре политической жизни страны встала Палата депутатов, избиравшаяся прямым всеобщим голосованием.

Маршал Жозеф Жоффр, бывший главнокомандующим армиями Севера и Северо-Востока, начал отступление на юг. На основании распоряжений Генерального штаба он должен был отойти на левый берег Сены, а Париж предполагалось оставить. Но этот план встретил протест со стороны правительства. 25 августа 1914 года Жоффр принял решение сформировать ударную группировку в составе трех армий, а потом (5 —12 сентября 1914 года) имело место сражение на Марне, в котором германские войска имели сначала тактический успех, но потом французы атаковали их во фланг.

Французские солдаты ждут штурма. 1914

Удивительно, но 7 сентября, в самый критический момент сражения, французское командование перебросило на передовую дивизию подкрепления, причем одна бригада этой дивизии была отправлена по железной дороге, а другую быстро перевезли на парижских такси. Около 600 машин совершили по два рейса, и подкрепление прибыло вовремя. Это, по сути, решило исход сражения, в котором победа досталась французской армии дорогой ценой: она потеряла 250 000 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести и была в таком состоянии, что не смогла толком организовать преследование отступающего противника.

Подписавшиеся стороны Версальского мира.

Клемансо, Вильсон, Ллойд Джорж. 1919

Успех на Марне принес Жоффру огромную популярность, и 3 декабря 1915 года он получил верховное управление всеми французскими войсками на всех фронтах. Но впоследствии, когда началась затяжная позиционная война на французской территории, эта популярность поблекла, несмотря на пропагандистскую кампанию, развернутую в прессе. Популярности Жоффра особенно повредили неудачное начало Верденской операции и сопровождавшееся огромными жертвами, не оправдавшее надежд наступление на Сомме в 1916 году.

Премьер-министр Эдуард Эррио.

1930-е

Фактически Франция была спасена от полного разгрома во время массированного германского наступления благодаря мужеству французских солдат и офицеров, а также наступлению российской армии в Восточную Пруссию. После этого обе стороны перешли к позиционным формам войны, и такая окопная война продолжалась четыре года.

В 1917 году, после вступления в войну США, германская армия предприняла последнюю отчаянную попытку добиться победы путем последнего крупного наступления во Франции. Она добилась успехов, а прибытие в Европу американских войск, боеприпасов и продовольствия остановило германское наступление и ослабило боевой дух германской армии. Знаменитый маршал Фердинанд Фош при поддержке правительства Жоржа Клемансо возглавил войска Антанты в блестящей кампании, увенчавшейся изгнанием немцев с территории Франции.

Своей жесткой политикой во главе правительства Жорж Клемансо привел Францию к победе, за что к имевшемуся у него прозвищу «Тигр» добавилось новое: «Отец победы».

А потом в Германии, близкой к истощению своих ресурсов, началась революция, и немцы запросили перемирия, которое и было заключено 11 ноября 1918 года.

Потом, в 1919 году, между державами-победительницами, с одной стороны, и Германией, с другой стороны, был заключен Версальский мирный договор, в соответствии с которым Франция возвратила себе Эльзас и Лотарингию. Плюс она получила с Германии репарации и часть германских колоний в Африке.

После этой ужасной войны, в 1924 году, к власти во Франции пришло новое коалиционное правительство социалистов и радикалов. Его председателем стал Эдуар Эррио. В стране начался экономический подъем, однако уже в 1929 году Францию охватил экономический кризис, который достиг своего пика к 1935 году, когда число безработных достигло 425 000 человек.

В ходе парламентских выборов 1936 года был создан Народный фронт – союз радикалов-социалистов, социалистов и коммунистов. На выборах была одержана победа, и Леон Блюм сформировал правительство, опиравшееся на Народный фронт.

Половина Франции была оккупирована германской армией. В южной части страны установился коллаборационистский марионеточный режим, закрепившийся в истории под названием «Режим Виши».

В июле 1940 года в курортном городке Виши собралось Национальное собрание, постановившее передать диктаторскую власть маршалу Анри-Филиппу Петену. Это ознаменовало собой конец Третьей республики.

Личный состав авиаполка «Нормандия-Неман». 1942

84-летний маршал Петен встретился 24 октября 1940 года с Гитлером, обеспечив тому полную поддержку. Кстати, сам позорный термин «коллаборация» (collaboration – сотрудничество) принадлежит именно Петену, призвавшему нацию в радиообращении от 30 октября 1940 года сотрудничать (collaborer) с оккупантами.

Отметим, что почти миллион французских солдат и офицеров тогда сдался в плен, а Париж очень быстро стал культурным центром оккупированной Европы. Пока другие воевали, Франция жила себе как ни в чем не бывало, а немецкой пропаганде легко удалось убедить подавляющее большинство французов в том, что капитуляция – это не позор, а дорога в «светлое будущее» обновленного мира.

У нас до сих пор много пишут о знаменитой французской эскадрилье «Нормандия-Неман», сражавшейся во время Второй мировой войны на стороне СССР на советско-германском фронте.

За время боевых действий на советско-германском фронте летчики полка «Нормандия-Неман» совершили 5240 вылетов, провели 869 воздушных боев, одержали 273 подтвержденных победы и 37 неподтвержденных, а также повредили 47 самолетов противника. Из 96 пилотов 45 погибли в бою или пропали без вести, четверо стали Героями Советского Союза[63].

Все это, конечно, замечательно, но при этом как-то забывается, что в той же войне на том же фронте, но уже на стороне Германии воевали как минимум две части под французским флагом и с французским командным составом.

Доброволец Внутренних сил Франции (FFI). 1944

Это был Французский добровольческий легион, который с осени 1941 года принимал участие в боевых действиях на московском направлении. Его также использовали для борьбы с партизанами в Белоруссии. А в феврале 1945 года была сформирована 33-я гренадерская дивизия войск СС «Шарлемань» – из ранее существовавшей одноименной французской бригады войск СС, воевавшей против СССР. Эта дивизия тоже воевала на Восточном фронте, а один батальон этой дивизии (300 человек) уже в Берлине вместе с дивизией «Нордланд» защищал район Рейхстага и бункер Гитлера.

Тем не менее при капитуляции Германии в 1945 году Франция удивительным образом оказалась в числе тех, кто подписал ее со стороны победителей: рядом с подписью великого маршала Г.К. Жукова там можно увидеть и подпись французского генерала Жана де Латр де Тассиньи.

На самом деле своим освобождением Франция обязана вторжению союзников, которое началось 6 июня 1944 года высадкой 156 000 американцев, англичан и канадцев на побережье Нормандии. Эта высадка десанта в Нормандии была крупнейшей в мировой истории морской десантной операцией: в ней участвовало почти 7000 боевых и транспортных судов всех типов и видов.

Адольф Гитлер приказал любой ценой удержать Париж, а в случае невозможности – уничтожить город. Первоначально в планы союзников входило окружение Парижа и принуждение немецких сил там к сдаче. Однако Шарль де Голль убедил командование союзников пойти на штурм города.

18 августа начали распространяться слухи о приближении союзников к городу, бойцы Сопротивления активизировали свою деятельность, на стенах домов они расклеивали плакаты с призывом начать всеобщее вооруженное восстание лиц от 18 до 60 лет, способных держать оружие против немцев и вишистов, а также предупреждение о скором возмездии для коллаборационистов и тех немецких солдат и офицеров, которые не сложат оружие.

Утром 19 августа 1944 начались первые вооруженные столкновения между бойцами французского Сопротивления и их сторонниками, с одной стороны, и немцами – с другой. Потом от мелких стычек противостояние переросло в полномасштабные уличные бои по всему Парижу. Силы французского Сопротивления теснили немцев и вишистов, а на освобожденных территориях тут же формировались добровольческие охранные дружины из местных жителей.

22 августа 1944 года Гитлер лично отдал приказ перейти в наступление и подавить восстание, нанеся противнику максимальный урон в живой силе и технике, однако у немцев по-прежнему не хватало резервов для контрудара, и выполнение приказа прошлось отложить.

Наконец, 24 августа 1944 года, в 21.20, в город сразу с двух сторон начали входить 4-я пехотная дивизия США и 2-я бронетанковая дивизия «Свободная Франция» общей численностью в 16 000 человек. С помощью артиллерии и танков им удалось почти полностью подавить сопротивление немцев и вишистов.

В любом случае, к концу 1944 года вся Франция была освобождена. А потом имела место капитуляция Германии и Франция там фигурировала в числе победителей. Это вообще выглядит как фарс.

Когда фельдмаршал Кейтель, подписывавший капитуляцию от имени Германии, увидел французский флаг, он не смог сдержать удивления: «А что, этим мы тоже войну проиграли?»[64]

Во всяком случае, именно так написано во многих источниках. На самом деле фраза немца дословно звучала несколько иначе.

Франции выделили зону оккупации в Германии и дали место постоянного члена Совета Безопасности ООН. Словно она и в самом деле была победительницей в войне… А в нем Франция, вместе с Россией, США, Китаем и Великобританией, получила право вето (то есть право отвергать проект любой резолюции ООН вне зависимости от уровня поддержки, которой он пользуется).

Режим Виши прекратил существование, а его основные руководители были осуждены за государственную измену. Власть в стране была передана временному правительству во главе с Шарлем де Голлем.

А утром 2 марта 1916 года под Дуомоном начался массированный обстрел немецкой тяжелой артиллерии. Затем пустили газ, и началась рукопашная схватка. Батальон де Голля был почти полностью уничтожен. Сам он получил удар штыком в бедро и потерял сознание. Его сочли мертвым. На самом деле Шарль де Голль был ранен в левую ногу и взят в плен.

После плена капитан де Голль долгое время пребывал в подавленном настроении. Тем не менее он твердо решил продолжить службу в армии. В начале 1919 года он прошел переподготовку в одной из военных школ Франции, а в апреле отправился в Польшу, где была организована военная миссия, в которой французские офицеры служили инструкторами польской армии. Там, кстати, он и узнал о своем награждении орденом Почетного легиона.

Шарль де Голль назван «Человеком года» по версии журнала Time. 1959

Лишь в 1927 году де Голль получил чин майора. Похоже, его независимый характер и принципиальность очень мешали его восхождению по служебной лестнице.

Чин подполковника он получил только в декабре 1933 года, а полковника – 25 декабря 1937 года. С 1921 года де Голль служил в штабе маршала Петена и даже в его честь назвал своего сына Филиппом. А 14 мая 1940 года де Голлю поручили командование формирующейся 4-й танковой дивизией. С 1 июня он временно исполнял обязанности бригадного генерала, но официально его так и не успели утвердить в этом звании, так что Шарля де Голля ошибочно называют генералом, и после войны он получал от Четвертой республики лишь пенсию полковника.

Потом де Голль уехал в Лондон для переговоров о судах для эвакуации французского правительства в Африку. Там он и остался, начав призывать французов к оказанию сопротивления оккупантам. В одном из его воззваний говорилось: «Франция проиграла сражение, но она не проиграла войну! Правители могут капитулировать, поддавшись панике, потеряв честь, продав страну в рабство, однако ничего не потеряно! Ничего не потеряно, потому что эта война – война мировая. Еще не использованы силы свободного мира. Однажды эти силы сокрушат врага»[65].

Де Голль обвинил правительство Петена в предательстве и заявил: «Я, генерал де Голль, французский солдат и командир, с полным сознанием долга говорю от имени Франции»[66].

Так де Голль встал во главе «Свободной (позже – Сражающейся) Франции» – организации, призванной оказать сопротивление оккупантам и коллаборационистскому режиму Виши.

С августа 1944 года де Голль был председателем Совета министров Франции (Временное правительство). Он подписал с И.В. Сталиным договор о «союзе и военной помощи». После войны начался экономический кризис, и де Голль 20 января 1946 года покинул пост главы правительства и удалился в Коломбэ-ле-Дёз-Эглиз, небольшое поместье в Шампани. Однако настоящей причиной его ухода был спор о форме правления в республике, что и стало причиной неоднократного пересмотра проекта Конституции. Де Голль был сторонником сильной президентской власти, а коммунисты и социалисты, которые составили в парламенте большинство, выступали за контроль парламента над правительством.

В результате де Голль оказался в оппозиции, объявив войну строю Четвертой республики, постоянно отмечая свое право на власть в стране в силу того, что он и только он привел ее к освобождению.

Пять лет де Голль провел в уединении в Коломбэ, работая над «Военными мемуарами», а потом 1957–1958 годы стали временем глубокого политического кризиса Четвертой республики: шла затяжная война в Алжире, углубился экономический кризис.

И вот 1 июня 1958 года Шарль де Голль был вновь утвержден на посту премьер-министра страны. А затем Конституционный референдум 28 сентября 1958 года завершил двенадцатилетнюю историю Четвертой республики.

21 декабря 1958 года во Франции выбрали президента, и 75,5% выборщиков отдали свои голоса премьер-министру. Соответственно, семилетний президентский срок де Голля истекал в конце 1965 года. Президенту Пятой республики тогда было 75 лет, и, согласно Конституции, должны были состояться новые выборы на расширенной коллегии выборщиков. Но де Голль, собиравшийся баллотироваться на второй срок, настаивал на всенародном избрании главы государства, и соответствующие поправки были приняты на референдуме 28 октября 1962 года.

Выборы 1965 года стали вторыми прямыми выборами французского президента (первые произошли в 1848 году, и на них победил Луи-Наполеон Бонапарт, будущий Наполеон III).

Генерал Шарль де Голль на Шмен-дю-Руа. 1967

Многим во Франции не нравилась колониальная политика де Голля и то, что он твердо проводил курс на самоопределение Алжира. В марте 1962 года Алжир получил независимость. В ответ на это последовали мятежи французской армии и ультраколониалистов, террористическая Вооруженная секретная организация (ОАС) совершила несколько покушений на де Голля. Кстати, ни один президент не переживал столько покушений за свою жизнь, как Шарль де Голль. Их было больше 30! И каждый раз ему удавалось выбираться целым и невредимым.

В первые годы президентства де Голля экономика Франции показала бурный рост. Франк наконец-то стал твердой валютой. Однако непомерно высокая роль государства в экономике привела страну к новому кризису в 1967 году.

Баррикады. 1968

Кстати, очень многие были не в восторге от антиамериканской политики де Голля, от участия Франции в гонке вооружений.

Плюс де Голль начал собственную атомную программу, и в феврале 1960 года Франция провела свое первое ядерное испытание на полигоне в Алжире (с 1963 года эти испытания были перенесены на атолл Муруроа во Французской Полинезии).

В довершение ко всему всё большее раздражение у французов постепенно начала вызывать личность самого де Голля – он начал казаться многим, особенно молодежи, неадекватно авторитарным и несовременным политиком.

В конечном итоге к падению администрации Шарля де Голля привели майские события во Франции 1968 года. Это были массовые студенческие волнения, а студентов во Франции насчитывалось более 600 тысяч человек.

Жорж Помпиду. 1969

Все началось 2 мая 1968 года в Латинском квартале – парижском районе, где находятся многие факультеты Сорбонны и студенческие общежития.

Когда де Голлю сообщили о массовых демонстрациях студентов, он сначала не придал этому должного значения.

Но потом позиция генерала стала очень жесткой: с мятежниками никаких переговоров быть не может.

В результате 13 мая профсоюзы вывели людей на грандиозную демонстрацию, прошедшую по всему Парижу. Над колоннами манифестантов развевались лозунги: «Де Голля – в архив!», «Прощай, де Голль!», «Пора уходить, Шарль!» Гошисты добавили к ним свои: «Вся власть студентам!», «Запрещено запрещать!», «Да здравствует мировая революция!».

Памятник де Голлю на площади Клемансо в Париже. 1970-е

Анархиствующие студенты заполнили Сорбонну. Забастовка не только не прекратилась, но и переросла в бессрочную.

24 мая де Голль выступил по телевидению. Он говорил о том, что «страна находится на грани гражданской войны», и что президенту должны быть предоставлены, через референдум, широкие полномочия для «обновления» (renouveau), причем последнее понятие не конкретизировалось. Уверенности в себе у генерала не было. Более того, наверное, впервые в жизни он был растерян.

По сути, это был начатый студентами настоящий социально-политический кризис, и он серьезно подорвал авторитет Шарля де Голля.

29 мая 1968 года премьер-министр Жорж Помпиду провел заседание своего кабинета. На заседании ожидался де Голль, однако потрясенный премьер узнал о том, что президент, забрав из Елисейского дворца архивы, убыл в Коломбэ, что в 300 км от Парижа. А вечером министры узнали, что вертолет с генералом в Коломбэ не приземлился. На самом деле президент отправился в оккупационные войска Франции в Германию, в Баден-Баден, и почти немедленно вернулся в Париж. Об абсурдности ситуации говорит хотя бы то, что Помпиду был вынужден искать шефа при помощи ПВО.

30 мая де Голль зачитал очередное радиовыступление. Он заявил, что не покинет своего поста, распускает Национальное собрание и назначает досрочные выборы.

Выборы 23–30 июня 1968 года принесли голлистам абсолютное большинство в парламенте – 73,8% мест. Это означало, что подавляющее большинство французов выразило доверие генералу де Голлю.

Но судьба генерала уже была предрешена. Недолгая «передышка» не принесла никаких плодов, кроме замены Жоржа Помпиду на Мориса Кув де Мюрвилля и провозглашения планов реорганизации сената в экономический и социальный орган, представляющий интересы предпринимателей и профсоюзов.

В феврале 1969 года де Голль вынес эту реформу на референдум, заранее объявив, что в случае проигрыша уйдет. Но люди отвергли законодательные предложения генерала: 53,2% французов отклонили предложенный им законопроект. К 28 апреля поражение стало явным, и в тот же день де Голль по собственной воле покинул пост президента.

Выйдя в отставку, Шарль де Голль впервые за много лет стал посвящать время только себе и своей семье. Он вместе с женой отправился в Ирландию, затем отдыхал в Испании, работал в своем скромном доме в Коломбэ над мемуарами (он их так и не окончил – они доходят лишь до 1962 года) и критиковал новые власти за то, что они «покончили» с величием Франции. Никакой пенсии, охраны или льгот для себя он не просил.

Когда в 1969 году он отошел от власти, многие французы были этому рады, потому что у них создалось ощущение, что он слишком уж долго руководит страной. Это и в самом деле плохо, когда один и тот же человек остается у власти очень долго…

Однако прошли годы, и обиды на генерала забылись. Ничто не может лучше охарактеризовать деятельность политика, чем его действия.

По сути, уход от власти Шарля де Голля был желанием меньшинства (данные опроса общественного мнения в апреле 1968 года показывали, что генералом как президентом республики доволен 61% опрошенных), но это было меньшинство активное.

Да, события «красного мая» 1968 года выявили слабые места внутренней политики президента. Но у кого их нет… И сейчас французы начали смотреть на де Голля все более и более положительно.