Сергей Харченко, Александр ЛиманскийТренер Гильдии Фамильяров 5

Глава 1

Главный инспектор протягивал нам протокол. Он праздновал победу, как и остальные. Это было написано на их лицах.

Я же улыбнулся в ответ. Выход из этой ситуации всё же есть.

Кира оторвала руки от лица. Её взгляд, полный отчаяния, сфокусировался на побледневшем Белове. Нервы владелицы гильдии не выдержали.

— Как ты мог, Артём! — со слезами на глазах, воскликнула Кира, вскочила со стула.

Она бросилась к моему помощнику, вцепилась тонкими пальцами в лацканы его спортивной куртки.

— Ты… погубил гильдию! Понимаешь⁈ — зашипела она.

Белов запаниковал, шагнул назад, освобождаясь от хватки Киры, чуть не упал через стул и уронил его на пол.

— Кира Евгеньевна, клянусь, — захрипел он, поднимая руки вверх. — Я чист! Я ни при чём! Я эти синие таблетки впервые вижу! Да спросите у Артура Викторовича, он же знает…

Я мгновенно оценил катастрофичность ситуации. И понял, что надо вмешаться. Срочно. Если эти стервятники из комиссии услышат, что Белов в принципе сидел на нелегальных транквилизаторах в прошлом, нам крышка. Они запишут его слова в протокол, и тогда будут все основания снять нас с финала. И впаяют штраф, похлеще ипотечного кредита, который погрузит гильдию в долговую яму, со всеми вытекающими.

Но пока, я уверен, таких оснований нет. Это натуральная подстава.

Я сделал резкий шаг вперёд, вклиниваясь между Беловым и вновь наседающей на него Кирой.

— Спокойно, — мой голос прозвучал тихо, но довольно весомо, заставляя их вздрогнуть. — Никто ничего не принимал. Артём Сергеевич не виновен.

Я развернулся к главному инспектору, который всё ещё держал протокол дисквалификации в руке.

— Инспектор, официальный протокол составляется по утверждённым дисциплинарным комитетом правилам. Параграф тридцать один, пункт семь восемь, — холодно чеканя слова, заявил я. — Со всеми формальностями. Понятые. Полиция. Опечатывание улик на месте. Вы сами убрали улику, но это должен делать страж порядка.

Бородатый инспектор презрительно усмехнулся.

— Как скажете, — радостно произнёс он. — Тяните время, если вам так хочется. Вы уже ни на что не повлияете.

Пока инспекторы вызывали по рации наряд полиции для фиксации «находки», я не терял времени.

Пора вылезать из этой… ямы.

Только сейчас я увидел хмурого Родионыча. Старик оказывается тоже всё видел, и теперь обдумывал что-то. Затем он прищурился, посматривая куда-то под потолок. Что-то заметил и выскочил из кабинета.

Куда он смотрел? Что там?

Мой взгляд скользнул по пыльным обоям. Но я ничего так и не разглядел.

Через пять минут дверь распахнулась, и в кабинет зашёл сияющий Родионыч. А следом влетел Серёга. С ноутбуком под мышкой, взъерошенный как будто его прокрутили на центрифуге. Главное, на его лице сияла улыбка. И у меня сразу отлегло на сердце. Значит, что-то накопали.

Хакер в это время возился с проводкой в подвале, и старый его подключил к какому-то делу. Но к чему? Камеры?

А потом я понял. Ещё раз убеждаюсь, что старик не так прост как кажется.

Мой взгляд скользнул по пыльным обоям и замер лишь в одном месте. В вентиляционной решётке мелькнул крохотный объектив видеокамеры.

Пока хакер открывал ноутбук, Родионыч поймал мой взгляд и кивнул, ещё шире улыбаясь. Я кивнул в ответ.

Надо бы старичку премию выписать за его заслуги. Уже в который раз выручает.

Серёга между тем мазнул пренебрежительным взглядом по комиссии, разместил ноутбук на столе Белова, достал из кармана переходник-универсал и воткнул флэшку. Его пальцы с бешеной скоростью застучали по клавиатуре.

Инспекторы насторожённо переглянулись.

— Что здесь происходит? — нахмурилась женщина с тонкими губами. — Посторонним запрещено вмешиваться в процедуру составления протокола…

— Он не посторонний. Технический специалист гильдии, — оборвал я её. — Он помогает нам с… освещением и видеонаблюдением.

— Вот, наблюдаем, — Серёга победно хмыкнул, развернул экран ноутбука ко всем присутствующим.

Я взглянул на картинку. Качество было не очень. Зернистым, чёрно-белым, но ракурс просто идеальный. Камера смотрела прямо на рабочий стол.

В коридоре послышались тяжёлые шаги. В кабинет вошёл тучный сержант полиции в сопровождении двух пожилых понятых, которых, как обычно это происходит, выдернули с улицы.

— Вызывали? — буркнул сержант, доставая планшет. — Что тут у вас?

— У нас тут блестящая работа дисциплинарной комиссии, — весело произнёс я, обводя взглядом побледневших инспекторов.

Я развернул ноутбук экраном к полицейскому и понятым. Немного перемотал, нажал на «Enter».

На экране показались трое инспекторов. Бородатый впереди, двое за ним. Держатся так, чтобы перекрыть обзор от дверей.

Бородатый тип лезет в свой карман, достаёт синий блистер и отработанным движением кидает его в нижний ящик стола Белова.

— Ну что, господа инспекторы? — я хищно усмехнулся, глядя на остолбеневшую троицу. — Приобщим к протоколу? Вот как раз и полиция с понятыми. Фиксируем подброс улик должностными лицами при исполнении. Я думаю, прокуратура будет в восторге от такого блокбастера.

Лицо старшего инспектора изменилось. Он как-то погрустнел, лицо приобрело цвет побеленной стены за его спиной. Его кадык нервно дёрнулся.

Женщина попыталась что-то сказать, но лишь что-то сдавленно пропищала.

— Э-это… это досадная ошибка, — начал мямлить главный инспектор, выдавливая улыбку. Он шагнул в сторону двери, зыркнул на своих подчинённых и они потянулись следом. — Мы кажется, ошиблись адресом, офицер.

— Не понял, — почесал макушку полицейский. — Это что за представление?

— Ордер был на другую гильдию, — примирительно улыбнулся ему бородатый, скомкав протокол и запихнув его в карман. — Мы приносим извинения всем за причинённые неудобства.

Они не стали дожидаться вопросов сержанта. Троица корпоративных шестёрок развернулась и спешно покинула кабинет.

— Дурдом, — буркнул страж порядка, отправляясь за ними.

Понятые удивлённо оглядели нас и тоже исчезли.

Когда за ними закрылась дверь, я облегчённо выдохнул. Приобнял Серёгу, выразив ему признательность за то, что выручил.

Затем похлопал по плечу Христофора Родионовича. Старик довольно улыбался.

— А я ишшо подумал — где-то я оставлял пару камер, — сообщил старик, хитро прищурившись.

И заметил как побледнел Белов. Он понял, что Родионыч всё это время следил за ним, и знал, что он был на транквилизаторах. Хотя что-то говорить старику он не отважился.

И сам понимал, что наш охранник очень непростой. Поэтому решил не обострять.

Воронцова всхлипнула, смахнула слезу, виновато посмотрев на Белова.

— Прости меня, Артём… — тихо сказала она. Затем подошла, положила руку на плечо. — Я так испугалась, что ты сорвался… Прости, что не поверила.

Белов, явно тронутый тем, что Кира так за него переживает, слегка покраснел и лишь выдавил смущённую улыбку.

— Да брось, Кира, — произнёс он. — Кто старое помянет, как говорится… Главное, что отбились.

Инцидент был исчерпан. И пока все направлялись в сторону столовой, я обдумал произошедшее.

Это дело Синдиката, больше некому такое провернуть.

Оставался ещё отец Ветрова. Он мог такое сделать. Но ему какой резон портить нам жизнь. Ладно условие по тапироиду. Это всего лишь проверка нашей профпригодности. Пусть и жёсткая, но проверка.

Но натравливать комиссию… Нет, он точно такого бы не совершил.

По всему выходит, что «Нео-Синтез» находился в панике. Подброс улик перед самым финалом. Иначе как актом отчаяния и не назовёшь.

Боялись они, что мы узнаем про «Улей» и найдём способ с ним справиться. А может уже знали о том, что нам это известно. И если второе, то тут появлялись ещё вопросы. Много вопросов.

Инцидент с инспекцией был исчерпан, но напряжение, висевшее над базой перед финалом, никуда не делось. Оно искало выход и, предсказуемо, нашло его внутри коллектива.

После обеда я шёл по плацу, в сторону здания гильдии. А впереди разгорался конфликт между Анной и Костей. Анна звонко возмущалась, а Костя резко оправдывался.

Дэнни снимал на камеру, отпуская едкие комментарии, Лера успокаивала Бублика и скалилась в их сторону.

Я ускорил шаг, добрался до них, уже слыша, в чём вообще суть конфликта.

— … А я тебе говорю, что больше не могу это терпеть! — возмущалась девушка, тыча пальцем на свой спортивный костюм.

Вся одежда была в зелёных каплях, будто кто-то щедро плеснул в неё зелёнкой. Желешка, которую я велел напитать водой до предела, периодически расслаблялась после тренировки. Это было нормально. Ей тяжело постоянно держать форму.

Питомица Кости ползла рядом со своим хозяином и тяжело вздыхала. Точнее булькала так, что я считывал это как тяжёлые вздохи.

При каждом движении из Желешки вылетали мелкие брызги, оставляя за собой характерный след.

— Ань, ну прости, — Костя виновато посматривал на Савельеву. — Желешка не виновата. Тренер же сам сказал её водой накачать. Она вот такая сейчас… растекающаяся. Я и так её с трудом контролирую. Хочешь, я оплачу химчистку?

— Я вообще не про это. Я хоть и чистюля, но потерплю. А Матильда? Как она потерпит⁈ — сорвалась на крик перфекционистка. — Ты посмотри на неё⁈

Я перевёл взгляд на пустынную лису. Матильда топала рядом с Анной и то и дело останавливалась, нервно вылизывая бок, убирая желейные точки. Рыжая шерсть слиплась в сосульки. ЛИсица явно нервничала, утробно рыча.

— Это сбивает её с боевого настроя, как ты не понимаешь! — Анна едва не плакала от негодования. — Для неё чистота это залог комфорта. Настраивается так быстрее! А теперь она думает только о том, как отмыться от этих соплей!

— Эй, не говори так! — вступился Дэнни, продолжая снимать. — Костя обидится.

— Это не сопли, — Смирнов надул губы. — Структурная плазма.

Затем он добрался рукой до зелёного холмика, который полз рядом, помассировал его.

— Желешка, вот только не обижайся. Она не хотела сказать что-то плохое.

Питомица Кости всё же занервничала сильнее. Жалобно забулькала, дёрнулась и… смачно чихнула.

Плотный сгусток веером разлетелся вокруг Желешки, окатив не только охнувшую Анну и Матильду, но и Леру с Бубликом, и Дэнни вместе с его телефоном, когда мажор пытался взять крупный ракурс.

— Фу, твою мать, Смирнов! — взвизгнул Дэнни, брезгливо отряхивая свою дизайнерскую кофту и вытирая камеру смартфона.

Лера, стерев слизь со щеки, угрожающе надвинулась на Костю. Бублик за её спиной поддержал хозяйку глухим недовольным шипением. Конфликт грозил перерасти в массовую потасовку.

Я шагнул в эпицентр назревающей бури.

— Отставить разборки, — спокойно скомандовал я. — Ветров, Соколова, марш в душ, не сахарные, не растаете. Анна, не кричи на Смирнова. Отмой Матильду под тёплой водой, добавь немного лавандовой присыпки. У бабы Зины она есть.

— Как мне справиться, Артур Викторович? — взглянул на меня Костя.

— Успокой Желешку через Сопряжение, — подчеркнул я. — Иначе она всю базу пометит брызгами. И потом будешь лично объясняться перед Зинаидой Петровной.

Костя нервно сглотнул, явно представляя эту воительницу, вооружённую карающей шваброй.

Остальные тандемы, недовольно ворча, ускорились, направлись в сторону здания.

Оставляя Костю на плацу с Желешкой, я решил посетить Киру. Она раньше других пообедала, и уже в кабинете.

Понятно, что через Сопряжение сложно постоянно контролировать стабильность Ядра перенасыщенной Желешки. Здесь требовалось иное вмешательство.

Кира сидела за столом, с упоением пересчитывая свежую выручку за «купальщиц» Белова, когда я зашёл и сел напротив неё.

— По взгляду вижу, что новости не очень хорошие, — вздохнула владелица гильдии. — Что ж, говори.

— Мне нужно двести пятьдесят тысяч рублей, — сказал я без долгих предисловий.

Кира нервно хихикнула, затем вцепилась в меня пристальным взглядом.

— И с чего это такие траты? — спросила она.

— Надо спасать фамильяра, — объяснил я. — Не прямо сейчас. Но укрепляющую барокамеру для слаймов желательно заказать сегодня.

Пальцы финансового директора сжали карандаш, до хруста.

— Двести пятьдесят? — тихо произнесла Кира. — На спа-салон для лужи? Артур, ты вообще в своём уме? Гильдия заработала на продаже картины, с нуля, двести тысяч! И ты предлагаешь распрощаться с ними, так ещё и вытащить из казны деньги⁈

— Это не спа-салон, Кира. Медицинская необходимость, — терпеливо пояснил я, не обращая внимания на её эмоции. — Желешка перенасыщена водой. Это нужно для победы. Я ведь сам приказал её накачать. Она отлично отработала тренировку, а теперь стресс берёт своё. Её структура не выдерживает.

— Ну так пусть Костя её перестанет поить водой, пару дней! — отрезала Кира. — Может, она сама восстановится? Высохнет, в конце концов!

— Это не так работает. Сама она не высохнет и не восстановится, — жёстко ответил я. — Завтрашний финал она выдержит, на адреналине и Сопряжении. Но что будет дальше? Если мы выиграем, выходим в Бронзовую лигу. Это совершенно другой уровень, Кира. Там обычными пробежками и лаской не обойдёшься. Без барокамеры Ядро Желешки начнёт разрушаться. Считай это инвестицией в наше будущее.

Кира долго смотрела мне в глаза, затем отвела взгляд. Она была отличным финансистом и прекрасно понимала, что без здоровых питомцев гильдия не стоит и ломаного гроша.

Тяжело вздохнув, владелица гильдии открыла сейф, достала из основной кассы ещё полсотни тысяч, добавляя к двумстам. И с видом мученицы подвинула ко мне выложенные пачки.

— Держи, — прошептала она, провожая деньги тоскливым взглядом. — Итого у нас остаётся семьсот тысяч. Не критично.

Я покачал головой.

— Лучше на карту, так мы сразу закажем оборудование, — произнёс я, и получил от Киры перевод. — Не расстраивайся. Завтра выиграем финал, и сможем купить вольеры. Да к тому же на премии хватит.

Я направился к выходу, а затем отправил сообщение Полине, чтобы заказывала оборудование, переводя ей двести тысяч. Остальные нужны для оплаты настройки сложного оборудования.

Остальные полдня прошли в непрерывной тренировке. Тандемы отшлифовали свои действия вплоть до автоматизма.

Семь потов сошло со всех, пока я получил тот результат, на который рассчитывал.

После отбоя все как-то быстро рассосались, и я тоже решил отправиться домой.

Решил по традиции заскочить в чебуречную, поужинать за одним из столиков. Но попал на час пик. Все столики были заняты, а внутри так вкусно пахло жареным мясом и специями, что мой желудок утробно заурчал, требуя любимого яства.

Пришлось заказать на вынос три чебурека и стакан томатного сока, собственного приготовления Нины Сергеевны.

Дома меня встретила привычная суета. Живчик радостно прыгал, выпрашивая еду, которую и получил. Искорка, быстро справившись со своей порцией, решила понаблюдать за бароном Сверчанским и забавно пыхала горячим дымком на дольку апельсина.

Я же присел за стол, наслаждаясь тишиной. Сверчанский, выбравшись из кармана куртки, подобрался к дольке апельсина, кожура которой треснула под высокой температурой. Барон откусил крошечный кусочек, а затем причмокнул.

— А вы знаете-с, весьма недурно! — произнёс он. — Пикантная карамелизация! У мадемуазель неплохой кулинарный вкус.

Я усмехнулся, сделал глоток густого томатного сока, откусил от чебурека солидный кусок, смакуя вкус.

И в это самое мгновение в моей голове раздался рокочущий бас.

Голос, который я не слышал уже давненько.

«Ты на верном пути, Артур…», — слова эхом отдавались в сознании, вибрируя где-то на уровне затылка.

Я чуть не подавился, закашлялся.

— Ты хоть предупреждай, что будешь говорить, — бросил я Вэллору. — Раз уж ты связался со мной. Говори. Что будет завтра?

«Вы победите завтра… но только при одном условии», — ответил дракон.

Сердце забилось чуть сильнее.

— Говори, — прохрипел я вслух, чувствуя лёгкое волнение. — Что за условие?

«Если сдержите панголина», — глухо прогремел дракон в моей голове.

Я дёрнулся. Стаканчик с томатным соком опрокинулся, заливая стол.

— Вэллор! — позвал я, судорожно вцепившись в край стола. — Что это значит? Почему именно панголин?

Тишина в ответ.

— Что от него ожидать⁈ — воскликнул я в потолок.

Дракон молчал. Он уже отключился. Канал Истинного Сопряжения закрылся.

Я вытирал тряпкой томатную лужу на столе, а мой мозг лихорадочно соображал.

Панголин Ильи Муромцева. Старый, скрипучий, больной танк, сидящий на обезболивающих. Безусловно, он главная ударная сила «Хищников», их щит и таран. Но почему Вэллор выделил именно его?

Завтра на арене мы столкнёмся с коллективным разумом. Там будут ещё три опасных зверя: два бородавчатых носорога и сумеречная горилла. Любой из них под действием «Улья» очень опасен. Почему именно Щит ключ к победе Хищников?

Или… ключ к их поражению?

Ответа не было.

Я убрал со стола, отправился в душ, а затем приготовился ко сну.

Не исключено, что завтра придётся импровизировать.

Это не лучшая тактика против бездушной машины Синдикатов, но выбора у нас не было.

* * *

Утро следующего дня, за 40 минут до финала

Прохладный ветерок залетал в приоткрытое окно со стороны Белова. Он крутил баранку, посвистывая под нос непонятную мелодию. Помощник переживал. Как и все остальные.

Лишь я сосредоточенно перебирал варианты в голове, как мы можем затормозить панголина, чтобы он замер, и весь поединок даже не дёргался в нашу сторону. Пока все варианты были не очень надёжные.

Кира смотрел в окно, напряжённая, как натянутая струна на гитаре. Она не шевелилась, смотрела в одну точку, постукивая по планшету, в который вцепилась обеими руками.

Проводники по-разному выражали нервозность. Костя грыз ногти, Лера уткнулась в телефон, Анна читала справочник, а Дэнни снимал дорогу за окном.

Движок микроавтобуса как-то странно бухтел. И Белов подбадривал его.

— Ничего, сейчас доедем. Не переживай ты так, — бубнил он себе под нос.

До Бетонки оставалось двадцать километров, но мы успевали.

Хотя…

Вот микроавтобус конвульсивно дёрнулся. Затем пробухтел и дёрнулся ещё раз. Мотор захлебнулся, и Белов вывернул на обочину под гудки проезжающих автомобилей, стукнул по рулю руками.

— Что случилось, Артём? — тихо спросила Кира.

— Да чтоб его разорвало! — зарычал помощник, уставившись на приборную панель. — Бензин закончился! Я то думал как и всегда. На мизере дотянем. Чёртова печёнка! До заправки пара километров, да ещё и в горку.

— Да сколько же можно, Артём⁈ — вспыхнула Кира.

— Да я всегда так ездил, Кира! — воскликнул Белов.

Кира попыталась ему что-то сказать обидное, судорожно вцепилась в свои часы, и её лицо побледнело.

— Артур… — прошептала она, отчаянно глядя на меня. — Регламент. Если мы опоздаем хотя бы на одну минуту…

— Нам автоматически засчитают техническое поражение. Говорите сразу, в какой мы заднице! — воскликнул Дэнни.

— Да мы физически не успеем дотолкать эту махину в гору! — резко произнесла Лера. — Сразились, блин!

Дэнни застонал, уткнувшись лицом в ладони. Костя испуганно моргал. Лера зло скрипнула зубами, думая, что пора выводить Бублика. Но он не справится. Две с половиной тонны минимум, а то и все три, если с прицепом для животных.

И тут мой взгляд упал под ноги. Живчик заливисто залаял. Он понял, что я хочу от него добиться.

Я подтянулся к Белову и Кире, которая сидела на переднем пассажирском кресле.

— Артём Сергеич, открой дверь, — произнёс я, ухмыльнувшись. — И к тебе, Кира та же просьба.

Глава 2

Водительское кресло старенького микроавтобуса жалобно скрипнуло. Белов обернулся ко мне, всё ещё цепко сжимая руль обеими руками. Выгнул шею так, что хрустнули позвонки.

— Что ты удумал, Горай? — прошипел помощник, оборачиваясь ко мне. — Сейчас нам не до шуток. Надо думать, как бы успеть на финал!

Кира, проследив за моим взглядом, устремлённым на терьера, натянула улыбку. В глазах её блеснула догадка.

— Кажется, я поняла… — прошептала она. — Живчик.

Я молча кивнул. Джек-рассел, почувствовав, что от него что-то требуется, подобрался. Он уже сидел в позе сфинкса и навострил большие уши.

Из нагрудного кармана моей куртки выглянул барон Сверчанский. Гусар прокашлялся, поправил воображаемый кивер.

— Итак, шерстяная пехота, смирно! — звонко застрекотал сверчок, сверля щенка фасеточными глазами. — Слушать боевую задачу внимательно, ушами не хлопать. Диспозиция критическая!

Терьер возмущённо гавкнул в сторону сверчка, и тот погрозил ему лапкой.

Искорка, чувствуя напряжение, уже переползла мне на плечо и крепко вцепилась коготками в куртку.

Проводники, как и Белов, ничего не поняли. Они непонимающе переглядывались в салоне.

— Тренер, а что происходит? — нервно спросил Дэнни. — Мы автобус толкать будем?

— Увидите, что будет, — коротко ответил я. — Артём Сергеич, сами говорили, что спешим. Кира, открывай дверь. И держитесь крепче.

Когда передние двери микроавтобуса со скрипом распахнулись, я передал задачу Живчику по Сопряжению.

«Два сильных воздушных потока. Никакого хаотичного завихрения. Перед этим плотный кинетический удар. Точки приложения — распахнутые двери».

Задумка была верной. Двери нашего дряхлого микроавтобуса должны сыграть роль парусов. Лишь бы выдержали.

Живчик в это время замер, перестал вилять хвостом. Его глаза слегка затуманились. Эфирные узлы на боках вспыхнули.

Воздух в салоне мгновенно уплотнился. У меня заложило уши, словно я сейчас сидел в кресле самолёта, который набирал высоту.

Я увидел завихрение, которое разделилось надвое. С гудящим свистом воздушные потоки врезались в двери-паруса.

Металл жалобно застонал. Микроавтобус дёрнулся так, что Дэнни едва не выронил свой смартфон, думая, что нужно снимать, неважно что произойдёт.

Белов, сругнувшись, выкрутил руль на дорогу. Мы поползли в гору. Сначала рывками, поскрипывая старыми амортизаторами, а затем всё быстрее и быстрее.

Искорка, придя в восторг от происходящего, ободряюще зашипела. Начала ритмично попыхивать сизым дымком из пасти. И дым вылетал в открытую со стороны Киры дверь. Со стороны мы, должно быть, выглядели как сбежавший из дурдома паровоз с крыльями.

— Матерь божья… — выдохнул Белов. — Вот так щенок, мать его итить! Надо почаще его брать. Экономия бензина бешеная!

Кира нервно хихикнула на его шутку, вдавливаясь в кресло.

А наш транспорт на альтернативном источнике энергии ускорялся всё сильнее, взлетая в гору. Белов вцепился в руль побелевшими пальцами, обгоняя машины и пытаясь не съехать в кювет. Он обернулся, вцепился в меня глазами размером с пятаки.

— Скорость растёт, Артур Виктр-рыч! — запаниковал помощник.

Я бросил между тем взгляд на спидометр. Стрелка на нём уже перевалила восемьдесят километров в час.

— Артём, ну-ка смотри на дорогу! — толкнула его Кира. — Не смей паниковать!

— Скажи псу, пусть тягу уберёт! — Белов продолжал истерить. — На пригорке обычно гайцы стоят! Тормознут — сам будешь им объяснять, почему превысили!

Кира вдруг запрокинула голову, звонко рассмеялась. Видно это нервное.

— А что? — сквозь слёзы выдавила Воронцова. — Гибридный двигатель на собачьей тяге! Экологичный транспорт! Ха-ха!

Тем временем двери микроавтобуса захрустели, как суставы под артритом. Салон задрожал. Ещё не хватало, чтобы эта рухлядь развалилась по дороге от такой аэродинамической нагрузки. Всё же она была приличной, а это уже совсем не шутки.

Поэтому я остепенил Живчика, приказал ему чуть уменьшить порывы воздуха. Кира уже перестала смеяться, начала что-то шептать под нос, вцепившиись руками в кресло, и стараясь не выпасть наружу.

Ветров, верный своим привычкам, вновь вытащил смартфон. Я бы удивился, если б он пропустил такое событие. Мажор попытался запустить прямую трансляцию.

— Мчим на финал! На альтернативном топливе! — вещал мажор в камеру, пытаясь перекричать свист ветра и скрип дверей под нагрузкой. — Спойлер! Ни одна собака не пострадала, но наш автобус…

Белов вильнул рулём в сторону. Еле-еле. Но этого хватило, чтобы задеть обочину. Видно попалась яма, так как нас прилично так подкинуло.

— Нет! Стойте! — Дэнни вскрикнул, кое-как перехватил телефон, выскочивший из рук.

Лера, сидевшая позади него, раздражённо закатила глаза.

— Ветров, может, хватит строить из себя блохера? — ядовито произнесла Соколова. — Спрячь свой безумно дорогой и ненаглядный телефончик, пока не разбил!

— Блогера, Лера. Блогера, ты это хотела сказать, — поправил её Дэнни, оскорблённо поджимая губы.

— Блохер Денис Ветров? — хихикнула Анна.

— Да-да, Дениска, я не оговорилась, — отрезала Соколова. — Есть блогеры, а такие как ты блохеры. Только и можете всякую чушь снимать. Пока нормальные люди дело делают.

— Я бы поспорил с тобой. Денис идеально ведёт канал, — встал на его защиту Костя. — Пятьсот тысяч подписчиков. Всем бы столько.

— И почти все боты. Да, Ветров? — хитро прищурилась Лера, замечая как меняется лицо Ветрова. — Ути, мой маленький, не дуй губки. Мамочка не хотела тебя обидеть.

— Ха-ха! — прыснула Анна, уворачиваясь от пустой бутылки, которой Ветров пытался достать Соколову.

— Успокоились, — холодно заметил я. — Успеете сегодня навоеваться. Уже скоро

Понятное дело, так команда сбрасывала напряжение перед битвой, но всё же это не должно перерастать в драку, пусть даже в столь символическую.

Команда затихла, лишь вяло переговариваясь. Дэнни пытался показать свою страничку Лере. Лера отказывалась, выражая недоверие. Анна с Костей были зрителями, изредка встревая в их перепалку.

Так мы и миновали горку, докатились до заправки, сбавив скорость до шестидесяти кэмэ в час, и свернули к колонке, остановились.

Живчик свернул вихревые потоки. Он вывалил язык, тяжело дыша, и я взял обессиленного щенка на руки, положил рядом, на сиденье.

— Красавец, справился, — потрепал я по его холке. Искорка похвалила Живчика по-своему, прошипела скороговоркой. Отчего заправщик шарахнулся от неё в сторону, чуть не споткнувшись о заправочный шланг.

Мне лишь осталось успокоить парня, сказав, что саламандра под контролем.

Заправив полный бак, мы рванули в сторону Бетонки, успевая минута в минуту к началу.

Когда таймер на въездных воротах отсчитывал последние секунды до локализации зоны проведения матча, наш микроавтобус буквально влетел на парковку.

Мы успели.

Выгрузив питомцев из прицепа, мы в спешке миновали гостевой холл, затем прошли по одному из десятка коридоров, сопровождаемые обслуживающим персоналом Бетонки. Зашли в просторную раздевалку.

Я огляделся, отпуская Живчика с поводка. Несколько широких скамей в ряд, большой стол, с десяток шкафчиков и совмещённый санузел. Далее переход в смотровую зону. Очередная ложа, откуда мы будем следить за сражением.

Напряжение, временно отступившее во время увлекательной поездки, вернулось с новой силой. Кира, бледная как мел, устроилась в углу. Мелкими глотками запивала успокоительное водой из кулера.

Артём Сергеевич устроился за столом, высыпал счастливые фисташки. Ровно одиннадцать.

Он судорожно пересчитывал их, бормоча под нос какие-то обрывочные фразы, ссыпал в карман и тут же вытаскивал обратно, начиная ритуал заново. Колдовал на победу, как и всегда.

Я оставался хладнокровен, хотя внутреннее беспокойство присутствовало. Куда уж без него. Финал всё-таки. Ключевой судьбоносный этап, который либо мы преодолеем, либо… А вот насчёт второго я даже думать не хотел.

Преодолеем. Выдержим. Покажем, кто такие «Огненные львы».

Так что я полностью выкинул эмоции. Хлопнул в ладоши, собирая тандемы вокруг себя.

— А теперь слушайте, Львы! — мой голос прозвучал уверенно и жёстко. Тем самым я обозначал каждому, что сейчас многое на кону, настраивал команду. — Действуем строго по плану. Хаос. Непредсказуемость. Рваный ритм. Но помните главное: питомцы «Хищников» под химией. Под очень сильной химией. Они не чувствуют боли, у них отключён инстинкт самосохранения, и они не боятся ваших выпадов.

Дэнни сглотнул, нервно поглаживая мерцающую броню Неона. Барс нервничал, судя по хаотичным всплескам его ауры. Выпустил когти, и не собирался их прятать, подтверждая мои догадки.

То же касалось и остальных. Лера с Анной побледнели, их питомцы замерли на полу в виде скульптур. Костя почёсывал макушку одной рукой, вторую запустил в булькающую Желешку. Казалось, что она успокаивала тем самым и себя, и своего Проводника.

— Если монстр не падает после удара или рывка, не пытайтесь его добить, — продолжил я инструктаж. — Меняйте цель. Сразу. Бейте по проводнику. Вспоминаем базовые правила Арены. Выносим хозяина. Срываем броню, и тандем выбывает из боя. Всё ясно?

Команда решительно закивала. На Аренах Бронзовой лиги, включая и Бетонку, проводники редко атаковали друг друга напрямую. Предпочитали стравливать питомцев. Но сейчас ситуация требовала нестандартных решений. Уверен, что «Хищники» пойдут тем же путём, понимая, что до фамильяров им не добраться.

В голове всплыли вчерашние слова Вэллора. Я посмотрел на Смирнова.

— И ещё кое-что, — добавил я. — В план вносится одна очень важная поправка. Костя, слушай внимательно. И остальные возьмите на заметку.

Щуплый парень вытянулся в струнку, и вытянул шею в мою сторону, отчего стал похож на жирафа, замершего над кроной дерева.

— Контроль панголина должен быть тотальным, — чеканя каждое слово, сказал я. — Желешка не отпускает его ни на секунду. Ни на мгновение. Все остальные страхуют её, если уж приспичит.

Костя неуверенно переступил с ноги на ногу.

— А если вырвется? Панголин же весит как танк, а Желешка перепитана влагой. Она…

— Скорее всего он вырвется, — кивнул я, не строя иллюзий. — У него сил хватит добраться до Желешки. Главное, не давай ему почувствовать свободу. Вяжи ему лапы, путай хвост, заливай глаза. Всё время дезориентируй. Отсюда и пляшем. Всё, — захлопал я в ладоши, замечая щуплого усатого мужичка в костюме организатора Бетонки, — За дело!

Бойцы сгрудились в плотное кольцо, вытянули руки в центр и сложили ладони на мою ладонь, одна на другую.

— Львы! Львы! Львы! — хором рявкнула команда, и от унисона в раздевалке завибрировало пространство.

— Вперёд! — рявкнул Белов. — Вы всё сможете!

Организатор дёрнул усом, флегматично взглянул на нас.

— Гильдия «Огненные львы», — монотонно уточнил он, скорее для себя, сверяясь с планшетом. — Были зафиксированы посторонние питомцы, на посту охраны. Они не заявлены в основной состав на бой.

Он достал из сумки на плече два гибких безразмерных металлических браслета, на которых мигали красные индикаторы.

— Вот блокираторы, — так же монотонно сообщил организатор. — Вы будете на верхнем ярусе, в открытой ложе. Если снимете до окончания боя, сами понимаете…

— Да знаем мы ваши правила, — буркнул Белов, выхватывая из его рук браслеты.

Каждый гладиатор знал, что будет. Питомцы вне ринга должны быть в блокираторах Силы. Если их сорвать до окончания турнира, это будет автоматически расцениваться как несанкционированное использование эфира. Безоговорочная дисквалификация всей команды.

Я присел на корточки, защёлкнул первый браслет на шее раздражённо фыркнувшей Искорки. Второй ошейник достался Живчику, поверх его родного. Щенок также был недоволен, возмущённо гавкнул, попытался почесать задней лапой холодный металл, но быстро смирился.

Индикаторы на браслетах сменили цвет с красного на ярко-зелёный.

Организатор сверился с показаниями на своём планшете, нажал кнопку на рации.

— Третий сектор, бокс двенадцать, — сообщил он. — Сторонние питомцы заземлены. Команда готовится к выходу.

Он кивнул нам и так же флегматично удалился.

Гладиаторы начали последнюю проверку амуниции. Защёлкали карабины брони, застучали щиты, усиленные Искоркой. Затем бойцы проверили кинетические одноразрядные дубинки.

Я критически осмотрел их оружие, мысленно поморщился. Оружие старенькое, потёртое, с синей изолентой на рукоятках. Без слёз не взглянешь. Заряд один, да и тот не вырубит тех питомцев, против кого скоро выйдем.

Вот ещё одна статья расходов для Киры. Но это уже потом.

На нагрудниках блестели свежие наклейки. Логотипы производителя и спонсора. Искрящаяся молния и замок с тремя башнями.

Чуть позже мы с Кирой и Беловым замерли в ложе. Внизу под оглушительный рёв трибун и вспышки камер-дронов, выстраивались на большой песчаной площадке финалисты. Наши ближе к нам, «Хищники» по другую сторону красной линии.

Я поправил гарнитуру, проверил связь, услышал голос каждого проводника.

Чуть позже стадион затих, сменяясь гулом ожидания. Голос Широкова возвестил начало финального группового поединка Бетонки. Следом он перечислил участников, проводников и их фамильяров.

А чуть позже вспыхнуло табло с таймером, который отсчитал последние секунды. И сразу же за этим раздался вибрирующий удар гонга.

Бой начался.

«Улей» Синдиката пришёл в движение. И это было довольно пугающее зрелище. Никакой привычной суеты, никаких пробных выпадов или рычания.

Четыре больших существа — каменный панголин, сумеречная горилла и два бородавчатых носорога — двинулись на нас как единый механизм. За ними проводники, среди которых я заметил крупную женщину, хозяйку одного из носорогов.

Я вгляделся в бинокль. Зрачки питомцев «Хищников» расширены до предела, подтверждая худшие опасения: они были накачаны химией по самую макушку.

Даже улыбнулся, вспоминая прошлое. Как Синдикаты в один голос утверждали, фамильяры прибаливают и находятся под лекарствами общего назначения. Ну да, прибаливают так, что носятся по аренам как метеоры и боли со страхом не чувствуют. Удивительно, что этой отмазке многие верили.

— Ох, я не могу на это смотреть, — услышал я бормотание Киры. Она налила воды из кулера, запила ещё одну таблетку успокоительного.

Белов молчал, уставился на арену, чуть ли не свесившись из открытой ложи с биноклем и щелкая семечки.

Живчика я забрал за пазуху. Он хотел поболеть за наших. Искорка замерла на плече, как и прежде. Даже барон Сверчанский посматривал из кармана одним глазком.

На арене команды уже сблизились. «Огненные львы» не стали дожидаться атаки. Сломали их алгоритмы с первой же секунды. Молодцы.

Матильда сорвалась с места, превращаясь в рыжую молнию. Пустынная лиса совершила невероятный прыжок, с ходу влетела в левого бородавчатого носорога.

Нанесла серию быстрых кинжальных ударов когтями, и прямо в слабо защищённые места на шее зверя.

Носорог даже не моргнул. Что они за химию им вкачали?

Зверь лишь мотнул массивной головой, готовясь поднять Матильду на свой рог. В этот же момент сумеречная горилла, которая находилась в десяти метрах правее, синхронно среагировала на угрозу брату по «Улью», рванула наперерез Матильде.

— Анна! Меняй цель! На хозяина! — рявкнул я в гарнитуру. — Быстрее!

Лисица попыталась отскочить, но носорог всё-таки успел чиркнуть её рогом по касательной. Удар, способный переломать рёбра, был поглощён барьером. Неон успел защитить лисицу.

Матильда сгруппировалась в воздухе, совершила ещё один рывок, взметая за собой облачко золотистого песка. Обрушилась точь-в-точь на татуированного проводника носорога. Тот не ожидал атаки на себя. не успел выставить щит. Рыжая бестия сбила его с ног. Мощным ударом лапы сорвала фрагмент композитной брони, оголяя плечо бойца.

Судейский браслет на руке проводника громко запищал, мгновенно вспыхнул ярко-красным светом. Правило касания сработало.

— А-а-а-а! — татуированный в сердцах заколотил кулаками по песку. Его носорог тут же замер, опустив голову. Минус один тандем, и это на первой же минуте боя!

Трибуны взревели от восторга. А я понимал, что праздновать рано.

В центре арены разворачивалась главная драма.

Желешка, вняв моим приказам, не стала растекаться лужей. Расплывшись в коврик и буквально прилипнув к песку арены, она держала сразу пятью щупальцами Щита. Намертво скрутила лапы и хвост панголина, и держала, работая словно якорь.

— Тренер, Бублика надо выпускать! — зазвенел в наушниках голос Леры. — Такой шанс!

— Горай! — услышал я Белова. — Что делаем?

Я выставил указательный палец. Дал понять, чтобы не шумел.

Всё я прекрасно видел. Щит связан Желешкой. Матильда отвлекает гориллу и носорога, Неон её прикрывает. А Бублик вкопался в песок, в глухую оборону.

— Нет, пусть стоит на месте, — сказал я как отрезал.

— Но тренер! — возмутилась Лера.

— Соколова, ты слышала, что я сказал! — напряжённо произнёс я, и услышал лишь шипение в ответ.

Вроде бы развалили мы тактику «Улья». И казалось, что Бублику зелёный свет до упитанной хозяйки носорога.

Но я внимательно следил за реакцией Щита. Что-то было не так. Вспомнил слова Вэллора, а затем увидел.

Вместо того, чтобы вырываться, Щит замер. А затем начал раздуваться. Каменные пластины на его спине с жутким скрежетом поползли в стороны, обнажая пульсирующую алую плоть, затем вновь сложились. Из ноздрей повалил пар.

«Нео-Синтез» решил поступить наверняка. Щит был подкачан ещё одним, куда более опасным препаратом. Среди ветеранов подпольных гладиаторских боёв эту дрянь называли «Крушителем». Он провоцировал аномально усиленную работу Ядра, заставлял накапливать колоссальное количество кинетической и тепловой энергии в состоянии покоя. Чтобы потом разогнать фамильяра до состояния берсерка.

Панголин не вырывался, потому что в его крови происходила адская реакция. Скоро он рванёт с такой силой, что всем достанется.

Желешка тревожно вздувалась пузырями, её щупальца дрожали, натягиваясь словно струны. Питомица Кости едва сдерживала Щита, который быстро набирал мощь.

— Костя! Держите панголина! — бросил я в микрофон.

— Ей плохо, Артур Викторыч, — выдавил Костя. — Я кое-как… пш-ш-ш…

Я постучал по ганитуре. Да чтоб вас! Как с таким оборудованием можно выходить на арены⁈

— … боюсь, не удержит, — услышал я обрывок фразы Смирнова.

— Ты справишься, Костя. Ты сможешь, — приободрил я его.

Пока Желешка из последних сил удерживала панголина на месте, Матильда продолжала свой танец. Пустынная лиса металась по песку, как заведённая пружина. Отвлекала на себя бородавчатого носорога, а разъярённая сумеречная горилла всё норовила её оглушить лапой.

Схема работала, но со скрипом.

Устав и не добравшись до Проводников, Матильда откатывалась за спину Бублика, об которого разбивались атаки гориллы и носорога. Они врезались, взламывали барьер, но Неон ставил ещё один.

Дэнни обливался потом, настраивая Неона и постоянно меняя позицию. Вчерашний массаж Неону помог, он превзошёл сам себя. Грациозно скользил по арене, то и дело выбрасывая свой барьер-«зонтик». То перед Матильдой, то перед Бубликом.

Учитывая, что энергоузлы барса были в раздрае, для него это было сродни подвигу. Но силы покидали его. Хрустальная шерсть зверя мерцала всё слабее, барьеры становились тоньше.

— Они нас измотают, точно говорю, — Белов оттолкнулся от парапета, взлохматил несколько волосин на залысине. — Надо что-то делать…

— Артём, не мешай, — холодно заметила Кира, приводя моего помощника в чувство.

Я был весь на арене.

Всё, мы оказались в тупике.

«Улей» просчитал нас, адаптировался. Химия в их крови делала своё грязное дело.

К Щиту сейчас опасно подходить, он уже набрал мощи. А насчёт остальных…

Бородавчатый носорог, повинуясь безмолвной команде «Улья», сделал ложный выпад в сторону Бублика, а сам резко сменил траекторию, отсекая Матильду от барьера, вклинился между ним и лисицей.

Горилла заходила в тыл, перекрывая путь к отступлению.

Было рискованно, но я всё же принял решение.

— Костя! — воскликнул я. — Подсечка носорогу! Но Щита не отпускай, держи его!

— Желешка не выдержит! — закричал Смирнов.

— Делай! — зарычал я, понимая, что другого варианта нет, как повышать голос. Он в панике, поэтому тут только брать тон повыше.

И Костя отдал команду.

Желешка выпустила из себя ещё одно щупальце в сторону носорога, который уже готов был подсечь рогом Матильду.

— Хлюп! — разнеслось по арене, вместе с гулом трибун.

— Вы посмотрите, что делает этот слайм! — загремел голос Широкова из динамиков. — Но он ведь не выдержит! Это нереально, сдержать таких крупных хищников!

Я улыбнулся. Всё получалось.

Носорог дёрнулся, запыхтел. Его хозяйка закричала на своего питомца. Попыталась ударить его кинетической дубинкой.

Не самый лучший способ подбодрить своего фамильяра. И главная ошибка в том, что Гладиатор поддался эмоциям.

Матильда наказала девушку через пару секунд.

Прыжок, уворот от дубинки, полёт мимо щита, который не успевал закрыть хозяйку.

Мгновение, и Матильда уже вцепилась когтями в плечо крупной девушки. Затрещал композит, наплечник отлетел в сторону. Браслет девушки вспыхнул красным.

Она завизжала от ярости, и поломала об колено дубинку.

Минус два тандема!

— Да! А вот это уже заявочка! Ха-ха! — Артём Сергеевич победно вскинул руки.

Кира радостно воскликнула. Но их триумф был преждевременным. Я видел то, чего не видели они.

Желешка ослабла настолько, что её щупальца истончились.

Да притом Щит дошёл до кондиции.

Он издал оглушительный рёв. Резко дёрнулся, разрывая тонкие путы, словно нити. Желешка булькнула, теряя форму, растеклась по песку.

А Щит-берсерк ломанулся вперёд, словно разгоняющийся товарный поезд.

— Ещё барьеры! — заорал я в микрофон гарнитуры, перекрывая рёв толпы. — Ветров, не спать! Перекрывай Бублика!

Дэнни попытался. Но Неон был уже истощён.

Барс вскинул голову, его шерсть тускло мигнула, и хрустальный зонтик раскрылся лишь наполовину, оказавшись слишком хрупким.

Разъярённый Щит на полной скорости влетел в его барьер, разбивая его вдребезги. Со всей своей колоссальной скоростью врезался в Бублика.

Варан находился в глухой обороне, как скала, но это уже не имело смысла. Удар был такой силы, что даже я услышал хруст брони шестилапого.

Варана отбросило. Он пролетел несколько метров, тяжело рухнул на бок и замер.

Лера истошно закричала, срывая голос. Бросилась к своему зверю. А её браслет вспыхнул красным. Она не обратила внимания на него. Обняла своего питомца.

Бублик тяжело заворочался. С трудом поднялся на дрожащие лапы, покачивая массивной головой. Бой для него был окончен.

Соколова, глотая злые слёзы, отправилась в компании с Бубликом в сторону выхода с арены.

Я тяжело вздохнул. Дело дрянь. Мы потеряли танка. Теперь Матильде и Неону не за кем прятаться.

Трибуны ревели, предвкушая развязку.

А я понимал, что произойдёт через пару секунд. Закрыл глаза, затем открыл.

Да и Костя упал на колени в ужасе взглянув на Щита, который лапами притоптал Желешку в песок. Та булькнула и замерла.

Браслет Смирнова вспыхнул красным. Мы выровнялись.

Но Анна и Дэнни начали паниковать.

Я же увидел шанс переломить ситуацию. Муромцев уже праздновал победу, демонстративно поднимая вверх разрядное копьё, а его Щит совершал торжественный круг по арене, готовясь к очередному разбегу.

— Ветров, Соколова! — гаркнул я в микрофон. — Слушать меня! Все на гориллу! Сейчас! Работайте в паре!

Дэнни и Анна, подавив страх, бросились выполнять приказ.

Матильда снарядом рванула к сумеречной горилле. Прямо под кулаки-молоты обезьяны. Горилла яростно забила по ней, но попала лишь в барьер Неона.

Барс работал из последних сил, выжимая из своих энергоузлов последние капли эфира. Удары гориллы со звоном отскакивали от щита, не причиняя Матильде ни малейшего вреда.

И горилла увлеклась, уже не обращая внимания на крики худощавого хозяина.

Пока та была занята Матильдой, Неон скользнул в сторону, обошёл гориллу сбоку. Один точный удар лапы, хлёсткий, с растопыренными когтями.

Я аж залюбовался грацией барса.

Неон подсёк опорную ногу монстра, за наколенник.

Горилла, потеряв равновесие, рухнула на песок.

Барс не дал ей шанса подняться. Сгруппировался, сформировал барьер и врезался им прямо прямо в челюсть вскочившей на четвереньки гориллы.

Обезьяна дёрнулась и обмякла, отправляясь в глубокий нокаут. Её проводник, стоявший позади, в отчаянии схватился за голову. Браслет его вспыхнул красным.

И вот теперь всё решится.

Муромцев замер в одном углу арены. Лера и Дэнни — в другом. Перед ними фамильяры.

Илья всё же притормозил своего панголина. Тот был на кураже, принялся рыть песок передней лапой и наклонил голову в сторону наших тандемов, будто раздраконенный бык на корриде.

Муромцев решил поиграть на публику. Он поднял копьё, а его лицо исказила злая ухмылка.

— Ну что, а я ведь вам говорил! — его голос гулко разнёсся по притихшей арене. — Я так и сказал! Мой Щит раскатает вас по песку!

— Ты слишком самоуверен, Илюша! — крикнул ему Дэнни.

Муромцев указал копьём в сторону наших тандемов. Никак не отреагировал на слова Ветрова. Он уже праздновал победу.

Как и его тренер. Старичок чуть ли не танцевал в ложе напротив. Сиял словно начищенный самовар.

— Десять секунд! — торжественно воскликнул Илья. — Именно столько понадобится Щиту, чтобы раздавить вас, клопов несчастных!

— Тренер, что делаем? — услышал я голос Дэнни в наушниках. — Тренер?

— Подожди, Ветров, не суетись, — бросил я в ответ.

— Артур Викторыч, тут вообще-то нас раскатывать в блин собираются, — донёсся испуганный голосок Анны.

— Я знаю, — отозвался я.

— Это хорошо, что ты всё знаешь, Артур, — произнесла Кира, вскочив из кресла. — Что делать-то будем?

— Я думаю, — остановил я её.

Может быть слишком резко. Но как ещё ответишь в такой ситуации? Когда всё может разрушиться в момент, и перевес на стороне противника.

Когда Илья резко опустил копьё, Щит зарычал. Замер на долю секунды. Его алые зрачки, лишённые даже намёка на разум, сфокусировались на самой уязвимой цели. На Матильде.

Панголин рванул с места, словно таран приближаясь к лисице.

И Анна тоже запаниковала.

— Тренер! Он же сметёт нас! — взвизгнула она в гарнитуру.

Матильда, обычно хладнокровная и юркая, поддалась панике хозяйки. Просто вжалась в песок, не в силах сдвинуться с места.

— Ждать! — рявкнул я так, что даже у меня самого зазвенело в ушах. — Никому не двигаться! Ждать команды!

Мой внутренний метроном отстукивал секунды, вычислял скорость и траекторию панголина, малейшее его движение. Я видел как поднимается его грудная клетка, вдыхая порцию воздуха. Как он выдыхает его через пасть, разбрызгивая по пути едкую жёлтую слюну.

Я понял, что делать. Это рискованно. Но другого варианта я не видел.

Пять метров до наших тандемов. Щит утробно зарычал, вскидывая пасть. Он уже готов оттолкнуться, чтобы придать своей массе ещё большее ускорение.

Три метра. Сейчас прыгнет!

— Дэнни! Тройной барьер под острым углом на себя! Савельева — рывок-уворот! СЕЙЧАС! — скомандовал я, предельно ясно.

Неон отреагировал с запредельной самоотдачей. Барс выбросил вперёд и чуть вверх сразу три слоя хрустальных барьера, выставил их, как я и сказал. Получился идеальный полупрозрачный трамплин, прямо перед Матильдой и на пути движения Щита.

В эту же долю секунды Анна вывела лисицу из ступора. Отправила ей мощный импульс Сопряжения. И её питомица мгновенно сжалась пружиной, метнулась в сторону, уходя с линии удара.

Илья зарычал. Он понял всё. А Щит бы и рад затормозить, да вот только это как просить остановиться гружёную фуру, которая мчится на пределе скорости.

— Хр-р-руп-п! — раздался треск хрустальных барьеров.

На полном ходу Щит подмял первые два под себя, но в то же время третий трамплин сыграл свою роль. Он треснул, но выдержал, поднимая панголина на пару метров в воздух.

В полёте панголин махнул когтистой лапой, пытаясь задеть ускользнувшую Матильду, но поймал лишь пустоту.

Панголин перелетел через головы застывших тандемов. С оглушительным грохотом ударился в полутораметровый защитный борт арены.

Раздался хруст камня, затем и барьера, который защищал первые ряды зрителей.

Но… не защитил. Прорвался, словно тряпка.

Время для меня замедлилось. Я сейчас не воспринимал ничего. Ни криков Белова и Киры, ни рёва бушующих трибун, ни криков брызнувших в разные стороны зрителей. Перепрыгивая через спинки кресел, они бросились врассыпную, когда Щит пробил брешь в защите.

Двадцать метров серой зоны панголин преодолел за пару секунд.

Мой взгляд, натренированный выхватывать детали из хаоса, зацепился за страшную картину, от которой в жилах заледенела кровь.

В том месте, куда через секунду должен врезаться неуправляемый Щит, замерли двое. Стройная блондинка в деловом брючном костюме и темноволосая девочка-подросток. Они не бежали. Лишь вжались в свои кресла. Оцепенели от ужаса, глядя на бегущую прямо на них бронированную тушу.

Что с ними будет, было понятно без лишних слов.

Пульс в висках отдавался глухим набатом. Осознание того, что делать, вспыхнуло в мозгу, сдавливая виски от боли. Я мог их спасти.

Я перевёл взгляд с обречённых зрителей на Живчика, сидящего у моих ног.

Щенок, чувствуя эманации страха и боли, тревожно скулил. На его шее бездушным светом мигал красный диод сдерживающего ошейника.

Живчик звонко тявкнул. Ожидая приказа, он припал на передние лапы, преданно посматривая на меня.

Дилемма была проста и чудовищна в своей сути.

Либо эти невинные люди погибнут. Либо «Огненные львы» потеряют всё, проиграв бой, который уже почти выиграли.

Третьего было не дано.

Всё, ради чего мы рвали жилы последние недели. Тяжёлые тренировки и потраченные нервные клетки, пройденные этапы, каждый из которых дался нам с большим трудом, деньги Киры, надежды команды на выход в Бронзу — всё это сгорит в ту же секунду, как я сорву ошейник с Живчика, и тот остановит панголина.

Я сжал челюсти до скрипа.

Ветеран Арены внутри меня требовал заслуженной победы. Но человек, которым я был, просто не мог поступить иначе. Выбор был очевиден с самой первой секунды.

Моя рука метнулась к шее терьера.

Глава 3

Моя рука метнулась к шее терьера. Пальцы нащупали холодный металл браслета.

Кира с Беловым что-то крикнули. Но я уже не слушал их. Сорвал браслет с Живчика, услышал звук, пронёсшийся по арене. Резкий и продолжительный.

Понятно, что Живчик, несмотря на третий уровень Ядра, ещё слишком слаб. Тем более он всё же щенок. Остановить махину, несущуюся на скорости локомотива он не в силах.

Но этого и не нужно. Достаточно изменить траекторию.

Щенок, почувствовав долгожданную свободу от давящего металла, мгновенно уловил мой мысленный приказ. Хорошо, что канал Сопряжения сработал без сбоев, как и прежде.

Живчик припал к земле. По шерстки пробежали искорки. Над эфирными узлами, в районе нижних рёбер закружились пылинки в вихревом танце.

Терьер вложил всю свою доступную энергию, сформировал не просто поток, а плотный, вращающийся вихревой столб.

Он материализовался прямо перед панголином, буквально в паре метров от замерших от ужаса женщины и ребёнка.

Щит влетел в упругий вихрь. Тот лишь слегка затормозил панголина, меняя траекторию.

Оглушительно треснули пластиковые кресла, заскрежетал металл. Щит врезался в метре от вероятных жертв, сминая всё на своём пути. Облако пыли и мелких фрагментов пластика и щепок взметнулись вверх, на пару секунд скрывая из виду женщину с подростком.

Трибуны были потрясены. Взгляды зрителей были прикованы к месту трагедии.

Но вот облако осело, и я понял, что женщина с подростком целы. А затем я сел в кресло и шумно выдохнул, чувствуя, как отлегло на сердце.

Широков замолчал на время, затем сообщил, что к месту трагедии прибудут медики и охрана Бетонки.

В месте, куда влетел Щит, зияла огромная брешь. Через несколько томительных секунд каменный панголин с трудом выбрался из-под завала, сделал пару неверных шагов, покачнулся и тяжело рухнул на бок.

На фоне продолжал разноситься звук, обозначающий, что мы проиграли финал.

На гигантских экранах, висящих над стадионом, где секунду назад транслировали триумф Матильды и Неона, сменилась картинка. И вылезла надпись:

«НАРУШЕНИЕ РЕГЛАМЕНТА. КОМАНДА „ОГНЕННЫЕ ЛЬВЫ“ — ТЕХНИЧЕСКАЯ ДИСКВАЛИФИКАЦИЯ».

В нашей ложе всё ещё висело гробовое молчание.

Кира сидела в кресле сгорбившись. Закрыла лицо руками, и я видел, как её плечи мелко затряслись от беззвучных рыданий. Это был крах её надежд, крах всего, чем она жила.

Артём Сергеевич стоял неподалёку белее мела. Он просто замер, пустым взглядом смотрел в одну точку на песке Арены. Всё было кончено. Несмотря на то, что победили 'Хищников! мы проиграли.

Я не спешил огорчаться. И всем своим видом демонстрировал ледяное спокойствие. Подошёл к плачущей Кире, взял её за дрожащую ладонь, потянул вверх, заставляя подняться.

— Пойдём, Кира, — произнёс я ровным голосом. — Соберись. Мы всё ещё не проиграли.

Владелица гильдии не сопротивлялась, встала и отправилась за мной.

— И что ты изменишь, Горай⁈ Вон табло! Всё и так ясно! — взвился Артём Сергеевич, выходя из оцепенения. Его трясло от злости и досады, щёки надулись, и лицо пошло красными пятнами. — Победа была наша! Наша! А ты сорвал ошейник!

Я обернулся и хмуро взглянул на помощника, глаза в глаза. И взгляд мой был таким, что Белов осёкся на полуслове.

— А вы бы что сделали на моём месте, Артём Сергеич? — холодно спросил я. — Позволили бы зрителям отправиться на тот свет? Смотрели бы, как Щит их впечатывает в трибуны?

Белов затих. Он пожевал губу, пряча взгляд, тяжело вздохнул и бессильно рухнул в кресло, начиная щёлкать семечки. Диалог исчерпан.

Мы с Кирой покинули ложу. Чтобы попасть в судейскую комнату, нам нужно было пройти метров тридцать по серой зоне Арены, бетонной дорожке, между барьером и первыми рядами зрителей. Это кратчайшее расстояние до ступеней, ведущих в обитель тех, кто может повлиять на результат финала.

Надо было спешить, пока все не разошлись. Но я то знал, что судьи пока там в полном составе. Пока пожимают руки главным организаторам, подписывают бумажки об окончании турнира. Ещё минут десять у нас точно есть.

Живчика с Искоркой я поначалу хотел оставить с Беловым. Но затем понял, что даже лучше, если я их возьму с собой. Пусть видят, что всё под контролем.

Да и как я мог оставить питомцев в таком состоянии?

Искорка переживала за нас так сильно, что я чувствовал как её терморегуляционные узлы дрожат под кожей, а сердечко очень часто билось, в волнении и тревоге. А Живчик подрагивал всем телом, истощённый и печальный, также считывая общий настрой.

Мы шли по площадке, молча, посматривая на трибуны и празднующих «Хищников». Зрители шумели, не понимая, что происходит. В динамиках истерично вопил шокированный Широков. А в центре арены уже собиралась площадка, для награждения победителей. «Хищники» вовсю праздновали свою формальную победу, меряя шагами песок арены и вскидывая руки вверх.

Я заметил Муромцева. Он как раз тащил за собой пошатывающегося Щита, похлопывая по его макушке.

Броня панголина треснула в нескольких местах, болталась на честном слове. С ним, как и предполагалось всё было в порядке. Сейчас он отходил от состояния берсерка, окропляя едкой слюной песок арены. Явный признак дисбаланса Ядра. И как Муромцев этого не видит, непонятно. Или не хочет замечать?

Илья, опьянённый победой, увидел нас. Замер на бровке, указав в мою сторону пальцем.

— А я тебя предупреждал, Горай! — прорычал он с торжествующей ухмылкой. — Говорил! А ты умника из себя корчил! И проиграл! Как и положено неудачникам.

Я даже не замедлил шаг, лишь небрежно бросил через плечо:

— Смейся, Илья. Радуйся, пока можешь.

— Так всё уже! Что ты изменишь⁈ — крикнул Муромцев нам вслед. — У вас дисквалификация! А мы выходим в Бронзовую лигу!

Я не ответил. А смысл? Только раззадоривать его ещё сильней?

Кира лишь злобно зыркнула в его сторону, процедив «Коз-зёл».

Мы ворвались в судейскую комнату без стука. За длинным столом замерли пятеро членов комиссии. Они вопросительно уставились на нас.

Главный судья, судя по лычке на груди и бейджу, на котором было написано «Главный судья Сазонов Дмитрий Анатольевич», поправил мантию на выпирающем животе, поднялся.

— Выйдите, пожалуйста, — строго произнёс он, одаривая нас тяжёлым взглядом. — Посторонним сюда вход воспрещён. Тем более с питомцами.

— Прошу всех успокоиться, — произнёс я. — Это мои питомцы, и я их контролирую.

Искорка зашипела, пытаясь освободиться от ошейника. Живчик возмущённо тявкнул.

— Мы вызываем охрану, — произнёс Сазонов.

— В этом нет необходимости. Мы пострадавшая сторона, Дмитрий Анатольевич. Руководство «Огненных львов», — я оглядел всех собравшихся. — И право имеем вмешаться в ситуацию.

— Ситуация понятна. Не пойму, в чём нужно разбираться, — произнёс Сазонов, устало вздыхая. — У нас ещё впереди награждение победителей. Вы не имеете право задерживать процедуру.

— Вот насчёт этого мы и хотим разобраться, — произнесла Кира.

Далее я обрисовал ситуацию, заявляя, что применение эфира запасным питомцем было необходимостью. Ради спасения жизней зрителей.

Сазонов нахмурился, потребовал ещё раз включить запись с камер наблюдения, но в замедленной съёмке.

На большом экране беззвучно замелькала страшная сцена: летящий в трибуны Щит и спасительный вихрь Живчика.

— Теперь понятно, что произошло. И это… хм… беспрецедентный случай, — задумчиво произнёс Сазонов, вытирая лысину платком. — На моей практике такого не было. Что скажете, коллеги?

Комиссия начала живо обсуждать ситуацию, разбирая её по косточкам. А мы с Кирой устроились на диванчике напротив их стола.

Кира по-прежнему молчала, лишь сжимала губы от напряжения. Хотя в её глазах уже замерцал огонёк надежды. Я же прислушивался к дискуссии.

Большинство судей явно одобряло мой поступок. Формально «Львы» выиграли этот бой. Да и по таймингу было всё ясно: Щит оказался за пределами арены до того, как я сорвал блокиратор с Живчика. Получается, что бой всё же был окончен. До того, как я задействовал питомца.

Но затем заёрзал в кресле один из судей. На его бейдже значилось: «Боковой судья Хамолин Роман Борисович». Щуплый, остроносый мужчина с бегающими глазками.

— Я всё понимаю, коллеги. Но был нарушен регламент! — тонким голоском произнёс он.

— Я про то же говорил, коллеги. Нарушение есть, а значит непонятно, что мы здесь обсуждаем, — неуверенно прогудел коренастый судья рядом.

— Срыв блокиратора зафиксирован? Да, мы зафиксировали его, — продолжал Хамолин, укрепляя свою позицию. — Что будет, если каждый сторонний питомец начнёт применять способности вне ринга и когда ему вздумается? Хаос! Будет хаос! Тем самым мы расписываемся в своей беспомощности. И в некомпетентности службы безопасности турнира. Сколько людей может погибнуть в будущем из-за такого попустительства, не мне вам говорить.

Кира, до этого сидевшая бледной тенью, не выдержала, вскочила с дивана.

— Что это значит⁈ — возмутилась она, глядя на остроносого судью. — Мы спасли людей от верной смерти. По-вашему, их жизни — это мелочь? Они должны были погибнуть, лишь бы ваш регламент остался незыблемым⁈ Его можно переписать, господа судьи, а вот ту женщину с девочкой вы бы уже не вернули!

Судьи растерянно переглянулись. Сазонов откашлялся.

— Предлагаю успокоиться, — произнёс он. — Мы возьмём перерыв. Будем разбираться в этом инциденте, более детально.

Я переглянулся с Кирой, которая вернулась на диван. Она замотала головой. Подумала о том же, о чём и я.

Как только они возьмут перерыв, «Нео-Синтез» подключит все свои рычаги влияния. Синдикат из кожи вон вылезет, лишь бы прогнуть судейскую коллегию.

Либо сделает так, что разбирательство затянется на недели, а то и на месяцы. И мы просто пропустим начало сезона в Бронзовой лиге.

Нет. Этот вопрос нужно решать здесь и сейчас.

— Хорошо, — отозвался я. — Раз вы так ратуете за регламент, будем действовать строго по регламенту, — отозвался я, и понизил голос. — Мы требуем немедленной проверки панголина «Хищников», на наличие препарата «Крушитель».

Судьи удивлённо заморгали, явно не ожидая такого поворота.

Хамолин, который, как я понял, плотно сидевший на зарплате у Синдиката, тут же замахал руками.

— Нет-нет! Что за бредятина⁈ Какие проверки? — возмутился он. — Дисквалифицированные команды не имеют права подавать официальные протесты! Вы уже вне турнира!

Я мрачно посмотрел на вертлявого упыря и решил поставить его на место.

— Параграф сорок три, третий пункт Устава квалификационного турнира, — отчеканил я, цитируя правила. — «При явном подозрении участники, независимо от их текущего турнирного статуса, имеют полное право подать протест по использованию нелегальной фармакологии».

Сазонов, прожигая взглядом дыру в побледневшем Хамолине, тяжело кивнул.

— Всё верно, Роман Борисыч, — прогудел он. — Вы явно забыли про этот пункт. Так что звоните Корсаковой.

— Но… на допинг проверяют только после официального награждения! — взвизгнул Хамолин, цепляясь за последнюю соломинку.

Я же смотрел на его возмущённую физиономию и сжимал кулаки. Вот же вертлявый угорь. Время тянет. Хочет, чтобы «Крушитель» успел раствориться за счёт эфира Щита до взятия допинг-теста.

— В случае явного внешнего проявления симптомов, — отрезал я, делая шах и мат, — эта проверка может быть инициирована в тот же момент, по первому требованию, в целях выявить быстрорастворимые вещества.

— Это кстати, тоже прописано в вашем регламенте, Роман Борисович, — мстительно подхватила Кира.

Хамолин зло прищурился. Нервно пригладил чёлку набок.

— И какие же явные проявления вы заметили, позвольте у вас узнать? — сухо произнёс он, сдерживаясь от эмоций. — Блесните знаниями, раз вы заикнулись об этом!

Я ухмыльнулся про себя. Он сам напросился.

— Скорость выше биологической нормы минимум в три раза. Так быстро каменные панголины передвигаться не могут, физически, даже во время эволюционного скачка, — начал я перечислять. — Боевой раж и температурный порог повышены раз в десять. Глаза стеклянные, зрачки не реагируют на вспышки и свет прожекторов. Мне продолжать? Или позвать сюда независимого специалиста? Хотя нет… О чём это я. Чем дольше вы препираетесь, тем больше доказываете всем присутствующим, что вы в этом лично замешаны.

Хамолин заткнулся, теперь уже напрочь, затем судорожно сглотнув, отвернулся.

Пока мы выходили на арену, я вновь вспомнил слова Вэллора, и усмехнулся про себя.

Ну надо же. Только теперь я понял хитроумную задумку дракона.

Он сообщил, что мы должны удержать Щита только ради одной цели. Спровоцировать «Хищников» на отчаянный шаг. А именно заставить их впрыснуть в кровь панголина «Крушитель». Скорее всего это произошло через тот же ошейник. Впрочем, какая разница. Дело сделано, и теперь осталось дождаться результата.

Десять минут спустя судейская бригада в полном составе вышла на Арену. Как раз на площадку, на которой будут награждать победителей Бетонки.

Сазонов в микрофон объявил, что победитель ещё не выявлен и начинается разбирательство. Два организатора в сопровождении двух фамтехов забрали Илью Муромцева и его упирающегося Щита, на принудительный экспресс-тест. К ним присоединился Сазонов, для того, чтобы лично контролировать процесс. И это меня слегка успокоило.

Пока в закрытом боксе делали забор крови, наша команда собралась на песке Арены. Вокруг стоял невообразимый гул. Публика, заинтригованная задержкой, шумела, строя догадки. В стороне, там, куда влетел Щит, суетились несколько мужчин в строительных касках.

«Хищники» уже не выглядели радостными. Они стояли на бровке, в полусотне метров от нас, и враждебно посматривали в нашу сторону.

Тренер гильдии, морщинистый старичок, с кем-то очень напряжённо разговаривал по телефону и эмоционально жестикулировал.

Я оглядел своих подопечных. Бойцы «Львов» выглядели скверно. Все устали, взгляды потухшие. Адреналин отступил, оставляя после себя лишь опустошение. Но это нормально. Обычное дело, особенно после такой моральной встряски.

— Выше нос, Львы! — приободрил я их, хлопнув замершего рядом Дэнни по плечу.

— Вы и правда верите, тренер? — тихо спросил мажор.

— Конкретизируй вопрос, — потребовал я.

— Верите, что нас так просто пропустят? — добавил он, не поднимая глаз на трибуны. Всё посматривал на песок, и на своего истощённого Неона.

Лера ухмыльнулась, сидя на песке рядом с потрёпанным Бубликом. Варан тяжело дышал, и разлёгся, раскидывая лапы в разные стороны словно белка-летяга.

— Они же всё купили, сволочи, — процедила дикарка. — И чего мы сидим здесь, как дураки? Всё же понятно.

— Не спеши с выводами, Соколова. Ничего ещё не понятно, — твёрдо возразила Кира, хотя её голос слегка дрожал.

Она поймала мой взгляд и решилась. Нервно дёрнула за рукав, отведя меня в сторону.

— Артур, ты уверен, что у них найдут эту дрянь? Мне тоже кажется, что это пустая затея, — взглянула она на меня красивыми карими глазами. — А если тест ничего не покажет? А если…

— Никаких «если» не будет, Кира, — я ободряюще улыбнулся. — Сазонов нормальный мужик. Он не допустит. И ты учитывай, что период полураспада «Крушителя» чуть больше часа с момента введения. Время ещё есть.

Прошло ещё двадцать мучительных минут, растянувшихся в вечность.

Наконец, на помост площадки вышел Сазонов. Он приблизился к стойке с микрофоном, прокашлялся. Гул на трибунах мгновенно стих, сменяясь лёгким гулом.

— Итак, — произнёс главный судья, глядя в протокол. — По результатам внеочередного допинг-теста гильдии «Хищники», а именно каменного панголина Щита из тандема Ильи Муромцева, результат оказался… положительным. В связи с грубым нарушением правил квалификационного турнира, команда «Хищники» дисквалифицируется. Без права выступать полгода на любых официальных площадках.

Сазонов сделал театральную паузу и вскинул руку в нашу сторону.

— Победителями квалификационного турнира и новой гильдией, которая скоро войдёт в список участников Бронзовой лиги, объявляются… «Огненные львы»!

Ситуация перевернулась с ног на голову. Только что мы стояли в шаге от пропасти, а теперь стадион сходил с ума, приветствуя новых героев.

Под восторженный рёв трибун и торжествующий, срывающийся на крик голос Самуила Широкова, мы всей командой вышли на большой пятачок победителей, в самый центр арены.

Команда преобразилась. Усталость как рукой сняло.

Дэнни, поправив растрёпанную чёлку, сиял своей фирменной голливудской улыбкой в объективы десятков дронов, которые кружились вокруг нас. Неон гордо выпятил грудь, позируя на пару с хозяином.

Лера обнимала оживившегося Бублика. Костя и Анна прыгали от радости. Матильда бегала по песку, на пару с Живчиком. А Желешка, кое-как собираясь в ком, радостно булькала, переливаясь в свете софитов желейными боками.

Белов просто плакал, не стесняясь камер, и вытирал слёзы своим неизменным серым платком, похожим на полотенце.

На помост вынесли награды.

Я принял из рук госпожи Корсаковой сверкающий кубок турнира, сделанный из гранита. Увесистый, килограммов шесть, не меньше. И такой долгожданный.

Прохладный камень холодил пальцы. А сердце трепыхалось в груди от радости.

Я вскинул кубок над головой. И трибуны ответили мне овациями.

Затем я передал кубок Кире. Владелица гильдии, кое-как справлясь с дрожью в руках, приняла его, прижала к груди, затем так же подняла его над собой, звонко воскликнув «Победа!»

Затем кубок пошёл по рукам, пока остальные не прикоснулись к символу нашего триумфа.

Сияя от слёз неконтролируемого счастья, Кира выставила перед собой огромный картонный сертификат, на миллион рублей призовых. Она их дождалась.

А затем стая, повинуясь единому порыву, обступила меня плотным кольцом. Не успел я и слова сказать, как бойцы подхватили меня на руки.

Меня начали качать, подбрасывая в воздух под одобрительный рёв трибун. И я, привыкший контролировать всё на свете, впервые за долгое время сдался, просто позволил себе насладиться этим моментом.

«Хищники» тем временем уходили с арены в сопровождении усиленного наряда охраны. Илья Муромцев шёл, низко опустив голову, старался не смотреть ни в нашу сторону, ни на ревущую толпу. Его панголин Щит шёл за ним, неуклюже переваливаясь с лапы на лапу.

Старик-тренер «Хищников» продолжал с кем-то говорить по телефону. Да пусть хоть заговорится. Это уже было не столь важно.

Когда мы вошли в раздевалку, встретили фамтехов и стол, подготовленный для допинг-теста.

Тренер «Хищников» потребовал встречной и полномасштабной проверки всех питомцев «Огненных львов» на допинг.

Мы не стали спорить. Сдали все тесты прямо там. И результат узнали через десять минут. Всё чисто. Ни следа химии, ни капли стимуляторов.

Но кроме победы главным для меня был ещё один момент.

Синдикат впервые получил звонкую пощёчину. И произошло это на глазах у тысяч зрителей. Мы не просто выиграли турнир. Мы надломили выстраиваемую бесчеловечную систему. И только теперь я понимал: всё идёт как надо.

Покинув раздевалку, мы не спеша побрели по длинному бетонному тоннелю в сторону выхода на парковку. Гул стадиона, как и голос Ширкова, отдалялись, сменившись эхом наших собственных шагов.

Адреналин уже отступил, на его место окончательно пришла усталость. Оказавшись вдали от публики и камер, я постарался объективно оценить состояние команды.

Желешка даже не пыталась держать форму. Сейчас она еле передвигалась по полу в виде желейного ковра. Костя Смирнов шёл рядом, уговаривая её продержаться ещё чуть-чуть.

Матильда, обычно изящная и грациозная, плелась рядом с Анной, низко опустив голову. У пустынной лисы не было сил даже на то, чтобы отряхнуться рыжую шерсть от песка арены.

Неон Дэнни потерял прежнее свечение. Барьер хрустального барса выглядел тусклым и мутным, словно бутылочное стекло. Энергия его Ядра была почти на нуле.

Но больше всего меня беспокоил Бублик.

Огромный шестилапый варан ковылял рядом со скалящейся Лерой. Он не шипел и не пытался бить хвостом, как обычно. Бублик шёл, тяжело и прерывисто пыхтел и волочил по бетону хвост, будто это был груз, который привязала к нему хозяйка.

А барон Сверчанский, показавшийся из кармана, поздравил нас, и напоследок сообщил, что говорят питомцы. Все хотят на базу, отдыхать.

— А вон тот чешуйчатый гренадер совсем пал духом-с, — сочувственно скрипнул надкрыльями барон, имея в виду Бублика. — У парня глубочайший пердимонокль в душе! Самоедством занимается! Считает, что дезертировал в обморок и подвёл эскадрон.

Я нахмурился. Вараны существа гордые и прямолинейные. Они не ловят мелкий стресс и не страдают от тревожности. При сильных потрясениях сразу впадают в депрессию. Если Ядро Бублика закроется, он просто перестанет есть и медленно угаснет, превратится в безвольный кусок мяса. И этого я не мог допустить, ни при каких обстоятельствах. Иначе мы потеряем танкующего питомца, ещё до начала сезона в Бронзовой лиге.

Я поравнялся с Лерой. Дикарка шла, уставившись в пол, и механически поддёргивала за поводок отстающего варана.

— Соколова, — негромко позвал я. — Слушай меня внимательно. Завтра отменяешь все свои дела. С Бубликом придётся проводить занятие, по биомеханике и психологии.

Лера вскинула на меня уставшие глаза.

— Тренер, дайте ему отдохнуть, — произнесла она. — Вы же видите, он еле ноги волочит. Какое занятие?

— Занятие по восстановлению эго, — отрезал я и передал свои соображения насчёт депрессии. Затем добавил: — Если мы до завтрашнего вечера не встряхнём Бублика, Ядро его закостенеет. Ты можешь потерять его.

Дикарка побледнела. В её глазах мелькнул первобытный страх. Всё же она очень любила варана. И потерять единственное живое существо, которому она доверяла, не могла. Судорожно сглотнув ком в горле, Соколова кивнула.

— Я поняла, тренер, — пробормотала она. — Завтра сделаем всё, что скажете.

Чуть позже, когда мы покинули Бетонку, отправляясь в сторону базы, Лера преобразилась, как и остальные. Несмотря на усталость, в салоне микроавтобуса эйфория от победы вспыхнула с новой силой.

Кира приходила в себя. Я слышал её тихий голос, доносившийся с переднего пассажирского кресла.

— Мы в Бронзовой лиге… — тихо, словно всё ещё не веря своим словам, повторяла Воронцова. — Боже мой, мы в Бронзовой лиге. Спонсоры, трансляции, нормальные контракты. Просто не верится…

Проводники в этот момент будто заново проживали каждую секунду финального боя.

— Но как Матильда летала по арене⁈ — восторженно воскликнул Костя. — Просто неуловимая!

— Я надолго запомню лицо её хозяйки, когда с неё сорвали броню, — произнесла сквозь смех Анна. — Такого злобного выражения я ещё не встречала.

— Да пофиг на неё, — Лера легонько пихнула её, плечо в плечо. — Твоя лиса просто зверюга. Это факт.

— Как и твой Бублик. Идеальный танк, — заметила Савельева. — А тройной трамплин? Это же чудесно было!

— Бух! Бух! Бух! — замахал руками Костя, потрясая в воздухе бутылкой с минералкой. — И каменный птенчик отправился в полёт!

— О да! Грандиозный момент! — захохотал Дэнни. Мажор слегка растерял свой лоск, причёска его была растрёпана, лицо осунулось, но глаза горели похлеще его рекламной брони от «Спайка». — Не ожидал, что Неон такое может. Но тренер сказал, что всё будет супер.

— Всё возможно, Ветров, — кивнул я. — Ты ещё многое не раскрыл в Неоне. Думаю, ещё не раз будешь удивляться.

Дэнни широко улыбнулся. В глаза его застыл вопрос, но он понимал, что я не смогу сказать ничего о Неоне, потому что всё зависит от его стараний и того, насколько активно будет развиваться хрустальный барс.

Далее упомянули и про Желешку с её щупальцами. И вновь упомянули Бублика, который сдержал первую атаку «Улья».

Артём Сергеевич, сидевший за рулём, довольно крякнул, посматривая в салон через стекло заднего вида.

— А я вам что говорил⁈ — произнёс мой помощник. — Тактика! Тактика и ещё раз тактика! Мы этих «Хищников» по косточкам разобрали! И Артур Викторовичу надо памятник за это поставить.

— Не нужно, — улыбнулся я. — Обойдусь без таких почестей. Лучше картину вылепите в честь победы. Только не отвлекаясь от тренировок.

— И продадим её Корепанову, — хохотнул приободрённый Белов. — За мильён, ха-ха!

Команда поддержала моего помощника. Началось живое обсуждение, что на картине должно быть изображено.

А затем Дэнни вскочил со своего места, едва не ударившись головой о низкий потолок микроавтобуса.

— Эй, народ! Минуточку внимания! — мажор поднял свою помятую пластиковую бутылку с водой, словно это был кубок с элитным шампанским. — Давайте начистоту. Мы тут все, конечно, молодцы и герои. Но если бы не этот человек… — Дэнни указал бутылкой на меня, — Если бы не Артур Викторович, нас бы сегодня раскатали по арене на первых секундах. Он заставил нас поверить, что мы лучшие! За тренера!

— За тренера! — хором воскликнула стая, и все Проводники отсалютовали мне своими бутылками с минералкой.

Живчик свернулся на моих коленях, Искорка мирно устроилась на плече. Сверчанский выкрикивал из кармана хвалебные оды в честь командира.

Я улыбнулся им, оглядел счастливые уставшие лица.

— Спасибо, Львы, — добродушно ответил я, поднимая свою бутылку в ответ. — Но не обольщайтесь. Я лишь показал вам двери. Выбивали вы их сами. Вы победили не из-за хитрых схем. Вы победили, потому что работали сплочённо, как семья. Потому что доверяли своим зверям, и прикрывали друг друга.

Я сделал глоток ледяной воды и добавил уже серьёзнее:

— Запомните этот момент. Запомните это чувство. В Бронзовой лиге будет на порядок сложнее. И когда вам покажется, что всё потеряно, вспоминайте сегодняшний день. Вспоминайте, что вы Огненные львы. И тогда ничто вас не сломит.

После моих слов эйфория вошла в новую стадию. Все радостно гудели вплоть до того как мы въехали на задний двор базы.

Микроавтобус тяжело вкатился в ворота базы и замер на парковке, сбросив обороты двигателя.

Мы высыпали на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух.

Кира, прижимая к груди заветный картонный сертификат, буквально светилась от счастья.

— Всё! Гуляем! — звонко объявила владелица гильдии. — Отмечаем всё разом: победу, путёвку в Бронзовую лигу и, конечно, твой день рождения, Артур! Я забронирую отличный ресторан.

Команда ответила восторженным гулом. Артём Сергеевич, вытирая пот со лба, радостно потёр руки.

— И как же хорошо, что мы от этой комиссии так удачно отбились! — произнёс помощник. — Представляете, если бы они после финала припёрлись? Вот бы нервы помотали!

— Нет, Артём Сергеич, — холодно ответил я, возвращая его с небес на землю. — Те инспекторы были подставными. Грязная попытка снять нас с дистанции до боя. А вот настоящая аудиторская проверка для допуска в Бронзовую лигу никуда не делась. Она будет примерно через неделю.

Улыбки на лицах бойцов слегка померкли.

— И за эту неделю, — продолжил я, обводя взглядом команду, — нам надо вылизать эту базу до зеркального блеска. От вольеров до тренировочных залов.

Кира нервно сглотнула, крепче прижимая к себе сертификат.

— Нам нужно срочно узнать новые условия проверки, — пробормотала она, снова превращаясь в озабоченного финансового директора. — Они же меняют регламент каждый год. Добавляют какие-то безумные требования по климат-контролю или эфирной изоляции.

Я открыл было рот, чтобы выдать ей полный список требований, которые помнил из своего будущего. Я знал каждую строчку того регламента.

Но слова застряли в горле.

Всё же вектор времени необратимо сместился. Да и корпорации, оказывающие влияние на руководство Лиги, могли переписать условия проверки. Запросто.

Так что рисковать и спешить не было смысла.

Пока Кира в кабинете судорожно обзванивала рестораны насчёт цен и меню на большую компанию, а бойцы отвели питомцев в вольеры и отправились в раздевалку, на базу пожаловала доставка.

Грузовая машина привезла ту самую спа-капсулу для слаймов, что заказала Полина.

Я сообщил Косте, чтобы он задержался, а сам контролировал, как заносят капсулу в лазарет, параллельно беседуя с Полиной.

Вместе с грузчиками прибыл штатный настройщик от компании-продавца. Невысокий щуплый мужичок в засаленном синем комбинезоне, и слишком разговорчивый.

— Ох, ну и махина, ёлки-моталки! — тараторил настройщик, суетясь вокруг распакованной капсулы, похожей на большой блестящий саркофаг. Он размахивал отвёрткой, словно дирижёрской палочкой. — Вы не смотрите, что она такая пузатая! Это ж новейшая модель! Гидромассаж, эфирная циркуляция, подогрев. Всё включено, ёлки-моталки! Я вам сейчас её так настрою, ваш холодец петь будет!

— Вы бы питание отключили, перед тем как в силовой блок лезть, — посоветовал я.

— Да бросьте! Я ведь профи, ёлки-моталки! — отмахнулся техник, бесстрашно сунув руки в открытый щиток с проводами. — Я эти капсулы с закрытыми глазами собираю! А вот был у меня случай в одном корпоративном питомнике. На прошлой неделе… Значит, привозят туда дракона… Ну такого дракона, мелкого. Вроде игуаны, но с таким гребнем, ёлки-моталки, будто у петуха…

Настройщик, увлечённый своей байкой, экспрессивно махнул рукой, ткнул металлическим жалом куда-то вглубь силового узла.

— … и этот дракон, значит, ка-ак чихнёт!..

Договорить он не успел.

Раздался оглушительный треск. Техника дёрнуло так, словно в него врезался невидимый грузовик.

Мужичок истошно крякнул, отпрянув. Живчик отреагировал, поддержал, чтобы он не разбил затылок о кафельный пол. Опустил его плавно, и техник замер, раскинув руки в стороны.

Я остолбенел.

А Полина тут же упала на колени, прижала два пальца к сонной артерии настройщика.

— Пульс есть, но тихий. Хорошо его приложило, — констатировала она, быстро осматривая бледное лицо. — Дыхание тихое, поверхностное. Нужно приводить в чувство.

Полина поднесла ватный диск с нашатырным спиртом, но настройщик не отреагировал.

— Придётся массаж сердца делать, — вздохнула Полина.

— Не придётся, — произнёс я.

— В смысле? — уставилась на меня Полина. — Оставим его так?

Я не ответил, подошёл к картонной коробке, в которой шевелилась многоножка. Сорвав крышку, засунул руку и вытащил изумрудную скутигеру.

Розочка по-прежнему мандражировала. Её длинные усы нервно дёргались, как и лапки. Она была раздражена и готова защищаться.

Просто идеально.

— Артур, ты что делаешь⁈ — крикнула Полина, увидев, с чем я возвращаюсь к технику. — Положи её обратно!

— Всё будет отлично, не паникуй, — спокойно произнёс я.

Занёс руку над лицом настройщика, а затем невозмутимо разжал пальцы.

Ядовитая мухоловка упала прямо на бледное лицо мужичка, а затем хищно раскрыла ногочелюсти и вцепилась в его лицо, впрыскивая яд.

Глава 4

Изумрудная многоножка дёрнулась ещё раз, хищно изогнувшись. Укусила ещё раз. И настройщик дёрнулся, его глаза распахнулись, увидев Розочку, и стали похожими на два блюдца.

— Едрён батон! Что это за дря-а-ань! — истошно завопил мужичок.

Он вскочил на ноги и дёрнулся куда глаза глядят с такой прытью, которой позавидовал бы олимпийский спринтер. Глаза у него глядели в сторону шкафа, вот туда он и направился, чудом не впечатываясь в него.

Не понимая, где он находится и что произошло, техник начал дико размахивать зажатой в руке отвёрткой, видно отбиваясь от невидимых врагов и ощупывая горящую щеку.

Я быстро и аккуратно подхватил ошалевшую мухоловку с пола, которая хотела улизнуть под кушетку. Розочка отчаянно трепыхалась в руке, но держал я её как раз у основания головы, чтобы не получить от неё дозу яда.

Полина, преодолев секундное замешательство, мгновенно включила режим хладнокровного врача. Бросилась к медицинскому шкафчику.

— Так, спокойно! Не машите руками, вы делаете только хуже! Не разгоняйте кровь! — скомандовала Док.

— Что это значит, ёлки-моталки! Что значит не разгонять кровь? Что меня укусило⁈

Полина профессионально и быстро смешивая в мензурке какие-то порошки и жидкости.

— Вы главное, не переживайте. Вас ударило током, а мы вас спасли, получается, — как можно мягче произнёс я, наблюдая, как лицо настройщика покрывается красными островками мощной аллергической реакции.

Всё же Розочка была в стрессе, вот и не рассчитала с дозировкой яда.

— У вас анафилактический шок, и всего лишь в начальной стадии, — продолжила объяснять Полина, приближаясь к настройщику. — На щеке уже эритема проступает. Пейте! Ну же, не бойтесь! Это антигистаминное и седативное, двойного действия. Только залпом!

Она всучила стаканчик с мутной жидкостью трясущемуся технику, буквально заставила его влить содержимое в себя. Мужичок поперхнулся, но выпил, проливая часть на свою спецовку.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием спасённого, в кармане зашуршало. И я не успел отреагировать.

— Вот это его жахнуло, ёшкин клещ… — ехидно протянул барон Сверчанский, явно наслаждаясь зрелищем. — Но как подскочил-то! Чистый гусар!

Я щёлкнул по носу барона, который охнул, понимая, что зря это сделал.

Настройщик замер. Красные пятна уже сошли с его лица. Но оно теперь приобрело зеленоватый оттенок. Он медленно перевёл остекленевший взгляд на мою куртку.

— У… у вас… — пролепетал он, заикаясь и указывая отвёрткой, зажатой в руке, на карман, в котором нервно елозил Сверчанский. — У вас карман разговаривает…

Я невозмутимо, с каменным лицом пересадил брыкающуюся Розочку в пластиковый контейнер, Полина закрыла коробку крышкой, опасливо взглянула на меня. Она тоже понимала, чем это чревато.

— Всего лишь побочный эффект, от укуса насекомого, — совершенно серьёзно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Лёгкие слуховые галлюцинации на фоне стресса и токсина. Не волнуйтесь, лекарство нашего доктора сейчас подействует. На вашем лице уже пропали пятна.

— И не чешется уже… — закивал настройщик, оседая на стул.

— Да, и не чешется, всё так и должно быть, — добавил я. — Зато эта крошка, считайте, спасла вам жизнь. Вы же потеряли сознание, упали на пол.

Техник судорожно сглотнул, потёр щёку и, бормоча под нос что-то о проклятых насекомых, вернулся к силовому щитку. На этот раз он не забыл отключить питание, опустил вниз небольшой рубильник.

Через пять минут капсула ровно загудела, словно трансформатор. Вода внутри забурлила, подсвеченная приятным неоновым светом. Работа была закончена.

Мужичок нервно одёрнул воротник спецовки, собрал инструменты в чемоданчик. Проходя мимо стола, на котором стояла коробка с Розочкой, он остановился, с опаской покосился на пластик.

— Слушайте… а можно ещё взглянуть? На это самое… — нервно сглотнул он.

— Вам так это важно? — удивилась Полина. — Может не нужно?

— Нужно. Я ведь даже, ёлки-моталки, разглядеть ничего не успел. Вроде как гусеница какая-то, — пробормотал настройщик.

Полина натянуто, как-то по-хищному улыбнулась, и резким движением приоткрыла крышку.

Изумрудная скутигера всё ещё находилась на взводе. Как только потолок исчез над ней, мухоловка агрессивно пробежалась по стенке контейнера, многозначительно растопыривая ногочелюсти. Вроде как сообщая: «Ещё хочешь? Могу легко устроить!»

Настройщик сдавленно запищал, с ужасом отшатнулся от стола. Затем вцепился в свой чемоданчик побелевшими пальцами и пулей вылетел из лазарета, даже не попрощавшись.

— Думаю, он впечатлён, — нервно хихикнула Полина.

— Думаю, что байки про говорящие карманы и гигантских многоножек будут в ближайшее время главной его темой, — улыбнулся я.

Полина оставила в покое полотенце, повернулась ко мне. В её взгляде мелькали как и прежде профессиональное восхищение и лёгкий шок. Док переводила взгляд с меня на коробку с мухоловкой и обратно.

— И всё же Артур… — натянуто улыбнулась Полина, приблизившись ко мне. — А как⁈ Откуда ты вообще это знал? Что она поднимет его.

Я пожал плечами, делая вид, что это прописная истина, а не узкоспециализированное знание из будущего, когда токсины всех видов многоножек изучат вдоль и поперёк.

— Поля, ты же сама фамтех. А забыла, что выделяют изумрудные скутигеры в состоянии крайнего стресса, — произнёс я, вглядываясь в её растерянное лицо. — Гормон, по хим составу идентичный адреналину. Чистейший природный эпинефрин. Вот мы и реанимировали товарища. Немного нестандартно, согласен. Зато эффективно.

Полина замерла, осмысливая сказанное. А затем с размаху хлопнула себя ладонью по лбу.

— Боже мой! — воскликнула Док. — Ты ты просто гений, Артур! Точно! Это же базовая биохимия фералов-насекомых! Ну надо же, как я могла забыть об этом в такой критический момент⁈ Растерялась, дурочка.

— Ты далеко не дурочка, — заметил я.

— Ну ладно, не дурочка, — хихикнула Полина. — Но как ты так быстро сообразил, а! Если бы не ты… Ты же спас его! И меня спас!

— А ты умница, что быстро подобрала лекарство от аллергии, — подбодрил я Полину. — Ещё секунд пять, и начались бы осложнения.

Эмоциональный маятник Полины качнулся в крайнюю точку. А моя похвала прибавила романтики в данный момент.

В порыве искренней радости Поля приблизилась ко мне.

— Спасибо, Артур, — прошептала она. Затем с чувством и уже по-взрослому впилась в меня губами.

Я не успел отстраниться. Да и зачем? Надо быть полнейшим идиотом, чтобы отказаться от поцелуя такой красотки.

В эту самую секунду дверь лазарета со скрипом распахнулась.

Полина охнула, отстраняясь. Я бросил взгляд в сторону внешнего раздражителя. Им оказался Артём Сергеевич. Белов замер, как вкопанный, с открытым ртом. Его взгляд метнулся от меня к Полине, которая уже отошла к шкафчикам.

Белов густо покраснел, тут же перевёл взгляд на потолок.

— Кхм-кхм… — неловко прокашлялся он, тщательно изучая трещину возле плафона. — Там это… Кира Евгеньевна выбрала ресторан. Столики забронировала. Просит подойти в кабинет, детали обсудить. А я… я пойду, пожалуй…

— Блин. Как же так? — прошептала Полина.

Белов вернулся, ещё раз оглядел нас.

— Я, если что, вообще ничего не видел. Во-о-бще, — подмигнул он, разрумянившись. — Просто мимо шёл.

Белов исчез, а Полина вздохнула, лицо её мгновенно стало пунцовым. Она отвернулась к шкафчику с медикаментами, судорожно перебирая пузырьки и делая вид, что пересчитывает бинты.

Я усмехнулся, поправил воротник куртки. Что-то сейчас говорить не было смысла. Поэтому я оставил смущённую Полю наедине со склянками, покидая лазарет.

Помощника я увидел в коридоре, хлопнул его по плечу.

— Пойдём, Артём Сергеич, — бросил я растерянному Белову. — Обсудим ресторан.

Мы зашли в кабинет Киры, и я заметил, что владелица гильдии буквально лучилась энергией. Финансовый кризис миновал, спонсор у нас есть, до Бронзовой лиги мы уже добрались. Поводов для радости достаточно.

— Всё, Артур! Я всё устроила! — с порога заявила Кира, победно помахивая планшетом. — Идём в «Мансарду» на Почтамтской! Удалось урвать два стола рядом, и они удачно расположены. Прямо у окон.

Я одобрительно кивнул. «Мансарда» не просто ресторан. Это элитное заведение на последнем этаже бизнес-центра, с роскошным панорамным видом на Исаакиевский собор и солидную часть Питера.

Дорого, пафосно и именно то, что нужно. Моя команда заслужила почувствовать себя настоящими победителями.

— Отличный выбор, Кира, — согласился я.

— Собираемся на заднем дворе, питомцев не берём, разумеется. Там негде их оставить.

Я не возражал. Своих-то я возьму, а вот с остальными всё верно, могут быть проблемы.

— Выезд через полтора часа, — деловито добавила Кира, возвращаясь к своему планшету. — Я отправила ссылку, посмотри меню, может уже выберешь себе блюда.

Кира переключилась на бумаги, Белов остался в кабинете, а я вышел.

Тут же на экране телефона высветилось сообщение из закрытого мессенджера, который мы использовали с Михаилом Покровским.

Я открыл чат.

«Артур, привет. Когда тебя ждать в клинике?» — прочёл я.

Так, что у нас получается?

Представители из ветнадзора придут ко мне на квартиру. А это будет завтра вечером, судя по всему.

«Сегодня вечером, либо завтра вечером», — отправил я ответ.

Михаил ответил почти сразу:

«Так. Сегодня не смогу, много работы. Давай созвонимся позже и решим. Заскочишь ко мне. Заодно пообщаешься с драконом».

Я отправил подтверждающий стикер с поднятым вверх большим пальцем, спрятал телефон.

Затем понял, что у меня выдалось свободное время. Довольно редкое явление. И очень непривычное. Значит нужно закрывать все гештальты, которые накопились за всё это время.

Первое, что мне не давало покоя, так это Родионыч. Вся эта история с подставной дисциплинарной комиссией оставила неприятный осадок. А главное подтвердила, что обязательно нужно поговорить со стариком.

С виду мирный вахтёр-дедушка, любитель сканвордов, крепкого чая и громких трансляций поединков на аренах. Но лишь с виду.

Простой дедушка-божий одуванчик не стал бы просто так ставить скрытые камеры в вентиляцию. Обычный старик не говорил бы про странные отряды, как и не разбирался бы так искусно в следящем оборудовании. Прибавим сюда его спокойствие при виде посылки с ядовитой мухоловкой, и миноискатель, взявшийся из ниоткуда…

Мало ли кем он мог быть? Засланный казачок Синдиката, приставленный следить за нами? Или крот из другой гильдии? Мне нужно было знать точно, что нам ничего не угрожает.

Я нашёл старика на заднем дворе. Родионыч решил сделать перерыв. Он сидел на деревянной скамейке, попыхивал дешёвой папироской и меланхолично наблюдал за тем, как тапироид Бурбур тащит на своих плечах мешок картофеля, под ласковыми речами Раисы.

Я подошёл, присел рядом.

— Как дежурство, Христофор Родионыч? — начал я издалека, прощупывая почву. — День выдался жаркий… Кстати, спасибо за камеру в кабинете Белова. Без неё нас бы уже закрыли.

Старик затянулся, выпустил струйку сизого дыма, прищуривая один глаз, и неопределённо пожал плечами.

— Да не за что, Артур Викторыч, — просипел он, продолжая наблюдать за Бурбуром. — Работа такая. Наше дело охранять. И предотвращать.

— Работа, да… — я откинулся на спинку скамейки, глядя на небо. — А вы давно в охране? И откуда у вас такие особые навыки. Да и миноискатель тот армейский… Вы где служили, Христофор Родионыч?

Старик замер. Потушил папироску о бетонную площадку под ногами, взглянул на меня.

Его добродушное изрезанное морщинами лицо в одно мгновение преобразилось. Взгляд Родионыча стал цепким. А ещё тяжёлым. Так не смотрят пенсионеры. Старик будто оценивал меня, раздумывал над тем, что сказать, а что мне знать не обязательно.

— Артур, — голос старика понизился на октаву, растеряв всю старческую хрипоту, становясь жёстким и сухим. — Тебе не о чем беспокоиться. И не нужно задавать лишних вопросов. Я охраняю эту базу. Охраняю хорошо. И точка.

Мы несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза. Ветеран Арены внутри меня оценил угрозу и… дал отбой.

Я выдержал его тяжёлый взгляд, медленно кивнул. И поднялся со скамейки, ещё раз поблагодарив его за работу.

Большего я от него не добьюсь. Не буду же я клещами из него вытаскивать информацию? Даже в этом случае не уверен, что он мне что-то расскажет.

Но теперь я был уверен на сто процентов: наш Родионыч бывший спец, человек с очень серьёзным прошлым. Что меня сейчас успокаивало — он на нашей стороне.

Пусть хранит свои секреты. А расскажет — как придёт время.

Но затем старик будто ожил, преобразился. Подошла баба Зина и Раиса. Они поздравили, искренне и сердечно, радуясь выходу гильдии на другой уровень.

Чуть позже я направился в раздевалку закрывать следующий гештальт.

Мне нужно было серьёзно поговорить с Лерой о Бублике. Напомнить нужно о том, что её варан может уйти в депрессию. И откладывать терапию было нельзя.

К тому же, Соколова явно собиралась мне что-то сказать, да никак не решалась.

Но Леры в раздевалке не оказалось.

Дэнни щёлкал камерой, снимая свой профиль, а Костя мешал ему сделать хорошие фото, кривляясь на фоне.

— Да убери ты свою рожу, Костян! — возмутился мажор. — Надо срочно выложить!

— Я то тут при чём? — хохотнул Смирнов, отвлекаясь на свой шкафчик.

Анна вышла из душевой в светлой сменке, отправляясь на женскую половину.

— Ветров, где Соколова? — поинтересовался я у мажора.

Дэнни нехотя оторвался от экрана смартфона.

— А, Лера?.. С кем-то болтала по телефону, а потом как ужаленная выскочила в коридор, — бросил он и снова уткнулся в телефон. — Тренер, как думаете, хэштег «ПобедителиБетонки» лучше с нижним подчеркиванием или слитно?

— Напиши слитно, — буркнул я и вышел в коридор. Затем покосился на Живчика, который активно задвигал носом, и вновь включил свой пропеллер.

— Хочешь сказать, что ты можешь найти Валерию? — спросил у него.

— Уаф-аф! — звонко залаял терьер.

Сверчок высунулся из кармана, зевнул.

— Шерстяной корнет говорит, что найдёт с радостью, — произнёс барон. — Мне бы его нюх, я бы щас поискал что-нибудь крепкое. Вроде тех капель росы, в лазарете.

— Умерь аппетиты, — предупредил я, давая волю Живчику. Он дёрнул поводок, повёл в сторону холла. — Ты знаешь, чем это чревато.

— Песнями и плясками, — подчеркнул сверчок. Но затем увидел мой категоричный взгляд. — Виноват-с, неправильный настрой. Согласен.

Барон Сверчанский спрятался, когда я вышел в холл.

У входных дверей базы замерла Лера. А рядом с ней, нервно теребя лямки школьного рюкзака, стояла худенькая испуганная девочка лет десяти в старенькой и не по размеру большой куртке.

Услышав мои шаги, Лера вздрогнула. Она рефлекторно закрыла собой девочку, словно волчица защищала своего малыша от опасности.

Родионыч уже был на своём месте. Смотрел очередной матч, искоса поглядывая через приоткрытое окошко в нашу сторону.

Я остановился в нескольких метрах от Леры и её племянницы. Другого на ум не приходило.

— Давай уже, Соколова, — вздохнул я. — Говори, что у тебя опять приключилось.

Дикарка опустила глаза. Вся её былая дерзость куда-то улетучилась.

— Тренер… Мне нужно Наташку приютить. На время. Пару дней буквально, — глухо пробормотала Лера, не поднимая головы. — Ей негде жить. Опека отвязалась, но с квартиры съёмной нас выселили. Хозяева заехали. И по такой цене я так быстро не найду жильё. И я подумала… Ей десять лет, но она может помогать по хозяйству…

Я сложил руки за спиной, оценивая масштаб катастрофы.

— Ты хочешь, чтобы десятилетний ребёнок ночевал на гладиаторской базе? — напряжённо произнёс я. — Среди ядовитых варанов, барсов, растекающихся слаймов и, с недавних пор, хищных многоножек? Серьёзно? Это же прямое нарушение всех норм безопасности!

Лера стушевалась. Её плечи поникли, она опустила голову, вжимая её в плечи.

— Я поняла… Нет. Всё. Извините, тренер, — прошептала она с такой безнадёжностью, что у меня внутри что-то ёкнуло. — Я не хотела вас тревожить. Я дура, что вообще подумала… Мы пойдём. Придумаем что-нибудь. Пойдём, Наташ.

Она взяла девочку за руку, потянула к выходу.

Я смотрел на их спины, и мой мозг моментально считал подтекст этого «придумаем что-нибудь». Это означало ночёвку на вокзале, прятки от патрульных или, того хуже, скитание по подъездам.

В памяти непроизвольно всплыли воспоминания из моего прошлого. Те холодные бесконечные ночи, когда я подростком сбежал из дома, спал в домике на дереве, который построили мы с пацанами. Как я вздрагивал от каждого шороха, сжимая в кармане перочинный нож. Тот детский страх и чувство абсолютной ненужности я запомнил на всю жизнь. Разве я мог пожелать это её племяшке?

— Стоять! — резко скомандовал я.

Лера замерла, не оборачиваясь.

— Пусть пока живёт и ночует на базе, — сказал я, уже мягче. — Размести её в комнате отдыха, так где стоит диван. Он хоть и старый, но спать на нём можно. Я поговорю с Кирой, утрясу этот вопрос.

Дикарка резко обернулась. На устах улыбка, в глазах недоверчивая надежда.

— Правда⁈ Спасибо, тренер! — Лера чуть не задохнулась от радости. — А я тогда перекантуюсь с друганами на Лиговском! Там у них клоповник, правда. Девочке там точно не место…

— Никаких «перекантуюсь», Соколова, — ледяным тоном отрезал я, пресекая эту глупость на корню. — Ты ночуешь с племянницей. Здесь. На базе. В одной комнате. Чтобы она, не дай бог, не залезла ни в какие вольеры. Головой отвечаешь за её безопасность.

Лера замерла. Затем прикусила губу, изо всех сил стараясь скрыть широкую улыбку. Но её выдавали поблёскивающие от подступающих слёз глаза. Соколова без лишних слов благодарно кивнула, и они отправились в сторону комнаты.

Наташу мы благополучно устроили в комнате отдыха на базе. Она растерянно улыбалась, сияя голубыми глазами и нервно теребя светлые косички. Ребёнок чувствовал себя слегка не в своей тарелке, но уж лучше здесь, пусть это чувствует, чем в какой-нибудь каморке в компании тараканов. Да к тому же уверен, пройдёт время, и она расслабится.

Оставив девочку под присмотром Родионыча, бабы Зины и Раисы, которая тут же принялась причитать, какая девочка худенькая, потащив на кухню, мы загрузились в наш микроавтобус и отправились праздновать.

Ресторан «Мансарда» оправдал все ожидания.

Панорамные окна на верхнем этаже открывали потрясающий вид на Питер и величественный купол Исаакиевского собора.

Команда, переодетая в сменку с благоговением разместилась за двумя совмещёнными столами.

Вышколенные официанты бесшумно порхали между столиками. Тут же заставили стол закусками и напитками, пока готовились основные блюда.

Живчик в это время уже вкушал из миски свою порцию корма, урчал под столом. Искорка хрустела сублиматом рядом с ним. А барон Сверчанский чавкал в кармане апельсином.

Внезапно Белов, окрылённый победой в турнире, решил блеснуть перед командой светскими манерами. Подозвал официанта и с нарочитым пафосом заказал себе порцию огромных тигровых креветок.

— Люблю, знаете ли, морепродукты, — объяснил нам Артём Сергеич, поправляя воротник рубашки. — Но мне один товарищ, знающий человек… шепнул, что креветки надо есть непременно с васаби. Говорит, вкус раскрывается невероятно. Пикантность появляется, что ли.

Анна хихикнула в ответ.

— Артём Сергеевич, боюсь, что это не лучшая идея. Вы ни разу не пробовали васаби? — иронично взглянул он на моего помощника.

— Да, Артём. Зачем? Выбери что-то более нейтральное, — предупреждающим тоном обратилась к нему Кира, разглядывая меню. — Вот, тартар из тунца, к примеру.

— Тунец, — сморщился Белов. — Я терпеть его не могу. И ещё тартар…

— Я тоже закажу креветки с васаби, — произнёс Костя. — Всегда хотел попробовать.

— Во, наш человек, — погладил в ладоши Белов и повернулся к замершему над ним официанту. — Две порции креветок с васаби.

— Хорошо, — кивнул паренёк. — Что-то ещё?

— Пока нет, мы выбираем, — улыбнулась ему Кира.

Когда принесли заказы, Белов, демонстративно игнорируя предупреждающий взгляд Дэнни, подцепил вилкой самую крупную креветку, щедро, как майонез, измазал её зелёной пастой из фарфоровой чашечки и с закрытыми от удовольствия глазами закинул в рот.

Дэнни чуть закуску не выплюнул, Лера заливисто засмеялась.

Реакция последовала сразу же.

Глаза Артёма Сергеевича мгновенно вылезли из орбит, став похожими на два бильярдных шара. Лицо налилось багровым цветом. Белов издал булькающий звук, открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег и выскочил из-за стола. Схватил себя за горло, пыхая невидимым жаром, словно Искорка во время прошлой инициации.

Судорожно он выпил стакан минералки, но стало ещё хуже.

В это же время Костя Смирнов невозмутимо обмакнул кусок ролла в целую гору такого же васаби, спокойно отправил его в рот, тщательно прожевал. Даже не поморщился, запивая всё это дело персиковым соком.

Над столом разнёсся дружный, искренний хохот. Белов пыхтел и обливался слезами пока официант не принёс стакан молока. В итоге осушив его, мой помощник выдохнул.

Лера смеялась до слёз, утирая глаза салфеткой, Анна улыбалась, Дэнни снимал пунцового Белова на телефон, а Кира, забыв о своей строгости, хохотала в голос.

Когда Коуч наконец-то смог дышать и вернулся на место, мы подняли бокалы.

— За Артура Викторовича! — провозгласила Кира, сияя улыбкой. — С прошедшим днём рождения, тренер! Спасибо, что вытащил нас в Бронзовую лигу!

— За победу на Бетонке! — подхватил Дэнни.

— За «Огненных львов»! — крикнул Костя.

В разгар веселья, когда команда живо обсуждала, в какой цвет лучше перекрасить микроавтобус, и где наклеивать логотип гильдии, официанты начали выносить основные горячие блюда.

Одна из официанток наклонилась ко мне. Не говоря ни слова, положила рядом с моей тарелкой большой бумажный конверт, без каких-либо обратных адресов или штампов.

Я нахмурился.

Взяв конверт, надорвал край. Внутри лежал небольшой листок с вензелем ресторана. На нём, аккуратным почерком была выведена всего одна строчка:

«Скоро будет сюрприз, наставник. Жди».

Хм… Наставник.

Обращение было не от своих. И не похоже на дружеский розыгрыш. Оно отдавало скрытой угрозой.

— Кто передал? — ледяным тоном спросил я девушки, которая уже успела отойти.

Она вернулась к нам, озадаченно взглянула на меня, затем взглянула в сторону.

— С пятого столика просили передать, — ответила она, указывая рукой вглубь зала.

Я бросил цепкий взгляд в указанном направлении. Пятый столик был расположен у самого выхода на террасу, и за ним никого не было. На нём я заметил лишь чашечку кофе.

— Он ушёл? Когда? — я поднялся из-за стола, вытер рот салфеткой.

Официантка указала в сторону стеклянных дверей ресторана, ведущих к лифтам.

— Вон тот мужчина… В коричневой куртке.

Я резко взглянул в том направлении. И успел увидеть лишь широкую спину, обтянутую кожаной курткой. Она уже скрылась за створками закрывающихся дверей.

Глава 5

Я отправился следом. Выскочил из ресторана в холл бизнес-центра. Двери пассажирского лифта только что закрылись, индикатор на табло уже отсчитывал этажи вниз: десятый, девятый… Я бросился к кнопке вызова, нажал на кнопку вызова, которая отозвалась мелодичным звуком и вспыхнула.

Двери второго лифта открылись и я заскочил внутрь. Нажал на цифру «1».

Мысли кружились в голове. Искорка пыхтела на плече, и пространство вокруг меня нагрелось на пару градусов. Кроха готова была поджарить незнакомца. Но в этом не было смысла. Я не знаю, кто он. И откуда. Может он хотел предупредить? Тогда почему не подошёл, или не назначил встречу. Что за тайны Мадридского двора?

Нет, вариант этот отметается. «Жди» — вот что было в записке. А это уже угрожающий подтекст.

И всё же я успокоил Искорку. Не хватало ещё устроить в бизнес-центре пожар.

Живчик исходил на мыло, кружился по кабинке лифта, активно водя носом. Пытался взять след.

Вот я услышал звоночек, двери распахнулись, приглашая меня на выход. Первый этаж.

Я выскочил в большой холл. Слева бутики, справа зона отдыха, с диванами, креслами и большим телевизором под потолком.

Нет его здесь. Ни одного мужчины в коричневой куртке.

Живчик потянул меня в один угол, затем в другой. Затем громко чихнул и замотал головой. Воздух в элитном холле был настолько плотно пропитан ароматами женских духов, мужского парфюма и ароматизаторов, что феноменальный нюх терьера оказался абсолютно бесполезен. Он потерял цель.

Я чертыхнулся про себя. Ну надо же. И куда он делся? Может вышел на третьем или втором этаже? И сколько я потеряю времени, мотаясь по этажам и выискивая незнакомца? Шансов его найти, да ещё и в наполненном людьми центре, просто не было.

— Пойдём, дружок, — я подтянул Живчика к себе, потрепал по холке. — Ты сделал всё, что мог.

Терьер обиженно взглянул на меня. Он искренне хотел помочь. И впервые не справился со своей задачей. Да кто бы справился?

Когда я вернулся к своей команде, веселье заметно поутихло. Конверт с запиской переходил из рук в руки, становясь главным блюдом вечера.

— Ну что? Догнал? — напряжённо спросила Кира, когда я опустился на свой стул.

— Ушёл, — коротко бросил я, забирая листок из рук Кости. — На лифте ускользнул. На первом этаже его нет.

— А что это значит? «Сюрприз, наставник», — прочитала Анна, нахмурив брови. — Звучит как прямая угроза. Может, это диверсия? Они хотят нам навредить до проверки?

— Да кто они? И что они затеяли? — пробормотал Костя, тяжело вздыхая.

Белов, успевший расправиться со стейком, пренебрежительно отмахнулся.

— Да бросьте вы накручивать! Это же очевидно! — произнёс Коуч, вытирая рот салфеткой. — Бесятся «Хищники». Или те же «Яростные», которых мы сделали ещё раньше. Обычная психологическая атака. Хотят выбить нас из колеи, как раз перед стартом в Бронзе. Акт отчаянья.

Кира раздражённо посмотрела на помощника тренера.

— У тебя, Артём, как всегда — всё просто и понятно. Ничего здесь не понятно. Почему «наставник»? Почему не по имени? И что значит — ждать? Пугают, а может очередную диверсию готовят.

Дэнни, оторвался от смартфона, посмотрел в сторону записки в моей руке.

— Хоть мнение моего отца здесь непопулярно, но он как-то мне сказал одну вещь. Когда я ещё в школе учился, — ухмыльнулся мажор. — Чем выше поднимаешься в рейтинге, тем больше появляется врагов. Мы теперь в Бронзе. Так что привыкайте.

— Я не хочу к такому привыкать. Это ненормально, — напряжённо произнесла Анна.

Лера пренебрежительно фыркнула, потянувшись за куском мяса.

— Враги на то и есть, чтобы на них разминаться, — она хищно улыбнулась, врезаясь вилкой в стейк и забирая его в тарелку. — Одним больше, одним меньше. Какая разница? Бублик их всех пережуёт.

Костя Смирнов поёжился, явно напуганный перспективой новых разборок.

Я слушал их вполуха. Слово «наставник» не давало мне покоя, глаз зацепился именно за это слово.

В этой временной линии меня так никто не называл из друзей или знакомых. Никто. Получается, что точно враг. И круг подозреваемых был огромным. Это мог быть «Нео-Синтез», взбешённый провалом «Улья». «Хищники», или «Яростные». Мог быть тот таинственный меценат, которого представлял Пичугин. Кира же его отшила недавно. Почему бы ему не разозлиться?

Да кто угодно мог это быть.

— Ладно. Хватит гадать на кофейной гуще, — я сложил записку, убрал её во внутренний карман куртки. — Кто бы это ни был, мы встретим его во всеоружии. А сейчас… у нас праздник? Так давайте праздновать.

Меня активно поддержали. И наш банкет продолжился.

Официанты выносили всё новые и новые деликатесы. Осьминог на гриле с томатным соусом. Карпаччо из сахалинского гребешка с трюфелем. Палтус с белыми грибами и хумусом. И много других блюд, которыми я напробовался в прошлой жизни, которую переживаю заново. Так что меня этим было не удивишь.

Да и Кира тоже посматривала на блюда не удивлённо. Не в первый раз в ресторане.

А вот Белов распоясался. Решил попробовать все блюда понемножку. В итоге наполнил свою тарелку и принялся с видом критика дегустировать.

Дэнни снимал пафосные видео для соцсетей, позируя с фалангами камчатского краба. Костя и Анна обсуждали странный соус, похожий чем-то на тартар. Полина между тем тихо и мирно пробовала фуагра, общаясь с Кирой.

Ну а Соколова, убедившись, что все отвлечены, аккуратно складывала мясные рулетики и эклеры в салфетку. Понятно, что не для себя. Её хотелось порадовать Наташку, которая дожидалась её на базе.

Засиделись мы допоздна. А потом все разъехались по домам. Белов вызвал трезвого водителя, который был настолько бодрый, что я засомневался, что он трезвый.

Только оказавшись в своей квартире, я почувствовал, как усталость последних дней навалилась на меня грузом.

Щёлкнул клавишей на чайнике. Затем залил кипятком чайный пакетик, добавил в кружку холодной воды. Подкормил Искорку и Живчика, которые уже успели нагулять аппетит, и устроился за столом, наблюдая как барон Сверчанский вздыхает у дольки апельсина.

Сделав глоток чая, я прокрутил в руках конверт, принюхался. Странный запах, даже не пойму на что он похож. Вновь достал записку, прочёл.

«Скоро будет сюрприз, наставник. Жди»

Кто бы это ни написал, он точно был уверен, что достигнет своей цели. Успокаивало лишь одно: если бы нам угрожала опасность в моменте, Вэллор обязательно предупредил бы меня, как он это делал раньше.

Раз дракон молчит, значит, прямо сейчас нам ничего не угрожало.

Я вновь вернулся к версии о психологическом эффекте. Не исключено, что это так. Рассчитывали на то, что я начну дёргаться, совершать ошибки, параноить перед комиссией. Если это правда, если всё так и есть, не дождутся. Кто меня только не пугал, и всё без толку.

Пока я обдумывал стратегию защиты, на полу разворачивались гонки питомцев.

Живчик, у которого после сытного ужина и прогулки открылось второе дыхание, носился по квартире со скоростью гепарда. Ядро Искорки пришло в норму, сила распределилась по энерго-узлам. Она стала гораздо активнее и теперь старалась не отставать за терьером. Смешно перебирала короткими лапками и пыталась ухватить щенка за хвост. То и дело кроху заносило на поворотах, и в эти моменты она возмущённо пыхала маленькими облачками дыма.

Барон Сверчанский, уныло ковыряюший дольку апельсина, меланхолично наблюдал за этой беготнёй.

— Как дети, ей богу, — скрипнул надкрыльями сверчок. — Носятся, словно контуженная тля! У нас в полку за такую суету мигом на гауптвахту определяли. Какая война, когда пехота задницу на поворотах заносит, а артиллерия в потолок дымит? Срамота, а не выправка!

Я усмехнулся, взглянув на возмущённого сверчка, подтолкнул его пальцем к апельсину.

— Кушай свой паёк, барон, и не жужжи, — миролюбиво посоветовал я. — Пусть бесятся. Они и есть дети. Им ещё расти и расти до настоящих баталий.

Барон буркнул что-то неопределённое. Из всего я различил лишь про смену рациона и напитки покрепче водопроводной воды.

Делая последний глоток чая, я приготовил ванну для нашей мадмуазель, и сходив в душ, растянулся на диване.

Затем вспомнил, что так и не связался с Покровским. Набрал его номер.

— Горай, — бросил я вместо приветствия.

— Слышу, — отозвался в таком же стиле Покровский, и на фоне раздался странный звук, очень похожий на цокот когтей по дереву.

— Не спишь?

— Дежурю.

— Тогда коротко, — произнёс я.

В это время Живчик добрался до Искорки. Залез на стул, попытался сунуть лапу в тазик, на что получил в ответ пару струей дыма в мордашку и упал на пол. Сверчанский не выдержал, захохотал.

Я же закрыл динамик рукой, шикнул, успокаивая по Сопряжению и терьера и саламандру. Ещё не хватало тут мне гладиаторские бои посреди ночи устраивать. Соседи точно не поймут.

— Дело срочное, — продолжил я разговор. — И по телефону не пойдёт. Так что встретиться нужно в ближайшее время.

— Получается, что завтра.

— Днём?

— Днём приём, — сообщил Покровский. — Приезжай вечером, после закрытия. Тогда никого не будет, и я весь твой.

— Вечером так вечером, — я не возражал, прикидывая по времени. Должен успеть до комиссии. — Я буду не один.

— Ты кого-то из знакомых хочешь привести в клинику? — отозвался удивлённо Покровский. — Зачем?

— Одного знакомого сверчка, — улыбнулся я.

— Хорошо, если так, — услышал я задумчивый голос Михаила.

На этом созвон был завершён, и я переключился на чаты.

Перекинулся парой сообщений с Полиной, затем с Серёгой, который сообщил, что надо бы руки поотрывать тем, кто вёл проводку в цоколе. После переписки я завёл будильник, закрывая глаза и моментально провалился в сон.

Утро на базе гильдии выдалось солнечным и довольно суетливым. Эхо вчерашней победы не просто витало в воздухе. Все были воодушевлены и готовы бить рекорды.

Кира, сияя как новенький пятак, торжественно собрала команду в холле. Под одобрительный гул бойцов владелица гильдии перевела миллион рублей на основной расчётный счёт гильдии и тут же, не отходя от кассы, выплатила всем задолженности. Оклады и неплохие премиальные.

Дэнни, едва дождавшись зачисления денег на карту, тут же уткнулся в смартфон.

— Наконец-то я его куплю, — довольно сообщил он.

— И что там? — Лера выгнула шею, заглядывая через его плечо. — Очередная блестяшка?

— Пф-ф-ф, — скривился Ветров. — Ты меня совсем не знаешь. Бронированный чехол, с неоновой подсветкой. Их разбирают только в путь.

— Значит я не ошиблась, — ехидно улыбнулась Соколова. — Лучше бы копить научился, транжира.

— Надо жить здесь и сейчас, — улыбнулся Ветров, отвлекаясь на покупку. — Иди к папочке. Вот так.

Костя Смирнов стоял в сторонке, звонил родителям. Паренёк светился от гордости. Насколько я понял из контекста, он им перевёл половину своей премии и хвастался, как его слайм остановил каменного панголина.

Артём Сергеевич посматривал на экран, бормоча что-то про новый холст и очередную порцию клея.

Я поводил взглядом Киру, заглянул в коридор. Там, на небольшом диванчике скучала Наташа, болтая ногами в воздухе и настороженным взглядом посматривая на Киру. Владелица гильдии замерла, затем удивлённо перевела взгляд на бабу Зину, которая появилась в коридоре. Между ними начался непростой разговор.

Неужели Кира не прочла моё сообщение? Видимо так и есть. Она явно не ожидала увидеть ребёнка на нашей базе и теперь расспрашивала уборщицу, что происходит.

Я подтянул Живчика, который что-то унюхал в углу, услышал шуршание Искорки из переноски. Направился к племяннице Леры. Затем присел рядом с ней.

— Хорошенький. Можно погладить? — Наташа потянулась к севшему у моих ног Живчику, и тот тявкнул.

Девочка отдёрнула руку. А я на всякий случай остепенил терьера через Сопряжение. Он так всегда реагировал на незнакомых людей.

— Не бойся, он не укусит, — улыбнулся я. — Как тебе новая комната?

В стороне Кира повысила голос. Баба Зина отнекивалась, упомянула моё имя.

— Мне понравилось. Лучше чем на прошлой квартире, — лучезарно улыбнулась Наташа, поглаживая Живчика. — Он такой пушистый. Как игрушка.

— И быстрый, — добавил я. — Это вихревой терьер. Его зовут Живчик. Ты знаешь, что вихревые терьеры развивают такую скорость, что могут запросто обогнать автомобиль?

— Вот это да! Нет, я не знала! — в глазах Наташи заплясали весёлые огоньки. — Вот бы посмотреть на это!

— Как-нибудь покажу, — пообещал я, взглянул на время. Девять утра. — Кстати, тебе в школу пора.

— Лидия Александровна заболела, у нас двух уроков не будет, — огорчённо, тщательно скрывая радость, сообщила племянница Леры, затем бросила игривый взгляд на переноску. — А там ящерица?

— Огненная саламандра, — поправил я её. — Искорка.

— Она огнём стреляет? — округлила глаза девочка.

— Да, в этом она мастерица, — улыбнулся я в ответ, слыша, как Кира переходит на повышенный тон. Затем достаёт телефон. Из внутреннего кармана послышалась ритмичная мелодия. — Посторожи моих зверят, Наташа. Я быстро.

Худенькая девочка засияла ещё сильней, начала разговаривать с терьером и саламандрой, как со своими куклами.

Я же подошёл к Кире.

— Вот ты где, Артур, — напряжённо произнесла владелица гильдии. — И как это понимать?

— Давай отойдём в сторонку, — предложил я, пристально посматривая на возмущённую Киру.

Баба Зина вздохнула, перехватила швабру с ведром и направилась по коридору в свою бытовку.

— Артур, ты в своём уме? Детям тут не место, — строго произнесла Кира. — И это перед проверкой. Если увидят здесь ребёнка, сразу спросят разрешение. У нас тут не зоопарк, а гильдия, с боевыми питомцами.

— Но ты не знаешь, почему она здесь. А это важно, — подчеркнул я, и рассказал о ситуации, в которой оказалась Соколова со своей племянницей.

Кира слушала внимательно, затем изменилась в лице, смягчилась. Взяла паузу.

— Я сразу предупреждаю, — заметила Воронцова, выставляя указательный палец. — Если что-то случится, я повешу всё на тебя.

— Сама посуди. Что может случиться? Питомцы на Сопряжении, рядом с ними их хозяева. Я рядом. Артём Сергеич, — произнёс я.

— Ты забыл про эту… сороконожку. Она ведь дикая… Как там их называют? Ферал, — Кира всё же не собиралась успокаиваться. — А если она укусит ребёнка? Если вдруг аллергия…

— Мы с Полиной следим за этим, — холодно произнёс я, ставя точку. — Всё. Надеюсь, тебе от этого станет легче.

— Я не против того, чтобы приютить ребёнка. Не оставим же мы его на улице? Но надо подумать, куда её спрятать, когда сюда приедет инспекция.

Я подтвердил, что придумаю, как выйти из этой ситуации, и на этом Кира успокоилась. Всё же теперь она доверяет мне чуть больше, чем в первый день моего появления в гильдии.

— Кстати, я вчера свела дебет с кредитом, — тихо продолжила Кира. — Впритирку, но нам хватает на те самые вольеры с полным климат-контролем. Если оплатить сегодня, успеют поставить до проверки. Даже останется немного на мелкие расходы.

Я не отрывал взгляда от воркующей с моими питомцами Наташи. Живчик уже вылизывал ей руку, а Искорка тыкалась носом в прутья переноски, рассматривая новенькую.

— Лучше не спешить, — я остановил владелицу гильдии, переводя на неё взгляд. — Ничего не покупай. Когда придут официальные условия от инспекции, посмотрим.

— Ты думаешь будут сюрпризы? — Кира удивлённо моргнула. В глазах появились нотки тревоги.

— Не исключено.

Киру отвлёк звонок, она отправилась в свой кабинет, оставляя меня наедине с мыслями. Я получил перевод от Киры. Сто пятьдесят тысяч рублей. И теперь размышлял, где найти деньги на спец-капсулу для Розочки, а также дорогой ферментированный корм.

Сто пятьдесят тысяч и сто тысяч. Получаем двести пятьдесят тысяч рублей. Сумма для меня сейчас неподъёмная. Да, корма хватит на месяц, а спец-капсула даст свои плоды, Розочка окрепнет и станет менее агрессивной. Но это нужно приобрести в ближайшее время, пока Ядро скутигеры не начало деградировать.

Трясти Киру на эти нужды я не мог. Понимал, что бюджет гильдии и так трещит по швам. Много что нужно купить. Впереди проверка.

Срочно нужна идея по дополнительному заработку.

Как бы мы ни праздновали, но факт оставался фактом. До официального старта в Бронзовой лиге и первых серьёзных гонораров минимум полмесяца. Неделя до комиссии и неделя на адаптацию в Бронзе. А времени у изумрудной мухоловки оставалось всего ничего.

С этим разберёмся чуть позже. Я вернулся к Наташе, которая вновь потянулась к переноске. В ответ донеслось предупреждающее шипение.

— А вот этого лучше пока не делать, — предупредил я девочку. — Искорка должна привыкнуть к тебе.

— Она такая забавная. Так и хочется взять на ручки, — улыбнулась Наташа.

— Чуть позже сможешь. Я скажу когда, — кивнул я, протянув руку. Впереди показалась Раиса. Завидев девочку, она заулыбалась, подошла к нам.

А затем пригласила племянницу Леры на кухню. Всё лучше, чем наблюдать за тренировкой. Питомцы могли отреагировать на девочку не очень радушно, напугать её. Да и отвлекаться будут, что мне было не на руку.

Когда Полина с поварихой скрылись за углом, я добрался до раздевалки и пригласил всех на плац.

Тренировка носила сугубо восстановительный характер. Тандемы бегали трусцой, разминали мышцы и лениво кантовали тракторные шины.

Я решил тоже размяться и возглавил пробежку, задавая ровный, умеренный темп. Живчик бежал рядом, Искорка удобно устроилась на плече, подбадривая меня шипящими звуками над ухом.

Сверчанский быстро вжился в роль спортивного комментатора, подбадривал питомцев, параллельно работая моим переводчиком. Когда я ускорился, совершая ещё круг вместе с увесистой шиной, сверчок ожил.

— Командир, Матильда просит передать, что хозяин шерстяного бегает… ой умора-то!.. говорит, что бегает он как беременная утка-с! — стрекотал барон мне в ухо, вцепившись в воротник.

— Как дела у Бублика? — запыхавшимся голосом поинтересовался я, поворачивая в другую сторону. Мельком встретился взглядом с фыркающим шестилапым вараном, который впрягся в шину на пару с Соколовой.

— Этот чемодан кожаный… простите, варан… шлёт паническую депешу, командир, — захихикал барон. — Докладывает, что если вы не сбавите аллюр, у него сорвёт клапаны. Обещает заплевать ядом весь эскадрон. Причём, заметьте, не со зла. Исключительно из-за слабости собственной ходовой части!

Я усмехнулся, бросив взгляд назад. Бублик действительно пыжился из последних сил. Белов в свою очередь и задавал сейчас скорость. Он краснел, пыхтел, задыхался. Но тащил впереди меня злополучную шину, словно бурлак на Волге, употребивший за раз ящик энергетика.

— Артём Сергеич! — крикнул я помощнику. — Сбавьте скорость! Это кардио, а не марш-бросок на выживание! Берегите дыхание!

Белов обернулся, оскалился, затем перешёл на шаг, утирая лоб платком-полотенцем. Стая, под дружный смех и комментарии гусара, продолжила наматывать круги по плацу, уже никуда не торопясь, сбрасывая напряжение после спринтерской дистанции.

Совершив по три подхода, все отправились на обед, а после него продолжили тренировку, вплоть до вечера.

Увидел я в целом уставшие тандемы, но не наседал, понимал, что нужно время, чтобы они пришли в прежнюю физическую форму.

Команда отправилась в раздевалку, перебрасываясь шутками. Скоро их ждёт личное время. Но вот громкоговоритель базы ожил. Полина вызвала тандемы для осмотра.

Всё же финал выдался непростым. Следовало проверить состояние фамильяров.

Я последовал за остальными.

Понаблюдал, как Полина колдовала над Бубликом, втирая в его ушибленный бок охлаждающую мазь, пока Лера успокаивающе почёсывала беспокойному варану подбородок.

Затем Неон получил очередную таблетку сорбента. Матильде Полина влила через пипетку витаминную смесь. А Желешку вкратце осмотрела и приготовила массажный саркофаг.

Когда питомцы в сопровождении хозяев покинули лазарет, Костя протянул руку Желешке, и та вытянула щупальце, взяв его за руку. Поползла за ним, растекаясь по плитке. Затем Полина открыла камеру, и Костя бережно поднял желейную массу, закидывая в сияющее пространство.

Спа-камера уже гудела, по сенсорному экрану пробегали цифры и знаки, которые понимала лишь Поля.

— Режима здесь два, — сообщила Полина, постукивая пальцем по сенсору. — Выставляю базовый. Есть ещё «Экстра», но это когда привыкнет.

— Действуй, — кивнул я.

— И что произойдёт? — пробормотал Костя, замирая у медленно закрывающейся спа-камеры, внутри которой расплывалась и булькала Желешка. — Что будет с ней там происходить?

— Костя, что за вопросы? — улыбнулась Полина. — Это всего лишь массаж. Никто твою Желешку не собирается на атомы расщеплять. Если ты об этом.

— Да я просто спросил, — Костя выдохнул, но взгляд его по-прежнему оставался тревожным. — Массаж… Всего лишь массаж. Теперь понятно.

В этот момент дверь лазарета тихо скрипнула, приоткрылась.

На пороге замерла Лера, а вместе с ней её племяшка. Девочка с круглыми от любопытства глазами посматривала в сторону подсвеченного окошка саркофага, в котором перекатывалась Желешка. Внутрь начала поступать вода, и питомица Кости радостно заплескалась в ней, словно в набирающейся ванне.

— Можно? — робко спросила Лера. — Я сказала Наташке, что тут будет. И она…

— Соколова, выйди, — строго бросила в её сторону Полина.

Я вновь поймал восторженный взгляд Наташи, и не выдержал. Что с нас, убудет, если мы покажем ребёнку слайма?

Подошёл к Поле, коснулся её плеча.

— Пусть посмотрит, — произнёс я, встречаясь с напряжённым взглядом Дока.

Полина взяла паузу, затем нехотя кивнула.

В итоге мы подошли к спа-капсуле, наблюдая как внутри медленно перекатывается в бурлящей воде Желешка.

— Хочешь узнать, что происходит? — обратился я к племяннице Леры.

— Да, дядя Артур, конечно, — расплылась она в счастливой улыбке.

— У слаймов очень необычный метаболизм, — начал я объяснять, стараясь говорить просто и доступно. — Они не едят и не пьют так, как мы, или Живчик с Искоркой. Слайм постоянно теряет свои частички, высыхает. Просто мы этого не замечаем. Но когда он контактирует с водой, его молекулы начинают активно делиться, он растёт. Вся его масса, по сути, один большущий желудок.

Девочка удивлённо приоткрыла рот, впитывая каждое моё слово.

— И как она переваривает еду? — охнула она. — У неё же нет зубов!

— Внутри каждого эфирного существа есть Ядро, источник его способностей. И у Желешки оно есть, только блуждающее по всему телу, — пояснил я. — А кушает она так. Обволакивает пищу, и кислота выделяется в том месте, куда эта пища попала. А эта умная камера с помощью ультразвука, воды и перепадов давления не только заставляет её клетки делиться быстрее, но и тренирует навык пищеварения. Так она станет после массажа чуточку плотнее и сильнее.

Словно в подтверждение моих слов, Желешка заметно приободрилась. Её масса внутри капсулы начала кристаллизоваться. Питомица Кости собралась в плотный ком, а затем легко приняла форму идеального куба. Затем радостно забулькала, пуская яркие пузыри.

Наташа заметно оживилась. А когда мы вышли в коридор, начала восхищаться Желешкой.

— Ой, да ничего особенного, — хмыкнул из моего кармана барон Сверчанский. — Я видел-с и покруче, ёшкин клещ.

Наташа дёрнулась, затем хихикнула, замечая сверчка, потянулась к нему пальцем.

— Он говорящий, — прошептала она.

Сверчанский охнул, юркнул в карман. Видно вспомнил мои слова про лаборатории.

— Барон, покажись, — я постучал по карману. — Наташа свой человек.

Сверчанский нехотя высунулся, поправил усы. Рассмотрев зелёного гусара, Наташа сначала ойкнула, а потом звонко расхохоталась.

— Какой смешной кузнечик! — выдала девочка.

— Кузнечик⁈ Попрошу без оскорблений-с! — возмущённо застрекотал Сверчанский, гневно топорща усы и выпячивая хитиновую грудь. — Кузнечики наш ездовой транспорт! А я потомственный кавалерист, барон Сверчанский! Разрази меня дихлофос, юная мадмуазель, где вас учили этикету⁈

— Я не хотела вас оскорбить, барон, — хихикнула Наташа, и начала засыпать его вопросами.

Как он научился говорить, где он жил, где родился.

Но сверчок то и мне этого не докладывал, а тут, оскорблённый сравнением с кузнечиком, вообще был на болтовню не настроен. Лишь гордо фыркнул в ответ, и спрятался в карман.

Я же бросил взгляд на свои наручные часы. И понял, что мне срочно нужно выдвигаться в клинику Покровского. Опаздывать было нельзя. У Михаила и так каждая минута расписана, да ещё с Вэллором следовало перекинуться парой слов.

Так что я оставил Леру с племянницей, а сам прицепил поводок к Живчику, подхватил переноску с Искоркой и отправился на встречу с тем, который как и я призван драконом в это время, чтобы бороться с Синдикатами. К Покровскому.

Глава 6

Я добрался до нужного адреса через полчаса. Пришлось срезать путь, идти через дворы. Старый добрый маршрут, который я уже подзабыл.

Обшарпанный фасад, крыльцо в виде бетонной плиты в три ступеньки с двумя поручнями.

Живчик почуял других питомцев, рванул вперёд, потянув меня следом. Искорка, как блюстительница порядка зашипела на терьера, пыталась остепенить его. Да не тут то было. Щенок лез вперёд, таща меня вперёд словно гужевая лошадь повозку.

Так я добрался до стеклянной двери с табличкой. На ней неизменный символ ветеринарных учреждений. Белая лапа.

— Так, кроха, ты пока посиди тут, — я поставил переноску на пол, за дверью, и услышал в ответ возмущённое шипение.

Барон Сверчанский показался из-за воротника, за которым и прятался всю дорогу.

— Мадмуазель недоумевает-с. С какого рожна она будет куковать здесь, когда все будут там? — помог мне барон.

— Так надо, Искорка, — я просунул руку в переноску, погладил её. Искорка потёрлась мордочкой о мою ладонь, вроде успокоилась. — Только никого не сжигать. И не пугать.

— Ш-ш-ш, — утвердительно сообщила саламандра. Затем упала на губку, забавно раскинула лапки в стороны, отвернулась.

Оставив переноску, я толкнул дверь плечом, слыша до боли знакомый сигнал. Мелодично прозвеневший колокольчик над головой. Сверчанский тут же забился под воротник, замечая посторонних. Живчик, замечая много людей, спрятался за меня.

Я остановился на пороге, оглядел знакомые и не очень знакомые лица. В том числе и Михаила.

Он подошёл ко мне. Мы обнялись. Крепко, и не говоря ни слова, как и положено закадычным друзьям, похлопав друг друга по спине.

— Ну ты даёшь, — улыбнулся Покровский. — Четыре месяца. Ни звонка, ни слова, а потом здрасьте.

— Я писал смс-ки, — усмехнувшись, ткнул я в его сторону пальцем. — Так что не надо наговаривать.

— Это не считается, — Михаил ещё шире растянул улыбку.

Дальше я встретился взглядом с Саней. Те же вихры, торчавшие в разные стороны, хищная улыбка. Он приобнял меня и чуть сильней чем требовалось хлопнул по спине. Начал увлекательно говорить о том, как без меня здесь живётся, хотя я половину его слов не улавливал.

Ксюша, поправив большие очки, кивнула мне, замерла в сторонке, улыбалась и молчала, сравнивая меня с прошлым Гораем. И судя по удивлённому взгляду я изменился, в лучшую сторону.

Пожал руку Денисову, интеллигентного вида мужчине в белом халате. Его я где-то видел, но уже не припомню.

— Знакомьтесь, — произнёс Покровский. — Артур Горай. Он тут у нас, можно сказать, стоял у истоков. Только истоки тогда помещались в одну комнату. Любовь Степановна, наша стойка, касса и вообще половина клиники, — указал он на пожилую женщину, потом перевёл взгляд на стройную девушку, — Екатерина Андреевна Смолина, второй врач.

— Очень приятно, — сказал Артур.

— Ото какой большой, — сообщила Любовь Степановна, выбираясь из-за стойки и оглядывая меня с головы до ног. — Вас там в вашей гильдии хоть кормят?

— Кормят, Любовь Степановна, — улыбнулся я в ответ.

— Плохо кормят, я ж вижу.

Если их свести с Раисой, нашей поварихой, болтали бы без умолку о своих блюдах и тактиках обкармливания до состояния «не могу встать из-за стола».

Смолина подошла ко мне. Пожала руку. Сообщила, что много обо мне слышала. Причём сказала довольно интригующе. Непонятно, какое впечатление я на неё произвёл по рассказам Сани. Кроме него некому здесь трепаться.

Взгляд её притягивал, что уж говорить. Она умела себя презентовать, без сомнения.

— Так, — сказал я, когда стало потише. — У меня для вас сюрприз.

Вышел за переноской, подхватил её и вернулся.

Ксюша ахнула. Искорка тут же заскреблась, запросилась наружу.

— Искорка! — завопила Ксюша.

Я откинул крышку. Саламандра выбралась. Затем оглядела холл, демонстративно засеменила по полу, обнюхивая углы. Она остановилась у стойки. Там раньше стоял её аквариум. Потыкалась носом, озадаченно оглянулась на Покровского.

— Переехал аквариум, — сообщил ей Михаил. — Наверх переехал, в стационар. Теперь там барсёнок живёт.

Затем Искорка погрузилась в море любви и обожания. Ксюша села на пол, взяла на руки Искорку.

Удивительно, но саламандра стерпела, даже не шикнула. Саня подошёл и аккуратно коснулся её головы, погладил между наростами, там, где ей нравится.

— Ш-шф-ф-ф, — выдала Искорка, выпуская из ноздрей струйку пара.

— Растолстела, — заметил Саня.

— Это не жир, — категорично взглянул я на него. — Это мышцы.

— Ага.

Покровский между тем присел рядом с ней, использовал смарт-браслет. Изучил показания, в которых я не смыслил.

— Ну что, — сообщил он. — Здорова. Кормишь ты её нормально, вижу.

— Она сама кого хочешь накормит, — хмыкнул я.

— Только зубы покажи мне в следующий раз, при свете. Мне не нравится, как она смыкает челюсть справа.

— Это долго? — сказал Артур.

— Не быстро. Так что последи за ней, и если что не так, напиши.

Я заметил на шкафу большую ящерицу с глазами, которые были расположены как у улиток, на отростках. Сейчас эти отростки замерли, глаза немигающе посматривали на Искорку. Удивительная мутация, я такой ещё не встречал, несмотря на то, что за всю свою долгую жизнь повидал много существ.

Цепким взглядом я выхватил ещё одного питомца. Белая сова сидела на антресоли и хлопала глазами в сторону саламандры, покручивая головой. Редкий вид, это видно по рептильным глазам.

Затем показалась небольшая забавная свинка с большим бантом на шее. Она вышла из прохода, замерла в центре комнаты. Я отметил невероятно осознанный взгляд, будто она понимала каждое слово, что доносилось до неё.

Я оставил Искорку на полу. Живчик продолжал прятаться за меня, лишь высунув нос и принюхиваясь к незнакомым запахам.

Присев на краю стойки, я перехватил поводок с терьером, чувствуя как под воротником нервно елозит барон Сверчанский.

— Ну рассказывай, — подошёл ко мне Покровский. — Как ты вообще, где тебя носило?

— Да в гильдии я, — сказал он. — «Огненные львы». Слышал про таких?

— Первый раз слышу, если честно, — признался Покровский.

— И никто не слышал. Полуразорённая гильдия на окраине: зал есть, оборудования нет, денег нет, тренеров нет. Настроя тоже. Я пришёл туда по воле Вэллора.

Далее я поведал вкратце, как стал тренером, и собрал команду, настроив её на победу. Как впервые «Нео-Синтез», один из наших заклятых врагов, получил увесистую пощёчину. И как мы победили в финале Бетонки.

— Только расслабляться некогда, — добавил я в завершение. — Бронза — это другой уровень, там уже люди с деньгами… А ты-то как?

— Да у меня почти клиника, куда я денусь, — довольно произнёс Михаил. — Новое крыло сдали, свою лабораторию поставили. Эфирограф теперь свой.

— Серьёзно свой? Смотрю ты тоже весь свой опыт по полной используешь, — усмехнулся я в ответ.

— Серьёзно.

Теперь уже Покровский рассказал свою историю. Как они подались на статус клиники, поднимаясь с уровня пет-пункта на ступень выше.

Я ухмыльнулся про себя. Мы с ним, на удивление, идём нога в ногу. У меня переход в Бронзовую лигу. Ключевой момент. У него — вет-клиника.

Затем я услышал про зов зверей. Как у его трёх говорящих питомцев в памяти пробелы. У Нюши, Паскаля и Феликса. Тех, кто и собрался в холле. Покровский рассказал, как они покидали клинику в одно и то же время. затем переключился на проверку. На то, что скоро нагрянут инспектор Комарова, вместе с одним из владельцев питомцев, явно подставным, который жаловался на клинику.

Я слушал внимательно, не перебивая. Лишь держал Живчика, который рвался куда-то в сторону коридора.

— Помощь нужна? — поинтересовался я.

— С проверкой есть кому помочь. А вот с вызовом я бы взял любую, — ответил Покровский, посматривая на поводок в моей руке. — Ты говорил, что не один приедешь.

— Ага. Сейчас познакомлю, — с энтузиазмом ответил я, успокаивая по Сопряжению Живчика.

«Все свои. Тебе никто не угрожает» — передал я ему. И… вихревой терьер расслабился, выскочил вперёд, обнюхал плинтус, затем ножку стойки, ботинок Сани и Ксюшину сумку. Потом встал на задние лапы перед стулом хрюшки Нюши, уставился на свинью снизу вверх, болтая хвостом, который превратился в вентилятор.

— Живчик, — сказал я ему. — Сидеть.

МОя команда продержалась не больше секунды.

Он сел. Затем чихнул на барса Пуховика. Тот лишь приоткрыл один глаз и закрыл его. Следом Живчик попробовал взять шкаф с хамелеоном Паскалем.

Он мог бы спровоцировать мини-смерч, снимая хамелеона со шкафа. Но я строго-настрого предупредил, чтобы терьер не применял свои способности. Иначе костей больше покупать не буду. Это сработало похлеще голосовой команды. Живчик после пары попыток добраться по старинке до Паскаля, понял в итоге, что высота ему неподвластна. Съехал по дверце и убежал обнюхивать коридор.

— Вихревой джек-рассел, — объяснил я. — Третьего уровня.

— Да ладно, у этого? — не поверил Саня.

— У этого, у этого, — ухмыльнулся я. — Ты бы его месяц назад видел. У него каналы были порваны в трёх местах. Соседи постарались, живодёры.

Покровский проводил пристальным взглядом терьера. И я готов был поклясться, что Михаила Живчик удивил не меньше, чем меня его новые питомцы.

— А документы у него есть какие-нибудь? — спросила Ксюша.

— Вот за этим я, собственно, и приехал. Только подожди, я сначала второго покажу.

На моём плече шевельнулся воротник. Показалась пара усов.

— Можно, — разрешил я.

Барон Сверчанский выдохнул, спрыгнул на стойку.

Затем гордо выпятил грудь, прошёл по стойке, развернулся и поклонился, отставив переднюю лапку.

— Барон Сверчанский, честь имею! — произнёс он.

В холле воцарилась тишина. Стало настолько тихо, что я слышал как отмеряет свой ход секундная стрелка на моих наручных часах.

— А прибыл я сюда, сударь, маневром весьма прозаичным, — продолжил сверчок. — Окопался в одном из редутов. И прибыл в вашу келью незаметно от паскудников вражеских, что хотят мою бренную тушку пустить под нож.

— Он говорит, — сказала Любовь Степановна.

— Так точно, мадам! Говорю, и весьма красноречиво-с! — барон гордо выпятил грудь и лихо подкрутил ус. — Я вам не какая-нибудь нестроевая тля или запечный свистун! Перед вами потомственный аристократ и офицер элитной кавалерии!

Любовь Степановна перекрестилась.

— Матерь божья. Таких иродов у нас ещё не было.

— Иродов? — Сверчанский развернулся к ней всем корпусом. — В моём роду, ёшкин клещ, благородный хитин и изящная словесность передаются по наследству! Я дворянин в седьмом колене и переводчик-с. Дипломат тонкого свойства. Служу гласом для тех зверей и варваров, что не обучены нормальной речи.

— Кто б говорил, — заметил Паскаль со шкафа.

— Вот! — обрадовался сверчок. — Вот именно про таких я и говорю! В нём говорит зависть к моей исключительной персоне.

Нюша в это время замерла на стуле, вытянув шею. Феликс спустился с антресоли, потеснив Паскаля, и уставился на сверчка.

Ну а барон пристально вгляделся в Покровского. И Михаил замер в ответ, изучая сверчка.

— Сударыня, — обратился Сверчанский к Любовь Степановне. — Раз уж диспозиция располагает. С дороги, знаете ли, в хитине сушь. Не изволите ли налить полчарки пенного?

— Чего?

— Пива, сударыня. Полчарки. Можно четверть.

Любовь Степановна молча сняла с ноги тапок.

— У нас, — сказала она, — сухой закон. Вон, Феликс ввёл.

В холле все грохнули от смеха. А я попытался утихомирить сверчка.

— Утихни, — прошипел я ему, и барон нервно сглотнул.

— Утихаю, командир, — с достоинством ответил сверчок и сложил лапки. — Но зафиксирую для протокола: сухой закон. Пердимонокль.

— Заношу, — сказал Феликс со шкафа.

Я дождался, когда смех утихнет, и решил переходить к сути моего визита.

— Мне нужны документы на Живчика, — произнёс я. — Справка о здоровье, эфирограмма, подтверждение уровня Ядра. Без бумаги его заберут. Ко мне комиссия скоро нагрянет, на дом. напоролся на уличную проверку, ну и… В общем, ты понял.

— Сделаем сегодня, чего тянуть. Тем более все уже здесь.

— И второе, — я кивнул на стойку. — Посмотри его. У меня в гильдии никто за него не берётся, и я не понимаю, здоров он или нет. Он говорит, что здоров, но он говорит и что он барон.

— Так я барон, — отозвался Сверчанский. — И я здоров. Чистейшая правда, клянусь фасетками.

— Саня, Ксюша, берите Живчика на себя, — сказал Покровский. — Взвесьте, снимите эфирограмму, заведите карту и выпишите справку на бланке, я потом подпишу. А барона я сам посмотрю.

Мы прошли в смотровую. Полина бы от зависти лопнула. Новая мебель, шкафчики в ряд, забитые всякой всячиной, и эфирный анализатор в центре комнаты.

— Командир, лаборатория, — зашептал мне на ухо барон Сверчанский, вцепившись в воротник лапками. — Гусары умирают исключительно в бою.

Я скрыл улыбку, чтобы сверчок не расценил её как усмешку.

— Михаил мой друг. Он просто тебя проверит, — шёпотом успокоил я барона. — И нет. Это не лаборатория, о которой я предупреждал.

— Ух-х, ну слава гусарскому богу, — успокоился Сверчанский. — А то у меня аж надкрылья вспотели. Думал, всё, допрыгался.

— Я тебя в обиду не дам. Ты что уже напридумывал? — я подставил ему руку, а барон замер у меня на плече. — Ну, смелей.

Сверчанский перепрыгнул на руку, затем на стол. Я же замер у стены, скрестил руки, наблюдая за тем как Покровский изучает барона.

Вот Михаил настроил оборудование, пригласил Сверчанского в центр светового пятна. Сверчок вышел, принял позу, которую явно считал парадной.

На протяжении всех манипуляций Покровского экран эфирографа оставался пустым. Ни даже намёка на свечение, даже искры и той не проскочило.

— Я, сударь, для ваших приборов пустое место, — сообщил барон, не меняя позы. — Для дам, замечу, иное.

— Так и в гильдии было, — сообщил я Михаилу. — Но у нас нет пока сканера. Только спа-камера и браслет фамтеха. Думал у тебя получится.

Покровский кивнул, затем рассмотрел Сверчанского через лупу. Это продолжалось несколько минут.

— Ядро у тебя есть, я его чувствую, — наконец-то произнёс Покровский. — Только оно у тебя какое-то своё. У зверя такого не бывает, у человека тоже. Я даже не знаю, как это назвать.

— Барон, — с гордостью произнес Сверчанский, гордо поднимая голову.

— Что? — удивился Михаил, я же подавил смешок, чтобы не отвлекать.

— Назовите это «барон», сударь. Всяко точнее вашей латыни.

Следом Покровский позвал тех питомцев, которых я заметил в холле. Нюша впереди, Феликс влетел следом, Паскаль прополз по стене. Все трое говорящие.

Михаил хотел посмотреть на их коммуникацию. Будет очень любопытно, если барон Сверчанский из той же лаборатории. Но он ведь не откликался на зов. Не было с ним такого. Или было и он не помнит?

Секунды три-четыре длилась пауза, а потом все заговорили, почти одновременно.

— Ты откуда такой взялся-то? — спросила Нюша.

— Он маленький, — сказал Паскаль. — Он меньше меня в сорок раз.

— Прошу изложить по одному, — потребовал Феликс.

— Господа! Господа, по очереди! — Сверчанский попятился к краю стола. — Стрекотать-колотить, я не на базаре!

— Ты говоришь, — констатировала Нюша.

— Говорю, сударыня. И, замечу, лучше многих.

— Все говорящие — родня, — заявила свинка. — Значит, ты брат.

— Позвольте!

— Мелкое счастье, — одобрил Паскаль.

— Ещё один винтик в деле революции, — подытожил Феликс. — Товарищ, вы вовремя.

Сверчанский поднялся на задние лапки во весь рост, что прибавило ему миллиметра четыре.

— Милостивые государи! Я вам не какой-то шестерёнчатый клоп! — гордо вскинул усы сверчок. — Я потомственный барон! И в бунтах отродясь не участвовал. Моя сабля, разрази меня дихлофос, всегда обнажалась на стороне порядка!

— Поддерживаю! — загорелся Феликс. — Прошу утвердить новую единицу личного состава — единица Барон!

Я не выдержал. Это было выше моих сил. Закрыв лицо рукой, я беззвучно рассмеялся.

— Так, всё, тихо, — попытался остепенить их Покровский. — Хватит балагана, теперь серьёзно.

В смотровой стало тихо.

— Посмотрите друг на друга, — продолжал Михаил. — Только внимательно посмотрите, не для галочки. Нюша, Феликс, Паскаль. И ты, барон, тоже смотри. Может, вы где-то виделись, может, вам что-нибудь вспомнится.

Трое зверей смотрели на барона. Барон смотрел на них. Минута затишья, и наблюдения. Я затих, слыша как за стеной кто-то скребётся, очень похоже на Живчика.

— Ничего, — донеслось от хрюшки Нюши.

— Ты хорошо посмотрела? — уставился на неё Михаил. — Не торопись.

— У него внутри пусто. Там, где у меня должно быть детство, у него тоже ничего. Я это чувствую сразу, я на такое натренированная.

— Подтверждаю, — сказал Феликс, наклоняя голову то вправо, то влево и фокусируя взгляд на бароне. — Ощупывал дважды. Пустота.

— У меня там тоже ничего, — добавил Паскаль, вращая башенками, на которых забавно моргали глазёнки. — Но мне и не надо.

Сверчанский молчал, двигая усами-антеннами, будто пытался что-то нащупать перед собой.

— Я, сударь, — произнёс он наконец, и его всегда звонкий голос вдруг дал осечку, — веду отсчёт своей жизни лишь с определённого рубежа. До него в памяти — сплошные зелёные окопы, слепящее солнце да бессмысленный гул. И, клянусь усами, я думал, что так и надо! Уж простите, но сравнивать мне было не с кем. Кругом копошилась лишь одна безмозглая луговая пехота…

— Вот с сегодняшнего дня есть с кем, — сообщил ему Покровский. — Тут вас таких четверо.

Я вспомнил слова Сверчанского. Задумчиво взглянул на растерявшегося барона. Он тоже ничего не помнит, как и те, кто здесь собрался. Неужели и правда родственные души?

— У нас за стеной живёт существо, которое умеет смотреть в чужую память, — услышал я голос Покровского, взглянул на него. — В закрытую тоже. Он уже смотрел в двоих, и у обоих одно и то же: туман, тепло снизу, гул, голоса сверху. Слов нет.

— Ты думаешь, они с одного места? — удивился я.

— Я не думаю, я уже почти уверен. Четверо говорящих зверей с одинаковой дырой в памяти не заводятся в одном городе просто так, это не совпадение. Мы ищем место, откуда они вышли. Лаборатория, питомник, институт, я даже не знаю, как это правильно назвать.

Я вновь посмотрел на стол, где замер барон. Теперь он уселся на пятую точку и задумчиво уставился в окно.

— Значит, четверо, — хмыкнул я.

— Четверо.

Я взял паузу. Всё указывает именно на родственные связи. Это его сестрёнка и братишки, получается. Как бы это ни звучало иронично.

— Кстати о Вэллоре, — сказал я, отрываясь от стены. — Я хочу с ним поговорить.

Барона я оставил в компании зверят, а мы с Михаилом прошли в конец коридора. Одни, без посторонних. Он показал фальшстену в кладовке, я постучал по ней, заглянул за полку, с которой пахло хлоркой.

— Хорошая вещь, — сделал я вывод.

— Ты что, понимаешь в укрытиях? — хмыкнул Покровский.

— Я в той жизни три таких укрытия строил, и твоё лучше двух из трёх. Короб только переварить бы, у тебя тут шов на соплях.

— Переварим. Эта комната ему всё равно скоро будет мала, — сказал Покровский. — За месяц вырос на треть, к зиме будет вдвое.

Я кивнул, стараясь скрыть волнение. Давно я не виделся с драконом воочию. И теперь не терпелось взглянуть на моего красавца.

Покровский отодвинул стену. Внутри было темно и тепло.

Вэллор поднял голову, и я замер. Встретился с ним взглядом, чувствуя вибрации, которые исходили от него. Как же он вырос! Я на несколько секунд даже залюбовался им.

А он радовался тому, что я его навестил. И говорил через вибрации, насколько соскучился по мне.

Я припал на одно колено, протягивая руки. Вэллор шумно выдул воздух, буквально вгрызаясь в меня своими большими умными глазами. В них плескалось умиротворение и плясали радостные искры.

— Общайтесь, — услышал я за спиной, и Покровский оставил нас.

Вэллор чуть ли не урчал, когда я положил ладонь на его макушку.

«Будущее меняется, Артур…» — глубокий бас Дракона мгновенно заполнил моё сознание. В этот раз связь была чёткой и сильной. — «Эфирные потоки смещены. Многое из того, что ты знал, и что ещё не наступило… уже не наступит никогда».

— Я уже понял это, дружище, — ответил я вслух.

«Будь внимателен, — рокот Дракона стал тише, переходя в предупреждающее урчание. — Помни… дьявол всегда кроется в мелочах».

— И что это значит? — напрягся я, понимая, что это очередная загадка от дракона.

«Ты услышал то, что и должен», — произнёс Вэллор.

Какое-то время мы общались с ним как старые приятели. Он соскучился, и рассказывал, как ему здесь живётся. И как он мечтает о свободе. Взлететь, расправить крылья, взметнуться в небо и закрутить мёртвую петлю.

Я не мог ему обещать этого, поэтому промолчал. Лишь приободрил, что думаю забрать его отсюда.

В свою очередь я поведал о своих событиях, вплоть до победы в финале.

«Я говорил тебе, что ты на правильном пути», — одобрительно прогудел Вэллор. — «Но повторюсь. Эфирные потоки изменили своё течение. Поэтому нужно под них подстраиваться».

— А это что значит? Хватит говорить загадками, — я слегка напрягся, всматриваясь в большие глаза Вэллора.

«Это значит, что для тебя очередная важная миссия. От её успеха зависит многое».

От авторов:

Друзья, как вы знаете, пока Артур Горай разговаривает с драконом, барон Сверчанский развлекает публику.

Если не хотите пропустить от него захватывающую байку, переходите на серию про Михаила Покровского, которая развивается параллельно.

Ссылка: https://author.today/work/series/52763

Глава 7

— Важная миссия? — напрягся я. — Вновь кому-то расквасить нос?

Вэллор дёрнулся на моих коленях, издал пару странных звуков, похожих на сиплые посапывания. Дракон смеялся.

«В прошлый раз тебе это помогло», — отозвался он. — «Почему сейчас не может?»

— Только не говори, что ты серьёзно, — предупредил я. — Прекрасно ведь знаешь. Я не очень люблю махать кулаками.

«Этого делать не придётся. Надеюсь», — донёсся до меня рокот Вэллора. — «Тебе нужно познакомиться с Валентином Коршем. И втереться к нему в доверие».

Услышал это, и холодок пробежал по моей спине. Валентин Корш. Босс Синдиката «Сириус», уже сейчас довольно крупного.

И он уже получил прозвище «Крысолов». Многие его опасались, даже егеря, казалось бы матёрые и повидавшие многое в Диких зонах.

За что ему дали прозвище я тоже прекрасно знал. Он уводил редких домашних питомцев и фамильяров, прямо из-под носа их хозяев. А затем благополучно отправлял их на лабораторный стол. Ставил свои чёртовы эксперименты, которые дали толчок целой линейке опасной фармы для питомцев.

В какой-то момент ему стало тесно. И он решил масштабироваться. Начал «уводить» и людей, заманивая их в свои ловушки, словно крыс в подвал, и делая их своими ищейками-связными.

Корш не брал своих жертв силой. Этого ему не нужно было делать. В силу своих талантов. Он гипнотизировал, либо использовал различные психологические уловки, не гнушался и редкими токсинами, которые стирают память.

— И ты вот так спокойно говоришь про Корша? — возмутился я. — Это же садист высшей пробы! Там клейма негде ставить!

«Не суди по своему будущему. Забудь про него», — предупредил дракон, поднимая голову. Его большие вертикальные зрачки оказались на уровне моих глаз. Вэллор был уверен, что это спасёт ситуацию. А какую ситуацию, я узнаю позже. — «Я как и прежде говорю тебе, Артур. Доверься мне».

— И как ты это себе представляешь? — озадаченно произнёс я, приглаживая подбородок. — Где я, а где этот Корш?

«Я знаю, что ты справишься», — Вэллор был в своём репертуаре. Придумает что-то, а мне потом голову ломать, как выкручиваться.

— Может подсказку какую дашь? — всё же в надежде спросил я у него. — Как к нему подобраться?

«Того, что я сказал, достаточно. Удачи тебе. Будь осторожен», — дракон кивнул, уткнулся в моё плечо носом. Я почувствовал тепло, исходящее от него.

— Рад был тебя видеть, дружок. Ты очень быстро растёшь, — провёл я рукой по рельефной голове. Почувствовал под пальцами чешуйки, пару роговых наростов.

Мне продолжало передаваться странное тепло, к которому прибавились еле ощутимые вибрации. И от этого становилось уютно на душе, несмотря на ту напряжённость, что была вызвана опасным заданием.

«Я тоже рад», — отозвался в моей голове рокот дракона. — «Насчёт роста. Мне пора переезжать. Здесь становится очень тесно, и скоро я перестану помещаться. А ты можешь мне помочь».

— Правда? — я задумался.

«Истинная», — ответил дракон.

Могу помочь, значит. Я замер на полпути к выходу из тайника. Вэллор хочет переехать на территорию «Огненных львов»! Я вспомнил про бесхозные здания, недалеко от столовой. Как-то за всей этой суматохой и не думал о них. Там дракон вполне может разместиться.

Я хмыкнул. И правда. Будет отлично, если получится его разместить поближе к себе. Мне его зачастую так не хватает.

Когда я покидал тайное убежище, не удержался. Бросил напоследок взгляд в сторону Вэллора. Тот уже растянулся на полу.

Я подмигнул дракону. А он слегка расправил перепончатые крылья и попытался ответить. Хотя получилось у него это с трудом. Лишь нижнее веко дёрнулось. Главное, что я понял.

«Забыл сказать. Насчёт задания», — услышал я вслед. — «Времени у тебя не больше месяца. Потом это будет бессмысленно».

Замечательно. Ещё и дедлайн появился. Но хотя бы не сутки, уже хорошо.

Я вышел в кладовку, затем в коридор. Погружённый в думы, представляя лицо Крысолова. Таким, каким я его запомнил из новостей и рассказов согильдейцев.

Тихий, незаметный, всё время ходит в плаще с капюшоном, глубоко надвинутым на лицо. Старается прятать своё лицо на людях, чтобы меньше светиться.

Добравшись до смотровой, я остановился. Только сейчас понял, что на меня смотрят несколько пар глаз. Озадаченно взглянул на Живчика, которого Саня освобождал от бинтов. Понятно. Вырывался, значит.

— Ну что, поговорили? — спросил меня Покровский.

— Поговорили, — кивнул я, приглаживая подбородок. Прошёл дальше.

— И как?

Я остановился, повернулся к Михаилу.

— Не могу сказать, — произнёс я, покачивая головой.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу, — я потёр лицо ладонью. — Миш, это же Вэллор. Говорит, что настолько важно, что я сейчас не готов это повторять вслух. Мне надо с этим пару дней походить.

Покровский не стал давить, понимающе кивнул.

— Ладно, — произнёс он. — Будешь готов — позвонишь. Хоть ночью звони, я всё равно через раз дежурю.

— Спасибо, Миш.

Далее Покровский вручил мне ветпаспорт. Заполненный, с нужными записями, подписью и печатью. Всё как полагается.

Я убрал паспорт во внутренний карман.

Живчика в итоге распутали, и этот спринтер мигом умчался в холл. Барон Сверчанский подтянулся, пробежал по рукаву, как и прежде, прячась под воротником.

Я попрощался со всеми, с каждым отдельно и по имени. Так уж меня воспитали, не мог я кого-то пропустить. Любовь Степановну поблагодарил отдельно.

— За что это? — подозрительно прищурилась пожилая женщина.

— За сухой закон, — хмыкнул я.

— Ото ж.

— Слушай, — я повернулся к Покровскому напоследок. — Вэллор мне про помещение сказал.

— Он тебе, я смотрю, за полчаса всё успел рассказать, — ухмыльнулся Михаил.

— Успел, да, — я застегнул молнию на куртке, затем поднял с пола довольную Искорку и переложил её в переноску. — У нас в гильдии есть площади. Ангар, два подсобных корпуса, на заднем дворе бывшая мастерская. Там сейчас хлам. Отдельный вход, глухие стены, крыша с выходом. И охрана своя, круглосуточная, потому что зверей держим.

Не думаю, что я преувеличил. Родионыч хоть и один, но уверен, что этот продуманный старикан контролирует всю территорию, мышь не проскочит. Хотя понятно было, что его скоро будет мало.

— А это далеко от нас? — спросил Михаил.

Я задумался, прикинул.

— Двадцать минут на машине, если без пробок. Я посмотрю, что там с документами и на кого оформлено, и позвоню тебе.

Ксюша подняла руку от стойки.

— Я два места уже смотрела, — сказала она. — Оба не совсем то.

— Значит, третье будет то, — произнёс я.

— Слушай, это было бы здорово, — взглянул на меня Покровский, с некой надеждой. Он тоже хотел, чтобы мы с Вэллором воссоединились. — Только ты сначала посмотри своими глазами, не обещай.

— Посмотрю. Тогда до связи.

Мы обнялись с ним второй раз за вечер. И над ухом раздалось покашливание. Сверчок выглянул из-под воротника. Его фасетки пристально уставились на Покровского.

— Честь имею, эскулап, — объявил ему сверчок. — Диспозиция ваша мне понравилась. Просторно, светло, персонал вышколен. Кроме сухого закона.

— Приезжай ещё, — сказал ему Михаил. — Только без куража.

— Всенепременно, сударь, — хохотнул в ответ барон. — И с провиантом.

Я в этот момент уже поймал Живчика на поводок, открыл дверь. Терьер вылетел первым, будто разгоняя себя крутящимся хвостом.

Добравшись до арки, вихревой терьер остановился, посмотрел на клинику. Пару раз заливисто тявкнул. В этот момент шёрстка на нём еле заметно блеснула, искорки пробежали и пропали. Так он прощался с теми, с кем познакомился в стенах клиники.

Решённая проблема с документами немного подняла моё настроение. По крайней мере, одним капканом от «Нео-Синтеза» стало меньше.

Я юркнул в переулок, когда в кармане коротко просигналил телефон.

Я достал его. На экране светилось сообщение с неизвестного и явно одноразового номера. Всего пара предложений.

«Следи за своими фамильярами, Горай. Внимательно следи».

Я остановился посреди улочки. Хорошее настроение испарилось в ту же секунду.

Второй раз мне угрожали. И если вчерашняя угроза была абстрактной, то эта обрела форму. Не мне угрожали, а моей стае. Хотели ударить в то, что у меня было. Разрушить то, во что я уже вложил немало сил.

Я сразу же оценил риски. Следить за питомцами.

Кто под угрозой? На кого нападут первым? Это мне было непонятно.

Какие сценарии приготовили нам таинственные враги? Отравление корма? Диверсия с климат-контролем? Или всё куда прозаичней и ждать ночное нападение? Нет, удара в лоб не будет. Это глупо, и много свидетелей.

Тем более если они готовятся, наверняка узнают, что Лера ночует на базе. Боевой тандем придёт на выручку. А что такое вышколенный шестилапый варан, они и так знают. Вон даже записи с наших выступлений посмотрят, и поймут, что это большие риски связываться с тандемом Соколовой.

В тяжких думах я добрался до съёмной квартиры. Где меня уже ждали двое. Один в полицейской форме, второй, точнее вторая, в служебном костюме инспекции.

Если у полицейского лицо было неприметное, то дамочка выделялась своим крючковатым носом и строгим взглядом. Стройная, с косой, закрученной на голове.

— Артур Викторович, мы уже вас пять минут ждём, — строго произнесла дамочка. — Татьяна Игоревна Ярохина, старший инспектор ветконтроля.

Живчик зарычал, Искорка напряглась, прижимаясь к прутьям решётки и обдумывала, кого поджаривать первым.

— Я помню, пришлось задержаться на работе, — сообщил я, доставая ветпаспорт Живчика.

— Вот только не надо обманывать, — ехидно произнесла дамочка. — Вы прошли турнир. Так что временем располагаете достаточным.

— Вы не знаете о моей занятости. Так что попрошу не высказываться так резко, — холодно осадил я её.

Сверчок, уже перебравшийся в карман, нервно шуршал. Явно пытался встрять в наш разговор. Хотел вставить резкое словцо. Но понимал, что это будет чревато.

— Главное, зверей своих держите при себе, — бросила в мою сторону Ярохина, протягивая руку. Взяла документ, осмотрела его, затем сделал фото со своего смартфона и вернула. — Теперь на вашу ящерицу.

Воздух над переноской нагрелся тут же. Искорка не любила, когда её так называют. Я успокоил тотчас же кроху. Не очень хорошая идея превращать в барбекю инспектора ветконтроля. Чревато очень необратимыми последствиями, которые мне сейчас нафиг не нужны.

— Видно опыта у вас не так много. Вы не разбираетесь в питомцах, — так же холодно осадил я дамочку, замечая как она сжимает губы в тонкую нить. — Это саламандра.

— Я знаю, что это саламандра. Паспорт, — протянула руку Ярохина. Полицейский в стороне как стоял истуканом, так и продолжал играть эту роль. Он смотрел в одну точку, куда-то над моей головой. Ему было неинтересно, что происходит. Он явно уже был мысленно дома.

Ярохина осмотрела документ Искорки, вернула.

— Всё в порядке. Распишитесь, — она ни шага не сделала в мою сторону, протянула лист на картонном планшете, вверху в гнезде была закреплена шариковая ручка.

Подписав акт проверки, я вернул ей планшет.

— Благодарю за… — не успел я договорить, как эта парочка отправилась в сторону серебристого седана, — … терпение.

Я хмыкнул, потрепал Живчика, который на всякий случай гавкнул ещё раз. Затем коснулся носа, торчавшего из переноски, и кроха фыркнула в ответ.

— Чтоб их жуки-навозники в шар закатали, — отозвался угрожающе Сверчанский из моего кармана.

— Я бы посмотрел на эту картину, — засмеялся я, добираясь до подъездной двери.

Чуть позже, закончив все привычные хлопоты с кормёжкой и ужином, я принял контрастный душ. А потом лёг на диван. Не стал смотреть ни чаты, ни почту. Просто закрыл глаза и уснул.

Утром я встал позже обычного.

Добрался до базы в спешке, а попав в холл, подошёл к посту охраны. Помня о недавнем послании решил перестраховаться.

Родионыч сидел за своим монитором. Он меланхолично прихлёбывал крепкий чёрный чай из старой эмалированной кружки. Посматривал один из матчей Серебряной лиги.

— Христофор Родионович, — я подошёл к окошку, понизил голос, чтобы не привлекать внимание проходящего мимо Кости. — Мне нужно, чтобы ты поставил ещё одну скрытую камеру. Срочно. Прямо в вольерную зону. Чтобы сигнал выводился на твой монитор.

Старик даже не вздрогнул. Он медленно оторвался от экрана, сделал ещё один глоток чая и посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Давно уже стоит, Артур Викторович, — невозмутимо ответил Родионыч.

Я удивлённо моргнул.

— Давно? Когда ты успел?

— Дык эт самое… ещё на прошлой неделе, — старик сделал звук на миниатюрном телевизоре потише. — Как только новый вольер для хобота смонтировали, так и поставил. Слепая зона там была, непорядок.

— И никому не сказал, — я с укором посмотрел на Родионыча.

— А зачем болтать лишний раз? — Родионыч снова отпил чай, не вдаваясь в подробности. — Это ведь технические моменты. Моё дело охранять… Вы, главное, не волнуйтесь. У меня там каждый сантиметр простреливается…

Старик тут же осёкся. Вновь взглянул на меня как тогда, когда заикнулся об отряде.

— В смысле, просматривается, — кашлянул он. — Ни одна мышь не проскочит. А если проскочит, так мы её шваброй. Вон, Зинаиду привлеку.

Я усмехнулся, кивнул. С одной стороны он прав. Я тренер, он охранник. Но всё же в гильдиях, особенно в тех, которые участвуют в Лигах, вся охрана подчиняется наставнику. Он играет роль и тренера, и начальника службы безопасности, и технического директора.

— В следующий раз докладывай мне. Напрямую, — подчеркнул я. — А лучше присылай отчёт.

— Как скажете, — хмыкнул Родионыч, как-то странно посмотрев на меня. Будто я его чем-то обидел.

Что ж, старик-спец в очередной раз доказал, что свой хлеб он ест не зря. Но его реакции меня смущали по-прежнему.

Только я успел отойти от поста охраны, как в кармане звякнул телефон. Сообщение от Киры: «Срочно зайди ко мне! Хорошие новости!»

Попав в кабинет владелицы гильдии, я застал её в приподнятом настроении. Кира буквально лучилась от счастья.

— Артур, ты не поверишь! — с порога заявила она. — Вот первые плюшки после нашей победы на Бетонке. Звонили из «Гаранта-плюс». Эта фирма вчера ставила нам спа-камеру для слайма.

— Просили компенсацию за своего укушенного настройщика? — пошутил я, хотя понимал, что вряд ли Кира так бы реагировала.

— Ну как же, компенсация. Они даже не заикнулись об этом. У них есть крайне привлекательное предложение, — Кира ткнула пальцем в планшет. Экран вспыхнул, и владелица гильдии повернула его ко мне. — Они разработали новый модуль ионизации слаймов. Говорят, абсолютно прорывная технология! И самое главное, отдают его нам с бешеной скидкой. Девяносто процентов! Как финалистам «Бетонки» и в качестве… кхм, извинения за непрофессионализм их сотрудника. Представляешь? Девяносто процентов! Одиннадцать тысяч! Это же почти даром!

Как же, я знаю, что это. Прекрасно знаю. Модуль ионизации… Сейчас это новая технология. А лет через пять такая функция будет в каждой базовой спа-капсуле для таких как Желешка.

— Только вот что такое ионизация? Не навредит она итомице Смирнова? Ты знаешь что это? — вгляделась в меня Кира.

— Да, я уже знаком с этой технологией, — кивнул я. — Ионизаторы мягко воздействуют на молекулы слаймов. Делают их структуру более гибкой к смене формы. И к тому же укрепляют нестабильное Ядро.

Понятно, что для Желешки это колоссальный апгрейд. И за такие смешные деньги.

— Тогда я отвечу. Там таймер по этому предложению, ещё десять минут, — ответила Кира и ткнула несколько раз в экран планшета. — Скоро приедет специалист. Ты встретишь его?

— И встречу, и проконтролирую установку, — улыбнулся я, делая пометку, что надо бдить зорким оком. Мало ли что может произойти? Угрозы ведь остаются в силе.

Только я отправился в свой кабинет, как Родионыч сообщил, что к воротам на задний двор подъехал небольшой фургончик. Я вышел встречать.

Техник попался веселый. Заехал в ворота, выгрузил оборудование, которое помещалось в один большой и видимо нетяжёлый пластиковый ящик. Затем в моём сопровождении направился в сторону лазарета.

Пока мы шли через плац, у меня уже завяли уши. Я услышал несколько анекдотов, которые не вызывали даже улыбку. И где они таких выращивают?

Что один болтал без умолку. Теперь ещё один. Будто их накачивают чем-то энергетическим прежде чем отправить на заказ.

Анатолий, здоровенный, краснощёкий детина, кое-как успел нагнуться, чтобы не задеть дверной проём. Пока мы шли по коридору, он продолжал фонтанировать энергией и сыпать шутками, которые казались ему невероятно смешными.

— Оп-пачки! А вот и мы, а вот и я! — громко возвестил Анатолий, вваливаясь в лазарет с чемоданом. — Ну что, где тут ваш водяной матрас?

— Это так важно? — нахмурилась в его сторону Полина, здороваясь со мной кивком. — Вы же собираетесь устанавливать блок ионизации. Вот и приступайте.

— Да я так. Просто сказал, — хохотнул Анатолий. — Будем делать из него конфетку! Ионизируем так, что он у вас стихи читать начнёт! Аха-ха-ха! Поняли, да? Стихи!

Полина, готовившая раствор для Неона, лишь устало закатила глаза.

— Документы покажите, — попросил я.

— А, — слегка растерялся мужик, затем поставил чемодан, покопался у себя за пазухой. — Да где же это… Я ж вроде брал с собой. А!..

Он выудил корочку, с фирменным оттиском на лицевой стороне. Я открыл документ, увидел его фото. И здесь он улыбается во весь рот.

— Приступайте, — я вернул ему документы.

Анатолий сноровисто вскрыл панель барокамеры, затем открыл чемодан, доставая небольшой, размером с кулак, серебристый блочок, испещрённый мелкими вентиляционными отверстиями. Да, я узнал его. Источник ионизации, сердце системы.

Следом технарь принялся монтировать его изнутри спа-камеры, подцепляя провода и выводя их через силовой блок наружу.

— А знаете, чем слайм отличается от моего начальника? — не унимался техник, ловко орудуя отвёрткой и пассатижами. — Слайм хотя бы форму держит, когда на него давят! Аха-ха-ха! Ёлки-палки, ну я и выдал!

Я переглянулся с Полиной, которая сдерживала улыбку, покачала головой.

Следующие полчаса я наблюдал за установкой, как снаружи появляется ещё один блок, с небольшим простейшим сенсором.

Искорка чихнула в переноске, и Анатолий тут же ввернул шутку про ящериц, чем смог подогреть помещение на пару градусов. Живчик держался поодаль принюхиваясь и утробно рыча.

Не нравился ему запах, который исходил от комбинезона Анатолия. Резкий и едкий запах. Словно технарь только что жёг костёр, причём кидал туда не дрова, а пластик или проводку.

— От вас сильно пахнет гарью, — не выдержала Полина.

Анатолий ничуть не смутился. Он улыбнулся во всю свою широкую физиономию, закручивая последний винт.

— Да, есть такое дело! — хохотнул он. — У нас в мастерской ещё и не таким пахнет! То проводка коротнёт, то ребята кислоту прольют! Нормальный рабочий процесс! Всё, готово, ё-маё! Принимайте работу!

Я видел достаточно, чтобы одобрительно кивнуть, и подписать акт выполненных работ.

— Ну всё, — тянул улыбку здоровяк. — Ионизатор в строю. Привет желатину!

Когда весёлый техник, отпустив ещё пару сомнительных шуточек, наконец-то покинул базу, Полина подошла к камере, брезгливо поморщила нос.

— Ещё один весельчак, — заметила Док, протирая руки антисептиком. — Будто под градусом был, или под стимуляторами.

— Нет, зрачки у него в норме, я заметил, — отмёл я её подозрения.

— Чересчур весёлый. И этот запах… — поморщилась Поля.

— Не знал, что ты такая идеалистка, — хмыкнул я, взглянув на серебристый блочок. — Может действительно что-то в их конторе сгорело.

— Ладно, что там, — улыбнулась Полина. — Кира мне уже сказала. За скидку можно и потерпеть. Главное, чтобы Желешке помогло. Давай её сейчас закинем.

— Не сейчас, — помотал я головой. — Ты для начала перезагрузи систему. Часа четыре точно займёт. Вечером заберёшь Желешку.

— А я хотела отдохнуть, может погулять… вместе с тобой, — улыбнулась Полина.

— Это всегда можно организовать, — кивнул я, улыбаясь в ответ. — Но уже завтра. У меня сегодня занят вечер.

Я хотел подключить Серёгу к общему делу. Может он вычислит скрытый номер. Так мы поймём, кто нам угрожает. Заодно обдумать насчёт Корша.

В общем, отправился я в свой кабинет. Отпустил Живчика, кидая ему косточку. Её он проигнорировал. Веселей было донимать выскочившую из переноски Искорку. Она так забавно отбивалась дымом.

Барон Сверчанский в это время пытался разнять бегающих друг за другом питомцев.

Одним глазом следил я за ними, и в основном смотрел на экран своего смартфона, где высветился банковский счёт.

«163500» — столько было у меня в наличии.

Сумма, о которой я ещё недавно и мечтать не мог.

Взял я карандаш, набросал на листке небольшой список первоочередных покупок.

Итак. Нормальный, человеческий стол. Эргономичное кресло вместо этого скрипучего подобия стула. Открытый шкаф для документов. И, наконец-то, собственный рабочий ноутбук.

Я окинул взглядом побеленные стены кабинета. Кое-где трещины, в двух местах отстаёт штукатурка, да и окно деревянное, потемневшее от времени. Ремонт прямо напрашивался, но я решил отложить эти мысли на потом. Сейчас важнее обустроить рабочее место.

Подумал и решил на обратной стороне листа составить список трат на ближайшее будущее. Что тоже очень важно, но пока может подождать.

Главное, выстроить всё в порядке важности. Самое важное на первой строчке. Новый спортивный костюм, кроссовки. И нормальную одежду. Например, джинсы и рубашку, футболку, туфли. Для переговоров и прогулок с Полиной.

Второй строкой значился тренерский смарт-браслет. С дополнительной функцией. Замером состояния энергоузлов. Казалось бы всего одна функция, три показателя. Норма, повышенный уровень эфира, критическое состояние.

Но как же это будет экономить время. Если вдруг что-то случится, я отреагирую быстрее. Если брать в расчёт то, что у меня на балансе четыре питомца, которые ещё не перешли потолок в четвёртый уровень, это очень важная примочка.

Мои размышления прервал звонок смартфона. Это была Полина.

Только я принял звонок, как сразу же услышал её звенящий голос.

— Артур! Срочно в лазарет!

Я сорвался с места, опрокинув стул. Пулей влетел в медицинский блок, замечая, как Полина испуганно заглядывает в коробку Розочки, откуда раздавалось шуршание, хруст, топот.

Я подошёл, заглядывая внутрь. Ситуация была довольно напряжённой.

Тремор у Розочки не просто усилился. Он перешёл в сильные неконтролируемые судороги. Многоножка билась в коробке, словно одержимая. Её лапки хаотично дёргались. Жвалами она с остервенением разрывала плотный картон своего временного прибежища. Хитин на её спине побледнел, утратил изумрудный блеск.

Полина побледнела, заламывая руки в полном отчаянии.

— Что это такое, Артур⁈ — она чуть не плакала, не решаясь прикоснуться к мухоловке. — Я же ей всё дала! Сорбенты сработали, интоксикация ушла!

— Реакция на влажность? Свет? — начал накидывать я.

— Проверила климатические параметры, они в норме, — вздохнула Поля. — Ну вот ничего, вообще ничего не могло случиться!

Я напряжённо вгляделся в бьющегося ферала.

— И давно её так трясёт? — спросил я.

— Да буквально полчаса назад началось, — напряжённо ответила Полина. — Будто подменили её. Лежала себе спокойно, а потом словно закоротило.

В памяти всплыло недавнее послание: «Следи за фамильярами».

И как там Вэллор говорил? Дьявол кроется в мелочах?

— Полина, вспоминай, — я повернулся к врачу, глядя ей прямо в глаза. — Давай восстановим хронологию.

— Анатолий… тот технарь, — нервно сглотнула Полина.

— Он не приближался к Розочке. Я видел, — покачал я головой. — Кстати, ты находилась ближе к Розочке. Может он что кинул в её сторону. Или полил коробку.

Я оглядел прибежище скутигеры, в которой она продолжала дёргаться. Правда, уже не так сильно.

— Нет. Я не сводила с него глаз, — Полина уверенно замотала головой.

— Тогда вспоминай всех, кто заходил в лазарет, — настойчиво произнёс я.

Док нахмурилась, поднимая глаза к потолку.

— Так… Я протёрла колбы. Заполнила карты пациентов. Потом баба Зина приходила, быстро помыла пол. Ворчала как обычно. Затем я пошла к Кире со сметой на бинты и прочее. Всё. Больше никого не было.

Я мысленно уцепился за единственную нестандартную переменную.

— Баба Зина.

Полина вызвала уборщицу. Зинаида Петровна появилась через минуту, опираясь на швабру и тяжело дыша.

— Звали? Чой случилось-то? — оглядела она нас хмурым взглядом.

— Зинаида Петровна, — я старался говорить спокойно. — Вы недавно здесь мыли пол. Добавляли что-нибудь в воду? Средство какое-то особенное?

Уборщица невинно захлопала глазами, а потом слегка покраснела.

— Да я… я просто секретный ингредиент в воду добавила. Больше ничего. НО он безвредный.

Полина напряглась.

— Что за ингредиент? — спросила она.

— Я ж говорю, Полюшка, секретный! — упёрла руки в бока баба Зина. — Мой личный рецепт чистоты!

Я тяжело вздохнул, наклонился к бабе Зине, которая наоборот, отклонилась от меня.

— Послушайте, Зинаида Петровна. Нам сейчас не до шуток и не до секретов. У нас питомцу очень плохо, — я показал в сторону коробки, в которой всё ещё билась мухоловка. — Что с ней будет, сможем ли мы её спасти. Это зависит от вас. Говорите.

Баба Зина охнула, прижав ладонь к губам, испуганно покосилась на бьющуюся в конвульсиях Розочку.

— Да я это… чтоб запах хлорки отбить, — торопливо запричитала уборщица. — Пищевую соду я добавила, вот чего… Обычную, из столовой у Раиски взяла. Пару щепоток всего. Как бабка моя делала, а после неё и матушка.

Я переглянулся с Полиной, которая всё ещё ничего не понимала.

— Соду, значит, — взглянул я на побледневшую бабу Зину.

— Да, соду, — продолжила уборщица, забывая про швабру и сложив руки на груди. — Я ж знаю, что у вас тут живность постоянно болеет, вот и подумала. Чтоб животинки на хлорку не реагировали, надо было отбить запах! Я ж как лучше хотела!

Я подошёл к коробке, в которой извивалась мухоловка.

— Ну, теперь всё понятно, — тихо произнёс я. — Спасибо вам, Зинаида Петровна. Можете идти. Мы нашли причину.

Глава 8

Баба Зина всё же осталась, опираясь на швабру и виновато комкая край передника. Она хотела разобраться, что произошло.

Я же замер у коробки, посматривая на агонию Розочки.

Полина в свою очередь в полном недоумении уставилась на меня. Её профессиональная гордость фамтеха была уязвлена: она не могла понять логику происходящего.

— И в чём причина? — тихо спросила меня она, скрестив руки на груди. — Сода? Но ведь скутигеры физиологически не реагируют на пищевую соду. Это просто… это же гидрокарбонат натрия. Он абсолютно инертен для их дыхательной системы. Я бы ещё поняла, если бы Зинаида Петровна эфирными маслами тут всё залила, но сода…

— Нет, Поля. Проблема не в соде, — я покачал головой, не отрывая взгляда от коробки и заглядывающей в неё бабы Зины. — Проблема в хлорке.

Полина нахмурилась, глядя на меня, как студентка, которую валят на экзамене по биохимии.

— Подожди. На хлорку они тоже так не реагируют. Да, им неприятно, но они просто уползают в угол, замирают, а не бьются в эпилептическом припадке. Тем более, я в курсе, сколько кидает хлорки баба Зина. Концентрация минимальная.

— Обычную хлорку — да, они переносят терпимо, — я повернулся к врачу. — Но здесь хлорка, забитая содой. Наша уборщица сделала коктейль запахов. Произошла химическая реакция. Человеческий нос не чувствует побочку от неё, рецепторы не настроены на это. А вот изумрудные скутигеры с их гипертрофированным эфирным обонянием… они как раз реагируют на это.

Глаза Полины округлились. Теперь она поняла всё.

Я не мог ей сказать, откуда это взял. В недалёком будущем, где изумрудные скутигеры стали изредка появляться на аренах, они бились очень неплохо. И тогда против них Синдикаты начали использовать такого рода химические ловушки. Переходы между реакциями. Точнее побочные выбросы, которые являлись их следствием.

Так же реагировали репейные ехидны, и похожим образом впадали в состояние стресса белые леминги.

Год потребовался организаторам арен, чтобы раскусить такие приёмы. И тогда за этим стали пристально следить и карать дисквалификацией.

— Точно… — прошептала Док, хлопнув себя по бедрам, отчего баба Зина отшатнулась от коробки, категорично посмотрев в сторону Дока. — Как же я сразу не догадалась? Для неё это как светошумовая граната. Только бьющая прямо по нервной системе. Получается, у неё серьёзный сенсорный перегруз. Отсюда и судороги. Побочный химический след! Точно!

Баба Зина не поняла ни слова.

— Никакого следа я не делала, — упрямо произнесла уборщица. — Только добавила соды в раствор хлорки. Пару жменей.

— И потом произошла реакция, выброс особых веществ. Всё верно, — объяснил я ей. — Вы ничего не почувствовали, а вот Розочке стало плохо. Она у нас чувствительная.

— Тю! Та я ж не знала! — воскликнула баба Зина, отстраняясь от коробки. — Так бы сразу и сказали.

Всё же баба Зина не ушла. Она осталась в роли наблюдателя. Как и я. Мы смотрели как Полина колдовала на лабораторном столе, пока Розочка терзала коробку ногочелюстями.

Затем Док бросилась к шкафчику, схватила портативный нейтрализатор, которого раньше я в лазарете не видел. Похож он был на коробку с гнездом и небольшого диаметра трубкой с тремя электродами на конце. Кира всё же выделила Поле деньги на закупку самого необходимого. Что меня, конечно же, обрадовало.

Поля между тем воткнула цилиндр в короб, накрутила максимальную мощность на ролике. Я не чувствовал как воздух изменился. Но скутигера отпустила коробку, выплюнула оторванный кусочек картона, замерла. Хотя лапки и усы продолжали ходить ходуном.

Затем Док развела раствор, капнула им из пипетки пару раз на Розочку.

Эффект не заставил себя долго ждать.

Уже через несколько секунд хаотичные подёргивания лапок сошли на нет. Розочка раскинула лапки в разные стороны. Её побледневший хитин вновь начал наливаться изумрудным оттенком.

Многоножка вяло пошевелила усами, словно принюхиваясь к изменившемуся фону, блеснула в нашу сторону чёрными фасеточными глазками, и свернулась на дне коробки в зелёный клубок.

— Ну вот. Уснула, — с облегчением выдохнула Полина, не спеша выключать нейтрализатор. — Я оставлю прибор ещё на полчаса. Этого хватит, чтобы очистить воздух от лишних примесей.

Баба Зина, всё это время наблюдавшая за этим процессом с открытым ртом, громко, с присвистом выдохнула, перекрестилась.

— Ох, матерь божья… — пробормотала уборщица. — Простите меня, Артур Викторыч. Я ж не знала, что эти многоногие такие нежные. Больше никакой самодеятельности, клянусь! Только казённое мыло!

— Ловлю на слове, Зинаида Петровна, — я кивнул ей.

Баба Зина, поджала губы, развернулась к выходу, подхватывая ведро с водой. Затем увидела забытую тряпку на подоконнике, вернулась к ней, забирая в карман.

— Какие все чувствительные собрались, — бухтела она по пути. — Один кислотой брызжет, так что линолеум плавится. Вторая когтями его скребёт до бетона. Слайм этот слизью всё заливает. А тут ещё, видите ли, на хлорку с содой реагируют. Невозможно работать в таких условиях.

Я не стал спорить. В одном уборщица права: поддерживать чистоту на гладиаторской базе задача не для слабонервных.

— Хотя есть кое-что лучше мыла. Закажите Кире Евгеньевне универсальное моющее средство. «Сплит», — бросил я вслед. — Биоразлагаемое.

— Био… что? — баба Зина остановилась у двери, оглянулась. — Дрянь какая-то? Из магазинов?

— Специально для обработки помещений, где могут находиться эфирные существа. К тому же противоаллергенное, — добавил я. — Никакого запаха не оставляет.

Баба Зина категорично посмотрела на меня.

— Дрянь небось какая-то. Этот Сплит.

— Кстати да, это выход, — поддержала меня Полина, улыбнувшись. — «Сплит» не опасен.

— Из магазинов? — не унималась баба Зина.

— В магазинах такое не продают, — сообщил я ей, и это её успокоило. — Надо заказывать.

— Тогда конечно, скажу… — буркнула уборщица, поправляя косынку. — Только это всё без толку. Знаю я эту вашу биоразлагаемую химию. Ни микробов не убьёт, ни пятна не выведет. Одно название… Ладно, пойду воду менять. Ещё склад остался…

Она вышла в коридор, продолжая недовольно ворчать себе под нос.

В лазарете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением новенького модуля ионизации в спа-камере. Шло тестирование системы.

Полина посмотрела на меня. В её глазах снова зажёгся тот самый огонёк искреннего восхищения.

— Артур, ты в очередной раз спасаешь положение, — радостно произнесла Поля. — Я бы до этого химического коктейля бабы Зины в жизни не додумалась.

— На то мы и команда, Полин, — я слегка улыбнулся. — Но проблему с её акклиматизацией это не решает. Без спец-капсулы она не будет развиваться. Так и останется неконтролируемым фералом.

— Ага, я внесу её в свой список, — Полина хитро улыбнулась, сделала неуверенный шаг вперёд. Она приоткрыла губы. Обняла меня.

Но романтическому моменту не суждено было сбыться.

Дверь лазарета распахнулась настежь.

На пороге замерла Кира. Владелица гильдии сжимала в руках стопку распечаток, а её строгий взгляд поверх очков не предвещал ничего хорошего.

Полина отскочила от меня, приглаживая халат. Мгновенно схватила со стола первую попавшуюся медицинскую карточку. Сделала вид, что увлечённо изучает анализы, хотя карточка была перевёрнута вверх ногами.

— Зайди ко мне, Горай, — ледяным тоном скомандовала Кира, игнорируя покрасневшую Полину. — Прямо сейчас. Есть очень серьёзный разговор.

Я мысленно чертыхнулся. Раз она так обращается, значит будет читать нотации. Я кивнул смущённой Поле и последовал за владелицей гильдии.

Когда я закрыл за собой дверь кабинета, Кира уже устроилась за столом. Не предложила мне присесть. Вместо этого сложила руки домиком, врезавшись в меня по-прежнему строгим взглядом.

— Артур, — начала она ледяным тоном, в котором угадывались тщательно скрываемые эмоции. — Я всё прекрасно понимаю. Гормоны бурлят, молодость играет, адреналин после победы… Но я предупреждаю тебя, только один раз.

Она сделала паузу, видимо, подбирая слова.

— Все эти поцелуйчики, обнимашки и прочее милование… всё это должно оставаться за пределами базы. Вы здесь тренер гильдии и штатный фамтех, — Кира сделала акцент на слове «штатный». — И не более того. Мне здесь служебные романы абсолютно не нужны. Ясно? Ты ведь сам сторонник дисциплины. Давай не будем её разрушать.

Я невозмутимо кивнул, принимая правила игры. И отметил интересную деталь. В голосе Киры отчётливо звучала нотка женской ревности. Владелица гильдии явно положила на меня глаз. И явно не ожидала, что я начну выстраивать личные отношения с кем-то из персонала.

— Я вас услышал, Кира Евгеньевна, — ответил я максимально официально. — Субординация прежде всего.

Кира шумно выдохнула, словно сбросив напряжение. Её лицо вновь приняло привычное выражение озабоченного бухгалтера.

— И ещё кое-что, — она взяла в руки распечатку со сметами. — Зинаида Петровна только что заходила. Заикнулась о каком-то «Сплите». Я изучила его. Артур, ты вообще знаешь, сколько эта ерунда стоит на корпоративном рынке⁈ Пять тысяч рублей, за жалкие два литра!

Я пожал плечами, присаживаясь на стул без приглашения.

— А куда деваться? Зинаида Петровна помыла полы по старинке, с хлоркой и содой. У нас Розочка из-за этого в припадке билась. Химический ожог рецепторов.

— Пять тысяч, Артур.

— Зато этих двух литров хватит на полмесяца уборки, — заметил я.

— Замечательно! — Кира всплеснула руками. — Просто восхитительно! Итого десять тысяч в месяц только на мытьё полов! Мы что, в Абсолютной Лиге выступаем?

— Выбора нет, Кира, придётся покупать, — я спокойно гнул свою линию. — Альтернатива выйдет дороже. Представь на секунду. В следующий раз мухоловка от стресса вырвется из коробки. Обкусает всех, кто попадётся ей на пути. Прикинь только, сколько ты потратишь на лекарства от аллергии. А компенсация за паузу в тренировках? Нам это выльется в гораздо большую сумму.

— Артур, я всё понимаю… — Кира вновь вздохнула.

— Кажется, что не понимаешь, — продолжил я, не отрывая взгляда от владелицы гильдии. — Я ещё не сказал о побочных эффектах. Все люди реагируют по-разному на яд изумрудных скутигер. Кто-то отделается пятном на щеке. Кто-то чесоткой. А у кого-то может случиться анафилактический шок.

Кира нахмурилась, переваривая информацию. Она взвешивала риски, и затраты.

— Хочешь сказать, что покупка этого дорогущего средства неизбежна? — уточнила она.

— Я так и сказал. Это профилактика, которая экономит бюджет, — кивнул я в ответ.

— Я знаю, как сэкономить. Избавиться от мухоловки, — Кира натянуто улыбнулась. — Как тебе решение? По-моему самое оптимальное. Отвези её в питомник.

— Я могу много рассказывать, что так не делается, — возразил я. — Ты не знаешь, что творится в питомниках. Такой редкий подвид скутигеры либо пустят на опыты, либо начнут ставить опыты прямо там, в капсуле, где она будет торчать. И условия там совсем не радужные. Второй довод — это подарок. Есть и третий. Изумрудная скутигера очень хороша на арене. На неё есть планы.

Кира выслушала меня, как бы ни хотела. Она издала преисполненный страдания стон. Взяла ручку и нашла распечатки, скреплённые степлером. Затем при мне внесла новую статью расходов в бюджет этого месяца. Поставила восклицательный знак напротив.

— И как с вами вообще копить деньги? — пробормотала она, массируя виски. — Уму непостижимо. Одно разорение…

Я промолчал. И так понятно. Сейчас категорически не время заикаться про климатическую капсулу для Розочки. Если я скажу про двести тысяч за жильё для скутигеры, да ещё ферментированный корм за сто тысяч, начнётся эмоциональная буря. Пусть Кира сначала переварит траты на моющее средство и прочие расходы. Это дело не срочное, хотя и важное.

Но я помнил разговор с Вэллором. Вот насчёт чего надо было обеспокоиться.

— Во дворе у нас имеется ангар, — напомнил я Кире. — И ещё два здания, а недалеко от столовой вроде бы мастерская. Но они захламлены.

— А тебе не хватает места в основном здании? Зачем тебе они? — удивилась владелица гильдии.

— Я потом расскажу зачем, — произнёс я. — Главное, что их надо освободить.

Кира задумалась, затем озадаченно взглянула на меня. Не сказали ни слова, лишь открыла ноутбук, поискала что-то. И вновь взглянула на меня, покачивая головой.

— Артур, спешу тебя расстроить. Эти помещения в залоге, — огорчённо произнесла она. — Я брала кредит однажды. Ещё не выплатила его. Так что это пока собственность банка.

— И сколько осталось выплатить?

— Миллион двести, — печально призналась Кира. — Но я плачу исправно. Ещё два года. Странно, что срок оплаты увеличился, на два месяца. Я узнавала, но мне так и не дали понятного ответа. Вроде как банк повысил процентную ставку.

— Этот кредит надо закрыть в ближайшее время, — заметил я.

— Ты видимо не понимаешь. Я не могу вот так взять и бросить всё. Зарплаты, экипировка, остальные статьи расходов. Это всё требует денег, — начала мне объяснять Воронцова.

— У нас есть спонсор. Зайцев, — напомнил я. — К нему обратись за помощью.

— Чтобы он послал меня куда подальше? — хмыкнула Кира. — Да, он ещё не сказал своего слова, после того как мы прошли Бетонку. Но он не закроет наш кредит. Если и выделит средства, то под конкретную цель.

— Как знаешь, — я решил, что переубеждать её нет смысла. — Но всё же попробуй.

— Даже и пробовать не буду, — замотала головой Кира.

Я приладил подбородок, взгляделся в лицо поджавшей губы Киры. Похоже эту задачу мне решать самому. Учитывая то, что мне рассказал Покровский, Вэллор растёт быстро. И выходит, что чем раньше он переедет сюда, тем лучше.

И вновь я пришёл к мысли о дополнительном доходе.

Дверь кабинета распахнулась, внутрь ввалился Артём Сергеевич.

Помощник сиял, как начищенный до блеска самовар.

— Все отбегали по залу неплохо! — бодро, по-уставному отрапортовал Белов, вытирая лоб серым платком. — Сейчас короткая передышка на десять минут. Команда неплохо справляется. Заряжены на результат.

Я одобрительно кивнул. Белов местами очень неплохо справлялся с ролью мотиватора, снимая с меня часть рутины.

В этот момент тишину кабинета нарушил мелодичный сигнал, из ноутбука. Кира уставилась в монитор, защёлкала мышкой.

— Пришло… — выдохнула она, и её голос дрогнул. — Письмо со значком… Бронзовой лиги. Официальное.

Белов мгновенно замолчал, его сияющая улыбка сползла с лица. Он сел в кресло рядом со мной.

Кира дважды кликнула мышкой. Быстро пробежалась глазами по официальному бланку с вензелями.

— Так, дата утверждена. Комиссия прибудет ровно через неделю, в следующую пятницу, — констатировала владелица гильдии. — Но вот не пойму что-то… Где сами условия? Здесь только общие слова про соответствие высоким стандартам Лиги и бла-бла-бла…

Она прокрутила документ до самого конца.

— Ага, вот, что-то написано внизу мелким шрифтом, — Кира прищурилась, вчитываясь. — «Сами технические условия и спецификации требований для допуска в Бронзовую лигу будут высланы позже, отдельным файлом, после утверждения оргкомитетом».

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела на меня.

Я кивнул, анализируя ситуацию. Всё шло по плану. Неделя — это немалый срок. Время на то, чтобы вылизать базу и подтянуть дисциплину, у нас есть.

Но отсутствие условий лишний раз подтверждало мои подозрения. «Нео-Синтез» сейчас воздействовал на комиссию, чтобы попытаться завалить нас на бюрократических мелочах.

Что ж, трудностей я не боялся. Оставалось лишь дождаться вводных и начать подготовку.

Глава 9

Обеденный перерыв собрал всю команду в столовой. Усталость после утренней тренировки давала о себе знать. Белов замотал тандемы прилично. Они расселись по местам, тихо переговариваясь и поглядывая в сторону кухни.

Вот двери распахнулись, и в зал вразвалочку пошёл Бурбур. Тапироид толкал перед собой сервировочную тележку, на которой дымилась гигантская кастрюля. Из неё торчал половник. Рядом башня из глубоких тарелок. Следом за ухалем, сияя радушной улыбкой, шла Раиса Павловна, поправляя фартук.

Кухарка с материнской заботой принялась обходить столы, щедро наливая каждому по глубокой тарелке наваристого густого борща. Цвет у него был потрясающий. Насыщенно-бордовый. Но слой жира в тарелке меня не порадовал.

— Кушайте, касатики! Восстанавливайте силы поскорее! — приговаривала Раиса Павловна, подливая Дэнни ещё половник.

Я взял ложку, перемешал, попробовал бульон, увидел куски свинины с жирком. Вкус борща был изумительным, домашним. Но для спортсменов перед выходом в Бронзовую лигу настоящая углеводная бомба с холестериновой примочкой.

— Раиса Павловна, — я отложил ложку и обратился к поварихе, стараясь говорить максимально деликатно. — Это невероятно вкусно. Правда. Шедевр кулинарии. Но на будущее… в следующий раз давайте без таких крайностей. Поменьше жира, сала и зажарки. Побольше нежирного мяса. Курица, говядина. И добавьте бобовых, для белка. Нам нужна чистая энергия для работы мышц, а не тяжесть в желудке.

— Бур-бур, — возмутился тапироид, двигая коротким хоботом.

Искорка зашипела в его сторону. Вроде того, что просила помолчать. Живчику было всё равно, он уже вовсю уминал свой корм под столом. Да и Сверчанский занят поеданием цитруса. Активно работал жвалами и лишь косился в сторону тапироида.

Повариха слегка отстранилась, хотя мой тон сыграл свою роль. Она приняла мои слова мягко. Лишь деловито поставила руки в боки, мазнула взглядом по моим подопечным.

— Артур Викторович! Да вы посмотрите на них! — заохала Раиса. — Вы ж и так все худенькие, как спички! Вон, Костенька вообще ветром сдувается, в чём только душа держится! А Дениска? Одни скулы торчат! Им жирок нужен, чтобы силёнки были!

Я усмехнулся, глядя на её искреннюю заботу. Такая опека вызывала как умиление, так и напрягала. Всё же повариха не замечала, что перегибает.

— Раиса Павловна, если мы будем откормленные, румяные и неповоротливые, как домашние коты, кто за нас на Арене драться будет? — продолжил я. — Жирок на боках от когтей хищников не спасёт, только замедлит реакцию. Представьте, что Костенька из-за одышки не успеет увернуться. И проиграет бой. Он вам за это точно спасибо не скажет.

Кухарка нахмурилась, переводя взгляд с меня на Костю, который как раз пытался выудить кусок сала из тарелки.

— Тоже верно… — задумчиво протянула она, сдавая позиции. — На Арене-то бегать надо, не поспоришь. Ой, я подумаю над изменением меню, Артур Викторович. Завтра сварю вам чечевичный суп. На куриной грудке. Пойдёт?

— Хороший выбор, Раиса Павловна, — оценил я и вернулся к еде.

Окинув взглядом зал, я убедился, что всё под контролем. Питомцы, в отличие от хозяев, едят исключительно сублимат из своих мисок. Режим питания животных соблюдался строго, никаких подачек со стола. Это меня успокоило.

Чуть в стороне, за отдельным столиком, я заметил Леру. Дикарка кормила Бублика, тихо что-то нашёптывая варану. А рядом с ней, стараясь занимать как можно меньше места, сидела Наташа, которая вернулась из школы.

Племянница Леры впервые увидел всех питомцев. Заворожённо Наташа разглядывала питомцев.

Для девочки, выросшей в обычной квартире, такой зверинец был в новинку. Такое количество питомцев пугало, но в то же время детское любопытство брало верх. Девочка присматривалась. Особенно к Бублику, который фырчал рядом, исподлобья изучая Наташу. Понятно одно. Лера ещё не показывала своей племяшке питомца. Они знакомились, прямо сейчас.

Остаток дня пролетел в спокойном и размеренном темпе восстановительных тренировок. Хотя это для других они были спокойные.

Я всё дожидался Серёгу, который доделывал работу в подвале.

Вот наконец-то он вышел, перепачканный строительной пылью и побелкой, бурча под нос совсем неуважительные слова в адрес тех, кто прокладывал местную проводку.

Он вышел на плац. И я отошёл в сторонку, пока Белов контролировал тандемы, которые тащили за собой шины, словно лошади-тяжеловозы.

— Всё, идеально провёл, единым проводом, — выдохнул Серый, всё же довольно улыбнувшись от проделанной работы. — Пришлось всё менять. Ты бы видел, какой там бардак. Как ещё пожар не случился.

— Красавец, — похвалил я. — У меня к тебе задания.

— Если вновь что-то исправлять, не, — покачал головой Серёга. — Я должен сделать паузу.

— Как раз другое, — заметил я. — Нужно пробить Одного товарища. Валентина Корша. Чем занимается, круг общения. В общем всё. И ты понимаешь…

— Следов не оставлять, — кивнул Серый. — Эт и так понятно. Что-то ещё?

— Проверь технаря, некоего Анатолия. Работает в «Импульсе», — подчеркнул я.

— Сделаем.

— И ещё одно важное задание, — вгляделся я в запачканное лицо друга. — Узнай насчёт одного кредита. Всё ли там чисто? Я тебе отправлю сообщение с данными, и что надо пробить.

— Хм, не знал, что ты подкармливаешь банки, — ухмыльнулся Серёга. — Кредиты гиблое дело.

— Это не мой кредит, — подчеркнул я. — Кира никак не может его закрыть. Попахивает махинациями.

— Не вопрос. Накопаю, что смогу, — закивал Серый, довольно улыбнувшись. Он уже соскучился по шпионской работе.

На этом я его отпустил, а сам переключился на плац.

Артём Сергеевич излучал подозрительную бодрость. Хотя понятно почему. Каждый перерыв помощник проводил не на скамейке, а срывался в свой кабинет. Понятно. Наш новоиспечённый маэстро с головой ушёл в создание очередного шедевра.

Затем ко мне подошла Наташа.

— Дядя Артур, я могу посмотреть? За питомцами. Я тихонечно посижу, вон там, на скамейке, — махнула она рукой в сторону.

Я вздохнул, взглянул на девочку. Попытался отказать, но её огромные глаза смотрели с такой умоляющей надеждой, что я сдался. Всё же она будет под присмотром.

Белов, выскочил из здания, и тут же подошёл к нам.

— Артур Викторович, ну какие дети на плацу? — возмутился Коуч. — Это же нарушение техники безопасности. А вдруг зверь дёрнется, испугается?

— Остепенитесь, Артём Сергеич, — осадил я помощника. — Пусть посмотрит. Я буду за ней присматривать.

Белов ещё хотел что-то сказать, но затем передумал. Дунул в свисток поднимая отдыхающие тандемы.

Я повернулся к девочке, присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Наташа, слушай внимательно. Питомцы большие и сильные. Они могут испугаться твоих резких движений или криков. И ты тоже можешь испугаться, когда они рычат или выпускают когти. Поэтому будь на лавочке, не бегай и ничего не трогай без спроса. Договорились?

Девочка серьёзно, по-взрослому кивнула.

На полигоне она с замиранием сердца следила за тем, как Неон ставит переливающиеся барьеры, а Желешка собирается в шар. Как Матильда помогает Анне, вгрызаясь когтями в бетон площадки.

Наташа всё это время с замиранием сердца следила за каждым движением питомцев.

А затем к ней тяжёлой походкой направился Бублик. Шестилапый варан внушительных размеров, покрытый толстой бронёй, глухо зашипел в сторону незнакомого человека.

Лера мгновенно напряглась, побледнела, резко дёргая за поводок-шлейку.

— Буба, нельзя! Назад! — скомандовала она, боясь за племянницу.

Варан фыркнул, мотнул головой, продолжил идти к девочке. Но я то понимал, что Бублик фырчал не на девочку. Он злился на Леру, которая натянула поводок и не давала ему приблизиться. У него не было ни капли агрессии к ребёнку.

Живчик напрягся, тявкнул. Искорка вцепилась в моё плечо коготками, вытянула шею.

— Он не причинит ей вреда, — успокоил я своих питомцев.

К моему удивлению, Наташа совершенно не испугалась жутковатого вида рептилии. Пока Лера пыталась оттащить варана, который тянул её за собой, девочка протянула худенькие ручки к нему, мягко коснулась чешуйчатой морды. Начала аккуратно чесать Бублика за ушком, прямо под костяным наростом.

— Серенькие зайчики спят в густом лесу,

Я листок капустный зайке принесу, — начала петь тоненьким голоском Наташа, почёсывая Бублика.

— Опускай-ка ушки, глазки закрывай,

На моих коленочках тихо засыпай, — продолжала она.

Из моего нагрудного кармана барон Сверчанский охнул, протирая фасетки.

— Ну и дела-с… — застрекотал сверчок. — Помнится, в нашем полку был один поручик. Ржевский его фамилия. Так он, извольте видеть, пьяным в Дикую зону забрёл и медведя-мутанта колыбельной усмирил! Пел скверно, но медведь плакал-с!

— И ты сам видел? — ухмыльнулся я, взглянув на сверчка.

Барон задвигал усиками.

— Вот те крест, сам видел! Вот и сейчас такое же! Почти! Вот что сила искусства делает!..

Тем временем на плацу происходило настоящее чудо.

Огромный, вечно агрессивный и ворчащий Бублик вдруг обмяк, словно оставленный на солнце пластилин. Подогнул передние лапы и с тяжелым вздохом положил свою покрытую шипами голову на коленки Наташи.

Девочка звонко, заливисто расхохоталась, продолжая почёсывать разомлевшего монстра.

Я подошёл к Лере, которая замерла с открытым ртом. Её руки отпустили поводок.

— Вот это да… — только и смогла прошептать Лера. — Я думала, что он угрожает Наташке. А тут такое…

— Зря удивляешься, Соколова, — тихо объяснил я. — У детей зачастую своя, чистая энергетика. В них нет скрытой злобы, нет корысти и того животного страха, который источают взрослые. Вараны с их эмпатией чувствуют это. Как собака феромоны испуга или страха. Наташа для него сейчас самое безопасное существо на свете.

После этого Наташа познакомилась и с остальными. Погладила Матильду, посжимала булькающую Желешку, провела по мерцающей хрустальной шёрстке Неона.

Ещё пара часов длилась после перерыва тренировка. А затем тренировочный день подошёл к концу. База постепенно погружалась в вечернюю тишину.

Я попрощался с командой, наблюдая как питомцев уводят в вольеры, а Полина встречает в коридоре Желешку, которую вёл за собой Костя.

Скоро ей сделают очередной сеанс массажа, но уже с новым модулем ионизации.

Я шёл по освещённому фонарями тротуару. Живчик бежал рядом на поводке, Искорка привычно устроилась на плече. Сверчанский бубнил что-то из кармана.

Я достал телефон, собираясь набрать Серёгу. Спросить как дела.

Но палец так и не нажал кнопку вызова.

На сердце было неспокойно. Какое-то смутное, тягучее чувство тревоги сверлило мозг, не давая сосредоточиться. Что-то меня сильно смущало в прошедшем дне, но я никак не мог понять что именно.

Внезапно, перекрывая шум вечерней улицы, в моей голове раздался рокот Вэллора:

«Тебе надо вернуться в лазарет! Немедленно!»

Я замер как вкопанный, едва не выронив телефон.

— Почему? Что-то произошло? — вслух спросил я, не обращая внимания на редких прохожих, которые покосились в мою сторону.

«Ты и сам это чувствуешь», — глухо отозвался Дракон. Связь тут же оборвалась, оставив меня наедине с пульсом, стучащим в висках.

Я замер посреди тротуара. Затем повернул обратно, к базе. Начал прокручивать в голове события последних часов.

И вдруг, словно по щелчку, разрозненные, казалось бы, факты сложились в единую картинку.

Первый фрагмент: записка, затем смс с неизвестного номера. «Следи за своими фамильярами».

Второй: резкий запах костра от весёлого технаря Анатолия, который приезжал устанавливать модуль ионизации в камеру Желешки.

Третий: Его дёрганые движения. Будто он нервничал. Фальшивая улыбка и тупые шутки. Тем более тараторил без умолку Он был под сильными стимуляторами, явно. Обычные наладчики так не работают.

Четвёртый фрагмент: Оговорка. Спец ляпнул что-то про «лабораторию». Но в мелких фирмах по ремонту и обслуживанию нет никаких лабораторий! Там обычные мастерские, сборочные цеха!

Пятый фрагмент. Самый главный.

ЗАПАХ!

Меня словно окатило ледяной водой. Я понял и ускорил шаг.

Чем именно несло от синего комбинезона этого «Анатолия» стало понятно. Это не горелая проводка, и не жжёный пластик.

Я ЗНАЛ этот запах!

Так пахнут реактивы для создания транквилизаторов и паралитиков. Во время химической реакции на определённом этапе выделяется побочный промежуточный газ, который даёт именно этот специфический запах гари. И этот запах въедается в одежду так сильно, что её проще сжечь, чем отстирать.

Незадолго до своего рокового боя в будущем, будучи в составе группы зачистки, я лично участвовал в рейде. Тогда мы накрыли подпольную лабораторию одного из Синдикатов, где производили запрещённую химию!

Всё сошлось. Скидка в девяносто процентов от фирмы-однодневки. Фальшивый техник-химик. Блок ионизации… Угрозы. Что лже-техник вмонтировал в массажную капсулу для Желешки оставалось лишь догадываться. Может бомбу, которая активируется во время запуска. Не во время тестирования, а когда происходит полноценный запуск. Или, что ещё хуже, токсичный эфирный распылитель.

Я на ходу судорожно набрал номер Полины. Длинные гудки, ответа нет. Телефон наверняка в беззвучном режиме.

Поэтому я сорвался на бег.

Надо помешать ей! Помешать включить установку! Успею ли?

Я бежал в сторону базы с такой скоростью, что Живчик едва успевал перебирать лапами, а Искорке пришлось намертво вцепиться когтями в плечо моей куртки, чтобы не слететь на асфальт.

Адреналин стучал в висках, сердце ухало в груди. Я выскочил на проезжую часть, прямо на красный свет. Свет фар, визг тормозов за спиной, отборный мат водителя. Но я даже не повернул головы.

Центральный вход. Ступеньки крыльца. Двери.

Я влетел в главный холл гильдии, сбивая по пути стойку с рекламными буклетами.

— Артур Викторыч⁈ — крикнул вдогонку Родионыч. — Случилось чего⁈

Я не ответил. Некогда.

Коридор, ведущий к лазарету, показался мне бесконечным.

Впереди замаячила нужная дверь. Она была приоткрыта.

— Ну вот, умничка, — услышал я за ней голос Полины.

А в ответ бульканье Желешки, плескающейся в воде.

И низкое, но всё нарастающее жужжание запускаемых насосов массажной камеры.

Я ворвался внутрь лазарета, с оглушительным грохотом распахивая дверь настежь. Так, что ручка впечаталась в стену…

Глава 10

Внутри отшатнувшаяся от капсулы испугавшаяся Полина. С другой стороны замерший Костя, у которого глаза были выпучены как у Феликса, который недавно так же смотрел, в клинике Покровского.

А внутри саркофага густо бурлила вода. Я услышал характерный щелчок ионизатора. В воду выплеснулся из серебристого блока мерцающий зеленоватый газ, активно смешиваясь с жидкостью.

Пять метров. Столько меня отделяет от капсулы. Добежать и нажать на кнопку «СТОП», экстренно прекратить процесс, я физически не успевал. Газ распространялся слишком быстро.

«Живчик, красная кнопка!» — отправил я мысленный приказ терьеру, вложив в него по каналу Сопряжения всю силу.

Вихревой терьер, влетевший в кабинет следом за мной, отреагировал как всегда. Сразу же. Он не стал подбегать к панели. Это ему было и не нужно.

Живчик заливисто тявкнул. Перед ним закрутился воздух, собираясь в плотный, размерами с пакет семечек мини-смерч.

Крутящийся снаряд метнулся к капсуле, и попал точно в центр красного гриба аварийной остановки, что находился на боковой панели капсулы.

Насосы захлебнулись. Спа-камера аварийно отключилась. С громким шипением сбрасывая внутреннее давление. Неоновый свет ещё горел по инерции, а Желешка вжалась в стену капсулы. Всё же отравленная вода добралась до неё.

— Артур, ты с ума сошёл⁈ — закричала Полина, переводя ошарашенный взгляд с меня на капсулу. — Что ты творишь⁈ Я только запустила программу!

Лицо Кости побелело. Он выскочил из-за капсулы.

— Артур Викторович! — с ужасом вытаращился на меня Костя. — Так нельзя! Вы же ей гидроудар устроили!

— Можно, Смирнов, — я тяжело дышал, опираясь руками о колени, чтобы восстановить дыхание после спринта. — Можно, если твой питомец через пять секунд может умереть.

— Что это значит? Ты можешь объяснить? — процедила Полина.

— Подожди, дай отдышаться, — выдавил я.

— Как это?.. Как умереть? Она же массаж проходила, — охнул Костя, потянул руки к Желешке, так как крышка саркофага с шипением открылась.

— Убери руки! — резко остановил я Смирнова. — Если хочешь жить.

Смирнову это было достаточно. Он замер, отошёл.

— А что будет с ней? — протянул он, и на глазах его появились слёзы. Он всхлипнул. — Что с ней будет, а?

— Дай ей время справиться с заразой, — подчеркнул я. — Всё будет хорошо. Она выживет.

К счастью Желешка отреагировала верно. Сработал древний механизм выживания слаймов. Почувствовав чужеродную химию, питомица Кости не стала больше впитывать воду. Чтобы защитить Ядро, которое мерцало в её толще, она мгновенно отторгла от себя пропитанную газом воду. Вместе с внушительным слоем собственного желеобразного покрова. Затем забралась на стену, выплеснула тонкие щупальца, стараясь выбраться наружу.

— Теперь можно, — подстегнул я Костю, который тут же подхватил Желешку, прижал её к себе.

Цена спасения была высока. Желешка потеряла половину массы. И стресс повлиял на неё. Она жалобно дрожала и выглядела почти как прозрачная лужица.

Я решительно закрыл крышку, запустил процесс очищения камеры. Вновь заработали насосы, внутри забурлила вода.

Хотя запах остаточный витал в воздухе. Нос щипало от химии из моего будущего. Запах синтетического яда. «Растворитель». Так его именовали на чёрных рынках.

— Это не ионизатор, Полина, — хрипло констатировал я, отступая на шаг и прокашливаясь. Испарения успели попасть мне в гортань, и теперь жгло язык и нёбо, будто перца наелся. — Это яд. Целенаправленная диверсия от «Нео-Синтеза». Они пытались выжечь Желешке Ядро. Реанимируй её. Срочно.

— Держи, это сорбент. Он поможет, — протянула она дрожащими руками стакан с мутной водой. Я выпил, чувствуя вязкость во рту. Стало гораздо лучше, горечь прошла.

— Костя, и ты пей, — вручила она кашляющему Смирнову стакан воды.

Побледнев, она приняла от Кости Желешку, переложив её на кушетку, мгновенно оценила масштаб катастрофы. И не стала тратить время на слёзы и истерики. Бросилась к шкафам, на ходу натягивая длинные резиновые перчатки.

— Смирнов, мармиты с дистиллятом, быстро! — скомандовала Полина, смешивая в больших мензурках смесь нейтрализующих реагентов и питательных солей. — Мне нужно промыть её Ядро и остановить распад структурной массы!

Костя, схватившись за голову, смотрел на дрожащие остатки своей любимицы.

— Что происходит⁈ — паниковал парень, срываясь на фальцет. — Кто-то хотел убить Желешку! Но за что⁈ Она же просто слайм!

— Быстрей! — зазвенел голос Полины, и Костя сдвинулся с места, подавая ей то, что нужно.

— Кто-то очень не хочет видеть нас в Бронзовой лиге, Костя, — ответил я, успокаивая Искорку, сердечко которой часто забилось. Кроха очень переживала за состояние своей подруги. — Давай отойдём в коридор. Оставим их, всё будет хорошо.

Я положил руку на его плечо, потащил к выходу.

— Тебе задание. Собери всех в холле. Кто уже успел уйти домой, или уехать с базы — неважно. Звони им, пусть немедленно возвращаются, — добавил я. — Срочный сбор в холле.

Десять минут спустя Полина отпустила Желешку. Костя обнял её как большого плюшевого медведя и потащил за мной.

Белов показался из своего кабинета, присоединяясь к нам. Я предупредил Киру, которая подошла, когда вся команда собралась в холле.

Атмосфера была гнетущей.

Мы расположились на двух скамьях, которые принёс Белов с Родионычем.

Уменьшенная почти вдвое Желешка, больше похожая сейчас на разросшийся чайный гриб, переливалась то болезненно-синим, то бледным зелёным цветом, отдыхала на коленях у Кости, лишь изредка булькала и плаксиво блымкала глазами-блюдцами, переводила их то на меня, то на остальных.

Смирнов сидел бледный, и то и дело поглаживал питомицу дрожащей рукой, бормоча ей успокаивающие фразы.

Дэнни явно выдернули откуда-то. Причёска блестела от лака, как и костюмчик, и пахло дорогим парфюмом.

— Тренер, ну что за экстренные сборы? — теребил он в руках ключи от машины. — Я уже в ресторан на Невском зашёл, меню открыл…

— У тебя, мажорчик, только гулюшки на уме, — Лера зло хмыкнула и кивнула в сторону Кости. — Ты на желе посмотри. Что-то случилось. И явно не радостное.

Анна тревожно огляделась, затем нервно хрустнула пальцами.

— Артур Викторович, на нас кто-то напал? — взглянула она на меня напряжённым взглядом, который говорил, что покажи ей цель, и она накинется на неё. — Кто это был?

Костя судорожно сглотнул подступивший к горлу ком.

— Они хотели убить… — прошептал он. — Желешку…

Я встал с лавочки, замер перед командой, скрестив руки за спиной. Жёстко, по фактам изложил суть произошедшего.

Рассказал про смс с угрозой, про фальшивого техника от Синдиката и про то, что под видом ионизатора в капсулу вмонтировали генератор синтетического яда. Если бы не быстрая реакция Живчика, Ядро Желешки растворилось бы за несколько секунд.

В холле повисла тяжёлая тишина.

Кира опустила печальный взгляд в пол, затем вытерла щёку, по которой скатилась слеза.

— Это всё моя вина… — прошептала она дрожащим голосом, посмотрев на Желешку. — Я повелась на эту чёртову скидку. Сама позвонила и согласовала установку… Получается, чуть не убила нашего питомца, и всё ради экономии.

— Отставить самобичевание, Кира Евгеньевна, — я взглянул на владелицу гильдии. — Ничего непоправимого не произошло. Ошибка — это нормально, мы все их совершаем. Главное, что мы живы, а Желешка, благодаря Полине, восстановится.

— Но как? Мне же с фирмы позвонили. У него удостоверение было… Не понимаю, — вздохнула Кира.

— Синдикаты и не такое могут, — просипел Белов. — Мой друг в питомнике работал. Так пришёл из муниципальной службы один перец. Документы поддельные, но не отличишь с ходу. Забрал трёх питомцев и смылся.

Я кивнул. Помощник верно сказал. Всё у них красиво и не подкопаешься. Если не копнуть глубже.

Я оглядел команду.

— Но из этого мы должны извлечь урок. Охрану базы и периметра нужно усиливать кардинально. Одних камер и Родионыча нам уже недостаточно. В следующий раз нам могут подкинуть не газовый баллон, а взрывчатку.

Христофор Родионыч, всё это время молча стоявший у своей будки, солидно кивнул, затем подошёл к нам, поглаживая седые усы.

— И я про то же, Артур Викторыч, — мягко произнёс он. — У меня как раз есть предложение на этот счёт.

Кира тяжело вздохнула, вытирая глаза.

— Очередной бизнес-план? — тоскливо спросила она. — Христофор Родионович, мы не потянем сейчас серьёзные траты на безопасность. Я уже все деньги раскидала вам на премии.

Старик задумался, видно прикидывал, что нужно сделать, чтобы обезопасить базу.

— Только на материал, Кира Евгеньевна. Провода, датчики там всякие, контроллеры, — Родионыч вновь пригладил усы, оглядывая холл. — Здесь рамку поставить. У меня есть один знакомый. Он всю электронику, датчики движения и скрытый периметр сделает и настроит бесплатно. За работу не возьмёт ни копейки. Но вот за сами железки заплатить придётся.

Я прищурился, оценивающе глядя на старика. А что? Родионыча нам мало, это факт.

— У него есть опыт работы в охране? — спросил я.

— А, вы насчёт того, чтобы взять его в штат?..

— Подождите, — Кира вскочила с лавочки. — Какой штат⁈

— Так надо, Кира Евгеньевна, — остепенил я её. — Надо так, понимаете?

— Опыт у него дай бог каждому, — серьёзно кивнул Родионыч. — Я, собственно, и хотел предложить взять его к нам. Напарником. Охранник надёжный. Но я ж понимаю, что денег нет, вот и молчал.

Я посмотрел на старика. И снова увидел тот самый тяжёлый и цепкий взгляд ветерана с очень серьёзным прошлым. Если этот его «знакомый» такой же, как и сам Родионыч это будет просто джекпот. Усиление штата безопасности профессионалами нам сейчас было необходимо как воздух.

— Будут деньги, — я повернулся к Воронцовой. — Да, Кира Евгеньевна? Мы найдём средства на зарплату. Безопасность нашей гильдии важнее вольеров.

Кира помрачнела, мысленно перекраивая статьи расходов, но спорить не решилась. Понимала, что дело серьёзное.

— Хорошо, — выдохнула Кира. — Я выделю деньги на оборудование. Но пока он будет на испытательном сроке. Больше тридцати тысяч в первый месяц я не смогу заплатить ему.

— Вот и порешили. Семён неприхотливый, — Родионыч довольно крякнул и поправил дубинку на поясе. — Ему не привыкать. Даже тридцатка его устроит. Сегодня же с ним свяжусь.

Наше собрание подошло к концу. Все уяснили этот момент. Напоследок я предупредил, чтобы внимательней следили за своими питомцами. Не получилось у Синдиката лишить нас одного питомца, он будет стараться подобраться к другому.

Вечер завершился обычно. Команда разошлась, а я отправился в чебуречную, затем на съёмную квартиру, завершая день привычными бытовыми делами.

Когда я засыпал на диване, услышал копошение над ухом. Живчик сопел у моих ног, Искорка булькала из тазика.

Я приоткрыл один глаз, увидел перед собой физиономию барона. Его фасетки поблёскивали в тусклом свете торшера, который я забыл выключить.

— Что тебе? — спросил я у сверчка, и тот деловито покрутил ус.

— Я тут покумекал над диспозицией, командир, — произнёс он. — А что, если снова снарядить меня камерой? Как тогда, в штабе у того чинуши! Только заявится подозрительный тип — я аллюром три креста прямо к нему в окопы! И всё, вражеский агент под колпаком. Добуду вам такой компромат, что у них пердимонокль случится!

— Предложение дельное. Но опасное, — заметил я. — Дай мне время подумать. И спи уже, хватит идеями разбрасываться. Завтра будем думать.

Сверчок согласился, удалился в свою картонную хижину.

Барон был прав. Это вариант. Но не будет же он вечно таскать на себе оборудование? Взвоет через пару часов. Так что надо было довести эту идею до идеала.

Но это всё потом. А пока пора спать.

Новое утро на базе началось с тренировки. Погода стояла отличная. Солнышко светило, птички чиргыкали, в воздухе пахло хмельным напитком. Видимо ветром принесло от частного пивного заводика. Отчего барон Сверчанский слюной исходил и так ёрзал в кармане, что казалось дыру протрёт.

Я вновь решил выгнать команду из душного зала на свежий воздух.

Наташа, племянница Леры, ещё не была в школе. Вновь кто-то там заболел, уроки перенесли.

Она застала начало тренировки. За полчаса, пока питомцы готовились к тренировке, аа их хозяева зевали и потягивались, Наташа приняла Бублика. Тот тяжело плюхнулся на спину, подставляя Наташе чешуйчатое пузо, и зажмурился от удовольствия, пока она его чесала.

Затем племяшка Леры успела почесать за ушком Матильду, повосхищаться барьером Неона, и пожалеть Желешку, массируя её пальцами, словно антистресс.

А барон Сверчанский, оккупировав розовую кепку Наташи, заливался соловьём, рассказывая ей байки.

— … И вот, представляете, сударыня, выезжает наш эскадрон! А навстречу — стая полевых мышей-переростков! — вещал гусар, активно жестикулируя лапками. — Мы сабли наголо, усы по ветру! Раз, два, и в атаку!

Девочка заливисто хохотала, запрокинув голову. Но затем идиллия завершилась появлением бабы Зины. Уборщица следила за графиком девочки. И сейчас показалась из здания, напоминая о том, что до уроков осталось десять минут.

Наташа охнула, хихикнула напоследок, передавая мне Сверчанского, и побежала к приоткрытой двери, у которой застыла Зинаида Петровна.

А затем началась тренировка. Я продолжал изучать Желешку. Костя напитал её водой. Питомица его увеличился в размерах, восстанавливая прежнюю массу. Но процесс адаптации шёл медленно. Желешка реагировала с задержкой, и ей было сложно выбрасывать упругие щупальца. Всё же я был рад, тому что видел. Желешка всё равно тянулась к тренировкам, не растеряла прежний боевой дух ни на грамм.

Несмотря на слова Белова, я всё же повысил уровень нормативов. Расслабляться было нельзя. И в форму приходить следовало именно таким образом. Не застаиваясь в одной зоне комфорта.

И если Бублик и Матильда легко втягивались в новый темп, а Желешка старалась, и причины я понимал, то Неон откровенно отставал.

И вновь возвращаемся к тому, что и было. Его шерсть стала ещё тусклее. реакции были замедленными. Барс быстро выдыхался.

Я вспомнил, что хотел вплотную заняться его развитием.

— Ветров, ко мне! — скомандовал я, останавливая тандем.

Дэнни подошёл, тяжело дыша. Он вёл за собой поникшего Неона.

Я опустился на колени перед барсом. Положил руку на его мерцающую холку.

— А теперь смотри внимательно, Денис, — я погрузил пальцы в жёсткую шерсть зверя, нащупал барьерные узлы. А рядом с ними ещё парочку силовых точек вдоль позвоночника. — У него застой эфира в меридианах. Надо разогнать энергию по всему организму, усилить его собственный иммунный фон. Так он быстрее придёт в нужную форму.

— Отец говорил, что массажи это бред. Зверь сам восстанавливается, — заметил Дэнни.

— Напомни. Это ведь он бил Неона разрядами? — иронично взглянул я на мажора, который побледнел. — Или ты меня обманул?

— Я просто вспомнил его слова, — нервно сглотнул Дэнни.

— Вот как вспомнил, так и забудь, — холодно подытожил я. — Иначе Неон физически не потянет нагрузки. В Бронзовой лиге она совсем иная. Ты это понимаешь, если не дурак.

— Я не дурак, — закивал Ветров. — Понимаю, да. Что надо делать?

— Следи за моими пальцами, — произнёс я.

Сделал несколько круговых, давящих движений. Неон утробно заурчал. Поначалу ему было дискомфортно. Но затем урчания стали похожими на кошачьи, а хрустальная шёрстка на несколько секунд вспыхнула чуть ярче, но затем снова потускнела.

— Делай так каждый вечер по полчаса. Неделю. И цены тебе не будет, — я уступил место мажору. — Пробуй. Нащупай две точки, они словно позвонки, только в два раза меньше, в паре сантиметров от позвоночника.

Дэнни кивнул, подтянул к себе деревяшку, сел рядом и принялся усердно разминать точки питомца.

— Так? — спросил он, пыхтя от усердия.

Неон недовольно дёрнулся, затем зарычал.

— Ты слишком резок, Ветров, — я поправил его руки. — Это твой питомец, а не тесто для пельменей. Массируй мягче, чувствуй отклик Ядра. И не по часовой стрелке, а против неё. Чтобы эфир шёл к голове, а не в хвост. Вот так.

Дэнни послушно изменил движения. Это уже больше было похоже на правду. Барс расслабился, прикрывая глаза. Парень действительно старался. И у него с каждым движением получалось всё лучше и лучше.

Я передал Белову руководство тренировкой. А сам отправился в свой кабинет.

В дверь постучали. И Родионыч занёс коробку, на которой был нарисован раскрытый ноутбук.

— Артур Викторыч, вам тут это… курьер притащил, — проскрипел старик. — Кудыть его? На стол?

— Да, сюда неси. Спасибо, — я улыбнулся, принял передачку от маркетплейса.

Распаковал всё быстро.

Уже через пять минут на столе красовался новый, пусть и простенький, ноутбук. Первая покупка с премии.

Программы базовые, операционная система паршивая. Серёга потом мне всё настроит. А пока и так работать можно.

Я зашёл в мессенджер. Открыл десятки вкладок и зашифрованных файлов. Серёга по моей просьбе начал копать информацию на Валентина Корша, босса Синдиката «Сириус». И уже скинул то, что нашёл.

Я принялся методично изучать досье этого садиста.

Вэллор поставил задачу: познакомиться. А ещё втереться в доверие. И это всё за месяц.

Задача казалась невыполнимой. Крысолов был параноиком. Он жил за высоким забором на окраине Питера, передвигался исключительно с охраной и прятал свои грязные делишки за фасадами легальных благотворительных фондов. За ширмами, которые спонсировали питомники. Откуда потом чудесным образом пропадали редкие особи.

Мне нужно было понять его привычки, маршруты, хобби. И понять, за что можно было зацепиться.

Дверь была приоткрыта, и я услышал крики из коридора. Живчик залаял, Искорка выгнула шею, а барон выкинул что-то вроде — враги в доме, саблю из ножен и в атаку.

Я со вздохом закрыл ноутбук, вышел посмотреть, что там стряслось.

В коридоре разворачивалась классическая батальная сцена местного разлива. Баба Зина, вооружившись своей неизменной деревянной шваброй, как алебардой, грозно наступала на Белова. Белов пятился, выставив руки в защитном жесте.

— Ты чего творишь, ирод окаянный⁈ — возмущалась уборщица на весь этаж. — Я только-только пол начистила. Отдраила его до блеска! Каждую мусоринку убрала. А ты опять тут крошишь повсюду своей скорлупой!

Белов был облачён в перепачканный клеем фартук.

— Зинаида Петровна, миленькая! — умолял её Артём Сергеевич, с тоской глядя на свой рабочий материал в совке бабы Зины. — Верните мне моё сырьё! Я же случайно рассыпал! Это для новой картины!

Баба Зина презрительно хмыкнула. Она победно пнула ногой стоящее рядом мусорное ведро, пододвинула его поближе к Белову.

— Вот и ковыряйся в своих шедеврах, — процедила уборщица. — И с пола всё прибери. Тоже мне, художник… от слова «худо». Видела я твою срамоту. Это не искусство, а извращение.

— Я не согласен, — возразил ей Белов. — Я ведь так вижу.

— Видит он. Хреново видишь, лучше смотри, — огрызнулась баба Зина. — Чтоб до блеска тут всё вымел, понял меня⁈

Белов зло запыхтел, попытался было возмутиться, но, встретив ледяной взгляд бабы Зины, покорно опустился на колени. Принялся обречённо рыться в мусорном ведре, выуживая драгоценные грецкие скорлупки.

Зинаида Петровна, вытирая руки о передник, заметила меня, стоящего в дверях кабинета. Она выразительно указала на ползающего по полу Белова и многозначительно покрутила пальцем у виска.

Я лишь усмехнулся в ответ.

Интересно, почему она так резко разговаривает с Беловым? Явно ведь тоже его застукивала за принятием транквилизатора. Или ещё что произошло между ними.

Но уж больно она на него рассержена.

Ну да ладно. Белов выторговал свою скорлупу, баба Зина взяла передышку. В гильдии «Огненные львы» всё было стабильно.

Не успел я прочесть и двух абзацев из досье на Корша, как тишину кабинета разорвал резкий зуммер громкой связи.

— Артур! Срочно зайди ко мне! — голос Киры из динамика аж звенел от напряжения. Плохой признак.

Я мгновенно оказался в административном блоке. Следом за мной, тяжело дыша и звеня набитыми скорлупой карманами, в кабинет ввалился Артём Сергеевич.

Кира сидела перед монитором. Она сжимала в руке простой карандаш с такой силой, что побелели костяшки пальцев. На лице владелицы гильдии застыла маска холодного бешенства.

— Пришли официальные техусловия. На допуск в Бронзовую лигу, — процедила сквозь зубы Кира, не отрывая взгляда от экрана.

Мы с Беловым подошли к столу.

Карандаш в руке Киры с громким треском треснул, сложился пополам. Владелица гильдии вскочила с кресла.

А Белов опередил меня, пробегая взглядом по экрану.

— Да они там совсем очумели⁈ — зарычал он. — Это нереально выполнить за неделю!

Глава 11

В свою очередь и я всмотрелся в экран.

Строки пестрели витиеватым канцелярским бредом, который можно было сократить раз в десять и смысл бы не поменялся.

Условия стандартные. Лазарет, пост охраны, столовая, тренажёрный зал. Далее — маркировка инвентаря и прочее.

Но один абзац организаторы заботливо выделили жирным шрифтом. На это и обратили внимание Кира с Беловым, отреагировав столь эмоционально.

«Вольерная зона должна располагаться в отдельно стоящем здании и быть защищена экранирующим поглощающим контуром класса Х».

А вот это что-то новенькое. Обычно это условия уровня Золотой лиги, но почему ужесточили условия для Бронзы? Это и было непонятно. Волна возмущения поднимется, я не сомневался. Но побушуют в Сетке, обзвонят конторы, встретятся с представителями организационного комитета, и на этом всё, затихнут. Уже проходили.

Логику чиновники из Лиги объясняли далее, и очень странно. Экранирующий контур работал как глушилка эфира. Внутри такой зоны питомцы не могли использовать свои способности, их Ядро блокировалось.

Вроде как обычная мера предосторожности, чтобы не пострадал никто из персонала или мирных жителей за периметром базы.

Но куда нашим питомцам до такого сейчас, как до Луны пешком. Третий уровень Ядра. Бублик если и психанёт, то плюнет максимум метров на пять. Остальные не так опасны.

Понятно. Синдикаты протащили этот пункт в регламент, прекрасно понимая, что для бедных команд это непреодолимый финансовый барьер. Имея в виду и нашу гильдию.

Что ж, это как раз решаемый вопрос. Я не видел сложностей. А вот владелица гильдии и помощник видели.

Кира вернулась в своё кресло, схватилась за голову, массируя виски тонкими пальцами.

— Я ведь уже говорила, Артур, — голос Киры сорвался на полный боли шёпот. — Здания на заднем дворе — собственность банка! Мы не имеем права их переоборудовать. Что нам делать⁈ Да ещё этот экранирующий контур…

Я ещё раз внимательно пробежался взглядом по остальным пунктам, понял, что больше ничего особенного не придумали, отложил бумагу в сторону.

— Ситуация скверная, мда, — причмокнул Белов, потянувшись к карману и защёлкав семечками.

— Артём, не смей, — выставила палец Кира, прожигая его взглядом. — Не в моём кабинете. Только раздражаешь этим.

— Да понял я, — Белов убрал руки от карманов, растянул их по швам, затем сложил их на груди, нервно постукивая пальцами по рукавам.

Кира смотрела на меня, будто я генератор идей и их спаситель.

— Так что будем делать? — услышал я от неё.

— Надо просто погасить кредит, — произнёс я ровным тоном. — А вопрос с контуром решим чуть позже. Главное сейчас перевести здания в нашу собственность.

Кира издала странный звук. То ли всхлипнула, то ли нервно хихикнула, уставившись на меня расширенными глазами.

— Да ты издеваешься надо мной… — выдохнула она, откидываясь на спинку кресла. — Миллион двести тысяч. Где я тебе их возьму⁈ Тем более за неделю. Нет, даже раньше! Банку нужно время на закрытие счёта и снятие обременения.

Артём Сергеевич, теперь уже меряющий шагами кабинет, активно закивал, поддерживая её возмущение.

— Кира Евгеньевна дело говорит, — прогудел помощник, одёргивая свой перепачканный клеем фартук. — Нам ведь ещё надо успеть подготовить само место. Хлам вывезти, вольеры туда перенести, этот самый контур смонтировать. Тут счёт на часы идёт, Артур Викторович.

— Тем более, — отрезал я, пресекая развитие паники. — Значит, надо собрать деньги на закрытие кредита в кратчайшие сроки. Но для начала предстоит выяснить, по какой причине нам вообще подняли процентную ставку. Что за подкладывание свиньи со стороны банка? Договор ведь был подписан? Подписан. И на определённых условиях.

— Я читала условия. Там фиксированная ставка, и всё. А тут… — Кира лишь безнадёжно махнула рукой. — Ты всё от меня услышал. Только если адвокатов подключать. Но это долгая история, и убыточная.

— Я уже подключил Серёгу к этому делу, — добавил я, немного смягчая тон. — Жду от него ответа.

— Твой Серёга не всесильный, — заметила Кира.

— Разумеется. Но он обязательно нароет, откуда у этой проблемы ноги растут, — подчеркнул я.

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Мы втроём уставились на стол, словно на его полированной поверхности мог чудесным образом материализоваться мешок с деньгами. И снова я пришёл к тому, что требуются дополнительные источники дохода.

— А знаете что? — вдруг оживился Белов. Лицо его озарилось великолепной идеей, глаза заблестели. — Надо продать ещё одну картину! Тот чудик в дорогом пиджаке, Корепанов, ведь отвалил триста тысяч и только за одну картину! А если я сделаю полиптих? Ну, это когда несколько картин вместе. Смысла вложу побольше, назову как-нибудь сложно. Надо срочно садиться за работу…

Мой помощник уже развернулся к выходу, готовясь с головой погрузиться в пучину современного искусства, но я остановил его. Он не успеет, даже если Корепанов увидит ещё что-то гениальное в его картине. А если не увидит?

— Артём Сергеич, вы лучше думайте о тренировках, — спокойно, но твёрдо осадил я новоявленного творца. — Картины — это ваше хобби. Приятное, местами прибыльное, но всё же хобби. Акцент держим на важном.

Белов виновато крякнул и остановился.

— Сейчас нам нужно готовить тандемы к Бронзовой лиге, а не оставлять их на авось. Авось не пронесёт, — продолжил я. — Идите на плац. Проконтролируйте разминку. А насчёт денег мы с Кирой Евгеньевной что-нибудь придумаем.

Только Белов подался к двери, открыл её, как из коридора раздался испуганный крик. Он принадлежал бабе Зине.

Я стремительно вышел из кабинета, убирая в сторону замершего на пороге Белова. Навстречу нам уже бежала бледная Полина. Док выглядела растерянной, сжимала в руках коробку, временное жильё Розочки. Я увидел в нём дыру.

— Артур, она сбежала! — выпалила Док, тяжело дыша. — Розочка! Нейтрализатор снял спазм, она окончательно окрепла. Прогрызла стенку и убежала!

Объяснения Полины потонули в новом витке какофонии. Мимо нас, шурша десятками хитиновых лапок по линолеуму, пронеслась изумрудная многоножка. Вслед за ней с грохотом полетело оцинкованное ведро. Баба Зина замерла на подоконнике, прижимая к груди швабру словно рыцарское копьё. Мыльная вода растеклась по полу лужей. И Розочка обогнула пенное озеро, устремилась дальше.

— Изыди, мерзость ползучая! — верещала уборщица, отмахиваясь от невидимой угрозы.

В следующую секунду из одной комнаты вылетел Христофор Родионыч. Суровый охранник, забыв про возраст и больные суставы, помчался за беглянкой. В руках он сжимал армейскую ловчую сеть, сплетённую из толстых нитей. Густо матерясь сквозь зубы, старик поскользнулся на мыльной луже, чудом удержал равновесие и влетел вслед за мухоловкой в приоткрытую дверь комнаты отдыха.

Оттуда мгновенно раздался грохот падающих стульев, треск рвущейся обивки и приглушённые ругательства Родионыча.

Искорка напряглась на моём плече, Живчик дёрнулся вперёд. Барон Сверчанский уже рвался в бой. Высунул усатую мордочку, гневно сверкая фасетками, замахал лавками.

— Сабли наголо! — застрекотал сверчок. — Окружай супостата! Поймать немедля, пока она нам тут весь провиант не понадкусывала! Эскадрон, в атаку!

Я тяжело вздохнул. Натуральный дурдом. Который надо прекращать.

Спокойным шагом подошёл к приоткрытой двери комнаты отдыха, заглянул внутрь.

Картина открылась весьма напряжённая. Родионыч, запутавшись краем сети в ножке перевёрнутого стола, тяжело дышал, дёргал её на себя, пытаясь высвободить. А изумрудная скутигера, загнанная в угол, агрессивно шевелила длинными усами, замерла. По её напрягшемуся тельцу я понял. Она готовится к новому рывку.

Искорка, надёжно закрепившаяся на моём плече, ещё раз негромко зашипела, чувствуя напряжение.

— Давай, кроха. Только аккуратно, — шепнул я саламандре, передавая мысленную команду по каналу Сопряжения. — Только вспышку. Прямо перед ней. И смотри, не задень её.

Не хватало ещё спровоцировать пожар.

Саламандра набрала в грудь побольше воздуха, изогнулась. Багровая волна пробежала по ней, от носа до кончика хвоста. Воздух нагрелся, запахло серой.

Короткий и прицельный пых вылетел из её пасти. Огонь по дуге опустился к многоножке. Перед ней вспыхнуло, и тут же потухло.

Мало кто знал, что изумрудные скутигеры по-особенному реагировали на огонь. Они на несколько секунд замирали, в первобытном страхе.

Этой уловкой я и воспользовался.

Розочка застыла, жалобно застрекотала. Даже усы её вытянулись в струнки, будто игрушечные. Агрессии прежней как и не было.

— Живчик, твой выход, — скомандовал я, присев возле терьера. Оглянулся на замершую за мной Полину. — Приготовь банку.

Дока не нужно было долго уговаривать. Она метнулась в сторону лазарета.

Щенок в это время уставился в угол, фиксируя цель. Искры, похожие на иней, пробежали по его шёрстке. Эфирные узлы на его боках задвигались под кожей, вспыхнули. В центре огненного кольца закрутился крошечный и довольно плотный смерч. Воздушный поток бережно подхватил испуганную скутигеру, плавно поднял её над полом.

В дверном проёме тут же нарисовалась запыхавшаяся Полина.

— Вот, — Док выставила перед собой толстостенную стеклянную банку с широким горлышком.

— Держи перед собой. И не шевелись, — предупредил я.

Я контролировал Живчика. А терьер ювелирно управлял мини-смерчем. Вот он аккуратно переместил вихрь с барахтающейся в эпицентре многоножкой к подставленной таре. Затем закинул вихрь внутрь, развоплощая его. Полина с громким хлопком закрыла банку пластиковой крышкой с несколькими дырами. В них скутигера не поместится, а вот для вентиляции самое то.

Инцидент был исчерпан. Все выдохнули.

— Попалась, красавица, — с облегчением выдохнула Док, поднимая банку на уровень глаз. Внутри Розочка недовольно скреблась жвалами о стекло. Возмущённо покручивая в её сторону усиками.

Родионыч, кряхтя, наконец-то распутался, отряхнул форменные брюки.

— Шустрая, зараза, — просипел охранник, сматывая ловчую сеть. — Чуть было не ушла вентиляцией. А она ведь туда бежала, ага. Спасибо, Артур Викторыч. Подсобили.

— Да не за что. Полина, найди ей ёмкость понадёжнее, — распорядился я, игнорируя стрекочущего из кармана барона, который уже вовсю праздновал победу над коварным врагом. — И больше никаких картонок.

— Да я подумывала над этим, — виновато кивнула Поля. — Да вот она что-то быстро ожила. До покупки спец-капсулы будет сидеть в контейнере. Есть у меня один такой.

Док поспешила обратно в лазарет.

— Вот же чудище, — Баба Зина уже спрыгнула с подоконника, всё ещё прижимая к себе швабру. — Терпеть не могу этих сороконожек…

Пока баба Зина, ворча и проклиная всех ползучих тварей на свете, вытирала пролитую мыльную воду, Родионычу кто-то позвонил.

— Всё, пришёл мой человек. Встречаем, — обратился он ко мне.

Только мы вышли в холл, как увидели его у входа. Родионыч убрал засов, пригласил его внутрь.

Внутрь зашёл крепкий, широкоплечий мужик-шкаф, лет пятидесяти с небольшим. Короткий армейский ёжик с обильной проседью, лицо, словно вытесанное из гранита, и глубокий шрам, пересекающий левую бровь. Но главное — взгляд. Тот самый цепкий, холодный, сканирующий взгляд хищника, который я регулярно замечал у нашего Родионыча.

Искорка восприняла его не очень дружелюбно, зафырчала, всё ещё не успевая остыть. По ней вновь пробежала волна жара.

Вот этого нам не надо. Я успокоил её, коснулся рукой, сразу нащупывая пальцами пульсирующие терморегуляционные узлы. Пару надавливаний привели кроху в чувство. Она лишь возмущённо фыркнула.

Живчик лишь замер, навострил уши, приглядываясь к незнакомцу снизу вверх.

Новый кадр не стал особо расшаркиваться в приветствиях. Он молча кивнул старику, пожал ему руку.

— Семён, — бросил он мне басом, и мы обменялись рукопожатиями.

Затем он достал из внутреннего кармана тактической куртки затёртый блокнот, карандаш. Со знанием дела, не задавая лишних вопросов, мужик начал планомерный осмотр периметра.

Я последовал за ним, с интересом наблюдая за его действиями. Заметил, что Семён двигается почти бесшумно. Он заглядывал в слепые зоны камер, проверял надёжность замков на оконных рамах. Изредка при этом делал пометки, прямо на обшарпанных стенах базы. Что-то вроде крестиков с цифрами.

— Что это значит? — спросил я, когда Семён поставил очередной крестик возле дверного косяка, что у входа в вольерную зону.

Семён обернулся. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.

— Здесь нужно барьеры поставить, — ровным, густым басом ответил он. — От нежелательных гостей. Инфракрасная сетка и датчики объёма. Кто посторонний пройдёт — того в ловушку, хоп! — он сделал короткий, резкий жест рукой, хлопнул в ладоши. От этого звука Искорка вздрогнула, шикнула в его сторону. — На пульт охраны вывести сигнал, без всякой сирены, вибрация и свет. Тихо возьмём, без шума и пыли, если лихие сюда сунутся.

Я мысленно поаплодировал. Никакой лишней суеты. Человек чётко понимал задачу и методы её решения. И это не было похоже на показуху. Мол я такой важный и умелый. Он просто по инерции сразу же приступил к делу.

— Одобряю, — кивнул я. — Пройди прямо по коридору, вторая дверь налево. Там кабинет владелицы гильдии. Кира Евгеньевна оформит договор на трудоустройство.

Семён коротко кивнул и отправился в указанном направлении, лёгкой, слегка пружинистой походкой.

Я повернулся к Родионычу, который с добродушной улыбкой провожал своего приятеля.

— Ну и глыба, — уважительно протянул я. — Родионыч, колись. Ты где его откопал?

Старик расплылся в ещё более широкой улыбке, поглаживая седые усы.

— Да старый знакомый, Артур Викторыч. Вместе лямку тянули… Из отряда… — охранник внезапно осёкся на полуслове, как и в тот раз.

Он поймал мой прищуренный взгляд. Добродушная маска на лице старика поплыла. Родионыч нервно, как-то совсем по-детски хихикнул.

— Ой, я сказал «из отряда»? Что-то я заговариваюсь к старости, — забормотал старик. — Нет, конечно! Какой отряд, ёшкин свет? Из коллектива! На заводе мы с ним вместе работали. Слесарили. Да, Семён⁈

Услышав своё имя, Семён резко остановился посреди коридора. Он обернулся, вопросительно глядя в нашу сторону.

— Я Артур Викторычу рассказываю, — громче обычного просипел Родионыч. — Говорю, что на заводе мы с тобой познакомились!

Глыба не моргнул и глазом. Каменное лицо Семёна не дрогнуло ни единым мускулом.

— Так точно, — гулко подтвердил он. — На заводе. В цеху. Этом, как его… сборочном.

Мужик развернулся и продолжил путь, исчезая в коридоре.

— Ну вот да, в сборочном, — причмокнул старик. — Лет двадцать назад, ага.

Я отвернулся к окну, взглянул на улицу, лишь бы Родионыч не заметил моей широкой ухмылки, которую я не мог скрыть.

Ну да, конечно. В цеху. Сборочном цеху спецназа или военной разведки. Два отставных волкодава, играющих в заводских работяг. Идеальное прикрытие.

Я не собирался их разоблачать. Если эти профи будут охранять моих бойцов и питомцев от сюрпризов Корша и диверсий «Нео-Синтеза», пусть хоть балеринами из Большого театра себя называют.

Главное, что база теперь находилась под надёжным прикрытием. Осталось лишь её оборудовать. И сомнений не возникало, что это произойдёт до комиссии.

Я вернулся на плац, где Артём Сергеевич как раз закончил гонять тандемы на челночном беге. Дэнни дышал тяжело, непривычно тяжело, опираясь на Неона. Костя как и всегда чуть ли не выплёвывал лёгкие, и Желешка булькала, обнимая своего хозяина. Девушки, наоборот, выглядели не уставшими. Лера улыбалась, посматривая в сторону парней, поправляя ошейник на Бублике. Анна деловито разминала мышцы Матильде, которая тёрлась о неё мордочкой.

— Общий сбор в главном зале! Через пять минут! — воскликнул я, и тандемы потянулись внутрь здания.

Питомцы поплелись следом, явно не в восторге от перспективы новых тренировок.

— Ящер-переросток бурчит, как старый интендант, — передавал мне барон Сверчанский из кармана настроение питомцев. — Желейная пехота исходит соплями от жалости к хозяину. Рыжая мадмуазель рвётся в бой, желает выслужиться перед кормилицей. Воистину, неугомонная бестия.

— А Неон? С ним что? — присмотрелся я к ковыляющему барсу.

— Хрустальный франт после массажа явно взбодрился-с, — со знанием дела отметил сверчок. — Но ходовая ещё барахлит. Для долгого галопа пока не годится.

— Это пройдёт, — произнёс я, улыбаясь на причудливые выражения Сверчанского, проходя в коридор.

Когда все расселись на деревянных скамейках вдоль стены, я вышел в центр зала. Живчик привычно уселся у моей правой ноги, внимательно наблюдая за командой. Искорка на правом плече, Барон Сверчанский по стойке смирно на левом.

— Итак, Львы, — начал я без долгих предисловий. — Завтра мы переходим в режим усиленной реконструкции базы. Готовимся к проверке комиссии. Но параллельно с ремонтом меняем саму концепцию наших тренировок.

Я сделал паузу, обводя взглядом напряжённые лица. Не готовы они к изменениям. Но что уж поделать… Назвались груздями, точнее Проводниками, придётся лезть в Бронзовый кузовок. Но я смотрел чуть дальше Бронзы. Гораздо дальше.

— Итак. Условия входа в Серебряную лигу, — продолжил я. — Все питомцы должны добраться до пятого уровня.

Глава 12

В зале повисла звенящая тишина. Даже Белов перестал щёлкать семечки над ухом. Слышно было только, как в углу испуганно булькает Желешка.

Первым не выдержал Дэнни. Мажор всплеснул руками, едва не выронив свой смартфон. Хотел видно сделать сэлфи, да услышал такие новости.

— Тренер, алё! — возмутился Ветров, округлив глаза. — Мы ещё даже в Бронзу официально не вошли! Зачем нам сейчас думать про какое-то Серебро⁈

— Во-первых, не «алё», Ветров, — строго заметил я. — Разговаривай так со своими друзьями. Но не со мной. Во-вторых, у тебя есть два выхода, как и прежде. Остаться здесь, либо уйти.

— Извини, тренер, — потупил взгляд мажор. — Но это же нереально! Пятый уровень! Я про четвёртый даже не думаю, а тут пятый!

Костя Смирнов испуганно закивал, добираясь рукой до слайма, и массируя его, тем самым убирая стресс.

— Артур Викторыч, — пробормотал он. — У Желешки пока тихо, она кое-как восстанавливается. До пятого нам далеко.

— Мы солидарны. Это очень странная задача, — заметила Лера.

— Да, Артур Викторович, может объясните? — Анна пыталась прочесть у меня по лицу что я задумал.

Белов молчал, переводил взгляд то на команду, то на меня. Лишь слегка покраснел от обилия внутренних противоречий.

Я же оставался абсолютно спокоен. Ждал этой реакции.

— Мы будем прокачиваться постепенно, — ровным тоном ответил я. — Поймите простую вещь. Если готовиться только к Бронзе, вы в ней и застрянете. Навсегда. Будете вариться в собственном соку, отбиваясь от аутсайдеров. Мы целимся выше. В Серебряной лиге другой уровень доходов, другие контракты на трансляции и, что самое главное, другой уровень уважения.

Лера скептически хмыкнула, поглаживая мирно посапывающего Бублика.

— Тренер, уважение на хлеб не намажешь, — язвительно произнесла она. — Нам бы комиссию пережить. Чтобы эти пиджаки нас не дисквалифицировали.

— Одно другому не мешает, Соколова, — я строго посмотрел на Леру. — С завтрашнего дня приступаем к особым тренировкам. Таскание шин, марафонские забеги будут разминкой. Будем точечно прорабатывать эфирные уровни ваших фамильяров.

Лера оскалилась, кокетливо поправила хвостик, толкнула Дэнни в бок.

— Слышал, Ветров? Придётся тебе свой маникюр испортить. И про телефон забудешь. Хоть начнёшь своим барсом заниматься.

— Ты верно путаешь. Неон у меня очень способный! — мажор нервно сдул чёлку со лба, злобно зыркнул на Соколову. — Ему до пятого уровня только захотеть надо.

— Ага, — тут же встряла Анна, не упуская шанса уколоть партнёра по команде. — Захотеть и перестать пугаться каждого чиха.

— Чиха⁈ Ха!

— Ну да. Всё правильно говорит, — оскалилась Лера. — А то он у тебя от громких звуков скоро заикаться начнёт. В отличие от моего Бублика. Вот где зверюга.

Костя робко улыбнулся.

— Лер, твой зверюга вчера от Наташиной колыбельной уснул, — подчеркнул он. — Так что это не лучший пример.

По залу прокатился лёгкий смешок. Я же молчал, давая им возможность высказаться. Команда шутила, перекидывалась привычными подколками. А я, как опытный наставник, видел истинную картину. За этими смешками скрывалось колоссальное напряжение, накопившееся после прохождения Бетонки.

Они улыбались, но в глазах каждого читался страх перед неопределённым будущим. Они боялись потерять то хрупкое ощущение семьи, которое мы только-только начали выстраивать в стенах этой обшарпанной гильдии. И тем самым сбрасывали пар, словно котёл до того как треснуть по швам.

— Отставить разговоры, — негромко, но веско произнёс я, и смешки тут же стихли. — Я знаю, что вам страшно. Знаю, что впереди Бронзовая лига, и новые испытания, которые для каждого в новинку. И угрозы со стороны Синдикатов. Но запомните: пока мы держимся вместе, пока вы доверяете мне и своим питомцам, ни один Синдикат нас не сломает. Вообще никто… Сейчас можете сделать перерыв, затем продолжите с Артёмом Сергеичем прогоны на плацу. А завтра в девять ноль-ноль жду всех во дворе. В рабочей одежде. Будем смешивать базальтовую крошку с эпоксидкой и заливать плац. А затем индивидуальная эфирная практика и групповые упражнения в зале. Всем всё понятно?

— Так точно, тренер! — нестройным хором отозвалась команда.

Я кивнул и отправился в свой кабинет, слыша за спиной голос Белова, который сообщал им, когда выходить на плац. Хитроумный помощник вновь сделал для себя перерыв. Двадцать минут. Его ждала картина.

Только я успел сесть за стол и открыть ноутбук, как дверь в кабинет распахнулась. На пороге стоял Серёга. Хакер выглядел так, словно не спал трое суток: под глазами глубокие тени, волосы торчат во все стороны, а на футболке свежее пятно от кофе.

В руках он сжимал заляпанный планшет.

— Я накопал на твоего клоуна, — с порога заявил Серый, падая на стул напротив. — На того самого Анатолия, который чуть не отправил Желешку в эфирный рай.

Я мгновенно подобрался, закрывая вкладку с досье на Корша.

— Выкладывай.

Серёга поёрзал на стуле, победно ухмыляясь.

— Да, ты был прав на все сто. По бумагам этот хмырь числится старшим наладчиком в конторке «Гарант-плюс». Белая зарплата, соцпакет, всё красиво. Но если копнуть его налоговые отчисления и транзакции по третьей карте, всплывает очень интересная картина. Фактически он получает бонусы и гранты от химической лаборатории «Виктория-фарма».

Я кивнул. Так я и думал.

— «Виктория-фарма» дочерняя компания «Нео-Синтеза», — мрачно закончил я мысль хакера. — Занимаются разработкой спортивной фармацевтики. И, судя по запаху на его комбинезоне, не брезгуют нелегальным производством боевых токсинов.

— Именно так и есть, — Серёга торжествующе ткнул пальцем в экран планшета, поворачивая его ко мне. — Вот. Классическая схема Синдиката. Держат спеца на прикорме в безобидной фирме. Чтобы в нужный момент использовать его, для вот таких диверсий, с легальным доступом на объекты.

Хакер полистал экраны и вывел на дисплей подробную карту Питера с красными флажками.

— Я вытащил его биллинг, — пояснил Серый, и поставил планшет на стол, подсаживаясь поближе. — Вот его домашний адрес, в спальном районе. Вот маршрут, по которому он ездит на работу. А вот здесь, — он ткнул в отдалённый сектор на окраине промышленной зоны, — он зависает каждый вторник и четверг с восьми вечера до полуночи. Судя по потреблению электроэнергии в этом ангаре, там как раз и находится та самая подпольная лаборатория, где он варит всякую химозу для корпорации.

Я достал из ящика стола лист бумаги и ручку, переписал координаты, адреса и номер машины, которые вытащил Серёга.

Живчик, почувствовав моё напряжение, подошёл. Прыгнул на колени, тихонько заскулил. Я машинально почесал терьера за ухом.

— Спасибо, Серый, — я сложил листок вчетверо и спрятал во внутренний карман куртки, поближе к сердцу. — Ты проделал отличную работу.

— Что делать-то будем? — хакер нервно почесал щетину на щеке. — В полицию с этим не пойдёшь. У Синдиката все прикормлены, дело замнут ещё на стадии подачи заявления, Анатолия этого спрячут.

— В полицию не пойдём, — ледяным тоном ответил я. — Это наши проблемы. Вот и разберёмся сами.

Я ещё не решил, как именно поступлю с этим диверсантом. Устроить ему тёмную в подворотне? Или сжечь его подпольную лабораторию? Или через него выйти на «Викторию-фарма» и навести там шороху?

Нет, точно не последнее. Тем самым я подставлю и себя, и гильдию. Тогда «Нео-Синтез» обрушит на нас всю свою мощь, а мы к этому не готовы.

Пока он кусает изредка отбиваться можно. Но прямое столкновение с Синдикатом это глупо и безответственно.

Одно я знал точно: оставлять безнаказанным покушение на питомца моей гильдии я не собираюсь. Тот, кто посягнул на жизнь члена моей стаи, должен усвоить урок. Очень доходчивый. Чтобы впитался на подкорку.

Выходя с Серёгой из кабинета, я отправился в тренировочный зал. Нужно было немного сбросить напряжение. Заодно проверю, как усваивают новые навыки мои питомцы.

Я включил режим «блуждающих мешков». Стандартный, и универсальный. Идеальная проверка реакции и маневренности.

Зал наполнился скрипом механизмов под потолком, грохотом цепей. Мешки заметались у стартового рубежа. Но в этот раз решил сделать прохождение командным. Оба питомца вместе со мной будут проходить полосу препятствий.

— Живчик! Искорка! На позицию! — скомандовал я, занимая место у красной черты.

Питомцы мгновенно подобрались. Терьер радостно тявкнул, а саламандра спрыгнула с моего плеча, приземлившись на маты и грациозно выгнув тельце.

Я врубил на пульте «Старт». Груши пришли в движение, набирая скорость и увеличивая амплитуду.

«Работаем! Уклонение и контратака!» — приказал я каждому по Сопряжению.

Первая попытка чуть не окончилась провалом. Живчик сорвался с места первым. Мешок летел прямо на него, но пёс даже не пригнулся. Резко выдохнул, и перед ним возник плотный мини-смерч, который принял удар на себя, мягко отбросив грушу в сторону. Под неё чуть не попала Искорка, которая прыгнула на соседний мешок.

Но я вовремя её сориентировал, прошёл дальше, в сантиметре от мелькнувшего за спиной снаряда. Кроха вернулась на плечо, затем вновь оттолкнулась.

А я вернул Живчика, который решил пойти соло.

«Не делай больше так! Мы команда! Проходим вместе!» — закрепил я замечанием установку в голове терьера.

Тот тявкнул, а барон сообщил, что шерстяной всё понял.

Сразу после этого всё пошло как по маслу. Живчик отклонял снаряды под Искорку, кроха прыгала на один, поражала огненным сгустком второй, затем добиралась до поражённого снаряда и выстреливала точно в цель того мешка, где находилась ещё пару секунд назад.

Я удовлетворённо кивнул, когда мы добрались до финиша. Затем вернулся к старту, перезагрузил режим. Мешки отправились к дальней стене.

Второй проход.

Внезапно краем глаза я уловил движение у входа. Обернувшись, увидел Наташу. Племянница Леры, уже переодетая после школы в домашнюю футболку и юбчонку, тихо скользнула в зал, уселась на крайнюю скамейку.

В руках девочка сжимала пакетик с яблочным соком, тянула его из трубочки. Девочка завороженно наблюдала за тем, как щенок управляет ветром, а ящерица плюётся настоящим огнём.

Я прервал всё же тренировку, вернулся к пульту и чуть сбавил скорость тренажёра, чтобы не напугать ребёнка резким движением снарядов или рикошетом.

А вот барон Сверчанский мгновенно почуял благодарного слушателя. Сверчок ловко перебрался по моей куртке, добрался до скамейки, в два прыжка оказался прямо на плече у Наташи.

Девочка ойкнула, но не отстранилась.

— И вот, извольте дослушать, сударыня. В прошлый раз меня прервали, — патетично застрекотал Сверчанский, активно жестикулируя передними лапками прямо возле уха Наташи. — Грянул бой! Выхватываю я свою саблю, а их, луговых клопов-переростков, тысяча! Тьма тьмущая! И я один на фланге…

Наташа прикрыла рот ладошкой, тихонько хихикая.

— И что вы сделали, барон? — шёпотом, подыгрывая гусару, спросила девочка.

— Как что? Рубил в капусту, мадмуазель! В капусту! Без страха и упрёка! Эскадрон потом три дня мои подвиги обмывал… то есть, простите, воспевал!

После второго прогона, который был идеальным, я выключил тренажёр.

Живчик, радостно виляя хвостом, подбежал ко мне за заслуженной порцией похвалы, а Искорка, фыркнув дымком, полезла обратно на плечо.

Взял полотенце, вытер разгорячённое лицо и подошёл к скамейке. Сверчанский тут же прервал свои героические эпосы, принял бравый вид.

Всё же это надо было сделать раньше.

Я присел на корточки перед девочкой, чтобы наши глаза были на одном уровне. Мой взгляд стал максимально серьёзным.

— Наташ, — негромко, но очень веско произнёс я. — Ты теперь живёшь с нами. А значит, ты теперь часть нашей стаи. Огненный лев.

Девочка перестала улыбаться и выпрямила спину, почувствовав важность момента.

— А в любой стае есть свои секреты, — я кивнул на стрекочущего барона. — Этот гусар наша самая большая тайна. Рот нужно держать на замке. Никому. Ни в школе, ни подружкам, ни учителям. Никому не рассказывай про говорящего сверчка. Ни единому человеку, понятно?

Глаза Наташи расширились от испуга.

— А что будет, если узнают?

— Если узнают, придут злые люди из корпораций, — мрачно пояснил я. — Они заберут барона, запрут его в холодной лаборатории и будут ставить на нём опыты. Мы его больше никогда не увидим.

Девочка судорожно сглотнула и прижала указательный палец к губам.

— Я никому не говорила ни словечка, дядя Артур, — испуганно прошептала она. — И не скажу! Честное слово! Пусть у меня язык отсохнет, если я скажу!

— Вот и умница, — я мягко улыбнулся, потрепал её по светлым волосам. — Стая своих не выдаёт. Можешь слушать его сказки дальше. Только фильтруй то, что он несёт про свои застолья.

Сверчанский возмущённо скрипнул надкрыльями, но промолчал. А Наташа счастливо улыбнувшись, вновь повернулась к своему персональному карманному сказочнику, готовая слушать новые небылицы.

Тренировался я до тех пор, пока не забились мышцы, а Искорка уже не так активно совершала прыжки. Лишь мохнатый щенок был бодр и, казалось, пройдёт ещё десять раз подряд эти мешки, ни разу не запыхавшись.

Вечер плавно опускался на базу «Огненных львов». Дневная суета сменилась мерным гулом работающих вентиляторов под потолком, жужжанием спа-капсулы в лазарете и тихими разговорами в раздевалке.

Я прошёл по коридору, разминая затёкшие плечи после полосы препятствий. Искорка задремала на моём плече, слегка подёргивая лапками во сне. Живчик топал рядом, не пытаясь натягивать поводок. Барон затих, лишь шуршал в кармане, явно мечтая о более просторном укрытии.

Получил по пути сообщение от Киры. Договор с Семёном подписан, он обживает свою комнату, в крыле недалеко от бытовки бабы Зины. Я слышал оттуда звук переставляемой мебели.

Я уже вышел в холл, замечая Белова, который осматривал стену для своей будущей картины. Глидел оценивающе на анкер в стене, будто обдумывая выдержит ли он новый шедевр, который ещё только в проекте.

Внезапно входная дверь распахнулась.

Внутрь уверенным шагом вошёл высокий статный блондин. Его появление на нашей обшарпанной базе было сродни приземлению инопланетного корабля.

На парне сидел безукоризненно скроенный и явно дорогой клубный пиджак песочного цвета, из-под которого виднелась белоснежная рубашка. В одной руке он небрежно держал необъятный сборный букет, с розами, ромашками и полевыми цветами, а в другой два внушительных фирменных пакета. На них я заметил золотистые оттиски одного из элитных бутиков.

Но самым забавным было другое. На правом плече лощёного павлина, словно чучело, устроился миниатюрный белый кролик, с розовым шёлковым бантом на шее. Зверёк деловито жевал морковку, безучастно поглядывая вокруг голубыми глазками.

Блондин остановился посреди холла, ослепительно улыбнувшись.

— О, Родионыч, привет! Жив ещё, старый? — хорошо поставленным баритоном поприветствовал он опешившего охранника. Тот даже вышел из своего помещения. — Держи подарочек, от души.

Парень подошёл к старику, небрежно сунул ему в руки один из пакетов.

— Я ж помню, ты любишь всякие там камеры, датчики, шпионские штучки ковырять. Развлекайся! — бросил он.

Родионыч лишь хмуро сдвинул брови, даже не взглянув на подношение.

— Хр-руп, хруп-хруп, — слышалось от кролика на фоне.

Блондин тут же переключил внимание на Артёма Сергеевича, который уже отошёл от стены, замер с приоткрытым ртом.

— Артём! Дружище! — гость широко развёл руки, едва не уронив букет. — И про тебя не забыл, старина! Держи! — он всучил опешившему Белову второй пакет, — Там броня последней модели. Модульная, безразмерная. На твой… кхм, богатырский торс налезет идеально. Ну, как гильдия? Держишь молодняк в своих пудовых кулачищах?

Белов, судорожно сжимая ручки пакета, только и смог выдавить:

— Д-да… Вася, а ты как здесь вообще?

— С международного турнира вернулся, из Эмиратов, — блондин повернулся всем корпусом, картинно поправляя идеальную причёску. — Дай, думаю, загляну в родные пенаты. У себя она?

— У себя. Ага, — кивнул Белов, всё ещё пребывая в лёгком шоке.

Гость самодовольно ухмыльнулся и двинулся в сторону административного коридора. Но я находился как раз на его пути.

Блондин окинул меня оценивающим снисходительным взглядом сверху вниз. Его надушенный кролик зашмыгал носом, принюхиваясь к Искорке.

— Ш-ш-ш-ш-ш, — угрожающе поздоровалась с ним кроха.

— Уаф-аф! — подтвердил Живчик солидарность с саламандрой.

— Хруп-п-хруп-хруп, — ответил им кролик, ещё чаще заработав челюстями.

— Подвинься, боец, — бросил блондин, словно обращаясь к обслуживающему персоналу. — И свою ящерку покорми нормально. Она у тебя совсем не растёт. Мелочь какая-то.

Я отошёл, освобождая ему дорогу. Он брезгливо поправил лацкан пиджака и скрылся в коридоре.

Искорка возмущённо зашипела ему вслед, на этот раз более категорично. Я успокаивающе погладил саламандру по нагретой спинке, провожая гостя холодным взглядом.

— Это ещё что за павлин к нам залетел? — спросил я, подходя к стойке охраны.

Родионыч мрачно хмыкнул, кинул пакет на самый край стола, словно тот был заразным.

— Васька Темников, — просипел старик, не скрывая неприязни. — Бывший хахаль Киры Евгеньевны. Я его никогда терпеть не мог. Скользкий тип. Из тех, кто по головам ходють и даже ботинки не пачкают.

Белов тем временем заглянул в свой пакет, издал сдавленный возглас.

— Ох ты ж, едрить мою конопушку! — прошептал Коуч, вытаскивая на свет сверкающий композитный нагрудник. — Точно броня! Да это же «Эгида-Про»! Она на чёрном рынке сотку стоит! Странно… чего это он вдруг такой щедрый стал?

— Да он всегда таким был, Артём Сергеич, — сморщился старик. — Когда надо подмазаться, всё подарочками задаривал. Мне его камеры даром не нужны. Тьху на них.

— Подожди выбрасывать. Это ведь подарок. Может пристроим, — остепенил я старика.

— Очередное фуфло, наверное, — пробурчал Родионыч. — Даж смотреть не хочу.

Не успел я обдумать возвращение «бывшего» Киры, как тишину базы разорвал оглушительный грохот.

Из административного крыла донёсся звон разбивающегося вдребезги стекла, следом за которым последовал глухой удар чего-то тяжёлого о стену.

Дверь с грохотом распахнулась. Кто-то явно упал, охая.

— ПОШ-ШЁЛ ВО-О-О-ОН!!! — яростно зарычала Кира. — Урод! Подонок!

Глава 13

Родионыч впервые на моей памяти растерялся. А мы с Беловым сорвались с места, отправляясь в коридор.

На полпути к кабинету Воронцовой мы натолкнулись на Василия.

От его лощёного вида не осталось и следа. Идеальная укладка растрепалась, на раскрасневшейся щеке красовался отпечаток руки Киры, след от приличной пощёчины. С плеч песочного пиджака свисали поломанные стебли ромашек и бордовых роз, а в волосах застряло несколько смятых лепестков.

Кира использовала свой шикарный букет не по прямому назначению, тотально отходила им бывшего по лицу.

Василий тяжело дышал, раздувая ноздри. Он даже не взглянул в нашу сторону. Быстро прошёл мимо, злобно бормоча под нос отборные проклятия.

Следом за ним, жалобно попискивая, прыгал по линолеуму его питомец, декоративный белый кролик. Бантик на его шее съехал набок, и зверёк пытался угнаться за хозяином.

Я проводил этот комичный тандем взглядом, хмыкнул и толкнул приоткрытую дверь кабинета. Белов остался в коридоре, затем подумал и кинулся зачем-то к блондину.

Я же оглядел кабинет. Внутри царил настоящий погром.

Стеклянная ваза для цветов, видимо, предназначенная для того самого букета, разлетелась на сотни осколков по полу. Повсюду кроме них оборванные листья и лепестки. Несколько папок с документами валялись у шкафа, а кожаное кресло было отброшено в угол.

Кира стояла у распахнутого настежь окна, повернувшись спиной к двери. Её плечи вздрагивали мелкой судорогой. От хозяйки кабинета вился сизый дым, и в нос ударил удушливый запах табака.

Я удивлённо приподнял бровь. Кира, всегда маниакально следившая за здоровьем, как за бюджетом гильдии, нервно затягивалась сигаретой, выпуская в приоткрытое окно струйки дыма.

За всё время моей работы в гильдии я всего пару раз видел её курящей. И то в моменты крайне напряжённые.

Я сделал шаг в кабинет, аккуратно обходя несколько осколков.

— Кира, всё нормально? — без лишних эмоций спросил я.

Владелица гильдии резко обернулась. Её глаза покраснели от подступивших слёз. Тушь слегка размазалась, а лицо исказила гримаса злости.

— Иди куда шёл! — рявкнула она сорвавшимся голосом, указав в сторону двери.

Я пожал плечами, уже развернулся к выходу. Если женщина в таком состоянии, лезть в её душу худшая из возможных тактик.

— Нет, постой! — вдруг остановила меня Кира, судорожно выдыхая облако густого дыма. Её пальцы, державшие тонкую сигаретку, еле заметно дрожали.

Она затушила её в хрустальной пепельнице. Затем сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

— Не пускай его сюда, Артур, — голос Воронцовой упал до свистящего шёпота, в котором сквозила ледяная ненависть. — Вообще! Близко к базе не подпускай этого козла! Видеть его не хочу! И Родионычу скажи, чтоб на пушечный выстрел на порог не пускал! Если он ещё раз здесь появится… я не знаю, что сделаю! Спусти на него Бублика! Или вон, поджарь Искоркой его задницу. Ещё лучше будет.

Она отвернулась обратно к окну, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь согреться.

Я не стал задавать вопросов. Про блондина, дорогие подарки охране и про то, почему этот Василий вдруг вернулся, раз у них так всё плохо.

У каждого человека в шкафу прячутся свои скелеты, а Кира не горела желанием вытаскивать их на белый свет. Моя задача — безопасность стаи. И тем более со своим прошлым она как-нибудь уж сама разберётся.

— Я понял, Кира, — спокойно ответил я. — Его ноги здесь больше не будет.

Я тихо прикрыл за собой дверь, оставляя владелицу гильдии наедине с её мыслями.

Выйдя в холл, я подошёл к посту охраны. Родионыч уже сгрузил подарочный пакет от Васьки Темникова в мусорную корзину и теперь мрачно протирал мониторы.

— Христофор Родионович, распоряжение владелицы гильдии, — я облокотился на стойку. — Василия Темникова на базу больше не пускать. Ни под каким предлогом. Если будет прорываться, вызывайте Семёна и выкидывайте его за забор силой.

Старик довольно крякнул. В его глазах блеснул хищный огонёк.

— Понял, Артур Викторыч. С превеликим удовольствием, — Родионыч погладил дубинку на поясе. — Я ж говорил. Гнилой он человек.

Почему, и что случилось ранее, с чего такие выводы, я не стал узнавать. И без этого полно забот.

— Догнал я его, а он в ярости. Чуть не подрались, — задыхаясь выпалил Белов, показываясь из входных дверей, держа в руке подарочный пакет.

— И на черта он тебе сдался? Тоже мне, миротворец, ё-маё, — скривился Родионыч.

— Да ты не видишь, старый? Хочет исправить всё человек, — возразил Белов.

— Был бы человеком, не допустил бы такого, — буркнул Родионыч.

Я больше не стал слушать их пикировку. Покинул базу, попадая сразу под моросящий дождь.

Нужные мне координаты, добытые Серёгой, жгли карман. Оставлять диверсию безнаказанной я не собирался. Но и действовать следовало тонко. Не привлекать ни в коем случае внимания полиции, а уж тем более службы безопасности «Нео-Синтеза».

Я решил добраться до нужной точки на карте пешком. Впрочем как и всегда. Небольшая прогулка только пойдёт на пользу. По пути Живчик гарцевал по скверикам и стриженому газону внутренних дворов. Искорку я не стал перемещать в переноску. Лишь спрятал от дождя за пазуху. Возможно ей придётся подключиться, так что пусть будет наготове.

Саламандра чувствовала общий настрой, и готовилась, тихо попыхивая дымком из ноздрей и согревая меня своим нагревающимся тельцем.

Спальный район на окраине города встретил меня сыростью и тусклым светом редких фонарей. Дождь прекратился, а вот прохлада заставила поднять воротник куртки, чтобы холод не пробирался внутрь.

Дом Анатолия, весёлого техника-отравителя, располагался в глубине мрачного двора-колодца. Идеальное место для неформальных переговоров.

Сверился с графиком, который мне прислал Серёга. В полвосьмого он уходит из лаборатории, как раз полчаса на дорогу неспешным шагом. Сейчас без пяти восемь.

Я занял позицию в тени раскидистого тополя, у обшарпанного подъезда. Живчик беззвучно замер у левой ноги, сливаясь с темнотой. Искорка вылезла на плечо. Слабое тепло от её разогретого брюшка грело мне шею.

— Каков будет план, командир? — барон Сверчанский показался из кармана, покручивая усами-антеннами. — Сдаётся мне, что придётся помахать саблей.

— Никаких сабель, — тихо осадил я сверчка. — Немного по-другому сделаем.

— Неужели кляп, улица, фонарь, верёвка? — охнул барон.

— И этого не будет. Увидишь.

— Я могу подсобить. Давно не разминался. Ща мы ему то рейтузы на уши-то накрутим, — крякнул Сверчанский, попытался выпрыгнуть. Я же поймал его, вернул обратно в карман.

— Сиди тихо, и наблюдай, — бросил я ему, слыша торопливые шаги.

Во дворе показалась знакомая сутулая фигура. Анатолий неспешно шёл к дому, покачивая в руке шуршащий пакет с продуктами. Насвистывал какую-то дурацкую мелодию, явно пребывая в отличном расположении духа. Наверняка уже прикидывал, как потратит премию за уничтожение нашего слайма.

Я шагнул из густой тени прямо под тусклый фонарный свет, перегораживая ему дорогу.

— Привет, дружок, — негромко произнёс я, тем тоном, который производил впечатление на моих врагов. — Узнал?

Анатолий замер как вкопанный, затих. Затем прищурился, вглядываясь в моё лицо, и его румяные щёки в одно мгновение приобрели землисто-серый оттенок.

— Не припоминаю, — он начал пятиться.

— А ты напряги память, — подстегнул я его, и Живчик дёрнулся, тявкая в его сторону.

— Т-ты… Вы… Тренер этих… как его… «Львов», — пролепетал он, продолжая сдавать назад.

Пакет выскользнул из его ослабевших пальцев. Бутылка минералки гулко бухнув об асфальт, выкатилась врезаясь в бордюр.

Анатолий круто развернулся, намереваясь рвануть наутёк, в спасительную темноту арки.

«Живчик, не пускай», — бросил я короткую команду терьеру.

Он даже не гавкнул. Эфирные узлы на его боках вспыхнули. Воздух перед бегущим диверсантом резко уплотнился, скручиваясь в невидимую, но упругую стену.

Анатолий на полном ходу влетел в воздушный барьер, словно в бетонную плиту. Раздался сдавленный «ух!» и техник нелепо взмахнул руками, жёстко приземляясь на пятую точку.

Затем он попятился на четвереньках, судорожно озираясь по сторонам в поисках помощи, но двор был пуст. Что-то искал в карманах. Но телефон он выронил при падении. Вон он, блестит на обочине.

«Кроха, предупредительный. Ботинок. Припугни», — занял я кроху.

Искорка в тот же миг грациозно выгнулась. Из её пасти вылетела струйка яркого пламени, лизнула асфальт прямо перед ногами Анатолия. Левый ботинок техника мгновенно вспыхнул, запахло палёной синтетикой и дешёвой резиной.

Анатолий судорожно замолотил здоровой ногой по горящему ботинку, затем добрался до бутылки минералки, сорвал пластиковую крышку. Дрожащими руками залил газировкой ботинок.

Остался лишь едкий дымок и почерневший поменявший форму ботинок.

Я всё это время наблюдал за ним, тормозя питомцев. Навис сверху, спрятав руки в карманы куртки.

— Не убивайте, — заканючил Анатолий, вжимая голову в плечи и закрываясь руками. — Я не хотел. Клянусь, меня заставили. Угрожали. Сказали, если не вмонтирую эту дрянь, лабораторию мою прикроют, а меня самого на опыты пустят. Я же просто исполнитель, винтик.

— Да мне плевать, кто ты. Винтик, шпунтик или шуруп, — ледяным тоном оборвал я его истерику. — Твои отмазки меня не интересуют. Ты пришёл в мой дом. Ты пытался убить питомца моей гильдии. За это нужно платить.

Анатолий нервно сглотнул, не отрывая испуганного взгляда от Искорки, которая многообещающе выпустила колечко дыма, затем ещё одно.

— П-платить? В смысле… деньги? — вытаращился на меня техник.

— Именно. Ты должен компенсировать моральный ущерб, — я скрестил руки на груди, чеканя каждое слово. — И ещё. Ты испортил дорогостоящую спа-капсулу. Из-за твоего газа фильтры пришли в негодность, за ними насосы.

Я откровенно блефовал, набивая цену. Капсула, благодаря вовремя нажатой красной кнопке, не пострадала. Даже блок ионизации целёхонек. Лишь почистить и можно применять. Но этому корпоративному наймиту знать такие подробности было совершенно ни к чему.

— Исп-портил? — диверсант судорожно зашарил по карманам куртки. — У меня нет много. Правда. На карте всего пятьдесят тыщ, больше нет. Клянусь здоровьем, мне не заплатили. Я же не справился.

— Переводи то, что есть. Прямо сейчас, — я протянул листок с номером виртуального счёта, который специально открыл мне Серёга. Вот для таких моментов. Зачем светить своими реквизитами лишний раз?

Анатолий наконец-то увидел телефон, схватил его и начал судорожно тыкать в экран, подрагивая.

— И ещё столько же будешь должен, — добавил я, замечая приход денег на счёт. — Даю неделю на сбор средств. Потом приду за остатком. И радуйся, что я сегодня добрый и не сдал тебя Родионычу.

Анатолий спрятал телефон за пазуху, замер на секунду.

— К-кому? Родионычу? Это кто такой? — пропищал он, с ужасом глядя на меня.

— Один суровый дед, который сидит на нашей проходной, — ухмыльнулся я, вспоминая каменное лицо старика, когда он услышал о диверсии. — Если бы он узнал, что это ты приходил, он бы тебя даже бить не стал. Просто порезал бы на тонкие ремни и скормил Бублику. Хочешь узнать кто такой Бублик?

— Нет, не хочу. Не надо, — техник судорожно замотал головой, постепенно впадая в предобморочное состояние. — Я же перевёл деньги.

— Говорю ещё раз, для закрепления. Это аванс… Свободен, — я отступил на шаг, открывая ему путь к подъезду. — И запомни: ещё раз увижу тебя рядом с нашей базой… пришлю Родионыча. И он придёт не один. С кем он придёт?

— С бу-бубликом? — Анатолий поднялся на ноги, нащупал пакет, но глаз от меня старался не отводить.

— Именно, — кивнул я.

Анатолий кинулся к рассыпанным продуктам, собрал их в спешке, затем вскочил на ноги и пулей скрылся в тёмном подъезде.

Я проводил его взглядом, усмехнулся. Пятьдесят тысяч рублей. Не бог весть какие деньги, но первая сумма в общую копилку заброшена, на закрытие кредита Киры.

Вечерний Питер после дождя дышал прохладой. Я шёл по слабо освещённой улице, огибая лужи. Живчик бодро семенил на поводке, но делал с точностью наоборот. Казалось, что его целью было собрать все лужи на своём пути. Проходя сквозь очередную водяную кляксу на тротуаре, он то и дело принюхивался к новым запахам, активно двигая носом.

Искорка мерно сопела в переноске. Она проявила себя, пусть и не так как хотела. Но враг впечатлён и подавлен. А это её умиротворяло похлеще любого успокоительного.

Я же не собирался успокаиваться. Голова гудела от множества мыслей.

Пятьдесят тысяч от диверсанта это капля в море. Миллион двести на погашение кредита, в идеале за четыре дня. Сумма казалась неподъёмной, но я не собирался сдаваться.

Не меньше финансов меня волновало другое. Какие шаги предпримет «Нео-Синтез» дальше? Они провалили попытку устранить Желешку. Их агент раскрыт и напуган. Корпорации такого уровня не прощают неудач, и не отступают. Значит, скоро последует новый удар. И он будет куда изощрённее.

А Муромцев? Илья проиграл финал, вылетел из турнира, да ещё и подставил свою новую гильдию под дисквалификацию. Я удивлюсь, если его не выкинут из «Хищников». Что он будет предпринимать, если окажется на улице?

Зная его вспыльчивый и упёртый характер, можно было не сомневаться, он озлоблен, жаждет мести. Но ему сейчас не до этого.

И Серёга молчит. Мой хакер уже несколько часов не выходит на связь. Неужели так долго копает под этот злополучный банк? Или наткнулся на серьёзную корпоративную защиту?

Я вздохнул, прогоняя тревожные мысли.

Желудок предательски заурчал, напоминая, что я забыл про ужин.

Поэтому я завернул в чебуречную, а попав внутрь, увидел стандартно заполненный зал. Наполовину. За парой столиков расположились работяги в робах. Ещё два занимали студенты. Далее одинокий таксист, с кем-то разговаривающий по телефону, насчёт срочного заказа. И что-то вяло обсуждали мужчина и женщина в углу, оба в очках, в строгой тёмной одежде, и судя по речи, учёные или педагоги.

Нос уловил знакомые запахи, пробуждающие зверский аппетит. Жареное мясо, специи, масло.

Нину стояла за стойкой, протирая и без того идеально чистую поверхность влажной тряпкой. Девушка выглядела необычно осунувшейся, уставшей. Под глазами залегли тени, а привычная радушная улыбка казалась натянутой.

— Добрый вечер, — я подошёл к стойке, привязывая поводок Живчика к ножке высокого стула. Поставил переноску с Искоркой сбоку.

— А, это вы… Здравствуйте, — Нина Сергеевна слабо улыбнулась, мельком взглянула на Искорку, откладывая тряпку. — Вам как обычно? Три чебурека и томатный сок?

— Память у вас отличная, — кивнул я, присаживаясь на барный стул.

— В нашем деле без хорошей памяти никуда. Сейчас принесу, — Нина отошла от стойки, затем задержалась на пару секунд. — По-моему вам большой стакан томатного сока.

— Так точно.

Пока готовились чебуреки, я насыпал в переноску корма. Искорка вяло открыла один глаз, подтянулась к еде и принялась не спеша похрустывать сублиматом. Живчик получил свою порцию, накидываясь на кучку корма в походной миске.

Через несколько минут передо мной стояла тарелка с тремя большими обжигающе-горячими чебуреками, покрытыми пупырчатой хрустящей корочкой. Рядом высокий стакан густого сока.

Я сделал большой глоток, надкусил первый чебурек, блаженно зажмурившись от вкуса ароматного мясного сока, и стараясь ни капли не упустить на тарелку. Доев один, я тут же принялся за другой. А когда управился и со вторым, посмотрел на хозяйку, которая выдала порцию чебуреков очередному посетителю и уже протирала прилавок.

— Что-то вы, Нина Сергеевна, совсем грустные сегодня, — заметил я, аккуратно промокая губы салфеткой. — Опять случилось что?

Женщина тяжело вздохнула, опираясь локтями о стойку.

— Можно просто Нина, — тихо произнесла она, глядя куда-то поверх моего плеча. — Мы же уже знакомы, кажется? Артур, верно?

— Верно, — я слегка удивился её внимательности. — Так что с настроением, Нина?

Она грустно усмехнулась, поправляя выбившуюся из-под косынки прядь волос.

— Да что с ним будет… Аренда опять подскочила. А тут ещё эти сетевые пиццерии на каждом углу открываются, как грибы после радиоактивного дождя. Яркие вывески, доставка за пятнадцать минут, акции всякие… Переманивают молодёжь. Кому сейчас нужны обычные чебуреки, когда можно заказать пиццу с доставкой на дом?

Я отложил надкусанный чебурек, серьёзно посмотрел ей в глаза.

— Мне нужны, — твёрдо сказал я. — И не только мне. Поверьте, Нина, та модная пицца и рядом не стояла с тем, что вы готовите. У вас душа в каждом кусочке, а там всё на конвейере.

— Думаете? — скромно улыбнулась владелица чебуречной.

— Уверен.

Я говорил абсолютно искренне. Да, будущее меняется. Но там, откуда я вернулся, эта крошечная, неприметная чебуречная на окраине Питера превратится в культовую городскую сеть «У Нины». Будут выстраиваться очереди из туристов и местных жителей, а её рецепты станут ресторанной классикой.

Но я ведь могу помочь ей, подтолкнуть к очередному шагу.

Я доел чебурек, улыбнулся.

— У вас всё получится, — обратился я к Нине, замершей на полпути на кухню. — Трудности временные. Люди всегда возвращаются к вкусному и качественному продукту. Я знаю, вы выстоите. И ещё расширяться начнёте, вот увидите.

Нина Сергеевна посмотрела на меня с недоверием, но затем её лицо неуловимо просветлело. В уставших глазах промелькнула искра былой энергии. Она тепло, уже по-настоящему улыбнулась.

— Спасибо на добром слове, Артур, — тихо ответила она. — Иногда просто необходимо услышать что-то хорошее.

— К тому же насчёт доставки, — добавил я. — Вы ведь тоже можете организовать её.

Нина замерла, округлила глаза.

— Почему бы и нет, — она явно задумалась, а я кивнул.

Нина ушла, затем вернулась с ещё одним чебуреком на тарелке. Поставила передо мной.

— Это за счёт заведения. Кушайте на здоровье, — произнесла она.

Я не стал отказываться. Расплатившись и поблагодарив хозяйку, я вышел на ночную улицу. Настроение немного улучшилось.

Вернувшись в съёмную квартиру, я первым делом переоделся, умылся холодной водой из-под крана. Затем сел за кухонный стол, придвинул к себе блокнот и погрузился в расчёты.

Пятьдесят тысяч, выбитые из диверсанта Анатолия, уже лежали на специальном счёте. К ним я мог безболезненно добавить ещё столько же, из своих кровных премиальных. Итого — сто тысяч рублей чистыми. Кира, если выпотрошит все резервы гильдии и поскребёт по сусекам, точно наберёт полмиллиона.

Получалось шестьсот тысяч.

Ровно половина от того самого злосчастного долга в миллион двести, который висел мёртвым грузом.

Оставалось надеяться на нашего новоиспечённого спонсора. Что господин Зайцев соизволит выделить перед стартом в Бронзовой лиге? Новую экипировку? Скидки на корма? В нашей ситуации лучшим вариантом были бы живые, ничем не обременённые деньги.

А если зарабатывать на стороне, то надо искать что-то вроде того корпоратива, «дэрэ Венечки». Но вряд ли кто согласится. Да и опасно это было, уже проходили, знаем.

Тогда что? Тотализатор в Лигах?

Хм…

Я знал расклады. Но ведь «Боевые щиты» развиваются без меня. «Хищников» дисквалифицировали. «Огненные львы», которые не должны были пройти в Бронзовую лигу ни при каком раскладе, уже одной ногой там.

Отметаем тотализатор. Только деньги выкину в трубу.

Пока я ломал голову над вариантами, мои питомцы устроили очередные гладиаторские бои.

Терьер носился кругами, генерируя небольшие и относительно безопасные мини-смерчи. Саламандра, поймав кураж, использовала эти мини-смерчи как трамплины. Она с разбегу запрыгивала в воздушный поток, взмывала под потолок и грациозно приземлялась на шкаф или спинку дивана, довольно пофыркивая.

— Осторожнее там! — крикнул я, не отрываясь от мыслей.

Естественно, меня никто не послушал.

Очередной кульбит, и Живчик, не рассчитав траекторию на повороте, на полной скорости влетел в плинтус, жалобно взвизгнув. Один из его мини-смерчей сместился, отрикошетил от стены, метнулся ко мне.

Я едва успел пригнуть голову.

Воздушный поток с силой врезался в кухонное окно. Стекло, на котором и без того давно красовалась старая трещина, с жалобным звоном разлетелось на крупные осколки, которые вылетели наружу. Пара фрагментов осталась в раме, напоминая, что здесь недавно было застеклено.

В квартиру тут же ворвался прохладный ночной воздух.

Живчик виновато поджал хвост, заполз под диван. Искорка замерла на холодильнике, притворившись статуэткой, рядом с приземистой вазочкой.

— Да что ж вы творите, звери⁈ — я вскочил со стула, разглядывая зияющую дыру в оконной раме. — Вам что, не хватило тренировок на базе?

Барон Сверчанский уже перебрался на стол, отвлёкся от дольки апельсина и укоризненно покачал усами.

— Таких пороть надо, командир, — философски заметил гусар. — Да только толку-то? Всё розги портить. Пехота, она и есть пехота. Никакой дисциплины и тактического расчёта.

Разобраться с пехотой я не успел. В коридоре раздался топот, а затем в дверь начали неистово колотить кулаками.

— Горай! А ну открывай! Живо! — услышал я за дверью. — Я знаю, что ты там!

Понятно. На шум битого стекла заявился мой арендодатель и по совместительству местный надзиратель, Виктор Степанович.

Сверчок охнул, проворно юркнул за пузатую сахарницу.

Я же открыл дверь. В квартиру, словно фурия в застиранном халате, влетел красный и пыхтящий Виктор Степанович. Окинул взглядом квартиру, затем уставился на разбитое окно.

— Эт-то что такое⁈ Окно разбили! — зарычал тучный хозяин, бросая на меня яростный взгляд. — А ну-ка дыхни!

Я так и сделал. Арендодатель принюхался, затем оглядел замерших питомцев.

— Вы мне всю квартиру хотите разнести⁈ Завтра же выселю к чёртовой матери! — продолжал он неистовствовать.

— Это всего лишь недоразумение. Я всё исправлю, — холодно сообщил я.

— Вот только зубы мне не заговаривай, — прошипел Виктор Степанович.

Я мягко, но настойчиво взял его под локоть, подвёл к кухонной мойке.

— Обратите внимание вот сюда, — я указал на сияющую нержавеющей сталью новую раковину и блестящий смеситель. — Помните, что здесь было недавно? Ржавое корыто и капающий кран. Я поменял, за свой счёт.

Хозяин замолчал, подозрительно покосился на раковину. Провёл рукой по раковине, открыл кран, из которого напором пошла вода.

— Я ни копейки не буду платить за это, — взглянул он на меня. Очень настороженно. — Это твоя инициатива.

— Именно. И то же самое будет с окном, — я пристально вгляделся в его злобные глазки. — Завтра я вызову мастеров. Они вставят стекло, за мой счёт. Квартира только выиграет в цене.

Виктор Степанович замер, переваривая информацию. Гнев на его лице сменился удивлением, а затем и откровенным коммерческим интересом.

— Так бы вообще стеклопакет поменять, — хозяин крякнул и почесал затылок. — Двойной, а лучше тройной.

— Это вы уже сами будете менять, — ухмыльнулся я в ответ. Вот же хитрец, решил выехать на мне и облагородить квартирку для других жильцов.

— Ладно… Вставляй стекло, и побыстрей, — Виктор Степанович вновь нахмурился, понимая, что я не ведусь на его предложения. — И приберись во дворе. Там куча стекла.

Он повернулся к двери, затем тыкнул в меня пальцем.

— Завтра приду проверю окно, — предупредил он, буравя меня грозным взглядом. — И квартиру.

Арендодатель развернулся, а я заметил торчавший из его кармана помятый жёлтый корешок. Очередная квитанция со ставки тотализатора Арены, напечатанная на термобумаге.

Мой взгляд мгновенно выцепил напечатанную жирным шрифтом фамилию бойца: «Костицын». Коэффициент стоял высокий, ставка была сделана на победу в следующем матче Серебряной лиги.

Опять он, мой наставник из прошлого, с которым в этой жизни мы не встречались.

Роман Костицын.

К чему это очередное дежавю? Почему его фамилия постоянно мелькает перед глазами? Словно судьба настойчиво подталкивает меня к встрече с ним.

Я проводил Виктора Степановича, машинально запер за ним дверь.

Затем спустился вниз, и с помощью Живчика собрал все стёкла в урну у лавочки. Дело это заняло всего-то секунд пять, не больше. Стёкла поднялись с земли, собрались в единую массу и осыпались в тёмный зев урны.

Вернувшись в квартиру, я прошёл на кухню, уселся на стул.

Выкинул лишние мысли из головы про Костицына. Чёрт с ним, встретимся, так встретимся. Сейчас всё равно не до него.

Схватил телефон со стола, закинул сообщение Серёге в наш зашифрованный чат:

«Серый, что с банком? Накопал что?»

Тут же телефон зазвонил. Незнакомый номер. Я принял звонок, приложил смартфон к уху.

— Бро, я понимаю, спешим, — услышал я в трубке голос друга. — Но «Бета-банк» неплохо защищён. Тут у них всё непросто.

— Долго ещё? — спросил я.

— Три уровня корпоративной защиты, — объяснил Серёга. — Я понял как взломать два, работаю над третьим. Возможно завтра.

— Смотри не попадись, — заметил я.

— Обижаешь, — хохотнул Серый. — Силёнок не хватит поймать меня.

Друг отключился, а я сходил в душ, затем приготовился ко сну.

Уже лёжа на диване, в компании с Искоркой и Живчиком, а также с бароном Сверчанским, который решил заночевать за подушкой, я открыл чат с Полиной.

«Ты сбежал с базы, как ошпаренный. А я ведь хотела сегодня с тобой погулять по набережной» — прочёл я.

Я ухмыльнулся, быстро набирая ответ:

«Прости. Был очень занят. Пришлось навестить нашего старого знакомого. Того самого Анатолия».

В мессенджере тут же всплыло уведомление о входящем видеозвонке. Я нажал «Принять». Полина смотрела на меня с экрана смартфона удивлёнными глазами.

— Ты нашёл его⁈ — воскликнула она, перемещаясь к окну. На фоне раздавались чьи-то женские голоса. — Но как? Прошло всего несколько часов!

— Ты сильно недооцениваешь Серого, — я усмехнулся. — Он помог.

— И… что ты с ним сделал? — в голосе Полины прозвучала лёгкая тревога.

— Провел разъяснительную беседу, о правилах техники безопасности, — успокоил я её. — И он выплатил небольшую компенсацию в фонд гильдии. Больше этот диверсант к нам не сунется.

— Отлично. Так что насчёт прогулки? Диана уже соскучилась по Живчику, — многозначительно улыбнулась Поля. Затем она обернулась, бросив кому-то: — Девочки, можно потише⁈

— Можем на выходные, — улыбнулся я. — Обещаю компенсировать мороженым.

Полина улыбнулась в ответ, заметно расслабившись.

— Ловлю на слове, Горай, — произнесла она, поблёскивая глазками. — Спокойной ночи.

Я пожелал ей добрых снов, отложил телефон на тумбочку и закрыл глаза. Представил Полину рядом, и эта фантазия мне очень понравилась. А затем я благополучно отключился.

Утро следующего дня встретило мелким питерским дождём. Накормленный завтраком Живчик перебирал лапками впереди, сытая Искорка сидела в переноске и высунула нос, посматривая на прохожих.

Барон Сверчанский недовольно елозил в кармане, после очередной дольки апельсина. Перед выходом он тихо выдавил, что гусары цитрусы не жалуют. И я прикинул насчёт смены его рациона. Чернослив? Сушёные ягоды? Может вновь попробовать злаки? Ладно, разберёмся позже.

Переступив порог гильдии, я ожидал увидеть привычную суету. Бабу Зину со шваброй в холле, сонного Родионыча в окошке его охранно-пропускного пункта, либо Белова, который осматривает стену, чтобы врезать в неё очередной анкерный болт под картину.

Но меня ждало нечто иное.

В центре холла, прямо напротив будки Христофора Родионыча, меня поджидала неожиданная делегация.

Артём Сергеевич, сложив руки на груди, выглядел напряжённым. А рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу и нервно поправляя идеальную причёску, стоял Василий Темников.

Я вопросительно взглянул на замершего в сторонке Родионыча. Старик выглядел хмурым, но ничего не предпринимал. Да и Семён находился рядом, лишь кивнул мне, исподлобья посматривая в сторону Василия.

Они не собирались его выкидывать. Почему?

На плече Василия неизменный мелкий кролик, с розовым бантом на шее. Зверёк меланхолично хрустел свежей морковкой, совершенно не обращая внимания на витающее в воздухе напряжение.

Живчик утробно зарычал, Искорка подобралась в переноске. И я их успокоил, останавливаясь в нескольких шагах от Василия.

— Доброе утро, — нейтральным тоном произнёс я. — Что за торжественная встреча?

Василий смущённо кашлянул, тут же сделал шаг навстречу.

От вчерашней заносчивости не осталось и следа. На его лице, на котором всё ещё угадывались следы пощёчины, почти детское раскаяние.

— Артур, ты уж извини, друг, — бархатным голосом начал блондин, приложив руку к груди. — За вчерашнее недоразумение. Погорячился, ляпнул лишнего. Я ж не знал, что ты тут… так сказать, рулишь процессом. Думал, из новичков.

Я молчал, продолжая сверлить его взглядом. Живчик зарычал, переключаясь на кролика. Но вновь успокоился под Сопряжением.

— В общем, я по делу, — Василий нервно сглотнул, замечая мою реакцию. — Возьми меня в команду, тренер.

Я даже слегка опешил от такой наглости.

— В команду? «Огненных львов»? — удивился я.

— Именно! — блондин горячо закивал. — Я буду выступать круто, обещаю! С Пушистиком, — он нежно пригладил длинные уши жующего кролика, и тот пропищал в ответ, активней захрустел морковкой, — Мы всех будем рвать на арене.

— Рвать? С кроликом? — ухмыльнулся я.

— Ты не смотри, что он такой милый. Он многое что может. К тому же, я опытный игрок, выступал в Серебряной лиге. Вот недавно в международном турнире выступал. У меня куча связей…

— Артур Викторович, а что? Он усилит нас, точно говорю, — уж слишком настойчиво произнёс Белов. — Вася парень толковый. Реально опытный игрок.

— Опытный игрок, говоришь? — я оглядел блондина.

— Ага, опытный, — закивал он.

— Статистику набивал неплохо, — продолжал меня окучивать Белов.

— Да-да, неплохо набивал, — поддакнул Василий.

— Лишний боевой тандем в Бронзе нам точно не помешает, — не унимался мой помощник.

— Артур, я серьёзно, — заканючил блондин, глядя на меня преданными глазами. — Клянусь, не подведу. Буду пахать на тренировках больше всех! Мне очень… очень нужно вернуться в гильдию.

Ситуация складывалась двоякая. Брать в команду бывшего парня владелицы гильдии, который явно преследует какие-то свои скрытые цели, идея абсолютно бредовая. С другой стороны, раз он бился в Серебре, то он знает многое, уже подкован.

Я всё же решил перевести стрелки.

— Это не мне решать, Василий, — спокойно ответил я, делая вид, что теряю интерес к разговору. — Иди к Кире Евгеньевне. Это её гильдия. Как владелица скажет, так и будет.

— Я уже разговаривал с ней, только что, — тихо произнёс Василий, уставившись на меня. — Кира Евгеньевна сказала, что как ты решишь, так и будет. Она не против.

Белова бесполезно спрашивать, поэтому я повернулся к Родионычу.

— Так всё и было? — спросил я у старика.

Он вздохнул, затем гневно посмотрел на Темникова.

— Да, Артур Викторыч, слово в слово, — печально признался охранник.

Я мысленно поаплодировал Воронцовой. Грамотный ход. Это приставучий клещ всё же добился встречи с ней. И она не стала истерить, портить нервы. Решила избавиться от него с моей помощью.

Но кто ей сказал, что я так и сделаю?

Я сделал театральную паузу, оценивая замершего передо мной лощёного блондина. Василий аж дыхание задержал, так волновался в ожидании вердикта. Пушистик на его плече перестал жевать морковку, икнул, уставился на меня.

— Хорошо, — я улыбнулся, всматриваясь в напряжённое лицо Василия. — Я возьму тебя в гильдию.

Блондин с облегчением выдохнул. И мгновенно преобразился. Победно приосанился, привычным жестом поправил лацканы своего дорогого пиджака.

— Правильный выбор, Артур, — самодовольно заявил блондин, растягивая губы в голливудской улыбке. — Мудрое решение. Я сразу знал, что глаз у тебя намётан. Мы с тобой сработаемся, точно говорю.

— Обязательно сработаемся, — хмыкнул я. — … Но беру я тебя в гильдию не гладиатором.

Глава 14

После моих слов фирменная голливудская улыбка сползла с лица Василия, словно талый снег. Он открыл рот от изумления. Павлинья осанка куда-то испарилась, плечи поникли.

Белов растерянно захлопал ресницами.

Обычно суровый Христофор Родионыч уставился в нашу сторону, не веря собственным ушам.

Даже кролик, восседавший на плече блондина, от неожиданности поперхнулся морковкой.

Василий злобно взглянул на питомца, ткнул пальцем в пушистое пузико. Кролик дёрнулся и выплюнул оранжевый кусочек прямо на линолеум, в сантиметре от носа Живчика.

Терьер, восприняв это как личное оскорбление, мгновенно вздыбил шерсть на загривке, залился оглушительным, яростным лаем. Искорка, сидевшая у меня на плече, поддержала щенка, злобно зашипев и выпустив в сторону кролика густое облачко сизого дыма.

«СТОП!» — я немедленно осадил своих питомцев по Сопряжению. Мне ещё локальной войны здесь не хватало.

Команда сработала безотказно. Живчик спрятался за мою ногу, Искорка притворилась безобидным оранжевым воротником.

Я снова повернулся к ошарашенному блондину.

— Ты прикалываешься? — исказил он лицо.

— Я серьёзно, Василий, — спокойно произнёс я. — Хочешь быть в гильдии — будешь. Но на должности разнорабочего. По хозяйству помогать Артёму Сергеичу и Зинаиде Петровне. Подметать плац, чистить вольеры, таскать мешки с кормом и баллоны с водой. На тренировки гладиаторов, в оружейную и к тактическим схемам ни ногой.

Лицо Темникова пошло красными пятнами. Глаза сузились от возмущения.

— Разнорабочим⁈ Дерьмо за варанами убирать⁈ — зарычал он, срываясь на фальцет. — Ты вообще в своём уме, тренер⁈ Я Василий Темников, элитный боец! У меня рейтинг выше, чем у всей вашей богадельни вместе взятой! Да это… это просто унизительно!

— Второй раз предлагать не буду. Как хочешь, — я равнодушно пожал плечами. — Не нравится, дверь за твоей спиной.

— Да пошёл ты! Придурок провинциальный! — Василий окончательно потерял лицо.

Он кинулся к двери, выскочив на улицу. С такой силой грохнув входной дверью, что задребезжали стёкла.

Из будки охраны раздался скрипучий смех.

— Ой, ну Артур Викторыч, ну позабавил старика! — Родионыч утирал выступившие от смеха слёзы. — Ха-ха! Умыл Ваську так умыл! Прямо мордой в навоз макнул!

Белов не разделял веселья охранника. Он густо покраснел, его кулаки сжались.

— Горай, ты хоть понимаешь, что наделал? — прошипел Артём Сергеевич, с упрёком глядя на меня. — Это хороший, крепкий боец! Правда! У него отличные показатели, он умеет держать удар. Нам такие люди в Бронзе очень нужны!

— Артём Сергеич, запомните одну простую истину, — я холодно осадил помощника. — Хорошие бойцы с коронами на головах по гильдиям не ходят. А у этого павлина корона настолько большая, что за дверные косяки цепляется. Такие кадры ломают дисциплину. Они разрушают команду изнутри. А мне солисты не нужны. У нас оркестр.

Я уже собирался пойти в свой кабинет, как вдруг дверь резко распахнулась, скрипнув пружиной.

На пороге, мокрый от дождя и злой как чёрт, стоял Василий. Промокший кролик мелко дрожал на плече, посматривая с опаской на моих зверят.

Темников тяжело дышал, сжимая челюсти так, что желваки ходили ходуном. Он сделал несколько шагов ко мне, буравя меня мрачным взглядом.

— Идёт, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. — Я согласен.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Я мысленно поставил жирную галочку в невидимом досье. Упёртый. Невероятно упёртый и целеустремлённый. Элитный боец, мажор, добровольно соглашается чистить дерьмо в полуразрушенной гильдии.

Явно преследует некую скрытую цель. И эта цель для него важнее гордости и репутации. Либо это как-то связано с Кирой и попыткой её вернуть, а может и шантажировать, я не знаю что там у них произошло. Либо… всё же я снова прихожу к той же мысли. Шпионаж. «Нео-Синтез» вполне мог нанять его, после провала техника.

Но посмотрим, как он себя показывать будет. У меня на это глаз намётан.

Я лишь слегка улыбнулся, протянул ему руку. Василий ответил на рукопожатие.

— Договорились. Тогда иди к Кире Евгеньевне, подписывай стандартный договор на трудоустройство, — распорядился я. — Оклад минимальный, испытательный срок месяц.

— Я пойду с ним, — тут же встрял Белов, явно желая поддержать приятеля и возможно обсудить мои тренерские замашки.

— Вы пойдёте к команде, Артём Сергеич, — ледяным тоном оборвал я помощника. — Уже десять минут десятого. Пора их занять небольшой пробежкой.

Белов скрипнул зубами, проглатывая обиду, бросил на меня красноречивый взгляд, а затем поплёлся в сторону раздевалок. Василий, пыхтя от злости, уже исчез в коридоре.

Как только они скрылись из виду, я подошёл к стойке охраны. Родионыч был доволен как слон, сверкал ироничным прищуренным взглядом. Из двери подсобки бесшумно вышел Семён, его напарник.

Я наклонился к окошку и понизил голос до полушёпота, когда они собрались возле меня.

— Следите за Василием, — приказал я. — Глаз не спускайте. Фиксируйте всё: с кем говорит, куда ходит, где задерживается. Любые попытки сунуться в вольеры, серверную или оружейную пресекайте жёстко и докладывайте.

Семён недобро оскалился, обнажив ровные белые зубы.

— Не вопрос, Артур Викторович, — гулким басом ответил он.

— Этот пиджачок у нас теперь под колпаком, — довольно произнёс Родионыч. — НО вряд ли он шпион. Не похож.

— Это мы поймём чуть позже, на кого он похож, — подытожил я.

Оставив Семёна и Родионыча, я вернулся в свой кабинет.

Здесь всё было по-прежнему уныло. Голые стены с облупившейся краской, продавленный диван в углу и расшатанный стол. Работать в таких условиях становилось решительно невозможно. Развитие гильдии не ограничивалось залом и прилегающей территорией. И кабинет тренера должен выглядеть соответственно, а не напоминать подсобку дворника.

Я сел за новый ноутбук, взяв Искорку из переноски и посадив на плечо. Кроха любопытно уставилась на экран, будто что-то понимая. Живчик увлечённо захрустел в углу костью.

Барон Сверчанский выдохнул, выскочив из кармана, встал на задние лапки. Кряхтя словно старик, он распрямился, разминая хитиновую спину.

— Будто трое суток на гауптвахте отсидел, ёшкин клещ! — подчеркнул он своё состояние. — Командир, извольте продумать вопрос с более просторным походным бивуаком. Мне в этом окопе откровенно тесно! Парадный ментик помят, а усы закрутились, словно завитые локоны у жужелиц, ей-богу. Сущий моветон!

— Я подумаю, — пообещал я.

— Я к чему клоню-с, — продолжал барон, пока я открывал маркетплейс и погружался в мир офисной мебели. — А ну как вражеский эскадрон из засады ударит? А у меня хитин затёк и боевой дух на нуле. Непорядок. Чтобы саблей рубить сплеча, гусар должен быть отдохнувшим и в отличной форме. Так что извольте обеспечить надёжные тылы, командир.

— Затем ты попросишь крепкой росы, — хмыкнул я.

— Гусар без забродившей росы, что сабля без ножен! — Сверчанский оживился, бодро поводя усами. — Это ж базовое снабжение! Ежели внутренний резервуар пуст, офицер и в атаку идёт без должного куражу. Капля нектара, командир, это не прихоть. Это тактическое топливо для подвигов!

— Сказал же, подумаю, — буркнул я. — А насчёт алкоголя ты знаешь моё мнение.

Решил далее не обращать внимания на глубокомысленные высказывания барона. Первым делом нашёл добротный стол-бюро. Ничего лишнего: строгий тёмный дуб, широкая столешница и, что самое главное, простенький встроенный сейф в нижней тумбе. Ценник кусался. Двадцать три тысячи рублей.

Я вздохнул, но добавил товар в корзину.

Следом туда отправился высокий открытый стеллаж для папок и тактических схем. Ещё четырнадцать тысяч.

Последним пунктом числилось кресло. Моя спина после вчерашней тренировки отчаянно требовала комфорта. Я выбрал эргономичную модель с ортопедической спинкой, дышащей сеткой и кучей регулировок. Угол наклона, высота подлокотников и прочее.

Одиннадцать тысяч рублей.

Вывел на экран общую сумму заказа. Сорок восемь тысяч за всё. Мой палец замер над кнопкой «Оплатить».

Моё рациональное «Я» недовольно заворчало. Жаль было расставаться с такими деньгами, особенно учитывая ситуацию с кредитом. Но, с другой стороны, это была инвестиция в мой личный комфорт, отчего и работоспособность увеличится.

Я решительно щёлкнул мышкой. Деньги списались, а на экране высветилось уведомление: «Доставка ожидается сегодня, с 18:00 до 20:00». Отлично. Вечером у меня будет нормальное рабочее место. Почти нормальное.

Я оглядел стены. Их я приведу в порядок чуть позже. Точнее приведёт в порядок бригада, которую я найму. Сотня точно уйдёт на всё про всё, это минимум.

Только я закрыл вкладку магазина, как на столе ожила рация.

— Артур Викторыч, приём, — просипел из динамика голос Родионыча.

— На связи, — я нажал кнопку передачи.

— Тут на задний двор «Газель» грузовая заехала. От господина Зайцева, спонсора нашего. Привезли очередную партию железа. Говорят, разгружаться будут.

— Принял. Иду.

Я отправился на задний двор, по пути цепляя поводок к ошейнику Живчика. Увидел как мелькнуло тёмное тельце сверчка, который забрался в карман куртки.

Дождь уже прекратился, оставил после себя лишь серые тучи и несколько луж на плацу.

Прямо перед воротами склада уже заканчивали выгрузку двое хмурых грузчиков в синих комбинезонах. Без лишних церемоний вытаскивали из кузова «Газели» позвякивающую дефектную броню, треснувшие щиты, наплечники, нагрудные пластины, сваливая всё это добро в совсем неаккуратную кучу.

И вновь я поймал себя на мысли, что могли бы и донести до склада. Хотя они могли, но не обязаны. Речь шла исключительно о доставке.

Главное, что спонсорский контракт с Петром Зайцевым работал как часы. Разумеется, бизнесмен получает с этого сверхприбыль, ну а мы стабильный финансовый ручеёк, который никогда не будет лишним.

Искорка, почувствовав запах металла, тут же высунула любопытную мордочку из-под моего воротника, одобрительно зафыркала.

— Ну что, кроха, — я почесал саламандру между роговыми наростами. — Работы у тебя сегодня прибавится. Будем ковать наш бюджет.

Саламандра кивнула мордочкой, фыркнула. Ей и самой не терпелось приступить к делу.

«Уже скоро, не спеши», — успокоил я её по ментальной связи.

Затем вышел на плац, глубоко вдохнув влажный после дождя воздух. Картина, представшая перед моими глазами, вызывала стойкое желание раздать пару подзатыльников.

Артём Сергеевич, вместо того чтобы гонять тандемы по разминочному кругу, стоял, прислонившись спиной к турнику, и считал ворон в сером питерском небе. Видно раздумывал о своём новом художественном шедевре.

А команда откровенно слонялась без дела.

Дэнни, примостив телефон на штативе, снимал очередной пафосный кружок для своих подписчиков. Лера меланхолично сидела на мокрой траве газона, почёсывая распластавшегося рядом Бублика. Анна с Матильдой просто бесцельно бродили по периметру площадки, изредка перекидываясь с Лерой ничего не значащими фразами.

Зато на заднем фоне Василий Темников работал грузчиком. Его дорогой пиджак висел на лавочке, а брендовая рубашка покрылась грязными пятнами и фирменная причёска сбилась набекрень.

Блондин перетаскивал дефектные элементы спонсорской брони на склад. Но умудрялся филонить, перетаскивая то подлокотник, то нагрудную пластину.

Зато Костя надрывался как мог, таща несколько элементов брони сразу. А Желешка, впрягшись сразу тремя щупальцами в разбитый кинетический щит, с натужным бульканьем волокла его по мокрому бетону, в сторону распахнутых складских ворот.

Белов заметил меня, затем охнул, накинул на себя образ руководителя.

— Смирнов, ну что ты копаешься⁈ — бросил в его сторону мой помощник. — Давай веселее! И скажи Желешке, чтобы держала форму!

Я посмотрел на Василия, который тащил лёгкий наплечник, делая вид, как ему невыносимо тяжело. Затем на Костю, который волок несколько элементов.

Такую выборочную тактику Белова я принять не мог. Решительным шагом направился к этой импровизированной разгрузке.

— Смирнов! — громко скомандовал я, загораживая дорогу Косте. — Бросай железо. И освободи питомицу. Она не для этого предназначена.

Костя с облегчением выдохнул, выпустил из рук свою ношу, отошёл. Желешка радостно булькнула, втягивая уставшие щупальца, растёклась по асфальту отдыхающей зелёной лужицей.

— Артём Сергеич, — я ледяным взглядом уставился на Белова. — У вас, кажется, есть специально нанятый помощник. Погрузка и разгрузка его прямые обязанности. Они прописана в договоре. Почему боевой тандем выполняет работу за него?

— Артур! Можно я скажу? Артём тут ни при чём, — тут же встрял Василий. Подошёл ко мне, вытирая грязный лоб тыльной стороной ладони. — Ну ты сам посмотри на эту кучу! Тонна металла! Мне одному до вечера не управиться! Я же спину сорву!

Я медленно повернулся к блондину.

— Для тебя я Артур Викторович, Василий, — холодно, с расстановкой произнёс я, пресекая фамильярность на корню. — Субординацию соблюдаем. И во-вторых: половину этой кучи за тебя уже перетаскал боевой тандем. Тебе уже помогли сверх всякой меры. Так что вперёд, за работу.

— Так я сам попросил Костю помочь, — вставил своё слово Темников.

— А ты не проси. Выполняй то, что нужно, и не отвлекайся, — подчеркнул я. — Ты же сам остался в гильдии, тебя никто за язык не тянул.

Лицо Темникова исказилось в злобе. Блондин глухо зарычал, схватил первый попавшийся щит, закинул его на плечо и тяжело потащился в сторону оружейной. За ним кинулся его кролик, отвлекаясь от травки неподалёку.

— А вы, Артём Сергеич, тоже не филоньте, — я перевёл взгляд на Коуча. — Хотели руководить процессом? Вот и следите за своим подчинённым. Чтобы ни одной детали на плацу не осталось.

Белов виновато крякнул, Затем попытался вступиться за приятеля.

— Артур Викторович, зря вы так жёстко, — пробормотал он, отводя глаза. — Парень и так старается, в грязи вон измазался весь. Надо бы помягче с ним… сломается же.

Я проигнорировал его слова. Смысла не было в том, что я буду объяснять прописные истины. Белов и так всё прекрасно понимал. Вот только бы ещё не был так зависим от мнения Василия.

— К тому же вы могли команду увлечь. Они же откровенно бездельничают. Хотя бы бег трусцой, разминка. Уже бы немного разогрелись с утра, — подчеркнул я, и Белов вздохнул.

— Это да, с этим я соглашусь, — произнёс он. — Впредь буду следить за этим.

Развернувшись, я подошёл к слоняющейся команде. Захлопал в ладоши.

— Закончили прохлаждаться! Все в тренировочный зал! Начинаем!

Через две минуты стая в полном составе сидела на лавочке в главном зале. Я вышел в центр, оглядывая притихших ребят. Живчик привычно устроился у моих ног, а Искорка спрыгнула с плеча, решив размять лапки, забавно потопала в дальний конец помещения. Туда, откуда обычно начинали свой путь мешки. Сейчас они висели под потолком, находились в спящем режиме.

— Итак, Львы, — начал я свою лекцию. — Как я уже говорил, мы начинаем точечно прокачивать питомцев к Серебру. Процесс будет долгим, психологически непростым. Но тот, кто выдержит, получит в итоге отличные дивиденды.

Дэнни мгновенно оживился, даже отложил свой телефон, и его глаза алчно блеснули.

— Дивиденды? — переспросил он с улыбкой. — Ожидаем прибавку к зарплате? Или бонусы какие-то заплатят?

Я тяжело вздохнул, иронично взглянул на мажора.

— Ветров, не всё в этой жизни измеряется деньгами, — хмыкнул я, встречаясь с потухающим взглядом Дэнни. — Я говорю про усиление ваших питомцев. Про их выживаемость на арене… Итак, сегодня у нас вводная часть. Очень важная. Слушаем внимательно и запоминаем.

Команда подобралась. Четыре пары глаз уставились на меня. К ним тут же добавились ещё четыре пары, ведь питомцы тут же уловили настроение хозяев.

— Вам всем известно, что питомцы просто так не переходят на новые уровни, — продолжил я. — Для перехода нужен буст или рывок.

— Да, тренер, знаем, — тут же встрял Дэнни, решив блеснуть эрудицией. — Их обычно выводят на уровень катализатором…

— Во-первых, Ветров, не перебивай меня, когда я говорю, — жёстко осадил я мажора. — Во-вторых, это твой отец выводит питомцев химией. И ломает им психику. А те тренеры, которые не хотят навредить своим питомцам, чтобы не сделать из них безмозглых существ с пережжёнными каналами, поступают иначе. Я сейчас расскажу как.

Костя робко поднял руку. Я кивнул, разрешая ему вставить слово.

— Наверное, они их просто жалеют и кормят правильно? — произнёс Смирнов. — Витамины там всякие, добавки…

Лера, сидевшая рядом с Бубликом, язвительно прыснула.

— Ага! Кормят их сиськой и надевают на лапки тёплые вязаные носочки. Чтобы монстрик, не дай бог, на арене не простыл.

Анна не выдержала и звонко рассмеялась, затем ойкнула, прикрыла рот ладошкой. Матильда поддержала хозяйку коротким тявканьем.

Дэнни возмущённо посмотрел на девушек.

— Да подождите вы! — бросил он им. — Сказали же — тише! Дайте тренеру договорить!

Я благодарно кивнул мажору.

— Спасибо, Ветров… Итак. Продолжаем. Если кто-то ещё хоть раз меня перебьёт — пятьдесят кругов по залу. В полной боевой выкладке.

Из моего нагрудного кармана тут же высунулся барон Сверчанский.

— И тридцать плетей! — мстительно добавил сверчок.

Команда дружно грохнула от смеха. Даже Лера не удержалась, заулыбавшись.

Я хмыкнул, решив подыграть гусару.

— Да, барон, так и быть, — кивнул я. — Пятьдесят кругов в броне и тридцать плетей. Вот прямо на этой лавке. Всё верно.

Смех мгновенно стих. Ребята затихли, напряглись, осознав, что шутки закончились.

— Итак, слушайте саму суть, — я начал расхаживать перед командой. — Чтобы поднять уровень Ядра без стрессовой химии, нужно дать питомцу свободу. Ядро знает как ему расти. Надо лишь создать для этого условия. Для этого очень важно вывести питомца из зоны комфорта. Но не бездумно. Следует понять его главный базовый раздражитель. Тот самый триггер, который сбивает его настройки. Затем точечно проработать этот триггер. Чтобы питомец к нему привык, адаптировался и тем самым убрал этот фактор из системы внутреннего СТОПа.

Я остановился, глядя прямо в глаза каждому проводнику по очереди.

— Когда основной раздражитель перестанет отвлекать животное, питомец станет по-настоящему устойчивым на Арене. Мало кто сможет вывести его из равновесия. Основная нервная напряжённость уйдёт из организма. Эфирные каналы расслабятся. И вот это всё, в комплексе, позволит Ядру расти самостоятельно, черпая энергию из внутреннего резерва.

Я затих, давая команде время переварить информацию. В зале повисла тишина. Никто не проронил ни слова.

— Есть у кого-нибудь вопросы по теории? — наконец нарушил я молчание.

Дэнни поднял руку.

— Тренер, но ведь правильное питание всё равно нужно? И жёсткий режим отдыха? Без этого Ядро не восстановится.

— Ты верно заметил, Ветров, — одобрительно кивнул я. — И питание, и сон, и массаж энергоузлов, который я тебе показывал. Это всё тоже входит в комплекс. Одно без другого не работает. Но основное я вам обозначил. Главная цель на ближайшую неделю — убрать основной ментальный раздражитель.

Лера хищно улыбнулась, покосившись на Ветрова.

— Я точно знаю, как прокачать Ядро Бублику прямо сейчас, — заявила Соколова. — Надо тебе просто убраться отсюда, Ветров. Ты его бесишь.

Мажор брезгливо скривился, пригладил чёлку.

— Пфф… Я от тебя другого и не ожидал, Соколова. Деревенский топорный юмор, — манерно протянул Дэнни. — Ты всегда так примитивно шутишь, или только когда не помылась?

Лера злобно хохотнула. Варан Леры угрожающе зашипел, реагируя на настроение хозяйку.

— Тихо всем! — рявкнул я, пресекая начинающуюся перепалку. — Я уже говорил. Свои разборки оставьте за пределами зала… А теперь ваше домашнее задание на вечер. Найти у своего питомца главный раздражитель! Повторю — главный. Тот, на который он реагирует резче всего, теряя контроль. Изучайте своих зверей. Анализируйте их поведение. И у вас всё получится.

— То есть раздражитель мы должны найти до завтра, — напряжённо произнесла Анна. — Правильно я поняла?

— Всё верно, — подтвердил я.

Проводники неуверенно переглянулись, пытаясь осознать масштаб поставленной задачи. Костя почесал затылок, с сомнением посмотрел на мирно булькающую Желешку. Желешка озадаченно посмотрела на него.

Анна задумчиво накрутила локон на палец, явно вспоминая, на что реагирует лисица.

Я выдержал театральную паузу, позволяя им проникнуться серьёзностью задачи. А затем широко улыбнулся.

— А сейчас… — я кивнул на подвешенные под потолком кожаные мешки. — Возвращаемся к реальности. Ваши любимые «блуждающие цели». А сразу после них — то, что вы все обожаете больше всего в этой жизни… упражнение на свежем воздухе. «Подвинь шину».

Команда дружно и трагично вздохнула. Дэнни застонал, картинно схватившись за сердце. Но никто не стал спорить. Ребята покорно поднялись с лавки и побрели к стартовой черте, в компании со своими питомцами. И каждый из них пытался принять тот факт, что путь наверх, к славе и победам вымощен далеко не лепестками роз.

Я же врубил базовый режим на пульте, и тренировка началась.

Тандемы уже вовсю пыхтели, уворачиваясь от «блуждающих мешков», когда в зал заглянул Белов.

— Артур Викторович, — позвал помощник, нервно теребя пуговицу на своей перепачканной рубашке. — Кира Евгеньевна срочно просит к себе. Там Зайцев приехал.

Глава 15

Я кивнул, дождался когда Анна с Матильдой завершат прогон. И остановил секундомер, отмечая неплохой результат.

— Небольшой перерыв, потом на плац, — обозначил я программу.

Затем добрался до своего кабинета. Живчика и Искорку я решил оставить в своей обители под присмотром Сверчанского, чтобы не отвлекали спонсора.

Когда мы с Беловым вошли в кабинет Киры, Пётр Ильич Зайцев уже расположился в гостевом кресле, напротив Киры. Владелец компании «Брест» выглядел откровенно уставшим. Под глазами залегли тени, галстук был ослаблен, а на лбу блестела испарина. Коммерсант нервно потирал ладони, явно куда-то спешил.

Мы поздоровались, и я занял место у окна. Белов скромно присел на край диванчика справа.

— Сроки горят, ребята. Просто неимоверно поджимают, — начал Зайцев без долгих прелюдий. Достал из своего портфеля планшет. — Получил экстренный заказ от одной крупной охранной фирмы. Им нужна броня ещё вчера. Сейчас на задний двор привезут ещё одну партию битого композита. Она будет больше прежней.

Коммерсант тяжело вздохнул, глядя на нас поверх очков, нервно натянул их на нос.

— И ту партию, что с утра пришла, и эту новую… всё надо сделать. Кровь из носу. К вечеру всё должно быть готово. Придёт фургон, и мои хлопцы всё погрузят. Главное, успейте.

Артём Сергеевич сбоку от меня сдавленно крякнул.

— К вечеру⁈ Пётр Ильич, побойтесь бога! Там же гора металла! — воскликнул Белов. — Искорка просто перегорит, если мы её так гнать будем! Ей же тоже отдыхать надо.

— Отдыхать сейчас не время, — сухо отрезал Зайцев. — Мы же с вами подписали договор.

Кира, всё это время напряжённо молчавшая, деликатно откашлялась, привлекая к себе внимание.

— Уважаемый Пётр Ильич, — владелица гильдии постаралась придать голосу максимум бархатности и дипломатичности. — Мы всё понимаем. Бизнес есть бизнес, сроки мы сорвать не имеем права. И мы выполним ваш заказ. Но позвольте напомнить… мы ведь всё-таки успешно прошли квалификацию на «Бетонке». И мы с вами договаривались…

Зайцев вздохнул, затем снял очки, устало потёр переносицу, закрывая глаза.

— Помню я, Кира Евгеньевна, — пробормотал он. — Всё помню. И от своих слов не отказываюсь. Я обещал бонус, да…

Он сделал несколько быстрых тапов по экрану своего планшета. В тишине кабинета громко звякнул телефон Киры, оповещая о входящем банковском переводе.

— За победу в турнире, как и договаривались, перевожу вашей гильдии триста тысяч, — констатировал Зайцев, убирая планшет.

Кира посмотрела на экран смартфона. Судя по тому, как дёрнулся уголок её рта, она ожидала увидеть несколько иную цифру. Однако, Воронцова, будучи хорошим финансистом, мгновенно взяла себя в руки, натянула на лицо дежурную улыбку.

— Благодарим вас, Пётр Ильич. Это… щедрый жест. У нас сейчас каждая копейка на счету.

Зайцев развёл руками в извиняющемся жесте.

— Кира Евгеньевна, Артур Викторович, я всё прекрасно понимаю, — коммерсант обвёл нас уставшим взглядом. — И знаю про инспекцию. Знаю про этот чёртов защитный контур, который вам навязали, и про ваш кредит. Но и у меня, поверьте, бюджет не резиновый. Конкуренты давят, логистика дорожает. Я истощился на закупках сырья. Такое бывает.

Спонсор поднялся с кресла, закинул планшет в портфель, щёлкая замками, застегнул пиджак.

— Поэтому пока так. Помог, чем смог, — добавил Зайцев. — Но вы не унывайте. Попадёте в Бронзовую лигу, закрепитесь там, и вот тогда мы развернёмся. По-крупному. Там уже пойдут совсем другие контракты на рекламу. А пока… жду броню к вечеру. В семь придёт фургон. Ровно в семь.

Спешно попрощавшись, Зайцев покинул кабинет.

Мы остались втроём, переваривая озвученные цифры.

— Триста тысяч, — глухо произнесла Кира, глядя в выключенный монитор. — Плюс четыреста пятьдесят, из резерва на вольеры… Итого семьсот пятьдесят тысяч.

Она подняла на меня глаза, полные отчаяния.

— Нам нужно ещё четыреста пятьдесят тысяч рублей, Артур, — скорбным голосом произнесла Воронцова. — За четыре дня. Точней уже за три. Это невозможно.

— Невозможно — это просто слово, Кира, — спокойно ответил я, хотя внутри тоже скребли кошки. — Варианты будут. Я над этим работаю. А пока… Артём Сергеич, организуйте перенос металла из двора в мастерскую. Подключайте Василия.

Белов напряжённо взглянул на Киру, которая аж сияла от радости.

— Ты что-то хотел сказать, Артём? — удивлённо изогнула бровь Кира.

— Нет, — буркнул Белов, вскакивая с дивана. — Абсолютно ничего.

Белов покинул кабинет, а я посмотрел на владелицу гильдии.

— Ох уж эти друзья закадычные, — хмыкнула она. — Вот тебе и ответ, кто подсадил Артёма на те самые таблетки.

— Темников? — удивился я.

— Да, они же со школы дружат. Тогда Белов переживал развод. Тяжело ему было, — тихо произнесла Воронцова, наливая себе стакан воды из графина, затем сделала глоток. — Потом жена к нему вернулась, но Артём уже привязался к этой дряни. Так что таких друзей за одно место и в музей… Ты мне одно скажи. Только честно. Успеем починить броню?

— Успеем, — уверенно ответил я, замечая, как напряжённость испаряется из Киры, и появляется на лице улыбка. — И заработаем ещё денег.

Вернулся я в свой кабинет, плотно прикрыл дверь, чтобы отсечь шум из коридора. Баба Зина вновь злилась на следы, которые оставил Зайцев.

Затем оглядел комнату.

Удивительно, но в ней царило спокойствие.

Живчик спал на потрёпанном коврике в углу. Искорка, разомлев в тепле, дремала на подоконнике. Барон Сверчанский оккупировал стол, меланхолично чистил усы.

Только я открыл ноутбук, намереваясь ещё раз перечитать досье на Корша, как в кармане звякнул телефон.

На экране высветилось уведомление о новом сообщении. Писал Родионыч.

«Приняли броню от спонсора. Куча до небес».

Я набрал охранника.

— Да разгружаем помаленьку, — отозвался он. — Василий пыхтит, как паровоз, потеет, но тащит. Семёна, вон, подрядил. Ему помогает, чтобы быстрее вышло. Перетаскиваем всё в мастерскую, как велели.

Я хмыкнул, представив лощёного блондина, который под строгим, немигающим взглядом Семёна надрывается под тяжестью гнутого композита. Хорошая трудотерапия. Глядишь, так и дурь из головы выветрится, и истинные мотивы его появления на базе быстрее всплывут на поверхность.

Но время поджимало. Зайцев дал нам срок до вечера. Искорке предстоял колоссальный объём работы. Но она справится быстро. Главное, чтобы процесс разгрузки не затянулся.

— Христофор Родионович, процесс надо ускорить. Семён боевая единица, а не грузчик. Подключите к разгрузке Бурбура. У тапироида дури на троих хватит, пусть отрабатывает свой рацион.

— Так Раиска его сейчас как раз кормит! — в динамике раздался характерный сиплый смешок охранника. — Жрёт как не в себя эта слоняра! Третью кастрюлю макарон по-флотски наворачивает, аж за ушами трещит. Но я скажу, да. Оторвём от корыта. Поможет.

Через пять минут, убедившись, что разгрузка спонсорского металла идёт полным ходом, а подключившийся Бурбур успешно заменяет собой вилочный автопогрузчик, я сделал то, что нужно было сделать ещё утром. Перевёл Кире сто тысяч рублей. Короткий свайп по экрану — и сумма отправилась адресату.

— Артур, зайди ко мне, пожалуйста, — услышал я голос Воронцовой из коридорного динамика.

В кабинете Киры пахло кофе и безнадёжностью.

Владелица гильдии сидела за столом, обложившись распечатками, тетрадями, жёлтыми корешками смет. Рядом с ней, скрестив руки на груди, восседал на кресле Артём Сергеевич, который в кои-то веки выглядел сосредоточенным.

Кира растерянно смотрела на экран своего смартфона, словно не веря своим глазам.

— Сто тысяч? — она подняла на меня изумлённый взгляд. — Артур, это откуда?

— Пятьдесят тысяч — это… скажем так, добровольное пожертвование от одного раскаявшегося человека, который осознал свои ошибки, — туманно пояснил я, не вдаваясь в подробности встречи с Анатолием. Уселся в кресло, рядом с Беловым. — А вторые пятьдесят — мои личные сбережения, из недавней премии.

Белов уважительно взглянул на меня. Кира сглотнула, в её глазах мелькнула искренняя благодарность.

— Артур, ты не обязан… Это всё же твои кровные, — напряжённо произнесла Воронцова. — Тебе экипировка нужна, на корм ты явно тратишься, жить на что-то надо…

— Я вкладываюсь в свою команду, Кира, — спокойно оборвал я её. — Всё нормально. Гильдия должна выйти в Бронзу. Это приоритет. Итак, что у нас получается в сухом остатке?

Кира тяжело вздохнула.

— Это несложно, Артур. Прибавляем твои сто тысяч. Итого: восемьсот пятьдесят тысяч рублей. Всё равно нужно ещё триста пятьдесят.

Кира подняла на меня глаза, полные безысходной тоски.

— Ты же понимаешь, вольеры, пока что… Придётся держать зверей в старых клетках. И прощай нормальная экипировка для бойцов, — она горько усмехнулась.

— Искорка ещё заработает, — констатировал я.

— Это хорошо, — кивнула Кира. — Будем надеяться, что Зайцев выплаит всё по полной.

В этот момент Белов ожил, поправил свой неизменный спортивный костюм.

— Я могу вкинуть, — заявил он. — У меня заначка есть. Двадцать тысяч отложены. Берите, Кира Евгеньевна, мне тоже для гильдии ничего не жалко.

Кира посмотрела на него долгим, уставшим взглядом и бессильно отмахнулась, словно от назойливой мухи.

— Ой, уймись, Артём, — она потёрла воспалённые глаза. — Спасибо, что переживаешь о гильдии. Но эти копейки лучше потрать на свои… вон, грецкие орехи и клей. Двадцать тысяч нас не спасут.

Помощник тренера обиженно насупился, но спорить не стал, затих.

— В общем, надо понять, откуда взять деньги, — Кира откинулась в кресле, глядя в потолок. — Блин. Скоро появится комиссия, а у нас бардак. Здания в залоге, контура нет, денег нет.

— Насчёт контура решим. Главное, снять обременение. Подумай, Кира, — я вгляделся в неё. — Где ещё можно взять эту сумму? Перетряси все старые контракты, может, кто-то должен нам по мелким договорам.

Кира нервно, почти истерично хихикнула.

— Где взять? Ещё один кредит оформить? Так мне его никто не даст! На мне уже висит этот злосчастный миллион двести. У меня кредитная история сейчас такая, что даже микрозайм до зарплаты не одобрят.

Она бессильно уронила руки на стол.

— Мы в… в тупике, в общем мы, Артур. Глухом, беспросветном тупике.

— Мы подумаем, — произнёс Белов. — Да, Артур Викторыч? Хорошо подумаем, и выкрутимся.

Точней я подумаю. Белов это имел в виду, стараясь тем самым меня подстегнуть, напоминая о важности задачи. Будто я и сам не понимаю это.

Оставив Киру в раздумьях, я вытащил Белова, напоминая о том, что команда скучает. В зале нужно провести ещё несколько прогонов по полосе препятствий.

Сам же спустился в смежное со складом помещение, которое приметил для кузни. Дверь общая есть, лишних сгораемых предметов нет. Вообще ничего нет, а значит и загораться нечему. Лишь массивный верстак у стены.

Именно сюда Василий и Семён вместе с Бурбуром свалили большинство привезённой от спонсора повреждённой экипировки.

Гора помятых элементов композитной брони, треснувших кинетических щитов выглядела внушительно. Зайцев не шутил, когда говорил про большое количество материала.

Я снял куртку, оставаясь в футболке, аккуратно выпустил Искорку на металлический верстак

— Ну что, кроха, твой выход, — обратился я к ней, встречаясь с умным поблёскивающим взглядом питомицы. — Давай покажем им, на что мы способны.

Живчик заливисто затявкал у моих ног, подбадривая свою подругу.

Искорка между тем размяла лапки, деловито поползла к первому нагруднику, который я расположил вмятиной к крохе. Затем взял старые и разболтанные кузнечные клещи, зафиксировал элемент брони.

Саламандра прицелилась, затем я заметил как по её тельцу пробежала зелёная волна. Она выпустила ровную тонкую струю зелёного пламени, прямо в глубокую трещину композита.

На глазах композит менял цвет на светло синий, вмятины слегка выправились, края нескольких трещин мягко, словно кисель, стягивались. В итоге вместо пары вмятин лишь небольшие неровности, а трещин как не бывало.

А главное, сталь класса В под пламенем крохи приобрела синий оттенок закалённого сплава.

Первый элемент готов. И всего за полминуты.

Работа закипела.

Искорка трудилась как настоящий стахановец, переходя от одной детали к другой. Я работал в тандеме: подавал щиты, постукивал молоточком, выгибая слишком глубокие вмятины, пока металл был горячим. Также внимательно следил за состоянием крохи. Важно было не допустить перегрева её терморегуляционных узлов, которые активно принимали участие в процессе перековки.

Спустя сорок минут складское помещение превратилось в филиал ада. Температура взлетела до сорока градусов. От раскалённого металла и дыхания саламандры воздух стал сухим и тяжёлым. Вентиляция не спасала положения.

В какой-то момент я понял, что дышать нечем. Да к тому же Искорка тяжело пыхтела, с перерывами, а чешуя её побледнела. Верный признак переутомления.

— Так дело не пойдёт, — пробормотал я, утирая лоб рукавом. — Живчик! Ко мне!

Терьер, до этого спасавшийся от жары в коридоре, послушно подбежал, высунул язык.

— Нужен нам воздух, дружок. Холодный, — я открыл дверь в коридор, затем окно. — Давай, тяни прохладу.

Я передал мысленный приказ, указывая на приоткрытую дверь, ведущую к спуску цокольный этаж.

Живчик радостно гавкнул, понимая задачу.

Он уселся в дверном проёме, эфирные узлы на его боках, под рёбрами, слабо засветились. Затем вспыхнули. А потом терьер сгенерировал два направленных, стабильных воздушных потока. Они были небольшими, слабыми, но работали с ювелирной точностью. То, что и было нужно.

Снизу, из тёмного цоколя, потянуло спасительной прохладой. Два воздушных ручья залетали в кузню, нагревались и между тем выбрасывали перегретый воздух через окно наружу.

Чем не принудительная вентиляция?

Температура в помещении стремительно поползла вниз. Искорка довольно зафыркала, её чешуя вновь налилась оранжево-зелёным цветом.

Мы продолжили работу.

Саламандра в итоге так разошлась, что я еле успевал менять элементы брони. Передавал Василию готовое изделие, выкладывал на верстак новое.

Затем так забились мышцы, что я подключил Бурбура.

Ухалю здесь было не очень комфортно. Но он пересилил себя. Его задачей было держать увесистые щиты, пока Искорка исправляет их.

В итоге управились мы в рекордные сроки. Закончили за полчаса до оговорённого дедлайна.

Последний кинетический щит, сверкая свежим монолитным покрытием, лёг поверх аккуратно сложенной брони.

Вскоре на задний двор въехал фургон с логотипом компании «Брест».

Из кабины выскочил Олег. Суетливый, худощавый помощник Зайцева в помятом костюме. Он вооружился планшетом со сканером, принялся дотошно, деталь за деталью, проверять нашу работу. И грузчики параллельно, по мере проверки, набивали фургон готовой экипировкой.

Я стоял рядом, вытирая руки ветошью, пот катился градом. Всё же несмотря на вентиляцию Живчика, выстоять рядом с пламенем четыре часа было непросто.

Наблюдал я за тем, как округляются глаза Олега. Он явно не ожидал такого результата. Видно рассчитывал, что лишь уберём повреждения.

— Поразительно… — бормотал помощник, проводя сканером по свежему шву на титановом наплечнике. — Плотность молекулярной решётки ещё выше, чем заявлялось. На тридцать процентов!

Он закончил подсчёты, что-то быстро вбил в планшет, затем отошёл и созвонился со своим боссом.

Чуть позже он вернулся, поднял на меня взгляд.

— Сто сорок три позиции. С учётом сложности восстановления тяжёлой брони… — он нажал пару кнопок. — Пётр Ильич сказал, что переведёт всю сумму только после проверки. Сейчас аванс, тридцать процентов… Итого: сто две тысячи пятьсот рублей.

Через несколько секунд мой телефон в кармане коротко пискнул, подтверждая зачисление средств.

Ну и хитрец этот Зайцев. Хотя и его можно понять. Первая партия. Он всё же должен убедиться в качестве брони.

Я дождался, пока грузчики закинут последнюю партию восстановленной экипировки в фургон, и машина скроется за воротами базы.

Достав смартфон, я перевёл ровно сто тысяч на счёт гильдии, оставив себе скромные две с половиной на непредвиденные мелкие расходы. Следом отправил сообщение Кире:

«Плюс 100к от спонсора за ремонт брони».

Ответ от финансового директора прилетел мгновенно. Вместо депрессивного текста на экране высветился бодрый, анимированный стикер: танцующий енот с хлопушкой, под которым красовалась надпись капсом:

«ТАК!!! Ещё двести пятьдесят! Мы почти у цели, Артур! Продолжай в том же духе!»

Я усмехнулся, пряча телефон. Миллион почти собран. Задача казалась уже не такой невыполнимой, как поначалу.

В идеале завтра получить ещё брони от Зайцева, в два раза больше.

Хотя я понимал, что Искорка не вывезет. Она и так еле двигается.

Я положил на спинку крохе ладонь, чувствуя тепло, исходящее от тельца. Саламандра отдыхала и остывала. Как и положено. Медленно.

Живчик тоже притомился. Уже не так гарцевал, как прежде. Силёноок он потратил изрядно на воздушные потоки. Ещё бы. Держать почти четыре часа темп. Просто геройский поступок. Надо бы им вкусняшек прикупить за это.

Сходив на обед, я выгнал команду на плац.

Артём Сергеевич, гордо расправив плечи в своём новом спонсорском нагруднике, который, к слову, действительно сидел на нём неплохо, принялся гонять тандемы по челночному маршруту.

Минут пятнадцать я понаблюдал за процессом, сидя на скамейке в компании Наташи, которая вернулась из школы.

Девочка выглядела бледной, хотя тарахтела без умолку. Барон Сверчанский составил ей компанию, поддерживая разговор. Хотя тут же прятался завидев Василия.

Всё верно, пока он не подписал бумагу, нечего ему показываться на глаза.

Убедившись, что все заняты делом, я отправился в тренажёрный зал.

Мне тоже требовалось поддерживать форму. Тело молодого Артура было быстрым и сильным, но надо тренировать навыки ветерана Арены.

Как и прежде, я сделал несколько прогонов по полосе препятствий, до седьмого пота оттачивая перекаты, уклонения и рывки. Живчик и Искорка, как и в прошлый раз, тренировались вместе со мной, синхронизируя свои движения с моими.

На базу медленно опускался вечер.

Я вышел из зала уставший, но довольный проделанной работой. Мокрая от пота футболка липла к телу на спине. Искорка, разомлев от нагрузок, распласталась на плече, раскинув лапки и на всякий случай зафиксировав себя коготками, от случайного падения. Живчик, высунув язык, плёлся следом, смешно переваливаясь на коротких лапах.

В здании гильдии царила непривычная тишина. Видимо, команда уже в раздевалке. Хотя они сегодня задержатся на базе. Домашнее задание лучше проводить с питомцами. А никто фамильяров с базы не отпустит.

Я свернул в административный коридор, намереваясь зайти к себе в кабинет, как вдруг услышал сдавленный хрип. Затем рыдание, вновь хрип, уже более продолжительный.

Звуки доносились со стороны комнаты отдыха.

Усталость как рукой сняло. Я сорвался с места за несколько секунд преодолевая коридор и оказываясь у приоткрытой двери.

— Дыши… Наташка! Ну же! — услышал я голос Леры.

Забежал я внутрь помещения.

Наташа лежала на полу, скорчившись в неестественной позе. Девочка судорожно, со свистящим хрипом пыталась вдохнуть воздух, но её лёгкие отказывались работать. Маленькие ручки скрючились, побелевшие пальцы отчаянно цеплялись за воротник домашней футболки, словно пытаясь разорвать её на груди.

— Наташка, дыши! Дыши, маленькая! — в панике кричала Лера, хлопая племянницу по щекам. — Где твой ингалятор⁈ Наташа, где он⁈

Из коридора выскочила Полина, на ходу натягивая медицинские перчатки.

— Лера, отойди! Дай ей воздух! — скомандовала Док, падая на колени рядом с девочкой. Она быстро прощупала пульс, заглянула Наташе в глаза. — Острый бронхоспазм. Ингалятора нет?

— Нет! Она его где-то оставила! Или потеряла! — всхлипнула Лера.

— Я могу подготовить раствор. Есть стационарный ингалятор, — заговорила Полина, хотя в её голосе уже звенели нотки паники. — Но это займёт время! Минуты три, не меньше!

— Действуй! — бросил я ей, отталкивая оцепеневшего Бублика в сторону, который хотел лизнуть девочку.

Варан зашипел, но Лера, рыча, дёрнула его за ошейник, приводя в чувство.

В комнату влетела бледная Кира, сжимая в руке телефон.

— Вызвали скорую⁈ — крикнула владелица гильдии.

— Да! Сразу же! — истерично закричала в ответ Лера, не отрывая взгляда от синеющих губ племянницы. — Но там такие тормоза! Я ведь в прошлый раз потому в аптеку и полезла. Воровать этот чёртов ингалятор. Полчаса их дожидалась! А сейчас приступ сильнее!

Наташа издала жуткий, булькающий сип. Её глаза закатились, лицо начало стремительно приобретать землистый оттенок. Ребёнок задыхался у нас на глазах.

В комнате отдыха началась бесполезная суета. Кира металась по помещению, набирая номер скорой снова и снова, напряжённо разговаривая с диспетчером.

Белов, прибежавший на шум, в панике метнулся к кулеру, прибежал обратно с пластиковым стаканчиком воды.

— Уберите воду, Артём Сергеич! — рявкнул я на помощника. — Полина! Действуй! Где ингалятор⁈

Док вкатила в комнату здоровенный металлический ящик на колёсиках. Сбоку на гофрированном шланге болталась прозрачная маска, вроде кислородной.

Полина трясущимися руками достала приготовленный раствор, залила в специальный отсек, сверху допотопного ингалятора.

— Давай, Поля! Быстрее! — умоляла Лера, держа Наташу, которая сипела уже тише.

Внезапно Полина замерла.

— Нет… — прошептала Док. Её глаза наполнились слёзами бессилия. — Я не могу доделать спазмолитический раствор!

— Что значит не можешь⁈ — взревела Лера. — Ты должна спасти Наташку!

— Не хватает одного ингредиента. Экстракт эвкалипта, — в отчаянии выпалила Полина, закрывая лицо руками. — Я израсходовала последнюю ампулу, на прошлой неделе. Когда делала компресс Матильде!

— Я в аптеку, — Белов собрался было кинуться на выход.

— В аптеке такого не будет, — печально произнесла Полина. — Нужен именно экстракт.

Наташа дёрнулась в судороге. Воздух со свистом вырвался из её лёгких, но обратно поступал ещё хуже, чем прежде. Время шло на секунды.

Мой мозг лихорадочно перебирал варианты.

А затем я задумчиво посмотрел на своего помощника. Кажется, есть шанс спасти Наташу.

— Артур, что случилось? — услышал я голос Киры.

Я всмотрелся в бледное лицо Белова, который округлил глаза, встречаясь с моим взглядом.

— Кажется, я знаю, кто может нам помочь, — произнёс я.

Глава 16

— Артём Сергеич! Таблетка. Быстро! — бросил я в сторону растерянного Белова.

Помощник отшатнулся, расплескав остатки воды из пластикового стаканчика. Его глаза забегали.

— Артур Викторович, какая таблетка? О чём вы говорите? Я ничего…

— Не придуривайтесь! — я вскочил, подошёл вплотную.

Так хотелось ухватить его за грудки, хорошенько встряхнуть, приводя в чувство. Тут ребёнок задыхается, а он строит из себя невинную овечку.

— Ой, да что же это творится-то⁈ — на фоне причитала подбежавшая баба Зина, громыхнув ведром.

— Поля, ты можешь хоть что-то сделать⁈ — всхлипывала Кира.

— Я думаю, подожди, — выдавила Полина.

— Быстрее, — я протянул руку, врезаясь взглядом в Белова. — Ребёнку плохо. Он может задохнуться.

Прекрасно я знал, что содержится в транквилизаторах Белова. Разбирал по косточкам вражескую фарму ещё в прошлой жизни. Обычно, чтобы заглушить сильный запах химии, производители добавляют как раз экстракт эвкалипта. По сути превращая это в освежающие витамины. И это было сейчас нам на руку.

Наши с Беловым лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Мой помощник мялся, краснел, бледнел, начал что-то неразборчивое бормотать под нос.

— Да очнитесь уже! Ваша таблетка! — гаркнул я. — Та самая, которую вы не выкинули, от стресса!

Я протянул руку. А Белов снова побледнел, теперь уже так, что чуть ли не сливался с побеленной стеной коридора.

Мой помощник бросил поверх моего плеча взгляд в сторону Наташи, которая громко сипела, пытаясь вдохнуть больше воздуха.

Он судорожно сглотнул, отвёл взгляд и дрожащей рукой полез во внутренний карман своего спортивного костюма. На свет появился смятый блистер с единственной большой белой таблеткой.

— Я… я их уже не принимаю. Просто… ношу с собой, — забормотал Белов, протягивая мне упаковку. — Но, Артур, там же куча химии! Это навредит ребёнку!

— Нет, Полина всё сделает как надо, — отрезал я, вырывая блистер из его пальцев.

Затем развернулся к Полине, которая уже надела кислородную маску на лицо синеющей Наташи и включила подачу воздуха.

— Поля! Держи! — я кинул блистер врачу.

Док поймала упаковку на лету.

— То самое? — удивилась Полина. — Это же…

— Да. Сделай вытяжку, — произнёс я. — Экстракт эвкалипта там точно есть. Надо убрать всю синтетику, оставить лишь активное вещество. Сможешь?

Полина, как истинный профессионал, не стала задавать лишних вопросов. Она мельком глянула на название препарата, её глаза сузились.

— Смогу, — коротко бросила она. — Держите маску на девочке!

Док пулей вылетела в коридор, исчезла в лазарете.

Я же опустился на колени рядом с Лерой, которая не плакала, не всхлипывала. Она просто округлила глаза, сипела и держалась. Хотя хрипела всё тише. Кислород из аппарата поступал, а суженные спазмом бронхи всё меньше пропускали его в лёгкие. Девочка вот-вот потеряет сознание.

— Давай, Поля… Давай, — шептал я, глядя на секундную стрелку своих часов.

Прошло полторы минуты. Они показались для меня вечностью. Я не слушал причитания бабы Зины, не обращал внимание на плач Леры и напряжённый голос Киры. Мне не было дела и до подскочившей команды.

Всё смотрел на бегущую по циферблату секундную стрелку и поглядывал в коридор. Полина наконец-то появилась, подскочила к нам, сжимая в руке крохотную пипетку, в которой просматривался небольшой столбик прозрачной жидкости.

— Есть! — выдохнула она, падая на колени возле ингалятора.

Док мгновенно влила содержимое пипетки в резервуар ингалятора, где уже булькал базовый раствор.

— Все психотропные присадки осадила центрифугой. Пришлось поколдовать. И всё же получилось. Вытянула эвкалипт, — скороговоркой по инерции отчитывалась Полина, колдуя над настройками ингалятора. — Включаю распыление! Держите маску!

Лера плотней прижала прозрачную маску к лицу Наташи. Внутри маски заклубился белый пар. Нос почувствовал эвкалипт, запах шёл от негерметичного прибора. Живчик чихнул, замер еле-еле повиливая хвостом и поскуливая в сторону Наташи. Искорка тоже переживала, врезалась так когтями в мою футболку, что стало больно.

Секунда. Две. Три.

Мы все замерли, боясь даже дышать.

Внезапно грудная клетка девочки встрепенулась. Наташа издала громкий, клокочущий звук. С судорожным всхлипом втянула в себя больше ингаляционного лекарства. Затем ещё раз, и ещё.

Свистящий сип в горле сменился влажным кашлем. Спазм отступал моментально. Синева на губах начала медленно отступать, щёки приобретали телесный оттенок.

— Дышит… — выдохнула Лера, закрывая лицо руками и пытаясь справиться со слезами облегчения. — Господи, она дышит…

— Ф-фух, — шумно выдохнула Кира, присаживаясь на скамейку в коридоре.

Бублик, почувствовав, что кризис миновал, подошёл ближе и осторожно лизнул девочку в свесившуюся ладошку. Наташа слабо пошевелила пальцами, затем протянула руку, ухватила варана за его загривок, слегка сжала пальцы.

Через пару минут стало понятно, что кризис миновал.

Наташа уже сидела на диване в своей комнатке, укрытая пледом. Она была растерянной, ужасно бледной, но пыталась слабо и как-то виновато улыбаться окружающим. Признаки жесточайшего переутомления читались в каждом её вялом движении.

Полина, проверив пульс и дыхание ребёнка фонендоскопом, удовлетворённо кивнула.

— Всё хорошо. Лёгкие чистые, дыхание ровное, — констатировала Док, складыва мединструмент в чехол. — Слабость — это нормально. После такого сильного стресса и кислородного голодания странно, если бы его не было. А теперь твоему организму нужно время, чтобы отдохнуть. Всё хорошо, Наташ?

— Да, — тихо ответила Наташа, увидев Живчика, который подскочил к ней. Улыбнулась, вяло потрепала его за ухом.

Полина между тем достала из кармана своего халата небольшую бутылочку, открыла.

— Вот, выпей, — протянула она девочке её. — Это успокоительное, на травах. Поможет тебе увидеть красивые сны.

Девочка слегка улыбнулась, послушно выпила, смешно сморщив носик.

— Всё, бойцы, расходимся, — скомандовал я, глядя на столпившуюся в дверях команду. — Представление окончено. Пациенту нужен покой.

Лера осталась с племянницей, у которой начали слипаться глаза. Напоследок Соколова бросила на меня благодарный взгляд, в котором читалось гораздо больше, чем она могла бы сказать словами.

Они остались, а мы вышли в коридор.

Кира натянуто улыбнулась, взглянув на часы, затем перевела взгляд на экран своего телефона.

— Скорая, она такая скорая, — тихо произнесла Воронцова. — Написали, что все машины заняты.

— Надо было везти в больницу, — подчеркнула Анна.

— А если бы застряли в пробке? — покосился на неё Костя.

— Может и не застряли бы. Наташу нельзя было трогать. У неё был сильный приступ. Одно неловкое движение и она бы потеряла сознание, — подчеркнула Полина, услышав слова моих подчинённых. — К тому же у Наташи просрочен полис. Если бы даже довезли… Впрочем, что я вам объясняю?

Полина ушла в лазарет, команда ушла в раздевалку.

Мы с Беловым и Кирой всё ещё сидели в коридоре, ждали результатов.

Спустя пару минут дверь в комнату отдыха тихо скрипнула. Лера выскользнула в коридор, аккуратно прикрыв за собой створку.

Она прислонилась спиной к стене, глядя в пол вымотанным взглядом. Вся её привычная колючесть куда-то испарилась, оставив лишь испуганную девушку, которая только что едва не потеряла самого близкого человека.

— Спит, — почти шёпотом произнесла Соколова, не поднимая глаз.

Она судорожно сглотнула, нервно теребя край своей застиранной футболки.

— Призналась мне перед тем, как уснуть… — Лера шмыгнула носом. — Говорит, потеряла ингалятор. Выпал из кармана ранца по пути из школы, когда она за автобусом бежала. Боялась мне сказать… Думала, я ругаться буду, что она вещи раскидывает. Дурочка мелкая. Из-за такой ерунды чуть не задохнулась.

Голос Леры дрогнул, она закрыла лицо руками.

Полина тут же подошла к ней, по-сестрински приобняв за вздрагивающие плечи.

— Лера, ну всё… всё позади, — успокаивающе заговорила Док. — Дети часто боятся признаться в оплошностях, это нормально. Главное, что успели.

Полина отстранилась, ободряюще улыбнулась.

— Завтра купи ей новый ингалятор. А я подготовлю стационарный раствор для глубоких ингаляций про запас.

— То есть ты не всю таблетку Артёма Сергеича израсходовала, — подчеркнул я.

— Да, там хватит ещё на пару раз, — подтвердила кивком Полина. — Будет в шкафчике у меня, на экстренный случай.

Услышав своё имя, Белов, до этого старавшийся слиться с обоями, нервно закашлялся.

Теперь его лицо приобрело пунцовый оттенок.

— Я… это… — забормотал мой помощник, заламывая руки. — Понимаю, как это выглядит. Но честно… клянусь, я их не пью! Просто рука не поднялась выкинуть. Как напоминание, понимаете? Я… я больше ни-ни.

Кира тяжело вздохнула.

— Артём, не оправдывайся, — мягко осадила она Белова. — Никто тебя не судит. Мы все знаем, что ты уже не принимаешь эту дрянь. Ты сам справился. Справился? А ну, посмотри в глаза.

Белов опустил голову, как провинившийся школьник. С трудом поднял взгляд.

— Да, конечно, Кира, — запыхтел он. — Да ты как могла подумать.

— Я никак не думала. Теперь вижу, — улыбнулась владелица гильдии.

— Я просто… мне вообще стыдно, что я докатился до такого. Что таблетки по карманам прячу.

— Артём Сергеич, прекращайте акт самобичевания, — твёрдо произнёс я. — Сегодня, в том числе и благодаря вашей запасливости мы спасли жизнь ребёнку. Если бы не этот блистер в вашем кармане, что бы случилось?

— Трагедия, — закивал Белов, вновь пряча взгляд. — Да-да, я понимаю.

— Да, Артём, хватит уже, — подхватила Кира. — По-моему, тут абсолютно нечего стыдиться. Вы очень сильно помогли.

— Да… это верно, — пробормотал Коуч, расправляя плечи. — Точно. Спасли ведь. Значит, не зря валялась.

Инцидент был исчерпан, оставив после себя лишь небольшой осадок и непривычную усталость после перенесённого стресса. Я всё ещё представлял большие голубые глаза Наташи, которой было страшно. И такая жажда жизни отражалась в них, что аж сердце сжалось.

Всё позади. Расслабься, Артур. Главное, теперь присматривать за ней, чтобы вновь ситуация не повторилась.

Сразу после этого привезли стол, шкаф и кресло в мой кабинет. Два сборщика потратили всего минут десять. Жужжа шуруповёртами, они махом собрали мебель и уехали.

Я прошёл мимо шкафа, провёл рукой по деревянной полке, Затем упал в очень удобное кресло. Оно было совсем не из той категории мебели, в которой утопаешь, словно в омуте. И совсем не жёсткое. Будто под меня сделано.

Стол приличный, полки выдвигаются бесшумно, небольшой плоский сейф над верхним ящиком и кодовый цифровой замок с роликом.

Я ещё немного подышал запахами свежего дерева и лака, а затем покинул кабинет.

Выходя из здания гильдии, я по привычке отправился пешком, по знакомому маршруту. Всё же прогулка неплохо проветривала голову. А прохладный питерский воздух будто помогал мне в этом. Впереди бежал Живчик, обнюхивая переулок, в поскрипывающей переноске замерла Искорка, лишь высовывая нос и принюхиваясь к малознакомым запахам. Барон елозил в кармане и пока молчал. Видно подбирал слова после инцидента.

— Ну, доложу я вам, подобный страх я наблюдал лишь единожды, — всё же не выдержал сверчок, поправляя усы. — Когда наш полковой интендант Брыльский подавился куском яблока. Сипел точно так же, хитином посинел! Пришлось мне выручать. Спикировал я ему прямо на брюшко. Кусок-то он выплюнул, да так метко, что залепил им в глаз жирному крестовику. После такого конфуза пришлось уходить. Весь эскадрон спешно поменял диспозицию.

— И где же это было, сказочник? — ухмыльнулся я, выходя из проулка и замечая в стороне знакомую вывеску магазинчика.

— Какие сказки⁈ Это мои боевые мемуары! — возмущённо застрекотал Сверчанский, гордо выпятив грудь. — А дело было на старой мусорной свалк… э-э… то есть, на стратегическом полигоне бытовых отходов! Занесло по долгу службы. Ой…

Барон исчез в кармане, так как навстречу шла тихо беседующая парочка.

Я свернул в ветаптеку. Моя личная пушисто-чешуйчатая гвардия сегодня честно отработала свой хлеб и заслуживала поощрения.

Для Живчика я выбрал сублимат для вихревых терьеров, спрессованный в виде кости, а для Искорки раскошелился на небольшую упаковку элитного корма. Пряные снеки с повышенным содержанием фосфора, созданные как раз для поддержания Ядра огненных саламандр.

Барон Сверчанский забравшийся под воротник всю дорогу ворчал, посматривая из-за складки на столики с посетителями, проглядывающие через стёкла кафешек.

— Только посмотрите на этот моветон, — продолжал бубнить сверчок. — Цедят зелёную жижу, да ещё через соломинку, словно комары болотные! А где кураж, я вас спрашиваю? Где размах? Где цыгане с медведями? В наше время гусары гуляли так, что небеса содрогались…

Я молча свернул в продуктовый магазинчик у дома, игнорируя причитания барона.

— А наша диспозиция? — не унимался Сверчанский. — Скудость провианта просто оскорбительна. Я, элитный кавалерист, перебиваюсь огрызками цитруса, словно вегетарианская тля в засуху. Это же позор для мундира. Душа требует праздника. Свернуться хочет и развернуться…

Чтобы гусар, наконец, успокоился, я прошёл к полкам с алкоголем, взял банку портера. Следом заглянул в круглосуточный ларёк на углу и прихватил для барона мини-шаверму, попросив добавить туда побольше соуса и зелени.

Дома, переодевшись в удобные тренировочные штаны и футболку, я приступил к раздаче пайков.

Живчик тут же затащил кость в угол, самозабвенно и громко начал её грызть, изредка глухо рыча от удовольствия. Искорка устроилась прямо на кухонном столе. Кроха с громким хрустом перемалывала челюстями элитные пряные снеки. Периодически из её ноздрей тянулся лёгкий дымок, подтверждая, что ей нравится еда.

А в центре стола развернулся настоящий офицерский банкет.

Я отрезал от шавермы треть, положил её на блюдце. Рядом поставил пробку от пластиковой бутылки до краёв наполненную тёмным пивом.

Барон Сверчанский был в экстазе.

Гусар вкушал шаверму, запивал хмельным напитком и блаженно жмурил свои фасетки. Затем прикончил свою порцию, допил порцию пива, потребовал ещё.

Вторая пробка, затем третья, четвёртая.

Наконец-то сверчок удовлетворённо крякнул, утирая усы.

— Вот оно! — патетично изрёк барон. — Что ещё для гусарского счастья надо? Ей-богу, командир. За такой провиант я готов идти с вами хоть на медведя, хоть на самого чёрта лысого!

Он снова приложился к пробке с портером, уже пятой по счёту. Всем своим видом демонстрируя, что жизнь удалась, пританцовывая на столе вприсядку.

Я ухмыльнулся, наблюдая за его танцами и пламенными речами. За это время приготовил себе яичницу, поел, затем попробовал шаверму. В целом неплохо, но чебуреки Нины Сергеевны гораздо лучше. Допил пиво, и как-то начало морить меня в сон.

Сходив в душ, я не забыл приготовить горячую ванну для Искорку, переложив довольную кроху. А потом устроился на диване, засыпая в момент.

Следующее утро на базе началось с проверки домашнего задания. Я построил тандемы в тренировочном зале.

— Итак, Львы, — начал я, заложив руки за спину. — Вчера вы получили задачу: найти у своих питомцев главный раздражитель. Тот самый триггер, который сильно выводит их из равновесия и блокирует рост Ядра. Кто готов доложить результаты?

Первым, как я и ожидал, выскочил Дэнни. Мажор выглядел на удивление бодрым и собранным. Идеальная укладка, блестящий спонсорский костюм от «Спайка» и выражение абсолютной уверенности на лице.

— Я нашёл, тренер! — радостно отрапортовал Ветров, подтягивая к себе Неона и поглаживая по его спине. Барс лениво потянулся, сверкнув хрустальной шерстью. — Задержался в вольерной, затем полночи анализировал записи наших боёв. И понял. Неон просто ненавидит визг механизмов! Металлический скрежет, скрип выбивают его из колеи!

Я скептически приподнял бровь.

— Уверен? Давай проверим.

Я кивнул Белову, который замер у пульта. Помощник, который сегодня добровольно вызвался ассистировать уже заняв Василия расчисткой от хлама одного из зданий на территории, щёлкнул тумблером.

Механизмы задребезжали под потолком, затем взвизгнули и дёрнули мешки-мишени.

Мы все уставились на Неона.

Барс недовольно поморщился, слегка прижал уши к голове, фыркнул. Но паники или потери контроля не последовало. Он оставался спокойным как танк, лишь брезгливо отошёл от стартовой черты, словно аристократ от смердящей помойки.

Дэнни растерянно захлопал глазами.

— Ну вот… вот же оно, — произнёс он.

— Это не оно, Ветров, — я покачал головой.

— Но… как же так⁈ Он же… Я думал…

— Ты почти угадал. Твоя аналитика похвальна, но ты копнул недостаточно глубоко. Дело даже не в самих механизмах. И не в лязге металла. Есть для барсов один жуткий звук. Я заметил это ещё на «Бетонке». Артём Сергеич. Организуйте нам «блуждающие цели», пятый скоростной режим. По моей команде.

Дэнни растерянно застыл в стороне, Неон замер у его ног, опасливо посматривая на меня.

— Ветров, не стой столбом, — подчеркнул я. — Выводи Неона на позицию. И как только мешки сдвинуться, сделай прогон. Всё как и прежде, команды на уклонение и прочее.

Дэнни, всё ещё хмурясь, замер с барсом у красной линии.

— Неон, готов, — произнёс мажор.

Я махнул рукой, Белов врубил пятый режим. Двигатели под потолком взвыли. Тяжёлые кожаные мешки тронулись с места быстрее прежнего, крутясь в воздухе с бешеной скоростью.

Я услышал этот звук. Старые подшипники начали издавать специфический, высокий, монотонный свист. Тот самый звук, на границе ультразвука.

А услышал я, услышал и Неон. Его реакция была мгновенной.

Хрустальный барс, секунду назад являющийся примером грации, вдруг сжался в комок. Его шерсть потускнела. Уши прижались, глаза расширились от паники. Неон прошёл вперёд, попытался уклониться от летящего мешка. Но двигался он дёргано. С рассинхроном. Команды Дэнни воспринимал слишком поздно.

Вот он встал как вкопанный перед мешком, вжался животом в пол, затем подскочил и… промазал. Лапа скользнула в десятке сантиметров от мешка.

Тот его разумеется задел, вскользь. Но этого хватило. Неон упал набок, даже не поставив барьер.

— Стоп! — крикнул Дэнни, бросаясь к питомцу.

Глава 17

Белов вырубил тренажёр. Моторы затихли, триггер Неона пропал. Барс тяжело поднялся на лапы, испуганно озираясь.

— Вот и тот самый триггер, Ветров. Мы нашли его, — констатировал я, глядя на побледневшего мажора. — Высокочастотный свист. На него зачастую реагируют хрустальные барсы. А перешёл он в разряд основных раздражителей по одной причине. Он возвращает Неона к воспоминаниям о тех не очень оздоровительных процедурах. Которыми твой отец потчевал его в детстве. Зарядники шокеров издают точно такой же звук, перед разрядом.

Дэнни опустился на колени рядом с барсом, обнял его за шею. В глазах парня читалась смесь вины и решимости.

— Раздражитель найден, — подытожил я. — Теперь твоя задача, записать этот звук, а затем включать его, только на минимальной громкости. Во время кормёжки, когда гуляете с ним во дворе. Постепенно увеличивать громкость. Неон должен усвоить, что этот звук больше не несёт угрозы. Понял?

— Понял, тренер, — глухо ответил Дэнни, поглаживая барса. Тот сопел, фырчал, но уже успокаивался. — Я всё исправлю.

— Пожалуй, тоже вставлю свои пять грошей, — высунулся барон Сверчанский. — Не думал, что так яростно ругаются хрустальные барсы, хе-хе. Аж усы в трубочку свернулись. А если по сути, рядовой докладывает, что дело пахнет керосином, и ему чертовски страшно.

— Ну вот, ещё одно подтверждение, — улыбнулся я Ветрову.

Тот подошёл к моему карману, взглянул на сверчка.

— И как он ругался? — спросил он у гусара.

— Я ж сказал — яростно, — хихикнул барон. — Тебе лучше и не знать.

Я между тем повернулся к остальным.

— Следующий тандем, — я обвёл взглядом команду, но никто не ответил. — Соколова, что у тебя? Выяснила раздражитель Бублика?

Лера шагнула вперёд, усмехнулась, посматривая на Ветрова. К ней, тяжело переваливаясь на шести лапах, выполз Бублик. Варан зевнул, продемонстрировав частокол острых зубов, плюхнулся на пол. Всем своим видом он выражал крайнюю степень презрения к происходящему.

— А то! — самоуверенно заявила дикарка. — Бублик ударники не переваривает. Реагирует на бой. Я сегодня утром рок слушала, когда Наташка вышла умываться. Уже и Бублика из вольера вытащила, сидел рядом. Так он чуть с ума не сошёл.

Лера достала свой потёртый смартфон в полупрозрачном чехле, пару раз ткнула в экран. По залу разнеслась слегка агрессивная ритмичная мелодия. Затем гитарный проигрыш и барабанная дробь, врезающаяся в подкорку.

Бублик действительно отреагировал. Неуклюже сел на задние лапы, замотал массивной головой, недовольно зафырчал. Из приоткрытой пасти на пол тягучими каплями потекла вязкая зелёная слюна, хотя кислоты в ней не было.

— И это, по-твоему, главный триггер? — скептически хмыкнул я, скрестив руки на груди. — Соколова, он сейчас не боится. Он всего лишь просит выключить эту какофонию.

— Подтверждаю радиоперехват, ёшкин клещ! — отозвался Сверчанский, выглядывая уже из-под воротника. — Кожаный боец настоятельно требует тишины. Говорит, выключайте свою шарманку, а то заплюю весь зал!

Музыка оборвалась. Бублик раздражённо фыркнул, лёг обратно на пол.

Лера между тем насупилась.

— Ну а что тогда? — вопросительно взглянула она на питомца, присела рядом, вгляделась в его хмурую морду. — Я же видела, что его плющит!

— Это не совсем так, — я подошёл ближе к варану, который слегка напрягся, уставился на Искорку, которая как всегда сидела у меня на плече. — Проблема не в самих ударниках, не в роке и даже не в громкости звука. Проблема в низких частотах. В инфразвуке.

Лера непонимающе уставилась на меня.

— Инфра-чего? Тренер, можно без заумных словечек?

— Басы, Лера. Глубокие, вибрирующие басы, — терпеливо пояснил я. — некоторые люди чувствительны к этому. А вараны, особенно такие массивные, воспринимают низкие частоты не только ушами. Всем телом, через вибрацию почвы. Для него этот гул ассоциируется с землетрясением, с приближением чего-то очень опасного. Найди музыку, именно с акцентом на низкие частоты.

Я вспомнил одну деталь.

— Подожди… У тебя же на входящем звонке как раз что-то подобное стоит! Я пару раз слышал. Ты разве не замечала реакцию Бублика, когда тебе звонят?

Лера наморщила лоб, вспоминая.

— Да вроде нет… Ну, бурчал что-то…

— Пробуй, — скомандовал я. — Включай свой рингтон.

Дикарка вздохнула, будто делая мне одолжение, снова покопалась в телефоне. Через секунду из динамика ударил плотный вибрирующий бас, от которого даже у меня слегка заложило уши.

Реакция Бублика была моментальной.

Шестилапый ящер, который не боялся принимать на себя удары каменных панголинов, мгновенно поджал хвост. Попытался вжаться в пол, будто под ним есть тайник, который его спрячет. Из глотки варана вырвалось странное вибрирующее рычание, в котором явно прослеживалась паника. И дрожь. Бублик задрожал, мелко и почти незаметно.

— Выключай! — бросил я.

Лера судорожно нажала на паузу, озадаченно глядя на своего питомца.

— Обалдеть… — прошептала она, опускаясь на колени и обнимая варана. — Получается, я сама его мучила. Бубочка, прости меня, дуру тупую…

Бублик зафырчал, ткнулся носом ей в подмышку.

— Ещё один триггер найден, — резюмировал я, наблюдая за этой трогательной сценой. — И он у вас оказался звуковым, как и у Ветрова. Твоя задача, Лера: приучить его к этой вибрации. Начинаешь с минимальной громкости, когда он расслаблен и сыт. Он должен понять, что инфразвук — это не предвестник катастрофы.

Лера кивнула, не отрываясь от поглаживания варана.

— Поняла, тренер. Сделаем.

Я повернулся к оставшейся паре тандемов.

— Костя. Анна. Ваш выход. Кто первый?

Анна вышла вперёд, нервно теребя кончик золотистой косы. Матильда семенила рядом, настороженно поводя большими ушами-локаторами.

— Я… я пыталась, Артур Викторович, — разочарованно начала Савельева, глядя себе под ноги. — Но, видимо, нашла не то.

Она достала из кармана коробок спичек и смятый клочок бумаги.

— Матильда бесится от запаха горелой бумаги. Я вчера подожгла лист бумаги, так она начала метаться по комнате. Но… — Анна вздохнула, убирая коробок обратно, — это явно не главный её раздражитель. Она слишком быстро успокаивается. Буквально минута, и снова ведёт себя обычно, как и прежде.

Я задумчиво потёр подбородок. Пустынные лисы сложные существа. Их Ядро чутко реагирует на множество факторов, и найти тот самый глубинный триггер порой бывает непросто даже опытным фамтехам.

— Ты права, Анна. Это не то, — я покачал головой. — Реакция на огонь и дым это природный инстинкт самосохранения любого животного. Не психологический триггер. Тем более не основной. Здесь я сходу не могу сказать, в чём дело. В общем, твоя дрессировка это и хорошо, и плохо.

— Что это значит? — охнула Анна.

— Твоя лиса слишком хорошо выдрессирована, — объяснил я. — Она умеет прятать свои страхи.

Я сделал паузу, обдумывая варианты.

— Значит так, Савельева. Попробуем один метод. Называется «сенсорная депривация». Сегодня после обеда завяжешь Матильде глаза плотной тканью, выведешь на плац. Будешь подавать ей разные звуковые и обонятельные сигналы вслепую. Когда зверь лишён зрения, он меньше контролирует эмоции. Ищи всплески паники. Прижаты уши, стойка, она должна рычать, когти выпускать. Вот в таком духе.

Анна кивнула, принимая задачу.

— Костя. Твоя очередь, — взглянул я на замершего на скамейке парня. — Что выяснил про Желешку?

Я присмотрелся к Желешке. Она изменилась. Её здоровый слегка изумрудный оттенок потускнел, сменился болезненно-жёлтым, даже слегка мутным цветом. По поверхности слайма шли неровные пузыри, а внутри желеобразной массы явственно проступил какой-то тёмный, ещё непереваренный комок пищи.

Костя, заметив мой пристальный взгляд, виновато сжался, попытался заслонить питомицу, вставая со скамьи.

— Костя, — мой голос лязгнул металлом. — Что с Желешкой? Почему у неё признаки интоксикации Ядра?

Смирнов густо покраснел.

— Артур Викторыч, я… я просто проверял раздражители! Я подумал, может, её раздражает какая-то еда? Ну, знаете, как аллергия… Вот я и подкормил её с утра остатками бутерброда.

— Что было в бутерброде? — выдавил я.

— С колбасой… и с горчицей… Но горчицы совсем немного. И ещё капля майонеза. Совсем чучуть.

В зале повисла тяжёлая тишина. Даже Дэнни перестал снисходительно ухмыляться, он посмотрел на Костю как на умалишённого.

— Ты. Накормил. Слайма. Горчицей, — медленно произнёс я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Ну я же чуть-чуть! — попытался оправдаться Смирнов. — В качестве эксперимента! Она так прикольно цвет поменяла…

— Смирнов! — рявкнул я так, что бедный Костя подпрыгнул на месте, а Желешка с бульканьем растеклась в плоскую жёлтую лужу. — Хорош кормить её всякой дрянью со стола! Ты её убьёшь раньше, чем мы до Серебряной лиги доберёмся!

Я подошёл к нему вплотную, заставив парня вжать голову в плечи.

— Заруби себе на носу, экспериментатор великий. Ментальный раздражитель это не то, что вредит физиологии организма питомца изнутри. Отравление колбасой не психологический триггер, это безалаберность проводника. Раздражитель — то, что воздействует на нервную систему животного извне. Звук, свет, запах, определённое движение. Вот это выбивает зверя из ментального равновесия, а не то, от чего у него несварение желудка!

Я кивнул на жёлтую лужу.

— Немедленно тащи её к Полине в лазарет. На промывание. И чтоб больше я такого не видел. Ищи триггер заново. И на этот раз думай головой, а не желудком.

Костя, бормоча извинения, подтянул несчастную Желешку за щупальце, которое она вытянула, вытащил её из тренировочного зала.

Я тяжело выдохнул, возвращая себе хладнокровие. Обучение новичков требовало ангельского терпения.

— Ладно, — я обвёл взглядом оставшихся Проводников. — Ликбез окончен. С триггерами не у всех разобрались. Но наверстаем. Пока перерыв. Ветров, Соколова, уже потихоньку работаем по триггерам.

Я же решил заняться тандемом Савельевой. Загадка Матильды не давала мне покоя. Пустынные лисы ночные хищники с феноменально чувствительным зрением. Их Ядро генетически запрограммировано на ночную охоту и скрытность.

Сходив к Родионычу за фонариком, я подозвал Анну и попросил её зафиксировать питомицу. Лисица послушно села у ног хозяйки, лишь слегка подрагивая кончиком пушистого рыжего хвоста.

Я же расположился напротив, приготовил фонарик.

— Смотри внимательно, Анна. Наблюдай реакцию, — негромко произнёс я, направляя фонарик прямо в глаз Матильде.

Затем резко щёлкнул выключателем. Луч света ударил по глазам животного.

Я ожидал визга, попытки вырваться или хотя бы инстинктивного оскала. Но Матильда лишь недовольно зажмурилась, спрятала мордочку и тихонько заскулила, давая понять, что ей неприятно.

Никакой паники, никакой потери контроля. Эфирные каналы лисицы оставались абсолютно стабильными. Я померил смарт-браслетом. Стресс чуть выше нормы, не более того.

Я выключил фонарик и задумчиво хмыкнул.

— Вот тут непонятно, — констатировал я, убирая его в карма. Но у твоей Матильды этот фактор явно проработан и закрыт.

Анна пожала плечами, поглаживая лисицу по голове.

— Да, мы же раньше много выступали на подпольных Аренах, Артур Викторович, — натянуто улыбнулась Савельева. — А там, сами знаете, какая жуткая иллюминация бывает. Стробоскопы бьют по глазам, прожектора, лазерные указки всякие… Она видно уже привыкла.

— Ясно. Значит, её истинный раздражитель спрятан гораздо глубже, — я нахмурился, анализируя ситуацию. — То, что она привыкла к свету это плюс для Арены. Но минус для нас в поиске её уязвимостей… Ищи дальше, Савельева. Посмотри за ней сегодня очень внимательно. В бытовых ситуациях, во время кормёжки, во время сна. Она должна как-то проявить себя. И не забывай про завязывание глаз. Проверь.

— Ага, проверю, Артур Викторович, — с готовностью отозвалась Анна.

Я объявил перерыв, направился в свой кабинет. Пора и мне немного отдохнуть, собраться с мыслями. Заодно выпить воды и подготовиться к началу «большой стройки».

Как только за мной закрылась дверь, а я развалился в новом кресле, барон Сверчанский выскочил из кармана.

— Скрытные бестии, эти ваши лисицы-с, — застрекотал гусар, поводя длинными усами. — Я ж пытался её разговорить давеча. Пытал, можно сказать, дипломатическими методами. А она только бормочет что-то невнятное под нос, словно молитву читает. Тьфу! Ни слова разобрать невозможно.

— Значит, придётся наблюдать, — я налил себе стакан воды из кулера.

— Наблюдать — это скука смертная, командир! — возмутился Сверчанский. — У нас в полку, когда надо было у ворогов секретные диспозиции выведать, методы были куда эффективнее!

Я с интересом посмотрел на сверчка.

— И какие же?

— А вот какие! — барон лихо подкрутил ус. — Привязывали супостата за задние лапы к сосновой ветке, брюшком кверху, и стегали по надкрыльям жгучей крапивой! И знаете, развязывало жвалы будь здоров! Даже самые упёртые клещи соловьём заливались, выдавая всё исподнее!

Я поперхнулся водой и закашлялся, переходя на смех.

— Барон, у нас здесь не военно-полевой лагерь, и Матильда нам не враг, — осадил я кровожадного гусара. — Она часть нашей команды. И пытать её крапивой мы точно не будем.

Сверчанский разочарованно скрипнул надкрыльями.

— Ну, как знаете… Экие вы тут все гуманисты. Тогда остаётся один проверенный метод.

Гусар мечтательно закатил глаза.

— Только через крепкую росу, командир. Только через неё, родимую. — барон мечтательно подкрутил усы. — Забродивший нектар вскрывает секреты не хуже полковой дыбы! Вы бы налили мадемуазель чарочку, а я бы присоединился. Исключительно ради оперативной работы! Побыл бы внимательным слушателем… под тосты да закуску. Можно ещё цыган пригласить, с медведями.

— Ну ты и алкаш, барон, — я рассмеялся, щёлкнув его пальцем. — Хватит уже об алкоголе. Сопьёшься, кто мне переводить будет? Узнаем её раздражитель более безопасным путём. Без кнутов и выпивки.

Оставив недовольно ворчащего сверчка на столе, я направился обратно на плац.

Команда уже была на заднем дворе. И я перешёл к физической части подготовки. Нельзя было забывать о выносливости, которая в Бронзовой лиге нам очень пригодится.

— Полная боевая выкладка! — скомандовал я, застёгивая куртку. — Композитная броня, щиты, шлемы. Всё на себя. Питомцы в полной боевой готовности.

Когда Проводники, недовольно пыхтя и позвякивая застёжками, накинули экипировку, я указал на размеченный конусами маршрут. Белов с Василием выставили их с утра, готовя дистанцию для тандемов.

— Тридцать кругов по периметру, — продолжил я. — Пятьдесят метров ускорения, пятьдесят лёгкой трусцой. Вперёд!

Тандемы сорвались с места. Тяжёлый топот ботинок и цокот когтистых лап нарушил тишину пасмурного дня. Я встал в центре, внимательно наблюдая за тем, как распределяют дыхание бойцы, как реагируют на такую нагрузку их питомцы.

Дэнни ожидаемо начал сдавать первым, старался не отставать от Неона. Костя с Желешкой никуда не спешили. Лера подгоняла Бублика, который не хотел ускоряться. А вот Анна с Матильдой держали идеальный темп, словно бежали так не первый раз. Впрочем, не удивлюсь, если в ранних тренировках Савельевой такое включалось в обязательную программу.

Спустя минут десять я заметил странность.

Белов, который должен был сейчас следить за тандемами, подбадривая их и отмечая технику дыхания, напрочь игнорировал тренировочный процесс. Артём Сергеич торчал у приоткрытых железных ворот базы, стараясь слиться в экстазе с углом бытовки. Он нервно переминался с ноги на ногу, вытягивал шею и постоянно поглядывал на часы. Словно ждал курьера с заветным клеем для своих поделок. Или ещё что.

Я нахмурился. Неужели я недоходчиво ему объяснил?

Оставив Живчика следить за бегающей по кругу командой, я погладил Искорку, которая замерла на плече. И двинулся к воротам, заходя со слепой зоны.

Мой помощник был настолько увлечён наблюдением за тем, что происходит на улице, что ничего не замечал.

Я подошёл вплотную, уронил на его плечо руку. Белов от неожиданности аж подпрыгнул на месте, вскрикнул.

— Что мы тут высматриваем, Артём Сергеич? — с ленцой в голосе поинтересовался я. — Курьера?

Белов растянул улыбку, издал сдавленный хрип. Густо покраснел.

— Тьфу ты, Горай! Напугал до смерти! — забормотал Белов, судорожно доставая свой неизменный серый платок и вытирая вспотевший лоб, затем шею. — Нельзя же так подкрадываться.

— Нельзя спать на посту, — парировал я, скрестив руки на груди. — Так что вы тут делаете, вместо того чтобы выполнять свои обязанности?

Белов засуетился, пряча глаза.

— Да так… просто воздухом дышу. И это… наблюдаю за улицей! Контролирую периметр базы, так сказать! — помощник скривил рот в подобии улыбки. Получилось у него так себе. — Безопасность превыше всего!

Я прищурился, всматриваясь в Белова. Лжец из него был никудышный.

— Контролируете периметр, значит? Похвально. А где, позвольте спросить, ваш непосредственный подчинённый? Тот самый Василий.

Артём Сергеевич окончательно стушевался. Он попытался неловко улыбнуться, но вышло жалко.

— Василий? Да он это… я его отправил за инвентарём. Сейчас придёт, — произнёс Белов, пряча взгляд.

— За инвентарём, значит, — я многозначительно кивнул. — И давно ушёл?

— Кто?

— Василий.

— А! Да минут пятнадцать назад. Скоро будет.

Я тяжело вздохнул.

— Артём Сергеич, без моего ведома никого не выпускать. Мы же договаривались.

— Артур, ну что ты как жандарм, в самом деле? — попытался он перевести всё в шутку. — Парень просто пошёл… по делам.

Хотел я выдать предположение, по каким таким делам отправился Темников, как услышал со стороны плаца резкие голоса.

Не могут они и дня прожить без выяснения отношений.

— Ветров, ты задолбал уже своими страданиями! — рычала Лера, сдёргивая с головы шлем. — Ты не бежишь, а еле волочишься! И ещё ноешь! Хотя бы тогда уступал дорогу, раз не можешь бежать!

Дэнни, красный как рак, упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться.

— Отвали, Соколова! — прохрипел мажор. — Моя броня весит как чугунный мост! На плечи знаешь как давит⁈

— Ой, бедняжечка! Маникюр не повредил⁈ — не унималась Лера. — Бублик вон на себе сто кило брони тащит и не плачет!

— Так это Бублик, Лера, — попытался вмешаться Костя.

— Помолчи уже, мальчик, — бросила в его сторону Соколова.

Я уже развернулся к ним, чтобы пресечь этот детский сад, и в этот момент краем глаза уловил движение у ворот.

В приоткрытую створку шмыгнул Василий.

Всё как я и предполагал.

Вместо инвентаря, о котором говорил Белов, в руках Темникова большой букет розовых пионов. Пиджака на нём не было, но рубашка выглядела подозрительно чистой для человека, который полдня разгребал металлолом. Он уже и приодеться успел.

И цветы эти явно не для бабы Зины или Раисы. Надеется этим растопить Воронцову? Видно прошлого раза было мало.

Василий, пряча букет за спину, попытался незаметно проскользнуть вдоль кирпичной стены. Но затем увидел меня, чертыхнулся под нос.

— Стоять, — я подошёл к нему.

Блондин вздрогнул и замер.

— Кого собрался осчастливить, Василий? — я кивнул на спрятанные за спиной пионы. — Или ты решил заняться клумбой? Вроде в твои должностные обязанности флористика не входит.

Из кармана донёсся тихий звук. Сверчок прыснул от смеха. Хорошо, что я в этот момент кашлянул.

Лицо Темникова побледнело, но тут же на нём проявилась гримаса злобы.

— У меня законный перерыв! — сорвался Василий, повышая голос. — По КЗоТу положено! Имею полное право позволить себе отлучиться! Я вам не раб, Артур Викторыч! И не вам указывать, кому мне цветы дарить!

Он, уже не пряча букет, демонстративно двинулся через плац, в сторону входа в основное здание. Прямо мимо тяжело дышащих, замерших тандемов. Они уже сбросили броню и затихли, отдыхая после тяжёлой пробежки.

Я не стал останавливать Темникова. Проводил его оценивающим взглядом. Пусть идёт. Семён всё равно зафиксирует этот визит. А я учту на будущее.

Но до кабинета Киры Василий так и не добрался.

Как только блондин с букетом поравнялся с Анной, её Матильда вдруг резко замерла.

Лиса чихнула, а в следующую секунду прижала длинные уши, плюхнулась на плац. Рыжая шерсть зверя встала дыбом, и его забило крупной дрожью. Затем дёрнулась в сторону.

— Матильда, ко мне! Сидеть! — попыталась её остановить Анна, дёргая за поводок. Затем старалась применить Сопряжение.

Но Матильда полностью проигнорировала хозяйку. Продолжала дрожать, она сорвалась с поводка, кинулась к лавке, сразу же забиваясь под неё.

Василий замер, Белов что-то засипел под нос. Тандемы растерянно поглядывали в сторону лисицы.

— Что случилось⁈ — воскликнула Савельева, подбегая к своей питомице. Упала на колени рядом со скулящей Матильдой. — Артур Викторович! Ей плохо!

Василий всё же ожил. Пользуясь моментом, он скрылся в здании. Я прошёл к Савельевой, принюхался по пути. В воздухе угадывался слегка приторный цветочный аромат.

— Её по-прежнему трясёт, — Анна перевела на меня испуганный взгляд. — И рычит на меня. Что случилось⁈

Я ухмыльнулся, присел рядом с ней.

— К чему такие вопросы, Савельева? — негромко произнёс я. — Ты прекрасно знаешь, что случилось с Матильдой.

Глава 18

Анна поначалу ничего не поняла. Переводила взгляд с закрывшейся за Василием двери на свою дрожащую, непрерывно чихающую лисицу. Затем вновь на дверь. На меня.

— Мы нашли главный раздражитель? — прошептала она, словно не веря в то, что сказала.

— Именно, Савельева, — я с довольной улыбкой кивнул. — Запах цветов. А если точнее приторный аромат пионов.

Я всмотрелся в то, как Матильда пытается спрятать чувствительный нос под лапы. Затем она вновь чихнула, зарычала, оскалившись. Скорее не на меня, в сторону здания.

— Пойми, Савельева, для пустынного ночного хищника, привыкшего к запахам сухого песка и ветра, такой плотный цветочный аромат является невыносимым. Это как для нас оказаться в комнате, где одновременно бьют в барабаны и скребут пенопластом по стеклу. Пыльца забивает её обонятельные рецепторы, лишая главного инструмента ориентации. Отсюда и паника. Она сразу теряет контроль.

Анна осторожно погладила скулящую лисицу, пытаясь её успокоить.

— Обалдеть… А я ведь и правда никогда не покупала цветы домой. Как-то не до них было. Всё деньги на экипировку копила. Да и на подпольных аренах, как правило, цветочные клумбы не водятся.

— Вот видишь. Как удачно Василий подвернулся. Помог нам вскрыть то, что было скрыто, — я выпрямился, оглядывая плац.

Лёгкий ветерок уже начал рассеивать цветочный запах, оттенки которого улавливала только Матильда. Лиса приходила в себя, хотя всё ещё недоверчиво принюхивалась.

— Твоя задача на ближайшую неделю, — подчеркнул я. — Я подряжу Белова на покупку пионов. Будем тренироваться с ними. А после… Ставишь вазу с цветами в трёх метрах от вольера. На следующий день придвигаешь ближе на полметра. Так твоя питомица адаптируется к запаху.

— Поняла, тренер! Сделаю! — в голосе Анны проскочили радостные нотки. Она и действительно расслабилась.

Я повернулся к остальной команде. Все с интересом наблюдали за нашим импровизированным уроком зоопсихологии.

— Три тандема из четырёх, — констатировал я, загибая пальцы. — Неон ультразвуковой свист. Бублик низкочастотные басы. Матильда аромат пионов. Мы выявили ваши слабые места. Теперь вы знаете, над чем работать, чтобы ускорить рост Ядра ваших питомцев.

Мой взгляд остановился на Смирнове, который скромно стоял чуть в стороне, слегка сутулясь.

— Остался Костя, — задумчиво произнёс я.

Смирнов виновато опустил глаза. Мировая скорбь была отпечатана на его лице. У его ног холмом расположилась Желешка, жалобно посматривая на меня.

Питомица Кости после вчерашнего отравления выглядела вполне сносно. Но пузыри пускало обречённо и редко.

— Смирнов, я пока категорически не понимаю, что может быть триггером у Желешки, — признался я, потирая переносицу. — Запомни главное. Повторяю специально для тебя. Ещё раз. Скармливать ей колбасу и прочее, значит вредить её организму. Подумаем.

Отправив команду на обед, я задержал Костю, который не спешил за остальными. Щуплый парень сел на лавку, сгорбился, будто сверху на него давил увесистый кинетический щит. Уставился на бетонную площадку прямо перед собой.

Искорка подскочила с одной стороны Желешки. Та булькнула, сформировала щупальце, погладила кроху, которая ободряюще зашипела и прижалась к киселеобразной массе. Живчик подскочил с другой стороны. Забрал на себя часть внимания. А точнее второе щупальце, которое погладило его по загривку.

Смирнов был подавлен. А я решил подбодрить его. Опустился на скамейку рядом.

Костя не поднял головы.

— Я облажался, Артур Викторович, — с горечью в голосе произнёс Смирнов. — Все ребята нашли триггеры. А я… я же думал, что знаю Желешку от и до. Мы с ней… ну, вы понимаете. Ментальная связь у нас самая крепкая в гильдии, вы сами говорили. Я чувствую, когда она голодна. Когда ей скучно. Когда она хочет веселиться. А тут — полный провал. Чуть не убил её этим бутербродом, а главного раздражителя так и не нашёл.

Парень тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вся боль человека, который искренне любит своего питомца, но не может ему помочь.

— Я, наверное, самый худший проводник в истории, — добавил Костя. — Может, прав был тот мужик из зоомагазина, когда я покупал корм для Желешки.

— Что бы он ни сказал… — начал было я, но Костя продолжил.

— Он засмеялся. Сказал, что слаймы просто мусор. Желешке никогда не стать элитным боевым фамильяром.

Я положил руку ему на плечо и слегка сжал.

— Эй, ты чего? — спокойно произнёс я. — Отставить комплекс неполноценности. Твоя ментальная связь с Желешкой действительно уникальна. А кто держал Щита в финале Бетонки? Кто бился наравне со всеми?

— Потом Щит вырубил её, вы сами всё видели, — Костя сглотнул ком в горле.

— Но она сыграла свою роль. Важную роль, — произнёс я, и Костя наконец-то посмотрел на меня потухшим взглядом. — Но сейчас дело не в эмпатии. Дело в биологии.

Смирнов непонимающе уставился на меня.

— Пойми, слаймы крайне сложные, архаичные и абсолютно непредсказуемые организмы, — начал я объяснять теорию, которую в этом времени ещё даже не начали преподавать в академиях. — У них нет центральной нервной системы, как у барса или варана. Их Ядро блуждает по всему объёму тела. И поэтому они абсолютные индивидуалы.

Я кивнул на булькающую зелёную массу, что гладила моих питомцев.

— Если у ста песчаных лисиц будет один-два общих видовых триггера, — дополнил я, — то у ста слаймов будет сто разных раздражителей. Один слайм отреагирует на запах корицы. Другой на яркую фиолетовую вспышку. Третий будет сходить с ума от обычного сквозняка. Логики здесь нет. Только индивидуальная химия. И ты поймёшь. Сразу поймёшь. Когда твои питомица начнёт дрожать.

Костя уныло пнул камушек, сморщился.

— Да как же я это найду? — тоскливо протянул он. — Желешка и так постоянно дрожит, когда чего-то боится. Чуть голос повысишь, она уже лужей растекается и дрожит. Как я отличу обычный страх от этого… главного триггера?

Я невольно усмехнулся, вспоминая инициацию розового слайма, причём прямо на арене во время матча в Золотой лиге.

— О, дружок, — я хлопнул его по плечу. — Да ты, оказывается, не знаешь, как по-настоящему дрожат слаймы.

Костя удивлённо моргнул.

— В смысле?

— В прямом. То, что ты видел до этого — цветочки. Просто лёгкий дискомфорт, поверхностная реакция. Когда сработает настоящий, глубинный раздражитель… поверь, ты сразу поймёшь разницу. Ошибиться будет невозможно. Она не просто задрожит.

Я встал со скамейки.

— Так что не паникуй, Смирнов. Она может и сама подсказать тебе это. Слаймы гораздо умнее, чем кажутся. Ну и я тебе помогу. Мы попробуем найти её главный раздражитель. Вместе.

После этого разговора Костя заметно приободрился. Мы вместе отправились в столовую. Смирнов повеселел, уселся в общей компании, не отдельно.

Я же насыпал своим зверятам корма, переключился на то, что принёс Бурбур.

— Спасибо, здоровяк, — кивнул я ухалю.

— Бур-бур! — махнул мне хоботом тапироид, и это могло означать всё, что угодно. Начиная от «На здоровье» и заканчивая «Молчи и жри, что дают, умник».

Хотя по доброму взгляду существа я понял, что он имел в виду скорее первый вариант. По крайней мере мне так хочется думать.

Я взглянул на поднос и оценил старания Раисы Павловны. Она превзошла все мои ожидания. Суп без жировой плёнки, лишь с крапинками жира. Лапша, кусочки куриной грудки. На второе чечевичная каша с варёной говядиной. Всё по высшему разряду. И вкусно, и питательно, и не жирно, как прежде. Запил я довольно плотный обед сливово-виноградным компотом, в котором еле угадывался сахар.

Остаток тренировочного времени я решил посвятить двум основным задачам: поиску главного раздражителя Желешки и ускорению адаптации к триггерам всех питомцев, иначе называемую катализатором. И к первой задаче я собирался подключить усатого помощника.

Прошёл я по коридору, усмехнулся, замечая разбросанные пионы. На этот раз Василию досталось похлеще. Отстегала его Кира букетом по полной. Явно решила тем самым поставить жирную точку на их прошлых отношениях.

И баба Зина ещё не увидела этот бардак. Иначе бы Темников уже бы ползал на коленях, собирая поломанные цветы под мрачным взглядом уборщицы.

Пока Ветров, Савельева и Соколова разминались в центре зала, мы с Костей и Желешкой отошли в дальний угол, подальше от посторонних глаз.

— Ну что, Смирнов, — я потёр руки. — Начнём поиск. Настраивайся на канал Сопряжения. Прям вгружайся в него. Мне нужно, чтобы ты передал, если будет резкий звук, который ты ещё от неё не слышал.

Понятно, что колебания Ядра он не мог передать. Но всё же связь между ним и питомицей была довольно крепкой. Уловить посторонний шум он точно может. И если мы найдём главный раздражитель, Желешка отреагирует. Совсем иначе, нежели раньше.

Костя сосредоточенно кивнул, сделал каменное лицо и сел на корточки перед Желешкой. Затем положил ладонь на её желеобразный колыхнувшийся бок. Закрыл глаза, чтобы лучше сконцентрироваться.

Я выудил из кармана барона Сверчанского, который до этого мирно посапывал.

— Барон, просыпаемся. Теперь твой выход, — погромче обратился я к сверчку, чтобы он не пропустил ни слова. Усадил его между собой и Желешкой. — Слушай внимательно и переводи. Нам нужна любая зацепка.

Барон зевнул, деловито поправил усы, откашлялся и уставился на булькающую массу.

— Тэк-с. Желейная мадемуазель… э-э… транслирует сплошную околесицу, командир, — неуверенно застрекотал Сверчанский, наклоняя усы к слайму. — Булькает, словно бражка в початой фляге. Но суть я уловил: жалуется на акустические удары. Говорит, от резких интонаций у неё весь холодец трясётся, никакого внутреннего равновесия.

— Звуки? Отлично. Проверим, — я обернулся и махнул рукой. — Ветров! Ко мне! С телефоном!

Дэнни, который как раз пытался заставить Неона прыгнуть через барьер, радостно бросил это унылое занятие и рысцой подбежал к нам. Мажор мгновенно оценил ситуацию, плотоядно ухмыльнулся, доставая свой навороченный смартфон.

— Хе-хе, ну что, Костян. Сейчас я напугаю твоё желе, — злорадно пообещал Ветров, предвкушая процесс. — У меня тут плейлисты на все случаи жизни.

Дэнни поднёс динамик телефона к тихо забулькавшей Желешке. Врубил на полную мощность забористое техно.

Слайм пошёл мелкой рябью, пустил по телу пару зеленоватых волн, но форму холма удержал. Костя отрицательно мотнул головой. Он ничего не услышал особенного.

— Меняй, — бросил я Ветрову. — Что-то другое выбери.

Ветров переключил трек. Эмбиент. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Затем пугающие, рычащие вопли каких-то монстров. Желешка напряглась, собралась в плотный ком, но не растеклась, снова выстояла. Лишь чаще захлопала глазами, издавая удивлённо-вопросительное «БУЛЬ⁈»

— Да что ж ты непробиваемая такая! — возмутился Дэнни. Он мстительно ухмыльнулся, покопался в плейлистах, а затем включил следующий трек.

Над плацем разнеслось пронзительное, громкое, записанное в высоком качестве деревенское кукареканье.

Желешка от неожиданности громко забулькала, подпрыгнула, затем расплылась в абсолютно плоскую лужу.

— Ну вот! Я же говорил! — усмехнулся Ветров.

Костя разочарованно открыл глаза.

— Это не оно, Артур Викторович, — вздохнул он. — Просто лёгкий испуг. Она так всегда отвечает, когда пугается.

— Я так и понял, — вздохнул я в ответ, покачал головой, жестом отпуская расстроенного Дэнни обратно к Неону. — Звук мы отбрасываем. Переходим к свету.

Вновь я отправился к Родионычу, он выделили мне фонарь помощнее. Похожий на короб, со спецсигналами. Вернувшись, я направил прибор на слайма, врубил режим «SOS».

От вспышек светодиодов Желешка запаниковала. Судорожно поползла по плацу, оставляя за собой мокрый след, укрылась за Костей.

— И снова мимо кассы, командир, — прокомментировал Сверчанский, посматривая на меня поблёскивающими фасетками. — Желейная мадмуазель умоляет отступить на исходные позиции. Говорит, от ваших мигалок у неё голова кружится.

— Ладно, — я выключил фонарь. — Переходим к стихиям.

Я позвал Искорку, подстелил рядом с Желешкой кусок старого асбеста, который великодушно принёс Белов со склада. Показал крохе, куда плевать огнём.

Саламандра выпустила небольшой контролируемый сгусток пламени. Тот упал рядом с питомицей Кости, обдавая её жаром. Желешка лишь слегка сжалась в объёме.

Затем Живчик испытал на ней свою способность. Направленный, свистящий поток прохладного воздуха тоже не дал нужного эффекта. Желешка просто покрылась мелкой рябью, словно поверхность озера на ветру.

Я озадаченно почесал затылок.

— Странная ситуация, — констатировал я, глядя на булькающую Желешку, которая, кажется, уже привыкла к нашим экзекуциям и требовала ещё. — Ладно, Смирнов. Эксперименты пока сворачиваем. Мы перебрали все базовые раздражители.

— И что теперь? — печально произнёс Костя.

— Понаблюдай за ней пока в бытовых условиях. А мы… — я хлопнул в ладоши, поворачиваясь к остальным. — А мы пока начнём отработку! Приступаем к катализаторам!

Белов пытался слинять из зала. Видимо решил устроить себе перерыв. Куда он отправился, я прекрасно знал. Опять переключится на своё художество. Дело полезное, раз он так верит, что Корепанов вновь что-то увидит в его композиции. Но долгое. А время сейчас лучше потратить на более полезные и важные моменты.

Если нас раскатают в Бронзовой лиге, какой толк в том, сколько заплатят за его будущую картину?

— Артём Сергеич! — я окликнул Белова, который застыл у дверей. — Зайдите в коридор. Соберите там с пола те цветы, которыми Кира Евгеньевна отхлестала Василия. И тащите их сюда.

Помощник недовольно поморщился, кивнул и отправился выполнять поручение.

Через пару минут я расставил бойцов по периметру.

— Теперь время катализаторов. Надо объяснять, что это такое? — обвёл я всех беглым взглядом.

— Да, желательно. А то мы ни черта не поняли, — хмыкнул Лера.

— Вы сказали, что химия под запретом, — подчеркнул Дэнни.

— Кто о чём, а Ветров о химии, — хмыкнула Анна.

— Речь не о химии, Денис, — заметил я. — Когда основной раздражитель найден, заставить питомца привыкнуть к нему долгая песня. У нас нет полугода. Даже месяц слишком большой срок. Поэтому нужно ускорение. Катализатор. По сути это приём, наиболее безопасный для питомца. Моделируем ситуацию, и заставляем фамильяра проделать те упражнения, к которым они привыкли… Итак, Лера, твой выход. Врубай свою мелодию. На полную.

Соколова достала телефон, запустила тот самый агрессивный клубный трек, что стоял у неё на рингтоне. Пространство ощутимо завибрировало от низких частот.

Бублик мгновенно впал в панику. Шестилапый варан зашипел, поджал хвост, вжимаясь в маты.

— Не давай ему прятаться! — крикнул я, перекрывая гул музыки. — Заставь уйти в глухую оборону! Но не обычную… — я увидел как Лера отвлеклась, что-то бормоча варану, — Соколова, слушай меня! Направляй его! Он должен попытаться создать дополнительный элемент брони. Кожа на его лбу и загривке должна собраться в складку, в костяной барьер. Вроде того. Это его скрытая способность четвёртого уровня. В этот момент он практически непрошибаем.

— И сколько нужно держать? — опасливо оглянулась на меня Лера, будто я пытался заставить Бублика спрыгнуть с многоэтажки.

— Хотя бы полминуты, под этим звуком, — подчеркнул я.

Лера, закусив губу от напряжения, замерла, передала питомцу команды через Сопряжение. Сначала ничего не выходило. Бублик просто жался к полу, игнорируя приказы.

Но затем толстая бугристая кожа на широком лбу монстра начала сжиматься в гармошку, наливаясь сероватым оттенком. Затем распрямилась, создавая что-то вроде естественного щита. Две секунды. Ровно столько это происходило. Варан не выдержал концентрации, расслабил мышцы.

— Хорошо! Для первого раза пойдёт! — я махнул рукой. — Выключай!

Бублик с облегчением выдохнул, когда музыка смолкла. Отошёл к скамье, возмущённо фыркая и падая на пол.

— Ветров! — взглянул я на Дэнни, который отвлёкся на свой телефон. — Готовь Неона!

Мажор встрепенулся, убрал смартфон, потянув Неона к красной черте на полу.

Я же подошёл к пульту управления тренажёром, сразу выкрутил ролик на максимальный режим.

Установка вышла из холостого режима. Подвесные моторы взвыли, оглашая зал тем самым мерзким свистом изношенных подшипников, от которых хрустальный барс запаниковал. Шерсть зверя потускнела, он прижал уши, заметался по матам, потеряв грацию.

— Задача твоему барсу. Ставить барьеры! — скомандовал я. — Отбивать им «блуждающие мешки» на расстоянии! Не уклоняться, а именно отбивать! Пусть доберётся до финиша и не попадёт под мешки.

Ветров кивнул, собрался.

Устроившись на скамейке, я приготовился лицезреть прохождение полосы препятствий. Искорка устроилась рядом, на скамейке, тихонько и переживательно шипела. Живчик тявкал, намекая, что он тоже хочет туда, помочь барсу.

Я же держал поводок, всматривался в тандем Ветрова.

По сути, Дэнни всё делал правильно. Он хорошо держал канал Сопряжения, отдавал правильные команды. Дело было исключительно в Неоне. Хрустальный барс откровенно мазал.

Вот он пропустил первый удар. Тяжёлый кожаный мешок в ответ влепил ему по рёбрам, отбрасывая в сторону. Затем второй удар пришёлся в голову барса. Его слегка оглушило. Он упал, жалобно мяукнул.

Дэнни всё же собрался, через Сопряжение заставил Неона подняться. Барс вздрогнул, прижимая уши под свистом механизмов, но вскочил на лапы.

Очередной мешок добрался до него. Барс в последний момент вскинул голову, выставил кривой, но на удивление прочный хрустальный барьер. Мешок с глухим стуком отскочил в сторону, пронёсся мимо.

Следом Неон отбил второй снаряд. Но на третьем концентрация его подвела, и он вновь упал.

Я вырубил тренажёр.

— Начало положено, — констатировал я, глядя на тяжело дышащего мажора. — Завтра повторим… Следующий! Савельева!

Белов хмуро подошёл к Анне, всучил ей охапку помятых сломанных пионов. Затем помощник разместил впереди небольшие огрызки от старых матов, причём в хаотичном порядке.

Матильда в это время активно двигала носом, глухо рычала, затем выпустила когти, вонзая их в пол, и пару раз чихнула. Её взгляд расфокусировался, как и в тот раз, на плацу.

— Задача: прыгать по островкам, — я указал на выстиланный Беловым маршрут. — Пройти туда и обратно, не оступившись и не коснувшись пола. Время пошло!

Анна побежала в стороне, ведя лисицу. Но у Матильды получалось отвратительно. Она срывалась через раз, промахивалась мимо островков, путалась в собственных лапах и всё продолжала чихать.

Савельева злилась, но упорно возвращала питомицу на маршрут.

Я остановил истязания Матильды, дал команде передышку, и в кармане завибрировал телефон.

На экране высветился номер Серёги. Хакер редко звонил просто так, предпочитая скидывать информацию в зашифрованный чат. Значит, дело было срочным.

— Артём Сергеич, принимайте командование! — бросил я Белову, направляясь к выходу из шумного зала. — Пусть сделают ещё один прогон, точно так же. И на сегодня с раздражителями всё.

Выходя в тихий коридор, я принял звонок.

— Да, Серый. Говори.

— Артур, прикинь!.. — голос хакера в динамике был непривычно взбудораженным. На заднем фоне слышался неизменный стук клавиш. — Я наконец-то пробил фаерволы «Бета-банка». Взломал их центральный архив. И накопал по вашему кредиту.

Я подобрался. Пульс застучал в висках.

— Что там? Выкладывай.

— Классическая схема, нервно хохотнул Серёга. — Только завёрнутая в красивую юридическую обёртку… Поднял переписку по закрытому корпоративному мессенджеру. Между начальником кредитного отдела и службой взыскания. Артур, они намеренно топят «Огненных львов»!

— Ближе к делу, Серёга. Цифры.

— В общем, они искусственно завысили процентную ставку. Зацепились за просрочку на день полгода назад, и насчитали бешеные пени. Плюс накинули мёртвые комиссии за обслуживание счёта.

Хакер сделал шумный глоток напитка, видно энергетика.

— Итого. Эти твари накинули двести тысяч рублей сверху! — продолжил Серый. — Просто взяли и приписали их к основному долгу! По факту, реальный остаток по кредиту сейчас — миллион рублей!

— Двести штук приписали, говоришь, — задумчиво произнёс я.

— Я так и сказал, ага, — подтвердил друг.

Я почувствовал, как мои челюсти непроизвольно сжимаются. Банк явно действовал по чьей-то указке, пытался искусственно затянуть выплату кредита. Не хотели неизвестные, чтобы гильдия прошла в Бронзу. Ох как не хотели.

— Ты скачал логи переписки? — ледяным тоном спросил я. — И выписки со скрытыми комиссиями тоже нужны.

— Обижаешь, командир, — фыркнул Серёга. — Всё скачано, заархивировано и уже лежит на твоей личной защищённой почте. Распечатывай и можешь нести хоть в прокуратуру, хоть в Центробанк. Железобетонные доказательства. Этим пиджакам светит статья. За мошенничество в особо крупных размерах.

— Отличная работа, Серый. С меня причитается, — я сбросил вызов.

Развернувшись, я вернулся в тренировочный зал. Лицо моё было таким, что Дэнни, оказавшийся у меня на пути, отступил на шаг.

Я подошёл к Белову, который лениво наблюдал за прыгающей по островкам Матильдой и Анной, выставившей пионы.

— Артём Сергеич, — мой голос прозвучал сухо и резко, отчего Белов дёрнулся, уставился на меня. — Тренировка окончена. Пусть принимают душ, кормят зверей. А мы с вами прямо сейчас едем в Центральный филиал «Бета-банка». Но сначала заедем за Сергеем.

Хорошо, что Белов не стал задавать лишних вопросов. Лишь когда мы подобрали Серого на перекрёстке, его прорвало. Пришлось вкратце объяснить, что мы затеяли.

Центральный офис «Бета-банка» располагался в помпезном историческом здании на Невском проспекте. Колонны, мраморные полы, обилие позолоты и стеклянных перегородок. Всё здесь кричало о богатстве и элитарности.

Мы зашли вдвоём с Серёгой, оставляя Белова на улице.

Серого я взял не случайно. Он тащил с собой глушилку, спрятанную под пиджаком. Она гасила все примитивные датчики, которые фиксировали боевых питомцев. Так мы прошли пост охраны. Стеклянный домик, в котором просматривались двое в форме, оживлённо о чём-то беседующих. Они лишь мазнули по нам взглядами, не отвлекаясь от своего диалога.

Живчика я спрятал за пазуху, Искорка замерла в переноске. Сверчанский тихо бухтел из кармана, по большей части неразборчиво. Сейчас он говорил о том, что мы обманули ворога и теперь пора оголять сабли.

Преодолев один лестничный пролёт и длинный пустой коридор, мы повернули направо. В последний момент путь к кабинету директора преградила хрупкая светленькая девушка, отвлекаясь от ресепшена.

— Мужчины, а вы куда? К Матвею Григорьевичу нельзя без записи! — она буквально грудью бросилась на защиту массивных дубовых дверей с табличкой «ПАТРИКЕЕВ Матвей Григорьевич». — Я сейчас вызову охрану. Да и с животными к нам нельзя.

— Девушка, не нужно нервничать. Тем более звать охрану, — ровно произнёс я. — Продиктуйте мне личный номер Матвея Григорьевича.

— С чего бы это? — нахмурилась блондинка, доставая телефон и снимая нас.

— А с того, что это в его интересах, — бросил ей Серёга, поправляя замаскированную глушилку.

— Я отправлю ему всего один файлик, — я не отрывал взгляда от девушки. — Если после этого он откажется нас принять, мы уйдём сами.

Блондинка растерянно заморгала, сбитая с толку моей вежливой настойчивостью. Взглянула на телефон и продиктовала номер. Я тотчас же отправил то, что подготовил Серый.

Увесистый архив со скриншотами внутренней переписки улетел адресату.

Прошло не более тридцати секунд. Дубовые двери резко распахнулись. На пороге стоял сам управляющий. Тучный розовощёкий мужчина с роскошными барскими усами, затянутый в тесный дорогой костюм. Лицо его по цвету напоминало переспелый помидор.

— Заходите, — сдавленно прохрипел он, отступая вглубь кабинета.

Блондинка ошарашенно открыла рот, проводила нас округлившимися глазами.

Кабинет директора соответствовал фасаду здания: кожа, красное дерево, тяжёлые портьеры.

Патрикеев нервно отодвинул кресло, упал в него, не предлагая нам сесть. Сразу и вполне ожидаемо бросился в атаку, пытаясь задавить авторитетом.

— Да вы вообще кто такие⁈ — зарычал он, подпирая животом массивный стол. Усы его гневно топорщились. — И с чего меня вздумали шантажировать? Знаете сколько вам светит за взлом корпоративного чата⁈

Я невозмутимо выдвинул тяжёлое кожаное кресло, вальяжно в нём расположился. Серёга прислонился к стене у двери, скрестив руки на груди.

— Мы представляем гильдию «Огненные львы», — спокойно ответил я, игнорируя истерику директора.

Затем достал из-за пазухи Живчика. Терьер, чувствуя мою команду, не стал лаять. Он просто уселся на полированную столешницу. Эфирные узлы щенка засветились пульсирующим синим светом, воздух вокруг него ощутимо закрутился, поднимая в воздух листы бумаги. Одновременно с этим Искорка демонстративно выпустила из ноздрей густую струю серого дыма. Та пролетела через прутья переноски, почти добралась до изумлённой физиономии Патрикеева, и растаяла в воздухе.

— Нельзя так разговаривать с наставником, тем более если он пришёл с боевыми питомцами, — холодно произнёс я, глядя в бегающие глаза банкира. — Вас как, Матвей Григорьевич? Сначала прожарить до хрустящей корочки, а потом дать возможность полетать под потолком, или наоборот?

Мои зверята буквально поняли мои слова. Искорка распалилась, Живчик присел на передние лапы, в боевую стойку. Пришлось их утихомирить ментальными командами.

Патрикеев между тем судорожно сглотнул. Вся его спесь моментально испарилась. Он отпрянул от стола, тяжело вжался в роскошное директорское кресло.

— Я… я прямо сейчас полицию вызову! — пискнул он, дрожащей рукой потянувшись к кнопке селектора. — Вас посадят! За угрозы и кибертерроризм!

— А может, наоборот? — ехидно подал голос Серёга от дверей.

— Жмите кнопку, Матвей Григорьевич, смелее, — я чуть подался вперёд, посматривая ледяным взглядом. — Вызывайте полицию. Пусть они заодно почитают переписку вашего кредитного отдела. О незаконных начислениях вашим клиентам.

— У вас… у вас ничего нет на меня! Это монтаж! Фейк! — жалко пробормотал директор, вытирая пот со лба шёлковым платком.

— Как раз наоборот, — я усмехнулся. — У нас есть всё.

— Включая логи транзакций. И торговлю боевой химией, — добавил Серёга.

— Тем более подумайте, Матвей Григорьевич, — ухмыльнулся я. — Кто вообще захочет иметь с вами дело после обнародования фактов мошенничества, причём над владелицей активно растущей гильдии? Мы только что выиграли финал квалификации. У нас уже есть фанаты, спонсоры. Завтра утром эти скриншоты будут во всех спортивных и финансовых блогах города. Репутация вашего банка рухнет так быстро, что вы даже пикнуть не успеете. И Центробанк отберёт у вас лицензию быстрее, чем вы попытаетесь позвонить своим благодетелям.

Патрикеев обмяк. Плечи его поникли, усы уныло обвисли. Вот теперь он понял, что проиграл вчистую.

— Будем договариваться, — глухо, обречённо выдавил он. — Я всё спишу. Но поймите… я тут ни при чём! Клянусь! На меня надавили!

Я мгновенно подобрался, подавшись вперёд.

— Кто?

Директор нервно облизнул пересохшие губы.

— Он не назвался! Человек в очень дорогом, хорошо сшитом костюме. Представительный такой. С аккуратной бородкой, с тростью. Но у него есть выход на Синдикаты. Он сам мне это сказал.

— И зачем ему это? — я не отрывал взгляда от потухшего Патрикеева.

— Мне-то откуда знать⁈ — вспыхнул Патрикеев. — Пришёл ко мне и прямым текстом приказал задушить «Огненных львов» долгами! Сказал, что здания гильдии ни при каких условиях не должны перейти в собственность гильдии!

С бородкой. С тростью. Описание было расплывчатым, но в голове уже начали крутиться варианты.

— Отлично. А теперь к делу, — я постучал пальцем по столу. — Открывайте базу данных. Прямо сейчас, при нас.

— А вы стирайте свои доказательства, — буркнул Патрикеев.

— Только если вы обещаете не связываться с боевой химией, — подчеркнул я.

— Это было давно… Ладно, обещаю, — выдавил Патрикеев.

Серёга встретился со мной взглядом. Я кивнул и мой приятель отклеился от стены, подошёл к столу, падая напротив директора. Затем включил планшет, показывая архивные файлы.

— И на телефоне, — заметил директор. — Чтоб я видел.

Я удалил файлы, показал ему.

Патрикеев, трясущимися руками вбивая пароли, зашёл в банковскую систему. Мы молча наблюдали, как он находит кредитный договор Воронцовой Киры Евгеньевны.

Несколько кликов мышкой, пара подтверждающих кодов с телефона директора, и накрутки как и не было. Двести тысяч незаконно начисленных рублей долга исчезли. И сумма долга изменилась.

Я удовлетворённо кивнул. Всё, теперь можно выдохнуть. Судя по испуганному виду, Патрикеев боялся даже шевельнуться. Куда там ему кого-то вызывать?

Мы покинули прохладный холл «Бета-банка». Вышли на шумный Невский проспект.

Воздух казался необыкновенно свежим, а хмурое питерское небо чуть более приветливым.

— Странный он, — довольно произнёс Серый. — Не знает, что такое следы. Я удалённые файлы восстановлю за пару минут.

— Вот и восстанови. И скинь в отдельную папку, — подмигнул я другу, затем хлопнул по плечу. — Хорошая работа, брат.

— Всё ради общего дела, брат, — кивнул он, широко улыбнувшись.

Встретивший нас у входа Белов услышал от Серёги историю, как мы поставили на место Патрикеева. И мой помощник наконец-то расслабленно выдохнул.

Мой телефон в кармане начала сигналить входящими сообщениями. И все от Киры. Приправлены восклицательными знаками и восторженными стикерами.

«Артур!!! Что происходит⁈ У меня только что обновился баланс в банковском приложении!»

«Это фантастика! Как ты это сделал⁈»

«Двести тысяч! Они просто испарились! Убрали долг!»

«Остаётся собрать пятьдесят тысяч! Но я наскребу. Здания наши!!!»

Я искренне улыбнулся, быстро набрал ответ:

«Это наша общая победа, Кира. Готовь документы для комиссии».

Убрав телефон, я подцепил Живчика на поводок. Перехватил переноску и отправился в компании радостных Белова и Серёги в сторону припаркованного микроавтобуса.

Но добраться до него не получилось.

Завизжали шины. Тёмный и наглухо тонированный лимузин перегородил нам путь.

Живчик тревожно затявкал. Искорка на плече дёрнулась.

«Тише, зверята. Пока ничего не предпринимайте», — предупредил я питомцев.

Я мгновенно просканировал обстановку. Вокруг не было больше машин. Значит это не нападение. Кто-то с нами жаждет побеседовать.

Белов рефлекторно сжал кулаки, Серёга отступил на шаг назад, бросая взгляд в сторону узкого переулка.

Двери лимузина распахнулись синхронно. Изнутри выскользнули трое крепких мужчин в строгих тёмных костюмах. Телохранители, причём серьёзные. Без единого слова мальчиши-крепыши рассредоточились по периметру, грамотно блокируя все возможные пути отхода.

Мне стало смешно. Если бы я хотел уйти, они бы не помешали.

Один из них что-то буркнул в гарнитуру, и задняя дверь лимузина открылась.

Из салона с нарочитой вальяжностью появился Ветров-старший. Костюм-тройка, седые волосы, пронизывающий взгляд ястреба и… трость. Дорогая, инкрустированная серебром трость, в правой руке.

Я усмехнулся про себя. Вот и сложилась вся картинка.

Отец Дэнни тяжело опёрся на трость, обвёл нас оценивающим ледяным взглядом, словно приценивался к товару на рынке.

Его губы тронула лёгкая улыбка.

— Садитесь, молодые люди, — вальяжно протянул он и сделал жест в сторону открытой двери лимузина. — Нам нужно серьёзно поговорить. И поверьте, это в ваших интересах.

Глава 19

Салон лимузина буквально кричал от показной роскоши.

Кожаный салон, удобные сиденья повёрнутые друг к другу, просторный стол между ними с раскрытым ноутбуком, мини-бар с поблёскивающими боками бутылок коллекционного алкоголя. Место для пассажиров наглухо закрыто от водителя и телохранителей тёмной перегородкой. На фоне тихая оркестровая музыка и запах терпкого парфюма с кофейным оттенком.

Серёга нервно ёрзал на сиденье, места себе не находил, всё бросал на меня озадаченные взгляды. Не привык мой друг находиться в такой обстановке.

Меня же этим не удивить. В прошлой жизни я часто проводил переговоры в такой атмосфере, то с руководителями топ-гильдий, то с представителями корпораций или организаторами высшей лиги. Я был Чемпионом, и ко мне весь этот контингент слетался, словно осы на спелый арбуз.

Что же касается своих зверят, их я оставил снаружи, под присмотром телохранителей.

Приходилось контролировать состояние питомцев через Сопряжение более тщательно, чем прежде. Мои фамильяры чувствовали угрозу, и пробиваться через этот шум было трудно.

Живчик утробно рычал снаружи, а его вихревые каналы пульсировали. Искорка недовольно попыхивала дымком из переноски, и посматривала на ближайшего амбала. Видимо, обдумывала с какого бока начинать прожарку, если я дам добро.

Сверчанский притих в кармане, стал тише воды ниже травы.

Отец Дэнни между тем продолжал испытывать наше терпение. Опёрся о свою трость, постукивал ею изредка и бросал в нашу сторону странные взгляды. В том числе и в сторону Серого, который нервничал и старался этого не замечать, пялясь в боковое окно.

Ветров-старший выглядел спокойным. Хотя в его взгляде я читал многое. Напряжённость. Заносчивость. И явное раздражение.

— Да, я сотрудничаю с Синдикатами, — наконец-то начал отец Дэнни, и голос его звучал сухо и размеренно. — Это старая история. Бизнес-интересы, в которые вам лезть не стоит. И да, я до сих пор крайне недоволен тем, что мой единственный сын прозябает в вашей… богадельне. Мои планы относительно него вы уже знаете. Несмотря на ваши успехи… Я всё ещё хочу забрать его в элитную гильдию. Перспектив у него там больше.

Я подался вперёд, встречая его ледяной взгляд.

— И ради этих «перспектив» вы делали всё, чтобы мы не прошли квалификацию, — процедил я. — Уже и до кредита добрались. Вас ничего не смущает? Совесть не грызёт?

— Совесть? — хохотнул Ветров-старший. — Вы это о чём?

— Вы, успешный бизнесмен, миллионер воюет с ослабевшей гильдией, — подчеркнул я.

Ветров-старший изменился в лице, нахмурился. Его пальцы сильнее сжали трость.

— Во-первых, мультимиллионер. Во-вторых… ты не на моём месте, Артур, — глухо ответил он, прожигая меня взглядом. — И у тебя нет сына, которому предстоит унаследовать целое состояние. Я хочу как лучше для Дениса, я уже говорил. Воспитываю того, кто не боится брать своё! И знает себе цену!

Ветров-старший осёкся, затем вздохнул.

— Это всё ради него. Ради моего наследника, — уже тише произнёс отец Дэнни. — Он должен верить в себя. Верить, а не превозмогать, отчаиваться и зарабатывать грыжи на твоих тренировках… Неделю назад он пришёл с ушибленным коленом. А позавчера жаловался на головные боли. Это по-твоему нормально?

— Он находится в боевой гильдии, — холодно заметил я. — Без этого никак. Вы же наоборот, хотите, чтобы с него пылинки сдували. Такого не бывает. Гладиатором успешной гильдии не становятся внезапно. К этому идут, вместе с командой. И да, мои ученики набивают синяки и преодолевают самих себя. Иногда это долгий путь, иногда не очень. Всё зависит от них самих. Я же делаю всё для профессионального роста команды.

— Да мне плевать, что ты делаешь, Горай! Он мой сын! Я хочу воспитать победителя! Всё! — вновь повысил голос Ветров-старший.

— Победителя, ну да, — я хмыкнул, чувствуя, как внутри всё же закипает злость. — Вы воспитывали садиста с непомерно раздутым эго. Да ещё и живодёра. Внушали, что лупить хрустального барса шокером это нормально. Требовали пичкать зверя агрессивной химией. Я же учу Дениса быть человеком прежде всего. Настоящим Гладиатором, а не бездушным палачом и садистом. Тем, кто знает себе цену и уважает других. И результаты будут уже скоро, поверьте.

— Красиво говоришь, но толку от этого мало. Отпусти его, Горай, — Ветров-старший вцепился в меня ястребиным взглядом. — Просто отпусти. И я выплачу вашей гильдии приличную сумму. В рамках разумного, конечно.

— Купить меня вздумали? — горько усмехнулся я. — Думаете, что всё покупается за деньги?

— Именно так и есть, — кивнул Ветров-старший, нервно постукивая по набалдашнику трости. — Вопрос только в сумме. Сколько вы хотите с Кирой? Миллион? Два?

— Миллиард, — произнёс я с ироничным подтекстом, не отводя взгляда с Ветрова. — И прямо сейчас.

Ветров замер, округлил глаза, затем расхохотался. Смеялся он так больше минуты. Но вот промакнул платком уголки глаз, затем вновь уставился на меня.

— Ты так ничего и не понял, Горай… — произнёс он, чеканя каждое слово. — Я ведь предлагал очень хорошую сделку. Но раз ты отказываешься… Что ж. Вам будет непросто в Бронзовой лиге, я это знаю. И не спрашивай меня откуда. Денис сам прибежит ко мне. Я всего лишь хочу ускорить процесс.

— Всё те же «Золотые Грифоны»? — хмыкнул я.

— Да. «Золотые Грифоны». Они завершают сезон в Серебряной лиге. Будут готовиться к следующему. А это идеальное время для того, чтобы он влился в коллектив.

— Мы справимся, — уверенно произнёс я. — «Огненные львы» гораздо сильнее, чем вы думаете.

— «Огненные львы» обречены, — скривился Ветров-старший. — Я могу даже сказать как всё случится. Будете плестись в хвосте турнирной таблицы пару месяцев, а потом вас выкинут из Лиги. И Денис уйдёт. Пусть и поздно, но покинет вас. И тогда он вспомнит мои слова.

— Нет, всё будет не совсем так. Мы пройдём Бронзу и выйдем в следующий сезон Серебряной лиги, — натянуто улыбнулся я.

Отец Дэнни хохотнул.

— На Серебро замахнулся⁈ Да ты забавней, чем я думал! — Ветров-старший подался вперёд, всмотрелся в меня. — Хорошо. Давай так. Если вы пройдёте в Серебро, я выделю вам два миллиона рублей. Лично, от себя. Безвозмездно.

— Хорошо, договорились, — подхватил я, протягивая руку. Серёга аж икнул, услышав такое предложение.

— Серьёзно? Вот так просто согласишься? — вытаращился на меня Ветров-старший. — Но это лишь одна сторона нашего пари. Если проиграешь, я забираю всех питомцев, и вон тех… ящерицу и вихревого щенка. Теперь что скажешь?

Я взглянул на миллионера, затем на его руку, которую тот выставил для рукопожатия. Серёга прокашлялся, показывая всем видом, что не стоит пороть горячку.

А что я теряю, собственно? Это ведь и было моей целью. Я собирался победить в финале Бронзы, махом заскочить в 47-й сезон Серебряной лиги. А этот спор — ещё одна мотивация, лично для меня. Никто об этом не узнает, а Серёга никому болтать не будет.

— Я принимаю пари, — мы обменялись рукопожатиями. — Но вы всё это время не трогаете «Огненных львов».