Уважаемые читатели!

Это история о разрушительной страсти и пагубной зависимости.

О том, как тонкая грань между любовью и одержимостью стирается под напором неукротимых чувств.

Речь идет о той самой страсти, что заставляет нас идти на жертвы, на компромиссы с собственной совестью.

И мы, ослепленные, безропотно отдаем все, не замечая, как постепенно, шаг за шагом, теряем себя.

Но стоит помнить, что одержимость — лишь призрак любви, ведущий к разрушению и саморазрушению.

В этой части не будет ни счастливого конца, ни морали. Это лишь рассказ о том, как любовь, лишенная разума и уважения, превращается в разрушительную силу, способную уничтожить не только душу, но и саму жизнь.

Только для лиц старше 18 лет!

Просьба читать с осторожностью.

В книге присутствуют откровенные сцены и содержится информация об алкоголе, наркотических и психотропных веществах, употребление которых опасно для здоровья.

Их незаконный оборот влечет уголовную ответственность.

"Цепляюсь за плечи, мир замирает,

Я тебя не люблю…

Я с тобой умираю…"

©MissisStranger

Её ломало, кидало в холодный пот и трясло словно в лихорадке.

Руки тряслись, а больничные стены давили своей стерильной белизной. В горле пересохло, и каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью в каждой косточке.

Она пыталась унять дрожь, вцепившись побелевшими пальцами в тонкое одеяло, но тщетно. Тело словно восстало против нее, против ее воли, требуя невозможного.

Мышцы сводило судорогами, боль пронзала кости, ломало суставы.

Тело словно выворачивало наизнанку, заставляя извиваться в муках.

В памяти всплывали обрывки воспоминаний. Вечеринка у Аарона, лица, голоса, смех. Всё казалось таким далеким, словно это случилось в другой жизни. Сейчас была только боль, всепоглощающая, неумолимая.

Это жестокое испытание, адская агония, выматывающая душу и тело. Расплата за кратковременный момент эйфории и за бегство от реальности.

Она знала, что это пройдет, что нужно просто перетерпеть. Но как? Каждая секунда казалась вечностью, каждая минута — испытанием.

Она закрыла глаза, пытаясь отвлечься, но реальность неотступно возвращала её в этот ад.

Девушка почувствовала прикосновение к руке. Теплое, ободряющее. Синди открыла глаза и увидела склонившуюся над ней женщину в белом халате.

В ее глазах было сочувствие и понимание.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, — это скоро пройдет. Мы поможем тебе.

Но Синди прекрасно знала, что никто ей не поможет.

Аарон, нужно позвонить Аарону, он всегда знает что делать, он вытащит её отсюда.

— Вам нужно поесть, миссис Блэквуд, — продолжала уговаривать медсестра. Синди отвернулась, не в силах выносить этот фальшивый оптимизм.

Мысль о еде вызвала лишь отвращение.

Еда? Какая еда, когда её нутро словно разрывают на части?

Девушка чувствовала себя брошенной, одинокой и никому не нужной.

Зачем брат отправил её сюда? Чтоб она мучилась?

Он надеялся, что здесь ей помогут. Что врачи смогут вытащить её из этой трясины. Но она не верила в это. Она уже много раз пыталась выбраться, и каждый раз срывалась, падая еще глубже.

Ей казалось, что она заслужила это. Заслужила все страдания, всю боль. Ведь она сама выбрала этот путь. Сама разрушила свою жизнь. Теперь оставалось только ждать, пока все закончится. Ждать, пока это отпустит. Или пока она сама не отпустит себя.

Аарон… Да, он. Только он мог ей помочь. Он всегда знал, где достать нужное, как облегчить страдания.

— Аарон, — прошептала она пересохшими губами. — Мне нужен Аарон…

Медсестра вздохнула и поправила одеяло.

— Я понимаю, вам сейчас плохо. Но ваш друг не сможет вам помочь. Вам нужно отдохнуть, поспать. Мы дадим вам лекарство, и вам станет легче.

Синди знала, что это ложь. Лекарства не помогут. Только Аарон, только он. Но сил спорить не было. Она закрыла глаза, позволяя боли снова поглотить себя. В голове пульсировала одна мысль: «Аарон, Аарон, спаси меня…»

Её терзало чувство вины и стыда, она ненавидела себя за слабость и зависимость. Ее единственным желанием было — прекратить эти мучения, любым способом.

Она готова была на все, чтобы вновь почувствовать облегчение, пусть даже на короткое время.

Синди снова закрыла глаза, пытаясь забыться. В голове проносились обрывки воспоминаний. Детство, родители, школа, первая любовь. Все это было так давно, словно это случилось не с ней. Она чувствовала себя словно чужим человеком в своей собственной жизни.

В палату заглянул мужчина в белом халате. Он что-то спросил у медсестры, потом подошел к ней. Его лицо было серьезным, но в глазах читалось сочувствие.

— Мисс Блэквуд, нам нужно поговорить, — сказал он.

Синди с трудом открыла глаза, но ничего не ответила. Она знала, что сейчас начнется. Очередная лекция о вреде наркотиков, о том, как она разрушает свою жизнь. Она уже слышала это много раз.

Синди

Аарон

Врач сел рядом и взял ее за руку:

— Я знаю, что вам сейчас очень тяжело, — начал он.

— И вы мне поможете? — хмыкнула девушка, — Не утруждайте себя, я всё это уже сегодня слышала. Могу я позвонить брату?

Мужчина смутился и отвел взгляд:

— Видите ли, Мейсон весьма занятой человек и…

— Ясно, — оборвала я девушка, — можете сказать прямо, что он запретил его беспокоить по таким пустякам, как моё состояние, — в её голосе сквозила горечь, — Матери я хоть могу позвонить? Или этого он тоже не разрешил?

Врач немного помедлил, словно подбирая слова.

— Конечно, можете. Но, возможно, прежде чем звонить, вы позволите мне кое-что объяснить? Я понимаю, что вы чувствуете себя потерянной и, возможно, злой. Но мы здесь, чтобы помочь вам пройти через это.

Он замолчал, давая ей время осознать сказанное. Девушка отвела взгляд в окно, где падали на землю первые крупные капли дождя. Казалось, будто они так же потеряны, как и она сама. В ее глазах читалась усталость и глубокая печаль.

— Я так понимаю, что без этого мы не обойдёмся, да? Хорошо, — тихо произнесла она, — Говорите. Только, пожалуйста, без этих заученных фраз про «время лечит» и «все будет хорошо». Я это слышать не хочу.

— Обещаю, — ответил врач с сочувственной улыбкой. — Я просто хочу, чтобы вы знали, что рядом есть люди, готовые вас выслушать и поддержать. И мы будем бороться за вас.

Синди закатила глаза:

— Боже, как это банально. Вам же на самом деле глубоко наплевать на меня, как и моему драгоценному братцу. Вы пришли сюда только потому что он отстегнул вам кругленькую сумму, чтоб только избавиться от меня.

— Это не так, — возмутился мужчина, но девушка чувствовала фальшь в его словах.

Иногда она жалела, что родилась оборотнем и могла по запаху улавливать состояние других людей.

Ложь так противно пахла.

Синди отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она ненавидела свою способность чувствовать ложь, ведь правда всегда ранила сильнее. Лучше бы она оставалась в неведении, в иллюзии заботы и внимания. Но нет, природа наградила ее проклятием оборотня, лишив возможности наслаждаться фальшивыми улыбками и утешениями.

— Хорошо, допустим, — буркнула она, несмотря на врача. — Что дальше? Какие у вас планы, доктор Франкенштейн?

Врач вздохнул. Он явно не ожидал такой реакции. Видимо, Мейсон не предупредил его о ее саркастичном характере. Или, возможно, братцу было все равно, что произойдет с ней в этой дыре.

— У нас есть несколько вариантов терапии, — мягко начал он. — Психологическая помощь, медикаментозное лечение, возможно, групповые занятия с другими пациентами. Мы можем подобрать программу, которая будет наиболее эффективна для вас. Но для этого мне нужно ваше согласие и готовность сотрудничать.

Синди усмехнулась. Сотрудничать? С людьми, которые наверняка считают ее монстром? Ей хотелось выть на луну, сорвать с себя кожу и убежать в лес, подальше от цивилизованного мира, где ей не было места. Но она знала, что это невозможно. Она застряла здесь, в этой палате.

— Давайте поспорим, док?

Позвольте мне один раз позвонить брату и я докажу вам, что я права.

Мужчина собрался отказать, Синди видела это по его глазам.

— Один звонок, — быстро пробормотала она, — я же не собираюсь названивать ему каждый день. И я буду сотрудничать с вами, обещаю. Это ведь сильно облегчит вам жизнь, разве не так?

И мужчина сдался. Ему действительно насточертели уже капризы этой взбалмошной девицы.

Чёрт бы побрал эту золотую молодёжь, которая с жиру бесится.

Он уже сто раз пожалел, что вообще взялся лечить сестру Мейсона, но без его крупных влияний и спонсирования клиника давно бы загнулась.

И в конце концов он сам выбрал этот путь помогать сильным мира сего решать деликатные проблемы за кругленькую сумму.

Благодаря этому он и сам многое мог себе позволить. Например, содержать молодых любовниц и жить на полную катушку.

Реабилитационный центр процветал за счет страданий и слабостей сильных мира сего. И он был в этом циничном уравнении ключевой фигурой. Ему оставалось только наблюдать, как разворачивается драма, и подсчитывать будущую прибыль.

— Хорошо, — Мужчина протянул ей свой смартфон, давая молчаливое согласие.

Синди ликовала, но виду не подала. Она знала, что её козырь — в её слабости. Людям всегда хочется помочь тем, кто от них зависит, особенно если от этого зависит и их собственная выгода. А она знала, как воспользоваться ситуацией.

Ее пальцы дрожали. Она быстро набрала номер, который знала наизусть, прижимая трубку к уху. Гудки тянулись мучительно долго, и с каждой секундой напряжение в комнате росло.

Доктор сверлил ее взглядом, словно пытаясь прочитать ее мысли.

«Только бы он ответил, только бы ответил,» — билось в голове.

Наконец, в трубке раздалось долгожданное

— Алло?

Голос был холодным, отстраненным.

Девушка вздохнула собираясь с духом.

— Мейсон, пожалуйста, не бросай трубку, мне нужна твоя помощь, — прошептала она, голос предательски дрогнул.

— Как всегда, Сидни, — ухмыльнулся мужчина, — что на этот раз? Дай угадаю, тебе снова нужны мои деньги?

— Ты не понимаешь, — заплакала девушка.

— Прекрасно понимаю, — рявкнул мужчина, перебивая, — ты наркоманка, Синди, поэтому я отправил тебя в больницу. Так лечись, твою мать! Нечего мне названивать и скулить в трубку, как последняя сука.

— Но ты же мой брат! Ты обязан мне помочь!

По щекам девушки полились слёзы.

— Я и помогаю! — продолжал злиться её брат, — ты — часть моей стаи поэтому я до сих пор вожусь с тобой!

— Мне плохо! — снова заплакала девушка в трубку.

— Что ты мне предлагаешь? Приехать и лично воткнуть шприц тебе в вену? Ты этого хочешь? — он уже орал, и Синди была уверена, что врач слышит каждое слово.

— В последний раз, Мей, прошу, я обещаю! Потом я завяжу, клянусь! — быстро затараторила она шепотом.

— У меня уже аллергия на твои клятвы! Сколько раз я уже это слышал, Синди? Я сбился нахрен со счёта!

Или лечись или сдохни уже нахрен! Не звони мне больше! — мужчина бросил трубку.

Когда в трубке снова раздались гудки ее лицо было мокрым от слез. Она посмотрела на доктора, в ее глазах была тоска и обреченность.

— Вы всё слышали, — пробормотала она, вытирая слёзы.

Взгляд мужчины смягчился:

— Можете позвонить матери, — он отошёл к окну, чтоб предоставить ей хоть немного личного пространства.

Но Синди не собиралась сдаваться, она готова была бороться до конца.

Это был её единственный шанс.

Оглянувшись на доктора и убедившись, что он смотрит в окно она набрала совсем другой номер.

Трубку подняли после первого же гудка.

— Слушаю.

— Мамочка, это я Синди, — заплакала в трубку девушка, услышав родной мужской голос, — Я так соскучилась по тебе. Забери меня, пожалуйста, из лечебницы, мне здесь так плохо, я сделаю всё, что ты скажешь.

— Сегодня ночью. Будь готова, — произнёс властный голос и отключился.

— Связь прервалась, — пробормотала девушка, быстро стирая номер из журнала исходящих вызовов и набрала матери:

— Мама? — тихо позвала Синди, когда в трубке установилось соединение. Ей казалось, что ожидание длится целую вечность.

— Синди, милая, как ты? — в голосе матери слышалось беспокойство

— Мамочка, забери меня отсюда, — зарыдала девушка. — Я больше не могу. Мне здесь плохо, мне одиноко. Они меня не понимают.

— Я знаю, знаю, детка, — успокаивала мать. — Я бы с радостью, но ты же знаешь, Мейсон… Он против. Он уверен, что тебе нужно пройти курс лечения до конца.

— Но я не могу больше! — в отчаянии воскликнула Синди. — Пожалуйста, мамочка, я обещаю, что буду хорошей девочкой. Я буду делать все, что ты скажешь. Просто забери меня отсюда. Я так тебя люблю.

В трубке повисла тишина. Синди затаила дыхание, боясь прервать столь хрупкую надежду.

— Хорошо, милая, — наконец произнесла женщина, — Я что-нибудь придумаю, поговорю с твоим братом, может смогу его убедить, забрать тебя домой хоть ненадолго.

Хотя он такой упрямый, не уверена, что он меня послушает. Но я попробую, обещаю.

Я позвоню тебе чуть позже хорошо?

— Я буду ждать твоего звонка, мамочка, — всхлипнула девушка, люблю тебя.

— И я тебя люблю, не плачь. Сейчас наберу Мейсону.

Женщина положила трубку.

Синди вытерла слезы и попыталась успокоиться, хотя внутри неё бушевала буря.

Мейсон… Мейсон был очень упрямым человеком. После смерти отца он стал главой семьи и стаи, возглавил фирму и, по ее мнению, возомнил себя еще и ее опекуном. Он всегда был строг и непреклонен, особенно когда дело касалось ее слабостей.

Девушка сидела на кровати, стараясь не привлекать внимания доктора, который все еще стоял у окна, всматриваясь в даль. Ожидание было долгим и томительным.

Она не верила, что мать сможет ей помочь и убедит Мейсона, звонок ей был лишь прикрытием.

Синди знала, что Аарон её единственная надежда.

Он был единственным, кто не пытался ограничить ее строгими рамками «нормальности».

Телефон в ее руках зазвонил и девушка вздрогнула от неожиданности.

Глянув на экран она узнала номер брата.

Кажется она догадывалась зачем он звонит.

Доктор обернулся на звук рингтона и Синди протянула ему смартфон обратно с извиняющимся видом:

— Извините, это Мейсон.

Мужчина уставился на телефон так, словно она протягивала ему змею.

Синди захотелось рассмеяться. Всё-таки её брат оказывал странное влияние на людей, они буквально впадали в ступор от ужаса перед ним.

— Возьмите, пожалуйста, — проговорила Синди, стараясь не показывать своего веселья. — Наверняка что-то важное.

Доктор, все еще с опаской поглядывая на злосчастный телефон, медленно взял его, будто боялся обжечься. Он поднес трубку к уху, держа ее на значительном расстоянии, и пролепетал:

— Добрый день, мистер Блэквуд, — тон мужчины был заискивающим.

— Я разочарован, — начал Мейсон не здороваясь, — вы обещали, что сможете помочь моей сестре!

— Так мы помогаем, мистер Блэквуд… — мужчина попытался оправдаться.

— Хреново помогаете, Тайлор! За что я плачу вам такие деньги⁈ — рявкнул Мейсон перебивая, — Или вы забыли, что я могу перекрыть вам не только финансирование, но и кислород⁈ Сделайте ей укол, напичкайте таблетками! Сделайте уже хоть что-нибудь, мать вашу! Вы же врач!

— Дело в том, что проблема вашей сестры скорее психологического характера… — робко произнёс его собеседник.

Синди отметила, что доктор выглядит жалким, словно пресмыкающееся. Мейсон таких давит как тараканов. Безжалостно и безразлично, забывая что они вообще попадались ему на пути.

— Да мне глубоко насрать! Какого характера у неё проблемы! Или вы их решите или я разнесу всю вашу гребанную богадельню к чертовой матери! Это понятно?

— Да, мистер Блэквуд, мы всё сделаем.

— Я жду результат! — рявкнул мужчина и положил трубку.

Синди слышала каждое слово, но ей уже было всё равно. Сегодня ночью она покинет это место.

Аарон обещал.

Девушка видела, как мужчина судорожно сглотнул, будто пытаясь проглотить ком страха, застрявший у него в горле. Его лицо посерело, а руки слегка дрожали. Ей было почти жаль его. Мейсон умел запугивать людей, это был его талант.

— Простите, мисс Блэквуд, — произнес мужчина дрожащим голосом, — боюсь, мне придется следовать указаниям вашего брата.

Он настаивает на определенных процедурах, — сказал он, его голос был ровным и бесстрастным. — Он считает, что это необходимо для вашего блага.

Синди почувствовала, как мир вокруг нее начинает рушиться.

— Нет, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Мейсон не понимает. Он просто хочет контролировать меня.

Мужчина подошел к столу и достал шприц и несколько таблеток. Синди наблюдала за ним, не в силах пошевелиться.

— Доктор, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — вы действительно верите, что это поможет?

Тайлер остановился и посмотрел на нее с сочувствием.

— Мисс Блэквуд, вы должны понять, я всего лишь выполняю свою работу. Ваш брат… он очень влиятельный человек.

— А если я скажу вам, что это не то, что мне нужно? Что я знаю, как себе помочь? — спросила Синди, глядя ему прямо в глаза.

Мужчина колебался, но страх и жажда наживы пересилили.

— Мне очень жаль, мисс Блэквуд. Я не могу рисковать.

Сегодня мы проведём необходимые исследования, а с завтрашнего дня начнём интенсивную терапию.

Эти слова прозвучали как приговор и только обещание Аарона не давало девушке впасть в пучину отчаяния.

Синди пыталась до конца играть свою роль, чтоб не вызвать подозрения.

— Не стоит извиняться, Вы всего лишь пытаетесь делать свою работу. Но боюсь, ваши усилия напрасны.

Мужчина сделал шаг к ней и девушка автоматически отпрянула, упираясь спиной в холодную стену. Ее сердце бешено колотилось, отстукивая хаотичный ритм паники.

Она знала, что Мейсон не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Ей всегда было трудно понять его мотивы, но одно она знала точно: брат не желал ей добра.

Если ей сделают укол она станет овощем и о побеге можно забыть.

Она чувствовала, как мир вокруг нее сжимается, оставляя лишь ледяной ужас в ее сердце. Неужели это конец? Неужели все ее надежды на свободу рухнут в одно мгновение?

Транквилизаторы и так подавляли её сущность, лишая возможности трансформироваться, что значительно ограничивало её способности.

Воздух в комнате казался спертым и тяжелым. Она сделала глубокий вдох, пытаясь ухватиться за ускользающую надежду. Может быть, еще не все потеряно. Может быть, найдется какой-то выход из этой тупиковой ситуации.

— Послушайте, доктор, — взмолилась она, пытаясь сохранить остатки самообладания, — я прошу вас, не делайте этого. Я в порядке, мне просто нужно время, чтобы прийти в себя. Давайте хотя бы сегодня обойдёмся без уколов, — взмолилась она, дайте время мне свыкнуться с этой мыслью. Я же обещала вам сотрудничать, что вам даст один день?

Доктор Тайлер, казалось, колебался. В его глазах мелькнула тень сомнения, но он тут же опустил взгляд, избегая прямого контакта с Синди. Он знал, что поступает неправильно, но страх потерять деньги пересиливал его моральные принципы.

Мужчина протянул ей лекарства:

— Вы обещали сотрудничать, — напомнил он.

Синди замотала головой:

— Нет, прошу, мне потом от них плохо.

— Плохо вам, потому что у вас ломка, — отрезал доктор, — нам необходимо вывести эту дрянь из вашего организма. Пейте, мисс Блэквуд, или я позову охрану.

В голосе мужчины звучал металл и девушка поняла, что игры закончились.

— Не надо охрану, — пробормотала она, — я сама.

Она взяла таблетки и закинула их в рот.

— Хорошая девочка, — ухмыльнулся Тайлер и протянул ей стакан воды.

Синди еле сдержалась, чтоб не выплеснуть ему его в лицо.

«Я выберусь отсюда и перегрызу тебе глотку, — пообещала она себе, мило улыбаясь доктору, — Вы все заплатите за это».

— Мне вызвать охрану? — мужчина нахмурился и снова перешёл к угрозам, увидев, что она медлит.

Девушке ничего не оставалось, как проглотить таблетки и смирно лечь на кровать.

— Так гораздо лучше, мисс Блэквуд, — произнёс Тайлер довольным тоном, защелкивая ремни, фиксирующие её, — мы вам поможем и скоро вы поправитесь и сможете поехать домой.

— Рада, что смогла вас удовлетворить, — выплюнула Синди, не сдержавшись, — но засуньте свою помощь себе знаете куда?

Роль пай-девочки всё-таки давалась ей с трудом, она всегда была бунтаркой и шла против системы.

Этим её и зацепил Аарон, он был такой же, как она и знал толк в удовольствии.

Он любил, как Синди огрызается, как искры летят между ними, когда она злится. Эта дикая энергия, которую она так старательно пыталась скрыть под маской прилежной девочки, сводила его с ума.

Он знал, что за этой маской скрывается настоящая Синди, дерзкая и неукротимая.

Он принимал её со всеми её недостатками и слабостями и любил.

Хоть иногда и бывал грубым, но эта грубость даже заводила её, ведь она придавала их любовным играм особую пикантность.

При мысли о любовнике внизу живота сладко заныло.

Синди прикусила губу, стараясь унять дрожь, пробежавшую по телу. Воспоминания об их последней встрече нахлынули с новой силой.

Его хриплый голос, шепчущий пошлости ей на ухо, его сильные руки, сжимающие ее бедра… Все это вызывало дурманящее желание оказаться рядом с ним прямо сейчас.

Она ненавидела себя за эту слабость, за эту зависимость от его прикосновений, от его власти над ней. Но ничего не могла с собой поделать. Аарон словно колдовал над ней, пробуждая в ней те самые темные желания, которые она так тщательно прятала от всего мира.

«Скоро…»- снова пообещала она себе и эта мысль придавала ей сил.

Доктор нахмурился:

— Напрасно вы так, мисс Блэквуд, я же пытаюсь по-хорошему.

На скулах мужчины заходили желваки.

Как и многие из окружения Синди, он был уверен, что небольшое давление и демонстрация силы способны сломить любое сопротивление. Но он плохо её знал.

— А я по-хорошему уже не понимаю, доктор.

Признайтесь вас заводят беспомощные девушки, которые полностью в вашей власти? — процедила она сквозь зубы, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело. — Оставьте меня все нахрен в покое!

Он усмехнулся, и эта усмешка ей не понравилась. В ней было что-то хищное, неприятное.

— Неужели вы думаете, что я уйду просто так?

После всех усилий, которые мы предприняли, чтобы помочь вам? Вы же понимаете, что это невозможно.

— Деньги моего брата уже давно покрыли любые «усилия», доктор, — отрезала девушка. — А если у вас есть другие мотивы, то это уже ваша личная проблема. Я уже сказала куда вы можете засунуть вашу помощь.

Телефон мужчины снова завибрировал, прерывая их перепалку

Тайлер выругался и глянул на экран.

— Это ваша мать, — произнёс он недовольно, приставив трубку к её уху.

— Если ты звонишь не для того, чтоб сказать, что переубедила Мейсона, то я не хочу разговаривать, — рявкнула Синди в трубку.

— Прости, дорогая, я не смогла, — запричитала женщина, — но завтра он тебя обязательно навестит.

Представляешь он наконец-то встретил свою истинную! Её зовут Эмили и она у него работает! Радость то какая…

Синди заскрипела зубами:

— Мне глубоко посрать кого там встретил мой братец! По его милости я привязана к кровати, как животное и меня пичкают лекарствами!

Надеюсь Мейсон за это будет гореть в аду! — прорычала она в трубку.

Её мать ахнула и всхлипнула на той стороне провода.

Тайлер отобрал телефон и, быстро проговорив что-то успокаивающее, отключился. Он бросил телефон на стол и снова посмотрел на Синди. В его глазах плескалась смесь раздражения и гнева.

— Ваша мать слишком беспокоится, мисс Блэквуд. — Он сделал паузу, словно обдумывая следующие слова. — Знаете, если бы вы сотрудничали… всё могло бы быть гораздо проще. Для всех.

— Пошёл ты… — выплюнула Синди, чувствуя, как к горлу подступает комок, она поняла, что умолять бесполезно.

— Это всего лишь успокоительное, чтоб вы могли уснуть, — произнес мужчина взяв шприц и схватив её за руку. Синди зажмурилась, готовясь к худшему.

Девушка отвернулась к окну, пытаясь сдержать слезы. Она знала, что ей не стоит рассчитывать на понимание Мейсона, но все еще надеялась на чудо. Чудо не произошло. Она чувствовала себя загнанной в угол, как птица в клетке. Взгляд ее упал на мрачное небо за окном.

Тяжелые серые тучи, казалось, давили на город, вторя ее собственному подавленному состоянию. Капли дождя мерно стекали по стеклу, словно слезы, не разделенные никем. Она чувствовала, как нарастает комок в горле, и с трудом сдерживала рыдания.

Девушка понимала, что рано сдаваться, она должна найти в себе силы противостоять давлению, но сейчас это казалось непосильной задачей.

Но там, за пределами этих стен, ее ждала свобода. Аарон обещал, и она верила ему. Должна была верить, чтоб окончательно не сойти с ума.

Ночью он заберет ее, и она наконец-то сможет вздохнуть свободно, без постоянного давления и контроля со стороны брата.

Сидни почувствовала укол, острая боль пронзила ее руку, ей ввели иглу в вену.

Холодная волна распространилась по телу, парализуя волю и разум. Сознание начало ускользать, унося с собой последние искры надежды, оставляя лишь пустоту.

Мир начал расплываться, краски померкли. Неужели это конец? Неужели она проиграла?

Память затуманивалась, лица и события смешались в хаотичную карусель. Она чувствовала, как её личность растворяется, превращаясь в безвольную оболочку.

Комната поплыла перед глазами, превращаясь в размытые пятна света и тени. Синди пыталась сопротивляться нахлынувшей слабости, но тело отказывалось повиноваться. Она чувствовала, как тяжесть опускается на веки, заставляя их слипаться.

Последнее, что она увидела — равнодушное лицо доктора Тайлера, склонившегося над ней:

— Отдыхайте, мисс Блэквуд.

Тьма поглотила ее, и она погрузилась в беспамятство.

В забытье она металась по лабиринтам сновидений, где прошлое смешивалось с настоящим, а страхи обретали реальные очертания.

Когда Синди очнулась за окном уже было темно.

В горле пересохло, голова раскалывалась от боли, а тело было сковано слабостью.

Она прислушалась к себе, но её вторая сущность всё ещё дремала, подавленная лекарствами.

— Чёрт бы вас всех побрал, — пробормотала девушка себе под нос, — Клянусь, Мейсон, ты мне заплатишь за это. Даже если это будет последним, что я сделаю в жизни.

Синди попыталась приподняться, тело ответило протестом, но она обнаружила, что больше не привязана к кровати.

В её душе вспыхнул маленький лучик надежды.

Это Аарон, точно он. Больше некому, потому что больше никому в этой жизни нет до неё дела.

Он здесь и вытащит её отсюда!

Вдруг в тишине комнаты раздался щелчок и дверь в палату приоткрылась.

Синди замерла, испугавшись, что сейчас ворвутся санитары и снова пристегнут её.

Девушка даже перестала дышать, прислушиваясь к малейшему шороху вокруг.

Но время шло и ничего не происходило.

«Это мой шанс» — решила она и внутри неё затеплилась надежда.

Комната была погружена в полумрак, лишь тусклый свет уличного фонаря проникал сквозь неплотно задернутые шторы.

С трудом ей удалось сесть на краю кровати, свесив ноги. Пол был неприятно холодным.

«Нужно действовать, пока Мейсон не прислал сюда еще кого-нибудь, чтобы убедиться, что „лечение“ идет полным ходом или не явился сам», — с тревогой подумала она.

Синди попыталась встать, но голова закружилась, и ноги подкосились. Пришлось ухватиться за спинку кровати, чтобы не упасть.

— Только не сейчас, не время, — шептала она себе, пытаясь успокоить дрожь в теле.

Она должна быть сильной.

Собравшись с духом, девушка медленно, шаг за шагом, двинулась к выходу. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, но она упорно двигалась вперед, подгоняемая надеждой на спасение.

Перед тем как выйти Синди замерла прислушиваясь.

Тишина.

Она осторожно потянула на себя ручку, и выглянула из палаты.

За дверью оказался коридор, такой же мрачный и безликий, как и комната, где её держали. Она выскользнула тенью и прижалась к стене, пытаясь сориентироваться. Куда идти? В какую сторону?

Синди понятия не имела, где находится, но была полна решимости вырваться на свободу. Она знала, что Мейсон не оставит ее в покое, и ей нужно было бежать как можно дальше, чтобы оказаться в безопасности.

Осмотревшись она обнаружила на стене «План эвакуации»

Девушка не могла поверить своему счастью и дрожащими руками сорвала его со стены.

Синди всмотрелась в схему, пытаясь понять, где она сейчас и как выбраться из этого проклятого места. Стрелка указывала на длинный коридор, ведущий к лестнице к главному и запасному выходу.

"Вряд ли Аарон ждёт её с цветами у главного хода, поэтому ей явно в другую сторону.

Лестница. Нужно добраться до лестницы", — подумала она, и, собрав последние силы, двинулась вдоль коридора, стараясь не издавать ни звука.

Синди двигалась крадучись, прислушиваясь к каждому шороху, боясь быть обнаруженной.

Тело ныло, голова гудела, но каждый шаг приближал ее к свободе, к возможности отомстить Мейсону за все, что он с ней сделал.

Она чувствовала, как адреналин медленно наполняет ее тело, заставляя забыть о боли и слабости.

Добравшись до лестницы, она начала спускаться, держась за перила. Голова все еще кружилась, но она гнала от себя собственное бессилие, думая об Аароне и о том, как он рискует ради нее. Эта мысль придавала ей сил.

Внизу ее ждала еще одна развилка. Согласно плану, запасной выход должен быть где-то рядом. Синди тщательно изучила схему и выбрала нужное направление. Она шла по узкому проходу, вдоль которого тянулись какие-то подсобные помещения и кладовые. В воздухе витал запах сырости и затхлости.

Наконец, она увидела дверь с табличкой «Запасной выход». Сердце бешено заколотилось.

Она смогла!

Синди подбежала к двери и, не теряя ни секунды, толкнула ее. Дверь с тихим скрипом отворилась.

Снаружи было сыро и ветрено. Холодный воздух обжигал легкие, но сейчас это казалось самым приятным ощущением в мире.

Свобода!

Теперь оставалось только найти Аарона.

Как только девушка проскользнула в приоткрытую дверь черного хода, её тут же схватили за руку и резко дернули так, что она впечаталась в чьё-то тело.

Чужая ладонь закрыла ей рот, лишая возможности издать хоть звук.

Сделала видео к этой истории:) выложила в свой тг канал, кому интересно ссылка в шапке профиля

И как вам новая обложка?))

Сердце бешено заколотилось в груди, отзываясь гулким эхом в ушах. Она попыталась вырваться, но сильные руки держали крепко, не давая ни малейшего шанса на освобождение. Незнакомец прижал её спиной к шершавой стене, и в затхлом воздухе отчётливо запахло мужским одеколоном и сигаретным дымом.

— Не кричи, это я.

Рука, закрывающая рот, немного ослабла, позволяя сделать неглубокий вдох.

Девушка замерла, стараясь унять дрожь, она узнала этот голос и этот запах

— Аарон, ты пришёл… — выдохнула она, и облегчённо обмякла в мужских руках, прижимаясь всем телом к любимому.

— Я же обещал, — хмыкнул мужчина подхватывая её на руки, — давай выбираться отсюда побыстрее, пока не сработала сигнализация.

Сердце девушки постепенно успокаивалось, а на смену страху приходило долгожданное чувство защищенности. Она крепче обхватила Аарона за шею, чувствуя, как его сильные руки уверенно несут ее прочь от реабилитационного центра.

— Я думала, ты не придёшь, — прошептала она, прижимаясь к его щетинистой щеке.

— Были небольшие сложности, но я же сказал, что вытащу тебя отсюда, — ответил мужчина, его голос звучал немного приглушенно, но в нем чувствовалась непоколебимая решимость. — Держись крепче, нам осталось совсем немного.

Они быстро продвигались вперед к небольшой лесополосе, которая окружала это место, минуя пост охраны.

Девушка чувствовала, как адреналин постепенно покидает ее тело, уступая место усталости и облегчению. Впереди забрезжил просвет между деревьями, обещая скорое освобождение. Аарон уверенно направился к нему, не сбавляя шага.

Вскоре они оказались на проселочной дороге, где их ждал темный внедорожник. Мужчина усадил девушку на переднее сиденье, сам занял водительское место. Мотор взревел, и машина рванула с места, оставляя позади огни клиники.

Синди откинулась на спинку сиденья, закрывая глаза. Она чувствовала себя измотанной, но счастливой. Аарон сдержал свое обещание. Она снова свободна.

— Куда мы едем? — тихо спросила она, не открывая глаз.

— В безопасное место, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Там тебя никто не найдет.

Где твой мобильный?

— Не знаю наверно остался в центре вместе со всеми моими вещами, — Синди брезгливо осмотрела белый больничный халат в который была одета. Ей не верилось что весь этот кошмар остался позади.

— Хорошо, — отозвался мужчина, — так твоё местоположение никто не сможет отследить.

Синди с благодарностью потянулась к нему за поцелуем:

— Спасибо, что спас меня. Я так соскучилась по тебе.

Мужчина увернулся и скривился:

— Не сейчас, Сид, тем более от тебя пахнет лекарствами.

Девушка обиделась и слегка надула губы:

— Ты что больше не хочешь меня? — она положила руку ему на бедро, проведя по нему ногтями.

— Хочу конечно, не говори глупости, — Аарон казался раздраженным, но девушка не сдавалась.

— А так? — она накрыла ладонью пах мужчины, слегка массируя, лаская его через тонкую ткань брюк.

Аарон резко затормозил, съехав на обочину. Он повернулся к Синди, и в полумраке салона блеснули его глаза.

— Послушай, Сид, сейчас не время для этого. Мне нужно сосредоточиться на дороге и убедиться, что мы добрались до места назначения в безопасности. А потом… Потом у нас будет сколько угодно времени, чтобы побыть вместе. Обещаю.

— Но я хочу отблагодарить тебя за своё спасение, — пробормотала она, расстёгивая ширинку на его брюках.

Её пальцы скользнули внутрь:

— Ну же, Ари, не ужели ты не соскучился по мне?

Мужчина резко втянул воздух и пробормотал:

— Ненавижу, когда ты так меня называешь.

Но он не оттолкнул её!

Девушка ликовала.

Движения рук стали более смелыми и уверенными. Синди знала, как завести Аарона. Знала все его слабые места и умело ими пользовалась. Она чувствовала, как под ее пальцами крепнет его плоть, и тихий стон сорвался с губ мужчины.

Девушка лишь усмехнулась в ответ, продолжая свои ласки. Его глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас горели страстью и желанием.

Аарон закрыл глаза, пытаясь обуздать свои чувства. Он понимал, что сейчас не время и не место, но тело предательски отзывалось на каждое ее прикосновение.

Девочки, если арты слетают пишите, пожалуйста, в какой главе, я перезалью:(заранее спасибо ❤️

Мужчина, пытаясь остановить, схватил её за руку:

— Сид… — прохрипел он, — не здесь и не сейчас…

Но в его голосе уже не было прежней твердости.

Девушка наклонилась к его уху прошептала:

— Расслабься, Ари. Просто позволь себе насладиться моментом, — она медленно провела языком по его шее, слегка прикусив зубами кожу.

Она мечтала обменяться с ним брачными метками, но знала как он к этому относится.

Мужчина сразу дал ей понять, что между ними только секс без обязательств.

Но им было хорошо вместе и девушка тешила себя надеждой, что однажды он передумает.

Мужчина издал тихий стон, закрыв глаза. Он знал, что сопротивляться бессмысленно.

Она была превосходной любовницей и идеальным инструментом в его руках.

Пока он мог её контролировать.

Мужчина чувствовал, как ее руки скользят по телу, распаляя его все сильнее.

Он откинулся на спинку кресла, позволяя ей делать всё, что она хочет.

Ее губы переместились ниже, обхватив его плоть.

Аарон зарылся пальцами в её волосы направляя и задавая темп.

Его дыхание участилось, он прикрыл глаза, стараясь растянуть удовольствие. Каждое её касание было словно маленький разряд тока, пронизывающий всё тело.

Синди двигалась уверенно и умело, зная, как доставить ему максимум удовольствия. Ее пальцы играли с ним, лаская и дразня, доводя до грани безумия. Он застонал, не в силах сдержать рвущийся наружу звук.

Он чувствовал, как теряет над собой контроль, как разум отступает, уступая место животным инстинктам.

Синди знала, что сейчас он полностью в её власти. Она торжествовала, понимая, что смогла сломить его сопротивление, хотя бы на время. Пусть это всего лишь момент, минутная слабость, но она готова была воспользоваться этим сполна.

Девушка поняла, что приближается кульминация. Дыхание мужчины стало прерывистым, а мышцы напряглись. Он крепче сжал ее волосы, не в силах сдерживаться. Аарон издал протяжный стон, когда волна удовольствия захлестнула его с головой.

Синди продолжала ласкать его еще некоторое время, пока он не пришел в себя.

Потом отстранилась, заглядывая ему в глаза. Она надеялась, что сегодня, возможно, ей удастся достучаться до его сердца и он поймёт, что она тоже нужна ему.

Девушка провела рукой по его волосам, нежно шепча:

— Я люблю тебя, Ари. Просто хочу, чтобы ты был счастлив.

— Не называй меня так, просил же, — снова рыкнул мужчина, закуривая.

Синди жадно втянула дым никотина и блаженно прикрыла глаза:

— А есть что-то покрепче?

— Нет, потом получишь.

— Ну Ари, пожалуйста, хоть одну затяжку, — захныкала она.

— Прекрати, ты же знаешь, что на меня этим не разжалобить. Не действуй мне на нервы, а то верну тебя в клинику, пока не уехали далеко.

Синди выхватила сигарету из его пальцев и сделав глубокую затяжку, закашлялась.

Аарон отобрал её обратно и, выкинув в окно, сердито посмотрел на девушку.

— Идиотка, я же сказал, потом.

— Я люблю тебя, — прошептала она, прижимаясь к его плечу.

Аарон вздохнул, обнимая ее в ответ. Он знал, что она делает это, не для того, чтобы позлить его, но все равно это раздражало. Иногда её привязчивость выматывала, но он сам подсадил её, чтоб легче управлять ею.

Она была нужна ему. Пока что.

— Поехали, я устал, — произнес мужчина, заведя мотор и протянул ей пачку сигарет.

— Ладно, держи.

Синди жадно закурила в затяг не обращая внимание на его состояние и на то, что он ни разу не сказал ей в ответ, что любит её.

Всё равно для нее существовал только он, ее спаситель, ее Аарон.

Она чувствовала, как тепло разливается по ее телу, смывая остатки липкого страха и отчаяния, которые преследовали ее в стенах проклятого реабилитационного центра.

Девушка расслабилась, чувствуя себя защищенной и умиротворенной рядом с Аароном.

Она знала, что он позаботится о ней.

Она ему верила…

Машина свернула на проселочную дорогу, уходящую вглубь леса. Вокруг царила непроглядная тьма, лишь фары выхватывали из мрака узкую полоску пути.

Наконец, автомобиль остановился перед небольшим коттеджем, затерянным в глуши.

Автоматические ворота закрылись как только они въехали на территорию, отсекая их от внешнего мира.

Аарон заглушил мотор и, не говоря ни слова, вышел из машины. Синди последовала за ним, ощущая, как ноги подкашиваются от усталости.

— Мы приехали, — сухо констатировал мужчина, открывая перед девушкой дверь, — Заходи и чувствуй себя как дома.

Синди встрепенулась и внутри всё запело от счастья, это так было похоже на то о чём она мечтала. Тихое семейное гнёздышко и жизнь вдали от городской суеты.

Может и до брачной метки уже недалеко?

Девушка зашла оглядываясь по сторонам.

Внутри всё буквально вопило о роскоши и богатстве.

Декор поражал своим великолепием. Высокие потолки, украшенные лепниной, хрустальные люстры, отбрасывающие причудливые тени, массивная мебель из темного дерева, обивка которой переливалась золотом.

На стенах висели картины, судя по всему, работы известных художников. Синди завороженно рассматривала все вокруг, не веря своим глазам. Неужели это все для нее?

Девушка присвистнула:

— Не хило, мне нравится. А где ты хранишь алкоголь и прочее?

— Прочее ты пока не заслужила, — буркнул мужчина.

Синди вздрогнула и повернулась к нему:

— Ну как же… Я думала и ты обещал…

— Прими душ и приведи себя сначала в порядок, — произнёс он.

Чувствуй себя как дома, а мне пора.

— Как? — растерялась девушка, — ты уходишь? Я думала… — она запнулась, — думала мы побудем вдвоём. Я соскучилась по тебе.

Мужчина остановился у двери, прислонившись к косяку. В полумраке комнаты его лицо казалось задумчивым и отстраненным.

— Ты слишком много думаешь, усмехнулся он, — понимаю, ты соскучилась, но сейчас не самое подходящее время. У меня дела, которые не терпят отлагательств.

Синди опустила взгляд, кусая губу. В ее глазах читалось разочарование, смешанное с обидой. Она мечтала об этом вечере, представляла, как они будут вместе, наслаждаться обществом друг друга. Но, похоже, ее ожидания не оправдались.

— Хорошо, — тихо прошептала она, стараясь скрыть досаду. — Как скажешь. Просто я… Мне казалось, что ты тоже этого хочешь.

Мужчина раздраженно закатил глаза:

— Не веди себя как ребенок, сказал же, что у меня дела. И да, я этого хочу, но всему свое время.

Синди нахмурилась, но спорить не стала. Она чувствовала себя измотанной, и душ звучал соблазнительно. Алкоголь подождет. Она уловила в мужчине нечто такое, что подсказывало: сейчас лучше промолчать.

— Где тут у тебя душ? — спросила она, стараясь говорить как можно более непринужденно.

Мужчина кивнул в сторону коридора.

— В конце. Полотенца в шкафу. Думаю разберёшься что к чему, а мне пора.

Не жди меня, ложись спать.

Синди кивнула и направилась в указанном направлении. Ванная комната оказалась просторной и современной. Под душем девушка почувствовала, как усталость постепенно покидает её тело. Горячая вода смывала с неё не только больничный запах, но и остатки страха.

Она подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на свое отражение. Длинные темные волосы растрепались, она выглядела бледнее, чем обычно, а в глазах затаилась грусть.

Да, пребывание в реабилитационном центре явно не пошло ей на пользу.

Она всё ещё, выглядела привлекательно, но, видимо, этого было недостаточно, чтобы удержать Аарона рядом.

Закончив с душем, Синди надела банный халат и вышла в коридор. Вокруг было тихо, лишь слабый свет проникал из гостиной.

Девушка решила осмотреть дом, раз уж у неё есть такая возможность.

Ведь не исключено, что ей предстоит стать здесь хозяйкой, если она сможет когда-нибудь по-настоящему разгадать этого человека, который так манит и одновременно отталкивает?

Синди медленно побрела по коридору, заглядывая в комнаты. Обстановка дома поражала своей роскошью, но при этом чувствовалась какая-то холодность, безжизненность. Вроде бы все на месте: дорогая мебель, картины, элементы декора, но не хватало уюта, тепла, какой-то душевности.

Может быть, дело было в пустых стенах, лишенных фотографий и личных вещей? Или в идеальном порядке, в котором не было ни единого намека на присутствие хозяина? Будто здесь никогда не жили или жили очень редко.

— Красивый, но холодный, — пробормотала девушка, — Как и сам Аарон.

Девушка зашла в кабинет. Большой рабочий стол был завален бумагами, массивное кожаное кресло, книжные полки, уставленные дорогими изданиями.

Она провела рукой по корешкам, рассматривая тиснение. Интересно, читал ли Аарон их когда-нибудь? Или это просто часть интерьера, призванная создавать впечатление на тех кто сюда попадал?

Взгляд упал на массивную пепельницу из темного мрамора. В ней лежала единственная недокуренная сигара, аккуратно потушенная, но не выброшенная. Как будто ритуал был прерван на полпути. Она представила Аарона, сидящего в этом кресле, погруженного в размышления, с тлеющей сигарой в руке. Но картина в её голове не складывалась.

В ящике стола, который она потянула на себя почти машинально, не было ничего. Словно его содержимое было тщательно изъято или никогда не существовало. Гладкое полированное дерево пустого пространства казалось более красноречивым, чем любая папка с надписью «секретно». Она прикрыла ящик и осмотрелась.

Каждая деталь, от безупречно сложенных бумаг до той единственной сигары, говорила не о хаосе, а о контроле. Контроле настолько полном, что это почти пугало. Но в этом был весь Аарон, он создавал свой мир по строгим, известным лишь ему законам.

Ни одна пылинка не смела лежать не на месте, ни одна мысль — блуждать хаотично. Его кабинет, был отражением его самого.

Это место словно дышало властью, замороженной и законсервированной.

Не найдя больше ничего интересного, Синди пошла дальше.

В конце коридора обнаружилась спальня.

Комната была обставлена со вкусом, но без излишеств. Большая кровать, туалетный столик с зеркалом, мягкий ковер на полу. Все говорило о достатке и уюте, но не создавало ощущения дома.

Она окинула взглядом безупречно расправленное покрывало, элегантные светильники на тумбочках, картину на стене с абстрактным пейзажем. Все было выдержано в едином стиле, но лишено индивидуальности.

Не хватало каких-то мелочей, личных вещей, которые делали бы это место уютным и обжитым.

Рядом с кроватью обнаружилась дверь, ведущая в ванную комнату. Большая джакузи, отделанная мрамором, зеркало во всю стену, уставленное флаконами с лосьонами и духами. Здесь тоже чувствовалась рука Аарона — все было дорогим и элегантным, но каким-то безличным.

Девушка открыла шкаф и поняла, что в этой спальне видимо предстоит жить ей, так как шкаф оказался забит женской одеждой её размера. В груди потеплело.

Синди невольно улыбнулась, представляя, как Аарон, вероятно, поручил кому-то из своих людей заняться её гардеробом.

Всё-таки он заботился о ней по-своему.

Синди перебирала вещи: дорогие платья, шелковые блузы, кашемировые свитера, джинсы идеального кроя. Все вещи были новыми, с бирками, словно их только что привезли из лучших бутиков.

Она начала осматривать обувь, аккуратно расставленную на полках. Туфли на высоком каблуке, элегантные балетки, удобные кроссовки — все от известных брендов. Подходящую пару можно было подобрать к любому наряду. Синди усмехнулась: Аарон, должно быть, решил обеспечить ее всем необходимым.

Синди надела простое платье, оно село идеально, подчеркивая фигуру, но не стесняя движений. Она подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на свое отражение, проведя рукой по волосам, пытаясь придать им более аккуратный вид.

И стараясь не думать о том, куда ушел мужчина и с кем он проводит время, она на цыпочках спустилась на первый этаж в поисках кухни.

Но назвать это помещение просто кухней язык не поворачивался.

Просторное, светлое помещение сверкало чистотой и тоже больше напоминало музей.

Огромный остров в центре, столешницы из темного гранита, современные бытовые приборы из матовой нержавеющей стали — все говорило о роскоши и функциональности.

Внезапно в животе заурчало, желудок требовал немедленно подкрепиться. Игнорировать этот настойчивый призыв было совершенно невозможно. Поэтому открыв холодильник девушка сделала себе пару бутербродов, нарезала фруктов и положила это всё на разнос.

— Теперь самое важное, — пробормотала она, заглядывая в каждый шкафчик.

В одном из них она нашла бар, который был забит до отказа — коньяки, виски, ром, ликеры всех мастей. Целый арсенал для утоления печали, или, наоборот, для празднования победы.

— Вот и алкоголь, — весело пробормотала Синди, вытаскивая оттуда коллекционную бутылку вина.

Пробка выскочила с тихим хлопком, и в комнате разлился тонкий аромат спелых ягод.

Девушка сделала пару глотков прям с горла,

чувствуя, как тепло разливается по телу.

Жизнь определённо начинала налаживаться.

Ей сейчас было нужно именно это. Момент забвения, пусть и кратковременный.

Она снова приложилась к бутылке, на этот раз более основательно.

В голове немного зашумело, мысли стали путаться в приятной неге.

Синди взяла с собой разнос и начатую бутылку вина и вернулась в гостиную.

Девушка села на диван и взяла пульт от телевизора, пытаясь расслабиться.

Новости мелькали на экране, но внимание Синди рассеивалось. Она переключала каналы один за другим, не находя ничего, что могло бы ее заинтересовать.

Девушка, чувствовала себя одинокой и немного потерянной в этом большом доме.

Ей хотелось, чтоб Аарон сейчас был рядом, почувствовать его близость, услышать его голос.

Она столько всего пережила за эти дни и ей так его не хватало.

Синди вздохнула и отпила ещё один глоток вина. Но алкоголь не мог заполнить ту пустоту, что образовалась в ее душе.

Она снова взяла в руки пульт, пытаясь найти что-то, что могло бы ее отвлечь от мрачных мыслей.

Наконец, она остановилась на старом фильме, который уже видела несколько раз. Знакомый сюжет и предсказуемый финал казались сейчас идеальным вариантом для отдыха. Она поставила бутылку на столик, откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза, позволив голосам актеров и музыке заполнить пространство вокруг.

Ей хотелось представить, что Аарон сидит сейчас рядом и обнимает ее за плечи.

Но реальность была иной. Его не было. Мужчина был далеко, занят своими делами, и Синди чувствовала себя брошенной и одинокой.

Интересно где он сейчас и с кем?

Что делает? Думает ли о ней?

На кого променял её общество?

Девушка снова взяла бутылку в руки, наблюдая как рубиновая жидкость плещется внутри.

Она отпила ещё немного и на мгновение ей показалось, что проблемы отступили, оставив лишь ощущение легкой безмятежности.

Но воспоминания нахлынули неконтролируемой волной, затопляя разум образами их совместного прошлого.

Тот момент, когда они с Аароном только познакомились.

Он сам подошёл к ней в баре.

Смех, шепот, прикосновения — всё это казалось таким далёким, будто принадлежало другой жизни, другому человеку.

Она помнила, как мужчина тогда смотрел на неё. В его взгляде читалась целая вселенная, обещание вечной любви и страсти. Где этот взгляд сейчас? Кому он дарит своё тепло? Мысли, как острые осколки, вонзались в сердце, вызывая острую боль.

Она держала вино, стараясь унять дрожь в руках. Ярость смешивалась с обидой, образуя горький коктейль. Как он мог? Уйти в такой момент, когда она больше всего нуждалась в нём?

Но вместо этого Аарон оставил её одну, с грустными мыслями.

Чувство одиночества сжимало горло, не давая дышать. Она всегда считала себя сильной, независимой, но сейчас ощущала себя маленькой и потерянной.

Синди сделала глоток вина, стараясь успокоить свои мысли.

Может быть у него действительно были важные дела, а она просто себя накручивает? Но ей было всё равно. Синди хотела только одного — чтобы Аарон вернулся.

Но она никогда не решалась спорить с ним или оспаривать его решения.

Аарон, как и Мейсон мог быть жестоким, когда хотел, они оба наказывали за неповиновение.

Оба мужчины в её жизни, которых она любила так легко могли причинить ей боль. И больше того, она знала, что им это доставляет особое изощренное удовольствие иметь власть над ней.

Она танцевала под их дудку, предугадывала их желания, боялась малейшего проступка. Они словно соревновались между собой, проверяя границы ее терпения, испытывая ее преданность.

Девушка наблюдала за ними, изучала их повадки, но не могла понять, что движет их поступками. Любовь ли это? Или просто игра в доминирование, где она — пешка на шахматной доске?

Но если жестокость Мейсона её бесила, то Аарона доставляла какую-то порочную смесь страха и… возбуждения? Она ненавидела себя за это. За то, что в глубине души находила что-то волнительное в его холодном, расчетливом контроле.

Мейсон был вспыльчив, его гнев подобен буре, быстро налетал и так же быстро угасал. Аарон же был подобен леднику — медленный, неумолимый, обжигающий своим холодом.

Она помнила, как однажды осмелилась возразить Аарону. Это было по пустяковому поводу, но его взгляд в тот момент заморозил ее изнутри.

Синди задрожала, вспоминая тот случай. Аарон не повысил голоса, не применил силу. Он просто посмотрел на нее так, словно она была пустым местом, чем-то ничтожным и недостойным его внимания.

Этот взгляд ранил глубже любой пощечины. С тех пор она старалась избегать любых конфронтаций, предпочитая покоряться, лишь бы не видеть снова этот ледяной холод в его глазах.

Она выбирала проглотить обиду, смолчать и сделать вид, что все в порядке, лишь бы не навлечь на себя его злость. Гнев Аарона был как темная буря, сметающая все на своем пути. Лучше было не испытывать его терпение. Она знала, что за маской хладнокровного бизнесмена скрывался человек, способный на необузданную ярость.

Девушка лежала на диване, погруженная в полудрему. Фильм продолжался на экране, но она уже не следила за сюжетом. Ее мысли блуждали, переносясь из настоящего в прошлое и обратно.

Она помнила времена, когда гнев Аарона был направлен не на нее. Тогда она видела в нём союзника, защиту от враждебного мира. Но постепенно, словно яд, его раздражительность начала распространяться и на нее, отравляя их отношения. Девушка всё чаще становилась мишенью, объектом, на котором он мог выместить все свои разочарования и обиды.

Со временем Синди научилась читать его настроение по мельчайшим признакам: по едва заметному напряжению в челюсти, по тому, как судорожно сжимались его пальцы в кулаки, по краткости и резкости его ответов. Эти признаки служили ей предупреждением: пора уйти в тень, не привлекать внимания.

В глубине души она мечтала о другой жизни, о другой любви. О такой, где не нужно бояться каждого слова, каждого жеста. О такой, где можно быть собой, без страха быть наказанной. Но эта мечта казалась такой далекой и нереальной.

Иногда она задумывалась о том, чтобы уйти. Сбежать от этой токсичной обстановки, начать жизнь заново, где не будет места страху и унижению. Но что-то удерживало ее. Может быть, это была привычка, может быть, остатки надежды на то, что все изменится к лучшему. А может быть, банальная зависимость, как у наркомана от дозы.

Она пыталась анализировать их отношения, искать причины его поведения. Возможно, он был сломан кем-то или чем-то в прошлом. Возможно, он просто не умел любить по-другому. Но никакие оправдания не облегчали ее боль. Боль от того, что она позволяла ему так с собой обращаться.

И все же, несмотря на все это, она продолжала оставаться рядом. Как мотылек, летящий на пламя. Она знала, что это опасно, что это причиняет ей страдания. Но она не могла сопротивляться.

Синди была заворожена им, его силой, его властью. Она была частью его мира, и ей казалось, что вне этого мира она не сможет существовать.

Синди схватила бутылку и допила её содержимое. Рубиновая жидкость закончилась, оставляя лишь пустоту на дне. Пустоту, которая, казалось, отражает её собственную душу.

Выключив телевизор, девушка пошатываясь отправилась в спальню.

Она надела откровенную шелковую пижаму, которую нашла в шкафу, и забралась под одеяло.

С одной стороны, она была благодарна Аарону за его заботу и защиту, но с другой — её мучило чувство, что она всего лишь безвольная кукла в его дорогом кукольном домике.

Синди закрыла глаза и попыталась уснуть, но мысли об Аароне не давали ей покоя. Куда он подевался?

А вдруг он сейчас с другой женщиной? Вдруг она наскучила ему? Ведь их отношения уже утратили свою остроту.

Столько разных и возможных «вдруг» проносилось в её голове, вызывая удушающее чувство ревности и отчаяния.

Она ворочалась, пытаясь прогнать эти навязчивые мысли. Шелковая ткань ласкала кожу, но это не приносило никакого утешения.

Лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на стенах причудливые узоры. Узоры эти напоминали ей паутину, в которую она запуталась, бесконечно перебирая варианты возможного развития событий.

Девушка пообещала себе, что когда он вернётся она возьмёт всё в свои руки и раздует заново огонь былой страсти.

После этой мысли она немного успокоилась и усталость взяла своё. Синди уснула, погрузившись в беспокойный сон.

Но утро принесло с собой новые тревоги и сомнения.

Синди проснулась ближе к обеду, но Аарон так и не возвращался домой.

Голова раскалывалась с похмелья, а в горле пересохло, словно в пустыне.

Девушка встала с кровати, шатаясь от слабости, и

прошла на кухню. Она вытащила из бара бутылку виски.

Крепкие напитки с утра были не самой лучшей идеей, но она отмахнулась от этой мысли, ей нужно было забыться.

Алкоголь, конечно, не решал проблем, но давал временное облегчение, притупляя остроту переживаний.

Синди сделала себе очередной бутерброд и плеснув в стакан виски кинула туда пару кубиков льда.

Она выпила его залпом, надеясь немного приглушить головную боль и унять дрожь в руках.

Жгучая волна прокатилась по горлу, достигая самого желудка.

Девушка поморщилась, но сделала еще глоток, и еще.

Пока комната не начала расплываться, а мысли путаться.

Тревога, казалось, немного отступила.

Она опустилась на стул, невидящим взглядом уставившись в окно. На улице царила серая погода, моросил мелкий дождь, и деревья казались унылыми и безжизненными.

Синди понимала, что тонет в этом омуте, но выбраться из него не находила в себе сил. Жизнь казалась какой-то бессмысленной чередой серых дней, в которых не было места надежде.

Но она ведь всегда может бросить, завязать, если захочет?

Но она не хотела.

Пустота. Вот что она чувствовала. Бездонную пропасть, которая заполнила ее изнутри, вытеснив всё остальное: все её стремления, радость, надежду.

Аарон… Куда он запропастился? Он должен был вернуться еще вчера, но его все нет и нет. Может, с ним что-то случилось? Или он просто передумал? Эта мысль жгла ее как кислота.

С каждой минутой неизвестность становилась все более невыносимой. Воображение рисовало самые мрачные картины, питаясь ее страхами и неуверенностью.

Может быть, она слишком многого требовала? Может, ей стоило быть менее напористой, менее… собой?

Глупая мысль.

Аарон полюбил ее именно такой, какая она есть.

Или ей так казалось. Теперь она уже ни в чем не была уверена.

Синди попыталась успокоить себя, убеждая, что, наверное, просто возникли какие-то срочные дела на работе. Но неуверенность разъедала ее изнутри,

Девушка попыталась вспомнить, когда именно все пошло не так. Была ли какая-то конкретная причина или просто накопившаяся усталость и разочарование. Ей хотелось верить, что они смогут все исправить, вернуть прежнюю близость и страсть. Но с каждой минутой, проведенной в одиночестве, эта надежда становилась все более хрупкой и призрачной.

Она встала, шатаясь, и подошла к зеркалу. В отражении на нее смотрела бледная, измученная женщина с покрасневшими от слез глазами. Синди с отвращением отвернулась. Она больше не узнавала себя в этом жалком подобии человека. Она чувствовала, как медленно умирает внутри, отравленная алкоголем, тревогой и одиночеством.

— Ты что уже с утра приложилась к бутылке? — раздался за спиной знакомый голос.

Резкий звук заставил Синди вздрогнуть и

обернуться. В дверях стоял Аарон.

Его лицо было осунувшимся, глаза красные, словно он тоже не спал всю ночь. На нем была та же одежда, что и вчера, только сильно помятая.

Синди молча смотрела на него, не зная, что сказать. Облегчение от его возвращения смешивалось с обидой и болью. Она сжала кулаки, пытаясь сдержать слезы.

— Где ты был? — выдохнула она, но голос сорвался.

Мужчина ухмыльнулся:

— Прошу, не устраивай сцен, словно ревнивая жена.

— Устраивать сцены? — Синди усмехнулась, чувствуя, как в груди нарастает гнев.

Ты хоть представляешь, что я здесь пережила, пока ты где-то шлялся? — Ее голос дрожал от гнева и отчаяния.

— Хватит, — оборвал её мужчина, — я не намерен терпеть твои истерики.

Слезы, которые она так старалась сдержать, наконец, хлынули потоком. Синди закрыла лицо руками и зарыдала, не в силах больше контролировать свои эмоции. Аарон молча наблюдал за ней, не пытаясь даже подойти и утешить. Между ними повисла тяжелая, гнетущая тишина, полная боли и невысказанных обид.

Он подошёл к ней и отобрав бутылку виски плеснул себе в стакан.

— У меня была тяжелая ночь и меньше всего мне сейчас нужны бабские сопли.

Синди подняла на него заплаканные глаза, полные обиды и непонимания. Она ожидала извинений, объяснений, хоть каких-то слов сочувствия. Но вместо этого увидела лишь раздражение и усталость. Ярость вспыхнула с новой силой, заглушая остатки надежды.

— Тяжелая ночь? А я, по-твоему, здесь развлекалась? Ты хоть знаешь, как я волновалась, не зная, где ты и что с тобой случилось? — крикнула она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Или тебе все равно?

Аарон отмахнулся от ее слов, словно от назойливой мухи, и залпом осушил стакан. Виски, казалось, лишь усилил его раздражение.

— Я сказал, не начинай. Неужели так сложно просто помолчать? И не выносить мне мозг.

Если тебя что-то не устраивает ты можешь идти на все четыре стороны, я тебя не держу.

Посмотри лучше на кого ты похожа? Иди приведи себя в порядок.

Мужчина оттолкнул ее плечом и направился в гостиную, оставив Синди стоять посреди кухни, ошеломленную его безразличием. Она чувствовала себя абсолютно опустошенной. Внутри зияла огромная дыра, заполненная болью и разочарованием.

Синди больше не могла притворяться, что все в порядке. Их отношения разваливались на части, и она ничего не могла с этим поделать.

Но ведь она хотела попробовать всё исправить, а вместо этого ведёт себя, как ревнивая дура.

Аарон ведь ничего ей не обещал.

Он всегда был честен с ней, с самого начала. Он никогда не строил иллюзий, не обещал вечной любви и преданности.

Может быть, в этом и была проблема. Она сама нарисовала в своем воображении сказочный мир, где они вместе состарятся, держась за руки. Но реальность оказалась гораздо прозаичнее. Аарон любил свою свободу, свою независимость. Он ценил их отношения, но не был готов пожертвовать ради них всем.

Синди глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Она понимала, что ее ревность и подозрительность только отталкивают его.

Она должна перестать давить на него, перестать контролировать каждый его шаг. Ей нужно научиться доверять ему, даже если это будет самым сложным испытанием в ее жизни.

Ведь он пришел к ней на помощь, когда она позвонила и вытащил из клиники, а значит она ему не безразлична.

К тому же он привёз её в этот дом и обеспечил всем необходимым.

Девушка почувствовала себя виноватой и решила извиниться перед мужчиной по-своему.

Но он прав сначала ей нужно привести себя в порядок.

Синди вытерла слёзы и отправилась в душ.

Она позволила горячим струям расслабить напряженные мышцы, почувствовала, как уходит скованность. В голове постепенно прояснялось.

Синди понимала, что должна быть честна с собой. Она сама позволила своим фантазиям увлечь себя, сама создала нереалистичные ожидания. Аарон не виноват в том, что не соответствует придуманному ей идеалу. Ему не за что извиняться.

Она сама себя накрутила.

Выйдя из душа, девушка отыскала мягкое махровое полотенце.

Она обернулась им и пошла к Аарону, легко ступая по мягкому ворсу ковра.

У неё внутри разгорался жар предвкушения.

Она нашла мужчину в гостиной, он сидел в кресле.

Полумрак комнаты, мягко обволакивал его силуэт. Он казался погруженным в свои мысли, в одной руке держал бокал с чем-то янтарным.

Синди облизала пересохшие губы и медленно подошла к нему.

Девушка остановилась прямо перед ним, не говоря ни слова. Лишь медленно отпустила полотенце, позволяя ему скользнуть на пол. Взгляд мужчины, не отрываясь, следовал за каждым ее движением.

Синди тряхнула мокрыми волосами, отчего капли сорвавшись с них попали на её кожу, медленно стекая вниз.

Аарон видел, как блестят капли воды на ее коже, как вздымается грудь от волнения.

Синди медленно опустилась на пол перед мужчиной и кончиками пальцев провела по своей шее, вниз.

Не сводя с него взгляда, коснулась ореолов сосков, очертив круг и накрыла ладонями свою грудь:

— Тебе ведь нравится смотреть на меня, Ари? — хрипло прошептала она.

Аарон не ответил. Он лишь слегка наклонил бокал, янтарная жидкость заиграла бликами в полумраке. Его глаза, казалось, поглощали каждый ее жест, каждое движение. В них не было ни осуждения, ни удивления, лишь голодный, всепоглощающий интерес.

Синди почувствовала, как по ее телу пробегает дрожь. Не от холода, а от нарастающего возбуждения. Она медленно провела руками по своим бедрам, подчеркивая изгибы тела.

— Скажи что-нибудь, — прошептала она, ее голос дрожал, выдавая волнение. — Скажи, что ты хочешь меня.

Аарон сделал глоток из бокала,

и покатал его на языке, словно смакуя вкус.

Он медленно наклонился вперед.

— Продолжай, — произнёс мужчина, не отрывая взгляда от девушки.

Синди улыбнулась и медленно провела ладонью по своему плоскому животу и потянулась ниже, разводя бедра шире, открываясь перед мужчиной.

— Ну же, Аарон, разве я не заслужила поощрения⁈ — прошептала она,

лаская себя кончиками пальцев и выгибаясь в спине.

Оборотень откинулся на спинку кресла, наблюдая за представлением, которое разворачивалось перед ним. В полумраке комнаты каждое движение девушки казалось завораживающим танцем.

Его взгляд потемнел, губы слегка приоткрылись, когда он наблюдал как её пальцы входят во влажное лоно, а с пересохших губ срывается хриплый стон.

Синди продолжала ласкать себя, ее движения становились все более откровенными и вызывающими. Она чувствовала, как ее тело горит, а желание захватывает ее целиком.

— Я знаю, что ты хочешь увидеть, Ари, — прошептала она, ее голос дрожал от возбуждения. — И я готова показать тебе все, что ты пожелаешь.

Мужчина отставил почти не тронутый стакан на столик.

— Иди сюда, — приказал он.

Синди усмехнулась, услышав его слова. Она знала правила этой игры и была готова играть по ним.

Она с кошачьей грацией поднялась с пола и подошла к нему, виляя бедрами.

Ее взгляд был полон вызова.

Схватив со стола стакан с алкоголем она залпом выпила обжигающую жидкость и тут же застонала от блаженства:

— Мммм… Ты что-то добавил в виски?

Мужчина протянул руку, касаясь ее бедра, и провел пальцами вверх, заставляя Синди вздрогнуть.

— Да, всё как ты любишь, детка. Ты же этого хотела?

Его пальцы вошли в её податливое лоно, продолжая прерванный ею чувственный танец.

Синди прикрыла глаза, ощущая, как волна наслаждения прокатывается по ее телу. Она подалась навстречу прикосновениям Аарона, позволяя ему вести игру. Ее дыхание участилось, а мысли путались.

— Да, Аарон, вот так, — прошептала она, ее голос был едва слышен в тишине комнаты. — Ещё… пожалуйста…

Мужчина усмехнулся, чувствуя ее трепет и предвкушение. Он усилил давление, заставляя Синди изгибаться в его руках. Он наслаждался властью, которую имел над ней, и тем, как она откликалась на каждое его движение.

— Ты такая красивая, когда просишь, — прошептал он ей на ухо, его голос был полон похоти.

Синди застонала в ответ, не в силах сдержать свои чувства. Она обвила его шею руками, притягивая ближе, желая ощутить его тело рядом с собой. Она жаждала его прикосновений, его поцелуев, всего его.

Девушка прикрыла глаза, запрокинув голову назад, с ее губ сорвался то ли стон, то ли всхлип. Прикосновения Аарона обжигали кожу, заставляя ее тело трепетать от предвкушения. Она обхватила его лицо ладонями и жадно впилась в губы, отдаваясь во власть нахлынувшей страсти. Его ответ был напористым и требовательным, он углублял поцелуй, словно желая выпить до дна всю ее сущность.

Разорвав поцелуй, Синди

наклонилась и прошептала ему на ухо:

— Трахни меня, Ари… Трахни так, как нам это нравится…

Оборотень ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом. Он приподнял ее на руки и усадил к себе на колени, прижимая к своему твердому телу. Синди обвила его шею руками, чувствуя, как возбуждение нарастает с каждой секундой.

— Терпение, детка, — прошептал он ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Всему свое время.

Синди задрожала, когда его пальцы коснулись ее сосков, заставляя их мгновенно затвердеть. Она прижалась к нему еще ближе, желая большего.

Аарон опустил голову и начал оставлять горячие поцелуи на ее шее и ключицах, прикусывая кожу и спускаясь все ниже, пока не добрался до ее груди. Он взял ее сосок в рот и стал посасывать, вызывая у Синди громкий стон.

Девушка закрыла глаза, извиваясь в его руках.

Мужчина зарылся пальцами в её волосы и потянув назад приказал:

— Открой глаза, я хочу чтоб ты видела… смотри на меня.

Синди повиновалась, ее взгляд был затуманен страстью, губы полуоткрыты. Она смотрела на Аарона снизу вверх, в его взгляде читалось желание и похоть.

— Хорошая девочка, — прошептал он, продолжая ласкать ее грудь. В это время его пальцы скользили внутри, заставляя Синди вздрагивать от каждого движения.

Она чувствовала, как ее тело становится все более чувствительным, как каждая клеточка требует удовлетворения.

Мужчина ощущал как она дрожит от возбуждения и ему это нравилось.

Аарон притянул ее к себе, и их губы слились в страстном поцелуе.

Это был не нежный и романтичный поцелуй, а скорее требовательный и властный. Он словно пытался подчинить ее себе, завладеть ею целиком и полностью. Синди отвечала ему с такой же страстью и отчаянием, словно это был их последний поцелуй.

Ласки Аарона был как наркотик, от которого невозможно оторваться. Синди тонула в нем, теряя счет времени и ощущая, как разум отступает на второй план, уступая место первобытным инстинктам.

Он целовал ее искусно, умело, будто знал все ее тайные желания и умел их удовлетворить. Его губы и зубы оставляли следы на ее шее, плечах, спине, заставляя ее дрожать от удовольствия.

Синди обвила руками его

шею и прижалась к нему еще сильнее.

Она хотела чувствовать его всего, каждой своей клеточкой.

Это было не просто желание, это была всепоглощающая жажда, окутывающая разум и душу, заставляющая девушку блуждать в лабиринтах запретного и болезненного влечения. Страсть к этому мужчине была как ядовитый цветок, манящий своим дурманящим ароматом, но таящий в себе смертельный яд.

Она была лишена света и чистоты и питалась мрачными фантазиями и извращенными желаниями. Она шептала сладкие обещания освобождения, но вместо этого сковывала её цепями зависимости и отчаяния.

Девушка, охваченная ею, теряла контроль над собой, становясь марионеткой в его умелых руках и во власти собственных темных инстинктов.

Влечение к нему становилось навязчивой идеей, затмевающей все остальное. Мораль и разум отступали на второй план, уступая место ненасытному голоду, который увы, не приносил удовлетворения, а лишь усиливал ломку.

Синди закрыла глаза и позволила волне наслаждения полностью захлестнуть ее. Она знала, что это игра, в которой она никогда не сможет выиграть. Но ей было все равно.

Ей всегда было его мало.

Каждое мгновение, проведенное в его порочных объятиях, оставляло болезненный след, отравляющий её душу.

Она хотела его, здесь и сейчас. Ей было плевать на последствия, на мораль, на все. В этот момент существовал только он, его прикосновения, его запах, его вкус.

этот момент она была готова на все ради него.

Она была его пленницей, его рабыней, его королевой. И ей это нравилось.

Девушка была готова отдаться ему полностью, без остатка.

Она хотела быть его безраздельно, чтобы он забрал ее целиком и полностью.

Хотела, чтобы он утолил ее голод, заполнил пустоту, избавил от этого мучительного влечения.

Она поерзала у него на коленях:

— Аарон, пожалуйста, — всхлипнула она, — я не могу больше…

— Ну раз ты просишь, детка, — усмехнулся он и резко вошел в нее, схватив за бедра.

Синди застонала от удовольствия. Она обвила его ногами, притягивая ближе. Их движения становились все более ритмичными и страстными. Каждый толчок отдавался волной удовольствия по всему телу.

Синди чувствовала, как приближается кульминация. Она вцепилась в его плечи, сдерживая крик. Аарон ускорился, и вот, наконец, она достигла пика.

Его имя сорвалось с ее губ, когда волна наслаждения накрыла ее с головой.

Больше артов в моём тг канале, ссылка в профиле ❤️

Они сидели на кресле, тяжело дыша, прижавшись друг к другу и переплетясь телами.

Синди положила голову на плечо Аарона:

— Забыла тебе сказать, — пробормотала девушка, — представляешь Мейсон встретил свою истинную пару.

Она не заметила как напрягся мужчина при этих словах и как сузились его глаза:

— Правда? Откуда ты знаешь? — но голос его звучал лениво и безразлично.

— Мать сказала, — фыркнула девушка, — не думаю что он стал бы врать ей в этом вопросе, потому что она просто зациклена на том, чтоб побыстрее сбагрить нас в хорошие руки, раздать как щенков.

Синди хрипло рассмеялась своей шутке:

— Хотела бы я посмотреть на эту несчастную и узнать как её угораздило попасть в лапы к моему деспотичному братцу.

Мне заранее жаль её.

Мужчина молчал, барабаня пальцами по подлокотнику.

Девушка продолжала, не замечая его реакции.

— Интересно, долго ли она протянет? Мейсон же у нас как вулкан — снаружи красивый, а внутри атомный взрыв.

Он просто помешан на своей свободе и независимости.

Ещё и с маниакальной одержимостью тотального контроля.

Бедняжка наверное даже в туалет сходить спрашивает разрешения.

— Всё возможно, Синди. Люди меняются. Может, эта девушка изменит его. Всё-таки, истинная пара — это не просто так.

Синди закатила глаза.

— Ой, да брось! Ты, как самый ярый сторонник этой теории, должен знать, что это полная ерунда. Просто гормональный сбой и игра природы. Мейсон слишком зациклен на себе, чтобы делить свою жизнь с кем-то еще. Да и вообще, кто захочет жить по его правилам? Это же каторга.

Мужчина перестал барабанить пальцами и уставился в одну точку. Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то в его взгляде выдавало скрытое волнение.

— И ты знаешь кто она? — лениво спросил Аарон, словно между прочим и делая вид, что просто поддерживает разговор.

Внутри же он ликовал.

Ценность Синди была не столько в её теле и одержимости им, а в том, что эта женщина снабжала его необходимой информацией.

И сама того не подозревая только что дала ему инструмент давления на её брата.

Теперь он уничтожит конкурента и получит его бизнес на блюдечке с голубой каемочкой, ведь ради истинной оборотни готовы на всё.

И когда соперник подпишет все бумаги, он убьёт девчонку, уничтожив его тем самым.

Потеряв пару оборотни ломаются навсегда, хорошо что у него этой слабости не было.

Интересно, а Мейсон рад тому, что обрёл свою пару?

Мужчина ухмыльнулся

«Вряд ли, они слишком похожи, оба бескомпромиссны и не отступят от своего»- пронеслось в его голове.

— Да, мать проболталась. То ли Амели, то ли Эмили, я не запомнила.

Она работает у него.

Я уверена, что это какая-то тихая мышка, скромница из другого клана. Полная противоположность Мейсону, — Синди закатила глаза. — Хотя, может, этим он и купился. Знаешь, как говорится, противоположности притягиваются.

Аарон прищурился, обдумывая новую информацию.

«Тихая мышка»…

Это даже лучше. Значит, запугать будет легче. Он представил себе хрупкую девушку, дрожащую от страха перед его властью. И Мейсона, готового на все, чтобы защитить ее.

— Наверное, он сейчас с ней носится, как с хрустальной вазой, — протянула Синди, наливая себе еще бокал, — Боится, наверное, что она сбежит. Хотя куда она денется? Мейсон ведь ее никуда не отпустит.

Аарон усмехнулся.

«Это мы еще посмотрим, куда она денется».

У него теперь был план. Идеальный план, который позволит ему не только заполучить бизнес Мейсона, но и сломать его духовно. Он поднимет эту «мышь» на пьедестал, заставит Мейсона ползать у его ног, умоляя о пощаде, а потом…

Потом он отнимет у него все.

Синди, продолжала, подливая масла в огонь.

— Знаешь, мне иногда кажется, что Мейсон просто боится потерять контроль. Боится, что кто-то увидит его настоящего — слабого и ранимого. Поэтому и строит вокруг себя эту стену безразличия и деспотизма. Интересно, как долго его истинная пара выдержит эту игру? Или она окажется такой же марионеткой, как и все остальные в его окружении?

Он откинулся на спинку стула, продолжая автоматически поглаживать девушку по спине.

Нужно действовать осторожно. Нельзя спугнуть эту «истинную пару». Необходимо узнать о ней как можно больше, не привлекая внимания Мейсона.

И Синди в этом ему поможет. Не зря же он так долго терпел ее навязчивость.

В его голове уже созрел коварный замысел, в котором «особенная» избранница Мейсона играла ключевую роль.

Мужчина поднялся:

— Извини, детка, мне нужно сделать пару звонков. Это по работе.

С этими словами он скрылся в своём кабинете.

Синди снова осталась одна.

Утром когда Синди проснулась, Аарона уже не было.

«Если он вообще ночевал дома»- с горечью подумала она.

За окном занимался рассвет, окрашивая мир розово-лиловыми оттенками. Синди потянулась, чувствуя ноющую пустоту в груди.

Она медленно поднялась с постели и посмотрела на его сторону — смятая простыня и едва уловимый аромат его одеколона были единственным свидетельством того, что он когда-то был рядом.

Тут взгляд девушки упал на прикроватную тумбочку, где лежал небольшой коробок, перевязанный красной ленточкой.

Она протянула руку и осторожно взяла коробку. Ленточка легко поддалась, и Синди открыла крышку.

Там лежал дорогой смартфон последней версии и записка.

Сердце девушки бешено заколотилось. Неужели это попытка сгладить его вечное отсутствие?

Она развернула записку, написанную его небрежным, но знакомым почерком.

«Это тебе, детка. Думаю тебе понравится. Надеюсь ты помнишь об осторожности и не будешь делать глупости, чтоб не загреметь обратно в клинику.»

Синди почувствовала, как кровь отлила от лица. Клиника. Это слово резануло, словно осколок стекла. Она так старалась забыть о том времени, о тех днях, полных отчаяния и страха.

Нет, она не хотела обратно.

Девушка включила телефон. Экран ожил, засветившись яркими красками.

В списке контактов был вбит один единственный номер.

Синди нажала кнопку вызова и услышала знакомый, низкий голос:

— Вижу ты нашла мой подарок, но я сейчас занят, — прозвучало в трубке.

Голос Аарона был холодным и отстраненным, будто он говорил с незнакомкой, а не с женщиной, с которой делил постель.

Девушка вздрогнула, словно ее обожгло. Слезы обиды навернулись на глаза, но она старалась не показывать своей слабости.

Синди сглотнула, пытаясь справиться с волной обиды и непонимания. «Занят? Чем же он может быть занят в такую рань?» — пронеслось в ее голове.

— Прости, просто… я думала, ты рад меня слышать, — прошептала она.

— Рад, конечно рад. Но сейчас нужно думать о другом. Нам необходимо залечь на дно, пока всё не утихнет. А ты… только мешаешь, отвлекая меня своими глупостями, я сейчас за рулём.

— Аарон, где ты? — тихо спросила она. — Почему ты не был здесь, когда я проснулась?

На другом конце линии воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным фоновым шумом. Наконец, он ответил, и в его голосе послышались стальные нотки:

— Это не имеет значения, Синди. Наслаждайся подарком и помни, что я сказал. Не делай глупостей. И запомни никаких контактов с внешним миром. Ты поняла?

Синди кивнула, чувствуя себя раздавленной и униженной. Мечты о счастливом воссоединении с любимым разбились о суровую реальность. Она снова оказалась в западне, только теперь ее тюремщиком был не реабилитационный центр, а мужчина, которого она так сильно любила.

— Поняла, — прошептала Синди, хотя горло сдавил спазм.

Ей хотелось кричать, умолять его вернуться, объяснить, что ей не хватает его, что ей не выносимо одной, но что-то в его тоне говорило, что это бесполезно. Он уже принял решение.

Аарон бросил короткое «Пока» и отключился.

Синди уставилась на экран телефона, не веря своим глазам. Подарок, предостережения, приказ о заточении — все это было похоже на жестокую насмешку. Она чувствовала себя в его руках, игрушкой, которую достают, когда удобно, и прячут в коробку, когда она мешает или когда наигрались.

Она машинально сжала телефон в руке. Дорогой гаджет казался теперь клеймом, символом ее беспомощности и зависимости от Аарона.

Слезы, которые она так отчаянно пыталась сдержать, хлынули потоком, обжигая щеки. Телефон выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на ковер. Синди уткнулась лицом в подушку, заглушая рыдания.

Она знала, что Аарон не ангел, но не представляла, что он способен на такое хладнокровие по отношению к ней.

Любит ли он ее вообще?

Девушка вытерла слёзы и подошла к окну.

Небо затянули тучи и нежные оттенки рассвета сменились холодным, безжизненным серым. Этот пейзаж как нельзя лучше отражал ее душевное состояние.

Она чувствовала себя потерянной и одинокой, как никогда прежде. В одно мгновение мир, который она так отчаянно пыталась построить, рухнул, оставив после себя лишь руины надежд и разбитых иллюзий.

Аарон вернулся лишь поздно вечером.

Синди услышала звук открывающейся двери и замерла, не зная, как себя вести. Ей хотелось наброситься на него с вопросами, выплеснуть всю боль и обиду, но страх сковал. Она боялась услышать правду, боялась, что его ответ разрушит окончательно все, что еще оставалось от их отношений.

Мужчина вошел в комнату, держа в руках бутылку дорогого шампанского.

Его волосы были растрепаны, а галстук ослаблен.

Синди автоматически считала его эмоции.

Он был расслаблен и даже доволен.

Он окинул ее взглядом, задержавшись на ее лице, и натянуто улыбнулся.

— Скучала? — спросил он, скорее констатируя факт, чем интересуясь ее состоянием.

Синди промолчала, не зная, как реагировать на его показное безразличие.

Аарон поставил бутылку на стол и достал два бокала. Он открыл шампанское, и комната наполнилась легким шипением. Налил вино в бокалы, один из которых протянул Синди.

— Сегодня у нас особый вечер.

Синди взяла бокал, ее пальцы слегка дрожали. Девушка смотрела на бокал, словно это был яд.

Она подняла глаза на Аарона, пытаясь прочитать в его лице хоть что-то, но видела лишь маску самодовольства.

— Особый вечер? Что ты имеешь в виду? — тихо спросила она, нарушив молчание. Голос ее дрожал, выдавая внутреннее напряжение.

— Разве не очевидно? — Аарон усмехнулся, отпивая шампанское. — Я хочу отпраздновать.

— Отпраздновать что? Моё одиночество? — Синди не выдержала, в ее голосе прозвучала горечь.

Мужчина поставил бокал на стол и подошел к ней. Он нежно коснулся ее щеки, но в его глазах не было тепла.

— Не говори глупостей, Синди. Мы всегда будем вместе. Просто сегодня… сегодня я стал успешнее. И хочу разделить это с тобой.

— За что пьем? — наконец спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Аарон усмехнулся.

— За хороший день, я стал ещё на шаг ближе к своей цели, — ответил он, отпил большой глоток и прикрыл глаза от удовольствия.

Синди почувствовала, как внутри все закипает. Как он может так спокойно пить шампанское, когда она умирает от неизвестности?

Она поставила бокал на стол, не притронувшись к нему.

— Аарон, я хочу знать, — сказала она, глядя ему прямо в глаза.

— Что ты хочешь знать? — Он нарочито удивился, оттягивая неизбежный момент.

— Все, — ответила Синди, — хочу знать, где ты был, почему ты такой довольный, и почему ты не смотришь мне в глаза.

Тишина повисла в воздухе, густая и напряженная, как натянутая струна, готовая оборваться в любой момент.

Мужчина тяжело вздохнул и достав сигарету протянул девушке:

— Особый сорт, — произнёс он с нажимом, — как тебе нравится.

Синди хотела отказаться, вернее хотела сначала обсудить с ним то, что её беспокоит, но внутри словно просыпался голод или жажда, которая буквально сводила её с ума.

Аарон ухмыльнулся, смотря как она жадно облизнула губы, не сводя взгляда с заветного предмета. Он знал ее слабость, как свои пять пальцев. Знал, что сейчас все ее вопросы и обиды отступят перед этим искушением. И ему это нравилось. Ему нравилось контролировать ее, видеть, как она поддается его манипуляциям.

Синди выхватила сигарету из его рук, словно дикий зверь, и тут же прикурила. Первая затяжка обожгла горло, но уже через секунду ее окутало приятным теплом. Все тревоги и подозрения словно растворились в дыме, оставив лишь блаженное состояние покоя и умиротворения. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, наслаждаясь моментом.

Аарон наблюдал за ней с торжествующей улыбкой. Он знал, что она уже забыла обо всем. О его исчезновениях, о его лживых словах, о ее собственных сомнениях. Сейчас для нее существовала только эта сигарета и он, ее избавитель от всех бед.

Когда Синди открыла глаза, она уже смотрела на него иначе. В них больше не было ни упрека, ни гнева, только нескрываемое желание.

Аарон протянул руку и провёл большим пальцем по её губам

— Ну вот, разве так не лучше, детка? — прошептал он.

Синди прильнула к его руке, словно кошка, и потерлась щекой о ладонь.

— Лучше, — выдохнула она, прижавшись губами к его губам.

Поцелуй поглотил остатки разума. Его ладони исследовали её тело и Синди тихо застонала, приоткрыв губы, позволяя ему проникнуть глубже.

Руки девушки скользнули по его шее, зарываясь в волосы, притягивая мужчину еще ближе, усиливая и без того пьянящее чувство.

Где-то внутри зарождалась мысль: однажды всё рухнет. Эта неопределенность и недосказанность не может тянуться вечно.

Когда-нибудь Аарону придётся ответить на её вопросы.

Но сейчас мир сузился до его рук, до его дыхания, до биения двух сердец, слившихся в едином ритме.

На миг ей показалось, что между ними есть нечто большее. Что за маской власти скрывается нежность, а под грубостью — искреннее чувство.

Но уже в следующую секунду мужчина отстранился, возвращая её к реальности:

— Раздевайся, — скомандовал он хрипло.

Её тело отреагировало прежде, чем разум успел возразить. Пальцы дрогнули, развязывая пояс халата. Ткань медленно скользнула на пол, обнажив кружевной бюстгальтер, едва прикрывающий грудь. Она ощущала его взгляд, словно прикосновение — он изучал, оценивал, раздевал глазами.

«Неужели это всё, чего ты хочешь?» — пронеслось у неё в голове, но слова не сорвались с губ. Страх перед его реакцией, перед возможностью вновь увидеть холод в его глазах, заставил её промолчать.

Мужчина взял её за подбородок. Кончики пальцев очертили линию скулы:

Он сжал её лицо ладонями, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Ты моя. Запомни это. И я могу делать с тобой всё, что захочу.

В глубоких, как ночное небо глазах, отражалась завораживающая смесь силы и страсти.

А слова, сказанные им, звучали как приговор, но в них не было угрозы, скорее — обещание.

Сопротивление рухнуло, оставив лишь покорное ожидание.

Снова поддаваясь его воле, она растворялась, становясь лишь тенью, отражением его желаний.

Но иного способа заглушить внутреннюю пустоту для неё не существовало.

Аарон достал из брюк карманный нож и холодная сталь коснулась кожи.

Тело покрылось мурашками — то ли от прикосновения металла, то ли от предвкушения.

Мужчина перерезал перемычку, удерживающую бюстгальтер и тонкое кружево трусиков.

Остатки одежды упали к его ногам.

Мужчина отбросил оружие и расстегнул рубашку, не сводя с неё глаз.

Его зрачки расширились так, что радужка почти исчезла.

Мышцы напряглись, когда он шагнул ближе, освобождая себя от брюк. Его возбуждение было очевидным, властным символом её поражения.

Губы мужчины коснулись мочки уха, прикусив её слегка:

— Ты знаешь, чего я хочу.

Его дыхание щекотало шею, вызывая дрожь, которую она не могла сдержать.

Синди кивнула, не в силах вымолвить слово, но тело уже знало свою роль.

Она опустилась на колени, медленно, как в ритуале, который они повторяли десятки раз. Пол был холодным, но жар его взгляда разливался по коже, заставляя соски напрячься.

Рука мужчины запуталась в её волосах, направляя:

— Возьми, — прошептал он, и она повиновалась.

Губы сомкнулись вокруг него, язык скользнул по бархатистой коже. Ее пальцы исследовали, дразнили, ласкали, раскрывая новые грани удовольствия.

Каждое движение было отточено, доведено до совершенства.

Девушка подняла глаза, смотря на него снизу вверх.

Ее губы были влажными, а взгляд полон нежности и преданности.

Чувство подчинения, было пьянящим, и порочно сладким, вызывая спазм где-то внизу живота и даря странное ощущение свободы от собственных желаний и страхов.

Аарон двигался ритмично, крепче сжимая волосы.

— Глубже, — прорычал он, и она старалась, давясь, но не отступая.

Её руки гладили его бёдра, пальцы впивались в кожу, словно ища опору.

Мужчина закрыл глаза, погружаясь в ощущения.

Ее покорность пробуждала в нем самые темные и низменные инстинкты.

Это была его победа над ней.

«Жаль Мейсон не видит свою драгоценную сестру стоящую перед ним на коленях, но ничего скоро он поставит на колени весь мир,» — пронеслось у него в голове, возбуждая ещё больше.

Мужчина отстранился тяжело дыша и опрокинул Синди на диван.

Её ноги раздвинулись сами, спина выгнулась в приглашении.

Он вошёл резко, одним толчком, заполняя до предела.

Девушка вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Легкая боль сменилась наслаждением и её бёдра инстинктивно подались навстречу, встречая каждый толчок.

— Да… сильнее, — простонала она, царапая кожу на его спине до крови.

Он не останавливался, продолжая вбиваться в неё, пока её стоны не перешли в хриплые всхлипы, а тело не выгнулось навстречу, отдаваясь волне блаженства, охватившей её.

Я над этой главой два дня просидела, надеюсь оно того стоило 🫣

Наверно в этой книге слишком много откровенных сцен, но так нужно, я через призму их взаимоотношений пыталась показать её внутренний мир, терзания и зависимость от этого человека.

Больше артов в моём телеграмм канале, ссылка в профиле ❤️

— Я похитил пару Мейсона, — произнёс Аарон, закуривая сигарету и наблюдая, как Синди пытается привести себя в порядок после секса.

Девушка замерла и в недоумении посмотрела на него:

— Ты сделал что?

Мужчина затянулся:

— Истинная твоего брата у меня.

Синди отшатнулась, в затуманенном мозгу медленно прояснялось, высвечивая жуткую картину.

Аарон похитил человека? Это звучало как бред.

— Это уже переходит все границы! Ты что, спятил?

Аарон выпустил дым в потолок, не отводя взгляда от девушки.

В его глазах читалась смесь триумфа и помешательства.

— Да ладно тебе, расслабься.

Теперь, Синди, у меня есть ты, у меня есть она, у меня будет ВСЁ, что принадлежит твоему брату, — он сделал паузу, облизав пересохшие губы.

Синди стояла как вкопанная, её пальцы дрожали:

— Аарон, это же безумие! Ты понимаешь, во что ввязался?

— Твой братец играл не по правилам, Синди. Пришлось вмешаться. Теперь Эмили у меня, и он будет делать то, что я скажу.

Девушка начала медленно одеваться, её движения стали нервными и резкими:

— Ты не понимаешь, — прошептала она, отступая, — Истинная — это не просто человек. Она его вторая половина. Если с ней что-то случится, он сломается.

Аарон рассмеялся, коротко и хрипло, гася сигарету в пепельнице. Он поднялся с дивана, его мускулистое тело всё ещё блестело от пота, и шагнул ближе, вынуждая Синди отступить.

— О, я понимаю больше, чем ты думаешь, милая. Твой братец накопал на меня слишком много грязи. Теперь он заплатит. Если он не отдаст компанию и все счета, его драгоценная истинная исчезнет навсегда. А ты… ты останешься со мной. Мы будем счастливы, детка. Без него. Разве ты не этого хотела?

Синди почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала, что у брата были проблемы, но не представляла, что все зашло так далеко.

— Зачем? Зачем тебе это?

Мужчина подошёл к ней, взяв её лицо в ладони:

— Ради нас, детка. Разве ты не хотела отомстить ему за всё, что он с тобой сделал?

— Ему, но не ей. Девушка в чём виновата?

— Невинных не бывает, — прошипел Аарон, плотнее сжимая её лицо. — Она — часть его жизни, его слабость. И теперь я этой слабостью воспользуюсь.

Какая разница каким способом отомстить?

Или ты забыла как он запер тебя в клинике из которой я тебя с таким трудом вытащил?

Синди вздрогнула от его прикосновения.

Внезапно в голове всплыли воспоминания о больнице: белые стены, принудительные уколы, одиночество.

Месть? Эта мысль мелькала в ее голове не раз, но она никогда не думала, что Аарон пойдет на такое. В его словах сквозила нездоровая одержимость, которая пугала ее больше, чем осознание того, что девушка его брата в опасности.

Мейсон предал её, но это… это было слишком.

Синди отпрянула от мужчины, освобождая лицо из его хватки. Ярость, смешанная с ужасом, закипала в ее груди. Она всегда знала, что Аарон опасен, но не представляла, насколько.

— Это не месть, Аарон, это мания! Ты сломаешь ему жизнь, и ее жизнь тоже! А что потом? Что ты собираешься делать с ними?

Аарон пожал плечами, будто речь шла о пустяках.

— Это не твое дело, детка Просто расслабься и наслаждайся шоу. Твой брат получит по заслугам, а ты… Ты получишь то, что всегда хотела — его страдания.

— Я никогда не хотела его страданий! — закричала Синди, чувствуя, что теряет контроль. — Я просто хотела, чтобы он понял, что причинил мне боль!

Аарон усмехнулся и прижал её к стене, пальцами лаская горло его глаза горели нездоровым огнем.

— Не лги самой себе, Синди. Ты жаждешь мести, так же как и я.

А теперь…

Представь: он на коленях, умоляет о пощаде, отдаёт всё, что у него есть. А мы… мы будем королями этого мира.

Будь умницей и позволь мне завершить начатое. Скоро все будет кончено, и мы сможем начать всё заново. Вместе.

Девушка почувствовала ледяной ужас. Она оказалась между двух огней.

Она попыталась оттолкнуть его, но руки Аарона были как тиски. В её глазах мелькнул страх, смешанный с отвращением.

«Это безумие, — подумала она. — и оно поглотит нас всех.»

— Отпусти меня, — выдавила девушка, голос дрожал. — Я не буду частью этого. Если ты тронешь её, я расскажу всем. Полиция, пресса — всё выплывет.

Аарон замер, его усмешка сменилась холодным блеском в глазах.

Синди почувствовала, как его пальцы сжимаются на её горле, не причиняя боли, но напоминая о силе, что таилась в нём.

Мужчина наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу, и прошептал:

— Не советую… ты забыла, что обязана мне всем? Кто вытащил тебя из грёбаной клиники, куда тебя упёк твой драгоценный Мейсон? Куда ты пойдешь, если я вышвырну тебя на улицу?

На панель раздвигать ноги?

Кому ты нужна кроме меня? Брату? Матери? Которые заперли тебя как собаку, лишь бы от тебя избавиться? Запомни ты никто без меня.

Синди закашлялась, пытаясь вырваться из его хватки, но без толку. Слова Аарона, словно ядовитые стрелы, вонзились в её сердце.

Мейсон… это имя было клеймом, напоминанием о прошлом, о том, на дне какой бездны она находилась.

Аарон, действительно был тем, кто протянул ей руку помощи, вытащил из трясины отчаяния. Но цена этой помощи оказалась куда выше, чем она предполагала.

— Ты сумасшедший, — прошептала она, пытаясь вырваться из его хватки. — Мой брат… он никогда не согласится…

Мужчина лишь усмехнулся в ответ.

— У него не будет выбора. Я умею быть убедительным, когда это нужно. И тебе стоит помнить, детка, что наша маленькая игра может закончиться очень плохо, если ты попытаешься помешать мне.

— Я не боюсь тебя, Аарон, — произнесла она, стараясь придать голосу твердость, хотя это давалось с трудом. — Я боюсь того, что ты делаешь. И я никогда не смогу простить себе, если позволю этому случиться.

Аарон отстранился, но не отпустил. Его взгляд изучал её, словно пытаясь найти трещину в броне её решимости. Улыбка вернулась, но теперь она была ещё более зловещей, предвещая что-то невыразимо ужасное.

— Ты думаешь, что можешь остановить меня? — промолвил он, его голос снова набирал силу. — Ты всего лишь пешка, Синди. И твоя наивность — это твоя самая большая слабость. Но знаешь что? Я люблю слабости.

Он ослабил хватку, позволяя ей сделать несколько глотков воздуха, но остался рядом, не давая сбежать.

— Подумай, Синди, — его голос звучал приторно-сладко. — Ты уже потеряла Мейсона, он отвернулся от тебя. Твоя семья заперла тебя. Я твой спаситель, твой единственный шанс на новую жизнь. Неужели ты хочешь вернуться в тот ад, из которого я тебя вытащил?

Девушка не ответила. Слова Аарона, хоть и болезненные, были правдой, от которой она пыталась убежать. Она была одна, без поддержки, запутавшаяся в паутине зависимости от человека, который теперь держал пару её брата в заложниках.

Она знала, что Аарон манипулятор, что он использует ее обиды и боль, чтобы добиться своего. Но в то же время, не могла отрицать, что он много сделал для неё тогда, когда все её бросили.

Синди обмякла в его руках понимая, что он прав и у неё нет другого выхода.

Мужчина усмехнулся, почувствовав, как сопротивление в ее теле ослабевает.

Глубина ее отчаяния была для него словно открытая книга. Он видел все ее раны, все незажившие шрамы, и знал, как их коснуться, чтобы вызвать нужную реакцию.

Его пальцы скользнули по ее щеке, нежно, почти ласково, но в глазах плескалось торжество охотника, поймавшего свою добычу.

Девушка закрыла глаза, отдаваясь на волю момента. Забывая о прошлом, о будущем, о любых предостережениях затуманенного эйфорией рассудка.

Ее губы приоткрылись в безмолвном согласии, приглашая его приблизиться.

Аарон склонился, его дыхание опалило ее кожу, и Синди почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

Это уже был не страх, скорее волнующее предвкушение, прыжок в бездну, где правила устанавливал не разум, а плоть.

Синди пошла в душ, а Аарон открыл бутылку конька:

— Чёртова баба, — пробормотал он себе под нос, — лишь бы ничего не испортила.

Как не вовремя в ней проснулась совесть и жалость.

Что это было? Женская солидарность?

Сейчас ему было не до её упрямства, слишком многое стояло на кону.

Ещё никогда он не был так близок к цели и не мог позволить Синди с её резким приступом морали всё испортить.

Победа была так близко, так осязаема, и теперь, кажется, могла рассыпаться в прах из-за женщины, которая, казалось, еще минуту назад была готова к компромиссам.

Он представил, как Синди, вся в пене, омывает тело, а в голове ее витают размышления о справедливости и правильности. Эти мысли, как заноза, впивались в его предвкушение успеха. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что ее внезапное пробуждение совести не было показной жалостью. Это та самая её внутренняя сила, которая могла перевернуть все с ног на голову.

Мужчина осушил полбутылки, словно запивал горечь. Холодный коньяк обжигал внутренности, но не мог заглушить тревогу, которая скреблась где-то на периферии сознания.

Аарон отставил коньяк. Тяжелый вздох вырвался из груди. Ему следовало бы это предвидеть. Ее упрямство, так раньше раздражавшее его, теперь казалось непоколебимой скалой. Это было не просто непослушание, это была принципиальность. И в этот раз, когда на кону стояло все, эта принципиальность могла стать для него фатальной.

Проще было бы избавиться от неё, но девушка была запасным вариантом, ещё одним рычагом давления на Мейсона.

Внезапный звук непривычного рингтона, вырвал мужчину из мрачных мыслей.

Олдбрук плотоядно улыбнулся, предвкушая момент триумфа, когда увидел имя звонившего.

— Ничего не хочешь мне сказать? — вкрадчиво спросил Мейсон в трубке.

— Кого-то потерял, Блэквуд? — усмехнулся мужчина.

На том конце провода повисла тишина. Потом собеседник Аарона всё-таки заговорил:

— Она что ко всему прочему потеряла телефон? — рявкнул Мейсон.

Аарон улыбнулся шире

— Неужели не узнал, дружище? Видимо стареешь.

— Олдрук? Ничего не понимаю. Откуда у тебя телефон Эмили?

— Твоя маленькая подружка у меня, — мужчина сделал многозначительную паузу.

— В каком смысле у тебя?

— Я похитил твою истинную, Блэквуд, она у меня в заложниках.

— И чего же ты хочешь? — усмехнулся Мейсон.

— О, это очень хороший вопрос, я хочу твою фирму…

Мужчину на полуслове прервал истеричный хохот.

— Ты что думаешь я блефую? — Аарон начинал злиться.

— Олдбрук, ты идиот? Если думаешь, что я из-за какой-то бабы подарю тебе дело всей своей жизни, то ты ошибаешься.

— Не какой-то бабы, она твоя истинная! — рявкнул мужчина в трубку.

— Ты её вблизи видел, Олдбрук? Так иди посмотри ещё раз, за одно глянь есть ли на ней брачная метка! Она просто моя секретарша и я легко найду ей замену!

Можешь сам на ней жениться или пустить по кругу! Мне плевать! И не звони мне больше, — Мейсон со злостью бросил трубку.

Аарон в ярости швырнул телефон Эмили об стену.

Экран, еще недавно светившийся ее обоями, теперь был лишь хаотичным нагромождением разбитого стекла.

Бутылка с остатками коньяка, которую он держал в руке, казалась ненужной. Вся его тщательно выстроенная схема, вся игра, построенная на манипуляциях и страхе, рассыпалась в одно мгновение. Мейсон, этот самодовольный хлыщ, оказался куда более прагматичным, чем Аарон мог себе представить.

«Секретарша», «брачная метка»…

Слова, которые должны были ударить по больному, лишь вызывали горечь осознания собственной глупости.

Он мог бы, конечно, разыграть сцену, кричать, угрожать. Но зачем? Мейсон не дрогнет. Аарон знал это. Претенциозный, расчетливый, он смотрел на людей как на фигуры на шахматной доске, и если пешка не представляла ценности, ее снимали с поля без сожаления.

В этом они с ним были слишком похожи. Извечные противники. Альфы соседних кланов, между которыми уже несколько лет идёт борьба за лидерство и территории.

Их вражда была не просто давней, она была родовой.

У их предков, дедов и прадедов, уже горели земли, окропленные кровью потомков обоих кланов. Это была борьба, в которой переплетались гордость, месть и жажда власти, передаваемая из поколения в поколение, как проклятие, от которого невозможно избавиться.

И сейчас у Аарона были на руках все козыри, чтоб наконец-то поставить точку в этом противостоянии.

— Упёртый ублюдок! Ну ничего, посмотрим как ты запоешь.

Аарон набрал на своём телефоне знакомый номер.

Ответили почти сразу же, после первого гудка:

— Да?

— Обрати её. Настало время сделать следующий шаг и подтолкнуть Блэквуда в нужном нам направлении.

Пора уже покончить со всем этим.

Синди стояла под струями воды и

Совесть, шептавшая ей о том, что она должна была быть покладистее, смиреннее, должна была подстраиваться под Аарона, казалась сейчас жестокой.

Почему её желания так незначительны по сравнению с его?

Она выключила воду. Влажная, закутанная в полотенце, Синди вышла из ванной. Глаза встретились с глазами Аарона, который сидел в гостиной с бокалом в руке. В его взгляде читалось привычное раздражение, но девушка решила не отступать.

— Аарон, мне не нравится эта идея, — заявила она, — отпусти девушку. Я уверена мы сможем найти другой выход.

Он повернулся к окну, и Синди видела, как напряжены его плечи. Она знала, что сейчас он обдумывает план, как надавить на Мейсона. И хотя она боялась последствий, но также чувствовала благодарность к Аарону за то, что он готов бороться за их счастье.

— Это единственный способ, — отрезал Аарон. — Мейсон слишком упрям, чтобы слушать доводы. Ему нужно показать, что если он не согласится на мои условия, то будут последствия.

Просто нужно чуть-чуть подкорректировать план.

Девушка чувствовала, что Аарон ей что-то не договаривает, но Она просто надеялась, что все закончится хорошо, и они смогут найти способ жить в мире.

Мужчина достал ещё один стакан, налил туда коньяка и высыпал белый порошок.

План, в котором женщина, которой он так пренебрегал, могла оказаться его единственным оружием.

Поэтому пора усыпить немного бдительность и совесть Синди.

Скоро ей будет не до невесты брата.

Аарон подошел к ней.

— Тебе нужно как-то отвлечься. Ты ведь тоже устала, правда?

Вот, я приготовил тебе кое-что. Сюрприз. Чтобы ты забыла обо всех этих глупостях.

— Я не знаю, Аарон, — проговорила Синди, стараясь не смотреть на стакан в его руках, хотя её взгляд возвращался к нему против её воли. — Это как-то… подло.

— Подло? — усмехнулся Аарон. — Подло — это то, как Мейсон поступал с тобой все эти годы. Неужели ты забыла, сколько слез ты пролила из-за его упрямства? Сейчас пришло время показать ему, что у всего есть своя цена.

Синди понимала логику Аарона, но не могла избавиться от чувства вины. Она знала, что если они пойдут на это, то уже не смогут вернуться назад. Этот поступок навсегда изменит их отношения с Мейсоном и, возможно, с его девушкой.

— А если я не соглашусь? — спросила она, кусая губы, — если откажусь помогать тебе?

— Тогда ты не получишь ничего, — жёстко оборвал мужчина, — ни меня, ни наркотиков, — ты этого хочешь?

Он со злостью выплеснул содержимое стакана в камин, — Я хотел по-хорошему, но по-хорошему ты видимо не понимаешь. Значит придётся преподать тебе урок.

Синди почувствовала, как её сердце уходит в пятки. Она всегда знала, что Аарон способен на жесткие поступки, но чтобы пойти на такое… Ей стало страшно за девушку Мейсона, она ведь не виновата ни в чем. Но если Аарон что-то решил, то перечить ему было бесполезно.

Он надвигался на неё, как тень, заслоняя собой свет. Его лицо было искажено гневом, и Синди впервые увидела в его глазах нечто пугающее.

Девушка невольно отшатнулась:

— Нет, Аарон, я люблю тебя ты же знаешь и всё для тебя сделаю, но мне кажется, что это уже слишком.

Мужчина сделал еще один шаг вперед, и Синди зажмурилась, ожидая удара. Но вместо этого она почувствовала, как сильные руки схватили ее за плечи. Он встряхнул ее, как тряпичную куклу, и в его голосе зазвучала неприкрытая ярость.

— Запомни, ты будешь делать то, что я скажу и так как я скажу.

Сердце девушки бешено колотилось, она попыталась вырваться, но он схватил ее за запястье, его пальцы сжали ее руку, словно стальные тиски.

Синди почувствовала острую боль в запястье, но боль физическая меркла по сравнению с ужасом, сковавшим ее душу.

— Не так быстро, детка.

Ты же знаешь, что я не люблю, когда мне перечат. Почему ты выводишь меня из себя?

В глазах Аарона плескалось что-то темное, зловещее, и она понимала, что перед ней уже не тот Ари, которого она знала и любила. Это был кто-то другой, чужой, опасный.

Следующие главы содержат сцены жестокости и насилия, просьба читать с осторожностью. Только для лиц старше 18 лет!

Обнаженная девушка чувствовала себя уязвимой, она повернулась спиной к Аарону, пытаясь взять себя в руки.

Натянула на себя трусики и надела халат, сильнее запахивая полы.

— Я… я не хотела, — прошептала она, — Я просто…

— Просто? — перебил он, его голос был низким и угрожающим. — Просто ты решила испытать мое терпение? Забыла, кто здесь главный?

Он притянул ее к себе, и Синди почувствовала его обжигающее дыхание на своем лице.

— Запомни, я никогда не прощаю непослушания. Ты будешь жить по моим правилам, и если ты хоть раз посмеешь их нарушить… ты пожалеешь, — прорычал он.

В его глазах она увидела отражение своего собственного страха. И в этот момент, Синди поняла, что ее жизнь уже никогда не будет прежней. Она попала в ловушку, из которой, кажется, нет выхода.

Мужчина снова схватил её за руку и потащил по коридору до дверей спальни и со злостью кинул на кровать.

Аарон навалился на нее сверху, прижав к кровати. Девушка попыталась вырваться, но он был физически сильнее.

Синди почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

— Что ты делаешь? Отпусти меня! — закричала она, пытаясь оттолкнуть его от себя.

— Заткнись! — прорычал мужчина, сжимая одной рукой ее запястья над головой.

Синди почувствовала, как по ее щекам потекли слезы. Страх сковал ее тело. Она не знала, чего ожидать от этого безумца.

Ей было страшно, как никогда раньше. Она не понимала, что происходит. Это был не её Аарон.

Перед ней сейчас был незнакомец, грубый и жестокий.

— Ты сам на себя не похож, — прошептала она, — что с тобой? Я тебя не узнаю.

Аарон усмехнулся, в его глазах не было ни капли сочувствия:

— А может ты меня никогда и не знала? И сейчас видишь меня настоящего?

— Пожалуйста, Аарон, отпусти меня, — прошептала она, надеясь достучаться до его разума. — Я больше не буду… Я сделаю все, что ты скажешь.

— Это ты сейчас так думаешь, но мне кажется, что ты до сих пор не поняла с кем имеешь дело. Я давал тебе слишком много свободы. Придется это исправить.

Девушка почувствовала как на её запястьях защёлкнулись наручники.

Синди сглотнула ком в горле:

— Что ты собираешься делать?

— Хочу поиграть с тобой, детка. Ты же любишь игры правда? — он рванул полы её халата в стороны

Синди закрыла глаза, не в силах больше выносить его взгляд.

Он схватил ее за подбородок, сжал пальцы так сильно, что Синди почувствовала боль.

— Смотри на меня, я хочу чтоб ты смотрела и ты будешь смотреть. Ты играешь по моим правилам, Синди. Запомни это!

Он отпустил ее подбородок и провел пальцами по ее щеке, медленно, словно наслаждаясь ее страхом.

Его глаза горели безумным огнем. Он протянул руку и коснулся ее губ.

— Ты такая красивая, Синди. Такая беспомощная, вся в моей власти. Но ты слишком много себе позволяешь.

Я должен тебя научить, как нужно себя вести.

С этими словами он положил ладонь на тонкое кружево её трусиков, поглаживая

— И такая влажная, — прохрипел мужчина, — признайся тебя же это заводит.

Синди задрожала всем телом. Она пыталась вырваться, но наручники крепко держали ее запястья. Она всхлипнула, кусая губы до крови, когда его пальцы отодвинули ткань и коснулись чувствительной кожи.

Он надавил сильнее, и девушка не смогла сдержать стон. Звук, казалось, еще больше распалил Аарона. Его дыхание участилось, в глазах плясали искры безумия. Он словно потерял связь с реальностью, погрузившись в пучину темных желаний.

Синди почувствовала, как слезы текут по ее щекам. Она отвернула голову, пытаясь избежать его взгляда, но он схватил ее за волосы и грубо повернул обратно.

— Не смей отворачиваться от меня, — прорычал он. — Ты должна смотреть. Ты должна видеть, что я делаю с тобой.

Он продолжал ласкать ее, причиняя боль и удовольствие одновременно.

Ее дыхание участилось, прерываясь тихими стонами, которые она тщетно пыталась сдержать. Каждый его жест, каждое прикосновение отзывалось в ней волной желания, разливающейся по всему телу. Боль и удовольствие сплетались в тугой узел, затягивающий ее в пропасть, откуда не было спасения.

Синди чувствовала, как её воля растворяется под его руками. Она ещё пыталась сопротивляться, но тело уже предавало её, тянулось к нему, требуя продолжения.

Она ощущала как жар разливается по венам, бурлит в крови, подчиняя себе каждое нервное окончание.

В её теле пробуждалась древняя, первобытная потребность, перед которой были бессильны все разумные доводы.

Девушка закрыла глаза и сдалась.

Каждое его движение было точным, полным скрытых обещаний, от которых её бросало в дрожь.

Боль и наслаждение сплелись так плотно, что она уже не понимала, где заканчивается одно и начинается другое. Остались только они вдвоём и этот пожар, пожирающий всё вокруг.

Он почувствовал её капитуляцию и усилил натиск.

Губы скользнули к шее, оставляя горячие, почти обжигающие следы. Ладони прошлись по спине, обводя каждый изгиб.

— Какая же ты испорченная, — хрипло выдохнул Аарон, раздвигая её бёдра шире и одним движением срывая с неё бельё. — И мне это в тебе нравится.

Синди знала, что он прав. Эта тёмная, жадная сторона всегда жила в ней, но она прятала её ото всех. А сейчас прятаться больше не хотелось.

Каждое новое прикосновение, каждый всплеск удовольствия стирали границы её личности. Она хотела отдаться ему целиком.

Наручники слегка врезались в кожу, напоминая о её полной беспомощности каждый раз, когда она пыталась потянуться к нему, схватить за волосы или хотя бы коснуться его лица.

Это ощущение ограничения только усилило жар внутри.

Девушка дёрнула руками — раз, другой, — но сталь не поддалась. Синди тихо застонала от смеси раздражения и острого возбуждения: теперь она не могла даже обнять его, притянуть ближе, только извиваться под ним, раскрываясь перед ним полностью.

Мужчина опустился ниже. Горячее дыхание обожгло кожу живота, затем внутреннюю сторону бёдер. Когда его губы коснулись её там, Синди выгнулась, сжав руки в кулаки так, что ногти врезались в ладони.

Его язык двигался уверенно, безжалостно, доводя её до края.

Разум девушки давно отключился. Осталась только пульсирующая потребность, требующая выхода. Она уже не контролировала ни стонов, ни движений бёдер — тело само отвечало ему, извивалось, просило ещё.

Аарон вошёл в неё пальцами — резко, глубоко. Она задохнулась, запрокинув голову. Жар разлился по венам, каждый нерв горел. Его движения стали быстрее, жёстче, а большим пальцем он продолжал ласкать её снаружи, не давая ни секунды передышки.

— Аарон… — вырвалось у неё хрипло, почти умоляюще.

Синди инстинктивно выгнулась навстречу, бёдра сами раздвинулись шире, приглашая.

Но когда она была уже близка к развязке, Аарон замер, вглядываясь в её лицо.

— Скажи, что хочешь меня, — прорычал он низко, почти угрожающе, не двигаясь, мучая её ожиданием.

Его пальцы замерли всего на мгновение, но ей это причиняло почти нестерпимую боль.

Она знала, что это игра, что он наслаждается её слабостью, но больше не могла сопротивляться.

Она хотела его прикосновений, жаждала его тела и была готова унижаться, лишь бы утолить этот голод.

— Хочу… — выдохнула она, голос дрожал.

— Тогда умоляй меня, детка.

— Очень хочу… пожалуйста… — прошептала она, её голос дрожал от возбуждения и стыда.

Он снова вошёл в неё пальцами — теперь медленнее, мучительно медленно, позволяя ей чувствовать каждый миллиметр, каждое движение. Синди выгнулась дугой, натягивая наручники так сильно, что дерево изголовья скрипнуло.

Её грудь вздымалась и опадала, соски стояли твёрдыми от холодного воздуха и переполняющего желания. Она пыталась дотянуться до него взглядом, умоляя без слов.

— Аарон… пожалуйста… — голос сорвался на хриплый шёпот.

Он наклонился, его губы почти касались её уха.

— Пожалуйста — что? — Его большой палец продолжал кружить по клитору, но теперь слишком легко, слишком поверхностно, не давая ей приблизиться к пику.

Синди закусила губу до крови, пытаясь собраться с мыслями. Связанные руки делали её ещё более открытой, ещё более уязвимой — и это сводило с ума.

— Пожалуйста… глубже… быстрее… я не могу больше ждать… Умоляю тебя. Возьми меня.

Аарон усмехнулся, но в его глазах промелькнула искра удовлетворения. Он склонился к ней, прошептал на ухо:

— Ты была плохой девочкой сегодня, и это твоё наказание.

Он поднялся с кровати, окинув голодным взглядом её обнажённое тело.

— Ты должна почувствовать, чего можешь лишиться, если пойдёшь против меня.

С этими словами он вышел из спальни, оставив её прикованной к кровати — голую и неудовлетворённую.

Дверь спальни закрылась за Аароном с тихим щелчком.

Синди лежала, тяжело дыша, тело всё ещё дрожало от неоконченного оргазма, который он так жестоко прервал.

Ноги оставались свободными, но она не смела сдвинуть бёдра — любое движение грозило усилить мучительную пульсацию между ними до невыносимого.

Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом его кожи. Он въелся в простыню, в её волосы, в поры, в каждую складку ткани — везде. От этого запаха хотелось вдохнуть глубже, утонуть, раствориться — и одновременно задохнуться от отвращения к себе.

Сердце колотилось бешено. В голове пульсировала одна мысль: «Как я докатилась до этого?»

Девушка пыталась успокоиться, выровнять дыхание.

Не получалось.

Кожа горела там, где он касался её всего несколько минут назад. Между ног всё ещё было влажно, горячо, пусто — и именно эта пустота сводила с ума сильнее всего.

Но хуже всего была тишина.

Она давила на грудь как камень.

Синди закрыла глаза, надеясь взять себя в руки, но перед внутренним взором вспыхивали образы: его сильные, уверенные руки, губы, отпечаток которых всё ещё ощущался на коже. Знать, что он был так близко — и всё равно ушёл, — оказалось невыносимее, чем если бы он просто довёл дело до конца и исчез.

Его уход оставил её висеть над пропастью в состоянии полураспада.

Грубая текстура простыни царапала разгорячённую кожу. Нервные импульсы пробегали по телу, заставляя мышцы сжиматься против воли. Она попыталась хоть немного облегчить этот внутренний пожар — тщетно.

Каждое движение только разжигало новые волны желания, смешанного с горечью обиды.

Минуты тянулись невыносимо медленно.

Она дёрнула руками — наручники не поддались, только сильнее врезались в запястья. Синди закусила губу, подавляя стон разочарования.

Губы всё ещё были припухшими от его поцелуев и солёными от слёз. Быть так близко к краю и остаться одной — это было хуже любой муки.

Прошло десять минут. Может, двадцать.

Время потеряло смысл.

Когда тело немного утихло, мысли неизбежно потекли назад — к тому, с чего всё началось. К Мейсону.

Синди была зла на брата. Очень зла.

За белые стены, решётки на окнах, таблетки, которые делали мир серым и безвкусным.

Он видел в ней не сестру, а проблему — болезнь, которую нужно изолировать, спрятать от чужих глаз. Решил за неё, что она «неправильная», «сломанная», и просто избавился, оставив одну с ломкой и пустотой.

— Ты думал, что спасаешь меня? — шептала она в темноту, слёзы жгли глаза. — Почему, Мейсон? Почему ты это сделал? Ты просто выкинул меня. А теперь смотри, во что я превратилась.

Слёзы полились сильнее. Она всхлипывала тихо, чтобы не услышали за дверью. Грудь содрогалась от рыданий.

Она помнила тот день так ясно, будто это было вчера. Мейсон стоял в дверях её дома, даже не позволив ей собрать вещи. Его лицо было каменным, глаза — холодными, как у судьи, выносящего приговор.

«Это для твоего же блага, Синди, — сказал он тогда, не глядя ей в глаза. — Ты не справляешься и пугаешь всех вокруг. Я не могу смотреть, как ты разрушаешь себя».

Но это он разрушил её. Отправил в то место, где дни сливались в один бесконечный серый туман. Утро начиналось с таблеток — белых, круглых, без вкуса, которые глушили всё: радость, боль, даже цвета. Врачи говорили: «Это стабилизирует вас».

Стабилизирует? Это убивало её изнутри, делало пустой оболочкой.

— Ты просто выкинул меня, чтобы не пачкать свою идеальную жизнь. А теперь смотри, во что я превратилась — в кого-то, кто молится о боли, лишь бы не чувствовать себя одинокой и никому не нужной.

Пустота эхом отзывалась в ней. Мейсон убрал её из своей жизни, как ненужный хлам, и она нашла замену — Аарона, который заполнял пустоту болью и контролем.

Но даже в этом аду она жалела брата. Жалела, что её «зависимость» может разрушить его мир.

— Я злюсь на тебя. Очень злюсь. Но я не хочу, чтобы ты потерял её из-за меня. Из-за того, что я… сломалась.

Раньше она могла выпить — и забыться. Теперь забвения нет. Только жажда. Не только алкоголя — его. Его рук. Его голоса. Его боли.

Как я стала такой? Как я позволила ему заменить собой всё, что у меня было?

Руки сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони. Но даже эта боль казалась бледной, приглушённой — ничем по сравнению с тем, что он оставил внутри.

Ночь тянулась бесконечно. Каждые несколько минут тело вздрагивало — вспышка воспоминания о его пальцах, о том, как он довёл её до грани и ушёл.

Синди шептала в темноту, как молитву, которую ненавидела:

— Вернись… пожалуйста… я не могу больше…

К утру девушка ощущала себя сломанной куклой — без воли, без достоинства. Слёзы высохли, оставив солёные дорожки на щеках.

Осталась только одна правда: без него она умирает. Медленно. Изнутри.

Синди знала: когда Аарон вернётся — она снова попросит.

Снова уступит.

Потому что без него — только пустота.

А она страшнее любой боли.

Когда наступил рассвет, дверь наконец открылась снова, и Аарон вошёл в спальню. Синди лежала на кровати, тяжело дыша, боясь пошевелиться. В её положении лучше всего было притвориться покорной — она это уже усвоила.

— Привет, детка. Соскучилась? — произнёс он спокойно, почти ласково.

Она молчала, уставившись в потолок невидящим взглядом. Каждая клеточка тела кричала от отвращения к себе, но сопротивление только ухудшило бы всё.

Аарон подошёл ближе. Его тень нависла над ней. Он провёл пальцем по её щеке — Синди невольно вздрогнула.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда… если будешь хорошей девочкой, — прошептал он, и в голосе сквозила знакомая угроза.

Мужчина опустился на кровать рядом, прижался губами к её шее. Волна мурашек прокатилась по коже.

Её тело отреагировало мгновенно — соски затвердели, живот втянулся, бёдра дёрнулись вверх, ища контакта.

Синди закрыла глаза, ненавидя себя за то, как сильно откликается на его прикосновения. Она жаждала этого — наказания, унижения, его власти — и одновременно презирала себя за эту слабость.

Его губы спускались ниже, к плечам, к ключицам. Он знал все её слабые места и использовал их безжалостно. Руки скользнули по телу, вызывая дрожь. Синди попыталась отстраниться — он крепко держал её, не давая шевельнуться.

Поцелуи становились настойчивее, требовательнее. Он словно вытягивал из неё остатки воли. Сопротивление таяло с каждой секундой.

Аарон отстранился, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде горела жажда — и что-то ещё, тёмное, неуловимое.

— Посмотри на себя, — тихо сказал он, проводя кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, но не поднимаясь выше. — Такая мокрая, такая отчаянная… И всё это только потому, что я вчера остановился.

Он ввёл два пальца резко, глубоко, без предупреждения. Синди задохнулась, тело изогнулось, бёдра подались навстречу.

Мужчина замер на мгновение, давая ей ощутить полноту, а потом начал двигаться — медленно, глубоко, с лёгким поворотом запястья, находя ту самую точку внутри.

Большой палец другой руки надавил на клитор — круговыми движениями, настойчиво.

Мышцы внутри сжимались вокруг его пальцев, пульсация нарастала невыносимо. Она была уже на самом краю — дыхание сбилось, тело напряглось до предела, — но в последний момент он вытащил пальцы и поднёс их к её губам.

Синди послушно обхватила их языком, слизывая собственный вкус, глядя ему в глаза.

Он усмехнулся тихо.

— Скажи, кому ты принадлежишь.

Девушка не колебалась:

— Тебе… только тебе… я твоя… полностью…

— Хорошая девочка, — тихо сказал он, расстегнув один наручник. Рука упала на простыню, вторая осталась связанной.

Аарон отстранился и вытащил из кармана продолговатый предмет, завёрнутый в чёрную ткань.

Он развернул её. Внутри лежал небольшой вибратор с пультом в его руке.

Синди расширила глаза.

— Нет… Аарон, я хочу тебя, а не…

— Ш-ш-ш, — он приложил палец к её губам. — Ты получишь меня. Но сначала научишься ждать.

Он включил вибратор на низкую мощность и медленно провёл им по животу, вниз, обводя круги вокруг чувствительной точки, но не касаясь напрямую.

Синди изогнулась, издала хриплый стон, полный неудовлетворённости.

— Смотри на меня, — приказал он.

Она открыла глаза.

— Скажи: «Я твоя плохая девочка и я заслужила это наказание».

Губы дрожали.

— Я твоя плохая девочка… и заслужила это наказание…

Он прижал вибратор — резко, сильно. Синди издала сдавленный крик, тело напряглось как струна, мышцы задрожали от напряжения. Она была снова на грани — дыхание стало прерывистым, глаза закатились, — но он тут же убрал вибратор.

Синди всхлипнула, слёзы скатились по вискам.

— Ещё раз. Громче.

— Я твоя плохая девочка! И я заслужила это наказание! Пожалуйста, Аарон…

Он улыбнулся — хищно, медленно.

— Вот теперь я слышу.

Вибратор вернулся, теперь на средней мощности. Он держал его неподвижно, доводя её до края снова и снова, но каждый раз останавливался в последний момент.

Синди закрыла глаза, щёки пылали от стыда и возбуждения.

— Пожалуйста… — прошептала она, голос срывался.

— Пожалуйста — что?

— Пожалуйста… трахни меня. Я не выдержу больше. Я сделаю всё, что скажешь. Только не оставляй меня так.

Синди умоляла, повторяла его имя как мантру, тело дрожало от накопленного напряжения.

Наконец, когда она была на грани слёз и полного безумия, Аарон отбросил вибратор в сторону.

Он освободил вторую руку и встал на колени между её ног, расстёгивая брюки.

— Последний шанс, детка, — сказал хрипло. — Убеди меня, что ты этого достойна.

Синди, дрожа всем телом, протянула обе руки, обхватила его, направила к себе.

— Я твоя… полностью… навсегда… возьми меня… накажи… люби меня… пожалуйста.

Аарон вошёл одним резким движением — глубоко, до конца.

Синди закричала от облегчения и переполняющего наслаждения. Он сразу начал двигаться жёстко, быстро, вбивая её в матрас.

Девушка обхватила его ногами, вцепилась в волосы, притягивая ближе.

Оргазм пришёл мгновенно — яростный, оглушающий.

Всё накопленное за ночь напряжение вырвалось разом, тело сотрясалось в конвульсиях, мир для неё сузился до ощущения его внутри. До его дыхания, до его рук, которые не отпускали её ни на секунду.

Она сжималась вокруг него спазмами, кричала его имя, пока голос не сорвался.

Аарон смотрел на неё сверху вниз, всё ещё внутри, чувствуя, как её тело мелко дрожит — последние отголоски удовольствия, которые она уже не могла скрыть. Грудь вздымалась рвано, щёки блестели от слёз, губы припухли, а глаза смотрели с такой преданностью, что внутри него что-то болезненно сжалось.

Он ненавидел это чувство. Оно пахло слабостью. Уязвимостью.

Но именно за этим он и возвращался. За этим взглядом. За моментом, когда она уже не принадлежит себе.

Это была его любимая часть. Не тело. Душа. Скоро она сломается по-настоящему — не от боли, а от ожидания. От того, что он может дать ей всё — и забрать в любой момент.

Он не замедлился. Двигался сквозь её дрожь — жёстко, глубоко, не давая дойти до грани. Дыхание стало рваным, пальцы впились в бёдра, оставляя багровые следы.

«Она кончает только потому, что я разрешаю. Даже дышит — потому что я ещё не сказал хватит», — пронеслось в его голове.

Мужчина наклонился ниже, губами касаясь её шеи. Зубы слегка прикусили кожу — не до крови, но достаточно, чтобы она вздрогнула и сжалась вокруг него сильнее. Синди издала сдавленный всхлип, но он не позволил ей дойти до пика слишком быстро.

Ещё рано.

Не сейчас.

Аарон перевернул её на живот одним движением.

Синди послушно прогнулась в пояснице, раздвигая колени шире и опираясь на руки — она ждала.

Он на мгновение замер, глядя на то, как она, подчиняясь его воле, вновь принимает эту позу. Весь её вид кричал о готовности, о желании угодить, о том, насколько её существование теперь зависело от его приказов. Он видел это в напряжении мышц, в том, как она прикусила нижнюю губу, в блеске потёмневших от желания глаз.

Аарон не испытывал к ней ничего, кроме презрения к её слабости и, одновременно, необъяснимого влечения к этой покорности. Это было похоже на наркотическую зависимость, на пристрастие к самому разрушительному и сладкому яду.

Он провёл ладонью по позвоночнику — медленно, от шеи до копчика. Её кожа покрылась мурашками. Прижался к её спине, и прошептал на ухо.

— Подними бёдра выше, — тихо приказал он, — Покажи, насколько ты моя.

Синди мгновенно выгнулась, приподняла таз, открываясь полностью.

Она понимала, что это неправильно, что это отвратительно, но не могла остановиться.

Аарон вошёл медленно, давая почувствовать каждый миллиметр. Девушка застонала в подушку, цепляясь пальцами за простынь.

Он двигался размеренно, глубоко. Каждый толчок сопровождался лёгким шлепком по ягодице — достаточно, чтобы она вздрагивала и сжималась сильнее. Темп ускорился — теперь он безжалостно, вбивал её в матрас.

Его рука скользнула под неё, пальцы мгновенно нашли набухший, пульсирующий клитор — скользкий, горячий, до предела напряжённый от желания. Он обхватил его подушечками пальцев и начал ласкать — сначала медленно, мучительно, словно пробуя на вкус каждую её дрожь, а потом резко ускорился, то рисуя круги, то слегка сжимая, то проводя по всей длине быстрыми, настойчивыми движениями, вырывая из неё рваные, почти болезненные стоны.

Каждое касание было как удар тока — настойчивый, неумолимый, заставляющий её бёдра конвульсивно подрагивать и сжиматься вокруг него в отчаянной попытке удержать хоть каплю контроля, которого у неё уже не было.

— Вот так… Умница… хорошая девочка… Кончай, — хрипло приказал он. — Сейчас.

Она сорвалась мгновенно — оргазм прошёл судорогой, тело напряглось, крик превратился в хриплый

всхлип.

Мышцы внутри сжались так сильно, что он едва сдержался, продолжая двигаться.

Несколько яростных толчков — и он кончил глубоко внутри, прижимаясь к ней всем телом, с его губ сорвался низкий, звериный рык.

Аарон замер, тяжело дыша, чувствуя, как последние спазмы её тела всё ещё обволакивают его и дыхание Синди постепенно выравнивается. Как её тело расслабляется в его руках — будто наконец обрело убежище.

Именно это его и бесило больше всего.

Он не хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Он хотел, чтобы она жила с пониманием: безопасность — это привилегия, которую он ей даёт.

И которую он может отобрать в любой момент

Мужчина отстранился.

Синди обхватила его руками, притягивая к себе.

— Останься… пожалуйста… не уходи, — её голос сорвался.

Аарон усмехнулся уголком рта. Эта фраза всегда звучала для него как музыка. Потому что именно её он и добивался. Не оргазмов. Не криков. А вот этого: чтобы она боялась остаться одна, наедине с собой больше, чем любой боли от него.

Мужчина замер над ней, лежащей на кровати, всё ещё чувствуя, как её руки цепляются за его плечи с почти детской отчаянностью. Он не ответил. Просто смотрел сверху вниз — холодно, изучающе, как смотрят на попавшее в капкан животное, которое уже не вырывается, а лишь ждёт, что с ним сделают дальше.

— Пожалуйста… — повторила она тише, почти беззвучно, губы дрожали.

Синди потянулась к нему за поцелуем, но он перехватил её запястья, отстранился резко, словно её прикосновение обожгло.

— Ты правда думаешь, что после всего этого я останусь обнимать тебя, как мальчик из твоих фантазий? — голос низкий, с ядовитой насмешкой. — Ты же не настолько глупая. У меня нет настроения, я ухожу. У тебя будет время подумать над своим поведением.

— Как?.. Опять уходишь? Куда? К кому? — она вздрогнула, заламывая руки, в глазах плескалось отчаяние. — Ты же обещал… я же согласилась на все твои условия, Ари. Почему ты так со мной?

Аарон оделся, привёл себя в порядок и усмехнулся уголком рта.

— Потому что я так хочу. И потому что ты всё ещё не поняла главного: тебя не касается, с кем я буду и где. Запомни: либо ты со мной, либо против меня. Подумай об этом на досуге.

Он развернулся и пошёл к двери, не оглядываясь. Дверь хлопнула — не сильно, но окончательно.

Синди осталась одна.

Она стояла посреди комнаты несколько секунд, глядя на закрытую дверь, словно ждала, что он сейчас вернётся, передумает, скажет «шутка».

Он не вернулся.

Тишина навалилась на неё.

Тяжёлая.

Душная.

Слова, сказанные напоследок, прозвучали как приговор. Она знала, что для Аарона это не пустые угрозы. Он мог лишить ее всего, что для нее важно.

В воздухе ещё висел его запах. Он въелся ей под кожу, в волосы, в лёгкие. И теперь он душил её, напоминая о нём.

Пульс стучал в ушах — громко, рвано.

Каждый удар отдавался в висках, подталкивал вперёд.

«Нет. Не могу просто ждать. Не сегодня».

Она рванула к двери — босиком, обнаженная, не думая. Ручка повернулась легко, но замок не поддался.

Синди дёрнула сильнее, потом ударила плечом. Раз, два. Но дверь даже не дрогнула — толстая, усиленная, как в бункере.

«Окно».

Девушка метнулась в спальню. Шторы сорвала одним движением.

За стеклом — металлические решётки, сваренные наглухо, с толстыми прутьями.

Синди схватилась за них, потянула, потрясла — холодный металл впился в ладони, но не сдвинулся ни на миллиметр.

Она в ярости ударила кулаком по стеклу — раз, другой. В каком-то трансе она продолжала бить, пока кожа на костяшках не лопнула и кровь размазалась по пальцам.

«Выхода нет. Он запер меня. Как в клетке».

Отчаяние накатило волной — горячей, удушающей. Она сползла по стене на пол, прижавшись к ней спиной.

— Помогите, — шептала Синди еле слышно, — хоть кто-нибудь! Услышьте меня!

Она знала, что никто не спасёт её, но продолжала шептать.

Дыхание сбилось, грудь сжимало, будто кто-то давил ладонью на рёбра. Слёзы текли, смешиваясь с кровью на руках.

Часы на стене тикали невыносимо громко.

Сколько прошло времени?

Час? Два? Три?

Она не знала.

Холод.

Сначала в кончиках пальцев — будто она час просидела на снегу без перчаток. Потом волна поползла выше: запястья, предплечья, шея. Зубы начали отбивать дробь, её трясло, как в лихорадке.

— Мне нужно выпить, хоть что-нибудь, — пробормотала она себе под нос и поползла в сторону кухни. На четвереньках.

Ноги отказывались держать.

Добралась до нижнего шкафчика, где он прятал выпивку. Открыла дрожащими пальцами.

Пусто.

Он забрал всё. Специально. Чтобы она даже не попыталась продержаться без него.

Девушка села спиной к гарнитуру, обхватила колени руками. Качалась вперёд-назад. Тихо, беззвучно. Слёзы текли, но она даже не пыталась их вытереть.

В голове вспыхнул обрывок — яркий, как вспышка.

Тот вечер полтора года назад. Она плакала в баре и пила всю ночь после очередной ссоры с Мейсоном.

Аарон пришёл под утро. Молча сел рядом.

«Хватит реветь», — сказал он тихо. Достал из кармана маленькую белую таблетку и кинул в её стакан с виски.

«Попробуй. Один раз. Станет легче».

Она выпила. Через десять минут мир стал мягче. Страх ушёл. Тревога растворилась.

Осталось только тепло в груди и его пальцы, скользнувшие по внутренней стороне её бедра, туда, где начиналась тонкая ткань кружева.

«Видишь? Я же говорил, что всё будет хорошо», — прошептал он тогда.

С тех пор «один раз» превратился в «каждый вечер»

Алкоголь, наркотики и дикий безумный секс.

А потом она без этого уже не могла ни жить, ни дышать.

— Он меня любит, — шептала девушка, как в бреду, пытаясь убедить себя и удержаться на пороге безумия, — Он вернётся, всегда

возвращается и заботится обо мне по-своему.

Тошнота подкатила волной — резкой, невыносимой. Синди едва успела доползти

до раковины. Её вырвало желчью — жгучей, едкой. Потом ещё раз. Живот сводило судорогой.

Она уткнулась лбом в колени. Вкус желчи и рвоты стоял во рту — горький, кислый.

Она сглотнула, но он только усилился.

В какой-то момент ей показалось, что она слышит его шаги в коридоре. Она замерла и подняла голову, прислушалась.

Тишина.

«Он специально ждёт, пока я сломаюсь окончательно».

Девушка потянулась к телефону. Пальцы дрожали, экран не сразу отреагировал. Открыла чат.

Слёзы капали на экран, размазывали буквы.

Она набрала:

«Пожалуйста, вернись. Я всё сделаю. Обещаю».

Пальцы свело судорогой. Телефон выпал. Экран погас.

Синди сползла на пол, свернулась калачиком, обхватив себя руками.

Кожа покрылась мурашками, холод пробирал до костей.

Зубы стучали.

Тело тряслось мелкой дрожью.

В голове крутилось только одно:

«Если он привезёт её… если заставит меня… я уже не смогу сказать нет. Потому что без него я умру. Просто умру здесь, на этом полу».

Она закрыла глаза.

И впервые за долгое время не пыталась бороться с этой мыслью.

Просто приняла её.

Как факт.

Время тянулось бесконечно, словно остановилось навсегда.

А Синди лежала на холодном кафеле, слушая, как неровно бьётся её сердце — и молилась только об одном:

чтобы он вернулся до того, как она окончательно перестанет чувствовать себя человеком.

Аарон стоял в дверях, освещённый тусклым светом уличного фонаря.

Он не торопился заходить, просто смотрел на Синди.

Сломленную.

Разбитую.

Опустошённую.

Выжженную изнутри.

На то, как она сидит на полу в прихожей, прислонившись к стене. Колени поджаты, руки обхватывают себя за плечи, словно пытаются удержать тело от распада. Глаза стеклянные, губы пересохшие, кожа бледная с синеватым оттенком под глазами.

Ломка уже перешла в ту стадию, когда даже дышать больно.

Мужчина чуть наклонил голову, изучая, как дрожат её пальцы, как подрагивают веки, как пот стекает по виску и оставляет тёмную дорожку на шее.

Это был его шедевр.

Ни картина, ни скульптура — живое, дышащее доказательство того, что он может взять человека и превратить в то, что осталось от девушки, которая когда-то смеялась, спорила, мечтала.

Теперь она была лишь тенью себя, трясущаяся, готовая на всё ради него.

Аарон оставался неподвижен, его силуэт чернел на фоне тусклого света. Время казалось тягучим, застывшим в воздухе, наполненном запахом пыли и её отчаяния. Он знал, что каждое мгновение бездействия лишь глубже вгоняет её в пучину отчаяния. Для неё, в этом состоянии, даже его присутствие могло стать непосильной ношей.

— Подползи, — приказал Аарон спокойно, без интонации.

Синди дёрнулась и медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, опустила голову. Её тело предательски дрожало, выдавая внутреннюю борьбу.

Звук, который она издала, больше походил на стон.

Она начала двигаться по прохладному полу, её движения были неестественными, прерывистыми, будто у неё отняли контроль над собственными конечностями.

Девушка чувствовала не только физические муки, но и какую-то необратимую утрату, будто что-то фундаментальное в ней самой было вырвано с корнем.

Он молча наблюдал за её мучениями, за каждым движением, которое давалось ей с неимоверной трудностью.

На то, как она ползёт к нему, как побитая собака, которую он сам выдрессировал.

В его глазах не было жалости, лишь холодная решимость.

Ещё немного — и она будет лизать ему ботинки, раздвигать ноги и умолять взять её прямо на этом грязном полу.

И самое сладкое — она будет делать это добровольно. Потому что он — её единственный бог.

Синди подняла голову. Глаза красные, зрачки сужены.

Она попыталась улыбнуться, но губы только дрогнули.

— Я… ждала тебя… — прошептала она.

Голос хриплый, как будто горло ободрали наждачкой.

Аарон шагнул внутрь.

Закрыл дверь ногой и присел на корточки перед ней. Провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Твой брат упрямый, как баран, но у него есть слабость. Такая же, как у тебя.

Синди сглотнула. В животе снова скрутило — знакомая, тошнотворная волна ломки. Она знала, что будет дальше.

Мужчина наклонился ближе. Его дыхание коснулось её щеки.

— Помнишь, что я тебе говорил? Мейсон держит в руках мою территорию. Мои клубы, мои поставки, мои деньги. Всё, что кормит стаю. И он не отдаст это просто так.

Синди отвернулась.

— Я не хочу… — прошептала она, её голос был хриплым, едва слышным.

Это была не просто физическая слабость, а скорее отчаянное признание бессилия перед собственным телом, которое предавало её на каждом шагу.

Аарон достал из кармана маленький пластиковый пакетик. В нём лежало три крошечные белые таблетки.

— Хочешь. Потому что без этого ты не проживёшь. А я могу уйти прямо сейчас. Оставить тебя здесь одну, трясущуюся, блюющую в унитаз, пока ломка не разорвёт тебя изнутри.

Он взял её руку, развернул ладонью вверх. Положил таблетку в центр.

— если ты сделаешь то, что я скажу, то получишь одну, а потом ещё две. И я останусь. Обниму тебя. Скажу, что ты хорошая девочка.

Как ты любишь.

Синди замотала головой.

— Он не отдаст. Ты же знаешь его. Он скорее умрёт, чем…

Аарон перебил:

— Тогда твой брат умрёт. Я всё равно получу то, что хочу так или иначе. Так что в твоих же интересах помочь убедить его отдать мне всё добровольно.

Синди смотрела на таблетку. Слёзы капали на ладонь, растворяя её по краям.

В голове вспыхивали обрывки: как Мейсон кричал на неё «что она себя убивает», как в первый раз она сделала это, чтобы расслабиться, забыться. И сначала было легче, потом необходимо, а потом — единственным смыслом в жизни.

Она медленно поднесла ладонь ко рту. Положила таблетку под язык. Горький вкус растёкся мгновенно.

Аарон улыбнулся — медленно, без тепла.

— Умница.

Мужчина поднял её на ноги. Прижал к себе спиной. Его губы коснулись её виска.

— Ты моя самая лучшая игрушка. И скоро ты докажешь это окончательно, — прошептал он, подхватывая её на руки, — Пойдём я помогу тебе помыться и привести себя в порядок. Ведь тебе скоро встречать истинную Мейсона, — усмехнулся мужчина.

Он поставил её внутрь душевой кабины и, скинув одежду, вошёл следом, прижимаясь к ней сзади.

Синди вздрогнула. Но не отстранилась.

Девушка смотрела в пустоту.

В её голове уже не было мыслей. Только ожидание следующей дозы.

И осознание, что пути назад нет.

Аарон повернул рычаг сильнее. Вода хлынула каскадом, обдавая их обоих теплыми струями.

Его руки намылили губку и начали скользить по её коже — по плечам, спине груди, задевая чувствительные ореолы сосков, ниже, к бёдрам. Каждое прикосновение было пыткой: нежным и мучительным одновременно.

— Хорошая девочка, — прошептал он ей в ухо, пока его ладони ласкали грудь, а потом коснулись самого сокровенного.

Она всхлипнула.

Тепло от таблетки уже разливалось по венам, — сладкой, извращённой наградой за покорность. Заглушая всё: вину, страх и остатки её прежней.

День прошёл как в тумане. Синди просто лежала на кровати — мыслей почти не осталось. Только последовательность шагов, которую нужно выполнить. Просто пережить ещё один день.

Она словно находилась между сном и явью, то погружаясь в тягучую дремоту, то рывком возвращаясь к звенящей пустоте реальности.

В какой-то момент ей показалось, что она слышит голоса. Девушка уже сама не была уверена происходит это наяву или просто приснилось ей.

Они сливались в неразборчивый шепот, словно ветер, играющий с сухими листьями.

Сначала они звучали где-то далеко, потом приблизились, стали настойчивее, требующими внимания. Синди зажмурилась, пытаясь отгородиться от этого наваждения, но оно проникало сквозь веки, окутывая сознание. В этих голосах не было ни угрозы, ни утешения — лишь равнодушное, отстраненное бормотание, которое, казалось, исходило из самой стены.

Она села на кровати, прислушиваясь и ощущая, как тело ноет от долгого бездействия.

Голоса не умолкали. Теперь они звучали отчетливее, хотя слова и оставались непонятными.

Аарон с кем-то разговаривает?

Синди спустилась с кровати, прижалась к стене и босиком, ступая по холодному ламинату и стараясь не шуметь, пошла на звук.

Её сердце колотилось в унисон с далёким гулом.

Голоса доносились из комнаты в дальнем конце коридора — низкий, монотонный тон Аарона перемежался с женским голосом, который звучал настороженно.

Слов по-прежнему было не различить.

Значит он всё-таки привез её.

Синди приблизилась к двери.

Рука сама потянулась к ручке. Дверь поддалась неожиданно легко, скрипнув на несмазанных петлях.

В комнате находился

Аарон и перепуганная бледная девушка, которая казалось не понимала где находится.

Мужчина держал её за предплечье — не грубо, но крепко, чтоб она не могла вырваться.

Синди окинула Эмили оценивающим взглядом, словно рассматривала товар на рынке, отмечая краем сознания ее заплаканное лицо и затравленный взгляд.

— Это она? — спросила она тихо, без всякой интонации.

— Да, это Эмили. Хотя я удивлён не меньше твоего, — ухмыльнулся Аарон.

Девушка смотрела на них с ужасом и отвращением.

— Я не понимаю, — прошептала она, ее голос дрожал. — Я не знаю, кто вы. Что происходит?

Аарон лишь сильнее сжал ее предплечье, не обращая внимания на ее слова. Его ухмылка стала шире, демонстрируя ряд ровных, белоснежных зубов, которые в полумраке комнаты казались хищными.

— А тебе и не надо понимать, просто помалкивай и делай то, что тебе скажут, если хочешь получить свободу.

Побудь моей гостьей какое-то время.

— Гости обычно приходят по своей воле, — пробормотала девушка, отшатнувшись от него, забилась в угол кровати и сжалась в комок.

Плен явно не пошёл истинной Мейсона на пользу.

Она всхлипывала, ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий, а в глазах читалась мольба, но внутри Синди ничего не отозвалось.

Она лишь молча наблюдала за ними, словно со стороны не проявляя никаких эмоций.

Её взгляд был пуст, будто она была лишь призраком в этом доме. Она знала, что ей выпало по сценарию, и принимала это как данность.

— Убогое зрелище, — произнесла она ровно.

Аарон повернулся к ней:

— Сделаешь всё как надо, получишь то, что хочешь.

Синди вздрогнула, словно очнувшись от транса.

Но это пробуждение не принесло ясности, только новую волну отчаяния.

Еще одно ожидание, полное невыносимой боли и внутренней борьбы. Мысль об этом, как ползучий яд, начала распространяться по телу.

Девушка до боли стиснула руки.

Костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Тяжелое дыхание царапало горло.

Холодный пот выступил на лбу.

Мысль об ещё одной отсрочке, теперь уже не абстрактная, а подкрепленная этим новым физическим приступом, начала сводить с ума. Ей было не просто плохо — это была граница, за которой начинался настоящий ад.

Её с трудом удерживаемый самоконтроль рассыпался в пух и прах, как карточный домик.

Тело начала бить мелкая дрожь.

Истерика подкатила к горлу, неся с собой уже не просто панику, но и отчаянное, животное желание облегчения.

— Аарон, миленький, можно мне сейчас хоть немного? Ты же обещал, я всё сделаю, — Синди кинулась к его ногам.

Мужчина брезгливо отстранился, оттолкнув ее ногой.

— Терпение, Сид, терпение. Не порти всё. Ты получишь свою дозу, когда работа будет выполнена.

Синди заскулила, уткнувшись лицом в ковер. Она ненавидела себя за эту слабость, за эту зависимость, которая разрушала ее жизнь. Она мечтала вырваться из порочного круга, но знала, что без Аарона ей не справиться.

Он был ее единственным поставщиком, ее тюремщиком и ее палачом.

Он не может так с ней поступить, она не выдержит больше.

Он же прекрасно знает каково ей сейчас, но продолжает играть с ней, как кошка с мышкой, забавляясь её отчаянием.

— Но мне плохо, — прошептала девушка, цепляясь за него.

— Какая же ты жалкая, — Аарон презрительно хмыкнул, наблюдая за ней.

Когда он её встретил Синди была красивой, умной, успешной и надменной. А теперь она ползала у его ног, вымаливая очередную дозу. Он наслаждался ее унижением.

Скоро и её брат будет так же ползать перед ним на коленях.

Его взгляд скользнул к Эмили, с ужасом наблюдавшей за происходящим.

— Тебе лучше отдохнуть, — произнес мужчина его голос был тихим, но твердым, — Завтра нас ждет важный день. Не пытайся сбежать — это бесполезно. Здесь всё под контролем. И не забывай про ошейник.

Эмили инстинктивно схватилась за горло. Пальцами сжимая холодный металл.

Мужчина схватил Синди и выволок её из комнаты.

За их спиной щёлкнул замок на двери.

Аарон тащил её по коридору, его пальцы впивались в её руку. Синди почти не сопротивлялась, сил на это просто не осталось.

Он втолкнул девушку обратно в её комнату, и она рухнула на ковёр.

— Что это за цирк ты устроила, детка? — спросил мужчина, неумолимо надвигаясь на неё, словно тень.

— Просто… просто хотела таблетку, — выдохнула она, пытаясь отползти от него. — Одну. Ты же обещал, Аарон.

Он медленно присел на корточки, и его лицо оказалось в сантиметрах от её. В глазах у него не было ни гнева, ни отвращения — только холодное, изучающее любопытство, как у учёного, наблюдающего за подопытной крысой. Запах его дорогого одеколона смешивался в комнате с затхлым запахом страха и её пота.

— Я обещал её после того, как ты будешь хорошей девочкой. А хорошие девочки не устраивают истерик. — Его голос был тихим, почти ласковым.

Он протянул руку и большим пальцем провёл по мокрой полоске на её щеке, стирая слёзы. Движение было нежным, и от этого становилось ещё страшнее.

Синди сжалась в комок, чувствуя, как его палец скользит по её коже. Она знала, что этот жест — не утешение, а напоминание: он контролирует каждый её вздох, каждую слезу.

— Ты же понимаешь, что так нельзя, — продолжил Аарон, не отрывая от неё ледяного взгляда. — Мы договаривались. Ты нарушила правила.

Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо них вырвался лишь сдавленный стон. Её тело дрожало, но теперь не только от ломки — от страха.

Он видел это. И ему нравилось.

— Ты получишь своё завтра, после того, как мы разберёмся с твоим братом. Ни минутой раньше, — его голос был холоден как сталь.

Аарон поднялся, Он обошёл комнату, словно осматривая свои владения, а затем остановился у окна.

Синди наблюдала за ним, чувствуя, как в ее сердце поднимается волна отчаяния.

Он не обращал на нее никакого внимания, словно она была просто вещью, которую можно использовать и выбросить.

Но девушка понимала, что ничего не может изменить. Она была в его руках, и он мог делать с ней все, что захочет.

Синди чувствовала себя грязной и сломленной. Но она должна сыграть свою роль до конца.

— Что мне нужно сделать? — покорно произнесла она.

Аарон усмехнулся, услышав ее слова. Это было то, чего он добивался. Полное подчинение, безоговорочная власть.

Он подошёл к ней снова, его шаги были бесшумными, как у хищника.

Его тень накрыла её полностью.

Синди зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого он провел рукой по ее волосам, откидывая их с лица.

— Нужно показать Мейсону, что она достойна его. Что она может быть той, кого он всегда искал. Ты ведь умеешь преображать людей, не так ли?

— Там работы непочатый край. И то я не уверена, что после этого он клюнет на неё.

— Ты же знаешь, что против инстинктов не попрёшь, нам нужно лишь немного подтолкнуть его в нужном направлении, — произнёс Аарон. — Сделай это, и, может быть, я буду к тебе добр.

Синди кивнула. Она просто смотрела на него, ее глаза были полны боли и смирения. Она знала, что ее ждет впереди, но была готова принять все. Она уже смирилась со своей судьбой.

Ей предстояло не просто накрасить, а перекроить образ. Превратить серую мышку в нечто желанное, в ту, о которой Мейсон будто бы мечтал. Это была игра, в которой ставкой были не только их жизни, но и её разум. И Аарон получал истинное удовольствие, наблюдая, как его пешки двигаются по шахматной доске.

Она должна сделать всё, чтоб убедить брата, что Эмили — та самая девушка, которая ему нужна и она стоит того, чтоб пойти на уступки. Иначе она никогда не получит свою дозу, и ломка окончательно ее добьет.

— Хорошо, — сказала она, собираясь с духом. — я смогу сделать из этой… девочки… ту, которая понравится ему. Я знаю его вкус в женщинах.

— Вот и умница, — произнёс Аарон, прижимаясь губами к её губам.

Его поцелуй был холодным и пустым, как и всё, что он делал. Синди закрыла глаза, пытаясь представить, что это сон, что она вот-вот проснётся в своей постели, а не здесь, в этой комнате, на полу, под гнётом этого человека.

Но реальность была неумолима. Губы Аарона скользнули ниже, по её шее, и она почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Он делал это не из страсти, а из желания утвердить своё превосходство, напомнить ей, кто здесь хозяин.

Когда он, наконец, отстранился, Синди чувствовала себя ещё более опустошённой.

Мужчина медленно поднялся, засунув руки в карманы дорогих брюк, достал из кармана небольшой пакетик и потрусил его перед девушкой.

— Давай только без глупостей, хорошо, детка?

Синди жадно смотрела на него, и облизав губы кивнула, не сводя взгляда с заветной таблетки.

— А сейчас соберись. Ты мне нужна в форме, а не в виде этой тряпки.

Она знала, что это лишь начало. Начало её нового, ещё более отчаянного падения. Но ради мига той самой эйфории, ради паузы в этом бесконечном аду, она готова была броситься в бездну.

И сейчас, глядя на удаляющуюся спину Аарона, она чувствовала, как последний осколок её прежней жизни разбивается вдребезги.

Дверь со щелчком закрылась, оставляя Синди одну. Девушка лежала на полу, вслушиваясь в звенящую тишину, которая была громче любого крика.

Ей уже не терпелось. Она чувствовала, как ломка подступает, как тело начинает дрожать, а мысли путаться.

Боль нарастала волнами, выжигая всё внутри.

«Скоро, совсем скоро», — пообещала она себе.

Она знала, что Аарон прав — она стала жалкой.

Вся её гордость, её прежняя жизнь обратились в прах у ног этого человека.

Синди тихо заплакала, не только от боли, а от безысходности. Она понимала, что это путь в никуда, что находится почти на самом дне.

Но даже это казалось лучшим вариантом, чем то, что ждало её без дозы.

Теперь её терзал только один голос — её собственный, тихо шепчущий, что завтра будет ещё хуже. Но она должна дожить до завтра. Ради той единственной, отравленной надежды.

Утром Аарон отвел Синди в комнату, где держал Эмили.

Лицо избранницы брата было еще бледнее и более осунувшееся.

Девушка была юной, наивной и абсолютно неиспорченной. Превратить ее в роковую красотку, достойную внимания Мейсона, казалось невыполнимой задачей.

Но у Синди не было выбора. Ее жизнь, ее зависимость — все зависело от успеха этой миссии.

— Развлекайтесь, девочки, — сказал Аарон и вышел. Щелкнул замок.

Эмили бросилась к двери, заколотив по ней кулаками:

— Выпустите меня отсюда!

Синди наблюдала за ней, не выражая никаких эмоций. Она видела в глазах новенькой отражение своего собственного кошмара, но ничем не могла помочь. Синди не была тюремщицей, но и не предлагала утешения.

Она была лишь таким же пленником, как и Эмили, только её цепи были куда более замысловатыми, сотканными из страха и смирения. Время, проведённые в этом мрачном месте, стёрли из неё всякую надежду на побег, оставив лишь холодный рассудок и умение выживать.

— Не пытайся, — наконец произнесла она, глядя на отчаянные попытки девушки привлечь внимание, — Это бесполезно. Он не отпустит.

Эмили, всё ещё дрожа, опустилась на холодный пол. Тишина комнаты давила, нарушаемая лишь её собственным сбивчивым дыханием. Она смотрела на Синди, пытаясь найти в её безразличном лице хоть какое-то подобие сочувствия, но находила лишь пустоту, эхо её собственного страха.

Синди молча подошла и поставила на тумбочку поднос с едой:

— Ешь, быстро, — произнесла она, — у нас мало времени.

Эмили встала с пола и опустилась на кровать, взяв в руки вилку, но под пристальным взглядом кусок не лез ей в горло.

Она решила попробовать разговорить Синди:

— Мало времени до чего?

— До бала, — нехотя произнесла Синди.

— Что за бал? — поинтересовалась девушка тщательно прожевывая кусок мяса.

— Благотворительный вечер, на котором собираются все сильные мира сего.

— Но для чего там я? — удивилась Эмили, — я никогда не была на таких мероприятиях. Что они хотят от меня? — прошептала она, голос её был едва слышен.

Синди медленно повернула голову:

— Аарон хочет, чтобы ты стала тем, кем не являешься. Превратить твою невинность в яд, а наивность — в коварство. Ты должна стать красивой, опасной, желанной, — Она закашлялась, звук был сухим и болезненным.

Эмили вздрогнула. Слова Синди, сказанные так просто, так буднично, вселяли ужас. Она никогда не представляла себе ничего подобного. Её жизнь была простой, чистой. И теперь её забрали, растоптали, превратив в орудие чьих-то чужих, злых намерений.

Слёзы вновь навернулись на глаза, но на этот раз в них не было даже искорки прежней надежды. Осталась лишь холодная, гнетущая реальность.

— Скажи мне, — произнесла Эмили, её голос дрожал, — Что я должна делать?

— Ничего. Просто должна выглядеть как можно лучше и я помогу тебе с этим. От этого зависит твоя судьба. И моя тоже.

— Для чего? — Сердце Эмили ухнуло в пятки, от дурного предчувствия.

— Чтоб мой придурок брат был чуть сговорчивее, — рявкнула Синди.

— Твой брат? — В голове девушки что-то щёлкнуло и пазл сложился, — Мейсон Блэквуд твой брат?

Синди кивнула, а с губ Эмили вырвался истеричный смех:

— С чего вы вообще взяли, что я имею для него хоть какое-то значение? Ему абсолютно безразлична моя судьба!

— Видишь ли, дорогая, ты — его истинная пара, и защищать тебя у него в крови. Как бы не был упрям мой брат, он не сможет долго противиться своему зверю.

— Зверю? Какому зверю?

— Волку, дорогуша, Мейсон — Альфа крупного клана оборотней и ты его вторая половинка.

— Вы шутите да? — опешила Эмили.

Вместо ответа Синди посмотрела на девушку, позволив глазам сменить цвет на янтарный, она знала, что в этот момент они перестали походить на человеческие.

— Пара? Вы ошибаетесь, я просто его секретарша, — прошептала Эмили. По её щекам потекли слёзы.

— Если он просто соврал матери, тогда ты умрёшь, — произнесла Синди, пожав плечами.

Девушка с подозрением посмотрела на еду и отодвинула тарелку.

— Наелась? — спросила Синди, — Пошли, сначала тебе нужно помыться, — произнесла она.

— Могу я остаться одна? — спросила Эмили, когда они оказались в ванной комнате.

— Нет, — отрезала Синди, — Аарон приказал не спускать с тебя глаз, чтоб ты не надумала покончить с собой.

— Я бы никогда такого не сделала, — голос Эмили дрогнул от возмущения и бессильной злости.

Сидни только фыркнула, скрестив руки на груди.

— Скажи спасибо, что это я, а не кто-нибудь из его головорезов. Они бы не стали церемониться.

— Нет… не надо, пожалуйста… — Эмили поспешно стянула с себя грязную одежду, словно сбрасывая с себя ещё один слой унижения. Руки дрожали так сильно, что она едва справилась с пуговицами.

Сидни окинула её взглядом — холодным, оценивающим.

— Одна кожа да кости. Никакой женственности. Совсем не во вкусе моего брата, — произнесла она почти с сожалением, но тут же добавила жёстче: — Впрочем, сейчас это не важно.

Эмили ничего не ответила. Она просто шагнула к ванне и с головой погрузилась в горячую воду, надеясь, что жар хотя бы на минуту выжжет изнутри этот бесконечный стыд.

Позже Сидни помогла ей высушить волосы, почти не разговаривая. Потом молча повела обратно в комнату и усадила на пуфик перед зеркалом.

Отражение показалось Эмили чужим.

Бледное, осунувшееся лицо. Тусклые глаза, в которых теперь — только усталость и страх. Она осторожно коснулась щеки — кожа была сухой, шершавой, словно принадлежала кому-то другому.

Сидни взяла её за подбородок, заставив повернуться к свету. Холодные пальцы обожгли кожу. Эмили невольно вздрогнула.

— Материал, конечно, не лучший, — тихо пробормотала Сидни, — но мы попробуем сделать из него что-то приличное.

Она взяла расчёску и начала осторожно, почти бережно распутывать колтуны. Каждый раз, когда гребень цеплялся, Сидни замирала и ослабляла движение — словно действительно боялась сделать ещё больнее.

Эмили закрыла глаза. Позволила. Сил сопротивляться уже не оставалось.

Когда волосы наконец легли мягкими волнами, Сидни достала небольшую коробочку с косметикой.

Тональный крем скрыл синеву под глазами и нездоровую бледность. Румяна вернули щекам призрак жизни. Тени подчеркнули глубину взгляда, помада — едва заметный, но уверенный цвет губ.

Эмили чувствовала каждый штрих так, будто её лепили заново — из хрупкой, треснувшей глины.

В этот момент дверь открылась. Вошёл Аарон. В руке — стакан виски. Он сел, откинулся назад и стал молча наблюдать.

— Сидни, не затягивай, — голос его был низким, напряжённым. — Время поджимает. План не ждёт.

Сидни даже не обернулась.

— Не мешай мне, Аарон. Это не так просто, как тебе кажется. Если я сделаю кое-как — всё рухнет. И ты это прекрасно знаешь.

Олдбрук тяжело выдохнул, отставил стакан и подошёл ближе. Внимательно вгляделся в лицо Эмили.

— Ты права… — признал он после паузы. — Просто нервы.

Сидни закончила макияж и отступила на шаг, критически оглядывая результат.

В зеркале теперь смотрела другая женщина. Утончённая. Сдержанная. Загадочная. Грусть осталась — глубокая, неизлечимая, — но она больше не кричала. Она просто жила где-то на заднем плане, за маской сдержанной красоты.

— Вот так уже лучше, — тихо сказала Сидни, и в её голосе впервые промелькнула тень одобрения. — Теперь одежда.

Она открыла шкаф. Перебирала платья быстро, уверенно. Остановилась на тёмно-синем — строгом, но элегантном.

— Примерь. Оно должно подойти к твоим глазам.

Эмили взяла платье дрожащими пальцами.

— Я не буду переодеваться при вас, — обратилась она к мужчине.

Синди почувствовала, почти физически, как он напрягся и мгновенно поняла, что последует за появившейся на его губах порочной ухмылкой.

— Вы вроде как опаздываете? — напомнила она, пытаясь образумить любовника.

Аарон скривился и нехотя поднялся.

— Ты права. Не буду мешать. Жду вас внизу, — бросил он и вышел, не оборачиваясь.

Как только дверь закрылась, Эмили выдохнула — будто только сейчас разрешила себе дышать.

Она переоделась молча. Платье село идеально, обрисовывая фигуру, которую она сама уже почти забыла. Туфли на невысоком каблуке Сидни предусмотрительно поставила рядом.

Когда Эмили выпрямилась и посмотрела в зеркало, внутри что-то болезненно сжалось.

Это была она. И в то же время — совсем не она.

Глаза, привыкшие прятаться за стёклами очков, теперь смотрели прямо и жёстко. Губы, тронутые помадой, сложились в едва заметную, почти вызывающую линию.

Ткань скрывала уродливый ошейник, который мог уничтожить её при малейшей попытке к побегу.

И можно было легко представить, что она просто собирается на первый в своей жизни бал, а не рискует жизнью.

Чужое платье, чужой макияж, чужая осанка — и всё это вдруг стало… доспехами.

Хрупкими. Ненадёжными. Но всё-таки доспехами.

Пальцы коснулись прохладной ткани на бедре. Эмили сделала глубокий вдох.

«Я не сломалась. Ещё нет», — подумала она, и эта мысль неожиданно придала сил.

Она повернулась к двери.

За ней ждал Аарон. Ждал вечер и его план, от которого зависела её свобода.

И впервые за последние дни Эмили почувствовала не только страх.

В груди шевельнулось что-то острое, злое, живое.

Решимость.

Она шагнула вперёд.

Прежде чем Эмили вышла за дверь, Синди схватила девушку за руку:

— Подожди. Ты можешь дать мне свой номер? — спросила она тихо, избегая смотреть ей в глаза.

Девушка на секунду замерла, удивлённо вскинув брови. Она ожидала угроз или приказа, но не этого. Синди казалась ей такой отстранённой и погружённой в свои мысли, что Эмили думала та вообще не помнит о её существовании.

— Зачем он тебе? — спросила девушка, — тем более телефон у меня отобрали при похищении вместе со всеми вещами.

Синди пожала плечами, нервно улыбнувшись.

— Ну, мало ли. Пусть будет на всякий случай, — пробормотала она.

— Ладно, — сказала Эмили, сбитая с толку.

Она продиктовала номер, стараясь скрыть волнение в голосе — вдруг это шанс на помощь?

Синди быстро вбила цифры в телефон.

Она даже самой себе не могла объяснить почему эта мысль так внезапно пришла ей в голову.

Интуиция?

Или просто предчувствие беды?

А может, из-за вины перед братом, чья девушка сейчас в руках Аарона.

Слова «на всякий случай» прозвучали глупо даже для нее самой.

Но теперь этот номер был у нее, и от этого становилось немного спокойнее, хотя причину этого спокойствия она объяснить не могла.

Она посмотрела на Эмили.

— Удачи тебе там. Надеюсь, всё закончится хорошо.

Эмили грустно улыбнулась.

— Спасибо. Хоть я и сильно в этом сомневаюсь. Но удача мне точно не помешает.

С этими словами она вышла в коридор, где ждал Аарон. Он стоял у двери в безупречном костюме, подчёркивающем атлетическую фигуру. В его глазах мелькнуло восхищение при виде Эмили.

Не глядя на Синди, он сунул ей в руку маленький пакетик с белым порошком.

— Держи. Заслужила, — бросил он сухо и протянул руку Эмили.

Эмили задержалась на миг, бросив взгляд на Синди. В глазах той читалась тревога, смешанная с грустью. Эмили поёжилась — что-то было не так, но времени разбираться не оставалось. Она, поколебавшись, вложила ладонь в руку мужчины.

Синди смотрела им вслед, сжимая пакетик. Пальцы сомкнулись, сминая его. Ярость кипела внутри: как он мог так легко игнорировать её, после всего что было?

Она переступила через себя, ради него, а он даже не посмотрел в её сторону.

Ревность и обида разрывали сердце — он уходил с девушкой её собственного брата оставив её снова одну.

Резко развернувшись, Синди направилась в свою комнату, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла в окнах. Она бросилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. Ярость и обида душили ее, словно змеи, обвившиеся вокруг горла.

Мысли кружились, цеплялись друг за друга, рвали в клочья.

«Он говорил, что любит. Он обещал, что после… после всего… мы будем вместе. А теперь ушел с ней. С той, кого он использует, чтобы сломать мою семью. А я… я помогла ему…»

Отвращение и презрение к себе заполнили ее. Она ненавидела Аарона за то, что он так с ней поступил, за то, что заставил ее чувствовать себя ничтожной и ненужной. Но еще больше она ненавидела себя за то, что позволила ему так с собой обращаться.

Ее пальцы все еще сжимали пакетик с порошком. Синди поднесла его к глазам, рассматривая сквозь слезы. Она высыпала его содержимое на тумбочку.

Белый порошок мерцал в свете настольной лампы, словно призрачный песок.

Она хотела забыться, уйти от реальности, где Аарон сейчас с другой.

Синди провела пальцем по дорожке порошка, собирая его в тонкую линию. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Она знала, что это неправильно, что это не решит ее проблем, а лишь усугубит их.

Но сейчас, в этот момент, ей было все равно. Ей нужно было хоть что-то, чтобы заглушить боль, чтобы прекратить этот нескончаемый поток мыслей.

Она наклонилась и вдохнула порошок. Жжение в носу, привкус металла во рту. Мир вокруг начал слегка расплываться, звуки стали приглушенными.

Синди закрыла глаза, чувствуя, как по венам разливается долгожданная эйфория.

Она открыла глаза. Комната вращалась. Чувство оцепенения начало распространяться по всему телу.

На какое-то мгновение она почувствовала облегчение.

Боль притупилась, затаившись где-то внутри, чтоб потом обрушиться на неё с новой силой.

Но «потом» уже не имело значения.

Синди просто хотела, чтобы сейчас не было ничего.

Ни боли.

Ни вины.

Ни этого разрывающего её душу на части одиночества…

Пальцы сами собой потянулись к остаткам порошка.

Ещё одна линия.

Ещё один вдох.

И пусть всё закончится.

Дальше все было как в тумане.

Эйфория накрывала волнами, как будто кто-то невидимый накачивал в грудь тёплый гелий. Тело становилось невесомым, кости будто растворялись в сладком сиропе, а смех вырывался сам — короткий, пузырящийся, чужой. Она болтала ногами в воздухе, и каждый взмах оставлял за собой медленно тающий радужный шлейф.

Потом пространство начало дышать.

Сначала едва заметно — стены пульсировали в такт её сердцу, потом всё быстрее. Воздух стал густым, как мёд, и каждый вдох тянул за собой длинные нити цвета. Комната растягивалась, углы уходили в бесконечность, а потолок опускался, мягко прижимая её к полу, как огромная тёплая ладонь.

Пол под ней стал зыбким, как вода в аквариуме. Она попыталась встать — и ступни провалились внутрь, будто в тёплый воск. Когда она посмотрела вниз, там были не ноги, а две тонкие ветки, покрытые мелкими прозрачными листочками, которые шевелились, хотя ветра не было.

Сладкий сироп, обволакивающий кости, начал густеть, становясь противным. Ветки вместо того, чтобы шевелить листьями, казалось, тянулись вниз, к вязкой, неприятной земле. И вдруг — треск. Словно кто-то невидимый сломал тонкую нить, которая удерживала её на грани безумия, но всё ещё дарила эйфорию.

И вдруг… всё изменилось.

Светлые моменты сменились ужасом.

Сначала пришли тени. Щупальца мрака в углах комнаты — шевелящиеся, живые. Они ползли по стенам, как пауки, и шептали. Шептали знакомыми голосами.

Голос Мейсона эхом отражался от потолка:

«Ты предала меня, сестра. Продала. Ты помогла ему сломать меня. Зачем? За что?»

Синди рывком открыла глаза, но тени не исчезли. Они сгустились в фигуру — Мейсона, стоящего в дверях. Его лицо было искажённым, глаза горели яростью.

«Это Твоя вина. Твоя вина. Твоя…»

Она зажмурилась, тряся головой, но когда открыла глаза снова, он был ближе. Рука потянулась к ней, пальцы — как когти.

Девушка попыталась отвернуться — и не смогла. Шея не слушалась. Всё тело стало тяжёлым, как будто налили внутрь свинец и одновременно лёгким, как будто кости исчезли. Ноги онемели так сильно, что она не чувствовала, где заканчивается пол и начинается её собственная кожа.

Визуальные вспышки стали ярче. Теперь рядом с Мейсоном возник Аарон — но не настоящий Аарон, а искажённый, с улыбкой, растянутой до ушей, как у монстра. Он обнимал Эмили — её силуэт мерцал как призрак.

«Ты думала, я люблю тебя? — смеялся он, голос эхом множился в комнате. — Ты инструмент. Брошенный инструмент. А она — моя новая. Смотри, как она улыбается. Смотри, как она меня целует».

Синди закричала — или ей показалось, что закричала? Звук вышел хриплым, приглушённым. Она отползла к стене, но стены шевелились, как живые, и из них вылезали руки — руки Аарона, Мейсона, Эмили.

«Ты ничто, — шептали они хором. — Ничто. Ничто. Ничто».

Галлюцинации смешались в хаос: лица менялись местами, голоса сливались в какофонию. Она видела, как Аарон убивает Мейсона — нож в спине, кровь на полу. Потом Мейсон убивает Аарона — пуля в голову, мозги на стене. А потом они оба поворачивались к ней и шептали:

«Теперь твоя очередь… Твоя очередь…».

Тело била дрожь, пот лил градом. Синди пыталась встать, но ноги не слушались — они казались чужими, резиновыми.

«Это не реально, — повторяла она про себя. — Не реально».

Но голоса не унимались. Они обвиняли, смеялись, угрожали.

Паранойя подкрадывалась незаметно, шепча ей на ухо о возможной слежке, о надвигающейся опасности. Синди вздрагивала от каждого шороха, ей казалось, что за каждым углом таится угроза.

Девушка металась как в бреду. Мир вокруг нее расплывался, теряя четкость и определенность. Она уже не могла отличить реальность от вымысла, прошлое от настоящего. Ей казалось, что она застряла в петле времени, обреченная вечно переживать эти мучительные моменты.

Видения стали сбиваться, как плохо настроенный телевизор. Лица Мейсона и Аарона мерцали, искажались, накладываясь друг на друга, а их голоса превращались в неразборчивое шипение, словно кто-то переключал радиостанции.

Физическая дрожь, начавшаяся в пальцах, распространялась по всему телу, истощая силы. Ощущение прежней тяжести вернулось — уже не как метафора, а как реальная, неподъёмная масса, давящая изнутри. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие вновь наполнял тот же густой, но уже неприятный воздух.

Страх оставался, но он сменил свою природу: от острого, леденящего душу ужаса к тупому, всепоглощающему отчаянию. Мир больше не расплывался — он застыл, но остался искаженным, как отражение в кривом зеркале. Петля времени начала разжиматься, но вместо облегчения оставила ощущение бездонной ямы.

Словно громкий хлопок, все закончилось. На мгновение наступила полная тишина, пугающая своей пустотой. Затем вернулась боль — резкая, пульсирующая в висках, тупая в глубине души. Голоса смолкли, тени растворились, но их эхо, их зловещее содержание, застыло в сознании. В голове стоял звон — не звуковой, а внутренний, подобный звону разбитого стекла. Во рту было так сухо, что казалось, язык прирос к нёбу.

Синди свернулась на полу, чувствуя, как тело, наконец, полностью подчинилось усталости. Рыдания сотрясали ее, но это был не плач облегчения, а истерика опустошения. Мир вокруг начал возвращаться в фокус, но он был тусклым, блеклым, лишенным красок, которые еще недавно казались такими яркими.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь щель в шторе, был невыносимо ярок, он буквально резал глаза, усиливая пульсирующую боль.

Синди закрыла лицо руками, пытаясь унять дрожь, которая не проходила.

В памяти оставались лишь обрывки кошмара: искаженные лица, зловещие голоса, ощущение неминуемой гибели. Они были так ярки, так реальны, что грань между вымыслом и правдой стерлась окончательно.

Она чувствовала себя грязной, вывалянной в чем-то отвратительном, совершенно опустошенной и никчемной. Чувство вины и стыда поднялось изнутри, жгучее, едкое, как желчь, напоминая о том, как низко она пала, поддавшись этому безумию снова.

Синди не знала, сколько времени пролежала на холодном полу. Минуты? Часы? А может, целая вечность сжалась в невыносимое мгновение? Эта зыбкая неопределённость, подобно ржавому гвоздю, вбивалась в самые глубины её сознания, терзая сильнее любой физической боли.

С трудом, словно совершая героический подвиг, она приоткрыла веки. Тишина казалась оглушающей — после бури голосов, шёпота и криков, что ещё недавно раздирали её разум.

Ощущение реальности было хрупким, как тончайшее стекло, готовое разбиться от малейшего прикосновения. Каждый блик света, каждая тень могли в любой миг исказиться, обернуться чудовищными порождениями её лихорадочного ума и обрушиться новой волной ужаса.

Виски пульсировали тупой ноющей болью — отголосок страха, который ещё не отпустил её полностью. Она знала, что обязана встать, привести себя в порядок, но тело, словно чужое, отказывалось повиноваться, оставаясь никчёмной оболочкой.

Солнце медленно ползло по небу, становясь свидетелем её полного бездействия. Часы на стене отсчитывали моменты, которые больше не вызывали никакого отклика, кроме глухого эха прошлого. Время превратилось во врага — тянулось, растягивалось, теряя смысл.

Мир вокруг застыл, превратившись в вязкий омут её собственных терзающих мыслей. Каждое биение сердца отдавалось глухим погребальным эхом в мёртвой тишине комнаты. В этой невыносимой паузе, один на один с бездной отчаяния, она ощущала, как внутри неё медленно умирает что-то жизненно важное.

Не плоть. Что-то куда более хрупкое и бесценное, что придавало жизни смысл. Осталась лишь тихая скорбь, окутавшая её холодным саваном, превращая в безликую, неподвижную часть этого ледяного пола. Она чувствовала себя изувеченной куклой, брошенной в пыльный угол, забытой и абсолютно ненужной.

Дни слились в один нескончаемый кошмар. Синди потеряла им счёт, ей становилось всё хуже. Она не спала, не ела, не пила — просто существовала, застряв между наплывами отчаяния и короткими пустыми отходняками.

Какой уже день без Аарона?

Она набирала его номер снова и снова. Телефон был вне зоны действия. Девушка металась в неведении, не зная, где он, с кем, жив ли. Швыряла телефон в стену, потом ползла за ним, разрываемая рыданиями.

«Я не могу. Не могу. Не могу».

Каждый раз сердце сжималось сильнее, словно в тисках. Что же произошло на том проклятом балу? Что могло свернуть не туда? Синди тонула в пучине догадок, каждая хуже предыдущей.

Слёзы текли без остановки, её бросало то в жар, то в холод. Мысли роились, как стая злобных хищников:

Где он? Почему молчит?

Может, он просто бросил меня здесь? Или он с ней — с Эмили — и они смеются надо мной?

А вдруг он мёртв? Мейсон нашёл его.

Или Аарон убил Мейсона?

А что если они оба мертвы, а она даже не знает?

От этой мысли по телу пробегала дрожь, отнимая последние силы. Паранойя вползала в сознание ядовитым дымом. Ей казалось, что за окном кто-то стоит, бесшумно наблюдает. Казалось, в коридоре раздаются тихие, крадущиеся шаги. Казалось, Аарон вернулся — и пришёл, чтобы наказать её.

Видения становились всё ярче и жесточе, разрывая нутро. Синди металась по комнате, цепляясь за холодные стены, лишь бы не упасть. Тело тряслось мелкой дрожью — не от холода, а от того, что внутри всё ломалось, крошилось, умирало. Она отчаянно пыталась ухватиться за реальность, но всё расплывалось, искажалось, превращалось в нечто неузнаваемое.

Третий день. Или четвёртый? Ломка накрывала волнами: мышцы сводило жгучими судорогами, в голове пульсировала дикая боль, словно кто-то бил молотком по вискам. Прошлое и настоящее смешались в один чудовищный кошмар. Ей казалось, что она сидит в этой комнате уже многие годы, совершенно одна. Что Аарон ушёл не вчера, не позавчера — а целую вечность назад.

Она сидела на полу, обхватив дрожащие колени руками, раскачивалась, словно ребёнок, потерявший всё.

«Где он? Где он? Где он?» — повторяла она вслух, словно заклинание. Голос срывался на хрип.

Синди не знала, сколько длилось это пограничное состояние — часы, дни или целую вечность. Она то проваливалась в беспамятство, то бредила наяву, то цеплялась за тонкую грань реальности, которая тут же ускользала.

Мир сузился до размеров кровати.

Время потеряло смысл: рассветы и закаты сливались в одно серое пятно, каждый новый день приносил лишь свежую волну боли и пустоты.

Она пыталась удержать ускользающее сознание, но тело не слушалось, мысли путались.

Ничего другого больше не существовало: только она и эта бесконечная, раздирающая изнутри мука.

Постепенно, очень медленно, туман в голове начал рассеиваться.

Сначала появился назойливый дискомфорт: ломота в мышцах, сухость во рту, ощущение тяжести, будто на грудь положили плиту. Эти сигналы были неприятными, но — реальными.

Они стали якорем.

Собрав остатки сил, она попыталась подняться.

Каждый мускул протестовал.

Она опустила ноги на пол, дрожа, доковыляла до окна и отдёрнула штору. Яркий солнечный свет ударил по глазам, заставив зажмуриться.

Мир за окном был совершенно обычным. Небо — ярко-голубое, без единого облачка. Листва шевелилась от ветра, а на ближайшей ветке чистил перья взъерошенный воробей.

Всё это казалось ненастоящим, далёким, не имеющим к ней никакого отношения. Она чувствовала себя так, словно наблюдала за жизнью через толстое стекло. Хотя так оно и было.

Но даже этот чужой мир был лучше той бездны, из которой она только что выбралась.

С трудом добравшись до ванной, она шагнула под холодную воду. Ледяные струи обожгли кожу, ненадолго возвращая ясность. Смыв пот и липкую грязь, Синди посмотрела на своё отражение — бледное, осунувшееся, измождённое.

Девушка побрела на кухню. Дрожащими руками она взяла стакан и открыла кран. Первый глоток дался с трудом, горло сжалось спазмом, желудок бунтовал, но она продолжала пить — медленно, через силу.

В этот момент входная дверь хлопнула.

Синди замерла. Тяжёлые, неровные шаги. В проёме появилась тень.

Аарон. Небритый, пьяный, с налитыми кровью глазами. От него несло алкоголем и яростью.

Облегчение длилось ровно секунду — он жив. А потом пришёл страх.

— Что… что случилось? — прошептала она.

Он не ответил. Только шагнул ближе, тяжело дыша.

— Я ждала тебя… волновалась, — выдавила Синди.

Аарон усмехнулся криво, с отвращением:

— Волновалась? Не смеши меня.

— Где ты был так долго? Почему не отвечал? Что с тобой?

— Что со мной? А ты как думаешь? Это всё твой чёртов брат! Как же я вас всех ненавижу!

Мужчина выхватил стакан из её рук и запустил его в стену — осколки брызнули во все стороны.

— При чём здесь мой брат? Что ты несёшь? — крикнула Синди, сжавшись в комок.

Он ударил кулаком по столу.

— Он сломал мне всю жизнь!

Синди отшатнулась.

— Аарон, я не понимаю… о чём ты⁈

Мужчина медленно повернулся к ней, глаза горели безумным огнём.

— Правда не понимаешь? Хотя куда тебе. Ты всегда хотела большего. Большего, чем могла предложить тебе твоя жалкая жизнь. Я дал тебе это. Власть, деньги, секс и вечный кайф. Ты же этого хотела? Пустоголовая идиотка. Посмотри на себя! В кого ты превратилась? Кому ты была бы нужна, если б не твой брат?

Синди начинала осознавать.

— Ты просто использовал меня, чтобы добраться до него…

Мужчина шагнул ближе.

— Дошло наконец? Ты лишь инструмент, глупая кукла. Ничего больше, — прошипел он.

Его слова, сказанные так буднично, столь безжалостно, будто скинули с неё последнюю иллюзию. Она всегда видела в их отношениях нечто большее, чем просто секс — надежду, спасение, даже любовь. Но теперь, глядя на искажённое яростью лицо оборотня, она осознала всю глубину своего заблуждения.

Он схватил её за руку, рванул к себе.

— Ты просто моя вещь. Была. Есть. И будешь, пока я не наиграюсь или не решу иначе. Ты заплатишь мне за всё! За все мои унижения по вине Блэквуда, просто потому что носишь ту же фамилию.

Синди дёрнулась.

— Да пошёл ты! — выплюнула она, стараясь придать голосу уверенность.

Аарон рассмеялся, смех его был полон желчи и боли. Он сжал её руку сильнее, оставляя багровые следы на коже:

— Я отомщу ему через тебя. Ты будешь страдать за него, слышишь? Каждую секунду.

Эта глава содержит сцены сексуального насилия, физического и психологического абьюза, принуждения и травматических переживаний. Она предназначена исключительно для взрослой аудитории (18+).

Если подобные темы могут вызвать у вас сильный дискомфорт, триггер или ухудшение состояния — пожалуйста, не читайте дальше. Автор не поддерживает и не романтизирует насилие в реальной жизни. Всё происходящее в тексте — вымысел.

Синди плюнула ему в лицо.

— Отпусти меня! Ты больной ублюдок.

Аарон вытер щёку тыльной стороной ладони. Улыбка медленно сползла с его лица. Он смотрел на неё сверху вниз несколько долгих секунд и влепил ей пощёчину с такой силой, что она упала, не устояв на ногах. Боль пронзила всё тело.

Потом наклонился, упёрся руками по обе стороны от её головы. Запах перегара ударил в лицо.

— Ты правда думаешь, что можешь так со мной разговаривать? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Синди попыталась отодвинуться, но спина уже упиралась в ножку стола. Она только сильнее вжалась в пол.

— Отпусти… пожалуйста, — голос сорвался.

Он не ответил. Просто протянул руку и медленно, демонстративно провёл пальцами по её щеке — там, где только что ударил. Кожа горела. Синди дёрнулась, но он тут же схватил её за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

— Твоя храбрость достойна восхищения, — произнёс он. — Но она бесполезна. Я могу раздавить тебя в любой момент.

В глазах Синди вспыхнула ярость. Собрав остатки сил, она попыталась ударить Аарона ногой, но он с лёгкостью уклонился, перехватив её лодыжку. Синди охнула от неожиданности.

Аарон притянул её ещё ближе, придавив своим телом. Теперь их лица разделяли считанные сантиметры.

— Ты думаешь, что сможешь сопротивляться мне? — прошептал он, его дыхание обжигало её кожу. — Но правда в том, что я могу делать с тобой всё, что захочу.

Синди задыхалась — не столько от боли, сколько от его близости, от осознания собственной беспомощности.

— Я не боюсь тебя, — прохрипела она, стараясь говорить как можно увереннее.

— Боишься, — усмехнулся он. — Я вижу это в твоих глазах.

Он наслаждался её страхом, питался им.

Синди билась, царапалась, кричала — но он был сильнее.

— Не стоит тратить силы, детка, — промурлыкал Аарон, не обращая внимания на её проклятия. — Твои жалкие попытки лишь распаляют меня.

Она всё равно сопротивлялась — коротко, отчаянно, пока хватало сил. Он ждал, пока она устанет. Когда её движения стали слабее, он одной рукой перехватил оба её запястья, а второй грубо, без предупреждения, скользнул между её ног.

Синди сжалась, пытаясь отстраниться.

— Нет. Не надо. Аарон… пожалуйста…

Он не позволил. Его пальцы вторглись в неё, двигаясь медленно, уверенно, исследуя каждый изгиб, каждую складку. Синди сжала кулаки, борясь с волной предательского жара, что разливался по телу.

«Нет, только не это», — мысленно повторяла она, но дыхание сбивалось, предавая её.

— Видишь? — прошептал он ей на ухо. — Ты всё ещё хочешь меня.

— Нет… я тебя ненавижу!

— Твоё тело честнее, чем ты, — прошептал он, ускоряя темп. Его большой палец надавил на чувствительную точку, заставив её выгнуться дугой. Синди закусила губу до крови, чтобы не закричать, но стон всё равно вырвался — смесь ярости и невольного наслаждения.

Аарон расстегнул брюки и схватил её за бёдра, раздвигая ноги шире. Вошёл в неё одним резким толчком. Синди всхлипнула, но он лишь прижал её сильнее, двигаясь глубоко, властно.

— Кричи, если хочешь. Здесь тебя никто не услышит, — прохрипел он, ускоряя темп.

И Синди закричала — уже не в силах сдержаться: от ярости, от унижения, от того, что тело всё равно отвечало, выгибалось, дрожало. Она ненавидела его. Но себя она ненавидела ещё больше — за этот жар, этот стыд, это предательство собственной плоти.

Волна накрыла её против воли — унизительная, яростная, разрывающая.

Когда всё закончилось, Аарон тяжело отвалился в сторону, тяжело дыша. Он даже не посмотрел на неё.

Синди не могла пошевелиться. Она лежала на боку, подтянув колени к груди. Всё тело ныло. Горло саднило от криков и слёз. Потом пришло тошнотворное ощущение грязи. Она чувствовала себя грязной изнутри и снаружи одновременно.

Слёзы хлынули внезапно, без предупреждения — не красивые, не тихие, а судорожные, с хрипами и всхлипами. Она зажала рот ладонью, чтобы не завыть в голос, но тело уже трясло мелкой дрожью.

Желудок скрутило спазмом. Синди едва успела повернуть голову в сторону, прежде чем её вырвало — жёлчью и той водой, которую она с таким трудом выпила.

Девушка просто закрыла глаза и молилась только об одном: чтобы он ушёл. Прямо сейчас. Исчез и оставил её одну.

Аарон поднялся, застегнул брюки и вышел из кухни, хлопнув дверью. Только тогда Синди позволила себе разрыдаться по-настоящему — громко, отчаянно, как раненое животное.

Эта глава содержит описание глубоких травматических переживаний, самоуничижения, суицидальных мыслей.

Текст предназначен исключительно для взрослой аудитории (18+).

Автор не поддерживает и не романтизирует насилие, абьюз или любые токсичные отношения в реальной жизни. Всё происходящее в тексте является вымыслом и служит исключительно художественным целям.

Если вам сейчас тяжело и вы нуждаетесь в поддержке, пожалуйста, обратитесь за помощью к специалистам или на горячую линию психологической помощи.

Берегите себя.

Синди продолжала лежать на кухонном полу, прижав колени к груди, и чувствовала себя отвратительно — физически, морально, духовно. Всё тело ныло, а внутри осталось мерзкое, липкое ощущение чужого присутствия.

Девушка задавала себе вопрос: как она могла принимать это всё за любовь? Любовь не может быть такой болезненной, такой извращенной.

Что же было не так? Где она совершила ошибку? Синди перебирала в памяти воспоминания, пытаясь найти ту точку невозврата, тот момент, когда всё пошло наперекосяк.

Может, она сама виновата, что была слишком слабой, слишком доверчивой?

Слишком хотела, чтобы её наконец-то спасли.

Или же с самого начала Аарон был таким, а она просто отказывалась видеть правду, закрывала глаза, предпочитая жить в мире иллюзий? Этот вопрос жёг изнутри, заставляя копаться в себе и находить всё новые доказательства собственной глупости.

Она просто запуталась, приняв зависимость за нечто большее.

Ей пришлось пройти через всё это, чтобы понять и разобраться в своих чувствах.

Она больше не знала, как верить, как любить, как смотреть в будущее без страха.

«Это моя вина», — эта мысль была острая как бритва. Она резала изнутри, но не убивала. Только заставляла чувствовать себя ещё грязнее.

Казалось, что весь мир вокруг неё стал серым и враждебным, а единственное, что осталось, — это желание спрятаться, исчезнуть, раствориться, лишь бы не чувствовать ничего.

Ей срочно надо выпить.

С трудом поднявшись,

Синди начала шарить в шкафчиках, в надежде найти хоть что-нибудь, чтобы заглушить тошноту. Но они, как и обещал Аарон были пусты.

Только пыль и одинокий окурок в пепельнице. Она выудила его дрожащими пальцами, прикурила от газовой плиты. Никотин обжёг горло, но не заглушил боль. Только добавил тошноты.

Слезы снова потекли по ее щекам.

Она вытирала их тыльной стороной ладони и продолжала курить, глядя в одну точку.

Она поняла, что должна что-то изменить, что не может продолжать так жить. Но как? Как выбраться из этой ямы отчаяния, в которую она сама себя загнала? Синди не знала ответа.

Вдруг ее взгляд упал на аптечку.

«Таблетки…» — промелькнуло в голове.

Может, там найдется что-то, что хоть немного притупит боль? Она рывком открыла её и принялась лихорадочно перебирать пузырьки и коробочки.

Анальгин, активированный уголь, пластырь…

Все не то.

Нужно было что-нибудь, что усыпит сознание, унесет ее прочь от этой реальности.

И тут взгляд зацепился за знакомую упаковку. Снотворное.

«Все лучше, чем ничего,» — подумала она, судорожно срывая блистер.

Не читая инструкцию, она выдавила несколько таблеток и поднесла ладонь к губам, но в последний момент замерла.

В голове вдруг стало тихо. Не спокойно — мертвенно тихо. Словно кто-то выключил весь шум отчаяния одним щелчком.

Она смотрела на таблетки и впервые за этот вечер увидела себя со стороны.

Жалкую. Сломанную. Готовую выпить что угодно, лишь бы не чувствовать, что с ней сделали.

Что она творит?

Отчаяние сменилось стыдом. Жгучим, обжигающим стыдом. Она швырнула таблетки в раковину и снова опустилась на пол, прикрыла глаза.

Что она делает? Зачем травит себя? Неужели она действительно так слаба, что не может справиться с собой без помощи химии?

Слезы продолжали литься, перемешиваясь с чувством вины и безысходности.

Может быть, Мейсон прав, и она действительно нуждается в помощи.

Но признавать это было страшно. Проще утонуть в этом болоте, чем протянуть руку и попросить о спасении.

Синди долго сидела неподвижно и смотрела на свои синяки.

Онп чувствовала животный, первобытный страх — страх перед Аароном, перед собой, перед тем, во что она превратилась.

И в этой тишине, среди страха и отвращения к себе, родилась простая, ясная мысль.

«Я должна уйти. Пока ещё могу, пока не сломалась окончательно».

Она больше не будет прятаться. Не будет глотать таблетки, чтобы забыться. Не будет искать виноватых.

Не будет плыть по течению, в надежде, что кто-то явится и спасёт её.

С неё хватит!

Хватит бежать от проблем.

Хватит прятаться в алкогольном дурмане.

Хватит ждать, пока он снова придёт и напомнит ей, кто здесь главный.

Она вернётся в клинику. Добровольно. Ляжет на лечение. Будет проходить терапию, всё, что нужно.

Даже если придётся признать, насколько она слаба.

Это не победа. Это не сила. Это просто выживание.

Синди вытерла слезы и глубоко вздохнула. Впервые за долгое время этот вдох не принес боли.

Он принёс ясность.

«Я ухожу от тебя, Аарон, — подумала она, глядя в тёмное окно. — Не потому что стала сильной. А потому что больше не хочу быть твоей.»

С этой мыслью, собрав остатки воли в кулак, она поднялась и побрела в ванну.

Синди вымылась. Дважды. Вода была почти кипятком, но грязь изнутри не отмывалась. Потом она зашла в спальню и надела первое, что попалось под руку. Она не хотела при таком разговоре быть голой.

Одежда давала хоть какую-то иллюзию защиты и позволяла чувствовать себя не такой уязвимой.

И пошла искать Аарона.

Теперь она стояла в дверях его кабинета, босая, с мокрыми волосами, прилипшими к щекам и слушала как мужчина говорил по телефону. Голос спокойный, почти ласковый.

— … если к завтрашнему вечеру фирма не будет переоформлена на меня, я посажу её на цепь как собаку и заставлю трахаться со всеми за деньги. Или даже пущу по кругу. Все узнают, что сестра великого Блэквуда наркоманка и проститутка.

Я не шучу, Мейсон. Я никогда не шучу.

И ты потеряешь всё. Как с тобой можно вести бизнес, если ты собственную семью контролировать не можешь?

Аарон усмехнулся и положил трубку. Обернулся. На лице — довольная, сытая улыбка человека, который только что получил всё, что хотел.

Синди почувствовала, как внутри что-то рвётся.

— Ты ведь это сказал не всерьёз? — голос вышел хриплым, сорванным. — Просто… чтобы припугнуть его?

Аарон посмотрел на неё так, будто впервые заметил. Холодный, оценивающий взгляд. Сканер, который уже подсчитал её остаточную стоимость.

— Я сказал ровно то, что хотел сказать. Ты знаешь, что я не бросаю слов на ветер.

— Ты не можешь так со мной поступить… — Она всё ещё надеялась. Глупо. Отчаянно. — Не после всего…

Он шагнул ближе. Улыбка стала шире, но в глазах — пустота.

— Милая… Ты до сих пор думаешь, что я трачу время на пустые угрозы?

Это «милая» заставило её дернуться, как от пощёчины.

Она вспомнила его руки на своём горле, его пальцы внутри, его смех, когда она кричала.

— Но… ты говорил, что любишь меня, — прошептала она. — Ты вытащил меня из клиники. Помог… поддерживал…

Аарон рассмеялся. Низко, искренне, как над удачной шуткой.

— Какая же ты идиотка.

Синди отшатнулась. Стена за спиной остановила её. Слёзы текли сами, горячие, злые.

— Всё… всё, что было между нами…

— Ресурс, — спокойно поправил он. — Твоя молодость, твоя красота, твоя зависимость. Очень удобный ресурс. А теперь, когда Мейсон почти сломан, ты мне больше не нужна. Но можешь ещё послужить. Как урок.

Он протянул руку и провёл пальцем по её щеке — точно так же, как после пощёчины на кухне.

Синди вздрогнула и поняла он никогда её не отпустит.

В этот момент что-то внутри неё наконец лопнуло.

Не ярость. Не месть. Сначала — пустота. Абсолютная, чёрная, бездонная. А потом из этой пустоты поднялось нечто другое. Холодное. Древнее. Голодное.

Глаза Синди вспыхнули янтарным огнём. Кости в груди хрустнули, перестраиваясь. Кожа на руках лопнула, выпуская острые, чёрные, как обсидиан, когти. Тело выгнулось, мышцы вздулись, рвущая боль смешалась с невероятной силой.

Аарон успел лишь удивлённо вскинуть брови.

Она ударила.

Рука пробила грудную клетку так легко. Пальцы сомкнулись вокруг горячего, ещё бьющегося сердца.

Она вырвала его не колеблясь, одним движением.

Аарон Олдбрук рухнул на колени, потом на бок.

Его глаза остекленели от ужаса и неожиданности. Кровь хлынула на ковер, окрашивая его в багровый цвет

Синди стояла над ним, тяжело дыша. Когти медленно втягивались обратно, кожа затягивалась. Янтарь в глазах угасал, оставляя только усталую, пустую синеву.

Она смотрела на сердце в своей ладони. Оно ещё пару раз сократилось и затихло.

— Всё кончено, Аарон.

Ты думал, что сломал меня окончательно, но ты ошибся.

И больше никто… никто никогда не будет мной управлять.

Кровь капала с пальцев на пол.

Она бросила сердце на его грудь. Оно шлёпнулось с влажным звуком.

— Видимо, мне правда нужно было достичь самого дна, — тихо произнесла она, — Чтобы от него оттолкнуться.

Синди повернулась и пошла к выходу, оставляя за собой красные следы босых ног. Её любовь, зависимость, иллюзия спасения — осталась лежать на полу вместе с трупом.

Она оставляла позади свою прежнюю жизнь, как змея, что сбрасывает старую кожу, чтобы обрести новую…