— Какая милая крошка. — Выдыхает кольцо дыма и произносит краснокожее существо.

Меня воротит от его аромата, и еще хуже от мысли, что “это” хочет купить меня. Намного хуже то, что произойдет после заключения сделки. Все становится на свои места, это не галлюцинации и не съемки фильма, даже не очередной дурацкий розыгрыш от любимой подружки. Мне будет не хватать Кати и ее проделок, надеюсь, она не станет долго убиваться и продолжит жить. это”Меня воротит от его аромата, и еще хуже от мысли, что “это” хочет купить меня. Намного хуже то, что произойдет после заключения сделки. Все становится на свои места, это не галлюцинации и не съемки фильма, даже не очередной дурацкий розыгрыш от любимой подружки. Мне будет не хватать Кати и ее проделок, надеюсь, она не станет долго убиваться и продолжит жить.

— Редкий товар, бесценный, — расплывается в улыбке торгаш, — с отсталой планеты, ее было сложно добыть. — Гад! Набивает цену, которую сам снизил.

Добыть? Меня лихорадит от этого слова. Все было не так! Обманули и нагло похитили!

Краснокожий похотливо облизывает губы раздвоенным языком, а меня начинает мутить от ужаса и отвращения. Существо больше похоже на двуногую и прямоходящую ящерицу, чем на представителя моей расы, и все же, ящер единственный, кто хоть теоретически, но совместим совместим с родом людским.

— Я хочу опробовать эту самку, — он переводит взгляд на пирата, который даже не скрывает своей радости, — если она сможет ублажить меня, заплачу двойную цену. — Немыслимая щедрость, учитывая, что это первый заинтересованный покупатель.

Все, это конец! Никто даже не смотрит на мою трясущуюся фигуру, обмотанную каким-то куском прозрачной тряпки. Бесполезно кричать и просить о помощи, но сдержать слезы не получается.

Торгаш кивает с неистовой силой, соглашаясь на любые условия ради денег, все десять подбородков трясутся в такт с головой, а капельки пота разлетаются в стороны. Отвратительное создание, смесь человека и гусеницы, у него столько же складок на теле, обтянутые латексным комбинезоном и тоненькие волосинки, торчащие из лысой головы, словно антенны.

— Конечно, вы останетесь в восторге. — Он говорит с уверенностью, а я мечтаю умереть от разрыва сердца, прямо сейчас..

Кажется, что спасения нет и избежать надругательства не удастся, но все меняется, когда раздается, грубый мужской голос. Словно гром среди ясного неба затмевает остальные звуки, все вокруг стихает, или это действительно так, или от страха, я оглохла.

— Пошел прочь. — От глубины этого голоса тело покрывается мурашками, его интонация слишком ленивая, будто и нет в нем угрозы, только отвращение и скука.

Температура воздуха ощутимо понижается, а прозрачный балахон, щедро выделенный пиратами, отнюдь не согревает. Обхватив себя руками, растираю кожу рук и глазами ищу владельца голоса, и не только я.

Краснокожий оскаливается, выпуская длинную ленту раздвоенного языка и огромные когти, из всех трех фаланг на каждой руке, а его зрачок сужается. На все уходит не больше пары секунд, но шок и холод, не дают нормально соображать. Напряженные лица других существ и даже рабов, дают понять: кто бы ни явился, он слишком опасен.

— Го-го-господин. — Заикаясь, падает торгаш, как тяжелый мешок с раздражающим грохотом.

Несостоявшийся покупатель этого не видит, или его это не интересует, готовясь к атаке, он резко разворачивается, но на этом, все заканчивается. Мощная фигура падает на землю, как пару секунд назад, это сделал пират. Красный хвост ящерицы нервно вибрирует, а бугристая кожа теряет яркость, становясь словно выцветшей.

Первое, что замечаю, широко расставленные, накаченные ноги, обтянутые подобием кожаных брюк. Взгляд непроизвольно ползет выше, отмечая каждую деталь необычного мужчины, от которого исходит обжигающий холод. Мне не хватает смелости, чтобы посмотреть в его глаза, достаточно видеть самоуверенную ухмылку и расслабленную позу мускулистого тела.

— П-про-стите. — Ящер кланяется еще ниже, протирая лбом пол. — Я не… не знал.

Договорить ему не удается. Незнакомец отталкивает ящера легким движением ноги, как бессмысленную преграду на своем пути. Раньше мне не доводилось видеть, чтобы бегали настолько быстро.

— Сколько. — Лениво интересуется, в приказном тоне.

Понимаю, что речь идет обо мне. Существо, которое напоминает человека, но с ужасающей силой, хочет купить живой товар для постельных игр. Мне бы радоваться, что не похож на паука, змея и прочую мерзость, но что-то подсказывает, что убежавший ящер был не самым плохим вариантом.

— Для вас бесплатно, господин. — Тихо лебезит временный владелец, валяясь на полу. — Прошу, забирайте самку, я не стану препятствовать. — Можно подумать, что он способен кому-то препятствовать, сомневаюсь, что он сможет встать, не говоря о большем.

Кажется, жирный слизень желает быстрее избавиться от этого инопланетянина, даже ценой собственной прибыли. Трясущейся рукой, он протягивает незнакомцу пульт от моего ошейника. Мерзкая штука, это я хорошо запомнила и не желаю испытывать на себе еще раз.

Прутья клетки исчезают, решаюсь поднять глаза и испуганно всхлипываю. Глаза цвета льда, белесо-голубые как обжигающий глоток морозного воздуха. Грудь сдавливает, дышать почти больно. Один взгляд, а меня сковывает неведомой силой. Что же это за существо такое?

— Идем. — Отдает приказ, пуская слабый удушающий импульс по моему телу, но ноги приросли к полу.

Мне страшно, настолько, насколько способно выдержать человеческое сердце. Голос пропадает, не могу даже пискнуть.

— Лучше умереть здесь и сейчас, чем стать его игрушкой! — Уверенно кричат тараканы в голове, готовясь к очередной порции неприятных ощущений.

Схватив меня за подбородок ледяными пальцами, он заставляет вновь смотреть в его глаза.

— Не заставляй меня повторять дважды, — шепчет в сантиметре от моих губ, — я могу быть добр и терпелив, девочка, но для этого тебе придется хорошенько постараться.

Это уже слишком для моей психики. Я готова отдать богу душу, но всего лишь теряю сознание, надеясь, что уже никогда не очнусь.

Некоторым временем ранее, планета: Земля.

— Славка, прекрати делать такое лицо, — Катька нахмуривает густые брови, — я же не прошу тебя сразу прыгать в его постель, только сходить на одно свидание.

Всегда так, она придумает, а влипаю я! Далось ей мое одиночество? Подумаешь, живу одна, может, мне и не нужен никто! Всего двадцать пять лет, вся жизнь впереди, но Кате этого не объяснить, есть только ее мнение и неправильно.

— Я не хочу никуда идти, тем более на свидание с незнакомцем. — Упрямо поджимая губы, даю понять, что в этот раз не прогнусь.

Лучшая подруга делает вид, что не слышит ответа и уверенно продолжает перебирать пожитки в моем шкафу.

— Ау, ты меня слышишь? — Не выдерживаю и пытаюсь вырвать любимые джинсы из ее рук.

— И в этом ты ходишь? — Она драматически закатывает глаза. — Теперь понятно, почему у тебя все еще никого нет.

— Ты еще скажи, что не знала, из чего состоит мой гардероб. — С трудом, но удается вырвать джинсы из цепких рук подруги.

Я всегда была «пацанкой», как это принято говорить. Катя не просто так зовет меня Славкой, хотя полное имя Ярослава. Футбол не люблю, матом не ругаюсь, просто предпочитаю комфорт, современной моде. Платья и юбки совершенно непрактичны, пусть и красивы, как и туфли на высоком каблуке. Джинсы, брюки и шорты, простые футболки, кроссовки, удобные свитера без размера — самая лучшая одежда. Косметику и вовсе не покупаю, у меня хорошая кожа и густые ресницы, зачем еще тратиться на бесполезную краску? Вот еще, лучше уж накопить на путешествие или что-то нужное.

Ах да, еще Катю бесит, что я стригу свои волосы под каре. Ей не понять, как сложно справиться с ними. Непослушная грива становится только гуще, даже в простой пучок невозможно собрать. Поэтому и отстригаю, чтобы не так мешались. Разве же подруге объяснишь, что парня у меня нет потому, что попадаются одни имбецилы и альфонсы, нормальные обходят мою фигуру стороной.

Кстати, об этой проблеме, фигуры-то у меня и нет. Маленькая, худенькая, хрупкая — убеждает меня Катя. По факту — плоская, со всех сторон, кожа бледная, как у вампира, а не фарфоровая, как у кукол. В детстве меня часто принимали за альбиноса, волосы пепельно-белые, кожа в тон им, только ресницы выделяются на этом чистом холсте и темно-синие глаза. Только цветом глаз могу похвастаться, всегда сравниваю их с драгоценным сапфиром, такие же насыщенные и притягательные.

— Славка, перестань вредничать, — Катя обессиленно садится на край кровати, — для тебя же стараюсь, такой экземпляр отрыла, а ты. — Она обреченно взмахивает рукой, не хватает только коронной фразы: делай что хочешь, я умываю руки.

— Да откуда ты знаешь, что он такой замечательный? Может, он маньяк, или гей, или очередной маменькин сынок. — Мне совсем не хочется участвовать в этом абсурде.

— Нууу, — задумчиво протягивает, — он был прилично одет, красив, у него шикарная улыбка и грустные глаза.

— Грустные глаза? — Усмехаюсь, не веря своим ушам. — Ты также описывала пса из приюта, только забыла упомянуть, что он заражен бешенством.

Утром эта егоза позвонила мне с воплями, речь настолько сумбурная, что внятно ничего понять не удалось. Казалось бы, что может напугать меня после бешеного питбуля, которого я любезно приютила, а потом спасалась, забившись под кровать, пока не приехала служба спасения. В этот раз Катя переплюнула и того пса, и даже прыжок с парашютом. Столкнувшись с каким-то парнем возле метро и поговорив несколько минут, организовала нам свидание.

— Нормальный парень не стал бы соглашаться на такую авантюру. — Пытаюсь поселить в ее голове зерно сомнений. — Сама подумай, он тебя видел в первый раз, обо мне вообще ничего не знает, а сразу на все согласен.

— Мужчина, уставший от одиночества, способен на нелогичные поступки. — Выдает очередную «философскую» фразу, вычитанную на просторах социальных сетей. — И вообще, сейчас не девятнадцатый век, другие нравы, люди раскрепощенные, это только ты у нас в пуританки записалась.

— Лучше быть пуританкой, но живой, чем раскрепощенной и истекать кровью в подворотне.

Мороз по коже, как вспоминаю криминальные сводки города. Одна пропала, другая найдена в лесополосе, в такие времена не грех и всю подноготную до девятого поколения проверять, перед первым свиданием.

— Опять твои фантазии, Славка. — Теперь мы перешли к стадии обид, обычно именно на этом месте, я сдаюсь, но не в этот раз. — Для тебя же стараюсь, такого красавца отдаю, от сердца отрываю, а тебе, лишь бы ничего не делать и сидеть в четырех стенах.

— Вообще-то, я работаю на дому удаленно, штаны не просиживаю.

Миллионы не заколачиваю, всего-то служба поддержки и консультации клиентов, для сетевого магазина. Денег на все хватает, не жалуюсь, как я уже сказала, на всякую ерунду деньги не трачу.

— В общем, предлагаю сделать так, — Катя откидывает прядь волос с лица, — ты соглашаешься на это свидание, и если оно оказывается провальным, я больше никогда и никуда не потащу тебя и не предложу ничего сомнительного.

Ого, это уже серьезно. За все годы дружбы, такого щедрого предложения, мне не поступало. Катя хоть и бывает настойчивой, но обманывать не умеет, по глазам вижу: не врет!

— Клятвенно обещаю! — Она прикладывает кулак к груди, как мы это делали в детстве.

Запрещенный прием! Это наш уговор, особая фраза, клятва, которую нельзя нарушать. Не верю, что ей снова это удается!

— Ладно! — Раздраженно топаю ногой. — Одно свидание и больше никаких авантюр!

Она уже не слышит меня, с радостными криками бросается к шкафу, вынимая единственные зауженные брюки и короткий топ, украшенный пайетками, ее подарок на прошлый Новый год.

Ураганная энергия буквально сносит меня с ног. В ней просыпается сила Халка, и ловкость эльфийского принца, с помощью которой, Катя умудряется переодевать меня чуть ли не силой, и одновременно наносить макияж. Сопротивление бесполезно, работает модный спецназ.

Увы, гадкий утенок не становится лебедем. Небольшой румянец на щеках, волосы не торчат в разные стороны, за счет туши и подводки, глаза еще сильнее выделяются. Фигура не блещет округлостями, но недостатки не так сильно бросаются в глаза.

Попытки «слить» свидание, пресекаются на корню, как и мольбы, и щенячий взгляд, даже попытка к побегу с треском провалена. Катя понимает, что я готова улизнуть в любую минуту, поэтому сама заказывает такси и сажает меня в машину.

В сумке вибрирует телефон, в открывшемся окне высвечивается сообщение: «не дрейфь, он очень милый, а свидание будет в новомодном лофте, он встретит тебя возле входа».

Удружила, промах по всем параметрам. Не люблю я смазливых парней, зависающих в лофтах и кальянных. Пусть считает меня старомодной, но разве все кинотеатры разорились или в городе перевелись музыканты? Ох, чувствую, будет «весело».

Уже подъезжая к типичной многоэтажке, времен молодости моих погибших родителей, осознаю, в какую ситуацию вляпалась. Темень, хоть глаза выколи, таксист, который отказывается ехать во дворы и высаживает меня у дороги, еще и идти неизвестно куда.

— Тьфу, прибью Катьку. — Неудобные туфли лодочки, проваливаются в лужу, окропляя новенькие штаны зловонной жижей. — Грр, ну и где этот лофт?!

Меня захватывает злость. Пытаясь стряхнуть грязь с ноги, прищуриваюсь, разглядывая мрачные окрестности. Типичный, спальный район, хотя скорее вымерший, и никаких признаков заведений, здесь бы не помешало отделение полиции.

Чуть впереди мелькает тень. Увидеть ее не так уж и просто. Наверное, это он. Сейчас быстренько выскажу все, что думаю об этом месте и сразу домой. Не стоило отпускать такси и вообще выходить из машины.

— Эй, — кричу и понимаю, что даже не знаю, как зовут парня, — меня Катя прислала. — А что еще я могу сказать? Пусть и звучит глупо.

Крупный силуэт замирает, теперь точно вижу мужскую фигуру, а он не спешит навстречу. Может, он и сам слеп как крот? Ни одного фонаря, и это город — миллионник? Куда только администрация смотрит?!

— Ты опоздала, — слышу его недовольный голос, не доходя пары шагов, — не будем тратить бесценное время, мы уже опаздываем.

— Что… — вопрос так и остается не озвученным.

Яркий зеленый свет резко бьет по глазам. Ослепнув, теряю равновесие, нога подворачивается, и я лечу прямо в руки незнакомца, а вместе с тем, чувствую, как что-то острое проникает под кожу, рядом с ухом.

— Так и знала, что в криминальных хрониках не врут! — Это единственное, о чем успеваю подумать и теряю сознание.

— Тише, тише, пусть новенькая придет в себя.

Судя по юному женскому голосу, который словно назойливая муха, кружил где-то над моей головой, неудачное свидание не было просто сном. Вариантов развития событий немного. Наверное, мне попался серийный маньяк, а сейчас я в подвале, среди других жертв. Хотя бы не одна, уже плюс, а с остальным еще предстоит разобраться.

Первая проблема: сил совсем нет, будто мое тело морили голодом не меньше недели, хотя с моими скудными формами, достаточно и пары дней. Проблема номер два: я настолько плохо себя чувствую, что ощущаю, как болит практически каждый, внутренний орган, начиная от желудка и заканчивая мочевым пузырем.

Кстати, о нем! Нужно заставить себя встать, просто приложить капельку, хотя нет, море усилий и для начала, открыть глаза. Ох, в них будто песка насыпали. Не знаю, что это был за зеленый свет и что это гад плешивый, вколол мне, но я обязана выбраться, найти Катьку и надрать ей зад. Подсунула женишка, бешеный пес на его фоне просто лапушка.

— Она просыпается. — Пищит тоненький голос, ну точно комар.

Таких голосов даже у детей не слышала, он неприятно режет слух. Не могу заставить себя перестать морщиться. А на чем я лежу? Ощупывая ослабленными пальцами, поверхность под собой и прихожу к выводу, что это нечто-то металлическое. Тоже мне маньяк, даже матрас не смог купить для бедной жертвы.

— Надо дать ей попить. — Подсказывает другой голосок, уже более приятный, и точно женский.

Кивнуть или подтвердить слова незнакомки не получается, но я очень надеюсь, что к ее совету прислушаются. Вода мне не помешает, во рту совсем пересохло, язык превратился в наждачку, царапая горло при малейшем движении.

— Эй, ты меня слышишь? — Чьи-то пальцы ложатся на плечо, но даже это прикосновение, отдает болью. — Меня зовут Кайла, я хочу помочь, тебе нужно попить.

Надавив на мои губы, она по капле вливает воду, или что-то близкое к ней. На вкус, не очень приятно, напоминает сероводородные источники, кисловато-тухлое послевкусие остается на губах.

Только бы не стошнило от этой гадости! Пусть такая, но это все равно живительная вода, даже дышать становится легче, и не только дышать. Видимо, тело настолько ослабло, что простая жидкость, приводит меня в чувство.

— Тебе нужно попытаться сесть. — Подсказывает Кайла, и тут же, подхватив меня под затылок и спину, помогает принять вертикальное положение.

Глаза все еще закрыты, а держусь я, исключительно благодаря живой опоре. Удивительно, сколько в ней сил, она также легко, разворачивает меня, прислоняя к стене. Теперь уже глупо оставаться в неведении, нужно осмотреться.

Несмело приоткрывая глаза, вижу расплывчатую картинку. Требуется пару минут, прежде чем силуэты становятся четкими, как и очертания лиц, а еще странной и очень маленькой комнатушки, или даже кладовки.

— Фух, мы думали, ты уже не очнешься.

Повернув голову на голос, едва не заваливаюсь на бок. Похоже, я все еще не в себе или уже мертва, даже не знаю, какой из вариантов хуже.

— У меня галлюцинации! — Хоть и не вслух, но главное — признать проблему.

Да, определенно, все это мне мерещится! Не бывает фиолетовых и лысых женщин, со змеиными глазами и бугристой кожей. Зеленых тоже не бывает, пусть она и похожа на персонажа знаменитой игры, я отказываюсь верить в существование орков. О третьем существе, нарисованном моим поврежденным мозгом, даже говорить не стоит. Откуда бы здесь сидело это нечто, с головой по форме, напоминающей яйцо, без единого волоска, с огромными круглыми глазами, крохотным носиком и тонкими губками?!

Никогда не любила фантастику и фэнтези как в кино, так и в книгах, а вот мой разум, явно фанат, всей этой ерунды.

— Эй, ты в порядке? — Фиолетовое нечто, она же Кайла, снова тянет ко мне руку, пытаясь, схватить за плечо и на это раз, я диком в ужасе.

У нее нет пальцев! Вернее, они как бы есть, но совсем не такие, как у меня, тоненькие палочки с круглыми фалангами на концах. У меня только одна ассоциация с этой картинкой: леденцы на палочках. Наверное, я просто хочу есть.

— Кажется, ей повредили мозг. — Грубый бас, который раньше не звучал, принадлежит зеленой девушке-воительнице. — Если пираты поймут, спишут в утиль. — Ее речь прерывистая, но оно и понятно, с такими бивнями, хорошо, что вообще может говорить.

— Ой, ой, они и ее заберут? Да? Заберут? — Яйцеголовая пискля, начинает трястись от страха, а огромная, лысая макушка, вибрирует, как телефон.

— Уймись, трусливое создание! — «Зеленая» едва не впечатывает в стену, девушку с комариным голоском.

— Это просто сон? — С надеждой спрашиваю Кайлу.

Конечно, галлюцинация не признается, но вдруг в ней проснется совесть, и она не станет мучить меня.

— Сон? — Моргая, Кайла пугает меня еще больше, ее веки смыкаются вертикально. — Хотелось бы, но нет, мы на пиратском корабле, похищены с родных планет, наверное, тебе всадили слишком большую дозу токсина, и ты ничего не помнишь.

Токсина? Пиратский корабль? По всем законам жанра сейчас должен ворваться одноглазый, но веселый Роджер, с деревянной ногой и спеть: йо-хо-хо и бутылка рома.

— Брееееед. — Протягиваю шепотом, но на всякий случай оглядываюсь, в поисках двери.

Как бы не так, ни Роджера, ни двери, окон тоже нет, даже вентиляции, хотя она здесь нужна. Руки бы оторвать такому проектировщику!

Едва сама себя по лбу не бью, за такую глупость. Ну, какие еще архитекторы и проектировщики, если это все нарисовал мой мозг?! Конечно, здесь все будет ужасным и неправильным, у меня по геометрии тройка.

— Точно в утиль. — Обреченно вздыхает «зеленая», опуская глаза в пол.

— Нет! — Строго шипит Кайла, резко меняясь в лице. — Она еще не пришла в себя, нужно больше времени.

Так и хочется спросить, времени для чего? Чтобы окончательно сойти с ума и стать такой же, как эти разноцветные? Вроде бы не пью, «белочка» в гости приходить не должна. В моем доме, крепче кофе, ничего не водится, а уж о чем-то запрещенном и вовсе молчу. Однако боль чувствую, тело ощущаю в полной мере, если постараться, даже смогу управлять им, значит, это не сон, а все же галлюцинации. Остается только определить, виной этому является токсин или травма головы.

— Как ты себя чувствуешь? — Кайла смотрит на меня своими странными глазами, но взгляд добрый, даже взволнованный.

— Почти нормально, если не учитывать, что вы моя галлюцинация, — я даже улыбаюсь, принимая тот факт, что все и правда не так уж и плохо, — ничего, скоро голова перестанет болеть, и вы исчезните.

Ух, на душе сразу так хорошо! Подумаешь, умом тронулась, с кем не бывает?! А вот за брюки и топ, измазанные грязью, немного обидно. Катя расстроится, если я выберусь отсюда.

— Она еще и тупая, ей не жить. — Пренебрежительно фыркает зеленое нечто.

Только и в этот раз, Кайла взглядом дает понять, чтобы та умолкла. Видимо, «фиолетовая» самая опасная, раз ее все слушаются. Даже интересно становится.

— Ты думаешь, что мы тебе мерещимся? — Она смотрит на меня, как на глупого ребенка.

На секунду просыпается сомнение, но я не позволяю ему сбить меня с верного пути. Что же это, если не галлюцинации? Такого точно не бывает.

— Ага, — улыбаюсь своей фантазии, — ты же фиолетовая, а те двое вообще, яйцеголовая и зеленая, таких людей не бывает, и пиратов морских в наших краях быть не может. — Тихо посмеиваюсь над собственными выводами.

— Не знаю, кто такие люди, — начинает Кайла, с полной серьезностью, — но сейчас ты находишься на космическом корабле в плену у работорговцев, тебя похитили с родной планеты и везут на продажу, как и каждую из нас.

Начинаю громко смеяться, услышав это бред. Ну, ну, инопланетяне, космос, серые человечки и похищения людей. Ох, похоже, я попала на съемки программы про пришельцев и стоит искать скрытую камеру?

— Хорошая шутка. — Вытерев уголок глаз, перевожу взгляд на троицу, но они вполне серьезны, а лысая и вовсе смотрит на меня с сочувствием. — Это ведь шутка?

«Зеленая» усмехается, качая огромной головой, вторая тихонько всхлипывает, словно меня уже хоронят, и только Кайла продолжает сочувственно вглядываться в мое лицо.

— Быть того не может.

Улыбка медленно сползает с лица, я продолжаю в упор смотреть на трех совершенно необычных существ и сильно щипаю себя за руку.

— Ай! — Непроизвольно вздрагиваю, но не от боли, а от свалившейся на меня правды. — Приплыли! Я рабыня в космосе?

— Ха, есть шанс, что сойдет за умную, если будет молчать. — Веселье «зеленой» никто не разделяет, особенно я.

Что я там говорила о худших мужчинах в моей жизни? Лучше бы я выбрала альфонса!

В мозгу не укладываются слова девушек о космических пиратах, пришельцах, разумных расах в заселенных галактиках и рабынях. Хотя бы потому что все мы должны говорить на разных языках.

— Вы же говорите на одном языке со мной! — Цепляюсь за эту мысль, как за единственную соломинку. — Как вы это объясните? — Мысленно ликую, готовясь разоблачать обманщиц.

Кайла, молча, поворачивается ко мне спиной, приподнимает волосы, оголяя затылок, на котором красуется еще свежая ранка. Круглая выемка, с идеально ровными краями, покрытая запекшейся кровью, точно получена не случайно. Рядом с необычно крошечным ухом, еще одна отметина, примерно там же, я почувствовала укол, нанесенный несостоявшимся женихом.

Рука сама тянется к коже в том же месте. Откидываю слипшиеся пряди, покрыты толстым слоем грязи и кончиками пальцев, нащупываю идентичную ранку.

— Что это? — Испуганно шепчу, округляя глаза от ужаса.

— Чип-переводчик, очень удобная технология. — Усмехается Кайла, поправляя волосы. — Думаю, нас похитили охотники за «редкостями», для элитного рынка рабов, только такие отчаянные решились бы посетить задворки вселенной и все ради наживы. — Она гневно шипит, сжимая необычные пальцы в кулаки. — Я слышала, что пиратам поступило много заказов на редкие виды, поговаривают, что рынок посетят расы из альянса.

Я ни слова не понимаю. Меньше всего в этой ситуации, меня интересуют космические альянсы и их извращенцы. Голова снова болит, но уже из-за избытка информации. Мой крохотный мир переворачивается с ног на голову. Почему я? Самая обычная, неприметная, у меня ни внешности, ни образования, еще и невезучая. Даже путешествовать не люблю, из квартиры выбираюсь по крайней необходимости, и никогда не мечтала оказаться в космосе.

— Эй, — рычит «зеленая», напугав своим басом, — я Рей-рак, а эта трусливая, — она кивнула в сторону, на трясущуюся инопланетянку, — Лианду.

— Не могу сказать, что это знакомство приятное, — все еще не верю в происходящее, — Ярослава, но лучше просто Слава. — Получается, как-то обреченно.

Какая уж теперь разница, как меня будут называть. Навряд ли пиратов и рабовладельцев вообще заинтересует мое имя.

— Как скажешь. — Великанша Рей-рак, пожимает плечами и откидывается на стену, расслабленно прикрывая глаза.

— Почему она так спокойна? — Интересуюсь у Кайлы. — Не похоже, что она расстроена и напугана, или рабство ее не пугает?

Понимаю, почему трясется Лианду, думаю, совсем скоро шок пройдет, и я буду также дрожать от ужаса. Поведение Кайлы тоже можно понять, она храбрится, не позволяет себе выглядеть слабой, чем очень напоминает мою Катьку. А что не так с Рей-рак? Разве нормально, в такой ситуации безмятежно спать, сладко похрапывая?

— Ничего удивительного, Рей и Ли совместимы только со своими расами, одну купят для охраны, вторую для забавы, как эксклюзивный товар, хотя мы все такие.

— А ты? — Гулко сглатываю вязкий ком.

Эти существа хотя бы понимают, какая судьба их ждет. А что делать мне? На что надеяться? Если эта чушь с космосом — правда, то никто и никогда не найдет меня. Человечество еще не скоро покорит космические просторы, как оказалось, наша планета совершенно не защищена от нападения извне. Интересно, скольких людей уже похитили и когда правительство заметит незваных гостей? Я не из тех, кто верит в мировые заговоры, но уже не исключаю варианта, что на Земле давно знают правду, но ничего не делают, впрочем, все как всегда.

— Постельная игрушка. — Приглушенно фыркает Кайла. — Я выносливая, моих соплеменниц покупают самые жестокие хозяева, из-за выносливости, поэтому мы стараемся не покидать пределы родного мира.

Рабство? Разве это возможно? Я думала, в цивилизованном мире не бывает жестокости. Оказывается, за пределами родной планетки, творится полный беспредел. Я не хочу быть постельной игрушкой и шутом у богачей. За что? Разве мало меня жизнь потрепала? Вся семья погибла, я осталась одна, сначала дедом, издевательства, если бы не родители Кати, вытащившие меня из этого ада, даже не знаю, чем могло закончиться. Разве я неправильно живу? Спортом, конечно, не занимаюсь, но никогда закон не нарушаю. Почему именно я?

Тихо всхлипнув, зажимаю рот рукой. Наступает осознание и время для истерики. Я слабая, не смогу выжить. О болевом пороге и говорить не стоит, а еще, я ужасная трусиха, боюсь вида крови, темных помещений, глубины, всего боюсь. Умру от разрыва сердца, еще до того, как что-то случится.

— Слава, не только тебе страшно, мы все хотим домой, но это невозможно, чем быстрее смиримся с участью, тем проще будет, когда окажемся в ошейнике.

Слыша в ее голосе обреченность, понимаю, что спорить бесполезно, да и как? Я ничего не понимаю, все еще не верю в происходящее. Это дурной сон, розыгрыш, что угодно, но неправда. Я слышала о торговле людьми на Ближнем Востоке, только космос и другие планеты, хуже в тысячу раз.

Получается, я больше не увижу дом и Катьку, не схожу в любимое кафе и не прогуляюсь по парку? Боль от этого, пронзает сердце, как стрела. Ловлю легкий шок, или это уже что-то другое, молчаливая истерика.

По лицу катятся слезы, тихо вою, уткнувшись в металлическую переборку. Готова отдать что угодно, лишь бы оказаться сейчас дома, пусть с бешеным псом, пусть Катя придумает очередную, безумную идею, только бы дома, в безопасности.

Громкий писк и озаривший, нашу комнатушку, свет, застает врасплох. Прижимаясь спиной к углу, невольно задерживаю дыхание, наблюдая за появлением высокой фигуры в открывшемся проеме.

Меня даже не удивляет, что кусок стены просто исчез, вернее, удивляет, но не настолько, как яркая дамочка, похожая на обычную, женщину из рода людского, только вот ее наряд… Короткие латексные шорты, похожи на белье, или это оно и есть. Высокие ботинки, черные, без единого шнурка или молнии, они как вторая кожа, облегают ноги почти до середины икр. Если бы не грубая подошва, как у военных ботинок, можно подумать, что женщина пришла в носках. Верхняя часть наряда еще хуже, два треугольника на завязках, закрывают малую часть огромного бюста, а нижняя часть украшена тонкими цепями, болтающимися вдоль тела. По ее змеиным глазам и акульим зубам становится понятно, что дамочка не человек, от слова — совсем.

Лениво переводя взгляд, она останавливается на мне. В ее глазах отчетливо читается брезгливость. Поджав пухлые губы, накрашенные ядрено-красной помадой, она небрежно произносит:

— Эта. — Взмахивает пальчиками в мою сторону.

По ее команде появляются «двое из ларца». Два гиганта, едва протискиваются внутрь, а их хозяйка уже скрылась из виду.

— Не сопротивляйся. — Жалостливо шепчет Кайла.

Хотела бы, но не могу. Ни пошевелиться, ни закричать. Чувствуя грубую хватку ледяных конечностей, осознаю весь масштаб катастрофы и что волокут меня не на прогулку.

— Куда вы тащите меня? — Дергаясь из всех сил, пытаюсь освободиться из крепкого захвата страшных инопланетян.

Никто не спешит отвечать на вопрос. Видимо, отвечать на вопросы жертв, ниже их достоинства. Когда по телевизору рассказывают о «серых человечках», забывают упомянуть, что это не маленькие головастики, а огромные амбалы, с внешностью пиявок и телом человека. Даже не знаю, что хуже, их круглые рты, набитые множеством рядов острых зубов, или отсутствие нормального носа. Дамочка, выбравшая меня, прибавляет шаг, наверное, не хочет слышать мои крики. Я бы тоже так сделала, убралась подальше отсюда, желательно в свою квартиру. Так и поступлю, при первой же возможности!

— Эй! Я человек, у меня есть права, верните меня на Землю. — В очередной раз пытаюсь вырвать руки, или хотя бы подняться на ноги, чтобы идти самостоятельно.

Только мне не позволяют сделать это, давление на кожу становится еще сильнее. Такое ощущение, что еще немного и затрещат кости, от огромных лапищ этих монстров. Босые ноги чувствуют каждую неровность пола, он еще и ледяной. Куда делись туфли непонятно, скорее всего, остались вместе с остальными похищенными.

Все бесполезно! — Понимаю и заставляю себя успокоиться. Силы неравны, остается использовать хитрость и смекалку. Будь здесь моя Катька, она бы обязательно придумала план и нашла выход. Подруга, в отличие от меня, смелая и оптимист по жизни.

— Чтобы сделала Катя? — Мысленно задаюсь вопросом и понимаю, что не стоит торопиться.

В фильмах герои ищут лазейки, осматривают окрестности и придумывают гениальные планы, но буду честна, я не герой, даже не спортсменка, поэтому буду действовать по обстоятельствам. Приспособленцы тоже выживают. Холодный расчет помогает успокоиться и обратить внимание на необычную обстановку.

Похоже, мои сокамерницы не обманули. Понятия не имею, как должен выглядеть космический корабль, и все же, на подземный бункер это место не похоже. Широкие коридоры оснащены датчиками движения, они управляют освещением, от искусственного света начинает болеть голова. Рассмотреть стены мешают массивные фигуры и скорость, с которой меня продолжают волочить неизвестно куда.

Материал отделки похож на металл и одновременно на резину, есть в нем нечто странное. Все вокруг слишком мрачное, черное, серое, темно-синее, даже загорающиеся светодиодные панели не делают это место лучше. Дверей как таковых нет, есть автоматические створки, наверное, это специальные механизмы, разделяющие корабль на отсеки, для сохранения герметичности. Не зря читала Гарри Гаррисона, пусть это и пытка для меня, а информация все же нужная. Иногда и фантастика может оказаться полезным чтивом, если оказаться в такой ситуации.

Засматриваясь на одежду серокожих мутантов, пропускаю момент, когда дамочка останавливается. Обстановка резко меняется, видимо, мы достигли конечного пункта. Снова становится страшно, хотя это не то слово, теперь я в диком ужасе. Стерильная комната, пропитанная неприятным запахом, напоминает кабинет стоматолога, даже цвет стен такой же сверкающе-белый. В центре комнаты кушетка-кресло, именно она наводит на мысль о зубном враче, только дантисты не привязывают пациентов. Лаборатория для проведения опытов — звенящая мысль появляется в голове.

— Фиксируйте крепче. — Голос инопланетянки звучит за спиной. Готова поклясться, что ей доставляет удовольствие издеваться над другими.

Я не вижу ее, да и вообще, из-за паники плохо соображаю. Руки и ноги прижаты холодной материей к креслу, такая же крепкая повязка фиксирует голову. Шок и страх лишают меня голоса и возможности думать, белый шум вместо мыслей.

Не думала, что расстроюсь из-за ухода серых великанов, хочется крикнуть им вслед: куда же вы? Не бросайте меня! Наверное, это самое глупое, что могу сделать в такой ситуации. Никто из этих существ не станет помогать.

— Редкий экземпляр. — Плотоядный взгляд обнаженной мегеры, заставляет дрожать от ужаса. — Люблю редкие виды, даже жаль, что нельзя подпортить твою шкурку и поковыряться в содержимом, этого слабого тела.

В ее голосе мелькает, что-то противоестественное. Так звучат динамики, в которые попадает вода, механический хрип искажает звук. С голосом этого существа так же. Пока она была далеко, я не улавливала этого, а теперь уже не уверена, что инопланетянка — живое существо. Робот? Машина? Не о том думаю, чем бы это существо не являлось, меня эта информация не спасет.

Острым ноготком она проводит вдоль моей щеки и резким движением, оставляет глубокую царапину. Понимаю, что должно быть больно, но кожа онемела, ощущаю лишь, как теплая жидкость стекает по лицу. Либо это стресс, либо действие чего-то другого, только тело уже не чувствую. Ноги и руки не подчиняются мне.

Нужно видеть этот взгляд, которым она смотрит на капли крови, попавшие на отвратительный маникюр. Маньячка во плоти! Боюсь, еще немного и меня стошнит.

— По… жалуйс. та, — задыхаясь и хрипя, выдавливаю из себя слова, а инопланетянка лишь заинтересованно вздергивает бровь, — я… хочу… домой.

В ответ она начинает громко смеяться, практически оглушая меня мерзким гоготом.

— Жалкое зрелище, — выдыхает, замолчав, — ты должна быть благодарна, что покинула отсталый мир, но ничего, твоим воспитанием займется будущий хозяин, а пока не мешай приводить твое тело в должный вид.

Протестовать бесполезно. Похоже, у меня нет другого выбора, как смириться со своей участью. Я не сдамся! Сколько бы ни потребовалось времени, обязательно вернусь домой, а сейчас, просто расслаблюсь и переживу все, что щедро уготовила судьба! Они не заставят меня подчиняться и терпеть унижения от неизвестного "хозяина"!

Не знаю, чем моя внешность не нравится космическим пиратам, только мне ведь не прическу собираются делать?! В голове сразу возникают картинки со страшными операциями, изъятием внутренних органов и прочий бред. Страх настолько велик, что чувствую фантомные боли от воображаемых надрезов острым скальпелем. Появление голографической сферы прямо над грудной клеткой, становится сюрпризом. Земной мозг отказывается воспринимать неизвестные технологии, странное оборудование, холодную лабораторию, необычных существ, все воспринимается, как нечто вымышленное. Светящийся полупрозрачный шар издает странные звуки, не знаю, что именно он делает и как работает, а из-за знакомой вспышки света и не узнаю. Ослепляющий луч отправляет меня в глубокий сон.

Открывая тяжелые веки, вижу ту же картину: избыток белого цвета и огромную голограмму. Шар все еще висит над головой, только сейчас он стал огромным, продолжая светиться и рябить по краям, или это в моих глазах рябит.

Чувствую себя странно. Вроде ничего не болит, а вот ощущения в теле непривычные. Кожа покалывает и немного печет, но вполне терпимо, меня больше волнует тяжесть в области груди. В лаборатории никого нет, только я и странная сфера. Руки и ноги привязаны, а вот голову освободили, еще и кушетку приподняли. Забота о подопытном кролике — это почти приятно.

Усмехаясь собственным мыслям и проснувшемуся сарказму, опускаю взгляд на свое тело. Очередной сюрприз, меня переодели в больничную одежду. Бесформенная белая футболка, простые брюки того же цвета, затянуты тонким шнурком, только ноги мерзнут, об обуви не позаботились.

Балахон не скрывает произошедшие изменения. За двадцать пять лет успела насмотреться на свое тело, знаю каждую родинку и каждый изъян, а то, что вижу сейчас — это не мое, чье-то чужое, но моим быть не может. Еще раз моргаю, пытаясь прогнать галлюцинации. Не помогает!

— Извращенцы. — Шиплю сквозь зубы, чтобы не привлекать внимания.

Теперь понятно, что имела в виду та инопланетянка, когда говорила об изменениях в моем теле. В буквальном смысле от меня прежней осталось мало. Не знаю, коснулись ли переделки лица, а от новых форм уже в ужасе. Даже в положении лежа, грудь кажется огромной, быстро вздымается, в такт моему дыханию. Ладно, грудь — это хотя бы понятно, видимо, вкусы мужчин не зависят от галактики проживания, а вот чем мой рост не угодил?! Руки и ноги кажутся не нормаль длинными. Умом понимаю, что все вроде бы не так уж и плохо, и все же не могу спокойно принять такие перемены.

Не могу перестать смотреть на открытые участки тела. Болезненно-бледный цвет кожи, из-за которого часто страдала в детстве, стал другим, более равномерным, насыщенным, даже мерцающим, как перламутр. Если подумать, то есть и плюсы в таких «путешествиях», хороший пластический хирург и косметолог мне не по карману.

На внешность жаловаться не приходится, в моей жизни других проблем хватает, но я всегда завидовала девушкам, которым все доставалось из-за «красивых глаз». Проблема в том, что из всех подруг и знакомых, красивые глаза только у меня, но мужчин интересуют другие части тела. Теперь и у меня округлости появились, даже без поедания ненавистной капусты.

— Я превращаюсь в оптимиста? — Удивленно спрашиваю в пустоту.

Нет, точно не я, это все стресс, или инопланетный вирус, или очередное новшество, внедренное в мой организм непонятной штуковиной.

— Что же еще ты во мне изменил. — Вопрос риторический, я не жду, что сфера вдруг заговорит и выдаст мне пояснения, но любопытство прожигает изнутри.

Отдых в удобном кресле положительно влияет на мой рассудок. Надолго меня здесь не могут оставить, я уже сама хочу вернуться в общество «товарищей по несчастью». Кайла — источник драгоценных знаний. Не знаю, сколько у меня времени в запасе до того, как окажусь живым товаром, но к тому моменту должна узнать многое.

Что я вообще знаю о космосе? Ну-у-у-у… Ничего! Мои познания в этой сфере имеют отрицательную степень и заканчиваются школьной программой, объясняющей, что солнце — это звезда, желтый карлик. Про планеты промолчу, слишком сложно все это, содержание кислорода в атмосфере, плотность, давление, сила притяжения, а ведь еще есть скорость вращения и температурные колебания из-за расстояния от звезды. Без помощи мне не обойтись, нужно срочно восполнять пробела и начать с рабства, и загадочного альянса.

Интересно, этот орган местной власти поощряет похищение и работорговлю, или просто бездействуют? Никогда не думала, что захочу поговорить с политиками и выступить перед толпой, а сейчас не отказалась бы привлечь внимание к своей проблеме. Как представляю рабские браслеты, ошейники, цепи и прочую атрибутику, желудок сразу скручивается в тугой узел. Повезло пиратам, что в моем животе уже давно нет еды, иначе пришлось бы соскребать с пола доказательства, нервного напряжения их пленницы.

Кстати, о еде, еще немного и мне светит голодный обморок. Почему никто не торопится проверить мое состояние? Успели забыть про эксперимент над украденной зверушкой? Хороши похитители, такими темпами, до продажи мне не дожить!

— Процесс трансформации генома завершен, — заговорившая сфера повергает в еще больший шок, — общее состояние объекта стабильное, соответствует заданным параметрам.

Медленно открывая и закрывая рот, рвано глотаю воздух, на ум не приходит ничего лучше, чем спросить:

— Ты говоришь? — Приходится шептать.

— Система звуковой передачи данных работает исправно. — Очевидно, что синтетический голос транслировался прямо из сферы, без каких-либо динамиков.

— Ничего себе, невероятные технологии. — Поражаясь, насколько люди, отстают от инопланетян, едва не забываю, где нахожусь.

Новое тело не так удивляет, как эта штуковина, способная заменить врачей, генных инженеров, она вообще всех может заменить! Мысленно даю себе пощечину. Времени все меньше, а глупо растрачиваю драгоценные минуты.

— Ты можешь рассказать, что сделали со мной? — Произношу быстро и прислушиваюсь к звукам за спиной.

Фиксирующие ремни удерживают тело слишком крепко, при каждом движении, они врезаются в кожу еще сильнее.

— Протокол проведенных манипуляций, доступен только при подтверждении системного ключа.

Естественно! Мысленно стону от собственной глупости. На что я рассчитывала? Что машина возьмет и выложит мне всю информацию? Фантастическая глупость.

— Я могу предоставить общие данные, если вас это устроит.

Сердце едва из груди не выпрыгивает. Везение? А так бывает? Неужели, первый раз за двадцать пять лет, удача улыбается мне?!

— Да, говори быстрее. — Нетерпеливо шиплю на сферу.

Чувствую, инопланетная мегера придет совсем скоро, а я снова останусь ни с чем.

— Были произведены корректировки оболочки биологического вида, согласно эталону внешних параметров расы, данные для анализа оценки «красоты», загружены из внешнего носителя. Внутреннее строение подверглось обширным модификациям, с целью повышения уровня адаптивности.

Половина из ее слов, оседают на голову тяжелым камнем. Сфера говорит слишком быстро, а я соображаю слишком медленно. Из всего сказанного понимаю, что мне нужно к чему-то адаптироваться, а новое тело подстроили под человеческие эталоны.

— А… — Вопрос застревает в горле, резко замолкаю, за секунду до появления мегеры.

— Эту переодеть и к остальным. — Понятия не имею, кому она отдает приказ, а мне уже жаль это существо. — Шевелись, у нас мало времени! Скупщики не любят ждать.

Скупщики? Паника возникает в сознании, как по щелчку пальцев. Уже? Только не это! Кажется, я пробыла в лаборатории слишком долго, и мое время истекло, а теперь и надежда. Я совершенно одна и вот-вот стану рабыней, но хуже то, что я совершенно не знаю, с чем или с кем, придется столкнуться.

— Пошла, шевели конечностями! — Ворчливое существо, напоминающее горбатого коротышку, больно пинает меня по ногам.

Мужчина это или женщина остается для меня загадкой, на вид бесполое создание с длинным носом и широким лбом. Кожа его не белая, ближе к серому оттенку, словно покрыта слоем пыли. Короткие ручонки с шестью толстыми пальцами, созданы, чтобы причинять боль.

Сил и так нет, тело превратилось в вату, но этому существу не объяснить, что каждый шаг дается с трудом. Сколько бы часов ни пришлось провести в том кресле, а управлять новым телом невероятно сложно.

— Эй, не вздумай упасть, — шипит эта мерзость, когда я с одышкой прислоняюсь к стене, — иначе потащу за волосы.

Ууу, гадский инопланетянин, и ведь исполнит обещание, по его глазам видно, что ему только в радость понаблюдать за моими страданиями. И если бы только за моими. Сколько жертв на его счету? Не стоит об этом думать, если не хочу сойти с ума.

— Не мо… гу. — Дыхание сбивается, перед глазами все плывет, еще немного и точно упаду. — Мне нужна передышка. — Прошли всего ничего, метров двести, а такое ощущение, что пробежали марафон.

— Слабое отребье! — Изрыгнув нечто похожее на рык, существо хватает меня за руку и, быстро перебирая нижними конечностями, тащит дальше по коридору.

Понимаю, что если сейчас упаду, то никто меня жалеть не будет, даже не остановится, продолжит тащить тело, заливая пол кровью. Приходится терпеть. До скрипа сжимаю зубы и отдаю остатки энергии, но оказывается это только начало мучений.

Коротышка заталкивает меня в комнату, похожую на гардеробную для каких-нибудь актрис или танцовщиц. Длинные штанги растянулись вдоль узкой комнатушки, с обеих сторон, на каждой «палке» висит не меньше сотни разноцветных и блестящих нарядов. Ткани прилегают друг к другу настолько плотно, что полностью закрывают обзор на мрачный декор.

В конце этого помещения узкая прозрачная дверь, которая совершенно ничего не скрывает, а стоило бы, учитывая, что за ней находится душ. Собственно, туда меня и заталкивает чудовище.

— Раздевайся. — Отдает приказ, стоя в открытом проеме.

Глубоко дыша и упираясь руками в колени, почти рычу от злости. Сначала забег, теперь еще и мыть меня вздумал… Точно извращенец!

— Не буду! — Хрипя, пытаюсь воспротивиться произволу, только инопланетянин ждать не намерен.

Грубыми и быстрыми движениями одежда разрывается на части, прямо на моем теле. За пару секунд штаны и футболка, превращаются в крохотные лоскутки, разбросанные по скользкому полу. Завершает это безобразие ледяные брызги воды, льющиеся с потолка. Меня трясет от холода и злости, а коротышка стоит по ту сторону стеклянной двери и ухмыляется.

— Не-е-е-на-в-и-жу. — Шепчу трясущими губами, пытаясь прикрыть непривычно большую грудь.

К новым параметрам еще предстоит привыкнуть, теперь я значительно выше, а помимо верхних «девяноста», появились еще и нижние округлости. Ноги кажутся слишком длинными, несмотря на худобу, уже не хочется называть их — "двумя спичками".

Пытаюсь отвлечься, разглядывая пальцы ног и пол, представляю, что водичка на самом деле теплая, даже горячая, а после водных процедур лягу в кроватку и буду сладко спать. Почти получается, пока вода не сменяется, обжигающе сухим потоком воздуха. Приходится зажмуриться, чтобы не слезились глаза. Только сейчас понимаю, что любимая стрижка безжалостно испорчена. Волосы стали еще тяжелее, а их длина, почти как у сказочной принцессы. Не Рапунцель, но до поясницы точно достают, а после такой сушки, по ощущениям хуже дешёвой мочалки.

Когда начинает казаться, что вот-вот начнет лопаться кожа, все стихает, открывается дверца и коротышка выдергивает меня наружу, бурча под длинный нос, что-то о времени и недовольных торгашах, которые сдерут с него шкуру. В голове гудит, едва могу понять, о чем идет речь, но содрать с него шкуру согласна, были бы силы.

— Уродливое создание, немощь, — злобно выплевывая каждое слово, он обильно смазывает мои волосы чем-то пахучим, — такое ничтожество никто не купит, вернут в утиль.

Каждое слово бьет по нервам, почти так же больно, как кривые пальцы по обнаженной коже. Коротышка не стесняется в выражениях, сопровождая словесную грязь шлепками, щипками и подзатыльниками. На мне не остается живого места. Красными пятнами покрыты руки, ноги, а щека горит от мощной пощечины.

Закончив с волосами, он берется за одежду, или правильней сказать, белье. На мне оказывается комплект из невесомого материала, тонкого и прозрачного, как кружево. Бюстгальтер соединен с нижней частью лоскутками той же ткани, часть ее крепится на ногах, и еще один кусок материи крепится на бедрах, с помощью тоненькой цепочки. Еще одна цепь ложится между грудью, и словно удавка, крепится на шее.

— Хорошо, что здесь нет зеркал, и я не вижу, во что превратилась. — Мысленно произношу, понимая, что больше никакой одежды на мне не будет.

— Все, — рычит коротышка, — лучше уже точно не будет, шевелись. — Очередным толчком в спину, мне дают понять, что время вышло.

Ноги снова перестают слушаться, ступни болят, а мозг придумывает красочные ужасы с кровавыми пытками и не только… Одна мысль хуже другой, меня начинает трясти, словно температура в этих «лабиринтах» становится все ниже и ниже.

Я без пяти минут на грани истерики, которая настигает при виде толпы разных существ и уже знакомых трех инопланетянок. Девушки жмутся к стене, на их шеях закреплены какие-то приборы, очень похожие на ошейники для собак, только не мягкие, а из цельного куска металла. Судя по их лицам и трясущимся фигурам, досталась им не слабо, возможно, даже больше, чем мне. Рей-рак уже не так спокойна и уверена в себе, Лианду в любую секунду потеряет сознание и только Кайла едва заметно выдыхает при моем появлении.

— Последняя. — Коротышка толкает меня под коленки.

Удар настолько сильный, что устоять не удается, падаю на пол и сдирая колени до крови, приземлившись возле чьих-то очень толстых ног. Нет, на самом деле, это нечто, будто желеобразное и несет от него, как от помойного ведра. Нет никакого желания поднимать голову и видеть всю фигуру целиком, все равно, ничего хорошего не увижу.

— Наконец-то. — Грубый голос этого существа, заставляет меня сжаться и трястись от ужаса.

Что-то удушающее тяжелое ложится на шею. С тихим щелчком, ошейник, а это именно он, фиксируются почти под подбородком. Внезапная вспышка резкой боли, пронзает каждую клеточку тела. Воя и хрипя, от новых ощущений, пытаюсь содрать "украшение", но оно словно вросло в кожу.

— Хм, контроллер исправен. — Довольно произносит тот, в чьих ногах приходится валяться. — Грузите товар, скоро прибудут покупатели, а мы все еще не убрались с этой посудины.

Боль постепенно отступает, но я уже не в состоянии идти сама, поэтому не сопротивляюсь, когда начинают волочить непонятно куда, а когда сквозь слезы вижу четыре клетки, в которых обычно живут попугайчики, окончательно теряю остатки надежды. Даже если удастся заполучить свободу, прежней меня уже нет, она осталась на Земле, а новая «я» в космосе, в рабском ошейнике и вот-вот стану чьей-то собственностью.

— Славка! — Кто-то шепчет мое имя, но просыпаться не хочется. — Славка, очнись.

Не люблю делать то, чего не хочу или не могу. Лежать неудобно, спина болит от твердой поверхности, но ослабленному организму все равно, даже если это ржавый кусок металла. Сейчас бы не помешал глоток кофе или сладкий чай для бодрости.

— Прошу, очнись, мы уже на планете, у нас мало времени. — Этот голос, он такой знакомый, и отчего-то вызывает неприятные чувства.

Через силу заставляю веки открыться и сразу жалею о принятом решении. Толстые прутья клетки, буквально в паре сантиметров от лица, а вид за ними, заставляет надрывно вдыхать сухой воздух. Почти все пространство заполнено безжалостной пустыней, а рассмотреть ее возможно благодаря множеству искусственных огней. Фонари, лампы, искусственной иллюминации очень много, пейзаж окрашен в желтые, оранжевые и коричневые оттенки, напоминая живое пламя.

— Я в аду? — Не знаю, как описать полуразрушенный город, заваленный высокими барханами.

Из-под песка торчат обломки погибшей цивилизации, части зданий и их покореженные каркасы. Тысячи холщовых палаток, которые напоминают о доме, смешиваются с разрухой. Рабы, такие же, как я или Кайла, в этих «палатках» выставлены на продажу. Бесчисленное количество рядов с живым и не очень товаром, словно лучи, тянутся к необъятному космическому кораблю, состоящему из нескольких ярусов. По форме он напоминает стопку тарелок. Судя по слою песка на его иллюминаторах, корабль застрял в этой дыре очень давно, а сейчас единственное целое сооружение, переоборудованное в здание.

— Славка, сейчас не время разглядывать Басму, скоро нас разлучат, навряд ли мы еще когда-нибудь встретимся.

Моргаю и, перевожу взгляд на Кайлу, она прижимает голову к прутьям, пытаясь быть ближе. Да, я помню, невозможно забыть, что скоро перестанешь принадлежать себе и жгучую боль от ошейника. Видимо, психика и организм решили, что с них достаточно, поэтому я уснула и пропустила, как оказалась здесь.

— Басма? — Все еще туго соображаю, наверное, так называется это место.

— Да, это мертвая планета, центр работорговли, ужасная планета, но сейчас не об этом. — Она нервно оглядывается по сторонам. — Рей и Ли уже забрали покупатели, перекупщик ушел договариваться насчет меня, а ты была слишком слаба, никто не счел тебя интересной и редкой, посыльные богатых хозяев не любят рисковать, значит, тебя выставят на продажу, как товар низкого качества.

Сморщив нос, пытаюсь принять суровую правду. Изменения в моем организме не создали эффект «товарного лоска», почему-то это вызывает еще больше раздражения. К чему все это было? Ради чего? Могли оставить меня обычной, простой, но потраченное время не окупается, ни для пиратов, ни для меня.

— Я ничего не могу изменить. — Опираясь на руки, помогаю себе сесть.

Наши клетки стоят на каком-то возвышении, совершенно пустом, без охраны, но с хорошим обзором на рабский рынок.

— Можешь, — с нажимом шипит Кайла, — постарайся понравиться своему хозяину, привлеки внимание тех, кто хоть немного похож на твой вид, будь покладистой, если повезет, звезды уберегут тебя.

Что-то эти звезды не торопятся, уже поздно спасать, нужно было это делать, когда я отправилась на свидание к одному… пусть будет “существу”, «с грустными глазами».

— Как привлечь их внимание? Я ничего не умею. — Голос хрипит из-за жажды.

Кайла жалостливо улыбается, смотря своими необычными глазами, как на наивного ребенка.

— Покупатели, в основном, мужчины, у тебя есть то, что может их заинтересовать.

Такая трактовка делает ситуацию еще хуже. Кайла даже не намекает, а говорит прямо, что мое тело — путь на свободу, по крайней мере, это способ покинуть рынок и планету.

— А ты? — Вдруг вспоминаю слова об особо жестоких рабовладельцах. — Кто купил тебя?

Кожа инопланетянки меняет цвет, она становится заметно темнее, почти черного оттенка, в глазах появляется боль и слезы, но она продолжает улыбаться.

— Не думай об этом, уже ничего нельзя изменить, но я клянусь, что если выберусь, обязательно найду тебя.

Эти слова режут сердце. Мы почти незнакомы, нас ничего не связывает, кроме общей беды, разные виды, раса, внешность, но Кайла, словно не замечает разницы и обещает спасти.

— Почему? — Хочется плакать, но слез нет, из меня будто всю влагу выпарили. — Ты же совершенно меня не знаешь, почему хочешь помочь и рискуешь?

— Потому, — уверенно начинает она, сжимая кулаки, — что ты не заслужила быть здесь, никто не заслуживает быть в рабстве!

— Спасибо, обещаю сделать то же самое, — и хоть надежда мала, я не перестаю верить, — если выживу и выберусь, не сдамся, пока не найду способ спасти тебя.

Кайла не успевает ответить, нас прерывает мерзкий торгаш. Он еще хуже, чем я думала, странный наряд с металлическими заклепками вот-вот лопнет по швам, облегая каждую складку безразмерного живота. Щеки свисают с обеих сторон, как у Бульдога, а тело целиком, напоминает овал, только волнистый по краям.

— Клетку с Ксианкой несите к четвертой платформе. — Командует торгаш двум, массивным фигурам, скрытым в плотных скафандрах черного цвета. — А эту придется продавать на месте, — поджав губы, он еще больше становится похож на жирного червя, — ее клетку спустите на рынок, нужно быстрее сбыть товар, не хочу задерживаться здесь надолго.

Я прекрасно понимаю желание торгаша убраться подальше от Басмы, оставаться в этом месте невыносимо.

Нас разделяют. Теперь, каждая сама по себе, Кайла у садиста, а я все еще в подвешенном состоянии.

Что она там про звезды говорила? Может, нужно помолиться небесным светилам? Не знаю, как это делается, не верю в высшие силы и сейчас не могу переубедить себя, видя странных существ, необычные тела и лица, которые так далеки от людских, а еще ощущая их липкие взгляды на обнаженном теле. Проходящие мимо мужчины, откровенно облизываются, меня воротит от их похотливых рычаний и жестов. Кусок мяса! Вот кем меня видят на этом рынке. Одноразовый товар, максимум растянут удовольствие на пару порций, пока я не иссякну.

Если существуют высшие силы, то они крупно облажались и не только на Земле. Похоже, они давно отвернулись от всех, и проблемы смертных жителей не кажутся им важными.

Останавливаемся возле одной из палаток, в паре шагов от огромного корабля. С помощью непонятной штуковины, похожей на пульт, существо в скафандре паркует клетку и занимает выжидательную позицию. Наверное, нужно дождаться, пока перекупщик соизволит добраться сюда, а потом начнется «веселье».

Кожа покрывается мурашками, меня бьет озноб. Здесь намного холоднее, чем вверху, возле припаркованных космических кораблей, а на самом рынке гуляет прохладный ветер. С наступлением ночи появляется больше существ, торговые ряды оживают и наполняются гулом голосов, похожих на странные звуки, а торгаша все еще нет.

Затянувшееся ожидание невыносимо. От холода и страха, не могу найти себе места, а возле палатки появляется все больше представителей мужского пола, понять это не так уж и просто. Слишком мало общего между нашими формами, я даже не уверена, что эти существа совместимы с людьми.

Надеюсь, что я вообще никому не подойду. Хотя нет, коротышка предупредил, что в этом случае только один путь: в утиль. Мне никак нельзя умирать, Кайла нуждается во мне, я обещала и должна быть сильной.

— Расступитесь, — голос гадкого перекупщика, звучит среди толпы, — кому сказал? Пропустите если хотите узнать цену на редкую особь! — Последние слова звучат с нескрываемой гордостью, будто он лично занимался моей поимкой, и вообще речь идет не об обмане и краже женщины, а как минимум, о кровожадном хищнике.

Толпа расступается, пропуская надутого от самодовольства инопланетянина в латексном костюмчике, а-ля «госпожа» только плетки не хватает. Надменно задирая нос и отрывая все подбородки от пуза, он громко выкрикивает:

— Редчайшая находка из далекой галактики, родная планета — отсталая, с малоразвитой цивилизацией, но самка — эталон своего вида, прекраснейший образец, обработанный системой генетического улучшения первоклассным робо медиком.

Для меня этот треп совершенно непонятен, а вот инопланетяне оживляются, хотя куда уж больше. Теперь они смотрят на меня, уже не как на кусок мяса, а как на целую корову. Ценность моего тела растет, но это не радует.

— Назови цену! — Нетерпеливо рычит нечто с безобразным лицом, похожим на медузу, размазанную по пляжу под палящим солнцем.

— Конечно, конечно, я лишь хочу рассказать о ценности этой рабыни. — А у самого на лице хитренькая улыбка, настолько омерзительная, что сдерживать рвотный позыв невозможно. — Настройки ее генома остались открытыми, поэтому приобретая эту рабыню, вы получаете неограниченные возможности, по изменению внешних параметров самки.

Ситуация все хуже и хуже, для меня, конечно же. Еще одной модернизации тела не переживу, пусть сами в кресло ложатся, а мне и так нормаль! Хотя буду рада вернуть прошлую версию себя, только сомневаюсь, что найдутся желающие «сбросить мои настройки до базовых».

— За такое сокровище цена неприлично низкая, оплату принимаем в кредитах, или по бартеру, эквивалентно стоимости самки, в дополнение, вы получите полную информацию и контроллер для управления рабским ошейником последней модели. — Подытоживая свою речь, он набирает полную грудь воздуха, перед последним «аккордом». — Три миллиона! — Радостно кричит в толпу, а инопланетяне разбегаются в стороны со скоростью света.

Похоже, я очень дорогая штучка, а реальных покупателей среди этих мужчин нет. Никто не заинтересован настолько, чтобы обанкротить кошелек.

— Прайду* тебя подери, — скорее всего, это что-то матерное, — похоже, придется долго с тобой возиться!

Прижимаясь спиной к холодным прутьям, которые уже прилипли к коже, напряженно наблюдаю за каждым потенциальным покупателем. Совет Кайлы невыполним, нельзя привлечь внимание тех, кого нет.

— Эй, перекуп, за такую сумму должен быть бесплатный час на проверку качества товара. — Какой-то уродец, точно не имеющий нужной суммы, брызжет слюной в мою сторону.

— Никаких бесплатных проверок! — Нервно шипит торгаш.

Так же он отвечает во второй раз, и в третий, четвертый. Двоякие ощущения, радость и ужас, страх и отчаяние. Рабыней быть не хочу, но утиль еще хуже. Эмоции разрывают меня изнутри, фигуры смазываются, перестаю понимать, что происходит, и сколько времени нахожусь здесь.

— Святые Ситару, я никогда не продам это убогое создание. — Вой торговца привлекает намного больше внимания, и снижение цены вдвое не помогает.

Корабли мелькают в ночном небе. Разные размеры, формы и цвета, только наблюдая за их полетом и приземлением, удается отвлечься, ровно до тех пор, пока к клетке не подходит двуногая ящерица.

Краснокожее создание, смесь человека и геккона, прямоходящий зверь с хвостом в странном костюме, напоминающем фольгу. Ящер оценивающе осматривает меня со всех сторон, обходя клетку по кругу. В одной из лап он удерживает аналог сигареты. Замирая на секунду, он глубоко вдыхает дым, а его глаза становятся ярче. Я не «спец» в этом деле, тем более в другой галактике, но если не ошибаюсь, это не простой никотин, вещество намного серьезней.

К моему удивлению, торговец не возмущен, он оживляется, крысиные глазки загораются жаждой наживы. Я буквально вижу, как он мысленно пересчитывает прибыль. Плохо! Совсем, совсем плохо! Ящерица и есть мой удел? Куда же эти звезды смотрят?! Моя психика этого не выдержит.

— Пожалуйста, — мысленно молюсь, возводя глаза к небу, — умоляю, кто угодно только ни это создание, я готова на все.

Если Кайла говорила правду, и высшие силы существуют, меня должны услышать. Все боль, страхи и надежды, накопившиеся за это время, вложены в эту просьбу.

— Какая милая крошка. — Выдыхает кольцо дыма, произносит краснокожее существо.

Меня воротит от его аромата, и еще хуже от мысли, что “это” хочет купить меня. Намного хуже то, что произойдет после заключения сделки. Все становится на свои места, это не галлюцинации и не съемки фильма, даже не очередной дурацкий розыгрыш от любимой подружки. Мне будет не хватать Кати и ее проделок, надеюсь, она не станет долго убиваться и продолжит жить. это”Меня воротит от его аромата, и еще хуже от мысли, что “это” хочет купить меня. Намного хуже то, что произойдет после заключения сделки. Все становится на свои места, это не галлюцинации и не съемки фильма, даже не очередной дурацкий розыгрыш от любимой подружки. Мне будет не хватать Кати и ее проделок, надеюсь, она не станет долго убиваться и продолжит жить.

— Редкий товар, бесценный, — расплывается в улыбке торгаш, — с отсталой планеты, ее было сложно добыть. — Гад! Набивает цену, которую сам снизил.

Добыть? Меня лихорадит от этого слова. Все было не так! Обманули и нагло похитили!

Краснокожий похотливо облизывает губы раздвоенным языком, а меня начинает мутить от ужаса и отвращения. Существо больше похоже на двуногую и прямоходящую ящерицу, чем на представителя моей расы, и все же, ящер единственный, кто хоть теоретически, но совместим совместим с родом людским.

— Я хочу опробовать эту самку, — он переводит взгляд на пирата, который даже не скрывает своей радости, — если она сможет ублажить меня, заплачу двойную цену. — Немыслимая щедрость, учитывая, что это первый заинтересованный покупатель.

Все, это конец! Никто даже не смотрит на мою трясущуюся фигуру, обмотанную каким-то куском прозрачной тряпки. Бесполезно кричать и просить о помощи, но сдержать слезы не получается.

Торгаш кивает с неистовой силой, соглашаясь на любые условия ради денег, все десять подбородков трясутся в такт с головой, а капельки пота разлетаются в стороны. Отвратительное создание, смесь человека и гусеницы, у него столько же складок на теле, обтянутые латексным комбинезоном и тоненькие волосинки, торчащие из лысой головы, словно антенны.

— Конечно, вы останетесь в восторге. — Он говорит с уверенностью, а я мечтаю умереть от разрыва сердца, прямо сейчас..

Кажется, что спасения нет и избежать надругательства не удастся, но все меняется, когда раздается, грубый мужской голос. Словно гром среди ясного неба затмевает остальные звуки, все вокруг стихает, или это действительно так, или от страха, я оглохла.

— Пошел прочь. — От глубины этого голоса тело покрывается мурашками, его интонация слишком ленивая, будто и нет в нем угрозы, только отвращение и скука.

Температура воздуха ощутимо понижается, а прозрачный балахон, щедро выделенный пиратами, отнюдь не согревает. Обхватив себя руками, растираю кожу рук и глазами ищу владельца голоса, и не только я.

Краснокожий оскаливается, выпуская длинную ленту раздвоенного языка и огромные когти, из всех трех фаланг на каждой руке, а его зрачок сужается. На все уходит не больше пары секунд, но шок и холод, не дают нормально соображать. Напряженные лица других существ и даже рабов, дают понять: кто бы ни явился, он слишком опасен.

— Го-го-господин. — Заикаясь, падает торгаш, как тяжелый мешок с раздражающим грохотом.

Несостоявшийся покупатель этого не видит, или его это не интересует, готовясь к атаке, он резко разворачивается, но на этом, все заканчивается. Мощная фигура падает на землю, как пару секунд назад, это сделал пират. Красный хвост ящерицы нервно вибрирует, а бугристая кожа теряет яркость, становясь словно выцветшей.

Первое, что замечаю, широко расставленные, накаченные ноги, обтянутые подобием кожаных брюк. Взгляд непроизвольно ползет выше, отмечая каждую деталь необычного мужчины, от которого исходит обжигающий холод. Мне не хватает смелости, чтобы посмотреть в его глаза, достаточно видеть самоуверенную ухмылку и расслабленную позу мускулистого тела.

— П-про-стите. — Ящер кланяется еще ниже, протирая лбом пол. — Я не… не знал.

Договорить ему не удается. Незнакомец отталкивает ящера легким движением ноги, как бессмысленную преграду на своем пути. Раньше мне не доводилось видеть, чтобы бегали настолько быстро.

— Сколько. — Лениво интересуется, в приказном тоне.

Понимаю, что речь идет обо мне. Существо, которое напоминает человека, но с ужасающей силой, хочет купить живой товар для постельных игр. Мне бы радоваться, что не похож на паука, змея и прочую мерзость, но что-то подсказывает, что убежавший ящер был не самым плохим вариантом.

— Для вас бесплатно, господин. — Тихо лебезит временный владелец, валяясь на полу. — Прошу, забирайте самку, я не стану препятствовать. — Можно подумать, что он способен кому-то препятствовать, сомневаюсь, что он сможет встать, не говоря о большем.

Кажется, жирный слизень желает быстрее избавиться от этого инопланетянина, даже ценой собственной прибыли. Трясущейся рукой, он протягивает незнакомцу пульт от моего ошейника. Мерзкая штука, это я хорошо запомнила и не желаю испытывать на себе еще раз.

Прутья клетки исчезают, решаюсь поднять глаза и испуганно всхлипываю. Глаза цвета льда, белесо-голубые как обжигающий глоток морозного воздуха. Грудь сдавливает, дышать почти больно. Один взгляд, а меня сковывает неведомой силой. Что же это за существо такое?

— Идем. — Отдает приказ, пуская слабый удушающий импульс по моему телу, но ноги приросли к полу.

Мне страшно, настолько, насколько способно выдержать человеческое сердце. Голос пропадает, не могу даже пискнуть.

— Лучше умереть здесь и сейчас, чем стать его игрушкой! — Уверенно кричат тараканы в голове, готовясь к очередной порции неприятных ощущений.

Схватив меня за подбородок ледяными пальцами, он заставляет вновь смотреть в его глаза.

— Не заставляй меня повторять дважды, — шепчет в сантиметре от моих губ, — я могу быть добр и терпелив, девочка, но для этого тебе придется хорошенько постараться.

Это уже слишком для моей психики. Я готова отдать богу душу, но всего лишь теряю сознание, надеясь, что уже никогда не очнусь.

Наверное, скоро, я привыкну просыпаться неизвестно где, в окружении непонятной техники или даже странной мебели, возможно, к инопланетянам тоже привыкну, но не в этот раз, точно не сегодня. Хотя не скрою, что спать не в клетке и не на жестком полу намного приятней, а вот знакомая сфера, висящая в сантиметрах от лица, пугает.

— Опять?! — Обречено хныкаю, прикрывая глаза. — Нельзя паниковать, главное, что я жива и почти здорова. — Мысленно приказываю себе.

Страшно в очередной раз искать изменения в собственном теле. Хотя я с радостью взгляну в зеркало, если оно тут есть, и если включат свет. Единственный источник освещения — прибор, меняющий внешность. Странная штуковина отличается от той, что находится на пиратском корабле, эта выглядит более новой, меньше размером и внутри светящегося шара непонятные символы, похожие на китайские иероглифы. На этом, пожалуй, отличия заканчиваются, я не понимаю в инопланетных технологиях, поэтому не могу сказать точней.

Однако чувствую себя намного лучше, нет жажды и голода, голова не болит, и появилась энергия. От любопытства начинаю шарить руками по телу, грудь определенно стала меньше, или мне хочется так думать. Насчет лица ничего не могу сказать, как и на счет роста или волос, но мне кажется, что сейчас выгляжу лучше, нечто среднее между первоначальным видом и той куклой, в которую меня превратили пираты.

С плюсами закончено, среди минусов — отсутствие одежды, даже полупрозрачного комплекта белья нет. Пираты не баловали нарядами, теперь новый владелец, мог ли и беречь товар. Например, снять ошейник, от которого зудит кожа, хочется оторвать его вместе с головой. Кажется, этот кусок металла стал тяжелее и пытается задушить меня, вернее, так я ощущаю символ рабства. Кстати, о моем положении. Стоит вспомнить, чем закончилось мое пребывание на рынке, и кожа покрывается мурашками.

Образ инопланетянина со светящимися голубыми глазами невозможно забыть. Как сейчас помню всепоглощающее чувство холода, прожигающее изнутри, словно этот мужчина рядом. Пора ли привыкать, называть его господином?

— Нет, не могу, это выше моих сил. — Шепчу, продолжая лежать с закрытыми глазами.

Ощущение легкого ветерка, касается щеки. От неожиданности подпрыгиваю на месте, быстро принимая сидячее положение. Хорошо хоть куском ткани додумались накрыть, только он и прикрывает тело. Только в такой темноте практически ничего не видно.

Прищуриваясь, едва могу разглядеть очертания стен, какой-то мебели, которой очень мало. Сразу понятно, что я снова на космическом корабле, на эту мысль наталкивает отсутствие привычных дверей и окон, а еще слабая вибрация пола. Раньше я не обращала на нее внимания, пока была у пиратов, но сейчас, коснувшись металла кончиками пальцев ног, понимаю, что предмет, внутри которого приходится находиться не стоит на месте. Это не похоже на движение машины или автобуса, или даже самолета, если бы не мое напряжение, я бы и не заметила этих колебаний в пространстве.

Снова странный ветерок, но теперь вдоль позвоночника и намного ощутимей, будто кто-то задел меня рукой.

— Кто здесь? — В страхе вскакиваю с кушетки и медленно пячусь к стене, как мне кажется.

Обострившийся слух улавливает смутно различимый звук, похожий на шарканье чьих-то ног. Боковым зрением улавливаю мелькающую тень, отдаленно похожую на человеческий силуэт. Движение быстрое, смазанное, отчего сложно понять привиделось мне или нет, но разум уже рисует чудовищ, а я вскрикиваю, ударяясь поясницей обо что-то твердое.

Объемный и острый выступ, словно угол стола или нечто похожего, врезается прямо между позвонков. Импульс пронзительной боли обрушивается на тело, заставив пальцы ослабнуть и отпустить прохладную ткань. Слезы брызжут из глаз, а изо рта успевает вырваться звонкий писк, прежде чем я успеваю до крови закусить губу.

— Брат, кажется, она слишком неуклюжа? — Бархатистый мужской голос, насмехающийся над моей неудачей, звучит совсем близко, но его владельца не разглядеть.

Я не совсем не ожидаю появления мужчины, а судя по вопросу, он не один, в такой момент. Хочется сгореть от стыда и одновременно расплакаться от бессилия. Это ведь они? Мои новые владельцы? Неужели, у меня будет не один хозяин? Это уже не похоже на невезение, скорее на проклятье!

— Тебе не кажется, — лениво отвечает второй голос в противоположном направлении, — но она теплее всех, кого мы встречали.

Голос этого существа мне знаком, настолько, что в памяти вспыхивает образ мужчины, но главное в нем — глаза, в которых смешались две стихии и превратились в синее пламя и снежную бурю.

— М-м-м, кое-кто боится нас. — Одного из мужчин забавляет мое состояние, в его звучат игривые нотки.

Мотая головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть хотя бы одного из них. Тело дрожит, но в комнате тепло, я ощущаю это и одновременно покрываюсь мурашками. В голове визжат испуганные тараканы: здесь двое мужчин, а мы голые.

Еле сдерживаюсь, чтобы не ударить себя по лбу и тут же прикрываю все, что могут скрыть руки. Грудь определенно стала меньше, но не настолько, чтобы суметь прятать ее в ладонях. Наверное, это из-за стресса, обоняние сходит с ума и улавливает аромат морского бриза и свежескошенной травы, а еще чего-то цитрусового. Самое необычное сочетание запахов кружит голову. Тело расслабляется, как от пары глотков хорошего вина, но разум по-прежнему трезв и ждет боли.

Почему именно эти ощущения предвкушаю? Потому что все еще свежи воспоминания об ужасающих возможностях украшения на моей шее.

— Не говори так, словно тебе это не нравится. — Могу поспорить, что отвечая, он улыбается.

Ясно, значит, все же извращенцы и садисты. Звезды снова смотрели в другую сторону, пока я умоляла о спасении, сидя в пыльной клетке.

— Пожалуйста, — голос дрожит и похож на мышиный писк, — отпустите, я хочу домой.

Слыша собственный голос, испытываю жгучую жалость к собственной судьбе. Нельзя плакать, только не сейчас. Слышу стук суставов, настолько сильно дрожат колени от страха.

— Хм, если будешь послушной и согласишься на наши условия, — лениво протягивает мой покупатель, выходя из тени, под свет сферы, — мы с братом подумаем о твоей свободе.

Сейчас он кажется еще больше и выше, черты лица еще опасней, острые скулы и массивная челюсть, у него взгляд хищника и такая же внешность.

— Верно говоришь, брат, — появление второго мужчины вполне ожидаемо, — нам не нужна безвольная кукла, без живых эмоций и желаний.

Внешность второго инопланетянина не сильно отличается, по крайней мере, в темноте. Светящиеся глаза и массивные фигуры в полностью черной одежде, похожей на военную форму. Но их взгляды выражают совершенно разные эмоции, один серьезный, строгий и даже властный, а для второго все это игра, забава, чтобы избавиться от скуки.

Онемевшая от шока, забываю, что одежды на мне нет. Руки, как болтающиеся канаты, висят вдоль тела, открывая обзор на все, что я хочу спрятать от чужих глаз.

— Мне нравится твой выбор. — Лукавая усмешка играет на устах второго парня, он не скрывает своего желания, похотливо всматриваясь в каждый миллиметр обнаженной груди.

На меня это действует, как отрезвляющая пощечина. Спохватившись, сжимаюсь всем телом, пытаясь казаться ниже, и скрываю хоть что-то, а вот нагнуться за простыню не решаюсь.

— Не трогайте меня, пожалуйста. — Руками пытаюсь прикрыть наготу.

— А ты и правда, — он ухмыляется, склонив голову вбок, — интересная.

— Перестань играть с ней, брат. — Строго осаждает брата, в приказном тоне.

Это конец, они точно не станут шутки шутить и спрашивать моего разрешения. Эти мужчины опасны, кем бы они ни были. Их голоса, взгляды, прямая осанка, все в них говорит о силе, которой невозможно противиться.

— Ты прав, — кивает первый, — перейдем сразу к приятной части этого вечера. — Сказав это, он в два шага оказывается рядом, не оставляя и сантиметра между нашими телами.

Теплое дыхание касается губ. Незнакомец не позволяет разорвать зрительный контакт, словно дурманя загадочным свечением, проникающим в сознание. Я чувствую тот самый холод, как прикосновение к обжигающему льду.

— Возможно, она продержится дольше остальных. — Улавливаю слова, но в голове туман и смысл сказанного не доходит.

— Посмотрим. — Безразличие второго инопланетянина, последнее что слышу, перед страстным ураганом, обрушившимся на мое тело.

Требовательные касания мужских рук не вызывают ничего, кроме безудержного страха и желания, чтобы все прекратилось. Чертов ошейник, словно напоминая о себе, натирая тонкую кожу на шеи. Начну сопротивляться и один из братьев, без промедления напомнит о моем положении.

— Просто закрой глаза и представь, что ты на солнечном пляже и с тобой не происходит ничего плохого. — Смешливый голос Кати всплыл в воспоминаниях.

Тогда речь шла о моем страхе перед стоматологами, да и не оказался этот способ действенным. Невозможно думать о пляже, когда во рту находится бормашина, но сейчас выбора не остается.

— Айк, прекрати, — приоткрывая один глаз, вижу раздраженное лицо одного из братьев, — пресных пустышек достаточно во вселенной, еще одна нам не нужна.

Я расслабляюсь, понимая, что ощущение льда на коже исчезает. Нее думала, что чьи-то руки могут быть настолько холодными, что малейшее прикосновение становится болезненным.

— Ты прав, — отступив на шаг, он брезгливо морщит нос, — похоже, ты ошибся Тир, девчонка пустышка, стоит вернуть ее на рабский рынок.

Решается моя судьба, но я не могу заставить себя возразить и попросить помощи. Тело дрожит от холода, я буквально чувствую, как сердце начинает биться медленней, но страх никуда не уходит.

— Нет, — с усмешкой протягивает мой владелец, садясь на широкий подлокотник кресла, — мне не показалось, ты и сам чувствовал, просто рабыня слишком напугана, возможно, нам стоит пойти другим путем.

Голубые глаза светятся еще ярче, прожигая меня насквозь, пока их владелец, словно хищник, изучает меня. Его брат, если они действительно родственники, не так уж и заинтересован во мне, похоже, ему скучно, а мой страх забавляет.

— Ты любишь все усложнять. — Фыркнув, он закатывает глаза. — У нас не так много времени, скоро мы вернемся на Аркт, к тому моменту либо на ней будет стоять наш знак, либо придется возвращать ее, связываться с законниками нет никакого желания.

Второй лишь задумчиво кивает, даже не повернувшись в сторону брата, и неожиданно обращается ко мне:

— Скажи, ты хочешь получить свободу? — Равнодушно и в то же время словно издеваясь, интересуется инопланетянин.

Шутит? Это единственное, о чем я могу думать! Свобода, моя квартира и обещание, данное Кайле.

— Д-да. — Отвечаю хрипящим голосом.

Коварная улыбка появляется на лицах обоих братьев. Начинает казаться, что они умеют общаться мысленно, даже смотря в разном направлении, они словно думают об одном и том же.

— Умница, — снова мне слышится усмешка в его голосе, — возможно, ты хочешь не только освободиться от ошейника, но и вернуться в родной мир?

Нет, он точно не мужчина, а настоящий змей-искуситель! Не обязательно знать меня, достаточно видеть мое состояние, чтобы узнать все потайные желания и страхи.

— Да. — Голос становится тверже, но я все еще продолжаю дрожать, прикрывая обнаженную грудь.

Между нами не такое уж большое расстояние, всего пара шагов. Двое инопланетян не внушают доверия, но если подумать, выбирать мне не из чего, чтобы он не предложил, я готова на все.

— Тогда мы с братом хотим предложить тебе сделку. — Наглая ухмылка расползается по его лицу, он понимает, что реального выбора у меня нет. — Ты становишься нашей, во всех смыслах этого слова, сроком на один стандартный год. — За секунду он оказывается так же близко, как его брат пару минут назад. — Ты будешь покладистой и послушной нашей воле, не будешь претворяться марионеткой, а каждый наш приказ, будет приносить тебе удовольствие, — шепча, он опаляет мои губы морозным дыханием, — если справишься, станешь свободной, мы с братом, лично вернем тебя в родной мир.

Я бы, может, и поняла хоть слово, не находись он так близко. Голова отключается, мозг уходит в полет, а коленки безжалостно трясутся. Что там он говорит об удовольствии? Да я даже в глаза им боюсь смотреть! Оба брата, как снежные короли, редкие эмоции выглядят наигранными, а стоит им приблизиться, и я ощущаю мороз на коже. У людей не бывает ничего подобного, но эти существа источают немыслимую силу.

— Я не понимаю. — Произношу с запинкой, чувствуя, как губы шевелятся в миллиметре его губ.

— Нам не нужно просто твое тело, — протянув руку, Тир заправляет мои растрепанные волосы за ухо, — мы можем получить любую, но нас интересует то, что можешь дать лишь ты и тебе подобные.

— Вы говорите загадками. — Гулко сглатывая ком, вставший поперек горла, опускаю глаза в пол.

Невыносимая пытка, быть обнаженной, когда рядом стоят они, разглядывают, трогают и говорят о таких вещах, от которых кровь приливает к щекам. Мне не нужно зеркало, чтобы понять, что сейчас моя кожа пылает багровым румянцем.

— Ты все поймешь со временем, мы научим тебя и расскажем о нашей расе, но сейчас у нас не так много времени, а мы очень давно не испытывали чье-то тепло. — Тир проводит пальцем вдоль моего живота, облизывая пересохшие губы.

— А если я не согласна? — Пищу, лишь бы остановить его посягательства.

— Можешь отказаться, но тогда ты окажешься бесполезной для нас, но очень ценной для пиратов.

Если это попытка запугать меня, то получается успешно. Но, я все еще не понимаю. Зачем заключать сделку с рабыней, если я уже принадлежу им? Какая выгода двум инопланетным мужчинам, обладающим ужасающей силой, идти на такие уступки?

— Всего один год? — Глупости, это лучшее предложение, чем рабский ошейник до конца моих дней.

— Да, — кивает, — потом свобода, но помни, что мы с братом не трепетные юнцы, а ты нужна нам с вполне определенными целями, у тебя не будет возможности отказать нам, как только согласишься, окажешься нашей игрушкой.

Даже плотоядный блеск его глаз не может заставить меня передумать. Будь я в здравом уме или в другой ситуации… Все это не важно, выбор уже сделан.

— Я согласна. — Слова как спусковой крючок.

— Хорошая девочка, мне нравится твоя решимость и послушание, пусть так и остается. — Замолчав, он впивается в мои губы, болезненным поцелуем, который словно тысяча ледяных игл пронизывает все тело.

Действия братьев лишены нежности, они словно стараются показать, что меня ждет в будущем и скажу честно, мне уже не нравится. Я перестаю принадлежать себе, и дело не в рабском ошейнике, а в том, что в здравом уме и подумать не могла, что боль может нравиться. Может, это и не мои мысли вовсе? Никогда не понимала мазохистов, и себя к их числу не приписывала. Разве что-то изменилось? Тараканы в голове, подсказывают блаженным голосом, что изменилось все и в первую очередь, появились мужчины, знающие о женском теле все.

Каждый поцелуй, как ледяная буря и одновременно взрыв вулкана. Тир груб в своих действиях, если не сказать бесцеремонный, он не тратит время на ласку, даже не пытается ее проявить. Грубая хватка перемещается ниже, на ягодицы, его пальцы впиваются в кожу с такой силой, что синяки должны появиться моментально. Наверное, я уже выжила из ума, или сфера еще и в моих мозгах покопалась, ведь мне все это нравится.

Айк ведет себя иначе, он противоположность брата и в сексе, оба ведут себя по-разному. Второму из братьев нравится растягивать момент удовольствия, наблюдая за моими мучениями. Я чувствую его голодный взгляд так же четко, как руки его брата на своем теле. Открыв глаза, натыкаюсь на этот взгляд, похотливый, пожирающий, на грани эйфории.

Холод обволакивает меня, что бы это ни было, оно гуще кислорода, двигаться становится тяжело, я словно нырнула в бассейн с ментоловым киселем. Разум начинает воспринимать происходящее, как в замедленной съемке, лица братьев смазываются, вижу только яркие глаза, пронзающие меня насквозь.

— Не пытайся сопротивляться, — голос одного из братьев, звучит в моей голове, — первая ночь не будет приятной. — Хочу возразить, но не в состоянии и звук издать, словно склеили губы.

Обхватывая мое лицо, Тир заставляет смотреть на него, но даже сфокусировать взгляд удается не сразу.

— Я буду первым, — припечатывает он, сильнее сжимая мои щеки, — сегодня я буду ласков, цени это. — Насмешливо прищурившись, Тир склоняется к моей шее и проводит вдоль пульсирующей венки кончиком языка.

Тело отзывается на его действия пульсирующим томлением внизу живота. Такие ощущения для меня в новинку, это схоже с мучениями, болезненной пыткой, как разряд тока, пущенный по венам.

— М-м-м-м. — Стон вырывается из меня против воли.

Я настолько возбуждена, что уже не в силах контролировать себя, во мне словно просыпается вторая личность, о которой раньше не подозревала, и ей точно нравится все происходящее.

Не верю, что сама начинаю извиваться в его руках, выпрашивая ответных действий. Тира забавляет мое поведение. Усмехаясь, он сдавливает мою грудь и до боли прикусывает сосок. Колени начинают дрожать и отказываются удерживать меня в вертикальном положении.

— Ее надолго не хватит, — это говорит Айк, но я не понимаю, о чем он и чем разочарован, — уложи девчонку на кушетку.

— Сам разберусь. — Огрызается Тир, но подхватывает меня на руки.

Комната начинает кружиться, перед глазами мелькают мушки, а под спиной, наконец-то появляется твердая поверхность. Прохлада кушетки дарит мимолетное просветление, но Тир не позволяет мне скинуть наваждение.

— Не будем оттягивать неизбежное. — Сказав это, он закидывает мои ноги себе на плечи.

Я упускаю момент, когда одежда исчезает с его рельефного тела и пусть, все вокруг превращается в расплывчатую кляксу, но достаточно просто чувствовать. Кончиками пальцев очерчиваю накаченную грудь и медленно веду руку выше, очерчивая скулы.

Тир замирает, нарушая собственное слово, он медлит, разрешая изучить свое тело. Мне нравится вырисовывающийся образ, идеального красавца с точеными скулами и волевым подбородком.

Терпение мужчин взрывается, Тир, как будто скидывает наваждение, резко врываясь в меня на всю длину. Вместе с удовольствием, приходит новое чувство боли, кожа горит, как если бы на нее вылили ведро кипятка. Хочется верещать от этой пытки, но изо рта вырывается хрип.

В голове только одна мысль — вырваться из его лап. Пытаюсь пошевелиться и тут же ощущаю тяжесть чужого тела. Все, происходящее дальше сливается в один кошмар. У этого действа мало общего с физической болью. Нечеловеческий холод охватывает все внутренности. Меня, то погружают в лед, то бросают на раскаленную сковороду, но болит от этого не только тело.

От безнадежности снова вспоминаю звезды и высшие силы, опять молюсь, а меня никто не слышит. На грани сознания мерещится, что кто-то из братьев раскаивается, просит прощения, прижимая мою голову к своей груди. Даже слышу его голос, нежный, заботливый и бесконечно встревоженный. Разум понимает, что этого не может быть, просто слух подводит, а мозг рисует то, чего не может происходить, и все же, цепляюсь за мимолетное виденье, как за спасательный круг. Перед тем как силы окончательно покидают меня, слышу собственный крик и могу поклясться, что к плечу приложили раскаленную кочергу.

У всего есть предел и для меня, это все слишком. Наверное, теряю сознание, но, кажется, что умираю и оживать уже не хочу, только попросить прощения у Кайлы, за свою слабость и трусость. Самый простой способ — смерть, его может выбрать только слабое существо и, похоже, я слишком слаба, чтобы бороться.

— Время пробуждения! — За механическим голосом следует резкий укол в шею.

Резво подрываюсь, даже не понимая, что происходит. Буквально пару минут назад умирала, а сейчас сердце выпрыгнет из груди. Инопланетян нет рядом, вообще никого нет, меня оставили в какой-то комнате, на обычной кровати, без единой живой души поблизости.

— Параметры организма соответствуют заданным параметрам, процесс восстановления завершен. — Вещает механический женский голос из потолка.

— Проклятье, — шиплю от испуга, — здесь даже стены разговаривают.

К счастью, моя способность говорить снова при мне, руки и ноги двигаются, хотя мышцы еще тянут, как после пробежки, но не критично и почему-то, невероятно легко дышать. Дрожащей рукой прикасаюсь к шее и почти плачу от счастья. Ошейника нет, он исчез.

— Господину Айку и господину Тиранниону направлен отчет о вашем состоянии. — Потолок здесь не из молчаливых. — Три стандартных часа до прибытия на Аркт, время для вашей подготовки на исходе, пройдите в комнату для дезинфекции тела.

— Что? Какой еще подготовки? — Пискнув, вжимаю голову в плечи.

После всего случившегося, еще и подготовка, инопланетяне не ищут легких путей, или просто любят издеваться над женщинами.

— Ау, я все еще жду ответа! — Обидно, что даже местные роботы не считают нужным отвечать мне. Вежливость нынче не в моде, даже в другой галактике.

— Господа поручили подготовить вас до прибытия на родную планету и ознакомить вас со списком служебных обязанностей.

Мне показалось, или эта штуковина и правда отвечает «сквозь зубы»? Удивительно своенравный механизм.

— Конкретней, пожалуйста! Я тут как бы голая, неизвестно где, и совершенно не понимаю, что происходит, а твои владельцы не говорили, что меня ждет участь гастарбайтера.

Что бы мне ни вкололи, а смелости прибавляется, чувствую, что могу горы свернуть.

— Я не понимаю вашего жаргона, — высокомерно заявляет это… это… даже не знаю, как обозвать, — в заданных параметрах к перевозимому грузу, указан ваш статус: наложница раркш.

— Наложница чего? — Еще чуть-чуть и у меня начнет дергаться глаз.

— Раркш — что дословно переводится, как тепло, но об остальном вы узнаете после дезинфекции, поспешите!

— А-а-а-а-а. — Обреченно простонав, падаю на кровать, с головой накрывшись одеялом.

Похоже, я не просто влипла, а по горло стою в болоте и вот-вот захлебнусь. Было бы здорово, если после еще парочки таких ночей, удастся выжить, и пусть два братца раскошелятся на билет в бизнес-класс до Земли!

— Пройдите в очистительную кабину. — Властный механический голос, похоже, считает меня своей вещью.

Одежда мне не полагается, или этому голосу из недр стен просто нравится наблюдать за голыми девушками. Кругом одни извращенцы, даже искусственный интеллект.

Дезинфекцией оказывается очередной вид местных пыток, смесь контрастного душа, от ледяной воды до кипятка и осушительной системы с запахом антисептиков. Ничего приятно, волосы моментально превращаются в сухую мочалку, торчащую в разные стороны, словно я не мылась, а засунула гвоздь в розетку. Пахну примерно так же, подпаленной куриной кожицей. Хотя сейчас лучше не думать о еде, чтобы окончательно не сойти с ума.

— Теперь пройдите к зеркалу, вам следует лучше следить за внешним обликом.

Даже не видя обладательницу голоса, представила, как надменная и строгая женщина кривит нос, смотря на меня сверху вниз. Однако есть в новой жизни и свои радости — наконец-то, я увижу отражение в зеркале.

От предвкушения даже не слушаю, что там бубнит высокомерный робот о каких-то баночках с гелями и прочей ерунде. Нудный голос, который даже тела не имеет, учит меня в каком порядке нужно приводить волосы в порядок, но я уже не обращаю на нее внимания. Мое внимание полностью отдано зеркальной поверхности, в котором отражается незнакомка.

Видела бы сейчас меня Катя… Хотя нет, подруга бы согласилась на все, ради узкой талии, ей-то ни один ящер не страшен, даже если от него пахнет, как от старой пепельницы. К талии прилагаются вполне красивые округлости, без излишеств и даже выглядит натурально. Вот уж не думала, что когда-нибудь, буду стоять обнаженной и с наслаждением щупать собственную грудь. Теперь-то есть что потрогать, и не только верхнюю часть тела. Девушки потеют в спортзалах ради подтянутых ягодиц, а мне всего-то потребовалось попасть в плен к инопланетянам и стать рабыней.

— Хах. — Вырывается нервный смешок.

Чувство юмора оставили, тоже неплохо, а вот с волосами нужно срочно что-то делать. Ужас, они не просто длинные и густые, стали еще светлее, теперь я действительно платиновая блондинка, только никогда не смогу распутать это кукушкино гнездо. Хорошо хоть глаза остались мои, все такие же ярко-синие сапфиры.

— Вы меня не слушаете. — С укором верещит голос, став неприятно высоким.

— А? — Поднимаю глаза к потолку.

— Сосредоточитесь! У нас мало времени, скоро господа придут за вами, а вы совершенно не готовы.

Чуть не забыла, что скоро окажусь в новом мире, на незнакомой планете. Если подумать, все не так уж и плохо, всего-то год, ошейника на мне уже нет, многие женщины десятилетиями терпят ненавистных мужей, а у меня есть четкие сроки. Единственное, о чем я не подумала, так это попросить свой экземпляр договора, если он вообще существует.

— Слушай, как там тебя, — поднимаю палец к потолку, — а твои господа ничего о нашем договоре не говорили?

— Я Элиз, искусственный интеллект боевого корабля с новейшей системой управления и контроля, прошу впредь обращаться ко мне с уважением!

Пф, какие нынче роботы обидчивые. Могла бы и представиться для начала, я же не всевидящая, понятия не имею, что или кто общается со мной.

— Ладно, прости, а меня Славкой зовут. — Лучше дружить с этой штуковиной, чтобы меня все подряд током не било. — Так, что там с контрактом? Мне бы свой экземпляр изучить.

— Нет никакого контракта, — она почти визжит, почему-то оскорблено, — господа не в доисторическом мире живут, их слово непоколебимо, они ни за что не нарушат данное обещание.

— А-а-а-а, — понимающе протягиваю, — меня такой вариант не очень устраивает, я предпочитаю иметь гарантии, желательно неоспоримые.

Вот и первый пункт, о котором стоит поговорить с моими «работодателями».

— Вы оскорбляете всех Арктанианцев, на вашем плече метка, она же ваши гарантии и пропуск на планету.

— Что у меня на плече? — Испуганно кручусь перед зеркалом, пытаясь разглядеть какую-то печать.

Миниатюрная завитушка серебряно-голубого цвета чуть выше лопаток, сверкает ровно в том месте, где я чувствовала прожигающий огонь прошлой ночью. Если не знать, куда смотреть, то можно и не заметить этого крошечного рисунка, но учитывая бледность кожи и полное отсутствие одежды, мои глаза не могут упустить эту деталь.

— Что это еще такое? Меня клеймили, как домашний скот? — Не то чтобы я злюсь, скорее почти в бешенстве, но сделать ничего не могу.

Злить этих ребят слишком опасно, как и корабельного робота, она ведь доложит своим господам о моем поведении, и обо всем, что тут происходит. Лучше вообще помалкивать.

— Это знак вашей принадлежности роду Аркту, одну из старейших на планете!

Ого, да этот искусственный интеллект и правда фанатеет от собственных хозяев. Интересно, это заложено в ее программу или она настолько действительно в восторге от братьев? Хм, чудная технология, и немного чокнутая.

— Хватит тратить время! — Рявкает она, пугая меня до икоты. — Мне еще предстоит рассказать вам о правилах поведения.

От ее командного тона моментально хватая первую, попавшуюся на глаза банку и, даже угадываю. Невесомый по консистенции гель нужно нанести на волосы, расчесать и подождать пару секунд, чтобы увидеть шикарный эффект. Без этой чудо штучки без запаха, волосы точно придется подстригать под ноль, уж я-то знаю, сколько сил раньше тратила на уход за ними. Элиз не разделяет моего удивления, даже порадоваться не дает времени, все время кричит, подгоняет, заставляя мазаться всем подряд. К концу процедур кожа блестит, как подсолнечное масло на свету, а пахнет… как парфюмерный магазин.

Радоваться бы, что из гадкого утенка, наконец-то, получается лебедь, но я все еще не способна видеть плюсы в происходящем. Особенно если приходится надевать платья из полупрозрачных тканей. Не то чтобы видно совершенно все, но больше чем нужно, а белье и вовсе не предусмотрено.

— Элиз, а твои господа на всем экономят? — Уточняю с издевкой, пытаясь придумать, чем прикрыть просвечивающуюся грудь и задницу.

— Что? — Кажется, такого вопроса она точно не ждала и мне удается удивить бездушную машину.

— Почему белья нет? Или мне можно голой разгуливать? — Обвожу фигуру руками, задрав голову к потолку, словно у его есть глаза.

— Это одно из правил, и вы не голая!

— Правил? — Эти мужчины точно не в себе. — Рассказывай, все и с подробностями!

— Я и так собиралась, — теперь она еще и злится, — на планете Аркт царят строгие законы в отношении женщин, привезенных из других миров, без метки рода ни одна женщина не может спуститься на поверхность Аркта, вы же имеете статус: наложница раркш, это значит, что между вами и братьями рода Аркту заключен договор. Вы являетесь неприкосновенной, но не имеете статуса супруги, не имеете права появляться в обществе без сопровождения одного из братьев и полностью подчиняетесь их воле, ваш внешний вид, наряды, прическу и прочие детали определяют господа.

Чем больше она говорит, тем сильнее начинаю сомневаться в своей затее. Разница между рабством не так уж и велика, но есть хотя бы крошечный шанс, что через год обрету свободу.

— Вы не можете говорить с другими мужчинами без разрешения господ, не можете смотреть в глаза других мужчин, если не хотите оскорбить братьев, не можете требовать у них что-либо, оспаривать их решения или не выполнять их приказы.

— А что будет, если я нарушу правила? — Я, конечно, не собираюсь, интересуюсь из любопытства.

— Допустим любой вид наказания, какой пожелают господа.

Мне мерещится или Элиз усмехается? И как только можно общаться с этой стервой?!

— Ладно, с этим все понятно, но расскажи подробней, зачем им вообще потребовались наложницы? У братьев большой гарем?

Почему только сейчас эта мысль появляется в голове? А вдруг я одна из тысячи и меня ждет царство змей? Брр, жуть, мне в таком месте не выжить.

— Вы единственная наложница и необходимы, для разбавления энергетического поля господ, поглощения избытков и стабилизации общего состояния, благодаря знаку рода, только братья Арктур, смогут насыщаться вашим теплом.

— Чего? — Пока яснее не становится, словно на разных языках общаемся, и опять слышу о каком-то «тепле». Наверное, стоит им чертеж батарей и котельных набросать.

— Это слишком сложный процесс, подробно вам объяснят позже, а сейчас, время вышло, за вами уже идут.

Уже? Два часа прошло так быстро? Что-то я не готова уходить из этой маленькой каюты-комнаты, здесь уютно и пока не вижу, что за ее пределами, представляю себя на Земле, в гостинице с ужасным сервисом. Я почти убеждаю себя в этом, но когда дверь открывается, а на пороге стоят оба брата с хищными взглядами, все равно хочу сбежать.

Ладошки потеют от волнения. Пока братья придирчиво рассматривают меня, взглядом голодных хищников, незаметно тру руки о платье. Дышать в их присутствии трудно. Стараюсь не думать о том, что происходило прошлой ночью. К счастью, воспоминаний мало, короткие отрывки. В каюте слишком душно или, мне кажется? Определенно, здесь плохо работает вентиляция, иначе, почему мне нечем дышать?

Урывками посматриваю на идеальные лица своих хозяев. При нормальном освещении они кажутся еще прекрасней, как фарфоровые куклы, а глаза светятся еще ярче. Тира узнаю сразу, он старший брат, это сложно не понять. Сдержанный, строгий, минимум эмоций на лице, можно сказать, что он безразличен ко всему, невозможно понять, нравлюсь ли я ему, о чем он думает, что чувствует, словно ледяная статуя. Айк отличается от старшего брата, не то чтобы сильно моложе или эмпатичней, но проявляет хоть каплю эмоций. Ухмылка идет ему, делает черты лица более мягкими и соблазнительными. Я залипаю, смотря на чуть вздернутые уголки пухлых губ.

— Ты неплохо справилась. — Кивает Тир, а мне хочется придержать нижнюю челюсть, пока она не отвалилась.

Меня хвалят? Серьезно? Удивительно, что этот мужчина способен на похвалу. Чувствую себя декоративной собачонкой, которая научилась выполнять команды, так и хочется вилять хвостом. Глупая! Чему радуюсь? Я должна быть безразлична к их словам и взглядам, но вместо этого чувствую себя… счастливой? Наверное, головой ударилась.

— Согласен, — хмыкает Айк, с хитрым прищуром, — она привлечет много внимания, многие захотят забрать себе нашу звездочку. От нее исходит желанное тепло, как бы она не сдерживалась. — Он мурлыкает, как довольный кот, сыто облизывая губы.

Айк медленно обходит меня по кругу, нарочно задевая кончиками пальцев самые чувствительные места. Если можно загореться от смущения, то я уже на грани, еще немного и превращусь в полыхающий факел.

— Это даже не тепло, а настоящий огонь. — Хохотнув, отходит в сторону.

— Да, с этим тоже могут быть проблемы. — Хмуря брови, Тир бросает на меня странный взгляд, смысл которого остается непонятен мне, но точно не его брату.

— Хм, никто не рискнет посягнуть на нашу собственность. — Айк оскаливается, меняясь на глазах.

Как-то не по себе от таких метаморфоз. В нем словно пропадают человеческие черты, появляется что-то ужасное, что я точно не хочу видеть.

— Успокойся, — отдает команду, продолжая стоять возле выхода, — напрямую никто не пойдет против нашего рода, пожелают укрепить связи, используя любые возможности, но об этом поговорим позже, когда окажемся дома.

Поджимая губы, Айк кивает, вроде бы и соглашается, но как-то нехотя, словно переступая через себя.

— Так и будешь молчать? — Кажется, это уже ко мне обращаются. — Мы все еще не знаем, как тебя зовут, или предпочтешь, чтобы мы сами дали тебе новое имя?

Почему-то в каждом слове Тира мерещится издевка. Такое ощущение, что они нарочно выводят меня на эмоции.

— Славка. — Обиженно соплю.

— Ужасное имя. — Он даже лицо кривит, будто лимон ест.

Обидно, однако. Я ни словом, ни пол словом не показываю, что мне неприятно это слышать. Гордо выпячиваю грудь и смотрю в его наглые глаза.

— Полное имя: Ярослава, я представилась сокращенным вариантом. — Пусть я их собственность, но это не значит, что меня можно унижать и втаптывать в грязь.

Хотя им точно нет дела до моих чувств, откровенно говоря, братьям плевать, даже на мое имя.

— Уже лучше, теперь ты будешь Ярой, у нашего народа есть похожее имя и оно подходит тебе как нельзя лучше.

Нет, этот мужчина точно сведет меня с ума. Вот у кого семь пятниц на неделе, еще секунду назад он демонстративно кривился, а сейчас наслаждается моим именем, пробуя его на вкус, растягивая каждый звук.

— Яркая, — задумчиво протягивает Айк, — ни один мужчина не должен знать твоего имени без нашего позволения, это одно из главных правил, запомни его.

Мы еще даже из каюты не вышли, а уже очередные правила приходится запоминать. Почему? Что такого в моем имени и почему его нельзя называть? Еще немного и сама начну рычать от злости!

— Стыковка завершена, прошу проследовать к пассажирскому шлюзу. — Со своими хозяевами Элиз намного любезней. — Системы корабля проверены, повреждений нет, прибытие зарегистрировано в системе космопорта, соответствующие отметки проставлены в журнале, запущен протокол консервации, после прибытия на точку временного пребывания.

— Принято, Элиз. — Пока Тир нажимает какие-то кнопки на своем браслете, Айк ведет меня на выход.

Ходить по коридорам космического корабля намного удобней, когда на ногах есть обувь, а когда никто не подгоняет и на прогулку есть силы, еще прекрасней. Только один минус, смотреть здесь не на что, ни мебели, ни отделки, тусклое освещение, серые стены, узкие коридоры графитового цвета. Правда на некоторых стенах есть датчики, сенсорные панели, технологии этих ребят сильно опережают Земные.

Есть и минусы, все те же братья, которые словно персональный конвой, один идет впереди, другой сзади, из-за чего чувствую себя еще хуже. Таким вот «бутербродом» мы доходим до точки высадки. Я понятия не имею, что ждет меня в космопорту, для меня даже это слово кажется непонятным и пугающим, не говоря уже о существах, живущих на планете.

— Опусти взгляд в пол, — командует Айк, кладя руку на мое плечо, — не смотри на чужих мужчин, не пытайся говорить с ними, иначе нам придется пролить кровь. — Понизив голос, он оказывается вплотную к моей спине. — Ты ведь этого не хочешь, Яркая?

— Нет. — Получается почти стон.

Меня разрывает на части от противоречивых эмоций. Я не должна испытывать к ним никаких чувств, но стоит одному из братьев прикоснуться ко мне, как сознание меркнет, а тело радостно отзывается на малейшее касание.

— Прекращай, ее и так почувствуют, нам не нужно лишнее внимание. — Тир недовольно рычит, но в его глазах загорается знакомый огонь желания.

Не знаю, что ему так не нравится, но Айк прекращает изводить меня, послушно отступая на шаг. Разочарованный вздох сам вырывается из меня, вызывая усмешку у братьев. Собственное тело предает, не слушает никакие доводы разума, кажется, и подчиняется оно уже не мне.

Послушно опускаю взгляд в пол, стараюсь даже не смотреть, куда меня ведут, только наблюдаю за ногами впереди идущего Тира, чтобы случайно не врезаться в его спину. Обстановку вокруг не вижу, только пол, напоминающий мраморную плитку, но по звукам космопорт не отличается от торгового центра. Играет ненавязчивая мелодия, слышны голоса существ, можно даже подумать, что это обычные люди, все они что-то обсуждают и куда-то спешат.

Приказ братьев даже не пытаюсь нарушать, не хочу узнавать, каким будет наказание, оно точно не понравится. Только неприятности сами находят меня.

— Тираннион, Айк. — Глубокий, хриплый мужской голос, заставляет нас остановиться.

Я вижу лишь носки черных ботинок, замерших недалеко от Тира, но понимаю, что их владелец немаленьких размеров.

— Сайк. — Сдержанно и в то же время с угрозой, произносит Тир. — Уйди с дороги, я слишком устал, чтобы изображать вежливость.

— Как грубо. — Незнакомца веселит поведение старшего из братьев. — Я всего-то хотел поздравить с возвращением на родину, но вижу, вы вернулись не одни, а с трофеем.

Знакомый холод окатывает тело, я отчетливо ощущаю взгляд этого существа, он замирает на моем лице и оставаться безучастной слишком тяжело. Не знаю, что на меня находит, но медленно поднимаю глаза, отмечая крепкую фигуру незнакомца. Видимо, они здесь все качаются или рождаются с такими мышцами. Он даже не стесняется носить расстегнутую рубашку, демонстрируя рельефный пресс.

Я уже вижу острые ключицы и широкую шею, массивный подбородок с недельной щетиной, а еще пухлые губы, на которых играет полуулыбка. Остановиться не могу, наши глаза встречаются лишь на миг, но и за это время, успеваю увидеть знакомое синее пламя, которое вспыхивает за секунду, подсвечивая зрачки изнутри. Эта вспышка словно взрыв, оглушает и ослепляет, проходит не больше секунды, прежде чем понимаю, насколько огромную ошибку совершаю, но уже слишком поздно…

— Я предупреждал тебя, — шепчет Айк, крепко прижимая к себе, — теперь просто наблюдай, как прольется кровь того, кто посмел привлечь твой взгляд. — Обхватывая мою талию, он буквально вжимает меня в свое тело, до хруста в костях.

— Не надо, — заикаюсь от волнения, — он не виноват, я нарушила правило. — Какая же я дура, не было ничего сложного, но я даже в такой ситуации умудрилась причинить вред. Наверное, Катя была права, когда говорила о существовании людей с аурой невезенья. Я ходячая катастрофа!

— Ты жалеешь его? — В его голосе появляются рычащие нотки. Ревность? Нет, откуда бы?! Обоим братьям плевать на меня, просто их задело, что кто-то позарился на их игрушку.

Что ответить, чтобы не сделать еще хуже? Я ведь не хотела, не специально, а теперь не знаю, как остановить Тира, он убьет этого мужчину и в этом буду виновата я. Смогу ли я жить с этим? От одной мысли становится невыносимо больно.

— Нет! — Судорожно выдыхаю, чувствуя горячий поцелуй в изгиб шеи. Айку нравится чувствовать свою власть надо мной, демонстрировать силу без слов и рукоприкладства.

Никому нет дела до происходящего. Куда делись все существа? Пару секунд назад здесь было много народа, а сейчас только наша четверка и пустой зал. Где охрана или полиция? Почему они не спешат разнять сцепившихся мужчин? Ладно, драка, но они ведь разнесут здесь все, испортят имущество и нанесут вред!

— Посмотрев на него, ты поставила под сомнения нашу репутацию, теперь мы с братом обязаны доказать, что сильнее и принадлежать ты можешь только нам.

Да они издеваются! Что за законы такие? Словно не разумные существа, а дикари! И они еще называют себя развитой расой? Чушь!

— Это моя вина, наказывайте меня. — Разворачиваясь в его руках, чтобы заглянуть в синие глаза.

В обычной ситуации мне смелости точно не хватит так сделать, но сейчас выбора нет, нужно действовать, пока еще есть кого спасать. Айку нравится моя смелость, или мне так только кажется. Я бросаю вызов заведомо более сильному противнику, а ему нравится побеждать в этой игре.

— Свое наказание ты получишь дома, — склоняется к моим губам, — когда мы останемся наедине. — Выдохнув ледяной воздух, он замирает.

Айк хитер, устраивает мне настоящую проверку. Хватит ли у меня храбрости, преодолеет оставшееся расстояние. Меня будто что-то толкает в спину, не задумываясь, тянусь за поцелуем. Совру, если скажу, что напор Айка не заводит, я буквально теряюсь от умелых движений его языка. Он не отпускает, не позволяет отстраниться, наказывает за неповиновение и одновременно обещает, что это только начало.

За моей спиной происходит нечто ужасное. Слышу грохот ломающихся предметов, ругань, шипение, глухие удары кулаков, и все это не прекращается. Меня пугает, с каким спокойствием и упоением я погружаюсь в крышесносный поцелуй, находясь в центре бойни.

— Я не собираюсь сдаваться. — Этот голос принадлежит незнакомцу, которого мысленно называю «моим».

Окончательно с ума сошла? Что со мной сделали? Дома я и одного мужчину с трудом переносила, а тут… Ни одной приличной мысли, сплошные пошлости, которые мне несвойственны.

— Всегда знал, что ты глупец. — Усмехается Тир. Он явно выигрывает, говорит без одышки, насмехаясь над соперником. — Ты знаешь наши законы, выбор за тобой.

Наступает тишина. Замираю в руках Айка, он прекращает изводить меня, но из объятий не выпускает, запрещает даже голову повернуть в сторону дерущихся.

— Что выбираешь, Сайк? — Нетерпеливо переспрашивает Тир. — Отступишь или бросишь мне вызов?

Даже дышать перестаю. Мне бы крикнуть ему: сдавайся, но от волнения и страха утыкаюсь носом в рубашку Айка. От него пахнет уверенностью и спокойствием, аромат морозной ночи и чего-то крепкого, похоже на кофе или горький шоколад.

— Только в этот раз, но мы еще встретимся, и тогда, я не отступлю. — Он произносит эти слова, словно клятву и предназначается она мне.

Становится так больно, будто теряю что-то очень ценное и одновременно легко, камень падает с плеч. Сайк останется жив, по моей вине сегодня никто не умрет и это самое важное.

— Идем. — Тир снова командует.

Старший брат в гневе — понимаю и прихожу в ужас. Несложно догадаться, на кого он выплеснет всю свою злость, когда мы доберемся до загадочного «дома». Надеюсь, наш уговор все еще в силе и после всего произошедшего, я не окажусь в ошейнике или в могиле.

Дорога к загадочному дому проходит как в тумане. Хотя, по правде сказать, мне нравится схожесть Аркта с Землей. Передвигаются здесь почти в обычных автомобилях, если не учитывать, что у них нет колес, и парят они примерно в метре над дорогой, а еще управлять им не надо, вместо водителя искусственный интеллект. Салон этой странной машины практически не отличается от привычного, разве что дороговизна заметна в каждой детали. Пейзажами только насладиться не получается, в гнетущем молчании на коленях у Айка, чувствую себя неуютно, а еще мысли крутятся вокруг загадочного Сайка.

Кажется, я все еще ощущаю его взгляд на своем лице и запах, который упорно игнорировала. Я точно теряю рассудок, никогда не имела фетиша на аромат мужчины, а сейчас могу с закрытыми глазами отличить братьев и того же Сайка, просто сделав глубокий вдох, и наполнить легкие их запахами. Это даже не парфюм, а уникальный аромат их тел, который словно отражает характер мужчин.

Один взгляд в сторону Тиранниона и хочу умереть на месте. На красивом лице застыла маска отчужденности, а глаза светятся слишком ярко, словно пытаются просветить меня насквозь. Хватка Айка становится сильнее, будто он чувствует мой испуг.

— А ведь я действительно боюсь их. — Вспыхивает мысль в голове. Тир, не раздумывая, кинулся на Сайка, а я просто посмотрела на него.

Это не озарение, скорее факт, который не дает мне покоя. Как же я влипла в эту ситуацию? Сижу на коленях у инопланетянина, терплю его поглаживания, или не терплю, а наслаждаюсь?! Со мной точно не все в порядке и с этим нужно что-то делать.

— Расслабься, Яркая, — шепчет Айк, — ты слишком напряжена. — Одной рукой медленно задирает платье и проводит по оголенной коже. — Но, я могу помочь тебе избавиться от этого чувства.

Не сомневаюсь, он точно может, а я не могу сопротивляться. Мозг превращается в кисель, каждый раз, как один из братьев просто дотрагивается до меня.

— Прекрати! — Ровным тоном, произносит Тир, отвернувшись от нас. — Она нарушила правила, стоило только покинуть корабль, и за это будет наказана! — Его голос способен замораживать, и действует на брата безотказно.

— Жестоко. — Шумно вздыхает Айк, убирая от меня руки и усаживая на соседнее сиденье.

— Так, она поймет, чем чревато непослушание.

Ау, я, вообще-то, здесь и все слышу, а вот с пониманием беда! Конечно, я ведь недостойна ваших объяснений, а вы и не станете утруждать себя. Неужели, наказание — это отсутствие приставаний? Трижды «ха!», для меня, это подарок небес, хоть немного, но могу рассмотреть город за окном и расслабиться.

Только я об этом думаю, как авто останавливается рядом с огромным домом, или даже особняком, но далеко не старинным. Современная постройка из непрозрачного материала, похожа на стеклянный квадрат, только цвет темно-синий, с маслянистыми разводами. Забором служит лазерные линии, идущие от одного тонкого столба к другому, их высота не меньше четырех метров.

— С возвращением. — Очередной искусственный женский голос приветствует братьев, а лазерные ограничители исчезают.

— Вперед. — Тир слегка подталкивает меня в спину, не позволяя осмотреть обстановку по сторонам.

Однако все равно успеваю отметить наличие других домов, приблизительно в том же стиле. Наверное, это частный сектор в этом городе, скорее всего, для богатеньких жителей.

Возле входа в дом снова замираем. Тир подносит руку с браслетом, к появившейся в стене выемке, оттуда появляется легкое свечение, сканирующее конечность. Только после этого, открывается вход в дом, а я снова ловлю челюсть. Рай для минималиста, это дом моей мечты, я даже не стесняюсь показывать свой восторг.

Дом мечты, пусть и сразу видно, что живут здесь мужчины, чувствуется легкая пустота в пространстве, отсутствие уюта.

— Глэм, зарегистрируй в системе нового жителя, — Тир продолжает игнорировать меня, но охотно общается с домом, — Яра, статус: наложница раркш, ограничений в перемещении по дому нет, запрет на выход за пределы территории дома без сопровождения.

— Принято. — Быстро отзывается ИИ.

— Закрепи за ней спальню, а еще предоставь доступ к нашему счету, но все покупки только после моего подтверждения. — Добавляет строгих ноток в голос.

— Уже выполняю, госпожа Яра может проследовать на второй этаж в свою спальню.

— Иди. — Не поворачиваясь ко мне, командует Тир. — Сегодня ты не покинешь пределы своей комнаты, а завтра, я лично расскажу о нормах поведения в нашем обществе, — звучит, как угроза, — если захочешь есть или что-то понадобится, сообщи Глэм, она все сделает.

— Хорошо. — Шепчу, сжимая губы в узкую полоску.

Ноги становятся ватными, к горлу подкатывает вязкий ком обиды, мне вдруг нестерпимо хочется плакать, кричать, бить кулаками в его грудь. Что сложно в нормальном общении? Пусть ошейник с меня сняли, но я продолжаю чувствовать удавку на шее.

— Сегодня ты поймешь, чем чревато опасны такие выходки, надеюсь, это пойдет тебе на пользу. — Доносится мне в спину, без объяснений.

Обернувшись, вижу суровый взгляд Тира и сожалеющий, почти виноватый взгляд Айка. Странно все это и совершенно не нравится мне, но если они считают, что отсутствие их внимания — это наказание, то братья сильно ошибаются!

Яркая еще не понимает, что наказание Тира очень сурово, даже чувствую легкий холодок, пробегающий по спине. Глупая девчонка разозлила брата своим непослушанием, теперь будет расплачиваться, как бы сильно ни хотелось избежать этого.

— Это слишком жестоко. — Произношу, когда Яра скрывается с наших глаз.

По лицу брата сложно понять, согласен он со мной или нет. Практически всегда, он скрывает свои мысли и чувства даже от меня, единственного брата.

— Ни капли. — Тир отвечает совершенно спокойно, голос и мимика, показывают полное безразличие к происходящему. — Она знает правила, теперь узнает, что бывает за неповиновение.

— Я знаю, что тебе не нравится непослушные наложницы, но ее судьбе и так не позавидуешь.

— Разве? — Брат вопросительно приподнимает бровь. — Она не в ошейнике, не в клетке и ей не владеет жестокий извращенец, мы дали девчонке кров и надежду, по-моему, это намного лучше, чем быть рабыней.

И не поспоришь. Только мы оба знаем, что жизнь даже израненных и измученных рабынь намного дольше, чем у наложниц Арктанианцев. Нам это не нравится, мы не испытываем удовольствия, когда погибает очередная девушка, но такова наша природа, ее не в силах изменить, ни мы, ни величайшие умы во вселенной, хотя пытались все, кто посвящен в эту тайну.

— И все же… — Пытаюсь защитить Яркую, но брат останавливает меня на полуслове.

— Остановись Айк, мое решение не изменится, но меня начинает пугать твоя озабоченность ее судьбой.

Тир снова прав, я всегда иначе смотрю на ситуацию, и никогда не поддерживал эту традицию с наложницами. Да, для нас это необходимость, от этого зависят и наши жизни, но пока сыворотка отлично справлялась и блокировала боль, мы могли оттянуть момент покупки живой собственности.

— Ничего подобного, мы много раз это обсуждали. — Попытка обмануть брата проваливается, это видно по насмешливому взгляду Тира, но он молчит. — Ты же понимаешь, что и без наказания, ей придется непросто.

— Айк, — он устало вздыхает, — нас долго не было дома, я очень устал и уверен, что ты тоже, Яркая стала незапланированной покупкой, у меня нет никакого желания, тратить время на ее воспитание, пусть раз и навсегда запомнит, что будет в следующий раз.

Спорить с ним бесполезно, брат не терпит возражений, у него тысячи аргументов, которые никогда не заканчиваются.

— Мы можем продолжить этот разговор, но он ни к чему не приведет, или можем разойтись по комнатам и просто отдохнуть. — Брат разводит руками, явно намереваясь уйти. — Не привязывайся к ней, ты знаешь, что это плохо заканчивается.

— Знаю, — коротко киваю в ответ, — но с твоего позволения, я хочу поговорить с ней, рассказать о нашем мире и помочь в обустройстве.

Не понимаю, что на меня находит? Неужели, это и есть то, о чем предупреждал брат? Я попал под влияние тепла Яркой? Вот значит, как это происходит.

— Сейчас? — Опять недовольно хмурит брови. — Ты решил нарушить мое слово? Ради чего? Перестань, Айк, мое наказание не смертельно, а твоя жалость не нужна ей, если Яркая хочет выжить, нужно стать сильнее, и речь не о мышцах.

— Понимаю, но она совершенно из другого мира, ни наши законы, ни технологии не понятны ей, помощь не будет лишней. — Продолжаю настаивать и одновременно хочу ударить себя за слабохарактерность.

— Ей поможет Глэм, хватит спорить, если я сказал, что сегодня она пробудет в одиночестве, так и должно быть.

Руки сами сжимаются в кулаки, я не хочу противиться слову Тиранниона, но причинять боль Яре тоже. Все органы чувств бунтуют против причинения вреда ей.

— Айк, тебе нужна доза сыворотки, твое поведение не вызывает доверия, если ты не в состоянии контролировать себя, лучше вам не контактировать.

— Нет! — Резко срываюсь на рык. — Со мной все в полном порядке, я понял тебя.

— Надеюсь. — Доносится в мою спину, так как я убегаю, чтобы не выместить злость на Тире.

Что со мной происходит? Никогда раньше, не чувствовал такой злости. Разве что в детстве, когда впервые почувствовал холод, но это норма для всех представителей нашей расы. Дети не могут противостоять боли и свихнувшимся гормонам, поэтому многие родители отдают своих чад в специализированные академии, нас обучают контролировать себя, направлять свою энергию в правильное русло, развивать мозговую активность и тренировать тело.

Методы обучения бывают жестокими, но вполне эффективными. Правда, после стольких лет жизни в центре подготовки наемников, я привык изводить тело физическими нагрузками, как и брат. Нас отдали сначала в специализированную школу, а потом, когда наши показатели стали зашкаливать, выбор был скуден, либо идти по стезе ученых, либо становиться боевой единицей. Конечно, ни один из нас не стремился в армию, но и запираться в лаборатории не наш вариант, в итоге мы решили стать частными наемники, отслужив нашей планете несколько лет.

Было это много лет назад, тогда еще были живы родители, сейчас остался только один из дедов, который не оставляет попыток женить нас, а мы ссылаемся на службу и каждый раз сбегаем подальше от Аркта. Наверное, он сильно обрадуется, когда узнает, что в нашем доме появилась наложница, ведь это обозначает, что через год, мы будем в поисках супруги.

Не понимаю, чем думал Тир, когда покупал Яркую, и почему сейчас, он столь холоден по отношению к ней. Вру! Отлично понимаю, но сам не могу поступать так же. Наша энергия убийственна для женщин других рас, однако если они способны дарить тепло, принимая в себя холод Арктанианской энергии, заключенной в наших телах и вырабатываемой с помощью мозга, то вправе стать наложницей раркш. По нашим понятиям эти наложницы имеют особый статус, Арктанианки называют их смертницами, так как ни одна не проживает дольше года, это максимальный срок контракта.

Через семь стандартных месяцев, Яра начнет увядать на наших глазах, «холод» медленно убьет ее тело. Обычно, заключая контракт, женщины предупреждены об этом, получают кругленькую сумму, ради которой идут на это, решают проблемы родных и через год, уходят к предкам. Для нашего народа, это проклятье, мы не бездушные и смотреть, как женщина, к которой успеваешь привязаться, погибает у тебя на руках, и причиной этому служишь ты сам, навсегда меняет восприятие мира. Я уже чувствую себя неправильно, не могу смотреть ей в глаза, в которых есть надежда на возвращение домой и знать, что Аркт станет ее могилой.

— Проклятье! — Рука врезается в стену, кусок ее тут же отпадает и медленно восстанавливается. — Глэм, дозу сыворотки, — шиплю на систему умного дома, — а лучше двойную порцию.

Блокатор притупляет боль, но она нарастает с каждым годом, поэтому нам необходимо вступать в союзы, а проще говоря жениться. Арктанианок рождается мало и у них нет нашего недуга, они пустые, но способны зачать и принимать на себя всю нашу энергию. Однако их слишком мало, чем они и пользуются, в основном все браки носят договорной характер, ни о каких эмоциональных связях речи не идет. Поэтому мы с братом все еще не согласились на предложения деда, слишком хорошо помним, какие отношения были у родителей.

С точки зрения биологии и анатомии, наша раса совместима со многими другими, если не считать, что другие женщины просто погибают при долгих отношениях, то еще и не способны зачать от нас. В этом есть и плюс, в наших отношениях с Яркой, «защита» не нужна, фактически для Яры, мы совершено стерильны.

— Ваш блокатор. — В стене открывается крошечный проем, в котором лежит одноразовая ампула. — Могу я помочь чем-то еще?

— Как там Яра? — Спрашиваю не подумав.

— Вопрос неясен.

Ну еще бы, машина не может рассуждать с эмоциональной точки зрения.

— Чем занята наложница и каковы ее жизненные показатели?

— Показатели организма стабильны, температура тела в норме, согласно предоставленным данным, нейронный переводчик прижился на сто процентов, госпожа занята покупкой одежды, согласно ее статуса.

— Хорошо, — медленно ввожу содержимое ампулы в вену на шее, — сообщи, когда будут первые признаки «отката».

— Принято.

Остается надеяться, что Тир передумает, когда услышит первые болезненные стоны.

— Глэм, мне нужно купить нормальную одежду. — Попытка снять безобразный наряд с треском провалена. В прямом смысле слова. Ткань с треском рвется под моим натиском.

Умный дом начинает мне нравиться. Глэм — не ворчливая и самодовольная, в отличие от Элиз, так что мы быстро находим общий язык и мне начинает даже казаться, что она и не робот вовсе, а единственная подруга в этом мире.

— Конечно, мы можем выбрать подходящую одежду в соответствии с твоим статусом. — Не с первого раза, но она переходит на «ты». — У наложниц обязательно должен быть большой гардероб и личные украшения, для демонстрации статуса своих господ.

Бррр… От этих пояснений настроение не улучшается, а ведь так хорошо все начиналось. Комната очень даже симпатичная, ванная комната не корабельная, а очень даже Земная, если не думать, как здесь оказалась и где именно нахожусь, можно просто представить, что это отель, дорогой и современный. Вот бы еще Катя была здесь, мне не хватает настоящей подруги, а не виртуального голоса.

— Супер, где можно взглянуть на нее? — Пытаюсь приободриться, но так как я теперь голая, чувствую себя дискомфортно.

— Подойди к зеркальной поверхности, — командует Глэм и тут же на стене появляется огромное зеркало, — проекция будет отображаться прямо на твоем теле.

— Вау, вот это я понимаю, современный шопинг.

Было бы у меня такое чудо на Земле, возможно, полюбила бы совершать покупки. Хотя нет, все же предпочитаю тратить деньги с пользой, но так как платят мои владельцы, с радостью опустошу их кошелек.

— Начнем с белья. — Глэм говорит в точности, как моя Катя, та тоже обожает тратить деньги на красивое белье, только непонятно зачем, мужчин она остерегается.

— Давай. — Почему-то улыбка не сходит с лица, даже когда нечто странное отображается в зеркале. — Э-э-э, Глэм, а ты уверена, что это белье, а не нитка для зубов?

— Да, выбор вашей одежды обусловлен статусом наложницы.

Эх, ясно, значит, и на этой планете не видать мне нормального гардероба.

— Хорошо, тогда выбери сама, но нужно что-то и для постоянной носки и прогулки в городе, а еще, мне потребуются всякие женские принадлежности. — Почему-то объяснять роботу о своем цикле неловко.

— Уточни, какие именно?

— Уф, ну-у-у, гигиенические принадлежности, которые предназначены для особого периода обновления яйцеклеток. — Голова начинает болеть от натуги, как же сложно объяснять все это искусственному интеллекту.

— Боюсь, я не понимаю о чем речь. — Чуть прерываясь, отвечает Глэм.

Надеюсь, что она в порядке, и я не сломала ее систему, своими требованиями.

— Разве у местных женщин, нет менструального цикла? — Кажется, начинаю завидовать этим счастливицам.

— Позволь просканировать твой организм, чтобы лучше понять суть проблемы.

Ответ ей не нужен, как я понимаю, так как из зеркала вырывается яркий луч и обхватывает мое тело. Действие занимает всего пару секунд, но отчего-то ИИ не спешит порадовать меня новостями.

— Мое исследование займет некоторое время, следует детально изучить твой вид и все вмешательства, которые вносились в твое тело.

— Хорошо, а можно будет потом посмотреть, что ты выяснила?

— Конечно, представлю полный отчет, тебе и господину Тиру.

Угу, конечно, куда же без моих хозяев? Он меня наказывает и одновременно волнуется? Как бы не так, просто не хочет, чтобы новая игрушка сломалась раньше времени! Думать о нем не хочу, но его образ так и встает перед глазами.

— Глэм, я хочу принять ванную, объяснишь, как набрать воды? — Лучше просто отдохнуть, пока есть такая возможность.

— Не переживай, я все сделаю сама.

Звук льющейся воды раздается моментально. Ох, как же я скучала по этому, по тепленькой водичке с ароматной пеной и возможности просто поваляться и отдохнуть, кажется, это было слишком давно.

Мышцы так и ноют, меня будто истязали или это все от стресса. Новое тело, другая планета, странные существа, нормальный человек такое не переживет, а я никогда нормальной не была, смотрела на мир по-другому и на людей. Катя говорила, что я бываю странной, а как не быть, когда стоило только выйти из дома и меня похитили?! Не зря смотрела криминальные сводки!

— Глэм, мне нужна нормальная еда, — прошу новую подругу о помощи, еще немного и желудок скрутит в тугой узел, — хотя бы фрукты и овощи, а еще питьевой воды.

— Твой рацион должен быть более разнообразным, позволишь составить меню и доставить тебе ужин?

Боги, этот интеллект просто святой, готова расцеловать ее, да только тела нет.

— Ты чудо, Глэм, согласна на любые изыски, лишь бы съедобные.

— Принято.

С таким сервисом наказание превращается в поощрение. Эх, жаль, что вода быстро остывает, а мне бы еще почитать что-нибудь полезное о планете. После купания в сон клонит, едва выползаю из глубокой чаши, накидываю огромный халат и, зевая, добредаю до кровати. Глаза слипаются, решаю прилечь всего на минутку, пока моя помощница не раздобудет провиант, но стоит только коснуться подушки, проваливаюсь в тягучую дремоту.

Казалось бы, этот день удается на славу, пока меня не настигает обещанное «наказание». Теперь понятно, о чем говорил Тираннион, будь он неладен! Почему никто не предупредил, что это будет настолько больно?!

Несносная девчонка с отвратительным характером, с первого взгляда выглядит тихой, послушной, идеальной кандидаткой в наложницы, а ее эмоции настолько теплые, что в них хочется тонуть, но проблем от нее в разы больше. Что сложного просто опустить глаза в пол и не смотреть на мужчин? Разве я много попросил? Снял с нее ошейник, укрепил ее тело, улучшил внешние показатели, а после пиратов и рабского рынка, задачка не из легких.

Не знаю зачем, но ее геном извратили до ужасного состояния, если бы не мое вмешательство, Яра бы подхватила все возможные вирусы и болезни. Поведение ее не похоже на благодарность, даже на банальное послушание. Это я уже не говорю о том, что у нее полный доступ к нашему счету. Кредитов на нем достаточно, чтобы купить необитаемую планету. Хотя Яра тоже могла обойтись не дешево.

Я почувствовал ее случайно, просто проходя мимо клеток, ощутил луч тепла, момент искренней надежды, который быстро сменился леденящим страхом. Каждая ее эмоция обладает своим спектром излучаемой энергии, которую наша раса ощущает. Наложницы сравнимы со вспышкой сверхновой в моменты достижения оргазма, жаль, что первое соитие приносит им лишь боль, но завтра обязательно получу свое.

— Проклятые создатели. — Шиплю сквозь зубы, скидывая куртку.

Зачем вспоминаю прошлую ночь? Чувство неудовлетворенности вынуждает сжать кулаки. Нет, каким бы ни было притягательным тело Яры, я не нарушу свое слово. Сегодня она останется одна, в своей комнате!

Еще и Айк выбивает из равновесия своим поведением. Нужно следить за братом, чтобы он не погрузился в «тепло» и не привязался к Яркой, судьба наложниц раркш известна всем, как и участь тех, кто не способен сохранить здравый рассудок рядом с ними. Брат всегда ведет себя более эмоционально, словно взбалмошный юнец. Бывает, что и на заданиях, он превращается в мальчишку, теряет голову и ведет себя не как наемник. Мы совершенно разные, абсолютно, но при этом, я могу доверять только ему, даже дед удивляется, как мы находим общий язык. Хотя это не удивительно, наш единственный родственник никогда не ладил с нами, так как всегда пытался управлять и навязать свою точку зрения. В общем-то, мы редко общаемся именно по этой причине, года идут, а он не меняется, все так же пытается взять нас под контроль, как старший представитель рода.

— Как ему только в голову пришло, что я отменю наказание? — Наверное, мой рассудок тоже не в порядке, если я говорю сам с собой и бешусь от поведения Айка. Было бы чему удивляться.

Время близится к ночному, успеваю принять легкий душ и даже побывать в капсуле регенерации. Не стоит портить идеальное тело уродливыми шрамами. Очередное попадание лучевого бластера прошло по касательной, но вдоль ребер все же остался след, кривая полоска багрово-коричневого цвета. Выглядел не только страшным, но и сделал меня приметным, любая отметина на теле может быть опасна для моего вида деятельности. Отправляясь на выполнение очередного «заказа», мы с братом даже линзы надеваем, чтобы скрывать яркость глаз.

И вот, после длительного отсутствия в любимой спальне, под спиной наконец-то оказывается мягкая кровать, а вот уснуть не удается. Сквозь приоткрытое окно до меня долетает вымученный стон. Момент истины настал. Самое время, процесс уже запущен, но почему-то чувство жалости разъедает меня изнутри. Я поступаю неправильно? Это не пытка и не смертная казнь, но… неужели, меня мучает совесть? Да, девчонке и так через многое пришлось пройти, только это не позволяет ей нарушать приказы.

Яра понятия не имеет, с какой расой связана, и чем это сулит в будущем, а после этой ночи, навсегда запомнит наши правила. Если хоть одна ночь, будет проходить вдали от нас, пусть даже за соседней стеной, само время превратится в пытку. После появления печати на теле Яра связана с нами так же крепко, как и мы с ней, но лишь тела наложниц испытывают дискомфорт.

Процесс довольно сложный, с научной точки зрения, ее кровь, суставы, мышцы, абсолютно весь организм наполняется феромоном, который мы выделяем, прикасаясь к ее обнаженной коже. Процесс распада занимает чуть меньше суток, после чего наступает так называемый «откат». Своего рода ломка, процесс болезненный, но не смертельный, к утру она снова будет чиста, но стоит одному из нас коснуться ее тела, и процесс снова запущен. Некоторые ученые считают, что это своеобразный вирус, который подстраивает организмы женщин других рас под наши, он же и является причиной высокой смертности. Хотя это всего лишь теория, доказательств у нее нет. В принципе, у нашей расы много загадок.

— Господин, вы просили сообщать обо всех отклонениях в показаниях наложницы. — Проклятье, Глэм нашла подходящее время, я только засыпать начал.

Мне когда-нибудь дадут отдохнуть? Почему чертов дом не обращается к Айку? У брата такие же права по управлению и контролю.

— Это не подождет до утра? Глэм, наказание не повод тревожить меня. — Пора подумать об обновлении системы, что-то меня начинает раздражать ее глупость. — Если она не умирает, в чем я совершенно уверен, отложим разговор до утра, я слишком устал.

А еще безумно зол, но это и так понятно искусственному интеллекту, она считывает наши эмоции, биоритмы, пульс, все жизненно важные показатели.

— К сожалению, уровень болезненных ощущений превышает норму, а также хочу отметить неясную аномалию. — Удивленный голос ИИ вынуждает открыть глаза, такое на моей памяти впервые.

Эмоциональный фон робота всегда нейтральный, однако при появлении новых жителей в доме, система запускает процесс обучения. С появлением Яры даже ИИ начинает вести себя, как биологически живой организм.

— Выкладывай, — тяжело вздыхаю, поднимаясь с постели, — быстро и по делу.

Не был в родных стенах… хм, слишком долго и мне не дает отдохнуть надоедливый робот. Брату, еще могу такое простить, но вот Глэм… Точно займусь перепрошивкой. И все же, игнорировать ее будет глупо с моей стороны.

— Исходя, из показателей женской особи и полного анализа предоставленных данных, у меня есть основания предполагать, что у вашей наложницы начат процесс оплодотворения. Высока вероятность формирования здорового зародыша.

До этой секунды с трудом удерживал глаза открытыми, а сейчас, словно звон огромного колокола в голове. Подскакиваю с кровати, не чувствуя усталости. Сон слетает с меня, как защитный костюм после долгого боя. Либо у меня проблемы со слухом, что маловероятно, либо кто-то проник в систему и Глэм работает неисправно. Полный бред! Яра другой расы, у нее другое строение ДНК и РНК, внешне наши тела похожи, как и строение скелета, хотя плотность костей и тканей все же разная, но на этом все.

— Срочно пришли мне показатели на коммуникатор. — Полная чушь, лучше проверить самому, пока Глэм не учудит еще что-нибудь.

Ком высвечивает все показатели, среди которых быстро нахожу данные репродуктивной системы. Кажется, я упустил некоторые факторы, когда восстанавливал ее тело, и это огромная ошибка. Есть в ней то, что не встречал прежде, то, что вызывает у меня ужас, шок и восторг одновременно — ее фертильность.

— Святые Прайду. — Вырывается из меня, под звук открывающейся двери.

Айк вбегает в комнату с бешеным взглядом. Понимаю, что и он в курсе.

— Ты проверил? Это правда? Яра беременна? — Вопросы обрушиваются на меня один за другим.

— Да! — Выдыхаю, сглатываю вязкий ком в горле и чувствую, как по лицу расплывается глуповатая улыбка.

— Что это? — Вскрикиваю, скручиваясь в «узел»

Внутри все огнем горит, словно органы в кипяток засунули. Больно до жути, но эти ощущения какие-то странные, неправильные. Когда ударяешься мизинчиком об угол шкафа, хочется верещать благим матом, когда трешь на терке не только сыр, но и палец, превращаешься в цирковую собачку, прыгающую на одной ноге, но эти ощущения другие.

Понимаю, что внутри что-то болит, но что и где, совершенно неясно, более того, мозг точно говорит, что нам неприятно, но до конца осознать, что происходит, неспособен. Вроде бы и выть в потолок хочу, а вроде бы и чего-то другого или кого-то.

— Твой организм пытается отчиститься. — Спокойный голос Глэм раздражает. — Начался процесс распада особого вида белка, содержащегося в твоей крови.

— Говоря яснее! — Кричу на бездушную машину, только умных речей сейчас не хватает.

— Господа заразили вашу кровь своим феромоном, он вызывает особый эффект, частично видоизменяя ДНК, при длительном отсутствии контакта с господином Айком и Тираннионом, этот феромон распадается, но процесс довольно болезненный.

— Это и есть мое наказание? — Вопрос риторический, и так понятно, что Тир решил продемонстрировать, чем заканчивается непослушание.

Сказать, что я в шоке… лучше уж промолчать, я в ужасе. Низ живота не ноет, а практически воет в потолок вместе со мной.

— Почему это настолько неприятно! — Рычу, представляя, как расцарапываю две наглые физиономии.

Руки так и чешутся, но ведь хуже будет. Мне очередное наказание, а себя они быстро подлатают, с местными-то технологиями нет ничего проще.

— Пожалуй, мне стоит просканировать твой организм еще раз. — Задумчивость Глэм пугает еще больше.

Робот, который ни в чем не уверен, что может быть хуже? Просто прекрасно! Думала, что легко отделалась, прощай рабский ошейник и садисты, а из плюсов только отсутствие удавки на шее.

— Глэм, что не так с моим организмом? Долго продлится этот ужас? — Чтобы сдержать крик, во время очередного приступа кусаю подушку.

Вроде бы легче, кажется, боль постепенно ослабевает, но нет, она словно волны, накатывающие на песчаный пляж.

— Я заметила некоторые отклонения в ваших показателях, уже сообщила господам… — Она не успевает договорить.

Вернее, последние слова тонут в грохоте, открывшейся двери и топоте двух пар ног. Кровать по бокам прогибается под массой тяжелых тел. Хорошая мебель, качественная, даже не скрипит, а вот у меня в голове, что-то щелкает.

Вот теперь хорошо, очень хорошо, такое удивительно чувство облегчения, легкости. Даже ложусь поудобнее, а не в позе эмбриона.

— Спасибо. — Даже не знаю, за что именно благодарю.

Готова поспорить, что если они пришли, то со мной и правда не все в порядке. Тираннион бы не стал отказываться от своего слова без веской причины.

— Помолчи. — Рычит Тир, плотно прижимая ладонь к моему животу.

Хм, да он мистер-любезность, просто пушистый «зайчик», если бы удалил ядовитые зубки.

— Ну, что там? — Торопливо интересуется Айк, ерзая на кровати.

Странное поведение братьев напрягает. Приоткрыв глаза, смотрю на взбудораженные лица братьев.

— Ничего не чувствую, но Глэм не могла подделать данные, это невозможно. — Тир продолжает что-то нащупывать, проминая мой живот.

Айк какой-то бледный. Приболел, что ли? А могут ли они вообще болеть? Я ведь так ничего и не узнала об этой расе, особенно об иммунной системе.

Пока я прокручиваю все это в голове, Тир окончательно теряет рассудок. Резким движением, он не только сам поднимается с кровати, но и подхватывает меня на руки. На несколько секунд теряюсь в пространстве.

— Что происходит? — Начинаю бояться переменчивого настроения этой парочки, мало ли что у них в головах.

— Просто молчи. — Тир не дает ответов, продолжает рычать, словно я что-то успела натворить.

Как же с ними сложно. Лежала в кровати, никого не трогала, только от невыносимых ощущений, мысленно разрывала на части двух инопланетян.

— Тир, прекрати, ты пугаешь Яру. — А вот Айк непривычно взволнован.

Мне кажется, или я вижу тревогу в его голубых глазах? Несколько раз моргаю, пытаясь прогнать странное видение, но оно никуда не исчезает. Я определенно не понимаю, что происходит.

— Ей нужно просто вести себя тихо и не отвлекать меня!

Ну, конечно, меня снова принесли в подобие медицинского пункта с огромным креслом и светящейся сферой.

— Зачем? Не хочу, меня устраивает моя внешность. — Занервничав, пытаюсь спрыгнуть на пол, но Айк кладет руку на мое плечо, пока его нервный братец что-то делает рядом с огромным, сенсорным экраном.

— Мы просто хотим убедиться, что ты здорова. — Врет! Сто процентов врет, еще и неубедительно, даже в глаза не смотрит, только на чертов экран, с какими-то циферками.

— Да? Я и так могу сказать, что была здорова, пока была на своей планете, а сейчас просто хочу спать! — Решаю все же не трепыхаться, дабы меня не вдавило в кресло.

— Яркая, мы правда не желаем тебе зла, — Айк все же поворачивает голову в мою сторону, — полежи спокойно и дай нам убедиться в твоем диагнозе.

Голубые глаза на секунду вспыхивают, словно он… счастлив? Какой только бред не придет в голову!

— Ошибки нет. — Монотонно сообщает Тир, поворачиваясь к нам с бледным лицом и шальными глазами.

На лице Айка расцветает улыбка серийного маньяка, с шальными глазами и бесноватым взглядом.

— Яркая, ты и правда наполняешь наш дом светом.

Не понимаю, к чему это сказано, но уже все равно. Айк прижимается к моим губам в страстном поцелуе и понимаю, что происходит не невероятно, а невозможное. Я не чувствую холода, наоборот, во мне нарастает тепло, но что еще удивительней, мне это начинает нравиться.

— Прошу прощения, что отвлекаю, — Глэм решила поболтать совсем не вовремя, — но, Яре нужен отдых, для правильного формирования зародыша.

В голове, словно колокол бьет. Мерзкий, писклявый голосок начинает истошно вопить: какой зародыш? Невольно этот вопрос произношу вслух, не контролируя собственный голос.

— Долгожданный. — С ехидством отвечает Айк.

Тир все еще находится в состоянии шока, кажется, ему даже хуже, чем мне. Что, черт их раздери, здесь происходит? Какой ребенок? Об этом мы не договаривались!

— Я не хочу! — Отталкиваю Айка, садясь на кушетке. — Меня это не устраивает, вы не говорили, что мне придется рожать. — Подтягиваю к себе колени, прикрывая живот.

Чувствую себя ужасно, смотрю в одну точку и ничего не вижу. Это же шутка? Их наказание, просто способ свести меня с ума?

— Яра, это и в наши планы не входило. — Наконец-то, он ожил.

Тираннион, как по щелчку пальцев, приходит в себя, снова надевая маску безразличия.

— Это уникальный случай, другие расы не способны зачать от нашего вида. — По его взгляду понимаю, что мое мнение учитывать не будут. — Мы понятия не имеем, как такое возможно, почему произошло и даже, как будет проходить беременность, но поверь, что за здорового малыша, мы заплатим любую сумму.

Да, теперь ясно вижу, что у них вместо сердец кусок льда, огромная глыба, мозги работают хорошо, но чувств нет, от слова совсем.

— Я не стану торговать своим ребенком, поэтому и не согласна! — Такого страха еще никогда не испытывала. Не понимаю, что со мной, утыкаюсь лицом в колени и беззвучно рыдаю.

Меня никто не слушает, им плевать, и так видно, что решение уже принято, а от меня откупятся.

— Твое согласие и не нужно, достаточно будет, если доживешь до родов. — Произносит Тир с рычащими нотками.

Замираю на вдохе, резко вскидывая голову, он стоит совсем близко, крепко сжимая кулаки и гневно втягивая воздух, широко раздувая ноздри. Даже красные венки становятся видны в белой части глаза, а свечение, оно мерцает, как поломанный фонарик. От такой картины, мысли мечутся в голове, пытаясь выдать идеальный план побега, сначала прочь из этого дома, а потом и с планеты.

— О чем ты? — Пискнув, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце. — Моя жизнь в опасности? — Поворачиваюсь к Айку, он лучше себя контролирует, но только не сейчас.

Опустив голову, он виновато смотрит куда-то в пол, только не на меня. Неужели? Смерть никуда не ушла и ходит рядом? Но, почему?

— Никто из наложниц не выживает, — также жестоко, продолжает Тир, — ваша смерть, вопрос времени. Твой организм хоть и необычен, но все слаб и неспособен долго контактировать с нашей энергетикой, а после зачатия, возможно, ты и половины от оговоренного срока не протянешь.

— Тир! — Крикнул Айк, заслоняя меня от своего брата. — Зачем? Ты не видишь, что Яра напугана? Или хочешь, чтобы пострадал ребенок? Включи голову, сейчас ей вредно волноваться.

— Не смеши, — он усмехнулся, — скорее всего, ее тело начнет погибать через пару месяцев, ребенок будет тому причиной, ни он, ни она не выживут, к чему эти церемонии?

— Мы найдем способ, поместим ее в стазис, плод будет в безопасности.

Они говорят так, словно меня здесь нет, и речь не идет о моей смерти. Кошмар, рано я радовалась, что нашла легкий способ спасения.

Ау, звезды! Вы все напутали. Хотела спастись от краснокожей ящерицы, но умирать от голубоглазых инопланетян тоже не предел мечтаний.

— Не будь глупцом, Айк, — Тир теряет терпение, кажется, он собирается накинуться на брата, — думаешь, я рад такому исходу? Мне тоже не нравится, что наша плоть и кровь погибнет, даже не сделав первый вдох, но я не собираюсь строить иллюзий.

— Да, просто решил сразу убить обоих!

Оба вот-вот взорвутся, вены вздулись на их шеях и руках, в глазах бешеный огонь и ярость, а я просто не понимаю, как воспринимать эту новость, о приближающемся конце.

— У меня есть шанс выжить? — Спрашиваю, пока они не поубивали друг друга.

— Да.

— Нет.

Ответ, конечно же, звучит одновременно, только вот мнения разные. Кто врет, а кто нет? Айк дарит мне надежду, но боюсь, что именно он лжец.

— Хватит на сегодня, — неожиданно, именно Тир отступает, — нам нужен квалифицированный медик, он изучит структуру твоего ДНК, ознакомится с особенностями организма и объяснит, как ты смогла забеременеть, возможно, у него будет больше ответов, чем у нас.

— Я вам больше не верю, — поджимаю губы, — не хочу рожать, зная, что умру или придется оставлять ребенка на чужой планете, мне это не нужно! — Голос срывается на хрип, из глаз брызгают слезы.

Вот она, долгожданная истерика. Мои нервные клетки не железные, я больше не хочу строить из себя «каменную» леди.

— Глэм, укол успокоительного и снотворного. — Приказывает Тир.

Только открываю рот, собираясь возразить, но чертовы технологии опережают. Один точный укол в шею и перед глазами все темнеет.

Глэм не только умная система дома, но и отличный будильник. Вся мебель и техника, подчиняются ее власти, легким движением электронных извилин, она заставляет кровать вибрировать, как фитнес-платформу для похудения. Одним словом, и укачивает и почки отбивает на раз, а момент, когда летишь лицом в пол, незабываем. Получается, и зарядку делаю, пока пытаюсь понять, что за странное землетрясение, и быстрое пробуждение с изюминкой.

— Надеюсь, ты выспалась Яря. — Кажется, она ехидничает.

— А если нет, есть шанс вернуться в постель? — Разминая затекшие мышцы, покачиваюсь из стороны в сторону.

— Конечно же, нет! — строго подмечает нахалка. — Однако тебе следует быть осторожней и не спрыгивать так с постели.

Язык так и чешется спросить — откуда столько заботы, но… Вчерашний вечер и принесенные им новости, обрушиваются на меня неприятными воспоминаниями. Во-первых, меня обманули, утаив жизненно важную информацию. Хорошо, что изменилось бы, скажи они мне правду?

Я уже была на корабле братьев, обратного пути в любом случае не было, да и чтобы я могла сделать? Вернуться на невольничий рынок и добровольно сесть в клетку, дожидаясь лучшего варианта? Глупость несусветная!

Во-вторых, я беременна и совершенно не горю желанием ни рожать, ни заводить детей. Родительница из меня не выйдет, только биологическая мать и это максимум. Понимаю, что вообще никогда не стремилась именно к детям, но и торговать своим ребенком — это подло и отвратительно.

Хотя и на это можно посмотреть с другой стороны. Девочка или мальчик останется с биологическим отцом, или даже с отцами, не знаю, как у них все устроено. Ребенок точно будет в безопасности, любим, сыт, обут, одет и проживет долгую жизнь среди развитой цивилизации. Так ли все плохо? Если подумать, могло быть в тысячу раз хуже.

— О чем задумалась? — Глэм не оставляет меня на минуту, даже наедине с собственными мыслями, а ведь я стою в душе и пытаюсь понять, стоит ли выпрыгивать в окно.

— О жизни. — Тяжело вздыхаю и перехожу к третьему пункту из списка.

Ну и наконец, каковы реальные шансы выжить и вернуться домой? Если верить братьям, еще ни одна из наложниц не выживала, но ведь ни одна и не беременела. Так? Так! Значит, будем нарушать устоявшиеся правила, ломать систему и делать, чтобы стать первой во всех смыслах.

— Глэм, слушай, раньше бывали похожие случаи с наложницами?

— Если речь о беременности, однозначно ничего подобного не происходило, однако есть некоторые исторические факты, которые будут вам интересны.

— Выкладывай. — Закрываю кран, чтобы шум воды перестал отвлекать, и сажусь на край ванны.

— Тысячелетия назад, когда Аркт был молодой планетой и не отличался высокой развитостью технологий, а Арктанианцы не достигли своего нынешнего уровня эволюции, были зафиксированы редкие случаи смешения кровей с другими расами. Рождаемость была выше, а возможность зачатия с первыми космическими путешественниками и путешественницами, была в разы выше. Спустя долгое время, планета стала закрытой, а ее жители изменились под воздействием разных биологических и техногенных факторов, а также ряда экспериментов, целью которых было улучшение функций телесной оболочки и нервной системы.

Еще немного и голова разорвется на части. Возможно, виноват чип в моей голове, переводящий слова, но их смысл и значение понятны не сразу, а как бы спустя пару секунд, а иногда и дольше.

— Получается, эволюция Арктанианцев не была естественной, они сами ее вызвали и тем самым ухудшили свою способность к воспроизведению потомства? — Да, я тоже могу говорить заумные словечки и даже понимать их, но не всегда.

— Именно так, — подтверждает Глэм, — раса остро нуждалась в защите планеты и целостности мира, причин для ускоренного развития было достаточно, взвесив все риски, правительство планеты изменили приоритеты, однако спустя столько времени, Арктанианцы признают свою ошибку, находясь на грани вымирания.

— Ого, не думала, что все настолько плохо.

Сложно представить, что этот мир погибает, когда в космопорту было столько народа, да и потом, дома, автомобили, здесь не так уж и мало жителей, на первый взгляд.

— По прогнозам ученых, если ситуацию не исправить, через пятьсот стандартных лет Аркт полностью вымрет. — Даже Глэм говорит об этом с грустью, оно и понятно, здесь ее создатели, а она жива, пока живы ее владельцы.

Все же симбиоз роботов и живых организмов бывает странным, но определенно полезным для обеих сторон. Глэм помогает во всем, подсказывает, где найти полотенце, какими средствами следует воспользоваться, во что следует одеться и даже самое банальное, как включается свет.

Хм, странно, что с момента моего пробуждения, меня никто не тревожит, предоставлена сама себе, гуляю по спальне, и никто не спешит навестить меня.

— Глэм, а братья сегодня ночевали в моей спальне? — После «приятного» пробуждения, не обратила внимания на вмятины поверх постели, а сейчас она заправлена и следов чьего-то присутствия не найти.

— Да, господа сегодня не покидали твою комнату до рассвета, — доверительно сообщает, словно переходя на шепот, — думаю, они взволнованы столь важным событием в их жизни.

— Важным? Они хотят детей? — Что-то они не сильно похожи на мужчин, мечтающих о семье.

— Конечно, появление наследников — величайшее счастье для всех Арктанианцев.

— Ясно. — Вздыхаю, под голодное урчание живота. — Кажется, пора завтракать.

— Давно пора, тебе следует спуститься в столовую, господа находятся там, ты можешь составить им компанию.

Эх, только начала радоваться, что не придется с ними сталкиваться, как все надежды машут мне ручкой. Как же, никто не собирается оставлять меня в покое. Утро добрым не бывает, даже на другой планете.

Внимательно слушая подсказки своей незаменимой помощницы, все же нахожу столовую, хотя могу и по запаху определить, что горячий завтрак где-то близко. Голод буквально скручивает меня изнутри, и безразличные лица двух инопланетян не могут испортить мой аппетит.

— Доброе утро, — приветливо улыбаюсь, разглядывая настоящее пиршество за длинным столом, — могу к вам присоединиться? — Даже если они откажут, я не смогу устоять перед ароматами еды.

Выглядит все немного непривычно, фрукты слишком большие, но я понимаю, что это такое, можно отнести это к плюсам. В принципе, если не присматриваться к цвету блюд и необычным формам, то вполне привычная и знакомая пища.

— Конечно, — кивает Тир, — тебе нужно полноценно и правильно питаться.

Айк лишь улыбается краешком губ, указывая на соседний от себя стул. Меня долго уговаривать не нужно, занимаю место и с наслаждением втягиваю носом воздух, пропитанный сладкими и пряными запахами.

— Давно нормально не ела? — Интересуется Айк, без издевки.

— Последний раз, у себя на планете, а вчера вечером, слишком волновалась и Глэм доставила какой-то питательный напиток, не очень вкусный. — Пожимаю плечами и решаю, с чего бы начать.

Конечно же, нечто-то похожее на омлет, привлекает мой взгляд. Это напоминает о доме и Кате, надеюсь, с подругой все в порядке и она не винит себя в моем исчезновении.

— Тогда позволь помочь. — В Айке проснулся джентльмен.

Тарелка быстро наполняется маленькими порциями все, что есть на столе. Мясо, немного рыбы, омлет и что-то среднее между оладьями и блинами, только не сладкие, скорее, пресные лепешки.

На вкус лучше, чем на вид. Натуральный сок сглаживает пресное мясо и пересоленную рыбу, а вот к странным лепешкам отлично подходят кислые фрукты со сладким кремом. Еда обладает какими-то магическими свойствами, иначе я не понимаю, почему мое настроение вдруг взлетает до небес. Хочется буквально пуститься в пляс от радости. Голодная наложница — горе в семье! А вот я теперь сытая и довольная, осталось только выжить.

— Яра, нам стоит сегодня же отвезти тебя в медицинский центр и подтвердить твою беременность.

Умеет Тир испортить настроение в неподходящий момент, еда в горле становится комом.

— Это обязательно? Ты же сам говорил, что шансов мало и вообще, мы с ребенком не выживем.

Каюсь, во мне горит обида и желание выцарапать ему глаза. Тир вчера ясно дал понять, что не верит в успех, чем не только пугает меня, но и заставляет ненавидеть его.

— Неважно что я думаю, на Аркте есть закон, мы обязаны соблюдать его, даже если сами того не хотим. — Он даже не смотрит на меня, словно я пустое место.

— Брат хочет сказать, что там лучшие специалисты, мы обратимся к ним за помощью. — Айк пытается сгладить ситуацию. — Яркая, понимаю, что мы напугали тебя, это другая планета, законы, существа и все случившееся с тобой не назовешь хорошим исходом, но постарайся верить в лучшее.

— Ты так говоришь только потому, что я беременна? — С вызовом смотрю в его удивленные глаза. — Ты бы сказал так вчера? Когда я не знала, что умру через шесть месяцев.

Айк сводит брови и виновато отводит взгляд. Все становится понятно, никто не собирался меня жалеть, а сейчас не хотят рисковать потомством. Пожалуй, я найду способ обернуть это в свою пользу!

— Хватит разговоров, — Тир нервно откидывает салфетку и резко поднимается, — у нас есть и другие дела, нужно вернуться домой до обеда.

— Пойдем. — Тихо говорит Айк, протягивая мне руку, но я игнорирую этот жест и сама направляюсь к выходу.

Я срочно должна узнать все о наложницах и причинах их смерти, возможно, свежий взгляд поможет найти решение проблемы. Пусть, я не ученый и не медик, но порой даже правильно заданный вопрос, способен подтолкнуть в сторону решения проблемы.

— Невероятно, — восклицает врач, рассматриваю что-то внутри сферы, — удивительно, никогда не слышал ни о чем подобном.

Держа в руках планшет, он что-то настраивает в светящемся шаре, к которому я однозначно привыкла. Теперь-то понятно, что это местный аналог всех земных приборов, эта штуковина считывает все жизненные показатели, заодно может сделать ДНК тест, пластическую операцию или УЗИ, многофункциональная штуковина.

Город снова не успела рассмотреть, вот настоящее расстройство. Скорость, с которой мы ехали, не позволяла даже в окно смотреть, меня начинало укачивать. А вот больничка поражает, уж слишком сильно она от нашей медицины отличается. Никаких белых халатов и стерильный стен, все максимально стильно и комфортно, много растений в горшках, свет только естественный, чтобы глаза не уставали, настенные мониторы, отдельные комнаты отдыха и ожидания, посетители практически не пересекаются между собой. Медики сами приходят в нужный зал, в каждый из них полностью оборудован, для комфорта обеих сторон.

— Какая у вас раса? — для чего-то уточняет, мужчина со слабым свечением глаз, они не настолько выразительные, как у моих хозяев.

— Человек с планеты Земля. — Пищу тоненьким голоском.

— Хм, Земля? Как-то примитивно, — усмехается, — но не мне судить, главное, что вы совместимы с Арктанианцами!

Эта новость вызывает у него маниакальный восторг, глаза говорят сами за себя, парень готов немедленно вылетать на поиски моей планеты и выкрасть парочку девушек.

— Откуда такая уверенность? — не выдерживает Тир, — И что вы имеете в виду, когда говорите о совместимости? Энергии или только продолжение рода?

Впервые мне нравится его вопросы. У самой поджилки трясутся, в голове все смешивается в какую-то вязкую жижу, ни о чем не могу думать, кроме родного мира.

— Пока рано говорить, — врач начинает мяться, — пока лишь могу сказать точно, что плод стабилен, ему ничего не угрожает, показатели идеальный, насчет энергетической совместимости, все намного сложнее, нужно провести анализы.

— Конкретней, док, я пока еще не до конца понимаю, чем это нам грозит. — Даже Айк выглядит встревоженным, хотя ему-то не о чем беспокоится.

— Вам и вашей наложнице, хотя стоит отметить, что по законуЮ она не имеет права находиться в данном статусе, — не знаю, о чем он, но парень точно недоволен, — совершенно ничем не грозит, мы возьмем кровь, слюну и волосы на анализ, а сфера уже просканировала тело, как только появятся результаты, вам сообщат.

Врач возмущенно приподнимает бровь и складывает руки под грудью, пока Тираннион гневно сжимает кулаки.

— Я лучше тебя знаю законы Аркта, мальчишка! Ты смеешь угрожать мне? — Ой, ой, что же сейчас будет?! Кажется, очередное побоище.

— Мне нет дела до вас, а вот данная особа, не может быть унижена даже столь высокопоставленными лицами! Правление уже в курсе, столь необычного случая, разбираться будете с ними.

— Ах, ты… — Тир намеревается накинуться на парня, но его останавливает Айк.

— Прекрати, мы все на нервах, но он прав. — Айк впервые говорит настолько жестко, даже мурашки по телу бегут. — Правление будет ждать о нас ответом, лучше потратим время с пользой, а не будем устраивать разборки.

Слушая их разговор краем уха, понимаю, что новые неприятности для меня не за горами. Братья хотят обойти какой-то закон, вопрос только в том, какой и почему, а еще, чем это грозит для меня. Хотя есть еще один момент, который по-прежнему волнует меня.

— Когда я умру? — Получилось не совсем то, о чем думаю, но собственный голос звучит громче колокола.

Вся троица переводит взгляд в мою сторону, двое немного злобно и только врач смотрит шокировано.

— Не думаю, что это случится в ближайшее время, — док старается говорить мягко, но не слишком-то уверенно, — я не могу сказать со стопроцентной вероятностью, но предполагаю, что вас не настигнет участь других наложниц раркш.

— А когда вы сможете сказать наверняка? — Спрашиваю и кошусь на перекошенные лица братьев.

Пусть злятся, это ведь не перед их носами маячит медленная и мучительная смерть непонятно отчего, а я хочу точно знать, чего ожидать в ближайшем будущем.

— В нашем центре лучшие генетики и исследователи, максимум через месяц у нас будет ответ. — Он слегка улыбается, пытаясь приободрить меня.

— Спасибо. — Киваю в ответ и только хочу встать, как Тир буквально сдергивает меня с кушетки.

— Идем, Яра, — он ужасно зол, — мы сами в состоянии ответить на твои вопросы.

— Хорошо. — Бурчу себе под нос, выполняя приказ.

Что плохого я на этот раз сделала? Неужели с медиками тоже нельзя общаться? Я ведь не виновата, что он мужчина, и вообще, что за странные устои?!

Занимая место в автомобиле, понимаю, что сейчас начнутся очередные нравоучения о моем поведении, скорее всего, так и задумано, но Тиранниона на вдохе прерывает мелодичная трель его гаджета на руке.

— Дед, — бледнея лицом и едва шевеля губами, выдыхает он, — уже прознал.

Ох, похоже, он все же умеет испытывать эмоции, пусть всего-то страх перед родственником, но насколько ярко.

— Это плохо. — Айк выглядит не лучше. — Нужно придумать, как оградить Яру от его внимания.

— Ты сам понимаешь, что говоришь?! — Тир нервно шипит на брата и не спешит отвечать родственнику. — У этого Арктанианца нет ни капли терпения, он будет штурмовать наш дом, если не пустим, лучше договориться с ним, а не бороться.

Сложно представить, существо более властное и угрюмое, чем эта парочка. Дед? В самом деле, они настолько боятся своего дедушку? Мне уже интересно познакомиться с этой личностью, хотя сомневаюсь, что знакомство окажется приятным для меня. Скорее всего, очередной Арктанианец, который укажет мне на «мое» место и прикажет молчать в тряпочку, пока не отправил на растерзание кому-нибудь не двуногому, с лишней парой рук и дополнительной головой.

— Хорошо, тогда не заставляй его ждать. — Айк кивает на браслет брата, намекая, что неплохо бы и ответить дедуле.

— Почему так долго? — первое, что спрашивает голос, чьего лица я не вижу, только затылок и тот, голографический. — Разве я не учил вас уважению к старшим? — продолжает, не позволяя и слова сказать. — Хотя о чем это я? Вы вечно влипаете в передряги и никогда не слушаете моих мудрых советов, именно поэтому я сейчас узнаю, что у моих внуков появится наследник, а будущая мать все еще не ваша супруга, скажите, по какой причине вы так оскорбили бедную девушку?

Приходится одной рукой придерживать челюсть, чтобы она не падала на пол. Айк еще держится, он пытается делать вид, что уверен в себе, а вот Тир и сейчас готов проявить свой взрывной характер.

— Все просто, — сквозь зубы и проговаривая каждую букву, отвечает Тир, — девушка находится в статусе наложницы раркш, она не Арктанианка, жаль, что ты не владеешь всей информацией, но спешишь обвинить во всем нас!

Молчание затягивается, даже не видя выражение лица этого мужчины, могу представить, насколько каменным оно стало. Почему-то кажется, что он не просто в замешательстве, а в полном шоке. Вот уж достались ему внуки, даже законы своей генетики умудрились нарушить, найдя меня на невольничьем рынке.

— Буду у вас вечером, хочу познакомиться с этой девушкой, если правление свяжется с вами, тяните время, я придумаю что-нибудь. — Прерывает звонок, оставив последнее слово за собой.

— Мда, ну и родственнички у вас. — Тяжело вздыхаю, нарушая гнетущую тишину.

— Мы подготовим тебя. — Важно заявляет Айк, заводя меня в дом.

— К чему? — Вопросительно вздергиваю бровь.

— К встрече с нашим единственным родственником. — Раздраженность Тира зашкаливает.

— Он настолько ужасен? — Усмехаюсь вслух, представляя дедулю в плаще и с рожками, пробивающимися сквозь седые волосы.

Эдакий дьявол по арктаниански, с голубым свечением глаз, безразличным взглядом и совершенно каменным выражением лица. По идее, он должен любить отдавать приказы, в чем я уже успела убедиться, а еще должен смотреть на меня, как на букашку под ногами, ну или что-то близкое к этому.

Братья почему-то не видят ничего смешного в моих словах, только устало вздыхают, ведя меня в зал.

— Помни о правилах поведения, не вступай с ним в спор, смотри строго в пол, пока он не попросит об ином, и тогда, возможно, все обойдется. — Я почти верю словам Айка, но все равно слышу в них сомнения.

— Почему вы так говорите о нем? Он же ваша семья. — Для меня это слово священно, ведь у самой нормальной семьи не было, если не считать Катю и ее родителей, а вот мои…

Я всегда скучаю по родителям, каждый день своей жизни, чтобы не забывать голос мамы и заботливый взгляд отца. Моя семья покинула мир живых, остались только теплые воспоминания, которые живут в моем сердце. Мама была особенной женщиной, хотя каждая мама в глазах ребенка волшебница, но моя была художницей, любителем, непрофессионалом. Тонкая натура с особым виденьем мира, в ней был особый шарм, мне достались ее голубые глаза и ямочки на щеках, а вот характером пошла в отца. Серьезный и собранный мужчина, расплывался в улыбке, при виде жизнерадостной хохотушки. Их не стало неожиданно, и все во мне умерло вместе с ними.

Почему-то вспоминаются они именно сейчас, когда вижу пренебрежение и даже раздражение в глаза братьев, а ведь говорим мы об их родственнике. Я готова многое отдать, чтобы у меня был хотя бы такой, путь вредный и противный, но дедушка, а нет у меня никого.

— Ты еще с ним не знакома, а семья — это всего лишь кровные связи, в нашем мире не придают этому слову значения и важность. — И почему мне кажется, что Тир врет? — Поверь, наш родственник, Эртон, бывает жестоким и расчетливым, особенно с нами, а ты нарушила все его планы, он точно не будет рад.

— Попытается навредить? — Моментально напрягаюсь, интуитивно кладя руку поверх живота.

— Нет, — криво усмехается Тир, — будь ты просто наложницей, но ты беременна, а это многое меняет, если Эртон попытается навредить тебе, его ждет смертная казнь.

У меня даже нижняя челюсть отвисает. Вот и современный мир с гуманными законами, не хочется что-то здесь нарушать правила, а то мало ли какие статьи в местном Уголовном кодексе.

Толком обдумать об этом не успеваю. Глэм нарушает тишину радостной новостью, прибыл дедуля, хотя она, конечно, представляет его иначе.

— Помни Яра, веди себя скромно, не зли Эртона. — Тир не просит, а указывает.

— Как прикажете, барин. — Отвешиваю шутливый поклон, а у самой коленки начинают дрожать.

— Не паясничай и называй меня строго по полному имени! — Шикает, под звук тяжелых шагов.

Шаг, еще шаг, он начинает идти быстрее, словно находится в крайней степени нетерпения. Мне же, наоборот, хочется встать с уютного кресла и сбежать куда глаза глядят, от этого и ерзаю, шурша юбкой.

— Успокойся! — Шикает Тираннион, видимо, его имя — это производная от слова тиран.

Так и хочется огрызнуться в ответ, но вместо этого, закусываю губу и послушно замираю, притворяясь статуей. Задумка такая себе, но лучше, чем нарываться на еще одну взбучку.

Наверное, это тот случай, когда кровное родство заметно, невооруженным взглядом. Если не учитывать стандартный для этой расы цвет глаз, то я могла бы просто счесть Эртона за старшего брата, максимум за отца и то, с натяжкой. Приличный возраст этого мужчины выдают только чуть посветлевшие волосы, которые, как бы отливают серебром на свету. Черты лица четкие, никаких признаков старости, он не может быть ничьим дедушкой, хочется воскликнуть:

— Не верю! — Но вместо этого икаю и резко опускаю глаза в пол.

— Это она? — А голос его, не искаженный голографической системой, звучит еще строже. — Не отвечайте, и так ясно! Как ее зовут? — Смотрит только на Айка, показывая полное безразличие к Тиру.

— Мы назвали ее Ярой, прошлое имя Ярослава.

Ух, вот это память, запомнили. Вроде бы и приятно и все равно чувствую себя ручным зверьком.

— Яркая, значит, — коротко кивает, подходя ближе, — ты можешь поднять взгляд, теперь ты часть этой семьи.

— Спасибо, — шепчу, поднимая голову, — наверное. — Не хочу признаваться ему, что с удовольствием никогда не встречалась бы с их семейкой и сидела бы дома в одиночестве.

— Красивая и спокойная, — на его лице расцветает улыбка, — все не так уж и плохо, как могло быть, стоит согласиться с предложением правительства.

— Каким предложением? — Тир отвлекает внимание «деда» на себя.

— Тебе следует быть более сдержанным, поучись у брата. — Он недовольно смотрит на Тиранниона, и игнорируя искаженное лицо внука, занимает ближайшее рядом со мной кресло. — Правление напоминает вам о законе, защищающем женское население, понесшее потомство.

— Что? — Тир усмехается, слишком довольно. — Яра не арктанианка, а ней наша метка наложницы, закон не распространяется на нее.

— Однако правление так не считает, вы им мешаете и давно, поэтому выбор у вас невелик. — Эртон пожимает плечами, продолжая рассматривать меня, и взгляд его задумчивый.

— Бред, я не пойду у них на поводу! — Видно, как он взрывается от злости, глаза его ярко вспыхивают синим цветом.

— Выбор за вами, по-моему, он очевиден. — Не знаю почему, но улыбка этого арктанианца, начинает пугать.

— Хватит! — Похоже, мои гормоны и психика, наконец-то решили взбунтовать. — Объясните мне, наконец-то, что за секреты и загадки? Я согласилась на прозрачные условия договора, а что в итоге? — Мой крик поражает сразу трех мужчин.

Пару минут назад не более чем тихая мышка, превращается в демона из преисподней. Даже я не понимаю, откуда это во мне взялось.

— Сначала выяснялось, что я должна умереть, потом беременность и особенности моей расы, теперь какое-то правление и непонятный закон! Я хочу узнать правду, или буду трепать вам нервы, до конца своих дней! — В довершение своей громогласной речи, эмоционально топаю ногой.

И ведь не просто срыв, еще и перебиваю самого Эртона, а его даже внуки боятся, наверное, и мне надо, но как-то не получается. Особенно сейчас, когда его глаза смотрят так удивленно и восторженно. Похоже, они все ненормальные!

— С характером, — довольно кивает Эртон, игнорируя мой припадок, — достойная кандидатка, хотя правильней сказать, что уже почти супруга.

Это окончательно выбивает меня из колеи, голова взрывается, словно бьют под дых. Секунда и злость сменяется чувством беспомощности и жалости к себе, слезы появляются, казалось бы, из ниоткуда. Всхлипывая, почти задыхаясь, пытаюсь успокоиться, но становится только хуже.

— Яра, — Айк, обхватывает меня за плечи, — слушай мой голос и сделай глубокий вдох.

Легко ему говорить, а у меня легкие сдавливает, от желания выть от душевной боли, кричать на всех вокруг, за то, что с моей жизнью сделали, и в первую очередь найти того парня «с грустными глазами».

— Не трогай меня, — дергаю плечами, скидывая его руки, — это вы виноваты, что я в таком положении, — указываю на живот, — даже не собирались говорить, что из-за вас, я умру, только о себе и думаете, лжете на каждом шагу, утаиваете правду, вы вообще ничего не заслуживаете, ни семьи, ни детей, бесчувственные монстры!

Все это кричу в лицо Айка, не обращая внимания, на его белеющую кожу, а на двух других мужчин вообще плевать.

— Принимаете меня за бесправную вещь? Хорошо, тогда забудьте о моих эмоциях, я превращусь в бездушную куклу, до последнего своего вздоха! — Закусываю губу до крови, отталкиваю Айка в сторону и бегу в свою комнату.

Не знаю, что происходит, но мне все это надоело, нужно браться за ум и пытаться найти выход из сложившейся ситуации. Пока у меня нет идей, но есть Глэм, она знает все и обо всем, а значит, лучшего помощника мне не найти.

Дышать все еще трудно, в голове, как назло, всплывают воспоминания из прошлой жизни, где все спокойно и размерено, где я человек, личность, а не игрушка в руках извращенцев, любящих власть. Конечно, вспоминаю только хорошее, где нам с Катей было весело, где ее мама печет вкуснейшие пирожки, где моя жизнь не напоминает ад наяву. О плохом вспоминать не хочу, тем более что в сравнении с нынешними проблема, прошлые оказываются незначительными.

— Глэм, мне нужно знать, о каком законе говорили твои господа со своим родственником. — В попытке привести себя в чувства, умываюсь холодной водой.

И так ясно, что кроме Глэм, никто не собирается рассказывать мне правду, поэтому придется выпытывать все у умного робота.

— Понятия не имею о чем ты. — Звучит, не очень-то уверенно.

— Не лги! Живо рассказывай, что за закон, защищает женщин этой планеты, и чем так озабочены братья! — Пусть только попробует обмануть, на винтики разберу весь дом.

— Яра, на Аркте почти все законы защищают женское население, сформулируй вопрос точнее. — Похоже, она решила поиздеваться.

— Хорошо, тогда почему медик сказал, что я не могу быть наложницей, а братья нарушают закон? — Теперь-то она не сможет уйти от ответа.

— Хм… — задумчиво протягивает голос, — наверное, все дело в твоей беременности и одном из древнейших законов, придуманных основателями арктанианской расы в том виде, в котором они есть сейчас.

А вот это уже интересно.

— Рассказывай все, мне нужно знать, что здесь происходит и чего ждать от твоих господ.

— Скорее всего, речь идет о законе, защищающем женское население в случае неожиданной беременности, независимо от возраста и социального положения, девушка гарантированно будет обеспечена, как и ее ребенок. Мужчина обязан жениться, либо полностью обеспечивать до совершеннолетия ребенка.

Все же с законами на этой планете получше, чем на Земле, здесь действительно заботятся о рождаемости и защите женщин, но я не понимаю, как это все относится ко мне.

— Все это замечательно, но при чём тут я и как ваше правление, собирается использовать этот закон против Айка и Тира?

— После подтверждения вашей беременности, по законам Аркта вы не можете являться наложницей, так как этот статус унижает вас и ваши возможности, как будущей матери арктанианца. — Она заявляет это с большой гордостью, словно в этом есть ее заслуга.

— А что насчет второй части моего вопроса? — Устало спрашиваю, но тут мой покой нарушают.

— Правление мечтает отправить нас в ссылку, отняв наши ресурсы. — Тир входит в спальню один. — Деньги их не интересуют, только огромная часть земли, которую мы унаследовали после смерти родителей, в основном рудники и часть с густыми лесами, еще необработанная.

Не верю, что он просто решил поделиться со мной этими знаниями и видеть его не хочу.

— Зачем ты это мне рассказываешь? Пришел отдать очередной приказ или угрожать?

— Наоборот, пришел рассказать правду. — Тир грустно ухмыляется. — Ты хотела узнать, что нас ждет? Ссылка, тебя защита правления, блага нашего мира и вереница желающих взять тебя в жены, так как все наши ресурсы перейдут к тебе, но правление не захочет упускать этот лакомый кусок, и лично выберут тебе «правильного» мужа.

— Что за чушь? У меня даже нет гарантий, что я выживу, не говоря уже о большем! Ты снова врешь. — Только успокоилась и снова срываюсь, не верю ни одному его слову.

С чего бы местным властям устраивать такой цирк со мной? Я всего-то рабыня, пусть по их законом и наложница, но и так понятно, что именно подразумевают под этим словом.

— Я не вру, на кону наши с братом судьбы, а еще жизнь нашего ребенка, — кивает на мой живот, — завтра правление ждет нас на заседании, озвучит свои условия, я хочу, чтобы ты была на нашей стороне.

— Ах… — теперь все понятно, он пришел, чтобы я была послушной девочкой завтра, — уж было подумала, что ты увидел во мне живое существо, а тебе просто нужно, чтобы я улыбалась и молчала. — Чувство ненависти росло с каждой секундой. — Вам все еще плевать, что со мной будет, так что это чувство взаимно.

— Ты права, — Тир вскидывает голову, смотря на меня таким взглядом, от которого хочется сжаться, — мы не знаем, что с тобой будет, никто пока не знает, и я пытаюсь держать дистанцию, но если привяжусь, позволю твоему теплу проникнуть в самое сердце, умру вместе с тобой!

Тираннион говорит на повышенных тонах, надвигаясь на меня с угрожающим выражением лица.

— Думаешь, нам нравится привязываться к наложницам, а потом смотреть, как они умирают на наших руках? — Между нами остается пара метров. — Я не хотел видеть смерть той, которую полюблю. — Его глаза вспыхивают светом, а губы соприкасаются с моими.

Тону в упоительном поцелуе, одновременно чувствуя всю душевную боль, которую Тир пытается вложить в него. Все прекращается резко, Тир просто разрывает этот контакт и выбегает из комнаты, оставляя меня в полном недоумении.

— Согласно протоколу заседания, вы должны представиться, назовите свое имя, возраст по меркам вашей расы и планету, откуда прибыли.

Братья, как и я, совершенно не ожидали, что нас вызовет правление ранним утром, причем на личную встречу. Теперь мне приходится отдуваться вместе с ними. Можно сказать, что особого выбора нет. Вчера Тир сильно озадачил и не только страстным поцелуем, но и просьбой быть на их стороне. Сейчас их жизни в моих руках, ситуация кардинально меняется.

— Ярослава, двадцать пять полных лет, родная планета: Земля, раса: человек. — Отрапортовала, словно в армии. — Была похищена из родного мира и продана в рабство, выкуплена на невольничем рынке Тираннионом и прибыла на планету Аркт в качестве наложницы раркш. — Не знаю, достаточно ли этого, хочется сказать намного больше, но приходится сдерживать эмоции.

Мне не нравится сборище арктанианцев, которые смотрят на Айка и Тира с превосходством. Еще не старые, но уже не молодые мужчины с сединой в висках не пытаются скрыть своего злорадства, хотя заседание только началось.

— Вы знаете, в каком секторе космоса находится ваш родной мир? — Продолжает спрашивать, наверное, секретарь, так как само правление лишь смотрит и слушает.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами, — мы еще не покорили космос и по меркам вашего мира считаемся неразвитой цивилизацией, хотя мы и имеем достаточно технологий, но все же недостаточно, чтобы путешествовать между галактиками или даже планетами.

Мой ответ не оставляет существ равнодушными. Начинается хоть какое-то движение и перешептывания, секретарь на время отстает от меня, пока не наступает тишина.

— Вы знаете, когда были похищены и сколько уже находитесь за пределами родного мира?

Хм, вопрос интересный. Я этим вопросом стараюсь не задаваться, по моим подсчетам прошло не меньше нескольких месяцев, но все может быть намного хуже.

— От нескольких месяцев до пары лет. — Выдаю и сама пугаюсь.

Ну а что? Могли же меня держать в каком-нибудь анабиозе? Могли! Более того, не сомневаюсь, что примерно так все и было, какую-то часть времени, я точно провела без сознания.

— Считаетесь ли вы совершеннолетней по меркам родного мира? — Кажется, даже сам секретарь не хочет находиться здесь, настолько усталым получается вздох в конце вопроса.

— Да, на Земле совершеннолетие наступает в восемнадцать лет, хотя есть страны, где в двадцать один год, но в любом случае пересекла обе черты.

Снова молчание. Слегка оборачиваюсь, смотря на двух братьев, рассаженных в разные стороны, оба слишком спокойные, словно мы на чаепитие пришли.

— Хорошо, с официальной частью закончили, теперь перейдем к более важным вопросам. — А этот голос принадлежит уже одному из мужчин, сидящих напротив меня. Всего десять советников, все они мужчины, в простой одежде, без каких-либо регалий, обозначающих власть. Мне же приходится стоять, крепко цепляясь руками в бортики трибуны, побелевшие костяшки на руках, выдают мое волнение.

— Постарайтесь детально описать вашу первую встречу с Тираннионом из рода Аркту.

— Тираннион спас меня, забрав из клетки на невольничем рынке, прежде чем это успел сделать другой инопланетянин с более жестокими намереньями. — Говорю на одном дыхании четко продуманную фразу. — Меня собиралось выкупить существо, не похожее на мой вид, я была напугана и желала смерти, не могу сказать, что Тир не вызывал во мне страха, но все же он показался не самым плохим исходом.

Да, я вывернула историю в пользу братьев, но ведь именно об этом и просил меня Тир, а сейчас удивленно прожигает мне спину, от его взгляда чешется между лопаток.

— Вы хотите сказать, что Тираннион и Айк из рода Аркту стали вашими спасителями?

— Да, именно так и считаю, — слегка киваю, поправляя складки на платье, — на мне нет рабского ошейника, меня не пытают и не истязают, даже есть все шансы остаться живой. — И ведь не вру, знаю, что нельзя, в этом зале, прямо под трибуной, на которой приходится стоять, установлена специальная система сканирования организма, любая ложь будет обнаружена.

— Испытываете ли вы благодарность к братьям за свое спасение? — Ох, вопрос с подвохом.

Закусываю губу, пытаясь проникнуть в собственный разум. Что я вообще испытываю к ним? Ненависть? Злость? Желание убить? Ничего похожего на благодарность, хотя… Все же я не рабыня в полном смысле этого слова, да и не они похитили меня, наша «тройка» лишь стечение не самых приятных обстоятельств.

— Скорее да, чем нет. — Получается расплывчато, но правление принимает такой ответ.

— Знали ли вы, что ваш организм совместим с арктанианской расой, когда вступали в связь с братьями из рода Аркту?

Интересно, а этот вопрос не кажется секретарю глупым?

— Я же уже говорила, что моя раса не путешествует в космосе, до своего похищения даже представить не могла, о существовании подобной цивилизации за пределами родной планеты.

Кажется, меня будут пытаться запутать, чтобы использовать мои слова против нас, стоит быть осторожней в выражениях.

— Расскажите об особенностях вашего организма. — Тут же задает следующий вопрос.

— Что именно вы хотите узнать? К сожалению, мои познания в анатомии человеческого тела не так уж и сильны, поэтому не могу дать много информации, разве что, фертильность значимо выше, чем у ваших женщин и вообще, репродуктивные органы работают иначе.

Это я успела вычитать из краткого отчета, который прислали медики этим утром, хотя думаю, правление получили ту же информацию.

— Остальное вы сможете узнать из медицинских отчетов, — как бы намекаю, чтобы они отстали с подобными вопросами, — у меня слишком мало знаний в этой сфере.

— Можем, — секретарь слегка склоняет голову вбок, — но вы здесь для того, чтобы ответить на все наши вопросы и внести ясность в сложившуюся ситуацию, только так правление сможет принять справедливое решение.

— Справедливое? — Вопросительно вздергиваю бровь, переводя взгляд к молчаливым советникам. — Разве братья совершили, что-то плохое, чтобы их судили?

— Это мы и пытаемся выяснить, — спокойно отвечает один из них, сидящий ближе к середине, — не будем отвлекаться и терять время, вы тоже сможете задать вопросы, позже.

Далее следует еще один вопрос, как по мне, бессмысленный, и еще и еще, пока не доходим до главной части, до вопроса о моем нынешнем статусе:

— Наложница раркш. — Отвечаю с долей обиды.

— Вы знаете, что данный статус не может носить женщина, способная зачать от арктанианца? — Совершенно спокойно уточняет секретарь.

— С недавних пор, однако, никто и предположить не мог, что мой организм способен на такое. — Вот уж и правда сюрприз.

— И все же, братья Аркту осведомлены о данном законе и все еще не изменили ваш статус. — С укором говорит секретарь, переводя презрительный взгляд за мою спину.

— И какие же есть варианты? — Уточняю, так как мне никто не поведал об этом.

— Вас нужно либо освободить, обеспечив жизнь вас и ребенка на должном уровне, либо сделать официально супругой. — На лице секретаря расцветает ехидная ухмылка, но всего на секунду.

Похоже, братья и ему успели чем-то насолить.

— Какой вариант был бы вам предпочтительней? — Уточняет тот же советник, даже голос его звучит ласково, почти по-отцовски.

Вот и настает момент истины, когда я должна принять важное решение, которое изменит мою судьбу, к лучшему или худшему. Выберу свободу и буду богата, выберу брак, и все останется на своих местах, почти. Что же мне выбрать? Навредить братьям не позволяет совесть.

— А… — Только хочу ответить, как меня перебивает другой советник, отвечая на вопрос своего коллеги.

— Не спеши, Норман, мы еще не выслушали братьев Аркту и, к слову, у нас есть еще один свидетель, желающий дать показания, его тоже стоит выслушать, а потом вынесем приговор, все же, решение Ярославы, не может быть непредвзятым, она видит в Айке и Тираннионе своих спасителей.

Гадство! Этого и боялась, мое мнение не станут учитывать, еще и какой-то свидетель нарисовался, не хватало еще, чтобы нас троих решили в ссылку отправить.

— Присаживайтесь, Ярослава, нам не стоит терять время, процесс будет долгим.

Это я и так понимаю, когда одни и те же вопросы задают сначала Айку, потом Тиру, примерно это спрашивали и у меня, ничего особенного, только с мужчинами не церемонятся, голос секретаря превращается в сталь, с неприкрытой ненавистью. Вот только неприятности на этом не заканчиваются. В зал входит тот, чьи глаза я все еще не могу забыть, а его голос по-прежнему пробирает до мурашек.

— Сайк. — Шипит Тир сквозь зубы, бросая на вошедшего мужчину убийственный взгляд.

— Приветствую, — чуть склоняет голову, — прибыл по просьбе правления, для дачи показаний, а также предложения, по урегулированию сложившейся ситуации.

Хм, а вот это уже интересно…

Появление Сайка — неприятная неожиданность для Тиранниона, он даже не скрывает этого факт.

— Что он здесь делает? — Требовательно спрашивает у правления, а мужчины, вроде бы не удивлены его поведением. — Это посторонний мужчина, он никак не относится к нашей ситуации и не может рассказать ничего важного.

— Это не вам судить! — Возмущенно вскрикивает секретарь, краснея от гнева. — Правление решает, кто обладает важной информацией, а кто нет! Вы нарушаете протокол, немедленно покиньте зал, вас пригласят в случае необходимости.

Теперь краснеть приходится уже Тиранниону, а Сайк едва уловимо ухмыляется, довольно так, злорадно. Эта парочка точно никогда не станут друзьями. Почему? Что могло произойти, чтобы у них вспыхнула такая ненависть?

— Тир, иди, — шепчет Айк, глазами указывая на дверь, — пока нас всех не выгнали.

Старший брат со своим тяжелым нравом не желает подчиняться, ни власти, ни родной брат не могут вразумить его, но что-то все же заставляет его направиться на выход, надеюсь, здравый разум.

— Продолжим. — Чуть ли не щурясь от радости, изрекает секретарь. — Сайк из рода Айшар, займите место ответчика, правление ждет вашего рассказа, о первой встрече с наложницей дома Аркту.

— Конечно, я рад быть полезным правлению. — В его голосе проскальзывают нотки сарказма.

Переступая порог постамента, на котором пару минут стояла я, Сайк оборачивается и быстро подмигивает, словно случайно, чтобы остаться незамеченным.

— Итак, где вы впервые увидели Ярославу, наложницу братьев Аркту?

— В космопорту, сразу после их прибытия на планету. — Спокойно начинает он, монотонным голосом. — К сожалению, наша первая встреча не прошла без происшествий, юная девушка не знакома с нашими обычаями и случайно вызвала гнев Тиранниона, я был вызван на бой чести.

А-а-а-а-а… Вот как они ту драку называют, а я подумала, что два неандертальца делят самку, а тут все почти культурно обозвали.

— Какое правило нарушила юная особа? — Лениво интересуется один из молчаливых советников.

— Посмотрела в мои глаза, подвергнув сомнениям власть и силу своих покровителей.

Хм, можно подумать, что я специально. Человеческое любопытство никто не отменял.

— И вы не провоцировали данную ситуацию?

Хоть кто-то додумался, что это не была моя вина, причина в голосе Сайка и в том, что я попала на другую планету. Как в такой ситуации можно плитку под ногами рассматривать? Кошмар! Я же живое существо, не могу безмолвно выполнять команды.

— Не могу точно ответить на этот вопрос, — Сайк пытается уклониться от ответа, — возможно, в этом была и моя вина.

Хм, интересно, а Тираннион умеет признавать свою вину? Сомневаюсь! Упрямый баран, скорее всего, он и слов извинения не знает. Удивительно, что Сайк обладает таким талантом. Непохож он существо с покладистым нравом, да и вообще, странный какой-то.

— Что еще вы успели заметить?

— Я предполагаю, что Тираннион из рода Аркту проявляет излишнюю жестокость по отношению к данной девушке, заметил это еще в порту, поэтому и решил явиться сегодня, а также настоять на праве защитника и обретении статуса арс.

Правление охает, начинаются невнятные бормотания и перешептывания, а Айк подскакивает со своего места как ужаленный.

— Ярослава не нуждается в защитнике, тем более что она все еще находится в статусе наложницы и не имеет прав на личного телохранителя.

Ох, теперь понятно, что значит «арс», местная охрана, только чего все так переполошились? Подумаешь, личный охранник, ну, будет за мной по пятам ходить, так даже лучше. Мне нравится эта идея, но высказать вслух не решаюсь. Лучше помолчу, чтобы не вызвать приступ гнева еще и у младшего из братьев.

— Сядьте, Айк, решение принимает правление, ваше мнение нас пока не интересует. — Кажется, советники начинают злиться.

— Сайк, ответьте, почему вы заподозрили жестокое обращение, были признаки?

— Да, — слегка кивает, — Тир говорил довольно жестко, Айк не противился поведению брата, предполагаю, к сожалению, я смог только услышать разгневанный голос, но боюсь, что Тираннион слишком несдержан и может навредить девушке.

Хочется опровергнуть его слова, да только все слова в горле застревают. Бормочу что-то под нос, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Для меня все несут опасность, даже у этого Сайка свои мотивы есть, пока неясно какие, но точно есть.

— И вы готовы заняться ее защитой? — Ухмыляясь, интересуется кто-то из мужчин.

— Да, если мне предоставят такую возможность. — Он даже секунды не думает, сразу отвечает.

— Хорошо, мы подумаем над вашими словами, присаживайтесь, ваше место займет младший из братьев, он будет отвечать за свои и действия брата.

Айк только этого и ждет, вижу это по решительному взгляду, он словно собирается в бой, причем рукопашный. Быстро занимает трибуну и вытягивается по струнке, настоящая военная выправка. Хм, а я ведь толком и не знаю, чем занимаются братья, но есть в них что-то опасное, как у профессиональных убийц.

— Итак, мы изучили дело, выслушали Ярославу и хотим понять, почему вы не изменили статус девушки в тот же момент, как обнаружили факт зачатия.

— Мы не были до конца уверены, — он совершенно спокоен и расслаблен, — необходимо было подтверждение медицинского центра.

— И оно у вас есть, но Ярослава по-прежнему числиться наложницей.

— Совершенно верно, — он не обращает внимания на укоризненный тон секретаря, — так как случай уникальный, мы решили дождаться приглашения от правления, и предоставить Яре самостоятельный выбор.

— Да? — Секретарь не верит, а судя по лицам советников, они тоже. — Вы нарушаете закон, вам об этом известно?

— Это неверная трактовка, — отмахивается Айк от слов секретаря, — она не гражданка Аркта, без разрешения правления, мы в любом случае не могли дать ей свободу или присвоить статус супруги, поэтому и оттягивали этот момент до личной встречи.

Бюрократическая путаница, как же это знакомо. Вроде бы развитая цивилизация, а проблемы те же.

— Закон един для всех! — Взрывается тощий мужчина, сидевший до этого с безразличным лицом. — Вы обязаны были лично обратиться в правление для получения разрешения, а не ждать, пока начнется разбирательство.

— Конечно, — кивает, — но мы до сих пор пребываем в шоке, от возможностей организма Яры, но готовы заплатить штрафы и сделать все правильно, я считаю, что Яре не нужен "арс", ни я, ни Тираннион, никогда не причиним вред беременной женщине.

Правление в числе десяти советников, переглядывается, и молча, покидают зал, оставляя меня в недоумении, а вот оставшиеся мужчины невозмутимы. Похоже, только я переживаю, что принесет нам этот день. Хотя это странно, учитывая, что под угрозой ссылки находятся братья.

В зале сохраняется полная тишина, угнетающая, слишком напряженная. Я чувствую, как Айк, спокойный до этого момента, превращается в оголенный нерв, вся его злость направляется ураганом в сторону Сайка. Конечно, он старается этого не показывать, но я замечаю взгляд, от которого даже мне становится страшно, а вот сам Сайк даже бровью не ведет. Он затеял странную игру, понимаю, что не просто так загадочный мужчина вызвался стать моим персональным охранником. Не может быть все настолько просто, есть подвох, и чувствую, мне он не понравится.

Возвращение всех членов правление сопровождается бешеным сердцебиением. Вспотевшие ладони вытираю о юбку, не свожу взгляд с секретаря, который внимательно слушает одного из десяти мужчин, а потом возвращается к своему месту, с убийственной улыбкой.

— Правление приняло решение, удовлетворить прошение Сайка из рода Айшар и назначить его арсом Ярославы, — секретарь злорадствует, — братьям из рода Аркту назначен штраф, а также их наложнице Ярославе даруется гражданство. Установлен срок в один стандартный месяц, за который Ярослава должна принять решение в отношении бывших господ и сообщить о нем правлению. До этого момента всем вам запрещено покидать планету, на этом заседание окончено, прошу всех покинуть главный дом.

Кажется, я все прослушиваю после слов о моем гражданстве. Я свободна? Поворачиваюсь к Айку и вижу в его глазах замешательство. Остается только понять, как я могу освободиться и больше не испытывать боль, от отсутствия постоянного контакта с двумя братьями, еще одной ночи «наказания» я не переживу.

— И это все? — Честно, я даже не знаю, как реагировать. — Просто штраф и моя свобода? — вернее, почти свобода, вопрос с необходимостью постоянно находиться рядом с братьями, все еще не решен.

Все это, кажется, немного странным. Я представляла себе иначе заседание правления, думала, что братьев попытаются подставить, и вывернут ситуация в сторону властей, но все не так уж и страшно. Если хорошенько подумать, никто их не пытался наказать, или мне так показалось.

— Ты забыла о своем арсе. — Недовольно выплевывает Тир, косясь на Сайка. — Теперь ты не только освободилась, но и находишься на нашем полном обеспечении, еще и приобрела круглосуточную няньку-охранника.

— И правда, подарок судьбы. — Взгляд падает на указанного мужчину, есть в нем что-то необычное. — Но, что делать с необходимостью постоянного контакта с вами? Я не против глотка свободы, но не хочу снова испытать те ощущения. — От воспоминаний невольно морщу нос.

— Тебя подвергли наказанию? — Голос Сайка пугает до мурашек.

В нем столько угрозы, что хочется прикусить язык. Ему нельзя доверять, возможно, его приставили ко мне, в качестве слежки за братьями.

— Да, заслуженно. — Тир отвечает раньше, чем я успеваю среагировать.

— И после этого вы смеете заявлять, что никогда не навредите беременной женщине? — Сайк перемещается вперед, заслоняя меня собой, как каменная стена.

Не могу сказать, что против его самоуправства, все же хорошо иметь защитника, но не хочется наблюдать за очередной дракой, еще и в здании правления.

— Мы не знали о ее состоянии и были в своем праве, наказание допустимо к любой наложнице.

Такое пренебрежение не удивляет, в слове «наложница» отчетливо слышится: вещь, просто рабыня, ничтожество. Морща нос от отвращения, отворачиваюсь, чтобы не показывать своей слабости и слез. Казалось бы, столько происходит, а я готова расплакаться, как ребенок. Тир кого угодно доведет до слез.

— Что бы там ни было, теперь Ярослава под моей защитой, постоянной. — Сайк делает ударение на последнее слово, но почему-то мне от этого не легче.

— Да, только в свой дом не пущу, будешь жить на улице, прямо на лужайке. — Ехидству Тира нет предела.

— С чего бы это? — Саркастически вздергивает брови Сайк. — У меня есть свой дом, Яра может жить у меня, теперь у нее есть на это полное право.

— Что?

— Что?

Хором произносят братья, заглушая мой голос, с аналогичным вопросом.

— Что слышали, аср не только оберегает, но и берет на себя ответственность по обеспечению подопечной, если вы были не в курсе.

А в курсе они судя по взглядам, не были, что уж говорить обо мне. Я впадаю в ступор и одновременно состояние восторга оттого, что теперь у меня вырисовывается реальный выбор и не придется терпеть издевки или обращение, как к прикроватной тумбочке. Хотя стоит отметить, что Тир на мебель не орет, а вот я за несколько суток, измоталась от эмоциональных качелей. То орет, то целоваться лезет, то в душу, или внезапно просит о помощи и понимании.

— А насчет вашей проблемы, — задумчиво протягивает Сайк, — конечно, чистокровным Арктанианкам блокаторы не нужны, но в случае с Ярой, медики сделают исключение. Вопрос с феромонами решится быстро.

У меня брови взлетают до линии роста волос. Одна новость лучше другой.

— Так есть антидот? — Вскрикиваю не то от восторга, не то от понимания, что свобода еще на шаг ближе.

— Есть, но не совсем антидот, — с сочувствием начинает пояснять, — временный блокатор, пока на тебе метка братьев, ты будешь нуждаться в постоянном контакте с ними.

— А избавиться от метки? Я ведь уже не наложница. — Спрашиваю с надеждой.

— Это возможно, нужно либо вступить с ними в официальный брак, либо полностью расторгнуть ваши отношения, именно этого решения и ждет от тебя правление.

Теперь все становится чуточку понятней, хотя бы потому, что страх снова испытать боль больше не беспокоит.

— Яра останется жить с нами, она носит нашего ребенка. — Тир снова переходит на приказной тон, его не волнует мое мнение. — У нас есть договор, он закреплен меткой, год она принадлежит нам, остальное меня не волнует. Пошли Яра, своего прихвостня, попроси не мешаться под ногами. — Он разворачивается, чтобы уйти, но Сайк не позволяет.

— Договор теряет свою силу с новыми обстоятельствами, Ярослава теперь принадлежит себе, а я защищаю ее интересы и жизнь, — поворачивается ко мне лицом, — Яра, где бы ты хотела жить? В моем доме ты будешь в полной безопасности, могу гарантировать, что полностью обеспечу твои нужды. — Заглядывает в мои глаза с надеждой, настолько открытые эмоции обескураживают.

— Не стоит, — с предупреждением шипит Тир, — даже думать забудь!

— Яра, — наконец-то, начинает говорить Айк, поднимая на меня пустой взгляд, — мы можем пообещать, что больше ничего подобного не произойдет, пока ты носишь нашего ребенка, я и брат будем заботиться о тебе на высшем уровне.

— А потом? — Вдруг вырывается из меня. — Есть ли у вас реальный повод сохранить мою жизнь, или проще избавиться? Вы ведь даже не верили, что эта беременность возможна, как и мое выживание.

Я все еще собираюсь спасти Кайлу, где бы они ни была, и вернуться на родную планету, но если умру, ничего из этого нельзя будет сделать. Айк вдруг теряется от моего вопроса, в его взгляде мелькает что-то похожее на боль и сожаление.

— Ты мать нашего ребенка, для нас это многое значит, мы бы никогда не причинили тебе вред.

Хочу верить Айку, но не могу, Тиру тем более, старший брат слишком жесток, как мне кажется.

— Я хочу верить, правда, — опускаю голову, — но не могу, никому из вас, а моя цель — выжить любой ценой.

— Яркая… — Обреченно вздыхает Айк.

— Оставь, — перебивает его Тир, — она уже все решила, не будем унижаться перед пришлой, пусть делает что хочет.

Айк и Тираннион уходят, только младший, оборачивается возле самых дверей, словно не веря, в то, что происходит. Мне словно вырывают кусок сердца из груди, странное чувство, слишком больно, если учитывать, что я мечтаю о свободе.

— Ничего не бойся, я позабочусь о тебе, — Сайк с трепетом заправляет прядь волос мне за ухо, — обещаю, что ты выживешь, чего бы мне это не стоило.

Слишком громкие слова для того, кто видел меня лишь раз, но пока мне хватает и этого. Надеюсь, слова на ветер он не бросает.

От «дома» правления мы сразу направляемся в медицинский центр, где по плану, мне должны вручить обещанный блокатор, но все проходит не так радужно. Беременность уникальная, препарат инопланетный, реакция непредсказуема — это, если коротко.

— Вы понимаете, что это большой риск, лучше матери постоянно находится рядом с отцами будущего ребенка. — Врач упорно не хочет входить в мое положение. — Любой ребенок — чудо, нам нельзя рисковать. — Поджимая губы, он отвернулся, чтобы не смотреть в мои глаза, наполняющиеся слезами.

Счастье и свобода безрадостно машут мне ручкой, ускользая от меня, так и не дав собой насладиться.

— Придумайте что-нибудь, проведите тесты. — Сайк не собирается отступать, вся надежда на него.

— Тесты? — Возмущенно хватает ртом воздух юный медик, примерно моего возраста, явно без большого опыта. — Вы готовы идти на риски после всего, что я сообщил?

— Просто делайте свою работу! — Спокойно, но с угрозой, Сайк посылает медика туда, откуда он пришел.

Собственно на этом все только начинается, ведь теперь, рядом со мной развернулась тяжелая работа, в которой совершенно ничего не смыслю, а вот собранный консилиум из медиков, отлично справляется. Опять светящаяся сфера, удобная кушетка и тихие мольбы, чтобы все получилось. Проходит больше часа, прежде чем медики заверяют, что все безопасно, и для них это очередное чудо, так же как и для меня.

— Вы действительно уникальны, — улыбаясь, один из врачей вводит препарат мне в вену, по старинке, — совершенно адаптивный организм, никогда прежде не встречал такой универсальности и пластичности.

— Поверьте, я удивляюсь не меньше вашего. — А удивляться есть чему, впервые в жизнь, приходит «белая» полоса, если можно так выразиться, находясь на другой планете. — а что с результатами исследований, вам о них не известно? — И опять я не пытаюсь скрыть своей надежды.

— Простите, но это сложный процесс и очень долгий, еще какое-то время придется подождать.

Увы, сейчас я все еще не могут быть уверенной, что выживу как во время родов, так и от длительного пребывания на этой планете.

— Знаете, вы настолько уникальны, что ваше тепло, словно окутывает всех, кто находится рядом. — Эту фразу один из врачей произносит словно случайно.

— Тепло? Вы об эмоциях? Я ведь правильно понимаю? — Да, я все еще не до конца понимаю, что для них значит «тепло».

— Почти, — насмешливо улыбаясь, он вынимает иглу из моей руки, — теплом мы называем весь спектр испытываемых чувств и эмоций, которые создают нечто вроде энергетических колебаний вокруг вашего тела, именно они и заглушаю нашу энергию, вместе с болью.

— Для меня это немного сложно. — Не люблю чувствовать себя глупой, но в этом мире, я как неразумное дитя.

— Представьте себе, что каждый арктанианец — это в своем роде приемник, он настраивается на частоту волны конкретной женской особи, остальные же, сделать этого не могут, а вы, как я уже говорил, очень универсальны, при этом сами распространяете свою энергию.

Не скажу, что окончательно все понимаю, но это все же чуть проясняет картину.

— Проще говоря, я постоянно раздаю это тепло, а мужчинам нет необходимости его вытягивать из меня?

— Почти, мы все его ощущаем, все же на полное насыщение может рассчитывать только близкий круг.

Видимо, на моем лице отражается все недоумение, накопившееся с момента похищение, раз уж врач решает пояснить свои слова:

— Вам нужно хорошенько изучить наш мир, теперь вы стали его полноправной частью, начните с обычаем и формирования близкого круга, вам будет это полезно узнать. — Завершая разговор, мне залечивают крохотную ранку от прокола.

— Спасибо, так и поступлю.

На самом деле, огромный недочет с моей стороны не пытаться познакомиться с этим миром и его правилами, хотя у меня толком не было времени и сил.

— Удачи вам, блокатор будет действовать всего месяц, если за этот период ничего не изменится, буду вас ждать.

Кивая, как глупая статуэтка в машине, покидаю кабинет и едва не влетаю в Сайка.

— Тебе не больно? Все хорошо прошло? — Вроде бы и правда волнуется.

— Все нормально, спасибо, — отступаю на несколько шагов, — куда теперь?

— Теперь мы позаботимся о твоем питании, предполагаю, что ты давно не ела.

Так и есть, но вот о еде думать в такой момент… В общем-то, я стараюсь не нервничать, даже привыкаю к роли переходящего вымпела. Сначала похищение, потом пираты, постоянная смена лиц и тех, кто меня продает и причиняет боль, а сейчас рядом существо, которое вроде бы заботится, но как-то это странно.

— Почему ты решил помочь мне? — Задаю вопрос, не сдвигаясь с места. — Пожалуйста, не обманывай, я уже пережила столько, что готова к любой правде, даже если мое тело нужно для жертвенного алтаря.

— Чего? — Сайк испуганно вздрагивает. — Никаких жертв, — оказавшись рядом, крепко обнимает, — ты достаточно настрадалась, а я просто почувствовал твою боль в космопорту.

— И все? — Переходя на шепот, стараюсь не шевелиться, мне не неприятны его объятья, просто ничего не чувствую, от слова совсем.

Ни страха, ни трепета, все эмоции давно закончились, остался только холодный рассудок, я свое выплакала на том злополучном рынке или даже до него. Страх вообще сильно притупляется, когда разум устает от этой эмоции, испытывая ее постоянно. Наверное, со мной это и происходит, превращаюсь в пустую оболочку.

— Ты словно яркая звезда, освещаешь все вокруг, — отвечает также тихо, дрожащим голосом, — но в тот день, я словно почувствовал обжигающее пламя, оно сжигало тебя изнутри.

— Мне кажется, что начинаю привыкать ко всему и уже не так больно.

Пользуясь его замешательством, сама отстраняюсь. Мне не нужна эта близость, никто не нужен, только свобода. Я ведь не настолько глупая, чтобы не замечать, как Сайк смотрит на меня, словно просит дать шанс, остаться с ним, но я не хочу в это верить и списываю все на бурную фантазию.

— Это не так, — разочарованно вздыхая, он поправляет пиджак, — просто большая часть твоих эмоций поглощается нами, поэтому ты можешь казаться излишне спокойной, или даже холодной, но это временный эффект, пока организм не привыкнет.

— И почему меня не предупредили. — Бурчу, махнув рукой. — Ладно уж, лучше так, чем постоянно плакать.

— Согласен, — усмехаясь, Сайк протягивает руку, — идем, покажу тебе, насколько прекрасен наш мир.

— Не сомневаюсь, что так и есть, но давай начнем с завтрака.

Уже неделя, как я живу в доме Сайка, за все это время, со мной ни разу не связались братья, но обо всем по порядку. Первые двое суток уходят на привыкание к очередной смене места жительства, а еще к новому владельцу, иначе назвать его не получается. Сайк ведет себя, как нянька, большая и сильная, но на телохранителя не тянет. Банально, но охранять меня не отчего, врагов на горизонте не видно, даже тех, кого пророчили в супруги.

Само жилище сильно отличается от предыдущего, оно ближе к Земному по внешней отделке, но внутри такое же технологичное. Дизайн меня почти не волнует, думать о картинах и цвете стен, когда жизнь висит на волоске как-то глупо. Мне бы больше определенности, а не бег по кругу.

С момента, как моя нога переступает порог этот дома, каждый шаг отслеживается, питание по расписанию, витамины, постоянное сканирование организма, жизнь по строгому графику, даже за моим сном следит система дома. Все вроде бы ненавязчиво и одновременно слишком много опеки. Попытки выбить себе чуть больше свободы и к чему не приводят. Сайк повторяет одну и ту же фразу:

— Ты уникальна, никто не знает, в какой момент и что может пойти не так, потерпи немного. — Конкретных сроков, конечно, не называет.

И знаете, я терплю, сжимаю зубы и терплю, ведь лучше жизнь в таком режиме, чем скорая смерть. Да и вообще, после рабской клетки, ошейника и двух бездушных владельцев, я почти свободна и нахожусь в райских условиях. Главное, что владелец дома не ставит на мне опыты и не пытается затащить в постель, что уже радует.

Однако плюсы в новом статусе тоже имеются, у гражданок Аркта намного больше прав и возможностей. Сайк повесил на мою руку новый браслет, помог зарегистрироваться в системе, открыть счет в местном банке и получить необходимые документы, которые позволяют мне свободно передвигаться по планете и пользоваться всеми услугами. А воспользоваться придется многим, тут ведь даже купить одежду без документов и счета нельзя купить даже носки, прошлые покупки фиксировались на моих господах.

Одежда наложницы мне уже не подходила по статусу, снова трата времени на шопинг, но теперь уже на мой вкус. Ах да, совсем забыла упомянуть, что счет мой пополнил Айк, Тир, Сайк и даже бонус от правления «прилетел». Забавно, но сумма не хилая, а это всего-то месячное содержание. Образование, здесь бесплатное для женщин, но очень ограниченное, девушек не учат тому же, чему учат мужчин. Проще говоря, о равноправии здесь и не слышали. Это проявляется во всем, школы у мальчиков общественные, а у девочек только домашнее обучение с персональными учителями, учиться дальше необязательно, но можно приобрести «полезные» навыки: семейный быт, финансовое планирование семьи, удовлетворение мужчин, сохранение баланса.

Скажу сразу, читая перечень этих навыков, хочу взорваться от злости, видимо, только я, остальных жительниц все устраивает. Все довольны и счастливы, а я в ужасе оттого, что теперь мне доступен раздел с покупкой живого товара и речь не о хомячках и котиках. Рабства на этой планете почти нет, но наложниц и даже наложников приобрести можно, если быть точнее, заключить контракт с наемниками, для поиска таковых. Даже знать не хочу, где будут добывать несчастных.

О наемниках на этой планете информации много, намного больше, чем о женском досуге. Нанять можно кого угодно, с любой квалификацией и для любых целей. Есть даже специальная школа для мальчиков, что-то вроде кадетского корпуса, где воспитывают наемников разных уровней подготовки. Каждый мужчина, отучившийся в этом заведении, имеет определенный статус, вернее ранг, и отметку о прохождении обучения и количестве успешно выполненных заказов. Читая всякие сноски и пояснения, понимаю, что почти все мужчины на планете делятся на две группы: ученые и «военные», к последним относятся все силовые структуры.

Все это помогает лучше понять окружающий мир, составить свое мнение об арктанианцах, но мои проблемы не решает, а главная из них, все еще висит над головой, как чернейшая из туч.

Самое важное, что меня беспокоит почти каждую секунду: исследование медиков продолжается, нет гарантий, что моя жизнь в безопасности. Пожалуй, задача сохранять самообладание, когда приходится гадать, сколько дней впереди, слишком сложная. И вот почти неделю я постоянно проверяю почтовый ящик и каждый раз тяжело вздыхаю, не находя ожидаемого.

Медики, будь они неладны, не спешат радовать или огорчать, но постоянно требуют присылать им ежедневные отчеты. Если бы от этого был хоть какой-то толк, но я его не вижу, ни капельки.

— Яра, ты чем-то недовольна? — Сайк, как всегда, вовремя, я как раз расхаживаю по залу, пытаясь сбросить нервное напряжение, и говорю сама с собой.

— Нет, нет, — обидеть его после всего, будет невероятно глупо, — просто нервничаю, все еще ничего не ясно.

Он сразу понимает о чем речь, не глупец ведь. Хотя я стараюсь не думать о своем положении, иногда ловлю себя на мысли: а что дальше? Ну, выживу, а что с ребенком? Я ведь даже ребенком его не считаю, плод, без имени и пола, инопланетный зародыш в моем животе. Только так могу заставить себя отстраниться от всех дум и не привязываться, хотя прекрасно понимаю, что навряд ли смогу оставить его. А дадут ли мне остаться с ним? Не захотят ли два браться отнять его? Вопросов слишком много, гоню их подальше из головы, хотя бы ребенок пока не должен меня волновать, пока нет живота и не чувствую себя беременной.

— Тогда, что? Ты устала или хочешь прогуляться?

Идея не плохая, но я даже дом Сайка еще толком не изучила, он раза в два больше, чем дом братьев и не такой простой в интерьере, слишком много деталей и пафоса.

— Было бы неплохо, я почти неделю нахожусь здесь, но сегодня, как-то неспокойно на душе.

— У тебя точно ничего не болит? — заволновался Сайк, — может, стоит отправиться в медицинский центр?

— Все хорошо, — отмахиваюсь, — просто, все слишком странно, Айк и Тир словно забыли о моем существовании, правление тоже не делает никаких попыток надавить или выйти на связь, и ты появился неожиданно, а еще я все время думаю о своем обещании.

— Об обещании? — недоумевает он, — расскажи, попытаюсь помочь.

Намеренно или нет, но остальную часть моей тирады, Сайк игнорирует.

— Когда я попала в рабство, одна ксианка помогала мне, заботилась, как о родной сестре, если можно сказать так, учитывая условия, в которых мы находились, ее зовут Кайла, тоже рабыня, была продана на той пустынной планете с рынком, правда, я не знаю кому. — Ком встает в горле, понимаю ведь, что ей повезло намного меньше и надеюсь, что она еще жива. — Мы пообещали, что если одна из нас освободится, попытается спасти другую.

Сайк внимательно слушает, кивает, хмурится и в конце, задумчиво уводит взгляд вдаль. Да, чего у него не отнять, так это харизмы, он прекрасен, даже когда молчит и вот так смотрит в никуда.

— Я подумаю, чем можно помочь, но не могу гарантировать, что ее найдут, информации слишком мало.

— А если поговорить с Тиром? — Моментально мозг находит решение. — Он точно узнает того торговца и сможет рассказать больше меня, торгаш должен знать, кому была продана Кайла, он лично отдавал приказ доставить ее на корабль вместе с клеткой.

— Ха, — нервно усмехается, — ты видела, какие у нас отношения с Тираннионом, он не станет помогать мне.

— А мне? — надежды мало, но она есть.

— Яра, — Сайк устало вздыхает, — Тир — очень сложная личность, так уж его воспитали, как и его брат, хотя с Айком будет проще договориться, но я бы не рассчитывал на их помощь, после всего случившегося.

— Готова рискнуть, Кайла бы меня не бросила и я не стану. — Упрямо поджимаю губы и даю понять, что не отступлю от идеи.

— Хорошо, но помни, что я предупреждал тебя, Тир не простит твоего поведения и если согласиться, цена будет немалой.

Я и не рассчитываю на "благодетеля" Тиранниона, сама понимаю, что если старший из братьев хотя бы выслушает меня, то придется отдать как минимум душу, а может и жизнь. В общем-то, у меня больше ничего и нет.

— Ничего с этим не поделаешь, сообщи Тиру и Айку, что я хочу увидеться с ними и поговорить.

Сайк не рад этому и явно не поддерживает затею, но я не отступлю, свобода уже у меня в кармане, теперь пора отдавать долги и искать способ убраться с этой планеты.

Явилась. Целую неделю не вспоминала о нас с братом, а мы… Не девчонка, а проклятье предков. Слишком много зла я причинил, вот и расплачиваюсь за совершенное. Свалилась на мою голову. Проклятый рабский рынок. Нужно было убираться, свалить с заработанными кредитами, но ее эмоции так и манили.

Сейчас, вспоминая свой порыв, не могу сказать, что именно заставило мне свернуть к леткам с невольниками. Была ли это банальная усталость и желание почувствовать тепло, или же влияние ее энергии, но изменить уже ничего нельзя. Вот она стоит передо мной, в глазах все тот же страх, который она пытается скрыть, а рядом Сайк.

Как же я его ненавижу! Столько лет прошло со времен нашей учебы, а он все еще раздражает меня. Сайк постоянно состязался со мной, пытался быть лучше, главный соперник на все годы учебы. Так осталось и сейчас, в работе и даже в жизни, как оказалось. Гаденыш! Как он только посмел посягнуть на нашу наложницу, еще и беременную. Мне бы стоит вызвать его на бой, унизить прилюдно и доказать, что он не способен защитить мою женщину, но это будет слишком глупо и эмоционально.

Я ведь не понимал, что с появлением Яры наша жизнь круто перевернется, даже не заметил, как холод перестал сковывать, только с ее уходом осознал в полной мере. Боль вернулась с удвоенной силой, за прошедшую неделю не раз клял взбалмошную девку. А теперь она пришла, сама, без приглашения и просьб. Если я удивлен, то Айк просто рад, все это время на нем лица не было, а сейчас он улыбается, искренне, как маленький ребенок, получивший долгожданный подарок.

Айк воспринял ее уход слишком остро, даже не разговаривал со мной больше суток. Прямо он не сказал, но обвинял меня, причем во всем, и в нахождении Яры, и в ее уходе. Мы оба понимаем, как важен наследник в нашем мире, и женщина, вынашивающая его, но и никогда не могли подумать, что нам встретится чужачка, способная на это. Случай настолько уникальный, что за эту неделю со мной связались больше ста бывших сослуживцев, пытались узнать, где раздобыть такое «сокровище».

С точки зрения выживания, конечно, Яра и ее раса — наш способ выжить, но есть несколько проблем. Во-первых, мы понятия не имеем, где находится родной мир Ярославы, а во-вторых, мы не имеем права вмешиваться в развитие отсталой цивилизации, это запрещено межгалактической конвенцией. Массовые похищения привлекут к себе внимание и нарушат естественный ход эволюции их расы, а это недопустимо.

— Тир, Айк, — безрадостно кивает Сайк, — Яра, хотела увидеть вас.

Видимо, ему это и не нравится, а я испытываю что-то близкое к удовлетворению.

— Я это и так понял, — игнорирую его, но Яре предлагаю присесть, — и с чем же это связано?

Она выглядит бледной, взволнованной, словно снова готовится надеть рабский ошейник. Такая хрупкая, а взгляд… Ее глаза очень похожи на наши, но намного светлее, без холодного свечения, пробирающего до костей.

— Тир, мне нужна твоя помощь. — Яра смотрит на меня с мольбой, но я все еще зол за ее поведение и глупый выбор.

Понимаю, она хочет выжить, хочет гарантий, но мы и так дали ей много, даже не стали настаивать на выполнении договора, хотя метка все еще на ней. Печать на ее теле подтверждает действие договора.

— Конкретней. — Сохраняю холодный тон, а Айк косо смотрит в мою сторону.

— Яркая, — перебивает меня брат, — мы постараемся помочь, если это будет в наших силах.

Я бы не был так уверен, но молчу, с каменной маской на лице. Пусть не думает, что я кинусь к ее ногам, лишь бы она вернулась. Девчонка и так проникла в мое сознание, а я позволил себе лишнюю слабость.

— Со мной в рабстве была одна ксианка, Кайла, я очень хочу ей помочь, а для этого нужно найти моего похитителя и узнать, кому ее продали. — Лепечет, путаясь в словах.

— Невозможно, — сразу отсекаю, — я забрал тебя у перекупа, искать его можно долго и бессмысленно, у него опасная работа, часто их убивают на тех же рынках.

— Но, попытаться можно? — Она вот-вот заплачет, в глаза уже блестит влага.

— Даже если мы его найдем, — устало произношу, — он продает и покупает тысячи рабов, перепродает вас и не запоминает ни лиц, ни имен, а уж кому продает и подавно, а если и вспомнит, то его найдут и убьют, чтобы не болтал лишнего и в таком случае ему не позавидуешь.

Она бледнеет, кивает, но скорее машинально, а ее эмоции даже приобретают послевкусие горечи.

— Я же говорил, — Айк недовольно ухмыляется, — они не станут помогать ни тебе, ни кому-либо еще, если не видят выгоды для себя.

Как же у меня кулаки чешутся, врезать по его обнаглевшей роже, но это лишний повод доказать нашу эмоциональную нестабильность.

— Яркая, — Айк пересаживается на диван рядом с ней, — мы попробуем помочь, если для тебя это так важно.

Почти вою в голос и хочу ударить еще и брата. Какой же он глупец. Сам ведь прекрасно понимает, что я говорю правду.

— Она единственная, кто помогал мне, я обещала найти ее, если выживу. — Тихо шмыгая носом, Яра смотрит на Айка с благодарностью.

— Ты должна понимать, что шансы на ее спасение ничтожно малы, ксианки хоть и имеют высокий болевой порог, но от этого они лишь распаляют садистские наклонности своих хозяев. Возможно, ее уже нет в живых.

— Я все понимаю, но пока есть надежда, — мне показалось, что она собирается обнять Айка, но сдерживается, — а еще, если найти моих похитителей, они смогут указать путь к моему дому.

Лучше бы она этого не говорила. Сейчас многие готовы на все, чтобы найти ее планету, эта информация бесценна. Если хорошо подумать, если мы первыми раздобудем эту информацию и обеспечим безопасность целой расы.

— Ты ведь не хочешь, чтобы мы нашли путь к твоему дому. — Прищуриваясь, смотрю на Яру, а она стыдливо смотрит в пол.

— Нет, но у меня должен быть шанс вернуться домой.

— Решила сбежать? — У меня аж скулы от злости сводит. — С нашим ребенком? Даже не подумав о том, что его место здесь, а там он может погибнуть?!

— Я не сбегаю, — выкрикивает с обидой, — но это ваш мир, не мой, здесь нет ничего и никого моего.

— Дело только в этом? — Угрюмо спрашивает Айк. — Мы обеспечим тебя всем, только скажи.

— Ох, — Яра вздыхает, — вы не понимаете.

Идея приходит неожиданно, даже не понимаю зачем, но произношу:

— Тогда объясни, а лучше дай нам шанс, — удивляются все, — если до родов, ты не передумаешь покинуть наш мир, я лично верну тебя домой.

— В чем подвох?

— Жить будешь с нами в одном доме, примешь наши правила и перестанешь убегать, никакого сопротивления.

Вижу, что она колеблется, а Сайк готов схватить Яру и убежать.

— Договорились. — Произносит через минуту.

Вот и все, теперь будем играть по серьезному.

Сделка с дьяволом или очередное глупое решение? Все еще не могу ответить на этот вопрос. Как Тиру удается так ловко и незаметно, все переводить на пользу себе? А главное — зачем ему вообще понадобилось заключать со мной подобные соглашения? Если я сбегу, оставлю им ребенка, все пойдет на пользу им, двум наглым братьям.

Лучше будет им, но не мне. Как жить, зная, что где-то далеко, на другой планете, растет твой ребенок, неважно сын или дочь. Будь во мне меньше совести, я бы решилась, но говорить об этом бессмысленно, как и гадать, что будет, если улечу вместе с крохой. Тираннион ясно дал понять, что существу их расы не место на другой планете и мне приходится мириться с этим. Во-первых, я совершенно не знаю об особенностях воспитания инопланетных детей, а во-вторых, люди слишком жестоки, они не пощадят никого, даже младенца, а опыты над своим ребенком я не позволю проводить.

Есть и еще несколько нюансов, которые не позволяют покинуть Артк, и я все чаще перевариваю в их в голове и понимаю, что уже поздно убегать, бессмысленно. Наверное, поэтому соглашаюсь на очередное безрассудство. В груди тлеет уголек надежды, что когда-нибудь я встречу еще свою подругу, расскажу ей о тяжелом пути, и увижу родной дом, но все это будет намного позже, если будет вообще.

— Зря согласилась, — Сайк упорно продолжает стоять над душой, пока я собираю нехитрые пожитки, — ты должна понимать, что они будут использовать тебя.

— Я понимаю, но готова дать нам шанс, хотя бы на хрупкий мир.

— И согласна терпеть очередные издевательства? Это слишком поспешное решение, для них важно сохранить свои богатства и власть, а не твою жизнь.

— Возможно, но жизнь ребенка важна для них, а мне важно помочь подруге и обезопасить себя.

— Все равно, мне не нравится эта затея. Я бы мог обратиться в совет, найди другой способ найти нужных пиратов.

— Все это слишком долго, потеряется драгоценное время. — Вообще, не понимаю к чему этот разговор, все уже решено, я заключила сделку и мне отвечать. — Можешь не ехать, если не хочешь.

Не без труда, но Тираннион согласился впустить и Сайка в свой дом, даже не знаю, с чем связана такая любезность. Конечно, радости он точно не испытывает, как и Айк, но выбора у них нет. Приказ правления исполняется безукоризненно, пока я не решу освободить Сайка от своих обязанностей или он сам не сообщит правлению, что угроза миновала. Правда о таких возможностях мне сообщил Тир, как бы намекая, что нет необходимости тащить в его дом всякий сброд.

— А я не готов идти на такие риски. — Он словно маленький ребенок, обиженно сопящий в углу комнаты, кажется, вот-вот надует губы и топнет ножкой. — Я… — Его речь прерывается трелью моего коммуникатора.

Оторвав взгляд от шкафа, перевожу его на руку и нервно закусываю губу. Сообщение от медицинского центра.

— Нас просят срочно прибыть для получения результатов обследования. — Сообщаю почти загробным голосом.

— Уже? — Сайк тоже начинает нервничать. — Не думал, что они так быстро закончат с проверкой твоего ДНК.

Я тоже, но вслух этого не произношу. С одной стороны, следует радоваться, а с другой…

— Если бы результаты были хорошие, они бы не стали нас вызывать? Так ведь? — От волнения кончики пальцев дрожат, а вдох получается прерывистым.

— Яра, — вздыхает Сайк, порываясь обнять меня, но я сторонюсь такой близости, — не думай о плохом, наши ученые не позволят тебя пострадать. — Он меняется в лице, понимая, что я держу дистанцию.

Мне претят любые прикосновения, после всего, что со мной было, и теперь, когда есть выбор, мне неприятны даже случайные касания. Не понимаю, почему, да и понимать не хочу, лишь бы никто меня не трогал. Как представляю, что Айк и Тир такой свободы не дадут, вся покрываюсь мурашками, но это того стоит, если Кайла будет спасена и окажется дома.

— Ты прав, не буду думать о плохом. — Буквально выдавливаю из себя улыбку. — нужно предупредить Айка и Тира, они должны все узнать.

— Уверена? — Сайку совершенно не хочется сталкиваться с ними раньше времени.

— Да, это важно не только для меня, если жизнь их ребенка в опасности… — Даже продолжать не нужно, все и так понятно, оба брата сделают все, ради выживания своего потомства. — И, еще, — быстро меняю тему, — ты не обязан покидать свой дом ради меня, в этом нет необходимости, уже нет никакой разницы, что со мной будет.

— Не говори так. — Звереет на глазах и встряхивает меня за плечи. — Женщины нашего вида любят жизнь и ценят ее превыше всего, теперь ты часть этого мира и должна соответствовать ему, не смей считать свою жизнь ничтожной.

— А что еще мне остается? — перехожу на шепот и стыдливо туплю взгляд в пол. — Шансы невелики, моя цена только в способности подарить жизнь арктанианцу, и я готова отдать ее ради спасения той, что помогала, хотя сама нуждалась в помощи. Подумай сам, если я и выживу каким-то чудом, наши организмы слишком разные, даже с учетом всех изменений, человеческий век не долог.

— Я даже слышать этого не хочу, сегодня же затребую полные данные твоего организма и его возможностей. — Сказал как отрезал, помогая мне спускать собранный чемодан вниз.

По пути в медицинский центр успеваю отправить сообщение Айку, а не его старшему брату. Ответа так и не получаю, но у входа в здание оба брата, успеваю пребыть первыми. Иногда меня пугает их поведение. Вот как сейчас, например. На лицах непроницаемые маски невозмутимости, позы напряженные, как в армии, каждый мускул как камень. А вены? Это же уму непостижимо, насколько они просвечиваются сквозь бледную кожу.

— Пройдемте. — Нас встречает медик, даже поздороваться не успеваю, а ноги сразу становятся ватными.

— Дыши, не нервничай. — Подсказывает Сайк, слегка подталкивая меня в спину. — Вот увидишь, все будет хорошо.

Я не обладаю такой уверенностью, ведь вместо обычного смотрового кабинета мы оказываемся на очередном консилиуме врачей. Все смотрят на меня, а я на них, стараюсь сосредоточиться на внешности, а не на том, что предстоит услышать.

— Добро пожаловать, — улыбка у говорящего слишком фальшивая, — как ваше самочувствие?

Нам даже предлагают присесть, на мягкие кресла, но все равно чувствую себя неуютно, сидя напротив сборища мужчин, с плохими театральными данными.

— Могло быть и лучше, но вы ведь не для любезностей нас пригласили. — Я больше не хочу и не могу ждать.

— Конечно, у нас более серьезная тема для разговора. — Он даже не обращает внимания на мою угрюмость, так и продолжает лучиться счастьем. — Как вы уже поняли, мы закончили анализ данных и готовы предоставить его вам правлению.

— Тогда чего вы ждете? — Мда… Терпения у Тира не хватает, но даже такое поведение не пугает врачей, они словно под чем-то. — Не тратьте наше время, Ярославе нужен покой, а не стресс от пребывания в этом месте.

Ох, как он заговорил. Можно подумать, что его и впрямь волнуют мои нервные клетки. Как бы не так. Сам не может усидеть на месте и желает быстрее закончить этот фарс, а на мое самочувствие плевать, но этого не покажет, у нас ведь уговор.

— Мой коллега взволнован, — инициативу перенимает другой мужчина в таком же белом халате, — случай уникальный, все мы переживаем о судьбе вашей… подопечной. — Хм, какое интересное слово он выбрал.

— И все же, я хочу узнать, что вы выяснили. — Тир не перестает упорствовать.

— Итак, мы провели около сотни тестов, чтобы детально изучить организм, его особенности и возможности, с учетом всех генетических изменений, произошедших с момента, как девушка покинула планету. — Медик включает уже знакомую сферу, которая показывает три цепочки ДНК. — Как мы можем заметить, изменения очень серьезные, — и это он преуменьшает, три образа совершенно не похожи друг на друга, — и все же есть в них и общие черты. Нам удалось выяснить многое, все это уже отправлено вам с пояснениями к каждому пункту, но перейдем к главному вопросу.

От волнения закладывает уши, щурю глаза, пытаясь сосредоточиться, но в голове полный сумбур. Меня ничто так не волнует, как выживание в этом мире.

— Мне жаль это говорить, но шанс пережить естественные роды, крайне мал, без беременности наши виды более чем совместимы, но плод в момент рождения погубит вас, и решения этой проблемы у нас нет.

Судорожно глотаю воздух, но легкие словно закрыты и не вдохнуть. Чувствую, что кто-то тормошит меня за плечо, чужие голоса сливаются в один, все перестает иметь значение, я уже знаю, что осталось мне недолго.

Наверное, где-то глубоко в подсознании, я готовилась услышать собственный приговор, давно готова, еще с момента, как оказалась в клетке, среди бесправных рабов. Именно в тот момент, когда молилась высшим силам, а надежда угасала во мне с каждой секундой. И все же… Реакция не заставляет себя долго ждать. Эмоции настолько сильные, что даже такое количество мужчин, не могут поглотить их, а я снова чувствую себя живой. Слезы беззвучно катятся по щекам, а в ушах словно пробки. Вижу, что губы Айка и Тира шевелятся, но звуки до меня не доходят.

Но ведь есть и плюсы. Нервно усмехаюсь, признавая тот факт, что Кайла будет спасена. Одно обещание я точно выполню, можно сказать, что незаконченных дел перед смертью не оставлю.

Меня тормошат за плечи, пытаются привести в чувства, ругаются с медиками, а это можно понять, даже не слыша о чем речь, достаточно взглянуть на резкие жесты и яростные глаза Тиранниона. Только Сайк действует иначе, он единственный догадывается воззвать к помощи персонала этого учреждения.

Боковым зрением улавливаю нечто схожее на аптечку, из которой вынимают прозрачный кубик. По виду лед, а по запаху и свойствам точно нашатырь. Резкий аромат пробирает до кончиков пальцев. Хватает одного вдоха, чтобы отпрянуть от этой вони, вздрогнув всем телом, громко кашляя.

— Вы идиот. — Первое, что слышу, возвращаясь в реальность. — Вы чуть не лишили ее рассудка, подвергли опасности и еще смеете обвинять нас.

Разговор Тира и врача заходит в тупик. А чего еще ожидать от самого вспыльчива мужчины на планете? Хорошо, что до драки дело не доходит. Или я упустила этот момент?

— Я не имею права скрывать истину. — Голос его дрожит, он и сам напуган.

Понимаю, я тоже в шоке, что способа на столь сильное чувство жалости к себе. Мне ужасно надоело гадать, когда за мной придет смерть и, какой она будет, а сейчас, точно знаю, что даже никогда не увижу своего инопланетного ребенка, не вернусь в родную квартирку и не расскажу Кате о приключениях в далекой галактике.

— Найдите решение этой проблемы. — Даже Айк теряет свое спокойствие, хотя младший из братьев сильно изменился за последнее время.

В нашу первую встречу он походил на беззаботного балагура, а сейчас серьезный и сосредоточенный мужчина со стальными нервами.

— И оно у нас есть. — Скрипя зубами, сообщает док. — Мы не можем гарантировать, что этот вариант сработает достаточно хорошо, риски есть всегда, но мы настаиваем на искусственных родах, до того как плод повредит энергетическую оболочку.

Я практически ничего не понимаю, кроме того, что есть крохотный шанс выжить. Для меня, это очередная надежда, возможность остаться среди живых.

— Вы из ума выжили? — Тир почему-то выказывает протест. — Хотите убить ребенка?

Обо мне, конечно же, он не думает. Понимаю, для них дети важней женщин, но почему-то мое мнение вообще не учитывают.

— Другого варианта нет, максимум, что мы можем, это подключить датчик к вашей подопечной для постоянного наблюдения за ростом плода и в самый подходящий момент провести операцию.

— В моем мире это очень распространенная практика. — Подаю голос, перебивая взволнованного Тира.

Если правильно понимаю, речь идет о кесаревом сечении, что действительно делают очень часто и даже без показаний, а в этом мире и с их технологиями, все должно пройти максимально безопасно.

— В вашем мире да, но не с нашей расой, и в этом огромная разница.

— Не понимаю. — Поджимаю губы, стараясь не скатиться в истерику. — У меня есть шанс выжить, у ребенка тоже, в чем же проблема?

— В том, что такой метод несет высокую смертность для плода, из-за искусственного вскрытия энергетической оболочки, которая защищает его внутри утробы, это особенность нашей расы, и очень важно, чтобы все происходило естественным путем. — Спокойно объясняет врач, пытаясь донести до меня все риски.

Я так понимаю, все надеются на мой отказ, что материнский инстинкт возьмет бразды правления над разумом, и я принесу себя в жертву, но этого не будет. Хоть убейте, но ничего не чувствую к крохе внутри меня. Ни хороших эмоций, ни плохих, только совесть мучает периодически.

— Если это единственный способ, то я согласна. — Решительно встаю со стула, отказываясь от помощи Айка.

— Хм. — Выдает Тир, вместо ожидаемой гневной тирады. — Не удивлен.

А на что он рассчитывает? Не стану врать, пока, моя жизнь в приоритете, я достаточно натерпелась, чтобы класть голову под отсеченье.

Спустя долгие минуты, в пупок устанавливают нечто похожее на пирсинг, процесс не приятный, но терпимый. Маленький металлический шарик теперь будет постоянно следить за ходом развития ребенка и моим состоянием, что позволит вовремя провести нужную операцию.

— Вы поступаете разумно, — тихо шепчет врач, пока нас никто не отвлекает, — ваша раса другая, никто не может предсказать, как все пройдет, но бесспорно вы уникальны и можете помочь нашему миру в борьбе за выживание.

— Что вы имеете в виду? — Неосознанно сама понижаю голос.

Ощущения не очень приятные, как моральные, так и физические. Наверное, доктор пытается заговорить мне зубы, чтобы отвлечь от неприятных манипуляций. Тоненькая трубочка прокалывает тонкую кожу, а на ее месте остается металлическая висюлька со светящимся шариком.

— Мне не дали бы это сказать, но в ваших руках огромный козырь против власти правления.

Сощурившись, чуть опускаю голову, чтобы сквозь стеклянные створки за спиной врача не было видно, как шевелятся мои губы. Еще не известно, на что способны арктанианцы, возможно, и по губам читать умеют.

— Объясните, — прошу, не скрывая дрожь в голосе, — мне важно знать.

— Координаты вашего мира. — Поясняет, не отрываясь от работы. — Правление следит за вами, но в вашей власти получить намного больше свободы, обезопасьте себя и помогите Аркту спастись.

— И как же? — Еще немного и у меня начнет дергаться глаз.

Спасти планету? Уж не ценой ли моих соотечественниц? Если речь об этом, то лучше умереть, чем подвергнуть девушек такому аду. Эти существа не способны на любовь, только холодный расчет и жажда заполучить живые инкубаторы, а я этого не допущу.

— Правление попытается взять вас под контроль, уже завтра к вам нагрянут в гости, но не поддавайтесь, теперь вы часть нашего мира, дайте отпор и установите свои правила, в ваших руках огромный козырь, напомните им об этом.

Вот так сюрприз. Хотя Тир предупреждал, что правление не станет делать что-то без выгоды для себя. Стоило поверить ему и подготовиться к этой встречи. Еще есть время, чтобы придумать, как избавиться от давления властей.

— Почему вы помогаете мне? — В альтруизм не верю из принципа.

— Я так же, как и многие жители, желаю найти способ спасти нашу расу, пока мы еще далеки от катастрофы, население велико, но это ненадолго, теперь же есть шанс, что люди совместимы с нами.

Только я не хочу такого исхода для человечества. Для Земли эта встреча не закончится ничем хорошим.

— Вас не похвалят за этот разговор.

— Так и есть, но если правление возьмет вас под контроль, только они будут решать, что делать с вашим домом, а это опасно. — Последняя проверка датчика на животе и довольная улыбка мужчины завершает наш диалог. — И еще, не доверяйте своему арсу, он не на вашей стороне.

Эта фраза вгоняет меня в ступор. Взгляд падает на трех мужчин, неотрывно наблюдающих за нами по ту сторону стекла. Сайк не похож на врага, но могу ли ему верить? Что мне вообще известно о нем? Он учился вместе с Айком и Тиром, но на этом информация заканчивается. Однако то, как он бдительно следил за мной все это время, говорит не в его пользу.

— Спасибо, я запомню ваши слова. — Слегка киваю и натягиваю на лицо глуповатую улыбку.

— Берегите себя, и если нужна будет помощь, приезжайте, сделаю что смогу. — Не знаю, что именно он сделает, но проникаюсь его словами и даже капельку верю, самую малость.

Возвращение в дом братьев проходит эпично. Все без ссор и скандалов, но в неуютной тишине и злобных переглядываниях между мужчинами. По правде говоря, я тоже приглядывалась к Сайку весь путь к дому. Рассматривала, пока он отворачивался к окну или что-то искал в коммуникаторе. Глубоко в душе, пытаюсь оправдать его и защитить, ведь он протянул руку помощи в тяжелую минуту, но логики в этом нет. В его поведении все кажется странным.

По правде говоря, гораздо логичней согласиться с медиком и признать, что Сайк на стороне правления. Именно он пришел на слушанье и попытался отдалить меня от братьев, которые как кость в горле у властей. Все его действия выглядят как забота обо мне, но чем она обоснована? Есть ли у него личная выгода? В связи с этим возникает еще один вопрос: кому можно доверять? Проще всего мне будет найти общий язык с Айком, но и Тир должен узнать, что завтра нас ждет огромный сюрприз, а в их доме поселился “крот”. Ох, братья будут очень недовольны, когда услышат это из моих уст. Снова придется выслушивать обвинения.

Спасибо Кате, она научила меня одной хитрости, что плохие новости лучше преподносить, вгоняя человека в ступор, в хорошем смысле слова. Проще говоря, сначала нужно улучшить настроение собеседнику, а уже потом рубить руку, в итоге чувства останутся смешанными, а скандала удастся избежать. Правда, данную методику я раньше никогда не испытывала на практике, но не раз видела, как подруга ловко пользуется этим методом, всегда получая желанный результат. А чем я хуже? Хочешь жить, умей вертеться — гласит извечная мудрость, пора и мне начинать так делать. Не время упиваться горем, и класть себя в могилу, мне подарен очередной шанс и нужно им пользоваться.

Выслушивая радостное приветствие Глем, я недолго думая, решаю сначала отвадить Сайка, а попутно придумаю, как вогнать двух братьев в радостный шок, или что-то близкое к этому.

— Я забыла свои вещи. — Горестно вздыхаю, под недоумевающий взгляд Сайка, который вносит большой чемодан в дом. — Не эти, другие, и планшет. — Все это мне не нужно, но у беременных свои причуды.

— Купим новые. — Легко пожимает плечами Айк, слыша мои слова.

— Нет, я к тому уже привыкла, — тут же пресекаю любую попытку завалить меня подарками, — Сайк, ты бы не мог привести их?

— Сейчас? — Он слегка удивлен.

— Да, мне очень нужно, — печально вздыхаю, — и еще хочется тех пирожных, которые ты покупал в прошлый раз. — Я небольшой любитель сладкого, но стараюсь выиграть больше времени.

— Хорошо, — странно, но он легко соглашается, несмотря на усталость, — постараюсь сделать все быстро.

Кажется, все идет как надо. Подвоха не замечают даже братья, хотя Тир не скрывает своей радости, смотря вслед уходящему Сайку. Почему-то сейчас я понимаю его чувства и готова широко улыбаться.

— А у вас есть кухня? — Сама не знаю, зачем спрашиваю, ведь кулинар из меня посредственный, более того, в этом мире редко готовят дома и пользуются доставками из ресторанов.

— Есть. — Неуверенно, но быстро отвечает Тир. В его взгляде проскальзывают сомнения и вопрос: уж не собираюсь ли я отравить их?

Возможно, когда-нибудь, но не сегодня.

— Покажешь? — Резко подскакиваю к братьям, подхватывая их под локти, чтобы и не думали слинять.

Вроде бы и удивлять их получается, но пока слишком рано для плохих новостей. Не знаю даже, с чего начать и как заговорить о будущем, безрадостном и тяжелом. Есть ли вообще способ избавиться от правления? А как торговаться родной планетой? Наверное, только братья смогут грамотно использовать этот козырь, не навредив миллиардам живых существ, но без собственной выгоды они этого делать не станут.

— Ты что-то задумала. — Тир не спрашивает, он утверждает, наблюдая за каждым моим шагом.

Догадливый, даже слишком. Ну а я делаю вид, что не понимаю, о чем речь и продолжаю исследовать шкафы. Я уже говорила, что готовка не мой конек? Это я приуменьшила, порой даже яичница или омлет даются с трудом, щедро присыпаны собственной скорлупой. Есть в моем списке умений проверенное и простое блюдо, которого здесь точно никто и никогда не пробовал.

— Что ты делаешь? — Мне кажется, или голос Айка звучит напугано?

— Собираюсь вас удивить и накормить. — Сообщаю, гремя всеми дверцами шкафов и выуживая на стол нужные продукты для будущих бутербродов.

Кто-то скажет, что это не еда, но для бывшего бедного студента, это завтрак, обед и ужин в “эконом” варианте. Хлеб, конечно, не самый привычный, здесь не делают большие буханки, только маленькие булочки с какими-то семенами. На вкус не сильно отличается, так что и этого будет достаточно. С колбасами тоже небольшие проблемы, аналогом выступает подобие бекона и натуральная ветчина, а вот сыров настоящее раздолье.

Довольно быстро и ловко, нарезаю все ингредиенты, включая овощи, собираю будущий шедевр и отправляю в маленькую духовку, чтобы стало еще вкуснее. Мужчины бдительно за всем наблюдают, недоверчиво сопя. Их взгляды буквально прожигают затылок и область между лопаток, но принципиально не оборачиваюсь, пока дымящееся угощение не оказывается на большом подносе.

Что-то я перестаралась, видимо, на нервной почве все продукты решила израсходовать, а вот судя по лицам братьев, их съедобная “горка” интригует.

— Ты настолько голодная? — Интересуется Тир, не сводя глаз с аппетитных бутербродов.

— Нет, это все для вас. — Мне почему-то вдруг становится приятно наблюдать за их реакцией и тем, как они меняются, не верят в такую простую заботу.

— Нам? — Немного взволнованно переспрашивает Айк.

— Да, — киваю, ставя поднос перед ними, — мы ведь пытаемся наладить контакт, а на моей планете говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

— Странная логика. — Тир недоверчиво принюхивается к еде и боязливо берет угощение.

Тоже мне умник. Я для себя не готовила столько, а ему, лишь бы обидеть, ни одного слова благодарности.

— Ешь молча. — Недовольно фыркаю, а сама снова отворачиваюсь, чтобы разлить сок по стаканам.

Занимает это не так много времени, но оборачиваясь, вижу, что бутербродная горка быстро уменьшается. В такую минуту лучше не мешать мужчинам. Занимаю свободный стул, удивленно наблюдаю за ними, позволяя насладиться “шедевром”.

— Это так просто и вкусно. — Произносит Айк, дожевывая последний кусочек с большим аппетитом.

— Согласен. — Коротко и очень убедительно подтверждает Тир. — Ты очень вкусно готовишь.

Вроде бы простой комплимент, но он вызывает во мне бурю эмоций, в первую очередь смех.

— Что смешного? — Насупившись, интересуется Тираннион.

— Это единственное, что я умею готовить, не спалив кухню или дом, к тому же на Земле это даже блюдом не считаю. — С усмешкой пожимаю плечами.

Ох, сейчас бы Катина мама услышала, как отзываются о моей стряпне, и точно упала бы в обморок. Уж эта женщина знает толк в кулинарии и от души любит смеяться над моими “талантами” в этой сфере.

— А ты согласишься, иногда готовить для нас? — Айк хлопает ресницами, словно нарисованная мультяшка, с грустными глазами.

Айк будто выпрашивает ласки, говоря нежным голосом и смотря прямо в душу. До этого момента, ни за что бы не поверила, что он способен на нечто подобное.

— Возможно. — У меня даже голос хрипит от неожиданности. Смущаясь, не знаю, куда прятать взгляд. — Надеюсь, после такого обеда, вы сможете придумать, как избавиться от слежки правления и не сильно рассердитесь, узнав, что завтра они нагрянут с визитом, — выпаливаю на одном дыхании, — и еще, Сайк, скорее всего, на их стороне.

Произнеся слова, которые не дают покоя, затаиваю дыхание и стараюсь не смотреть на мужчин. В воздухе ощущается гнетущее напряжение с примесью чего-то пугающего, наверное, дело в нарастающем гневе Тира. Уж его-то я ощущаю каждой клеточкой тела, даже каждой волосинкой. На ладонях проступает не просто влага, а водопад сочится сквозь поры всего тела. В груди гулко ухает сердце, пытаюсь пробить грудную клетку. Перед глазами появляется мутная пелена, вроде бы и вижу все отчетливо, но в этот же момент, как-то блекло.

— Ты считаешь нас глупцами? — слишком спокойно спрашивает Тир, почти безразлично. — О Сайке и слежке мы знаем давно, а визит правление был неизбежен. — Теперь он усмехается и, кажется, причиной этому является моя глупость.

— Фух, — резко выдыхаю весь воздух из легких и вскидываю голову, — так вы знали? Даже не хотите обвинить меня?

— Точно не я. — Широко улыбаясь, отвечает Айк и медленно переводит взгляд на Тира, как бы требуя от вспыльчивого брата того же ответа.

Тираннион не выглядит таким же радостным, но и привычной маски убийцы и тирана на его лице нет.

— Если ты ждешь, что я начну кричать, то этого не будет. — Он улыбается своей брутальной и скупой улыбкой, едва уловимо, это видно только по глазам и вздернутым уголкам губ. — Ты слишком взбалмошная, неуправляемая, но все же не заслуживаешь испытывать мой гнев на себе. Научись доверять нам, а об остальном мы позаботимся самостоятельно.

На этом наш разговор заканчивается, Тир уходит, оставляя нас с Айком наедине, но все мое нутро ощущает недосказанность и даже недовольство Тира. Надеюсь, когда-нибудь мы научимся общаться нормально, если останусь жива.

Ближе к вечеру, после возвращения Сайка все же уединяюсь в спальне, старательно обдумывая предстоящую встречу с властями. Что же им может понадобиться от меня? Хотя и так понятно, будут всячески расспрашивать о родном мире и попытаются переманить меня на свою сторону, обещая золотые горы.

В спальне меня вдруг настигает чувство дежавю, все осталось так, как было до моего ухода, словно никто и не заходил сюда, разве что вещи исчезли из гардеробной, а на их месте появились новые, более закрытые наряды. Статус обязывает.

— Тебе стоит отказаться от блокаторов. — Слышу хриплый голос за спиной, но не спешу оборачиваться.

Появление Тира, как всегда, застает врасплох, однако я настолько привыкла к этому, что уже не вздрагиваю каждый раз. Продолжаю спокойно стоять, поправляя постель, словно ничего не происходит.

— Почему? — Набираюсь смелости и задаю вопрос, старательно скрывая нервную дрожь в голосе.

Что он забыл в моей спальне в такое время? Зачем вообще выстраивать границы, если постоянно их нарушает? Все еще трудно находиться здесь, жить этой жизнью и каждый день повторять себе, что теперь это моя реальность, от рабыни до свободной женщины, но все это по-прежнему напоминает иллюзию. Удавка все еще находится на моей шее, приходится выполнять все, что потребуют эти инопланетные жители, а ключ к спасению еще даже не родился.

— Мы заключили договор, — с каждым шагом, он становится ближе, — нам с Айком нужен здоровый наследник. — Он обхватывает меня одной рукой, прижимая спиной к себе и укладывая теплую ладонь на живот.

Срок слишком маленький, но готова поклясться, что чувствую едва ощутимый импульс в этот момент, “микро” толчок. Новое ощущение в теле, вынуждает замереть, притаиться.

— Медики сказали, что ему ничего не грозит. — Шепотом выдавливаю из себя слова.

— Не хочу рисковать. — Тир понижает голос, отчего в нем появляется пьянящая хрипота. Ладонью нежно оглаживает живот, словно прикасается к чему-то великому.

Мне не то чтобы неуютно в его присутствии, скорее волнительно и капельку страшно. Сама близость с ним вызывает страх, я все еще помню, что никаких приятных ощущений это не приносит, только боль, от пронизывающего холода и как итог, последствия в виде будущего потомства.

— Я подумаю. — Пытаюсь закончить этот бессмысленный разговор и отодвинуться, но Тир не замечает моей попытки к сопротивлению, лишь прижимается чуть плотнее.

— Ты ведь хотела наладить отношения, — в его словах отчетливо слышна усмешка, — так почему сопротивляешься?

— Потому что говорила не об этом. — И против своих слов даже не пытаюсь противиться.

Поведение Тиранниона пугает, он слишком нестабилен в своих желаниях. В обед он сторонится меня, а сейчас бесцеремонно вламывается в спальню и недвусмысленно намекает на ель своего визита. Хуже толь то, что я не могу высказать протеста и не потому, что мне мешает что-то, скорее наоборот, мне не хочется прерывать этот момент. В этом вся странность.

Собственные чувства становятся для меня загадкой. Напоминает раздвоение личности, одна часть меня, откровенно опасается этого мужчину, другая же, готова раствориться в его ласках. Это определенно ненормально, желать и стремиться убежать подальше, одновременно.

— Тогда скажи прямо, — словно змей искуситель, шепчет мне на ухо, — чего ты хочешь.

Из его уст это не похоже на вопрос, скорее на приказ, и в этом весь Тираннион. Властвовать над кем-то его талант и естественная потребность. У него получается это настолько естественно, как дышать или просто жить, кажется, он даже не замечает этого.

— Прекрати. — Закусываю губу, пытаясь скинуть наваждение.

— Ты ведь этого не хочешь? — Тир издевательски усмехается, продолжая одной рукой поглаживать низ живота, а вторую руку кладет на шею, вынуждая опрокинуть голову на его плечо.

Горячее дыхание обжигает нежную кожу, за ним следует легкий поцелуй, чуть выше ключицы.

С шумом втягиваю воздух через нос и сжимаю зубы, не позволяя стону вырваться наружу. Не понимаю, что со мной происходит. В наш первый раз я не испытала ничего подобного, только боль и страх, а еще жуткий холод, который скручивал все внутренние органы.

— Тебе ведь нравится, — ехидно подмечает Тир, в промежутке между своими действиями, — но ты все равно продолжаешь сдерживаться. — Недовольно рыкнув, Тир прикусывает кожу на моем плече, через тонкое платье.

От кончиков пальцев на ногах и по всему телу проходит мелкая дрожь, такое приятное и будоражащее чувство. Мысли мечутся в голове от одной крайности к другой, ощущения на грани ужаса и восторга.

Я даже не замечаю, в какой момент верх платья оказывается расстегнут, а грудь оголена. Понимаю это, когда шикарный наряд падает на пол, а по телу пробегается легкий ветерок из открытого окна. Из белья на мне только нижняя часть, так как платье не предполагало ношение бюстгальтера и именно в эту минуту, больше никогда его не надевать. Интуитивно хочу прикрыть грудь руками, но Тир ловко их перехватывает и в одно движение опрокидывает меня на кровать.

Наконец-то наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах бушующую страсть, способную снести стены этого дома. Сердце замирает в груди, а к щекам приливает раскаленная кровь.

— Ты стала еще соблазнительней. — Он словно опьянен этим моментом и своей властью надо мной.

Дыхание перехватывает, не могу перестать думать о том, что вот-вот произойдет. В голове лишь одна мысль, что возможно я об этом сильно пожалею, но пока не в силах отказаться.

Сама позволяю ему избавить меня от последнего лоскутка одежды и жду, что будет дальше. Тир нетороплив, его движения скорее дразнят, проверяют меня прочность и ищут ту грань, через которую я не позволю переступить.

— Почему ты подавляешь свои эмоции? — Тир смешивает свой вопрос с неторопливыми поцелуями.

Мне нравится все, что он делает, даже ощущение тяжести его рук на своей груди вызывает волнение внизу живота. Я неискушенна в вопросах любовных утех, и опытных партнеров у меня не было, а воспоминания о нашей с Тиром первой ночи хочется заменить на что-то более приятное.

— Мне страшно, — признаюсь неожиданно для себя, — но я хочу запомнить хоть что-то хорее.

На меня находит что-то странное, я словно перестаю быть пугливой мышкой, по щелчку чьих-то пальцев. Пока Тир с круглыми глазами переваривает мое откровение, сама целую его, вгоняя в еще больший шок.

— Наверное, днем можно было обойтись и без готовки. — проскальзывает мысль, словно назойливая муха, но я гоню ее прочь.

В этом безумстве есть свои плюсы, до меня вдруг доходит, что терять уже нечего, если жить осталось недолго, то и отказывать себе в удовольствиях нет смысла. Уговаривая собственную совесть, смело стягиваю рубашку с Тира, похоже, он до сих пор в шоке, раз не проявляет сопротивления или попытки перехватить управление ситуацией, полностью подчиняясь моим действиям. Но, ничто не длится вечно, все меняется.

Остатки одежды Тир скидывает самостоятельно, на секунду замирая, сидя на кровати и разглядывая обнаженную меня. Наверное, видок тот еще, так и представляю себя со стороны с обезумившим взглядом, красным лицом и растрепанными волосами, разметавшимися в разные стороны.

— Мне нравится, как ты меняешься. — Неожиданный комплимент, но сейчас точно не лучшее время для этого. — Доверишься мне?

И снова этот взгляд, искушающий, похотливый, с искринками самодовольства. Мы словно ходим по лезвию ножа, и мне это начинает нравиться.

— Попробую. — Робко отвечаю, наблюдая, за действиями Тира.

Он задумал какую-то игру, по правилам, известным только ему. Вот в его руках появляется несколько тугих повязок, которые все это время лежали в тумбочке рядом с постелью, а вот я уже не могу пошевелиться. Руки прочно привязаны к кровати, на глазах повязка, сквозь которую не проникают даже крохотные лучики света, а между моих широко разведенных ног сидит мой хозяин. Впервые у меня нет отвращения к этому слову, оно вызывает совсем другую реакцию: желание подчиниться.

— Тебе страшно? — В его голосе столько страсти, что хочется утонуть в ней.

— Нет. — Вру, самую малость, и он это понимает.

В ответ слышен тихий смех, а по оголенной ягодице прилетает шлепок, несильный, и вовсе не болезненный.

— Похоже, — Тир склоняется, шепча в мои губы, — тебе нравится получать наказания.

Чувствую, как его руки, медленно оглаживают мою талию, поднимаются выше, к груди, и болезненно сжимаю ее. Не успеваю осознать это, как он слегка прикусывает меня за сосок.

Голова кружится от избытка ощущений. Кровь, словно раскаленная лава, прожигает тело изнутри, бежит по венам, но стремится не к сердцу, а вниз, к самой сокровенной точке. Все происходящее дальше, можно смело использовать для сценария фильмов восемнадцать плюс. Тир превращается в нечто неуправляемое. Эта ночь совершенно иная, нет боли и сожаления, но есть страсть и то чувство, когда ты паришь среди облаков, наступает долгожданная разрядка. Мир вокруг взрывается, рассыпается на миллиарды частиц, а уставший разум и тело погружаются в блаженный сон.

Однако утро наступает слишком быстро. Просыпаясь, я сразу понимаю, что постель со стороны ночного гостя пуста. Все произошедшее словно сон, будто и не было ничего, но рядом с кроватью валяется моя одежда и лоскутки ткани, которые обвивали мои руки, а воздух витает легкий аромат вспотевших тел.

Отчего-то мне становится невыносимо тоскливо. Сожаления нет, как и тепла рядом и это безумно расстраивает.

— А чего ты ждала? — Спрашиваю себя. — Рассчитывала на его любовь? Непроходимая глупость, он даже слова такого не знает.

Мда… Наверное, так выглядит сумасшествие, когда начинаешь говорить с собой, соглашаясь со всем сказанным.

И все же, не стану портить себе настроение. Я уже решила, что не буду ни о чем жалеть. Раз уж жизнь моя будет короткой, и нет никаких гарантий, что срок изменится, то стоит наслаждаться каждым днем, а лучше, минутой. Мой план нарушает лишь…

— Совет Правления планетой прибыл, — сообщает Глэм вместо утреннего приветствия, — все ждут только тебя.

— Гадство. — Ругаюсь вслух, на секунду прикрывая глаза.

Ладно, перед смертью не надышишься, пора защищать свои права, раз уж мне их щедро выделили. Надеюсь, после этого мне не вернут ошейник.

— Как я и думал, — фыркает Сайк, — ты простила их.

— Не понимаю о чем ты. — Мы сталкиваемся на первом этаже, не доходя пары метром до зала, где уже сидят братья и совет правления планетой.

Мне не нравится ни лицо с котором Сайк решает пообщаться, не тема, которую он выбрал для утреннего разговора.

— Твое тепло, — смотрит чуть выше моей головы, словно там есть что-то, чего я не вижу, — ты провела ночь с кем-то из братьев.

— По-моему, тебя это не касается. — Сжимая кулаки, пытаюсь обойти Сайка.

Какого черта он вообще вмешивается в это? Разве я совершила преступление? И вообще, он знает о нашей сделке, я в этом доме не для очередных конфликтов, а как раз, чтобы наладить отношения с братьями, и как это делаю, касается только нас. Что вообще происходит и откуда такой агрессивный настрой?

Сайк не дает мне уйти, ухватив за плечи и не рассчитывая собственных сил. От неожиданности тихонько вскрикиваю.

— Ты совершаешь очередную ошибку. — Шипит сквозь сжатые зубы, пугая еще больше.

В его глаз клокочет нечто близкое к ярости, от этого еще больше начиная трепыхаться, стараясь скинуть грубую хватку.

— Пусти, мне больно. — Говорить стараюсь тихо, чтобы не привлекать внимание тех, кто находится за соседней стеной.

— Они используют тебя, — его агрессия набирает обороты, — им нужен ребенок, а о твоей жизни и речи не идет.

Эти слова, словно молния бьет в голову. Не знаю, откуда берутся силы, но резко отталкиваю от себя Сайка. Злость пробирает до костей, смотрю на него и готова придушить. Как он смеет говорить мне такое? Это я живу на пороховой бочке, без надежды вернутся домой, к прежней жизни, а он еще будет указывать, что и как делать? Не бывать этому.

— Уходи. — Шиплю, сжимая губы в тонкую линию, и быстро направляюсь в зал.

Буквально влетаю в комнату, забитую мужчинами. Столь эффектное появление не остается незамеченным. Первым в себя приходит Айк, моментально оказываясь рядом.

— Яркая, что случилось? — Пока он это спрашивает, к нам присоединяется Сайк, делая вид, что сам находится в недоумении.

Ну да, конечно, это ведь не он пару секунд назад пытался устанавливать свои правила и не он смотрел на меня, как на последнюю дуру.

Поднимаю взгляд на Айка и медленно перевожу его на всех собравшихся. Молчат, но во взглядах немой вопрос. Тир сложив руку на груди, внимательно смотрит на меня, с усталым выражением лица.

— Я хочу отказаться от арса, в этом доме, я в полной безопасности. — Сама не понимаю, что творю.

— Что? — Вопрос у всех один и произносят его хором, их голоса сливаются в унисон, но громче всех звучит Сайк.

— Она запугана. — Выдает один из советников, нервно размахивая руками. — Девушка явно не в себе и не понимает, отчего отказывается.

Теперь нет сомнений, Сайк точно на их стороне, вон как его защищать бросились, но у меня от этой лжи уже зубу сводит.

— Да, — киваю, криво усмехаясь, — я ужасно напугана поведением того, кто должен меня защищать. — Если Сайк думал, что я буду молчать, то сильно ошибся. — Глэм, у тебя ведь есть запись того, что только что происходило в коридоре? — Вопрос риторический, все осведомлены, что система дома постоянно наблюдает и ведет записи всего, что происходит на его территории.

— Конечно, Яра, с твоего позволения, я готова воспроизвести запись. — Кажется, она научилась ерничать.

— Позволяю. — Теперь мой черед следить за реакциями собравшихся и тем, как вздуваются вены на шее и кулаках Сайка. Похоже, он и правда не ждал такого поворота событий. — Он несет мне угрозу, а не Айк и Тираннион, по крайней мере, сейчас.

Кожа на плечах все еще ноет от его хватки. И что же на него нашло, что маска доброжелателя так резво слетела? Наверное, в его план не входила моя бурная ночь с Тиром.

— Мое решение обоснованное. — Напоминаю о просьбе, в коне ролика.

В комнате полная тишина, только скрип зубов моих мужчин нарушает это гробовое молчание.

— Мы принимаем ваше решение, — кивает другой советник, но как-то нехотя.

— Покинь мой дом, — по буквам произносит Тир, с потемневшим взглядом, — или я с радостью вышвырну тебя.

— А я помогу. — Добавляет Айк, закрывая меня собой.

Становится настолько спокойно, стоя за его широкой спиной, чувствую себя в безопасности.

— Хорошо, — спокойно произносит Сайк, разворачиваясь к двери, — надеюсь, ты об этом не пожалеешь.

И я тоже — хочется крикнуть вдогонку, но я молчу, чтобы этот неприятный момент закончился как можно быстрее. Дверь закрывается, я выдыхаю, хотя еще не время расслабляться. Лежа в постели, я придумала план и буквально пару минут назад, он казался идеальным, но сейчас все приходится переигрывать. Ненавижу импровизировать, но другого выхода нет, и я знаю, что выпроводит всех лишних из этого дома.

— Это еще не все, — обращаюсь к совету не своим голосом, который еще никогда не был настолько стальным, — арс мне был нужен до момента принятия решения, и оно у меня есть.

— Не стоит спешить… — пытается успокоить меня тот же защитник Сайка.

— Если Айк и Тир, — перебиваю его, продолжая речь, — согласны принять меня, как свою супругу, а не наложницу, то я останусь в этом доме, с ними.

Поспешность этого решения я обосновать не могу даже для себя. Еще утром, планировала иначе разобраться с советом, но сейчас иного выхода не вижу. Если жить остается недолго, то и короткий брак не успеет надоесть, а если выживу, то разводы никто не отменял, надеюсь, в этом мире существует такая практика.

— Мы готовы. — Твердо отвечает Тир, опережая брата и одновременно удивляя, и не только его. Ночь не прошла даром.

— Но… — Теряется один из советников. — Ваше решение добровольное? — Похоже, он настолько шокирован, что аргументов против брака не находит.

— Абсолютно, — горячо заверяю всех присутствующих, — мы уладили наш конфликт, и я готова доверить им свою жизнь, поэтому не вижу причин отказываться от заключения брака.

Советники явно не такого исхода ждали от этого визита. У них все на лицах написано, в основном негодование.

— У вас еще есть время подумать, — начинает другой, по внешности еще довольно молодой, только есть в нем что-то неприятное, скользкий тип, — вас никто не торопит, правление готово идти на уступки, понимая вашу ситуацию, и хотим предложить любую посильную помощь, или даже защиту.

— Это ник чему. — Прижимаю поближе к теплому боку Айка. — У меня есть защитники, и раз уж я полноправная и свободная жительница вашей планеты, попрошу не тревожить нашу семью, это вредно сказывается на моем эмоциональном здоровье.

— Конечно, конечно, — кивает этот хлыщ, — мы все понимаем, но хотели бы обсудить с вами кое-что очень важное, от этого зависит будущее всей нашей расы.

Ага, значит, медик не врал. Правление хочет выведать у меня о Земле, но я навряд ли пойду на это.

— И чем же я могу помочь вашей расе? — Глупо хлопаю ресницами.

— Ваша планета, — осторожно продолжает он, — мы хотели поговорить о ней.

— Да? Боюсь, я не смогу помочь, слишком мало знаю, но вот мои будущие супруги, — наигранно вздыхаю, — возможно, Тираннион сможет сказать чуть больше, я ведь даже не знаю, кто меня похитил.

По правде говоря, даже если бы очень хотела, рассказывать нечего. Понятия не имею, в какой стороне находится мой дом и как далеко от него мы находимся, но учитывая, что люди активно ищут жизнь за пределами планеты, и все еще не нашли, расстояния между нами колоссальные.

— Очень жаль, но прошу вас хорошенько подумать, — он покашливает в кулак, теряя всю любезность, — теперь это и ваш дом, вы также обязаны заботиться о нем, и мы еще вернемся к этому разговору, позже.

Мне не нравится, какой он взгляд кинул при этом на мой еще плоский живот. Советники сразу засуетились, засобирались и гуськом, под тихий смех Тира покинули дом. Мне не верится, что все закончилось так быстро и легко, такого просто не может быть.

— Хм, прекрасное начало дня, — заключает Айк, — от Сайка избавились и от правления, еще и жену приобрели. — Хохотнул он, ударяя брата по плечу.

— Насчет правления я бы не был так уверен, они потеряли свои глаза и уши в нашем доме, а значит, найдут другой способ для слежки и будь уверен, нам это не понравится.

Ох, кто бы знал, как же он окажется прав, кто бы знал…

полтора месяца спустя…

Время летит, особенно когда каждый день монотонный. Завтрак, легкая и ничего не значащая беседа с мужьями, прогулка на свежем воздухе, сканирование организма, потом обед, снова прогулка, ужин и сон. Так каждый день. Тир или Айк больше не делают попыток пробраться в мою спальню, о чем я даже жалею. С тех пор как у нас появилась отметка о браке, они вообще держатся на расстоянии. Словно я больше не значу для них ничего, вернее, нет необходимости напрягаться.

Из изменений: размеры моего живота. Медленно, но верно, эта некогда плоская часть тела, округляется, показывая всем окружающим мое положение. На одном из осмотров нам восторженно объявили, что внутри развивается особь женского пола. Ни девочка, а именно особь, что повергло меня в глубокий шок и оскорбило, тогда я впервые разозлилась так, что накричала на медика.

— Это не особь, она не животное, это моя дочь. — Крикнула, потеряв самообладание, и в этот же миг на меня свалилось озарение. Словно мешком по голове ударили.

Все время я не признавала этого ребенка, не думала о нем, считая лишь плодом, но в один миг все изменилось. Теперь руки постоянно тянутся к животу, а первое шевеление вызвали бурю эмоций. Я реже вспоминаю дом, а желание выжить стало только сильнее. Ради этого ребенка и возможности быть рядом с дочерью, снова меняю приоритеты. Я отчетливо поняла, что к рождению малышки должна создать хотя бы видимость нормальной семьи. Кстати, об этом.

Единственный родственник моих супругов, старается вообще не отсвечивать, хотя поздравить с регистрацией брака все же решился, сделав это крупным переводом на мой счет. Возможно, все поздравительные слова достались его внукам, но со мной он не спешит идти на контакт, и это к лучшему. Не понравился мне этот мужчина, пожалуй, он даже хуже Тира, с его любовью властвовать над всеми. Повторный перевод, в два раза больше пришел в день, когда выяснился пол ребенка. Женщин здесь нехватка, поэтому и ценность их значительно выше.

Я все еще не очень понимаю для чего мне все эти кредиты, если тратить их не на что. Поэтому подарок родственника не вызвал никаких эмоций, разве что чуть больше уверенности. Любые мои траты покрываю мужья, однако трачу я не так уж и много. Иногда позволяю себе заказать местные деликатесы, в основном сладости, и на этом все. Одежда, украшения, все эти женские штучки никогда меня особо не волновали, а Глэм и так перестаралась с гардеробом, так что нужды ни в чем нет.

В отличие от местных дамочек, которые сутками торчат в салонах, бутиках и у ювелиров, я настоящая находка, не разоряющая мужчин. Об этом мне сказал Айк, в шутку, но как бы намекая, что я могу покуситься на их счет, но мне это не нужно. Кредитов на счету хватает, чтобы приобрести собственный дом или квартиру, коих здесь не очень много, и они не особо пользуются популярностью. А так как деньги тратить мне некуда и, по правде говоря, я не испытываю желания изучать окружающий мир, жизнь превращается в день сурка. В этом круговороте обыденности совсем забыла о правлении и очень зря.

И вот сегодня, в самый обычный, как думается, день, Глэм будит меня новостями, не самыми приятными.

— Яра, просыпайся, у меня срочные извещения. — Обычно она довольно спокойный робот, а вот сейчас ведет себя взволнованно, по крайней мере, так звучит ее голос.

— Что случилось? Какие еще извещения? — Лениво потягиваясь, даже не думаю прятать сладкий зевок.

— Несколько десятков самых влиятельных и богатых женщин планеты отправили запрос на гостевой визит, требуют немедленной встречи. — Серьезность ее тона не оставляет сомнений, что это не плохая шутка.

— С чего бы вдруг? — Мозг еще не полностью пробудился. — Я вроде бы ни с кем из них не знакома, откуда они вообще узнали обо мне? — Честно, пока не наблюдаю повода для паники, поэтому не спешу вставать с постели.

— Потому что о тебе вышла статья на главном информационном ресурсе планеты.

А вот тебе можно и в панику впадать. От скорости, с которой я подпрыгиваю с постели, резко начинает кружиться голова. Легкая тошнота, уже привычная, подкатывает к горлу, но я успеваю прийти в норму до того, как желудочный сок испортит мягкий ковер.

— Что за статья? — Нервничать мне нельзя, стараюсь держать себя в руках, но это сложнее, чем кажется.

Без лишних слов Глэм активизирует одну из сенсорных панелей на стене, где и появляется текст, возмутительный до безобразия, но теперь ясно, как правление решило воздействовать на меня, не лично, а руками народа, взывая к самому сокровенному. Если описывать коротко, то в статье говорится об уникальной расе, неизвестной до недавних времен, но такой бесценной в столь страшное время. Аркт стоит на грани катастрофы, вырождение нависло над их расой, как мрачная туча, а тут появилась я, луч надежды, но проблема в моем нежелании помогать мир. Вот было бы замечательно, если бы я решила помочь в поисках родного мира, но всю важность и отчаянье, чужачка не способна понять.

В этой же нахальной статье каким-то неведомым образам мелькают мои фотографии, срок беременности и все тяжести пройденного пути. Меня выставляют эдакой бедняжкой, которая видела лишь зверства, а потому и не хочет того же для соотечественниц, но пойти мне на уступки, значит, потерять шанс для многих сынов обрести семью. На самом деле, большая часть текста выглядит бессвязной, но посыл один — мы должны принять ее, как самую родную и любимую, и показать, что здесь будут рады всем.

— Тир и Айк уже читали? — Интересуюсь, медленно выдыхая полную грудь воздуха.

С каждым днем мне становится все хуже. Сначала это было не так заметно, но уже сейчас, в конце первого триместра, я ощущаю некую боль и усталость, о которой предпочитаю помалкивать. Не хочу лишний раз нервировать медиков и супругов, которым, по сути, все равно.

Ответить Глэм не успевает, в комнату, без стука, входя оба супруга, с теми же новостями:

— У нас проблемы. — Коротко и по сути, только так Тир и умеет.

— Знаю. — Киваю и поспешно накидываю легкий халат и заодно, сажусь в кресло.

Легкое головокружение и недомогания усиливаются, а я пытаюсь это срыть.

— Статью видела, а Глэм уже сообщила о страждущих визитерах, что будем делать?

Айк смотрит на меня, не моргая, словно пытается что-то разглядеть, но не получается. Его внимание длится несколько секунд, за которые я успеваю заметить грусть во взгляде весельчака, а потом он быстро поворачивается к брату.

— Теперь можно забыть о покое, от тебя не отстанут, пока ты не согласишься пойти на уступки.

— Какие еще уступки? — Устало выдыхаю, надавив на виски, которые простреливают пульсирующей болью. — Я понятия не имею, где находится моя планета, но даже если бы и знала, не желаю, чтобы в ход ее развития вмешивались.

Причин для страха много, но всех их озвучивать нет смысла.

— Зато знают пираты, — не соглашается Тир, — у тебя достаточно знаний, чтобы помочь в поисках, хоть и не обязана этого делать.

— И как же быть?

Только мужья и знают все, они заняты поисками тех пиратов, чтобы в итоге найти мою подругу по несчастью, но пока все безрезультатно.

— Принять их все же придется, — задумчиво выдает муж, — но все после этого визита, они точно не захотят искать твой мир. — Тир хитро улыбается, а у меня от его оскала кровь стынет в жилах.

На уступки идти — это вам не шутки, хотя бы потому, что никто этих самых “уступков” не ждет. Тир, недолго думая, связывается с редакцией, со срочными новостями. Вернее, он приглашает в наш дом журналистов, желая предоставить им эксклюзивное интервью. Меня, конечно же, не спрашиваю. Хотя я на все согласна, лишь бы не принимать в этом доме толпу богатеньких дамочек, способных промыть мозг не только мне, но и всему населению Земли. Если для этого нужно потерпеть и поотвечать на глупые вопросы, то я готова.

Журналюги реагируют быстро, настоящие акулы. К счастью, меня вопросами не мучают, скорее рассматривают, как диковинку, мило улыбаются и отвешивают комплименты. В наш дом пребывают не с пустыми руками, приносят фрукты и всякие миленькие подарочки, пытаются задобрить, но я не ведусь. С одной стороны, приятно и даже мило, но с другой стороны, я бы лучше в кровати повалялась, что-то самочувствие совсем не радует. Переход в новый триместр дается с большим трудом. Врачи предупреждали, что так будет, вернее, предполагали. Датчик в пупке начинает раздражать, он постоянно болтается и мешает.

Ни на чем не могу сосредоточиться, даже вопросы слышу мельком, хотя что тут слушать. Тир говорит сам, не позволяет перебивать и четко выстраивает наши границы. Супруг описывает мое похищение, как встретил меня, буквально подтверждая все написанное ранее, а потом переходит к части спасения моей подруги Кайлы и связывает ее с поисками моего мира.

— Мы пообещали нашей супруги спасти ее подругу, сейчас это первостепенная задача. — Важно заявляет Тираннион.

А ведь мне он не рассказывал, что поиски уже начались, а весь вопрос только в том пирате и перекупщике, которые словно сквозь землю провалились. Мужья вообще о своей работе ни разу не рассказывали, даже не пытались, а я не спрашивала. Хотя я вроде бы и понимаю, что они наемники, но стараюсь об этом не думать, ведь у них еще есть шахты и много земли во владении. Не хочу знать, какие именно задания они выполняют, не уверена, что смогу жить с этим знанием. Мне радостно слышать, что Кайлу уже ищут, надеюсь, с подругой все в порядке и скоро мы увидимся.

Так вот, Тир долго общается с журналистами, объясняет все сложности моей адаптации, плавно переходя к беременности, а вернее, к тому, что нет никаких гарантий, что другие жительницы Земли совместимы с их расой. Муж говорит, непонятными для меня, научными терминами, что-то про генетику и сложность внесения изменений, которые могут привести к летальному исходу.

— Однако наши медики говорят обратное. — Парень не сдается и смотрит на меня с надеждой.

— Это лишь предположения, все же наша супруга перенесла несколько генетических корректировок, никто не может гарантировать, что ее соотечественницы окажутся столь же выносливыми.

Пока они общаются, самочувствие резко ухудшается, голова сильно кружится, начинается тошнота, но я упорно делаю вид, что все нормально. Все же медики были правы, состояние начнет меняться не сразу, но плохо, несомненно, будет. Похоже, что скоро скрывать это не получится. Даже сидя в удобном кресле, не могу расслабиться, по телу пробегают мурашки, а по спине скатывается холодный пот. Наверное, поднимается температура, что совсем не хорошо.

— Хватит вопросов, вы узнали достаточно. — Айк, молчавший до этого момента, раздраженно прикрикивает на журналиста. — Мы уже сказали, что все зависит не от нашей супруги, а от пиратов, похитивших ее, ведутся активные поиски, если появятся новости, мы обязательно свяжемся с правлением и даже сообщим всему миру.

— Но… — Пытается возразить.

— Никаких "но", на сегодня достаточно, покиньте наш дом. — Айк непреклонен и не пытается казаться дружелюбным, бросая на соотечественника раздраженные взгляды.

— Я вас понял, — кивает тот, — позвольте сделать ваше семейное фото перед уходом, это важно для статьи.

Чтобы прервать конфликт, встаю с кресла до того, как мужья начнут возражать. Один снимок, что плохого может случиться? Нервно улыбаясь, делаю первый шаг, но в глазах резко темнеет. Ощущение тяжести и резкой боли скрутило низ живота. Что бы это ни было, но я в ужасе вскрикиваю:

— Больно.

Первым реагирует Тир, подхватывая меня на руки. В глазах все еще пелена, а спазмы продолжают усиливаться. От страха за дочку не понимаю, как начинаю рыдать. Громко, надрывно, впадаю в настоящую истерику. В голове появляются ужасные мысли, но я гоню их прочь. Нет, с ней все будет в порядке, ее спасут и меня тоже.

— Помогите. — Шепчу, крепко прижимаясь к Тиру.

Меня не слышат, но мы не стоим на месте, куда-то движемся, кажется, уже на пути к медикам. Почему я так думаю? Я буквально ощущаю скорость автомобиля, или уже ракеты.

— Потерпи. — Я уже не способна различить голос мужей.

— Держись, Яркая, мы рядом.

— Угу. — Вяло мычу, понимая, что теряю сознание. — Спаси ее. — успеваю произнести, чувствуя приближающий очередной виток боли.

Я видел, как жизнь покидает тело Яры, она бледнела на руках Тиранниона, готовясь отправиться в иной мир. Как? Мы не замечали, чтобы ее состояние ухудшилось до такой степени. Конечно, она храбрилась, старалась скрыть свое самочувствие, видимо, позабыв, особенности нашей расы. Мы чувствовали все, каждую клеточку ее тела. — Мы введем ее в искусственную кому, капсула будет поддерживать жизнь до родов и, отслеживать весь процесс развития плода. — Слова смазливого медика звучат, как приговор. Уже? Мы так мало успели, а она так мало побыла с нами, даже не увидела нашу дочь, не взяла ее на руки. Нам так мало отвели времени, что мы успели совершить множество ошибок, но не исправили ни одной. Повезло только Тиру, он урвал свою частичку тепла, всего одна ночь, но настоящая.

Я видел, как жизнь покидает тело Яры, она бледнела на руках Тиранниона, готовясь отправиться в иной мир. Как? Мы не замечали, чтобы ее состояние ухудшилось до такой степени. Конечно, она храбрилась, старалась скрыть свое самочувствие, видимо, позабыв, особенности нашей расы. Мы чувствовали все, каждую клеточку ее тела. — Мы введем ее в искусственную кому, капсула будет поддерживать жизнь до родов и, отслеживать весь процесс развития плода. — Слова смазливого медика звучат, как приговор. Уже? Мы так мало успели, а она так мало побыла с нами, даже не увидела нашу дочь, не взяла ее на руки. Нам так мало отвели времени, что мы успели совершить множество ошибок, но не исправили ни одной. Повезло только Тиру, он урвал свою частичку тепла, всего одна ночь, но настоящая.

Я видел, как жизнь покидает тело Яры, она бледнела на руках Тиранниона, готовясь отправиться в иной мир. Как? Мы не замечали, чтобы ее состояние ухудшилось до такой степени. Конечно, она храбрилась, старалась скрыть свое самочувствие, видимо, позабыв, особенности нашей расы. Мы чувствовали все, каждую клеточку ее тела. — Мы введем ее в искусственную кому, капсула будет поддерживать жизнь до родов и, отслеживать весь процесс развития плода. — Слова смазливого медика звучат, как приговор. Уже? Мы так мало успели, а она так мало побыла с нами, даже не увидела нашу дочь, не взяла ее на руки. Нам так мало отвели времени, что мы успели совершить множество ошибок, но не исправили ни одной. Повезло только Тиру, он урвал свою частичку тепла, всего одна ночь, но настоящая.

— Почему? — Только и могу выдавить из себя, не веря, что это все, конец.

— У нас нет ответа на этот вопрос, — разводит руками, — состояние вашей супруги ухудшилось резко, энергетические каналы повреждены, плод убивает ее, как мы и предполагали.

Брат грубо вдыхает воздух через сжатые зубы и покорно кивает. Все еще делает вид, что ему плевать на Яру, но это представление не для меня, а для этих глупцов. Бессмысленно, тем более в такой ситуации, когда Яркая лежит под стеклянной крышкой, бледная, ослабленная, и жива она лишь благодаря искусственному поддержанию организма. Мы едва не опоздали, уже возле дороги нас ждал медперсонал и капсула регенерации. Быстро среагировали, но все понимали, что эти меры не спасут ее, лишь продлят жизнь.

Жизнь медленно утекала из ее тела, дорога была каждая секунда, и вот спустя три часа ожидания, мы слышим окончательный приговор. Без возможности что-то изменить, спасти ее, вытащить из этого состояния.

— Я не верю, что нет выхода, — Тир, делает глубокий вдох и смотрит на медика убийственным взглядом, сейчас он не потерпит возражений, — найдите решение проблемы, она должна выжить и увидеть свою дочь.

Нам обоим тяжело говорить об этом, но за последнее время Яра сильно изменилась, она перестала считать ребенка внутри себя паразитом. Она часто говорила с животом, словно наша дочь слышала или даже отвечала. Яра сама выбирала обстановку будущей детской комнаты, заранее внеся свои пожелания в систему умного дома. Глэм даже сообщила, что выбрано все — от цвета стен до стиля мебели, и маленькой одежды.

— Вы не понимаете, — один из медиков пытается возразить, — она очень слаба, организм работает только на поддержание жизни ребенка, плод растет и потребляет слишком много сил матери, энергии вашей жены не хватает на спасение само себя.

Он говорит это с максимально расслабленным выражением лица, его не волнует, что произойдет с Ярой или ребенком, он выполняет приказ.

— Слушай ты, — Тир срывается и хватает его за грудки, все происходит настолько быстро, что никто не успевает среагировать, даже система охраны, — выполняй свою работу, спаси жизнь этой девушки, любой ценой.

Медик начинает хрипеть, еще парочка пытается оттащить Тира от своего коллеги, но мне ли не знать, что это бесполезно. Если брат действительно бы хотел убить его или навредить, то уже сделал бы это, а так, его действия даже угрозой назвать сложно.

— Думаешь, я буду стоять без дела, пока моя жена умирает? — Брат шипел, но я чувствовал, что он контролирует себя, пока… — Вы соберете всех генетиков, лучших из лучших, и спасете обеих.

Хорошенько встряхнув врача, брат отправился на выход, крикнув, чтобы я следовал за ним. Признаюсь, заинтригованный его поведением, ни на секунду не задумался. Зная Тира, у него не может не быть плана, иначе и быть не может.

— Что ты задумал? — Поинтересовался, забравшись в автомобиль.

— Спасать Яру. — Тир огрызнулся и задал параметры движения, которые нарушали многие правила, но это самый короткий путь к единственному родственнику.

— И чем он поможет? — Я не видел связи между дедом и Яркой.

— У него есть выходы на председателя правления, я готов отдать им земли, если они спасут ее.

— Я не ослышался? — Медленно повернулся к брату, боясь, что слух подводит меня.

Земли, доставшиеся нам в наследство, он не собирался отдавать даже под угрозой быть изгнанными с планеты.

— Не беси, — выплюнул Тир, — либо ты согласен, либо проваливай.

Машина резко затормозила, нам сигналили со всех сторон, и это меньшая из возможных проблем.

— И не подумаю. Яра не только твоя жена. — Ухмыльнувшись, пристегнул ремень безопасности. — Трогай.

Я не знал, что буду делать, но точно знаю, что помочь может только единственный из оставшихся родственников, Эртон. Сложно даже мысленно называть его нашим дедом. Мы не особо близки потому, что ни я, ни Айк, не позволяем управлять нашими жизнями.

Эртон непростая личность, и судьба его такая же. Он был суровым мужем, держал в страхе побратимов и не любил, когда его супруга, наша бабушка возражает. Все решения принимались односторонне, и не сказать, что это было плохо, финансовое положение семьи росло, как и вес в обществе. Детей он воспитывал в строгости, любил, но по-своему. Его энергия всегда была слишком сильна, поэтому эмоции непозволительная роскошь.

Потом трагедия, ушли два супруга нашей бабушки и наши родители, погибла почти вся семья, по разным, но одинаково трагичным обстоятельствам. Даже мысленно возвращаться в те годы тяжело.

Мы с братом были уже далеко не детьми, отслужили правлению, работали на себя, выполнили ни одно задание и получили высокий рейтинг среди наемников, а вот Эртон покинул пост в правлении, которого долго добивался и живет за счет накопленных средств. Он стал только жестче, не терпит споров и даже не предполагал, что мы не позволим вмешиваться в наши дела. Увы, это нас сильно отдалило, но сейчас только он обладает необходимыми связями.

Бывший член правления имеет выход на всех его членов, хотя и контакты давно разорваны, а отношения испорчены, он все еще имел рычаги давления. Хотя я понимаю, что ради Яры он не станет использовать свои козыри, поэтому готов предложить то, что так страстно мечтает заполучить совет. Наши земли обширны и очень богаты.

— Рад, что вы приехали. — Эртон встречает нас на пороге своего дома лично. — Я уже в курсе произошедшего.

— И? Это все новости? — Айк сразу набрасывается на него с вопросами.

— А чего ты ждешь? Ученые многие годы разгадывают тайну нашей убийственной энергетики, я в этом вопросе бесполезен. — Развел руками дед, но приглашает пройти в зал.

Я не спешил вступать в диалог, жду, что нам предложит Эртон. Судя по его осведомленности, он что-то придумал.

Пройдя в самую большую комнату в доме, присаживаемся в мягкие кресла, и хоть время дорого, нужно соблюсти приличия, иначе ничего не добьемся.

— Вы слишком взволнованы, — насмешливо подмечает, — конечно, официально она ваша супруга, но это лишь ошибка, девчонке суждено было умереть, вы это прекрасно понимаете, а тот факт, что ей удалось забеременеть чудовищная оплошность, жаль, но будем надеяться, что плод сможет выжить. — Эртон делает большой глоток воды, пряча в бокале кривую улыбку.

У мен от его слов сводит скулы. Хочется врезать ему, но я держусь, а вот Айк на грани. Брат рвано вдыхает воздух, а его пальцы сжимаются в кулаки. Вены вздуваются от перенапряжения, у нас обоих.

— Следи за языком, — Айк хрипит от злости, — мы просим твоей помощи, но не хотим слышать ничего подобного в адрес Ярославы, в следующий раз я не стану сдерживаться.

Дед понимающе кивает, даже улыбается, но уже по-доброму, чего я никогда в жизни не видел.

— Правильно, что бы у вас ни происходило, супруг должен защищать жену, в любое время, всегда. — В его глазах появляется неприкрытая печаль. — Я не смог, а у вас может получиться, но для этого нужны союзные силы.

— Что? Ты считаешь, что у кого-то есть технологии, недоступные нам? — Такого просто быть не может.

Мы с Айком переглядываемся, у обоих недоумение и один и тот же вопрос: кто? Хотя вопросов на самом деле намного больше. Не о предках ли говорит Эртон? Исчезнувшая раса древних, могущественная, великая, и никем не видимая ранее. Проще говоря, шансов встретить древнюю расу — нет, а оставленные ими технологии находят во множестве миров, но разобраться в них сложно, практически невозможно.

— Есть пара миров, в которых обнаружены следы древних, сейчас ведутся исследования, но там точно есть то, что вам нужно.

Мы снова переглядываемся, но на этот раз ждем пояснений.

— Не могу гарантировать, что это спасет жизнь вашей супруги, все же в нашем случае, вообще никаких гарантий нет, но попробовать можно.

— Нам не позволят покинуть планету. — Озвучиваю очевидный факт.

Правление сделает все, чтобы очернить нас и выставить в плохом свете. Наша супруга в медицинском центре, а мы покидаем ее, оставив без присмотра в столь сложный момент.

— Да, — кивает Эртон, соглашаясь, — поэтому полечу я.

Такого поворота событий мы не ожидаем. Не сказать, что он никогда не помогает, нет, но если мы идем против его правил, то его действия похожи на показательную порку. Проще говоря, он скорее бы посмеялся над нами, чем решился бы отправиться в дальнее путешествие. Однако я не хочу знать ответов на этот вопрос, сейчас меня волнует только выживание Яры, любым способом.

— Хорошо, что от нас потребуется?

— А вот это, правильный вопрос, — Эртон одобрительно кивает, — слушайте внимательно…

Наверное, это очень странно, но я все слышу, хоть и не вижу. Понимаю, что нахожусь в каком-то аппарате, который поддерживает мое состояние, и только благодаря ему все еще жива. Здесь нет ни запахов, ни тактильных ощущений, только темнота и множество голосов, которые я слышу не слишком уж четко, как через стекло или тонкую переборку, словно в уши заложили ваты.

Сначала говорят очень много и часто, по интонации словно определить, что происходит, но ясно одно: мой финал близок. Медики, а это, скорее всего, именно они, словно специально общаются терминологией, которая мне непонятна. Несколько десятков диагнозов и все мои, я слышу их слова и бурные обсуждения, и очень боюсь услышать отмеренный мне срок.

Не знаю, сколько уже нахожусь в этом состоянии и сколько еще пробуду, но сил придает тот факт, что малышка в порядке, ей ничего не грозит. Так говорят врачи, очень часто, в основном их только это и волнует.

— Плод стабилен, отклонений в развитии нет. — Это самая частая фраза, которую приходится слышать.

Грубая, безэмоциональная, но самая важная для меня. Жаль, что нам не суждено встретиться и что я никогда не смогу рассказать ей о своем доме, не увижу ее первые шаги и не услышу первый смех. У меня много сожалений в данный момент, но унывать нельзя. Еще в родном мире часто слышала, что моральное состояние влияет на физическое. Нельзя впадать в уныние, возможно, именно мой оптимизм позволит дочери выжить.

— Как она? — Этот голос узнаю сразу, как не узнать того, кто спас меня когда-то, вытащил из клетки и даже стал супругом.

Тир пришел, хотя не знаю, зачем ему это. Скорее всего, все дело в ребенке.

— Стабильно, никаких изменений, ребенок развивается в пределах нормы, отклонений нет.

— Я спрашивал о своей супруге?

Тир, как всегда, рычит, я даже скучаю по его мимике. Могу представить его горящие глаза в этот момент и сожалею, что это всего лишь фантазия.

— Простите, состояние прежнее, из комы она не выйдет.

Слышать об этом неприятно. Наверное, они даже не догадываются, что я все осознаю и подслушиваю их, и почему-то становится неловко и одновременно жалко себя.

— Оставьте нас. — Приказывает Тир.

Странно, что шагов или других звуков, например, открытия и закрытия дверей, я не слышу, только голоса. После минутной тишины голос Тиранниона становится громче, словно он совсем близко.

— Знаю, что ты не слышишь меня, так даже лучше, — он тяжело вздыхает, — мне стоит попросить прощения, я не понимал, насколько тебе тяжело, и даже не хотел признаваться себе, что ты стала частью моего сердца.

Он вдруг замолкает, а я пытаюсь осмыслить его слова. От них становится только хуже. Я столько раз вспоминала ту ночь, хотела поговорить с ним, но так и не смогла. Больно принимать тот факт, что, скорее всего, мы больше не увидимся.

— Прошу тебя, Яра, выживи, ради нашей семьи.

Семьи? Мне кажется, что готова заплакать, только вот не чувствую собственных глаз. Это слово значит для меня слишком много. У меня уже была семья, их давно нет среди живых, а теперь скоро не будет и меня.

Его голос исчез, время для меня снова летит, иногда замирает из-за пустых разговоров врачей. Ловлю отрывки пустой болтовни, словно выпадая из сна, потом опять растворяюсь в темноте, но неизменно жду одной и той же фразы:

— Плод стабилен. — Только это и не дает мне сойти с ума.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем появляется Айк, его голос также нетрудно узнать.

— Привет, Ярка.

Мне хочется ответить ему, или хотя бы посмотреть в глаза.

— Прости, что долго не приходил, не мог набраться смелости.

Он по-прежнему умеет удивлять. Никогда не могла обвинить ни одного из братьев в трусости. Однако именно Айка при первой встрече окрестила взбалмошным мальчишкой, а на самом деле, он очень открытый, добрый, честный.

— Ты совсем бледная, — на последнем слове его голос дрожит, — не вздумай умирать, не бросай нас.

Почему-то в голове встает его образ со слезящимися глазами. Физической боли нет, но душа разрывается на части. Как же хочется открыть глаза и дать обещание, что все будет хорошо. Увы, эти слова и надежды пусты.

— Ты нужна мне, прости, что не понял этого раньше. — Это последние слова, которые слышу, а дальше снова темнота и полный мрак.

Сколько так еще проходит времени, даже предположить не берусь. Айк и Тир приходят все чаще. Их слова становятся все нежнее, заботливей. Если бы у меня было чуть больше времени, я обязательно дала нам еще один шанс, если бы…

Темнота начинает надоедать, кажется, я не сплю, но и не бодрствую, нахожусь в какой-то вязкой клетке, похожей на болото. Только голоса мужей заставляют держаться на поверхности и мысли о нашей дочке. Пусть я не увижу ее, никогда не возьму на руки, но Айк и Тир точно смогут воспитать ее достойно, надеюсь, что Глэм выполнит все мои предписания и передаст частичку меня моей малышке. Я сделала несколько записей, хотела больше, но не успела.

Понимаю, что прошло уже слишком много времени, оно заканчивается. Наверное, я даже смиряюсь с этим, пока в один прекрасный момент, не начинает твориться нечто странное. Первое, что я слышу — это крики, не паника, а именно злобные мужские голоса. Их настолько много, что я не могу разобрать слов, но среди этого хаоса появляются мои мужчины и кто-то еще, его голос узнаю не сразу.

— Быстрее, у нас мало времени.

Долго думать не приходится, в этом грубом басе узнаю Эртона. Интересно, что здесь забыл родственничек.

— Не мешкай Айк, у нас не больше пяти минут. — А это уже Тир.

— Я пытаюсь, но чертова капсула не поддается.

Начинается ругань. Чтобы они не задумали, но мне становится страшно, не за себя, а за нашего ребенка.

— Вот так, теперь положи один кристалл на ее лоб, второй на грудь.

Что? Какой кристалл? Лишь бы не сделали хуже — проносится мысль в голове, но осознать ее до конца не получается.

Самое сложное пробуждение в моей жизни. Голова кружится, во рту сухость, а глаза, словно никогда раньше не видели солнечного света. Есть и плюсы, рядом Айк и Тир, тихо посапывают в креслах, не знаю, что они сделали, но я безумно рада снова оказаться в сознании, даже если это ненадолго.

— Ой, — вскрикивая, кладу руку на живот.

От моего возгласа мужья резво открывают глаза и подскакивают к кровати.

— Толкается. — Сообщаю, искренне радуясь, что могу снова чувствовать мою дочь.

Живот сильно вырос, я бы даже сказал, что роды должны начаться совсем скоро, а еще мое тело тоже изменилось. Сколько бы я ни проспала, а кожа успела побледнеть, руки совсем тощие, а заглядывать под тонкое одеяло даже страшно.

— Меня долго не было? — Озвучиваю пугающий вопрос.

— Настолько, что мы чуть с ума не сошли. — Айк пытается пошутить, но я вижу, что за этими словами скрывается правда.

Арктанианцы отличаются от людей своей выносливостью, силой, ловкостью, продолжительностью жизни и отменным здоровьем, но сейчас по братьям этого не скажешь. Бледные, похудевшие, с темными кругами под глазами и отпечатком усталости на лицах.

— Почему я еще жива? Это благодаря вам?

Этот вопрос не требовал ответа, я помню все, каждое их слово и свое обещание, что дам нам шанс, если останусь жива.

— Это очень долгая история, — уклончиво отвечает Тир, кладя свою руку поверх моей, — тебя спасли технологии древней цивилизации, в их поисках помог Эртон, а мы лишь проникли в медицинский центр и нарушили ряд правил, использовав незаконный и незарегистрированный прибор на гражданке планеты. — Тир словно зачитал обвинения в свой адрес.

— Звучит, как-то не очень, — хохотнула в ответ, — это все новости, или случилось что-то хуже?

— У-у-у, — протягивает Айк, — новостей много, но сначала тебе нужно поесть, а мы все расскажем.

Решаю не спорить, тем более что есть и правда очень хочется, желательно всего и побольше. Под радостное урчание желудка мужчины подают поднос, забитый простой и диетической едой, а вот столовые приборы не дают. Удивляясь переменам в мужьях, покорно принимаю еду из их рук, словно я маленький ребенок. Одновременно с этим начинается рассказ о последних происшествиях.

Все началось почти пять месяцев назад, когда парни заявились в дом Эртона, а он предложил им помощь, почему он так поступил, они не понимают до сих пор. Он покинул планету на следующий день, но поиски сильно затянулись, а еще пришлось задержаться в космосе из-за пиратов. Случилось почти чудо, мои похитители нашлись, причем совершенно случайно, при попытке в очередной раз выкрасть девушку с отсталой планеты.

Таким образом, Эртону пришлось сначала допросить пиратов, а потом еще и поучаствовать в спасении моей подруги. Кайла жива несмотря на пережитое, но увидеться не получится, так как ее сразу отправили в родной мир в сопровождении наемников, однако и тут она смогла помочь, рассказав услышанные слухи от своего хозяина. Именно она указала Эртону направление, где может находиться нужный прибор древних. И все это я пропустила, пребывая в искусственной коме. К концу рассказа я только и могла, что глупо хлопать глазами.

— Это еще не все, — добивает меня Айк, — правление собирается проводить очередное слушанье из-за нашего поступка и незаконного применения чужих технологий.

— Серьезно? — От злости даже нахожу силы на крик. — Вы же спасали меня и ребенка.

— Это никого не волнует, — Тир безразлично пожимает плечами, — закон есть закон.

Можно подумать, что его совсем не волнуют очередные обвинения, или так и есть на самом деле. Как же с ними сложно.

— Почему вы так спокойны? — Их поведение, учитывая ситуацию, не укладывается в моей голове.

— Потому что ты жива, и наша дочь будет расти рядом с любящей матерью. — Айк осторожно касается моей щеки кончиками пальцев. — Остальное не имеет значения.

Этот момент нежности и заботы кажется нереальным. Это те же мужчины, с которыми я прожила все это время? По-моему, их подменили. Где безразличие? Где надменный взгляд и поучительные нотки в голосе?

— А как насчет моей планеты? — Быстро перевожу тему, смущенно отводя взгляд в сторону.

Я не умею принимать заботу, а чувствовать ее от двух совершенно невыносимых мужчин, выше моих сил. Их поведение, словно нереальный сон.

— Я ждал этого вопроса. — Тир снова становится серьезным. — Твой родной мир все еще разыскивают, пиратов допрашивают, но наводчик и похититель был убит, поэтому шансов мало.

И почему мне кажется, что умер он не просто так и радость на лице мужа, говорит о его причастности к этому. Что ж, горевать не стану.

— Спасибо. — Тихо выдыхаю, силы снова заканчиваются и клонит в сон.

— Отдыхай, тебе нужно восстановиться после всего произошедшего, а мы побудем рядом.

Сказать легче, чем сделать, но все же, глаза слипаются, и я не замечаю, как засыпаю, правда, отдых выходит коротким. Следующее пробуждение совсем не радует. Просыпаюсь от резкой боли, в моей небольшой палате глубокая ночь, а Айк и Тир на тех же местах, в своих креслах.

Сразу понимаю, что причина моего странного состояния: начавшиеся роды. Боль нестерпимая, а в голове проносится мысль, что еще рано. От очередной схватки громко вскрикиваю, окончательно приходя в себя и поднимая мужчин, как по команде.

Все происходит слишком быстро. В палате становится слишком тесно от появления медиков и светящейся сферы, которая надоедливым голосом сообщает о моем состоянии.

— Преждевременные роды. — Констатирует один из врачей и поглядывает на замерших Айка и Тира.

Слов не надо и так понятно, что он винить их в этом, а вернее, тот волшебный прибор, который вернул меня к жизни, а я ведь даже не поинтересовалась, каким образом это возможно. Да и какая разница? Я жива и совсем скоро увижу свою дочь.

— Нужно начинать операцию немедленно. — Спокойно говорит другой медик.

Одно быстрое движение, едва уловимая боль от укола и снова темнота, уже привычная, но на этот раз, я ничего не слышу, а последнее, что успеваю заметить, глаза Айка и Тира, и в них плескался страх.

А вот пробуждение запомню надолго, ведь оно начинается с громкого крика моей малышки. Такое чувство, что и не было операции, просто раз и открываю глаза. Та же палата, почти те же лица, только на одно личико больше — маленькое и сморщенное, с опухшими глазами и пухлыми щечками.

Слезы наворачиваются на мои глаза, когда приходит осознание, что крошечный сверток на моей груди стоил всех мук. Теперь у меня точно есть ради кого жить, у меня снова есть семья.

— Мы принимаем к сведению ваши показания, — монотонно говорит один из членов правления, — учитывая положительный результат, — на этих словах, он смотрит на спящую дочь в моих руках, — назначаем штраф в виде ста тысяч кредитов, а также изъятие инопланетной технологии и запрет на ее использование.

Что ж, я довольно вынесенным решением и уже не так злюсь, как в момент возвращения в это здание. Готова поспорить, что и эти мужчины не ожидали от меня такой прыти, но ради спокойствия своей семьи я готова на все, даже с пеной у рта доказывать невиновность мужей и обвинять во всех грехах совет правления. Меня удалось спасти, но какой ценой? Ответа на этот вопрос нет, никто не может сказать, каким образом я смогла выжить, сейчас этим вопросом занимаются местные генетики и изучают тот аппарат. Штучка оказалась не простой, и уйдет не мало времени, прежде чем ее детально изучат и найдут ответы.

— Спасибо. — Дружелюбно улыбаюсь советникам, стараясь скрыть раздражение в голосе.

Торчу тут три часа, и их не волнует, что я только вчера вернулась домой, а на руках держу двухнедельную крошку, которая вот-вот проснется и потребует еды.

За спиной стоят мужья, думаю, они того же мнения, но предпочитают молчать, зная, что сейчас я не в лучшем расположении духа и вообще, гормоны — страшная штука. Одно неверное слово, и я взрываю, словно бомба замедленного действия, под раздачу не попадают только Айк и Тир, а так от меня уже успели пострадать все медики, пара журналистов, даже совету в начале заседания пришлось выслушать пару ласковых слов. Наверное, поэтому они сейчас так мило улыбаются, притворяясь любезными и добренькими.

— Вы можете быть свободны, — кивает один из советников, — до следующего раза.

— Этого не будет. — Злобно прищуриваюсь и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь на выход.

На улице нас встречает Эртон, но почему-то не один, а вместе с Сайком. Почему он объявился спустя столько времени совершенно не понятно, а после всех его слов, я не стремлюсь к нашему общению.

— Яра, — Сайк кивает, ненадолго задержав взгляд на моей дочери, — мы можем поговорить?

Не спешу отвечать, смотрю на Тира, а он совершенно спокоен, как и его брат.

— Конечно, — соглашаюсь, хотя я очень устала и хочу домой, — Тир возьми малышку.

Муж с радостью принимает крошечный сверток из моих рук. В его взгляде столько нежности, что я не перестаю удивляться. С момента рождения крошки, имя которой мы решили выбрать совместно, и выбор пал на Альвию, что на этой планете переводиться как дарующая любовь, все сильно поменялось. Хотя первоначально я собиралась дать дочери другое имя, не смогла лишить мужей такой возможности, они готовы отдать все, даже свою жизнь, чтобы это маленькое чудо улыбалось, а ведь ей всего пара недель, страшно представить, что будет дальше. Избалуют кроху.

— Так о чем ты хотел поговорить? — Мы отходим чуть в сторону.

— Я хотел извиниться. — Сайк виновато опускает голову. — За все сказанное и сделанное.

— С чего вдруг? — Вопросительно вздергиваю бровь и вспоминаю нашу последнюю встречу.

Мы расстались не самым лучшим образом и с тех пор, я ничего не слышала о Сайке.

— Я виноват перед тобой, но я не собирался бросать тебе в беде.

— Да, он помогал в поисках технологи древних. — Со спины подходит Эртон. — Он еще мальчишка, взбалмошный, как и мои внуки.

Сказала бы я, как все эти особи мужского пола вели себя, но молчу. Вспомнить прошлое, когда все начинает налаживаться, слишком глупо.

— Я не держу зла, хотя и понимаю, что ты был связан с правлением. — Доносчикам нет места рядом с моей семьей.

— Это не совсем так. — И снова Эртон вмешивается в наш диалог.

— Я должен был сообщать правлению все самое важное, — подтверждает мои слова Сайк, — один из его членов мой дядя, но я не смог, передавал ложную информацию, и против их воли предложил жить у меня, чтобы они не смогли заполучить компромат на твоих супругов.

Вот как? У меня от всего этого голова идет кругом. Значит, вел двойную игру.

— Предположим, но зачем тогда ты убеждал меня уйти от них? Сам же говорил, что я совершаю ошибку.

— Ревновал. — Нехотя сознается, пряча глаза, а я смущаю от такой правды.

— Говорю же, мальчишки. — Эртон весело фыркает.

— Я не в обиде, — с трудом выдыхаю, — но пока не готова доверять, как прежде, мне нужно время, чтобы прийти в себя и заново научиться жить.

Новый мир, новые правила и новая я. Теперь это мой слоган, долой прошлое, его уже не вернуть, и хоть я всегда буду скучать по родной планете, у меня есть все шансы для прекрасного будущего.

— Не знаю как вы, а я ужасно хочу есть. — Произношу, стараясь разрядить обстановку. — Как насчет обеда? — Первой соглашается Альвия, голося на всю улицу. Ну вот, не успели вернуться домой.

Ее крик настолько бодрит мужчин, причем сразу всех, что уже без лишних слов, мы оказываемся в автомобиле, причем Сайк и Эртон в том числе. Сегодня мы наконец-то можем выдохнуть, и попробовать начать жить.

Два года спустя….

— Яра, ты уверена? — Айк ходит из угла в угол, выдавая свою нервозность.

— А у меня есть выбор? — Горько усмехаюсь. — Ты же понимаешь, что без меня, эти переговоры пройдут… — стараюсь подобрать приличное слово, но ничего не идет в голову. — В общем, ты понял. — Тяжело вздыхаю.

— Понимаю, — кивает, — это твоя планета, родной дом, ты боишься за судьбу человечества, но я против. — Айк упрямо поджимает губы, словно обиженный мальчишка. — Они будут использовать тебя в качестве щита, твоя раса не готова к встрече с другими цивилизациями.

Айк прав, я сама говорила, что Земля и ее жители не готовы к такому скачку в развитии. Не стоит говорить, что за два года навряд ли многое поменялось, остались еще очень далекие поселения и государства с низким уровнем образования, для них инопланетяне станут полным шоком. В мире множество нерешенных проблем, одна из которых голод, а еще нищета, и если я смогу, то постараюсь выжать из правительства Аркта средства на решение данных вопросов.

Подумать только, все эти два года, правление вело поиски и им удалось, они нашли Землю. Мой родной мир не потерян, а для Аркта это новая глава, как считают многие жители. Вот только я другого мнения на этот счет. Однако изменить что-либо я не в силах, а вот помочь родному миру в это непростое время… У меня есть все шансы, чтобы первые переговоры и встреча прошла успешно, насколько это возможно.

Конечно, мужья не испытывают восторга. Мне придется покинуть планету на несколько недель, а возможно и дольше. Я и сама не рада от предстоящей разлуки с ними и дочерью, но считаю свое решение верным. А еще, где-то глубоко в душе теплится надежда встретить Катю и рассказать, что я выжила, смогла. Наверное, подруга винит себя, а я хочу сказать ей спасибо. Если бы не то глупое свидание, у меня не было бы Альви, а еще Тира и Айка. Конечно, мужья бывают невыносимы, но я уже не смогу жить без них.

— Яра права. — В комнату вошел Тир, держа на руках непоседливую дочку, которая словно мартышка, скорее висела на его шее. — Но полетим все вместе, отдельным кораблем.

С благодарностью смотрю на Тира и забираю из его рук Альви. Она стала нашим счастьем, примерила и научила ладить между собой. Такая маленькая, но уже очень шустрая, чуть отвлекаюсь, и половина дома приходит в разруху. Идея Тира немного безрассудна, Альви еще никогда не покидала родной мир, тем более, на столь долгий срок, но теперь я счастлива, что не придется расставаться.

Эта затея и мне приходила в голову, но я не решалась ее озвучить по многим причинам, одна из которых — возраст дочери и необходимости постоянно следить за ее состоянием. Дело не в здоровье, а в ее особенностях. Альви на половину человек и арктанианка, никто не знает, как это отразиться на ней в будущем.

— Милая, — глажу дочку по светлым волосикам, заплетенным в небрежную косичку, — ты так уже такая большая.

— Да, мамочка, — согласно кивает, — а еще красивая.

Я не всегда осознаю, насколько быстро она развивается, но что отличия с земными детьми есть, заметно не глядя. Внешне ей около четырех лет, может, чуть меньше, а вот развитие даже чуть выше. Это не совсем норма даже для Аркта и его жителей, медики предполагают, что на ее интеллект повлиял тот прибор, который уже детально изучили и даже активно используют в новой регенерационной капсуле. Именно эта разработка подталкивает правление на связь с другой расой, теперь у землянок есть шанс выжить. Хотя все еще не настолько прозрачно и просто.

Сложно поверить, что прошло чуть больше двух лет, а моя жизнь успела кардинально измениться. Легко не было, мы прошли долгий путь, учились общаться, быть настоящей семьей. Тяжелее всех приходилось Тиру, с его характером просто и не могло быть, только последний год, он научился сдерживаться, и сглаживать “острые углы”.

Хотя вру, была задачка посложнее, чем успокоить дикий нрав одного из мужей и наладить отношения со вторым, пришлось отвадить Сайка, и это до сих пор не удалось в полной мере. Оказалось он метил на место третьего супруга. К счастью, это не ему решать и даже не правлению, а только мне. Пришлось не раз объяснять, что мне и двух много, а третий — лишний. Он оказался упорным, даже слишком, но поняв, что мое решение окончательное, согласился на какой-то заказ и надолго покинул Аркт. Надеюсь, что сейчас у него все хорошо.

Что же до Эртона, он счастлив быть прадедушкой, несмотря на свою юную внешность. Даже всерьез собирался поселиться в нашем доме, для воспитания будущего поколения, но был культурно направлен восвояси. В остальном, практически ничего не изменилось, я все так же привыкаю к другим технологиям и странному менталитету жителей Аркта, бывает не просто, а иногда очень даже сложно, поэтому я даже рада ненадолго покинуть эту планету и отправиться в путешествие. Рядом будут мужья и дочь, а большего мне и не нужно… Ну, почти, скоро я увижу родной мир и помогу ему стать лучше.