Особняк лорда Филиппа Уэллса, Графство Терновый Холм.

Пятница, без десяти восемь вечера. Кабинет лорда Филиппа пах сандалом, воском и чем-то сладковатым, приторным — духами Амалии. Этот запах въелся в портьеры, в обивку кресла, в деревянные панели стен. Кристианна заметила его три дня назад, но убеждала себя, что это всего лишь новое средство для мебели.

Графиня стояла за дверью кабинета, прижавшись спиной к стене коридора. Ручка двери была приоткрыта на два пальца. Достаточно для того, чтобы слышать. Достаточно для того, чтобы увидеть полоску света. Достаточно для того, чтобы каждое слово падало ей прямо в сердце, как капля расплавленного свинца. Молодая женщина пришла к кабинету любимого мужа по анонимному доносу:

«Ваш муж изменяет вам. Приходите сегодня в восемь в северное крыло». Кристианна не хотела верить сплетням. Думала, что это чья-то злая шутка, наговор, клевета. Однако, легкие шаги все равно привели ее к приоткрытой двери, где она услышала ядовитый смех супруга.

— Моя жена действительно поверила, что я заболел, — голос Филиппа вибрировал от самодовольства. Граф был пьян, но не настолько сильно, чтобы потерять над собой контроль, скорей, это был расчетливый, трезвый цинизм, который гораздо страшнее любого опьянения.

— О, дорогой, — второй голос был женским, низким, с хрипотцой. — Дурочка три дня не выходила из твоей комнаты, носилась с тобой, как курица с яйцом. Грела для тебя бульон, меняла компрессы. Помнишь, как она плакала, когда врач сказал, что у тебя жар?

— Ты видела её лицо? — Филипп хрюкнул. — Красное, опухшее. Кристианна похожа на болонку, когда плачет.

Графиня зажмурилась, вспомнила последние три дня. Как сидела у постели любимого. Как трясущимися руками меняла мокрые полотенца на лбу. Как молилась всем богам, которых знала, только бы он выжил.

А он в это время... в это время он был в библиотеке. С Амалией. На ковре. На диване. Где угодно, только не в постели с температурой.

— Знаешь, что она вчера мне сказала? — продолжал Филипп. — Она сказала: «Пупсик, я так рада, что ты поправляешься. Я без тебя не смогу».

— Пупсик? — переспросила Амалия. — Крис называет тебя пупсик?

— С детства. Это семейное. Идиотизм.

Кристианна сглотнула ком в горле, она называла любимого пупсик исключительно наедине, когда была уверена, что никто не слышит. Это было их словом. Их секретом. Зачем он рассказал все Амалии???

— Она вообще смешная, — добавил Филипп. — Вся в глупых сентиментальностях. Перчатку мою до сих пор хранит. Перчатку, которую я обронил на балу пять лет назад. Представляешь? Лежит в шкатулке, под носовым платком, перевязанная ленточкой.

— Ленточкой? — Амалия зашлась в противном смехе. — Какой ужас.

— Знаешь, что самое смешное, она всерьез верит, что я её люблю. Я ей вчера сказал, что хочу завести детей, а она расплакалась и сказала, что «постарается быть лучше». Как будто дело только в ее стараниях. Крис бесплодная пустышка. После выкидыша три года назад, врачи сказали, что она больше не сможет родить.

Кристианна прижала ладонь к животу, вспомнила самый страшный день в своей жизни, лужу крови на ковре, Филипп тогда держал её за руку и плакал, она прекрасно помнит его слёзы.

— Так ты поэтому решил избавиться от жены? — спросила Амалия. — Из-за отсутствия наследника?

— Да, причем не только из-за отсутствия наследника, я хочу получить ее земли, деньги, золото и старый замок. Ну, еще и потому, что она меня просто бесит! Амелия, ты видела её земли на севере? Пятьсот акров виноградников. Четыре деревни. Старый замок на скале. Заброшенный, правда, но земля дорогая. Я всё это получу при разводе. Брачный контракт составлен так, что Крис забирает только личные вещи. Всё остальное — моё.

— А если она будет упираться?

— Я знаю людей, которые умеют решать проблемы. Если Кристи откажется подписывать бумаги... — вздохнул Филипп, — несчастные случаи бывают с каждым… Мой тесть умер при странных обстоятельствах, деверь пропал без вести в прошлом году. Совпадение?.. Я так не думаю.

— Ты... — Амалия замялась впервые за весь разговор. — Фил, ты имеешь отношение к гибели старого вельможи?

— Я ничего не делал, — голос предателя стал ледяным. — Я просто вовремя оказался рядом. Если Кристи категорически откажется подписывать бумаги... Я стану безутешным вдовцом.

Кристианна прислонилась лбом к стене.

Отец.

Брат.

Графиня всегда подозревала, что в их смерти было что-то нечистое, но она не хотела верить. А теперь…

— Хватит о делах, — голос Амалии стал вкрадчивым, мурлыкающим. — Фил, ты обещал мне эротический вечер без твоей ледяной принцессы.

— Без ледяной принцессы, — согласился Филипп. — Знаешь, как я её называю про себя? Сосулька. Длинная, холодная, безвкусная. Ни огня, ни страсти. Как в могилу лечь в постель с такой.

— А я? — Амалия, судя по шороху, перебралась к нему на колени.

— А ты — огонь, детка. Ты — пожар. Ты — то, от чего у нормального мужика крышу сносит.

— Долго ещё мы будем ждать твоего развода?

— Ещё месяц. Пусть Кристи уедет в свой замок. Остынет. А потом я подпишу бумаги, ты станешь новой графиней Уэллс.

— Графиней? — Амалия рассмеялась, в ее смехе послышалось что-то нечеловеческое. Что-то, отчего у Кристианны заледенела кровь. — О, дорогой, ты даже не представляешь, кем я стану.

— Кем?

— Владычицей, — прошептала Амалия. — Но тебе не обязательно знать детали. Просто продолжай делать то, что делаешь. Трави её, унижай, вынуждай уехать. А когда она будет раздавлена, сломлена, готова на всё — я войду.

— Войдёшь куда?

— В неё, — Амалия говорила так спокойно, как будто речь шла о прогулке в парк. — В её тело. В её душу. В её древнюю кровь, которая пахнет корицей и смертью. Ты чувствуешь этот запах, когда она рядом? Нет? Ты слишком глуп. А я чую за версту. Морнингстары — это деликатес. Их боль — это вино. Их слёзы — это нектар. А их кровь... их кровь открывает врата.

— Какие врата? — Голос Филиппа дрогнул.

— Врата между мирами, дорогой. Но ты не волнуйся. Ты будешь в безопасности. — Амалия провела когтем по щеке любовника. — Почти.

Кристианна не дышала. Суккуб, не просто любовница, она Демон, который охотится за её душой. Филипп — просто пешка, который думает, что управляет игрой, но на самом деле…

На самом деле он уже проиграл.

— А если Крис не поедет в замок? — спросил Филипп. — Если останется и будет бороться?

— Поедет, — уверенно сказала Амалия. — Я позаботилась. Анонимное письмо — это только начало. Через час придет второе — от её старой няни. Та напишет, что видела тебя с другой. И Кристи сломается. Она вспыльчивая, но слабая. Она убежит. Мои жертвы все убегают.

— А если нет?

— Тогда я убью её сама. Но это будет долго и скучно. Лучше, когда жертва приходит добровольно. Открывает дверь сама. Приглашает внутрь. — Амалия вздохнула. — Ты даже не представляешь, как трудно найти хорошую добровольную жертву. Все эти копошащиеся, сопротивляющиеся... невкусные.

Кристианна слушала и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Страх уходил. Вытеснялся чем-то другим. Холодным. Тяжёлым. Древним. Она вдруг вспомнила бабушку, которая умерла, когда Кристианне было десять лет. Бабушка всегда говорила:

«В нашем роду женщины сильнее мужчин, потому что умеют ненавидеть. Научись, внучка. Ненависть — это твой сильный дар».

Тогда Кристианна не поняла важные слова. Теперь — начинала понимать.

— Ты слышишь? — вдруг сказала Амалия. — Кто-то за дверью.

Тишина. Кристианна замерла.

— Кому там быть? — Филипп зевнул. — Горничные. Они всегда подслушивают.

— Нет, — голос Амалии стал другим. Жёстким. Острым. — Это не горничная. Я чувствую... запах. Крови. Крови Морнингстаров.

Кристианна не стала ждать приглашения войти внутрь, толкнула дверь и вошла. Комната встретила её полумраком. Горел только камин, его оранжевый свет выхватывал из темноты кресло, столик с вином, два бокала и две фигуры. Филипп сидел в кресле со спущенными штанами, полностью расслабленный, с бокалом вина в руке. На его коленях сидела Амалия, рыжая, кошачья, в тонкой сорочке, которая ничего не скрывала. Никто из предателей не вскочил, даже не попытались сделать вид, что генитальная ситуация вызывает в них хоть грамм смущения.

Филипп посмотрел на жену и ехидно усмехнулся:

— А, Кристи, — сказал он, как будто она зашла спросить, не хочет ли он чаю. — Ты рано. Мы тут… немного заняты.

Амалия даже не обернулась, продолжала сидеть у любовника на коленях, однако, её тело напряглось. Кристианна заметила, как под кожей у неё что-то движется, как будто кости меняли форму.

— Я все слышала, — графиня посмотрела на мужа.

Филипп моргнул:

— Всё? — переспросил он, в его голосе проскользнуло что-то похожее на тревогу.

— Всё. От «лежит в шкатулке» до «Морнингстары — это деликатес».

Теперь Филлип побледнел, предатель посмотрел на Амалию, демонесса пожала плечами:

— Я предупреждала тебя, что кто-то нас подслушивает, — лениво сказала скуби. — Но ты мне не поверил.

— Ты... — Филипп перевел взгляд на Кристианну. — Ты всё это время стояла за дверью?

— Достаточно долго, чтобы понять, за кого я вышла замуж.

Кристианна подошла к камину, молодая женщина стала так, чтобы свет падал ей на лицо, она хотела, чтобы любовники видели её глаза. Сухие. Пустые. Горящие.

— Ты убил моего отца? — голос графини звучал ровно, без слёз, без истерики. Как будто она спрашивала, не хочет ли он ужинать.

— Я не убивал, — Филипп встал, стряхнув Амалию с колен. — Это был несчастный случай.

— Ты нанял людей, которые устроили несчастный случай.

— В юридическом смысле — разницы нет.

— А в моральном?

— Кристи, мы же взрослые люди, — Филипп вздохнул, как будто жена была капризным ребенком. — Давай без драм. Ты хочешь развод? Ты его получишь. Но, на моих условиях. Я не жадный. Половина земель, замок оставляю тебе — он старый и бесполезный, мне не нужен. Я дам тебе щедрое ежегодное содержание. Ты сохранишь титул, мне не жалко.

— А если я не соглашусь?

— Тогда мне придётся... тебя убедить.

Кристианна посмотрела на Амалию:

— Ты — демон. Суккуб. Ты охотишься за моей кровью.

Амалия улыбнулась. Впервые за этот вечер — по-настоящему, широко, показывая зубы, которые стали длиннее и острее:

— Мне приятно понимать, что хоть кто-то в вашем замке не идиот. Да, милая. Я — суккуб. Твоя кровь — самое вкусное, что я пробовала за последние сто лет. Ты даже не представляешь, как долго я ждала этого момента.

— Ты не получишь мою кровь, — спокойно сказала Кристианна.

— Получу. Ты сама придешь ко мне. С разбитым сердцем, с открытой душой. Скажешь: «Помоги мне, Амалия». И я помогу. — скуби облизнулась. — Я тебя съем.

Кристиана повернулась к Филиппу:

— Ты слышишь, что она говорит? Она хочет меня убить.

— Не убить, а съесть, — поправил жену Филипп. — Это разные вещи.

Кристианна рассмеялась. Это был невеселый смех. Сухой, ломкий, как треск льда:

— Знаешь, Филипп, я думала, что мне больно будет от измены. От того, что ты спишь с другой. Но измена — это мелочи. Ты предал меня не телом. Ты предал меня душой. Ты убил моего отца. Ты убил моего брата. Ты хотел убить меня. Объясни мне, ради чего? Ради земли? Ради замка? Ради... этой? — графиня кивнула на Амалию.

— Эта, как ты выражаешься, — Амалия встала, подошла вплотную к “вкусняшке”, — та, кто подарит Филиппу бессмертие в том случае, если, конечно, он будет хорошим мальчиком.

— Предатель никогда не был хорошим мальчиком, — Кристианна прямо посмотрела в глаза демонессе. — Он всегда был слабаком, который притворяется сильным.

— Кристи! — Филипп возмутился.

— Заткнись, — Кристианна не повысила голос, однако, от ее короткого «заткнись» Филипп закрыл рот. — Я говорю с твоей любовницей. С демоном, который тебя использует. Который выбросит тебя, как мусор когда ты станешь ей не нужен.

— Он уже мне не нужен, — равнодушно сказала Амалия. — Он выполнил свою функцию. Разбил твоё сердце. Теперь можешь забирать его обратно. Мне он больше не интересен.

— Что?! — Филипп побледнел. — Ты сказала... ты обещала…

— Обещала сделать тебя графом? — Амалия усмехнулась. — Ты и так граф, дурачок. А бессмертие... это была просто метафора.

Филипп рухнул в кресло:

— Но... ты сказала... мы поженимся…

— Мы уже поженились, — Амалия показала кольцо на пальце. Оно было чёрным, из кости. — Ритуал был прошлой ночью, пока ты спал. Ты теперь мой муж. По законам Преисподней. По этим законам, — скуби улыбнулась, — ты принадлежишь мне. Не я тебе. А ты — мне. Навечно.

Кристианна смотрела на отвратительную сцену с отстраненным любопытством:

— Ты использовала его.

— Конечно, — Амалия пожала плечами. — А ты думала, зачем суккубу мужчина? Чтобы любить? Нет, милая. Чтобы жрать. И твоего мужа я съем. Не сразу. По кусочкам. Год за годом. К пятидесяти он будет выглядеть на девяносто. К шестидесяти — умрёт. А я стану сильнее.

Кристианна посмотрела на Филиппа, дурочек сидел в кресле, белый как мел, он с ужасом смотрел на Амалию.

— Ты знал? — спросила Кристианна.

— Нет, — прошептал недоразвитый. — Я не знал. Она сказала... она сказала, что я буду править…

— Ты будешь править, — успокоила его Амалия. — Править моим желудком. Не переживай, там весело. И другие есть. Те, кого я съела до тебя.

Кристианна наклонилась к уху Филиппа:

— Скажи спасибо, — прошептала молодая женщина, — что я не даю тебе умереть. Пока. — Графиня выпрямилась, посмотрела на Амалию. — Я уезжаю в мой замок. Как ты и хотела. Но знай: я вернусь. И когда я вернусь, я обещаю тебе, что ты узнаешь, что значит бояться.

— О, я не боюсь, — Амалия оскалилась. — Я голодна.

— Ты будешь меня бояться, — пообещала Кристианна. — Я сделаю так, что ты будешь мечтать о смерти.

Графиня ровным шагом, с прямой спиной, с гордо поднятой головой покинула кабинет. В коридоре, когда дверь закрылась, она прислонилась к стене и закрыла глаза. Слезы пришли. Горячие, злые, бессильные. Но в ее слезах уже не было боли, в них была ярость и сила. Неожиданно молодая женщина услышала старый, сухой, как шелест пергамента голос, который прошептал из темноты:

— Плачь, девочка. Твои слёзы семена, рано или поздно из них вырастет тьма. Запомни, ненависть твой дар.

Кристианна открыла глаза. В коридоре никого не было. Но она знала, ей не показалось:

— Я помню, — тихо сказала сказала графиня. — Я помню, кто я. Я — Морнингстар. Мы не прощаем.

Час спустя.

Чемоданы собирались в тишине. Кристианна не брала почти ничего — только платья, фамильные украшения и древний гримуар, который спрятала на дне сундука. Перед выходом она сняла со стены фамильный меч. Тяжёлый. Чёрный. С вороненым лезвием. Её свадебный портрет висел над камином. Молодая женщина подошла, замахнулась, обрушила меч на холст. Лезвие перерубило его пополам. Половина с лицом Филиппа упала на пол. Половина с её лицом осталась в раме. Кристианна наступила ногой на лицо мужа.

— Вот так, с этого начинается новая жизнь. — графиня, как предупреждение оставила меч торчать в раме.

Внизу, у парадного входа, ее ждала карета. Чёрная. Лакированная. Без гербов. Кристианна не вызывала экипаж. Но конюх поклонился ей и сказал:

— Я прибыл за вами, госпожа.

Кристианна подошла ближе. Кучер сидел в высокой шляпе, надвинутой на лицо. Когда Кристианна приблизилась, он поднял голову. Под шляпой был череп. Белый. Чистый. С алыми огоньками в пустых глазницах.

— Садись, госпожа, — сказал череп голосом, похожим на скрежет камней. — Предки вас заждались.

Кристианна не закричала от ужаса, графиня криво, жутко, но искренне улыбнулась:

— Наконец-то, хоть кто-то меня встречает, — молодая женщина забралась в карету. Внутри было темно и холодно. Кристианна закрыла глаза, положила руку на деревянную стенку. Дерево было тёплым. Живым. Древнее, медленное сердцебиение пульсировало под ее пальцами. — Отвези меня домой, туда, где я смогу стать той, кем я должна была давно стать.

Карета тронулась…

Замок Морнингстар, Северные Земли Графства Терновый Холм. Глухая полночь. Карета остановилась так резко, что Кристианна чуть не слетела с сиденья. Она открыла глаза — и не поняла, что сейчас увидит. Снаружи было темно. Не так, как бывает в городе или в лесу. Темно — как внутри живого существа, которое проглотило весь свет. Ни луны, ни звёзд. Ни даже отсвета далёкого костра. Только черный силуэт замка на фоне чёрного неба.

Кристианна выбралась из кареты. Ноги вязли в чём-то мягком — снег? Пепел? Она наклонилась, провела рукой, под пальцами хрустела ледяная корка, а под ней — сухая, мёртвая земля.

— Госпожа, — скрежетал кучер-череп. — Мы прибыли.

— Вижу, — сказала Кристианна, хотя не видела ничего, графиня сделала шаг к замку. Второй. Третий. Ворота были открыты. Не взломаны — просто распахнуты, как будто их ждали. Как будто сам замок раскрыл объятия для того, чтобы принять наследницу.

— Ваши вещи доставят утром, — сказал кучер. — Пыльные присмотрят.

— Пыльные?

Но кучер уже уехал. Карета растворилась в темноте так же бесшумно, как появилась. Кристианна осталась одна перед огромной черной аркой, молодая женщина шагнула внутрь.

Холл замка Морнингстар. Когда-то здесь было величие. Кристианна помнила этот зал по детским визитам: мраморные полы, гобелены на стенах, люстры из чистого хрусталя. Сейчас здесь была мертвецкая тишина. Мрамор потрескался, из щелей торчали пучки сухой травы. Гобелены превратились в лохмотья, на которых ещё угадывались фигуры — охотники, драконы, вороны. Люстры не было — только крюк на потолке, на нём болталась верёвка. Кристианна не стала спрашивать, для чего. В углу холла стояла лестница. Широкая, с перилами из чёрного дуба. Кристианна подошла, положила руку на перила — дерево было тёплым, как живое.

— ...Морнингстар вернулась... — прошелестело где-то над ухом. Кристианна обернулась. Никого. — ...вернулась... вернулась... — шелест раздавался со всех сторон, как эхо в пустой раковине.

— Кто здесь? — спросила Кристианна.

Тишина. А потом из щелей в полу, из трещин в стенах, из-под досок начала выползать пыль. Не обычная. Серая, тяжёлая, как пепел. Она поднималась клубами, сворачивалась в спирали, принимала формы. Кристианна отступила на шаг. Пыль сгустилась в три фигуры. Низкие, сутулые, с головами, похожими на грибы. У них не было лиц — только две щели: одна для глаз, одна для рта. И конечности — тонкие, как ветки, с длинными пальцами.

— Пыльные, — сказала одна фигура голосом, похожим на шуршание бумаги. — Мы — слуги замка. Мы — память стен. Мы — те, кто не спит, когда все спят.

Кристианна смотрела на них, и странное дело, она не боялась. Возможно, потому что страх уже выжгло. Возможно, потому что после разговора с суккубом эти пыльные создания казались почти милыми.

— Вы говорите? — спросила она.

— Мы говорим, когда нас слышат, — ответил второй Пыльный. — Много лет нас не слышали. Хозяева ушли. Замок пустел. Мы ждали.

— Ждали кого?

— Тебя, — сказал третий.

Первый подошёл ближе, Кристианна заметила, что он хромает — одна нога у него была короче другой, слеплена из пыли и паутины.

— Ты — наследница, — сказал он. — Последняя из рода Морнингстар. Мы служили твоей прабабушке. И её матери. И матери её матери. Мы помним всех.

— Помните их имена? — спросила Кристианна.

— Мы помним их слёзы, — ответил второй. — Имена стираются, слёзы остаются. Твои слёзы пахнут корицей. Как у неё.

— У кого?

— У той, что повесилась в восточной башне, — сказал третий равнодушно. — Триста лет назад. Она тоже плакала из-за мужчины. Глупая.

Кристианна моргнула.

— Вы всегда такие... прямые?

— Мы слуги, а не дипломаты, — сказал первый. — Хочешь дипломатию — найми лорда. Хочешь правду — говори с пылью.

Кристианна весело усмехнулась, впервые за много часов:

— Хорошо. Где моя комната?

— Твоя комната была спальней твоей матери, — сказал второй. — А до неё, спальней той, что повесилась, мы там проветрили.

— Проветрили?

— Вынесли скелет.

Кристианна помолчала секунду:

— Ладно. Пойдёмте.

Спальня располагалась на втором этаже. Пыльные не врали — комната была обставлена. Старая кровать с балдахином, застеленная свежим бельём (откуда в заброшенном замке свежее бельё, Кристианна решила не спрашивать). Камин — черный, гранитный, холодный. У окна — туалетный столик с потускневшим зеркалом. И портреты. Много портретов. Они висели на всех стенах — женщины в старинных платьях, мужчины в доспехах, дети с серьезными лицами. Все смотрели на Кристианну. Все — одинаковыми глазами. Серыми. Пустыми. Зимними.

— За мной наблюдают, — заметила Кристианна.

— Они твои предки, — ответил первый Пыльный, который, как она заметила, выполнял роль главного. — Они всегда наблюдают. Даже когда ты спишь. Даже когда ты в уборной.

— Это... успокаивает.

— Мы не заказывали обстановку, — сказал второй. — Так сложилось исторически.

Кристианна подошла к камину:

— Почему он холодный? В замке нет дров?

— Дрова есть, — сказал третий. — Но этот камин зажигается только от слёз. Или от крови.

— От крови?

— От крови Морнингстаров. Одна капля и огонь горит три дня.

Кристианна посмотрела на свою руку. Когти? Нет, обычные ногти. На нож на туалетном столике — старый, с костяной ручкой. Она взяла нож, полоснула по подушечке указательного пальца. Кровь выступила красной, почти черной в полумраке. Капля упала на гранит. Камин загудел. Пламя взметнулось — не оранжевое, нет. Фиолетовое. Почти чёрное по краям. Оно не грело. Оно светило — холодным, жёстким светом, от которого тени на стенах стали глубже, а портреты — живее.

— О, — сказала одна из женщин на портрете. — графиня помнит ритуал.

Кристианна обернулась. Портрет ожил. Не полностью — только лицо. Женщина лет сорока, в черном платье, с вороном на плече. Она шевелила губами, и слова выходили из холста, как дым.

— Ты — Кристианна?

— Да.

— Дочь Элинор?

— Внучка. Элинор была моей бабушкой.

— Элинор — дура, — сказала женщина с портрета. — Вышла замуж за инородца. Испортила нашу голубую кровь. Но в тебе, я вижу, наша кровь ещё говорит.

— Кто вы?

— Леди Моргана Морнингстар. Я повешена за колдовство в 1342 году. — Женщина улыбнулась, Кристианна увидела, что у неё не хватает двух зубов. — Но колдовство было не в том, что они думали. Я всего лишь заставила моего мужа стать импотентом. За то, что он мне изменял. Это не казнь, а скорее искусство.

Лицо Кристианны невольно просияло:

— Мне это близко.

— Знаю. Мы всё слышали. Твой муж козел.

— Леди Моргана!

— Что не так? Я говорю правду. Мы тут все, — женщина обвела рукой остальные портреты, — думаем, что тебе надо было отрезать ему то, чем он грешил, и скормить голодным дворовым собакам. Но ты выбрала драматичный отъезд. Тоже неплохо, как вариант.

— Я не хотела драмы, — сказала Кристианна. — Я хотела... не знаю. Начать новую жизнь.

— Новая жизнь начинается со старой смерти, — сказал мужской голос с другого портрета. Пожилой мужчина с седой бородой и шрамом на щеке. — Я — лорд Грегор. Убит на дуэли, защищая честь жены. Жена потом всё равно мне изменила с моим секундантом. Мораль: не умирай за тех, кто того не стоит.

Кристианна села на край кровати:

— Вы всегда такие... разговорчивые?

— Дорогая, ты давно не была в замке, — ответила леди Моргана. — Мы соскучились. К нам годами никто не приезжал. Ни поговорить, ни посмеяться. Только Пыльные, а они скучные. Всё о работе, о работе.

— У нас давно созрел план по уборке на триста лет вперёд, — обиженно сказал главный Пыльный. — Не называйте наше дело скучным.

— А есть тут кто-то... нормальный? — спросила Кристианна. — Из живых, я имею в виду.

— В подвале лекарь живёт, — сказала леди Моргана. — Но он странный. Руки у него сами всё чинят. Пришёл лет пять назад, сказал, что ищет покой. С тех пор сидит в подвале, травы сушит.

— Лекарь, — повторила Кристианна. — Может, пригодится.

— Обязательно, — кивнул лорд Грегор. — У тебя скоро будет много работы. Раны, ожоги, отравления. Мы чувствуем — ты собралась воевать.

Кристианна промолчала, графиня подошла к камину, протянула руки к фиолетовому пламени. Холодное. Не греет. Но внутри у нее появилось странное тепло.

— Где сердце? — спросила молодая женщина.

Портреты замолчали. Пыльные переглянулись.

— Ты знаешь про сердце? — спросил главный.

— Голоса сказали. «Чёрное сердце. Источник силы. В подвале».

— В подвале, — эхом отозвалась леди Моргана. — Но не сразу. Сначала ты должна отдохнуть. Завтра. Когда рассветёт.

— В замке не рассветает, — сказал лорд Грегор. — Здесь всегда темно. Тени наших грехов заслоняют солнце.

— Поэтично, — заметила Кристианна. — Но мне плевать. Я хочу увидеть сердце прямо сейчас.

Пыльные зашушукались.

— Госпожа, — сказал главный, — сердце... оно не просто источник силы. Оно испытание. Те, кто прикасались к нему без подготовки... сходили с ума.

— Я уже сошла, — сказала Кристианна. — Сегодня, когда услышала смех мужа. Ведите.

Пыльные вздохнули (насколько это вообще возможно для существ из пыли) и поплелись к двери. Коридоры замка были лабиринтом. Кристианна давно перестала запоминать повороты. Пыльные шли впереди, оставляя за собой легкий шлейф серой пыли, который светился в темноте. Стены шептали. Не слова — звуки. Всхлипы. Стон. Смех. Как будто замок помнил каждую эмоцию, которая когда-либо здесь звучала, и проигрывал их заново, как старую пластинку.

— Сколько людей здесь умерло? — спросила Кристианна.

— Морнингстаров? — переспросил главный Пыльный. — Сорок семь. Слуг — триста двадцать. Врагов — не счесть.

— А счастливых?

— Пятеро.

— Всего пятеро?

— Остальные притворялись, — сказал второй. — В нашем роду не принято быть счастливыми. Это считается дурным тоном.

Кристианна хотела спросить, кто эти пятеро, но они практически дошли. Дверь в подвал была высотой в три человеческих роста. Чёрная. Железная. С гербом — ворон, держащий в лапе цепь.

— Открой, — сказал главный Пыльный.

— Как?

— Кровью.

Кристианна вздохнула и порезала палец второй раз. Коснулась герба. Железо загудело. Дверь открылась не внутрь и не наружу. Она... разошлась. Как туман. Как будто её никогда и не было. Вниз вела лестница. Ступени из камня, стертые до блеска сотнями ног. Кристианна начала спуск. Пыльные остались наверху.

— Мы не можем войти, — сказал главный. — Сердце не любит нас. Оно считает, что мы — грязь.

— Вы и есть грязь, — заметила леди Моргана с портрета, который почему-то тоже шел с ними. — Буквально.

— Спасибо за поддержку, госпожа.

Кристианна спускалась одна.Темнота сгущалась с каждой ступенькой. Графиня вытянула руку — не видно ни зги. Только запах. Сырость. Металл. И ещё что-то сладковатое, как миндаль.

— Я здесь, — вслух сказала молодая женщина. — Я пришла.

Внизу зажёгся свет. Не фиолетовый. Белый. Холодный. Как лампа в морге. Кристианна сделала последний шаг — и оказалась в круглой комнате. Стены были сложены из чёрного камня, но не гладкого — из черепов. Человеческих, звериных, каких-то невиданных тварей. Они смотрели на Кристианну пустыми глазницами, в каждой глазнице теплился огонёк.В центре комнаты, на постаменте из костей, лежало Чёрное сердце. Оно было размером с голову взрослого мужчины. Не живое и не мёртвое. Оно пульсировало — медленно, тяжело, как бьют в колокол на похоронах. Поверхность — не гладкая, а в трещинах. Из трещин сочился чёрный пар. Кристианна подошла ближе. Холод исходил от сердца такой, что у неё заледенели ресницы.

— Ты — последняя, — сказал голос из воздуха. Из стен. Из черепов.

Кристианна обернулась, перед ней стоял мужчина. Высокий. Старый. Одетый в чёрные доспехи, которые, кажется, срослись с его кожей. Лицо — морщинистое, суровое, с глубокими шрамами. Глаза — как у неё. Серые. Пустые. Зимние.

— Кто ты?

— Егор, — сказал он. — Егор Ворон. Первый из Морнингстаров. Тот, кто убил короля и основал наш род. Тот, кто вырезал своё сердце и заменил его этим, — аристократ кивнул на чёрный орган. — Тот, кто научился не умирать.

— Ты жив?

— Я мёртв, — ответил Егор. — Как и всё, что находится здесь. Но я помню. Я чувствую. Я — память. А память сильнее жизни. — Старец подошёл к Кристианне. Прошёл сквозь неё — потому что был материален. Она почувствовала только холод.

— Ты плакала, — сказал Егор. — Твои слёзы пахнут корицей. Как у моей дочери, когда её муж изменил с её сестрой.

— Что с ними стало?

— Предатель умер в страшных мучениях. Она живёт до сих пор. В этом замке. В восточной башне. — Призрак усмехнулся. — Она — та, что повесилась.

— Но вы сказали...

— Она повесилась, но не умерла. Морнингстары не умирают от верёвки. Мы слишком живучие.

Кристианна подошла к черному сердцу вплотную:

— Что оно даёт?

— Всё, — сказал Егор. — Силу. Бессмертие. Власть над мертвыми. Возможность наказать любого, кто тебя обидел.

— Цена?

— Ты перестаёшь быть человеком, — просто сказал Егор. — Твои эмоции притупляются. Сначала боль. Потом страх. Потом радость. Потом любовь. Потом совесть. Ты становишься пустотой. Но пустота, — он улыбнулся, — это самое сильное оружие. Потому что пустоту нечем ранить.

Кристианна смотрела на сердце. Оно пульсировало. Медленно. Зловеще. Притягательно.

— Если я прикоснусь...

— Ты заключишь сделку. С духом, который живёт в этом сердце. Он заберёт у тебя эмоции. А взамен даст силу.

— Дух?

— Его зовут X'Thul. Он — древнее зло, которое мы запечатали в этом камне тысячу лет назад. Он голоден. Он всегда голоден. Но он даёт то, что просят.

— А если я не захочу?

— Тогда ты умрёшь, — сказал Егор. — Через три дня. Разбитое сердце — реальная болезнь, девочка. Ты не заметила? Ты уже умираешь. Кровь медленнее течёт. Сердце пропускает удары. Через три дня ты ляжешь и не встанешь.

Кристианна приложила руку к груди, старец был прав. Она чувствовала боль с самого вечера. Что-то внутри рвалось. Не метафорически — буквально.

— Ты поэтому пришёл? Предупредить?

— Я пришёл сказать, что выбор за тобой. Умереть человеком. Или жить чудовищем.

Кристианна подняла руку:

— А можно жить чудовищем, которое иногда вспоминает, каково это — быть человеком?

— Можно, — кивнул Егор. — Но за это придётся заплатить. Кому-то другому.

Графиня подумала о Филиппе. Об Амалии. О том, как они над ней смеялись. Она подумала об отце, который упал с лестницы. О брате, который пропал. Кристианна подумала о себе — той, которая грела бульон, хранила перчатку, молилась за неверного мужа.

— Я согласна, — молодая женщина прикоснулась к черному сердцу.

Мир взорвался болью.

Удар.

Кристианна почувствовала, как что-то холодное вливается в её вены, как лёд растекается по телу, выжигая всё на своём пути. Она видела — нет, чувствовала — как Эмоции умирают одна за другой.

Страх ушёл первым. Кристианна перестала бояться темноты, высоты, смерти. Она больше не боялась ничего.

Трепет. Тот, что заставляет сердце биться быстрее при виде любимого. Ушёл вторым. Она попыталась вспомнить лицо Филиппа — и не почувствовала ничего. Только пустоту.

Надежда. Ушла третьей. Кристианна поняла, что больше не ждёт чуда. Чудес не бывает. Есть только воля и сила.

Боль. Ушла четвёртой. Она порезала палец о край сердца — и ничего не почувствовала. Кровь текла, но боли не было.

Радость. Ушла пятой. Кристианна попыталась вспомнить, когда в последний раз смеялась от души. И не смогла.

Совесть. Ушла шестой. И это было сладко. Она больше не чувствовала вины. Не за то, что сбежала. Не за то, что оставила слуг. Не за то, что сейчас сделает.

— Хватит, — сказал другой голос, глубокий, как бездна. Тяжёлый, как смерть.

— Оставь ей немного. Она должна помнить, почему мстит.

Кристианна открыла глаза. Перед ней стоял дух. Он не имел формы. Он был — тенью, сгустком тьмы, который пульсировал в такт чёрному сердцу. Два белых глаза горели во тьме, как звёзды в безлунную ночь.

— X'Thul, — прошептала графиня.

— Я, — ответил дух. — Ты призвала меня. Ты прикоснулась. Ты моя.

— Я ничья, — сказала Кристианна, её голос звучал твёрже, чем когда-либо.

— Мы заключили сделку, — напомнил X'Thul. — Твои эмоции — моя пища. Твоя боль — мой хлеб. Твоя ярость — моё вино.

— А моя сила?

— Твоя сила отныне — моя тень. Я буду жить внутри тебя. В твоём сердце. В твоей крови. Я буду питаться тобой, а ты — мной.

— Это похоже на брак, — сказала Кристианна.

Дух замолчал. На секунду.

— Это хуже, чем брак, — сказал он наконец. — Брак можно расторгнуть.

Кристианна усмехнулась:

— Я умею выбирать партнеров, которые меня не бросят. Ты не бросишь?

— Я никогда не бросаю еду, — сказал X'Thul.

— Договорились.

Графиня протянула руку. Дух не имел материальной формы, но она всё равно почувствовала его прикосновение — как будто сунула руку в прорубь. Тьма вошла в неё. Не больно. Не страшно. Пусто. Кристианна почувствовала, как дух сворачивается клубком у неё в груди, рядом с настоящим сердцем. Там, где раньше жили страхи, теперь спал X'Thul.

— Ты будешь чувствовать, как я голоден, — прошептал он. — Когда я буду голоден, ты будешь делать то, что нужно, чтобы меня накормить.

— Что именно?

— Причинять боль, — сказал X'Thul. — Чужую.

Кристианна посмотрела на свои руки. На них не было крови. Но она знала — скоро будет.

— Я готова.

Наверху в спальне молодую женщину ждали пыльные, портреты молчали, Кристианна вошла в комнату — и всё изменилось. Раньше она шла, как обычный человек. Теперь — она скользила. Её шаги стали бесшумными. Её взгляд — тяжелым. Её присутствие — давящим.

— Госпожа, — главный Пыльный низко поклонился. — Ты изменилась.

— Я стала собой, — сказала Кристианна.

Она подошла к камину. Фиолетовое пламя отражалось в её глазах — но не живым светом. Мёртвым.

— Что теперь? — спросила леди Моргана с портрета. В её голосе впервые слышалось не насмешка, а уважение.

— Теперь — война, — сказала Кристианна. — Но не сегодня. Сегодня я буду спать. Впервые без снов.

— А сны? — спросил лорд Грегор.

— Дух их съест, — Кристианна легла на кровать, не раздеваясь. — Он сказал, что сны — лучшая закуска перед основным блюдом.

Графиня закрыла глаза.

Пыльные задули свечи.

Портреты затихли.

Только голос X'Thul звучал в темноте, тихий, как шелест крыльев:

— Спи, моя графиня. Завтра начнётся основное веселье.

На следующее утро в замке (если можно назвать утром час, когда Кристианна проснулась), графиня спустилась в подвал одна. Пыльные остались наверху — они боялись сырости («Раскиснем, госпожа, и что тогда? Лужа вместо слуги?»). Лестница в подвал была ещё более древней, чем та, что вела к черному сердцу. Ступени стёрлись до желобков, перила отсутствовали, в некоторых местах приходилось перепрыгивать провалы. Кристианна шла медленно, подсвечивая себе масляной лампой. Воняло здесь не грибами, как в остальных подвалах, а травами. Тысячами трав — горьких, сладких, едких, пряных. Запах смешивался в причудливый коктейль, от которого кружилась голова.

— Есть кто живой? — крикнула Кристианна.

В ответ — тишина.

Молодая женщина обошла угол и увидела дверь. Не железную, как у сердца, а деревянную, грубо сколоченную из досок. На двери висела табличка:

«Не входить. Опасно для здоровья».

— Это касается моего здоровья или вашего? — спросила Кристианна.

За дверью кто-то кашлянул.

— Зависит от того, с чем вы вошли, — ответил мужской голос. Хриплый, уставший, но с ироничными нотками.

— Я вошла с желанием познакомиться.

— Опасное желание. Большинство моих знакомств заканчиваются смертью.

— Я не большинство.

Пауза.

— Ладно, — дверь открылась. — Входите. Но если упадёте в обморок — я вас не понесу. У меня спина болит.

Кристианна шагнула внутрь. Комната лекаря была похожа на лавку алхимика — стеллажи с банками, пузырьки с разноцветными жидкостями, связки сухих трав под потолком. В углу стояла печь, в которой что-то булькало. На столе — инструменты. Много инструментов. Некоторые из них Кристианна не смогла бы назвать даже под пыткой.

Среди этого хаоса — человек. Мужчина. Лет двадцати пяти на вид, но с глазами пятидесятилетнего. Русые волосы, собранные в хвост, испачканные чем-то зелёным. Руки — отдельная история: они были покрыты шрамами, ожогами, швами. Как будто их неоднократно резали, зашивали и резали снова.

— Арктур, — представился он, не протягивая руки. — Лекарь. Некромант-неудачник. Профессиональный пациент.

— Кристианна, — ответила молодая женщина. — Графиня. Хранитель Пустоты. Любительница каменных грибов.

— Каменные грибы, — Арктур поморщился. — Жуткая гадость. Я их терпеть не могу, но Пыльные только их и умеют готовить. Уже пять лет ем одно и то же.

— Пять лет? Вы здесь пять лет?

— Ага. Забрёл случайно, искал покой. Нашёл. — Мужчина обвел руками комнату. — Покой, сырость, компании призраков. Рай для мизантропа.

— Но вы не выглядите счастливым.

— Счастье — это когда не надо никого лечить, — сказал Арктур. — А я лечить должен. Проклятие.

— Какое проклятие?

Арктур вздохнул и поднял руки:

— Посмотрите.

Кристианна посмотрела. Руки двигались сами, не слушались хозяина. Одна потянулась к ножу на столе, другая — к пузырьку с йодом.

— Они сами всё чинят, — сказал Арктур. — Видят рану — и лезут. Не спрашивают разрешение. Не думают о последствиях. Однажды я порезал палец, так они зашили мне всю руку до локтя. Красиво, но неудобно.

— Вы не можете это контролировать?

— Могу, — Арктур напрягся, его руки замерли. — Но это требует усилий. Как задержать дыхание под водой. Долго не получится.

Кристианна подошла ближе:

— А если я поранюсь сейчас?

— Тогда они набросятся на вас. Извините заранее. — Лекарь горько усмехнулся. — Я вам не нянька. Я — катастрофа, которая умеет говорить.

— Мне нужна помощь, — сказала Кристианна. — Завтра я иду в деревню. Через лес. Пыльные сказали, что в лесу водятся волки и призраки. Мне нужен спутник.

Арктур долгим взглядом посмотрел на графиню:

— Вы уверены? Я плохой спутник. Я медленно хожу, быстро устаю и постоянно чихаю на травы.

— Вы живой. У вас есть руки. Вы умеете обращаться с оружием?

— Умею. — Арктур полез под кровать и вытащил меч. Короткий, широкий, с потертой рукоятью. — Но предупреждаю: в бою мои руки живут своей жизнью. Могут залечить врага, вместо того чтобы убить.

— Это риск.

— Я весь — риск, — сказал Арктур. — Но если вы согласны тащить меня на себе, когда я упаду — я пойду.

— Я не буду вас тащить, — сказала Кристианна. — Вы сами пойдёте. Или останетесь здесь.

— Жестко. Мне нравится. — Мужчина встал, разминая спину. — Когда выходим?

— Завтра на рассвете. Точнее — в час, когда в этом мире становится чуть светлее. Пыльные сказали, что в шесть утра.

— В шесть, — Арктур вздохнул. — Я не спал до шести лет. Но ладно. Графине не отказывают.

— Почему?

— Потому что графини, которые приходят в подвал к странным лекарям, либо безумны, либо опасны. Вы, — мужчина посмотрел в глаза Кристианне, — и то, и другое.

Молодая женщина улыбнулась. Криво. Жутковато. Но искренне.

— Вы проницательны, лекарь.

— Это моё проклятие, — сказал Арктур. — Видеть людей насквозь. Вы, например, не плачете. Но внутри у вас — океан слёз. Замороженный.

Кристианна промолчала, X'Thul внутри неё шевельнулся.

— Он вкусный, — прошептал дух. — Можно я его съем?

— Нельзя, — мысленно ответила Кристианна. — Он нужен мне живым.

— Жаль. У него очень аппетитная душа. Пахнет ромашкой и смертью.

Кристианна сделала вид, что не слышит.

— Завтра в шесть. У главных ворот. Не опаздывайте.

— Я никогда не опаздываю, — сказал Арктур. — Обычно я просто не прихожу.

Кристианна развернулась и пошла к выходу, в дверях она остановилась:

— Арктур.

— Да?

— Спасибо. Что согласились.

— Не благодарите, — ответил он. — Я иду с вами не из доброты. Мне просто надоело сидеть в подвале. Пять лет — это много даже для меня.

Кристианна кивнула и вышла. Наверху, в холле графиню ждали Пыльные.

— Моя госпожа, вы нашли лекаря? — спросил главный.

— Нашла.

— Он согласился?

— Согласился.

Пыльные зашушукались.

— Странно, — сказал второй. — Он обычно никуда не ходит. Даже в уборную.

— Может, вы ему понравились, госпожа, — предположил третий.

Кристианна не ответила. Ей было всё равно, нравится она лекарю или нет. Главное — завтра она сделает первый шаг к мести. Но где-то глубоко, там, где раньше жила совесть, шевельнулось что-то тёплое.

X'Thul незамедлительно потянулся к теплу.

— Не трогай, — приказала Кристианна.

— Это тепло, — жалобно сказал дух. — Я голоден.

— Потерпи. Завтра я принесу тебе жертву.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Дух успокоился и свернулся клубком, Кристианна подошла к окну. За стеклом — чернота. Ни огонька. Ни надежды. Но она знала — завтра всё изменится.

Вечером Кристианна собрала рюкзак. Вода, хлеб, нож, верёвка, огниво. Пыльные принесли плащ — черный, с капюшоном, который закрывал пол-лица.

— В деревне вас не узнают, — сказал главный.

— Пусть не узнают, — Графиня накинула плащ. — Так проще.

Портреты советовали родственнице:

— Крис, возьми с собой серебро, — сказала леди Моргана. — Крестьяне не любят расплачиваться любовью к искусству.

— Дорогая, возьми амулет от волков, — добавил лорд Грегор. — Хотя, если дух в тебе сидит, волки сами разбегутся.

— Возьми меня, — сказала леди Эвелин. — Я могу плыть за тобой и рассказывать стихи. Это поможет скоротать время.

— Эвелин, заткнись, — хором сказали остальные предки.

Леди Эвелин обиделась и исчезла с портрета.

— Она вернётся, — успокоила графиню леди Моргана. — У неё память короткая. Через час будет снова читать свои вирши.

Кристианна вздохнула.

Семья, ужасная.

Моя.

Мне никуда от нее не деться.

X'Thul засмеялся внутри молодой женщины.

— Ты теперь всегда будешь смеяться над моими мыслями? — спросила духа графиня.

— Это моя работа. Развлекать тебя в трудные минуты.

— Ты плохо справляешься.

— Я учусь, — обиженно сказал X'Thul. — Мне всего тысячу лет, не забывай.

Кристианна улыбнулась. Настоящей улыбкой. Той, что трогает уголки губ и зажигает искорки в глазах. Она не заметила, что ее улыбка была адресована не предкам, не Пыльным, не духу, а лекарю, которого она встретила сегодня.

— Спокойной ночи, — сказала она тишине.

Тишина не ответила.

А где-то в подвале, в комнате, заваленной травами, человек с проклятыми руками тоже не спал. Он смотрел на свои шрамы и думал о женщине с пустыми глазами.

Ты дура.

Я дурак.

Мы оба — дураки.

Арктур тяжело вздохнул и начал собирать рюкзак…

Замок Морнингстар, главные ворота. Шесть утра (по внутренним часам Кристианны). Арктур ждал графиню у ворот, мужчина стоял опершись на свой короткий меч, он выглядел так как будто не спал всю ночь. Под глазами залегли тени, плечи ссутулились, но его взгляд оставался острым, как у человека, который привык видеть то, что другие предпочитают не замечать.

— Вы опоздали, — сказал лекарь, когда Кристианна вышла из замка.

— На сколько?

— На две минуты.

— Это не опоздание, — Кристианна поправила плащ. — Это элегантность.

— В моём мире опоздание на две минуты может стоить жизни. Пациент истекает кровью, а лекарь элегантно поправляет плащ. — Арктур покачал головой. — Но ладно. Вы — графиня. Вам можно.

— Я больше не графиня, — заметила Кристианна. — Я — никто. Я иду в лес за девственницей.

Арктур поднял бровь:

— Вы всегда так формулируете? Звучит, как объявление о маньяке.

— Правда звучит страшнее лжи, — Кристианна шагнула на тропу, ведущую в лес. — Вы идёте?

— У меня нет выбора, — Арктур двинулся вслед за молодой женщиной. — Вы единственная, кто кормит меня каменными грибами.

— Я не кормлю. Пыльные кормят.

— А вы командуете Пыльными. Значит, вы кормите. Косвенно. Как божество.

Кристианна остановилась, повернулась к лекарю:

— Вы всегда так много говорите?

— Только когда нервничаю.

— Чего вы боитесь?

— Волков, — честно сказал Арктур. — Призраков. Девственниц. Особенно девственниц. От них всегда одни проблемы.

Кристианна усмехнулась и пошла дальше. Лес встретил их тишиной. Пыльные не врали — солнце сюда не заглядывало. Деревья росли так густо, что кроны смыкались над головой, образуя живой потолок из веток и листьев. Воздух пах прелью, грибами и чем-то сладковатым — то ли цветами, то ли гнилью. Кристианна шла быстро, она не чувствовала усталости — X'Thul подпитывал ее мышцы, заставлял их работать на пределе. Дыхание молодой женщины оставалось ровным, ноги не вязли в грязи.

Арктур заметно отставал:

— Вы... могли бы... идти медленнее? — пыхтел он через десять минут.

— Вы могли бы тренироваться чаще.

— Я лекарь, а не спортсмен. Мое дело — сидеть в подвале и собирать травы.

— И жаловаться на жизнь.

— Это часть профессии. — Арктур остановился, опираясь на меч. — Дайте мне минуту. Сердце колотится.

Кристианна остановилась, посмотрела на спутника:

— Вы больны?

— Я проклят, — поправил графиню мужчина. — Это хуже, чем болезнь. Болезнь можно вылечить. Проклятие — только передать другому.

— Кому вы хотите его передать?

— Никому. Это было бы подло. — Арктур выпрямился, отдышавшись. — Я лучше буду мучиться сам. Так у меня хотя бы совесть чиста.

Кристианна ничего не сказала, она уже забыла, что такое чистая совесть. Соратники пошли дальше гораздо медленнее. Через час показалась полянка. Лес расступился неожиданно, Кристианна замерла. Здесь было... светло. Солнце — настоящее, живое — пробивалось сквозь редкие облака, освещая поле диких цветов. Бабочки кружились над травами. Где-то вдалеке слышался лай собак и детский смех.

— Мы вышли к людям, — удивлённо сказала графиня.

— Магия, — Арктур вышел следом, щурясь на свет. — Граница леса — это граница между царствами. Там, за поляной, начинается нормальный мир. Здесь — замок, тьма, предки. Там — люди, деревни, налоги.

— Мы должны найти деревню.

— Должны, — кивнул Арктур. — Но сначала — совет. Как мы представимся?

— Путниками.

— Богатыми путниками? Бедными? Торговцами? Бродячими артистами?

— Почему артистами?

— Потому что вы красивая, а я уродливый. Классический дуэт. Я буду играть на лютне, а вы петь.

— Я не умею петь.

— Я тоже не умею играть. — Арктур пожал плечами. — Но крестьяне не разбираются. Для них любой звук — уже искусство.

Кристианна задумалась:

— Мы скажем правду. Половину правды. Мы — слуги графини Морнингстар, которая вернулась в свой замок. Нам нужна помощница для работы по дому. Молодая девушка. Желательно... невинная.

— Невинная? — Арктур усмехнулся. — Вы так прямо и скажете? «Нам нужна девственница для ритуала убийства демона»?

— Я скажу, что она будет прислуживать за столом.

— Ложь.

— Правда, которую можно пережить.

Арктур покачал головой:

— Вы страшный человек, графиня.

— Я не человек, — поправила Кристианна. — Я Морнингстар.

Соратники пересекли поляну, вышли на проселочную дорогу. Деревня Плоский Лог оказалась маленькой — дворов двадцать, не больше. Дома были из серого камня с соломенными крышами. Посередине — колодец с журавлём. У колодца — бабы в платках, о чём-то сплетничают. Когда Кристианна и Арктур подошли ближе, после их появления разговоры тут же стихли. Крестьяне смотрели на них с настороженностью. Чёрный плащ, бледное лицо, высокий мужчина с мечом — такие люди не заезжали в Плоский Лог просто так.

— Здравствуйте, добрые люди, — сказала Кристианна, стараясь говорить приветливо. Получилось плохо — рот не слушался, улыбка выходила кривой.

— Здравствуйте, — ответила самая старая баба. — Вы кто такие будете?

— Слуги графини Морнингстар. Она вернулась в родовой замок. Нам нужна помощница по хозяйству. Молодая. Сговорчивая.

Женщины переглянулись.

— В замок? — старая баба перекрестилась. — В тот самый, где нечисть водится?

— Где живут предки, — поправила Кристианна. — Это разные вещи.

— Говорят, там Пыльные живут. И призраки из стен выступают.

— Пыльные не кусаются. А призраки появляются только по ночам.

Бабы зашептались. Кристианна терпеливо ждала. Внутри X'Thul ворочался, требовал крови, но она приказала ему молчать.

— Есть у нас одна, — сказала наконец баба. — Девка. Сиротка. Звать Лира. Пятнадцать годков. Девственница — это точно. Мы проверяли.

— Проверяли? — переспросил Арктур с ужасом.

— А как иначе? У нас деревня маленькая. Каждая на учете. Если девка залетела — это проблема на всю общину.

— И как вы... проверяете?

— Акушерка наша. Старуха Марфа глянет, и всё сразу станет ясно. Говорит, Лира чистая, как стеклышко.

Арктур побледнел. Кристианна кивнула:

— Где мы можем ее найти?..

Дом Лиры стоял на отшибе, почти у леса, покосившийся, с прогнившей крышей, внутри беднота: печь, лавка, стол, икона в углу. Девушка сидела на лавке и чистила картошку, она была худой, светловолосой, с большими серыми глазами почти такими же, как у Кристианны, но в ее глазах не было пустоты. Был страх и надежда.

— Вы… пришли ко мне? — спросила сиротка, когда Кристианна переступила порог.

— Да, — графиня села напротив. — Меня зовут Кристианна. Я предлагаю тебе работу.

— Какую?

— Жить в замке. Помогать по хозяйству. Убирать, стирать, готовить. Получать плату — пять серебряных монет в месяц.

Глаза Лиры расширились. Пять серебряных монет — это было состояние. Целый год можно не работать.

— А... а не опасно? — спросила она. — В замке?

— Опасно, — честно сказала Кристианна. — Там водятся призраки, Пыльные и очень разговорчивые портреты. Но тебя никто не тронет. Ты будешь под моей защитой.

— Вы... вы кто?

— Хранительница Пустоты. Но для тебя я просто хозяйка.

Лира посмотрела на свои руки — грязные, мозолистые, в царапинах. Потом на Кристианну — чистую, бледную, с глазами, в которых застыла вечность.

— Я согласна, — сказала она тихо.

— Хорошо, — графиня встала. — Собирай вещи. Мы уходим через час.

Лира кивнула и бросилась к сундуку. Арктур, стоявший в дверях, прошептал графине на ухо:

— Моя госпожа, вы понимаете, что мы только что... купили девственницу для жертвоприношения?

— Я понимаю, что мы только что купили кровь для ритуала, — так же тихо ответила Кристианна. — Эта кровь спасет нам жизнь.

— А её?

— Её — тоже. Если всё сделать правильно.

— А если нет?

Кристианна посмотрела на Лиру, которая упаковывала в узел единственное своё платье.

— Если нет, — сказала она, — я возьму вину на себя.

— Великодушно, — усмехнулся Арктур. — Для той, кто потерял совесть.

— Совесть не потеряна, — возразила Кристианна. — Она спит. Но иногда просыпается.

X'Thul внутри неё заворочался.

— Эта девственница, — прошептал дух. — Она очень вкусно пахнет.

— Не смей её трогать, — приказала Кристианна.

— Но я голоден.

— Потерпи. Скоро я накормлю тебя мужчиной, который предал меня.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Дух нехотя затих.

Лира собрала узел, перекрестилась на икону и подошла к Кристианне:

— Я готова, госпожа.

— Не называй меня госпожой. Называй... просто Кристианна.

— Но вы графиня...

— В этом лесу я никто, — молодая женщина накинула капюшон. — Идём. Нам до заката нужно вернуться в замок.

Они вышли из дома. Бабы у колодца смотрели им вслед, крестились и шептались.

— Ещё одна ушла в тот замок, — послышалось за спиной. — Не вернётся.

— Вернется, — сказал Арктур, не оборачиваясь. — Но другой.

Кристианна ничего не сказала, графиня вела Лиру за руку, в её ледяной груди шевельнулось что-то, отдаленно похожее на жалость.

Обратная дорога.

Лес встретил спутников той же тишиной, но теперь в ней слышалось что-то новое, то ли ветер, то ли чей-то шепот. Лира шла между Кристианной и Арктуром, сжимая узел и оглядываясь по сторонам.

— Здесь темно, — сказала сиротка.

— Здесь всегда темно, — ответил Арктур. — Привыкнешь.

— А там, у вас в замке, совсем нет света?

— Есть. Фиолетовый. Он не греет, но позволяет видеть.

— Фиолетовый? — Лира удивилась. — Я никогда не видела фиолетового света.

— Увидишь, — пообещал Арктур. — И, возможно, пожалеешь.

Кристианна шла впереди, не оборачиваясь. Она чувствовала каждое дерево, каждый камень, каждую травинку. Лес был живым, он наблюдал за спутниками. Вдруг X'Thul напрягся внутри графини.

— Здесь кто-то есть, — сказал дух.

— Кто?

— Не знаю, но он сильный.

Кристианна остановилась:

— Тише, — сказала молодая женщина спутникам.

Арктур замер, положив руку на меч, дрожащая от страха Лира прижалась к мужчине. Из темноты леса вышли... чёрные, большие волки с глазами, горящими красным. Не обычные волки — призрачные. Сквозь их тела просвечивали стволы деревьев.

— Духи леса, — прошептал Арктур. — Они чуют кровь.

— Какую кровь? — спросила Лира.

— Твою, — ответил Арктур. — Девственниц они особенно любят.

Волки медленно, шаг за шагом окружали спутников, из пасти зверей капала черная слюна.

Кристианна бесстрашно шагнула вперёд:

— Уйдите, — сказала она голосом, в котором звучала не сила — пустота.

Удивленные волки замерли.

— Я — Хранительница Пустоты. Я — Кристианна Морнингстар. Эта земля принадлежит моему роду. А вы — всего лишь тени, которые живут здесь по моему позволению.

Главный волк — огромный, размером с пони — наклонил голову:

— Пустота, — прорычал он голосом, похожим на камнепад. — Ты пахнешь Пустотой. Но внутри тебя есть кто-то ещё.

— Это X'Thul. Древний дух, который живёт в моём сердце.

— Он и сейчас здесь, — сказала Кристианна. — И он голоден. Не заставляйте его просить дважды.

Волки переглянулись, главный склонил голову и сделал шаг назад:

— Проходи, Хранительница. Твоя добыча — не наша.

Зверь щелкнул зубами, волки растворились в темноте, как дым.

Арктур выдохнул:

— Это было... впечатляюще.

— Это было глупо, — сказала Кристианна. — Если бы они не отступили, мы были бы мертвы.

— Но они отступили.

— Потому что X'Thul старше их.

Лира широко раскрытыми глазами посмотрела на графиню:

— Госпожа, вы... вы говорите с духами?

— Я говорю со всеми, — ответила Кристианна. — Иногда они меня слушают, а иногда — нет.

Замок Морнингстар, главные ворота.

Солнце уже село (или не село — в этом мире вечная тьма наступила раньше, чем соратник вышли из леса). Пыльные ждали их у ворот с фонарями.

— Госпожа, вы вернулась, — зашелестели они. — Госпожа привела... человека.

— Это Лира, — сказала Кристианна. — Новая помощница. Покажите ей комнату. И накормите.

— Мы накормим, — пообещал главный Пыльный. — У нас есть каша...

— Только не каша, — вмешался Арктур. — Что-нибудь человеческое. Яйца, хлеб, сыр. Есть?

— Найдём, — нехотя сказал Пыльный. — В кладовой остались запасы с прошлого века.

— С прошлого века? — Лира побледнела.

— С прошлого века? — Лира побледнела.

— Съедобно, — заверил Арктур. — Я проверял.

Лира смотрела на него с ужасом, но послушно пошла за Пыльными. Когда они скрылись в замке, Кристианна повернулась к Арктуру.

— Ты был прав.

— В чём?

— Девственницы — это проблемы.

— Я же говорил.

— Но без неё ритуал не сработает.

— Что вы будете с ней делать, когда всё кончится?

Кристианна задумалась:

— Если она выживет — отпущу домой. С деньгами. Если нет... похороню.

— Как вы великодушны.

— Я уже не великодушная. Я просто... не хочу лишних жертв.

Арктур долгим взглядом посмотрел на графиню:

— Знаете, — сказал он. — В вас еще теплится что-то человеческое.

— Не обольщайся, — Кристианна пошла к замку. — Это просто привычка.

Ночь. Комната Лиры.

Девушка сидела на кровати, сжимая узел с вещами. Пыльные принесли ей ужин — яйца, хлеб, сыр. Всё было настоящее, свежее (откуда в замке свежие продукты, Лира не решилась спросить). Она ела и плакала. Не от страха — от неожиданной доброты. В доме её никто никогда не кормил так. Никто не давал отдельную комнату с кроватью и балдахином. Никто не обращался с ней, как с человеком.

— Почему вы плачете? — спросил главный Пыльный, заглядывая в дверь.

— Я... я не знаю, — всхлипнула Лира. — Я боюсь. И мне стыдно.

— Бояться нечего, — сказал Пыльный. — Госпожа Кристианна сурова, но справедлива. Она не обидит тебя. Если, конечно, ты ее не предашь.

— Я не предам, — прошептала Лира.

— Тогда всё будет хорошо. — Пыльный закрыл дверь. — Спи, девочка. Завтра будет трудный день.

Лира легла на кровать, укрылась одеялом, девушка долго смотрела в потолок. Там, на старых балках, кто-то нацарапал:

«Морнингстары не плачут. Они заставляют плакать других».

Лира улыбнулась сквозь слёзы и закрыла глаза...

Замок Морнингстар, библиотека.

Раннее утро следующего дня.

Кристианна не спала, молодая женщина просидела в библиотеке всю ночь листая гримуар при свете фиолетового камина. Леди Эвелин плавала рядом, иногда комментируя действия графини:

— Не та страница. Дальше. Нет, левее. Ты читаешь как курица лапой.

— Если ты не замолчишь, — сказала Кристианна, — я заколочу твой портрет в подвал.

— Обидно, — фыркнула прабабка, но замолчала.

Кристианна нашла нужный раздел «Ритуал Крови и Плоти, используется для изгнания суккубов. Требует:

1) Кровь девственницы (не менее литра).

2) Серебряный клинок.

3) Круг, начерченный кровью.

4) Призыв суккуба по имени.

— Все просто, — сказала графиня. — Возьмём кровь, начертим круг, вызовем демона, а потом отрубим ему голову.

— Ты забыла про жертву, — напомнила леди Эвелин.

— Какую жертву?

— Кровь девственницы нужно набирать не просто так. Девственница должна добровольно отдать свою кровь. Если она будет сопротивляться ритуал не сработает.

Кристианна помрачнела:

— Значит, Лира должна согласиться.

— Сама. Без принуждения. — Леди Эвелин вздохнула. — Это самое трудное. Девственницы редко соглашаются на такое. Обычно их приходится убеждать.

— Я убежу.

— Чем?

Кристианна задумалась:

— Я скажу ей правду. Что за ней охотится суккуб. Что если мы не проведём ритуал, демон придёт за ней. Что её кровь — единственное спасение.

— А если она не поверит?

— Поверит. Я покажу ей Амалию.

— Но Амалия далеко.

— Скоро будет близко. — Кристианна закрыла гримуар. — Я приведу её сюда. На запах девственницы.

Леди Эвелин присвистнула (насколько это возможно для призрака):

— Ты собираешься использовать Лиру как приманку?

— Да.

— Это жестоко.

— Это эффективно.

— А если Лира умрёт?

— Значит, умрёт. Но сначала она убьёт суккуба.

Леди Эвелин долго смотрела на правнучку:

— Знаешь, — сказала она наконец, — ты мне нравишься. Ты такая же безжалостная, как я в молодости.

— Я не безжалостная, — возразила Кристианна. — Я просто... не вижу альтернативы.

— Это и есть безжалостность. Добрый человек всегда видит альтернативу. Злой, только цель.

Кристианна промолчала на справедливое замечание…

Завтрак в столовой.

Лира сидела за столом рядом с Арктуром. Пыльные подали овсянку (на этот раз без грибов) и травяной чай. Лира ела еду с аппетитом, но поглядывала на Кристианну с опаской. Графиня заметила напряженный взгляд сироты.

— Лира, — сказала молодая женщина. — После завтрака поговорим.

— О чём, госпожа?

— О твоей крови.

Лира побледнела:

— Моей... крови?

— Да. — Кристианна отставила тарелку. — Мне нужна твоя кровь. Для ритуала. Без него мы не сможем защитить замок от демона, который охотится за мной.

— За вами?

— За мной. Но если демон придёт, он убьёт нас всех. Тебя — в первую очередь. Ты молодая. Невинная. Такие для него самое вкусное лакомство.

Лира посмотрела на Арктура, мужчина согласно кивнул:

— Госпожа говорит правду. Я видел, что делают суккубы с невинными девушками. Поверь мне на слово, ты не захочешь так умирать.

— Я не хочу вообще умирать, — прошептала Лира.

— Поэтому ты должна помочь нам, — Кристианна наклонилась вперёд. — Мне нужна твоя кровь, не смертельная доза, всего лишь один литр. Это как сдать кровь для больного, Лира, ты потеряешь силы, но через неделю восстановишься.

— Что будет в том случае, если я откажусь?

— Тогда мы все умрём, — просто сказала Кристианна. — Я, ты, Арктур. Все, кто живет в моем замке. И твоя деревня тоже. Суккуб не остановится на достигнутом.

Лира долго молчала, так долго, что Кристианна уже начала терять надежду.

— Хорошо, — сказала наконец девушка. — Я согласна.

— Почему? — спросил Арктур.

— Потому что вы первая, кто отнесся ко мне как к человеку. Госпожа, вы дали мне комнату, еду, работу. Я не хочу, чтобы вы умирали. — Девушка посмотрела на Кристианну. — Вы не кажетесь мне злой. Вы кажетесь... сломленной, но не злой.

Графиня отвела взгляд:

— Не ошибись во мне, девочка, — сказала она тихо. — Я могу быть очень злой.

— Но не со мной, — Лира улыбнулась. — Я чувствую.

X'Thul заворочался внутри графини.

— Она права, — прошептал дух. — Ты действительно к ней привязалась. Это мило.

— Заткнись.

— И вкусно. Мне нравится запах её доверия.

— Я сказала, заткнись.

Дух обиженно затих, Кристианна встала из-за стола:

— Тогда начнём подготовку. Арктур, мне нужен серебряный клинок.

— Есть в оружейной. Старый, но острый.

— Пыльные, подготовьте подвал, я нашла место для ритуала.

— Будет сделано, — зашелестели Пыльные.

— Лира, — Кристианна посмотрела на девушку. — Ты будешь жить в моей комнате до ритуала. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось раньше времени.

— Хорошо, госпожа.

— Называй меня Кристианна.

— Хорошо, госпожа Кристианна.

Оружейная. После завтрака.

Арктур копался в куче ржавого железа, пока графиня стояла у двери, скрестив руки на груди.

— Он где-то здесь, — бормотал лекарь. — Я видел его пять лет назад. Серебряный, с рукоятью из оленьего рога.

— Пять лет — большой срок.

— Для железа — нет. — Арктур вытащил из кучи длинный предмет, обмотанный тряпками. — Ага. Вот он. — Мужчина развернул тряпки. Клинок был прекрасен. Серебро, чистое, без единого пятнышка. Рукоять из рога, на которой вырезаны руны. Лезвие — острое, как бритва.

— Красивый, — сказала Кристианна.

— Это артефакт, — Арктур повертел клинок в руках. — Сделан специально для убийства демонов. Серебро с примесью святой воды. Если вонзить в суккуба, он превращается в камень.

— Или в жабу, — добавила Кристианна, вспомнив слова леди Эвелин.

— Жаба — тоже хорошо. Жаб легче рубить.

Кристианна взяла клинок. Он был лёгким, почти невесомым. Но когда она коснулась лезвия пальцем — порезалась.

— Острый, — констатировала факт графиня, глядя на выступившую кровь.

— Серебро не любит живых, — сказал Арктур. — Оно любит мёртвых.

— Я уже наполовину мертвая, — Кристианна сунула клинок за пояс. — Так что мы поладим.

Молодая женщина вышла из оружейной, она направилась к подвалу. Пыльные уже подготовили место — освободили площадку, вымели пол, расставили свечи.

— Круг будете чертить сами, госпожа, — сказал главный. — Мы не умеем. У нас нет пальцев.

— А у вас есть щупальца?

— Это непринципиально.

Кристианна вздохнула:

— Позовите Лиру.

Подвал. Час спустя.

Девственница стояла в центре круга, который Кристианна начертила её же кровью. Не больно — графиня порезала ей палец иглой, девушка почти ничего не почувствовала. Крови потребовалось немного — только для контура. Основная порция будет собрана позже, прямо перед ритуалом.

— Я боюсь, — сказала Лира, глядя на красные линии, которые тускло светились в темноте.

— Это нормально, — Кристианна провела пальцем по кругу, замыкая его. — Бояться — значит быть живой.

— А вы боитесь?

— Нет, — честно сказала Кристианна. — Дух выпил мой страх.

— И вам не жалко?

— Иногда. Но страх мешает. Он заставляет делать глупости. Например, убегать вместо того, чтобы сражаться.

Лира кивнула, хотя вряд ли поняла:

— Что мне делать, когда придёт этот... суккуб?

— Стоять в кругу, — сказала Кристианна. — Что бы ни случилось — не выходить за пределы. Кровь защитит тебя.

— А если я выйду?

— Тогда ты умрёшь.

Лира побледнела, но кивнула:

— Я вас поняла.

— Хорошо. А теперь — иди наверх. Отдыхай. Завтра вечером мы проведём ритуал.

— Завтра? Так скоро?

— Чем скорее, тем лучше. Суккуб уже близко. Я чувствую её запах.

Лира вышла из подвала, дрожа, графиня осталась одна, она посмотрела на кровавый круг, на клинок за поясом, на черные стены.

X'Thul проснулся:

— Завтра будет весело, — сказал дух.

— Завтра будет больно, — возразила Кристианна.

— Для кого?

— Для всех.

Дух засмеялся:

— Я люблю тебя, — сказал он. — Ты оптимистка.

Кристианна не ответила, графиня вышла из подвала, поднялась к себе в комнату, легла на кровать. Лира уже спала на полу укрывшись старым пледом, молодая женщина с жалостью посмотрела на сироту:

— Прости, у меня реально нет выбора.

X'Thul вздохнул:

— Крис, ты становишься мудрее. Мудрые знают, что выбор есть всегда. Просто не все варианты приятные.

Графиня закрыла глаза.

Завтра я начну войну, сегодня — последняя ночь мира…

Замок Морнингстар, утро следующего дня.

Время: вечная тьма, но Пыльные сказали, что «почти полдень». Кристианна проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.

— Госпожа, — голос главного Пыльного звучал встревоженно. — Госпожа, вставайте. В замок приехали неожиданные гости.

Графиня села на кровати, мгновенно проснувшись. Рядом, на полу, спала Лира, свернувшись калачиком.

— Кто?

— Рыцари, военных послал ваш муж.

Кристианна почувствовала, как внутри неё шевельнулся X'Thul.

— Сколько их?

— Пятеро. Они у ворот. Хотят переговоров.

Молодая женщина встала, накинула плащ и вышла в коридор.

Арктур уже стоял у окна, глядя вниз:

— Пятеро, — повторил лекарь. — В доспехах. При оружии. Главарь назвался сэром Родериком.

— Знаю такого. — Кристианна подошла к окну. — Это правая рука Филиппа. Мерзавец ещё тот.

— Что им нужно?

— Проверить, жива ли я. И, возможно, ускорить мою смерть. — Графиня повернулась к Пыльным. — Откройте ворота. Я встречу их в холле.

— Госпожа, они опасны!

— Я еще опаснее, — сказала Кристианна и пошла вниз.

Кристианна стояла у камина, скрестив руки на груди. Позади неё — Арктур с рукой на мече. По бокам — Пыльные, которые замерли в углах, изображая пыльные столбы. Ворота открылись, в холл вошли пятеро. Сэр Родерик был высоким, рыжим, с лицом, которое украшали только шрамы и презрение. Он оглядел холл, поморщился и остановился в двух шагах от Кристианны:

— Леди Уэллс, — сказал мужчина, даже не поклонившись. — Ваш муж обеспокоен.

— Моим мужем я больше не интересуюсь, — ответила Кристианна. — Передайте ему, что развод будет оформлен через моего адвоката.

— Лорд Филипп считает, что вы должны вернуться. Добровольно.

— А если не вернусь?

Сэр Родерик усмехнулся.

— У нас есть приказ. Убедить вас. — Военный кивнул своим людям. Четверо рыцарей положили руки на мечи.

Кристианна посмотрела на них, она не почувствовала страх или гнев, только холодную, спокойную пустоту:

— Вы знаете, где находитесь?

— В вашем родовом замке, леди, — ответил сэр Родерик.

— В моём замке, где каждый камень помнит кровь. Где портреты предков наблюдают за вами. Где Пыльные... — Кристианна кивнула в угол, Пыльные тут же зашевелились, приняли угрожающие позы, — ...ждут, когда я разрешу им на вас наброситься.

— Леди, вы не можете напугать нас призраками, — усмехнулся сэр Родерик, однако, в его голосе послышались первые нотки неуверенности.

— Это не призраки, — сказала Кристианна. — Это слуги. И они голодны. Пыльные питаются не только пылью. Им нравится свежее мясо. Особенно — рыцарское.

Пыльные зашипели и двинулись вперёд.

Сэр Родерик отступил на шаг:

— Леди Кристианна, вы блефуете.

— Давайте проверим, — предложила графиня.

Рыцари переглянулись, руки лежавшие на мечах предательски задрожали.

— Передайте Филиппу, — сказала Кристианна, — что я к нему никогда больше не вернусь. Передайте, что если он ещё раз пришлет ко мне людей, я превращу их в пыль. Буквально. А его самого в навозного в жука. Поверьте, я сдержу данное мной слово!

— Это безумие, — сказал сэр Родерик.

— Я происхожу из древнего рода Морнингстар, — поправила главаря военных Кристианна. — Добро пожаловать в мой мир. А теперь немедленно убирайтесь. Пока я не передумала.

Рыцари ушли. Быстро. Почти бегом. Когда ворота за ними закрылись, Арктур облегченно выдохнул:

— Это было... эффектно.

— Это было глупо, — сказала Кристианна. — Если бы они не испугались, мы были бы мертвы.

— Но они испугались.

— Потому что они такие же трусы, как и их хозяин. — Графиня повернулась к Пыльным. — Вы молодцы. Страшные.

— Мы старались, госпожа, — прошелестел главный.

Кристианна подошла к окну, молодая женщина посмотрела вслед удаляющимся всадникам:

— Надо ускориться. Сегодня я иду в болото.

— За мертвыми рыцарями? — спросил Арктур.

— Именно так. Хватит ждать.

— Госпожа, напоминаю, ритуал воскрешения довольно сложный. Вам нужна подготовка, а также ингредиенты...

— У нас есть кровь девственницы. Есть серебряный клинок. Есть дух внутри меня. — Кристианна посмотрела на лекаря. — Этого достаточно.

— А если нет?

— Тогда мы умрём. Но умрём сражаясь, а не прячась.

Арктур вздохнул:

— Госпожа, вы невыносимы.

— Знаю, — Кристианна улыбнулась. — Но вы всё равно пойдёте со мной.

— Пойду, — согласился Арктур. — Потому что без меня вы точно что-нибудь испортите.

Болото было чёрным. Не тёмно-зелёным, не коричневым, а абсолютно, беспросветно чёрным. Вода — как чернила. Трава — как сажа. Небо — как уголь. Кристианна и Арктур шли по шаткой тропе, которая вилась между кочек. Вокруг воняло сероводородом, гнилью и еще чем-то сладковатым — тем, что лекарь назвал «запахом разложения высшей пробы».

— Почему рыцари утонули именно здесь? — спросила Кристианна.

— Потому что их прокляли, — ответил Арктур. — Король приказал утопить их в самом грязном месте королевства, он выбрал это болото.

— Они лежат здесь пятьсот лет?

— Пятьсот лет, семь месяцев и двенадцать дней, — уточнил Арктур. — Я считал. По слоям торфа.

— Вы учёный?

— Я проклятый. Скука заставляет меня заниматься странными вещами.

Тропа закончилась. Дальше была только черная вода и островки твердой земли, до которых нужно было прыгать. Кристианна остановилась на краю.

— Они здесь? Под водой?

— Да. Прямо под нами. — Арктур показал на мутную гладь. — Семь тел в полных доспехах. Король приказал утопить их живьём. Они кричали, барахтались, но железо потянуло их на дно. Последний проклял короля. И замок. И всех, кто придёт сюда за ними.

— Он проклял того, кто его поднимет?

— Он проклял того, кто потревожит его покой. — Арктур посмотрел на Кристианну. — Это мы.

Графиня кивнула:

— Будем надеяться, что проклятие слабее моей пустоты.

Молодая женщина села на корточки, опустила руку в чёрную воду. Холодно. Не просто холодно — ледяной холод, от которого кости начинают ныть. X'Thul внутри неё зашевелился.

— Ты собираешься позвать их? — спросил дух.

— Собираюсь.

— Просто так? Без ритуала?

— А что, нужен ритуал?

— Обычно да. Но ты — Хранительница Пустоты. Твой голос — это ритуал. Просто скажи. И они тебя услышат.

Кристианна закрыла глаза и сконцентрировалась. Она представила под водой семь тел. Семь пар глаз, которые не видели уже пятьсот лет. Семь сердец, которые не бились. Семь рук, которые сжимали семь мечей. Графиня позвала мертвецов.

— Вставайте! Вставайте, проклятые рыцари. Вставайте и служите мне.

Вода забурлила. Первое тело поднялось из чёрной жижи медленно, как будто нехотя. Сначала показался шлем, ржавый, с прорезями для глаз. Потом — плечи, заросшие тиной. Потом — грудь, в которую когда-то вонзилось копье. Рыцарь стоял по пояс в воде и смотрел на Кристианну пустыми глазницами. Сквозь проржавевший шлем был виден череп — желтый, с остатками кожи.

— Ты позвала нас, — сказал мертвец голосом, похожим на скрежет камней. — Зачем?

— Я — Кристианна Морнингстар, Хранительница Пустоты. Мне нужна твоя служба.

— Мы служили только королю. Король нас предал.

— Я предана своим мужем, — сказала Кристианна. — Я знаю, что такое предательство. Я вас никогда не предам.

Рыцарь молчал. Вода вокруг него кипела, как будто кто-то грел болото изнутри.

— Ты не боишься нас, — сказал он наконец. — Почему?

— Потому что я потеряла страх.

— А боль?

— Тоже.

— А совесть?

— Совесть я потеряю позже, сейчас она все еще здесь.

Рыцарь протянул руку — грязную, в тине, с пальцами, где были видны кости, Кристианна не отступила.

— Ты странная, — сказал он. — Мне это нравится. — Он выбрался из воды. За ним вышел второй. Третий. Четвертый.

Мертвецы выходили молча, без единого слова. Семь рыцарей — семь скелетов в ржавых доспехах. Самый высокий был сэром Рагнаром Безносым — у него действительно не было носа, только дыра в черепе. Он подошёл к Кристианне вплотную:

— Я слышал твой голос, он пахнет кровью.

— Моя кровь — Морнингстаров, — ответила Кристианна. — Гораздо сильнее вашего проклятия.

— Посмотрим.

Рагнар поднял меч — ржавый, но все еще острый — и замахнулся. Арктур выхватил свой клинок, но Кристианна остановила его взглядом:

— Не надо, пусть попробует.

Сэр Рагнар опустил меч... и рассмеялся. Звук был ужасным, как скрежет железа по стеклу:

— Леди, ты явно не трусиха, нам нравятся смелые господа. Твой муж, наверное, был дураком, если предал такую, как ты.

— Был, — согласилась Кристианна. — И за это он ответит.

— Чего ты хочешь от нас?

— Сражайтесь за меня. Убейте моих врагов. Помогите защитить мой замок.

— Что мы получим взамен?

— Месть, — сказала Кристианна. — Вы сможете отомстить королю, который вас утопил. Хоть он уже давно мёртв, но его род жив. Я помогу вам уничтожить его потомков.

Сэр Рагнар задумался:

— Это долг, — сказал он. — Мы любим долги. — Мертвец опустился на одно колено, остальные последовали его примеру. — Мы служим тебе, Хранительница Пустоты. До тех пор, пока не отомстим. Или не умрём окончательно.

— Второго не бойтесь, — сказала Кристианна. — Я подниму вас снова.

Рыцари засмеялись, их смех разнесся над болотом, пугая птиц и прочую живность.

Арктур стоял с открытым ртом:

— Госпожа, вы только что... подняли армию мёртвых?

— Да, — сказала Кристианна. — Веди их в замок, Арктур. Я вернусь позже.

— Куда вы?

— За именем, — сказала Кристианна. — Рыцари сказали, что суккуба можно уничтожить, только если знать её истинное имя. Я узнаю его.

— У кого?

— У того, кто спит в подвале. У сердца.

Графиня развернулась и пошла обратно к замку, оставляя Арктура с семью мертвецами. Сэр Рагнар посмотрел ей вслед:

— Леди нам нравится.

— Госпожа опасна, — заметил его товарищ, сэр Гуннар, у которого не хватало левой руки.

— Опасные женщины самые лучшие, — ответил сэр Рагнар. — Пойдемте, парни, у нас появился новый дом.

Живые мертвецы потопали за Арктуром, оставляя в болоте черные следы…

Замок Морнингстар, подвал. Кристианна стояла перед чёрным сердцем. Оно пульсировало так же медленно, как и в первый раз. Но теперь графиня чувствовала его пульс у себя в груди — в такт с её собственным сердцем.

— Госпожа, ты вернулась, — сказал Егор Ворон, появляясь из тени.

— Мне нужно имя суккуба, — сказала Кристианна. — Её истинное имя.

— Зачем?

— Для того, чтобы убить.

Егор покачал головой:

— Имя — это сила. Знать истинное имя демона — значит властвовать над ним. Но демоны не раздают свои имена просто так.

— Как их получить?

— Выторговать. Или украсть.

— Украсть?

— У другого демона. — Егор усмехнулся. — Ты знакома с X'Thul. Попроси его.

— Он может узнать имя Амелии?

— Он может найти того, кто знает. Духи торгуют именами, как люди скотом.

Кристианна закрыла глаза, молодая женщина обратилась к духу внутри себя:

— X'Thul, ты слышал.

— Слышал, — ответил дух. — Имя Амалии — Пустоцвет. Она — дочь падшего демона Азазеля. Её истинное имя — Моргауз.

— Моргауз? — переспросила Кристианна.

— Означает «та, что пьёт слёзы». Подходит, правда?

Кристианна открыла глаза:

— Моргауз, теперь я знаю.

Егор кивнул:

— Госпожа, осторожно. Имя демона дает тебе власть, но, также оно привлекает к тебе внимание. Суккуб обязательно почувствует, что ты произнесла её имя, по этой причине, она придёт к тебе гораздо быстрее.

— Пусть приходит, — сказала Кристианна. — Я готова к нашей долгожданной встрече.

Графиня вышла из подвала во двор, семь рыцарей стали в шеренгу, глядя на замок. Пыльные кружили вокруг них, с интересом рассматривая мертвецов.

— Живые, — шептали они. — Почти. У них есть кости. Мы любим кости.

— Отстаньте, — сказал сэр Рагнар, отмахиваясь от Пыльных. — Мы не игрушки.

Арктур суетился, пытаясь навести порядок:

— У нас нет конюшни для мёртвых лошадей, — жаловался он. — Нет казармы. Нет даже нормальной кровати. Где они будут спать?

— Мертвые не спят, — сказала Кристианна. — Они стоят. Или лежат в гробу. Моя банда, вы предпочитаете гробы?

— Мы предпочитаем воевать, — сказал сэр Рагнар. — Где враг?

— Враг придет к нам сам. Через несколько дней. Возможно, через несколько часов.

— Тогда мы подождём, — сэр Рагнар скрестил руки на груди. — Что-что, а ждать мы умеем.

Кристианна прошла вдоль строя, глядя на каждого рыцаря:

— Вы предали своего короля, — сказала она. — Почему?

— Потому что он был тираном, — ответил сэр Гуннар. — Он убивал детей. Насиловал женщин. Мы не могли смотреть молча на устроенный им беспредел.

— Именно за это вас утопили.

— Да, — кивнул сэр Рагнар. — Но мы не о чем жалеем. Лучше смерть, чем служба злу.

— Теперь вы служите мне. Как вы думаете, я истинное зло?

Рыцари переглянулись:

— Ты — не зло, — сказал сэр Рагнар. — Ты — пустота. Пустота не может быть злой. Она может быть только... пустой.

Кристианна усмехнулась:

— Ладно, философы, располагайтесь. Арктур покажет вам замок. А я пойду готовиться к ритуалу.

Арктур посмотрел на мертвых:

— Ну что, парни, хотите я покажу вам подвал? Там есть скелеты. Ваши будущие коллеги.

— Мы не коллеги, — обиделся сэр Рагнар. — Мы элита.

— Элита, которая воняет болотом, — заметил Арктур.

Рыцари засмеялись, их смех был ужасным, но Арктур улыбнулся, лекарь начинал привыкать…

Замок Морнингстар, двор.

Три дня до появления Амалии (как сказал X'Thul).

Кристианна стояла посреди двора, сжимая в руках меч. Напротив графини стоял сэр Рагнар Безносый, ржавый, ужасный, с мечом, который помнил еще королей.

— Ты слишком медленная, — сказал рыцарь. — Твои движения, как у спящей мухи.

— Я не тренировалась раньше, — Кристианна вытерла пот со лба.

— Это видно. Но врагу будет всё равно. Он не спросит, тренировалась ты или нет. Он просто тебя убьёт.

— Я не дамся.

— Докажи.

Сэр Рагнар атаковал. Меч просвистел в дюйме от головы Кристианны, молодая женщина едва успела уклониться, откатилась в сторону и подняла свой клинок.

— Лучше, — сказал рыцарь. — Но недостаточно.

Рыцарь атаковал снова, на этот раз Кристианна приняла удар на меч, чуть не выронила оружие от боли в запястьях. Сэр Рагнар был силён. Очень силён. Даже мёртвый:

— Ты слаба, — констатировал он. — Твоя сила — не в мышцах. Твоя сила — в магии. Используй её.

Кристианна закрыла глаза и призвала X'Thul. Пустота разлилась по телу, мышцы напряглись, глаза открылись в них горел чёрный огонь:

— Теперь попробуй, — сказала графиня.

Сэр Рагнар атаковал. Кристианна парировала — легко, почти играючи. Её меч двигался быстрее, чем она могла видеть. Тело слушалось не её — оно слушалось Пустоту.

— Хорошо, — рыцарь отступил на шаг. — Очень хорошо. Ты можешь стать воином.

— Я не хочу быть воином, — сказала Кристианна. — Я хочу быть мстительницей.

— Это одно и то же, — усмехнулся сэр Рагнар. — Отдохни. Завтра продолжим.

Кристианна опустила меч и выдохнула. Из замка вышли Арктур и Лира. Девушка держала кувшин с водой, Арктур — полотенце.

— Вы выглядите ужасно, — сказал лекарь. — Но живы. Это главное.

— Жива, — согласилась Кристианна, вытирая лицо. — Как продвигается подготовка к ритуалу?

— Круг начерчен. Кровь девственницы... — Арктур посмотрел на Лиру, — будет готова завтра.

Лира побледнела, но одобрительно кивнула:

— Я согласна, — сказала девушка. — Я не боюсь.

— Врёшь, — сказала Кристианна. — Боишься. Но это нормально. Я тоже боялась.

— А теперь?

— Теперь я ничего не боюсь. Даже смерти.

Лира одновременно с уважением и страхом посмотрела на графиню:

— Вы... вы правда не боитесь?

— Правда. — Кристианна взяла кувшин и сделала глоток. — Дух выпил мой страх. Теперь я свободна.

— Что вы чувствуете?

— Пустоту. — Кристианна улыбнулась. — Это гораздо лучше, чем боль.

Подвал. Час спустя.

Кристианна спустилась к чёрному сердцу, X'Thul внутри зашевелился, требуя внимания.

— Ты обещала мне жертву, — напомнил дух. — Я ждал. Три дня. Я голоден.

— Я помню, — сказала Кристианна. — Но пока нет подходящей жертвы.

— Жертва всегда подходящая. Любая. Хоть крыса.

— Я не буду убивать крысу для тебя.

— Почему?

— Потому что крыса не предавала меня.

X'Thul вздохнул — насколько дух может вздыхать:

— Графиня, ты слишком сентиментальна для Хранительницы Пустоты.

— Я сентиментальна только в вопросах мести, — сказала Кристианна. — Для всего остального я пуста.

— Тогда дай мне хотя бы кусочек твоей боли. Той, что ещё осталась.

Кристианна закрыла глаза и нашла внутри себя маленький узелок — там, где раньше жила любовь к Филиппу. Он всё ещё болел. Слабо, но болел:

— Забирай!

X'Thul потянулся к узелку и высосал его. Боль ушла. Вместе с ней ушло последнее тепло.

— Спасибо, — прошептал дух. — Теперь я сыт до завтра.

— А завтра?

— Завтра я съем её, — X'Thul показал образ Амалии. — Она пахнет так вкусно. Я жду не дождусь.

Кристианна открыла глаза:

— Завтра, — сказала она. — Но помни: она моя. Ты получишь только то, что останется.

— Справедливо, — согласился дух.

Комната Лиры. Ночь.

Девушка не спала, девственница сидела на кровати, обняв колени, она смотрела в окно на чёрное небо. В дверь постучали:

— Войдите, — сказала Лира.

В комнату вошла Кристианна. Без плаща, без меча, в простом платье, графиня выглядела почти человеком.

— Милая, ты боишься завтрашнего дня? — спросила молодая женщина.

— Да, — честно ответила Лира. — Я боюсь. Я боюсь боли. Боюсь, что умру. Боюсь, что вы умрёте.

— Я не умру, — Кристианна села рядом. — И ты не умрёшь. Я не допущу этого.

— Вы обещаете?

— Я обещаю, — Кристианна взяла Лиру за руку. — Ты нужна мне. Твоя кровь — только начало. После ритуала ты станешь моей помощницей. Будешь жить в замке. Будешь есть нормальную еду. Не каменные грибы.

Лира слабо улыбнулась:

— А что будет с вами? После того как вы убьете эту... эту тварь?

— Я стану Хранительницей Пустоты. Навсегда. — Кристианна посмотрела в окно. — Буду править моим замком. Командовать мёртвыми рыцарями. Слушать стихи прабабки.

— Это... страшно.

— Это моя судьба, — сказала Кристианна. — Я приняла её. — Графиня встала. — Спи, Лира. Завтра нам понадобятся силы.

— Спокойной ночи, госпожа.

— Кристианна.

— Спокойной ночи, Кристианна.

На следующее утро. Подвал.

Ритуал забора крови занял час. Лира сидела в кресле, Арктур держал её за руку, Кристианна вставила иглу в вену. Кровь текла в стеклянную колбу — тёмно-красная, почти чёрная в полумраке. Лира смотрела на неё с ужасом и гордостью одновременно.

— Ты молодец, — сказала Кристианна, когда колба заполнилась. — Я горжусь тобой.

— Я... я чувствую слабость, — прошептала Лира.

— Это нормально, — Арктур накинул плед на плечи девушки. — Завтра всё пройдёт.

— Завтра, — повторила Лира и закрыла глаза.

Кристианна отнесла колбу в центр круга, начерченного на полу, поставила на каменный алтарь:

— Осталось написать только имя и немного подождать.

— Амалия придёт сегодня, — сказал Арктур. — Я чувствую. Воздух изменился.

Кристианна вышла из подвала, поднялась в холл. Семь рыцарей стояли у стен, замершие, как статуи. Пыльные забились в углы — они чувствовали приближение демона.

— Амалия близко, — сказал сэр Рагнар. — Я слышу её дыхание.

— Я тоже, — сказала Кристианна. — Приготовьтесь.

Главные ворота. Полдень (вечная тьма).

Кристианна сжимала в руке серебряный клинок, графиня стояла в сопровождении семи рыцарей, Арктуром с луком за спиной и Пыльными, которые довольно реалистично изображали подкрепление. Наконец из темноты появилась Амалия. Рыжая, с глазами, горящими желтым огнем, демон широко улыбнулась показывая клыки.

— Привет, дорогая, — суккуб остановилась в десяти шагах. — Я соскучилась.

— А я нет, — ответила Кристианна. — Зачем пришла?

— За тобой, конечно. Твоя душа так аппетитно пахнет. Теперь, когда ты стала Хранительницей Пустоты... — Амалия принюхалась. — Ты пахнешь ещё вкуснее.

— Ты не получишь мою душу, — сказала Кристианна. — Ты получишь — вот это. — Графиня подняла клинок.

Амалия рассмеялась:

— Серебро? Серьёзно? Крис, ты думаешь, что серебро может меня остановить? Я не какая-нибудь мелкая бесовка. Я — дочь Азазеля. Я — Моргауз.

— Я знаю твоё имя, — сказала Кристианна. — Пустоцвет.

Амалия замерла:

— Откуда... откуда ты знаешь?

— Духи рассказали. — Кристианна шагнула вперёд. — Имя дает власть. Я знаю твое слабое место.

— Врёшь, — прошипела Амалия, но в её голосе впервые послышался страх.

— Проверь, — предложила Кристианна.

Амалия рванулась вперед быстрее, чем можно было поверить. Но рыцари не зря ждали. Сэр Рагнар перехватил её удар, отбросил назад.

— Мёртвые? — Амалия оскалилась. — Ты привела мёртвых против меня? Смешно. Я питаюсь смертью.

— А я питаюсь местью, — сказала Кристианна. — Иди в подвал, Моргауз. Там тебя ждёт сюрприз.

Амалия заколебалась:

— Ловушка?

— Твой последний выбор, — сказала Кристианна. — Или ты идёшь сама. Или я заставлю тебя силой.

Суккуб оскалилась, но пошла, потому что знание ее имени — это власть. Кристианна владела её истинным именем, демон не могла ослушаться приказ графини.

В подвале круг из крови девственницы горел красным, Лира сидела в углу, укрытая пледом, девушка наблюдала.

Амалия вошла в круг и замерла:

— Крис, ты не сможешь меня удержать, — дрожащим голосом прошипела демонесса.

— Могу, — Кристианна вышла вперёд. — Кровь девственницы — твоя слабость. Я знаю. Я всё про тебя знаю, Моргауз.

— Не называй меня так!

— Моргауз. Моргауз. Моргауз. — Кристианна повторяла зловещее имя, с каждым разом суккуб сжималась, уменьшалась, теряла форму.

— Прекрати! — закричала Амалия. — Прекрати, или я...

— Или ты что? — Кристианна подошла вплотную. — Что ты сделаешь? Убьешь меня? Уже поздно. Я мертва внутри. Пустота не умирает. — Графиня подняла серебряный клинок. — Прощай, Моргауз.

— Подожди, — прошептала Амалия. — Я могу быть полезной. Я знаю секреты. Я знаю, где спрятаны сокровища. Я...

— Ты знаешь, как предавать, — перебила демона Кристианна. — Как я могу тебе верить?

— Никак, — признала Амалия. — Но у тебя есть моё имя. Крис, ты можешь мной управлять.

— Скуби, я не хочу тобой управлять. Я хочу тебя уничтожить! — Кристианна вонзила клинок в тело демонессы, Амалия пронзительно, нечеловечески закричала, её тело корчилось, извивалось, меняло форму, Суккуб медленно превращалась в большую, зелёную, с жёлтыми глазами жабу. — Теперь ты не можешь мне навредить, — графиня подняла жабу за лапку. — Амалия, ты будешь жить у меня банке, я сохраню тебя, как сувенир. — Молодая женщина засунула жабу в стеклянную банку, которую заранее приготовили Пыльные. Амалия-жаба билась о стекло, но тщетно.

— Госпожа, оставьте её в подвале, — сказал Арктур. — Как напоминание.

— Нет, — Кристианна покачала головой. — Я поставлю демона на каминную полку рядом с Филиппом, после того, как я превращу предателя в навозного жука.

Арктур усмехнулся:

— Вы жестокая женщина.

— Я справедливая, — поправила лекаря Кристианна. — Есть разница…

… Графиня сидела на кровати, сжимая банку с жабой. Рядом стояла Лира, уже окрепшая, пьющая чай с травами. У двери Арктур оперся на меч, по углам маячили Пыльные. Семь рыцарей стояли во дворе, живые мертвецы охраняли замок.

— Что теперь? — спросил Арктур.

— Наступила очередь Филиппа, — сказала Кристианна. — Мой бывший приедет сам. Через неделю, после того, как он узнает, что Амалия пропала.

— Госпожа, вы реально планируете превратить вашего мужа в навозного жука?

— Именно так, Филипп будет есть навоз, и, самое главное, он будет помнить о том, кем он был. Я хочу заставить его страдать.

— Жестоко, — повторил Арктур.

— Справедливо, — повторила Кристианна, графиня поставила банку на каминную полку и посмотрела в окно. — Теперь нам остается только ждать. — Молодая женщина довольно улыбнулась. — Давайте готовиться к встрече.

X'Thul внутри довольно заурчал:

— Крис, ты — лучшая из Хранительниц. Я рад, что выбрал тебя.

— Это я выбрала тебя, — поправила духа Кристианна. — Не забывай.

— Это делает тебя ещё лучше.

Кристианна закрыла глаза, графиня позволила Пустоте взять верх. За окном шумел лес. В подвале булькала кровь. На каминной полке в банке отчаянно билась жаба.

Месть была очень близка...

Неделю спустя жители замка во главе с Кристианной ждали прибытия бывшего мужа, графиня облаченная в черное платье (Пыльные сшили наряд для госпожи за одну ночь из старых портьер и вороньих перьев) стояла в центре банды единомышленников. Молодая женщина выглядела, как королева тьмы — бледная, прямая, с глазами, в которых застыла вечность. Рядом стоял Арктур с аптечкой за пазухой, на всякий случай. Чуть позади Лира держала поднос с серебряным кувшином. Семь рыцарей застыли по бокам, как статуи, их ржавые доспехи блестели в фиолетовом свете факелов, у каждого на плече сидел Пыльный — для острастки.

— Едет, — сказал сэр Рагнар, чей череп улавливал звуки лучше, чем живые уши.

Кристианна прищурилась, из темноты выехала карета. Чёрная, лакированная, с гербом Филиппа — золотым львом на красном поле. Карета остановилась в двадцати шагах от ворот, дверца открылась, предатель вышел, он выглядел довольно плохо, печально. Филипп за неделю похудел, под его глазами залегли тени, волосы поседели на висках. Амалия высосала из него столько жизни, сколько смогла. Он был похож на человека, который прожил не двадцать пять лет, а все шестьдесят.

— Кристи, — Филипп шаг вперёд. — Я...

— Стоять, — сказала Кристианна.

Предатель замер.

— Ты приехал один? — графиня продолжила задавать вопросы.

— Один, — кивнул Филипп. — Амалия... исчезла. Неделю назад. Просто пропала. Я искал её везде. Но потом... потом я понял.

— Что ты понял?

— Что это ты её забрала.

Кристианна улыбнулась. Улыбка графини была холодной, как лёд:

— Не забрала. Я пригласила ее в гости. Она сейчас в подвале. Отдыхает.

— Что ты с ней сделала?

— Я показала демону ее новый дом, пойдем со мной, ты должен кое-что увидеть.

Филипп колебался, семь рыцарей смотрели на него пустыми глазницами.

— Иди, — проскрежетал сэр Рагнар. — Хозяйка ждёт.

Кристианна привела предателя в круглую комнату, где на алтаре стояла банка. В банке сидела жаба. Большая, зелёная, с жёлтыми глазами. На ее спине был рисунок, похожий на рыжий завиток волос.

— Это... — Филипп побледнел.

— Это Амалия, — сказала Кристианна. — Твоя любовница. Твоя суккуб. Твоя мечта. Правда, она теперь жаба. Но это временно. Через сто лет, возможно, она снова станет человеком.

— Ты... ты превратила её в жабу?

— Нет, — сказала Кристианна. — Я превратила её в истинную форму. Она всегда была жабой. Просто умела это скрывать.

Жаба булькнула и обиженно отвернулась. Филипп рухнул на колени.

— Кристи... прости меня. Я был дураком. Я позволил демону мной управлять. Я...

— Ты позволил Амалии управлять тобой, потому что ты слаб, — перебила бывшего Кристианна. — Филипп, ты всегда был слаб. Ты убил моего отца. Ты убил моего брата. Ты хотел убить меня ради земли и денег.

— Я... я не хотел.

— Хотел, — сказала Кристианна. — Я слышала ваш разговор, в тот вечер. Ты смеялся надо мной. Ты называл меня ледяной принцессой. Говорил, что я похожа на болонку, когда плачу.

Филипп заплакал:

— Я был пьян.

— Ты был собой, — поправила предателя Кристианна. — Пьянство всего лишь сняло с твоего лица маску. Я дам тебе шанс, Филипп, первый и последний шанс. Ты примешь мое условие или умрёшь. Выбирай.

— Какое условие?

— Ты станешь тем, кем всегда был внутри, — сказала Кристианна. — Жуком. Маленьким, черным, бесполезным, ты будешь есть навоз и смотреть, как я управляю моими обширными владениями. И помнить. Всё помнить.

Филипп замер:

— Крис, ты... ты шутишь.

— Я никогда не шучу о мести, — Кристианна хлопнула в ладоши, после ее команды Пыльные тут же принесли серебряный поднос с пузырьком с черной жидкостью.

— Что это? — прошептал Филипп.

— Зелье превращения, — ответила Кристианна. — Рецепт моей прабабушки. Леди Эвелин, кстати, хочет присутствовать при ритуале. Она давно не видела хорошей трансфигурации.

Из угла выплыл портрет леди Эвелин.

— Я здесь, — сказал призрак. — О, какой хорошенький мальчик. Жалко, что превратится в жука. Но что поделать, измена не прощается.

— Я не изменял, — всхлипнул Филипп. — Амалия меня соблазнила.

— Ты позволил себя соблазнить, — сказала леди Эвелин. — Есть разница. Если бы ты любил свою жену, ни один суккуб не смог бы тебя коснуться. Но ты ее не любил. Ты пользовался Кристианной.

— Я любил...

— Ты любил её земли, — поправила леди Эвелин. — Её деньги, её титул да все, что угодно, только не её саму, пришло время воздать тебе по заслугам!..

— Итак, какое твое последнее слово, Филипп?.. — графиня взяла в руки пузырек. — Будешь пить сам или мне влить тебе насильно?

— Я... я не хочу быть жуком.

— А я не хотела быть преданной, — сказала Кристианна. — Но, к моему глубокому сожалению, мы не всегда получаем то, что хотим. — Графиня сделала шаг к предателю, он попытался вскочить, но ноги его не слушались. Что-то держало предателя — магия, страх, а может отчаяние. Предатель с ужасом смотрел, как Кристианна поднесла пузырек к его губам. — Пей, стань тем, кем ты заслужил быть.

Филипп залпом осушил содержимое, превращение было не совсем болезненным, скорей странным. Филипп почувствовал, как его тело сжимается, уменьшается, меняет форму. Кости трещат, но не ломаются — перестраиваются. Кожа становится твердой, блестящей, черной. Руки превращаются в лапки. Глаза — в фасетки. Мир стал огромным. Он сидел на холодном каменном полу и смотрел вверх. Над ним возвышалась Кристианна — гигантская, прекрасная, ужасная.

— Как ты себя чувствуешь, дорогой? — Молодая женщина даже не пыталась скрыть сарказм.

Филипп попытался ответить, но из его горла вырвался лишь писк.

— Отлично, — Кристианна наклонилась, аккуратно, двумя пальцами, как драгоценность, подняла навозника. — Филипп, ты очень красивый черный, блестящий жук, я посажу тебя в банку рядом с твоей любовницей. — Жаба посмотрела на жука, Амалия равнодушно отвернулась. — Знакомьтесь, теперь вы соседи. — Графиня закрыла банку крышкой, в которой были проделаны дырочки для воздуха. — Пыльные, отнесите банку в мою комнату, поставьте рядом мою половину свадебного портрета.

— Будет сделано, госпожа, — прошелестели Пыльные.

Арктур, наблюдавший за происходящим у порога покачал головой:

— Госпожа, вы монстр. Я восхищен.

— Я вершу правосудие.

— Тот, кто делает такие вещи, имеет право называться как угодно, — сказал Арктур. — Я рад, что я за тебя, а не на стороне твоего врага.

— Ты на моей стороне, — напомнила Кристианна. — И ты будешь вознагражден.

— Чем?

— Жизнью, — ответила Кристианна. — Я сниму твое проклятие. Когда-нибудь. Когда стану достаточно сильной.

Арктур посмотрел на свои руки, которые сейчас вели себя тихо:

— Я буду ждать…

Комната Кристианны. Час спустя. Графиня сидела на кровати и смотрела на каминную полку. Там стояли две банки. В одной — жаба. В другой — жук. Рядом — её половина свадебного портрета. Кристианна в подвенечном платье, улыбающаяся, счастливая, живая.

Та Кристианна умерла.

Новая Кристианна смотрела на её изображение без всякой ностальгии. Как на чужую фотографию.

— Ты жалеешь? — спросил X'Thul внутри неё.

— О чём?

— О том, что стала пустотой.

— Нет, — сказала Кристианна. — Пустота — это сила. А сила — это свобода.

— Что ты будешь делать со своей свободой?

— Править, — сказала Кристианна. — Сделать этот замок самым страшным местом в королевстве. Чтобы враги боялись даже произносить моё имя.

— А друзья?

— Друзьям я буду сниться в кошмарах, — усмехнулась Кристианна, графиня встала, подошла к банке с жуком. — Как ты, дорогой? Не скучаешь? —Жук пискнул. — Это хорошо, скучать будешь потом. Всю свою жучиную жизнь. — Молодая женщина повернулась к банке с жабой. — А ты, Амалия? Не жалеешь, что связалась с моим мужем? — Жаба булькнула. — Я тоже. Но поздно пить боржоми, когда жопа отвалилась, — сказала Кристианна. — Это народная мудрость.

Из коридора донеслись шаги, вошел Арктур:

— Госпожа, — сказал лекарь. — К вам посетитель.

— Кто?

— Человек. Говорит, что он — брат вашего мужа.

Кристианна удивилась.

— У Филиппа не было брата.

— Он говорит, что был. Но его сослали за черную магию. А теперь он вернулся. Хочет предложить вам союз.

Кристианна задумалась:

— Приведи его, посмотрим, что за зверь.

Кристианна сидела на троне, который Пыльные соорудили из старых кресел и черепов. Семь рыцарей стояли по бокам. Лира держала поднос с вином, Арктур — меч наизготовку. В дверях появился незнакомец, высокий, черноволосый, с горящими глазами, на его пальце блестел перстень с черепом, в руке посох обвитый плющом:

— Здравствуй, невестка, меня зовут Мортимер. Я хочу помочь тебе уничтожить всё, что осталось от рода твоего мужа.

Кристианна долгим взглядом посмотрела на родственника, X'Thul внутри неё зашевелился:

— Он опасен, — сказал дух.

— Я тоже, — ответила Кристианна.

— Знаю. Потому и молчу.

Кристианна улыбнулась:

— Садись, Мортимер, расскажи, что ты предлагаешь, — графиня чувствовала, что это только начало. Хоть её месть и свершилась, но мир был велик и врагов ещё много. У Кристианны была еще армия мёртвых, пустота в сердце и жук на каминной полке.

*** *** ***

Три месяца спустя.

Всё изменилось, замок Морнингстар больше не был заброшенным. Пыльные отмыли стены, починили мебель, повесили новые гобелены (с изображением воронов и жуков). В подвале булькали зелья. На кухне пахло свежей выпечкой — Лира научилась печь хлеб, теперь это было любимое лакомство обитателей замка. Семь рыцарей патрулировали окрестности, пугая редких путников. Крестьяне из Плоского Лога боялись даже подходить к лесу, но Лира, навещавшая их раз в неделю, рассказывала, что «графиня стала добрее».

Кристианна не стала добрее.

Она стала... другой.

X'Thul выпил почти всё, что можно было выпить. Страх, боль, радость, любовь, совесть — всё ушло, оставив только холодную, чистую ясность. Но что-то все-таки осталось. Уголёк. Маленький, теплый, где-то глубоко. Он напоминал ей о том, что когда-то она была человеком. Графиня берегла дорогой уголёк.

— На всякий случай, — сказала она X'Thul.

— Это слабость, — ответил дух.

— Это память, — возразила Кристианна. — Без памяти я ничем не лучше тебя.

Дух обиделся и замолчал на три дня.

На каминной полке, в стеклянных банках, стояли двое. Филипп-жук научился катать шарики из навоза, которые Пыльные приносили ему каждое утро. Это было почти мило. Амалия-жаба сидела неподвижно и смотрела в одну точку. Говорили, что она обдумывает план мести, но Кристианна не верила. Жабы не умеют мстить.

— Они умеют только квакать, — сказала она Лире.

— Вы злая, — улыбнулась Лира.

— Я справедливая, — поправила Кристианна. — Есть разница.

Графиня подошла к окну и посмотрела на лес. Там, в темноте, кто-то брёл. Одинокий путник в черном плаще.

— Гости, — сказала молодая женщина. — Опять.

— Мортимер пришёл? — спросил Арктур, лекарь сидел у камина и читал книгу.

— Нет. Кто-то другой. Но я чувствую — он не враг.

— Откуда вы знаете?

— Потому что враги боятся подходить так близко, — сказала Кристианна. — А этот идет смело.

Графиня вышла на балкон. Путник поднял голову. В свете фиолетовых факелов Кристианна увидела его лицо. Молодое. Красивое. С шрамом на щеке. И глаза — такие же пустые, как у неё.

— Здравствуй, сестра.

Кристианна замерла:

— Ты... ты мёртв.

— Был, — сказал брат, которого она считала убитым. — Но теперь я вернулся, как и ты. — Молодой человек улыбнулся.

Кристианна не знала, что делать, её пустота молчала, X'Thul затаился. Где-то глубоко, там, где жил тот самый уголек, что-то дрогнуло, молодая женщина улыбнулась в ответ:

— Входи, расскажешь, где ты пропадал все эти годы.

Брат кивнул и шагнул под своды замка, Пыльные зашелестели, портреты зашептались, рыцари скрежетали доспехами. Начиналась новая глава, более темная, более странная, более страшная…

Три года назад. Подземелья особняка Уэллс.

Корвин Морнингстар, брат Кристианны, лежал на каменном полу и считал трещины в потолке. Семнадцать. Семнадцать трещин, похожих на карту неизведанной страны. Три из них напоминали ворона. Одна — меч. Остальные — просто трещины. Молодого человека держали здесь уже девяносто дней. Сюда, в сырой подвал под конюшней, приказал бросить его собственный зять. Филипп Уэллс, муж сестры. Человек, которого Корвин когда-то считал другом.

— Ты слишком много знаешь, — сказал Филип перед тем, как захлопнулась дверь. — И слишком много умеешь. Это опасно. Для меня.

Корвин тогда рассмеялся, кровь текла по губе, из разбитого носа капало на рубашку, но он смеялся:

— Ты боишься меня? Боишься мальчишки?

— Я боюсь только одного, — ответил Филипп. — Чтобы кто-то не рассказал Кристи правду о смерти ее отца. И о том, что я планирую сделать с её братом.

— Ты не посмеешь.

— Я уже посмел, — сказал Филипп. — Твой отец мертв. Ты скоро умрёшь. Кристи останется одна. Без семьи. Без защиты. И тогда её земли станут моими. — Мерзавец ушёл, оставив пленника в темноте.

Корвин пролежал ещё три дня. Три дня без еды. Три дня без воды. Три дня, в которые он успел попрощаться с жизнью, вспомнить детство, мать, отца, Кристианну — маленькую, с серыми глазами, которая боялась грозы, сестра всегда прибегала к нему в комнату, когда гремел гром.

Кто теперь защитит её, когда меня не станет?..

Ответ пришел из темноты. Не голос — тень. Большая, чёрная, с красными глазами. Она вытекла из щели между камнями и нависла над Корвином.

— Ты умираешь, — сказала тень.

— Знаю, — прошептал Корвин.

— Я могу спасти тебя. Но взамен ты отдашь мне свою память. Не всю. Только самую горькую.

— Зачем тебе моя горечь?

— Я питаюсь болью, — сказала тень. — А ты так много страдал. Твой зять бил тебя. Твоя сестра не знает правды. Твоя мать умерла, думая, что ты погиб. Всё это — вкусная еда.

Корвин закрыл глаза:

— Если я соглашусь... я буду помнить Кристианну?

— Будешь, — пообещала тень. — Её, да. Остальное — нет.

— Согласен.

Тень накрыла Корвина, боль была невыносимой. Корвин чувствовал, как из него вырывают куски воспоминаний — о побоях, о предательстве, о смерти отца, о том, как Филипп смеялся, когда говорил:

«Ты слишком много знаешь».

Потом всё стихло.

Корвин открыл глаза, парень лежал в лесу. Наступила ночь. Где-то рядом выли волки. Он не помнил, как здесь оказался. Не помнил ничего, кроме своего имени, лица сестры и слова «месть». Тень ушла. Но оставила след — на его груди, над сердцем, теперь красовался чёрный узор, похожий на ворона в полете.

— Живи, — прошептал уходящий голос. — Мстить будешь потом.

Корвин встал и побрел. Через месяц он нашел ведьму, которая согласилась научить его магии теней. Через год он узнал, что Филипп женился на его сестре, а затем предал её. Через три года он стоял у ворот родового замка Морнингстар, смотрел на фигуру в черном плаще.

— Здравствуй, сестра…

Глаза Кристианны были такими же пустыми, как его собственные…

*** *** ***

Замок Морнингстар, тот же вечер.

Кристианна стояла на балконе, графиня смотрела вниз. Там, у ворот, стоял он. Её брат. Корвин. Тот, кого считали мёртвым три года. Она не плакала, потому как разучилась плакать, однако, внутри, там, где жил тот самый уголек, что-то дрогнуло.

— Госпожа, вы уверены, что это он? — спросил Арктур, стоящий за спиной графини.

— Я узнала бы его из тысячи, — ответила Кристианна. — Та же походка. Те же плечи. Даже тень, как у отца.

— Но он был мёртв. Ваш муж сказал...

— Филипп мне солгал, прочем, как всегда.

Кристианна спустилась вниз, семь рыцарей замерли по бокам, глядя на незнакомца с подозрением, Пыльные шушукались в углах, Лира спряталась за колонной, сжимая в руках поднос. Корвин ждал. Он изменился. Тот мальчик, которого она помнила, — с веснушками, вечно растрепанными волосами и смехом, заражавшим всех вокруг, — исчез. Перед ней стоял мужчина. Высокий, жилистый, с лицом, которое помнило боль. Глаза — такие же серые, как у неё, — смотрели холодно и пусто.

— Брат, ты жив!

— Как видишь, — ответил Корвин. — Хотя, иногда, я жалею об этом.

— Что с тобой случилось? Где ты был?

— Долгая история. — Корвин посмотрел на рыцарей, на Пыльных, на банки на каминной полке. — Но сначала — ты. Сестра, я вижу, что ты тоже очень изменилась.

— Филипп предал меня, — пояснила Кристианна. — Как и тебя. Как и нашего отца.

— Я знаю. Я всё знаю.

Молодые люди стояли друг напротив друга — брат и сестра, которых разлучили ложь и смерть, теперь их снова свела месть.

— Ты вернулся мне помочь? — спросила Кристианна.

— Я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву, — ответил Корвин. — тебе тоже надо вернуть то, что у тебя отняли. — Молодой человек обнял сестру.

Кристианна не сопротивлялась, впервые за много недель она почувствовала едва знакомое тепло.

— Я скучал, — прошептал Корвин.

— Я тоже, — ответила Кристианна.

В этот момент её уголёк разгорелся чуть ярче…

*** *** ***

Библиотека замка, два часа спустя.

Кристианна сидела в кресле у камина, Корвин — напротив, грел руки у фиолетового пламени. Арктур стоял у двери, скрестив руки на груди. Лира принесла травяной чай с мёдом.

— Рассказывай, — сказала Кристианна.

Молодой человек поведал о подвале под конюшней. О девяноста днях без света. О побоях, которые Филипп называл «воспитательными мерами». О том, как он лежал на каменном полу и считал трещины.

— Я был готов умереть. Я даже хотел этого. Но потом пришла тень.

— Какая тень?

— Древний дух. Такой же, как твой X'Thul. Он предложил мне сделку: память в обмен на жизнь.

— Ты отдал ему воспоминания?

— Самые горькие. О побоях. О предательстве. О смерти отца. Я почти ничего не помню из тех трёх лет. Только смутные образы. Но я помню главное: Филлип — убийца. Я должен отомстить.

— Я уже отомстила за нас двоих, — сказала Кристианна. — Филипп превратился в навозного жука, он сидит в банке на каминной полке.

Корвин посмотрел на банку. Маленький черный жук катался внутри, перебирая лапками.

— Это он?

— Да.

— Он жив?

— Жив. И будет жить долго. Жуки живут до пяти лет. А этот — особенно живучий.

Корвин долго смотрел на навозника:

— Этого недостаточно, — сказал он наконец.

— Чего же ты хочешь?

— Чтобы ублюдок страдал. По-настоящему. Чтобы помнил. Чтобы каждая минута его жучиной жизни стала для него пыткой. — Корвин повернулся к сестре. — Ты можешь это сделать?

— Могу, — ответила Кристианна. — Но зачем? Моя месть свершилась.

— Месть никогда не свершается до конца, — парировал Корвин. — Враг может быть мертвым, но боль остается. Пока я помню, как он бил меня, пока я чувствую запах подвала, моя месть не завершена.

Кристианна молчала, X'Thul внутри неё зашевелился.

— Он прав, — прошептал дух. — Ты стала слишком мягкой.

— Я не мягкая, — возразила Кристианна мысленно.

— Ты пощадила Филиппа. Ты превратила его в жука, но не мучаешь. Ты кормишь его. Ты даже навоз ему даешь свежий.

— Это не навоз, это органическое удобрение.

— Это навоз, — настаивал X'Thul. — Свежий конский навоз. Твой муж ест дерьмо. Это смешно, но это не месть. Это комедия.

Кристианна вздохнула:

— Что ты предлагаешь?

— Сделай его жука бессмертным, — сказал X'Thul. — Пусть он живёт сто лет. Двести. Тысячу. Пусть он помнит. Каждый день. Каждую минуту.

— Это жестоко.

— Это месть, — поправил дух.

Кристианна посмотрела на брата:

— Я подумаю над твоими словами. А пока рассказывай дальше. Как ты выжил? Как научился магии теней?

Корвин продолжил, он рассказал о ведьме в глухом лесу, которая согласилась учить его за плату — три года службы. Он рассказал о ритуалах, о сделках с духами, о том, как научился становиться тенью, проходить сквозь стены, убивать без звука.

— Я стал убийцей, я без жалости убивал тех, кто заслужил смерть. Насильников, воров, предателей. Каждый раз, когда я втыкал нож, я думал о Филиппе.

— Почему ты не пришел ко мне? — спросила Кристианна.

— Я не мог, — Корвин опустил глаза. — Я боялся, что Филипп узнает о том, что я остался жив. Что он убьет тебя, чтобы добраться до меня. Я ждал три года, когда я стану достаточно сильным.

— У тебя все получилось?

— Теперь да, — Корвин поднял голову. — Сестра, я вижу, что ты тоже стала сильной, гораздо сильней меня.

— У меня был хороший учитель, — Кристианна положила руку на грудь, туда, где жил X'Thul.

— Твой дух, — Корвин прищурился. — Он такой же, как мой?

— Похож. Но мой — голоднее.

— А мой злее. — Корвин усмехнулся. — Мы одной крови, сестра. Оба заключили сделку с тьмой. Оба потеряли часть себя.

— Но мы нашли друг друга, — сказала Кристианна. — Это самое главное.

Брат и сестра снова были вместе.

Некоторое время спустя…

Кристианна умело правила графством, установила в своих многочисленных владениях новые правила, что было ново для нее, ведь раньше она была просто женой, безликим украшением на балу. На сегодняшний день, молодая женщина превратилась в хозяйку владений, ее слово — закон, каждый ее приказ может принести вполне заслуженную смерть.

Когда крестьяне из Плоского Лога пожаловались на волков, которые режут скот, Кристианна отправила сэра Рагнара с двумя рыцарями разобраться — волки быстро поняли, что связываться с мёртвыми невыгодно. Затем был спор между двумя торговцами, которые не могли поделить участок земли, Кристианна решила его одним словом: «Поровну».

Графиня быстро решила вопрос с разборками с соседним бароном, который требовал дань за проезд через его земли. Кристианна бесстрашно ответила нахалу:

«Мои мёртвые рыцари не платят дань. Они проходят, где хотят. Или вы предпочитаете, чтобы они прошли через вас?»

Барон замолчал и больше не присылал гонцов.

Корвин с восхищением наблюдал за сестрой:

— Ты стала отличным правителем.

— Я стала тем, кем должна была стать, — ответила Кристианна. — Если бы не предательство Филиппа, я бы так и осталась женой, пекущей пироги и растирающей притирания.

— Пироги — это тоже важное искусство.

— Может быть, но, точно не для меня.

В дверях появился Арктур:

— Госпожа, — сказал он. — К вам снова пришел посетитель, тот самый, который приходил к вам неделю назад.

— Мортимер?

— Да. Он говорит, что дело срочное, он пришел не один.

Кристианна нахмурилась:

— Пусть войдет.

Мортимер — брат Филиппа — вошёл в зал, как хозяин. Высокий, черноволосый, с горящими глазами и перстнем-черепом на пальце. За ним шли двое — мужчина и женщина, одетые в чёрные балахоны.

— Здравствуй, невестка, — сказал Мортимер, не кланяясь. — Я привез тебе подарок. — Он щелкнул пальцами. Спутники расступились. За их спинами стоял... Филипп. Нет. Не тот Филипп, который был жуком. Человек. Живой. Бледный, исхудавший, но человек.

— Что это значит? — Кристианна встала с трона.

— Это значит, что мои демоны нашли способ обратить превращение, — сказал Мортимер. — Твой ритуал был сильным, но не идеальным. Я доработал его. Теперь твой муж — снова человек.

Кристианна сжала подлокотники трона так, что побелели костяшки:

— Зачем ты это сделал?

— Затем, что я хочу предложить тебе сделку, — Мортимер улыбнулся. — Филипп — мой брат. Я не люблю его. Но я люблю власть. А власть — это возможность выбирать. Я вернул его в человеческий облик, чтобы ты могла убить его заново. Но не так, как раньше. По-настоящему.

— Ты хочешь, чтобы я убила его?

— Я хочу, чтобы ты сделала выбор, — сказал Мортимер. — Оставить его человеком и мучить каждый день. Или убить и забыть. Или... — он сделал паузу, — ...или отдать его мне. Я сделаю из него то, что мне нужно. Солдата. Шпиона. Раба. У него нет магии, но есть хитрость. Он может быть полезен.

Кристианна посмотрела на Филиппа, предатель стоял, опустив голову, и дрожал.

— Что ты выбираешь, невестка? — спросил Мортимер.

Кристианна долго молчала, так долго, что X'Thul внутри неё забеспокоился:

— Убей его, — прошептал дух. — Просто убей.

— Нет, — сказала Кристианна. — Я не буду его убивать. И не отдам его тебе, Мортимер. Он останется здесь. В замке. В подвале. В клетке. Как напоминание о том, что бывает с теми, кто предаёт Морнингстаров.

Мортимер развел руками:

— Твой выбор. Но помни: у каждого выбора есть последствия, — красавчик повернулся и вышел. Демоны в балахонах последовали за ним.

Филипп остался стоять посреди зала, дрожа.

— Арктур, — сказала Кристианна. — Уведи его. В подвал. В клетку. Корми раз в день. Не разговаривай с ним.

— Слушаюсь, — Арктур схватил Филиппа за плечо и поволок к выходу.

Корвин подошёл к сестре:

— Ты правильно сделала.

— Я не уверена, — ответила Кристианна. — Но другого выбора не было.

— Выбор всегда есть. Ты просто выбрала милосердие.

— Милосердие? — Кристианна усмехнулась. — Я выбрала наказание. Жизнь в клетке хуже смерти.

— Ты права. — Корвин положил руку ей на плечо сестры. — Ты всегда права.

Кристианна посмотрела в окно, туда, где скрылся Мортимер. Что-то в этом человеке её тревожило. Не угроза. Не сила. Что-то другое. Тёплое. Живое. Молодая женщина отогнала странную мысль:

— Подготовь рыцарей, я чувствую, что это не последняя наша встреча с Мортимером.

Мортимер приезжал снова. И снова. И снова. Сначала Кристианна думала, что он хочет её убить. Или захватить замок. Или что-то в этом роде. Но Мортимер приезжал с подарками, дарил книги по магии, редкие травы для Арктура, сладости для Лиры, свежие кости для рыцарей (те почему-то обожали грызть их по ночам).

— Зачем вы ко мне приезжаете? — спросила Кристианна неожиданного поклонника в его четвертый визит.

— Потому что мне нравится вас злить, дорогая, — ответил Мортимер, развалившись в кресле напротив трона графини.

— Милый, вы меня не злите. Вы меня раздражаете.

— Какая разница?

— Злость — это эмоция. У меня ее почти нет. Раздражение — это привычка. От нее труднее избавиться.

Мортимер рассмеялся, его смех был громким, весьма заразительным. Кристианна заметила, что в его присутствии X'Thul ведёт себя тихо. Не требует крови. Не шевелится. Просто наблюдает.

— Твой дух меня боится, — сказал Мортимер.

— Он не боится. Он... осторожничает.

— Я редко встречаю существ, которые умнее меня, — сказал Мортимер. — Ваш дух — одно из них. — Красавчик встал, подошел к окну, за окном была вечная тьма, но сегодня на небе появились звёзды.

Кристианна видела последний раз звезды, когда она была маленькой девочкой, в тот далекий момент приезда в замок с отцом:

— Как они здесь появились?

— Я попросил своих демонов разогнать тучи, — сказал Мортимер. — На один вечер. Чтобы вы вспомнили, как выглядят звёзды.

— Зачем?

— Потому что вы слишком долго живете в темноте. Даже пустота нуждается в свете. Иначе она превращается в ничто.

Кристианна подошла к поклоннику, молодые люди стояли рядом — она, бледная, с пустыми глазами, он — живой, горящий, опасный.

— Вы странный…

— Вы тоже.

— Я не умею любить. X'Thul выпил мою любовь.

— Я не верю в любовь, — сказал Мортимер. — Я верю в выбор. Каждое утро я выбираю быть собой. Иногда у меня получается. Иногда нет.

— Что вы выбираете сейчас?

— Кристианна, сейчас я выбираю поцеловать вас, если вы позволите.

Графиня молчала, X'Thul внутри неё замер.

— Позволяю…

Поцелуй Мортимера был долгим. Тёплым. Живым. Кристианна почувствовала, как где-то глубоко, в том месте, где раньше жил страх, потом радость, потом любовь, что-то просыпается. Небольшое. Тёплое. Похожее на огонёк.

— Что это? — спросила она мысленно у X'Thul.

— Я не знаю, — ответил дух. — Я такого никогда не чувствовал. Это... не еда. Это... что-то другое.

— Это надежда, — пояснила Кристианна, молодая женщина впервые за много недель улыбнулась.

Следующие несколько недель Мортимер каждый день навещал молодую женщину. Иногда с подарками. Иногда с новостями. Иногда просто так — посидеть, поговорить, посмотреть, как Кристианна тренируется с рыцарями. Графиня не сразу ему поверила, слишком он похож на Филиппа — те же черты лица, тот же разрез глаз, тот же изгиб губ. Но Мортимер был другим. Он не лгал. Он не притворялся. Он говорил то, что думал, даже если это было больно.

— Твой брат Корвин — псих.

— Я знаю, — ответила Кристианна.

— Он убил трех человек на прошлой неделе. Тех, кто сотрудничал с Филиппом.

— Они заслужили.

— Возможно, — согласился Мортимер. — Но он убивал их медленно. Это жестоко даже по моим меркам.

— Ты боишься его?

— Я боюсь только тебя, — сказал Мортимер. — Потому что ты непредсказуема.

— Я предсказуема, — возразила Кристианна. — Я всегда делаю то, что должна.

— А что ты должна?

— Защищать свой замок. Своих людей. Себя.

— А меня ты будешь защищать?

Кристианна задумалась:

— Если ты не предашь — буду.

— А если предам?

— Тогда ты станешь жуком.

Мортимер рассмеялся:

— Я бы хотел посмотреть, как ты пытаешься превратить меня в жука. У меня иммунитет к трансфигурации.

— Это вызов?

— Это обещание, — Мортимер поцеловал возлюбленную.

*** *** ***

Время спустя сердце Кристианны наконец-то начало потихоньку оттаивать. Молодая женщина лежала на кровати и смотрела в потолок. Рядом с ней лежал Мортимер, красавчик спал впервые за всё время их знакомства, обычно он уезжал до рассвета, но сегодня остался. Кристианна смотрела на его лицо — спокойное, почти детское, она чувствовала, как внутри нее разрастается то самое тепло, которое она считала потерянным навсегда.

— X'Thul, — графиня мысленно призвала дух.

— Я здесь.

— Что со мной происходит?

— Ты влюбляешься, — сказал X'Thul с удивлением. — Я думал, что я выпил твою любовь.

— Ты выпил её. Но она выросла заново. Как трава после пожара.

— Это невозможно.

— Возможно, — сказала Кристианна. — Посмотри.

Графиня открыла свой внутренний мир — ту самую пустоту, где раньше жили эмоции. Теперь там был росток. Маленький, зеленый, светящийся.

— Что это? — спросил X'Thul.

— Надежда, — сказала Кристианна. — Я думала, она умерла. Но она просто спала.

— Ты становишься слабой, — насторожился дух.

— Слабой? — Кристианна усмехнулась. — Любовь — это сила. Самая большая сила, которую я знаю.

— Любовь делает людей уязвимыми.

— Любовь делает людей живыми, — возразила Кристианна. — Живые сильнее мёртвых.

X'Thul замолчал.

Молодая женщина повернулась к Мортимеру и поцеловала его в лоб:

— Не предавай меня. Пожалуйста.

Мортимер не ответил, он спал, но его рука во сне нашла руку возлюбленной…

Утро. Столовая. Корвин сидел во главе стола и мрачно жевал кашу, напротив него — Мортимер, который накладывал себе вторую порцию омлета.

— Ты здесь часто бываешь, — сказал Корвин.

— Я здесь живу уже третью неделю, — ответил Мортимер. — Или ты не заметил?

— Заметил. Мне это не нравится.

— Твоя сестра — взрослая женщина. Она сама решает, с кем ей быть.

— Она — Хранительница Пустоты. Её решения могут убить всех нас.

— Или спасти, — парировал Мортимер.

Корвин отодвинул тарелку:

— Я не доверяю тебе. Ты — брат Филиппа.

— Филипп — мой брат только по крови, — сказал Мортимер. — По духу он для меня чужой. Как и ты, кстати.

— Мы не чужие. Мы — семья.

— Семья — это не кровь, — сказал Мортимер. — Семья — это выбор. Я выбрал Кристианну. Она меня — нет, но она выбрала меня слушать. Этого достаточно.

Корвин встал:

— Если ты сделаешь ей больно, я убью тебя.

— Если ты сделаешь ей больно, я убью тебя первым, — улыбнулся Мортимер.

Кристианна, вошедшая в столовую, застала молодых людей за неприятным разговором:

— Мальчики, не ссорьтесь. Еды хватит на всех.

— Он первый начал, — буркнул Корвин.

— Неправда!, — возразил Мортимер.

Кристианна вздохнула:

— Вы оба, ведете себя, как маленькие дети. — Графиня села за стол, взяла чашку чая. — Корвин, оставь Мортимера в покое. Он мой гость. Мортимер, не провоцируй брата. Он псих.

— Я не псих, — обиделся Корвин.

— Ты убил трех человек на прошлой неделе, — напомнила Кристианна.

— Они это заслужили.

— Я не спорю. Но псих — это диагноз. Прими его с гордостью.

Корвин промолчал.

Мортимер улыбнулся:

— Крис, я люблю твою семью, вы ненормальные.

— Я знаю, — ответила Кристианна.

*** *** ***

Вечер. Внутренний двор. Мортимер устроил для любимой сюрприз. Он попросил своих демонов осветить двор тысячей светлячков — живых, настоящих, которые светились зелёным и синим.

— Красиво, — сказала Кристианна, выходя на крыльцо.

— Я старался, — сказал Мортимер. — Хотя обычно я не стараюсь.

— А сейчас почему стараешься?

— Крис, потому что ты этого заслуживаешь. Дорогая, ради тебя я готов на все.

Молодые люди сели на лавку, глядя на танцующих светлячков.

— Расскажи о себе, — попросила Кристианна.

— Что ты хочешь знать?

— Всё. Почему ты стал магом? Почему ушёл из семьи? Почему не убил Филиппа, когда мог?

Мортимер вздохнул:

— Я стал магом, потому что в детстве был слабым. Меня били. Отец, братья, даже слуги. Филипп — не исключение. Он был старше. Сильнее. Он любил меня унижать.

— По этой причине ты решил стать сильным?

— Я решил стать опасным, — поправил молодую женщину Мортимер. — Чтобы меня никто не трогал. И у меня это получилось. Я заключил сделку с демонами, изучил чёрную магию, стал тем, кем стал.

— Теперь ты сильный.

— Теперь я сильный, — кивнул молодой человек. — Я был одинокий, ровно до того момента, пока я не встретил тебя.

— Я не умею быть с кем-то, — сказала Кристианна. — Я привыкла быть одна.

— Я тоже. Но, может быть, мы научимся вместе?

Кристианна посмотрела на любимого:

— Все может быть…

Мортимер взял любимую за руку, влюбленные просидели так до полуночи, пока светлячки не начали гаснуть. Никто из них не знал, что это их последний спокойный вечер...

*** *** ***

Ночь. Комната Кристианны.

Графиня лежала в постели, но не спала, рядом с ней Мортимер, между влюбленными одеяло и неловкость.

— Любимая, ты боишься?..

— Я не умею, — ответила Кристианна.

— Врёшь. Я вижу, как дрожат твои руки.

Кристианна посмотрела на свои руки, они действительно дрожали:

— Это не страх… Это... волнение.

— Волнение — это разновидность страха, — сказал Мортимер. — Страх перед неизвестностью.

— А что неизвестно?

— Мы, — сказал он. — То, что между нами может быть.

Кристианна повернулась к любимому:

— А что может быть?

— Всё, — ответил Мортимер. — Или ничего. Это зависит от нас. — Он протянул руку, коснулся щеки молодой женщины.

Кристианна не отстранилась:

— Я не знаю, как это — быть с кем-то, я десять лет жила с Филиппом. И это было не «быть с кем-то». Это было «быть использованной».

— Я не буду тебя использовать, — сказал Мортимер.

— Откуда мне знать?

— Ниоткуда. Ты можешь мне только поверить.

Кристианна посмотрела в темные, глубокие, без дна глаза:

— Я давно никому не верила.

— Начни с меня.

Графиня закрыла глаза и кивнула. Этой ночью молодые люди стали ближе, чем когда-либо. X'Thul внутри Кристианны молчал. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что это важно. Происходящее изменит все. Утром Кристианна впервые за много месяцев проснулась со счастливой улыбкой….

*** *** ***

Дни превращались в недели. Мортимер не уезжал. Он остался в замке — занял комнату в восточном крыле, которую Пыльные быстро привели в порядок. Кристианна привыкала к его присутствию, к его шуткам, к его привычке пить чай с тремя ложками мёда, к его манере говорить с рыцарями, как с живыми.

— Графиня, вы заметно поменялись, — заметил Арктур однажды.

— В каком смысле?

— Вы стали чаще улыбаться. Ваш голос стал гораздо мягче. Вы даже с Пыльными разговариваете вежливее.

— Это плохо?

— Это хорошо, — сказал Арктур. — Кристианна, вы снова становитесь человеком.

Молодая женщина не знала, хорошо это или плохо, но ей нравилось. Однажды вечером графиня сидела на балконе, глядя на звёзды. Мортимер подошёл к ней сзади, обнял за плечи:

— О чём ты думаешь?

— О том, что будет дальше, — ответила Кристианна.

— А что будет?

— Не знаю. Я привыкла планировать. А с тобой, я не могу предугадать наше будущее. Милый, ты непредсказуем.

— Это хорошо?

— Это страшно, но, и в тоже время, приятно.

Мортимер поцеловал в макушку любимую:

— Я никуда не уйду, даже в том случае, если, ты меня прогонишь.

— А если я превращу тебя в жука?

— Тогда я буду самым счастливым жуком на свете.

Кристианна рассмеялась настоящим смехом, громким, искренним:

— Любимый, ты невозможен.

— Спасибо, — ответил Мортимер. — Это лучший комплимент, который я слышал.

Подвал замка Морнингстар. Ночь.

Филипп сидел в клетке и смотрел в стену, предатель потерял счет времени, его кормили раз в день, с ним не разговаривали, только Пыльные иногда заглядывали проверить, жив ли он. Изменщик был жив, он ненавидел себя за это. Филлип каждый день проклинал Кристианну. Каждую ночь — себя. За слабость. За предательство. За то, что позволил Амалии так непредусмотрительно себя использовать.

— Ты хочешь выбраться? — неожиданно раздался голос из темноты.

Филипп поднял голову, перед клеткой стояла высокая, рыжая женщина, с желтыми глазами. Не Амалия — другая, но очень похожая на коварную дьяволицу.

— Кто ты? — спросил предатель.

— Меня зовут Лилит. Я — сестра Амалии. Мы вместе служим нашему господину, Азазелю.

— Ты пришла меня убить?

— Я пришла тебя спасти, — ответила Лилит. — Амалия меня просила, она в долгу перед тобой. Ты дал ей доступ к крови Морнингстаров. Без тебя она не смогла бы даже приблизиться к замку.

— Где она?

— В подвале. В банке, — Лилит поморщилась. — Твоя жена превратила её в жабу. Весьма унизительно я хочу тебе сказать.

— Бывшая жена, — поправил демона Филипп.

— Какая разница. — Лилит щелкнула пальцами, замок на клетке открылся. — Выходи. Мы уходим.

— Куда?

— К нашему господину. Он даст тебе силу. Силу, для того, чтобы ты смог отомстить.

Филипп колебался секунду, потом встал и вышел из клетки.

*** *** ***

Подвал, комната с чёрным сердцем.

Лилит и Филлип спустились по винтовой лестнице. Пыльные пытались остановить их, однако Лилит одним жестом превратила их в настоящую пыль — мертвую и безжизненную.

— Жалкие твари, — безэмоционально прокомментировала дьяволица, перешагивая через серые кучки.

Амалия сидела в банке. Жаба. Зелёная. С жёлтыми глазами, полными ненависти.

— Сестра, — сказала Лилит. — Я здесь. — Демон подошла к банке, коснулась стекла, оно треснуло, потом разлетелось на куски.

Амалия-жаба упала на пол, Лилит встала на колени, положила руки на голову жабы:

— Вернись к нам, вернись к жизни.

Жаба задрожала, засветилась, закричала и снова превратилась в невероятно красивую, рыжую, ослепительную женщину с горящими от злобы глазами.

— Свобода, — Амалия сделала глубокий вдох. — Как же это сладко.

— Сейчас не время праздновать, — напомнила сестре Лилит. — Хозяйка замка скоро узнает о вашем побеге, нам нужно срочно уходить.

— Подожди, — Амалия посмотрела на Филиппа. — Милый, ты пришёл за мной?

— Я пришёл за тобой, — солгал предатель, на самом деле, он пришёл за силой, но Амалии об этом знать не обязательно.

— Мой самый вкусный, — сладко улыбнулась демон. — Я знала, что ты не бросишь меня. — Амалия поцеловала любовника, в этот момент Филипп почувствовал, как из него высасывают последние остатки жизни, у мужчины тут же потемнело в глазах.

— Не сейчас, — Лилит с трудом оттянула сестру от источника питания. — Фил нам ещё нужен. Живым.

— Ладно, — Амалия нехотя отпустила вкусняшку. — Идём. Нас ждет наш господин.

Беглецы исчезли в темноте…

Через час рыцари нашли пустую клетку и разбитую банку, служивые подняли тревогу.

Тронный зал. Утро.

Кристианна стояла перед картой, которую Пыльные нарисовали на стене. Красными линиями были отмечены земли Филиппа. Чёрными — ее земли. Синими — нейтральные территории.

— Наши гости сбежали, — торжественно объявил Арктур. — Оба. Филипп и Амалия.

— Интересно, кто им помог?

— Сестра госпожи Амалии Лилит, она тоже суккуб.

— Значит, война, — подвела итог Кристианна. — Если честно, я была готова к такому развитию событий.

— Крис, ты не сможешь воевать одна, — сказал Корвин.

— Я не одна. У меня есть вы. И семь рыцарей. И Пыльные. И Мортимер.

— Мортимер? — Корвин скривился. — Ты ему веришь?

— Я верю ему, — ответила Кристианна. — А ты видимо нет, что собственно для меня не важно. Важно то, что мы должны объединиться.

— Сестра, что будет в том случае, если, твой любовник нас предаст?

— Тогда я лично превращу его в навозного жука, — спокойно сказала Кристианна. — Но сначала, мы победим демонов.

Мортимер, стоявший у окна, повернулся:

— Демоны, которых вы зовете — слуги Азазеля. Азазель — мой старый враг. Я помогу вам их уничтожить.

— Почему? — спросил Корвин.

— Потому что, — Мортимер посмотрел на Кристианну, — я люблю твою сестру. А любовь — это сила. Иногда — это единственная сила, которая чего-то стоит.

Корвин скрестил руки на груди, но не возразил.

— Когда они нападут? — спросил Арктур.

— Скоро, — сказал Мортимер. — Азазель не терпит поражений. Амалия опозорила его, когда попала в плен. Он незамедлительно захочет отыграться.

— Значит, мы будем ждать, — сказала Кристианна. — И готовиться к битве…

Следующие две недели замок превратился в крепость. Пыльные укрепили стены — наложили слои пыли и паутины, которые становились тверже камня. Семь рыцарей тренировались каждый день, оттачивая удары. Арктур варил зелья — лечебные, отравляющие, взрывающиеся. Лира училась стрелять из арбалета. Корвин тренировался с Кристианной, каждый вечер они бились на мечах, и каждый вечер Кристианна проигрывала.

— Сестра, ты слишком медленная, — говорил брат.

— Брат, я слишком осторожная, — парировала Кристианна.

— Осторожность убивает.

— Глупость — тоже.

Однако, несмотря на неудачи, графиня каждый день становилась все быстрее, сильнее, опаснее. Мортимер учил её магии демонов, как их призывать, как контролировать, как обращать против врага.

— Ты боишься своей силы, — сказал он однажды.

— Я не боюсь. X'Thul выпил мой страх.

— Крис, я хочу тебе сказать про другое... Это не страх — это осторожность. Иногда, тебе нужно себя отпустить. Любимая, ты должна стать той, кем ты можешь стать.

— Любимый, кем я могу быть?

— Богиней, — ответил на вопрос Мортимер. — Или чудовищем. Выбор за тобой.

Кристианна, конечно же, выбрала богиню, а там, как пойдет…

*** *** ***

Лес у замка. Ночь. Они пришли первыми — десятки демонов, маленьких, быстрых, с красными глазами, враги вылетели из темноты, атаковали стены.

Сэр Рагнар встретил их первым:

— Руби! — закричал он, вздымая меч.

Рыцари бросились в бой. Их ржавые клинки рубили демонов, как масло. Пыльные стреляли из арбалетов — острые пыльные стрелы пронзали демонические тела.

Кристианна наблюдала за битвой:

— Они слабы…

— Это разведка, — ответил Мортимер. — Азазель проверяет наши силы.

— Пусть проверяет. Мы покажем ему, что умеем.

Графиня подняла руку. Пустота внутри неё разлилась, в этот момент десяток демонов рассыпались в прах. Битва длилась час. Демоны отступили, оставив на поле двадцать тел. Рыцари потеряли одного — сэр Гуннар, у которого не хватало левой руки, был разорван пополам.

— Мы похороним его, — сказала Кристианна.

— Он и так мертв, — напомнил Арктур.

— Значит мы похороним его с почестями, — повторила молодая женщина.

Что было в точности исполнено в болоте, рядом с теми местами, где рыцари были утоплены пятьсот лет назад.

Кристианна произнесла речь. Короткую. Суровую:

— Вы сражались за меня. Вы умрёте за меня. Но пока я жива — никто из вас не будет забыт.

Рыцари скрежетали доспехами в знак уважения.

Три дня спустя. Замок Морнингстар.

Главный демон пришёл сам. Он был огромным — ростом с замок, с крыльями, как у летучей мыши, и глазами, горящими красным огнем. Земля дрожала, когда он ступал. Воздух плавился от его дыхания.

— Кристианна Морнингстар, — прогремел Азазель. — Ты убила моих слуг. Ты унизила мою дочь. Ты заплатишь.

— Заплачу? — Кристианна вышла на стену, не боясь. — Чем? В моей казне пусто. У меня нет золота.

— Твоей душой, — сказал Азазель.

— Моя душа принадлежит X'Thul, а он так просто не отдаст свои любимые игрушки.

Внутри дух зашевелился:

— Он силён, — сказал X'Thul. — Сильнее меня.

— Но мы сильнее вместе, — ответила Кристианна.

Графиня подняла руки, X'Thul вырвался наружу — огромная тень, которая накрыла замок.

— Ты заключила сделку с древним?.. — Азазель отступил на шаг.

— Я заключила сделку с собой, — сказала Кристианна. — X'Thul — мой союзник. Мой друг. Моя сила.

— Духи не умеют дружить, — усмехнулся Азазель.

— Этот умеет, — сказала Кристианна. — Проверь мне на слово.

Азазель атаковал. Огненный шар размером с дом полетел в замок. X'Thul с легкостью отбил его, превратил в дым.

— Ты слабеешь, древний, — сказал Азазель.

— Я голоден, — признал X'Thul.

— Я дам тебе еду. Твою хозяйку. Она так вкусно пахнет .

— Не тронь её, — прорычал X'Thul.

Азазель рассмеялся и исчез:

— Это только начало, — сказал демон, растворяясь в воздухе. — Я вернусь. С армией. И тогда никто тебя не спасёт, маленькая графиня.

Кристианна осталась на стене одна, внутри неё X'Thul свернулся клубком, обессиленный:

— Ты потратил слишком много сил…

— Я защищал тебя, — ответил дух.

— Я знаю. Теперь моя очередь защищать тебя.

Графиня спустилась в подвал, к черному сердцу, положила руки на холодный камень.

— Дай мне сил, — прошептала молодая женщина. — Я спасу нас всех.

Сердце пульсировало в ответ…

*** *** ***

Тронный зал. Утро перед битвой.

Кристианна собрала всех. Семь рыцарей (теперь уже шесть) стояли у стен. Пыльные замерли в углах. Арктур проверял арбалет. Лира разливала чай. Корвин точил меч. Мортимер сидел в кресле, молодой человек влюбленными глазами смотрел на Кристианну.

— Завтра мы сразимся, — сказала графиня. — Не все из нас выживут. Я хочу, чтобы вы знали: каждый из вас важен для меня. Вы — моя семья. Вы — моя сила.

— Мы победим, — сказал сэр Рагнар. — Мы — Морнингстары.

— Мы — Морнингстары, — повторила Кристианна, молодая женщина подошла к Мортимеру. — Ты будешь сражаться рядом со мной?

— До конца, — ответил молодой человек.

— Даже если это конец?

— Даже если…

Мортимер при всех поцеловал любимую, рыцари одобрительно скрежетали доспехами, пыльные захлопали в ладоши, Корвин отвернулся, но улыбнулся.

— Вы ненормальные, — сказала Лира.

— Это мы знаем, — ответила Кристианна.

Они пришли на рассвете — тысяча демонов, которых привёл Азазель. Небо почернело от их крыльев. Земля дрожала от их шагов. Кристианна стояла на стене и считала.

— Тысяча против тридцати, — сказал Арктур. — Плохие шансы.

— Я люблю плохие шансы, — ответила Кристианна.

— Почему?

— Потому что, когда они плохие, победа становится в сто крат слаще.

Графиня подняла руку, X'Thul вырвался наружу, накрывая замок тенью.

— В атаку! — крикнула Кристианна.

Кровь лилась рекой. Сэр Рагнар и его рыцари рубили демонов слева и справа. Пыльные стреляли со стен. Арктур взрывал врагов своими зельями. Лира, спрятавшись за колонной, попадала из арбалета в каждого третьего демона. Кристианна сражалась в центре. Её меч светился чёрным — силой X'Thul. Каждый удар убивал десятерых. Но демонов становилось больше. Они лезли со всех сторон, как муравьи.

— Держитесь! — крикнула молодая женщина.

Корвин бился рядом с ней. Его тени резали демонов быстрее, чем любой меч:

— Сестра, их слишком много!

— Мы справимся! — ответила Кристианна.

Однако, графиня видела, что это не так. Рыцари падали один за другим. Пыльные иссякали. Арктур был ранен — его проклятые руки пытались залечить раны, но демоны атаковали снова и снова.

Азазель спустился на землю:

— Ты проиграла, маленькая графиня!

— Еще нет, — Кристианна с яростью бросилась на противника, они бились долго — час, два, три. Азазель был силён. Очень силён. Его удары ломали камни, огонь плавил железо. Кристианна уклонялась, парировала, контратаковала. X'Thul помогал ей, но его силы истощались.

— Ты устала, — сказал Азазель.

— Не дождешься, — парировала Кристианна. Она вспомнила тренировки с Корвином. Вспомнила слова Мортимера: «Стань тем, кем можешь быть». Молодая женщина закрыла глаза и отпустила контроль. Пустота вырвалась наружу — не тень, не тьма, а абсолютное Ничто. Азазель закричал — его тело начало рассыпаться, как песок.

— Что... что ты делаешь?

— Убиваю тебя, — констатировала факт Кристианна, молодая женщина шагнула вперёд и безжалостно пронзила сердце Азазеля чёрным клинком, который соткала из своей пустоты. Демон взорвался, осколки его тела разлетелись по полю, убивая последних демонов. Битва была окончена. Кристианна стояла посреди поля, покрытого телами, графиня была жива, но ранена, плащ превратился в лохмотья, на лице красовался шрам от щеки до виска. К любимой подбежал Мортимер:

— Крис, ты жива!

— Жива… А ты?

— Цел. Чудом, — молодой человек обнял возлюбленную.— Никогда больше так не пугай меня!..

— Постараюсь, — улыбнулась Кристианна.

Влюбленные стояли посреди пепелища, увлеченные друг другом, они не видели, как из-за холма вышли двое:

Филипп и Амалия.

Враги были слабы — Азазель забрал часть их силы, когда взорвался, но Филипп и Амалия всё ещё могли сражаться.

— Кристи, — сказал Филипп. — Ты убила моего господина.

— Твоего господина? — Кристианна отстранилась от Мортимера. — Ты служил демону?

— Я служил силе, — сказал Филипп. — Как и ты.

— Я служила себе. И своей семье. А ты — всегда был рабом.

— Не называй меня рабом! — закричал Филипп и бросился на бывшую супругу. Он был слаб. Она — сильна, но устала. Мечи мужа и жены скрестились. Амалия атаковала Мортимера — когтями, зубами, магией. Мортимер держался, но ему было тяжело — он потратил почти все силы в битве с демонами.

Кристианна отбросила Филиппа ударом ноги:

— Ты жалок! Ты всегда был жалким, лживым ублюдком!.

— Но я жив, — прохрипел Филлип, поднимаясь. — Я всегда выживаю.

— Сегодня — нет. — Кристианна подняла меч, но не успела нанести удар. Из леса вылетела стрела и вонзилась в плечо Филиппа, предатель упал. Лира стояла на стене с арбалетом.

— Ты... — прошептал Филипп.

— Я — никто, — крикнула Лира. — Но я умею стрелять.

Кристианна посмотрела на Амалию, демон прижалась к земле, раненая Мортимером.

— Добивай, — предложил любимой молодой человек.

— Нет, — Кристианна подошла к Амалии. — Ты будешь жить. В банке. Как и раньше.

— Нет! — закричала Амалия.

— Да, — Кристианна коснулась лба демонессы. — Смерть для тебя наивысшее блаженство! Я хочу, чтобы ты мучилась вечность!!!

Амалия сжалась, уменьшилась, превратилась в жабу.

— Пыльные, — сказала Кристианна. — Принесите банку.

Филипп с ужасом наблюдал за действиями жены:

— Что будет со мной?..

— А ты, — Кристианна наклонилась над предателем, — заслуживаешь смерти, но я не буду тебя убивать.

— Ты меня пощадишь?

— Нет. Я заставлю тебя жить. Смотреть, как я правлю. Как я счастлива. Как я люблю другого. Это будет твоим наказанием. — Графиня выпрямилась. — Арктур, зашей ему рану. Пыльные, приготовьте клетку. Поменьше.

Филипп заплакал, Кристианна отвернулась, она не чувствовала жалости к бывшему, больше не чувствовала боли, молодая женщина чувствовала только удовлетворение.

А где-то глубоко внутри маленький зеленый росток продолжал расти…

*** *** ***

Замок Морнингстар, три дня спустя. Похоронили сэра Рагнара и остальных рыцарей. Кристианна произнесла речь:

— Вы были прокляты. Вы были забыты. Но вы сражались за меня, даю вам слово, я запомню вас навсегда. — Графиня положила на могилы мечи павших рыцарей.

Пыльные заплакали (насколько могут плакать существа из пыли — из их глаз текли серые слезы).

Лира держала Арктура за руку — он потерял много крови, но его проклятые руки вылечили его самого в последний момент.

Корвин стоял в стороне, молчаливый и тёмный.

Мортимер, как всегда находился рядом с Кристианной:

— Любимая, ты справилась.

— Мы справились, — поправила любимого молодая женщина..

— Что теперь?

— Теперь будем жить, строить замок. Растить наших детей. Воевать с новыми врагами.

— Детей? — удивился Мортимер.

— Я шучу, — улыбнулась Кристианна. — Или нет. Посмотрим.

Три месяца спустя.

Всё изменилось.

Замок Морнингстар процветал. Кристианна наладила торговлю с соседними землями — её Пыльные оказались отличными фермерами (пыль, оказывается, была отличным удобрением). Урожаи выросли втрое. Крестьяне перестали бояться замка и начали приходить за советом.

Корвин стал командующим армии — не мертвой, а живой, которую Кристианна набрала из бывших солдат, оставшихся без работы после войны. Они называли себя «Вороны Морнингстар».

Арктур и Лира поженились. Свадьба была скромной — в лесу, под звёздами. Кристианна была свидетельницей. Мортимер — посаженным отцом. Амалия-жаба сидела в банке на каминной полке. Рядом — Филлип-человек в маленькой клетке. Кристианна иногда кормила их через прутья. Не из жалости, скорей по привычке.

— Как ты себя чувствуешь? — графиня однажды спросила Филиппа.

— Униженным, — ответил предатель.

— Это хорошо. Значит, ты раскаиваешься?

— Я ненавижу тебя.

— Это тоже хорошо. Значит, ты все еще жив.

Молодая женщина отошла от клетки, Мортимер ждал её у окна:

— Любимая, ты жестокая, убей Фила и дело с концом.

— Я справедлива, — ответила Кристианна. — Есть разница.

— Каждый раз одно и то же, — усмехнулся красавчик.

— Если работает — не меняй.

Влюбленные поцеловались, снаружи светило солнце, впервые за много лет над замком Морнингстар не наблюдалось туч.

*** *** ***

Замок Морнингстар, год спустя.

Кристианна сидела на троне. Рядом — Мортимер. Супруги держались за руки. Перед ними стояли подданные — крестьяне, торговцы, рыцари. Они пришли просить совета, защиты, помощи. Кристианна слушала их, внутри неё росток становился всё больше. Молодая женщина больше не была пустой, она была — живой.

— Ты счастлива? — спросил Мортимер вечером, когда молодожены остались одни.

— Да, — сказала Кристианна. — Странно. Я думала, что счастье — это слабость, но, как оказалось — это сила.

— Сила?

— Сила жить дальше. Несмотря ни на что.

— Кристиана, я люблю тебя.

— Я тоже, — ответила молодая женщина, в этот момент росток внутри неё расцвёл, превратился в маленький, белый цветок пахнущий корицей.

— Что это? —заворочался X'Thul.

— Это любовь, — ответила на вопрос Кристианна.

— Она вкусно пахнет.

— Не смей её есть.

— Не буду, — пообещал дух. — Твоя любовь слишком красивая.

Кристианна улыбнулась, молодая женщина посмотрела в окно на заходящее солнце, в её глазах не было пустоты. Только свет.

Конец