Перевод данной книги был поддержан грантом в рамках программы Гёте-Института, финансируемого Министерством иностранных дел Германии.

The translation of this work was supported by the Goethe-Institut, wich is funded by the German Ministry of Foreign Affairs.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Original title: THE SCHOOL OF TALENTS: ZWEITE STUNDE: STROMAUSFALL!

© 2021 by CARLSEN Verlag GmbH, Hamburg, Germany. First published in Germany under the title SCHOOL OF TALENTS. ZWEITE STUNDE: STROMAUSFALL! All rights reserved

© Издание на русском языке, перевод. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2022

* * *

ЭТО АЛЬВА, новенькая в Школе талантов. Альва любит загадки, а ещё у неё есть заветное желание: перестать понимать, о чём болтают звери!

ЭТО РОДРИГО, странная птица, с которой Альва иногда беседует.

ЭТО МАЛА, ЙОНАС И ТИЛЛЬ, новые друзья Альвы из Школы талантов, всегда готовые к приключениям!

ФРИДЕРИКА И ЭЛВИН ходят в новую школу Альвы. Фридерика – угрюмая ворчунья и соседка Альвы по комнате. А Элвин считает себя самым важным человеком в мире. Альва пока толком не поняла, как к ним относиться.

ДИРЕКТОР ТОМАС ФРАНЦЕН – дядя Альвы и основатель Школы талантов. Кроме того, он умеет читать мысли, но это секрет!

Уроки в Школе талантов очень необычные… Впрочем, как и учителя! ФРАУ МОЛИНА весёлая и частенько пританцовывает. ФРАУ ТИНЕРИУС, наоборот, очень строгая. Лучше её не сердить, если не хочешь навлечь на себя гром и молнии.

Альва лежала в кровати, закутавшись в одеяло. Сегодня утром она получила письмо от брата и вот наконец, волнуясь, открыла конверт. При свете ночника она развернула листок бумаги и… уставилась на него в полном недоумении. Серьёзно? Карлос всегда писал довольно неразборчиво. Но это… Китайские иероглифы и то было бы проще расшифровать.

Альва с трудом продиралась сквозь нагромождение корявых букв.

Ах вот оно что! Ну что ж, это, по крайней мере, объясняло отвратительный почерк. Но с чего вдруг Карлос писал тайно?

Хихикая, Альва поморгала, чтобы снять напряжение с глаз. Разбирать каракули было непросто, но история о том, как младший брат довёл папу до белого каления, её ужасно рассмешила!

Вдруг Альва отвлеклась от письма, покрутила головой и поморщилась. Странно, но в комнате воняло зверинцем. О нет, неужели это от её джинсов? Быть такого не может. Да, сегодня после обеда у неё был тренинг талантов, но занятие проходило не в хлеву, а под открытым небом, возле загончика.

Альва вот уже несколько недель училась в Школе талантов. Каждый ребёнок здесь обладал каким-то необычным даром. Кто-то умел превращаться в зверей, кто-то – проходить сквозь стены, уменьшаться и всё в таком духе. Альва слышала голоса животных. А может быть, их мысли – точно этого никто не знал. На уроке, который назывался тренингом талантов, дети учились управлять своими способностями. Иногда это получалось лучше, иногда – хуже. В случае Альвы обычно хуже.

Альва вздохнула. В комнате не только пахло, как в хлеву, но и было зверски шумно. Шум мешал ей сосредоточиться на письме. В сумерках под окном возились и бормотали самые разные животные, и Альва понимала все их разговоры. Летучие мыши спорили, кто из них быстрее летает, какой-то ёж заблудился и хныкал, а полчки нашли беличью кладовую с орехами и теперь шумно веселились по этому поводу.

Иногда Альве хоть и с большим трудом, но всё же удавалось приглушить отдельные голоса в голове. Но сейчас снаружи стоял такой гвалт, что и пытаться не стоило.

К сожалению, соседка Альвы, Фридерика, настаивала на том, чтобы держать окно открытым. Из соседней кровати донёсся шелест перевёрнутой страницы и тихий смешок.

– Читаешь что-то забавное? – спросила Альва.

Вообще-то, Фридерика смеялась крайне редко, если не сказать никогда.

– Угу, – буркнула Фридерика и натянула на плечи одеяло.

Альва скривилась от досады, жалея, что вообще задала вопрос. Фридерика не желала разговаривать с Альвой. Дружба у них как-то сразу не задалась. Живя вместе в комнате, они почти не общались.

Альва продолжила читать письмо.

Дядя Томас был братом их мамы, но в Школе талантов его все называли «директор Францен». Он предложил Альве поступить к ним, чтобы научиться управлять своими способностями.

Альва рассчитывала недели за три перестать слышать голоса животных и вернуться домой. Но совладать с талантом оказалось очень непросто, так что она решила остаться в интернате ещё на какое-то время.

А теперь она и вовсе сомневалась, стоит ли уезжать, ведь с каждым днём её жизнь здесь становилась всё веселее и интереснее. Вот только вечерами Альва всё-таки мечтала оказаться дома, у себя в комнате, в кругу семьи, по которой очень скучала. Конечно, она часто видела дядю Томаса, но тот в первую очередь был директором школы, а не её родственником.

Так что же такого выведал о нём Карлос? Она нашла в письме место, на котором остановилась, и стала читать дальше.

Щёлк!

Внезапно погас ночник. В комнате стало совсем темно.

– Да что же это опять такое? – проворчала из соседней кровати Фридерика.

– Это не я! – поспешила заверить её Альва.

– А я и не утверждала, что ты, – раздражённо ответила Фридерика.

Тут в коридоре раздался голос фрау Молины – воспитательницы их общежития:

– Девочки! Девочки! Пожалуйста, выходите из комнат, но pronto[1]. Без паники! Это просто отключение электричества.

– Это просто конец света. Какая тут может быть паника, мы уже давно привыкли, – съязвила Фридерика.

Альва в душе согласилась с ней. «Конец света» в последнее время случался почти каждый вечер, как по расписанию. Весь остров то и дело внезапно погружался во тьму.

Фридерика открыла дверь. Света от фонарика фрау Молины хватило, чтобы Альва увидела на спинке кровати худи. Она сунула письмо Карлоса в карман на животе и вышла из комнаты.

В коридоре Альва услышала тихое бормотание. Она, конечно, знала всех своих соседок, но в полутьме было очень сложно кого-то различить.

– Не двигайтесь! – воскликнула девочка перед Альвой. – Я думаю, Табеа превратилась!

– Во что? – тихо спросила Альва, и тут вдруг у неё по ноге проползло что-то холодное. Она прикусила язык, чтобы не вскрикнуть.

– Она ничего тебе не сделает. Это Табеа. Она ничего тебе не сделает, – забормотала Альва себе под нос.

– И-и-и-и-и! – завизжал кто-то в темноте.

– Фрау Молина, фрау Молина, моей ноги коснулось что-то гадкое!

Альва заметила ползущую тень. Многие в толпе испуганно вздрогнули и принялись перешёптываться.

– Эй, ну вы чего, это же Табеа, – возмутилась девочка, стоящая перед Альвой.

В конце коридора фрау Молина изо всех сил размахивала фонариком из стороны в сторону.

– Или тут сейчас приземлится самолёт, или я вообще не понимаю, что происходит, – услышала Альва шёпот Малы у себя за спиной.

Хихикая, она протиснулась к подруге.

– Silenzio[2], мои дорогие девочки, – воскликнула фрау Молина. Учительница вечно говорила на двух языках одновременно – Альва к этому почти привыкла. – Будьте осторожны, не наступите на змею. А лучше возьмите-ка её на руки.

– Если бы мы её ещё видели, – ворчливо заметила Мала.

– А может кто-нибудь превратиться в гигантского светлячка?

Над коридором пронеслись искорки.

– Нет, Марта, не надо! – снова послышался голос фрау Молины. – Не стоит запускать огненные шары. Это слишком опасно.

Мала наклонилась и попробовала поднять огромную змею, которая к тому времени, казалось, растянулась уже на весь коридор

– Ох, Табеа, ну ты и тяжёлая! – простонала она.

Альве ничего не оставалось, кроме как помочь. Змеи нагоняли на неё жуть. И хоть Альва неустанно твердила себе, что это не настоящая гигантская анаконда, держать её в руках было ужасно неприятно, и она изо всех сил надеялась, что Табеа вот-вот примет свой привычный облик.

Тут снова раздался голос фрау Молины.

– Проведём перекличку. Я буду по очереди называть имена. Надо понять, все ли тут!

– Но будьте добры, поторопитесь! – крикнула одна из девочек. – Табеа весит почти тонну!

– Тихо. Allora[3], начнём: Мала Бамадио!

– Здесь! – крикнула Мала через весь коридор.

– Разве это не странно? – спросила Альва, обращаясь к Мале, пока вокруг то тут, то там раздавались возгласы «Здесь!». – Опять вырубили свет. Какой по счёту раз?

– Четвёртый за две недели, – ответила Мала.

Альва покачала головой.

– А раньше тут такое бывало?

Мала училась в Школе талантов гораздо дольше Альвы. Но вместо неё ответила Ленни, соседка Малы по комнате:

– Я лично такого не припомню.

Мала подтвердила:

– За все годы, что я здесь, ещё ни разу не было ничего подобного.

– Табеа Райнхард! – позвала фрау Молина.

Тишина.

– Табеа Райнхард? – повторила учительница.

– Здесь! – откликнулась девочка прямо перед Альвой.

Альве потребовалось всё самообладание, чтобы не отшвырнуть существо, которое она держала. Если Табеа стояла впереди, то кто же был у неё в руках?

– За Табеа отозвалась Эмма. Не пугайся, отважная героиня, – захихикала Мала.

– Точно? – спросила Альва.

– А, вижу, ты отметилась за змею. Спасибо, Эмма, – заметила фрау Молина и назвала следующее имя в списке.

– Альва Шрёдер?

– Здесь! – громко сказала Альва.

Стоящая рядом Мала спросила:

– По-моему, на такой случай у нас в комнатах были аварийные фонарики. Разве нет?

– Да, но большинство из них сломались, – прошептала Ленни.

– Я слышала, что с острова исчезли вообще все фонарики, – тихо сказала какая-то другая девочка.

Всё это было очень и очень странно.

Фрау Молина отвела всех вниз, в общую гостиную. Там уже собрались те девочки, чьи комнаты располагались на первом этаже. Альва с облегчением выпустила из рук змею. Табеа заползла на диван и свернулась кольцами.

Эмма и Пиа принесли ящик с маленькими свечками. Альва стала раскладывать их по небольшим стаканчикам и передавать Мале, та поджигала фитильки, а потом благодаря таланту Пиа свечки в стаканчиках разлетались по комнате. Понемногу в гостиной становилось светлее.

– Нет, не надо! Опасно запускать стаканчики по воздуху. Расставляйте их вручную, – предостерегла фрау Молина.

Возле шкафа стояла девочка с мерцающим баскетбольным мячом в руках.

– Что это она делает? – спросила Альва у Малы, передавая ей очередной стаканчик.

– Нела? Пытается заставить мяч светиться, – объяснила Мала и подожгла свечку.

Альва наблюдала за Нелой. На лице у той читалось отчаяние, и Альва прекрасно понимала её чувства. Управлять талантом – это как пытаться укусить яблоко в воде, не используя рук. Только дотронешься, как оно тут же ускользает. Мяч в руках у Нелы на пару секунд вспыхнул ярче.

– Ого! У нас появилась конкуренция, – с улыбкой заметила Мала.

Нела не выдержала обращённого к ней внимания, и мяч сразу потускнел.

Извиваясь, к столику со свечками подползла Табеа. Она обхватила коробок спичек кончиком хвоста и прошипела что-то похожее на слово «помощь».

– Ты бы очень помогла, если бы в следующий раз превратилась в кого-нибудь не такого тяжёлого! В ужа, например. Или ещё в какое-нибудь существо, которое можно поднять, не надорвавшись, – проворчала Ленни.

Табеа ответила недовольным шипением.

На другом конце столика Марта жонглировала огненными шариками. Амелия заключала их в большие пузыри. Они походили на мыльные и могли парить в воздухе.

Альва не могла оторвать взгляда от светящихся летучих шаров. Зрелище просто завораживало! И тут один из пузырей лопнул прямо над диваном. Огненный шарик упал на книжки, и они тут же вспыхнули.

– Пожар! – закричала одна из девочек. Но не успела фрау Молина среагировать на сигнал тревоги, как Мала уже отправила к месту происшествия облачко, и над диваном пролился дождь.

– Отбой – пожар потушен! – сообщила Амелия, рассматривая мокрые обожжённые книжки.

В дверь постучали.

– Войдите, – отозвалась фрау Молина.

Дверь отворилась.

Гостиная, где до этого царил свечной полумрак, наполнилась таким ослепительно-ярким светом, что все поначалу зажмурились.

Когда глаза немного привыкли, Альва увидела директора Францена, а рядом с ним – какого-то мальчика, в каждой руке держащего по горящей лампочке. От них исходил ровный свет без всякого намёка на мерцание. Альва услышала, как Нела зашвырнула баскетбольный мяч в угол.

– Ух ты, а кто этот ходячий торшер? – удивлённо спросила Альва у подруг.

– Это Бен, – ответила Мала.

– Круто! Но как ему это удаётся? – продолжила расспрашивать Альва.

– Через него проходит электрический ток, – объяснила Ленни.

– Как удобно! – отметила Альва, не зная, что тут можно добавить.

– Добрый вечер. Всё в порядке? – осведомился директор Францен. Его взгляд скользнул по комнате и ненадолго задержался на Альве. Она тут же громко и отчётливо подумала: «Всё в полном порядке».

Никто, кроме неё, тут не знал, что директор умеет читать мысли, – это была тайна, как и тот факт, что он доводится ей родным дядей.

Директор Францен едва заметно улыбнулся ей в ответ и заговорил с фрау Молиной. Бен как ни в чём не бывало стоял рядом с директором школы и освещал комнату.

Затем директор Францен и его ходячий торшер ушли, и всем вновь пришлось привыкать к тусклому свету.

Мала достала из шкафа игральные карты. Ленни, Эмма и Сабита сели за стол.

– Мы будем играть в «Мухлёж». Ты с нами? – спросила Эмма.

– Начинайте без меня. Я сначала дочитаю, – сказала Альва и помахала письмом Карлоса. Устроившись на диване поудобнее, она снова принялась расшифровывать корявые строчки.

Я РАССПРОСИЛ МАМУ ПРО ДЯДЮ ТОМАСА, И ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ: ОКАЗЫВАЕТСЯ, ОН БЫЛ УЖАСНЫМ, УЖАСНЫМ РЕБЕНКОМ. ОН ВСЕ ВРЕМЯ ДРАЛСЯ, ПОЛУЧАЛ ПЛОХИЕ ОЦЕНКИ И ГРУБИЛ УЧИТЕЛЯМ. ЕГО МНОГО РАЗ ХОТЕЛИ ИСКЛЮЧИТЬ ИЗ ШКОЛЫ. И ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК ТЕПЕРЬ РУКОВОДИТ ИНТЕРНАТОМ. С УМА СОЙТИ!

НО ТЫ НЕ ПЕРЕЖИВАЙ, Я ПРИДУМАЮ СПОСОБ ВЕРНУТЬ ТЕБЯ ДОМОЙ.

ТВОЙ КАРЛОС (БРАТ)

Как будто она могла забыть, что Карлос – её брат! Зачем писать это в скобках после имени? Альва усмехнулась, свернула письмо и попыталась представить себе благообразного дядю Томаса в образе подростка-разгильдяя. Засовывая письмо обратно в карман худи, она заметила, что на одном из диванов сидит Фридерика. Далеко от всех остальных. Сама по себе. Даже в комнате, полной девчонок, она умудрилась оказаться в одиночестве.

Ну как можно быть такой угрюмой и нелюдимой?! Альва подумала было к ней подойти, но решила, что из этого ничего хорошего не выйдет, а в очередной раз натолкнуться на грубость ей не хотелось.

– Эй, соня! – отвлекла её от мыслей о странной соседке Мала. – А эту партию ты с нами сыграешь? – спросила она, помахивая колодой карт.

– Что? – встрепенулась Альва. – Да, конечно!

Они погрузились в игру. Ленни, жульничая напропалую, как и полагалось по правилам, вырвала себе победу, и почти сразу зажёгся свет.

Хлопнув в ладоши, фрау Молина велела всем разойтись по комнатам и лечь спать.

На следующее утро Альва стояла у входа в общежитие и ждала Малу и Ленни, чтобы вместе отправиться на завтрак. Крышу заливал молочно-нежный свет. Альва закрыла глаза, подставив лицо лучам утреннего солнца, и вдохнула полной грудью. В воздухе пахло летом.

Тут Альва услышала взмах птичьих крыльев и сразу догадалась, что рядом приземлился Родриго – необычная ворона, понимающая людей. А поскольку Альва умела понимать животных, они могли разговаривать. Альву эти беседы порой ужасно утомляли: ворона не отличалась простым характером.

И действительно, в следующую секунду в голове у неё раздался каркающий голос:

– Вы тут что, играете в какую-то странную новую игру?

Родриго запрыгал по гравийной дорожке.

– Игру? Ты о чём? – переспросила Альва, не открывая глаз.

– То светло, то темно, то светло… – сказала ворона и громко раскаркалась. Звук был довольно устрашающий, хоть и задумывался как смех.

Альва открыла глаза и смерила птицу взглядом.

– Ты имеешь в виду отключения электричества? Это не игра, – объяснила она.

– А что же? – поинтересовался Родриго и запрыгнул на спинку скамейки.

– Скорее досадные происшествия. Из-за этого пару дней назад нам пришлось есть мороженое на завтрак, – рассказала Альва.

– Вы что, свихнулись? – качая головой, прокаркал Родриго.

– Почему это? – удивилась Альва.

– Раз ночью пропал свет – утром надо есть мороженое? Что за чушь! – разгалделся и распрыгался Родриго.

Альва задумалась, как объяснить ему, к чему ведёт отключение электричества, но тут из дома вышли Мала и Ленни.

– Ух ты, дикая ворона! Отличное начало дня, – усмехнулась Ленни, разглядывая скачущую с громким карканьем птицу.

– Скажи ей, чтоб так не шумела, – проворчала сонная и угрюмая Мала. По утрам она обычно бывала не в духе.

Впрочем, Родриго тут же сам улетел, так что Альве не пришлось унимать его безудержное веселье.

Альва, Мала и Ленни пошли в столовую. Проходя через холл, Альва услышала недовольное ворчание. Кто-то из школьников возмутился вслух:

– Я думал, что эту штуку починили!

Альва остановилась как вкопанная.

– Что случилось? – спросила Мала.

Сердце Альвы забилось чаще. Она быстро подошла к информационной доске и посмотрела наверх.

– Ты это видела?

И действительно, на пустом электронном табло вместо расписания уроков или свободных занятий во второй половине дня отображались всего несколько строк. Альва не верила своим глазам. Ещё одно стихотворение!

Альва торопливо пробежала глазами по тексту, стараясь запомнить как можно больше, пока он не исчез.

Когда Альва прочитала три первые строчки, экран погас. Через секунду на нём появилось обеденное меню.

Вот досада! Как же теперь узнать, о чём говорилось дальше в послании? Тут Альва заметила стоящую рядом Ленни.

– Ленни! Ты успела дочитать стишок? Что там было в конце? – взволнованно спросила Альва.

Ленни загадки на информационной доске ни капельки не интересовали, но вот в скорочтении ей не было равных.

– «Не ради золота и славы –

лишь от муки.

Мечты пришлось разрушить поневоле

В иллюзиях пустых о лучшей доле», – скучающе продекламировала она недостающие строчки.

Альва была готова броситься ей на шею от радости.

– Понимаешь, что это значит?

– Что вы снова затопите школьный сад? – закатила глаза Ленни.

– Ну как вам вчерашний «конец света»? – спросил Йонас, садясь за стол к Альве и Тиллю. Мала и Ленни ещё стояли у линии раздачи.

– Темно, – лаконично ответила Альва, потому что ей не терпелось поскорее поделиться новостью.

Тилль усмехнулся.

– Что, серьёзно? – ответил он, наливая молоко себе в мюсли.

Его красное йо-йо лежало рядом с миской. Альва даже удивилась, что Тилль не запускает его во время еды. Гудение йо-йо было такой же неотъемлемой частью его образа, как светлые взъерошенные волосы и запас самых неожиданных вещей. Однажды он достал из кармана и подарил Альве синий мячик-попрыгунчик с блёстками, который Альва теперь повсюду носила с собой как талисман. Впрочем, сейчас было не время обсуждать отключение электричества или размышлять о всякой ерунде.

– Видели сегодня информационную доску? – обратилась Альва к Тиллю и Йонасу.

– Нет, а что там? Практическое естествознание отменили? – с надеждой спросил Тилль.

Альва даже немного пожалела, что придётся его разочаровать.

– Нет, не отменили. Но зато там снова появилось послание!

Тилль замер с ложкой в руке, недоверчиво глядя на Альву.

– Послание от информационной доски? – уточнил он.

Альва, улыбаясь, кивнула.

Брови Йонаса поползли вверх.

– Серьёзно? Ещё одно стихотворение?

– Расскажи! – попросил Тилль Альву.

Она набрала в лёгкие побольше воздуха и…

– Ох, нет! Я его забыла, – пробормотала она. Стихи бесследно изгладились у неё из памяти. Нет, не может быть! Тилль и Йонас выжидающе смотрели на неё, что совсем не помогало собраться с мыслями.

– Что-то там про зло… – припомнила она.

Ленни поставила на стол свой поднос. Мала плюхнулась на свободный стул рядом. Она всё ещё спала на ходу, хоть и с открытыми глазами.

– Ты читала стихотворение? – спросил Йонас у Ленни. – А то тут кое у кого память, как у рыбки, – добавил он, мотнув головой в сторону Альвы.

– Эй! Одно слово я всё же вспомнила, – огрызнулась Альва. Хотя, вообще-то, он был прав.

– «Ищи разгадку, где никто не видит зла,

И вспыхнет луч, и станет жизнь светла.

Отчаянье толкнуло пачкать руки

Не ради золота и славы – лишь от муки.

Мечты пришлось разрушить поневоле

В иллюзиях пустых о лучшей доле», – протарабанила Ленни стихотворение целиком.

– И как только у тебя получается так быстро всё запоминать? – Тилль покачал головой и запустил йо-йо вверх-вниз по шнурку, отведя руку от стула.

– А можешь записать текст? – попросил Йонас. Не успела Ленни ответить, как он внезапно повернулся к ребятам за соседним столом. – Эй, «Тысяча и одна ночь»? Серьёзно? Это всё, на что вы способны? Я видел, как вы снимаете. Никаких шансов!

Сабита раздражённо оглянулась.

– Йонас, скажи это своим овсяным хлопьям. Может быть, им интересно. Потому что нам – нет! – отчеканила она и продолжила разговаривать с соседями по столу.

– Я одна ничего не понимаю? – шепнула Альва Тиллю.

Тот тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Не спрашивай. Скоро вечер кино. А у нас тут великий маэстро, – ответил он, скривившись.

Йонас возмущённо скрестил руки на груди.

– Алё! Я, вообще-то, победитель прошлогоднего конкурса! И напомни-ка мне, кто назвал мой фильм «оригинальным, ни на что не похожим и просто замечательным»? – горячился он.

– Ну да, ну да! Фрау Тинериус собственной персоной тебя похвалила. Угомонись, пожалуйста! – простонал Тилль.

– Кажется, этот вечер кино и правда важное событие, – заметила Альва, осторожно подув на горячий чай.

– Ещё бы, это целое дело. Лучшие фильмы показывают на большом экране перед спортзалом, – объяснила Ленни и откусила бутерброд. – А ещё во время просмотра устраивают пикник с очень вкусной едой.

Тилль добавил:

– Зрители сидят на лужайке на пледах.

– И страдают от комариных укусов, – буркнула Мала, всё ещё сонная и угрюмая.

Тут к разговору подключился Йонас:

– А каждая съёмочная группа держит свой фильм в строгом секрете.

Впрочем, последнее Альва уже и так успела заметить. На протяжении нескольких недель приходилось очень стараться, чтобы случайно не забрести на какую-нибудь съёмочную площадку.

Подготовка к киноконкурсу шла полным ходом уже несколько месяцев. Две команды предлагали Альве присоединиться, но ей больше нравилось наблюдать за происходящим со стороны.

Однажды Лола позвала Ленни сняться в своём фильме в роли привидения, проходящего сквозь стены, и Альва за компанию с подругой ходила на съёмочную площадку. Это было довольно весело и познавательно: например, оказалось, что ученикам не разрешается использовать в фильмах компьютерные спецэффекты. Все трюки полагалось делать с помощью талантов. Поэтому, например, в лесу за школой уже две недели непрерывно шёл дождь – не потому, что его нечаянно вызвал кто-то из учеников и не сумел прекратить, как это обычно бывало, а в интересах съёмочного процесса.

– А вы слышали, что действие фильма Винсента и Элвина разворачивается под землёй? – спросила Ленни.

– Под землёй? И как они это сделали? – задумался Йонас, наморщив лоб. Судя по тому, как беспокойно он заёрзал на стуле, он всё же немного опасался конкуренции.

Вдруг Тилль выпрямился и помахал кому-то рукой.

– Пауль? Пауль!

Остальные проследили за его взглядом. У линии раздачи стоял мальчик в очках, криво сидящих на носу, с книгой под мышкой и столовским подносом в руках. Он казался совершенно потерянным, словно выброшенный на улицу котёнок. Услышав своё имя, он неуверенно покрутил головой по сторонам, высматривая, кто его позвал. Потом он увидел Тилля, с облегчением улыбнулся и кивнул.

– Если хочешь, садись с нами! – крикнул ему Тилль, и Пауль стал пробираться в их сторону между столами, за которыми не было ни одного свободного места.

Йонас недовольно протянул:

– Ох, не-е-ет, пожалуйста! Только не это!

Тилль наклонился к Йонасу и, понизив голос до шёпота, сказал:

– Ну он ведь не нарочно!

Хотя Тилль старался говорить как можно тише, Альва всё-таки расслышала его слова.

– Не нарочно что?

В глазах Йонаса на секунду вспыхнула злость.

– То же, что и всегда. Всё испортил! – фыркнул он.

Тут он, к сожалению, был прав. Рядом с Паулем то и дело раздавались возгласы: «Эй, ну ты чего!» Вблизи него постоянно перегорали лампочки, в самый неподходящий момент разряжались батарейки и поднимались в воздух металлические предметы. Про особый талант Пауля знали все. Мальчик обладал магнетизмом. Причём не каким-то там слабеньким, нет: его сила не уступала сверхмощным электромагнитам. А вот управлять этим талантом у него получалось из рук вон плохо.

Тилль твёрдо стоял на своём.

– Он вечно сидит в одиночестве с книжкой. Ни с кого из нас корона не свалится, если мы проявим немного дружелюбия, а? – настойчиво прошептал он, обведя друзей взглядом.

– Да, конечно! Но держите покрепче ложки и вилки, – не удержался Йонас.

Тем временем Пауль подошёл к столу, поставил на него свой поднос и сел на стул. Во всех его движениях чувствовалась неуклюжесть.

Йонас бросил взгляд на название книги, которую Пауль положил на стол рядом с собой. «Двухфазный электрический ток и другие феномены», – прочёл он вслух.

– Звучит невероятно увлекательно, – хмыкнула Альва.

– Да, это и правда очень интересная книга! Если хочешь, дам почитать! – оживился Пауль.

Он это серьёзно? Альва окинула остальных вопросительным взглядом. Ленни, ухмыляясь, кивнула. Тилль пожал плечами.

Тем временем Пауль открыл книгу и углубился в чтение, время от времени отправляя в рот ложку мюсли. Он вёл себя так, словно за столом, кроме него, никого не было.

Йонас поначалу наблюдал за ним, не веря своим глазам, а потом перевёл на Тилля укоряющий взгляд.

Тут вдруг к столу подбежала Эмма. Она набросилась на Пауля с таким свирепым видом, что, казалось, вот-вот открутит ему голову.

– Эй! Из-за тебя, болван такой, мой опыт провалился!

Но ответа не последовало. Пауль безмятежно читал дальше как ни в чём не бывало. Он даже не заметил Эмму с её гневной тирадой.

– Пауль? – окликнул его Тилль, легонько тронув за локоть.

– А? Что такое? – встрепенулся Пауль.

В ту же секунду почти все приборы на столе взмыли в воздух и прилипли к его руке. Он принялся сокрушаться и извиняться, снимая вилки и ложки с предплечья.

– Нет-нет, вот же дрянь! Мне очень жаль! Честно!

– Сейчас у тебя проблема посерьёзней, – заверил его Йонас, отцепив у него с локтя чайную ложечку, и кивнул на Эмму.

– О, привет, – тихо поздоровался с ней Пауль.

Эмма зло засопела. Казалось, от ярости у неё из носа и ушей вот-вот повалит пар, как из закипевшего чайника.

– Оставь при себе свои приветы. Ты вчера подержал в руках мою плату, и теперь на ней не работает ни один резистор! – обрушилась она на него с обвинениями.

– Поэтому теперь у Эммы перегорели предохранители, – с ухмылкой прошептал Йонас Тиллю, за что Эмма тут же испепелила его взглядом.

– Мне очень жаль! Я это не нарочно! – тихо сказал Пауль и едва слышно добавил: – Я такой болван!

Альва очень хорошо знала, что стоит за этим взглядом, полным отчаяния. В такие моменты больше всего хотелось стать невидимкой – просто чтобы никому не досаждать.

– Ну ладно, брось, всё наверняка не так уж плохо, – она попыталась успокоить Эмму.

– Не так уж плохо? Я, между прочим, потратила на эту работу несколько часов! Казалось, она вот-вот расплачется.

– Я могу тебе помочь, – предложил Пауль, нервно поправив очки. Теперь они сидели на носу ещё более криво, а на стёклах вдобавок появились два жирных отпечатка.

– Только дотронься до моей платы ещё раз и пожалеешь, что появился на свет, – сердито перебила его Эмма, а потом развернулась и потопала прочь, не дожидаясь ответа.

– Может, тебе просто стоит носить перчатки? – предложила Альва.

– И каким же образом это поможет?

– Ну не знаю. Изолирует магнетизм? – неуверенно ответила Альва.

Пауль посмотрел на неё с сомнением.

– Ты уверена, что хочешь почитать мою книгу?

После обеда Альва всё ещё немного сердилась на Пауля.

– Поверить не могу. Взял и выставил меня абсолютной невеждой! – тихонько пожаловалась она Тиллю.

Они сидели за рабочим столом в электролаборатории. Урок назывался «прикладная техника», и на этот раз их группе предстояло починить сломанный катушечный магнитофон. Пока Альва нервно отматывала оловянный припой с катушки, Тилль осторожно вытащил паяльник из держателя.

– Ой, да брось! Мы ведь и правда ничего не смыслим в технике. Посмотри только, что мы тут напаяли, – заметил Тилль.

Пытаясь отскрести от приборной панели комки случайно накапавшего туда припоя размером с Гималаи, он даже раскраснелся от усердия.

– Угу, – пробормотала Альва себе под нос.

Мимо их стола к шкафу с материалами прошёл Бен.

– Ну как, получается? – спросил их человек-торшер. На этот раз на руках у него были чёрные перчатки – мера предосторожности, чтобы случайно не ударить кого-нибудь током.

– Честно говоря, мы понятия не имеем, что делаем, – призналась Альва. Когда господин Хагенбуш показал им стол со сломанными электроприборами и сказал: «Выбирайте любой и чините», – Альва не думала, что это окажется так нудно.

Бен повернулся к ним и стал разглядывать их работу.

– Хм, так это когда-то был магнитофон? – заинтересовался он.

Тилль, сопя от напряжения, процедил:

– Мне всё равно, чем это было когда-то. Сейчас это мой личный враг и я его ненавижу.

Он ожесточённо долбил по сгустку припоя отвёрткой. Отвёртка вдруг проскользнула и ударила по магнитофону. От него отскочила какая-то деталь и приземлилась возле соседнего стола, за которым Йонас и Эмма собирали кухонный комбайн.

Йонас наклонился и поднял серебристый осколок металла, из которого торчали два проводка и зелёная пластиковая деталька.

– Поздравляю, вы сломали размыкающее реле, – объявил он.

– Размыкающее чего? – переспросил Тилль не слишком заинтересованно.

– Реле-е-е-е-е-е! – Йонас так долго тянул последнее «е», как будто от этого должно было стать понятнее, что это за штука.

– Электромагнитный переключатель, – объяснил Бен.

Йонас потянулся к их столу и положил обломок.

– Да я даже не до конца понимаю, что такое магнитофон и зачем он нужен. Откуда мне знать про размыкающее реле? – возмутилась Альва.

Тут в разговор вмешалась Мала. Она как раз направлялась к шкафу с материалами.

– Это тут вообще ни при чём. Нам вот достался тостер. Я прекрасно знаю, зачем он нужен, но понятия не имею, почему эта проклятая машина не желает поджаривать хлеб.

– У вас в группах хотя бы нет Вильмы! – со смехом заметил Бен.

– А что с ней?

– Из-за неё всё время кажется, будто наше радио уже заработало. Очень сбивает с толку, – объяснил Бен и забрал у Тилля паяльник. – Больше не надо ничего паять. Тебе нужен индикатор фазы.

– Ну нет! Вильма супер! – возразила Альва. Вильма умела с безупречной точностью подражать любым звукам – будь то комариный писк, скрежет металла по стеклу или грохот рушащегося дома. Альве не раз доводилось отскакивать на обочину, когда идущая позади Вильма изображала автомобильный сигнал. – И что же передают на её волне? Концерт симфонического оркестра? Трансляцию спортивного матча?

– Неа. Посвистывание и потрескивание, как во время настройки сигнала, – объяснил Бен, взял отвёртку и принялся ковыряться в магнитофоне.

– Ну что, как у нас тут дела? – подошёл господин Хагенбуш.

– Отлично! Наше примыкающее реле-е-е-е сломалось, – уверенно сообщила Альва, сдувая с лица непослушную прядь.

– Ты хочешь сказать «размыкающее реле»? – поправил её учитель, разглядывая детали на столе. – И что-то мне подсказывает, что сломалось оно не само по себе. Но Бен наверняка поможет вам разобраться. Да, Бен?

– Разумеется, – подтвердил тот.

Тут раздался вопль Лолы:

– Господин Хагенбуш, господин Хагенбуш, у нас тут переключающая штуковина дымится!

– Первое правило: сохранять спокойствие! – ответил учитель и поспешил на выручку к группе «проигрыватель пластинок», пока их прибор не воспламенился.

Бен старался изо всех сил. Объяснял что-то про микросхемы, сопротивление, реле. Альва не разобрала из всего этого ни слова. Тилль усиленно кивал и время от времени вставлял «ага».

– Ты тоже ничего не понимаешь? – тихо спросила у него Альва.

– Ничегошечки, – тут же сознался Тилль.

Потом Бен показал им, как правильно паять.

– Что? Так мало припоя? И будет держаться? – удивилась Альва и подёргала за проводок.

– Да, этого более чем достаточно, – подтвердил Бен.

Но уже через секунду у Альвы в руках снова оказался оторванный провод. Йонас за соседним столом чуть не лопнул от хохота.

– Более чем достаточно! Но это только если не тянуть со всей дури! – еле выговорил он сквозь смех и с сочувствием посмотрел на Бена.

Тот глубоко вздохнул.

– Ладно, давайте покажу ещё раз…

– Удачи! Но лучше возьмись учить белок фигурному катанию – толку будет больше, – посоветовал ему Йонас.

В этот момент мимо них к шкафу с материалами прошёл мальчик с длинными чёрными волосами. Альва не знала, как его зовут, но всегда выделяла из толпы: во всей школе больше никто не одевался так по-взрослому. Обычно он носил рубашки или футболки с воротничком-поло, иногда накидывая на плечи пуловер. Кроме того, джинсам он предпочитал брюки со стрелками, а порой – что уже вообще ни в какие ворота не лезло – расхаживал в пиджаке с нашивкой-гербом. Хотя места между столами вполне хватало, мальчик всё же задел Йонаса плечом.

– Освободи проход, Заттлер! – задиристо и нарочито громко сказал он и ещё раз пихнул Йонаса локтем – уже специально.

От неожиданности тот так резко развернулся, что чуть не снёс Эмму с табуретки. Но увидев, кто именно его толкнул, сразу отвесил глубокий поклон.

– Отступите, презренные земляные черви! Его королевское величество, принц Симон, изволит шествовать к шкафу с материалами, – воскликнул он. Сразу несколько голов развернулись в их сторону.

– Что же привело Ваше величество в наши края?

– Идиот! – выругался мальчик, которого звали Симон, и, взяв из шкафа паяльник, пошёл обратно к своей группе.

– О нет, Ваше высокоблагородие! Ещё поранитесь, чего доброго! Пусть паяет тот, кто умеет, а то сами-то вы ни в зуб ногой, – крикнул Йонас ему вдогонку. По классу пронёсся смех. Йонас небрежно облокотился на рабочий стол Альвы и Тилля.

Симон мрачно взглянул на него.

– В субботу, Заттлер, увидимся в субботу! Там и узнаем, кто чего стоит! – раскрасневшись, выкрикнул он с другого конца комнаты.

Йонас закатил глаза.

– Ну и недоумок! В детстве, наверное, слишком часто разгуливал без панамки!

Альва заметила, что Симон и Карла за своим столом о чём-то шептались, склонившись друг к другу, и то и дело поглядывали на Йонаса.

– А что будет в субботу? И почему он называет тебя «Заттлер»? – спросила она у Йонаса.

– Вечер кино. Его придурковатое высочество бесится, потому что мой фильм в прошлом году признали лучшим, – буркнул Йонас.

– А по фамилии он обращается ко всем, кого терпеть не может, – ответил на второй вопрос Тилль.

Йонас строил злые гримасы Симону и Карле на другом конце электролаборатории и был всецело поглощён этим занятием. Эмма кинула в него резиновым изоляционным колечком.

– Может быть, бог кино, наконец, снизойдёт до нашей проблемы? – громко спросила она.

– И как только ты сумела так быстро выдрать из него привод, – сокрушённо воскликнул Йонас и вернулся к своему столу.

Бен постучал отвёрткой по корпусу магнитофона и спросил:

– Вам ещё интересно, что с ним?

Альва и Тилль не слишком воодушевлённо кивнули.

Погрузившись в мир проводов и микросхем, ученики внимательно изучали его тайны до тех пор, пока господин Хагенбуш не хлопнул в ладоши.

– Так, ребята, минуточку внимания! Вы знаете, как сделать электромагнитную катушку?

Прежде чем кто-то успел что-то сказать, Элвин вскочил из-за своего стола, схватил свитер Лолы и обмотал им сидевшего рядом Пауля.

– Готово! – с ухмылкой провозгласил он.

– Как ему не стыдно! – возмущённо прошептал Тилль.

Но кое-где в классе всё же раздались приглушённые смешки. Альва тоже закусила губу, чтобы не захихикать. Просто Пауль ужасно мило смотрелся в коконе из свитера. С этими своими огромными мультяшными глазами он походил на испуганную гусеничку. Хотя поступок Элвина, конечно, был очень гадким.

– Элвин, – господин Хагенбуш обрушился на него так гневно, что все вздрогнули. Все, кроме самого Элвина.

– Да? – спросил тот как ни в чём не бывало.

– Как это понимать?

Учитель подошёл к столу, за которым сидел растерянный Пауль, освободил его из кокона и вернул свитер Лоле.

– Ну разве это не идеальный пример? – с усмешкой стоял на своём Элвин, оглядывая класс в поисках поддержки и одобрения.

На этот раз никто не засмеялся.

– Решил блеснуть остроумием за чужой счёт? – строго спросил господин Хагенбуш.

В классе воцарилась полная тишина. Улыбка на лице Элвина постепенно померкла и теперь больше напоминала гримасу. Он нервно заёрзал на стуле.

– Хочешь что-то добавить? – поинтересовался учитель, пристально глядя на Элвина.

– Извините, – пробормотал Элвин, залившись краской.

– Вот видишь, это было не так уж сложно! – заметил господин Хагенбуш, а затем повернулся к классу.

– Посмотрите, есть ли в ваших приборах электромагнитная катушка. Она может выглядеть, например, вот так, – объяснил он и нажал кнопку на пульте, чтобы включить проектор.

Однако ничего не произошло.

Альва наклонилась к Тиллю и тихонько спросила:

– Теперь нам ещё и эту штуковину чинить придётся?

Впрочем, учитель прекрасно расслышал её слова.

– Нет, Альва, прошу, не надо. Хватит с нас отломанных «примыкающих реле-е-е-е»! – улыбнулся он и принялся осматривать проектор.

– Впрочем, вы с Тиллем очень бы помогли, если бы сходили к господину Петрулле за новым шнуром питания. С ним эта штуковина… – тут он постучал по корпусу проектора – сразу заработает.

– Почему Элвин вечно ведёт себя как поросёнок? – спросила Альва Тилля, когда они шли через фойе школы.

– Может быть, потому что он такой и есть, – проворчал Тилль и запустил йо-йо сначала по кругу, а потом сверху вниз.

– Но он ведь иногда бывает и милым, – не слишком уверенно возразила Альва и толкнула стеклянную дверь на улицу.

– Серьёзно? Никогда не подумал бы, – удивился Тилль и снова запустил йо-йо. – По-моему, если он и бывает милым, то лишь когда это ему выгодно, – добавил он, поразмыслив.

Тем временем они уже вышли из школы и зашагали по одной из гравийных дорожек в сторону главного здания, где располагался секретариат.

– Кажется, стихотворение на информационной доске связано с отключениями электричества, – сменила тему Альва.

– Да, я тоже так думаю, – согласился Тилль. – Ленни запишет нам стишок?

Альва кивнула.

– Да, конечно. Она ещё утром собиралась это сделать.

Вдруг послышалось хлопанье крыльев. Рядом приземлился Родриго, причём посадка вышла довольно жёсткой. Вид у него был такой, словно он только что пролетел сквозь вентилятор.

– Что с тобой случилось? – удивилась Альва.

– Там смерчи. Я в них попал, – хмуро ответила ворона, мотнув клювом в сторону спортивных площадок.

Повернув голову, Альва увидела, что над газоном и правда кружили в дикой пляске два небольших торнадо.

– Ты бы держался от них подальше! – посоветовала она вороне.

– Очень смешно! Спасибо за совет, а то я-то, конечно, специально туда полетел, – съязвил Родриго и обиженно упорхнул прочь.

– О чём он говорил? – заволновался Тилль.

Альва знала, что он был просто без ума от этой чудо-птицы, понимавшей язык людей. Но почему – оставалось для неё загадкой. Ведь Родриго только и делал, что ныл и ворчал.

– Жаловался, как обычно, – ответила она.

– Правда? А на что? – не унимался Тилль.

– На ветер, на людей, на погоду – да на всё подряд, – перечислила Альва. – Ему вечно всё не нравится. Этим он немного напоминает мою соседку.

– Рыбную фею? – уточнил Тилль. Они с Йонасом прозвали так Фридерику после недавнего случая с потопом, когда она, спасая рыб, гоняла ребят по всему саду. – А что с ней?

– Она постоянно на меня огрызается. Да и вообще не любит людей, прямо как Родриго.

– А откуда ты знаешь, что она не любит людей? – спросил Тилль.

– Она всё время одна и совершенно от этого не страдает, – ответила Альва.

– Ты уверена?

Он поймал йо-йо и снова медленно размотал шнур. Он всегда так делал, когда о чём-то напряжённо раздумывал.

– Да! У неё нет друзей. И что бы я ни сказала, она вечно грубит в ответ, – пожаловалась Альва.

– А ты её когда-нибудь спрашивала?

Альва помолчала. Вопрос застиг её врасплох.

– О чём? Почему она вечно грубит?

Ну уж нет, такой вопрос она Фридерике точно задавать не станет. Жить ей пока не надоело.

– Почему ей нравится быть в одиночестве, – пояснил свою мысль Тилль.

– Пожалуй, это тоже небезопасно, – вслух подумала Альва.

– Почему небезопасно? Она что, умеет извергать пламя?

Альва задумалась. Она ведь до сих пор так и не знала, каким талантом обладает Фридерика.

– Понятия не имею, – созналась она. – Но ей бы это пошло.

Меж тем они как раз подошли к двери секретариата. Альва постучала, а Тилль тем временем сунул йо-йо в карман. Господин Петрулла терпеть не мог, когда в приёмной появлялись летающие объекты, включая те, что привязаны к шнурку.

Не успела Альва шагнуть за порог, как господин Петрулла воскликнул:

– Альва Шрёдер! Что, опять?

– Ух ты, да я смотрю, у тебя тут поклонники, – шепнул ей Тилль, пока они шли к стойке секретаря.

– Только не говори, что твой планшет снова пришёл в негодность, – сердито сказал господин Петрулла, глядя на Альву как на мелкое противное насекомое, которое ему очень хотелось прихлопнуть газетой.

И всё лишь потому, что первый школьный планшет Альвы недавно всерьёз пострадал от воды. Причём даже не по её вине.

– Нет, господин Петрулла, конечно, нет! – поспешила заверить его Альва.

Тилль пришёл на выручку:

– Нас послал господин Хагенбуш. Ему нужен шнур питания для проектора, – объяснил он.

Однако господин Петрулла, казалось, ничуть не смягчился. Совсем наоборот.

– Шнур питания для проектора? – сорвался на визг школьный секретарь и воздел руки к небу. – Да он шутит? Откуда мне взять этот шнур? Из ребра своего вырезать?

Альва промолчала в надежде, что он не ждёт ответа.

– Для какого проектора? – спросил секретарь в следующую минуту, и Альва выдохнула с облегчением. На этот вопрос ответ у неё был.

Но Тилль её опередил:

– Для того, что стоит в электролаборатории!

– А разве у них там не хватает шнуров? Что за чушь! – не переставая ругаться, господин Петрулла обогнул стойку и стремительно вышел из приёмной.

Тилль с Альвой переглянулись.

– Как думаешь, он вернётся? – спросила Альва спустя какое-то время.

Тилль с усмешкой пожал плечами.

– Понятия не имею, – прошептал он. – Может быть, он отправился искать господина Хагенбуша, чтобы обругать его лично.

Потом наступила тишина. Они слышали, как в соседнем кабинете ходит, разговаривает по телефону и кашляет директор Францен.

Тилль тронул Альву за плечо, кивком указывая на стол господина Петруллы. Хм, и что же она должна была там увидеть? На редкость уродливое растение в горшке?

Вообще, на столе стояло много странного. Наверное, Тилль счёл забавным миниатюрную песочницу с крошечными грабельками и двумя камнями. Но прежде чем Альва успела это выяснить, дверь в приёмную вновь распахнулась и в неё вошёл господин Петрулла с чёрным кабелем в руках.

– Передайте, что это последний. Если и он пропадёт, господину Хагенбушу придётся рисовать картинки мелом на доске, – пригрозил он.

Альва протянула руку.

Секретарь пристально посмотрел на неё, не спеша отдавать кабель. Он что, размышляет, можно ли доверить ей шнур питания? Серьёзно?

Альва убрала руку. Похоже, не только планшеты, но и вообще любые вещи тут выдавались только после особой церемонии. Которая, очевидно, ещё даже не началась.

– Если вы его повредите, получите сто лет дежурства по кухне. У меня есть такие полномочия, – торжественно заявил господин Петрулла.

О-хо-хо, да как вообще можно повредить шнур? Прыгать через него, как через скакалку? Так он и от этого не испортится.

Альва заметила, что стоящий рядом Тилль послушно кивает и как будто даже робеет. Представление имело успех: кабель ему наконец вручили.

Вежливо поблагодарив секретаря, они покинули приёмную и даже успели закрыть за собой дверь, прежде чем расхохотались.

– Сто лет дежурства по кухне, – повторил Тилль с интонацией господина Петруллы, и они стали спускаться по лестнице, едва держась на ногах от смеха.

На следующий день Альва сидела на изгороди загона возле хлева и пыталась приглушить у себя в голове перебранку двух ослов.

– Это моя трава! Поищи себе другую!

– Но вчера я ел траву на этом самом месте!

– Ещё чего! Не выдумывай!

К загону по дорожке подошёл доктор Рёсснер, громко шаркая резиновыми сапогами.

– Приветик, Альва! Ты, случайно, не видела тепловую лампу, которая висела в стойле у детёныша косули?

– Нет! А разве его не выпустили в лес ещё на прошлой неделе? – в свою очередь спросила Альва.

– Да, ты права, выпустили. Теперь лампа понадобилась для цыплят, а я нигде не могу её найти, – объяснил доктор Рёсснер, останавливаясь рядом. Он облокотился на изгородь и стал наблюдать за ослами.

Альве очень нравился школьный ветеринар. Она часто проводила время, отведённое на тренинг талантов, здесь, на ферме. Доктор Рёсснер не заваливал её вопросами и не требовал докладывать об успехах, и она могла спокойно заниматься.

– Даже на самом большом лугу эти два осла всегда рядом, – с улыбкой заметил он.

– Да, но не потому, что души друг в друге не чают, а потому что спорят об одном и том же клочке пастбища, – объяснила Альва, наблюдая, как ослы пытались оттеснить друг друга мордами. Со стороны это можно было принять за дружеское подталкивание… Если бы не их разговоры.

– Уйди, ты ешь мою траву!

– Сам уйди, я первый сюда пришёл.

– Серьёзно? Они ссорятся? – выпрямив спину, удивился ветеринар.

Альва кивнула.

Доктор Рёсснер задумчиво почесал за ухом.

– Значит, им скучно! Буду иметь в виду. Спасибо! – сказал он. – Надо подумать, чем полезным можно занять эту парочку, – пробормотал он, помахал Альве на прощание и, всё так же шаркая сапогами, вернулся в хлев.

Альва приступила к тренировке. Она вынула из кармана синий резиновый попрыгунчик с блёстками и принялась перекатывать его между пальцами. Она пристально посмотрела на него, сделала глубокий вдох и… нырнула внутрь.

Если кому-то об этом рассказать, наверняка прозвучало бы странно, но Альва действительно мысленно проникла внутрь мячика. Всё вокруг стало синим, солнечный свет отразился в блёстках, а голоса зазвучали приглушённо, словно пробиваясь сквозь толщу воды.

– А ну, прочь отсюда!.. Это моё место, немедленно убирайся, а не то…

И вдруг всё стихло. Никаких ослиных споров, птичьих криков или гудения насекомых. Не слышно стало даже лошадей в соседнем загоне. Ни единого звериного голоса не вторгалось в её сознание.

Так вот каково это – слышать мир так, как все обычные люди. Альва понятия не имела почему, но в последнее время у неё с каждым днём всё лучше получалось приглушать голоса зверей. По крайней мере, некоторых. Перекатывая мячик в ладонях и по-прежнему утопая в разлитой вокруг синеве, она вспомнила о доме.

Альва скучала по семье. Стоило ей подумать о родителях, как к горлу тут же подступал комок. А ещё её смущало, что в Школе талантов то и дело приходилось сталкиваться с огромными животными, грозовыми тучами, снежными бурями, гололёдом, торнадо, летающими коврами и велосипедами. Для человека, который изо всех сил старался стать нормальным, концентрация странного здесь была высоковата.

Зато у неё появились друзья. Дома она вечно была одна. Впрочем, научившись заглушать голоса животных, она, наверное, смогла бы найти друзей и в своей прежней школе. Но разве ей захочется променять Малу, Тилля и Йонаса на кого-то другого?

Окинув взглядом окрестности, Альва попыталась отвлечься от грустных мыслей. В конце концов, пару недель она уж точно проведёт здесь и незачем расстраиваться заранее. К тому же им предстоит решить ещё одну загадку! Вспомнив об этом, Альва почувствовала радостное волнение. Ленни уже отдала ей листок со стихотворением, полным неясных указаний. Они могли означать всё что угодно. На этот раз на кону стояло не золото или прочие богатства – там прямо так и было написано. То есть поиск клада исключался. Честь и слава тоже были ни при чём. О чём же тогда шла речь? О каком «светлом будущем»?

Задумавшись о загадке, Альва ослабила концентрацию на мячике, за что немедленно поплатилась. В её сознание внезапно ворвались голоса. Причём не ослиные.

– Одува-а-а-а-а-анчик, чуде-е-е-есный одува-а-а-а-а-анчик! Одува-а-а-анчик!

– Травка, травка, травка, базилик! О, листочек кле-е-е-е-евера! Травка, щаве-е-е-е-ель… привет, кузнечик!

– Кле-е-е-евер, люблю кле-е-е-евер, кле-е-е-евер, кле-е-е-е-евер!

О нет! С холма спускалось её тяжелейшее испытание.

Овцы!

Эти животные отвечали тут за стрижку газонов, а потому свободно разгуливали по всему острову. И тема для разговоров у них всегда была одна и та же: корм!

Небольшое стадо подошло вплотную к забору – а значит, и к ней. С чего это вдруг? Казалось, овечки догадываются, что Альва понимает каждое слово их бесконечной нудной песни.

– Бедренец! Бе-е-е-бе-е-е-бе-е-едренец! Бе-е-е-е-е-е-едрене-е-е-ец!

Один барашек остановился чуть поодаль. Он непрерывно щипал траву, повторяя один и тот же, мягко говоря, не поражающий оригинальностью, текст:

– Травка! Травка! Травка! Травка! Травка! Травка! Травка!

Овцы наделали столько шума, что мгновенно вывели Альву из себя, а ведь их было всего пять!

Хорошо хоть, у людей не так. Альва вообразила, как школьники в столовой за обедом тянут на все лады:

– Макароны! Макаро-о-о-о-о-оны! Макароны!

– Я ем помидо-о-о-о-оры!

– Салат, салат, о, грибочек и-и-и-и салат!

Содрогнувшись, она решительно уставилась на мячик.

Но ни сфокусироваться, ни провалиться внутрь на этот раз не вышло, как бы она ни старалась. Альва долго крутила в руках попрыгунчик, однако против бедренца и клевера он оказался бессилен.

Краем глаза она заметила, как рядом приземлился Родриго.

– Что тебе нужно от травоядных? – спросил он.

– Хочу научиться заглушать их голоса, – ответила Альва, сунув резиновый мячик в карман.

– Отлично придумала, – одобрительно кивнула ворона.

– Прекратите действовать на нервы! – скрипуче прокаркал Родриго, обращаясь уже к барашкам.

Те удивлённо задрали головы и действительно на время перестали информировать мир о своих пищевых предпочтениях. Но только на время: уже через пару секунд вещание возобновилось. Альве даже показалось, что они добавили громкости.

– Твои вопли не очень-то помогли, – заметила она, спрыгивая с изгороди.

На сегодня она позанималась достаточно.

– От овец ничего не помогает, – ответил Родриго.

Альва шагала по дорожке вдоль загона, Родриго гордо шествовал рядом по забору. И по какой-то необъяснимой причине за ними увязались ещё и овцы.

– А ну-ка, ущипывайте отсюда! – прикрикнул на них Родриго. Но они как ни в чём не бывало всё так же бодро топали за ними по пятам.

– А они тебя понимают? – спросила Альва ворону.

– Что? Бебекалки? Неа!

– О, это птицы так называют овец? Бебекалки? – удивилась Альва.

– Нет, разумеется, нет. Не делай из себя посмешище, – фыркнул Родриго.

Альва невольно рассмеялась. Странно, что они с этой вороной проводили столько времени в обществе друг друга. Ведь Альва не любила животных, а Родриго не любил людей. Впрочем, животных он тоже не любил. А значит, у них всё-таки было что-то общее.

– Думаешь, разные виды животных друг друга понимают? – задумчиво спросила Альва.

– Думаешь, хоть кому-то интересно, о чём они там между собой треплются? – задал встречный вопрос Родриго. Изгородь закончилась, и теперь он прыгал в высокой траве, не желая делить дорожку с овцами.

– У нас, кстати, новое стихотворение с подсказками, – сообщила Альва.

– Подсказки? Насчёт чего? – поинтересовался Родриго.

– Я не знаю. Это загадка, – сказала Альва и, заметив идущую им навстречу Малу, помахала ей рукой.

– Загадка. Умираю, как интересно, – скучающе каркнула ворона. – Вот тебе настоящая загадка: почему нас до сих пор преследуют дурацкие газонокосильщики, а?

– Привет, Альва, привет, ворона, добрый день, овечки, – поздоровалась Мала со всеми по очереди с лёгким поклоном.

Потом она, хихикнув, спросила Альву:

– Ты что, решила вывести свой зоопарк погулять?

И действительно, стоило Альве остановиться, как овцы сделали то же самое и сразу принялись щипать траву на обочине.

– Кури-и-и-и-и-иная слепота-а-а-а, кури-и-и-и-и-иная слепота-а-а-а…

– Клевер, клевер, клевер, кле-е-е-е-е-евер!

– Сте-е-е-ебель, сте-е-е-е-ебель, сте-е-е-е-ебель, одуванчик, сте-е-ебель…

Альва попыталась заглушить голоса, но безуспешно.

– Вот зараза! – выругалась она и даже слегка притопнула ногой.

– Хочешь, я их отгоню? – предложила Мала.

– Да, пожалуйста, – проскрипел Родриго.

Альва мрачно покосилась на блеющее стадо и с надеждой кивнула.

– Сейчас попробую, – сказала Мала и прищурилась. Её глаза превратились в узкие щёлки, а между бровями пролегли две вертикальные складки.

– Мне кажется, дождь им нипочём, – сказала Альва, наблюдая, как над головами овечек собираются пять маленьких тучек. Потом из каждой тучки закапало.

Как Альва и опасалась, овцы продолжали жевать траву как ни в чём не бывало. Даже головы не подняли. Но вот когда из одной тучки ударила маленькая молния, овцы всё-таки заволновались. Блея, они побежали назад, на безопасный холм.

– Ну вот, получилось, – довольно отметила Мала.

– А ты почему так не можешь? – возмущённо спросил Родриго у Альвы.

– Потому что иначе я лишилась бы огромного удовольствия беседовать с тобой, – парировала она и повернулась к Мале. – Не знала, что ты и молнии умеешь запускать.

– Ничего сложного. Просто туча должна быть достаточно холодной, – объяснила Мала. – Но, вообще-то, я пришла позвать тебя поплавать! Сегодня разрешили купаться в пруду. Встречаемся на пляже.

– А кто из учителей за нами присматривает? Только, пожалуйста, не говори, что фрау Молина! – взмолилась Альва. – Она же, чуть что, хватается за свисток, при ней даже не побрызгаешься.

– Не знаю. Пусть это будет сюрпризом, – засмеялась Мала.

– Ну ладно, я только схожу за купальником.

Альва осторожно открыла дверь и вошла в комнату. Фридерика лежала на кровати и читала. Она никак не отреагировала на появление соседки и даже на «привет» лишь неразборчиво буркнула. Хотя за окном комнаты стоял солнечный летний день, на Альву словно ушат ледяной воды вылили. Она попыталась завязать разговор с соседкой.

– Почему-то здесь вечно пахнет, как в зоопарке! Замечала?

– Я ничего подобного не чувствую, – раздражённо заявила Фридерика и отвернулась к стене.

Альва быстро надела купальник, сверху джинсы и футболку, сунула полотенце в рюкзак и на секунду замялась. Может быть, стоит позвать Фридерику купаться вместе со всеми? Но ведь эта злюка наверняка лишь огрызнётся в ответ, а Альва уже устала выслушивать грубости.

Кроме того, они ведь собирались обсудить новую загадку. Тут Фридерика будет только мешать. Или, чего доброго, вообще поднимет их на смех.

Альва покачала головой и положила в рюкзак блокнот, куда Ленни записала стихотворение. Нет уж, будет лучше, если Фридерика останется здесь. И вообще, пусть сама ищет себе друзей.

Альва схватила рюкзак и, с облегчением покинув зону вечной мерзлоты и мрачного настроения, направилась к озеру.

Визги и плеск воды разносились далеко по округе. На озерце, которое совсем недавно поднималось в воздух с помощью Малы, сегодня собралась если не вся школа, то уж точно половина.

Берега, поросшие травой и устланные полотенцами, походили на пёстрое лоскутное одеяло. Одни дети лениво валялись в теньке, играли в настолки, читали или болтали. Другие не вылезали из воды, бросали мяч, ныряли с маской, плавали или устраивали водные баталии.

– Эй, мы здесь! – услышала Альва голос Ленни и принялась пробираться на зов, лавируя между полотенцами.

– Привет! А где остальные? – поздоровалась она, сбрасывая джинсы с футболкой.

– Тилль и Мала купаются, а Йонас попозже придёт. Он всё ещё бегает где-то с камерой, – сообщила Ленни.

– Так ведь его фильм уже давно готов, разве нет? – удивилась Альва.

В ответ Ленни лишь пожала плечами.

– Ну что, идём в воду? – предложила Альва.

– Нет уж, спасибо, она слишком холодная. Тут же ещё пару недель назад на коньках можно было кататься, – Ленни зябко поёжилась.

Несмотря на предостережение Ленни, Альва всё-таки решилась окунуться. Плавающих льдин в озере не обнаружилось.

– О, вот и ты! – воскликнул Тилль и, опираясь грудью на надувной матрас, поплыл в сторону Альвы.

– Хочешь со мной? – спросил он, освободив ей место, и они, шумно бултыхая ногами, поплыли дальше уже вдвоём. Альва пыталась не вспоминать, что Фридерика сидит в комнате совсем одна. Но эта мысль всё же омрачала ей настроение. На впечатление от чудесного дня словно легло уродливое тёмное пятно.

– Ты чем-то расстроена? – спросил её Тилль. Они уже несколько минут гребли на матрасе в полном молчании.

– Нет, скорее немного сержусь, – ответила Альва.

Прямо на них неслась молотоголовая акула, в которую превратился мальчик по имени Тео. Уклонившись от неё, они продолжили разговор.

– Сердишься? И снова из-за рыбной феи?

– Да. Что бы я ни сказала, она только грубит в ответ. И дело не во мне. Она меня с первого дня невзлюбила…

Тут прямо рядом с ними из воды с громким воплем «уа-а-а» что-то вынырнуло. От испуга Альва чуть не свалилась с надувного матраса.

– Мала! – заорала она, разглядев виновницу переполоха.

– А ты кого ожидала увидеть? Лох-несское чудовище? – усмехнулась Мала.

– Ну я бы не удивилась!

Альва огляделась вокруг. Рядом в воде барахтался гигантский осьминог, а две молотоголовые акулы перекидывали мяч. Чуть поодаль по глади озера в огромном пузыре бежала Амелия, обгоняя двух ребят в надувной лодке. За ними летела Сабита – так низко, что казалось, будто она катится на водных лыжах.

– Подвиньтесь-ка, – потребовала Мала и, подтянувшись на руках, втиснулась на матрас. – Что это вы тут обсуждали с такими серьёзными лицами? – поинтересовалась она.

– Фридерику, – вздохнула Альва.

– А может быть, она вечно не в духе, потому что хочет жить одна? – предположил Тилль и отбросил мяч, который только что плюхнулся в воду прямо перед их матрасом.

– Именно, она вечно не в духе! Кстати, я говорила, что у нас в комнате пованивает? А она утверждает, будто ничего не чувствует, – пожаловалась Альва.

– А чем пованивает? – уточнил Тилль. – Нечищеными зубами? Клеткой с пумами? Плесенью? Может быть, Фридерика прячет еду и та портится? Или у неё химическая лаборатория в шкафу?

– Ого! – воскликнула Альва, впечатлившись этим градом идей. – Да нет, пахнет просто навозом. Лошадиным, овечьим, коровьим – не знаю!

Мала внимательно посмотрела на Альву.

– А может быть, это твоя одежда пропахла? Ты ведь почти каждый день бываешь на ферме, – осторожно спросила она.

Альва покачала головой:

– Нет, точно нет. Я сто раз перепроверила. В последнее время только и делаю, что всё обнюхиваю, как ищейка!

– Гав! – усмехнулся Тилль, за что Альва немедленно столкнула его в воду. Так началась безудержная схватка за господство над надувным матрасом.

Накупавшись, они все вместе валялись на берегу и грелись на солнышке. Йонас тоже присоединился к компании. Он сидел полностью одетый и нервно барабанил пальцами по полотенцу.

– Ну так что там у нас со стишком? Есть идеи? – беспокойно спросил он.

– К чему такая спешка? – сердито взглянула на него Мала.

– Хорошо тебе говорить. Тебе-то не нужно в субботу показывать фильм на большом экране, – проворчал Йонас, ероша волосы.

– Ох, не делай из мухи слона! Это всего лишь короткометражки, Йонас, – фыркнула Мала.

Альва перекатилась на бок и достала из своего рюкзака блокнот.

– А карандаша-то у меня с собой нет, – заметила она.

– Возьми мой во внешнем кармане, – хмуро отозвался Йонас. Альва расстегнула молнию на его рюкзаке и испуганно отпрянула.

Прямо на ручках и карандашах сидел здоровенный жирный паук!

Лишь со второго взгляда ей удалось разглядеть, что паук был не настоящий, а пластмассовый. Выдохнув с облегчением, она принялась искать простой карандаш – больше всего ей нравилось писать именно такими. После долгих раскопок ей удалось найти крошечный огрызок.

– Кажется, у тебя в рюкзаке побывал бобёр, – прокомментировала Альва, показывая обглоданный карандаш.

– Ну да, он не совсем новый. Зато пишет отлично, – заявил Йонас.

Тилль тем временем забрал у Альвы блокнот и стал молча читать стихотворение.

– Давай вслух, – предложил Йонас.

– «Ищи разгадку, где никто не видит зла,

И вспыхнет луч, и станет жизнь светла…»

– Речь об отключениях электричества! – перебил его Йонас.

Мала согласилась:

– Да, похоже, нам нужно что-то отыскать, и тогда, наконец, настанет светлое будущее. Без перебоев с электричеством.

– Супер! А где «никто не видит зла»? – спросила Альва. Все озадаченно переглянулись.

– Да уж, отлично продвинулись, – подытожил Йонас и принялся нервно дёргать ногой.

– Давайте перейдём к следующим строчкам, может быть, там есть зацепки, – подчёркнуто спокойно сказал Тилль и прочитал:

– «Отчаянье толкнуло пачкать руки

Не ради золота и славы – лишь от муки.

Мечты пришлось разрушить поневоле

В иллюзиях пустых о лучшей доле…»

– Ну и о ком это? – тихо спросила Мала, оглядевшись. Она будто ожидала, что кто-то в ту же секунду выскочит из-за куста. – Кто пачкает руки? Может, те, кто умеет превращаться в каких-то четвероногих?

– Потому что они ходят на четырёх лапах по грязи? – предположил Тилль.

Альва задумчиво покусывала губу. Пачкать руки? Чем пачкать? И почему?

– Ну, найти его будет несложно, – с закрытыми глазами пробормотала Ленни. – Просто высматривайте того, кто ходит с грязными руками. С грязнющими!

Она протянула руки и пошевелила пальцами.

– Идея! – воскликнула Альва и взволнованно забарабанила огрызком карандаша. Все выжидающе уставились на неё. Все, кроме Ленни, которая перевернулась на бок и сразу заснула.

– Что, серьёзно? – недоверчиво переспросил Йонас. – Ты подозреваешь кого-то, кто много копается в земле?

– Нет, того, кто запачкал руки! – возразила Альва.

Она заметила, что Мала внимательно разглядывает свои ладони. Она что, боится попасть под подозрение?

Набрав побольше воздуха в лёгкие, Альва заявила:

– В переносном смысле! Мы ищем того, кто нечист на руку. То есть вора!

Тилль снова перечитал стихотворение.

– Слушай, да, ты права, – сказал он. – Причём такого, который ворует от отчаяния.

– Значит, мы имеем дело с вором… – начала Альва.

– С милым вором, – перебила её Мала.

– С чего ты это взяла? – тут же уточнил Йонас.

– Ну ведь искать-то нужно там, где «никто не видит зла», – процитировала Мала, гордясь догадкой.

Альва подытожила:

– Итак, мы имеем дело с милым вором, который отчаялся и крадёт, мечтая о лучшей доле? Что ж, это было несложно.

Тут Ленни сонно перевернулась обратно на спину и спросила:

– И что же крадёт этот ваш милый вор? Электричество?

Наступило время ужина, и Альва с Малой отправились в столовую.

– Ты уверена, что от меня не пахнет хлевом? – снова спросила Альва, принюхиваясь к рукаву своей кофточки.

Мала застонала, закатив глаза.

– В сотый раз повторяю: нет!

– Уверена? – уточнила Альва. Она на секунду остановилась и, подняв коленку, понюхала джинсы.

Они тоже ничем не пахли. И тем не менее уже много дней подряд её преследовал запах хлева. Всякий раз заходя в свою комнату, она неизменно его чувствовала.

– Может быть, я схожу с ума? – вслух подумала Альва, выпрямившись.

– Что значит сходишь? Как будто до этого ты была в порядке, – хихикнула, покосившись на подругу, Мала.

– Хорошо тебе смеяться. Вот превращусь в навозную кучу, тогда посмотрим, – проворчала Альва, незаметно ткнувшись носом себе в плечо.

– Ты слышишь голоса животных. Это твой талант. А значит, превращаться не можешь, – уверенно сказала Мала.

Альва вздохнула.

– А вдруг я могу и то, и то?

– Ну, брось, пойдём скорее. Сегодня на ужин блинчики, – поторопила её Мала.

Альву такая спешка не удивила. Блинчики быстро расхватывали, а опоздавшим доставался овощной суп.

Мала открыла дверь в столовую, и в лицо им ударил ледяной ветер. По холлу разносились оглушительные крики, рёв и ругань.

– Что тут случилось? – удивилась Мала. – Ноев ковчег налетел на риф?

Они быстро зашагали в сторону обеденного зала.

– Скорее даже не на риф, а на айсберг, – заметила Альва, трясясь от холода. Температура в помещении больше подошла бы не столовой, а морозильному шкафу.

Вдруг Мала без всякого предупреждения остановилась, из-за чего Альва врезалась в неё на полном ходу. Вместо объяснений Мала резко обернулась, схватила Альву за рукав и решительно оттащила к стене.

– Эй! Ты чего… – хотела было возмутиться Альва, но тут мимо них на бешеной скорости пронёсся огромный дикий кабан с красными глазами. Зверь тяжело дышал и, казалось, не отступи они в сторону, пронзил бы их насквозь своими гигантскими клыками.

Альва испуганно вжалась в стену.

– Кто это был? – спросила она с замиранием сердца.

Мала была вне себя от злости.

– Кабан размером с пони с горящими красными глазами? – бросила она. – Дай-ка подумать…

– Элвин, – сразу сообразила Альва.

Мала сердито сопела.

– Вот именно! И кстати, ты стоишь на моей ноге.

Осторожно заглянув за дверь, девочки решились войти в обеденный зал.

Внутри царил полный хаос. Всюду валялись опрокинутые столы и стулья. Из каждого угла дул ледяной ветер. Тут и там раздавался треск молний. В воздухе кружились салфетки, полотенца и даже чей-то свитер, а на козырьке над стойкой раздачи сидели три верещащих шимпанзе. Между столами носился встревоженный страус. Сабита и ещё один мальчик летали на своих стульях по всему залу. Некоторые дети сидели за столами, закрыв руками голову.

– Так, быстренько все успокоились, – раздался вдруг чей-то голос. Из-за линии раздачи вышла фрау Сандерс. Это была невысокая энергичная женщина, которую Альва всегда видела исключительно в белом поварском кителе. Рукава фрау Сандерс были закатаны по локоть, светлые волосы заплетены в толстую косу. Скрестив руки на груди, она обвела детей строгим взглядом. Молнии прекратились. Ветер постепенно утих. Салфетки, медленно кружась, одна за другой опустились на пол. Сабита с грохотом приземлилась на стуле.

– Мориц! – воскликнула фрау Сандерс, задрав голову. – Тебя это тоже касается!

Кудрявый черноволосый мальчик резко спланировал, точнее, почти рухнул, вниз. Поднявшись на ноги после жёсткой посадки, он растерянно озирался по сторонам.

Дальше фрау Сандерс повернулась к шимпанзе над стойкой раздачи.

– А ну, слезайте оттуда, – скомандовала она, и вся троица стала послушно карабкаться вниз по стойке. Двое сразу превратились в детей, а третий понуро побрёл к выходу. Видимо, у него не получилось принять свой обычный облик.

Мала махнула рукой, указав на другой конец столовой.

– Пошли туда, к Ленни!

– А где остальные?

– Йонас, возможно, вот, – предположила Мала, кивнув в сторону страуса.

«Птица, не умеющая летать. Ну да, наверняка это Йонас», – подумала Альва.

Они с Малой прокладывали путь среди полного бардака, заодно поднимая перевёрнутые стулья. Другие ученики тоже расставляли по местам мебель и подметали осколки. Кто-то вытирал пролитую воду. Фрау Сандерс распахнула стеклянные двери, ведущие на террасу. Оттуда в столовую приятно повеяло теплом.

Летающая собака приземлилась на высокую тележку с посудой и превратилась в мальчика. Альва невольно хихикнула, наблюдая, как неуклюже он пытался оттуда слезть.

Мала свернула к раздаче, чтобы спасти последние блинчики, а Альва села за стол рядом с Ленни.

– Привет, ты тут одна? – спросила она подругу.

В ответ Ленни лишь молча мотнула головой, указывая на стол. Маленький Тилль сидел на своём красном йо-йо, болтал ногами и откусывал от блинчика, который для него был размером с подушку. Рядом лежала вишня, габаритами больше напоминавшая арбуз. Наверное, он даже не смог бы её поднять.

– Привет, Тилль! – поздоровалась Альва. – Увеличиваться пока не собираешься?

– Всё из-за этого остолопа! – выругался Тилль, и Альва сразу поняла, в чём дело. Тилль сможет увеличиться, только когда успокоится. То есть явно нескоро.

– А что тут вообще случилось? – спросила Альва. Ещё пару недель назад подобное происшествие наверняка привело бы её в ужас. Но с тех пор она поняла: как бы ни был опасен зверь, чей облик принял кто-то из детей, он всё равно думал и действовал как человек.

– Элвин превратился в бешеного кабана, – дрожащим голосом заговорила Ленни, – и ни с того ни с сего стал гоняться за людьми.

Альва пришла в ужас.

– Что-о-о-о-о? Так он это нарочно?

Ленни кивнула. Альва только сейчас заметила, что та изо всех сил старается не разреветься.

– Что с тобой? – спросила она, взяв её за руку.

– Она застряла, – ответил Тилль за подругу.

Альва испуганно охнула и заглянула под стол. Оказалось, Ленни увязла в сиденье стула.

– О нет! Бедняжка! – воскликнула Альва и сильнее сжала её руку, пытаясь утешить. – Тебе больно? – сочувственно спросила она.

Ленни помотала головой.

– Но я не могла спрятаться, когда Элвин метался по столовой. И это было так… жутко.

– Вот же… – возмущённо начала Альва, но не придумала подходящего ругательства.

– …клещ хромой? – пришла ей на помощь Ленни, хлюпая носом.

– Да, точно, клещ хромой! – рассмеялась Альва. – А с чего он вдруг сорвался с катушек? – спросила она, наливая себе и Ленни воду в стаканы.

Вместо ответа Ленни только пожала плечами.

– А можно мне тоже воды? – попросил Тилль.

Порывшись в рюкзаке Тилля, висевшем на спинке стула, Альва достала оттуда маленький мерный стаканчик от микстуры. Уменьшенному Тиллю он был как раз впору. Осторожно наполнив стаканчик водой, она передала его другу.

К столу подошёл взъерошенный страус, на ходу превратившись в Йонаса. Он тоже был ужасно зол на Элвина:

– Клянусь, по деревянной башке этого чурбана долбит самый огромный в мире дятел!

Выплеснув негодование, Йонас сел за стол и схватил с тарелки свёрнутый в трубочку блинчик.

– Ну как ты? Всё уже в порядке? – спросил он у Ленни, но та лишь покачала головой.

– Случайно, не знаешь, почему Элвин взбесился? – обратилась Альва к Йонасу.

– Неа. Но он хотел обыскать мой рюкзак! – ответил тот, жуя.

К столу подошла Мала с полной тарелкой блинчиков.

– Видимо, наш милый вор всё-таки не такой уж и милый, – сообщила она. – Элвина обокрали! Поэтому-то он так и разозлился.

– А что у него пропало? – спросил Тилль.

Мала покачала головой:

– Этого никто не знает.

В этот момент Ленни вскочила со стула.

– Я свободна! – счастливо воскликнула она.

Тёплым летним вечером Альва лениво качалась в гамаке на террасе общежития и читала новую книжку о приключениях выдающейся кладоискательницы Ханни Шлиман. Потом Мала уговорила её пойти побросать мяч, и Альве пришлось подняться в комнату, чтобы надеть кроссовки.

После происшествия в столовой прошло несколько дней. Никто по-прежнему не знал, что украли у Элвина. Сам он об этом не говорил, а спросить его никто не решался. От его выходки, к счастью, никто не пострадал, зато побилось много посуды, а столовая выглядела так, словно по ней пронёсся ураган. Ходили слухи, что Элвин вылетит из школы, но пока этого не произошло. Директор Францен направил его на штрафные работы. Помимо прочего, Элвин теперь каждый день стоял на линии раздачи в столовой. Мала с этих пор питалась одними фруктами и продуктами в упаковке, а также мыла всё, что можно помыть, поскольку не сомневалась: Элвин плюёт в еду.

Альва шла по дорожке, топая с такой силой, будто хотела выдавить из себя всю злость. В какой-то момент рядом бесшумно спланировал Родриго.

– Ты что, землетрясение?

– Я расстроена, – буркнула Альва, топая дальше. Родриго запрыгал рядом.

– А похоже на землетрясение. Забавно. И кто тебя расстроил?

– Эта дурацкая пустоголовая пиявка, – выругалась Альва.

– А-а-а-а-а, эта, – сказал Родриго, многозначительно кивнув.

– Ты что, знаешь, о ком я? – озадаченно спросила Альва, остановившись.

– Неа, – ответила ворона, всем своим видом показывая, что ей абсолютно всё равно.

Альва пошла дальше, сердито пиная гальку. Мелкие камешки разлетались с дорожки во все стороны.

– Это моя соседка. Она ужасная, просто хуже некуда! – всё-таки объяснила Альва, пройдя ещё пару шагов.

– А разве несколько дней назад её не звали «гадюка»? – всё так же незаинтересованно спросил Родриго и отпрыгнул в сторону, уклоняясь от низко летящего камушка.

– Да, но с тех пор она пошла на повышение! – проворчала Альва. – Оказывается, она не просто вредная, а ещё и читает мои письма!

– О-хо-хо, безобразие, высшая мера наказания! Немедленно выколоть ей глаза! – проверещала ворона, прыгая и хлопая крыльями. Альва сердито посмотрела на скачущую птицу.

– Веселись сколько влезет, но это уже слишком. А ещё она умеет создавать запахи и провоняла всю нашу комнату, – негодовала она. – И всё лишь для того, чтобы выжить меня оттуда!

Эта мысль пришла ей в голову только что, но показалась довольно убедительной.

Родриго внезапно замер на месте.

– Запахи? Она умеет… создавать запахи? – переспросил он.

– Ну, я в этом не совсем уверена… – начала было объяснять Альва. Но Родриго её тут же взволнованно перебил.

– Немедленно подружись с ней! – приказал он тоном, не терпящим возражений. – Я хочу, чтобы меня окутывал аромат жареных каштанов. Нет! Лучше копчёной колбасы! А может быть, личинок жуков? А менять запахи можно?

М-да, что-то его совсем не туда понесло.

– Вот сам с ней и дружи! Ты что, уже забыл? Она ужасная, – напомнила Альва вороне.

– Да-да! Но это не новость, сколько можно об этом твердить! А вот чудесные запахи…

– Эй, я, вообще-то, очень расстроена и зла. Тебя это что, совсем не волнует? – возмутилась Альва.

– Не особенно, – ответил Родриго.

От такой неслыханной наглости у Альвы просто челюсть отвисла. Она уставилась на птицу с открытым ртом, не веря своим ушам.

Родриго, склонив голову набок, разглядывал её чёрными глазами-пуговицами.

– Так, ладно, я передумал! – проговорил он наконец.

– Ну и?

– Пусть будет запах яблок!

Захлебнувшись от возмущения, Альва потопала дальше, не глядя на ворону. Пройдя несколько шагов, она обернулась, но Родриго уже исчез.

– Эй! С дороги! – раздался вдруг чей-то голос.

Альва покрутила головой по сторонам, но никого не увидела.

– Альва! Ты загораживаешь весь вид, – продолжил ругаться непонятно кто.

Голос вроде бы шёл откуда-то сверху. Задрав голову, Альва первым делом увидела большой стеклянный глаз камеры. Позади неё на ветке дерева с довольно кислым видом сидел Йонас.

– Что это ты там делаешь? – удивилась Альва.

– А ты как думаешь? Копаю дождевых червей, – вскинув бровь, съязвил Йонас.

– Здесь хоть кто-нибудь может нормально ответить на вопрос? – взвилась Альва.

– О, да мы не в духе. Почему это? – поинтересовался Йонас.

Тут Альву прорвало. Нажаловавшись на Родриго, она принялась рассказывать о Фридерике. Йонас тем временем осторожно спустился на ветку пониже.

– Можешь подержать? – перебил он Альвино словоизвержение и протянул ей камеру.

Та оказалась весьма тяжёлой.

Йонас спрыгнул с дерева.

Альва вернула ему камеру и закончила:

– И теперь в комнате пахнет, как в клетке с хищниками. Я не преувеличиваю!

Йонас с отсутствующим видом огляделся вокруг и заметил:

– Мой отец всегда говорит: когда слышишь топот копыт, думай о лошадях, а не о зебрах.

Альва недоумевала, к чему он это сказал. Он вообще с ней сейчас разговаривает?

– Чего? Твой папа работает в зоопарке? – растерянно спросила она.

– Нет, в больнице. А про топот копыт это я к тому, что всегда нужно выбирать самое простое объяснение, – ответил Йонас, продолжая осматривать окрестности.

– Ты что-то потерял? – спросила Альва.

– Да. Хороший кадр, – буркнул Йонас, потом тряхнул головой и посмотрел Альве в глаза. – Если у вас в комнате пахнет каким-то зверем, наверное, у вас в комнате какой-то зверь? – спросил он, вскинув камеру на плечо.

Альва покачала головой.

– Судя по запаху, зверь должен быть огромным.

– Но ты ведь знаешь, что мелкие зверьки тоже бывают теми ещё вонючками? – спросил Йонас. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ладно, мне правда пора идти.

– А разве твой фильм ещё не готов? Я думала, ты давно его закончил, – удивилась Альва, ведь до киновечера оставалось всего несколько дней.

– Ах, ну… Ты знаешь… – почесал за ухом Йонас. – Вдохновение приходит не по расписанию.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и ушёл.

Альва смотрела ему вслед, обдумывая совет насчёт самого простого объяснения. Йонас вечно спешил, день ото дня становился всё раздражительнее и ни на секунду не расставался с камерой. Что-то тут неладно – на это она могла бы поставить по меньшей мере пять зебр.

Альва воткнула зубочистку в шарик из пластилина. Шёл урок математики. Учительница, фрау Люпински, дала классу задание сконструировать геометрические фигуры с разным количеством рёбер. Дети, разбившись на небольшие группки, разбрелись по школьному фойе. Альва, Тилль и Мала, устроившись на спортивном мате прямо возле стеллажа с обувью, мастерили свою фигуру и обсуждали загадку.

– Знай мы, что украли у Элвина, было бы куда проще, – сказала Альва.

Дело пока так и не сдвинулось с мёртвой точки. Они застряли в поисках вора, прямо как зубочистки в пластилине.

Тилль, который до сих пор не увеличился, насаживал пластилиновый шарик на зубочистку. Выглядело это так, будто он пытается проткнуть футбольный мяч копьём.

– Да, конечно! Но не будешь же ты его спрашивать, – ответил он, пыхтя от напряжения.

– А почему бы и нет, собственно говоря? Не съест же он меня, – не слишком уверенно возразила Альва и посмотрела наверх, где на последней ступеньке главной лестницы, прямо у стеклянной стены, в одиночестве сидел Элвин.

Тут вмешалась Мала.

– Раз уж мы не знаем, что исчезло, наверное, стоит подумать вот о чём: почему вор крадёт?

Она протянула пластилиновый шарик, из которого уже торчали четыре зубочистки, Тиллю, чтобы он воткнул туда пятую.

– Потому что он или она хочет обладать чем-то, что принадлежит другому, – ответила Альва. И, немного подумав, добавила: – Но стихотворение…

– Ай! Это был мой палец, Зорро, – пожаловалась Мала и сжала кончик пальца, чтобы проверить, не идёт ли кровь.

– Ой, прости! – воскликнул Тилль. Вид у него был ужасно виноватый. – Очень больно?

– Нет, ничего страшного! – пробормотала та.

Альва тоже взглянула на пострадавший палец и поспешила успокоить Тилля:

– Ты его даже не проткнул.

Пока Мала разглядывала палец, Альва попыталась вернуть разговор в прежнее русло.

– В стихотворении говорится, что вор действует не ради золота. Наверное, имеется в виду, что он не желает что-то себе присвоить… Ну же, нам срочно нужны идеи, – попыталась она растормошить остальных.

– А вы заметили, – задумчиво заговорила Мала, – что стишок появился ещё до того, как произошла кража?

– Ты хочешь сказать, автор стихотворения, кем бы он ни был, умеет предсказывать будущее? – взволнованно прошептал Тилль.

Альва предложила другое объяснение:

– Или эта кража была не первой. Возможно, кто-то пострадал ещё до Элвина. Просто другие так бурно не реагировали.

Мала и Тилль кивнули. Альва продолжила задавать вопросы:

– И какое отношение к этому имеют перебои с электричеством?

Вдруг по школе прокатился грохот, будто упало что-то железное. Все вздрогнули и начали встревоженно переглядываться. Звук исходил из-за задней стены. Фрау Люпински быстро сбежала по лестнице и, обогнув мат, на котором сидели Тилль, Мала и Альва, свернула в узкий коридор, ведущий к лабораториям.

– Ничего страшного не произошло, – раздался оттуда голос учительницы спустя несколько секунд. – Тут просто отвалилась труба вентиляции.

Вернувшись в фойе, она отправила двоих учеников за господином Хармсом, школьным завхозом, чтобы тот оценил ущерб.

Понемногу помещение вновь наполнилось разговорами и смехом.

– А что, если вор использует перебои со светом как прикрытие? – возобновила разговор Мала. – В темноте можно грабить и оставаться незамеченным.

Тилль покачал головой.

– Как-то не клеится. Между отключением электричества и выходкой Элвина прошло несколько дней.

Мала задумчиво наморщила лоб.

– Вдруг он до вчерашнего дня просто не замечал, что его обокрали?

Она протянула Тиллю следующий шарик, чтобы тот воткнул туда зубочистку, и на всякий случай зажмурилась.

– Да, это возможно, – кивнула Альва, разглядывая результат их трудов. Конструкция выходила довольно хлипкой.

– Нам не хватает пластилина и информации, – заявила она и решительно направилась к Йонасу и Ленни.

– У вас остался лишний пластилин? – спросила она друзей. Те с раскрасневшимися лицами трудились над созданием сложной геометрической фигуры.

– Возьми, – кивнул Йонас и осторожно вставил в своё творение ещё одну зубочистку.

– Вы, случайно, не выяснили, что именно украли у Элвина? – на всякий случай спросила Альва, хотя не сомневалась, что знает ответ.

Ленни покачала головой, а Йонас фыркнул:

– Не выяснили и выяснять не собираемся.

Альва заметила, что Йонас совершенно утратил интерес к расследованию, когда узнал, что обокрали именно Элвина. А будь на то его воля, и вовсе наградил бы вора.

Альва уже собиралась уйти, как в неё чуть не врезалась Лола. Она бродила по холлу, глядя себе под ноги.

– Ты что-то ищешь? – спросила Альва, тоже посмотрев вниз.

– Блестящую идею для субботнего фильма? – с ухмылкой предположил Йонас.

Лола подняла голову и сердито смерила его взглядом.

– Наш фильм – супер. Скоро сам увидишь, – отрезала она и отвернулась к Альве и Ленни, показывая, что разговор закончен.

Однако Йонас не унимался.

– Да неужели? А я вот слышал совсем другое.

– Ха-ха, как смешно, – отмахнулась от него Лола. – Но я, пожалуй, посмеюсь позже. В субботу!

– Так что же ты всё-таки потеряла? – заинтересовалась Ленни.

– Ручку, – пожаловалась Лола. – Мне её бабушка подарила! Она такая чёрная, очень старая и с гравировкой.

Альва и Ленни пообещали дать знать, если заметят что-то похожее. Лола двинулась дальше.

– Как думаете, ручку тоже украли? – взволнованно прошептала Альва.

– Ерунда! – ответил Йонас. – Лола просто растеряша. Поручи ей присматривать за морем – так оттуда вся вода пропадёт!

Возвращаясь к своей группе, Альва едва не столкнулась с завхозом Хармсом. Это был высокий мужчина со стрижкой ёжиком и громким голосом. Он вечно был в плохом настроении, носил синий рабочий халат и очки. Причём эти очки обнаруживались у него в самых неожиданных местах – где угодно, только не на носу. По рассказам ребят Альва знала, что его лучше не злить.

– О, господин Хармс, здорово, что вы пришли, – поприветствовала его фрау Люпински так радостно, словно это был не завхоз, а Санта-Клаус. По голосу чувствовалось, что учительница как будто немного его побаивается.

– А что же мне оставалось, раз у вас тут всё разваливается! – ответил он таким недовольным тоном, как будто фрау Люпински сломала вентиляцию собственноручно. Он ощупал голову в поисках очков. Те висели на кармане халата.

– Так вы покажете мне трубу или мне самому её искать? – спросил он, крутясь по сторонам.

– А, да, конечно. Это вон там. Пойдёмте, – сказала учительница, и они вместе с завхозом скрылись в узком коридоре.

Альва вернулась к себе на мат.

– Пожалуй, мы могли бы устроить вору ловушку, – предложила Мала, понизив голос до шёпота, поскольку завхоз и фрау Люпински были неподалёку.

– Но для этого нужно знать, что он собирается украсть, – прошептала Альва в ответ и вздрогнула.

Завхоз вдруг разразился бранью:

– Да что ж такое, тут целой трубы не хватает!

Ученики слышали, как фрау Люпински пыталась его успокоить, но он продолжал громогласно возмущаться:

– Эта шайка преступников ни перед чем не остановится!

Даже протяжное «тсс-с-с-с-с!» учительницы не могло унять гнев завхоза.

– Вот что происходит, когда дети не сидят за партами, как положено, и не учатся уважать чужую собственность! – бушевал он.

Альва, Тилль и Мала с усмешкой переглянулись. Ни для кого не было тайной, что господин Хармс частенько называл детей шайкой преступников. Он также не скрывал, что в этой школе ему не хватает дисциплины и порядка – что бы под этим ни подразумевалось.

Альва приняла решение. Она посмотрела наверх, туда, где сидел Элвин. Он трудился над впечатляющей конструкцией. Кажется, она насчитывала по меньшей мере тридцать рёбер.

Альва поднялась на ноги.

– Так мы никуда не продвинемся. Нужно выяснить, за чем охотится вор.

– И что ты задумала? – спросила Мала. Кажется, она догадалась.

– Я просто пойду и спрошу Элвина, – сказала Альва и стала подниматься по ступенькам.

Едва дождавшись конца урока, Альва выбежала из школы. Ей хотелось побыть одной.

После разговора с Элвином она вернулась к друзьям сама не своя, а на расспросы Тилля и Малы лишь качала головой. Пусть уж лучше думают, что Элвин ничего ей не сказал или просто нагрубил. А что она могла им ответить? «Эй, слушайте, я знаю, кто вор»?

Это было непросто, и ей требовалось время, чтобы спокойно всё обдумать.

Она бесцельно брела по дорожке и дошла до холма, откуда почти весь остров был как на ладони. Наверху, в воздухе, Альва заметила двоих учеников. Девочка, переодетая в костюм ведьмы, изображала, что летит на метле, а её напарник с камерой парил рядом. Очевидно, не только Йонас ещё не закончил съёмки конкурсного фильма.

Альва присела на один из больших валунов. «Этого просто не может быть», – подумала она, и внутри у неё всё сжалось. В ушах шумело так, словно она нырнула слишком глубоко под воду. «Это не какой-то там паук», – вспоминала она слова Элвина.

Она видела этого особенного паука. Всего пару дней назад.

В рюкзаке у Йонаса.

Йонас и был вором.

Она не могла в это поверить.

«Может быть, у них просто одинаковые флешки», – звучал слабый голос надежды где-то в глубине души, но она не особенно верила в такие удивительные совпадения.

Альва понятия не имела, что ей теперь делать. Её с головой накрыла тоска по дому. Девочка обхватила колени руками. Чего бы она только не отдала, чтобы оказаться сейчас в своём домике на дереве! Подальше от всей этой неразберихи. Альва закрыла глаза и упёрлась лбом в колени.

– Так я и знал! – вдруг услышала она голос Тилля и удивлённо подняла голову. Перед ней стоял Йонас с Тиллем на плече.

– Что случилось? – спросил Йонас.

Альва покачала головой.

– Ничего, – смущённо ответила она и откашлялась, глядя не на Йонаса, а куда-то на дорогу. – А где все остальные?

– Я тут, наверху, на случай, если ты не заметила, – сказал Тилль.

Альва на мгновение подняла глаза.

– Да, я видела, – отозвалась она, а потом снова уставилась на свои колени и принялась водить ногтем вдоль шва джинсов.

Тилль спросил у Йонаса:

– А ты не мог бы оставить меня здесь и сходить за остальными? Они собирались поискать Альву на ферме и в общежитии.

– Конечно! Сейчас схожу, – сказал Йонас. Он осторожно посадил Тилля на соседний валун и побежал вниз по склону.

– А теперь ты скажешь мне, что случилось? – спросил Тилль, дождавшись, пока друг отойдёт достаточно далеко, чтобы не услышать разговор.

Альва посмотрела на него с удивлением.

Тилль абсолютно спокойно сказал:

– Не знаю, что у тебя на уме, но это как-то связано с Йонасом.

– С чего ты взял? – попыталась улыбнуться Альва. Получилось так себе.

– Да ведь ты на него даже смотреть не можешь, – сказал Тилль.

От внимания Тилля и впрямь ничего не могло ускользнуть. За исключением того факта, что его лучший друг – вор. Альва неуверенно смотрела на него и думала, как бы сообщить об этом помягче.

Тилль показал большим пальцем себе за плечо и сказал:

– Йонас быстрый. Через пару минут он уже будет здесь. И остальные тоже.

– Йонас украл флешку Элвина, – выпалила Альва, сама не веря своим словам.

Как ни странно, Тилль и бровью не повёл.

– Это Элвин так сказал?

– Нет. Он сказал только, что у него украли флешку. А я видела именно эту флешку пару дней назад в рюкзаке у Йонаса.

– Этому наверняка есть объяснение, – ответил Тилль, по-прежнему сохраняя полную невозмутимость.

Альве показалось, что он не принимает её слова всерьёз.

– Вот как? И какое же? – спросила она.

– Давай поговорим с ним, пусть он сам и расскажет, – предложил Тилль.

Альва запаниковала.

– Что? Нет! Я не хочу. Я не буду!

Она не собиралась обсуждать это с Йонасом. Ведь пока подозрения – это всего лишь подозрения, можно делать вид, что всё в порядке. А вот если их озвучить, всё навсегда изменится.

Тут Тилль наконец немного рассердился.

– То есть ты его обвиняешь, а ему даже защититься нельзя, так, что ли? – спросил он, уперев руки в бока.

Альва покачала головой.

– Нет, конечно, нет…

Подняв глаза, Альва увидела, что на холм поднимаются Мала с Йонасом.

– Ленни на уроке фортепиано, – объяснила Мала.

Йонас повернулся к Альве.

– Ну что, теперь расскажешь, почему сбежала, будто за тобой гналась стая волков?

Альва набрала побольше воздуха в лёгкие и стала медленно выдыхать, раздувая щёки, чтобы выиграть ещё немного времени и подумать над ответом.

– Альва знает, кто вор, – опередил её Тилль.

– Что? А почему же ты молчишь? – воскликнула Мала, удивлённо взглянув на неё.

– И кто он? – замер в ожидании ответа Йонас.

Альва поискала в его лице признаки паники, но ничего подобного не заметила. Казалось, ему просто не терпится узнать разгадку.

– Ты, – сказала Альва.

Йонас уставился на неё с широко распахнутыми глазами и открытым ртом.

– Ты шутишь? – выдавила Мала, когда к ней вернулся дар речи.

Немного придя в себя, Йонас закрыл рот, повернулся к Тиллю и спросил:

– Ты в это поверил?

– Неа, ни на секунду, – невозмутимо ответил тот, поменяв позу. Теперь он сидел на камне, поджав ноги по-турецки.

На лице Йонаса появилась усмешка.

– И что же я украл? – поинтересовался он.

Альва вообще перестала понимать, что происходит.

– Флешку с фильмом Элвина. Она лежит у тебя в рюкзаке, в переднем кармане, – сказала она Йонасу и, оторвав от него взгляд, неуверенно обвела глазами остальных.

Всё пошло совсем не так, как она представляла. Она рассчитывала столкнуться с гневом, злостью, криками и обвинениями. А все почему-то сочли это забавным.

– Ну что ж, давайте посмотрим! – задорно сказал Йонас. Скинув с плеча рюкзак, он присел на корточки, расстегнул молнию на переднем кармане и сунул в него руку. Он рылся там целую вечность.

И вдруг замер.

– Флешка имеет форму паука, – сказала Альва.

Но судя по лицу Йонаса, он уже об этом знал.

Йонас вытащил из кармана на рюкзаке паука.

– Это не мой, – тихо сказал он.

– А как же он туда попал? – спросила Мала, забрала паука у Йонаса и сняла с него крышечку. Да, это и правда была флешка.

– Понятия не имею, – ответил Йонас.

Уверенности у него в голосе заметно поубавилось. Он долго разглядывал паука в руках у Малы, потом по-собачьи встряхнулся, чтобы прийти в себя, и задал вопрос, который Альва больше всего боялась услышать.

– И ты правда поверила, что я вор?

– Я видела паука у тебя в рюкзаке. И ты хочешь выиграть конкурс во что бы то ни стало, – попыталась оправдаться она.

Йонас пришёл в негодование.

– Да, но зачем ради этого красть фильм Элвина? Он же всегда один из худших!

Йонас выступил настолько в своём репертуаре, что Альва едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.

Впрочем, Йонасу в кои-то веки было совсем не до смеха. Он выпрямился и сердито взглянул на Альву.

– Будь я вором, разве стал бы я таскать с собой краденое? – запальчиво воскликнул он.

Альва потирала лоб в задумчивости. А ведь и правда – сунуть флешку в рюкзак Йонаса мог кто угодно. Его удивление от находки показалось ей искренним. Неужели она поддалась на чью-то хитрую уловку?

Почувствовав, что заливается краской, Альва смутилась и сникла.

– Наверное, ты прав, – пробормотала она и, подняв голову, заставила себя посмотреть в глаза Йонасу.

В его взгляде читалось скорее любопытство, чем обида.

– Что ж, «наверное» меня устраивает. Скажи ты что-нибудь другое, я бы всё равно тебе не поверил! – усмехнувшись, заявил он.

Альва вздохнула с облегчением. Мала заулыбалась.

Тем временем Тилль поднялся на ноги и принялся расхаживать по камню из стороны в сторону.

– А зачем кому-то понадобилось подбрасывать флешку Йонасу?

– Вор хотел нам внушить, что это Йонас украл фильм! – взволнованно воскликнула Мала.

– И у него это почти получилось, – проворчал Йонас.

Альва порылась у себя в рюкзаке и достала блокнот со стихотворением.

– «Ищи разгадку, где никто не видит зла», – прочитала она вслух.

– Ну ясно же, что речь обо мне, во мне никто не видит зла, – уверенно заявил Йонас и развёл руки в стороны, словно ожидая аплодисментов. Не дождавшись оваций, он продолжил: – Нам нужно схватить вора. И тогда…

Тут он на мгновение смолк, посмотрел на Альву и спросил:

– Как там дальше?

Мала и Альва хором ответили:

– «И вспыхнет луч, и станет жизнь светла».

– «Вспыхнет луч»! Наверное, это про луч кинопроектора. То есть что-то про фильмы, – предположил Йонас.

– Всё ясно. Теперь мы поймаем вора! – воодушевилась Мала.

– А разве до этого план был другой? – озадаченно спросила Альва. Ей-то казалось, что они ни на шаг не продвинулись в расследовании.

– Главный вопрос – как нам это сделать?

И тут её внезапно осенило.

– Давайте расставим вору ловушку! – уверенно предложила она.

Друзья вопросительно молчали, ожидая подробностей.

– Мы незаметно вернём флешку Элвину. Вор на это не рассчитывает, – пояснила Альва.

Йонас радостно закивал.

– А на вечере кино будем внимательно наблюдать за зрителями. Тот, кто удивится, что Элвин покажет фильм, и есть наш вор.

– Ты говоришь так, как будто это очень просто! – проворчала Мала.

Тилль тоже засомневался:

– А как мы узнаем, какой из фильмов в программе снят Элвином?

Йонас фыркнул.

– Это наименьшая из наших проблем. Как только Элвин вскочит с места и начнёт на всех шикать, требуя соблюдать тишину во время показа, самое время присмотреться к публике.

Мала и Тилль расхохотались.

– Точно, как я мог это забыть, – всхлипывая от смеха, сказал Тилль. – Фильм Элвина пропустить невозможно.

На следующий день Мала и Альва пришли на обед пораньше и остановились возле стеллажа в холле, где все оставляли рюкзаки. Они знали, что Элвин сразу после уроков отправится прямиком в столовую, ведь в его обязанности теперь входило помогать на раздаче. Мала сидела на корточках и притворялась, будто что-то ищет в своей сумке. Альва стояла рядом и делала вид, что ждёт подругу. Всякий раз, когда уличная дверь распахивалась, она незаметно косилась в ту сторону, проверяя, кто вошёл. Минуты тянулись невыносимо медленно.

Может быть, Элвин именно сегодня решил пропустить штрафную отработку? Но не успела Альва так подумать, как кто-то потянул за ручку стеклянной двери.

– Это он, – прошептала Альва.

– Веди себя непринуждённо, – ответила Мала.

Элвин направился прямо к стеллажу.

– Ну ты там скоро? – преувеличенно громко спросила Альва подругу.

Элвин швырнул свой рюкзак на полку.

– О, привет, – поздоровалась с ним Альва неестественно высоким голосом и залилась краской.

– Привет, Альва, – он бегло взглянул на неё и прошёл мимо.

Когда он скрылся в обеденном зале, Мала спросила:

– И это, по-твоему, непринуждённо?

Поднявшись на ноги, она шагнула к сумке Элвина с зажатой в руке флешкой.

– Я запаниковала, – извинилась Альва.

Мала тяжело вздохнула.

– Прикрой меня и постарайся, пожалуйста, больше не набрасываться ни на кого с криком «о, привет!».

Альва встала перед Малой, загородив её собой, чтобы никто не увидел, как та копается в рюкзаке Элвина.

– И не такой уж там был «о, привет!», – пробурчала она себе под нос.

– Готово! Пошли, – сообщила Мала.

– Как думаешь, он найдёт флешку? – спросила Альва, входя в обеденный зал.

– Я положила её прямо в пенал. Если он не ослеп, наверняка заметит её на следующем уроке, – ответила Мала, понизив голос до шёпота.

Они подошли к линии раздачи.

Элвин зачерпнул порцию спагетти с томатным соусом, подал тарелку Альве и перевёл взгляд на Малу.

– Мне не нужно, – отказалась та и взяла себе два яблока и печенье в упаковке.

– Всё ещё думаешь, что он плюёт в еду? – спросила Альва, когда они пришли на террасу, где уже сидели Тилль с Йонасом.

Мала ничего не ответила.

– Миссия выполнена! Это было проще, чем мы думали, – воскликнула она, с видом триумфатора плюхнулась на стул рядом с Ленни и откусила яблоко.

Альва села рядом. Обведя взглядом друзей, она заметила, что вид у всей троицы был довольно понурый.

– У нас проблема, – сразу перешёл к делу Тилль. Он всё ещё не увеличился и поэтому сидел на столе.

– Ты навсегда останешься таким маленьким?

– Нет, мы надеемся, что нет, – ответил вместо друга Йонас.

Потом он показал чёрную ручку.

– Но посмотрите, что я нашёл у нас комнате. Точнее, прямо у себя под подушкой.

Мала взяла у него ручку и, покрутив её у себя перед носом, разглядела гравировку.

– Это ручка Лолы, – сказала Альва, и Йонас медленно кивнул.

Мала вскинула брови.

– О нет. Похоже, кто-то всерьёз решил испортить тебе жизнь.

– Да, и это понемногу начинает раздражать, – пожаловался Йонас, взъерошив волосы обеими ладонями. Казалось, ему нездоровилось. Он так и не притронулся к еде.

Альва смотрела на него испытующим взглядом.

– Ты что, до сих пор его подозреваешь? – рассердился Тилль.

– Нет! Нет! – возразила Альва. – Но надо как можно быстрее выяснить, кто крадёт вещи.

– Да уж, пожалуйста! Пока я не проснулся с вентиляционной трубой под кроватью, – простонал Йонас.

Альва взглянула на него с удивлением.

– Или со шнуром питания от проектора из электролаборатории, – вступила в беседу Ленни.

– Или с тепловой лампой с фермы, – медленно проговорила Альва, кивая. – Ох, как же мы были слепы! Ведь на острове пропадали и другие вещи – не только флешка Элвина и ручка!

Альва повернулась к Йонасу.

– Так, давай подумаем: кто тебя терпеть не может?

Йонас драматично воздел руки к небу.

– Понятия не имею! Я же весь соткан из добра и света! У меня нет врагов!

Тилль хмыкнул.

– А я вот даже навскидку могу припомнить несколько человек, которым ты явно действуешь на нервы, – сказал он и вытянул длинную макаронину из тарелки Йонаса.

Альва на секунду задумалась, каково это – жевать спагетти толщиной с корабельный канат.

Йонас искренне удивился.

– Серьёзно? И кому же? – спросил он.

– Практически всем, кто участвует в киноконкурсе.

– Это правда, – принялась вслух размышлять Альва. – То есть я не сомневаюсь, твой фильм просто превосходный, но ты всё время задираешь другие команды. Возможно, кто-то из них не прочь тебя проучить…

Йонас и Тилль переглянулись.

Альва опустила вилку, на которую только что намотала спагетти.

– Что такое?

Йонас беспокойно заёрзал на стуле.

– В общем, насчёт фильма… – начал он, – тут такое дело…

Он замолчал и какое-то время просто сидел, уставившись в тарелку, как будто раздумал говорить.

– Так и что же там насчёт фильма? – не дождавшись продолжения, переспросила Альва.

– У меня его нет, – сознался Йонас.

– Что? – воскликнула Мала так громко, что ребята за соседними столами даже обернулись. Мала наклонилась вперёд и понизила голос: – Ты всех задираешь и дразнишь, хвастаясь своим шедевром, а его даже не существует?

Йонас поднял руки, словно защищаясь.

– Да нет, фильм был!

На помощь Йонасу пришёл друг.

– Пауль нечаянно дотронулся до флешки и стёр его, – пояснил Тилль.

– Но ты продолжаешь делать вид, что вот-вот покажешь миру гениальное кино? – удивилась Альва.

Йонас кивнул с набитым ртом.

– Он пытается быстренько его переснять, – объяснил Тилль.

– Очень спортивно, – с уважением заметила Мала. – Мы можем тебе как-то помочь?

Йонас помотал головой, но она всё-таки предложила:

– Если тебе понадобится устроить наводнение или что-то вроде того, только дай знать!

Альва удивилась, что, в отличие от Эммы, Йонас сдержался и не стал нападать на Пауля после того, как тот испортил флешку. Может быть, она всё-таки знала Йонаса не так хорошо, как ей казалось?

– Ну, допустим, фильма у тебя нет. Но об этом никому не известно. Это не меняет сути дела. Перед нами по-прежнему стоит вопрос: почему кто-то хочет выставить тебя вором?

– Я всё ещё думаю, что причины как-то связаны с вечером кино, – сказал Йонас, отложил вилку и стал перечислять, загибая пальцы. – Во-первых, отчаяние, ведь выиграть у меня нельзя. Во-вторых, разрушенные мечты.

Аргументы у него закончились. Он взял вилку и продолжил есть.

Альва с сомнением покачала головой. Тилль тоже не выглядел убеждённым.

– Это всего лишь школьный киноконкурс, а не «Оскар». Не тот масштаб. «Отчаяние» и «разрушенные мечты» – как-то слишком, тебе не кажется?

– Кроме того, если верить информационной доске, вор делает это «не ради золота и славы», – напомнила Альва остальным.

– Точно, он стремится «к лучшей доле», – добавила Мала.

– А чья жизнь улучшится, если Йонаса будут считать вором? – спросил Тилль.

Но ответа ни у кого из них не нашлось.

По пути из столовой в школу Альва заметила, что забыла в комнате планшет. Она прибежала в общежитие и взлетела по лестнице на свой этаж.

Вот только войти в комнату ей не удалось: дверь приотворилась лишь на щёлку. Что-то блокировало её изнутри. Альва снова подтолкнула дверь. Безуспешно. Сквозь щель доносилось какое-то шуршание. Потом раздался голос Фридерики.

– Чего тебе? – буркнула соседка.

– Мне нужен планшет, – громко сказала Альва и снова попыталась войти. На этот раз ей показалось, что Фридерика нарочно её не пускает.

– Подожди, я тебе его подам, – сказала Фридерика из комнаты.

Ну уж нет, разозлилась Альва, хватит с неё этих странных игр. Что там Фридерике опять взбрело в голову? Лишь бы командовать! В конце концов, Альва тоже живёт в этой комнате и имеет право войти сюда в любое время.

Она всем телом навалилась на дверь, и та вдруг легко распахнулась. Альва от неожиданности влетела в комнату, случайно отфутболив какую-то коробку. Та откатилась и врезалась в скейтборд Фридерики.

– Ой, что это было? Всё кружится. Я больше не хочу!

Это были первые слова, которые услышала Альва. И произнесла их не Фридерика.

Альва выпрямилась. Соседка замерла возле стеллажа с планшетом в руке. В глазах у неё читался не гнев, а скорее испуг.

Между кроватями стояла высокая коробка. А внутри неё кто-то сидел и жаловался!

– Если ещё раз так прокачусь, меня стошнит!

Альва подошла к коробке.

Фридерика быстро протянула ей планшет.

– Вот, держи! Ты же за ним пришла! – в её голосе слышалась паника.

Альва не отреагировала. Она заглянула внутрь, и всё разом стало на свои места. Зверь, чьё нытьё она слышала по ночам, всё это время был вовсе не за окном, как она думала, а прямо в комнате! А вонь, сводившая её с ума, не имела отношения к таланту Фридерики, а исходила от маленького ёжика, которого та прятала в картонной коробке.

Альва пришла в ярость.

– У тебя ёж? – спросила она. Её взгляд упал на открытые дверцы платяного шкафа Фридерики. – И ты его держишь там?

Сердце у неё бешено колотилось от бега и от волнения. В висках стучало.

Фридерика побелела как стена. Всё ещё держа в руках планшет, она нервно переводила взгляд с ёжика на соседку и обратно.

– Тебя это не касается! – вдруг выкрикнула она и швырнула планшет Альве на кровать. А потом схватила коробку с ежом и собралась сунуть её обратно в шкаф.

Альва шагнула вперёд, растопырила руки и не дала Фридерике пройти к шкафу.

– Ты не можешь держать там ежа! – возмущённо заявила она.

– А вот и могу! – упрямо возразила Фридерика и сжала губы.

– Нет! – отрезала Альва. Хорошо бы, конечно, спокойно поговорить и выяснить, почему Фридерика решила поселить в шкафу ежа, но момент для этого явно был упущен.

– И как же ты мне помешаешь? – невозмутимо спросила Фридерика. Она поставила коробку на пол позади себя, а потом вдруг схватила Альву за плечо и попыталась оттащить её от шкафа.

– А вот и посмотришь как! – сопя, ответила Альва и стряхнула с себя руку Фридерики.

– С ума сошла? – взвилась Фридерика и попыталась отодвинуть Альву в сторону.

– Это ты меня спрашиваешь? У кого из нас ёж в шкафу, а? – возмутилась Альва, тяжело дыша, и вцепилась руками в деревянные дверцы.

Так не пойдёт, решила она. Нельзя же вечно стоять на страже шкафа. Альва вспомнила своего брата Карлоса, который умел оборачивать любую ссору в свою пользу. Конечно, поступить так будет очень подло с её стороны. Но это ведь и её комната тоже. И тут нельзя селить никаких ежей! К тому же урок вот-вот начнётся, и на долгие споры просто нет времени.

Так что она триумфально скрестила руки на груди, как это обычно делал Карлос, и сказала:

– Уверена, что фрау Молина этого не разрешит.

– Ябеда! – прошипела Фридерика, не сдаваясь.

– Что ж, пусть я буду ябедой! Но или ты немедленно уберёшь отсюда ежа, или я пойду к фрау Молине! – решительно заявила Альва, схватила планшет и покинула комнату.

– Кто-кто у неё там? – со смехом переспросил Тилль, когда Альва на уроке немецкого рассказала ему про ежа. Учитель дал им задание составить из кусочков предложений новую историю.

– Тебе смешно, а мне вот приходится жить в комнате с каким-то скунсом! – проворчала Альва, перемещая группы слов на экране планшета.

– Ты вроде бы говорила, что это ёж, – хихикнул Тилль.

– Да, но воняет он хуже скунса, – чуть слышно пожаловалась Альва, потому что учитель, господин Шеллер, остановился прямо рядом с ними.

– А ты уверена, что это действительно зверь? Может быть, это кто-то из учеников превратился в ежа? – спросил Тилль.

– Уверена. Я его слышала, а детей, превратившихся в зверей, я не слышу, – сказала Альва. Она всё ещё сердилась и не понимала, чего Тилль вдруг так развеселился.

– Почему она держит ежа в шкафу? – поинтересовался он.

– Чтобы меня позлить? Или свести с ума? Или выжить из комнаты? Откуда мне знать? – горячилась Альва.

– Просто спроси её об этом, – предложил Тилль.

Альва немного подумала и сказала:

– Наверное, я так бы и поступила, не будь она такой злючкой.

Вечером, когда Альва вернулась в комнату, ежа там уже не было. Как, впрочем, и Фридерики. Альва принюхалась. Запах хлева исчез. Наконец-то можно было вздохнуть спокойно.

Она распечатала плитку шоколада из своих запасов и легла на кровать. Потом хорошенько взбила подушку, устроилась поудобнее и погрузилась в чтение.

Но что-то пошло не так. Книга показалась ей не такой уж интересной, а шоколад – не таким уж вкусным. Кроме того, она замёрзла, хотя за окном стоял довольно тёплый летний вечер.

Альва сунула ноги под одеяло и скользнула взглядом по всё ещё пустовавшей кровати соседки. Интересно, как у неё дела? Где она? Почему не сидит напротив, излучая плохое настроение, как обычно?

Так, всё, хватит, мысленно одёрнула себя Альва. Она права и не подумает отступать. Пусть Фридерика упрямится, сколько ей влезет. Без неё в комнате даже лучше.

Незадолго до того, как в здании погас свет, Фридерика вернулась. Она молча переоделась и легла в кровать. Той ночью Альва долго ворочалась и не могла уснуть. Казалось бы, она победила. Но почему же на душе было так паршиво?

И вот вечер кино, которого все с таким нетерпением ждали, наконец настал. Ура!

Вся школа стояла на ушах. Повсюду сновали дети с корзинками и пледами под мышкой. Взволнованный смех и разговоры сливались в общий радостный гул. В холле столовой на столах расставили угощения для пикника.

– Ого, как всего много, – удивилась Альва.

Йонас положил в корзинку три кусочка шоколадного пирога и угрюмо пояснил:

– И можно брать сколько хочешь.

Йонас успел закончить фильм в срок, но настроение у него так и не улучшилось. Возможно, он просто нервничал из-за предстоящей поимки вора, по крайней мере, сама Альва очень волновалась на этот счёт. Впрочем, при виде еды Йонас вроде бы немного повеселел.

Фрау Сандерс вместе с ещё двумя поварами без устали подносила добавку.

– Погоди-ка, – сказала она, увидев на плече у Йонаса Тилля, которому так и не удалось увеличиться, и исчезла. А через пару минут вернулась с маленькой корзинкой из кукольного набора.

– Держи, тут еда тебе по размеру.

Тилль расплылся в улыбке.

Йонас заглянул в корзинку Тилля и присвистнул:

– Ух ты, они испекли мини-мини-пирог и маленькую булочку. Ой, а ещё тут салат из крошечных макарон.

– Да, и это всё мне! – радовался Тилль.

Альва выбрала себе бутерброд и положила в корзинку пару бутылок лимонада.

Потом они все вместе зашагали по гравийной дорожке в сторону спортзала. Мала и Ленни ушли туда ещё раньше, чтобы занять места получше.

Альву понемногу захватила царящая вокруг атмосфера. Она выбросила из головы мысли о ссоре с Фридерикой и вместе со всеми радостно предвкушала вечер кино.

Когда они пришли на место, Альва сильно удивилась. Лужайка пестрела пледами, на которых сидели, лежали, ели, болтали и смеялись дети.

– И как мы найдём тут девчонок? – удивилась она.

Тилль неопределённо ткнул куда-то пальцем.

– Мала говорила, что они займут место на открытом участке без деревьев, откуда удобно за всеми следить, – сказал он.

Альва посмотрела в указанном направлении. И действительно, там стояла Мала и приветственно махала им рукой. Неподалёку от неё на пледе в полном одиночестве сидел Элвин. Что ж, Мала и Ленни выбрали удачное место.

Йонас шёл впереди, Тилль сидел у него на плече. Двигаясь, как в слаломе, они ловко лавировали меж расстеленных на траве пледов. Альва немного отстала от ребят, поскольку отвлеклась на обрывки разговоров.

– Если наш фильм не назовут в числе лучших, я ужасно расстроюсь.

– Как знать, вдруг именно мы выиграем.

– Вряд ли, ведь он тоже участвует.

– Кто?

– Да вот он, тот, что идёт с маленьким человечком на плече. Победитель прошлого года. Ужасный хвастун, но фильм у него и правда был грандиозный.

Альва обернулась и поискала ребят, чей разговор нечаянно подслушала. Они явно обсуждали Йонаса!

– Говорят, он на всё пойдёт ради победы, – рассуждала черноволосая кудрявая школьница, ковыряясь вилкой в салате из макарон.

Альва замедлила шаг. Этот разговор заинтересовал её больше остальных.

– Я даже слышала, будто он нарочно уничтожил чей-то фильм, – добавила девочка рядом.

– Серьёзно? А так и не скажешь. Мне он всегда казался довольно милым.

– Эй, Альва, ты идёшь? Наши вон там, позади, – издалека крикнул Йонас и помахал ей рукой.

Альва бросилась его догонять.

Слово «отключение» пронеслось по лужайке, словно ветер, и вскоре слышалось уже со всех сторон.

Впереди, рядом с экраном, один за другим вспыхивали огоньки. Но, приглядевшись, Альва увидела, что это не лампы. Между сидящими на газоне школьниками ходили несколько учеников старших классов и с помощью своих способностей заставляли светиться обычные предметы.

Внезапно замигали прожекторы. Дети радостно оживились. Альва захлопала в ладоши. Ну теперь всё точно вот-вот начнётся. Но потом она заметила Бена. Он стоял возле прожекторов и в каждой руке держал по кабелю. Даже издалека видно было, что он покраснел, сжал зубы и дрожит от напряжения. Прожекторы перестали мигать, и на экран упали два чётких световых пятна. На сцене стояла фрау Тинериус.

– Дети! – строго заговорила она, и все мгновенно притихли. – Как вы уже заметили, у нас опять перебои с электричеством. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах.

Потом она подала знак Бену, и прожекторы погасли. Вокруг вновь воцарилась темнота. Альве она показалась ещё более непроглядной, чем прежде.

К их пледу подошла светловолосая девочка. В одной руке у неё сиял гимнастический мяч из спортзала. В другой она держала сетку, наполненную такими же мячами-фонариками.

– Оставить вам один? – спросила она. – С ним немного светлее.

– О, Нела, привет, – поздоровалась с девочкой Мала и протянула руку, чтобы взять у неё мяч. – Конечно, давай.

– Только лучше до него не дотрагиваться, – предупредила Нела и, присев на корточки, положила мини-светильник на плед. – От этого он быстрее погаснет.

Едва она выпустила мяч из рук, как он слегка потускнел.

– А ещё вы сами будете светиться, – сказала она, поднимаясь на ноги.

Мала, Тилль, Йонас и Альва засмеялись. И только Ленни восхищённо спросила:

– Серьёзно?

– Да ладно вам. Просто шутка, – захихикала Мала.

– А вот и нет. Зря смеётесь, – возразила Нела. – Только что какая-то птица села на один из мячиков и как вспыхнет! Будто электрическая лампочка зажглась.

Все снова засмеялись. Альва незаметно притронулась к мячику снизу, но ничего не произошло.

– Вы правда думаете, что она может заставлять светиться живые существа? – спросила Альва, когда Нела ушла.

– А почему нет? – ответил Тилль.

Йонас притронулся пальцем к мячу, а потом поднял его вверх.

– Может быть, с птицами это и работает, но не с людьми.

Тут раздался голос директора Францена:

– Мне жаль, но сегодня показать фильмы не получится. Лампа проектора во время отключения электричества перегорела, а запасную найти не удалось.

В ту же секунду поднялся недовольный гул. Кто-то даже засвистел и завопил «бу-у-у-у!».

– Дети! Дети! – перекрикивая шум и гам, продолжил директор Францен. – Я понимаю, что вы разочарованы. Но мы непременно проведём киновечер. А сейчас пора расходиться. Постарайтесь добраться до общежитий без происшествий.

– Поверить не могу! – воскликнул Йонас. В его голосе совершенно не слышалось грусти. Напротив, он довольно улыбался.

– И чему же ты радуешься? – тихо поинтересовалась Альва.

– Ты разве не понимаешь? – взволнованно зашептал он. – Это же настоящий подарок судьбы! У меня теперь есть ещё пара дней, чтобы переснять фильм. Тот, что я собирался показывать сегодня, – полный хлам!

Однако, кроме Йонаса, отмена киновечера, кажется, больше никого не обрадовала. Со всех сторон доносилось лишь возмущённое ворчание. Альва разочарованно смотрела на экран. Этот вечер обещал стать таким чудесным, и что в итоге? Снова придётся сидеть в темноте.

Фрау Тинериус попросила ребят сложить еду в корзинки и оставить их на пледах. Нащупывая крышки от коробочек, бутылок и банок, Тилль тихо сказал Йонасу:

– Когда придём в комнату, нужно будет внимательно всё осмотреть. Боюсь, нас ждёт какой-нибудь сюрприз!

Йонас сунул в рот последний кусок шоколадного пирога.

– Почему? – спросил он, жуя.

– Ну не знаю, вдруг у нас там кинопроектор в шкафу. Или микрофон директора Францена, – ответил Тилль.

Альва попыталась успокоить друга.

– Эй, не огорчайся. Мы обязательно поймаем вора!

Закручивая крышки на банках с салатом из макарон, она мысленно погрузилась в расследование краж. И тут вдруг рядом с Альвой остановились два мальчика.

– Что ж, Йонас, очень ловко, поздравляю, – сказал один.

– Чего? – озадаченно отозвался Йонас.

Но мальчики уже скрылись из вида.

– Что это было? – удивлённо спросила Альва.

Остальные тоже переглянулись в недоумении.

Йонас пожал плечами:

– Понятия не имею.

В темноте раздался голос фрау Молины:

– Общежитие номер семь! Все сюда, скорее!

Помахав на прощание Йонасу с Тиллем, Альва с Малой и Ленни уже собрались было уходить, как тут мимо них сердито протопала какая-то девочка.

– Просто супер, Йонас. Молодец. Конечно, так можно навсегда остаться победителем!

– Эй, о чём это ты? – крикнул Йонас ей вслед.

Но та, даже не обернувшись, лишь отмахнулась и растворилась в темноте. Йонас сидел на пледе для пикника, понурый и несчастный, словно мокрый пудель.

– Давайте уже наконец поймаем этого вора. И поскорее, – буркнул он.

Когда Альва вернулась из душевой, Фридерика уже спала. Вернее, Альва так предположила по её размеренному дыханию. Электричество до сих пор не дали. Впрочем, теперь в каждой комнате имелся исправный аварийный фонарик.

В его тусклом свете Альва переоделась в пижаму. Она радовалась, что сегодня наконец-то сможет уснуть без берушей. В комнате стояла полная тишина, запах исчез, и даже окно было закрыто. Щурясь от удовольствия, Альва нырнула под одеяло.

В мыслях она вернулась к событиям сегодняшнего вечера, отключению электричества и странному поведению некоторых детей. Они почему-то винили Йонаса в том, что вечер кино сорвался.

Веки Альвы потяжелели. Она зевнула и даже сказала «спокойной ночи» в темноту, но Фридерика в ответ не издала ни звука.

Альва закуталась в одеяло и прижала к себе Йоланду Бобёр. «У меня есть друзья», – подумала она и с улыбкой заснула.

Но погрузиться в глубокий сон ей не удалось. Фридерика ворочалась у себя в кровати. В последнее время Альва постоянно спала с берушами в ушах и совершенно отвыкла от посторонних шорохов по ночам. Она снова попыталась уснуть, но её опять что-то разбудило. Что-то в комнате. Какой-то странный звук.

Альва напряжённо прислушалась. Неужели снова какой-то зверь? Нет, вряд ли – таких звериных голосов ей ещё не доводилось слышать. Звук походил на писклявый храп, но для храпа ему не хватало размеренности.

Ей потребовалось какое-то время, чтобы сообразить: это Фридерика плачет.

Альва не шевелилась, но с каждым приглушённым всхлипом кошки у неё на душе скребли всё сильнее.

В какой-то момент она не выдержала и тихо спросила:

– Фридерика, что такое?

В комнате мгновенно наступила полная тишина. Приподняв голову, Альва посмотрела на соседнюю кровать. Фридерика не издавала ни звука.

«Наверное, мне это просто приснилось», – подумала Альва, опуская голову на подушку.

И тут этот звук раздался опять!

– Фридерика?

– Оставь меня в покое, – послышался сдавленный голос с другой стороны комнаты.

После секундного колебания Альва вылезла из-под одеяла, прошлёпала по полу и села на край кровати Фридерики.

– Эй, ну что случилось? – спросила она.

И тут Фридерика разревелась.

– Он такой маленький, а там так холодно, – всхлипывала она.

Хм. Может быть, Фридерике просто что-то приснилось?

– Кто маленький?

Фридерика села в кровати.

– Фридолин, – пробормотала она.

В полутьме Альва разглядела, что соседку опять сотрясают рыдания. Может быть, она соскучилась по дому?

– Фридолин – это твой брат? – сочувственно спросила она.

Фридерика дёрнулась всем телом.

– Нет!

Но рыдания всё же прекратились.

– Фридолин – это мой ёжик, – сказала Фридерика. На слове «ёжик» её голос опять задрожал.

Альва не верила своим ушам! У этого ежа, оказывается, даже имя было?

– Фридолин – зверь. Звери не живут в шкафах, – попыталась она утешить соседку.

– Но он ещё совсем маленький! Он замёрзнет! – захныкала та.

Какого размера был ёж, Альва точно не помнила. Но ночи сейчас стояли очень тёплые. Нужно было очень постараться, чтобы замёрзнуть.

– Да брось, сейчас ведь июнь. Снаружи не холодно, – успокоила она Фридерику. Но в глубине души и сама начала немного переживать за беднягу.

– Но не для такого малыша, – прошептала Фридерика.

По голосу чувствовалось, что у неё снова потекли слёзы. Немного поразмыслив, Альва встала и подошла к окну. Надо послушать, о чём говорят звери, и убедиться, что у Фридолина всё в полном порядке, решила она. Может быть, это успокоит Фридерику.

– Что ты делаешь? – удивлённо спросила Фридерика.

– Хочу узнать, как у него дела.

Едва приоткрыв окно, Альва тут же услышала знакомый голос. Видимо, ёжик сидел в кустах прямо рядом с домом.

– Где я? Мамочка? Я проголодался! И-и-и-и, что это?

Альва закрыла окно, вздохнула, взяла с полки свой резиновый мячик с блёстками и стала на ощупь пробираться к шкафу с одеждой.

– Что ты задумала? – спросила Фридерика.

Неужели она действительно собирается это сказать?

– Кажется, я сейчас пойду за Фридолином и принесу его обратно, – проворчала она.

Фридерика одним махом вскочила с кровати и натянула джинсы.

– Я с тобой!

– Не стоит. Хватит выговора и одной из нас, – ответила Альва, надевая худи тёмного цвета.

Мячик она сунула в карман на животе.

– Это не обсуждается, – возразила Фридерика и накинула на плечи большое полотенце.

– Это ещё зачем? Мы же не купаться идём, – в недоумении прошептала Альва.

– А как ты собираешься нести Фридолина? – ответила Фридерика.

Открывая дверь, Альва услышала, как соседка нервно выдохнула.

Они тихонько прокрались по совершенно тёмному коридору и на цыпочках спустились по лестнице. Разумеется, ступеньки в полной тишине скрипели просто оглушительно. Оставалось лишь надеяться, что фрау Молина спит очень крепко. Альва сильно сомневалась, что та одобрит ночную операцию по спасению ёжика.

Альва нажала на ручку двери.

– Закрыто, – прошептала Фридерика.

– Тогда давай через террасу.

Они тихонько прокрались мимо лестницы. Альва открыла дверь в общую гостиную и осторожно шагнула внутрь. Фридерика замешкалась.

Что она опять задумала?

Альва обернулась. Фридерика стояла как вкопанная и смотрела перед собой невидящим взглядом. Казалось, она спит с открытыми глазами.

Что с ней такое?

Альва уже хотела осторожно потрясти её за плечо, как вдруг Фридерика отмерла.

– Скорее, сюда, – прошипела она и резко толкнула Альву в гостиную.

И очень вовремя.

Сверху на лестницу вдруг упал луч фонарика.

– Кто здесь? – раздался тихий голос фрау Молины.

Фридерика бесшумно притворила за собой дверь. Девочки услышали скрип ступенек: по лестнице спускалась учительница. Сквозь большие окна в комнату проникал свет луны. Альва стала осматриваться, намечая лучший путь на террасу между мебелью, но тут Фридерика снова схватила её за рукав и потянула за дверь.

– Тсс-с! Она сейчас войдёт, – прошептала она. Альва даже не успела возмутиться такой бесцеремонностью.

Дрожа, девочки прижались к стене за дверью. Фридерика опустила голову и снова будто бы окаменела. Её взгляд застыл. Или она вообще закрыла глаза? Альва не могла разглядеть.

Медленно, как будто сама по себе, дверь в общую гостиную отворилась. Альве казалось, что её сердце бьётся так громко, что его слышно во всей округе. Она задержала дыхание.

Луч фонарика проник в комнату и медленно пополз от одной стены к другой. Столы, стулья и диваны по очереди представали в потусторонне-белом свете. Альва закрыла глаза и мысленно приготовилась к тому, что фрау Молина вот-вот окликнет её по имени. Однако вместо этого дверь тихонько закрылась. Учительница стала подниматься по ступенькам.

Альва и Фридерика ещё какое-то время неподвижно постояли у стены, прислушиваясь к её шагам. Наконец она вернулась в свою комнату, которая располагалась как раз у них над головой. Походила по ней. Включила воду.

Потом всё стихло.

Казалось, прошла целая вечность. Фридерика шёпотом спросила:

– Как думаешь, она заснула?

– Надеюсь, – едва слышно ответила Альва.

Они стали осторожно пробираться по гостиной. Альва всё время опасалась что-нибудь с грохотом перевернуть, поэтому на всякий случай шла позади светившей фонариком Фридерики и перед каждым шагом внимательно осматривалась, чтобы ни на что случайно не натолкнуться.

Дверь на террасу удалось открыть бесшумно. В помещение сразу ворвался свежий ночной воздух. Да, снаружи было прохладно, но не холодно. При такой температуре точно никто не замёрзнет. Даже ёжик. Даже такой мелкий бедолага, как Фридолин.

Фридерика выключила фонарик. Теперь они крались вдоль стены дома при свете луны. Вдруг Фридерика остановилась.

– Ты его слышишь? – прошептала она.

Альва осмотрелась. Они стояли под окном своей комнаты. Ещё недавно Фридолин сидел где-то здесь.

Альва закрыла глаза, сжала в руке резиновый мячик с блёстками и попыталась сосредоточиться на ежином нытье.

Мимо них по клумбе у дома прошмыгнула пара мышей. Чуть поодаль, в корнях фруктовых деревьев, беседовали между собой два взрослых ежа. Слышались болтовня насекомых и нестройное пение светлячков.

Ничего похожего на голос Фридолина.

Альва продолжила прислушиваться к ночным разговорам царства зверей.

Есть!

– Тут та-а-ак холодно. Где я? Эй? Тут кто-нибудь есть?

Голос теперь раздавался откуда-то издалека. Альва шагнула в сторону кустов.

– Мамочка-а-а! Ты где?

Это точно был Фридолин. Альва забрала у Фридерики фонарик и направила его под куст. Ёжик тут же обратился в бегство, испугавшись луча.

– Не свети на него! – зашипела Фридерика. Даже шёпотом она умудрялась огрызаться и командовать.

– А как ещё искать его в темноте? – раздражённо прошептала в ответ Альва.

– Предупреди меня, когда соберёшься на него посветить. Тогда я его поймаю, – тихо ответила та.

Альва снова прислушалась. Шуршало где-то слева. «Только бы нечаянно на него не наступить», – подумала Альва, беспокоясь о ёжике. К тому же она босиком, а Фридолин совсем не пушистик.

Шуршание стало тише, а потом совсем прекратилось. Видимо, он спрятался под кустом и примолк. Альва остановилась, наклонила голову и стала сосредоточенно вслушиваться. Голоса зверей сплетались в пёстрый хор.

И тут она снова его услышала. Голос быстро удалялся, и в нём чувствовалась настоящая паника:

– Тут кто-то есть! Бежать, скорее бежать!

Она открыла глаза и всмотрелась в темноту. Звук теперь шёл со стороны фруктовых деревьев. И как такой мелкий ёж сумел так быстро туда переместиться?

Похоже, он чего-то сильно испугался. Альва запретила себе думать, что или кто может скрываться под покровом ночи, чтобы не испугаться ещё больше. Ей показалось или там шевельнулась какая-то тень?

– Он… – заговорила Альва, но не успела произнести «вон там», как Фридерика схватила её за руку и затащила за куст.

В следующую секунду на втором этаже распахнулось окно. Фрау Молина выглянула в сад. Сердце у Альвы бешено колотилось. Как Фридерика узнала, что учительница сейчас откроет окно? Она что, могла предсказывать будущее?

– Oh Dio mio, un piccolo riccio![4] – тихо проговорила фрау Молина и закрыла окно.

– Что она сказала? – спросила Фридерика.

– Неважно, главное, что это не звучало как «о, там две школьницы бродят по саду посреди ночи», – ответила Альва, пытаясь подражать интонациям учительницы.

– Тсс-с, – шикнула на неё Фридерика.

«Сама “тсс-с”», – мысленно огрызнулась Альва.

Потом она услышала жалобное хныканье. Альва потянула Фридерику, и они, выбравшись из укрытия, осторожно двинулись в сторону фруктовых деревьев.

Нытьё стало громче.

– Давай! – взволнованно прошептала Альва и включила фонарик.

Фридерика бросила полотенце.

– Браво! Мы поймали траву, – сказала она, поднимая его секундой позже.

– Но я только что его слышала, – обиженно объяснила Альва.

Тут рядом с ней снова раздался какой-то шорох. Она быстро направила туда фонарик. Ёжик на секунду замер, ослеплённый светом. Этого хватило, чтобы Фридерика успела набросить на него полотенце. Готово!

В комнату девочки вернулись без происшествий. Фридерика посадила Фридолина в его коробку и поставила её к себе на кровать.

Было уже за полночь. Альва устало нащупала в кармане беруши, открыла окно, потому что вместе с ежом вернулся привычный резкий запах, и упала на постель.

За секунду до того, как беруши у неё в ушах полностью расправились, она услышала какой-то шорох из соседней кровати.

– Спасибо, – прошептала Фридерика.

– Да ладно, не за что, – пробормотала Альва и улыбнулась.

Следующим утром, когда Альва проснулась и вынула из ушей беруши, всё было как обычно. Из открытого нараспашку окна в комнату непрерывным потоком неслись разговоры, ссоры, пересуды и перебранки зверей в саду.

Белки на дереве рядом с домом загадывали друг другу загадки и хохотали:

– Что это такое: нельзя увидеть и пахнет морковкой?

– Заячьи пуки!

В комнате пахло гораздо хуже. Но, по крайней мере, ёжику не пришлось сидеть всю ночь в шкафу.

Альва потянулась. Сегодня воскресенье, а значит, не нужно торопиться на уроки, подумала она, щурясь от удовольствия. Перевернувшись на другой бок, Альва увидела, что кровать Фридерики пустует. Она поднялась на локте и вытянула шею, чтобы заглянуть в коробку. Ёж сидел на месте.

– Доброе утро! – поздоровалась с ним Альва, потирая глаза спросонья. – Она тебе, случайно, не говорила, куда идёт?

Фридолин ничего не ответил, и Альва была ему за это благодарна. Хватит с неё и Родриго, которого хлебом не корми, дай только изложить своё ценное мнение по любому поводу.

Плюхнувшись обратно на подушку, Альва широко зевнула и стала размышлять о сорванном вечере кино. Кто же всё-таки вор?

Дверь тихонько отворилась. В комнату вошла Фридерика с мокрыми после душа волосами.

– О! Доброе утро, – радостно поприветствовала её Альва.

– Доброе, – сказала Фридерика, как обычно, сухо и холодно.

Альва с раздражённым стоном закатила глаза. Фридерика сделала вид, что ничего не слышит, и продолжила возиться в шкафу.

– Я думала, спасение твоего любимца чего-то да стоит, – помолчав, заметила Альва.

– Ну я же сказала – доброе, – буркнула Фридерика.

Альва рывком села в кровати и схватилась за голову.

– Серьёзно? Ты что, до сих пор на меня злишься? – изумлённо спросила она.

– Да, – скупо ответила Фридерика, доставая из шкафа небольшую миску, чтобы положить в нее корм для ёжика.

– Но я-то на тебя уже не злюсь! А ты, как-никак, копалась в моих вещах, – напомнила ей Альва.

Фридерика прожгла её взглядом.

– Сколько раз тебе повторять? Я и пальцем ни к одной твоей вещи не притронулась!

Альва почувствовала, что от криков и ругани их с Фридерикой отделяет лишь пара фраз. Скандалить ей совершенно не хотелось, так что она принялась напряжённо думать. А что, если Фридерика говорит правду? Тогда откуда она знает, о чём шла речь в Альвином письме?

И вдруг у неё появилась догадка.

– Ты что, умеешь читать мысли?

Фридерика как раз собиралась выйти из комнаты.

– Нет, не умею, – ответила она.

Альва вздохнула с облегчением и, видя, что Фридерика уже взялась за ручку двери, поспешила спросить:

– Скажешь мне, какой у тебя талант?

От этого вопроса Фридерика вздрогнула и как будто немного сжалась.

– Я могу видеть глазами других, – ответила она, понурив голову.

– Что?

Альве потребовалось какое-то время, чтобы понять, как это.

– То есть ты сейчас видишь себя со спины? – помедлив, уточнила она.

Фридерика обернулась.

– А теперь спереди? – спросила Альва, пытаясь поставить себя на место Фридерики и вообразить, какие картинки мелькают у той в голове.

– Да. Молодец. Ты всё правильно поняла, – похвалила её Фридерика с непроницаемым выражением лица и вышла из комнаты.

– Твоя хозяйка – очень-очень непростой человек, – сказала Альва ёжику и встала с кровати.

Альва медленно поплелась обратно к спортзалу – помочь повару разбирать корзинки. Там собралось уже много добровольцев.

– Макаронный салат из открытых банок выбрасывайте в ведро. Отдадим его свиньям, – объясняла фрау Сандерс Лоле, Табеа и Паулю.

– Ага, вот и противни приехали, – сказала она в следующую секунду и помахала рукой, подзывая Элвина с тележкой.

Фрау Сандерс сняла с тележки металлические противни, поставила их на длинный стол и обратилась к Паулю и Альве.

– Так, вы двое, складывайте сюда куски пирога и следите, чтобы на них не было муравьёв.

Альва едва успела перехватить Пауля на подходе к противням.

– Почти все куски пирога уже собрали до нас… Лучше помоги с макаронным салатом. Там нет ничего, что может нечаянно примагнититься, – предложила она Паулю.

Бедняга всё утро цеплял на себя то один предмет, то другой и безостановочно извинялся.

– Да, конечно, так будет лучше, – грустно пробормотал Пауль и пошёл меняться местами с Лолой.

Альва спокойно осматривала куски пирога, прислушиваясь к голосам муравьёв, пока рядом не появилась Лола.

– Нет, ты можешь в это поверить? – принялась возмущаться она. – Вечер кино отменился, а теперь ещё весь этот бардак убирать! И всё из-за Йонаса.

Альва на секунду отвлеклась от своего занятия.

– Почему вдруг из-за Йонаса-то? – спросила она и продолжила аккуратно складывать кусочек к кусочку.

– А ты разве не слышала? Это же он подстроил вчера отключение электричества, – взволнованно прошептала Лола.

Брови Альвы поползли вверх от изумления.

– Кто это сказал?

– Мне рассказала Табеа, а ей – Эмма, – с многозначительным видом сообщила Лола.

Альва совершенно точно знала, что её друг не имел никакого отношения к отключению электричества. Но кто-то распустил по школе слух о том, что виноват именно Йонас.

И очень может быть, что и кражи на него повесить тоже пытался этот самый «кто-то». Вчера вор ускользнул, но, возможно, сейчас им снова подвернулся шанс выйти на его след! Поэтому Альва как будто между делом спросила:

– А Эмма видела проделки Йонаса своими глазами?

Ответа на этот вопрос Лола не знала, но Альву уже было не остановить. Она тут же отправилась к Эмме с Беном.

– Кто тебе сказал, что Йонас сорвал вечер кино? – тихо спросила она Эмму.

Та испуганно подняла голову, а потом глянула на Бена.

– Ты же обещала, что это останется между нами, – сердито прошипел он.

Нужно непременно пройти этот квест до конца, решила Альва и продолжила расспросы:

– Так, ясно… А ты как об этом узнал?

Бен в ответ лишь пожал плечами.

– Брось, выкладывай уже, – умоляюще заглянула ему в глаза Альва.

Бен медлил.

– Ладно. Но только, чур, никому. Обещаешь? – прошептал он заговорщицким тоном.

Альва горячо закивала.

– Обещаю, – заверила она, не сводя с Бена глаз. Да, так и устроены слухи: каждый обещает, что никому ничего не расскажет.

Осторожно оглядевшись по сторонам, Бен еле слышно прошептал:

– Кое-кто видел, как Йонас готовил короткое замыкание.

– Что-о-о? – изумлённо воскликнула Альва.

– Тсс-с-с-с! – одновременно зашикали на неё Бен и Эмма.

– Извините, – прошептала Альва и повторила – не так громко, но так же изумлённо: – Что-о-о-о?

В ней потихоньку закипала злость. Кто-то тут совсем заврался! Но она старалась не выдать себя.

– И кто же это видел? – спросила она как можно равнодушнее.

Бен и Эмма переглянулись, как будто совещаясь друг с другом, стоит ли посвящать Альву в эту тайну.

– Мы не можем сказать, – покачал головой Бен, но Эмма вдруг чуть повернула голову и стала смотреть куда-то в сторону. Проследив за направлением её взгляда, Альва увидела Симона. Она снова взглянула на Эмму, и та кивком подтвердила её догадку.

Альва незаметно кивнула в ответ. Так значит, это Симон!

Она осмотрелась в поисках Йонаса. Тот на пару с Элвином толкал заставленную доверху тележку по дороге от спортзала к столовой. Идеально! Сейчас все её друзья соберутся за завтраком и она им всё расскажет.

– А где Йонас? – спросила Альва.

За столом на террасе сидели только Ленни и заспанная Мала.

– Пошёл за Тиллем, – ответила Ленни, открывая коробочку с сэндвичем.

Но не успела Альва сесть, как в столовую вошли Йонас с Тиллем на плече. Все разговоры мгновенно стихли. Потом из разных углов послышались шушуканье и перешёптывание. Видимо, подлые слухи дошли не только до Альвы, но и до самого Йонаса и Тилля, судя по их угрюмым лицам.

Расстроенный Йонас с грохотом опустил поднос на стол и посадил Тилля на край тарелки.

– Это просто неслыханная наглость, – бушевал он.

Альва попыталась его успокоить.

– Да, но мы ведь знаем, что это неправда.

– В смысле неправда? – озадаченно спросил Тилль, отламывая кусок сыра от сэндвича Йонаса. – Оно же действительно пропало!

Теперь уже Альва перестала понимать, о чём идёт речь.

– Что пропало?

– Йо-йо, – буркнул Тилль.

– Как? Когда? – тут же спросила Ленни.

– Понятия не имею! – отозвался Йонас и взял сэндвич.

– А после неудавшегося вечера кино вы его видели? – уточнила Альва. При мысли о том, что вчера они с вором одновременно бродили по острову под покровом ночи, по спине у неё пробежал холодок.

– Точно, – всё ещё не до конца проснувшись, вступила в разговор Мала. – Вор мог воспользоваться отключением электричества, чтобы украсть йо-йо из комнаты.

Альва нетерпеливо забарабанила пальцами по столу.

– Так что же, вчера йо-йо было в комнате или нет? – повторила она свой вопрос.

– Я не уверен… – Йонас почесал затылок.

Тилль задумчиво покачал головой и сказал:

– Не могу вспомнить.

– А оно точно пропало? – спросила Ленни.

– Да! Мы обыскали всю комнату, – ответил Тилль.

– Несколько раз! – подтвердил Йонас.

– Что за ерунда! Да кто вообще так поступает? – возмутилась Мала.

А Ленни сочувственно добавила:

– Так тупо!

– Мне кажется, я знаю, чьих это рук дело, – сказала Альва, почти задыхаясь от волнения.

Разговоры за столом стихли. Все смотрели на неё в ожидании.

– Симон утверждает, что Йонас вчера вечером устроил короткое замыкание, – выложила Альва.

– У него что, не все дома? – озадаченно спросила Мала и похлопала по спине поперхнувшегося Йонаса.

– Понятия не имею, что с ним не так. Но он рассказывает об этом всем, кто готов слушать, – объяснила Альва и впилась зубами в бутерброд с сыром.

– Симон? – пискнул Йонас, которому всё ещё не удалось толком откашляться.

– Что ж, это, по крайней мере, логично – он ведь тебя терпеть не может! – вставила Ленни.

– И что будем делать? – спросила Мала.

– Я разрисую Симона синей краской. Пусть только заснёт! – кипятился Йонас.

– Нет, не поможет, – засмеялся Тилль. – Сам подумай! Кто распускает о тебе такие слухи, тот наверняка и вор. Симон всеми способами пытается тебе напакостить. Ну выкрасишь ты его в смурфа, а что толку?

Альва согласилась с Тиллем.

– К тому же нужно сначала найти доказательства, а уже потом строить планы мести, – заметила она, поймав выпавший из сэндвича кружок огурца.

– Вообще-то, да, только как их найти, эти доказательства? – спросил Тилль.

– Надо обыскать комнату Симона! – воскликнул Йонас. – И чем быстрее, тем лучше. Вдруг йо-йо ещё там.

– А ты понимаешь, что это, вообще-то, незаконно? – спросила Мала.

На лицах Альвы и Ленни тоже читались сомнения.

– Ну а что нам остаётся? Ждать, пока не найдём обломки йо-йо в стопке моих футболок? – огрызнулся Йонас.

Прежде Альве не приходило в голову, что Симон может сломать йо-йо. Тиллю, очевидно, тоже. Он вскочил как ужаленный и воскликнул:

– Пусть только попробует что-то с ним сделать… Это йо-йо незаменимо. Если на нём появится хотя бы царапина, идиоту несдобровать.

Тилль задохнулся от негодования и стал расхаживать по подносу.

Мала обеспокоенно посмотрела на Тилля.

– Всё ясно! Срочно выясняем, у Симона оно или нет, – сказала она.

– Ладно, – медленно согласилась Альва. Обыскивать комнату Симона было нехорошо. Но если вор и правда он, они поймают его с поличным. Когда ещё подвернётся такой шанс?

– В каком общежитии он живёт? – спросила она. – У меня есть план!

Альва сидела на лужайке возле общежитий мальчиков. Рядом расхаживал всё ещё светящийся Родриго.

– Ты делаешь меня сообщником преступления! – пожаловалась ворона.

– Ой, брось. Можно подумать, тебя это беспокоит, – отмахнулась Альва.

– Чем он недоволен? – спросила Мала. Она лежала рядом, растянувшись на солнышке.

Альва перевела подруге птичьи слова и осторожно покосилась на общежитие. В одном из окон мелькнул силуэт Йонаса.

– Они внутри!

Мала приподнялась и посмотрела вдаль, на спортивную площадку.

– Так, вижу Симона. Он всё ещё играет в футбол с Беном.

Потом она перевела взгляд на прыгающую рядом птицу.

– Просто постучать клювом в окно – это не преступление, – заявила она.

– Ну отлично, пусть тогда сама летит и стучит, раз это так просто, – разобиделся Родриго.

Альва решила, что немного лести сейчас не повредит.

– Ну, перестань. Ты же наша сигнализация. Без тебя весь план насмарку!

– Ага, ага. Теперь я ещё и сигнализация. Мало мне быть пернатой лампочкой! – ворчал Родриго, нарезая круги вокруг девочек.

– Ой, да ты уже почти и не светишься, – соврала Альва, чтобы его подбодрить. Она нервно грызла ноготь. – Как думаешь, Мала, сколько времени уйдёт у ребят на обыск? – обратилась она к подруге.

– Понятия не имею! Вообще, в комнатах не так уж много укромных уголков, – ответила Мала.

Альва сразу вспомнила про ежа в шкафу. Она решила, что попробует ещё раз поговорить с Фридерикой и убедить её отнести зверька на ферму к доктору Рёсснеру. Там ему наверняка будет лучше, чем в картонной коробке.

Мала вдруг испуганно встрепенулась.

– Ой-ой! Теперь я вижу только Бена. А где же Симон? – спросила она.

– Вы имеете в виду того типа, который сейчас войдёт в дом? – прокаркал Родриго и указал клювом на дорожку к общежитию.

– Вот зараза! – выругалась Альва и перевела Мале, что он сказал.

Потом она пристально посмотрела на ворону.

– Ну же? Самое время предупредить остальных!

– Пф-ф-ф!

Родриго гордо расхаживал туда-сюда у них перед носом, даже не думая махать крыльями.

Ещё несколько шагов, и Симон окажется у двери.

– Эй, птичка, давай! – рявкнула Мала.

– Родриго! – Альва снова попыталась вразумить ворону, но та продолжала невозмутимо чистить пёрышки.

– Он что, нас не слышит? – спросила Мала. В её голосе слышалось отчаяние.

Альва закусила губу и принялась напряжённо думать. Сигнализация в виде вороны вышла из строя. Симон вот-вот откроет дверь. Мальчишки наверху не подозревают об опасности. Кто-то должен их предупредить. А значит, пора импровизировать.

Альва вскочила на ноги и с громким криком «Симон!» побежала по лужайке.

Она надеялась, что Тилль с Йонасом услышат её вопль и догадаются, что это сигнал тревоги, хотя шансы были невелики.

Впрочем, кое-кто услышал её совершенно точно – сам Симон. От неожиданности он остановился и недоверчиво смерил её взглядом.

– Да? – отозвался он.

Альва медленно пошла к нему навстречу. Какая засада! Эту часть плана она продумать не успела. О чём бы его спросить? Что она знает о Симоне? Что он терпеть не может Йонаса, а больше ничего.

Симон раздражённо переминался с ноги на ногу.

– Ну, чего тебе? – довольно невежливо спросил он, когда Альва остановилась прямо перед ним. Она так и не придумала, что ему скажет. «Так, значит, это ты крадёшь вещи и подсовываешь их Йонасу? А почему ты его терпеть не можешь?»

Да уж, так себе варианты.

– Ты что, оглохла? – Симон помахал перед собой рукой, как если бы их отделяло друг от друга стекло. По выражению его лица было понятно, что он считает Альву чокнутой.

Вдруг где-то наверху что-то громко задребезжало.

Симон злорадно захихикал.

– Ого, ты это видела? – воскликнул он. – Светящаяся птица только что со всей дури врезалась в окно. Вот же глупая!

Альва повернулась и увидела Родриго. Он описал небольшой круг в воздухе и спикировал прямиком на Симона.

– О нет, она атакует! – крикнул Симон, бросился к общежитию и захлопнул за собой дверь.

Родриго, элегантно спланировав, приземлился рядом с Альвой.

– Почему ты так долго медлил? – спросила Альва.

– Я не услышал волшебного слова, – ответил тот, нахохлившись.

– Что? Ты чуть нас не подвёл лишь из-за того, что никто не сказал «пожалуйста»? – взвилась Альва.

Родриго не удостоил её ответом.

Альва сердито на него покосилась.

– Ты стал светиться сильнее, – заявила она, хотя это было не так. – Довредничался!

Тут из-за угла дома осторожно выглянул Йонас с Тиллем на плече. Они выбрались наружу! Альва помахала им рукой, давая знать, что Симон ушёл.

– А почему вы пошли через заднюю дверь? – спросила она, когда Йонас с Тиллем приблизились. Мала как раз тоже успела подбежать с другого конца лужайки.

Тилль показал на охапку вещей под мышкой у Йонаса.

– Не хотели столкнуться с Симоном из-за вот этого, – объяснил он. Прежде чем Альва успела задать главный вопрос, Йонас запустил йо-йо.

– Вы его нашли! – воскликнула Альва, но тихо: в конце концов, они всё ещё стояли прямо у Симона под окнами.

Тилль сиял улыбкой. Йонас сунул йо-йо в карман штанов и заметил рядом с Альвой светящуюся ворону.

– Эй, парень, то есть, э-э-э, птица, респект! Мощно ты в окно шандарахнул! – похвалил он Родриго.

– Поблагодари его, – шепнула ему Альва.

– Чего? – не понял Йонас.

– Скажи спасибо, – тихо, но настойчиво повторила Альва, кивнув в сторону Родриго.

Судя по недоумению на лице Йонаса, он не совсем понял, что имеет в виду Альва, но всё же громко и чётко сказал:

– Спасибо.

– Он крутой. Он мне нравится, – решительно заявил Родриго и улетел.

Альва окинула друзей взглядом.

– Так что же, выходит, вором действительно был Симон? Это и есть разгадка? – спросила она.

Все кивнули. Мала показала на вещи, всё ещё зажатые под мышкой у Йонаса.

– А что у тебя там? – поинтересовалась она.

– А, это? Наш ответ на кражу йо-йо, – сказал он и встряхнул кусок белой материи, чтобы расправить.

– Это же рубашка, – удивилась Альва.

– Ага. Рубашка Симона, – уточнил Тилль, а Йонас закинул её высоко на дерево, растущее прямо перед общежитием. Рубашка зацепилась об одну из верхних веток. Следом за ней туда же отправилась ещё одна рубашка, на этот раз в клеточку.

– А вот нечего было подсовывать мне краденое! – крикнул Йонас.

Третья, синяя, рубашка повисла на недосягаемо высокой ветке.

– Слушай, это как-то подло, – сказала Мала. Впрочем, сказать это по-настоящему сердитым тоном у неё не вышло.

– А ещё это кража, – добавила Альва, закусив губу, чтобы сдержать усмешку.

– Неа! Мы просто немного освободили Симону платяной шкаф, а то там было тесновато, – объяснил Тилль.

Йонас закинул на дерево ещё одну рубашку. Красиво спланировав, та застряла где-то в кроне. Дерево приобрело очень нарядный вид.

Позади них резко распахнулось окно.

– Заттлер! Идиот! Я с тобой поквитаюсь, – гневно заорал Симон.

Йонас ухмыльнулся.

– Осталось закончить мой новый фильм, и можно будет сказать, что неделька удалась на славу!

Спустя несколько дней Альва сидела на главной платформе в здании школы – большой площадке, заваленной креслами-мешками и подушками. На них можно было, удобно устроившись сидя или лёжа, писать в блокнот или планшет. Лучи солнца, проникая сквозь стеклянную стену, наполняли всё здание светом.

Фридерика ходила по платформе, раздавая разноцветные кружки бумаги и ножницы. Фрау Люпински воодушевлённо вещала о том, какие вычисления можно произвести с их помощью.

Альва давно перестала удивляться тому, что в Школе талантов не приходится записывать за учителем в тетрадь, сидя за партой. Уроки тут проходили совсем иначе. Вот и сейчас дети пытались выполнить математические вычисления с помощью разрезанных кружков. Причём успешно! Они вырезали, клеили и в итоге находили решения сложных задачек.

Когда очередь дошла до Альвы, Фридерика не передала ей в руки, а бросила на пол бумагу и ножницы.

Вчера Альве наконец-то удалось убедить соседку отнести ёжика на ферму к доктору Рёсснеру. Ветеринар встретил их очень дружелюбно и пообещал Фридерике, что та может навещать Фридолина в любое время. Однако лёд между Альвой и Фридерикой так до конца и не растаял.

Но даже это не могло испортить Альве настроение. Вор был пойман! С тех пор как они вывели Симона на чистую воду и призвали к ответу, кражи и перебои с электричеством прекратились. Оставалась лишь одна загвоздка: не все исчезнувшие предметы нашлись.

Симон признался, что хотел навредить Йонасу, однако упрямо твердил, что тепловая лампа с фермы, шнур питания, вентиляционная труба и лампа проектора не его рук дело. Альва не понимала, зачем отнекиваться от половины краж. А тут ещё задерживалась доставка лампы проектора, заказанной господином Петруллой. Значит, вечер кино откладывался на неопределённый срок. Ужасно досадно! Йонас, конечно, переживал, хоть и не подавал вида.

Вдруг Альве послышалось что-то странное. Она оторвала взгляд от кружочков и навострила уши.

Что это было? Звук походил то ли на раскаты грома, то ли на рычание голодного динозавра. В Школе талантов нельзя исключать никаких вариантов.

Потом Альва заметила, что снаружи стало темнеть. Небо постепенно затянули мрачные чёрные тучи. Они поглотили весь солнечный свет до последнего лучика.

Порывы шквального ветра подняли в воздух и закружили пыль с гравийных дорожек.

Стало так темно, что в школе автоматически зажёгся электрический свет.

Альва взглянула на Малу. Та лежала рядом на животе и складывала кружочки.

– Это ты? – тихо спросила она.

Мала растерянно подняла голову и только теперь заметила надвигающуюся грозу.

– Нет, это природа, – ответила она и вновь углубилась в математическую головоломку.

Альва тоже попыталась сосредоточиться на разноцветных кружочках, но безуспешно. Пожалуй, фрау Люпински всё же немного преувеличивала, когда в начале урока обещала им «невероятно увлекательное математическое приключение».

Молния за окном озарила всю школу ярким белым светом. Кто-то испуганно ахнул. Альва тоже непроизвольно вздрогнула. Она не любила грозу.

Вслед за молнией раздался гром. Его низкие раскаты, казалось, сотрясли здание до фундамента.

Потом упали первые крупные капли. Ещё одна молния, и снова оглушительный раскат грома. Дождь усилился.

Окончательно забросив вычислительные кружочки, дети с замиранием духа наблюдали за грозой. Дождь громко барабанил в стеклянную стену школы. Звучит так, будто жемчужины рассыпались по каменному полу, подумала Альва. Дождь теперь лил такой плотной стеной, что нельзя было разглядеть даже спортзал напротив.

И тут вдруг стало не видно вообще ничего! Альва покрутила головой. В здании было достаточно светло, чтобы различать силуэты других людей, но слишком темно, чтобы узнавать их лица.

Отключение? Неужели опять?!

Видимо, молния что-то повредила.

– Очевидно, у нас какая-то проблема с электричеством, – объяснила фрау Люпински. По её удивлённому тону могло показаться, что такое произошло впервые.

– Пожалуйста, все оставайтесь на своих местах.

– И даже не вздумайте сдвинуться ни на миллиметр, – съёрничал где-то рядом Йонас.

По платформе прокатились сдавленные смешки. Ему и правда хорошо удалось поймать манеру учительницы.

Голос фрау Люпински зазвучал строже.

– Йонас! Сейчас не время для шуточек. Так, куда подевались фонарики?

– Здесь что, вообще нельзя найти безопасный уголок? – cказал кто-то рядом с Альвой. Голос принадлежал не человеку, а мухе.

Вторая муха согласилась с первой:

– Да, и тут опасно. Ненавижу эти молнии. Но это место вроде поспокойнее, хоть нет вони и дыма…

Альва усмехнулась. Неужели они всерьёз полагали, что гроза бушует прямо тут, внутри?

Вообще-то, мухи всегда казались ей мелкими хитрюгами, которых хлебом не корми – дай кого-нибудь побесить. Но эти две явно не отличались сообразительностью.

Дети вокруг начали потихоньку переговариваться. Мушиные голоса потонули в общем гуле. Альва сжала в кармане резиновый мячик с блёстками, закрыла глаза и попыталась вновь нащупать нить той беседы.

И у неё получилось!

– Я и не знала, что человеческие машины умеют делaть молнии!

Человеческие? Машины? Молнии? Альва осмотрелась вокруг.

Никто тут не делал молнии! На самом деле ученики спокойно сидели на подушках и почти не двигались. Лишь фрау Люпински, кажется, всё ещё искала фонарики, тихонько бубня себе под нос:

– Перебои с электричеством, падающие трубы, то одно пропадёт, то другое. Мне надбавка полагается за работу в опасных условиях.

И тут вдруг Альву озарило.

Пригнувшись, она подкралась к Фридерике, присела рядом на корточки и прошептала:

– Мне нужна твоя помощь.

– Какая это? – тихо ответила Фридерика без особого воодушевления.

– Можешь сходить со мной в лаборатории? – спросила Альва. – Мне требуется кое в чём убедиться. Это важно.

Мухи говорили про какое-то место, где были вонь и дым. Речь могла идти только о лабораториях на первом этаже.

– Но нам же велели сидеть здесь, – пробурчала Фридерика.

Ох, ну почему с ней всегда так сложно?!

– Животные в опасности! – заявила Альва, надеясь, что любовь её соседки к животным распространяется и на мух. Которым по большому счёту ничего не угрожало.

– Так бы сразу и сказала, – ответила Фридерика и присела рядом с Альвой.

По-утиному переваливаясь с боку на бок, они на корточках добрались до широкой лестницы в холл. Пригнувшись, спустились по ней и стали по стенке пробираться в коридор, ведущий к лабораториям.

– Я тут с вами с ума сойду! – услышали они голос господина Хармса, школьного завхоза.

Он стоял перед открытым распределительным щитком и светил внутрь фонариком. В потёмках они чуть на него не налетели.

Фридерика быстро затянула Альву за огромные горшки с пальмами.

– Почему когда мы с тобой куда-то идём, вечно приходится прижиматься к стенке в темноте? – пожаловалась она.

К ним приближался кто-то с включённым фонариком. Фридерика пригнулась и затянула Альву ещё глубже в укрытие за цветочными горшками.

И очень вовремя. В следующую секунду мимо пальм прошёл директор Францен собственной персоной.

– Ну-с, что у нас тут? – спросил он господина Хармса. Директор остановился у распределительного щитка и принялся обсуждать с завхозом варианты устранения неполадок.

Альва забеспокоилась, как бы директор не узнал, что она задумала. «Отключение электричества, гроза, отключение электричества», – принялась твердить она, надеясь, что это подходящие мысли в такой ситуации.

– Как только в следующий раз прогремит гром, бежим, – шепнула она Фридерике.

И едва послышались первые раскаты, они понеслись по холлу. Добравшись до цели незамеченными, девочки открыли синюю дверь в коридор с лабораториями и проскользнули внутрь.

Едва за ними захлопнулась дверь, Фридерика выпрямилась и скрестила руки на груди.

– Ну и что мы тут делаем? – спросила она.

Альва прошла мимо неё и остановилась у двери первой лаборатории.

– Кто-то тут химичит с молниями. И это наверняка связано с перебоями с электричеством, – объяснила она.

– Перебои с электричеством? А при чём тут ты? – продолжила допытываться Фридерика.

– Позже объясню, – ответила Альва. Она прижалась ухом к двери, но ничего не услышала. Поэтому-то ей так важно было взять с собой Фридерику.

– Мне нужно узнать, есть ли кто-нибудь в этой лаборатории, – прошептала она.

– Ну так загляни внутрь, – сказала Фридерика и нажала на ручку двери.

– Нет! – крикнула Альва и тут же осеклась, испугавшись громкости собственного голоса. – Рехнулась? Так я и сама могла бы! – возмутилась она уже потише.

Фридерика вскинула бровь и смерила Альву таким взглядом, будто та только что выкинула что-то нелепое, например, собралась выгуливать золотую рыбку или надела на голову дуршлаг. Потом она пожала плечами и сухо сказала:

– Эта лаборатория, вероятно, пуста. Здесь заперто.

Внезапно в коридоре зажёгся свет. Электричество включилось.

Альва медленно выдохнула. Кто же знал, что это окажется так сложно.

– А ты можешь посмотреть, кто там внутри? – спросила она Фридерику, показывая на следующую дверь.

– Ты же в курсе, что я не умею видеть сквозь стены? – ответила вопросом на вопрос Фридерика.

– Да, знаю. Но ты же можешь видеть чужими глазами. И можешь узнать, что происходит в лабораториях, правда? Что бы там… – неопределённо махнула она рукой в сторону дверей в коридоре, – …ни творилось, это точно выводит из строя всю школьную систему электроснабжения.

– Точно! Наверняка тут делают ядерные ракеты. Сверхсекретные! – съязвила Фридерика.

Альва ничего не сказала.

– А почему ты не хочешь просто туда заглянуть? – поинтересовалась Фридерика.

Альва нетерпеливо вздохнула.

– Не хочу, чтобы нас заметили!

– О, я поняла. У нас тут секретная миссия! – с усмешкой прошептала Фридерика, но всё же уступила. Опустив голову, она какое-то время смотрела перед собой невидящим взглядом, а потом показала на одну из дверей.

– Там двое проводят какой-то опыт со стеклянными колбами, – сказала она.

– Так, отлично! – похвалила её Альва и усиленно закивала, подбадривая продолжать.

Фридерика прошла дальше, остановилась возле следующего кабинета и снова уставилась в пол.

– Думаю, там пусто, – заключила она чуть погодя.

Альва осторожно нажала на ручку двери. Фридерика не ошиблась. Лаборатория была заперта.

Тем временем Фридерика уже стояла у следующей двери.

– Тут несколько человек паяют платы, какая-то девочка собирает руку робота, а какой-то мальчик строит электромагнитную катушку. Соседняя комната пуста.

Они не спеша прошли дальше по коридору.

– Фу-у-у-у-у!

– Что такое? – насторожилась Альва.

– Там лежит кусок хлеба, весь покрытый опарышами. Кому понадобилось проводить такой мерзкий опыт?

Фридерику даже передёрнуло от отвращения, но она быстро взяла себя в руки и перешла к следующей лаборатории.

– Там внутри кто-то припаивает кабель к большой трубе, – сказала Фридерика и повернула голову в другую сторону. – А там кто-то возится с растениями.

– Труба и кабель! – встрепенулась Альва. – А что за труба?

Фридерика повернула голову обратно, сосредоточилась и, чуть помедлив, сказала:

– Такая длинная, серебристая…

– Похожа на вентиляционную? – взволнованно перебила её Альва.

– Не знаю, – пожала плечами Фридерика.

Но Альва не сомневалась в своей догадке.

– Вот оно! – сказала она и взялась за ручку.

Едва дверь приоткрылась, из лаборатории послышались шуршание и бряцание. Какой-то мальчик быстро захлопнул дверцу шкафа и медленно повернулся к ним лицом.

– Пауль? – удивилась Альва.

Пауль покраснел, и со стола для опытов к нему тут же полетели гаечный ключ, две отвёртки и паяльник.

– Чего тебе? – спросил он и бросился торопливо раскладывать вещи по местам. Те не слушались и липли к его ладоням. – Я тут просто… кое-что готовлю… к следующему уроку, – сбивчиво пробормотал Пауль, тщетно пытаясь отделаться от инструментов.

Стоя посреди комнаты, Альва вдруг поняла, что понятия не имеет, как действовать дальше. Её план заканчивался на пункте «войти в лабораторию».

Нужно поскорее убраться отсюда, рассказать новости остальным и спокойно всё обдумать.

Альва огляделась по сторонам, притворившись, будто что-то ищет.

– Я забыла где-то свой пенал, но, видимо, не здесь, – выдав первое пришедшее в голову объяснение, она развернулась и выбежала из лаборатории.

– Пауль? Точно? – обескураженно повторил Тилль. Он прошёл всю обувную полку до конца, потом развернулся и направился обратно. Альва и Фридерика стояли рядом с ним в школьном холле. Двери на улицу были распахнуты, урок математики закончился, гроза – тоже. Снаружи светило солнце и пахло мокрой землёй.

– Да, мы абсолютно уверены! – грустно сказала Альва.

– Она уверена, – возразила Фридерика. – Я вообще не знаю, в чём дело, да и знать не хочу, – добавила она и вышла из здания, бросив всем «пока-пока» на прощание.

– Уф, как же с ней сложно! – простонала Альва и покачала головой, глядя вслед своей соседке.

– А мне она показалась довольно милой! – заметил Тилль.

– Что, серьёзно? – спросила Альва и тут же сама услышала в своём тоне неприятно-язвительные нотки. Впрочем, Тилль не стал развивать эту тему. Он кивнул в сторону лестницы.

– А вот и остальные!

К ним подошли Мала и Йонас с камерой на плече.

– Что такое? – поинтересовалась Мала.

Йонас поставил камеру на пол. Он по-прежнему всюду таскал её за собой, снимая буквально всё, что попадало в объектив. Если Альва не сбилась со счёта, то он работал уже над третьим фильмом. А сроки проведения киноконкурса всё сдвигались и сдвигались. Неудивительно, что он стал таким раздражительным. Альва подумала, что на его месте она, пожалуй, давно бы сдалась.

– Мы поймали не того вора, – сообщила она остальным.

Йонас выпрямился.

– Ничего подобного! – запротестовал он. – Я собственноручно вытащил йо-йо из стопки высокоблагородных рубашек.

Тилль утвердительно кивнул.

– Да, но информационная доска, похоже, имела в виду не Симона, – объяснил он и сел на край полки.

– А кого же? – хором спросили Йонас и Мала.

– Пауля, – тихо сказала Альва.

– Как это? Выходит, это он украл все эти технические штуковины? – не поверила Мала.

Альва тяжело вздохнула. Разоблачать Симона было куда приятнее.

– А зачем они ему понадобились? – Йонас наморщил лоб.

Альва пожала плечами:

– Понятия не имею.

– «Отчаянье толкнуло пачкать руки не ради золота и славы – лишь от муки», – тихо процитировала Мала.

– Это какое-то дерьмо собачье! – буркнул Йонас и уставился перед собой в пол.

У Альвы к горлу подступил комок. Тилль скрестил руки на груди.

– Да, это настоящее собачье дерьмо! И знаете, что мы сейчас сделаем? – спросил он, окинув взглядом растерянные лица друзей. Все молчали в ожидании, так что он сам ответил на свой вопрос: – Мы спросим у него, в чём дело.

– Хорошая идея! – сказала Мала. – А он ещё в лаборатории?

– Я не видела, чтобы он выходил, – ответила Альва, вытаскивая из сумки планшет, чтобы взглянуть в расписание. – Кстати, уроки закончились, так что он наверняка там один.

– Ну что ж, давайте выведем вора на чистую воду! – сказал Йонас, закидывая камеру на плечо.

– Ты что, собираешься взять её с собой? – удивилась Мала.

– А вдруг попадётся что-то интересное, – усмехнулся Йонас. – К тому же можно будет сказать, что мы ещё работаем над фильмом и мне нужно снять сцену в лаборатории! Для прикрытия.

– Звучит почти правдоподобно, – решила Мала. Тилль с Альвой кивнули, хоть на их лицах и читалось некоторое сомнение.

– Привет, Пауль, – сказал Йонас и вошёл в лабораторию. За ним последовали остальные. Альва украдкой разглядывала Пауля. Тот спокойно сидел за столом спиной к шкафу с материалами и что-то черкал в блокноте. Вид у него был совершенно невинный.

Когда в лабораторию один за другим вошли сразу несколько человек, он лишь мельком взглянул на них, не отрываясь от своего занятия.

– Не помешаем? У нас тут возникла одна проблема, – объяснил Бен, показывая на Родриго. Йонас включил камеру.

Пауль снова поднял глаза и заметил, что по комнате скачет ворона.

– Ух ты! Вы поймали светящуюся птицу! – восхитился он.

– Скорее, она сама нам навязалась, – уточнил Йонас, не прерывая съёмку. Теперь в фокусе оказался Бен. Он надевал изоляционные перчатки, чтобы взять нужные приборы в одном из шкафов.

– Мы хотим попробовать её разрядить, – объяснила Альва с нервным смешком. Она оглянулась на Малу в поисках поддержки, а потом медленно подошла к Паулю и положила рядом с ним на стол свою сумку.

Пауль продолжал что-то царапать в блокноте.

– Что такое ты тут строишь? – спросила она.

Пауль поднял голову и осмотрел стол, как будто там стояло нечто невидимое для всех, кроме Альвы.

– Что? Где? – спросил он и принялся нервно теребить горло футболки.

– Та штуковина в шкафу у тебя за спиной. Что это? – гнула свою линию Альва.

– А, эта! – ответил Пауль, покосился на камеру в руках у Йонаса и слегка покраснел. – Да так, просто одна идея.

– Что за идея? – вмешался Йонас. Он подошёл к столу, за которым сидел Пауль, и выключил камеру.

– Ну, я хочу сделать что-то вроде машины для размагничивания, – тихо сказал Пауль.

– Ух ты! – воодушевился Бен. – У меня прямо мурашки побежали по коже!

Он тут же закрыл шкаф и подошёл к столу Пауля.

– А можно на неё взглянуть?

Всё складывалось удачнее некуда. Даже Родриго вспорхнул на стол и уселся рядом с Альвиной сумкой, чтобы ничего не пропустить.

Пауль уже не казался таким настороженным, как поначалу. Он взволнованно улыбнулся, открыл дверцы стоящего позади него шкафа и вытащил оттуда какую-то машину. Смущение на его лице сменилось чем-то вроде гордости.

Альва сразу заметила вентиляционную трубу с кучей припаянных к ней деталей вроде чёрного шнура питания от проектора и плафона тепловой лампы.

Последние сомнения развеялись: они нашли вора.

– Ого, сколько же сюда вложено работы, – с восхищением сказал Йонас. Мала с Тиллем на плече тоже подошла к столу и остановилась рядом с Альвой.

– А дросселирование тут дозируется? – спросил Бен.

Пауль показал на поворотную ручку, от которой отходили два провода.

Тилль потянулся к уху Альвы.

– Что это ещё за адская конструкция? – тихо спросил он.

– Размагничивающее чего-то там. Сам же слышал, – шепнула в ответ Альва.

Йонас, Бен и Мала пришли от машины в полный восторг. Они трогали провода, штекеры и переключатели, перебрасываясь между собой восхищёнными комментариями и непонятными техническими терминами.

Пауль поставил машину на стол, включил её в сеть, потом покрутил какие-то ручки и нажал какие-то кнопки. Машина заурчала.

– Напряжение довольно высокое, – заметила Мала, глядя на один из датчиков, и отступила на шаг.

Альва последовала её примеру. Родриго тоже отпрыгнул в сторону.

Пауль воткнул кабель во что-то напоминающее электромагнитную катушку.

Бен постучал пальцем по датчику, стрелка которого резко дёргалась из стороны в сторону.

– Лучше бы ты её выключил, – посоветовал он Паулю.

– Не беспокойся, всё выдержит! После прошлого раза я добавил резисторов, – возразил Пауль и соединил между собой два провода.

– Эй, ты что задумал? – вдруг спросил Йонас с тревогой. Спокойствие Бена тоже испарилось на глазах.

– Брось, Пауль! Не надо! – испуганно воскликнул он.

Урчание машины превратилось в настоящее рычание. Альва, Мала, а с ней и Тилль отступили ещё дальше. Вентиляционная труба мелко затряслась. Сначала она гудела, потом задребезжала.

– Пауль! – крикнул Бен и потянулся к выключателю.

Но Пауль его оттолкнул.

– Я справлюсь! И тогда всё наладится, – прохрипел он, стиснув зубы.

Труба дребезжала всё громче.

Звук был устрашающий.

Альва зажала уши. С некоторых проводов сыпались искры. Йонас с Беном пытались оттащить Пауля от машины.

Но он вывернулся и щёлкнул ещё каким-то переключателем.

Больше грохота! Больше искр!

Запахло гарью.

А потом раздался оглушительный треск.

Свет погас.

Электричество отключилось.

В ту же секунду вокруг воцарилась полная тишина. По тёмному помещению, хлопая крыльями, беспорядочно металось световое пятно в виде вороны.

– Ну нет, никто из вас ко мне и пальцем не притронется! Лучше уж так и буду светиться! – в панике вопил Родриго. Немного успокоившись, он уселся на один из шкафов.

– Пауль? – спросил Йонас в темноту. – Выходит, ты украл всё это, чтобы размагнитить самого себя, да?

Пауль тяжело вздохнул.

– А что мне ещё оставалось? – в отчаянии признался он. – Сил моих больше нет. Вечно я всё ломаю и порчу. Вот и фильм твой уничтожил. Все на меня злятся!

– У тебя не получится размагнититься. Это невозможно. Ты же и сам это понимаешь, – спокойно сказал Бен.

Пауль попытался возразить, но голос его предательски задрожал и сорвался.

– …ведь пока я такой, никто не захочет со мной дружить, – грустно закончил он.

Следующим тишину нарушил Тилль:

– Я был бы рад с тобой дружить. Просто ты как будто и сам сторонишься людей.

– Все считают меня чудиком. И я всех раздражаю, – жаловался Пауль.

У Альвы комок подступил к горлу. Ох, какие же знакомые чувства!

– Возможно, тебе это только кажется. Я раньше тоже думала, что никому не нравлюсь, – сказала она. И, глубоко вздохнув, тихонько добавила: – А теперь у меня есть замечательные друзья!

– Мы все здесь чудики. И ты – один из нас, – сказал Йонас. Альва по голосу поняла, что он улыбается.

– И что теперь будет? – спросил Пауль чуть погодя. – Вы расскажете директору Францену, что я украл все эти вещи?

Альве не хотелось, чтобы Пауль влип в неприятности.

– Я предлагаю дождаться, когда включится свет, а потом разобраться с последствиями, – ответил Йонас.

Бен осветил помещение парочкой мелких молний и добавил:

– Думаю, если мы объединим усилия, то сможем быстро вернуть по местам всё, что пропало.

– А знаете, что во всём этом самое классное? – спросил Йонас. – Теперь ничего не мешает устроить наконец вечер кино!

Спустя пару минут в лаборатории замигали неоновые лампы. Электричество починили. Йонас и Бен сняли со стола размагничивающую машину. Йонас задержался взглядом на Альвиной сумке.

– А у тебя ведь там, наверное, планшет? – с усмешкой спросил он.

– О нет! Господин Петрулла меня убьёт! – простонала Альва под всеобщее хихиканье.

– Здравствуйте… э-э-э… можно? – пробормотала Альва, входя в секретариат.

К её удивлению, за стойкой она увидела вовсе не господина Петруллу, а Элвина. Он приложил палец к губам и прошептал:

– Он разговаривает по телефону.

Потом его палец переместился к виску и покрутился там, сообщая, что школьный секретарь, по мнению Элвина, совсем съехал с катушек.

Альва на цыпочках подошла к стойке. Господин Петрулла закончил разговор и сердито швырнул телефон на письменный стол.

– Давайте теперь вообще каждую субботу вечер кино проводить! Мне ведь больше совершенно нечем заняться, – пожаловался он.

– Строго говоря, в прошлый раз был только пикник. Ни одного фильма так и не показали, – возразил Элвин.

Господин Петрулла уставился на него, сердито прищурившись.

– А ты у нас тут, выходит, самый умный, да?

– Вообще-то да, – совершенно серьёзно ответил Элвин.

Альву это даже немного впечатлило. Похоже, Элвин действительно никого и ничего не боялся.

Секретарь, покопавшись у себя на столе, отобрал несколько бумажек и вручил их Элвину.

– То-то, я смотрю, ты со своей гениальностью со штрафных работ не вылезаешь! – язвительно заметил он. – Передай фрау Сандерс, что напитки привезут через час. Вот накладная. Пусть не просто подпишет, а обязательно пересчитает товар. А теперь…

С этими словами господин Петрулла величественным мановением руки указал на выход и повернулся к Альве.

– А ты с чем пожаловала? – спросил он и вздрогнул, когда Элвин с грохотом захлопнул за собой дверь.

– Э-э-э, я… – начала Альва и, глубоко вздохнув, полезла в сумку. Она медленно вытащила планшет и, чувствуя, как заливается краской, положила его на стол перед господином Петруллой. Чёрный цвет экрана по краям переходил в нездоровый серый оттенок.

– Нет! – в ужасе возопил школьный секретарь.

– Мне очень-очень жаль, – затараторила Альва. – Случайное поражение электрическим током. Ужасное стечение обстоятельств. Я очень хорошо за ним следила!

Воздух у неё в лёгких закончился, но она продолжала сыпать словами, понимая, что, стоит ей замолчать, сразу заговорит господин Петрулла.

– Юная леди, это уже второй сломанный планшет за неполных два месяца! – прошипел он.

Альва виновато кивнула.

– Это не одноразовая вещь! Большинству школьников хватает одного планшета на все годы обучения. Ты это понимаешь? – господин Петрулла ругался теперь в полный голос.

Альва понурилась.

– Если сломаешь ещё один, будешь просить новый лично у директора Францена. Поняла?

– Да, – сказала Альва и усердно закивала.

Господин Петрулла смерил её сердитым взглядом. Альва затаила дыхание. Она не моргала так долго, что у неё даже заслезились глаза. Наконец, спустя примерно вечность, господину Петрулле надоело на неё таращиться.

– Что ж, тогда приходи сюда за новым планшетом в понедельник, – сказал он и записал что-то себе на листок. – Интересно, надолго ли его хватит, – пробормотал он себе под нос.

Альва сказала спасибо и с огромным облегчением покинула секретариат.

У выхода из маленького дворца, где располагался секретариат, её ждал большой Тилль. Он сидел на спинке скамейки и играл с йо-йо.

– Супер! И даже голову тебе не открутил!

– Да, но чудом, – ответила Альва, и они пошли к общежитиям. Путь лежал мимо лужайки перед спортзалом, где вовсю шла подготовка к вечернему кинопоказу.

В воздухе витало напряжение. Многие гадали, будет ли ещё один конец света. Только Альва, Мала, Йонас и Тилль – и, конечно, Бен с Паулем – точно знали, что причина перебоев с электричеством устранена раз и навсегда. Машину для размагничивания они разобрали на детали. Йонас починил тепловой излучатель, и Альва отнесла прибор обратно на ферму. Лампу проектора вернули на место Тилль с Малой. Вентиляционную трубу с остатками припоя они все вместе спрятали в здании школы под платформой. Выглядело так, будто она сама туда закатилась.

Спасти не удалось только шнур питания от проектора. Но Пауль решил, что пойдёт к господину Петрулле и сознается в порче имущества, а родителей попросит купить новый шнур, чтобы возместить школе ущерб.

Теперь Пауль вместе с Беном монтировали звуковое оборудование для вечера кино. Казалось, эти двое нашли общий язык. Пауль даже улыбнулся, заметив, что к его локтю опять прицепилась отвёртка. А ещё Пауль походил на ёжика, потому что весь лоб у него был залеплен шурупами и гайками. Время от времени то он сам, то Бен брали их оттуда, когда требовалось что-то прикрутить.

Всё шло именно так, как нужно.

Казалось, Альва попала в петлю времени. Она с друзьями снова сидела на пледе для пикника, любовалась светящимися пузырями, которые Амелия запускала в усеянное звёздами ночное небо, и поглощала вкусную еду. И всё же с прошлого раза кое-что изменилось. Сегодня она была уверена, что электричество не отключится, а рядом с Альвой сидел нормальной величины Тилль. Йонас так волновался, что почти ничего не ел. Он едва успел закончить свой фильм к началу мероприятия, и никто, включая Тилля, не знал, какой там сюжет.

Неподалёку от них на другом пледе расположились Пауль с Беном и ещё несколько ребят. Они о чём-то весело болтали, и Пауль казался очень счастливым.

Альва поискала глазами Фридерику, но так её и не увидела. Теперь она уже жалела, что не позвала её с собой.

Тут экран на стене спортзала озарил свет двух прожекторов, прогнав её мрачные мысли. Под громкий звук фанфар на сцену поднялся директор Францен.

– Дорогие ребята! – обратился он к ученикам. – Многие важные мероприятия не обходятся без генеральной репетиции. В этом году так вышло и с нашим школьным киноконкурсом. Я от всей души рад приветствовать вас на вечере кино версии 2.0. У нас есть запасная лампа проектора и электрогенератор, так что на этот раз мы обязательно посмотрим все снятые вами фильмы.

Дети зашумели и захлопали в ладоши. Директору Францену пришлось трижды заново начинать следующую фразу, прежде чем ребята окончательно успокоились.

– В конце показа мы по вашим аплодисментам определим лучший фильм, а победившая команда, как и каждый год, сможет выбрать девиз летней вечеринки!

На лужайке снова раздались овации, свист и вопли восторга.

– Девиз летней вечеринки? – удивлённо переспросила Альва. Приз её не слишком-то впечатлил.

Когда директор Францен закончил речь, друзья объяснили ей, в чём заключалась суть этого необычного приза.

– Команда-победитель может выбрать любую тему. Вообще любую! Космос, батуты, «пол – это лава», рыцарский турнир – да что угодно. А потом в последний день перед летними каникулами устраивается грандиозный праздник, – рассказала Мала.

– А помните прошлогоднюю вечеринку? Пудинговую? – хихикая, спросил Йонас. Остальные закивали.

Альве, конечно, сразу захотелось узнать подробности, но тут заработал кинопроектор. Самым первым шёл фильм Сабиты, и действие там разворачивалось вовсе не в мире «Тысячи и одной ночи», как предполагал Йонас. По сюжету Сабита сдавала экзамен на право вождения ковра-самолёта. Винсент играл экзаменатора. Он задавал такие вопросы, как будто Сабита сидела за рулём автомобиля, а на каждом повороте валился с ковра. Фильм вышел таким забавным, что ребята просто покатывались со смеху.

Следом в программе стояли два фильма, но Альва не была знакома с их режиссёрами. В одном речь шла о медведе и пчеле, которые подружились, несмотря на то что были такими разными. Весь текст актёры пели. И текста там было ОЧЕНЬ много.

В другом фильме ведьма летала над островом на метле и гоняла тучи туда-сюда, потому что поспорила с волшебником. Волшебник и ведьма препирались до тех пор, пока тучки не пролились дождём и не исчезли. На этом конфликт был исчерпан.

Альва только по нерешительным хлопкам на лужайке заметила, что фильм подошёл к концу.

Фильмы шли подряд. Коротких пауз хватало лишь на то, чтобы глотнуть газировки и молча переглянуться с друзьями.

Когда начался показ четвёртого фильма, Альва сперва решила, что избежать технических проблем всё же не удалось. Экран довольно долго оставался тёмным. Вдруг в свете молний зрителям предстал силуэт бегущего мальчика. И снова полная темнота до следующей вспышки. Мальчика было не видно, но зато слышно. Он громко пыхтел и бежал, бежал всё быстрее. Внезапно раздался звук чьих-то ещё шагов, на этот раз медленное шарканье.

И снова быстрые шаги в темноте.

Альва слышала много искажённых голосов, не понимая, что они говорят. Сердце у неё колотилось так быстро, будто это она сама запыхалась от быстрого бега. Снято было гениально.

Вспышки молний удлинялись. Альва разглядела, что мальчика в фильме играл Бен. Он то ли спешил куда-то, то ли, наоборот, от чего-то убегал. Альва неотрывно следила за экраном и с каждой молнией пыталась разглядеть место действия, чтобы понять, что там происходит. Тут в фильме зажёгся свет. Пару раз моргнув, Альва поняла, что Бен находился в пустом спортзале. Он стоял в самом центре, наклонившись вперёд, и тяжело дышал. Включивший свет Пауль спросил:

– Что тут происходит?

Камера наехала на Бена. Он выпрямился и сказал:

– Они охотятся за мной.

Камера отъехала назад, взяв общий план, и теперь на экране был весь спортзал целиком. На полу вокруг Бена сидели чёрные зайцы. Они жевали морковки и удивлённо переглядывались.

Затем экран погас.

Начался следующий фильм. Ещё до первых кадров над лужайкой пронёсся громкий шёпот Элвина:

– Эй, не отвлекайтесь. Это мой!

Что ж, действие действительно разворачивалось под землёй. Только понять, что это было за действие, Альве так и не удалось. Мальчик и девочка зачем-то всюду носили с собой череп в шкатулке, а в конце появилось чудовище, роль которого почти наверняка исполнил Элвин, и сожрало эту шкатулку со всем содержимым.

Альва наклонилась к Йонасу и прошептала:

– А твой фильм уже показали?

Но Йонас лишь приложил палец к губам и кивнул на экран.

Наверное, его фильм как раз был на очереди.

Однако на экране неожиданно возник Симон в парике из длинных зелёных волос. Сидя посреди озера на панцире огромной черепахи, он изображал из себя морского бога Посейдона.

Альва в замешательстве покосилась на Йонаса. Он что, снимал фильм вместе с Симоном? Не может быть! Йонас никак не реагировал, лишь заворожённо смотрел на экран, хотя фильм, честно говоря, был из рук вон плох.

Посейдон нудно вещал в камеру, как здорово быть властителем вод, но даже не окунулся в конце.

Четыре короткометражки спустя кинопоказ закончился. На сцену вновь вышел директор Францен в сопровождении фрау Тинериус. В руках он держал прибор для измерения громкости аплодисментов. Началось голосование: жюри объявляло названия фильмов, дети хлопали. Даже без прибора всем было ясно, что победил фильм номер четыре. Ему аплодировали особенно долго и громко.

Настало время церемонии награждения. Фрау Тинериус передала директору Францену конверт.

– Победителем киноконкурса в этом году объявляется… – Директор Францен открыл конверт под барабанную дробь. – …Йонас Заттлер!

Зрители восхищённо аплодировали, Альва, Ленни, Мала и Тилль тоже повскакивали со своих мест и били в ладоши как сумасшедшие.

– Вот это круто! Поздравляю! – сказал Тилль, с уважением похлопав Йонаса по плечу.

– Так фильм номер четыре был твой? – со смехом спросила Мала.

Один из прожекторов осветил публику, выискивая победителя.

– Йонас, выходи сюда, – позвал директор Францен.

Йонас расплылся в улыбке, встал и начал пробираться к спортзалу между пледами. Вслед ему отовсюду неслись поздравления. Но от внимания Альвы не ускользнуло, что Симон раздосадованно покачал головой.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – сказал Йонас, когда директор Францен вручил ему микрофон. – Не кисни, Посейдон, может, в следующем году получится!

С той стороны, где сидел Симон, раздались недовольные возгласы. Альва нахмурилась. Впрочем, Йонас тоже был хорош – вполне мог бы и обойтись без этого комментария.

– Спасибо! А теперь я хотел бы ещё кое-что сказать! – продолжил Йонас.

– Давай девиз! – выкрикнул откуда-то из публики Элвин.

– Эй, перевари сначала свою шкатулку. Даже не хочу знать, что там было внутри! – отреагировал Йонас, заработав одобрительный смех аудитории.

– Нет, насчёт девиза мы ещё подумаем, – продолжил он. – И когда я говорю «мы», я имею в виду свою нереально-фантастическую команду! Бен и Пауль, поднимайтесь на сцену! Без вас этого фильма не было бы.

Прожектор вновь осветил публику. Альва видела, как Пауль с Беном вопросительно переглянулись и, немного помедлив, поднялись на ноги.

Снова послышались аплодисменты и возгласы одобрения. Едва Пауль вышел на сцену, как микрофонная стойка наклонилась и прилипла к его руке. Он со смехом вернул её на место и взял у Йонаса микрофон.

– Спасибо всем вам, – негромко сказал он.

На лужайке стало очень тихо.

– Я впервые почувствовал себя частью команды. Да ещё и сразу команды-победителя. Что я могу сказать… Ух, это просто здорово!

И опять раздался шквал аплодисментов. Альва хлопала так сильно, что у неё горели ладони.

Тем временем Пауль передал микрофон Бену.

– Вместе можно сделать всё, даже снять фильм за один день! – добавил тот.

Публику вновь охватило ликование. Трое мальчишек, широко улыбаясь, стояли на сцене и махали руками.

Победившую команду поздравляли до тех пор, пока фрау Тинериус, наконец, не велела всем расходиться по общежитиям.

– Ну что, как тебе твой первый вечер кино? – спросила Мала Альву по дороге.

– Круто, – довольно выдохнула она.

Альва открыла дверь в комнату. Фридерика лежала в кровати и читала. Она лишь на секунду приподняла голову и пробормотала что-то отдалённо напоминающее «привет».

Вообще-то, Альва хотела поделиться с Фридерикой впечатлениями о вечере кино, вот только сомневалась, что той будет интересно. Поэтому она передумала что-то рассказывать, а вместо этого решила написать брату. Тем более что ей было о чём рассказать – столько всего произошло за последние дни!

Альва вытащила из сумки блокнот с карандашом, легла на кровать и какое-то время смотрела на пустую страницу. С чего бы начать?

Потом она перевела взгляд на Фридерику. Ей давно хотелось с ней помириться. Вот только она не знала, как это лучше сделать.

Написав Привет, Карлос, она вдруг поняла, что Фридерика наверняка видит сейчас эти строчки. В конце концов, именно так она в прошлый раз прочитала все те неприятные вещи, которые Альва высказала о ней в прошлом письме.

Тогда ей пришла в голову идея.

Она зачеркнула имя брата и начала письмо заново.

Покосившись на Фридерику, Альва заметила, что та отложила книжку и смотрит перед собой невидящим взглядом – в точности как тогда в коридоре перед лабораториями.

Отлично, значит, она прочитает адресованное ей послание. Альва снова сосредоточилась на листке бумаги перед собой и нарисовала овечку.

– Чего? – спросила вдруг Фридерика.

Альва подняла голову и повернулась. Фридерика смотрела на неё с улыбкой.

– Ты вредная тумбочка? – спросила она, вскинув бровь.

Альва удивлённо взглянула на листок. Что ж, животное у неё впрямь вышло угловатым.

– Это овечка, – буркнула она.

– Ясно, – сказала Фридерика. И всё: больше никакой реакции. Альва вздохнула. Её соседка – тот ещё крепкий орешек.

– Ты ещё… – написала Альва и пририсовала грустный смайлик.

– Немного, – ответила Фридерика из соседней кровати.

– А как там… – нацарапала Альва дальше и изобразила ёжика.

– С моим веником всё в порядке, а ты отвратительно рисуешь, – сказала Фридерика и села на кровати.

Альва тоже села.

– Рассказать тебе, как прошёл вечер кино? – спросила она.

– Может быть, позже, – ответила Фридерика, вставая.

Альва удивлённо посмотрела на неё. Она что, собирается убежать прочь? Но почему? Вроде бы всё шло хорошо.

– Я посижу внизу, в общей гостиной, чтобы ты могла спокойно написать письмо, – сказала Фридерика. Альва ушам своим не поверила. Мало того, выходя из комнаты, Фридерика даже улыбнулась.

«Ну что ж, для начала неплохо», – подумала Альва и открыла блокнот на чистой странице.

Зильке Шельхаммер выросла в большой семье, где постоянно рассказывали разные истории. Не всегда правдивые, но всегда интересные. С удивлением обнаружив, как здорово могут сочетаться выдумка и реальность, и осознав, что реальность – это в конечном итоге вопрос восприятия, она начала писать. Зильке с огромным удовольствием работала бы учительницей в Школе талантов!

Уже в детстве Симона М. Чекарелли обладала секретным талантом создавать на пустом листе бумаги окно в разные истории и другие миры. Ей долгое время удавалось скрывать талант, занимаясь научной карьерой, но в конце концов она всё же променяла лабораторный халат на карандаш. Окончив Academy of Arts University в Сан-Франциско, Симона с 2016 года иллюстрирует детские книги и игры. Живёт в Швейцарии с мужем и двумя детьми. У них многонациональная семья, в которой говорят на четырёх языках.

Руководитель редакционной группы Полина Властовская

Ответственный редактор Елена Абронова

Художественный редактор Татьяна Сырникова

Арт-директор Елизавета Краснова

Вёрстка обложки Елизавета Краснова

Корректор Татьяна Князева