Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Когда мы спустились по задней рампе машины "Страйкер", первое, что я увидел, - это объявление ЦКЗ. Оно было приклеено к стене арсенала Национальной гвардии недалеко от Уайт-Плейнс. Пока мы осматривали комплекс, напоминавший мрачную, безмолвную гробницу, я заметил еще с дюжину таких объявлений: одни были порваны, другие выцвели, одно использовали в качестве мишени для дартса, но все они несли один и тот же мрачный посыл.

- Это место, наверное, уже разграбили, - сказала Сабелия.

Но Так с этим не согласился. - Ну, есть только один способ это выяснить, разве не так?

Она бросила на меня взгляд, который как бы говорил: зачем я вообще спорю с нашим символическим альфа-самцом?

И Так именно таким и был. Закаленный бывший морской пехотинец, герой войны во Вьетнаме, он был крутым до мозга костей и производил очень сильное впечатление. Но я знал его лучше, чем она. Каким бы жестким, грубым, упрямым и агрессивным он ни казался снаружи, я знал, что внутри он был мягким человеком, предельно преданным нам и имеющим в жизни одну главную страсть: сохранить нам жизнь.

Тем не менее, как бы он ни нравился тебе со временем, когда он переходил в боевой режим, он мог действительно действовать тебе на нервы.

Так прошел вперед через гаражные ворота и вошел в длинный бетонный коридор. - Если здесь есть еда или патроны, мы должны их забрать, - сказал он, и его голос едва превышал шепот. - Мы теперь - мародеры. Нам нужно выжить.

Там нас ждала тьма. Тени удлинились, словно когти, и я только и ждал, когда одна из них разорвет нам горло. Я на все сто процентов соглашался с Сабелией. Мне больше всего хотелось вернуться в "Страйкер" и направиться к базе Национальной гвардии в Пелхэме, где находились остальные. Мне не нравилось находиться на улице после наступления темноты. Это было излишним риском... только попробуй убедить в этом Така.

Мы выезжали на разведку, уничтожая зомби, добывая припасы и изучая обстановку. По сути, это был патруль на машине, как те, что мы проводили, когда я был в Ираке - ездили по округу, смотрели, что можно увидеть, и находили, что можно найти, пытаясь выманить врагов, чтобы их прикончить. И в этом плане мы преуспели. Мы уничтожили дюжину ходячих мертвецов и вызвали огонь со стороны различных группировок выживальщиков в Уайт-Плейнс, которые проводили время, сражаясь с зомби и друг с другом. Вероятно, мы показались им приятным развлечением.

Я знал, что, как только мы заметили арсенал Национальной гвардии, Так ни за что на свете не позволил бы нам просто проехать мимо.

И вот мы здесь, сжимая карабины CAR-15 в потных руках и прощупывая тени тактическими фонариками, закрепленными на стволах.

- Десять минут, - сказал я. - Не больше.

- Не больше, - согласился Так, хотя мы оба знали, что он несет чушь.

Я не был настроен рисковать.

Последние три месяца были тяжелыми, действительно тяжелыми с момента "Пробуждения", когда Некрофаг/Некровирус, или "Зомпокс", если вам так больше нравится, вытащил мертвецов из могил с весьма пугающими кулинарными инстинктами. Я видел ужасы и трагедии, от которых у меня сердце сжималось. Я не хотел больше этого; мне и так хватало.

Опять же, попробуй убедить в этом Така.

Так что будь тверд и наотрез откажись. Если изложить свои аргументы рационально, он выслушает, подумал я. Может, даже согласится. Он выслушает, согласится, а потом все равно поступит по-своему.

Разве не так и было?

На мой взгляд, это была ненужная дурацкое проявление героизма, а мне не нужно было никакого героизма.

У меня был сын, которому я был нужен на базе Национальной гвардии, и я не мог себе позволить его подвести. Его мать была мертва, и он видел, как это произошло. Чего ему, черт возьми, точно не нужно было, так это того, чтобы Так вернулся с моим трупом, извергая какую-то морскую чепуху из плохого фильма о том, что я умер смертью героя.

Так подошел к стальной противопожарной двери. - Она открыта, - сказал он, покрутив ручку.

- Ну, тогда нам лучше зайти, - сказала Сабелия с должным сарказмом.

Я взял рацию и связался с Райли, которая была в "Страйкере".

- Есть что-нибудь?

- Ничего. На западном фронте все тихо.

- Мило, - сказал я.

- Я связалась с Пэлхэмом, - сказала она, имея в виду нашу текущую базу. - Я сказала им, что мы опоздаем. Джимми сказал, что оставит свечу в окне.

- Хватит болтать об этом, - сказал мне Так. - Нам здесь нужно подавить шум.

- Просто дай знать, если понадобится Так, - сказал я по рации. - Я отдам его тебе по дешевке.

Сабелия улыбнулась при этих словах. Я не видел лица Така, но почти уверен, что ему это не понравилось.

Он открыл дверь, и мы вошли в помещение, похожее на столовую. Столы стояли аккуратными рядами, и на них лежал толстый слой пыли.

Этим помещением давно никто не пользовался. Комната была просторной, и мы рассеялись по ней, просвечивая тьму своими фонариками. Когда-то столовую, видимо, превратили в какой-то склад: повсюду валялись картонные коробки и сложенные в стопки армейские сундуки оливково-зеленого цвета. Так и Сабелия начали рыться в них, ища что-нибудь ценное, но все они оказались пустыми.

- Как я и говорила, здесь уже все разграбили, - сказала Сабелия.

- Посмотреть не помешает, - ответил он.

Я к ним не присоединился. У меня внизу спины возникло очень неприятное ощущение, которое распространялось по всему телу. Я хорошо знал это ощущение, ведь испытывал его много раз во время войны и много раз с тех пор, как "Некрофаг" расправил свои темные крылья: это была опасность.

Я не знал, где она.

Но она была там.

Я осматривала окрестности светом фонарика, но ничего не видел и ничего не слышал, а это только усугубляло это ощущение. Как будто муравьи ползли по моему позвоночнику.

Что-то там было, но я не мог определить, где именно. С другой стороны, там было столько всякого хлама; столько мест, где можно было спрятаться. Я продолжал искать и обнаружил в одном углу за несколькими ящиками пыльную кучу костей. На костях висела изжеванная до дыр военная форма солдата.

- Здесь лежит мертвец, - сказал я.

- Насколько мертвый? - спросил Так, напрягаясь.

- Только кости.

Он вернулся к перебиранию ящиков. Делал он это не аккуратно и не тихо, отбрасывая в сторону каждый ящик или клетку, как только с ним заканчивал, и поднимая столько шума, что можно было бы разбудить... ну, это была поговорка, которая меня уже не особо волновала. В любом случае, вот и все, что касается подавления шума.

Я продолжал пристально смотреть на кости в свете своего фонаря, думая, что этот парень или девушка оказались в числе счастливчиков. Звучит банально, и, пожалуй, так и есть. Никто не хочет смерти, но бывают вещи и похуже.

Гораздо худшие вещи. И именно этого я и боялся. Тех, кто заразился "зомби-оспой, - воскресших из мертвых, чтобы бесконечно бродить, движимые ненасытным аппетитом к человеческой плоти. Если и могло существовать нечто подобное аду в религиозном смысле, то это и было им.

- Я что-то чувствую, - сказала Сабелия. Я уловил нотку тревоги в ее голосе.

- Ну, это точно не я, - ответил Так.

Почему я не почувствовал этого раньше, я не знаю. Тем не менее, вдруг этот запах оказался прямо у меня перед носом: запах смерти. Газообразная вонь гниения.

В этот самый момент из темноты, из-за стопки сундуков, на меня выскочило что-то. Я успел резко развернуться, вздрогнуть и положить палец на спусковой крючок своего CAR-15. Я дернул его и выпустил очередь из трех выстрелов, которые вонзились прямо в потолок, потому что, разворачиваясь, я споткнулся о металлический ящик с патронами, отлетел назад и упал.

Это была чистая неуклюжесть.

Однако, думаю, это спасло мне жизнь.

Мой фонарик осветил искаженное лицо, серое и зеленое от плесени, с огромным ртом, обнажившим зубы. Когда те хрупкие пальцы, похожие на ветки, потянулись ко мне, я упал.

Зомби - женщина, обнаженная и покрытая плесенью, с швами от вскрытия, идущими от промежности до горла, - потянулась ко мне, а из ее рта свисали кляксы слюны. Примерно в тот же момент, когда я направил свет на лицо мертвой женщины и нажал на курок, я услышал, как Сабелия вскрикнула, а Так выругался. Еще одна очередь из трех выстрелов. Пули вонзились ей в лицо, раздробив зубы, вырвав кусок плоти размером с мой кулак и проникнув в мозг. Конечно, именно последний выстрел ее добил. Пуля вырвала ей затылок, разбрызгав что-то отвратительное и сочащееся по коробкам. Но она осталась стоять. Она развернулась, пошатываясь, прошла пять или шесть футов, пока не уперлась в бетонную стену, сползла по ней лицом вниз и оставила кровавый след.

К тому моменту Сабелия уже была рядом. - Ты в порядке, Стив?

Тяжело дыша, я ответил: - Бывало и лучше.

Она помогла мне встать и обняла, прижимая к себе чуть дольше, чем мне было бы понравилось. Я чувствовал тепло ее тела сквозь ее военную форму DPM, как она была фигуриста и как у нее были красиво развиты мышцы. Проглотив слюну, я отстранился. Моя жена умерла менее двух месяцев назад. Я не мог и не хотел снова ввязываться в отношения. Пока что. А может, и никогда.

- Тебя же не укусили, правда? - спросил Так.

- Нет, меня, блядь, не укусили.

- Я должен спросить, Буки. В смысле, черт возьми.

Я улыбнулся. Это была старая традиция между нами. Она уходила корнями в те времена, когда мы оба были строителями-каменщиками, работающими на стройках. Я проводил обеденный перерыв, читая во время еды, отсюда и прозвище. Но у всех нас были свои причуды. Я читал, а Так играл на скрипке... к большому раздражению остальных парней.

- Да, он должен был спросить, - сказала Сабелия. - Он не был бы Таком, если бы не спросил. Никто не боится зомби-оспу так, как он. Этот микроорганизм его до смерти пугает. Он как Говард Хьюз из "Некрофага. - Для этого есть слово, Так: некрофобия. Страх перед мертвыми.

Так нахмурился. - Стив, не хочешь сказать своей подружке, что ее популярная психология - полная чушь?

Сабелия: - Скажи Такеру, что быть тупым - не его вина. Когда голова не в порядке, страдает тело.

Так: - Скажи своей подружке, что когда внизу есть щель, мозги всегда выпадают.

Сабелия: - Пожалуйста, скажи Такеру, что он идиот.

Так: - Скажи своей подружке, чтобы поцеловала меня в зад.

Сабелия: - Всегда я... потому что все вращается вокруг тебя.

- Ладно, - сказал я наконец. - Хватит.

Они имели привычку действовать друг другу на нервы, и когда это происходило, они неизменно действовали и на мои, потому что любили обращаться друг к другу в третьем лице, а я выступал в роли переводчика.

- Хватит - это верно, - сказал Так. - Скажи этой суке, чтобы пошла испекла печенье.

В этот момент, конечно, мне пришлось физически сдержать Сабелию. Дело в том, что Сабелия Кортез выросла в плохом районе и провела подростковые годы, то попадая в колонию для несовершеннолетних, то выходя оттуда за всевозможные правонарушения - от краж в магазинах до угона автомобилей и нападений. Она была членом жестокой уличной банды, состоящей исключительно из девушек, известной как "Испанские волчицы, - которые защищали свою наркотерриторию с помощью бритв. Сабелия исправилась: прослужила два года в армии, получила степень по политологии в Колумбийском университете и три года проработала в "Корпусе мира" в Центральной Африке. Она была потрясающим человеком и ярким примером успеха, но когда ее горячая латинская кровь начинала закипать, лучше держаться подальше.

Не то чтобы Так собирался сдаваться.

Он прошел три срока службы в морской пехоте в составе разведывательного подразделения "Force Recon" во Вьетнаме, и, несмотря на свои шестьдесят лет, был крепок, как бетон: 250 фунтов без грамма жира. Суровый старый спецназовец, знавший способы причинять боль и убивать людей, о которых лучше даже не думать.

А кто всегда оказывался между этими двумя? Я.

- Давайте просто сделаем эту работу, - сказал я им тем тоном, который обычно использовал в отношении своего сына, когда тот вел себя как избалованный ребенок. - У нас нет времени на игры.

Оба молча согласились, и Так пошел впереди через столовую к двери на противоположном конце. Райли позвонила, услышав выстрелы, и я сказал ей, что все в порядке. После быстрого осмотра, чтобы убедиться, что больше никаких сюрпризов не будет, Так обнаружил еще один проход, и мы прошли через него.

Сразу же ощущение неминуемой опасности поднялось во мне, как желчь.

Мы прошли по очередному коридору: Так шел впереди, а я - прикрывал его сзади. Сабелия шла прямо за ним с полностью заряженным CAR-15, и я уверен, что он прекрасно это осознавал... как и она сама. Мы вышли в зал огромного, действительно огромного гаража для технического обслуживания, где стояли "Хаммеры, - фронтальные погрузчики в камуфляже и несколько грузовиков "две с половиной, - которые были выстроены в ряд или, вернее, были выстроены в очередь на обслуживание еще до того, как мир наделал в штаны.

Мне там не нравилось. На мой вкус, там было слишком много укрытий, слишком много темных углов, узких поворотов и ящиков с запчастями. Пробираясь вперед, я чувствовал, как физически напрягаюсь, готовясь к какому-то удару. Наверное, это была привычка, оставшаяся с войны. Когда ты вступал в бой с врагом - "хаджи, - тряпкоголовые, - песчаные негры"... список уничижительных прозвищ для врага тянулся бесконечно, как и в любой войне, - и пули летели, обсыпая твой "Страйкер" как брошенный рис, ты напрягался, потому что ждал, когда в тебя врежется граната из РПГ.

И именно это я и делал.

Я был напряжен до кончиков пальцев ног, просто ожидая этого. Я знал, что это произойдет. Я был в этом абсолютно уверен. У меня скрутило живот, а по спине бежали мурашки. Звучит как что-то из старого дешевого романа, но именно это я и чувствовал. Там было слишком много мест, где можно было спрятаться. Слишком обширная территория, чтобы наши три пары глаз могли охватить ее всю, особенно в темноте.

И тогда это произошло.

Я ожидал, что за нами выбегут три-четыре "мертвеца, - словно прозвенел звонок на ужин, но все оказалось совсем не так. Я услышал странный свистящий звук, который мгновенно перенес меня обратно на войну.

БАААМММ!

Прогремел взрыв и раздался громоподобный удар. Мы с Таком, будучи ветеранами войны, тут же бросились на пол. Сабелия присоединилась к нам через долю секунды. Мы услышали еще один взрыв снаружи здания, за ним последовали еще два или три, а затем еще один ударил по крыше гаража. Этот был гораздо ближе и ощутимее. С потолка посыпались плитки, кирпичная кладка и штукатурная пыль, а вместе с ними - кусок горящего листового металла.

Я взял рацию. Если "Страйкер" был подбит или выведен из строя, то не только Райли, скорее всего, погибла, но и мы оказались в ловушке далеко от дома. Но Райли ответила сразу же. - Взрывы, - сказала она. - Не знаю, откуда они! Как артиллерийский обстрел! Они падают повсюду!

Прогремели еще два взрыва, и пол гаража задрожал.

И тогда появились мертвецы.

Один из них, шатаясь, вышел из темноты, неся с собой запах могилы. Прямо как та женщина ранее, этот зомби был настолько беззвучен, что от этого становилось холодно до костей. Это был крупный парень, возможно, чернокожий. Одно было точно: теперь он был черным... черным, раздутым и покрытым мухами. Большая часть его лица была съедена, словно что-то его грызло.

Он подошел к нам на расстояние десяти футов, и тогда Так сбил его идеальным выстрелом в голову, и тот упал на пол мертвецом.

Затем раздались другие звуки.

Я знал их очень хорошо, и они доносились из теней, окружавших нас со всех сторон - этот жуткий хлещущий, чавкающий звук, который издавали зомби, когда жевали собственные губы или грызли собственные пальцы. Стремление к пище было для них всепоглощающим. Оно было неумолимым, ненасытным.

Мы выстроились в неплотный полукруг, распределились по секторам и просто начали стрелять в тени, откуда доносились звуки. В лучах фонариков и вспышках выстрелов я видел мертвые лица, ухмыляющиеся мне в лицо, и именно туда я сосредоточил огонь, целясь высоко - в голову. Похоже, нас зажали, что было нехорошо, но еще хуже были взрывы. Это были минометные мины; я не сомневался в этом. Но кто, черт возьми, мог обстреливать нас из минометов? Хороший вопрос, и, учитывая всех этих сумасшедших, бегающих там вокруг, хорошего ответа на него не было.

За следующие пять минут мы сбили десять или двенадцать зомби, и это дало нам время, потому что теперь они питались останками своих павших братьев и сестер. Звуки этого были ужасающими - жевание, разрывание, хлюпанье и сосание - и я едва смог это вынести. Звуки тех ртов, сосавших плоть, и зубов, скрежетавших о кости, пронзили меня насквозь, пока я, наконец, не вскрикнул, не вскочил и не начал стрелять вслепую, растрачивая патроны. Я сошел с ума, но мне нужно было избавиться от этой мерзости внутри себя.

То, что заставило меня снова опуститься на колени, - это не крики Така, не попытки Сабелии удержать меня, а очередной минометный обстрел, причем гораздо более сильный, чем все, что мы переживали до сих пор. Бум! Бум! БУМ! БУМ! Взрывы разрывали гараж, и мы все прикрыли головы. Лучи наших фонариков были затуманены пылью и дымом, но они позволяли нам видеть разрушения вокруг. Еще большая часть крыши обрушилась, а дальняя стена была просто стерта с лица земли. Ее разнесло на куски, и она рухнула на "Хаммер, - засыпав его кирпичами и горящими брусьями.

Именно тогда я услышал, как пулемет калибра .50 на "Страйкере" снаружи начал вести огонь. Его отрывистые очереди были безошибочно узнаваемы. Я знал, что Райли не из тех, кто поддается панике. Она была полицейской в неблагополучных районах города, и это было лишь началом всего того дерьма, через которое ей пришлось пройти. Нет, если она стреляла, значит, у нее были цели. Она не из тех, кто стреляет по теням.

- Райли? Райли? - спросил я по рации. - Что у тебя там?

На мгновение она не отвечала, и у меня сердце упало в пятки. Затем пулемет калибра .50 снова затрещал. Наконец, в рации Motorola раздался ее голос: - Цели здесь! Около дюжины! - сообщила она мне. - Сразу после последней очереди они попытались достичь здания! Я пристрелила большинство из них, а остальных прогнала...

- Отлично сработала, - сказал я ей.

- Мне это не очень нравится, Стив, - ответила она. - Вам лучше убираться оттуда.

- Голос разума, - заметила Сабелия.

Я ждал от Така какого-нибудь остроумного ответа, но у него на уме были другие дела. Из дыма и оседающего обломков вышли, шатаясь, два зомби. Они не издавали ни звука. Они были безмолвны и неумолимы. Для них не имело значения ничего, кроме пищи. Еще до того, как я успел даже подумать о том, чтобы поднять оружие, Так уже принял боевую стойку и свалил их обоих, разнеся им головы точным выстрелом, который я бы никогда не смог выполнить.

- Выходите! - крикнул он остальным, о которых мы все знали, что они там где-то есть. - Идите и попробуйте!

Однако никто из них не откликнулся на его предложение.

Пока мы ждали, в гараже воцарилась странная, почти зловещая тишина. Снаружи не доносилось ничего: ни звуков приближающихся шагов, ни чего-либо другого. А внутри слышались только звуки горящих предметов и треска от жара. Я слышал тяжелое дыхание нас троих и кусочки обломков, падающие с взорванной стены. И это было все.

- Пора уходить, - сказал Так.

Мы встали и уже собирались вернуться по своим следам, когда из коридора, который мы только что покинули, вышли шесть или семь мертвецов. Так их заметил первым - как всегда, он всегда замечал их первым.

- Укрывайтесь! - крикнул он, толкая меня к Сабелии.

Мы оба увидели, как он вытащил из рюкзака гранату с белым фосфором, а это означало, что дело серьезное. Он пробежал небольшое расстояние к укрытию за одним из грузовиков. Вытащил чеку, отсчитал время и бросил гранату. Я видел, как зомби наступали. Я видел, как Так бросился на пол, а потом -

БУУУМ!

Граната взорвалась с оглушительным грохотом, вспышка почти ослепила меня, а горящий фосфор охватил зомби и распространился по дальней стене, где продолжал гореть. Трое или четверо из них сгорели до черноты и рухнули горящими кучами, но остальные спотыкались, царапая себя лапами, освещенные, как бенгальские огни. Один за одним они падали в бушующий огонь, который теперь быстро распространялся.

Вместе мы пересекли гараж, глаза у нас жгло от дыма.

Когда мы подошли к разрушенной стене, которая в данных обстоятельствах казалась логичным выходом, мы увидели там темные, шатающиеся фигуры. Единственное, что сдерживало их, - это то, что за пределами оружейного склада горел огонь, а желтая трава перед ним была охвачена пламенем.

У нас не было выбора, кроме как продвигаться глубже в сам комплекс арсенала, что вряд ли стало бы моим первым выбором.

Мы свернули в другой коридор, и я знал, что Так все еще надеялся найти что-нибудь, что можно было бы прихватить. С запасами у нас дела обстояли неплохо, но нам нужны были патроны для пушек калибра .50 на "Страйкерах" - мы "освободили" четыре таких машины из Бронкса - потому что наши запасы подходили к концу. Из-за всех этих столкновений с зомби за последние несколько недель и перестрелки в католической школе до этого (это долгая история) у нас осталась всего по одной коробке на каждую машину. А когда пулемет калибра .50 начинает "говорить, - этого хватит не надолго.

Тем не менее я знал, что Так не сдастся так легко.

Так или иначе, он заглянет в каждую комнату.

Вот о чем я думал, пока мы бежали по тому коридору. Может, мне стоило сосредоточиться на настоящем, потому что мы уже почти дошли до стальной противопожарной двери в конце коридора, когда Сабелия, которая шла прямо передо мной, вскрикнула, и я увидел, как ее сбило с ног. Она ударилась о стену, а потом что-то ударило меня.

Я тоже упал и успел поднять свой CAR-15 и фонарик как раз вовремя, чтобы увидеть стоящего там гиганта, протягивающего руку к Сабелии. Это был самый огромный зомби, которого я когда-либо видел. Огромный голый белый парень, чья кожа была серой, переходящей в белую, а местами испещренной фиолетовыми пятнами от синюшности крови. На его груди было, наверное, шесть или семь круглых дыр, и я догадался, что его убили в перестрелке, но Некрофаг не давал ему быть в покое. Из его рта текла черная слизь, и он тянулся к Сабелии.

Она была ошеломлена и почти беспомощна.

Я поднял винтовку, и это отвлекло зомби.

Он посмотрел на меня пустыми белыми мертвыми глазами. Он меня видел; я был в этом уверен. Его рот скривился в беззвучном рычании, и еще больше этой зловонной черной слизи свисало с его челюстей в виде сопливых клубков. Его зубы казались длинными и острыми, торчащими из десен, но в основном это было потому, что у него не было губ. Те, кто заразился "Некрофагом, - перед смертью и воскрешением, чтобы питаться, подвергались ужасному разложению. И одним из проявлений этого разложения было то, что они часто отгрызали себе губы, а иногда - даже язык, и проглатывали его.

Я услышал, как Так - который стоял позади зомби - крикнул: - Головы вниз! - за долю секунды до того, как я открыл огонь. Затем он открыл огонь из автомата на полном автомате. Пули пронзили гиганта, заставляя его дергаться и биться в конвульсиях, а кровь брызгала из ран и разлеталась по стенам ужасающими пятнами, напоминающими кляксы Роршаха. Раньше он был таким же безмолвным, как и остальные, но теперь поднял свои массивные руки, запрокинул голову и издал пронзительный, леденящий душу вопль.

Так снова выстрелил.

Еще несколько пуль пронзили это уродливое существо. Оно пошатывалось то в одну, то в другую сторону, щелкая зубами и извергая еще больше этой слизи. Оно царапало свое тело, а потом - воздух. Затем Так добил его тройной очередью в голову. Зомби пошатываясь двинулось ко мне, и если бы я не отскочил, меня бы раздавило под его массивным телом.

- Ты в порядке? - спросил я Сабелию.

- Да, - пробормотала она. - Да.

Я помог ей встать, но она все еще была в оцепенении, поэтому прислонилась ко мне, и мы последовали за Таком по коридору, мимо темного проема, откуда, должно быть, и вышло это чудовищное создание.

Я больше не слышал, как падают минометные мины, и надеялся, что это потому, что Райли отбила их. Когда мы подошли к противопожарной двери, я увидел, что она сильно пострадала. Пули из стрелкового оружия помяли и изрешетили ее. Она была сильно поцарапана, краска облупилась. Я предположил, что через нее пытались прорваться не только какие-то силы, но и множество зомби.

Так попытался открыть ее, но она была заперта с другой стороны.

Это поставило нас в действительно затруднительное положение, потому что мертвецы снова собирались в толпу и входили в коридор с другого конца, освещенные огнем из гаража.

Нам нужно было пройти через эту дверь.

Так или иначе.

Так, конечно, не собирался сдаваться без боя.

Он выругался, несколько раз пнул дверь, а потом приступил к делу. Дверь, как я уже сказал, сильно пострадала. Она была заперта с другой стороны, но замок едва держался. Достаточно было одного хорошего удара ногой. Так вытащил из рюкзака осколочную гранату и приклеил ее к двери скотчем, пока мы отступали в комнату, откуда вышел зомби.

Остальные неуклонно приближались к нам.

Затем Так вытащил чеку и бросился на пол. Раздался оглушительный взрыв! Когда мы вышли наружу, дверь была почти выбита. Я говорю "почти, - потому что замок все еще держался. Несколько ударов ногой - и мы прошли.

Мы оказались в другой комнате, похожей на лазарет, но заваленной хламом, как столовая. У нас не было времени обследовать каждую щель и углубление, поэтому, пока Сабелия стояла на страже, мы с Таком притащили к двери большой тяжелый стол, который на время удержит зомби подальше от нас.

Когда мы закончили, мы оба задыхались от усталости.

Я взял рацию и сказал Райли, чтобы она развернула "Страйкер" к северному концу здания, потому что именно оттуда мы и выйдем. Дверь, окно - что угодно, лишь бы выбраться из этого проклятого места.

Помимо нашей свободы и возвращения к остальным в ANG Пелхэм, меня интересовало, кто обстреливал нас из минометов. Первая мысль, конечно, пришла мне в голову об ARM - Американском движении сопротивления. Это была военизированная группа выживальщиков, обладающая достаточными ресурсами и знаниями, чтобы провернуть нечто подобное. Из всех групп выживальщиков, которые я видел, они были самыми вооруженными, организованными и мотивированными. Большинство из них не были солдатами, а просто головорезами, но некоторые действительно знали свое дело. Я решил, что ARM - самый вероятный кандидат, устроивший этот обстрел.

Но зачем?

Вот в чем был вопрос. Между нашей маленькой группой и ARM была вражда. Мы несколько раз вступали с ними в перестрелки и всегда выходили победителями. Но у них было численное превосходство, и рано или поздно они набросятся на нас с ожесточенной местью - я это знал.

- Нам сейчас лучше быть очень осторожными, - сказал я Таку. - Если это ARM обстреляла нас из минометов, они, возможно, где-то там нас поджидают.

- Если бы они были там, зомби уже бы их съели, - сказала Сабелия.

Я пожал плечами. Это звучало вполне логично, но я не был в этом уверен.

Так же как и Так. - Возможно, цель обстрела заключалась в том, чтобы выманить нас. Они могут скрываться там с вооруженными отрядами, просто дожидаясь, когда мы появимся, чтобы расправиться с нами.

- И захватить "Страйкер", - сказал я.

- Именно.

- Ну, мы не можем здесь ждать.

За стенами я услышал, как движется "Страйкер, - объезжая здание, пока Райли выводила его на позицию. Я ждал новых минометных выстрелов или залпа из стрелкового оружия, может быть, визга гранатомета, но ничего не было слышно. Мы стояли там, просто осматривая комнату светом фонарей.

- Ладно, - сказал Так. - Вот что мы сделаем. Вы двое ждите здесь, нет смысла всем нам рисковать жизнью. Я проверю тот коридор впереди, разведаю обстановку, а потом вернусь за вами.

- Так...

- Это логично, и ты это знаешь.

Это было так; конечно, это было так. Так был, как никто другой, логичен и методичен. Он много времени провел в качестве передового бойца на ночных патрулях во Вьетнаме. В шестьдесят лет он делал это так же хорошо, как и в двадцать. Задача передового бойца - выявить опасность впереди и найти безопасный путь, чтобы взвод не наткнулся на основные силы противника или не попал в засаду. Это имело смысл, даже если Сабелия и я были слишком малочисленны, чтобы считаться взводом.

Когда он ушел, Сабелия сказала: - Прости меня, Стив, за то, что я говорю то, что должна сказать, и говорю это так, как говорю. У меня нет другого способа. Я не из тех, кто ходит вокруг да около.

Она подошла ко мне, очень близко, и взяла мою руку в свою. Я почувствовал, как ее длинные пальцы переплелись с моими. Я знал, что речь пойдет о серьезном. Сабелия была очень эмоциональным человеком с суровым нравом. Однако в такой близости в ней всегда проскальзывала нежность, которую другие никогда не видели. Ее пальцы были очень мягкими и гладкими, и мне было трудно поверить, что такая рука могла владеть бритвой, как "Волчица.

- Мне жаль твою жену. Мне жаль, что тебе и Полу пришлось через это пройти. Хотелось бы сказать, что худшее позади и будущее светлое, но я не люблю нести чушь, да и ты мне все равно не поверишь. Мы все страдали, а кто-то больше, чем другие. Но все, что у нас есть, - это то, что у нас есть прямо сейчас. Насколько мы знаем, большего уже не будет.

- Согласен, - сказал я.

- Дело в том, что я беспокоюсь о тебе.

- Тебе не нужно.

- Но я беспокоюсь. Я чувствую боль внутри тебя. Может, ты притворяешься, что ее нет, но она есть, и я ее чувствую. Нет. Позволь мне закончить, - сказала она. - Внутри тебя осталась пустота после смерти Рики. Ты - человек, привыкший к тому, что женщина заботится о тебе, присматривает за тобой и следит, чтобы с тобой все было в порядке. Именно этим и занималась Рики. А без нее ты не можешь обрести равновесие, потому что она всегда была рядом, и ты мог на нее опереться.

Я хотел сказать ей, что она не знает, о чем говорит, но на самом деле она знала точно, о чем говорит. Брак должен строиться на любви, дружбе и взаимном уважении, но это не все. Речь идет и о зависимости, хотим мы это признавать или нет. Ты и твоя жена, твой муж - как бы то ни было - зависите друг от друга так, что это становится очевидным только тогда, когда их больше нет и ты остаешься один на один со всем миром. Тогда ты это видишь. Тогда ты осознаешь, чем это было на самом деле, и понимаешь, что потерял.

- Рики не хотела бы, чтобы ты остался один, - сказала Сабелия. - Если бы она хоть немного тебя любила, она бы этого не хотела.

- Сабелия...

- Не позволяй своему мужскому эго раздуваться, Стив. Я не флиртую с тобой, а если бы и флиртовала, то выбрала бы место получше. Я просто говорю, что ты мне нравишься, и ты знаешь, что ты мне нравишься. Ты мне понравился с первого взгляда, когда ты и Райли пришли освободить нас из лагеря АРМ в школе. Я посмотрела на тебя, и что-то во мне зашевелилось, и с тех пор не перестает будоражить.

Я онемел. Я знал, что она испытывает ко мне чувства, так же как знал, что и я испытываю чувства к ней. Но моя жена умерла всего несколько месяцев назад. Да, в этом жестоком новом мире такое время было равноценно году в старом мире, если не десятилетию, но все равно было слишком рано. Я запутался в своих собственных эмоциях, в своем горе и в своем чувстве вины. Я не был готов ни к чему, даже к чему-то такому простому, как случайная связь на одну ночь. И для мужчины признаться в этом - настоящий ад, но я признаюсь: я чувствовал себя уязвимым. Это, наверное, звучит довольно по-девчачьи, но так оно и было. Я видел, как умирала моя жена, и знал: если бы я принял несколько других решений, этого, возможно, не случилось бы. Самообвинения разъедали меня изнутри, и я чувствовал, что держусь на одной лишь силе воли и решимости, понимая, что не могу сломаться, потому что у меня есть сын, о котором я должен думать.

- Я хочу стать частью твоей жизни и заполнить эту пустоту в тебе, - сказала Сабелия с той прямотой, которая была присуща только ей.

- Пока это невозможно. Пока еще нет.

- Вот что мне в тебе нравится, - призналась она. - Ты поступаешь правильно. Я знаю, что ты хочешь меня. Но ты готов подождать и поступить как следует.

- Может, ты меня слишком хорошо знаешь.

Она пожала плечами. - Может. Но наступит время, когда тебе захочется, чтобы кто-то о тебе позаботился, и я надеюсь, что это буду я.

- Не думаю, что это мог бы быть кто-то другой.

- Хорошо. Я не знаю, что с нами будет, но хочу, чтобы ты знал: я рядом. И что я чувствую. Если ты когда-нибудь окажешься в одиночестве, испугаешься или растеряешься и тебе понадобится кто-то, я хочу, чтобы ты пришел ко мне. Я серьезно. Приди сначала ко мне.

- Приду.

- Это обещание?

- Да.

Я не уверен, кто из нас поцеловал кого - я ее или она меня, - но это был лишь легкий поцелуй, лишенный страсти и чего-либо подобного. Наше обещание, можно сказать, было скреплено поцелуем.

- Вы двое уже закончили целоваться? - спросил Так с присущей ему деликатностью.

- Ну? - наконец спросила Сабелия.

- Давайте убираться отсюда, - сказал он. - Я нашел оружейную.

Он вывел нас оттуда.

Запах дыма становился все сильнее, и я догадался, что все здание начинает гореть. Так вел нас по коридору. Там было много комнат, которые, должно быть, были кабинетами. Оружейная напоминала большой гараж, но была полностью опустошена. Я предположил, что, возможно, ARM или похожая группировка разграбила ее, как и думала Сабелия. И, может быть, именно та самая, которая обстреляла нас из минометов.

Как бы то ни было, мы очень тщательно обыскали помещение, но не нашли ничего, кроме множества пустых ящиков с патронами, ящиков оливково-зеленого цвета, картонных коробок, а также нескольких одеял и сапог, разбросанных повсюду. Мы обнаружили несколько патронов 9 мм, разбросанных по полу, но больше ничего ценного. Двери, ведущие внутрь, выглядели так, словно их взорвали зарядами, а в стенах были пулевые отверстия. Я подумал, если там укрывался кто-то и сражался до последнего, то кто это был.

Неважно.

Единственное интересное, что мы нашли, - это человеческий череп без челюсти, поставленный на ящик, словно какой-то часовой. Черепа в наши дни уже не были редкостью, но этот был другим. По всему его поверхности рос какой-то странный желтый грибок, который выглядел почти как мех. Его нити прилипали к стене позади него и врастали прямо в ящик, как волокна гнилого дерева. От него исходил ужасный, затхлый, как будто из-под земли, запах.

Посветив на него светом, Так сказал: - Бедный мистер Грибок, я его хорошо знал.

Возможно, это должно было быть смешно, но никто из нас не смеялся. В этой дряни, покрывающей череп со всех сторон, было что-то мрачное и странное.

- Что это, черт возьми, за штука? - спросила Сабелия.

- Просто плесень, грибок или что-то в этом роде, - ответил ей Так. - Как то, что растет на мертвом дереве.

- Но это другое, - сказала она.

Это точно было так.

Но мы не знали, насколько это было необычно, пока Так не подошел к нему и не ткнул в него стволом своего CAR-15. Ствол легко вонзился в него. Череп был мягким и губчатым. Из него вытекла серая жидкость, и от ее зловония мы все отвернулись.

- Это ненормально, - сказала Сабелия.

- У меня от этого мурашки по коже, - вставил Так.

- Давайте просто уйдем, - сказал я им. - Давайте просто убираться отсюда к черту.

Никто не стал спорить.

Выйдя в коридор, я прислушивался к звуку "Страйкера.

Снаружи было так тихо, что я едва мог различить низкий рокот его холостого хода. Я продолжал вести нас в том направлении. Наконец мы вошли в казарму, где железные кровати стояли рядами, как в учебном лагере. Одеяла были сняты, а шкафчики опустошены, но мы едва заметили это из-за трупов.

Комплекс "Уайт-Плейнс Армори

Я насчитал их семерых.

Как скот на скотобойне, их подвесили вниз головой за ноги. Веревку обвязали вокруг их лодыжек и привязали к балке над головой. Кончики их пальцев едва касались пола. На всех были грязные, окровавленные военные униформы, и они могли быть как из Национальной гвардии, так и из ARM, если на то пошло. Точно сказать было действительно трудно.

Но в луче моего фонаря я заметил, что у каждого из них были широко перерезанные горла и в каждого выстрелили в голову.

Осматривать их было ужасно, но к тому моменту мы уже достаточно закалились.

- Может, нам просто стоит убираться отсюда, - сказала Сабелия, как всегда проявляя здравый смысл.

Однако Так и я были слишком заинтригованы тем, что видели.

За время войны и после падения цивилизации я видел тела в самых разных состояниях расчленения и увечий, но это было нечто иное. Этих парней не повесили зомби и они не стали их пищей. Нет, их - довольно эффективно и аккуратно - повесили за ноги, пока они были живы или находились на грани смерти. На их лицах были синяки, и я догадался, что с ними довольно грубо обращались, прежде чем их повесили. На полу была кровь и кусочки мозга от выстрелов, но крови было недостаточно, чтобы действительно объяснить то, что я видел.

- Это почти ритуал, - сказал я.

- Не дай волю своему воображению, - сказал Так. Но я слышал это в его грубом голосе: его воображение уже заработало.

Сабелия осматривала окрестности светом фонарика. Она выглядела озадаченной.

Наконец она повернулась к нам, и ее большие темные глаза показались еще больше. - Где кровь? - спросила она. - "Она должна быть повсюду.

Конечно, она была права, и мы все об этом думали, но в случае с Таком и, вероятно, со мной тоже, было проще просто притвориться, что это не так, и не замусоривать наши и без того запутанные, отчаянные жизни вопросами, которые будут преследовать нас неделями и месяцами.

- Она на полу, - ответил ей Так с некоторой вызывающей ноткой.

- Ее там нет, и ты это знаешь, - сказала она, чувствуя, как ее латинская кровь снова закипает, ведь она была девушкой, не терпевшей чуши ни в каком виде. Ей очень хотелось, чтобы мы убрались оттуда, но это не означало, что она собиралась закрывать глаза на то, что мы видели. - Она должна быть повсюду.

Семь мужчин с перерезанными горлами? Мы должны быть по щиколотку в этом, и ты это знаешь.

- У нас нет времени об этом беспокоиться, - сказал Так.

- Может, нам лучше найти время, - ответила она ему.

Она была права. Это было одно из тех вещей, которые я знал о Сабелии: она очень часто была права. У нее был отличный инстинкт. Пока Так и она обсуждали факты, я все обдумал. Ладно.

Во-первых, были ли они солдатами или нет - не имело значения. Кем бы они ни были, с ними неплохо поиздевались. Их застрелили в голову - либо в качестве казни, либо чтобы они не смогли снова подняться. Я склонялся к последнему. Затем их повесили, как скот, перерезав горло. Кровь должна была быть повсюду, но ее не было. Я не верил, что их убили где-то в другом месте, они истекли кровью, а потом их затащили сюда. Крошечки мозга на полу противоречили этому сценарию. И снова - никакой крови. Так кто же мог унести их кровь, собрать ее? Вампиры? Это первое, что пришло мне в голову. Идея не казалась такой уж безумной, как следовало бы; с ходячими мертвецами на улицах возможно все что угодно.

То, о чем я думал, было именно тем, о чем спорили Сабелия и Так.

- Вампиры, - сказал он. - Это глупо.

- Ах да? А как насчет зомби? Это тоже глупо?

Это заставило его замолчать.

- Я не говорила, что они спят в гробах и превращаются в летучих мышей, ты, тупоголовый, - сказала она ему.

- Но кровь исчезла, и она не просто испарилась сама по себе. Кто-то собрал ее и унес с собой. Знаешь, существует более одного вида вампиров. Те, о которых я думаю, - либо извращенцы, либо секта, использующая кровь в каких-то ритуалах.

- Теперь еще и сатанизм? - сказал Так. - Черт.

- Нет, Так. Это не ерунда, - сказал я. - Мне кажется, мы наткнулись на нечто, о чем нам лучше помнить. Там полно всяких сумасшедших. У нас есть зомби, у нас есть психованные выживальщики, у нас есть ARM... и теперь, по-моему, у нас есть еще что-то.

- Например?

- Не знаю. Может, секта. Что бы это ни было, это довольно страшная хрень.

Мы могли бы спорить об этом всю ночь, наверное. Суть в том, что Таку не нравилось то, на что мы с Сабелией намекали. Ему это не по душе, поэтому он отмахивался от этой идеи. Может, так ему было проще, и я его понимал. Сейчас, когда цивилизация лежала в руинах, было много вещей, о которых не хотелось даже думать. Это было просто еще одна из них. Падение правопорядка во всем мире дало многим людям карт-бланш на то, чтобы делать все, что им заблагорассудится, отбросить свое несколько расплывчатое чувство этики и морали и воплощать в жизнь свои извращенные мрачные фантазии. Некоторые из них были стреляющими без разбора выживальщиками и полупрофессиональными "Рэмбо. - Но я подозревал, что были и другие, чьи мотивы не были столь черно-белыми. Больные умы, управляющие безумными сектами. И именно они пугали меня больше всего.

Ящик Пандоры был широко распахнут.

Конечно, пока мы стояли там, пытаясь во всем этом разобраться, а Райли сидела на ящике, гадая, почему мы так долго, зомби отнюдь не дремали. Они, должно быть, выбили стол, прикрывавший дверь в лазарет, и выследили нас. Потому что теперь они ворвались в казармы: трое или четверо прорывались через дверь, а за ними, судя по всему, следовали еще десятки.

- ДВИГАЙТЕСЬ! - крикнул нам Так. - ВЫПРЫГИВАЙТЕ ЧЕРЕЗ ОКНО!

Больше никаких подбадриваний нам не нужно было.

Когда мы помчались по проходу между рядами коек, Так вытащил из мешка еще одну гранату WP и швырнул ее, ныряя в укрытие. Теперь через дверной проем прорвалась не просто горстка зомби, а как минимум дюжина, и все больше и больше проталкивались внутрь.

Гранату сопровождала ослепительная вспышка, и огонь с фосфорным дымом поглотил зомби. Если бы крик входил в их лексикон, я полагаю, они бы закричали. Большинство превратилось в корчащиеся, горящие клочья, но несколько из них, спотыкаясь, выбрались из этого ада с горящей одеждой и волосами. У одного из них - того, что подошел ближе всех к Таку, - горело все лицо.

Но такова уж природа оживших мертвецов.

Они ничего не видели, ничего не знали, ничего не понимали, кроме доминирующего инстинкта питаться и не переставать питаться. Их нельзя было напугать или запугать огневой мощью или разрушением. Пока в них оставалась хоть какая-то искра жизни, они продолжали набрасываться на тебя, продолжали пытаться съесть тебя. Их абсолютная бездумная агрессия была пугающей... как муравьи, как я всегда думал, - муравьи-вожаки, прокладывающие полосу разрушения через джунгли; неумолимые, дикие, первобытные.

В любом случае, граната с осколочно-фугастным зарядом стала отличным отвлекающим маневром, который не только сократил их число, но и постепенно дезориентировал их. К тому моменту Сабелия добралась до окна - единственного выхода из казармы. Она не стала пытаться выбить его ногой или прибегать к каким-то другим грубым методам, а просто открыла огонь из своего CAR-15 и вырвала его прямо из рамы.

Она вылезла наружу, я последовал за ней, а за нами пробрался Так.

Я услышал, как зарычал "Страйкер, - и его фары осветили нас, когда Райли приехала за нами.

- ВПЕРЕД! - крикнул Так.

Но я на самом деле не слушал.

Внутри в комнату прорвалось еще больше зомби, прямо сквозь пламя и горящие останки своих соратников. Они не гнались за нами.

Они обнаружили висящие тела, и это было единственное, что их интересовало. Они толпились, как щенки, сражающиеся за соски матери. Они набросились на трупы, потроша их, как свиней, и дрались за куски мяса и петли внутренних органов. Они продолжали разрывать и кусать их, превращая в скелеты.

Я отвернулся - у меня скрутило живот, и тут появился "Страйкер.

Райли опустила трап, и мы бросились бежать.

Я все время задавался вопросом, если мы попадаем в какую-то ловушку. Я ждал, когда из темноты полетят в нас пули. Но я ничего там не видел, только несколько зомби, блуждающих без цели, без разума. Ничего, кроме ходячих челюстей, ищущих, что бы укусить.

Я отступал к трапу, пока Так и Сабелия поднимались по нему бегом. Так и нужно было поступить. Кто-то должен был обеспечивать охрану, и эта задача выпала на мою долю. Я не заметил никакого движения. Я ничего не видел. Когда я обернулся, из тени выскочило что-то, и я услышал крик Сабелии.

Я выпустил несколько выстрелов из винтовки, но зомби напали на меня целой толпой... так тихо, так смертельно.

Их было трое или четверо, и они схватили меня. Я не мог пользоваться своим CAR-15. После первых нескольких выстрелов его вырвали из моих рук. Пока я боролся с живыми мертвецами, краем глаза я увидел, как Сабелия сбежала по рампе вниз.

- Стив! - крикнула она.

- Назад! - помню, как я сказал. - На хрен назад!

Был ли я героем, принимая героическую смерть? Старый добрый Стив. Он умер в бою. Они, конечно, добили его, но он унес с собой троих из них. Нет, я не припоминаю ничего героического в том, что я сказал. Может, я понял, что мне конец, и не хотел, чтобы с ней тоже что-то случилось. Не знаю. Все произошло очень быстро. Они схватили меня, а я сопротивлялся, Боже, как я сопротивлялся.

Я помню, как разрывалась моя походная рубашка, когда они пытались до меня добраться. Пожалуй, единственное, что спасло меня от укусов, - это чистая жадность этих проклятых тварей. Они дрались за меня, тянули меня одновременно во всех направлениях.

Я оказался прямо посреди них, поэтому Сабелия и Так не стреляли.

Я слышал, как они кричали.

Я слышал, как Так ругался.

Где-то в разгар всего этого - и, вероятно, буквально через несколько секунд после начала - я вытащил свой боевой нож "Гербер" и просто начал рубить. Это был чистый инстинкт. Никакой стратегии не было, но, судя по моему опыту, ее и не бывало, когда дело доходило до рукопашного. Я рубил. Я рубил. Я вырезал глазные яблоки у одного из них и отрубил несколько пальцев у другого. Я нанес удар ногой, сбил одного с ног и вонзил "Гербер" в горло другому.

Каким-то образом мне удалось вырваться.

Я лежал на земле, испачканный их кровью, но я был свободен.

Когда они снова набросились, Так и Сабелия открыли огонь, и черепа зомби разлетелись на куски, а мозговая масса и черепная слизь разбрызгались во все стороны.

Сабелия подтянула меня на рампу.

Когда рампа закрылась, Так просто смотрел на меня, улыбаясь. - Неплохо поборолся, Буки. Очень неплохо, - сказал он.

Я проигнорировал сарказм и позволил Сабелии позаботиться обо мне. Обычно я старался не подходить к ней слишком близко, чтобы не дать ей неправильного - а может, и правильного - повода для домыслов, но в этот раз я позволил ей позаботиться обо мне. Я не собирался с ней спорить.

Спустя два дня после фиаско в оружейной я все еще был измотан до костей. Я просто тащился по городу и пытался сориентироваться. Думаю, я был не столько физически уставшим, сколько морально истощенным.

Мир, который мы все знали - тот, где были цивилизация, мобильные телефоны и жирные чизбургеры, - рухнул, но это не означало, что мир перестал вращаться. В некотором смысле казалось, что он движется быстрее, чем когда-либо. Об этом свидетельствовали обескровленные тела, которые мы нашли повешенными в казармах оружейного склада. Четыре месяца назад никто не мог предвидеть ничего подобного. Теперь это произошло, и мы переживали это. Тем не менее я знал одно: нельзя было ожидать, что все останется прежним. Я боялся, что зомби будут постоянной угрозой, пока природа не найдет способ победить вирус, но это не означало, что сами зомби не могут подвергнуться изменению по мере эволюции вируса или что среди пепла не зарождаются другие существа. Мрачные, ужасные существа, не уступающие ходячим мертвецам.

Вот чего я боялся.

Каждый час каждого дня я испытывала страх. И да, судя по ужасным кошмарам, которые мне снились, даже во сне меня преследовал ужас.

Я беспокоилась о нашей группе.

Я беспокоилась о Поле, моем сыне.

Я беспокоилась о всех нас.

Я беспокоилась о тех тонких, хрупких нитях, которые держали нас вместе, прекрасно понимая, как легко их можно разорвать... особенно когда вокруг было бесчисленное множество злых людей и существ, жаждущих убить нас.

Когда мы подъехали в тот вечер, все нас ждали.

Я помню, как поднял Пола на руки и крепко обнял его. Он вел себя словно ему это было безразлично (в конце концов, ему было десять), но особо не сопротивлялся. Там были Мария и Джилли. Обе они, как и все остальные, прошли через ад, а их семьи погибли. Мария, как всегда, прижалась к Таку, а Джилли не хотела отпускать Райли, которая к тому моменту стала для нее почти матерью.

Джимми Ларю пожал мне руку и похлопал по спине. - Немного опоздали, да? - сказал он, делая вид, что это его не беспокоит, но я видел, что это не так. Его глаза были влажными, и он то и дело проводил руками по своим седым волосам, как всегда делал, когда его охватывали эмоции и он чувствовал себя неловко.

Там была Диана, сестра моей жены, и она стала для меня лучиком надежды, потому что она безмерно любила Пола, и я знал: если со мной что-нибудь случится, она позаботится о нем и воспитает его как своего собственного сына... или так хорошо, как только можно было надеяться в том беспорядке, который царил в мире.

Сабелия и Райли обе были рады воссоединению с остальными девушками - Кэрри и Джинни, Сьюзан и Миа, Дороти, Кейси и Бриттани. Соотношение мужчин и женщин в нашем отряде было немного несбалансированным, но на то была очень веская причина, и я коснусь этого позже. Просто поймите одно. Эти женщины были солдатами. Они прошли через ад, выжили и вышли из него, продолжая сражаться. Мы - Джимми и я - обычно называли их "армией Така, - и не без оснований: хотя они и сами по себе были бойцами, Так тренировал их, превращая в отряда жестких наемников.

А учитывая сложившуюся ситуацию, нам было нужно каждое оружие, которое мы могли достать.

АНГ Пелхэм была заброшенной авиабазой Национальной гвардии. По меркам военных авиабаз она была небольшой, но я знал, что когда-то она была одним из ключевых центров Нью-Йоркской Национальной гвардии, где базировались подразделения 168-го истребительного крыла и 103-го спасательного крыла. Пилоты вылетали оттуда на истребителях-бомбардировщиках F-16 "Фалкон" и поисково-спасательных вертолетах "Пейв Хэк, - а также на таких крупных самолетах, как C-130 "Геркулес" и C-5 "Галактика. - После того как разразилась "зомби-оспа" и люди начали гибнуть тысячами, а города и улицы забились полчищами живых мертвецов и разношерстными ополченцами, вступавшими в кровавые столкновения друг с другом и с полицией, пилоты F-16 вылетали из Пелхэма, чтобы обрушить на них шквал авиаударов.

Теперь самолетов не осталось.

Практически все исчезло.

Здесь были различные казармы и складские ангары "Квонсет, - а также ангары и цеха для поддержания технического состояния, но все они были пусты. Мы обосновались в командном пункте, где находилась диспетчерская вышка. Он вполне нас устраивал, поскольку все сооружение было окружено бетонными брустверами, армированными сталью. Так что никто не мог совершить нападение на здание, скажем, с помощью заминированного автомобиля (это была чисто рефлекторная мера Министерства внутренней безопасности после 11 сентября), а в нем было подземное хранилище с питьевой водой и продовольствием, металлические жалюзи, которые закрывались на замки на окнах, и массивные стальные противопожарные двери, для пробивания которых понадобился бы танк. Мы обустроили жилище внизу, в офисах и спальных помещениях, а ночью несколько человек из нас работали посменно на башне, следя за любыми вторжениями на нашу территорию. Наши машины стояли в одном из ангаров, а подземные туннели соединяли все помещения между собой.

Если бы дело дошло до худшего, мы могли бы довольно быстро эвакуироваться и оказаться в наших бронетранспортерах в считанные минуты.

Мы все чувствовали себя там вполне в безопасности.

Тем не менее я все равно волновался.

Я уже упоминал про всех этих психов, бродящих по округе. Зомби, конечно, представляли самую большую угрозу. Их гнал голод, но они не были хитрыми ни в каком смысле - не больше, чем, скажем, пираньи. Просто машины для поедания. Существа, пользующиеся случаем. При надлежащих мерах безопасности мы были от них в безопасности. Единственный риск, которому мы подвергались, возникал, когда мы покидали наше укрытие, чтобы поработать на улице или поискать припасы в сельской местности и городах. Зомби беспокоили меня, да, как и Некровирус. Он был где-то там. Он уничтожил большую часть человечества, и я предполагал, что он по-прежнему распространяется где-то там, просто ожидая, когда сможет поживиться тем, что осталось, а может, даже мутируя в нечто гораздо худшее.

У нас была вода и еда, много боеприпасов, за исключением патронов калибра .50, которые уже подходили к концу. На базе стояли огромные резервуары с дизельным топливом и бензином. У нас было четыре штурмовых машины "Страйкер" и один джип. Одна из машин "Страйкер" была выведена из строя из-за поломки электрической системы, но, кроме этого, я считал, что у нас все в полном порядке.

Тем не менее я беспокоился.

Дело было не столько в зомби или вирусе, сколько в выживших, которые были где-то там. Я знал, что многие из них - такие же люди, как мы, у которых еще остались моральные принципы и которые в душе добры, но некоторые из них были совсем другого сорта. Выживальщики, ополченцы, такие группировки, как ARM. Именно за них я и переживал. Если представится возможность, они набросятся на нас. Они убьют нас не столько ради самого удовольствия - хотя, как я предполагал, многие сделали бы это именно так, - сколько для того, чтобы заполучить то, что у нас есть. Потому что они тоже были мародерами. Они убьют нас ради еды, оружия, - Страйкеров" и, как ни неприятно это признавать, ради женщин.

Именно это не давало мне уснуть в некоторые ночи.

На вторую ночь после инцидента в оружейном складе мы созвали военный совет и выложили все начистоту, рассказав остальным о тех телах, которые мы нашли повешенными, и о том, что это могло означать. Была большая вероятность, что это был единичный случай, но, думаю, мы все понимали, что не стоит сбрасывать это со счетов. Не стоило ничего игнорировать, и мы учились этому снова и снова.

В основном мы обсуждали, что нам делать дальше.

Все мы, включая меня, хотели пойти на войну, чтобы убивать зомби, нанести им удар и истребить их до конца. Вероятно, это была нереалистичная амбиция, но просто существовать, просто защищаться от них - этого было недостаточно. Это было как жизнь в клетке. Мы все жили в старом мире. Мы все знали, насколько хорошей могла быть жизнь, когда все шло как по маслу и порядок был само собой разумеющимся. Без этого наступал закон джунглей, а мы не были из тех зверей, которые хотели бы в нем жить.

Мы хотели вернуть старый мир и были готовы сражаться, чтобы этого добиться.

Это означало не только истребить зомби, но и дать по полной программе всем этим психам; расправиться с ними, прежде чем они расправятся с нами или другими невинными людьми. Мы накопили немало оружия, но, как я уже сказал, нам нужно было больше патронов калибра .50, и мы должны были их достать, прежде чем начать наступление. Затем мы будем продвигаться от городка к городку и от города к городу. Другого пути не было. Но добыть патроны для "пятерки" было непросто. Мы подробно это обсудили. Единственным местом, где можно было достать нужные нам патроны, были военные базы и оружейные склады Национальной гвардии. Наш лучший вариант - последние. Так и я знали расположение всех арсеналов Национальной гвардии в городе и округе Вестчестер. Я подозревал, что большинство из них будут полностью разграблены, как тот, который мы только что посетили, но мы должны были попробовать, и я это знал.

Больше всего меня беспокоили те, что находились в городе.

Конечно, во всех районах были арсеналы, и они стали бы желанной мишенью для любых ополченцев и военизированных группировок. Я полагал, что за них развернется ожесточенная борьба, и это будет отличное место для жестокой перестрелки с некоторыми крупными группировками, такими как ARM, у которых, как я точно знал, были не только бронетранспортеры, но и вертолеты. Так считал и Так: единственной реальной угрозой для нас были именно эти группировки, поскольку небольшие секты выживальщиков не увлекались тяжелым вооружением, предпочитая по своей природе автоматическое оружие и стрелковое оружие. Они были мародерами и почти постоянно перемещались. Он считал, что у нас, вероятно, были неплохие шансы раздобыть ящики с патронами калибра .50.

Но отправляться в Город... никому это не нравилось.

У Сабелии и других девушек остались не самые хорошие воспоминания об этом. Их удерживали в плену в ARM, и шрамы от того испытания были еще свежи и болезненны. Остальные из нас тоже не были в восторге от этой идеи. Но, к лучшему или к худшему, мы начали разрабатывать планы серии целенаправленных рейдов на различные оружейные склады, чтобы добыть то, что нам было нужно.

В те несколько драгоценных дней мира, последовавших за инцидентом на оружейном складе, я старался расслабиться, но это было не так-то просто. Я играл в карты с Джимми и вспоминал старый район до Пробуждения. Я проводил много времени с Полом, пытаясь помочь ему смириться со смертью матери - это было нелегко ни для него, ни для меня. Черт, я, конечно, не психотерапевт, но понимал, что не могу позволить ему замыкаться в себе с таким грузом, поэтому поддерживал с ним постоянный диалог. Но не только я. Я знал, что Джимми тоже говорил с ним об этом, а Диана тоже помогла ему раскрыться. У меня сложилось впечатление, что ему было легче говорить с ней, чем со мной.

Когда я не переживал за сына, я переживал из-за рейдов, которые мы с Таком, Райли, Сабелией и Джимми планировали. Я переживал из-за деталей, планировал и перепланировал. Конечно, можно было предусмотреть лишь ограниченное количество вещей. Я знал по опыту, что, как и на войне, большую часть того, с чем мы столкнемся, невозможно запланировать. Все сводилось к инстинкту, опыту и нашей способности действовать слаженно.

По ночам я лежала, обдумывая все это и гадая, какой рейд оставит моего сына сиротой. Я, безусловно, беспокоилсяь не о себе. Конечно, я беспокоился о всех нас, но в первую очередь - о Поле. Он доказал, что он крепкий и выносливый, но он все же был десятилетним мальчиком.

Как всегда, когда я не лежал без сна в постели, беспокоясь об этом или пытаясь найти какой-то смысл в мире, который мы унаследовали, я думал о "Пробуждении. - Это беспокоило меня. Конечно, сама идея того, что мертвые восстают, чтобы питаться живыми, была тревожной во всех отношениях, но меня больше всего беспокоила механика всего этого явления. Оно произошло почти в одночасье и распространилось, как лесной пожар. И как бы я ни смотрел на это, я все равно не мог придумать ни одного пути распространения, который мог бы охватить весь мир за считанные дни. В смысле, если бы это было какое-то биологическое оружие, это означало бы, что его запустили одновременно во всех странах. Мне это казалось немного надуманным. Если это был просто микроорганизм, распространяющийся обычными путями - через воздух, воду, личный контакт, - то на то, чтобы обогнуть земной шар, у него ушло бы много-много месяцев, а может, даже лет. Но этого не произошло. Он оказался повсюду одновременно. Что касается самого микроорганизма - Некровируса/Некрофага/Зомбпокса, - то вполне логично, что он атаковал бы здоровых людей. То, что они восставали, чтобы питаться, было безумием, но, тем не менее, реальностью. Ладно. Но зачем микробу заражать тех, кто уже мертв? Ведь именно так и было. Первые волны мертвецов пришли из моргов, похоронных бюро и кладбищ. Как микроб мог сделать нечто подобное? Как он мог проникнуть в закопанные гробы и склепы?

Теория о микробе была мне понятна.

Но все остальное просто не имело никакого смысла.

Это было тревожно. Очень тревожно.

В третью - и, как оказалось, последнюю - спокойную ночь мы поужинали по-настоящему вкусно: Дороти, Сьюзан и Джимми быстро приготовили нам ужин. Они сварили тушеное мясо и испекли печенье с вишневой крошкой на десерт. Это была лучшая еда, которую мы пробовали за долгое время, и я, как всегда, был поражен тем, какие вкусные блюда придумывают эти трое, когда объединяют свои усилия.

Позже той ночью, после того как Пол и остальные дети уснули - Сабелия и другие девочки уложили их спать, а Диана и Райли вступили в напряженную умственную схватку за партией в шахматы, которая длилась уже больше недели, - я поднялся в диспетчерскую вышку и застал Така, прижавшего лицо к стеклу.

- Там что-то есть?

- Ничего не вижу, - ответил он. - Но у меня по спине пробегает странное ощущение. Может, я себе все надумываю, но кажется, что всякий раз, когда мы где-то слишком успокаиваемся, обязательно что-то происходит.

В этом он был прав. Рано или поздно зомби, казалось, вынюхивали нас, и именно поэтому различные небольшие группы выживших старались постоянно перемещаться и не давать себя загнать в угол. Зомби всегда приходили, и приходили они целыми толпами.

Ночью мы снижали мощность генератора до минимума, чтобы экономить топливо, зажигая лишь несколько аварийных фонарей и ничего больше. Наверху, в башне, единственным источником света была ночная лампочка на стене. Больше света привлекло бы внимание. Я подошел к стеклу и посмотрел наружу. Была безлунная ночь, и почти ничего не было видно.

- Я ничего не вижу, - сказал я, но, может, и мое воображение заиграло, потому что, черт возьми, у меня тоже возникло самое странное ощущение. Мне на мгновение показалось, что я увидел тени, бродящие у ворот.

- Ты звучишь не слишком убедительно, Буки.

И я действительно не был. Чем дольше я смотрел, тем меньше убеждался. Я бы в тот момент отдал все на свете за очки ночного видения, но это было единственное, чего у нас не было. Камеры "Страйкера" обладали такой функцией... но запускать одну из них и вытаскивать из ангара только для того, чтобы заглянуть за ограждение, стоило ли это того?

- Да, я об этом тоже думал, - сказал Так, когда я упомянул об этом. - Но если они там, то будут там и на рассвете. Подождем и посмотрим.

- Но ты же беспокоишься не из-за зомби, верно?

Он покачал головой. - Что мне нравится в мертвецах, так это то, что они предсказуемы. Если они придут ночью, то будут на месте и на рассвете. Они не крадутся вокруг в поисках способов прорвать нашу оборону. В отличие от некоторых других.

- ARM?

- Возможно. Но они не единственные сумасшедшие ублюдки там.

В этом он был прав. Зомби, как я уже говорил, были опасны, но при надлежащей охране их можно было держать на расстоянии вытянутой руки. Проблема заключалась в остальных. В мародерах и ополченцах. Мы уже несколько раз сталкивались с ARM. Если бы они пришли в полном составе, прорвавшись с помощью взрывов, мы, возможно, справились бы с ними, но бреши в нашей обороне остались бы широко открытыми, и мертвецы хлынули бы внутрь.

- Хочешь, я пойду на вахту? - спросил я.

Так покрутил головой. Он устроился в кресле и зажег сигарету. - Нет, Джимми и Диана присоединятся к нам в три. Я подожду до тех пор. Мне кажется, там кто-то есть. Хочу посмотреть, не попытаются ли они что-нибудь предпринять.

- Я подожду с тобой.

- Нет, пойди поспи. Я сам справлюсь.

Я обдумал ситуацию. Я знал, что не засну. - Если кто-нибудь выйдет туда, чтобы немного осмотреться, это, может, успокоит нас.

- Конечно. Небольшая разведка - неплохая идея. Хотя может быть опасно.

- Можно потянуть соломинки.

Мы так и сделали... на самом деле, это были кухонные спички... но мне досталась сломанная.

Так что я вышел.

Хотя мы и договорились, что проигравший пойдет выполнять грязную работу, Так был не слишком рад, что это досталось мне. Разведка когда-то была его делом, и он хотел пойти сам. Но договор есть договор. К тому же мне не терпелось заняться чем-нибудь, кроме как пялиться в стены и переживать.

Я решил, что это именно то, что мне нужно.

Когда я спустился вниз, Диана и Райли, как я и надеялся, уже легли спать. Так было меньше вопросов. Я взял свой CAR-15 с двумя запасными магазинами и парой гранат WP, несколько сигнальных ракет, свой нож Gerber и 9-миллиметровый Sig-Sauer. Я пристегнул все это к своему черному тактическому жилету и приготовился.

Так, улыбаясь как озорной ребенок, приготовился открыть дверь. - Если остальные узнают, что мы это сделали, они будут в ярости. Особенно твоя девушка.

- Сабелия - не моя девушка, - ответил я ему.

- Она считает себя твоим ангелом-хранителем.

- Ладно, - сказал я, проверяя свой жилет. - Я готов.

Так нажал мне в руку рацию. - Там веди себя тихо. Не разговаривай. Один щелчок, если все в порядке, два - если нужна подстраховка.

- Понял.

- Еще одно, - сказал он. - Как думаешь, Сабелия набросится на меня, после того как мы тебя прибьем?

- Отвали, - ответил я ему.

Затем он открыл дверь, и я выскользнул в ночь.

Я пробежал около пятнадцати ярдов, пока не оказался прямо под башней, прижавшись сбоку к одному из валов, где собирался пробыть минут десять, пока не сориентируюсь. Темно? О да, там было как в шкафу. Звезды ярко сияли в небе и были единственным источником света, при котором я мог что-то разглядеть. Этого было мало. Я ждал там, пока мои глаза не привыкли настолько, что я смог различить очертания в ночи. Вдали я видел хозяйственные постройки и ангары, а за ними едва разглядывал забор.

Никакого движения я не заметил.

Я щелкнул по рации, связавшись с Таком, и вышел на асфальт, прижимаясь к земле и двигаясь быстро, чтобы не представлять собой заметную мишень для тех, кто попытается прицелиться в меня. Я помчался к сторожевой будке, расположенной сразу за колючей проволокой.

Я снова затаился.

Я оглянулся на вышку и увидел горящий конец сигареты Така. Он нервничал как черт, и я это знал. Если меня здесь пристрелят, остальные возложат на него ответственность за то, что сочтут по-настоящему рискованной и безрассудной затеей.

Я снова щелкнул Така по рации.

Непроизводя ни звука, я подкрался на расстояние примерно четырех футов от забора. Ничего не было видно. Моя идея состояла в том, чтобы пройти вдоль забора и посмотреть, удастся ли мне что-нибудь заметить или вызвать огонь. Что бы ни потребовалось, чтобы мы могли успокоиться. Я двигался вдоль забора, не торопясь, со всеми чувствами начеку и готовым к действию. Я прошел, наверное, целый городской квартал, когда обнаружил пролом. Там были боковые ворота, которые были заперты на цепь и закреплены парой замков "Мастерлок. - Даже в темноте я видел, что они стояли открытыми. Цепи лежали на земле, а замков я не нашел. К этому моменту у меня волосы на затылке встали дыбом, потому что я знал, что я не один.

Хотя я не хотел включать свет, я знал, что должен это сделать.

Я включил его и за три секунды увидел все, что мне нужно было: не только цепь была перерезана, но и гранатный трос, который Так прикрепил к самим воротам. Чтобы сделать что-то подобное в темноте, нужен был настоящий профессионал.

Теперь я оглядывался во все стороны.

Я прокрался назад и спрятался за зеленым металлическим мусорным контейнером. Я потел и тяжело дышал, и мне показалось, что это почти не было связано с физической нагрузкой. Хотя я должен был соблюдать радиомолчание, я взял рацию. - Так... Так? Здесь, внизу, ворота открыты. Цепи перерезаны, шнур гранаты перерезан, - прошептал я.

- Немедленно тащи сюда свою задницу.

Мне не нужно было подсказывать, куда идти. Это и был мой план. Но когда я прокрался вокруг мусорного контейнера, оценивая, сколько нужно бежать до башни, я увидел три силуэта, выплывающих из темноты. А запах, который они несли с собой, не оставлял сомнений в том, кто, или, вернее, что они такое.

Они меня заметили и бесшумно приближались.

Хотя я знал, что это разбудит всех внутри, у меня не было выбора. Я поднял свой CAR-15 и открыл огонь. Двух зомби я свалил сразу; третий бросился прямо на меня. Он схватил ствол моего автомата и чуть не вырвал его из рук. Я выбросил ногой и ударил зомби по коленной чашечке. Я почувствовал, как что-то поддалось, и когда он отлетел назад и упал, мой автомат ушел вместе с ним. Я вытащил Sig-Sauer из жилета и дважды продырявил это гнилое дерьмо в голову.

К тому времени, как я забрал винтовку у мертвеца на земле, ко мне уже приближались десятки зомби. Я начал расстреливать из CAR-15 во все стороны. Я включил тактический фонарик, закрепленный на стволе, чтобы видеть, во что стреляю. Окружавшие меня зомби выглядели как изголодавшиеся существа, чьи лица были не чем иным, как черепами. Я сбил шестерых или семерых, резко развернулся и отбил еще двух-троих, протягивавших ко мне руки. Боже, они наступали со всех сторон.

Я прицелился туда, где толпа была реже, и опустошил магазин в этом направлении, сделав несколько точных выстрелов в голову, которые разнесли черепа в серую кашу. Когда их число в том направлении поредело, я бросился на них и нырнул прямо в самую гущу. Это была тактика, которой они не ожидали, и я сбил их, как кегли, рассеяв толпу и успев встать на ноги, прежде чем они успели укусить меня или дотянуться до меня своими кишащими червями пальцами. Я пробежал, наверное, пятнадцать футов, опустился на одно колено, выбросил пустой магазин из винтовки и вставил новый. Я выпустил одну тройку за другой в наступающую орду, сбив лишь нескольких.

Я бросился к брустверу, а там бродило еще больше Упырей, и все они нацелились на мой свет и на меня. Я стрелял, бежал, стрелял и бежал, делая и то, и другое одновременно, пока не достиг безопасности за бруствером. Я выпустил еще несколько выстрелов, развернулся, чтобы бежать к двери, и что-то ударило меня в висок, свалив на асфальт.

Я схватил винтовку и увидел, что это была голова.

Один из них бросил в меня отрубленную голову.

И я сразу понял, кто это был. На меня набросилась обнаженная девочка-подросток, подняв руки, словно когти. Ее лицо размякло, как гнилой помидор. У нее была только одна грудь - вторую отгрызли. В свете я видел в основном ее зубы и ослепительно белые глаза. Я застрелил ее, когда она оказалась всего в трех футах от меня.

Еще зомби.

На меня охотились.

Я свалил еще двоих, а третий схватил меня за горло. Я наступил ботинком ему на подъем стопы и резко отбросил локоть назад. Он вонзился в размокшие и дряблые внутренности, но мертвец отпустил меня. Я прижал ствол винтовки к его лицу, оттолкнул его и бросился бежать к двери.

К тому времени Так уже был снаружи со своим MAC-10, расправляясь с мертвецами на каждом углу. Я споткнулся о труп, а потом прямо передо мной появился еще один. Я поднял CAR-15, и произошло самое удивительное.

Зомби закричал: - ПОЖАЛУЙСТА... ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УБИВАЙ МЕНЯ...

Только это был не зомби. Это был человек в камуфляжной форме. В руке у него был пистолет, похоже, крупного калибра, возможно, .357, но он не целился в меня.

- Ложись! - крикнул он.

Я пригнулся, а он открыл огонь из своего "ручного пушечного орудия" и продырявил зомби прямо за моей спиной. Затем он развернулся и свалил еще одного. После этого мы, бок о бок, сражались вместе, ведя интенсивный удерживающий огонь вместе с Таком. Затем мы втроем бросились к двери.

Мы успели пробраться внутрь как раз в тот момент, когда на нас навалились двадцать мертвецов.

Когда мы завели нашего нового друга в столовую, вокруг царила организованная суматоха. Это был крупный парень с суровым лицом, но его глаза были открытыми и дружелюбным. Хотя в тот момент в них читался легкий страх. Так и я игнорировали вопросы и жалобы остальных, сосредоточившись на новичке. На нем была российская четырехцветная военная форма, которую, судя по всему, предпочитала ARM - вероятно, потому что они где-то оптом разграбили ее со склада.

- Кто ты, блядь, такой? " - спросил его Так, после того как тот сдал пистолет, который, кстати, был пуст.

- Фил, - ответил он. - Фил Бончек. Я из Кони-Айленда. Там я и вырос.

- Какого черта ты здесь делаешь? - спросила Райли.

Вот вопрос, на который нужно было ответить, и Фил, похоже, не был особо рад этому. - Я был в бегах. Мертвецы повсюду. Чертовы ополченцы. Безопасного места нет нигде. Я знал, что вы здесь, но к тому моменту, как я добрался до места, уже стемнело, так что я...

- Чушь собачья, - сказала Сабелия. - Попробуй сказать правду.

Так все еще держал пистолет наготове. - И попробуй прямо сейчас. Ты выживший? Ну, я на эту херню не куплюсь, потому что ты одет как какой-то отброс из ARM.

Фил вздохнул. - Ладно, ладно. Я был с ними.

- И до сих пор с ними, - сказала Сабелия.

Он поднял руки. - Нет, нет, подождите... вы все не так поняли. Ты не понимаешь.

Хотя Так явно хотел сбросить его к мертвецам, а дамы, пострадавшие от рук ARM, наверное, хотели лишить его мужества, мы позволили ему рассказать свою печальную историю. Он рассказал нам, что многие люди присоединяются к ARM, и многие из них раньше служили в регулярной армии. Они поглощают большую часть одиночек-выживальщиков и небольшие военизированные группировки. Но не все присоединяются по собственному желанию. - Они не дают тебе выбора, - сказал он. - Либо ты с ними... либо, ну, ты враг. В таком случае тебя застрелят. Иногда единственный способ выжить - это вступить в их ряды. Я не хотел этого, но у меня не было выбора. Убейте меня, если хотите, но это правда. Они заставляют тебя вступить в их ряды. И ты не осмелишься дезертировать, потому что, если тебя поймают, тебя свяжут и отдадут зомби.

- Но ты все равно дезертировал? - спросил Джимми.

Фил выглядел при этом почти виновато. - Да, дезертировал. И ты бы тоже так поступил. Поверь мне, ты бы так поступил.

Я просто смотрел на него. Я не обязательно верил тому, что он говорил, но, с другой стороны, и полностью в него не сомневался. Я сидел там с Диана и Сабелией, пока остальные допрашивали его под мрачным пристальным взглядом Така. Мне было особенно интересно, что спросят его девушки - те, кто пострадал, будучи пленницами ARM. Кейси и Бриттани, конечно, ничего не говорили, но они и раньше редко что-то говорили. Иногда казалось, что они - не две отдельные личности, а части одного целого. Сьюзан и Дороти засыпали его вопросами, но обе они были смелыми девушками, и я не удивился этому. Миа, Джинни и Кэрри почти ничего не говорили, но пристально наблюдали за ним. Сабелия твердо стояла на стороне Така и хотела вышвырнуть Фила за дверь. Райли была насторожена, но у нее было доброе и сострадательное сердце ко всем без исключения. Несмотря на то, что ей пришлось пережить от рук соратников Фила - "Братьев в ARM, - если хотите, - она слушала и пыталась понять.

Когда допрос закончился, настала моя очередь.

- Ладно, Фил, - сказала я. - Вот в чем моя проблема. Ты говоришь, что дезертировал. Ладно. Ты говоришь, что знал, что мы здесь. Ладно. Но эти зомби не пробрались через забор сами. Кто-то перерезал цепь на боковых воротах и перерезал шнур гранаты. Потом они открыли дверь, и я предполагаю, что сделали это, потому что хотели, чтобы мертвецы проникли сюда. Найти этот шнур в темноте - признак настоящего профессионала. Это ты сделал?

- Нет. Ворота уже были открыты. Клянусь.

Так пожимал плечами. - В этом я тебе верю. У этого тупицы не хватило бы ни умения, ни смелости на такое.

- Ну, кто-то это сделал, - сказала Диана.

Мы все уставились на Фила, а он заерзал. - Послушайте, - сказал он. - Не хочу никого из вас обидеть, но если вы думаете, что ваше пребывание здесь - какая-то государственная тайна, то вы сильно ошибаетесь. ARM следит за вами, ребята. У вас же "Страйкеры. - Вы убивали бойцов ARM. Вы сбили один из их вертолетов. Думаете, они просто забудут об этом? Они следят за вами. Им нужны эти "Страйкеры, - и они намерены их заполучить. А еще они намерены отомстить.

В его словах была доля правды. Мы были для них как заноза в боку. Если они действительно вели за нами наблюдение - а это казалось мне вполне вероятным, - то рано или поздно они начнут доставлять нам неприятности. Я бы предположил полномасштабное фронтальное наступление с использованием бронетехники, пехоты и вертолетной поддержки. Но если они не хотят терять много людей, то могут попытаться действовать более хитро. Например, наводнить нашу базу зомби, вывести из строя наши системы безопасности или устроить нам небольшую засаду в виде минометного обстрела.

- Большинство людей из ARM - не военные, - признал Фил. - Там полно любителей пострелять по выходным; самозваных наемников и выживальщиков, но в основном просто людей, пытающихся как-то прожить. Но некоторые из них, с другой стороны, - настоящие профессионалы. Среди них есть бывшие морские пехотинцы и армейцы, специалисты по оружию и пилоты, пехотинцы и медики... кого только ни найдешь. Один из них - Блейдек. Генри Блейдек. Он из спецназа, или, вернее, был. Настоящий профессионал, и он руководит командой спецназовцев. По-моему, именно эти ребята перерезали вашу цепь и оборвали проволоку. Эти парни - настоящие мастера. И именно они за вами наблюдали, так что это вполне логично. Они начнут с диверсий, возможно, снайперских обстрелов, мин-ловушек и самодельных взрывных устройств на дорогах. К тому моменту, как ARM вторгнется сюда, вы все будете измотаны и охвачены паранойей.

- А откуда ты все это знаешь?, - спросил его Джимми.

- Потому что, сэр, у меня есть свои источники, а ARM - это настоящая фабрика слухов.

Мы оставили Фила сидеть там одного, а остальные собрали один из "военных советов" Така чуть поодаль, чтобы он нас не слышал. Было много споров и всеобщих разногласий. Неудивительно. Мы действовали из страха, как и всегда, только Фил значительно усугубил ситуацию тем, что нам рассказал. Мы стали мишенью, и ARM намеревалась уничтожить нас.

- Ну, - наконец сказала Райли, - мы должны дать ему шанс. Если бы я или кто-то из вас оказался на его месте, мы бы хотели того же.

- Насколько мы знаем, этот парень может оказаться Блейдеком, - сказала Сабелия.

- Может быть, но мы этого не знаем.

Это продолжалось некоторое время. Наконец я сказал: - Ладно. Дадим ему шанс. Будем за ним наблюдать. Убедимся, что он никогда не останется один. Заставим его доказать свою лояльность. Если окажется, что с ним все в порядке, - отлично. Если нет...

- "Если нет, я знаю, как с этим справиться, - сказал Так.

На этом дело было решено. Мы вернулись к Филу, который выглядел настолько нервно, что я подумал, будто у него вот-вот родятся котята. Его взгляд метался от нас к полу и обратно. В душе я не верил, что этот парень - Блайдек, но это не означало, что я верил чему-либо еще из того, что он говорил.

- Ты можешь остаться, - сказала ему Диана.

- Мы теперь доверяем тебе, - предупредил его Джимми.

- И если ты облажаешься, - сказал ему Так, сжимая кулак вокруг боевого ножа K-Bar на поясе, - ну... ты понимаешь, о чем я. Я буду следить за тобой. Если я сочту тебя угрозой, предупреждения не будет... ты понимаешь?

Потный, и не зря, Фил кивнул.

И вот так он стал частью нашего маленького сообщества.

Я был очень горд за Пола. Мир, который он знал, рухнул и развалился. Его мать была убита. Ему пришлось оказаться в ситуации выживания вместе с остальными из нас. Но он справился с этим как мужчина. Действительно справился. Было несколько моментов, когда он слабел, но в основном он держался крепко. Думаю, со временем я стал воспринимать его не столько как мальчика, сколько как маленького мужчину. Но это было глупо с моей стороны. Потому что он все еще был мальчиком. Мальчиком, пережившим травму в нежном возрасте и испытывавшим трудности с управлением своими чувствами.

Примерно через неделю после появления Фила Пол проснулся ночью с криком. Моя койка стояла рядом с его, и я был прямо рядом с ним, успокаивая его.

В темноте он спросил: - Папа? Мы действительно здесь, на этой базе?

- Да, - ответил я. - Мы здесь.

- А мама умерла?

Я сглотнул. - Да.

Он просто уставился в темноту. Его глаза блестели и были влажными. Я почти ощущал, как от него исходит страх, отчаяние и горе, и я был совершенно бессилен что-либо с этим поделать.

- Но все будет хорошо. Правда, будет. Мы все наладим. Просто на это уйдет немного времени, вот и все.

- Ты врешь, - сказал он мне. - Врешь, и ты это знаешь. Ничто уже никогда не будет как прежде. Так будет всегда. Просто... просто... чертов беспорядок.

- Пол...

- Я скучаю по маме. Почему ты позволил ей умереть? Почему ты допустил, чтобы все это произошло?

Вот оно, и это глубоко ранило меня. Я задавал себе этот вопрос не меньше дюжины раз в день... и все же, как бы мне ни было неприятно это признавать, мне хотелось дать ему пощечину. Я никогда не был с ним жесток, но то, что он сказал, было слишком близко к правде и слишком близко к самой сути моего собственного чувства вины. И это было больно, Боже, как же это было больно. Я вспомнил все те сражения, борьбу, поиски пропитания и интриги, которыми я занимался с тех пор, как мир рухнул. Я делал это, чтобы мы выжили, и, что еще важнее, чтобы защитить его. Его превыше всего, и тот факт, что он так мало ценил меня и мои усилия, был мучителен.

К тому моменту Диана уже была с ним.

Она пыталась его утешить, но он оттолкнул ее.

- Послушай меня, Пол, - сказала она, и ее голос стал строгим и так сильно напоминал голос Рики, что у меня внутри все сжалось. - Никто из нас не в восторге от того, как обстоят дела, но плач и нытье ничего не изменят. Ты только расстроишь себя и всех остальных. Твой папа сделал все, что только возможно, чтобы сохранить тебе жизнь и обеспечить нам безопасность, и ты должен это ценить.

- Я просто хочу, чтобы моя мама была со мной.

Каждый раз, когда он произносил эти слова, они резали душу все сильнее.

Диана обняла его. - Твоя мама умерла. Я тоже скучаю по ней. Как и твой папа. Если бы она была здесь сейчас, ей бы не понравилось то, что ты делаешь, потому что она знала бы, что ты достойнее этого.

Он разрыдался, а она прижала его к себе, укачивая, даря ему ту материнскую близость, которую я просто не мог ему дать. Я сидел там, опустив голову, вспоминая смерть Рики и то, как ее можно было избежать.

Через некоторое время Пол сказал: - Прости, папа. Я не должен был так говорить.

- Ничего страшного, - сказал я.

Но это было не так. Я не мог представить, как все когда-нибудь снова станет нормальным. Я оставил его с Дианой и вышел оттуда, тяжело шагая. Я вышел в коридор, где мог побыть один, и силы просто покинули меня. Я даже не мог сделать ни одного шага. Прижавшись спиной к стене, я сполз на пол и захотел плакать. Черт, я даже пытался, но было так, будто во мне не осталось ни одной слезы. Я чувствовал себя разбитым. Я чувствовал, что дошел до той точки, когда у меня просто не осталось ничего, что я мог бы отдать. Меня выжали досуха. Да, я погружался в трясину саможаления, но, несмотря на это, я был просто измотан.

И тут голос в темноте сказал: - Дети говорят то, что не имеют в виду.

На одно сумасшедшее мгновение, полное чистой радости и чистого ужаса, мне показалось, что это Рики, и я чуть не выкрикнул ее имя. Но это была не Рики, а Сабелия. Она прислонилась к стене примерно в десяти футах от меня, а я ее даже не заметил.

- О, он это серьезно, - сказал я ей. - И, честно говоря, я его не виню.

Она проигнорировала это. - У детей нет других мишеней, кроме своих родителей, поэтому они вымещают злость. Они избавляются от зла, таящегося внутри них. Им нужно это выплеснуть. Если они этого не сделают, поверь мне, это приведет к очень, очень плохим последствиям, - сказала она, словно сама прошла через это, и, вероятно, так и было. - Так что, нет, он не имеет этого в виду. Это просто его боль, которая вырывается наружу. Несчастье любит компанию и все такое. Ничего больше в этом нет.

Она села рядом со мной, обняла меня, и тогда я заплакал. Не хочу этого признавать, но все внутри меня полностью рухнуло и перестало биться, и это вырвалось наружу. Я заплакал. Я дрожал от чувства вины и тревоги, которые вырывались из меня. Это пришло и ушло довольно быстро, но Сабелия ни на секунду не отпускала меня.

- Так лучше, - сказала она. - Выпусти это наружу, где оно больше не причинит вреда.

Когда на CNN и других каналах начали появляться репортажи о крупной вирусной вспышке, люди испугались. Более того, они были в ужасе. У неизвестного вируса коэффициент передачи составлял около 80 %, а летальность - 100 %. Сообщалось, что за первые четыре дня только в одних Соединенных Штатах умерло более двух миллионов человек. В Европе показатели были почти такими же высокими. В Азии - в пять раз выше. И ситуация продолжала ухудшаться. Вскоре Центр по контролю и профилактике заболеваний (CDC) в Атланте и Всемирная организация здравоохранения за рубежом выделили вирус. Они назвали его "Некрофаг V-X, - причем две последние буквы имели отношение к синтезируемым им белкам.

Когда президент мобилизовал Национальную гвардию, отозвал воинские части со всего мира и объявил по всей стране военное положение, он выступил в прямом эфире и сказал следующее:

- Происхождение вируса на данный момент неизвестно. Однако у инфицированных наблюдаются симптомы, похожие на грипп, за которыми следует кома, длящаяся от двух до шести часов. Проснувшись, инфицированные ведут себя неадекватно и агрессивно, часто царапая и кусая любого, кто оказывается рядом. Это время великой опасности для нашей нации.

Хорошо сказано, но нигде в своей речи он не упомянул о том, что после смерти эти люди возвращались к жизни, и что миллионы трупов по всей стране (и по всему миру) поднимались из могил в поисках пищи.

Это была война, и мы терпели поражение на всех фронтах.

После 5000 лет цивилизации микроорганизм, настолько крошечный, что его невозможно было увидеть без электронного микроскопа, побеждал человечество. Мало того, что люди умирали массово - а это уже было достаточно плохо, - они еще и возвращались, играя на одном из самых древних и всепроникающих страхов человечества: страхе перед мертвыми. Человечество было втянуто в смертельную схватку с Некрофагами и проигрывало. Люди, все люди, по своей природе в основном нацелены на выживание. У одних это получается лучше, чем у других. Но это есть в каждом из нас - унаследованная потребность выжить любой ценой. Основной и главенствующий принцип природы. На фоне эпидемии "Некрофага" все чудаки и маргиналы, которых удерживало в узде рациональное общество, начали выползать из своих укрытий. Рациональное общество перестало быть рациональным: оно было поражено болезнью и находилось в состоянии психической нестабильности. Поэтому неудивительно, что сумасшедшие устремились пить из корыта разрушения: религиозные чудаки и анклавы выживальщиков, ополченцы, группы ненависти и самоубийственные секты. Настало время рефлекторных действий, и мир наполнился дергающимися коленями и всевозможной ползучей дрянью, очень похожей на наших соседей.

А живые мертвецы размножались.

Они были на улицах каждого города, каждого поселка и каждой деревни, пока мертвых не стало больше, чем живых, и последние оказались в осаде, преследуемые ожившими мертвецами - безмозглыми Упырями с непреодолимой потребностью питаться человеческой плотью. Они вылезали из кладбищ и часовен, из морга и похоронных бюро, из больниц и похоронных домов. Они роились на улицах, и день за ужасным днем люди падали, как мухи, возвращаясь, чтобы пополнить растущие ряды Упырей. Никто даже не предпринимал серьезных попыток подсчитать, сколько каннибальских трупов валялось на улицах, но в этом и не было необходимости. Любой, у кого еще работал мозг, мог легко заметить, что к концу первой недели мертвых было в сто раз больше, чем живых, а к концу первого месяца это соотношение, вероятно, увеличилось в сто раз.

Военные и Национальная гвардия сражались отчаянно.

Они уничтожили множество зомби, но зачастую их главным препятствием становилось паникующее население и различные ополченческие отряды, которые, казалось, разрастались, как мухи, сражающиеся за один и тот же кусок дерьма. Подразделения армии, морской пехоты и Национальной гвардии на каждом шагу давали ополченцам по полной программе. Часто, сталкиваясь с настоящим боевым подразделением, ополченцы просто убегали. Но они не исчезли. И по мере того, как рушилась инфраструктура страны, рушились и вооруженные силы. Солдаты заражались "Некрофагом" и умирали. Другие присоединялись к ополченцам. Третьи вступали в секты или создавали собственные армии.

Война, в том виде, в каком она была, началась для меня в Ираке примерно за пять лет до вспышки "Некрофага. - Я видел там ходячих мертвецов в безымянной деревне в "Суннитском треугольнике. - Тогда вирус называли "Некровирусом. - Его удалось локализовать, как и мертвецов. По крайней мере, так я думал до тех пор, пока не прошло пять лет. Поэтому, когда мертвецы начали возвращаться и наводнять мой маленький район в Йонкерсе, я был потрясен, да, но не по-настоящему удивлен.

Итак, началась война. Я собрал своего сына и жену, сестру моей жены - Диану - и Джимми Ларю с другой стороны улицы. Больше никого не осталось. Мы уехали за город к единственному месту и единственному человеку, который, как я знал, мог спасти нам жизнь: к Таку. Дж. Дж. Такеру. Закаленному ветерану, бывшему морскому пехотинцу-разведчику, который получил прозвище "Шестьдесят пять" во Вьетнаме за то, что однажды за один день уничтожил столько врагов. У Така была башня на ферме, окруженной колючей проволокой. Башня была высокотехнологичной и надежно защищенной. Периметр был заминирован, обтянут растяжками - все, что только можно себе представить. Мы неплохо держались там, пока на нас не обрушились авиаудары. Полагаю, они приняли нас за лагерь ARM. Неважно. После этого мы оказались в бегах. Мы укрылись на заброшенном аэродроме. Именно тогда появилась Райли. Она и Джилли. Райли раньше была крутой полицейской из центра города. Но когда я встретил ее, она была жертвой. Как и Джилли. Обе содержались в лагере для изнасилований, которым управляла ARM. Ей нужна была помощь, чтобы освободить других женщин, находившихся там.

Короче говоря, мы отчаянно сражались с ARM и зомби на опасных улицах Бронкса, но нам удалось вытащить большинство женщин. Хотя они могли бы сбежать или разбежаться по всем ветрам, девушки - Сабелия, Кэрри, Джинни, Сьюзан, Миа, Дороти, Кейси и Бриттани - остались. Полагаю, они остались, потому что, с одной стороны, были благодарны нам за то, что мы вытащили их оттуда, а с другой - потому что мы олицетворяли стабильность наряду с теми ценностями, которые мы отказывались позволить умереть вместе с цивилизацией: мораль и этику.

Вот, как говорится, вкратце и по существу.

С тех пор мы засели в базе ВВС Пелхэм, добывая пропитание, убивая зомби и нападая на подразделения ARM. Теперь, если то, что сказал наш новый друг Фил, было правдой, существовала всякая вероятность, что всему этому скоро придет конец.

- Может, тебе стоит посмотреть на это с моей точки зрения, - сказал мне Фил примерно через две недели после того, как присоединился к нам. - Мне никто не доверяет, меня никто не любит. Мне достаются все дерьмовые задания, вся грязная работа. Я стараюсь быть другом, но ко мне относятся как к врагу. За мной следят, меня дразнят, мне угрожают. Знаешь что, Стив? Пошел ты на хрен со своей маленькой неблагополучной семьей. С меня хватит. Я не люблю, когда со мной обращаются как с собакой, поэтому я убираюсь отсюда к черту. Я возвращаюсь в город.

Я хотел сказать ему, что это не так, но это была правда.

Никто по-настоящему не проникся симпатией к этому парню. Я пытался поболтать с ним и точно знаю, что Диана и Джимми давали ему шанс, но остальные держались на расстоянии. Сабелия открыто враждебно к нему относилась. Остальные девушки игнорировали его присутствие, потому что он был связан с ARM. Дети были с ним достаточно милы, особенно Мария, которая ко всем относилась с добротой, но, кроме этого, да, с ним обращались как с собакой.

А хуже всех был Так.

Он, конечно, ненавидел ARM, и любой, кто был с ней связан, в его глазах был отбросом, и к ним не было никакой пощады. Он делал все, чтобы обращаться с Филом как с дерьмом. Он запугивал его, мучил его и угрожал ему. Сначала, конечно, я думал, что это все какая-то обряд посвящения... подразнить новичка, посмотреть, из чего он сделан. Но это продолжалось и продолжалось. Я даже пытался вмешаться в защиту Фила, но это только привело к разладу между мной и Таком. Я считал, что он переборщил; он считал меня наивным и легковерным.

- Ему нельзя доверять, - сказал Так.

- Он здесь уже две недели. Хватит уже так напрягаться.

- Если я перестану напрягаться, этот кусок дерьма позовет своих парней. Может, ты и остальные верите его бреду о том, что он больше не в ARM, но я - нет.

Я попытался выразиться дипломатично. - Так... если бы он собирался что-то сделать, он бы уже это сделал. В любом случае, по крайней мере, сдерживайся, когда рядом ребята. Ты заставляешь их нервничать.

- Послушай, Стив. Я люблю этих ребят и готов на все ради них. И именно поэтому я не спускаю глаз с этого мерзавца. Он что-то затевает. Я чувствую это по нему. И, на мой взгляд, только я стою между этими ребятами и ним. Сочувствие - это хорошо, Стив, но твое неуместно.

- Просто не перегибай палку.

- Черт, я так и сделаю.

Спорить с Таком было бессмысленно. Совершенно бессмысленно. Он был в полном замешательстве, и ничто из того, что я мог сказать или сделать, не помогло бы ему прийти в себя. Он был известен своей упрямостью. По сути, он был добрым и верным человеком, но иногда его агрессивность переходила все границы.

- Это чушь, - сказал мне Фил. - Ты даже не представляешь, через что я прохожу. Я просыпаюсь ночью, а там этот чертов морпех сидит на своей койке, уставившись на меня, и проводит ножом по тыльной стороне ладони. "Готов, когда захочешь, - говорит он. Как, по-твоему, я могу спать, зная, что этот кровожадный убийца может перерезать мне горло?

- Он бы этого не сделал.

- Не будь таким наивным, Стив. У него не все в порядке с головой, - сказал мне Фил, постучав пальцем по лбу.

Наивный. Наверное, я был наивен. Достаточно наивен, чтобы верить, что в глубине души Фил, возможно, нормальный человек, а Такер - не психопат. Конечно, правда заключалась в том, что если ты был врагом, то Так - психопат. В таких вещах он был безжалостен. Он как бы считал нас своей семьей, своей собственностью, и любого, кто представлял угрозу для этого, ждал настоящий ад. Защитник-хранитель - вот кем был Так. Хотя я могу поспорить о нескольких вещах, которые меня в нем раздражали, одно я не могу отрицать: он был вернее и свирепее, чем десять сторожевых собак. И, как и они, в душе он был убийцей.

- Фил, просто выслушай меня, - сказал я. - Подожди месяц. Сможешь? Дай ситуации улечься в течение месяца.

- Нет. С меня хватит. Думаю, с тобой все в порядке, Стив, но я ухожу.

Я вздохнул. - Так все еще думает, что ты из ARM. Он считает тебя каким-то кротом. Если бы не то, что ты появился именно в тот момент, когда перерезали цепь и обрезали сигнальный трос, все было бы не так. Кто-то это сделал, и он думает, что этим кем-то был ты.

Фил даже не стал это комментировать. Он уже рассказал нам, в чем, по его мнению, заключалась причина всего этого, но это не меняло того факта, что все было подозрительно. Что нам понадобилось три дня, чтобы уничтожить зомби, наводнивших территорию. И это были ужасные, страшные три дня.

- Будет плохо выглядеть, если ты уйдешь.

- Значит, я, блядь, заключенный?

- Я этого не говорил.

- И не нужно было. Я все равно ухожу. Хочешь, чтобы я остался - закрой меня в кандалы или позволь своему приятелю-морпеху убить меня. Это должно произвести на детей неизгладимое впечатление.

Я перепробовал все.

Но ему уже было все равно.

Настала моя ночная вахта. Я дежурил вместе с Таком. У нас была система: на вахте дежурили двое. Мы затащили раскладушку на башню и поставили ее в небольшую прихожую. Так один мог спать, пока другой дежурил. В ту ночь Так был на нервах, потому что это была первая ночь, которую он проводил без Фила рядом.

- Лучше бы он ничего не предпринял.

- Я только что был внизу. Он спит. К тому же там Райли и Сабелия. У него нет возможности сделать ничего, кроме как спать.

- Надеюсь, ты прав, - сказал он, - но я так не думаю.

Я оставил его там и занял свое место на раскладушке. Я был уставшим и не хотел больше спорить об этом. Я быстро заснул, как часто бывало, мечтая о Рики и той жизни, которая у нас когда-то была.

Примерно через два часа я очнулся от глубокого сна под звуки разбивающегося стекла и выстрелов; Так кричал во всю силу легких: - ОНИ ПРОРВАЛИ ПЕРИМЕТР! ОНИ ПРОРВАЛИ ЭТОТ ЧЕРТОВ ПЕРИМЕТР!

Я спотыкаясь слез с койки, натянул ботинки и схватил свой CAR-15. Я был сбит с толку и не в себе, но готов к бою. Прямо как на войне, я достаточно быстро пришел в себя и был готов сражаться... или настолько готов, насколько это вообще возможно, когда перед тобой стоит армия живых мертвецов.

Ведь именно это и было там... или так мне казалось.

Первое, что я увидел, - это то, что целый участок стеклянного фасада башни был разбит вдребезги. Осколки лежали повсюду. Внизу на полную мощность работал генератор, потому что Так переключил выключатели, осветив территорию внизу.

Я уже собирался спросить его, какого черта он разбил стекло, когда получил ответ. Раздались выстрелы из нескольких автоматов - по звуку похожих на АК-47 - и пули засыпали башню. Если бы Так не сбил меня с ног, одна из них попала бы в меня.

- Это наверняка ARM. На нас нападают.

Так вскочил и выпустил пару очередей по три выстрела из своего CAR-15. В ответ раздался новый обстрел из стрелкового оружия. Я различил звуки выстрелов от трех или четырех разных стрелков - это маленький трюк, которому я научился во время войны. После того как по тебе стреляют несколько десятков раз, уши учатся различать количество стрелков.

- Ребята, вы в порядке? - крикнула Сабелия, поднимаясь по лестнице.

- Мы в порядке! Но следи за дверями внизу! Они могут попытаться прорваться!

Когда она ушла, мы с Таком вскочили и стали стрелять во все стороны в направлении выстрелов. Наши нападавшие ответили нам огнем. Это была игра в кошки-мышки. Я сразу понял, что кто бы там ни был, это профессионалы. Они оставались в темноте, чуть вне зоны света, стреляя с одного места, а когда мы отвечали огнем, они уже успевали переместиться на новую позицию. Мы играли в эту игру, наверное, минут десять. Так стал действовать смелее, пытаясь - и, должен добавить, успешно - отвлечь на себя их огонь. Он перестал пригибаться вместе со мной.

- Оставайся там, внизу, - приказал он мне. - Я хочу, чтобы они думали, что один из нас ранен.

Мне это было совершенно не противно.

Так стрелял, а затем стремительно отскакивал за модульную оконную перегородку, пока переднюю часть башни прочесывали пулями. Еще два окна разлетелись, и стеклянные осколки посыпались внутрь, один из них - прямо на меня. Так стрелял. Они стреляли. В тот момент я не понимал, что он делает. Я услышал, как он сказал: - Эти парни неплохо справляются. - Позже мне пришло в голову, что он рассчитывал на то, что эти парни прошли штурмовую подготовку. Это означало, что, хотя их учили использовать любую возможность, они все равно будут реагировать так, как их учили - по определенной схеме. И в этом заключается слабость большинства военной подготовки, как скажет вам любой партизан, потому что, когда начинается настоящая заварушка, обученные солдаты прибегают к тому, чему их учили, действуя по предсказуемому шаблону.

И Так изучал этот шаблон.

Заставляя их выдать себя.

Это продолжалось и продолжалось - стрельба и ответный огонь, а потом Так сказал: - Ну вот, началось. - Он вскочил и выстрелил не туда, где они были, а туда, куда, как он знал, они пойдут. Бинго. Один из парней там начал кричать. И, судя по звуку, ему досталось чертовски сильно. Тогда все они открыли огонь по башне. Так не ответил огнем. Он ничего не делал. Он ждал, пока они вернутся к своей схеме атаки, и они вернулись. Как только это произошло, он выстрелил. Они выстрелили. Он выстрелил. Они выстрелили. Время схемы. Он выстрелил, и еще один закричал.

- О боже, - сказал он. - Они открыли ворота. Зомби проникают внутрь.

Раздался взрыв, сотрясший башню. Либо они выпустили по нам внизу гранату из РПГ, либо произошло что-то еще хуже.

- Стив, - сказал Так. - Тебе лучше спуститься вниз. Собери всех. Возможно, нам придется пройти по туннелям и выбраться к "Страйкерам. - Двигайся!

Я сделал, как мне велели. Я начал спускаться по лестнице и слышал, как кричат некоторые девчонки. Потом погас свет. Это было моим самым страшным кошмаром, но я догадался об этом сразу же, как только услышал взрыв: они взорвали одну из дверей и теперь добрались до генератора.

Пришло время сражаться в темноте.

Когда я спустился по лестнице, едва не кубарем скатившись в темноте, яркий свет ослепил меня. - Стив? - спросил Джимми. - А где Так?

- Он там с головорезами возится, как ковбой.

- Ну, у нас тут тоже головорезы. Генератор вышел из строя.

- Пойдем посмотрим, в чем дело.

- Думаю, Райли уже посмотрела.

- Черт.

Моя первая мысль была о Поле, но Джимми сказал, что тот с остальными в спальне и с ним все в порядке. Я все равно повел Джимми туда, просто чтобы убедиться, что он в безопасности, а также потому, что это было по пути к генераторной. Когда мы подошли к дверям, я постучал и объявил, кто я, и Дороти открыла.

- Все в порядке? - спросил я.

- Мы в порядке, папа, - ответил Пол.

Я кивнул. - Хорошо. Мы думаем, что ARM на нас нападает. Нам, возможно, придется быстро сваливать отсюда. Так что все начинайте собирать свои вещи, возможно, нам придется бежать вниз, в туннели.

Мы всегда были готовы к такой ситуации. Наша еда и припасы всегда были упакованы на случай, если придется уходить в спешке. Мне не нужно было никому говорить, что делать. Еще не успели слова сорваться с моих губ, как все уже приступили к делу, организовываясь.

- Где Сабелия? - спросил я.

- Она пошла с Райли и Миа в генераторную, - ответила мне Диана.

От этого меня пронзила белая вспышка страха, но я постарался не показать этого.

- Что ты хочешь, чтобы я делал? - спросил Фил.

- Ты можешь пойти с нами в генераторную.

- Ладно, - сказал он. В его голосе не было колебаний, и это мне понравилось.

Мы втроем двинулись по коридору, я шел впереди. Я не знал, чего ожидать. У Джимми был CAR-15, а Фил был безоружен. Я подумывал, не отдать ли ему мой Sig-Sauer, но решил не делать этого. Я не был полностью уверен, что он не причастен к происходящему, поэтому не хотел, чтобы за моей спиной находился заряженный пистолет.

Мы прошли по коридору и направились к лестнице, ведущей вниз, в помещение с генератором, и тут же я услышал крики... стрельбу.

- Черт, - сказал я, перейдя на бег.

Я заметил, что дверь, ведущая вниз, была приоткрыта, когда свет моего фонаря осветил ее. Это заставило меня нервничать. Идеальная засада. Я распахнул дверь, и на долю секунды мой силуэт вырисовился в проеме. Легкая мишень. Будучи бывшим солдатом "Страйкера, - я имел очень мало опыта в боях за каждый дом. Я знал только, что это самый ужасный вид боевых действий, и те несколько раз, когда нам приходилось это делать в Ираке, я был напуган до смерти... а потом испытывал угрызения совести и почти чувство вины, когда осознавал, что мы выбили дверь в какой-то лачуге, и единственное, чего мы добились, - это заставили детей плакать, а матерей рыдать, еще больше унизив их.

Джимми и Фил ждали, когда я сделаю первый шаг.

Так что к черту здравый смысл - я окончательно выбил дверь ногой и стал ждать, когда пули пробьют мне грудь. К счастью, этого не произошло. Я ринулся вниз по металлической лестнице, поднимая адский шум, и, когда добрался донизу, обнаружил, что не один.

Там стоял зомби.

При жизни это была довольно крупная, довольно тучная афроамериканка, но после смерти она превратилась в огромное чудовище из колышущегося жира, испещренного гнилью и плесенью. Я совершенно случайно направил свет прямо ему в лицо... и увидел, что у него не было глаз, только зияющие черные дыры на лице. Однако он меня отлично слышал, и его челюсти широко раскрылись, а с подбородка свисала потемневшая слюна.

- Блядь, - услышал я, как сказал Фил.

Когда оно потянулось ко мне - а оно было так близко, что я мог видеть, как костяшки пальцев проступают сквозь кожу, - я открыл огонь из своего CAR-15. Я выпустил в него шесть патронов, отбросив его на несколько футов и разбрызгав трупную слизь вокруг. Его пасть раскрылась еще шире, зубы словно выскальзывали из сморщенных десен, пока не превратились практически в желтые клыки.

Я прицелился ей в голову.

Щелчок.

Щелчок, щелчок.

У меня кончились патроны. Я только что израсходовал последние шесть патронов, и ни один из них не попал в голову. Женщина-зомби бросилась на меня - может, зная об этом, а может, просто жаждуя разорвать меня от промежности до горла и насытиться моими внутренностями. Она приближалась, слюна чуть ли не хлестала из ее рта.

Фил вскрикнул, и прежде чем я успел вставить в карабин новый магазин или вытащить свой 9-миллиметровый Sig, Джимми не слишком мягко оттолкнул меня в сторону и обрушил на ее череп очередь из автомата. Ее голова разлетелась на куски, словно ваза, набитая мясом, и следующие несколько секунд были столь же кричащими, сколь и карикатурными: она не упала, как большинство. Вместо этого она пошатывалась из стороны в сторону, кружась пьяными кругами, почти выполняя пируэты, словно танцуя гребаный вальс. И все это при том, что выше плеч у нее практически ничего не осталось, кроме раздробленного черепа и свисающих клочков плоти. Затем она застыла, как доска, и тоже упала, как доска.

Я вставил еще один магазин в свой CAR-15 и крикнул: - Сабелия? Райли? Миа?, - и мой голос эхом разнесся по бетонным углублениям внизу, словно я кричал в трубу.

Вот что безумно: никогда не знаешь, когда воспоминание вдруг вскочит тебе в голову, похлопает по плечу и скажет: - Эй, помнишь, как тогда? - И именно это и произошло, когда я звал девочек. Я вспомнил, как в детстве мы с братом Чарли ездили на велосипедах на окраину Йонкерса, чтобы ловить зеленых прыгунов в местном лягушачьем пруду. Под дорогой проходила водопропускная труба, и я садился на один ее конец, он - на другой, и мы кричали друг другу туда-сюда. По какой-то причине это нас ужасно веселило. Пруда или водопропускной трубы, конечно, больше нет. На месте пруда теперь стоит пригород из уродливых сборных домов, а Чарли ушел из жизни чуть не дожив до четырнадцатилетия: у него начался анафилактический шок после укуса шершня.

Но вот вот что я запомнил.

И как раз в этот момент.

Я услышал, как Сабелия крикнула. Я отчетливо слышал, как она сказала, чтобы мы убирались оттуда к черту, но я не собирался этого делать. Внутренние помещения комплекса представляли собой ряд кладовых размером с гараж, а та, где стоял генератор, находилась чуть ниже по отношению к нашему местоположению. Я вытащил свой "Сиг-Зауэр" и, не задумываясь, передал его Филу, когда увидел пару зомби, идущих в нашу сторону. Мы сбили обоих с минимальным количеством выстрелов, но следующие пришли целой толпой.

Я не стал их считать, но их было больше дюжины.

Вместо того чтобы отступать, как я обычно поступал при столкновении с этими червями, я бросился в атаку, стреляя, а Фил и Джимми последовали моему примеру и сделали то же самое. Мы сбили большинство из них, а остальных добивали, когда подошли на расстояние выстрела из ружья.

- СЗАДИ ТЕБЯ! - услышал я крик Фила, когда он рванулся вперед и выстрелил в лицо еще одному зомби, который не стал танцевать, а просто свалился на пол. Это был уже второй раз, когда он спас мне задницу, и, поверьте, с Таком или без него, я этого не забуду.

Мы вошли в соседнюю комнату, освещая пространство светом фонариков, и я увидел на полу двоих, которых принял за солдат ARM... шесть или семь зомби питались их телами, издавая ужасные звуки жевания и чавканья. Они совершенно не обращали на нас внимания, в отличие от группы других, которые, шатаясь, вышли нам навстречу.

Мы открыли огонь и сбили их, сбили еще полдюжины, а потом еще и еще, пока наше оружие не раскалилось и не задымилось в наших руках. Несколько отставших бродили вокруг, начиная проявлять к нам интерес. Одна из них, по какой-то безумной причине, сидела в углу и царапала стену, словно пытаясь прокопать себе путь наружу.

- СТИВ! - закричала Сабелия. - БЕГИ! ОНИ ВЕЗДЕ!

Слишком поздно.

Я осветил светом окрестности и легко оценил обстановку. Сабелия и девочки находились внутри зеленой металлической клетки, в которой стоял генератор. Они либо заперлись там сами, или их заперли эти мерзавцы из ARM. Я не знал, что из этого верно, и у меня не было времени об этом думать, потому что мертвецы бросились на нас в полномасштабную атаку. Думаю, я не преувеличу, если скажу, что их было добрых двадцать пять. Они набросились на нас с раскрытыми ртами и скрежещущими зубами, а мы выстроились в линию и начали сбивать их, аккуратно стреляя в голову, чтобы сэкономить патроны. Мы сбили первые десять или двенадцать, а потом дело стало очень опасным: они прорвались вперед, и мы были вынуждены отступать.

Сражаться в таких ситуациях всегда очень рискованно, потому что вокруг кромешная тьма, ты заперт в тесном пространстве, единственное, что у тебя есть, - это фонарики, чтобы что-то видеть, и у тебя есть очень высокая вероятность убить кого-то из своих.

Я не знал, как дела у Джимми и Фила, и у меня не было времени посмотреть. Я держал свет на зомби, целясь в головы и кося их. Не уверен, сколько я их сбил, но мне пришлось перезаряжаться. Я остановился, чтобы вставить последний заряженный магазин. Мне пришлось выделывать забавные танцы, чтобы уклоняться от них, размахивая прикладом CAR-15 по их лицам, отбиваясь ногами и нанося удары, пока, казалось, десятки рук тянулись ко мне из темноты, жаждуя схватить меня.

Я стрелял, сражался и стрелял снова, их ногти царапали мне лицо, руки рвали мне волосы, разрывали мою военную форму. Наконец их больше не осталось, а я все еще стоял на ногах - окровавленный, в синяках и сцарапанный, но целый и невредимый. Я был удивлен, увидев Джимми и Фила в таком же состоянии.

Я подбежал к клетке.

Заперта. Еще один прочный замок "Мастерлок.

- Мы пришли за генератором, - сказала Райли, - а эти ублюдки из ARM нас поджидали. Они засунули нас сюда. Они схватили Мию.

- ARM? - переспросил Джимми.

Она покачала головой. - Зомби.

Я сглотнул.

- Ты в порядке? - спросила Сабелия.

- Лучше не бывает, - задыхаясь, ответил я, благодаря Бога за то, что мы никого из них не задели всей этой стрельбой.

Как раз когда я размышлял, как бы взорвать эту цепь, Фил исчез и вернулся с ножовкой. Он перерезал цепь, но на это ушло драгоценные минуты. Затем мы все оказались вместе. Наверху я слышал крики и выстрелы. У меня мурашки побежали по коже. Там был Пол. Там былаДиана.

Нам нужно было добраться до них, и как можно скорее.

Я пошел вперед, перепрыгивая через трупы, пока свет моего фонаря не осветил лестницу, и тут я услышал, как Сабелия закричала: - СТИВ! СТИВ, БЕРЕГИСЬ!

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть зомби, надвигающегося на меня.

Это была Миа.

Она пошла ко мне очень непринужденной походкой, словно я был старым другом, которого она хотела обнять. Я увидел, как она открыла рот, и ее губы произнесли мое имя.

- СТИВ! - воскликнула Сабелия.

Миа пришла в себя очень быстро, и я понял, как они ее поймали. На ее горле была зияющая рана от укуса. Засохшая кровь размазалась по призрачно бледному лицу и стекала по шее. Ее было полно на толстовке, которую она носила. Она ухмыльнулась, приближаясь ко мне; глаза у нее были мертвенно-белые, зубы - длинные и узкие, окрашенные в розовый цвет. Она облизнула их языком, потемневшим от собственной выплюнутой крови.

Она протянула ко мне тонкие бледные пальцы.

- О, Миа, - сказал я.

Остальные кричали на меня, но не стреляли, потому что я встал между ними и Мией, и позже я задался вопросом, было ли это случайно. Мне было жалко Мию, так же как и других девушек из лагеря изнасилований ARM. Мия была отличной стрелкой, хорошим медиком и еще лучшим другом. При жизни она была худенькой, подвижной и почти хрупкой. В смерти она была карикатурой на саму себя. Она была призраком с впавшими щеками, белой кожей, огромными жадными глазами и длинными зубами, похожими на зубы грызуна.

Она была существом, вылезшим из могилы.

Она хотела только вырвать мне горло. Ее существование сводилось к этому. Больше в этом не было ничего. Ходячий труп, движимый каннибальским голодом, который хотел вырвать мои внутренности и обглодать их до розовых нитей, вырвать мне яремную вену и искупаться в сладких красных водах моей жизни.

Я позволил ей подойти близко.

Это было безрассудно и глупо, и я не мог себе такого позволить. И все же я допустил это, и думаю, что если бы мне пришлось сделать это снова, я поступил бы точно так же. Она могла бы меня достать. Было очень близко. Я держал винтовку, слегка наклонив ствол вверх. Я почувствовал, как ее холодные пальцы пробегают по моей шее, а затем рвут мою рубашку, и я почувствовал запах ее дыхания, похожий на запах глубин гробницы.

Остальные кричали.

Вопили.

Они вообще сходили с ума.

- Не подходите ближе, - приказал я им. - Я сам с этим разберусь.

Миа схватила меня за рубашку, и я увидел, как слюна стекает по ее подбородку, а окровавленные зубы скрежещут. Я видел, как они раздвинулись, когда она нацелилась на мое горло. То, что я услышал в этот момент, я никогда не ожидал услышать от одного из мертвых: голос. Она приоткрыла губы и хриплым, как будто без воздуха, голосом прошептала: - Стив. - К тому моменту она была в нескольких дюймах от моего горла, а дуло моей винтовки находилось прямо под ее челюстью. Есть какое-то странное очарование в том, чтобы смотреть смерти в глаза и чувствовать ее холод на своей щеке. Наверное, именно поэтому люди занимаются экстремальными видами спорта, и, наверное, именно поэтому я позволил ей подойти так близко. То, что я сейчас скажу, прозвучит не только жутко, но и непристойно, и даже тревожно, но часть меня почти хотела почувствовать, как ее зубы вонзаются в меня. В ее близости, в ее бледной коже и мертвенных глазах было какое-то странное эротическое возбуждение... ее голод, который был абсолютным, плотским и непреодолимым.

Когда она собралась укусить меня, я один раз дернул за спусковой крючок, и пуля пробила ей подбородок, прошла сквозь небо и вошла прямо в мозг. В верхней части ее головы разорвалась дыра, и из нее хлынула струя крови. Она поняла, что мертва, и выглядела обманутой тем, что ее лишили возможности вкусить мою плоть. Она тихо вздохнула, глаза закатились, и она тут же опрокинулась.

Больше она не шевелилась.

- Что, черт возьми, ты, по-твоему, делал? - прорычала Сабелия, чуть ли не с пеной у рта.

- Я прощался с ней, - ответил я.

Мы чуть ли не взлетели по лестнице, потому что наверху стрельба все еще продолжалась. Не утверждаю, что знаю, какое почти гипнотическое влияние Миа оказывала на меня или какое я оказывал на самого себя, но когда она умерла, я встряхнулся и вспомнил о тех, кто остался наверху. Вспомнил, что жизнь моего сына в опасности, и мне казалось, будто я слышу крики Рики в голове - а может, это был только я, - но слова были достаточно отчетливыми: - Какого черта ты, идиот, вытворяешь? Почему, черт возьми, ты так много времени тратишь? - Хороший вопрос, на который нет хороших ответов.

Когда я подошел к двери, она была закрыта.

Более того, она была заперта с другой стороны.

- Черт, - сказал Фил.

- Черт, точно, - сказала Райли.

Джимми сам потряс ручку. - На этой двери не было замка. Она не может быть заперта.

Он был прав. Ручка поворачивалась, но дверь не открывалась.

- Должно быть, они забаррикадировали ее с другой стороны, - сказал Джимми.

- Что доказывает: даже парни из ARM не так глупы, как кажутся, - сказала Сабелия, не сводя глаз с Фила.

Конечно. Какими же лохами мы оказались и как легко они с нами поиграли.

Они взорвали дверь, проникли внутрь и вывели из строя генератор. Фаза № 1. Затем они обезвредили Сабелию, Райли и Мию, затащили первых двоих в клетку генератора и заперли их там... вероятно, планируя вернуться позже, чтобы немного развлечься. Мию швырнули к мертвецам, которые к тому времени уже спускались по лестнице и заполняли нижний уровень. Этап № 2. Этап № 3 должен был стать быстрым побегом, но мертвецы их догнали. Поэтому их приятели наверху забаррикадировали дверь сверху. Разделяй и властвуй. Устроили ловушку, используя девчонок в качестве приманки. Активировали ее и заперли нас там внизу вместе с ними.

Как бы то ни было, это сработало.

И мы оказались в ловушке.

Перед нами стояла стальная противопожарная дверь. Я мог бы выпустить в нее пару патронов, но это мало что дало бы. В таком тесном пространстве лестничной клетки был высокий риск, что кто-то получит рикошетом. Нет, без оружия крупного калибра или взрывчатки нам не удалось бы взорвать эту дверь.

- Что, черт возьми, нам делать? - спросил Фил.

В фильме в этот момент появился бы какой-нибудь удобный вентиляционный канал, через который мы могли бы проползти и сбежать. Но за пределами избитого воображения Голливуда в реальном мире такого почти не встретишь.

Джимми сказал: - Нам нужно спуститься в инструментальный склад и найти что-нибудь, чтобы прорезать себе выход.

Сабелия бросилась бежать, чтобы сделать именно это, а Райли пошла с ней. Проявив смекалку, они вернулись с самыми подходящими предметами: ломом и кувалдой с железной головкой. Мы все приложили к двери всю силу, толкая и ударяя по ней, пока что-то с другой стороны не проломилось, может, на полдюйма, но не больше.

Однако этого хватило, чтобы засунуть кончик лома в щель между дверью и косяком. Пока Джимми и я придерживали дверь, Сабелия замахнулась кувалдой и вбила кончик лома глубже, пока мы не получили хороший рычаг. Затем все мы принялись за дело. Лом был длинным - пять футов, - поэтому мы все взялись за него и поддевали с всей силой. Дверь приоткрылась почти на дюйм. Все мы потели, а Джимми ворчал, что он чертовски стар для таких дел, но мы ударяли снова и снова, тянули изо всех сил, пот капал нам на лица, мы стонали и кряхтели.

И тут дверь поддалась.

Она распахнулась, и мы буквально вылетели в коридор беспорядочной кучей. Мы взяли оружие и направились вниз, к спальному помещению. Я все еще слышал периодическую перестрелку. Когда я обогнул изгиб коридора, раздалась очередь из винтовки, и пули врезались в стену всего в нескольких дюймах от моей головы.

- ЭЙ! - крикнул я. - КТО ТАМ ВНИЗУ?

- Это твоя мать, придурок, - прозвучал ответ, и тут же загремели несколько автоматов, изрешетив стены пулями.

Я догадался, что это была ARM.

Я выключил фонарь на своем карабине. Джимми сделал то же самое. Теперь мы были в равных условиях: ни один из нас не мог ничего разглядеть. Я подумывал отправить Джимми и Сабелию обратно, чтобы посмотреть, смогут ли они запустить генератор, но решил, что это плохая идея. Я не хотел, чтобы мы разделялись, и не хотел включать свет, чтобы они не заметили Така и остальных.

Поскольку у нас не было гранат, оставалось только одно: заставить их израсходовать как можно больше патронов. Меня беспокоило лишь то, что пока мы играли в кошки-мышки с бойцами ARM, их основные силы могли уже приближаться, чтобы нанести решающий удар. Я швырнул лом в конец коридора, и три автомата открыли огонь, обстреливая коридор. Я сделал то же самое с молотком и получил аналогичный ответ. Тогда тот, кто здесь командовал - парень, утверждавший, что он моя мать, - закричал остальным, чтобы они перестали тратить патроны.

Я ударил винтовкой по стене.

Я пнул ее.

Я дразнил их.

Ничего не помогало. Они не стреляли в меня. Они были уверены, что я пытаюсь заставить их тратить патроны. Поэтому я сделал следующее: заглянул из-за угла, затем поднял винтовку и выпустил в их сторону очередь из трех выстрелов. Это привлекло их внимание. Они открыли ответный огонь, пока моя мать не велела им прекратить. И примерно в это же время кто-то из спального помещения открыл по ним огонь. Они ответили огнем. Пока они были так заняты, я выпустил по ним еще одну очередь из трех выстрелов, что заставило их стрелять и разозлило. Когда я это сделал, стрелок у двери спального помещения открыл еще огонь, и один из парней из ARM начал кричать. - Меня ранили! Меня ранили! Меня, блядь, ранили! - кричал он, стоная и кряхтя.

- У меня для них кое-что есть, - сказал один из остальных.

Я отчетливо услышал, как вытащили чеку из гранаты, и заставил остальных лечь на пол. Гранату отбросило по коридору, и она взорвалась. К счастью, она не покатилась к нам. Нас защищала стена.

- Моя нога! Моя нога! О Боже, моя гребаная нога! - закричал Фил.

- Спокойно, - шепнула ему Райли. - Куда попали?

- Меня не задели, - прошептал он себе под нос. - Но остальные из вас мертвы, так что веди себя соответственно. - Он немного поерзал, издавая всевозможные звуки, как смертельно раненный человек. - О, черт... о, ад... я, блядь, истекаю кровью!

Затем Так крикнул: - ЭТО ТЫ, ФИЛ?

ARM открыл огонь, и Так ответил огнем.

- Уничтожьте их уже! - приказала его сыновьям моя мать.

Наступило несколько мгновений тишины, а потом я услышал, как кучка из них бросилась к спальному помещению. До него они так и не добежали. Прогремел взрыв, и коридор внизу озарился белым фосфором. Там стало ярче, чем днем. Я увидел двух бойцов ARM, спотыкающихся в огне. Третий, который кричал, попытался подняться и убежать. Раздалась стрельба - идеальная очередь из трех выстрелов - и он упал.

Осталась Мать.

Когда он попытался отступить в мою сторону, я открыл по нему огонь, но промахнулся. Это отбросило его назад, и он побежал сквозь дым фосфора, стреляя на бегу. Я услышал грохот и приглушенный крик - и на этом все.

- ЭЙ, БУКИ! ТАЩИ СВОЮ ЗАДНИЦУ СЮДА! - крикнул Так.

Мы побежали туда, и к тому моменту все уже эвакуировались из спального помещения, прикрывая головы и прорываясь сквозь фосфорный дым и огонь. Я увидел Пола и Дайан, и они оба обняли меня, от чего я почувствовал себя лучше, чем за последние несколько дней. Мы все схватили нейлоновые сумки и брезентовые мешки с едой, водой, медикаментами и снаряжением для выживания и потащили их по коридору.

Я увидел мать.

Он лежал там, возле двери, с перерезанным горлом от уха до уха.

Так подмигнул мне и засунул свой нож "К-Бар" обратно в ножны.

Через десять минут мы спускались в подземные ходы, соединявшие ангары и основные постройки с центральным комплексом/башней. Как можно себе представить, там внизу было темно и сыро. Туннели не были круглыми, как канализационные, а представляли собой квадратные проходы из серого бетона со стрелками, нарисованными аэрозольной краской на стенах, и электрическими лампами, привинченными к потолку, которые, разумеется, не работали.

Так возглавил колонну, а рядом с ним шел безоружный и недовольный Фил; я же шел чуть позади него. Райли и Джимми заняли места в хвосте колонны, а Сабелия и остальные девушки шли посередине, прикрывая детей. Мария и Джилли это вполне устраивало, но Пола это во многом беспокоило.

Мы еще не вышли из опасности, и я это знал.

Когда мы спустились в подземные ходы, я слышал зомби в комплексе, и нам просто повезло, что каким-то образом нам удалось их обойти. Туннель, по которому мы шли и который должен был привести нас к ангару "Страйкера, - был длинным и низким, с редкими электрическими распределительными коробками. Наши фонари освещали путь впереди, но батарейки немного разрядились после долгой ходьбы, и мы могли видеть только на небольшое расстояние. Это было бы идеальное место для ARM, чтобы устроить засаду. А раз не они, то зомби.

И это натолкнуло меня на интересную мысль.

Как ARM это удавалось?

Как они это сделали?

Это был уже второй раз, когда они прорвали наши ворота, разобрав наши растяжки и перерезав цепи. Оба раза они пропускали зомби внутрь, и я подозревал, что это было не случайно. В первый раз, как я полагал, их явной целью было впустить зомби, чтобы те нас одолели, отвлекли и ослабили. Во второй раз ситуация была отчасти такой же, но, судя по всему, их прикрывала группа закаленных бойцов, чтобы воспользоваться сложившейся обстановкой.

Что это все значило?

Почему зомби не набрасывались на них?

Кроме тех двух мертвецов внизу, я не видел ни полусъеденных солдат ARM, ни оживших трупов в форме ARM. Разве все это не выходило за рамки простого совпадения? Но если они направляли и контролировали мертвецов... как, черт возьми, им это удавалось?

Пока мы шли, я задал этот вопрос Филу. - Они их контролируют? У них есть какой-то трюк, какая-то технология?

- Если я не ошибаюсь, нет.

- Ты уверен?

- Да.

Я ему не поверил. Здесь что-то творилось, и я хотел знать, что именно.

- Давайте просто убираться отсюда, - сказал Так. - Позже, если хотите, я как следует допрошу Фила. Гарантирую, что к концу допроса он скажет правду.

- Если он что-то знает и действительно хочет, чтобы мы ему доверяли, он должен рассказать нам прямо сейчас, - сказалА Райли.

Фил покачал головой. - Ребята, вы, похоже, забываете, что я был на самом низу пищевой цепочки. Если у них есть что-то подобное, я был бы последним идиотом, которому они бы это доверили.

- С этой частью я согласен, - сказал Так.

- Давай об этом побеспокоимся позже, чувак, - сказала нам Диана.

Так на мгновение замолчал. Он зажег сигарету и направил огонь на Фила. - Но все же... у нас никогда не было подобных проблем, пока ты не появился. Кто сказал, что ты не связался со своими друзьями и не сообщил им, когда на нас напасть или напустить на нас зомби?

- И как, черт возьми, я мог это сделать? - спросил его Фил.

- Может, с помощью радио. Может, с помощью какого-то заранее оговоренного кода.

- По радио? Ладно, Так, ты меня поймал. Я держу передатчик засунутым в задницу. Вот. Давай я его включу. А теперь просто говори четко в мою щель между ягодицами.

Ребята начали смеяться, и Диана тоже.

По правде говоря, смеялись практически все, и, несмотря на ситуацию, мы, похоже, не могли сдержаться. Дело было не только в словах Фила, но и в том, как он выглядел - наклонившись и выставив зад в сторону Така, - это было просто выше наших сил.

- Хватит, - сказал Так, стараясь не улыбаться. - Умник.

- Если будешь вести себя прилично, я покажу тебе, как менять батарейки, - сказал Фил.

Еще больше смеха.

- Ладно, - сказал я. - Пошли дальше.

Нам потребовалось около двадцати минут, чтобы дойти до конца туннеля. Железная лестница вела к люку и в дальний конец бункера.

Мы уже придумали план. У нас было три исправных "Страйкера" и бронированный джип. Так, Райли, Диана и я должны были добежать до них, привести их сюда, и тогда все смогут загрузиться. План был не очень продуманным, и мы понятия не имели, что будем делать дальше, но это было начало.

Так поднялся первым.

Я наблюдал, как он открыл люк, и молился, чтобы не услышать, как пули от этих извергов из ARM пробивают его. Но он поднялся наверх и быстро осмотрел окрестности. Я услышал, как он спускается.

- Ладно, - сказал он. - Ничего не вижу.

Остальные из нас поднялись наверх, осматривая окрестности с помощью фонарей. В ангаре было так же темно, как и внизу, в туннелях. Но хуже всего было то, что ангар был огромным - рассчитанным на огромные военные самолеты. Его длина составляла почти целый городской квартал, а ширина - половину этого размера. Целая армия живых или мертвых могла прятаться там среди подъемников, токарных станков и инструментальных шкафов.

Но у нас не было особого выбора.

Мы развернулись веером и поспешили к дальнему концу, наши шаги шлепали, эхом отдавались и сразу же возвращались к нам. По звуку казалось, будто мы маршируем в составе всей роты. Я, конечно, преувеличиваю, но мы действительно подняли ужасный шум. Если бы кто-то захотел открыть по нам огонь, это было бы очень, очень легко.

Примерно в тот момент, когда лучи наших фонарей выделили громоздкие очертания машин, раздались первые выстрелы. Мы ожидали засады, поэтому бросились на пол, выключили фонари и открыли ответный огонь с невероятной интенсивностью. Ответного огня не последовало. Мы ждали и ждали - ничего.

- Там двое стрелков, - прошептал Так. - Скорее всего, охрана. Мы не должны были пробраться так далеко.

- Стрельба привлечет других, - сказалА Райли.

Мы знали, что это правда.

Оставалось сделать только одно - рассредоточиться. Мы не могли позволить себе оказаться в окружении посреди поля, а именно это, вероятно, и имели в виду наши противники. Как только мы начали двигаться, стрелки открыли огонь, просто выпуская патроны в нашем общем направлении, что подсказало мне: у них не было никаких приборов ночного видения, и это было к лучшему, потому что иначе нас бы просто как уток застрелили.

Так и было: их было двое, как и сказал Так.

Как только мы начали двигаться, из двух точек открыли огонь из автоматического оружия. Мы обстреляли эти участки, разбежавшись вчетвером, двигаясь зигзагом и стреляя наугад. Нам нужно было их уничтожить так или иначе. Если бы мы этого не сделали, они бы просто расстреляли нас, когда мы попытались бы сесть в машины.

Я бежал, а пули свистели вокруг меня, разбрасывая искры, отскакивая от бетонного пола.

Я ответил огнем, метнувшись то влево, то вправо. Стрелок выстрелил. Я ответил, и на этот раз раздался крик боли. Это был отнюдь не смертельный выстрел, потому что кто бы это ни был, он начал стрелять от боли и ярости, опустошив магазин в мою сторону.

Хорошо, что стрелок больше не менял позицию.

Я решил, что поразил его достаточно сильно, чтобы он не мог двигаться. Я услышал, как он с силой вставил новый магазин, и выстрелил в том направлении. Еще один крик, и я услышал, как он бросил оружие. Я слышал, как он стонал и задыхался. Я выпустил по нему еще одну тройку выстрелов. Я услышал, как он хрипнул, а потом... тишина.

Он был либо мертв, либо притворялся мертвым.

Тем временем Так и Диана удерживали своего стрелка под прицелом. Райли присоединилась к ним, решив, что я все держу под контролем. Так собрал их вместе и расположил так, чтобы они могли перекрыть своего стрелка пересекающимися зонами обстрела.

Они открыли огонь, и второй стрелок закричал.

Они направили на него свет и покончили с ним.

Я включил свет и без труда нашел третьего парня. Он лежал в луже крови. Типичный отброс из ARM, точно. Судя по расположению ранений, сначала я, похоже, попал ему в ногу, потом в живот, а в конце концов - в голову.

Именно в тот момент, когда я смотрел на тело, в голове возник самый худший сценарий. Был еще третий стрелок. Он открыл огонь из тени, пули пронзили Райли и сбили ее с ног. Так закричал и открыл ответный огонь, но тот парень уже успел отступить. Я услышал, как хлопнула дверь, когда он убегал в ночь. Не знал я, затаился ли он в засаде и позволил другим двоим делать грязную работу, или только что прибыл на место.

Я знал только то, что Райли получила серьезное ранение, и то, что Так побежал прочь. - Я ПОЙМУ ЭТОГО УБЛЮДКА!

- Так...

Слишком поздно - он уже исчез.

Лицо Дианы выглядело очень мрачным в свете, и я представил, что мое выглядело примерно так же. Райли скрутилась калачиком на полу. Кровь была повсюду; ее военная форма была красной от нее, а лицо исказилось в гримасе агонии. Она все пыталась что-то сказать, но боль была слишком сильной. Ее ранили в живот, и мы, черт возьми, ничего не могли для нее сделать. Ей нужен был хирург и медицинское оборудование, но у нас не было ни того, ни другого.

Она умирала.

Я взобрался на ящик. - Джимми? Нам сюда нужна медицинская сумка. Нам она нужна срочно. Пошли кого-нибудь. Скажи, чтобы пришли одни, понял?

Он понял. Он все пытался перебить меня, чтобы узнать подробности, но я не собиралась в это вдаваться. Пока нет. Я не хотела, чтобы ребята узнали. Я не хотела, чтобы Джилли вышла из себя, пока она не окажется в безопасности в машине "Страйкер. - Менее чем через минуту Сабелия прибежала во весь опор.

Мне не нужно было рассказывать ей, что произошло; она сама все увидела.

Райли все еще пыталась что-то сказать, но ее рот был заполнен кровью. Не успели мы ничего сделать, как она задрожала от судорог, а потом замерла. Она просто истекла кровью, и мы не могли ни черта с этим поделать.

Я услышал выстрелы на улице.

Через несколько минут появился Так. - Я его достал, - сказал он. - Но нам лучше убираться отсюда. Зомби повсюду. За забором еще больше бойцов ARM... они разговаривают по рациям и даже не пытаются вести себя тихо.

А это означало, что их было так много, что им и не нужно было стараться.

Он не удивился, что Райли мертва. Он ничего об этом не сказал, и я предположил, что, учитывая его боевой опыт, он понял, что ей не выжить, судя по тому, как и куда в нее попали.

- Давайте вывезем эти "Страйкеры, - сказал он. - Мы не хотим, чтобы дети видели... видели ее в таком виде.

Он был прав.

Я перевел взгляд с Дианы на Сабелию, и они кивнули в знак согласия.

Все трое разблокировали "Страйкеры" и запустили их. Четвертый уже был полностью разграблен - из него вытащили все, что можно было использовать. Я сел в джип и последовал за "Страйкерами" к дальней стороне ангара. Казалось неправильным, абсолютно ужасно неправильным - оставить тело Райли таким, лежащим там, где его съедят, но у нас не было выбора. Если то, что сказал Так, было правдой, то мы оказались прямо посреди осиного гнезда.

Когда "Страйкеры" остановились, Джимми вылез из кабины. - Стив? У нас тут проблема, - сказал он.

И я готов поспорить, что это действительно так.

Когда я вышел из джипа, мне объяснили, в чем дело: Джилли убежала обратно в туннели, а Сьюзан пошла за ней. Джимми сказал, что это произошло сразу после того, как я попросил медицинскую сумку. Я ничего не говорил о Райли, но Джилли знала. Каким-то образом она просто знала. Она пыталась подняться по ступенькам в ангар, но ее остановили. После этого она немного помолчала, надув губы, а потом бросилась бежать и вернулась в туннель.

- Мы не смогли ее остановить, папа, - сказал Пол. - Она бежала слишком быстро.

- У Сьюзан была рация?

Дороти покачала головой.

- Ладно, давайте собираться, - сказал я им.

- Но, папа...

- Не волнуйся, сынок. Я вернусь за Джилли и Сьюзан.

Это было последнее, что я хотел сделать на свете, но первое, что я знал, что должен сделать. Так, конечно, хотел пойти, как и несколько других, включая Пола и Сабелию. Я поставил точку в этом вопросе, и на том все. Так уже рисковал жизнью, выслеживая стрелка и разведывая расположение отрядов ARM там, снаружи. Теперь настала моя очередь.

- Ты погубишь себя, - сказала мне Сабелия, ее глаза потемнели и кипели от гнева.

- Нет, не погублю. И я не позволю, чтобы Сьюзан и Джилли погибли. Буду держать вас в курсе по рации.

Никому из них это не понравилось.

Пол бросил на меня взгляд, полный чувства предательства из-за того, что я не позволил ему пойти со мной, а Диана посмотрела на меня так, будто хотела сказать: - Глупость - это глупость..." А Сабелия? Ну, тот последний взгляд, который она бросила на меня, невозможно описать словами.

- Я пойду с тобой, - сказал Фил.

- Нет. В одиночку я справлюсь быстрее.

- Будь осторожен, - сказал мне Джимми.

- Если понадобится подкрепление, вызывай его, - сказал Так, любуясь моим поступком.

Я взял с собой два дополнительных магазина для моего CAR-15 и три гранаты WP. Когда я спустился обратно через люк, я увидел, как закрываются задние двери Страйкеров. Они были в безопасности. Остальные тоже были в безопасности, и это было единственное, о чем я беспокоился в тот момент, кроме того, чтобы вернуть Сьюзан и Джилли.

Бежав по туннелю, я все время задавался вопросом, откуда Джилли это знала.

Как она могла это знать?

И она, и Райли были выжившими из того лагеря изнасилований ARM. Обе перенесли бесчисленные унижения и надругательства. Я это знал. Но я предполагал, что если для Райли вся эта ситуация была адом, то я мог только представить, что это сделало с психикой четырнадцатилетней девочки. Джилли, как я уже упоминал, редко много говорила с нами, взрослыми. Она болтала с Полом и маленькой Марией, но, кроме этого, Райли была ее единственной настоящей опорой. Она пережила испытания лагеря с помощью Райли, и только благодаря Райли она делала один шаг за другим и доживала до конца каждого дня. Полагаю, связь между ними была очень похожа на отношения матери и дочери, а может, даже выходила за их рамки, ведь они вместе перенесли страдания и как одно целое восстали из пепла своих испытаний.

Было ли так уж неправдоподобно, учитывая обстоятельства, предположить, что их связь была не просто ментальной, а, возможно, духовной или экстрасенсорной? Я не знал. Раньше я никогда не верил в подобные вещи, но теперь я верил во все то, что когда-то отвергал.

Вот такие мысли проносились в моей голове, пока я бежал по туннелям.

Полагаю, я не был особенно осторожен, но, судя по моим расчетам, туннель, вероятно, был самым безопасным местом, и мне нужно было спешить - я должен был добраться до Сьюзан и Джилли раньше, чем это сделают мертвецы или АРМ. Особенно я беспокоился о последнем: эта девочка не переживет еще одной встречи с этими зверями.

Когда я добрался до лестницы, я остановился и перевел дух.

Я преодолел этот путь менее чем за половину времени, которое понадобилось нам всем вместе. Я послал остальным сигнал, щелкнув по кнопке, чтобы они знали, что я в безопасности. Я старался делать это примерно каждые десять минут. Моим самым страшным страхом было то, что Сабелия пойдет за мной, и, честно говоря, я не думаю, что проявляю излишний эгоизм, когда говорю, что был уверен: она именно об этом и думала.

По правде говоря, я не до конца ее понимал. Да, у меня к ней зародились чувства, и я знал, что она испытывает ко мне сильные чувства. Но именно в природе этих чувств я и сомневался. Почему она так крепко привязалась ко мне? Может быть, потому что именно мы с Райли вытащили Сабелию и других девушек из лагеря АРМ? Было ли в этом какое-то чувство преданности? Какая-то благодарность? Чувствовала ли она, что чем-то мне обязана? Я знал только одно: с того момента, как она меня увидела, она была рядом со мной, словно мы были старыми друзьями. Я этого не понимал, и, возможно, в общем и целом, никогда бы и не понял.

Я поднялся по ступенькам обратно в башню.

Пот струился по моему лицу, когда я открыл люк. Я ожидал, что в меня попадут несколько пуль или что меня схватают обтрепанные мертвые руки. Но ничего не произошло. Там, наверху, было очень тихо. Я все еще чувствовал зловоние фосфора и кордита от боев, а также сильный запах древесного дыма, который говорил о том, что часть сооружения все еще горит.

Я знал, что рискую, но все же позвал девочек: - СЮЗАН? ДЖИЛЛИ? ЕСЛИ ВЫ ТАМ, ОТЗОВИТЕСЬ!

Ответа не последовало.

Тишина была безграничной, давящей.

Мне предстояло пройти немалое расстояние, пока я не доберусь до башенного комплекса, и я был уверен, что именно туда и направилась Джилли. Я решил, что Сьюзан тоже могла бы так поступить, и пошел за ней. Я щелкнул по клавише и двинулся по коридору. Я бежал медленным бегом, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться: не слышно ли чего-нибудь, дружественного или враждебного. Я добежал до ответвления в коридоре. Ничего не увидел. Я снова начал бежать, зная, что должен добраться до конца. Все это время в моей голове звучали тревожные сигналы, потому что я знал, что не один, и с каждым шагом приближался к самому сердцу угрозы. И все это время голос в глубине сознания повторял: - Они оба мертвы, и ты это знаешь, почему бы тебе не попытаться спастись, пока не стало слишком поздно?

Но я не собирался возвращаться.

К тому моменту это уже не имело смысла.

Я знал, что скоро услышу "Страйкеры. - К этому моменту они уже должны были покинуть ангар и ехать по дороге, которая огибала дальний конец комплекса башен. У меня было больше шансов догнать их спереди.

К тому же, Сьюзан мне нравилась. Она мне действительно нравилась. В душе она была крепкой деревенской девушкой, отличным стрелком, и она была нам нужна так же, как и Джилли. Мы были как одна семья, которых судьба свела и бросила друг другу в объятия по чистой случайности и стечению обстоятельств.

У меня не было плана, как поступить с какими-нибудь придурками из ARM, если я на них наткнусь, кроме как поиграть в ковбоя и устроить с ними перестрелку. Другого выхода не было.

Я остановился в конце коридора.

Запах дыма теперь был очень сильным, и в луче моего фонарика висела дымка. Я выключил фонарик, чтобы не привлекать ненужного внимания. Было темно как в могиле, но я должен был рискнуть. Я знал, что следующий коридор выведет меня к тому, в котором находилась спальня. Я снова начал медленно бежать. Я пробежал, наверное, тридцать футов, когда меня остановил резкий запах смерти. Я не хотел включать фонарик, но знал, что должен.

Я включил свет.

Первое, что я увидел, - это кровь. Она брызнула на стены петлями и завитками. Стекала, словно рисунок пальцами ребенка. И все это вело к луже красной крови на полу и растянувшемуся там телу. Я увидел копну рыжих волос, окровавленную военную форму. Это была Сьюзан. Я подошел к ней, сдерживая безумное желание закричать. ARM достали ее. Ее смерть была отвратительной. Рубашка военной формы была разорвана, брюки стянуты вниз. Должно быть, они схватили ее и изнасиловали группой... а потом засунули пистолет ей в рот и пробили дыру в макушке. На стене были сгустки мозговой ткани.

Несмотря на кровь, стекавшую по ее лицу, ее глаза по-прежнему были ясными.

Они были яркими, мучительными и пристально смотрели на меня. В них читалось обвинение. Моменты, предшествовавшие ее смерти, были отвратительны до невозможности. Я задался вопросом, не умоляла ли она о смерти. Судя по крови, покрывавшей ее бедра, я бы не удивился.

Я не мог ничего сказать.

И ничего не мог сделать.

Мне нужно было найти Джилли.

Я бросился бежать, чувствуя себя ошеломленным и опустошенным изнутри. Но пока я бежал, пока мои мышцы работали, а кровь бурлила в жилах, я начал злиться, а потом и вовсе взбесился. Внутри я кипел от ярости. Я выбежал в коридор спального барака и увидел движущиеся силуэты. Они открыли огонь, и я ответил тем же. Как они не попали в меня - я никогда не узнаю, но я попал в них.

Я включил фонарик и увидел двух бойцов ARM. В одного из них я попал в грудь - он был мертв. Другой получил ранение в живот и сильно кровоточил. Когда он потянулся за пистолетом, я отпихнул его ногой. Ему это не сошло бы так легко. На самом деле, учитывая то, что я чувствовал, ему это не сошло бы легко вообще. Я не психопат. Мне не доставляет удовольствия убивать, и я не получаю удовольствия от причинения боли. Люди, которым это нравится, даже в военное время, - психически нездоровы. После того как я отпихнул пистолет ногой от этого куска дерьма, меня посетили мерзкие фантазии о том, как я порежу его ножом, сделав его смерть медленной и мучительной. Я даже вытащил нож из ножен, чтобы он его увидел.

Я им не воспользовался.

Но мне хотелось. Боже, как же мне хотелось! Перед глазами стоял раскинутый труп Сьюзан, а ярость внутри меня была словно кислота в крови, сжигающая все изнутри. О, как же я хотел причинить боль этому ублюдку и заставить его страдать, чтобы излить всю гнев и ненависть, кипящие во мне.

Поэтому я ушел.

Судя по его ранам, этому парню понадобится много часов, чтобы умереть, и я решил, что это - лучшая месть из всех. Пусть страдает; пусть умирает в медленной агонии, как сбитая на дороге собака.

С той ночи я тысячу раз спрашивал себя, правильно ли я поступил. Одна часть меня говорит, что я должен был добить его ножом. Другая часть говорит, что мне следовало просто выстрелить ему в голову, ведь проявить милосердие к тому, кто никогда не проявит милосердия ни к тебе, ни к кому-либо еще, делает тебя лучше. Я, конечно, не сделал ни того, ни другого. Я не был достаточно садистским, чтобы мучить кого-то, и не был достаточно святым, чтобы проявить сострадание к такому зверю.

Я оставил его умирать в луже собственной крови, и это было лучшее, что я мог сделать.

Я спотыкаясь побрел по коридору, сердце у меня замерло, потому что я все еще не нашел Джилли и был в ужасе от того, что увижу, когда найду его. Я не мог пройти по коридору спального отсека, потому что он горел, а дым был настолько густым, что я едва мог дышать. Я развернулся, пошел немного в обход и оказался там, где коридор спального отсека пересекается с другим.

Именно там у меня начались неприятности.

Я только что взобрался на ящик и велел Таку с остальными выйти вперед, чтобы проложить какой-то безопасный коридор, по которому я смог бы выбежать и присоединиться к ним.

- Девочки будут с тобой? - спросил Джимми.

- Нет, - ответил я, и больше ничего говорить не нужно было.

Я направился к главному коридору, ведущему к входной двери, и именно тогда наткнулся на зомби. Не три или четыре, а по крайней мере дюжина приближалась ко мне, бесшумно, но с раскрытыми ртами и слюной, мертвыми глазами, устремленными на добычу, и вытянутыми руками, словно раздирающими когтями. К тому моменту я уже не стал паниковать. Я направил свет прямо им в лица и открыл огонь из своего CAR-15 на полном автомате. Пули впивались в них, проникая через глазницы и лбы, разрывая челюсти и разбивая черепа. Я просто продолжал стрелять, обрызгивая стены их кровью и мозгами, пока не убил их всех.

Я побежал вперед, перепрыгивая через их трупы, и увидел еще одного. Женщину, чье лицо было съедено до самого черепа. Я убил и ее, и когда я побежал прочь, один из них вышел из комнаты, схватил меня за воротник рубашки и оттащил назад.

И не просто потянул, заметьте.

А швырнул.

Я приземлился на испещренный червями труп той женщины и увидел, как на меня надвигается крупный парень в военной форме ARM. Половина его лица отсутствовала, кожа вокруг рта отслоилась до мышц, так что зубы, торчащие из десен, выглядели как клыки. Он бросился на меня, а потом сделал то, от чего меня стошнило, хотя я и не думал, что такое вообще возможно: он споткнулся, поднес руку ко рту, откусил кусок мяса от собственного предплечья и начал жадно жевать его. Это было как закуска, а я - главное блюдо.

Я вскочил на ноги и выстрелил в него.

Не повезло: я всадил в него три пули, оторвав ему нижнюю челюсть и проткнув горло... а потом мой магазин опустел. У меня не было времени вставить новый, прежде чем он набросился на меня, поэтому я вытащил нож. Я бросил винтовку, и мы столкнулись в ярком свете луча фонарика.

Я спровоцировал его, что, конечно, не составило большого труда, ведь к тому моменту он был всего в нескольких футах от меня. Когда он потянулся ко мне, я ударил его лезвием по глазам. Лезвие не задело его левый глаз, прорезало борозду на переносице и полностью рассекло правый глаз. Он лопнул, как гнилой виноград, и струйка слизистой жидкости потекла по его щеке. Он схватил меня, и я вонзил лезвие ему в левый глаз.

Он издал какое-то хрюканье и потянул меня к своим зубам.

Он был гораздо сильнее большинства из них.

Я вывернулся из его захвата, подпрыгнул и обрушил ботинок на его коленную чашечку. Она не сломалась, но раздался влажный, разрывающийся звук, словно я разорвал там сухожилия или хрящи. Этого хватило, чтобы вывести его из равновесия. Он отпустил меня, и я отполз в сторону, пока он искал меня вокруг, как слепой, делая резкие рубящие движения вокруг себя в попытке найти меня.

Я выбросил магазин из CAR-15.

Он услышал меня и пошел на звук.

Я вставил новый магазин и выстрелила ему в лицо, когда он оказался в трех футах от меня. Он рухнул на пол, а из его черепа фонтанировала кровь. Потом я снова побежал. Я выбежал из-за очередного поворота в коридоре, и там оказалось еще больше зомби. Это само по себе было достаточно ужасно, но именно то, что они делали, заставило меня вскрикнуть от ужаса и ярости.

Их было шестеро, и я их совершенно не интересовал.

У них уже было что поесть.

Они были испачканы кровью, сидели на полу и грызли расчлененные останки Джилли. Они разорвали ее на части, как пиньяту, вырвали внутренности и оторвали конечности. Один из них жевал ногу, а у другого в руках была рука. Две женщины набивали себе животы ее внутренностями. Что ели остальные двое, я не знал, только то, что это было красное и мясистое, когда они заталкивали это себе в рот.

Это был ужас.

Я убил зомби. Это было легко. Как только у них появляется плоть, которой они могут питаться, можно обмазаться барбекю-соусом и танцевать вокруг них, но они даже не заметят твоего присутствия. Поэтому я переходил от одного к другому и стрелял им в головы. Клянусь, одна из женщин подняла на меня глаза и улыбнулась прямо перед тем, как я нажал на курок.

Голова Джилли отсутствовала на том, что осталось от ее туловища, но я не стал ее искать.

И если бы все на этом закончилось, если бы моя встреча с мертвыми на этом завершилась, то этого было бы более чем достаточно, потому что я не думал, что когда-нибудь смогу выкинуть из головы образы трупа Сьюзан и изгрызенных останков Джилли. Но стало еще хуже. О да, судьба подняла все на новый уровень и сделала это еще более личным, еще более ужасным.

Я услышал, как "Страйкеры" подъехали к зданию.

Я выбирался наружу.

Я побежал по главному коридору к главному входу. Когда он появился в поле зрения, я увидел, что противопожарная дверь не просто была открыта - ее вырвало из петель. Я ожидал увидеть повсюду зомби, но их не было.

Там был только один зомби.

Я медленно продвигался вперед, прицеливаясь в него. Он что-то ел - кусок Джилли, как мне показалось, - но не настолько увлеченно, чтобы не услышать, как я приближаюсь. И когда он меня услышал, то встал и обернулся. Это был подросток, покрытый плесенью. Увидев меня, он уронил то, что жевал: голову Джилли. Ее лицо было забрызгано кровью; глаза широко раскрыты, как будто от шока. Верхняя часть головы была вдавлена, и когда я подошел, зомби-парни как раз пожирал ее мозги.

Я даже не могу должным образом передать то отвращение, которое испытал.

Мне стало тошно до глубины души.

Мальчик-зомби пошатываясь пошел мне навстречу, и я бросился на него. Кажется, я кричал. Когда он подошел ближе, я даже не стал в него стрелять. Я поднял винтовку и начал бить его прикладом. Я продолжал наносить удары, пока его голова не превратилась в кровавую кашу, а он не перестал шевелиться.

Я выбежал наружу.

Три "Страйкера" подъехали. Так вылез из заднего люка своего бронированного автомобиля с пулеметом M-240 "Браво. - Он сбивал зомби точными очередями. Я увидел стоявший там джип. Дверь открылась, когда я подошел к нему.

- Подвезти? - спросил Джимми.

Я не помню, что ему ответил. К тому моменту я был настолько ошеломлен тем, что видел, тем, чему стал свидетелем, что просто залез в машину и безучастно уставился вперед. Я был полностью вымотан.

Проблема заключалась в следующем: нам некуда было ехать.

Как и наши боеприпасы, запас топлива для "Страйкеров" был ограничен. Мы обсудили это по радио и решили отправиться туда, где нам было привычно и хорошо знакомо. Для Джимми, меня, Пола, Така и Дайан таким местом был Йонкерс. От Пелхэма до Йонкерса было всего несколько миль, и в течение первых десяти минут езды, после того как мы выехали с базы и оторвались от этих придурков из АРМ, стрелявших в нас наугад, я, кажется, ни слова не проронил. За рулем сидел Джимми, и он не задавал вопросов - по крайней мере, сразу. Такой он был человек. У меня было много мыслей, и я пережил нечто тяжелое, но он не собирался в это совать нос.

Я был рад, что Сабелии и Дианы не было рядом, потому что они заставили бы меня говорить. Через некоторое время я рассказал ему о Сьюзан и Джилли. Слова хлынули из меня потоком, и я рассказал ему все, что можно было рассказать. Он не стал много об этом говорить. То, что с ними случилось, было ужасно, и не было смысла в том, чтобы разбирать это по косточкам или чрезмерно анализировать.

Это было ужасно, но для них все уже закончилось.

Звучит бездушно, и я это знаю... но что еще я могу сказать?

Что еще я вообще могу сказать?

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я последний раз была в Йонкерсе, и город изменился. О да, он изменился очень сильно. Мы въехали с востока по Кросс-Кантри-Паркуэй, свернули на Соумилл, а затем на Йонкерс-авеню, которая привела нас прямо в Данвуди, где моя свекровь теща жила и умерла в тот ужасный первый день "Пробуждения. - Я видел, как один за другим кварталы были сожжены дотла или превратились в обугленные груды обломков. Здания были разбомблены до руин, обрушиваясь на улицы валами из разбитого кирпича и обломков, которые делали проход абсолютно невозможным. Большая часть Данвуди была настолько полностью опустошена, что через некоторое время я даже не мог точно определить, где мы находимся, хотя знал этот район так же хорошо, как и весь этот проклятый город: до мельчайших подробностей.

Это был хаос. Просто хаос.

Были места, где Йонкерс-авеню была настолько забита разбитыми и брошенными автомобилями, что нам приходилось сворачивать на боковые улицы, которые зачастую были не намного лучше. Разрушение, повсюду разрушение. Я видел сгоревшие "Хаммеры" и БТРы, фасады зданий, изрешеченные пулеметным огнем, скелеты на тротуарах и огромные бомбовые воронки на улицах. Телефонные столбы были сбиты, а деревья упали на руины домов.

И мертвые, конечно же.

Ад обрушился на землю, и мертвецы были повсюду: отдельные блуждающие по обломкам, толпы на улицах и пустынных проспектах. Мы оттеснили несколько групп в сторону и просто переехали их. Однажды их было так много, что Джимми остановил джип и позволил Таку выехать вперед на своем "Страйкере, - чтобы проредить толпу с помощью гранатомета и пулемета калибра .50.

Помню, в какой-то момент я попробовал включить радио в джипе, надеясь поймать сигнал откуда-нибудь, но слышал только помехи. Может, у меня была какая-то наивная надежда, что кто-то запустил радиостанцию с помощью генератора. Я и сам не знаю, чего я ожидал. Ничего, наверное, но мне казалось, что я должен был попробовать.

- Я рад, что ты попробовал, - сказал Джимми. - Очень рад.

- Почему?

- Потому что это значит, что у тебя еще есть надежда, Стив, а это важно. Когда мы перестанем надеяться, нам конец. Когда мы перестанем надеяться, мы перестанем пытаться, и тогда это будет лишь вопросом времени. На следующей неделе, в следующем месяце, в следующем году - мы все равно должны продолжать надеяться. Это все, что у нас есть.

Он был прав, и я это знал. Если бы мы не надеялись, как он сказал, мы бы не пытались, а если бы не пытались, мы бы не продолжали бороться. Мы бы заперлись где-нибудь, перестали бы выходить из дома, начали бы приходить в упадок не только физически, но и душевно. Я, во всяком случае, не собирался допустить этого. Даже в тот момент, хотя всю жизнь я был городским парнем, я думал, что, возможно, было бы неплохо уехать в деревню, далеко-далеко в деревню. Может быть, на север штата или в Катскиллс. Куда-нибудь в отдаленное и безлюдное место, где мы могли бы заняться тем же, чем занимались на ферме Така - выращивать урожай и вернуться к земле. Место, настолько удаленное от городов, что ни ARM, ни какие-либо другие разрозненные ополчения даже не стали бы им заниматься. Но я понимал, что по сути такая идея противоречила тому, что мы изначально решили сделать, а именно - отвоевывать города и поселки улица за улицей, избавляться от зомби и сумасшедших и приступить к восстановлению какого-то цивилизованного порядка в мире. По крайней мере, в нашем маленьком уголке мира.

Я задавался вопросом, как к этому отнесутся остальные.

Думаю, большинство отнесется к этому нормально, - подумал я. Я знал, что Джимми будет за. Но не Так. Он хотел вести войну. Тотальную, всеобщую войну.

Но за что мы будем сражаться?

Вот этот вопрос я задавал себе, пока мы искали место, где переночевать, достаточно просторное, чтобы укрыть не только нас, но и машины. Ведь, если смотреть на вещи реалистично, когда мы совершили набег на лагерь ARM, Йонкерс выглядел так же опустошенным, как и Бронкс. Стоило ли рисковать жизнью и здоровьем, сражаясь за кучу обломков, словно крысы, защищающие кучу мусора? Не лучше ли было бы потратить время на что-то более конструктивное, например, на поиски безопасного места, где мы могли бы хоть немного расслабиться и выйти из боевого режима? Вырастить немного еды и дать детям ту безопасность и защиту, которых они заслуживают? Сама идея сражаться от квартала к кварталу перестала меня привлекать.

Я обсудил все это с Джимми, и он, как я и ожидал, согласился.

- Возможно, это будет лучшим решением для всех, - сказал он. - Обустроимся. Начнем запасаться провизией. Как только будем готовы, сможем снова начать сражаться. Думаю, есть и другие хорошие, единомышленники, которые ищут того же самого. Может, мы сможем их найти. Может, сможем создать какое-то сообщество.

Я планировал затронуть эту тему с остальными при первой же возможности.

К тому времени, когда мы нашли то, что нам нужно, уже наступило утро: гараж для грузовиков с большим залом для транспортных средств и несколькими офисами сбоку, из которых была убрана мебель. В крайнем случае они подойдут в качестве спальных помещений. После того как Так, Сабелия и я осмотрели место, мы открыли ворота и загнали внутрь "Страйкеры" и джип. Затем мы заблокировали все выходы, разложили спальные мешки, приготовили завтрак и сварили кофе.

В течение дня мы по очереди вздремнули. Вечером мы созвали военный совет и обсудили ситуацию. За исключением Така, остальные были более чем рады оказаться в безопасном месте, где мы могли бы наконец начать жить и защищать его как свое.

Так наконец сдался. - Ладно. Хорошо. Но мы делаем это с пониманием того, что на этом все не закончится. Нам все равно придется время от времени выходить на поиски провианта, и когда мы будем это делать, нам придется сражаться. Мы не можем просто отвернуться и позволить зомби и этим ублюдкам из ARM захватить мир. Его нужно отвоевать.

- Согласен, - сказал я. - Но сначала давай подзарядим батарейки.

Мы обсудили стратегию, и Так наконец-то признал, что в какой-то мере думал так же, как и я. У него был друг, у которого был домик в Катскиллс, недалеко от горы Даблтоп. Бобби Хьюз. Как и сам Так, он был ветераном Вьетнама. Бывший десантник, который вернулся с войны сильно разочарованным и присоединился к движению хиппи "назад к природе, - разводя собственный скот и выращивая урожай.

- "Бобби начинал как фермер-хиппи, а потом стал чем-то вроде горца, - рассказал нам Так. - Он дошел до того, что он, его жена и те, кто жил с ними в общине, отказались пользоваться чем-либо, произведенным злобными корпорациями. Это его слова, друзья мои, а не мои. Они даже шили себе одежду сами. Я не видел Бобби уже пять лет, но у него там, на обширном участке недалеко от государственного парка Катскиллс, жило около двадцати человек. Хорошее место. Уединенное. Нам там должно понравиться, и Бобби был бы рад нас принять, то есть... ну, если...

- Если он выжил, - сказала Сабелия.

- Да. Но у меня предчувствие, что он выжил. А если нет, ну, у нас все равно есть хорошее место, которое нас ждет. Настоящая ферма в стиле "назад к природе". Прямо как в девятнадцатом веке. - Так посмотрел на Диану и подмигнул. - Он выращивал травку получше, чем я. Очень хорошая.

Диана, ярая сторонница культуры марихуаны, улыбнулась. - Похоже, это именно то место, которое я искала всю свою жизнь.

Мы были в восторге от этой перспективы, но прежде чем слишком увлечься, нужно было решить некоторые практические вопросы. Один из них - топливо. Нам нужно было заправить "Страйкеры" для такой поездки и наполнить наши запасные баки. Еды у нас было достаточно, но патронов калибра .50 нам все еще не хватало.

- Всегда же есть Марбл-Хилл, - сказала Сабелия. - Хотя мне не хочется быть той, кто на это укажет.

- Я об этом думал, - признался Так. - Там же оружейный склад.

Мне это приходило в голову не раз, но мне не нравилась идея возвращаться в город после того, что мы пережили в Бронксе. Марбл-Хилл располагался на берегу реки Гарлем на самом северном конце Манхэттена. Хотя технически он находился на Манхэттене, географически он также входил в Бронкс. Одно из тех мест, где твой дом находится на Манхэттене, а гараж - в Бронксе. Арсенал Национальной гвардии в Марбл-Хилле был базой 1-й кавалерийской бригады "Страйкер, - к которой я был прикомандирован в Ираке. Я хорошо знал этот арсенал. Я знал, что боеприпасы и вооружение хранились в подземном бункере. Была очень высокая вероятность, что ARM или другие военизированные группировки не смогут его найти, если только кто-то из их членов не проводил там время, как я.

- Хорошо, - сказал я. - Давайте поступим так. Возьмем джип в качестве разведывательной машины и один "Страйкер" для усиления. Заедем и выедем так быстро, как только сможем.

Мы все согласились. Пока нас не будет, остальные позаботятся о том, чтобы два других "Страйкера" заправили топливом и были готовы к поездке в Катскиллс. Это был план. Я подумал, что он вполне может удаться.

На следующее утро, сразу после рассвета, я сел в джип вместе с Дианой, а Сабелия и Так сели в "Страйкер. - Мы загрузили его патронами калибра .50 и перезарядили гранатометы, а также взяли с собой два противотанковых комплекса AT4. Пока нас не будет, Джимми будет контролировать заправку и техническое обслуживание остальных "Страйкеров.

Мы вчетвером кратко попрощались и выехали.

Если бы я знал, что произойдет, эти прощания были бы гораздо длиннее.

Пулемет M2

Тип: калибр 50

Дальность поражения: 2000 ярдов

Темп стрельбы: 450 выстрелов в минуту

Мы мчались по Южному Бродвею в Бронксе, направляясь к Западной 228-й улице, и вскоре я начал нервничать. По-настоящему нервничать. Это был тот же маршрут, по которому мы ехали к Кингсбридж-авеню, когда освобождали девочек из лагеря ARM - который, честно говоря, не был лагерем в полном смысле этого слова, а представлял собой комплекс католических школ, выполнявший ту же функцию.

Как бы то ни было, мы снова оказались здесь.

Автомобильное кладбище.

Как и раньше, движение сильно замедлилось, как только мы пересекли парквей Генри Хадсона, потому что там было просто море разбитых машин, автобусов, такси и грузовиков. Проспекты были забиты ими до отказа. Они были сожжены, взорваны, изрешечены пулями, опрокинуты и сбиты друг с другом в горки из смятой стали. Кто-то прошел здесь и проложил путь бульдозером, нагромождая машины друг на друга. Вся эта искореженная металлическая груда возвышалась по обе стороны от нас, словно крепостные валы. Мы ехали по разбитому стеклу и разбросанным костям; стаи зомби выходили нам навстречу, но мы сбивали их с дороги и просто продолжали ехать. Район за районом мы снова и снова видели одно и то же: снесенные здания, кварталы домов, сгоревшие до черных руин, огромные бомбовые воронки на улицах, обломки, возвышающиеся огромными холмами и кучами. Это напоминало Лондон после бомбардировок, и я не думаю, что преувеличиваю.

Мы видели десятки военных машин, сгоревших до каркаса, получивших прямые попадания из гранатометов и ракет "воздух-земля. - На этих улицах в конце войны велись ожесточенные сражения. Люди гибли массово. Армия и Национальная гвардия вели кровопролитные войны с ARM и бесчисленными другими ополченцами, оставив после себя кладбище из искореженного металла и сотни обугленных и разорванных на куски трупов.

Запах был лишь чуть менее отвратительным, чем в прошлый раз.

Большинство тел разложились до состояния скелетов... то есть те, которые не восстали и не ушли.

- Почему-то, - сказала Диана, пока я вел машину, - я никогда не думала, что снова сюда вернусь. Боже, у меня по поводу этого действительно плохое предчувствие. Прошлой ночью мне приснился очень странный сон.

Я не вздохнул, хотя очень хотелось. Диана любила рассказывать о своих снах. Для нее это было не просто сны, а видения, пророчества. Она увлекалась всей этой "нью-эйджевой" ерундой, так что, наверное, это и неудивительно. Но именно в этот момент, учитывая, где мы находились, чем занимались и какие ужасные опасности поджидали нас со всех сторон, я просто не хотел об этом слышать.

Не то чтобы у меня был выбор, заметьте.

Она зажгла сигарету. - Послушай-ка. Мне приснилось, что я была в городе, и повсюду были мертвецы - столько зомби, сколько я никогда раньше не видела. Они наступали со всех сторон, а я бежала, бежала, бежала. Потом все стало каким-то странным и туманным. Думаю, я забыла большую часть, но кое-что все же помню. Помню, что меня схватили какие-то люди - и не просто люди, а какие-то по-настоящему извращенные типы, увлеченные какой-то жуткой фигней, о которой моя личность во сне знала, но отказывалась даже думать, понимаешь? Они держали меня в плену или что-то в этом роде и заставляли делать то, чего я не хотела, но если бы я этого не сделала, они бы меня убили. Потом началась какая-то грандиозная битва, и я увидела, как возвышается башня, действительно огромная башня, и именно там и развернулась настоящая битва.

- Звучит неплохо.

Она рассмеялась. - Ты такой дипломатичный, Стив. Вот что мне в тебе нравится. Ты думаешь о многом, но никогда не высказываешь это вслух. Ладно. Я тебе прощаю. Скажи, о чем думаешь. Я не обижусь.

- Я ничего не думаю.

- Конечно, думаешь. Ты думаешь, что я сошла с ума, настоящая психичка, у которой мозг сгорел от слишком большого количества косяков. И, эй, ты, наверное, прав, но это не значит, что я неправа, и это не значит, что то, о чем я вижу сны, рано или поздно не сбудется, потому что это всегда сбывается.

Что я мог на это ответить?

Мой рациональный ум подсказывал мне, что это всего лишь чушь, на которую не стоит обращать внимания. С другой стороны, ну, мой рациональный ум действительно прошел через суровые испытания. За последние несколько месяцев его не раз подвергали жестоким испытаниям, и он дошел до того, что был готов рассмотреть любую версию. Диана верила, что пророческие сны передаются по наследству в ее семье. У нее они были. У ее матери тоже. У Рики их не было, но она была исключением. У остальных - да. Я был агностиком практически во всем, потому что, наверное, считал, что так жить гораздо проще - ты не привязан ни к одной системе верований, но при этом твой ум всегда открыт. Я делал вид, словно не верю ни в какую эту чушь про сны, но, возможно, это было потому, что она меня беспокоила. Сама идея таких вещей пугала меня до смерти. И я достаточно взрослый, чтобы это признать.

Я знал, что теперь, когда Диана снова заговорила о своих снах, она не оставит эту тему. Мы вот-вот должны были ввязаться в одну из наших дискуссий на эту тему. И так бы и было.

Но произошло нечто.

Кто-то начал обстреливать нас.

Мелкокалиберным оружием. Ничего такого, о чем стоило бы сильно беспокоиться. Для брони "Страйкера" это было не больше, чем укусы комаров. Я не особо беспокоился и за джип, потому что Так прикрутил стальные панели к кузову и окнам. Открытым оставалось только лобовое стекло, а оно было из пуленепробиваемого поликарбоната.

Тем не менее... пули, которые время от времени обрушивались на нас, мне не нравились. Они с грохотом отскакивали от брони джипа, и я просто ждал, когда одна из них пробьет колесо. Стрелки прятались за валом разбитых машин. Не знаю, к чему они клонили; ни за что на свете они не смогли бы остановить ни одну из машин. Я решил, что это, скорее всего, просто какие-то ополченцы или идиоты-выживальщики, у которых слишком много свободного времени.

- Экономь патроны, - предупредил я Така.

- Думаешь, я стану тратить пятидесятку на этих любителей? - ответил он. - Тебе должно быть стыдно за такое оскорбление моего достоинства.

Диана рассмеялась. - Похоже, он опять книги читает.

- Как будто у нас и так проблем не хватает.

Перестрелка продолжалась с перерывами минут десять, а потом мы выбрались из зоны обстрела.

Ничто из этого, казалось, не беспокоило Диану. Впрочем, что вообще могло ее беспокоить? Она просто проигнорировала это и стала излагать мне свою новейшую теорию о крахе западной - и восточной - цивилизациях. Она была убеждена, что, хотя большая часть населения мира и вымерла, нас все еще осталось немало, и без пищевой промышленности, способной удовлетворить наши потребности в еде, произойдут определенные неприятные вещи.

- Все консервы и сублимированные продукты, скорее всего, закончатся в ближайшие несколько лет. Я не уверена, какой у некоторых из них срок хранения, но они закончатся, и это факт.

- Согласен.

- Многие из нас вернутся в деревню, чтобы заниматься сельским хозяйством и охотой... но некоторые - нет. Я представляю себе города через десять или двадцать лет: кланы каннибалов, охотящиеся на людей. Она покачала головой и затянулась сигаретой. - У человечества есть история каннибализма, уходящая корнями как минимум на полмиллиона лет назад. Ты слышал о пекинском человеке? Так вот, те окаменелости принадлежали Homo erectus. И там были явные свидетельства племенных обычаев, таких как охота за головами и каннибализм. Это у нас в крови, чувак. И когда мы достаточно проголодаемся, мы всегда к этому возвращаемся.

- Тем более нам стоит отправиться в Катскиллы и стать горцами... и горцами-женщинами.

- Интересно, на что это похоже на вкус.

- Что?

- Человек.

- Будем надеяться, что нам не придется это выяснять.

Примерно через двадцать минут - двадцать минут, в течение которых мы видели только руины, обломки и кружащих над ними падальщиков, должен добавить, - мы свернули на Западную 228-ю улицу и объехали Марбл-Хилл. Этот район был в гораздо лучшем состоянии, чем большинство тех, что я видел. Я не заметил никаких следов боев или пожаров. Да, были следы мародерства, но не более чем пустые дома на заросших участках, несколько сломанных ветвей, разбитые окна и брошенные автомобили. Я задался вопросом, не наблюдают ли за нами люди через запыленные стекла окон, если мы подъехали на бронированном джипе и "Страйкере. - Учитывая, что мы приехали грабить, я не винил их за то, что они не показывали своих лиц. Вероятно, они думали, что мы - очередная милиция.

Арсенал было достаточно легко найти, поскольку я бывал там десятки и десятки раз.

На парковке все еще стояли несколько грузовиков и транспортеров для перевозки личного состава оливково-зеленого цвета. Их лобовые стекла были покрыты пылью и грязью. Их не сдвигали с места уже очень давно. В целом все выглядело неплохо. Я не заметил никаких следов ARM или кого-либо из тех парней поблизости.

Мы подъехали к главному входу.

Как только мы с Дианой вышли из машины, нас встретили около дюжины зомби. Думаю, они обошли здание с обратной стороны, сквозь деревья. Еще до того, как мы успели поднять наши CAR-15, Так нацелил на них пулемет калибра .50 и свалил их в центральную корчащуюся кучу падали, от которой на парковку повалил запах гниющего мяса.

- Ну, если раньше никто не знал, что мы здесь, - сказала Дайан, - то теперь знают.

Я заставил ее замолчать, потому что Так очень обидчиво реагировал на подобные вещи и не слишком хорошо воспринимал критику - даже конструктивную. Сейчас было не время для споров.

Входная дверь была широко распахнута, и Так прошел впереди, обеспечивая безопасность, как он всегда любил это делать. Диана шла прямо за мной, а Сабелия прижалась ко мне так близко, что я чувствовал тепло ее тела на своей коже. Это было не неприятное ощущение.

- Ладно, - сказал Так. - Довольно тихо. Где арсенал?.

Я пошел впереди с Сабелией. Сам арсенал, судя по всему, остался более или менее нетронутым, что меня удивило, но, с другой стороны, ополченцы, возможно, и не знали о его существовании. В гараже не было "Страйкеров, - но я предположил, что их реквизировали в последние дни для боевых действий. Все шло как по маслу. Я нашел оружейный склад. У Така уже был фугасный заряд, чтобы взорвать его. Он взорвал дверь, и мы спустились в бункер, где к нашей радости обнаружили двенадцать ящиков с патронами калибра .50, а также ящики с патронами калибра 5,56 для CAR-15, несколько нетронутых ящиков с осколочными и фугасными гранатами, а также приличный запас C-4 и детонационного шнура, которые Так с радостью прибрал к рукам. Мы также забрали шесть ящиков сухих пайков, сигнальные ракеты, пять ракет LAW, еще три AT4 и ровно дюжину мин "Клеймор. - На то, чтобы все это погрузить, у нас ушел целый час.

После этого мы перекачали бензин из грузовиков на стоянке, пока баки "Страйкера" и джипа не наполнились.

Все прошло так гладко, что было просто поразительно.

На обратном пути Сабелия запрыгнула ко мне в джип, а Диана села за руль "Страйкера. - Я был рад смене пассажира, потому что не хотел больше слушать всю эту мистическую чушь.

Сабелия молчала, и я спросил ее, почему.

- Ты бы рассмеялся, если бы я тебе рассказала, поэтому я не буду.

- Давай, рассказывай, - сказал я, выезжая обратно на 228-ю улицу. - Я не буду смеяться.

Мое самолюбие было начеку. Оно было переполнено. Оно ждало услышать что-нибудь лестное, например, что она ревнует меня к Диане, но, к сожалению, мое самолюбие сдулось, потому что она сказала: - У меня плохое предчувствие. Плохое предчувствие насчет тебя. Плохое предчувствие насчет всех нас.

А я-то думал, что с мистикой покончено.

- В каком смысле?

Она покачала головой. - Не могу сказать конкретно. Правда, не могу. Но я чувствую это внутри.

Она была в одном из своих задумчивых настроений, и пока я вел машину, я то и дело украдкой поглядывал на нее. Она была прекрасной женщиной с самыми темными глазами, какие я когда-либо видел, которые идеально оттеняли ее столь же темные волнистые волосы и оливковую кожу. У нее были высокие скулы и пухлые губы, длинные ноги и почти кошачьи движения. Думаю, то, что делало ее темную красоту еще более желанной, - это тонкий шрам от ножа на переносице. Вместо того чтобы портить ее, он подчеркивал ее красоту. Я начинал испытывать к ней чувства, но не доверял им. Моя жена умерла... десять недель назад? Одиннадцать? И я до сих пор страдал от этого. Когда ты скорбишь, слишком легко захотеть заделать эти болезненные дыры в своей жизни. Сабелия испытывала ко мне чувства. Она была очень верной, очень сексуальной, очень желанной. Однако я хотел быть честным по отношению к ней и к себе. Если бы мы стали парой, я не смог бы честно сказать, что это была любовь. Я боялся, что это может быть просто страсть в сочетании с потребностью заполучить в свою жизнь другую женщину, чтобы мне не было так больно.

И она мне нравилась, Сабелия мне очень нравилась. Я не собирался сводить ее роль к роли заместителя. Это было бы неправильно.

- Если ты думаешь, что я не знаю, о чем ты думаешь, ты ошибаешься, - сказала она. - Твоя "маленькая голова" тянет тебя ко мне, а твоя "большая голова" боится, что ты совершишь большую ошибку.

Как всегда, болезненно честно. - Да, - сказал я. - Было бы чертовски легко поддаться этому.

- Так поддайся же.

- Я не буду тебя использовать.

- Может, мы будем использовать друг друга.

Было бы интересно узнать, к чему бы привела эта беседа, но у судьбы были другие планы, и они не имели ничего общего с гормонами и человеческим сердцем. К тому моменту мы уже вернулись на Бродвей, направляясь на север и мчась с неплохой скоростью. Именно когда мы доехали до перекрестка с Западной 233-й улицей, дела, которые до этого шли так хорошо, начали идти действительно, действительно плохо.

Я сбавил скорость.

- Мне это не нравится, - сказала Сабелия.

Мне тоже. Впереди дорога была перекрыта: там возвышалась огромная гора искореженных автомобилей, которой раньше не было. Полагаю, всегда существовала отдаленная вероятность того, что вал сгоревших автомобилей просто обрушился и заполнил проем... но я в это не верил. Не думаю, что любой здравомыслящий человек поверил бы в это. Я почувствовал первые признаки назойливой паранойи.

- Что ты об этом думаешь? - спросил Так через рацию.

- Мне это не очень нравится, - ответил я.

- Это чертова баррикада. Кто-то нас отрезал.

Я вздохнул. - Придется просто свернуть и рискнуть.

У нас действительно не было другого выбора. Бродвей был перекрыт, поэтому нам пришлось объезжать. Я не мог повернуть направо на 233-ю улицу и пересечь Бейли, потому что этот путь тоже был заблокирован. Единственный вариант - повернуть налево, выехать на Кингсбридж и ехать по ней на север, пока она не соединится с Бродвеем. Когда я служил в армии в Ираке, одно из главных правил, которое там вбивали нам в голову, заключалось в том, чтобы внимательно следить за окружающей обстановкой. Быть начеку, выявлять возможные места засад и ловушки, в которые может заманить тебя враг. Я очень хорошо научился именно этому. И казалось, что со временем я знал каждый дюйм местности по пути к месту операции, так что если бы произошло что-то по пути обратно, я бы сразу это заметил.

Поэтому, когда я свернул на Западную 233-ю улицу, я был очень разочарован в себе, потому что понял, что не уделил этому должного внимания. Думаю, я был где-то в облаках, обдумывая наши будущие перспективы в Катскиллс. В смысле, мы ехали прямо по Бродвею по пути туда, так что я знал, что он не был перекрыт... но было ли перекрыто движение по 233-й улице с одной стороны, я просто не мог вспомнить.

Пока я ехал, оценивая ситуацию впереди, созданную архитекторами бродвейской баррикады, я понял, что мы влипли. Баррикада была устроена так, чтобы отклонить нас именно в том направлении, куда мы и ехали. Нас обманывали, но выбора в данном случае действительно не было, и мне это не нравилось. Должен был быть какой-то вариант. Идея добровольно въехать в засаду была просто самоубийственной. Я думал, что мы могли бы свернуть налево на Гринвич-авеню и направиться к Тиббет-авеню или Ирвин-авеню, проскользнув на север этим путем.

Ничего не вышло.

Когда в поле зрения появился перекресток с Гринвич-авеню, я увидел, что он тоже был перекрыт. На север не было другого пути, кроме того, по которому мы ехали, если только мы не развернемся и не поедем на юг. Они же не могли перекрыть все улицы. Для этого хватило бы машин, но это была бы адская операция, и я предположил, что им просто удалось перекрыть Бродвей, 233-ю и 234-ю улицы до нашего возвращения.

- Мы попали в ловушку, - сказала Сабелия.

- Это точно.

Я решил продвинуться еще немного.

Мы не успели проехать и одного квартала, как я заметил движение впереди. Я остановил джип, отодвинул люк для стрельбы, который Так вырезал в крыше, и высунулся из него, чтобы заглянуть в бинокль.

О боже.

Это была движущаяся толпа зомби - казалось, их были сотни, и они устремлялись на юг по Кингсбриджу. Они шли прямо на нас, и я не верил, что это случайно. И я окончательно в этом убедился, когда увидел прямо за ними, может быть, на расстоянии одного городского квартала, бронетанковый отряд, катящийся по улице. В основном это были "Хаммеры, - но они были вооружены пушками калибра .50 и безоткатными ружьями. Это, несомненно, была ARM. Наверное, они наблюдали за нашим прибытием, и это был их шанс отомстить за неприятности, которые мы им доставили. Но почему зомби не набрасывались на них и не атаковали? Было похоже, будто мертвецов гнали на нас, направляли к нам, заставляли атаковать нас.

Фил говорил, что у ARM нет такой технологии, но я в это больше не верил.

Я вернулся внутрь, взобрался на ящик и рассказал Таку о том, что видел. - Наш лучший вариант, - сказал я, - это направиться на юг и вернуться по своим следам. Может, свернуть на запад по 232-й или 231-й улице, найти проспект, по которому можно будет свернуть на запад.

- Давай попробуем добраться до Ривердейла, - сказал Так.

Это был план. Так развернул "Страйкер" и направился на юг, а я последовал за ним, с зомби на хвосте. Но все оказалось не так просто, и вскоре я увидел, что из противоположного направления приближается еще один бронетанковый отряд, и этот был настроен на серьезный бой.

- Мы теперь в дерьме, - сказал Так по рации

Снова высунувшись из бойницы, я навел бинокль на эту новую группу. Боже мой. Они были во всеоружии. У них были бронетранспортеры "Гардиан" (Guardian ASV) - бронированные машины безопасности - с гранатометами и установленными пулеметами M2 калибра .50. Вместе с ними ехали бронетранспортеры "Десерт Уорриор" (Desert Warrior), вооруженные 7,62-мм пушками, 30-мм пушками и противотанковыми ракетами "ТАУ" (TOW). Мы, безусловно, попали в дерьмо. - Страйкер" не был соперником для ближнего боя с этими парнями. Мы оказались зажатыми между армией зомби, прикрываемой этими придурками из ARM, и этой грозной стальной машиной.

У меня было предчувствие, что эта новая группа не из ARM.

Просто предчувствие, но я убедился в этом, когда увидел, как придурки из ARM разбегаются. Они разворачивались и бежали, пока эта новая сила приближалась. Зомби, однако, не останавливали своего наступления, но я и не ожидал, что они это сделают. Как только они двинулись в сторону добычи, мало что могло их остановить.

- Я готов выслушать предложения, Буки, - сказал Так через рацию. - Мы в зоне досягаемости тех крупнокалиберных орудий, так что нам лучше что-то предпринять.

- Не думаю, что мы - цель, - ответил я. - Думаю, они идут за ARM и мертвецами.

- А мы окажемся в затруднительном положении, застряв посередине.

В этом он был прав. На самом деле был только один выбор, и мы его сделали. Мы развернули машины, впереди ехал "Страйкер, - и направились прямо на мертвецов. Так открыл огонь из пушки калибра .50, сбивая зомби целыми группами, а затем продолжил залпами из гранатомета. Зомби разрывались на куски, взрываясь, как мешки с мясом, а их трупы - частичные или целые - заполняли улицы, превращая их в огромный котел падали. Так расправился с первыми несколькими волнами - ровно настолько, чтобы выиграть для нас немного времени. На нас устремились новые зомби. Многие останавливались, чтобы полакомиться разорванными на части останками своих сородичей, но большинство продолжало наступать прямо на нас.

Диана проехала на "Страйкере" прямо сквозь них, перекатываясь по телам и раздавливая их под колесами. Мы следовали по проложенному ею пути, а мертвецы бросались на нас и отскакивали от бамперов внедорожника. Джип раскачивался, когда мы перекатывались по разбросанным во всех направлениях трупам, но я видел, что делала Диана: прямо впереди был переулок, и она направлялась к нему, прежде чем следующая волна мертвецов окружила нас.

Я увидел, как "Страйкер" свернул налево в переулок, и когда я собрался последовать его примеру, к джипу подбежали несколько отставших зомби. Я сбил их в сторону, переехав по их телам, и, когда джип снова опустился на асфальт, я заметил прямо перед нами выбоину, которая, казалось, была здесь не к месту.

Инстинкт заставил меня резко повернуть руль влево, и, вероятно, только это спасло нам жизнь. Потому что как только я это сделал, раздался взрыв, и джип взлетел в воздух. Мы с Сабелией были пристегнуты ремнями, но от удара нас швыряло во все стороны, а ремни врезались в нас, удерживая на месте. Джип упал на улицу, продолжая кувыркаться. Не знаю, сколько раз он перевернулся - два, три или четыре. Я ударился головой о руль и на несколько мгновений потерял сознание.

Когда я пришел в себя, Сабелия наклонилась через амбразуру, пытаясь отстегнуть мой ремень безопасности. Джип был разбит вдребезги и лежал на боку, но я все еще слышал, как Так пытался связаться с нами. Я понял, что произошло. Та выбоина выглядела подозрительно, и как же я оказался прав. Кто-то заложил туда радиоуправляемое самодельное взрывное устройство и взорвал его. Если бы мы проехали по ней в момент взрыва... ну, все бы было кончено.

Я пережил пару взрывов самодельных взрывных устройств в Ираке. Мысль о том, что я умру от такого же устройства в Кингсбридже в Бронксе, была просто абсурдной.

Я помог Сабелии расстегнуть мой ремень безопасности и взял ее за руки - у меня все еще кружило в голове, и я чувствовал себя вялым. Мои конечности, казалось, отказывались нормально работать. Когда я выбрался через люк для стрельбы, я увидел, что улица заполнена зомби, и они идут на нас. Сабелия продолжала тянуть меня за руки... потом она не удержалась и упала с джипа на улицу. В этот момент "Страйкер" отъехал назад по переулку, и опустился задний трап.

Так выскочил, открыв огонь, сбивая зомби во всех направлениях, обрызгивая витрины кровью и мозгами. Но они были повсюду.

- СТИВ! - закричала Сабелия. - ДАВАЙ, СТИВ!

Я взобрался обратно через люк и выбрался наружу, и к тому моменту я увидел, что Так ведет Сабелию обратно к рампе "Страйкера. - Она сопротивлялась ему и сходила с ума, крича мое имя, но у него не было реального выбора: мертвецы стекались со всех сторон.

Я опустился на асфальт, все тело было в синяках и болело.

Я услышал выстрел из CAR-15, когда Так сбил троих зомби, которые набросились на меня. У меня не было карабина. У меня не было ничего, кроме моего "Сиг-Зауэра" 9-миллиметрового и боевого ножа, а этого явно не хватило бы.

Я не мог добраться до "Страйкера" - вокруг было чертовски много зомби, а Так и Сабелия не могли подойти ко мне. Волны мертвецов отрезали меня от них. Я вытащил свой 9-миллиметровый пистолет и сбил троих из них, но это было все равно что бросать горошины в слона: их были сотни - огромная, неистовая и голодная машина мертвецов.

Я побежал назад, свернул направо, свалил еще двоих, сбил с ног третьего и четвертого и прорвался через разбитую витрину мебельного магазина. Дюжина из них прорвалась за мной через окно, устремив на меня свои белые глаза, а с их посеревших губ свисала слюна.

Я услышал, как "Страйкер" уезжает, и понял, что остался один.

Я оказался по уши в дерьме, как говорит Так, и не мог рассчитывать ни на кого другого, чтобы выбраться оттуда. Я мчался по магазину, пока орды мертвецов устремлялись в выставочный зал. Единственное преимущество, которое у меня было перед ними, заключалось в том, что они были медлительны, а я - быстр, но они были полны решимости. О, как же они были решительны! Они переворачивали обеденные гарнитуры, отбрасывали в сторону диваны и двуспальные диванчики, опрокидывали кресла-реклайнеры и сбивали на пол витринные серванты, заполненные посудой. Они собирались догнать меня и не согласились бы ни на что меньшее.

Мебельные магазины - удивительные места, когда хочется от кого-то скрыться.

Только подумайте об этом. Спальные гарнитуры, столовые, гостиные и кабинеты - все эти экспозиции, созданные для того, чтобы заманить покупателя. Я уводил мертвецов в безостановочную погоню, пытаясь сбить их с толку, но они, казалось, никогда не теряли мой след, хотя многие из них теряли ориентацию и путались в погоне. Я старался не использовать девятимиллиметровый пистолет, если в этом не было необходимости.

Пока мертвецы прорывались через магазин, наполняя его своей ужасной вонью, я зигзагом пробирался к задней части, где, как я полагал, должны были быть офисы и, надеюсь, кладовая и погрузочная рампа, через которую я смог бы выскользнуть. Я наткнулся на стойку обслуживания. За ней была дверь с надписью "ПРИВАТНО. - За ней ничего, кроме офиса. Я пробрался по узкому коридору. Туалеты. Еще офисы. Я наткнулся на небольшой цех, где, судя по всему, выполняли заказы на индивидуальную мебель и занимались обивкой. Бесполезно. Где-то должен был быть черный ход. Пока я его искал, мертвецы вышли в коридор.

Времени нет.

Я заметил несколько лифтов... неработающих, конечно.

Затем дверь с надписью "ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ.

Там была небольшая столовая, но как только я вошел в нее и увидел табличку "ВЫХОД, - зомби ворвались через дверь на другой стороне комнаты, отрезав мне путь. Вернувшись в коридор, я ударил ногой женщину, чье лицо напоминало размазанную кашу, и оттолкнул мужчину, размахивающего отрезанной рукой. Я нашел еще одну дверь и прошел через нее. Если бы это был тупик, мне бы конец.

Это была лестница.

Задыхаясь, я поднялся по ней и прошел через дверь наверху. На ней был замок, и я запер ее. Я знал, что это не удержит их надолго, но даст мне немного времени. Там, наверху, было еще несколько офисов и кладовых. Я продолжал искать пожарную лестницу, но так и не смог ее найти. Бронированная кавалерия снаружи стреляла без перерыва, уничтожая зомби в огромных количествах. Здание сотрясалось от пушечных выстрелов и взрывов гранат на улице. Я нашел небольшой отсек с лестницей, ведущей на крышу, поднялся туда и, откинув люк, вышел на дневной свет. Всюду был дым. Он валил с улиц извивающимися черными столбами. От зловония горящих трупов тошнило.

Внизу гремели пулеметы.

Взрывались снаряды.

Здание сотрясалось.

Путь к выходу я разглядел достаточно легко. Здание прямо за мебельным магазином примыкало к нему. Я собирался перепрыгивать с крыши на крышу и спуститься на улицу, направляясь на запад.

У меня все еще была моя маленькая рация "Моторола. - Я снова и снова пытался связаться со "Страйкером. - Как раз когда я уже собирался сдаться, Так сказал: - Какого черта ты еще жив, Буки?

Если бы я не был так уставшим и измотанным, я бы, наверное, рассмеялся.

- Сижу на крыше, просто отдыхаю. А ты где?

- На Тиббет-авеню, направляюсь на север. Убираюсь, блядь, из Доджа. Подъезжаю к 238-й улице и колледжу. Но мы свернем, чтобы забрать тебя.

- Нет, - сказал я. - Армия или кто там, черт возьми, внизу, разносит весь район в щепки. Даже не возвращайся сюда. Подожди у колледжа, а я попробую пробиться к тебе.

Так сказал: - Как я тебя узнаю?

- Я буду тем парнем, за которым гонятся пятьдесят зомби.

- Ладно, Буки. Береги свой хохолок. Держи нас в курсе.

Я уже собирался ответить чем-нибудь остроумным, но тут я услышал что-то еще... только это доносилось не с улицы, а из воздуха. Черт возьми, с неба спускался боевой вертолет "Апач, - похожий на охотничью осу, выслеживающую добычу. Я ползком добрался до безопасного места и спрятался за трубами отопления, пока он пролетал над головой. Я был рад, что "Страйкер" теперь находился далеко. - Апач" был вооружен пушками, ракетами "Хеллфайр" и ракетными комплексами "Гидра. - Я знал, какой ущерб они могут нанести вражеским силам и наземным колоннам. Я догадался, что он летел с заданием огневой поддержки, чтобы зачистить что-то прямо перед бронетанковым подразделением.

К этому моменту у меня не оставалось сомнений, что эти парни - из регулярной армии или морской пехоты.

Но как они смогут отличить меня от бойца ARM?

Я решил не рисковать.

Я залез на коробку. - Тебе лучше найти место, где можно спрятаться, - сказал я Таку. - У нас тут "Апач, - и он настроен на серьезные дела.

- Черт. Понял, - ответил Так.

- Апач" пролетел к северу от меня, и я слышал взрывы ракет и стрельбу из пулеметов. Я решил, что ничто так не способно расчистить территорию от мертвецов и бойцов ARM, как один из этих вертолетов.

Чувствуя себя в относительной безопасности от воздушной атаки, я перебежал по крыше и перепрыгнул на соседнее здание. Я выбрал удачный момент, потому что люк был распахнут, и нежить выползала оттуда, словно могильные черви. Я обнаружил дверной проем, ведущий вниз, в здание, но он был заперт. Я вышиб дверь из 9-миллиметрового пистолета и начал спускаться по лестнице на второй этаж. Я оказался в тихом коридоре, красиво обшитом темным деревом. Я находился в каком-то медицинском центре - стоматологи, мануальные терапевты, педиатры, окулисты. Там было так спокойно, что я чуть не поддался искушению растянуться на кожаном диване в приемной ортодонта.

Но я знал, что мои друзья скоро придут.

В тот конкретный момент меня больше всего беспокоили не зомби, а то, кого они могут привлечь, собравшись на крыше. Если экипаж "Апача" их заметит, он может устроить им настоящий ад... и мне тоже. Я нашел лестницу, ведущую вниз, и обнаружил дверь, выходящую на улицу. Там царил хаос. Я не заметил поблизости зомби, но здания на другой стороне улицы подверглись сокрушительному обстрелу. Большинство из них рухнули, упав прямо на улицы. Те, что еще стояли, представляли собой обугленные каркасы. Сама улица, насколько я мог видеть, была изрезана бомбовыми воронками. Некоторые из них были достаточно большими, чтобы в них мог въехать автобус. Улица обрушилась в канализацию, а воронки наполнились стоячей, мутной водой. На поверхности этих луж плавали листья и мертвые крысы.

Я начал осторожно пробираться по улице, перелезая через огромные груды обломков и обходя воронки от бомб. Я направлялся на север (надеялся я), поскольку мое чувство ориентации, похоже, еще работало, и я рассчитывал вскоре выйти на 236-ю улицу. Мне нужно было добраться на северо-запад, чтобы выйти к колледжу, где находились Так и остальные. Раньше я бы справился с этим без труда, но облик Бронкса значительно изменился. Столько кварталов было снесено и сожжено дотла, что было трудно сориентироваться, где именно я нахожусь.

И это была зона боевых действий.

Абсолютная зона боевых действий.

Живые мертвецы бродили в трущобах городского кладбища, объединившись в бандитские группировки, питающиеся человеческой плотью. Мне приходилось высматривать их, а также солдат и ополченцев, сумасшедших и стаи диких собак, которые, как я знал, нападали и пожирали все подряд. Мосул не шел ни в какое сравнение с этим местом. Я посчитал, что в моем "Сиг-Зауэре" осталось четырнадцать патронов, но если дело дошло бы до перестрелки, этого было бы недостаточно. Я расходую весь магазин за считанные минуты.

Я полагал, что зомби будет не так уж много. Армия, преследуя ARM, уничтожила большинство из них. Но это не означало, что не останется нескольких разрозненных стай, рыщущих в поисках добычи. Я надеялся, что не столкнусь с чем-то большим, чем несколько отдельных отрядов или отставших. С этим я мог бы справиться.

Я перелез через несколько куч обломков, но на каждую преодоленную кучу впереди меня возвышались две или три, становящиеся все выше и выше. Я начал замечать кости, смешанные с разбитым бетоном, измельченными кирпичами и скрученными прутьями арматуры. В моем продвижении не было ничего тихого, и однажды мне пришлось прижаться к земле, когда над головой снова пролетел "Апач. - Горы обломков были опасны - из них торчали острые балки и осколки стекла. Я медленно пробирался по ним, хотя и знал, что, находясь на открытом месте, подвергаюсь невероятной опасности.

Когда я добрался до самой большой горы обломков - она возвышалась на высоту двухэтажного здания - я обнаружил целый участок бетонной лестницы, ведущей на полпути вверх сквозь завалы, словно ее специально уложили именно для этого. Это было облегчением. Но не облегчением оказались все те кости, которые я начал замечать. Все они были сильно обгрызены грызунами и собаками, и я только надеялся, что их хозяева были уже мертвы, когда это произошло. К тому времени, как я с трудом пробрался на вершину, я смог разглядеть вдали 236-ю улицу и понял, что на моем пути оставалось еще немало препятствий.

Я присел на корточки, и раздался выстрел.

Я бросился на землю, когда раздались второй и третий выстрелы. Кто бы это ни был, я знал, что стреляют не в меня. Звук пули, впивающейся в обломки, был бы очень отчетливым. Я осторожно заглянул поверх остатков старого цилиндрического дымохода. Внизу, в долине, между несколькими невысокими кучами обломков, я увидел бегущего парня с охотничьим ружьем. Время от времени он останавливался, опускался на одно колено и стрелял.

Именно тогда я услышал собак.

Дикая, оскалившая зубы стая выбежала вслед за парнем. Он обернулся и застрелил двух из них; те покатились по земле, истекая кровью и скуля. Он побежал, а пять оставшихся собак - когда-то, наверное, чьи-то домашние питомцы - рванулись за ним. Вдали я услышал, как он еще пару раз выстрелил в визжащую стаю. Потом все стихло, и я начал спуск. Я скорее скатывался, чем спускался, и не стал больше терять времени на подъем на следующий холм. Пока я это делал, меня охватил удушающий запах падали, и я ожидал, что зомби появятся в любой момент.

Но они не появились.

Когда я перелез через последний холм, я увидел, откуда исходила эта вонь: это была свалка трупов. Прямо передо мной, загромождая улицу, лежало огромное скопление трупов. Я посчитал, что их были сотни, а вонь была просто невыносимой. Это выглядело как сцена из лагеря смерти, которую можно увидеть в старых кинохрониках Второй мировой войны - просто бесконечная панорама трупов в самых разных стадиях разложения. Хотя многие из них были обглоданы до скелетов, большинство было зеленого цвета и вздуто, гнило и испускало трупный газ. Многие из них были настолько изъедены червями, что даже шевелились. Стаи падальщиков - вороны, сороки и коршуны - сидели там, расправляя крылья и каркая, и взмывали в воздух, когда за ними гонялись какие-нибудь истощенные до костей собаки. Я насчитал там более двух дюжин собак и вдвое больше зомби, которые клевали трупы, вырывали внутренности из животов и грызли конечности. Я увидел маленькую девочку, сидящую по-турецки на куче изъеденных червями останков и небрежно жующую голову.

Так вот оно что.

Либо я спускался вниз и пересекал кладбище, либо возвращался назад и пытался обойти его. Я понял, что в любом случае меня ждут неприятности. Ползать вверх и вниз по этим валам из обломков - не то, чего хотели мои уставшие мышцы, но пробираться через кладбище трупов внизу - это то, чего мой желудок не хотел ни за что.

Я решил рискнуть.

Как можно тише я спустился по холму из обломков, случайно вызвав лавину кирпичей. Мне нужна была бандана или что-то, чтобы прикрыть нос и рот. Не только из-за гнилостной, душной вони, но и потому, что я, честно говоря, понятия не имел, какие вредные вещества я могу вдыхать.

С 9-миллиметровым пистолетом в руке я начал свой путь.

Пара собак сразу же обратила на меня внимание. Сеттер залаял. Доберман зарычал. Ни одна из них не бросилась за мной. Они просто предупреждали меня, чтобы я не входил на их территорию. Получив должное предупреждение, я обошел их стороной. Пробираясь между трупами, мне показалось, что их сначала сбросили сюда, а потом сгребли бульдозером в огромные кучи. Мне удавалось обходить их, но все равно приходилось наступать на мертвецов. Когда я наступал на них, раздавались хлюпающие и хрустящие звуки, и из них вырывались шипящие струи тошнотворного могильного зловония. Птицы пролетали прямо над моей головой, а собаки лаяли. Вокруг царила тишина, за исключением звуков, издаваемых собаками, когда они жевали, птицами, когда они клевали, и зомби, когда они чавкали и кусали. Мухи, конечно же, были повсюду, поднимаясь и опускаясь огромными жужжащими черными облаками. Я отгонял их рукой, но это было бесполезно. Они покрывали мои обнаженные предплечья и лицо, кусали меня за шею и ползали по волосам.

Я прошел мимо нескольких зомби, но они не проявили ко мне никакого интереса.

Одна из них, обнаженная женщина, жевала какую-то неузнаваемую мякоть, и когда я прошел мимо, она протянула ее мне. Я отказался от ее доброты, и она вернулась к еде. Это было в новинку: мне еще ни разу не предлагали поделиться едой. Но кто на самом деле знает, что творится в их мертвых умах, какие воспоминания они, возможно, вновь переживают?

Через десять минут я прошел уже половину пути и ни разу не столкнулся с сопротивлением.

Как бы отвратительно это ни было, я решил, что это лучше, чем пробиваться сквозь стаи Упырей, что мне приходилось делать много-много раз.

Но тут моя удача закончилась.

Я услышал грязный, чавкающий звук и оглянулся. Два зомби-парня - подростки, как мне показалось - сползали вниз по влажной куче трупов. Они заметили меня и пошли за мной. Я догадывался, что рано или поздно это произойдет. Они пробирались сквозь трупы, шатаясь, как пьяные, с окоченевшими конечностями. Я обошел еще одну кучу трупов, и это привело меня в нескольких футах от маленькой девочки, которая ела голову. Она посмотрела на меня, когда я проходил мимо; у нее не было лица - оно было съедено до черного язвенного желоба на лице. Глаз у нее тоже не было. Остался только рот, оскаленные зубы и кровь, капающая с губ.

Как и остальные, она почти не проявляла ко мне интереса.

Однако те двое все еще приближались, и я слышал их. Я стал двигаться чуть быстрее, но старался ступать осторожно и тихо, чтобы не споткнуться и не упасть в гниющие массы под моими ботинками. Я обошел еще одну кучу, кишащую питающимися крысами, и ко мне выскочила собака. Это был большой ищейка, морда которого была испачкана кровью и кровавой кашей, а глаза - черные и свирепые. На ней были следы сражения - половина уха оторвана, шрамы, идущие по бокам, плохо зажившие проколы в боку - и она была готова сразиться со мной. Я не уверен, могут ли собаки сходить с ума в человеческом смысле этого слова, может, они просто дегенерируют в диких животных. Как бы то ни было, эта собака была кровожадным первобытным зверем, гончей Баскервилей, и она хотела меня.

Приоткрыв огромные, запачканные кровью зубы, она бросилась в атаку.

Я нацелил на него "Сиг-Зауэр, - пот струился мне по затылку. Когда он оказался в десяти футах от меня, я резко нажал на курок, и выстрел попал точно в цель. Пуля попала зверю прямо между глаз и расколола его череп, как дыню. Он упал, поскользнувшись на передних лапах, воя, визжа и рыча, издавая дикие визгливые звуки. Я всадил ему еще одну пулю в голову, и он перестал шевелиться.

К тому времени остальные два зомби уже приближались.

Я не стал тратить на них патроны. Я обогнул две "горы" трупов и наткнулся на непреодолимое препятствие: кучу гниющих трупов. Она раскинулась по всей улице и доходила прямо до зданий по обеим сторонам, словно море падали. По другую сторону я мог видеть 236-ю улицу, и она, казалось, была свободна.

Сзади меня зомби приближались все ближе.

Стиснув зубы и заставляя желудок держаться на месте, я вскочил на холм из тел и начал карабкаться вверх. Это было нелегко. Они сдвигались и перекатывались, сдуваясь, когда из них выбрасывался газ. Они сдавливались под мной, сочась трупной слизью и черной жидкостью, и когда я добрался до вершины, я начал проваливаться в них, а мои ботинки скользили по мягким животам. Я боролся и цеплялся когтями, погрузившись в них по пояс, пробиваясь на свободу и скатываясь с другой стороны, испачканный выделениями, слизью и серой гнилью.

Я поднялся на колени и меня вырвало.

Дело было не только в вони - которая была колоссальной и отвратительной, - но и в ощущении, как тела под мной превращались в желеобразную слизь, как из них брызгали жидкости, а из ртов вылетали личинки, когда мой вес давил на них, а мухи покрывали меня слоем. На одно безумное мгновение, стоя на коленях, я начал раздирать себя, пытаясь стряхнуть с себя их куски - просто из-за тошноты, отвращения и полного потери рассудка.

То, что вернуло меня в реальность, - это три зомби, пересекавшие 236-ю улицу и направлявшиеся ко мне.

Несмотря на ужасную вонь, которая исходила от меня, они поняли, что я не один из них.

Я вскочил на ноги и выстрелил одному из них в голову, а другому - в горло. Он закружился на месте, из дыры в шее хлестала желтая жидкость. Я перебежал улицу, ухватился за пожарный гидрант и пытался дышать, несмотря на этот божественно ужасный запах, исходящий от меня. Я услышал, как снова приближается "Апач, - и понял, что мне лучше укрыться. Он пролетал над проспектом, с которого я только что сбежал. Я слышал его пулеметы, пули, впивающиеся в обломки и трупы, скулеж собак, которых поражали и разрывали на части. Два зомби, преследовавшие меня, оказались под прицелом.

У них не было ни единого шанса.

30-миллиметровый пулемет на "Апаче" может выпустить около 700 патронов в минуту. Они обстреляли зомби не менее чем пятьюдесятью или шестьюдесятью выстрелами, которые пробили дыры в асфальте и разнесли на куски припаркованную машину на другой стороне улицы. Сами зомби буквально взорвались, их куски разлетелись во всех направлениях. На улице осталось лишь жуткое пятно, свидетельствовавшее о том, что они здесь были.

Я услышал, как "Апач" наклонился вбок и снова развернулся.

Я пробежал квартал, нашел здание, фасад которого был снесен артиллерийским огнем, и пробрался сквозь обломки, слыша, как "Апач" запускает ракеты. От ударов сотрясался весь район, стекло выпадало из витрины на противоположной стороне улицы. Казалось, буквально через несколько секунд по улице прокатились два "Гардиана" в пустынной камуфляжной расцветке, и стрелки открыли огонь из пушек калибра .50 по целям, которых я не мог видеть.

Я оказался в самом эпицентре боевых действий, и мне это не очень нравилось.

Но хуже всего было то, что я потерял рацию - вероятно, пробиваясь через "гору трупов.

Я оказался в беде и прекрасно это понимал.

Guardian ASV

Тип: Бронированная машина

Вес: 14 тонн

Длина: 19 футов

Дальность действия: 400 миль

Броня: модульная

В течение следующих нескольких часов весь район бурлил от патрулирующих БТР, пулеметной стрельбы, звуков передвигающихся по улицам боевых подразделений - стрельба не умолкала. Я знал, что эти ребята не из "АРМ. - Я догадался, что это армия - или то, что от нее осталось, - которая все еще пыталась отбить город. С другой стороны, у меня не было никаких доказательств этого, кроме очень скоординированных воздушных и наземных атак. Это могла быть какая-то милиция или частная военизированная группировка, особенно хорошо вооруженная и обученная.

Я оказался в затруднительном положении и прекрасно это понимал.

Мне больше всего на свете хотелось позвонить Таку по рации и сказать ему, чтобы он вернул этот проклятый "Страйкер" в Йонкерс, но я не мог даже этого сделать. Я только надеялся, что он не настолько безрассуден, чтобы попытаться прийти за мной. Я не думал, что он это сделает, ведь в душе Так - очень практичный человек, особенно когда речь идет о боевых действиях. Сабелия, как мне казалось, могла бы стать настоящей головной болью. Но я полагал, что Так и Диана смогут держать ее под контролем. По крайней мере, я на это надеялся.

Я заполз глубоко в недра здания, чтобы спрятаться. Я нашел хорошее маленькое укрытие под лестницей, ведущей на второй этаж, большая часть которой обрушилась на первый. Я сидел там с девятимиллиметровкой в руке и ждал, что может случиться дальше. Если бы вошли солдаты, я уже решил, что сдамся им. Лучше быть захваченным и живым, чем быть мертвым героем. Я должен был думать о Поле. Ему не нужно было терять еще и своего старика.

Из своего укрытия под лестницей я почти ничего не видел на улице. Всюду валялись обломки: пролеты и балки, переплетенные с обломками стен и плитками пола, обрушившимися сверху. Я догадался, что не потребуется много усилий, чтобы снести это здание, но у меня не было выбора. Теперь я был крысой и должен был прятаться, как крыса.

Я был измотан, поэтому неудивительно, что вскоре заснул.

Когда я открыл глаза, солнце уже почти садилось. Первое, что я услышал, - это тишина, которую нарушали лишь писк крыс и кусочки штукатурки, падающие с верхнего этажа здания, словно песок. Больше ничего. Солдаты ушли. Хотя у меня затекла спина от сна в сидячем положении, а задница болела от сидения на корточках на бетонной плите, я не шевелился.

Я прислушался.

Там, снаружи, ничего не было. Я слышал лай собаки где-то далеко, но это было все. Как раз когда я думал о том, как мне плохо и как я зол из-за сложившейся ситуации, о том, как Так будет вынужден отправить Страйкер обратно в Йонкерс, полагая, что я мертв, и сообщить об этом моему сыну, я заметил, что я не один.

Слегка вытянув шею, я заметил, что с лестницы свисали ступни. Я подумал, что это мог быть труп, но если и так, то совсем свежий, потому что раньше его там не было.

Однако... эти ступни не походили ни на какие, которые я видел раньше, и выглядели очень похожими на трупные: они казались вздутыми и губчатыми, испещренными каким-то странным грибком, придавшем им бледно-желтый цвет. Первое, о чем я подумал, - это тот череп, который мы видели в оружейной, мягкий и пораженный грибком. Эти ступни выглядели похоже, только из-за того, что они были мясистыми, это выглядело еще хуже.

Лестница сверху заскрипела.

Вниз посыпалась пыль.

Я увидел, как пальцы ног шевельнулись, словно их обладатель сгибал их. Затем сами ступни, которые до этого были сжаты вместе, раздвинулись... и когда они раздвинулись, я увидел нити того странного нароста, точно такие же, как то, что росло на том черепе. Когда ступни раздвинулись, раздался влажный звук разрыва, будто разрывались волокна грибка, которые скрепляли их между собой. Это звучало, как корни, вырываемые из земли.

Я поднял "Сиг-Зауэр.

Я пошевелился.

Этот звук показался очень громким в пустой тишине здания.

Ноги начали раскачиваться взад-вперед, как у ребенка, сидящего на мосту и ловящего рыбу.

- Ты там внизу не спишь, Слим? - прозвучал голос, только он был булькающим и влажным. - У тебя, надо сказать, классные ботинки. Я бы очень хотел такие ботинки.

- Купи себе, блядь, свои сапоги, - сказал я, и по мне пробежал холодок, когда я осознал, что этот... индивид... оценивал мою обувь, пока я спал. Я заметил желтое порошкообразное пятно, похожее на отпечаток большого пальца, на носке моего левого боевого сапога.

- Ты не очень-то дружелюбен, - сказал голос.

Я ничего не ответил.

Там, наверху, раздалось еще больше скрипа, и ноги перестали раскачиваться. Я услышал влажный, плещущийся звук, словно в миске размешивают овсянку, и из-за лестницы между ног выглянуло желтое лицо. Назвать это лицом - значит быть слишком великодушным, поверьте мне. Оно было желтым и обвисшим, опухшим и дрожащим... словно какая-то амебоподобная тварь, ползающая по черепу под ним. Я увидел один глаз - огромный и слизистый, а другого не было. Когда он - потому что я подумал, что это был мужчина - наклонился еще сильнее, прямо под здоровым глазом открылась дыра, и из нее потекла струйка какой-то черной жидкости.

Я выскочил оттуда, стараясь как можно дальше уйти от этой, черт возьми, штуки. А она погналась за мной. Когда я, спотыкаясь, выбежал из здания, я увидел, как белая и мясистая рука схватилась за балку, и этого было достаточно. Я выбежал на улицу и побежал на запад. На закате солнца здания были окутаны темным кружевом теней. Собаки гонялись за крысами. Десятки ржавеющих машин стояли у бордюров. Повсюду валялись обломки и битое стекло. В машинах, за окнами, раскинувшись на крыльцах, лежали скелеты. Пустые глазницы пристально следили за мной, пока я бежал.

Я пробежал примерно один квартал, прежде чем остановился.

Я оглянулся, но эта тварь не последовала за мной. Мне нужно было собраться с мыслями. Если я хотел добраться до колледжа - а, о боже, как же я хотел добраться до колледжа! - то мне нужно было использовать свой ум. Паниковать и бежать неизвестно куда просто не входило в мои планы. Мне нужно было успокоиться и включить мозги, потому что они и пистолет были единственным, что стояло между мной и ужасной смертью. Я быстро осмотрел себя. Я был весь в грязи и покрыт трупной жидкостью. Если бы кто-нибудь увидел меня, он бы подумал, что я зомби. Было бы чертовски обидно, если бы меня застрелили за то, кем я не был.

Но я чуть не попал в такую ситуацию.

Без предупреждения мертвецы вышли мне навстречу. Помню, что я ошеломленно уставился на них. Почему? Не знаю. Не то чтобы я их не ждал. Как рыба, истекающая кровью в океане, я знал, что появление акул - лишь вопрос времени. И они появились. Сначала их было всего семеро, а это уже много, когда ты один, а в пистолете всего двенадцать патронов. Они вышли из трех разных направлений, словно по сигналу, шаркая ногами, ковыляя и устремляясь ко мне с тем же ненасытным аппетитом. Одна из них - по-видимому, беззубая старушка - тащила за собой пластиковый пакет, который, судя по всему, был чем-то наполнен. Я даже не хотел гадать, что это могло быть. Она шла рядом с бизнесменом, который по-прежнему был одет в элегантный темно-серый деловой костюм из трех частей, только он был испачкан остатками еды и весь облизан слюной. Подойдя ближе, он то и дело поднимал левую руку и смотрел на запястье. Он делал это снова и снова. Я догадался, что он был каким-то руководителем с напряженным графиком, который любил постоянно смотреть на часы. Как и та зомби-женщина, которая ранее предлагала мне кусок плоти, которую она жевала, этот парень просто повторял привычки своей прошлой жизни. На его запястье, конечно, не было часов, но он об этом не знал. Он был трупом-каннибалом с плотным графиком. - Мне надо съесть мозги этого парня, чтобы успеть на встречу с отделом исследований и разработок в пять. - Он вышел на улицу, а рядом с ним шла старуха.

Оба с белыми глазами и изголодавшиеся.

Оба - настоящие чудовища.

Я перешел улицу, чтобы обойти их стороной, и из подъезда вышли пара зомби, похожих на ямайцев, с дредами и скрежещущими зубами. Я начал отступать назад, а на меня наваливались два парня с бейсбольными битами, их лица были кожистыми и покрытыми рубцами, как вяленое мясо. Лучшим выходом было бежать прямо вперед, пока старуха и "мистер Бизнес-исполнитель" не сократили расстояние.

Но и этот путь был отрезан.

К мне широким шагом вышел босой зомби в поварском фартуке, испачканном кровью. В руке он держал мясницкий нож, а кожа на его лице сгнила, из-за чего он выглядел как что-то из анатомического кабинета. Идя, он небрежно разрезал воздух перед собой ножом. Мне невольно пришло в голову, сколько кусков редкопрожаренной говядины он нарезал этим ножом - возможно, даже для мистера Бизнес-исполнительного директора и его приятелей во время обеда с тремя мартини.

Ты в окружении, придурок. Вот что бывает, когда теряешь самообладание и начинаешь бежать вслепую из чистого животного страха.

Зомби навалились на меня. Повар описывал дуги в воздухе своим мясницким ножом. Два ямайских трупа приближались идеально синхронным шагом. Старая беззубая дама тащила ко мне свою сумку. Мистер Бизнесмен наступал на меня, проверяя свои несуществующие часы, а из его рта свисали струйки слюны. Малыши с лицами, похожими на чернослив, сжимали кольцо, готовясь к смертельному удару.

Я быстро выбрал свои цели.

Старушка и мистер Бизнесмен. Убить их, перебежать на тротуар и убежать от остальных. Я прицелился в голову старушки и нажал на курок. Пуля пробила дыру чуть выше ее правой брови, пролетела сквозь череп и вышла сбоку головы, облив мистера Бизнесмена обильным потоком крови. Она упала на него, а он оттолкнул ее в сторону. Он едва успел это сделать и посмотрел на часы, как моя вторая пуля попала ему в лоб и разнесла содержимое его черепа по всему тротуару. Инерция унесла его прямо на меня, и мне пришлось перепрыгнуть через его труп, надеясь, что он и старушка на некоторое время отвлекут остальных.

Я добрался до тротуара, и из маникюрного салона вышла женщина. Она издала низкое шипение и открыла рот, чтобы укусить. Я почувствовал, как ее рваные ногти впились мне в руку, и у меня не было времени на какие-то изысканные выстрелы. Я нанес ей три быстрых и сильных удара кулаком в лицо, которые отбросили ее назад в дверной проем, а затем нанес боковой удар ногой, который загнал ее обратно внутрь.

Когда я это делал, я заметил, что внутри было еще двое. Одна из них - девочка-подросток, которая выглядела так, будто искупалась в крови, как Сисси Спейсек в том фильме, где на выпускном на нее выливают свиную кровь. Она и еще один зомби подняли руки, словно хотели обнять меня, и поскользнулись вперед.

Я скорее почувствовал, чем услышал, как кто-то приближается ко мне, и перед мной оказался зомби-повар. Он был настолько близко, что мог бы перерезать мне горло. Я обернулся, он ткнул в меня ножом, и я отскочил назад к дверному проему. Я заметил, что его лицо застыло в какой-то сардонической, рикточной посмертной ухмылке - одни зубы, без губ. Когда он снова ткнул, я врезал ему по лицу рукояткой своего 9-миллиметрового пистолета, что отвлекло его настолько, что я успел выполнить один из своих неаккуратных приемов в стиле Чака Норриса. Упершись в дверной косяк и чувствуя, как дамы из маникюрного салона дышат мне в затылок, я вскочил и ударил его ногой в грудь. Я попал точно в цель и с огромной силой. Он отлетел назад, прямо на пути ямайских зомби. Все трое запутались друг в друге и упали.

К тому моменту я почувствовал, как холодная рука схватила меня за затылок, а другая - за лодыжку. Я резко развернулся, пнул лежавшую на полу женщину и ударил "Королеву бала" локтем по лицу, от чего она пошатнулась назад. Это было то, что в телевизионном рестлинге называют "удар предплечьем. - В любом случае, это позволило мне вырваться, но шеф-повар и ямайцы уже поднялись на ноги и наступали на меня. Но юные бейсболисты встали перед ними, подняв биты, чтобы выбить мяч за пределы стадиона - или, в данном случае, с моей головы. Я поднял "Сиг-Зауэр" и пристрелил обоих. Один упал от выстрела в голову, у другого левая скула и все вокруг нее разлетелось в стороны.

Шеф-повар сразу же бросился к тому, кого я свалил выстрелом в голову, и начал рубить его труп ножом.

К тому времени на меня наваливались еще девять или десять зомби во главе с чудовищным черным парнем с лысой головой, на которой теперь буйно разрасталась могильная плесень. На его лице было злое, насмешливое выражение. Я выстрелил ему в левую глазницу, и он упал, прямой как шест, прямо на остальных. В глубине сознания я мысленно подсчитывал, сколько у меня осталось патронов, и магическое число оказалось равным семи.

Но я не беспокоился об этом.

Я обошел ямайцев в сторону и проскользнул мимо голодной толпы, сбивая с пути трех пожилых женщин, но их было больше, гораздо больше. Солнце как раз опускалось за горизонт, и улицы казались красными от их крови. А зомби были повсюду. Как и подобает настоящим ночным существам, они вырывались из своих норок, теперь, когда свет угасал. Я весьма сомневаюсь, что это имело к этому какое-то отношение, но их было гораздо больше, чем пять минут назад.

Бежать было некуда.

Их было чертовски много, и все тянулись ко мне.

Это был тот момент в фильме, когда кавалерия врывается с холма. Кавалерии у меня не было, но зато появился стрелок. Хлоп! Хлоп! Хлоп-хлоп! Зомби начали падать вокруг меня от точных выстрелов в голову. Я вытащил свой 9-миллиметровый пистолет, сбил еще троих и нырнул сквозь их клубок, пока стрелок продолжал стрелять из винтовки, выпуская патроны и уничтожая зомби во всех направлениях.

Я выбрался из клуба, и там оказались еще двое. Я убил первого, а второй - большой бородатый труп, похожий на байкера, - схватил меня в сокрушительной хватке. Он сжал меня в медвежьем объятии, и я впился локтем ему в горло, чтобы его рот не приблизился ко мне. Пуская слюни и скрежеща зубами, обдавая меня трупным зловонием своего дыхания, он продолжал набрасываться на меня. Я приставил ствол девятимиллиметровки к его виску и вышиб ему мозги на улицу.

Осталось три патрона.

Еще два зомби упали вокруг меня, их головы разлетелись брызгами крови и черепной кости. Когда я от них отскочил, я увидел того, кто в них стрелял. В тусклом свете он стоял на верху лестницы старого здания с винтовкой М-14, целясь и стреляя, целясь и стреляя, в полуавтоматическом режиме. С тем, что он был чертовски хорошим стрелком, я не мог поспорить. У него было хорошее оружие и опыт, чтобы правильно им пользоваться. Это был худощавый парень в старом полевом пальто оливкового цвета, с длинными белыми волосами и такой же белой бородой. Единственная проблема заключалась в том, что он так долго пытался отгонять мертвецов от меня, что не заметил стаю из пяти или шести зомби, которые приближались к нему.

- БЕРЕГИСЬ! - крикнул я ему, выстрелив в голову обнаженному мужчине с почерневшей кожей.

Он все понял, подстрелил троих из них, но к тому времени остальные уже поднимались по ступенькам и настигли его. Я бросился туда, уклоняясь от еще двух ходячих трупов, и услышал его крик, когда они повалили его и впились в него зубами. Я сбил двоих из них последними патронами, но третий все еще кусал его, когда я подошел. Это был мужчина в спортивном костюме. Я поднялся по ступенькам, схватил его за загривок и отбросил назад. Он скатился по ступенькам, ударившись головой о бетон. Он поднялся, и пошатываясь, ушел в противоположном направлении, словно не зная, где находится.

Старик, мой спаситель, сильно кровоточил из горла. Он пытался заговорить, но его рот был полон крови. Кровь булькала через рану на горле. Он пытался мне что-то сказать, и я точно понял, что именно. Я поднял M-14.

Он кивнул.

Он не хотел стать таким, как они, и спас мне жизнь. Теперь он хотел, чтобы я спас его душу и его достоинство. Я сглотнул.

Он снова кивнул, и свет в его глазах постепенно угас.

Я снова сглотнул, чувствуя себя опустошенным и мертвым внутри. Я приставил ствол винтовки к его лбу. Он слабо кивнул. Он подмигнул мне, выдыхая последний вздох. Я нажал на курок и покончил с этим за него. Когда я это сделал, он уже был мертв, но сама мысль об этом вызывала у меня глубокое отвращение. Я почувствовал безнадежность и гнев. У него была холщовая сумка оливкового цвета. Я снял ее с его плеча. Вероятно, это было все, что у него осталось на свете. Еще один магазин к М-14, несколько банок с едой, наполовину полная бутылка с водой, пластиковый пакет с медикаментами, фонарик, две пачки сигарет, несколько одноразовых зажигалок, всякая мелочь. Я перекинул сумку через плечо и расправился с тремя мертвецами, которые налетели, чтобы быстро перекусить.

К тому времени уже совсем стемнело, и над городом мертвецов начала подниматься большая круглая луна.

Штурмовая винтовка M14

Тип: 7,62 мм, полуавтоматическая

Дальность поражения: 500 ярдов

Магазин: 20 патронов

Я бежал и бежал. Я понимал, насколько безрассудно поступать так, ведь именно из-за этого я и оказался в той передряге, из которой только что выбрался. Но, на мой взгляд, какой у меня был выбор? Я думал, не ждет ли меня Так все еще в колледже. Это было не так уж и далеко, но на тех улицах, с теми существами, что там охотились, это могло бы быть и в ста милях отсюда.

Зомби бродили повсюду, и мне нужно было место, где можно было бы спрятаться, собраться с силами и обдумать ситуацию. На самом деле мне нужна была исправная машина, но все, что я видел, были либо разбиты, либо разграблены. Исправные машины - горячий товар для выживших. В этом я не сомневался.

Я бежал около десяти минут, когда почувствовал запах горящего дерева, как от костра. Это могло быть горящее здание, что-то, оставшееся после прохождения бронетанковых сил, но я так не думал. Я пошел на запах при лунном свете и подошел к старому забору, который был выше меня и отгораживал пустырь между двумя зданиями. За ним я видел мерцающий свет костра. Забор представлял собой старую дощатую ограду, такую, какую Томас Сойер побелил и на которой раньше расклеивали объявления.

- Эй! - крикнул я. - Я не мертвец! Можно мне присесть к вашему костру?

- Если сможешь перелезть, то перелезай, - прозвучал голос.

Я огляделся. На улице было три или четыре зомби. Один из них обратил на меня внимание. Сейчас или никогда. Я перекинул М-14 через плечо, подпрыгнул и обхватил руками верх забора. Подтягиваясь, я ощущал всю боль и усталость, все, что выпало на долю моего тела в тот день. Я взобрался, увидел, что мистер Зомби приближается, и спрыгнул на заросший сорняками участок, по бокам которого стояли два высоких здания из бурого камня. Я догадался, что когда-то этот участок был чьим-то частным садом. Теперь же он был заросшим и мрачным.

Когда я поднялся на ноги, раздался крик: - ХВАТИТ! ДОСТАТОЧНО, ГНИЛОЙ ВОР! Я ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАЮТ ТАКИЕ, КАК ТЫ! Я ЗНАЮ, КАК ОНИ МЫСЛЯТ! Я ВЫСТРЕЛЮ ТЕБЕ В ГОЛОВУ! Я ВЫСТРЕЛЮ ТЕБЕ В ЖИВОТ! Я ПРОСТРЕЛЮ ТЕБЕ СЕЛЕЗЕНКУ!

Я поднял руки. - Я не хочу никаких неприятностей. Просто хочу отдохнуть и немного согреться, прежде чем пойду дальше.

На мгновение или два воцарилась тишина. Затем из кустов вышел маленький афроамериканец с седой бородой и бегающими глазами. - Это ты, Дэнни? - спросил он. - Ты же знаешь, тебе всегда рады, пока ты не приводишь с собой старого Бобби Скэбса.

Он сел на ящик у костра. Он не спросил, как меня зовут, и не представился.

- Ну, вот такая уж чертова удача, Дэнни. Дошло до того, что никому нельзя доверять ни здесь, ни там. - В одной руке у него был большой пистолет, а в другой - заостренный кол. - Не так, как показывают в тех старых фильмах, Дэнни, вот что я тебе скажу. Сегодня утром я вышел и опустошил свой тайник. Они бродили по улицам. Да что, черт возьми, они делали на улице при дневном свете? Должны были спать в своих гробах. У них что, совсем нет здравого смысла? Один из них набросился на меня, Дэнни. Сразу же один из них набросился на меня. Так что я свалил его с ног. О, он был просто ужасен... Думаю, это мог быть тот парень, что держал лавку с жирными гамбургерами в трех кварталах отсюда... У него в теле были черви. Ужасно. Я увидел этот кол и проткнул его, прямо через сердце. Но он все равно поднялся, так что я выстрелил ему прямо в голову. От этого он уже не встанет! Нет, сэр, у этих тварей нет киношного здравого смысла.

Нет, этот парень был не в себе, и у меня было довольно сильное предчувствие, что он был не в себе и до "Пробуждения. - Вероятно, бродяга, бездомный или один из тех старых пьяниц, которые выпрашивают у туристов и спят в туннелях метро. Я не спускал с него глаз. Некоторые из них были опасны.

- У тебя хороший костер, - сказал я.

- Спасибо, Дэнни. Он дал тебе свет на пути домой. Это хорошо. - Он достал пинту "Джим Бима. - Хочешь глоток, Дэнни?

- Нет, не надо.

- Ну, иди к черту, Дэнни. - Он выглядел сердитым, но потом его черты смягчились. В глазах навернулись слезы. - Ты принес с собой сигареты?

Я уже собирался сказать "нет, - но потом вспомнил о сигаретах в сумке. Я достал их.

- О, это хорошо, Дэнни. Это хорошо. Не против зажечь мне одну? Мои нервы уже не те, что раньше. - Он отложил пистолет и колышек, протянув руки, которые сильно дрожали. - И зажги себе одну. Я не люблю курить в одиночку. Напоминает мне об Арлин. Боже, как же она любила курить.

Я зажег одну для него, а потом одну для себя. На самом деле я не хотел курить; как бывший курильщик, который иногда на два-три дня срывался то тут, то там, я не любил поддаваться своей зависимости. Но, учитывая обстоятельства, я подумал: - Какого черта. - Я закурил вместе с ним, и прилив никотина ударил меня так же, как в старые времена - прямо между глаз. Как бы вредны ни были эти штуки, никотин точно бодрит. Мой друг курил, просто уставившись в огонь. Он, конечно, считал зомби вампирами, и, должно быть, это было нечто, когда он вонзил кол в того зомби. Было очень трудно определить, сколько ему лет. Его лицо было изможденным и изрезанным морщинами, по которому шли расходящиеся линии. Волосы и борода были седыми. Но если он был бездомным - а я был почти уверен, что так и было, - то определить его возраст было действительно сложно. Эти "туннельные крысы" выглядели на шестьдесят, когда им было всего тридцать.

- Ты не знаешь, где я мог бы раздобыть машину? - спросил я его.

Он хмыкнул. - Машин нет, Дэнни. Все они исчезли. Единственное, что теперь ездит, - это эти белые в своих танках с большими пушками. Бум, бум, бум. Иногда целый день. Целый день.

В этом он был прав.

- Может, с первым утренним светом мы пойдем поохотимся на "трековых кроликов. - Прямо как в старые времена, Дэнни.

- Конечно, - сказал я.

Да, без сомнения. Мой друг был одним из тех парней, что жили в туннелях. - Трековые кролики" - так они называли крыс. Я не собирался оставаться здесь на время охоты. Один Бог знал, какие ужасы могли сейчас твориться под улицами.

Я оттянул сигарету. - Как долго ты здесь? За этим забором?

Он рассмеялся - сухо, прерывисто. Это было эхо бездонной пустоты внутри него, которая, должно быть, была невыносимо черной и невыносимо отчаянной, раз превратила его в то, чем он был сейчас и, возможно, всегда был. - Сколько времени? Сколько времени? - Он снова рассмеялся, и звук его смеха отскочил от фасадов зданий и вернулся прямо к нам. - Я был здесь десять лет назад и пятьдесят лет назад, и я буду здесь через сто лет и через тысячу. Я как песок, Дэнни, просто как песок. Меня ветер переносит с места на место, я рассыпаюсь, а ветер снова собирает меня воедино, и вот я здесь. Я всегда здесь.

Я не стал это комментировать. Что тут было сказать? Я вспомнил, как видел таких, как он, бродящих возле вокзала Гранд-Сентрал, сгрудившимися на кусках картона или потрепанных одеялах. Некоторые из них воняли так, что слезы наворачивались на глаза, другие были тощими как палки наркоманами с безумным взглядом. Я всегда держался от них на расстоянии. Но, глядя на своего друга в свете костра, видя то, что было в его глазах, и, что еще важнее, чего там не было, мне пришло в голову, что если мы не уничтожим зомби, ополченцев и организованных сумасшедших в разумные сроки, то каждый городской район в стране будет заполнен такими парнями, как он. Это будут выжившие. Они выживали в канаве раньше и выживут в канаве сейчас.

- Что это? - спросил он.

Я огляделся. Я ничего не слышал.

- Послушай-ка, - сказал он.

И тут я услышал. Кто-то стучал по забору. Повторили это с каким-то ритмом, вроде "раз-два-три.

- Эй, Боз? - раздался голос. - Ты дома?

- Это ты, Дэнни?

- Конечно.

- Ну, тогда заходи.

Раздался шум, и какой-то парень перелез через забор. Белый парень с длинными растрепанными волосами и язвами на лице, с почти пустым ртом. С такими волосами, плохим цветом лица и меховой шапкой на голове он выглядел как какой-то сумасшедший с деревни.

- А это кто? - спросил он, тыкая в меня костлявым пальцем.

- Тебе не о чем беспокоиться, Дэнни.

- Ты же не собираешься делиться с ним нашей едой, правда?

В этот момент я увидел, как мой друг - Боз? - впал в что-то вроде сумасшедшего припадка. Его глаза закатились, а губы оттянулись от зубов. Он начал трястись и дрожать, сжимая руки в кулаки. - ЭТО МОЯ ЕДА, А НЕ ТВОЯ! - закричал он на нового парня. - КАК, БЛЯДЬ, ТЫ ЗДЕСЬ ОКАЗАЛСЯ И КТО ТЕБЯ ПРИГЛАСИЛ, ДЭННИ?

- Заткнись, ты, старый ворчливый кусок дерьма, - ответил ему Дэнни.

- ЧТО ТЫ, БЛЯДЬ, ГОВОРИШЬ! О ЧЁМ ТЫ, БЛЯДЬ, ГОВОРИШЬ! ЧЕРТ ПОБЕРИ, Я ЭТОГО СЛУШАТЬ НЕ БУДУ - НИ СЕЙЧАС, НИ КОГДА-ЛИБО!

Потом они оба сошли с ума, и я подумал, если это происходит регулярно, то не происходит ли это между ними. Боз встал, размахивая руками и дыша очень быстро и тяжело. Дэнни не нужно было больше подбадривать; он бросился на него. Он врезался в него, как пуля, сбивая Боза с ног. Боз поднялся, и они начали наносить друг другу удары, царапаться, кусаться и рвать друг друга на куски. В этот момент нужно было разнять их и сказать: - Ладно, ребята, это ничего не решит. - Чушь собачья. Я не собирался вступать между ними. Они были похожи на бешеных собак, сражающихся за кусок мяса.

И дело только обострилось.

- ТЫ, УРОД! - закричал Дэнни. - ТЫ, ГНИЛОЙ УРОД!

Теперь они кружили друг вокруг друга, как звери: оба истекали кровью от порезов и ударов по лицу, оба просто сходили с ума от ярости. В мерцающем оранжевом свете костра они очень напоминали первобытных людей в своей рваной одежде и с неряшливым видом. Оба питались ненавистью. Она буквально текла из их глаз, как слезы.

- Эй, Боз! Эй, Боз! Э-е-е-ей, Бозззз! - дразнил Дэнни. - Ху-ху-ху, я ближе или дальше? Я рядом? Я настоящий? Или я просто в твоей голове?

- ЗАТКНИСЬ, ДЭННИ! НЕ ГОВОРИ ТАКИХ ВЕЩЕЙ!

- Боззззззз...

Я прочистил горло. - Может, вам, ребята, стоит...

Дэнни посмотрел на меня. У меня на коленях лежала винтовка, которая могла бы снести ему череп с плеч, но это не помешало ему размахивать ножом. - Не лезь, ниггер, не лезь, а то я тебя порежу! Порежу! Порежу!

Он убрал нож, и они снова стали кружить друг вокруг друга, потом Боз тихо вскрикнул, и они бросились друг на друга, готовые нанести удар. Только ни один из них не был так ловким, как им, возможно, казалось. Боз споткнулся, и Дэнни расценил это как вызов и ударил его головой. Боз упал на колени, из носа хлестала кровь, и я отчетливо услышал, как хрустнул нос.

Затем Боз поднялся, и на первый план вышли десятилетия драк в грязных переулках и туннелях, кишащих крысами. Он вскочил, схватил Дэнни за яйца, и Дэнни закричал. Но Боз не отпускал. У него в кулаке было что-то, он дергал это и крутил, а Дэнни продолжал кричать. Потом Боз все-таки отпустил, и Дэнни ударил его, кажется, три раза подряд очень быстро, а потом они сцепились и стали кричать друг другу в лицо, пинаться и махать кулаками, кусать и царапать друг друга. Они отступили, оба истекали кровью и были ранены, и это было похоже на одно из тех видео "драки бродяг, - что выкладывают на YouTube.

Потом, гораздо быстрее, чем я мог бы поверить, Дэнни выхватил нож и два или три раза вонзил его Бозу в горло, и Боз упал на землю, истекая кровью и издавая хрипящие звуки.

К тому моменту я уже вскочил на ноги.

Дэнни был просто как бешеный пес. Он набросился на меня с окровавленным ножом, его глаза блестели и были дикими. Я не стал его ждать. Я дернул за спусковой крючок М-14, когда он оказался в десяти футах от меня. Пуля попала ему в грудь и отбросила его назад в огонь. Скуля и визжа, он вырвался из огня. Его волосы горели, а лицо было черным от раскаленной сажи. Он скрутился на земле: грязные и спутавшиеся волосы сгорели на половине головы, а глаза выглядели как катящиеся шары в глазницах.

Я ничего не мог сделать ни для одного из них. Боз уже был мертв, а Дэнни умирал. У меня не было другого выбора, кроме как застрелить его. Я не собирался ввязываться в драку с сумасшедшим, который любил пользоваться ножом. Оба они были не в себе. Может, мне стоило попытаться разнять их, когда все началось, но у меня такое чувство, что если бы я это сделал, то на земле, истекая кровью, лежал бы я, а не они. И в этом заключалась суть нового мира и жизни на жестоких улицах: выжить любой ценой.

Хотя там было опасно, я знал, что не хочу всю ночь просидеть у костра и пялиться на эти два трупа. Возможно, отчасти это было из-за чувства вины за то, что я не остановил то, что они делали друг с другом, а отчасти - из-за страха, что, если мне придется жить на улицах в течение какого-то времени, я могу стать таким же, как они.

Поэтому я снова перелез через забор.

Я по-прежнему хотел отправиться на Запад, хотя к тому моменту уже практически принял тот факт, что Так давно уехал. Я знал, что он был мне предан и сражался бы до смерти, чтобы спасти меня, но даже он понимал, когда дело безнадежно. Несмотря на протесты Сабелии, он бы вернулся в Йонкерс. Я был не единственной мишенью, и ему нужно было позаботиться о безопасности остальных. К тому же, насколько он знал, я был мертвец. У меня был рация (так он думал), и я не выходил на связь уже около восьми часов. Нет, к тому моменту я понял, что остался один. Если бы мне удалось раздобыть машину в разумные сроки, я все еще мог бы присоединиться к ним в Йонкерсе. Но если бы это заняло слишком много времени, они бы уехали в Катскиллс.

Да, как ни крути, я оказался в настоящей заднице.

Только я один на кладбище в Бронксе в компании крыс, зомби и сумасшедших.

Но я не мог позволить себе падать духом.

Я не мог себе позволить такой пессимизм.

Прежде всего, мне нужно было убраться с улиц в какое-нибудь безопасное и удобное для обороны место. Мне нужно было переждать ночь и поспать пару часов, если это вообще было возможно. При дневном свете передвигаться будет легче. Я знал, что если пойду на север и сверну на Бродвей у 240-й улицы, то найду несколько автосалонов. Это был мой лучший вариант. Подошла бы любая старая тачка. Если бы я не смог найти ни одной, это означало бы, что мне придется пройти пешком около четырех миль, чтобы добраться до грузового гаража, где все прятались. Я предполагал, что Так, скорее всего, подождет хотя бы день или два, прежде чем сдаться и отказаться от меня. Это было моим шансом. Если к тому времени я не смогу с ними связаться... ну, тогда я действительно останусь один и мне придется как-то добраться до Катскиллс.

Но сначала - ночь.

Я решил, что, по возможности, хочу добраться до Тиббет-авеню и свернуть к колледжу на тот случай, если Так все еще будет там ждать. Днем это было не так уж и далеко, но ночью дело обстояло иначе. Я шел практически по середине 236-й улицы, потому что последнее, о чем мне стоило беспокоиться, - это движение. Мне не нравилась идея подходить близко к каким-либо зданиям, потому что между ними было слишком много темных мест: парковки, переулки и тупики, где меня могли бы слишком легко настигнуть. Если кто-то или что-то пойдет за мной, я хотел увидеть это первым.

Я продвигался вперед медленно, спокойно, без паники и бега. Мне нужно было сохранять ясность ума. Я прошел через кладбище Кингсбриджа, где здания вокруг меня напоминали возвышающиеся надгробия, а улицы были забиты брошенными автомобилями, сгоревшими до каркаса, - останками автобусов и грузовиков, врезавшихся прямо в стеклянные витрины. При лунном свете это было мрачное и пустынное место. Тени, казалось, сгущались, шевелились, давили на меня. Не раз я чуть не выстрелил в то, чего там не было. Вот что делает с человеком изнеможение. Я вспомнил, как ночами дежурил у колючей проволоки, когда был в Ираке. Когда ты так устал, не можешь принимать разумные решения. Каждый камень и куст - это нападающий, готовый бросить в тебя гранату.

По мере того как я приближался к Тиббету, я увидел группу зомби, идущих по улице. Я спрятался за разбитой машиной и дождался, пока они пройдут. Они прошли всего в нескольких футах от меня, но так и не заметили меня. Они просто продолжали двигаться по улице, шагая и шагая, бесконечно ища что-то, чего, казалось, никогда не найдут.

Когда они прошли, я продолжил свой путь.

Я не успел далеко уйти, как один из мертвецов меня заметил. Он вышел из тени широкими шагами - высокий худой парень, все еще в очках. На нем была белая рубашка, спереди потемневшая и покрытая коркой от старых кровавых пятен. На рубашке, похоже, были пулевые отверстия и следы ожогов. Я догадался, что он погиб насильственной смертью, но Некрофаг вернул его к жизни. Я услышал, как его шаги стучат по асфальту, и обернулся. Он был уже почти у меня на хвосте. Я подумал, не поджидал ли он меня. Он бросился на меня с раскрытой пастью, готовый полакомиться.

У меня не было выбора: я выстрелил ему в голову, и он упал назад, опрокинув мусорный бак, который загремел так громко, что мог бы разбудить мертвецов (хотя я особенно ненавижу эту поговорку). Вот и все мои попытки остаться незамеченным. Не знаю, был ли это шум выстрела или падающего мусорного бака, но они начали выходить из теней.

Я увидел грудастую чернокожую девушку с глазами, похожими на жидкий яичный желток.

Крупный белый парень, кожа которого была серой и изъеденной, как у статуи, разрушенной кислотными дождями.

И еще один, чью расу было невозможно определить, потому что его кожа напоминала сырое розовое мясо. У него были рот и глаза, а в остальном он даже отдаленно не напоминал человека. Выглядел так, будто его очистили от кожи.

Я не хотел больше стрелять, но у меня не было выбора. Я свалил девушку и парня с кислотным лицом. Когда я обернулся, - мясное лицо" быстро приближалось. Я запаниковал. В лунном свете он был настоящим чудовищем с этим ужасающим лицом и хищным взглядом, с раскрытым от голода ртом и поднятыми, словно когти, пальцами. Я выпустил в него две пули. Одна попала ему в грудь, а другая прошла через горло, но, несмотря на скорость и мощь M-14, это даже не замедлило его. Пули пробили в нем огромные дыры, но он все равно продолжал наступать на меня.

Я отскочил назад и приземлился на задницу.

Он наклонился ко мне, и я ткнул ему стволом винтовки в лицо и выстрелил. Пуля пробила его в упор, разорвав лицо и выплеснув какую-то черную жидкость, которая стекла по его груди и разбрызгалась по асфальту, как дождевая вода. Он отшатнулся, а потом рухнул прямо на меня, испачкав меня той слизью, что вытекла из его лица. Я оттолкнул его безжизненное тело в сторону, и моя военная форма впитала в себя еще больше отвратительной жидкости и зловония.

Я поднялся на ноги, и на меня набросились еще два зомби. Один из них был пожилым мужчиной, который при жизни, судя по всему, был добрым и безобидным - из тех стариков, которые могли бы продавать горячие бублики на углу улицы.

У меня не было времени стрелять.

Я ударил его прикладом М-14 по лицу, отбросив его назад, а другой зомби - азиатский подросток - набросился на меня и замахнулся ножом. Он порезал мне предплечье, и при виде крови он издал шипящий звук. Я врезал ему прикладом по лицу, и он упал, ударившись о тротуар. Когда старик попытался подняться, я оттолкнул его ногой и обрушил свою ярость на подростка. Он пытался встать на ноги, и я ударил его ногой в бок с такой силой, что почувствовал, как его ребра прогибаются под носком моего боевого ботинка. Он не издал ни звука, только хрюкнул, и я бил его ногой снова и снова. А когда он упал, я несколько раз ногой ударил его по голове, пока его череп не раскололся и серое вещество не вылилось на асфальт.

К тому времени старик уже тянулся ко мне, и я еще раз ударил его прикладом винтовки по лицу. Я услышал, как его зубы разлетелись по улице. Я побежал прочь, оглянувшись лишь однажды и увидев, что он ползет на четвереньках, как собака, грызя мозги, вытекшие из черепа парня.

Я спотыкался, пробираясь вперед.

Моя рука сильно кровоточила. Все тело болело. Мне нужно было отдохнуть... но где? Казалось, в каждой тени скрывались зомби. Я продолжал бежать, набирая скорость, пока не добежал до Тиббета и не свернул на север. Наконец я остановился, задыхаясь, голова кружилась от головокружения, а в горле было такое ощущение, будто его отшлифовали наждаком. Я не видел ни одного зомби. Ничего, кроме пары собак, которые убежали при моем приближении. Я увидел множество маленьких лавок - от видеопрокатов до ювелирных лавок и магазинов подержанных пластинок. Я нашел магазин по стрельбе из лука. Дверь была открыта. Здание по соседству с ним было повреждено артиллерийским обстрелом или авиаударом и обрушилось. Внутри магазина стена, примыкавшая к разрушенному зданию, обрушилась и превратилась в груду обломков.

Если бы через входную дверь хлынула толпа мертвецов, я оказался бы в ловушке, потому что окон не было. В остальном все выглядело неплохо. Я обнаружил стеллаж с одеждой для активного отдыха, который еще стоял на своем месте. Включив фонарик, я открыл оливково-зеленую холщовую сумку, которую снял с старика. Там лежал пластиковый пакет с медицинскими принадлежностями: пластыри, спирт, пинцет, аспирин. В общем-то, и все. Я налил немного спирта на руку - жгло как черт знает что, - но я понятия не имел, где находился тот нож, который порезал меня, и во что он был воткнут до меня. В сумке не было бинтов, достаточно больших для моего пореза, поэтому я отрезал полоски ткани от фланелевой рубашки и перевязал руку, как смог. Затем я сел, прислонившись спиной к прилавку, а М-14 лежал у меня на коленях. За прилавком магазин был разгромлен. Ничто не могло добраться до меня, кроме как через входную дверь, но к этому я был готов.

По крайней мере, так я думал.

Я открыл сумку оливкового цвета, достал флягу с водой и опустошил ее. Я подумывал открыть одну из банок с едой, но у меня просто не хватило сил. Я достал фонарик, чтобы он был под рукой, и зажег сигарету, чтобы проснуться. Я курил медленно, думая о сыне, о моей умершей жене, о Таке и Джимми. И особенно о Сабелии, которая всегда была где-то на краю моих мыслей.

Помню, как докурил сигарету, уставившись из двери на залитый лунным светом тротуар, изучая зону обстрела и ожидая, что в нее что-нибудь войдет, но ничего не появилось. Я ждал, ждал и ждал, пока мои глаза не начали закрываться от усталости. Я начинал засыпать и боролся с этим. Я прокручивал в голове песни. Пытался вспомнить имена всех своих учителей из начальной школы. Продолжал это делать, пока не услышал их голоса и не почувствовал запах мела в их классах, когда они писали на доске. Через некоторое время я подумал о том, чтобы сбежать домой на обед. О бутербродах с маринованным огурцом и ветчиной, которые готовила мне мама. Потом я подумал о маме, вспомнив домашнее видео, где она сидит в кресле-качалке, а я - младенец, спящий у нее на коленях. Мир становится только холоднее и суровее, как только ты покидаешь материнские объятия; он больше никогда не бывает таким хорошим и уютным. Я задался вопросом, о чем думала моя мама, когда смотрела на меня сверху вниз. Она и понятия не имела о том дерьмовом мире, который однажды унаследует ее маленький сынок, и о тех ужасных вещах, которые ему придется совершать, чтобы выжить.

Пока эти мысли сбивались в моей голове, а усталость тянула меня все ниже и ниже, я услышал голос где-то в глубине сознания: - Проснись, проснись! Что ты, по-твоему, делаешь? Ты не можешь спать здесь, в этом месте. О, Стив, пожалуйста, проснись.

Я узнал этот голос.

Это был голос моей жены.

Я закрыл глаза и заснул.

Но сон не принес облегчения. Когда мозг терзают кошмары, отдыхаешь меньше, чем если бодрствуешь. Во сне я увидел Рики. Мы были на ферме Така, и на нас напали. ВВС - или кто бы это ни был, черт его знает, может, и Национальная гвардия из Пелхэма, насколько я знал - обстреливали нас ракетами и бомбами. Все горело и взрывалось, точно так же, как в ту ночь, когда мы сбежали. Земля дрожала, а воздух был горячим и пропитанным зловонием горящего металла и мазута. В воздухе висел густой черный дым.

Я знал, что произойдет во сне, потому что видел, как все это разворачивалось той ночью. Зомби были повсюду. Они ворвались на территорию после того, как первые авиаудары разрушили ограждение. Я стоял там, отстреливая их, пытаясь создать защитный кордон, чтобы остальные смогли сесть в машины. Я стрелял. Так стрелял. Но они продолжали наступать - волна за волной прожорливых мертвецов.

И вот тогда я споткнулся.

Слишком много всего происходило, и я не смотрел, куда иду. Я резко повернулся, чтобы стрелять в сторону левого фланга, куда они стекались, и споткнулся о валявшийся труп зомби. Из всех глупых, непростительных и дорогостоящих моментов, когда можно было проявить неуклюжесть.

Я упал, и к тому моменту, как я встал на ноги, зомби уже схватили Рики. Она кричала, пока они окружали ее клеткой из мертвенно-белых рук, а жадные бледные рты впивались в нее и отрывали целые полоски красного мяса. Ее утащили в ночь, утопив в море неугомонных, обжирающихся мертвецов. Я бросился на них, стреляя из своего CAR-15, пока не кончились патроны, а потом использовал его как дубинку, отбрасывая их в стороны, раскалывая головы зомби и разбивая им лица. Все было отчаянно, неистово, сюрреалистично и совершенно безнадежно. Несмотря на мой гнев и боевую ярость, ее уже не было. Тогда Так схватил меня и оттащил назад, прежде чем они поглотили и меня своим множеством, и я сошел с ума и начал махать руками, пытаясь ударить его. Я помню, как его голос произнес что-то вроде: - Прости, брат, прости меня, - прямо перед тем, как он сбил меня с ног и забросил в джип.

Это был сон, который я переживал десятки раз с момента смерти Рики, и он приснился мне той ночью, когда я сжался у прилавка в том разрушенном бомбами магазине по стрельбе из лука. Мне отчаянно нужны были всего лишь несколько бессонных, оцепенелых часов сна, но вместо этого я получил вот это. Я проснулся, услышав собственное жалкое хрипение, с затекшей спиной и конечностями, словно из резины.

И еще это щекочущее ощущение.

Щекотание? - подумал я. - Что за хрень?

Именно тогда сон окончательно рассеялся, и мой разум резко пробудился, как это бывало, когда я был на войне. Там что-то было. Что-то ласкало рану от ножа на моей руке.

Держа М-14 под пальцами правой руки, я взял фонарик в ладонь и включил его. Может, я ожидал увидеть крысу или собаку... Я не совсем уверен. Знаю только, что язык казался горячим на моей ране, в то время как дыхание - холодным.

Там была женщина.

Или что-то, похожее на женщину.

Освещенная лучем фонарика, она лизала мою рану. Она аккуратно размотала мои импровизированные повязки, чтобы добраться до крови. Ее рот был весь в крови. Я заметил, что она была не только лысой, но и без бровей. Призрачно-белая, мертвенно-бледная женщина, напоминавшая мне одну из подруг Чарльза Мэнсона, когда те появились в суде с бритыми головами.

Она посмотрела на меня глазами, похожими на черное стекло.

Она ухмылялась: ее зубы были окрашены в розовый цвет, губы - красные, и это был единственный цвет на ее бледном лице.

Я увидел все это за несколько секунд после того, как включил свет, и моя реакция была мгновенной: я вскрикнул и отполз от нее, нанося ей удары ногами и попав ей в горло, когда она набросилась на меня. Она издала яростное, полное разочарования шипение и тут же снова бросилась на меня.

- Кровь, - сказала она, слизывая ее с губ. - Ты должен поделиться кровью... Мне нужна кровь... Я должна наполнить себя кровью.

Охваченный безумным страхом и суеверным ужасом, я поднял М-14 и нажал на курок. Пуля прошла прямо через ее лоб, и она перевернулась, дергаясь, но уже мертвая.

Вампир.

Гребаный вампир.

Может, и не тот самый обычный вампир из поздних телешоу, который спал в гробу и говорил со славянским акцентом, но достаточно похожий. Достаточно похожая, чтобы заставить меня сидеть там с ее трупом среди руин того здания в том городе-кладбище, просто дрожа и все еще чувствуя ее холодные губы на своей руке. Я сорвал повязки, схватил остатки фланелевой рубашки и вырезал из них новые. Я вылил на рану еще спирта, потому что если то, чем страдала эта женщина, было заразно, я не хотел этим заразиться. Выдержав эту боль во второй раз за ночь, я обмотал рану свежими бинтами.

Потом я просто сидел там, куря и глядя на труп вампира.

Я ни на минуту не верил, что эта вампирша не имела никакого отношения ко всему остальному, что происходило. Нет, она не была зомби, но тем не менее то, чем она заразилась - что сделало ее мертвенно-белой и привело к выпадению волос, - было с этим связано. Я вспомнил те тела, которые мы с Таком и Сабелией нашли в казармах при оружейном складе за пределами Уайт-Плейнс. Они были обескровлены, и Сабелия упомянула слово "вампир, - на что Так мгновенно отреагировал насмешкой. Была ли эта одна из тех... существ, совершивших то маленькое злодеяние?

Как обычно, у меня было больше вопросов, чем ответов.

Но, глядя на нее - на реку красной жижи, стекающую по ее лицу из пулевого отверстия, - я начала задаваться вопросом, что еще может происходить там, какие ужасы рождаются прямо сейчас, ожидая своего часа, чтобы наброситься на остатки человеческой расы.

Хотя мой инстинкт - и воображение - подсказывали мне убираться оттуда к черту, я осталась. Мой инстинкт подсказывал просто бежать, а воображение опасалось, что мертвая женщина проснется, чтобы перекусить моей шеей. Но я не видел причин уходить. Труп в новом мире - явление далеко не уникальное, и хотя я не особо любил находиться рядом с ними, я мог представить себе и худшую компанию.

К тому же я был относительно в безопасности, пока не спал и оставался начеку.

Чтобы поддерживать никотиновый кайф, я курил сигарету за сигаретой и думал о том, как бы Рики это не одобрила - она всегда приставала ко мне из-за курения, пока я наконец не бросил. Но это не имело значения. Я старался не думать о ней и не слышать ее голос, потому что она была мертва, как и весь тот мир, который я знал и любил. Теперь главное - выжить. Теперь нужно было остаться в живых и найти способ снова соединиться с остальными. Я намеревался безжалостно расправиться с кем бы то ни было и чем бы то ни было, что встанет у меня на пути.

Не прошло и двадцати минут с тех пор, как я увидел первые лучи восходящего солнца, как я услышал, как над головой пролетел вертолет, и рев проезжающих машин - их было много - проносящихся мимо, как мне показалось, всего в нескольких кварталах отсюда. Я подошел к дверному проему и оглядел улицу. В моем районе было тихо. Я не увидел ни одной даже бродячей крысы. Настоящее действие разворачивалось к западу от меня, и я слышал стук пулеметов, взрывы и стрельбу из стрелкового оружия. Звуки доносились примерно со стороны Манхэттенского колледжа. Я отчаянно надеялся, что Так успел вывести всех обратно в Йонкерс.

Я дождался, пока суматоха утихнет.

Примерно через тридцать минут все стихло, и я снова двинулся в путь, направляясь по 226-й улице к Тиббет-авеню. Мне оставалось лишь следовать за ужасным зловонием... запахом смерти в огромных масштабах.

Может, мне стоило пойти в другую сторону, но я не смог. Мне нужно было увидеть. Мне нужно было убедиться, что "Страйкер" не оказался там, среди всего этого, что все внутри него не расплавилось и не вытекает из люков рекой расплавленного человеческого жира. Так что я пошел по Тиббет-авеню. Боже, помоги мне, но я это сделал.

Судя по всему, бронетанковая кавалерия двинулась дальше в поисках новых полей сражений, а вертолет "Апач" уже закончил свои обстрелы. По мере того как я приближался к колледжу, я видел разрушения. Не старые разрушения, а свежие. Первое, что я увидел, - это автобус "Грейхаунд, - перевернутый на бок. Он был почти разорван пополам, внешняя металлическая обшивка почернела, а внутри все еще горело. Стрельба по мишеням? Я не мог быть уверен. Рядом лежал единственный обугленный человеческий череп без челюсти, который, судя по всему, мог быть выброшен из самого автобуса. Из глазниц все еще валил дым.

Мне следовало воспринять это как предупреждение.

Я не видел ни людей, ни зомби - ничего, кроме горящих зданий и домов, разнесенных в щебень и все еще тлеющих, а также множества автомобилей, разорванных на части пулями калибра .50. Фасад трехэтажного здания получил какой-то удар и обрушился. Выглядело так, словно кто-то взял огромный нож и содрал с него облицовку. Я мог видеть внутрь квартир, словно в отделения кукольного домика. А внутри каждого из них пылали кровати, а занавески дымились.

Чем дальше я продвигался по Тиббет-авеню, тем гуще становился дым в воздухе.

Зловоние не только усиливалось, но и становилось гуще и плотнее - это был концентрированный смрад горящих волос, обожженной человеческой плоти и кипящего человеческого жира. Он оставлял в воздухе серо-желтую дымку, а на моей коже - маслянистый налет. Я подумал, что именно так, наверное, пахло в Германии во время судов над ведьмами в XVII веке.

Казалось, все было сожжено или взорвано: машины, дома и даже деревья горели. Повсюду валялись обломки и руины; здания обрушились на свои подвалы или разлетелись по всей улице. На улице были огромные ударные кратеры, и один из них был особенно велик. Он буквально выбросил куски асфальта на деревья. Примерно тогда я увидел свой первый труп. Ну, на самом деле их было два. Два человеческих торса, горящие как свечи, от которых поднимались маслянистые столбы дыма, а сами они продолжали лопаться и потрескивать.

Как бы отвратительно это ни было, это было ничто по сравнению с тем, что я увидел дальше: трупы и их части на улице, выброшенные на деревья, свисающие из разбитых окон. Обожженные человеческие внутренности свисали с дорожных знаков, конечности были разбросаны, как скошенная пшеница. Я пробирался сквозь эти останки, потея от жары и испытывая тошноту от запаха, и наткнулся на то, что выглядело как сотни трупов, сожженных прямо на улице в густой, желеобразной каше из крови, органов и свернувшегося костного мозга, вываренного из костей. Я едва мог протиснуться мимо валяющихся конечностей и обугленных лиц.

Я продолжал идти, стремясь уйти из этой настоящей бойни.

Я начал бежать трусцой, пока не убежал оттуда, и наконец опустился на колени, сотрясаясь от сухих приступов рвоты. Я видел стаи птиц, кружащих высоко над головой, и диких собак, обнюхивающих окрестности. Я не знал, принадлежали ли эти тела зомби, солдатам ARM или обычным людям.

Я с большим трудом поднялся на ноги.

Я был абсолютно грязным от того, что дремал в разбомбленных руинах и был обрызган кровавыми брызгами, обрывками тканей и прогорклой кровью. А теперь, как будто этого было мало, меня еще и медленно коптили над огнем из трупов, чтобы картина была полной. Мои руки были поцарапанные и грязные, испачканные кровью. Я прошел мимо целого стеклянного окна, и мое отражение в нем напоминало какого-то оборванного зомби. Грязный, в рваной военной форме, с четкими белыми полосами, прорезавшими грязь на моем лице от пота, с огромными, пустыми и пристально устремленными глазами.

Но у меня было мало времени, чтобы думать о том, как привести себя в порядок, потому что один из нежити вышел из подъезда и направился в мою сторону. Это был крупный парень, одетый, как ни странно, в боксерские шорты с Губкой Бобом Квадратные Штаны. Его разорвали от горла до промежности, и кишки вывалились наружу. Они раскачивались из стороны в сторону, когда он шел; часть их он сжимал в руках. Я подумал, что он идет за мной, но он прошел мимо и перешел улицу. У крыльца маленького домика, испещренного пулевыми отверстиями, лежала женщина на спине, раскинув руки и ноги. Она была рассечена так же, как и он, а из одной глазницы торчал трехдюймовый зазубренный осколок. Все, что было внутри нее, было вырвано, а грудная полость представляла собой одну большую полость, заполненную кровью. Мужчина подошел к ней, а я просто пошел дальше.

У меня не хватило духу смотреть, что он собирался делать дальше.

Кажется, я бродил в оцепенении, спотыкаясь по 238-й улице к парковке Манхэттенского колледжа. На стоянке стояло около двух дюжин машин, и большинство из них остались нетронутыми, хотя у нескольких, несомненно, сняли шины, чтобы сжечь их. Но я не увидел "Страйкера. - Это была большая стоянка, и я бродил по ней в поисках каких-либо следов того, что мои друзья были здесь, но ничего не заметил. Я оглядел стоянку на другой стороне проспекта - там было то же самое.

Это позволило мне расслабиться и глубоко вздохнуть.

Как бы ужасно там ни было, я был в какой-то мере рад, что кавалерия пронеслась по тому месту, ведь если бы это были зомби, у меня были бы серьезные неприятности. Я нашел затененную деревьями лужайку в центре стоянки и рухнул на траву. Я выкурил еще одну сигарету и уставился в голубое небо, которое было идеальным и безоблачным. Как могло быть так, что там, наверху, все осталось прежним, а здесь, внизу, все так радикально - и ужасно - изменилось?

Когда я докурил сигарету, я поднялся на ноги и направился к Тиббетсу, откуда мог свернуть на восток по 240-й улице и добраться до автосалона "Крайслер" и других площадок с подержанными автомобилями. Как раз когда я только что встал, раздался выстрел. Пуля с грохотом ударилась о металлический мусорный бак менее чем в четырех футах от меня. Еще одна впилась в ствол дерева, а третья подняла облако пыли у моих ног. Я побежал и спрятался за другим деревом, а еще одна серия выстрелов просвистела мимо, срывая траву вокруг меня. Дело в том, что я не мог понять, откуда они летели.

И тут я услышал рев двигателей: - Хамви" промчался по стоянке, а боевая машина "Брэдли" перекрыла мне любой путь к отступлению, о котором я даже подумал. На "Хамви" был установлен пулемет M240 "Браво, - и он был нацелен на меня, как и 25-миллиметровая цепная пушка на "Брэдли.

Из мегафона раздался голос: - Ладно, солдат! Война закончилась! Брось оружие и выходи с поднятыми над головой руками!

Выбора особо не было, но мысль о том, чтобы сдаться этим парням, мне не нравилась. Я не думал, что это были "АРМ" или какая-то другая оборванная милиция, но именно то, кто они такие и чего они хотят, беспокоило меня.

M240 на "Хамви" открыл огонь - град пуль срывал кору с деревьев и подбрасывал грязь и комки травы на высоту шести футов.

- Давай, солдат! Мы можем решить это по-хорошему или по-плохому! - прозвучал голос из мегафона.

Вздохнув, я бросил M-14 и медленно пошел к "Хамви" с поднятыми руками. Я, наверное, представлял собой довольно странное зрелище, и почему они просто не пристрелили меня тут же, я никогда не пойму.

Когда я вышел на площадку, я услышал, как опустилась рампа на "Брэдли, - и трое солдат в боевой форме подошли ко мне, сняли с меня рюкзак и швырнули мой нож на землю. То же самое они проделали с моим пустым 9-миллиметровым пистолетом. Когда меня таким образом обезвредили и лишили всякой угрозы, из "Хамви" вышел парень. Он стоял примерно в пяти футах от меня. На нем были знаки различия капитана, но, кроме этого, в его боевой форме не было ничего примечательного.

- Ну, какова твоя история? - спросил он. У него был спокойный, тихий голос, совершенно не угрожающий. Но он выглядел суровым - глаза у него были безжизненно-серые, а рот представлял собой ровную линию, которая, казалось, не способна улыбаться. - Давай, говори.

- Я просто пытаюсь выжить, - ответил я ему. - Я был с друзьями. Мы искали пропитание. На нас устроили засаду ополченцы. Это было вчера. С тех пор я пытаюсь пробиться из города.

- Легко попасть, но не так легко выбраться? - спросил он.

- Именно.

Один из солдат протянул ему мой рюкзак, а двое других продолжали держать на меня свои карабины. - Знаешь что, - сказал он, - ты одет как эти ополченцы. От тебя воняет, как из свинарника. Выглядишь так, будто тебя окунули в дерьмо и отжали досуха. Мне бы лучше просто застрелить тебя прямо сейчас и покончить с этим... и все же я почти верю твоей истории.

- Это вполне правдоподобно, - сказал я. - Ты настоящий армейский?

- Да, сэр.

- Ты не из ARM?

Он нахмурился на меня. - Полегче с оскорблениями. - Он бросил мой рюкзак солдату. - Где твои друзья?

- Мертвы. Они все мертвы.

Он кивнул. - У тебя есть боевой опыт?

- Я служил в бригаде "Страйкер" в Ираке.

- Тогда ты нам подойдешь. Мы искали добровольцев, и ты отлично подойдешь.

- Подождите минутку...

Но они не стали ждать. Они ударили меня сзади, и я упал вперед. Они избили меня, а потом подняли на ноги и потащили к "Брэдли.

Меня только что призвали в армию.

Боевая машина "Брэдли"

Тип: Бронетранспортер

Вес: 22 тонны

Длина: 21 фут

Дальность действия: 298 миль

Броня: 32 мм

Я спал.

В кузове "Брэдли, - сжавшись и скрутившись, зажатый между двумя ящиками с боеприпасами, я спал, как гребаный младенец. Трое солдат, которые были со мной, ненавидели меня. Я успел это понять, прежде чем погрузился в сон. Дело было не в том, кем я был, а в том, чем я был: просто какой-то вонючей, грязной канализационной крысой, с которой им пришлось делить отсек. Плененной крысой.

В плену, в армии - все одно и то же, - подумал я, погружаясь в сон.

Я даже не помню, как добрался до базы - если, конечно, лесопилку прямо у Второй авеню на 37-й улице в Лоуэр-Ист-Сайде Манхэттена можно назвать базой, - и следующее, что я запомнил, - это как опустился люк на "Брэдли. - Меня вытащили на территорию, огороженную высокими заборами из сетки-рабицы с колючей проволокой наверху. Я увидел бронетехнику, выстроенную рядами - очень аккуратно, упорядоченно и по-военному. Там были "Брэдли, - Хаммеры, - бронетранспортеры "Гардиан, - Дезерт Уорриор" и даже пара "Страйкеров. - Было несколько металлических зданий в форме "Квонсет, - что-то похожее на огромный склад, и множество солдат, снующих туда-сюда. Военные с карабинами THOR TR-15 и пулеметным гнездом "Браво 240" охраняли главные ворота. Сразу за забором был насыпан вал из мешков с песком высотой до груди.

Я услышал над головой шум вертолетных лопастей. - Блэкхок. - Он пролетел над зданиями и приземлился где-то чуть дальше.

- Прямо как дома, - сказал я.

- Заткнись, блядь, - сказал один из солдат и ткнул меня в спину дулом своего автомата.

Ну, первое, что произошло, - это то, что меня зашвырнули в яму.

Не знаю, как еще это назвать. Грязный, в синяках, испачканный кровью и вообще избитый со всех сторон, меня затащили в один из ангаров типа "Квонсет. - Открыли деревянный люк, и меня сбросили в темноту. Я думал, что, будучи призванным в армию, я получу душ и чистую форму, но вместо этого получил вот это. Пол был земляной, а места не хватало даже для того, чтобы встать, не ударившись головой. И там было темно, боже мой, там внизу было черно, как в позднюю ночь. Как любое запертое в клетке животное, я бросился к люку, но он был заперт и закреплен. Я даже не мог засунуть пальцы в щель вокруг него. Сначала я кричал и бил по нему, потом царапал, пока пальцы не пошли кровью.

Бесполезно.

Мне не удавалось выбраться.

Позже, обдумывая случившееся, я задался вопросом, если я не подхватил какую-нибудь заразу. Может быть, от той девушки, которая лизала мою открытую рану. Она же не была совсем нормальной, верно? Кто знает, чем она была заражена? Как бы то ни было, я ползал там внизу на четвереньках, потный, дрожащий и трясущийся. Мое лицо было горячим на ощупь, а пот, вырывавшийся из пор, просто вонял. Честно говоря, не знаю, сколько времени я пробыл там, но мне казалось, что это длилось целые дни.

Я помню, как рылся в грязи, кричал, плакал и скулил. Я вел себя совершенно неразумно. Я думал о Поле и Сабелии, Таке и Диане, Джимми и Филе, Марии и Дороти и других девушках. Я много спал и просыпался дрожащим от странных лихорадочных снов. Помню, как разговаривал с людьми, которых там не было. Помню, как Рики говорила мне, что это пройдет, что самое худшее рано или поздно всегда проходит. Кажется, я спорил с ней. Не уверен. Раз в день они сбрасывали мне бутылку с водой, чтобы я не умер от обезвоживания. Но из-за постоянного потоотделения я все равно был обезвожен.

Я спал в грязи.

Я мочился в грязь.

Я валялся в грязи.

Я несколько раз просыпался, наполовину зарытым в ней. Я все время пытался выкопать яму, чтобы спрятаться. Я не помнил, как это делал, только то, что просыпался, покрытый влажной землей, а пальцы болели от копания. Мне снились сны, и я не был уверен, были ли они вовсе снами. Можно ли видеть сны с широко открытыми глазами? Я вырывался из этих кошмаров, иногда просыпаясь с криком - а это просто ужасный способ пробудиться - и мои глаза были открыты, и я понимал, что они были открыты уже некоторое время.

В этих снах я постоянно видела Рики. Не ту Рики, которую я знал и любил, а Рики - оживший труп. Я всегда убегал по опасным улицам Бронкса, а она всегда преследовала меня. Мне приходилось бежать, бежать и бежать. Но вы знаете, как бывает во сне, когда пытаешься бежать... ноги словно резиновые, а ботинки, кажется, наполнены цементом. Именно так и было. Каждый раз, когда я останавливался, чтобы передохнуть, перевести дух, она приближалась ко мне. Она была иссохшим существом, одетым в погребальные одеяния, как вампир из старого фильма студии "Хаммер, - только в отличие от тех фильмов, где вампирши были сексуальны, а их грудь выпирала из декольтированных платьев, Рики была ходячим трупом... бледной, без крови, с мохом, растущим в ложбине между ее грудей. Ее глаза были стеклянными и темными, как у чучела лося, и она стучала зубами. Я бежал и бежал, то ползая по разбитым машинам, заваливавшим улицы, то перебираясь через горы трупов, которые были живы и извивались.

Все закончилось однажды, когда я услышал, как мой голос произнес: - Сумасшедший, сумасшедший, сумасшедший, ты абсолютно, блядь, сумасшедший.

И на этом все. То, что овладевало мной в течение нескольких дней, просто прошло, словно щелчок выключателя. Лихорадка и тошнота, мучения и ужас - все это просто прошло, и я снова стал самим собой. О, я был в ужасном состоянии. Горло болело от криков. Ломили конечности. Я был весь в ранах и вонял, а на моей рваной военной форме застыли не только разнообразные следы крови от моих сражений на улицах вверху, но и моя собственная рвота, моча и кал. Мое лицо и руки были покрыты толстым слоем грязи и копоти. Я понятия не имел, как я выгляжу, но был рад, что не было света, чтобы разглядеть, и зеркала, чтобы посмотреть в него - одного только того, что я находился в своей собственной шкуре, было достаточно.

Тем не менее, конечно, я оказался в ловушке.

Я почти бредил от голода.

У меня кружилась голова, и я почти сошел с ума от жизни в темноте. Если ты не попадал в ситуацию, когда не можешь встать на ноги, ты не знаешь, насколько ужасно это на самом деле. Я прислонял ноги к стенам и делал вид, что стою.

Не уверен, был ли это день, когда я пришел в себя, или следующий день, но люк открылся, и один из солдат бросил мне вниз флягу с водой. Я никогда не забуду того парня. Это был чернокожий парень с белым шрамом по переносице, похожим на вопросительный знак. Чтобы развлечься и еще больше усугубить мое унижение, он не мог просто спустить мне мою ежедневную бутылку с водой - нет, он должен был ее бросить. Ему нравилось целиться в меня. Когда она отскакивала от моей головы, он ликовал. Когда попадала куда-то еще, он начинал ругаться.

В любом случае, люк открылся, и я был готов.

Я не собирался совершать ничего глупого, вроде прыжка за свободой... яркость света наверху была ослепительной после пребывания в темноте. Нет, у меня было хобби, понимаете. А именно - наполнять мои пустые бутылки с водой грязью, пока они не становились тяжелыми. Когда в тот день он открыл люк, прицелился в меня и бросил мою бутылку, я удивил его и поймал ее. А потом я снова удивил его, бросив ему прямо в лицо бутылку, набитую грязью. Дирт.

Он вытащил свой TR-15 и был готов стрелять, но какой-то другой парень велел ему прекратить. Прежде чем люк закрыли, они сбросили туда еще одного парня. Старика с седыми волосами. - Развлекайся со своим сумасшедшим другом, дедушка, - сказали они ему, с силой захлопнув люк.

Какое-то время он молчал, и я тоже.

Мы просто слушали, как друг друг дышит в темноте.

Наконец он сказал: - Ты такой же сумасшедший, как о тебе говорят?

- Гораздо хуже, - ответил я сухим и хриплым голосом. Я сделал глоток воды. - Я сумасшедший ровно настолько, насколько они меня делают таким.

- Разве мы все не такие?

- У тебя есть имя? - спросил я.

- Конечно. Когда-то меня звали Клейтон Кинг, но в наши дни люди называют меня Папашей. Наверное, это как-то связано с моим возрастом.

Я представился и просто слушал, как он рассказывает - ему это, похоже, доставляло немалое удовольствие, и причина этого стала ясна, когда он рассказал, что преподавал биологические науки в Манхэттенском колледже, пока армия не забрала его вместе с группой других людей. Он был слишком стар для военной службы, поэтому из него сделали что-то вроде слуги. Он убирал казармы лагеря и подметал пол, выполнял практически любую подручную работу, которая попадалась.

- Вроде как лагерный мальчик, да еще в моем возрасте, - сказал он.

- Я всегда надеялся, что армия все еще существует, - сказал я ему. - Я надеялся, что они разберутся с этим, покончат с зомби и восстановят хоть какой-то порядок. Но эта армия - не та, на которую я надеялся.

- Нет, не совсем. То, что ты здесь видишь, - это остатки нескольких подразделений регулярной армии и Национальной гвардии, собранные вместе полковником Брайтвотером. Он поддерживает дисциплину и сохраняет им жизнь, а они следуют за ним. Стратегия Брайтвотера проста, Стив. Он планирует истребить до последнего каждого зомби, каждого ополченца и выживальщика, каждого сумасшедшего и радикала, представляющего угрозу для порядка, который он хочет восстановить. Довольно амбициозный план, да?

Так и было. И это очень напоминало план, который мы придумали сами: отвоевывать наш мир улица за улицей, квартал за кварталом, от деревни к поселку и к городу. Только сейчас я осознал всю безумность и нереалистичность всего этого. И все же... что еще оставалось? Нельзя было просто прятать голову в песок и надеяться на лучшее. Возможно, идея Брайтвотера - с теми шестьюдесятью или семьюдесятью солдатами, о которых, по словам папы, у него было - очистить Нью-Йорк район за районом, была нереалистична. Возможно, идея о том, что моя маленькая группа сделает то же самое с Йонкерсом и подобными местами, была еще более нелепой, но я все же верил, что зародыш чего-то большего - это то, что может переломить ход событий. Ведь если в каждом городке и городе по всей стране и по всему миру разумные выжившие объединятся и начнут войну против нежити и беззаконных, хищнических элементов, то тогда была бы надежда. Но бездействие было не только саморазрушительным, но и самоубийственным.

Я сказал об этом Папаше.

- Согласен. С чего-то же надо начинать. И если это происходит здесь, то будет происходить и в других местах. Мы можем только надеяться. - Он вздохнул. - Но в нынешней ситуации "Бригада Брайтвотера" - да, он действительно так ее называет - не столько ведет войну, сколько просто борется за выживание.

- Я видел, чем они занимаются. Они очищают много кварталов.

- Да, но это мелочи. Тебе бы увидеть, что творится в Мидтауне Манхэттена или в Бруклине. Невообразимо. Не только ополченцы и сумасшедшие, но и миллионы зомби. Гораздо больше, чем может справиться даже хорошо вооруженная группа на земле, даже при поддержке вертолетов. Нет, единственное, что сможет сократить их число, - это сосредоточенные авиаудары и бомбардировки. Ничего меньшего.

- Ты говоришь скорее как тактик, чем как учитель.

- Конечно. Это входит в кровь.

Я спросил его, почему он оказался там со мной, и он признался, что нарушил одно из главных правил "Брайтвотера. - Он стащил кусочек ветчины из кладовой, где помогал одному из поваров.

- Узурпатор, еретик, преступник - вот кто я. - Он рассмеялся. - Вот до чего мы здесь дошли. Брайтвотер контролирует продовольствие и соответственно нормирует его. Ты не получишь больше, чем свою дневную норму. Политика выживания диктует необходимость строгого регулирования даже еды и воды.

Одиночная камера, как он это назвал, за то, что стащил кусочек ветчины? Это казалось немного суровым, но он сказал мне, что на самом деле это было довольно милосердно, потому что Брайтвотер имел совершенно средневековое мышление, и всего две недели назад другого вора еды казнили за то же самое, а еще одному незадолго до этого отрубили руки и бросили зомби за воротами.

Средневековый - это точно. Варварский.

- Брайтвотер - это тот, кого я бы назвал психически неуравновешенным человеком. Я не сомневаюсь, что он был хорошим солдатом: авторитетным, бесстрашным и абсолютно безжалостным. Думаю, он выполнял приказы до буквы и ожидал того же от других. Он не подвергал их сомнению. Теперь, однако, старый порядок исчез, но продолжает жить в таких людях, как он. В людях, обладающих абсолютной властью и абсолютным авторитетом. Я искренне верю, что, каким бы суровым он ни был, он действительно считает, что это во благо большинства, а не меньшинства. Он видит себя в роли отца, лидера, короля, а мы - его подданные.

- Бывали ли случаи, когда кто-то из его людей самовольно покидал часть?

- Да. Несколько человек. Троих из них расстреляли за дезертирство. Еще двоих публично пытали. Если у тебя есть подобные планы, держи их при себе, потому что кто-то всегда следит, а Сонни Бой здесь - великий инквизитор.

- Сонни Бой?

- Старший сержант Сонни Бойдсон. За спиной его называют Сонни Бой. Он садист и психопат, который считает себя единственным исполнителем воли Бога на Земле. Тебе лучше оставаться с ним в хороших отношениях. Даже если ты не верующий, мой друг, притворись, что веришь.

Меня схватили и бросили в объятия полицейского государства, которым правит полубог в стиле Гитлера, а рядом с ним - жестокий приспешник, выслеживающий ведьм, еретиков и врагов государства. Папаша сказал мне, что меня скоро вывезут и что через несколько дней я окажусь в одном из отрядов уничтожения, которые в Брайтвотере называли "подразделениями биологической изоляции. - Я оказался здесь потому, что был чужаком и меня нужно было "смягчить. - Сначала избить, прежде чем мне позволят встать на ноги. В "Брайтуотере" считали, что в человеческой природе заложено кусать руку, которая кормит, поэтому важно сначала научиться бояться этой руки.

Даже тогда я строил планы.

Даже тогда я думал о том, как сбежать.

- Так что, в общем, с Сонни Боем лучше быть осторожнее. Остальные не такие уж плохие. Не хуже тех, кто живет под властью тоталитарного деспота. Однако, как и в любой подобной ситуации, люди здесь постоянно следят друг за другом и доносят друг на друга за малейшее нарушение, чтобы заискивать перед начальством. Представь, что это Берлин 1943 года, а гестапо повсюду - и ты это переживешь

Мы разговаривали часами и в конце концов перешли к теме "Пробуждения. - Я рассказал ему, как впервые столкнулся с этим в Ираке, как тогда его называли "Некровирусом, - как его удалось локализовать, а затем, пять лет спустя, он разразился по всему миру. - Ты слышал что-нибудь к концу? Что-нибудь о вакцине или о чем-то еще? О каком-то способе бороться с ним? Они что-нибудь придумали?

- Ну, и да, и нет. До того, как меня задержали, я скрывался у женщины по имени Кларис Данхилл, которая была патологом в Центре по контролю и профилактике заболеваний (CDC) и членом их Службы ПЭ, отслеживающей вспышки инфекционных заболеваний по всему миру. Она кое-что знала. Итак, во-первых, я уверен, что ты знаешь: в отчаянии немало стран прибегали к применению тактического ядерного оружия. Они сбрасывали его направо и налево в Азии и на Ближнем Востоке. Конечно, не всегда это делалось для сдерживания вспышки, а по военным соображениям. Черт, мы даже применяли его против северокорейцев. Но это были сугубо временные меры, которые не решили абсолютно ничего, кроме как убили множество живых, дышащих людей. Уверен, вы об этом слышали. А вот о чем вы не слышали. В конце концов, - Некрофаг" был изолирован и, вопреки распространенному мнению, оказался вовсе не вирусом. Это была бактерия. Сапрофитная бактерия, естественно обитающая в кишечнике человека, но неактивная до момента смерти, после чего, разумеется, она начинает питаться останками и запускает цикл разложения. Вот в чем заключалась причина. Она мутировала. Она превратилась в нечто, чего природа никогда не предполагала.

- Теперь, в отчаянии власть имущих, по всему миру были распылены в воздухе определенные биологические агенты, чтобы попытаться остановить распространение бактерии Некрофага... или, может быть, не столько распространение, сколько ее активацию. Как бы то ни было, одним из них был генетически модифицированный бакуловирус, обычно поражающий насекомых. По своей природе он паразитический, как и любой другой вирус, - и с новой смертоносной генетической последовательностью, вставленной в его структуру - этот бакуловирус должен был прикрепиться к "Некрофагу" и заставить последнего сойти с ума в биохимическом смысле. Перейдя в режим репродуктивного перенапряжения, - Некрофаг" - теперь зараженный вирусом - уничтожал бы себя, размножая бакуловирус, пока вскоре бактерия не была бы уничтожена, а тело носителя не превратилось бы в почти чистый вирус, что вызывало бы выделение фермента, разжижающего скелет.

- И как это должно было улучшить ситуацию?

- Ну, идея заключалась в том, что это буквально заставило бы зомби уничтожить самих себя. Они бы на клеточном уровне пожирали самих себя, и через несколько месяцев зомби бы не осталось.

- Но разве это не могло бы создать супервирусный "Некрофаг"?

- Нет. И причина в том, что как только "Некрофаг" проникает в живой человеческий носитель, наша иммунная система выделяет белок, который буквально обезвреживает бактерию и лишает пищи паразитирующий вирус. - Я слышал, как он дышал в темноте - глубоко и с болью. - Это была хорошая наука, Стив. Блестящая наука, действительно. И если бы это сработало, ходячие мертвецы были бы истреблены в течение нескольких месяцев, а некрофаг был бы, как я уже сказал, обезврежен в человеческом организме. И все было бы так, как задумала природа. Но, полагаю, это не сработало, потому что мертвецы кажутся довольно активными, а прошло уже много месяцев. В любом случае, это было одно из того, что пробовали, как мне рассказала Кларисса. Еще была какая-то биоинженерная могильная плесень, которая должна была пожирать падаль с невероятной скоростью... но, похоже, это тоже не сработало. У природы, как правило, есть свои собственные системы сдержек и противовесов, когда речь идет об инвазивных организмах.

Далее он рассказал мне, как бактериальная инфекция "Некрофаг, - поражающая живого человека, имитировала симптомы вируса, из-за чего все решили, что это вирус. Из зараженных трупов была выделена целая серия вирусов, которые считались виновниками, но позже Центр по контролю и профилактике заболеваний (CDC) понял, что сами по себе эти вирусы были безвредны, и в своем упорном, решительных поисках загадочного вируса упустили из виду самого простого виновника: сапрофильные бактерии, которых существует бесконечное множество. В лабораторных испытаниях наличие этих бактерий даже не вызывало удивления, поскольку они естественным образом встречаются в падали. Это было настолько просто, что это упустили из виду. Большинство бактерий реагируют на антибиотики, но этот конкретный патоген оказался чрезвычайно устойчивым. Единственные антибиотики, которые действовали, были настолько сильными, что убивали ослабленного носителя.

Мы обсудили то, что произошло со мной в Ираке, где я впервые увидел, как ходят мертвецы.

- Интересно, - сказал он. - Кларис никогда не упоминала о более ранней вспышке. Но, как ты говоришь, она была очень локализованной?

- Да, я нигде больше этого не видел и даже слухов об этом не слышал.

- Странно.

Затем я задал вопрос, на который до сих пор не было ответа. - Ты сказал, что "Некрофаг" встречается в природе. Что это не более чем мутировавшая трупная бактерия. Ладно. Так что же вызвало эту мутацию?

- А, да. Именно. Ну, у Клариссы и ее людей была теория на этот счет. - Он подошел ближе ко мне, словно собирался поделиться государственной тайной. - Знаешь, что такое вспышка гамма-излучения?

Я не знал, но он мне объяснил. Вспышки гамма-излучения - это пульсации гамма-излучения, возникающие в результате взрывов сверхновых и коллапса массивных звезд в черные дыры. Выделяемая энергия превышает ту, которую наше Солнце произведет за все время своего существования. Эти вспышки регулярно происходят в отдаленных уголках космоса. Те, которые улавливают наши телескопы и спутники, имеют возраст в миллионы лет, потому что энергии требуется очень много времени, чтобы достичь Земли со скоростью света. Папаша говорил, что мощные вспышки могут объяснить события, приведшие к вымиранию видов на нашей планете.

- Вспышки, которые нас интересуют, происходят в Магеллановых Облаках - это своего рода галактики-спутники нашего Млечного Пути. Массивные взрывы, ставшие результатом рождения звезд в Большом и Малом Магеллановых Облаках миллионы лет назад, выпустили энергетические пульсации, схожие с теми, что были вызваны самим Большим взрывом. В этих гамма-лучах, по-видимому, содержится своего рода экзотическое излучение, которое привело к мутации сапрофильных бактерий у человеческого вида, - сказал он мне. - И вот, мы оказались в этой ужасной ситуации в результате того, что древние энергии случайно были направлены в тот участок космоса, который мы сейчас занимаем.

Наконец-то все стало для меня понятно... или настолько понятно, насколько это возможно, когда ты проживаешь сюжет комикса в жанре ужасов. Я давно задавался вопросом, какой вектор мог бы так быстро распространить "Некрофаг, - а затем заставить его заразить весь мир за считанные дни. Ну, вот он и оказался. Вспышка гамма-излучения, должно быть, охватила всю Землю - вероятно, всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы вызвать мутации сапрофитных бактерий не только в живых, но и в мертвых. От этого не было никакой защиты. Излучение проникло бы сквозь любой мыслимый барьер, достигнув даже могил, чтобы заразить трупы. Если мои школьные знания по естествознанию верны, то Земля регулярно подвергается бомбардировке гамма-лучами и космическими лучами, многие из которых исходят от самого Солнца. Они проникают сквозь каждое живое существо каждый день нашей жизни. Но те, что исходили из Магеллановых Облаков, были особым видом.

Папаша сказал, что, по его мнению, то, что произошло в Ираке, должно быть, было небольшим предвестником более масштабного события, которое произойдет пять лет спустя. Пока он говорил, я слушал и думал о тех биологических агентах, которые были выпущены. Мне просто было интересно, на что они могут творить в сочетании с глобальным выбросом радиации от тактического ядерного оружия.

Но у меня не было времени спросить, потому что мы оба услышали, как отпирают люк.

- По-моему, они пришли за тобой, - сказал Папаша.

Солдаты вытащили меня наружу. Был день, и свет был настолько ярким после моего долгого пребывания в темноте, что мне пришлось прикрыть глаза рукой. Я чувствовал себя как какой-то крот, как какой-то подземный червь. От яркости у меня закружилась голова. Солдаты толкали меня, а когда я не двигался достаточно быстро, тащили за собой.

- Старший сержант хочет тебя видеть, говнюк, - сказал чернокожий парень, который любил бить меня бутылками с водой.

Пришло время встретиться с Сонни Боем.

Ну, в моем нынешнем состоянии они не собирались позволять мне увидеться с Сонни Боем. Меня отвели в барак и показали, где находится душ. Вода была тепловатой, но ничто еще не доставляло такого чертовски приятного ощущения, как снятие протухшей одежды и отмывание с тела слоев застывшей грязи мылом и водой. Это было просто роскошью. Если ты не жил в норе как заключенный, ты не сможешь по-настоящему оценить это. Мне сказали, что у меня пять минут в душе, что было лучше, чем у остальных, у которых было всего две скудные минуты в неделю, чтобы экономить воду. Я наслаждался каждым из этих пяти минут. Когда я закончил, меня ждал свежий комплект военной формы и ботинки.

Но мое королевское обращение еще не закончилось.

Меня отвели в поварскую, и я съел жареную курицу, картошку с маслом, морковь и свежий хлеб, соленые огурцы и апельсины, карамельный пудинг и выпил столько кофе, сколько захотел. После этого мне вернули сигареты, и я уже собирался отказаться, но моя зависимость решила иначе.

Пока мои "друзья" пристально наблюдали за мной из-за своих карабинов TR-15, я курил возле поварской. Чернокожий парень продолжал злобно пялиться на меня, и я отвечал ему тем же. Обычно между крутыми парнями это всего лишь ерунда, территориальные разборки, но в этот раз я был серьезен. Он издевался надо мной, хотя мог бы проявить доброту. Он обращался со мной как с собакой, и я этого не забыл. Я собирался ему надрать задницу и хотел, чтобы он это знал.

Затем меня отвели в ангар "Квонсет, - а оттуда - в кабинет, где меня ждал высокий, худощавый белый парень с седой щетиной и стрижкой "под ноль. - Он тоже был одет в боевую форму, а его лицо было изрезанным морщинами от возраста и пережитого, но глаза у него были дикими и блестящими, как у бешеной собаки.

Это был Сонни Бой.

Он отказывался смотреть в мою сторону, но у меня было ощущение, что его взгляд все равно прикован ко мне. - Как тебя зовут?

- Стив, - ответил я. - Стив Найлз.

- Садись, сынок.

Когда я сел, и он, и его адъютант - суровый на вид латиноамериканец в боевой форме - просто проигнорировали меня. Они играли в покер, и мне пришлось ждать, пока они закончат. Когда они закончили, оба уставились на меня. Глаза адъютанта были полны явной ненависти, так что с ним было легко разобраться, но со старшим сержантом дело обстояло иначе. Он продолжал смотреть на меня суровым, почти голодным взглядом, и я почувствовал себя как истекающий кровью человек в бассейне с акулами, просто ждущий, когда на него набросятся эти хищники.

- Я старший сержант Бойдсон, а это сержант Арруто, - сказал Сонни Бой с техасским акцентом. - Я здесь главный, а Литтл Джон... то есть сержант Арруто... - сержант взвода биокон-подразделения, к которому тебя прикрепят. Суть в том, чтобы выходить и убивать как можно больше зомби, чтобы разгромить ARM и любые другие ополченческие отряды выживальщиков, которые встанут у вас на пути.

- Или даже не встанут" - сказал Литтл Джон, улыбаясь мне. - Ты будешь выполнять свой долг, или тебя застрелят. Если попытаешься сбежать, тебе придется несладко. Если будешь играть по правилам, тебе может стать довольно неплохо. Я забочусь о своих парнях и слежу за тем, чтобы у них было все самое лучшее. Но если ты будешь со мной связываться или опозоришь меня, я размажу тебя так, что ты и представить себе не можешь.

- Так расскажи нам свою грустную историю, парень. Расскажи нам все до конца, - сказал Сонни Бой.

И я так и сделал, изложив им крайне сокращенную версию событий, которая ни в коей мере не была конкретной. Я понимал, в каком положении находился, и знал, с какими зверями имею дело, поэтому я ни словом не обмолвился ни о сыне, ни о Диане, ни о Таке, ни о остальных. Насколько знали Сонни Бой и Литтл Джон, последние из моих друзей, с которыми я пережил "Пробуждение, - теперь были мертвы или пропали без вести. Я не собирался рассказывать им о других, о наших сильных и слабых сторонах, местонахождении или планах. Страйкеры принадлежали нам, и эти придурки не смогут до них дотянуться. И к моим людям они тоже не прикоснутся. Я специально не упомянул о Поле, потому что это было бы просто козырем, который они использовали бы против меня.

Насколько им было известно, я был один. Я был рад, что присоединился к ним, - сказал я старшему сержанту и его адъютанту. Я был в отчаянии и рад, что снова стал частью чего-то.

Когда я закончил, Сонни Бой зажег сигарету. У него был маленький карманный нож, и он начал проводить лезвием по внутренней стороне пальцев. - Позволь мне, так сказать, ввести тебя в курс дела, друг мой. Вот этот сержант Арруто - самый классный и зажигательный парень, какого только можно встретить. Если ты начнешь связываться с ним или с нами, я гарантирую, что он станцует джигу прямо на твоем лице, и это будет отнюдь не изящный пируэт. Боже мой, он - человек жестокий. Ведь наш дорогой Маленький Джон всегда действует "сапогом. - Да, меч и сапог, и хладнокровное возмездие кожаным кулаком против кротких и смиренных. И именно так он держит "уток" в стройных рядах. А поскольку ты теперь одна из моих "уток, - я счел лучшим рассказать тебе о человеке, под началом которого ты будешь служить. Да благословит его Господь.

- Старший сержант имеет в виду, что я не даю пощады и не проявляю милосердия. У нас там настоящая война, и я намерен ее выиграть.

Сонни Бой оттянул сигарету. - "Как скажешь, брат. На тебе - стигматы победителя; слава Иисусу. Ведь победа - это святой путь.

Маленький Джон трясся от смеха, закидывая в рот арахис между взрывами хохота.

Они были незаурядной парой. В словах Сонни Боя не было ничего особенно смешного, даже в том, как он их произносил. В этом парне и его цветистой речи, в этих религиозных отсылках было что-то жуткое. Я чувствовал, что под этой маской таится что-то жгучее и злое, что сожжет кожу, если подойти слишком близко.

- Здесь существует субординация, Стив, - сказал Сонни Бой, отложив сигарету и снова проведя лезвием ножа по пальцам. - У нас мало офицеров, но у нас есть полковник Брайтвотер. И ему мы обязаны вечной верностью. Мы - его слуги. Да будет Господь мне свидетелем: пусть никогда не скажут, что я не узнал своего господина, когда увидел его, или не склонил голову в знак смирения в его присутствии. Черт, да. Советую тебе поступить так же.

- Если ты будешь хорошо сражаться, - сказал Маленький Джон, - полковник позаботится о том, чтобы тебя вознаградили. Лучшие бойцы, самые отважные, получают все самое лучшее: лучшую еду, лучших женщин, выпивку - все, что только можно себе представить. Но все это нужно заслужить.

- Остерегайся грехов плоти, ибо их множество, - сказал Сонни Бой.

- Мы добиваемся больших успехов и очищаем многие районы от мертвецов, - продолжил Маленький Джон. - Мы планируем очистить Бронкс, а затем Манхэттен. Это должно занять нас на некоторое время.

Я подхватил нить разговора. - Вы когда-нибудь сталкивались с АРМ? Это они убили моих друзей.

Сонни Бой улыбнулся. - А, Американское движение сопротивления. Они доставляют много хлопот, и, как раз, у меня есть история, связанная с ними. Хочешь ее услышать?

- Да, - сказал я, притворяясь заинтересованным.

- Это хорошая история, - встрял Маленький Джон. - Видишь ли, мы захватили нескольких их лидеров и привезли их сюда.

Оба казались взволнованными этим, так что я подлил масла в огонь. Я засыпал их вопросами о силах и расположении АРМ. Они с радостью отвечали, думая, что я какой-то идиот, которому АРМ причинило зло - что было правдой - и что я только рад почерпнуть знания из их опыта - что не соответствовало действительности. В то время как Сонни Бой отвечал гладко и напыщенно, Маленький Джон говорил отрывистыми предложениями, упоминая вещи лишь в самых общих чертах.

- Изначально у нас не было проблем с этими людьми вон там. У нас было то, что им нужно, так что они начали забирать, а мы начали их бить. Они ответили тем же. Так что мы начали их их.

Сонни Бой продолжил рассказ, который хотел, чтобы я услышал, говоря, что во время одного из их рейдов, буквально на прошлой неделе, они убили ровно дюжину мерзавцев из ARM и взяли в плен двух их офицеров. Офицеров буквально застали с опущенными штанами, поскольку они как раз насиловали пуэрториканскую девочку-подростка.

- Слава Господу, но эта история стоит того, чтобы ее пересказать. А теперь позволь мне изложить все это для тебя по порядку, Стив, - сказал Сонни Бой, устремив на меня свой безжизненный взгляд. - Видишь ли, вот как произошел этот восхитительный хаос. Позволь мне рассказать о вкусах и запахах, звуках и ощущениях, которых, слава Иисусу, было много. Наверх по лестнице, детишки, наверх, те, кого мы ищем, находятся в комнате на самом верху. У меня старое сердце слабеет, сэр, честно говорю, от того, что я там увидел. Черт, да. Слава Богу на высотах, но наши офицеры ARM - злобная порода. Девушку привязали к кровати, и они по очереди с ней занимаются. Ну, один из них пытается найти свое оружие, и мы передаем его в руки Господа. Ловко и быстро остальных двоих берут в плен.

- Ну, мы тут же привозим их обратно в высокий кабинет полковника Брайтвотера, который будет наблюдать за этим зрелищем. Старший офицер - и я, конечно же, употребляю этот термин с осторожностью - зовут Шеллинг, и ложь льется из его уст настоящим потоком дерьма.

А что касается меня и Маленького Джона? Хотя наши сердца тяжелы и опечалены его бедственным положением, мы держимся крепко. - Мистер Шеллинг, - говорю я, - мы хотели бы знать расположение ваших сил в городе, их численность и вооружение. Вы забрали у нас, устроили засаду на наших доблестных воинов, и теперь мы ищем мести. - Мистер Шеллинг снова начинает свою ложь, на что Маленький Джон качает головой, а я могу лишь просить помощи у дорогого Господа на небесах.

- Послушайте, добрый мистер Шеллинг, - говорю я, - либо вы предоставите упомянутую информацию, либо, простите меня, я вытащу ее из вас силой. Молитесь, чтобы этого не случилось, сэр, молитесь, чтобы вы сегодня не разозлили меня. - Но мистер Шеллинг упорно продолжает отрицать, и, хотя это глубоко ранило меня и опустошило мою душу, я обнаружил, что ударил мистера Шеллинг кулаком. Да простит меня Бог, бедного старика. Но мистер Шеллинг, как бы ему ни было больно, утверждал, что он не является членом ARM, а лишь лидером мелкой милиции, не имеющей никакого заметного названия. Так что, хотя Бог и милосерден, я, безусловно, таким не являюсь. Поскольку он по-прежнему настаивал на своей невиновности, я просто чертовски разозлился. К ужасу Маленького Джона и нашего бездушного полковника я взял молоток с круглым бойком и с силой обрушил его на правую руку мистера Шеллинг, при этом разломав ему всего лишь один палец. О, какой же поднялся шум! Посмотри же теперь на жалкого мистера Шеллинг, мой друг, черт возьми и аллилуйя, как он хнычет и стонет, а его палец хрустит, словно сухая веточка. После чего, как бы невероятно это ни казалось, мистер Шеллинг по-прежнему не склонен честно отвечать на мои вопросы, поэтому Маленький Джон крепко держит его, пока я ломаю еще два пальца своим верным молотком. Хотя он и был совершенно вне себя от боли после того, как я разбил ему обе коленные чашечки, мистер Шеллинг начинает кричать и нести всякую чепуху, чтобы это прекратилось. Это только еще больше разъярило меня, поэтому с тяжелым сердцем я применил к нему этот нож и довольно медленно снял с него кожу. Я дал ему немного помучиться, но потом, будучи христианином, избавил его от страданий.

- Но на этом дело едва ли закончилось. Увидев, как его начальник был так же заколот ножом, нашему другому пленнику посоветовали проявить сотрудничество. Мы забросили его в карцер, где пожелали ему всего самого лучшего. На прощание я сказал ему, что мы вернемся за ним в свое время и отомстим ужасным, блядь, образом за его плоть и душу, если у него не будет ответов, которые я ищу. И я их получил, Стив, конечно же получил. Пусть он покоится с миром в лоне Господнем.

Смысл этой жуткой истории, конечно, заключался в том, чтобы подчеркнуть, какими садистскими ублюдками были эти двое. В этом не было нужды. Я с самого начала не сомневался в этом. Я собирался выбраться из этого зверинца так или иначе, но я собирался быть осторожным и разыграть свою руку только в подходящий момент.

- Ну, вы им точно показали, сэр, - сказал я.

- Показал, да, показал. Пути Господни неисповедимы, и я утверждаю, что мои тоже. Черт, да.

Теперь Сонни Бой повернулся ко мне, ухмыляясь. И это была такая ухмылка, скажу я вам. Его лицо было длинным и узким, глаза темные, как сланец, а эта ухмылка была тонкая, как порез бритвой. Извращенная, безумная. Готов поспорить, что он так же ухмылялся, когда сдирал кожу с Шеллинга.

Он постучал острым лезвием ножа по кончикам пальцев. - А теперь скажи мне, Стив, ты человек верующий? Бог у тебя и слева, и справа?

Я кивнул. - Я все время так считал.

Маленький Джон хихикнул.

Сонни Бой продолжал ухмыляться.

Я, конечно, ничего не имею против Бога или людей, которые в него верят. Иногда я верю в высшую силу, а иногда просто остаюсь агностиком. Я никак не могу определиться, особенно после "Пробуждения. - Однако, насколько я понимаю, в чем тут дело, Сонни Бой не производил на меня впечатление примерного хориста. Я решил, что он и Иисус сочетаются так же, как собачьи экскременты и кофе.

Думаю, Папаша очень лаконично подытожил это для меня там, в яме:

Он садист и психопат, который считает себя единственным исполнителем воли Бога на Земле. Тебе лучше оставаться с ним в хороших отношениях. Даже если ты не религиозен, мой друг, притворись, что ты такой.

Сонни Бой просто пристально смотрел на меня. - Сколько евреев поместится в "Фольксвагене, - Стив? - спросил он меня.

Я ждал, что это будет шутка, но он был абсолютно серьезен. - Я... я не знаю.

Он снова показал мне эту змеиную улыбку. - Пятеро на переднем сиденье, пятеро на заднем и пять тысяч в пепельнице.

Это была извращенная шутка, и, по-моему, он ждал, не обижусь ли я. Я не обиделся. Черт, я же был рабочим. На стройках, когда я клал кирпичи, я слышал гораздо худшие вещи. В любом случае, он пристально наблюдал за мной. Я пошел ему навстречу. Он смеялся, я смеялся.

- Думаю, ты отлично впишешься в нашу команду, - сказал Сонни Бой.

Литтл Джон вывел меня из своего кабинета. Снаружи мы остановились. Он дал мне сигарету и сам закурил, пристально изучая меня.

- Что, сержант? - наконец спросил я.

Он улыбнулся. - Ты мастер брехни чемпионатского уровня, Стив. Да, это точно. Когда я собрался возразить, он поднял руку. - Ничего, ничего. Мы все такие. Если будешь держать Сонни Боя в хорошем настроении, это продлит твою жизнь, и ты это сразу понял. Он не в себе, Стив. Ни в коем случае. Я знал его до "Пробуждения, - и он не был таким. Он был странным и набожным, но он не был тем человеком, которого ты видел там. Просто продолжай играть картой лжи, и у тебя все будет в порядке.

Так началось мое знакомство с "армейской" жизнью и, в частности, с Сонни Боем. Маленький Джон был не так глуп, как казался, и у меня сложилось впечатление, что Сонни Бой его пугал, что было неплохо, потому что это означало, что Маленький Джон все еще оставался человеком, а не монстром, как его босс.

- А как насчет полковника Брайтвотера?

- Ты с ним познакомишься позже.

Меня повели в импровизированное барачное помещение, где я буду жить, когда не буду сражаться на войне Брайтвотера. Все это обещало быть интересным, и я это знал. У меня болело сердце, потому что я так сильно скучал по остальным. Я не мог перестать думать о своем сыне и о том ужасном горе, которое он, должно быть, переживал. Я знал, что Так будет оберегать их, если это вообще возможно, а Диана позаботится о Поле, как о собственном ребенке. Той ночью мне приснилась не Рики и не моя вина, а Сабелия. Я жалел, что не прижал ее к себе, пока у меня еще была такая возможность.

Потому что я не думал, что такой шанс еще представится.

Через несколько дней после того, как я стал одним из "солдат" Брайтвотера - и поймите, я использую этот термин очень условно - Папаша был выпущен из ямы, и мы встали на одной из импровизированных сторожевых башен сразу за колючей проволокой и наблюдали за ночью. Луна светила ярко, и сухая дневная жара улетучивалась из города. Мы наблюдали за зомби на улицах, потому что когда не было работы, а от игры в карты или чтения книг в мягкой обложке о мирах, которых уже не существовало, надоедало, всегда оставались зомби.

В ту ночь они сделали что-то интересное.

Что-то, чего я никогда раньше не видел.

Стоя там - я с карабином TR-15, который мне дал Маленький Джон, а Папаша с русским СКС, - мы наблюдали, как зомби выходят на улицу. Не просто десять или двадцать, а сорок, пятьдесят и шестьдесят. Они продолжали стекаться в лунном свете, но не направлялись к колючей проволоке.

- Может, нам стоит пойти и рассказать об этом Маленькому Джону, - предложил Папаша.

- Они ничего не делают. По крайней мере, пока.

И действительно, они ничего не делали, по крайней мере, ничего, что я мог бы понять. Все они просто стояли на улице и смотрели в небо, словно чего-то ожидая. Они стекались со всех сторон. Они бросили то, что ели - а обычно это были останки друг друга - и выстроились в ряды. Они выходили из зданий и домов, из переулков, канав и люков канализации. Некоторые из них несли кости или обрывки того, что они грызли. Живые мертвецы. Существа, которые когда-то были мужчинами, женщинами и детьми, братьями и сестрами, матерями и отцами, тетями и дядями, соседями по дому и бабушками. Они стояли плечом к плечу и просто вытягивали шеи, чтобы посмотреть на небо над головой. Может быть, на луну, но, скорее всего, на что-то за луной, о чем я даже догадываться не мог.

Пять зомби - это сбивает с толку, двадцать - пугают, но сотни - а их там наверняка были сотни - это невообразимо страшно. Ты знаешь, что они там. Насколько я слышал, в Нью-Йорке проживало более восьми миллионов человек. Если даже половина из них теперь превратилась в зомби, это была невероятная армия ходячих мертвецов. Если бы какая-то сила или влияние когда-нибудь объединило их в одну общую армию, у нас, выживших, не осталось бы ни единого шанса, сколько бы оружия и бомб у нас ни было. Мне кажется, всякий раз, когда я видел, как они так объединяются, я боялся, что это и происходит.

- Что ты знаешь об ARM? - спросил я Папашу.

- Я знаю, что никогда не приглашу их к себе на чай и поболтать.

Я улыбнулся. - Они могут управлять мертвецами.

Он посмотрел на меня. Даже в полумраке башни я заметил, как большими и влажными казались его глаза. - Как?

- Не знаю. Но я видел это снова и снова. У них есть какой-то способ отвлекать зомби от себя и направлять их на врагов.

- И ты думаешь, что это произойдет здесь?

- По моим предположениям, в любую ночь. Бригада Брайтвотера довольно сильно их отдубасила, набрав немало трупов. Не думаю, что они будут это терпеть вечно.

- У нас могут быть серьезные неприятности.

- Мы и так уже в них. Сонни Бой сошел с ума. А насчет Брайтвотера я не знаю.

- Никто не видел Брайтвотера уже больше месяца. Возможно, он мертв. Только Сонни Бой ходит к нему, даже тем немногим офицерам, что у нас есть, это запрещено. Сонни Бой даже приносит ему еду.

Я знал, что Брайтвотер заселся в двухэтажном кирпичном здании в центре лагеря. Оно было окружено мешками с песком, а по периметру круглосуточно патрулировали охранники. Папаша рассказывал, что один из пилотов вертолетов - Джонси - забрал Брайтвотера с крыши на "Блэкхоке, - когда подразделения "Биокон" вышли на операцию.

- Может, он мертв, - сказал я.

- Это вполне вероятно. И все его приказы идут через Сонни Боя, так что есть большая вероятность, что нами руководит сумасшедший.

- Я бы хотел пробраться туда и посмотреть.

- Тебя застрелят, если ты подойдешь ближе чем на тридцать футов к бункеру Брайтвотера, как его называют.

Он был прав, и мне не хотелось знать этого так сильно.

Я поделился с Папашей своими опасениями, что рано или поздно ARM направит на лагерь тысячи зомби. Бригада была хорошо вооружена. У них были пушки калибра .50 и пулеметы, минометы и гранаты, огнеметы и ракеты, бронетехника и боевые вертолеты. Но там было, в лучшем случае, всего около семидесяти бойцов, и они не смогли бы устоять перед тысячами зомби, наступающих на них волной за волной. И я был уверен, что ARM об этом знает. Я был уверен, что они этим воспользуются. Я ни на секунду не думал, что они позволят Бригаде и дальше мучить их.

Расплата приближалась.

- Интересно, как они это делают, - сказал Папаша.

- Вот это я и хотел бы знать.

Мы перестали разговаривать и снова сосредоточили внимание на зомби. Улицы были заполнены ими, и об этом доложили с других сторожевых башен, потому что я слышал, как Маленький Джон во дворе отдавал приказы, ставя сонных солдат за пулеметы, а другие занимали позиции у минометных ям и доставали тяжелое вооружение: противотанковые ракеты "Джавелин. - Вскоре несколько машин "Брэдли" заняли позиции прямо за колючей проволокой, с орудиями, нацеленными на забор и то, что находилось за ним.

Но зомби нас игнорировали.

Обычно даже малейшего движения внутри ограждения хватало, чтобы привлечь их к забору, но не сегодня. Они продолжали смотреть в небо, и я задавался вопросом, не купаются ли они, даже в тот момент, в каком-то экзотическом излучении, извергаемом древним гамма-всплеском в далеких глубинах космоса.

Папаша считал, что это возможно.

Мне нравился Папаша. Он был нормальным человеком. В отличие от других "обезьян" в лагере, я действительно его любил и доверял ему. Поверьте, в те дни доверие было нелегкой вещью. Выживание, как и война, выявляет в людях и самое лучшее, и самое худшее, но я доверял Папаше. Он рассказал мне все о своей жизни до "Пробуждения, - а я сидел там, на башне, курил и впитывал каждое его слово, пока он обрисовывал свою историю, и он стал для меня не просто парнем, которого я знал из шахты, а настоящим человеком. Наверное, именно поэтому я начал признаваться ему в разных вещах. Я знал, что рассказывать ему о других - опасно, но все равно сделал это. Я рассказал ему о своей жене и сыне, о девушках из лагеря АРМ, о Диане и Джимми, а также о том, как нам пришлось нелегко, чтобы выжить и опережать АРМ и зомби на один шаг. Мне было приятно говорить о своих друзьях. Благодаря этому они казались не призраками в моей голове, а людьми из плоти и крови, и мое сердце сжималось от боли за них. Одно я не упомянул - куда они направлялись. Я ничего не сказал о Катскиллских горах, и, учитывая то, что произошло позже, я был рад этому.

Мы услышали, как кто-то поднимается по лестнице.

Это был Пил.

Пил - тот парень, который постоянно швырял мне в голову бутылки с водой, когда я был в "яме. - Между нами царило напряжение. Он, наверное, пытался запугать меня, чтобы закрепить свое место в иерархии, которое было намного выше моего. Я не собирался на это вестись. Я не знал ни о какой иерархии, я знал только, что Пил - придурок. Так что, точно так же, как в десятом классе, он злобно посмотрел на меня, а я посмотрел на него в ответ. Он презрительно ухмыльнулся, а я ухмыльнулся в ответ. Он выпятил грудь, а я выпятил свою еще сильнее. Мы были похожи на пару обезьян, борющихся за территорию.

И вот он снова появился.

- Почему вы, идиоты, никому не сказали, что там снаружи скопились ЛДП? - сказал он. - Вы что, оба тупые, как пробки, или как?

- ЛДП" - так в бригаде "Брайтвотер" называли "живых мертвецов. - Может, армия как таковая и не существовала больше, но военные аббревиатуры - от зомби до туалетов - жили по-прежнему.

Я отдал ему небрежный салют. - Сержант Пил. За колючей проволокой находятся ЛДП.

- Заткнись, умник. Я это вижу. Я это знаю.

- Так в чем проблема?

- Проблема в тебе, Найлз. Ты болтливый придурок, а я не люблю болтливых придурков, не уважающих авторитет. -

- Уважение нужно заслужить, - ответил я ему. - А ты его не заслужил.

Он злобно уставился на меня. - Чем вы, мудаки, вообще занимались?

- Говорили о твоей матери. Гадали, остались ли у нее живые дети.

Пил, казалось, раздулся в своей боевой форме, как ядовитая змея. - Ты... ублюдок, - прорычал он, вытаскивая нож "Гербер" из ремня.

Я снял с TR-15 предохранитель, переключив селектор. - Ну, давай, - сказал я ему. - Иди и попробуй. Хотя было бы жаль, если бы мне пришлось застрелить тебя, пока я на часовом дежурстве. Но если бы ты пытался сбежать...

Ошеломленный, он убрал нож и отступил вниз по лестнице. - Подожди-ка, пока Сонни Бой об этом услышит.

- Ты ему не расскажешь, а если и расскажешь, он разозлится, когда я скажу ему, что ты спал и тебе было лень. Готов поспорить, он устроит из твоей черной задницы целое представление.

Пил не собирался докладывать об этом Сонни Бою, и я это знал. Он панически боялся Сонни Боя (и не без оснований). Сонни Бой, как я уже говорил, был садистом, и его главным развлечением были устраиваемые им представления, на которые он собирал всю бригаду, чтобы публично унижать и наказывать нарушителей. Причинами могли быть что угодно: от плохого выполнения боевых задач до попытки сбежать из лагеря, от кражи куска хлеба до того, что ботинки завязаны не по военным стандартам.

- Посмотрим, Найлз, - услышал я, как он сказал. - Посмотрим.

- Он тебя убьет, Стив, - сказал Папаша, когда тот ушел.

Я пожал плечами. - Может быть... с другой стороны, у меня просто такое предчувствие, что все это обернется для него совсем не в его пользу.

Возможно, я бы подумал иначе, если бы знал, что Пил не только что пришел. Он стоял у подножия лестницы в темноте и подслушивал все, что мы говорили.

Когда я проснулся на следующий день, мне следовало бы понять, что я по уши в беде. Мой TR-15 пропал, а ведь каждый солдат в казарме спал с оружием, боеприпасами и полным боевым снаряжением у своей койки, чтобы в любой момент быть готовым к бою.

Мои заспанные глаза едва успели это осознать, как вошел Маленький Джон с парой солдат, и они вытащили меня из постели во двор, через всю территорию лагеря к без оконной лачуге размером с небольшой гараж. Она находилась на самом краю территории, где стояли и обслуживались вертолеты. Я заметил, что у них был один "Апач" и два "Блэкхока. - Я все время спрашивал Маленького Джона, какого черта все это значит, но он просто велел мне заткнуться, блядь. Он был в ярости, в настоящей ярости.

Когда дверь лачуги открылась, он ткнул мне пальцем в лицо. - Я доверяю тебе, а ты вот что делаешь, - сказал он.

- Что?

- Ты нам врешь. Ты, блядь, нам врешь.

Потом меня зашвырнули в лачугу, и дверь с грохотом захлопнулась. Ее заперли и задвинули с другой стороны, и я услышал, как Маленький Джон и его головорезы удаляются. Ну и что я наделал на этот раз? Я прочесал память, но ничего не смог вспомнить.

Он сказал, что я соврал... соврал о чем?

Пока я размышлял над этим, я заметил, что был не один.

Там были два грозно выглядящих латиноамериканца, которые злобно смотрели на меня. С ними была женщина. У противоположной стены я увидел худощавого чернокожего парня, о котором точно знал, что он один из солдат "Бригады. - Я видел его раньше, и он казался нормальным. Мне показалось, что его зовут Морис.

Я подошел к нему и предложил ему сигарету из своей пачки.

- Нет, спасибо, чувак, - ответил он. - У меня слишком много на уме, чтобы теперь наслаждаться их вкусом.

- Что, черт возьми, здесь происходит?

Латиноамериканцы рассмеялись.

Женщина хихикнула каким-то резким, горьким звуком.

Морис вздохнул. - Мы - жертвы. Мы - преступники. Или, говоря словами того сумасшедшего Сонни Боя, мы - еретики. Мы облажались, и теперь они нас накажут. Они устроят из нас зрелище. Нужно ли мне говорить больше?

Я почувствовал, как сердце у меня упало прямо в живот.

Папаша рассказывал мне достаточно о "спектаклях" Сонни Боя, чтобы я внутри побледнел от страха. Эти "спектакли" сопровождались избиениями, пытками, а зачастую - смертью и расчленением. Морис, казалось, прочитал мои мысли и сказал: - Если кто-то из нас выберется отсюда живым и с целым телом, это будет чудо. Настоящее чудо, ниспосланное с небес.

Я все еще пытался понять, о чем именно я соврал.

Два парня-латиноамериканца выглядели как плохая новость. Они не спускали с меня глаз, словно хотели причинить мне боль. Скорее всего, так и было. Женщина просто сидела там - полная девушка с грудью, похожей на перезрелые дыни "ханиду, - и смотрела на меня с совершенно тупым выражением лица.

Она выглядела совершенно отрешенной, словно кто-то забыл ее завести. Один из ее парней был мускулистым чуваком в соломенной ковбойской шляпе; другой - парень без рубашки, довольно толстый и с жирным блеском на лице, словно он натер его медвежьим жиром.

Его грудь была лишь чуть-чуть меньше, чем у той женщины. У меня сложилось впечатление, что Соломенная Шляпа работал на него.

Пока я курил там с Морисом, он рассказал мне, что наставил нож на Маленького Джона и теперь ему, по сути, конец. А ведь это произошло сразу после того, как он украл пачку сигарет у другого парня из его отряда. - Он украл их у меня первым, но он и Маленький Джон служили вместе, так что все, что я сказал, было чушью. Теперь я умру. Хреневная история, да, Стив? Пережить всю эту заварушку, а потом быть убитым Сонни Боем просто для развлечения. Черт. Вся моя жизнь - это одна заварушка за другой, одна упущенная возможность за другой, один плохой выбор, за которым следуют еще три.

- И не говори.

Морис наклонил голову и посмотрел на меня так, будто это было не мое чертово дело. Потом он пожал плечами и начал.

- Мой старик был просто отвратительным человеком. До того, как мать нас бросила, он и так был не лучше, но после этого стало еще хуже. Он превратился в какую-то... какую-то... человеческую злобу. Может, это было потому, что его жена сбежала и оставила его со мной и Бет. Может, в этом и дело. Может, он ненавидел нас обоих, потому что мы напоминали ему о ней. Может, поэтому он избивал нас, когда был пьян, может, поэтому он делал с Бет вещи похуже. Может, он думал, что сможет отомстить своей жене, мучая ее детей. Это же полный бред, да? Если он причиняет нам боль, то каким-то образом он заставит ее страдать. Черт его знает. Я много об этом думал, но так и не пришел ни к какому разумному выводу.

- Мама ушла, когда мне было двенадцать. И это стало катализатором многих событий. Мой старик начал пить, и что-то в нем потемнело. А я? Полагаю, я тоже стал плохим. В седьмом классе я вонзил шило в руку одному мальчишке. В девятом меня поймали на продаже травки, в четырнадцать - на угоне машины, и я провел год в исправительном учреждении для несовершеннолетних.

В то время я не понимал, зачем я все это делал. Сейчас я понимаю, более или менее. Но тогда - нет. Я сошел на дно, а мой старик превратился в какую-то тварь. Только Бет осталась прежней, несмотря ни на что. Ей, конечно, было грустно, что мать нас бросила, но не настолько, чтобы она впадала в какое-то, ну, знаешь, безрассудное, саморазрушительное поведение, вроде наркотиков и прочей ерунды.

Она по-прежнему оставалась Бет. Беспокоилась о старике и обо мне.

- Но когда я вернулся из исправительного центра, что-то изменилось. Я сразу это понял. Черт, я чувствовал это в атмосфере того дома. Бет была бледной и худой, а в ее глазах читался страх. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять... он ею пользовался. Я не хотел в это верить, но у меня не было выбора. Совсем не было выбора. Я пришел в ярость и набросился на старика, требуя объяснений. На самом деле, наверное, я просто хотел, чтобы он сказал мне, что я ошибаюсь. Но он не стал этого делать. И ему не нужно было этого делать, потому что я видел правду в его пьяных глазах. Мы подрались, и я получил по полной программе. Неделя за неделей я вступал с ним в схватку, и каждый раз он мне надирал задницу. Но я становился крупнее и сильнее.

Мне было пятнадцать, и вскоре я уже избивал его до полусмерти. Кажется, я надрал ему зад три или четыре раза, прежде чем он сдался. В последний раз я так сильно пнул его по голове, что подумал, будто убил его. После этого, по-моему, он стал бояться меня, и это помешало ему трогать Бет.

По крайней мере, на некоторое время. Наверное, мне было все равно, когда он избивал меня в пьяном виде. Он довольно хорошо научился этому, пока я не попал в исправительную школу. Побои меня никогда не беспокоили. Я терпел их и в школе, и дома. Они лишь проясняли мне голову, позволяя увидеть, какими животными населен этот мир. - Он рассмеялся и покачал головой.

- Я мог с этим жить. Каждый раз, когда кто-то меня избивал, я просто становился еще злее. Но Бет... нет, то, что он с ней делал, было просто невыносимо. Мне от этого становилось тошно. Бет была милой, порядочной и чистой. Она была для меня всем. Единственным светлым пятном в моей испорченной жизни. И когда я узнал, что он с ней делал, я просто не отступал, пока не побил его.

- Я думал, что положил всему этому конец. По крайней мере, я на это надеялся. А потом, сразу после моего шестнадцатилетия, я вернулся домой из школы. В доме было тихо. Старик сидел внизу, в своей мастерской, и избавлялся от похмелья. А Бет? Вот о ней я и беспокоился, чувак. К тому времени, знаешь, после всего, что ей пришлось пережить, она не была особо общительной. Она была тихой и замкнутой. Так что тишина в доме, наверное, не была такой уж неожиданностью. Но что-то в этой тишине меня беспокоило. Помню, как я прошел по коридору и заглянул в ее комнату. Она сидела на кровати. Смотрела в пустоту, в глазах не было жизни. Ей было тринадцать, но она могла бы сойти за сорокалетнюю. - Бет? - тихо сказал я. - Бет? - Она услышала мой голос и съежилась, как избитая собака. Она подползла к изголовью кровати, задрожала и заскулила. Это разбило мне сердце, а к тому моменту оно и так было уже практически разбито на куски. Но я знал. Я точно знал, что произошло.

- Старик снова набросился на нее. Домогался ее. Я тогда потерял рассудок и не знаю, вернулся ли он ко мне если когда-нибудь. Я просто сошел с ума и бросился вниз, в подвал, где мой отец занимался тем, чем обычно: пил. Когда я спустился, он был уже наполовину пьян.

Он увидел выражение моих глаз и понял, что ему грозит такая порка, после которой он окажется в больнице. Поэтому он схватил с доски для инструментов гаечный ключ и замахнулся им на меня. Не просто чтобы сбить меня с ног, а чтобы разбить мне череп. Ну, он был пьян, и его прицел немного не сработал. Он замахнулся этим предметом по дуге, промахнулся мимо меня и умудрился разбить несколько банок с гвоздями. И тогда это произошло. И тогда это просто случилось.

- Что? - спросил я его.

- Я убил его. Я схватил этого тощего ублюдка за шею и не переставал сдавливать, пока его глаза не закатились белыми, а лицо не посинело. Я убил собственного отца. Это было единственное достойное дело, которое я когда-либо, когда-либо совершил.

Я не знал, как на это ответить, поэтому и не стал заморачиваться.

После всех страданий, через которые прошел этот парень, вот какая, блядь, ему досталась награда: игрушка для "малыша Сонни.

Нет, это было неправильно, но, с другой стороны, правильного здесь было не так уж и много.

Исповедав всю муку своей жизни, Морис замолчал и не отвечал ни на одно из моих слов. К тому времени остальные, сидевшие у противоположной стены, перестали с интересом пристально смотреть на меня. Они сидели там, курили и болтали на чем-то, что звучало как португальский. Я не стал спрашивать, кто они и почему оказались здесь. Папаша рассказал мне, что один из отрядов "Биокон" взял нескольких пленников во время рейда, и я догадался, что это трое из них. Они выглядели по-настоящему отчаянными, поэтому я оставил их в покое.

Я сел, прислонившись спиной к стене. Должно быть, я задремал. Когда я проснулся чуть позже, Морис курил одну из моих сигарет. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я слышал хрипы и стоны с другой стороны барака, и на то была веская причина: толстяк трахал ту женщину. Он заставил ее встать на четвереньки, а сам стоял сзади и с силой входил в нее, пока она пищала, как мышь. - Соломенная шляпа" пристально наблюдал за Морисом и мной, словно вызывая нас вмешаться.

Мы не вмешались.

Мы просто начали смеяться.

Удивительно, что через некоторое время становится смешным, но это было определенно смешно так, что я даже не могу описать. Было время, когда такая картина оскорбила бы меня - люди, спаривающиеся как свиньи на глазах у всех, - но мой разум настолько погряз в унижениях и страданиях всего этого, что я бы рассмеялся даже над танцующим безголовым трупом.

- Некоторые люди, чувак, - сказал Морис. - У них нет ни капли приличия.

Через час, может быть, Маленький Джон вернулся с отрядом солдат, и нас вывели во двор. Все остальные, кроме охраны у забора, были там. Я увидел там Папашу. Наши взгляды встретились, и его лицо было полно боли.

Начали с Мориса.

Они схватили его, и я совершил глупость, пытаясь вмешаться. За это меня сбили с ног, но не более того. Они оттащили Мориса к столбу, торчащему из земли, как что-то, к чему привязывают мяч для игры в тетербол. Лодыжки Мориса были связаны вместе, как и обе руки спереди. Его привязали к столбу. Он даже не сопротивлялся. Это то, что я запомнил больше всего: он даже не сопротивлялся. Смерть пришла за ним, и он принял ее.

- Боже милостивый, - сказал Сонни Бой, глядя в небо, - почему все всегда заканчивается так? Почему мое терпение подвергается испытанию? Почему они заставляют меня делать те ужасные вещи, которые Ты запрещаешь?

Тогда я заметил, что он ходил с тростью. Одна из его ног была немного скованной, и ему было трудно передвигаться на ней. Упершись в трость, он два, три, четыре раза замахнулся ею на лицо Мориса. Морис только вздрогнул, словно боль и унижение были для него обычным делом и он не ждал ничего другого. К тому моменту он был едва в сознании: кровь струилась из его рта лентами, на лице вырисовывались пурпурные синяки, один глаз был почти закрыт. Голова его склонилась вперед.

Сонни Бой дал ему пощечину. - Имей хоть немного ума, сынок, и слушай меня внимательно. Господь мне свидетель: если ты не будешь внимательно слушать, я вытащу твои гребаные кишки голыми руками.

Морис посмотрел на него. Наверное, он увидел смерть.

- Ты снова и снова нарушал правила. Тебя предупреждали, угрожали, наказывали... но ты все равно продолжаешь испытывать мое терпение.

- Я просто взял... то, что изначально принадлежало мне.

Сонни Бой выглядел разъяренным. - Да ну? Послушай, я в это не верю, сэр. Редко бывает, чтобы я смотрел на человека, дитя Господа Бога, и видел полное заблуждение, но в тебе я вижу только это. И как Иисус изгонял бесов, так и я... так... и я...

Сонни Бой начал, черт возьми, насвистывать "Amazing Grace" и вытащил складной нож Gerber с зазубренным лезвием. Надо было видеть его глаза. Это были глаза какого-то первобытного зверя, готового принести в жертву девственное мясо. Они потемнели с серого цвета пушечного металла до черноты шахтных стволов и запечатанных склепов, отражая адский огонь. В них не было ничего даже отдаленно человеческого, только та тлеющая чернота бездны.

Морис что-то сказал. Я не помню, что именно. Думаю, он умолял Бога о спасении или что-то в этом роде.

Сонни Бой, по-прежнему насвистывая, схватил Мориса за правое запястье и прижал лезвие ножа к суставу указательного пальца. Морис начал кричать и извиваться. Тем не менее веревки удерживали его. Тонкая струйка крови текла из раны и стекала по его большому пальцу. Суровым, медленным движением Сонни Бой провел ножом вниз, вниз, пока не содрал кожу до мяса вплоть до ногтя. Одним простым движением лезвия он отделил лоскут кожи, и тот упал на землю, словно стружка с обтесанной березы.

Морис свалился, почти потеряв сознание.

Он был похож на нечто без костей.

Сонни Бой - слизкое, безумное пресмыкающееся - содрал кожу с обеих рук Мориса, а затем вырезал ему глаза. Когда Морис окончательно потерял сознание, он вырезал ему язык, а затем покончил с ним, нанеся ему около пятнадцати ножевых ударов в грудь. - Возьми то, что принадлежит Тебе, Господи, ибо нам это больше не нужно.

Труп Мориса бросили через колючую проволоку. Зомби тут же набросились на него. Их было не так много, как прошлой ночью, но все же оставалось около дюжины отставших, и они быстро расправились с телом.

Сонни Бой оглянулся на свою паству. - Он будет вознесен, возрожден и доставлен во плоти в дом Господень. Аминь.

Толпа ответила: - Аминь.

Это было отвратительно и извращенно. Как сцена из фильма "Дети кукурузы" или одного из тех фильмов про языческие жертвоприношения. Я не мог поверить, что вижу это. Но я видел, и моя очередь приближалась.

Следующими были трое латиноамериканцев.

Женщину привязали к столбу.

Двоих мужчин связали и заткнули рты, заставив преклонить колени у ее ног.

- Вас троих поймали на браконьерстве на нашей территории. Вы украли у нас. Вы стреляли в нас. Вы убили одного из моих людей. Вот обвинения, выдвинутые против вас. Как вы на них отвечаете? - произнес он, словно какой-то безумный инквизитор.

Двое мужчин пытались что-то сказать сквозь кляпы, но слышна была только женщина. - Мы брали только то, что было необходимо для выживания. Мы не грабили. Мы не воровали. Мы просто пытались выжить. - Она задыхалась от ужаса. - Пожалуйста... вы должны в это поверить. Мы хотим только защиты. Мы хотим лишь стать частью вашего сообщества. Разве вы этого не видите?

- А, да, я понимаю, - сказал Сонни Бой, опираясь на трость. - Вы - кроткие и смиренные. Да благословит вас Господь, ведь вы всю жизнь выполняли Его волю, и чего еще можно требовать от кроткого духа?

- Да, да!

- Вы лжете! Вы богохульствуете!

- Нет, нет, нет...

- Скажи мне правду, - сказал Сонни Бой, - пока я не вырезал твой язык, гребаная язычница.

Женщина была в истерике, в полной истерике. То, что я видел, было, вероятно, чем-то вроде последнего акта, разыгрывающегося, когда какой-то извращенный, психопатический охотник на ведьм нашел свою добычу. Один из солдат протянул ему укороченный дробовик. Женщина начала кричать и рыдать.

- Заткните эту суку, - приказал Сонни Бой солдатам, - "или я засуну ствол этого дробовика в ее аппетитную дырку и разбрызгаю по небу ее проклятые яичники. - Он махнул рукой в сторону двух мужчин. Солдаты послушно разрезали им кляпы. Они освободили и женщину, и она рухнула в грязь. - Ты, Пончо, и ты, Педро, заткните эту шлюху! Я не буду слушать ее бранные слова! И если вы, парни, думаете, что я шучу, то лучше передумайте, потому что я самый жестокий ублюдок в городе. Я сотворен удивительно и чудесно, и вам, щенки, лучше в это поверить, ибо Бог мне свидетель, слава и хвала. А теперь скажи своей шлюхе, чтобы заткнула свой гребаный мексиканский рот и пошла лежать рядом со своей миской, или я убью ее так же, как Иисус был пригвожден к этому гребаному кресту, а когда она остынет, я трахну ее труп сильнее, чем пудель трахает штанину, амиго.

Вот насколько этот парень был совершенно, блядь, безумным. Толпа просто смотрела, широко раскрыв глаза; полностью завороженная тем, что делал и говорил этот маньяк. Не могу сказать, что это касалось всех, потому что Папаша и еще несколько человек выглядели совершенно понурыми, но остальные были очарованы этим зрелищем.

- Сколько ты у нас украл, Санчес? - спросил Сонни Бой.

- Просто немного еды, - ответил Соломенная Шляпа.

- Ты убил моего солдата? - спросил Сонни Бой у толстяка.

- Нет, нет, нет, это не мы, - ответил Толстяк.

- Я спрошу тебя еще раз, - сказал ему Сонни Бой, - "и на этот раз вы, мать вашу трахающие чили, лучше, черт возьми, ответьте мне прямо, или к рассвету в городе станет на двух бобовых ниггеров меньше.

Это было зверство. И что сделало ситуацию еще хуже, так это то, что Соломенная Шляпа полз вперед, склонив голову, скуля у ног Сонни Боя, как избитая собака. Толстяк сделал то же самое. Словно они были в церкви, умоляя о прощении.

- Какого черта ты делаешь, Санчес? - сказал Сонни Бой. - Кто велел тебе и этому Фрито Бандито лизать мне ноги и ползать перед мной?

- Пощади нас, пожалуйста, пощади нас! - воскликнула женщина.

- Да, позволь нам жить! Пожалуйста, позволь нам жить, мы только и хотим, что жить, мы не хотим умирать, - пробормотал Соломенная Шляпа, слова сыпались из его рта одно за другим.

- Неужели? Слава Иисусу, ты тупой гребаный мексиканец, знаешь об этом? Как насчет того, чтобы, когда мы здесь закончим, я приготовил тебе ужин из трех блюд и позволил тебе трахнуть мою мать?

- Нет. Никакой еды. Только наши жизни.

Толстяк очень медленно поднял глаза. - Я не голоден, я только хочу...

К этому моменту они оба уже сошли с ума и понятия не имели, что говорят. Я тут же решил, что так умирать не буду. Когда солдаты затащат меня туда, я сойду с ума и заставлю их застрелить меня или забить до смерти. Это был единственный путь.

Сонни Бой злобно посмотрел на своих двух жертв. - В котле - смерть, а вы, сумасшедшие ублюдки, пытаетесь шутить. Знаете что? Я не считаю вас смешными ни капельки. И я не думаю, что Господь на небесах хоть немного этим развеселился. Но я скажу вам, что, по-моему, было бы смешно. Это было бы - смотреть, как вы двое и ваша шлюха умрете, а ваши мозги будут капать с забора. Разве это не было бы по-настоящему забавным?

Сонни Бой выглядел как какое-то чудовище. Я видел только розовую полосу его рта и эти желтые зубы. А его глаза, слава Иисусу, - широкие, черные и немигающие, совершенно бездушные и безжалостные, как у рептилии.

- Знаете, что еще смешнее? - обратился он к толпе. - Это смотреть, как пара таких язычников, техасских чили-ниггеров, танцующих "ту-степ, - трахают друг друга. Они ведут себя так, будто им такое не нравится, но, боже мой, как же им нравится. Как только они начинают друг на друга набрасываться, как собаки, это похоже на "счастливый час" в кожаном баре в Тихуане... больше хрюканья и пыхтения, чем в День святого Валентина на овечьей ферме в Арканзасе. До тошноты, Иисус и Мария, да. Эй, Санчес? Не хочешь выступить для нас?

Соломенная Шляпа посмотрел на него. - Иди на хуй, - сказал он.

Я почувствовал, как кожа на затылке напряглась; что-то в животе перевернулось. - Вот оно, - подумал я. - Вот оно, черт возьми, начинается.

- Что ты сказал? - спросил Сонни Бой, его глаза были черны, как мраморные шарики, обмакнутые в горячую нефть.

- Я просто сказал, чувак, что это не было...

Слишком поздно, он так и не закончил фразу. Сонни Бой тихо хмыкнул и выстрелил в него в упор из своего обреза. Я никогда раньше не видел, как кого-то подстреливают дробью с близкого расстояния. И, пожалуй, больше никогда не хочу. Лицо Соломенной Шляпы как будто исчезло в мясистом, мультяшном размытии. Его лицо, череп, даже кожа головы. Они превратились в жидкость и разбрызгались по мешкам с песком позади него, словно то, что собака вырвала, пожував мертвую горную белку. Примерно через долю секунды после этого труп Соломенной Шляпы упал назад в грязь.

- Пожалуй, мне стоит убить и тебя тоже, - сказал Сонни Бой Чабби, который плакал и хныкал, умоляя Бога о спасении и пощаде, и представлял собой довольно ужасающее зрелище с кровавыми брызгами Соломенной Шляпы, разбрызганными по его лицу. Но, возможно, то, что он втянул в это Бога, спасло ему жизнь, потому что Сонни Бой не выстрелил в него. Вместо этого он наклонился и закричал: - КОГДА ТЫ ВЫПАЛ ИЗ ЖОПЫ СВОЕЙ МАМЫ, ТЫ, ГРЯЗНЫЙ МЕКСИКАНЕЦ, ОНА ДОЛЖНА БЫЛА СМЫТЬ ТЕБЯ ВМЕСТЕ С ОСТАЛЬНЫМИ КУСКАМИ ДЕРЬМА! НО ОНА ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛА, И ЭТО ПРИВЕЛО ТЕБЯ К СЕГОДНЯШНЕМУ ДНЮ, КОТОРЫЙ ДЛЯ ТЕБЯ - ПЛОХОЙ ДЕНЬ, СЫНОК, НАСТОЯЩАЯ ГОВНОБУРЯ В ВЫСОКОМ СОЛНЕЧНОМ ХЛОПЧАТОБУМАЖНОМ ПОЛЕ... НО ПРОСТО ПОМНИ, ЧТО ЗАВТРА МОЖЕТ БЫТЬ ЕЩЕ ХУЖЕ! ЕЩЕ РАЗ ПРИКОСНИСЬ К ЧЕМУ-НИБУДЬ ИЗ МОЕГО, И Я МОГУ ГАРАНТИРОВАТЬ ТЕБЕ, ЧТО ТАК И БУДЕТ, КАК ХРИСТОС ИИСУС МНЕ СВИДЕТЕЛЬ!

Он бросил взгляд на солдат. - Отпустите его и его шлюху.

Они оба изо всех сил благодарили Санни Боя, когда их освободили. Они просто не поняли. Они не поняли всего. Пока их не повели к воротам под дулом пистолета. Они кричали и умоляли, но это было бесполезно. Их бросили зомби снаружи, которые тут же свалили их с ног и начали питаться ими, пока те лежали, крича и барахтаясь.

Настала моя очередь.

Пил стоял там, улыбаясь. У него были обнаженные зубы. - Вчера вечером ты рассказал Папаше нешуточную историю, - сказал он. - Я наслаждался каждой минутой. Сонни Бою тоже понравилось, когда я ему рассказал.

Солдаты оттащили меня к Сонни Бою. Они даже не пытались меня связать или заткнуть. Я ждал именно этого. Именно тогда я собирался заставить их действовать. Я рассчитывал, что смогу вырваться из их рук на достаточное время, чтобы добраться до Сонни Боя. Тогда им пришлось бы убить меня.

- Стив, - сказал Сонни Бой, вздыхая и вытирая пот со лба. - Я совершенно вымотался, ты же знаешь? У меня нет сил, чтобы убить тебя. Я просто спрошу, почему ты мне соврал? Почему не сказал, что у тебя есть друзья, которые еще живы, или что где-то там у тебя есть сын?

- Насколько я знаю, они мертвы. Их поймали ребята из АРМ.

- Ты так думаешь.

- Да.

- Свят, свят, свят Господь Саваоф, - сказал он мне. - Да, сэр. Эти евреи убили Христа, ты же знаешь. Так же верно, как бритва вскрывает живот, эти евреи убили сына Божьего. Что ты об этом думаешь, Джек?

- Я думаю, нам следует не отклоняться от темы и покончить с этим, - сказал я ему с глупой бравадой.

И снова мой язык втянул меня в дерьмо. Это был тот самый повод, которого он так и ждал.

Изменение, которое произошло с ним, было не только бурным и вулканическим, но и мгновенным. В старых фильмах, когда безумный доктор выпивал зелье, ему требовалось несколько мгновений, чтобы превратиться в чудовище, но не Сонни Бой. Он стал диким, плевался и пускал слюну. - Я принимаю тебя в свою общину, а ты вот так мне отплачиваешь, чертов кусок дерьма! Ты, гребаный грязный ублюдок-сукин сын! Ты мне лжешь! Ты что-то от меня скрываешь! Ты меня оскорбляешь! - ревел он на меня, пенись изо рта, как обезумевшая гончая. - Но ты за это поплатишься, Боже, да, ты, слизистый грязный ублюдок, сосущий члены и трахающий сестер, СЫН ШЛЮХИ, за это ты, блядь, поплатишься!

Ну, Сонни Бой сошел с ума и начал избивать меня своей тростью, как какую-то паршивую собаку. И я имею в виду - по-настоящему избивать. Для парня с больной ногой он был просто нечто. Он был быстр и силен, наносил удары, как удары молнии. Так быстро, так яростно, так сокрушительно. Два раза он попал мне по голове. В живот. По обеим рукам. Каждый раз, когда я пытался заблокировать удар, он бил меня в другое место. Я чувствовал, как эта трость обрушивается на меня, словно Железный брус, дубинка, и, казалось, летит со всех возможных сторон одновременно, сопровождаемая свистящим гудением, словно рой разъяренных убийц-пчел, устремляющихся на добычу.

Свист. ШЛЕПОК.

Свист. ХЛОП.

Я чувствовал, как эта трость скользит по моей спине, плечам и голове. Ударяла по моим рукам, когда я прикрывал лицо, и все это время я кричал: - ХВАТИТ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ХВАТИТ!

Но Сонни Бой не слышал.

Или не хотел слышать.

И трость продолжала обрушиваться, и моя кожа была избита до крови, и я больше не мог этого выносить, и тогда я увидел красный цвет, кроваво-красный. Сонни Бой замахнулся той тростью, а я поймал ее в полете и вырвал прямо из его рук - возможно, вместе с рукой, вывихнув ее из сустава, - потому что он издал такой высокий, пронзительный визг. Внезапность и сокрушительность его атаки загнали зверя во мне в самый погреб, но боль дернула за поводок, и он снова вылез наверх, царапаясь и щелкая зубами.

Я чуть не добрался до него.

Сонни Бой рухнул в грязь, и я поднял трость, чтобы нанести удар, как раз в тот момент, когда приклад винтовки ударил меня по затылку, сбивая с ног и погружая в грязь без сознания. Я едва оставался в сознании. Я думал, что Сонни Бой убьет меня на месте. Но он этого не сделал. Его настроения были на 100 % непредсказуемы. Его подняли на ноги, и он ткнул меня тростью.

- Какая смелость! Какая хитрость! Какой инстинкт убийцы! - Он рассмеялся, и толпа тоже рассмеялась. - Думаю, слава Иисусу, мы наконец-то нашли себе одну бешеную собаку и одного настоящего солдата! - Он снова рассмеялся. Толпа снова рассмеялась. - А если бы вы были так добры, уберите этот отвратительный хлам с моих глаз.

Меня потащили за ноги, лицом в грязь.

Когда я пришел в себя, я лежал на своей койке, а Папаша очищал мне лицо, вытирая грязь и кровь и накладывая мазь на мои многочисленные ушибы. - Тебе повезло, что ты остался жив, - сказал он. - Думаю, ты его шокировал. Никто никогда так на него не набрасывался. Думаю, ты напугал его до смерти, и единственный способ для него сохранить лицо - это выдать все за шутку, в которую были посвящены только вы двое.

Вот это шутка.

Вот это, блядь, шутка.

Все тело болело словно я продержался десять раундов с Джорджем Форманом.

Если вы когда-нибудь видели те ужасные видеоролики из Маутхаузена или Берген-Бельзена, где показывают, как огромные кучи трупов загребают в братские могилы бульдозерами или сбрасывают в кузова самосвалов, словно снопы пшеницы, - тогда вы сможете представить, чем я занимался всю следующую неделю. Мое наказание, видите ли, еще не закончилось. Я "вступил" в бригаду по сжиганию трупов. Сонни Бой, будучи христианским святым, каким он и был, дал мне пару дней, чтобы прийти в себя и размять затекшие мышцы... а потом - прямиком на работу.

От Мюррей-Хилла до Хеллс-Китчен и Челси - каждый день одно и то же: Маленький Джон врывался в казармы для наказанных чуть ли не на рассвете, ора, что гром громче. - Давайте! Давайте! Вылезайте из этих гребаных коек! Пошли! Пошли! - Если мы не двигались достаточно быстро, он выпуская несколько выстрелов из посеребренного "Глока-9, - который носил в низко застегнутом кобуре, словно он направлял свои действия в духе самого Паттона. Мы натягивали на себя грязные, вонючие белые биозащитные костюмы, справляли нужду в биотуалете и направлялись в столовую-квонсет, где мы жрали яичный порошок, пряники и пили много кофе. Кофе хранили в огромных котлах военного образца. То, что оставалось с предыдущего дня, просто подогревали для бригады по ликвидации пожаров, пока он не становился настолько крепким, что от него сводило пальцы на ногах.

Команда по сжиганию трупов была штрафной, поэтому бриться не разрешалось, и к тому моменту, после многих недель без бритвы, у меня на лице уже росла густая черная борода. Маленький Джон давал нам, может быть, пятнадцать минут, чтобы набить животы, а потом мы сгружались в грузовики в сопровождении бронетранспортеров "Брэдли" и отправлялись к кучам трупов. К тому времени наступила осень, и по утрам было холодно. Можно было наблюдать, как солнце поднимается над мертвым городом - желтое и уставшее, - а дыхание вырывалось белыми облачками.

В бригаде была только одна женщина - семнадцатилетняя девушка по имени Дорин, с бурными зелеными глазами, длинноногим атлетическим телосложением бегуньи на длинные дистанции и гладкой коричневой кожей, унаследованной от ее нигерийских предков. Она была симпатичной девушкой, но напряженной и суетливой, жестокая в выражении лица и вспыльчивая. Она носила с собой нож и уже трижды порезала им мужчин, когда те пытались к ней пристать. Это было одной из причин, по которой она оказалась в бригаде по сжиганию. Никто не пытался отобрать у нее нож, потому что она впадала в ярость, когда какой-нибудь мужчина вторгался в ее личное пространство. Ее лучше было оставить в покое. Трудолюбивая, с ясным и расчетливым умом, она в целом не любила мужчин. Это был небольшой "подарок" от того, что она выросла в Бэд-Стай в Бруклине. В день своего четырнадцатилетия она лишилась девственности: ее групповым изнасилованием занялись не менее десяти хулиганов. Те самые, которые убили ее брата за то, что он им противостоял.

К тому моменту она уже много недель проработала в бригаде по сжиганию мусора, и ее прекрасные зеленые глаза были просто мертвы. Хотя она и не любила мужчин, ко мне она проявила теплоту, вероятно, потому что я не смотрел на нее так, будто она была кусочком дорогого шоколада, а я - сладкоежкой. Я просто смотрел на нее так же, как и на остальных в штрафной бригаде, - с жалостью. Мы все бродили по одному и тому же дерьму, вдыхали один и тот же зловонный смрад и имели дело с одними и теми же испещренными мухами копчеными мясными изделиями. Все, что у нас было, - это друг для друга. Пока мы работали, такие придурки, как мой друг сержант Пил, стояли рядом со своими карабинами, ища повод добавить нас к куче трупов.

- Просто притворись, что ты мусорщик, - сказала мне Дорин. - Притворись, что просто выносишь мусор. Вот и все. Не думай об этом больше. Ничего, кроме рыбьих голов и кухонных отходов, грязных подгузников, гнилого салата, яичной скорлупы и слизистой лапши. Вот что это все такое. Думай так, парень, и, может, ты выйдешь отсюда в здравом уме.

Дорин и я работали бок о бок, таская тела и сбрасывая их в кучи. Солдаты вроде Пила - особенно сам Пил - отпускали непристойные замечания, потому что мы часто были вместе. Но между нами не было ничего, кроме дружбы. Мы сблизились, но не так, как они думали. Думаю, Дорин доверяла мне больше, чем остальным, но даже если я подходил к ней слишком близко, она вздрагивала. Ее спина напрягалась. Глаза сужались. Зубы сжимались. Нет, даже если бы я был заинтересован, она была для меня слишком молода, а травма, которую она таила в себе, была раскаленной и жгучей, как лава. Прикоснуться к ней было все равно что попытаться погладить голодного тигра - на это решались только глупцы и самоубийцы.

Пока мы спорили из-за колбасных изделиях, я рассказал ей о своей семье, и ей, похоже, понравилось, что я поделился этим именно с ней, а не с кем-то другим - подробностями, которыми я не доверял даже Папаше. И поскольку я открылся ей, она открылась мне. Так я узнал, как она лишилась девственности, и так я узнал о ее брате.

Ее история была типичной для центральных районов города. Она понятия не имела, кто был ее отец. Ее мать была героиновой наркоманкой, которая умерла в подвале многоквартирного дома с иглой, торчащей из руки. Дорин унаследовала внешность матери и зеленые глаза отца. Единственное, что мать рассказывала ей о нем, - это то, что он, вероятно, был белым, поскольку у нее в то время было несколько белых "бойфрендов, - многие из которых были торговцами героина.

Мы находились на верхнем Вест-Сайде, рядом с Центральным парком на Западной 73-й улице, в двух шагах от того места, где тот псих застрелил Джона Леннона. На улицах лежали сотни трупов - результат рейда "Бригады Брайтвотера. - Облака мух поднимались над ними, густые, как дым.

Воздух был тяжелым и влажным от запаха гниющего мяса. Прогнав собак, мы приступили к работе. Всякий раз, когда я двигался недостаточно быстро, Пил - все еще с той же самодовольной ухмылкой с тех пор, как Сонни Бой отшлепал меня тростью, - выпускал пару выстрелов над моей головой. Сначала это срабатывало, потому что я знал, что он может застрелить меня в любой момент, но через некоторое время, на пятый день, я работал медленнее только тогда, когда он это делал.

- Я его порежу, - сказала мне Дорин, когда мы тащили к куче зеленые и слизистые трупы. - Пил на меня косо смотрит, и я знаю, о чем он думает. Его порежут.

- Тебя застрелят. Они тебя прикончат.

Она посмотрела на размозженные, сочащиеся лица у наших ног. - А что в этом плохого?

В этом была доля правды.

Папаша был с нами. Он был с нами уже три дня, и никто не знал - то ли потому, что он был моим другом, то ли потому, что украл соленый огурец или что-то в этом роде, - а он и не говорил. - Не делай этого, Дорин, - сказал он ей. - Не давай им удовольствия думать, что они сломили тебя.

Она ничего не ответила, но я заметил разочарование в ее глазах.

- Похоже, это тела из АРМ, - сказал Попс. - На них эта странная военная форма. Как ты ее называл, Стив?

- Русская камуфляжная форма "тень. - По крайней мере, так и выглядит.

- Интересно, какая же здесь развернулась битва, раз здесь столько мертвецов? - задумчиво произнес Папаша.

- Я не вижу ни одного человека, - сказала Дорин, пытаясь оттащить труп за лодыжки. Он был мягким, как вареная курица, и ноги выскальзывали прямо из суставов. Она пожала плечами и оттащила то, что смогла. - Здесь нет людей. Ничего, кроме кофейной гущи, куриных костей и заплесневелой капусты. Вот и все.

Конечно, вот и все. Ничего, кроме мусора. Ничего, кроме человеческого отброса.

Человеческий мусор, раздувшийся до пурпурного цвета, из которого сочилась трупная слизь и струилась черная жидкость, разливающаяся по твоим сапогам, когда ты вытаскивал их с тротуара - с этим липким звуком, который пронизывал тебя до мозга костей и сжимал кишки. Когда ты швырял мешки с человеческим мусором на кучу отходов, они иногда лопались, и из них вытекали серые, гнилостные реки, выпуская горячие струи трупного газа прямо тебе в лицо. Крысы обожали этот мусор. Они питались им, устраивали в нем гнезда, роились в нем и защищали его, когда ты подходил слишком близко. Ты утаскивал раздувшийся мешок с мусором, и иногда к нему цеплялось полдюжины толстых серых крыс, висящих на зубах. Мусор также кишел червями. Когда ты хватал человеческий мешок, они вываливались из него кишащими массами, словно белый рис и волокнистые белые спагетти. Они забирались тебе в рукава и внутрь перчаток, и через некоторое время ты переставал это замечать. Точно так же, как не замечал измученные, изжеванные лица, или изгрызенные птицами остовы и пустые глазницы. Через некоторое время ты настолько ожесточался, что даже не замечал, когда эти мешки с плотью разрывались по швам в твоих руках и высыпались на тебя, или когда из разорванных животов выпадали извивающиеся крысята в зародышевом состоянии, или красные черви выскальзывали из-под зеленых пятнистых щек.

К трем часам мы сложили мусор аккуратной высокой кучей, как любил Литтл Джон. Нам оставалось бросить туда еще несколько мешков, но большую часть работы мы уже сделали. Папаша был слишком стар для такой изнурительной физической работы, особенно той, от которой у тебя в животе все переворачивается. Это изматывало его, ломало; старило его так же, как, по-моему, старило нас всех.

Мы сидели на скамейке на краю участка - Дорин, Папаша и я. Мы курили. Мы все курили. Даже те, кто раньше не курил, научились курить, когда имели дело с копченостями. Это было единственное, что избавляло от вони, застрявшей во рту и носу. Даже грязная пепельница пахнет медом и розами по сравнению с тем, что мы там выкапывали.

- Потрясающе, - сказал Папаша. - Совершенно и абсолютно потрясающе. Никакой жизни, нигде никакой жизни. Ничего, кроме ходячих мертвецов, бешеных собак и трупных крыс, падальщиков, таких как мы, и коршунов, кружащих в небе. Потрясающе, просто потрясающе. Зеленый мир. Зеленая планета, изобилующая жизнью. А теперь - только потому, что какая-то умирающая звезда десять миллионов лет назад извергла радиацию из печи своих недр, а этот мир просто оказался на неправильной орбите в неподходящее время - смерть. Смерть и ничего, кроме смерти. Мертвый мир. Мир-кладбище. Черная гробница, вращающаяся вокруг Солнца! Ха! Подумай об этом! Подумай об этом!

- Просто успокойся, - сказал я ему.

- Успокоиться? Успокоиться? - Он начал смеяться, хрипеть и плеваться, на губах у него появилась белая пена. - Как я могу успокоиться? Подумай только! На протяжении десяти тысяч лет у нас была цивилизация: наши предки отказались от племенного образа жизни, занялись земледелием, возделывали землю, объединялись и вырубали лучший мир из бурлящего первобытного леса! Они строили поселки, потом деревни, городки и, наконец, величественные сияющие города, такие как этот гребаный Нью-Йорк, которые устремляются прямо к облакам! Эти самые агрессивные, территориальные обезьяны, которые охотились друг на друга, довели до вымирания бесчисленные виды и чуть не истребили друг друга, объединились, чтобы создать нечто, называемое цивилизацией! Вместо того чтобы выкопать корни и носить звериные шкуры, они создают цивилизацию! Они строят города! Они летают, как птицы! Они плавают в глубинах, как киты! Они создают компьютеры и микрочипы, настолько крошечные, что они едва ли больше человеческих клеток! Они запускают ракеты в космос, лечат болезни, бросают вызов природе и становятся подобными богам, а потом... а потом всплеск энергии из самых глубин космоса мутирует спящую падаль-поедающую бактерию, и мир превращается в кладбище! Кладбище, где ходячие мертвецы - естественные обитатели, а мы - не что иное, как реликвии, кучка уродцев, у которых не хватило здравого смысла, данного Богом, чтобы понять, когда мы проиграли, лечь и умереть!

- Да ладно тебе, папаша. Ты должен держаться, старик, - сказала ему Дорин.

Я отвел его обратно на площадку, где нужно было собрать последние трупы для сожжения.

- В чем у него проблема? - поинтересовался Пил.

- Ему тяжело переносить все это.

- Правда? Жаль, очень жаль. - Пил обращался ко мне, но смотрел на Дорин так, будто она была чем-то, что он хотел бы насадить на палку и облизывать. - Ты много работал, старик. Ты устал. Отдохни немного. Твои друзья тебя прикроют. Правда, друзья?

Я на мгновение почувствовал облегчение от того, что Пил проявил к Папаше немного сочувствия, даже если это было не только несвойственно ему, но и совершенно чуждо такому человеку, как он. Когда Док подошел к грузовикам, я должен был заметить тот взгляд в глазах Пила, как широко растянулась его улыбка. Папаша прошел, может, десять футов, прежде чем Пил поднял свой TR-15 и выпустил в него три пули.

Нет, я этого не ожидал.

А он не ожидал моей реакции.

Я бросился на него. Его TR-15 полетел в одну сторону, а он - в другую, и я оказался прямо на нем, нанося ему серию быстрых ударов в лицо, прежде чем он успел дотянуться до меня. Мы боролись и катались по земле, и Пил отбросил меня, ударив коленом в бок. Это был настоящий хаос, и никто не вмешивался. Остальные солдаты просто подбадривали нас. Мы с Пилом встали на ноги, встали друг против друга, как два тяжеловеса, наносили удары кулаками, безжалостно били друг друга, пинали и боролись в партере - оба отказываясь падать.

Пил подставил мне подножку и ударил ногой в бок, прежде чем я успел подняться, но это только еще больше разозлило меня. Когда он попытался снова наступить на меня, я схватил его сапог и вывернул ему ногу, пока он не взвизгнул, а потом ударил ногой между ног - и это выбило из него всякую волю к борьбе.

Потом я встал на ноги, а он попытался вытащить нож. Я ударил его кулаком в лицо, затем зажал его руку в захвате за запястье и выкрутил ее, пока там не затрещало, словно что-то вот-вот сломается. Пил попытался ударить меня локтем по лицу, но я уклонился и ударил его коленом в живот, а затем нанес еще пару быстрых ударов по лицу. Потом я ударил его головой и повалил на землю, чтобы он не вставал.

У него шла кровь изо рта и носа, а вокруг одного глаза, словно корона, расплывался огромный фиолетовый синяк. Но я не собирался на этом останавливаться. Когда он шатаясь встал на колени и попытался уползти, я пнул его по заднице и снова повалил на землю. Затем я схватил его за загривок и за зад брюк и затащил прямо в кучу трупов.

Он визжал и сопротивлялся, но я затолкнул его туда.

Затем я схватил его за лицо и прижал к раздутому от газов животу, пока тот не лопнул, и Пил не закашлялся. Я втиснул его лицо в кишащие личинками глубины, вдавливая его туда, давая ему хорошенько почувствовать, с чем нам приходилось иметь дело.

- Хватит уже, - сказал Маленький Джон, нацелив на меня винтовку. - С меня хватит этой херни! Отпусти его!

Я отпустил его, и Пил соскользнул с кучи. Он сделал два шага и упал на колени, рвота хлестала из него. Его лицо было испачкано слизью и кровью, с него свисали кусочки протухшей ткани. Кто-то бросил ему тряпку, и он вытер грязь, все еще давясь, дрожа и задыхаясь.

Двое солдат помогли ему встать и поддержали его, а Маленький Джон стоял между нами. Пил и я просто гневно смотрели друг на друга. Я только что надрал ему задницу, и теперь он знал, что я такой же жестокий, как и он. Так что мы просто смотрели друг на друга и ненавидели друг друга. Пара змей, гадающих, чей яд ядовитее.

- Я убью тебя, - задыхаясь, прохрипел он. - Я убью тебя за это.

- Ты убил Папашу. Ты его убил, - сказал я. - Я сломаю тебе шею. Я сорву твою гребаную голову.

Маленький Джон оставался между нами, следя за тем, чтобы мы вели себя как хорошие парни. Я быстро забывал про такую херню. Насколько я был в курсе, все было кончено. По крайней мере, между Пилом и мной. Сонни Бой захочет снова устроить из меня зрелище. Я это знал. Но, на мой взгляд, все было кончено. Но Пил думал иначе. Он кипел от ненависти. Я надрал ему задницу, и он потерял лицо перед другими солдатами. Так же, как Сонни Бой устроил из меня зрелище, теперь я устроил зрелище из Пила. Он был унижен и опозорен. Он захочет отомстить.

- Тебе это дорого обойдется, - сказал он мне. Он посмотрел на Дорин. - Тебе это дорого обойдется. Это будет стоить тебе твоей женщины.

И тогда Дорин не выдержала.

Она была заряжена чистым адреналином, шла, выпрямив спину, как бронежилет, и выглядела просто смертоносной. Я видел ее разъяренной и раньше, но никогда не видел ее такой... с вытянутыми когтями, оскалившей зубы. Она что-то закричала Пилу и просто взбесилась, сошла с ума. Он был тем самым бандитом, который ее изнасиловал. Он был каждым мужчиной с каждым язвительным неандертальским замечанием и жадным взглядом. Она бросилась прямо на него, а он был не в состоянии защищаться. Ее зеленые глаза тлели, как топливные стержни, вырванные из реактора, и тут она взлетела в воздух. Словно леопард, набрасывающийся на добычу, она бросилась прямо на Пила, чтобы вырвать ему горло и обглодать кости. Она оттолкнула Маленького Джона в сторону и буквально набросилась на Пила. Еще до того, как солдаты успели ее удержать, она вонзила свои рваные ногти в лицо Пила, раскрасив его щеки кровавыми красными полосами, и стала молотить его по коленным чашечкам, яйцам и животу. Маленький Джон оттащил ее от него.

Я предложил помочь?

А как ты думаешь? Он сам напросился.

В конце концов они оттащили Дорин и успокоили ее. Пока они уговаривали ее, стараясь не прикасаться к ней, я наблюдал за Пилом. Он был взбешен и обезумел, в его глазах горело безумие. Сначала я на него набросился, потом Дорин. Если бы у него было оружие, мы бы оба лежали на земле с дымящимися дырками в теле.

Он продолжал пристально смотреть на меня, вытирая с лица еще больше крови.

Его лицо было все красным, опухшим и выглядело ужасно, словно он только что разделил палатку в джунглях с 20 000 комаров. Но, несмотря ни на что, эти глаза нашли меня, удержали взгляд и пронзили меня насквозь. Он говорил мне, что я мертвец, а Дорин будет похоронена в той же яме, что и я.

- Уберите отсюда этого придурка, - сказал Маленький Джон, указывая, как мне показалось, на меня.

Но нет. Он указывал на Пила.

К тому моменту кровь между нами стала настолько гнилой, что превратилась в чертов яд.

Когда Пила безопасно усадили в один грузовик, а Дорин и меня - в другой, они бросили труп Папаши на кучу. Бензовоз отъехал назад, и Литтл Джон облил тела струей мазута. Когда он закончил, мы отошли на безопасное расстояние, и один из солдат зажег сигнальную ракету и бросил ее на кучу. Прогремело громкое взрывное извержение пламени, и даже в кузове грузовика нас обдало жарким воздухом. В небо поднялось облако искр и маслянистого черного дыма. Зловоние было ужасным, но, по сути, не хуже, чем раньше.

Мы вернулись в Мюррей-Хилл и в лагерь.

Я был почти уверен, что на этот раз это зрелище станет моей смертью. Я даже был к этому готов. Я снял свой грязный костюм, и мне разрешили принять душ. Затем меня привели к Сонни Бою.

Увидев меня, он просто рассмеялся. - Если я устрою себе постель в аду, Стив, то, вот, ты уже там.

Я просто уставился на него. - Так что же на этот раз? Еще одно зрелище?

- Нет, нет, нет. Не вижу в этом необходимости. Я предвидел, что это произойдет, и вот, все уже позади. Ты просто прирожденный убийца, как я и подозревал давно.

- Он убил Папашу.

- Да. Он хладнокровно его прикончил.

- Его нужно наказать.

Сонни Бой ухмыльнулся своей змеиной ухмылкой. - Может быть. Но не сегодня. У нас грядет крупное наступление, и мне нужны все доступные оружия. К тому же, помилуй побежденного, друг Стив. Победил сильнейший.

- Он кусок дерьма.

- Мы все дерьмо, Стив. Все плаваем в одной и той же чаше. Но что всплывает на поверхность, а что пахнет сильнее?

Так он давал мне понять, что я продвинулся в его организации.

- Я поговорю с Пилом. Он больше не доставит тебе неприятностей. Женщина твоя. Ты завоевал это право. Теперь никто, кроме тебя, не может к ней прикоснуться.

Я не стал ему объяснять, что не хочу ее, или что Дорин не будет в восторге от того, что ее "продают. - Просто промолчал. Если никто не собирался к ней прикасаться, то тем лучше. Пусть думают, что у нас что-то завязалось.

Он ткнул в меня пальцем. - Но имей в виду, Стив. Она - женщина с женской хитростью, коварством и вероломством. А женщина - мать предателей.

Вот и все. Просто какой-то безумный "отцовский" совет о том, что Дорин - женщина и что порочность ей присуща от природы, что источник греха и алчности находится между ее ног. Ничего больше. Я вышел из "пожарной команды. - Я снова стал солдатом.

Через два дня я отправился на войну.

Худшее, что они когда-либо сделали, - это вложили оружие в мои горячие ручонки.

Карабин THOR TR-15

Тип: 5,56 мм, полностью автоматический

Дальность убийства: 300 ярдов

Магазин: 30 патронов

После спокойного утра, проведенного за уничтожением зомби, что напоминало чертову охоту на индюшек в Бедфорд-Парке, ближе к вечеру дела по-настоящему закрутились, и с самого начала до самого конца это была борьба за выживание. Мы шли от дома к дому, как морские пехотинцы в Хюэ или солдаты в Фаллудже, зачищая их один за другим, выкуривая зомби, выживальщиков и сумасшедших. Мы не сомневались, что у нас перевес, и, возможно, из-за этого стали слишком самоуверенными. Ну... может, не мы сами, а наше командное звено (если его вообще можно было так назвать), состоявшее из Сонни Боя, отдававшего приказы из безопасного бронированного автомобиля "Desert Warrior, - и его сержантов взвода - таких парней, как Маленький Джон, - следивших за тем, чтобы их подразделения "Биокон" (BU) выполняли эти приказы.

Я не был в подразделении Маленького Джона. В последний момент меня перевели в подразделение сержанта Паначека. Для меня это было одно и то же: один придурок - то же самое, что и другой. Солдаты сражались изо всех сил, чтобы произвести впечатление на своих сержантов, которые жестоко заставляли их работать, чтобы произвести впечатление на Сонни Боя, который, в свою очередь, жестоко заставлял их работать, чтобы оставаться в милости у полковника Брайтвотера, кружившего высоко в небе на своем "Блэкхоке" - "глаз в небе.

Мы были экипированы, как и любые боевые солдаты. Нам выдали боевую форму с пустынным камуфляжем, перчатки, бронежилеты, боевые ножи "Гербер, - патронташи и гранаты, камелбаки с водой и пакеты с сухим пайком, пистолеты и рации "Айком, - шлемы CVC и приборы ночного видения (NOD). Нам выдали карабины THOR TR-15, которые на самом деле были просто модифицированными M4, но более эргономичными и удобными в обращении.

Мы были готовы к войне и, конечно же, нашли ее.

В любом случае, прямо перед тем, как мы по-настоящему вляпались в дерьмо, Паначек выступил перед нами с воодушевляющей речью: - Там, снаружи, царит зло. Часть его живая, а часть - нет. Мы будем вычищать зло дом за домом, здание за зданием. Мы выйдем из этого победителями. Мы найдем наши цели и никого не оставим в живых. Мы будем горячими убийцами и пулепоглощающими ублюдками, которые сегодня решат исход дела. Сегодня мы станем легендой. Сегодня мы станем солдатами.

Я оглянулся пару раз, чтобы посмотреть, не собирается ли кто-нибудь, кроме меня, рассмеяться. Блин, какая речь. Чистый, блядь, Голливуд. Чистая херня из поздних военных фильмов. Чистый банальный Джон Уэйн. В этой речи не хватало только барабана и флейты, а также морпехов, напевающих "Гимн морской пехоты" на заднем плане. Паначек был похож на персонажа из комиксов про "G.I. Joe, - только не такой реалистичный.

- Ладно. Вперед! Вперед! Вперед! - крикнул он тогда, и рампа "Брэдли" опустилась, и мы вышли, чтобы повеселиться на шоссе 66. Первое, что я почувствовал, был зловоние гниющего тепла и влажной гнили, что означало либо множество трупов, либо множество зомби, либо и то, и другое.

В окрестностях было тихо. Ничто не шевелилось. Но я обнаружил, что многие из них были именно такими. Совершенно мирными прямо перед тем, как все пошло к черту.

- Ладно, Найлз, - сказал Паначек. - Ты идешь впереди, веди нас. Файфер, ты со мной. Бобо, Пил... фланги. Руло, ты прикрываешь тылы.

- Ему там больше всего нравится, - хихикнул Бобо в рацию.

- Отвали.

- Хватит уже, - сказал Паначек. - У нас нет времени. Вперед.

Им нравилось, что я иду впереди, потому что, давайте признаем, они мне не доверяли и им было не по себе от мысли, что я иду за их спинами с заряженным оружием. Особенно Пил. Я следил за тем, чтобы всякий раз, когда он смотрел в мою сторону, я бросал на него убийственный взгляд. Это была игра. Глупая и садистская игра, но мне она нравилась. Я был озлоблен. Разгневан. Вынужден сражаться с этими идиотами, пока мои мысли были где-то далеко. Так же, как Пил выбрал меня в качестве мишени, когда я был беззащитен в яме, теперь я выбрал его. Он все еще горел от того избиения, и я ненавидел его по принципу.

В любом случае, я двинулся вперед, прыгая из стороны в сторону по улице в поисках врага и не видя ни черта.

- Полегче, Найлз, - сказал Паначек по радиосвязи. - Ты зря себя выставляешь на показ.

- Ему нравится выставлять себя напоказ, - заметил Бобо, никогда не упускающий возможности для подросткового замечания.

Остальные шли следом, держась чуть позади "Брэдли, - который полз по улице на гусеницах.

Навстречу мне вышел мертвец. Я не колебался. Я открыл огонь из своего TR-15 и отстрелил ему голову. Появился еще один - женщина. Похоже, она пыталась что-то сказать, пока из ее рта булькала черная грязь. Я застрелил ее. Остальные покинули укрытие за силуэтом "Брэдли" и вышли на помощь. Я скорее почувствовал, чем услышал, движение за высоким дощатым забором. Что-то выскочило на улицу.

Черт.

- ГРАНАТА! - крикнул я по связи, бросаясь в укрытие.

Она взорвалась с ракетным грохотом, разнесшимся эхом по улицам, а дым и пыль поднялись облаками.

- Ты в порядке? - крикнул мне Паначек.

- Все нормально.

Пришло время для блиц-атаки. Я подбежал к забору, а Бобо сделал то же самое, перекинув через него одну из своих гранат. БУМ! Еще больше пыли и дыма. Тем временем "Брэдли" развернулся на улице и протаранил забор, свалив его. Когда он отъехал, я ворвался внутрь. Пара пуль просвистела мимо меня. У нас были зомби и стрелок. Те, кого Паначек и Сонни Бой любили называть повстанцами, что, полагаю, возвращало их в славные дни Ирака. Стрелок снова открыл огонь, и я увидел ствол пистолета, торчащий из окна второго этажа.

Не успел я открыть ответный огонь, как "Брэдли" открыл огонь из своего 25-миллиметрового пулемета, и кирпичная стена здания была разнесена на куски высокоразрывными снарядами. Окно второго этажа и рама, в которой оно держалось, были разнесены в клочья.

- Есть что-нибудь? - крикнул мне Бобо.

Я притаился за деревом. - Ничего.

- Тогда вперед, - сказал Паначек.

Пришло время штурмовать здание. Паначек повел Файфера и Руло к парадной лестнице. Дверь была открыта, и они вошли внутрь. Я повел Бобо и Пила сбоку. Там была пожарная лестница, ведущая на второй этаж. Она была ржавой и скрипела. Когда я поднимался по ней, вся конструкция закачалась, и я подумал, что она вот-вот обрушится сбоку здания. Бобо и Пил поднимались следом за мной. Я не стал их ждать. Весь этот вес на пожарной лестнице заставлял меня нервничать. Передо мной была дверь с облупившейся зеленой краской. Я пнул ее, и она распахнулась. Более того, она чуть не вылетела из петель.

Когда я собрался войти, Сонни Бой вышел на связь по Icom с вдохновляющими посланиями, рожденными извращенным разумом. Он благословлял души своих воинов, провозглашая нас благоразумными и чудесными, яркими и прекрасными, и что выживальщики теперь научатся бояться Господа. Что это - начало благоразумия и всякая подобная умная чушь.

Внутри было темно, особенно после того, как я вошел с дневного света. Я опустил ночные очки и увидел перед собой длинный коридор, освещенный зеленым светом. Он был пуст. Я пытался сориентироваться, где мог находиться тот стрелок. Я медленно продвигался вперед, ожидая движения и, главное, еще одной гранаты. В тесном пространстве коридора это было бы разрушительно, и я это знал.

Я остановился.

На мгновение мне показалось, что я услышал шепот.

- Есть что-нибудь? - спросил Пил по рации, все еще ожидая на пожарной лестнице вместе с Бобо. Храбрые парни, эти двое.

- Почему бы вам не зайти и не посмотреть самим? - сказал я. - Или оставайтесь там, пока стрелок выцеливает вас

Они вошли. К тому моменту я уже двигался к концу коридора. Там было две двери. Я заглянул в обе и ничего не нашел. В одной была груда хлама, а в другой - маленький однокомнатный номер с кроватью на металлической раме и почти больше ничего. Тоже пусто. Я побежал к концу коридора. Мне показалось, что я снова услышал этот шепот, когда остановился. Коридор разветвлялся. Я решил, что наш стрелок был в одной из комнат в левом крыле. Бобо и Пил догнали меня.

- Здесь мы не одни, - прошептал я им. - Я слышал, как кто-то разговаривал. Я пойду налево. Вы, ребята, проверьте правую сторону.

- А кто тебя поставил начальником? - спросил Пил.

- Тогда иди со мной, и я смогу посмотреть, как ты умрешь, - ответил я ему.

Он ушел направо вместе с Бобо.

Хорошо. Я предпочел бы в одиночку столкнуться с тем, с чем мне предстояло столкнуться. Мне не нравилась мысль о том, что эти идиоты идут за мной с заряженным оружием.

На улице я слышал, как Сонни Бой проповедовал через громкоговоритель, который он прикрутил к "Пустынному воину. - Он был абсолютным помешанным.

Я прошел примерно половину коридора, когда нашел стрелка. Или, вернее, его останки. Пулемет разнес его на куски... части его тела были разбросаны за дверью и по всему коридору. Я перешагнул через руку и часть черепа и заглянул в комнату. Я снова надел NODS на свой шлем CVC. В комнате было ярко, как днем. Короткая очередь из пулемета разнесла комнату в клочья, а стрелок буквально взорвался. Его кровь забрызгала стены и капала с потолка.

Голос Сонни Боя эхом разносился по улицам, лишь усиливая сюрреалистичность и безумие всей этой сцены: - ТЕ, КТО СБИЛСЯ С ПУТИ ПРАВЕДНОСТИ, НЕ СМОГУТ ИСПОВЕДАТЬСЯ В СВОИХ ГРЕХАХ, А БЕЗ ИСПОВЕДИ КАК МОЖЕТ БЫТЬ ОТПУЩЕНИЕ, МОЙ БРАТ? Я СПРАШИВАЮ ТЕБЯ: КАК МОЖЕТ БЫТЬ ОТПУЩЕНИЕ? - Не дождавшись ответа, он воскликнул: - ПРИДИТЕ КО МНЕ, МОИ БРАТЬЯ! Ибо я здесь и сейчас! Я на улицах! Вот, я стою у двери и стучу! Примешь ли ты меня? Я - ревнивый Бог; поистине! И мстительный! Но не непрощающий!

Трудно было понять, говорил ли этот сумасшедший ублюдок о себе или о Боге на небесах, и, возможно, в его сознании уже не оставалось никакого различия.

- Паначек, - сказал я по рации Icom. - Этого стрелка прикончили, но, по-моему, здесь, наверху, у нас еще есть другие.

Услышал ли он меня или нет, я не знал, потому что внизу раздались выстрелы из винтовок и крики людей. Трудно было сказать, нашли ли они еще стрелков или на них набросились зомби. Они ничего не говорили.

- Там внизу что-то происходит, - дрожащим голосом сказал Пил по СОМ-у.

- Еще бы! - ответил я.

- Нам нужно спуститься туда.

- Иди. Я зачищаю этот коридор.

Надев обратно на глаза очки ночного видения, я вернулся в коридор и услышал что-то. Не шепот, а шаги. Я обогнул очередной поворот и увидел лестницу, ведущую на третий этаж.

По ней спускался зомби.

Голый парень, грудь которого была изрешечена пулевыми отверстиями. Это его почти не замедляло. В руке у него было что-то, похожее на дубинку. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это была человеческая кость - бедренная кость, очищенная от мяса. Он спускался по лестнице, размахивая ею.

- Здесь один, - сказал я в микрофон.

Я не стал терять времени.

Когда мертвец оказался примерно в шести-семи шагах от подножия лестницы, я открыл огонь. Никаких изысков: я пронзил его шестизарядной очередью, которая разорвала его пополам, и его кишки вывалились наружу вместе с обильным потоком крови и телесных жидкостей. Одна из моих пуль раздробила ему челюсть, а другая пробила скулу и вышла через макушку. Он был уже мертв, но, по чистой силе воли или решимости, он успел пройти еще две ступеньки, прежде чем упал лицом вниз у моих ног. От удара его череп разлетелся на куски.

Я сбил ногой кусок мозга с носка ботинка и двинулся к следующей комнате, при этом оглядывая приоткрытый дверной проем. На армейском сленге это место называли "Смертельная воронка. - И хотя название, возможно, напоминало одну из тех книг из серии "Серия несчастных случаев, - которые мой сын читал без остановки, в боях за каждый дом именно при входе в дверной проем гибло большинство солдат, потому что это была идеальная зона обстрела. Поэтому я подошел к ней осторожно, сердце трепетало в груди.

Я подошел ближе, все еще слыша выстрелы внизу и довольно много стрельбы на улице. Когда я собрался занять позицию, чтобы выбить дверь ногой, она открылась сама по себе, и из нее вышла женщина. Ее лицо было белым, а рот - словно яркий цветок из крови от того, чем она питалась, и что я увидел на полу прямо за ней... тело ребенка, у которого большую часть лица было съедено.

Я выстрелил в нее в упор, разнеся ее голову на клочья крови. Она вывалилась в коридор. Я сдвинул в сторону очки ночного видения, потому что через окно проникал свет.

Ребенок задрожал.

Он начал шевелиться.

Он просыпался. Как бы ужасно это ни было, я не мог не задаться вопросом: что происходит, когда один из них просыпается, а другой питается им? Начинается ли драка зомби? Набрасываются ли они друг на друга, как пара диких голодных собак? Или просто отталкивают пожирателя и продолжают свой путь?

Мальчик очнулся. Он приподнялся и устремил на меня голодный взгляд. Его лицо напоминало иллюстрацию из учебника по анатомии - обглоданное до красных мышц. Он облизнул место, где когда-то, вероятно, были губы, и заскрежетал зубами. Не ускользнуло от моего внимания, что он был примерно одного возраста с Полом. И я на мгновение по-настоящему запаниковал и весь вспотел, когда заметил, что на нем были точно такие же баскетбольные кроссовки с красной подошвой, как у моего сына.

Но это был не Пол.

На его руке была татуировка. По-моему, связанная с бандой. Это был жесткий уличный парень. Неважно. Я всадил ему одну пулю в голову и снова усыпил его.

В такой ситуации нельзя колебаться. Нельзя позволять воспоминаниям или эмоциям затуманить рассудок или отвлечь тебя, а я допустил и то, и другое. Когда я повернулся, чтобы выйти из комнаты, прямо передо мной стоял зомби, протягивающий ко мне руку. Времени стрелять не было. Я врезал ему в лицо прикладом своего TR-15, отбросив его назад. Затем я пнул его в бедро, швырнув к противоположной стене. Он издал хриплое звук и рухнул на пол.

Еще двое.

Мужчина и женщина. Похоже, они были молодой парой, прежде чем умерли и снова ожили. Мужчина был латиноамериканцем с тонкими, как карандаш, усами и такой же татуировкой на предплечье, как у того мальчика. На женщине была застывшая в крови баскетбольная майка и низко сидящие джинсы, из-под которых виднелась часть ее лобка. Я открыл огонь и убил их обоих.

Потом что-то схватило меня за лодыжку.

Тот зомби, которого я пнул.

Он схватил меня за лодыжку и открыл рот, готовясь укусить. Я выстрелил ему в спину, не решаясь целиться в голову из-за страха попасть в себя. Это остановило его движение вперед, но он не отпускал. Я попытался оттолкнуть его ногой, и где-то в процессе потерял равновесие. Я упал, а он не стал терять ни секунды. Еще до того, как я успел подняться, он оказался на мне: его руки тянулись к моему лицу, а из широко раскрытого рта текла слюна с прогорклым запахом.

Опять не было времени.

Сжав винтовку, как боксерскую палку, я вонзил ее ему в рот. Это удерживало его зубы подальше от меня, когда он пытался впиться в ствол, но его руки нашли мое горло и начали сдавливать, перекрывая мне доступ воздуха. Это была патовая ситуация. Его зубы не дотягивались до меня, а я не мог освободиться. Я знал, что в конце концов он победит, потому что я устану, а он сможет продолжать сражаться и сражаться, как какой-то безмозглый рабочий муравей. Он усилил давление, и я задыхался. Я ослабил хватку на винтовке, позволил ему приблизить рот, а потом толкнул со всей силы и отбросил его от себя.

Я отполз к дверному проему, где лежал мертвый парнишка.

Когда мой заклятый враг снова набросился на меня, я прострелил ему голову.

Потом приблизились еще два зомби. Я был просто рад, что меня больше не прижимали к полу. Я вытащил чеку из гранаты и швырнул ее в них, ныряя в комнату. Я услышал, как граната зашипела. БУМ! Это было похоже на гром в замкнутом пространстве коридора. Я выскочил обратно, и повсюду валялись части зомби. Некоторые из них все еще шевелились - я видел это сквозь дымную пелену. Один из них, у которого ноги превратились в желе, полз вперед, словно какая-то человеческая слизь, оставляя за собой след слизи.

Я застрелил его... или ее... к черту, что бы это ни было.

На фоне всего этого я слышал стрельбу, доносившуюся с другого конца коридора - это, должно быть, были Бобо и Пил. Я слышал, как они кричали. Но у меня были свои проблемы. На улицах сейчас шла ожесточенная перестрелка. Я слышал, как лаял пулемет на "Брэдли, - как стрелял цепной пулемет. Множество взрывов и криков людей. Сонни Бой по рации требовал от Паначека SITREP - отчета о ситуации - но ничего не получал.

Дела становились интересными.

Мой план побега основывался на том, что "Бу" получат по задницам от живых мертвецов и выживших/ополченцев. Среди смерти, разрушений и хаоса на всех фронтах я решил, что смогу ускользнуть и просто быть сочтенным среди мертвых, особенно если бригада "Брайтвотер" полностью отступит.

По рации сумасшедший Сонни орал: - У НИХ ЕСТЬ РОТ, НО ОНИ НЕ ГОВОРЯТ! СЛАВА БОГУ В ВЫСОЧАЙШИХ НЕБЕСАХ!

Я решил пойти посмотреть, во что вляпались Пил и Бобо, когда услышал, как кто-то бежит. Я подумал, что это стрелок. Я опустился на одно колено и стал ждать. Надел ночные очки и затаился в темноте среди останков зомби.

Я слышал, как эти шаги приближались.

Я слышал, как Паначек по рации Icom давал приказ выжившим выходить на связь.

Но я так и не сопоставил эти два события.

Когда я увидел, как из-за угла впереди выбежала фигура с винтовкой в руках, я инстинктивно открыл огонь. Фигура закричала, когда в нее обрушился шквал пуль. Она упала. Я побежал туда. Включил фонарь SureFire, закрепленный на моем TR-15. Там лежал Панечек. Я только что убил его. Может, если бы он сообщил о своем местоположении по связи, этого бы не случилось. Может, я был слишком стремительным. Как бы то ни было, он допустил ошибку, и я тоже, и именно так обычно все и происходит в случаях дружественного огня.

Прости, Паначек.

Я решил, что не буду сообщать об этом Сонни Бою. Он вполне сможет обойтись без этого конкретного отчета о ситуации.

Не буду притворяться, что сдерживал слезы. Я видел Паначека и всех остальных как препятствия между мной и моими ребятами, и, честно говоря, мне было все равно, придется ли мне убить их или смотреть, как они умирают. Я просто хотел, чтобы они убрались с моего чертового пути.

Не видя больше никакого действия, я повернул назад по коридору к Бобо и Пилу. В дальнем конце я мог видеть вспышки выстрелов, и стрельба шла жарко и интенсивно. Я медленно продвигался туда, не зная, во что, черт возьми, я ввязываюсь. Когда я вышел на правое крыло, я начал видеть тела. У большинства из них головы были разнесены на куски, но пара человек погибли просто от выстрелов в грудь. Ополченцы. Наверное, те самые, чьи разговоры я слышал. Бобо и Пил нашли их, вступили в бой и, судя по звукам, все еще сражались.

- ЭТО Я! - крикнул я, чтобы они не застрелили меня по ошибке. - ЭТО НАЙЛЗ!

- Тащи сюда свою задницу! - услышал я крик Пила.

Когда я спустился вниз, я увидел полдюжину фигур, медленно шаркающих к нему, как зомби. Но меня это не беспокоило. Мое внимание привлек Бобо. Два зомби схватили его и разрывали на куски. Они пошатывались перед открытым лифтовым шахтом. Бобо был весь в крови, и я знал, что они уже заразили его укусами.

У меня не было выбора.

Я открыл огонь, и мои пули пронзили зомби. Все трое с грохотом полетели вниз по лифтовому шахту. Я услышал, как издалека внизу раздался влажный шлеп.

Я обернулся - пули врывались в стены вокруг меня. Действуя исключительно по рефлексу, я бросился на пол и прикрыл голову. Это был Пил. Он был вне себя от паники, когда зомби окружили его. Он тратил патроны как сумасшедший, опустошая магазин и покрывая деревянные элементы интерьера кровавыми брызгами зомби. Я сбросил NOD с глаз и включил фонарик SureFire на своем TR-15, когда наконец осмелился поднять голову.

Пил кричал.

Вокруг него валялись мертвые зомби, но одна из них - женщина без левой руки, с таким количеством пулевых отверстий в туловище, что я почти мог видеть сквозь нее, - набросилась на него, пока он рубил ее ножом.

- НАЙЛЗ! НАЙЛЗ! НАЙЛЗ! - визжал он. - ПОМОГИ МНЕ! ПОМОГИ МНЕ! ПОМОГИ МНЕ!

Но было уже слишком поздно, и я это понял.

Эта зомби-сука лишила меня возможности отомстить парню, который любил швырять мне в голову пластиковые бутылки с водой. Но об этом, конечно, я даже не думал. Я подошел к ним и нанес удар ногой в висок, отбросив ее от него, и когда она повернулась ко мне, оскалив зубы, я всадил последние три пули прямо в ее череп.

- О Иисус, о Боже, - бормотал Пил слабым голосом. - Она меня достала... о, эта гребаная сука укусила меня...

Я выбросил магазин из карабина и вставил другой.

Я знал, что должно было произойти сейчас, и Пил тоже знал. Он порылся в нагрудном кармане, вытащил еще один магазин для своего TR-15 и вставил его на место. Затем он направил ствол на меня. В луче моего света я увидел, что его лицо было потным и забрызганным кровью. - Я знаю, о чем ты думаешь, Найлз... но нет, сэр, ты этого не сделаешь. Ни за что, блядь.

- Успокойся, Пил. Нам нужно вытащить тебя отсюда.

- Меня укусили.

- Конечно.

- Ты знаешь, что будет дальше.

Я кивнул. - Я могу покончить с этим за тебя, чувак, пока... пока ты не стал таким, как они.

- Убирайся, блядь, от меня! Я тебя убью! Клянусь, я тебя, блядь, убью! - Он теперь задыхался и рыдал, слезы катились по его смуглому лицу. - Убирайся, блядь, от меня!

- Пил... опомнись...

- Убирайся от меня, блядь!

Он выпустил пару патронов в потолок над моей головой. Он был не в себе, сбит с толку страхом, тревогой и осознанием того, что уже в тот момент текло по его венам.

- Ладно, чувак, - сказал я. - Все нормально.

Я отступил от него, держа оружие опущенным и осторожно перешагивая через останки зомби. Я отступил, и когда оказался на приличном расстоянии от него, выключил свой фонарь и снова надел ночные очки. Я ничего не мог для него сделать, поэтому должен был позаботиться о себе. Я побежал обратно по коридору к его дальнему концу, где лежал труп Паначека. Перешагнув через него, я обогнул поворот и обнаружил лестницу, ведущую на первый этаж.

Лестничная клетка словно черная пасть, раскрывшаяся передо мной.

Глядя через ночные очки, оно казалось лишь чуть менее устрашающим.

Я не знал, что меня ждет внизу, но решил, что пора это выяснить. Я спустился на несколько ступенек, когда услышал выстрел. Это был Пил, и, как я догадался, он поступил правильно.

Внизу лестницы я обнаружил труп женщины.

Он не шевелился.

Я вздохнул. Нервы у меня были на пределе, а руки дрожали, сжимая TR-15. Я все время повторял себе, что это - все это - именно то дерьмо, через которое мне нужно пробраться, чтобы вернуться к друзьям и сыну. Никакой ад на земле не смог бы отвратить меня от моей цели. Я достигну ее. В конце концов я одержу победу. Вот что я постоянно повторяла себе, и хотя это может показаться смешным, я почти уверен, что именно такое настроение в сочетании с моим упрямством и спасло мне жизнь.

Мой план на тот момент был прост: я собиралась выбраться из этого здания.

Мне было все равно, чего это будет стоить.

Снаружи ситуация действительно накалялась. Я слышал, как "Брэдли, - стоявший гораздо дальше по улице, открыл огонь из пулемета и цепного орудия. Люди кричали и близко, и далеко. Я слышал отдаленные взрывы гранат и треск выстрелов из винтовок. Сонни Бой вывел десять своих отрядов "Биокон. - Каждый из них занял по улице, имея в качестве непосредственной поддержки бронетранспортер. И, судя по звукам, улица за улицей все они вели борьбу за свою жизнь.

Я посмотрел на женщину.

На ее лбу была одна аккуратная, почти хирургическая пулевая дыра. Она лежала там, обнаженная, с раскинутыми руками и ногами - миниатюрная женщина, похожая на мою бывшую жену. Внешне она не походила на нее, но сходство в росте и общей фигуре заставило что-то сжать мне грудь.

- О, Рики, - услышал я, как прошептал мой голос. - Как, блядь, все дошло до такого?

Я подошел к противопожарной двери.

Через очки ночного видения я разглядел на ней грязные пятна, похожие на кровь. Я осторожно приблизился к ней. В двери было небольшое квадратное окошко, и я оглядел коридор по ту сторону. Я увидел ряд лифтов, исписанных граффити. Похоже, бандитская фигня. Больше я там ничего не заметил, разве что свет, позволявший что-то разглядеть.

Я услышал что-то позади себя.

По спине пробежала дрожь страха, я обернулся, но мертвая женщина по-прежнему лежала без движения.

Я знал, что она не способна двигаться, но мог поклясться, что она шевельнулась. Это было мое воображение. Оно работало на износ. Мне нужно было держать его под контролем.

Затем я оглядел лестницу через приборы ночного видения и увидел, что там стоит зомби. Крупная женщина, тоже обнаженная; кровь текла из ее рта и запачкала ее бледные, обвисшие груди. Она посмотрела на меня и причмокнула губами. Мне стоило просто застрелить ее, но страх, который она вызвала во мне в темной пещере лестничной клетки, был просто невыносим.

Я схватился за дверную ручку и выбежал в коридор.

Дверь закрылась за мной.

Женщина не вышла.

Я решил, что трупа того другого, наверное, более чем достаточно, чтобы занять ее. В коридоре было тускло, но мне не понадобилось ночное видение. Я снял с глаз очки ночного видения и направился вниз. Внезапно меня охватило очень плохое предчувствие. Оно сжимало меня и не отпускало. Я не знал, что это было.

Я жалел, что не ушел тем же путем, которым пришел.

Я жалел, что не ускользнул обратно по пожарной лестнице.

Единственная причина, по которой я этого не сделал, заключалась в том, что на улицах шла такая перестрелка, что я боялся, что кто-нибудь может меня застрелить. В тех обстоятельствах это было вполне обоснованное опасение.

Чувствуя напряжение и очень внимательно осматривая каждый проем, мимо которого я проходил, я продвигался к концу коридора, зная, что рано или поздно мне придется выйти в вестибюль. Я не снимал пальца с курка. Я был готов к тому, что должно было произойти, потому что знал: что-то обязательно произойдет.

Сонни Бой болтал по рации Icom, поэтому я выключил ее, а затем снял наушник. И без того у меня было достаточно проблем, чтобы он еще и отвлекал меня. Я почти дошел до конца, когда увидел открытый дверной проем и что-то, шевелящееся в нем. Сначала я замер, а потом увидел, что это был солдат в боевой форме. Он стоял ко мне спиной, находился прямо за дверью и оглядывался по сторонам.

Это был Файфер.

Я вздохнул. Бог знает, я не испытывал особой симпатии ни к кому из них, но его вид был бальзамом для души.

По крайней мере, до тех пор, пока он не повернулся, и я не увидел темную слюну, стекающую из его рта. Я понял, что он не осматривал комнату, а питался расчлененным трупом Руло.

Я подняла пушку, но было уже слишком поздно.

Я совершила смертный грех, подойдя слишком близко, хотя прекрасно знал, что любой может оказаться врагом - в конце концов, даже солдаты превращались в зомби, а тот факт, что Паначек убежал наверх, должен был подсказать мне, что он потерял своих людей. И вот один из них оказался здесь.

- Файф... - сказал я.

Он двигался очень быстро для одного из них, или, может, я просто двигался чертовски медленно. У него все еще была винтовка, и он замахнулся ею, как дубиной. Я поднял свой пистолет в последний момент, и это, вероятно, спасло меня от перелома челюсти. Но, как бы то ни было, Файф вложил всю свою силу и вес в этот удар, и он оказался весьма мощным. Его TR-15 ударил по моей винтовке и выбил ее из рук. Он замахнулся снова, и я едва успел отскочить в сторону.

Тогда я пришел в себя.

Я вернулся в боевой режим.

Когда TR-15 пролетел над моей головой - дуга его движения заставила Файфа почти описать круг, - я бросился на него и с силой вбил его в стену. Он уронил оружие. Я схватил его жирные волосы и разбил ему лицо об грязный гипсокартон, пока на нем не остался красный след от удара. Он сошел с ума, отбросившись назад и отбросив меня в сторону.

У меня не было времени дотянуться до винтовки.

Я вытащил свой боевой нож Gerber (стандартное снаряжение бригады "Брайтвотер"), когда он набросился на меня, сжав руки в когти и целясь мне в лицо. Я нанес ему удар по глазам, по горлу, отрезав три пальца на его левой руке. Но я его поймал. Он был в маниакальном и неистовом состоянии, просто охваченный каким-то кровожадным желанием уничтожить меня любой ценой. Но он больше не мог видеть. Его глазницы были заполнены кровью и пузырящейся прозрачной жидкостью.

Он двигался в ту сторону, где, как ему казалось, я находился, ориентируясь по звуку.

Я обманул его, бросив нож в стену, чтобы отвлечь его.

Когда он услышал, как я нащупываю что-то на полу, он резко развернулся и бросился на меня с вытянутыми руками - словно настоящий Упырь из фильмов категории B, словно какая-то часть его мозга перематывала какой-то увиденный им фильм про зомби, стремясь воспроизвести каждое клише.

Тем не менее к тому моменту у меня уже был мой TR-15.

Я прицелился в него, когда он протянул ко мне руки, и выстрелил ему в лицо. Я выпустил в него два патрона, и его кровь с мозгами разбрызгались по стене, словно особенно спелый и протухший помидор. Он свалился у моих ног.

Потом что-то схватило меня.

Это был не Файф.

Оно было большим и сильным. Оно схватило меня и швырнуло об стену. Я упал на паркетный пол без своего TR-15. Я увидел, как та большая обнаженная женщина с лестничной площадки наклонилась ко мне. Я был ошеломлен и двигался медленно, но когда она снова схватила меня, мои пальцы сжались вокруг рукоятки ножа "Гербер.

Ее лицо было просто ужасающим.

Словно сочная черная слива с зубами.

Ее дыхание было настолько отвратительным, что от него можно было упасть в обморок.

Когда она собралась укусить меня, я сделал единственное, что мог. На мне все еще был шлем CVC, поэтому я откинул голову назад и со всей силы взмахнул ею вперед. Шлем ударил ее прямо в центр этого ужасного лица, и оно лопнуло, как гнилая, мягкая тыква, обрызгав меня трупной слизью.

Это остановило ее.

Но этого было недостаточно.

Через долю секунды после того, как мой шлем стер ее лицо, я вонзил нож "Гербер" в ее опухший живот и резко вытащил его - лезвие разорвало ее пополам, кишки вывалились наружу вместе с хлюпающим потоком гниющих органов и расплавленной ткани.

Она издала рычащий звук из горла.

Но она отпустила меня.

Ну, по крайней мере, одной рукой. Достаточно, чтобы я смог обойти ее сбоку и нанести удар ногой по боковой части колена. Я услышал, как там что-то хрустнуло, но она все еще оставалась на ногах и по-прежнему держалась за мой патронташ одной корявой лапой. Не знаю, о чем я думал или думал ли вообще, но продолжал вонзать нож в нее. Из-за ослабленной ноги она пошатнулась назад и потянула меня за собой, зажав между своим массивным телом и стеной. Когда она пошатнулась вперед, я все еще был как бы придавлен к ней.

Я воспользовался этим и вскочил ей на спину, словно она собиралась прокатиться со мной на спине. Это ее разозлило. Она закружилась, пытаясь сбросить меня. Но я не давал себя сбросить. Я скакал на ней, как на механическом быке, одной рукой схватив ее жесткие вьющиеся волосы и оттягивая ее голову в сторону, пока применил "Гербер, - вставив лезвие в мягкие ткани под ее ухом. Но я не был экспертом. Я ткнул ей в ухо три раза, прежде чем лезвие вошло так, как я хотел, и на нужную глубину.

Я никогда раньше этого не делал.

Я видел, как это делал с манекеном суровый инструктор из "Рейнджеров" перед тем, как мы отправились в Ирак. Но тот парень был профессионалом; я же не коммандос. Но в конце концов у меня получилось. Лезвие вошло, и я удерживал его, слегка поворачивая, точно так же, как показывал нам "Рейнджер. - Через несколько секунд эта огромная женская гора зомби-гнили перестала так судорожно двигаться.

Она начала дрожать почти конвульсивно.

Черная гнойная жидкость стекала по тыльной стороне моей руки, сжимавшей нож.

Она дрожала и тряслась, а потом стала совершенно безжизненной, и мы оба упали на пол. Я отполз в сторону. Единственное, что еще шевелилось в ней, - это ее вытянутая правая рука. Пальцы дрожали, но с ней было покончено, и я это знал. Я вытер с руки мозговую слизь и схватил свой TR-15.

Я чертовски тщательно убедился, что на меня больше никто не наступает.

Потом я двинулся дальше.

Коридор заканчивался и разветвлялся в двух направлениях. Я повернул налево и впереди увидел больше света. Вестибюль. Я знал, что это вестибюль, но, подойдя в нескольких футах к арке, я увидел, что он заполнен зомби. Там должно было быть не меньше шестидесяти, и они делили между собой трапезу - тела, возможно, дюжины солдат. Возможно, это была группа быстрого реагирования, пришедшая спасти Паначека и остальных из нас. Как бы то ни было, теперь они были в руках зомби, и, судя по тому, как те набрасывались на них, у этих солдат не оставалось ни малейшего шанса вернуться к жизни.

Еще хуже было то, что на улицах за дверью их было еще больше.

Десятки зомби, все пытавшиеся прорваться внутрь.

Они собирались в толпу. Голодные. Неумолимые.

Я стоял там, чувствуя полную безнадежность. В эту сторону я пойти не мог. Это было точно... но возвращаться тем же путем, которым я пришел? Нет, это тоже не подошло бы. Был более простой способ. Другая комната. Выстрелить в окно и выбраться на улицу. Это означало бы поиграть в догонялки с зомби, но я уже достиг мирового уровня в этом деле.

Таков был мой план.

Возможно, это сработало бы, но как раз в тот момент, когда я собрался двигаться, по улице покатился "Брэдли. - Стрелок открыл огонь из пулемета M240 "Браво. - Град патронов калибра 7,62 мм начал пронзать мертвецов, пробивая их насквозь, срывая им головы. - Брэд" медленно продвигался вперед, уничтожая мертвецов и расчищая мне путь градом пуль. Но в вестибюле уже было так много зомби, что пулемет не мог до них дотянуться.

- Черт, - помню, как я сказал прямо перед тем, как загремел цепной пулемет и через дверь полетели высокоразрывные зажигательные снаряды. Цепной пулемет, также известный как M242 "Бушмастер, - это автоматическая пушка, наносящая врагу сокрушительный урон. В зависимости от используемых боеприпасов цепной пулемет может сбивать вертолеты с неба, выводить из строя бронетехнику, пробивать в стенах бреши для пехоты и превращать наступающие наземные силы противника в фарш. На это стоит посмотреть. Чудо техники.

Но когда ты оказываешься на том конце, это настоящий ад на земле.

И я оказался на том конце.

Я бросился на пол, пока взрывы гремели слева и справа, зомби разлетались на куски, а кровь брызгала во все стороны дикими дугами и струями. Рушились стены, разбивалось стекло, обрушивался потолок. Я бросился влево, когда падали потолочные плиты и балки, когда гипсокартон разлетался вдребезги, а дым и огонь вырывались во всех направлениях.

Потом что-то обрушилось прямо на меня, и я потерял сознание.

Цепная пушка M242 "Бушмастер"

Тип: Автоматическая пушка

Боеприпасы: 25-мм фугазно-зажигательные

Дальность поражения: 3200 ярдов

Темп стрельбы: 250 выстрелов в минуту

Когда я пришел в себя, вокруг повсюду лежали тлеющие развалины. Мое тело, казалось, осталось целым, но я оказался в ловушке. Верхний этаж обрушился на нижний, и я застрял в узком проходе, образовавшемся из обломков. Моя голова застряла под тяжелой балкой. Только мой шлем CVC спас мне жизнь. Балка сбила меня с ног, но если бы не шлем, она бы расколола мне голову пополам.

Осторожно я высвободил голову из шлема. Он застрял между балкой и тем, что осталось от стены.

Вдали я разглядел тусклый свет.

Сердце колотилось, горло пересохло и першило от дыма и пыли, но я прополз вперед по узкому проходу. Я понимал, что в любой момент остальная часть здания может обрушиться на меня.

Я полз вперед, огибая упавшие трубы, балки и доски, которые все еще горели. Проход стал шире, когда я выбрался в вестибюль. Останки зомби лежали под мной словно кровавый ковер.

На животе я полз через реку крови и внутренностей, пробираясь вперед, цепляясь за препятствия; бронежилет мешал, но я не мог обойтись без него.

Я поскользнулся на туловище зомби, и гнилостный запах ударил мне в лицо. Что действительно беспокоило меня, помимо очевидного, так это то, что снаружи было абсолютно тихо. Я слышал, как сдвигаются обломки, потрескивание костров, как свыше сыпались пыль и крошки. Но больше ничего.

Наконец, я выбрался наружу.

Боже... сколько времени я пробыл без сознания? На улице уже почти стемнело. На улицах сгущались тени. Судя по положению солнца, опускавшегося за крыши, я понял, что был без сознания как минимум пару часов, и за это время на улицах разразилась настоящая война.

Машина "Брэдли" стояла чуть дальше по улице. Она тлела, одна из гусениц была почти оторвана, броня помята и изрешечена, почерневшая от мощного взрыва. Подойдя ближе, я увидел, что она накренилась на бок и наполовину ушла в огромную воронку. Вокруг нее лежали обломки соседнего здания, а осколки стеклянных окон разлетелись по улице.

Самодельное взрывное устройство.

- Брэд" наверняка подорвался на самодельном взрывном устройстве. У меня не было ни малейшего сомнения. ARM была оттеснена и разгромлена, и теперь они наносили ответный удар так же, как когда-то повстанцы в Ираке наносили ответные удары по нам. Когда я пробирался к "Брэду, - я заметил фигуры, шевелящиеся вокруг него. Мертвецы. Задний трап "Брэда" был опущен, и из него вывалились два солдата, а зомби питались их телами. Там было двое зомби, и я убил их обоих.

Я прислушался.

Нигде не было слышно никаких звуков боя. Либо солдаты отступили, либо погибли на улицах. В любом случае, я избавился от бригады "Брайтвотер. - Это доставляло удовлетворение, но таило в себе и огромную опасность. Я свернул на проспект и вышел на соседнюю улицу.

Повсюду лежали огромные груды обломков и обугленные остатки машин и автобусов, на улицах - огромные воронки, заполненные стоячей водой. Ничто не шевелилось. Я повсюду видел трупы солдат. Зомби и крысы обгладывали их. Бронетранспортер Гвардии был почти разорван пополам, его внутренности сгорели дотла вместе с людьми, которые в нем находились.

У самого угла я заметил "Desert Warrior" Сонни Боя. Он был вбит прямо в здание, с зияющей дырой в борту... нет, присмотревшись повнимательнее, я увидел три зияющие дыры в его борту, словно его поразили сразу несколько гранат из РПГ.

Еще трупы.

Еще зомби, питающиеся ими.

ARM устроила настоящую бойню и излила всю эту кровавую месть повсюду.

Они оказались не такими глупыми, как я сначала думал, потому что мне стало очевидно: они заманили бригаду в тщательно подготовленную ловушку, а затем запустили ее. Я задался вопросом, если они допускали потери в течение нескольких недель только для того, чтобы заманить бригаду в такую зону уничтожения.

На следующей улице картина была такой же.

Мертвые солдаты валялись повсюду, как пластиковые солдатики, многие из них разорваны на куски, а мертвецы грызли их останки. Горящий грузовик. Еще один "Брэдли, - попавший в ловушку с самодельным взрывным устройством, почерневший и смятый. ARM, должно быть, разложила радиоуправляемые самодельные взрывные устройства по всему этому проклятому месту. Должно быть, это были мощные устройства, раз нанесли столько урона. Как только машины были выведены из строя, они обрушили на них шквал выстрелов из гранатометов. Вероятно, из окон выше, откуда было легко стрелять и по солдатам внизу.

Пока что зомби меня игнорировали.

Раздался выстрел. Я слышал, как пуля пролетела мимо моей головы. Хлопок, который она издала, был характерным; я слышал, как пули так же свистели мимо моей головы в Ираке. Я бросился в дверной проем банка. Еще две пули вонзились в кирпичи в нескольких дюймах от меня. Я понял, что по мне стреляют из двух точек. Кто-то находился в одном из тех окон, а другой - через улицу, вероятно, сбоку от горящего грузовика. Из-за сгущающихся теней, дыма и тумана было трудно разглядеть что-либо точно.

Наполненный адреналином, я заставил себя ждать.

У меня было все время мира. Пусть разыгрывают свои карты. Я зажег сигарету и просто развалился там, ожидая, когда появится цель для выстрела. Еще несколько выстрелов прошибли кирпичную кладку. Чтобы выманить меня отсюда, вам понадобится нечто большее, придурки. Я ждал там, присев на корточки и раскачиваясь на носках, с TR-15 в руке. Я был хорош в ожидании. С момента "Пробуждения" я научился быть ужасно терпеливым. Все произойдет, когда должно произойти. Это было правило № 1 ведения боевых действий, особенно в городских условиях.

Стрелок на другой стороне улицы начинал терять терпение.

С его угла он не мог поразить меня, но чтобы занять позицию, с которой это было бы возможно, ему пришлось бы раскрыть себя. Теперь я увижу, профессионал он или дилетант. К моему счастью, он оказался вторым. Дым и туман, которые помогали ему скрываться, также ограничивали его обзор. Он вышел из-за грузовика, низко присев, ожидая, пока дым рассеется. Он осторожно продвигался вперед. Я навел на него прицел. Как только он прицелился, я выстрелил. Я попал в него парой пуль, и он вскрикнул, свалившись на землю.

Я выбежал туда.

Другой стрелок обстреливал все вокруг меня. Когда я добрался до стрелка, он уже был мертв. Одна из моих пуль прошла через его горло, разорвав сонную артерию. Он истек кровью за считанные секунды. Он был одним из членов Бригады. Одним из парней Маленького Джона.

Парень в окне выпустил несколько беспорядочных выстрелов в мою сторону. Я ответил несколькими выстрелами. Вдали я услышал нарастающий шум роторов. Приближался вертолет. Если это был "Апач, - я был обречен. Я подумал, что, может быть, мне удастся добраться до руин здания за грузовиком. Это была хорошая идея... если бы не полдюжины зомби, идущих по тротуару в мою сторону. Это были оборванные существа, их плоть была изрешечена осколками. Но их гнал голод, потребность вонзить зубы в плоть.

Вертолет приближался.

Я вытащил гранату и швырнул ее в мертвецов. Она взорвалась прямо среди них - разлетелись конечности, брызнула кровь. Одна из них все еще шевелилась. Я выстрелил ей в голову. К тому моменту вертолет пролетел над головой. Это был "Блэкхок, - и я был готов поспорить, что стрелок в иллюминаторе тоже был одним из "Бригады.

- ЭЙ! - крикнул я. - ЭТО НАЙЛЗ! СТИВ НАЙЛЗ ИЗ "БРИГАДЫ"!

После паузы, длившейся, наверное, три секунды, раздался голос: - СЛАВА СВЯТОМУ БОГУ ВОИНСТВ! Я СЕЙЧАС ЖЕ СПУЩУСЬ!

Вертолет снова кружил над головой, и вскоре появился этот "Сонни Бой. - Моим первым порывом было убить его. Я же хотел убраться оттуда, верно? Я хотел вернуться к своему сыну и друзьям. Мне оставалось только подождать его и пристрелить. Или не ждать вовсе и пробиваться на север. Или заставить вертолет приземлиться и угнать его.

По причинам, в которых я сам не был уверен, я дождался "Сонни Боя.

Когда он вышел на улицу, он, как я подозревал, связывался по радио Icom с вертолетом. Тот приземлился на перекрестке вдали. Бок о бок мы бросились к нему. Мы бежали, как пара возбужденных парней, спешащих поиграть в бейсбол на пустыре. Я хотел убить его, но сейчас было не время. Мне нужен был вертолет. Мне нужен был тот пилот.

Мой шанс приближался.

Как только Джонси поднял нас в воздух и мы надели шлемы, я рассказал Сонни Бою по СОМу, что с нами произошло в том здании. Я не упомянул об инциденте с дружеским огнем и Паначеком, но в остальном рассказал ему правду. Это не заняло много времени. Потом настала его очередь. Как я и думал, ARM заманила бригаду на поле боя, которое они заранее тщательно подготовили.

- Но как они могли знать, где мы проведем следующий рейд? - спросил я. - Это могло быть где угодно.

- Маленький Джон им рассказал, - ответил Сонни Бой.

Он давно подозревал, что Маленький Джон что-то затеял, и теперь знал это наверняка. Когда Маленький Джон лежал при смерти, с вырванными кишками от пулеметного огня ARM, он признался во всем. Он уже некоторое время передавал информацию ARM, и, используя ее, они постепенно заманили бригаду в ловушку. Единственное, чего он не предусмотрел, - это то, что сам погибнет в процессе. Подразделения "Биокон, - участвовавшие в рейде, были уничтожены, как и их транспортные средства. Когда вертолет "Апач" прилетел для оказания непосредственной авиационной поддержки, ракета "Стингер, - выпущенная с крыши, поразила его, и он рухнул, разлетевшись на горящие обломки.

Да, все было тщательно спланировано.

Именно в этот момент Джонси сказал: - У нас свои проблемы. Тысячи зомби окружают лагерь. Если они прорвутся через этот забор...

- Как ты думаешь, почему Маленький Джон это сделал? - спросил я.

Сонни Бой ответил: - Наверное, они что-то ему предложили. Что-то, что обратил его черное маленькое сердце. - Он покачал головой в шлеме. - Жадность - корень всякого зла, господа, и Маленький Джон поддался ее грязной любви.

- Он просто попал в ловушку, вот и все, - сказал Джонси.

- Да, давайте вспомним Священное Писание, братья мои. Нельзя держать огонь у груди, не опалив себе одежду. Слава Иисусу Всемогущему. Надеюсь, ты тоже усвоил этот урок, Стив.

- Что ты имеешь в виду? - спросил я.

- Просто теория, над которой я работаю и которую оттачиваю, позволяя руке Господней вести меня, как я поступаю во всем, - сказал он, как обычно, накладывая слоя толще меда. - Просто идея, которую я обдумываю, чтобы посмотреть, не припадет ли на нее пыль. Просто интересуюсь, могу ли я доверять тебе, вот и все. Потому что, да благословит тебя Господь, сынок, я не уверен, что могу.

Как он был прав. Я не стал с ним спорить и не пытался заставить его посмотреть на вещи по-другому. Это, конечно, было именно тем, чего он от меня ждал, так что я решил поступить с точностью до наоборот. Пусть огонь паранойи разгорается в нем. Пусть он поглотит его. Пусть он потеет в этом жару. Я собирался убить его, и у меня было странное предчувствие, что он тоже это знал.

С наступлением ночи мы пролетели над городским кладбищем, держась высоко над крышами. Джонси пролетел над Центральным парком и Верхним Ист-Сайдом, пока мы не достигли Ист-Ривер. Он следовал вдоль реки обратно к Мюррей-Хилл. К тому времени, как мы вернулись в Манхэттен и пролетели над зданием Организации Объединенных Наций, Сонни Бой стал очень, очень нервничать. Ему не удавалось дозвониться ни до кого в лагере. Либо они все погибли, либо вели ожесточенный бой.

Когда мы приблизились, мы увидели, что верно и то, и другое.

Дождь лил как из ведра, затуманивая обзор, но мы увидели достаточно, чтобы на всю жизнь запастись кошмарами.

В свете прожекторов вертолета мы разглядели, что за ограждением, скопившись на улицах настолько далеко, насколько хватало света, были, пожалуй, не тысячи зомби, а сотни тысяч. Это напоминало Таймс-сквер в канун Нового года. Стрелки на башнях обрушивали на толпу шквальный огонь из пулеметов, но это было все равно что бросать горсть гороха в несущегося слона.

Джонси посадил нас возле изолятора. Я выпрыгнул, когда вертолет еще находился на высоте трех футов от земли, и это была моя ошибка, потому что вертолет тут же снова поднялся в воздух, и я понял, что меня обманули. Почему я так торопился высадиться? Вероятно, отчасти из привычки - когда ты боевой солдат, это рефлекс: ты выпрыгиваешь, как только вертолет приближается к земле, - а отчасти потому, что бойцы были крайне нужны.

Как бы то ни было, ругая себя под дождем, я наблюдал, как вертолет поднялся, завис, а затем приземлился на крыше здания "Брайтвотера. - Я знал, что будет дальше. По крайней мере, мне так казалось. Они собирались забрать "Брайтвотера" и эвакуироваться. Возможно, это и был план с самого начала на случай, если лагерь будет захвачен.

Я слышал, как кричали и вопили люди, обрушивая шквал пуль на орды зомби. Взрывались гранаты. Земля сотрясалась от взрывов. Мне было все равно на все это. Я должен был добраться до крыши здания. Если я не успею, я был мертвец. Потому что все, кто был там, уже были мертвы. Что-то очень человеческое во мне, что сумело выжить среди всего этого отчаяния, унижения и грубой животной жестокости, хотело им помочь. Оно хотело броситься туда и защищать лагерь и их жизни до самого конца.

Однако произошло какое-то другое событие, которое очень быстро заставило меня передумать.

Ракеты.

Их запускали откуда-то издалека, и они обрушивались на лагерь непрерывным, визжащим градом. Они заполняли небо, как саранча, и падали повсюду с постоянным гулким, барабанным Бум! Бум! Бум! - которое сотрясало землю и швыряло меня в лужи. Ночь превратилась в день, когда здания взлетали в воздух и снова рушились, превращаясь в пылающие обломки, а облака огня и бурлящего дыма поднимались в небо. Каждый раз, когда я поднимался, на меня обрушивались новые ракеты, сбивавшие меня на размытую, грязную землю. Они попадали так близко, что земля взрывалась и обрушивалась на меня влажными комками.

Я видел, как рухнула ограда и обвалились ворота.

Я видел, как одна из орудийных башен получила прямое попадание.

Я видел, как другая башня задрожала и рухнула, а зомби хлынули наружу разрушительной, ненасытной варварской ордой с царапающимися руками, кусающимися пастями и зловонием смерти. Это была армия плотоядных, и защитники падали перед ними, разрывались на части и уничтожались, словно их закидывали в дробилку. Зомби переступали через них, образуя нескончаемый поток живых мертвецов. Они наступали волной за волной, словно солдаты, высаживающиеся на берег в Анцио, - каждая волна становилась все больше и все более решительна в стремлении добраться до человеческого стада в огороженном колючей проволокой загоне, к которому им так долго не давали доступа. Их было невозможно остановить, они были неутомимы и прожорливы; их силуэты вырисовывались на фоне вспышек взрывающихся ракет, костров и горящих обломков, освещавших проливной дождь и ужасающее продвижение вперед самих войск нежити.

Я бежал.

Промокший до нитки и обмазанный грязью, я бежал к бункеру Брайтвотера. Я видел, как дюжина других людей направлялась в том же направлении. Его было легко найти в ночной тьме - габаритные огни вертолета сверкали на его вершине, словно маяк. Я должен был добраться туда до того, как Сонни Бой и Брайтвотер успеют скрыться, иначе спасения не было бы.

Впереди меня шли шестеро или семеро, и когда они приблизились, открыл огонь пулемет, тщательно замаскированный в мешках с песком. Пятеро из них упали, пронзенные пулями. Шестой упал с криками и воплями недалеко от меня. Я припал к земле и пополз вперед по грязи, скользкой и маслянистой от проливного дождя.

Пулемет снова открыл огонь, и еще несколько человек упали позади меня.

Я полз вперед, двигаясь небольшими рывками, стараясь не привлекать внимания, стараясь быть трупом, лежа вниз лицом, когда пулемет открывал огонь, чтобы мой движущийся силуэт не был виден. Если бы у того стрелка были приборы ночного видения или, что еще хуже, инфракрасный прицел, я был бы мертвецом.

Позади меня армия зомби сходилась в одну колонну и шла вперед.

Они нашли раненых и начали питаться ими; ночь разрывали крики людей, которых медленно пожирали. Пулемет снова затрещал, стреляя без остановки, выпуская сотни патронов, которые сбивали зомби в грязь к их извивающейся добыче. Кто бы ни стрелял, он точно расплавит этот чертов ствол.

Извиваясь, как червь, я полз вперед.

Когда я оказался в пяти футах от мешков с песком, я вытащил чеку из гранаты и швырнул ее через вал. Произошла ослепительная вспышка и раздался громоподобный взрыв, и стрелок вскрикнул. Я вскочил, перекинулся через мешки с песком, перевернулся и открыл огонь, выпустив в стрелка около восьми патронов и добив его.

Я встал.

Зомби находились в пятнадцати футах от мешков с песком. Дверь была заперта, и я взорвал ее. Я бросился внутрь. У меня было, может, минута или две, прежде чем мертвецы сорвут эту дверь с петель и быстро разделаются со мной. Ракеты продолжали падать снаружи, но ни одна не приближалась к бункеру. Тем не менее стены дрожали, а стекло в окнах звенело. Благодаря жаркому, полыхающему огню снаружи, с которым пожарные с трудом справлялись, света было более чем достаточно, чтобы что-то разглядеть. Свет был неровный, но более чем достаточный для моих нужд. Главный генератор лагеря вышел из строя, но я знал, что у бункера есть собственный источник питания. Правда, я понятия не имел, где находится выключатель, чтобы его включить.

И у меня не было времени искать.

Совсем не было времени.

Я оказался в чем-то вроде кабинета. У стены стоял большой шкаф. Казалось, эта штука весила около 500 фунтов. Задыхаясь и хрипя, я перетащил его к двери и задвинул на место плечом. Это задержит их на некоторое время. Окна были зарешечены, так что у меня было немного пространства для маневра.

Я задался вопросом, где Дорин. Мысль о том, чтобы оставить ее, не давала мне покоя, но в том хаосе я знал, что никогда ее не найду. Быстрый взгляд в окна показал мне, что к бункеру движутся тысячи мертвецов.

Меня охватила паника; я огляделся вокруг, пока не нашел лестничную клетку. Я поднялся по ней на самый верх, все еще слыша стук-стук-стук роторов вертолета. Еще не все потеряно. Пока нет. Пока еще нет. Я взбегал по ступенькам по две за раз, пока не добрался до верха. Дверь была заперта, но меня уже ничто не могло остановить. Я ударил по ней со всей силы, а это было немало, учитывая, как адреналин бурлил во мне. Я врезался в нее плечом, и дверь - всего лишь дешевая полая конструкция - распахнулась так легко, что я потерял равновесие и упал на пол, и только это спасло мне жизнь.

Кто-то открыл огонь с другого конца коридора.

Горячий свинец пролетел над головой, впиваясь в дверную коробку.

К тому моменту я был настолько настроен на действие, что открыл огонь из положения лежа, даже не успев об этом подумать. Рефлекс, чистый рефлекс. И это окупилось, потому что некоторые из моих пуль попали точно в цель. Кто-то вскрикнул, и я услышал, как он, хромая, уходил. Это был Сонни Бой, и я его подстрелил.

Я слышал, как он то рыдал, то хихикал из-за двери в конце коридора. - Хитрее ласки и смертоноснее змеи, - услышал я, как он проговорил стонущим голосом. Хвала Его имени, Стив, хвала Его имени!

Откуда он знал, что это был я, я не мог догадаться. Может, он увидел меня в вспышке выстрела и понял, что я пойду за ним, после того как меня выкинули во двор. А, может быть, он просто знал, что я достаточно решителен, чтобы довести дело до конца.

- Сдавайся, Сонни Бой, - крикнул я ему. - В том "Блэкхоке" хватит места и тебе, и мне, и Брайтвотеру.

- Брайтвотер, - сказал он, несколько раз сглотнув, словно у него во рту была полная рот крови. - Полковник Брайтвотер покончил с собой месяц назад... мы сочли целесообразным... сохранить иллюзию, что он находится в уединении.

Почему я не удивился? Сонни-бой все это время дергал за ниточки. - Блэкхок, - круживший над головой во время рейдов, не перевозил Брайтвотера, чтобы тот мог наблюдать за происходящим с высоты птичьего полета, - скорее всего, он находился в режиме ожидания на случай, если Сонни-бою понадобится срочно отступить.

- Ладно, места хватит на двоих.

- Только вот я тебе не доверяю, Стив. У тебя есть свои планы... Я не доверяю людям со своими планами. Вперед, к зомби! Как собаки, пожирающие Иезавель, животы мертвецов будут сыты сегодня ночью; слава Богу за то, что им предстоит получить.

Я подумал, что, возможно, он начал бредить. Он был настолько сумасшедшим, что понять это было действительно трудно.

Внизу я услышал, как упал шкаф, когда живые мертвецы ворвались в бункер. Им не понадобится много времени, чтобы найти нас. Через минуту они нас поймают, если я хоть немного знаю этих зомби, их голод и их жажду.

- Легионы подземного мира прибыли, Стив, и ты пойдешь с ними. Так говорю я, так говорю я. Ибо я - король ужасов, и я, черт возьми, держу ключи от Ада и Смерти в своей левой руке.

Дверь открылась, и что-то подпрыгивая промчалось по коридору.

Это была граната.

Я бросился назад вниз по лестничной клетке как раз в тот момент, когда она взорвалась с оглушительным взрывом света, звука и жара. Белый фосфор. Я успел скатиться по первым четырем ступенькам, когда она взорвалась, и это спасло меня от того, чтобы очень быстро превратиться в поджаренное мясо. Тем не менее, коридор наверху был полон пламени и клубящегося дыма. А внизу зомби прорывались в лестничную клетку. Я направил на них свет своего фонаря SureFire, и дюжина гниющих лиц со скрежещущими зубами заметила меня. Я бросился обратно вверх по лестнице, прямо в пламя, пригнувшись и скрестив руки перед лицом. Задержав дыхание, я помчался на полной скорости прямо в это пекло. Я пробежал через него за считанные секунды, но жар поджег мои волосы и обжег тыльную сторону ладоней.

Я слышал, как приближаются зомби.

Я слышал, как на крыше все еще шумели роторы.

Я пробежал через дверь, за которой исчез Сонни Бой. Его не было, и он оставил за собой кровавый след. Судя по всему, он не шел, а, скорее всего, полз вперед, как умирающая собака. Направив свет фонаря SureFire на кровавый след, я проследовал по нему в другой коридор, а затем к другой двери. Там была лестница, ведущая наверх. Я успел вовремя, чтобы увидеть, как сапоги Сонни Боя исчезают через люк наверху. Его сильно ранили, но он все еще нашел в себе силы дотащиться до этого места. Поразительно.

Я оглянулся - по коридору приближались три горящих зомби. Я перекинул винтовку через плечо и поднялся наверх. Я выглянул через люк. Сонни Боя я заметил довольно быстро. Он полз, обходя ряд вентиляционных каналов. - Блэкхок" находился с другой стороны и все еще ждал.

Несмотря на шум роторов, он услышал меня и выстрелил из винтовки. Но он был почти на грани смерти, и его пули даже не близко ко мне не долетели. Я всадил в него еще три пули, и он уронил винтовку. Я подбежал к нему, чтобы нанести смертельный удар.

Когда я подошел, он то хихикал, то подавлял рвоту, время от времени останавливаясь, чтобы извергнуть струю чего-то темного, что дождь мгновенно смывал. - Мой Отец наказывал вас плетьми, но я накажу вас скорпионами. Ты веришь в это, Стив? Веришь? Давай же, парень, сделай это... закончи с этим, - задыхаясь, прохрипел он. - Убей Санни Боя, Боже святой, прикончи его! Потому что Бог прощает, мой друг, а Санни Бой - нет. Сделай это, парень, сделай, и иди к своему Богу в назначенный час с грязной душой и окровавленными руками! А теперь... теперь Сонни Бой, у которого язык просто высох и который на этот раз уже ничего не скажет... слава Иисусу, давайте соберемся во имя Его святое, святое... пусть я буду омыт кровью Агнца...

Я выстрелил ему в голову в упор.

Его череп разлетелся на куски, и то, что было внутри, брызнуло в лужи дождевой воды.

- Ты ни черта не стоишь ни живым, ни мертвым, - сказал я его трупу. - Слава Иисусу.

Я выбежал из-за вентиляционных каналов, направляясь к "Блэкхоку, - и Джонси, должно быть, заметил, что это я, и, возможно, подумал, что я пришел убить его, потому что он поднял вертолет в воздух, и поток воздуха от ротора чуть не сбил меня с ног. Но я не мог позволить себе упустить свой вертолет. Прижав голову к груди, я побежал к вертолету, который только что оторвался от крыши. То, что я сделал дальше, было продиктовано чистой инерцией и чистым инстинктом выживания. Я добежал до края крыши и прыгнул. Наступил головокружительный, неприятный момент, когда я падал в пустоту, чувствуя, как тысячи зомби внизу жаждут моей крови... потом моя рука ухватилась за полоз, и вертолет внезапно накренился вниз.

Я подумал, что он разобьется.

Не могу сказать, пытался ли Джонси подвести вертолет ближе к земле, чтобы бросить меня на растерзание зомби, или же внезапное появление моих двухсот с лишним фунтов сместило центр тяжести "Блэкхока. - Но он падал, опускался все ниже, а я висел, держась одной рукой, болтаясь там и с каждой секундой приближаясь к тысячам голодных мертвецов, чьи лица прямо под мной были очищены от крови падающим дождем. Они тянулись вверх, чтобы схватить меня, стащить вниз, где меня могли бы как следует растерзать. Нос "Блэкхока" продолжал опускаться. Я ухватился второй рукой за лыжу и попытался перекинуть ногу через нее, но мне все не удавалось, и при последней попытке мой вес сыграл со мной злую шутку - одна рука соскользнула.

Я видел, как зомби тянутся ко мне.

Я чувствовал, как "Блэкхок" теряет высоту.

Я увидел бункер прямо за спиной - словно пустынный остров, утопающий в море ходячих мертвецов. Затем я поднял вторую руку - как раз в тот момент, когда почувствовал, как десятки рук хватают меня за ботинки и впиваются в штанины. Я боролся, чтобы удержаться, когда почувствовал, как они схватили меня, но тут вертолет начал набирать высоту, и на мне повисли два зомби. Посадочные опоры были мокрыми. Удержаться было достаточно сложно даже в одиночку. Я почувствовал, как мои пальцы соскальзывают. Вскрикнув, я ударил левой ногой, и тот зомби полетел в толпу внизу... но другой упорно держался.

Я бил ногой снова и снова. - Отвали от меня, блядь, червяк! - закричал я, скорее для себя, чем для кого-то еще. - Отпусти! Отпусти! Отпусти, блядь!

К этому моменту "Блэкхок" набрал высоту, и Джонси развернул вертолет в сторону Парк-авеню, но мой "наездник" не отпускал. Внизу Парк-авеню была забита зомби. Просто забита до отказа. Это напоминало те старые кинохроники Второй мировой войны, которые показывают после капитуляции Японии: тысячи и тысячи людей, толпящихся в толпе. Я продолжал пытаться сбить зомби, который карабкался по моей правой ноге. Используя последние остатки сил, я подтянулся на полоз.

Я увидел того, кто меня преследовал.

Это была Дорин.

Должно быть, они схватили ее тем днем, когда я ушел сражаться с Бригадой. Ее глаза были пустыми и белыми, рот открыт, как будто она что-то жевала, а лицо было испачкано черной кровью, стекавшей из рта и ноздрей. Она вцепилась в меня, пытаясь удержаться, и я нанес последний сильный удар ногой.

Она отлетела, но одной рукой продолжала цепляться за полоз.

Ее пальцы соскальзывали.

Я подтянулся в "Блэкхок.

Лежа на спине, я тяжело дышал, пока наконец не восстановил дыхание и не почувствовал немного сил в конечностях. Именно тогда я увидел, как Дорин подтянулась в кабину. Она была обнажена. Зомби не имели привычки раздеваться, так что это, должно быть, произошло до смерти. Я подумал, не умерла ли она, переживая заново травму своего четырнадцатилетия.

Времени на раздумья не было.

Я поднял свой TR-15 и даже тогда почувствовал, насколько он легкий. У меня заканчивались патроны. Я бы пробил ей голову, но вертолет качнулся, и мои выстрелы попали прямо в ее живот, после чего она набросилась на меня. Времени на что-либо другое не было. Я бросился на нее, используя приклад винтовки как таран. Я раз за разом бил ее по лицу, срывая плоть с ее щек, разбивая челюсть, раздробляя левую глазницу, пока глазное яблоко не повисло на одной нити зрительного нерва. Я выпустил в нее последний выстрел, почувствовав, как что-то в ее лице поддалось, и тогда она отлетела назад и выпала из вертолета, кувыркаясь в толпу далеко внизу.

Я отбросил пустой карабин в сторону и поднялся в кабину.

Джонси не сделал ни одного движения, чтобы меня остановить.

К тому моменту я уже достал свой нож "Гербер" и приставил лезвие ему к горлу. - Так ты думал, что оставишь меня там внизу, чтобы зомби могли перекусить, а? - крикнул я ему в лицо. - Не очень-то удачно получилось, да?

- Прошу тебя, - сказал он. - Я думал, ты собираешься меня убить!

- Я тебя убью!

- Если ты меня убьешь, мы оба погибнем!

- Тогда я смогу посмотреть, как ты страдаешь, - сказал я. Я надел летный шлем и пристегнулся ремнями. По рации я сказал: - Ты останешься жив, если будешь делать то, что я скажу.

- Ты меня в это втянул.

- Мы летим на север, из города. Летим в Йонкерс, - сказал я ему.

- А что в Йонкерсе?

- Надеюсь, все. А если там этого нет, то мы съездим в Катскиллс.

Он посмотрел на меня, но не задал ни одного вопроса. Мне это было на руку, потому что я не был настроен отвечать на вопросы. Я зашел слишком далеко, прошел слишком долгий путь и перенес слишком много страданий, чтобы сейчас кто-то мог мне помешать. Где-то там были мой сын и мои друзья, и я намеревался их найти. И да поможет Бог любому или чему-либо, что встанет на этом пути.