Знакомство с академией Тхет

«Ну, держитесь, мальчики!», — думала я, глядя на возвышавшиеся впереди мрачные крепостные стены элитной военной академии. Косые лучи заходящего солнца расцвечивали их в алый, светящиеся магические факелы казались каплями крови.

Стены были украшены щитами с оскаленными мордами животных. Их ряд казался бесконечным. Все кланы империи выставили свои знаки, как покровители академии, лучшие из их сыновей здесь учились. А главный, императорский знак украшал стену над массивными воротами — золотой змей на алом фоне. Главный покровитель, ибо все подданные — его дети.

У императора не было законных наследников. Уже не было.

Если он способен еще зачать ребенка, то честь его родить будет предоставлена мне. Это уже решено Великим Змеем, чтоб его порвало на чешуйки.

Но даже император не может взять в жены мрийту. Девушку, которая обслуживает учеников академии. Обычно в постели.

И я, принцесса, любимая дочь королевы Теневого клана, собираюсь наняться в академию Тхет в качестве такой подстилки.

В своем ли я уме? — спросила бы моя старшая сестра Чен.

О да.

Я осознаю риск. Но я заранее изучила Правила школы и Кодекс Тхет. Принудить к сексу мрийту не может никто. А пока мальчики (опасные, клыкастые, обладающие мороком тхет) будут пытаться, я найду убийцу моей сестры и смоюсь.

После похорон Роу (точнее, того, что от нее осталось — ее сбросили со скалы в морской прибой) я незаметно следила за расследованием и составляла свой план.

Все просто: принцессу сбросили с огромной высоты. Там, где ее нашли, таких утесов нет. А крылатых рас не так и много.

Во время похищения она сопротивлялась, в ее кулаке остался клочок ткани с кантом, и наши разведчицы опознали часть учебной формы Академии Тхет. Я подслушала их доклад королеве.

А значит, искать надо здесь. Искать крылатого Зверя — или от рождения, или инициированного первого наследника главы клана — у сильнейших из них после третьей и последней инициации появляются крылья, даже у бескрылых от природы волков или каких-нибудь тушканчиков.

Впрочем, последних зверят среди оборотней не бывает. Хотя кто знает точно, кроме Матери-Прародительницы? Вот я — тоже зверек, и моя вторая ипостась такая мелкая, что никто и не заметит.

И это мое преимущество.

Усмехнувшись, я протянула руку к магическому бронзовому молоту у входа и дотронулась до деревянной, отполированной за века рукояти.

— Дзо-о-он! — разнесся чистый звук бронзового гонга.

Ворота распахнулись.

Я последний раз с сомнением оглянулась на пустую дорогу, темный лес и скалы вдалеке. Вырваться будет непросто. Но я знаю, на что иду и зачем.

— Ну наконец-то решилась! — встретил меня невысокий стражник за воротами. Он был довольно стар, но крепок. Седые волосы заплетены в косу, на поясе топор с узорным топорищем. — Через пять минут ворота закрылись бы, и пришлось бы тебе в лесу ночевать или обратно в город топать. Летать-то никто из вас, горемычных, не способен. В служанки наниматься пришла или в эти… мрийты?

— Куда возьмут, дяденька, — скромно потупилась я.

— Дык, ясно куда. Экая красивая да фигуристая. Неужто такую замуж никто не берет? Не верю!

— Может и берет, да я за старика второй женой сговорена, — честно призналась я. — Не хочу за него. Лучше уж здесь, с молодыми и горячими год отслужить, на приличное приданое накопить и свободной стать от родительской воли.

— Эх, девка глупая. Зачем тебе свобода? Разве ты не слышала никогда о мороке тхет? Раз попробовав, уже не сможешь ты без их любви жить. А если никто из них тебя не выкупит у академии? Знала бы ты, сколько таких свободных и ненужных потом со скал в море кидается! Вот неделю назад…

Сердце екнуло. Неужели вот так сразу, едва переступив порог, я что-то узнаю о Роу?

Но страж замолчал.

— А что случилось неделю назад? — поторопила я.

— Ничего. Ректорат там, — он показал рукой. — Ступай прямо по центральной дорожке, никуда не сворачивая. Не передумала?

— Нет.

— Благослови тебя Мать-Прародительница и Отец Небесный.

— Я провожу, мастер Чжон, — внезапно раздался голос над моим ухом, из глубокой тени в углу каморки охранника выступила высокая фигура в черной форме воинов тхет, с маской на лице и повязкой, скрывающей волосы. Глаза тоже тонули в магической тени.

Я вздрогнула. Буркнула:

— Не беспокойтесь, сама дойду.

Старик покачал головой и сделал знак воину.

— Проводи, дежурный. А тебе, дитя, следует знать: до подписания договора служения девушкам лучше не бродить здесь в одиночку без охраны. Шутников и отчаянных парней у нас тут семьсот душ. После подписания вас защищает Кодекс.

И я пошла вперед, спиной ощущая присутствие воина, державшегося позади в двух шагах. Двигался он совершенно беззвучно, и лишь запах моря и нагретого солнцем песка, долетавший до моих ноздрей, говорил о том, что провожатый все еще рядом.

Странное сочетание запахов. Интересно, кто его Зверь?

О нравах, царивших в «Школе Тхет», или Зирритской академии боевой магии Тхет, не слышал только глухой или мертвый, причем, умерший еще до основания оной школы.

Здесь обучались наследники кланов, лучшие из лучших, те, кто когда-нибудь будет править не только своим кланом, но и империей Зиррит, и всем миром. И конкуренция среди них была безумной.

Здесь обучался мой пока неизвестный враг. Убийца моей сестры.

Здесь скорее прислуживали, чем обучались отчаявшиеся или самые отчаянные девицы: бесприданницы, потерявшие надежду выйти замуж, проститутки, не желавшие становиться «на поток», или оторвы и стервы, сознательно выбравшие путь наемниц и убийц.

Их называли словом, звучавшим, как плевок, как пожелание «умри и ты» — мрийты.

Их втайне презирали все кланы империи и за ее пределами.

Никто в здравом уме не отдаст свою дочь обучаться боевым искусствам в Зиггирскую академию. Все знали, что девушки здесь служат лишь подстилками боевикам, в этом их основная функция. Если повезет, после выпуска мрийта останется содержанкой у кого-то из парней.

Иногда семьи боевой семерки одаряли мрийту кое-каким приданым и вышвыривали на улицу. Но обычно до выпуска никто не выдерживал. Мрийты получали свидетельство об обучении вместо диплома, круглую сумму премиальных в дополнение к стипендии и уходили из школы в легионеры или в Теневой клан, единственный, где их считали за людей.

Мы шли по мостовой внутреннего двора академии, приближаясь к мрачному двухэтажному зданию с двумя крылами, обнимавшими площадь перед ним, и острыми шпилями на крыше. И я поражалась царившей здесь пустынности и нереальной тишине.

Семьсот учеников, говорите? Плюс обслуга, преподаватели, те же мрийты… Где они все?

— Еще не поздно вернуться, сьера*, — вдруг коснулся слуха шепот, похожий на шелест листвы. Голоса у тхетов, стоящих на страже, как этот дежурный, тоже искажены магией, но мне почему-то захотелось узнать, каков он настоящий. Такой же вкрадчивый и глубокий?

— Ворота уже закрыты, разве нет?

— Это не препятствие. У привратника есть портальный ключ в столицу, ты имеешь право им воспользоваться бесплатно, если передумаешь наниматься.

— С чего ты взял, что я — сьера, а не мьета?*

## *Сьера — обращение к знатным женщинам и девушкам, принятое в Зиррите. Мьета — обращение к низшим сословиям. К мужчинам — сьер, мьет.

— У тебя благородная осанка, правильное произношение, ухоженная кожа и нежные руки. Ты не из низших сословий.

Какой наблюдательный. Но я бы не сунулась в пасть оборотням без подготовки.

— Всего лишь дочь купца, — фыркнула я. И уточнила: — Разорившегося купца.

— С твоей красотой ты могла бы принять участие в празднествах в честь свадьбы его величества. Многие богатые кланы на балах будут присматривать невест своим младшим сыновьям. Странно, что твой отец не хочет воспользоваться шансом войти в сильный клан и торопиться отдать тебя за старика, а ты вынуждена искать спасение столь отчаянным способом.

Я остановилась и попыталась вглядеться в тьму, клубившуюся в прорезях маски.

— Странно, что тебя волнует судьба незнакомки. А если мой старый жених — сам из очень влиятельного клана, и моя семья не смеет ему отказать? Если бы у меня был какой-то другой шанс, я бы им воспользовалась, поверь. Почему ты пытаешься меня отговорить, тхет?

— Я всех пытаюсь, когда стою у врат на дежурстве, — вздохнул парень.

— Не старайся. Не передумаю.

— Тогда пожелаю тебе везения при жеребьевке, сьера. Семерки очень разные, лучше попасть к первокурсникам, они еще… не заматерели и бережны к мрийтам. Но если не повезет, знай, у тебя будет право перевода в другую семерку. Дважды разрешается переход, на третий контракт будет прекращен. Впрочем, тебе все объяснят, если примут.

— А могут не принять?

— Могут. Если девушка слишком слаба здоровьем, или магически нестабильна, или ее не захочет ни одна семерка. Впрочем, последнее маловероятно. Еще ни разу не слышал о таком.

— Спасибо, тхет. Могу я узнать твое имя?

— Ты его уже назвала. Тхет.

Ясно. На службе они — безликие, беззвучные, безымянные Звери императора. Но как же интригует!

Тхет открыл передо мной дверь, и я вошла в темный холл. Его стены из грубого камня тоже были украшены щитами с родовыми знаками, но гораздо меньшими, чем на внешней стене крепости. Здесь их было несколько сотен, и многие повторялись. Ставлю мой любимый кинжал на то, что их тут ровно столько, сколько учеников. И пустые щиты показывали, что места вакантны.

Особенно внимательно я отмечала крылатые расы. Демоны, горгулы, грифоны, даже летучие мыши. Много птичьих. Драконов не было — они в нашем мире давно не рождаются.

О, а вот крылатый волк! Надо же, кто-то из сыновей клана Белых волков достиг высшей ипостаси Зверя.

— А твой знак тут есть, тхет? — полюбопытствовала я.

— Есть. — И он показал на щит с бесформенной кляксой вместо знака рода. Я заметила еще пару штук таких же клякс на стене. Что это означает?

— Ты бастард? Вне клана?

— Бастард. Вне клана, — сухо бросил провожатый и открыл следующую дверь.

Навстречу нам поднялся из-за стола еще один дежурный в облачении воина с эмблемой академии на рукаве. Кивнул моему провожатому и приказал:

— Свободен. Возвращайся на пост.

И уже более мягко обратился ко мне:

— Идемте, мьета. Вы едва не опоздали на комиссию.

А этот не так наблюдателен. Минус для тхета.

И запах от него неприятный — какой-то странный, затхлый, словно его зверь безвылазно живет в глубокой норе или пещере.

Я повела плечами, чувствуя его липкий взгляд, пробежавшийся по моей фигуре. Но больше никаких вольностей и даже никаких разговоров он себе не позволил.

Проводил до высоких дверей на второй этаж и попрощался небрежным кивком, как с низшей, не стоящей высокого внимания.

Створки передо мной распахнулись, и я ступила в зал. В глаза ударил резкий свет от множества белых магических шаров. Здесь стены были обшиты благородным красным деревом, резьба и колонны смягчали гнетущее впечатление и придавали величия элитному учебному заведению. Напротив входа сидели, явно скучая, двое преподавателей в белых полувоенных кителях с эмблемой академии на рукаве и груди.

Я поклонилась и замерла у порога, потупив взгляд. Сама скромность и послушание.

Старший, с легкой сединой на висках, кивнул мне:

— Проходи, сьера. Имя?

— Гвен… — назвалась я чужим именем. — Мьета, с вашего позволения, господин тхет. Дочь купца из города Кремент.

Мужчина поморщился.

— Полное полное имя, клан, возраст.

— Гвендолайн Диги из клана Огненной рыси. Непроявленная. То есть, проверка была еще в детстве, но с тех пор ничего так и не проявилось. Девятнадцать лет.

Совсем врать я не могла: зверь зверя учует, даже если тот непроявлен, даже слабый след. Но мой был такой мелкий и необычный, и я так давно его толком не выгуливала, что вряд ли тхеты, даже магистры, смогут его опознать.

Моего настоящего отца мать привезла в числе пленников с далекого острова еще до падения королевства Юй в тесные объятия Империи. Точнее, он сам влюбился и последовал за Юй. А потом ушел, не выдержал нравов, царящих во дворце и соперничества с целым гаремом мужей и наложников. И никто, кроме матери, не знал, что я унаследовала редкий отцовский дар. Так зачем мне выкладывать главный козырь?

Преподаватель помоложе, темноволосый и остроносый, как птица, поднял голову, оторвавшись от журнала, куда вносил сведения.

— Куда хочешь записаться? — прищурился он. — Вакансии служанок и кухонных работниц уже все заняты. Остались только места мрийт. Пойдешь? С твоей внешностью ты будешь популярна у семерок. Можем объявить тебя призом на ближайших соревнованиях. И ты сможешь много заработать, и нашим парням стимул.

И это называется выбор?

— Я не хочу призом. Я хочу сама выбрать.

Оба тхета расхохотались. От души. Успокоившись, старший продолжил:

— Видишь ли, ты не единственная девушка в академии. За лучших парней мрийты держатся изо всех сил. Свободных мест не так и много, и первое распределение будет по нашей необходимости, а не по твоему желанию. Вот если первая семерка тебе категорически не понравится, тебе будет предоставлено право выбора из оставшихся мест.

— Я хочу к крылатым! — закапризничала я, разыгрывая дурочку. — Моя соседка по дому хвасталась своим крылатым хахалем, а я чем хуже? Хочу, чтобы моим первым парнем был крылатый зверь. У вас их тут вон сколько! Или не подпишу контракт!

— Первым? — хором изумились оба.

— Ты девственница?

Я потупилась и покраснела. Это легко, достаточно вспомнить развлечения старших женщин нашего дворца или учебные пособия на «Уроках страсти и власти». Живые пособия.

— Как же тебя так угораздило, Гвен? — вздохнул старший и щелкнул когтями.

Голубая молния сорвалась и вонзилась мне в живот. По телу пронеслась волна мурашек. Целый табун! Я охнула и пошатнулась, но удержалась на ногах.

— Действительно, девственница, — хмыкнул магистр. — В девятнадцать лет? Поразительно. В наше-то распущенное время…

— Это твое единственное условие, Гвен? — спросил темноволосый преподаватель, и его глаза заинтересованно заблестели.

— Да! — Я часто-часто закивала и прижала к груди дорожную котомку с документами. Вполне себе настоящая выписка из книги родов маленького приграничного городка Кремент. Вот что значит иметь подруг-разведчиц из Тайной канцелярии!

Мужчины переглянулись. Старший задумчиво побарабанил по столешнице когтями, загнутыми, как у кошки.

— Магистр Прим, пригласи куратора Риайна. Он как раз сегодня дежурит. Помнится, под его кураторство сегодня как раз отдали несколько недоукомплектованных групп, где есть крылатые.

Тот, кого назвали Прим, даже не приподнялся. Махнул рукой, выплеснув из ладони туманную сущность, та сделала круг, выслушала приказ и уплыла, словно привидение, пройдя сквозь стену. Всего лишь магический вестник, привязанный к почтовому амулету. Я тоже умею такими пользоваться, но я же тут провинциалка дремучая, потому шарахнулась, изобразив испуг и изумление, и шлепнулась попой на пол.

Встать не успела. В зал стремительно вошел тот самый тхет, от которого несло подземельем, вздернул меня за шкирку и нагло, не стесняясь преподавателей, больно сжал ладонью мою ягодицу, впиваясь в плоть когтями, и одновременно сообщая председателю комиссии:

— Дежурный тхет Риайн прибыл!

Я отскочила от наглеца. Комиссия предпочла не заметить развязности тхета.

— Куратор Риайн, отведи нашу гостью в лекарскую и, если она пройдет осмотр, ждем от тебя рекомендацию, в какую семерку ее определить. В группе должен быть как минимум один крылатый. Это ее условие. Гвен, отдай документы магистру Приму. После осмотра при благополучном исходе подпишем договор.

Я передала бумаги и вышла в холл.

Идти рядом с дежурным было неприятно, но делать нечего, пришлось подчиниться. Не самое привычное занятие для принцессы, но надо отрабатывать навыки усыпления вражеской бдительности.

— Значит, ты хочешь крылатого, Гвен? — с усмешкой спросил Риайн.

Я промолчала. Ягодица еще побаливала. Вот урод!

— Пожалуй, заберу тебя в свою семерку, люблю молчаливых девочек, — тхет попытался ухватить меня снова за то же место, но я была начеку и увернулась.

Он схватил меня за руку.

— Сопротивляешься? Так даже интереснее.

— Разве дежурный не должен следить за неприкосновенностью гостей академии? — прошипела я, отталкивая наглеца.

— Ты еще не мрийта, чтобы тебя защищал Кодекс.

— Тем хуже для тебя. Я пока еще гостья! И буду жаловаться!

Тхет расхохотался, но больше не приставал. Открыл одну из дверей в холле, ведущую в целительский кабинет, и в нос шибануло лекарственными травами.

Для разнообразия осмотр проводила женщина, но тоже в маске и с эмблемой академии на зеленом лекарском одеянии. Она отвела меня за ширму и приказала раздеться.

Дежурный при этом не вышел за дверь, а сел на стул у входа. Замечание ему не сделали.

— Раздевайся, полностью! — приказала целительница.

Осмотр она провела быстро, проверила кожу, ногти, волосы, магические каналы (заглушенные, конечно, иначе не имело смысла соваться в академию под видом простушки). Оставила меня за ширмой одеваться и вышла.

Я только успела натянуть трусы, как оказалась в руках тхета. Он прижал меня к стене, его ладонь скользнула мне в белье, и я рассвирепела.

Пощечина вышла звонкой и такой сильной, что не ожидавшего сопротивления парня откинуло на ширму. Та опрокинулась и так неудачно, что прилетело вернувшейся целительнице.

— Что происходит? — взвизгнула она. — Тхет Риайн, объяснитесь!

— Эта девка психически нестабильна! — прорычал дежурный.

— Девочка только поступила, еще не привыкла к вашим порядкам! — заорала на него женщина. — Всё с ней нормально, если не будешь руки распускать, тхет Риайн! Тем более, мне сказали, что ты назначен куратором! Ты должен следить за соблюдением Кодекса, а сам же его нарушаешь?

— Я не нарушал. Я, как куратор, должен своими глазами убедиться, что в подшефные мне семерки попадают только лучшие самки.

— И что мне записать в карточке? В какую семерку ее отправить завтра?

— В семерку Бешеного ее!

Я, дрожа от ярости, быстро оделась и почти бегом помчалась в кабинет комиссии. Дорогу уже знала и без провожатых. Но когда я вышла от них с бумагами в руках и подписанным контрактом, мерзкий тхет уже ждал у дверей и успел вполголоса облить ядом:

— Завтра сама ко мне прибежишь, шлюха. Будешь мне член сосать и молить о переводе в другую семерку. У Бешеного мрийты долго не живут.

Я лишь скрипнула зубами. Спокойно, Мэй. Ты знала, куда сунулась. Знала и готовилась. Имя Затхлого я запомнила. Риайн. Слишком красивое для такого ничтожества.

Дальнейшим поползновениям Затхлого помешала целительница.

— Тхет Риайн! — зазвенел ее сердитый голос. — Кодекс! Девушка уже подписала договор, отойди от нее.

Дежурный повернул голову, но выполнить приказ не торопился.

— Я куратор семерки, куда распределили мрийту. Проинструктировать новенькую — моя обязанность.

— В данный момент у тебя другие обязанности, дежурный. Ты покинул пост без приказа, тхет. Взыскание.

Затхлый прошипел что-то угрожающее себе под нос, но покинул холл.

Целительница взяла меня за руку, проверила пульс. Вздохнула:

— Испугалась? Тебе придется привыкнуть к нашим порядкам, Гвен. Тебя никто не может принудить к сексу даже в семерке, но тебя постоянно будут провоцировать тхеты. Я не должна такого говорить, старшекурсник Риайн — один из самых омерзительных и мстительных. Терпеть его не могу. Ты имела несчастье ему понравиться, а у него есть власть, как у куратора твоей группы. Мелкая власть, но ее достаточно, чтобы причинить неприятности или изощренно наказать. Будь осторожна. И выучи правила школы и кодекс наизусть. Это твоя единственная защита. Потому что администрация всегда на стороне тхетов. Они — опора империи. Идем, провожу тебя в «морилку».

— Куда?

— Так парни называют зал для ночлега девушек, только что прошедших комиссию. Отводить вас сразу к семеркам было бы слишком жестоко. Обычно мы распределяем на следующий день. Мы должны убедиться, что вы хорошо выучили правила и кодекс.

«Морилка» находилась здесь же, на первом этаже, но дальше по коридору. Огромный зал был заставлен койками. Навскидку штук тридцать, но многие пустовали.

Поздоровавшись с присутствующими, я направилась к ближайшей свободной, бросила на нее полупустой дорожный мешок и спросила у соседки, рыженькой и конопатой девушки в праздничном платье селянки, сидевшей на койке с таким горделивым видом, словно она тут королева.

— Привет. Не подскажешь, где тут можно принять ванну с дороги?

Девица фыркнула и отвернулась.

Ответила другая соседка, кудрявая и смуглая, одетая, как и я, в дорожную куртку и штаны:

— Здесь только уборная с умывальником, ванна будет завтра в берлоге. Ну… в жилище семерки. И форму нам выдадут. А пока так.

— Спасибо.

— Меня зовут Лиана, я с юга, — улыбнулась смуглянка.

— Гвен, — назвала я фальшивое имя. — Спасибо! А ужином тут кормят?

— Ужин уже был. Но ты можешь сказать дежурному, тебе принесут паек.

Меня передернуло.

— Ладно, переживу. У меня с собой сухари. Хочешь?

— Нет, спасибо.

— Я хочу! — мгновенно ожила рыжая необщительная соседка. — Дай мне!

— Для тебя нет, — осадила я девчонку. — Я делюсь только с теми, кто делится со мной информацией.

— Чем-чем? Ну и подавись! Сухаря пожалела, глянь-ка.

На нас уставились все двадцать пар глаз.

Я посмотрела на нахалку так, как учат на «Уроках власти» — как на надоедливое насекомое. Вложила всю надменность, спесь и обещание расправы. Девчонка сразу стушевалась и отвернулась. Так-то.

Отвернулись и любопытные соседки.

Наверное, не стоило быть такой резкой, это не очень умно — ссориться с первой минуты жизни в академии, хватит с меня Затхлого. Но я не терпила, чтобы спускать грубость. Меня учили различать этот тип завистливых и жадных людей, вырвавшихся из низов: стоит разок дать слабину, и это они будут смотреть на тебя как на грязь и вытирать о тебя ноги. «Вчерашний раб мечтает лишь о том, чтобы стать господином и самому иметь рабов», — цитата из «Уроков власти».

Сходила умыться, попила воды из крана и, пока никто не видит, сделала несколько упражнений. Чувство голода приутихло.

До отбоя, пока в зале не погас свет, успела пролистать пухлый Кодекс и куда более тонкий Свод правил Школы Тхет. Впрочем, их я уже давно изучила.

За элитными Зверями моя мать следила пристально: именно здесь подрастали будущие правители кланов. Вот только сведения были скудными и обрывочными. Тхеты оберегали свои секреты, а разведчиц к ним подослать было проблематично. Мрийты, кроме своих семерок, больше ни с кем не общались, служанок в ректорате не было, в администрации предпочитали нанимать мужчин-слуг, чтобы не дразнить тхетов. А кухонные девки многого не подслушают.

Уснула незаметно для себя, перебирая в уме способы, как быстро вычислить убийцу.

Задерживаться в академии нельзя. Одна против семиста тхетов плюс сотня сильнейших магистров — это слишком для маленькой Теневой принцессы!

А утром выяснилось, что куратор не зря злорадствовал, отправляя к Бешеному.

— Как ты думаешь, цыпа, зачем на каждую семерку боевиков принимают одну-двух девиц? — огромный бугай, заросший черной щетиной до самых глаз, обошел меня по кругу, подчеркнуто рассматривая все мои выпуклости, прикрытые тесной суконной курткой и узкими штанами.

Бицепсы у парня неохватные. И пахло от него резко и неприятно. Не волк, иначе бы тянуло псиной. Медведь?

— Вы еще не боевики, — задрав подбородок, я вернула усмешку.

— С характером цыпа, люблю таких, — зайдя со спины, бугай облапал мою ягодицу и стиснул. — Понимаешь, зачем ты тут нужна?

Стремительный разворот с захватом руки, и наглец согнулся от боли в вывернутой конечности. Но по моим ногам ударило заклинание воздушной дубинки, и я отпрыгнула, отпустив врага. В прыжке успела опустить на склоненную передо мной мощную шею удар сцепленных ладоней. Боевик потер шею и усмехнулся.

И я тут же попала в лапы второго парня, чуть меньшего по габаритам, чем первый, только лысого, разукрашенного татуировками. От него не воняло, к счастью, но узкий зрачок светлых глаз, раздвоенный язык, мелькнувший между узких губ, и нечеловечески гладкая, разрисованная кожа недвусмысленно говорили: тоже оборотень. Змей. Или наг.

Он мгновенно завел мою руку за спину и зафиксировал. А второй рукой обхватил мой подбородок, намекая, что может и шею свернуть двумя пальцами.

Я замерла. Малейшее движение теперь причиняло адскую боль.

— Ты не дослушала, детка, — шепнул лысый мне на ухо. — Слушай и не перебивай, мой брат этого не любит.

Щетинистый между тем выпрямился, подошел и, уклонившись от удара моей ноги, поймал ее под коленом. Подбил опорную ногу, и через миг я лежала на земле. Лысый держал мои руки, задрав их над головой, а бугай с силой развел мои сжатые колени и устроился между ног.

— Вот за этим, цыпа, таких глупых нищенок, как ты, и принимают в Зирритскую академию Тхет, — усмехнулся он мне в лицо. — Пока ты одна прикреплена к нашей семерке, будешь обслуживать нас днем и ночью, — он сделал движение бедрами, и я почувствовала его мощное и твердое достоинство. — Днем ты готовишь, стираешь, ушиваешь нашу одежду. А ночью… — еще одно недвусмысленное движение. — Ублажаешь своих покровителей.

— И кто же мои… покровители? — Я запнулась на слове, ставшем в ситуации, когда парень навалился сверху, весьма двусмысленным.

— Твоя семерка, кто же еще. Правила напомнить? Вожака принимаешь каждую ночь, остальных — по жребию. Ну, или всех разом, когда понадобится. Одного сюда, — его мощная рука протиснулась между нашими телами и толстый палец нащупал и потер через ткань штанов мое самое сокровенное. — Второго сюда, — он провел пальцем между ягодиц. Другой ладонью он накрыл мой рот, и тут же отдернул, когда я попыталась укусить. Показал клыки в улыбке: — А ротик для третьего, хочешь ты того или нет. Лучше хотеть, иначе останешься без зубов, цыпа. Для четвертого и пятого поработают твои мягкие нежные ладошки…

— Это после стирки-то мягкие и нежные? — усомнилась я.

Бугай на секунду завис, нахмурил брови.

— Ничего, мазью смажешь. А для шестого и седьмого найдутся еще интересные местечки на твоем теле.

— Это какие же? — изумилась я.

— Можем показать здесь и сейчас, всем коллективом. Тебе понравится.

Вот же не повезло с семеркой! Слишком отмороженные даже для тхетов. Придется воспитывать.

Я покосилась на остальных, стоявших полукругом. Кроме медведя и нага — еще четверо. Все как на подбор — крупные, широкоплечие самцы со смазливыми физиономиями, не обремененными интеллектом. И с похотливым блеском в глазах. Никто тут не заступится за бедную несчастную девушку.

Наоборот. Им нравится эта игра, в любой момент присоединятся.

Вон тот худощавый красавчик с пестрой гривой, черными бровями и желтыми кошачьими глазами, удлиненными к вискам, уже запустил руку в штаны и беззастенчиво дрочит, глядя мне в глаза. Явно кто-то из крупных кошек. На льва не тянет. Не настолько вальяжен и массивен. Тигр? Пантера? Ягуар?

Остальных не опознала, но ветерок доносил волчий запах, вонь свежей крови и еще слабый запах раскаленной лавы.

Волки — понятно, самый многочисленный клан. Но лавой и пеплом пахли только демоны, а кровью — вампиры.

Поверить не могу, что оборотни, демоны и вампиры — в одной семерке! Что последним двум расам делать в империи оборотней? Они же враждуют! Или что-то изменилось в политике Зиррита, а мы с мамой не в курсе?

— Все понятно, цыпа? — щетинистый потерся мордой о мое плечо.

Оборотень-медведь похож на вожака семерки — наглый, авторитетный… Но слишком тупой. Вот уж не повезло с распределением…

Что ж, я знала, куда шла.

— Я спросил, цыпа, все ли тебе понятно? — рука оборотня больно сжала грудь поверх рубахи.

— Более чем, — тусклым и покорным голосом сообщила я.

Интересно, почему отсутствует седьмой боевик? Отправили куда-нибудь с поручением, как самого слабого?

— Если понятно, тогда не будем откладывать близкое знакомство, мрийта. — И ублюдок задрал на мне рубаху и стиснул обе груди до боли.

— Крепенькие, как яблочки, так бы и съел, — облизнулся он.

— Руки убрал! — процедила я.

Разумеется, руки этот урод не убрал. Хуже того, по затуманенным черным глазам я поняла, что парень завелся до той степени, когда его не остановит и горный обвал. Оставив в покое грудь, он попытался разорвать завязку на штанах.

— Я сказала — руки убрал! — повторила я. — Считаю до трех. Три!

Парни слишком расслабились, видя, что я не оказываю сопротивления. Захват лысого, услужливо державшего мои руки, давно ослаб. Я повернула кисти и крепко сжала его запястья.

На счет «три» рванула, сгибая локти. Не ожидавший подставы лысый носом врезался в морду черноволосого бугая. Тот как раз вскинулся, почувствовав мой рывок. Давление его тяжелого тела ослабло, между нами появилась толика пространства для маневра.

Почти одновременно с ударом в лицо он получил в пах моим коленом и в горло — костяшками пальцев. В следующий миг я выкатилась из-под его тела и в долю секунды была уже на ногах. Отпрыгнула в свободную от парней сторону.

Уже не свободную. Откуда их седьмой взялся там, где только что никого не было⁈

Он перехватил меня за плечо одной левой. А правой уже скрутил магическое лассо и связал по рукам и ногам, я и охнуть не успела.

Да что там охнуть — моргнуть.

И оказалась пленницей зеленоглазого парня с легкой небритостью на загорелом скуластом лице. От него пахло морским ветром, и я сразу вспомнила безымянного дежурного тхета на входе в Школу Тхет. Бастарда без клана. Он? Или нет? Запах отличался.

Его антрацитово-черные волосы слегка вились, красиво падая на лоб и плечи, смягчая суровые черты лица и острый взгляд.

За его широкой спиной топталась какая-то невзрачная растерянная девица.

— Что тут происходит? — спросил зеленоглазый, жестом остановив рванувшуюся за мной окровавленную парочку с разбитыми носами. — Бер, Мер, почему вы в крови? Надеюсь, это кровь девственницы? Тогда почему на лицах?

Четверка парней, оставшихся, на их счастье, зрителями, громогласно расхохоталась.

Бер? Мер? — прищурилась я на обидчиков. Не повезло парням не только с умишком, но и с именами.

— Эта дрянь! — прохрипел державшийся за яйца бугай. — Отдай ее нам, Арен!

Тот, кого назвали Арен, покачал головой. Насмешливые зеленые глаза пробежались по моему лицу.

— Обойдешься, Бер. Теперь она моя. Как ваш командир, я имею право первой ночи и заявляю о нем. А заодно — право вето. Я еще ни разу им не пользовался, и вы, придурки, забыли? Я напомню.

Парни разочарованно взвыли, но это было единственное выражение их негодования. Под прищуренным взглядом вожака они быстро смолкли.

Я облизала пересохшие губы, усмехнулась:

— Бер — от слова «брехун», а Мер — это от слова «мерин»?

Новый гогот.

— Не нарывайся, дурочка, — шепнул зеленоглазый, а его взгляд был прикован к моим губам. — Или тебе не хватило?

— Добрые вы тут, как погляжу.

— Знала, куда шла, — отрезал он. И перевел взгляд на товарищей по семерке. — Если вы не заметили, парни, у нас еще пополнение. Вам понравится. Имею честь представить вам Мариэль. Она суккуб-полукровка. Мари, это мои парни, знакомься.

Серенький блеклый воробушек, в котором я и в страшном сне не заподозрила бы суккубу, робко улыбаясь, выступила вперед. Тусклый голосок прошелестел:

— Привет, мальчики.

— Ого! — ощерился бугай, снял майку и вытер кровь с лица. — Точно полукровка? И девочка не прочь поиграть в наши любимые игры?

А вот меня никто не спрашивал, хочу ли я поиграть, а сразу в оборот… Потому что я — не полукровка суккубы? Что за дискриминация!

— Идем, сладкая. Тут и без нас справятся, — зеленоглазый взял меня под локоть и потянул в сторону входа в общагу.

— Погодь, командир! — остановил нас мой обидчик. — Так не пойдет. Девок теперь две. Если одна ночами будет ублажать тебя, а вторая нас, то пусть днем твоя пассия обслуживает нас, а наша — тебя. Это будет справедливо. Закон равенства будет соблюден.

— Это будет справедливо, если наши девочки согласны с таким распределением. Кодекс об этом ничего не говорит.

Блёклые серые глаза суккубы-полукровки пренебрежительно скользнули по мне, задержались на лице командира семерки. Тот едва заметно отрицательно мотнул головой.

— Меня не получишь, — уточнил он для верности.

Девица разочарованно вздохнула. Снова взглянула на меня, уже со злостью, сдунула со лба рваную прядь мышиного цвета волос и кивнула:

— Я согласна.

Я вздернула бровь. Они это серьезно?

— Вот, цыпа, постирай сегодня же, — осклабился Бер, его майка полетела на землю к моим ногам.

Я наступила на нее, еще и притоптала, с вызовом глядя в перекошенную рожу парня.

— Кажется, моя мрийта против такого распорядка, — усмехнулся вожак. — Думаю, у нее не будет на это времени, Бер. Придется тебе выучить дорогу в прачечную.

Он сжал мой локоть и потащил к входу в серое приземистое здание, отведенное под общежитие.

Майка так и осталась валяться в пыли.

Мы не успели распахнуть дверь и войти, как во дворе раздался пронзительный вскрик. Не отпуская меня, вожак резко развернулся.

Но девчонка и не думала сопротивляться. Обхватила ладонью могучий ствол Бера и старательно ласкала.

Я отвернулась, но уйти мне не дали. Вожак захватил одной рукой мой подбородок, вздернул и развернул меня спиной к себе.

— Не смей отворачиваться, сладкая. Смотри.

Я закрыла глаза, не желая пачкать взгляд, но боевик жестко встряхнул меня.

— И глаза не смей закрывать. Я приказал тебе смотреть.

— Зачем?

— Чтобы ты понимала, что тут происходит.

— И так знаю. Изнасилование.

— Ошибаешься. Мариэль на это согласилась. Она наполовину суккуб, а не глупая девка, с чего-то решившая, что будет королевой, и её будут боготворить семь рыцарей. Мы не рыцари, сладкая. А ты — не королева. И ты вчера добровольно заключила контракт на практику в боевой семерке тхет.

— Вы либо идиоты, либо самоубийцы, но никак не боевые маги, — фыркнула я, высвобождая голову из захвата и пытаясь вырваться. — Она же вас демонстративно пьет!

— Я, конечно, знал, что от красивых девок ума ждать не стоит. Но не до такой же степени, сладкая. Зачем ты пришла к нам, если ничего не знаешь о тхетах? Смотри и учись, не отвлекайся. Может, поймешь, если не безнадежна.

Что там смотреть? Я и так знала, что секс для тхетов жизненно необходим не просто так, из-за похоти и инстинкта размножения. Секс усмирял Зверя.

Арен снова развернул меня спиной и положил ладони на мои груди, сильнее прижимая меня к себе, и сам притиснулся бедрами так, что я ощутила его возбуждение.

— Не смей! — трепыхнулась я.

— Не дергайся! — рыкнули мне в ухо, и на груди осталась одна ладонь, а вторая скользнула по животу, дернула завязки моих штанов, и я ощутила его ловкие горячие пальцы в моих трусиках. — На тебе должен быть мой запах. Запах моей страсти. Иначе никакое слово вожака не поможет. Ясно?

И он прикусил мою шею в местечке, где она переходит в плечо. И тут же лизнул укус. Меня пронзило незнакомым ощущением, словно молнией. Во рту появился медовый привкус. Что со мной? Почему я так реагирую?

— Сладкая. Нежная. Упрямая, — прошептал тхет, спуская мои штаны еще ниже и расстегивая свои. — Всё, как я люблю.

Полусуккуба, оседлавшая развлившегося на земле лысого, совсем не страдала. Наоборот. Девчонка приподняла голову, поймала мой взгляд и томно улыбнулась, демонстративно облизав губы.

И я поразилась изменениям в ее внешности.

От серого воробышка не осталось и следа!

Ее волосы сначала порыжели, потом потемнели и закудрявились, кожа утратила серо-желтый оттенок и порозовела, алчно сверкнувшие глаза слегка светились алым, как и яркие, пухлые и чувственные губы.

Вожак, стоявший за спиной, прерывисто дыша, спустил с меня рубашку и обцеловывал мои плечи, лаская меня между ног одной рукой. Второй он потянул трусики ниже, и я почувствовала его возбужденную пульсирующую плоть. Он еще не вторгался в мое тело, но скользил между плотно сжатых бедер медленными фрикциями.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как разгорается жар в груди. Сейчас он прокатится по венам и выплеснется на насильника, а если поймать его взгляд, то внешними повреждениями он не отделается, станет овощем, возможно, навсегда…

Не так я представляла свой первый день в школе боевиков. И своего первого мужчину. Ох, не так. И плохо, что открою свои способности запросто, на ровном месте.

— Послушай, тхет… вожак… или как там тебя. Давай ты спросишь согласие у девушки?

— Ты уже согласилась, когда заключила контракт с академией, — скольжение участилось, как и дыхание вожака. — Помнишь параграф пять, пункт семьдесят семь? Доступ к телу в любое время дня и ночи.

— Конечно. Я контракт наизусть выучила, — фыркнула я. — Но доступ к телу не подразумевает обязательный секс. Есть, например, невинные объятия. Да любой контакт, кроме сексуального. Для освобождения от излишков дурной магии можно использовать и другие способы.

— В следующий раз… расскажешь… сладкая…

Он был на пике, но не кончил. Он вожделел, его стояк был каменным, но почему-то тхет со стоном отстранился и застегнул штаны.

Я развернулась и поймала его затуманенный страстью и страданием взгляд. Вот это сила воли! И пораженно спросила:

— Почему ты остановился?

— Хочешь, чтобы я продолжил, мрийта? — криво усмехнулся вожак.

— Хочу понять.

— Если я кончу, то только в тебя, сладкая. Не привык разбрасываться зря своей силой. Продолжить?

— Нет! — для верности я мотнула головой.

— Тогда идем, покажу твою комнату, сладкая.

Заладил. Это начало надоедать.

— Почему сладкая? — поморщилась я. — Можно горькая. Или кислая. Соленая. У меня есть имя, вожак.

— Не надо. Не говори.

Он все больше удивлял!

Он размашистым шагом вошел в здание, я постаралась не отставать. Иначе сердце начинало сбоить при взгляде на широкие «крылатые» плечи, узкую талию и длинные стройные ноги. А я думала, что уже насмотрелась на красавцев в гареме моей матери, и меня ничем не пронять. И я начинала понимать, почему именно Арен стал вожаком в этой семерке, а не мощный гигант Бер, который физически явно сильнее.

— Ты не хочешь знать мое имя? — спросила я. — Почему? Мы в одной команде, а ты предпочитаешь какую-то пустую кличку?

Он повернулся.

— В команде? Еще нет. Мы пока знакомимся. А я не хочу запоминать имя очередной подстилки. Вы слишком часто меняетесь. В нашей семерке никто не выдерживает дольше месяца. Ты же видела моих мальчиков. Им нужно на каждого по мрийте! А не одну-двух на шестерых.

— На семерых, ты хотел сказать?

— Что хотел, то и сказал. Я говорил декану уже не раз, что наш потенциал искусственно сдерживают, нам для сброса темной энергии нужно три мрийты, не меньше. И они должны быть суккубами, чтобы не перегореть за неделю. Но эти козлы почему-то опять прислали одну полукровку! А вдобавок какую-то девственницу-недотрогу. Как будто нам делать больше нечего, как целку объезжать!

— Я не кобыла, чтобы меня объезжать! — вспыхнула я.

— Кобыла лучше бы справилась, — презрительно скривился зеленоглазый. — Ты просто не годишься для роли мрийты! Удивительно, как ты прошла проверку? Взятку дала?

— Хватит меня оскорблять! Лучше бы ты кончил, не был бы сейчас таким бешеным!

Он резко развернулся, сгреб рубаху на моей груди и прижал меня к стене одной рукой. Склонился и выдохнул мне в губы:

— Начинаешь понимать, сладкая?

Я промолчала, отвернув лицо в сторону.

Да, начинаю понимать, почему куратор, которому я дала пощечину, не ударил в ответ, а сжал кулак и коротко бросил лекарю комиссии: «В семерку Бешеного ее».

И, когда я, дрожа от ярости и ненависти, оделась и, забрав подписанный контракт и еще кучу бумаг, направилась на выход, Затхлый бросил мне вполголоса: «Завтра сама ко мне прибежишь, шлюха… У Бешеного мрийты долго не живут».

А я тогда только обрадовалась: неужели вот так, сразу, я найду убийцу сестры? Она прожила всего неделю после того, как заключила контракт с «Школой Тхет». Потом маме привезли заколоченный гроб с ее останками и личные вещи. Так и похоронили, не позволив открыть. И даже моей матери ничего не удалось выяснить имя убийцы. Боевики тщательно хранили свои секреты, а ректор заявил, что проведет внутреннее расследование. С тех пор — никакой информации.

Но теперь, глядя в смягчившееся лицо вожака, в его завораживающие зеленые глаза и в целом оценив ситуацию, я начала сомневаться, что найду след сестры именно в этой семерке.

Не похож зеленоглазый на убийцу, нет в его умных глазах безумия убийцы. Какой из него Бешеный? Все дело в том, что у него контроль на высочайшем уровне, и его агрессия — показная. Потому что иначе Зверь не подчинится.

Я выдержала паузу, и вожак поморщился:

— Не понимаешь? Значит, я в тебе ошибся. Жаль.

— Ты же не отдашь меня своей стае вот так сразу? — с вызовом посмотрела я в красивое, но очень разочарованное лицо. — Разве может вожак ошибаться? Или… признаваться в ошибке?

Его палец медленно очертил мои губы, но я их только сомкнула плотнее вместо того, чтобы поймать ртом, как сделала бы любая мрийта. Но я новенькая, правил не знаю, мне простительно.

— Умная, — усмехнулся тхет. — Запомни, сладкая. Мрийта не должна быть умной, тогда из нее больше толку. Так думают наши учителя.

Я кивнула и улыбнулась уголком рта, дав понять, что поняла и то, что не было сказано вслух: вожак, в отличие от учителей, не терпит дур. Потому и отнесся брезгливо к полусуккубе Мариэль.

Отпустив меня, тхет прошел еще пару метров по широкому коридору, толкнул первую дверь справа и повернул ко мне голову.

— В любой Семерке спят по двое в комнате. Обычно мрийта делит постель с вожаком или с тем, кому из парней нужнее. Ее собственные желания не учитываются. Своей комнаты вам не положено. Поэтому жить будешь в моей комнате и спать в моей постели. Кровать тут одна.

Я вошла в квадратное помещение и огляделась. С таким размером ложа вторая кровать попросту не войдет! Оно занимало весь центр, оставляя по бокам немного пространства для стола, стеклянного шкафа, набитого книгами вперемешку с бутылками и свернутыми в рулоны бумагами, и еще одного закрытого шкафа для одежды.

Интерьер дополняли два кресла и столик между ними, на котором стоял поднос с остатками завтрака. Я прошла к одежному шкафу, без стеснения открыла дверцы и заглянула. Женской одежды тут не нашлось. Да и вообще одежды было маловато для наследника правителя клана, а этот Арен, безусловно был один из них, родившихся с золотой ложкой во рту.

Зеленоглазый с усмешкой наблюдал за мной. А когда я закончила осматривать содержимое шкафа, сказал:

— Не беспокойся, моя одежда вся в порядке, стирать и ушивать пока не надо.

У меня екнуло сердце: это было признание, что его еще недавно обслуживала мрийта! И куда она делась?

— А как звали мою благодетельницу, оставившую твой гардероб в таком идеальном порядке? — спросила я, не поворачиваясь и стараясь, чтобы не дрогнул голос.

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Я не спрашивал ее имя. Я называл ее Огонек.

Я забыла, как дышать. Стиснула рукав висевшей в шкафу рубашки, едва не порвав ее ногтями. Моя сестра Роу была огненно-рыжей, задорной и яркой. Огонек — это так на нее похоже!

— А почему она ушла?

— Ты слишком много задаешь вопросов о несущественном, мрийта.

Захлопнула дверцу и развернулась, но взгляд на вожака не поднимала. Во избежание.

— А удобства в общем коридоре? — перевела я разговор. — Это вопрос о существенном?

Арен показал на неприметную дверцу в углу.

— О нужном. Всё нужное за этой дверью. Преимущество вожака — своя ванная и туалет. Для остальных всё общее. Располагайся, сладкая. И помойся, настоятельно рекомендую. От тебя воняет самцами, и не только наш врач и Берлей с Мершасом к тебе прикасались. Кто еще?

— Ваш куратор. Вчера.

— Нам его еще не представили, как куратора, а он уже выбирает для нас мрийту? — Вожак поиграл желваками на скулах. — Отдыхай пока, я разберусь. Кстати, где твой багаж?

— Нету, — я развела руками для наглядности. Пустой дорожный мешок остался валяться в пыли у входа в логово семерки. — Мне при поступлении сказали, что всем необходимым обеспечит семерка. Или вожак.

И улыбнуться чуть смущенно. Мол, да, я нищая. Зато красивая.

Арен посмотрел на меня длинным взглядом. Может, искал совесть? Но я не дрогнула.

Если у меня нет багажа, откуда взяться совести?

— С этим тоже разберусь, мрийта. Но учти, если я займусь твоим гардеробом, то и носить ты будешь то, что нравится мне. Из комнаты не выходи. Никому не открывай. Если спросят, отвечай: так приказал А́рен. Это мое имя в Школе Тхет. Сюда никто посторонний войти не посмеет.

«Так ли уж никто?» — усомнилась я.

Но уже не спросить: Арен развернулся и ушел, плотно закрыв за собой дверь. Магический запор сработал бесшумно, но волну магии я почуяла.

В ванной и умывальне с душевой тоже не было признаков, что совсем недавно в комнате вожака проживала женщина. Ни волоска в стоке не застряло! Идеальная чистота. Как будто… как будто душевую тщательно отмыли от чего-то, что хотели скрыть. От крови, например.

Ни малейшего постороннего следа во всем боксе вожака не нашлось! Я облазила все, даже под кроватью и под шкафами, перенюхала одежду, матрас, даже мужские трусы в корзине с грязным бельем! Невозможно, чтобы не осталось ни пылинки, ни капельки с чужим запахом! Так не бывает!

В комнате и санитарных помещениях пахло только Ареном — сильным, пряным, пьянящим запахом альфа-самца. Или как оно принято у оборотней называть своего лидера. А в том, что вожак — тоже оборотень, имеющий звериную ипостась, никаких сомнений не было. Кто бы еще смог держать в стальном кулаке таких зверей, как Бер, Мер и остальные бруталы?

Так ничего и не найдя, я угомонилась и занялась собой.

Возня с озабоченными самцами во дворе сегмента семерки Бешеного не пошла на пользу ни моей одежде, ни волосам, ни коже.

Меня саму раздражал запах чужих рук. И я с наслаждением скинула с себя грязную и помятую одежду, набрала горячей воды в ванну, перенюхала все флаконы с солью, пенкой и шампунем — у боевика оказался целый арсенал средств. Нашла что-то не сильно мужественное и агрессивное. Ромашка? Пойдет! Пусть лучше от меня пахнет лекарством, а не самцом. И, вспенив воду, с наслаждением погрузилась по кончик носа, задержав дыхание.

Подумать было над чем.

Как же я дошла до такой жизни, что ради своей цели готова стать даже подстилкой для самца тхета? И даже для семерых, если понадобится?

Хотя будем честными — не готова и не стану. Есть у меня в арсенале множество тайных и явных приемов, чтобы избежать нежелательного сценария.

Впрочем, меня, недотрогу-девственницу, наследницу Матери Юй, даже самый плохой вариант событий не смущал. О мужчинах и сексе я знала всё. Теоретически.

Когда-нибудь я буду делить ложе с десятком мужчин моего личного гарема, чтобы выбрать из них мужа, который станет отцом для моих дочерей. И, дай Богиня, не одного мужа, чтобы потомство было разнообразным, а мой клан Юй — сильным.

Тот самый Теневой клан. Единственный в Зирритской империи, который испокон веков возглавляла женщина. Королева.

Даже после того, как королевство Юй проиграло войну с Зирритом и стало лишь одним из кланов, приняв власть Императора, королеву не лишили титула в знак уважения и восхищения.

Но с тех пор мы дарили трону Зиррита самые изысканные и прекрасные цветы — «скармливали» обученных девственниц Зверям Империи. Такова была дань, которую мы платили каждый год.

Девушек, рожденных и воспитанных в Теневом клане, почитали за величайшую драгоценность. За них сражались лучшие из Зверей императора. Молодые мужчины готовились пять лет, чтобы выиграть свой приз.

Девы Юй обычно становились вторыми женами, потому что из-за природы своего дара рожали только дочерей, а кланам нужны сыновья, воины.

Цветы Юй были тенями своих супругов, опорой во всем, особенно в магии. Не потому, что сами обладали невероятной магической силой, а потому, что обладали особым даром — резонировать с избравшим ее мужчиной и многократно увеличивать его дар.

Любой дар.

Умный станет умнее, сильный — сильнее, богатый — богаче…

Какой мужчина откажется иметь рядом с собой такой «трамплин», который поможет ему взлететь до звезд?

Особенно, если мужчина — император.

Одна из кровных дочерей Матери Юй, самая красивая, образованная и грациозная, всегда становилась второй женой государя империи Зиррит.

Но мои старшие сестры исчезли одна за другой. Кроме меня, пятой по рождению, в живых осталась только первенец Чен, и сейчас она официально первая наследница. И есть еще нерожденная, шестая сестра в чреве нашей матери, о чем не знал еще никто вне семьи.

Вот так и получилось, что только я могла прийти в Школу Тхет за тайной гибели старших сестер. Потому что наши разведчицы в один голос утверждали, что именно здесь надо искать разгадки. И это похоже на правду, если и моя четвертая сестра, попытавшаяся найти убийцу, погибла через неделю после проникновения в академию.

Мне надо быть тысячекратно осторожней.

Вода уже остыла, пока я размышляла о своей судьбе — из будущей королевы стать проституткой, торгующей телом. Какая разница, что проститутка элитная, и владеть мной будет один вожак или вся семерка, а не каждый желающий заплатить деньги? Никакой.

Я продала себя академии, подписав контракт на «практику» в боевой семерке тхет.

Мать была против, у нас достаточно разведчиц, говорила она. Но толку от них? Школа Тхет одна из самых защищенных от шпионов организаций. Даже императорский дворец более прозрачен, потому что продажен.

Потому в академии нужны особые таланты. А большинство наших разведчиц не урожденные Юй, они — бывшие мрийты, их знания и умения весьма ограничены.

Нет смысла рисковать их жизнями, если даже вторая сестра Роу не справилась.

Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, делай сама. Потому я сбежала из дома без благословения матери.

— У тебя напряженное лицо, сладкая. О чем ты думаешь? — голос вожака раздался так близко, что я вздрогнула.

И ужаснулась. Я даже не слышала, как подкрался мужчина!

Уснула? Потеряла бдительность? В логове врагов? Узнает наставница — убьет и заставит десять суток тренировать слух!

с трудом разлепила ресницы. И правда, расслабилась так качественно, что задремала.

А́рен стоял, привалившись к дверному косяку, полностью обнаженный, и рука его лежала на возбужденном достоинстве, медленно его поглаживая. Его загорелое, накачанное тело было великолепно. Широкие плечи, узкий стан, плоский живот с рельефными кубиками. Ни грамма жира.

И, что самое странное, ни одной татуировки! Как такое возможно? Или клановые тату, которые с семи лет наносят все Звери императора в обязательном порядке, у него на спине? Или на бастардов это правило не распространяется?

Его мышцы красиво перекатывались под влажной от пота загорелой кожей, когда он отлепился от косяка и так же медленно и плавно, как ласкал себя, направился к ванне.

И снова я почувствовала зарождающуюся в животе волну жара. Хорошо, что вода остыла. Плохо, что пена почти растаяла и уже ничего не прикрывала. Я машинально опустила одну руку к низу живота, а второй прикрыла торчавшие из воды соски.

— Простынешь, вода совсем холодная, — хрипло произнес А́рен и сел на край ванны, опустив правую руку в мыльную воду.

Я заметила, что костяшки на тыльной стороне ладони сбиты до крови. От свежих ранок потекли тончайшие розовые нити. Я брезгливо дернулась, попыталась встать, и плевать на наготу! Но рука вожака легла на мою грудь и твердо удержала в ванне.

— Подожди, сладкая, еще не время, — приказал тхет и, как только я перестала дергаться, нежно провел по той же груди, словно стирая след своей жесткой силы. И вторую грудь не забыл. Легким касанием приласкал живот.

Я снова дернулась, и он оставил мое тело в покое. Лишь смотрел раскаленным взглядом.

— Так как получилось, что такая невинная скромница продала себя академии? — Он вопросительно поднял бровь. — Расскажешь?

Конечно, нет.

— У тебя кровь, — сказала я. — А вода мыльная. Не щиплет?

— Ерунда. Мне больно в другом месте, сладкая. — Он провел второй ладонью по торчавшему члену — мощному, выгнутому дугой, как натянутый лук.

Я подавила желание зажмуриться от панической мысли: если ЭТО сейчас окажется во мне, то разорвет в клочья.

Менторши, дававшие королевским дочерям «Уроки власти над страстью», рассказывали и даже показывали наглядно на примере специально нанятых помощников, как мужчина с подобным достоинством должен подготовить девушку к сексу. Главным было терпение и осторожность, длительная ласка и нежность.

Но где вы видели терпение и нежность у Зверей императора?

Тхеты, рвавшие во дворе полусуккубу, как стая кобелей, не осторожничали. Какие там предварительные ласки!

Судорожно сглотнув, я перевела взгляд на лицо Áрена. Его глаза потемнели до густой синевы с золотыми искрами в глубине, прочерченной вертикальным зрачком.

Вертикальным. Что же он за зверь?

А́рен включил горячую воду, но мне и так уже было жарко, словно вода нагрелась от моего тела. Или от капель его крови?

— Теперь теплее? — спросил тхет.

Взяв в ладонь мыло, он начал меня омывать, как большую куклу. Живот, бедра, ступни. И обратно: бедра с внутренней стороны и, отодвинув мою ладошку, невесомо коснулся моих складочек, и это касание пронзило, как молнией.

И снова живот, груди, ключицы, шея… И опять по телу вниз, путешествуя, как обжигающая волна, касаясь решительнее, задерживая дольше ладонь между ног.

— Расслабься, сладкая, ты напряжена.

ЭТО случится здесь и сейчас, — поняла я, снова сглотнув вязкую и горькую слюну.

Не хочу! Не сейчас! Не здесь! Не с тхетом!

Что там говорили менторши на «Уроках власти»?

Отвлечь вожделеющего самца неприятной неожиданностью. Словом или действием.

Действием пока рано, и положение невыигрышное. Сначала словом.

— У тебя такой ритуал, тхет? — спросила я как можно холоднее, стараясь, чтобы голос не хрипел и не дрожал. — Ты всех своих мрийт отправляешь принять ванну, а когда они расслабятся, входишь к ним по-хозяйски и лапаешь? У тебя всегда первый контакт происходит здесь, в этой лоханке? Почему? Тебе не хочется пачкать простыню кровью девственниц?

Я вколачивала вопрос за вопросом, пока золотые искры в неподвижных глазах тхета не погасли. И почему-то мне стало холодно и грустно, словно погасло солнце. Это аура вожака Семерки, — напомнила я себе. Нельзя поддаваться мороку тхета!

— В ванне ты не хочешь, мрийта, я понял. Тогда скажи, где и как ты хочешь приступить к исполнению контракта?

Он так и не ответил ни на один вопрос! Помог выбраться из воды, промокнул полотенцем и протянул мне халат. Женский. Откуда он его взял? Я же осмотрела все шкафчики, никаких женских вещей здесь не было!

Я надела халат и завязала пояс, хотя очень хотелось принять еще и душ после такого… мытья. На мне опять был его запах!

И это не могло остаться без мести.

— Меня зовут Гвен, — глядя ему в глаза, назвала я фальшивое имя. — Гвендолайн Диги из клана рыси.

Вожак поморщился.

— Я же просил, сладкая. Не надо называть имя, тем более, оно тебе совсем не подходит. А значит, оно не твое. Верно? Я видел твои документы. Они поддельные. Девочка по имени Гвендолайн Диги из клана Рыси умерла двадцать лет назад, через месяц после рождения. Кто-то изъял эту запись из родовых книг клана. Но невозможно стереть память всех родственников и соседей многочисленной семьи Диги. Не бойся, правду больше никто не знает. По большому счету, мне все равно, кто ты и откуда, мрийта.

Я не смогла скрыть испуга. Не от того, что разоблачена, на этот случай предусмотрен второй пакет документов. От скорости. Ошеломительной скорости разоблачения.

Его не было от силы полчаса. Он успел с кем-то подраться, судя по ссадинам на костяшках пальцев. Это еще можно понять. Но когда он успел проверить родовые книги? Опросить семью Диги и их соседей? Городок слишком далеко! Это в принципе невозможно за такой короткий срок!

— Иди отдыхать, сладкая. — Усмешка тхета на этот раз была жесткой и немного злой. — Или, если хочешь, можешь разобрать и развесить свою одежду, пока я моюсь.

Мою одежду? Он и это успел?

Выйдя из помещения ванны, я обомлела. Ожидала увидеть пару штанов и рубашек, в лучшем случае куртку и походные ботинки, ведь мрийты всегда сопровождают Семерку на тренировках, соревнованиях и в боевой практике старших курсов. Но оба кресла были завалены пакетами.

При виде огромного вороха вещей я издала восторженный вопль: «Ого!». Ведь именно такая реакция ожидалась бы от нищей девчонки из провинциальной глуши.

Мне послышался довольный смешок из-за приоткрытой двери ванной. И это означало, что вожак, приказавший скупить половину ближайшей одежной и обувной лавки, именно такую реакцию и ожидал. А значит, пусть он выяснил, что мои документы подложные, но правды обо мне еще не узнал.

Это была единственная радость за сегодняшний день.

Если, конечно, не считать приятного зрелища обнаженного и тренированного мужского тела.

Видывала я нагие мужские тела на «Уроках власти». Но всё, что я видела раньше, почему-то заслонила не особо мощная и массивная, но сильная и потрясающе гармоничная фигура вожака А́рена.

Я быстро-быстро поморгала, чтобы изгнать образ возбужденного молодого воина с брызгами воды на смуглых плечах, и взялась за разбор одежды.

Пакеты с эмблемами академии сразу отложила в сторону, потом посмотрю.

А вот второй огромный пакет со знакомым рисунком крылатой девы в обрамлении королевских лилий — лучшего модного салона столицы — был отражением вкуса вожака Семерки, это любопытно.

Я ожидала худшего, честно признаюсь. Но вульгарной пошлятины с вырезом до пупка и чулки в сеточку не увидела. Три повседневных платья для выхода в город были вполне элегантными, дорогими, из хорошей натуральной ткани с примесью «паучьей нити», что делало их немнущимися. Хотя я бы предпочла штаны и рубашку. Но их не было. Вожак ясно давал понять, что хочет видеть рядом с собой женственную мрийту.

Нижнее белье оказалось откровенно сексуальным. Тоже предсказуемо. Его я сразу убрала в ящик шкафа.

И пакеты с вечерними платьями ожидаемы, ведь неженатого вожака на праздниках, даже семейных, должна сопровождать мрийта Семерки. Так было заведено правилами академии.

Но когда я принялась развешивать платья, разорвала целлофан и взяла в руки одно из трех вечерних нарядов, нежное, переходящее от голубого к розовому, цвета зари с перламутровым блеском…

Что ж, Арен обладал не только безукоризненным вкусом, он был родом из очень богатой и знатной семьи.

Только высшие кланы могли позволить себе эвинский шелк. Он был не просто редок, а исключительно редок. Его производили по одному рулону в год на единственном в мире острове Эвин с уникальным микроклиматом.

Итогом симбиоза особых, жароустойчивых шелковичных червей, каменной шелковицы, растущей только в кратере Эвинского вулкана, и местных колдунов стала тончайшая, мягкая, невесомая нить со свойством стальной и магически укрепленной брони.

Эвинская ткань защищала от огня, молнии, яда, стального оружия и сопротивлялась любой другой магии, кроме местной. Островные колдуны ее кроили магией и сшивали магией.

Это был восторг. Это было не платье, а доспех.

И их было три! Даже в моем гардеробе принцессы было только два эвинских платья! А тут еще и туника с штанишками!

У одежды был только один недостаток: эвинские колдуны плевать хотели на имперскую моду и шили по своим собственным понятиям о моде. Они все были удручающе устаревшими.

Почувствовав спиной изучающий взгляд тхета я опомнилась. Разве может бедная провинциалка разбираться в таких вещах, как эвинский шелк? Да она за всю жизнь даже лоскутка не увидит! Потому я тихонько фыркнула и пробормотала себе под нос:

— Надо же, какое старье! Платья даже без декольте! Это разве вечерняя одежда? Я думала, в столице такое сто лет не носят! — И небрежно сунула все три сокровища в шкаф, беспощадно скомкав. Что ему будет, этому шелку? Он не мнется и не рвется.

— Тебе не понравились мои подарки, мрийта? — обманчиво бархатно спросил вожак, подходя ближе.

Я повернула голову.

Арен вышел из ванной в полотенце. Уже прогресс!

Но богиня, опять эти капельки на смуглых мускулистых плечах! Почему они так манят? Так хочется снять их языком, а потом резко прикусить пахнущую свежестью кожу, чтобы от неожиданности укуса заиграли тугие мышцы под кожей!

Это какое-то наваждение. И это только первый день! Еще даже не ночь! Похоже, я плохо слушала лекции на «Уроках власти над страстью»!

— Не все, вожак. Мне нужны штаны и свободные рубашки, я люблю комфорт. А еще мне не в чем будет пойти на праздник. В академии же есть праздники? Надо мной будут смеяться все мрийты, если я надену вечернее платье такого устаревшего фасона, — я пренебрежительно скривилась на шкаф. — Зачем тебе ронять свой авторитет? Я бы хотела сама выбрать для себя наряд, помоднее. Разве моя красота не заслуживает того, чтобы ее подчеркнуть?

И кокетливо склонить голову набок, чтобы волна подсохших волос упала на плечо. И нижнюю губу капризно прикусить.

— Ты, кажется, забыла о нашем уговоре, мрийта. Раз твои наряды оплачиваю я, то и носить ты будешь только то, что тебе подарено.

Ага, уже не «сладкая»! Прекрасно!

— Тогда я попрошу куратора выдать мне праздничное платье со склада академии. — Я дерзко и прямо смотрела в глаза вожака.

И он принял вызов.

— Вперед, мрийта. Рискни, — в голосе появились угрожающе рычащие нотки. — Искать облапавшего тебя зарвавшегося недоумка надо в медблоке. Или ты хочешь все-таки ему отсосать и попроситься в другую Семерку?

Как он узнал о конфликте? Когда? И на драку у него не было времени! Я всерьез начала бояться Арена. Мне не только не повезло с Семеркой, мне страшно не повезло с ее вожаком!

— Ты его наказал за мое унижение? — я восхищенно округлила глаза и смотрела с восторгом, как ребенок на прославленного героя. — О, если так… Конечно, я не пойду к нему. Не буду тебя позорить на всю академию. Я смиренно приму твои дары. Буду ходить, в чем прикажешь, хоть голой.

И тут он улыбнулся. Хищно, предвкушающе. Я тут же прикусила язык, но поздно.

— Мне нравится твоя идея. Начинай, сладкая! — с хриплыми перекатами сказал тхет.

Ну вот, опять!

— Что начинать?

— Раздеваться, — подсказал этот озабоченный. Разве в ванной он не дрочил? Мне же не показалось?

«Чтобы остудить партнера, нужно быть антиромантичной и асексуальной», — вспомнила я наставления «Уроков».

— Да что тут раздеваться? — фыркнула я. Резко дернула за пояс, и ломкими движениями скинула халат, оставшись одетой только распущенными локонами.

И замерла. Таким ошеломительным золотом вспыхнул взгляд Арена. Искры погасли, но их отсвет еще таял в ультрамариновой, как ночное небо, глубине.

Он подошел вплотную, придерживая одной рукой полотенце, которое красноречиво оттопырилось спереди. Я попыталась попятиться, забыла, что позади открытый шкаф и… упала, но тхет рывком поставил меня на ноги и крепко к себе прижал.

Полотенце от рывка слетело, и его чересчур стойкий член уперся мне в живот. А нос вожака зарылся в мои волосы. Потом я почувствовала его губы на своей шее, потом… на губах.

— Ты божественно прекрасна, сладкая. Никому не позволю увидеть тебя такой! — прошептал он так хрипло, горячо, что волна жара обдала меня от макушки до ступней, заставив поджать пальцы ног.

Усилием воли я прогнала наваждение… или приступ… или близкое защитное преображение — я уже перестала понимать себя.

И часа не прошло, что называется, а знаменитый морок тхетов уже подчинил меня!

Отрицательно мотнув головой, я уперлась ладонью в грудь вожака. «Уроки власти», на помощь! Но из головы вылетели все мысли, и я жалко пролепетала:

— Ты же не возьмешь меня силой, тхет?

Он усмехнулся мне в губы:

— Только если ты захочешь.

И поцеловал.

Осторожно. Нежно. Бережно. Провел языком по моим пересохшим губам и взял губами верхнюю. Втянул и тут же опустил. Потом нижнюю губу. И накрыл обе сразу, втягивая в себя, лаская языком, расслабляя. Его ладони накрыли мои груди, и это было так… уместно, словно эти руки были созданы для меня.

Оторвавшись от губ, он подхватил меня на руки и перенес на кровать. Опустил на белоснежные простыни, продолжая нежно, как горячий солнечный луч, целовать мои веки, шею, все-все тело.

Он раздвинул мои колени и устроился между ними, дав почувствовать свое мощное орудие там, у самого входа, чтобы я привыкала, в точности, как описывалось на «Уроках власти», а его язык танцевал с моими сосками.

Бесчувственными.

Я запретила себе что-либо чувствовать, хотя в животе раскручивалась огненная спираль, и пришлось призвать все свое отточенное годами тренировок самообладание.

Успешно.

Я лежала как деревяшка, широко раскрыв глаза, глядя в потолок и думая о том, что ласкающий меня мужчина может быть убийцей моей сестры, что он мог точно так же целовать и ласкать ее, а потом…

На глаза навернулись слезы.

Наконец, вожак заметил, что я не только хуже лошади, но и хуже доски, хотя в каких-то местах и мягче.

Отстранился, приподнялся на локтях. Но завоеванный плацдарм его член не оставил, все еще угрожал взять тараном мою крепость. Одним ударом.

— Ты плачешь? Что случилось, сладкая? — Его высокий красивый лоб прочертила глубокая складка.

— Ничего, — ответила я. Спокойно и равнодушно. — Предоставляю доступ к телу согласно параграфу пять, пункт семьдесят семь. А что не так? Еще я хочу есть. Даже… жрать, — Я еле протолкнула сквозь горло непривычное слово. — Да, жрать. — Второй раз пошло легче. И я вдохновенно продолжила себя жалеть. — Вчера я не успела к ужину. Мой завтрак опрокинула соседка и я осталась без еды. Вместо обеда меня сегодня пытались изнасиловать во дворе общежития, и я не успела даже узнать, где тут столовая. И талоны на питание я, кажется, потеряла вместе с документами в том же дворе. Представляешь? Только сейчас вспомнила. Наверное, мне теперь и ужин не дадут. Никогда.

Тхет скатился с меня, как с прокаженной.

Сел на постели, запустив пальцы в гриву густых волос. Помолчал.

Встал, надел штаны, майку, — все молча, не глядя на меня, — и вылетел из комнаты, как камень из пращи, хлопнув дверью. Даже на замок запереть забыл!

Я улыбнулась, перевернулась на живот и сладко потянулась всем телом, прогнувшись в пояснице и оттопырив задницу, сбрасывая с себя ощущение тяжести сильного мужского тела.

В этот момент дверь распахнулась. В проеме стоял Арен.

Полагаю, представшая его глазам картина доконала беднягу, потому что он грязно выругался, швырнул в меня бумаги, которые держал в руке, еще раз выругался и снова хлопнул дверью, да так, что она треснула пополам, а по каменной стене пошли трещины.

Тяжеленная, толстая дверь из мореного дуба.

Наверное, следующую ему поставят бронированную сталью и магией, как в сокровищнице клана Юй.

— Что происходит, командир? Арен, ты куда? Кто напал? — раздались в коридоре обеспокоенные голоса.

Новый грохот и треск. Прощай, еще одна входная дверь!

Теперь надо поспешить.

Я скатилась с постели, как тхет с прокаж… то есть, быстро. Подавила желание собрать разлетевшиеся бумаги и бросилась к шкафу. Распотрошила пакеты и напялила на себя, что под руку попалось. А попались нижнее белье-секси, спортивные лосины, юбочка, короткий полупрозрачный топ и необъятная куртка вожака.

Так быстро я еще в жизни не одевалась! Даже в гаремных играх «раздень/одень» на скорость!

Я успела одеться за десять секунд! Пока Семерка недоуменно крутила головами и осторожно подбиралась к сломанной двери, одергивая друг друга со словами:

— А цыпа там жива?

— Не лезь, убьет!

— Арен запрещал соваться к нему!

— А если он ее убил? Я только с порога посмотрю!

Я не только успела одеться, но и с перепугу забиться в одежный шкаф! Именно там, неплотно прикрыв изнутри дверцу, под шелест падающей с вешалок одежды, я донатягивала на попу тугие лосины, застегивала пуговицу на юбке и зашнуровывала новые походные ботинки.

А потом решила и не выходить.

Что я в этой академии еще не видела?

Мой шкаф от грома шагов затрясся, как при землетрясении, с покосившихся вешалок съехала одежда, окончательно меня похоронив.

Боевики заговорили одновременно, перебивая друг друга:

— Арена понесло, господин ректор, и цыпы нет!

— Бешеный был в бешенстве.

— Мы беспокоимся за нашу цыпу!

И низкий голос Бера перекрыл всех:

— Господин ректор, где Арен? Мы не чувствуем связь, он от нас закрылся.

Ему ответил тот же незнакомый рычащий голос:

— Сейчас громит полигон. В ректорате он уже побывал. После… кхм… бурной беседы с ним администрация приняла решение, тхеты. Учитывая характер и силу объединенных в вашей семерке Зверей Императора, вам выделят еще одну мрийту, но учтите, за такую привилегию, как три девушки на семерку, с вас спросят втройне. Вам будут завидовать, вас будут ненавидеть, задирать и подставлять. И конечно, попытаются отбить ваших мрийт. Берегите их. Мы проследим.

— Конечно, господин ректор. Как же иначе? Мы наших девочек на руках носим, пылинки сдуваем! — пробасил Бер.

В этот момент дверца шкафа резко открылась, но просвет заслонила мощная фигура незнакомца. Я уставилась глаза в глаза на высокого, широкого, как тот же шкаф, мужчину лет сорока с небольшим, одетого в летнюю полевую форму: легкие штаны и рубашку с коротким рукавом. Его правая щека была обезображена шрамом, который терялся в густой черной бороде. Мощные руки курчавились черной короткой шерстью.

Оборотень. Медведь, никаких сомнений. Похоже, тот же клан, что и у Бера.

Его небольшие черные глаза пробуравили меня до дна души. Я смотрела прямо, но без вызова, всего лишь с немым укоризненным вопросом: «Ну и зачем ты полез в мою спальню, господин ректор? Я тут сплю! Нигде в контракте не сказано, что мрийтам нельзя спать в шкафах!»

Ректор усмехнулся, подмигнул и тихо закрыл дверцу. Неплотно, чтобы не лишить меня воздуха и… зрелищ.

— Расходитесь, парни, — пробасил оборотень. — Вашу цыпу мы найдем. Дверь отремонтируем. И, пожалуй, выделим отдельную спальню для ваших девочек. У мрийт должно быть личное пространство. Посмотрим, насколько это поспособствует боевому духу и росту потенциала семерки.

— Как это отдельная спальня? — взвыли тхеты. — Зачем им отдельная спальня?

— Не обсуждается.

— Но господин ректор! Личное пространство мрийты — это наши койки, так всегда было! — застонали так называемые Звери Императора. Будущие, конечно.

Их оборвал гневный рык Арена:

— Что вам всем надо в моей спальне? Совсем страх потеряли?

— Это ты мне, тхет Арен? — грозно рыкнул ректор.

— Я сказал: всем! — совершенно нагло заявил этот самоубийца и теперь уже точно кандидат на вылет из академии. — Даже вам, господин ректор, кодекс не разрешает вторгаться в спальню вожака семерки без его согласия или подписанного советом академии разрешения.

— Считай, что ты уже не вожак, тхет Арен.

— Согласно кодексу, вы не имеете права лишать меня звания без голосования семерки, господин ректор, — возразил наглец.

— По правилам академии вожак избирается только из числа учеников, а ты, считай, уже вылетел.

— Не вижу подписанного распоряжения об отчислении, — парировал упорный самоубийца.

— Лежит у меня на столе. Можешь сходить, полюбоваться. Не хватает только печати. Потому поумерь гонор, паршивец.

— Где цыпа, Арен? — требовательно спросил Бер, спешно переключая внимание ректора.

— Не твое дело, где сейчас мрийта Гвен, — отрезал Бешеный.

Он назвал меня по имени, даже по фальшивому? Я не ослышалась?

— Фигассе! — шипяще присвистнул змей Мер. — Ты даже узнал и запомнил ее имя?

— Цыпы здесь нет, — грустно сообщил Бер. — Куда ты ее дел?

— Топай отсюда, — отмахнулся Арен. — Семерке разойтись по комнатам!

Минутная тишина. Тихий шорох. Какие-то шлепки. Сдавленные стоны и быстрый топот. Что там происходит?

Я выглянула в щелку. Тхеты спешно просачивались из комнаты в коридор, стараясь тенью протиснуться мимо разъяренного вожака. И ожидаемо получали подзатыльники.

Ректор невозмутимо наблюдал.

В комнате остался только он и полусуккуба, нагло рассевшаяся на кровати, откинув корпус с опорой на руки и выпятив груди.

Она была одета в короткий белый топик, открывавший живот с вставленной в пупок подвеской, и в красную клетчатую юбчонку шириной в ладонь, не скрывавшую ничего. Выглядела она слегка потускневшей, хотя совсем недавно насосалась до отвала. Но полудемоница плохо удерживала энергию — беда всех полукровок. И это делало ее безудержной и ненасытной, что, впрочем, для боевиков академии только в плюс.

— Мариэль, на выход, — приказал Арен.

Полусуккуба облизнула губы, провела рукой по груди и, не увидев энтузиазма ни у одного из мужчин, нехотя поднялась и плавной виляющей походкой направилась к выходу.

Арен отступил, освободив проход, но девчонка прильнула к нему всем телом и прошептала:

— Ты же знаешь, я всегда готова принять…

— Вон! — оборвал ее вожак. — И не подслушивать, мрийта.

Девчонка фыркнула и, коротко взглянув на ректора, ушла. И никто не обратил внимания, что на ее спине за пояс юбчонки были заткнуты свернутые в рулон бумаги. Негодяйка собрала их с пола и унесла с собой!

Зачем ей мой договор и талоны? Проклятие наводить на мою фальшивую подпись?

Во-первых, полудемоница — не ведьма, а во-вторых, все бумаги защищены магически. Единственное, что она может, — испортить талоны на еду и форму. Второй раз они не выдаются. Потеря и порча талонов — проблема учеников и… обслуживающего персонала, как мне любезно пояснил комендант.

Арен прошел внутрь помещения, остановился перед ректором.

— Чем обязан вашим визитом, господин Михвир? Мне кажется, мы уже все обсудили сегодня.

Огромный ректор заложил мощные руки за спину и качнулся с пятки на носок, словно разминался перед нападением.

Что-то мне страшно!

— Арен, ты совсем обнаглел. Нахамил мне при учениках. Я едва сдержался. И только потому, что в присутствии дам не распускаю лапы.

— Прошу прощения, господин ректор. Вы превысили полномочия, а я защищал свою территорию.

— Извинения приняты. Но ты сегодня поднял руку на куратора! — пробасил оборотень.

— Он тоже превысил полномочия!

— Не в твоей компетенции было наказывать. Тем более куратора, старшего по курсу и званию выпускника, проходившего преддипломную практику. К счастью, пощечина — это не совсем драка. Но ты врезал ему по роже при свидетелях. И так хитро, что побитый отлетел и, увы, вывихнул руку. Так в один голос утверждают свидетели ссоры. Ты не мог выяснить отношения с куратором наедине?

— Не мог. Он при свидетелях облапал мою мрийту.

— «Мою»? — усмехнулся ректор.

— Нашу, — поправился вожар. — И отпор должен был получить прилюдно. Всё в рамках Кодекса.

— Ты же знаешь, Кодекс Тхет — не закон империи, не имеет юридической силы и не стоит выше Правил академии, подписанных советом опекунов. Мы вынуждены зафиксировать грубейшее нарушение тобой правил Школы Тхет. Администрация должна тебя наказать, парень. На отчисление проступок пока не тянет, но еще раз… и даже я не смогу тебя отстоять перед советом и, главное, перед нашим высочайшим покровителем.

— Я готов к любому взысканию.

— К любому? Даже к отстранению от ближайших соревнований всей семерки.

— Не согласен. Мои парни не должны расплачиваться за личную ошибку вожака.

— Личной твоя ошибка была бы в отсутствие свидетелей, парень. Ну хорошо, с соревнований снимать не буду. Но будет понижение статуса для всей семерки. Кроме того, ты и твои подчиненные должны воздержаться от услуг мрийты Гвен на неделю, не меньше. Это требование пострадавшего куратора, и администрация с ним согласна.

— Хорошо. Даю слово вожака неделю не пользоваться услугами мрийты Гвен. Но она останется жить с нами.

— Уверен? Проще отселить.

— Нет. Это мое условие.

— Смотри-ка на него! — гулко хохотнул ректор. — Он еще ставит условия!

— Вряд ли вы захотите, чтобы я подал протест и жалобу на куратора Риайна, — вожак растянул губы в улыбке.

— Ну, жалобой меня не напугать, а твой протест — как комариный писк. Но я сегодня добр и благодушен, как видишь. Так и быть, пусть мрийта Гвен проживает в твоей семерке, если сама захочет. Кстати, хочу взглянуть на эту деву.

— Девушка не выходила из комнаты, она здесь, жива и невредима, сидит в шкафу. Это добровольное заточение, я ей не приказывал. — Вожак, не поворачивая головы, вполголоса приказал: — Выходи, Гвен.

Как! Как он узнал? Я даже почти не дышала!

Разумеется, убежище я не покинула. Прикинулась тряпочкой.

— Гвен, хватит подслушивать! — устало повторил Арен. — И хватит мять мою одежду, замучаешься гладить! Особенно, мою парадную форму. Мне не в чем будет идти к императору на прием. Не к Мариэль же мне обращаться!

— Почему бы и не к ней? — проворчала я, вылезая из шкафа. — Пусть еще простыню с нашей кровати постирает и погладит, она ее пометила своим суккубьим задом. Здрасьте, господин ректор!

Подняв бровь, главный оборотень академии скептически разглядывал меня с ног до головы и обратно.

Да, выглядела я эффектно, не поспоришь.

— Арен, где-то я видел такой аксельбант. По-моему, как раз на твоей парадной форме, — хмыкнул боевик.

И тут я с ужасом осознала, что теплая и мягкая куртка, в которую я заворачивалась как в одеяло, оказалась шикарным парадным мундиром тхета. И два золотых шнура оторвались. Да еще и разлохматились на конце в львиную кисточку, и теперь испорченный аксельбант починке не подлежит.

Арен что-то простонал, схватившись за голову. А ректор неожиданно расхохотался.

— Наконец-то! — хохотал он, утирая слезу. — Наконец нашлась мрийта тебе под стать, Арен! Бешеный и Сумасшедшая! Идеально!

Ну всё, у меня появилась кличка. Сумасшедшая мрийта.

А для своих я стану Сумасшедшая принцесса.

Эволюционирую. Для первой сестры Чен, чопорной как накрахмаленный воротничок, я была в детстве просто Дурочка. Она называла меня так, ласково улыбаясь, но это была ласка ядовитого шипа, спрятанного в кисточке хвоста мантикоры.

— Ну, удачи с приборкой и расселением, мрийта Гвен. Когда парни выделят тебе и подругам комнату, придешь к коменданту за постельным и прочим, у вас будет все свое, в отличие от остальных. Конечно, если ты хочешь остаться здесь. — Оборотень красноречиво посмотрел на шкаф, из которого вывалилась половина одежды, когда я выбиралась.

Я кивнула:

— Пожалуй, пока останусь, господин ректор.

— Ну смотри, если что, можем тебя переселить до окончания срока… кхм… воздержания.

Ректор, прощаясь, хлопнул боевика по плечу и направился к выходу. А проходя мимо расколотой двери, приподнял ее, хлопнул по створке так же небрежно и… полотно стало целым.

Оборотень аккуратно прикрыл ее за собой.

Арен стоял, отвернувшись к окну, засунув руки в карманы, и молчал, даже не смотрел на меня. Я начала собирать измятую и кое-где порванную одежду, сортировать на четыре стопки и вздыхать.

Я снова вздохнула, уложив потрепанный мундир в самую большую стопку его испорченной одежды.

— Прекрати вздыхать, нервирует! — процедил вожак.

Ну наконец сдался! — обрадовалась я. И тут же повернулась к тхету, теребя в руках злосчастный, окончательно оторвавшийся аксельбант.

— Неужели ты готов отказаться от соревнований и понизить рейтинг семерки? Это снизит итоговые баллы.

— Ты могла бы пожить эту неделю в общежитии для служащих академии. Почему ты согласилась остаться? — Он опять не ответил.

И правильно сделал, потому что мой вопрос был идиотским. Конечно, готов, раз заявил об этом. Хорошо, что ректор передумал!

— Я не чувствовала бы там себя в безопасности. А здесь… я со всеми уже познакомилась. И даже через неделю останусь… наверное. Но только в том случае, если меня не принудят к сексу.

Он тихо рассмеялся.

— Принудят? Мрийта, это твоя обязанность. Ты добровольно подписала контракт.

— Да. Но его кто-нибудь из боевиков читал? Там ничего не говорится именно о сексе!

— Не говорится, конечно. Это неприлично в официальном документе, — снова улыбнулся тхет. — Более того, неофициальный Кодекс Тхет запрещает насилие над девушками. Мои парни тебя провоцировали, пугали, но никто не стал бы тебя брать силой. Это недостойно воина тхет. Но видишь ли, ты тоже невнимательно читала свой контракт, где четко обозначена твоя задача. Все иное, кроме секса, просто недостаточно для ее исполнения, мрийта. Скажи, тебе хотя бы немного объяснили, в чем она заключается?

Конечно. Только объясняли не комиссия с куратором на приеме и осмотре, а разведчицы клана.

Мрийты снимают излишки темной энергии. Мрийты необходимы Зверям императора на этапе обучения, пока они не женаты, пока их нагрузки чрезмерны, чтобы растущий магически и физически зверь не поглотил человека. Тхеты обучаются до тех пор, пока окончательно не установят власть над своим зверем.

Если не будет «боевых подруг», Зверям императора сорвет крышу, и они пойдут насиловать и убивать всех подряд. Такое уже было в истории, пока Школа Тхет не начала заключать контракты с «добровольными подругами».

Если же боевику и мрийта не помогает, и его зверь поглощает человека, то участь оборотня предрешена. Как бы ни был он силен и талантлив, его убьют.

Обычно это делается здесь же, в школе. В исключительных случаях неудачника забирает и устраняет его же семья.

Говорили, в некоторых случаях, когда тхет остается единственным наследником рода, его сажают на цепи и используют как осеменителя, чтобы получить потомство. Но оно все равно будет нестабильное.

И, учитывая все, что мне известно от разведчиц клана, кличка Бешеный должна насторожить.

И то, что семерка безоговорочно уступила ему меня в единоличное пользование.

Значит, они обеспокоены, что зверь может победить Арена.

Знать бы еще, кто его зверь.

Пока я припоминала донесения, Арен подошел, взял меня за плечи и усадил в кресло, сбросив с них свою разложенную по стопкам одежду. Сам сел на подоконник и начал перебирать мои растрепавшиеся косы, расчесывая пряди пальцами.

— Скажи, тебе дали кличку Бешеный из-за того, что твой зверь слишком силен, и ты… нестабилен?

— У тебя изумительные волосы, мрийта. — Он не ответил, по своей безумно раздражающей привычке. — Они успокаивают, как созерцание реки. Темной подземной реки в глубине пещеры, куда в тонкую щель падает единственный солнечный луч.

Да он поэт!

— А что случается с мрийтой, если она не сможет удержать зверя?

— Зверь ее разорвет, если она не успеет убежать или защититься. Обычно не успевает и становится его первой жертвой.

Не потому ли умерла сестра Юй Роу? Надо узнать, кто из боевиков сорвался неделю назад. Даже если он уже умерщвлен, надо узнать каждый шаг Роу в Школе тхет.

— И часто такое случается?

Он помедлил, прежде чем ответить. Словно что-то решал про себя. Качнул головой:

— Нет. Проверка ежедневная, отсев происходит еженедельно по результатам. Раз в месяц — состязания на пределе сил. Это самая серьезная проверка боевых навыков и контроля в экстремальных условиях. Если есть угроза, зверя намертво блокируют, боевика лишают звания тхета и сдают властям. Оборотень становится обычным человеком, но ему светит пожизненное наблюдение. Как видишь, Школа Тхет старается не допускать трагедий.

Плохо старается.

Ищем дальше. Нельзя проявлять чрезмерное любопытство. Роу уже поплатилась.

— Раз ты все еще командир, твоя семерка уверена в твоей стабильности, — пришла я к выводу.

Руки, ласкавшие мои волосы, замерли. Горячие пальцы скользнули по щеке, обрисовали овал лица и подняли за подбородок, развернув к мужчине. Арен вгляделся в мои глаза и… прикоснулся губами ко лбу. Легко. Холодно. Как дуновение сквозняка. Отстранился.

— Я рад, что не ошибся в тебе, мрийта.

Я вздохнула про себя: он перестал называть меня «сладкая»! Даже сейчас не назвал. Почему мне так… обидно?

Не я ли возмущалась этим дурацким прозвищем? А теперь досадую, мне его не хватает. Какая непоследовательность!

Вожак отошел к рабочему столу, выдвинул ящик и достал бумажный, но увесистый сверток. Подбросил на ладони. И пояснил:

— Это комплект магических значков принадлежности моей семерке. Прикрепи их к своей форме и переоденься.

Принадлежности! Я прикусила язык, чтобы не вырвался язвительный вопрос об ошейнике. Ни к чему злить Зверя, и без того довела до понижения рейтинга, семерка мне не простит.

В бумажном пакете оказалось три темно-синих металлических значка-амулета с рисунком звездной спирали и такие же шевроны, на которых рунной вязью значилось: «Звездный ветер».

Очень красиво, таинственно и возвышенно.

И очень подходит загадочному Арену. Не удивительно, ведь имя боевой семерке выбирает вожак, это нерушимое правило академии. Точно поэт!

И я, сложив знаки обратно в пакет, задала мучивший меня вопрос:

— А кто твой зверь, Арен?

Он довольно сощурился:

— Догадайся.

Вот вредный! Что ж, попробую. И я рассуждаю вслух:

— Вертикальные зрачки бывают только у змей, нагов, мелких кошачьих пород и у лис. Ты хладнокровен, как змей, осторожен, как лис, но яростен, как камышовый кот. Я бы поставила на змея, но в семерке уже есть наг. А наги никогда не признают кого-то из змеиных кланов выше себя. Значит, кот или лис. Но…

— Но в семерке уже есть представитель кошачьих… — насмешливо продолжил вожак. — Дэвис из клана Белого тигра, а крупные кошки никогда не примут власть мелких камышовых котов. Так?

Я кивнула и поджав губы посмотрела на веселящегося тхета. Ну признайся!

— Может, я лис? — подмигнул вожак.

Не похож, совсем. Разве что какой-то уникальный лисище.

— Какой породы? — уточнила я. — Ты не рыжий, не серебристо-черный, не белый… И твое лицо… Разрез глаз совсем не лисий!

— Для девушки из глухой провинции ты слишком хорошо разбираешься в иерархии оборотней. — Во взгляде Арена снова застыл лед. — Но ты кое-кого забыла.

Я закатила глаза. И снисходительно пояснила:

— Если ты познакомился с моим личным делом, то должен знать, что мой отец — разорившийся купец, а мать — хозяйка кафе в пограничном городке, а в него кто только не заглядывает, в том числе тхеты. Не все из них трезвенники и молчуны. Так кто ты, вожак, если сумел подчинить таких типов как Бер, Мер и Дэвис? Кого я могла пропустить? — я задумалась и щелкнула пальцами. — Точно! Демонов! Неужели ты демон?

Странно, что в академии обучается враждебная оборотням раса. Но не мне тут устанавливать порядки.

— Не буду облегчать тебе задачу, — ухмыльнулся вожак. — Думай обо мне почаще, мрийта. Но в утешение скажу: никто в академии никогда не видел моего зверя. Надеюсь, и ты никогда не увидишь, мрийта.

— Почему? Нет, я понимаю, что целиком тхеты никогда не обращаются. Но хотя бы частично?

— Потому что мой зверь даже при частичном проявлении всегда берет жертву. Проще никогда не проявляться телесно, но брать только его магическую силу и особые способности. Например, острое зрение и тонкий слух.

— Ты не проявляешь его даже ради устрашения? Так же, как тхеты отращивают когти или клыки?

— Есть вещи пострашнее клыков и когтей. Переоденься в форму и не забудь прикрепить значки. Это твоя защита от посягательств посторонних тхетов и случайных недоумков. Пора показать тебя семерке, живую и невредимую, а то они беспокоятся. Заодно и покормим тебя. Время обеда давно прошло, да и пойти в общую трапезную ты сможешь только через неделю, после подтверждения твоего статуса. Но не умирать же с голоду, — улыбнулся он. — Поэтому обедать мы будем в кафе на территории кампуса, а завтракать и ужинать здесь, на территории семерки.

К счастью, форму я не доставала из пакетов, и она не пострадала, даже почти не помялась.

В одном пакете нашлась форменная одежда, которую я назвала бы «мрийта на лекциях»: едва прикрывающая нижние округлости клетчатая черно-серая юбочка в складку, разлетающаяся при малейшем движении, а при наклоне открывающая всё до поясницы!

К ней в комплект входил короткий облегающий лиф с глубоким, как у ночной рубашки, вырезом, нижний край лифа был на ладонь выше пупка. Собственно, от того, чтобы распасться на две половинки, одежду удерживала тонкая полоска под грудью в два пальца шириной.

Черная куртка из плотной ткани была на палец короче лифа и непонятно вообще, зачем она нужна. Только для того, чтобы было куда пришивать шевроны?

На лацкан я прикрепила значок с галактикой, а на рукав, чуть пониже серебряной эмблемы академии, приклеила шеврон, предварительно сняв с него закрывавшую магическую основу фольгу.

К комплекту прилагались: еще парочка лифов на смену, гольфы в черно-белую полоску три пары. Черные туфли на невысоком каблуке с круглым мыском одна пара.

Во втором пакете была белая парадная форма, судя по незначительным деталям: юбка еще короче, лиф прозрачнее, а куртка — с вышитой золотом эмблемой Школы Тхет.

В отдельных пакетах лежали спортивная и походная одежда по сезону. Тут просто клетчатую юбку сменили обтягивающие черные лосины, а походная зеленая куртка все-таки прикрывала пупок. Ну и обувь выдали соответствующую.

С этим понятно. Форменные костюмы по контракту обязана предоставить академия. Размеры с меня сняли при медосмотре, ничего удивительного, что все совпало.

Но мне жутко захотелось примерить простое повседневное платье. Темно-синее, из мерцающей ткани, только похожей на эвенский шелк. Хотя бы потому, что оно было значительно длиннее и со скромным вырезом, украшенным серебряным кантом.

Я протянула руку…

— Сейчас нужно надеть форму, я же ясно выразился, мрийта.

— Почему? — резко обернулась я.

— Платья не носят с шевронами. У тебя еще слишком зыбкий статус, а я не хочу еще одной драки.

«Из-за глупой мрийты, не умеющей и не желающей себя вести в соответствии с контрактом», — прочитала я в его осуждающем взгляде.

Отдернув руку, я взяла комплект повседневной формы и отправилась в ванную переодеваться.

Арен проводил меня таким взглядом, что меня опять бросило в жар.

Нет, в его глазах уже не было вожделения. Наоборот. Ледяное спокойствие и холодное любопытство ученого.

Похоже, моя личность заинтересовала вожака не меньше, чем его — меня. Мне до зуда в ладонях захотелось вытащить его зверя в явь, хотя бы на коготочек!

Безумие, конечно. Опасное и неразумное желание.

У меня здесь другая задача, — напомнила я себе. Нельзя терять голову!

«Звездный ветер»… Подумать только, какой романтик!

— О, живая цыпа! — радостно встретили нас боевики. — Так она все это время ныкалась под кроватью?

— В шкафу! — Честно призналась я, вызвав громогласный хохот.

— А ведь ректор туда заглядывал, — припомнил один из тхетов-волков. — И нам не сказал, жук!

— Мы провалили проверку на чутье, — грустно констатировал второй волчара.

Парни под руководством Бера спешно освобождали одну из комнат под женскую спальню — перетаскивали койки и тумбочки в две оставшиеся спальни. Теперь вместо двух боевиков в комнате они будут жить по трое.

Посвежевшая Мари, уже успевшая получить заряд энергии от кого-то из тхетов, сидела на стуле в углу коридора, закинув ногу на ногу и сверкая обнаженными бедрами, и наблюдала за суетой, хмурясь и кусая губы. Мрийте явно не нравилось, что в ее мужском «гареме» появится еще одна звезда. На нас с вожаком она покосилась, скривила губы и грустно вздохнула, пробежав взглядом по фигуре Арена.

— Здесь вещи для починки и глажки, Мариэль. — Вожак остановился перед полусуккубой и протянул ей пакет с порванной и мятой одеждой. — Отнеси их в хозчасть.

— Я и сама могу ушить и погладить, — буркнула полудемоница.

— Я сказал: отнести в хозчасть. Что тебе непонятно в этих трех словах? — нахмурился вожак.

— А твоя мрийта на что? — огрызнулась Мари.

— Моей мрийте, — ядовито подчеркнул голосом Арен, — указом ректора на неделю запрещено оказывать любые услуги тхетам академии, в том числе нашей семерке.

— Так ты остался совсем без секса? — изумилась Мариэль, а в глубине блеклых глаз затлела искорка надежды. Похоже, девчонку сильно задел отказ вожака, и мечта заполучить его стала навязчивой идеей. — Бедняжечка!

— Мари, — вмешался наг Мер. — Разве ты не слышала, что нашей семерке выделили третью мрийту? Так что, дуй выполнять приказ командира, ты пока тут не нужна.

Девушка передернула плечами, но встала, выдернула из рук Арена пакет и поплелась к выходу. Но, видимо, какая-то мысль пришла ей в голову, потому что полусуккуба внезапно приободрилась и, облизнувшись бодренько потрусила.

Вожак проводил ее взглядом и криво усмехнулся.

— Мершасс, сопроводи Мари, — распорядился он. — Девчонка первый день в академии, еще заблудится… нечаянно.

Наг тяжко простонал и закатил глаза к потолку. Мари споткнулась и сразу приуныла.

Ну, точно она решила поохотиться на территории школы. А ведь распределенным по семеркам мрийтам это строжайше запрещено контрактом! Она что, не удосужилась его прочитать?

— Что-то я устал и проголодался… — мурлыкнул белый тигр Дэвис и прищурился на мои бедра, на грани приличия прикрытые юбчонкой, разлетавшейся на каждом шагу.

— А вам всем тоже надо топать в хозчасть, — ухмыльнулся Арен. — Или вы думаете, наши девочки на полу будут спать? Или три койки сами прикатятся?

Выставив всех из сектора семерки «Звездный ветер», Арен взял меня за руку и вышел из здания последним, как капитан с тонущего корабля.

И не забыл накинуть охранные «змейки» на входную дверь и ворота ограждения. Такие пропустят своих с шевронами и значками, но чужака остановят ядовитым укусом и дадут знать хозяину о вторжении.

План кампуса, составленный нашими разведчицами, я помнила наизусть. Но, конечно, делала вид, что мне все в диковинку.

И живые статуи невиданных рогатых многоголовых существ в сквере, которые поворачивали головы, скребли когтями и рычали нам вслед.

И своеобразная шипастая кладка стен, которая обычно используется для приграничных крепостей и фортов — о такую поверхность разбивается большинство боевых заклинаний огня и ветра.

И крылатые тени вылетающие прямо из стен главного административного здания и ныряющие в камень в другом месте этого же здания или улетавшие к другому корпусу. Из-за этого мельтешения каменная громада напоминала усеянный гнездами ласточек высокий берег.

Я знала, что это почтовые вестники, разносившие приказы и распоряжения, ими пользуются магистры, чтобы не засорять коридоры и не мешать ученикам. Но когда такая энергетическая «ласточка» выпорхнула у меня перед носом, едва не задев крылом по лицу, то испугалась непритворно. Ойкнув, спряталась за боевика.

— Они безвредны, мрийта, — успокоил Арен. Но за руку взял и больше не выпускал. Заодно поддерживал, чтобы любознательная и пугливая провинциалка не споткнулась.

Впрочем, тёмной архитектурой школы Тхет незазорно полюбоваться даже теневой принцессе.

Что, собственно, я видела в своей девятнадцатилетней жизни, кроме материнского дворца? Даже если королева куда-то и выезжала с дочерьми, то нас сопровождала такая огромная свита, что их пышные наряды, многочисленные знамена и вымпелы заслоняли все вокруг!

Студенческое кафе располагалось за сквером, неподалеку от главных ворот между администрацией и главным учебным корпусом, и выглядело как гигантский пень, оставшийся от огромного неохватного ствола, спиленного на высоте десяти метров и заточенного как карандаш.

Внутри царил полумрак, слабо тлели магические шары, плавая под сводами высокого потолка и изредка, без всякой системы, опускаясь к деревянным столикам на резных ножках.

Темное дерево и резьба были везде, даже на стенных и потолочных панелях. Разноцветная подсветка и превращала зал в волшебную лесную поляну.

Уютно. И почти пусто. Только за одним столиком в дальнем от входа углу сидела шумная компания: оттуда доносились взрывы мужского басистого хохота и девчоночье повизгивание.

Арен напрягся.

— На провокации не ведись, что бы ни услышала, Гвен. Ни с кем не разговаривай, кроме меня, разумеется.

— Ты все-таки запомнил мое имя! — Я улыбнулась. — Хорошо, Арен.

Он выбрал столик за колонной, частично закрывавшей меня от веселившейся компании, усадил, сам сел не напротив, а с торца рядом, по правую руку — так, чтобы отгородить дополнительно, если бы кто-то решил подойти.

Странные манёвры. Он так не уверен в себе? Начинаю разочаровываться.

Впрочем, его осторожность можно понять. Если он после сегодняшней драки встрянет еще в одну, то это чревато не только отстранением от соревнований. Его статус вожака может пошатнуться. Что это за лидер, который не может сдержать внутреннего зверя? Тхетов учат не только овладению энергией зверя и боевым приемам, но и искусству дипломатии!

Но как же интересно познакомиться поближе с другой семеркой. Вдруг удастся почуять какой-то след сестры?

К нам вихляющей походкой подошла стройная симпатичная девушка-оборотница с золотистой шерсткой на руках, удлиненными к вискам лисьими глазами и рыжей шевелюрой под крохотной кружевной наколкой официантки. Из-под короткой обтягивающей юбочки спускалось нечто грандиозно-пушистое, рыжее, с белыми кончиками — сразу три хвоста!

Девица расплылась в льстивой улыбке, обнажив мелкие зубки и клычки, положила меню перед вожаком. Меня она проигнорировала.

— Тебе как обычно, красавчик? Или что-нибудь… погорячее? — Оборотница нагло вильнула хвостами, всеми тремя, и ласкающе провела ими по бедру Арена.

И как тут должна вести уважающая себя мрийта, когда на ее глазах какая-то хитромордая и трехпопая лисица покушается на ее семерку? Особенно, на самого ценного самца — вожака?!

— Хвост оборву! — прошипела я, надменно глянув на нахалку. — По волоску. Все три.

Арен закатил глаза и незаметно для оборотницы сложил пальцы в кулак. Упс. А ведь он только что предупреждал — не вестись на провокации и не распускать язык!

Зато меня перестали игнорировать.

— Ой, да ладно? И кто это такая смелая? — сощурились на меня лисьи глазки, а кончик длинного и тонкого носа дернулся, принюхиваясь. — Презренная мрийта, человечишка. У тебя и зверя-то нет. Куда тебе! Так что, помалкивай, подстилка.

Я не заметила, что сделал Арен. Смазанное движение его руки, и официантка схватилась за морду… то есть, пока еще лицо, исказившееся от боли. Она попятилась, промычала сдавленно:

— Простите, тхет Арен… Я… больше никогда… клянусь! Уберите это… Больно!

На ее глаза навернулись слезы.

Компания за шумным столом замолчала, прислушиваясь к конфликту.

Из-за стола поднялся высокий, поджарый боевик с внушительными бицепсами, обрисованными прилипшей к телу черной майкой с эмблемой академии на груди и огненно-рыжим, как его шевелюра, шевроном на коротком рукаве.

— Тебя обижают, малышка Льюси? Кто посмел?!

Лисий однокланник? Вот почему Арен просил не быть болтливой дурой! Он все знал заранее. А я… подвела. Опять.

Арен тоже поднялся. Снова почти неотслеживаемое движение руки, и лисица всхлипнула, но заговорила уже без гримасы боли.

— Спасибо… И за урок спасибо, тхет Арен! — Она развернулась к боевику, двигавшемуся к нашему столику вальяжной походкой. За ним поднимались еще шестеро парней. Девушка выставила раскрытую ладонь, улыбнулась через силу: — Все в порядке, Талис. Это я виновата, больше никто.

— Что он с тобой сделал?

— Я получила ледяной шип в язык, только и всего. Уже не болит. Я оскорбила его мрийту. Прости, Арен. Простите… мрийта.

В ее удлиненных зеленых глазах на миг вспыхнула и погасла дикая злоба, когда она, взглянув на меня, выдавила извинение.

Ясно. Отныне и в кафе мне путь закрыт. Еще отравят случайно…

— Только и всего?! — взревел рыжий. — Какой-то сопляк посмел причинить боль моей однокланнице? Какой-то подзаборный бесклановый сорняк?

— Не забывайся, Талис, — обдал его холодом Арен. — Льюси нарушила Кодекс и Правила академии. Я вправе применить наказание и защитить свою мрийту.

— Служащие академии не обязаны соблюдать Кодекс, они не тхеты! Ты напал на женщину, урод! Причинил ей боль! Это ты нарушил и Кодекс, и Правила!

— Не было никакого шипа, твоя однокланница лжет. Всего лишь легкое заклинание онемения, чтобы сдержать поток грязи.

— Ты еще и увиливаешь, ничтожество! Я вызываю тебя…

Ох! Если будет вторая драка за день, то что будет с вожаком?

Из-за стола поднялся высокий, поджарый боевик с внушительными бицепсами, обрисованными прилипшей к телу черной майкой с эмблемой академии на груди и огненно-рыжим, как его шевелюра, шевроном на коротком рукаве.

— Тебя обижают, малышка Льюси? Кто посмел?!

Лисий однокланник? Вот почему Арен просил не быть болтливой дурой! Он все знал заранее. А я… подвела. Опять.

Арен тоже поднялся. Снова почти неотслеживаемое движение руки, и лисица всхлипнула, но заговорила уже без гримасы боли.

— Спасибо… И за урок спасибо, тхет Арен! — Она развернулась к боевику, двигавшемуся к нашему столику вальяжной походкой. За ним поднимались еще шестеро парней. Девушка выставила раскрытую ладонь, улыбнулась через силу: — Все в порядке, Талис. Это я виновата, больше никто.

— Что он с тобой сделал?

— Я получила ледяной шип в язык, только и всего. Уже не болит. Я оскорбила его мрийту. Прости, Арен. Простите… мрийта.

В ее удлиненных зеленых глазах на миг вспыхнула и погасла дикая злоба, когда она, взглянув на меня, выдавила извинение.

Ясно. Отныне и в кафе мне путь закрыт. Еще отравят случайно…

— Только и всего?! — взревел рыжий. — Какой-то сопляк посмел причинить боль моей однокланнице? Какой-то подзаборный бесклановый сорняк?

— Не забывайся, Талис, — обдал его холодом Арен. — Льюси нарушила Кодекс и Правила академии. Я вправе применить наказание и защитить свою мрийту.

— Служащие академии не обязаны соблюдать Кодекс, они не тхеты! Ты напал на женщину, урод! Причинил ей боль! Это ты нарушил и Кодекс, и Правила!

— Не было никакого шипа, твоя однокланница лжет. Всего лишь легкое заклинание онемения, чтобы сдержать поток грязи.

— Ты еще и увиливаешь, ничтожество! Я вызываю тебя…

Ох! Если будет вторая драка за день, то что будет с вожаком?

Я вскочила, скользнула между Ареном и рыжим лисом. Ткнула пальцем в прикрученный под эмблемой академии значок с веером лисьих хвостов на зеленом поле.

— Стой, лис! Дуэли в общественном месте запрещены правилами! Вас обоих накажут. Но вы, аристократы, отделаетесь штрафами. А твою однокланницу вышвырнут с работы, как причину конфликта. Ты этого хочешь?

— Аристократы? — хохотнул лис. — Я-то понятно, сын главы клана Треххвостой лисы. А вот твой неудачно выбранный тхет, мрийта… Он никто. Самозванец. Его из милости тут держат, потому что ректор слишком добр. У твоего так называемого вожака и зверя-то, может, нет. Его проявления никто никогда не видел за все четыре года, как Арен тут учится непонятно почему.

Арен за моей спиной дернулся, но я наступила ему на ногу, а впереди стоящему лису снова с силой ткнула длинным ногтем в значок его семерки.

Очень неудачное место он выбрал для размещения знака: стерженек с резьбой упирался точно в сосок. Ткань майки тонкая, а стерженек достаточно длинный. И ощущения, должно быть, весьма болезненные… и возбуждающие, как нас учили на уроках «Власти над страстью». Особенно, если добавить чуть-чуть магии, самую кроху. Отправить томный взгляд из-под ресниц и улыбнуться, приглашающе приоткрыв ротик.

Лис, почувствовав укол в эрогенную точку, дернулся, облизнул губы, в зеленых глазах ярость начала утихать, уступив место противоположному чувству. А впрыснутые в кровь гормоны никуда не делись, только направлены они теперь в другое… скажем так… энергетическое русло.

— Зачем тебе такой никчемный вожак, мрийта? — хрипло спросил Талис. — Переходи в нашу семерку…

В «нашу», не в «мою». Так рыжий даже не вожак? Какого лысого ежа я тут расстаралась?

— Я не против! — рыкнул позади лиса один из боевиков. Жаль, его заслонял лис, стоявший слишком близко.

— Меня забыли спросить! — Арен, приподняв меня за талию, убрал ногу из-под каблука и переставил меня в сторонку, оказавшись с лисом лицом к лицу.

Рыжий потер грудь в месте укола и снова облизнул губы. Позади него, раза в полтора шире и на голову ниже, громоздился уродливый валун с мышцами. Характерно маленькие черные глазки, вздернутый нос, короткий, прямой и жесткий, похожий на щетину, волос на голове. Кабан, без сомнений. Удивительно, как я могла его сразу не разглядеть?

Так. Кажется, я перестаралась. Звери снова готовы схлестнуться, только уже за другую самку. И семеро на одного. Надо исправлять!

Я резко свела к минимуму флер обаяния. Сделала суровое неприступное лицо.

— Послушай, Талас. Во-первых, выяснить, был шип или нет, легко. Достаточно твоей подружке высунуть язык и показать ранку от шипа. Во-вторых, я свидетельствую, что твоя подружка первая начала. На глазах мрийты клеила вожака моей семерки! А как ее сексуальный напор отразился бы на энергетических потоках вожака и всей семерки? Да еще и перед соревнованиями! Они ведь скоро?

Парни кивнули.

— Ну вот! — продолжила я. — Она специально провоцировала Арена, чтобы нарушить равновесие энергий! Не затем ли, чтобы, например, ты, как однокланник, получил рычаг воздействия на соперника через родственный энергетический след?

Челюсти тхетов дружно попадали, глаза округлились.

Ой, кажется, я опять перестаралась! Знаю. Но что было делать? Уроки «Власти над страстью» тут категорично советуют шоковую терапию!

— Откуда ты такая умная, мрийта? — глухо проворчал чужой вожак. При этом его широкий нос так забавно шевелился, что я представила, как вдеваю в него кольцо и привязываю к резному столбику, поддерживающему своды кафе. — Как твое имя?

Вместо ответа я скромно спряталась за широкую спину Арена. Он тут главный, пусть отдувается, а с меня хватит, я сделала все, что могла.

— Предлагаю продолжить разговор на дуэльной арене, Верг, Талис. Или разойтись с миром, — предложил мой защитник и покровитель. — Во втором случае с моей стороны не будет выдвинуто никаких обвинений, и моя мрийта согласится молчать о случившемся. А Льюси… сохранит рабочее место и продолжит тайком помогать своему любовнику. И никто не узнает, как ваша семерка с ее помощью добивается побед в соревнованиях. Думаю, при посторонних свидетелях кицунэ более осторожна, не так ли?

Верг с минуту сверлил невозмутимого Арена глазками-буравчиками.

— Это все твои выдумки, Арен. Твои и твоей мрийты. Вам показалось, как и Люьси показался какой-то шип в ее длинном языке. Ничего не было. Не будем мешать вам обедать. Кстати, ваш обед — за счет Талиса.

Рыжий фыркнул, но на этом его возмущения иссякли, и он понуро кивнул.

— У нас пропал аппетит, — ответил за нас двоих Арен, крепко взял голодную меня за руку и отправился к выходу.

Я семенила за ним, не оглядываясь, но чувствуя липкие взгляды противной семерки. Что ж, еще одну семерку можно вычеркнуть. С такими глупыми и жадными тхетами моя сестра справилась бы. Осталось еще девяносто восемь семерок… Если каждый день прощупывать по две семерки, справлюсь примерно за полтора месяца. Это слишком долго, я тут столько не продержусь. Надо что-то придумать!

А еще неизвестно сколько тут преподавателей, ведь их тоже нельзя сбрасывать со счетов.

Соревнования... Мне надо на них попасть хотя бы в качестве зрителя!

Едва выйдя из кафе и повернув за угол, вожак резко крутанул меня за руку и припечатал спиной к неровной стене, покрытой натуральной и колючей древесной корой. Прорычал в лицо:

— Кто ты такая?

Я недоуменно моргнула.

— Ты видел мои документы…

— Не ври мне! Кому нужны эти липовые бумажки, кроме любопытной Мариэль и ректората, который на всё закроет глаза, лишь бы тело и мордочка мрийты были красивыми и здоровыми?

Он все-таки заметил, что Мари зачем-то похитила мои бумаги?

За углом хлопнула дверь кафе, и вожак отстранился, подхватил меня под локоть и потащил в парк, отделявший на плане кампуса учебные и хозяйственные корпуса от стадиона и полигона.

— Я есть хочу-у, А-арен! — заныла я.

За что была тут же наказана: снова прижата спиной к ближайшему дереву, значительно уступавшему тому, из которого было выпилено студенческое кафе. Но такому же твердому и царапучему.

— Форму испачкаешь, — поморщилась я. — Или порвешь.

— Ты мою порвала, но я же не жалуюсь, — парировал боевик.

— Ты здесь четыре года, к тебе привыкли и простят. А я — второй день! — всхлипнула я, кося на парня глазом из-под полуопущенных ресниц.

Он дернул мою руку на себя, и я влетела в его грудь. Твердая рука обхватила мою талию, а в мой живот уперлось… что его так возбудило? Надеюсь, не кицунэ Льюси!

— Теперь спину не царапает, мрийта?

— Теперь с обратной стороны спины колется! — я красноречиво опустила взгляд на его встопорщенные в области паха штаны.

Губы вожака дрогнули, и он… расхохотался! Обнял, еще крепче прижав к себе.

— Ты невозможна, Гвен-не-Гвен! Восхитительная. Находчивая, умная…

Хвалите меня, хвалите! А то во дворце матери, королевы Юй, только и шпыняли: «Мэй, ты опять не выполнила домашнее задание! Мэй, ты опять проспала утреннюю тренировку! Мэй, ты много ешь, потолстеешь. Мэй, ты мало ешь, похудеешь…». И все в таком роде.

— Запрещенная, — добавила я. И напомнила: — Неделю никаких услуг и физических контактов.

Он тут же снова нарушал запрет, провел ладонью по моему лицу:

— Так кто ты, чудо? Только не ври, что ты простушка из приграничного городка, дочь купца и хозяйки таверны и прочую дурь. У девчонок из низов нет и не может быть высших знаний об энергетических потоках и способах тонкого воздействия на магию зверя с помощью эротического контакта. Я больше скажу: не у всех боевиков в школе Тхет есть это знание и тем более, способность видеть флёр.

— Не буду… вешать…

Я просто разложу на тарелочке, полью соусом и заставлю проглотить. Вместе с тарелкой.

Но лгать почему-то не хотелось.

Я положила пальчик на его грудь, почувствовала, как гулко под рубашкой колотится его сердце. Улыбнулась.

— Давай договоримся, тхет. Я расскажу тебе о себе, когда и если увижу твоего зверя и останусь жива.

— Нет.

— Тогда… меня зовут Гвендолайн и я родом из…

— Я понял.

Он разжал объятия и отступил на шаг. Отпустил.

И мне снова стало зябко. Холодно. До сердца.

«Соберись, Мэй!» — приказала я себе.

Этот тхет может быть таким же демоном-полукровкой, как Мариэль. Или даже полноценным инкубом. Если принять эту версию, то понятно, почему он на меня так убийственно, точнее, возбудийственно действует, словно я и не обученная всяким штучкам Теневая принцесса клана Юй!

Понятно, почему он сторонится мрийты-полусуккубы, а она, наоборот к нему липнет, потому что только инкуб может надолго погасить бездонную жажду полукровки, а она ему, наоборот, ничего не может дать энергетически. Но и высушить не сможет.

Понятно, почему никто из тхетов, если верить Лису, за четыре года не видел зверя Арена. У демонов его нет, что не делает их менее опасными.

У них есть боевая ипостась, а у инкубов в дополнение — способность вызвать мгновенно обессиливающую, обезоруживающую, сводящую с ума похоть у любого разумного и неразумного существа.

Понятно, почему Арен так бесит остальных тхетов, что они дали ему кличку Бешеный — вполне в духе сублимации, или попросту переноса. Он их бесит, потому и Бешеный.

Это самый логичный вывод, абсолютно закрывающий все белые пятна и странности в личности Арена.

Кроме одного — его сверх способности решать одновременно с десяток дел в географически разных местах.

Это не вписывалось.

Впрочем, это не вписывалась в характеристики ни одного известного в мире существа, зверя или демона. Ни одного!

Так кто же ты, Арен?

Опустив руки вдоль тела, я стояла и смотрела в его мерцающие глаза, изредка смаргивая и удерживая влагу.

И он смотрел, не мигая, и зрачки снова стали вертикальными.

Инкубы могут менять форму своего тела и даже… органов. Например, отрастить второй член, как у змей. Или вытянуть зрачки, если это требуется, чтобы соблазнить жертву.

Но я никогда не фанатела по змеиному взгляду.

Или…

Или немыслимо тонкое чутье инкуба почуяло мою спящую зверушку и пытается понравиться ей? Не может быть!

Наше безмолвное противостояние закончилось позорно: возмущенным бурчанием моего пустого желудка.

Арен тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, как будто это не он меня, а я его пыталась околдовать! Вздохнул:

— Ладно, мрийта. Пусть ты пока будешь Гвен. Но я все равно докопаюсь до истины и тогда… — замолчав, он мечтательно поднял взгляд в вечереющее небо.

— Что тогда?

— Тогда ты выполнишь одно мое желание, Загадка.

Загадка? Он дал мне прозвище? Опять? Ну… хотя бы не такое пошлое, как «сладкая», и на том спасибо.

— Только в обмен на твою тайну, Бешеный.

— Договорились. Идем. Пообедаем, точнее, поужинаем в городе. Без меня в это кафе больше ни ногой. И еще… ты смелая и гордая, Загадка, мне нравится. Но научись доверять мужчинам. Поверь, многие из них не глупее тебя. Не будем далеко ходить. Например, я знал о паразитизме кицунэ Льюси, но на меня ее уловки не действуют, мне она навредить не могла. Слишком толстая шкура…

С доверием у меня большие проблемы, тхет, — промолчала я.

Три из пяти моих сестер мертвы.

Я никому не доверяю, даже матери и старшей сестре Чен. Тем более Чен. Иначе не сбежала бы тайком из дворца, постаравшись не оставить ни одного следа.

За ворота нас выпустили без проблем, но комендант напомнил, чтобы мы вернулись до отбоя.

Арен взял конную пролетку и отвез меня в небольшой ресторан на берегу реки. Тихий, спокойный, демократичный: на нашу форму, особенно, мою, никто не косился. Никто не приставал и не провоцировал. Официант поклонился и, не задав ни одного вопроса, сразу провел нас в отдельную кабинку, и я поняла, что мой спутник здесь частый гость.

Я получила покой, тихую музыку, необременительное и комфортное внимание красивого молодого мужчины и много-много вкусной еды — Арен не смотрел на цены и заказывал всё, чего моя душа желала. За столом мы почти не разговаривали, каждый погрузился в процесс гастрономического удовольствия и в свои думы.

Я расслабилась, и усталость до меня, наконец, добралась. Веки налились тяжестью, что не мешало мне поглощать пищу, даже не вполне осознавая, что именно я ем.

Внезапный вопрос Арена заставил вздрогнуть.

— Как давно ты голодаешь?

Я очнулась, посмотрела на стопку опустошенных тарелок и поняла, что съела бы еще столько же. В глазах тхета плескалось изумление.

— Неделю толком почти ничего не перепадало, — призналась я. — Пока добиралась до столицы, пока рассматривали мои документы…

Пока готовились к похоронам Роу…

Сразу после того, как из академии привезли закрытый гроб с телом второй сестры и до церемонии прощания кусок в горло не лез. А потом я голодала специально, чтобы мое лицо перестало лосниться, щеки впали, и ухоженная принцесса Мэй стала походить на неизбалованную девочку из небогатой провинциальной семьи.

— Хочу еще вон то пирожное. И вот этот десерт. Но уже не могу. Это так обидно и грустно! — пожаловалась я.

— Возьмем с собой, позже съешь.

На самом деле сладкого уже не хотелось. Стоило взглянуть на десерт, как в ушах звучал хриплый голос Арена: «Сладкая, нежная, упрямая… Все как я люблю». «Мы не рыцари, сладкая. А ты — не королева».

Как же я смеялась в тот момент про себя.

Пока не королева, мой тхет. Но, возможно, и стану.

Меня, младшую из сестер, готовили к роли главы клана Юй в глубочайшей тайне. Потому что власть в клане передается не по старшинству, хотя оставалась в живых еще одна принцесса, моя старшая сестра, официальная наследница. Власть передается сильнейшему. А мой дар тени был самым сильным и ярким, если не считать королеву. И обучена я была лучше других. И только Мать Юй знала о моем особом даре, унаследованном от моего отца, ее пятого и любимого мужа.

Меня даже на прошлые смотрины к старому императору не повезли, сославшись на мой юный возраст. К моменту последнего отбора, или «Сбора весенних цветов в императорскую вазу», мне едва исполнилось тринадцать.

Но теперь-то я уже выросла, через месяц — следующий отбор, потому что императору нужна тень. Надеюсь, к нему я буду уже не годна, потеряв девственность, какое несчастье.

Королева уже нашла мне первого наложника для первой ночи. Мама ни за что не допустит, чтобы мой дар ушел из клана. И чтобы я повторила судьбу старших сестер.

И я совсем не огорчена, что никогда не стану второй женой и тенью императора. Не только потому, что он старый уродливый самодур.

Разве главная наследница, будущая королева Юй, может стать чьей-товторой женой? Немыслимо.

Но главная причина — смерть. Уже две дочери королевы Юй, выбранные вторыми женами императора, убиты до или во время свадьбы.

Пять лет назад его невестой стала прекрасная Лан, всеобщая любимица, четвертая принцесса, едва вошедшая в брачный возраст.

Она не доехала до дворца. Ее охрана была перебита. Напавших на ее карету разбойников, если это были они, а не кто-то из Зверей Императора, так и не нашли. И ее тело тоже. Окровавленная и разодранная в клочья свадебная одежда — все, что получила моя мать.

Но императору требовалась жена-тень самой сильной крови Теневого клана. Королевской. И едва закончился год траура, он послал приказ Матери Юй. Тогда жребий пал на третью принцессу Джу с трогательными глазами олененка. Ее отправили с усиленным отрядом охраны — и клановой, и императорской. Свадьба состоялась, престарелый император ввел юную жену во дворец, посадил за свадебный стол.

Пока жених поднимался по лестнице в брачные покои, украшенные хризантемами, перевитыми жемчужными нитями, невеста якобы выбросилась из окна спальни в заполненный водой ров, кишащий зубастыми рептилиями. Ее разорвали тут же.

Безутешная Мать Юй похоронила только кусок пережеванного кружева от фаты, найденный на краю рва.

Мать обвинила императора в смерти двух дочерей, наш клан взбунтовался. Зиррит бросил войска на усмирение. Тогда многие погибли с обеих сторон.

И Мать Юй добровольно остановила кровопролитие, взяв с императора обещание, что он оставит ее дочерей в покое. Нас у нее оставалось трое: старшие Чен и Роу, и я. Три принцессы — это слишком мало для Юй.

Чен ходила довольная: меньше конкуренток на титул первой наследницы, ведь вторая сестра Роу уступала ей по силе, а я, не вошедшая в брачный возраст, тем более.

Но старый император решил, что его желания превыше и ео обещаний, и семьи Юй. Он решил, что пока женится на тени из боковой ветви, но будет ждать взросления младшей, то есть, меня. А если королеве нужны еще наследницы, пусть рожает.

К слову, его вторая жена из семьи маминой кузины до сих пор жива, но новый отбор все равно состоится. Старый Змей требует молодой крови.

Виновников гибели двух его невест так и не нашли. Или не искали.

Моя сестра Роу, вторая принцесса Юй, не сдавалась и искала доказательства против императора, чтобы избавить меня от смертельного брака и отомстить за сестер. След привел ее почему-то в Школу Тхет.

Я ее отговаривала, ведь план матери обеспечить мне качественную дефлорацию гораздо проще и безопасней. Но Роу боялась, что это не поможет. Император уже так болен, что обычная «тень» не справляется, он заберет меня в любом состоянии тела, даже дефлорированном.

Если я найду того, кто убил нашу Роу, то распутаю весь клубок.

Теперь у Матери Юй осталось две дочери: первая принцесса Чен и я, пятая принцесса Мэй. И я просто обязана выжить.

Мысли плыли медленно, как воды широкой реки.

Медленно и печально.

Потому что — чему тут радоваться? Неделя отсрочки… а потом я, принцесса, которой положен собственный гарем, стану игрушкой тхетов, пока не выйду на след убийцы. Или убийц.

А ведь моя пропажа не останется без последствий. У меня умная мать. Она точно догадается, где меня искать. Но будет искать тайно, чтобы не навредить моей репутации будущей королевы. А значит, у меня времени еще меньше.

Вся надежда на соревнования, ведь там будет вся академия, включая преподавателей. И я активирую драгоценный амулет, запущу поисковый зонд, который выведет на виновника смерти сестры Роу! Это самый быстрый способ, на него вся надежда.

Соревнования на этой неделе. Я успею!

В какой-то момент я осознала, что меня просто укачивает! И вожак несет меня куда-то на руках, а я обнимаю его за крепкую шею, доверчиво положив голову на его плечо.

Я дернулась, но его руки сжались крепче.

— Спи, Загадка. Я донесу.

— Куда? — встрепенулась я. — Где мы?

Вокруг царил такая густая тьма, что казалась твердой, вещественной, словно в глубоком ущелье ночью. И ни одного прохожего! Я даже свое средство передвижения не видела, только ощущала твердость и надежность его рук и ритмичное биение его сердца.

— Мы все еще в городе, Загадка. На полпути к академии Тхет. До закрытия ворот успеем, не волнуйся. Спи, нас никто не побеспокоит. Я прикрыл нас магией.

Да нас просто никто не увидит в таком кромешном мраке! Какое там спи?!

— Поставь меня на землю, я сама могу идти. Почему так темно?

Арен потерся щекой о мои волосы.

— Ты не сможешь идти, Загадка. Магия не даст. Смирись с этим. А темно, потому что я частично выпустил мою сущность.

Я распахнула глаза еще шире, но светлее и виднее не стало. Словно на мне был надет непроницаемый колпак. Я даже помотала головой и потерла глаза, чтобы убедиться, что никаких повязок и мешков на мне не надето.

— Ты выпустил своего Зверя? — почему-то шепотом спросила я.

— Можно и так сказать. — В голосе Вожака звучала улыбка.

Нет у него Зверя! Ни один оборотень не способен использовать магию тьмы, прикрываться ею. С Тьмой могут договориться некроманты, но я не ощущала эманаций смерти от Арена. И некроманты — вне закона, их не обучают в Школе Тхет. Их ловят и уничтожают, как заразных крыс, сжигая на кострах.

Зато Тьма послушна демонам, и то не всем. Инкубы, например, не способны приказывать Тьме, они сами — ее порождение. Их магия — соблазн и морок. Их пища — эмоции жертв.

Значит, моя догадка не верна. Он — не инкуб. Кто же ты, Арен? Демон Тьмы?

Вторая волна сытой усталости накрыла меня с головой. Так как смотреть было не на что, я закрыла глаза и обняла шею Вожака покрепче. Мне было так уютно, словно и эта шея, и эти руки созданы для меня.

Только раз сквозь дрему я почувствовала, что мерное покачивание прервалось, а Тьма сгустилась еще плотнее, не позволив ни открыть глаза, ни вообще пошевелиться.

— С дороги! — приказал Арен.

Кто-то ему ответил, но Тьма не позволила услышать. Я уловила только первое слово: «Ты!», сказанное мужским низким голосом, искаженным ненавистью и яростью.

Я рванулась изо всех сил, но не успела ничего сделать! Совсем ничего! Воздух резко кончился, лицо обдало ледяным ветром, я не могла вздохнуть. Сердце екнуло, понеслось вскачь.

Это чудовищное ощущение длилось всего пару мгновений.

А потом я рухнула на что-то мягкое, жадно вдохнула воздух с разлитым в нем ароматом моря и нагретого солнцем камня. И распахнула глаза.

Я лежала в объятьях Арена в его берлоге, на покрывале его роскошного ложа.

Вожак выпустил меня, перекатился и сел. Я тоже села, обхватив колени руками.

— Что это было, Арен? Как ты перенес нас сюда, минуя ворота и охрану?

— У меня особый пропуск, — глухо ответил тхет, не глядя на меня.

— Но как ты сумел? До академии была половина пути, ты сам говорил. Я никогда не слышала, чтобы оборотни могли переноситься на такие расстояния в мгновение ока! Даже демоны не способны!

— Ты слишком образована для простушки из приграничного городка, не-Гвен. — Он так и не обернулся.

— Кто ты, Арен?

— Кто ты, Загадка? — Он наконец взглянул на меня из-за плеча черными как антрацит глазами без белков. Совсем! Словно в его глазницы были вставлены камни!

Я сглотнула. Замерла как кролик перед удавом и завороженно смотрела, как светлеет его взгляд. Как в уголках черных глаз появляются яркие точки, словно звездный свет в ночи. Мрак стремительно сжимался, втекал в его вертикальные зрачки, а белки приобретали нормальный цвет. Потом и зрачок сжался в точку. Звезды скрутились в тугую спираль, и она превратилась в круглую синюю радужку. Никогда такого чуда не видела.

Звездный ветер. Вот почему он выбрал такое название своей семерке.

— Я тебя напугал? — глухо спросил Бешеный.

— Выглядишь жутко, — честно призналась я. — Но мне почему-то не страшно.

— Может потому, что я никогда не причиню тебе вреда, Загадка? — дрогнули в улыбке его красиво вылепленные губы. И я немедленно захотела их поцеловать! Вот же демон!

— Но я теперь понимаю, почему тебе дали такую кличку, Бешеный. Ты непредсказуем.

— Потому и выжил. — Он криво усмехнулся, поднялся и протянул руку мне, но его взгляд скользил по моим бедрам, груди, губам…

Я выдохнула, улыбнулась и сползла с постели, проигнорировав его раскрытую ладонь. Лучше нам не соприкасаться лишний раз, вожак.

— Спасибо за ужин, Арен. Наверное, наша с Мари комната уже готова?

Он опустил руку, отвернулся, и мне снова стало холодно.

— Гвен, ты можешь остаться. Я тебя не трону. Я дал клятву ректору, помнишь? Воздержаться от услуг мрийты Гвен на неделю.

Я кивнула.

Он возвел глаза к высоким сводам спальни. На меня даже не смотрел, потому я вынуждена была произнести:

— Конечно, помню.

— Но ты никаких клятв не давала, Загадка. — И его потемневший взгляд опустился на меня, пронзив, словно молнией.

В горле резко пересохло. На что он намекает? Что ему моего «спасибо» мало? Я могу два раза сказать «спасибо». Даже три!

— Я не буду спать в твоей постели, Арен. Но… за предложение спасибо. И…

Я сама протянула руку и коснулась его шеи в том месте, где мощно билась артерия. Опасное прикосновение. Зверь подпускает так близко только когда доверяет. Слегка нажала длинным ногтем… Тхет не шевельнулся, так же смотрел мне в глаза непроницаемым темным взглядом.

Моя ладонь скользнула выше, коснулась гладко выбритой щеки, провела по острым скулам. А потом я привстала на цыпочки и прильнула к губам Арена. Неожиданно сухим, твердым и горячим, как нагретый солнцем камень.

Моему зверьку так понравилось прикосновение, что захотелось большего. Скользнуть языком между губ тхета, почувствовать его ближе, плотнее, втянуть в себя…

Проще целоваться с мраморной статуей!

Он не отвечал, но и не отталкивал. Его мышцы стали каменными, а дыхание прерывистым. Он склонил голову, чтобы мне было удобнее, закрыл глаза и убрал руки за свою спину. Он просто позволял себя исследовать губами и языком, но сам строго соблюдал клятву, данную ректору: не прикасаться к мрийте.

Он и не прикасался.

И почему-то этот диссонанс, эта его податливость и твердость (во всех смыслах! Я чувствовала!) заводили сильнее, чем его недавние объятия!

Я опомнилась, когда обнаружила себя в кровати полураздетой, сидящей верхом на чреслах возбужденного мужчины и откровенно трущейся о его выпуклость в полурасстегнутых штанах.

Зеркало шкафа с полуоткрытой дверцей отражало всю глубину моего падения. Растрепанная, раскрасневшаяся, целующая взасос незнакомого по сути парня… И это было восхитительно! Это было так правильно, как рассвет на востоке, а закат на западе, как солнце днем и звезды ночью.

Моя рука пробралась в его штаны и сжала возбужденный ствол. Это прикосновение вырвало хриплый стон из губ вожака, и завело меня еще сильнее.

Дыхание Арена стало прерывистым, он не отрывал жаркого взгляда от моего лица, но, казалось, совсем окаменел. Ни единого движения навстречу. Ни одного ответного прикосновения.

Невероятное самообладание!

Это вызов!

Сведя пальцы в кольцо, я скользнула по его члену к сочившейся смазкой головке, обхватила ее и с силой повела вниз, освобождая от крайней плоти. Вверх. И вниз. И еще.

Нас хорошо обучали менторши, показывая действия и на манекенах, и на живых наложниках, и я знала все о строении и физиологии мужского тела и об искусстве удовольствия.

Теоретически.

Но вот что я не учла — так это собственной реакции на возбуждение самца. Я пылала не меньше! Внизу живота горел невыносимый пожар, пресловутые бабочки превращались в голодных раскаленных монстров и жалили изнутри. Второй рукой я начала трогать себя, — грудь, промежность, не забывая в одном ритме ласкать налитый кровью, тяжелый орган тхета.

Меня накрывали с головой жаркие волны, но… моим монстрам-бабочкам этого было мало! Они жаждали этого мужчину всего, целиком!

Внезапно Арен содрогнулся, что-то прохрипел, отодвинул меня, сам взял свой член в руку и быстрыми, немного рваными движениями довел себя до пика и набросил на чресла смятую в комок простыню, чтобы не запачкать меня спермой.

Я замерла. Монстры разочарованно взвыли. Пообрывать бы этим хищным бабочкам крылья! Впрочем, их и так обломали.

— А говорил, что кончишь только в меня! — выдохнула я.

Встала, поправила одежду и, не оглядываясь, ушла.

Какая же я плохая девочка, эх…

Дверь женской комнаты была распахнута настежь, и с порога стал ясен чей-то саботаж: здесь стояли всего две узкие койки вместо трех. Зато поместился огромный гардеробный шкаф, два кресла с чайным столиком, два макияжных стола с зеркалами и пуфиками. Еще один длинный сдвоенный стол занимал всю стену вдоль окна. К нему были поставлены два стула.

На свободном пятачке посреди комнаты между Бером и Мером спиной к входу стояла полусуккуба Мари и всхлипывала:

— Видишь, Берчик, для меня здесь совсем не осталось места! Тут только для фаворитки Гвен и новенькой мрийты места, а мне придется ютиться в коридоре или общей комнате. Я не гордая, посплю и в креслице. Но где мне хранить мои платьица? Только в спальне вожака, ведь это он отвечает за комфорт всех мрийт семерки!

— У нас есть еще хранилище для швабр, Мари. — фыркнул Бер. — Можешь там разместиться вместе со шмотками. И с чего ты взяла, что место третьей мрийты будет здесь, а не в постели вожака? Ему запретили только трогать Гвен, а не вообще всех девушек.

На меня никто не обращал внимания, как на пустое место. Я сделала шаг назад, но… выход оказался заблокирован!

Арен, как ни в чем не бывало, тщательно одетый и причесанный, стоял позади и… тоже не смотрел на меня. Зато его тяжелый взгляд почувствовала вся троица. Мигом развернулись и захлопнули пасти. То есть, пока еще рты, конечно.

— С возвращением! — заулыбались оборотни.

Мари скромно опустила глаза.

— Стол у окна надо убрать, парни, — распорядился Арен. — Вместо него поставить еще одну кровать и тумбочку с зеркалом.

— А где мы будем заниматься? — спросила я.

— Чем? — заржал Бер и повел носом, принюхиваясь, но под взглядом вожака заткнулся и закашлялся.

— Поставим круглый стол в середине комнаты, — невозмутимо предложил Мер. — И для чая, и для занятий. Еще один стул нужен.

— Тогда я выбираю эту койку! — полусуккуба плюхнулась на кровать слева от входа и задрала ноги на спинку. Конечно, она была без трусиков, зараза.

Арен в ее сторону даже не посмотрел. Отвернулся и показал на кровать справа:

— Отдыхай, Гвен.

— Не здесь. Я выбираю койку у окна, — улыбнулась я. — Подожду, когда ее поставят.

И заодно проконтролирую, чтобы Мари не насовала в матрас заговоренных иголок или еще какую-нибудь гадость. И навешу амулет защиты, чтобы даже не вздумала лезть к моим вещам.

Арен кивнул и вышел. За ним нас покинули оба оборотня, не забыв вытащить длинный стол и аккуратно прикрыть за собой дверь.

Едва мы остались одни, Мари сразу подскочила и, уперев руки в бока, зашипела на меня:

— Самая умная, да?

Да. И талантливая. Именно потому королева-мать выбрала меня своей преемницей втайне от остальных сестер.

— Зато ты самая красивая, Мари, — спокойно сказала я и прошла к окну. Отодвинула стул и села, скрестив ноги. — Где мои бумаги? Я видела, как ты их выносила из комнаты вожака. Тебе был дан приказ собрать их, но не было приказа забрать. Понимаешь свой прокол?

И без рассказов разведчиц можно догадаться, что склоки между мрийтами и борьба за самых красивых, одаренных и сексуальных самцов — обычное дело в Школе Тхет. Но именно разведчицы и бывшие мрийты, добровольно вступившие в Теневой клан, рассказывали о правилах семерок.

Мрийты должны выполнять приказы семерки беспрекословно и без лишней инициативы. Интриги и ссоры девушек не должны вредить семерке, а также жизни и здоровью других мрийт. За крупные грехи провинившаяся девушка изгонялась без права перехода в другую семерку. Ее вышвыривали из академии даже без оплаты ее труда и тем более без приданого.

А Мари, лишив меня талонов на еду, обрекла на голод и снижение работоспособности, что, опять же, скажется на семерке тхетов. Конечно, голодать они мне не дадут, но вынуждены будут взять на содержание, что опять же нанесет им материальный и моральный вред. И на кого они будут злиться? Не на меня.

Именно это я объяснила полудемонице, глядя в ее краснеющие от злости глаза.

— Выбирай, Мариэль. Или ты возвращаешь мои бумаги и получаешь мое прощение, или к ночи ты будешь за воротами с отметкой в личном деле. Воровок нигде не терпят. Что ты тогда будешь делать?

— Не твое дело, выскочка! Нигде не терпят, говоришь? Ошибаешься! В Теневой клан всех бывших мрийт принимают и платят сказочно. А в королевских гаремах такие мужчины! — полусуккуба закатила глаза и облизнулась.

— Почему же ты до сих пор не там? — рассмеялась я. Уж кому, как не мне было известно, что воровок королева-мать терпеть не может, и путь в клан им заказан, даже на низшую ступень поломоек. Тем более поломоек, имеющих доступ в частные дома и королевские службы!

— Глупенькая Гвен. Я же сказала, туда принимаютбывших мрийт. А значит, чтобы попасть в этот клан, нужно сначала попасть в Школу Тхет. Сечешь?

И не поспоришь. Но разве не проще вернуться к своим?

— Зачем тебе в Теневой клан, Мари?

— Не твое дело.

— Бумаги! — приказала я со сталью в голосе. — За первый проступок тебя все равно не выгонят. А вот штраф назначат. И заставят отдать мне свои талоны. А парни точно устроят тебе лечебное голодание в воспитательных целях. Ведь девушек у них будет трое. Ты понимаешь, о чем я?

Мари посерела, мрачно глянула на меня, поднялась с кровати и вышла из комнаты. Появилась она через пару минут с папкой в руках и швырнула ее мне с порога.

— Держи свои бумаги!

А через пять минут, пока я проверяла содержимое папки, и моя койка приехала на плечах четверых тхетов. Заправленная. С шелковым стеганым покрывалом и подушечками. Только узкая, раз прошла в дверь. Впрочем, двери в комнатах оборотней делали широкими, чтобы будущие Звери императора не боялись застрять.

Принесли и тумбочку с зеркалом и ящиком, запирающимся на замок с магическим кодом. Предусмотрительно.

Туда и сложила документы. Талоны еще неделю не понадобятся, а копию договора я уже запечатлела в запоминающем камне, так что, вытрясла я свое из Мари только из принципа.

Сразу обозначить иерархию в стае — значит избежать многих будущих неприятностей.

Раздеваться под взглядом полусуккубы я не стала, легла на покрывало в чем была, скинув только обувь. Незаметно прикрепила защитный амулет под матрас в изголовье и задремала.

Проснулась от ощущения липкого взгляда.

Приоткрыла веки. Шторы были отдернуты, в глаза били косые утренние лучи солнца, а за окном кто-то стоял в черном плаще не по погоде и пристально меня разглядывал.

На голову мужчины был накинут капюшон, солнце светило со спины, но мне удалось рассмотреть облик наглеца. Он был высок, жилист и некрасив. Слишком острые скулы и длинный нос, слишком высокий лоб с залысинами. Хищный, надменный рот и глубоко посаженные глаза-ямы.

Заметив, что я проснулась, чужак стремительно скрылся.

Я привстала на локтях, отметив, что так и лежу в одежде, но укрыта роскошным покрывалом с ложа вожака. Значит, Арен заходил проведать и не стал будить. Но почему не сработал мой защитный амулет?

Сунув руку под матрас, извлекла амулет. Внешне никаких признаков поломки, активатор тускло светится, показывая, что амулет работает и у него полный резерв. Странно.

Повернулась на бок и увидела, что Мари сладко спит, свесив руку с красно-фиолетовой татуировкой. Волосы полусуккубы были ярко красными. Похоже, девчонка наелась под завязку, аж капает из татушки, судя по мерцанию.

А вот койка по правую руку от двери пустовала, но явно занята: покрывало смято, на нем ворох нарядной одежды голубых оттенков, на спинке кровати висит форма академии с уже приклеенным значком семерки «Звездный ветер». На туалетном столике громоздятся флаконы с духами, баночки и склянки с кремами и помадами.

На полу под столиком прятался пухлый баул, из которого торчало кружево черного чулка. Держу пари сама с собой: новая мрийта — нежная блондинка с аппетитными формами!

Интересно, кого к нам занесло и какой кличкой семерка наградила новенькую? Раз мрийты до сих пор нет, значит, она пришлась парням по вкусу. Или вожаку.

Настроение, подпорченное мерзким подсматриванием какого-то вауйериста, окончательно упало, когда я представила роскошную блондинку рядом с Ареном, их обнаженные свивающиеся в бешеной страсти тела, загорелое мужское и молочно-белое женское…

Р-р-р!

А что ты хотела, Мэй? — опомнилась я, до боли прикусив губу.

Арен не давал обет целибата. Более того, целибат в академии запрещен — только секс может качественно вытянуть излишки темной магии оборотней, иначе человек в них проиграет зверю, а это смерть.

Вожак всегда первым пробует мрийту. Это незыблимый Кодекс тхетов.

И только если вожак откажется снимать пробу, дева достается другим, по праву сильного. Это же оборотни. Животные по сути. Хотя некоторые из них весьма умные и обаятельные.

Я вздохнула и села на кровати. Спать больше не хотелось.

Из-за стенки донесся рык и томный женский стон.

И на душе сразу стало светлее: это точно не из комнаты вожака!

Я тихонько, чтобы не разбудить соседку, встала. Надо бы умыться, принять душ и переодеться в запасную форму. Подошла к огромному трехстворчатому гардеробу, дернула дверцу. Она оказалась заперта. И следующая. Ключей в замочках не торчало. Туго в академии с доверием.

Открылась дальняя дверца. Ключ от магической защелки висел над ростовым зеркалом, прикрепленном с обратной стороны створки. Но на вешалках вместо форменной одежды и подаренных Ареном платьев висели лохмотья. Вся одежда была изрезана ленточками!

От нижнего белья в ящике остались только кружевные клочки. И от туфелек были оторваны каблуки, а в носки походных ботинок насыпано битое стекло.

Не пострадали только платья и брючный костюм из эвинского шелка — эту ткань не брал ни металл, ни огонь, ни даже кислота. И туфли, обтянутые таким же шелком в тон, уцелели.

Да мятая форма на мне, в которой я вырубилась.

Я даже не сомневалась, чьих когтистых лап эта диверсия: Мари могла это провернуть только вчера, до нашего возвращения с Ареном.

Я сняла с вешалки костюм из туники и штанишек и направилась в душевую. Проходя мимо кровати полусуккубы, вполголоса бросила:

— Возместишь мне весь ущерб, Мари.

— Какой еще ущерб? — сонным голосом спросила вредная девчонка, но жилка на ее шее билась сильно и неровно.

— Форму достанешь новую. Хоть весь деканат и хозчасть перетрахай, но к обеду чтобы все висело в моей секции новое. А шевроны перешьешь с испорченной одежды. С остальным гардеробом, подаренным мне Ареном, даю тебе время до вечера. Найдешь, где он заказывал и купишь такую же одежду. Мой размер ты знаешь, в моем личном деле подсмотрела.

— Да щаз! С чего ты взяла, что это я изрезала…

— Разве я сказала, что одежда была изрезана? — подловила я врагиню. Усмехнулась. — Тебе бы времени не хватило на эту возню. Значит, ты использовала амулет-уничтожитель, когда парни оставили тебя в комнате одну. А любая магия несет отпечаток применившего ее. Мне позвать вожака? Думаешь, ему понравится, как кто-то из зависти уничтожил его дары? Глупо, Мари. Очень глупо.

— Не докажешь! Бытовая магия рассеивается через пару часов, а прошло уже восемь!

— Часть одежды ты порвала когтями. Твой запах еще остался в моем отсеке, в замкнутом хранилище. Ты же не оборотень, полусуккуба. Ты не знала или забыла, что нюх тхетов даже тоньше, чем у обычных оборотней.

— Проклятье! — побледнела Мари. Даже ее волосы стремительно потеряли огненный оттенок.

Я наклонилась над ней и сквозь одеяло ткнула пальцем в солнечное сплетение. Мари задохнулась от боли, но не могла пошевелиться, пока я не уберу палец. А я не торопилась. Сила стремительно покидала мою врагиню, кожа серела, а глаза тускнели.

— Я тебе не по клыкам, полудемоница, — с улыбкой сказала я, холодно наблюдая за ее испугом. — Ты ошиблась в выборе соперницы. Я не жертва, а хищница. Не смей больше вредить мне, иначе уничтожу.

И отстранилась.

— Не говори вожаку, — морщась от боли, выдохнула перепуганная полусуккуба. — Я все возмещу к вечеру.

— Уж постарайся, Мари. Кстати, об ущербе… ты не видела, кто за нами подсматривал в окно и причинял мне моральный ущерб?

Полусуккуба отвернулась и нехотя выдавила:

— Не видела, но узнала.

— Как? — удивилась я формулировке. — Ты видишь ауру?

— Не совсем. Но я унаследовала дар суккуб видеть больше, чем человеческое зрение. Эта способность помогает читать эмоциональный спектр, аромат чувств, не знаю, как это назвать, но он индивидуален у каждого. Короче, это был наш куратор.

Я поблагодарила и королевской походкой направилась в общую душевую.

Смутная тревога поселилась в сердце.

На собеседовании при поступлении, я так была сосредоточена на том, чтобы меня не прочитали маги и не учуяли оборотни, что почти не обращала внимания на окружение. Все силы уходила на то, чтобы «занавесить» свою теневую суть и зверя, доставшегося от отца. И чтобы не проколоться на вопросах, конечно.

Потому на Затхлого я обратила особое внимание только тогда, когда его липкие руки сжали мои груди, а потом полезли мне в трусы. И сразу впала в бешенство, влепила пощечину и едва не раскрыла свою сущность!

Вспомнилось и предупреждение целительницы: Рийан самый мерзкий и мстительный из тхетов.

Еще и страшный.

Вытащив из памяти облик подглядывающего тхета, я передернулась от отвращения и неожиданного озноба и прибавила напор горячей воды.

Интересно, действительно ли это он подглядывал, или Мари солгала? Откуда ей знать, как выглядит наш куратор, если на дежурстве он был в маске?

Смысла в ее лжи я пока не видела, — все равно ведь узнаю правду. Но полусуккуба, хоть и глупая девка, зато хитрая и коварная, как все демоны. И мстительна.

Но не зря я, как будущая правительница, исправно посещала уроки психологии рас. Сейчас Мариэль, получив от меня отпор, попытается втереться в доверие, чтобы потом мстительно предать и подставить. Потому сейчас она лгать не будет, и я склонна поверить, что под окном в самом деле стоял наш куратор.

Зачем он приходил?

Мог ли он «прочитать» меня, пока я спала? Явно пытался. Во сне и люди, и звери беззащитны. Но у меня под матрасом работал амулет, потому вряд ли ему удалось понять мой секрет.

Или он просто мастурбировал?

От неприятных мыслей отвлек стук в дверь. Кто-то рвался в общую душевую.

Я завернула краны, вытерлась полотенцем, оделась и открыла дверь.

Ого! Тут целая очередь!

— Цыпа, зачем ты закрылась? — проворчал абсолютно голый Дэвис с полотенцем на плече. — Тут общее помещение и четыре душевых стойки! Четыре! Ты мылась под всеми сразу?

Я одарила его мрачным взглядом и молча протиснулась мимо горячего, пахнущего сексом тела тхета.

— Она не цыпа, не видишь разве? — фыркнул Мершас, стоявший позади тигра. Этот был одет лишь в татуировки. — Она императрица, не меньше! Такие, как Гвен, не считаются с нуждами простых смертных. Смотри, как вырядилась с утра пораньше. В эвинские шелка!

— Иди давай! — толкнул его в спину один из волчар. — Опоздаем на завтрак!

Парни гурьбой ввалились в душевую, а я прошла в комнату девочек.

И споткнулась на пороге: на второй койке у стены лежала с закрытыми глазами новенькая мрийта. Блондинка, кто бы сомневался. Но поразила меня не собственная догадливость.

Я ее узнала.

Трудно не узнать личную телохранительницу из дворцовой гвардии, Хохотушку Лею. При всем своем задорном характере и аппетитных формах, она была, пожалуй, лучшей. Ее интуицию и скорость реакций наставница всегда ставила мне в пример.

Быстро меня нашли! Осталось понять, кто ее сюда отправил: мама или старшая сестра?

Почувствовав взгляд, девушка открыла глаза — сытые, довольные, грешные, — и лениво улыбнулась. Мол, и что ты со мной сделаешь, принцесса? Не прогонишь. Нет здесь у тебя власти.

Полусуккуба вытянула шею, наблюдая за нашим поединком взглядов.

— Привет, — улыбнулась я «новенькой». — Меня зовут Гвен, а тебя?

— Лея, — представилась телохранительница, почему-то собственным именем. И зевнула, прикрыв рот кулачком.

Голос ее был хриплым, а губы — опухшими и натруженными. А ведь целительница говорила, что распределять новенькую мрийту в голодную семерку на ночь — это жестоко!

Я перевела взгляд на полусуккубу.

— Мари, ты забыла, что я тебе сказала? Жду мою форму. У тебя мало времени.

— После завтрака принесу, сейчас еще рано, в хозблоке никого нет, — буркнула диверсантка.

Лея удивленно на нее посмотрела, на меня, явно пытаясь считать наши эмоции и оценить степень вражды. Потом присмотрелась к моей тунике, и ее глаза изумленно расширились:

— Эвинский шелк? Ого!

Мари всхлипнула завистливо:

— Ей вожак подарил, представляешь? После уединения с Гвен в первый же день! Парни говорят, Гвен девственницей в академию пришла. Прикинь, а? И получила эвинский шелк за сломанную целку! Эх… а я бесплатно свою невинность отдала инкубу.

— И я бесплатно, даже не за обручальное колечко… — расстроенно вздохнула Лея и гневно зыркнула на меня.

Со стороны ее гнев можно было списать на бабскую зависть.

Но я-то прекрасно знала, что разозлило телохранительницу: как могла Теневая принцесса отдать свое главное сокровище, как простая девка, без ритуала во славу богини Тени? Как могла подарить себя за какую-то тряпку жалкому мальчишке, всего лишь ученику? Позор! Немыслимый позор!

Представляю, как расстроится мама, когда получит доклад от Лей. Или как позлорадствует сестра Чен.

Дверь распахнулась без стука. На пороге возник Бер, закупорив проем мощной фигурой.

— Девочки, подъем! Завтрак сам себя не съест! Цыпа, ты почему не в форме? — медведь пробуравил меня черными глазками.

— Я отстранена, — напомнила я. — Зачем мне форма, если я не при исполнении?

Не говорить же, что мне нечего надеть! Дам моей врагине шанс до вечера, я обещала.

Медведь почесал широкий лоб.

— Ах да, точно. Не переживай, цыпа, у тебя есть мы, голодной не оставим. Мари, на выход! — Берлей чуть посторонился, подождав, пока полусуккуба просочится мимо его массивной фигуры. Причем, негодница скользнула по нему всем телом и шаловливой ручонкой успела залезть в штаны и помацать его хозяйство. Тхет выпучил глаза, судорожно вдохнул и медленно выдохнул: — О-о-ох-х-х… ну и горячая штучка!

— Я никуда не пойду! — заявила Лей, зевнув. — У меня сил нет. Затрахали, изверги!

— Я могу отнести тебя на руках, солнышко, — ласково проурчал Бер. — Но так и быть, отдыхай. Лично подам тебе завтрак в постельку.

Я с трудом удержала хохот. Закашлялась и получила яростный взгляд телохранительницы.

Подождав, когда в «берлоге» станет тихо, я прошлась по помещениям, подергала двери, заглянула в комнаты парней. Никого. Покои вожака и дверь в кладовую оказались закрытыми.

Вернулась в нашу спальню.

Лей уже поднялась, оделась и замерла у своей койки по стойке «смирно». При моем появлении склонила голову:

— Ваше…

Я вскинула раскрытую ладонь в знаке «стоп» и прижала палец к губам: молчи. Нет у меня уверенности, что мы не одни. Мало ли, от Мари можно всего ожидать, кроме порчи вещей: и слежки, и доноса. Блондинка вытащила из своего баула тетрадь и написала особым карандашом на чистом листе три слова шифром тайной канцелярии: «Приказ королевы — помогать Вам».

Я кивнула, Лей щелкнула по карандашу, и надпись тут же исчезла.

Чем, интересно, поможет мне Лей? Будет вместо меня ложиться под тхетов, как в эту ночь? Это не может долго продолжаться.

Я взяла у нее орудие письма и начертала, тоже соблюдая меры предосторожности: «У нас неделя. Планирую на ближайших соревнованиях запустить поиск. Воспользуемся общим азартом и отвлеченным вниманием магистров».

Убедилась, что воительница прочитала, и стерла надпись щелчком по пишущему артефакту. Магические «чернила» в него впитались, как будто никогда никаких записей не было.

Лей, взяв у меня пишущую палочку, продолжила молчаливый диалог: «Зачем ждать? Если у вас готов артефакт и настроен, я могу запустить его на завтраке».

Я покачала головой. Слишком опасно. На соревнованиях внимание магистров и учеников будет сосредоточено на арене. А в столовой наверняка магистры наблюдают за всеми семерками, чтобы по косвенным признакам определить приближающийся срыв. Любое ненормальное поведение — потеря аппетита или, наоборот, обжорство, — станет поводом для более пристальной проверки. И наше поисковое заклинание легко будет заметить. Все это я, разумеется, написала телохранительнице и стерла.

— Пойду, приму душ, — сообщила Лей, когда мы закончили обсуждать тактику поиска и способы взаимодействия. Взяла полотенце, сверток с банными принадлежностями и ушла.

Уверена, у нее в арсенале куча следящих артефактов, и скоро они окажутся в нужных местах. Главное, чтобы они были настроены на нужные слова, которые их активируют. Например, «смерть, убийство, рыжая...». Раз мать прислала помощницу, то прекрасно поняла мое послание и мою цель. Какое облегчение.

Лежа на кровати, я листала кодекс и ждала блондинку, когда услышала тихие шаги в коридоре.

Через миг дверь без стука отворилась, и в спальню вошел Арен.

— Выспалась, Загадка? Никто не мешал?

Я решила промолчать о подглядывающем кураторе. Сама разберусь.

Неприятно царапнуло, что вожак вел себя как ни в чем не бывало, как будто забыл о моей вчерашней интимной ласке, от воспоминания о которой у меня начинали гореть уши.

С одной стороны, радовало, что он не обиделся на мою грубость и не посмеялся над неумелостью. А с другой, стало обидно, что мой первый сексуальный опыт не оставил никакого следа в его душе. Подумаешь, очередная мрийта... А ведь я волновалась: не сочтет ли магия академии нашу почти близость нарушением его клятвы не пользоваться услугами мрийты?

— Все отлично, — улыбнулась я. — Что насчет того, чтобы стучаться в женскую комнату?

Тхет так удивился, как будто впервые в жизни услышал об этикете.

— Зачем стучаться? А вдруг кто-то спит? У нас принято стучаться только в комнату вожака.

— А шторы тоже не приняты? В твоей комнате витраж. А здесь мы как рыбки в аквариуме. Лично мне некомфортно!

Вожак глянул на окно без занавесей, развернулся на каблуках и стремительно вышел. А через несколько мгновений в окне стало темнее. Я стремительно развернулась… за стеклом стоял Арен и внимательно смотрел на то место, где утром стоял куратор. Ноздри вожака раздувались от ярости, глаза потемнели. Он шагнул к окну и обвел взглядом раму. Что-то вспыхнуло, и я отшатнулась, зажмурившись.

А когда открыла глаза, Арен уже входил в комнату!

Морская каракатица! Как он это делает?

— Больше он тебя не побеспокоит, я позабочусь, — сказал он.

— Что было на окне?

— Следилка. Я ее сжег. После завтрака сделаем вам магическую завесу.

— Спасибо.

Я прикусила губу. Следилка? Значит, куратор мог прочитать нашу с Лей переписку. Вряд ли что-либо понял: мы пользовались тайным шифром, как чувствовали. Но мрийты обычно не дружат, и тем более не переписываются, находясь в комнате вдвоем. Это очень подозрительно. А значит, надо быть еще осторожнее.

— Я принес для тебя завтрак, Загадка. — Его руки были пусты, и я вопросительно подняла бровь. — В моей комнате.

— Разве ты не должен держаться от меня подальше?

— Я не буду к тебе прикасаться.

При этом его взгляд медленно скользнул по моей фигуре, так осязаемо, что я почувствовала его жар.

— Как вчера? — хмыкнула я и потупила взгляд, из-под ресниц отслеживая его реакцию.

Арен судорожно втянул воздух и медленно выдохнул. Улыбнулся уголками губ и вскинул бровь:

— А что было вчера? Напомнишь?

Я задохнулась от внезапной обиды. Но вскинула голову и тоже улыбнулась уголками губ:

— Ничего особенного, если тебя до сих пор не наказали за нарушение слова.

— Правильно подмечено. А ты хочешь, чтобы наказали? Почему? Чем я тебя обидел?

«Тем, что ты — тхет. Зверь императора. А не наложник в моем гареме. Будущем, конечно».

— Но ведь ты прикасался!

Он отрицательно качнул головой. Волнистые пряди упали на его широченное плечо. Завораживающий диссонанс между шелком и камнем…

Я даже злиться на него не могла. Слишком хорош. Непозволительно для воина! Где его боевые шрамы? Мозоли от меча и доспеха? Хотя… плох доспех, оставляющий мозоли.

— Это не те прикосновения, Загадка, которые магия академии могла бы счесть нарушением клятвы, — снисходительно пояснил он.

— Вот как? Но ты пользовался услугами мрийты! Получал удовольствие!

— Гвен-не-Гвен, я с радостью объясню разницу, но давай ты поешь? Идем.

Он шагнул ко мне, сгреб в охапку, как сноп соломы, и вынес за дверь. Поставил и, крепко сжав мою ладонь, повел к своему логову.

— Подожди, — дернулась я.

— Я голоден, мрийта. И заметь, я сейчас прикасаюсь к тебе. Но исключительно по делу, выполняя свой долг вожака семерки и ее мрийт. Понимаешь?

— Не совсем.

Он оглянулся и хитро прищурился.

— Показать разницу?

— Если это не навредит тебе.

Он потянул на себя мою руку, и я снова оказалась в его объятиях. Но ничего показать не успел.

Дверь общего душа распахнулась, и в клубах пара выпорхнула полуодетая, но очень сосредоточенная и хмурая Лей, на ходу вытирающая потемневшие от влаги волосы полотенцем.

— Ой! — Увидев нас, телохранительница мгновенно преобразилась.

На лице блондинки вспыхнула улыбка, ее взгляд стал томным и обожающим, причем, направлен он был на вожака. Она повела плечиком, обнажая линию шеи и половину пышной груди. Вертихвостка!

— Ты кстати, мрийта, — Арен покровительственно улыбнулся и щелкнул пальцами. — Окажи мне услугу.

Телохранительница обеспокоенно стрельнула на меня голубыми глазами. Я нахмурила брови и слегка качнула головой, мол, только посмей! Взгляд Лей стал растерянным.

— Что ты медлишь, мрийта? — холодно спросил тхет. — Я недостаточно ясно выразился?

Лей страдальчески сморщилась и склонила голову, выронила полотенце и оно легло ковриком между ней и вожаком.

— Достаточно ясно, вожак, — прошептала она и опустилась перед ним на колени. На меня она больше не смотрела, но складка между ее бровей говорила, что девушка в смятении. — Я готова.

— Смотри внимательно, Загадка, не смей отворачиваться, — приказал Арен и шагнул к блондинке, встав перед ее лицом. Сложил за спиной руки, скомандовал ей, как собачке: — Действуй.

Лей дрожащей рукой развязала его пояс, расстегнула штаны и чуть приспустила с бедер тхета вместе с подштанниками, обнажив смуглые ягодицы и внушительное, пока еще вялое достоинство. Прикоснулась к члену подушечками пальцев, и орудие дрогнуло, приподнимаясь.

Я сжала ладони в кулаки, но глаз не отводила. О, мои пальцы еще помнили нежную бархатистость его кожи и упругость стержня! До покалывания в руках и груди. Невыносимо смотреть, как понравившийся тебе мужчина занимается этим с другой! Я что, ревную? Вот еще!

Лей провела рукой вверх, коснувшись мошонки, а ее губы потянулись и плотно обхватили головку.

— Только руки, — вожак отвел бедра, и член выскользнул из ее рта.

Лей подхватила его ладонью.

Я угрюмо наблюдала, мрачнея с каждым мгновением. Да, я ревную. И это было совершенно новое чувство для меня. Я готова была за волосы оттащить блондинку от мужчины, которого вчера ласкала и целовала. Я, принцесса Мэй!

Спокойно, Мэй. Твоя телохранительница не виновата. Я ее позже накажу. Изощренно. Нужно сосредоточиться на другом. Это ведь демонстрация мне, да? Демонстрация того, что сейчас Лей оказывает ему услугу. А вчера что было? Разве не то же самое? В чем разница?

Но внезапно до меня дошло: чем быстрее двигалась ладонь блондинки, тем холоднее и отстраненнее становился вожак. Он словно выполнял какую-то неприятную повинность — равнодушное лицо, глаза, устремленные на стену, скука во взгляде. Как… неожиданное сравнение, пришедшее в голову, заставило хихикнуть… как корова при дойке. Только сено не жует.

Оба, и Лей, и Арен повернули ко мне головы и синхронно вскинули брови.

— Продолжайте, продолжайте, — махнула я рукой. Но решила все же уточнить: — Ты эту разницу имел в виду? Никакой эротики. Техничность и только. Просто снятие напряжения?

— Просто снятие напряжения было вчера, — фыркнул тхет. — Но ты права. Никакой эротики. Просто два тела. Точнее, три… Посмотри магически, Загадка, ведь ты же способна видеть флёр, а значит, и тонкие энергии. А ты продолжай, Белянка, работай, — он положил руку на голову Лей и подтолкнул к себе.

Он уже особое имя ей дал! — разозлилась я. Но зрение перестроила. И злой смех замер на губах.

Да, это были совсем другие прикосновения, и картина завораживала.

Чистая энергия Лей струилась с ее ладони, как со стебля цветка, и лотосом обволакивала стоящего перед ней самца. Колючая аура вожака, темным шипастым облаком окружавшая его тело, разглаживалась и светлела с каждым движением руки мрийты по его члену. Энергетические каналы, скрытые тьмой, проявлялись тонкими молниями, сначала хаотичными, но постепенно расправляющимися в четкий рисунок вдоль меридианов, как в магических атласах. Теперь я видела наглядно, а не в учебниках, что происходит на энергетическом, когда прорывается зверь — он ломает мага, рвет его и подчиняет себе!

Значит ли это, что зверь Арена был слишком близок?

Да, значило, — ответила я сама себе. Он призвал его силу, когда стремительно переместился из комнаты на улицу, к окну снаружи, и обратно! И его злость была воистину звериной, когда он обещал, что куратор больше меня не побеспокоит.

Как вовремя подвернулась Лей! Иначе… иначе вожак нарушил бы запрет и воспользовался бы моей энергией и услугами мрийты, как укротительницы Зверя.

— Достаточно, мрийта. — Вожак отстранил девушку. Он так и не кончил, и я опять поразилась его самоконтролю. Разве это не вредно для оборотня?

— Но ты же не… — недоуменно нахмурилась Лей, но вожак не ей договорить.

— Разве я непонятно сказал? Ты справилась, благодарю за услугу, мрийта. Можешь идти.

Он застегнул штаны, завязал пояс и помог Лей подняться с колен. Она бросила на меня нечитаемый взгляд и, понурившись, поплелась в нашу спальню.

И что это значит? Чем наша воительница так недовольна?

Впрочем, я ее понимала. Она возбудилась и тоже хотела получить удовольствие, а касаться сокровенного и ощущать власть над мужчиной, над его наслаждением… или болью — тоже удовольствие. Вчера я его испытала.

И еще один нюанс: мы в Теневом дворце слишком привыкли к подчинению самцов, к тому, что это они должны служить нам и доставлять женщинам удовольствие, а не наоборот. А тут — полная противоположность! Конечно, Лей нелегко подчиняться, как и мне. Но я-то девственница, я еще не испытала всей прелести любви и власти. А главное, пошла к тхетам добровольно, а Лей — опытная женщина, офицер, приказывавшая сотням мужчин и десяткам любовников, и она спешно явилась сюда по приказу королевы и оказалась морально не готова к резкой перемене ролей. К игре в абсолютную покорность.

Мне ее жаль.

И себя тоже. Будет обидно, если всё напрасно, и я не найду убийцу.

Завтрак прошел в молчании. Почти как вчера ужин.

Я слишком злилась на него и на себя, чтобы что-то говорить. На него понятно за что: за то, что похотливый самец и Зверь императора. А на себя — за то, что обнаружила в себе такое недостойное принцессы чувство как ревность.

Это значило, что я не равнодушна! Что позволила себе поддаться магии тхета! Позорище. Ну как тут не злиться?

Вожак позволил мне утолить голод, сам он почти не притрагивался к еде. А я чувствовала себя падшей женщиной, а раз так, то вовсе перестала стесняться и мрачно уминала омлет с ветчиной и овощами, рисовую кашу и булочки с маслом. Кажется, тхет начинает привыкать к моей прожорливости, даже не подшучивал. Но надо же мне как-то кормить моего зверька, лишенного на эти дни привычной пищи и магии? Вот и ем за двоих.

Отодвинув от себя опустевшие тарелки и взяв в руки пиалу с травяным настоем, я подняла глаза на вожака. Его синий взгляд был полон умиления, но на губах дрожала непонятная ухмылка.

— Что ты так на меня смотришь? — хмуро поинтересовалась я.

— Как?

— Как на бездомного котенка, которого ты подобрал с улицы и напоил молоком, а он нагадил тебе в тапок.

Он рассмеялся.

— Очень точный образ, Загадка.

— Это из-за неприятностей, в которые я тебя втянула?

— Разве ты? Нет. Я сам их навлек на себя и мою семерку. Другой вожак на моем месте проглотил бы оскорбление или вовсе не придал значения. Не все тхеты относятся к своим мрийтам, как к равным членам маленькой стаи. Но у нас тут свои внутренние правила, а с тхетом Риайном свои тёрки. Не бери в голову, Загадка. Лучше скажи, что ты смогла понять в сегодняшней демонстрации?

— Я на экзамене?

— Считай, что да. Я должен знать уровень подготовки всех членов моей группы, даже временно отстраненных. Ты добровольно осталась здесь, значит, все еще подчиняешься правилам. Итак?

Я слегка покраснела, но ответила:

— Мне показалось... То есть… она ласкала не тебя, а через тебя — твоего зверя.

— Умница! — довольно прищурился он. — А вчера?

Жар опалил мои щеки, но я взглянула в его невозможные глаза и прошептала:

— Вчера моя рука гладила тебя, Арен, а не твоего зверя.

Он прикрыл вспыхнувшие глаза и хрипло произнес:

— Я бы никогда не подпустил его к тебе так близко, Загадка.

Но вчера разве он не выпустил часть его силы, когда нес меня на руках во тьме?

— Почему? Разве не долг мрийты гасить магию зверя?

Он протянул руку, невесомо коснулся моей щеки, обвел пальцем губы и хрипло выдохнул:

— Я никогда не допущу, чтобы ты стала мрийтой на самом деле. Ты будешь под моей защитой до конца контракта, если захочешь.

О нет. Нет-нет! Так я никогда не выполню свою миссию!

— Через шесть дней заканчивается срок паузы в моем контракте, Арен, — напомнила я. — Разве магия академии не контролирует исполнение контракта?

— Нет. — Он подцепил прядь моих волос и нежно, тягуче пропустил сквозь пальцы. — Это контролирует вожак семерки. В случае разногласий — куратор, у него под контролем десять семерок. Но Риайн к тебе больше не подойдет, а я тебя не выдам. И мои ребята не выдадут, даже если что-то заподозрят. А через год ты будешь свободна.

Надеюсь, я справлюсь гораздо раньше.

— Ты предлагаешь странное, Арен. Разве я не нарушу контракт, если… буду просто тут жить и…

И облизываться на тебя…

Я же не железная! Я — Тень, и мне рано или поздно понадобится мужчина, чтобы дар Тени мог проявиться и не сожрал меня изнутри. Но я принцесса, и моего первого мужчину должна получить с соблюдением ритуала, только так.

— … и учиться, — закончила я.

— Не нарушишь. Ты сама говорила мне вчера, что есть много других способов исполнить контракт, кроме секса. Я постараюсь, чтобы их оказалось достаточно для… моего зверя. Но у меня будет условие.

— Какое?

— Ты пообещаешь мне, что не воспользуешься правом сменить семерку. Согласна?

Логично. Но…

— Я не могу обещать. Просто не могу, Арен.

— Доверься мне, Загадка. Для какой бы цели ты ни пришла в академию, я тебе помогу.

Ох, как мягко стелет!

Я протянула руку и тоже запустила пальцы в его густую кудрявую шевелюру. Потянула за прядь, завила в кольцо на пальце и прошептала:

— Цель? Не буду скрывать. Как и все девчонки, которые переступают порог школы Тхет, я пришла сюда найти себе самого лучшего мужа. Или самого лучшего любовника, о страсти которого буду вспоминать до конца дней. Вся империя знает, что нет в мире лучших любовников, чем молодые, жадные, еще не заматеревшие и не женатые Звери императора. А как я найду лучшего, если не увижу в академии как можно больше тхетов?

И отпустила его прядь.

Взгляд вожака насмешливо замерцал. Не поверил?

— Ты уже нашла лучшего, Загадка. Дальнейшие поиски бессмысленны.

Я даже рассмеялась. Он считает себя самым крутым любовником в академии? Вот это самомнение!

Он поймал мою руку и, поднеся к губам, прижался к центру ладони. Меня опалило жаром. В животе стало горячо. Монстры оживились и расправили крылышки.

— Не веришь? — усмехнулся он. В синих глазах мерцали золотые звезды. — Послезавтра соревнования, там обязаны быть все мрийты. Ты сможешь увидеть всех тхетов академии. И выбрать из них лучшего. Если я одобрю твой выбор, то сам откажусь от тебя в его пользу. Конечно, если он сможет победить меня на ринге.

— Думаешь, мне нужно твое одобрение, тхет? — сощурилась я.

— Недостойный не выживет. — Он пожал плечами.

Это ультиматум, — похолодела я. Арен дал ясно понять: или только он, или через его труп. В буквальном смысле. Вот это неожиданная засада! Я не отводила взгляда от его темнеющих внимательных глаз, отслеживающих малейшую эмоцию.

— Мне не подходят твои условия, Арен. Лучший воин — далеко не всегда лучший любовник и тем более не лучший муж.

— Знаешь, что меня особенно в тебе удивляет, не-Гвен? — насмешливо сказал вожак. — Мои глаза видят, что ты девственна. Но если слушать тебя с закрытыми глазами, то возникает странное чувство, будто ты обученная, опытная женщина, повидавшая не одного мужчину в своей постели. Как такое может быть?

Обученная, какое верное слово. Теорию, милый, я сдала на «отлично».

— Ты забыл, что я выросла при таверне в приграничном торговом городе, а там что только не случается. Насмотрелась.

— Такое ощущение, что ты росла не в таверне, а в борделе.

И опять почти в десятку. Только бордель самый элитный из возможных и мужской. Королевский гарем называется. Мама иногда дарила своих наложников высокородным подругам в обмен на встречные подарки. Да и первая принцесса Чен, давно познавшая мужчин, но еще не выбравшая мужа, любила устраивать голые игры со своими наложниками и фрейлинами. Жестокие игры. Иногда самцы не выживали.

Меня передернуло от воспоминаний, и ладонь тхета мгко опустилась на мою ладонь.

— Прости, Загадка. Я не хотел тебя обидеть.

Я выдернула руку и встала. Неважно, хотел или не хотел. Думать надо, что говоришь девушке! И вообще, у меня осталось слишком мало времени, чтобы переговорить с Лей без посторонних глаз. Если соревнования послезавтра, нам надо успеть подготовиться.

— Спасибо за завтрак, вожак. Я пойду.

— Иди. Подумай о моем предложении, не отказывайся сразу.

— Я подумаю. — Я уже дошла до двери, но обернулась. — При распределении я просила крылатых Зверей, но крыльев ни у кого не вижу. Почему куратор выбрал именно твою семерку? И почему он подал этот выбор, как самый жуткий, чтобы запугать меня? Ты совсем не страшный и знаешь, что такое честь тхета, а остальные в семерке, хоть и страшные, но подчиняются.

Арен сжал кулаки. На его лицо упала тень гнева, но он мгновенно взял себя в руки.

— Он запугивал от бессилия. На самом деле у Риайна не было выбора, и комиссия это знала. Он получил приказ ректора о твоем распределении. Пока ты подавала документы и проходила собеседование, я посетил ректорат, воспользовался своим правом и потребовал тебя в свою семерку.

— Правом? И откуда ты узнал обо мне? — Догадка молнией пронеслась в голове. Пока я проходила собеседование… Я к тому моменту видела только двух дежурных тхетов. — Это ты провожал меня от ворот академии в ректорат и пытался отговорить от контракта?

— Да, это я тогда дежурил на воротах, мне повезло первым тебя увидеть, — его глаза снова вспыхнули золотом. — Или тебе повезло. Я имел право забрать любую свободную мрийту без жеребьевки и без согласования с куратором. Только с разрешения ректора.

Так ты у нас настолько привилегированный засранец или причина в другом? С привилегированным побоялись бы задираться в кафе, значит, тут что-то другое.

— Загадка, через четверть часа у нас начинаются занятия по контролю. У девушек тоже, но вы занимаетесь отдельно, в другом корпусе. У тебя есть время переодеться в форму. Я провожу тебя и беленькую. Остальные отправятся прямо из трапезной. Мрийтам, всем троим, запрещено выходить без сопровождения на территорию кампуса. И сопровождающими могут быть только я, мои ребята или ректор, ни с кем другим вы не выходите. Это мой запрет. Ясно?

Я кивнула. Ясно. Вот только формы у меня нет. Мари так и не принесла ее!

Выскользнула из комнаты, я торопливо кинулась к девичьей спальне.

Лей, уже собранная, высушенная и причесанная, сидела за столиком и рисовала стрелки на своих прекрасных глазах. Увидев меня она вскочила.

— Госп… — заикнулась она, но тут же поправилась: — Гвен! Ты… не сердишься? Я не могла ослушаться приказа вожака!

Я растерянно моргнула. Моя ревность была так заметна?

— Прекрати! — прошептала я. — У нас нет времени на глупости. Мне нужна твоя запасная форма и булавки.

Габариты у телохранительницы были покрупнее моих по всем статьям: и грудь, и талия, и бедра. Но она безропотно вскочила и, распахнув свой шкафчик, вытащила пакет с запасной формой, на которую уже успела наклеить эмблемы академии и «Звездного ветра». Но, прежде чем отдать его мне в руки, строго спросила:

— Ты его выбрала для себя, гос… Гвен? Ты уверена, что он тот, кто тебе нужен?

— Для чего? — нахмурилась я.

— Для инициации, — одними губами прошептала телохранительница.

Я закатила глаза и пожала плечами. Откуда мне знать? Обычно силу мужчины проверяют жрицы, прежде чем объявить его подходящим для ритуала инициации Тени, то есть, для правильной дефлорации наследницы.

Лей фыркнула и, пробормотав что-то вроде: «Меня предупреждали», вытащила из своей дорожной сумочки запечатанную коробочку и протянула. Я вскинула бровь.

— Что это?

— Подарок от меня. В знак дружбы. — Она глянула на плотно закрытую дверь за моей спиной и прошептала: — Если я еще не опоздала…

Я провела ладонью, открывая магические замки, откинула крышку и едва не присвистнула: в коробке лежали принадлежности для Теневого ритуала. Два кинжала с выдвижными серебряными лезвиями, шелковый платок для девственной крови, который потом должен быть правильно сожжен, и аккуратно свернутые ремешки-сбруя с рунным рисунком, которые надеваются на женское тело перед актом дефлорации.

Едва удержалась, чтобы не расхохотаться. Интересно, как мама и главная жрица представляли себе вооруженную кинжалами мрийту в рунных ремешках, расстилающую платок на постели (или даже прямо на утрамбованной земле, как парни знакомились с Мари) перед тем, как ее трахнут?

— О да, это очень… пикантный подарок, мрийта. Спасибо. — Закрыла шкатулку, активировала печати и засунула в свою секцию шкафа. Усмехнулась: — Послезавтра в академии соревнования, Лей. Тогда и выберу, для кого это надеть, если успею.

Лей кивнула, показав, что поняла меня. Надо успеть незаметно запустить поисковый амулет. Но у него ограниченный радиус. Чем больше пространство, тем хуже результат. На открытом воздухе он может лишь показать направление. Нам надо как-то сузить круг поиска!

Быстро переоделась. Белье пришлось надеть то, что я постирала утром в душе, и оно еще было слегка влажным. Я быстренько подсушила, выпустив искру магии. Юбку в талии заколола булавками. Хорошо, что она клетчатая и в складку, не так заметно. Вместо форменной рубашки натянула топ — он был эластичный и сел без обтяжки, но и не болтался.

А вот куртка сидела на мне, как мешок на пугале. Сразу видно, что не по размеру. Ужас просто. Я хмыкнула, расстегнула ее и завязала узлом на животе. Вот так-то лучше. Главное — эмблему «Звездного ветра» хорошо видно, никто не перепутает.

Волосы забрала своей лентой, на концах которых замаскированы под вышивку боевые амулеты, надела колечко со скромным камушком — поисковым амулетом, дешевые браслеты, а на самом деле целый арсенал…

Когда Арен всё так же без стука нетерпеливо распахнул дверь, я была уже полностью готова.

— Что это значит, мрийта Гвен? Где твоя куртка и школьные туфли? — его взгляд ощупал мою фигуру в чужой форме и шелковых башмачках из комплекта с туникой. Увы, у меня уцелела только обувь из эвинского шелка.

Пока я лихорадочно придумывала, как ответить, чтобы выполнить обещание Мари и не подставить ее, вожак прошел в комнату, безошибочно распахнул мою секцию шкафа, даже не заметив, что он был, вообще-то, заперт на магический ключ с моим отпечатком!

Осмотрев опустевшие вешалки и ком изрезанных лоскутков, валявшийся внизу и не выброшенный только потому, что Мари должна была спороть эмблемы и перешить на новые костюмы, он повернулся и коротко спросил:

— Кто?

— Я уладила этот вопрос, Арен. Мне всё возместят, всё будет в порядке.

— Не всё. Тебе объявят первый выговор за появление в аудитории в неподобающем виде. Второй — за неуважение к форме. У нас боевая школа, мрийта. К форме строгое отношение. И третий — за ношение чужого именного значка. Все значки и эмблемы в комплектах — магически привязаны к тому, кому выданы. На тебе — чужой значок. После трех выговоров — разрыв контракта с мрийтой и штраф, компенсирующий ущерб.

Лэй за спиной тихо охнула, но как-то даже обрадованно. Вот зараза! Она-то останется, даже если меня выгонят.

Но Мари! Какая же дрянь! И как только хватило ума просчитать такую диверсию? Значит, не такая она и глупенькая, как хочет казаться.

— Я спросил — кто? — рявкнул злой вожак. Его ноздри раздулись, он втянул в себя воздух и с треском захлопнул створку шкафа. Вспыхнул магический замочек, показывая, что дверца снова заперта. А тхет уже сделал вывод: — Можешь не отвечать. Я уже знаю. Мари.

— Я обещала не говорить тебе, если она принесет мне новую форму сразу после завтрака, — проворчала я.

— Ты и не сказала. А она не принесла. Даже если бы принесла, у тебя не хватило бы времени на то, чтобы перешить личные эмблемы. Это не так просто, как кажется. Ты бы все равно получила один выговор за опоздание и второй — за утрату формы. Идем, времени уже нет. Я сам поговорю с магистром Джан.

В корпусе для девушек полно тхетов, провожающих своих мрийт, и я ловлю любопытные взгляды. С кем-то Арен здоровается, кого-то игнорирует. Я стараюсь запомнить тех и других.

— После занятий из аудитории не выходите, пока за вами не придет кто-то из семерки, — предупреждает Арен. — Без сопровождения по территории академии девушкам ходить запрещено. Понятно?

Мы с Лей киваем. И переглядываемся. Странно. Наши разведчицы не докладывали о таких строгих порядках для мрийт. Уж не связано ли это ужесточение с гибелью второй принцессы Роу?

Успели подойти к аудитории последними, за пару секунд до магистра. К моему изумлению, ею оказалась молодая женщина с рысьими кисточками на ушах и изумрудными кошачьими глазами.

Лей проскользнула в дверь, но Арен, крепко взяв меня за предплечье, удержал в коридоре и поклонился преподавательнице:

— Магистр Джан, мое почтение.

— В чем дело, Арен? — нахмурилась женщина и поправляет строгий воротничок белой рубашки, выглядывающей из-под преподавательского полувоенного кителя. — Через минуту начнется лекция, не задерживай меня… и свою мрийту.

Она перевела прищуренный взгляд на меня, на значок, прикрученный к форменной куртке и ее бровь дернулась. Заметила несоответствие.

— Так-так… Да у нас тут нарушение? Даже сразу два!

— По моей вине, магистр. Я плохо объяснил правила новым членам моей команды и недосмотрел за их соблюдением.

— Я слышала, ты вчера уже был наказан ректором. Хочешь получить еще одно взыскание?

— Как вам будет угодно, магистр Джан, — смиренно сказал Арен и склонил голову.

Магистр дернула уголком губ и снова перевела взгляд на меня.

— Скажи-ка мне, мрийта…

— Гвен, госпожа магистр, — я тоже поклонилась ниже, чем следовало. Не переломлюсь.

— Скажи-ка мне, Гвен, по какой причине утрачена твоя форма?

Я молчала, закусив губу. Лгать не хотелось. Ябедничать тоже. Если бы вожак хотел, он бы сам доложил о вине Мариэль, но он предпочел взять вину на себя.

— Ну-ну, — усмехнулась преподавательница. — А то я не знаю, как мрийты друг друга подставляют, не успели высохнуть чернила на их договорах.

Я опустила голову еще ниже, но замечаю, как раздраженно дергаются кисточки на ушах женщины-рыси.

— С тобой все ясно, девочка. Но запомни, игра в благородство — не всегда верная тактика в Школе Тхет. Впрочем, даже твой вожак за четыре года так и не запомнил эту нехитрую мысль. В отличие от той, кто, как я догадываюсь, прекрасно осведомлен о правилах выживания в академии. Нетрудно вычислить ее имя, — с этими словами магистр раскрыла папку, которую зажимала под мышкой и, пробежавшись по ее содержимому, хищно улыбнулась. — Тхет Арен, объявляю тебе замечание за недосмотр. Без занесения в личное дело. Можешь идти.

Арен поблагодарил за мягкое наказание и ушел, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

— Итак, мрийта Гвен, ты пришла сюда с твоей коллегой Лей и на тебе ее именная форма. Значит, девушка с тобой поделилась. Думаю, не ошибусь, если скажу, что формы тебя лишила Мариэль.

Я молча вздохнула и опустила ресницы.

— Тебе повезло, что тхет Арен взял над тобой покровительство, Гвен. И очень не повезло. У него много врагов, и один из худших — тхет Риайн. Помни об этом и будь осторожна.

— Спасибо, госпожа магистр.

И тут она меня удивила:

— Я сама когда-то была мрийтой, дорогая. Иди в аудиторию, — магистр кивает на дверь. И с улыбкой поясняет: — Если я зайду первой, ты будешь наказана за опоздание.

Я еще раз благодарю и проскальзываю в дверь и нахожу взглядом Лей среди трех десятков девушек. Она сидит на последнем ряду, и рядом есть свободное место. Поднимаюсь по ступеням, и взгляд спотыкается о злобную гримасу полусуккубы, но через мгновение Мари натягивает заискивающую улыбку и громко шепчет:

— Прости, я не успела. Всё было закрыто.

Ну-ну… Я делаю равнодушное лицо и сажусь рядом с Лей.

Только пристроила пятую точку, как в аудиторию вошла магистр Джан, и, приветствуя преподавателя, девушки стремительно поднялись.

— Все могут сесть, кроме мрийт Гвен, Мариэль и Лей, семерка «Звездный ветер».

Мы трое остаемся стоять, остальные выполняют приказ и недоуменно оглядывают наши замершие фигуры. Жаль, с последней парты я не вижу лица полусуккубы.

Магистр подходит к столу, раскрывает свою папку.

— Мрийта Лей, тебе объявляется замечание за неподобающее отношение к форме и благодарность за проявление товарищества. Мрийта Гвен, тебе объявляется выговор за пренебрежительное отношение к форме. — На этих словах Мари поворачивается ко мне и пытается сделать сочувствующую мордочку, но мешает торжествующий блеск глаз. Магистр Джан обводит всех строгим взглядом и после паузы продолжает: — Девушки, обращаюсь ко всем. Выданную вам форму нужно беречь и тщательно следить за ее чистотой и сохранностью, иначе выговор и штраф. Взаимопомощь среди мрийт приветствуется и поощряется администрацией. А вот вражда наказуема. Помни об этом, мрийта Мариэль, когда в следующий раз у тебя мелькнет мысль подставить кого-то. За порчу чужой формы тебе объявляется строгий выговор с занесением в личное дело и штраф в две стоимости испорченных комплектов. Кроме того, по твоей вине была задержана моя лекция, в связи с чем наказываю тебя отработкой. Вымоешь аудиторию после лекций. Садитесь, мрийты.

Мари снова оглянулась и одарила меня взглядом, полным ненависти. Я показала ей средний палец и усмехнулась.

Полусуккуба, отвернувшись, склонилась к соседке, что-то ей нашептывая. С кем, интересно, наш жар-птица-воробей сдружилась? Впрочем, когда ее соседка демонстративно и угрожающе смотрит на меня из-за плеча, догадываюсь, что это такая же полусуккуба, судя по блеклому виду.

Магистр Джан делает вид, что не замечает очередного нарушения, и начинает лекцию о наших правах и обязанностях. В принципе, все это уже содержится в нашем договоре, но Джан разбирает по пунктам и на конкретных примерах, чтобы дошло до самых неграмотных, которые даже писать не умеют. Такие тут тоже есть: рыжая и конопатая девица, неприязненно встретившая меня в первый вечер в «морилке», даже тетрадь не открыла, но слушала внимательно, сложив на парте руки.

Я взяла ручку-артефакт, активировала особую руну, и, раскрыв тетрадь написала: «Ты осталась без завтрака?». И щелкнула по артефакту. Запись исчезла из моей тетради.

Скосила глаза и убедилась, что вопрос появился в тетради Лей. Двойной щелчок, и от записи не осталось и следа.

Телохранительница, проделав те же манипуляции со своим пишущим инструментом, начала писать, и вскоре в моей тетради проявился текст: «Не беспокойтесь, госпожа, мне принес завтрак тхет Бер, я успела перекусить, пока вы общались с вожаком. Какие будут приказы?».

Удобная вещь — парные пишущие артефакты. Но жаль, что объединяют они только тех, чьи руны вплетены при создании связи. Ни добавить, ни убавить. А если нужна тайная переписка с десятью персонами, то приходится держать при себе целую магическую коллекцию! Наши ученые, конечно, пытаются найти способ объединить артефакты в компактные звенья, но пока не нашли. Вот мы и мучаемся.

«Нам нужно сузить круг поиска еще до соревнований, но я не представляю, как это сделать. Наверное, я зря отказалась от пробы в столовой», — написала я.

«Я могу сделать это на обеде», — предложила Лей.

«Только если у нас получится отвлечь магистров. Я запрещаю рисковать».

«Вы все-таки идете со всеми?».

«Прямого запрета ректора не было, а вожака я уговорю. Да, и еще. Ты тоже заметила, что парни обеспечивают всем девушкам усиленную охрану? Надо выяснить, с чем это связано. Не первый раз в академии убивают мрийт, но такого бдения раньше не было, если верить нашим соглядатаям».

«Задание ясно, госпожа».

«Мама сильно злилась?»

«Она не злилась. Она была очень напугана. Простите…».

Закрыв глаза, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями, я стиснула палочку артефакта, едва не сломав ее. Прости, мама. Я вернусь. Обязательно вернусь живой и, желательно, невредимой. Ну… если не считать небольшой потери, которая отделяет девушку от женщины. С этим просто придется смириться.

Через шесть дней.

И все же, как хорошо, что Лей принесла мне ритуальные предметы. Если удастся соблюсти ритуал, еще не всё для меня потеряно, как для будущей королевы.

После лекции о тонкостях и правилах существования мрийт в стенах Школы Тхет последовала еще одна — вводная об истории империи Зиррит в целом, кланах Зверей императора и академии в частности.

Лекцию читал молодой импозантный магистр с семиконечным алмазным значком академика на защитного цвета форме тхета. Интересное сочетание. Такой молодой — и уже академик! Его рыжеватая львиная грива спускалась ниже плеч, бородка пострижена по моде пустынников, а ленивые раскосые глаза смотрели на мрийт, как лев — на слоновьи испражнения, в которых они так любят валяться.

Ничего интересного он не открыл нам с Лей — историю мы изучали в гораздо более полном объеме. Например, о проигранной войне королевства Юй и о насильственном образовании Теневого клана в составе Зирритской империи лектор не сказал ни слова. Так же, как и о том, что клан ежегодно платит дань империи своими лучшими и талантливейшими девушками.

Как будто нас не существует.

Как будто после захвата земли Юй государство Зиррит не стало собственно империей, а монарх не был объявлен императором.

Как будто после того, как наши девушки, ставшие вторыми женами, а по сути — наложницами, не укрепили силу и магию своих захватчиков.

Несправедливо. Никакой благодарности! Одно слово — звери. Наглые, беспринципные, жестокие животные по сути.

— А как же Теневой клан? Разве он не входит в состав империи? — неожиданно спросила смуглая девушка, сидевшая у окна.

Я узнала ее, та самая южанка Лиана, которая проявила дружелюбие в самый первый вечер в академии.

Преподаватель гневно раздул ноздри, верхняя губа приподнялась, обнажив клыки.

— Юй? — почти выплюнул он слово. — Запомните, мрийты, на территории академии запрещены любые упоминания об этом так называемом клане. Никакой власти он не имеет! В Большой Совет при императоре не входит! Клан — это слишком громкое слово для этих подстилок. Юй поставляют наложниц в постели империи. Всё!

«Дебил», — появилась в моей тетради гневная запись от Лей.

«И урод. Насколько я помню, в прошлом году королева отказалась отдать девушек клану Песчаного Льва, поскольку разведчицы доложили о фактах работорговли теневыми женами. В этом году мама тоже им откажет. Недостойны».

«Помню, госпожа. Забавно видеть его злобное бессилие, ха-ха».

«Ну еще бы, еще год, и из «царей зверей» львы превратятся в бессильных драных кошек».

Мы так увлеклись насмешками над недостойными даже нашей тени, что не заметили, как магистр-лев бесшумно подошел к нашему ряду. Его взгляд был устремлен на наши тетради. Но в них уже было пусто.

— Мне казалось, вы обе что-то записывали, мрийты, — гулким басом сообщил он. — Покажите конспекты.

Мы синхронно развернули девственно чистые тетради.

— Как это понимать?

— Чернила закончились, господин магистр, — изображая пугливую лань, всхлипнула Лей. Ее небесные глаза тут же наполнились слезами, руки в молитвенном жесте прижались к груди, переключая внимание на расстегнутые пуговки форменной рубашки и видневшиеся в вырезе нежные округлости.

— Имя?

Моя телохранительница встала, и мужской взгляд пропутешествовал по ее аппетитной фигуре, подчеркнутой откровенно сексуальной формой мрийт.

— Мрийта Лей, семерка «Звездного ветра», — поклонилась девушка.

— Твой вожак совершил очередной промах, если не проконтролировал вашу готовность к учебе. После занятий останешься для отработки наказания, — слегка охрипшим голосом объявил преподаватель и перевел взгляд на меня. — А тут кто у нас?

— Мрийта Гвен, семерка «Звездного ветра», господин академик.

— Та самая Гвен… — с каким-то предвкушением произнес мужчина. — Слышал о твоем отстранении, даже странно, что ты еще в семерке этого… выскочки. Ты придешь сюда вечером для отработки наказания.

Со стороны парты, за которой восседала Мари с подружкой, донеслось злорадное хихиканье. Я лишь выше вскинула подбородок и дерзко взглянула в хищные желтые глаза магистра.

— Позвольте поинтересоваться поводом для взыскания?

— Что?! Ты еще имеешь наглость интересоваться поводом, когда ты лишь притворялась, что конспектировала мою лекцию?

— Господин академик, у меня хорошая память, — при этом я так многозначительно прищурилась, что даже абсолютного нарцисса и «царя зверей» проняло — он недоуменно нахмурился. Видимо, подумал, что сам ректор мне покровительствует, если позволил отлынивать от обязанностей мрийты целую неделю.

— Что ж, проверим твою память, мрийта Гвен, — неприятно усмехнулся лев облезлый с кисточкой. Она, кстати, высунулась из-под мундира и нервно била по бедрам магистра. — Перечисли, какие кланы входят в состав Большого императорского совета.

— Вы об этом не упоминали на сегодняшней лекции, но извольте. Большой императорский совет состоит из двух кругов…

И я без запинки перечислила два десятка самых могущественных кланов империи.

Иерархия была проста. На самом верху стоял императорский клан, его главой был Великий Змей, а на самом деле — единственный в мире Василиск, дальний родственник хтонических волшебных рас, таких, как наги и горгульи.

Остальные делились на земные, водные, воздушные и волшебные (в последний должен входить и клан Юй, если бы не сопротивление остальных имперцев). И вот эти группы уже включали в себя представителей самых могущественных звериных кланов — волки и медведи, львы и тигры, лисы и кицунэ, орлы и грифоны.

— И откуда у провинциальной девицы столько познаний? — сощурился магистр.

— Ну как же! Мой папа купец, а мама держит таверну, где кто только не бывает. В приграничье, знаете ли, информация спасает жизнь.

— Что ж… на этот раз ты выкрутилась, мрийта Гвен, но я тебя запомнил. Скажи спасибо ректору, который сегодня объявил о твоем особом статусе.

— Позвольте сказать, господин академик, — пискнула моя телохранительница. И, когда лев снисходительно кивнул, затараторила: — Я тоже все-все запомнила! Вы так понятно рассказывали! Могу все-все повторить! Не наказывайте меня, пожалуйста…

— Хватит! — взъярился хищник, из-под носа которого пыталась сбежать и вторая жертва. — Мрийта Лей, еще слово, и наказание будет в двойном размере за пререкание с преподавателем!

Сопровождающий из семерки должен был встретить нас у выхода из корпуса. Но, когда прозвучал гонг, встречать оказалось некого: наказанная Мари, злобно пыхтя, драила шваброй пол, бледная Лей трепетала под масляным взглядом преподавателя по истории, а я отказалась покинуть аудиторию, и сидела за партой, сложив ручки.

Нигде в Правилах не сказано, что мрийтам запрещено находиться после лекции в открытом кабинете.

Молодой оборотень, привыкший к рабскому подчинению девушек и в академии, и в родном клане, на миг опешил, а потом взбесился:

— Мрийта Гвен и ты, как там тебя…

— Мрийта Мариэль, семерка «Звездного ветра», господин академик, — сладко улыбнулась полусуккуба, успевшая куда-то уже сбегать за ведром и шваброй.

Кстати, с инструментами уборщицы она органично смотрелась.

— Снова эта упрямая группа? Я смотрю, и мрийты под стать вожаку! Я велел покинуть кабинет, мрийты Гвен и Мариэль! Вы обе оглохли? Хотите выговор за неподчинение прямому приказу магистра?

— Никак нет, — скромно опустив ресницы, возразила я. — Но мрийта Мариэль наказана госпожой Джан и должна прибрать кабинет, мрийта Лей наказана вами. А я, как избранная вожаком семерки, следовательно, старшая над другими девушками в группе, обязана наблюдать за порядком и полнотой исполнения наказаний. Параграф три Правил академии, пункт шестьдесят девять, права и обязанности…

Мари, открывшая было рот, захлопнула его, услышав об «избраннице» и с досадой прикусила губу.

Оборотень криво усмехнулся:

— Что ж, тогда наблюдай, Гвен. Пригодится на будущее. Мариэль, выполняй приказ магистра Джан, пошевеливайся. Мрийта Лей, на колени.

Вот оно что! Пустынный оборотень втайне пользуется мрийтами, наказывая по малейшему поводу. Он скрывает нестабильность!

Поняв, что будет дальше, я, не поднимая глаз, тем же скучным голосом произнесла:

— Согласно Параграфа пять Правил, наказания с сексуальным или унизительным для мрийты подтекстом могут проводиться только в присутствии вожака семерки, если таковой не опротестует наложенное наказание в действующем порядке.

Лей, вставшая было на колени, поднялась и отряхнула ножки.

— Надоела, выскочка! — Гневливый «царь зверей» зарычал и шагнул ко мне. Его ладони начали превращаться в лапы с огромными когтями. Да он нестабилен! Как этот закомплексованный пустынник императора сумел добраться до звания академика?

Я встала, чтобы иметь больше пространства для маневра, но в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел взъерошенный Бер, а за ним и его приятель Мер.

Третьим вальяжно зашел тхет, державшийся в семерке тише мыши. Собственно, мышиные крылья, точнее, демонические, и раскрылись за его спиной, когда он увидел полутрансформацию магистра.

— Магистр Халид! — угрожающе ощерился демон. — Мы не дождались наших мрийт после вашей лекции. Что произошло?

— Да! — поддакнул Берлей, переводя маленькие медвежьи глазки с академика на Лей и меня.

Мершас скользнул вперед, отсекая преподавателя от нас.

— Я не обязан отчитываться перед глупыми учениками! — лев уже захлебывался яростью и скреб когтями по столу, заваливая пол стружкой.

— Бер, срочно свяжись с ректором, — громко посоветовал демон.

— Ты быстрее долетишь, Кимор, — буркнул Бер. — Я лучше тут… А тебе и Арену лучше не подставляться…

Демон исчез в облаке черного дыма, а медведь присоединился к змею, встав плечом к плечу.

Отлично. Парни, как и Лей, стоят спинами ко мне. Мари позади и не видит моего лица. Теперь никто, кроме магистра, ничего не заметит. А я собираюсь… совершить преступление.

Интересно, как часто он пользовался своей властью и принуждал безропотных девчонок к грязному сексу? Может, именно этот пустынный зверь виновен в гибели сестры Роу? Ее сбросили с высоты на скалы. Как бы посмотреть, есть ли у этого льва крылья?

Я подняла голову и взглянула прямо в глаза нестабильного оборотня.

— Мр-р-рийта Гвен! — громовым рыком оглушил магистр. — Ты… Ты…

Я провела языком по губам и сложила губы в беззвучном магическом свисте.

Иди ко мне, лев. Покажи себя во всей красе. Я, принцесса Тень, зову тебя. Покажись. Дай полюбоваться твоей мощью. Я хочу видеть тебя целиком. От роскошной гривы, острых клыков и золотой шерсти на боках — до шелковой кисточки на хвосте. Иди ко мне.

Под моим пристальным взглядом, в который я, не стесняясь, влила силу Тени, оборотень-лев стремительно терял человеческий облик.

Он превращался целиком! Немыслимо огромный!

Бер и Мер на его фоне казались жалкими.

Лев подобрался, выплеснул ржаво-песочные крылья, раскрыл огромную пасть

Все-таки крылат! А значит, первый наследник клана.

Лев сгруппировался перед прыжком через двух мешавших тхетов. Не успели его задние лапы оторваться от пола, как, оттолкнувшись от парты, я взвилась в воздух, сделала сальто и во время полета над зверем оказалась на его спине и вцепилась в густую вонючую гриву, рывком натянув ее пряди, как поводья.

Перед львиной мордой оказалась полусуккуба. Я испугалась за девчонку и, вогнав в шкуру парализующий амулет, раздавила капсулу с ядом. Заметила, что Лей тоже вонзила в льва иглу амулета, но пока он подействует…

Отвлекли! Монстр взревел от боли.

К счастью, Мари не растерялась. Схватила ведро, плеснула водой в морду и с силой вогнала опустевшую жестяную емкость в раззявленную пасть огромного зверя.

Парни тоже не дремали. Змей обвил рыжие лапы длинным туловищем, стреноживая чудовище. Бер вцепился в львиный круп. Брызнула кровь — отросшие медвежьи когти пропороли живот.

Клыки зверя застряли в раздавленном пастью ведре, и он завизжал, встряхнулся, скидывая тхетов, заметался, грозя раздавить и порвать невероятно острыми когтями.

Вряд ли мы бы впятером уцелели. Но тут пришла запоздавшая подмога. В кабинет, где уже не осталось ни одной уцелевшей парты, ворвался Арен, а за ним — ректор, демон и трое магистров.

Выплеск тьмы из ладоней Арена ослепил чудовищного льва и то ли лишил воли, то ли мой амулет подействовал наконец — движения монстра замедлились, и он рухнул, лишь кровь продолжала толчками сочиться из-под туши.

— Стазис! — воскликнул ректор Михвир. Вспышка заклинания. Кровь остановилась. — Надеюсь, ты его не убил, Арен?

Руки вожака уже обнимали меня, ощупывали и приживали к горячему телу. Вопль ректора он проигнорировал.

— Ты ранена, Гвен? Кимор, проверь девочек.

— Я в порядке, — попыталась вывернуться из объятий. Бесполезно.

Парни общупывали хихикающих, несмотря на потрясение, мрийт. Трое магистров и ректор осматривали львиную тушу.

— К счастью, Халид еще жив, — с облегчением выдохнул глава академии. — Все-таки первый наследник, разборки с кланом Пустынных львов нам ни к чему, пусть сами выносят ему приговор. Но расследование проведем. Вы все… — медвежьи глазки оббежали нашу группу. — Вы все — свидетели. Арен, опять если не ты, то твоя семерка вляпалась! Сколько можно? Похоже, пора вас расформировывать!

— А как же соревнования? — нахмурился Бер.

— Хорошо, подождем соревнований. Если реабилитируетесь, поживете еще. А то знаю я вас: притирки, войны за лидерство, дележ мрийт… Опять всем будет не до учебы.

Через полчаса мы все и до кучи еще трое из семерки — два волка и тигр, пропустившие самое интересное, но пришедшие к раздаче наказаний, — сидели в кабинете ректора на скамье вдоль окна, как подсудимые.

Напротив нас за длинным столом устроились трое мужчин в мундирах магистров и срочно вызванная магистр Джан. Причем, женщина ворвалась в помещение с гневным криком:

— А я вас еще декаду назад предупреждала, что Халид на грани! Мало вам было происшествия с той рыженькой…

И осеклась, заметив гримасу ректора и жест его руки.

— Сядьте, сьера Джан, выводы будем делать после опроса свидетелей, — недовольно рыкнул ректор. — Опрашивать будем по одному. Вызванная мрийта или тхет подходят к нам и занимает свободный стул. Остальные остаются на месте и в разговоры между собой не вступают. Заметим перешептывания, сразу расформировываю вашу семерку. Все ясно?

— Вполне, — ответил за всех Арен.

— Начнем с мрийты Мариэль, так как нам известно о полученном ею наказании от магистра Джан.

Мари грациозно поднялась, подошла к длинному столу с торца напротив ректора и села на краешек стула.

— Отвечать четко и по существу, — проинструктировал главный оборотень академии. — Имя, группа, почему не покинула помещение после сигнала окончания занятий. И подробно о том, что видела. Слушаем.

Мари открыла рот и заговорила.

Вот только мы, сидевшие на скамье под окном, ни звука не услышали. Прищурившись, я уловила слабое мерцание полога, отгородившего нашу группу от сидевших за ректорским столом. Ловко. Я даже не заметила, кто и когда накинул заклинание безмолвия! Или это встроенный артефакт?

После полусуккубы, которая несколько раз во время рассказа кидала на меня и Лей ехидные взгляды, ректор допросил мою телохранительницу. У нас не было ни мгновения, чтобы сговориться о том, что мы будем говорить. В таких случаях приходится быть правдивой. В меру, конечно. Вряд ли Лей уловила мое воздействие на зверя магистра Халила, а даже если и уловила зов Тени, то не скажет, об этом можно не беспокоиться.

И наконец очередь дошла до меня.

В который уже раз за сегодня повторила имя и название семерки (как будто тут кто-то этого еще не знает!), упомянула о проступке и наказании (справедливом) Мариэль, рассказала о наказании (несправедливом) моей соседки по парте. И, конечно, возмутилась неадекватностью магистра как-его-там.

Далее последовал нудный перекрестный допрос от преподавателей. Как будто это я виновата, что у них тут работают больные нарциссизмом и бешенством самцы, не способные удержать в узде внутреннего зверя! Если бы не мой амулет, было бы пять трупов!

— Кстати, откуда у вас парализующий амулет, мрийта Гвен? — спросил один из магистров, которых нам даже не сочли нужным представить.

Отлично. Лей не призналась, что тоже использовала иглу. И правильно сделала. Было бы сложно объяснить, как сразу две девицы оказались одинаково вооружены. Вот во избежание таких ситуаций наши девушки давно проинструктированы: молчать и выкручиваться в любом неприятном случае. И никогда не брать на себя ответственность. Для этого есть командиры. А у командиров — начальство повыше.

— От мамы, — вздохнула я. — У нас в приграничной таверне без таких амулетов никак, особенно, девушкам!

— Покажите.

Я положила на стол разряженную вещицу. Клейма мастера-артефактора на ней, разумеется, не было. Такими безликими штучками наводнена вся империя. С нашей помощью, конечно. Но никто не сможет связать парализатор и Теневой клан.

Магистры осмотрели амулет, передавая из рук в руки. О выводах, к которым они пришли, мне никто не доложил. И переговаривались они, задействовав еще один купол безмолвия. «Мастера! — с уважением подумала я. — Купол в куполе не каждый маг сможет поставить!».

— Что ж, садитесь на место, мрийта Гвен, — дозволил ректор. И скомандовал: — Ученик Берлей, прошу к столу.

Допрос парней занял не более минуты на каждого, и вскоре нас всех отпустили. Точнее, выпроводили. Выводы следственная комиссия оставила при себе.

И я свой вывод оставила при себе… Ненадолго. Надо поговорить с Лей наедине. Зверь магистра Халида был крылатым львом. И декаду назад он уже сорвался на рыжеволосую, как сестра Роу, мрийту!

Разве бывают такие совпадения?

Как проверить?

Арен шел быстро и не выпускал мою ладонь из руки, я едва за ним поспевала. И шел он к хозчасти, оставив позади остальную группу, свернувшую к крылу трапезной.

— Арен, куда ты меня тащишь?

— Тебе надо успеть получить одежду, Загадка. После обеда в хозчасти уже никого не будет. Я прослежу, чтобы тебе всё выдали и заплачу штраф за тебя. У тебя ведь нет денег?

— Немного есть.

Конечно, я не с пустыми руками сбежала из дворца. Кое-какая мелочь была. И камушки, зашитые в дно дорожного мешка вместе с амулетами.

— Но почему я должна платить штраф, если не виновна в порче формы? Это несправедливо!

— Это разумно. Здесь школа, если ты не заметила. И тебя здесь будут учить не только правильно исполнять договор, но и не подставляться. Нельзя быть наивными и расслабленными глупышками. Вообще нельзя быть слишком доверчивой, если хочешь выжить. Это штраф не столько за потерю формы, сколько за потерю бдительности.

— Тогда почему ты берешь его на себя?

— Это отчасти и моя вина, что ты осталась без формы. Не спорь, не-Гвен.

Мы вошли в длинное и мрачное, как каземат, здание, стоявшее между административным и лечебницей. Таблички «Хозчасть» я, кстати, не заметила над безликой дверью.

Стоило оказаться в пустом полутемном холле, в который попадал свет из узких окон под самым потолком, как меня, словно вихрем, смело с ног и прижало спиной к стене. Арен упер руки в стены по обеим сторонам от ошеломленной меня и навис карающим мечом, и взгляд его жутких глаз был острее клинка.

— Что ты творишь, девчонка?! — хрипло спросил он.

— Что опять?! — возмутилась я.

— Я видел твои глаза, когда ты спровоцировала магистра Холида на полное обращение!

Я ошеломленно моргнула. И… выдала себя с головой! Почти…

— К-когда? Тебя там не было! Ты не мог ничего видеть!

Он прижался ко мне бедрами, обхватил одной рукой за талию и втиснул в себя еще плотнее. Он был слишком близко. Его было слишком… много. И горячо! По моим венам промчался жар.

Арен, опять не ответив на вопрос, прохрипел на ухо:

— Сумасшедшая! Это было очень опрометчиво, как и твой акробатический прыжок на спину бешеного зверя, получившего свободу. Ты же себя едва не выдала, теневая девочка!

Внутри все оборвалось.

— К-как ты меня назвал?

Слегка отстранившись, он нежно провел костяшками пальцев по моей щеке.

— Ты же пришла из клана Юй, Загадка. Тебя выдает подготовка. И физическая, и моральная. Слишком красивая. Слишком ловкая, слишком смелая, слишком привыкшая к жадным мужским взглядам. И все еще девственна. Ты вся — сплошной соблазн для тхета. И самое странное, ты не слишком скрываешься, наоборот, с самого первого шага как будто демонстрируешь свою необычность. Почему?

Пока он говорил, его руки путешествовали по моему телу, беззастенчиво лаская ключицы, груди и, подняв край юбчонки, ягодицы и бедра. Я задыхалась от его желания, порождавшего в моей крови сладкий отклик.

— Ты мне льстишь, вожак.

— А ты мне лжешь, не-Гвен. Не бойся, я не выдам тебя. Если такое чудо, как ты, осветило эти стены, значит, тебе что-то очень нужно. Что бы это ни было, я помогу и ничего не потребую взамен. Просто откройся мне, теневая девочка, и мы сделаем это вместе.

Кто тут говорил о соблазне? Вот где соблазн!

Я положила ладонь на его грудь, туда, где так сильно и страстно билось сердце. Зажмурилась на миг, наслаждаясь запахом его мощи, запахом морской бури.

Отдернув ладонь, я коснулась растрепавшихся прядей густых черных волос, намотала кольцо на палец и… отпустила.

— Я открою свою тайну, Арен, только в обмен на твою. Откровенность на откровенность. Согласен?

Вожак коротко рыкнул. Вместо ответа его губы обрушились на мои. Смяли, подчинили. Кем бы ни был его зверь, он сейчас рвался на свободу, тянулся ко мне, жаждал соприкоснуться с моим…

Губы обожгло болью. Перед глазами вспыхнуло что-то яркое, как солнце. Тонкий, рвущий душу вой проник в затуманенное сознание.

Арен выпустил меня и отстранился. Я открыла слезящиеся глаза.

Между нашими лицами огненным протуберанцем замельтешил вестник. Вожак обреченно вздохнул, поймал его в ладонь и сжал кулак.

— Ученик четвертого уровня Арен Грензор, вожак семерки «Звездный ветер» получает второе желтое предупреждение за нарушение Правил Шхолы Тхет и Кодекса.

Вестник, отзвучав, выскользнул из пальцев тхета, обвернулся змейкой вокруг его запястья, вспыхнул желтой полосой браслета и медленно ушел под кожу. Рядом со второй желтой полоской, на миг проявившейся на запястье. Болезненная процедура, судя по гримасе, исказившей лицо парня.

От шока я мгновенно пришла в себя.

— Что это? За что тебя наказали?

— За нарушение приказа не пользоваться услугами мрийты Гвендолайн Диги из Кремента, — криво усмехнулся Арен и… снова поцеловал. Нежно, чувственно и… печально. Словно прощаясь.

— А если будет третье нарушение? — не унималось мое любопытство.

— Тогда они превратятся в красное предупреждение. Первое. После еще одного нарушения — второй красный вестник и отчисление без права восстановления.

Несправедливо. Ведь это опять я виновата! Я тоже хотела этого поцелуя. Именно такого — хищного, звериного… Но я промолчала. Мне нечего сказать в свое оправдание.

Он оперся кулаком в стену и уткнулся лбом, спрятав горящий золотом взгляд. Тихо проговорил:

— Я не могу открыться тебе, Загадка. Не здесь и не сейчас. Иначе будет катастрофа. От сохранности моих тайн зависит не только моя жизнь. Что ж. Тогда я помогу тебе без всяких условий. Но это будет помощь вслепую, понимаешь? Когда знаешь суть, то знаешь и путь.

Я разочарованно вздохнула.

— Тогда и ты должен понимать мою осторожность.

— Значит, на лекции магистра Холида была осторожность? — тихо рассмеялся он.

— Я растерялась и действовала на инстинктах.

— Маленькая врушка.

— Но как ты мог что-то видеть, когда тебя там не было?

Он провел пальцем по значку «Звездного ветра» на моей груди, и я догадалась:

— Контроль вожака?

— Именно. Амулет вшит во все знаки моей семерки. Вожак отвечает за свою группу, за всех ее членов, где бы они ни были. Чем дольше тхет или мрийта в группе, тем крепче связь. С новенькими мрийтами связь еще слишком слаба, особенно если… — он осекся, но я уже догадалась о продолжении фразы: «Особенно, если не было близости». — Идем, а то кастелян уже нервничает, мы ему заблокировали выход.

Получив пакеты и заплатив за меня штраф, Арен повел меня в «берлогу» переодеваться. Наш с Дей план по предварительной разведке в общей трапезной трещал по швам!

— Обед принесут в наш бокс, Загадка. — Вожак окончательно похоронил наши с Лей планы.

— Я бы предпочла обедать в столовой.

— Боишься остаться со мной наедине? — прищурился тхет.

— Боюсь, что ты получишь третье желтое предупреждение.

— Значит ли это, что тебе приятны мои поцелуи, теневая девочка? — улыбнулся он.

Я вспыхнула. Спрятала взгляд, чтобы этот проницательный не прочитал мои мысли.

«Еще как приятны! Но они будут по моим правилам! Ты еще не осознаешь, тхет, что избран теневой принцессой для ритуала инициации».

Остановившись у двери спальни мрийт, Арен заправил выбившуюся из моей косы прядь за ухо. Почему ему так нравится прикасаться к моим волосам?

— Молчишь? Значит, нравится, — еще шире улыбнулся он. — Не буду тебя торопить, Загадка. Если успеешь быстро перешить эмблемы и переодеться, я отменю заказ, и мы пообедаем в общей трапезной.

Конечно, я успела!

В столовую, находившуюся в правом крыле главного административного корпуса, мы явились последними. Помещение поражало гигантскими размерами. Шутка ли — вместить семьсот тхетов плюс их мрийты, дежурных преподавателей и обслуживающий персонал. Да еще и между столами оставалось достаточно свободного места, чтобы разминуться двум Берам и передвигать тележки с едой и напитками.

За счет того, что пол был углублен в землю на целый этаж, высота потолка была такая, что над головами обедающих могла бы спокойно пролететь стайка грифонов. Конечно, если они проглотят все люстры в полете.

Я впервые видела столько световых стеклянных шаров, собранных в венки и опущенных на цепях над столами. Даже в бальном зале королевского замка Юй не горело столько магического огня.

Школа Тхетов была очень богата и не стеснялась это демонстрировать во всем. В отделке стен специальными магическими панелями, гасившими шум. В ажурных бронзовых экранах лестниц. В драгоценных камнях, вставленных в люстры и оконные витражи.

С потолка, кроме люстр, свисали разноцветные ленты с магической руной на концах-стрелках — именем семерки. Но некоторые ленты были без рун. Эти семерки новичков пока не завоевали себе имени.

Пока мы спускались по лестнице, я насчитала пять рядов по двадцать тяжелых массивных столов с табуретами вместо стульев, по два на сторону. Несколько столов пустовали, но ленты с эмблемами над ними показывали, что это временно.

Наш стол оказался в самом центре длинного среднего ряда под темно-сапфировой эмблемой с серебряными рунами, складывающимися в надпись «Звездный ветер».

— Неужели ленты меняют с каждым новым составом семерки? — спросила я у Арена, который не выпускал моей руки, пока мы шли через зал под сотнями любопытных, пристальных, иногда враждебных взглядов.

— В принципе да, но есть нюанс. Когда семерка распадается, имя наследует вожак. Если он станет лидером в новой семерке, то может дать ей то же имя, что и своей предыдущей команде. Но «Звездный ветер» существует с первого дня моего тут обучения.

Я улыбнулась. Как элегантно он похвастался, что всегда был лидером, с первого дня обучения!

Но это и хорошо. Моя сила при инициации напрямую будет зависеть от силы партнера. А сила — это всегда власть.

Потому во дворце так тщательно подходят к выбору первого мужчины королевских дочерей. И потому же мой побег в Школу Тхет так опасен для моего будущего.

Пока мы спускались по лестнице, многие взгляды были устремлены на нашу пару. Я даже почувствовала себя так, словно во дворцу на балу. Если бы большинство глаз не смотрело так враждебно. Я вряд ли успела перейти кому-то дорогу, кроме Мариэль, так что этот негатив не ко мне. Похоже, Арена тут действительно недолюбливают. За что, интересно? Вот если бы так смотрели на недоброй памяти Затхлого негодяя, я бы поняла.

Когда до нашего стола осталось три группы, на нас нагло напали!

— Осторожно, Загадка, — Арен внезапно одной рукой обхватил меня за талию, а второй тряхнул, активировав камень в браслете, и из него на пол брызнула огненная стрела. Черная жаба, которую я не заметила, лопнула, выбросив облачко ядовито-зеленого дыма.

Никто не отреагировал, даже дежурный магистр, стоявший на возвышении на противоположном торце зала. Арен тоже не стал заморачиваться разборками. Перешагнул дымящийся прах и повел меня дальше.

Через пару мгновений позади послышалось оглушительное чихание и странные звуки, как будто кого-то тошнило.

Я оглянулась, когда мы отошли на пару шагов. Оказалось, ядовитый дымок каким-то чудом завился в кольца и обвил, словно арканом, один из столов, откуда спешно, зажимая рты, разбегалась семерка тхетов и две мрийты.

— Что ты сделал? Это ведь ты их? — шепотом спросила я.

— Ничего. Их семерка сама все сделал, я лишь отзеркалил на виновников. Не обращай внимания, это обычное дело перед соревнованиями — подорвать силы противника.

— А почему дежурные магистры и кураторы не реагируют?

— Никто же не изувечен. А эти провокации всегда тут были и будут.

Но зато после инцидента интерес к нам резко пропал, я перестала ловить оценивающие и жадные взгляды от тхетов, а также неприязненные и завистливые взгляды от их мрийт. Все дружно отвернулись и уткнулись в тарелки.

— Ну наконец-то! — проворчал Бер, когда мы сели за стол.

Арен устроился справа, а Кимор, подняв Дэвиса, уселся слева от меня. Я на миг встретилась взглядом с Лей, и телохранительница едва заметно кивнула. Я обрадовалась: это значило, что она успела воспользоваться инцидентом в зале и запустила поисковый амулет!

Рано радовалась. Лей продолжила пантомиму и, опустив глаза, поскребла по своей тарелке. Знак минус. Пусто. В этом зале нет тхета, виновного в смерти второй принцессы Роу.

Я придвинула к себе тарелку с салатом и принялась за еду, когда позади, за соседним столом, кто-то язвительно произнес:

— Похоже, у Арена черная полоса. В «зале славы» появились метки на его пустом щите. Видели? Он получил за два дня уже два желтых предупреждения. Неужели его зверь решил наконец проснуться?

— Какой еще зверь? У демонов не бывает зверя. Они сходят с ума иначе. Столько хорошеньких мрийт стало в его группе, а толку… — с деланным сочувствием заметил второй тхет за тем же столом.

— Теперь ты понимаешь, милый, почему я бросила этого бешеного неудачника? — вонзился в спину звонкий голос.

Та-а-ак. А вот это спускать нельзя. Тхет по Кодексу не может ответить на выпад мрийты и тем более — прилюдно ее унизить.

Я развернулась. На Арена с вызовом пялилась какая-то пегая девица с рваными коричнево-черными волосами и желтыми глазами. Странная масть. У нее есть зверь?

Мрийта сидела на коленях у парня с густой рыжей гривой, желто-зелеными кошачьими глазами и крупными чертами лица.

— Не понимаю, киса, — густым голосом промурчал вожак чужой семерки, явный лев.

И какая же из Пегой киса? Гиена, наверняка. И фразой он провоцировал свою щучку на новое оскорбление Арена. Вымпел над чужим столом гласил: «Золотая дюна». Опять пустынные львы? Надоели!

— Что тут понимать? Потому что ты редкостная дура! — сладко пропела я и отвернулась.

Весь зал грохнул хохотом. Даже львиный прайд заржал, никто из семерки не заступился за свою мрийту, несмотря на ее нечленораздельный вопль, утонувший в общем шуме.

Наши парни переглянулась с усмешками.

Мариэль провела ладошкой по щеке медведя:

— Это правда ваша бывшая мрийта, Берунчик?

— Да, пусик. Не повезло нам при позапрошлом распределении, еле избавились. Зато теперь-то уж повезло так повезло! — он чмокнул девушку в носик. — Не там ты гладишь, Мари. Нужно гораздо ниже.

Полудемоница хихикнула.

Блондинка за спиной взвизгнула:

— Лиончик, скажи ей. Она меня оскорбила!

— По правилам школы, простая констатация факта не может быть оскорблением, — громко процитировал Кимор. Он мне все больше начинал нравиться своей эрудицией!

— Лучше заткнись, киса, — лениво сказал Пегой вожак прайда. — Иначе я при всех заткну твой ротик моим членом.

— Это было бы полнейшее унижение мрийты и нарушение Кодекса, — прокомментировал Кимор, этот клыкастый справочник по кодексу тхетов. — Хуже только трахнуть ее на столе всей семеркой.

Мершас провел ладонью по своей лысой голове, словно его мучила мигрень, и поморщился:

— После такого прилюдного позора ее возьмут к себе только новички с голодухи и только по незнанию, что мрийта может стать не наградой, а наказанием.

— А, вот почему эта злобная гиена попала в вашу семерку? — громко предположила я. — Как наказание?

Он кивнул. Позади зашипели. Наши парни снова заржали и переглянулись, но в историю не посвятили.

Не обращая внимания на зубовный скрежет за спиной, я приступила к поглощению супа. Арен пожелал мне хорошего аппетита и тоже принялся за свой обед.

Воспользовавшись наступившей паузой в боевых действиях, я насыщалась и размышляла. Итак, если не сработал амулет, всех присутствующих в зале можно вычеркивать из подозреваемых. Жаль, не запомнить — их слишком много, и не все вымпелы удалось прочесть.

И, пожалуй, всех первокурсников. Сестра была слишком красива и сексуальна, чтобы ее отдали новичкам.

Второкурсников и вообще всех слабых тхетов можно тоже не рассматривать. Роу с ними справилась бы.

— А почему так много столов не заняты, но с вымпелами? — поинтересовалась я, переходя ко второму блюду.

— Первая смена, — пояснил Кимор, давая своему вожаку спокойно поесть, не отвлекаясь на разговоры. — Парни уже ушли на занятия. Повара не справляются с таким объемом работы на обедах, потому прием пищи разделен на смены. Но на завтраках и ужинах мы обязаны присутствовать здесь все, кроме больных и наказанных.

Вспомнив, что я все-таки простушка по легенде, я не стала демонстрировать королевское воспитание и все блюда ела той же суповой ложкой, даже говяжью отбивную и гарнир.

— Да она же деревенщина! — фыркнули за спиной.

Мари хихикнула в кулачок и тут же была лишена Берова колена. Тхет почти сбросил ее на соседний табурет.

— Странно, что в львином прайде так громко воет какая-то псина. — Не оборачиваясь, прокомментировала я и взялась за десерт. — Любая деревенщина знает, как загонять в стойло тупую невежественную скотину, а лев не знает?

Лев рыкнул, но связываться со мной, конечно, не стал. Не по чести. То есть, не по Кодексу. Зато весь прайд во главе с ним спешно покинул столовую, а испуганную Пегую он почти волок за шкирку.

Поле боя осталось за мной.

Но мне все-таки испортили аппетит.

Внимательно наблюдавшие за представлением соседи из другой семерки, с алой звездой на вымпеле, развернулись всем составом, и их вожак, рыжеватый красавчик с выразительными, как у девушки, алыми губами и травяными глазами степняка, громогласно заявил:

— Вожак Арен, я слышал, ты лишен права на эту языкастую мрийту из новеньких. Почему эта девушка до сих пор в твоей семерке? Уступи ее другим, если не можешь сам.

Что тут началось! Словно ветер пронесся по залу. Поднялись со своих мест все тхеты! Кроме, наверное, младших, которые предвкушающе наблюдали.

Наша семерка напряглась. Вся, и Лей, и даже Мари.

— Гепард обнаглел. Хвост вырву! — прорычал Бер.

Арен отложил приборы и тоже начал подниматься, но я положила ладонь на его руку и шепнула:

— Подожди. Позволь мне.

Нельзя ему получить третье желтое предупреждение! Похоже, тут вся академия только этого и ждет, потому и провоцирует!

Он посмотрел грозовым взглядом мне в глаза и поморщился:

— Не наигралась еще?

Но препятствовать не стал.

Я, не глядя на чужого вожака, повернулась к нашему вампиру, провела рукой по его широкому плечу и довольно громко спросила:

— Кимор, милый, я слышала, демоны особенно хорошо видят ночью?

Зал притих, прислушиваясь. Нас, принцесс, хорошо учили искусству управления толпой.

— Так и есть, — улыбнулся вампир, показав отросшие клыки. Тоже готов к бою.

— Понимаешь, тут в зале, наверное, темно, как ночью, если наш сосед не заметил ни тебя, ни Дэвиса, ни Мершеса, ни Олафа с Воргом, ни даже Берлея, а его сложно не заметить. Не могу же я подумать, что великолепная Алая звезда умеет считать только до одного и не знает, что семерка только потому так называется, что в ней семеро тхетов, а не один Арен.

Договаривала я уже до слез хохочущей, подвывающей публике.

Губы Алозвездного кривились, но он не перебивал, смотрел пристально, ловил каждое движение. Я медленно, под сотнями мужских горящих глаз, съела ложечку десерта, почти не чувствуя его вкуса, промокнула губы салфеткой и капризно попросила:

— Кимор, ты, как обладатель ночного зрения, посмотри и скажи, сколько еще тхетов за нашим столом, и давали ли вы обет безбрачия… то есть, клятву сохранять мою неприкосновенность?

— С нас ректор не брал такого слова, Заноза, — ухмыльнулся демон, взял мою руку и поднес к губам, аккуратно целуя в миллиметре от кожи, Арен проследил, я заметила.

Я вскинула глаза на красавчика из «Алой звезды» и… под его прищуренным взглядом поцеловала Кимора в щеку… тоже не дотронувшись до кожи.

— А меня? — тут же сунулся Дэвис и отрастил милые тигриные ушки, за которые его и оттащил от меня его сосед Мершас.

Скосила глаза на Арена. Он сидел, уткнувшись взглядом в тарелку, и вилка в его руках плавилась. Ну и зачем так злиться?

Зато остальные тхеты, кажется, успокоились и потеряли ко мне интерес. Ведь я ясно дала всем понять, что не собираюсь переходить в другую семерку.

Прозвенел гонг. Тхеты быстрыми ручейками устремились на выход. Арен встал, бросил салфетку на тарелку с едва тронутой едой и приказал:

— Кимор и Дэвис, проводите мрийт на занятия. Кимор останется их ждать, а Дэвис присоедится к нам на тренировке. Завтра соревнования, и нас пока еще не отстранили, как бы ни старалась мрийта Гвен.

Что? Это он в чем меня сейчас обвинил? Что я сделала не так?!

— Ты самая неосторожная из мрийт, Заноза, — сообщал мне Кимор, едва мы вышли из крыла трапезной. — Таких у нас еще не было. Будь готова к тому, что тхеты объявят на тебя охоту.

— То есть? Но вы же не дадите меня в обиду?

Мари не осталась в стороне, прошипела:

— Ты хочешь подставить наших мальчиков под разборки? С двумя вожаками сцепилась!

— Если твоей задачей было окончательно перессорить нас с другими семерками, цыпа, то у тебя получилось, — добавил Дэвис. Он отрастил себе длинный хвост и перекинул полосатое украшение через согнутую руку, играя белым кончиком хвоста. Кошка!

— Не было у меня такой задачи! — возмутилась я. — И что значит — охоту? Разве моя безопасность не гарантируется договором?

— В определенных пределах, — усмехнулся демон. — Уверен, многие вожаки потребуют на завтрашних соревнованиях особый приз. Тебя. Это есть в правилах. Драка будет серьезная, ты всех завела. Вон как они все рванули прямиком в ректорат, — он кивнул на вереницу тхетов, наперегонки мчавшихся в главное здание академии. — Такого азарта я еще не видел в этих стенах, чтобы сотни самцов хотели одну самку до тьмы в глазах.

Надеюсь, это не намек на мою теневую суть. Хотя… Кимор умен, наверняка догадался.

— Арен всех опередил, конечно, — утешил Дэвис, но тут же обломал. — Но он ничего уже не исправит. Ректорат не сможет отказать вожакам в выборе приза. Ты станешь законной добычей победителя. Ты этого добивалась?

— А я могу отказаться от такой чести?

— Нет, — вздохнул Кимор. — Это в рамках договора, услуга мрийты академии, ректорат вправе ее потребовать. Но тебе будет выдана утешительная премия.

Мариэль бросила на меня завистливый взгляд:

— Почему тебе так везет, Гвен? Премия призу — годовое жалованье!

Я покосилась на семенившую в шаге позади полусуккубу.

— Мари, хорошо, что ты о себе напомнила. С формой ты прокололась, но я жду возвращения остального гардероба.

— А то что? — с вызовом спросила нахалка.

— Прокляну фригидностью.

Парни заржали, а демон добавил:

— Мы, пожалуй, тоже проклянем. Воздержанием. Полным. И в кого ты тогда превратишься, полукровка?

— А вы сами? Гвен заберет победитель!

— У нас есть еще Белянка, — поддакнул Дэвис, и его хвост обвился вокруг ноги Лей, погладив ее бедро. Моя телохранительница благосклонно улыбнулась и потерлась щекой о плечо тигра.

— Конечно, мальчики, — мурлыкнула она не хуже кошки. Похоже, суровому офицеру внутренней дворцовой охраны очень понравилась мысль заиметь собственный гарем из роскошных Зверей императора.

Мари смертельно побледнела. Пролепетала:

— Я все возмещу ей, клянусь, Кимор!

— Мы проконтролируем, полукровка, — процедил демон.

Конечно, я не приму из рук полусуккубы ни нитки, просто сожгу, — решила я.

Всю следующую пару по анатомии людей и зверей я грустила, анализируя свое вызывающе наглое поведение.

Арен мог бы понять, что не из глупости я лезу на рожон. Ведь он же сам предположил: мне что-то нужно в академии, поэтому не держусь за спинами Зверей семерки, а пытаюсь привлечь к себе как можно больше внимания тхетов.

Да, я скормила ему версию, что ищу самого лучшего партнера. И это в принципе правда. Будущей королеве нужен лучший из мужчин.

На самом деле, конечно, я ждала, что убийца сестры сам себя проявит. Ведь все в империи прекрасно знают, что Теневой клан Юй всегда приходит за жизнью своих обидчиков. Конечно, если сумеет их найти. А тут не могли не понять, что Роу — настоящая инициированная Тень. Ведь прислала же академия нам гроб с ее останками.

Роу вряд ли дешево продала свою жизнь, и тогда преступник узнал Тень. И меня должен узнать. Если Арен так быстро догадался, что я пришла из клана Юй, то и убийца догадается. Таких самоуверенных тварей, как Тени, нет даже среди демониц.

Было до слез обидно, что Арен меня не понял. Хуже того, заподозрил в злом умысле! А если бы он подрался с тем алозвездным в трапезной, было бы лучше?

И проигнорировать нападки гиены тоже невозможно: это подорвало бы авторитет вожака. По Кодексу только такая же мрийта может сразиться с мрийтой, и без разницы, словом, магией или оружием.

Я бездумно рисовала в тетради руны тоски и печали.

Почему меня так задели слова Арена? И то, что он ушел первым, не оглядываясь. Впрочем, это объяснил мне Кимор: наш вожак первым подал заявку на приз.

Я так расстроилась, что даже забыла о своей телохранительнице. Она тоже прекрасно знала сравнительную анатомию людей и зверей, особенно, смертельно опасные точки на их телах, но старательно что-то записывала.

Наконец, я перестала портить листы и оторвала перо амулета от бумаги.

И сразу поверх моих каракуль появился текст: «Госпожа, амулет поиска повел себя очень странно. Он показывал на постамент, где обычно сидят дежурные магистры. Они пару раз сменились во время обеда, но показания амулета не изменились. Судя по плану, на этой же прямой линии находится медблок в соседнем здании. Там же сейчас магистр Халид! Я уверена, что вторая принцесса Роу погибла не в семерке, а от рук неадекватного Халида. Его зверь крылат».

Я ответила: «Надо будет осторожно выяснить всё о предыдущем инциденте. Но думаю, вряд ли магистра допустили бы к лекциям, если бы он кого-то убил. Кроме того, даже мы с тобой с ним справились, хотя я даже не инициирована. Уверена, Роу была сильнее нас, она бы его легко одолела. Ищем дальше».

«На соревнованиях? Предлагаю их сорвать, госпожа. Я сумею. Недопустимо, чтобы вы стали добычей какого-то неизвестного тхета! Королева этого не одобрит».

«Почему нет? Соревнования — ничем не хуже дворцового отбора жертвы для инициации. Ведь победителем станет сильнейший боец».

«Не только сила важна. Во дворце жрицы подбирают мужчину по многим критериям, в том числе совместимость. Здесь это невозможно».

А еще невозможно меня принудить. Мой секрет всегда со мной и всегда спасет.

«Давай решать проблемы по мере их поступления, Лей. Зато мы увидим абсолютно всех тхетов, а не половину, как сейчас. И почти всех магистров, они тоже будут присутствовать. Я надеюсь, убийца клюнет на живца».

После гонга мы сложили тетради в сумки и поднялись с мест, но магистр Ирика, — та самая целительница, которая проводила медосмотр кандидаток и предупредила меня насчет мерзкого характера куратора, — остановила:

— Мрийта Гвен, задержитесь.

Лей бросила на меня обеспокоенный взгляд, но я ей осторожным знаком приказала идти. Мари, навострившая ушки, тоже пыталась задержаться. Магистр выжидательно подняла бровь, и полусуккуба поплелась к двери и вышла последней, неплотно закрыв дверь. Уверена, Лей не даст никому подслушивать.

— Гвен, подойди ближе, — приказала магистр. Усадила меня за первую парту и сама села рядом, показывая, что разговор займет время.

— Слушаю вас, магистр.

— Мне поручено передать тебе, что ты станешь призом на завтрашних соревнованиях. Поэтому я решила тебе кое-что рассказать. Вероятнее всего победителем будет ваш куратор Риайн.

— Почему?

— Потому что ходят слухи, что он — тот самый тайный принц, единственный выживший из сыновей императора, и тхеты опасаются нажить такого врага.

Вот это новость! — похолодела я. Интересно, мама знает об этих слухах… и о кандидатуре в принцы?

— Понимаю, магистр. То есть, все тхеты трусят связываться с Риайном? Даже Арен?

Целительница заглянула в мои глаза и усмехнулась:

— Даже. Не знаю, какова истинная причина, но Арен до сих пор уклонялся от прямой схватки с Риайном на арене. Они, конечно, дрались на тайных дуэлях, и Арен не раз побеждал. Но не на соревнованиях. Там все немного иначе происходит. Когда участвует Риайн, «Звездный ветер» сходит с дистанции по какой-либо причине, чаще случайной и надуманной, но протестовать бесполезно. Это уже традиционно, на Арена даже ставок никто не делает. Понимаешь? Я бы на твоем месте не надеялась на удачу.

— Я не могу отказаться от чести быть призом?

— Нет, но… устав академии допускает некоторые маневры. Мрийта может немедленно воспользоваться правом смены семерки, если еще не исчерпала лимит. Хотя вряд ли ректор это тебе позволит.

— Он тоже опасается злопамятности такого ученика и даже готов нарушить устав?

— Конечно. Ходят слухи, что венценосный Большой Змей очень болен. Никто не хочет опалы своего клана после того, как Риайн станет императором. А это может случиться очень скоро, если старый государь не получит второй женой принцессу из клана Юй. Обычной Тени ему уже недостаточно. А принцесс с сильной кровью осталось всего две. Но ходят слухи, что младшая тоже вовремя исчезла, за месяц до церемонии, а по договору с королевой, старшую, единственную наследницу клана Юй, император не сможет забрать, иначе Теневой клан взбунтуется. И получается, что Риайн совсем скоро может надеть корону.

Я прищурилась на целительницу. Почему она мне помогает с самой первой встречи? И озвучила вопрос. Магистр Ирика грустно усмехнулась.

— Ты слишком хороша для этого мерзавца, дорогая. У меня свои счеты к тхету Риайну. Моя младшая сестра была мрийтой в его семерке, бежняжка до сих пор лечится, и детей у нее уже никогда не будет. Он недостоин быть первым учеником Школы Тхет. Кроме того, ты не поверишь, но я патриотка своей страны. Если бастард Риайн станет императором, он зальет кровью Зиррит. Он недостоин короны.

Судьба империи меня не волновала, но я была согласна с целительницей: если Затхлый сядет на трон, это будет конец для клана Юй. Матушка просто не сможет покориться такому мерзкому существу и откажется от соблюдения договора, а бунтовщиков империя сотрет в пыль. А если королева предпочтет не проливать кровь, а откупиться… то кем она пожертвует? Первой принцессой или мной? Или еще нерожденной шестой дочерью?

Впрочем, мне еще дожить надо до дворцовых переворотов. И почему-то я верю, что Арен будет биться на этот раз. Иначе бы он не отправился в числе первых в ректорат.

— И что мне делать?

Не стала бы магистр Ирика оставлять меня после лекции, если бы ей нечего было мне предложить.

Она подняла на меня лукавый взгляд.

— Я могу дать тебе сонное зелье, Гвен. Проспишь дня три. Ректорат будет вынужден заменить главный приз. Как ты на это смотришь?

Проспать и лишиться возможности найти убийцу? На соревнованиях академии присутствуют все, даже рабочий персонал — Звери императора любят кровавые зрелища. Конечно, Лей тоже может активировать амулет, но разве затем я пришла сюда, чтобы трусливо прятаться?

Я покачала головой:

— Нет, госпожа Ирика. Если моим первым мужчиной станет сильнейший зверь, то впоследствии у меня будет сильное потомство.

Она поморщилась, сухо сказала:

— После семерки Риайна у их мрийт не бывает детей. Но дело твое. Можешь быть свободна.

— Я верю в вожака Арена, госпожа. Он победит, кто бы ни стал его соперником.

И получила снисходительный взгляд.

— Я понимаю твои чувства, Гвен. Но у Арена есть один крупный недостаток: он не оборотень. Или его Зверь настолько мал и пассивен, что никак себя не проявляет. А без Зверя Риайна не победить. У Арена будет шанс, если только он принадлежит правящей семье демонов. Но он — не демон. Его магия — не демонической природы, или я не целитель. Уникальный тхет. Хотела бы я разгадать его загадку. Что ж, если он сразится за тебя, может быть и проявит завтра нечто большее, чем показывал до сих пор.

За дверью ждал Арен.

Он стоял у окна коридора, привалившись плечом к стене и устремив взгляд на площадку перед корпусом. Я на миг замерла, любуясь четким, обласканным солнечными лучами профилем, как на картинах древних живописцев. Хорош, зараза. И знает об этом.

Позволив мне повосторгаться классическими чертами, вожак лениво повернул голову и обжег расплавленным взглядом.

— Я уж думал, тебя опять наказали, Загадка.

«Кто из нас загадка?» — усмехнулась я про себя, вспомнив слова магистра Ирики.

— Наказали. — Я кивнула. — Мне сообщили, что я буду завтра призом на соревнованиях. Разве стать дичью для своры Зверей — не наказание?

— А разве не этого ты хотела? — Его взгляд помрачнел. Я не ответила, и вожак подошел, взял меня за руку и потянул к выходу. Спросил уже на ходу: — Тебе так плохо в нашей семерке?

Я старалась не отставать от его широкого шага.

— Пока сносно, ведь меня никто не трогает… почти никто почти не трогает. Арен, ты можешь честно ответить?

— Я всегда с тобой честен. Спрашивай.

Мы вышли из корпуса и направились через сквер кампуса к жилой зоне.

— Ваш куратор сказал мне нехорошую фразу: «У Бешеного мрийты долго не живут». Почему у вас часто меняются девушки?

Он вздохнул.

— Не справляются. Наша семерка — одна из сильнейших. Чем выше ступень Зверя, тем он мощнее, тем крепче должен быть его ошейник, а это — внутренний контроль от тхета. И тем искуснее должна быть мрийта, тем больше их должно быть в группе. Высшая ступень Зверя — обретение крыльев. А у нас, так уж получилось, сейчас пятеро из семерых — крылатые. Не только демон Кимор, он от рождения крылат, и его самоконтроль очень высок.

Ого! Это он сейчас признался, что тоже крылат? Да я как-то и не сомневалась. Только у низших демонов нет крыльев, а Арен явно из высших. Понятно, почему его не любят оборотни. Впрочем, нет не понятно… Он же вожак, под его рукой — крылатые Звери! И у него самого есть Зверь, я уверена! Как такое может быть? Демон-полукровка? Смесок демона и оборотня? Ужасное, должно быть, существо.

— Обычно наши мрийты, чувствуя, что не справляются, переходили в другие семерки, более слабые, — рассказывал тхет, пока я раскладывала услышанное по полочкам. — Последняя, Огонёк, была очень сильна. Но десять дней назад она исчезла, а ее подруга, вторая мрийта, испугалась и перевелась.

— Что значит исчезла? — Мой голос дрогнул от волнения.

— Просто исчезла, оставив все вещи. Ректор сказал, что она бежала из академии и отказался ее искать, лишь забрал вещи, чтобы выслать семье. Мы искали самостоятельно, но нашли за стенами только… Не важно.

Я остановилась, потянула руку из его хватки.

— Неважно?

— Она погибла, мы это точно знаем. Мы уже ничего не могли для нее сделать.

Голова закружилась.

— Что с тобой, Загадка?

— Ты можешь сказать, что вы нашли?

— Ее любимое кольцо. Родовой амулет, с которым она не расставалась. Ты пришла в академию из-за нее?

А ты даже не знаешь ее имени, тхет!

— Да, — выдохнула я. — Из-за нее. Я хотела ее найти. Она… моя лучшая подруга.

И это было правдой. Мы с Роу были близки, как настоящие друзья.

— Тогда я отдам тебе нашу находку. Идем.

Он ускорил шаг, а я почти бежала, едва поспевая. И споткнулась, когда Арен на ходу спросил:

— Скажи, Загадка, что может связывать тебя, тень из клана Юй, и чистокровную суккубу?

— Что? Какую суккубу?

Он резко остановился, и я уткнулась носом в плечо тхета. Перехватив меня за талию, он заглянул в мои глаза.

— Как какую? Разве я не говорил, что Огонёк была суккубой? А чистокровные демоницы не умеютдружить с женщинами. За те два месяца, пока она жила в семерке, я в этом убедился. Или вы с Уинной были не просто лучшими подругами, а… более близкими?

Я облизнула пересохшие губы, спровоцировав пристальный взгляд на них.

— Нет, конечно, нет. Я… ошиблась. Если она демоница, то ваш Огонек не могла быть той, кого я ищу. И ваша находка мне ничего не скажет.

— Жаль. Твоя подруга тоже из Юй? И она рыжая?

Помедлив, я кивнула. Арен провел кончиками пальцев по моей щеке, положил ладонь на плечо и тихонько сжал.

— Тогда мне нечем тебе помочь, Загадка. В скалах, где мы нашли родовой артефакт суккубы, было слишком много ее крови и… других следов. Уинна мертва, сомнений нет. Она не сбежала. Ее похитили и убили за пределами Школы Тхет. А накануне из академии пропала еще одна мрийта, но там еще более странное исчезновение.

Сердце снова на миг замерло.

— Что может быть еще хуже? — спросила я пересохшими губами.

— Девушка, тоже рыжая, как и наш Огонек, пропала прямо из «Морилки», ночью. Из запертого отсека, где спали еще десятка полтора новеньких мрийт, только что заключивших договор. Никто ничего не видел. Она даже не дошла до семерки, куда ее распределили.

— Её… нашли?

— Я сам не видел. Тхетов не привлекали к поискам, даже крылатых. Всем занималась императорские дознаватели и стража. Но ректор точно искал ее, потому что, как потом пошли слухи, на самом деле она оказалась не той, за кого себя выдала, а дочерью Теневого клана Юй, и сама королева прислала требование о расследовании. Это вторая странность. Никогда еще обученные и инициированные девушки Юй не нанимались в мрийты. Уж не она ли — твоя подруга?

— Может быть… То есть, две рыжих девушки пропали одновременно? — уточнила я.

— С разницей в несколько часов. Теневичка ночью, а наша Уинна — утром.

— А тот нестабильный магистр из клана Пустынных львов не может быть причастен?

— Нет. Точно нет. У него алиби. Так что, похититель и убийца еще не найден. И сейчас всем мрийтам лучше держаться за свои проверенные семерки, а не прыгать по койкам в поисках лучшего самца.

Это прозвучало резко, как пощечина.

Я закусила губу, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась. Мне дела нет, тхет, что ты обо мне думаешь и в чем подозреваешь. Я чиста, и ты об этом знаешь. И дал слово не трогать. Может, именно это тебя бесит? Что остальные шестьсот девяносто девять тхетов такого слова не давали?

Так и добрались до «берлоги» — медленно и печально, в полном молчании. Взгляд Арена был до того мрачен, что встреченные нами тхеты не рисковали пройти мимо — деловито убирались в стороны или вовсе поворачивали назад, делая вид, что ошиблись дорогой. Но с десяток бесстрашных, наоборот, перехватывали Арена и с надеждой уточняли, не собирается ли вожак «Звездного ветра» отозвать заявку на завтрашний бой?

Понятное дело, настроения эти вопросы не добавляли. Арен что-то рычал наглецам, почти до боли сжимал мою руку и ускорял шаг. Так что в ворота нашего сегмента мы почти влетели.

Все наши уже были в сборе.

— Эх, цыпа, — встретил нас Бер. — И что тебе не сиделось спокойно за нашими широкими спинами?

— Какая тебе разница, друг, если цыпа все равно не про нас? — по кошачьи нагло одернул его Дэвис и мазнул по моим ногам толстым тигриным хвостом.

— Как ты думаешь, тигрище, тебе пойдет бесхвостая шкура? — усмехнулся Арен.

— А разве я где-то в чем-то ошибся? — оборотень с недоуменной мордой почесал когтем за круглым пушистым ухом.

— Хвост убери, последний раз предупреждаю!

— А! Ой! Прости, я даже не заметил… — Дэвис дурашливо отскочил, приласкав напоследок кончиком хвоста мое колено.

— Хватит, парни. Дело серьезное! — вмешался наг. — Завтра вся академия выступит против нас. Арен, какую выберем тактику боя? Или мы снова уступим победу этому мерзкому Вонючке и нашу, точнее, твою девочку? Гвен, ты же не хочешь раздвигать ножки перед куратором?

Я с недоумением вгляделась в лицо нага. Снова? Он это серьезно? Значит, магистр Ирика права, и Арен в самом деле заставляет парней уступать первенство? Как это понимать?

Перевела взгляд на бледного вожака. И отчеканила:

— Не хочу. Ни за что! Только не он!

— Тогда нафига ты это всё затеяла? Сидела бы тихо за нашими спинами, никто бы не трепыхнулся, не имея права.

— Загадка, скажи им! — предложил Арен. — Парням нужно объяснение. Раз уж ты решила нами воспользоваться…

Краем глаза я заметила тень, мелькнувшую в дверях нашей комнаты. Мари или Лей? Впрочем, без разницы, даже если услышит полусуккуба.

— Десять дней назад пропала моя подруга, — сказала я. — Рыжая, как ваш Огонек. Но она не Огонек, не суккуба. Она — тень из клана Юй. Я пришла за ее убийцей.

Парни дружно присвистнули переглянулись.

— Юй всегда приходят за долгами. Так ты тоже теневичка? — спросил Дэвис, мигом посерьезнев.

— Не инициированная. Так было проще проникнуть в академию.

— Тебе повезло попасть к нам.

— Несомненно, — согласилась я. — Слышала, что примерно в то же время пропала ваша мрийта Огонек. Мне кажется, это исчезновение и смерть моей подруги связаны.

— Уинна тоже погибла и пока не отомщена. — глухо прорычал Бер. — И мы тоже считаем, что их смерти связаны.

Дверь девичьей комнаты вдруг распахнулась настежь, и в дверях появилась Мари. Но в каком виде! Ее глаза горели, кулаки были сжаты, а волосы выглядели сгустком пламени.

— Гвен! — всхлипнула она, хотя в глазах не было ни намека на слезинку. — Прости меня! Если бы я знала! Я бы никогда… В общем, Уинна была моей… точнее, я была ее… Короче, я тоже пришла в академию, чтобы найти ее убицу или убийц. Потому и напросилась в эту семерку. Простите меня, мальчики. Я подозревала всех вас! И Арена в первую очередь!

Так и добрались до «берлоги» — медленно и печально, в полном молчании. Взгляд Арена был до того мрачен, что встреченные нами тхеты не рисковали пройти мимо — деловито убирались в стороны или вовсе поворачивали назад, делая вид, что ошиблись дорогой. Но с десяток бесстрашных, наоборот, перехватывали Арена и с надеждой уточняли, не собирается ли вожак «Звездного ветра» отозвать заявку на завтрашний бой?

Понятное дело, настроения эти вопросы не добавляли. Арен что-то рычал наглецам, почти до боли сжимал мою руку и ускорял шаг. Так что в ворота нашего сегмента мы почти влетели.

Все наши уже были в сборе.

— Эх, цыпа, — встретил нас Бер. — И что тебе не сиделось спокойно за нашими широкими спинами?

— Какая тебе разница, друг, если цыпа все равно не про нас? — по кошачьи нагло одернул его Дэвис и мазнул по моим ногам толстым тигриным хвостом.

— Как ты думаешь, тигрище, тебе пойдет бесхвостая шкура? — усмехнулся Арен.

— А разве я где-то в чем-то ошибся? — оборотень скорчил недоуменную морду и почесал когтем за круглым пушистым ухом.

— Хвост убери, последний раз предупреждаю!

— А! Ой! Прости, я даже не заметил… — Дэвис дурашливо отскочил, приласкав напоследок кончиком хвоста мое колено.

— Хватит, парни. Дело серьезное! — вмешался наг. — Завтра вся академия выступит против нас. Арен, какую выберем тактику боя? Или мы снова уступим победу этому мерзкому Вонючке и нашу, точнее, твою девочку? Гвен, ты же не хочешь раздвигать ножки перед куратором?

Я с недоумением вгляделась в лицо нага. Снова? Он это серьезно? Значит, магистр Ирика права, и Арен в самом деле заставляет парней уступать первенство? Как это понимать?

Перевела взгляд на бледного вожака. И отчеканила:

— Не хочу. Ни за что! Только не он!

— Тогда нафига ты это всё затеяла? Сидела бы тихо за нашими спинами, никто бы не трепыхнулся, не имея права.

— Загадка, скажи им! — предложил Арен. — Парням нужно объяснение. Раз уж ты решила нами воспользоваться…

Краем глаза я заметила тень, мелькнувшую в дверях нашей комнаты. Мари или Лей? Впрочем, без разницы, даже если услышит полусуккуба.

— Десять дней назад пропала моя подруга, — сказала я. — Рыжая, как ваш Огонек. Но она не суккуба. Она — тень из клана Юй. Я пришла за ее убийцей.

Парни дружно присвистнули и переглянулись.

— Юй всегда приходят за долгами. Так ты тоже теневичка? — спросил Дэвис, мигом посерьезнев.

— Не инициированная. Так было проще проникнуть в академию.

— Тебе повезло попасть к нам.

— Несомненно, — согласилась я. — Слышала, что примерно в то же время пропала ваша мрийта Огонек. Мне кажется, ее исчезновение и смерть моей подруги связаны.

— Уинна тоже погибла и пока не отомщена. — глухо прорычал Бер. — И мы тоже считаем, что их смерти связаны.

— Так тебе нужно увидеть как можно больше тхетов, чтобы вычислить убийцу артефактом поиска? — уточнил демон Кимор.

Я кивнула. И призналась, что на обеде у меня не получилось: артефакт дал слишком невнятное направление. В трапезной не было того, кто причастен к смерти моей… подруги.

Дверь девичьей комнаты вдруг распахнулась настежь, и на пороге появилась Мари. Но в каком виде! Ее глаза горели, кулаки были сжаты, а волосы выглядели сгустком пламени, и вряд ли от недавнего секса. В ней горела ярость.

— Гвен! — всхлипнула она, хотя в глазах не было ни намека на слезинку. — Прости меня! Если бы я знала! Я бы никогда… В общем, Уинна была моей… точнее, я была ее… Короче, я тоже пришла в академию, чтобы найти убицу или убийц моей покровительницы. Потому и напросилась в эту семерку. Простите меня, мальчики. Я подозревала всех вас! И Арена в первую очередь!

Следом за полудемоницей из девичьей спальни выплыла Лей. Обожгла меня недовольным взглядом, но промолчала. К счастью. В мои планы не входило и ее разоблачение. Лей — мой тайный козырь.

Вожак отмер первым. Снова взял меня за руку жестом собственника.

— Думаю, со мной все согласятся, что Загадке до завтрашнего утра нельзя выходить из «берлоги». Поужинает здесь. И лучше ей ночевать у меня.

— Тебе нельзя с ней! Забыл? — вскинулся Бер.

Арен проигнорировал. Повернулся к полудемонице.

— Мари, похоже, ты не соврала на этот раз. Идем, отдам тебе нашу находку. Распорядишься, как сочтешь нужным. Но учти, родовые кольца демонов опасны для полукровок.

Полусуккуба вспыхнула радостью.

— Родовое кольцо? Ох! Семья обрадуется. Я передам им, если вы меня отпустите сегодня на ночь. Все равно перед соревнованием тхетам секс запрещен.

— После ужина уйдешь. Я напишу записку в ректорат, чтобы тебе выдали пропуск.

Мы втроем отправились в комнату вожака.

Там он вытащил из шкафа черную лакированную шкатулку с огненным орнаментом и отдал Мариэль. Девчонка открыла крышку, взглянула на артефакт и… расплакалась. Прижала дар к груди и убежала.

Надо же. Впервые вижу искреннюю привязанность полусуккубы к чистокровной демонице. Обычно полукровки ненавидят тех, кому больше повезло родиться с чистой кровью. А чистокровки, наоборот, презирают «неполноценных».

Вожак, прикрыв дверь, шагнул ко мне и обнял, притянув мою голову к своей груди.

— Ты все еще не хочешь сказать мне свое настоящее имя, Загадка? — глухо спросил он.

— Зачем? — Я попыталась вывернуться из объятий, но… не слишком активно.

Получилось лишь слегка отстраниться, взглянуть в мерцающие глаза тхета и… получить поцелуй. Жадный, обжигающий, сумасшедший. Такой, какой мне был жизненно необходим именно сейчас.

Я вцепилась в плечи тхета и ответила так же жарко. Мне дико хотелось, чтобы этот пахнущий горячим солнцем и морским ветром мужчина больше не вспоминал ни о каких суккубах и тем более полукровках. Чтобы он не пытался узнать обо мне больше, чем есть здесь и сейчас. Чтобы завтра он мечтал только обо мне и дрался за свою мечту. И не смел заранее сдаваться какому-то Затхлому!

Не смей предавать меня! — безмолвно рычала я в его твердые жадные губы.

И уже не представляла никакую другую жертву для ритуальных кинжалов.

Какой-то шум и громкие голоса за дверью заставили нас разорвать поцелуй. Кажется, бер в коридоре рычал, что вожак занят…

В дверь коротко и сильно стукнули.

Арен выпрямился и… через миг я оказалась в кресле на его коленях! Причем, мои лосины были спущены, трусики разорваны, колени были разведены и обнимали бедра мужчины с двух сторон в недвусмысленной позе! Его ладони лежали на моих голых ягодицах, а твердый член в его расстегнутых брюках упирался мне в промежность!

Он что-то делает со временем! — догадалась я. Что-то невообразимое, невероятное! Я о таком даже никогда не слышала!

Существуют ли демоны времени? А если не демон, то кто? Никакой зверь не способен на такую стремительность!

— Входи, открыто! — громко сказал вожак и, сжав мои ягодицы, приподнял и придвинул мое тело к себе еще плотнее, так, что головка его члена нашла вход в мое лоно и почти вошла, застыла на самом пороге.

Меня бросило в жар. Еще одно резкое движение, и он нанижет меня на себя! Сделает женщиной. Без всяких прелюдий и ритуалов!

Дверь распахнулась. На пороге появился куратор.

— Хм… Какие ножки! — скривились в мерзкой усмешке его тонкие губы. — Какая красивая тугая попка. Ты еще не кончил, Арен? Приглашаешь присоединиться?

Лжец. Мою попку ему не было видно, ее прикрывала форменная юбка!

— У тебя пять секунд, Риайн, чтобы изложить суть дела, с которым ты пришел, и закрыть дверь с той стороны, — прорычал Арен.

— По приказу ректора мрийта Гвен изымается из твоей семерки. Я пришел за твоей подстилкой, ей пора сменить койку.

— Зря ты сбежал из больнички, Риайн. Обратно опять придется тебя на носилках нести. Я был в администрации после обеда и, как все, подал заявку на главный приз. По разрешению ректора мрийта Гвен остается со мной до утра, а завтра мы ее сами проводим в ректорат. Теперь ступай вон.

— Что? Да как ты смеешь, щенок! — рявкнул куратор. Но был сметен невидимой метлой за порог. Дверь захлопнулась перед его носом.

Тяжелая, толстая, массивная дверь из мореного дуба.

С той стороны раздался жуткий удар. Створка снова треснула, но устояла. Слабак. Даже новых трещин на стене не появилось.

Арен довольно улыбнулся. Громко сказал в пространство:

— Бер, зафиксируйте там. Второе за два дня превышение старшим тхетом Риайн полномочий куратора. Попытка насильственного проникновения в жилище вожака семерки во время его уединения с мрийтой. Оскорбление вожака в присутствии его мрийты и в момент коитуса с ней. Оскорбление мрийты. Попытка обманом увести мрийту семерки до назначенного ей срока. Нарушение кодекса тхета в отношении чужой мрийты и попытка склонения к групповому сексу с посторонним тхетом. Нарушение больничного режима.

И все это он произнес без единой запинки, удерживая меня на весу и касаясь горячей головкой возбужденного члена входа во влагалище. На «полшишечки». То есть, формально это действительно коитус. Со-единение.

О-бал-деть. И этого тхета называют Бешеным? Да он же расчетлив, как ростовщик!

Но как он узнал, кто постучал в дверь?! Семерка сообщила? Бер что-то говорил про связь с вожаком…

— Сделано, командир! — доложил Бер за треснувшей дверью.

Арен поднялся из кресла, все еще удерживая меня за попу, и аккуратно посадил на свое место. Его воинственно торчавший из ширинки член оказался перед моим лицом. И я…

Мне и на исповеди перед ликом Богини не рассказать, что на меня нашло…

Наверное, это была потребность отблагодарить за то, что не отдал меня этому маньяку-куратору.

Потребность показать мое восхищение силой воли Арена. Его находчивостью. Его… бережностью. Ведь он так меня и не тронул. Хотя мог уже давно смять, как смял бы его заместитель Берлей.

Я взяла торчавший из ширинки член в свою руку. Он тут же дернулся вверх и стал еще больше. Горячий. Тяжелый. Бархатный. Я провела рукой, наслаждаясь тактильными ощущениями. Нежность и твердость. Никакие наглядные «Уроки власти» не сравнятся с этим ощущением. Я держала его, словно пойманного зверька, мою законную добычу!

Арен замер, не двигаясь и почти не дыша.

Меня обучали на «Уроках власти». Пока в твоих руках мужской член, в твоих руках весь мужчина. Но только сейчас я почувствовала упоительный вкус этой власти.

Когда движение твоей ладони заставляет бешено биться его сердце.

Когда прерывается его дыхание.

Когда пульсирует в твоих руках часть его напряженного как стрела тела, средоточие его желания.

Когда он мучительно ждет и жаждет.

Когда пересыхают его губы. А твои… твои жаждут прикоснуться к пульсирующей, подрагивающей в нетерпении плоти.

Я прикоснулась раскрытым ртом к своей пойманной добыче. Провела языком. Неумело, принцессе не полагалось самой участвовать в практических занятиях, разрешалось только смотреть, а потом целовать отполированный деревянный лингус на оценку.

Моей оценкой всегда было «Очень плохо». Но сейчас… сейчас мучительный стон мужчины стал сладкой музыкой «Очень хорошо».

Я втянула в рот головку, надавила языком…

Но тут Арен не выдержал. Выдохнул:

— Не могу больше. Прости. Прости, моя девочка…

Он взял одной рукой свое орудие у самого корня, вторую ладонь положил мне на затылок и, зафиксировав мою голову, начал двигаться сам. Быстро, нервно, иногда проталкиваясь глубоко в горло, но сразу отступая.

К такому напору я была не готова.

Захотелось откусить ЭТО и выплюнуть. Я замычала, вырываясь, но не успела. Во рту взорвалась обжигающая лава.

Я захлебнулась, сглотнула и, вырвавшись из рук тхета, закашлялась. Из глаз потекли слезы.

Отвратительно нам преподавали «Уроки власти над страстью»! Вернусь, прикажу всех менторш казнить. Хотя бы уволить!

Меня обняли сильные руки, притиснули к широкой груди, в которой оглушительно билось сердце.

— Прости, Загадка. Я не сдержался. Это оказалось выше моих сил. Прости. Не плачь, прошу. Только не плачь!

Я разлепила глаза и испуганно пискнула. Его тело светилось! Сквозь тонкую рубашку виднелись какие-то огненные символы, а на его запястьях широкими кольцами появились золотые браслеты с рунной вязью. И на шее. Словно ошейник. А в зеленых глазах таяло золото и светился вертикальный зрачок.

— Что это? — прохрипела я.

Горло саднило, словно туда вбивали бревно с обломанными ветвями. Это ужасно! Где тут эротическое удовольствие для двоих, о котором писалось в учебниках страсти? Только эгоистичное для одного! Больше никогда не позволю ему так грязно использовать меня!

— Блоки моего зверя.

— Значит, ты… когда-то сорвался?

— Нет. Еще ни разу. Я сам их поставил, а мой зверь их принял. В этом и заключается искусство тхета.

И я почувствовала облегчение. Все-таки Зверь. Не демон. Как бы я объясняла королеве-матери, что моим первым мужчиной стал демон? Точнее, еще станет. Потому что Я так хочу.

Но вопросов стало еще больше!

Даже голова закружилась от их обилия. А вовсе не от эмоций, которые вызывал у меня этот невероятный мужчина. Вовсе нет, я сказала!

— Но… если у твоего Зверя такие мощные блоки, и он принял их добровольно, то… то ты не нуждаешься в услугах мрийт?

— Нет. — Он мягко провел ладонью по моей щеке, убирая следы… себя. — Но я очень нуждаюсь в другом…

— В чем?

— В тебе. — Его глаза вспыхнули звездами. Еще никогда никто на меня так не смотрел!

Сердце так громко стучало, что отдавалось эхом в ушах. Или это его сердце билось набатом? Я запуталась! Он постоянно сбивает меня с мысли, отвлекает от цели!

Я опустила голову, но тут же вскинула ресницы.

— Кто твой зверь, Арен? Наг? Вертикальный зрачок бывает у змей, драконов и демонов. Но ты точно не змей, у тебя язык не раздвоенный, как у нага, и зубы нормальные. Драконы тысячу лет как вымерли, и их нельзя назвать оборотнями, это просто драконы. Или ты… феникс? Поэтому ты светился? Но у фениксов не бывает вытянутого зрачка!

— Как мне нравится твоя настойчивость, Загадка! — Он улыбнулся, пожал плечами, мол, вот такой я весь таинственный, и опять не ответил. Подхватил меня на руки и потащил в умывальню.

Сам умыл меня, промокнул полотенцем и, развернув к себе, поцеловал. Нежно, трепетно, ласково. Как будто в губы скользнул солнечный луч и свернулся в теплый клубок где-то в груди. И горло моментально перестало саднить.

Арен потерся лбом о мое плечо. Тут же поцеловал. Так же со вторым плечом. Сейчас вожак напоминал не Бешеного, а самого ласкового и пушистого в мире котика.

— Мне пора идти, Загадка. В ректорате я получил приказ явиться вечером в императорскую стражу для объяснений насчет моей стычки с тхетом Риайном.

Сердце тревожно сжалось.

— Из-за того, что он принц?

— Да. Но не беспокойся, мне ничего не грозит. Не в первый раз. «Берлогу» не покидай. В мое отсутствие командует Бер, но в мою спальню никто не имеет права входить. Ужин тебе принесут. Кроме того, в твоем распоряжении мой стазисный шкаф. Я его набил едой на любой вкус. В одежном шкафу — твоя новая одежда. Мариэль ничего тебе не возместит, не жди. У пока нее совсем нет денег.

— Да я и не ждала.

— И завтра ничего не бойся. Я никому тебя не отдам…

— Я… знаю.

Отдашь. Но не завтра, тхет.

На глаза навернулись слезы. Но пусть думает, что это от страха, а не от внезапно пронзившей тоски.

Провела кончиками пальцев по его слегка колючей щеке и прошептала:

— Иди. Я буду ждать твоего возвращения.

Он снял губами мои слезы и стремительно ушел, не оглядываясь.

Когда за ним закрылась дверь, щели на ней уже не было.

Почему-то не хотелось его отпускать. Никуда. Никогда. Но…

Он тхет, Зверь императора. А я — Теневая принцесса. Будущая королева.

Самое большее, что он может мне предложить — статус второй жены. Немыслимо для меня.

А я ему могу предложить лишь роль наложника в моем гареме. Немыслимо для него. Он слишком горд. Слишком Зверь. Он не сможет подчиниться.

Мне нельзя влюбляться в эти колдовские, мерцающие золотом и синевой глаза. В эти сильные и бережные руки. В этот умный понимающий взгляд. В ироничную ухмылку, таящуюся в уголках его выразительных, таких желанных губ.

Нельзя.

Мне дозволен с ним только ритуальный секс. Один раз во имя Тени. И второй раз — во благо магии и моего зверька. И… всё. Третьего раза уже не будет, мой тхет.

Да и разве за этим я сюда пришла?

— Явилс-с-ся наконец! Я за тобой еш-ш-ще вчера посылал! — встретил Арена раздраженный свистящий голос.

Его обладатель сидел спиной к тхету, в затененной гардинами половине кабинета. Из-за высокой спинки кресла выглядывала абсолютно лысая макушка с темными старческими пятнами на желтой коже.

— Виноват, ваше…

— Ш-ш-ш-ш! — перебил голос. — Не утруждай себя этикетом, несносный дикарь. В твою почтительность и воспитание все равно никто не поверит. А лизоблюдов вокруг и без тебя хватает. Хотя бы наедине обойдемся без титулов…

— Как вам будет угодно, мой господин, — поклонился Арен, прекрасно знавший, что ни один его жест, даже взмах ресниц, не останется незамеченным его страшным собеседником.

— Господин? — хохотнул собеседник. — Если бы! Если бы я хоть раз почувствовал твою искренность, мальчишка! Если бы ты хоть раз склонил передо мной голову… Но ты… Бунтовщик!

— Чем я прогневил вас, господин?

— А ты не догадываешься? Ты опять нарушил мой прямой приказ и поднял руку на принца, чей статус выше твоего, как гора выше травинки…

— Ногу…

— Что?

— Поднял ногу, господин. Я помню данное вам обещание, потому и пальцем не прикоснулся к Риайну.

— Х-хах! — глухо хохотнул старик.

Кресло скрипнуло и начало медленно поворачиваться на ножке. Очень медленно, словно давая время мальчишке убежать, не встречаться взглядом с сидящим существом.

Сначала полностью стало видно лежащую на подлокотнике руку — чудовищную, бугристую, покрытую черно-бурой чешуей. Из странно выгнутого локтевого сгиба нечеловеческой конечности торчал длинный черный коготь, и с него сочилась и капала на ковер ядовито-бурая слизь. Кисть с тремя толстыми пальцами обладала такими же длинными и ядовитыми когтями.

Лицо существа уже мало напоминало человеческое. Оно было покрыто пегими, лилово-черными чешуйчатыми буграми, местами чешуйки выпали, образуя проплешины. Вместо носа и рта вперед выдавался мощный клюв, загнутый, как у горного стервятника. Ушные отверстия были прикрыты роговыми пластинами. Такие же пластины образовывали на лбу неровную корону.

Лишь глаза, затянутые белесой пленкой, выглядели почти человеческими — большими, с длинными черными ресницами, обрамлявшими оба неподвижно раскрытых века.

Арен даже не подумал отворачиваться или опускать взгляд. Дождался, когда существо полностью развернется и поднимет третье веко — белую полупрозрачную пленку.

Старик открыл глаза, и в комнату словно хлынуло солнце. Два солнца. Так невыносимо ярко засветились желтые радужки нечеловеческих очей. Ночная бабочка, успевшая заползти в открытое окно, заполошно взвилась и тут же рухнула на подоконник мертвым камушком. От удара отломились закаменевшие крылья и рассыпались в пыль.

— А ты даже не дрогнул, паршивец. С-с-овсем меня не боишьс-с-ся… Единс-с-ственный из с-смертных… — проскрипел василиск и покосился на мертвую бабочку. — При встрече с тобой я всякий раз сомневаюсь, уж не оставил ли меня дар… К счастью или нет, он все еще со мной.

Только тогда Арен склонил голову, признавая правоту старика.

— Простите мою дерзость, мой император.

— Ты жив только потому, что я все еще надеюсь разгадать твой секрет, Арен. Откуда у тебя способность противостоять мне? Или у твоего Зверя? Но ты не унаследовал мой дар, я бы знал. А твоя мать была всего лишь демоницей. Высшей, но не более. К твоему несчастью. Иначе, как я тебе уже сотню раз говорил, я бы признал тебя как принца и наследника. Ты мне нравишься больше, чем Риайн. Но увы… Империя не примет на троне потомка демонов, да еще и со слабым Зверем. Таким слабым, что он до сих пор остается невидимым даже для меня. Сплошное разочарование…

— Мне жаль, государь.

— Так что там у тебя опять за стычка с моим наследником? Опять бабу не поделили? Впрочем, не рассказывай, мне это неинтересно. Ты, наверное, думаешь, что я вызвал тебя для наказания? Расслабься. Риайну полезно получить по носу. Мальчишка совсем зазнался, берега теряет. Я вызвал тебя не из-за него. И даже не из-за завтрашнего соревнования. Хотя, напомню, ты не должен высовываться, Арен. Но я столько раз говорил тебе это, что не стоит повторять. Не так ли?

— Так, господин, — Арен на миг вскинул взгляд, но тут же опустил книзу. Василиск не снижал напор магии, пытаясь пробить щиты тхета. Силен еще старик. Очень силен.

Император пошевелил когтями, и давление спало. Дышать стало легче, но Арен не изменил почтительной позы. Не стоит гневить василиска.

— Вот и хорош-ш-шо, — прошипел Большой Змей. — Чем меньше ты демонстрируешь ту силу, которую каждый раз показываешь мне, тем целее будешь. Хоть ты и не годен для роли наследника, но у меня осталось слишком мало сыновей. Всего двое… И времени… тоже мало. Если… — василиск погасил взгляд и тяжело вздохнул, — если я в ближайшее время не получу свежую сильную тень из клана Юй.

— Но уже через месяц пройдет императорский отбор невест, и вы обретете новую жену из Юй, — напомнил Арен.

— С-слиш-ш-шком долго! Я не могу ждать! Моя вторая жена умерла сегодня утром от магического истощения. У нее была недостаточно сильная кровь, все-таки она — лишь одна из племянниц их главной бабы, а не принцесса. Но родную дочь чертовка Юй не хочет мне отдавать. Мол, я не имею права лишить ее наследницы. Наглая тварь! Я имею право лишить всех Юй их глупых безмозглых голов!

Желтый взгляд снова вспыхнул. Но эта вспышка окончательно истощила силы императора, и он тяжело опустил голову на грудь и задернул глаза шторками третьих век.

— Почему речь идет о лишении наследницы? — Арен недоуменно вздернул бровь. — После последней трагедии у королевы Юй осталось две взрослых дочери. Вы сами мне недавно говорили, что младшая Мэй станет вашей женой, старшая Чен унаследует власть в клане. Что не так?

— А, ты же не знаешь… Эта Мэй, эта мерзавка, которую готовили мне в дар через месяц, сбежала из клана. Собственно, я потому тебя и вызвал. Приведи ее ко мне, Арен. Приведи, и я официально признаю тебя вторым принцем, дам должность канцлера после того, как ты закончишь академию, и заставлю кронпринца Риайна считаться с твоим статусом.

Лицо тхета превратилось в ничего не выражающую маску.

— Как вы правильно вспомнили, мой император, я еще ученик Школы Тхет. У меня нет ни полномочий, ни возможностей, какими обладает, к примеру, ваша тайная канцелярия.

— Моя тайная канцелярия выяснила, что принцесса Мэй сначала отправила к вам на разведку свою телохранительницу, а на следующий день эта развратница и сама заключила договор с академией. Причем, у маленькой глупой курицы не хватило ни ума, ни фантазии, и она пришла к вам под именем той самой телохранительницы… как ее… Лей. В твою семерку, Арен. Есть у тебя такая мрийта?

Потрясенный тхет кивнул.

— Есть. Вчера мы ее приняли и... Она уже не была невинной.

Свистящий смех вырвался из горда старика.

— Что ж, гордись теперь, что трахал мою будущую вторую жену, щенок.

— Но я не понимаю, зачем принцесса пошла на такой шаг? — Арен свел брови.

— Я думал, ты умнее, сын. Что тут не понять? Девка испугалась. Мои тени долго не живут. И она, эта похотливая, как все Юй, самка, решила, что если перетрахает всех тхетов академии, то испачкается достаточно, чтобы я побрезговал взять ее. И я бы побрезговал. А в назидание казнил бы шлюху-невесту, посмевшую потерять невинность. Но теперь… теперь другого выхода нет. Меня выдержит только чистокровная тень с королевской кровью Юй. В конце концов, в Мэй побывали не семьдесят семь самцов, как в гареме ее старшей сестры Чен. И не семьсот семьдесят семь, как у ее матери. Мерзкие суки Юй!

Когти василиска проскрипели по дереву подлокотников, раскрошив их в щепы.

Арен молча подвинул другое кресло и помог огромному змеиному телу передислоцироваться на новое место. Василиск похлопал его по крепкому плечу и пожаловался:

— Ты же видишь, Зверь побеждает меня. Всего несколько часов прошло без тени, а я уже… слабею… уступаю… Королева посмеялась, сучка, прислала пятерых своих девок вместо принцессы, но даже не своих кровных родственниц. Надолго ли их хватит? Ступай и приведи мне девчонку. Немедленно!

Арен задумчиво окинул взглядом дряхлое, наполовину трансформированное тело венценосного отца.

— Но это похищение и нарушение устава школы! — не выдержал тхет.

— Как будто ты ни разу не нарушал устав! Не корчи из себя святошу. И не подставляйся. Ты умеешь призывать мрак, можешь спрятать в нем что угодно. Выведи девку так, чтобы ни одна душа не увидела, ни один зверь не почуял. Разрешение покидать стены академии в любое время у тебя есть.

— А если тайная канцелярия ошиблась, и Лей — не принцесса Мэй?

— Разберемся. Главное, приведи.

— Но почему бы просто не приказать ректору отдать вам мрийту Лей?

— Никто не должен знать, что невеста императора стала мрийтой. Никто, даже ректор Михвир. Знаю только я, глава тайной канцелярии и теперь ты. Раз она своим бегством отказалась от официального статуса моей второй жены, то станет моей тайной наложницей. Ты понял приказ, Арен? Выполняй.

— Я приведу ее только в том случае, если она сама захочет.

Я проснулась рано, на самой заре, но в чудесном настроении. Впервые за последнюю декаду я чувствовала себя чудесно отдохнувшей. Наконец-то выспалась! Одна в просторной комнате, на огромном мягком ложе, и никто до утра не посмел меня побеспокоить, даже вожак!

Я принюхалась к соседней подушке. Запах Арена не ощущался, только мой. Он что, отобрал койку у кого-то из парней? Или занял мою? Или вообще не возвращался в «берлогу»?

Неужели его арестовали за покушение на наследника?

Благостное настроение исчезло.

Я вскочила с постели, быстро умылась и почистила зубы. Переоделась. Арен действительно обновил мой гардероб, но я его не рассматривала, вытащила первое попавшееся платье из шкафа. Это оказалось праздничное одеяние из эвинского шелка — полупрозрачное, с пышной юбкой колокольчиком и лифом на корсаже. Прогресс в островной моде! Но вожак наверняка предполагал, что самолично поможет мне справиться со шнуровкой! И подвел!

Пыхтя негодованием, я накинула платье и, придерживая ц груди спадающий лиф, отправилась будить Лей. Надеюсь, мне не придется вытаскивать ее из чьей-нибудь койки! Перед соревнованиями тхетам строго запрещены услуги мрийт! Борьба должна быть честной (в чем я сильно сомневалась, раз кое-кто не гнушается провокацией и арестом сильных соперников).

К счастью, правила тхеты не нарушили, Лей и Мари спали в «девичьей», но телохранительница проснулась с полушороха. Я жестом поманила ее за собой и на цыпочках вернулась в спальню вожака.

— Арен не появлялся? — спросила я, едва Лей переступила порог спальни.

— Нет. Парни говорили вчера, что его вызывают в городскую стражу перед каждыми соревнованиями, и возвращают очень ослабленным.

Я повернулась спиной к девушке и, пока она затягивала корсаж, задумалась. Получается, кто-то очень боится силы Арена, раз не дает ему нарастить потенциал? Не потому ли Зверь вожака никак себя не проявляет?

И у кого столько влияния, чтобы ректорат закрыл глаза на вопиющее вмешательство в дела академии?

— Если так, то очень странно, что все еще парни признают его вожаком, — хмыкнула я.

И увидела в зеркало, как Лей усмехнулась на мои слова:

— Ничего странного. Они очень гордятся, что он взял их в семерку. Я тут выяснила кое-что о твоем избраннике, госпожа.

— Не томи.

Телохранительница приступила к моей прическе и между делом поведала, что оказывается, на стороне Арена едва ли не половина тхетов, и его семерка — самая престижная в Школе. Даже несмотря на то, что в единоборствах Арен всегда уступает соперникам. Но он делает это так, что всем видно: уступает добровольно, за миг до полной победы. Первые такие сражения вызывали презрение и бурю негодования среди тхетов, пока до них не дошло, что Арен всегда делает жест почтения императорскому гербу, как будто он уступает победу не сопернику, а Большому Змею. Императорской власти.

И почему мне так горько было слышать, что мой избранник оказался таким слабым? Я ошиблась в нем. Сильно ошиблась.

— Что ж… Будь что будет, отступать поздно, — вздохнула я, встала и похлопала по спинке кресла. — Садись, помогу тебе с прической.

— Но госпожа…

— Все мрийты семерки «Звездного ветра» должны быть неотразимы!

Лей покорилась только прямому приказу.

Вместо украшения я вплела в ее волосы новейшую разработку нашей Тайной канцелярии — амулет «Ока». Второй такой же был замаскирован под мою заколку. Так мы сможем поддерживать мысленную связь и вести поиск убийцы с двух ракурсов, это значительно увеличит точность.

— Готово, госпожа! — я с иронией поклонилась, показывая, как неуместно сохранять привычную субординацию в непривычном месте.

И услышала из-за спины тихий голос Арена:

— Значит, твое имя Мэй, и ты Пятая принцесса Тени...

Я даже расческу уронила от неожиданности. Но это и позволило уйти от линии взгляда тхета и скрыть растерянность. Проследив, как я поднимаю упавший предмет и чуть задержав взгляд в вырезе платья, Арен прищурился на Лей.

Лишь вздрагивающие ресницы выдали в ней волнение. Телохранительница подобралась, как хищница перед прыжком.

— Лей, а не Мэй, и я не прин… — процедила она, но ее нагло перебили. Даже слушать не стали.

Тхет снова пробуравил меня потемневшим взором:

— А ты — Лей, телохранительница Пятой принцессы.

Он даже не спрашивал, он утверждал с уверенностью атакующего тигра.

Я и возражать не стала. Зачем? Это заблуждение нам на руку. Однако, следующая фраза вожака заставила вздрогнуть.

— Я должен спросить принцессу: не желает ли ее высочество принять приглашение императора и посетить его дворец в моем сопровождении?

Его взгляд был устремлен на блондинку, но почему мне показалось, что он спрашивает меня? Если он потащит мою телохранительницу во дворец, император сразу поймет подмену. В Лей нет ни капли королевской крови Юй! Она не выдержит магии Большого Змея и умрет почти сразу!

Но Лей уже подхватила игру и брезгливо поморщилась:

— Что я там забыла?

— Может, жениха? — подсказал тхет.

Лей пожала округлыми плечами, усмехнулась:

— Какого жениха, тхет Арен? Разве уже прошел императорский отбор, и была объявлена победительница?

Он по своей невыносимой привычке не ответил. Да и вопрос не предполагал прямого ответа. Арен задал следующий:

— То есть, принцесса отказывается от императорского приглашения?

— Принцесса отказывается! — торопливо вмешалась я, перехватив инициативу.

С Лей станется сунуть белокурую голову в пасть василиска. И придется мне всю оставшуюся жизнь стряхивать пыль с ее прекрасной статуи. До нашего клана доходили слухи, как наглые императорские горничные обращаются с окаменелыми останками тех несчастных, которые имели неосторожность прогневить Большого Змея. То нос отобьют, то ухо…

— Отказываюсь! — решительно подтвердила телохранительница. — Напомню, я теперь всего лишь мрийта, и у меня контракт с Школой Тхет. Даже император не имеет права заставить меня покинуть стены академии, пока не истечет год. И прошу обращаться ко мне по имени Лей и без титулов.

— В таком случае присоединяйся к ребятам, мрийта Лей

— А… моя служанка? — белокурая нахалка положила тяжелую ладонь на мое бедро. И даже легонько погладила!

Уволю, как только вернемся!

— Мрийта Гвен, — поправил ее вожак. И усмехнулся. — Раз здесь нет принцесс, то нет и служанок. — Ступай, вам с Мари пора готовиться к выступлению.

— Какому выступлению? Разве мы тоже участвуем в соревнованиях?

— В группе поддержки. Вы что же, не ознакомились с правилами поединков?

Мы переглянулись и пожали плечиками. Вожак тяжело вздохнул, подошел к шкафу с книгами и вытащил толстенный талмуд. Вручил блондинке со словами:

— Раздел пять, параграфы с первого по пятнадцатый. Рекомендую выучить до завтрака.

Прижав к груди тяжеленный кирпич, Лей бросила на меня обеспокоенный взгляд, повернулась и тихо вышла.

— И что в тех параграфах?

— Тебе они не понадобятся. Ты сегодня приз, а не поддержка. Ты будешь сидеть на трибуне магистров в отдельной ложе. Голая.

— Что?

— Нагишом. Радовать глаза магистров. Да и все тхеты должны оценить товар… то есть, приз. Видеть, за что они будут сражаться и проливать свою и чужую кровь.

Я сглотнула ком в горле. Нет, принцессы Юй не стесняются наготы. Ни своей, ни чужой. Но… Это определенно позор!

Что скажет мама, когда узнает? Вычеркнет из наследниц? Не страшно. Мне корона не особо и нужна. Нет, не так. Мне корона нужна, но только для выживания. Причем, выживания с комфортом. Мне совершенно не хочется, чтобы власть перешла к первой принцессе Чен. Она меня ненавидит. В лучшем случае сошлет меня в самую глухую дыру или запрет в храме богини до конца дней.

— Тебе нечего стесняться, Загадка, — совсем по-мужски интерпретировал вожак мое замешательство. — Ты самый прекрасный приз за всю историю академии.

Я перевела взгляд на зеркало, отражавшее наши фигуры. Хорошо смотримся! Самый красивый и таинственный ученик воинской школы. Если бы не темная печать бессонной ночи на его лице.

— Что ж, — улыбнулась я. — Пусть попробуют снять с меня эвинское платье. В нем я почти голая, традиции соблюдены.

Арен засмеялся, и я поняла, что вожак не случайно расщедрился на четвертый драгоценный наряд в мою коллекцию. Он опять всё просчитал, даже мой утренний выбор!

Его взгляд, скользнувший по моей фигуре, вспыхнул так жарко, что клыкастые бабочки в животе мгновенно проснулись. Спокойно, твари! Надо привыкать. Такими взглядами сегодня семь сотен тхетов будут пожирать приз!

Я непроизвольно прикрыла руками слишком откровенное декольте. Арен мягко отвел мои руки и, отведя с плеча ткань, коснулся кожи горячими губами.

Поцелуй внезапно обжег, и я ахнула. Скосила глаза. Чисто, ожога нет.

— Ты хотел поставить мне магическое клеймо? — возмутилась я.

Он вскинул удивленно бровь.

— Даже не думал. Тебе было неприятно?

Я коснулась пальцами его высокого лба. И снова ахнула:

— Да у тебя жар! Ты весь горишь! Заболел? Тебе нельзя сегодня драться!

Вожак перехватил мою руку, поцеловал пальцы и улыбнулся.

— Нет, Загадка. Это не болезнь. Это моя магия. Близость боевой формы. Но ты не должна бояться: я ее контролирую. На мне куча блоков и печатей, я не сорвусь. Не сегодня.

И я вспомнила предупреждение Лей, что на соревнованиях Арен всегда уступает первенство, в последний миг. Не удивительно, ведь без частичного высвобождения звериной сути в бою не победить. Соревнования как раз показывают не силу, а искусство тхета в контроле над зверем, в умении манипулировать своей боевой формой и не позволить лишнего в бою. Не озвереть в полном смысле слова. Никто даже близко не видел зверя Арена, потому что он не выпускал его даже на арене.

«Не сегодня»… Значит, Арен решил и сегодня уступить приз. Отказаться от меня.

Как же горько… И обидно!

Я сглотнула комок в горле и отвернулась.

— Ты зря переоделась так рано, не-Гвен. Даже солнце еще не встало. Ты можешь еще поспать. Помочь снять платье?

Он потянул меня на ложе.

— Арен, услуги мрийт сегодня запрещены, — напомнила я, вяло сопротивляясь, — а тебе так еще несколько дней нельзя ко мне прикасаться!

— Я не буду приставать, если ты не хочешь. Просто полюбуюсь красивой девушкой в моей постели. Кстати, я сегодня вообще не спал. У меня еще целых два часа на отдых! Сжалься, Загадка. Платье можешь не снимать, если стесняешься. — Он уложил меня на спиной на покрывало и пробежался подушечками пальцев по краю декольте. — Ослабить шнуровку?

То надевай, то снимай… Мучение же! И прическа растреплется!

— Ты решил напоследок меня соблазнить, несмотря на запрет? — догадалась я.

— Напоследок? — горько усмехнулся он, а глаза опасно сверкнули. — Ты в меня совсем не веришь, Загадка?

— Верю, конечно, верю! — неубедительно пролепетала я.

— А ты соблазнишься? — шепнул он на ушко, склонившись и бархатно мазнув губами по щеке.

Поцелуй был страстный, доминирующий, до головокружения.

Его близость обдавала жаром южной ночи с дурманным запахом магнолий и морского ветра. Упоительно. Сладко. Его шершавая, но бережная ладонь легла на мою обнаженную грудь и легонько сжала…

Обнаженную?!

Я очнулась и уперлась ладонями в его плечи. Уроки страсти над властью, на помощь! То есть, наоборот! А, неважно. Главное — огорошить домогающегося самца!

— Как такое возможно? — задыхаясь, спросила я, глядя в глаза-звезды. — Ты спустил с меня лиф, не развязывая шнуровку на спине! Как?

Звезды слегка потускнели, но все равно опаляли.

Он прикрыл глаза и уперся горячим лбом в мое плечо.

— Я родился на Эвинских островах, Загадка. И знаю все о магии эвинского шелка.

— А, вот почему ты вне клана!

— Не поэтому, но… это тоже повлияло на решение моего отца. Давай поспим, если ты не против.

Он растянулся рядом и положил мою ладонь на свою грудь, и я почувствовала, как мощно стучит его сердце. И, повинуясь его ритму, на коже тхета вспыхивали и гасли двойные узоры. Завораживающе. Но…

Я присмотрелась. Черные плети рисунка словно обвивали звездные, сияющие то золотом, то серебром нити. Обвивали и впивались длинными шипами.

— Это и есть твои магические блоки? — прошептала я, проведя пальцами по рисунку. Звездные нити вспыхнули ярче и потянулись в моей руке, но их тут же обволокла тьма и погасила.

— Да, — его голос звучал глухо. И неожиданно он признался: — Боюсь, я не смогу защитить тебя, Загадка. Именно блоки не позволяют мне проявить силу зверя в достаточной степени, чтобы победить. Всегда. Каждый раз. И сегодня… вряд ли будет иначе, при всем моем желании, ярости и гневе.

— Ты говорил, что сам контролируешь зверя.

— Да. Сам. Я могу разрушить блоки, но… полностью, все разом. И тогда… Тогда не уцелеет никто. Ни магистры, ни ученики. Я не преувеличиваю, поверь. Такое уже было, когда никто не уцелел… на моей родине… Остров, где я родился, уже не существует.

Я помолчала, укладывая в голове откровения. Не укладывались! Кем надо быть, чтобы стереть с лица земли, точнее, моря, целый остров?

— Арен… Я могу тебе помочь. Ты же знаешь, наверное, что девушки клана Юй становятся тенями своего мужчины? Тень может как усилить зверя, так и ослабить.

— Ты не понимаешь, о чем речь, иначе не предлагала бы. А я связан клятвой и не могу сказать… Ты не удержишь мою силу, если снять блоки.

— Нет, это ты не понимаешь! Тень становится такой же сильной, как ее избранник. Я справлюсь!

— Давай я просто унесу тебя из академии. В любое место, какое назовешь. Для меня не существует расстояний. И не будет никаких соревнований. А если будут, то магистры найдут другой приз. Мари, думаю, будет не против.

— И как ты объяснишь ректорату мое бегство и свою в этом помощь?

— Никак. Это твой выбор.

— Но тебя накажут?

— Тебя не должно это волновать.

— Да или нет?

Он зарылся ладонью в мои волосы, притянул к себе и снова поцеловал. Длинно. Нежно. Ласково. Как солнце после бури ласкает лучами потревоженный песчаный берег.

— Мне не страшно никакое наказание, Загадка.

— Если я сбегу, то убийца моей… госпожи не будет найден. Лей без меня не справится. И я не могу ее оставить.

— Возьмем с собой, не проблема.

— Нет, Арен. Я должна попасть на трибуны. Должна увидеть всех.

Он тяжело вздохнул, подгреб под бок и прошептал в макушку:

— Тогда спи. Остался час на отдых.

Точно. Он же всю ночь не спал, судя по его виду. А силы ему сегодня понадобятся. Наверное. Не бросит же он меня на растерзание семи сотням тхетов. Ведь не бросит? Хоть немного, да поборется?

Несмотря на тревожные мысли, это было самое нежное утро в моей жизни.

Я расслабленно лежала, наблюдая из-под ресниц, как засыпает отказавшийся от меня мужчина. Чутко дрожали его длинные ресницы, дыхание выровнялось, а магические узоры затухали и таяли под смуглой кожей.

Когда он крепко уснул, я осторожно выбралась из его объятий и направилась в «девичью» — переодеться. И взять шкатулку, которую мне принесла из дворца Лей. Ведь так или иначе, но сегодня она мне понадобится. Я должна быть готова к ритуалу первого соития. Вряд ли мне удастся избежать постели победителя: придется задержаться и играть по правилам академии, если к тому времени мы с Лей не найдем убийцу

Огромное турнирное поле, окруженное кольцом трибун, выглядело, как глаз насекомого: силовые поля разделяли пространство на десяток разноцветных ячеек-рингов. И все это было накрыто сверху прозрачным магическим куполом, слегка искрившимся в утренних лучах солнца.

Пока шла жеребьевка, определявшая очередность поединков, на утоптанном песке эротично танцевали мрийты академии в ярких полупрозрачных одеяниях.

После возбуждающих танцев глашатай объявил о правилах сегодняшней борьбы за главный приз: без правил. Участвуют только вожаки семерок, подавшие заявку. Их оказалось ровно сорок: в основном, последний и предпоследний курсы плюс несколько самоуверенных наглецов из третьего и даже второго.

На ристалище одновременно дрались десять пар первого потока. Арена распределили во второй поток, и я его не видела, как ни всматривалась в трибуны.

Как только магистры успевают уследить за десятком единовременных поединков?

Из своей высоченной башни я видела почти всё поле, но мелко-мелко, как игрушечное, да и купол иногда вспыхивал, поглощая заклинания.

Да-да, меня посадили в башню и заперли, как сказочную принцессу!

Внизу строения располагалась ложа ректората, то есть, приз охраняли сильнейшие магистры Школы Тхет. А моя тюремная камера, как можно догадаться, — под самой крышей.

И торчала я здесь одна-одинешенька, даже поединки обсудить не с кем. Да и что там обсуждать, когда с такого расстояния и не видно, кто с кем борется? Никакого удовольствия!

Зато сколько возможностей заняться делом!

В разгар боев, когда трибуны разразились особенно оглушительными воплями, я потянулась к заколке и активировала экспериментальный амулет «Ока».

«Лей!» — мысленно позвала я.

«Ой, работает! Слушаю, госпожа», — тут же откликнулась телохранительница.

«Пока работает, давай действовать. На счет «три» активируем наши амулеты поиска».

«А защитный купол нам не помешает?».

Это была проблема. Но решаемая. Ведь зрители и участники второго потока пока были вне купола. Внутри всего двадцать тхетов, даже уже меньше — проигравшие уходили на трибуны или их уносили к лекарям. Победители тоже покидали поле, слуги очищали освободившиеся ячейки от крови, магистры обновляли защитные заклинания, готовили арену для второго потока.

Я вынула из кармана драгоценный камень с резными рунами на гранях и каплей крови сестры Роу внутри, сосчитала до трех и импульсом магии оживила артефакт.

И с минуту кусала губы, наблюдая за хаотичным метанием искры внутри кристалла. Значит ли это, что убийца — внутри купола? Или… за стенами академии, которые тоже представляют собой мощнейший экран? Надо будет раздобыть списки, все ли тхеты тут присутствуют? Но даже если бы убийцу уже унесли в лекарское крыло, амулет показал бы направление!

«Госпожа, у меня ничего не понятно! — прошелестел встревоженный голос Лей. — Импульс возвращается, как будто амулет не работает! А у вас?»

«У меня тоже безрезультатно. Ждем, когда полностью освободится поле перед вторым потоком. Еще на один раз силы крови хватит».

Мы дождались небольшой паузы перед стартом второго потока. Стадион был практически пуст, если не считать слуг-уборщиков, менявших окровавленный песок на рингах.

Но и вторая попытка закончилась ничем.

Амулет погас. Магия в капле крови сестры иссякла, а больше у меня не было никаких средств поиска. Если только выкрасть ректора Михвира и допросить с пристрастием.

Я так расстроилась, что уже почти не обращала внимание на происходящее на поле. Вся моя авантюра стала казаться такой рискованной, нелепой и бессмысленной, что щеки обожгло стыдом.

«Госпожа, амулет бесполезен. Вокруг слишком много магии и щитов!»

«Возвращайся в клан, Лей. Добудь из сокровищницы еще пару капсул для поиска», — приказала я.

«А как же вы? Ее величество сказала без вас не возвращаться!»

Нет, в клан мне дорога заказана. Первая сестра Чен сдохнет со смеху. Впрочем, это даже неплохо. Так что, ради спасения клана от ее тирании придется вернуться.

Но как смотреть в глаза маме?

«Из башни мне не сбежать, Лей. Значит, тебе надо сделать всё тихо. Просто взять капсулы из хранилища и принести их мне. Если попадешься королеве, как-нибудь выкрутишься. А если мы найдем убийцу, то награда будет двойная. Уходи сейчас, пока всем не до тебя».

«Слушаюсь, госпожа».

Обиду блондинки я почувствовала даже на таком расстоянии.

Переживу.

Я открыла коробку с серповидными ритуальными кинжалами, похожими на черные медвежьи когти, спрятала их за пояс. Кожаные ремешки, испещренные рунами, не стала надевать. Костюм ночной жрицы вряд ли мне понадобится, и его отсутствие — не самое страшное нарушение обряда. А вот оружие может пригодиться. Кто знает, какой урод меня выиграет и как придется его дрессировать?

От мрачных мыслей отвлек возглас Лей: «Госпожа, я уже за воротами! Проскользнула в звериной форме, старик на охране меня не заметил».

Я выдохнула: «Отлично! Лей, скоро связь прервется. У амулета небольшая дальность. Если не вернешься через сутки, я пойму, что ты попалась».

«Тогда уходите из академии, госпожа. Одной вам там оставаться слишком опасно!»

«Обещаю, что не буду слишком рисковать».

Я беззастенчиво соврала, и телохранительница, судя по ее тяжкому вздоху, прекрасно меня поняла. Если не рисковать, тогда какой был смысл сюда приходить?

«Лей, моя тайна всегда со мной, — напомнила я. — Ты и королева, вы обе знаете, что я неуязвима для любой угрозы. Меня может убить только пламя дракона, а они тысячу лет как покинули наш мир. Опасаться нечего».

«И все же, берегите себя, госпожа. Тхеты убивают полностью проявленных Зверей. А вы не умеете частично»…

Она права. Частичную трансформацию я так и не освоила. Если превращаюсь, то целиком и полностью, ничего человеческого не остается… кроме души и разума. Но и то, и другое — невидимо. Мне никто не поверит, что я полностью контролирую своего Зверя. А значит — убьют. Точнее, попытаются. Так я и дам себя убить, как же.

Лей случайно узнала мою тайну, когда я была еще ребенком. Королева не стала убивать свидетельницу, но заставила девочку принести кровную клятву и стать чем-то вроде моей тени. Тенью тени. Звучит как парадокс. Но это дало дополнительную силу и мне, и Лей.

Вот только… если меня все же убьют, моя телохранительница умрет в тот же миг. А если убьют ее, я лишь стану ненамного слабее.

Несправедливо.

Но кровь вспять не течет, забрать кровную клятву невозможно.

Крики за окном башни внезапно стали громче, и я, сев на подоконник, попыталась разглядеть, что там происходит.

Что ж. Если драки первого потока больше походили на избиение младенцев, то на втором вышли самые сильные участники, а борьба оказалась куда зрелищнее. Я даже пожалела, что почти всё пропустила.

Поле повсюду вспыхивали фейерверки заклинаний и диски отражающих щитов. Защитный купол искрил, поглощая силу атак.

Над центральной ареной искры защиты слились в сплошное сияние. Какая мощь! — восхитилась я. Интересно, что там за тхеты сошлись в поединке?

Сквозь яркое марево, от которого слезились глаза, невозможно было ничего разглядеть, кроме мечущихся теней.

— Гир-дин! Гир-дин! — грохнули по ушам крики тхетов.

— А-рен! А-рен! — перекрывая первую, неистовствовала вторая половина трибун.

Сияние вдруг погасло, и стало видно, как полутрансформированный крылатый монстр прижимает лапой к окровавленному песку человеческую фигуру.

И кто из них кто?

Если Арен не пользуется силой зверя, то это его придавили?

Сердце сжалось.

— Арен! — прошептала я.

И он словно услышал. Придавленное тело содрогнулось. Черная вспышка, и вот под лапой монстра остался лишь черный дымок, а наш вожак возник из ниоткуда в паре метров от полупревращенной морды соперника и тут же атаковал боевым заклинанием.

— Ар-рен! — взвыли трибуны. — Бей его!

Крылатый взревел, окончательно теряя разум. И трансформация завершилась.

Никогда не видела такой гордой, ослепительной красоты! Огромный золотой грифон ослепительно сиял, отражая крыльями и шкурой солнечные лучи и магические вспышки арены.

Могучие лапы львиного тела с кинжальными когтями, под шелковой шкурой бугрились мышцы хищника, густая грива непробиваемым панцирем окутывала мощную шею, а на хвосте ядовито алела кисточка. Вместо львиной пасти грифон обладал огромным крючковатым клювом, способным крошить скалы.

Трибуны онемели. Поединщики, еще остававшиеся на поле, замерли. Все прекрасно понимали, что полная метаморфоза тхета равна его смерти.

В нереальной, жуткой тишине слышно было только клокочущее дыхание магического зверя. Он и сам как будто оторопел от внезапно обретенной полной свободы. Расправил огромные, невыносимо прекрасные сверкающие крылья, раскрыл клюв. И очень напоминал растерянную, потерявшую цыпленка курицу,

Магистры поднялись и направили жезлы на арену.

Это приговор. Сейчас роскошного грифона убьют. Или свяжут и отправят на казнь в его клан.

— Арен, не мешай нам, покинь поле! — приказал ректор.

Но когда этот ненормальный подчинялся приказам?

Вожак внезапно кинул в грифона клубок молний, окутавших голову и клюв зверя, словно лассо. Подпрыгнул, сделал сальто в воздухе и, опираясь на собственные искрящиеся магические потоки, оседлал шею соперника.

— Гирдин! — услышали мы яростный крик Арена. — Прекрати немедленно! Меняй форму! Это приказ!

Крылья грифона дрогнули, мощная лапа проскребла окровавленный грунт, но… он послушался! Золотой туман окутал его фигуру и рассыпался искрами. Напротив Арена стоял стройный красивый парень с золотистой копной волос, в порванном боевом облачении, и широко улыбался.

Гирдин рухнул на одно колено, положил на взрытый песок оружие и склонил голову:

— Признаю твою победу, тхет Арен.

Вожак оглянулся на ложу магистров. Встал так, чтобы загородить проигравшего.

— Он не обратился до конца, ректор Михвир, — громко заявил Арен. — Его глаза оставались человеческими. А глаза — зеркало души. Гирдин не потерял человеческую душу. Я готов принести магическую клятву!

— Разберемся, — пробасил ректор. — Боец Гирдин, ступай в магистрат на полную проверку. Магистры, проводите. По результатам боя победа присуждается тхету Арену. Продолжаем.

Боевики грянули что-то радостное. Я разделяла их восторг. Грифон и впрямь был хорош. Жаль, если его казнят.

Гирин поднялся, отряхнул колено и, подняв голову, взглянул на меня и что-то сказал Арену. А я поймала взгляд вожака. Тревожный, предупреждающий.

Ну что еще? Что он хочет сказать? Чтобы я не высовывалась?

Да не собираюсь я прыгать с башни! Высоковато.

Я слезла с подоконника, вернулась в кресло, но ненадолго. Теперь меня тянуло к зрелищам, как кошку к салу, и я подвинула сиденье как можно ближе к окну.

— Победа присуждается тхету Риайну! — донеслось с поля. — Целителя в восьмую ячейку!

Вздрогнув, я перевела взгляд на дальнюю арену. Защита ринга погасла, и я увидела мертво лежащее окровавленное тело с волчьей мордой и улыбающегося куратора, стоящего над ним, поставив ногу на грудь поверженного соперника.

Когда подбежали целители с носилками, Риайн лениво убрал ногу и развернулся в сторону Арена.

— Твоя очередь жрать песок, мальчишка! — прорычал куратор.

Наш вожак даже головы к нему не повернул. Он был занят. Переглядывался со мной.

— Объявляется итоговый бой! — на всё поле раздался усиленный магией голос распорядителя турнира. — Тхет Риайн, пятый курс, против тхета Арена, четвертый курс.

Для них уже расчистили арену, подсыпали новый песок и подпитали магией щиты. Обновили и купол над полем.

Теперь бойцов осталось только двое.

Я сжала руки в кулаки. Арен, пожалуйста. Только не Риайн! Не позволь ему забрать меня. Пожалуйста!

Я дико боялась куратора. После того, как узнала, что именно он — наследник Большого Змея. Сын василиска. Будущий император. Для такого моя мелкая зверушка — на один укус.

Да что там укус. До него и не дойдет.

Если Риайн наследник, то он и магию отца унаследовал. Иначе Большой Змей не признал бы его кронпринцем. Василиск способен все живое превратить в камень одним взглядом. Удастся ли сбежать?

— Арен! — снова прошептала я. — Я в тебя верю, слышишь?

Он не слышал. Он замер в боевой стойке и не отводил взгляд от куратора.

Риайн атаковал магией. Стремительно, как падающая с гор лавина. И сам бросился вперед.

Арен подпрыгнул, пропуская под ногами силовой поток и, перекувырнувшись, оказался за спиной куратора. Но не ответил ударом на удар.

— Я здесь, урод, — разнесся над полем его насмешливый голос. — Ты меня потерял?

Риайн стремительно развернулся и снова атаковал. Огненные импульсы один за другим срывались с его рук и били в Арена.

Точнее, в то место, где он только что был.

— Тебе мрийты не дают, раз ты на чужих заришься, Риайн? — насмешничал Арен.

— Заткнись, ублюдок! — рычал старшекурсник. — Это тебе не дают, раз твоя Гвен до сих пор целка!

— Вот именно, моя Гвен. Моя. Запомни. И твоей никогда не будет.

Они кружили, осыпая друг друга оскорблениями вперемешку с магическими ударами.

Неинтересно.

Скучно.

Я уже и так знаю, что Арен покружит, приложит пару раз соперника и уступит. Говорят, вожак «Звездного ветра» всегда уступает первенство.

Тоска.

Может, сбежать сейчас, пока всё внимание на балет, который там показывают?

— Остановить бой! — вдруг оглушительно рявкнул незнакомый голос.

Я осторожно выглянула. Что там происходит?

Арену окружали гвардейские маги в боевом облачении, с императорскими гербами на кирасах.

— По какому праву вы вмешиваетесь в дела академии? — мощный бас ректора оповестил, что для него самого это вторжение — полная неожиданность.

— Приказ императора!

Сердце дрогнуло. Неужели василиск все же прислал стражу за Лей?

— Ну так озвучьте ваш приказ, капитан! — рявкнул ректор. — А уж мы решим, имеет ли он отношение к академии.

— Капитан Одвир, к вашим услугам.

— Да мне плевать! У нас тут турнир! Не видишь? Даже император не имеет права вмешиваться! У тебя минута, капитан. После попрошу покинуть стены боевой, — подчеркнул Михвир, — школы и увести свою свору!

— Его императорское величество приказывает вам, ректор Михвир, разорвать контракт с подданной его величества, проникшей в академию Тхет под именем Лей со своей телохранительницей, и доставить…

Дослушать не удалось. Зычный голос капитана потонул в оглушительном шуме: лопнул защитный купол. Магические осколки полетели в зрителей на трибунах. Затрещали заклинания: кто-то ставил индивидуальные щины, кто-то 9вожаки семерок) — групповые, магистры пытались на лету уничтожить осколки.

В этом хаосе только Риайн заметил исчезновение ненавистного соперника.

А вот куда исчез с поля вожак Арен, я узнала через мгновение.

Темной стрелой он перенесся на башню, перемахнул через подоконник, сгреб меня в охапку и быстро поцеловал в висок. Прошептал:

— Надо бежать, Загадка!

— Куда?

— Откуда. Отсюда. Закрой глаза.

И меня заботливо окутало облако непроницаемой тьмы.

И в ней оглушительно и сильно стучало сердце тхета.

Я насчитала два десятка ударов, прежде чем в лицо пахнуло головокружительным запахом леса и трав, а зажмуренных век горячо коснулись мягкие лучи солнца.

— Можешь подсматривать, — разрешил Арен. Но тут же я почувствовала на веках его мягкие губы. Правый глазик. Левый глазик. Он просто не давал открыть глаза!

— Щекотно! — возмутилась я и оттолкнула вожака.

Он разжал объятия, и мне удалось оглядеться.

И правда, мы лежали на небольшой, прогретой солнцем лесной полянке. Точнее, я лежала на руке тхета, а он опирался на локоть и нависал надо мной. Арен даже свою куртку успел скинуть и заботливо постелить под мою спину.

— Ты — демон. — Озвучила я давние сомнения. — Демон времени. Такие существуют?

Он засмеялся и привычно не ответил.

— Зачем ты меня похитил?

— Не зачем, а почему.

— Почему?

— Потому что мог.

Его вторая рука легла на мое бедро и заскользила к животу. Я прихлопнула наглую конечность, как огромного паука. Нечего тут! Отвлекать…

— Тебя же накажут! Ты похитил приз!

— Ну не мог же я позволить, чтобы в нарушение всех правил, его похитил император! Я помог избежать политического скандала. Причем, обеим сторонам. И императору, и ректорату. Оба мне еще спасибо скажут, когда осознают. Вот пока они не осознают, нам нельзя возвращаться. Надеюсь, Лей уже в безопасности? Я почувствовал, когда она вышла за ворота академии. Это очень кстати, иначе пришлось бы вас обеих похищать, а это задержка.

— Да, она в порядке. — Я прислушалась. Звуков погони не слышно. Лишь безмятежное пение птиц и жужжание насекомых. — Где мы?

— Достаточно далеко, Загадка. Нас не найдут даже амулетом поиска.

— А точнее?

— В двух часах от приграничного города Кремент, где когда-то жила некая Гвендолайн Диги из клана рыси. Хочешь, навестим твою семью?

Я с ужасом взглянула в зеленые глаза, в которых таяли искорки смеха. От столицы до приграничного Кремента очень далеко, недели пути. И… надеюсь, мы не на территории Теневого клана, а по другую сторону наших границ?

— Ты не только демон времени, но и демон пространства.

— Я тебе говорил, расстояния для меня не существуют.

— Тогда почему ты всегда уступаешь первенство в турнирах? С такими-то способностями!

— Не хочу пугать прежде времени.

— Да тому же Риайну? — завелась я. Выплескивая запоздалый страх. Даже стукнула кулачком по твердокаменной груди, прикрытой лишь рваной рубашкой. — Как ты можешь проигрывать такому… мерзавцу? Неужели только потому, что он — наследник трона? Это так… низко!

— Не поэтому. Я выполняю приказ.

— Приказ императора? — догадалась я. — Но… ректор же сказал, что даже государь не имеет права вмешиваться в дела Школы Тхет!

— Это лишь правило, а не закон. Государь имеет право стереть в пыль нашу хваленую академию, например, по обвинению в государственной измене.

— Особенно, когда дело касается наследника, — проявила я чудеса сообразительности. — Но это же нечестно!

Арен горько усмехнулся:

— Моя прекрасная Загадка, для власти честь — лишь инструмент манипуляций. Император хочет поднять авторитет наследника, но делает только хуже. Адепты школы не слепые, они видят настоящую цену каждого.

— Спасибо, что не дал убить золотого грифона, — вдруг вспомнила я.

Тхет ревниво сощурился:

— Он тебе так понравился?

— А если да?

Он усмехнулся и склонился почти вплотную, глядя в самую душу. Шепнул:

— Это хорошо. Гирдин — мой друг, и если ему удастся на этот раз выкрутиться и уцелеть, я возьму его в свою следующую семерку. Ты предпочитаешь двоих в постели?

Я засмеялась и уперла ладони ему в плечи, пытаясь отодвинуть.

— Уж точно не семерых!

— Разве в клане Теней нет традиции держать мужские гаремы?

— Есть, но гарем дорого содержать, простые тени не могут себе позволить такую роскошь. А я…

Он не дал мне солгать.

Смял мои губы поцелуем. Долгим, тягучим, нежным. Как будто вливал, словно в пустой сосуд, вязкий солнечный мед, наполняя до краев, пока я не начала задыхаться. Отстранился и, лаская губами ушко, шепнул:

— Я не позволю тебе гарем, Загадка.

— Что? — сквозь сладкий дурман до меня не сразу дошел смысл его слов. — Какое ты имеешь право мне что-то запрещать?

— Право вожака. Ведь ты еще моя мрийта, пока договор не разорван. И право твоего мужчины.

— Ты не мой мужчина!

— Это временно. Ведь ты мой приз. Я тебя выиграл.

— Похитил!

— Это и есть выигрыш. Я сумел то, что не сумел никто. Разрушил купол, в который влили силу десяток магистров, и забрал приз по праву сильнейшего. Ты моя, Загадка.

Я от возмущения потеряла дар речи, а этот несносный тип подхватил меня на руки и понес вглубь леса, тщательно следя, чтобы ни одна ветка не поцарапала его добычу.

Но с каждым шагом лес становился гуще и темнее, то и дело приходилось обходить буреломы.

— Куда ты меня тащишь? Решил прикопать или скормить медведям? — поинтересовалась я, покрепче обняв тхета за сильную шею. Еще споткнется и уронит…

— Увидишь.

Деревья внезапно расступились, и я увидела.

Это был безумно древний, разрушенный храм Богини Тени.

О нем напоминали идеально ровные края лесной поляны, спрятанной в самой чаще леса, и второй круг исполинов, охранявших алтарь. Окружавшие алтарь деревья здесь были такие высокие и мощные, что их сплетенные шатром ветви полностью закрывали его от летающих зверей. Сквозь кружево ветвей пробивался яркий солнечный свет, рисуя причудливые узоры на ковре из мха и листьев. Легкий ветер трогал листву и заставлял волшебно мерцать.

Никогда не видела храм богини в полдень! А судя по коротким и густым теням, время близилось к полудню.

Обычно наши ритуалы свершались по вечерам, когда тени становились длинными и касались друг друга, связуя собой всё сущее на земле.

Или утром, когда встающее солнце рисовало полупрозрачными мазками, и тени обнимали мир особенно нежно.

От времени проведения ритуала зависела сила крови.

Никогда они не свершались в полдень. Ведь всем известно, что тени исчезают, когда солнце в зените.

Зачем Арен принес меня сюда?

И откуда он узнал об этом месте?

Мало кто их посторонних знал, что наши тайные храмы нужно искать не в подземельях и пещерах, а под открытым небом.

Судя по тому, как зарос мхом алтарный камень в центре поляны, и по высохшему руслу ручья вокруг него, храм уже сотни лет как заброшен.

А значит, этот лес принадлежит к давно утраченной Теневым кланом территории.

Арен донес меня до центра, опустил на алтарный камень и… лег рядом, положив руку под голову, а вторую по-хозяйски поперек моего живота, заодно прижав к себе покрепче.

— Что все это значит? — Я приподнялась на локте и взглянула в мерцающие глаза тхета цвета густой лесной зелени.

— Здесь самое мягкое ложе в округе.

— Я не хочу спать!

— Я хочу. Бессонная ночь, десятки поединков, путь по бурелому… Я устал, Загадка. Давай отдохнем немного.

Я фыркнула. Устал он! До золотых искр в лукавых очах!

— Ты знаешь, куда меня притащил? Знаешь, что это за место? — я обвела рукой вокруг.

— Поляна с удобным камнем. Я тут как-то ночевал, еще ребенком, когда мой учитель путешествовал по этим местам. Он мне и показал это место отдыха. Тогда еще тут был ручей.

Я аж задохнулась от негодования.

— Отдыха? Как только осмелились на такое кощунство! Это был храм! Вы спали на алтаре!

— Если тут что-то и было, то слишком давно. Сейчас тут нет никакой силы. Уже тогда не было. Учитель бы не стал гневить богов, даже чужих, и подвергать мою жизнь опасности.

Я замолчала, вглядываясь в кружевную высь. В глазах поплыли темные пятна.

«Нет никакой силы? Как бы не так!» — рассмеялся кто-то на ухо, совсем тихо, сливаясь с шорохом листвы. Как будто ожил мой амулет мыслесвязи… что невозможно.

«Богиня?» — ахнула я про себя.

Я не жрица Тени. Это они могут слышать голос богини. И королева.

«Мне нравится твой избранник, Мэй, — прошептали тени в листве. — Я присмотрела его еще в ту ночь, когда он прятался здесь от наставника. Правильно рассчитал, пострел: старик не осмелился нарушить мой покой. А наглый мальчишка посмел. Правда, по всем правилам, сначала принес мне жертву. Благословляю тебя, Мэй. Он твой, делай с ним, что хочешь».

Ну, спасибо и на этом. Благословение — это именно то, что мне сейчас не хватало.

Но я спрятала иронию поглубже и спросила:

«Богиня, ты вездесуща. Открой мне, кто убийца моей сестры Роу?»

Она не ответила. Возможно потому, что наступил полдень — час, когда ее сила почти иссякала.

Я повернула голову к обнимавшему меня мужчине.

Арен дрых! Совершенно безмятежно, бессоввестно дрых!

Делай с ним что хочешь, да?

Я осторожно потянулась и… куснула наглеца за нос.

И в тот же миг оказалась подмята под тяжелое жилистое тело, мои руки были вздернуты над головой и зажаты жесткой ладонью, а вторая ладонь тхета сжимала мое горло!

Почти черные глаза вожака уставились в мои.

— Пшшшт… — прошипела я, извиваясь под каменным телом, пытаясь его сбросить.

Хватка на горле ослабла. Арен отпустил мои руки, погладил пострадавшую шею и скользнул губами по горевшей коже.

— Прости. Рефлексы…

— Слезь. Мне тяжело.

Он приподнялся на локтях, но его бедра продолжали вживаться в мои… очень чувствительно.

— О чем ты договорился с богиней Тени и что ей пожертвовал? — строго спросила я.

— Догадалась? Или…

— Или! Какой обряд ты здесь провел?

— Не обряд. Обмен. Я обещал ей кое-что в обмен на ее обещание. Ничего такого.

— И всё?

Его дыхание касалось моих губ, щекотало щеки, его ладонь невесомо ласкала мое плечо и наконец легла на грудь слегка ее сжав. Он судорожно вздохнул:

— И всё.

— Врешь. Была жертва. Какая?

— Всего лишь моя кровь. Несколько капель моей крови.

Меня охватил ужас. Только в одном случае на алтарь богини проливалась мужская кровь. При инициации тени в ее первом соитии с избранником! Но… Арен же был тогда мальчишкой!

— Ты… Ты пожертвовал ей себя?

— Да. Я был еще так глуп и необразован. Думал, что моя жертва исправит древнее… проклятие или ошибку. Наивный. К счастью, твоя богиня оказалась не жадной и не приняла жертву. Сказала — слишком поздно. Или рано. Не помню.

Это было очень странно — среди бела дня валяться на ритуальном ложе, на покрове из мха, и просто болтать. Странно.

Кощунственно? Пожалуй, нет. Даже страшно представить, сколько мужских и женских тел видел этот камень.

— Но ты упомянул обмен. Что ты ей обещал?

— Это тайна, Загадка. Но я тебе скажу. В обмен на поцелуй.

— Опять обмен? Это алтарь, а не торговая площадь, тхет! — возмутилась я, отталкивая ладонями его плечи.

— Если это алтарь, то чего мы ждем? — улыбнулся Арен, откатился в сторону и вытащил из кармана штанов… комок ремешков с рунами. — Ты взяла утром ритуальные кинжалы Тени, я заметил. Но забыла это. Наденешь?

Горло внезапно пересохло.

Он не случайно принес меня именно сюда.

Даже обрядовые ремни захватил!

А значит, он был абсолютно уверен, что ему удастся если не победить на арене, то меня похитить!

Да еще богиня с ее благословением… Она словно ждала!

— Надеть? Сейчас? Здесь? — хрипло спросила я, сглотнув комок в горле.

Арен взял мою ладонь, вложил в нее ремешки, а потом его губы поднялись по плечу к ключице, и горячее дыхание обожгло обнаженную кожу.

— Ты не захотела в моей ванной, Загадка. Не захотела на моем ложе. Так может, алтарь твоей богини больше подойдет для инициации моей тени?

— Твоей… тени?

— Ты станешь моей женой, тень? Сейчас.

Арен подтянул меня к себе, и солнечные лучи пролились прямо в мои испуганные глаза. И уже непонятно было что ярче: солнце или искры в глазах тхета.

— Не сейчас! — Я дернулась, но почему-то не могла заставить себя вскочить и отбежать. Словно завороженная. — Я не могу сейчас!

— Почему?

— Никто из моего клана не становится тенью в полдень, тхет. Никто! Никогда! Это запрещено!

— Боишься стать самой слабой тенью? — догадался он.

— Боюсь, что в полуденный час не получится никакой тени. Ритуал будет напрасен. Ты не обзаведешься магической тенью, а я… я потеряю единственную возможность раскрыть силу. Понимаешь?

Он погладил мои волосы, пропустил локон через свои пальцы.

— Ты ошибаешься, Загадка. Ваши жрицы ошибаются. Или… все еще исполняют древний договор, о смысле которого давно все забыли. Я открою тебе тайну. Ты не станешь слабой. Да, в полдень тень самая короткая, но и самая густая. Она не исчезает совсем. Да, твоя магия будет краткой, как вспышка, она не будет опутывать паутиной, не достанет на другом краю мира. Но она будет глубокой, как морская пучина, и мощной, как молния, озаряющая полнеба.

— Никогда о таком не слышала! Ни в одном учебнике об этом не говорится!

— Не попробуем — не узнаем, — коварно улыбнулся тхет. Его ладони легля на мои ягодицы и притянули так, чтобы я почувствовала его желание. — Так ты станешь моей женой, Загадка?

Очень твердое желание сделать меня женой!

И ходить далеко не надо: алтарь под нами.

Полуотвернувшись, я прикусила губу.

Если я не получу инициацию тени, то никогда не стану королевой.

Если я стану тенью одного мужчины, то никогда не стану королевой.

Если я стану тенью одного мужчины, то однажды мне придется увидеть, как мое место рядом с ним займет другая женщина, способная родить ему сына, в отличие от меня, способной дать жизнь только дочерям.

Если я стану королевой, то не смогу любить лишь одного из всех, не узнаю, каково это — разделить ложе, сердце и жизнь лишь с одним избранником.

Если я стану королевой, то мне придется дарить императору моих дочерей, скармливать их его ненасытной магии и его Зверям.

— Женой? — усмехнулась я. — А как же твои мрийты?

— У меня не будет других женщин. Но и у тебя не будет других мужчин.

Я разжала ладонь и уронила ремешки в мох алтаря.

— Нет, Арен. Полдень. Я не хочу рисковать.

— А если мы придем сюда вечером? Или ночью?

— Тогда и посмотрим. А сейчас отнеси меня в академию.

Он сжал кулаки, медленно выдохнул и рывком поднялся. Взял меня на руки.

— Хорошо.

Ремешки остались лежать на мху.

«Ну и дура!» — донеслось сквозь кокон окутавшей меня тьмы драгоценное мнение разочарованной богини.

Или это была моя мысль?

Куда бы ни направлялся Арен, но очутились мы в ректорском кабинете. Нас перехватили, как щенят!

И следующие полчаса ректор орал. Долго, громко, качественно. Так, что гранитные стены его кабинета дрожали.

Спасибо, не на меня. На Арена.

Оказалось, после похищения приза и бегства Лей из академии император пришел в ярость и ректорскую голову спасло только то, что матёрый медведь отправил одну половину академии по следам моей телохранительницы, а вторую половину — на поиски Арена и меня.

Лей, к счастью, до сих пор не нашли (точнее, Теневой клан, куда она благополучно добралась, ее не выдал), а похититель приза явился сам.

— И что мне с тобой делать, Арен? — закончив орать, устало спросил главный оборотень академии.

— Я не нарушил никаких правил, — упрямо заявил вожак.

— Ты их разрушил! — снова взорвался Михвир. — Защитную сферу полигона, труд десятка сильнейших магистров академии!

— Просто частично продемонстрировал способности моего Зверя, — пожал плечами Арен. — Правилами это не запрещено.

— Покусился на имущество школы!

— На каком балансе состоит сфера? — глазом не моргнул отчаянный тхет.

— Я имею в виду мрийту!

— Я не имущество! — возмутилась я.

— Молчи, женщина! — рявкнул оборотень. Потер могучей волосатой рукой мощную шею и уже тише вынес приговор. — Значит так. Арен, ты допрыгался. Выгнать я тебя не могу после столь блестящей демонстрации силы. Но и спуска больше не дам. Данной мне властью объявляю место вожака в семерке «Звездный ветер» вакантным, но семерку пока не расформировываю. Выбор за твоими парнями. И пусть только попробуют снова тебя выбрать, тогда точно расформирую!

— А мрийта Гвен? Она — мой приз!

— Шиш тебе, а не мрийта Гвен! У вас с ней недельный целибат еще не закончился, напомню. Наказание с тебя никто не снимал!

Грустный взгляд Арена скользнул по мне, а я выдохнула с облегчением. Не такая я и дура. Ясно, богинюшка? Как бы мы сейчас оправдывались перед ректором за нарушение приказа? Арена точно бы выгнали из академии!

— Кроме того, — продолжил Михвир, — решающий бой с основным соперником Риайном ты же и сорвал. Он подал протест арбитрам соревнований, сегодня после ужина будет объявлено решение. Но, открою тебе тайну, оно будет отрицательным, продолжить поединок вам не позволят.

— Почему? — заинтересовался Арен.

— А потому, что вмешались высшие силы. Император узнал, что наша якобы Гвен на самом деле девочка из Теневого клана, и теперь требует, чтобы я разорвал с ней контракт. Сам понимаешь, тень из клана Юй — это имперское сокровище, и Зверя для нее выберет сам государь после своего отбора. Потому забудь о Гвен. А ты, милая, собирай вещи, переночуешь сегодня в гостевых апартаментах. Завтра отправишься или в свой клан, или в императорский гарем, смотря о чем договорятся его величество и глава Юй.

Императорский гарем? Только не это!

Я невольно взглянула на Арена. Снова. На его красивое волевое лицо. Прищуренные глаза под стрелами бровей. Сжатые челюсти. Широкие плечи и стиснутые кулаки.

Мой несостоявшийся мужчина… Ему тоже не понравилось решение Михвира?

«Ты права, богиня. Зря я отказала Арену. Не так обидно было бы. Зато как обиделся бы старый плешивый Большой Змей!», — с досадой вздохнула я.

Уши щекотнул тишайший смех. Показалось.

— Могу я до ужина остаться в семерке «Звездый ветер»? — спросила я. И пояснила: — Мне там уже привычно.

— Ладно уж. Ступайте, изверги! — Михвир махнул рукой, отпуская нас.

В логове семерки было не протолкнуться! Мне показалось, во дворе собралась половина вожаков академии. Наши шестеро парней, мрачных, как тысячелетний склеп, и даже мрийта Мариэль мужественно обороняли вход во внутренние помещения. Впрочем, подурневшая за день Мари пользовалась случаем и вовсю обжималась с чужаками — полусуккубе срочно требовалась доза любви, без разницы с кем. Ох, нарвется девка, выгонят ее наши парни.

Звери приветствовали нас воплями «Хей! Хей!». Арена тут же окружили, меня оттеснили и не затоптали только потому, что могучий Бер подхватил на руки, отволок к нашим и затолкал под крыло демона Кимора.

— Сиди тихо, цыпа! — буркнул он и мрачно уставился на чужаков.

— Что тут происходит? — потеребила я демонское крыло.

Кимор покосился и процедил сквозь клыки:

— Тхеты узнали о низложении нашего вожака.

— И? Почему они приперлись сюда? Да еще и такие счастливые?

— С деловыми предложениями. Слышишь?

Я прислушалась. Действительно. Чужаки наперебой зазывали Арена в свои семерки! Кое-кто даже готов был уступить место вожака, лишь бы заполучить ценного бойца. Ведь чем круче состав семерки, тем выше она в рейтинге школы. Тем больше шансов у всех ее членов сделать карьеру в своем клане и даже в империи в целом.

Да что там, Арена даже пытались подкупить, обещая защиту своего клана. Великая честь для бескланника!

— Тихо! — вскинул руку Арен.

Стремительный темный вихрь пронесся по двору, заставив Зверей замолчать. В наступившей тишине мой похититель отчеканил:

— Благодарю за честь, господа. Но я остаюсь в семерке «Звездный ветер». Если, конечно, новый вожак, которого сейчас предстоит выбрать парням, позволит мне остаться.

Кимор тихо хмыкнул над моей головой:

— Кто бы попробовал не позволить?

Двор очистился стремительно. Тхеты уходили, не скрывая разочарования.

И лишь закрыв за ними ворота, мы вошли в «берлогу».

Я сразу прошла в «девичью»: Лей пустилась в бега, оставив все свое имущество, и надо было забрать самые ценные амулеты, пока до них не добрался ректорат или вороватая полусуккуба.

Да и помыться и переодеться надо к ужину, раз обед нам пришлось пропустить.

К общему ужину мрийты всегда одевались, как на вечеринку. Подстилки должны быть украшены и демонстрировать радость принадлежать своей семерке.

Мой наряд, конечно, все еще безупречен, несмотря на лесные приключения, но я под ним была уже липкая от пота.

В душе я зависла надолго. Подставив лицо под прохладные струи, я размышляла, стоит ли борьбы призрачная корона? Мать может и передумать, оставить преемницей старшую Чен или вообще назначит нерожденную Шестую.

Так стоит ли возможная будущая корона того настоящего разочарования, которое поселилось в глазах самого притягательного мужчины на свете?

Он на алтаре в храме богини предложил мне стать его женой. Это… по-настоящему.

С тенью не заключают брак в храме, хотя официально объявляют второй женой. Но это лишь подачка, притворное соблюдение приличий. Звери императора, да и он сам, могли бы вообще держать наших девушек как рабынь в гареме, бесправными наложницами. Конечно, если тень согласится на такие условия.

А мне был предложен настоящий брак. И роль первой жены. И даже единственной. Арен готов был смириться с тем, что у него никогда не будет сына. Наследника. Что его дочери станут такими же тенями, как их мать… Почему? Это и была его жертва богине?

А я отказалась.

Почему?

Даже не из страха, что обряд пройдет в полдень. Не из страха потерять силу тени, даже ту, какой обладаю сейчас, потому что во мне течет сильная кровь.

Не из страха потерять право на трон.

Нет. Не потому.

А потому, что в глазах Арена полыхало желание, но не любовь.

Потому, что я сама чувствовала желание, но… разве страсть — это любовь?

Он стал бы всего лишь мужчиной для ритуала первого соития тени. Я стала бы его мрийтой, это временно.

Но не женой.

Без взаимной любви брачные узы быстро превратятся в кандалы и пыточный ошейник.

Я этого не хочу.

Я хочу… хочу, чтобы в его глазах светилась любовь.

Семерка собралась за круглым столом в общем зале «берлоги». Зал располагался в конце широкого коридора, куда выходили двери спален, кладовой, туалета и душевой.

Арен забрал меня из комнаты и не отпускал мою руку, пока шел по коридору, потом посадил на свои колени, не обращая внимания на злобную и завистливую моську полусуккубы, одетой в короткое и тесное платье с выдающимся декольте. Блестящая ткань имитировала эвинский шелк, но покрой сразу выдавал фальшивку.

Я тоже уже переоделась в украшенный скромной вышивкой костюм из туники и штанишек. Новый подарок Арена с Эвинских островов. Ножи-браслеты не стала снимать. Пригодятся в императорском гареме, если не удастся сбежать ночью.

Тхеты оценили, как крепко вожак, — пока еще вожак, — держал меня.

— Если не хочешь отпускать цыпу, давай ее украдем и спрячем? — коварно предложил Бер. — Никто не найдет.

Несколько мгновений Арен напряженно обдумывал шикарное предложение друга, но, когда я отрицательно покачала головой, выдохнул:

— Спасибо, Бер. Но император не простит мне еще одного похищения, а Михвиру — упущения.

Арен улыбнулся, взяв мое лицо в ладони и, чмокнув в нос, отодвинул стул и усадил меня рядом с собой.

Мариэль раздала подготовленные бюллетени со списком из шести имен, из которых парни молча и не глядя друг на друга вычеркнули пять, оставив имя Бера.

Сам Бер со зверским выражением лица вычеркнул все имена.

И никаких драк самцов за первенство, сплошная скучная бюрократия.

— Прими командование, Берлей, — Арен пожал руку оборотню.

Бугай задержал его ладонь в своей.

— Ты же понимаешь, что это формальность, друг? Я командир семерки для ректората, но ты, как был нашим вожаком, так и остаешься. И комнату не меняешь.

Все дружно покивали, кроме Мариэль.

— Нет, Бер, — возразил Арен. — Правила есть правила. Я съеду сегодня и займу твою койку в вашей с Мером комнате. Если Мер не возражает.

— Возразишь тебе, — хохотнул наг. И все наконец расслабились.

— Ну, идем жрать, — скомандовал Бер, сгреб листки с голосованием и поднялся, со скрипом отодвинув стул.

Арен хмыкнул и остался сидеть. Вздохнул.

— Бер, я все понимаю, ты еще не привык, волнуешься. Но есть мелочи, которые нельзя допускать. Кому-то надо подкормить Мариэль, прежде чем вести ее в трапезную. Девочка проголодалась и плохо выглядит.

— Вот видишь, Арен! Я не справлюсь! — Оборотень с тоской в глазах почесал круглые медвежьи уши. — Ты прирожденный правитель, а я — прирожденный любитель пива, девочек и подрыхнуть в берлоге.

— Не прибедняйся. Я побуду и в роли советника, если понадобится. В конце концов, скоро конец полугодия. Вам всем пора обзаводиться своими семерками.

— Ладно. — Бер шумно вздохнул и распорядился. — Олаф и Ворг, если не против, займитесь малышкой Мари. У вас четверть часа, чтобы она снова сияла.

Двое волков поднялись и, ухмыляясь, без всякого стеснения расстегнули штаны.

— Хочешь развлечься, детка?

Полусуккуба с тоской взглянула на Арена, отвернулась и послушно поплелась за тхетами в их комнату.

К счастью, двери в общежитии были звуконепроницаемыми. Если их не ломать.

— Не будем ждать, выдвигаемся. Бер, командуй, — спохватился Арен под дружный смех парней.

— Приказываю выдвигаться, а то без жрачки останемся! — пробасил новый командир и первым косолапой походкой направился к выходу.

Арен притянул меня к себе и, пользуясь тем, что мы остались последними, поцеловал. Жадно, так, словно приник к роднику погибающий от жажды под палящим пустынным солнцем.

— Тхет Арен! К тебе приказ тоже относится! Идем, а то в рыло дам! — Рыкнул вернувшийся Бер.

Арен нехотя оторвался от меня, улыбнулся, взяв мое лицо в ладони и, чмокнув в нос, вполоборота бросил командиру:

— Не зарывайся, Бер. Я и сдачи дать могу.

И крепко взял меня за руку, как будто не собирался отпускать. Никогда. Никуда. Ни к кому.

Он же собственник! Почему он так легко согласился уступить ректору? Что он задумал?

Перед входом в трапезную я незаметно активировала браслет, найденный в вещах Лей. Это был необычный амулет-заготовка «Горное эхо». Его функция была схожа с поисковиком, только эта магическая вещица реагировала на эмоциональную связь. Такими браслетами наши жрицы обычно проверяли чувства вступавших в брак. Зачем Лей притащила его в Школу Тхет, мне теперь не узнать. Использовать его для поиска убийцы почти невозможно.

Но на что только не пойдешь от отчаянья?

Теперь вместо одного из камней в браслете была капсула с бесполезными остатками поисковика, активированного кровью сестры Роу.

Зря возилась: амулет молчал, пока Арен вел меня к столу семерки в центр обеденного зала. Наверное, я его совсем испортила.

Продвигались не торопясь: Арена то и дело останавливали боевики чужих семерок, выражая восторг и поддержку. Похоже, после сегодняшней демонстрации силы, его личный рейтинг невероятно вырос, несмотря на понижение статуса. Впрочем, некоторые оборотни ехидно кривились:

— Зачем ты похитил наш приз, Арен, если девчонка вернулась целкой? Хоть бы не позорился, приведя ее сюда!

Запах говорил им больше, чем рука Арена, лежавшая на моей талии.

Но на эти подначки мой спутник не реагировал, а дальше бессильного шипения звери не заходили. Не рисковали.

Через несколько минут к нам присоединились уставшие, но довольные волки Олаф, Ворг и великолепная, яркая, сытая полудемоница Мариэль.

Над столом семерки по-прежнему висел вымпел «Звездного ветра». То ли новый вожак Берлей еще не придумал новое название, то ли парни демонстративно отказались это делать.

Бер сел первым и посадил на свое мощное колено полусуккубу, Арен отодвинул стул с правой стороны от Бера и усадил меня, а потом сел сам между мной и тигром. Мершас и Кимор сели напротив.

И только после того, как мы расселись, а Мариэль открыла крышку стоявшего перед Бером подноса, показав всем, кто теперь в семерке главный, зал затих.

Я придвинула к Арену накрытый крышкой поднос, но он перехватил мою руку.

— При всех ты должна уделять особое внимание только своему вожаку в его присутствии, Загадка. Так тут принято.

— Поэтому ты меня не отпускал? — усмехнулась я.

— То, что я обнимал тебя, пока мы не сели за стол и не продемонстрировали нового лидера семерки, означало для всех, что ты в любом случае сохраняешь мое покровительство.

— Какой сложный школьный этикет! — вздохнула я.

— Удивительно, что нищая девочка из провинции вообще знает это слово, — заметил Кимор. — Осторожнее, Гвен. Тут у многих очень тонкий слух, а уши вон той стеновой панели настроены прямиком на наш столик, — он, не стесняясь, показал вилкой на верхний ряд декора. — Такое внимание администрации даже льстит. Опасаются, особенно, после сегодняшнего. Значит, уважают.

— Хватит болтать! — пробурчал медведь. — Жрать хочу! Всем заткнуться и жрать, пока дают!

И мы принялись за еду под внимательными взглядами остальных, уже успевших поужинать и теперь перемывавших наши косточки.

— Значит, ты сегодня покинешь нас, Гвен, — вздохнул Дэвис. Он уничтожил ужин стремительно: просто разинул тигриную пасть и проглотил содержимое тарелки в один кусь. Вторым глотком опрокинул в себя стакан компота, аккуратно вытер салфеткой усы и снова обрел человеческое лицо.

— Можно сказать, прощальный ужин. Жаль, даже познакомиться толком не успели, — кивнул Кимор. Отодвинул свою тарелку с цыпленком и задумчиво изучал блюдце с пирожным, но не притрагивался.

— Ты это… Не обижайся на нас за грубую встречу, цыпа. — Бер смущенно поскреб щетину. — Мы всегда так проверяем мрийт. На слом. Пусть лучше сразу с визгом сбегают, как белобрысая фифа. Или приспосабливаются, как Мари. Или проявляют характер, как ты.

— Спасибо за эти слова, Бер. — Я улыбнулась и хлопнула медведя по ладони.

Мне есть не хотелось, хотя обед мы с моим похитителем пропустили. Но неизвестно, какая ночь мне предстоит и что задумал Арен. Может, раз у нас не вышло в полдень, он попробует похитить меня еще раз, в полночь?

Обещаю, я не буду сопротивляться. Полночь — самое сильное время для Тени.

Я покосилась на красивые, сильные руки отвергнутого мной мужчины. Вздохнула и придвинула к себе блюдо с десертом. Подсластить горечь.

Он даже не пытался соблазнить меня по-настоящему! Отступил сразу. Сдался. Не настаивал. Не пытался влюбить!

Всего лишь предложил стать его женой.

Благородно, но… мне этого мало! Мне нужно его сердце, а не статус!

Пирожное взяла рукой, слизнула языком шапочку из взбитых сливок. Почувствовав, что испачкала подбородок, сняла крем пальцем и облизала его.

И уже хотела было откусить полысевшее лакомство, но замерла, не донеся до рта. На мой поднос парни дружно поставили еще семь пирожных!

От преждевременной сладкой смерти спас только звучный удар бронзового гонга.

Одновременно с ним тхеты положили столовые приборы и закрыли подносы крышкой. И неважно, что смести с тарелок содержимое успели только Бер и Дэвис.

Под второй удар гонга подносы провалились в замаскированные люки столешниц.

Третий гонг не прозвучал. А значит, тхеты и мрийты должны пока оставаться на местах.

Арен взял мою руку и ободряюще сжал. Беспокоится, надо же. Конец ужина — конец моего пребывания в семерке «Звездного ветра» и моей защищенности от всех остальных.

— Внимание, тхеты! Важное объявление! — прозвучало на весь зал, и на подиум вальяжной походкой вышел ректор Михвир.

И в этот момент я почувствовала, как потеплел испорченный мной браслет! Или не испорченный?

Я оглядела зал и увидела, как в двери входит куратор Риайн в сопровождении своей семерки. Получается, ужин они проигнорировали, но пришли за новостями?

Сердце дрогнуло и понеслось вскачь. На кого из семерых среагировал браслет? Это еще не значит, что среди них убийца. Это значит, что кто-то из них вызвал в Роу сильное чувство — любое, любви или ненависти, восторга или отвращения, ужаса или благоговения — настолько сильное, что образовалась магическая связь, которая слабеет, но не рассеивается еще сорок дней после смерти.

Это наконец-то настоящая зацепка.

Я пробежала взглядом по жестким лицам оборотней. Я думала, Риайн самый сильный из них. Но нет. Вон тот, похожий на демона, с синеватой кожей и алыми искрами в глазах, выглядит крайне опасным. И презрения в его взгляде даже больше, чем в черных глазах куратора.

Мне надо подобраться ближе. Спровоцировать конфликт. Снова.

Прости, Арен. Тебе достанется весьма склочная жена, если ты не передумаешь и влюбишься…

— В чем причина опоздания, тхет Риайн? — пробурчал Михвир.

— Мы ждали решения арбитража, господин ректор. Магистры только что закончили совещание.

— И что же решили? — глава школы Тхет дернул круглым медвежьим ухом и усмехнулся.

Куратора просто корежило от злости, когда он заявил:

— Мне отказано в поединке с тхетом Ареном за мрийту Гвен. Ему засчитана победа в соревновании! Я и моя семерка заявляет протест. Поединка утром не было. Я…

— Это уже не имеет значения, тхет Риайн, сядь и слушай, — оборвал его Михвир. И, хотя вся семерка «Черный небес» осталась стоять, ректор уже не обращал на них внимания. — Я обязан довести до сведения учеников Школы Тхет о сегодняшнем указе государя Зарритской империи. С сегодняшнего дня весь Теневой клан объявляется особой ценностью империи. Академии строжайше запрещено заключать контракты на должность мрийт с дочерьми Теневого клана. Действующие контракты должны быть разорваны в одностороннем порядке с выплатой компенсации.

О, компенсация — это хорошо. Наконец у меня будут личные деньги, неподконтрольные нашим дворцовым финансистам!

Но минутку! Как император собирается контролировать мой клан? Наденет на каждую девушку ошейник?

В сердце закралась тревога: что происходит дома? Какое наказание понесет мама за мое бегство? И как Большой Змей узнал, что я прячусь в Школе Тхет? Кто-то меня предал. Кто?

Боевики начали недоуменно переглядываться. Хищный рот Риайна нервно дергался. Наконец он не выдержал и бесцеремонно перебил:

— Спасибо за оповещение, господин ректор. Но выражу мнение большинства: какое это имеет к нам отношение, когда настоящие птички Юй не залетают в эти стены? Прошу вас немедленно принять мою жалобу на арбитров и…

Михвир раздраженно дернул ухом.

— Повторяю для непонятливых: девам Юй категорически, специальным указом императора, запрещено становиться мрийтами. Существующие контракты аннулируются. В том числе контракт с мрийтой Гвен.

Трапезная загудела, как разворошенный улей. Я не вслушивалась. Стиснув руки, я наблюдала за семеркой «Черных небес».

Риайн устремил на меня злобный взгляд. И судя по тому, что ни искры удивления не мелькнуло на его лице, для куратора мой клан не новость.

Ректор поднял вверх две руки ладонями наружу.

— Тишина! — Он опустил мощные руки. — Это не все новости. Тхет Арен, встань.

Боевик вызывающе медленно поцеловал мою ладонь, лизнул каждый пальчик, и только тогда лениво поднялся.

Ректор осуждающе покачал головой.

— За похищение приза с соревнований тхет Арен не будет наказан. Арбитры признали проявленную силу и находчивость и присудили победу. Но тхет Арен несанкционированно покинул территорию академии. Это третий проступок за последние дни, следовательно, это уже красная карта, потому моим распоряжением ученик Арен лишается статуса вожака. Семерка выбрала нового вожака, тхета Берлея и оставила название «Звездный ветер». Еще один проступок, и семерка будет расформирована раньше полугодового срока, а тхет Арен будет отчислен. Понятно? Можешь сесть, Арвен.

— Лучше сразу на выход из школы Тхет, — съязвил кронпринц.

Наш бывший вожак остался стоять, с вызовом глядя на Риайна. Похоже, у них все-таки будет поединок.

— Мрийта Гвендолайн, прошу покинуть семерку командира Берлея и подойти ко мне, — приказал ректор.

Я встала.

— Гвен… — вздохнул наг Мершас. — Я еще не успел попросить у тебя лично прощения, но присоединяюсь к Беру. Не держи зла.

— Не держу, — улыбнулась я.

— И на меня, — пискнула Мариэль, страшно довольная, что осталась единственной на всю семерку.

— За тобой должок, Мари, — напомнила я.

Полусуккуба скуксилась.

Арен, обняв за талию, привлек меня к себе. Прошептал на ухо:

— Я не прощаюсь, Загадка.

Я сладко поцеловала его в губы и под потемневшим взглядом моего будущего мужчины, под улюлюканье парней направилась к возвышению, гордо вскинув голову и развернув плечи.

Шествие сопровождал свист, прищелкивание языками и громкие реплики тхетов и их пассий:

— Хороша куколка.

— Малышка, сворачивай к нам!

— И то теневичка? Пфф! Даже не накрашена, а выпендрилась, как королева!

— Ага, а оделась как смешно! Из бабкиного сундука или лавку старьевщика ограбила?

— Дура! Это эвинский шелк! Ты хоть всю академию перетрахаешь, а даже на носовой платок из такого шелка не заработаешь.

— Долой одежду! Тема сисек не раскрыта!

Я улыбалась всем. Но с особым вызовом — куратору Риайну. Мне нужно добраться до его семерки, пока амулет не сдох.

И он клюнул! Его жесткий, скрежещущий голос рассек шум, как нож пуховую подушку:

— Гвен из клана Юй! Я рад, что ты избавилась от этого недостойного тебя простака. Но в гареме императора тебе тоже не понравится. Все знают, что Большой Змей болен, а его тени угасают слишком быстро. Я дам тебесвое покровительство, так и быть. Всего-то встань на колени и попроси.

Я остановилась, повернула голову и столкнулась с прищуренным, предвкушающим взглядом куратора. Усмехнулась.

— Твое покровительство? Видишь ли, тхет Риайн, когда мы встретились первый раз в зале комиссии, ты, будучи куратором семерки «недостойного простака» Арена, сказал мне не «попроси», а «отсоси», но после этого сам сосал пилюли в лазарете.

Зал охнул, некоторые тхеты вскочили с возмущенными криками «Нарушение кодекса!», «Позор!», «И он еще куратор?», но я возвысила голос и отвесила вторую словесную оплеуху, прекрасно понимая, что наживаю смертельного врага:

— А последний раз, когда я имела несчастье видеть тебя, тхет Риайн, ты, как куратор, предлагал вожаку Арену групповуху со мной. Потому я совсем не уверена в твоем покровительстве и откажусь, пожалуй.

Вот сейчас взорвался такой вулкан страстей, что я даже не расслышала полный ярости и злобы ответ Риайна.

Развернулась и продолжила путь, как на эшафот.

Поднялась на возвышение и встала рядом с ректором с полным ощущением, что рядом стоит палач и сейчас снесет мне голову одним ударом.

— Надеюсь, ты понимаешь, что натворила, девочка, — беззлобно пробурчал над ухом медвежий бас.

— Конечно, магистр Михвир. Теперь вы не сможете проигнорировать мои обвинения так же, как собирались спустить в колодец свидетельство семерки. Иначе на шее Риайна уже не было бы кураторской звезды.

— Смотрю на тебя и удивляюсь, откуда столько смелости у обычной теневички? Пусть даже телохранительницы при принцессе. Надеешься, что какой-нибудь смельчак спасет тебя от моего и даже от императорского гнева?

Я посмотрела на Арена и улыбнулась:

— Да.

Ректор отследил мой взгляд, покачал головой:

— Не питай иллюзий, малышка. Мальчишка сам висит на волоске. Сейчас у него уже есть один красный браслет, его дожмут.

— Почему?

— Сочувствуешь? Привязалась к бесклановому парню, не имеющему никаких перспектив? Плохо. Береги свое сердце, девочка.

Я промолчала. И вовсе я не привязалась!

Зал не думал утихать, а ректор — вмешиваться.

К нам подбежали двое преподавателей, судя по знакам отличия и строгой, черной, но богато украшенной форме — деканы.

— Магистр Михвир, нужно их остановить!

— Не нужно, — зевнул в кулак главный оборотень. — Пусть выплеснут агрессию. Развеются. Затаенный гнев — будущий бунт.

— Но они уже бунтуют, они сейчас порвут Риайна!

— Ему полезно. Главное, бунтуют не против нас, — хохотнул ректор.

— Но потом император порвет нас! И подумать только, все из-за какой-то… — декан осекся и покосился на меня.

Я сделала вид, что речь не обо мне.

Внезапно невыносимо тонкий свист, почти за гранью слышимости, перекрыл шум и так надавил на уши, что я испугалась за барабанные перепонки и плотно прижала к ушам ладони.

Над головами разъяренных тхетов, теснивших Риайна к стене, пронеслись смазанные тени. Казалось, в воздухе мелькали тысячи летучих мышей!

Но их оказался всего десятка два. Добившись того, что боевики затихли и забыли о Риайне, крылатые зверьки устремились к центру зала, где спускался с потолка темно-синий вымпел «Звезного ветра», свились в плотный смерч и… слепились в темную фигуру Кимора.

Так вот как преображаются демоны клана Летучих мышей! Один — в десятки зубастых существ! Опаснейший противник. Вездесущий. Со зрением в триста шестьдесят градусов и способностью боя со всех сторон.

— Спасибо, тхет Кимор, — поблагодарил ректор и перешел к делу, словно и не было бури. — Пока еще мрийта… Гвен. Мы учтем твое свидетельство против старшего ученика Риайна и проведем разбирательство.

Деканы согласно кивнули. А что им еще осталось после такого бунта?

— Тхет Риайн, — продолжил ректор, — сдай звезду куратора своему декану. С этого момента статус куратора над «Звездным ветром» и другими семерками с тебя снят. Так как нарушение кодекса тхета было допущено неоднократно, наше решение о дополнительном наказании будет объявлено завтра утром. Все свободны, кроме Гвен.

Звук третьего гонга, как точка.

Взгляд Риайна, полный ненависти, брошенный на меня, обещавший, что моя расплата не за горами. Ага, жду.

И еще более черный, кипящий злобой взгляд кронпринц устремил на Арена.

И встречный взгляд — спокойный, уверенный, твердый, как удар кувалды.

Жаль, что именно я оказалась гвоздем, который эта кувалда забила в авторитет наследника императора.

— Идем, девочка, — ректор Михвир мягко взял меня за локоть и повел на выход, к лестнице для преподавательского состава.

Я оглянулась. Ученики боевой школы расходились, оживленно переговариваясь. Бер уходил под ручку с полусуккубой, парни следовали в шаге от командира. И только Арен стоял, как одинокая скала в океане, и, сжав кулаки и подняв голову, смотрел на меня.

Богиня, у меня появилось острое и вполне определенное желание.

Когда я стану главой клана Юй, хочу, чтобы этот мужчина был в моем гареме.

Пусть даже не наложником, а мужем. Или даже главным мужем.

Только что-то подсказывало, что боевик вряд ли согласится на такую почетную роль. Как печально.

Ректор вывел меня на первый этаж, поделенный на фойе и кабинеты приемной комиссии. Тут я уже была сегодня утром, полная надежд, наивности и уверенности в своих силах. Теперь кажется, это была другая девушка, не я. Та девушка всю жизнь была для матери и подданных центром вселенной. Я куда скромнее.

По боковой лестнице мы поднялись на второй этаж и, миновав огромный парадный зал для торжеств, прошли в административную часть главного здания. Здесь царила абсолютная тишина, шаги гасились роскошным ковром со светящимся ворсом на указателях, где какой кабинет. Деканат. Бухгалтерия. Ректорат.

Глава академии прошел мимо!

На двери, перед которой он остановился, никакого указателя не было. Ни напольного, ни настенного.

— Нам сюда, Гвен. Или все-таки Лей? — Не получив от меня никакой реакции, оборотень отступил. — Ладно, уже неважно. Здесь апартаменты для почетных гостей боевой академии.

За дверью оказался роскошный гостиничный номер!

— Это как-то слишком, мэтр, — заскромничала я, жадно, как полагается простой стражнице, разглядывая недоступную роскошь.

— Знаю. Но у нас мужская школа, отдельных комнат для девушек не имеется. Не в моем же кабинете тебе ночевать. Слухов мне бояться не нужно, но это будет нарушением кодекса. Преподавателям и администрации запрещено оставлять у себя на ночь женщин. Так что, располагайся, чувствуй себя, как дома. Думаю, император не обидится, даже если узнает, что в его любимых покоях ночевала безвестная теневичка.

Я в это время имела неосторожность потрогать хрустальную подвеску настенного бра. В ужасе отдернула руку, ударила локтем по высокой полуколонне с цветочной вазой и свежим букетом, украшавшей прихожую.

Ваза, разумеется, не удержалась и, роняя цветы и выплескивая воду, кувырнулась на пол.

И оказалась в цепкой медвежьей лапе.

Ректор, совершивший немыслимый кульбит, молча поставил чудом уцелевшее украшение на постамент, отряхнул с мундира лепестки и не очень свежую воду и укоризненно на меня посмотрел.

Затем дернул висевший рядом с полуколонной витой позолоченный шнур и произнес:

— Пришлите в гостевые апартаменты уборщицу, новый букет, чай на двоих и мундир для меня.

Затем взял меня за плечо и провел в гостиную.

— Гвен, постарайся ничего тут не трогать без нужды. Император чувствителен к запахам, а он прибудет завтра, твои следы не успеют выветриться даже после уборки. Понятно?

Я молча кивнула.

— Тебе поставлена раскладушка в комнате для слуг, вон за той дверью, там же служебный туалет. Если что-то случится, в любой момент можешь вызвать моего дежурного помощника. Я продемонстрировал, как это делается.

Пока я осматривала чулан для слуг, куда помещалась только раскладушка, вешалка для одежды и крохотный туалет, явились двое: пожилая морщинистая уборщица с шваброй и ведром, из которого торчал изысканный букет, и дежурный помощник с вытянутым как у лося грустным лицом. В руках он держал огромный поднос с чайными принадлежностями, чайником на горячем камне и… тарелкой с семью пирожными!

Подождав, когда слуги закончат одна с уборкой, другой — с сервировкой столика у диванной группы и уйдут, закрыв за собой двери, ректор сел в объемное кресло и распорядился:

— Налей-ка мне чая с медом, девочка. И сама присядь, составь мне компанию, выпей чаю со стариком. У тебя ведь наверняка есть ко мне вопросы?

— До старости вам еще очень далеко, господин ректор, — проявила я вежливость. — А вы ответите на мои вопросы?

— Постараюсь.

Я сняла с горячего камня чайник с кипятком, проверила крохотные чашечки с наборами сухих трав и остановила выбор на успокоительном. Заварила и отодвинула в сторону настаиваться. И только тогда задала мучивший вопрос:

— Почему Риайн и многие другие тхеты так ненавидят Арена?

— Ох, непростая ты девка, Гвен. — Ректор покачал головой и внимательно наблюдал, как я, взболтав заваренный чай, сняла крышечку и, понюхав напиток, начала разливать по чашкам. — Вот и чай ты умеешь подать правильно.

Я не стала повторять легенду о приграничном трактире, скромно промолчала.

Оборотень подвинул к себе розочку с медом, опрокинул ее всю в чай и размешал.

— М-м… что может быть лучше липового чая на ночь? — И после пары глотков, когда я уже потеряла надежду на информацию, снизошел до ответа. — Почему тхеты вроде Риайна ненавидят Арена? Потому что его никто не может просчитать, следовательно, никто не понимает, что у него на уме. Он выскочка. Все крупные кланы наложили в штаны, когда он появился из ниоткуда, без имени клана, без документов, без денег, без связей и знатных родственников и боем доказал, что имеет право на обучение в элитной школе. Его не понимают, поэтому боятся, следовательно, ненавидят.

— Кроме клана Черного медведя? — я подняла свою чашку и прищурилась на заросшее черной бородой лицо магистра.

— Не только. Кланы вампиров с интересом присматривается. Наследник одного из них даже постарался войти в семерку Арена, распустив свою команду. Кимор очень умен, как ты могла заметить. Кланы Змей, включая нагов, вообще в восторге. Тоже изучают, с кем и чем столкнулись. Кошки. Последние без далеко идущих целей, просто обожают всех, кто ходит сам по себе и не сбивается в стаи.

— Но если он нищий, откуда у него деньги? Он подарил мне этот костюм, слышала, он дорогой, и еще кучу шмоток.

— Вот именно. Откуда такие деньги? Арен не получает императорскую стипендию для талантливых, но бедных учеников, он совсем не бедствует. Более того, он сам платит крупный ежегодный взнос за право обучения в Школе Тхет, который обычно платят семьи. А он еще постоянно влипает в какие-нибудь штрафы. Но пока никто не жалуется на грабеж, мы не интересуемся источниками доходов наших учеников.

— Не верю, что вы не знаете, кто такой Арен, господин ректор. Вы отвечаете по меньшей мере за десять сотен жизней. Вы не стали бы так рисковать.

— Умная. Это плохо, Гвен. Боевик не должен быть слишком умным. Это сказывается на скорости реакций. И на чувствах. Умные холодны.

— Вы же сами сказали мне беречь сердце, мэтр Михвир, — с усмешкой напомнила я.

— Еще и злопамятная, совсем плохо. Контроль над чувствами не должен быть слишком жестким. Иначе ты не познаешь истинного счастья.

Он прав. Когда у меня будет свой гарем, придется распределять внимание и чувства между всеми моими мужчинами и не позволять главному мужу полностью владеть моим сердцем. В сердце королевы — все ее подданные. Но если королева несчастна, в ее сердце пустота.

— Благодарю за урок, господин ректор, — я встала и поклонилась.

— Вежливая. Умеешь вовремя признать ошибки. Это хорошо. — оборотень довольно крякнул и точно таким же жестом, как Бер, почесал подбородок. — Конечно, я знаю, кто такой Арен и почему он такой. Иначе я бы его не принял. Но, пока парень твердо держит своего зверя в узде, больше никто в эту тайну в академии не посвящен. Вот еще и потому его все провоцируют, как могут — надеются, что тхет выпустит своего зверя, и они узнают, наконец, его тайну. Его и задирают, и подставляют, и мрийт сманивают, и дурочек или гордячек-девственниц подсовывают, а менторы на занятиях ни малейшего промаха не спускают и на экзаменах пытаются завалить… Я особо не мешаю, пока не доходит до кровопролития. Во-первых, я никому не нянька. Во-вторых, испытания только укрепляют тхета. Налей-ка еще чашечку. И ешь пирожные, не скромничай.

Сам он к ним не притронулся.

— Чай остыл и уже не годен.

— Завари еще, с малиновым вареньицем попью. — И, пока я возилась с чаем, мэтр продолжил удивлять. — Если ты заметила, я перестал называть тебя мрийтой. До утра ты свободная подданная империи. Поэтому и кодекс тхетов на тебя не распространяется. Ты свободна на эту ночь, но и мои парни, так сказать, выйдут на свободную охоту, даже под страхом императорского гнева. Я их знаю, паразитов. Именно поэтому я тебя разместил в самых защищенных комнатах. Сюда не посмеют сунуться даже самые отъявленные. Не выходи отсюда до утра ни под каким предлогом.

— Спасибо за предупреждение, господин ректор. Могу я спросить?

— Попробуй.

Я протянула чашку с ароматным на блюдце и в момент, когда ректор ее принял, спросила в лоб:

— Я слышала, недавно в академии погибла новенькая мрийта. Даже, по слухам, две. Обе рыжие. Отчего они умерли?

Оборотень владел собой безукоризненно. Ни один волосок на его огромной мохнатой руке не дрогнул, когда он принял чашку и поднес ее к губам. Но малиновое варенье он забыл себе положить.

Поставив чашку, ректор вытер губы салфеткой и, бросив ее на стол, сказал:

— Не задавай глупые вопросы. Академия за последние пять лет не потеряла ни одну мрийту. Почему ты не ешь пирожные? Это прощальный подарок семерки «Звездного ветра», если не ошибаюсь.

— Я позже поем, с вашего позволения.

— Тогда спокойной ночи. Секретарь выпустит тебя утром, когда за тобой придут.

Он встал, дернул шнур связи у стены и приказал:

— Уберите здесь лишнюю посуду.

Перестав играть роль доброго дядюшки, ректор ждал слуг молча и ушел вместе с ними.

Волна магии оповестила, что дверь надежно заперта.

Ректор даже свет погасил! И теперь номер освещал лишь дежурный ночник в прихожей.

Я встала, утопая каблуками в коврах, прошла в туалет крохотной комнаты для слуг, больше похожей на чулан без окна. Почистила пальцем зубы над умывальником и умылась. Надо бы переодеться, но во что? Перетряхнула всю постель на узкой раскладушке, перевернула подушки, скомкала одеяло, но ночной рубашки или халата не нашлось.

Села на раскладушке и посмотрела на незакрытую дверь. И только тогда обратила внимание, что чулан запирался снаружи на прочный замок-вертушку, а изнутри — на хлипкий крючок.

Как интересно.

Кого возил с собой василиск и запирал, пока днем инспектировал академию? Собачку? Вторую жену?

Впрочем, не мое дело. Мне бы со своими разобраться.

Спать не хотелось. Слишком насыщенный был день. Адреналин в крови еще бурлил, особенно, после взрыва ярости тхетов и разговора с ректором.

«Явился из ниоткуда…»

Кто ты, мой будущий главный муж королевского гарема Юй?

Вернулась на диван в гостиной. Все-таки я с рождения привыкла к комфорту, и обстановка тут была более расслабляющей.

Сбросила туфельки, обтянутые тем же шелком в цвет платья и забралась с ногами на мягкий бархатный диван. Ректор велел ничего не трогать тут руками, вот я и не трогаю. А то, что трогаю ногами, так этого мне не запрещали, правда?

Слуги оставили мне нетронутые пирожные, мою чашку и чайник на горячем камне. Я заварила, но не отпила ни глотка. И сладкого не хотелось.

Я ждала.

Гостиная постепенно погружалась в темноту, разбавленную пятном света от ночника и полной луной, заглянувшей между незадернутыми гардинами.

За окном то и дело мельтешили стремительные тени. Совы, летучие мыши, какие-то крылатые, покрупнее. Виверны? Грифоны? Неужели они существуют? Нет таких кланов! Ну, хоть не мифические драконы ожили, и на том спасибо!

Внизу под окнами, только чуть в стороне, послышался рык, вой и ужасный скрежет, словно чьи-то когти вонзались в камень.

Тхеты, будущие Звери императора, вышли на свободную охоту за свободной женщиной. Вот же твари!

Но я не беспокоилась: за приоткрытыми створками стрельчатого окна слабо светилась узорная магическая решетка.

Впрочем, надо бы встать и закрыть створки на задвижку. Сразу станет тише и спокойнее.

И только я спустила ноги с дивана и, надев на ощупь одну туфлю, нашарила рукой другую, отлетевшую под столик, как из глубины гостевого номера со стороны роскошной спальни, в которую мне запретили совать нос, послышались тихий скрип и шорохи.

Я так и замерла в неудобной позе, прикрытая чайным столиком. Сжала туфлю в руке. Каблук у нее невысокий по островной моде, зато набойка металлическая.

Дверь спальни беззвучно приоткрылась, и на пороге появилась высокая фигура старшего тхета Риайна. Света было достаточно, чтобы его узнать.

Мазнув взглядом по полумраку гостиной, тхет скользнул, как тень, к комнате для слуг. Риайн прислушался, приложив ухо к щели неплотно прикрытой двери.

Осторожно открыл и протек внутрь. Так же беззвучно дверь закрылась. Тихонько звякнул опущенный в петлю крючок. Мерзавец был уверен, что я сплю на раскладушке и не забыл запереться, но я оставила на постели только свернутое одеяло.

Мгновенно сняв и вторую туфлю, я босиком подлетела к чулану и заперла дверь, повернув вертушку. Мне все равно тут негде спрятаться, он увидит меня, как только выйдет из чулана. А так я выиграю несколько мгновений!

Очень мало, как тут же выяснилось.

Дверь затрещала под страшными ударами!

А я едва успела забежать в спальню, откуда появился Риайн. Не в шкафу же он там прятался! Не под кроватью же! У него просто не было времени туда забраться, потому что мы с ректором шли коротким путем, а Риайн уходил из столовой вместе со всеми, да еще его цепляли все старшие тхеты, я видела.

И точно, в стене чернел провал потайного хода.

Но я не знаю, куда ведет ход и как его закрыть, а Риайн знает!

Я с размаху швырнула в проход бесценные туфли, — одна ударилась о стену и упала рядом, а вторая влетела в черноту как мяч в ворота. А я сама, благодаря Арена за идею с удобной одеждой, одним прыжком взлетела на подоконник и юркнула за гардину.

Обман удался!

Риайн, выбив дверь чулана, ворвался на секунду позже и, заметив отблеск эвинского шелка туфелек, сразу бросился к черному ходу.

Я тут же открыла настежь створки и, откинув волосы на грудь, распласталась по магической решетке. Спиной, потому что испугалась ненароком покалечить лицо, и к тому же нельзя было выпускать из виду ненавистного тхета.

Взвыло и вспыхнуло всё!

Шумовая сигнализация, световая сеть, магические огни за окном, искаженная яростью морда обернувшегося Риайна и сотня боевиков на земле, деревьях и в воздухе!

— Мрийта горит! — заорали десятки глоток.

— Гвен! — яростный рев Бера. — Держись!

Десяток летучих мышей попытались разодрать когтями сеть, но их сбивали огненные стрелы магических искр.

— Не надо, Кимор! — закричала я, не поворачиваясь. — Я цела!

Я не чувствовала боли от бьющей искрами решетки — защищала бронированная туника.

Я в ужасе не могла оторвать от изменившегося лица бывшего куратора.

Оно дергалось, покрывалось серой чешуйчатой кожей, как у змеи, челюсти вытягивались вперед, обзаводились огромными клыками и темно-серыми костяными наростами. Натуральная морда!

— Это хо-р-рошо, что цела, — прорычало чудовище, которым становился Риайн. — Ты мне нужна живой! Ты будешь до-о-олго умир-р-р-ать, кр-р-расотка Гвен!

Он подходил уже не спеша. Не обращая внимания на крики за окном, на вой сигнализации, на шум из гостиной и ворвавшихся в спальню ректора и деканов.

Его тело удлиннялось, ноги и руки увеличивались, обзаводясь стальными кинжалами когтей. Одежда трещала по швам. На сгорбившейся спине вырос, прорвав куртку в клочья, и взметнулся черный гребень шипов.

— Риайн, стой! — рычал позади его ректор, но даже ловчую магическую сеть не развернул, хотя держал ее в руках.

Ему вторили деканы:

— Приди в себя! Возьми себя в руки, Риайн! Ты сейчас окончательно превратишься. Подумай об отце! Обуздай зверя!

— Пр-р-рочь! Эта девка моя!

Тхетам запрещено полностью проявлять зверя. Но этот… В нем не оставалось уже ничего человеческого!

Длинный шипастый хвост ударил по кровати, разбив ее в щепу. Снес ректора с деканами, едва успевших выставить щиты. Удивительно, мэтры лишь защищались, но никак не пытались остановить зверя.

Не могли? Боялись не за меня, а за него?

Еще бы, он же наследник государя.

Понятно, почему он знает потайной ход в любимые апартаменты императора. Самый удобный способ общения для отца с сыном, чтобы не раскрыть инкогнито. Риайн так легко открыл этот ход. Бесшумно.

— Риайн, остановись! — беспомощно рокотал ректор. — Я вызвал твоего отца. Вернись к нам!

И выбор главным оборотнем академии именно этих покоев для меня тоже ясен.

Тайная награда принцу, побитому Ареном и обиженному прилюдным выговором. Принцу положили на блюдечко свободную девушку для свободной охоты. Чтобы папе не нажаловался.

— Держи зверя, Риайн! — вторил один из деканов. — Сейчас слишком много свидетелей. Если ты не остановишься, уже не утаить. Твое будущее под угрозой. Вернись немедленно, и все обойдется.

— Девчонка никуда не денется, обещаем! Но нам придется устранить ее, если ты не послушаешься! — перешел к угрозам второй декан.

— Нет! — рявкнул монстр. — Она моя!

Подойдя вплотную к подоконнику, чудовище, походившее на гаргулью, только гораздо крупнее, облизнулось, вытянуло лапы с двух сторон от моего лица и провело когтями по сетке. И магическая решетка лопнула, как паутинка, ударив силовыми потоками!

Я успела прикрыться руками, мысленно благодаря островных колдунов за длинные рукава бронированного платья! Но, потеряв опору, вывалилась из окна спиной вперед.

Разве мог удержать меня десяток самоотверженных, обожженных летучих мышей? Разве мог задержать мое падение канатом обвившийся наг? Или поймать на руки медведь и тигр внизу?

О да, они могли!

Но не успели.

Из окна за мной в ту же секунду прыгнул Риайн, за мгновенье преобразившийся в огромную крылатую двуногую ящерицу — гаргуйля. Он сбил каменным хвостом нага Мершаса. Отбросил крылом прыгнувшего волка. Схватил меня когтистыми лапами у самой мостовой, когда мое тело уже коснулось скрещенных рук Бера и Дэвиса.

Гаргуйль вырвал из хватки Бера кончик крыла, стряхнул с хвоста двух вцепившихся в него волков и понес добычу ввысь, в черные небеса.

Черные. Небеса.

А́рен, почему тебя не было здесь? Почему ты меня не спас?

И почему я пла́чу?

Чудовище, ставшее практически невидимым на фоне ночного неба, тащило меня сквозь облака. Одежда спасала тело от порезов кинжально острых когтей, от холода и ветра, хотя в лицо, уши и под тунику нещадно задувало при каждом взмахе огромных крыльев.

Мне было больно и неудобно в его жестких лапах. Гаргуйль схватил меня поперек живота, когда я падала лицом к небу, и теперь мои голова и ноги свисали из его сжатых огромных пальцев.

Но хуже всего, что моя голова была запрокинута, и я рисковала попросту сломать позвоночник. От этого колдовской шелк уже не мог спасти, как и от давления мощных пальцев зверя. Чудовище меня раздавит, если еще чуть сильнее сожмет лапы.

Я видела только серое брюхо над собой, свинцового цвета крылья и такие же серые тучи.

Пыталась повернуть голову, чтобы понять направление полета, но мои волосы хлестали по лицу тяжелыми, намокшими от облачной влаги прядями, и я ничего не различала на темной поверхности земли, оставшейся далеко внизу.

В голове мутилось, все силы ушли на то, чтобы не потерять сознание. В глазах мельтешили черные точки. Или не в глазах, а между туч, гораздо выше полета чудовища.

К счастью, длился кошмарный полет не очень долго, и умереть я не успела.

Гаргуйль снижался кругами. Внизу начали вырастать скалистые пики, а самые близкие к академии скалы горного кряжа начинались всего лишь в полуста километрах. Если получится сразу сбежать, к утру могу успеть в императорский гарем.

Я усмехнулась. У меня даже получается даже шутить над собой, значит, не все еще потеряно.

А потом гаргуйль резко спикировал на скалу, и я в ужасе закричала.

Столкновения не произошло: чудовище пронеслось сквозь камень, словно слой ваты, в невероятно большую пещеру и, снизив скорость, разжал лапы.

Удар был болезненным, но падать нас учили с детства на тренировках. Я успела сгруппироваться. Перекатилась и замерла, ударившись о неровную стену пещеры.

Это было последнее, что я запомнила перед тем, как очнулась.

А очнулась я от того, что мое бессознательное тело потряхивало. И не сразу осознала, что вишу уже не в лапах гаргуйля лицом вверх, а на человеческом плече головой вниз, мои руки болтаются тряпками, а мои бедра этот урод прижимает к своей груди.

И идет он, перепрыгивая с камня на камень, по неровному дну пещеры, освещенной магическими факелами.

И мое лицо при тряске тычется в голую мускулистую спину мужчины, а мои длинные волосы хлещут его по крепким обнаженным ягодицам и бедрам со следами серой и твердой, как камень, чешуйчатой кожи.

И по тому, что между ног у мужчин.

Обрежу косы, как только выберусь из этой передряги.

Вскоре скалистое дно сменилось грубо обработанными плитами, и трясти стало не так сильно.

Гаргуйль остановился у стены, перегородившей путь, стукнул один раз свободной рукой. Препятствие бесшумно ушло вверх. Похититель прошел несколько шагов по полу, устеленному коврами, и остановился.

— Ваше высочество, с возвращением! — услышала я старый скрипучий голос. — Какие будут распоряжения?

— Ужин и вино в мою спальню, — ответил рычащий голос, в котором с трудом узнавался голос Риайна. — И приведи обеих моих любимых сучек. Подготовленных.

— Повинуюсь, господин.

Удаляющиеся шаги сопровождались странным скрипом и глухим постукиванием.

Монстр сбросил меня на ковры, наклонился, схватил за волосы и приподнял мне голову.

— Очнулась, стерва?

Я и глаз открыть не успела, как он попытался меня ударить. Я отклонилась и едва не осталась без волос. Плевать, новые отращу, эти все равно осквернены.

— Смотри на меня, девка!

Я открыла глаза, увидела перед носом красный возбужденный член мужчины, и меня вырвало на его орган и чешуйчатые ноги. Он вскочил, выпустив мои волосы.

— Сука! — снова ударил гаргуйль. Я дернулась, и его кулак впечатался в ковер. Упс. — Дрянь!

Он замахнулся ногой, но я не пропустила ни одной тренировки и успела откатиться.

Силы были неравны, и он, навалившись, скрутил мне руки моими же прядями слишком длинных волос!

Обездвижив, монстр попытался содрать с меня штаны, но эвинский шелк стоил своих денег. Одежда осталась целой, хотя взбешенный гаргуйль драл ее и когтями, и клыками.

По голому мужчине поползли каменные полосы. Он снова превращался! Его возбужденный член тоже. И без того огромный, он рос и становился серой каменной болванкой размером и толщиной с мою руку!

— Если ты выпустишь зверя, Риайн, — сказала я, глядя в черные звериные глаза монстра, — то сможешь убить меня, но не сможешь трахнуть. Не войдет. Посмотри сам.

Чудовище замерло. Посмотрело. И взревело, с яростью обрушив кулак, но не на меня, а на ближайшую колонну, увитую цепями и веревками.

Железо лязгнуло. Опора треснула. Посыпалось мраморное крошево.

Риайн остановился, тяжело дыша. Я замерла, сжавшись, как пружина, и напряженно наблюдая из-под упавших на лицо прядей волос.

Еще ни разу не видела, как оборотень борется со своим зверем. Он дрожал, каменные полосы на коже слегка посветлели, но его шкура дергалась, словно ее кусали изнутри. Габариты тела уменьшились, морда перестала вытягиваться, а в пасти спрятались клыки. Зато когти монстра увеличились.

Устоит ли моя броня? Даже если не порвется, его удар превратит внутренности в фарш. Не хочу умирать! Не так!

— Ты будешь жить, тень. — Монстр словно прочитал мои мысли. — Столько, сколько я буду тебя хотеть. Столько, сколько я буду тебя трахать.

Он рывком поднял меня и, подтащив к треснувшей колонне, поставил на колени и привязал меня веревками, как в диких племенах привязывают блудниц к позорному столбу. Колени расставлены, спина прижата к опоре, а запястья и лодыжки связаны за столбом.

В дверь поскреблись.

— Что надо? — рыкнул гаргуйль, не сводивший с меня взгляда.

— Мой господин, — донеслось из щели приоткрывшейся двери. — Доставлен ваш ужин, вино и наложницы. Подать?

— Да!

Дверь открылась, пропустив склоненного в поклоне слугу с подносом в руках. Он поставил ношу на столик у двух кресел перед расписанной неприличными картинками ширмой, загораживающей половину помещения.

За ним, шаркая и помогая себе клюкой вошла безобразная старуха, одетая в красное парчовое платье и меха. Ее лицо было сплошь в серых бородавках, седые, как перец с солью, волосы, забранные в две полураспущенные косы, удерживались полоской золотого обруча.

Второй рукой старуха сжимала два поводка, шлейка которых крепилась к железным ошейникам на двух голых девушках, стоявших на четвереньках. Вся кожа несчастных была сплошь покрыта свежими синяками, резаными ранами и поджившими шрамами, как причудливым узором. Их головы были опущены, а длинные белые пряди всклоченных волос стелились по полу.

— Мои сучки! — осклабился монстр. — Приведи мне эвинского колдуна, мать. Для него есть работа.

Старуха взглянула на меня и усмехнулась.

— Он во дворце, сынок. Срочно шьет для императора платье его следующей невесты из клана Юй. Отбор пройдет раньше.

— Отбора не будет, ты же знаешь. Отец протянет еще неделю, не больше. Через час колдун должен быть здесь. — Принц перевел взгляд на девушек. — Ко мне, сучки!

Старуха отстегнула поводки и ушла. Девушки, шустро перебирая конечностями, на четвереньках побежали к хозяину. Остановились, заученно поцеловали пальцы его грязных ног с крупными черными когтями.

— Лижите! — приказал гаргуйль и расставил ноги шире, повернувшись так, чтобы я видела весь процесс сбоку. Посмотрел на меня. — Смотри, тень. В следующий раз это будешь делать ты.

Девушки, ползая вокруг полупреображенного монстра, слаженно принялись его облизывать и гладить, поднимаясь от ступней все выше. Одна трудилась спереди, другая заползла сзади. Видно было, что это привычный им ритуал.

И что поразило: каменная чешуя исчезала под их языками и ладонями. Изменялся и весь Риайн: исчезали проступившие на позвонках шипы, укорачивались когти и клыки, морда сплющивалась, преобразуясь в лицо. Но искажение не уходило до конца. И его значительно уменьшившийся каменный член еще торчал, как таран.

— Соси! — приказал монстр и с силой прижал лицо передней девушки к своему орудию, едва не раскрошив ей зубы.

Когда ее глаза стали огромными от удушья, ублюдок выпустил несчастную и приказал второй:

— Теперь ты. Быстро!

Я закрыла глаза, не желая смотреть на эту мерзость, но чувствовала хищный взгляд монстра. Он смотрел на меня. И кончить не смог.

И снова пришел в ярость.

Отшвырнул обеих наложниц и опрокинул ширму, безжалостно ее ломая.

За ней оказалась огромная кровать с высокими спинками. Но вместо спинки в изголовье и изножье были устроены две пыточных колоды, каждая из двух толстых отполированных досок с выемками. Выемки совпадали, образуя дыры для головы и рук. Две доски, три отверстия. Верхняя часть колоды снималась, в углубления на нижней укладывался на шею и запястья рук человек, потом деталь опускалась и зажималась запорами так, чтобы несчастный едва мог дышать.

Колода в изножье не пустовала.

Я увидела безвольно опущенную голову с длинной копной густых рыжих волос с белыми прядями и торчавшие из отверстий по бокам кисти рук с тонкими окровавленными пальцами.

Сердце на миг остановилось. Рыжая!

Риайн подошел к пленнице, поднял ее голову за волосы и ударил по щеке. Несчастная открыла затуманенные глаза.

Я едва сдержала крик.

Это была сестра Роу! Вторая принцесса, изуродованное тело которой мать похоронила в закрытом гробу! Это была она! Избитая, с синяками по всему лицу, но она! Живая!

Ненависть на насильника поднялась во мне обжигающей лавой, но я ее погасила. Если я выдам свои тайные способности сейчас, то не смогу спасти сестру, только себя. Но разве тогда я себя прощу?

Роу тоже меня узнала: ее глаза расширились, потом она зажмурилась, из глаз покатилась слезинка, а с губ сорвался стон.

— Ты ждала меня, принцессочка? — монстр ласково погладил щеку пленницы, стер капельку крови в уголке разбитого пощечиной рта. — Не плачь. Скоро на этом ложе будет другая моя игрушка. Но пока мы ждем портного, который сдерет с нее этот проклятый драконий шелк, пусть даже вместе с кожей, я продолжу с тобой. На чем мы остановились?

Чудовище в обличье человека село на кровать, прогнувшуюся под его весом. Раздался шлепок ладони по голой коже. Голова пленницы дернулась вперед.

— Смотри, мрийта Гвен, и не смей закрывать глаза! — приказал Риайн.

Из глаз Роу скатилась вторая слеза. Сестра по одному только обращенному ко мне слову «мрийта» должна была понять, что я пришла в Школу Тхет по ее следам. И сейчас она винила себя. Я это видела по ее глазам, и едва заметно отрицательно качнула головой.

Нет, Роу, ты ни в чем не виновата. Только это чудовище.

Краем глаза я заметила, что отброшенные оборотнем беловолосые наложницы пришли в себя, и, стараясь слиться с полом, чтобы принц о них не вспомнил, приняли рабскую коленно-локтевую позу, по-собачьи оттопырив зад и уткнув лица в ладони.

Я бы тоже закрылась, если бы могла. Крепко зажмурилась, но слышала хрипы истязаемой Роу. Слышала, молилась про себя и клялась отомстить.

Заметив, что жертва перестала даже хрипеть, Риайн остановился. Отстегнул верхнюю часть колоды, вытащил потерявшую сознание девушку и хлестнул по лицу, приводя ее в сознание.

— Не смей умирать, Роу, пока я не кончил!

Я чувствовала, как слезы стекают из моих глаз и тут же испаряются. Кожа стала раскаленной. Хорошо, что на мне костюм из эвинского шелка, он не выдаст. Но если я не возьму себя в руки…

Изверг наконец кончил. Вытащил извергающийся почти черным семенем член, встал с постели, подошел к столику с едой и вином, взял открытую бутылку и начал пить прямо из горлышка. Его кадык ходил вверх-вниз. Через минуту монстр уже полностью вернулся в человеческий облик. Внешне.

Но он уже не человек. Он — потерявший все человеческое скот.

И это — будущий император? И это ему Теневой клан будет выбирать вторую жену-тень.

Не бывать этому. Никогда.

У меня есть браслеты-ножи. Как только он меня развяжет... Если я еще смогу шевелить затекшими руками, то...

И плевать, что ножи ритуальные...

— Где этот хренов колдун! — взвыл принц и швырнул недопитую бутылку в стену. Разлетелись осколки, на пол потекли красные кровавые струи.

Риайн взял в руку персик, откусил. И, жуя, подошел ко мне.

— Ешь! — протянул он огрызок к моему рту.

— Не голодна, — ответила я, не поднимая на него глаз.

— Я сказал — ешь! — и этот псих раздавил персик о мой рот, больно поранив губы косточкой.

Я сплюнула попавшую в рот мякоть.

— Ты болен, Риайн. Ты знаешь?

— Заткнись, дрянь! Тени не должны говорить. Тени должны лишь подставлять все свои дырки под любое мое желание!

— Ты болен, и ты умираешь, — продолжила я. — У тебя магически измененное семя. Это значит, что твоя тьма, твой зверь тебя поглощает. Когда семя станет совсем черным…

Не дав договорить, он больно схватил мое лицо ладонью, оцарапав когтями, притянул к себе и прорычал:

— Болен? Да что ты знаешь о боли? Никто из вас ничего не знает о моей боли! Никто! — Оттолкнув меня, он снова подошел к столику, взял вторую бутылку, откупорил и отпил. — Но я не умру. Я должен был умереть еще в детстве, когда мой зверь взял верх и почти уничтожил мой разум. Но моя мать… ты ее видела. Наложница императора. Она стала старухой за час и была выброшена отцом из дворца вместе со мной. Это я выпил ее жизненную силу. Она не возражала. Не могла, — Риайн усмехнулся. Сделал еще глоток. — Это моя мать научила меня, как ублажить зверя, чтобы он не делал мне больно. Оказалось, он очень любит секс с человеческими самками. Он не раздирает мои внутренности только тогда, когда наслаждается женской плотью, раздирая ее.

Он сел в кресло и приказал:

— Ко мне, мои тварюшки!

Две беловолосые наложницы, не поднимая голов, побежали на четвереньках к хозяину.

— Ешьте! — дозволил принц и скинул им куски вяленого мяса с тарелки.

Девушки с рычанием принялись его рвать. Риайн сидел, широко расставив ноги и демонстрируя поросль курчавых темно-серых волос внизу живота и увядший член, испачканный кровью Роу. Как животное, не осознавая, насколько мерзок.

— Первое мое семя уже было черным, Гвен, — разоткровенничался изверг. — Сейчас оно серое. Тьма отступила, но она никогда не уйдет. Именно поэтому я в Школе Тхет никогда не кончал ни в одну мрийту. Чтобы мне не пришлось их убивать, чтобы эти дуры не разболтали семерке и остальным о том, что я марионетка зверя, а не наоборот, как должно быть у тхетов. Знаешь ли ты, зачем веками существует такой симбиоз тхетов и мрийт? Отвечай!

Он так рявкнул, что вздрогнули и сжались все пленницы. Даже я. Надо говорить с ним. Надо. Говорить. Если зверь будет спать, он никого не будет мучить.

— Конечно, — сказала я. — Мрийты забирают дурную энергию тхетов, чтобы они не сошли с ума. Рассеивают тьму.

— Мрийты в первую очередь доносят декану, какого цвета семя тхета. Именно это позволяет вовремя выявить слабого носителя и сильного зверя, и загнать зверя в клетку, пока еще он не поглотил человека. Ректорат знает, кто я и что я. Знает, что я — единственный оставшийся в живых признанный наследник императора. И знает, что я захвачен зверем, его марионетка. Как только у меня родится законный сын, они меня убьют.

— Я рыдаю от жалости, — презрительно поморщилась я.

Урод взял яблоко и раздавил его в ладони.

— Болтливая мерзавка. Знаешь, почему ты еще жива, тень? Потому что тебя хочет попробовать мой зверь. Он сходит с ума от желания при виде тебя, а у меня уже нет своих желаний, кроме желаний зверя или тех, которые совпадают с его желаниями. Вот как у моих тварюшек, которые хотят только то, что разрешаю им я. — Он похлопал по колену, и рабыни, бросив мясо, прильнули к его ногам и начали вылизывать. Он оттянул их головы за всклоченные космы. Сунул одной девушке в рот недопитую бутылку. — Иди и приведи в сознание мою пленницу Роу. Она слишком долго отдыхает. Влей в нее вино.

Риайн проследил, как рабыня, держа зубами горлышко бутылки, ползет на четвереньках к кровати, карабкается и льет вино в рот Роу. Та захлебнулась и закашлялась. Но рабыня продолжала лить вино на ее лицо, пока жидкость не закончилась. Невыносимо. Тупое подчинение зверю. Он выдрессировал ее как животное. Такое же, как он сам.

Я опустила ненавидящий взгляд. Нельзя его провоцировать. Надо говорить. Тянуть время.

— Зачем же ты отдал меня в другую семерку, Риайн?

— Я очень умный, Гвен. Очень. Мой зверь еще умнее. Но и злее. Если бы я забрал тебя в свою семерку, пришлось бы его сдерживать. А это очень больно. И в чем мы с ним одинаковы — зверь не любит делиться тем, что сильно хочет сам. Поэтому я сначала проверил тебя, убедился, что ты чего-то стоишь, что ты будешь защищаться, а значит, Арен возьмет тебя не сразу, он никогда не ломает мрийт, он их приручает. И я отдал тебя, чтобы потом взять тайно и владеть без помех. Чтобы никто не узнал. Все было разыграно как по нотам. Проклятый Арен так предсказуем…

— А ректор так продажен… — подсказала я, ужасаясь изощренному злому уму наследника трона.

— Труслив и продажен, — уточнил Риайн. — Это я приказал ему поселить тебя в гостевых покоях. Я отправил туда пирожные со снотворным. Если бы ты съела хотя бы одно… если бы не бросилась в окно… никто бы не узнал. Но ты все испортила, Гвен. Абсолютно все. Поэтому будешь наказана. Как только мать притащит колдуна хоть из дворца, хоть с острова Эвин. Если я не сниму с тебя штаны, то сниму с тебя голову.

Я промолчала. Что тут скажешь?

— Но все исправимо. — продолжал откровенничать урод. — Во-первых, никто из посторонних, кроме тебя, конечно, не видел моего превращения и не сможет провести параллель между мной и гаргуйлем. Во-вторых, так даже лучше. Императору донесет ректор, и папашка скончается от сердечного приступа. Трон перейдет ко мне, и я не буду ждать ни дня, чтобы провести отбор. Я убью, наконец, эту мерзкую старуху Юй и покончу с властью Теневого клана.

— Чем они-то тебе помешали? — Я постаралась, чтобы голос не дрогнул.

— В империи не должно быть никаких королев. Только императрица. И тем более не должно быть такого непотребства как мужские гаремы. Теневой клан перестанет существовать. Все их женщины станут моей собственностью. Я и только я буду ими распоряжаться и одарять ими нужные мне кланы. Та борьба, которая идет сейчас за обладание теневыми женами — ничто по сравнению с тем, что я задумал. И, конечно, двух оставшихся принцесс Юй, старшую и младшую, я заберу в свой личный гарем. Соберу полный комплект.

— Полный… комплект? — я не могла поверить своим ушам.

Страшная догадка заставила закусить щеку изнутри, чтобы не закричать.

Гаргуйль довольно оскалился:

— Три из пяти дочерей старой извращенки Юй уже здесь. Роу ты видела. Посмотри на эту. — И к моему бесконечному ужасу, Риайн запустил пальцы в волосы прижавшейся к его ноге наложницы и, подняв ее лицо, повернул ко мне. — Знакомься, Гвен. Это четвертая принцесса Тени. Лан, прекрасная орхидея сада Юй. Не так ли, моя любимая шавка? Дозволяю подать голос.

— Так, господин, — прошелестел хриплый, навсегда сорванный голос. — Меня зовут Лан. Я четвертая дочь Матери Юй.

Я стиснула зубы, а сердце отчаянно колотилось. Лан! Живая!

Пять лет мы ее оплакивали! Но что же он с ней сделал? Я не смогла опознать сестру в этом изломанном, изуродованном теле, сплошь покрытом шрамами от неглубоких порезов. И почему у нее белые волосы, когда раньше были черные? Богиня… только сейчас я осознала, что ее когда-то роскошная грива полностью поседела.

Он ее сломал. Уничтожил. Нашу Лан.

— Пять лет назад я похитил ее прямо из кареты, — похвастался опьяневший принц. — Она собиралась выходить замуж за моего отца, какая непростительная ошибка. Я не мог допустить, чтобы старый хрыч, изгнавший мою мать, получил такую жену, которая сделала бы его сильнее и продлила его годы. Жену-тень королевской крови Юй. Поэтому она стала моей тенью. Моя малышка очень боится боли, а это так заводит зверя... Тебе же нравится, Лан? Нравится, когда мой зверь с тобой играет? Дозволяю сказать.

— Да, господин. Очень нравится, — прошептала несчастная, а ее кожа от страха покрылась пупырышками озноба.

Риайн потрепал ее по голове, как собачку.

— Умница. Лан стала моим спасением. Оказалось, что мой зверь, мой хозяин и господин, особенно любит страх самок клана Юй. Оказалось, близость с Лан многократно усилила мой ум и жажду власти. И она же через секс ослабила зверя до такой степени, что я вернул себе стабильный человеческий облик и уже без страха мог показаться людям и поступить в Школу Тхетов. Я не мог надеяться на трон, не обучившись вместе с наследниками кланов, не показав им свою силу, не показывая зверя.

Оборотень замолчал. Открыл новую бутылку вина и выхлебал половину. Вытер рот волосами Лан и скинул рабыню с колена. Она тут же отползла, приникнув к полу.

Я покосилась на кровать, где лежала обессиленная Роу, а к ней прижалась вторая беловолосая рабыня и вылизывала ее мокрое от вина лицо. Неужели…

— Что значит вернул облик? — зацепилась я за фразу, лишь бы не позволить сформироваться страшной догадке. — Ты был с Лан… как зверь? Как же она сумела выжить?

— Зверь тогда не был настолько большим, как сейчас. Он многократно вырос позже, после того, как я уже во время свадьбы отца похитил другую его невесту. Прекрасную хризантему сада Юй, третью принцессу Джу. О, как мы со зверем красиво разыграли ее самоубийство! Пришлось скормить аллигаторам никчемную дворцовую служанку, предварительно обезглавив. Чтобы никаких подозрений не возникло, даже если бы отец выловил из рва и вскрыл всех хищников. И это так обессилило императора, что он заболел! Гениальный план. Джу, к ноге! Приласкай меня.

Вторая рабыня скатилась с кровати и, радостно поскуливая, на четвереньках пошлепала к жестокому монстру.

Мама, мамочка! — мысленно рыдала я. Джу жива! Они все живы! Но это… это уже не Джу и не Лан. Это их призраки, мама. Твое сердце не выдержит такого. Ты смогла пережить их мнимую смерть, но сможешь ли ты пережить их псевдожизнь?

Риайн прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, позволяя рабыне возбудить его член.

— Как же приятно было ее ломать! — простонал он. — Я сделал ее еще одной своей тенью, своей безропотной рабыней, как и ее сестру, — хищно улыбнулся оборотень. — Еще одна женщина-тень королевской крови Юй на ложе — это двойная и такая сладкая сила… Они срезонировали, усилив нас со зверем до небывалой мощи! И мы приступили ко второй части плана. К борьбе за трон. Джу, ускорься.

Риайн положил ладонь на ее затылок. Несчастная усиленно заработала ртом.

— Так это ты отравил своих братьев? — Я вспомнила события четырехлетней давности, когда один за другим погибли кронпринц и второй наследник императора. Все считали, что у него больше нет детей, но потом появились слухи о Забытом принце, который тайно учится в Школе Тхет. Забытый принц — это Риайн. Лучше бы он навсегда оказался забыт в этих скалах!

— Не своими руками, — усмехнулся монстр. — Моя мать. Никто не узнал изгнанную наложницу среди служанок кухни, никто не мог заподозрить. Она сильно изменилась после того, как я выпил ее силу. У императора остался только я, и он вынужден был взять меня во дворец, признать кронпринцем и тщательно скрывать, что я нестабилен. Иначе его сместили бы кланы. Избрали бы нового императора. Хочешь знать, что будет дальше, Гвен?

— Нет.

Ничего хорошего.

Гаргуйль расхохотался.

— Боишься? Тебе уже поздно бояться. Нужно смириться, тень, и раздеться самой. Тогда я буду с тобой ласков…

— Ты, Риайн, может быть. Но не твой зверь.

Он перестал смеяться и раздавил в руке бутылку, даже не почувствовав ран.

По его руке не потекла кровь, словно ее в нем не осталось. Ни крови, ни сердца. Хотя я умом понимала, что это просто кожа гаргуйля стала каменной на ладонях. Значит, его зверь снова проголодался и близок.

Джу, вздрогнув, неистово заработала ртом и помогала себе обеими руками. Риайн успокоился и отвлекся. Закрыл глаза, но продолжил говорить. Как будто его собственный голос помогал ему удержаться в человеческом сознании и не обратиться, не стать зверем снова.

— А дальше, Гвен, будет больно и страшно всем, кроме тех, кто мне предан. Как мне было больно когда-то. План зверя был таков: после того, как я закончу Школу Тхет, отец умрет. И я приведу зверя к власти. Тогда уже никто не сможет убить нас. Наоборот, мы убьем всех, кто поднимет голову… Но… кое-что случилось. Кое-кто, будь он проклят! — внезапно рассвирепев, монстр в обличье человека пнул Джу в грудь и откинул на пол. — Ты плохо стараешься, дрянь!

Значит, в академии случился Арен, вот что имел в виду Риайн. Но почему безвестный тхет так взбесил гаргуйля? Даже одна мысль о нем приводит его в неистовство!

— Сначала мой зверь не обратил на него внимания. — Оборотень встал. Подошел к постели, где калачиком свернулась Роу. Она сжалась при его приближении. — Но с каждой его победой, с каждым успехом мой зверь бесился. Так бесился, что подминал меня и выходил убивать. Ректору стало трудно скрывать происшествия. И тогда я вспомнил, что у главы клана Юй есть еще дочери. Я отправил конверт с анонимкой в Теневой клан. Это был крючок наугад, кто клюнет. Конверт вскрыла бедняжка Роу. Глупая вторая принцесса… Она сама пришла в Школу Тхет, сама нашла меня. Я как раз дежурил в тот день. И она сама предложила стать мне не обычной мрийтой, а женой-тенью в обмен на правду. Я не отказал ей, как видишь. Правда, Роу?

Он похлопал ее по бедру. Роу вздрогнула и попыталась отползти, но гаргуйль поймал, придвинул, стиснул ее грудь и укусил вторую. Лизнул ранки, и они тут же зарубцевались. Омертвели как камень.

— Видишь, милая, все честно. — Оставив в покое девушку, оборотень поднялся и подошел ко мне. Взял за подбородок и задрал мне голову, принуждая смотреть в глаза. — Роу узнала правду. Ее мать получила изуродованный до неузнаваемости труп с рыжими волосами. Похоронила и, разумеется, не стала искать пропавшую дочь. А мы со зверем довольны. Три принцессы Юй куда лучше, чем две. Но я люблю симметрию, Гвен. Я ждал четвертую. Ту, которая придет в академию искать убийцу сестрички Роу. И наши со зверем ожидания оправдались. Кто ты, Гвен? Первая принцесса Чен или пятая принцесса Мэй? Судя по юному личику, ты — долгожданная Мэй, самая любимая, самая бесценная драгоценность королевы Юй, которую она таила даже от императора.

Мое сердце билось ровно. Ни одна мышца не дрогнула. Только группы тех мимических мышц, которые отвечают за эмоции легкого удивления и недоумения. Я осторожно высвободила голову из его хватки, поморщилась от боли и с возмущением в голосе ответила:

— С ума сошел? Да если бы я была принцессой, стала бы я добровольно подписывать контракт на сексуальное рабство? Вместе со мной в тот день пришло двадцать девушек, Риайн! Двадцать! Две из нас попали в семерку «Звездного ветра». Меня к ним отправил ты, а вот Мариэль откуда-то, минуя куратора, привел вожак. Ты видел ее контракт? Я — нет! Она явилась в семерку без бумаг. Почему? Подумай своей головой! Или головой своего зверя, раз своей не можешь! А еще была Лей. И вот ее даже император потребовал к себе, как принцессу.

Оборотень задумчиво посмотрел на меня.

А мне хотелось кричать от боли. Ноги и руки, связанные за колонной, давно уже затекли и нещадно болели. Особенно колени и плечевые суставы. Но я не позволила себе ни единого стона.

— Мариэль пришла с Ареном? И у нее не было с собой бумаг? Не знал… — Мучитель прошелся по комнате, отшвыривая ногой куски сломанной ширмы и бормотал себе под нос. Или разговаривал со зверем. — Полусуккуба… Кто второй родитель? Явно наложник старухи Юй. Только по прямому приказу ректора могли допустить… минуя отборочную комиссию и кураторов… так хитро усилить Арена, моего лютого врага… Ах ректор, двойную игру затеял, мерзавец! Или император что-то заподозрил? Не совсем ведь он из ума выжился… — Риайн снова остановился рядом. — Так ты, получается, всего лишь обычная уличная шлюшка, Гвен? Тогда почему мой зверь так тебя хочет? Что в тебе такого?

В дверь поскреблись, и в глазах монстра вспыхнула дикая радость.

— Входи!

— Ваше императорское высочество, — согнувшись в поясном поклоне вошел слуга, глядя в пол, чтобы ни в коем случае не увидеть голых женщин принца. Буйные кудри закрыли его лицо почти полностью. — Дозвольте доложить…

— Я не помню тебя, кудряшка. Где моя мать? Где колдун?

— Я новый евнух вашего гарема. Колдун сбежал. Госпожа его ищет, ваше импера…

— Что-о?! Сбежал?!

В мгновенье ока оборотень оказался рядом с дверью, схватил слугу за горло и поднял одной рукой, прижав к стене. Несчастный схватился за его руки и сучил ногами, но глаза зажмурил.

— Мы привели его ученика… господин… как раз раскройщика эвинского шелка! — еле выдавил полузадушенный.

Чудовище разжало лапу, и слуга рухнул на колени, уткнулся головой в пол.

— Раскройщика? Где он? — уже спокойнее спросил принц.

— З-з-за дверью…

— Пусть войдет.

Слуга на карачках подполз к двери, распахнул ее пошире, и второй слуга, с такой же кудрявой копной волос, так же не поднимая глаз, втащил упирающегося человека в характерных островных шароварах, с завязанными за спиной руками и с мешком на голове.

А какие, однако, накачанные ученики у эвинских колдунов, какие у них красивые руки и сильные плечи! — поразилась я.

— Вот, ваше импера…

— Развяжите его, идиоты. Как он будет колдовать?

Первый слуга развязал руки пленнику, второй сдернул мешок и отскочил. Почему-то вглубь комнаты, поближе к моей колонне.

Ученик-раскройщик поднял склоненную голову и широко улыбнулся:

— Привет, Риайн. Чем могу помочь?

Арен!

Сердце подпрыгнуло к горлу, и я едва удержалась, чтобы не произнести его имя вслух.

— Ты-ы-ы! — с глухим ревом монстр начал увеличиваться в размерах. — Ка-а-ак?

— Нетрудно было догадаться, что тебе понадобится колдун, чтобы справиться с женским платьем. Ведь ни одна девушка не захочет сделать это для тебя добровольно, Риайн.

Гаргуйль, зарычав, кинулся на врага. Но Арен… позорно выскочил за дверь! Я услышала его удаляющийся насмешливый голос, топот ног, и грохот каменных ступней погнавшегося за ним чудовища.

— Господи-и-и-н! Вернись, господи-и-ин! — взвыла Лан и пошлепала на четвереньках за принцем. Ее перехватил первый слуга, и Лан сцепилась с ним, пытаясь вырваться.

— Быстрее, Гвен! Бежим, пока Арен его отвлекает… — подскочил ко мне… Олаф. Оборотень сдвинул на затылок мешавший ему парик, подмигнул и начал перепиливать мои веревки странным полукруглым ножом, похожим на створку ракушки.

Внезапно на него накинулась Джу, зарычала:

— Не трогай ее! Хозяину не понравится!

— Подержи, красотка! — волк не растерялся и, сдернув парик, натянул его на рабыню, закрыв ей обзор. И скомандовал: — Лежать!

Джу… покорно легла на пол. Мне при виде этого кошмара захотелось взвыть, как зверю!

Лан в это время вцепилась в волосы своему противнику и… кудряшки остались в ее руках, и я узнала второго волка нашей семерки. Ворг, заметив успешный прием товарища, тоже скомандовал девушке:

— Место! Сидеть!

Лан плюхнулась на пол, села на пятки и замерла.

— Хорошая девочка, — погладил ее Ворг по голове.

Лан попыталась цапнуть его руку зубами, но не преуспела.

— Нельзя трогать вещь хозяина! — прошипела она.

Черный волк клацнул клыками и прорычал:

— Теперь я твой хозяин, рыбка.

Между тем Олаф разорвал мои веревки на руках и принялся за ноги. Удивительно, сколько времени он не может меня освободить!

— Почему так долго, Олаф?

— Понимаешь, зайка, эти веревки сплетены из эвинского шелка, я режу их специальным колдунским ножом, а он, зараза, хрупкий, боюсь сломать! Всё! Бежим! — Веревки спали, и он попытался меня поднять.

Бежать я не могла. Я даже встать не могла!

— Подожди, Олаф. Я… сейчас. Минуту. Я разомну ноги. Там… — я показала на кровать. — Там еще одна девушка. Ее зовут Роу.

— Ей помогут, зайка. Наши все тут. Сейчас Мершас и Дэвис охрану нейтрализуют, а Бер старую гаргулью доломает, и парни придут. Идем!

Издалека донесся жуткий вопль, громоподобный рык. Стены содрогнулись. Потолок треснул, что-то посыпалось.

В помещение ворвалась стая летучих мышей, закрутилась в воронку и сформировалась в человеческую фигуру, а в дверь запрыгнул Дэвис. За его спиной стелились полупрозрачные туманные крылья.

— Что вы тут возитесь, как мышшши?! — прошипел кошак.

Кимор времени терять не стал. Мгновенно сориентировался и раздал каждому по девушке, не забыв о себе:

— Немедленно уходим! Урод начал рушить свое логово, чтобы разделаться с Ареном. Самому гаргуйлю камни не страшны, а девчонок он решил похоронить заживо. Я понесу Гвен. Олаф, Ворг, возьмите беленьких девочек. Дэвис, займись малышкой на кровати. Не в том смысле займись, она и так едва дышит.

— Сам вижу! — взрявкнул кошак и одним прыжком оказался рядом с Роу. Бережно поднял ее на руки и, помогая себе не столько крыльями, сколько отросшим пушистым хвостом, понесся огромными, длинными прыжками прочь.

Волки тоже выпустили крылья, более плотные, чем у тигра, но несоразмерно маленькие и слабые, как будто они совсем недавно проклюнулись, поднырнули под безучастных ко всему Лан и Джу, приказали им держаться покрепче на их спинах и тоже умчались.

— Ты только не пугайся, Гвен, — почему-то начал успокаивать Кимор. И я заметила, что ему мешают говорить два клыка под верхней губой, а уши вытянулись и заострились.

Новый грохот оглушил, он раздался уже где-то гораздо ближе. Гаргуйль возвращался! Колонна с трещиной переломилась и рассыпалась. Затрещали другие три колонны, державшие свод.

Я просто не успела испугаться! За плечами демона взметнулись мощные кожистые крылья, и он, подхватив меня на руки, взлетел и вынес нас обоих из страшной пыточной спальни императорского наследника.

Арен, почему ты опять занят?

Войти в ловушку — совсем не то же самое, что выйти из нее. Кимор едва успевал уворачиваться от летящих на нас камней со сводов логова.

Факелы были потушены, но демон обладал чутьем летучей мыши и обходил все препятствия, еще и успевал предупредить бегущих внизу товарищей. Их звери хоть и видели в темноте, но не настолько полную картину, как магический нетопыриный локатор.

До устья пещеры мы долетели без препятствий. Но то, что я сочла иллюзией, когда гаргуйль влетел в скалу, оказалось огромной каменной плитой, закупорившей вход. И возле устья пещеры шла битва — взрывались световые магические шары, сияли ловчие сети, вспыхивали струи огня, которые извергал монстр, словно он стал действующим вулканом.

Здесь было светло, как днем в грозу.

И очень шумно.

Грохот в замкнутом пространстве пещеры отражался от стен и становился невыносимым. Я зажала уши, но гудело само нутро скалы, и вибрация сотрясала все тело.

Мы все тут погибнем, — мелькнула тоскливая мысль, — а я так и не узнала ни любви, ни мужчины…

Надо было соглашаться хотя бы на секс в ванне. И почему я такая принципиальная дура? Любви вдруг захотела! Любовь и власть несовместимы!

Кимор повис в воздухе, уцепившись за неровный камень кривыми когтями сложенных крыльев и держа меня на весу. Причем, крылья он сложил так, чтобы накрыть меня, словно козырьком. Я обхватила его за шею руками, а за талию ногами, уже не обращая внимания на жуткую боль в мышцах и суставах. И затаила дыхание, наблюдая за битвой.

Огромный, как слон, каменный гаргуйль метался, крушил скалы кулаком, пытаясь поймать пляшущего вокруг него Арена. Полуобратившиеся медведь и наг отвлекали зверя, но тот не обращал на них внимания, лишь отмахивался длинным и узким шипастым хвостом, как от мух.

Наверное, что-то случилось либо с моим зрением, либо виновато плохое, непродуманное для зрителей освещение батальной сцены, но Арен двигался так стремительно, что его тело смазывалось, на стенах плясали нереальные тени, как будто в воздухе кувыркался не один гаргуйль, а еще штук пять невидимых и огромных крылатых существ.

И я зря боялась, что невероятно массивный гаргуйль раздавит моего будущего главного мужа в гареме, как букашку. Он не только не проигрывал, он обставлял врага играючи, раз за разом! Вынуждал вертеться его вокруг собственной оси до головокружения.

Более того, я заметила, что Арен не дает монстру хаотично бить по стенам пещеры, а уводит удар за собой так, чтобы огромный кулак зверя ударил в каменный щит, перекрывший выход. Наш вожак специально замедлялся, чтобы дать возможность монстру разглядеть себя, замахнуться и ударить.

Плевки лавы тоже ни разу не попали в тхета. Зато камень щита раскалился, а кулак монстра проминал препятствие.

Наконец настал миг, когда чудище, ударив, проломило щит, пролетело вперед по инерции, и его лапа застряла в трещине вместе с головой.

Не теряя ни доли мига, развернулась магическая ловчая сеть. Липкая, прочнее эвинского шелка. Арен, медведь и наг оплели монстра и направили на него жезлы, закрепляя результат.

Гаргуйль задергался, расширяя пролом, и доломал щит. Попытался раскрыть крылья, но уже не смог, и оглашал окрестности диким ревом исполина так, что скала начала складываться.

Волки, тигр и демон рванули вперед, спасая каждый свою ношу.

Кимор летел первым, но остальные оборотни не успевали!

И тогда случилось кошмарное.

Арен оглянулся, понял, что его друзья через миг погибнут под обвалом и, бросив почти поверженного врага… превратился в еще худшего монстра!

Невероятно огромный черный дракон, воскресший из мифов, взмахнул крыльями, сгреб нас, как будто воздушным арканом, и вынес из рушащейся пещеры.

Забытый наг успел обвиться змеей вокруг его хвоста, а демон — вцепиться в нага, чтобы нас не отнесло под обвал ветром от драконьих крыльев, как мошку.

Скала обвалилась позади, подняв до небес столб пыли и осколков. Мы пережили это землетрясение на соседней горе, укрытые от каменного дождя мощными крыльями дракона.

Когда камни закончились и небо очистилось, дракон сложил иссеченные в лохмотья крылья, и стало понятно, что день уже в разгаре: солнце стояло почти в зените.

— У тебя свои крылья есть, а ты меня едва пополам не порвал, демонище проклятый! — ворчал Мершас на Кимора.

— Прости. Думал, что это спасительный канат…

— Канат? Удавлю! — Но сил на дружескую потасовку ни у кого уже не было.

— У меня теперь навсегда комплекс неполноценности останется, — вздохнул Бер, самый мощный и высокий из семерки, глядя на очертания черного дракона.

Крылатая громада впечатляла. До жути.

Шкура была такой черной, что он весь выглядел, не как живое существо, а как бездна, как провал в мироздании, неуместный в этом мире.

Я боялась на него смотреть, но он притягивал взгляд. Все взгляды.

Даже в пустых глазах сошедших с ума сестер Лан и Джу появлялось что-то живое. Недоумение. Попытка понять.

— Господин, — с ужасом прошептала Лан. — Ты вернулся? Ты теперь… такой?

Ящер, застывший, как изваяние, не повернул головы.

— Я́ теперь твой господин, рыбка, — напомнил ей Ворг и бережно погладил ее по голове.

Лан покорно склонилась. Черный волк вздохнул. А Джу, вздрогнув, посмотрела на него, перевела взгляд на Олафа, державшего ее за руку, и недоуменно нахмурила брови.

— А я — твой, красотка, — ласково шепнул белый волк и положил ее ладонь на свою щетинистую щеку.

Взгляд Джу стал каким-то… опрокинутым. Растерянным. Она выдернула ладонь, коснулась своей щеки, переспросила:

— Красотка? Я? — и вдруг, уронив голову в ладони, зарыдала.

Беззвучно, страшно.

Олаф придвинул ее, положил на свое плечо и, бережно гладя ее по клочкам волос, с ненавистью посмотрел на раскрошенную в гравий скалу, бывшую логовом зверя и ставшую курганом насильника Риайна и его матери-убийцы.

Дэвис, державший на коленях обессиленную Роу, прижал ее покрепче и тихо запел-заурчал ей на ухо что-то утешительное.

Бер оглядел товарищей и спасенных девушек.

— Вы это… придумайте что-нибудь, как нам объяснить, куда делся кронпринц?

— Никак, — фыркнул Мершас. — Мы ничего не видели. Никакого принца. Зверя бешеного видели, а принца — нет. И, кстати, гаргуйль сам себя уничтожил. Сам разрушил скалу и себя похоронил. Ну а если откопают и увидят наши сети, так это, наоборот, доказательство, что мы его не хотели убивать, а пытались обезопасить, только и всего.

— Императору посрать, что мы хотели, змей, — пробурчал Бер. — Он лишился последнего наследника. А возраст у него такой, что вряд ли сможет еще кого зачать… здорового. И у нас четыре свидетельницы, что Риайн и гаргуйль — одна морда.

— Не путай сюда девчонок, — глухо посоветовал Кимор. — Им и так досталось.

— Надо узнать, кто эти пленницы и вернуть их в кланы. А Гвен — в академию. За ней, наверное, уже стражников прислали.

— Я не вернусь, — твердо сказала я.

— Но как же… — растерялся Бер. — А императорский указ? Тебя же стража по всей империи искать будет! Они уже наверняка явились за тобой.

— Смерть — достаточная причина, чтобы указ на меня не распространялся. А я умерла вон там, в логове зверя. — Я кивнула на разрушенную скалу. — Вы меня даже не видели.

— Я из клана Юй, — вдруг призналась Роу, ни на кого не глядя. Ее голова лежала на груди кошака. Он даже куртку с рубашкой осторожно расстегнул и шерстку отрастил под ее щекой, чтобы ей мягче лежалось. Сестра вздохнула и продолжила, хотя говорить ей было еще тяжело. — Я — вторая принцесса Роу. Белый волк спас третью принцессу Джу. Черный волк — четвертую принцессу Лан. А новенькую девушку в одежде из эвинского шелка гаргуйль называл именем Гвен.

Умница сестрица. И не солгала, и правду обо мне не сказала.

Парни переглянулись.

— Принцессы Юй? — потрясенно переспросил наг.

— И почему нам с тобой, брат Мер, не повезло спасти хоть одну принцессу? — жалобно поднял брови медведь. — Как дураки, дрались с гаргульями вместо того, чтобы сразу бежать в гарем принца за сокровищами!

Кимор хмыкнул.

— Я слышал о принцессах Юй. Три из них считались погибшими. А вас, оказывается, похитил гаргуйль. Что ж, теперь понятно, как принцу удалось так продвинуться в магии. Понятно, за счет кого Риайн был таким сильным, умным и расчетливым, пока… пока не просчитался.

И шестеро товарищей взглянули на неподвижного черного дракона, застывшего изваянием на вершине скалы и смотревшего куда-то вдаль.

— Вот ведь напасть какая! И что теперь нам с ним-то делать? С драконом-то этим? — душераздирающе вздохнул Бер. — Они же не существуют! И почему Арен так долго не возвращается к человеку? Его же теперь уничто… проблемы у парня, короче.

— А что ты с ним сделаешь? — фыркнул наг. — Он отгородился от нас и не слышит. И не видит, похоже.

— Мне кажется, его и вовсе тут нет, — задумчиво сказал Кимор.

И словно в доказательство его слов подул резкий ветер, и плотное черное пятно с драконьими очертаниями колыхнулось, расползлось туманными клочьями и растаяло. Безмолвно и жутко.

— Ну вот, получается, дракона мы тоже не видели… — не меняя ни задумчивого тона, ни выражения лица, прокомментировал Кимор.

Бер с облегчением выдохнул и вытер рукавом пот с лица, перепачкав его еще больше.

Арен, я не поняла, как и когда ты успел опять меня бросить?!

— Ну все, парни, отдохнули, пора валить, — скомандовал Бер. — Нам еще надо девчонок до ближайшего селения отвезти, помощь вызвать и хотя бы к обеду успеть вернуться.

— Я могу быстро спустить девочек к подножью горы, — предложил Кимор. — Видите, внизу дым от костра? Наверняка охотники или рыбаки ночной улов коптят. Это будет ориентиром. А вы уж как-нибудь сами, братья, ножками. Или лапками. А там до селения недалеко, я помню путь, видел с высоты.

— А ничего, что девочки все, кроме Гвен, голенькие? — засомневался медведь. — Может, спрячем в лесочке, за одеждой сбегаем… Принцессы же!

— Ничего, главное — живенькие! — бодро ответил демон. И с угрозой добавил: — Пока еще. А посидят здесь на холодных скалах…

— Тогда вперед! — махнул рукой Бер. — Еще посмотрим, Кимор, кто из нас первым внизу окажется.

Демон подхватил меня на руки и взлетел.

Первым внизу, у костра на берегу ручья, оказался Арен.

Человек, а не дракон, и не тень дракона.

Он сидел на срубленном и очищенном от сучков стволе дерева и подбрасывал в огонь еловые ветви для дыма.

— Я так и знал, брат! — с облегчением рассмеялся демон, опустив меня на землю. — Уж очень вовремя этот костер задымил, как по заказу. Дракон был иллюзией? Умеешь ты напугать!

Арен скользнул по мне обеспокоенным взглядом и тепло улыбнулся. И не ответил на вопрос, лишь усмехнулся загадочно. Мол, так я тебе и открыл свою тайну.

— Сядь, Загадка, погрейся. Что-то вы долго отдыхали, Кимор. Совсем семерка форму потеряла.

— Потом поругаешь. Я за остальными слетаю. У волков и тигра еще слишком слабые крылья, совсем как у птенцов…

— Подожди. Тут в тюке одежда и легкая еда для девушек, — Арен показал на переметную суму, лежавшую неподалеку. Такие обычно подвязывают к седлам лошадей. — Там же фляга с водой и лекарства. Сделайте здесь привал на полчаса, не больше. Девушек надо одеть, подкормить и дать успокоительное. Там две жертвы людей давно не видели, одна пять лет, другая четыре года.

— Откуда ты знаешь? — удивился Кимор.

— Я их узнал.

Теперь уже я в изумлении смотрела на тхета. Если даже я не сразу узнала сестер, то как сумел он?

— Точнее, одну узнал, — поправился Арен, — Рыженькую. Это она недавно исчезла из академии. А двух просчитал. Это ведь принцессы Юй, считавшиеся погибшими? Это самое логичное объяснение внезапному росту способностей Риайна и его зверя.

— Да, это они, — кивнул Кимор. — Рыжая сказала.

Значит, Арена уже с нами не было, когда сестра открыла их имена. Ну конечно, он уже сидел здесь и жег костер, чтобы его заметили с горы.

А до этого он успел куда-то смотаться и раздобыть одежду и все необходимое для бывших пленниц.

И он только что дрался с чудовищем, но успел обо всем подумать, позаботиться, просчитать...

Арен, я восхищена.

Но я начинаю тебя бояться.

— И никуда девушек отвозить не надо, Кимор, — по привычке распорядился бывший вожак. — Пусть остаются здесь, у костра. Передай Беру, что магистры академии и имперские гвардейцы уже на пути сюда. Такой взрыв должен был поднять всех на уши. Теперь все. Лети, брат. — Арен кивнул товарищу и бросил в костер такую большую охапку веток, что я раскашлялась, а демона как солнечным лучом прижгло, так быстро он схватил тюк, взвился и исчез за верхушками деревьев.

Едва крылатый скрылся, Арен оказался рядом и обнял крепко-крепко. Его пальцы зарылись в мои волосы, он прижался лбом к моему лбу и прошептал:

— Как же я рад, что ты жива! Почему ты меня не позвала? Я же просил!

Я тоже рада, что ты жив, Арен.

— Что просил?

— Я говорил тебе: если нужна будет помощь, просто позови. Всего лишь скажи одно слово: «А́рен». И я приду.

— Ты говорил назвать твое имя, если меня принудят к близости. Но Риайн не сумел…

— Зверь мог просто убить тебя. Просто… убить… Меня, как назло, вызвали к императору на допрос о похищении приза с турнира… Я почувствовал, что ты попала в беду, но… Когда вырвался от стражи, ты была уже недосягаема. Логово Риайна оказалась заблокировано от вторжения надежнее дворца. Только твой зов стал бы для меня отмычкой и тропинкой… Я так боялся не успеть, когда понял, что ты все забыла, и мне придется задействовать запасной план с колдуном!

— Как ты догадался о колдуне?

— Это как раз просто. Любому, кто захочет насильно снять с кого-то одежду из эвинского шелка, потребуется островной колдун. А он единственный на всю столицу и сразу спрятался и прислал мне весть, когда заподозрил, что за ним пришли чужие.

— Потому что ты его родственник? Этого колдуна.

— Нет. Но именно он обучал меня в детстве островной магии.

— Ты сказал, что почувствовал, что я попала в беду. Но как? На этом платье нет знака семерки, да и ты уже не вожак!

Он нежно улыбнулся. И по своей невыносимой привычке тайну не раскрыл. Очередную!

— Я всегда приду на твой зов, Загадка. Помни об этом, прошу.

«Всегда приду…»

Просто будь всегда рядом, Арен, чтобы мне не пришлось тебя звать!

Но я промолчала. Еще не было такого в нашем мире, чтобы боевик, воин, тхет был пристегнут к бабьей юбке! Зверя можно посадить на цепь. Но тхеты для того и обучаются полному контролю, чтобы не допускать к своему зверю никого другого.

Вспомнив, что одержимому Зверем императорскому бастарду никакое обучение не помогло, я содрогнулась от озноба.

— Пойдем, — Арен поднялся и протянул мне руку.

— Куда?

— Тут недалеко есть горячие источники. Помоешься перед возвращением. Да и мне надо смыть пыль и кровь. У оборотней тонкий нюх, они сразу поймут, что я дрался с Риайном и, когда принц не вернется, у ректора будет готовый кандидат в смертники за убийство наследника. Хотя я его не убивал.

Я встала с его помощью, облокотилась о сильную руку, и сказала:

— Горячие источники, это хорошо. Но я не буду возвращаться в академию, Арен. Все видели, что меня похитил монстр. Пусть я пропаду без вести. Хорошо?

Он прижал меня к груди, снова погладил по растрепанным косам.

— Только не пропадай для меня, душа моя.

Подхватил меня на руки и понес по лесной тропе.

Я обняла его за крепкую шею и улыбнулась: уже не Загадка. Душа.

Какой все-таки он у меня романтик!

Наверное, Арен опяять использовал свою удивительную способность мгновенного перемещения, потому что местность, куда он меня принес, была совершенна невозможна в окрестностях академии.

«Горячим источником» оказалось целое озеро — небольшое, абсолютно круглое, терявшееся в густой зелени исполинских деревьев. Точнее, целое ожерелье маленьких озер. В «нашу» купель лился горячий водопад из водоема выше, и вода низвергалась дальше по цепочке, к подножью старого вулкана.

Под столицей точно не было никаких спящих вулканов.

Арен поставил меня на теплые камни и деликатно отвернулся, пока я раздевалась. Нижнее белье не стала снимать. Во-первых, оно красивое…

— Тут, у берега, совсем неглубоко, но в центр лучше не заплывать, — предупредил мой спутник. — А в остальном абсолютно безопасно. Вода целебная. Но если ты боишься незнакомого места, я посторожу. Искупаюсь после тебя.

Я зашла в теплую воду. Посмотрела на фигуру замершего на берегу тхета, на разводы крови и пыли, покрывавшие его не хуже брони. Целебная вода ему нужна куда больше, чем мне.

— Если тут так безопасно, то мы можем вместе искупаться, а не сторожить друг друга, — предложила я. — Это займет меньше времени.

И не отказала себе в удовольствии понаблюдать за красивым мужчиной, спешно скидывающим рваную одежду. Он обнажился полностью, и раны на его теле ужасали. А он еще тащил меня на руках!

Накрыло меня уже в чаше купели.

Запоздалым ужасом.

Страхом за сестер, за их искалеченную судьбу.

За себя, только чудом не разделившую их страшную участь.

И… за Арена. За него я тоже страшно боялась там, в пещере, когда он сражался с бастардом василиска. Какое счастье, что принц-изверг не унаследовал страшный дар императора — превращать живое в камень одним взглядом.

Горячая вода расслабила сжатые пружины души и тела, благодаря которым я еще держалась. Обняв полузатопленный гладкий валун, прижалась к нему щекой и заплакала.

Беззвучно, неудержимо.

Я рыдала так горько, что не сразу заметила, как вместо шершавого камня под щекой оказалось гладкое мужское плечо, а сильные пальцы тхета бережно, едва касаясь, гладят мои волосы.

Он молчал, но от него шла такая волна нежности и сочувствия, что моя истерика плавно растворилась, как слезы в теплой воде.

Я затихла, слушая рваный стук его сердца. Он сказал мне больше о его чувствал, чем слова. Арен, так же молча начал осторожно омывать водой мои плечи, руки. Обнял мое лицо ладонями, стирая слезы, и внимательно заглянул в глаза.

— Арен, — прошептала я. — Если тебя обвинят в убийстве кронпринца… Я могу свидетельствовать в твою защиту.

— Душа моя, не думай об этом.

— Нельзя не думать. Ты должен знать. Этот… гаргуйль признался, что он и его мать убили всех детей императора. Это чудовище специально похищало теневых принцесс, но не только для своих мерзких развлечений и усиления магии, а для того, чтобы ослабить отца и приблизить его смерть. Я поклянусь кровью и Тенью.

— Суда не будет, душа моя. — Уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке. — Но я благодарен тебе за желание помочь.

И я крепко-крепко обняла его, мельком заметив, что раны на его руках и груди почти затянулись. Потрясающая регенерация! Или воистину волшебная вода.

Ледяной комок страха в груди окончательно растаял.

Я сама его поцеловала. И потянула к берегу, на прогретый полуденным солнцем плоский камень, где лежала наша одежда.

Но на берег мы не вышли. Я плескала водой на его израненную кожу, чтобы поскорее зажила, но Арен притянул к себе, обрушился на мои губы с неотвратимостью урагана. Я ответила с не меньшей страстью, повисла на нем, вцепилась в его плечи — ноги отказались держать потяжелевшее тело.

Остатки одежды словно растворились. Я ощущала его всего, всей кожей, и мне было мало этих касаний. Я хотела вжаться в него, слиться в одно целое, биться в одном ритме, дышать одним дыханием.

И было уже неважно, что солнце взошло в зенит, и тени на берегу укоротились, почти исчезли. Зато среди камней, где они затаились черной кромкой, приобрели космическую глубину.

И это тоже было несущественным, потому что на мелководье теней не было вовсе — солнце плавилось в воде вместе с нами.

И окрасилось моей кровью, когда Арен мощным толчком вошел в мою глубину.

И окрасилось его кровью, когда мои браслеты оцарапали его спину, вскрыв едва зажившие раны.

Мы были беспощадны друг к другу. Я пила его силу и хотела еще и еще. Он брал меня с ненасытной яростью, а его Зверь отступал, дальше и дальше, глубже и глубже, и я никак не могла его догнать и прикоснуться к невероятной мощи…

А потом мой мир перестал существовать, рассыпавшись на мириады восхитительных искр. Я исчезла, слилась с Тенью мира и сама стала Тенью.

Тенью моего мужчины.

Он поднял меня на руки и отнес на прогретый солнцем камень, напомнивший формой алтарь Богини.

Я спрятала улыбку, уткнувшись в покусанное мной плечо моего избранника.

Я все сделала неправильно. Неправильное место. Неправильное время. Неправильная стихия. Даже противоположная: вода вместо огня. Забыла о ритуальных ножах, которые так и остались свернутыми в браслеты. Забыла о молитве, посвящающей Богине девственную кровь. Но мне было все равно.

Я потеряла право на корону главы клана Юй.

Но обрела целостность. Обрела себя. И невероятный, объемный, яркий мир в душе и сердце.

Как будто вся моя жизнь до этого момента была полуслепой, половинчатой. Как будто до этого мои чувства были приглушены.

А сейчас они раскрылись, как два крыла. Я и Он.

Арен растянулся на камне и усадил меня сверху. Его ладони скользили по моему лицу, груди, животу, бедрам. Я снова ощутила его желание, так совпадавшее с моим. А его взгляд, — восхищенный, жадный, — плавил мое сердце.

Только ритуальный секс, — напомнила я себе. Один раз во имя Тени. И второй раз — во благо магии и моего Зверя.

О да! Хочу! — магия искрами пробежала по жилам. Моя ненасытная вторая сущность хотела этого мужчину в безраздельное пользование! Сейчас и навсегда.

— Теперь я знаю, какие глаза у счастья, — прошептал Арен. Шальная улыбка гуляла по его губам.

— Какие?

— Твои, душа моя. Ты — самое прекрасное, что случилось в моей жизни.

Он перевернул меня и навис сверху, целуя с бесконечной нежностью. Оторвавшись от губ, заскользил легкими поцелуями по шее к ключицам, его язык поочередно ласкал вершинки грудей, порождая во мне огненную волну, прокатившуюся по телу и свернувшуюся в животе жаркой огненной змейкой.

Раздвинув мои колени, он мелкими поцелуями прошелся по внутренней стороне бедер, и его губы сомкнулись на самой чувствительной точке моего тела.

— Ах! — Меня выгнуло, словно от разряда магии. Самой сладкой и желанной магии в мире.

Но на мой вскрик ответило чудовищное эхо!

Земля содрогнулась.

Скала на противоположной стороне водоема взорвалась гигантским гейзером огненной лавы, из ее вершины начало выбираться что-то совершенно жуткое, огромное.

Арен среагировал мгновенно. Выставил щит одной рукой, второй сгреб мою одежду и сунул мне в руки.

— Беги!

— Что это, Арен?

Но я и сама уже видела выросшую над скалой ненавистную фигуру гаргуйля, ставшего еще огромнее и страшнее.

Он выжил! Выжил и нашел нас! Как такое возможно?

— Риайн — каменный гаргуйль, — услышал меня Арен. — Гора его не убила. Это его стихия. А с магической сетью он все-таки справился.

Монстр огляделся, оглушительно взревел и плюнул сгустком огня.

Пламя растеклось по щиту.

— Беги, прошу! Риайн призвал силу рода. Сейчас здесь будет император. А тот сначала превратит всех в камень, потом будет разбираться.

— Нет! Я не оставлю тебя! — я судорожно натянула тунику, активировала защитные амулеты и ритуальные ножи. Другого оружия у меня не было. Кроме магии. И второй сущности.

— Приказываю, как вожак, мрийта! — рыкнул Арен. — Уходи! Я найду тебя. Беги же!

Он оттолкнул меня за валуны, а сам подскочил в воздух, развернул антрацитово-черные крылья, заслонив меня, как еще один щит, и крикнул:

— Я здесь, Риайн! Зря я пощадил тебя, не стал добивать. Но я исправлю свою ошибку!

Ответом ему была стена огня. Вспыхнули кусты вокруг водоема, затрещали стволы деревьев.

Наш щит лопнул, но Арен тут же бросил еще один и ринулся в атаку.

Нельзя, чтобы он отвлекался на меня!

— Меня зовут Мэй, Арен, — прошептала я.

И превратилась. Целиком.

Юркнула ящеркой в гудящее пламя. Слилась с огненными всполохами.

Саламандру огнем не напугать.

И в огне никто искать беглянку не будет.

Сквозь раскаленный воздух я наблюдала за невероятной схваткой серого громоздкого гаргуйля с тяжелыми крыльями и… даже не знаю, как описать то смертоносное существо, которым стал мой избранник.

Он вился вокруг каменного огнедышащего монстра, непрерывно перетекая из одной формы в другую. Крылатые драконьи очертания сменялись львиными, когда Арен, уходя от удара, падал на землю.

Лев в прыжке уступал тело мага питону, обвивавшемуся вокруг шеи Риайна. А когда безобразные когти чудовища начинали рвать его на части, он легко рвался и рассыпался стаей черных птиц, чтобы снова превратиться в дракона!

Если бы я не влюбилась в моего мужчину раньше, то влюбилась сейчас. Он невероятен, неуловим, прекрасен!

Он играл с врагом, отвлекая, изматывая его, как тряпку. Снова щадил его. Жаль. Риайн не щадил никого.

Я так зачарованно наблюдала за боем, что поздно заметила появления новых лиц. Если можно так назвать полутрансформированных в боевые формы Зверей императора.

И за их спинами возвышался сам владыка Зирритской империи — неимоверно толстый, белесый, покрытый буграми брони змей.

К счастью, маленькую ящерку в горящих кустах никто не разглядывал. Я уменьшила тельце своего зверька до небольшого листочка пламени, вяло жующего веточку. Но бежать и не подумала.

— Прекратить бой! — рявкнул архимаг, возглавлявший государеву охрану.

Если бы его еще услышал свихнувшийся гаргуйль! Риайн заполошно метался, как безголовая курица по двору, и непрерывно сыпал огненными заклинаниями, пытаясь достать оседлавшего его загривок тхета.

Арен, полностью вернувший человеческий облик, чудом удерживался на своем «скакуне» и виток за витком накидывал на него заклинательную сеть с острейшими шипами, способными пронзить даже каменную шкуру гаргуйля.

Тот совсем озверел и уже ничего не соображал от боли. Одна из его огненных плетей хлестнула в сторону императора. А может, он прекрасно все понимал, и это было намеренным покушением, судя по полному ненависти рыку бастарда:

— Явился, папаша! Сдохни, наконец!

Он крутанулся волчком, пытаясь поразить огнем всех, до кого дотянется его злоба.

— Взять живыми! — скрипучим басом приказал Большой Змей. — Обоих!

И полыхнул желтым взглядом.

Я едва успела зажмуриться! В миг, пока василиск поднимал тяжелые веки.

Рев гаргуйля резко прервался. Наступившую тишину нарушал только плеск камней, катившихся в купель, и треск пылающей растительности.

Я осторожно приоткрыла один глаз. И тут же в изумлении распахнула оба!

Окаменевший гаргуйль замер с поднятой рукой, из его когтистой ладони вырывалась рубиновая друза — магическое пламя, остановленное в полете взглядом василиска. В неподвижности обнаженная шипастая фигура монстра выглядела еще безобразнее. Лишь глаза сверкали злобной яростью.

Я с ужасом зашалила взглядом по оплавленному скалистому берегу. Где Арен?

И выдохнула с облегчением. Не скажу, что невредимый, но живой, совсем не каменный вожак стоял позади статуи монстра и брезгливо стряхивал с израненных рук остатки окаменевшей сети. К нему уже бежала, гремя подготовленными амулетами и кандалами, императорская стража, но Арен поднял руку, останавливая их:

— Не надо. Сам пойду.

Стража аккуратно обогнула его по дуге и устремилась к гаргуйлю.

Но не успела. Воздух со свистом рассек арбалетный болт и ударил между ног чудовища, где болталось его ничем не прикрытое хозяйство.

Уже не болталось.

Окаменевшая плоть откололась и разбилась на мелкие осколки. В глазах статуи, еще живших на неподвижной морде, отразился дикий ужас.

Маги попятились, бросились назад к василиску. Оглядели скалы, откуда прилетело орудие возмездия.

Я тоже пригляделась к мелькнувшему среди нагромождений валунов рыжему огоньку в стороне от направления полета болта. Неужели Роу? Только она способна на такой риск!

А значит, и семерка не оставила вожака! Показалось даже, что мне подмигнул из глубокой тени янтарный тигриный глаз.

— Обыскать скалы! — императорский архимаг махнул рукой в противоположную от показавшегося мне огонька сторону.

Василиск тоже туда прищурился, и за один миг растения в той стороне посерели. Он превратил их в камень!

Стража разделилась. Половина отряда ринулась обыскивать заросли, остальные занялись упаковкой кронпринца. Через минуту обмотанная цепями, увешанная амулетами статуя превратилась в кокон чудовищной гусеницы.

Пока они возились, вернулись маги с добычей — окаменевшим разряженным арбалетом и какой-то конструкцией. Архимаг взял оружие, повертел в руках, восхищенно поцокал языком и доложил:

— Ваше величество, это было привязано к дереву. Судя по конструкции, это самострел на крупную дичь, приходящую к целебному источнику на водопой. Он сработал по самонаводящемуся магическому импульсу, когда… э-э… дичь стала неподвижной на время, достаточное для наводки. Высота выстрела как раз рассчитана на крупное животное, но никак не на… э-э… габариты Зверя его высочества.

— Считаешь, это не покушение, а случайность? — Василиск недовольно поморщился.

Но архимаг проявил дивное бесстрашие. Искоса посмотрел на Арена и решительно кивнул:

— Уверен, ваше величество. Охотник, кто бы это ни был, далеко. Но думаю, он периодически проверяет самострел. Оставим здесь засаду, поймаем и допросим.

Ого! Так он наш человек? В смысле, покровительствует Арену? Императорский архимаг и глава стражи? Это необычно…

Император, потеряв интерес к теме, повернул бугристую голову к Арену. Приказал:

— Говори. Ты поднял руку на моего официального наследника. Не на соревнованиях и не в дуэльном круге с арбитрами. Смерти захотел?

Тхет усмехнулся уголком рта. Задумчиво посмотрел на осколки между ног статуи.

— Риайн напал, когда я купался, мой император. Я лишь защищался.

— Ты был один?

— Разве что тень составила мне компанию. — Нежная улыбка тронула губы Арена.

— Вот как… — мутные глаза василиска начали опасно желтеть. — В скалах недалеко от столицы сегодня утром был магический взрыв и обвал. На месте обнаружено замаскированное тайное логово какого-то маньяка. В завале найдены трупы женщин. Уцелела только гаргулья, бывшая кухонная служанка, когда-то работавшая во дворце. Сейчас она дает показания. Ты имеешь отношение к происшествию?

— Я не взрывал скалы, ваше величество.

— Спрошу прямо, Арен. Это твое тайное логово?

— Нет. Клянусь Зверем.

— Которого у тебя нет! — рявкнул василиск. — А служанка говорит, что там развлекался ученик тхетов.

— В академии семьсот учеников, мой император.

— Но только ты обладаешь удивительными способностями тайно покидать стены школы в любое время. Только тебя невозможно отследить никакими поисковыми заклинаниями и амулетами.

— Прошу простить, но я напомню. Известен еще как минимум один ученик, у которого нет моих способностей, но есть особые привилегии, и одна из них — дозволение уходить с территории в любое время и не ставить в известность руководство о своих отлучках.

— Ты намекаешь на принца Риайна?

— Говорю прямо. Обнаруженная вами кухонная служанка — его родная мать. Кстати, это от ее рук погибли все ваши законные дети. Это их семейное логово с пыточными камерами для ваших невест, мой император.

— Что-о? — Большой Змей привстал. Его толстое старое тело, упакованное в парчу, начало покрываться плешивой чешуей, а хищные глаза стали еще желтее. — Моих невест?

— Его пленницы — три принцессы Юй, пропавшие за последние пять лет и считавшиеся погибшими. Две из них были вашими невестами. Третья должна была стать вашей второй женой этой весной. Но ими завладел ваш наследник Риайн.

— Это чудовищные обвинения. У тебя есть доказательства?

— Конечно. Все три принцессы живы. Моя группа спасла их.

— Где они?

— В кланах спасителей, полагаю. Риайн жестоко истязал жертв. Они нуждались в безотлагательной помощи.

Император гневно скрипнул клыками.

О да. Теперь ему не удастся скрыть изуверства наследника! Теперь вся империя узнает об истинной морде проклятого гаргуйля. Как и о том, что бастард не контролирует Зверя.

Большой Змей остался без последнего, хоть и плохонького, наследника. А значит, кланы теперь имеют право сменить владыку на троне. Власти жуткого василиска пришел конец!

А еще это значит, что императорского отбора теперь точно не будет, и меня не отдадут жуткому старому чудищу второй женой, даже если он вычеркнет пункт «невинность» из списка требований к невесте!

— Пос-слушаем, что с-скажет нам с-сам Риайн, — проскрипел император и щелкнул когтями. — Говори, с-с-сын!

Гаргуйль со скрежетом открыл пасть, нечленораздельно завыл и изрыгнул клуб дыма. Он полностью потерял не только человеческий облик, но и разум. Теперь это лишь закованное в камень животное. Собственно, им он и был. Просто зверь больше не мог притворяться человеком.

— Заткнись, ублюдок! Убрать его! — приказал Большой Змей, и маги засуетились, пытаясь заклинаниями сдвинуть статую. — Арен, советую добровольно отправиться с нами. Допрос должно оформить, как полагается. И твою семерку надо допросить, включая ваших мрийт.

Уходя следом за магами, Арен оглянулся, окинул острым взглядом тлеющие деревья и сказал одними губами:

— Я найду тебя, Мэй.

Я выплеснула яркий язычок пламени, как платочком махнула, и сбежала резвой огненной дорожкой, незаметно для двух оставшихся стражей.

Найди меня, Арен!

Неделю спустя, дворец королевы Юй, покои принцессы Мэй

— Через три часа чтобы была готова, Мэй! И мама тебя не защитит, не надейся. Королева уехала рано утром! И не вздумай сбежать! На этот раз у тебя не получится, я позаботилась! — проорала Первая принцесса Чен и хлопнула дверью, выбежав из моих покоев.

Железная шипастая лиана тут же оплела выход. Не прорваться. Действительно, позаботилась! Заперла меня, как преступницу. Маменька не видит.

Точнее, не хочет видеть!

Королева гневается уже неделю. Я в опале и отдана на растерзание старшей сестре.

Гадюка Чен отрывается по полной. Даже пробовала меня в первый день голодом морить, но маменька, хоть и не желает меня видеть, но глаз не спускает: мигом прекратила пытку. Кормят, как десятерых.

Еще бы, негоже невесте терять товарный вид перед свадьбой.

Да. Меня все-таки отправляют в императорский дворец на съедение Большому Змею.

Старый хрыч, да прервутся его годы, оказал милость Теневому клану и вычеркнул из требований к невесте пункт о невинности. Девственниц среди принцесс не осталось, а жена-тень с сильной кровью императору уже жизненно необходима. Чтоб он сдох!

Вместе со мной поедут еще девять девушек клана, чтобы создать видимость отбора. Все знают, что это простая формальность, и моя участь решена.

Все равно сбегу! Не сейчас, так из императорского дворца.

Это в моем доме служба безопасности, которую приграбастала к липким ручкам Первая принцесса, прекрасно знает все мои уловки. И даже выгнала со службы мою телохранительницу Лей!

А вот столичная стража еще не в курсе, с кем собирается потягаться силами…

Вздохнув, я наложила поверх лианы заклинание бесшумности, отошла и распахнула дверь огромной гардеробной, битком набитой шелками, мехами, туфельками и драгоценностями.

— Она ушла, выходите.

Меха в дальнем углу зашевелились, выпустив из мягких объятий крупного белого тигра.

На его спине уютно устроилась Роу, и ее губы были подозрительно алыми и припухшими. Сладкая парочка явно не теряла время, пока на меня орала Чен.

Тигр бесшумной плавной походкой обогнул манекен в белом кружевном облаке свадебного платья. Вот нет, чтобы по дружбе выпустить когти и случайно порвать этот кошмар! Ужасная безвкусица. И даже не из эвинского шелка, а я так надеялась хотя бы на броню в брачную ночь!

Роу официально не присутствует во дворце. Она в этот самый момент, пока сладко потягивается и покусывает мохнатое ухо своего спасителя, проходит лечение у целителей в храме Богини и готовится к свадьбе в клане жениха. Ее выдадут замуж сразу после меня, брачный договор уже подписан. Дэвис не собирается выпускать из лап свою добычу.

Как и волки.

Джу и Лан, о воскрешении которых в клане еще никто не знал, кроме нас с Роу и королевы, прятались у спасителей. Мама сама ездила к ним повидаться с дочерьми, и слегла после возвращения. Слуги шептались, что королева Юй три дня плакала, не выходя из покоев.

А на четвертый пришел высочайший приказ, повелевающий пятой принцессе Юй, то есть, мне, явиться во дворец, чтобы стать второй женой императора. И королева вышла, чтобы принять гонца.

Но даже это не заставило маму простить меня.

А ведь это я нашла сестер!

Правда, если бы не Арен и его команда, вряд ли сумела бы их спасти…

— Дэвис, Арен так и не появился в академии?

— Нет! — угрюмо рыкнул тигрище. — Только прислал записку, что все в порядке, и он страшно занят.

— А как же учеба?

Дэвис фыркнул:

— Какая учеба? Я же говорил, объявлены каникулы под предлогом подготовки к срочному императорскому отбору. Кстати, видел я Большого Змея, он присутствовал на моем допросе. Совсем плох наш василиск. Так что, не переживай, овдовеешь скоро.

Исчезновение Арена терзало мое сердце. Вроде бы за бывшего вожака «Звездного ветра» не стоило беспокоиться: я же тень, я чувствовала, что он в безопасности и не тревожится, словно… словно спит.

Всю неделю!

И это было подозрительно!

Как будто его заперли в подземельях, блокирующих магию и Зверя.

Но своими подозрениями я пока ни с кем не делилась. Что может сделать семерка, если Арена держат в императорских застенках? Ничего. А вот я… я имею право на подарок от жениха.

И я намерена попросить у императора в подарок жизнь и свободу Арена.

Только это и заставляло меня не бунтовать, а делать вид, что я, хоть и неохотно, но собираюсь выполнить долг принцессы и пойти к алтарю с кошмарным старым василиском.

А о том, что я не стану ему тенью, Большой Змей узнает уже потом, когда Арен будет на свободе.

Отличный план, Мэй.

Роу забралась с ногами на диванчик, и тигр улегся у ее ног так, чтобы девушка поставила ножки на его мохнатый бок.

— Гр-р-рейся, моя пр-р-ринцесса, — мурлыкнул грозный хищник.

— У нас всего час! — вздохнула я. И пожаловалась: — Потом мне надо все-таки надеть это белое подобие торта и причесаться. А Чен не пускает ко мне моих служанок, а ее служанок не принимаю я. Еще воткнут отравленную иголку и усыпят, чтобы наверняка довезти до императора.

— Поэтому ты с утра ничего не ешь? — Роу посмотрела на подносы с крышками, оставленные на чайном столике.

Я кивнула. Мой завтрак и обед. Еда давно остыла, но я лучше поголодаю.

— Я помогу тебе собраться, сестричка, но нельзя пугать будущих подданных голодным урчанием живота. Дэвис, может, ты сгоняешь за едой?

— Я бы не отказалась от жареной курочки с розмарином, — мечтательно вздохнула я.

— Держи отмычку! — рыжая кинула тигру свой амулет. Собственно, именно благодаря печати Второй принцессы Роу ко мне и проникла, сняв защиту с окна.

Он поймал «отмычку» в прыжке и перемахнул через подоконник башни.

За окном белой простыней хлопнули крылья Зверя.

Седьмой этаж, без крыльев никак.

Роу сразу преобразилась. Из милой, мягкой, разнежившейся от ласки девочки стала холодной и твердой, как сталь, воительницей.

Мы заговорили одновременно:

— Мэй, мне нужен архив…

— Роу, я тут тайком затребовала записи…

Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Как всегда, мысли у нас текли в одну сторону, как два потока в одной реке.

Я кинулась к постели и вытащила из-под подушки три толстые архивные папки. Дела о похищении и смерти принцесс Роу, Джу и Лан.

— Вот. Моя телохранительница Лей сумела выкрасть и передать.

Мы обе читали о Джу и Лан, знаем почти наизусть все показания свидетелей, все протоколы осмотров мест и перечень найденных улик. А вот со «своим» делом Роу знакомилась только сейчас.

— Ты тоже догадалась, что подделанные протоколы написаны одной рукой? — подняла бровь Роу.

— Конечно! Иначе как мама могла поверить, что там ее дочь? Маме не позволили вскрыть гроб, сунули только это магическое свидетельство. Ей пришлось поверить!

Вторая принцесса лихорадочно листала записи.

— Но они должны были сравнивать образцы крови!

— Роу, мы с Лей сравнили наши поисковые амулеты с кровью Джу и твоей и данные в протоколах. Они различаются! Императорским следователям были отправлены фальшивые образцы. Это значит…

Рыжая аккуратно закрыла папки и подняла на меня огромные глаза. Прошептала:

— Это значит, что у бастарда был сообщник в нашем дворце.

— Не просто сообщник. А тот, у кого есть доступ к секретным хранилищам с нашей кровью.

Роу потерла виски, покрывшиеся капельками пота. Ее пальцы дрожали.

— Мэй… Из посторонних туда дозволено входить только главному хранителю и его помощнику. Они меняются каждый год. Им дается временный доступ буквально по минутам. Их тщательно проверяют маги до входа в хранилище и после, когда они его покидают. Без проверки могут войти только…

— Только инициированные носители королевской крови, — закончила я. — Даже мне было не войти до моего побега в Школу Тхет.

— Но тогда остается только…

И мы обе тихо выдохнули:

— Чен…

И замолчали.

Было жутко осознать, что Первая принцесса в борьбе за власть так чудовищно устраняла своих сестер. Не убивала, нет. Ведь родовая магия не допустит на трон убийцу, пролившую родную кровь. Тени отвернутся.

— Мне не давала покоя одна деталь, — заговорила Роу. — Откуда похититель, напавший на карету с невестой императора, знал маршрут и время? Маршрут изменяли несколько раз и утвердили в последний момент. Теперь все сходится, все логично. И еще… откуда бастард точно знал, что я принцесса? Он выманил меня из «морилки» ночью, чтобы якобы передать улику. Он уже знал, что я искала тхета, причастного к исчезновению сестер. Я не могла понять, как он узнал, если… знала только ты, что я ушла в академию. Значит, Чен подслушала наш с тобой разговор.

— И что нам делать, Роу? — я поймала пальцем рыжий локон и слегка потянула, чтобы отвлечь сестру от кошмарных воспоминаний. — Надо сказать маме о наших выводах.

— Мне кажется, мама уже догадалась. Она запретила нам появляться на территории клана и, насколько я знаю, пресекает все разговоры о том, что мы живы.

— Да, — кивнула я. — Говорят только о твоем воскрешении и скорой свадьбе. И ни слова о Джу и Лан. И королева не появляется ни на трапезах, ни в залах советов. Ее либо нет во дворце, причем уезжает она тайно. Либо она запирается в своих покоях и не принимает никого, только лекаря, казначея и главу совета. Она никогда так себя не вела. Она беременна, знаешь? Пока маленький срок, но я… чувствую. У нас с будущей шестой принцессой один отец, как и с тобой.

Роу улыбнулась, и на ее ладошке заплясал огненный язычок. Сестра не имела Зверя, но получила небольшой огненный дар и большое пылкое сердце.

— Похоже, королева боится, что о ее беременности узнает Чен. Но это же не может так продолжаться!

— Я думала, она объявит меня наследницей, — вздохнула я. — Но я подвела, поэтому она так злится. И это она еще не знает, что я не смогу стать женой-тенью императора. Я уже стала тенью другого мужчины.

— Наслышана о нем от Дэвиса, — рассмеялась Роу. Погладила мое плечо. — Отличный выбор, сестричка. Половина академии презирает и ненавидит твоего тхета, зато вторая половина боготворит! А его семерка умереть за него готова, включая твою соперницу Мариэль.

— Она мне не соперница! — фыркнула я.

Шум от окна прервал нас.

Сначала протиснулся Дэвис. На его спине, грозя раздавить несчастного крылатого тигра, восседал огромный медведь с огромным подносом в когтистых руках. К счастью, Берлей был не в боевой ипостаси, иначе Дэвис его бы не поднял в башню.

Следом, держась за хвост тигра, через подоконник перетек наг Мершас.

И в довершение влетела стая летучих мышей, хлопая крыльями, зверьки обследовали все помещения, включая туалетную комнату и гардероб, а затем свились в тугой вихрь в центре гостиной и превратились в элегантного Кимора.

— Как вы все умудрились просочиться мимо охраны? — изумилась я. — Почему в мои покои еще не ломится стража?

— Морок, цыпа, — пояснил медведь. — Арен давно снабдил нас своими амулетами.

Демон поклонился, единственный из компании:

— Прошу прощения за вторжение без приглашения, ваши высочества. Могу я войти?

— Войти можете, — величественно кивнула Роу.

— Но вы влетели, это не считается, — хохотнула я. — Надеюсь, вы все собрались меня похищать?

Кимор мученически возвел глаза к потолку.

— Похоже, цыпа, у тебя вошло в привычку похищаться, прекращай это, — пробасил Бер. Сдвинул дворцовые подносы в сторону и водрузил свой. Открыл крышку, и по комнате поплыл божественный аромат жареной курочки. И печеных яблок. И булочек с корицей! И горячего можжевелового напитка!

— Всем отойти и отвернуться! — почти прорычала я и ринулась к угощению. Еда! Моя!

Парни шарахнулись с дороги и с умилением наблюдали, как стремительно я поглощала пищу. Нож и вилка мелькали в моих руках маленькими молниями, а мой оголодавший зверек едва ли не восторженно похрюкивал, как будто не саламандра, а кабанчик!

В итоге, когда Роу оторвала меня через полчаса от опустевшего подноса и, выгнав парней в кабинет, занялась моим свадебным нарядом, в подаренное женихом платье я не влезла!

— Мэй, втяни живот! — шипела сестра, пытаясь затянуть шнуровку на спине.

— Не могу! Не втягивается! — пищала я, задыхаясь и держась за стойку балдахина. Стойка угрожающе трещала.

— Девы, вам помочь? — ехидно доносилось из-за закрытой двери кабинета.

— Мэй, может, лучше тебя все-таки похитить? — заржал медведь.

Не понимаю я эту компанию! Мрийта их вожака выходит замуж за другого, а им хоть бы что! Никакой мужской солидарности!

— Нет! Я должна присутствовать на своей свадьбе! Не мешайте моей карьере!

В конце концов, Роу смирилась с невозможностью облачить меня в кружевное тортообразное облако, и мы отправились обследовать гардеробную на предмет подходящего для невесты платья.

Но вместо платья в моих руках оказались бережно постиранное одеяние из эвинского шелка. Туника, в которой я вернулась домой. Подарок Арена.

Штанишки из комплекта остались на скалах у источника. Но я подобрала другие. В это и вырядилась.

Василиск скорее превратит меня в камень, чем заставит раздеться на брачном ложе. Получилось с сыном, получится и с отцом.

Роу только руками всплеснула.

— Мэй, это нарушение всех традиций!

— Плевать. Старику нужен мой дар, а не традиции.

Сестра заплела мне простую косу, украсив ее вышитой лентой. И больше никаких украшений. Выглядела я прекрасно, как островная пастушка. Не хватало только посоха в руках, которым удобно отгонять змей, больших и маленьких.

Мы выпустили парней, я покрутилась перед ними, собирая неискренние восторги.

— Ну вот видишь, цыпа, ты даже оделась, как для похищения! — жирно намекнул Бер. На него нашипел Мершас, и медведь заткнулся, лишь укоризненно покачал крупной головой.

Ага, значит, им не все равно! — тренькнула струнка в душе. А может, где-то по пути они действительно меня похитят и отвезут к Арену?

— Дэвис, Роу, скройтесь, сюда идут, — вдруг заявил Кимор, обладавший самым тонким слухом из тхетов.

Тигр тут же подставил спину своей невесте и вместе с прекрасной ношей махнул в окно. Жаль, мы с сестрой не успели договорить, придумать план…

— А вы что же? — Я удивленно подняла бровь, глядя на оставшуюся троицу.

Парни напряженно смотрели на входную дверь. И, словно повинуясь их взглядам, шипастая лиана запирающего заклинания растаяла, и резное полотно распахнулось, пропуская одетую в военный костюм Первую принцессу и ее сопровождение с обнаженными клинками в руках — шестерых смазливых юношей из ее гарема. Бедняги напряженно смотрели на собственные руки, словно не верили глазам и опасались своих же мечей. Чен всегда предпочитала женственных субтильных красавчиков.

На лице Чен при виде нашей группы нарисовалось такое изумление, что век бы смотреть и наслаждаться!

— Кто вы такие? — взвизгнула она. — Что вы делаете в покоях Пятой принцессы? Стража! Взять их!

— Не сметь! — рявкнула я, делая шаг вперед… и уперлась в мощную спину Берлея. Вытянула шею, чтобы из-за плеча неожиданного препятствия видеть лицо своей врагини. — Знакомься, Чен. Это мой гарем из академии.

Тхеты аж закашлялись. Даже загривок Бера покраснел. И лысая голова Мершаса. Лишь аристократичный Кимор демонстрировал полнейшую невозмутимость.

— Гарем? — Сестра хлопнула густо накрашенными ресницами.

— Ага. Прошлый. А может, и будущий, я еще не решила. Как договоримся с моим мужем-императором. И тут всего лишь половина гарема, остальные скоро будут. Должны же они проводить госпожу к ее главному мужу. Но сестра, почему твои наложники входят ко мне с оружием в руках?

— Они проводят тебя до дворца. А с оружием — чтобы ты не вздумала сопротивляться или сбежать, с-сестра! — прошипела Первая принцесса.

И при этом она так быстро стрельнула глазами на окно, что я поняла: из покоев я бы живой не вышла. Чен решила разыграть ту же карту, что и с сестрой Джу, якобы выбросившейся из окна в ров с хищниками.

— Ну что ты, какое может быть бегство от счастья стать женой самого императора! — Я широко улыбнулась во все клыки. — Это куда круче, чем глава какого-то мелкого клана, одного из сотен. Ты еще будешь ходить ко мне кланяться и оказывать почести, Чен. Обещаю, я не буду заставлять тебя ждать моей аудиенции… слишком долго.

По вытянутому лицу старшей стервы пошли некрасивые красные пятна гнева.

— Жены императора Зиррита долго не живут, Мэй! Почему же ты не одета, если так мечтаешь сесть на ступеньку трона первой жены государя?

— Не успела. — Я дернула плечом и провела пальчиком по мощному плечу медведя. Шерсть на его загривке встала дыбом. — Мы с мальчиками поразвлекались тут напоследок. Подожди за дверью, Чен. Я переоденусь. Служанок не надо, мальчики мне помогут.

— Твоихмальчиков я отправлю в пыточную, Мэй. Заодно узнаю, как ты смогла провести такую толпу во дворец, будучи запертой. Думаю, Большой Змей потребует их головы, и я преподнесу их ему в качестве свадебного подарка. Что стоите? — гаркнула она на наложников. — Связать всех!

Не успело сопровождение дернуться, как им в глаза порхнула стая крылатых зверьков, заставив отшатнуться. Чен, не переносившая мышей в любой форме, завизжала.

А пока будущая глава клана Юй тренировала голосовые связки, наг быстренько посрубал хвостом под колени ее защитников, а медведь их обезоружил и сложил штабелем в уголок. Наложников в одну кучку, их оружие — в другую.

— Боюсь, у нас возни кло недопони мани е, первая наследни ца Юй, — вежли во сказал Ки мор, снова соткавши сьи з зверьков в демона. Стряхнул серую шерсти нку с рукаваи клыкасто улыбнулся, достави з кармана небольшой сви ток, переви тый золотым шнуром с золотой печатью. — Вряд ли его вели чество обрадуется вашему свадебному подарку, который вы заплани ровали. Боюсь, вели ки й васи ли ск очень расстрои тся, и сады Юй украси т ваша прекрасная статуя. Посколькуи менно он отправи л нас с при казом сопроводи ть Пятую наследни цу во дворец. И Первую заодно. Ознакомьтесь с эти м документом. Кстати, напомню, что главнаяи мператорская печать открывает любые замки в государстве. Это к вопросу о том, как мы попали в запертую комнату к нашей… госпоже Мэй.

Последние два слова он пропел так сладко, что у меня сахар заскрипел на зубах. Демонище!

Чен вырвала свиток из его рук, развернула, вгляделась и… побледнела.

— Что? Меня? Но я… я наследница клана Юй! Будущая королева! Глава клана!

— Вы такая же подданная его величества, как и все мы, — напомнил демон. — Как вы убедились, нам приказано доставить вас в любом случае, добровольно или нет. Кареты и охрана уже внизу.

Я подошла к окну и выглянула. Не удержалась от возгласа:

— Ого! И эту армию внизу ты называешь охраной? Я бы сказала, что наш замок в осаде! И мама так некстати уехала! Взгляни, сестра.

Чен передернулась, но к окну не пошла. Покосилась на своих сопровожатых, возившихся в углу, пытаясь встать на четвереньки. Жалкое зрелище.

— Хорошо, — процедила она. — Я поеду добровольно.

Бер тут же шагнул к ней. В его лапе появились запирающие обращения браслеты.

— Вашу руку, высокородная сьера.

Не принцесса, не «ваше высочество», — отметила я. Неужели василиск отнял привилегии клана Юй и королевский статус? За что?

Или… он понизил только статус Первой наследницы?

А значит, к Риайну вернулся разум, и бастард дал показания и сдал сообщницу!

Ну, мальчики… веселились тут вместо того, чтобы рассказать такие важные новости! Ла-а-адно. Доберусь до вас в карете! Дорога длинная, за несколько часов вы мне всё-всё расскажете! И с каких пор ученики академии на посылках у государя, тоже признаетесь!

Дорога оказалась гораздо короче. Меня посадили не в карету, а на крытые носилки, и несли их грифоны. Кимор летел рядом, а вот Бер и Мер остались внизу и сопровождали арестованную, как оказалось, принцессу Чен.

Перекрикиваться на лету оказалось непросто: холодный воздух бил в лицо и кляпом забивался в рот, стоило его открыть, приподняв деревянную, укрепленную магией шторку.

Но демон получил свое, стоило грифонам приземлиться в императорском саду и выпустить меня из клетки.

Я стукнула кулаком по его плечу и второй рукой для ясности приставила изящный дамский ножик для чистки яблок, который я тайком прихватила с обеденного подноса, к своей шее.

— Я больше шагу не ступлю, пока ты не расскажешь! — пригрозила я.

К нам уже бежала яркая толпа императорских служанок и стражей, но все они замерли, с ужасом глядя на меня. Грифоны возмущенно поклекотали на своем, грифоньем, но тоже предпочли не вмешиваться.

— О чем, Заноза? — ухмыльнулся Кимор.

И я высыпала ворох вопросов: что в приказе, почему Чен арестована, почему именно семерке Арена поручено сопровождение, это наказание или награда и за что? И где на самом деле Арен?

— Император удерживает вожака во дворце, — ответил Кимор сначала на самый главный вопрос. — Ему, как бескланнику, предложено войти в императорский клан и приказано найти жену на отборе, а он отказывается и от того, и от другого.

Сердце екнуло и попыталось превратиться в камень. В груди потяжелело. Ноги перестали держать. Я села на парковую скамеечку. Потребовала:

— Дальше!

Кимор сел рядом, лишь бы не смотреть мне в глаза.

— Большой Змей в ярости и посадил Арена в магическую клетку. А остальных из семерки приказом забрал в свою службу. Раз уж мы так хороши в деле поиска и поимки преступников. Императорская благодарность, знаешь ли, иногда принимает причудливые формы.

— А как же учеба?

— Нас, всех семерых, признали прошедшими полный курс подготовки тхетов и сдавшими все выпускные экзамены и испытания. Дипломы вручат через неделю после свадьбы императора. Если Арен согласится на все условия. А он…

— Не соглашается?

— Ни в какую. У него свои условия, на которые не соглашается старый пень. То есть, Большой Змей. У них в полном смысле нашла коса на камень. Причем, камнем может стать наш вожак.

— А Чен?

— Она сообщница. Риайн пришел в себя и пытается выставить ее главной злодейкой. Именно она предложила ему план, как стать императором, а ей — императрицей. Она предложила ему всех своих сестер в обмен на то, чтобы он, когда обретет силу и станет императором, взял ее первой женой и надел на нее корону императрицы, а наследников ему рожали бы наложницы.

— Как они нашли друг друга?

— Через одну из теней императора. Та оказалась подругой твоей сестры и поддерживала с ней связь все эти годы. Василиск плохо обращался со второй женой, а когда она обессилела, сделал служанкой, заменил ее на новую тень. Она решила ему отомстить и спросила совета у Чен. Женщину тоже арестовали и допрашивают.

Да, нас, Теней, лучше не обижать.

— Почему сразу не сказали?

— Боялись спугнуть. Мало ли. И у стен бывают уши.

Особенно, в нашем дворце…

Вот почему Чен пришла ко мне с оружием! Она слышала наш с Роу разговор!

— Кимор, надо обезопасить Роу! — вскинулась я.

— Уже. Дэвис позаботился. Ну и Олаф и Ворг помогли. Они рядом были.

Я одобрительно кивнула и поднялась.

— Что ж. Теперь я готова идти.

Но демон не торопился.

— Мэй, последний раз предлагаю тебе бежать. Не нужно жертвовать собой ради…

— Ради Арена, — перебила я. — Я попрошу его свободу, как подарок невесте от жениха. Вот и всё.

— Но ты же…

— И ради вас, — снова не дала я договорить. — Старый Змей не просто так отправил вас за своей невестой. Он ждет вашей ошибки. Ждет, что вы поможете мне бежать. И у него появится еще сильный козырь против Арена — ваши головы.

Кимор одарил меня длинным задумчивым взглядом.

— Красота. Смелость. Стратегический ум. Какими еще дарами одарила тебя ваша Богиня, Заноза? Если бы тебя не выбрал Арен, я не оставил бы тебе шансов.

— Меня выбрал император, Ким. Идем. Негоже заставлять слуг томиться на такой жаре.

Стоило сделать пару шагов, как толпа служанок окружила, оттеснив моего сопровожатого, а стражники выстроились цепью, отдав честь. В глубине сада на дорожке появилась процессия. Сам император явился встретить свою невесту!

Я склонилась в церемониальном поклоне. Взглянув на меня, василиск брезгливо поморщился:

— Переодеть! Церемония через час. Поторопитесь.

Я включила строптивую стерву. Поднялась из поклона без разрешения, вскинула голову.

— Никто ко мне не прикоснется, ваше величество. Я не желаю менять наряд. Этот мне дороже бриллиантов.

Взгляд василиска забешенел. Вот в кого у гаргуйля его безумие!

— Ты с-смеешь возражать, женщина? Я и так проявил к тебе неслыханную милос-с-сть!

— Вам нужна жена-тень или ее наряд, ваше величество? Если мой внешний вид так важен для вас, то я предлагаю обмен подарками между женихом и невестой совершить сейчас. В качестве подарка для вас я выполню ваше желание и переоденусь в свадебное платье, а вы подарите мне…

Император, не дав договорить… расхохотался.

— Да ты переплюнула свою мать, девчонка! Та женщина в свое время выторговала себе свое королевство Юй. А ты… Какой подарок ты хочешь?

— Жизнь и свободу тхета Арена, мой император.

Смех сдернуло с лица василиска, как ураганом.

— Ты… почему ты просишь за него?

— Он был моим вожаком. Я была его мрийтой, — без стеснения сообщила я то, что Большой Змей и так прекрасно знал.

Шокированная свита государя зашевелилась, послышались сдержанные возгласы. Даже на лицах служанок, все еще ожидавших в стороне, промелькнуло презрительное удивление.

— Ты сама себя похоронила, глупая тень, — проскрипел василиск. Развернулся и направился прочь. Но вдруг замер, оглянулся с такой ухмылкой, словно в его уродливую голову пришла какая-то особенно гадостная мысль. — А ведь ты натолкнула меня на отличную идею! Теперь-то паршивец согласится на всё! Ступай, невеста, переодевайся и готовься к церемонии. Подарю я тебе жизнь и свободу тхета Арена.

По его отмашке меня окружили служанки и в сопровождении и уволокли на предсвадебные пытки.

Мои волнистые волосы были тщательно выпрямлены и убраны в гладкий пучок. На голову надели длинное покрывало, похожее на кружевную простыню, и плотно прижали диадемой, чтобы ни волосинки не выбивалось на свет.

Платье было строгого покроя, теплого молочного оттенка, украшенное изящной вышивкой в тон и бриллиантовыми чешуйками. Оно обнажало плечи и руки, облегало грудь и бедра, а ниже колен расходилось волнами, как рыбий хвост. Для пышности под «хвост» вшили несколько слоев кружев.

Я выглядела бледной глубоководной русалкой, сбежавшей на сушу. Но лучше уж так, чем имитировать многоярусный торт с пышными розочками.

Императорские цвета — золото и пурпур — присутствовали только в роскошной парюре из диадемы, колье и длинных серег и в широкой перевязи до середины бедра, прикрепленной к ткани специальными петлями и шнурками. Странное украшение для невесты. Подобные орденские ленты обычно надевали архимаги и генералы, чтобы не портить дырками от наград парадные камзолы.

На мое недоумение старшая камеристка, руководившая моим преображением, заговорщически подмигнула и прошептала:

— Церемониймейстер предупредил, сьера Юй Мэй, вам будет вручена особая награда за заслуги перед империей Зиррит. Церемония оглашения указа и награждения пройдет перед брачным ритуалом. Всё, вы готовы. Пора!

Она хлопнула в ладоши, и двери комнаты распахнулись, впуская королеву Юй и ее свиту из десятка молодых девушек и девочек.

Мама была бледна и строга. Ни намека на улыбку в глазах. Тщетно я искала на ее лице хоть каплю нежности, любви… хотя бы сочувствия!

Пустота и холод.

Цвет ее лилового платья был темнее, чем положено по этикету. Скорее, траурный, чем праздничный. Кожа тщательно припудрена, но я-то видела, что мама пыталась скрыть следы слез. Я поклонилась, как полагается приветствовать главу клана.

— Мэй, я пришла сопроводить тебя к алтарю, как старшая в роду, — сухо сказала королева.

— Я готова.

Она развернулась, и мы вышли вместе. Шлейф моего покрывала подхватили три девочки из ее свиты, в таких же темно-лиловых платьях.

— Мама, почему такой цвет? — не выдержала я. — У нас траур?

Королева бросила взгляд на старшую камеристку и приказала:

— Выйдите все.

К моему удивлению, ее послушались, и вскоре комната опустела.

Губы мамы дрогнули в горькой усмешке.

— А чемумне радоваться, Мэй? Я осталась без наследниц. У меня отняли всё. Я и мой клан Юй в опале, поскольку это моя дочь Чен замешана в страшном преступлении: в убийстве императорских детей и в покушении на его здоровье. Чен… ее казнят. Меня, как мать преступницы, пощадили только потому, что я беременна. Твоя судьба тоже решена, ты станешь тенью императора. Долго ли ты проживешь под тушей Большого Змея? Я этому должна радоваться?

— Мама, у тебя есть еще Роу… — попыталась я утешить.

— Это единственный свет. Она жива, сохранила рассудок и войдет в клан Белого тигра. Но Джу и Лан… мои бедные девочки… хуже смерти видеть, что с ними стало!

— Волки обещают их вылечить!

— Волки никогда не славились целителями, а других они не подпускают. Надежды мало. Девочки никогда уже не станут тенями своих избранников. Проклятый ублюдок императора сломал их, выпил всю силу. Чему же мне радоваться, Мэй? Тому, что мне оставили еще нерожденную дочь? — королева коснулась ладонью своего живота и быстро отняла руку, сжав ее в кулак. — Император заставил меня подписать новый договор, я не имею права воспитывать своих детей. Меня лишили титула королевы, лишили даже главенства. Главой признано еще не родившееся дитя, и ему назначен регент — сам василиск. Теперь мы никто. Мне оставили теневой дворец и кучу шпионов, которых я не имею права выгнать. Меня лишили даже моего гарема, повелев выбрать одного мужчину и назвать его мужем! Одного, Мэй! Как мне выбрать, если они все мне дороги?

Последней новости я даже улыбнулась. Глубоко в душе.

— Мам, выбери отца твоей нерожденной дочери, не ошибешься. Он еще и мой отец, и Роу. И если он по количеству детей обошел всех твоих наложников, то значит, он сильнее. И он тебя очень любит.

Она промокнула платочком выкатившуюся слезинку. Задумчиво посмотрела на меня. Кивнула:

— Ты права. Ты и Роу… получились особенно удачными. Сильная кровь. А у тебя и сильный дар. Надеюсь, моя малышка унаследует те же качества. Мэй, мне уже нечего терять. Хочешь, я помогу тебе сбежать?

Сердце пропустило удар. Это было так заманчиво!

Но… тогда маму уже ничто не спасет.

И Арена.

Я взяла ее под руку и сама потянула к выходу:

— Нет, мама. Раз уж так всё сложилось, у тебя в императорском дворце должен быть надежный и влиятельный покровитель. И я собираюсь стать таким человеком. Императрица давно скончалась, в гареме сплошные склоки, я легко их обойду и возглавлю, пока они грызутся за внимание господина. И я не боюсь Большого Змея, поверь.

Тем более, что мою силу он не сможет высосать. Она привязана к другому мужчине.

— Мэй, роль жертвы не для тебя! — Мама попыталась обнять меня, но я отстранилась.

Был еще вопрос, который я всю неделю мечтала выяснить.

— Мам, ты не знаешь, кто из демонов может принимать обличие любого Зверя? Даже… дракона.

— Где ты вычитала о таком существе? — нахмурилась она. — Эти мифы запрещены в Зиррите!

— Не вычитала. Видела.

Королева на миг замерла, в глазах появилось потрясение.

— Дорогая, этого не может быть! Может, тебе приснилось?

— Пусть приснилось. Показалось. Но что это за существо?

— Это не демон. Дракастр. Звездный дракон из древних мифов о начале времен. Его еще называли «Звездный ветер» за способность придавать своей силе любую форму, как ветер играет облаками, и за способность мгновенного перемещения. Это лишь красивая фантазия, Мэй. Выдумка. Попытка объяснить, как возникли оборотни в нашем мире. Якобы дракастры однажды спустились со звезд, наделили древних людей даром соединения со зверем и покинули наш мир.

— Звездный ветер! — прошептала я, а в сердце словно вспыхнуло солнце.

— Время ли сейчас говорить о сказках? Идем, дочь. Нельзя заставлять ждать императора, раз уж ты твердо решила пожертвовать собой во благо клана Юй.

Церемониймейстер провел нас в огромный тронный зал размером с турнирное поле Школы Тхет.

Первое, что бросилось в глаза, — безобразная окаменевшая фигура гаргуйля, посаженная на императорский трон. Чудовищный контраст уродливого голого тела с роскошью зала.

Глаза бастарда бешено вращались в каменных глазницах — единственная деталь, говорившая, что бастард еще жив. Его обнаженное тело, лишенное мужских признаков, даже не потрудились прикрыть, словно Большому Змею доставляло извращенное удовольствие унизить убийцу его сыновей демонстрацией его увечья. Впрочем, какая разница статуе?

Василиска внесли на носилках. Огромное раздутое тело было упаковано в рулоны золотой парчи. На плешивой голове сияла корона.

Носилки поставили по другую сторону парадного трона. Государь уже при всем желании не уместился бы на сиденье.

— У меня для вас несколько важных известий, подданные, — начал он без каких-либо приветствий. Василиск давно уже экономил силы и отметал шелуху этикета. — Главный советник, объяви.

Из-за трона вышел совершенно неприметный щуплый человек в мантии магистра, развернул свиток с императорской печатью, продемонстрировал нам и хорошо поставленным голосом зачитал:

— Раскрыт чудовищный заговор против меня и империи Зиррит. Главной заговорщицей была Юй Чен, первая наследница Теневого клана. Она приговорена к казни с предварительным лишением магии Тени в качестве моей наложницы. Утром ее труп будет выставлен у позорного столба на лобной площади. Клан Юй, воспитавший преступницу, отныне лишается права именовать себя королевством, а его глава — титула королевы.

Василиск отпил лекарство из поднесенного слугой кубка, переждал шум среди придворных и дал команду продолжать:

— За проявленную самоотверженность в раскрытии заговора его императорское величество награждает Юй Мэй, пятую наследницу Теневого клана, орденом Алмазного Дракона. Подойди, сьера Юй Мэй.

Под изумленными взглядами я прошла по пурпурному ковру, поднялась на первую широкую ступень возвышения и преклонила колени на подушечку, любезно подложенную лакеем. Девочки, державшие покрывало, красиво разложили его позади.

Большой Змей кивнул кому-то из свиты, и один из генералов взял из рук адъютанта коробочку с орденом и, спустившись ко мне, прикрепил к орденской ленте на моей груди бриллиантовую звезду с огромным голубым алмазом в центре. В его глубине летел филигранный золотой дракон. Красиво.

— Сьера, надо поблагодарить, — склонившись, напомнил генерал.

Я смутилась. Вот я деревенщина! Пробормотала благодарности за милость и поклонилась.

Команды подняться не последовало, потому я продолжила стоять на коленях, пока императорский чиновник оглашал следующий указ:

— За проявленное мужество в деле раскрытия заговора и спасение подданных также награждаются ученики Школы Тхет орденами Золотого дракона…

Первым прозвучало имя Арена. Далее по списку. Я прикусила губу, стараясь не выдать волнение. Сейчас я его увижу!

Один за другим рядом со мной опускались на колени парни из семерки «Звездный ветер». Трое справа, трое слева.

— А где вожак? — шепотом спросила я у Бера, забыв, что теперь медведь за вожака.

— Бунтует, дурак, — так же тихо пробормотал тхет.

Возникла пауза. Генерал так и стоял с седьмым неврученным орденом. Император пристально смотрел куда-то за наши спины. Потом махнул рукой, и генерал перевел:

— Можете встать, герои.

И вернулся в строй придворных. Мы тоже последовали на свои места.

Большой Змей прикрыл глаза, словно переживая приступ боли. И заговорил:

— Я правил империей сотни лет, увеличил территории и богатства ваших кланов. Мы вместе пережили взлеты и падения. Я хотел власти, держался за власть, но сейчас… я хочу только покоя. У меня было девять законных сыновей и дочка, отрада моего сердца. Все они погибли от рук убийц. Я официально признал своего бастарда Риайнеза, дал ему титул кронпринца, но оказалось, что он и его мать в заговоре с Юй Чен убивали моих детей. Вот он, перед вами. На троне, как и хотел. Приговорен к столетней смерти, как и его мать. Сто лет они будут жить и страдать. По десять лет за каждого моего ребенка. А если кто пожелает снять с них мое Каменное проклятие, сам будет проклят.

Звери императора и не такое видали, потому известие восприняли спокойно. Лишь один, совсем седой, с гербом Филина на груди, спросил:

— Получается, у тебя наследников нет, Зиррит? По нашим законам, бездетный не может возглавлять клан и тем более государство!

— Признанных наследников у меня не осталось, ты прав, Лунь. А без центра, без крепкой власти кланы перегрызутся, государство развалится, и мы вернемся в дикие времена беззакония. К счастью, у меня есть еще один сын, о котором никто не знал, а я сам узнал лишь четыре года назад, когда он пришел в столицу и поступил в Школу Тхет, как бескланник. Мальчик, выросший на одном из Эвинских островов. На Драконьем острове.

— Так признай. Не впервой тебе признавать бастарда. А мы на Совете посмотрим, одобрить его или нет.

— Я бы с радостью, Лунь. Но он не хочет.

Вот тут толпа ахнула.

Большой Змей вновь взглянул в конец зала, на пустовавший угол.

— Арен, я знаю, ты меня слышишь. Я согласен на твои условия. Я в присутствии первых лиц Зиррит и полного состава Императорского Совета признаю тебя законным сыном. Плотью от моей плоти, кровью от моей кровью, наследником моего дара. Я отказываюсь взять женой-тенью пятую наследницу Юй Мэй. Она больше не моя невеста. Кстати, я успел подарить ей твою жизнь и свободу, Арен. Указ на моем столе. Последний мой указ. Я… — тут голос государя дрогнул. Он поднял руки и с усилием снял с себя императорскую корону. — Я отрекаюсь от власти и трона империи Зиррит и передаю корону по изначальному обычаю.

Бурление в зале стало оглушительным.

— Это как? — не понял кто-то из придворных.

— Власть возьмет достойнейший, которого определят боги в Круге кланов, — пояснил Первый советник.

А Большой Змей, невзирая на шум, тихо спросил:

— Ты доволен, сын мой? Ты принимаешь… меня?

— Принимаю! — раздалось из того угла, куда был направлен взор василиска.

Пространство там потемнело, воздух уплотнился, и в зал шагнул Арен, одетый в походную форму тхета. Сразу нашел меня взглядом, и между нами словно струна натянулась.

«Я нашел тебя, душа моя», — сказали его глаза.

«Наглое вранье. Это я тебя нашла!» — ответило мое сердце.

Вот так плавно события в империи развернулись в совершенно неожиданную сторону. Вместо свадьбы была большая драка. Вместо балов и выбора невест на императорском отборе Звери рвали друг другу глотки на ринге Круга Кланов.

Моего Арена поначалу пытались и вовсе не допустить под предлогом того, что его Зверя никто не видел. Мало ли кого выживший из ума василиск признал сыном. С волей старого императора, подписавшего отречение, уже никто не считался.

Но Арен с прилипшей к его губам усмешечкой демонстрировал своего зверя каждому сопернику. С львами он дрался, как лев. С орлами, как орел. В прямом и переносном смыслах. Он благородно принимал ту форму, какой сущностью обладал соперник.

Только в дракона никогда не превращался.

И кланы не могли не оценить.

Его уже никто не обзывал бескланником, бастардом или демоном. Уже никто высокомерно не кривился в его сторону.

Все чаще и громче звучало слово «дракастр», и слышался в голосах священный трепет.

Мой мужчина заставил Зверей признать его достойнейшим и поклониться.

И глава Совета кланов сам надел на него корону императора Зиррит.

После коронации Совет предложил молодому императору немедленно провести отбор среди лучших дочерей кланов и выбрать императрицу, а второй женой взять кого-нибудь из Теневого клана, регентство над которым перешло к Совету. Маме власть так и не вернули.

Я вся извелась в Теневом дворце, куда вернулась после отречения Большого Змея. Кроме единственного обмена красноречивыми взглядами, Арен и парой слов со мной не перекинулся. И его тхеты не появлялись в поле зрения, некого было допросить с пристрастием.

Только сестра Роу иногда забегала поболтать со мной и мамой и рассказать о новостях.

О том, что Императорский бал уже через три дня, и на нем будет названо имя будущей императрицы. Совет настаивает на немедленной женитьбе молодого государя и выборе невесты из прекраснейших девушек кланов. Выбор без отбора, от последнего Арен отказался. Просто ткнет пальцем в ту, кто стянет его первой женой. А вторую по традиции выберет из Теневого клана.

О том, что Арен строит новый дворец, и в нем нет помещений сераля. А старый дворец он оставил отцу, но туда уже никто не ходит, а тронный зал с живой статуей ее мучителя Риайна заколочен.

О том, что Чен оказалась живучей, но у нее цепь на ноге, и ей запрещено покидать спальню Большого Змея, но после его смерти и ее похоронят вместе с ним. Таково желание василиска.

О том, что молодой государь Арен подверг реформам буквально все сферы жизни подданных. И в первую очередь — систему воспитания юных Зверей. По древним книгам дракастров, которые оставила ему его звездная мать, оборот должен быть полным, только тогда будет и полная гармония между двумя сущностями. Именно частичный оборот заставляет зверя бесноваться, а человека — терять разум. Эти знания были утрачены в нашем мире после того, как дракастры ушли к другим звездам.

В ночь перед балом в створку моего окна раздался тихий стук.

Я отодвинула штору.

В небе напротив окна завис черный дракон, затмив огромным телом звездный свет.

Сердце обмерло, затрепыхалось. А потом обиженно сжалось. Первую жену он будет выбирать. Наследников делать. А я… я второй женой в его гареме не буду!

А то, что по глупости отдала этому звездному страннику сердце и стала тенью его крыльев… как-нибудь смирюсь с этой постоянной тоской без него и жаждой быть рядом.

Я отвернулась.

— Летают тут всякие… галлюцинации. Спать не дают!

— Мэй…

Существо из мифов, только что висевшее за окном, оказалось внутри комнаты перед моим носом. Такое реальное, красивое, широкоплечее, зеленоглазое…

Я развернулась к окну, продолжая ворчать:

— И входят без спроса, наглые такие мифы!

— Мэй… — на мои плечи легли горячие ладони и сжали, разворачивая лицом к широкой груди мифа и крепко обнимая.

— Я не разрешала меня лапать! — буркнула я, пытаясь освободиться.

А когда не отпустили, вспыхнула огоньком, и обожженный наглец отскочил с возмущенным воплем:

— Мэй! За что?

— За всё! Ты мог хотя бы записку написать! Хоть слово передать через… да хотя бы через летучую мышь! Или власть совсем тебе голову вскружила?

— Я говорил с тобой каждую свободную минуту. Чувствовал тебя, словно твоя рука всегда лежит в моей. Ты же моя, Мэй. Моя тень. Моя жена. Мое сердце. Почему ты меня не слышала?

Я подняла на него неверящие глаза. Врет ведь! Если бы говорил, разве бы я не услышала?

— Почему ты закрылась от меня, Загадка? — снова облапав и притянув к себе, прошептал он в мою макушку. — Что ты не хотела мне показывать из своих чувств? Я тебя напугал? Ты… ты меня разлюбила?

И такой неподдельный испуг прозвучал в его голосе, что я фыркнула:

— Для того, чтобы разлюбить, надо сначала полюбить, тхет. А ты… Ты… Ты стал императором! Обзаводишься дворцом, первой женой и гаремом! Мне нужен был ты, а не твоя корона и тем более не твой гарем!

Он подцепил двумя пальцами за подбородок и поднял мою голову, заглядывая в глаза.

— Я был нужен тебе, теневая принцесса, втвой гарем?

Я вывернулась из его рук. Отступила на шаг.

— Я уже не принцесса. И старый император запретил нам и титулы, и гаремы. И тот его указ не отменен.

— Никаких гаремов не будет. Ни у тебя, ни у меня. Ты станешь моей первой и единственной женой, клянусь магией. Если согласишься. Ты станешь моей женой, Юй Мэй?

— Я подумаю.

— Думай до завтра, душа моя. В конце концов, у нашего сына, которого ты носишь, должен быть законный отец.

— Что?

Я беременна? Ну… может быть. Потому и перестала слышать моего избранника. Но…

— Разве ты не знаешь, Арен, что Тени рождают только дочерей?

— У нас будет сын, я это точно знаю.

— На что спорим?

— Лучше не спорь. Проиграешь.

Он, едва прикасаясь, провел кончиками пальцев по моей щеке, шее. Спустился к вырезу платья и аккуратно отодвинул кружева. Обжег поцелуем. Его губы проделали обратную дорожку и накрыли мои. Долгим, жадным, томительным поцелуем.

Задохнувшись, я вцепилась в его рубашку, смяла ткань. Подхватив меня на руки, он перенес меня на постель.

— Если ты хотела дочку, принцесса, — прошептал Арен, неспешно распуская шнуровку моего лифа, — то ты все сделала неправильно. Выбрала не того мужчину, с магией сильнее твоей. Выбрала не то время, полдень вместо полуночи. И ослабила свою стихию противоположной, моя огненная змейка.

— Я выбрала? — теперь мне не хватило воздуха от возмущения.

— Ну, я выбрал, — покладисто согласился он, а его руки скользнули по моему бедру, присобирая ткань и обнажая ноги. — Но ты же не возражала! Так на чем мы тогда остановились, душа моя?

— О да, на этом, — выгнулась я навстречу ласке его языка.

— Так ты согласна, Мэй?

— Да-а-а, — протянула я, слабея от сладкой судороги. — Только посмей отвлечься!

— Спасибо, что ты все-таки согласилась выйти за меня, — уточнил хитрец.

Через девять месяцев у императора Арена и его возлюбленной императрицы Мэй родилась двойня. Мальчик и девочка. Звездный принц и Теневая принцесса. Но это совсем другая история.

Конец