Ну наконец-то.

Создаётся ощущение, что весь город решил свалить в одночасье, потому что этот затор иначе не объяснить. Никакой логики, один сплошной хаос.

— Зато прямо к столу. Три минуты назад вытащила утку. Раздевайтесь, от вас бензином несёт так, будто вы под капотом ночевали.

Сегодня 12 декабря. В этом месяце пробки — такая же фундаментальная константа, как гравитация или тот факт, что оливье без горошка — уже не оливье. Все носятся как угорелые в поисках подарков и банок с майонезом. Мы — не исключение. Семья традиционно сбивается в стаю, чтобы отметить всё то безумие, что навалилось на один календарный лист: наша с Максом пятилетка, двадцатилетие свекрови и день рождения младшего брата Макса. Демьян уже пять лет как засел в Лондоне. Ирония судьбы в том, что именно благодаря этому мелкому засранцу у меня вообще появился муж.

Господи, как вспомню… Внутри одновременно разливается липкий стыд и густое, пьянящее тепло, от которого хочется то ли провалиться сквозь землю, то ли станцевать чечётку.

— А где Максим? — Мама заглядывает в гостиную, скидывая сапоги с таким видом, будто он ей лично задолжали.

— Погнала его за Асей. Её бросил очередной хмырь. Сидит там, заливает подушку слезами так, что хоть выжимай. Решила, что оставлять её одну в таком киселе эмоций — преступление против человечества.

— Молодец, дочка. В компании оно завсегда веселее выживать. Мы ей быстро эту дурь из головы выбьем. Парень-то хоть стоящий был?

— Да черт его знает, я его живьём ни разу не видела. Ей просто фатально не везёт на этих самцов. Ничего серьёзнее пиццы по акции за последние пару лет. До знакомства дело даже не доходит — я только фотки разглядываю да сказки слушаю, как в детском саду.

Народа набилось — дышать нечем, но это кайф.

Обожаю это всё до одури. Дом перестаёт быть просто коробкой и начинает пульсировать. Жизнь! Обычно мне тут одной невыносимо: Макс вечно тонет в ноутбуке, родителям пилить до нас два часа по этой самой каше, а Настя... С ней тоже особо не встретишься — она вечно спасает чьи-то чужие дедлайны. Я теперь даже удалёнке не рада, хотя летом кайфовала так, что уши закладывало. Сидишь себе на заднем дворе, солнце печёт колени, ледяной сок стекает по запястью, пальцы отбивают чечётку по клавишам… Красота.

— Семья, — берёт слово отец, и по тому, как он поправляет галстук, я понимаю: сейчас будет что-то эпичное. Традиция священна. — Этот год особенный. Сразу три юбилея. Вашей семье — пять лет. — Он поднимает бокал, салютуя моему пустующему стулу рядом. — Моя драгоценная супруга отмечает своё двадцатилетие. — Отец растягивает губы в улыбке, смотрит на маму так, что у меня внутри плавится пломбир от нежности. — И, конечно, наш сын. Которого пусть и нет с нами физически, но он обещал присоединиться по Скайпу. Поэтому я решил: провожать старый год в четырёх стенах мы не будем. Хоть это и весело, но банально. Мы едем в Шерегеш. Горы. Лыжи. Горячительное. Сауна. Короче, полный фарш.

Неожиданно.

Максимально круто. Но…

Ненавижу лыжи и борд.

Я пыталась. Макс упорно тащил меня на склон, а я психовала, деревенела и дёргалась на каждом бугре, как кукла в руках неумелого кукловода. После того как вместо спуска улетела в дерево и сломала руку, попытки сошли на нет. Все, конечно, орут от восторга, и я ору вместе с ними, мысленно представляя хрустящий снег. Но есть одно «но». Макса я похоже не увижу даже на эти праздники. Как только он видит белый склон и лыжные палки — всё, финита. Его засасывает в другое измерение, откуда он возвращается только к шашлыкам и коньяку. Просто охренительный подарок на первый юбилей, ничего не скажешь.

— Спасибо, пап, — тяну я, пытаясь заставить мышцы лица изобразить экстаз, а не кирпич.

— А вот и мы! — Дверь содрогается так, будто в неё влетел кто-то тяжелый и мощный. Вваливается Макс, целиком состоящий из снега и чёрного пуховика. За ним семенит Ася. Ну хоть тушь не течет у малышки — уже победа. Не знаю, какую мантру он читал ей в машине, но психология отношений — явно его тайная суперспособность.

— Привет, — ловлю его колючий, морозный поцелуй и начинаю метать тарелки со скоростью пулемёта. Он обожает мою праздничную еду, и я готова жарить эту утку сутками, лишь бы он ел моё, а не закидывался резиновыми ресторанными изысками.

Подарок отца Макс впитывает глазами. Счастье сочится из него, грозя залить ковролин липким восторгом. Кажется, он готов стартовать в аэропорт прямо сейчас, забыв снять мокрые носки.

— Это тебе, — под столом его ладонь ложится мне на коленку, сжимая ткань джинсов. По бедру пробегает холодок. Он протягивает бархатную коробочку. Так волнительно, что сводит живот. Я ждала свечей, лепестков роз, всего этого голливудского глянца. Всё-таки первый серьёзный рубеж. Но ладно. Плевать. Когда дома галдит толпа, думать некогда. Надо просто хватать, пока дают.

— Спасибо. Она чудесная, — целую мужа в обветренную щеку и застёгиваю на шее подвеску. Маленький ангел, держащий на своей ладони бриллиант. Тонко, остро и по-новогоднему холодно. Он помнит, что Новый год для меня важнее собственного дня рождения. Мелочь, а приятно.

— Настюх, — оживает Макс, цепляя вилкой кусок мяса. — А может, ты с нами? Чего тебе тут плесневеть в одиночестве?

Я вздрагиваю, вспоминая про подругу. Точно. Какого черта мы оставим её гнить в пустой квартире с вереницей дурных мыслей? Не думаю, что она вскроет вены, но бросать живого человека на растерзание зимней хандре — такое себе удовольствие.

— Спасибо, ребят, но вы же семья, — привычно прячет глаза в пол Ася. Скромница.

— Да какая ты нам гостья, — ржёт отец так, что бокалы звенят. — Я тебя вообще за младшую сестру Анжелы воспринимаю.

Всех разбирает на гогот.

— Ну спасибо, блин. Я вообще-то на год младше неё. Мне через три месяца тридцать, между прочим. — Показываю отцу язык и морщу нос. Не обидно, скорее забавы ради.

Мы с Асей реально со школы вместе, спиной к спине. Потом один ВУЗ, одна съёмная конура, ну и дальше без остановок. Она была моей подружкой невесты и отработала на десять баллов, даже когда я в середине банкета была готова сорвать шпильки и бежать со всех ног с этого грёбаного торжества.

Я не видела его... Да я 5 лет его не видела! И за это время он значительно изменился. Его что, накачали как надувную куклу? Просто гора мышц. Он всегда был высоким. Мы даже шутили, что в детстве его заставляли висеть на турнике, ведь никого таких размеров в семье не было. 1.97 СМ. И если раньше он бы кг 70, не больше, то сейчас медведь. Посреди моей гостиной стоит белый медведь! Светлые волосы, собранные в пучок, выбритые виски, и борода. Не такая густая как у Макса, но придает некой брутальности. Я бы его хрен узнала. Честно. — Привет, сын, удивил! — Отец был рад не меньше матери, но не проявлял своих чувств так открыто. Я рада за них. Это самый лучший подарок для Мамы, который он только мог сделать. Только вот за себя... Я от чего-то снова вернулась в то время, когда он кошмарил мою жизнь. Глупо, наверное, но какие-то нездоровые вибрации до меня доходят, как только он оказывается рядом и протягивает брату руку. — Привет, личинка, — его ладони оказываются на моих плечах и я замираю. Так меня не называл никто. От чего-то ему показалось забавным. Мол личинка, производное от Лика, Анжелика. Тупой вывод, как и он. Придурок, блин.

Так, ладно, выдохни. Может внешне он и прокачал свою харизматичность, но судя по словечкам, все еще подросток. — Привет, малец, — отвечаю в манере пятилетней давности. От чего его пальчики стягивают мою блузку. Отлично, значит ответ достойный. — Так, ну хватит, столько лет прошло, — мама возмущенно встает со своего места и двигает стул. — Возьми себе пуф и иди сюда, голодный наверное. Он отступает, идет к родителям и начинает рассказывать о том, как добрался, и как вообще решился на возвращение домой. Каникулы у него. Словно все предыдущие пять лет его в рабстве держали, без право на отдых. Ага, поверила. — Мам, я знаю, что был дурным сыном, особенно последние несколько лет, но это в прошлом. Прости меня, — берет словно Демьян. — Ты мой свет, мой луч надежды. Спасибо что принимаешь меня таким какой я есть и веришь в то, что я могу стать еще лучше. Твой младшенький — мудак. — Сын, — кашляет отец, никак не готовый к таким грубостям в присутствии женщин. — Прости пап, но другого слова подобрать не смог. Мне осталось пол года отучиться, и я бы мог остаться там. Мне предлагают хорошую работу. Но я хочу на родину: к тебе, к семье. Мне хватило времени на скитания, прошу позволить мне вернуться, — застывает с рюмкой в руках, а мы затаив дыхание ждем ответа Надежды Александровны. Она смахивает слезинки и смотрит... Так как никто никогда кроме матери на тебя не взглянет. — Демьян, я буду только рада. Прости меня, что позволила тебе думать о том, что тебя тут не ждут, — говорит ему, и вжимается в тело сына. Это мило. По настоящему, искренне. Именно то чего она ждала. Смотрю на эту картинку и радуюсь. Радуюсь, но не долго. Улыбка с моего лица пропадает как только я сталкиваюсь с ним взглядом. Похоже он нихрена не изменился. По отношению ко мне точно. Дела... Закидываю очередной бокал в себя, как в сухую землю. Ведь легче не становится, скорее наоборот, дрожь по телу. Предчувствую лютый пипец. — Ну вот, теперь тем более считаю, что вам и без меня плюс одного гостя вписать в свое путешествие придется, — включается Ася и я наконец-то отрываюсь от гипноза. — А я считаю, что наоборот уравновесили. Поселим вас в одной комнате с Максом и Анжеликой. Вы же не против? — Чего? — Возмущаюсь я и вино носом выходит, прямо на мое бело платье, что я мучительно долго подбирала к торжеству. — Вот это человек радость выражает, — смеется отец, не подозревая какой пиздец сейчас происходит. — А что, это хорошая возможность наладить то, что было потеряно. Уверена, что Демьян уже вырос из того возраста, когда мог пакостить. Так ведь сынок? — Да, мама. Вырос, — отвечает так ядовито, но остальным кажется что мед льет. — И вообще, Ася тоже одна. Посмотрят на вашу идиллию и глядишь чего получится, — отец, как всегда, сводничает. Это какой-то бред. Жить парами в одном номере. Да какими парами. Они вообще видят друг друга в третий раз в жизни. Он испортил лучший день в моей жизни, а теперь еще первый юбилей испортит. Нет ну может он и изменился, повзрослел. Но я не хочу с ним делить один номер!

Блин, Ася. Ну какого черта? Не мог твой ублюдок тебя чуть позже кинуть? Чертово пятно, конечно, не отмыть. Да и зачем стараться. Иду переодеться во что-то менее праздничное. Настроение на веселье нет совершенно. Надеюсь сегодня не заставят их по обе стороны от нас положить!

Злюсь. Конечно, родители не причем. Они хотят помирить сыновей, но думать ведь тоже надо. Шум с первого этажа доносится до спальни. Они все счастливы и это главное. А я... Придется потерпеть, как всегда. — Помочь? — Его ледяной голос врезается мне в спину. Такой холод опутывает, хочется на безопасное расстояние от него. Так что бы даже не видеть. — Ты кажется дверью ошибся, — держусь уверенно, хотя ноги прям дрожат, подводят владелицу. — Это разве не ваша спальня? — Наша, — сглатываю я. — Значит не ошибся, — уверенно хмыкает Демьян и заходит. Вздрагиваю, когда дверь закрывается. Он ведь... Он ведь не станет мне вредить. — Ты кажется что-то перепутал. Это не общая комната, сюда нельзя кому попало. — Лика, я просто зашел сказать тебе, чтобы ты так не нервничала. Твой взгляд меня беспокоит. Я уже давно не тот мальчишка, что будет донимать тебя и устраивать пакости. Тебе нечего бояться. — Да? Именно поэтому ты решил сообщить мне это лично? Спасибо, хватило убеждений твоей матери. — Я зашел тебе это сообщить просто потому что захотелось посмотреть на тебя. Ты стала другой, изменилась. Как и твоя подруга. Буду благодарен если замолвишь за меня словечко, думаю если ты меня не простишь, то и она тоже. А я люблю светленьких. — С каких пор? — От чего-то удивляюсь я, ведь мой цвет всегда был черный. Жгучая брюнетка с белой кожей... Обидно! — С рождения, — отвечает ровно и даже в глаза не смотрит. — Так, что? Я могу на тебя рассчитывать? — Ага, — нервно сглатываю и готова согласиться на что угодно лишь бы он смылся. Он капец как изменился. Голос уверенный, каждое движение резкое, но точное. Стоит словно хозяин, осматривает спальню, даже разглядывает, не стесняясь. — Эй, ты тут? — Скребет о дверь своими кулачками Ася. Я отчего-то пугаюсь и хрен знает на каких инстинктах пихаю Демьяна в шкаф. Зачем — я так и не поняла. Ася проходит в комнату, уже более позитивно настроенная, но все еще с красными глазами. — Ты тут решила спрятаться? — Усаживается на нашу постель, явно настроенная на разговор. Не время и не место, надо ее как-то мягко от сюда увести. — Да я меняла наряд. В принципе вот, нашла. Пошли, не будем заставлять гостей ждать, — тяну подругу за руку, а она лишь дергает ее и падает всем телом на подушки. — Знаешь, я думаю он не просто так приехал. Спустя столько лет. — Что? Ты это о чем? — О ком, Лика, о ком! Не тупи! Про Демьяна, конечно. Ты видела как он смотрит, там же искры капец? Не говори, что ты не почувствовала. Конечно почувствовала. Кажется температура поднялась как только он на крыльцо ступил. Не понимала от чего, но стало душно. А после того как увидела его. Точнее у меня то все ровно, просто он горит желанием уничтожить меня. А за что? За мой длинный язычок? За грубую фразочку, сказанную пять лет назад. Капец... -Насть, давай потом об этом. Гости! — Да пофиг им на тебя, там есть тема для обсуждения. Ты мне лучше скажи, у вас с Максом как? Помирились? Или это цирк для родителей? — Помирились, — рявкаю я, не желая развивать тему. Нет, дело не в Насте, ей все рассказываю. Просто не хочу чтоб Демьян знал. А признаться Асе, что он почему-то сидит в моем шкафу не могу. Глупость какая-то. — Ну я рада, тогда пошли. Только, — тормозит у самого выхода, а я почти врезаюсь в нее, ведь тороплюсь покинуть комнату, пока она ничего больше не ляпнула. — Ну что еще? — Ты точно не против, что я с вами еду? — Что? Нет, конечно, о чем ты, — прижимаю подружку к себе. Вот я эгоистка. У нее горе считай, а я все бегу от нее, а должна ведь поддержать. Заканчиваю с уборкой кухни уже к часу. Все разошлись по комнатам, а я перебираю сервиз. В Голове столько мыслей. Думала этот праздник, приезд семьи, как-то взбодрит нас. Мы с Максом сильно повздорили и кажется что помирились только из-за приезда родителей.

Я должна изменить все то, что происходит сейчас с нами. Мы как два сумасшедших, с самого первого дня знакомства творили дикую дичь. А сейчас что? Два старых супруга? Да отношения родителей Макса и те живее.

Он погряз в делах фирмы, я ушла в себя на фоне одиночества и ничего уже не радует. Даже хобби у нас общих нет. Он любит лыжи и снег, а я тепло и плавать. Он горел, он очень хотел чтобы я разделила его страсть, и я пыталась. Но у всего есть грань. Макс психовал, ведь у меня никак не выходило, а я старалась. Вскоре ему надоело, ведь жажда скорости и крутых склонов велика, что ему гора для новичков. Это как мне в детском бассейне плескаться. Я должна встать на чертовы лыжи. Возьму и поеду! Да, решено!

Это изменит. Это все изменит! Возможно я так полна решимости только потому что засиделась. Раньше я такой не была, даже не понимаю как согласилась на жизнь за городом. Но скука и тоска довольно быстро затянула меня в свои сети. Превратилась в бабку за пару лет! Хватит, надоело! Хочу веселья, хочу азарта и адреналина.

Проснулась от будильника.

Черт! 9 утра, а я словно и не спала. Интересно сколько в своих мыслях просидела? Ну вроде задремала до восхода солнца. — Привет, подружка, — падает в середину нашей кровати Ася. Уже что-то жует, как всегда. — Да вы верно издеваетесь, девочки, — возмущается Макс, который любит поспать. Плюс вчера с водочкой переборщил. Решил с отцом посоревноваться в стойкости. Щеночек. — Не ной, поднимай жопу, Шерегеш. Помнишь? — Точно, — подрывается с постели, хоть немого и теряется во времени и пространстве. Мы смотрим на помятого Макса и ржем. Та еще картина. Борода больше похожа на паклю, залом на левом виске и не самые лучшие трусы. Зачем он их вообще носит, есть же однотонные? — Ой, да хватит вам, ничего вы не понимаете, — отмахивается муженек и что-то бормочет себе под нос пока идет в уборную. Вот сколько мы дружим, с той самой ночи же? А он никак не может привыкнуть к нашим с Настей подколам. И это мы еще не во всю силу, жалеем бедного. Хотя стоит ему исчезнуть из поля зрения, “комплиментов” в его сторону летит ну очень много.

А что, Наська сразу предупредила, что за каждую мою слезинку заставит его страдать. Эх, как много она не знает... Не хочу что бы они ненавидели друг друга, все же самые дорогие для меня люди. Родители за 3.000 км, летаю раз в год. А тут только Ася и семья Макса, ну точнее и моя семья тоже. Чудесные люди, мне реально с ними повезло. — Мама Надя уже наготовила блинов на завтрак, Дмитрий Михалыч привез масло и икры, а еще сгущенки. Погнали завтракать. — Да я еще не умывалась, погоди. Макс закончит, и я следом. — Это долго, знаешь же своего мужа. На час засел, не меньше. Пошли на первый, там уже никого. Вы одни совы, остальные уже вовсю готовятся к отъезду. Она права, Макс сейчас начнет там марафет наводить. В путешествие он мятым никогда не едет. Даже я проще к этому отношусь. А ему надо помыться, побриться, вычистить зубы всеми подручными средствами. Короче педант до кончиков пальцев. Пойду на первый, реально быстрее будет. Тем более надо собрать два чемодана и подготовить запас еды для котов. А еще к соседям сбегать. Пушистые хоть и самостоятельные парни, но пару раз в неделю заглядывать проведать усатых все же надо. Собираю волосы в высокий пучок. От вчерашних кудрей ничего не осталось. Хотя нет, хаос и беспорядок на голове. Но заморачиваться сейчас с мытьем и укладкой я точно не хочу. Натягиваю рубашку потеплее и джинсы. Надеюсь не замерзну, хотя вспотеть тоже не хочется. Минимум макияжа, только брови причесываю и реснички подкрашиваю. Сил на большее просто нет. Да и в дорогу ни к чему. Ну вот, управилась за пол часа, и это вместе с бодрящим душем. Уверена, что Макс еще даже к бороде не приступал. — Ты справишься, — твержу своему отражению. Сердце стучит, ломает ребра, знаю, что конец года будет эпичным. Ощущаю всеми фибрами. — Итак, по машинам, — командует отец и мы закончив с распихиванием чемоданов наконец-то усаживаемся. — Да начнется веселье, вопит Макс, чокаясь со мной бутылкой пшеничного, и я спешно делаю несколько глотков. Ведь понимаю, что придется ехать по одну руку с Демьяном, а по другую с мужем. Родители смеются, радуются, что детки с ними, а я готова бежать. На собаках ехать, реально. — Ребят, стоп, — открывает дверь Ася, с испуганными глазищами. Макс даже глоток сделать не успевает. Сидим и таращимся на нее как идиоты. Что могло произойти за пару минут? — Я тут поняла, что в такую погоду не осилю 700 км. Анжелик, давай вместе поедем, я ведь максимум до вас доезжаю, и то на скорости 60 км/ч. — Настя, ты серьезно? Да ты отлично водишь. Не тупи. И Надя с Лехой с тобой едут. — Ага, только вы не сказали, что ни у одного из них прав нет. — А ты только об этом узнала? — Нет, я не злюсь. Просто переживаю за нее. Ну какой из меня второй пилот. Я ведь пол бутылки уже бахнула. — Так девочки, не кипишуйте. Давайте я поеду с ребятами. Еще не успел порадовать свои вкусовые сосочки. Макс протягивает мне бутылку Хугардена и чмокнув в нос удаляется из машины. Я даже пикнуть ничего не успеваю. Нет, благородно, конечно, но мне тут что делать 5 часов на заднем сидении с Демьяном? Так, ладно. Он ничего тебе не сделает, в машине родители. Его и твоего мужа. Ну он не дурак ведь. — Поездка обещает быть увлекательной, — взвыл Демьян и ухватив мое колено похлопал отца по плечу. Родители ничего не заметили, лишь посмеялись, а я... Боже, он приехал не просто так. Мне крышка! Дыши, Анжела! Дыши! Паничка отступает, пытаюсь его руку скинуть, не привлекая внимание. Но малолетний пездюк вцепился и держит. Сучок, синяк ведь останется. И самое бесячее то, что он болтает с мамой, перекрыв видимость того, что происходит сзади, зная что я не стану привлекать внимание. Их покой мне важнее любых конфузов. Они его ждали, верят, что он изменился. На секунду ловлю себя на мысли о том, что если бы он был такой напористый в ту ночь нашего знакомства, то возможно ехали бы мы сейчас в Шерегеш совершенно в ином статусе. От этих мыслей схватываю нервный смешок, на который мама поворачивается и дарит свою улыбку. — Вот и я говорю, что не выйдет тебя научить. Я как не пыталась, не получилось, могу только стоять на лыжах. А ты на меня похожа, ведь правда? — Ага, — киваю и наконец-то начинаю дышать. Демьян вынужден убрать свою ручку, от чего напряжение падает.

Бреду в машину, никуда не тороплюсь, ибо просидеть пару часов в замкнутом пространстве с товарищем, я не горю желанием особо. Перечить Дядь Диме не хочу, ведь это здорово, что спустя столько лет брака, он спонтанно такие сюрпризы устраивает. Романтика в придорожном мотеле не верх мечтаний, но он ведь старается. — Да, дорогой, как вы? — Подключаю видео, как только оказываюсь в машине. — Да нормально, вот заехали на заправку, мы тут восьмые. — Ну неплохо, сейчас быстренько проскочите. — Не думаю, очередь собирается из-за бензовоза. Сейчас сольется и поедем. Но думаю на минут 40 точно отстаем. А прибавить к этому два часа, когда за рулем была Настя и мы плелись 60 км/ч не обгоняя вообще никого, приедем мы гораздо позже вашего. — Блииин. Жаль. Надо было с вами ехать, что-то я не подумала. — Да ладно тебе, у нас впереди неделя курорта, еще успеем. Ладно я пойду, надо успеть зайти купить перекус. — Целую, — говорю уже гудкам, что оглушают. Почему я не села третьим человеком назад в машину Аси? Сейчас бы без всяких нервов ехала себе спокойно, и единственной проблемой был бы сливающийся бензовоз.

— Эй, куда? — Визжу и дергаю ручку двери Фокуса. Только та не поддается, заблокирована? — На курорт. Я, конечно, слышал, что после тридцати проблемки со здоровьем начинаются, но чтобы вот так откровенно. — Вообще-то тридцати мне еще нет, умник. А теперь останови машину!!! — Ага, слушаюсь и повинуюсь моя госпожа! Давай тоже пуха на плечи не накидывай. Отец сказал ехать, значит едем. — И давно ли это мы такие послушные? — Недовольно скалюсь я, перебирая в голове варианты попыток сбежать. — Да я всегда был послушным ребенком. Ну до твоего появления в нашей с братом жизни, которую ты и ему отравила за пять лет. К успеху идешь, личинка. — Да заколебал, не называй меня так, — мой крошечный кулачок врезается в его напряженную руку и я замираю. Скала! — А то что? — Вошел в оборот, нравится смотреть как я злюсь. — А то я вспомню твое подпольное прозвище, Демоненок, — растягиваю каждую букву, смотрю как вытягивается его лицо. Вот лично для меня не существует большей степени дискомфорта чем сейчас. И даже падающие снежинки не радуют, хотя обычно снег вызывает положительные эмоции. Рядом с этим человеком все меркнет. Я пытаюсь сдерживать эмоции, но из меня прет негатив. Из каждой клеточки, просто запах ненависти. — Ты зачем приехал? Кто тебя звал вообще? — Эй, крошечка, полегче, это вообще-то моя семья. По крови, прошу заметить. И что бы мне оставаться ее частью, я ничей член заглатывать не должен, — говорит спокойно, отвлекается от дороги, чтобы окинуть меня пренебрежительным взглядом.

А я сижу растерянно, моргаю и хрен знает что на это ответить. Сжимаю руки в кулачки, пытаюсь унять разрастающуюся дрожь. Не хочу падать до его уровня и молоть всякую чушь лишь бы обидеть. Не важен наш статус, пусть не считает нас родственниками. Но я же человек — никого из его родни не убила, ни пытала, за что так по-скотски то? Прикрываю веки, пытаюсь абстрагироваться. Сделать вид, что его в машине нет, но это чертов аромат. Он купался в ванной с парфюмом? Что ж так навязчиво то?! Раз, два, три — спокойствие. — Помогло? — Да, легче стало. — Не надолго, — усмехается и включает дворники. Снегопад усиливается. Все покрывается пуховым одеялом, красота. — Да хватит уже, — наконец взрываюсь. — Ты так и будешь отравлять мой отпуск, мою жизнь? Я тебе чего плохого то сделала? Ну подумаешь отшила, это сколько лет назад то было?! Ты неужели не вытрахал еще эту обидку? Я замужем за твоим братом, ты выпускник подающий надежды, ну может быть пора прекратить эту войну? — Как все просто. Там ляпнула, тут сказал гадость, а со временем все должны стоять и улыбаться тебе? Да если хочешь знать ты первая к кому я решил вот так подкатить. Сама себе слово дал, что в эту ночь я найду девчонку и подкачу к ней. А итог какой? Ты не просто меня отшила, ты захотела поиграть. Так давай посмотрим за кем последний ход? Пока это все слушаю, даже не замечаю как он останавливается на обочине. Оно и хорошо, ибо в таком потоке слов он без жестикуляции просто захлебнется, а рулить надо двумя руками. Нет, я рада, что его наконец-то прорвало, может сможем наконец все обсудить и отпустить. Оно ведь, когда озвучиваешь свои мысли, начинаешь понимать насколько это абсурдно звучит. Я очень хорошо понимаю, что вот на такой порыв решиться сложно, особенно первый раз. Я тогда его брата засосала на танцполе тоже чисто из-за ударной дозы алкоголя в крови. Никогда первая не подходила к мужчине. Но он ведь зациклен на моем отказе. Это прям нездоровая херня. Не в Лондон надо было его отправлять, а в лечебницу. Глаза наконец поднимаю и понимаю, что не успею дать заднюю, ибо его губы уже цепляют мои. Сердечный ритм ускоряется, а тело просто парализует, настолько была не готова к подобным пируэтам. Хватает их поочереди, засасывает, лижет, кусает. Потом язык, так нагло впихивает, а я лишь невольно ахаю. Мы оба даже не дышим, а нам и не надо, организм на генераторе работает походу. На запасном. Один на двоих и этого достаточно. Это было странно. Отвратительно и прекрасно одновременно. Столько эмоций сразу. Лавина сошла, а мы ведь еще даже не начали подниматься. Он целовал так, словно все эти пять лет, каждый день представлял. Губы были нежными, но хватка резкой, даже местами грубой. Не знаю как оттолкнуть. Просто физически не могу. А потом волна ужаса накрывает, когда понимаю что ответила на поцелуй, и даже если сейчас пощечину залеплю, то все равно это не исправит моего согласия. Реагирую все же, собираю последние силы и отталкиваю хама. Он лишь лапки задирает и облизывается, как кот на масленицу. Это кажется смешным? — Так значит вот на что повелся мой брат, — гогочет в голос, в ожидании пока окно машины опуститься и подкуривает. — Никогда больше так не делай, понял? — Выхватываю пачку и чиркаю зажигалкой. Никогда такого не позволяла, особенно в машине родителей, но тут не до принципов. Какие там, похоже уже все давно летит псу под хвост. — Давай так — ты мне три желания, а я отстаю от тебя. Возвращаюсь в Англию, доучиваюсь, и возвращаюсь спокойным тихим мальчиком. Идет? — Протягивает мне руку, а я и вовсе не знаю что делать. Его желания ведь могут быть с перебором. Может лучше его шуточки терпеть всю жизнь, чем три раза пойти на поводу у шизика? — Хорошо, только трахаться я с тобой не буду. Про такие желания забудь, понял? — Руку протягиваю неспешно, жду принятие своего ультиматума. — Принуждать не буду. Но если сама захочешь, то возможно по-семейному, не откажу, — хватает меня за ладонь и опять током прошибает. Смотрю в глаза, а там столько азарта. Он все же изменился, стал жестче. Въезжаем на территорию своего домика с большим трудом. Все замело. Пытаюсь дозвониться родителям, Максу, Асе, но связь не ловит. Даже одной палочки нет. Можно было бы подняться выше, точно поймала бы. Но инструктор сказал, что все подъемники встали, до утра никаких вылазок.

Становилось ужасно холодно. Ветер завывает со страшной силой. Еще чуть-чуть и подача электричества прекратится. Лампочка становилась тусклой, а когда и вовсе моргала. Я надеюсь она продержится до того момента когда я засну. Только вот как это сделать, когда зуб на зуб не попадает? — Вина, милая леди? — Слышу после характерного чпока. — Бокалов из хрусталя, конечно нет, но эти пару кружечек, хоть и из разных коллекций, вполне справятся с их главной функцией. Надеюсь в них никто не плевал, — потирает краем моего пледа фарфор. — Хорошо, давай, — тяну руку к напитку, ведь это реально хорошая возможность чтоб согреться. Я бы и чего покрепче бахнула, чтобы еще и уснуть в миг. Он опять слишком близко. В теле чувствую какой-то отзыв на его присутствие. Вспышки ситуации в машине сразу щелкают. Глаза закрываю и пересматриваю на повторе. Господи, что со мной вообще? Даже глоточка ведь не сделала, а уже такое. Свет хоть и очень тусклый, но все же улавливаю торчащую татуировку из-под ворота.

— Что? — Замечает мой сосредоточенный взгляд. — Татуировка? Такая огромная? — Да, мама. Прости, что без твоего разрешения, — делает глоток и ржет. Да чтоб ты подавился, шутник. По-нормальному же спросила. Надо с чего-то начинать строить адекватные диалоги. Хотя про что это я. — А я тоже хотела, такой рисунок присмотрела. Сейчас покажу.

Тянусь в карман за телефоном. Ищу в документах сохраненный эскиз и протягиваю Демьяну. Он как-то смотрит на меня, мрачным взглядом что ли. Даже неловко. А потом делает глоток, ставит кружку на край стола и берет телефон. Долго разглядывает картинку, приближает детальки. Какие-то мысли в голове гоняет, а я нервно тяну винишко. Что там такого, простая геометрия? Неужели себе такую захотел? — Билеты? — Восклицает он, а я округлив глаза тянусь за гаджетом. Черт, это был сюрприз. Проболтается же!!! — Не говори, пожалуйста! Это для нас с Максом. Хочу в марте съездить в Рио. Мы как-то мечтали на фестиваль попасть и к океану, именно туда. — Они возвратные? — Спрашивате с неким отвращением. — Нет. Не знаю. Да и зачем мне их возвращать? — Ну не знаю. Всякое может произойти. Билеты на март, а сейчас только декабрь. — С отпуском проблем не будет. Подарю на новый год, чтоб Макс успел даты согласовать на работе. Делов то. — Ну-ну, вернемся к этому. Позже! А что касается татуировки... Зачем тебе это? — Всегда хотелось. Помнишь тот вечер в клубе? — Говорю и прикусываю язык. Ну зачем Анжела, зачем!!! — Я тогда так сильно напилась только ради этого, пыталась решиться на татуировку. Только вот... Короче не сделала, как ты уже знаешь. — Не стоит портить тело, у тебя бархатистая кожа, так наслаждайся же ее красотой и нежностью, — говорит так, слово хочет коснуться. Водит пальцем по краю стола, но в голове видимо другие изгибы изучает. От чего-то волна неловкости накрывает.

На уровне физиологии протеста нет, видимо алкоголь притупляет голос разума. Ну а что, я ведь ничего лишнего не делаю. Просто безобидная фантазии. Я и он... Брат моего мужа!!! Перевожу взгляд на лампочку и делаю пару шагов влево. Кажется сейчас станет слишком темно... Свет гаснет. Видимо на всей территории так, ведь темнота кромешная.

Телефон! Шарю по карманам джинс и понимаю, что оставила его на столике, там, двумя шагами назад. Вбираю побольше воздуха, решаю просто по инерции вернуться в точку старта. Шаг, другой и толчок. Врезаюсь в гору мышц всем телом. Чувствую как он напрягся, а еще руки на своей талии. Так жарко стало. Словно влетела в кострище.

Это все бред, он же чувствует, что я в него врезалась, да? Почему тогда не отступает. Боже, а я почему все еще стою и выжидаю чего-то? Он же сейчас подумает, что я специально. Дергаюсь, и на панике врезаюсь в угол стола. Больно, божечки. — Не делай ее без меня, я подскажу хорошего, проверенного мастера, — шепчет на ухо, как только подтягивает на себя. Рука ложится на живот, в то место которым налетела стол. Боль сразу же проходит, но появляется новое чувство.

Нет, нет, не должно никаких чувств появляться. Это все неправильно, Лика. Его ладонь скользит по тряпкам, что хаотично намотаны вокруг талии, не спешит залезть туда, куда ему нельзя. Просто шарит, щупает, а я ловлю его горячие прикосновения. Обжигает. — Демьян, — еле сил хватает на то что бы его имя произнести. — Давай найдем новый источник света? — Мне не темно, — вибрация в груди. Снова смеется. Как справится с бурлящим потоком желания? Неужели это все алкоголь... Мне рядом с Братьями Макаровыми пить похоже нельзя. Заканчивается это все какими-то глупостями. Боже, дай мне сил выбраться из этой ловушки. Он ведь играет, для него это забава, а я просто истосковалась по такому. У нас секс то последний раз был два месяца назад. А про такой поток эмоций я вообще молчу. Возможно никогда. Нет, был свой вайб у нас с Максом, но чтоб так... Бред. Может со временем все притупилось, и я уже ничего не помню. — Если вдург брат откажется лететь с тобой в Рио, меня возьмешь? — Вопрос возвращает в реальность, уже хорошо. — Только если оплатишь половину, — пришла моя очередь отшучиваться. — Не проблема, — наконец зажигает фонарик и я выдыхаю. Похоже потепление. Мы бы с Демьяном отлично поладили, не будь той истории. Он бы воспринимал меня как старшую сестру и все колкости, что прилетали бы в меня, были по-доброму. С позитивным подтекстом. — Оу, смотри что я нашел, — говорит почти радостно. Подбегаю к нему, присаживаюсь на корточки и обнаруживаю спальник. Это действительно хорошая находка, спать стоя не прельщает, как и на бетонном полу, а так... Стоп, он ведь один. Не отдаст же хам и злодей его мне? Глупо надеяться вообще. Вой ветра утихает. Света все еще нет, а батарейки обоих мобильников на 0. Ну точнее мой давно сел, а телефон Демьяна упорно держит 5 %. -Ну что же, пора спать, крошечка, — утрамбовывается в спальник с довольным видом. Когда уже там разрядится его айфон, устала видеть довольную рожу. — У тебя нет выбора, либо ко мне под бочок, либо на столе разложиться. Что выберешь? — Да я лучше стоя, как солдат, чем с тобой под одним одеялом, — фыркаю и карабкаюсь на стол.

Я понимаю Макса, мне бы такое тоже не понравилось. А что если бы я вот так зашла и их с Настей спящих обнаружила? Прогоняю ситуацию в голове и понимаю, что не истерила бы точно. Тем более оценив всю ситуацию. Ночь, метель и почти нулевая температура. Зная отношение Демьяна ко мне, Макс должен был вообще ему руку пожать, а не психовать тут. Ладно, как-нибудь уляжется. Позже поговорим, сейчас бестолку, да и внимание не хочу привлекать. Макс при родителях истерить не будет. В этом я уверена. — Оу, девочка моя, рада тебя видеть, — мама как всегда приобнимает меня и целует в щеку. Обожаю эту женщину. — Как вы? Как добрались? — Интересуюсь у нее, а сама взглядом окидываю домик, ищу Дёму, но кроме отца и Леши никого не нахожу. Что ж ладно, оно и хорошо, что так. В комнату не тороплюсь. Там Макс шмотки разбирает, Настя рассказала, когда присоединилась к нам, в три пары рук с завтраком мы быстро управились. — Носки поменяй, — протягивает мне пару Дёма, а я вздрагиваю от неожиданности. Даже забыла, что так и не переодела их. Ноги подпривыкли, плюс теплый пол. — Не стоит, уже высохли, — сухо отвечаю и возвращаюсь к нарезке зелени. — Я повторять не буду, — слышу как зубы скрипят. Ну и неприятнейший же звук. Бррр Решаю, что спорить не стоит. Беру пушистую пару и меня их. Так гораздо лучше. Что ж! — Спасибо, — еле шевелю губами, а после сую миску с салатом и отправляю к общему столу. Сама же несусь в спальню. Надо умыться, да и вообще привести себя в порядок. Закрываюсь в ванной и быстренько справляюсь с утренними процедурами. Поправляю волосы, подкрашиваю глазки и я готова покорять этот мир. — Максим, — ахаю я, как только выхожу из уборной. — Ожидала тут увидеть кого-то другого? — Да, что с тобой? С чего вдруг ревность, да еще к кому?! — Ой, давай не будем сейчас. Все уже готовы к завтраку, за тобой послали. Пошли, — выходит из комнаты, даже не дожидаясь моего ответа. А я стою как обгаженная и не хочу вообще выходить. Значит решил вот так вот со мной? Это ведь только повод. Просто чтоб я держалась от него подальше и не мешала катать, умно, дорогой. Ну раз не хочешь такой балласт, что же. Отступлю. Но я научусь, пусть даже все руки и ноги себе переломаю. И даже знаю кто мне в этом поможет!!! Ненавижу когда со мной так. За годы проведенные вместе я уже успела все его фишки понять. Он не псих, далеко не такой. Если и исполняет подобные финты, то всегда причина на то есть. Когда он в начале отношений говорил, что лыжи это его самая большая любовь, я и не думала, что он серьезно. Теперь понимаю, что вполне. И увы, я не в силах с этим бороться. — Демьян, — ставлю свой стул рядом с мелким и все замирают, особенно он сам. Только и успел помидорку втянуть с вилки. — Ты ведь сноубордист, научи меня, — выдаю я и цепляю еще одну дольку из его тарелки. Даже родители смотрят как-то с опаской. Все притихли. Только вот Макс забавляется, даже ржет. — Не соглашайся братец, она тебя погубит. Ну точнее твою нервную систему. — Сынок, — бъет мама по ноге Макса, на что тот шикает, и опускает взгляд в тарелку. — И не проси, — наконец-то отвечает Демьян и продолжает трапезу. — Ну пожалуйста, — встаю я и опускаю ладони ему на плечи, чувствую как он напрягается. — Демьян, думаю это хорошая идея. Если у Макса не вышло это не значит, что тебе попробовать не стоит, — присоединяется отец. — Да ладно, пап, думаешь? — Усмехается в ответ, на участие отца в вопросе. — Дёма, заткнись, — дергает злобно Макс, от чего в комнате становится неловко. Что-то на телепатическом уровне обсуждают. Я не понимаю. — Хорошо, научу, — склоняется над тарелкой и я сжимаю пальчики, которые все еще греют его плечи. Вовремя вспоминаю об этом и делаю шаг назад. Усаживаюсь на свое законное место, между Максом и Асей и приступаю к завтраку. Довольная! Интересно, что же так зацепило Макса? К чему такая реакция? Это не ревность, точно нет. Он никогда не ревновал меня к брату, да еще и так откровенно. Ударила по его самолюбию? Да, точно. Его же разорвет, если у Демьяна получится меня научить. Ну если реально выйдет.

Не удивлюсь если он меня типа случайно со склона скинет. А, что? Несчастный случай. И вторым его желанием будет: простить и отпустить. А хотя это уже за два можно считать. Ахахах. — Ну что, начнем веселье? — Завывает отец и бахает пробкой от шампанского. Вся семья гудит радостно, и я присоединяюсь. Ведь тоже имею право на отдых, год был тяжелым. И никто мне этого не испортит! Ни один из Макаровых. После метели склоны максимально опасны, новичкам там делать нечего. Да и я пока не готова. После такой ночи хочется погреть косточки. Максим моего желания не разделяет и с отцом, Лехой и Надей собираются на покатушки. Демьян исчез как по волшебству, наверное испугался, что я прямо сейчас потащусь на склон. Трусишка. — Девочки, мы идем? — Ася стоит с небольшой пляжной сумочкой и горящими глазами. Отличная идея. Нам времени на сборы много не понадобилось. Через десять минут все трое уже торопились в соседний корпус. Красота и мощь. Гигантское здание, куча разных зон для отдыха и восстановления. Я просто в восторге. Идем сначала в раздевалку, я начинаю отпуск красиво, с самого дорогого купальника. Это моя слабость, коллекционирую лучшее. Я еще та русалка. Голубенькие трусики, на металлических ремешках в виде волны и бюстгалтер. Чуть откровенно, но это ведь спа. Тело должно дышать. Волосы поднимаю в высокий пучок и вытягиваю пару прядей. Тут без креатива, как всегда. Ну что, я готова! Начинаю с бассейна. Ныряю и делаю пару кругов. Только когда начинаю чувствовать каждую мышцу спины, я торможу. Как приятно. И наконец-то тепло. Водичка словно парное молоко. А еще запах. Пихта и кедр, как я люблю. У больших окон расположился бар. Разнообразие алкоголя башенное. Я останавливаю свой выбор на коктейле из лимончеллы и игристого. Люблю кисленькие нотки. Не знаю сколько я тут находилась, да и девчонок потеряла из виду. Думаю им тоже хорошо. Мама хотела на массаж, Ася на пилинг рыбками. Короче каждой свой релакс. Так, ну пора оценить местный хамам. Финскую баню не люблю. Сухой пар лишь давление поднимает, тело не релаксирует совсем. Ого! Он огромный. Три полки из мозаики, имитация волны. Даже бортики есть, можно спрятаться или уединиться. Учитывая, что зона общая, это вполне интересно. Не особо по кайфу касаться чужих разгоряченных тел. Сажусь на самую верхнюю полочку, подбираю ноги. Люблю так чтоб в самое пекло Сатаны. Чтоб плавиться. А потом в бассейн. В комнату запускают новую дозу пара. Меня буквально скрывает из видимости. Растворяюсь во времени и пространстве и ощущаю как тело расслабляется. Весь тот холод, что я накопила, просто покидает тело. — Мам, я уже решил, что не хочу оставаться в Лондоне. Там было круто, и возможностей больше чем тут, но я устал. Думаешь в России у меня из вариантов только сбухаться и пойти работать физруком? — Нет, конечно. Просто переживаю. Ты ведь не планировал возвращаться. Чего вдруг так резко изменил решение? — Тебя увидел и ёкнуло что-то. — Ну тоже мне брехун, — смеется мама, но ей приятно. Это пусть и лесть, но она греет ей душу. Пора бы дать знать о себе. Как-то покашлить что ли. А то выходит так, словно я подслушиваю. — Сынок, погоди. — Ну что еще? — Слышно раздражение в голосе. — Ты с Анжеликой помягче будь. — Мам! — Не мамкай, а делай что говорю. У них с Максом, итак, все несладко, взгляд у нее потухший. Вижу, что ради нас с отцом притворяются, делают вид, что все хорошо, поэтому пожалей ее. Одного остолопа от нашей семьи на ее долю достаточно! Ребенка им надо, и все измениться. И Максимка домой будет идти охотнее и у нее смысл жизни появится. — Ну не причитай. Взрослые люди, разберутся, — бросает грубее обычного матери и уходит. Я лишь слышу невнятный бубнеж от Надежды Александровны и держусь из последних сил. Хочется расщепиться на атомы и в вытяжку. На инстинктах выдерживаю очередной поток пара. Дышать становится сложнее, но я все сижу. Уже в полном одиночестве, но выходить к людям не готова. Неужели наш разлад так очевиден? Дети... А разве они что-то изменят? Я так не хочу, это ведь не клей момент, чтоб чинить разбитую чашку. Я иначе себе все это представляла. Надо сначала наладить наши отношения, а потом новых человечков стругать. Не хочу психику ломать никому. Со своими бы оголенными проводами разобраться, чтоб не искрило так каждый раз. Наконец сдаюсь. Вылетаю и сразу к бассейну несусь. С разбега прям, и плевать на волосы. Опускаюсь на самое дно, перебираю ногами, а сама злюсь, в каждый толчок столько боли отдаю. Кажется быстрее моторной лодки плыву. А потом воздух, свет в глаза, наконец-то я на поверхности. — А ты быстрая, — хватает за талию Демьян, от чего я вздрагиваю и опять под поду. Выскользнуть из кольца его рук проще простого. Вода это моя стихия, не поймать ему меня. — Быстрее тебя, — оказываюсь на безопасном расстоянии от него и наконец-то отвечаю. — Зачем ты затеяла это все? — Что это? — Историю с бордом. Ты ведь и за неделю не научишься прямо стоять, а там ехать надо. Думаю вот может второе желание в ход пустить, забудешь об идеи встать на лыжи и борд? — Это уже два получается, точно уверен, что хочешь именно так их использовать? — Усмехаюсь я и выжимаю лишнюю влагу из гульки. Поднимаю взгляд и понимаю, что потеряла его из виду. Фак, куда он... Хватаю воздух и понимаю где именно сейчас Демонёнок. Мягкие губы касаются моего плеча, едва опаляют краешком, но этого достаточно что бы я перестала дышать. Руки слишком властно касаются моих бляшек купальника, пальцы подцепляют край ткани и проникают туда, где им быть точно не стоит. Ощущаю плавность его движений. Все возмущения, которые я должна извергать попросту застряли в горле. Все о чем я думаю сейчас, это через сколько он коснётся моего клитора. Кажется через 3...2...1... -Сын!

@Демьян.

Когда братец позвонил и обратился за помощью, я четно признаться просто прихирел. Не планировал я ехать домой, да и билеты в декабре, а точнее цены на них, прямо-таки кусаются. Но внутренний демон, что шептал мне на ухо всякие гадости, все же соблазнил.

Я не могу упустить такой возможности. Да и хороших поводов достаточно. У мамы Юбилей, она будет рада меня видеть, как и я ее. Все же за 5 лет мы виделись с ними пару раз, ито на нейтральной территории. Мое наказание, а может и подарок судьбы — Анжелика... Как вспомню какую дичь творил, аж смешно становится. Первый раз в жизни получил в морду от бати именно из-за нее. Нажаловалась сучка, сопли ей вытирали всей семьей.

Даже мать потом меня игнорила месяца четыре. Заслали на чужбину с минимальным кэшем в кармане, и живи сынок как хочешь. Брат даже видео со свадьбы потом прислал. Посмотри, мол, какие мы счастливые. Уверен, что он с ней так плотно засел только чтобы мне насолить. Конечно, особенно после того как в дом ее привел и родители автоматически в нее влюбились, Максимка наконец-то в глазах родителей стал чем-то существенным. В то время как я отошел даже не на второй план, а на третий. Не верил я в его любовь, он кроме себя никого не любит. А тут прям с первого взгляда. Ага, расскажи. Но похер на брата засранца. Никогда не радовали друг друга поддержкой. Война, которая началась в 22:30 13 сентября. Мое рождение изменило все в его жизни. Тогда он стал старшим, горе для любого ребенка. Но эта сучка... Слишком самонадеянно. И ладно бы просто отказала. Она блядь предложила мне ее делить с братцем? Корона по массивнее чем у Макса. Я ей комплименты, шуточки и весьма неплохие, коктейли на любой вкус, а она в лицо плюнула? Да и пошла в щель.

Я свадьбу то не хотел срывать, просто решил чуть пощекотать нервишки голубкам. Плевать мне было на то станет она членом нашей ебанутой семейки или нет. Не мне ее трахать каждую ночь, пусть лучше Максик нервничает и головой думает, куда лезет. Очевидно ведь, что девка с ебанцой. Отчасти я ей благодарен, хорошенько она меня прогрела. За год в Лондоне из сопливого задрота превратился в лучшую версию себя. Спорт, протеин, даже немного химии. Вытащил железо изо рта и наконец-то простился с прической, которую сам себе выдумал. Был уверен, что останусь в Лондоне и по окончании универа. Есть парочка предложений, которые игнорить значит дураком быть. Но вот сейчас, понимаю что все. Реабилитация окончена. Чувствую себя максимально свободным. Никаких отсылок к прошлой жизни. Смотрю ее сторисы и ничего не ёкает. А в свете последних событий понимаю, что терпеть ее в нашей жизни возможно и не придется. Когда в дом захожу, стараюсь на предках сосредоточится. Но стоит только поймать ее удивленный взгляд, что-то внутри ребра начинает ломать. Медленно так, косточку за косточкой. Не хочу этого, противлюсь, сука, но она палит, даже не пытается как-то свое любопытство прикрыть. Ну отпустило же. Вообще ровно было. Ее фотки листал, даже те, что у бассейна и ни одну пошлую мысль не словил. А сейчас что? Платье, конечно, зачетное, но вряд ли меня ее образ так впечатлил. Я от этой бабской темы не втыкаюсь вообще. Переключаюсь на балаган и обсуждение о предстоящей поездке. Подружка ее такая скромница сидит. Помню ее со свадьбы, кажется тогда она более бойкая была. От нее мне тоже прилетело за выходку с платьем. Именно она и заложила меня. Но ладно, ей я мстить не буду. Она как верная подруга стояла на страже счастья личинки. Кстати она ничего такая. Пшеничные кудряшки, большие глазищи, что смотрят так, словно знают чуть больше остальных. Может быть даже к ней подкачу. А что, вполне себе хорошая партия. Проверенная годами. Она на всех семейных фотках мелькает. Чаще чем я. Ржу сам себе. Она замечает мой расклад и отвечает еле заметной улыбкой. Контакт есть, осталось дело за малым. Перед Макаровым больше ни одна девка не отступает. Получаю то чего желаю.

*****

— Демьян, — врезается батин голос мне в спину. Я блядь только поймал волну, хотел довести личинку до предобморочного состояния, чтоб она взвыла от желания кончить от моих пальчиком, а тут он. У нее может трекер какой есть, или он чувствует когда ей помощь нужна. Ну что ж, на этот раз удалось избежать пытки. — Я продолжу, не грусти, — шепчу ей на ухо, стараюсь каждое слово максимально четко в ее светлую головушку вдалбливать, чтоб она дрожала, каждый раз когда видит меня. — Дмитрий Михайлович, я как раз к вам собиралась, — начинает почти невнятно трещать Лика, пока гребет к бортику. — Да, и чего же случилось, дочка? — Максимально любезно отвечает папа. А я напрягаюсь, неужели пожалуется? Батя меня прямо тут и потопит. Вот сучка! — Дорогой, подойди на минутку, — мой ангел хранитель, как всегда, вовремя. — Но, — лишь успевает возразить Лика, но папа показав пальцем на скорость своего возвращения, удаляется к маме. Ловлю ее испуганный взгляд на себе. Знает, что подписала этим себе смертный приговор просто. Ладно, раз так, то пойдем другим путем. Обезопасим себя максимально. — Второе желание! — Выдаю и откидываюсь на спину. Томлю в ожидании. В глазках сверкнула паника. — Ты ни скажешь моей семье, ни одному ее члену о наших взаимоотношениях. — У нас нет никаких взаимоотношений, придурок! — Хорошо, назовем это игрой. — Я не играю. — Да назови как хочешь, мне похер вообще. Но если по твоей вине от меня откажется семья еще раз, то я в один миг разрушу твою идиллию. Одно слово и твоя жизнь изменится. Не сомневайся дорогая. — Да что ты такого можешь сделать? — Испытай же удачу, пожалуйся отцу, пусть он мне еще раз по морде даст и узнаешь, что за козырь я припас в рукаве, — говорю ей это, а сам не замечаю как зверею. Ее эта подача, заводит дико. Хочется прямо сейчас носом ткнуть. И посмотреть как она захлебываться от боли будет. Как я тогда... Только вот сомневаюсь, что сил хватит, что бы принять и дальше двигаться. Молчит. Переваривает наверное. Правильно, прежде чем рот открывать надо прикидывать силы оппонента. Я не Макс, слюни распускать не стану. Не перед ней! — У тебя остается всего одно желание. Не спусти его в унитаз. Весь оставшийся вечер она молчала. Никакого участия не принимала в обсуждении планов на завтра. Странно, даже Ася поживее была. Наверное испугал, а может задумалась, пытается предположить, что я против нее имею. Я не хочу быть тем, кто вскроет нарыв. Не за этим приехал. Я лучше понаблюдаю. Ну и со своей стороны не могу удержаться, что бы не натереть еще один гнойничок. Правда когда оказываюсь слишком близко с ней, барахлить начинаю. Сбиваются настройки. Она еще отвечает на мои прикосновения. Чуть мутит воду эта ее реакция. Немного другого ожидал, не думал что так сразу поведется.

— Так, самое главное это равновесие. По началу тебе будет казаться что ты падаешь, так и должно быть. На лыжах проще, да, но катать куда круче на доске, главное понять как двигаться. — А почему мы тут? Я думала мы на гору для новичков пойдем. — Я тоже так думал, а потом увидел твою истерику и решил не пугать детей. — Ты вообще-то обещал. — Да помню я. Давай ногу. Я чувствовала себя нелепо. А еще страшно было. Хотелось разрыдаться. Демьян круто держался. Было видно, что он профессионал. Да и обучение ему давалось легче чем Максу. Он даже не крикнул ни разу. Да, глаза закатывал, но держался, не нарушил обещание. — Демьян, смотри, я еду, — визжу кажется на весь склон. Столько радости, боже, я и не помню когда я последний раз так радовалась. Все тело ныло, каждый сантиметр. Боюсь представить какое количество синяков на моей коже появилось за сегодняшний день. Но все это померкло, когда я поехала. — Молодец, а теперь тормози, — кричит он.

Только вот я его не слушаюсь. Точнее мои ноги не слушаются. Я словно застыла в одной позе. Зашла в коридор потоков ветра и не могу пошевелиться. А потом скорость стала такой высокой, что намеренно упасть значит подвергнуть себя адским пыткам на ближайшие месяца три. Лежать в растяжке не лучшая идея. — Ты дура, что ли? — Перехватывает меня Демьян и мы оба летим с горы. Только вот он спиной собирает бугорки, а я словно на ледянке качусь вниз. — Ты как? — Отстегиваю шлем, и пытаюсь освободить его. — Ты же, не... -Даже боюсь продолжить. Нет...Я же просто хотела научиться кататься. — Демьян. — Переживаешь, личинка? — Перехватывает меня и я оказываюсь под ним. Как ему это удалось? Я растопырила ноги и не в силах эту гребенную доску с места сдвинуть, лежу как Анастейша Стилл, да не на красных простынях, но во власти искусителя. — Слезь с меня, Демон. — А если нет? Что сделаешь? — Я...Я закричу! — Кричи, тебе максимум волки на помощь прибегут. — Волки? От куда? — Ахахах, какая же ты наивная, как ребенок. — Ребенок? Кто бы говорил. Это я похоже зря ляпнула. Он ненавидит, когда я про возраст говорю. По больному, особенно от меня. Похоже все вышло из-под моего контроля. Язык бы мне прикусить. Главное не смотреть. Куда угодно, только не в глазах. Я в этом омуте утону, и навык пловца не поможет никак. — Я больше не буду, — давлю хрипло. — Что не будешь, личинка? — С тобой вот так разговаривать. Да вообще никак не буду разговаривать. Давай больше не будем вообще вот так наедине с тобой? Кажется у нас... -Что у нас? Ну договаривай крошечка, — он ведь понял о чем я. Зачем просит продолжить? Никогда не был дураком, а обучение в Англии наоборот должно было как-то повлиять на умственные способности. — Я замужем! Пожалуйста, хватит! — Кажется я перехожу на всхлипывания. Похоже мои слезы на него действуют как-то гипнотически. Потому что останавливается, хватка слабеет и наконец-то я могу дышать. — Пошли, тут тропа есть. Ножками спустимся, покорительница вершин. Прихожу в номер без сил. Смотрю на разбросанные шмотки и смеюсь. Вот я дура. Словила такую истерику. Сидела бы сейчас в Москве, обнимая коленочки и ревела. А теперь я умею. Да, конечно, впереди еще так много каток, но я даже начала кайфовать. Оно всегда так, когда хоть немного получаться начинает. — Так никуда и не пошла? — Вваливается в комнату Макс, не обращая внимание на раскрытый чемодан. Я, кончено, прибрала вещи, приняла душ и уже сидела пыталась подчинить замок. — Я вернулась, — стараюсь отвечать нейтрально, не ведусь на его колкости. — Не слышал, что бы говорили о несчастных случаях, — откровенно ржет. — Зря скалишься братишка, мы вообще-то проехали. Уверенно. Сами, — появляется в проёме Демьян и отбивает нападки моего благоверного. Я рада ему, точнее его защите. И кидаю благодарственную улыбку. — А ты не такая безнадежная, — явно недоволен моими успехами, продолжает топить Макс. Его даже появившаяся Ася не смутила. А вот меня. Стало как-то неудобно, захотелось сбежать, спрятаться в своей норке и больше не попадаться на глаза этих троих. Но что-то внутри щелкает, не знаю почему, но назревает бунт. — Макс, — обращаю внимание мужа, который подбирал наряд на вечер. — Что? — Выдает лениво, даже взгляд не поднимает. — Выходит дело не в ученике, а в учителе. Его лицо надо было видеть. Такой злой, но сказать ничего не может, просто не ожидал такой ответочки. Ну а сколько можно молчать? Сам начал. Собираемся все в гостиной. Стол, как всегда, накрыт. Мы красивые, я даже платье надела. Ася отказалась наряжаться. Что-то хреново выглядит. Отравилась что ли? Или это ее так свежий воздух размотал? Ну я настаивать не стала. Главное чтоб ей удобно было. Для меня она всегда будет красоткой. Ее эти кудряшки, конечно. — Разреши, поухаживаю? — Демьян любезно пододвигает стул и ждет пока Настя присядет. Та немного мешкает, но все же садится. Мне даже как-то легче становится, но с другой стороны, не хочу чтоб они с ним... Ей, итак, много досталось от мужиков. А Демьян лишь играет, для него это все ничего не значащая интрижка. Он уедет, а я потом буду склеивать ее израненное сердце? Да и она куда лезет? Только ведь сопли ей вытирала, а она уже в омут с головой. Возможно это из-за меня он такой бесчувственный. В нем же ничего святого нет. Для него весь женский пол с нашими чувствами, это просто забава.

Ладно, Наська уже взрослая. Если ей это в радость, то пусть хотя бы сейчас, в канун праздников она будет счастлива. Я же как верная подруга буду рядом если понадобиться. Да и вообще, мне на руку, что центр его внимания сместился. Предпочту быть тенью. Не буду провоцировать даже. — Макс, — хватаю мужа за запястье и чувствую как он напрягается. — Я не хочу ссориться. Давай уже наконец-то нормально поговорим? Ты разве не видишь как я стараюсь? В душе что-то скребет. Явно противится тому, что первый шаг снова от меня. Но я стараюсь заглушить все противоречия. Зато я буду знать, что все рухнуло не из-за меня. А может это такое утешение? Да и пусть. Ведь это правда. Я боролась. — Ты права, ссоры утомили. Давай просто отдыхать? — Берет меня за руку и старается смотреть с нежностью. Пусть до искреннего взгляда еще далеко, но попытка засчитана. — Я думала подарить тебе это на новый год, но так хочется сейчас. Лови, — свайпаю по экрану и отправляю ему билеты. Смс приходит моментально. Смотрю за его реакцией, так волнуюсь. А что если ему не понравится? Его глаза расширяются. Он явно удивлен. Вчитывается в даты, смотрит на меня, потом на родителей, потом опять перечитывает. — Ты не рад? — Не выдерживаю и спрашиваю в лоб. — Да нет, рад. Мы ведь давно хотели, просто... Это в марте? — Только не говори, что у вас проект. — Да, нет. Проекта нет. Все хорошо, спасибо, малышка. Его губы касаются моей кожи. Я ожидала страстного поцелуя в губы, но досталось лишь моей щеке. Это мило, нежно, но как-то холодно что ли. А с другой стороны, рядом родители, родственники, к чему лобызания? Все в рамках дозволенного. Но от чего-то в этот момент перевожу взгляд на Демьяна, который увлеченно что-то показывает в телефоне Насте и вспоминаю... Его губы были другие. Он целовал слишком жадно. Для него я как новая игрушка. Для Макса же, я машинка без одного колеса. Приелась, да и еду уже не так резво. Большая часть вечера проходит за столом. Мы все делимся эмоциями прошедшего дня. Настя рассказывает какие точки являются на спуске ключевыми. Они всегда с Максом катают. Лыжники экстремалы блин. Ее отец учил, он физрук. От того она даже Макса может сделать по качеству трюков. Нас забавляе как он психует из-за этого. Поделом ему! Ася: “Нам надо поговорить, идем к нам в спальню”

Вечер проходит неплохо. По-семейному и хочется на паузу этот момент. Я люблю, когда все вместе. И даже Демьян уже совершенно не бесит своим присутствием. Отметаю из головы все мысли относительно Макарова младшего и того, что нагородила Ася. Я не хочу придумывать то, чего нет и быть не может. Я не знаю почему у Аси так подкипает насчет нас с мелким. Никогда такого не было, а тут прям рвется в бой. Ей одной свадьбы показалось мало что ли? Хочет снова подружкой невесты побыть? Нет, с меня свадебных платьев хватит. Замечаю как мама на меня смотрит. Может показалось, а может подсознание тот диалог из сауны на повтор крутит, от того и кажется, что она анализирует наши отношения с Максом. — Слушайте, детишки, а так же их родители, там сегодня в главном корпусе дискотека намечается. Может размять булочки? — Удивляет Леша.

На него это вообще не похоже. Они с Надей обычно в режиме пассив всегда, а тут первые предлагают сами и такое. — Я за, — оживляется мама и наконец-то перестает меня взглядом пожирать. Мне идея нравится, но как шевелиться с таким количеством синяков я даже не знаю. — Идем? — Глаза Насти заблестели. Мы танцевали в группе поддержки в Универе. Такие завороты крутили, вспомнить страшно. Ну я пару лет назад еще на пилатес ходила. Но все же профессионалом уже точно не назовешь. — Пошли, — рука Макса ложится мне на талию и я от неожиданности даже вздрагиваю. Так и чешется язык спросить чего это он. Вовремя себя пресекаю, все-таки он муж, и в этом нет ничего такого. Вполне естественно это все. В зале шумно. Из колонок грохочет музыка, куча серебристого дождя, блеск софитов и много, просто тьма народу. Это все походит на школьные танцы времен моей молодости. Но алкоголь в голову ударяет, ноги сами несутся в пляс. Такого в школе точно не было.

Мне кажется я обо всем забываю. Просто ловлю ритм и танцую. Каждая песня в самое сердечко. Наизусть знаю... Все подпеваем, на припеве колонки замолкают, но толпа не останавливается. Вся наша компания словно один ритм ловит. Лишь Настя немного грустит, но все же дрыгается. Хотя может покруче исполнять. Я ее знаю. — Разрешите вас пригласить, — вдруг рука Макса притягивает меня ближе и мы сталкиваемся губами. Я даже не заметила как медляк заиграл. Муж пьяный в сопли, даже удивлена как еще на ногах стоит. Какое-то дежавю — я, он и танцпол. Именно так все начиналось. — Макс, что-то с Настей происходит. Странная она, давай на следующий пригласишь меня, я хочу подругу поддержать, — стараюсь его немного оттолкнуть, и он поддается. — А давай я? Танцевать медляк с подругой еще сильнее по израненной душе режет, а с мужичком как-то поприятнее, — смеется над собственной шуткой и получив мой одобрительный кивок растворяется в толпе. Он прав. Никакая поддержка подружки не сравниться с пятиминутным счастьем в руках мужчины. Да не любимого, но все же молодого и красивого. Я не против, если это сделает ее счастливой, то пускай. — Скучаешь? — Закружил меня и притянул к своему горячему телу спиной, Демьян. — Мы же договорились больше без тет-а-тетов, — выдаю ему и от упора правой руки отхожу на пару шагов назад, танго под такую музыку не танцуют, но у нас своя атмосфера. Все накаляется. — Это просто танец деверя и невестки. Расслабься. Расслабиться рядом с ним? Кажется это непозволительно близкий контакт. Между нами нет пледа, лыжных костюмов. Я в платье с обнаженным рукавом и ключицей. На нем поло, что облегает тело. Кажется каждое соприкосновение нашей кожи дает искру. Ну током меня хреначит знатно. Кажется я ощущаю не просто страсть, а похоть. Особенно когда его нога оказывается между моих двух. Я словно жажду более близкого контакта. И он это знает, подсаживает меня повыше, я буквально носками касаюсь паркета. Руки плотно держат за талию, а взгляд. Он смотрит прямо в душу. Вижу капельку пота, что бежит по его лбу. Он напряжен, она его верно раздражает, но он не может ее смахнуть, заняты руки. Наконец он отпускает, позволяет мне отойти, а дальше нагоняет. Кажется мир перестает существовать. Чувствую, что его желание растет. Упирается мне в бедра, от чего я взрываюсь. Он знает мое каждое следующее движение, плавно подхватывает руку, поддерживает голову и как только на моей шее загорается пламя его дыхания, я вздрагиваю, от чего он немного смеется. Чувствую вибрации в районе груди. Текила в организме запускает свои механизмы. Желания на поверхность и топит голос совести. Я больше не хочу никому ничего доказывать. Лично для меня все ясно стало. Я сглупила! — Анжела, — отец стопорит наш тантрический секс и я кое-как собираю картинку в единый лист. — Настя, ей что-то плохо стало. Может проверишь как она там? — Показывает на входную дверь. Там туалеты. Освобождаюсь от цепких лап зверя и несусь в уборные. Народу там не меньше чем в зале, все толкаются, кто-то даже курит. Тоже бы затянуться, но это все потом. — Наст? — Вижу как ее каблучки торчат из последней кабинки, вламываюсь внутрь. Дверь оказалась не закрыта. — Что с тобой, дорогая? — Придерживаю ее волос, позволяю закончить грязное дело. — Анжел, мне кажется я беременна. Вот это новость. Я сразу протрезвела и возбуждение на ноль.

Ну да, беременна! От сюда такой вид хреновый, рвота и ее апатия. — Господи, маленькая моя, ты главное не реви. Надо сначала все узнать. Давай тест сделаем, чтоб наверняка? — А у тебя есть? — С надеждой смотрит на меня, ведь в моей аптечке всегда мини склад медикаментов. Только вот теста там нет. У нас предохранение, да и отсутствие секса дает вероятность не залететь 99,9 %. Непорочное зачатие маловероятно. — Я найду. — Где ты найдешь? — Не надо было уроки биологии прогуливать, — морщусь я и помогаю подружке подняться. — Чего? — Да в аптеку поеду, делов то. Тут поселение в 20 км, я метнусь быстренько и сделаем все. Может зря паникуем, поела какой гадости в мотеле придорожном, а теперь в матери героини записала себя. Сама конечно понимаю, что тест покажет 2 полоски. Даже не знаю зачем утешаю ее. Наверное сейчас она не готова к такой новости. Через пару часов тоже будет не так что бы подготовлена, но все же уже не должно быть шока. Домой приходим все вместе. Затираю семейству про то, что Настя переборщила с алкоголем. Все верят, ведь никто не следил за тем кто и что употребляет. Макса в спальню притащил Демьян. В прямом смысле притащил, на плече. Тот даже раздеться не мог. — Погоди, а как ты поедешь, ты же пила? — Осекает Настя, как только я выхожу из ванной, переодетая и готовая двигать в аптеку. — Куда собралась? Опять побег? — Как всегда вовремя. — Мне в город надо. Срочно. — О, а может тебя Демьян подвезет? Ты же не пил, красавчик? — Лиса блин, спасибо за помощь. Надеюсь это не очередной план по нашему сближению. Клянусь, если на тесте будет одна полоска и завтра ей станет как по волшебству легче, то я ее придушу. — Не вопрос. Пойду прогрею тачку. — Погоди. Мне еще Макса переодеть, он даже ботинки не снял. Господи, и за что мне такое счастье? — Поезжай. Я как-нибудь его распакую. Все равно не усну пока вы не вернетесь. — Точно? — Точно, поезжайте. — Странная у вас дружба, — говорит с таким отвращением и уходит. Конечно, куда нам до его моральных принципов. Господи, очередная поездка с Демоном. К моему удивлению едем в полной тишине. Я даже покурить успела, размышляя о том, как Насте не повезло. Залететь от непутевого бывшего, остаться с малышом на руках да еще и перед новым годом. Мне кажется я бы не смогла. Настолько уже привыкла к тому что я ни одна. Пара мы с Максом, может не истинная, но все же вместе столько лет. Но даже учитывая свой статус жены, пересрала бы я знатно, узнав такое. Нет, я конечно, Насте помогу. Да и Макс не откажет. Если надо могут у нас пожить с малышом. Дом большой, всем места хватит. А ей денег на аренду лишних не тратить, да и свободные руки. Думаю справимся. — Может скажешь куда едем то? Через 5 минут поворот в поселение, какая конкретная точка. — Аптека. Демьян херачит по тормозам, и я от неожиданности роняю окурок. — Черт, Дёма, какого хера. На приборной панели родительской тойоты остается четкий след. И вот что я теперь им скажу? — Что случилось? — Сжимает руль Демьян и кажется краснеет. — Надо мне!!! Что за выходки то? Вылетаю из машины жутко злая. Почему-то не могу себя контролировать когда он вот так. Словно власть надо мной какую-то имеет. Я что отчитываться перед ним должна? В этот миг в голове возникает мысль. А что если? Да, это поможет избавиться от его нападок. На 100 % уверена в этом. Захожу в аптеку, брожу между полок. Знаю, что такие товары на кассе выдают. Бессмысленно что-то искать на прилавке. Просто жду, когда его терпению придет конец, не сможет он ждать в машине покорно. Засунет свой нос. А тут и я со своими тестами. Так и происходит. Вижу, как его силуэт мимо окон мелькает, потом звук колокольчика у выхода. Пора! — Здравствуйте, вам что-то конкретное? — Здравствуйте, да. Мне нужен тест на беременность. Желательно три разных, — выдаю как можно громче. Пусть каждый посетитель услышит. Ну на каждого мне плевать, меня конкретно один товарищ интересует. И это работает, слышу как коробочка с чем-то на пол рухнула. Сразу после моей наигранной речи. — А у вас есть предположения относительно срока беременности? Замолкаю, прикидываю от какой даты можно точно считать и понимаю что вариантов куча. Я каждый их секс не фиксировала, а звонить сейчас Наське и уточнять, не лучшая идея. — На регулярной основе, еженедельно. Не знаю от какой даты именно было попадание. Фармацевт мило улыбается. Радуется за меня. Хотя зря, я точно не беременна. Но передам это счастливое лицо будущей мамочке. На кассе собираю все в пакетик, делаю счастливую мину и выхожу. Демьяна нигде нет. Интересно на какой фразе он вышел? Может он вообще ничего не слышал, а ту коробку просто ветром с полки стянуло? Даже обидно как-то. Не вышло? А что если вышло? Значит он больше не будет так смотреть. Трогать. Анжела! Ты именно этого и хотела. — Пошли быстрее, — тыкает меня между лопаток и подгоняет к тачке. Я даже не ожидала что он из-за угла вывернет. — Иду я, иду. Стараюсь концентрироваться на хорошем. Нет поводов раскисать. И его недовольная моська тоже не повод. Все хорошо. Мне недельку поприкидываться осталось, а там он свалит. А если что начнет спрашивать потом, то скажу в лоб. Мол никакой беременности не было, с чего ты взял? — Ты идешь? — Зачем-то спрашиваю перед тем как зайти в дом. Наверное из вежливости. — Нет, позже буду. Позвонить надо. — Позвонить? Кому? Время 11 вечера. — Еще вопросы будут? Ну это чтоб я тебя два раза нахер не посылал. Отворачивает и идет к мангальной зоне. Такого ответа я явно не ожидала. Ну к хамству я привыкла, но тут другое. За гранью вообще. Я смыкаю губы, стараюсь не позволить мыслям вырваться. Ты именно этого и хотела. Ну не совсем в такой форме, но цель достигнута. Он на тебя забил! — Принесла? — Оживляется Ася, как только я проникаю в комнату. — Принесла! Кидаю пакет на кровать и сажусь. — Иди, я тебя тут подожду. Только оставшись одна, наконец понимаю что я именно на его кровать села. Подушка пахнет по-особенному. А еще она мягкая, хочется уснуть, прямо вот тут. Опускаюсь ниже, лицо прячу и кричу. Не громко, но этого хватает что бы легче стало. Втягиваю воздух, стараюсь отдышаться, а руки под подушку завожу. Кажется там что-то есть. Я знаю... Это ведь мой... Я его сколько искала? Этот жгут я плела сама, творческий атрибут моей прически свадебной. Черная атласная лента с эластичными вставками и несколько нитей под металл. После торжества я все перерыла, но так и не нашла эту хрень. Но как она у него оказалась?

— Анжел, — слышу обеспокоенный голос подруги. Сразу переключаюсь, благо ее проблемы меня всегда волнуют больше чем собственная жизнь. Плюс по тону слышу, что моя сердечная драма полный бред на фоне ее катастрофы. — Две? — Спрашиваю, хотя ответ, конечно, мне известен. — Ага, — срывается на дикий рёв. Я даже немного теряюсь. Как успокаивать, что говорить вообще? — Так, ты давай не истери. Тебе теперь это вредно. Садись. Ты скажи, знаешь кто отец то? Говорю, а потом думаю, что ляпнула. Ну а что, у меня тоже стресс. Да и она не замужем, всякое может быть, никто никого не осуждает. — Знаю, конечно. Только вот не вовремя это все. Господи, — очередное завывание. — Так, давай мы вот что сделаем: я пойду чай тебе заварю, с ромашкой. А ты пока умойся и ложись. Время уже позднее, да и ты на взводе. Надо переспать с этой мыслью, сил поднабраться. Ты еще и в горы ходила. Тебе наверное нельзя уже. В кухне темнота. Выхожу на крыльцо, есть время подышать, пока чайник кипит. Подкуриваю сигарету, и чувствую как дрожь в теле утихает. Я не меньше стресса испытала за сегодня. Могу расслабиться. Как странно получается. Вот если чуть сдвинуть в сторону беременность Насти, я сразу же утопаю в мыслях о Демьяне. Когда он успел стянуть с моих волос нить? И зачем хранит ее? Даже привез с собой. Был ведь риск, что замечу. Или еще хуже, Макс наткнется. Хотя он и не заметит верно. Давно ничего не замечает. Меня затягивает в какой-то вязкий, тягучий дурман мыслей, из которого не выплыть. Каждая попытка лишь глубже на дно тащит. А что если у нас может что-то получиться? Как родители отреагируют? Больше ведь не сможем вот так вот собираться, всей семьей, радуясь празднику. Предательницей буду. В глазах каждого упаду ниже некуда. Если уж и что-то делать с моим нынешним положением, то просто уходить. Покинуть семью Макаровых и искать новый смысл жизни. Права мама, нет искры в моих глазах. Потухла давно. Поэтому так зажигает тот, кто вообще не должен. Не могу отделаться от мысли что совершила что-то грязное. Убеждаю себя в том, что все делаю правильно. Еще спасибо скажет. Влюбится, найдет ту саму и смеяться будет над собственной глупостью. Чай приношу уже спящей подруге. Ну и хорошо. Пусть спит. Хорошо, что организм сам, без помощи сдался. Я же ворочалась до самого утра. От каждого шороха вздрагивала. Зачем-то ждала когда вернется Демьян, но кровать его так и осталась пуста. Интересно, он больше вообще не сможет со мной в одной комнате. Да? Проваливаюсь в сон не надолго. Но только хуже после таких вспышек. Боролась блин, боролась и так глупо проиграла. Самой себе! Да кроме меня в этом маленьком и укромном мире нет никого. И я могу позволить себе любые вольности. Только вот нельзя. Потому что знаю, что выбираться будет невыносимо больно. Губы, его мышцы, дорисовываю татуировку. Не знаю какой там рисунок спрятан под трикотажем, но фантазия бурная. А пахнет...Словно снова на его подушке. Кажется я влюбляюсь в этот аромат. Чуть горьковатый, резкий, некая дерзость ощущается. Просыпаюсь позже всех. От Макса лишь запах перегара в комнате повис, Насти тоже нет. Даже кровать заправлена. Интересно, сколько времени? — Да сказал же, что ищу что-то ближе к центру, — выходит из душа Демьян и замирает. Такая неловкость. Стук сердца просто оглушает. Причем я слышу именно его сердце. Задерживается взглядом на мне. Я лишь ноги к себе прижимаю, от чего-то даже боюсь его дальнейших действий. Кто-то ему в трубке стрекочет, слышу лишь окончания, сути не понимаю. — С добрым утром, — выдаю я максимально сдержанно. — Привет, — отвечает сухо, почти безразлично и двигается к шкафу. Достает из сумки футболку и трико, скидывает полотенце с бедер. Я жмурюсь, даже одеяло выше натягиваю. — Ты чего творишь? — Возмущаюсь все так же из-под одеяла. — Не думал, что беременность так влияет на зрение. — Обязательно быть таким грубым? Не получаю никакого ответа. Выдыхаю лишь когда слышу хлопок двери. Понимаю, что осталась одна и наконец-то встаю. Залетаю в ванную, замыкаюсь. Проверяю дверь раза три, не знаю зачем, просто так кажется спокойнее.

Запах лаванды разносится по комнате, я вырисовываю ромашки на стекле, и не думаю вообще ни о чем. Просто наслаждаюсь. Еще пять минут для себя и врываюсь в жизнь, где куча проблем, людей и событий. Кто знает, что принесет сегодняшний. Хотелось бы чтобы ничего замудренного. Интересно с кем он разговаривал? Так рычал, явно чем-то недовольный. Да и плевать. Его дела меня касаться не должны. Стою у зеркала, разглядываю своего распаренное тело. На ногах гематомы, такие гигантские, даже смотреть больно. А потом взгляд на живот перевожу. Глажу, словно это мои две полоски. А мне бы пошло быть пузатой? Что за мысли лезут в мою голову? Какие-то отравляющие пары распыляют на этом курорте. Выхожу в общий холл неторопливо, наблюдаю за семьей. Разве я смогу от этого отказаться? Ненавижу одиночество. До того как с Максом съехались я жила с Асей. Снимали чудесную квартиру студию. Тесновато, но от того и уютно. Даже грустно было узнать, что и она там после моего отъезда долго не прожила. — А вот и наша соня, — мама уже вовсю хлопочет на кухне. Кажется на завтрак сегодня ее заливной пирог с луком и яйцом. Слюнки сразу же потекли. А потом улавливаю смех — Это Настя, а еще он. Усадил ее на свои колени и придерживает за талию. Какого хрена? Может еще трахнет ее?! А что удобненько. Да и ей легко будет все обставить так, словно это ребенок Демьяна. Ладно. Не мое дело. Проще игнорировать. А с подругой потом поговорю. Это всяко лучше истерики в подушку. — С добрым утром, — материализуется Макс и приобняв за талию целует в шею. Тело реагирует мурашками. Льну к нему, пытаюсь разорвать зрительный контакт с Демьяном и наконец-то ловлю губы мужа. Целую так, словно год хранила себя для него. Но не получается у меня насладиться этим, в отличии от Макса. Он стонет, выдыхает мне в рот. Такое ощущение, что незнакомец целует, все чуждо. Демьян затмил своими ласками все, к чему я так привыкла. — Ребятки, мы с вашей мамой на несколько дней отъедем, но обещаем вернуться к новому году. Так что Настя, Демьян, можете пока пожить в нашей спальне. Чтоб у каждой парочки своя норка, — смеется отец, но мы все замерли переваривая информацию. Я не хочу чтоб они отселялись. Насте нужна поддержка, вдруг чего, не Демьяну же волосы держать. Да и вообще, ради пары дней переезд устраивать, ну бред. Поднимаю взгляд на Настю, та кажется вообще не дышит. И оно понятно, ведь в ее планы тоже интим не входит с Макаровым младшим. А совместные ночевки именно это и предполагают. Зато Демьян веселиться, закидывает руку на плечи Асе и отпускает свои дебильные подколы. — Ну что Наська, сделаем это? — Демьян, — рявкает Макс, а я прям вздрагиваю. — Воу, воу, воу, братишка. Полегче. Да, я понимаю Макса, правильно делает. Зачем так издеваться над девочкой? Она наш друг, мы ее в обиду не дадим. Делаю глоточек кофе и вдруг хватаю за хвостик мыслишку. А за подругу ли я так переживаю? Весь день подмечала поведение Демьяна. Действовал напористо, местами отчаянно, не выпускал Асю из своих цепких лап. Макс умчал на склон, родители собирают вещи, а Надя с Лехой решили испытать местные бани. Дубовые веники, масла, горячие камни. Тоже хочу, но чуть позже. К вечеру пойду. Чтоб спалось потом крепче. — Этот день меня доканает, — плюхается на диван Ася. — А я думала тебе нравится, — от чего-то злюсь на подругу. — Ревнуешь? — Тебя? — Его, — машет головой в сторону уткнувшегося в планшет Демьяна. — Дела мне никакого нет до ваших зажиманий по углам. Просто не понимаю тебя. Стараюсь держаться уверенно. Не хочу очередной бред про симпатию мелкого слушать. Надоело. И ей после сегодняшнего должно уже быть очевидным, что все она придумала. Игра беременного мозга. — Что ты собираешься делать? — Стараюсь сменить тему и переключаюсь на подругу и ее проблемы. — Скажешь отцу о беременности? — Скажу, конечно. Он должен знать.

Дни без родителей проходят на удивление тихо. Каждый занят своим дело. Макс пропадает в горах, Надя с Лешей облюбовали зону СПА. Демьян вовсю окучивает Асю, и строго-настрого соблюдает наказ отца. Мы даже не здороваемся. Меня немного отпускает. Я беру пару заказов и рисую обложки. Пейзажи горнолыжного курорта на меня влияют по-особенному. Даже удивлена. А может и не в них дело. Винишко в открытую не пью. Наливаю в бутылочку для напитков и таскаю с собой. Кто бы мог подумать, что в 30 лет буду шифровать свой алкоголизм. Не знаю, поверил ли мне Демьян или ему просто надоело играть в эту глупую игру, но меня больше никто не преследует. Даже тайком не смотрит. Больше не чувствую его взглядов. Стоило бы этому возрадоваться. Но на душе гадко. Почему я за собой вину чую? Грустно мне видеть радостную Асю. Ну точнее грустно от того, что причиной ее радости является он. Оно ведь легче должно было стать, но отчего-то не отпускает уже неделю. Кажется вечная агония. Рисую силуэты, и поддаюсь порыву. Окунаюсь в мечты, тону в собственных фантазиях. Кажется это наши тела. Сплетаются воедино. Зависят друг от друга. И эта непрерывная линия судеб очаровывает. Машина. Винный погребок. Склон. Это все словно частички чего-то одного. Только вот я судорожно пытаюсь разбросать их на максимальное расстояние друг от друга. Чтоб никому не удалось собрать пазл. Как только признаюсь сама себе в чувствах. В том, что он перестал быть для меня младшим братом мужа, то наконец-то выдыхаю. Словно буря внутри наконец-то утихла. Я хочу. Я хочу чтобы он меня обнимал, так же как Настю. Чтоб мне притаскивал композиции купленные на местном базаре. Смотрю на эту кружку с еловыми веточками, мармеладками и зернами граната и слезы наворачиваются. Тереблю ангела, что подарил Макс на годовщину. Да, он дороже в разы, но что-то не то. Словно ожоги на шее оставляет. Снимаю цепочку и пихаю в карман. Пока что хочу именно так. — Не против музыки? — Врывается Макс с бутылкой пива, и что-то тыкает на пульте. Становится действительно шумно. Демьян и Ася подхватывают вайб и начинают плясать. Силы к ней вернулись, это радует. Интересно, когда она признается Дёме что беременна? А может и не станет? Свалит в свой Лондон и конец интрижке. Я смотрю на них, понимаю, что могла бы присоединиться. И оторвались бы вчетвером, как озверевшие дети, чьи родители уехали на дачу. Но от чего-то ощущение такое, словно я на этом празднике жизни лишняя. Делаю пару памятных снимков. Даже одно видео записываю. Центром каждого становится Демьян. А что, у него есть моя фотокарточка, пусть и у меня будет.

— Ой, Анжелка, ты, конечно, такая дура, что упустила Демьяна. Он такой, он живой, понимаешь? Рассказывает так рьяно, словно я и не знаю. Так и хочется поведать ей про поцелуй, что более чем, мне известно о его возможностях. Но почему-то осекаю себя. Не хочу чтоб она знала. Никто не должен. — Не пудри парню мозг. Ты ведь не думаешь, что у вас есть будущее? — Кто знает. Демьян детей любит, вспомни как возился с Кирсановыми? А ему ведь всего 19 было тогда. — Ага, поэтому и возился. Нашел товарищей по разуму. Нет, я не то чтобы отрицаю очевидное. Просто не хочу даже мысли допускать, что мелкий станет папочкой. Благородно, но нет. Даже не ради счастья своей подруги. И вообще, она там признаваться настоящему носителю семени планировала. Что все? Планы изменились? *** До нового года осталось три дня. Мы уже все за столом, слушаем пламенную речь главы семейства. Ведь сегодня чествуем именника, точнее именинницу. Я надела подготовленный ранее наряд. Пайетки, бретельки, кричащее мини. Волосы собрала, открывая спину и вырез, что придавал образу пикантности. И шпилька. Цоканье моих каблуков оглушало. Я чувствовала себя волшебно. От чего-то внутри бабочки порхали. Макс выглядел не хуже. Темно синие брюки, белая рубашка, которую я подбирал ему дольше чем себе платье. И часы. Все строго, со вкусом. Словно уравнивал мое безумие. Вот такими я нас и помню. Веселыми, счастливыми и влюбленными. Этот год будет особенным. Я верю. А пока проводим старый, поностальгируем и вообще спланируем грядущее событие. Курорт подготовил столько активности, что хочется разорваться. Демьян и Макс удивили. Оказывается они подготовили общий подарок. Начали творчески. Охринели все. Мама рыдала уже на первой минуте. Песня, еще и написанная ими же. Достойно. Я сама растрогалась и чуть подпортила макияж.

Букет белых роз, что они как по волшебству вынесли из соседней комнаты. Даже не понимаю когда успели. И где взяли? Но цветочки все совершенны. Ни одного подсохшего. Стоят в ряд, радуют глаз. Ну и под конец, ребята протягивают маме коробку. Небольшая такая, с гигантским красным бантом. Милота зашкаливает. Это ведь семейное древо. Основа из хромированных прутиков. Столько переплетений, так красиво обрамлено. На каждой веточке висит хрусталик. Небольшой, но так ловко ловит свет гирлянд. Переливается, искрится. Надежда Александровна с таким трепетом разглядывает наши фото. Словно каждого первый раз видит, знакомится. Пока все поздравили, подарки подарили, время уже за полночь перевалило. Макс никак не унимался, счастливый бегал. Давно его таким не видела. Да и к стопке не притронулся. Похвально, конечно, итак, много накидывает. Так весь отдых в тумане пройдет. Накидываю плед на плечи и иду в погреб. Закуток, в котором мы застряли с Демьяном. Вина захватить надо, да сыра подрезать. Закуски разлетаются на ура. Да мы сами решили без салатов. Все же легкости хочется, иначе сила притяжения окажется сильнее и покатушки быстро закончатся. — Как-то странно получается, — раздается его голос за спиной. Дежавю! — Ты о чем? — Перебираю бутылки, словно мне не плевать. Любая подойдет. — Ты куришь, пьешь и не собираешься бросать. Не думал, что ты такая мать будешь. — Странно что ты вообще представлял себе мое материнство. Это блин первый разговор. Один на один за столько времени. Зачем он тут? Специально за мной шел? Во мне слишком много вина, и я боюсь... Силы на исходе. Его голос заглушал крики горластых чаек, что доносились из дома. Мир рушился. Оставались только мы. Без осуждения, без чертовых норм морали. Господи, да пусть уже скажет какую-нибудь гадость и меня вернет в реальность. Ни глубокие вздохи, ни ногти, что раздирали подушечки ладони, ни низкая температура не бодрили. Даже жарко становится. На градус. Каждую минуту. — Думаешь вот так привлечь внимание Максима? — Наконец подводит итог моего аморального поведения. — Не поняла, — возвращаюсь в реальность медленно, подгружаю сказанное, а потом переслушиваю. О чем он? — Ты вроде взрослую из себя корчишь, цифрами вечно тыкаешь. Но так безрассудно подходишь к здоровью. Своему, а теперь и здоровью вашего ребенка. Не надо так. Только ведь хуже делаешь. Душит его забота. Он видит то, на что другие даже внимания не обращают. А я и рада. Кошкой хочу к ногам бросится. Ушко подставить, пусть чешет. Не знаю что стало критической точкой. Почему я решила, что могу себе это позволить. Но поставив бутылку Киндзмараули на полку, я вдруг делаю шаг. Потом другой. Комната слишком маленькая, и мы сталкиваемся. Так близко, так интимно. Свет не мешает, даже наоборот, я могу заглянуть ему в глаза.

Врываюсь в дом. Кажется от меня пахнет предательством. Лишь бы не встретить родителей, они по одному взгляду поймут как я облажалась. В доме так тихо, прям зловещая тишина. Если еще половица скрипнет, то умру от ужаса. Господи, а что сказать? Надо ведь по-хорошему сразу чемодан в руки и валить домой. Получается всей семье испорчу новый год? Может попросить Макса поддержать легенду о моем плохом самочувствии? Или Демьяна на паузу? Господи. Да какая блин разница сейчас или 1 января? Это при любом раскладе ужасно просто. Едва на лестнице слышу шаги, мной овладевает паника, только когда Надю вижу начинаю нормально функционировать. Я не трусиха, надо просто подойти и сказать. Да, возненавидит, ну и пусть. Его дело, не только ведь моя вина в том, что наш брак докатился до такой степени низости. Останавливаюсь на секунду. Хочу все же до конца вкусить остатки моего безумия. Еще чуть-чуть побыть счастливой хочется. Боже, как он трогал. Как он целовал, до сих пор каждый поцелуй на теле чувствую. Спичку кинь, воспламенюсь, до того горячая. От того робкого мальчишки у бара и правда ничего не осталось. Он превратился в мужчину, который знает чего хочет женщина. Каждое его движение это показатель того, что я сделала правильный выбор. Фанатичный младший брат. Одним своим появлением столько всего изменил. Появился бы он год назад, два, оно так же бы сработало? Тогда еще не было таких проблем в наших с Максом отношениях. Ну мне так кажется. Не было мне нужным то безумие, на котором я помешана сейчас. Тогда я еще не была засидевшейся дома бедолагой, что строит свою жизнь вокруг супруга, что не торопится домой. Ну все, хватит витать в облаках. Этот разговор неизбежен. Я не смогу рядом с ним в одну постель лечь. Это будет слишком низко. Подхожу к комнате, мнусь еще минутку и сквозняк чуть приоткрывает дверь. Надеюсь Насти там нет, такое хотелось бы обсуждать наедине. — Ты понимаешь, что я больше не могу этого выносить? — Слышу возмущения подруги. Интересно о чем она? На каких-то инстинктах затаиваюсь. Хотя подслушивать никогда не любила. Но тут... Словно вибрации уловила. — Да чего этого то? Между нами ничего давным-давно нет. Просто спим в одной постели. Не могу же я ей в новый год про развод сказать. — А нам: мне и твоему ребенку в новый год по кайфу с твоим братом ворковать? Я по настоящему хочу, понимаешь? С тобой! — Правда? А по твоему счастливому лицу не скажешь, что тебе противны его объятия. — Это была твоя идея! Ты его именно за этим и позвал, разве нет? — Я его позвал, чтобы он ее внимание на себя перетянул, когда я ей про развод скажу. Пусть забирает, не жалко. А вместо этого он к тебе катит? План хороший был, но свернули где-то не туда! — Если не хочешь, чтобы на твою женщину чужие мужики слюни пускали, то застолби ее. Мы с тобой два года по углам ныкаемся! Два чертовых года я прячу свои чувства и смотрю на то как моя подруга тебя целует. А теперь еще ребенок. Может мне к вам переехать? Будем одной дружной семьей. Ну подумаешь, будешь нашему сыну дядей, а не папой. — Не неси ерунды, Настя. Я тебя люблю, дай мне время. Обещаю, вернемся домой и я ей все расскажу. Можно ли умереть и воскреснуть ради более мучительной смерти? Все то, что терзало меня, вдруг растворилось. Я себя корила, мучила, готова была пожертвовать своими желаниями ради... Ради него? Хочу лишиться сознания. Отключиться от системы. И даже отказную на искусственное поддержание жизни подписать. Настолько туманное состояние, что я картинку собрать не могу. Облокачиваюсь на стену и перебираю факты в голове. Два года! Два года моя лучшая подруга и мой муж за моей спиной трахались? Я настолько слепа и глупа, что не замечала этого? Даже радовалась тому, что они так ладят. Он ведь всегда ее выручал, помогал в любом, даже самом плевом деле. Сюда ее потащил, и я была совершенно не против. Даже тогда отпустила его на медляк, поддержать подругу. Блядь! Вот я дура! Стыдно!

Противно!

Страшно!

Все чувства обрушиваются лавиной. Я даже не пытаюсь грести. Просто отдаюсь потокам и о скалы со всей дури. Руки поднимаю, а их трясет, словно мы по гравийке едем. Я никогда не представляла себе подобных сцен. Даже в фильмах когда видела, на себя не проецировала. Что бы я сказала? Реально, а что говорить то? И стоит ли?

Ладно, разберемся по ходу пьесы. Подруливает моя вторая личность. — А я с Настей согласна, не стоит откладывать, — открываю дверь с размаху, от чего она по стене шарашит с такой силой, что ловец снов, висевший над изголовьем нашей с Максом кровати падает. — Анжела, без истерик, — задвигает за себя Асю и протягивает руки. Думает начну крушить все вокруг? А что, хорошая идея. Жаль ничего большого под рукой нет. — Много чего услышала? — Хочет прощупать насколько я осведомлена. — Ну про то, что вы два года за моей спиной шашни крутите, и что писала ты на тесты, которые, между прочим, я же и купила, чтобы подтвердить беременность от моего мужа, знаю. Еще что-то упустила? Или это все новости к этому часу? — Мы не хотели, чтоб так. — Наконце-то подала признаки жизни забитая девочка Ася. — Как? Ты гонишь что ли? Да я тебе все эти два года сопли вытирала, думала ты реально бедная несчастная, с мужиками у нее не складывается, а ты оказывается по моему мужу слезы лила? Поэтому то я и не видела ни одного жениха. Это все выдумка, блеф, пыль в глаза? — А ты думаешь мне было легко? Смотреть... -Блядь, заткни ее, — поднимаю взгляд на Макса. Кажется он никогда меня такой не видел. От того и напрягается. Не знает чего от меня ожидать. Да я и сама не представляю на что способна в таком состоянии. — И что теперь? Убьешь нас? Или наоборот? В ноги упадешь и будешь молить не разводиться? Это меня добивает. Его самоуверенность и напыщенность. Господи, да он ведь реально считает, что я за него буду бороться? После всего этого?

@Демьян.

Я не знаю в какой момент все пошло по одному месту. С того самого звонка, когда брат сообщил о своих намерениях развестись с Анжеликой, я как-то завелся. Во мне что-то забурлило. И я так радовался тому, что ей больно будет. Упивался их перепалками, хоть что-то и задевало. Макс не перебарщивал, но видно что и грубой фразы достаточно, что бы Лика поплыла. Не знаю почему от этой штуковины не избавился. На инстинктах ее стащил тогда, и по сей день с собой таскаю. Кажется она ее энергетикой пропитана. Настолько уже привык к этой мелочухе, что даже не придал значению тому, что ее может кто-то найти. Да и кто вспомнит вообще. Это просто безделушка, купленная на ВБ. Повезло, что она ее нашла в тот момент, когда она перестала для меня существовать. На уровне желаний погасло. Только вот эти эмоции, вспышка, которая проходит к утру. Осознать и принять тот факт, что она никогда не станет моей, не выходит.

Может уехать? Перекантуюсь в городе, и ближайшим рейсом в Лондон? Вдали от нее мне легче. Ну там нет соблазнов. Детокс. Даже мобильник в жопу. Не хочу рассматривать ее фотки, как сопливый студент. Был четкий план: Приехал, разъебал, ушел в закат. Но похоже разъебали меня! Глупец. Начинаю на Насте акцентироваться. Она даже рядом не стоит с моей... Да, ага! Моей, блядь! Короче, не то она. Насилую себя, пытаюсь на уровне животных инстинктов перестроится. Но трогая ее за бедра у меня вообще не стреляет нигде. А вот на спящую Лику в пижамке у меня сразу поднимается.

*** За грудиной бунт назревает, но ноги тащат меня следом. В этот чертов подвал с вином. Торможу у входа. Закуриваю. Но после пары тяг дергаю ручку. Она видимо задумалась, так как меня вообще не заметила. А стоило мне заговорить, вздрогнула. И я вообще не понял как она оказалась в моих объятиях. Такого я от нее не ожидал. Взрыв. Ядерный блядь. Я позабыл обо всем. Даже о ее беременности. Аморально, знаю. По факту в ней жизнь развивается, смесь моей Анжелики и брата, а я свой член сую? По-хорошему бы — отпустить ее. Остановить это безумие. Но сил на это где взять? Я мечтал об этом. Я хотел этого. Чтоб она сама подошла, чтоб сказала как хочет. И вот оно. Я слышу это. Единственный проблеск сознания ловлю, понимаю, что когда узнает о том, что я осведомлен был, то не простит. Подумает, что я это все не искренни. Но я ведь сейчас горю, вместе с ней. И тогда горел, каждый раз, когда с ней соприкасался, пеплом на землю потом. Но ведь никто не знает, что я забавы ради приехал. Ну узнает, что брат мне ее подарил. Что такого? Плохо что ли?

Никто не знает, никто не скажет. А я молчать буду, сам с чистосердечным не пойду. Только вот... Одного не учел, что она не дура. Сама все поняла. А я противиться не стал. Одно дело не сказать, другое дело врать, смотря в глаза, итак, униженной девушке. Да я сам охренел, когда понял, что Макс с Настей вместе. Такого не ожидал вообще. Думал, что ему наскучило это все. Смотрю на нее. Эти глаза... Море горя и боли. Как она выдерживает? Еще Макс подливает. Хорошенечко бы ему накостылять, только я сейчас сосредоточен на ней. Кажется если с места сдвинусь, то баланс нарушу и она исчезнет. Выть охота, но я стою.

Молчу, да блядь, только она вправе сейчас истерить. Держимся мужики. “Ты все правильно сделал, отомстил” — кручу ее слова, и понимаю, что если бы правильно было, то не болело так. Она осталась одна. Ее получается все кинули. Если бы я тогда не позволил ему на ней женится. Если бы я не козни строил, а показал ей что такое чувства, что такое когда любят... Да все иначе бы было. Этот новый год, мы бы по другому отмечали. Я хочу все исправить и у меня есть шанс. То что было, точнее то что между нами есть, оно не проходит. Да, ей обидно и больно сейчас, но оно пройдет. Все проходит. Все! Но не любовь. Это вечное чувство. Ловлю от нее смачную пощечину, как только руки касаюсь. Не могу позволить чтоб ушла. Больно, конечно, но не от удара. А от взгляда, от того что она в него закладывает. По видву отца понимаю, что лучше не дергаться. Хотя по роже получить сейчас не против. Так чтоб до отключки. Словно моя физическая боль душевную заглушит. Ловлю ее последний взгляд, а потом вижу, как она за батей к машине семенит. Папа ее чемодан в багажник заталкивает, а она курит. Дым так жадно глотает, словно воздух. — Она тебе тесты тогда в город ездила покупать? — Вдруг меня осеняет, но хочу подтверждение услышать. — Да, — выдает так радостно Настя. Неужели ее вообще не волнует то, что тут произошло? Она прям с другой стороны для меня открылась. Получается не беременна. Получается я могу ее... Осознаю, что все вообще проще простого было. Значит закрутила, придумала этот цирк с тестами, что бы меня оттолкнуть, но не смогла. Без моего внимания не смогла и сама накинулась. Мелкий: “Моя будешь. Моя” Отправляю ей смс. Не рискую бежать, очередную истерику она не заслуживает. Вижу как в мобильник пялится, смешок — скорее истеричный. А потом взгляд на окно поднимает, последнюю затяжку делает и пальчик средний поднимает. А потом все. В машину садиться и я смотрю, как она уезжает. Батя возвращается к утру. Мне кажется из нас всех только Настя смогла уснуть. Даже Макс в телефоне просидел до рассвета. Я же в голове мысли гонял, как дальше быть. Сколько времени дать, и какой шаг следующий? Не жду, что она простит, не сразу, конечно, но то что было в подвале... Такое дает надежду. Кажется ее вкус ощущаю до сих пор. Как же она текла. Один раз провел языком, но этого хватило. Ее трясло, она в моих руках как вода, сквозь пальцы просачивалась. Вот бы в голову в ее в этот момент залезть. Прочитать каждую мысль, а еще в сердце. Там ведь кроме меня никого, да? — Вниз, оба, — орет отец и мы с Максом прямо как в детстве, по команде к столу. Мама уже сидит, вся опухшая, зареванная. Не хотел чтоб они все это... Но иначе никак. Все равно бы узнали. — Пап, прости. Я не знал, что она на такое способна, — начинает Макс, чем собирает на себе три пары удивленных глаз. — Господи, дорогая, скажи, как мы могли вырастить такого долбача? — Хватается за голову и падает на стул. Кажется это стало вишенкой на торте. — Пап!!! — Негодует Макс такому комплименту. — Пап? Да ты дебил, мало того что наворотил дел, так еще и хочешь себя ангелом выставить? Имей смелости признать свои косяки и не гони на женщину! Ну надоела она тебе, так поговори с ней. Скажи что все, что другую нашел, что не любишь ее, что в космос летишь. Да что угодно. Нахуя за ее спиной то? И еще с ее подругой. Я вообще не понял, когда все пошло не так-то? — Когда мы позволили этой свадьбе быть, — вдруг присоединяется Мама. — Пол года, да разве ж можно за такой срок понять, что ты нашел? Что это твое? Навеки! — Можно! — Вклиниваюсь я, потому что знаю, теперь знаю! — Раз можно, что ж тогда не дожал? Если понял, что твое, почему брату позволил ее забрать?

Нас не было тут больше полугода. Так пыльно, а еще сыро. Может кажется? Тут максимально не уютно. Хотя мы прожили тут три года. До покупки дома это место было для меня убежищем. А теперь? На стенах наши фотографии. Помню как пыхтела над этой композицией. Наш выпускной, наша свадьба, а это мы на Алтай ездили. Все такие счастливые... Интересно, они уже тогда вместе спали? Не думала что в один момент потеряю все. Семью, любимого, подругу. Даже жить мне негде. Тут точно не останусь. Это все выше моих сил. Открываю чемодан. Перебираю шмотки, беру пару трусов и бюстгальтер. Документы, и косметичку тоже достаю. Все в пакет складываю и ржать начинаю. Вот во весь голос прям. Слезы капают на то самое платье, кажется даже ткань разъедают. А остановить это безумие не хочу, не могу. Кажется организм требует. Выводит токсины. Исцеление мать его. Смотрю на стену, еще раз по памятным моментам пробегаю и к двери. Чувствую вибрацию. Знаю кто звонит. Даже смотреть не надо, Демьян. Достою мобильник и подтверждаю свои догадки. Не сбрасываю, просто звук убираю. Кладу его на комод и смотрю как он светится, каждый раз делая небольшой поворот вокруг своей оси. Он ведь не оставит меня, будет искать попыток поговорить. А я не хочу. Все связи оборвать хочу. Это чужая семья, никто они мне. Как и я им. Делаю шаг за порог, проворачиваю ключ неспешно. Каждый шелк отзывается в груди. Слышу как очередной звонок за дверью раздается. Уже некому звук убрать, поет. Оставила, все оставила там. Начнем заново. Там где никто не найдет. Без какой-либо попытки обнаружить меня. Я ухожу, навсегда. — Девушка, вам куда? — Таксист с небольшим акцентом, но такой забавный, на позитиве. Мне бы его настроение, хотя бы капельку. — В гостиницу. Какую-нибудь подальше от сюда. Наверняка знаете. — Завтра новый год, а вы в гостиницу? К семье ехать надо, к родным, одной никак нельзя, красивая, — как всегда, ничего про личные границы не слышал. — Нет семьи, никого нет, — делюсь своим горем. Крупицу ему в руки кладу, а на душе уже легче. — Вааай, жаль, конечно. Ну ладо, знаю одно местечко, не богатое, но душевный праздник обещаю. Мне плевать куда. Главное подальше. Даже не расспрашиваю какой район и какое название. Просто еду туда, куда везут. Дорога долгая оказывается. Оно и понятно, город стоит, все ринулись по магазинам. Солнце такое яркое, прям слепит. Время кажется обеденное. Но кушать не хочется, как и спать. Хотя за ночь даже не вздремнула. Пока до города ехала, просто в окно смотрела. Отец с разговорами не лез, просто вез. А я просто плыла по волнам своих чувств. И слезы утихали, ненависть только была, когда про Макса с Настей думала. Это все просто злило. И смешило порой. Тут смотря с какой стороны посмотреть. Но стоило только в сторону Демьяна посмотреть, сразу больно становилось. Я ведь думала он серьезно. Как тогда коленку сжал в машине. Как в бассейне шептал на ухо. Я слышала как бьется его сердце. Тахикардия каждый раз, когда я рядом. А потом это... Разве может мужчина наслаждаться болью женщины? Ее слезами? Это вообще не нормально, таким надо лечиться. Я не жалею, что переспала с ним. Это я знаю точно. И не буду даже себя обманывать. Это было феерично. Я теперь знаю какого это. И меньшего мне точно не надо. Я не представляю как это все переварить. Как отпустить и начать двигаться дальше. Пока что у меня болит душа, грудину распирает. Глаза щиплет от слез, и сколько бы я их не смахивала, они все льются. Почему наш мозг работает так, что в момент полного опустошения, мы начинаем жадно копаться в глубинах нашей раненой души и отыскиваем крупицы воспоминаний, которые вообще не помогают, а наоборот. Добивают!!! Запрещаю себе его любить. Запрещаю себе вспоминать как с ним было хорошо. Запрет на него! Рам привозит меня в какой-то частный сектор. Только когда с машины выхожу, понимаю, что даже не вникала в маршрут, по которому меня везли. — Без паники, тебе ничего не угрожает. Это типо хостела. На первом этаже грузинский ресторан, хинкали просто пальчики оближешь. А на втором небольшая гостишка. Всего на десять номеров. — А на третьем что? — Смотрю на свет в окнах, и нервно сглатываю. — Хозяйская часть. Там целая семья живет. Одиннадцать человек, представляешь? — Цыгане что ли? — Да почему? Грузины. Говорю же, хинкали. Пошли, — даже не ждет пока я прогружу информацию. Мнусь секунд пять, а потом иду за ним. За незнакомым усатым мужиком, в какой-то особняк в частном секторе. Ну да, пожила 29 лет и хватит. Вполне себе стандартный сюжет фильма ужасов. Даже немного жалею, что телефон оставила на тумбочке. А, ну у меня рабочий планшет есть. Хотя бы SOS успею отправить. Правда кому? Как кому, 911. Мир не крутится вокруг Макаровых. Все, хватит. — Вай, Рамиль, дорогой, а мы заждались, ты привез? — Мужчина лет 40 на вид вдруг замолкает и внимательно смотрит на меня. Он же не меня привезти должен был? Или я это подарок на новый год? Боже, они меня в сексуальное рабство хотят продать? — А это кто? — Спрашивает сердито. — Это Анжела, постоялица. Номер снять хочет. Остались еще? — Вроде спрашивает, а вроде и ответа не ждет, скидывает куртку и ботинки. — Да найдем, — как-то странно тянет грузин. — Да, конечно, найдем, — появляется из-за его спины улыбчивая женщина. Такая шустрая, хоть и в теле. Уже мне тапки у ног ставит и пакет из рук вырывает. -7 свободный, гости бронь не подтвердили, метель. Пошли, дорогая. Я даже и сказать ничего не успеваю. Стою уже у двери, жду пока хозяйка с замком разберется. Оглядываюсь, вроде ничего зловещего. Даже наоборот. Книжечки какие-то, столик и кресло у окна. Солнце еще уюта придает. По-домашнему. — А ты немая что ли? — Вдруг понимаю, что это ко мне обращаются. — Нет, — головой кручу, а потом и звуков добавляю. — А чего молчишь? Да еще и выглядишь так, словно на тебя стая собак напала. Тебя Рамиль обидел? — Нет, вы что. Он меня можно сказать спас. Я просто... -Прикусываю язык. Даже не знаю как в двух словах описать тот пиздец, что произошел со мной за сутки. — Ладно, расскажешь вечером. А сейчас в душ и спать, к 8 разбужу. — А деньги? — Кричу уходящей женщине, имя которой не знаю даже. — Вечером. Ну если решишь снимать у нас. А почему я должна передумать? Но вопросик не успеваю ей задать. Остаюсь в полном одиночестве. Комната небольшая, у одной стены кровать. На ней так много подушек, что я даже не в состоянии посчитать количество. Нежно мятный цвет постельного так и манит. Но я хочу осмотреться, любопытно. В углу стоит небольшой столик, а на нем телевизор. Я такой видела у родителей на даче, сверху еще салфетка кружевная. Сразу видно, ручная работа. Вдоль стены шкаф, отреставрированный. В тон к постельному и занавескам. Без лишней роскоши. Все выдержано и со вкусом. Мне нравится. Хочется принять душ, наверняка тут должны быть принадлежности. Мне бы хоть одно полотенце и шампунь. Скидываю с себя все лишнее. Остаюсь в одной футболке и трусиках. Падаю на кровать, в это облако и даже не замечаю как проваливаюсь в сон. Вот такая, заплаканная и потрепанная, кажется еще даже с частичкой пота Демьяна на своем теле, я просто засыпаю. Организм сдался. Как и я. *** — Давай вставай, уже вечереет. Помощь твоя нужна, — хозяйка отеля, поправляла шторы, и ее ни капли не смущал мой внешний вид. А вот я как-то не привыкла в трусах при посторонних. — Как вас зовут? — Роза. — Очень приятно, Роза. Я сейчас приведу себя в порядок и спущусь, хорошо? — Хорошо, жду, — и летящей походкой она скрылась из виду. В ванной комнате я нашла все необходимое. Приняла бодрящий душ, в надежде, что это спасет ситуацию и мое лицо приобретет божеский вид. Волосы завязала в две косички, пусть сохнут так. Побуду кудрявая. Выхожу из душа с мыслями о том, что завтра уже 31, и надо бы с самого утра сходить в ТЦ прикупить вещей. Хоть что-то на сменку. А пока. На кровати лежит вещь. Не моя. Размерчик точно. Понимаю как она тут оказалась. Может быть странно, вдруг она не стирана или вообще общая. Но это всяко лучше того, в чем я приехала. Натягиваю лимонную тунику, которая даже голень мою закрывает, кручусь у зеркала минуты три, пару раз торможу и утопаю в мыслях, что такое чучело любить невозможно, а потом в тапки прыгаю и наконец вниз иду.

— Да ее кажись из дома выгнали. Она меня поймала прям у коней. Вся зареванная, с пакетиком вещей. Попросила в гостиницу отвезти, вот я ее сюда и приволок. Роза слушает Рама внимательно, не перебивает. А тот лопочет на эмоциях, все в красках рассказывает. — Я сама ушла, — прохожу на кухню. Точнее в столовую, иначе не назвать. Целый цех по приготовлению еды. Иду до стола, который накрыт разными вкусностями. Но меня ничего не манит. Хоть и поспала, но кушать не хочется. От слова совсем. — Я это, побегу. Там Леван ждет, покурим и поедем. Спасибо за ужин, калбатони, — кажется дожевывает уже на ходу. Неужели это мое появление его так смутило? — Погоди, Рамиль, я тоже хочу. Покурить, — добавляю я, когда он с полным непониманием на меня смотрит. — Еще чего удумала, — откладывает половник в сторону и подпирает руками бока. С такой женщиной спорить не хочу ни я, ни Рамиль. Исчезает, как по волшебству. — Простите, но я... Не думаю, что это вас касается, — почему то грублю хозяйке. Как-то она слишком нагло в мою жизнь. — Раз уж ты под новый год в моем доме оказалась, то дело что ни на есть мое. Садись, чай разливай. Не морщи нос, наливай. И пока вот этот горшочек пити не умнешь, я тебя из-за стола не выпущу. Не знаю почему, но жопку то я прижала. Сделала пару глотков чая, и вдруг почувствовала возмущение собственного желудка. Предатель! Урчит, да еще так громко. Ну что же, попробуем. Отламываю кусочек лаваша, а тот теплый, божечки, прям греет душу этот уют. И вот уже половину в себя впихнула. Горячо, но очень вкусно. — Ну ты хоть отдышись, — наконец-то смягчилась Роза. — Очень вкусно, спасибо, — отмечаю ее умение готовить. — Может расскажешь, что случилось? Роза открывает шкафчик, что прямо под окном. Достает от туда графин, видимо из глины, и подсаживается с другой стороны стола. В бокал льется красное вино, запах винограда тут же разлетается по комнате. — Мое, — подмечает хозяйка и протягивает мне бокал. Отставляю чай, делаю глоток и кайфую. Такой насыщенный вкус. Приятная сладость, не раздражающая рецепторы. Мне нравится. Очень. — Мы этот дом построили лет 15 назад. Дети разъехались, мы одни остались, и решили отдать первые два этажа под дело. Гостиницу сделали, или как говорит мой старший сын, приют для потерянных душ. Только вот со временем потерянным, таким как ты, упасть негде. Все кто хоть раз к нам попадали, превратились в постоянников. Так что бронь на несколько месяцев вперед. Да какая бронь, просто получается, что постоянно у нас старые знакомые гостят. — Рам сказал, что у вас большая семья, — вспоминаю про третий этаж и про одиннадцать человек. — Да, дети стали возвращаться в родное гнездо. Но мы решили ничего не менять. Оставить второй и первый этаж для наших друзей. — От куда же тогда место для меня? — Вот и я говорю, давно у нас залетных не было. А когда Светличные позвонили и сказали, что из-за метели дороги перекрыли и они не успевают добраться, я сразу поняла, что кому-то больше чем им нужно. Она когда про метель сказала, я вся сжалась. Такой мороз по коже. Кажется даже мурашки в вальсе закружились. Опять, метель. Видимость снижается. Роза превращается в мутное пятно. Сжимаю кулачки и сбиваю предательские слезы. Когда они уже закончатся? — Я ведь просто попросила отвезти меня в гостиницу. Никаких конкретно запросов не было. Не знаю почему он именно сюда меня решил... -Слово оправдываю свое пребывание здесь. — Я вам заплачу, сколько у вас стоят сутки? — Достаю карту, что прихватила с собой, когда спускалась. — Смотря на сколько ты планируешь задержаться, девочка. — А как скоро следующая бронь на мою комнату? — Тебе есть куда идти? — Приподнимает бровь и делает глоток, кажется ответа от меня не ждет. Точнее просто хочет, чтобы я сама себе сказала. — Оставайся сколько потребуется, а про деньги. Я не нуждаюсь. Помогай по хозяйству, сейчас так много гостей, семья, рук просто не хватает. Или ты готовить не умеешь? — Умею, конечно. У меня не такой большой дом, но все же лицом в грязь ни разу не ударила. Я знаете какую картофельную запеканку делаю, слюнки у всех текут. Муж каждый праздник требует...-Замолкаю. — Требовал, — считаю важным добавить. В прошедшем про него, Анжела, в прошедшем. — А что касается оплаты, вы не думайте, я хорошо зарабатываю. Давайте так, я сниму у вас номер на два месяца. Сколько сейчас аренда стоит квартиры в Москве? Я не следила за рынком недвижимости, как то не думала в этом ключе. 60.000 за месяц, нормально? — Да ты сдурела, что ли? — Смеется Роза, а я даже не знаю как реагировать. — Каждый понедельник меню с тебя, продукты к столу можешь сама купить. Леван покажет где рынок. На этом достаточно. — Но, — хочу возразить и поторговаться еще. — Поверь, девочка, с нашим количеством человек, это вполне достойная оплата. Как-то все странно. Но ощущаю себя на своем месте. Это все не входило в мои планы. Но я не хочу в одиночестве сейчас. Тоска сожрет. Чем больше народа, тем я меньше думаю о нем. Спасибо Рамилю, он все правильно сделала, что привез меня. Мой Дед Мороз. Думаю об этом и смеюсь. Первый раз за сутки, кажется. Искренне, без истерических ноток. — Я от мужа ушла. Вчера. — Наконец-то решаю рассказать ей все. — А перед этим с его братом переспала. И когда шла признаваться в этом, узнала что он с моей лучшей подругой уже как два года тра...-Поднимаю глаза, и понимаю, что не могу при ней, надо какой-то синоним подобрать. — Трахал эту сучку? — Заканчивает мою историю Роза, и делает глоток. — Да. И даже ребенка заделала. — Дела, конечно. Так может и черт с ними. Раз ты другого выбрала. И раз признаваться шла, значит это не ошибка была. Больше чем интрижка. Многим больше. Он для меня все. Поздно поняла, но поняла. Но не говорю это, да оно и не требуется. Роза, она словно обладает какими-то способностями. Считывает с меня. Но я все же рассказываю и то, как меня размотал поступок Демьяна. Делюсь всем, и кажется не ей говорю, а для себя все точки над "И" раскидываю. Смотрю на вещи без былой трагичности, от того ярче ощущаю всю степень предательства. Тоска окутывает плечи, когда оказываюсь в номере. Пока с Розой на кухне возилась легче было. Та рассказывала мне про тонкости Грузинской кухни. Знаю, что просто забалтывала. Что бы я не замыкалась. В мыслях только механика лепки идеальных хинкали и граммовки специй. Зарываюсь в одеяло. По самый нос натягиваю. Повсюду подушки, ни одной не убираю. Специально оставляю, не привыкла к свободе. Вся кровать и мне одной? Нужно время. Много Мне предстоит преодолеть. Справиться с тем, о чем и не предполагала.

Январь пролетает быстро. Я настолько погружаюсь в жизнь отеля. Ну точнее дома, ведь тут все по-семейному.

По работе: заказы раньше февраля не начнут сыпаться. Но один важный проект все же висит. Подступаюсь с разных сторон к нему, только вот не могу закончить. Рисую, играюсь с коррекцией, но все не то. Итог не впечатляет и удаляю. Заказчик не давит, вполне нормально реагирует на мой запрос о переносе сроков. Сходимся на марте, не уверена, что смогу предложить ему что-то стоящее, но все же не признаюсь в открытую. — Душа моя, что-то ты выглядишь так, словно моя матушка тебя в рабство взяла, — подсовывает мне конфетку из-за плеча. Леван уже не похож на того грузного и сердитого дядьку, которого я видела в первый день. Он оказался еще тем шутником, чудесным мужем и прекрасным папой. Его обожали все, и старшие дети и младшие. Любовь и доброе сердце это у него от матери. — Да я просто никак не могу поймать за хвост вдохновение. Гоняю мысли разные по ночам, вот и синяки. Не говорю, что помимо мыслей, еще и фотки листаю каждую ночь. Зачем-то шарюсь на странице Демьяна, хотя его заблочила во всех социальных сетях. Он тем же не ответил, а было бы легче. Но сама не могу себя заставить не смотреть. Иногда до рассвета залипаю, так и засыпаю с горящим экраном. А сегодня сердце защемило. Когда увидела зеленый огонек рядом с его имени. В сети, он сейчас онлайн. Такую панику словила, словно меня застукали за подглядыванием. Стыдно, очень стыдно стало. — Леван, — тяну его имя как-то не естественно. — Тормози, — ускоряюсь и дергаю ручку, как только он на обочину съезжает. Выворачивает знатно. Кажется даже задыхаться начинаю, ведь позывы не прекращаются. Пытаюсь выпрямиться, позволить организму расслабиться. Кажется удается обмануть его. Боже, какое счастье дышать. Леван уже с бутылочкой воды стоит, смотрит на меня и ждет пока я как-то объясню это. — Я вам говорила, что баранина слишком тяжелая пища для моего организма, — припоминаю свои же слова, что сказал за обедом. — Душа моя, баранина ли виновата? — Говорит так, словно точно знает, что дело не в ней. Смотрю на него, жду пояснительную бригаду. Реально не понимаю к чему он. Сарказм? Он обычно в лоб говорит, все что думает, то и трещит. Даже удивляюсь от куда у его жены столько терпения. Я бы уже убила, ей-богу. Потом бы рядом легла, от тоски и печали, ведь он хороший. Но убила бы. Забив машину донельзя, возвращаемся домой. Я хотела было с сумками помочь, только он по рукам дал и в дом отправил. Ну я как-то привыкла за месяц мужчинам подчиняться. Не спорю, иду. Еще ветер такой, ну типичный февраль. А я без шапки, в ветровочке. Ну как семиклассница, копронок не хватает. Прохожу к себе. Так люблю этот уголок. На всю жизнь бы осталась тут. И плевать сколько это стоит. Не хочу никакой дом покупать. Тут буду. Пока не намекнут, что пора бы и честь знать. Но после моих новогодних подарков, кажется мне тут рады. Особенно дети. Они от меня не отлипают. Даже Марьям смягчилась и пару раз прибегала ко мне ночевать. Ирина ее ругала, но я заверила, что для меня это не напряжно. Правда, рада ее присутствию. Скидываю с себя одежду. Думаю костюм спортивный надеть, как-то реально замерзла. Только вот у зеркала торможу, когда до шкафа тащусь. Замираю, таращусь на свое отражение. А точнее на конкретную часть тела. В голове что-то крутиться, навязчивая мысль. Но вот только в отрицание иду, не позволяю докрутить. Мать вашу, нет. Вспышка, та самая. Я у двери, сжимаю бедра в оргазме и он.... Я как-то не придала этому значения. Все было так. 14 числа ведь не пришли. Месячных не было. Нет, нет, нет. — Я беременна, — говорю это и первый раз в жизни жалею о сказанном. Это режет слух, душу, сердце. Я не могу. Нет. Глаза жжет, будто песка насыпали. Только вот слез нет. Жидкость закончилась, как и хотела. Только вот без них никак. Слезы помогают опустошить канистру с чувствами.

Переполняет, до самых краев. Наконец ловлю новую мысль. Цепляюсь за нее как за спасательный круг. Помогает. Во мне что ребенок уже месяц как? Живой человек? Молчу. Словно жду какого-то знака, подтверждения того, что мне не показалось. И как бы вот оно. Новый позыв и вот я уже склонила голову и улыбаюсь унитазу. — Тест надо, или, итак, понятно? — Ира подперла дверной проем и хитро улыбается с коробочкой в руках. Оно вроде и надо. Но тогда ведь точно знать буду, а пока на баранину грешу. Да, глупо. Но принять тот факт, что я беременна от Демьяна, сложнее. Да меня может от этого и тошнит. Пока жду эти гребанные пять минут, вся жизнь перед глазами. Кровь густым сиропом по венам идет, от этого каждое движение как в замедленной съемке. С какой-то надеждой тянусь к пластмассовой коробочке. Только вот надеюсь на что? В груди вспышка пламени, по телу тепло. А потом как ведро воды, ледяной, из проруби. Смотрю в окошечко и пытаюсь понять. Словно забыла, что значат две полоски. Их там две. Четкие такие, жирные. Ни капли сомнений у куска лакмуса. Выхожу, на Ирину смотрю и молчу. Только ей и не надо слов. Итак, все знает, поздравить не спешит, да и улыбочка с ее лица исчезла. — Как я теперь? — Задаю ей вопрос, словно она ответ знает. Мнение мое не изменилось. Права я была тогда, охринела от этого факта. Только вот мужа то у меня нет. — Я же одна, Ир. Понимаешь. — Ты теперь не одна, вас вон двое, — утешает меня та, но от чего-то мешкает. Кажется еще чего сказать хочет, но не решается. — Ну давай, вижу же, есть чего добавить. — Ты только не злись, но ты бы сообщила отцу. Он тоже право имеет знать. Знаю, что обидел, да подонок, — видит как я раскраснелась и готова возмутится, поэтому послабление делает. — Ребенку без отца плохо, и не важно сын у тебя или дочь. И тебе плохо. Тебе без него самой-то не в радость эта жизнь, а с ребенком еще больше тосковать будешь. Это ведь напоминание, тот якорь, что будет держать тебя. Захочется, и даже решишься на это. Но поздно может быть, не будет он тебя всю жизнь ждать. Не будет. Она уходит. Оставляет меня со всем сказанным наедине. Только вот не убедила. Я не скажу, под прицелом пистолета молчать буду. Ему 25 лет. Он поддался эмоциям и заделал бабе, которую 5 лет ненавидел, ребенка. Зачем ему об этом знать? Вот и я думаю, просто незачем. Конечно, меня накрывает истерика. Падаю на кровать и рыдаю. Приходит ночь, потом новый день. Я даже перестала считать. Роза и Ирина меня кормить пытались, буквально с ложечки заталкивали небольшие порции. Правда оно все обратно выходило. Но как говорили девушки, хоть капля, но усвоится. *** — Поздравляю, у вас 6 недель, никаких отклонений нет, — только вот вид мне ваш не нравится. Что-то беспокоит? Доктора мне посоветовали дамы. Вся семья с его рук. Приятный такой дедуля, с юмором. Только вот мне не до смеха совсем. Поэтому я как-то короткими фразами с ним. Грубить не буду, он не виноват в том, что я про презервативы забыла в момент полнейшего безумия. Проститутка припадочная... Рассказываю ему все про свое состояние. Отмечаю слабость и нежелание шевелиться. И уже готова получить от него рецепт на витаминки, но что-то идет не так. — Тебе на море надо, обстановку сменишь. Соленым морским воздухом подышишь, фруктов поешь. — Не хочу, — честно признаюсь я, намекая на более традиционные методы. — Тебе не 15 лет, чтоб тут носом воротить. Слишком взрослая для такого поведения. Ты думаешь ты первая мать одиночка? Удивлю тебя, но нет. И никто не умер от тоски и печали. После родов бывает, и из окон прыгают и малышей выкидывают. Так же хочешь? Ну по всем признакам ты на правильном пути. Я даже теряюсь. И где тот милашка старикашка, что осматривал меня пять минут назад? После этих слов внутри какой-то зверь просыпается. Не буду я своему ребенку вредить! Даже живот прикрываю, словно опасность ему грозит. — Вот с тем же блеском в глазах и давай путевочки выбирать. Турция, Куба, на твоем сроке еще можно. Только не дикарем. Исключительно проверенные места и поаккуратнее с выбором блюд. Только то, что в отелях подают и в ограниченном количестве. Домой еду, обдумываю советы доктора. Что-то есть дельное в этом безумии, иначе его совет и не назовешь. Покупать ничего и не надо. У меня ведь есть билеты в РИО. Почему бы и не рвануть. Безумие? Может быть. Как и вся моя жизнь. Собираюсь в поездку детально. Беру все, что только может пригодиться. Рейсов прямых нет, одна пересадка предполагается. Но я уже погуглила чем можно себя занять. Виза не требуется, да и тормозим на 7 дневных часов, удачненько. Даже настроение поднимается. Строю планы и делюсь с малышкой. Нашли контакт мы быстро. Она перестала меня кошмарить, словно и сама рада предстоящему путешествию. Я же начала нормально питаться и баловать ее разными полезностями. Роза каждое утро готовила для меня новый смузи. Не всегда вкусный, но как она утверждала, очень полезный. *** — Добро пожаловать на рейс, ваше место 11А. Проходите, пожалуйста, — милая стюардесса улыбается мне почти искренне. Ну или может мне это просто кажется, на фоне тех проводов, что устроили мне домочадцы. Марьям даже расплакалась, когда я в зону паспортного контроля пошла. На ее крики весь аэропорт оглянулся. Хотелось вернуться, успокоить. Но Ирина рукой махнула, мол поезжай, это временное явление и я послушалась. Дети они такие, им всякая мелочь, что трагедия вселенского масштаба. Закидываю свои вещи наверх. Пробираюсь к окну, с собой сумку первой необходимости беру. Все что доктор прописал. Ну и по мелочи от себя. Насмотрелась ютуба перед вылетом. Самолет большой, радует. Да и телевизоры современные, не дешевый пластик от которого глаза в кучу спустя час. Думаю долетим как-нибудь. — Давайте я помогу убрать сумку, — сылшу голос той самой стюардессы, что встречала меня на входе. Уже готовлюсь ей ответ дать, мол мне эта сумка и тут не мешает. Только вот голову поднимаю и замираю. — Привет, личинка, — Демьян подтягивает джинсы и ухватившись одной рукой за спинку кресла перед нами, падает рядом. Стучит в висках. Вся кровь в голову. Вцепилась в живот и смотрю на него. Он что-то с ремнем безопасности суетится, а я пытаюсь вспомнить, что же там делать надо что бы проснуться. Точно, ущипнуть. Фак! Больно!

@Демьян.

Сидит и кажется не дышит. Ей надо время, пусть просто примет как данность. Ей никуда не деться. Двери закрыты, самолет готов ко взлету. Специально последний заходил, что бы уж наверняка. Эта полоумная и соскочить может. Смотрю на нее и держусь еле как, хочу вот прям тут прижать. Просто обнять. Пусть бьет, пусть вырывается. Я просто хочу снова ощутить тепло ее тела. Как же я скучал.

Моя бешеная, такая красивая, такая испуганная, такая любимая. Но вместо этого сижу и пялюсь на нее. Самолет уже катится по взлетной полосе, Анжелика уставилась в окно, словно там что-то интересное показывают. Не первый же ее полет, чтоб так внимательно. Знаю, что просто от меня взгляд прячет, уверен мысли гоняет насчет реальности происходящего. Когда ехал на квартиру, думал что поговорю. Уверен был, что она выслушает. Поверит в искренность моих чувств. И пока все это на повторе в черепной коробке, не заметил как на красный проскочил. Потом пустота, глаза открыл, а на дворе уже 15 января. На руке гипс, на ноге шрам. Как вспомню как эту трубку вытаскивали... Боже, я тогда все проклял. Кажется даже прослезился. На восстановление давали 2 месяца, но хрен то там. Это слишком много для меня. Для нас. От родителей узнал, что она исчезла. На квартире пусто, лишь ее веще. Так и остались в чемодане. А еще телефон. Оставила все, значит не хотела, чтоб нашли. Согласился с отцом, ей время нужно. Да и мне, чтоб не костылях и с гипсом. Про те билеты чудом вспомнил, из брата вытряс дату и аэропорт. Хорошо, что переписку не удалил. И вот я тут. — Девушка, а я могла бы пересесть? — Отрывается от окна, как только милашка с красными губками появилась на горизонте. Ловлю взгляд Лики, словно физически сталкиваемся. Она смотрит в проход, только вот этого достаточно. — К сожалению самолет полный, свободных мест нет, — отвечает та и идет дальше, проверять все ли пассажиры пристегнуты. Когда на взлет идем, вижу как она кулачки сжимает. Уже в иллюминатор не смотрит. Строго перед собой. Боится? Да ладно. Поэтому в такое путешествие решила рвануть? Малышка моя. — Убери, — дергается она, как только я своей рукой ее колено накрываю. Так резко, что даже третий в ряду вздрогнул. Заверяю его, что все в норме и возвращаюсь к Анжелике. — Ты не бойся, все нормально будет, долетим, — решаюсь начать диалог. Знаю, что не ответит скорее всего, но я радушного приема и не ожидал. — Ты... Какого хрена вообще тут? Сижу во все 32 лицом торгую, радуюсь ответу. Не важно, что и как она сказала. Главное ответила. Она блядь ответила мне. “Соберись, знал, что она на шею не кинется”. Хотел, конечно. И снилось такое ни раз. Только вот головой понимаю, что это тупо мои фантазии. Ну для того я в этот самолет и сел, чтоб фантазии в реальность превратились. — Я же сказал, что моей будешь, помнишь? — Помнишь какой ответ был на это твое сказал? — Конечно. Такое не забывается. А знаешь что еще не забывается? — Щелкаю ремень и нависаю над ней, она в угол вжимается, только вот растворяться не умеет, в губы ей шепчу. — Твой стон, твоя влага и твое желание, вот чего забыть никак не могу. — Молодой человек, ремень, — красные губы отвлекают от Анжелики, я в моменте ее придушить готов. Но лететь еще немало, поэтому бунт на корабле ни к чему. Если сейчас ссадят, то я ее точно больше не найду. Это единственная возможность. — Ты не убежишь, ни в этот раз, — зачем-то ее информирую. — А я бежать и не собираюсь, — отвечает так, словно не потекла от одной мысли о той ночи. Вижу же как ерзает, слышу как сердечко бьется. Подвисла, не меньше моего с ума сходила. Губки такие красные. Манят. Искусала все, и сейчас продолжает мусолить. Интересно, специально дразнит или не контролирует вообще? Похоже я за пять лет вообще контролю не научился, рядом с ней все обнуляется, все в чем себя заверял, идет по одному месту. Только вот если раньше боролся с этим, то сейчас принимаю. Это заставляет двигаться, стремиться к заветной цели. У меня есть две недели. Этого времени должно хватить. Потом вернемся, вместе. В новую жизнь. В Лондон с собой возьму. Экзамены сдам, диплом получу и домой. В Москве начнем свою семью строить. Женюсь на ней, потом ребенок. Все у нас будет. Иначе... Батя так сказал, либо с ней возвращаюсь, либо ищу себя в Лондоне. Они не отказываются от меня, как это было тогда. Просто дают выбор, мотивируют. И я готов. Семья это все. Тем более они мне нужны не меньше чем я им. Макс с Настей сами по себе живут, мама, конечно оттаяла, но не сказать, что радушно принимает новую невестку. Не гонит с порога, уже хорошо. Это ее первый внук, поэтому мы с отцом не продавливали историю с мудаком Максом. Это его выбор, мы не обязаны его принимать, но и осуждать тоже вроде не имеем право. Я не старое латать хочу, а новое построить. Чтобы лучше, чтобы вообще к теме не возвращаться — Дай я пройду, — наконец-то обращается ко мне. Видно, что долго собиралась, и дается ей это с большим трудом. Каждая буковка четко из ее милого ротика вылетает. — Проходи, — развожу руки, но ноги под себя не подминаю. Пусть лезет, хоть так ее почувствую. — Убери ноги, — пытается быть злюкой, требовательной и опасной, только вот не понимает, что я ее еще больше такую хочу. — Убери сама, у меня рука болит, — откидываюсь на спинку и еще ниже скатываюсь, даже миллиметра свободного не оставляю. — Демон! Самый настоящий! Села в кресло, включила какой-то сериал про медиков и пялилась в монитор. Вырубило ее перед посадкой, минут сорок может поспала, не больше. Но зато я успел насладиться ее красотой. Может как слюнтяй выглядел, или как маньяк, похер вообще на мнение людей. Знаю, что крови попьет не мало, вот и наслаждаюсь тишиной. Из самолета выходим друг за другом, она оборачивается, проверяет иду за ней или нет. Только когда мой взгляд ловит, головой дергает, мол это она случайно. Шея затекла? Ага, расскажи. — Покурить не хочешь, личинка, — обгоняю ее и сумку перехватываю. Увесистая. Что там? Кирпичи?

Ребенок на папочку реагирует примерно так же как и я. Нас от него тошнит. Так отвыкла от табачного дыма, что еле до туалета добежала. А потом еще у зеркала стояла, таращилась на собственное отражение и пыталась осознать, что вообще произошло. Никак не могла предположить такого поворота. Как он вообще вспомнил про Рио? Да и зачем? Столько времени прошло, и вот он. Нарисовался, хрен сотрешь. Я ведь не смогу с ним. Не выдержу. Да ему стоит только посмотреть и я уже плавлюсь. Что-то внутри жадно желает его.

Обнять, поцеловать. Боже, да и не только. Мои гормоны шалят. Я сгораю от желания, вот хотя бы тут с ним. Нет! Никаких романов. Ты взрослый человек, тебе через пару недель тридцать. Ты почти мать, держи свою женщину-кошку в узде.

В самолет сажусь злющая как черт. Ничего не изменилось, он все такой же урод. Про желание мне говорить начал. Как бы понятно, что все договоренности аннулированы. Оставили там, в прошлом году! И о новых пусть даже не думает. Всю дорогу мысли гоняю. Пытаюсь найти ответ на вопрос: чего я больше всего боюсь. Что пугает? Его появление? Или то что я сдамся, а он опять ранит? Или то что не оклемаюсь еще раз? Так много причин бояться на самом деле. Смотрю на него. Он все так же красив. Спит, склонив голову. Обращаю внимание, что на руке шрамик. Раньше его не было, точно. А еще нога, как-то не естественно стоит. Интересно, ему не больно? Дергаюсь, как только ритм его дыхания меняется. Не хватало еще, чтобы он заметил, что я его разглядываю. Да и не ради интереса, просто в киногалереи ничего интересного больше нет. Не хочу его жалеть. Но все же думаю, о том, что с его здоровьем что-то не то. Может они с Максом? Или отец отлупил? Ну нет, не до такого же. Спросить? Нет, не буду. — И все же ты ответила на поцелуй, — его рука касается моего животика. Ладонь кладет, а меня изнутри так простреливает. Малышка реагирует на папу, знакомится. В ладоши что ли хлопает? Или это все из головы беру? Скинуть бы его руку, убрать немедленно, но я словно гигантский магнит, а он кусок железа. Мне вдруг кажется, что он понял. Почувствовал как-то, что я беременна. Смотрит так, напрягся. В глаза ему, а там бушует ураган. — Поцелуешь? — Продолжает напирать. — Нет. Больше никогда, — говорю уверенно, только вот слишком медленно. Растягиваю, ведь губами шевелить страшно, кажется они о его трутся, ведь слишком мы близко. — Целуй, — уже не просит, а требует. Только вот мы дергаемся, ведь шасси ударяется о полосу. Ему приходится откинуться, кажется даже шикнул от боли. Да что с ним такое? В отель едем, конечно, вместе. В машине тишина, даже таксист не расспрашивает откуда мы и советы не раздает относительно досуга. Даже странно, что Демьян заткнулся и выключил режим: “Убьюсь, но добьюсь”. Из такси выбегаю просто. Хватаю сумку и чемодан и уверенно внутрь направляюсь. Теряю его из виду. Но замедляться не планирую. Вот в номере окажусь, тогда только успокоюсь. Заселяют меня оперативно. За это им отдельная благодарность. Номер прибран. Так вкусно пахнет. Выхожу на балкон, смотрю на территорию отеля и наконец-то выдыхаю. Какая же красота, оно конечно того стоило. Переодеваюсь, принимаю душ и подключаюсь к сети. Звоню домой. Так странно, маме написала смс, а вот Ирине решаю набрать. Там все, и Роза и малышки в экран носики суют. Рассказываю как доехала, уверяю, что никак перелет не повлиял на беременность и хотела уже заканчивать беседу. Только вот Ирина заметила волнение. — Ты что-то утаиваешь. Только не говори, что возвращаться не собираешься. — Что? Нет, как ты могла такое подумать. Как я без хинкаль? — Смеюсь, ловлю себя на мысли, что голодна. Надо бы что-то перекусить, да и витамины не пила. Не рискнула перед Демьяном сумку открыть. — Тогда что? — Включает свой серьезный тон. — Да... Я даже не знаю как сказать. Представляешь, в самолет села, а там... Рядом Демьян. — Вай, я так и знала. Это все воля небес, как бы не упрямилась, его все равно к тебе привело. Пряталась, пряталась, а толку? — Да все. Не превращай тоже в романтичную историю. Просто хитрый жук, видимо никто не дает больше, вот он и решил... Да еще и на халяву. Путевку то я покупала, — пытаюсь все же убедить Ирину, что герой он отрицательный. — Ну почему же, дают. Только я не беру. А что касается денег, так тут все честно, сама сказала, что не против моей компании если я половину оплачу. Кажется мои глаза стали реально больше шариков для тенниса. Я не оборачиваюсь, так и сижу на диване, наматываю локон волос на палец. Ирина от чего-то в улыбке растекается, а когда Демьяна видит, что уже залез в камеру и рукой машет, так вообще сиять начинает. — Здравствуйте, — кричит ему. — Мы о вас много слышали. — Я не такой плохой как может показаться на первый взгляд. Просто ваша подруга не дала мне шанса объясниться. Но ничего, теперь у нее нет выхода. Придется слушать. Да любимая? — Целует в щеку и скалится. Они похоже на каком-то другом уровне обмена звуками общаются. — Я перезвоню, — не дожидаюсь ответа и нажимаю на красный кружок. Демьян осматривает комнату. Взгляд тормозит на кровати, она тут, кстати, одна. Точнее совсем некстати. Я вдруг замечаю, что коробочку с витаминами на столе оставила. Розовая такая, с кричащей картинкой — Демьян, ты скоро станешь папой. Отступаю назад, слава богу он не обращает на это внимание. Скидываю их в первый открывшейся ящик. Перевожу дыхание, допиваю воду, что в стаканчике осталась, но этого мало. Еще хочется. — Ты не можешь тут жить, — наконец-то начинаю разговор. Стараюсь сдержанно, без истерик и негатива. Просто сухие факты. — Почему? Да как блин почему? Потому что ты урод моральный. Потому что ненавижу тебя. Потому что... Люблю тебя, придурок... -Потому что это не нормально, ты посторонний мужчина. — Ну вот и хорошо, как раз познакомимся поближе. — Я не знакомлюсь, — усаживаюсь на стул, понимая, что долго будем болтать. — Тоесть ты с незнакомцем в Англию собралась переезжать? Господи, да что он там курит вообще? Какая Англия и причем тут я? Ни следа от умиротворения и блаженства. — Ты не нервничай. У нас впереди еще много времени. Отдохнем, пообщаемся. А пока я в душ схожу, слишком тяжелая дорога. Не против? Ну отличненько. — Даже не позволил ответить. Против я, очень даже против. Только кому это интересно, уже вода журчит и он песенки напевает. Довольный медведь! Ну что же. Раз так, то хорошо. Я тебе такой отдых устрою, будешь всю дорогу до Англии молиться и бога благодарить, что все закончилось. Внутри меня такая злость закипает, это уже в азарт перетекает. Он хотел смотреть как я страдаю, посмотрел. Теперь моя очередь. Наконец-то нахожу укромный уголок на территории отеля. До океана рукой подать. Бескрайний Атлантический. А солнце, обволакивает просто. После хмурой Московской зимы это настоящее наслаждение. Один климат расслабляет мое тело и гонит дурные мысли прочь. Похоже это станет моей любимой точкой уединения.

— Ты дура, — отвечает на мою пламенную речь после небольшой паузы. Так много смысла в эту простую фразу.

От нее веет холодом. Мурашки по телу. Провожу руками по оголенным плечам и ловлю его гнев. Он врезается в мою и без того израненную душу. Задыхаюсь от агонии, но стараюсь не показывать этого. Прячусь в свою ракушку, полностью. Я хочу чтобы он ушел. Пусть валит, пропсихуется, напьется и подцепит какую-нибудь одиночку. Да хоть Мэрадит. Совет да любовь им. Мне легче будет, уверена отпустит как только увижу его с другой. Это ведь будет значить, что он в прошлом. Как и все.

Позади меня. Лишь воспоминание. Уходи... Уходи... Умоляю. Телепат он признаться честно хреновый. Либо на блоке мой поток сознания. Наша антенна поломалась похоже. Стоит и смотрит. Глаза краснющие, кулаки белые, но с места не двигается. — Знаешь когда я стащил это? — Достает из кармана то самое украшение из свадебной прически. Он даже сейчас его с собой привез. Держись Лика, просто безделушка из прошлого. — Конечно, не знаешь, ведь ты спала. Знаешь где? Каждое его слово, словно пуля. И ведь насквозь не проходит, застревает, от того и боль адская. Как сдержать вопль, что вот-вот сорвется с моих губ. — На моих коленках. Ты так устала, что даже не заметила как вырубилась на лавочке у гардероба. Я будил, ты так мило щурилась и просила дать тебе еще немножко времени, что я сдался. Ненавидел тебя, злился ведь, и вот казалось бы шанс. Тебе мог что угодно сделать, поверь даже были вариантики инсценировать измену новоиспеченной женушки. Но я не стал. Вместо этого... Просто сидел и смотрел как ты сопишь. — Зачем ты мне это сейчас? — Прикусываю нижнюю губу и замолкаю. — К тому что мы злимся. А когда не получаем того чего хотим и вовсе слетаем с катушек. Я много глупостей сделал, тогда и сейчас, и казалось бы некоторых вещей даже простить нельзя. Поэтому мне знаком этот порыв. Те слова, которыми ты видимо ранить меня хотела? Да я тебе и похлеще говорил за эти годы. Так что не надо со мной моим же оружием. Меня это не убьет, нет. Но ранит, а ты ведь не хочешь этого. В моменте может и радуешься, что задела, что увидела боль в моих глазах, но ночью... Знаешь что будет? — Что? — Уже даже слез не скрываю, шмыгаю во всю, ведь он этой речью. Сука, молчал бы лучше. Мне его легче ненавидеть, когда он клоун малолетка, а не вот это вот все. — Ты будешь лежать и смотреть на меня. И последними словами себя крыть будешь, за то что сказала сейчас. Не меня ненавидеть будешь, а себя. — Даже если и так. Тебе то какое дело? Может я мазохистка? Хочу это проживать. Снова и снова! — А я не хочу чтобы ты это переживала. Вбей в свою головушку это уже наконец-то! Я не хочу чувствовать то, что выливает на меня Демьян. Кажется словно я снова в том домике у дивана стою и понимаю, что главный предатель вовсе не Макс. Только вот кроме своей боли я чувствую что-то еще. Сначала кажется, что это малышка... А потом понимаю, что дело в ее папочке. Это его доза. — Я тебя ненавижу, вбей это в свою головушку, — наконец-то я заканчиваю с выбором стратегии. И понимаю, что по-хорошему он не станет бывшим. Ненависть! Вот что он будет ко мне испытывать к концу отдыха! И больше никаких разговоров! Только оставшись одна в номере я срываю все маски. Врываюсь в душ и наконец освобождаюсь от чувств, что душат. Что мне камнем на шее. Кричу, так громко, что в ушах звенит. Внутри все жжет, кажется тлеет изнутри. Не хочу думать о том что будет потом, любую вспышку нашего счастливого будущего с корнем выдираю. Даже на секунду этого видеть не хочу. Лучше уж кошмары до конца жизни. Стою у зеркала, смахиваю лишнюю влагу с волос, кажется уже около часа расческой вожу по ним. Концы сухие, да и корни почти тоже, а я все чешу.

Кажется теряю.

Себя теряю в этом безумии. Забираюсь в кровать и открывают планшет. Захожу на сайт авиакомпании и смотрю ближайшие рейсы на Москву. Конечно можно хоть сегодня, но пересадки неудобные. Плюс головой понимаю, что еще одного перелета не выдержу в ближайшие пару дней. Поэтому фильтрую по дате и покупаю билеты на полдень через три дня, включая сегодняшний. Самая глупая трата денег за последнее время, учитывая, что с работой туго. Ну точнее заказы есть, только вот воплотить их никак не выходит. Демьяну я не скажу. Даже заикаться не буду, просто уеду и все. А там... Больше он меня не найдет, точно знаю. Может даже город сменю, побег должен быть детально спланированным, а не как сейчас. Глупая, очень глупая женщина. Времени с момента его ухода прошло много, думаю он все же вернется скоро, самое время делать ноги. Смена караула так сказать. Достаю из чемодана свою юбку с ебейшим разрезом на бедре. Специально купила ее в поездку. К ней белую маечку, и даже от белья отказываюсь. Ну, во-первых, грудь у меня налилась и стоит на страже моей сексуальности, во-вторых, погода не располагает к многослойности. Волосы поднимаю в пучок, тут все стабильно. Сразу легче становится, по шее легкий ветерок пробегает, волшебное чувство. Из номера выхожу и наконец-то ловлю поток оживленной тусовки. Людей значительно больше чем днем. Оказываюсь в холле, смотрю программу мероприятий на сегодня и останавливаюсь на дискотеке. То что нужно. Надеюсь мы будем под современную музыку всего мира плясать? Оказываюсь в самом центре этого безумия. Куча людей, все такие разные, но на одной волне. И я ловлю ее. В ритм музыке, бедра рассекают воздух, руки скользят по телу, и я кайфую. Реально отключаю мозг. И раньше так могла, но это только под алкоголем. А теперь получается пробую привычные вещи под другим градусом. Вздрагиваю, как только ловлю ладонь. Не знаю чья она, но так противно становится. Голову поворачиваю и вижу счастливого немца. И вроде ничего пошлого, просто флирт, но мне ведь не надо этого. Понимаю, что не за этим пришла. Улыбаюсь и жестами пытаюсь показать, что я не хочу продолжать. — Finde eine Frau für einen Freund, — вдруг слышу рычание, именно так я воспринимаю немецкий, за спиной. — gut. Sei nicht böse, — отвечает тот и тут же переключается на другую. Как быстро. Даже обидно немного. — Знаешь немецкий? — Наконец-то возвращаюсь в реальность и первая начинаю диалог с Мэр. — А ты думаешь я с таким интересным именем из России? — Вообще об этом не думала, если честно. Но раз уж заговорили, от куда ты? — Мюнхен. — Но от куда такое знание русского? — Муж был Сергеем. — Аааа, — протягиваю немного с грустью. Был значит. Жаль ее. Она вроде красивая. — Не надо. — Чего не надо? — Жалеть. Я ведь не жалею тебя, бедную брошенную беременняшку. Говорит так ровно, а я прям теряюсь. Откуда она? Да и вообще! Оборачиваюсь, словно боюсь что все узнали. Что расскажут ему, Демьяну! Или он сам, мимо сейчас проходит и слышит. — Откуда ты? — А я не говорила? Я врач. Именно тот, к которому ты через месяцев 6 придешь. Растерянность-все что я чувствую, когда она это все начинает шевелить. Не хочу я тему развивать. — Спасибо за помощь, мне пора, — устремляюсь на выход, даже не дожидаясь ее ответа. Просто толпу распихиваю и ураганом к выходу. С трудом просачиваюсь через кучки местных, они очень плотно стоят, никаких личных границ. — Потанцуем? — Вдруг чувствую как меня за руку кто-то из толпы тянет. Не успеваю опомниться как оказываюсь зажата в крепких мужских объятиях. Очень близко. Непозволительно. — Ты пьян? — Спрашиваю, а ответа не жду, перегар сам за себя говорит. — Выпил. Иначе невозможно наблюдать за твоими танцами. Специально провоцируешь, да? — Толкает рвано.

Утро все же наступает. Привожу лицо в порядок, словно я за всю ночь спала больше чем пару часов. Вздрагивала от любого шума, прислушивалась к голосам за дверью. Боялась что он ввалится сюда с девицей. А вот теперь боюсь увидеть его в объятиях другой на завтраке. А потом возвращаюсь к своим ночным кошмарам, в которых Демьян все же вернулся в номер. Чего только я себе не нарисовала в голове. Поддалась потоку чувств. Начала купаться в воспоминаниях, и они оказались такими живыми. Слишком много потаённых желаний на поверхность вытащили. В душе поймала свое собственное возбуждение. По ноге капля скользнула вниз. Этого я никак не ожидала. Вроде сейчас ничего сверхъестественного не воображаю. Боже, этот мальчишка сведет меня с ума! Ловлю свое отражение в зеркале, даже любуюсь этой красоткой. Что-то внутри меня желает чтобы он тоже оценил это все. Напялила свой самый лучший купальник, белый, закрытый, но с большим разрезом на боках. Животик стараюсь прятать под ткань, чтоб солнце не поджарило нашу малышку. Мою! Никакая она не наша, только моя! Я столько боли пережила из-за этого ублюдка. Он не отец, не для нее. Не вспашет там, где я только посеяла! Выбор еды большой. Все такое яркое, сочное, интересное. Но вот только ничего не хочется, хотя головой понимаю, что надо. Отсутствие аппетита ведь нервное, а малышке этого не объяснишь. Итак, бедная натерпелась от меня. Набираю фруктов. Делаю акцент на грушах, от них больше всего толка. Выбираю столик в углу, но напротив входной группы. Хочу видеть каждого кто заходит и выходит. Разведчица! На кураже сгрызаю все, что было на тарелке. Хотя сомневалась, вместится ли в меня такое количество арбуза. Получается недооценивала себя. Добавки? — Ну наконец-то. А я тебя по всему отелю ищу! — Привет, Мэрадит, — салютую я, ворвавшейся блондинке. — Поехали уже на гору. Экскурсия отходит через 20 минут. — Но я не планировала. Нацелена на пляж. Погодка супер, — стараюсь как-то помягче ее отшить. — Ага, в твоем-то... -Тссс, — затыкаю ей рот. Она даже шокирована, да и я не планировала ее прям ладонью затыкать. Оно само как-то вышло. — Нееет, только не говори, что папочка этого хакера, кто-то из них? — Она внимательно осматривает присутствующих, словно считывает их код. Даже притормаживает на парочке мужчин, на что я лишь глаза закатываю. — Почему хакера? — Решаю прекратить это безумие. — Ну потому что взломал тебя, — смеется она от души. Все оборачиваются и ждут, что она поделится своим искрометным юмором. — Короче, тебе не стоит на пляж с утра. Вечерком, после пяти вполне можешь себе позволить. — Ага, в это время и загорают все. — Так в этом и суть. Тебе только плавать, ну максимум на солнышке обсохнуть минут 10. Поэтому пошли на тропу! Не заметила как, но вот я уже тащусь в автобус и слушаю увлекательную(нет) историю о том, как Мэрадит вчера затусила с парнем. На секундочку задумываюсь, а вдруг это Демьян. Мой Демьян положил глаз на блонди, и остался у нее. А сейчас пока меня нет, он вещички из номера вытащит и с ней остаток отдыха... Я это делаю, да? Я ревную его? Снова? — Вас ждет увлекательное путешествие, а пока мы добираемся до точки назначения, у вас есть время подумать над тем, чего бы вы хотели попросить у духов. Бывали случаи, когда люди оказавшись в нужном месте в нужное время, просто забывают о том, ради чего проделали такой путь, поэтому. — Разрешите, — беспардонно перебил нашего гида, и влез в джип Демьян. Почему в наш, там вон еще ведь есть неукомплектованные тачки? — Похоже я знаю, что я попрошу у духов, — говорю громко, специально чтоб услышал. — Тебе не нужно просить, я уже тут, малышка, — так дерзко и уверенно. В манере Макарова! Вижу, что бухать он продолжил. Лицо перестало быть радостным минут через пять после того как тронулись. — Если тебе так плохо, может тормознём, высадим? — Я дурею от твоей красоты, — продолжает кривляния. Решаю, что не замечать его будет лучшей идеей. Так и сделаю, не смотрим в эту сторону и игнорируем наш такой тесный контакт. Словно его плечо и мое... Словно они не касаются друг друга на каждой кочке.

— Да ладно, не могу поверить, это ведь он, — шепчет себе в ладонь Мэр, а я лишь шиплю, что бы заглушить ее восторг. Кажется именно это чувство она сейчас испытывает. — Нет, это просто старый знакомый, — выдаю смущенно, но кажется уверенно. — Ага, — выпрыгивает из машины и я наконец-то выдыхаю. Надо держаться от нее подальше, чую что именно ее язык и сведет меня в могилу. Прям подгорает. Идем сквозь чащу, столько звуков сразу. Дикая природа, но есть в этом что-то. Кажется нас тут встречают, никакой вражды, лишь любопытство местной флоры. Разглядываю чудаковатые листики неизвестных мне деревьев, или это кустарники? Пытаюсь почувствовать и разбить весь этот невероятный микс запахов. И вот в какой-то момент понимаю, что не стоило столько арбуза кушать, еще и перед поездкой. Первый и самый главный минус беременности — ты постоянно хочешь в туалет. Это как зависимость. Я писательный наркоман. В панике начинаю искать Мэр. Только все разбрелись по тропе, каждый в своем темпе. Судя по всему она возглавляет это стадо и уже на самой верхушке. Боже, может самой в кустики и все. Кто там разглядывать будет? — Чего встала? Силы закончились? — Нагоняет самый медленный, кому похмелье мешало быстрее двигаться. И я даже этому рада. Хотя после того как с задачей справлюсь, очевидно, что жалеть буду. Но это потом, сейчас все о чем я думаю, это куст и защита от глаза. — Ты не мог бы, — боже, как сказать то? — Ты можешь, — я даже не думала, что он такой тупой. Ну очевидно же о чем я хочу попросить. — Не мог бы что? — Покараулить пока я вон туда. Он реально смотрит в точку, на которую я пальцем тычу. Искренне пытается разглядеть, что же я ему показать пытаюсь. С трудом сохраняю спокойствие, и жду пока его мозг среагирует. — Да в туалет я хочу, покарауль! — Наконец я сдаю позиции и рявкаю, ну на пределе, да! А чего он? Где-то такой умный, и даже без слов понимает. А тут резко тормозом стал! Как и предполагалось я начинаю жалеть о просьбе сразу же как натягиваю шелковые штаны. Теперь мочевой пузырь начал обратный отсчет примерно с 60 минут, а не секунд, поэтому я стала более логичной. Предвкушаю, что сейчас начнется. Эти пару дней покажутся вечностью, и я сама в этом виновата. — Вот видишь, ты мне доверяешь, а значит я тебе не безразличен, — подводит черту моего порыва. — Ну да, всем известный факт. Писает значит любит?

— Со мной пойдем, — за руку хватает и тащит в своем темпе. Я даже возразить ничего не успеваю, едва ножками спешу перебирать. А я ведь хочу еще посмотреть, полюбоваться видами. Не хочу на тропу. С ним не хочу! Но я устала сопротивляться, не понимаю сама какие чувства испытываю при каждом нашем контакте. Стараюсь переключиться на удаляющуюся красоту, но тут же врезаюсь в широкую спину демоненка. — Смотри под ноги, — ругает с явным недовольством. Даже обидно. Снова этот пренебрежительный тон. Мне не нравится когда он вот так со мной. — Сама не в восторге снова тебя касаться, — выстреливаю шипами. Надо же как-то держать оборону. Ничего не отвечает. Вижу только лишь как он сквозь меня смотрит, а потом рукой машет. Не сразу понимаю что к чему, а когда до меня доходит, кричать: “Подождите”, уже поздно. Все умчались на тропу желаний. — Чего тебе надо опять? Прищуривается, хмурится. Кажется в его голове рождается новый, гениальный, как он думает, план. И пятой точкой чую, что он мне не понравится. — Пошли искупаемся? — Спрашивает. Ответа ждет, а не перед фактом как всегда. Мой шок в шоке. С чего это такая резкая смена маршрута? Я бы могла сказать нет. Топнуть ножкой и он точно не стал бы настаивать. Но я почему-то загорелась. Очень захотелось прыгнуть. Высота не большая, ее почти нет. Поэтому мне ничего не угрожает, а эта чистота воды так и манит. Хочется нырнуть, хочется насладиться. Хочется, хотя я об этом даже не задумывалась. Сама бы не рискнула, ни в дикой точке. А с ним... С ним я готова. Это такой кайф, кажется я бутылку вина залпом выпила. Такая нежность по организму разливается, легкий дурман и полная потеря контроля над собственным телом. Ты позволяешь воде держать себя, ласкать и убаюкивать. Никакой паники, даже под толщей воды я чувствую себя отлично, словно это моя родная стихия. Но и на поверхности не хуже, как только первый глоток воздуха делаю, в реальность возвращаюсь. Ощущаю как кровь перераспределяется по организму, ощущение словно меня теплым пледом укрыли. Картинка не четкая, пытаюсь проморгаться, но выходит не сразу. Меня это вставляет настолько, что я не просто улыбаюсь, я смеюсь в голос. Это именно то, чего мне так долго не хватало. Заряд бодрости словила невероятно мощный. Только спустя время осознаю, что за мной наблюдаю. Демьян в метрах трех от меня, смотрит так загадочно, словно что-то не договаривает. Макаров тоже с водой на ты, поэтому оказывается рядом слишком быстро. Цепляет мой подбородок пальцами, а другой рукой за талию к себе прижимает. Я сразу все эмоции отключаю. Просто смотрю и жду. Только вот чего? Следующего шага? А какого именно? — Почему ты не можешь быть такой всегда? — Какой? — Сиплю даже не делая вдоха. — Беззаботной, веселой, искренней. — Для чего? Что бы очередной мудак об меня ноги вытер? — Заканчивай, — поражает своими теплыми нежными интонациями. Я не такой реакции ждала. — Да я накосячил, но я ведь сейчас тут, поперся на край света за тобой. Наплевал на все — на учебу, на здоровье, на семью. Все на карту поставил, а ты в меня огнем плюешься. — Да откуда мне знать, что это не твоя очередная извращенная игра? А? Кто гарантии дает? — Никто. Да, это может бы все туфта полная, игры больного мальчишки, но ты ведь хочешь мне поверить. Я это знаю, ты это знаешь. Рискни. Ну что ты теряешь? — Поверь, есть что терять. Оказавшись на суше я все еще плыву по течению своих мыслей. Стараюсь убедить себя в том, что его слова меня не задели. Что не разрушили стену, которую я возводила так долго и упорно. Возможно я бы сдалась, попробовала бы снова, но еще одного удара не выдержу. Это слишком сильно ебанет по мне, да и к тому же никакой меня уже нет, есть мы. И это важнее всего. Нагнать группу оказалось непросто, дорожка узкая, реально тропа. Но я все же справилась и оказавшись в той самой точке, как и предупреждал гид, растерялась. Просто стою и не понимаю чего же на самом деле желаю? Хочется попросить чего-то особенного. Исключительно для себя. Пусть эгоистично, ну а кто ещё обо мне попросит? Извернуться из кольца мужских рук не пытаюсь. Кажется даже ждала что он снова нагонит. Интересно, когда ему надоест? Но от чего-то именно этот простой жест из глубины истину вытягивает. Я знаю чего просить. Время останавливается, когда чувствую его горячее дыхание: — Знаешь, мне ведь даже нечего пожелать, у меня, итак, все есть. Вот сейчас, в данный момент времени. — Мне не нужен переводчик, я понимаю о чем он. Словно мед в ушки. — Разве что превратить этот момент в вечность. Не могу не улыбнуться. Это комплимент, ну воспринимаю именно так его. Не могу не воспользоваться шансом и загадываю. Его загадываю. Нас! Краснею, вдруг подумав о том, что он услышит мои молитвы. Не надо, пусть останется в тайне. А если вдруг сбудется, ну мало ли, то я признаюсь. Расскажу ему о своих истинных желаниях. Домой возвращаемся на разных машинах, я запрыгнула в красный джип, где оставалось только одно место и старалась изо всех сил игнорировать его суровый, требующий прекратить этот детский сад, взгляд. В номере каждый своим делом занимается. Он около часа отмокает в душе, я пользуюсь моментом и закидываюсь таблетками. Упаковки прячу на самое дно сумки, на всякий случай. В ожидании пока шипучка растворится, прокручиваю наш диалог у водопадов. Что он имел ввиду, когда говорил о том, что на здоровье наплевал? Надеюсь он не с вирусняком ко мне приехал? Мне сейчас это совершенно ни к чему. Раньше он так мастерски отбивал любую мою подачу. Я даже не задумывалась, что ему боль могу причинить. До него ведь даже не долетает, думала я. Но сейчас он принимает, каждую грубость, каждый упрек и унижение. Мое поведение начинает быть противным даже для меня самой. Кажется даже не злюсь него уже. Ну точно не так чтобы его как нашкодившего котенка носом тыкать в лужу. Выходит из душа такой совершенный. На бедрах полотенце, волосы свисают на один бок, такие мокрые сосульки. Интересно, у нашего ребенка будут доминировать его гены? Его татуировки шикарны, вот что значит грамотно подошел к выбору. Они его реально украшают. Неприлично поздно понимаю, что пялюсь на него уже минут пять. Но ничего поделать не могу, просто не получается голову повернуть. Внутри все процессы уже активизировались. Волной возбуждения накрыло, кажется даже слюна бежит. Это все гормоны. От одной мысли, что он сегодня не свалит на танцы и решит в номере остаться, страшно становится до безумия. А в чем ложиться то? Я брала с собой что-то подходящее? Кажется там есть черная ночнушка, или может наоборот футболку? Боже, о чем я вообще думаю. На ужин идем вместе. Я его не приглашала, он просто увязался следом. А я грубить не стала, просто бреду, перебираю уставшими ногами в сторону 2 этажа. В лифт набивается неприлично много народа. Я оказываюсь вжата в угол, Демьян в другой части, но из-за карликовости окружающих, ему не составляет труда меня взглядом прожигать. Демону очевидно не нравится, что плечо Китайца слишком вплотную к моей оголенной груди. Мне особо тоже не прильщает, она сейчас особо чувствительна. Поэтому я стараюсь отстраниться, и это замечает Демьян. Ему приятно, что я слушаюсь его приказа, который как он думает я считываю. Сейчас меня тянет на мясо. Выбор падает на ягненка. Очень уж он поджаристый. У меня прям слюнки текут. Кажется ничего вкуснее не пробовала. И вот мы сидим за столиком, наслаждаемся ужином и просто болтам. Я словно пробуждаюсь от сна, в котором блуждала потерянная. Даже не сон, а кома. И кажется я чувствую себя живой. Именно сейчас, да. Отпускаю тревогу, а все потому что не считаю, что этот разговор меня к чему-то обязывает. Демьян очень грамотно строит беседу. Ничего что касалось бы семьи и личного. Просто рассказывает про безумного препода и то как он готовится к диплому. Забавно, что в наше время, где казалось бы все в интернете есть, ему приходится копаться в библиотеках. Хотя в этом есть нотки романтики, я все же думаю, что в Лондоне все выглядит немного иначе. Даже библиотеки. Они наверняка расположены в старинных замках, готические элементы декора, а еще приглушенный свет. Полки с книгами под самый потолок, от того и солнечные лучи не касаются белоснежной кожи студентов, что казалось бы похоронены заживо под тяжестью знаний. — А я представляешь, открыла для себя новую культуру. Оказывается домашнее грузинское вино отличается по вкусу от магазинного, да даже от того, что нам с юга привозят, — рассказываю ему о прелестях грузинской кухни. Кажется мне этого не хватало. Я давно не делилась ни с кем радостью. Скорее все было наоборот, я выплескивала негатив, а Роза и Ирина принимали это дерьмо и помогали опустошить резервуары. Только сейчас это понимаю. — Так может мы местное вино опробуем? Сравнишь, оценишь, хочу услышать твой вердикт. — Я не пью. — Давно ли? — Нет, буквально пару месяцев как. — И курить она бросила, и пить не хочет, что с тобой, женщина?

@Демьян.

Каждое ее слово душу рвет. Кажется еще одно и я взорвусь. Даже сам удивляюсь когда выстоять под ее натиском удается. Это хорошо, боюсь только в самый неподходящий момент прорвет и тогда уже все, точно точка. Она постоянно бежит от меня. Я хоть и догоняю, но удержать не могу. У нее было время, почему она не отошла? Ну хоть на капельку бы оттаяла и легче было бы. Причем не только мне. Вижу же как ее штырит. Они себя гнобит за любое проявление чувств. Словно я конч. Те моменты, когда я ловлю ее, хочется записать на камеру и пересматривать. Подзаряжаться от того импульса, что я излучаю. Это лучше всякого секса, хотя от этого я бы тоже не отказался. Ее эти купальники, дразнит что ли? Еще один вид наказания? Варварство! На ночь ее специально в комнате одну оставил. Сидел на лавке у отеля и смотрел как скоро свет погасит. Даже забавляло как она рубильник насиловала. Значит ждала. И я это не ради того чтобы свое самолюбие потешить, вообще нет. Просто время ей дал. Позволил побыть наедине со своими мыслями. Вижу каких бесов гоняет. Хотел в комнату вернуться, под утро, пока она спит. Точно знал, что ее вырубило. И мечтал посмотреть на нее спящую, хотя бы немного. Это ее спокойное состояние. Без криков и слез. Боже, дай мне силы пройти через это все. Не позволь нам зайти в тупик, ни снова! А сейчас вот стою в дверном проеме, смотрю как она внимательно и увлеченно что-то читает и ловлю себя на мысли: а что если ее все же поднапоить и совратить? Заделаю под шумок ей ребенка, точно никуда не денется. Придется меня терпеть до старости. Понадежнее чем кольцо. Я ведь готов, настолько, что с собой ношу, в заднем кармане, даже хотел сегодня у водопадов его достать, но знаю, что на эмоциях снова оттолкнет. Даже этому не поверит. — Почитаешь мне? — Наконец-то нарушаю ее покой. Она очевидно испугалась, но не стала сыпаться грубостями. Удивляет, признаться честно. — Расскажешь, что с тобой не так?

Вопросом на вопрос? Хитрый ход. — Зачем тебе это знать? Какой в этом толк? От ее ответа сейчас многое будет зависеть, вот реально все сейчас изменить одним слово может. Мне нужна она вся, от жесткой нехватки ее тепла, меня просто кроет. Я злюсь, кажется превращаюсь в маньяка, который готов силой взять. Мне всегда только смотреть можно было. И казалось бы натренирован, а значит выдержка железная. Но как только ты разочек пробуешь какого это на вкус, то потом просто любоваться уже не можешь. Стараешься изыскать ебучую возможность, чтобы повторить. Да, я мудак, который сам все испортил. Но так же я человек, который это понял, принял и готов исправить данное недоразумение. — Ты 5 лет был частью моей семьи, хочу знать, что с тобой происходит. — Ну это на слабую троечку довод, конечно, но спасибо, что не в своей привычной манере. — Не делай из меня отрицательного героя. — Хорошо, хорошо. Я не пытаюсь. Ты лучшее, что со мной происходило. Сажусь рядом, на соседний лежак, но все же кажется ощущаю тепло ее тела. Хочу что бы прикоснулась ко мне, не важно специально или случайно. Вообще похер кулаками или губами, контакт нужен, просто жизненно необходим. Но головой понимаю, что если сейчас хоть как-то ее к этому подтолкну, то разосремся. Остается уповать на скоротечность времени, ночевать я намерен сегодня тут, в одной постели с Анжеликой. Там и восполню запасы ее тепла. — В тот день, когда ты уехала… Я ведь следом за тобой рванул. Сначала с родителями объяснился, а потом к тебе. Звонил, писал, а ты молчала. Я столько мыслей в голове крутил, что кажется внимание вообще ни на что не обращал. В том числе и на сигналы светофоров. Рассказываю, делюсь с ней всем тем, что пережил за эти два месяца. Не жалости ищу, точно нет. Просто хочу с ней по-честному. Смысла скрывать не вижу, узнает ведь. И будет в бешенстве, что так долго увиливал и скрывал информацию. Она смотрит так, словно вспоминает этот момент. Я рад, что ей не безразлично то, что происходило со мной. Но так же я и не хочу чтоб она близко к сердцу это все. Поклялся ведь, что больше не стану причиной ее слез. — Я в порядке. Вот видишь, и руки и ноги шевелятся. Хочешь докажу? — Как? — Наконец-то подает признаки жизни и я ни секунды не медлю. Хватаю ее на руки и просто кружиться начинаю. Дискомфорт, конечно чувствую. И рука и нога дают пропиздона, но игнорирую это. Ведь реально на фоне безграничной радости от нашего контакта боль просто притупляется. На миг ее глаза задерживаются на моих губах. Она понимает, что я словил это ее порыв, и тут же отворачивается. Могу, конечно, и сам ее фантазию в реальность воплотить, но все же хочу чтоб она инициировала. Первого шага жду, давить не могу, да и не буду. От того и слаще момент окажется. — Верю! Я тебе верю, отпускай же. Не хочу, конечно, слушаться. Но все же возвращаю ее туда откуда взял. Она поправляет свою прическу. Проверяет вязочки лифа и кажется, что смущается? Боже, это ли не луч надежды? — Не стоило нестись за мной, рискуя своей жизнью. — Стоило. Ты стоишь даже двух моих жизней. Она такого признания явно не ожидает, по глазам вижу, которые она на меня вытаращила. Не замечаю в них былой злобы, ни капли печали. Ей нравится это слышать, особенно от меня. Не обратил внимание как наступает ночь. Анжелика реально мне читала вслух, я не вникал в суть, просто наслаждался ее бархатным голосом. Словно песня льется, и больше ничего не надо. Кажется мы сегодня свернули на новую дорожку, и мне нравится. — Ты ведь не ляжешь со мной? — Слышу знакомые нотки недовольства в голосе.

Не хочу портить момент, и кажется готов отступить. Только вот что-то внутри свербит, предчувствие что ли, что надо рядом с ней. Кажется, словно это последняя ночь, шанс, который я обязан использовать. Поэтому в чат возвращается самоуверенный грубиян. — Нет. Ты со мной ляжешь, — скидываю с себя штаны и демонстрирую боевую готовность. Да блядь, когда она рядом, так близко, то я не могу контролировать свое желание. Не скотчем же мотать к ноге его. — Ты невыносим! Но на стол я не лягу, можешь даже не надеяться. Уходит в ванную, виляет своей сексуальной попочкой, но зрительного контакта избегает. Игнорирует мое сексуальное тело? Не оттого ли, что боится сдаться?

Я сдаюсь. Мое тело его дело, и плевать на завтра, послезавтра и сколько там еще меня ломать будет. Я хочу насладиться его присутствием. Завтра уже буду в самолете, а сегодня улечу в нирвану. Вспышки света сменяются тьмой, но два огонька все же освещают мой путь. Греховный, порочный, но такой сладкий. Стоило ему меня притянуть к себе, а мне почувствовать как он желает, тело в пластилин в мгновение. Он лепит, я поддаюсь его задумкам. Это так естественно, словно должно было произойти. Я чувствую себя богиней. Такой желанной и такой сексуальной. Гормоны свои шифры зашивают, поэтому я не в силах к заводским настройкам. Да и зачем? Мне кажется такое перевозбуждение если не удовлетворить, то есть риск словить воспаление Матильды. Он так долго любуется моей грудью, и только я собираюсь смутиться, как он атакует. Чувствительность за 200, больно мне, ярко, но эти ощущения фейерверки взрывают. Кажется я готова кончить от ласк груди. Это возможно? Или это бонус беременности? — Какая же ты охуенная, Лика. Кажется он это на автомате говорит, мантру читает. А я еще больше извиваться начинаю, поддаюсь на пламенные речи. Не знаю в какой момент меня перещелкивает. Такой мощный прилив сил, а еще поза удобная. Его глаза округляются, когда я сверху оказываюсь. Пару секунд на прогрузить, а потом капитулирует. Лапки под голову убирает и губы в улыбке растягивает. Помню на что способны эти паразиты. Ерзаю на его члене, пока просто, без проникновения, но что ему, что мне, этого достаточно для наслаждения, ведь на пике удовольствия сейчас. Острую необходимость вдруг ощущаю, дико желаю его член отсосать. Да, именно так. Грязно и пошло, но отказывать себе в этом удовольствии не планирую. Скатываюсь назад, медленно перебираю ножками, пальчиками по телу веду, намекая на подарок, который его ждет. Он рычит, как только губами головку обхватываю. Вижу как его пресс напрягается. Языком по венкам прохожу, а потом глубже беру. Он даже голову с подушки поднимает, когда его член в моем горле застревает. Чувствую пульсации. И хотела уже послабление дать, только вот Демьян в кураж кажется вошел. Руки на голову положил и заставил повторить. Снова это делаю, даже не успеваю кислородику хватануть. Мой организм к такому был не готов, слюны слишком много, даже слезы катятся. Но спустя несколько таких заходов я расслабляю горло и начинаю сама кайфовать. Слышу его хриплые стоны и ускоряюсь. Иногда притормаживаю, что бы он не привыкал к ритму. Чувствую как между ног влажно, меня это слишком возбуждает. Хочу его почувствовать, внутри себя, там внизу. Новая волна похоти. И кажется он ловит это желание в моих глазах. Руки на талию, а дальше — мир перевернулся. Так ловко на лопатки меня. Большим пальцем по губам проводит, стирает следы похоти с лица и жадно так целует. Впивается в мои раскрасневшиеся губы и проникает языком. Вандализм. Как только чувствую головку, что в половые губы упирается, замираю. От чего-то паника овладевает мной. Он что снова без презерватива? Мальчик вообще знает как дети появляются? — Посмотри на меня, — шепчет мне в рот. И вроде не командует, но я сама того желая, повинуюсь. Его глаза освещают мне путь, я околдована, очарована. Один толчок, резкий и такой властный, я как струна натягиваюсь. Прогибаюсь в пояснице и поддаюсь ближе, кажется тем самым позволяя еще глубже засадить. Он не двигается, замирает и смотрит. Словно ждет, пока меня отпустит. — Пожалуйста, — молю его наконец начать двигаться в сторону моего оргазма. — Это твое желание? — Смеется, явно наслаждаясь положением дел. — Это блядь твое желание, третье! — Срываюсь на грубость и наконец получаю то чего так просила и желала. Его разгоняет за 10 секунд до скорости — выебать до смерти. Кажется кровать из последних сил держится, ровно как и я. И ведь дело не просто в оргазме. Это новое, неведомое ранее ощущение. Наполняет невероятным желанием свести ноги, только вот мне не позволяют, в бедра свои пальцы вкручивает, раздвигает неприлично широко. А после того, как я фиксирую положение, вижу как из его рта слюна капает, и прямо в цель попадает — на мой клитор, а после и большой палец туда.

Это последнее, что помню, дальше все как в тумане. Дрожь, мурашки, мороз по коже, и волна наслаждения. Потом еще одна. И только когда он член из меня достал и по животу его семя потекло, я почувствовала слишком много влаги между ног. Ну нет! — Сквирт? И ты скрывала от меня, что вот так можешь? — Хмыкает и падает рядом. Оба молчим, дышим тяжело, восполняем дефицит кислорода. Кажется я только сейчас начинаю понимать, что произошло. Какой нахер сквирт? Я ведь так раньше никогда. Это с ним так хорошо или всему виной беременность? — Ты ведь не думаешь, что на этом мы закончим? — Он спрашивает или это риторический вопрос? — Прости. Я не думала что вот так вот получится, — отчего то такой стыд меня за грудки берет. Перед ним, перед самой собой. Даже перед горничной, которая это будет убирать. Какой позор. Боже мой. — Эй, ты чего? — Нависает грозовой тучей и я еще больше загоняюсь. — Это невероятное ощущение, когда твоя женщина буквально тает под тобой. Готов отдать многое, чтобы это повторить снова. Пытаюсь улыбнуться, но выходит криво, ведь все еще смущена. Надо бы смыть с себя следы этого безумия. Не уверена, что вода как-то спасет, но попробовать стоит. Петляю в душ из последних сил. Ноги все еще кажутся ватными, а когда у зеркала оказываюсь, и вовсе за раковину хватаюсь. Ну и вид. Лицо красное, глаза опухшие, на голове просто апокалипсис. А еще шея!!! Он что пометил меня? Да тут нет живого места. Что я скажу Розе? Какой позор!!! Пока вода уносит в слив следы разврата, я вырисовываю причудливые загогулины на животе. Еще есть время, но я уже начинаю тосковать по нему. Завтра уеду. Сяду в самолет и он больше никогда меня не найдет. Но как говорится: спасибо за день, спасибо за ночь, спасибо за сына и за дочь. Ну в нашем случае за сына ИЛИ дочь. Ой-ёй. Кажется назревает бунт! Желудок спазмом скручивает и все о чем я сейчас могу думать, так это о белом друге. Не вовремя! Совершенно не нравится положение дел! Дорога дальняя, не хочу приключений с пакетом для блевачек. — Эй, ты чего? — Чувствую как обеспокоенный Демьян коршуном сверху вьется. Убирает волосы от лица, и даже не морщится. Стойко держится, только вот мне этого не надо. Боже! — Уйди, тебе это видеть незачем! — Наконец-то могу языком шевелить. Хлопаю крышкой унитаза и нажимаю заветную кнопку. Позор смыт. Что еще должно сегодня произойти, чтобы он наконец нос воротить начал? — Макарова, ты заебала меня отталкивать! Даже после всего что было между нами ты все равно в позу встаешь? Не боишься, что я тебя именно в этой позе и выебу, пока не сдашься! — Не надо мне тут по фамилии, Макаров! Вот бумаги получу о разводе, и сразу на смену фамилии подам. Не хочу больше Макаровой быть. Слышишь! Не хочу! — Придется! — Подхватывает меня за талию и силой заталкивает в кабинку. Дергает тумблер подачи воды и нас опаляет ледяной дождь. Тропический душ не такой и тропический. Хватаю воздух, пытаюсь глаза открыть. Но он замер, а я буквально захлебываюсь. Вода везде, в рот, в нос, в уши затекла. Начинается приступ паники, черт возьми! — Ты Макарова была, есть и будешь. Но не потому что его, а потому что моя. Ясно? Толчок, еще один, голову сносит и я теряю связь с реальностью. Снова, мать вашу. Сижу на нем, ногами талию обвиваю, а его член помогает не упасть. Теперь иные ощущения, ведь все гораздо глубже. Да и точки другие принимают. Поза решает. Капли воды стекают по груди, он ловит некоторые, как только те ключицы касаются. Этот контраст температуры придает некой пикантности. Догоняемся слишком быстро. Только вот на этот раз я заканчиваю после него. Как только ощущаю сперму внутри себя, обжигает, заставляет прочувствовать его личный кайф. До того его животные желания меня заводят, что сама мысль заставляет живот спазмами его член мучить. Температура воды становится комфортной. Он стоит за моей спиной и ладонями гель для душа по моему телу разносит. Медленно, словно наслаждается процессом. А я кайфую Так нравится его это многогранность. От дикаря до нежного цветочка. И это за 10 минут буквально. — Ты хотела сделать татуировку, — напоминает тот разговор в горах. — Хотела. — Хочешь я тебе сам сделаю? Поворачиваюсь слишком резко. Он даже шаг назад делает, видимо очень неожиданно для него. Погодите, а мне? — Ты это сам себе? — Кидаю взгляд на его рукав. — Нет, конечно. Мой товарищ, друг на друге руку набивали. Я его дипломная работа считай, — смеется и возвращается в исходное положение. Начинает намыливать груди. Снова бабочки в животе. Не устали еще крылышками махать? Извращеночки! Слов становится все меньше. Я проваливаюсь в сон, даже не пытаясь вырваться из его объятий. Он придерживает мою талию, а второй рукой по плечу водит, это и убаюкивает. Не знаю сколько времени прошло, но спала я всю ночь. Кажется даже в туалет не просыпалась. Что удивительно, в моем то положении. Мне спокойно, и хочется так на всю жизнь.

Просыпаюсь кажется слишком рано. В объятиях этого медведя невероятно жарко. Судя по позе, мы как заснули, так всю ночь и не шевелились. Конечно, какой там, ведь каждый сантиметр тела болит. Я была не готова к таким физическим нагрузкам. Он красив, тело расслаблено, грудь вздымается от каждого вздоха и я бы полюбовалась этим зрелищем еще, но сегодня вылет. Мне надо собираться. Эта ночь ничего не изменила. Хотя все же, наверное я перестала на него злиться. От чего-то я верю в искренность его слов. Только вот все еще считаю, что ему не надо ломать свою жизнь. Вспоминаю как сама открещивалась от возможности родить в 25. Знаю, что он узнав о моем положении встанет в позу. И не потому что вдруг резко папочкой захочет стать, а чтобы доказать мне серьезность своих намерений. Пока копошусь в ванной то и дело ловлю вспышки прошлой ночи. Что-то кажется слишком постыдным, а о чем-то кажется не смогу забыть, даже если прибегну к магии. Вот каким должен быть секс. Слишком много эмоций и они такие разные. А может меня так штырит потому что я понимаю, что это последний перепихон на ближайшее будущее? Как последняя съеденная конфета перед жесткой диетой. Чемоданы вытащила в коридор. Попросила портье чтобы он их вниз уволок. А сама мнусь у выхода, борюсь с желанием поцеловать его на прощание. Очень хочу, но боюсь, что это может пробудить его и тогда мне не улизнуть. Да и самой до одури тяжко его бросать. Тогда ведь я уезжала на эмоциях, была зла и обижена, а теперь… Ты все делаешь правильно, Анжела! Он заслуживает счастья и молодости! Любовь — это безумие. Тебя могут осуждать, советы свои советовать, о которых собственно никто и не просил. Но в конечном итоге ты все делаешь ради счастья другого, наплевав на собственные желания. Жертвуешь своим собственным счастьем ради любимого. Вот и я. Дарю ему надежду на светлое будущее, возможность стать дипломированным специалистом, и попытку попробовать закрепиться в Англии. Знаю, что после моего исчезновения он в Россию не вернется. Там останется, а это крутая возможность. С его хваткой то. В самолете сижу и смотрю в проход. Вроде же сама все решила, но что-то внутри подмывает и я жду очередного чуда. Вздрагиваю на каждого входящего. И как только слышу о готовности ко взлету, наконец отвожу взгляд. Проваливаюсь так глубоко в себя, что кажется отключаюсь от питания. Всю дорогу пишу коды на новую жизнь. В параллель достаю планшет и наконец-то заканчиваю с заказом. Тот самый, который все откладывала. Он вышел в нетипичном для меня исполнении, но отчего-то я все же отправила набросок заказчику. Столько эмоций вкладываю в эту работу. Кажется всю себя запечатываю в мазках. Его появление, как и мой побег — это жесткая провокация. Новый оборот в нашей истории, но последний. Не жду чуда, от того и переживать нашу разлуку, теперь уже вечную — сложнее. Правду говорят, что уходить надо на эмоциях, ведь именно они и тушат этот огонь в груди. Москва встречает лютым холодом. Я утепляюсь и иду в зону ожидания. Таксистов навалом, но моего мне приходится ждать 18 минут. Кажется я уже и замерзла, и вспотела, и застыла пока ждала на улице каких-то две минутки. Добираюсь до дома слишком быстро. В комнату удается просочиться мышкой. Никто не встречает, дома тишина. Удивительная редкость. Душ принимаю быстро, чувствую слабость, ведь и глаз не сомкнула за весь путь. Оказавшись в постели наконец-то засыпаю. Так рада оказаться снова дома, даже не представляю как буду без них. Но пока не хочу думать об этом, одной потери в моей жизни достаточно. Во снах, конечно, вижу его. Чувствую запах, ощущаю его грубые, местами животные и властные руки на своих бедрах. Очень мне этот миг нравится, не хочу возвращаться в реальность. Открываю глаза, понимаю, что темная ночь и есть еще возможность пошариться в мире, который реальным никогда не станет. Глаза закрываю и снова в бездну. Наверное Я ДОЛЖНА РАДОВАТЬСЯ ЗА ЛЮБИМОГО ЧЕЛОВЕКА. Ведь у него есть будущее, именно я его ему подарила. Но от чего-то злюсь, когда представляю как он на свидание с ней идет. Не знаю кто она, просто не я, и этого мне достаточно. Боже мой, который час? Тянусь до будильника у тумбочки и вздрагиваю от неожиданности. — Проснулась, — визжит мелкая на весь дом, оглушая меня. — Я уже третий раз прихожу, — жмется все ближе, буквально лишая меня возможности дышать. — Я тоже очень рада тебя видеть, — стараюсь прохрипеть более четко. — А я не ждала тебя так рано. Заглянула в поисках мялки-палки и не поверила своим глазам, — оправдывает свое появление малая, и прячет глазки. — Тебе можно заходить сюда когда только пожелаешь, поэтому не переживай. Я даже рада, что ты меня нашла. Я очень соскучилась. Это кудрявое чудо заставляет меня взбодриться. Она болтает без умолку и я стараюсь каждое слово ее услышать, понять и проанализировать. Дети реально идеально справляются с задачей — заговорить зубы. В кухне я появляюсь в самый разгар. Роза хлопочет, как всегда, в своей манере, Ирина сервирует стол. А запахи — отвал всего. — Это вы меня ждете? — Смеюсь и приобнимаю девушек по старшинству.

— С добрым утром Сонечка. Это ты, конечно, жару дала. Никого не предупредила, что приедешь, прошмыгнула мимо нас в комнату, так еще и в спячку впала. 18 часов, душа моя, это рекорд. Иногда я не понимаю ее интонаций. Ругает она меня или просто недовольство высказывает. Еще этот хмурый взгляд. Хочется провалиться сквозь землю. Даже еще глубже, поближе к ядру. Садимся за стол дружно. Я рассказываю о своем микропутешествии. Придумываю вескую причину по которой мне пришлось вернуться, но кажется верят в нее исключительно мелкие, остальные лишь молча головами качают. Ну и пусть! Я не должна отчитываться ни перед кем. Захотела-уехала. Захотела-вернулась обратно. Рассказываю про Мерадит. Даже немного грустно, что я с ней не попрощалась. Надо было хотя бы обменяться контактами. Чудесная и чуткая дама, к тому же гинеколог. Хорошие связи, учитывая мое положение. — Дорогая, там на заселение кажется, — отвлекает от женского трепа Ирину супруг. Ту словно ветром сдует. — Может помочь? — Кричу я вслед, но мне никто не отвечает. Ну что же, я пыталась. — А что там твой папаша? — Ставит на стол морковный смузи Роза и усаживается в ожидании интересного рассказа. Только вот я еще сама не поняла, какую именно версию я озвучить готова. — Иринка сказала, что он мордашкой очень хорош. — Ой, да ладно вам. Обычный, среднестатистический паренек. Просто камера его любит, — морщу нос, ведь напиток кажется не из приятных. А может собственная ложь на вкус как кислое яблоко. — А ты любишь? Вопрос в лоб. В стиле этой прямолинейной женщины. Только вот озвучить, прям произнести по буквам не могу. Самой себе, да сколько угодно раз, а вот еще кому-то... -Ну так, любишь или нет? — Торопит что ли? Словно от этого зависит что-то. — Люблю! — Срываюсь и отвечаю на эмоциях. Даже громче чем должна была. — А схуяли раз любишь, ушла пока я спал? Знаете, момент, когда ко всем богам взываешь и надеешься что это просто сон. Что угодно готов отдать, заложить собственную жизнь в ломбард Сатаны под бешеный залог, лишь бы обнулить это безумие. Вот сейчас сижу и не шевелюсь. Судорожно захватываю дозу кислорода. Смотрю на огонек в глазах хозяйки дома, делаю глоток смузи, потом еще один. Слышу как он приближается. Потоки сквозняка его аромат по кухне разносят, и кажется голова кружится от переизбытка.

— Давай не дури, отстегивай, — мой командный тон, на который я настраивалась вечность, звучит как комариный писк. — Что бы ты опять удрала пока я сплю, ем или душ принимаю? Ну нет! Спасибо, но мы это проходили. — Да куда я денусь то? — Знаешь, я так думал двое суток назад, когда засыпал после страстной ночи. Охринел, когда проснулся в пустом номере. Думал ушла гулять, завтракать, плавать… Но портье любезно сообщил, что ты с вещами выпорхнула. И если бы я не взял контакт Ирины, то одному богу известно через сколько лет моих поисков мы бы встретились снова. Неужели это такая месть? Ты кайфуешь от наблюдений за тем как я лоб расшибаю, когда гонюсь за тобой? Кажется сейчас он в гневе. Из-за наручников возможности отойти на безопасное расстояние нет. Поэтому стою и впитываю его гнев. И ведь нечего мне ответить на этот всплеск его недовольства. — Улыбаешься? Очень рад, что это забавляет тебя. Улыбаюсь? И правда губы растянула в кривую линию и стою глазками хлопаю. А ведь это все потому что я рада, что он нашел меня. Рада, что не в прошлом. Кажется как бы далеко не убежал, он нагонит. Отыщет даже в каменных джунглях. Но признавать этого мы, конечно, не будем. — А родителей ты зачем притащил? Как мне им в глаза вообще смотреть? Ты хоть понимаешь как низко я упала? Демьян, ты творишь глупость за глупостью. — Я лишь отвечаю на твои провокации. Не более того. Я давно не тот сопляк у бара, не сдамся просто потому что дамочка решила поиграть в недоступную. Ты уже проиграла, еще тогда в машине, когда ответила на поцелуй. — Не отвечала! — Пффф, Анжела, тебя похоже еще трахать и трахать, может тогда поймешь, что спорить со мной не лучшая идея? Его упрямство просто бесит. Я на пределе, да и он. Кажется если сейчас хоть кто-то зайдет в комнату, то его просто молнией шандарахнет.

Делаю вдох поглубже, запасаюсь кислородом для следующей атаки и перехожу к действиям. Попытка стянуть браслет с запястья провалилась с треском. А в фильмах как-то получалось у жертв. — Итак, я хочу знать причину. — Причину чего? — Даже взгляд на него не поднимаю. Продолжаю насиловать кусок железа, хотя кисть уже бордовая. — Причину твоего побега! Очевидно, что ты меня простила. Не злишься, что скрывал от тебя измену Макса. Но что-то еще есть. Что я упустил? Скажи прямо или дай наводочку! Смотрю на него. И кажется вот он момент, на языке правда вертится. Ты скоро станешь папой! Вроде не сложное предложение, и он должен знать, но не могу. Не хочу, а еще это чувство тошноты, что не пойми откуда взялось. Глаза округлила, и галопом в уборную. Он не ожидал, но по инерции за мной, мы ведь связаны. Вот и первая побочка подъехала. Господи, кто б знал, что я из тех счастливых мамочек, которых мучает токсикоз так рьяно. Если это продолжится до самых родов, то от меня ничего не останется на выходе. Господь всемогущий, пощади! — Мне кажется или у тебя проблемы со здоровьем? — Мое здоровье, ты правильно заметил. Так что не суй свой нос! — Сложно это игнорировать, ведь мы связаны, помнишь? Трудно забыть. Я ведь даже умыться как следует не могу. А он стоит и наблюдает, волосы придерживает, джентльмен блин. Закрываю глаза, выстраиваю в голове схему разговора, который должен привести хоть к чему-то разумному. Но как известно всем, с демонами договориться не выходило еще ни у кого! — Что нужно сделать, что бы перестать быть твоей собачкой на коротком поводке? — Новый штамп поставить на 14 странице паспорта. — Ага, спасибо. Я только получила вольную! — Это мое условие! — Хренушки, Макаров! Не бывать такому! НИКОГДА! — Пааап, — заорал кажется на весь дом. Он ведь не посмеет… Нажаловаться? Ну нет! В комнате отец оказался так быстро, словно все это время у двери стоял. А я снова взгляд в пол. Не могу ему в глаза смотреть. Стыдно! — Она не хочет выходить за меня замуж, — никогда не слышала, что бы Демьян ябедничал. Да еще вот так открыто, ну актер год, несите Оскар! — Неудивительно. Я не вижу кольца ни на ее пальце, ни в твоей руке, — с такой серьезностью в голосе он это все говорит. Неужели не шутит сейчас? — Виноват, бать. Исправим! Кажется у меня начались проблемы со здоровьем. Не может же вот так вот сразу глючить. И слух и зрение из-за этой беременности подсели. Демьян стоит на одном колене, в одной руке бархатная коробочка, а в ней… Это не просто колечко с бриллиантиком. Оно… Совершенно необычное для такого случая, но я в восторге. В глазах мутнеет, картинка плывет, а голос дрожит. Прикрываю глаза и морщусь от мысли о том, что все это заправду. Правда в том, что я не придаю значения записям на 14 странице. А вот его рвению, дикому желанию заполучить меня — да! Внутри такая борьба начинается, дебаты и голосование. Кажется он готов мне дать гораздо больше, чем я способна принять. — Не обязательно отвечать сейчас, у тебя есть время подумать. Только учти, пока я не услышу ответ, мы связаны этим дешевым металлом, — указывает на цепочку, что болтается между нами. — И ответ должен быть положительным. Ну это я для понимания. А то мало ли. Эмоций чересчур много. И все они такие разные. Какие-то мне нравятся, картинки в голове всплывают разные: вот я в белом платье, а вот мы на снимке при выписке из род. дома. Стараюсь быть честна хотя бы перед собой, а параллельно и перед малышкой. Неважно кто там, девочка или мальчик, но хочу чтобы честность было не просто словом для них. Он ведь любит меня. Так желает чтобы я стала его, что в 25 лет готов связать себя узами брака с бывшей женой его брата. Боже, какой абсурд. Я не представляю какой он будет парень, муж и отец. Все что я о нем знаю, что он хороший любовник и сильный сопреник. Враждовать мне с ним не понравилось. А вот трахаться… Хочу еще. Причем прямо сейчас. Каждое трение наших рук вызывает дикую жажду. Весь день мы проводим вместе. Я сижу за планшетом, дорабатываю по замечаниям заказчика. Демьян разумеется рядом. Он пыхтит над дипломной работой. Молча тыкает по клавишам ноута, а я лишь поглядываю на его заметки. Замечаний препод ему накидал много, кажется через слово красные заливки. — Думаю если ты отстегнешь эту хрень, то нам обоим будет удобнее. — Думаю если трахну тебя, то правки я буду вносить более радостно. — Хамло! Он злится. Держится, но все же острый язык так и норовит ранить. Я ему не обещала страсти и ласк! Сугубо вынужденное соседство. Не станет же он насиловать меня! Я тоже жаловаться умею. На самом деле, рядом с ним у меня организм иначе функционирует. В плане работы точно. Чувствую как фантазия бурлит, просто через верх. Дорабатываю набросок, с которым начала тягаться еще в самолете. Выхожу немного в другую точку, нежели предполагалось на старте, и наконец нажимаю заветную кнопочку “Отправить”. Откидываюсь на подушку и улыбаюсь. Такая счастливая. Кажется я в ресурсе. Вернулась в привычное состояние. Закрыв этот заказ я получу кругленькую сумму. А это значит, что пора все же возвращаться к теме покупки жилья и вообще к подготовке к пополнению. Оказывается, что до родов нужно слишком много всего сделать. А учитывая, что по факту я все еще живу в отеле, пусть и такого формата, то я прям не вписываюсь в тайминг. — Тебе помочь? — Почему то смягчаюсь я. Может причина в том, что я поймала волну вдохновения и хочу делиться этим? А может просто хочу его разгрузить, вижу же что закипает. — Не стоит, я почти закончил. Можешь помять шею, это реально облегчит жизнь. Хотела возмутиться. Закатить глаза и цокнуть, но к моему удивлению просто уселась позади него и начала разбивать комки напряжения. Вдыхаю аромат его тела, ощущаю мягкость кожи и просто улетаю. Возбуждаюсь от такой простой механики. Это помешательство какое-то. Если у него так же, как он себя вообще в руках держит? — Я ведь не пошутил, — вставляет между делом. — Демьян, это глупости. Не знаю откуда у тебя это кольцо, но оно не для меня. Ты ведь понимаешь, что в загсе я буду выглядеть максимально странно. — Ты реально готова променять долго и счастливо на мнимое одобрение в лице регистраторши? В два счета я оказываюсь перед ним. Так ловко перекинул меня через плечо, что я даже пикнуть не успела. Надо бы ему сказать, чтобы больше так не делал. Уверена, что такие кордебалеты противопоказаны беременным. Так и вижу как малышка бурчит от такой резкой смены локации. И пофиг, что она еще размером с горошину. — Мне пора идти помогать с ужином. Отпустишь или со мной идешь? — Думаешь этим меня испугать? — Смеется мне в лицо и кажется расслабляется. Отлично, от темы его плавно увела. — А почему ты этим занимаешься? — Такая договоренность. Денег с меня брать не захотели, вот расплачиваюсь таким образом. — После ужина стоит обсудить вопрос жилья. Это все, конечно, мило. Но я все же считаю, что нам стоит подумать о квартире. Я выбрал несколько вариантов, уверен тебе понравится. — Ну да. Бегу и падаю. — Бежать не надо, мы не торопимся.

— Главная ценность для нас как для народа — семья. Под одной крышей уживаются сразу несколько поколений. Мы в свое время решили расширить географию нашей фамилии и это было кажется лучшим решением. Однажды я поведала историю создания этого приюта для раненых душ, повторюсь же снова для только прибывших. Роза красноречива как никогда. Ее глаза горят, нет они сверкают. Кажется все происходящее ее радует. Родители очень легко нашли с ней общий язык, из-за чего я почувствовала себя ребенком. Маме снова 16 блин. Это ли не признак того что я нахожусь в нужном месте с теми самыми людьми? — У нас как принято, если джигит влюбляется, то даже тучи расступаются. Однако ты друг мой в попытках расположить милую барышню наломал так много дров, что теперь без помощи не выплывешь. — Выплыву, — возмущается Демьян, на что все дружно смеются. Не со зла, так, забавы ради. — Так вот, пока ты гребешь, мы русло реки меняем, что бы оно не против течения. Признаться честно мы тебя раньше ждали, но ты припозднился. А у нас как принято? За опоздание штрафную каркару. Демьяну подносят сосуд с изогнутым горлышком, и он счастливый тянется за ним. Точнее мы тянемся, ведь руки наши все еще связаны. — Ты ведь не будешь это все пить? — То есть кольцо принять не решилась, а ворчать как женушка — так, пожалуйста? — Пфф, просто перегаром не хочу дышать всю ночь. Пей ради бога. Блин, конечно я переживаю. Тут литр, не меньше. А я пила эту вкусняшку, знаю как она в голову дает. Пьяненький Демьян — это гремучая смесь, боюсь не устоять под его натиском. А он не Макс, спать не упадет, размазывая слюни по подушке. Скорее по другому месту. Боже, что за мысли, Анжела! Диалог с самой собой заставляет меня покрыться багрянцем. — Можешь ему помочь, дочка, — вдруг отец предлагает, казалось бы, отличную идею, если бы не одно "но". -Я не пью. Бросила. — Стараюсь произнести максимально правдоподобно. Кажется получается.

— Давно ли? — Мама смотрит так, словно над моей головой лампочка висит, и если я совру, то она красным засияет. — С нового года решила новую жизнь начать, — пытаюсь отшутиться. Какой раз за последнюю неделю я свою беременность в шутку перевожу? — Ей это было необходимо. Детокс, все дела. А то бедненькую полощет неадекватно часто, — зачем-то всему миру сообщает Демьян. Я лишь закатываю глаза и прячу их в ладонь. Для 80 % присутствующих не является секретом мое положение, от того они умело и сруливают с темы. Спасибо им за чуткость и умение вырулить. Огромное! Человеческое! Весь вечер я кайфую. Это не просто ужин, это прям торжество на высшем уровне. Мужчины танцуют лезгинку, в национальных костюмах, как положено. Даже Дмитрия Михайловича на пару заходов подтянули, мы были удивлены тому как он быстро поймал ритм и начал исполнять. — Смотри с какими горящими глазами мама на него смотрит. Всегда восхищалась тому, как они через столько лет пронесли эту искорку в своих ладонях, — шепчу на ухо уже поплывшему Демьяну. Винишко действует. Не вырубает, скорее расслабляет. — Надеюсь ты будешь смотреть на меня так же, — говорит это практически мне в губы. А я впитываю, собираю каждую капельку нежности. Даже удивляюсь как в одной семье могли получиться такие разные сыновья. Демьян как волк, он ищет истинную пару и если находит, то зубами в нее вгрызается. А вот Макс скорее пес, на каждую течную сучку готов вскочить. Я не обвиняю, нет. Ведь сама такой являлась, от того и оказалась в таком положении. Время уж давно после 12. Гости расходились медленно, каждый нехотя топал в кроватку. И я их понимаю, атмосфера располагает. — Ну сейчас расстегни, я должна помочь с уборкой, а ты на ногах еле стоишь, — почему-то умоляю Демьяна. Где мой требовательной тон повелительницы особняка? — Ладно. Только если ты, мам, обещаешь за ней присмотреть, — улыбается сияющей женщине, что все еще с вином кружит у стола. Я бы тоже поплясала, вот прям хочется. Попрошу заметить этот порыв на сухую. Во мне ни капли алкоголя. — Можешь не переживать сынок, никуда она с подводной лодки не денется. Даже не думала, что свобода это так прекрасно. Сразу крылышки расправить захотелось. Как в тех видюшках где младенчиков с утра распелиновывают. Демьян исчезает с горизонта, и я присоединяюсь к девушкам. Одна упаковывает остатки еды в холодильник, другая разбирается с посудой, а я привожу в порядок стол. — Ты поэтому от Демьяна, как черт от ладана бежишь? — Рука Надежды Александровны так неожиданно моего живота касается, что я с перепугу отпускаю бокал, который держала в руке секунду назад. Звон стекла оглушает, но я не замечаю суеты Ирины, которая тут же принимается все прибирать. — Вы о чем? — Это ребенок Максима? Ты решила его оставить и боишься что Демьян не примет этого факта? Я хоть и не пила, но все в единый пазл собрать не могу. Доходит позже, намного позже! Мысли разбегаются как тараканы. Я пытаюсь понять что ей ответить. Даже прикидываю способна ли я списать все это на недопонимание. Мол, не беременная я, с чего вы взяли. Но ведь не поверит же… Да и врать ей, вот так вот глядя в глаза. Разве она этого заслуживает? — Надежда Александровна, простите меня. Я правда не хотела чтобы оно вот так. Я никогда не позволяла себе лишнего. Я была верна Максиму и ни на секунду не задумывалась о том, что бы с Демьяном… Господи! — Чувсвую вибрации по телу, кажется это истерика, но я должна!!! Я должна ей все сказать. Сейчас! Да! — Когда Демьян приехал, все как-то само по себе. Он ведь играл, и я не верила. Сопротивлялась, а потом… Сдалась! Я не жалею, ни секунды не жалею, что мы тогда… Да, я беременна, но это ребенок Демьяна, и я от него не откажусь. Это ребенок любви. Я его люблю и он меня любит и этому подтверждение он, — глажу живот и ловлю горячие капли слез. Даже не смотрю ей в глаза, стыдно. Очень стыдно. — Ты дурочка, как ты могла подумать, что я тебя осуждаю. Разве я могу? — Только сейчас замечаю, что она тоже ревет. Стоит передо мной на коленях и плачет, обхватив мои ноги. — Вы встаньте, вам нельзя, — хватаю ее за руки и помогаю подняться. Господи, как долго она в таком положении? — Почему же ты тогда от него так отбиваешься? Если сама любишь и у вас вот чего. — От того что люблю. Ему 25, у него столько возможностей, и я не хочу чтобы он из-за моей глупости, одного необдуманного поступка, поставил свою жизнь на паузу. Оно ведь как, если сразу по газам не дать, то потом разогнаться просто нереально. Я себя помню в этом возрасте, и очень четко припоминаю, как я открещивалась от материнства. А прибавим к этому еще и то, что мальчики взрослеют позже. Вы можете общаться с внуком, ну или внучкой, я еще не знаю кто там. Не запрещу, только это между нами оставим? Я вас очень прошу, давайте мы не будем портить мальчику жизнь. — А ничего, что этому мальчику 25, а не 15? Кажется Дмитрий Михайлович стоит за дверью очень давно и явно с нами не согласен. Его тон отражает весь спектр недовольства. Он не зол, нет. Он разгневан, раздосадован и кажется готов мне дать ремня! Именно так я себе это сейчас и представляю. — Анжелика, ты всегда казалась мне умной и рассудительной девочкой. Что беременность с тобой сделала? — Дмитрий Михайлович, при всем уважении, вы не можете принимать решения за меня. — Пока в твоем паспорте моя фамилия, вполне себе могу, — заявляет так спокойно, так и вижу эти гены… Вот в кого Демьян в плане упертости. — Да что вы мне с этой фамилией то оба? Вот верну девичью, будет вам всем. Несусь долой из кухни и ловлю вслед информацию: — Дочка, — говорит чуть мягче. Торможу, ведь неуважительно проигнорировать обращение. — У тебя есть 1 день, чтобы признаться самой. — Но... -23 час 59 минут, — приговор вынесен, обжалованию блядь не подлежит. Хмыкаю, когда поднимаюсь по лестнице. Со стороны выгляжу как бабка, это все гневный бубнеж. И ведь обложили по всем фронтам, загнали в угол. Это стресс, а мне вообще-то нельзя. Рассказать я видите ли должна. Кому должна? Это мой ребенок, моя беременность и вообще дом этот мой. Вот зачем они тут? Кто просил? В себя прихожу, только когда врезаюсь в полуобнаженное тело, по которому горошинами стекают капельки воды. Купался малыш, смывал тяжесть дня? Или протрезветь пытался? — Сынок, — слышу голос отца, и начинаю паниковать. Он же дал мне сутки, сутки! — Про наручники не забудь, — слышу я смех и хлопок двери чуть дальше по коридору. Вот же семейка! Я бы сбежала, да некуда. Но ему не объяснить ведь, да? — Я не сбегу, — кошусь на него, в надежде, что это сработает. — С чего бы мне тебе верить? — Начинает шарить по комнате, изучая содержимое шкафчиков и полочек. Что хочет найти интересно? — Ну я же тебе поверила. Демьян, мы, итак, в одной комнате, ну хочешь замкни дверь на ключ и спрячь его. Я вон даже глаза зажмурю. — Ага, и посчитаешь до десяти. Ладно, Анжел, я тебе верю. — Вот так вот просто? Давлю ухмылку, пытаюсь быть серьезной. Никаких сюси-муси. Чисто деловые отношения. Вынужденное сожительство. — А зачем усложнять? Но чисто для информации, к делу не имеет никакого отношения. Планшет твой у меня. Точнее у родителей, так что если решишь смыться, то все твои творческие заготовки, контакты и договоренности останутся при мне. — Это похищение. И шантаж, — вспоминаю все термины из детективных сериалов, которые я пересмотрела за свою жизнь. — Это мотивация, любимая. Мотивация! Ну и мой спокойный сон. Я же должен быть готов к обороне, которую ты каждый день к моим воротам. Ага. Спать ему хочется… Мне вот всю ночь трать на варианты как бы договориться с Дмитрием Михайловичем на тему тишины относительно беременности. Может тоже шантаж? Или подкуп? Боже, Макаровы сведут меня с ума! Не мужчины, а катастрофа!

Как и ожидалось я всю ночь кручусь, словно принцесса на горошине. Моя любимая кроватка от чего-то стала неудобной. Как на камнях лежу. Мысли голову разрывают. Сердце с разумом в дебатах. А этот демон спит. Хоть в бубен бей, без задних ног. Волшебный напиток все же сделал свое дело. На первый этаж спускаюсь уже без сил. Думаю что чай с ромашкой поможет заснуть. Очевидно, что завтра, а точнее сегодня уже, меня ждет непростой денек. Мой телохранитель, как и ожидалось, даже усом не повел. Расслабился слишком быстро мальчик, так и подмывает этим воспользоваться. Вспоминаю о том, что вчера даже таблетку не выпила. Слишком много всего произошло. Не до этого было. Вот так вот, загнала себя в самый угол. А ведь сейчас мне не должно быть ничего важнее состояния моего ребенка. Ругаю себя, за глупое поведение, за то что думаю о ком угодно кроме самой себя. Ну и хаос же в моей голове. Чайник вскипел и я взяв самую большую кружку, наконец наполняю ее кипятком. — Ты чего тут шуршишь? — Роза появляется как настоящий разведчик, без лишнего шума. От чего я пугаюсь знатно. Хорошо, что чайник уже поставила, иначе бы не удержала. — Не спится, — перевожу дыхание и лезу на полочку с травами. — Садись, я тебе сделаю микс.

Роза настоящая хозяйка. Она, как и я, думает о каждом, для кого нашлось место в ее сердце. Внимательно наблюдаю за тем как она перебирает мешочки и определившись с составом закидывает все в марлю. Так это мило, чтобы веточки не липли к языку. — Ты не злись на нас с Ириной, дочка. Я до сих пор считаю, что мы все правильно сделали. — Ага… Мне стыдно за свою реакцию и за то, что я никаких слов других подобрать не могу. Но блин, они влезли в мою жизнь, точнее впустили в нее того, от кого я бежала. — Вы ведь знали, что я не хочу. Я же не девочка, и отдаю отчет своим действиям. — Прям знала? — Да. — Я не считаю тебя глупой или молодой. Я лишь вижу в тебе испуганную девушку, которая идет босая по битому стеклу не понимая даже ради чего. И оно ведь легче не станет, не привыкнуть ножки. Скорее наоборот, раны настолько глубоки будут, что мелкая крошка из стекла забиваться начнет. И даже это не страшно, поверь. Вот упадешь же, рано или поздно боль станет настолько нестерпимой, что рухнешь всем телом. И не спасет никто. Кому надо бежать за тобой, а ты еще так глубоко прошла, считая, что оно во благо. — Он молод. Ему 25 лет, впереди столько возможностей, какой брак? Какие дети? — Если мозгов хватило на то чтобы в тебя свой стручок без резинки пихать, значит понимал какие последствия могут быть. А может и хотел. Не думала об этом? Кажется эта женщина умеет убеждать. Ну точнее ей каждый раз удается открыть глаза на правду. Только вот я настолько завралась, что начинает казаться, что в этот раз убежит он, а не я. Сядет в машину и все что я запомню, это фак, что он в ярости кинет мне, смотрящей ему вслед. — Ну а как я ему скажу? Сяду на край кровати и в лоб? Как вообще о таком сообщают? — Нет, ну если очень хочешь, то я тебе, конечно помогу, — смеется Роза и от чего-то я наконец-таки расслабляюсь. Может ромашечка действует? — И я тоже не просто так приехала, — Надежда Александровна в забавной шапочке и с заспаным лицом просачивается в кухню. — Знаешь, я думаю нашему мальчику надо задать трепку. Проверить на прочность прежде чем обрадовать. — Думаете обрадуется? — Дорогая, да это ведь для него зеленый свет. Гарантия, что ты точно теперь его. Он об этом сколько лет мечтал?! Думаешь я не видела, не чувствовала и не понимала? Его ссылка в Лондон, как он сам это называл, это не наказание, а подарок. Возможность переключиться, попробовать найти себя там, где нет печали и тайных воздыханий. Я знала, что ему сложно будет рядом с вами, рядом с тобой. А когда увидела, как он меняться начал, так только лишний раз подтвердила свою теорию относительно его чувств. — Но ведь это странно. Сначала я с Максом, а теперь с Демьяном. — Да, выглядит так, словно мы снимаем мелодраму для телеканала “Россия 1”. Только вот кого это колышет? Ты нас с отцом знаешь, мы рады будем видеть вас всех. И надеемся на вашу адекватность. Но дружить семьями не заставляем. Просто радуйте стариков своим присутствием хотя бы по праздникам. Мы сидим так и болтаем до самого рассвета. Роза и мама делятся своими секретами, в одной лодке плывем по волнам воспоминаний. Все темы так или иначе касаются беременности, родов и плюшек материнства. О минусах умалчивают, дабы не пугать видимо. Но и правильно, ужасов мне хватает. Кажется впервые за долгое время я чувствую себя спокойной, расслабленной и счастливой. Словно жизнь возвращается в привычное русло. В постель ложусь и сразу засыпаю. Только чувствую как меня подминают под себя, и ни пытаюсь этому противится. Поддаюсь на этот интим сквозь тяжесть ночи. Мне нравится спать с тем, кто меня обнимает. Даже ногу из-под одеяла нестрашно вытащить, никакие подкроватные монстры не страшны. И не жарко вовсе, наоборот, максимально комфортная температура. — Давно проснулся? — Шепчу хрипло, ведь голос еще не появился. Знаю, что он не спит, чувствую что определенные части тела в полной боевой готовности. А еще пальчики, что едва касаются моего плеча. — Давно, — отвечает односложно. Это на него не похоже. Совсем. — Прости, что нарушила барьер, — пытаюсь откатиться на свою часть кровати, но сталкиваюсь с сопротивлением и растекаюсь в улыбке. Значит все в порядке, раз держит. — Почему ты бросила курить? И пить? — Разве нужен повод для девушки, что бы она этого не делала? Да и к тому же вино я могу себе позволить иногда, исключительно из запасов Розы. Оно на меня действует по-особенному. — Понял, — выдыхает сдержано. — Я вот вообще не чувствую никаких последствий вчерашнего вечера. А ведь уверен был, что подыхать буду. — Поэтому ты такой? — Какой? — Напряженный. Лежишь и боишься что накроет? — Даже не пытаюсь сдержать смех, кошусь на Демьяна и ржу. Смешиночка пропадает как только я оказываюсь прямо под ним. Он смотрит в мои глаза и ничего не говорит. Вот ни хорошего ни плохого. Просто смотрит и по щеке тыльной стороной ладони водит. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Возможно кто-то из соседей практикует черную магию и именно сейчас ритуал вышел из-под контроля. Ведь никак иначе я не могу объяснить свой поступок. В меня бес вселился, мать его. Я просто вижу его губы, а потом вспышка и я уже ничего не вижу. Поддаюсь чуть выше и впиваюсь в них, своими. Такой сладкий вкус, такой разряд тока по телу идет. Оставит шрамы — плевать. Это та самая татуировка, которая будет напоминать о моей глупости, тупости и любви. — Дети, вы встали? — Голос мамы отрезвляет, как и бубнеж отца. Потом они смеются, даже боюсь представить о чем сия шуточка. — Да, мам, заходите, — даже не слезает с меня, просто голову на дверь поворачивает, а я кажется сейчас сгорю от стыда. Надеюсь моего лица-помидорки не видно за этой горой мышц. — В правильном направлении работаешь, сынок, — слышу боевое дружественное от отца. — Мы не, — вырываюсь из плена, подтягивая одеяло к носу, и кричу. Пытаюсь развеять догадки и донести до родителей, что они не так все поняли. — Мы просто, это недоразумение. — Да-да. Именно из-за таких недоразумений у нас потом два сына вышло. Такое позитивное утро, я валяюсь блин. Ну что ж, ладно Дёмочка. Пожалуй устрою тебе сегодня незабываемый день!!! Мысли истерично носятся в моей черепной коробке, я не поспеваю за ними. Как собрать все в кучу? А может и не надо? Выдам этот весь фонтан нашему папочке, пусть выгребает. В ванную, я конечно же иду не одна. Демьян, не стесняясь меня, стягивает с себя трусы и шлепает в душ. Залипаю на это великолепное зрелище. Капельки воды стекают по его натренированной спине, ноги напряжены, а рот… Как он прекрасен когда молчит и чем-то занят. Всегда бы так.

За столом мы сидим друг напротив друга. Я специально вклинилась между Ириной и Ниночкой. За что получила порку взглядом. Сначала старалась игнорировать, потом решила пободаться. Я стараюсь не поддаваться волнению, а на отца взгляд даже не перевожу. Щека пылает, знаю что смотрит. А если закричать, что я в домике, это сработает? — Какие планы на день? — Спрашивает отец у всех, но кажется его интересует исключительно мой сценарий.

— Сегодня понедельник, готовка на мне. Так что тут и проведу его, — говорю быстро и четко, уткнувшись в тарелку. — Да, точно, сегодня же понедельник, — перетягивает внимание на себя Ирина, чему я несказанно рада. — Мы должны документы передать, в УФМС. Кто посидит с мелкой? — Мы не можем, Дима с крышей обещал помочь. — Бать, вам помощь нужна? — А кстати да. Вот вы с мелкой и посидите. Анжела пока с обедом порешает, ты приглядишь за крошечкой. — Окей, — так легко соглашается, что я и возразить не успеваю. Они все в сговоре. Да, их выдают слишком довольные лица. И этот взгляд, направленный исключительно на меня. — Ты хоть понял на что согласился? — Выталкиваю резко и затихаю, когда ловлю удивленное лицо Демьяна. Он явно не понимает в чем причина моего недовольства. — Будем считать это тренировка. — Перед чем? — Тахикардия… Он знает? — Перед жизнью с тобой, любимая. Это ведь Демо-версия тебя, — так мило по носику мелкой щелкает. Так скалится в улыбочке и голову опускает ему на плечо. Очевидно, что она как настоящая леди просто потекла рядом с ним. Мечта всех девчонок, даже сопливых. РукаЛицо.

Другой реакции не будет! Учтиво морщится. И я хрен знает что он вкладывает в это выражение лица. Перепалка заканчивается. Его внимание переходит к малышке, они что-то активно обсуждают. А я сижу и вкидываю в себя уже даже не знаю какой по счету помидор. Мне даже нравится наблюдать за тем, как она что-то на пальцах ей объясняет, а та с очень важным видом слушает. — Тебе не кажется что ты перебарщиваешь? — Ирина поглядывает на тарелку с томатами и хмурит лоб. — Ой, да, точно. — А он красивый. Ты не подумай, я вообще не претендую, знаю, что ты мне не доверяешь, сомневаешься в каждой. Но он мне правда не нужен. Просто напоминаю, акцентирую внимание на твоей глупости. — И в чем глупость? — В том, что бежишь от такого мужчины. Он хоть и увлечен другой, но я все же ловлю на себе его взгляды. Слышу вздохи, стоит мне улыбнуться или засмеяться. Мелкий: “Все же есть один похмельный симптом” Анжелика Макарова: “Удиви” Смайл с закатывающимися глазами отныне мой любимый. Мелкий: “Секса хочется. Сил нет. Не поможешь?” Судя по невозмутимому виду, это даже не шуточка с его стороны. Он реально ждет, что я сейчас ублажать его начну? Вообще не видит берегов. Словно в пустоту вещаю. В комнате моментально становится горячо и влажно. По лбу стекают капельки пота. Демьян наблюдает за моей реакцией, а я стараюсь подавить в себе этот приступ секса. Когда все покидают дом, я наконец-то выдыхаю. Но не недолго. Осознание того, что мы остались вдвоем, ну ладно втроем, меня наталкивает на мысль, что пришло время сознаваться. Даже минут тридцать в Тик-ток залипаю, наслаждаюсь видюшками, когда папашам о беременности сообщают. Это мило. Только вот у каждого ролика предыстория поромантичнее чем у нас. Принимаюсь за готовку и не выдерживаю громкости собственных мыслей. Врубаю музыку и уже с приподнятым настроением берусь за работу. Мужчины забегали на обед, что-то очень активно обсуждая. Строители блин. Ну иногда полезно, только вот время года неподходящее. Но как мне объяснили, ничего не понимающей женщине, ждать нельзя. Весна на носу, снег таять начнет и затопит две комнаты. А так и крышу подлатают и снег лишний уберут. Чтоб сосулями никого не убило. Солнце сегодня невероятное. Я пару раз просто к окну подходила и принимала ванны. Нежилась в теплых объятиях солнца. Смех малышки не прекращался весь день. Она пищала, визжала, кричала, короче вырубит ее сегодня раньше обычного. Слишком много эмоций. Распахиваю окна, позволяю морозному воздуху наполнить кухню. По ногам сразу колючки прокатываются. И так вроде хорошо, но тревожность окутывает. Скоро все к ужину спустятся. Времени остается совсем мало, а я когда вижу его все слова на языке железной каплей вязнут. Последняя нервная клетка машет на прощание. Кажется я немного перестаралась с ужином. Стол ломится от изобилья. И суп, и пирог и ребрышки после шести часов томления в духовке. Для деток сделала порционные десерты. Это меня, конечно, утомило. Присела отдохнуть и вырубилась. Кажется Роза пыталась меня разбудить, но аппетита нет, да и организм требует покоя. Бессонные ночи они такие. Просыпаюсь с одной мыслью — скоро ведь мой день рождения. Как я хочу его отпраздновать? От чего-то праздника жутко захотелось. Кажется я начинаю отходить от событий декабря, раз снова движа душа затребовала. Настолько сильно увлеклась мечтами о грядущем, что позабыла обо всем на свете. Меня какой ребенок укусил? Шаров хочу, а еще торт со свечками. Да, точно. Чтоб на заказ. Сюрприз мать его! Решено. Когда телефон пищит и щекочет мою ногу, я вздрагиваю и возвращаюсь в реальность. От чего-то я почти вскакиваю с кровати. Мелкий: “Мы тебя ждем. Тут такие вкусные ананасы привезли”. Не думала о них, а теперь хочется так, что за ушами трещит. В ванной долго не задерживаюсь, только немного осыпавшуюся тушь подтираю под глазами, и пушок на голове водой зализываю. Спускаюсь такая отдохнувшая, буквально по лестнице лечу. В голове только одна мысль — АНАНАСИК. Первого нахожу Демьяна. Даже стараться не приходится, на автомате именно его в толпе ищу. Мышцы живота сокращаются, тепло растекается. Кажется я теперь понимаю парней, которые после пробуждения думают лишь об одном. Смотрю как он хлопает по стульчику, что стоит рядом с ним и думаю, а стоит ли вот так повиноваться. — Я тебе его почищу и в ротик положу, — знает чем завлечь. Забываю обо всем, просто иду к нему. Кажется никого вокруг не существует, мы просто сидим, он кормит меня фруктами, я слизываю с его пальцев сок и кажется совершенно счастлива. Тарелка опустела. Да и тяжесть в животе трудно отрицать. Только вот не хочу заканчивать. Не могу же я просто так сидеть и таращиться на него влюбленными глазами. — Анжелика, дорогая моя дочка, мне кажется ты что-то хотела сказать, — садится напротив нас отец и хватает губами зубочистку. Как быстро меняется погода в доме. За секунду буря настигла. А я в самом ее эпицентре.

@Демьян. Беременна! Беременна блядь! Вот он этот недостающий кусочек. Словно амнезия отпустила. Сразу все так удачненько складывается моей голове. И ее это безумие и дистанция. Как я сразу не подвел писю к носу? Тогда в горах, мы ведь обезумевшие были, там о предохранении я вообще не думал. Вспоминаю ту сцену и переключаюсь. Сразу волна дикого желания накрывает. Ох, и надрать бы ей задницу за этот цирк! Господи, спасибо тебе за шанс, за то что позволил ее поймать за руку. Одному Дьяволу известно как оно могло бы… Я блядь мог себе жить даже не зная что у меня ребенок есть. Батя тоже хорош, откуда он знал… Да походу тут все кроме меня. Нет, ну они недолго в себе это держали, до их появления тут они и в ус не дули. Очевидно он ей просто время дал, а та ссыкушка не смогла.

И этот человек, эта женщина, моя любимая дама, говорит мне о разнице в возрасте? То есть ее цифры смущают, а поступки, которые тянут на 12-ти летку вообще нет? Я блядь взбешен, когда эта кукла убегает. Она реально решила поиграть в догонялки? Еще и такая быстрая, хотя может это я потерялся в пространстве? Ноги ватные, дыхалка не работает. Это паническая атака? Сука, смешно же! Кажется если я сейчас ее поймаю, то раздавлю. Сожму так крепко, что косточки не выдержат. Хочу максимального контакта. Чтоб на клеточном уровне одним целым стали. — Сын, — хватает за руку отец и я наконец из плена собственных мыслей в реальность. — Не паникуй, далеко не уедет, — я блядь поражаюсь его спокойствию. Он забыл как она ручкой помахали и исчезла в неизвестном направлении? А если бы она в Рио не поехала, если бы глупостей наделала пока я ногу разрабатывал? Да от этой истерички можно чего угодно ожидать. — Давно узнали? — Достаю сигарету из пачки, что мне протянул батя. Дым туманит сознание. Стою и туплю в одну точку, прикидываю, что дальше делать. — Да вчера. О, кстати, тормознула. Трекер в их тачке. Точно!

Теперь мне легче, даже километра не проехала. Пусть успокоится, продышит маткой или что там у них. Да и мне надо. Иначе чую задницей, что прям там ее, в родительской машине… А может все же и рвануть? Сука, а ей вообще можно? — Ты даже не думай сваливать, — на какой-то хер кидает угрозу. Решил добить меня что ли? — Ты гонишь? С чего вдруг такая мысль? Я, конечно, не планировал чтоб вот так с первого раза, но бросить их? Да я ж самый счастливый теперь. И она тоже, просто придумала себе что-то. — Женщины! Они вечно кого-то спасают. — Ага, посмотрим кто ее теперь спасет от моего праведного гнева. Разговор меня успокаивает. Леон рядом нарисовался, подогнал тачку и ключи мне сует. Ну реально, пора ехать, пока она там не наворотила дел. — Помни, что она беременна, — кричит вслед отец и я больше ничего не вижу. Двигаюсь лишь на мигающую точку в навигаторе. И что я вижу? Очередной приступ паники? Истерить это у нее хобби? Вытащить Анжелу из машины оказалось гораздо сложнее чем я думал, ну и хватка. Лучше бы так крепко за меня держалась. Я если честно не до конца понимаю чего она сейчас то упирается? Чего именно она так боится? Я молчу. Еду в сторону дома, в надежде, что она первая заговорит. И не то чтобы я обиделся, точно нет, просто вообще не знаю с какой стороны подступиться что бы она снова не начала истерить. Она особо-опасна. Не так посмотрел и все, радиус поражения — километр. Хочу ее обнять. Унять ее страдания, и объяснить, что нет трагедии. Что все хорошо будет. Но я только лишь ее колено своей рукой обхватываю, от чего она вздрагивает, словно ее током уебало. Не знаю где силы беру что бы до дома доехать. Сам ведь тоже не железный, а впереди самое интересное. Каждая слезинка осадком у меня в душе оседает, ненавижу себя за собственную глупость, за слепоту. — Я сама, — наконец-то голос прорезался у моей крошечки. Только вот вместе с ним еще и зубки. Как держаться? Я вообще-то надеялся, что сейчас она за собой косяк будет чувствовать, и язычок прикусит. Ага, захотел. — В домашних тапочках зимой? Ну удачи. Делаю шаг назад, открываю путь и стою жду пока она самостоятельная моя, наиграется в сильную и независимую. Нос красный, глаза опухшие, но ведь люблю же. Такая милая сейчас, конфеточка. Как только она от двери машины отходит, я, как и предполагалось, ее перехватываю на руки. Хотелось бы на плечо, чтоб попа ближе, но думаю что так больше делать не стоит, ну точно не ближайшие 7 месяцев. Она так близко оказывается. Ее запах в нос ударяет, и кажется у меня голова кружится. Доза по венам пошла, определенный кайф. Чистый. Я стискиваю челюсть, стараюсь успокоиться, но все к черту летит ведь я наконец-то делаю то, чего так желает сердце и о чем просит душа. Целую. Обхватываю губы и мгновенно чувствую как она отзывается на мой приступ нежности. Ей, как и мне, это было просто необходимо, словно от этого зависели наши жизни. Вжимаю ее в себя, наплевав на холод и снег. Глупо — да! Но это все вторичное, на первом месте наши истинные желания.

— Ну тут то я могу сама идти. Пусти, — не долго ротик был прикрыт. Как только порог дома перешагнули ко мне вернулась бабка. Вечно недовольная и злая. — Анжел, если я тебя поцеловал, это не значит, что я перестал злиться. Та угроза, в машине, это не блеф, — стараюсь не заржать, ведь она должна испугаться. Хоть немного хвостик прижать. — Если хочешь знать, то это я тебя поцеловала. Пуха не накидывай тоже, да, — окидывает меня загадочным взглядом и руки на груди скрещивает, даже не держится за меня пиздючка. А если уроню? — Пааап, — зову отца специально так громко, что бы жути нагнать. — Вернулись? — А вы внука обмываете? — И внука и внучку, — такой счастливый и такой пьяненький. Похожему ему залпом литр дали. — Можешь обрадовать маму, у вас поживем пока что. А как с Лондона вернемся, так и займемся поиском квартиры. — Что? Нееет! — Я даже не ожидал что она дернется. Так ловко с моих рук соскочила. Вот это реакция. Не девочка, а огонь. — Да ты меня доведешь до сердечного приступа своими выходками, а так за мной хоть приглядывать будут. Я чисто в целях безопасности. — Я с тобой не буду жить, — шепчет тихо, словно боится, что кто-то услышит. Губы кусает и глазками стреляет ожидая от меня ответа. — Не живи. Но вот, малышка, хочешь ты того или нет, будет жить со мной. — Да ты… Ты бесишь меня Макаров! — Нет, Макарова, ты меня любишь, от того и дергаешься. Смеюсь с ее реакции. Топает на второй этаж, щеки дует, еще эти косички. Ну прям обиженный ребенок. — Знаешь, бать, вот смотрю на нее и четко понимаю, что сына хочу. Еще одну такую женщину я просто не потяну. — Потянешь, и даже счастлив будешь, что их теперь х2. Всегда хотел дочку, но это не значит что вас меньше люблю. Хотя как внучка появится, вы обалдуи сразу на второй план. В комнату захожу чуть после. У нее было не меньше 10 минут на подготовку. И она блядь подготовилась. Я просто охренел от того что увидел. Стоит у кровати, опрокинув голову, обнажив тонкую шейку. Очевидно не слышит меня. Разносит крем по телу, по влажному телу. Полотенце, которым она прикрыла самое сокровенное, слишком короткое. Я вижу ее аппетитные формы и забываю обо всем. Я реально ее хочу. Дико. — Знаешь, я не хотела тебе говорить. И все еще считаю, что зря это обнародовали. То есть она все это время меня видела? Ну точнее слышала. И даже не дернулась, продолжила соблазнять. Ладно! Игнорирую этот факт, как и бушующий в штанах член. Еще пара фраз и он упадет. Она мастерски им управляет, даже дистанционно. — Почему? — Не могу сдержать недовольство. Но стараюсь не срываться, чисто на интонациях играю. — Ты не виноват в том, что оно все так. У тебя вся жизнь впереди, карьеру построить надо, а не домик из конструктора. Конечно, я не в праве тебе запрещать видеться с ребенком и принимать в его жизни участие, но это максимум, который я могу тебе предложить. — А если бы ребенка не было, ты бы была со мной? — Возможно! — Наконец поворачивается и смотрит прямо в упор. — Так давай сделаем аборт. Мое израненное сердце ломит грудину. Мне паршиво от того, что приходится такое говорить. Но похоже иначе никак. Мне нужна эмоция, за которую можно зацепиться и выманить ее из норки. Мне приходится сильно напрячься, наступить себе на горло, ведь знаю, что ей сейчас больно делаю. Но иначе никак. Не достучусь. — Ты охренел? Ты чертов ублюдок! Ты как вообще можешь ТАКОЕ предлагать? Мне! Сама нас в этот ад телепортировала. Этого же хотела от меня услышать, вот так себе представляла все. Я устал ее держать. Пусть обожжет крылышки, почувствует, что там не горячие источники. А я подожду, на берегу с полотенцем. — А зачем мне это в 25? Я тебя трахать планировал, а не с подгузниками носится. Хочу бабки зарабатывать, дом купить, машину, чтоб по кайфу пожить. Ты красивая, желанная, да и женится готов, только вот дети… Посмотри на меня, какой из меня отец? Этих слов достаточно, чтобы рана загноилась. Больно, ей очень больно. И мне. Но либо мы испытаем и переживем это вместе, сейчас, либо будем маяться по отдельности еще добрые пару лет. Пусть послушает, посмотрит на себя со стороны. Иногда это полезно, доходит то, что так упорно блокировала. Слов больше не понадобилось. Этого достаточно, что бы ее прорвало. Так отчаянно колотила меня по груди, столько сил в ней, столько желания наказать за эти слова. Пусть долбит, пусть. Мне нужен пустой сосуд, чтобы наполнить его теплой и чистой водой. — Откуда такая тяга к пиздостраданиям? — Перехватываю ее за талию, за секунду до того, как ее ноги подводят. Глаза в глаза. Такая буря эмоций.

— Любимая, ну а эта тебе чем не нравится? — Кажется вот-вот заплачет, но это ведь серьезная покупка. — Ты так говоришь, словно тебе вообще без разницы где жить. — Мне есть разница. Все те варианты, что я предложил меня устраивают. Я же не рандомно в карту тыкал. Ну вот что тебя не устраивает в этом варианте? 22 этаж, закрытый двор, консьерж на входе. Шикарный вид на реку, а еще парк охраняемый в двух минутах. По правде говоря мне нравится тут все. Я просто фантазирую на тему дизайна. Подбираю мебель и оттенки текстиля. Ценник, конечно, ого-го, но Демьян рвется. Теперь он дипломированный специалист, и ему предложили контракт даже с учетом того, что работать он будет из России. Я убедила жениха, что вопрос обустройства и мебели возьму на себя. Ну реально, куда мне эти деньги девать? А так в семью. В Лондоне мне понравилось. Но, как и предсказывал Демьян, серость быстро утомила и я затребовала возвращения. В Москве слишком прекрасно в летний период. Столько солнца, столько зелени и красок. Я готова ноги в кровь стирать, прогуливаясь по улочкам и паркам. — Берем. — Что? Мне послышалось или ты сказала что мы берем ее? — Сейчас передумаю, — срываюсь на тихий смех, и смущаюсь ведь он начинает целовать меня в шею, не обращая внимания на риелтора. — Прекрати, — шепчу сквозь дрожь в голосе. За эти месяцы мы пережили многое. Но единственное на что нам не хватило времени, так это на секс. Реально не достигли еще точки покоя, а может никогда и не достигнем. Токсикоз перестал мучить, это было лучшим подарком на день рождения от Демона младшего. Мы как бешеные кролики облюбовали свою съемную квартиру в Москве и в Лондоне. Как бы я не гнала от себя мысли о прошлом, это все же неотъемлемая часть жизни. Просто забыть не выходит. Поэтому я анализировала, особенно бессонными ночами. Так как Демьян меня никто и никогда не любил. Я всеми фибрами чувствовала его маниакальную зависимость от меня. Он успевал разгребать с дипломом, параллельно работать, а еще и за моим состоянием следить и поддерживать. Ему важно видеть мою улыбку, чувствовать мое релаксирующее тело. Он купил мне подушку, как только живот начал откровенно мешать спать, опробовал разве не все, что только смог найти. Ни на ВБ заказывал, а таскался по магазинам. Важен ему вайб, он наслаждается моей беременностью. А я на фоне этого рыдала раз двести. Конечно, от радости. — Так, ты помнишь, что у нас сегодня УЗИ? Не поднимай движений, иначе мы опять не узнаем кто же нас терроризирует. — Ну и ладно, все равно скоро на выход. Там и узнаем. — Ну нет, я не выдержу. Я хочу уже конкретно обращаться к демону, надоело обобщенно. — Ладно, убираю руки, но после… Ух, оторвусь. Я реально хочу узнать пол. Хочу мальчика, очень сильно. Но что-то подсказывает, что там сидит привредная дамочка, вся в папу. У двери в кабинет врача мы тормозим. Вроде не в первый раз, но от чего-то так волнительно. И хочется и колется. — Ну что, выглядишь с каждым днем лучше, точно мальчик, — смеется доктор, а я лишь напрягаюсь. — Не надо ложных надежд. Нам нужна конкретика. Доктор с Демьяном чуть ли не ставки делали всю беременность. Меня это даже забавляло. А потом я стала слишком раздражительная и стреляла в них глазками. И вот сейчас лежу и понимаю что разрыдаюсь. Стоило только почувствовать теплый валик на животе, из глаз водопады. Я знаю, что сейчас все станет ясно. Из больницы мы сразу поедем в строительный магазин и наконец-то выберем краску для стен в детскую. — Ну что? Теперь я точно вижу. Готовы услышать вердикт, родители? Зачем-то глаза закрываю. Делаю глубокий вдох, словно собираюсь прыгать в океан. Чувствую как сильно руку сжимает Демьян. Тоже волнуется, хоть и скрывает это за широченной улыбкой. Мы хотели устроить праздник, узнать пол в традициях современности. Чтоб сюрпризом для всех. Но учитывая, что нас прокатили ни один раз, ждать еще хотя бы день, это уже ни в какие ворота. Плевать на шарики-фонарики, я хочу знать! Сейчас! — Поздравляю Макаровы, у вас будет мальчик. Боже! Это восторг. Я сразу себе визуализирую, представляю конкретного младенца. Щечки, ручки, взгляд. Смотрю на Демьяна и понимаю, что он ни капли не расстроен, он плачет. Слеза по его щеке стремительно вниз спешит и на руку мне капает. Этот момент, он оказался слишком интимным. Доктор понимает это и удаляется, позволив насладиться моментом и разделить радость друг с другом. — Ты рад? — Зачем-то спрашиваю, может потому что очень хочу услышать его ответ? — Конечно рад, любимая. Разве не видно? Идем к машине не торопясь. Меня держат за руку, помогают с ничего невесящей дамской сумочкой. Мы никуда не торопимся, и игнорируем уже тридцатый звонок. Понятное дело кто звонит, но ничего, пусть помучаются маленько. — Михаил, — предлагает вариант Демьян, прижимая к раскаленной машине. Я даже взвизгиваю от неожиданности. А потом плавлюсь, как сырочек. — Михаил Макаров. Звучит красиво. Я согласна. — Вот так вот просто? — Да. Я не стану спорить со своим мужчиной. — Ой ли. И давно мы по такому принципу двигаемся? — Выдает со смехом, но глаза на лбу. Его шок в шоке. Меня утрамбовывают в машинку, как всегда, не позволяя даже щелкнуть бляшкой ремня безопасности. С ног стягивают балетки, и опускают козырек, чтобы солнце в глаза не било. — Демьян, ты же знаешь, что я тебя люблю? — Знаю. Но слышать это чертовски приятно. Повторяй чаще. Отныне целуют меня не только в губы. Каждый раз он еще и моего лезущего на лоб живота касается. Даже грустно, что скоро это закончится. Пару месяцев и все. Эх. К родительскому дому подъезжаем счастливые. Кажется ничего не может наш день омрачить. Даже не замечаем белую тачку, что припаркована у детской площадки, которую отец отгрохал еще в мае. Леон, конечно же помогал. Теперь мы стали теми самыми постояльцами, о которых рассказывала Роза. Плюс Ирина все же осталась в моей жизни и я могу смело назвать ее подругой. Она так помогает разобраться со всеми этими беременными штучками. Мать на опыте. Именно так я ее называть стала, после того как она мне поведала лайфхаки, которые спасли кожу от растяжек. — Надо было хотя бы пинетки купить и в коробку положить. А так вообще никакой интриги! — Поверь, они, итак, изнемогают уже. Не заставляй их мучиться. Он прав. Дмитрий Михайлович очень ждет весточку. Желает внучку, очень хочет, даже жаль его расстраивать. — Только не нервничай, ладно? — Я даже не сразу замечаю его обеспокоенный взгляд. Только когда голос из гостиной доносится, начинаю понимать к чему эта ремарка. Радость улетучивается. Даже злюсь, ведь это самый счастливый день. БЫЛ! Смотрю на Макса, Настю и понимаю, что глаз дергается. Напряжение запредельное. Все это время родители очень четко нас по разным сторонам реки разводили. Мы ничего плохого не говорили, просто держались в стороне. Демьяна не напрягало отсутствие брата, да и родители вполне нормально себя чувствовали. Четко понимаю: дружить семьями точно не получится! Отвращение к особе женского пола. Это все же предательство, которое в мою картину мира не вписывается. — Привет, — встает с дивана с большим трудом. Ей рожать вот-вот. Но меня это не трогает. Совершенно похер. Как и на ее привет. — Вы не предупредили, что у вас гости. Мы тогда позже заедем, — стараюсь даже улыбнуться маме, которая стоит и кажется не дышит. Очевидно все переживают за то, как отреагирую именно я. Истерика не планируется, расслабьтесь. — Анжелика, стой, — по ее щеке катится слеза. Бледная, и это процесс естественный, такое не выдавить. А мне как-то плевать. Вот не трогает же это ее раскаянье или зачем она тут. Может так нельзя. Может я бесчувственная сука, но! Я такая какая я есть, и не буду чисто из-за ее положения любезничать стоять. — Не хочу. Не сейчас, точно ни сегодня. Да и верно никогда. Наши дети не будут играть вместе, пусть и имеют кровное родство. Мы не будем вместе с Надеждой Александровной заниматься закрутками по осени. Я не буду задавать тебе вопрос, а больно ли рожать. Произношу это на спокойных. Даже сама удивляюсь. Наверное тот факт, что я теперь знаю пол моего ребенка, заставляет держать истерику в узде. Но по эмоциям передоз, становится слишком душно. Правда как только руки Демьяна чувствую на своем животе, так сразу расслабляюсь. Облокачиваюсь на него, вот она моя опора. — Анжелик, ну ты тоже не святая, — ой ли, кто решил вписаться. Ничего не изменилось, в той же манере. — Макс, если ты думаешь, что я при родителях и твоей беременной жене тебе не дам пизды, то ты ошибаешься. — Дети, не ссорьтесь. Ну вы же обе в таком чудесном положении, а вы братья. Давайте поужинаем хотя бы. Отец такой плов приготовил, закачаетесь. — Мам, мы поедем. У нас просмотр еще одной квартиры. А к вечеру мы вернемся. Причем с новостями. — Хочется с ними поделиться прямо сейчас, но не могу. Это личное, интимное, а в зоне видимости посторонние. — У нас дочь будет, — кричит Настя. В душе не знаю на что она рассчитывала, но в любом случае не сработало. Демьян берет меня за руку и кинув прощальное отцу, и воздушный поцелуй матери, наконец-то выводит меня на улицу. — Нормально? — Смотрит рентгеном. Ему тревожно. И я его понимаю. Я лишь вздыхаю. Смотрю на небо и понимаю, что легко быть и не могло. — Демьян, пообещай мне кое-что. — Давай, удивляй! — Целует так жадно, словно боится меня потерять. — Если наш сын решит сделать себе дурацкую прическу, то мы его силой потащим в парикмахерскую. — Дай сюда свой язык, — срывается на хохот Демоненок и начинает щекотать мои ребра. Звонкий смех слышится на весь двор. — Давай уже наконец поженимся, — выдает он слишком резко. — Мы это уже обсуждали. Не хочу быть на фотографиях бегемотом. К тому же, у нас уже одна фамилия. — Да, но это остатки от бывшего. А я свою хочу. — Родной, это уже нездоровая херня, — глажу его лицо, перебираю губы большим пальцем и понимаю, что он вообще ни разу не шутит. Как же ему это важно. Мы прошагали много ступеней. Была и ненависть и принятие и отрицание и даже побег. Вся эта буря эмоций позволила нам создать стабильность будущего. Я, итак, слишком много боли ему причинила, он ради меня… Боже, даже вспомнить стыдно. Поэтому сейчас, я максимально лояльна. Видимо встреча с братом ему о многом напомнила, поэтому он вот так среагировал. Что-то внутри подкипело. — Выбирай: повиновение или принуждение? — Макаров, ты чему сына учишь? — Хочу ножкой топнуть, в позу встать, но удается только пронзительным взглядом наградить самоуверенного быка. Мы так мастерски научились отключаться от внешнего мира. Это все в Лондоне произошло. Там все такие чужие, и я не только про людей. Кажется тебя там даже не замечают. Вот я и привыкла. А Демьян реально кроме меня никого не видел, вот и вышло научиться отключаться. — Дёма, — кричит, кажется слишком громко, Макс. — Чего? Я на этот выброс просто передаю бразды правления в руки почти мужа и с грустным вздохом голову на грудь ему опускаю. Он меня руками обхватывает, кажется от всех опасностей прячет. И это реально успокаивает. — Прости меня. Я дураком был. Видел как ты горишь, но все же забрал ее себе. Она еще так круто изменила отношение родителей ко мне. Короче я дурак. Анжел, ты не подумай, я тебя любил. Просто видимо не так сильно как надо было. Но переплюнуть Демьяна по глубине чувств — просто нереально. Понимаешь же. Всхлипываю. От чего-то эти слова меня трогают. Поднимаю взгляд на Дёму и кажется мы без слов друг друга понимаем. Они братья. Я не должна его любить, но и шарахаться как черт от ладана — глупо. На Макса я не злюсь, сама перед ним виновата. Масштабы, конечно, поменьше, но… — Бабы… Без них наша жизнь была бы проще, легче, но какой в не бы тогда смысл был? — Отец неторопливым шагом выруливает из-за угла, за ним тянется облако дыма, от чего я лишь морщу нос. Чую запах табака за километр. — Одна из баб вообще-то тут и все слышит, — возмущаюсь, выглядывая из домика. — А я не сомневался. Где младший мой там и ты автоматом. Хвостик. Вы парни не бычьте друг на друга. И девушек друг друга не обижайте. В бабские дела лезть — дураком быть. Они дружить не обязаны, за один стол в праздники сядут — уже хорошо. Ты Макс никогда за языком не следил, а стоило бы. Демьян правильно сделает если по морде даст за колкие фразочки. А ты Дёма не ищи подвоха там где его нет. Разумнее нужно быть, терпимее. Столько глубины в его словах. Столько силы. Парни его слушают, глаз не закатывают, но руки на моей талии женишок сжимает, особенно, когда речь заходит о грубостях в мою сторону. Мне приятно, честно. С ним я чувствую себя малышкой, и вообще не переживаю за то что меня кто-то обидит. — А сейчас пойдемте за стол. Я старый и больной человек, не доводите до греха. — Бать, ты тоже не дави. Больной, ну да. Ты еще всех нас переживешь. В дом возвращаемся неспеша. Я стараюсь настроиться на волну. Рядом любимый человек, с ним я могу пережить что угодно. Мы еще не семья, но уже одно целое. И я за это держусь, всегда буду.

Я думала, что свадьба, само торжество, не так-то мне и нужны. Но ошибалась. Этот трепет, трясущиеся ручки утром перед загсом...Ух.

На удивление, я не чувствовала себя шаром. Платье красиво струилось по животу. Идеально оно сочеталось и с балетками. — Ирин, думаешь ему понравится? — Даже если нет, то пофиг. У тебя уже его фамилия и ты беременна. Нравится не нравится, терпи моя красавица.

Смеемся. Даже до слез иногда.

Вижу Макарова издалека. Он стоит у входа, на первом этаже. Замечаю как он напряжен. Но кажется это очевидно исключительно для меня. Даже странно его таким видеть. Не думала, что его так размотает. Я счастлива. Запредельно. Внизу меня, точнее нас, ждет самый прекрасный мужчина. Еще пару часов и он превратится из упертого и настойчивого парня, в законного блин мужа. Мужа! Некогда младший, пакостный брат моего мужа, теперь отец моего ребенка. Только сейчас понимаю насколько сильно я хочу за него замуж. Если бы не живот, который на лоб лезет, то я бы сорвалась к нему бегом. Но увы, это непозволительная роскошь для меня. — Я был влюблен. С самой первой секунды, когда увидел тебя за барной стойкой. Ты так забавно качалась совершенно не попадая в ритм музыки. Именно это я в тебе и ценю. Ты двигаешься по жизни ориентируясь лишь на свои собственные марки. Я готов слепо следовать за тобой. Ты мой мир, ты моя вера в то, что дорогу осилит идущий. Я никогда не чувствовал себя более счастливым, чем тогда в машине, когда смотрел на спящую тебя. Даже не верится, что теперь я могу делать эту каждую ночь. Ну учитывая твое положение, то еще и днем, и вечером тоже, — в зале прокатывается смешок. Я сама слезы на улыбку меняю. Ну да, сложно мне, спать стала слишком много, часто и подолгу. Пока все смеются и переваривают сказанное Демьяном, я оказываюсь в параллельной вселенной. Муж подхватывает меня на руки и кружит. Кажется мы плывем в вальсе наших эмоций. — Не смей ее целовать! — Регистраторша просто взвизгнула. Сработало как смачная пощечина. — Анжелика, теперь вы можете сказать, — вернулся ангельский голос к женщине в розовом. — Я чуть не упустила любовь всей своей жизни. — Дважды, — хмурит брови Демьян, за что получает подзатыльник от Долорес Амбридж, блин. Ну правда похожи. — Дважды! Но тем самым я позволила тебе раскрыться, показать на что ты способен. Ладно, это все шутки. Я была глупа и слепа. А когда все же увидела истину, так сильно испугалась принять этот факт, что упорно бежала от тебя. Спасибо, что ты не сдался. Спасибо, что ты сражался за меня. Ты самый настойчивый, смелый и наглый мужчина из всех кого я знаю. Кажется силу этих слов только мы и чувствуем. Для всех это вроде как мило, но для нас… Это путешествие в прошлое. Без кислорода на такие глубины ныряем. Путешествие двух сумасшедших. Поцелуй!

Первый — законный.

Он реально отличается от того, что было до. Он… Он такой… Сладкий. — Теперь ты точно моя, — шепчет уже в губы. — А были сомнения? — Ты слишком быстро бегаешь, и засыпаю я первый… Так что мои булочки всегда напряжены. — Можешь расслабить, — хлопаю незаметно для всех по пятой точке и целую в щеку.

Вспышки камер утомляют. Кадры живые, ведь мы реально счастливы. Такой необыкновенный вайб. Музыка орет из колонок, шумит вода, а еще так много детских смешинок. Как представлю, что нас такое же ждет, совсем скоро, так мурашками покрываюсь. О-оу. Похоже намного скорее чем предполагалось. — Демьян, — с ужасом произношу имя уже теперь мужа.

Муж, как мило. К черту мило, вообще похер на статус.

— ДЕМЬЯН, МАТЬ ТВОЮ. Простите Надежда Александровна, — перешла на более мягкие ноты, когда привлекла внимание толпы. — Соскучилась? — Вальяжно направляется ко мне муженек с бокалом виски в руках. — Я рожаю, — выдаю сквозь зубы. — Нет. — Что нет-то? Я рожаю говорю. И только мое выражение лица, а еще видимо побелевшая губа, которую я прикусила от боли, убедили его в правдивости моих слов. — Без паники, — чувствую его теплые ладони на своей пояснице, которые дрожат. — Мы ведь предполагали, что ты не слон, и плюс-минус в этом месяце родишь. — Твой искрометный юмор не бодрит, скорее наоборот, бесит. — Понял. Принял. Не шутим. Как же это больно. Я уже согласна с тем фактом, что меня причислили к лику старородящих, и что таз узкий. Ккороче не отрицаю. Это тело не создано для размножения. Как же сука неприятно. Ну неприятно было первые пол часа, потом стало просто невыносимо, до одури больно. Вот как рождаются демоны. Понятненько. 6 часов ада. Я дышала, сидела, лежала, все это происходило слишком быстро, но малыш уперся и никак не хотел заканчивать начатое. Навел суеты и в кусты. Вообще не похоже на папочку, тут скорее больше в меня пошел. А ведь оказывается это очень неприятно. Бумеранг блин. Суета начинается ближе к утру. Когда казалось бы я уже отказываюсь принимать тот факт, что Миша решил появиться на свет. — Давай еще, мы на финишной прямой, — старается меня поддерживать врач, но я реально больше не могу. Последний раз тужусь и отпускаю металлический бортики кресла. — Поздравляю мамочка, богатыря родила. Детский крик наполняет палату и мое сердце. Я слышу его, своего сыночка, что явно недоволен положением дел. Как только к груди прикладывают крошку, он замолкает, передавая мне эстафету. Чувствую как по щекам катятся слезы, а еще чувствую тепло его тельца, и небольшие вибрации. Он адаптируется, для него тут все в новинку. Как и для меня. Боже мой, я теперь мама. МАМА! @ Демьян — Макаровы, — голос медсестры звучит как приговор. Я чувствую себя как нашкодивший школьник на родительском собрании. Всего трясет, в голове каша, просто не могу собраться. Мне сейчас вынесут ребенка, моего. Такого крошечного, с черными, как пуговки глазками. Лика присылала мне фотки, я плюс-минус представляю как он выглядит. Из-за чертова карантина меня не пустили к ним. Плюс их задержали в роддоме и выписываются на шестой день. Я как на иголках эту неделю. Хотя дома все готово. Идеальное идеально. Утром еще раз бутылочки прокипятил. Да, есть стерилизатор, но мне надо было чем-то руки занять и голову тоже. Лупил на это кипящий пластик и гонял мысли. Думал что весь спектр эмоций пережил, когда сражался за нашу любовь. Но как же я ошибался. Дурак! Сейчас я прижимаю к себе конвертик с микро-человеком, с точной копией себя и кажется лечу куда-то к центру земли, а потом он глазки открывает, и я как на батуте, отталкиваюсь и теперь уже к звездам. У меня сжимается сердце. У него кажется тоже настройки барахлят. Правильно, папку же увидел. Кажется он даже пахнет по-особенному. Уверен, что еще долго не смогу отлипнуть от мелкого. Да и зачем, ведь мы так долго этого ждали. Глаза поднимаю и понимаю, что сердце мое разорвется на две части, потому что ее вижу. Уставшая, вымотанная, но такая счастливая. Выходит из коридора, что-то медсестре щебечет, а потом взглядом по толпе пробегает, знаю ведь кого ищет. Я бы мог цветы подарить, но для этого сына пришлось бы передать кому-то, а я еще не готов. Правда не в силах. Но батя это схватывает и на раздачу роз встает. Медсестрички мило улыбаются, благодарят и удаляются. Анжела обнимает отца и букетище принимает, правда держит недолго. Только пока общее фото делают, потом обратно возвращает И ИДЕТ КО МНЕ. -Спасибо за сына, любимая, — шепчу ей в губы, когда она тянется на носочках, пытаясь не раздавить мелкого. Он таким положением дел недоволен и дарит мне свой первый всхлип. Ну и громкий же Макаров младший. — Спасибо за сына, любимый, — не передразнивает, нет. Вполне искренне.