— Энкрид, мой отец приглашает тебя на следующей неделе посетить наше поместье в столице.

Я невольно приподнял бровь и на несколько секунд замер посреди коридора, не сразу сообразив, что именно меня удивило больше: само приглашение или упоминание поместья Эгремонтов.

— Поместье в столице? — переспросил я, внимательно посмотрев на Виолетту.

Девушка кивнула. Её пальцы крепче сжали ремешок небольшой сумки, висевшей на плече, а взгляд на мгновение опустился к полу. Похоже, она и сама не до конца понимала, чего ждать от предстоящего визита.

Новость о наличии у Эгремонтов столичного поместья, действительно, оказалась неожиданной. Местные земли стоили огромных денег, а уж участки в пределах столицы и вовсе редко попадали на рынок.

Владельцы могли годами не пользоваться домами, позволять садам зарастать и, наоборот, тратить целые состояния на содержание пустующих зданий, но продавать их никто не торопился.

Впрочем, достаточно было немного подумать, чтобы всё встало на свои места.

Скорее всего, поместье принадлежало Эгремонтам ещё с тех времён, когда их род находился на вершине своего могущества и не испытывал финансовых трудностей. Возможно, его построили несколько поколений назад или получили вместе с землёй за заслуги перед империей. В таком случае продавать владение было бы крайне неразумно.

Какие бы финансовые проблемы ни испытывал род, от подобной собственности избавляются в последнюю очередь.

Поместье в столице ведь являлось не просто дорогим домом. Оно служило напоминанием о прежнем положении Эгремонтов, позволяло принимать высокородных гостей на собственной территории и показывало всем окружающим, что род всё ещё сохраняет влияние. Пусть лишь и внешнее.

Продать такой лакомый кусок — означало не только потерять землю, которую потом едва ли удалось бы вернуть, но и собственными руками нанести удар по репутации семьи, которые уже никогда не исправишь. Даже самые далёкие от политики аристократы сразу бы решили, что положение Эгремонтов стало настолько отчаянным, что они начали избавляться от родового имущества.

Нет, глава рода на подобное не пошёл бы. По крайней мере, пока оставались другие способы поправить финансовое положение. Тем более что подобный ход заставил бы Балтеров действовать куда активнее, с целью полного поглощения рода.

Само приглашение меня удивило не меньше.

Я медленно провёл ладонью по подбородку и чуть сузил глаза, вновь посмотрев на Виолетту.

Почему глава рода пригласил именно меня и именно сейчас?

Лоркан сам говорил, что занимается делами Эгремонтов. Он уже договорился о совместном проекте, распределил обязанности и взял на себя решение бюрократических и юридических вопросов.

Если главе рода понадобилось обсудить дальнейшие условия сотрудничества, куда логичнее было бы пригласить моего брата, а не пятнадцатилетнего ученика Академии, который пока не имеет никакого веса среди аристократов.

В голову лезли только два объяснения.

Первое — произошло что-то серьёзное, из-за чего Лоркан был вынужден отложить этот вопрос и передать его мне. Правда, такой вариант выглядел сомнительно. Брат не стал бы молча перекладывать на меня важные дела рода, не отправив слуг или хотя бы короткого сообщения с объяснениями.

Второе — отец Виолетты хотел поближе познакомиться со мной и тем самым укрепить отношения между нашими семьями. Он точно знал, что мы с его дочерью дружим и проводим много времени вместе. Значит, возможный союз между Эйзенхорнами и Эгремонтами будет держаться не только на взаимной выгоде, деньгах и поставках ресурсов.

Глава рода хотел добавить к этому личную связь, и, если подумать, такой подход выглядел довольно разумно.

— Думаю, в следующие выходные я буду занят, — наконец ответил я. — Тянуть до них не вижу смысла. Как насчёт завтрашнего дня? Директор возражать не будет.

Плечи Виолетты едва заметно расслабились, а на губах появилась тёплая улыбка.

— Хорошо. Я передам, — спокойно ответила она. — В таком случае не смею тебя задерживать.

— Так заметно, что я устал после тренировок? — улыбнулся я, подметив, что её тон стал куда увереннее, нежели с нашей первой встречи.

Думаю, в скором времени она научится полностью скрывать своё волнение.

— Самую малость, — хихикнула она в ладошку. — Шучу. Мне Алиса рассказывала, как вы тренируетесь до изнеможения, вот и догадалась. А так совсем незаметно.

— Спасибо за комплимент, — весело ответил я и добавил: — Тогда до завтра.

— Увидимся утром, — ответила она и помахала мне рукой.

Утром следующего дня Виолетта уже ждала меня возле главного входа в Академию.

Я заметил её издалека. Девушка стояла рядом с припаркованным автомобилем и время от времени поглядывала в сторону ворот, из которых выходили немногочисленные ученики. Завидев меня, она сразу выпрямилась, а её пальцы перестали теребить край рукава.

— Привет, — первой поздоровалась Виолетта и слегка улыбнулась. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул после вчерашних тренировок?

— Насколько это вообще возможно после спарринга с Винсентом, — подойдя ближе, ответил я. — Зелье и целители сделали своё дело. Утром рёбра перестали болеть, так что можно считать, что я полностью готов к поездке.

— Слышала, вы там теперь частые гости и вас всегда встречают с распростёртыми объятиями, — с улыбкой сказала Виолетта.

Я приятно удивился тому, что она стала чаще шутить.

— Мы просто решили проверить, насколько сильно там по нам соскучились, — подмигнул я девушке.

Уголки губ Виолетты дрогнули. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех, но всё-таки тихо хихикнула.

— Представляю выражения радости на их лицах в тот момент.

— Увидев Винсента, они даже предложили выделить ему отдельную палату, чтобы он каждый раз не занимал новую, — я посмотрел в сторону Академии. — Очень великодушно с их стороны, я считаю. Правда, когда наш общий друг спросил, почему в лазарете до сих пор не лежат его любимые конфеты…

Обменявшись ещё парой фраз, мы направились к автомобилю. Водитель стоял рядом с открытой дверью и, дождавшись, когда Виолетта сядет внутрь, коротко поклонился мне.

Я устроился рядом с девушкой. Дверь мягко закрылась, почти полностью отрезав шум с улицы. Удобненько. Надо будет на обратном пути спросить, что за марка такая. Люблю ехать в тишине, размышляя о своём.

Спустя несколько секунд автомобиль тронулся с места, а следом за ним пришёл в движение остальной конвой.

Впереди ехали две машины Эгремонтов. Ещё одна держалась позади нас, а замыкали колонну слуги моего рода. Отец, узнав о поездке, наверняка посчитал бы подобную охрану недостаточной и добавил ещё несколько автомобилей, но моих слуг вполне устроило сопровождение хозяев поместья, тем более они сами согласовали все моменты важные для обеспечения безопасности.

Всё-таки мы направлялись не в Подземелье и не на территорию враждебного рода.

Хотя, бросив взгляд через заднее стекло, я пришёл к выводу, что даже с текущим количеством охраны никто в здравом уме не стал бы устраивать целенаправленное нападение с целью моего устранения.

Для этого пришлось бы заранее перекрыть дорогу, одновременно атаковать несколько машин и каким-то образом не дать слугам двух родов вызвать подкрепление. И это уже не говоря о скором прибытии наряда Имперской Службы Безопасности.

Слишком много риска ради крайне сомнительного результата.

Первые полчаса мы ехали по оживлённым столичным улицам, однако постепенно высотные здания стали попадаться всё реже. Высокие дома сменились небольшими частными владениями, затем исчезли и они. За окнами потянулись поля, редкие рощи и длинные каменные ограждения, за которыми скрывались земли аристократов.

Машин на дороге, кроме наших, практически не осталось.

Иногда навстречу попадался одинокий грузовой автомобиль или экипаж местных слуг, но бо́льшую часть пути трасса оставалась совершенно пустой. Обычный транспорт, судя по всему, сюда не ездил.

Дорога вела к паре десятков загородных поместий, а случайному человеку здесь попросту нечего было делать.

Благодаря этому поездка прошла быстро и спокойно. Водителю не приходилось перестраиваться или снижать скорость, поэтому уже вскоре впереди показались высокие металлические ворота.

Узоры на них я не успел разглядеть. Ворота открылись ещё до того, как первая машина конвоя успела к ним приблизиться.

Автомобили один за другим въехали на территорию поместья и продолжили двигаться по широкой дороге, выложенной светлым камнем. По обе стороны от неё росли аккуратно подстриженные деревья. Между ними виднелись клумбы, небольшие статуи и фонтаны, вода в которых тихо стекала по каменным чашам.

Я ожидал увидеть обычный дом, окружённый садом и несколькими хозяйственными постройками, но передо мной возвышался целый комплекс. Центральное здание соединялось крытыми переходами с двумя боковыми крыльями. За ними виднелись пара невысоких башен и ещё несколько строений, часть которых скрывалась за деревьями. Скорее всего, там находились гостевые дома.

В целом поместье оказалось куда больше, чем я предполагал. Глядя на него, я бы не сказал, что род испытывает какие-либо финансовые трудности.

Само место даже не выглядело заброшенным. Каменные стены были чистыми, окна вымыты, а на ступенях главного входа не лежало ни единого опавшего листа. Сад тоже находился в хорошем состоянии. Кусты были подстрижены, дорожки расчищены, фонтаны работали.

А ведь на поддержание всего этого точно уходило немало денег, с учётом того, что это было не родовое поместье. Оно, со слов Виолетты, находилось на землях рода. Это же поместье, в свою очередь, служило для приёма почётных гостей.

И всё же что-то здесь казалось неправильным.

Я не сразу понял, что именно вызывало во мне такое ощущение. Лишь когда автомобили остановились и мы вышли наружу, ответ постепенно начал складываться сам собой.

В огромном дворе почти никого не было.

Нас встретили всего несколько слуг. Двое открыли двери автомобилей, ещё трое занялись багажом сопровождающих, а возле входа стояли четверо охранников. Для обычного загородного дома такого количества людей хватило бы с избытком, но не для поместья подобных размеров.

В нашем родовом имении слуги постоянно перемещались между зданиями. Кто-то следил за садом, кто-то проверял защитные контуры, кто-то сопровождал гостей или занимался десятками других дел. Здесь же я практически ничего подобного не наблюдал.

Через несколько минут мы вошли внутрь, и мои шаги гулко разнеслись по просторному вестибюлю.

Помещение выглядело чистым, ухоженным, однако и внутри сохранялась та же странная пустота. За всё время нам навстречу попались только две служанки. Обе остановились, поклонились Виолетте и сразу же продолжили заниматься своими делами.

Охраны, как я заметил, тоже не хватало.

На первом этаже я заметил всего несколько бойцов, стоявших возле лестниц и проходов в боковые части здания. Реши кто-нибудь напасть на поместье, этим людям пришлось бы одновременно защищать слишком много направлений. Даже не было необходимости брать здание штурмом. Достаточно проникнуть на территорию с нескольких сторон и устроить поджог.

«А что, если…» — невольно промелькнула мысль в голове.

Я привычно сосредоточился, пытаясь почувствовать проходящие сквозь стены потоки маны, но ничего не обнаружил. Ни слабого давления защитного барьера, ни следов следящих плетений, ни постоянной циркуляции энергии под полом.

Необычно как-то.

Нет, без усиленного восприятия я, конечно, хуже чувствовал ману, но чтобы не почувствовать хоть какие-то магические колебания… как ни посмотри, странная получается ситуация.

Думаю, защитная система поместья перестала работать далеко не вчера. Её могли создать ещё при основателе рода, а затем десятилетиями поддерживать и восстанавливать, пока у Эгремонтов хватало на это средств.

Внедрить новые контуры стоило баснословных денег. Даже богатые аристократы не спешили полностью перестраивать защиту крупных поместий, предпочитая восстанавливать старые системы по частям. Эгремонтам же подобные траты сейчас были явно не по карману.

— Отец пока занят приготовлениями, — произнесла Виолетта, вырвав меня из размышлений. — Он хочет встретить тебя подобающим образом, поэтому просил немного подождать. Можем прогуляться по поместью, если ты не против.

— Совсем не против, — ответил я, отведя взгляд от пола и стен. Всё-таки со стороны это выглядело странно.

К слову, сама прогулка по поместью считалась стандартной практикой.

Когда хозяин приглашает гостя к себе домой, нельзя сразу вести его к столу или в зал для переговоров. Для гостя это будет выглядеть так, словно хозяин хочет поскорее обсудить дела и избавиться от него. Само собой, подобное станет проявлением неуважения и огромным оскорблением, из-за которого вполне может начаться кровная вражда. История знает немало таких примеров.

Поэтому гостю показывают владения, дают отдохнуть с дороги, могут предложить отобедать и только потом переходят к основной причине встречи.

Мы с Виолеттой двинулись по длинному коридору, ведущему в центральную часть поместья.

Здесь ощущение пустоты стало ещё сильнее. Огромные окна пропускали внутрь много света, под потолком висели дорогие люстры, вдоль стен стояли резные столики и высокие вазы, но всё это словно терялось в слишком просторных помещениях. Даже наши негромкие шаги разносились далеко вперёд.

Единственное, пожалуй, что заполняло эту пустоту, — картины на стенах.

Через каждые несколько метров висели картины. Пейзажи, портреты, изображения старых городов, морских сражений и неизвестных мне мест. Некоторые полотна занимали по несколько метров стены, другие были не больше книжной страницы и заключены в тонкие деревянные рамки.

Я задержал взгляд на картине, изображавшей закат над незнакомым морским городом. Художник настолько тщательно прорисовал отражение света на воде, что издалека полотно можно было принять за окно. И это без магических фокусов.

Круто, ничего не скажешь.

— Кто-то из Эгремонтов любил коллекционировать картины? — поинтересовался я.

Виолетта остановилась рядом и посмотрела на тот же пейзаж.

— Основатель нашего рода, — честно призналась она. — Он очень любил искусство и собирал картины со всех краёв света. Часть покупал сам, часть получал в подарок, а некоторые привозил из походов. Эта, к слову, из разрушенного королевства.

Она приблизилась к полотну и провела пальцами по небольшой деревянной табличке под рамой. В её движениях появилась осторожность, словно девушка боялась случайно задеть картину.

— Многие из них стоят огромных денег, — продолжила Виолетта. — Если продать хотя бы часть коллекции, мы смогли бы заметно улучшить положение рода. Однако этого никогда не случится.

— Понимаю, — спокойным голосом ответил я.

Виолетта повернулась ко мне, и прежняя мягкость исчезла из её взгляда. Пальцы девушки сжались, а подбородок едва заметно поднялся.

— Это главное напоминание о существовании основателя и наследие, которое он нам оставил, — твёрдым и полным гордости голосом произнесла она. — В истории рода были времена намного хуже нынешних. Мы теряли земли, влияние и людей. Несколько раз Эгремонты находились на грани полного уничтожения, но даже тогда ни одной картины не продали. Лишиться этих картин — всё равно что отречься от аристократического титула.

Я вновь понимающе кивнул.

Наследие всегда было щепетильной темой для любого старого рода. За столетия могли меняться владения, богатство и положение при дворе. Один глава расширял влияние семьи, другой терял всё достигнутое предшественниками. Однако некоторые вещи переживали любые взлёты и падения, напоминая потомкам, кем были их предки и кем они сами обязаны оставаться.

Для Эгремонтов, очевидно, этими вещами стали картины.

Деньги помогли бы решить текущие проблемы, но вместе с ними род лишился бы части собственной истории. А подобные потери невозможно восполнить даже за все богатства мира.

— Не думали перевезти эти картины в родовое поместье? — решил я полюбопытствовать. Всё-таки, учитывая, что здесь почти не было охраны, это выглядело несколько странно. В родовом хранилище им всё-таки было бы безопаснее.

Напряжение в плечах Виолетты исчезло. Она ещё раз посмотрела на изображённый на картине город, после чего на её губах появилась едва заметная улыбка.

— Основатель хотел, чтобы гости могли любоваться ими, — объяснила Виолетта. — Какой смысл в картинах, если другие не способны лицезреть их красоту? Искусство нужно беречь как зеницу ока и не отдавать в руки тем, кто запрёт прекрасное за семью замками. Так звучала его воля.

— Отдаёт философией, — невольно подметил я. — В этом плане я согласен с твоим предком. Если другие не могут лицезреть картину, она теряет всякую ценность. В конце концов, не всё должно измеряться материальными благами.

— Думаю, основателю было бы приятно услышать твои слова, — ответила Виолетта, в последний раз посмотрев на картину. — Пойдём дальше. Здесь ещё много картин, которые я хочу тебе показать. Отец всё равно не закончит приготовления так быстро. Кстати, я тебе рассказывала, что сама люблю рисовать в свободное время?

— Так, а с этого момента поподробнее, — заинтересованно сказал я.

То, что Виолетта увлекается изобразительным искусством, стало для меня неожиданностью. Об этом она не рассказывала ни мне, ни Алисе, ни Винсенту. Да и в целом девушка виду не подавала, что хоть сколько-то заинтересована этой темой.

С другой стороны, как я заметил, аристократы почему-то вообще не любят раскрывать своих увлечений. Например, я за несколько лет дружбы с Алисой только недавно узнал, что она увлекается духами.

Причём, когда я напрямую спрашивал её, чем она любит заниматься в свободное время, она упоминала только походы в лес и охоту. Это, конечно, тоже можно назвать увлечением, только моя подруга воспринимала это как очередную тренировку.

С Винсентом та же история. Его послушать, так он любит только вкусно покушать, хорошенько поспать и потренироваться. Всё это правда, но что-то мне подсказывает, что не только этим он любит заниматься в свободное время.

Боюсь представить, какие тайные увлечения у него могут оказаться… Пусть лучше это останется тайной. Мне всё-таки не хочется, чтобы по ночам приходили кошмары после услышанного.

Впрочем, это уже совсем другой разговор.

Картины Виолетты так же висели на стенах поместья. В основном девушка рисовала пейзажи в мрачных тонах. Например, чистое поле под тучами, ливень и дикий ветер, уносящий листву и траву, а на заднем плане — деревня и её жители.

Выглядели рисунки, на мой вкус, интересно, но, со слов Виолетты, они сильно уступали настоящим произведениям искусства. Я на этот счёт спорить не стал, поскольку красота — вещь субъективная, а для девушки это, наоборот, было мотивацией расти над собой и улучшать навыки.

Также перед встречей мы перекусили отварной картошкой с сыром внутри. Слуг, конечно, удивила такая скромная еда, но мне ничего другого в тот момент не хотелось. Видимо, я переел сладкого за завтраком, не иначе.

Уже после самой трапезы я направился вместе с Виолеттой на встречу с главой рода.

Как и принято, глава рода встретил нас в гостевом зале, сидя в кресле за небольшим столом с разными сладкими угощениями, чашечками чая и кофе.

Сам глава рода, Эдмунд Эгремонт, выглядел примерно таким, каким я его себе представлял.

Высокий, слегка худощавый мужчина лет пятидесяти. Тёмно-русые волосы уже заметно поседели на висках.

Лицо барона было узким, с выраженными скулами и небольшими морщинами возле глаз. Также он, видимо, по привычке плотно сжимал свои тонкие губы, из-за чего выглядел напряжённым и довольно-таки суровым.

Учитывая, что он был воином, который за свою жизнь зачистил множество Подземелий, я ничуть не удивился такой привычке. Тем более, учитывая своё положение, он практически не имел права показывать слабину.

Но, несмотря на «угрожающее» выражение лица, от него всё равно чувствовалось гостеприимство. Как у него так получалось, для меня оставалось загадкой. Хотя, скорее всего, дело было в опыте.

— Ваше Сиятельство, — встав с кресла, поприветствовал меня глава. — Пожалуйста, присаживайтесь.

— Ваше Благородие, — поздоровался я с отцом Виолетты. — Благодарю.

Когда мы втроём расселись, я взял в руки блюдце с чашкой кофе и посмотрел в глаза Эдмунду Эгремонту. Как и ожидалось, мужчина в первую очередь пытался понять, что я собой представляю. Прямо как воин перед поединком с врагом.

— Премного благодарен вам за то, что пригласили меня к себе в поместье, — первым заговорил я, продолжая держать блюдце и смотреть главе рода в глаза. — Мне очень понравилась коллекция картин, в том числе и те, что рисовала ваша дочь.

— Отрадно слышать, — едва заметно кивнул он и точно так же потянулся за чашкой чая, не отводя от меня взгляда. — Моя дочь постаралась на славу.

— Спасибо, отец, — тихо сказала Виолетта.

Что ж, на этом с формальностями покончено. Значит, пора действовать.

— Ваше Благородие, сомневаюсь, что вы пригласили меня просто погостить у вас дома, — сказал я, после чего отпил кофе, поставил блюдце с чашкой обратно на стол и добавил: — Так что случилось?

Ещё несколько недель назад Эдмунд Эгремонт не мог представить, что сложившиеся обстоятельства могут помочь выбраться из той пропасти, в которую неизбежно падал его род.

Последние тридцать лет Эгремонты балансировали на краю пропасти, в которую их терпеливо и методично подталкивали Балтеры.

На протяжении всех этих лет у рода по загадочному стечению обстоятельств постоянно случались «неприятности». То происходил саботаж на предприятиях, то совершались покушения на членов рода, то внезапно появлялись на их территории монстры…

В итоге у Эгремонтов было довольно плачевное положение. Несколько маленьких предприятий практически не окупали себя. Основным источником дохода служили Подземелья с редкими материалами, однако у рода не хватало сил и ресурсов для их полноценной добычи, особенно когда на конвои постоянно совершались нападения.

Барон хорошо знал, что за всеми бедами стояли Балтеры, но не мог с этим ничего поделать. Прямых доказательств их незаконной деятельности не было, а значит, у Имперской Службы Безопасности были связаны руки.

Сами Балтеры при этом действовали весьма хитро. Предлагали помочь с долгами, обеспечить защиту земель, оказать поддержку и предоставить доступ к новым торговым путям через их земли. Другими словами, предлагали решить абсолютно все проблемы взамен на принятие вассалитета.

Для человека, не знакомого с историей Балтеров, такие условия могли показаться спасением. Эдмунд же прекрасно понимал, чем всё закончится. Согласиться на их предложение — означало собственными руками уничтожить род.

Эгремонты были далеко не первыми, кого Балтеры пытались подчинить подобным образом.

Их схема всегда оставалась простой. Сначала оказавшийся в тяжёлом положении род добровольно принимал вассалитет. Балтеры помогали выплатить часть долгов, предоставляли военную защиту и на какое-то время действительно облегчали жизнь своим новым вассалам.

Затем проходили годы, а за ними десятилетия.

По каким-то совершенно случайным обстоятельствам чужие земли начинали постепенно переходить под управление Балтеров. Сначала временно, ради удобства, безопасности или упрощения торговли.

Позже «внезапно» находились старые долговые обязательства, дополнительные соглашения и юридические лазейки, которыми Балтеры активно пользовались в своих целях, всё сильнее затягивая ошейник на шеях своих вассалов.

А потом начинались несчастные случаи.

Один наследник погибал во время зачистки Подземелья. Другой умирал от редкой болезни, с которой не справлялись даже опытные целители. Третий пропадал во время поездки или становился жертвой наёмников.

Со стороны каждая такая смерть выглядела случайностью. Имперская Служба Безопасности никак не могла связать один случай с другим, ведь Балтеры действовали очень аккуратно, не оставляя следов.

Спустя несколько десятилетий род оставался без прямых наследников, после чего его земли на совершенно законных основаниях переходили сюзерену. Балтеры устраивали пышные похороны, выражали искренние соболезнования и обещали сохранить память о погибшей семье.

В результате они получали новые владения, а окружающие продолжали считать их надёжными покровителями, до последнего поддерживающими своих вассалов.

Само собой, находились те, кто обращал внимание на странные закономерности, особенно на то, что земли Балтеров постоянно росли на протяжении последней сотни лет. Однако кому было дело до маленьких родов? Сами виноваты, раз оказались поглощены. Аристократический мир не терпит слабости. Так что с репутацией у Балтеров всё было хорошо.

Как ни посмотри, на поддержку со стороны рассчитывать не приходилось. Именно поэтому барон с огромной настороженностью отнёсся к предложению Эйзенхорнов о союзе.

Да, его дочь дружила пусть и не со старшим, но все же наследником рода Эйзенхорнов. Да, Шевард Балтер совершил глупость, начав конфликт с наследником и втянув во всё это Виолетту. Однако где он, бедный барон, а где Маркус Эйзенхорн, столп империи и приближённый Его Императорского Величества?

Первое время Эдмунд почти не выпускал из головы мысль о том, что земли Эгремонтов могут превратиться в главное поле будущей войны.

Стоило Эйзенхорнам открыто выступить на их стороне, как Балтеры могли окончательно отбросить осторожность. Тогда поджоги предприятий и нападения на конвои показались бы лишь безобидным предупреждением.

Однако встреча с Маркусом Эйзенхорном несколько ослабила давившее на его плечи напряжение.

Глава Эйзенхорнов не торопил его, не пытался давить своим положением и не требовал немедленного ответа. Вместо лишних слов он спокойно положил перед Эдмундом подготовленные документы и позволил изучить каждый пункт соглашения.

Чем дольше барон читал, тем сильнее сходились его брови.

Эйзенхорны предлагали вложить огромные средства в новые предприятия, восстановить старые дороги, построить новые торговые пути и усилить защиту земель. Отдельно предусматривалось финансирование охраны конвоев, развитие поселений и расширение добычи ресурсов в Подземельях.

Всё то же, что обещали Балтеры, только в куда большем объёме и с явными гарантиями выполнения обещаний.

Эдмунд несколько раз перечитал соглашение. Его пальцы медленно постукивали по краю стола, а взгляд вновь и вновь возвращался к особенно выгодным пунктам. С какой стороны ни посмотри, предложение выглядело слишком заманчивым. А значит, в нём должен быть подвох.

Маркус Эйзенхорн в тот день озвучил его сразу.

— У нас с вами два варианта, как мы можем договориться, — безмятежно сказал глава рода Эйзенхорнов, показав два пальца. — Первый — это экономический союз. Эйзенхорны окажут вам всю финансовую поддержку, указанную в документах. О деталях позаботятся наши и ваши юристы. Однако в таком случае с военной помощью возникнут проблемы. Да и мы заинтересованы в отдаче от наших вложений.

— Да… — коротко ответил барон, сдержав желание потереть лоб пальцами.

Перебросить огромную часть военных сил попросту не позволили бы законы Империи. Малые силы — да, например, для поддержки истребления монстров, но, учитывая, как действуют Балтеры, этого, скорее всего, будет недостаточно. Да и для такого нужен более весомый повод, чем защита делового партнера.

Как ни посмотри, ситуация выглядела максимально паршивой. С одной стороны — Балтеры, которые такими темпами поглотят род, а с другой — Эйзенхорны. Если от первых ещё было понятно, чего ожидать, то от вторых веяло, несмотря на доброжелательность, неизвестностью.

— Второй вариант — вассалитет, — граф озвучил именно ту мысль, которую ожидал услышать барон. — Я могу стать вашим сюзереном на определённый срок и помочь решить все внутренние проблемы. Однако я бы остановился на первом варианте.

Эдмунду на секунду показалось, что он ослышался. Ещё несколько секунд ему понадобилось на то, чтобы переварить полученную информацию.

— Могу узнать, почему? — коротко поинтересовался барон.

— Конечно, — сдержанно улыбнулся граф. — Я не собираюсь вас к чему-то принуждать и тем более лишать свободы. Мы можем спокойно обойтись первым вариантом. То, что при таком варианте возникнут проблемы, не означает, что эти проблемы невозможно решить. Вопрос лишь в том, готовы ли вы довериться мне и моему роду.

Барон молчал около полминуты, обдумывая ответ, прежде чем сказать:

— Я многое слышал о благородстве рода Эйзенхорнов. Ваш сын лишь подтвердил это, встав на защиту моей дочери, — барон слегка расслабил плечи и взял небольшую паузу перед тем, как продолжить: — Надеюсь на вашу помощь и на то, что мой род в скором времени сможет отплатить вам за неё.

С того разговора прошло больше полутора месяцев. Оба рода заключили союз. Эйзенхорны сразу же принялись выполнять обещания, и для Эгремонтов наконец-то наступили благоприятные времена.

Однако Эдмунд помнил, что главным толчком для всех этих событий стал друг его дочери. Поэтому он решил, что самое время пригласить его в поместье, чтобы выразить благодарность и заодно получше узнать, что он за человек такой.

Именно поэтому, когда Энкрид Эйзенхорн вошёл в гостевой зал вместе с Виолеттой, Эдмунд сразу же насторожился. Увиденное слишком сильно расходилось с тем образом, который сложился у него после рассказов дочери.

Виолетта описывала своего друга как человека, способного провести весь свободный день в библиотеке.

Энкрид постоянно изучал теоретическую магию, читал старые трактаты, спорил с преподавателями и по какому-то необъяснимому стечению обстоятельств регулярно оказывался в центре неприятностей.

С её слов, Энкрид был в первую очередь исследователем. В целом, это вязалось с тем, что он не обладал даром творить магию.

Надо ли говорить, что Эдмунд сильно удивился, увидев перед собой не столько юного учёного, сколько молодого воина.

Он поднялся с кресла, продолжая спокойно наблюдать за приближающимся гостем. Взгляд барона всего на мгновение задержался на широких плечах парня, после чего опустился ниже. Даже хорошо подобранная одежда не могла скрыть развитую мускулатуру.

Друг Виолетты не выглядел огромным или чрезмерно массивным, однако его тело явно не было результатом редких утренних упражнений. Подобную форму тело приобретало лишь после долгих и постоянных тренировок.

Особенно хорошо это было заметно по предплечьям и кистям. На пальцах виднелись небольшие мозоли, характерные для человека, привыкшего держать оружие. Спина оставалась прямой, плечи расслабленными, но при этом Эдмунд не заметил в его осанке ни капли аристократической скованности.

Однако куда больше барона насторожило не телосложение гостя, а его странные движения. Они выглядели обычными и в то же время неестественными.

Эдмунд едва заметно прищурился и решил не развивать дальше эту мысль. Наверняка за этим скрывалась какая-то тайна, к которой барон не хотел иметь никакого отношения.

После обмена приветствиями и парой формальных фраз барон планировал свести разговор к обыденным темам, чтобы создать расслабленную обстановку. Однако Энкрид, похоже, воспринял приглашение совсем иначе.

— Ваше Благородие, сомневаюсь, что вы пригласили меня просто погостить у вас дома, — сказал Энкрид, после чего отпил кофе, поставил блюдце с чашкой обратно на стол и добавил: — Так что случилось?

Эдмунд на секунду растерялся. Неужто это его вечно хмурый вид натолкнул паренька на подобные мысли?

— Ничего, — быстро взяв себя в руки, ответил барон и позволил себе расслабиться. — Наши роды продолжают сотрудничать. Благодаря участию магов земли строительство новых предприятий и инфраструктуры идёт полным ходом. Нападения монстров на поселения также сократились. Вас же я пригласил, чтобы познакомиться с человеком, о котором мне столько рассказывала Виолетта.

— Отец… — девушка бросила на него короткий взгляд.

— Что ж… видимо, я не так интерпретировал приглашение, — Энкрид сдержанно улыбнулся. Барон также отметил, что ситуация его ничуть не смутила. — Прошу меня простить, если ненароком задел вас своими словами.

— Всё в порядке, Ваше Сиятельство, — с уважением кивнул барон.

Дальше разговор пошёл плавнее.

Следующие пару часов Эдмунд, Виолетта и Энкрид беседовали на самые разные темы: о прошедшем учебном семестре, увлечениях, тренировках, магии и многом другом.

Так продолжалось ровно до того момента, когда тон парня резко стал серьёзным.

— Мне очень приятен наш разговор, однако в скором времени нам с Виолеттой придётся откланяться, чтобы успеть прибыть в Академию до комендантского часа, — сказал парень и сразу же продолжил: — Поэтому, раз уж выдалась такая возможность, я бы хотел поднять один вопрос, касающийся вашей дочери.

Барон слегка напрягся, в отличие от Виолетты. Последняя выглядела совсем растерянной. Что ж, она всегда была эмоциональной девочкой.

— Энкрид? — прямо обратилась она к своему другу.

— Это касается обещания, которое я дал тебе, — ответил парень, после чего посмотрел на Эдмунда. — Я вижу в Виолетте очень перспективного мага. Однако будем объективны: вам не раскрыть весь потенциал её дара. Не с вашими возможностями и ресурсами. Зато это могу сделать я.

— Я догадываюсь, куда вы клоните, — задумчиво ответил мужчина, внимательно следя за тоном гостя.

— В таком случае, думаю, вы всё понимаете, — парень сложил руки на груди, после чего посмотрел на Виолетту. — Если я просто так начну предоставлять Виолетте ресурсы рода, меня попросту не поймут. Другие высокородные семьи могут расценить мои действия так, словно я выбрал её своей фавориткой, а такие слухи ни вам, ни мне не нужны. Близость со мной такого рода так же может стать для неё угрозой. Поэтому единственное решение, которое я вижу — чтобы она вошла в мою свиту и стала моим человеком. Тогда я смогу использовать возможности рода для защиты Виолетты.

— Другими словами, вы хотите провести процедуру принятия вассалитета, — барон с трудом удержался от того, чтобы тяжело вздохнуть. Вместо этого он молча постарался собраться с мыслями и взвесить все за и против.

Как бы ему ни хотелось этого признавать, парень был прав. Род Эгремонтов сейчас находился в упадке. Даже Виолетту он с большим трудом смог устроить в Академию. С какой стороны ни посмотри, было бы глупо отказываться от такого предложения. Тем более что его речь звучала искренне.

— В целом, да, — выдержав небольшую паузу, ответил Энкрид. — Я вижу это самым благоприятным вариантом. Вы получите очень сильного мага, и при этом союз наших родов ещё сильнее укрепится. Ограничивать свободу вашей дочери я так же не намерен, но ресурсы в нее будут вложены и это накладывает определенные обязательства. Однако выбор в первую очередь должен оставаться за самой Виолеттой.

— Справедливо, — ответил Эдмунд, после чего посмотрел на свою дочь. — Я так понимаю, ты успела сама для себя всё решить.

— Да, отец, — уверенным голосом ответила Виолетта. — Я согласна на предложение Энкрида. Я доверяю ему как своему другу.

— В таком случае можете считать, что моё одобрение получено, — кивнул барон, бросив взгляд на парня. — Однако сам процесс принятия вассалитета не получится провести раньше весны. Всё дело в юридических тонкостях вопроса.

— Для меня это, скорее, плюс, — неожиданно весело улыбнулся парень. — В ином случае мне бы пришлось лететь вместе с Виолеттой домой.

— Вам настолько нравится учиться в Академии, что нет желания полететь домой? — удивленно посмотрел на него мужчина.

— Не совсем… — загадочно улыбнулся парень.

Что ни говори, а неделя продуктивно началась.

Мне понравилось побывать в гостях у Виолетты. Её отец, конечно, во время всего нашего разговора выглядел напряжённым, но я вскоре понял, что это у него, скорее, такая привычка — пристально смотреть на всё.

Вопрос с вассалитетом моей подруги, можно сказать, тоже оказался решён. Возможно, стоило поговорить об этом во время нашей поездки, но что случилось, того не изменишь. Главное, что всё прошло гладко, без сучка, без задоринки.

Разве что мы приехали ночью, и поужинать мне не удалось. Этот факт меня немного расстроил, но мы с Виолеттой забрали с собой разных вкусняшек на такой случай, так что голодным я не остался.

Проснувшись утром, я планировал весь день посвятить учёбе, даже не отвлекаясь на практические тренировки. Последние два дня я ими почти не занимался, поэтому требовалось наверстать упущенное.

Однако, как говорят в Амрателе: «Хочешь рассмешить судьбу — расскажи ей о своих планах».

Так и тут. Ничего не предвещало беды, пока на «горизонте» не появилась Алиса.

— Энкри-и-и-ид, — радостно протянула она при виде меня. Ещё и схватила меня за ладонь и встала на цыпочки.

Похоже, мне будет сложно привыкнуть к тому, что она в последнее время стала вести себя настолько открыто. С другой стороны, она так вела себя не на глазах у других аристократов.

— Знаешь, есть у меня небольшое подозрение, что ничего хорошего после этих слов меня не ждёт, — улыбнулся я и почувствовал аромат её духов. Сладкий клубничный аромат — её любимый. — Откуда такая радость?

— У меня просто хорошее настроение, — хитро улыбнулась девушка, после чего отпустила мою руку и шагнула назад.

— Просто так кошки в лес не ходят, — подметил я и добавил: — Тем более ты выглядишь так, словно у тебя подвернулась возможность сказать Винсенту: «А я предупреждала».

— Вообще, вчера так и произошло, — весело улыбнулась Алиса. — Я ему сто раз сказала, что, если жареную картошку во фритюре залить литром острого соуса, ничего хорошего его не ждёт. Он ссылался на то, что у него крепкий желудок и вообще он обладает устойчивостью к любым ядам. Как можешь догадаться, он слёг в лазарет с болью в животе.

— Ты, видимо, совсем плохо знаешь Винсента, — сложил я руки на груди и покачал головой. — Его желудок способен без проблем переваривать камни. Что ему какой-то острый соус? Это он нарочно его нажрался, чтобы потом симулировать боль. А симулировал он её затем, что не хотел идти на занятия и имел желание побольше отоспаться после нашей с ним тренировки

— Так… ах он хитрый лис! — резко изменилась в лице Алиса. — И главное, мне жаловался, как ему плохо и зачем он только так себя наказывает…

— В нём пропадает актёр большого театра, — пошутил я, после чего злорадно потёр ладони. — Ничего, если захочешь отомстить, принеси жареные кабачки и сядь рядом с ним. Он даже их запаха терпеть не может.

— А он точно не догадается, что это ты меня на такое надоумил? — с небольшим сомнением в голосе спросила Алиса.

— Ещё как догадается, — усмехнулся я. — На то и расчёт. Нечего занятия прогуливать. Тем более это для его же блага. Потом будет жаловаться, что ему оценки занижают. Впрочем, проехали. Пойдём, завтрак сам себя не съест.

— Тогда по дороге расскажу, — ответила девушка и зашагала вслед за мной. Правда, шаг из-за эмоций, так и бурлящих в ней, был чуть ли не подпрыгивающий. — Если без подробностей, я новое заклинание изучила. Такое, что, если попадёт, ни одному монстру мало не покажется. Те же взрывные стрелы ни в какое сравнение с ним не идут! А как у наставника глаза округлились, ты бы видел.

— Звучит, мягко говоря, угрожающе, — повернул я голову в сторону Алисы. — Покажешь потом?

— Обязательно, — весело улыбнулась моя подруга. — Только мишень потребуется побольше и покрепче, а то от обычного манекена ничего не осталось.

После слов Алисы я невольно задумался о том, что мне самому не хватает в арсенале убойных заклинаний. Нет, комбинация воды и молнии, в целом, очень полезная, но она далеко не всегда может сработать.

В теории я могу создать такое же копьё, которое демонстрировала Виолетта, но в моём исполнении оно явно будет уступать. Я могу влить много маны и сохранить форму, но тогда будет страдать скорость. Без неё снизится убойная мощь, да и попробуй тогда ещё попасть им в цель.

В целом, я мог попробовать сначала создать копьё, затем удерживать его в воздухе, добавить к нему новые печати и только потом атаковать. Только на практике это заняло бы целую кучу времени, и не факт, что я не потерял бы контроль над заклинанием. Хотя…

А что мне мешало сначала создать ледяные копья, а затем добавить к ним печати и вернуть контроль? Лёд — это ведь та же призываемая мной вода. При таких условиях ничего не стоило заманить тварь в ловушку, после чего атаковать её градом заклинаний. Мне даже ничего не пришлось бы кастовать.

Правда, время действия самих печатей всё равно будет ограничено. Снарядов тут не напасёшься, но факт остаётся фактом: это вполне реализуемо. Надо будет про…

Шевард Балтер сидел в своей комнате, в родовом поместье, и глядел в окно на то, как падают снежинки. Они медленно кружились в воздухе, опускались на подстриженные кусты, каменные дорожки и крыши хозяйственных построек, постепенно укрывая всё вокруг тонким белым слоем.

В поместье всё шло своим чередом, словно за последние месяцы ничего не изменилось. Только сам Шевард уже больше часа сидел неподвижно, подперев подбородок кулаком, и вновь прокручивал в голове события, которые привели его сюда посреди учебной недели.

На столике возле кресла стояла чашка давно остывшего чая, к которому Шевард не думал притрагиваться. Его занимали совсем другие мысли. В частности, как он умудрился допустить самую большую ошибку в своей жизни.

А ведь всего-то требовалось держаться подальше от Энкрида Эйзенхорна и не втягивать его в разборки с Виолеттой.

Главной ошибкой стало то, что Шевард слишком легкомысленно отнёсся к Нулёвке. Зря он поверил слухам, не удосужившись узнать о нём побольше, прежде чем втягивать в свой план.

Маркиз устало потёр брови и откинулся назад, вновь вернувшись мыслями к прошлому.

Всё началось с Виолетты Эгремонт. Среди всех детей барона она была его любимицей. Эдмунд мог сколько угодно пытаться скрывать своё отношение, но поступки говорили сами за себя.

Финансовое положение Эгремонтов уже много лет оставляло желать лучшего. Предприятия почти не приносили прибыли, нападения на конвои срывали поставки, а на восстановление повреждённого имущества постоянно уходили последние свободные средства.

Несмотря на это, барон сумел отправить дочь в одну из лучших Академий империи и продолжал оплачивать её обучение. Шевард не сомневался, что Эдмунд особенно сильно ратовал за будущее Виолетты и видел в ней задатки по-настоящему сильного мага. Такого, какого в их семье не было уже несколько поколений. Правда, потенциально, но тем не менее.

Впрочем, дело заключалось не только в магии. Столичная Академия собирала в своих стенах детей самых влиятельных аристократов Амрателя. За несколько лет Виолетта могла обзавестись друзьями и знакомыми, а затем использовать эти связи для помощи своему роду.

Эдмунд наверняка рассчитывал хотя бы на такой исход, когда тратил огромные деньги на её обучение. Даже дружба с наследником небольшого, но богатого рода могла открыть Эгремонтам новые возможности.

А уж если бы Виолетта кому-то приглянулась в романтическом плане, то весь многолетний план по подчинению их земель мог пойти коту под хвост.

Шевард прекрасно это понимал и собирался лишить их последней надежды. Только ему и в голову не могло прийти, что в итоге он собственными руками поможет дочери барона найти именно того человека, который вытащит её семью из долговой ямы.

С начала первого семестра всё складывалось так, как задумал Шевард. Он делал всё, чтобы, по сути, затравить Виолетту и не позволить ей сблизиться с другими учениками.

Для этого не требовалось открыто угрожать каждому, кто пытался с ней заговорить. Достаточно было несколько раз напомнить окружающим, что Эгремонты являются соседями Балтеров, а отношения между родами с давних пор оставались весьма натянутыми.

Остальное высокородные ученики понимали с полуслова и не горели желанием портить отношения с родом Балтер. Как итог, одни перестали разговаривать с девушкой, другие не садились рядом с ней в столовой, а третьи и вовсе начали повторять колкости Шеварда, желая заслужить его расположение.

Надо сказать, успех не заставил себя ждать. Всего за месяц Виолетта перестала общаться даже с одноклассниками, всё свободное время проводила в одиночестве и опускала взгляд, стоило Шеварду появиться поблизости.

Девушка больше не пыталась спорить с ним и никак не отвечала на насмешки. Всё, что ей оставалось, так это учиться и тренироваться, строя иллюзии, что однажды она станет настолько сильным магом, что сможет дать отпор Балтерам.

Пальцы Шеварда медленно сжались на подлокотнике кресла. Наивность девушки до сих пор вызывала у него раздражение.

Даже если Виолетта станет сильным магом, что она одна сможет сделать против целого рода? Убить парочку наёмных убийц? Защитить один конвой? Разобраться с какой-нибудь тварью, кошмарящей поселение? Или она решила в одиночку напасть на родовое поместье? Идиотка.

У Балтеров имелись армия, деньги, земли и десятки вассальных семей. Один маг ничего не изменит, особенно, если за его спиной стоит ослабленный род, неспособный самостоятельно справиться даже с собственными долгами.

Шевард хотел наглядно доказать ей это, уничтожить последние крупицы надежды и заставить признать очевидное. Ему хотелось поскорее сломать девушку, чтобы её отцу не осталось ничего иного, кроме как принять предложение Балтеров о вассалитете.

Именно тогда маркизу пришла мысль использовать «Нулёвку».

По слухам, Энкрид Эйзенхорн совершенно не обладал магической чувствительностью и не мог самостоятельно сотворить даже простейшего заклинания.

Всё, что Нулёвка мог делать — прилежно учиться. С этой задачей, как ни крути, парень справлялся отлично.

Энкрид проводил много времени в библиотеке, прекрасно разбирался в теории и даже пользовался уважением некоторых преподавателей.

Только из-за таких успехов и поведения ещё больше учеников считали его изгоем, который оказался в Академии исключительно благодаря положению своего рода. Многие завидовали его оценкам и похвалам со стороны наставников, что играло маркизу только на руку.

Для плана Шеварда более подходящей кандидатуры нельзя было и представить. С одной стороны — умный ученик, который наверняка согласится продемонстрировать свои знания. С другой — бездарь, которого ничего не стоит поставить на место.

План казался простым и почти гениальным. Шевард собирался одним выстрелом убить двух зайцев. Энкрид должен был взяться за обучение Виолетты, после чего девушка проиграла бы публичное состязание.

Перед собравшимися учениками стало бы очевидно, что никакого скрытого таланта у неё нет, а мечты стать сильным магом так и останутся мечтами.

Заодно все увидели бы, что знания Нулёвки яйца выеденного не стоят. Можно сколько угодно заучивать магические формулы, читать древние книги и получать высокие оценки, но всё это не имеет смысла, если человек не способен применить теорию на практике.

После победы положение Шеварда в Академии только укрепилось бы. Чем чаще аристократа обсуждали, тем больше людей хотели оказаться рядом с ним.

Одни искали покровительства влиятельного рода, другие надеялись завязать полезные знакомства, а третьи были готовы стать приспешниками лишь ради возможности находиться рядом с будущим главой Балтеров.

Из таких людей можно было сформировать собственное окружение ещё до окончания учёбы. Они собирали бы информацию, выполняли поручения и создавали нужное мнение среди остальных учеников.

А если ещё добавить к этой формуле то, что другие равные ему аристократы начнут больше его уважать… Да, это определённо принесло бы очень много пользы роду.

Стать врагом самого Энкрида Шевард не боялся. Кто в здравом уме стал бы заступаться за бездаря, который проиграл обычное академическое пари? Произошедшее даже полноценной обидой назвать было бы сложно. Так, небольшие разборки между учениками, не стоящие внимания взрослых.

Даже если бы отец Шеварда узнал обо всём и решил отчитать сына за лишний риск, возможная выгода с лихвой перекрыла бы неприятный разговор.

Кто же в здравом уме мог подумать, что всё обернётся полным крахом?

Шевард оторвал взгляд от окна и посмотрел на подлокотник. Он сжимал его с такой силой, что дерево треснуло. Проклятый Энкрид…

Он проиграл пари перед учениками, которых сам же позвал посмотреть на состязание. Виолетта превзошла его в контроле, использовав незнакомый способ создания ледяных игл. И ведь вместо того, чтобы принять поражение и сохранить лицо, Шевард позволил раздражению взять верх, обвинил девушку в жульничестве и начал угрожать ей именем своего рода.

Энкрид воспользовался этим без промедления. Он встал между Шевардом и Виолеттой, назвал её своим другом и спокойно предложил проверить, решатся ли Балтеры выступить против Эйзенхорнов.

После этого любое дальнейшее давление на девушку могло превратить обычное пари в полноценный конфликт между родами. Шеварду оставалось только уйти под шёпот собравшихся учеников, чувствуя на спине их взгляды.

Уже через несколько дней последствия поражения стали очевидны. От него отвернулось несколько человек. Один перестал появляться рядом, сославшись на дополнительные тренировки. Второй внезапно решил сосредоточиться на учёбе. Третий продолжал приветствовать Шеварда в коридорах, но при любой попытке завязать разговор находил причину уйти.

Даже оставшиеся приспешники больше не смотрели на маркиза с прежним восхищением. Они выполняли его просьбы, смеялись над шутками и сопровождали в столовой, но теперь внимательнее следили за словами и старались не вмешиваться, когда речь заходила об Энкриде.

Однако потерянная репутация стала лишь началом проблемы. Энкрид продолжил общаться с Виолеттой, познакомил её со своими друзьями и окончательно вытащил из столь тщательно созданной Шевардом изоляции.

Девушка перестала опускать взгляд при его появлении. На занятиях она уверенно отвечала преподавателям, разговаривала с другими учениками и вела себя так, словно мнение Балтеров больше не имело для неё никакого значения.

Будто этого было мало, не прошло и месяца, как Эйзенхорны заключили союз с Эгремонтами.

Шевард резко поднялся из кресла и подошёл к окну. Ладонь упёрлась в холодное стекло, а сам он с трудом сдержался, чтобы не сломать раму.

Действия Шеварда не только помогли Виолетте найти друга, но и привлекли внимание Эйзенхорнов к бедственному положению её семьи. Теперь у барона внезапно появились деньги, новые торговые пути, строящаяся инфраструктура и ценный союзник.

Все многолетние усилия Балтеров могли пойти прахом, учитывая, что Эгремонты могли стать вассалами своих союзников.

В итоге отец Шеварда вызвал его в родовое поместье и жёстко отчитал в своём кабинете.

— Ты хотел ускорить принятие вассалитета, но вместо этого собственными руками подарил Эгремонтам союз с Эйзенхорнами. Ты потерял часть сторонников, подставил имя нашего рода и привлёк внимание людей, которые прежде не собирались вмешиваться в наши дела, — отец медленно поднялся из кресла и обошёл стол. — Объясни мне, Шевард, какую часть своего плана ты считаешь успешной. Я внимательно выслушаю хотя бы один разумный довод. Пока что я слышу от тебя только оправдания.

— Мне нечего сказать, — произнёс Шевард, понимая, что любые доводы могут сделать только хуже.

— Глава рода обязан видеть последствия раньше, чем они превращаются в проблему. Слова о том, что ты чего-то не мог предположить, оставь для слуг, забывших выполнить приказ, — мужчина сделал шаг назад. — Ещё одна ошибка подобного масштаба, и я начну готовить к наследованию другого твоего брата. У меня достаточно сыновей, Шевард. Не заставляй меня выбирать того, кто не проигрывает всё из-за желания покрасоваться перед толпой.

После этих слов Шевард впервые всерьёз задумался, что может лишиться права занять место главы рода. Раньше отец наказывал его, ограничивал расходы, увеличивал количество тренировок и давал неприятные поручения, но никогда не ставил под сомнение положение наследника. Теперь же всё изменилось. Одно неудачное пари превратилось в угрозу будущему, которое Шевард с детства считал своим.

Он убрал ладонь от холодного стекла и выпрямился.

Проигранное состязание забудется. Репутацию всегда можно вернуть грамотными поступками. Доверие отца можно снова завоевать, если грамотно разыграть карты. Главное теперь — перестать действовать вслепую.

Энкрида Эйзенхорна больше нельзя считать безобидным бездарем. Это полноценный враг, с которым нельзя церемониться. Если и действовать жёстко, то сейчас. Причём так, чтобы у него больше не возникло желания дружить с Виолеттой.

Он должен понять, что у любого выбора есть свои последствия.

Недолго думая, Шевард достал телефон, включил дисплей и открыл контакты. Его взгляд остановился на имени Роланд Хартвуд.

Что ж, видимо, самое время принять предложение княжича.

До столовой мы добрались как раз к тому моменту, когда основной поток учеников уже успел разойтись по аудиториям. Я слегка удивился этому, поскольку привык приходить в числе первых.

Мы взяли по подносу, выбрали завтрак и уселись за стол. Винсента и Виолетты не было, поэтому мы не стали их дожидаться и принялись завтракать. Всё-таки горячая еда вкуснее холодной, особенно зимой.

— Итак, раз уж мы решили вечером выбраться из Академии, осталось понять, куда именно пойдём, — я разрезал вилкой кусок запеканки. — Только давай сразу исключим места, где придётся два часа стоять в очереди или проталкиваться через толпу.

— Тогда вариантов становится намного меньше, — Алиса подперла подбородок ладонью и на несколько секунд задумалась, водя взглядом по тарелке. — Недавно в столице открыли новый парк аттракционов. Судя по фотографиям, там есть огромное колесо обозрения, горки и даже башня, с которой людей сбрасывают вниз в специальных креслах. Только добираться туда будем долго и покататься не успеем.

— Аттракцион с башней звучит интересно, — я отпил немного горячего какао и вернул стакан на стол. — Винсенту бы точно понравилось. Зная его, он ещё попросил бы отключить защитные крепления, чтобы ощущения были ярче.

— Было бы смешно, если бы это не было правдой, — Алиса прикрыла рот пальцами, но тихий смех всё равно прорвался наружу. Она несколько раз качнула головой и продолжила: — Думаю, идти в ресторан тоже нет смысла. Здесь нас и так хорошо кормят, а ехать в город ради того, чтобы снова сесть за стол и разговаривать, мягко говоря, такое себе удовольствие.

— Трудно не согласиться, — я кивнул, после чего посмотрел на подругу. — Пойдём в парк возле озера. Сейчас не сезон, людей там должно быть немного. Сможем спокойно прогуляться и побыть вдвоём, наедине, как ты и хотела.

Вилка в пальцах Алисы замерла, так и не коснувшись тарелки. Она медленно подняла на меня взгляд, затем отвела его в сторону и поправила прядь волос, хотя та и без того лежала ровно.

— Неправда, я такого не говорила, — она принялась старательно рассматривать пустую стену. — Ты сам озвучил эту мысль.

Я решил не напоминать детали того разговора. Зачем ещё сильнее смущать девушку в такой ситуации? Тем более я и сам был вполне не против провести с ней время.

— Тем не менее моё предложение остаётся в силе, — я не скрывал улыбки. — Разве не приятно зайти в кафе, взять по стакану горячего шоколада и гулять вдоль берега, созерцая звёзды на небе?

— А я и не подозревала, что внутри тебя спит романтик, — Алиса перевела взгляд в мою сторону и кокетливо улыбнулась. — Ты, как обычно, полон сюрпризов.

— Так говоришь, будто в моих словах есть что-то странное, — я пожал плечами, после чего вновь отпил какао.

— В том-то и дело, что от тебя подобное слышать непривычно, — девушка улыбнулась на этих словах. — Из нас четверых ты самый прагматичный, поэтому от тебя непривычно слышать такие слова.

— Одно другому не мешает, — немного подумав, ответил я. — Раз на то пошло, мне особенно сильно нравится смотреть издалека на огни большого города…

Мы с Алисой весело беседовали ещё минут десять. Наши друзья не торопились появляться, так что мы решили не задерживаться в столовой. Мы встали и взяли пустые подносы, чтобы отнести их к выходу.

Однако интуиция внезапно забила тревогу. Я отвлёкся от того, что говорила Алиса, и быстро осмотрелся.

Среди немногочисленных учеников, проходивших между столами, мой взгляд зацепился за незнакомого парня с полным подносом еды в руках. Самый обычный, ничем не примечательный ученик.

Только свободных столов рядом с ним хватало, но сам парень не торопился за них садиться и почему-то прямиком шагал в нашу сторону.

Пару месяцев назад я, скорее всего, не обратил бы внимания на такое поведение. Подумаешь, может, человек привык есть в определённом месте. Мы с Алисой и сами постоянно садились за один и тот же стол.

Только благодаря тренировкам я научился в какой-то мере считывать намерения людей, прямо как тогда, в клубе. Этот человек явно шёл к нам не с добрыми намерениями. Или, точнее, ко мне. Вопрос только — зачем?

— Алиса, отойди немного в сторону, — тихо сказал я, будучи уверенным, что незнакомец ничего не услышит.

Моя подруга не стала спорить и молча послушалась меня. Умница.

Я как ни в чём не бывало шагал вперёд, делая вид, что не замечаю парня. Ровно в тот момент, когда между нами оставалась всего пара метров, он слегка опустил правое плечо, крепче ухватился за край подноса и ускорился ровно настолько, чтобы со стороны всё выглядело случайностью.

Похоже, парень решил, что, если испачкать мне одежду, это непременно опозорит меня на всю Академию. Как по-детски. А ведь этому учащемуся на вид все восемнадцать, уже должна быть голова на плечах.

Я плавно шагнул в сторону и увернулся от летящего в мою сторону незнакомца. Поднос выскользнул из его рук, тарелка перевернулась в воздухе, а следом раздался грохот. Парень, к моему небольшому удивлению, тоже грохнулся на пол.

Падая, незнакомец успел выставить ладонь, отвернуть лицо от осколков и практически не удариться коленом, по крайней мере, он смог смягчить удар. Назвать его неуклюжим у меня язык не поворачивался, с такой-то реакцией.

Незнакомец резко поднялся, оттолкнувшись ладонью от пола, и стряхнул с рукава кусочки еды. Я, в свою очередь, внимательнее его изучил.

Высокий, широкоплечий, с короткими светлыми волосами и аккуратно уложенной чёлкой. Сомневаюсь, что парень пренебрегал физическими тренировками.

Не припоминаю, чтобы мы прежде встречались. Значит, дело либо в моей семье, либо в тех конфликтах, которые успели накопиться вокруг меня за последние месяцы.

Из размышлений меня быстро вырвал его голос:

— Вы совсем ослепли, Эйзенхорн⁈ — незнакомец с силой расправил испачканный рукав и шагнул ко мне. А он неплох, быстро привлёк внимание толпы. — Вы намеренно толкнули меня, испортили форму и устроили это представление перед другими учениками. Думаете, громкая фамилия позволяет вам вести себя как заблагорассудится?

Нет, поторопился я, конечно, с похвалой. Парень явно переигрывал. Мог бы обойтись первой фразой и заявлением о том, что я его толкнул. Остальные его слова звучали как полный фарс.

Я не торопился отвечать. Вокруг уже собирались зрители. Кто-то приподнялся из-за стола, кто-то шептался с соседом, а несколько учеников откровенно вытянули шеи, стараясь не пропустить ни слова. Ещё бы, такое шоу не каждый день увидишь.

— Кого вы пытаетесь обмануть? — первой вмешалась в разговор Алиса. — Я своими глазами видела, что Энкрид вас даже пальцем не коснулся.

— Да, конечно, не коснулся, — саркастично ответил незнакомец. — И совершенно точно вы не пытаетесь выгородить своего друга. Может, кто-то ещё способен подтвердить ваши слова? Что-то я таких не наблюдаю.

— Алиса, не стоит, — я медленно моргнул, после чего спокойно подошёл и встал напротив незнакомца. — Вместо того чтобы надрывать горло на всю столовую, лучше бы представились.

— Граф Леонард Вельгард, — неохотно произнёс ученик.

Возразить на мои слова он не мог. В какую бы ситуацию ни попал аристократ, он должен был соблюдать приличия. Особенно в присутствии такого количества других аристократов. Да и высокий титул как бы обязывает быть умнее.

— Что ж, Ваше Сиятельство, могу только посочувствовать вашей координации, — я сложил руки на груди и покачал головой. — Могу с той же уверенностью сказать, что никто в столовой не видел, чтобы я вас задевал. Я также могу подметить, что вы пытаетесь оправдать свою неуклюжесть, но какой в этом смысл? Учитывая ваш гонор, вряд ли вы захотите принимать очевидное за правду.

За реакцией любопытных аристократов я не следил, сконцентрировав всё внимание на Леонарде. У него от услышанного аж вздулись вены на висках.

Он медленно сжал кулаки, а с его рукава на пол упал кусочек зелени из супа.

— Извиняться за то, чего я не делал, я не собираюсь, — я слегка склонил голову набок и произнёс это снисходительным, намеренно провоцирующим тоном. — Так чего вы хотите от меня услышать?

Вельгард расправил плечи, быстрым движением поправил испачканную форму и обвёл взглядом собравшихся учеников. Похоже, именно этих слов он и ждал. На его губах появилась тонкая улыбка, а правая рука легла на грудь рядом с родовым гербом.

— Я, граф Леонард Вельгард, по всем правилам Академии вызываю вас на магическую дуэль! — громко заявил он, так, чтобы его услышали даже у дальних столов. — Вы ответите за нанесённое мне оскорбление перед всей Академией!

— Хорошо, — коротко ответил я. — Я принимаю вызов.

— Принимаете? — недоумённо переспросил Леонард.

Не ту реакцию он ожидал, ох не ту. Но зачем так-то уж открыто показывать свои намерения? Мне даже стало немного стыдно за него. Но только немного.

— Что-то до вас мои слова долго доходят, Ваше Сиятельство, — я ухмыльнулся, продолжая говорить всё с тем же нарочито снисходительным тоном. — Магическая дуэль так магическая дуэль. Я принимаю вызов.

— Зря вы так радуетесь, — ответил мне граф. — На арене вы совсем по-другому запоёте, отвечая за свои слова и действия. Сегодня, в…

— Раз вы бросили мне вызов, я вправе сам выбрать время и место боя, — я протянул ладонь вперёд, оборвав речь парня. — Через два дня, после занятий. Встретимся на арене. Не забудьте привести секунданта.

— Надеюсь, вы сохраните эту самоуверенность, когда выйдете против меня, — сказал Леонард, после чего развернулся и зашагал в сторону выхода.

Во всей столовой, если не считать едва слышных шепотков, повисла тишина. Какой-то незнакомый мне преподаватель как раз собирался вмешаться в ситуацию, но, увидев, что конфликт разрешён, не стал ничего предпринимать.

— Вот ведь гад, — вслух сказала Алиса, причём достаточно громко, чтобы услышали другие. — Будь моя воля, я бы его…

— Не бери в голову, — сказал я и бросил взгляд на подругу. Выглядела она взволнованно, хотя внешне это никак не показывала. — Не он первый, не он последний. К тому же у меня есть план.

— Только не говорите, что я опять всё пропустил! — услышал я голос Винсента и спустя мгновение увидел его самого. — Вот как знал, что нужно было пораньше сбежать из этого лазарета! Так, а что случилось с тем напыщенным индюком?

— Умеешь ты, конечно, подбирать выражения, — тяжело вздохнула Алиса.

— Ты его сама минуту назад его обзывать собиралась, — я поднял ироничный взгляд на подругу.

— Это другое, ты не понимаешь, — Алиса использовала в ответ железобетонный аргумент, на который, пожалуй, не существовало ответа.

— Да какая к чёрту разница? — Винсент закатил глаза, ничуть не обращая внимания на то, что на нас смотрели десятки пар глаз. — Что-то вы совсем недовольные стоите. Пойдём. Ещё раз позавтракаете, спустите пар, а там расскажете, что произошло и во что Энкрид опять вляпался.

— Куда в тебя столько лезет… — удручённо ответила Алиса и, как мне показалось, напрочь забыла о том, что случилось. Всю взволнованность как рукой сняло. — И кто бы говорил про «вляпался». Сам в прошлом семестре дрался чуть ли не каждый день.

— Что было, то случилось, чего уж тут обсуждать, — парень отмахнулся рукой и стремглав направился в сторону еды.

Что ни говори, а у Винсента прямо талант поднимать окружающим настроение своей жизнерадостностью.

После нашего с Алисой рассказа Винсент, мягко говоря, остался не в восторге от услышанного.

— Практически ничего не знаю об этом Леонарде, — наконец произнёс Винсент, нахмурив брови и переведя взгляд с меня на Алису. — Кажется, пару раз видел его в коридорах и один раз на тренировочной площадке, но мы не пересекались. Разные курсы, как ни крути. Только тут явно чем-то грязным попахивает.

— Чем именно? — уточнила Алиса.

— Вот сама подумай. Никто в здравом уме не станет вот так подходить к наследнику рода Эйзенхорнов посреди столовой, намеренно провоцировать его и сразу же бросать вызов на дуэль, — он покачал головой. — Особенно, если они до этой встречи вообще не знали друг друга. Слишком странно и подозрительно.

Он подцепил вилкой кусок мяса, но так и не отправил его в рот. Вместо этого Винсент снова положил вилку на тарелку и, подавшись вперёд, сцепил пальцы перед собой.

— Вот что я думаю. Первый вариант: кто-то решил отомстить мне через моих друзей. Со мной связываться напрямую не захотели, поэтому выбрали цель послабее и решили ударить туда, где будет больнее.

— Цель послабее? — Алиса медленно повернула голову в его сторону. Её пальцы замерли на ручке чашки, а брови сошлись на переносице. — Ты сейчас Энкрида имеешь в виду?

— Я же не говорю, что Энкрид слабак. Среди высокородной молодежи хватает людей, которые считают себя великими интриганами, хотя на деле такие не способны даже собственные шнурки завязать без помощи слуг, — Винсент усмехнулся. — Не могут они сложить два плюс два. Им не приходит в голову, что, если Энкрид постоянно побеждает в драках, причём когда у его противников численное преимущество, то это неспроста.

— Винсент, я про другое, — Алиса тяжело вздохнула и посмотрела на меня. — Род Эйзенхорнов достаточно влиятелен, чтобы такая месть обошлась слишком дорого. Никто в здравом уме не стал бы рисковать.

— Вот поэтому я и сказал, что это первый вариант, — Винсент поднял обе ладони, словно защищаясь от её взгляда, после чего потянулся к стакану и сделал несколько больших глотков газировки. — Но тут вынужден согласиться. Первый вариант выглядит так себе.

— А что по второму? — поинтересовался уже я.

— Думается мне, это дело рук Шеварда Балтера. Помнишь ещё такого? Он несколько месяцев точит на тебя зуб, а после истории с Виолеттой наверняка спать спокойно не может. Подговорил графа, пообещал ему что-нибудь, а сам теперь сидит в стороне и ждёт результата. Как пить дать, говорю. Всё же он выше его по статусу и мог что-то пообещать, на что молодой граф повелся.

Мой друг со стуком поставил стакан на стол и сжал кулак так, что побелели костяшки пальцев. Несколько учеников за соседним столом покосились в нашу сторону, но тут же отвернулись, стоило ему встретиться с ними взглядом.

— Винсент, спокойнее, — обратился я к другу.

— Спокоен я. Просто бесит он меня, — парень фыркнул, затем посмотрел мне в глаза и тихо продолжил: — Давай поймаем этого Вельгарда и как следует его изобьём. Вытянем из него информацию, потом найдём Шеварда и тоже всыплем ему по полной, чтобы жизнь малиной не казалась. А то чего это он один играет в свои грязные игры? Пора бы уже ответить ему тем же и доходчиво объяснить, что друзья у Энкрида имеются не только для совместных завтраков.

— Винсент, ты хоть иногда можешь сначала подумать, а уже потом предлагать кого-нибудь избить? — Алиса поставила чашку на блюдце и выпрямилась, собираясь продолжить, однако я заговорил раньше.

— Дуэль уже назначена, — я опёрся локтями о стол, обвёл взглядом столовую, после чего посмотрел на друга. — Если Леонарда сейчас изобьют, подозрения сразу падут на нас. Этого вполне хватит, чтобы развязать руки дисциплинарному комитету и поднять вопрос о нашем исключении. А уж желающие такой нам участи обязательно найдутся.

— Твоя правда, — не стал спорить мой друг.

— Учти, доказательств причастности Шеварда у меня нет, — добавил я. — Следуя твоей логике, графа с тем же успехом мог подговорить Роланд или вообще кто угодно, кому мой род хоть сколько-то перешёл дорогу.

— Ну не прямо кто угодно, — Винсент покачал головой и подпёр подбородок большим пальцем. — Вызвать Нулёвку на дуэль, уж извини за прямоту, это позор. Это огромные репутационные потери. Да над ним все одноклассники начнут издеваться, что он настолько боится сражаться, что бросил вызов не магу. Это что надо такое предложить, чтобы согласиться на подобное?

— Кстати, да, — согласилась Алиса и убрала за ухо выбившуюся прядь волос. — Что ему или возможному нанимателю принесёт эта дуэль? Академия не позволяет аристократам убивать друг друга. Если Энкрид проиграет, то для него практически ничего не изменится. Как-то это всё странно.

— Или он намеревается его убить или в лучшем случае покалечить, — сухо предположил Винсент.

— Да как тебе… — Алиса хотела что-то сказать, но я их остановил, чтобы этот разговор не перерос в ссору.

— Не будем делать раньше времени выводов. Тем более что здесь полно ушей, — я спокойно взял чашку и допил уже остывший чай. Винсент сразу подался вперёд, а Алиса замерла, не успев убрать руку от волос. — У меня есть план. Иначе бы я так просто не согласился на дуэль. Вам ничего делать не нужно. Единственное, Алиса, наш с тобой поход на озеро придётся отложить.

— Хорошо. Я понимаю, — она опустила взгляд. Девушка не выглядела расстроенной, но и так было понятно, что ей все это не нравится.

— Я наведу справки про этого Леонарда Вельгарда. Поспрашиваю знакомых, может, они что-нибудь знают, — сказал Винсент и бросил взгляд на Алису.

— Да, я тоже. Хорошая идея, — сразу же приободрилась девушка.

— Спасибо вам за поддержку, — я улыбнулся, оценив их инициативу, после чего встал из-за стола и добавил: — Пойду разбираться с проблемой. Передавайте Виолетте привет.

Я краем глаза заметил, что Алиса хотела что-то сказать, но не стала. Винсент, в свою очередь, помахал рукой и пожелал удачи в решении вопроса. Приятно было знать, что он не сомневался во мне и моей силе.

Стоило мне выйти из столовой, как я внезапно снова встретил своего знакомого, Кирта Пемброка. У него прямо талант появляться тогда, когда его совсем не ждут.

Я окинул Кирта внимательным взглядом и почти сразу заметил одну странность. Уголки губ оставались неподвижны, взгляд сохранял привычное спокойствие, но сам он был в приподнятом настроении.

Интересно, как это у него получается?

— Каждая наша встреча превращается в какую-то шутку судьбы, Ваше Сиятельство, — произнёс Кирт, остановившись в нескольких шагах от меня. Он заложил руки за спину и слегка качнулся с пятки на носок, будто мы встретились здесь совершенно случайно и он никуда не торопился. — Начинаю подозревать, что мир намеренно не позволяет нам спокойно поговорить.

— О чём это вы? — спросил я, прислонившись плечом к стене. Меня ничуть не удивило то, что он решил не здороваться. Эти формальности сейчас были ни к чему. — Вроде бы ничего особенно необычного сейчас не происходит. Если, конечно, не считать очередную попытку втянуть меня в неприятности.

— Вот именно это я и имею в виду, — Кирт перевёл взгляд на прошедших мимо студентов и подождал, пока они отойдут подальше. — Каждый раз, когда мы встречаемся, что-нибудь мешает полноценному разговору. При первой встрече это был появившийся наставник. Во время второй мне пришлось остаться, чтобы проследить за оказанием помощи дуэлянту, с которым сражался ваш друг Винсент. Во время третьей меня ждала важная встреча, а на вас устроили нападение.

— Иронично, — только и ответил я.

— Если так продолжится, в следующий раз рядом с нами обрушится потолок или откроется проход в Подземелье, — парень усмехнулся и бросил взгляд в сторону дверей столовой.

Причудливая, конечно, у Кирта фантазия… С другой стороны, может, это его собственная философия, согласно которой любые случайности обладали особым значением. Кто ж его знает.

— Полагаю, нынешняя встреча связана с инцидентом в столовой? — я оттолкнулся от стены и выпрямился. — Очень сильно сомневаюсь, что вы проходили мимо и, случайно заметив меня, вдруг решили обсудить превратности судьбы.

— По воле случая я числюсь в рядах дисциплинарного комитета. По крайней мере, так утверждают документы, которые мне приходится регулярно подписывать, — Кирт достал из внутреннего кармана небольшую записную книжку, покрутил её в пальцах и снова убрал. — Проигнорировать случившееся комитет никак не может.

— Ожидаемо, — я кивнул, ожидая услышать продолжение.

— В столовой находились преподаватели и несколько десятков свидетелей, а значит, уже через несколько часов комитет получит множество показаний, половина из которых будет противоречить другой половине, — Кирт указал пальцем на двери, после чего перевёл взгляд на меня. — Я решил действовать на опережение, чтобы мои уважаемые коллеги не попытались несправедливо осудить вас и представить зачинщиком конфликта.

Я несколько секунд молчал, обдумывая сказанное.

— Зачем вам это? — напрямую спросил я, не видя смысла ходить вокруг да около. — Стоит ли оно того, чтобы наживать себе проблемы и врагов среди других членов комитета?

Кирт так же на несколько секунд замолчал. Он провёл большим пальцем по краю рукава, поправляя едва заметную складку, после чего посмотрел мне прямо в глаза. Ни замешательства, ни желания отвести взгляд я не заметил.

— Я живу по собственным правилам и принципам, Ваше Сиятельство, — спокойно ответил он. — Иногда человек должен сделать правильный выбор не потому, что получит за него награду, а потому, что в противном случае перестанет уважать самого себя. Полагаю, в этом мы с вами похожи.

— Скорее уж, вы похожи на одного моего знакомого, — я сдержанно улыбнулся, вспомнив Лоркана. — Он тоже может кого угодно заговорить красивыми речами, но так и не дать прямого ответа.

— Сочту за комплимент, — Пемброк ни на секунду не растерялся, а затем указал ладонью на пустующую часть коридора и сделал шаг вперёд. — Заодно вы расскажете мне, что именно произошло в столовой. Приглашать вас на официальный «допрос» я желанием не горю. Особенно не хочется, чтобы со стороны всё выглядело так, будто я веду сына Маркуса Эйзенхорна под конвоем. К чему распространять эти нелепые слухи по Академии?

— А сейчас их, разумеется, совсем немного, — я едва заметно усмехнулся и поравнялся с ним. — После завтрака всегда полезно прогуляться. Только не рассчитывайте услышать какую-то захватывающую историю.

Мы неспешно двинулись по коридору. Ученики, попадавшиеся нам навстречу, приветствовали Кирта короткими кивками и старались не задерживаться поблизости. Видимо, репутация дисциплинарного комитета действовала лучше любых заклинаний.

Я пересказал произошедшее, не упуская ни слова Леонарда, а Кирт всё это время молча слушал и лишь изредка задавал уточняющие вопросы. Когда рассказ закончился, он замедлил шаг и провёл пальцами по подбородку.

— Я знаю, кто такой Леонард Вельгард, — произнёс Кирт, дождавшись, пока очередная группа студентов свернёт за угол. — Подлый магический воин и крайне неприятный человек. Он обучался владению множеством видов оружия: прямым коротким мечом, полуторным клинком, изогнутыми мечами, шпагой, рапирой, кинжалами и ещё несколькими разновидностями, названия которых я даже не запомнил.

— Не самый разумный выбор, — я посмотрел в потолок.

— Я тоже полагал, что из-за такой вариативности он не способен достичь настоящего мастерства ни в одном направлении, но это не так, — сказал Кирт, после чего я опустил взгляд в его сторону. — По меркам Академии, каждым из перечисленных видов оружия Вельгард пользуется на высоком уровне. Талант, не иначе.

— И в чём тогда заключается его подлость? — поинтересовался я. — Пока что вы описали опытного воина, который любит менять оружие.

— Практически все его противники покидают арену с тяжёлыми травмами, — Кирт убрал руки за спину, а его голос стал заметно тише. — Сломанные ноги, руки и рёбра считаются обычным результатом поединка с Вельгардом. Однажды он проломил череп сыну мелкого барона. Тот несколько недель провёл в коме, а целители до последнего не давали никаких гарантий. Как Леонарда после такого не исключили из Академии, для меня остаётся загадкой. Особенно учитывая слухи о том, что директор сам его недолюбливает из-за тех проблем, что молодой граф устраивает.

— И снова вы делитесь со мной информацией, потому что так правильно? — спокойно спросил я, чуть сбавив шаг. — Для обычного составления отчёта подробности о прошлых дуэлях Вельгарда уж точно не нужны.

— Потому что я хочу стать вашим секундантом, — без какой-либо паузы ответил он. — Считайте это официальным предложением.

Я остановился, заставив Кирта сделать ещё пару шагов, прежде чем он заметил это и повернулся ко мне.

Предложение, действительно, оказалось неожиданным. Секундант не просто присутствовал на поединке и следил за соблюдением правил. Его имя неизбежно связывали с одним из участников, а значит, он частично разделял последствия победы или поражения.

— Необычное решение, — заметил я, внимательно наблюдая за его лицом. — Если проиграю, ваша репутация только пострадает. Люди начнут говорить, что член дисциплинарного комитета не умеет выбирать правильную сторону.

В этот раз Кирт всё-таки улыбнулся. Улыбка вышла хитрой, почти лисьей, и совершенно не вязалась с его прежним невозмутимым выражением лица.

— Ваше Сиятельство, вы можете обдурить многих в этой Академии. Я бы даже сказал, абсолютное большинство, потому что далеко не все вообще задумываются о вещах, которые их напрямую не касаются, — он чуть наклонился ко мне, будто собирался поделиться особенно важной тайной. — Однако со мной этот трюк не пройдёт. Впрочем, можете не переживать. Ваш секрет я никому не стану раскрывать, даже если это будет сулить большие выгоды.

— И что же это за секрет? — спокойно поинтересовался я, не меняя выражения лица.

Мне было интересно, действительно ли Кирт о чём-то догадался или просто пытался вынудить меня выдать себя реакцией. Грамотный блеф часто приносил больше пользы, чем прямые вопросы. Особенно, если собеседник заранее считал, что его тайна раскрыта.

— Речь о притворстве, — продолжил Кирт, сохраняя хитрую улыбку. — Вам в любом случае придётся раскрыть карты, если не хотите проиграть на дуэли. Напомню, что Вельгард — умелый и опытный противник, который понимает, как использовать правила дуэли так, чтобы к нему претензий не было. После встречи с ним далеко не факт, что целители смогут поставить вас на ноги. Поэтому советую сражаться в полную силу и ничуть его не жалеть.

— О как, — заинтересованно протянул я. — Что ж, в чём-то вы правы. Без козыря в рукаве сложно победить.

Похоже, Пемброк, в самом деле, каким-то образом умудрился догадаться, что я скрываю свои возможности. Вопрос заключался лишь в том, насколько близко он подобрался к правде.

О рунной магии Кирт знать не мог, иначе наш разговор проходил бы совсем иначе. Скорее всего, он решил, что я каким-то образом умудрился стать сильнее, например, за счёт секретного родового ритуала или алхимии. Такое, пусть и редко, но практиковали в Амрателе. Да и кто откажется в здравом уме от семейных наработок, которые тем более делались именно под членов рода?

— У меня много догадок на ваш счёт, Ваше Сиятельство, — Кирт тихо рассмеялся, однако уже через мгновение его лицо вновь стало серьёзным. — Я привык наблюдать за людьми, сопоставлять мелочи и замечать то, на что остальные не обращают внимания. К тому же я доверяю своей интуиции, а она говорит, что дружба с вами — это лучший выбор из всех возможных. Так что вы думаете о моём предложении?

— Я, пожалуй, согласен, — после непродолжительных раздумий я протянул Кирту руку. — Однако у меня есть одно условие. Если секундант Вельгарда попытается прервать бой, посчитав происходящее нечестным, вы должны будете его остановить. Неважно, что именно случится на арене и насколько убедительными покажутся его доводы. Поединок должен продолжаться до тех пор, пока один из нас не признает поражение или не потеряет способность сражаться.

Впервые с момента нашего знакомства Кирт не сумел сохранить невозмутимость. Его протянутая рука замерла в воздухе, брови приподнялись, а губы слегка разомкнулись. Несколько секунд он молча смотрел мне в глаза, словно пытался понять, не решил ли я над ним подшутить.

Затем Пемброк медленно пожал мою ладонь, отвёл взгляд в сторону и провёл пальцами по подбородку. Видимо, перебирал в голове возможные причины столь необычной просьбы, но задавать лишних вопросов всё же не стал.

— Признаюсь честно, такого условия я не ожидал, Ваше Сиятельство. Вы умеете удивлять даже тогда, когда я уже считаю, что начал понимать ход ваших мыслей, — Кирт отпустил мою руку и снова убрал обе ладони за спину. — Впрочем, проблем возникнуть не должно. Я знаю, кто станет секундантом Вельгарда, и могу с уверенностью сказать, что этот человек не станет прерывать бой ни при каких обстоятельствах. Даже если Леонард будет лежать на земле и не двигаться, тот пальцем не пошевелит, чтобы остановить бой.

— Настолько между ними «тёплые» отношения? — я приподнял бровь и вновь двинулся по коридору, вынуждая Кирта последовать рядом. — Обычно секунданты стараются не допустить, чтобы их товарищ получил серьёзные увечья. Хотя после вашего рассказа я уже ничему не удивлюсь.

— Сложно сказать. Они друг друга терпеть не могут, но связаны какими-то обязательствами, о которых предпочитают не распространяться, — Пемброк придержал дверь перед двумя спешащими навстречу ученицами. Дождавшись, когда те пройдут, он продолжил: — В любом случае можете не сомневаться: никто не станет спасать его от последствий собственных решений.

В ответ я молча кивнул.

Встреча с Киртом оказалась намного полезнее, чем можно было предположить. Теперь у меня имелся не только подходящий секундант, но и хотя бы примерное представление о будущем противнике.

Со слов моего новоиспечённого секунданта, он был сильным воином. Одного моего «усиления тела» тут могло не хватить. Однако сейчас Леонард считал меня обычным Нулёвкой, который каким-то образом научился побеждать в драках. Пусть продолжает придерживаться этого заблуждения до самого начала боя.

— Я бы с удовольствием продолжил наш разговор и попытался узнать, что именно вы собираетесь показать на арене, однако вынужден вас покинуть, — Кирт вырвал меня из размышлений, после чего достал из кармана часы, посмотрел на циферблат и едва заметно поморщился. — Меня ждёт, увы, неизбежная бумажная волокита, а затем придётся объяснить коллегам, почему они не должны превращать обычный вызов на дуэль в полноценное расследование. Вам же советую побольше отдыхать и не тратить силы на бессмысленные тренировки. Завтра я сообщу, где именно состоится поединок, а послезавтра вечером, сразу после занятий, мы наконец решим этот конфликт.

— Благодарю за совет. Постараюсь хотя бы сегодня не оказаться в лазарете, хотя ничего обещать не могу, — я заметил, как уголки губ Кирта едва заметно дрогнули. — Тогда до завтра. Надеюсь, ваши коллеги окажутся достаточно благоразумны, чтобы не мешать нам разобраться самостоятельно.

Разойдясь с Киртом, я направился прямиком к директору. Ну а почему, собственно, и нет, если у нас довольно неплохие отношения за счёт моих научных наработок, которые лишь повышали престиж нашего учебного заведения.

Сам разговор занял не так много времени. Я подробно рассказал о произошедшем в столовой, упомянул прежние поединки Вельгарда и поделился подозрением, что этот вызов может оказаться лишь первым из целой череды подобных происшествий.

Раз кто-то решил проверять мои силы чужими руками, то после поражения Леонарда наверняка появятся новые желающие. Моим делом было предупредить Академию заранее, поскольку число покалеченных учеников в таком случае будет только расти.

Директор выслушал меня, несколько раз постучал пальцами по столу и так сильно нахмурился, что между его бровей появилась глубокая складка. Происходящее ему явно не нравилось, однако останавливать дуэль он не стал.

В целом, в такое сложно вмешаться без веских оснований. Как-никак дуэль — это одна из традиций нашего государства. Лишь потребовал соблюдать правила и не превращать арену в место для сведения кровных счётов.

Покидая его кабинет, я вновь задумался о словах Кирта. Если Пемброк сумел понять, что я скрываю часть своих возможностей, то директор наверняка тоже давно о чём-то догадывался.

Притворяться беззащитным Нулёвкой становилось всё сложнее. Значит, раскрыть часть сил прямо сейчас — можно назвать лучшим вариантом развития событий. На арене найдётся достаточно свидетелей, чтобы после победы никто больше не попытался проверить меня в тёмном коридоре или напасть, воспользовавшись численным преимуществом.

Но, что самое главное, с получением признания я смогу посещать новые, более опасные Подземелья вместе с друзьями. Есть у меня подозрение, что Система рано или поздно даст мне новое испытание, а снова лезть в опасность в одиночку я желанием не горел.

К тому же меня попросту туда не пустили бы ни гвардейцы, ни авантюристы, без доказательств того, что я могу за себя постоять. Глупые смерти самоуверенных юнцов никому не нужны.

Следующие два дня прошли на удивление спокойно. Леонард больше не попадался мне на глаза, а Кирт сдержал слово и сообщил, что бой пройдёт на одной из больших закрытых арен Академии. Как нетрудно догадаться, мест для зрителей там должно было более чем хватать.

Я не стал изматывать себя тренировками и ограничился повторением уже знакомых рунных знаков. К моменту окончания занятий чувствовал себя полностью отдохнувшим и был готов проверить задуманный план на практике.

Даже просто находясь в комнате ожидания, я слышал голоса учеников, пришедших посмотреть на бой. Причём, судя по гулу, их там собралось не меньше сотни человек. Что тут сказать: либо я за последнее время стал очень известен и интересен окружающим, либо тут кто-то постарался. Впрочем, мне же лучше.

— Участникам просьба выйти на арену! — услышав голос Кирта, я подошёл к дверям, открыл их и вышел на саму арену.

Выйдя на арену, я первым делом окинул взглядом место предстоящего боя. Ничего особенного здесь на самом деле не было: обычная широкая площадка, засыпанная ровным слоем песка, ограждавшая её каменная стена с барьером и поднимающиеся над ней трибуны с длинными скамьями.

Практически то же самое я уже видел во время поединка Винсента, разве что эта арена оказалась в несколько раз больше.

На трибунах без труда разместилась бы не одна сотня учеников, благо такого столпотворения не было. Между самими рядами оставались широкие проходы, по которым продолжали двигаться опоздавшие зрители. Их голоса сливались в единый гул, который на мгновение усилился, стоило мне показаться из комнаты ожидания.

Кто-то привстал со скамьи, кто-то ткнул соседа локтем, а несколько учеников возле ограждения вытянули шеи, пытаясь получше меня рассмотреть. Ничего, пусть смотрят. Чем больше народу, тем лучше.

Одно странно — среди собравшихся одного знакомого мне маркиза я не заметил. Алису, Винсента и Виолетту, поддерживающих меня с трибун — да, а вот его нет. До меня доходили слухи, что он на время покинул Академию по делам, но на бой, по идее, должен был прийти. Всё-таки он из тех людей, кто не упускает возможности потешить своё эго.

Впрочем, ладно.

Впереди, примерно в двух десятках метров от меня, стоял Леонард Вельгард. Его форма ничем не отличалась от обычной академической, если не считать закатанных до локтей рукавов. Странно. Я как раз ожидал, что он придёт в чём-то, в чём можно хранить скрытое оружие.

Думаю, он решил, что против Нулёвки будет достаточно одного изогнутого меча с узким лезвием. Неприятное оружие.

Достаточно одного точного движения, чтобы распороть кожу, перерезать мышцы или оставить глубокую рану, после которой продолжать бой будет весьма проблематично.

Похоже, Кирт, действительно, оказался прав. Раз уж Академия позволила Леонарду выйти на арену с таким оружием, дело приняло куда более серьёзный оборот, чем обычная ссора между учениками.

— Итак, позвольте напомнить правила дуэли, — услышал я голос Кирта, но не стал отводить взгляда от своего противника. — Она будет проходить по древним правилам…

Последней новости я не удивился. Об этой детали мне вчера сообщил Кирт, рассказав о формате боя, на котором настоял Вельгард. В целом, правил там было немного, все они были достаточно простыми и меня устраивали.

Ограничений по времени нет. Оппонентам дозволяется использовать холодное оружие, однако смертоубийства и намеренное лишение соперника конечности запрещены. Использование артефактов запрещено, однако допускается применение магических концентраторов. Сражение длится ровно до момента, пока один из противников не сдастся или не сможет дать отпор.

Тут ключевыми словами были «допускается применение магических концентраторов». Моё перо как раз им и являлось. Значит, никто не сможет уличить меня в том, что я принёс с собой артефакт. Очень удобно.

— Также один из секундантов может принудительно остановить дуэль, если посчитает её нечестной, но в случае отсутствия доказательств одному из участников будет засчитано техническое поражение, — как раз закончил Кирт свою речь. — Оба оппонента ознакомлены с правилами, и, поскольку конфликт не может быть решён мирным путём, участникам полагается начать дуэль по первому звуку гонга.

Я позволил уголкам губ приподняться и не отвёл взгляда, когда Леонард наконец посмотрел в мою сторону. Он сразу заметил ухмылку. Пальцы графа крепче сжали рукоять, а клинок описал короткий полукруг, вспоров воздух перед его ногами.

— Недолго вам осталось улыбаться, Ваше Сиятельство, — произнёс Вельгард, медленно проводя большим пальцем по гарде. — Ещё немного, и я смою эту ухмылку с вашего лица. Постарайтесь хотя бы не потерять сознание слишком быстро, иначе зрители останутся разочарованы.

Я ничего не ответил. Лишь чуть расслабил плечи и перенёс вес тела с одной ноги на другую, проверяя, не мешает ли академическая форма движениям. Не то чтобы я не знал ответа, просто делал это по привычке.

Наложенные заранее печати терпеливо ждали моего приказа. Технически правила дуэли я не нарушал, так что на этот счёт никак не переживал. Тем более, даже если кто-то заметит всплеск маны после наполнения их ею, определить его источник будет практически невозможно.

Стоя на высокой платформе, Кирт поднял руку. Гул на трибунах постепенно стих, хотя отдельные голоса всё ещё доносились с дальних рядов.

Через мгновение над ареной разнёсся тяжёлый удар гонга. Звук прокатился по каменным стенам и несколько раз вернулся глухим эхом.

Я ожидал, что Вельгард сразу рванёт вперёд, но тот не сделал ни единого шага в мою сторону. Вместо этого он начал медленно двигаться по кругу, сохраняя между нами прежнее расстояние. Изогнутый клинок вращался в его ладони так легко, словно весил не больше кухонного ножа. Свободной рукой граф дважды поманил меня пальцами, предлагая начать первым.

Я не шелохнулся и продолжил стоять на месте. Со стороны могло показаться, что я вообще не собираюсь сражаться.

Леонард, в свою очередь, продолжал ходить кругами, время от времени меняя направление и перекладывая меч из одной руки в другую. Песок тихо шуршал под его сапогами. По трибунам вновь поползли шепотки, а кто-то сверху громко потребовал начинать бой. Вельгард не обратил на это внимания и снова подозвал меня ладонью.

Так прошло около двадцати секунд. Я повернулся вслед за противником, чтобы не оставлять спину открытой, и наконец нарушил молчание:

— Если вы вызвали меня на дуэль ради показухи, то продолжайте в том же духе. Мне торопиться некуда, а иногда бывает приятно посмотреть на выступление акробатов. Можете ещё поклониться зрителям или подбросить клинок в воздух — уверен, публика оценит ваши таланты.

Я намеренно говорил достаточно громко, чтобы слова долетели до ближайших рядов. На трибунах раздались смешки, однако Леонард даже не ускорил шага. Его клинок вновь перекатился между пальцами и замер остриём вниз.

— Слабовато, Ваше Сиятельство, — произнёс он, слегка покачав головой. — Вам бы стоило попрактиковаться в остроумии. Сейчас ваши слова больше похожи на попытку скрыть дрожь в коленях, чем на настоящую насмешку.

Я хмыкнул и с трудом удержался от смеха. Вельгард слишком старательно изображал невозмутимость, хотя при упоминании столовой его левая щека едва заметно дёрнулась.

— Забавно слышать это от человека, который оказался настолько неуклюж, что сам грохнулся на пол вместе с подносом, лишь бы найти повод для вызова, — я развёл руками и посмотрел на расчерченный его шагами песок. — Можно подумать, других способов не нашлось. Могли хотя бы придумать что-нибудь менее унизительное для себя.

Леонард остановился всего на мгновение, после чего продолжил движение. На его губах появилась тонкая ухмылка, а клинок снова начал описывать короткие дуги.

— Не думаете же вы, что я возьму и признаюсь в том, что повод для дуэли был надуманным? На что только человек не пойдёт, лишь бы избежать дуэли, — он чуть наклонил голову и провёл остриём по песку, оставив неглубокую линию. — Такими речами вы могли бы спровоцировать дурачка Арона Торна или этого бестолкового Осмунда Лайспира. Что первый, что второй умом не блистали, за что в итоге и покинули Академию.

— И зачем мне эта информация? — я приподнял бровь и сцепил руки за спиной, продолжая следить за его ногами. — Решили перед боем провести короткую лекцию о неудачниках? Боюсь, для полноценного занятия вам придётся начать с собственного имени.

На этот раз по трибунам прокатился более громкий смех. Вельгард медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, но голос его остался ровным.

— Чтобы перед тем, как упасть на песок, вы хотя бы немного понимали, какая опасность вам угрожает, — он поднял клинок на уровень плеча и посмотрел на меня поверх лезвия. — Люблю, знаете ли, когда мои враги чувствуют страх. Тогда они начинают ошибаться ещё до первого удара.

— Мне сделать вид, что я боюсь? — спросил я, чуть подавшись вперёд. — Могу отступить на пару шагов или прикрыть голову руками. Только заранее предупредите, насколько убедительно мне следует играть.

— Не придётся. Я с вами немного поиграюсь, а затем…

Леонард резко замолчал. Его нога застыла над песком, клинок перестал вращаться, а взгляд на мгновение словно опустел. Ухмылка исчезла с лица так быстро, будто её там никогда и не было. Он выпрямился и медленно повернул голову в мою сторону.

— Хотя зачем нам эти игры? — продолжил граф уже другим, сухим тоном. — Всё можно закончить намного быстрее.

Со стороны зрителей это наверняка не выглядело странно. Можно было решить, что Вельгард наконец перестал валять дурака и решил перейти к делу. Но я находился слишком близко и успел заметить перемену.

Никаких магических колебаний не последовало. Ни вспышки энергии, ни работы плетения, ни активации артефакта. Изменился только взгляд: от него повеяло жаждой убийства.

Вельгард сорвался с места без предупреждения. Песок взметнулся из-под его сапога, а сам он начал стремительно сокращать дистанцию. В ответ я спокойно усилил знаки «Укрепление+Скорость», а вместе с ними — «Ловкость+Восприятие».

С ловкостью я не прогадал. Его мечом блокировать удары было опасно для здоровья, поскольку лезвие достаточно тонкое, центр тяжести смещён и как следует им не замахнёшься. Так что сила тут мне вряд ли бы пригодилась.

В первую очередь я усилил восприятие на максимум, после чего призвал перо. Леонард, словно его не заметил и продолжал сокращать дистанцию. Довольно быстро, надо сказать.

Я мог сотворить обычные ледяные стрелы и отправить их в ничего не подозревающего противника, однако это было бы слишком легко. Сейчас мне важна не только победа, но ещё и возможность как можно громче заявить о себе. Все равно без применения магии мне тут не выиграть, так что надо делать это с размахом.

Поэтому я взмахнул пером, начертив рунное слово «Вода». Передо мной появилась сфера воды размером с две мои ладони. Следом я начертил рунный знак «Стрела», интуитивно решив, что этот знак будет полезнее, чем «Лёд».

К этому моменту дистанция между мной и Вельгардом сократилась до десяти метров. Отлично. Самое время.

Я выпустил сферу вперёд, полностью ощущая её и контролируя полёт. Противник рефлекторно сменил направление, продолжая сокращать дистанцию. Зря. Очень большая ошибка.

Между ним и сферой оставалось около семи метров. В тот же миг я разделил воду на пять равных частей и затем представил, как она затвердевает, принимая форму стрел.

До моего противника наконец дошло, что я использую магию. Завидев стрелы, он в тот же миг остановился, но всё равно потерял кучу драгоценного времени. Все пять стрел одновременно полетели в его сторону, целясь в разные части тела.

Первую и вторую он ловко разрезал клинком в воздухе. Третья пролетела рядом и задела мочку уха. Четвёртая обожгла правый бок, оставив неглубокую рану, а вот пятая попала точно в левое плечо. Целился я, конечно, в корпус, но парень сам себя подставил, чтобы избежать более серьёзных ранений.

Хорошо получилось. Что ни говори, тренировки дали о себе знать. А как уж загалдели трибуны…

Стоило ледяной стреле вонзиться в плечо Вельгарда, как трибуны буквально взорвались. Большинство зрителей сразу повскакивало со своих мест, видимо, напрочь позабыв, что они аристократы и должны вести себя более сдержанно. Хотя их поведение я прекрасно понимал.

Кто-то указывал на меня пальцем, другие размахивали руками, а несколько учеников возле самого барьера так сильно подались вперёд, что чуть ли не прильнули к нему всем телом. Вот уж что называется: людей переполняли эмоции.

Чуть погодя я бросил взгляд на друзей.

Винсент стоял, поставив одну ногу на скамью, и с поднятым кулаком что-то кричал в мою сторону. Вот вообще не удивлён этой картине. Если уж кто и должен был ярче всех выделяться из толпы, так это Винсент и никто другой.

Алиса тоже поднялась с места, только вместо криков держала кулак поднятым, жестом демонстрируя мне свою поддержку. Виолетта, наоборот, что-то кричала, только среди этого гула толпы и какофонии звуков попробуй ещё что-то разобрать. Тут даже моё расширенное восприятие никак помочь не могло. Впрочем, надолго отвлекаться на трибуны я не стал и вновь сосредоточился на противнике.

Леонард тем временем слегка отступил назад и скосил глаза на торчащую из левого плеча стрелу. Его пальцы потянулись к ледяному древку, обхватили его у самого основания и замерли на несколько секунд. Затем он резко дёрнул рукой и вытащил стрелу из раны, пролив на песок кровь и уронив несколько мелких ледяных осколков.

Вельгард посмотрел на наконечник, сжал его в ладони, и тот с хрустом разломился пополам. После этого граф отбросил остатки в сторону и несколько раз медленно пошевелил левой рукой, проверяя, насколько сильно пострадали мышцы.

Результат меня немного разочаровал. Маны в стрелы я вложил немало и рассчитывал как минимум сломать ему кость. Удар пришёлся точно в плечо, да ещё и на приличной скорости, но вместо перелома оставил только глубокую рану.

Кровь быстро пропитала ткань вокруг повреждённого места и тонкими дорожками потекла вниз по руке, однако Леонард по-прежнему мог двигать пальцами и сгибать локоть. Полностью бесполезной левая рука не стала, хотя пользоваться ею так же свободно, как здоровой правой, он уже точно не сможет.

Другое дело — непонятно, откуда у него такое крепкое телосложение. Нет, «усиление тела» повышает прочность кожи, мышц и костей, но у всего есть свои пределы. Может, дело в алхимии или в родовой технике? Сложно сказать.

Я мог воспользоваться моментом, пока противник вытаскивал стрелу и проверял руку. Ничто не мешало мне создать ещё несколько снарядов и закончить бой на расстоянии. Однако я не стал этого делать по двум причинам.

Сегодня ученики увидели, что Нулёвка способен пользоваться неизвестной им магией, но уже завтра половина начнёт говорить о случайности, заранее подготовленном трюке, что бы это ни значило, или удачно спрятанном артефакте.

Мне нужно было показать не только рунные знаки, но и собственную воинскую подготовку. Всё-таки отец не просто так считался одним из сильнейших мечников Амрателя. Для окружающих было бы странно, если бы его сын оказался способен лишь стоять на месте и бросаться магическими снарядами издалека, стараясь не подпускать противника ближе.

Вторая причина стояла прямо передо мной и продолжала смотреть тем же странным, почти пустым взглядом. После ранения выражение лица Вельгарда ничуть не изменилось. Он не поморщился, не стиснул зубы и даже не посмотрел на кровь, стекающую по предплечью.

Только проверил подвижность руки, словно речь шла не о глубокой ране, а о порванном рукаве. Ещё недавно он насмехался, пытался вывести меня из себя и красовался перед зрителями, но теперь от всего этого не осталось и следа.

Не нравится мне всё это, но выбора нет. Нужно сражаться.

Чтобы точно понять, насколько сильно изменилось его поведение, наблюдения со стороны было недостаточно. Требовалось подпустить его ближе, почувствовать движения, увидеть реакцию на удары и проверить, остались ли в нём хотя бы прежние привычки.

Я отвёл перо в сторону и развеял его в воздухе, после чего взял меч в обе руки и встал в боевую стойку.

Леонард проследил за каждым моим движением, после чего сильнее сжал рукоять своего изогнутого меча.

— Начнём? — коротко спросил я, наблюдая за тем, проявит ли он эмоции.

— Закрой свою вонючую пасть и сгинь в канаве, отродье Эйзенхорнов, — неожиданно полилась на меня словесная брань. Благо я не оторопел от услышанного: Вельгард резко сократил дистанцию, двигаясь ничуть не медленнее Дрога.

Я встретил его первый удар своим клинком. Сталь столкнулась со сталью, по рукам прошла тяжёлая дрожь, а изогнутое лезвие Вельгарда тут же скользнуло в сторону, пытаясь обойти защиту и достать меня под рёбра.

Раненое плечо и бок не помешали ему как следует вложить силу в удар. Само лезвие тоже оказалось очень крепким, поскольку мой клинок не оставил на нём даже скола. Нехорошо и опасно. С таким оружием у него было преимущество в бою.

Я развернул корпус, пропуская острие мимо, и коротко ударил навершием ему в грудь. Леонард отшатнулся всего на полшага, сразу вернул равновесие и без замаха направил меч снизу вверх.

Мне пришлось резко откинуться назад. Лезвие рассекло ткань на груди, не добравшись до кожи какой-то жалкий сантиметр. Он не дал мне выпрямиться и продолжил наступать, чередуя быстрые выпады с короткими рубящими ударами.

Для такого лёгкого оружия Вельгард вкладывал в движения слишком много силы, но при этом не терял скорости. Каждый раз, когда я пытался перехватить инициативу, он уходил в сторону и атаковал с нового угла, словно заранее знал, куда именно я направлю клинок.

Вот теперь это больше походило на тот стиль, о котором говорил Кирт. Выходит, первый прямой удар был обманкой, чтобы оценить мои силы и способности. Умно.

Я ответил серией из трёх ударов. Первый пришёлся по мечу, второй заставил Леонарда убрать голову, а третий скользнул по его правому предплечью, распоров рукав и оставив тонкую кровавую линию.

Большинство воинов на его месте хотя бы дёрнули бы рукой или отступили, чтобы перевести дыхание и оценить рану, но Вельгард даже не моргнул и продолжил наступать.

Парень ушёл в правую сторону, сделал ложный выпад вперёд и сразу изменил направление, попытавшись задеть мне запястье. Я успел убрать руку, но изогнутое острие всё равно вскользь прошло по запястью. Кожу обожгло, на рукаве проступила кровь. Промедли я мгновение, и он бы мне всю кисть отрубил.

Отступив назад, я спокойно, подобно воде, шагнул вперёд и сделал прямой выпад, целясь в локоть. Убивать Леонарда я не собирался, поэтому хотел в первую очередь обезвредить, лишив его оружия.

Не успел. Парень пуще прежнего ускорился и ушёл от удара, после чего провёл клинком по моей ноге. Я успел отступить, но лезвие рассекло штанину чуть выше колена и оставило ещё одну неглубокую рану.

— Мои любимые штаны! — шутливо возмутился я и сразу ответил боковым ударом.

Вельгард в этот раз не успел уйти в сторону и подставил меч под удар. Тут ему не повезло. Форма клинка и раненое плечо помогли мне отвести его оружие в сторону.

Однако мне снова не хватило скорости. Я использовал ногу, чтобы пнуть его в корпус и сломать пару рёбер, но он успел отступить, разорвав дистанцию.

Осторожничает. И ещё этот чёртов взгляд, который не даёт мне покоя…

Не прошло и секунды, как мы снова схлестнулись в танце мечей.

Вельгард резко присел, пропуская мой клинок над головой, а затем шагнул внутрь стойки. Его меч дёрнулся снизу вверх. Я заметил движение слишком поздно и успел только повернуть корпус. Лезвие прошло по левому боку, вспоров форму и кожу от нижних рёбер почти до пояса.

Рана получилась неглубокой, но длинной и очень болезненной. По телу разошлось жжение, а мышцы невольно напряглись. Леонард сразу развернул кисть и попытался повторным движением достать меня уже в живот. Я отбил клинок, отступил на несколько шагов и прижал локоть к боку. Ладонь почти сразу стала влажной от крови. Зараза.

Отвлёкся и очень зря. Недооценил я парня, подумав, что его раны дали о себе знать.

Я выпрямился, ослабил хват и позволил острию своего меча немного опуститься. Мысли о странном состоянии Леонарда отошли на задний план.

Вельгард вновь бросился вперёд. Первый выпад я обошёл ещё до того, как лезвие направилось к груди. Второй удар встретил своим мечом под нужным углом и отвёл в сторону, почти не вкладывая силы и словно обтекая его клинок.

Вельгард попытался развернуться и достать меня обратным движением, но я уже находился у его раненого плеча. Мой клинок полоснул его по боку. Леонард дёрнулся, однако не отступил и вслепую махнул мечом назад.

Я пригнулся заранее, почувствовал, как металл прошёл над волосами, и ударил его локтем между лопаток. Он сделал два быстрых шага вперёд, развернулся и снова поднял оружие.

Теперь инициатива перешла ко мне. Вельгард всё ещё быстро двигался, но прежней неожиданности в его атаках не осталось. Всё, что мне оставалось — продолжать уворачиваться и сражаться на истощение.

Несколько раз металл всё же задевал одежду и оставлял мелкие порезы, но в ответ я так же доставал противника. Рассёк ему бедро, задел правый бок, ударом гарды разбил губу. Наши движения постепенно становились тяжелее. Дыхание сбилось, рука с мечом налилась свинцом, а кровь из ран смешивалась с потом и впитывалась в форму.

Леонард продолжал наступать. Он не берёг повреждённую ногу, не прикрывал раненое плечо и раз за разом повторял атаки, из-за которых раны лишь сильнее кровоточили. Это давало ему преимущество в напоре, но одновременно делало движения всё грубее.

Как он только ещё не потерял сознание от потери крови, для меня оставалось загадкой. Мои раны, в отличие от его, не были такими уж опасными. Неприятными — да, но я в боях с монстрами получал куда более тяжёлые травмы.

В конечном итоге мне потребовалось несколько секунд, чтобы окончательно лишить его темпа. Я отбил очередной выпад, ударил его ногой в грудь и отскочил назад, разрывая дистанцию.

Едва моя обувь коснулась песка, я взял меч в правую руку, а левой призвал рунное перо. Вельгард сразу двинулся следом, догадываясь, что сейчас будет.

Я начертил знак «Вода», вложив в него достаточно маны, чтобы передо мной возникла крупная сфера, и толкнул её навстречу противнику.

На этот раз Леонард не стал уклоняться. Он шагнул вперёд и одним резким движением рассёк сферу пополам. Вот только вода не исчезла. Обе половины ударили его в грудь и лицо. Волосы прилипли ко лбу, форма промокла насквозь, а вода потекла по рукам и ногам.

На одно короткое мгновение Вельгард зажмурился и вскинул левую руку, прикрывая глаза. Этого мне хватило.

Я вернул меч, сократил расстояние и направил удар в его правое бедро. Леонард успел повернуться, поэтому клинок не вошёл глубоко, но рассёк мышцу над коленом. Нога подломилась, и граф тяжело рухнул на песок, выставив перед собой здоровую руку.

Я остановился в нескольких шагах от парня. Вельгард попытался подняться, но повреждённая нога подвела его. Он опустился на колено, положил меч на песок и злобно посмотрел на меня. Ну как злобно? Скорее, отрешённо, но с ярко выраженной жаждой крови. Очень странное сочетание, если так подумать.

Решив не медлить, я сделал шаг вперёд и собрался было приставить клинок к его шее и потребовать признать поражение. Однако в тот же миг пальцы Леонарда изо всех сил сжали рукоять меча, а сам он оттолкнулся здоровой ногой, сделав ловкий выпад.

Уж не знаю, откуда у него нашлись силы на последний рывок, но парень нацелился мне в корпус. Целиться в шею, чтобы убить, не имело смысла. С таким оружием вспори он мне живот, и ни один целитель не успел бы помочь, каким бы живучим магом я ни был.

Однако меч Вельгарда так и остановился в нескольких сантиметрах от моей формы, а сам я не сдвинулся с места. По его мокрой одежде с тихим хрустом расползалась тонкая корка льда.

Сначала схватились пальцы на рукояти, затем локоть, плечи и грудь. Лёд опустился по ногам, соединяя их с песком, и окончательно сковал тело.

Слой, конечно, получился совсем небольшим. В начале боя Леонард наверняка сломал бы его одним движением. Сейчас же руки лишь слабо дёрнулись, по поверхности прошла пара трещин, но на большее сил у него не осталось.

Не зря подстраховался. Вот как знал, что он учудит нечто подобное. Нет, я, конечно, всё равно мог увернуться от того удара, но тогда получилось бы не так зрелищно и красиво.

Я выдохнул, убрал корпус с линии меча и шагнул в сторону. Вельгард повернул голову и попытался снова выбраться из заточения, но у него ничего не получилось. Слабость из-за потери крови всё-таки дала о себе знать.

— Ты, грязное отребье… — начал он, но я даже не стал слушать эту словесную брань.

— Достаточно. Вы уже проиграли, но, похоже, сами этого не понимаете. Раз секунданты не объявляют поражение, я вам немного помогу.

Я спрятал меч в ножны, после чего подошёл к нему и вырубил одним ударом по шее. Голова Леонарда дёрнулась, веки закрылись, а тело обмякло внутри ледяной корки.

Я перестал подпитывать корку маной, после чего лёд покрылся трещинами и осыпался на песок мелкими кусками, позволив противнику завалиться набок.

Несколько секунд над ареной стояла почти полная тишина. Затем голос Кирта, усиленный магией, прокатился над трибунами:

— Леонард Вельгард потерял способность продолжать поединок. Победителем дуэли объявляется Энкрид Эйзенхорн!

После победы мне не дали даже толком насладиться реакцией трибун. Стоило Кирту объявить результат, как на арену выбежали целители в белых мантиях. Двое сразу направились к Леонарду, а ещё один подошёл ко мне и, не слушая возражений, заставил опуститься на песок и не шевелиться.

Пока над трибунами гремели крики, мужчина быстро осмотрел порез на боку, провёл ладонью над запястьем и недовольно нахмурился, заметив кровь на штанине. Несколько простых плетений остановили кровотечение и немного приглушили боль, но этим дело не ограничилось.

Меня подняли под руки и практически силой повели к выходу с арены, приговаривая, что ткань одежды могла попасть в рану и вызвать инфекцию.

По дороге я ещё успел заметить Винсента, который пробирался вдоль первого ряда, размахивая руками и что-то выкрикивая в мою сторону. Типичный Винсент… Ох, чувствую, Алиса ему потом вставит по самое не балуйся, чтобы дурью не страдал. И аргументирует она свои действия тем, что это лучше, чем если его исключат из Академии за неподобающее поведение.

Нет, чтобы тебя исключили из Академии за поведение, нужно очень постараться, но, зная моего друга… дай ему волю, он справится за день. Или за несколько часов, организовав массовую драку… впрочем, не хочу об этом даже думать. Ещё вдруг накаркаю…

В лазарете меня уложили на кровать, сняли пропитанную кровью форму и заново обработали все раны. Самой неприятной оказалась длинная полоса на левом боку. Лезвие не задело внутренние органы, но рассекло кожу и часть мышц, из-за чего любое резкое движение отзывалось тянущей болью. В остальном, если не брать усталость, всё сплошные пустяки.

В итоге в лазарете меня продержали целые сутки. В первый день посетителей не пускали, несмотря на то, что Винсент, по словам дежурной целительницы, очень сильно старался попасть внутрь, причём по самым надуманным поводам. То у него, видите ли, живот болел, то голова раскалывалась, то в жар бросало…

М-да уж. И какая пчела его ужалила? Обычно он вёл себя более сдержанно. Хотя, думаю, он просто очень сильно обрадовался моей победе, вот и всё.

На следующий день дверь палаты открылась сразу после того, как целительница разрешила принимать гостей.

Первым внутрь ожидаемо ворвался Винсент. Он едва не задел плечом дверной косяк, остановился возле кровати и несколько секунд молча смотрел на меня, будто проверяя, действительно ли я цел. Затем широко ухмыльнулся и с размаху хлопнул ладонью по спинке стоявшего рядом стула. Хорошо хоть не по плечу, иначе я бы в этом лазарете задержался ещё на денёк-другой…

— Вот это был бой! — выпалил он, усаживаясь так резко, что ножки жалобно скрипнули по полу, угрожая проломиться под его весом. — Ты бы видел лица тех, кто ещё вчера называл тебя Нулёвкой. Особенно, когда появилась вода, а за ней — ледяные стрелы. А потом ты ещё вышел с мечом и начал теснить Вельгарда! Красота! Я чуть голос не сорвал, пока пытался перекричать всю трибуну.

— Мы заметили, — сухо произнесла Алиса, входя следом. Она закрыла за собой дверь и посмотрела на Винсента, который уже успел положить локти на край моей кровати. — Тебя слышали даже на противоположной стороне арены. Думаю, ещё немного, и целителям пришлось бы лечить не Энкрида, а твоё горло.

— Зато поддержка была от чистого сердца, — без тени смущения ответил Винсент и снова повернулся ко мне. — Серьёзно, Энкрид, это было великолепно. Никто даже не понял, что ты собираешься сделать со сферой. Вельгард рассёк её и уже наверняка решил, что победил, а потом примёрз к песку. Вот это поединок! Всем поединкам поединок!

— Рада видеть, что с тобой всё в порядке, — сказала вошедшая следом Виолетта, держа в руках целлофановый пакет с яблоками и апельсинами. — Надеюсь, это поможет тебе поскорее выздороветь.

Подойдя ближе, она положила подарок рядом с комодом.

Алиса тоже подошла ближе и, прежде чем что-либо сказать, внимательно осмотрела повязку на моём боку. Её пальцы на мгновение сжались на ремешке сумки, но затем она выдохнула и опустилась на соседний стул.

— Ты нас напугал, когда пропустил тот удар, — сказала она, нахмурив брови. — Но я до конца верила в твою победу. Уверена, теперь хотя бы никто не посмеет говорить, что твоё место в Академии — это какая-то ошибка.

— По крайней мере, не в лицо, — добавил я, удобнее устраиваясь на подушке. — И спасибо вам за беспокойство. Мне, правда, приятно ваше внимание.

— Ой, да будет тебе, — Винсент захотел хлопнуть меня по плечу, но взгляды девушек тут же его остановили.

Я с трудом сдержал смешок, подметив, что Виолетта научилась парочке приёмов у Алисы. Бедный Винсент, что с ним через пару месяцев будет. Видимо, придётся брать дело в свои руки, иначе моему другу придётся худо.

— Что ж, думаю, моё представление удалось, — сказал я, решив разрядить обстановку, а то уж как-то больно зло девушки смотрели на парня. Ох, чувствую, напортачил он знатно, пока я здесь лежал. — Только подозреваю, что дисциплинарный комитет от меня не отстанет. Да и директор тоже.

— Это да, — согласилась со мной Алиса. — Этот гад явно желал тебе смерти. Комитет до сих пор разбирается, так ли это и что на этого Вельгарда вообще нашло. Скорее всего, разбирательство будет долгим. Ещё эта твоя магия… знал бы ты, сколько в Академии о ней слухов ходит. Не похожа ведь твоя магия на ту, что используем мы. Ещё и это перо — такого магического концентратора еще никто не видел. Навёл ты шороху, Энкрид…

— Не переживай, всё со мной будет в порядке, — сказал я и подмигнул ей. — Тем более у меня много планов. Однако давайте всё-таки о хорошем.

— Дельная мысль! — сразу же поддержал меня Винсент. — Алиса, тебя послушать… хотя нет, забудь, потом ещё прибить меня захочешь. Мне такое счастье на фиг не сдалось.

— Должно быть, в аду сегодня снег пошёл, — усмехнулся я, вспомнив любимую фразу Люция. — Винсент учится на своих ошибках.

— Сама в шоке, — улыбнулась Алиса.

— Да бросьте… он довольно неглупый и тактичный человек, — неожиданно поддержала Виолетта моего друга.

— Ну хоть кто-то в нашей компании меня поддер… — он не успел договорить.

— Правда, он часто ведёт себя очень импульсивно, не подумав головой, — перебила она Винсента, заканчивая свою мысль.

— Как стеклом по сердцу провели, — наигранно произнёс Винсент, сложив ладони вместе и положив их себе на грудь.

— Не дуйся. Мы тебя любим таким, какой ты есть, — усмехнулся я и добавил: — Не переживай, когда выйду отсюда, пойдём в город, фастфуда поедим. Я тебе самый большой бургер закажу, со всеми добавками и восемью котлетами.

— Замётано! — как ни в чём не бывало согласился парень. — Смотри, ловлю на слове. Только чего так мало? Восемь котлет — это так, на один зуб. Там, где мы в последний раз были, они ведь совсем крохотные. На зубок.

— Я, видимо, не устану поражаться, как в Винсента помещается столько еды… — тихо сказала Виолетта, глядя на моего друга и гадая, шутит он сейчас или нет.

— Запомните: еда — это очень важная часть жизни! Вот в Подземельях, например…

— О нет… — сразу же протянула Алиса.

— Что такое? — недоумённо спросила Виолетта, параллельно стараясь слушать Винсента и его рассказ о том, почему консервированные продукты содержат недостаточное количество полезных для мага витаминов…

— Добро пожаловать на лекцию нашего друга, — сказал я, чуть ли не перекрикивая Винсента. — Если он начнёт, его практически невозможно остановить.

— Ты привыкнешь… — тихо произнесла Алиса, сочувственно похлопав Виолетту по плечу.

Винсент, конечно, молодец. Целый час рассуждать о пользе продуктов и не замечать ничего вокруг — это надо уметь.

Хотя именно подобные черты характера мне в нём больше всего и нравились. Редко встретишь настолько искреннего аристократа, который не стесняется проявлять эмоции.

Хотя, чувствую, второго Винсента этот мир не выдержит.

С Алисой и Виолеттой я тоже немного поговорил на разные темы. Например, Алисе я прямо сказал, что не смогу прогуляться с ней на выходных, поскольку из лазарета меня выпускать не собираются. Да и, судя по всему, из Академии в ближайшее время тоже.

Она восприняла эту ситуацию с пониманием, но по лицу читалось разочарование. Что ж, придётся позже наверстать упущенное.

С Виолеттой разговор тоже прошёл быстро. В основном мы говорили о моих способностях. Девушка очень удивилась тому, что я вообще умею использовать магию, причём той же стихии, что и она.

Я, в свою очередь, поведал ей, что скрывал свои способности ото всех и что Алиса с Винсентом узнали о них только по чистой случайности. Ну и дополнил информацию тем, что сам не до конца осознаю, какую силу получил за счёт секретного ритуала рода.

Мне, конечно, хотелось поговорить побольше, но пришло время расставаться. Мои друзья попрощались со мной, а я, пользуясь случаем, занялся медитацией. Правда, этот процесс продлился недолго, поскольку ко мне в палату зашёл ещё один гость.

Не прошло и пары часов, как дверь снова открылась и на пороге появился Кирт.

Он остановился, окинул меня взглядом, после чего хитро улыбнулся и несколько раз медленно хлопнул в ладоши.

— Браво, Ваше Сиятельство, браво. Сказать, что вы превзошли мои ожидания — значит, преуменьшить ваши заслуги. Первокурсник триумфально победил третьекурсника, причём заодно развеял миф о том, что не умеет пользоваться магией. Гениальный ход. Вот уж не думал, что моя интуиция преподнесёт мне такой подарок судьбы.

Его приход меня немного удивил, но лишь немного. После дуэли Кирт наверняка ожидал подходящего момента для разговора, а тут подвернулась такая удобная возможность побеседовать с глазу на глаз.

— Тогда примите мои поздравления, — ответил я, сложив руки на груди. Бок сразу отозвался болью, и пришлось немного изменить положение. — Теперь те, кто недолюбливает меня и весь род Эйзенхорнов, могут взяться ещё и за вас, когда узнают о нашей связи. Уверен, ваша интуиция особенно обрадуется подобной перспективе.

Кирт беспечно махнул рукой и ответил:

— Пустяки. Подумаешь, найдётся ещё парочка дурачков, которые захотят пойти против меня и устроить какие-нибудь козни. Парочкой больше, парочкой меньше — какая разница? Мне не привыкать, — произнёс он с усмешкой. — Будь всё так просто, я бы не занимал положение, которое занимаю сейчас.

Я несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, что именно он подразумевал. Кирт, как обычно, произнёс достаточно, чтобы заинтересовать, но слишком мало, чтобы сделать выводы.

Впрочем, углубляться в этот вопрос я не стал, особенно зная привычку парня уводить разговор в нужное ему русло.

— Всё же мне интересно, чего вы добиваетесь дружбой со мной? — прямо спросил я. — Сомневаюсь, что вами движут лишь благородные намерения помочь младшему ученику восстановить справедливость.

Кирт тихо рассмеялся и сел на освободившийся стул, закинув ногу на ногу.

— Все аристократы преследуют собственную выгоду, Ваше Сиятельство. Я в этом плане не исключение. Однако, предвосхищая ваш следующий вопрос, понимаю, что такого ответа вам будет недостаточно. Вы всё равно потребуете конкретики.

Я кивнул.

Кирт замолчал, сцепил пальцы на колене и перевёл взгляд к окну, намеренно затягивая паузу. Он явно пытался нагнать интригу, хотя мне с каждой секундой всё сильнее хотелось бросить в него подушкой.

— Уж не пытаетесь ли вы меня дразнить? — спросил я, чувствуя нарастающее раздражение.

— Прошу прощения. Я раздумывал, как лучше подать информацию, — наконец произнёс Кирт, вновь бросив на меня взгляд. Причём, как ни странно, его дальнейшие слова звучали убедительно и честно. — Видите ли, не вам одному Шевард Балтер перешёл дорогу. Он посмел усомниться в моём судействе, а это уже удар по моей репутации. Мой род, несмотря на титул графа, нельзя назвать достаточно влиятельным для прямого противостояния. Чего уж там, боевой мощи нам тоже недостаёт.

— Прибедняетесь, — покачал я головой. — Уж не думаете ли вы, что я совсем ничего не узнал о вашем роде? Например, о том, что у вас несколько десятков прибыльных предприятий в самых разных отраслях и что с деньгами вы не испытываете никаких проблем?

— Вот именно поэтому я раздумывал над ответом, Ваше Сиятельство, — улыбнулся парень. — Деньги — это деньги. Они отнюдь не решают всех проблем. Так что я нигде не соврал. Не хочу я напрямую вовлекать свой род в эти распри. Прямо скажу, не дело это, чтобы из-за такой маленькой потасовки проливать кровь слуг.

— Дело ведь не только в маркизе. Слишком мелко, — не согласился я. — Любите же вы недоговаривать, выдавая информацию лишь горстями.

— И то правда, Ваше Сиятельство. Есть за мной такая дурная привычка. А может, и не дурная, кто его знает, — Кирт развёл руками, но улыбка на его лице стала немного спокойнее. — Однако, хотите верьте, хотите нет, интуиция твердит мне, что лучше держаться рядом с вами, нежели поодаль.

— И почему же? — приподнял я бровь.

— С вашей… — он замолчал, подбирая слова, и медленно провёл пальцем по подбородку, — непонятной силой вы можете взойти очень высоко. А можете и не взойти. Но мне хотелось бы увидеть первый вариант. Не тот вы человек, кто забывает проявленную к нему доброту, даже если эта доброта шла из личной выгоды. Как у вас там говорится? Эйзенхорны ничего не забывают, если мне не изменяет память.

— Не забывают, — согласился я. — Однако на вопрос про личную выгоду вы мне так и не ответили. Впрочем, повторно спрашивать не буду. Каждый имеет право на личные тайны.

— Не такая уж это и тайна, Ваше Сиятельство, — повеселел Кирт. — Мне хочется найти своё место под солнцем и сделать этот мир чуточку лучше.

— И плести паутину интриг вокруг других аристократов, — добавил я, следя за реакцией парня.

— Куда же без этого, — протянул парень, после чего демонстративно зевнул. — Чего уж говорить, без интриг и жизнь скучна, а с ними она наполняется азартом.

Нет, всё-таки хитрит до последнего этот Кирт. Явно строит какие-то свои планы, которые вот совсем не хочет обсуждать. Может, хочет не без моей помощи занять место главы рода, а может, наоборот, пробиться выше, поближе к Его Императорскому Величеству.

Всё-таки мой отец — один из столпов Амрателя и приближённый императора, а это открывает очень много дорог. Одно замолвленное словечко может позволить получить очень вкусную должность. Возможно, даже такую, которая будет куда престижнее, чем положение очередного главы богатого рода.

— Мне больше по душе спокойная жизнь, — сказал я, немного подумав и покачав головой, после чего прямо спросил: — Пожалуй, перейдём к делу. Мне всё-таки полагается отдых, а тратить столько сил на разговоры вредно для моего здоровья.

— Понимаю, — закивал Кирт. — Но на этот счёт можете не переживать. Я здесь только для того, чтобы сдать отчёт и поговорить о вашем противнике. В частности, о его странном поведении. Уж если я это заметил, то от вас точно не должно было это ускользнуть.

— Да, тут, пожалуй, есть что обсудить… — согласился я.

Княжич Роланд проводил вечер в личном поместье, однако отдыхом происходящее назвать было сложно. Он уже несколько минут расхаживал из стороны в сторону по просторному кабинету, держа в правой руке фотографию.

Дойдя до высокого окна, княжич останавливался, всматривался в запечатлённое изображение, после чего разворачивался и вновь шагал к стоявшему в центре комнаты столу.

На фотографии Энкрид Эйзенхорн находился посреди арены, а в его руке было зажато странное перо.

Роланд несколько раз провёл большим пальцем по краю снимка, задержал взгляд на лице молодого аристократа и тихо проговорил:

— Энкрид, Энкрид, Энкрид… интересный ты человек, Энкрид. Чем больше я о тебе узнаю, тем больше появляется новых вопросов.

Подойдя к столу, Роланд положил фотографию рядом с остальными снимками, сделанными во время дуэли.

Всего фотографий было четыре.

На первой Энкрид создавал прямо из воздуха странный магический предмет, отдалённо напоминающий перо с острым наконечником. На второй перед ним уже висела водяная сфера.

Третья фотография запечатлела момент, когда несколько ледяных стрел одновременно летели в сторону Леонарда Вельгарда. На четвёртой тело проигравшего оказалось сковано тонкой коркой льда, а его меч остановился в нескольких сантиметрах от Энкрида.

Княжич расставил снимки в порядке очерёдности, опёрся ладонями о стол и ещё раз внимательно осмотрел каждый из них.

Значит, слухи о том, что Энкрид Эйзенхорн является Нулёвкой и не может использовать магию, оказались ложью.

Роланд медленно постучал пальцами по столешнице. Не будет слишком удивительно, если Эйзенхорны намеренно скрывали талант своего сына, позволяя окружающим считать его неспособным пользоваться магией.

Всё-таки продемонстрированная им техника выглядела необычно и совсем не походила на привычные заклинания классической школы. Или, если его догадки верны, Энкрид использовал древнюю руническую магию, о которой Роланду до последних дней лишь пару раз доводилось слышать от своего отца.

Если бы в воздухе во время дуэли не проявлялись загадочные символы, слишком сильно напоминавшие рунные знаки, он вряд ли смог бы о чём-то догадаться.

Слугам рода пришлось хорошенько покопаться в архивах, чтобы найти о ней хотя бы немного информации. Даже сохранившиеся записи содержали лишь обрывочные сведения и зачастую повторяли друг друга.

Если верить найденным сведениям, руническая магия была слишком сложна в освоении и практически не давала преимуществ. Магу требовалось изучать знаки, правильно их чертить, вкладывать нужный смысл и тратить время на создание каждого отдельного эффекта. И всё это без участия развитой силы разума было просто невозможно.

Обычные плетения позволяли получить похожий результат быстрее, с куда меньшими усилиями и затратами маны. В целом, правдивость этих записей подтверждалась тем, что древней рунической магией больше никто не пользовался. Во всяком случае, до появления Энкрида.

Почему Эйзенхорны выбрали для своего сына именно такой путь магического развития, оставалось загадкой.

Если это направление, действительно, было настолько бесполезным, зачем Эйзенхорны стали бы скрывать его и обучать ему своего сына? А если записи ошибались, то насколько сильным магом может стать Энкрид? И насколько сильно его действия всколыхнут нынешние устои?

Опасный путь выбрали Эйзенхорны, очень опасный. Пока Энкрид слаб, на него не будут обращать много внимания. Балуется он древней магией, так пусть балуется. Ещё не факт, что он сможет добиться хоть каких-то значительных успехов в этом направлении.

Гениев рождается много, но далеко не все оказываются на пьедестале победителей. Ведь, увы, гении привлекают к себе слишком много внимания и сгорают в попытках забраться выше.

Однако если Энкрид добьётся успехов, кто знает, как на это отреагируют другие аристократы и даже само Его Императорское Величество?

Роланд невольно усмехнулся. Забавно, конечно, сложились обстоятельства, но так только интереснее. Чего уж там, сложившаяся ситуация может принести куда большую выгоду, чем обычное смертоубийство. Расклад неожиданно пополнился новыми картами и теперь предстояло подумать, как лучше разыграть эту комбинацию.

Разговор с Киртом получился куда полезнее, чем я ожидал.

Мы оба заметили, что Леонард изменился ещё до начала боя, только обратили внимание на разные детали. Я запомнил его опустевший взгляд и внезапную ругань, которая совершенно не вязалась с прежней манерой разговора и того образа, которого он при всех придерживался. Кирт же следил за поединком со стороны и обратил внимание на поведение Вельгарда как воина.

По его словам, Леонард даже против слабых соперников никогда не бросался бездумно вперёд. Он осторожно прощупывал защиту, выжидал подходящего момента и наносил точный удар туда, где противник не мог увернуться или заблокировать атаку.

На арене же всё выглядело иначе. Вельгард шёл напролом, не обращал внимания на раны и раз за разом пытался добраться до меня, словно разъярённый лев, которому было необходимо разорвать добычу на части. Для человека, известного своей осторожностью, такая перемена выглядела чересчур резкой.

— Я видел несколько его поединков и хорошо запомнил манеру боя, — Кирт постучал указательным пальцем по колену и перевёл взгляд к окну. — Вельгард может быть жестоким, но безрассудным его никто не назовёт. Обычно он сохраняет силы, держит дистанцию и ждёт, когда противник сам откроется. С вами же он будто забыл всё, чему учился, и пытался любой ценой нанести смертельный удар.

— Значит, мне не показалось, — ответил я, поправляя подушку за спиной. — До гонга он вёл себя как обычно: насмехался, пытался спровоцировать и красовался перед зрителями. Затем его взгляд на мгновение опустел, после чего он заговорил совсем другим тоном. Даже ругань звучала так, словно он уже не понимал, где находится и чем ему грозит попытка меня убить.

Второй важной деталью стали показания самого Леонарда.

Когда он пришёл в сознание и целители разрешили членам дисциплинарного комитета задать вопросы, парень заявил, что почти ничего не помнит. В его памяти поединок превратился в сплошной туман.

Молодой граф помнил выход на арену, начало разговора и звук гонга, но всё происходившее после этого распадалось на отдельные образы. При этом Леонард на голубом глазу утверждал, что у него и в мыслях не было меня убивать.

Он не настолько глуп, чтобы одним поступком поставить крест на своей жизни и посрамить репутацию своего славного рода. Всё же репутация для высокородного многое значит, даже если он знаменит по большей части на стезе дуэлей. Как-никак определённых рамок парень не переходил.

— Я ожидал, что он начнёт юлить или перекладывать вину на вас, но ничего подобного не произошло, — продолжил Кирт, проведя большим пальцем по брови. — Он отвечал прямо, несколько раз просил повторить вопросы и выглядел так, будто сам не верил в произошедшее. Конечно, всё это можно списать на грамотную актёрскую игру, однако мне не показалось, что Вельгард лгал. Тем более мне уже доводилось его допрашивать, так что я хорошо знаю, когда он врёт, а когда говорит правду.

— Его слова звучат разумно, — я провёл ладонью по подбородку и на несколько секунд прикрыл глаза. — Как бы Леонард ко мне ни относился, он должен был понимать последствия. Даже случайное смертоубийство в Академии сулило ему очень много проблем.

— Тяжёлые травмы и убийство — это две совершенно разные вещи, — согласился со мной Кирт. — Если бы кто-то нанял его, чтобы он отрубил вам руку или ногу, я бы ещё понял мотив. Да, это сулило репутационные потери и возможное исключение из Академии, но чьё-то щедрое предложение могло бы перечеркнуть эти минусы. Тем более что на одной Академии жизнь не останавливается и за её пределами ещё много возможностей.

— На кого-то намекаете? — сразу догадался я, куда клонит парень.

Пемброк чуть подался вперёд и сцепил пальцы на колене. На его лице появилась знакомая хитрая улыбка, но взгляд оставался серьёзным.

— Отложим эту тему немного на потом. В первую очередь должен сказать, что вы имеете полное право предъявить ему обвинение в умышленной попытке убийства, — произнёс он, наблюдая за моей реакцией. — Свидетелей достаточно, раны зафиксированы целителями, а последний выпад Вельгарда видела вся арена. При желании вы сможете добиться не только исключения из Академии, но и судебного разбирательства с последующей компенсацией.

— Не вижу в этом смысла, — я покачал головой и положил руки поверх одеяла. — Если он, действительно, ничего не помнит, то сам стал орудием в чужих руках. Скорее всего, кто-то хорошо поработал с его разумом и заранее заложил ментальный приказ напасть на меня во время дуэли. Причём сделал это человек с большим опытом, раз целители и специалисты Академии не нашли следов вмешательства.

Улыбка Кирта исчезла. Он выпрямился, несколько раз постучал пальцем по подлокотнику стула и лишь затем кивнул.

— Другого объяснения я тоже не вижу, Ваше Сиятельство. Слишком много совпадений, чтобы списать всё на внезапный приступ ярости, — согласился он с моими выводами. — Остаётся понять, кто именно мог воздействовать на разум Вельгарда и зачем выбрал настолько сложный способ.

— Я так подозреваю, у вас уже есть предположение о кандидате на роль нанимателя? — хмыкнул я, сложив руки на груди.

— Первым кандидатом в моём списке остаётся Шевард Балтер, — Кирт вытянул ноги и задумчиво посмотрел в потолок. — Несколько учеников утверждают, что видели, как он дважды разговаривал с Вельгардом наедине. Спорить не буду, само по себе это ничего не доказывает. Они оба аристократы и могли обсуждать что угодно, но повод для подозрений уже имеется. К тому же я не могу вспомнить другого человека в Академии, которому ваше поражение принесло бы прямую выгоду.

— А что насчёт других? — поинтересовался я.

— Торны — слишком мелкий род, чтобы провести такую ловкую авантюру. Лайспиры посильнее будут, но на их условия Вельгард бы не согласился, — стал объяснять Пемброк. — Есть ещё парочка других, но упоминать их без доказательной базы я не вижу смысла. Тем более, слово аристократа — не пустой звук.

Я промолчал и отвёл взгляд в сторону выхода.

Одного важного подозреваемого он всё-таки не упомянул. Княжич Роланд Хартвуд явно владел ментальной магией, благо с его способностью я успел ознакомиться. Правда, рассказывать об этом Кирту пока не собирался.

Пусть сейчас у нас с Киртом сложился союз, полностью доверять ему было рано. Он слишком настойчиво пытался сдружиться со мной и показать собственную полезность. Последнее, надо признать, у него получалось очень хорошо.

— Значит, пока сосредоточимся на Шеварде и сборе информации, — наконец сказал я, вновь посмотрев на собеседника.

— Именно этим я и собирался заняться, — Кирт поднялся со стула, расправил складки на форме и вернул на лицо привычную спокойную улыбку. — Все вопросы с дисциплинарным комитетом я улажу самостоятельно. Вам сейчас лучше восстановиться и не тратить силы на объяснения с моими коллегами. Они умеют задавать один вопрос десятком способов, надеясь услышать разные ответы.

— Буду благодарен за помощь, — слегка улыбнулся я, следя, как он направляется к двери.

— Чуть не забыл, — Кирт взялся за дверную ручку, но перед самым выходом обернулся. — Хочу кое-что вам напомнить. Возможно, это поможет укрепить ваше доверие ко мне.

— О как, — заинтересованно произнёс я. — И что же?

— Я живу по собственным правилам и принципам, Ваше Сиятельство, — хитро улыбнулся он. — Однако я к тому же всегда выступаю за справедливость. Именно поэтому я вступил в дисциплинарный комитет.

— У каждого справедливость своя, — подметил я, глядя парню в глаза.

— Именно поэтому я живу по собственным правилам и принципам, — усмехнулся в ответ Кирт, после чего закрыл дверь и отправился по своим делам.

М-да уж… Непросто с ним, конечно, разговаривать. Прямо как с Лорканом. Нет, надо реально будет их как-нибудь вместе свести. Уверен, они в тот же миг найдут общий язык. Даже интересно, что из этого может получиться.

В лазарете меня продержали без малого пять дней с момента схватки.

Это очень долго, учитывая, что, когда я в первый раз вернулся из Подземелья, моему лечению уделили и то меньше времени. Впрочем, я прекрасно понимал, что за всем этим стоит директор. После дуэли я поднял в Академии такую шумиху, что, выпусти меня из лазарета на следующий же день, случиться могло что угодно.

Одни наверняка попытались бы расспросить о моей магии, а другие — потребовать, чтобы я продемонстрировал свои умения. Особо одарённые и вовсе могли бросить новый вызов на дуэль, несмотря на то, что я мог спокойно его отклонить, не потеряв репутации.

Если с момента последней дуэли не прошёл хотя бы месяц, это не считалось чем-то зазорным. Иначе магу пришлось бы без остановки сражаться с одним противником за другим, не имея возможности заняться личными делами.

Винсент, конечно, на эту возможность не обращал внимания и с радостью принимал каждый вызов, но я не он. Мне такое счастье на фиг не сдалось. У меня и без того дел с головой хватало, незачем ещё наживать себе новых врагов.

Благо за пять дней интерес поутих. Ученики успели обсудить бой, придумать несколько версий произошедшего и переключиться на другие новости. Новых инцидентов теперь можно было не ждать.

По крайней мере, я был уверен, что директор надеялся именно на это, когда потребовал оставить меня под наблюдением целителей дольше необходимого.

Оттого я не удивился, когда сразу после выписки меня встретил один из преподавателей и сообщил, что директор ждёт в своём кабинете. Видимо, старик заранее распорядился доложить ему, как только целители дозволят мне покинуть лазарет.

Спустя полчаса я переступил порог знакомого кабинета, полностью проигнорировав лысого охранника. Хотя надо отметить, этот амбал теперь смотрел на меня с уважением. Вот что демонстрация силы с людьми делает.

Директор, как обычно, сидел за своим столом, разбирая документы. Возле его правой руки стояла чашка с заваренным чаем, а напротив нашлось место и для меня. Там тоже дожидалась чашка, от которой ещё поднимался пар, а рядом лежало блюдце с моими любимыми конфетами. Внимательный старик, что ни говори.

— Поднял ты, конечно, шуму, Энкрид, — директор отложил ручку, снял очки и медленно протёр линзы краем платка. — Да такого, что всю Академию на уши поставил. Давно подобного не происходило. За последние пять дней я услышал больше слухов, чем за весь предыдущий учебный год, а дисциплинарный комитет едва успевает ловить желающих самостоятельно разобраться в произошедшем.

— Рад, что смог немного разнообразить жизнь Академии, — весело ответил я, занимая свободный стул и придвигая к себе чашку. — Увы, у многих молодых людей горячие головы: они сначала действуют, а только потом обдумывают свои поступки и их последствия.

— Интересные у тебя метафоры, — директор взял чашку и сделал глоток. Несколько секунд он смотрел на меня поверх её края, словно решал, насколько прямо стоит задавать вопрос, после чего поставил чай на блюдце. — Особенно учитывая, что тебе не исполнилось и шестнадцати лет.

— Друзья тоже шутят, что порой я веду себя и общаюсь как ворчливый старик, — спокойно ответил я, после чего развернул фантик и закинул шоколадную конфету в рот. Вкусная. — Впрочем, вы ведь не просто так позвали меня поговорить. Предлагаю сначала перейти к делу, тем более уверен, что вас давно беспокоит сложившаяся ситуация.

— Скорее, доставляет проблемы, — произнёс он, сцепив пальцы перед собой. — Мне хотелось бы понять, что именно ты использовал на арене.

— Магию, — как ни в чём не бывало ответил я и усмехнулся. Хотя по взгляду директора было видно, что ему сейчас вообще не до шуток. — Позвольте угадать. Ученики в Академии распускают слухи, что я пронёс на дуэль неизвестный артефакт. Прямых доказательств этому, само собой, нет, правила формально не нарушены, да и секунданты не заметили ничего подозрительного. Однако без убедительного опровержения такие разговоры ударят по репутации Академии.

— Верно подмечено, — тон старика стал более уважительным. — В глазах многих складывается впечатление, что мы либо не способны обнаружить запрещённый предмет, либо намеренно закрываем глаза на нарушение.

— Но в первую очередь эти слухи бьют по моей репутации, — я развернул вторую конфету и бросил обёртку на край блюдца. — Если ученики решат, что я победил благодаря спрятанному артефакту, весь смысл устроенного представления исчезнет. Вместо того чтобы признать мою силу, они начнут искать способ разоблачить обман.

— И снова верно, мой ученик, — директор кивнул и пригубил чая.

Забавно, что теперь он называет меня своим учеником. Ну хоть не использует фразу «мальчик мой», и на том спасибо.

— А что насчёт тех, кто пытался докопаться до правды? — прежде чем директор продолжил, задал я вопрос. — Уж больно интересно узнать их методы, раз даже дисциплинарный комитет с трудом справляется с ситуацией.

— На что только человек не пойдёт, лишь бы пропустить учёбу, — сдержанно улыбнулся в ответ директор. — Например, один хотел попасть к тебе в лазарет, чтобы лично задать вопросы и потребовать правды.

— Идиотизм… — не нашёл я ничего другого, что сказать в ответ на эту ситуацию.

— Его хотя бы оправдывает то, что он дружил с твоим противником и не хотел, чтобы его друг отправился в ссылку, — объяснил директор. — Это не умаляет его поступка, но его хотя бы можно объяснить. Но вот когда целая группа учеников поочерёдно стала караулить тебя возле лазарета, а ещё один предложил вызвать тебя на повторную дуэль… Пока их удалось образумить, но подобные идеи быстро распространяются среди молодёжи.

— Лучше не продолжайте, — протянул я ладонь вперёд. — Не хочу прощупывать границы людской глупости. Лучше снова вернёмся к делу.

Я сосредоточился, и через мгновение в ладони появилось знакомое перо. Увидев его, директор вернул чашку с блюдцем на стол и чуть подался вперёд.

— Любопытно… — коротко протянул он.

— Можете изучить его, — сказал я, протянув перо на раскрытой ладони. — Только ненадолго. Оно связано со мной и всё равно исчезнет, если отнести его слишком далеко.

Брови директора слегка приподнялись, однако ничего уточнять он не стал.

Старик осторожно взял перо, поднёс ближе к лицу и несколько раз повернул. Затем провёл ладонью вдоль корпуса, не касаясь поверхности, и прикрыл глаза. Перо спокойно лежало в его руке и никак не реагировало на чужое прикосновение.

Через пару минут Тимион Альтенбург вернул его мне и откинулся на спинку кресла.

— Это не артефакт, — произнёс он, продолжая заворожённо смотреть на перо.

Я не спешил его убирать, поскольку мало ли что он ещё попросит продемонстрировать.

— Если я правильно все понимаю, перед нами магический концентратор, хотя и весьма необычный, — продолжил директор.

— Как вы это поняли? — я приподнял бровь и посмотрел на перо в своей руке.

Мне всё-таки стало интересно услышать его мнение, поскольку иной мог счесть этот предмет за артефакт. Да и стоит признать, Тимион Альтенбург, помимо того, что был директором учебного заведения, но ещё и оставался магом-исследователем с весьма глубокими познаниями в магии.

— Мана исходит не от самого предмета, — директор указал пальцем на пространство между моей грудью и пером. — От тебя к нему тянется почти невидимая магическая нить — настолько тонка эта связь, что она даже не фонит. По ней проходит энергия, поддерживающая форму и связь с владельцем. Полагаю, ты ощущаешь эту связь, но пока не видишь, как именно она работает.

Я перевёл взгляд на пустое пространство между собой и пером, после чего, не раздумывая, ответил:

— Вообще-то вижу. А не должен? — уточнил я.

— По-хорошему не должен, — спустя несколько секунд все же ответил директор. — Скажем прямо, для абсолютного большинства эта нить останется невидимой. Я и ещё максимум пара десятков человек в этом мире — исключения из правил.

— Значит, на этом расспросы можно считать законченными? — спросил я, покрутив перо между пальцами. Лазурно-зелёная поверхность на мгновение поймала падающий из окна свет, после чего я положил концентратор поперёк ладони и посмотрел на директора. — Вы лично убедились, что никакого артефакта на арену я не проносил и правила дуэли не нарушал. Полагаю, для официального опровержения слухов вашего слова более чем достаточно.

— Почти законченными, — Тимион Альтенбург взял чашку, но пить не стал. Он несколько секунд наблюдал, как перо лежит в моей руке, затем медленно провёл большим пальцем по краю блюдца и поднял взгляд на моё лицо. — Остался один вопрос, Энкрид. Ты используешь древнюю руническую магию?

Я не изменил выражения лица и лишь чуть крепче сжал пальцы. Вопрос прозвучал слишком прямо, без попытки подвести меня к нужному ответу или заставить случайно проговориться.

Директор не спрашивал, знаком ли я с рунами или использовал ли во время дуэли рунные знаки. Он сразу назвал конкретное направление магии, словно уже давно сделал необходимые выводы и теперь хотел лишь проверить собственную догадку.

— Значит, используешь, — директор слегка кивнул, не дождавшись ответа, и наконец сделал глоток чая. — Признаюсь, я надеялся, что ошибся. Не потому, что вижу в этом что-то плохое, просто подобный ответ порождает гораздо больше вопросов, чем мне хотелось бы.

Я невольно приподнял бровь. Вот же старый лис. Я не произнёс ни слова, не отвёл взгляда и даже постарался сохранить ровное дыхание, но ему всё равно хватило моей реакции. Спорить или пытаться отшутиться теперь не имело смысла.

Впрочем, эти знания ему, по сути, ничего не давали. Несмотря на то, что это древняя руническая магия, я всегда мог списать всё на родовую технику, и никто не посмел бы копать в этом направлении. Даже сам император. По крайней мере, напрямую уж точно.

— Вы весьма проницательны, — произнёс я, рассеяв перо. Оно распалось на мелкие частицы маны и быстро исчезло в воздухе. — Однако раз догадались вы, то рано или поздно догадается кто-нибудь ещё. Особенно теперь, когда фотографии и рассказы о дуэли наверняка разошлись далеко за пределы Академии.

— Такая вероятность тоже имеется, — директор поставил чашку на блюдце. — Но для этого человек должен как минимум знать, что именно ищет. Большинство увидит непонятные символы, странный концентратор и необычный способ управления водой. После этого начнут придумывать собственные объяснения: родовую технику, редкий дар, тайный ритуал, алхимию и многое другое, поверь на слово. Об истине догадаются очень немногие, и этими знаниями они вряд ли станут с кем-то делиться.

— Тогда откуда такой вывод сделали вы? — я взял свою чашку и сделал небольшой глоток. Чай успел слегка остыть, но вкус от этого хуже не стал. — Насколько мне известно, это направление исчезло много веков назад. Даже в библиотеке Академии практически нет сведений, связанных с его боевым применением.

— Я достаточно долго живу на этом свете и за прошедшие годы успел изучить немало направлений магии, — директор сцепил пальцы перед собой и немного откинулся на спинку кресла. — В молодости мне попадались старые записи, в которых рассказывалось о боевых рунных магах. Они жили во времена, когда привычная нам система магии только зарождалась, а в мире начали появляться первые Подземелья и порождения, которых люди тогда ещё называли просто тварями, монстрами или демонами.

Я ещё сильнее навострил уши. Возможность получить хотя бы несколько крупиц информации о магах, которые добились успеха в этом направлении, сразу привлекла моё внимание.

Система и записи предка давали знания, но они касались в первую очередь моего собственного пути развития. А вот исторические сведения могли помочь понять, насколько распространённой раньше являлась подобная магия, какие ограничения у неё существовали и почему она полностью исчезла. В конце концов, это могло пролить хоть капельку света на биографию основателя моего рода.

— Эти записи сохранились? — спросил я, положив ладонь на край стола. — Или хотя бы известно, где их можно найти?

Директор медленно покачал головой и провёл пальцами по седой бороде. Судя по тому, как он на мгновение отвёл взгляд к окну, ответ будет отрицательным.

— Записи принадлежали не мне. Я изучал их во время одной поездки в дальнюю страну и не имел, увы, права делать копии. Однако не думаю, что ты нашёл бы там что-нибудь полезное для себя, — пояснил он, заметив, что я уже собираюсь задать следующий вопрос. — Боевое применение рун в наше время представляет собой лишь отголосок былой эпохи. Авторы тех текстов описывали отдельные сражения, споры между фракциями и орденами и причины, по которым рунные маги проиграли более современным магам. Никаких учебных материалов, точных изображений знаков или способов их применения в записях не содержалось.

— Всё равно жаль, — ответил я, развернув очередную конфету. — Даже незначительная деталь иногда помогает сделать правильный вывод. Особенно, когда имеющихся знаний не так много.

— Возможно, — согласился директор, но его взгляд снова переместился туда, где несколько мгновений назад находилось перо. — Впрочем, одна деталь меня, действительно, заинтересовала. Ни в одной из прочитанных мною записей не говорилось, что боевые рунные маги использовали подобные концентраторы. Они чертили знаки руками или посохами, но уж точно не таким инструментом.

Я положил конфету в рот, тем самым выиграв пару секунд на размышления. Получается, перо, в самом деле, было либо изобретением моего предка, либо принадлежало к настолько редкому направлению, что сведения о нем не дошли даже до директора.

В обоих случаях рассказывать о Системе и наследии рода я не собирался. Одно дело — признать использование древней магии, и совсем другое — раскрыть источник, который позволял мне получать давно утраченные знания.

Тимион Альтенбург не стал требовать ответа. Он молча допил чай, аккуратно поставил чашку на блюдце и некоторое время смотрел на лежащие перед ним документы. Затем собрал несколько листов в одну стопку, выровнял края и убрал их в сторону.

— Наш разговор, само собой, останется только между нами, — произнёс директор, вновь посмотрев на меня. — Позже я официально объявлю, что лично изучил использованный тобой предмет и не обнаружил никаких нарушений. Если кто-то будет с этим не согласен, он сможет прийти ко мне и напрямую высказать своё недовольство. Подозреваю, желающих найдётся не так много.

— Благодарю за помощь, — ответил я и слегка наклонил голову. — После вашего заявления слухи если не исчезнут полностью, то хотя бы перестанут представлять серьёзную проблему.

Вот только директору ничего не мешало сделать такое заявление сразу после дуэли. Его слово в Академии весило достаточно, чтобы большинство учеников даже не подумали спорить.

Значит, он либо решил перестраховаться и лично проверить мои способности, либо произошедшим заинтересовался кто-то, перед кем одного слова директора было недостаточно. Например, Имперская Канцелярия. Учитывая количество свидетелей и мой статус, такой вариант выглядел вполне правдоподобно.

А ещё стоило готовиться к письмам из дома. Новости о дуэли наверняка уже дошли до отца и матери. И почему-то мне казалось, что они не придут в восторг, узнав, сколько времени их сын скрывал от семьи обретённую силу.

Что тут сказать. Вроде одержал победу и навёл суету, но вместе с этим попрощался со спокойной жизнью. Сложно представить, куда теперь завернёт мой жизненный путь. С другой же стороны, скрывать больше свои возможности уже не имело особого смысла — это меня сильно сдерживало бы.

Разговор с директором затянулся ещё примерно на час. Мы успели обсудить последствия дуэли, возможную реакцию преподавателей и то, как лучше преподнести официальное заявление ученикам.

Тимион Альтенбург несколько раз возвращался к вопросу о рунной магии, но делал это осторожно, не пытаясь выведать происхождение пера или вынудить меня рассказать больше, чем я собирался. В основном его интересовало, не представляла ли моя сила опасности для остальных учеников.

Я заверил старика, что прекрасно контролирую создаваемые руны и не собираюсь проверять новые знаки посреди переполненного коридора. Судя по тому, как он поджал губы и постучал пальцами по столу, мои слова убедили его не до конца, но дальнейших вопросов он задавать не стал. Тем более моя репутация до этого момента тоже говорила за меня многое, а я уже показал, надеюсь, себя благоразумным студентом.

Вскоре директор сказал, что время его перерыва подходит к концу, а на краю стола его дожидалась стопка бумаг, которая за время нашего разговора меньше не стала.

Да и мне тоже следовало заняться другими делами. После пяти дней в лазарете накопилось достаточно пропущенного материала и тренировок, да и друзья наверняка уже ждали меня где-то неподалёку.

— Думаю, на сегодня достаточно, Энкрид, — произнёс директор, придвинув к себе верхний документ и взяв ручку. — Я подготовлю заявление и передам его дисциплинарному комитету. Тебе же советую ближайшие несколько дней не устраивать новых представлений. Академия ещё от предыдущего не успела оправиться.

— Ничего обещать не могу. Сами понимаете, некоторые вещи я физически контролировать не в состоянии, — ответил я, поднявшись со стула и поправив форму. — Но обещаю, что не буду сам первым лезть в конфликт.

Тимион покачал головой, однако уголки его губ слегка дрогнули. Я поблагодарил его за чай, забрал последнюю конфету с блюдца и вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

Едва оказавшись в коридоре, я услышал два громких голоса.

Винсент стоял напротив Горация, того самого лысого охранника, и размахивал руками так активно, словно от исхода их спора зависела судьба всей Империи. Сам Гораций не уступал ему ни в громкости, ни в уверенности.

Он нависал над моим другом, сдвинув густые брови, и несколько раз ткнул пальцем в воздух, доказывая свою правоту. Оба настолько увлеклись, что даже не заметили моего появления.

— Да если ты добавишь туда грибы сразу, они всю влагу отдадут, и в итоге мясо у тебя не прожарится! — Винсент хлопнул ладонью по раскрытой руке и упрямо покачал головой. — Поэтому нужно добавлять порошок из сушёных грибов. Вкус останется таким же приятным, мясо успеет прожариться, и ничего не превратится в непонятную кашу.

— Почему ты меня никак услышать не хочешь⁈ — возразил ему Гораций, сложив могучие руки на груди. — Грибы тушить отдельно надо, а когда они отдадут влагу, всё содержимое сковороды следует добавить к мясу и овощам. Тогда у тебя получится вкусное мясо, прекрасный гарнир и хрустящие грибы, а не какой-то там порошок, который только вкус настоящей еды портить будет!

— Да тогда мясо не успеет пропитаться… — Винсент повернул голову и наконец заметил меня. Его поднятая рука замерла в воздухе, после чего он сразу махнул в мою сторону. — О, Энкрид. Так, ладно, потом договорим. Энкрид, пошли отсюда, пока другие за тебя не взялись.

С этими словами он подхватил меня за руку и быстрыми шагами потащил по коридору, словно пытался помочь мне сбежать от скрытой угрозы. Лишь пройдя метров двести, он замедлился и облегчённо выдохнул, пробормотав что-то похожее на «фух, пронесло».

— Что это было? — спокойно поинтересовался я, когда Винсент наконец отпустил мою руку. Я поправил помятый рукав формы и оглянулся назад, но Горация уже не было видно за поворотом. — И почему мне показалось, будто мы только что сбежали с места преступления?

— Ты про Горация? — Винсент махнул рукой и сразу пошёл медленнее, будто ничего необычного не произошло. — Так он мой дальний родственник. Там всё настолько запутанно, что я сам иногда забываю, кем именно он мне приходится. Вроде бы двоюродный брат мужа сестры моей бабушки или что-то в этом духе. Не вижу смысла объяснять, вряд ли тебе эта информация хоть зачем-то понадобится. А так он мужик хороший. Грубый немного, но искренний, всегда есть о чём поговорить. Пока тебя ждал, мы стали обсуждать, как правильно готовить мясо монстров из Подземелий, и…

— Так, давай без подробностей, — я поднял ладонь, сразу оборвав друга. По тому, как загорелись его глаза, было понятно, что рассказ продлится минут двадцать, а то и дольше. — Я спрашивал не о Горации. Куда ты меня так резко потащил и от кого мы вообще спасались?

— Мог бы сразу сказать, будто я от тебя что-то скрываю, — Винсент фыркнул, поправил воротник и указал большим пальцем в сторону лестницы. — Там Алиса с Виолеттой тренируются. Я решил, что нам стоит посмотреть. И тебе полезно, всё-таки пять дней провалялся без нормальных занятий, и девушкам будет приятно наше внимание. Поддержка друзей, всё такое.

Я несколько секунд молча смотрел на него, ожидая, что он рассмеётся и признается в очередной шутке. Винсент же сохранял серьёзное выражение лица, хотя уголок его рта подозрительно подрагивал.

— Ты точно Винсент? — наконец спросил я, чуть прищурившись. — Может, тебя подменил доппельгангер? Настоящий Винсент сейчас продолжал бы спорить о грибах, а не рассуждал о чувствах девушек и пользе моральной поддержки.

— Очень смешно, — он прижал ладонь к груди и изобразил оскорблённое достоинство. — Я, между прочим, тоже умею понимать девушек. Иногда. Когда они говорят прямо и не используют эти свои загадочные взгляды, после которых почему-то виноватым оказываюсь именно я. Так что не надо на меня почём зря бочку гнать.

— Так и быть, поверю тебе разочек, — кивнул я и усмехнулся.

— Вот поэтому с тобой иногда невозможно разговаривать, — Винсент закатил глаза, но уже через мгновение хлопнул меня ладонью по плечу. — Пошли. Не хочется, чтобы девушки подумали, что мы специально никуда не торопились. Особенно Алиса. Она потом будет сверлить меня взглядом так, будто мы лично разрушили её веру в человечество.

— Поверь, так оно и будет, — ответил я, направляясь рядом с ним к лестнице.

Что ни говори, а за время, проведённое в лазарете, я успел соскучиться даже по таким разговорам. В Академии снова становилось по-настоящему привычно.

Девушки, действительно, оказались на тренировочной площадке и времени зря не теряли.

Мы с Винсентом устроились на длинной скамейке у края площадки, откуда хорошо просматривалось всё «место битвы».

Алиса и Виолетта не стояли друг напротив друга, как обычно делают ученики во время отработки заклинаний, а постоянно перемещались по площадке. Они перебегали от одного защитного столба к другому, резко меняли направление и выпускали заклинания едва ли не на ходу.

Над площадкой то и дело вспыхивали ледяные иглы, огненные стрелы и полупрозрачные щиты.

Само собой, у девушек были защитные артефакты, но даже с ними пропускать прямое попадание заклинания было не самым приятным моментом в их жизни. Барьер гасил основную силу, однако толчок, жар и холод никуда полностью не исчезали.

Меня, скорее, удивило то, насколько серьёзно они подошли к тренировке. Это не походило на спокойный обмен заклинаниями, когда один атакует, а второй заранее знает, чего ожидать.

Это мы с Винсентом — воины, прошедшие не одно сражение, а та же Виолетта — новичок, которая до последнего времени занималась только теорией и редко участвовала в тренировочных спаррингах. А тут обе девушки внезапно имитировали настоящий бой.

Алиса пользовалась своим боевым опытом и почти не задерживалась на одном месте. Она позволяла Виолетте начать атаку, следила за движением рук и только потом уходила с линии удара.

Виолетта двигалась осторожнее и временами запаздывала, зато компенсировала это количеством заклинаний или, точнее говоря, магических снарядов. Вот уж чего-чего, а с запасом маны и контролем девушка теперь проблем не испытывала.

Стоило, например, Алисе уклониться от одной ледяной иглы, как следом летели ещё две, вынуждая её резко присесть и перекатиться в сторону.

— Молодцы они, я считаю, — Винсент упёрся локтями в колени и прищурился. — Они не первый день так тренируются. За несколько дней Виолетта стала быстрее. Раньше после каждого заклинания она останавливалась и проверяла результат, а теперь вот сразу готовит следующее. Ещё немного, и Алисе придётся перестать давать ей поблажки.

— Не уверен, что Алиса сейчас сильно сдерживается, — ответил я, наблюдая, как огненная стрела ударила в край ледяного барьера и разлетелась искрами. — Скорее, она просто не использует заклинания, способные пробить её защиту насквозь. В остальном всё выглядит достаточно серьёзно.

Будто подтверждая мои слова, Алиса резко ушла в сторону от очередной серии ледяных игл. Первая прошла рядом с плечом, вторая ударилась о землю за спиной, а третья врезалась в защитный столб.

Девушка остановилась, развернула корпус и вытянула вперёд правую руку. Возле её ладони вспыхнуло пламя, которое быстро сжалось в вытянутую огненную стрелу. Она оказалась заметно плотнее обычных и светилась лазурным огнём в середине. Что-то новенькое.

Похоже, она собиралась применить ослабленную версию того заклинания, о котором рассказывала мне неделю назад. Для полноценной усиленной версии ей потребовалось бы гораздо больше времени, которого у неё в этом поединке попросту не хватило бы. Да и использовать такую силу против Виолетты она бы не стала.

Однако даже ослабленный вариант выглядел опасно. Я очень хорошо ощущал, как возле середины огонька пламени собрались магические частицы, скапливаясь в одной точке.

Виолетта заметила атаку и сразу остановилась, поняв, что не успеет зайти за новое укрытие. Поэтому, вытянув руки, она сначала создала магический конструкт, а затем — башенный ледяной щит, закрывший её с ног до головы.

Решение на первый взгляд казалось правильным. Лёд лучше защищает от огня, чем обычный барьер. К тому же обычному барьеру куда сложнее придать подобную форму. Для эффективности пришлось бы создать сразу несколько больших щитов-сот, но на это ушло бы куда больше времени.

Вот только Виолетта не учла температуру самого пламени. Стоило огненной стреле вылететь из руки и врезаться в середину щита, как поверхность льда моментально зашипела. В воздух вырвалось облако горячего пара и накрыло Виолетту прежде, чем та успела отступить.

— Ой! — девушка резко отвернулась, прикрыла лицо ладонью и сделала несколько шагов назад. Ледяной щит рассыпался, а Виолетта провела пальцами по покрасневшей коже на шее и запястье. Её лицо исказилось в гримасе боли, но через несколько секунд она уже спокойнее добавила: — Всё в порядке. Барьер принял большую часть, просто немного обожгло. Не в первый раз обжигаюсь, заживёт.

Алиса опустила лук и закинула его на плечо, а Виолетта тут же достала из небольшой сумки тюбик с мазью. Она выдавила немного на пальцы и осторожно нанесла на покрасневшие участки. Через несколько секунд кожа начала светлеть, а девушка перестала морщиться при каждом прикосновении.

— Лучший способ научиться не повторять ошибки — боль, — Винсент откинулся на спинку скамейки и поднял указательный палец, словно преподаватель перед началом лекции. — Она и учитель хороший, и мотиватор отличный. Сразу на ум приходят правильные решения.

— Тут Винсент прав, — Виолетта закрыла тюбик и направилась к нам, всё ещё осторожно касаясь кожи на шее. — Теорию я знала, но не ожидала, что лёд так быстро растает. Алиса, ты не против перерыва? А то, чувствую, меня скоро ноги перестанут держать.

— Конечно, — улыбнулась девушка и тут же подбежала к Виолетте. — Кстати, давай покажу, как лучше наносить мазь. Сначала создай кубик льда, а потом…

Я в их разговоре почти не участвовал, как и сам Винсент. Не знаю, о чём думал в этот момент мой друг, но я размышлял о стихиях и Истинных словах.

Ещё до дуэли с Леонардом я был уверен, что Система вскоре выдаст новое испытание. Всё-таки понимание Истинного слова «Вода» заметно выросло. Я научился создавать крупные объёмы воды, менять их форму, направлять в нужную сторону и замораживать без отдельной долгой подготовки. Если судить только по боевому применению, прогресс был очевиден.

Мне казалось, что не хватало небольшого толчка, чтобы начать восходить на новую ступень, но ничего не случилось. Не помогло и то, что я на протяжении пяти дней без остановки размышлял о стихиях, их взаимосвязи друг с другом, философии, использовании рун и многом другом.

Пожалуй, из этого следовал простой вывод.

Одного понимания Истинных слов, судя по всему, было недостаточно. Да и быстрое создание рун тоже не являлось единственным условием.

Система ведь также упоминала, что по мере улучшения контроля, увеличения духовной силы, расширения энергетических каналов и резерва маны я смогу улучшать перо. Значит, испытание оценивало всё сразу, а я слишком сильно сосредоточился только на одном направлении.

Если так, то, чувствую, новый ранг я получу нескоро. С улучшением контроля у меня прогресс идёт быстро, а вот увеличение духовной силы, расширение энергетических каналов и запаса маны — дело небыстрое. Тут нужно постоянно использовать магию, чтобы появился результат.

Кстати, о результате… Что-то у меня совсем вылетело это из головы.

«Система, продемонстрируй мои навыки», — мысленно сформулировал я запрос.

Перед глазами тут же возникло знакомое полупрозрачное окно:

— Конечно, не забыл, — ответил я, убрав окно Системы одним мысленным приказом и переведя взгляд на Алису. Она сидела на краю скамейки, сложив руки на коленях, но стоило нашим взглядам встретиться, как девушка чуть приподняла подбородок и поправила выбившуюся прядь волос. — Мы ведь планировали прогуляться. Я от своих слов отказываться не собираюсь.

— Знаю, — Алиса кивнула, и улыбка на её лице стала заметнее. — Но мне надо уточнить, свободен ли ты на этих выходных или нет. Не хотелось бы рушить твои планы, если таковые имеются.

— Один выходной на прогулку я точно могу уделить. После пяти дней под присмотром целителей мне самому не помешает выбраться за пределы Академии, — подмигнул я девушке и тут же серьёзно добавил: — Только предупреждаю сразу: если ты собираешься снова вести меня по всем магазинам столицы, придётся заранее заказать носильщиков.

Алиса тихо рассмеялась и прикрыла рот ладонью, а Винсент тут же повернулся к нам, словно до этого совершенно не прислушивался к разговору. Виолетта же, к моему удивлению, умудрилась задремать прямо на скамье. Видимо, усталость дала о себе знать.

— Носильщики не понадобятся, — сказала девушка, бросив на него короткий взгляд. — Я хотела сходить на одно представление. Давно хотела туда попасть, но подходящего случая всё не находилось. На этих выходных выступает труппа профессиональных иллюзионистов. Они показывают историю появления Подземелий и то, как изменился мир после Разлома.

— Вот это уже звучит интересно, — я провёл пальцами по подбородку и кивнул. — Особенно если они, действительно, придерживаются исторических источников, а не превращают всё в красивую сказку для зрителей.

— Говорят, представление, скорее, просветительское, чем развлекательное, — Алиса поднялась со скамейки и поправила ремень сумки. — За билеты можешь не беспокоиться, всё уже куплено.

— О, а давайте… — только начал Винсент, как Алиса его оборвала:

— Билетов нет. Их только два, — вроде бы добродушно ответила Алиса, но улыбка у неё стала такой… угрожающей.

— Вот так всегда. Как что-то интересное, так сразу без Винсента, — наигранно закатил глаза мой друг и тут же показал большой палец вверх, как только Алиса отвернулась в мою сторону.

Вот и пойми, когда он притворяется, что ничего не понимает, а когда нет.

К моему счастью, никаких инцидентов после моего возвращения из лазарета не случилось. Парочка преподавателей, конечно, задалась вопросом, чего это я скрывал свои способности, ещё несколько учеников приставали с расспросами, а так, на удивление, была тишь да гладь.

Всегда бы так. Хотя тут, наверное, больше причина в том, что я не показал ничего, выходящего за рамки представления студентов о магии. Просто заявил о себе и не более того.

Выходные наступили незаметно, и к назначенному времени Алиса уже ждала возле главных ворот Академии. Она надела купленную в торговом центре одежду, а волосы собрала в высокий хвост.

— Опять пришёл раньше срока на полчаса, — Алиса посмотрела на часы, а затем снова на меня.

— Говорят, всё в этом мире меняется. Но, видимо, что-то должно оставаться неизменным, — пошутил я, остановившись рядом. — К тому же заставлять девушку ждать считается дурным тоном.

Недолго думая, мы сели в машину и отправились в центральную часть столицы. Представление проходило в одном из старых театров, перестроенных специально под магические выступления.

К нашему приезду перед входом собралась длинная очередь. Среди зрителей хватало как аристократов, так и зажиточных горожан, решивших потратить немалую сумму на редкое зрелище.

Что ни говори, а профессиональные иллюзионисты ценились высоко. Создать небольшой образ мог почти любой обученный маг, но удерживать масштабную иллюзию для целого зала, синхронизируя её с движением актёров и голосом рассказчика… вот здесь требовалось самое настоящее мастерство.

Наши места находились в середине зала, откуда хорошо просматривалась открытая сцена. Никаких массивных декораций я там не увидел. Только несколько невысоких платформ, кресло рассказчика и восемь иллюзионистов в одинаковых серых мантиях. Видимо, такой цвет выбрали намеренно, чтобы как можно меньше выделяться на сцене и создать «сказочную» атмосферу.

Зрители постепенно занимали места, приглушённо переговаривались и рассматривали магические кристаллы, установленные по краям сцены. Алиса села рядом со мной и на секунду потянулась к моей руке, но тут же передумала и отвела взгляд, чтобы скрыть смущение.

Я, как джентльмен, сделал вид, что ничего не случилось, чтобы не заставлять девушку краснеть ещё сильнее. Вместо этого я дождался момента, когда свет в театре начал гаснуть, и задал вопрос, чтобы отвлечь её от мыслей.

— Уже предвкушаешь интересное шоу? — с лёгкой улыбкой поинтересовался я.

Девушка тут же повернула голову, после чего слегка наклонилась ко мне.

— Говорят, они никогда не повторяют представление полностью, — прошептала девушка. — Каждый раз меняют отдельные сцены, чтобы показать разные страны и события. Поэтому некоторые ходят по несколько раз.

— Любопытно, — так же тихо ответил я.

Первым на сцену вышел пожилой мужчина в длинном чёрном сюртуке. Он остановился перед креслом, дождался полной тишины и поднял руку. В тот же момент над сценой разлился мягкий голубой свет.

Стены театра словно исчезли, а перед зрителями возник широкий зелёный край с реками, лесами и небольшими городами.

Иллюзия не скрывала самих магов: они оставались на открытой сцене, двигались между платформами и поддерживали плетения, пока рассказчик медленно вёл зрителей своим рассказом через прошлое.

— До появления Подземелий мир был совсем иным, — голос рассказчика разнёсся по залу, пока над открытой сценой медленно возникали зелёные равнины, окружённые лесами и невысокими горами. — Магия уже существовала, но встречалась редко. Она оставалась уделом немногих посвященных в тайну и ещё не определяла ни устройство государств, ни положение человека с даром в обществе.

Между созданными иллюзией городами двигались крестьянские повозки, по каменным дорогам проходили торговые караваны, а возле дворцов появлялись одинокие фигуры в длинных мантиях. Один заклинатель проводил ладонью над раненым солдатом, другой стоял рядом со строителями, помогая им поднимать тяжёлые каменные блоки. Чуть дальше маг, окружённый несколькими вельможами, указывал на медленно собиравшиеся над полем тучи.

— Отдельные одарённые служили при дворах, лечили людей или помогали возводить города, — продолжил рассказчик, неторопливо пройдя между иллюзионистами. — Однако даже целая страна могла располагать лишь несколькими достаточно сильными магами. Армии по-прежнему полагались на мечи, луки, тяжёлые доспехи и прочные стены.

— Странно такое видеть, — тихо произнесла Алиса, немного наклонившись ко мне. Её взгляд следовал за иллюзорной армией, медленно выходившей из городских ворот. — Даже сейчас, имея огнестрельное оружие и боевую технику, маги остаются главным оружием королевств и империй.

— Люди используют то, что у них есть, — так же тихо ответил я, не отрывая взгляда от сцены. — Пока обычной армии хватало для решения большинства проблем, никто не видел смысла полностью перестраивать общество вокруг нескольких магов, которые с неохотой брали к себе новых учеников. Да и те ученики, как правило, умирали в процессе обучения…

Алиса что-то хотела ответить, но над сценой тем временем появлялись новые крепости, поля и армии.

Старые королевства воевали друг с другом за землю, торговые пути и выходы к морю. Конница сталкивалась с плотными рядами копейщиков, над укреплениями пролетали камни, выпущенные из осадных машин, а немногочисленные маги поддерживали солдат из-за стен.

— Главы государств сражались друг с другом, не подозревая, насколько скоро изменится привычный порядок, — рассказчик остановился в центре сцены и медленно поднял руку.

Зелёный пейзаж начал темнеть. Под одним из городов дрогнула земля, после чего по ней разошлась тонкая чёрная трещина. С каждой новой секундой она всё больше разрасталась, расходясь в разные стороны.

— Сначала люди не поняли, с чем столкнулись, — голос рассказчика стал тише. — Одни посчитали происходящее редким природным явлением. Другие — работой группы магов. Третьи увидели в нём наказание богов.

Трещина расширилась. Из неё вырвался столб фиолетового света, а затем посреди сцены возникла чёрная каменная арка. Её края покрывали неровные выступы, а за проходом клубилась густая тьма, через которую невозможно было что-либо разглядеть.

— Великий Разлом, — едва слышно произнесла Алиса, чуть подавшись вперёд, явно заворожённая зрелищем.

— Первое известное проявление магии Подземелий, — подтвердил я, хотя она вряд ли нуждалась в пояснении.

Подобную сцену я видел на иллюстрациях в десятках учебников. Только там Разлом выглядел как обычная арка, возле которой стояла подпись с датой.

Сейчас же низкий гул, дрожащий воздух и медленно расползавшаяся тьма заставляли хотя бы отчасти понять, что могли испытать люди, впервые столкнувшиеся с подобным явлением.

Прошло несколько секунд, после чего из Разлома появились огромные массивные врата, которые одним своим видом заставили ахнуть большинство зрителей.

— За первым Подземельем последовали другие, — рассказчик развёл руки в стороны, и над сценой начали открываться новые проходы. — Они возникали под городами, в лесах, среди гор и прямо посреди заселённых земель. А затем из них пришли те, к встрече с кем человечество не было готово.

Тёмные врата открылись, и из порталов хлынули волны монстров.

Иллюзорные твари неслись над сценой и сталкивались с рядами солдат.

Огромный покрытый панцирем зверь врезался в строй копейщиков и разбросал их в стороны. Стрелы отскакивали от его шкуры, а опустившиеся на спину клинки не оставляли заметных ран.

На другой стороне сцены длиннорукие существа карабкались по крепостной стене, почти не обращая внимания на падавшие сверху камни.

— Против существ, пришедших из Подземелий, армии великих воителей оказались практически бесполезны, — продолжил рассказчик. — Сталь оказалась бесполезной против непробиваемых шкур. Доспехи не защищали от когтей и магии. Крепостные стены не спасали от тех, кто умел летать и испепелять людей изнутри.

Рассказчик сделал небольшую паузу и тут же добавил:

— Целые области обезлюдели, а государства, существовавшие веками, рухнули за несколько лет.

Один за другим иллюзорные города гасли. Сначала исчезал свет в окнах, затем рассыпались стены, а после на их месте оставались лишь тёмные пятна. Дороги пустели, караваны пропадали, а на возникшей над сценой карте целые области постепенно окрашивались в чёрный цвет.

— Как красиво, — заворожённо прошептала Алиса, не отводя глаз от разрушающегося города. — Вот бы наши преподаватели так вели уроки.

— Согласен, — ответил я. — Возникает ощущение, словно ты сам переживаешь все эти события. Многим бы это позволило заинтересоваться предметом и подходить к учебе более ответственно.

Стоило мне договорить, как последний город почти полностью погрузился во тьму, однако свет в нескольких окнах продолжал гореть. Возле его ворот появились фигуры магов. Они оттеснили прорвавшихся монстров, закрыли проход и начали собирать оставшихся в живых людей.

— Однако человечество не сдалось, — рассказчик повысил голос, и над сценой снова появился свет. — Люди начали приспосабливаться, как делали это всегда на протяжении нашей истории. Маги объединялись в первые боевые отряды, изучали монстров и спускались туда, откуда те приходили.

Иллюзионисты показали группу одарённых, осторожно проходивших через каменную арку. Затем сцена изменилась. Возле входов в Подземелья выросли укреплённые поселения, появились дозорные башни и защитные стены. По дорогам двинулись караваны, вывозившие наружу ядра монстров, редкие металлы, шкуры, кости и неизвестные растения.

— Так люди обнаружили, что Подземелья несут не только смерть, — рассказчик поднял лежавшее на ладони иллюзорное ядро, внутри которого медленно вращался голубой свет. — В них находились ресурсы, не существовавшие во внешнем мире. Материалы невиданной прочности, растения с редкими свойствами, драгоценные трофеи, помогавшие магам стать сильнее.

— И всё начало меняться, — тихо подметила Алиса. — Подземелья перестали быть только бедствием и помогли человечеству быстрее вернуть былую мощь. Хотя безопасность всегда ставилась на первое место.

Собственно, именно это сейчас и объяснял рассказчик. Уцелели прежде всего те страны, которые смогли одновременно сдержать натиск монстров и наладить походы в Подземелья. Их первые укрепления постепенно превращались в новые города, а небольшие боевые отряды — в армии, способные постоянно охранять окружающие земли.

— С изменением положения дел исчезли короли и императоры, а на их место пришла коалиция магов, — над сценой появились первые гербы. — Коалиция поставила перед собой цель — объединить человечество. Пока её члены зачищали Подземелья, крестьяне могли выращивать урожай. Пока они удерживали входы, торговцы продолжали перевозить товары, а города — существовать. Впрочем, всё было не так просто, как тогда казалось людям.

Старые короны одна за другой исчезали. На их месте появлялись новые гербы, возле которых собирались солдаты, ремесленники и обычные жители. Некоторые старые династии сохранили власть, сумев приспособиться, однако большинство уступило место тем, кто, действительно, мог защитить земли от монстров.

— Но на деле ничего не изменилось. Скорее, наоборот, всё вернулось на круги своя, — Алиса указала пальцем на изображённый герб и чуть нахмурила брови. — Раньше аристократия защищала крестьян от нападений разбойников и соседей, а после ей на смену пришли маги. Всё та же аристократия, только под другим углом.

— Не могу согласиться, — ответил я, сложив руки на груди. — Магов прошлого мало интересовали политические дрязги и накопление богатств. Они жаждали знаний и силы, чтобы защитить людей и, разумеется, себя. Всё же тогда на первом месте стоял вопрос выживания.

— Тут да. По сравнению с теми временами мы живём как в сказке, — не стала спорить моя подруга.

Рассказчик тем временем объяснял, как обязанность защищать земли постепенно превратилась в привычную аристократическую иерархию.

Те, кто контролировал наиболее богатые и опасные Подземелья, получали больше ресурсов, собирали сильнейшие армии и расширяли влияние. Так сила, изначально являвшаяся условием выживания окружающих, со временем стала передаваться вместе с титулами и владениями.

Примерно в то же время распалась единая коалиция магов. На её место пришли ордена и фракции магов, которые продолжали защищать мир от монстров. Остальные же, особо сильные и одарённые, занялись тем, что стали основывать собственные государства.

— Обретённая сила позволила человечеству выжить, но не принесла долгожданного мира, — рассказчик медленно прошёл к краю сцены, пока за его спиной гасли гербы первых аристократических родов. — Когда непосредственная угроза от монстров уменьшилась, новоиспечённые правители обратили внимание друг на друга. Только теперь предметом их споров стали не плодородные земли и торговые пути, а Подземелья.

Над сценой развернулась большая карта мира. Цветные границы делили её на десятки королевств и империй, возле которых один за другим загорались тёмные входы. Некоторые Подземелья едва выделялись на фоне остальных, тогда как другие окружало яркое золотистое свечение.

— Чем опаснее было Подземелье, тем больше ресурсов получал владевший им род, — продолжил рассказчик, подняв руку к одному из светящихся входов. — Ядра монстров усиливали магов, редкие материалы использовались для создания артефактов, а добытые растения позволяли производить зелья, недоступные соседям. Контроль над одним таким местом мог превратить небольшую страну в сильную державу.

— И, само собой, никто не хотел делиться, — тихо произнесла Алиса, наблюдая, как две соседние области на карте окрасились в одинаковый красный цвет.

— Люди редко делятся тем, что способно сделать их сильнее, — ответил я, устроившись в кресле поудобнее. — Особенно, когда считают, что могут просто забрать желаемое у соседа.

Две иллюзорные армии двинулись навстречу друг другу. Над одной развевались зелёные знамёна, а над другой — чёрные. Над сценой пронеслись огненные шары, в землю ударили молнии, а между солдатами выросли каменные стены. За несколько мгновений карта изменилась: одна из границ сдвинулась, а богатое Подземелье оказалось на территории победителей.

— За последующие столетия границы менялись бесчисленное количество раз, — рассказчик обвёл рукой сцену, и перед зрителями одна за другой начали появляться разрушенные крепости. — Королевства возникали и исчезали. Вчерашние союзники становились врагами, а старые противники объединялись перед лицом более сильной угрозы. Войны за Подземелья нередко продолжались десятилетиями и заканчивались лишь тогда, когда одна из сторон полностью теряла возможность сражаться.

Каменная крепость на краю сцены содрогнулась от удара, после чего одна из башен медленно обрушилась. Иллюзорные солдаты отступали за внутренние стены, а над ними продолжали сталкиваться магические снаряды. Представление снова не показывало последствия сражения слишком подробно, но лежавшие на земле знамёна и погасшие окна говорили достаточно.

— Обычная человеческая натура, — пробормотала Алиса, сцепив пальцы на коленях. — Сначала люди едва не погибли из-за Подземелий, а потом начали убивать друг друга за право ими владеть.

— Иронично, но вполне закономерно, — отозвался я. — Как только опасность превращается в источник силы и богатства, отношение к ней быстро меняется. К тому же правители наверняка убеждали себя, что новое Подземелье необходимо им не ради выгоды, а ради защиты государства.

— И ради народа, конечно же, — Алиса чуть склонила голову и посмотрела на меня.

— Исключительно ради него, — не удержался я от сарказма.

Алиса слегка приподняла уголки губ, но ничего больше не добавила.

Тем временем цвета на карте продолжали меняться. Маленькие государства исчезали, более крупные поглощали соседей, а в центре континента постепенно разрасталась область, отмеченная знакомым гербом.

— Среди держав, поднявшихся в эту эпоху, находился и Амратель, — голос рассказчика стал громче, а иллюзионисты одновременно подняли руки.

Над сценой появился огромный герб Империи. Он медленно поднялся над залом, отбрасывая на стены золотистые блики. Под ним возникли сначала несколько крепостей, затем соединённые дорогами города. Иллюзорные армии двигались вдоль границ, отбивали нападения соседей и захватывали новые земли. С каждым новым сражением территория Амрателя на карте становилась больше.

— Начав с союза нескольких владений, Амратель постепенно превратился в крупнейшую империю, — продолжил рассказчик. — Его правители смогли объединить сильные роды, установить общий порядок зачистки Подземелий и направить получаемые ресурсы не только на войны, но и на развитие городов.

Я уж думал, рассказчик сейчас начнёт полностью рассказывать историю Амрателя, но нет. Упоминание нашей Империи стало грамотным переходом к индустриальной эпохе.

Карта постепенно исчезла, уступив место куда более знакомым улицам современного города. На сцене возникли каменные здания, широкие дороги и высокие фабричные трубы. По рельсам медленно прошёл первый поезд, выпустив в воздух клубы белого пара.

— Однако самые стремительные изменения произошли за последние двести лет, — рассказчик указал на появившийся возле него мушкет. — Человечество научилось использовать ресурсы Подземелий не только для развития магии. Тогда в Амрателе начала зарождаться индустриализация, которую следом подхватили другие страны. Так наступила эпоха промышленности.

Иллюзорный солдат зарядил мушкет, долго прицеливался и выстрелил в деревянную мишень. Сразу после этого оружие в его руках сменилось более совершенной моделью, затем ещё одной и ещё…

Вскоре мушкет сменился карабином, а затем — современным штурмовым комплексом. Рядом появлялись грузовые автомобили, бронемашины и большие артиллерийские орудия.

— Развитие огнестрельного оружия впервые дало неодарённым возможность противостоять магам, — продолжил рассказчик. — Один обычный солдат по-прежнему уступал опытному одарённому, но отряд, вооружённый современными винтовками, уже мог представлять для него серьёзную опасность.

Над сценой возник магический воин, окружённый полупрозрачным барьером. Первый выстрел он остановил без особых усилий, второй заставил его отступить, а после залпа целого отделения защита покрылась трещинами.

— Наглядно, — Алиса провела пальцем по подбородку, внимательно наблюдая за повреждённым барьером. — Хотя преподаватели постоянно повторяют, что подготовленный маг всё равно успеет уничтожить стрелков раньше, чем они пробьют защиту.

— Если заметит их заранее и если стрелки будут стоять перед ним на открытом месте, — ответил я. — На войне редко дают противнику настолько удобные условия. Винтовке не нужен магический дар, а научить человека нажимать на спусковой крючок намного проще, чем вырастить сильного одарённого.

— Поэтому для защиты и существуют артефакты, — снова довольно метко подметила Алиса. — Чтобы мага нельзя было так легко застать врасплох.

— Артефакты дорогие, они есть не у всех. Они не панацея, — коротко возразил я.

Как ни посмотри, индустриальная эпоха принесла огромные перемены в привычный уклад жизни.

Маги всё ещё превосходили обычных людей силой, скоростью и возможностями. Один опытный заклинатель мог легко переломить ход сражения, а сильнейшие одарённые оставались практически живым стратегическим оружием.

Но неодарённые больше не были полностью беспомощными. Техника и артефакты, способные работать даже в руках неодаренных, постепенно сокращали разрыв, который на протяжении столетий казался непреодолимым.

Само собой, против большинства сильных монстров современное оружие было бесполезно, но многие аристократы отнюдь не с радостью приняли такие перемены. В первую очередь они боялись потерять свою власть.

Если простолюдины могут сами себя защищать, то зачем им эти аристократы? И с какого перепугу они должны выносить из Подземелий все самые ценные ресурсы?

Так что современные высокородные стали приспосабливаться к нынешним условиям: накапливать богатство, обучать преданных бойцов и расширять сферы влияния.

Иллюзионисты тем временем продолжали демонстрировать шоу.

Я наблюдал, как в старом городе рушились маленькие каменные здания, стены и крепости. На их месте вырастали фабрики, каменная брусчатка сменялась асфальтом, и вместо карет уже по дорогам проезжали автомобили.

Вскоре же на месте фабрик выросли небоскрёбы, школы, больницы, и что меня немало удивило — наша Академия. Вот уж чего-чего, а её не ожидал тут увидеть. Не знаю, какой тут закладывался посыл, но картина получилась очень реалистичной. Мне очень понравилось.

— Мир снова меняется, — рассказчик медленно поднялся из кресла и обвёл весь театр взглядом. — Магия остаётся его основой, но теперь рядом с ней развивается сила, доступная каждому. Никто не способен сказать, к чему это приведёт через десять, пятьдесят или сто лет. Возможно, привычный порядок сохранится. А возможно, будущие поколения будут смотреть на нашу эпоху так же, как мы сейчас смотрим на мир до Разлома.

Последние слова повисли над залом. Огни иллюзорного города один за другим погасли, фабрики и дороги растворились, а герб Амрателя рассыпался золотистыми искрами. На сцене остались только рассказчик и восемь магов, продолжавших удерживать руки поднятыми, пока не исчез последний след плетения.

Несколько секунд зал хранил полную тишину.

Затем первые зрители поднялись со своих мест и начали аплодировать. Спустя мгновение к ним присоединился весь зал. Шум прокатился над рядами и ударился о стены. Иллюзионисты наконец опустили руки и поклонились, а рассказчик прижал шляпу к груди.

Алиса хлопала вместе со всеми, не скрывая улыбки. Я тоже поднялся и присоединился к аплодисментам. Удерживать настолько сложную иллюзию, одновременно показывая десятки событий и не теряя внимания целого зала, могли лишь настоящие мастера.

Что ни говори, а признание они заслужили.

— Сильное завершение, — тихо произнесла Алиса, не спеша отрывать взгляд от сцены. Её пальцы всё ещё сжимали край программки. — Особенно слова о будущем. Многие ведь привыкли думать, что нынешнее устройство мира существовало всегда и никуда не исчезнет.

— Так думали все государства, которые показывали в начале представления. А потом появился Разлом и за несколько лет превратил их уверенность в историческую справку, которую не каждый-то студент помнит, — согласился я.

Правда, стоило нам выйти из театра и немного прогуляться, как моё хорошее настроение резко изменилось.

После представления мы решили не сразу возвращаться к машинам. Времени, чтобы успеть вернуться в Академию, хватало, поэтому я предложил прогуляться по улицам и заодно выпить горячего шоколада.

— Значит, ты решил объединить прошлый план прогулки с нынешним, — улыбнулась Алиса в ответ на моё предложение. — Разве что озера рядом нигде нет, только парк.

— Мне, скорее, забавно слышать, что ты называешь наш совместный отдых планом, — усмехнулся я в ответ, после чего осторожно подхватил её под локоть.

Алиса на мгновение растерялась, но затем придвинулась немного ближе, и дальше мы пошли уже плечом к плечу.

Уже через пять минут прогулки я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не возвращаюсь мыслями к тренировкам, рунам или Системе.

Мы обсуждали представление, спорили о роли технологий и магии в развитии общества и вспоминали уроки истории, которые вели наши преподаватели. Как ни посмотри, вечер проходил просто замечательно.

Только в какой-то момент я вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. В первую секунду я этому очень удивился, ведь не использовал «Восприятие». Однако стоило мне повернуть голову в ту сторону, как это ощущение пропало, а на том месте никого не оказалось.

Алиса, судя по тому, как безмятежно попивала горячий напиток, ничего не заметила и не обратила внимания на то, как я перевёл взгляд. Но настроение от этого всё-таки немного испортилось. Очень сомневаюсь, что мне показалось.

Обвинять слуг в том, что они плохо контролировали периметр, я не мог. Всё-таки сам парк был большим, народу после театра в нём гуляло много, а проверить каждого прохожего физически невозможно. Особенно учитывая, что часть этих прохожих тоже были аристократами, и всё могло перерасти в конфликт.

Но сама мысль о возможном покушении удовольствия не доставляла. После истории с Леонардом исключать такой вариант было глупо.

Впрочем, это не значило, что я стану отказываться от прогулок и запираться в Академии. Если мои недоброжелатели хотели таким образом меня напугать, то их ждало огромное разочарование.

Куда сильнее меня беспокоил другой вопрос. Откуда наблюдатель узнал, что мы будем здесь? Алиса сообщила о представлении на тренировочной площадке, где находились Винсент и Виолетта. Разговор могли услышать другие ученики, преподаватели или слуги. Хотя, возможно, Алиса где-то упомянула о своих планах той же Виолетте, например…

Значит, вполне возможно, в Академии кто-то передавал информацию наружу. Конечно, за нашим кортежем могли проследить, но тогда преследователи рисковали быть раскрытыми раньше времени, а то и вовсе пойманными слугами.

Также можно было обратиться к Кирту. В качестве информатора он подходил почти идеально, поскольку уже имел связи в дисциплинарном комитете и любил собирать сведения.

Вот только другом я его пока назвать не мог. За услугу я мог остаться должен Пемброку, а ходить в должниках мне очень и очень не хотелось.

Пожалуй, разумнее всего пока сделать вид, что ничего не произошло. Если начать шумное расследование, все крысы сразу разбегутся кто куда, а потом попробуй найди их логово.

Я бросил взгляд на горящие ночные фонари, после чего выкинул из головы ненужные мысли. Вот уж чего не хватало, так это чтобы подобные мелочи портили мне настроение.

— Энкрид? — привлекла моё внимание Алиса.

— Да? — спросил я и, предвосхищая вопрос, ответил: — Я как раз размышлял о том, каким на вкус будет горячий шоколад, если туда положить мороженое, полить его карамелью, насыпать марципана и добавить кусочки ягод и фруктов.

— Тебя Винсент укусил? — усмехнулась девушка, после чего на полшага приблизилась ко мне. — Что за кулинарные эксперименты такие? Ещё и мороженое зимой.

— А вот теперь гадай, всерьёз я об этом говорю или нет, — хмыкнул я, после чего улыбнулся и подмигнул. — Но что ни говори, я бы с удовольствием чаще проводил время наедине с тобой.

— Энкрид!

Если не считать небольшого инцидента с таинственным наблюдателем, я полностью остался доволен вечером, как и Алиса. Она, конечно, наигранно дулась из-за того, что я пару раз заставил её смутиться при людях, но при этом всё равно старалась держаться поближе ко мне в машине.

Затем мы доехали до Академии и разошлись по комнатам. Я принял душ, лёг спать, а наутро, позавтракав, сразу отправился на тренировочную площадку.

Идея, которую хотелось проверить, пришла ещё неделю назад, но дуэль, лазарет и прогулка с Алисой отодвинули её на второй план. Теперь же, когда свободное время наконец появилось, я решил, что откладывать дальше нет смысла.

Единственное, в этот раз я сменил тренировочную площадку на ту, которой обычно пользовались третьекурсники. У служащих, конечно, возникла парочка вопросов, но, вспомнив мою дуэль с Вельгардом, слухи о которой уже успели разойтись по учебному заведению, возражать они не стали. Ну или, видимо, побоялись, что потом за отказ им может влететь от директора.

Внутри, вдоль дальней стены, стояли тренировочные манекены, каждый из которых был окружён усиленным защитным барьером. Подобные артефакты ставили специально для магов, чтобы те могли проверять силу заклинаний без необходимости после каждой атаки менять изломанное чучело.

Барьер принимал удар на себя, а затем постепенно восстанавливался за счёт магических кристаллов, подпитывающих артефакт. Из-за этого посещение подобных тренировочных площадок стоило денег, чтобы компенсировать расходы, но для меня это не представляло хоть сколько-нибудь серьёзной проблемы.

Я остановился примерно в сорока метрах от ближайшей мишени и призвал перо. Что ж, пора потихоньку начинать.

Суть моей задумки звучала достаточно просто.

Обычный маг во время боя тратил время на создание конструкта, наполнение его маной и формирование заклинания. В настоящем сражении противник редко проявлял достаточно «вежливости», чтобы не прервать процесс сотворения.

То же самое касалось и меня. Я научился быстро сотворять рунные знаки, но на создание тех же ледяных стрел всё равно уходила пара секунд. Особенно, если я старался наполнить их маной для увеличения пробивной силы и контроля.

Так что я вознамерился попробовать выполнить большую часть работы заранее: создать несколько ледяных копий, какие использовала Виолетта, нанести на них печати и оставить лежать на земле до подходящего момента для атаки.

Во время обычной схватки, само собой, такая практика ни за что бы не сработала, но вот для засады подходила более чем. Достаточно будет направить уже готовые снаряды в цель.

Лёд оставался водой, пусть и в другом состоянии, а значит, я продолжал его чувствовать и мог управлять им при помощи печатей. Правда, как это будет работать на практике, ещё только предстояло узнать.

Я вытянул руку и создал перед собой небольшой объём воды. Та собралась в вытянутую форму, после чего быстро замёрзла, превратившись в копьё, длиной почти с мой рост.

Недолго думая, я положил заготовку на пол, после чего ослабил контроль, оставив тоненькую нить, чтобы в нужный момент вновь напитать копьё магией.

Затем я нарисовал пером печать «Лёд+Удержание», направив в неё как можно больше сил, после чего развеял магическую нить и подождал около минуты.

Убедившись, что заклинание никуда не исчезает, я перестал напитывать копьё маной и занялся сотворением второго, а следом и третьего, само собой, не забыв наложить на них печати.

На всё про всё у меня ушло около минуты. Я оборвал связь со всеми нитями, после чего закрыл глаза и мысленно потянулся к наложенным печатям. Не сразу, но секунд через пять я почувствовал с ними связь и при помощи пера протянул магические нити, вернув контроль над копьями.

Не прошло и пары секунд, как три массивных ледяных снаряда зависли в воздухе, ожидая одного мысленного приказа. Если бы сейчас кто-нибудь заглянул на полигон, наверняка решил бы, что я уже освоил новую смертоносную технику. Уверен, Виолетте увиденное очень понравилось бы.

Единственная проблема заключалась в том, что контролировать все три копья было очень тяжело. Они поглощали слишком много маны, так что больше времени терять я не стал. Мне ведь ещё требовались силы для других экспериментов.

Я мысленно выбрал правое копьё, сосредоточился на центре мишени и направил снаряд вперёд.

Ледяной снаряд резко сорвался с места, разрезал воздух и ударил в землю метрах в четырёх от защитного барьера. Лёд разлетелся осколками, а несколько кусков прокатились по каменному покрытию до моих ног. Недолёт.

Что-то я не учёл, что метать копьё будет тяжелее, чем стрелы. Что ж, учту на будущее.

Я продолжил стоять на том же месте и тренировать меткость. Всё-таки преимущество данной тактики заключалось именно в дистанции, так что у меня практически не осталось выбора.

Вторая попытка прошла удачнее. Копьё хотя бы долетело до дальней стены, но прошло левее мишени и врезалось в защитное покрытие полигона.

Третье задело край самовосстанавливающегося барьера. По полупрозрачной поверхности пробежала голубая рябь, однако копьё тут же раскололось и осыпалось на землю ледяной крошкой. Пробить защиту не удалось, но, по крайней мере, я наконец попал туда, куда собирался.

Я попробовал ещё пару раз создать и метнуть копья, после чего быстро обнаружил, почему моя меткость стала хромать.

Я слишком привык направлять заклинания движением руки и взглядом. Обычная стрела возникала возле ладони и летела почти по прямой, поэтому направление задавалось естественно. Вдобавок я мог корректировать направление стрел до определённого расстояния, в отличие от копий.

Само собой, я мог выставить их вперёд, но так было бы совсем неинтересно. Мне требовалось улучшить свой контроль и научиться метко атаковать магическими снарядами даже тогда, когда они не находились в поле моего зрения.

Через полчаса я окончательно убедился в том, что копья можно создавать для засады. Печать «Лёд+Удержание» поддерживала их около пяти минут без моего вмешательства, после чего ослабевала и исчезала.

Однако при желании я мог подпитывать её сколько угодно, так что, случись чего, Винсенту или Алисе не составило бы труда загнать монстров в мою засаду. По крайней мере, им бы не пришлось никуда торопиться.

Следующие несколько часов я потратил на улучшение меткости, создавая по одному копью и метая его в мишень. Разве что дистанцию увеличил с сорока метров до пятидесяти, решив заранее усложнить себе задачу.

Как говорил мой отец: «Никогда не давай себе послаблений, иначе быстро к ним привыкнешь и тебе будет сложнее дальше обучаться новым навыкам». Что ж, в этом я с ним был полностью согласен.

Поэтому я сотворял одно копьё, поднимал его на одинаковую высоту и направлял в мишень. Первые снаряды в основном били в землю, стены или проходили рядом с барьером. Иногда мне удавалось попасть в защиту, но только краешком, из-за чего копьё проскальзывало по поверхности барьера и уходило в сторону.

Мне приходилось одновременно ощущать положение копья, рассчитывать направление и мысленно удерживать точку, в которую должен был прилететь снаряд. Стоило немного потерять концентрацию, как копьё либо не долетало до цели, либо, наоборот, могло перелететь куда-то за неё.

Отдельным испытанием стало восстановление маны. Копья тратили очень много энергии. После каждых десяти попыток мои каналы маны начинало жечь. Приходилось садиться, медитировать и стараться как можно быстрее восстановить ману. Благо благодаря тренировкам с Дрогом я научился быстрее восполнять резерв.

Где-то с двадцатой попытки, ближе к обеду, копья начали чаще ударять в центр барьера. Каждый раз защита вспыхивала голубым светом, слегка прогибалась, но почти сразу возвращалась в прежнее состояние. Уж больно крепким оказался местный барьер.

Сразу после этого я решил сделать перерыв и пойти пообедать. Правда, не успел я выйти, как ко мне на площадку прибежала Алиса с луком за спиной и корзиной в руках.

— Сюрприз, — заулыбалась она. — Как знала, что ты опять пропустишь весь обед из-за тренировок. Вот, принесла, чтобы ты перекусил, а то моришь себя голодом.

— Уже? — удивлённо приподнял я брови, после чего добавил: — Спасибо за заботу. Правда, мне вот одно интересно: а как тебя служащие пропустили? Они-то и меня не хотели сюда впускать даже за плату.

— Эм… спокойно, — Алиса весело улыбнулась, после чего я взял у неё корзину. — Один из них сказал, что я твоя подруга и меня можно пропустить. Видимо, не только тебе досталась популярность в Академии, раз меня стали узнавать. Кстати, а чем ты занимаешься?

— Если кратко, пытаюсь с пятидесяти метров пробить барьер. А если подробнее… впрочем, давай во время еды расскажу, — сказал я, почувствовав, как у меня заурчал желудок.

Что ж, тренировки тренировками, а обед по расписанию. В следующий раз надо не забыть взять с собой съестных припасов. Парочка, конечно, лежала у меня в пространственном хранилище, но то был стратегический запас на случай, если я окажусь в неприятной ситуации, оставшись совсем без еды и воды.

Мы устроились на краю площадки, где Алиса разложила принесённую еду на широкой скамье. Пока я ел, она время от времени поглядывала на глубокие борозды возле дальней стены.

Пришлось вкратце объяснить, чем я занимался с самого утра: как создавал копья заранее, оставлял их лежать без постоянной подпитки, а затем вновь восстанавливал связь с печатями и пытался отправить заготовки в защищённую мишень.

К тому моменту, когда корзина опустела наполовину, Алиса уже прекрасно понимала и саму задумку, и то, почему половина площадки выглядела так, будто здесь тренировался крайне меткий маг, который целился исключительно мимо мишеней.

Закончив слушать, девушка вытерла пальцы салфеткой, ненадолго задумалась и снова посмотрела на манекен. Судя по тому, как она прищурилась и несколько раз поправила лук, ей в голову пришла какая-то идея. Ну как пришла — скорее уж, она изначально собиралась потренироваться вместе со мной, раз взяла с собой оружие.

Но, само собой, вслух я этот факт озвучивать не собирался, чтобы лишний раз не смущать девушку. А то ещё затаит обиду, особенно после вчерашнего вечера, когда я заставлял её краснеть…

— Решила проверить, насколько крепкая здесь защита? — спросил я, поднявшись вслед за ней и убирая корзину в сторону. — Сразу говорю, тяжеловато будет.

— Не сомневаюсь, — Алиса поправила волосы, собрала их за спиной, после чего взяла лук обеими руками.

Прошли мы прилично. От нас до манекена было почти сто пятьдесят метров.

— Пока что хочу потренировать стрельбу, — продолжила Алиса, остановившись на месте. — Обычно дальше, чем со ста метров, я не стреляю, поскольку монстры двигаются, да и стреле нужно время, чтобы настигнуть цель. А тут стоячая мишень. Не вижу причин не попробовать пострелять издалека.

— А стрела не рассеется, потеряв по дороге мощь? — поинтересовался я.

— Не должна, — покачала головой девушка. — Мой концентратор позволяет направлять заклинания значительно дальше обычного. В идеале нужно держать дистанцию от пятидесяти до ста метров для максимальной эффективности, но в бою всякое может случиться.

— Но на дальнобойные заклинания это правило не распространяется, — хмыкнул я, поняв, что девушка намеренно недоговаривает.

— Эх, надо было до последнего держать новую технику в секрете, чтобы потом тебя удивить, — тихо вздохнула она, после чего выпрямилась и заняла устойчивую позицию, выставив левую ногу вперёд.

Возле её ладони загорелась первая огненная стрела. Заклинание получилось обычным, без дополнительного уплотнения пламени или сложной внутренней структуры. Девушка слегка повела рукой, проверяя направление, и отпустила снаряд.

Стрела стремглав пронеслась над площадкой и ударила почти в середину защитного барьера. Полупрозрачная поверхность на мгновение засветилась голубым, по ней прошла слабая волна, но уже через секунду от попадания не осталось ни следа.

— Метко, — похвалил я Алису.

Алиса тем временем не опустила руку и сразу сформировала вторую стрелу. Та попала немного выше первой, заставив барьер снова мерцнуть. Третья ударила почти в то же место, однако на самом барьере это никак не сказалось.

Девушка медленно выдохнула через нос, опустила ладонь и несколько раз сжала пальцы.

— С пристрелкой закончили, — Алиса чуть повернула голову в мою сторону, но с места не сошла. — Тебе понравится, — загадочно добавила она.

— О, пришло время козыря, — сказал я и начертил руну Восприятия, но девушка этого даже не заметила, полностью сосредоточившись на заклинании.

Алиса повторно вытянула руку, и на этот раз возле ладони появилось более плотное пламя. Огонь быстро вытянулся в стрелу, однако в её центре загорелась маленькая лазурная точка.

Именно такую технику Алиса использовала во время недавней тренировки против Виолетты. Тогда даже неполной мощности хватило, чтобы растопить ледяной щит и накрыть девушку облаком горячего пара.

Правда, в отличие от той стрелы, эта была раза в полтора больше.

Лазурное пламя возле наконечника дрогнуло, после чего стрела сорвалась вперёд. На этот раз она двигалась заметно быстрее.

Лазурный огонёк в середине оставлял за собой тонкий магический шлейф, а края заклинания почти не колебались от встречного воздуха.

Снаряд ударил в барьер точно по центру. Защита ярко вспыхнула, но осталась целой. На мгновение показалось, что и эта попытка закончилась безрезультатно, но уже через секунду по всей тренировочной площадке разнёсся глухой хлопок.

Огонь взорвался прямо на поверхности барьера, разойдясь в стороны широким кольцом. Полупрозрачная защита прогнулась, а по ней сразу побежали тонкие трещины. Несколько из них дошли почти до краёв, прежде чем артефакт начал медленно стягивать повреждённые участки.

Сам манекен остался целым, но результат всё равно оказался несравним с предыдущими попаданиями. Да чего уж там, ни одно из моих попаданий копьём не давало такого результата.

Алиса опустила руку и довольно улыбнулась.

— Чутка силы не рассчитала, — сказала она, проведя ладонью по волосам и убирая прядь с лица. — Ну как тебе?

— Боюсь, после такого монстры будут в страхе разбегаться от тебя, — хмыкнул я и добавил: — Особенно учитывая, что твоя стрела сначала пробивает защиту и только потом взрывается.

— Да у тебя отличное зрение. И как ты это вообще заметил? — недоумённо посмотрела на меня Алиса, на что я усмехнулся и показал ей перо.

— Воплотил печать, расширяющую восприятие. С ней это как смотреть в бинокль, особенно, если усилить печать на максимум. Вдобавок я заметил, что заклинание взорвалось не сразу, так что сложил два плюс два, — объяснил я ей. — И, судя по тому, как бодро ты говоришь, атаковала ты не в полную силу.

— Конечно. Иначе бы я сейчас лежала рядом без сил и тебе пришлось бы нести меня на руках до общежития.

— Боюсь, если бы по дороге Винсент и Виолетта увидели, как я несу тебя на руках, словно принцессу… думаю, они бы припоминали нам это до конца всей учёбы. А то и после неё тоже.

— Зато какие весёлые воспоминания остались бы, — кокетливо улыбнулась Алиса и мечтательно-наигранным тоном добавила: — А может, и вправду стоило сразу атаковать в полную силу…

Мы ещё несколько минут так весело беседовали. Впрочем, поняв, что разговор может затянуться надолго, мне пришлось действовать.

— Теперь моя очередь, — произнёс я, покрутив перо вокруг пальцев. — Посмотрим, получится ли добиться такого же результата без взрыва.

С этими словами я подошёл к манекену и вновь остановился ровно в пятидесяти метрах от него. Затем я начертил рунные знаки, и передо мной сформировалось ледяное копьё.

Я привычно опустил его на землю, однако на этот раз не стал ограничиваться одной печатью. Мне хотелось выяснить, какой предел прочности и скорости можно выжать из одного снаряда, если вложить в него всё доступное.

Первой на поверхности льда появилась связка «Мощь+Пробитие». Перо двигалось быстро, оставляя за собой яркие лазурные линии.

Мощь должна была увеличить силу удара, а Пробитие — не позволить энергии растечься по поверхности барьера. Можно, конечно, было поставить Укрепление вместо Пробития, но тут я решил положиться на интуицию.

Следом я начал чертить вторую связку — «Скорость+Точность». Уже на первой линии пальцы ощутимо задрожали, да и на плечи словно свалился валун.

Две двусложные печати на одной заготовке требовали куда больше контроля, чем я ожидал. Когда я ставил печати на себя, таких трудностей не испытывал. Что ж, хорошо, что выяснил это сейчас.

Впрочем, ничего удивительного. Печати на теле я подпитывал напрямую от энергетических каналов, а тут их приходилось контролировать дистанционно.

На мгновение я задумался: не стоило ли заменить Пробитие на Контроль. Так направлять снаряд было бы легче, особенно после добавления Скорости. Однако менять уже законченную часть печати означало разрушить всю структуру и начать заново.

Да и смысл эксперимента заключался именно в том, чтобы проверить предельную ударную силу. На улучшение точности я и так потратил всё утро. Теперь оставалось довериться собственному контролю.

Когда последняя линия замкнулась, копьё слегка дрогнуло. По его поверхности прошли четыре переплетённых потока света. Лёд стал плотнее и прозрачнее, а остриё приобрело едва заметный лазурный блеск.

Даже не касаясь заготовки, я чувствовал заключённое в ней давление. Создание одного такого снаряда отняло сил больше, чем несколько обычных копий вместе взятых.

Я медленно, силой мысли, поднял его с земли и увёл за спину. Алиса перестала улыбаться и сделала шаг в сторону, освобождая мне линию атаки.

Затем я сосредоточился на центре барьера, представил, как туда летит копьё, после чего отдал мысленный приказ.

Снаряд исчез из-за спины почти мгновенно. Воздух хлопнул, будто рядом выстрелили из крупнокалиберной винтовки. Копьё двигалось как минимум вдвое быстрее предыдущих, оставляя за собой тонкую белую полосу.

Барьер вспыхнул ярким голубым светом, но даже не успел толком прогнуться. Ледяное остриё пробило защиту насквозь, разорвало плетение и вошло в грудь манекена. Через мгновение копьё вылетело с другой стороны, унесло часть деревянного корпуса и врезалось в покрытие дальней стены.

Барьер рассыпался россыпью голубых искр. Чучело несколько секунд простояло на месте, затем его верхняя часть медленно съехала с креплений и рухнула на пол.

Я опустил перо и тяжело выдохнул. Перед глазами на мгновение потемнело, но устоять на ногах удалось. Алиса перевела взгляд с разрушенного манекена на глубокую трещину в стене, после чего медленно повернулась ко мне.

— Энкрид, ты как? — обеспокоенно спросила меня девушка, должно быть, заметив, что меня немного повело в сторону от истощения.

— Более чем, — я показал большой палец вверх на манер Винсента. — Не привык разом выпускать из себя такое количество маны, вот и словил отдачу. В остальном ничего страшного. Пара минут и окончательно приду в себя.

— Отлично, — тут она заулыбалась. — Что ж, в таком случае поздравляю с победой.

— А? — приподнял я брови. — А мы соревновались?

— Не то чтобы, но манекен ты уничтожил раньше меня, — кокетливо улыбнулась она.

— Я бы, скорее, подумал, что теперь у сотрудников Академии возникнет к нам с тобой парочка вопросов, — спокойно ответил я, бросив взгляд на манекен. — Уверен, они очень сильно удивятся, что первокурсники умудрились сломать барьер вместе с манекеном. Чувствую, по Академии опять начнут расползаться уже было утихшие слухи.

— Или, наоборот, тебе побоятся бросать вызов, — бодрым голосом произнесла Алиса.

— Такое тоже возможно, — не стал я отрицать, после чего мы сменили тему разговора, перейдя к обсуждению наших заклинаний.

Как мне показалось, Алиса радовалась моим успехам чуть ли не больше, чем я сам. Она сразу подметила, что по пробивной силе ледяное копьё превосходило её новую стрелу. Я с подобной оценкой согласился, но заметил, что её взрывная стрела била по области и обладала не меньшей мощью.

— Твою технику гораздо легче применять, — сидя на скамье, прямо сказал я Алисе. — Мне нужно много времени на подготовку и приходится находиться сравнительно близко к противнику. Тебе же достаточно нескольких секунд, не говоря уже о дальности удара.

— Это да, но… — Алиса внезапно замолчала, после чего перевела взгляд на падающий снег. — Говоря по правде, мне до сих пор непросто свыкнуться с мыслью, что ты теперь маг. Только не подумай ничего плохого, я не в этом смысле.

— Боевой рунный маг, — поправил я девушку и точно так же посмотрел в сторону неба. — Чего уж там, мне самому порой в это не верится. Жизнь полна сюрпризов.

— Это да… — сказала моя подруга, после чего её взгляд устремился куда-то вперёд. — Кажется, ты никогда не выглядел таким счастливым, как в последние несколько месяцев. Я помню, как ты ещё пару лет назад говорил, что хочешь стать магом и обязательно добьёшься своей цели. Тогда мне казалось, что ты говоришь о несбыточной мечте, а теперь вот ты достиг желаемого.

— К чему ты это? — поинтересовался я у девушки. — Что-то я не улавливаю нить разговора.

— Я просто рада, что у тебя получилось, — Алиса медленно провела ладонью по краю скамьи и на несколько секунд опустила взгляд. — Правда, рада. Ты столько лет пытался найти хоть какой-то способ пользоваться магией, перечитал горы книг, игнорировал насмешки и всё равно не отступил. Только теперь я иногда смотрю на тебя и думаю, что новая сила может вскружить тебе голову.

— Похоже, я понимаю, к чему ты клонишь, — ответил я, бросив взгляд в сторону подруги.

Алиса сжала пальцы на коленях и повернулась ко мне, поправив причёску. Снег оседал на её волосах и почти сразу таял, оставляя мелкие капли.

— Я помню того гигантского кобольда, — продолжила она, нахмурив брови. — Ты тогда очень сильно рисковал, хотя не мог быть уверен, сработает твоя задумка или нет. Со стороны это выглядело так, будто ты решил поставить всё на один удар и даже не подумал, что будет, если ошибёшься. А теперь ты за такой короткий промежуток времени стал сильнее и при этом продолжаешь развиваться. Я переживаю, что однажды ты снова решишь так же рискнуть, только теперь из-за уверенности, что справишься.

— Во время боя с тем кобольдом мы все сильно рисковали, — ответил я, опершись локтями о колени. — Винсенту досталось не меньше. У нас троих не оставалось иного выбора, если мы хотели победить. Не подорви ты мой артефакт, мы бы не пробили его защиту. Не запрыгни я ему на шею и не проткни мечом глаз, монстр продолжил бы сопротивляться. Не повали Винсент кобольда на землю и не пробей я ему череп, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

— Я понимаю, но… — тихо произнесла Алиса.

— Любая ошибка могла стоить нам всем жизни, — перебил я её. — Мы сильно рисковали, отбросив всякую осторожность, но в тот момент у нас не оставалось иного выбора. Однако это не значит, что я собираюсь почём зря бросаться под удары и проверять удачу на прочность. Рисковать жизнью только ради ощущения опасности и адреналина я не намерен. У меня так-то ещё есть планы на жизнь.

Алиса несколько секунд смотрела на меня, после чего её глаза заметно оживились. Она повернулась всем корпусом и убрала с лица выбившуюся прядь.

— А какие у тебя планы на жизнь? — спросила она, слегка подавшись ко мне. — Не в плане магии или учёбы, а вообще. К чему ты стремишься?

— Жить дальше и постигать магию. Ничего особенно возвышенного. Может, потом что-то изменится, но сейчас меня всё устраивает, — ответил я практически теми же словами, которые недавно озвучил Винсенту. — Кстати, что забавно, наш с тобой общий друг полмесяца назад задал мне почти тот же вопрос.

— А, так вот почему он задал этот вопрос, — Алиса тихо выдохнула и снова посмотрела на падающий снег. — Когда ты лежал в лазарете, он внезапно спросил меня во время разговора, чего я хочу от жизни. Тогда я сначала отшутилась, а потом весь вечер думала и поняла, что у меня, в общем-то, нет какой-то конкретной цели. Я учусь, тренируюсь, стараюсь стать сильнее, но если спросить, ради чего именно… — девушка замолчала и провела носком сапога по тонкому слою снега. — У меня пока нет ответа.

Я посмотрел на неё внимательнее, выдержал паузу, обдумывая слова, после чего спросил:

— А тебе так нужна эта конкретная цель?

— Как не нужна? — недоумённо посмотрела на меня Алиса. — Все ведь к чему-то стремятся… Раньше я думала, что моя цель — защищать небезразличных мне людей. Например, тебя и Винсента. Однако, глядя на вас, я понимаю, что вам не нужна моя защита. Вы и сами можете за себя постоять. И тогда я спрашиваю себя: а какой смысл во всей этой учёбе и тренировках? Зачем мне это?

— От этого разговора у меня возникает лёгкое чувство дежавю, — сдержанно усмехнулся я, после чего сложил руки на груди. — Скажи, тебе нравится твой образ жизни? Разве ты несчастна?

— Образ жизни… — задумчиво проговорила Алиса. — Учиться не очень весело, но, когда получаешь хорошие оценки, чувствуешь себя той, кто, действительно, справился со сложной задачей. С тренировками так же. Мне также нравится охота, когда нужно выслеживать монстров, идти по их следам, ориентироваться на местности и, в целом, выживать. С тобой, Винсентом и Виолеттой тоже весело проводить время. Не могу сказать, что я несчастна. Скорее, наоборот.

— Тогда зачем тебе прямо сейчас нужна конкретная цель в жизни? — приподнял я брови и слегка сощурился. — Рано или поздно она сама появится. Может, после выпуска из Академии ты захочешь стать авантюристкой и зачищать самые сложные Подземелья, чтобы защищать обычных людей от нападений монстров. Может, захочешь стать учёной, а может, заняться бизнесом, чтобы увеличить могущество и влияние своего рода. Жизнь непредсказуема. Так зачем ты сама себя загоняешь?

Около минуты Алиса молча смотрела на меня, переваривая информацию, прежде чем громко расхохоталась. Я на пару секунд впал в ступор, но после тоже поддался веселью и начал смеяться. Со стороны это наверняка выглядело странно, но мне, в общем-то, было плевать.

— А ведь ты прав, — успокоившись и перестав смеяться, сказала Алиса. — Не знаю, чего вдруг начала терзать себя такими мыслями. Я надеялась, что наша вчерашняя прогулка поможет их развеять, но не помогло. А теперь отпустило и полегчало. Спасибо.

— Нашла, за что благодарить, — хмыкнул я в ответ и подмигнул Алисе. — Мы ведь друзья, а не чужие люди. Не бери лишнего в голову. Это, скорее, мне надо тебя благодарить за проявленные заботу и внимание.

— Ты о чём? — не сразу поняла мою мысль Алиса.

— Если бы не ты, я сегодня остался бы голодным, — развёл я руками, после чего пальцем указал на теперь уже пустую корзину. — До этого вы с Виолеттой приготовили для нас с Винсентом бутерброды. А ещё раньше ты принесла сладости, зная, что я их люблю и что они закончились в столовой.

— Так это мелочи, — отмахнулась моя подруга, но отвела взгляд в сторону. — Не думала, что ты начнёшь заострять на них внимание. Ты мне куда больше помогаешь. Например, когда объясняешь дополнительный материал в свободное время в библиотеке.

— На подобных мелочах как раз и строится жизнь, — пожал я плечами и добавил: — Я помогаю тебе, а ты помогаешь мне. Ты можешь считать, что вносишь неравноценный вклад, но это не так. Каждый оценивает его для себя сам.

Алиса пару секунд помолчала, после чего ответила:

— Наверное, ты прав, — неуверенно сказала она. — С одной стороны, я согласна с твоими словами, а с другой — тяжело всё это уложить в голове. Думаю, на это нужно какое-то время.

— Верно, — кивнул я и добавил: — Потом всё само уляжется в голове, так что можешь не переживать. Как насчёт того, чтобы вернуться к разговорам о магии?

— Почему бы и нет? — куда более оживлённо ответила девушка.

Следующий час разговоров с Алисой пролетел незаметно и, надо отметить, с пользой, поскольку я удостоверился в том, что выбрал правильный путь.

Мы с девушкой обсуждали копья и пришли к выводу, что это весьма перспективное направление.

Если достаточно улучшить контроль, можно будет накладывать дополнительные знаки прямо во время создания снаряда, не разделяя процесс на несколько отдельных этапов. Вода будет принимать форму копья, лёд — закреплять её, после чего я смогу рисовать на поверхности новые рунные знаки одновременно с замерзанием.

В таком случае подготовка сократится в несколько раз, и я смогу сразу использовать мощное убойное заклинание. Как раз то, чего очень сильно не хватало в моём арсенале.

Правда, для этого мне придётся контролировать сразу несколько процессов, следить за формой, распределять ману и не допускать ошибок в линиях. Стоило хотя бы немного нарушить структуру, как заготовка могла разрушиться ещё до самого «выстрела».

Впрочем, на любом пути встречались свои трудности. Но они же делали жизнь куда интереснее.

— Думаю, на сегодня достаточно тренировок, — произнёс я, как следует наговорившись с Алисой. — Я ещё планировал посетить библиотеку и изучить парочку научных книг, так что лучше поторопиться.

— Поддерживаю, — с этими словами Алиса закинула лук за спину. — Мне бы тоже не помешало как следует отдохнуть. Завтра мне предстоят долгая дорога и полёт на самолёте. Терпеть не могу куда-то лететь. Каждый раз по прилёте у меня такое ощущение, будто по мне проехались асфальтоукладчиком.

— Неожиданно, — удивлённо посмотрел я на девушку. — Я так понимаю, ты надолго, раз придётся ехать в аэропорт?

— Да. Нужно сначала встретиться с отцом, а потом поехать на какое-то очередное светское мероприятие, связанное с делами семьи, — ответила Алиса, после чего поднялась со скамьи и посмотрела в сторону выхода. — Поэтому меня какое-то время не будет в Академии. Насколько именно, пока не знаю. Я заранее предупредила директора и сдала часть тестов, чтобы потом никто не решил понизить мне оценки за отсутствие. Ещё использовала очки, которые заработала в прошлом семестре во время походов в Подземелья. Так что формально ко мне не должно возникнуть никаких претензий.

Я слегка приподнял бровь, удивившись тому, насколько основательно она подошла к делу. Не стала ждать последнего дня, договорилась с директором, закрыла часть учебных вопросов и оставила преподавателям минимум возможностей для недовольства.

— А давно ты знаешь о поездке? — спросил я.

— Ещё с тех пор, когда ты лежал в лазарете, — не стала лукавить девушка. — Не хотела загружать тебя лишними мыслями. Ну и, говоря по правде, поездка у меня совсем вылетела из головы.

— Да ладно тебе, — улыбнулся я в ответ. — Дела рода, они такие. Личные и внезапные. Ты же не обязана мне обо всём отчитываться.

Мы оба тихонько рассмеялись, после чего направились в сторону Академического корпуса.

По дороге я невольно вспомнил о том, что у меня самого тоже сохранилось немало очков.

Часть пришлось потратить на Кромвеля, но оставшегося всё равно хватило бы, чтобы при необходимости спокойно покинуть Академию на длительное время. Можно было закрыть пропуски, договориться о переносе проверок и не переживать, что отсутствие ударит по результатам семестра.

Правда, уезжать мне никуда не хотелось. Учебный материал я знал как минимум на семестр вперёд, а по некоторым предметам мог спокойно сдать экзамены хоть сейчас.

Но Академия была полезна далеко не только занятиями. Библиотека оставалась одним из лучших мест для поиска редких знаний.

С преподавателями можно было обсуждать узкие темы, спорить о формулах и разбирать принципы работы магии, которые в обычных книгах упоминались лишь поверхностно.

Здесь же я мог работать над новыми статьями для «Магического Вестника», пользоваться удобными полигонами и проверять идеи, не опасаясь разнести половину родового поместья.

Последнее, конечно, было шуткой, только в каждой шутке есть доля правды…

Оставалось надеяться, что до моих родственников слухи о моей силе дойдут только к весенним каникулам, а там будет проще им всё объяснить и рассказать. Вдобавок не придётся выбирать между поездкой в родовое поместье и учёбой в Академии.

За разговором с Алисой время для меня пролетело незаметно. Вскоре наши пути разошлись. Девушка отправилась в женское общежитие готовиться к поездке, а я неспешно направился в сторону библиотеки.

Однако стоило мне войти туда, как навстречу вышел улыбающийся Люций. Причём улыбался он с хитринкой, словно сделал какую-то пакость и намеренно решил о ней смолчать, поглаживая свои пышные усы.

— Поздравляю, Энкрид, твоя слава разнеслась по всей Академии, — весёлым тоном сказал он, глядя мне в глаза.

— Благодарю за поздравления, — ответил я и добавил: — Кажется, теперь все знают, что я умею пользоваться магией.

— С этим, само собой, я тебя тоже поздравляю. Приятно знать, что ты нашёл способ добиться своей цели и осуществить мечту, — по-доброму улыбнулся старик. — Впрочем, уверен, что тебя поздравили все кому не лень. В следующий раз тортиком угощу. Твой друг говорил, что ты их очень любишь.

— Винсент Кренч? — на секунду удивился я.

— Он самый. Хороший юноша, в последнее время стал чаще сюда захаживать и учиться, — Люций погладил свои пышные седые усы, — шумный, правда, но кто из нас не без недостатков.

— Ваша правда, — согласился я, после чего спросил: — Мне тут нужно заранее написать пару статей для «Магического Вестника». Думаю в этот раз написать о магии воздуха. Есть какие-нибудь книги на примете? В частности, меня интересуют формулы воздушных лезвий.

— И книги найдутся, и свитки, — кивнул Люций, чуть подавшись ко мне, — правда, думаю, ты захочешь немного отложить их чтение.

— В каком смысле? — недоумённо спросил я.

— Я же не просто так говорил, что твоя слава разнеслась по всей Академии, — сдержанно улыбнулся Люций, — ко мне приходил курьер и жаловался, что нигде не может тебя найти. Поэтому он решил оставить письма у меня, точно зная, что ты здесь появишься.

— О как… — мягко говоря, удивился я. — А курьер не боялся, что вы можете вскрыть эти конверты и прочитать письма? Или не понимал, что по голове его за это точно не погладят?

— Всё в порядке. Можешь смеяться, но формально моя должность позволяет хранить у себя письма учеников Академии. Какое-то очень древнее правило, придуманное весёлым шутником, не иначе. А всё из-за того, что у нас в библиотеке хранятся не только книги, но и различные журналы, что считается корреспонденцией, — прокомментировал ситуацию Люций, после чего вынул из мантии три конверта. — Вот, можешь прямо здесь прочитать, если хочешь.

— Пожалуй, такие личные вещи лучше читать у себя в комнате, — покачал я головой. — Вам я доверяю, но, сами понимаете, от любопытных глаз никто не застрахован.

— Мудрые слова, — ответил Люций, вновь проведя пальцами по усам. — Сегодня я планирую пораньше закрыть библиотеку, так что приходи завтра, если будет время. Я к тому моменту подготовлю нужные книги и свитки.

— Буду премного благодарен, — ответил я, после чего покинул библиотеку и прикрыл ладонью глаза. Вот уж, что называется, совершил ровно ту же ошибку, за которую постоянно корил Винсента.

Накаркал.

До общежития я добрался без приключений, хотя по дороге несколько раз ловил на себе любопытные взгляды учеников.

Войдя в комнату, я запер дверь, снял форму и устроился за письменным столом. Только после этого достал письма и разложил их перед собой.

Первый конверт украшал герб нашего рода, второй выглядел почти так же, а вот на третьем красовалась совершенно другая печать, которую я не видел уже несколько лет. Проведя пальцем по тиснению, я окончательно убедился, что письмо пришло от родственников по материнской линии.

Последнее письмо я сразу отложил в сторону. Не потому, что оно интересовало меня меньше остальных. Скорее, наоборот.

Дед редко писал лично даже собственной дочери, предпочитая передавать новости через секретариат или слуг. Если он решил обратиться ко мне напрямую, значит, причина имелась достаточно веская. Но сначала стоило разобраться с более предсказуемыми последствиями собственной скрытности.

Я вскрыл первый конверт, развернул лист и увидел, что отправителем был Лоркан.

Уже первые строки заставили меня тихо усмехнуться.

Дочитав письмо, я перевернул конверт и вытряхнул из него небольшой металлический жетон. Тот с тихим звоном упал на стол и несколько раз перевернулся, прежде чем остановиться гербом вверх.

Я мельком осмотрел его, провёл большим пальцем по выгравированному узору и положил рядом с письмами. Ничего необычного, если не считать едва ощутимого следа маны внутри металла. Скорее всего, его изготовили из материалов, добытых в Подземелье.

Куда больше меня интересовала сама «Турнирная Охота». В сети об этом мероприятии не было ни одного упоминания, что, само собой, вызывало вопросы.

По-хорошему, хоть какая-то информация должна была находиться в открытом доступе. Если это, действительно, турнир, проходящий со слов деда раз в три года, скрыть его от широкой публики практически невозможно.

В подобных условно закрытых мероприятиях на самом деле обычно участвует множество аристократов, слуг, охотников и организаторов, а значит, оно волей-неволей привлекало бы к себе кучу внимания. Но нет, никакой информации, словно дед решил так странно надо мной подшутить.

Хотя не удивлюсь, если у самого мероприятия совершенно другое название, а дедуля таким образом лаконично описал, что меня будет ждать по прилёте. Впрочем, ладно.

В конце концов, я сжёг письма вместе с конвертами, убрал жетон в ящик стола и выключил свет. Раз дед не посчитал нужным объяснить всё сразу, придётся выяснять подробности на месте. Но с этим уже буду разбираться завтра.

Утро вечера мудренее, а после целого дня тренировок голова всё равно работала хуже обычного. Тем более что я так увлёкся поисками, что остался без ужина…

— Отпустить? — удивлённо спросил директор, сидя в своём кабинете и поглаживая бороду. — Для этого тебе не нужно моё специальное разрешение. Или тебе так понравились мой чай и конфеты, что ты нашёл повод лишний раз сюда заглянуть? — шутливо улыбнулся он.

Директор в целом любил себя выставлять этаким добрым другом для студентов. Но я прекрасно понимал, что это просто один из методов его общения с учащимися, так что сильно не обольщался. Я просто уже успел заработать достаточный уровень репутации в его глазах, чтобы иметь к себе несколько иное отношение.

— Чай и конфеты вкусные, чего уж говорить, — точно так же улыбнулся я, но через секунду стал серьёзнее. — Мне нужно улететь на север на неопределённый срок. Мне трудно сказать, сколько времени это займёт, но портить итоговые оценки не хотелось бы. К тому же, пока я буду там находиться, не смогу присылать вам новые статьи, что, в свою очередь, становится пусть и небольшой, но проблемой.

— Вот оно что, — с пониманием кивнул старик. — Приятно знать, что ты не забываешь об обязательствах по договору. Насчёт статей можешь пока не беспокоиться. По-хорошему, нам стоит в целом пересмотреть условия договора.

— В каком плане? — на мгновение напрягся я.

Обычно такие слова не сулили ничего хорошего.

— Твои статьи ведь публиковались анонимно, — начал объяснять директор, после чего широко улыбнулся. — Теперь в этом куда меньше смысла. Тебя больше не считают неодарённым и не называют Нулёвкой. Следовательно, если люди увидят тебя в качестве автора новых статей, у них не возникнет неудобных вопросов.

Я секунд десять размышлял над словами директора, пытаясь понять, какую игру он вообще затеял. С чего вдруг ему взбрело в голову менять то, что и так хорошо работает?

Увидев, что я молчу, директор решил объяснить всё сам.

— Благодаря своему имени ты заслужишь хорошую репутацию среди учеников. Они увидят, что ты хорошо разбираешься в магии, и у них будет возникать гораздо меньше вопросов касательно твоей силы, — проведя рукой по бороде, Тимион Альтенбург продолжил: — Академия тоже не останется в накладе.

— Если не секрет, каким образом? — спросил я, хотя догадывался, что ответит директор.

— В этом никогда и не было большого секрета. В нынешнее время Академию воспринимают как место, где преподают боевую магию и где аристократы заводят дружбу друг с другом, — с этими словами директор бросил взгляд в сторону окна. — То, что ко всему прочему мы преподаём и другие направления, включая теоретическую магию, многие аристократы попросту игнорируют. А это упущенные возможности, ведь те, кому нужны именно теоретические знания, уходят учиться в другие учебные заведения.

— Мне казалось, что наша Академия не испытывает нехватки учеников, — приподнял я бровь и сложил руки на груди.

— Не испытывает. Но тут есть нюансы, которые все равно не интересны ученикам, — директор перевёл на меня взгляд и покачал головой. — Выбор в любом случае будет за тобой. До конца этого семестра можешь не писать статей и посещать все отделы библиотеки столько, сколько тебе угодно. Я возражать не стану. А дальше всё зависит от тебя.

Слишком уж сильно он акцентирует внимание на мне. Чувствую, что не всё так просто, как преподносит директор. Наверняка у него хватает своих скрытых мотивов, которыми он не спешит делиться.

Впрочем, времени на раздумья у меня полно, а предложение директора звучало довольно интересно. Пытаться не привлекать к себе внимания теперь не получится, так что надо брать от ситуации всё возможное. Слова директора и вправду звучали весьма заманчиво.

К тому же в будущем это может помочь мне попадать на научные конференции, что для меня лишним не будет. Как ни крути, а тяга к знаниям у меня в крови.

— Хорошо. Я обдумаю это решение, — немного помедлив с ответом, сказал я. — Но ещё один вопрос остаётся открытым. Если надо, могу заранее сдать все семестровые экзамены, включая практику.

— Будем считать, что практику ты сдал, показав свои навыки на дуэли, — задумчивым голосом произнёс старик. — Можешь рассчитывать на автомат, но накопленные академические баллы, или, как вы, молодёжь, называете их, очки, придётся списать. Само собой, если ты решишь задержаться там на неделю-другую, а то и больше.

— Так их проще различать, — усмехнулся я в ответ. — Баллы мы так же получаем, когда преподаватели ставят нам оценки. Надо же как-то делать различия, чтобы не возникало путаницы.

— Не могу не согласиться. Сам хотел внести изменения, но бюрократическая система оказалась сильнее. Несколько лет не могу заменить одно слово, да и, скорее всего, не заменят, — тяжело вздохнул директор, посмотрев на кипу бумаг.

Иногда жизнь устраивает сюрпризы, а порой сюрпризы перерастают во что-то похуже… А ведь ещё пару дней назад казалось, что ничто не предвещает беды.

Следующие два дня я провёл в Академии, дожидаясь прибытия Фадии и Дрога. Всё-таки они были моими личными слугами, а полёт в столь дальние места требовал соответствующего сопровождения. Не то чтобы это было необходимо, скорее, нужно для статуса.

Утром третьего дня я собрал вещи, проверил, не забыл ли жетон деда, и ближе к назначенному мной времени покинул общежитие.

Возле ворот Академии уже стояло несколько автомобилей с гербами Эйзенхорнов. Ученики, проходившие мимо, время от времени поглядывали в сторону кортежа, но задерживаться рядом никто не собирался. У всех хватало своих дел, и пялиться на моих слуг никто не собирался.

Выйдя за стены Академии, я практически сразу заметил Фадию. Девушка стояла возле открытой двери лимузина и, увидев меня, выпрямилась, после чего на её губах появилась тёплая улыбка.

— Доброе утро, молодой господин, — поприветствовала она меня, слегка склонив голову, как только я вышел из ворот и подошёл поближе. — Рада снова видеть вас в добром здравии.

— И тебе доброе утро, — улыбнулся я в ответ, подойдя ближе. — Смотрю, со времени нашей последней встречи ты ещё больше похорошела.

— Благодарю за комплимент, молодой господин, — снова слегка склонила голову девушка. — Ваши слова мне приятны.

Вообще, за время разлуки девушка заметно изменилась в лучшую сторону. Её движения стали спокойнее и увереннее, да и в целом пропал всякий намёк на болезненный вид.

Пока Фадия находилась в заложниках, её долгое время держали на одном хлебе и воде. Если к этому добавить её скитания вместе с братом, во время которых им редко доводилось нормально есть и спать под крышей, а не под открытым небом, то картина складывалась не самая приятная…

Исцелением можно было залечить раны, убрать воспаления и восстановить повреждённые ткани, но последствия долгого голода и истощения так просто не исчезали. Организму всё равно требовались нормальная еда, сон и время. Магия далеко не все может исправить, да и у всего есть цена.

— Вы на меня как-то странно смотрите, молодой господин, — Фадия поправила воротник пальто и слегка приподняла бровь. — Что-то не так?

— Наоборот, всё как раз хорошо, — ответил я. — Ты заметно окрепла и вообще выглядишь куда лучше, чем раньше. Рад видеть, что лечение и отдых пошли на пользу.

Девушка на мгновение замерла, после чего отвела взгляд и прикрыла дверь.

— Благодарю, — тихо произнесла она. — В поместье обо мне хорошо заботились. Госпожа лично следила, чтобы я не пропускала приёмы пищи и регулярно посещала целителей.

— Я предупреждал, — напомнил я девушке свои слова.

Затем Фадия открыла мне дверь автомобиля, после чего я сел на заднее сиденье и тут же встретился взглядом с Дрогом. Он сидел напротив, положив массивные руки на меч, словно был готов в любой момент ринуться в бой и отразить атаку врага.

Всё бы ничего, только он сидел с закрытыми глазами и словно не замечал ничего вокруг. Я вообще впервые видел его таким.

— Что это с ним? — спросил я у Фадии, когда она села рядом со мной. — Не похоже, что он уснул на рабочем месте.

— Ваш старший брат Крис научил его технике медитации, позволяющей улавливать малейшие колебания магического фона, — объяснила Фадия. — Он сказал, что это награда за достойный спарринг. Правда, Дрог пока слишком сильно в неё погружается и перестаёт замечать всё вокруг.

— Да я смотрю, вам в поместье скучать не приходилось, — с трудом сдержал я улыбку. — Хотелось бы разбудить его магией, но, чувствую, он возьмётся за клинок и попытается меня атаковать.

— Позвольте мне, — сказала девушка и, получив одобрительный кивок, сложила пальцы вместе и со всей силы ударила брата по колену.

Тот от неожиданности сразу открыл глаза и подскочил, ударившись о крышу салона.

— Фадия, я же просил так не делать! — возмутился Дрог, но, увидев меня, на пару секунд застыл, прежде чем сесть обратно. — Молодой господин. Рад снова вас видеть.

— Взаимно. И, смотрю, говорить ты начал чисто, в этот раз даже почти без акцента, — похвалил я парня за успехи.

К слову, Дрог тоже выглядел лучше прежнего. За короткое время его плечи, казалось, стали ещё шире, тело — крупнее, как и сами мускулы.

На кистях рук и пальцах добавилось несколько новых шрамов, что меня нисколько не удивило. Зная его отношение к тренировкам, скорее, стоило бы удивиться их отсутствию. Тем более что он тренировался с Деймоном, который никогда никого не щадил, особенно, когда подопечный выдерживает нагрузку.

Зато лицо, к моему удивлению, оказалось совершенно «чистым». Старые отметины исчезли, кожа выровнялась, и лишь возле линии волос осталась едва заметная светлая полоса.

— Смотрю, целители добрались и до твоего лица, — заметил я, устроившись поудобнее. — Не думал, что ты добровольно согласишься убрать шрамы.

Дрог провёл пальцами по щеке и слегка поморщился.

— Не добровольно, — честно признался он. — Госпожа настояла. Сказала, что тело может быть хоть всё в шрамах, но лицо должно быть чистым и опрятным. Потому что лицо личного слуги — это лицо его господина.

Он замолчал, нахмурился и несколько секунд смотрел на крышу салона, которую чуть не пробил головой.

— Я вроде понимаю мысль госпожи, — медленно потирая подбородок, произнёс Дрог, — но почему это должно так работать, не понимаю. При чём тут моё лицо и при чём тут ваше? Личный телохранитель должен пугать врагов одним внешним видом, чтобы никто не вздумал напасть на его господина. Я ведь не на этом… как его… не на модельном подиуме выступать должен!

Я не сдержался и рассмеялся. Фадия прикрыла рот рукой и отвернулась, пытаясь не засмеяться. Дрог, в свою очередь, переводил взгляд с меня на неё, не понимая, что именно сказал не так.

Страшно представить, какой фурор он вызвал бы среди зрителей своим появлением…

— В Амрателе принято следить, чтобы слуги выглядели соответствующим образом. Особенно личные слуги, — объяснил я, когда смех немного утих. — Если у тебя на лице есть заметные шрамы, кто-нибудь может решить, что у рода нет денег на лечение. Или, что ещё хуже, что он жадничает и экономит на своих людях.

— Глупость, — сразу недовольно нахмурился Дрог. — Шрам означает, что человек сражался и выжил. Это история. Украшение мужчины.

— Справедливости ради, сейчас даже аристократы не торопятся удалять шрамы, — слегка пожал я плечами, будучи солидарным с мнением парня. — Скорее, наоборот, они в последнее время вошли в моду. Можно покрасоваться перед окружающими, рассказать, откуда появился каждый шрам, и заодно приукрасить историю, чтобы впечатлить собеседника или собеседницу.

Дрог тут же оживился и хлопнул себя ладонью по колену.

— Вот! Всё именно так. Шрамы — это история сражений. У того же наставника Деймона почти всё лицо в них, и ничего. А ведь он приближённый твоего отца.

— Деймону они нужны для угрожающего вида, — усмехнулся я. — Чем страшнее он выглядит, тем быстрее новобранцы начинают бегать и меньше задают лишних вопросов. А ответ на вопрос, почему так, достаточно прост. Моя мама немного консервативна и придерживается старых традиций. Как, собственно говоря, и большинство северян.

Дрог снова провёл пальцами по гладкой щеке и задумчиво склонил голову.

— Значит, шрамы на теле можно, а на лице нельзя?

— Да.

— Почему на теле можно, а на лице нельзя? — всё ещё пытаясь уловить логику, задал он вопрос.

— Потому что так сложились традиции, — подытожил я.

Несколько секунд в салоне стояла тишина. Затем Дрог тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Тяжело… в Амрателе культура чуть ли не сложнее самого языка.

— Кстати, о языке, — я невольно улыбнулся. — А как ты так быстро научился разговаривать без ошибок? Когда мы с тобой тренировались, твой прогресс шёл гораздо медленнее.

Дрог сразу перестал выглядеть довольным. Его плечи слегка напряглись, а взгляд медленно переместился к Фадии. Та сделала вид, что очень заинтересована видом за окном.

— Госпожа не оставила выбора… она прилетела в поместье всего на неделю, — наконец заговорил он, понизив голос, — но за эту неделю я впервые почувствовал страх перед женщиной. Причём не из-за угрозы или силы, а из-за…

Он замолчал, несколько раз открыл рот, пытаясь подобрать нужное слово, но вместо него ответила Фадия.

— Ваша мать — очень интересный человек, — девушка перевела взгляд с брата на меня. — За неделю она ни разу не повысила голос, даже когда служанка в спешке случайно задела и уронила вазу. Я не эксперт, но она явно стоила больше, чем эта слуга могла заработать за всю свою жизнь.

Девушка пару секунд помолчала, после чего продолжила рассказ:

— Служанка задрожала, словно осенний лист, рухнула на колени, стала плакать и извиняться. Увидев эту картину, госпожа начала успокаивать девушку, говоря, что это всего лишь фарфор и наказывать её за случайную оплошность она не станет.

— Только когда она поймала другого слугу на том, что тот сливал информацию о поставках конкурентам рода, такой доброй госпожа уже не была, — снова включился в разговор Дрог. — Даже когда я находился на грани смерти, такого страха не испытывал.

— Так, погоди, а что именно случилось и что ты видел? — заинтересованно спросил я. — Неужели мама позвала тебя посмотреть, как будет проходить наказание?

— Не поверите, но так и было, — уверенно заявил парень. — Она назвала это уроком и предостережением. Я тогда не до конца понял, что госпожа имела в виду, пока не увидел её другую сторону.

— Госпожа привела предателя в зал, куда пригласила ещё несколько десятков слуг, после чего усадила его в кресло и села напротив, — вместо Дрога продолжила рассказывать Фадия. — Она молча смотрела на него, пока тот судорожно извинялся, говорил, что допустил ошибку, что виноват, что обязательно всё исправит и заслужит прощение. Его тирада длилась где-то минут десять, и чем дольше госпожа молчала, тем сильнее он нервничал.

— Мне этого слугу в какой-то момент даже жалко стало. Лучше бы просто убили, чем заставляли проходить через такую пытку, — добавил Дрог, перехватив роль рассказчика. — Лишь когда предатель начал спрашивать, почему она молчит, госпожа стала задавать ему неудобные вопросы. Разве Эйзенхорны мало его обеспечивали? Разве он всё это время был чем-то недоволен? Затаил ли он обиду? И всё это она говорила холодным, я бы даже сказал, леденящим душу тоном. У меня аж мурашки по коже побежали от страха.

— В конце она спросила, какое наказание слуга назначил бы на её месте, — вновь продолжила за Дрога Фадия. — Тот склонил голову и честно признался, что выбрал бы казнь. Госпожа покачала головой, после чего всё тем же спокойным голосом сказала, что смерть — это награда и благодеяние. Так что она дарует ему жизнь и даст денег, которых он так желал, чтобы он мог продолжить носить груз вины у себя под сердцем.

— Лицо того слуги надо было видеть, — сказал парень. — Сначала он обрадовался, благодарил за милосердие, а потом до него дошло, какие последствия принесло его предательство. Он пытался вернуться обратно, просил дать ему второй шанс, но за ворота поместья его больше не пустили.

— С репутацией предателя его не ждёт ничего хорошего, — сказал я, зная, на какую участь обрекла его мама. — Ни один род в здравом уме не стал бы принимать его в качестве слуги. Шансы найти хоть сколько-нибудь приличную работу теперь практически равнялись нулю. Деньги рано или поздно закончатся, и тогда, оставшись без крова и всего остального, он почувствует тяжесть всех последствий.

— Поэтому я и говорю, что госпожа умеет вселять страх, — поднял на меня взгляд Дрог. — Когда такой человек следит за твоим обучением, хочешь не хочешь, а будешь выкладываться на тысячу процентов. Так, на всякий случай.

— Госпожа — добрая и очень мудрая женщина, — добавила Фадия. — У неё есть чему поучиться.

— Когда прилетим в Северный Край, уверен, она не оставит вас без внимания, — сложил я руки на груди. — Если моя мама берётся за какое-то дело, то доводит его до конца.

Фадия едва заметно улыбнулась, а Дрога всего передёрнуло, словно он вышел в одних трусах на мороз. Непривычно, конечно, видеть, чтобы этот парень вообще кого-то боялся.

Это буквально как если бы Винсент подошёл ко мне и заявил, что с этого дня переходит на правильное питание. Только диетические салаты, фрукты, белок — и никакой вредной еды, сладостей и газировки. В теории такое могло случиться, но вот шансы…

За весёлыми разговорами я сам не заметил, как мы приехали на аэродром. Там, в ожидании самолёта, мы с Дрогом и Фадией зашли перекусить в местную кафешку. Ехать в «Белый Грифон» я не стал, чтобы ненароком не опоздать. После этого я сел в самолёт и принялся медитировать всю оставшуюся часть пути. Всё-таки по прилёте я должен был оставаться полным сил и энергии.

Правда, когда мы зашли на посадку, до меня внезапно дошло, что никакой весточки о своём прибытии я родственникам, включая маму, не отправил. И что, судя по всему, дорогу до дедушки придётся искать самому…

Стоило мне спуститься по трапу самолёта и сделать первый вдох, как морозный воздух тут же обжёг лёгкие. Я невольно поморщился, после чего оглядел аэродром. Вокруг лежал пласт снега, расчищенный только на взлётной полосе и возле терминала. А вот дальше уже были видны огромные сугробы.

Да уж. В столице сейчас тоже далеко не жара стоит, но с местным холодом её климат даже сравнивать смешно. Как тут только вообще люди живут?

На мгновение у меня возникло желание призвать перо, начертить знак «Тепло», а затем применить эту печать на себе.

Правда, представив, что я могу переборщить с силой и поджечь свою одежду, я сразу отказался от этой идеи. С моим нынешним пониманием истинных слов «Тепло» вполне могло ненароком превратиться в «Огонь» или чего похуже.

Да и сотрудники аэродрома вряд ли обрадуются, если увидят, как кто-то использует магию в общественном месте. Задавать вопросов не станут, вызовут Имперскую Службу Безопасности и потом придется разбираться со служилыми.

Что ж, значит, первым делом нужно поехать в магазин одежды. Иначе до поместья деда я доберусь уже в виде ледяной статуи, которую можно будет поставить где-нибудь у ворот в качестве украшения.

Позади послышался стук подошв. Дрог спустился следом за мной, расправил плечи и тут же застыл, когда порыв ветра ударил ему в лицо. Через секунду его руки сами потянулись друг к другу. Фадия продержалась чуть дольше, но вскоре тоже вздрогнула и спрятала ладони в рукава. Всё-таки оба выросли в тёплом валарийском климате, а не на суровом севере.

Остальные слуги Эйзенхорнов держались куда лучше. Никто не ёжился и не растирал ладони, хотя покрасневшие от мороза лица выдавали их не хуже слов.

— Молодой господин, в следующий раз позвольте мне спуститься первым, — сказал Дрог, поправляя свой меч. — Как ваш защитник, я обязан сначала оценить ситуацию и убедиться в вашей безопасности.

— Сомневаюсь, что кто-нибудь захочет напасть на меня прямо на хорошо охраняемом аэродроме, — спокойным голосом ответил я и добавил: — Впрочем, правда на твоей стороне.

— Молодой господин, какие будут указания? — поинтересовалась Фадия.

— Для начала закажи несколько автомобилей и подбери гостиницу поблизости, желательно нормальную, чтобы разместить всех наших людей, — я поправил воротник после очередного порыва ветра. — После перелёта сразу ехать в поместье смысла нет. Сначала устроимся, приведём себя в порядок, переоденемся, а потом уже двинемся дальше.

— Автомобили арендованы и уже ожидают нас у выхода с аэродрома, молодой господин, а номера в гостинице забронированы ещё до нашего вылета, — Фадия поправила выбившуюся из-за ветра прядь волос и спокойно посмотрела на меня. — Для вас подготовлен отдельный номер. Меня и Дрога разместят рядом, остальных слуг — по двое. Багаж так же доставят прямо в гостиницу.

Я на пару секунд задержал на ней взгляд.

— Когда только успела? — спросил я и, выждав паузу, добавил: — Молодец, что всё заранее спланировала.

— Будучи вашей личной слугой, я обязана предусматривать подобные вещи, чтобы молодой господин не заботился о мелочах, — совершенно серьёзным голосом ответила она и чуть склонила голову. — Единственное, я не сообщала вашей матери о нашем прибытии. Посчитала, что у вас есть свои причины сохранять поездку в тайне.

— Хорошо, — я провёл ладонью по подбородку, после чего направился к терминалу. — Впрочем, сохранить в тайне наш прилёт в любом случае не получится. Слишком большая группа, которая будет неминуемо привлекать к себе внимание.

— В таком случае мне отдать распоряжение ехать сразу в отель? — поинтересовалась Фадия.

— Да. Сначала поедем туда, отдохнём, а после заскочим в торговый центр. Раз уж всё равно придётся торчать на холоде, лучше запастись тёплой одеждой, — продолжил я, сдерживая желание засунуть руки в карманы. Всё-таки, несмотря на холод, аристократ должен был придерживаться некоторых правил поведения, чтобы не ударить в грязь лицом. — После этого снимем ресторан, отужинаем и утром поедем в родовое поместье.

— Отправить им сообщение о нашем скором приезде? — вновь поинтересовалась девушка.

— Да. Сомневаюсь, что бойцы Стернхольмов спокойно отнесутся к колонне неизвестных автомобилей у ворот, — уголки моих губ слегка приподнялись. — Особенно, если привычка сначала хвататься за оружие, а уже потом задавать вопросы у северян никуда не делась. Дед подобный подход всегда уважал.

— Подход — сначала бить, а потом задавать вопросы? — тут же вклинился в разговор Дрог.

— Что-то вроде того, — кивнул я. — Только, как правило, потом вопросов они не задают. Мёртвые, знаешь ли, не очень разговорчивые.

До гостиницы мы добрались минут за сорок. За это время я успел окончательно убедиться, что недооценил местный климат. Даже внутри автомобиля с включённым обогревателем возникало ощущение, будто я стою посреди метели.

Поэтому долго в номере я задерживаться не стал. Оставив слуг разбираться с багажом, мы с Фадией, Дрогом и несколькими бойцами отправились в ближайший торговый центр. Там я первым делом приобрёл длинное утеплённое пальто, несколько плотных свитеров, штаны и зимние ботинки.

Дрог с Фадией тоже прикупили свободную, но тёплую одежду, сохраняя строгий и сдержанный стиль. Причём, с их же слов, она согревала намного лучше, чем стандартная «униформа» наших людей.

— Вот совсем другое дело, — довольно заявил Дрог, поправляя пуговицы на рукавах. — Хоть руки мёрзнуть перестанут.

— Можешь купить перчатки, если хочешь, — сказал я, глянув на парня. — Пальцам всё равно холодно будет.

— Тогда я не смогу чувствовать клинок в руках, — покачал головой Дрог. — Лучше потерплю. Мне не привыкать к суровым испытаниям, так что будем считать это тренировкой.

— Как хочешь, — не стал я спорить и бросил взгляд на Фадию. — А что насчёт тебя?

— Не откажусь, — уверенно ответила девушка. — По моим наблюдениям, большинство северянок их здесь носят. Будет лучше, если я не стану выбиваться своим внешним видом.

— Тогда присмотрим и тебе что-нибудь, — сказал я, после чего мы отправились дальше закупаться одеждой.

После всех покупок мы вернулись в гостиницу, оставили лишние вещи и ближе к вечеру поехали в ресторан. Я специально попросил найти заведение, специализирующееся на северной кухне. Всё-таки приезжать сюда и заказывать привычные амрательские блюда — было не очень интересно.

На столе вскоре появилась жареная оленина с ягодным соусом, мясо дикого кабана, запечённые овощи и несколько блюд из местной птицы. Запах стоял такой, что даже Дрог, до этого рассматривавший зал, сразу бросил взгляд на тарелки. Хотя, чему я удивляюсь. Он ещё в первый день нашей встречи доказал, что умеет и любит вкусно и много покушать.

Я отрезал небольшой кусок оленины и попробовал. Мясо оказалось плотнее привычной говядины, но при этом очень сочным, а кисловатый ягодный соус отлично перебивал лёгкую горечь дичи.

— Знал бы, что на севере такая вкусная еда, приезжал бы сюда летом отдыхать, — сказал я, отрезая следующий кусок. — Простовато, но вкусно. А вам как?

— Мне казалось, что северная еда должна быть более тяжёлой, жирной и калорийной, — Фадия осторожно попробовала мясо дикого кабана и слегка приподняла брови. — У нас в Валарии все блюда очень пряные и обладают сложным вкусом. По сравнению с ними местная кухня, в самом деле, простовата, но мне так больше нравится.

— Птица и овощи — одно объедение, — не стал разбрасываться лишними словами Дрог, из-за чего я с трудом сдержал смешок.

Нет, его точно нужно познакомить с Винсентом. Я прямо хочу посмотреть, насколько быстро они найдут общий язык и начнут выяснять, точно ли у них нет никаких кровных связей.

Следующим утром мы покинули город и направились дальше на север. Чем дальше уходила дорога, тем меньше вокруг становилось современных зданий. Их постепенно сменили заснеженные леса, редкие посёлки и огромные поля, почти полностью скрытые под снегом.

Поместье Стернхольмов показалось спустя несколько часов.

За массивной каменной стеной стоял огромный деревянный дом с высоким каменным основанием и крутой крышей. По бокам располагалось ещё несколько строений поменьше, соединённых расчищенными дорожками. Толстые деревянные балки украшала простая резьба, а возле входа возвышались массивные столбы с вырезанными на них звериными головами.

Никакой вычурности, позолоты или огромных статуй здесь я не заметил. Зато всё выглядело крепким, тяжёлым и построенным так, будто должно простоять ещё несколько сотен лет.

Что ж, вполне в духе северян, которые терпеть не могли вычурность, считая её глупым позёрством. На первое место они всегда ставили практичность.

— Красиво! — Дрог подался вперёд и посмотрел через окно лимузина. — Сразу видно, что здесь живут воины. Стены толстые, обзор хороший, подойти незаметно трудно.

Фадия ничего не сказала. Вместо этого девушка лишь медленно провела взглядом по стоявшим у ворот вооружённым бойцам, после чего вместе с Дрогом вышла из автомобиля, чтобы представиться.

Пользуясь моментом, я начертил руны усиления. Так, на всякий случай. С моей удачей я мог спокойно напороться на приключения или проблемы на ровном месте. Или и то, и другое вместе.

Закончив с последней связкой, я развеял перо и тоже вышел из автомобиля. Заезжать внутрь территории поместья особо смысла не было, поскольку вход в дом находился совсем рядом с воротами.

Мороз сразу же ударил по лицу, но в этот раз хотя бы не прошёлся по всему телу. По крайней мере, желания развернуться, забраться обратно в тёплый салон и не выходить оттуда до возвращения в столицу больше не возникало.

Тем временем Фадия уже разговаривала с одним из бойцов возле ворот. Мужчина выглядел лет на пятьдесят, носил короткую седую бороду, а поверх тяжёлого бронежилета на его плечи была накинута меховая накидка.

За спиной на ремне висела штурмовая винтовка, на поясе — кобура с пистолетом. Уж чего-чего, а на обмундировании мой дед точно не скупился.

— Энкрид Эйзенхорн, — произнёс мужчина, посмотрев в мою сторону. После этого он слегка наклонил голову и ударил кулаком себя по груди. — Добро пожаловать в земли Стернхольмов. Господин Улав и госпожа Лиара будут ждать вас внутри. Ваши машины могут проезжать, а ваших людей мы разместим и накормим.

Никакого «Ваше Сиятельство», глубоких поклонов и прочих привычных для столицы формальностей. Впрочем, ничего удивительного. На севере подобное приветствие считалось вполне уважительным, особенно среди воинов. Здесь вообще гораздо больше внимания обращали на поступки человека, нежели на то, насколько высоким статусом он обладал.

— Благодарю за гостеприимство, — ответил я и тоже коротко наклонил голову. — Нас довольно много, так что, надеюсь, особых неудобств мы не доставим. Если потребуется, часть моих людей спокойно разместится в городе.

— Места хватит, — мужчина лишь махнул рукой, словно сама мысль об этом казалась ему смешной. — Даже если бы вы привезли ещё столько же людей, разместили бы. Не первый раз Стернхольмы принимают гостей.

С этими словами он подал знак остальным бойцам, и тяжёлые ворота начали медленно открываться. Я же краем глаза заметил Фадию. Девушка внимательно следила за происходящим, периодически переводя взгляд с меня на северян. Похоже, она старалась запоминать каждую мелочь, чтобы потом не подвести меня.

Дрога подобные тонкости интересовали куда меньше. Его внимание полностью захватил один из стоявших неподалёку бойцов. На лице северянина тянулся длинный шрам от виска до подбородка, а на плече висел двуручный меч. Судя по всему, этот мужчина был одним из капитанов охраны, раз следил за нашим прибытием.

Северянин, в свою очередь, тоже рассматривал моего телохранителя. Его взгляд задержался на мече Дрога, затем переместился на руки и плечи, после чего мужчина одобрительно кивнул. Дрог ответил ему точно таким же жестом.

Оба словом не обмолвились, но при этом выглядели так, словно целый вечер посвятили разговорам и остались довольны знакомством друг с другом.

— Даже не думай, — тихо произнесла Фадия, не поворачивая головы к брату и почти не размыкая губы. — Мы здесь меньше пяти минут.

— Я не стану предлагать ему помериться силами. Мне своя голова на плечах дорога, — нахмурился Дрог и скрестил руки на груди. Впрочем, спустя пару секунд он всё же добавил: — А меч у него добротный. По тому, как он держится, сразу видно: с оружием этим давно сроднился. Небось уже и не замечает его веса — будто продолжение собственной руки. И шрам знатный. Похоже, какой-то монстр когтем полоснул. Раз оставил его, значит, было что помнить. Видать, славный вышел бой. Жаль, меня от своих шрамов заставили избавиться, — произнёс он и задумчиво провёл пальцами по лицу.

— Вспоминаются наши с тобой тренировки и твоя философия насчёт всего этого, — я с трудом подавил улыбку. — Порой я скучаю по тому, как ты раньше высказывался на ломаном амрательском. А насчёт шрамов не беспокойся, рано или поздно ещё заработаешь. Хотя с моей удачей, скорее, рано, чем поздно.

Не знаю почему, но что-то мне подсказывало, что Дрог здесь быстро найдёт себе компанию. Особенно, если узнает, что северяне периодически устраивают между собой тренировочные поединки просто ради развлечения. В том числе главы родов и их наследники со слугами, чтобы помериться силой и в некоторой степени доказать свою удаль.

Вблизи поместье выглядело ещё массивнее. Каменное основание поднималось почти на человеческий рост, толстые деревянные стены были укреплены поперечными балками, а широкие ступени перед входом специально сделали низкими, чтобы по ним можно было спокойно подниматься даже в тяжёлых доспехах.

Стоило войти внутрь, как в лицо сразу ударил тёплый воздух. Я расстегнул верхние пуговицы пальто и оглядел просторный зал.

Первым в глаза бросился огромный камин у дальней стены. Внутри горело настоящее пламя, а рядом лежала целая гора заранее заготовленных поленьев.

Обстановка полностью соответствовала тому, что я увидел снаружи. Никакой позолоты, дорогого мрамора или декоративных статуй. Вместо этого — массивная деревянная мебель, каменный пол, меховые ковры и несколько длинных столов. Под потолком висели светильники из тёмного металла с магическими кристаллами внутри.

На стенах висело оружие. Причём не декоративные клинки, которые за всю свою жизнь ни разу не покидали ножен, а вполне настоящий рабочий инструмент войны. На некоторых мечах до сих пор виднелись мелкие зазубрины, на щитах остались глубокие следы ударов, а одна из висевших над камином секир вообще имела трещину почти через всё лезвие. Причём, судя по качеству и отделке, ею пользовались сами члены рода.

Чуть дальше висели несколько старых знамён Стернхольмов. Некоторые были настолько потрёпаны, что от ткани осталась едва ли половина, однако заменять их новыми никто не собирался.

— Вот теперь я точно понимаю, откуда у северян такая репутация, — негромко произнёс Дрог, медленно осматривая оружие на стенах. — У нас подобные вещи обычно хранят в оружейных или родовых хранилищах. А здесь их вешают прямо там, где принимают гостей.

— Скорее всего, в этом и смысл, — ответил я, остановившись возле одного из старых щитов. — Чтобы каждый вошедший сразу видел историю рода. Для северян оружие предков значит куда больше, чем картины и вазы, стоимостью в несколько миллионов велусов. Ну и трофеи занимают отдельную нишу в такой вот демонстрации.

Фадия подошла ближе к одному из знамён, но трогать его не стала. Несколько секунд она рассматривала выцветший герб, после чего перевела взгляд на оружие и огромный камин.

— Здесь совсем не похоже на поместье вашей семьи, молодой господин, — произнесла она, поправляя перчатку. — Но теперь я лучше понимаю, почему ваша мать настолько отличается от большинства высокородных аристократов.

— Слуги здесь тоже ведут себя иначе, — сказал я, подмечая, что как такового сопровождения нам сразу не выделили. А всё потому, что, согласно традициям, гость должен был минут пять подождать, прежде чем идти на встречу к хозяину.

Почему так сложилось, толком никто не помнил, но традицию свято чтили и, видимо, поэтому вешали оружие сразу на входе, чтобы гостю было, чем себя занять и он не стоял посреди зала, разглядывая потолок.

Подойдя к ближайшему мечу, я обратил внимание на небольшую металлическую табличку под ним. На ней было выгравировано имя владельца, дата и краткое описание сражения, где он активно участвовал. Судя по надписи, клинок принадлежал одному из моих предков по материнской линии и был повреждён во время обороны какой-то крепости почти двести лет назад.

— Лейф «Яростное Пламя». Прорвался сквозь армию скелетов и рыцарей смерти, добравшись до лича и зарубив его клинком. Умер от множества ран, гордо стоя на ногах и держа в руках меч. Почёт герою и слава во веки веков.

Сам меч, к слову, выглядел соответствующе. По кромке тянулись несколько глубоких зазубрин, гарда была немного погнута, а на рукояти местами отсутствовала кожаная оплётка. Причём никто даже не пытался привести оружие в нормальный вид.

— Его специально не восстановили? — Фадия остановилась рядом со мной и внимательно осмотрела повреждённый клинок. — У нас подобные родовые реликвии обычно стараются поддерживать в идеальном состоянии. Иногда даже нанимают кузнецов, чтобы придать оружию былой вид и мощь. Поэтому сильно ценятся мастера старых школ.

— Здесь наоборот, — я указал пальцем на одну из крупных зазубрин. — Если убрать повреждения, исчезнет часть истории оружия. Северянам важнее помнить, где появился этот след и почему, чем любоваться идеально отполированным клинком. По крайней мере, раньше было именно так.

— Вы очень многое знаете о севере, — заметила Фадия. — Однако, судя по вашим словам вчера в ресторане, вы здесь впервые.

— Мама многое рассказывала о Северном Крае и его истории, — объяснил я и добавил: — К тому же, когда я виделся с дедушкой, он тоже многое рассказывал об этом месте. Оттуда и знания.

Не успел я отойти от меча, как заметил Дрога возле противоположной стены. Он застыл перед секирой и, можно сказать, пожирал её взглядом. Я не сразу понял почему, пока не обратил внимание на лезвие, а точнее, на его узорный рельеф. Оно всё было покрыто рунами, причём так, что между ними почти не оставалось зазоров. Профессиональная работа.

— Славный топор, — парень перевёл взгляд с секиры на меня. — Говорят, оружие многое может рассказать о своём владельце. Этот явно заботился о нём. Лезвие выглядит так, будто только что вышло из рук кузнеца. Но по рукояти видно, что его постоянно держали в руках и использовали в бою.

— Как погляжу, тебе север всё больше начинает нравиться, — улыбнулся я, глядя на довольное лицо Дрога.

— Да. Хорошее место, — задумчиво сказал он, но тут же покачал головой. — Но климат не очень. Точно не для меня.

Я хотел ответить, но тут со стороны одного из коридоров появился пожилой мужчина с коротко подстриженными седыми волосами. На нём была простая чёрная одежда без каких-либо украшений.

По движениям мужчины, его широким плечам и крепкой мускулатуре я сразу понял, что большую часть жизни он явно провёл не за тем, чтобы подносить гостям чай.

— Ваше Сиятельство, — остановившись в нескольких шагах от нас, он слегка наклонил голову. — Полагаю, вы уже успели осмотреться. Господин Улав готов вас принять. Если ваши личные слуги желают присутствовать при разговоре, они могут пройти вместе с вами.

Я невольно приподнял бровь. В столице подобное встречалось редко. Даже при дружеских отношениях между родами вооружённого телохранителя обычно просили оставить оружие или хотя бы подождать за дверью. Здесь же пожилой слуга даже не посмотрел на меч Дрога.

Либо Стернхольмы отличались невероятной доверчивостью, либо были настолько уверены в безопасности собственного дома, что присутствие вооружённого человека рядом с главой рода их совершенно не волновало.

Впрочем, учитывая всё, что я знал о северянах, второй вариант выглядел куда правдоподобнее.

— Ведите, — коротко ответил я.

Мы направились следом за мужчиной.

Внутренняя часть поместья мало отличалась от главного зала. Всё те же массивные стены из дерева и камня, меховые ковры под ногами и оружие. Разве что здесь вдобавок появились карты северных земель, изображения старых крепостей и головы различных монстров, часть из которых я даже в бестиарии не видел.

По пути слуг попадалось немного. Причём никто не стоял без дела. Например, один мужчина сначала занёс охапку дров в комнату, а уже через минуту вышел оттуда с пустой посудой. Женщина, встретившаяся нам дальше, несла несколько сложенных полотенец, но по дороге успела остановиться и поправить сбившийся ковёр.

От Фадии эта деталь не ускользнула.

— Здесь очень мало прислуги, молодой господин, — негромко сказала она, проводив взглядом уходящую служанку. — Для поместья такого размера их должно быть намного больше. По крайней мере, если сравнивать с вашим домом.

— Северяне не любят держать человека только ради того, чтобы он открывал одну дверь, — я слегка пожал плечами. — Здесь один слуга спокойно может выполнять несколько обязанностей. Скажу больше: как правило, именно жена главы рода заправляет всем на кухне, показывая, кто в доме главная хозяйка.

— Полагаю, в столице подобное поведение сочли бы неприемлемым, — осторожно произнесла она.

— Поверь, некоторые аристократы сознание потеряют, если узнают, что чашку можно наполнить без помощи специально обученного человека.

Дрог тихо хмыкнул, но тут же на пару секунд остановился возле одного из окон.

Я проследил за его взглядом и увидел небольшой тренировочный двор. Несмотря на снег, там находилось около десятка человек. Двое в центре обменивались ударами тренировочными мечами, а остальные стояли вокруг и наблюдали. Причём сражались они без верхней одежды, словно вообще не чувствовали холода.

— Они тренируются полураздетыми прямо на снегу? — Дрог снова пошёл вперёд, чтобы не отставать от слуги.

— Верно, уважаемый, — неожиданно подал голос пожилой мужчина. — Настоящий воин должен уметь сражаться при любых условиях. Если ваш господин не будет против, позже можете присоединиться к тренировке. Обмен опытом явно пойдёт обеим сторонам на пользу.

Чувствую, я буду долго привыкать к местным обычаям. В столице слуга в жизни бы не подумал заговорить с чужим слугой без веского повода в обход его господина. Такое спокойно сочли бы неуважением, за которым последовало бы не самое приятное наказание.

Через несколько минут пожилой слуга остановился перед массивными дверями.

— Ваши слуги могут пройти с вами, если вы того желаете. Если нет, комната отдыха вон там, — он пальцем указал на соседние двери, но увидев, что я покачал головой, продолжил: — Хорошо. Прошу внутрь.

Мужчина положил ладонь на ручки, после чего медленно открыл двери.

Двери бесшумно разошлись в стороны, и я первым шагнул внутрь. Следом за мной нога в ногу последовали Дрог с Фадией, как и полагается моему сопровождению.

После длинных коридоров помещение показалось неожиданно пустым. Никаких картин, шкафов, столов или хотя бы оружия на стенах не висело. Только высокий потолок, деревянный пол и массивное кресло у дальней стены, которое больше напоминало трон, чем обычное место для сидения.

А вот старик, расположившийся на нём, выглядел ещё заметнее самого «трона». Даже сидя он казался огромным, а когда поднялся, стал казаться ещё крупнее.

Широкие плечи, толстые руки, как у кузнеца, и такая комплекция, что с первого взгляда его, скорее, можно было принять за какого-нибудь великана или вставшего на задние лапы медведя. Да, я явно телосложением пошел не в деда, иначе был бы уже минимум на голову выше.

Густая седая борода, заплетённая в косички, спускалась почти до груди. Длинные волосы так же не избежали этой участи.

Такая причёска на севере встречалась часто, особенно среди старшего поколения, и давно стала частью местной традиции.

Из одежды на дедушке была светлая рубашка, сквозь которую отчётливо проступали мышцы, обычные тёмные брюки, тяжёлые сапоги и, собственно говоря, всё. Никаких украшений или родового герба, по которым можно было бы догадаться, что перед нами глава одного из влиятельнейших северных родов.

— Энкрид! — низким и одновременно с этим весёлым тоном произнёс глава рода Стернхольмов, после чего широко раскинул руки и двинулся мне навстречу, оставив своё подобие трона за спиной. — Наконец-то ты решил навестить старика. Я уже начал думать, что мне самому придётся лететь в столицу, вытаскивать тебя из Академии и силой везти сюда. Проходи, не стой у двери. В этом доме ты не чужой и у нас тоже есть библиотека, раз ты так любишь книжки.

Пожалуй, придётся ещё привыкать к незамысловатому северянскому юмору. Про то, что силой повезёт меня сюда, он, конечно, пошутил, но что-то мне подсказывает, что в этой шутке была частичка правды. Как минимум он мог сам полететь в столицу, чтобы подтвердить слухи обо мне. Да и упоминание библиотеки звучало интересно.

Дрог за моей спиной быстро окинул моего дедушку взглядом сверху вниз, а затем снова уставился прямо перед собой. Фадия ограничилась коротким поклоном и сложила руки перед собой.

Я спокойно пошёл навстречу деду, ещё раз осматривая комнату. Подобные залы, как рассказывала мама, северяне использовали для принятия важных решений и встреч, которым придавали особое значение. Видимо, меня решили принимать именно по старым правилам. Консерватизм и традиции, куда же без них.

Следом я сконцентрировал всё своё внимание на главе рода.

Со стороны можно было решить, что дед искренне счастлив видеть внука, которого в последний раз видел несколько лет назад. Широкая улыбка, раскрытые руки, громкий голос говорили сами за себя. Только вот всё те же слова мамы относительно своего отца я помнил слишком хорошо, чтобы купиться на первое впечатление.

Она не раз говорила, что дедушка смотрит на людей иначе, нежели мой отец. Для него каждый человек в первую очередь являлся фигурой на доске, способной принести пользу, и лишь потом другом, союзником или родственником.

Но положительный результат такого подхода отрицать было трудно. Стернхольмы входили в число самых влиятельных семей Северного Края, а по количеству сильных воинов с ними мало кто мог сравниться. Собственно, поэтому предыдущего главу рода Эйзенхорнов так заинтересовали помолвка и союз со Стернхольмами.

По той же причине соседям приходилось считаться с Улавом Стернхольмом, даже если его методы им не нравились.

Так что радушная встреча радушной встречей, а расслабляться рядом с ним я точно не собирался.

Глава остановился в паре шагов от меня, но вместо продолжения приветствия перевёл взгляд мне за спину. Сначала на Фадию. Девушка спокойно выдержала его взгляд, лишь чуть сильнее выпрямив спину. Затем дед посмотрел на Дрога и задержался на нём куда дольше.

Дрог вполне ожидаемо тоже не отвёл глаз. Его ладонь привычно лежала рядом с рукоятью меча, но пальцы оставались расслабленными. Хоть тут он понимал, что не стоит показывать своего характера.

Старик медленно провёл взглядом по его плечам, рукам, оружию, затем едва заметно прищурился и погладил ладонью седую бороду.

— Молодец, — наконец произнёс он и хмыкнул, после чего перевёл взгляд в мою сторону. — Не пугливый. Сразу видно, валарийская кровь. Воинов там всегда умели растить. Неплохого бойца ты себе урвал, Энкрид. Но ему ещё есть чему поучиться, чтобы соответствовать твоему положению и статусу.

— Как скажешь, дедушка, — только и ответил я, слегка кивнув.

Дрог при этих словах расправил плечи чуть сильнее, но промолчал, а Фадия бросила на брата короткий взгляд. Сам дед на несколько секунд замер. Его улыбка чуть уменьшилась, а затем он неожиданно нахмурил брови.

— Из тебя будто всю радость высосали, внучок, — укоризненным тоном проговорил он, медленно покачав головой. — Ни улыбки, ни тёплого слова, даже обнять старика не захотел. Стоишь с таким лицом, будто я тебя не в родовом доме встречаю, а вызвал на заседание налоговой комиссии.

От последнего сравнения у меня невольно расплылась улыбка, заметив которую, дед снова повеселел. Ладно, не такой уж незамысловатый юмор у северян.

— Дорога тяжёлая выдалась, — я развёл руками и бодрым голосом добавил: — Вчера только прилетели, потом пришлось покупать половину зимнего гардероба, чтобы не замёрзнуть по пути сюда. Наши одежды оказались совсем не подходящими, тем более тут проще что-то найти, чем у нас. Да и климат у вас гостеприимством не отличается. Так что не принимай близко к сердцу. Просто я ещё не успел оттаять.

В отличие от отца, с которым я при слугах обращался на вы, дед за такое обращение мог затаить обиду. Я-то хорошо помню, какое недовольное лицо он состроил при нашей первой встрече, когда я обратился к нему на «вы», и попросил больше так не выражаться. Не чужие люди, в конце концов.

— Это поправимо, — дедушка окончательно перестал изображать обиженного родственника и хлопнул ладонью по животу. — Хорошая еда, горячие напитки и несколько часов в баньке творят чудеса. Через пару дней окрепнешь, закалишься и вообще перестанешь замечать мороз. Хотя столичные сейчас пошли нежные, так что тебе, может, неделя понадобится.

Я лишь слегка пожал плечами, ожидая, когда дед сделает свой следующий ход. Что ж, долго ждать не пришлось.

В этот момент в глазах деда мелькнул короткий блеск, который слишком сильно напомнил мне отца перед очередной тренировочной ловушкой.

Похоже, вот теперь начинается самое интересное.

— К слову о семье, — словно между делом продолжил глава рода, поправляя одну из кос в бороде. — Доченька моя очень хотела дождаться тебя. Последние дни только и говорила, что давно сына не видела и что ты опять наверняка объедаешься сладким и портишь себе желудок, — припомнил он мне таким образом более ранние годы. Ну, тут я ничего не могу сказать в своё оправдание — я в любом возрасте был сладкоежкой. — Но сегодня ранним утром ей пришлось уехать. Дело срочное появилось, отложить его при всём моём желании я не мог. Коварная штука эта вещь, называемая жизнью. Всего на полдня разминулись.

Всего, по сути, несколько часов, значит. Какое удивительное совпадение. Особенно с учётом того, что о моём приезде наверняка узнали ещё вчера, а мама последние недели пребывала именно в поместье.

Можно, конечно, поверить, что возникло, действительно, срочное дело, только тогда пришлось бы заодно поверить, что глава рода совершенно случайно встречает меня в пустом зале, без присутствия других слуг или родственников.

Совпадение? Не думаю.

При моей матери дед вряд ли смог бы спокойно устроить мне какую-нибудь проверку, поэтому Лиаре внезапно поручили решить очень важное дело именно сегодня. Опасный ход, на самом деле, поскольку дед рисковал испортить отношения с матерью. С её сложным характером… я бы не рисковал, если честно.

Впрочем, не могу отрицать, что дед мог провернуть всё настолько чисто и ловко, что у матери попросту не возникло бы подозрений. Всё-таки человек, который несколько десятилетий занимает главенствующее положение во влиятельном роду с кучей других родственников, глупым быть не может. Тут одной грубой силы не хватило бы, чтобы удерживать власть и влияние на протяжении такого количества лет.

— Значит, ничего не поделаешь, — спокойно ответил я. — Выходит, увижусь с ней позже. Я взял длительный академический отпуск, так что сейчас мне торопиться некуда. Если дело, действительно, срочное, пусть занимается им со спокойной душой.

— Правильный подход, — Улав одобрительно кивнул, а его борода качнулась вместе с движением головы. — Дела рода иногда приходится ставить выше собственных желаний. Хорошо, что ты это понимаешь. Многие в твоём возрасте начинают капризничать, стоит хоть чему-то пойти не по их плану. Что у нас на севере, что у вас в столице.

Я ничего не ответил и выжидающе посмотрел на дедушку. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, пока Улав первым не отвёл взгляд. Затем он посмотрел на Дрога, на Фадию и хлопнул ладонями так громко, что звук прокатился по пустому залу.

— Ладно, хватит нам стоять тут на пустой желудок, — заявил дед, вновь растянув губы в широкой улыбке. — Раз уж мой внук наконец добрался до кровных земель, то ему полагается устроить нормальный пир. Так велят традиции, а спорить с ними я не собираюсь. Твой личный воин тоже будет за столом. Раз приехал вместе с тобой и отвечает за твою жизнь, значит, сегодня он такой же почётный гость.

Дрог приподнял брови и на мгновение перевёл взгляд на меня. В Амрателе посадить слугу за один стол с главой чужого аристократического рода было почти немыслимо, но на севере на такие вещи смотрели куда проще.

— Благодарю за честь, — Дрог ударил кулаком себя по груди и слегка наклонил голову. — Отказываться от гостеприимства хозяина дома было бы неуважением.

А я недооценил Дрога. Быстро сообразил, как здесь ведут себя слуги и какими правами обладают. Надо будет его за это похвалить и наградить.

Дедушка в ответ коротко рассмеялся, запрокинув голову, после чего ткнул пальцем в сторону Дрога.

— А ты мне уже нравишься! Хороший аппетит воину никогда не мешал, — проговорил он, затем перевёл взгляд на Фадию. — Что касается тебя, то можешь отдохнуть в гостевом доме для слуг. Но если захочешь помочь на кухне моей жёнушке, никто против не будет. Лишняя пара рук точно никому не помешает перед большим застольем. Если, конечно, мой внук не будет против.

— Выбор за ней, — коротко ответил я.

Фадия чуть склонила голову, одновременно поправив выбившуюся прядь волос.

— В таком случае я с радостью помогу на кухне, — спокойно ответила она. — Мне будет полезно узнать побольше о местной кухне и ваших обычаях. К тому же я являюсь личной слугой молодого господина и предпочитаю быть полезной, а не сидеть без дела, пока другие готовят для нас ужин.

— Любовь к труду и тяга к знаниям — это хорошо, очень даже, — Улав несколько раз кивнул и снова посмотрел на меня. — Интересных людей ты вокруг себя собираешь, Энкрид. Крайне полезное умение, скажу я тебе. Правильно подобранные люди рядом иногда стоят целой армии.

Вот теперь слова звучали куда ближе к тому Улаву, о котором рассказывала мама.

Я слегка кивнул, давая понять, что услышал, но развивать тему не стал. Дед тоже не настаивал. Вместо этого он сделал ещё один шаг ко мне, расправил плечи и протянул вперёд правую руку.

— Но пир пиром, а мы с тобой до сих пор толком не поздоровались, — произнёс дед, и его широкая ладонь замерла между нами. — Непорядок. Раз уж приехал к родне, давай хотя бы поприветствуем друг друга как положено. А потом уже можешь отдыхать сколько душе угодно.

Я опустил взгляд на его руку. Ну конечно. При его комплекции, репутации и особенно этом слишком невинном выражении лица даже идиот понял бы, чем закончится обычное рукопожатие. Тем более дед явно не просто так перед этим разглядывал меня с головы до ног.

Я без спешки протянул руку навстречу и посмотрел Улаву прямо в глаза.

— Конечно, дедушка, — произнёс я и крепко сжал протянутую ладонь.

Первые несколько секунд мы просто пожимали друг другу руки, словно два обычных родственника, которые давно не виделись. Правда, даже этого оказалось достаточно, чтобы я почувствовал разницу между нами.

Ладонь дедушки была шире моей почти в полтора раза, пальцы толстые, а хватка такая, будто он всю жизнь махал кузнечным молотом вместо того, чтобы управлять родом.

Если сравнивать чисто физическую силу, дед превосходил меня безо всякой магии. И дело тут было не только в комплекции. Постоянные тренировки, усиление тела маной, алхимические зелья и годы сражений постепенно меняли организм мага.

Кости становились плотнее, мышцы крепче, связки прочнее. Даже старость при таком образе жизни уже не означала, что человек обязательно станет слабее.

Думаю, обычного крепкого рослого мужчину дед одним таким рукопожатием мог заставить опуститься на колени, даже не используя магию. Причём всего за пару секунд.

И всё же я не торопился усиливать себя.

Вместо этого продолжал спокойно сжимать его ладонь и смотреть прямо в глаза, не пытаясь ни отдёрнуть руку, ни сильнее сжать пальцы. Дед несколько секунд внимательно изучал моё лицо, а затем уголки его губ медленно поползли вверх.

— Узнаю этот взгляд, — Улав слегка запрокинул голову, но руку так и не отпустил. — Такой же наглый я видел у моего зятя, когда он впервые пришёл знакомиться с моей Лиарой. Стоял напротив меня, смотрел прямо в глаза и всем видом показывал, что не собирается отступать, даже если я его собственноручно выставлю за ворота. Кровь от крови, плоть от плоти. Как интересно.

— Не знал, что это у нас семейное, — спокойно ответил я, не отводя взгляда.

— Сейчас и проверим, насколько семейное, — усмешка Улава стала шире.

Почти сразу по его руке прошла волна маны.

Я почувствовал её ещё до того, как пальцы деда начали сжиматься. Давление резко усилилось, словно мою ладонь зажали в металлических тисках и начали медленно закручивать винт. Суставы тут же отозвались неприятным хрустом, а боль от пальцев пошла выше по кисти.

Вот теперь уже шутки закончились.

Я не успел нормально привыкнуть к давлению на руку, как сверху навалилась новая сила. Воздух вокруг Улава едва заметно дрогнул, после чего на мои плечи словно положили по огромному камню. Колени на мгновение подались вниз, подошвы сапог сильнее прижались к полу.

Дед, в свою очередь, просто стоял напротив и продолжал смотреть мне в глаза, постепенно увеличивая давление.

Краем глаза я заметил, как пальцы Дрога на мгновение дёрнулись в сторону рукояти меча, но почти сразу остановились. Воинская привычка. Фадия тоже едва заметно повернула голову к брату, после чего снова продолжила смотреть на нас.

Правильно, что не вмешиваются. Это только его и моё противостояние или, точнее, проверка силой.

Я мысленно потянулся к уже наложенным рунам.

В первую очередь мана хлынула в «Укрепление». Я вливал в него столько, сколько мог физически удержать. Причём очень вовремя, поскольку дед перестал церемониться и усилил давление.

Если бы я сейчас не использовал «Укрепление», без перелома точно не обошлось бы. Причём кистью всё могло и не закончиться. Давление на плечи продолжало расти, постепенно переходя на спину и ноги. Колени всё сильнее требовали согнуться, а мышцы бёдер начинали мелко подрагивать.

Но падать на колени я не собирался, как и просто держать «оборону».

Следом я направил ману в «Силу».

Руна отозвалась почти моментально, будто только и ждала этого. По мышцам прошла горячая волна, плечи расправились, пальцы сильнее сомкнулись вокруг ладони дедушки.

Глава рода слегка прищурился и совсем по-другому стал на меня смотреть. Пожалуй, впервые за весь наш разговор я увидел в его глазах настоящее уважение.

Дед снова прибавил силы. Пол под сапогами едва слышно скрипнул, а мышцы на его предплечье вздулись ещё сильнее. Боль многократно усилилась, но я даже не повёл бровью, продолжая нагло ухмыляться и делать вид, словно сила деда ничего не стоит.

Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга, сцепив руки, прежде чем давление резко пропало.

— Для пятнадцатилетнего юнца очень даже недурно, — вынес вердикт дедушка. — Не соврали слухи, что магией умеешь пользоваться. Над контролем только тебе стоит поработать. Когда усиливаешь и укрепляешь кости с мышцами, много маны уходит сквозь тело. Если примешь участие в охоте и займёшь призовые места, можешь прийти ко мне, научу паре занимательных трюков. Как раз там поймёшь, насколько важно скрывать свою ману и как её экономить, чтобы не уходила в никуда.

— Неожиданно, — не стал скрывать я своего удивления, раз уж дедушка так открыто заявил о своих намерениях. — До этого никто не замечал всплесков моей силы.

— Значит, плохо видят и плохо чувствуют ману, — хмыкнул глава рода. — Но что взять с тех, кто не познал всей прелести войны. Чем сильнее будешь становиться, тем ярче эта проблема будет проявляться. Я даю тебе этот совет как моему внуку.

— Но если я хочу получить по-настоящему ценное наставление, нужно доказать, что я, действительно, его заслуживаю по праву силы, — продолжил я мысль за деда.

— Всё-таки хорошо тебя Лиара воспитала. Похоже, многое рассказывала о своей родине, — весело усмехнулся дедушка, после чего посерьёзнел. — Это правило относится ко всем моим детям и внукам. Любое право на знания нужно заслужить, иначе они не будут иметь никакой ценности.

— Справедливое замечание, — чуть подумав, согласился я. — Однако мне бы хотелось знать, что это за «Турнирная Охота» такая?

— Вопрос правильный, но пока не ко времени и месту, — дедушка провёл рукой по косичкам в бороде, после чего продолжил: — Для начала пир. Негоже гостям голодными быть. К тому же как можно упустить возможность познакомиться со своими двоюродными братьями и сёстрами? Мой слуга проводит тебя и твоего валарийского друга к столу. А ты… как к тебе обращаться?

— Фадия, — ответила девушка.

— Хорошо, Фадия. Я лично сопровожу тебя на кухню и представлю жёнушке. Она у меня со строптивым нравом, так что моё присутствие не помешает, — весело усмехнулся дедушка, после чего перевёл взгляд на меня. — Чуть не забыл. Твои родственники не знают о том, что ты теперь полноценный маг. Так что ожидай соответствующей реакции.

— Главное, чтобы они сами не напросились встретиться лицом с моим кулаком, — спокойно ответил я, крепко сжав ладонь и задорно улыбнувшись ему.

— Похоже, в тебе тоже течёт немало моей крови, — дедушка довольно хлопнул в ладоши, после чего деловито потёр их. — Чего стоим? Пошли на выход, у нас сегодня дел невпроворот.

На выходе из зала нас уже ожидал тот самый пожилой слуга, который ранее привёл к деду. Улав коротко распорядился проводить нас с Дрогом к столу, после чего вместе с Фадией свернул в другой коридор. Девушка напоследок бросила на меня короткий взгляд, но, увидев мой кивок, спокойно последовала за главой рода.

Мы же направились в противоположную сторону. Идти пришлось недолго. Уже через несколько минут слуга остановился возле широких деревянных дверей, покрытых простой резьбой, после чего распахнул одну из створок и жестом пригласил нас внутрь.

— Можете располагаться, где пожелаете, — скупо произнёс он, слегка наклонив голову. — Основные приготовления уже заканчиваются, поэтому ждать долго не придётся. Если что-нибудь понадобится до начала пира, достаточно позвать кого-нибудь из слуг. Кто-нибудь обязательно будет неподалёку.

— Благодарю, — ответил я и первым прошёл внутрь.

Пиршественный зал оказался огромным. Через всю комнату тянулся массивный деревянный стол, за которым без особых проблем могло разместиться несколько десятков человек. По обе стороны стояли тяжёлые стулья с высокими спинками, а во главе стола располагалось особенно крупное кресло. Видимо, место дедушки. Сомневаюсь, что обычный стул долго выдерживал бы его вес.

У дальней стены горел ещё один камин, причём размерами он почти не уступал тому, что я видел при входе в поместье. На стенах висело оружие, головы монстров и несколько старых знамён. И снова никаких дорогих картин или украшений.

Даже посуда, уже расставленная на столе, выглядела довольно простой, хоть по качеству керамики сразу становилось понятно, что дешёвой её назвать нельзя.

В общем, ничего неожиданного.

Куда сильнее меня удивило отсутствие людей.

Я ещё раз медленно провёл взглядом по залу. Ни родственников, ни слуг, которые должны были заканчивать приготовления, ни самого дедушки. Только мы с Дрогом посреди помещения, рассчитанного на несколько десятков человек.

— Странное дело, — Дрог первым озвучил мысль, которая как раз крутилась у меня в голове. Он подошёл к столу и посмотрел сначала в одну сторону, затем в другую. — Не похоже это на пир, молодой господин. Тарелок и бокалов на весь стол расставлено, а народу нет. Нехорошее у меня предчувствие на этот счёт, особенно после слов вашего дедушки о родственниках.

— Полагаю, все ещё собираются, — я слегка пожал плечами и направился к ближайшим местам. — Или здесь существует ещё одна традиция, о которой мама забыла мне рассказать. После сегодняшнего я уже ничему не удивлюсь.

Дрог тихо хмыкнул, после чего мы уселись рядом друг с другом.

Я выбрал место не слишком близко к креслу главы рода, но и не на противоположном конце стола. Самое то, чтобы полностью контролировать ситуацию.

Некоторое время мы просто сидели молча. Я машинально разжал и снова сжал правую ладонь, проверяя ощущения после нашего с дедом приветствия. Пальцы слегка ныли, но ничего серьёзного. «Укрепление» свою работу выполнило прекрасно.

— Дед у тебя… могучий, — наконец произнёс Дрог, положив руки на стол. — Очень сильный. Если ты тигр, то он белый медведь. Из всех мной виденных людей этот сильнейший. Только выражается странно.

— Ты ещё моего отца не видел, — усмехнулся я. — Поверь, он, может, и не выглядит таким же сложенным и крупным, как дед, но в силе и скорости с ним мало кто сравнится. Его недаром называют одним из столпов Амрателя. А что до выражений — это северяне. Они очень сильно отличаются от тех аристократов, которых ты увидишь в других частях Амрателя.

— Верю на слово, — кивнул мой друг. — Но проверки у ваших северян суровые. У нас такие тоже есть, только совсем без магии. Старшие воины проверяют молодых силой хвата или предлагают побороться. Ломать кости рук, плеч и ног никто никогда не намеревается.

— Не переживай, тебе тоже предстоит помериться с ним силой, — усмехнулся я, вновь посмотрев на пустой зал. — Поверь на слово, ему тоже захочется проверить, из какого теста ты слеплен.

Дрог собирался что-то ответить, но в этот момент из коридора донеслись голоса.

Причём разговорами происходящее назвать было сложно.

— Я тебе ещё вчера сказала, что это была моя добыча! — послышался раздражённый женский голос, постепенно становившийся всё громче. — Ты прекрасно видел, что я первой его ранила, а потом просто влез перед самым последним ударом!

— Ранила⁈ — тут же ответил ей парень с таким же молодым голосом. — Ты поцарапала ему бок и следующие пять минут бегала вокруг леса! Если бы я не вмешался, ты бы до вечера за ним носилась!

— Я заманивала его на удобное место, идиот!

— Конечно. Именно поэтому два раза чуть не свалилась в овраг.

— Что ты там себе навыдумывал опять? Тебя кулаком о камень приложили, что у тебя такие фантазии появились?

— Да сколько хочешь отрицай и оправдывайся, но от правды не уйдёшь!

Двери в этот момент распахнулись, и в зал одновременно вошли парень и девушка, каждому было примерно восемнадцать-двадцать лет. Оба продолжали смотреть друг на друга и яростно спорить, да так, что нашего присутствия даже не заметили.

Девушка уже открыла рот, явно собираясь высказать очередной аргумент, но тут её взгляд случайно скользнул в нашу сторону. Парень, увидев эту реакцию, тоже по инерции бросил на нас взгляд.

— Однако, доброго времени суток, — сказал я, нутром чувствуя, что ни к чему хорошему эта встреча не приведёт.

С другой стороны, зато скучать не придётся.

Несколько секунд парень и девушка молча смотрели на нас, словно пытались понять, откуда в пустом пиршественном зале взялись два незнакомца.

Первой опомнилась девушка. Она медленно провела по мне взглядом, затем посмотрела на Дрога и слегка прищурилась, будто сопоставляя увиденное с чем-то услышанным ранее.

— Так это ты Энкрид? — наконец спросила она, после чего без всяких церемоний отодвинула ближайший стул и уселась за стол. — А я-то думала, дед опять что-нибудь придумал и собрал нас по очередному надуманному поводу. Сигрид Стернхольм.

Она коротко указала пальцем себе на грудь, после чего ткнула большим пальцем в сидящего рядом парня очень похожего на неё.

— Это Хакон, мой брат. Только лучше не слушай половину того, что он говорит. Особенно, когда дело касается охоты. Тогда количество чепухи в его голове увеличивается раза в три.

— Опять начинаешь? — Хакон нахмурился, но вместо продолжения спора с сестрой наконец повернулся к нам. — Хакон Стернхольм. Раз уж мы родня, на этом формальности можно закончить.

По внешности они, действительно, были похожи.

Оба светловолосые, высокие, крепко сложенные. Правда, если Сигрид больше напоминала обычную спортивную девушку, то Хакон явно проводил значительную часть времени на тренировках. Широкие плечи, крепкие руки, да и двигался он так, будто постоянно был готов сорваться с места.

Впрочем, его внимание довольно быстро переключилось с меня на Дрога.

Хакон задержал взгляд на мече за его спиной, потом осмотрел руки, плечи и несколько секунд внимательно следил за тем, как мой телохранитель сидит. После этого его губы растянулись в довольной усмешке.

— А вот ты явно не просто для красоты оружие таскаешь, — произнёс он, подойдя ближе к столу. — Валариец? Как звать?

— Дрог, — парень коротко кивнул. — Личный слуга господина.

— Немногословный ты, конечно, — Хакон отодвинул стул напротив нас и сел, положив локти на стол. — Говорят, у вас мальчишек чуть ли не раньше ходить учат, чем оружие держать. Правда это или брешут?

Дрог ничуть не изменился в лице.

— В четыре года мальчикам дарят кинжал, который они кладут под подушку, — начал рассказывать мой друг. — Чтобы они могли им отгонять кошмары и зарезать прокравшихся в комнату убийц.

— Уважаемо! — Хакон довольно кивнул. — Нравишься ты мне, валариец. Если наскучит служить своему господину, переходи ко мне на службу. Скучно всяко не будет.

Уголки моих губ на мгновение приподнялись, но, судя по реакции, никто из этих двоих этого не заметил.

Очень неплохая провокация со стороны Хакона. Многим ученикам в Академии поучиться бы у него, как выбивать людей на эмоции. Будь на моём месте, например, Винсент, он бы в ту же секунду перевернул стол и полез в драку за такую дерзость.

Хотя, думаю, он бы вообще ощущал себя здесь как дома, а может, и задумался бы о том, чтобы переехать сюда жить на постоянной основе. Всё-таки народ тут достаточно прямолинейный и за словом в карман не лезет, прямо как и сам Винсент. В целом, я бы такому повороту вообще не удивился.

— Я служу своему господину и никому более, — спокойно ответил Дрог, сохраняя каменное лицо и скрывая жажду крови.

— Если передумаешь, обращайся, — как ни в чём не бывало сказал Хакон, после чего перевёл взгляд на меня. Его прежняя одобрительная усмешка постепенно исчезла.

Он несколько секунд зачем-то рассматривал моё пальто, рубашку, потом опустил глаза к поясу, где, само собой, не висело никакого оружия. В поместье собственного деда я не видел никакой необходимости таскать с собой меч.

Судя по лицу Хакона, он сделал из этого определённые для себя выводы.

— А вот тебя я несколько иначе представлял, дорогой братец, — наконец произнёс он, откинувшись на спинку стула. — Дед последние дни столько о тебе говорил, что я уже ожидал увидеть кого-нибудь вроде молодого Маркуса, великого столпа Амрателя. А ты сидишь, как обычный столичный аристократ, и слова боишься проронить.

— Прими мои соболезнования, что я не оправдал твоих ожиданий, — саркастичным тоном протянул я, хмыкнув и положив руку на стол. — В следующий раз заранее пришли список требований. Я постараюсь подготовиться.

Сигрид тихо фыркнула и отвернулась.

Хакон бросил на сестру короткий взгляд, но промолчал. Вместо этого снова посмотрел на меня, теперь уже куда внимательнее.

— Вот это у вас в столице хорошо получается, — произнёс он, проведя ладонью по подбородку. — Красиво говорить, улыбаться, кланяться друг другу, носить одежду дороже хорошего клинка. А потом оказывается, что половина благородных отпрысков меч правильно держать не умеет. Зато обязательно расскажут, насколько древний у них род и сколько земли принадлежит семье.

Похоже, стереотип о том, что северяне не любят столичных аристократов, с каждой секундой переставал быть стереотипом. Вот уж ирония судьбы.

— Хакон, тебе бы язык оторвать за такие слова, — недовольно цыкнула Сигрид, но её брат, лишь отмахнулся.

— Да что? Я просто говорю как есть, — он пожал плечами и снова перевёл взгляд на меня. — Ты не похож на воина. Оружия при тебе нет, держишься слишком манерно. И, насколько я знаю, магом ты тоже никогда не был. Об этом даже здесь слышали. Так мне интересно, чего ты вообще в нашем доме потерял?

В ответ я лишь довольно ухмыльнулся. Как же всё предсказуемо.

Дрог немного повернул голову в мою сторону, но, увидев реакцию, вмешиваться не стал. Сигрид тоже ничего не сказала. Наоборот, она удобнее устроилась на стуле, положила руку на стол и стала внимательно наблюдать за развернувшейся сценой. Да и в принципе она ясно дала понять, что более не собирается вмешиваться в наши разборки.

— Что, нечего сказать? — первым не выдержал Хакон.

— Отвечу вопросом на вопрос. А кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался? — ответил я, спокойно встретив взгляд Хакона. — Если так интересно, спроси дедушку. Может быть, он всё-таки соизволит тебе рассказать, зачем я здесь.

Брови Хакона медленно поползли вверх.

— А ты, я посмотрю, смелый, наглый и при этом не знающий своего места, — с этими словами он демонстративно взял нож со стола.

— Вот кто бы говорил, — подколола брата Сигрид. — Ты угрожаешь человеку ножом, рядом с которым сидит его воин с мечом. Как думаешь, чьё лезвие первым настигнет цель?

— Твоя сестра, в отличие от тебя, говорит мудрые слова, — продолжил ухмыляться я. — Тебе бы взять с неё пример.

— А он мне всё больше нравится, — обратилась Сигрид к своему брату. — Вот, прислушайся к его словам и прояви хоть какие-то манеры.

— Ещё чего. Я лучше приму очередное наказание от дедушки, чем буду проявлять уважение вот к такому гостю, — он подался немного вперёд и пальцем ткнул в меня. — Если ты ещё не понял, здесь не столица. На севере одним именем рода и красивыми речами уважение не заработаешь.

Я несколько секунд молча смотрел на него, после чего чуть наклонил голову.

— Гостя? — приподнял я бровь. — Мне кажется, ты чего-то не понимаешь.

— А кем ты ещё являешься? Или чего я не понимаю? — отрывисто спросил Хакон.

— Хороший вопрос, — я провёл большим пальцем по подбородку. — Насколько мне известно, моя мать — дочь Улава Стернхольма. Следовательно, я его внук. Получается, во мне течёт та же кровь рода, что и в тебе.

Хакон ничего не ответил, поэтому я продолжил:

— Тогда возникает небольшой вопрос. Если я часть семьи, то твоя претензия бессмысленна. Если же, следуя твоей логике, поместье принадлежит исключительно твоему дедушке, то ты такой же гость, как и я. Выходит, приглашённый гость прямо перед пиршеством решил устроить конфликт с другим родственником и тем самым пытается испортить готовящийся праздник и обидеть хозяина.

Лицо Хакона постепенно вытянулось и побагровело.

— Я…

— Так что определись, — я перебил парня и слегка развёл руками. — Либо мы оба родственники и можем спокойно разговаривать, либо мы оба гости. Только во втором случае тебе придётся объяснять дедушке, почему именно ты решил сорвать его пир и почему он не должен выставлять тебя на мороз.

В зале вновь на несколько секунд повисла тишина, как вдруг недалеко от меня раздался сдавленный звук. Я повернул голову в ту сторону и увидел, как Сигрид согнулась пополам, закрыв рот ладонью. Её плечи мелко задрожали, после чего девушка всё-таки не выдержала и громко рассмеялась.

— Вот это… — она попыталась что-то сказать, но снова захлебнулась смехом и схватилась рукой за живот. — Хакон, твою рожу сейчас видеть надо! Тебя только что… нет, братец, тебя полностью переиграли! Жаль, нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть этот момент.

— Закройся, — процедил парень, повернувшись к ней.

— Нет, серьёзно! — Сигрид вытерла выступившую в уголке глаза слезу и откинулась на спинку стула. — Ты сам начал говорить про гостей, а он тебя твоими же словами и закопал. И ведь даже голос не повысил, пока ты свою глотку надрывал! Ох, отец обрадуется, когда узнает об этой истории.

— Только попробуй, — сквозь зубы прорычал Хакон.

— Конечно, попробую! Я ещё всем остальным расскажу. Особенно про то, как великий Хакон Стернхольм решил показать братцу из столицы его место, а через пять минут язык у него начал заплетаться, потому что он не знал, что ответить.

Хакон резко повернулся к сестре.

— Может, мне тоже рассказать, как ты неделю назад от жалкого монстрика вокруг деревьев удирала?

— Да вы посмотрите, у кого аргументы закончились и он начал припоминать старое, — недовольно фыркнула она.

— Ну знаешь, у меня тоже есть, чем шантажировать…

Дрог рядом со мной тихо кашлянул в кулак, старательно отводя взгляд в сторону. Я тоже едва сдерживал улыбку.

— Не хочется вас прерывать, но вопрос на этом закрыт? — обратился я непосредственно к Хакону. — Или тебе ещё есть что мне сказать?

Наконец Хакон глубоко вдохнул, медленно выдохнул и перевёл взгляд обратно на меня. Несколько секунд он молчал, после чего поднялся со своего места.

— Ладно, — произнёс он, расправляя плечи. — Признаю, язык у тебя, действительно, подвешен. Тут спорить не стану. Только словами у нас на севере мало что доказывают.

— Какая неожиданность, — ничуть не скрывая сарказма, ответил я.

Хакон проигнорировал замечание и кивнул в сторону свободного пространства между столом и камином.

— Раз уж ты говоришь, что в тебе течёт кровь Стернхольмов, покажи. Выйдем раз на раз и разберёмся по-мужски. Без слуг, без вмешательства остальных. Просто ты и я, на кулаках.

Сигрид сразу перестала смеяться, однако останавливать брата не стала. Вместо этого девушка скрестила руки под грудью и с интересом посмотрела на меня.

Я же невольно прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Вот почему каждый раз одно и то же?

Вроде бы я никого первым не трогаю. Спокойно занимаюсь своими делами, стараюсь не лезть в чужие конфликты. Только затем обязательно находится кто-нибудь, кому срочно необходимо проверить меня на прочность или предъявить претензии к моему происхождению.

Видимо, в Северном Крае узнали, что в Академии подобное уже начало превращаться в дурную традицию, и решили не отставать.

— Никак вы всё не научитесь, — проворчал я, медленно поднимаясь со стула и расправляя рукава.

Ну хоть кулачный бой и свою технику движений потренирую.

— Только постарайся своим телом не сломать стулья, столы и посуду. Люди всё-таки старались, труд вкладывали в своё ремесло.

— Какая у тебя самоуверенность, граничащая со слабоумием, — огрызнулся в ответ парень.

— Забавно, конечно, это слышать от тебя, — хмыкнул я, после чего встал напротив парня. — Сигрид, тебе не трудно отсчитать от пяти до одного? Чтобы всё было честно.

— Конечно, — игриво ответила моя двоюродная сестра. — Только предупреждаю, Хакон, конечно, тот ещё дуб, но удар у него крепкий. На блок не принимай, лучше уворачивайся.

— Если думаешь, что советы сестры помогут, то зря. Мне всё равно, — зачем-то сказал парень.

— Да я вижу, — устало вздохнул я, после чего снова обратился к Сигрид. — Начинай отсчёт.

— Хорошо. Пять, четыре, три, два, один…

Едва Сигрид закончила отсчёт, как Хакон сразу сорвался с места. Несколько метров между нами он преодолел за пару широких шагов и без всякой проверки ударил правой мне в голову.

Я сместился в сторону, пропуская кулак возле лица, но парень тут же продолжил движение и направил второй удар уже в корпус.

Отступать дальше было некуда. За моей спиной стоял один из стульев, так что пришлось шагнуть навстречу, подставить предплечье и отбить его руку в сторону.

Хакон попытался воспользоваться сближением, ухватив меня за плечо, однако я дёрнулся назад и одновременно коротко ударил его кулаком под рёбра.

Парень успел напрячь корпус и отступил всего на полшага. Вместо того чтобы разорвать дистанцию, он сразу ответил ударом сверху, заставив меня резко пригнуться. Кулак просвистел над головой, а я толкнул Хакона плечом в грудь и наконец выиграл себе достаточно места, чтобы спокойно отойти от стола.

Неплохо.

Несмотря на все его провокации, драться парень определённо умел. Причём не просто размахивал кулаками в надежде задавить противника массой, а грамотно следил за расстоянием и почти не подставлялся под удар. Думаю, с ним с самого детства занимались как минимум несколько хороших наставников.

— Что такое, братец? — Хакон повёл плечами и вновь поднял руки перед собой. — Я думал, после всех твоих разговоров ты хотя бы попробуешь меня ударить. Пока только бегаешь вокруг и мебель спасаешь. Или у вас в столице это тоже считается каким-то особым стилем боя?

Хитёр. Явно хотел задеть меня тем, что якобы даже удар не почувствовал. Хорошая попытка.

— То же самое могу сказать в твой адрес, — ответил я, выставляя левую ногу немного вперёд. — В твоих словах было столько бахвальства, но я почему-то ещё на ногах стою, а не на земле валяюсь.

Со стороны стола раздался смешок. Сигрид откровенно провоцировала брата своим поведением, а Дрог, наоборот, продолжал молча наблюдать за нами. Судя по тому, как внимательно он следил за ногами Хакона, мой телохранитель уже вовсю разбирал его технику.

— Я предупреждала, что языком тебе его не перебить, — протянула Сигрид, закинув ногу на ногу. — Лучше дерись молча, братец. А то такими темпами после боя целителям придётся лечить не твоё тело, а гордость.

— Я тебя потом тоже вызову, и посмотрим, кто тогда смеяться будет, — бросил Хакон через плечо, после чего вновь двинулся на меня. — А пока не мешай, я только начал разогреваться.

На этот раз он действовал осторожнее.

Хакон обозначил удар слева, сразу перенёс вес на другую ногу и попытался достать меня правой. Я заметил движение плеча и успел отступить, однако парень, похоже, именно этого и ждал. Его нога тут же пошла вперёд и с силой врезалась мне в бок.

Из лёгких словно выбило весь воздух. Я сделал несколько быстрых шагов назад, удержался на ногах и прижал локоть к боку, пока дыхание постепенно приходило в норму. Хорошо приложил, зараза. Даже без магического усиления удар ощущался так, словно меня приложили тяжёлой палкой.

— Ну что, почувствовал? — Хакон довольно оскалился и поманил меня пальцами. — Давай, столичный, покажи, чему вас там учат. А то пока дед явно слишком много хорошего про тебя наговорил. Я уже начинаю думать, что он просто соскучился по внуку и решил немного приукрасить.

Я несколько раз глубоко вдохнул и убрал руку от бока. Боль была неприятная, но ничего серьёзного он не повредил. Да и жаловаться было бы как минимум глупо, учитывая, что я сам согласился на эту драку.

Что ж, значит, хватит просто присматриваться и проверять, на что он способен. Тем более, не зря я имею такой богатый опыт в драках, благодаря стараниям других учеников Академии.

Хакон снова шагнул вперёд. Я дождался первого удара, ушёл от него вправо и сразу сократил расстояние. Мой кулак попал ему в живот, следом я ударил ладонью в грудь и заставил парня отступить. Он попытался ответить, но я уже отошёл назад, пропустив его руку перед собой.

— Есть попадание, — Сигрид подалась немного вперёд и положила руку под грудь. — Хакон, ты там осторожнее. А то ещё окажется, что наш столичный братец не настолько бесполезный, как ты последние… сколько, минут десять?.. всем рассказывал. Представляешь, какой позор получится?

— Кто вообще просил тебя комментировать⁈ — Хакон резко повернул голову к сестре, но тут же вернул внимание ко мне. — Ладно, братец, признаю. Двигаться ты умеешь. Только слишком уж осторожничаешь и бьёшь слабо. Это не удар, а так, щекотка.

— Просто не вижу смысла подставлять лицо, если можно этого не делать, — я слегка пожал плечами, продолжая следить за его руками. — Хотя можешь попробовать ещё раз попасть. Вдруг повезёт.

Хакон несколько секунд смотрел на меня, после чего вдруг перестал улыбаться. Он глубоко вдохнул, поставил ноги чуть шире и сжал кулаки. Я уже приготовился к очередной атаке, но вместо этого уловил едва заметные колебания маны. И это без «Восприятия».

Конечно, я уловил эти слабые колебания только потому, что полностью сконцентрировал внимание на парне, но, как факт, тренировки с магией давали о себе знать. Да и повышение уровня навыков тоже об этом напрямую говорило.

— Усиление тела? — спросил я, продолжая стоять на месте. — Интересный подход.

— А кто сказал, что магия запрещена? Я предложил сразиться на кулаках и это правило не нарушаю, — Хакон растянул губы в широкой улыбке и несколько раз сжал пальцы. — Это часть моей силы. Было бы глупо специально становиться слабее только ради того, чтобы тебе было проще. Если хочешь доказать, что чего-то стоишь, справляйся с тем, что есть.

— Что ж, логично, — хмыкнул я и самодовольно улыбнулся.

Я мысленно потянулся к уже наложенным рунам. Мана хлынула в рунные связки. По мышцам прошла знакомая волна тепла, тело стало ощутимо легче, а боль в боку почти перестала мешать движениям.

Хакон уже собирался двинуться вперёд, но вдруг на секунду замер, словно что-то почувствовал.

— Чего застыл, братец? — спросила Сигрид.

Судя по вскинутым бровям и приподнятому подбородку, она удивилась такому поведению.

— Да нет, ничего. Показалось, что дедушка где-то рядом, — отмахнулся парень и без лишних слов оттолкнулся от пола.

Скорость боя сразу изменилась. Если раньше Хакон просто быстро сокращал расстояние, то теперь буквально оказался передо мной за несколько мгновений. Кулак полетел в грудь, однако разница уже не была настолько большой, чтобы я не успевал реагировать.

Я подставил предплечье.

От столкновения руку отбросило назад, но следом я сам шагнул вперёд и ударил Хакона в плечо. Парень качнулся, упёрся ногой в пол и тут же ответил хуком. Я пригнулся, проскользнул у него под рукой и коротко приложил кулаком в бок.

Хакон резко выдохнул и попытался схватить меня за одежду.

Его пальцы сомкнулись на рукаве, однако я перехватил запястье и потянул руку вниз. Парень не удержался, наклонился вперёд, а я одновременно подставил ему ногу. Тут уж, как говорится, сам виноват, что об неё споткнулся, в правилах это никак не запрещено.

Через мгновение Хакон грохнулся спиной на деревянный пол.

Я сразу отступил на пару шагов, не давая ему возможности схватить меня и повалить за собой. Парень же несколько секунд лежал, глядя в потолок, после чего шумно выдохнул и приподнялся на локтях. Ему, в целом, повезло, что там не лежала посуда, иначе бы всё здесь было в крови.

Причём я даже не сразу заметил, что это Сигрид постаралась, видимо, о чём-то догадавшись ещё до начала боя. Умная девушка. Пытается выглядеть простушкой, но мозги у неё хорошо работают. Значит, с ней как раз стоит быть особенно осторожным. Несмотря на дружелюбие, чёрт её знает, что она может выкинуть.

— Даже не начинай, — прервал мои мысли голос Хакона.

Парень тем временем поправил одежду и расправил плечи.

— Я, пожалуй, промолчу, — коротко ответила девушка.

Парень тем временем сел и несколько секунд молча, внимательно меня разглядывал. Его взгляд снова несколько раз прошёлся по моим рукам и плечам, после чего он внезапно широко улыбнулся.

— А ты хорош, двоюродный брат! — Хакон громко рассмеялся и ударил ногой по полу. — Признаю, был неправ. Теперь вижу, что не зря он тебя тёмной лошадкой назвал. Так что прими мои извинения.

— Тёмной лошадкой? — удивлённо приподнял я бровь. А зачем дедушке вообще было с кем-то делиться этой информацией? Непонятно…

Хакон вместо того, чтобы отвечать на мой вопрос, встал и без всякого раздражения протянул мне руку. Немного подумав, я вытянул свою в ответ.

— Признаю, поспешил с выводами. Хорошо двигаешься, голову во время боя не теряешь. Когда я начал использовать усиление, не стал жаловаться и сразу ответил своим. Причём до последнего скрывал, что сам являешься магом, чтобы меня подловить на ошибке. Уважаю такое, — Хакон крепко сжал мою ладонь и широко осклабился. — Всё-таки не зря в тебе кровь Стернхольмов течёт. Добро пожаловать в Северный Край, братец.

— Быстро же ты мнение поменял, — заметил я, ответив на рукопожатие. — Ещё пять минут назад я был бесполезным столичным аристократом, который только языком чесать умеет.

— Так я тебя тогда в деле не видел, — ничуть не смутился Хакон и хлопнул меня свободной рукой по плечу. — Был неправ, свою неправоту признал. Мой тебе совет: в следующий раз хоть сразу скажи, что драться умеешь. Иначе тебе с каждым северянином драться придётся. Ну, со своими ровесниками так точно.

— Хакон, при всём уважении, не все такие безбашенные, как ты, — фыркнула Сигрид, но через пару секунд добавила: — Хотя нет, забираю слова обратно. После того как на последнем собрании устроили массовую драку из-за пролитого глинтвейна, я уже ничему не удивлюсь.

— Завидуй молча, — отмахнулся от неё Хакон и тут же повернулся к Дрогу. — Кстати, за слова по поводу слуги тоже извини. Я не со зла говорил, а так, проверял, какой ты человек: поддашься на провокацию, холодную голову сохранишь или пригрозишь в ответ.

— Никаких обид я не держу. Да и мой слуга, думаю, тоже, — спокойно ответил я. — Однако лучше такие проверки с другими не устраивать. Я, может, не против решить вопрос с человеком раз на раз, а другие могут за такое объявить войну роду.

— Его правда, — согласилась со мной Сигрид. — Родственники родственниками, но такое поведение могло пошатнуть союз.

— Не нагнетай, — в который раз отмахнулся парень. — Что было, то было, того не изменишь. Принял к сведению, учту на будущее. Кстати, раз еды пока нет, задам один интересующий меня вопрос. Может, всё-таки расскажешь, с какой целью тебя дедушка позвал?

— Мне тоже интересно, — сказала Сигрид. — У нас в семье в последнее время разлад случился, многие пытаются метить на место дедушки. Не только его сыновья, но ещё и боковые ветви. Суеты в нашей семье в последнее время хватает. Так что явно ведь это всё неспроста.

— В целом, не думаю, что это секрет, — чуть подумав, ответил я. — Меня пригласили на некую «Турнирную Охоту».

— Это вообще что? — недоумённо спросил Хакон.

— Он про «Испытание Рубежа» говорит, — сказала Сигрид, хотя эти слова мне ровным счётом ничего не дали. — Если так, то это многое объясняет. Поздравляю, Энкрид, теперь ты с нами в одной лодке.

— Это ещё почему? — я чуть нахмурил брови, посмотрев сначала на Сигрид, а затем на её брата. — И что вообще такое это ваше «Испытание Рубежа»? Дедушка в письме назвал его «Турнирной Охотой» и больше ничего толком не объяснил.

Хакон несколько секунд молча смотрел на меня, после чего хлопнул себя ладонью по лбу и шумно выдохнул.

— Так бы сразу и сказал, — парень покачал головой и откинулся на спинку стула. — А то я уже начал думать, что в столице какие-то свои турниры придумали и решили у нас организовать. «Турнирная Охота»… Надо же было ему так выразиться. Но в целом это как раз в духе деда придумывать названия такого рода.

— Он, действительно, часто называет вещи, как ему вздумается, — Сигрид потёрла пальцами переносицу, после чего посмотрела на меня. — Хотя дед немного прав. «Испытание Рубежа» сейчас, в самом деле, больше напоминает огромную соревновательную охоту, чем настоящее испытание.

Что ж, стоило догадаться.

Я ведь ещё перед поездкой предполагал, что дедушка просто использовал какое-нибудь своё название, из-за чего мне и не удалось найти в сети ни слова о мероприятии. Только почему нельзя было сразу написать нормальное название? По такой логике он вообще мог написать: «Прилетай, внучок, разных тварей погоняй».

— Ладно, допустим, с названием разобрались, — я тоже слегка откинулся на спинку стула. — Тогда расскажи, почему именно Рубеж? Звучит так, будто ваши охотники оборону держали, а не монстров истребляли.

— В целом, что-то такое и было, — Сигрид сразу кивнула и провела пальцем по краю пустого бокала. — Северный Край и сейчас сложно назвать безопасным местом, но вот несколько столетий назад тут опасность таилась на каждом углу. Границы постоянно менялись, укрепления строили буквально на ходу, а некоторые земли вообще годами никто толком не контролировал, из-за чего они кишели разными тварями.

— Другими словами, монстры регулярно выходили с диких территорий, нападали на поселения, караваны и небольшие крепости, — вспомнил я слова, написанные в учебнике истории.

Она ненадолго замолчала, бросив взгляд на висевшие на стене старые знамёна.

— Всё так. Единственное — молодых воинов тогда отправляли за укреплённый рубеж, чтобы они доказали, что способны самостоятельно выжить, выследить добычу и вернуться обратно. Отсюда и появилось название.

— Правда, тогда всё было намного жёстче, — вмешался Хакон, положив руки на стол. — Сейчас там специально следят за территориями, заранее оценивают количество монстров и не допускают совсем уж опасных тварей, которые могут помножить на ноль все отряды. А раньше мог уйти за Рубеж, встретить тролля или огра и всё, будешь покоиться во льду. Вот поэтому наши старики любят рассказывать, какие мы сейчас нежные.

— Особенно наш дед, — Сигрид закатила глаза. — Если его послушать, раньше северяне в десять лет голыми руками медведей душили, а сейчас молодёжь окончательно испортилась, потому что пользуется огнестрельным оружием и средствами связи.

— Не хочется этого говорить, но сестрёнка права, — снова вклинился в разговор Хакон. — Дед постоянно сетует на охоту: «Что это за охота такая, где нажал на спусковой крючок — и всё, зверь умер? Да там даже целиться особо не нужно. Нет, я бы понял ходить на охоту с луком, там немалое мастерство нужно, чтобы стрелой в глаз попасть, а с ружьём какое мастерство нужно? Нажать на спусковой крючок? Совсем молодёжь нежная стала, никуда это не годится».

— Ничуть не сомневаюсь, что всё так и было, — невольно хмыкнул я.

После сегодняшнего рукопожатия я вполне мог представить, как дедушка с совершенно серьёзным лицом рассказывает подобные истории, а потом ещё и приводит самого себя в качестве примера.

— В общем-то, со временем, особенно с технологическим развитием, необходимость именно в таком испытании исчезла, — продолжила Сигрид. — Границы стали куда спокойнее, появились нормальные дороги, укрепления, постоянные гарнизоны. За Подземельями стали лучше следить и чаще зачищать. Отправлять молодёжь куда-то в глушь просто ради того, чтобы половина оттуда не вернулась, стало бессмысленно.

— Но традицию сохранили, — подметил я.

— Традиции на то и традиции, чтобы их помнить и чтить, — совершенно серьёзно ответила девушка, но уголки её губ слегка дёрнулись. — Поэтому «Испытание Рубежа» постепенно переделали в форму соревнования. Теперь участники охотятся на заранее выделенных территориях, приносят добычу и получают за неё очки. Чем круче добыча, тем больше очков. Главное — принести доказательства. Например, голову твари или её ядро. Ах да, чем больше трофеев принесёшь, тем больше очков получишь.

Вот теперь название «Турнирная Охота» начинало выглядеть куда логичнее.

— Так, что ещё тебе стоит знать… точно! Участников делят на три возрастные группы, — Сигрид подняла руку и начала загибать пальцы. — Первая — от пятнадцати до восемнадцати лет. Вторая — от девятнадцати до двадцати одного. Третья — от двадцати двух до двадцати пяти. Все соревнуются только внутри своей группы, так что пятнадцатилетнего никто не отправит бегать наперегонки с двадцатипятилетним магическим воином.

— Как великодушно, — протянул я.

— Это сделано не только ради честности, — девушка покачала головой. — Смысл в том, чтобы у каждого молодого воина было несколько возможностей показать себя. По сути, три этапа жизни и три шанса отличиться на Рубеже. Не получилось в первой группе — остаётся вторая. Не смог там — есть третья.

Хакон провёл ладонью по подбородку и добавил:

— Всякое бывает. Кто-то заболел, кто-то был в походе, кто-то вообще в другой части мира находился и не успел вернуться. Случается, что человек участвует, но возвращается почти без добычи. Один плохой год ещё ничего не значит. А вот если все три раза ничего не показал…

Парень многозначительно развёл руками.

— Тогда у окружающих возникают вопросы, — закончила за него Сигрид. — Особенно, если речь идёт о наследниках из влиятельных воинских северных родов. Да, не участвовать вообще никто не запрещает. Это не военная служба и не закон. Но здесь подобное… не особо любят и воспринимают как трусость.

— Мягко сказано, — фыркнул Хакон. — Если ты здоровый северянин, умеешь держать оружие и три раза подряд нашёл причины не появляться на Рубеже, тебя ещё лет десять этим попрекать будут. Особенно родственники. И это в лучшем случае, поверь мне. Могут вообще заставить отречься от рода, дать денег и сказать идти на все четыре стороны. Трусов здесь не любят.

Да уж. Суровая земля с суровыми нравами. Хотя с учётом того, сколько значения здесь придавали силе и личным достижениям, чему удивляться?

— А участвовать могут только чистокровные северяне? — спросил я. — Или дедушка каким-то образом протащил меня туда исключительно по родству?

— Кто угодно может на самом деле, — Сигрид сразу покачала головой. — Северяне, столичные аристократы, жители других краёв Амрателя, простолюдины. Да хоть иностранцы, если с документами всё в порядке и возраст подходит. Рубеж давно перестал быть исключительно нашим внутренним испытанием. Да и интересно на других посмотреть.

— В последние годы приезжих всё больше, — добавил Хакон и недовольно поморщился. — Особенно тех, кто хочет показать себя перед старыми северными семьями. Некоторые потом ходят и всем рассказывают, будто совершили великий подвиг, потому что одного зверя завалили.

— Ты сам только что говорил, что участвовать могут все, — отчего-то фыркнула Сигрид.

Как мне показалось, она просто хотела поспорить с братом и нашла повод для этого.

— Могут. Никто им не запрещает, — Хакон пожал плечами. — Но я же не сказал, что обязан их любить. Меня от их самовлюблённости аж воротит. Одно радует, что такие, как правило, там же и остаются. Хоть не приходится второй раз их морды на пиру видеть.

— Вот вообще не удивлена слышать подобное от тебя, — Сигрид закатила глаза.

— Я всегда честен с собой и окружающими. И да, я буду называть вещи своими именами.

Пока они спорили, я задумчиво постучал пальцем по столу и невольно перевёл взгляд на сидевшего рядом Дрога.

Раз правила настолько свободные…

— А слуг это тоже касается? — спросил я, посмотрев обратно на Сигрид. — Допустим, если я захочу принять участие в Рубеже, Дрог тоже сможет зарегистрироваться?

Девушка уже открыла было рот, но неожиданно остановилась.

Несколько секунд она молчала, водя взглядом между мной и моим телохранителем. Хакон тоже не вмешивался, словно сам не был до конца уверен в ответе.

— В целом, по правилам… вроде бы да. Наверное… — наконец протянула Сигрид, нахмурив брови. — Прямого запрета точно нет. Происхождение значения не имеет, а слуга ничем не хуже другого участника. Только старейшинам Северного Края такой ход вряд ли понравится.

— Почему? — с нескрываемым любопытством спросил я.

— Потому что он твой личный слуга, — девушка указала пальцем на Дрога. — А значит, в первую очередь верен тебе. Допустим, вы оба окажетесь в одной группе. Что помешает ему отдавать тебе всю добычу? Или специально помогать тебе выслеживать монстров, а потом позволять нанести последний удар?

— Аргумент, — согласился я.

— Тогда весь смысл соревнования теряется, — продолжила Сигрид. — Формально правила вы не нарушаете, но остальные участники сразу поднимут шум. Особенно, если из-за этого кто-нибудь потеряет призовое место. Старейшины подобные вещи очень не любят, и когда начнётся пир после соревнований, кто-то точно захочет отомстить.

Девушка ещё раз посмотрела на Дрога, задержав взгляд на его плечах и лице.

— Хотя твоему слуге на вид вообще можно все двадцать пять дать. Если он окажется в другой возрастной группе, вопросов должно возникнуть поменьше. Вы напрямую друг с другом не соревнуетесь, значит, и помогать тебе он не сможет.

— Мне семнадцать, — спокойно ответил Дрог.

В зале на несколько секунд стало тихо. Причём в который раз за этот час… это даже в какой-то степени забавно и иронично.

Сначала Хакон медленно повернул голову, а следом Сигрид сделала то же самое.

Оба уставились на моего слугу так, словно он только что сказал нечто непостижимое человеческому разуму.

Я же ничуть не удивился ни его словам, ни подобной реакции.

Во время наших тренировок Дрог неоднократно рассказывал об особенностях своего народа. Валарийцы физически взрослели немного быстрее жителей других империй, особенно в подростковом возрасте. Поэтому в свои семнадцать Дрог выглядел заметно старше.

С Фадией происходило примерно то же самое. Ей сейчас было всего шестнадцать. То есть она была немногим старше меня, хотя при первой встрече я тоже дал бы ей гораздо больше. А уж когда она прошла через оздоровление в нашем роду…

— Тебе семнадцать? — переспросил Хакон и даже немного подался вперёд. — Серьёзно? Я бы двадцать два минимум дал. Может, двадцать три или двадцать четыре. Точно не шутишь?

— Семнадцать, — повторил Дрог тем же невозмутимым голосом.

Сигрид тем временем перестала смотреть ему в лицо и медленно провела взглядом сверху вниз.

Причём на этот раз совершенно иначе, чем раньше.

— Это, получается, мы ровесники? — она чуть наклонила голову, и в её глазах появилось что-то хищное, словно у охотника, который только что заприметил интересную для себя добычу. — Энкрид, а ты планируешь задержаться у нас до Рубежа? Ну и после него хотя бы немного?

Я перевёл взгляд сначала на неё, затем на Дрога и опять на двоюродную сестру. Мне стоило огромных усилий, чтобы сохранить каменное выражение лица и не засмеяться.

— Возможно, — осторожно ответил я. — Академический отпуск у меня длинный, торопиться обратно пока некуда. Особенно, если нахождение здесь принесёт мне больше выгоды, нежели чтение книжек в библиотеке. А что?

— Да так, захотелось уточнить, — Сигрид как ни в чём не бывало поправила волосы и отвела взгляд в сторону.

Я краем глаза заметил, как Дрог поправил пальцем воротник и заметно напрягся. Похоже, он впервые попал в такую ситуацию.

Вот ведь как жизнь поворачивается.

Не успели приехать на север, а мой друг внезапно начал пользоваться популярностью среди местных девушек. Хотя, если подумать, ничего особенно удивительного тут не было. Высокий, крепкий, суровый и хорошо сложенный магический воин. Ещё и немногословный, что тоже для некоторых является очень привлекательной чертой характера. А уж в краю, где в первую очередь ценили воинскую удаль…

Правда, если Сигрид, действительно, решила проявить к нему романтический интерес, ситуация могла получиться очень запутанной. Всё-таки речь шла не просто о случайном знакомстве двух молодых людей.

Дрог являлся моим личным воином, а девушка — моей двоюродной сестрой и аристократкой. Также, учитывая местные родовые отношения, я мог представить, сколько вокруг этого можно будет развести разговоров.

Хотя что-то мне подсказывает, что сам дедушка будет не против такого брака. Статус человека здесь играл вторую роль по сравнению с силой, а уж силы Дрогу было не занимать.

Да и если на то пошло, они с Фадией по-прежнему оставались аристократами. Да, аристократами другой страны и официально числящимися без вести пропавшими, но аристократами, в том числе и по своему воспитанию.

Значит, при желании мой род спокойно мог их сделать своими вассалами, особенно узнав про возможность ещё сильнее укрепить союз со Стернхольмами. Тут, скорее, вопрос в том, насколько это будет выгодно второй стороне.

Впрочем, была ещё одна вещь, о которой я до этого особо не задумывался.

Интересно, дедушка уже приказал накопать информацию о Дроге и Фадии?

Я машинально положил пальцы на подбородок и вновь мельком глянул на валарийца. Что ж, будь я на месте дедушки, то точно бы отдал такой приказ.

Валарийцы были достаточно гордым народом и редко присягали на службу представителям других государств. Особенно, если речь шла о магах и людях хорошего происхождения.

А тут рядом с его внуком внезапно появились сразу двое молодых валарийцев, причём внешне очень похожих друг на друга. Как минимум это выглядело занятно.

Хотя тут нужно задать другой вопрос. А много ли дед вообще сможет разузнать?

Учитывая, через что пришлось пройти Дрогу и Фадии, восстановить их прошлое будет далеко не так просто. Чтобы нормально выйти на след, придётся поднимать старые записи, искать людей в самой Валарии и как-то связывать отдельные куски информации между собой.

Впрочем, даже если он получит эту информацию, то вряд ли что-то станет с нею делать. Продавать такие сведения тем, кто уничтожил род Дрога и Фадии, смысла нет. Выгоды мало, а риск испортить отношения с Эйзенхорнами куда выше.

Скорее всего, если он и решит покопаться в прошлом моих слуг, то исключительно ради собственного любопытства. Всё-таки рядом с его внуком постоянно находятся двое иностранцев, о которых он почти ничего не знает. Как минимум подобную картину не каждый день увидишь.

— Чувствую, мы так скоро с голодухи помрём, — голос Хакона вырвал меня из размышлений. Парень продолжал сидеть, развалившись на стуле, и постукивал вилкой по тарелке. — Энкрид, а ты чего замолчал? Небось задумался о том, как…

— Ничего серьёзного, — отмахнулся я рукой на манер своего двоюродного братца, после чего вновь посмотрел на Сигрид. — Кстати, ты ведь так и не объяснила одну вещь. Когда узнала, что меня пригласили участвовать в этом мероприятии, то сказала, что теперь мы в одной лодке. Что конкретно ты имела в виду?

Сигрид перестала поправлять волосы и на несколько секунд задумалась. Хакон тоже перестал улыбаться и бросил на сестру короткий и серьёзный взгляд.

— Тут всё немного сложнее, — наконец проговорила девушка и взяла пустой бокал в руку. — Сам по себе Рубеж существует для того, чтобы дать молодым талантам проявить себя. Победил на охоте — молодец, получишь награду, уважение и повод несколько лет всем рассказывать о своих подвигах. Но сейчас результаты будут иметь немного больше значения, чем обычно.

— Из-за дедушки? — сразу предположил я.

Сигрид медленно кивнула.

— Он уже далеко не молод. Не подумай, здоровье у него ещё такое, что половину собственных детей переживёт, но вопрос о следующем главе всё равно постепенно поднимается, — с этими словами она посмотрела на своё отражение в бокале. — Сам дед никого официально не назвал, поэтому некоторые родственники начали заранее готовить почву.

— Другими словами, обычная борьба за власть, — подытожил я, проведя большим пальцем по подбородку. — Только пока без открытого конфликта.

— Именно, — Сигрид слегка развела руками. — И Рубеж в такой ситуации становится прекрасной возможностью показать силу своей ветви. Представь двух претендентов на место главы. Оба сильные, обоих уважают, у каждого хватает связей. Только дети одного постоянно занимают высокие места на Рубеже, участвуют в походах, охотятся и приносят пользу Северному Краю. А дети другого три раза подряд возвращаются с пустыми руками. Как думаешь, чью сторону выберет большая часть семьи, учитывая, что старшее поколение уделяет много внимания традициям?

— Выбор очевиден, — согласился я с этим доводом.

— Вот тебе и ответ, — девушка опустила бокал и постучала ногтем по столешнице. — Мы с Хаконом тоже участвуем, и наши результаты в какой-то степени влияют на положение отца. Думаю, с другими семьями всё примерно так же, только там ставки могут быть меньше.

— Ты слишком всё усложняешь, — Хакон устало махнул рукой и потянулся к пустому бокалу, но, обнаружив отсутствие напитка, недовольно поставил его обратно. — Я на Рубеж иду потому, что хочу охотиться. Кто там благодаря моей добыче станет влиятельнее, меня волнует куда меньше. Найду хорошую тварь, прикончу, принесу голову — и всё.

— Именно поэтому отец никогда не берёт тебя на серьёзные переговоры, — Сигрид повернулась к брату и приподняла бровь. — Тебе проще ударить человека, чем попытаться договориться.

— А зачем договариваться с человеком, который не заслуживает моего уважения? — резонно ответил двоюродный брат. — Такого нужно избить или хотя бы проверить, из какого теста он слеплен.

Я не удержался и тихо хмыкнул.

Пожалуй, теперь я окончательно понимаю, почему Хакон так быстро предложил решить наши разногласия кулаками. Человек, действительно, придерживался простой жизненной философии и, судя по всему, ничуть этого не стеснялся.

— Хорошо, с вами двумя понятно, — сказал я, вновь посмотрев на Сигрид. — Только я здесь каким боком? Моя мать давно вышла замуж за Эйзенхорна, а сам я вообще не претендую ни на какое положение внутри вашего рода.

Не успела Сигрид ответить, как Хакон внезапно разразился громким смехом. Мы, включая Дрога, недоумённо посмотрели на парня.

— Зачем спрашивать то, что и так знаешь? — закончив смеяться, сказал Хакон. — Новую информацию от моей сестрички ты вряд ли получишь. Сразу говорю, пустая трата времени.

— Одно дело, знать, другое — догадываться, — возразил я, глянув на парня. — К тому же я хочу услышать её мнение.

— Говорил я тебе, столичные аристократы те ещё хитрецы, — обратился Хакон к сестре и, видимо, сделал для себя очередной вывод.

Тем временем Сигрид снова перевела взгляд в мою сторону, проигнорировав слова брата, и вновь начала загибать пальцы.

— Вот что я думаю. Ты внук главы рода, сын его дочери и Маркуса Эйзенхорна. В Северный Край тебя лично пригласил дедушка, причём сразу на Испытание Рубежа. До сегодняшнего дня большая часть семьи о тебе ничего не слышала. А те, кто слышал, абсолютно уверены, что ты вообще не способен пользоваться магией, — закончив загибать пальцы, она взяла в руку нож и демонстративно направила его наконечник в мою сторону. — Теперь представь, что ты неожиданно хорошо показываешь себя на испытании. Как думаешь, сколько людей начнёт задаваться вопросом, зачем Улав пригласил тебя сюда?

Интересный ход мыслей. У меня лично на этот счёт сложилось совсем другое впечатление.

— То есть, по твоему мнению, моё участие могут воспринять как вмешательство моего рода в ваши внутренние дела? — уточнил я.

— Кто-то точно воспримет, — с этими словами она поставила нож обратно на стол. — Вторые решат, что дед таким образом пытается поддержать твою мать. Третьи наверняка придут к ещё более странным выводам. У нас родственников много, и свободного времени у них тоже много.

— Выходит, дедушка пригласил меня на охоту, чтобы бросить камень в мутную воду и посмотреть, какие круги пойдут, — сказал я фразу, которую прочитал в одном из философских трактатов. Не знаю почему, но она мне понравилась.

— Эх, сестрёнка, а я был о тебе лучшего мнения, — снова рассмеялся Хакон.

— И что тебе в этот раз не понравилось? — недовольно фыркнула она.

— Да потому что дедушке вообще плевать на семейные дрязги, — возразил Хакон и посмотрел в мою сторону. — Я в голове у дедушки не сижу, но вот как вижу эту ситуацию. Ему плевать на то, кто после его смерти будет править родом. Править будет самый умный и самый сильный, а из какой ветви — дело последнее. Он старейшин на место поставить хочет, чтобы не зарывались.

Вот об этом я подумал в первую очередь. Ну или, если быть точным, дедушка таким образом захотел нагляднее показать силу своего рода. По крайней мере, из-за его приглашения меня будут воспринимать как представителя рода Стернхольмов.

К тому же, если я займу призовое место, это станет откровенной издёвкой над его соседями и другими северянами. Дед своим поступком буквально скажет: «Посмотрите, ваших детей столичный аристократ уделал. Сразу видно, чего ваши наследники стоят».

Соседи, понятное дело, будут от такого не в восторге, но ничего не смогут сделать ни деду, ни мне. Связываться с Эйзенхорнами себе дороже, поскольку тогда ты буквально получишь двух врагов вместо одного.

Хитрый ход. Вполне в духе деда, если верить тому, что рассказывала о нём мама. Единственное, чего я до конца не понимаю, так это всю подоплёку его многоходовок и интриг.

— Ладно, догадки можно строить до бесконечности, а точной правды никто из присутствующих здесь таким образом не узнает, — сказал я, опустив руку. — Теперь главное, чтобы мне потом не пришлось объяснять половине Стернхольмов, что кресло дедушки мне даром не нужно.

— А вот это ты зря сейчас сказал, — Хакон широко усмехнулся. — Если кто-нибудь услышит, точно решит, что ты специально делаешь вид, будто тебе ничего не нужно.

— Очень обнадёживает, — саркастично ответил я, чувствуя, что из-за этого Рубежа найду себе несколько новых врагов. С такими темпами, того и гляди, от них шлейф начнёт тянуться от столицы до Северного Края.

— Ну что, молодёжь, развлекаетесь? — мы вчетвером повернули головы в сторону дверей, услышав голос дедушки.

Не прошло и пары секунд, как сами двери открылись, а за ними появились глава рода и несколько служанок в фартуках с подносами еды. Следом я увидел Фадию в таком же фартуке и с подносом в руке, после чего за ней вошла незнакомая мне женщина.

Правда, учитывая внешнее сходство с моей матерью, сомнений не осталось, кем эта женщина приходилась мне.

Женщина вошла в зал последней и, не обращая особого внимания на собравшихся, спокойно прикрыла за собой дверь. На вид ей можно было дать немногим больше сорока, хотя реальный возраст наверняка был куда выше.

Тонкая фигура, ровная осанка и спокойные движения совершенно не вязались с образом старушки, каким я по привычке представлял бабушек в прошлой жизни.

Длинные волосы опускались почти до поясницы.

Когда-то они, судя по всему, были полностью светлыми, но сейчас часть прядей уже приобрела серебристо-седой оттенок.

Пожалуй, это вообще единственное, что выдавало в ней настоящий возраст. Хотя эта седина совершенно не старила женщину, а скорее, необычно выделялась на фоне волос, сохранивших прежний цвет. Добавляло этакого благородства.

Голубые глаза и тонкие черты лица лишь сильнее подчёркивали сходство с моей мамой, так что сомнений в личности женщины у меня не осталось.

— Рагна, давай сюда ставь, — Улав тем временем бодро направился к столу и отодвинул пару тарелок в сторону, освобождая место. — Молодёжь уже наверняка решила, что мы собрались уморить их голодом перед пиром. Вон Хакон так вообще скоро стол грызть начнёт. Смотри, какие глаза голодные.

— Очень смешно, дед, — отозвался тот, хотя при этом продолжал провожать взглядом подносы с едой.

Бабушка ничего не ответила своему мужу. Она спокойно подошла к столу и поставила принесённое блюдо рядом с остальными. Следом то же самое сделали служанки и Фадия, и вскоре запах приготовленной еды распространился по всему залу настолько сильно, что даже я почувствовал, насколько успел проголодаться.

На столе появились запечённое мясо, дичь, несколько видов гарнира, овощи, рыба, горячий хлеб и ещё куча блюд, половину которых я даже не успел нормально рассмотреть. Одни служанки расставляли еду, другие приносили небольшие графины с водой, соками и, судя по запаху, какими-то ягодными напитками.

Зря Хакон переживал насчёт перспективы умереть с голоду.

— Вот теперь другое дело, — довольно протянул мой двоюродный брат и сразу потянулся к ближайшему блюду, но Сигрид без лишних слов ударила его пальцами по запястью.

— Подожди хотя бы, пока все блюда разложат на стол. Еда от тебя никуда не убежит.

— Ладно, твоя правда, — к моему удивлению, Хакон неожиданно не стал спорить и убрал руку. — Мы, конечно, дома, но манеры соблюдать надо.

— Надо отметить этот день в календаре, — Сигрид весело усмехнулась. — В кои-то веки мой нерадивый братец не стал спорить со мной и согласился.

М-да уж. Чем больше я здесь находился, тем меньше мне казалось, что я приехал в гости к аристократам севера. Например, в любом другом месте удар по руке в подобной ситуации сочли бы абсолютно неподобающим для аристократа поведением. Что тут сказать, очередная разница обычаев.

С другой стороны, в такой своеобразной семейной атмосфере тоже был свой шарм.

Служанки тем временем закончили расставлять блюда, коротко поклонились Улаву и Рагне, после чего одна за другой вышли из зала. Фадия осталась вместе с нами, поставила последний поднос, после чего села рядом со мной.

Бабушка же совершенно невозмутимо заняла стул рядом со своим мужем и только после этого вновь перевела внимание на меня.

Никакого удивления или слишком бурной радости на её лице я не заметил. Рагна просто молча и внимательно меня рассматривала, словно изучала. Я сдержанно улыбнулся ей и слегка кивнул, на что бабушка ответила таким же едва заметным кивком, не произнеся при этом ни единого слова.

— Ну что, молодёжь, — Улав тем временем с довольным видом обвёл нас взглядом. — Как прошло знакомство? Никто никого не обидел? Всё мирно, спокойно и, самое главное, по-семейному?

Я перевёл взгляд на Хакона, который внезапно сделал вид, будто его крайне заинтересовал лежащий перед ним столовый нож. Сигрид же, наоборот, прикрыла рот ладонью, стараясь скрыть появившуюся на губах улыбку.

— Вполне спокойно, — ответил я, взяв со стола графин и налив себе сока. — По крайней мере, никаких разногласий между нами не осталось.

— Не осталось, говоришь? — дедушка мгновенно ухватился за нужное слово, и его улыбка стала ещё шире. — А до этого, значит, они были. Надеюсь, вы хоть кулаками нормально помахались, раз уж сразу поладить не получилось?

Хакон заметно напрягся, а его взгляд тут же метнулся в сторону деда. Судя по реакции, парень воспринял вопрос слишком буквально и решил, что глава рода каким-то образом подслушивал наш разговор или вообще всё это время стоял где-нибудь за дверью. Сигрид заметила реакцию брата и тихо усмехнулась, явно придя примерно к тем же выводам.

Я же совершенно спокойно отпил сока и поставил стакан обратно на стол. Никакой магии, подслушивания или особой дедукции здесь не требовалось.

Стол, возле которого мы сидели до драки, теперь стоял немного под углом относительно остальных, один из стульев оказался заметно отодвинут в сторону, а скатерть с противоположного края съехала вниз после падения Хакона. Никто из нас после драки даже не подумал привести всё в порядок.

Что касается выражения «помахаться кулаками», то оно было устойчивым. Сомневаюсь, что дед буквально имел в виду, что мы только ими и махались.

— Скажем так, мы обменялись мнениями, — спокойно ответил я, слегка поведя плечом. — Сначала словесно, но, не придя к общему пониманию, решили, что кулаки лучше помогут донести друг до друга свою точку зрения.

— Говорят, звон стали красноречивее любых слов, — по-философски ответил дедушка, проведя пальцами по бороде. — Думаю, это правило применимо и к кулакам. Так к каким выводам вы пришли?

— Что не надо судить человека по первому впечатлению, — раньше меня вмешалась Сигрид, и уголки её губ тут же поползли вверх. — Иначе можно ненароком узнать, насколько в доме крепкий стол.

— Сигрид, честное слово, я тебя когда-нибудь всё-таки придушу, — процедил Хакон, недовольно посмотрев на сестру.

— Я тебе, конечно, верю, разве могут быть сомнения? — практически пропела Сигрид.

Улав несколько секунд смотрел то на одного, то на другого, после чего громко расхохотался. Его плечи затряслись, а тяжёлая ладонь несколько раз опустилась на стол так, что стоящие рядом тарелки едва заметно подпрыгнули.

— Вот это правильно, внучата! Родственники должны быстро и решительно выяснять отношения, а не ходить годами с недовольными рожами, — наконец проговорил дедушка, немного успокоившись. — Подрались, поговорили, пожали руки и дальше спокойно живёте. Хуже всего, когда друг на друга зуб точат, а потом ещё делают вид, будто между ними ничего не происходит. Нет ничего хуже, чем грызня между своими.

Пока дед говорил, я тем временем потянулся к еде и отрезал себе приличный кусок запеканки. В нос сразу ударил запах сыра и дичи.

— Должен признать, братец нормально дерётся, — без всякого стеснения признал Хакон и тоже наконец потянулся к еде. — Так сразу и не скажешь, что он родом не из Северного Края. Кстати, ты где так драться-то научился, Энкрид?

— В Академии, — улыбнулся я, нарезая запеканку на мелкие куски. — У нас рукопашный бой почти не преподают, но наглых аристократов там более чем хватало. Особенно тех, кто думал, что я горазд только книги в библиотеке читать.

— Ешьте, пока горячее, — тихо произнесла бабушка, и все мы, за исключением дедушки, повернули головы в её сторону. Голос у неё оказался настолько спокойным, что даже за небольшим столом пришлось слегка прислушаться.

Раз уж хозяйка дома сама предложила наконец начать трапезу, больше никто ждать не стал.

Спустя несколько минут разговор практически сам собой стал тише, поскольку еда, действительно, оказалась отличной.

Запеканка таяла во рту, мясо легко отделялось от костей, овощи сохраняли вкус и не превращались в размякшую кашу, а соусы хорошо дополняли блюда, не перебивая их собственный вкус. Даже хлеб оказался ещё горячим, будто его вытащили из печи буквально перед тем, как принести сюда.

Я попробовал понемногу почти всего, что находилось рядом, и чем дальше, тем лучше понимал Хакона. Так вкусно в последний раз я ел разве что у себя дома, когда мама брала всё в свои руки и начинала самостоятельно готовить обед на всю семью.

Сами блюда даже не думали заканчиваться. Служанки время от времени приносили новые подносы и графины на замену старым, из-за чего стол продолжал ломиться от яств.

Неудивительно, что в какой-то момент в меня перестала лезть еда. Даже не припоминаю, когда в последний раз так объедался. Если в «Белом Грифоне» мне казалось, что ещё чуть-чуть — и я лопну, то тут у меня полностью пропало всяческое желание вставать и двигаться.

Хакон выглядел не лучше. Он отодвинул тарелку с костями в сторону и всем видом показывал, что больше в него и кусочка не влезет. Сигрид, наоборот, ела неторопливо и ехидно улыбалась, глядя на страдания брата.

Фадия тоже неторопливо ела, пробуя всего понемногу. На её тарелке по-прежнему лежали тушёные овощи и томлёное мясо, как и в самом начале трапезы. Только, в отличие от нас, она смаковала каждый кусочек, наслаждаясь вкусом блюда.

Правда, настоящий рекордсмен по количеству съеденного сидел совсем не там, где я ожидал.

Я изначально сделал ставку на главу рода из-за его комплекции и знания о том, что северяне обожают пиры и хорошую трапезу. Да и чего уж там, дед бывал в нашем доме, и я хорошо знал его аппетиты.

Однако кто ж знал, что у дедушки появится достойный противник.

Сначала я заметил, как сидевший напротив меня Хакон задержал взгляд на моём слуге. Мне тоже стало интересно, что его так заинтересовало, и, повернув голову, я увидел занятную картину.

Перед валарийцем уже стояла пустая тарелка, хотя я отчётливо помнил, что меньше минуты назад там лежал приличный кусок мяса вместе с гарниром. Дрог совершенно спокойно положил себе новую порцию и продолжил есть с таким выражением лица, словно ничего необычного не происходило.

Спустя ещё пару минут в сторону отправилась вторая пустая тарелка, а затем и третья. Заходившие к нам служанки с новыми блюдами ошарашенно смотрели на моего слугу, не понимая, каким образом пустая посуда успевала так быстро скапливаться.

Нет, я, конечно, знал, что у моего друга отменный аппетит, особенно после тренировок, но не настолько. Сейчас он спокойно мог дать фору даже Винсенту, главной угрозе всей Академической столовой.

Складывалось впечатление, что парень решил окончательно разрушить представление северян о возможностях человеческого желудка. Мне самому невольно стало интересно, как он умудрялся так быстро всё съедать и при этом усваивать пищу.

В какой-то момент одна из вернувшихся служанок поставила на стол целого запечённого молодого кабанчика. Дрог заинтересованно посмотрел на него, выждал минуту и, убедившись, что на него никто не претендует, пододвинул блюдо поближе к себе.

Увидев это движение, я почему-то сразу начал подозревать, что судьба несчастного кабанчика оказалась предрешена.

Примерно через пять минут от него, действительно, остались практически одни кости. Даже глава рода, до этого с удовольствием расправлявшийся с томлёными рёбрами в медовом соусе, застыл от увиденной картины.

Хакон выглядел абсолютно растерянным. По его лицу можно было подумать, что в голове у него крутилась одна-единственная мысль: «Если кому-то расскажу, мне не поверят». Выражение лица Сигрид было почти таким же, как у брата. А вот Фадия, наоборот, вообще ничуть не удивилась происходящему и лишь один раз сказала, чтобы Дрог ел медленнее и ненароком не подавился.

— А я смотрю, у вас в Валарии парней хорошо кормят, — наконец проговорил дедушка, медленно положив рёбра обратно на тарелку. — С таким аппетитом тебя в походе проще отдельной повозкой с провизией сопровождать.

— Хорошему воину требуется много пищи, — ничуть не смутился Дрог, после чего взял в руки хлеб и разломал его пополам.

— Это я уже вижу, — дедушка усмехнулся и вновь принялся за свою тарелку.

Казалось бы, в нормального человека больше еды не влезет, но как бы не так. Когда служанки начали приносить десерты, даже я вежливо отказался их пробовать, прекрасно понимая, что мне сразу станет плохо. Но не Дрог.

Наоборот, при виде сладостей он расплылся в самой широкой улыбке, на которую только был способен.

Перед валарийцем начала образовываться небольшая гора из пустой посуды. Служанки несколько раз заходили в зал, забирали тарелки, приносили новые десерты и меняли опустевшие графины с напитками. Однако стоило им освободить место возле валарийца, как спустя некоторое время там снова появлялась очередная пара использованных тарелок.

Только когда рядом с ним вообще не осталось никаких блюд, он аккуратно вытер рот салфеткой и обратился ко мне:

— Молодой господин, советую попробовать десерты. Они куда вкуснее, чем те, что мы пробовали в ресторане, — сказал он, прекрасно зная мою любовь к сладкому.

— Пожалуй, воздержусь, — коротко ответил я. — Я и так наелся досыта.

— А… — мой друг с пониманием кивнул. — А мне казалось, что вы, как и я, решили оставить немного места в желудке, чтобы ходить было легче.

— Это сейчас не шутка? — по лицу Хакона казалось, что он вот-вот потеряет сознание от услышанного. — Нет, подожди, у тебя серьёзно после всего съеденного осталось место в желудке?

— А почему не должно было остаться? — искренне удивился Дрог. — Хороший воин должен много питаться, чтобы у него на всё хватало энергии.

Спустя мгновение Дрог поймал на себе взгляд Фадии, и в этот момент, похоже, до него начало доходить, почему на него так странно смотрят. Тут надо отдать должное: парень не растерялся, сразу же встал и слегка склонил голову, глядя на мою бабушку.

В конце концов, Улав не выдержал и откинулся на спинку стула, громко рассмеявшись. Судя по выражению его лица, увиденное не столько удивляло, сколько откровенно радовало.

— Вот это я понимаю аппетит! Молодец, Дрог, с таким отношением к еде ты здесь далеко пойдёшь, — дед с явным одобрением хлопнул ладонью по столу. — Ещё немного, и моя жена решит, что впервые за много лет встретила человека, который, действительно, ценит её стряпню.

Сигрид тихо прыснула в ладонь, тогда как Хакон с совершенно серьёзным выражением лица посмотрел на опустевшие блюда и покачал головой.

— Мне кажется, если он ещё час так поест, нам придётся второго кабана готовить.

— Не придётся, — спокойно заметила Фадия, слегка повернувшись к брату. — Он уже почти наелся.

На этот раз к ней одновременно повернулись почти все сидевшие за столом. Фадия спокойно выдержала наши взгляды и даже слегка удивлённо приподняла бровь, явно не понимая, что именно нас так поразило. Мне же оставалось только надеяться, что слово «почти» в её понимании означало то же самое, что и у остальных людей.

Дрог ничуть не смутился от внезапно свалившегося на него внимания. Он аккуратно промокнул губы салфеткой, после чего повернулся к Рагне и слегка склонил голову, собираясь обратиться непосредственно к хозяйке дома.

— Прошу не воспринимать мой аппетит как отсутствие манер, госпожа Рагна. В Валарии считается, что хороший аппетит гостя является одним из главных признаков уважения к хозяйке дома, — спокойно произнёс он. — Если человек продолжает есть, значит, приготовленная пища в самом деле пришлась ему по душе. Впрочем, даже без наших обычаев должен сказать, что искренне восхищён вашим мастерством. Мне давно не доводилось пробовать настолько хорошо приготовленную пищу.

Моя бабушка впервые за всё время заметно изменилась в лице: уголки её губ плавно приподнялись, тогда как обычно спокойный взгляд стал значительно теплее.

— Благодарю. Мне приятно это слышать, — коротко ответила она, ещё раз окинув взглядом моего слугу.

Сразу после этого Дрог сел и осторожно придвинул к себе тарелку с каким-то пирожным. От увиденной картины бабушка ещё раз заметно улыбнулась. Я даже услышал тихий смешок с её стороны, но больше никакой реакции она не показала.

На первый взгляд могло показаться, что супруги совершенно разные по характеру, однако я всё сильнее сомневался, что первое впечатление в этом случае хоть немного соответствовало действительности.

Мама тоже большую часть времени оставалась спокойной и молчаливой, предпочитая показывать любовь действиями. Она редко повышала голос и старалась решать возникающие вопросы без лишнего шума.

Вот только мы с братьями прекрасно знали, чем заканчивались ситуации, когда её терпение всё-таки подходило к концу. Теперь хотя бы стало понятно, от кого именно она переняла подобный характер.

Говорят, в тихом омуте черти водятся. Думаю, в случае с бабушкой эта поговорка подходила ничуть не хуже, чем в случае с её дочерью.

Подумав об этом ещё несколько секунд, я решил пока не строить лишних предположений насчёт бабушки и вернулся к десерту, который всё-таки рискнул попробовать. Желудок тут же намекнул, что идея была не самой разумной, поэтому после первого же небольшого кусочка я отодвинул тарелку обратно и удобнее устроился на стуле.

Дрог тем временем продолжал спокойно уничтожать остатки сладостей, будто предыдущая часть трапезы вообще не заслуживала внимания.

Хакон периодически посматривал на него с каким-то нездоровым интересом, словно пытался разгадать величайшую загадку человеческого организма, тогда как Сигрид уже откровенно посмеивалась над выражением лица брата.

Так и прошла наша весёлая трапеза, в конце которой дедушка пошутил, что всем бы надо научиться есть с таким же аппетитом, как валарийские воины.

— Ну, внуки мои, после хорошей трапезы можно и к делу перейти, — сказал он, хлопнув в ладоши. — В этом году вы трое будете участвовать в составе младшей группы. Если, конечно, ты, Энкрид, всё-таки согласен участвовать.

— Раз уж я здесь, то не вижу смысла отказываться, — безразлично пожал я плечами.

— Славно, — снова хлопнул в ладоши глава рода. — Значит, объясню как есть. В этом году много приезжих будет. Даже побольше, чем за прошлые года. Народу соберётся столько, что сильных и достойных монстров на всех не хватит.

— Это не новость, — ответил Хакон, разведя руками. — Три года назад так же было. Только толку от этих приезжих? Они на сильных монстров охотиться боятся. Нам-то какая разница?

— Разница есть, — возразил дед. — Во-первых, их по меньшей мере в вашей группе будет в два раза больше, чем во время предыдущего Рубежа. Во-вторых, среди этих приезжих есть по нашим меркам достойные противники. В-третьих, они будут охотиться не на монстров, а на вас.

— Откуда такие выводы, дедушка? — сразу же заинтересовалась Сигрид.

— Это мы, северяне, привыкли охотиться поодиночке. Группой выследить монстра — та ещё морока, с этим, надеюсь, вы спорить не будете, — дед почему-то бросил взгляд на меня. Однако, поняв, что я молчу, продолжил: — Да, можно его загнать в засаду, но тогда придётся делить добычу. Слишком невыгодно, так её на всех не хватит. А вот если группой нападать на одиноких охотников, можно очень быстро разжиться ядрами. Особенно, если охотник их прилично насобирал и направляется в сторону выхода.

— Вот уб… нехорошие люди, — поправил себя Хакон, заметив хмурый взгляд дедушки.

— А как ты хотел? Думал, всё будет так просто? — хмыкнул дед. — Это тоже часть охоты. Свою добычу нужно уметь защитить. Я вам это объясняю для того, чтобы вы понимали, в какую ситуацию попали. Если хотите победить, придётся действовать сообща. Как именно — это решайте сами. Не всё мне за вас работу делать.

— Есть список участников? — задал я вопрос. — Ещё хотелось бы получить карту местности, свод правил, информацию об обитающих там монстрах и количество выдаваемых за них очков.

— Вот, хорошие вопросы пошли, — дедушка приподнял одну из косичек на своей бороде. — Список участников засекречен. С частью из них вы познакомитесь на старте, поскольку в этом году охотники будут поделены на группы. Дружить ни с кем не советую: вам воткнут нож в спину при первой удобной возможности. Карту местности получите на месте, и руководство тоже. Там будет список монстров и количество получаемых за них очков.

— Убивать можно? — также поинтересовался я, из-за чего Сигрид и Хакон странно глянули на меня.

— Формально нельзя. Если докажут, что ты кого-то убил, то казнят. На деле ещё как убивать будут, — кивнул глава рода. — Кто-то будет убивать из-за кровной вражды или обиды, кто-то ради наживы, а кто-то вообще ради удовольствия. Каждый раз на Рубеже умирает минимум пара десятков человек. Любая охота — это риск, куда уж деваться, внучки.

— Мне не привыкать к опасностям, — хмыкнул я и пожал плечами. — Чуть не забыл. Броню и артефакты можно с собой проносить?

— Никакую защиту брать нельзя, артефакты тоже, — покачал головой дедушка. — Только оружие и магические концентраторы. И то на самом оружии не должно быть рун, иначе к охоте не допустят. На Рубеже принято проходить испытание силой, а не кошельком и богатствами.

— Тогда когда начинается само испытание? — задал я последний интересующий меня вопрос.

— Если не считать сегодняшний день, вот столько, — дедушка показал пальцами три. — Отсюда на дорогу у вас много времени не уйдёт. Сугробов много, но метели не будет. Полетите на частном вертолёте и максимум через два часа будете на месте.

— Значит, эти три дня можно прохлаждаться? — довольным голосом спросил Хакон.

— Можно. Я ни к чему принуждать не собираюсь, — спокойно ответил дедушка. — Мой дом в вашем распоряжении.

Правда, Сигрид почему-то после услышанных слов зыркнула на Дрога, из-за чего тому явно стало не по себе. Он в ту же секунду посмотрел на меня, и в его молчаливом взгляде читался вопрос: «Что это сейчас было?»

— Раз так, — сказал я, после чего встал из-за стола. — Дедушка, не подскажешь, где у вас здесь тренировочная площадка?

Про библиотеку я, конечно, не забывал, но интересно было сейчас посмотреть на другое.

Как выяснилось, главная тренировочная площадка находилась совсем недалеко от главного входа. Достаточно было обойти поместье с задней стороны и пройти ещё метров двести по расчищенной от снега дорожке.

Само место тоже ничем особенным не выделялось. Большая площадка, разделённая на несколько своеобразных секций, несколько рядов деревянных манекенов, включая боевых марионеток, стойки с тренировочным оружием и длинный навес, под которым можно было спрятаться от снега.

Впрочем, долго рассматривать окрестности не получилось.

Едва Хакон вышел на площадку, сразу снял верхнюю одежду, небрежно бросил её на ближайшую скамейку и направился к манекенам, по пути закатывая рукава рубашки.

— Раз уж через три дня стартует Рубеж, надо хоть немного размяться. А то дед ещё решит, что я, действительно, собирался всё это время прохлаждаться, есть и валяться возле камина с телефоном в руках, — парень остановился напротив двух боевых марионеток и начал делать быструю разминку.

— Конечно, ведь ты постоянно так делаешь, — припомнила ему Сигрид, снимая со стойки лук и проверяя тетиву.

Последний, к слову, судя по рунам, был именно что магическим концентратором помимо прочего.

— О боги, какая же ты заноза в одном месте, — обратился к небу Хакон.

— Спасибо за комплимент, — весело усмехнулась девушка.

Вот это я понимаю, крепкая дружба между братом и сестрой.

Первый десяток ударов Хакона ничем особенным не отличился. Обычная работа кулаками по марионетке без использования магии. Затем марионетки ускорились, и он пропустил удар в бок, отлетев на пару метров в сторону.

— Ух… — протянул парень и сразу же встал, довольно ухмыльнувшись. — Ладушки, раунд два.

Я внимательно сосредоточился на том, как мана начала течь по рукам Хакона. Для этого даже призвал перо и начертил знаки «Восприятие + Концентрация».

Не прошло пары секунд, как сначала появился магический круг, а следом из него вылетело несколько десятков камней. Они один за другим начали облеплять кисти парня.

Камни укладывались слоями, закрывая костяшки, пальцы и часть предплечий, пока на руках не образовалось нечто похожее на массивные перчатки.

Закончив с приготовлениями, Хакон направил ману в тело, по которому разбежалась едва заметная волна энергии, после чего принялся со всей силы колошматить марионеток. Причём с такой силой, что в местах попаданий расходились трещины.

Необычный подход, но по мне довольно удобный — считай, с тобой всегда доспех и усиление, хватило бы только резерва.

Одно дело, когда в тебя прилетают кости и мышцы, пусть даже усиленные магией, и совсем другое — несколько дополнительных килограммов камня. Получить таким кулаком в грудь я бы точно не хотел.

При этом техника выглядела достаточно простой. Никаких сложных конструкций, необычных эффектов или попыток сделать из земли что-нибудь невероятное. Хакон просто брал то, что уже умел делать, и усиливал это своей стихией.

Единственное, пожалуй, чего ему недоставало, — это скорости и манёвренности. Несколько килограммов камня — это ещё и дополнительный вес. К тому же, пока работало заклинание, он не мог разжать кулак, чтобы совершить тот же захват, например.

Впрочем, недооценивать парня только из-за этих двух слабостей я не собирался. У него явно припасены несколько козырей в рукаве.

Насмотревшись на то, как парень тренируется, я перевёл взгляд на его сестру.

Я почувствовал движение маны за мгновение до того, как рядом со вспыхнувшим барьером закрутился поток воздуха.

Сигрид, в отличие от брата, бегала вокруг манекена, время от времени меняя направление, и расстреливала его безостановочным залпом стрел.

Лук раз за разом вспыхивал бледно-зелёным светом. Между пальцами снова и снова появлялись полупрозрачные стрелы, состоящие из плотно сжатого воздуха. Сигрид натягивала тетиву и на ходу выпускала их в манекен, сохраняя короткую дистанцию. Примерно тридцать-сорок метров.

Я невольно сравнил её стиль боя с Алисой. Моя подруга предпочитала прицельно расстреливать монстров на том расстоянии, где они не смогут её достать. Сигрид, наоборот, шла на риск, но взамен устраивала целый залп из стрел, сохраняя их эффективность и мощь. Причём бежать, без остановки использовать магию и попадать в одну и ту же цель — очень и очень непросто.

При всём этом Сигрид тоже не удавалось полностью скрывать момент формирования заклинания. Каждый раз, когда между её пальцами появлялась новая воздушная стрела, я заранее замечал небольшое возмущение окружающей маны.

То же самое происходило перед ускорением: энергия начинала собираться вокруг ног девушки ещё до того, как она делала рывок вперёд. Без «Восприятия» подобные изменения я бы, скорее всего, вообще не заметил, но сейчас они ощущались достаточно отчётливо.

Как бы хорошо маг ни контролировал заклинание, непосредственно в момент формирования он всё равно влиял на окружающую ману. Вопрос заключался лишь в том, насколько хорошо можно скрыть эти колебания и возможно ли вообще научиться проводить энергию настолько плавно, чтобы противник не замечал подготовки?

Что-то эти слова дедушки перестали давать мне покоя…

Я собирался ещё немного понаблюдать за Сигрид, однако из соседней «секции» донёсся особенно громкий звон металла. Следом послышались крики сразу десятка бойцов, причём по их голосам складывалось впечатление, будто там проходит полноценный турнир.

Повернув голову, я увидел собравшуюся толпу бойцов. Человек двадцать забросили свои тренировки, встав полукругом и начав перекрикивать друг друга.

— Командир, расстояние! Не подпускай его близко, он тебя опять под руку подловит! — выкрикнул один из северян, размахивая кулаком.

— Дрог, сбоку, сбоку заходи! Он после тяжёлого удара плечо открывает, ты уже дважды туда почти достал! — ответил кто-то с другой стороны.

И почему я не удивлён, что мой друг так быстро адаптировался к ситуации.

Я временно оставил наблюдения за Сигрид и направился к толпе. В центре круга сражались Дрог и тот самый командир со шрамом, которого мы встретили у ворот.

Оба были без верхней одежды и сражались настоящими мечами. По краям площадки стояли двое целителей — их было нетрудно узнать по одежде, — которые спокойно наблюдали за происходящим и пока даже не собирались вмешиваться.

Командир размахивал двуручным мечом, ростом почти с него самого, тогда как Дрог сражался своим клинком. Бой шёл полным ходом, и я сразу заметил разницу в их стилях боя.

Командир сделал шаг вперёд и повёл клинок по широкой дуге, заставляя Дрога отступить. Валариец не стал отходить прямо назад, а сместился по диагонали и сразу попытался зайти сбоку, пока тяжёлое оружие противника находилось в движении.

Командир резко довернул корпус и вместо второго замаха направил навершие рукояти Дрогу в лицо.

Тот успел отклониться, но металлический набалдашник всё равно прошёл возле щеки. Дрог тут же шагнул ближе, перехватил меч и ударил снизу вверх. Северянин убрал плечо, однако клинок рассёк рукав и оставил на коже длинный неглубокий порез.

Толпа вокруг загудела ещё громче.

— Неплохо, юный воин, — командир взглянул на кровь на предплечье и крепче сжал рукоять. — Только не начинай теперь вокруг меня круги нарезать. Раз уж вышел с настоящим мечом, давай нормально сражаться.

— Воздержусь, — Дрог переставил ноги и чуть опустил клинок. — С таким двуручником легко говорить про смелость.

— Что, боишься получить пару новых шрамов на теле? — провокационно спросил командир и усмехнулся.

— Ещё чего, — весело ухмыльнулся Дрог.

Оба почти одновременно пошли навстречу.

Северянин атаковал по ногам, вынуждая Дрога резко оттолкнуться от земли. Едва клинок прошёл под ним, валариец приземлился ближе и тут же направил меч противнику в грудь. Двуручник развернулся вертикально и принял удар на широкое полотно.

Дрог не стал давить дальше. Он мгновенно изменил направление, шагнул вправо и полоснул командира по бедру. Острие прорезало ткань, но глубоко не вошло.

Ответ последовал сразу.

Командир шагнул следом и ударил коротко, практически без замаха. Дрог попытался принять двуручник своим мечом, однако разница в массе оружия оказалась слишком большой. Его руки ушли в сторону, а сам он на мгновение потерял равновесие.

Противнику хватило этого короткого промежутка времени.

Острие распороло плоть на правой ноге Дрога, и на ткани почти сразу проступила кровь. Стоявшие возле секции целители выпрямились, но валариец лишь поднял руку, отступил на пару шагов и осмотрел порез. Весьма глубокий, надо сказать.

— Что, готов заканчивать? — с лёгкой издёвкой в голосе спросил командир.

— После одной случайной царапины? — Дрог провёл пальцами возле раны и снова поднял меч. — Не смеши меня. Если устал и сдаться хочешь, так и говори. Зачем оправдания ищешь?

— Слова не юноши, но мужа! — воскликнул командир, после чего перевёл взгляд на своих бойцов. — Парни, а ну, подбодрим нашего гостя!

— Давай, Дрог, покажи, чего стоит твоя Валария!

— Не переживай, если тебя расшибёт в лепёшку, мы тебя мигом на ноги поставим!

— Твой господин за тобой наблюдает! Не вздумай упасть перед ним лицом в грязь!

Услышав последнее, Дрог оглянулся и, увидев меня, слегка приподнял брови. В ответ я улыбнулся и кивнул.

— Покажи, что наши тренировки не прошли зря, — коротко поддержал я друга.

— Как прикажете, господин, — ответил валариец и встал в боевую стойку.

Следующие несколько минут звон стали не утихал.

Командир пользовался длиной двуручника, постоянно менял высоту атак и не позволял Дрогу легко войти на ближнюю дистанцию.

Мой друг, наоборот, двигался вокруг командира, раз за разом уходя с линии удара и оказываясь там, где тот попросту не мог развернуться и достать его двуручником.

Чем дольше я за ними наблюдал, тем сильнее замечал за собой одну странность.

Я почти перестал воспринимать их движения просто как работу тела.

Когда командир переносил вес на переднюю ногу и начинал замах, я рефлекторно представлял, как поток маны мог бы пройти от стопы через бедро, корпус и дальше к плечам, усиливая движение. Когда Дрог резко уходил в сторону, в голове сразу возникала картина энергии, направленной вдоль его рывка. И это с учётом того, что оба вообще не использовали магию.

Мой разум сам достраивал эти потоки.

Раньше я тоже понимал, что правильное направление маны может усилить скорость, движение или удар, однако приходилось сознательно контролировать каждый этап. Теперь достаточно было просто увидеть действие, чтобы подходящее направление энергии возникало в голове почти автоматически.

Похоже, постоянные тренировки начали давать результат куда заметнее, чем мне казалось. Только насколько далеко вообще можно развить подобный принцип?

Мой взгляд невольно остановился на мече Дрога.

Он снова ушёл от двуручника, сделал короткий выпад и тут же разорвал дистанцию. В этот момент я вспомнил его старые слова о том, что хороший мечник со временем воспринимает свой клинок как продолжение тела.

А ведь это выражение можно было сделать почти буквальным.

Винсент уже использовал магию воздуха вокруг оружия. Если наложить подходящую руну непосредственно на клинок, можно создать тонкую воздушную оболочку вокруг лезвия, практически незаметную для обычного взгляда.

Большую часть времени она могла бы плотно прилегать к металлу, а непосредственно во время удара я мог бы резко подавать больше маны и удлинять её.

Неплохой способ застать человека врасплох. Как минимум, если Винсенту это удалось, то почему я не могу повторить тот же трюк? Тем более для этого у меня было куда больше инструментов.

Причём управлять подобной руной можно было бы через само движение. Мана проходила бы через ладонь к пальцам, от них к рукояти и дальше к печати на клинке. Тогда меч, действительно, становился бы частью общей энергетической структуры моего тела.

Правда, для нормальной реализации идеи сначала придётся освоить истинное слово «Воздух».

Можно попробовать использовать нейтральную магию, но тогда оболочка наверняка окажется слишком заметной. Да и удерживать нейтральную энергию в нужной форме, скорее всего, будет сложнее, чем воспользоваться стихией, которая сама по себе отлично подходит для подобных задач.

Получается, после «Воды» у меня появился ещё один хороший повод взяться за изучение «Воздуха».

Особенно громкий звон металла вернул моё внимание к поединку. Командир сделал ложный замах сверху и тут же изменил направление, проведя клинок по диагонали. Дрог успел повернуть корпус, но полностью уйти не смог, поэтому лезвие оставило глубокий порез на плече.

Почти одновременно валариец шагнул вперёд и провёл своим мечом вдоль руки противника. Командир отдёрнул локоть, однако красная полоса всё равно появилась от предплечья почти до запястья.

После этого оба разошлись и больше не стали бросаться друг на друга.

На командире было заметно больше ран. Я насчитал как минимум восемь порезов, однако почти все выглядели поверхностными. Дрог пропустил всего два, зато рассечение на ноге и новый порез на плече выглядели куда серьёзнее.

Если считать количество попаданий, преимущество оставалось за ним. Если смотреть на тяжесть повреждений, вперёд выходил командир. Поэтому определить, кто победил бы в настоящем бою, если бы оба с самого начала пытались убить друг друга, было практически невозможно.

Командир первым опустил двуручник и кивнул в сторону целителей.

— Думаю, на сегодня хватит. Если продолжим ещё немного, эти двое всё-таки перестанут просто смотреть и начнут нас собирать по частям, — командир ткнул большим пальцем в сторону целителей. — Хороший бой получился, валариец. Давно я не чувствовал такого азарта в сердце. Прямо молодость вспомнил и себя в лучшие годы, — добавил он и весело рассмеялся.

Дрог тоже опустил меч, посмотрел на двуручник противника и протянул ему руку.

— Таким оружием монстров рубить надо, а не за людьми гоняться, — он слегка качнул головой, продолжая рассматривать клинок. — Но по мастерству владения мечом ты меня сейчас опережаешь. Несколько раз я был уверен, что прочитал твою атаку, а ты менял направление раньше, чем я успевал воспользоваться открытием.

Командир крепко сжал его предплечье и посмотрел на собственные порезы.

— Мне нравится твоё «сейчас». Правильно, молодёжь должна стремиться превзойти старшее поколение, — северянин по-доброму похлопал своей здоровенной рукой по плечу Дрога и ещё шире улыбнулся. — Может, в работе мечом и опережаю, только по тебе ещё попробуй попади. Ты за весь бой ни секунды спокойно не простоял, постоянно лез туда, где мне двуручником неудобно работать. Так что ты давай не прибедняйся, валариец.

— Благодарю за тренировку, — вежливо кивнул мой друг.

— Эх, был бы ты в моей дружине, сколько монстров мы бы побороли, — мечтательно проговорил северянин, после чего бросил взгляд в мою сторону. — Но у тебя есть твой господин, а у меня свой.

— У каждого меча свой путь, — весьма по-философски заговорил Дрог. — Но порой пути двух мечей пересекаются. Как знать, быть может, настанет момент, и мы будем сражаться плечом к плечу.

— И снова слова не юноши, но мужа! — воскликнул командир, обращаясь к своим воинам. — Парни, ваша очередь сражаться. Давайте, не отлыниваем. Надо ведь показать всю мощь рода Стернхольмов!

— Да! — в один голос завопили бойцы.

— Какие они шумные, — неожиданно раздался голос Сигрид. Причём она подкралась так, что я даже не смог её заметить. Сколько она вообще времени наблюдала за боем? Неужто это какая-то её техника? Я ведь «Восприятие» не отключал и не пребывал в размышлениях. — Твой слуга хорошо сражается. Где ты только отыскал такого воина?

— Уверена, что хочешь знать? — с намёком спросил я.

— Обычное любопытство, не более, — пожала плечами Сигрид. — Не хочешь — не рассказывай. Мы с тобой всё-таки не так давно знакомы, чтобы делиться секретами.

Я кивнул, после чего спросил:

— Ты просто подошла или по делу?

— И то и другое, — загадочно ответила девушка. — Я заметила, как ты следил сначала за Хаконом, а после за мной.

— И? — я сложил руки на груди. — Мне не нравится, когда люди ходят вокруг да около.

— Как скажешь, — девушка недовольно фыркнула, видимо из-за того, что я отказался играть в её «игру». — Часть наших способностей ты увидел, но свою силу не показал. Если собираемся объединяться, а у нас иного выбора, считай, нет, то нужно знать всё, на что способен твой напарник. В идеале вообще отработать тактику и совместную работу, но это я совсем далеко захожу.

— Я магический мечник, — немного подумав над ответом, сказал я. — В общем-то, мне особо нечего добавить.

— О, давай тогда сразимся! — вклинился в разговор Хакон, в то время как бойцы пристально смотрели на нас. — Я слышал, что Маркус Эйзенхорн — великий мечник. С удовольствием готов узнать, на что способен его сын.

— Вообще не удивлена, — вздохнула Сигрид.

— Дрог, одолжи меч, — сказал я, после чего мой друг бросил клинок вместе с ножнами в мою сторону. Я поймал его прямо в воздухе, после чего закрепил на поясе. — Спасибо. После боя верну.

— Будешь сражаться не своим мечом? — недоумённо спросил Хакон. — Ты без него приехал, что ли, или совсем меня недооцениваешь? Знаешь ли, есть разница между кулачным и настоящим боем.

— Если победишь, сражусь с тобой с настоящим мечом, — на манер Сигрид вздохнул я, после чего заметил, как бойцы любезно, без слов, разошлись для нас. — Иди в круг, если так хочешь боя.

— Второй раз меня не обманешь, — сказал парень, когда я повернулся к нему спиной.

Вместо лишних слов я призвал рунное перо и, ко всеобщему удивлению, нарисовал две рунные вязи: «Укрепление + Скорость», «Сила + Ловкость». «Восприятие», конечно, тоже хорошо, но в данном случае оно будет играть меньшую роль.

— Создайте для нас, пожалуйста, барьер. Не хочу, чтобы мы кого-то задели магией, — обратился я к северянам, глядя прямо на командира.

— Не вопрос, — ответил он и обратился к бойцам: — Ну-ка, парни, давайте вместе.

На подготовку ушло две минуты.

За это время вокруг выделенной «арены» поднялся полупрозрачный купол, а бойцы отступили за его пределы и снова начали переговариваться между собой, обсуждая предстоящий бой.

Хакон тем временем размял шею, несколько раз сжал и разжал пальцы, после чего остановился метрах в двадцати от меня. Каменные перчатки он заранее не создал, что уже заставило меня внимательнее следить за его руками.

— Ну что, братец, теперь посмотрим, чего стоит твоя магия, когда противник заранее знает, что она у тебя вообще есть, — Хакон провёл ладонью по подбородку и немного расставил ноги. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. Земля хороша тем, что мне совсем не обязательно подходить к тебе вплотную.

— Было бы странно, если бы маг земли ограничивался только кулаками, — я вытянул меч перед собой в правой руке и слегка наклонил голову. — Начинай, раз сам вызвался.

Хакон осклабился и резко выбросил руку вперёд.

Магический круг вспыхнул возле его ладони, после чего из него вырвался целый веер острых каменных осколков. Я сразу ушёл вправо, пропуская первую волну мимо себя, но следом появилась вторая.

Камни шли слишком плотно, чтобы имело смысл ставить барьер: даже если защита выдержит первые попадания, следующие быстро продавят её за счёт количества. Проще увернуться.

Я оттолкнулся от снега, намеренно пропустив несколько осколков рядом с плечом, чтобы создать иллюзию, что противник почти попал. Затем я пригнулся под следующим залпом и одновременно начертил перед собой рунную вязь.

От пера потянулся голубоватый след, после чего несколько ледяных стрел сорвались в сторону Хакона.

В отличие от Вельгарда, парня подловить не удалось. Он словно ждал такой уловки и намеренно поднял перед собой каменную плиту. Правда, не самых больших размеров.

Две стрелы разбились о неё, третья прошла чуть выше края и заставила Хакона резко наклонить голову. Я не дал ему времени вернуть себе инициативу и тут же направил ману в новую рунную цепочку, создав её прямо под его ногами.

Холод ударил по земле возле его ног.

Снег и тонкий слой льда мгновенно схватились вокруг сапог, после чего мороз начал быстро подниматься выше, покрывая голени плотной коркой.

— А вот это уже подло! — Хакон дёрнул ногой, но ледяной слой лишь громко хрустнул. — Решил меня к земле приморозить, чтобы потом спокойно расстреливать?

— Ты сам сказал, что настоящий навык растёт в бою, — я остановился, ожидая, что ещё собирается продемонстрировать противник. Конечно, я мог ещё раз послать в его сторону стрелы, но тогда он бы создал ещё одну стену, а следом освободился, пока я бы его оббегал. — Вот и воспринимай это как полезный жизненный опыт.

Парень нахмурил брови, после чего обеими ладонями резко ударил вниз.

Я уже ожидал, что парень попытается выбраться из ловушки, однако почти сразу почувствовал другое возмущение под снегом, в одном-двух метрах от меня. Энергия двигалась снизу вверх, быстро расходясь в стороны.

Пришлось резко отпрыгивать в сторону.

Там, где мгновение назад находилась моя нога, снег провалился внутрь, а наружу хлынула густая тёмная жижа. Ещё секунда — и на этом месте образовалась широкая грязевая ловушка, способная затянуть ногу почти до колена.

Не успел я нормально приземлиться, как под снегом снова прошла знакомая волна.

Пришлось сразу же смещаться ещё раз.

— Чувствуешь, значит! — Хакон наконец выдернул одну ногу из раскрошившегося льда и с силой ударил ею о землю, окончательно разрушая морозную корку. — Не повезло. Большинство смотрит только на руки и вообще забывает, что магия земли может прийти снизу.

— Я не большинство, — на моём лице засияла улыбка.

Хакон освободил вторую ногу, после чего неожиданно перестал атаковать с расстояния и сразу рванул прямо ко мне. Причём он прямо на ходу облеплял свою руку камнями, которые до этого выпустил в мою сторону. Хитрый ход, чтобы не тратить время на сам каст заклинания.

Видимо, парень решил, что самое время проверить, насколько я хорош в ближнем бою. Я решил ему немного подыграть, поднял меч одной рукой и направил остриё ему в грудь, словно собирался встретить выпадом.

Хакон рефлекторно сместился в сторону, стараясь выйти за линию клинка, и угодил в мою ловушку.

Свободной рукой я быстро начертил рунным пером простой знак «Молния» и направил его вперёд.

Парень увидел вспышку слишком поздно. Он попытался изменить направление движения, но между нами оставалось всего несколько метров.

Разряд ударил ему прямо в плечо.

Хакон резко дёрнулся, шаг сбился, а правая рука на мгновение прижалась к телу. Снег под ногами плохо проводил электричество, поэтому ничего серьёзного ему не грозило, но даже короткого разряда хватило, чтобы мышцы на несколько мгновений перестали нормально слушаться. А больше времени мне не требовалось.

Я сразу сократил оставшуюся дистанцию и остановил лезвие возле его груди.

Несколько секунд Хакон смотрел сначала на клинок, затем на моё рунное перо. Пальцы его правой руки ещё слегка подрагивали после разряда.

— Вот ведь зараза, — наконец выдохнул он, после чего уголки его губ поползли вверх. — Видел же, что ты держишь меч одной рукой, и всё равно повёлся. Думал, сейчас выстрелишь рунными стрелами, я от них руками защищусь и тебя зашибу. Вот уж не ожидал такого скоростного заклинания.

— Как видишь, наблюдение за противником и его движениями всё-таки иногда приносит пользу, — я убрал клинок, после чего вложил его в ножны. Сразу же за этим окружающие нас бойцы сняли барьер. — Заметь ты атаку раньше, мог бы тоже прикрыться рукой. Камень не проводит электричество.

— Ну знаешь, ты тут вообще какими-то непонятными знаками орудуешь. Иди разбери, какое плетение в тебя сейчас прилетит, — усмехнулся мой двоюродный брат, после чего глянул на Сигрид. — Поздравляю, сестрёнка, в нашей команде завелась тёмная лошадка. Представь, как наши враги удивятся, когда встретятся с неведомой магией.

— Есть такое, — едва заметно кивнула девушка.

— Главное — до этого, собственно, Рубежа дожить, — сказал я, бросив взгляд в сторону неба. — У меня так возникает впечатление, что я перед поездкой успею со всеми Стернхольмами сразиться, включая дедушку.

— Последнее, кстати, весьма вероятно, — «подбодрил» меня Хакон.

Еще и улыбается, зараза…

Следующие два дня прошли на удивление спокойно. Хакон, вопреки моим ожиданиям, не стал каждый час требовать реванша, хотя пару раз всё-таки напомнил, что прошлое поражение ещё мне припомнит.

Вместо этого мы почти всё свободное время проводили на тренировочной площадке, пытаясь привыкнуть сражаться втроём и, в целом, наладить боевое взаимодействие.

Первые попытки получались, мягко говоря, не очень. Каждый из нас слишком привык действовать самостоятельно, поэтому временами мы больше мешали друг другу, чем помогали. Особенно это сказывалось в лесу, когда нашими противниками выступали бойцы рода Стернхольмов.

Деревья постоянно перекрывали обзор, глубокий снег мешал быстро менять направление, а противники прекрасно знали местность, чем и пользовались. Стоило кому-то из нас отделиться от остальных, как северяне тут же старались его окружить и полностью отсечь от группы.

Особенно часто на эту уловку попадался Хакон, который при виде одинокого бойца тут же бросался вперёд, напрочь не думая о том, что это может быть засадой или уловкой.

Так, например, во время одной из таких тренировок он погнался за отступающим бойцом между деревьями, оставив нас с Сигрид позади.

Я успел заметить движение справа и резко ушёл в сторону, пропустив клинок рядом с плечом. Почти одновременно надо мной просвистела стрела Сигрид, заставив моего противника увернуться и отпрыгнуть назад.

Я собирался сократить дистанцию, как вдруг передо мной дрогнула земля и образовались грязевые ямы. Благодаря им боец Стернхольмов смог безо всяких проблем скрыться. Да и тот, за которым изначально погнался мой двоюродный брат, тоже.

— Хакон, ты там вообще помнишь, что нас трое? — Сигрид опустила лук и быстро двинулась в сторону своего брата. — Нет, ну ты бы ещё нам в спину шквал камней выпустил. Энкрид бы его успел задержать, я бы зашла сбоку, пара стрел — и противник повержен. Ещё и прёшь как танк впереди всех. Мы план толком обсудить не успеваем.

— А ты сама куда постоянно исчезаешь? — недовольно проворчал Хакон. — Я половину времени вообще не понимаю, где ты находишься. Мне теперь перед каждым заклинанием по всему лесу тебя искать? Да и откуда мне было знать, что он раньше смоется. Не повезло, бывает.

— О боги… — фыркнула Сигрид.

Что ж, тут я с ней мог согласиться. С Алисой и Винсентом мне было куда проще координировать атаки. Понятное дело, нам не хватало командного опыта, но такими темпами мы скорее друг друга перебьём, нежели хоть какую-то добычу принесём.

— Нам нужен лидер, — убедившись, что на нас никто не собирается нападать, сказал я. — Он будет координировать атаки и давать команды. Предлагаю свою кандидатуру. Вопросы на этот счёт имеются?

— Нет, — сразу же покачала головой Сигрид. — Я однозначно на эту роль не подхожу.

— Так-то я тоже могу быть лидером. Помнится, мне приходилось вести за собой отряд против монстра! — важно заявил Хакон. — Охота, кстати, закончилась успешно.

— Боги… — тяжело вздохнула Сигрид, после чего опередила меня с ответом. — Братец, если ты такой умный, то мог первым предложить свою кандидатуру. Это раз, — загнула она палец.

— Подумаешь, не предложил, — возразил и насупился парень. — Свобода действий бывает полезнее чётких приказов.

— Оно и видно, — фыркнула Сигрид, после чего загнула второй палец. — Два. Ты, баран, вечно идёшь на таран. Вижу цель, не вижу преграды. Энкрид, в отличие от тебя, сначала думает, потом делает.

— А вот тут неправда, — снова возразил Хакон и поднял подбородок. — Я сначала проанализировал наши шансы на поимку, взвесил все за и против и только потом побежал за целью.

— Да, поэтому мы прямиком угодили в засаду. И даже не вздумай говорить, что не повезло, — бросила сестра многозначительный взгляд на брата, после чего загнула очередной палец. — Три. В команде решает большинство. Два против одного. Так что перестань дурью маяться, я тебя прошу. У меня уже сил не хватает с тобой спорить, честное слово.

— С последним тезисом согласен, — хоть тут не стал упираться Хакон. — Большинство решает. Что касается остального — разве я мог упустить возможность поиздеваться над тобой? Особенно после твоих припоминаний на пиру? — широко ухмыльнулся Хакон.

— Какой же ты подонок, — спокойно сказала Сигрид, но при этом осклабилась. — Я тебе за такое стрелой ногу проткну, чтобы хромал и меня вспоминал.

— Пусть так, я всё равно ни о чём не буду жалеть, — продолжил ухмыляться Хакон.

«И с этими людьми мне предстоит охотиться на монстров… Возможно, перспектива сражаться в лесу одному не такая уж плохая…» — промелькнула мысль в голове.

Благо мои подозрения не сбылись. Под конец мы свыклись и практически не мешали друг другу в бою. Конечно, всё проходило не без проблем, но лучше уж так, чем никак.

А дальше, наутро, прилетел вертолёт и отвёз нас на Рубеж. Ну или, точнее, к месту, где нас ждали три разных кортежа, о чём, собственно, и предупреждал дедушка.

Мы ведь начинали свой поход в лес с разных точек, так что я подобному подходу не удивился. Хотя до последнего полагал, что будет некая единая стартовая точка для всех, где нам объяснят правила, после чего отвезут в сторону выделенных мест.

Впрочем, что есть, с тем имеем дело.

Я попрощался с родственниками и сел один в автомобиль. Хотелось, конечно, забрать с собой Дрога, чтобы с глазу на глаз обсудить некоторые детали, но от этой мысли пришлось отказаться.

Как объяснил сам дедушка, с личными слугами ездить на такие мероприятия в Северном Крае не принято. И, как нетрудно догадаться, всё опять упиралось в традиции. В частности, появление личного слуги на Испытании Рубежом расценивалось как боязнь за собственную жизнь. В свою очередь, это могло запятнать честь моего рода и рода Стернхольмов.

Так что всю оставшуюся дорогу я медитировал.

Медитацию пришлось прервать через пару часов, когда автомобиль заметно сбросил скорость, а затем и вовсе остановился. Я открыл глаза, несколько раз моргнул и посмотрел в окно, ожидая увидеть очередную заснеженную площадку, несколько временных построек и толпу вооружённых молодых людей.

По крайней мере, примерно так я представлял себе место проведения Испытания Рубежом после рассказов дедушки и других моих родственников. Однако увиденное с моими ожиданиями не совпадало от слова «совсем».

Передо мной находилось самое настоящее поселение, причём весьма приличных размеров.

Вдоль широкой расчищенной улицы тянулись двухэтажные гостевые дома, между которыми стояли десятки деревянных ларьков. Чуть дальше виднелись вывески ресторанов, больше напоминающих таверны из прошлого, ещё до начала индустриализации: тяжёлые двери, деревянные стены, фонари под крышей и огромные изображения кружек с пенным напитком.

Нашлось место даже для сувенирных лавок и нескольких оружейных магазинов, возле витрин которых толпились люди. В основном это были северяне, учитывая, сколько шума они создавали.

Я ещё несколько секунд смотрел через окно, после чего перевёл взгляд на сидевшего впереди слугу Стернхольмов. Мужчина как раз собирался выходить из машины, но, заметив, что я приподнял руку, повернул голову ко мне.

Я снова бросил взгляд на заполненную людьми улицу, затем на яркую вывеску ближайшей таверны и невольно приподнял бровь.

— Мы точно приехали туда, куда нужно? — спросил я, указав большим пальцем за окно. — Такое впечатление, словно меня привезли на какой-то зимний курорт. Не удивлюсь, если где-то рядом найдётся лыжная база со всеми удобствами.

— Понимаю ваше удивление, молодой господин, — слуга едва заметно усмехнулся, — отсюда начинается одна из дорог к месту проведения Рубежа. Пешком идти недалеко, полчаса максимум до самого леса.

— Вот оно что… — я кивнул, но водитель понял этот жест по-своему.

— Само поселение давно здесь стоит. Через него проходит несколько трактов, поэтому место для торговли получилось практически идеальным. Один путь ведёт в город, ещё несколько — в сторону Подземелий, а последний как раз уходит к лесу. Так что народу тут хватает.

Я открыл дверь и вышел наружу, сразу почувствовав, как морозный воздух ударил в лицо. В отличие от первых дней пребывания на севере, желания срочно спрятаться обратно в тёплый автомобиль уже не возникало.

Видимо, дедушка всё-таки оказался прав: к местному холоду, действительно, можно привыкнуть. Хотя проверять, насколько хорошо я буду себя чувствовать при минус тридцати, всё равно не хотелось.

— Из Подземелий сюда постоянно привозят добычу, — продолжил слуга, выйдя следом за мной. — Ядра, шкуры, кости, редкие растения и всё остальное, что можно продать. Охотникам удобно останавливаться здесь перед дорогой домой, а торговцам — встречать их ещё до города. Ну а во время Рубежа народу здесь столько появляется, что местные купаются в деньгах.

— И зарабатывают на желающих хорошенько отдохнуть, — добавил я, посмотрев на мужчину, тащившего сразу две огромные кружки какого-то напитка к компании возле ближайшего здания.

— Само собой, — слуга развёл руками и тоже посмотрел туда, — будь ты простолюдином, богатым торговцем или аристократом, после хорошей охоты желудок всё равно потребует еды, а голова — отдыха. Местные это прекрасно понимают. Что может быть лучше: выйти на мороз, встретиться с друзьями по оружию, выпить чего горячего, чтобы глотку обожгло, потравить весёлые байки…

— Достаточно, — протянул я ладонь вперёд, чувствуя, что иначе слуга ещё несколько минут распинался бы. — Спасибо за объяснения. Дальше я сам.

— Как прикажете, молодой господин, — ответил водитель, после чего сел обратно в автомобиль.

Я двинулся дальше по улице, попутно рассматривая поселение. Людей, действительно, оказалось много. Где-то торговались за шкуры монстров, возле оружейной лавки мужчина проверял баланс здоровенного топора, а из открытых дверей таверны доносились громкие голоса и звон посуды.

Примерно за час прогулки мне попалось не меньше десятка молодых людей, которые явно прибыли сюда не ради торговли. Определить аристократов было нетрудно даже без гербов.

Хорошо подогнанная дорогая одежда, оружие в качественных ножнах, уверенная походка и сопровождающие их слуги прекрасно выдавали знатное происхождение.

Кто-то ходил небольшими компаниями, другие предпочитали держаться отдельно, внимательно рассматривая окружающих и, скорее всего, пытаясь заранее запомнить возможных противников.

В конце самого поселения, практически на его краю, обнаружилось и место сбора. Там стояла большая расчищенная площадка, возле которой возвышалась деревянная трибуна. На ней со скучающим видом стоял мужчина лет пятидесяти, одетый в тёплый тулуп.

Недолго думая, я направился в ту сторону.

Пока я подходил ближе, к нему успели обратиться сразу двое молодых аристократов, однако мужчина только махнул рукой, даже толком не повернув голову в их сторону.

— Третий раз повторяю. Время сбора не пришло. Я не собираюсь каждому из вас отдельно объяснять правила, — громко заявил он, потирая ладонью короткую седую бороду. — Когда наступит время, сами всё услышите. Идите пожрите чего-нибудь, выпейте, поспите или займитесь чем-нибудь полезным, в конце концов. Хватит, как дебилы вокруг трибуны ходить и меня каждые пять минут спрашивать одно и то же.

Парни переглянулись, но спорить не стали и ушли в сторону ближайшей таверны. Мужчина проводил их взглядом, шумно выдохнул и снова уставился куда-то вдаль.

Забавный северянин. Особенно учитывая, что разговаривал он с представителями аристократических родов так, словно перед ним стояли обычные деревенские мальчишки.

До начала, судя по всему, оставалось много свободного времени, поэтому просто шататься по поселению особого смысла я не видел.

Вместо этого я подошёл к краю площадки, выбрал относительно чистое место возле трибуны и несколько раз провёл сапогом по снегу, расчищая небольшой участок. Затем уселся прямо на землю, скрестил ноги и прикрыл глаза, собираясь продолжить медитацию. Тренировка лишней не будет, особенно, когда нужно очистить разум перед долгим «рейдом».

— Эй, пацан, ты там чего удумал? — секунд через десять раздался голос сверху. — Я вроде только что сказал, что сбор ещё не начался. Или решил занять место заранее и теперь будешь сидеть здесь несколько часов?

На «пацана» я никак не отреагировал. В голосе мужчины слишком явно слышалась попытка проверить мою реакцию, а поддаваться на настолько простую провокацию мне не хотелось. Я лишь удобнее положил ладони на колени и чуть поднял голову.

— Медитировать собираюсь, — спокойно ответил я, посмотрев на мужчину. — До начала ещё достаточно времени, а тратить его на бесцельные прогулки не вижу смысла. На улице полно шумных людей, так что, даже если сниму гостевой дом, помедитировать в тишине мне никто не даст.

— И поэтому ты пришёл медитировать сюда? — «оратор» нахмурил седые брови.

— Насколько мне известно, правилами сидеть рядом с трибуной не запрещено. Если я ошибаюсь, можете меня поправить, — хмыкнул я в ответ.

Мужчина несколько секунд молча смотрел на меня, затем провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул.

— Кого только на этот Рубеж не приносит, — пробормотал он, покачав головой, после чего опёрся рукой о перила. — Раньше хоть только наши участвовали. В отличие от вас, северяне понимают, куда лезут и зачем им вообще всё это нужно. А теперь каждые три года боги знают кого сюда заносит. То южан, то неженок из столицы, то вообще иностранцев, которым захотелось приключений и острых ощущений. Всё никак им не сидится на своих землях.

Уголки моих губ невольно поползли вверх. Теперь уже намёк был настолько очевидным, что даже притворяться не имело смысла.

— Во мне северной крови не меньше, чем столичной, — заметил я, вновь прикрывая глаза. — Моя мать из рода Стернхольмов. Разве что в Северном Крае до этого мне бывать не доводилось.

На несколько секунд сверху повисла тишина. Я открыл один глаз и увидел, как мужчина выпрямился и уже совершенно иначе посмотрел на меня. Он обвёл меня взглядом с ног до головы, слегка прищурился, словно пытался вспомнить что-то, после чего понимающе кивнул.

— А-а, так ты внук Улава, — протянул он и усмехнулся, снова опираясь на перила. — Теперь понятно, откуда в тебе столько наглости. Старик в молодости точно так же мог усесться где-нибудь посреди дороги и сделать вид, что все вокруг ему только мешают жить.

— А теперь не может? — улыбнулся я, услышав подробности от незнакомца.

Причём, судя по тону, которым он говорил, он был хорошо знаком с дедушкой.

— Нет. Слишком мелко. Если Улав захочет что-то отчебучить, то отчебучит от души, со всей изобретательностью и опытом, — ответил мужчина, после чего слегка поднял голову. — Как говорится, знаем, проходили. Зато хоть какое-то веселье, скучать не приходится.

— Минусов пока не вижу, — усмехнулся я в ответ. — Если бы каждый день происходило одно и то же, вся жизнь превратилась бы в серую рутину.

— И не поспоришь, — ответил мужчина, следом бросив взгляд на проходившую вдалеке парочку аристократов. — Раз уж ты из наших, дам один совет. Не верь этим неженкам, особенно жирдяю с золотыми волосами. Говорит он красиво и складно, улыбается как добрый самаритянин, только на уме у него совсем другое. Моё дело собрата предупредить, а дальше сам решай, что делать с этой информацией.

Я проследил за направлением его взгляда, но никого подходящего под описание среди проходивших людей уже не увидел. Мужчина тоже больше ничего добавлять не стал. Он снова принял прежний скучающий вид, отвернулся к городу и всем своим видом показал, что разговор окончен.

Что ж, предупреждён — значит, вооружён. Как правило, таких людей с гнилой душой я чувствую за версту, но такая информация всё равно лишней не будет.

Так и прошли следующие несколько часов. Мужчина на трибуне меня больше не беспокоил, хотя пару раз я ловил на себе его взгляд.

О начале сбора объявили неожиданно. Сначала над посёлком раздался неприятный треск, заставивший меня открыть глаза, после чего из установленных на крышах рупоров загремел мужской голос.

Судя по тембру, принадлежал он тому самому северянину с трибуны, хотя сам мужчина при этом продолжал спокойно стоять на своём месте и даже не шевелил губами. Видимо, запись подготовили заранее.

— Внимание всем желающим принять участие в Испытании Рубежом! — голос говорившего разнёсся настолько громко, что его наверняка услышали даже за пределами поселения. — Начинается сбор участников. Принять участие может любой желающий, будь то простолюдин, аристократ или приезжий. На сбор — пятнадцать минут. Опоздавших ждать никто не станет.

Я поднялся на ноги, отряхнул снег с брюк и продолжил ждать стоя. Уже спустя несколько минут на площадь начали стекаться люди. Кто-то приходил один, другие — небольшими компаниями по два-три человека. В итоге я насчитал чуть больше тридцати участников, что, признаться, оказалось меньше, чем я ожидал.

Среди собравшихся быстро нашёлся и тот самый человек, о котором меня предупреждали. Найти его оказалось проще простого.

Даже если бы мне не описали внешность заранее, взгляд всё равно бы зацепился за парня с заметным животом, облачённого в ярко-белую одежду с золотой вышивкой. Самое забавное, что его костюм, скорее, подходил для какого-нибудь светского приёма, нежели для двухнедельной охоты в заснеженном лесу.

Высокие белые сапоги, длинный кафтан почти до колен, меховая накидка на плечах и золотистые узоры буквально повсюду. При этом на поясе без ножен висела изящная рапира с украшенной рукоятью.

Сомневаюсь, что в таком наряде удобно даже просто пройти пару километров по глубокому снегу, не говоря уже о погоне за монстрами. Хотя, возможно, я чего-то не понимал и передо мной находился величайший охотник Северного Края.

— Ну что, все собрались? — мужчина на трибуне поставил кружку возле ног, окинул нас взглядом и громко хлопнул в ладони. — Если кто опоздал, значит, не очень ему хочется проверить свои силы. Сейчас я объясню правила один раз, после чего повторять ничего не стану. Не расслышали — ваши проблемы. Не поняли — тоже ваши проблемы.

Разговоры вокруг постепенно стихли. Несколько человек приблизились к трибуне, остальные просто повернулись в сторону оратора. Я остался стоять немного позади основной толпы, откуда прекрасно видел и мужчину, и большую часть будущих соперников.

Заодно можно было посмотреть, кто как реагирует на правила. Иногда такие мелочи рассказывают о человеке больше, чем долгие разговоры.

— Начнём с самого простого, — северянин поднял указательный палец. — Всё необходимое для выживания добываете сами. Никаких походных сумок, запасов еды, палаток, спальников и прочей дряни с собой брать нельзя. На входе оставите всё лишнее. Разрешены только оружие и магические концентраторы. Если в течение двух недель вы не способны обеспечить себя водой, едой и теплом, значит, на Рубеже вам делать нечего.

Некоторые участники переглянулись, но вопросов никто не задал. Толстяк в белом лишь спокойно поправил меховую накидку и продолжил слушать. Похоже, отсутствие еды его совершенно не беспокоило. Хотя с его запасами на теле он, наверное, мог эти две недели вообще ничего не есть.

Я подавил улыбку и снова перевёл внимание на трибуну.

— Второе правило. Вот его запомните особенно хорошо, — мужчина выставил вперёд два пальца и провёл взглядом по толпе. — Убивать других участников запрещено. Не «нежелательно», не «лучше не надо», а запрещено. Если выяснится, что вы намеренно прикончили другого охотника, проблем будет столько, что никакая фамилия и никакие деньги вас не спасут. Поэтому думайте головой, прежде чем наставлять оружие друг на друга.

Вот только слова дедушки на этот счёт я прекрасно помнил. Формально убивать нельзя. На практике смерти происходили почти на каждом Рубеже. Думаю, стоявшие здесь северяне тоже прекрасно понимали разницу между официальными правилами и тем, что происходило глубоко в лесу, где не было свидетелей.

Скорее, тут действовало правило: хочешь убить — убей, но делай так, чтобы не осталось свидетелей и тебя не могли в этом заподозрить.

— Теперь к добыче, — мужчина загнул третий палец. — В зачёт идут исключительно ядра монстров, добытые на территории испытания. Хотите унести шкуру, клыки, когти или мясо — ради всех богов, тащите хоть целую тушу на спине. Только очков за это никто не даст. И ещё совет: если собираетесь получать награду, следите, куда именно бьёте. Уничтожите ядро вместе с монстром — сами виноваты.

По толпе прокатилось несколько смешков. Один высокий парень рядом со мной машинально коснулся рукояти огромного топора, после чего нахмурил брови и что-то тихо пробормотал себе под нос.

— Четвёртое. По всему лесу спрятаны тайники с припасами и снаряжением. Где именно — никто вам не скажет, так что даже не пытайтесь спрашивать, — мужчина сложил руки на груди и слегка качнулся с пятки на носок. — Чтобы вы совсем уж не бродили вслепую, как новорождённые котята, возле каждого тайника на деревьях высечены изображения копий. Увидели такое — значит, где-то рядом есть схрон, заботливо оставленный нами. Насколько рядом — ищите сами.

Вот это уже звучало интересно. Получается, часть испытания, действительно, строилась не только вокруг охоты, но и поиска ресурсов. Особенно учитывая, что стартовой провизии нам никто не выдавал.

— В некоторых тайниках лежат карты, — продолжил мужчина, подняв следующий палец. — На них отмечены районы обитания и охоты отдельных видов монстров. Карты сильно упрощают охоту, особенно, если хотите заработать побольше очков и не тратить несколько дней на поиски нужной твари. Само нахождение тайника очков не приносит, так что не думайте, будто можно две недели бегать между схронами и выиграть Рубеж.

Логично. Иначе часть охотников вообще забила бы на монстров. Искать тайники всяко безопаснее, чем вступать в бой с опасными тварями.

— Объединяться в группы разрешается. Хотите бегать вдвоём, втроём или собрать целую ораву — да пожалуйста, никто запрещать не станет, — северянин развёл руками, после чего ткнул пальцем в толпу. — Но запомните: добыча общей от этого не становится. Только один охотник может получить награду за ядро. Кто именно его заберёт, решайте между собой сами. Мне ваши внутренние разборки малоинтересны.

Вот тут шум на площади стал заметно громче. Несколько компаний сразу переглянулись между собой. Неудивительно. Если группа совместно убьёт сильного монстра, кому-то всё равно придётся уступить ядро другому. А когда речь зайдёт о большом количестве очков, дружба вполне может внезапно закончиться.

— Седьмое правило касается самих начисляемых очков. Каждый вид монстра оценивается по-разному, и чем опаснее тварь, тем больше получите за её ядро. Перед входом каждому выдадут руководство со списком известных существ и расценками. Советую хотя бы пролистать его, прежде чем нестись с криками в лес. Хотя можете не читать. Гробовщикам тоже работа нужна.

Несколько северян засмеялись, а мужчина впервые за всё время широко усмехнулся. Впрочем, улыбка быстро исчезла, когда он поднял сразу два пальца.

— Испытание длится четырнадцать дней. Покинуть его добровольно можно начиная с десятого дня. Вышли раньше — результат аннулируется. Задержались после окончания четырнадцатого дня — результат тоже аннулируется. Поэтому за временем следите сами. Никто бегать по лесу и напоминать вам о сроках не будет.

С этим всё тоже понятно. Первые десять дней являлись обязательными, а последние четыре, по сути, позволяли решать, стоит ли рисковать дальше ради дополнительных очков. Думаю, многие сильные участники останутся до самого конца. Особенно, если разница между призовыми местами окажется небольшой.

— И последнее, — мужчина поднял ладонь, дождался полной тишины и указал куда-то в сторону леса. — На территории существуют четыре контрольных пункта, через которые разрешено выйти из испытания. Их расположение будет указано в руководстве. Попытаетесь выбраться из леса где-нибудь ещё — автоматически получите поражение, даже если набили целый мешок ядрами.

Мужчина опустил руку и снова обвёл собравшихся взглядом. Площадь на несколько секунд погрузилась в тишину. Теперь, когда правила наконец прозвучали полностью, предстоящая охота стала выглядеть куда интереснее.

Две недели в лесу. Без запасов еды. Без нормального снаряжения. С монстрами и огромной кучей людей, жаждущих победить. Вот это я понимаю, «веселье».

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.