Парк Авиаторов занимает обширный квартал между Новоизмайловским проспектом, Кузнецовской, Кубинской и Бассейной улицами. Он расположен на территории бывшего Корпусного аэродрома, откуда и его название. Официально его присвоили 15 мая 1965 г., но благоустройство парка затянулось до 1970-х гг. Об авиаторах в парке напоминает только истребитель МиГ-19, установленный в 1968 г. на бетонный пьедестал около пруда. Общая высота памятника – 12 м, его авторы – архитекторы А. С. Червякова и Сергей Ушаков и инженер А. И. Рыбин.

С середины 1970-х гг. основной достопримечательностью парка Авиаторов стал работавший здесь чешский городок аттракционов «Луна-парк». То, что он предлагал, не сильно отличалось от стандартного набора аттракционов в других городских парках, еще до войны скопированного с американских образцов, но публику привлекала иностранная вывеска, и «Луна-парк» был очень популярен. В начале 1990-х гг. он, однако же, прекратил свое существование.

В 2006 г. со стороны Кубинской улицы собирались построить детскую теннисную школу, что вызвало протесты общественности, боявшейся, что под видом школы, как это уже случалось, возведут что-то совсем другое. В конце концов наступил кризис, и проект испарился сам собой.

Парк Авиаторов

Адмиралтейский сад (его часто называют сквером) протянулся по берегу Невы вдоль Адмиралтейской набережной. Обустройство набережной и сада началось в 1874 г., когда засыпали каналы внутри Адмиралтейства. Сад создавался городской Комиссией по устройству Адмиралтейской набережной под председательством архитектора Николая Бенуа, который в ту пору состоял членом Санкт-Петербургской городской управы.

Спроектировали сад городские инженеры Владислав Карлович и Семён Селянинов.

Адмиралтейский сад в течение трех десятилетий несколько раз переустраивали. Впервые это произошло после передачи сквера из ведения Санкт-Петербургского городского общественного управления Императорскому Российскому обществу садоводства. По инициативе этого общества вместо одной большой куртины появилось несколько маленьких фигурных. В 1896 г. площадь сада сократилась из-за того, что наплавной Дворцовый мост перенесли ниже по течению (постоянный мост появился лишь в 1916-м).

Адмиралтейский сад

В 1902–1903 гг., к 200-летию Петербурга, работы по переустройству провел садовый мастер Владимир Визе. Планировка приобрела регулярный характер – проложили две продольные дорожки и семь параллельных друг другу поперечных.

В 1909 г., к 200-летию Полтавской победы, в Адмиралтейском саду установили бронзовый памятник Петру I, а через год – еще один. Оба памятника созданы скульптором Леонидом Бернштамом. Архитектором проекта и автором пьедесталов стал Александр фон Гоген.

Вскоре после Октябрьской революции, в 1919 г., оба памятника уничтожили, а к 300-летию российского флота, которое отмечалось в 1996-м, голландцы подарили городу бронзовую копию уничтоженного памятника «Царь-плотник». Любопытно, что впервые его копия сделана почти сразу после установки оригинала на Адмиралтейской набережной и подарена Николаем II голландскому городу Заандаму (Саардаму), в котором Пётр I во время Великого посольства обучался корабельному делу. Новый памятник установили в центре сада.

Адмиралтейский сад

Название Адмиралтейского сада официально за ним не закрепили, поэтому в 1989 г., когда в Ленинграде начался процесс возвращения исторических наименований, название Адмиралтейского дали Александровскому саду, который в то время именовался садом Трудящихся имени Горького. Лишь 29 января 1997 г. справедливость была восстановлена – Александровский сад вновь стал Александровским, а Адмиралтейский переместился на свое нынешнее место.

3 октября 2014 г. сквер перед домом № 34 по 2-му Муринскому проспекту, разбитый одновременно с постройкой дома в конце 1960-х гг., стал называться сквером Академика Лихачёва.

Дмитрий Сергеевич Лихачёв (1906–1997) – коренной петербуржец, с городом на Неве связана вся его жизнь.

Он родился в семье инженера-электрика. В 1928 г. окончил Ленинградский государственный университет, но вскоре его арестовали за участие в студенческом кружке «Космическая академия наук», поскольку незадолго до этого он выступил с докладом о старой русской орфографии, «попранной и искаженной врагом Церкви Христовой и народа российского».

Его осудили на пять лет за контрреволюционную деятельность и сослали на Соловки, а затем перевели на строительство Беломоро-Балтийского канала.

8 августа 1932 г. его как ударника освободили досрочно и без ограничений, поэтому он вернулся в Ленинград и начал научную деятельность литературным редактором Соцэкгиза.

За многолетнюю научную деятельность Дмитрий Сергеевич создал пятьсот научных и около шестисот публицистических работ. Его фундаментальные труды посвящены истории русской литературы и русской культуры, широкому кругу проблем теории и истории древнерусской литературы. Большинство трудов академика переведено на иностранные языки.

Дмитрий Сергеевич был крупнейшим специалистом и исследователем культуры Древней Руси, сделав ее достоянием не только научного, но и общественного сознания. Его исследования позволили восстановить изначальный текст «Слова о полку Игореве», искаженный переписчиками а также убедительно подтвердить подлинность этого выдающегося памятника древнерусской литературы.

В доме № 34 по 2-му Муринскому проспекту Дмитрий Сергеевич прожил более 30 лет, поэтому сквер и назван его именем. Позади дома проходит получившая свое имя в 2006-м аллея Академика Лихачёва.

Парк занимает восточную половину квартала между Замшиной, Бестужевской улицами, Пискаревским проспектом и проспектом Маршала Блюхера. Как и соседние Пионерский парк и Бестужевский сад, его устроили в конце 1960-х гг. на месте бывшего болота, где ничего капитального строить было нельзя. Долгое время его включали в состав Пионерского парка, отдельное же название он получил много позже, в 1992 г., в честь Андрея Дмитриевича Сахарова (1921–1989). Четыре года спустя, когда отмечалось 75-летие ученого, городские власти, позабыв о первом распоряжении, издали еще одно.

В нашей стране и в мире А. Д. Сахарова больше знают как общественного деятеля, однако в первую очередь он был гениальным ученым-физиком. Астроном Иосиф Самуилович Шкловский вспоминал, как в августе 1941 г., перед самой эвакуацией Московского университета в Ташкент, к нему подошел один студент и попросил дать ему что-нибудь почитать в дороге. Шкловский с некоторым злорадством подсунул ему купленный незадолго до войны курс теоретической физики, очень тяжело написанный (перевод с немецкого!), с многочисленными многоэтажными формулами. Сам Шкловский, в ту пору уже аспирант, так и не осилил даже первой страницы. Через некоторое время студент вернул ему том со словами: «Это трудная книга, но очень глубокая и содержательная. Спасибо вам». Звали студента Андрей Сахаров.

Много позже, когда на семинаре в Московском физическом институте кто-нибудь излагал очередную заумную теорию, а присутствующие в аудитории мучительно пытались понять, о чем, собственно, идет речь, Сахаров сидел с закрытыми глазами и, казалось, спал. Когда доклад заканчивался, он открывал глаза, смотрел на доску и начинал говорить по существу. Одного взгляда ему было достаточно, чтобы ухватить суть выступления.

Говоря о научных заслугах Андрея Дмитриевича, большинство назовет именно его создателем советской водородной бомбы, забывая о том, что это – труд большого коллектива и что вклад в него академика Якова Борисовича Зельдовича никак не меньше, чем самого Сахарова. Да, именно эта работа принесла Сахарову звания академика (в 32 года!), трижды Героя Социалистического Труда, лауреата Сталинской премии (в 1967 г. переименованной в Государственную), но сам Андрей Дмитриевич главным своим достижением считал совсем другое – открытия в области космологии, то есть теории развития Вселенной. На основе идей Сахарова его ученик Андрей Дмитриевич Линде создал теорию раздувающейся вселенной, согласно которой вселенные возникают случайным образом из пространственно-временной пены и практически мгновенно раздуваются до размеров, примерно на сто порядков превышающих прежние представления физиков.

Как физик-ядерщик Андрей Дмитриевич не понаслышке знал, к каким последствиям может привести применение ядерного оружия и насколько опасна и разрушительна гонка вооружений. Свою деятельность он начал с обращений в Центральный Комитет КПСС. Увы, брежневское руководство считало, что ничего в стране менять не надо и было глухо к любым предложениям, какими бы они ни были и от кого бы ни исходили. Более того, авторы предложений сразу попадали в разряд «неблагонадежных».

Как ученый, привыкший считать, что наука интернациональна и не так уж важно, в какой стране будут использованы те или иные достижения, Сахаров не считал зазорным, раз его не слышат на Родине, обратиться к зарубежным политическим деятелям и общественности. Однако на Западе тоже мало интересовались идеями Сахарова, а в основном использовали его в «холодной войне» с Советским Союзом. В этом контексте следует рассматривать и присуждение ему в 1975 г. Нобелевской премии мира.

Обладая обостренным чувством справедливости, Андрей Дмитриевич стал выступать в защиту диссидентов-правозащитников, подвергавшихся тюремному заключению за «антисоветскую деятельность». При этом было совершенно неважно, разделяет он их убеждения или нет.

Советское руководство явно не знало, что с ним делать. Арестовать и судить его по той же статье оно боялось – слишком известная фигура. Выслать из страны носителя важнейших военных секретов тоже было нельзя. Наконец в 1980 г., сразу после вторжения в Афганистан, было принято уникальное и совершенно незаконное решение – постановлением Президиума Верховного Совета СССР, без судебного решения, Сахарова лишили званий Героя Социалистического Труда, лауреата Государственной премии (саму премию вернуть никто не потребовал), всех наград и сослали в закрытый для иностранцев город Горький (ныне – Нижний Новгород). Хотели лишить его еще и звания академика, но Академия наук на это согласия не дала.

В Горьком Сахаров оказался почти в полной изоляции. Телефон в его квартире отсутствовал, а специально приставленные к нему люди следили за тем, чтобы он не мог ни с кем общаться. Связь с внешним миром первое время поддерживалась только через его жену, Елену Дмитриевну Боннэр, и коллег-физиков, которым изредка разрешали его навещать. В 1984 г. и эта ниточка оборвалась – Е. Д. Боннэр обвинили в антисоветской деятельности и уже по суду сослали в тот же самый Горький.

В знак протеста академик Сахаров неоднократно объявлял голодовки. Смерти его советское руководство тоже боялось, поэтому его помещали в больницу и кормили там силой. Все это подрывало и без того не слишком крепкое здоровье ученого.

В начале перестройки в среде интеллигенции развернулась борьба за возвращение А. Д. Сахарова из ссылки. Известный бард Юлий Ким, сам немало конфликтовавший с властями, написал песню «Чижик», в которой прозрачно намекнул на положение Андрея Дмитриевича:

Наконец в декабре 1986 г. новый советский лидер Михаил Сергеевич Горбачев счел за лучшее вернуть Сахарова в Москву и возвратить ему все звания и награды. Первый раз Андрей Дмитриевич получил в родной стране трибуну для выступлений – сначала в печати, потом на телевидении, а с мая 1989 г. – на Съезде народных депутатов СССР, куда его избрали как представителя от Академии наук. Избран он был со скандалом, вопреки позиции руководства Академии, действовавшего по принципу «как бы чего не вышло».

Андрей Дмитриевич Сахаров выступал против развала СССР. Как ученый он считал его в первую очередь бессмысленным, поскольку было ясно, что почти все республики, включая и Россию, от этого только проиграют. Сахаров – автор проекта новой Конституции Советского Союза, в котором попытался высказать свои предположения о будущем устройстве страны.

Однако его идеи по-прежнему мало кто воспринимал. Не обладавший ораторскими способностями, привыкший к научным дискуссиям, в которых ценились ум, знания и логическое мышление, а не умение перекричать противника, он не мог соперничать с демагогами, в изобилии вылезшими на трибуны. Противники его «захлопывали», а для горбачевского руководства он являлся лишь досадной помехой в движении к только им понятной цели. Силы Андрея Дмитриевича были на исходе, и 14 декабря 1989 г., через несколько часов после очередного выступления на Съезде, его не стало.

Имя известного физика-ядерщика и борца за мир дали парку неслучайно. Здесь в 1988 г. установлен «Колокол мира», подаренный жителями Нагасаки – одного из двух японских городов, ставших жертвами американской атомной бомбы, – Ленинграду, пережившему жестокую фашистскую блокаду. Автор памятника – японский скульптор Мацуока Кунити. Этот памятник стал символом того, за что всю жизнь боролся Андрей Дмитриевич и что, увы, пока остается недостижимым – чтобы в мире прекратились наконец узаконенные массовые убийства. В качестве ответного (они нам «Колокол мира», мы им – «Мать и дитя») дара от ленинградцев в Нагасаки установлена скульптурная группа «Мать и дитя» работы Михаила Аникушина. В 2003 г. в парке появился еще один памятник – жертвам радиационных катастроф; его авторы – архитектор Вячеслав Бухаев и скульптор Иван Корнеев.

Парк Академика Сахарова

Академический сад, расположенный позади здания Академии художеств между 3-й и 4-й линиями Васильевского острова, появился в третьей четверти XVIII столетия, когда по проекту Жана-Батиста Валлен-Деламота и Василия Кокоринова и строилось это здание.

Академический сад

В 1847 г. в центре сада появилась гранитная колонна, вытесанная сорока годами ранее по проекту Андрея Михайлова 2-го для колоннады Казанского собора, но оказавшаяся лишней. Первоначально она стояла во внутреннем дворе Академии художеств. К 1840 гг. в саду оставалось несколько деревянных жилых флигелей и сараев, и архитектор Александр Брюллов разработал проект его благоустройства. Тогда-то колонну перенесли в центр обновленного сада. По модели выпускника Академии художеств, скульптора Александра Лялина, специально для колонны изготовили бронзовую капитель. Композиция из трех женских аллегорических фигур на капители олицетворяет живопись, архитектуру и скульптуру.

В 2007 г., к 250-летию Академии художеств, в саду открыли памятник скульптору Петру Карловичу Клодту. Автор скульптурных групп «Укрощение коня» на Аничковом мосту, памятников императору Николаю I на Исаакиевской площади, баснописцу Ивану Андреевичу Крылову в Летнем саду и ряда других шедевров, барон Клодт преподавал в Академии, стал здесь академиком и почетным профессором. Скульптор Владимир Горевой изобразил своего коллегу в момент творческих раздумий. Памятник создавался в мастерской Владимира Эмильевича, расположенной в одном из флигелей Академии художеств на 4-й линии Васильевского острова.

По бокам сада архитектор Андрей Михайлов 2-й построил в 1819–1821 гг. Рисовальные классы, а в 1846–1849 гг. Александр Брюллов возвел жилые корпуса, которые через 40 лет расширил Василий Кенель.

Этот сад расположен между домами № 8 и 10 по Каменно-островскому проспекту. Сад разбили в 1886 г. на участке купца Георгия Александровича Александрова, потомственного почетного гражданина; главной его достопримечательностью стал огромный аквариум, где содержались различные морские и пресноводные рыбы и животные; для посетителей устраивались лекции об их жизни. Злые языки, правда, говорили, что рыб в аквариум каждый день запускают новых, поскольку их подают посетителям на ужин. С самого начала на эстраде перед аквариумом играл оркестр, а в 1888 г. появился и театр с концертным залом. Официально он первое время числился Каменноостровским, но народное название «Аквариум» победило, и с 1895 г. его именовали только так. Зимой того же 1888 г. здесь открылся «Ледяной дом»; в нем были кабинет, гостиная, столовая с полной ледяной меблировкой.

Заведение процветало, и в 1892 г. Алексей Малов строит новое здание. 4 мая 1896 г. в антракте оперетты Виктора Роже «Альфред-паша в Париже» в нем прошел первый в России киносеанс. Успех был такой, что «Прибытие поезда» пришлось показать еще раз. С началом нового столетия здесь стали давать оперу, оперетту, драматические спектакли. В 1908 г. построили новый зимний театр-кабаре на 300 столиков – самый большой в Петербурге. Двумя годами раньше Павел Мульханов возвел по границам участка два одинаковых доходных дома в стиле модерн (№ 8 и 10), а в глубине – Петербургский центральный рынок, превратив, по воле Александрова, «Аквариум» в предтечу нынешних торгово-развлекательных комплексов.

Сад «Аквариум». Начало ХХ века

Сад «Аквариум»

«Аквариум» называли «самым европейским из всех российских кафешантанов». Здесь устраивали все, что угодно: конкурсы красоты (тогда их называли «выставками красавиц»), выступления акробатов, дрессированных собачек, слонов, лошадей… В 1912 г. после того, как архитектор Павел Мульханов перестроил пустовавший последнее время аквариум в один из первых в городе круглогодичных катков, здание получило в народе имя «Ледяной дворец», а реклама (куда же без нее?) зазывала во «Дворец теплого льда» (!)

В Первую мировую войну здесь разместился лазарет, а в 1916 г. сад сдали в аренду певцу Мариинского театра Александру Давыдову, который вместе с антрепренером Н. П. Гляссом намеревался устроить на месте катка итальянскую оперу. Но случилась революция, потом начался нэп, и наследники Александрова вновь развернули концертную деятельность.

В 1923 г. «рассадник буржуазной культуры» все же закрыли, и год спустя здесь разместилась киностудия «Севзапкино» (с 1934 г. – «Ленфильм»). В советское время здание сильно перестроили.

Сад Александра Матросова расположен к северу от одноименной улицы, между Лесным проспектом и Финляндской железнодорожной линией. Сад создали сразу после Великой Отечественной войны, а название он получил несколько позже, после того как в декабре 1952 г. Батенина улица была переименована в улицу Александра Матросова.

Вокруг личности Матросова в перестроечные годы и после ходили различные сплетни. Они возникли из-за того, что он являлся воспитанником Уфимской колонии, а в таких заведениях содержатся, как известно, трудные подростки. Да и то, что Сталин лично в приказе от 8 сентября 1943 г. выделил именно этого рядового, присвоив его имя 254-му гвардейскому стрелковому полку 56-й гвардейской стрелковой дивизии, добавляло какой-то нездоровый интерес к личности героя. Объяснение этому есть. Во-первых, Сталину лично доложили об этом подвиге. Во-вторых, когда вождю стали известны его биографические данные, Иосиф Виссарионович не мог упустить случая, чтобы не использовать имени воспитанника трудовой колонии, совершившего подвиг, в воспитательных и агитационно-пропагандистских целях. И это был совершенно оправданный шаг!

Поиски исследователей в Днепропетровске, откуда якобы родом был Саша, ни к чему не привели. Не нашли улицы, на которой он будто бы жил. Зато его следы отыскались в Башкирии. Вернее, не Александра Матросова, а… Шакирьяна Мухаметьянова, уроженца деревни Кунакбаево, который выбыл в неизвестном направлении в начале 1930 гг. Проведение экспертизы по сохранившимся детским фотографиям дало повод специалистам утверждать, что Шакирьян Мухаметьянов и Александр Матросов – это один и тот же человек. Каким же образом он из башкира превратился в русского парня?

Мальчишка рос в неблагополучной семье. В 12-летнем возрасте его доставили в Ивановский детский дом, неподалеку от Ульяновска. Прибыл без имени. Почему он его потерял? Скорее всего, хотел забыть тяготившее его прошлое.

Учитывая политическую ситуацию в стране, когда сверху насаждалась классовая ненависть, когда детей заставляли отрекаться от родителей, это возможно. Только в данном случае отречение выглядело добровольным. Безымянный мальчишка носил кличку «Матрос» – так он сам себя называл. Ему и дали фамилию Матросов, назвав Сашей и дав отчество Матвеевич.

Затем учился в Уфимской трудовой колонии и – обратим внимание – был не трудным подростком, а наоборот – примерным. Учился хорошо, работал добросовестно и по достижении совершеннолетия был назначен помощником воспитателя. Единственный в своем роде случай для воспитанника колонии. Но это было уже в 1942-м.

Еще летом 1941-го он, 17-летний пацан, рвался на фронт. Его, естественно, не отпускали, и тогда, в сентябре того же года, он написал самому Сталину:

«Дорогой товарищ Нарком!

Пишет Вам простой рабочий из города Уфы. Шести лет я лишился родителей… Но у нас, в Советском государстве, позаботились обо мне… И сейчас, когда наша Родина в опасности, я хочу защищать ее с оружием в руках. Здесь, в Уфе, я трижды просился на фронт, и трижды мне было отказано в этом. А мне 17 лет. Я уже взрослый. Я больше принесу пользы на фронте, чем здесь. Убедительно прошу Вас поддержать мою просьбу – направить на фронт добровольцем и желательно на Западный фронт, чтобы принять участие в обороне Москвы».

Но вновь пришел отказ. Лишь через год, осенью 1942 г., ему пришла повестка. Правда, путь его лежал не на запад, а на восток – в Краснохолмское военное пехотное училище.

В это училище, которое находилось в Чкаловской (Оренбургской) области, он был принят со следующей характеристикой из Уфимской колонии:

«Матросов Александр Матвеевич, 1924 г. рождения, уроженец города Днепропетровска, происходит из семьи рабочего, образование семь классов, русский. В Уфимской детской трудовой колонии зарекомендовал себя исключительно с положительной стороны. Работал на мебельной фабрике в качестве слесаря стахановскими методами. За хорошую работу на производстве, отличную учебу в школе и поведении Матросов А. М. с 15 марта по 23 сентября 1942 г. был в должности помощника воспитателя. Кроме того, был избран председателем центральной конфликтной комиссии. Активная работа в учебно-воспитательной части и личное поведение Матросова окончательно подготовили его к самостоятельной жизни. Товарищ Матросов выдержан, дисциплинирован, умеет правильно строить товарищеские взаимоотношения. Характеристика дана для предъявления в РККА».

Однополчанин Матросова Александр Воробьёв впоследствии рассказывал, как Саша нашел и спас полузамерзшего товарища – курсанта училища, таджика, заблудившегося в лесу на тактических учениях. Нес его на плечах.

И в этой связи вспоминается другой таджик, Герой Советского Союза Туйчи Эрджигитов, который, как писал журналист Абрам Буров в книге «Твои герои, Ленинград»», ссылаясь на рассказы однополчан Туйчи, носил вместе с комсомольским билетом вырезанную из газеты заметку о подвиге Матросова. 5 октября 1943 г. рядовой Эрджигитов накрыл своим телом амбразуру вражеского дзота у деревни Смердыня неподалеку от Любани.

В этом небольшом райцентре Ленинградской области одна из улиц носит имя Туйчи Эрджигитова.

А казах Султан Баймагамбетов, также повторивший подвиг Александра Матросова под Ленинградом, в районе Синявинских высот, любил, чтобы его называли не Султаном, а Сашей. Трудно сказать, почему, но это русское имя ему нравилось больше. Это – небольшой штрих, возможно, открывающий путь к пониманию того, почему мальчик Шакирьян из башкирской деревни Кунакбаево стал Александром.

К его судьбе и вернемся.

18 января 1943 г. обстановка на фронте требовала срочной отправки на передовую половины курсантов. Матросова не хотели брать, но он добился-таки отправки на фронт.

Потрясенный увиденным на полях сражений, где прошли гитлеровцы, он написал письмо заместителю начальника уфимской колонии, в котором выразил желание «добраться до Берлина и поймать Гитлера», чтобы «отомстить ему за все это».

Но не довелось. Он погиб в своем первом же бою.

А накануне Александр написал письмо любимой девушке Лидии Кургановой. Вот небольшой фрагмент из него:

«Я часто вспоминаю тебя, Лида, много думаю о тебе. Вот и сейчас хочется поговорить с тобой обо всем, что чувствую, переживаю… Да, Лида, и я видел, как умирали мои товарищи. А сегодня комбат рассказал случай, как погиб один генерал, погиб, стоя лицом на запад. Я люблю жизнь, хочу жить, но фронт – такая штука, что вот живешь-живешь, и вдруг пуля или осколок ставит точку в конце твоей жизни. Но если суждено мне погибнуть, я хотел бы умереть так, как этот наш генерал: в бою и лицом на запад».

23 февраля 1943 г., в День Красной Армии и Флота, когда по всему фронту развернулись атакующие действия наших войск, Александр Матросов ради выполнения боевой задачи с криком «Вперед!» закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота.

Этой фразой можно было бы закончить рассказ об Александре Матросове. Если бы не одно «но». В архиве Министерства обороны России в Подольске хранится карточка рядового Матросова. На ней другая дата смерти – 27 февраля. Согласно документам, Матросов и не мог погибнуть 23 февраля, поскольку на передовую их полк прибыл только 25-го числа.

Зачем понадобилось на четыре дня укорачивать и без того короткую жизнь комсомольца Матросова? На этот вопрос ответить проще простого. Чтобы подчеркнуть значение 25-летия Красной Армии, чтобы поднять боевой дух в войсках, чтобы иметь не только «реабилитированных» Сталиным героев прошлого, в числе коих Александр Невский, Александр Суворов, но и своих Александров-защитников. Матросов как нельзя лучше подходил на роль героя современности.

Но то, что вокруг него был официально создан ореол, ничуть не умаляет его подвига, как бы некоторые историки ни пытались изобразить его подвиг случайным стечением обстоятельств.

Александр Матросов – герой, о чем свидетельствует и надпись на его комсомольском билете: «закрыл телом боевую точку противника».

И он не погиб в деревне Чернушки близ Великих Лук, а шагнул в бессмертие. Вот фрагмент из листовки, выпущенной политотделом 56-й гвардейской стрелковой дивизии, выпущенной после 19 июня 1943 г., когда Александру Матросову присвоили звание Героя Советского Союза:

Территория парка «Александрино» ограничена проспектом Народного Ополчения, улицей Козлова и проспектом Стачек.

На месте современного парка в начале XVIII в. находилось имение Натальи – вдовы Ивана V, брата Петра I. Впоследствии земля принадлежала нескольким хозяевам. Благоустройство территории и возникновение парковой зоны связано с графом Иваном Григорьевичем Чернышёвым, когда по проекту Жана-Батиста Валлен-Деламота возвели усадьбу, частично сохранившуюся до нашего времени. Сейчас в бывшей усадьбе работает Детская художественная школа Кировского района Петербурга.

Парк «Александрино»

Парк разбили во второй половине XIX столетия по проекту архитекторов К. Мюллера и Николая Бенуа. Он назван по имени дочери его последнего владельца Александра Дмитриевича Шереметева – Александры Александровны (1886–1944), в первом браке – Шереметевой, во втором – Фермор. При создании парка сохранили существовавший здесь сосновый лес, потому его часто называют лесопарком. В советское время территория парка была сильно урезана с запада и с востока ради жилой застройки.

Парк расположен между Кронверкским проспектом, Кронверкским протоком и Кронверкским проливом. Он основан по повелению Николая I на месте гласиса Петропавловской крепости – свободного места перед ней, предназначенного для обороны. Хотя крепость ни разу не штурмовал враг, но окончательно надобность в этом гласисе отпала после того, как в 1809 г. Финляндия стала Великим княжеством в составе Российской империи и опасность со стороны Швеции исчезла полностью.

6 февраля 1842 г. создаваемый парк, также по повелению Николая Павловича, назван в честь его брата, Александра I. Именно по желанию Николая I архитектор Адам Менелас создал первоначальный проект парка, не осуществленный из-за смерти Александра Павловича. Открытие первой части Александровского парка состоялось 30 августа 1843 г., в день празднования святого благоверного князя Александра Невского. Эту часть парка – вдоль Каменноостровского проспекта от нынешней станции метро «Горьковская» до Кронверкского пролива – спроектировал архитектор Министерства финансов Антон Куци, а 350 деревьев – лип, ясеней, вязов и кленов – были высажены под руководством садовника Арсения Гусева.

В парке выкопали несколько прудов, чтобы брать из них воду для поливки растений.

Центральная часть парка – вторая очередь, от пересечения Каменноостровского и Кронверкского проспектов до Введенской улицы, – создавалась в 1844–1846 гг. по проекту инженер-капитана Александра Соболева, а производителем работ был садовый мастер и поставщик растений Антон Рохель.

Композиционной основой центральной части стало существующее и ныне дугообразное шоссе, по обе стороны которого были проложены две пешеходные дорожки, а на газонах высажены 270 деревьев четырех пород – липы, дуба, ясеня и клена.

Третья, западная часть парка создавалась в 1847–1852 гг. теми же Александром Соболевым и Антоном Рохелем. Так парк расширил границы до устья Кронверкского пролива протока. Из строений в парке первоначально были только две водокачальни, но уже в 1865 г. парковую территорию начали постепенно изымать для строительства различных учреждений.

Сначала Александр II безвозмездно передал в пользование на 20 лет 3,3 га прусскому подданному Юлию Гебгардту для создания Зоологического сада. Двадцать лет давно прошли, но Зоопарк и сейчас на этом месте, хотя куда его только ни собирались переносить (см. об этом в других статьях книги).

В 1892 г. вблизи Зоологического сада по проекту Николая Бенуа построили деревянную беседку с двухъярусной крышей.

В 1899 г. значительную часть парковой территории площадью 14,68 га по воле императора Николая II безвозмездно передали С.-Петербургскому городскому попечительству о народной трезвости «для устройства народных развлечений». Архитектор Георгий Люцедарский, используя железный каркас одного из павильонов проходившей в 1896 г. в Нижнем Новгороде Всероссийской промышленной и художественной выставки (арх. Александр Померанцев), возвел Народный дом, которому присвоили имя Николая II. (В 1910–1911 гг. Георгий Ипполитович пристроил к Народному дому Оперный зал. После Октябрьской революции Народному дому присвоили имя Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Затем с 1925 г. долгое время там располагался кинотеатр «Великан», а в 1980-е гг. здание отдали Мюзик-холлу).

В 1902 г. на месте городского древесного питомника, созданного в 1871 г. садовником Антоном Визе на месте сгоревшего семью годами ранее кофейного домика, у того места, где из Кронверкского пролива вытекает одноименный проток, зодчий Роман Мельцер начал возводить здание Ортопедического клинического института. В 2010 г. Ортопедический институт им. Турнера переехал, а в этом здании разместилась Российская академия правосудия.

Строительство в парке продолжилось в советское время. В 1933 г. на месте сгоревшего годом ранее помещения драматического театра Народного дома по инициативе руководителя Ленинграда С. М. Кирова началось строительство грандиозного театрального здания по проекту Николая Митурича и Василия Макашева. Через шесть лет в Ленинграде появился первый в городе молодежный театр, которому присвоили имя Ленинского комсомола. В постсоветское время театр поменял название: теперь это – «Балтийский дом».

В 2013 г. в Александровском парке возвели развлекательный комплекс…

Перед 200-летием Петербурга, в связи со строительством Троицкого моста, Каменноостровский проспект, бравший начало у Кронверкского проспекта, продлили до Невы. В результате от парка отрезали еще одну часть, оказавшуюся восточнее новой магистрали. К счастью, ее не застроили, а создали отдельный сквер. Проект переустройства осуществлял архитектор Иосиф Дитрих.

Тогда же, в 1903 г., в самой старой части парка был сооружен гранитный грот с обзорной площадкой наверху, рядом устроили каскад с бассейном и провели небольшой канал, ведущий к бетонированному пруду.

В XX в. в парке стали появляться скульптурные композиции. 10 мая 1911 г. у Каменноостровского проспекта установили памятник миноносцу «Стерегущий» работы Константина Изенберга и архитектора Александра фон Гогена. В нем запечатлен подвиг двух русских матросов, совершенный во время Русско-японской войны 1904–1905 гг. 26 февраля 1904 г. «Стерегущий» был подбит и стал неподвижной мишенью для противника. Двое матросов открыли кингстоны, чтобы потопить корабль, но не отдавать его врагу. «Они предпочли геройскую смерть японскому плену», – написано на тыльной стороне памятника, где подробно описан подвиг экипажа «Стерегущего» и перечислены его члены. В их числе и трюмный машинист 2-й статьи Василий Новиков, который в числе четырех раненых, державшихся за обломки, был подобран японцами и возвращен на родину. Машинист Новиков был почетным гостем на открытии памятника.

Александровский парк

В 1963 г. на территории парка появилась станция метро «Горьковская», построенная по типовому проекту. Наземный павильон спроектировали Арон Гецкин и Вера Шувалова. В 2010 г., после реконструкции, облик наземного вестибюля кардинально изменился. Теперь он напоминает «летающую тарелку». Таким образом, в Александровском парке продолжилась космическая тема, начатая в конце 1920-х гг. открытием Планетария.

В начале 1970-х гг. по проекту архитектора Алексея Лелякова реконструирована восточная часть парка, где появились скульптурные композиции ленинградских ваятелей, созданные в бронзе и камне: «Материнство» Александра Игнатьева; «Утро» Валентины Рыбалко; «Девочка с птичкой» и «Алёнушка» Василия Стамова; «Молодость» Николая Кочукова; «Творчество» Ефима Гендельмана; «Дети» Александра Черницкого.

Было здесь и еще одно «Материнство» – скульптора Ии Венковой, но ее перенесли в Музей городской скульптуры.

В 1975 г. на валу Кронверка, рядом с Арсеналом, на месте казни декабристов установили обелиск, который создали скульпторы Анатолий Дёма и Александр Игнатьев и архитекторы Алексей Леляков и Василий Петров.

Декоративные украшения появляются в Александровском парке и теперь. В 2000 гг. годах перед театром «Балтийский дом», который регулярно проводит одноименные театральные фестивали стран Балтийского региона, стали устанавливать бронзовые именные кресла в честь знаменитых актеров и режиссеров. Так появились кресла с именами Геннадия Опоркова, Камы Гинкаса, Донатаса Баниониса.

С 1923 г. Александровский парк назывался парком Ленина в честь председателя Совета народных комиссаров Владимира Ильича Ульянова-Ленина (1870–1924). Присвоение его имени объяснялось тем, что 22 мая 1917 г. он выступил на проходившем в Народном доме 1-м Всероссийском съезде крестьянских депутатов по аграрному вопросу и огласил резолюцию, первый пункт которой говорил о необходимости немедленной безвозмездной передачи всех частновладельческих, удельных и церковных земель народу.

Историческое название парку вернули 29 января 1997 г.

Сад занимает территорию между Адмиралтейскими проспектом и проездом, включая Сенатскую площадь, где он выходит к Неве. Весь XVIII в. перед Адмиралтейством простиралась открытая площадь. В 1721 г. на Адмиралтейском лугу, как чаще всего называлось это пространство, были высажены четыре ряда берез, разделившие луг на две неравные части. Но это не означало разбивки сада.

В 1740 гг. годы луг использовали для военных парадов, а часть, отдаленная от Зимнего дворца, использовалась как пастбище для коров. В 1750 гг. приступили к замощению луга, в 1806 г. срыли крепостные валы, а еще через 11 лет засыпали каналы вокруг Адмиралтейства. Адмиралтейский канал в створе нынешнего Конногвардейского бульвара сохранялся до 1842 г., но вдоль него появился зеленый бульвар, на котором в 1833 г. под руководством скульптора Василия Демут-Малиновского и архитектора Иосифа Шарлеманя 2-го установили мраморные статуи Геракла и Флоры Фарнезских, доставленные из Таврического дворца. Бульвар стал модным местом прогулок. Именно по нему гулял пушкинский Евгений Онегин:

Тем не менее с 1821 г. эту территорию на планах обозначали как Адмиралтейскую площадь.

Незадолго до отмечавшегося в 1872 г. 200-летия со дня рождения основателя Петербурга адмирал Самуил Грейг, занимавший пост президента Русского общества садоводства, предложил устроить здесь сад в ознаменование юбилея Петра I, благо у бокового фасада Адмиралтейства находился памятник первому российскому императору, знаменитый «Медный всадник», впервые названный так Пушкиным в одноименной поэме.

Открытие памятника Петру I (7 августа 1782 г.) было приурочено тоже к юбилею – 100-летию его восшествия на престол. Идея его создания возникла девятнадцатью годами ранее. Французский философ Дени Дидро, в переписке с которым состояла Екатерина II, и русский посланник в Париже князь Дмитрий Голицын предложили для ее реализации кандидатуру Этьена Маттео Фальконе. С ним в 1766 г. и заключили контракт.

Скульптор Фальконе представил царя в античных одеждах, с лавровым венком на голове. Сидя на вздыбленном коне, Пётр I простирает правую руку вперед, символизируя твердую волю и уверенность в правильности выбранного пути. Позировал французскому ваятелю берейтор А. Тележников, который и взлетал на вершину помоста и вздыбливал коня.

Для необычного памятника нужен был и необычный постамент. Им стала гранитная скала, известная также как Гром-камень, которую неподалеку от Лахты нашел крестьянин Семен Вишняков.

Портрет Петра создавал Фальконе со своей ученицей Мари-Анн Колло, а змею, символизирующую попранную Швецию и Карла XII, – русский мастер Фёдор Гордеев, который отвечал за установку монумента после того, как в 1778 г. Фальконе покинул Россию.

Архитектурные работы по установке памятника велись под руководством Юрия Фельтена.

К 100-летию восшествия Петра Алексеевича на престол памятник установили, в 200-летнюю годовщину его рождения на Адмиралтейской и Петровской (Сенатской) площадях начал создаваться сад. Автором проекта и производителем работ был главный ботаник Императорского Санкт-Петербургского ботанического сада, вице-президент Общества садоводов Эдуард Людвигович Регель. В разбивке сада участвовали инженеры Александр Пасыпкин и Владислав Карлович, городской инженер-архитектор Иван Мерц, ученые-садовники Императорского ботанического сада, члены правления Императорского Российского общества садоводства Генрих Бергеманн и Карл Геддевиг.

За инженерно-строительную часть сада отвечала сначала Временная хозяйственно-строительная комиссия, которую возглавлял сын бывшего городского головы Фёдор Жербин, а затем – строительное отделение городской управы под руководством архитектора Николая Бенуа. За садовую часть ответственность несло Российское общество садоводства во главе с Самуилом Грейгом.

На участке сада, который обращен к Исаакиевскому собору, разбили газон с цветником, а возле него высадили молодые дубки, в посадке которых принимали участие император Александр II и великий князь Константин Николаевич.

8 июля 1874 г. сад торжественно открыли. В этот же день он официально назван Александровским. «Государь-император, снисходя на ходатайство Императорского Российского общества садоводства, всемилостивейшее соизволил назвать вновь устроенный сад августейшим именем своим», о чем присутствующим на открытии после отъезда «августейших особ» объявил сам Грейг.

Сад обрамляла железная решетка, выполненная по рисунку инженера завода торгового дома «Никольс и Плинке» Карла Жоффрио. В те дни «Правительственный вестник» сообщал об этом событии: «…во вновь открытом саду сделано весьма удачное нововведение. Большинство растений снабжено табличками на русском и латинском языках… Кроме того, на холме, близ памятника Петру I, собрана весьма интересная коллекция альпийских (горных) растений».

Эдуард Регель предлагал устроить в саду три фонтана, которые замыкали бы перспективы Невского проспекта, Гороховой улицы и Вознесенского проспекта. Однако вместо трех в итоге решили создать один большой фонтан в центре сада перед башней Адмиралтейства, что и было сделано в 1879 г.

Александровский сад

Автор проекта – Николай Бенуа. По его же проекту через шесть лет напротив здания Военного министерства была построена деревянная оранжерея с жильем для садовника.

8 июля 1887 г., ровно через 13 лет после открытия Александровского сада, в нем появилась первая скульптура. В восточной части, примыкающей к Дворцовой площади, установили созданный скульптором Василием Крейтаном памятник В. А. Жуковскому. Архитектором проекта стал Антонин Лыткин. То, что бюст Жуковского первым появился в Александровском саду, совершенно логично. Дело в том, что Василий Андреевич был воспитателем наследника престола – Александра Николаевича, то есть императора Александра II, именем которого и назван сад. Пьедестал памятника Жуковскому украшают высеченные на нем поэтические строки Пушкина и самого Жуковского.

Следующий памятник, значительно превосходящий по размерам бюст Василия Андреевича, появился в противоположной части сада 20 октября 1892 г. Это – бронзовый памятник путешественнику Н. М. Пржевальскому работы скульптора Ивана Шрёдера. Создавался он, как свидетельствует надпись с тыльной стороны постамента, Императорским Географическим обществом «на приношения почитателей». Рисунок-проект создал генерал-майор Александр Александрович Бильдерлинг (1846–1912), который, несмотря на высокий воинский чин, прославился больше как художник-акварелист и как инициатор увековечивания памяти выдающихся деятелей русской истории и культуры. В Севастополе во многом благодаря его попечительству установили памятники адмиралам Нахимову, Корнилову и Тотлебену. В Петербурге в 1883 г. по его инициативе в родном ему Николаевском кавалерийском училище, начальником которого он стал после возвращения с Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., был открыт первый в стране музей Лермонтова.

Почему же у подножия постамента верблюд, а не лошадь Пржевальского – животное, которое сразу приходит на ум при произнесении фамилии Николая Михайловича?

Дело в том, что открытия Пржевальского в мире фауны огромны, а наиболее значительными и серьезными со всех точек зрения были его азиатские путешествия, среди которых особую роль играла Лобнорская экспедиция 1877–1878 гг., проходившая очень тяжело. Достаточно сказать, что во время нее пало 32 верблюда. Вот из этой-то экспедиции в Петербург привезли более 2000 экземпляров различных насекомых и 25 шкур больших зверей. В этой же экспедиции, помимо всего прочего, Пржевальский обнаружил диких двугорбых верблюдов, в существовании которых до той поры в ученом мире сомневались, и привез шкуры трех диких верблюдов и несколько верблюжьих скелетов. Вот потому-то и появилась в Александровском саду фигура верблюда, навьюченного поклажей.

Многие отмечают сходство Пржевальского с Иосифом Виссарионовичем. И внешность, и, главным образом, усы вызвали к жизни легенду о том, что Пржевальский – отец Иосифа Джугашвили, вошедшего в историю под именем Сталина.

Некоторые авторы, опираясь на сведения о том, что, согласно записи в церковной книге, Иосиф Виссарионович родился не 21 декабря 1879 г., как он сам утверждал, а 6 декабря 1878 г., строят свою версию на том, что Пржевальский весной 1878 г. был в Грузии и у своего родственника, князя Маминошвили, встретил красивую молодую женщину Елену Геладзе. От связи с ней и родился в декабре мальчик Иосиф. Состоявшая в браке с сапожником Виссарионом Джугашвили Елена Георгиевна не могла, дескать, родить ребенка от законного мужа. Возможно, по причине пристрастия последнего к алкоголю.

Не будем развивать эту версию, о ней много писалось в периодике. Есть веский аргумент, перевешивающий все правдоподобные факты: не мог военный разведчик, каковым в первую очередь был Пржевальский, направляясь в Центральную Азию, своевольно изменить маршрут, чтобы заглянуть в Гори на огонек к своему родственнику. Да и до Иосифа у Елены уже родилось двое сыновей. Они, правда, умерли во младенчестве, но в то время это вряд ли было удивительно.

Александровский сад. Памятник Н. М. Пржевальскому

17 июня 1896 г. у фонтана установили бюсты Николая Васильевича Гоголя и Михаила Юрьевича Лермонтова. Обе эти модели, как и Жуковского, выполнил Василий Крейтан. Пьедесталы создал городской архитектор Александр Максимов.

В 1900 г. рядом появился бюст композитора М. И. Глинки. Проект и пьедестал выполнил Александр Лыткин, а скульптурный портрет создал Владимир Пащенко.

Последний бюст – государственного канцлера, дипломата, министра иностранных дел России Александра Михайловича Горчакова – установлен у фонтана уже в наше время, 16 октября 1998 г., к 200-летию со дня рождения «последнего из лицеистов» пушкинского выпуска. Бюст Горчакова создали скульпторы Борис Петров и Альберт Чаркин, архитектор проекта Сергей Михайлов, художник Николай Соколов.

Интересно, что скульпторы Петров и Чаркин использовали бюст, созданный их коллегой Кристианом Годебским в 1870 г. Этот Годебский в 1875 г. предложил Городской думе свой проект фонтана вместо того, который в итоге появился у Адмиралтейства. Фонтан Годебского представлял собой 18-метровое сооружение со множеством бассейнов, аллегорических фигур и украшений на мифологические сюжеты. Завершала сооружение статуя женщины на шаре. Такое сооружение закрыло бы собой вид на Адмиралтейство со стороны Гороховой улицы. А уже в начале XX в. многих архитекторов беспокоило то, что подросшие деревья закрыли своими кронами фасады творения Адриана Захарова, и они предлагали вырубить часть Александровского сада. Среди тех, кто выступал за это, были Мариан Перетяткович, Артур Грубе, Сергей Беляев, Владимир Покровский, Лев Ильин и Мариан Лялевич. Зодчие объясняли свое желание правилом, утвердившимся в Петербурге с XVIII столетия: не закрывать фасады зданий деревьями.

За Александровский сад вступился журнал «Зодчий»: «… если вырубить достаточно широкие просеки, придется истребить всю среднюю часть сада, оставив вместо нее жалкие бакенбарды у боков Адмиралтейства… Как это не сообразили, что никакой партер не может быть здесь уместен, а уместны лишь деревья изрядной величины. С партером площадь будет выглядеть унылым пустырем, какие бы клумбы ни разбивали на месте злополучного сквера».

А к 100-летию со дня смерти архитектора Адриана Захарова, в 1911 г., все-таки разработали проект урегулирования разросшегося сада. Автором его стал зодчий Иван Фомин. Он предложил создать широкие прямые просеки, которые продолжали бы перспективу главных магистралей, сходящихся к башне Адмиралтейства.

Проект Ивана Фомина воплотили в жизнь уже после Октябрьской революции, в 1920 гг., когда сад поменял название, став садом Трудящихся. Были проложены три просеки, устроены три аллеи, раскрывающие вид на башню Адмиралтейства.

В 1931 г. планировка сада приобрела еще более строгий характер. Тогда проложили новые дорожки от Дворцовой площади, именовавшейся в ту пору площадью Урицкого, к Конногвардейскому бульвару, который назывался бульваром Профсоюзов. Переустройство осуществлялось по проекту Льва Ильина, который все же несколько сократил сад. Правда, за это ему можно сказать только спасибо. Архитектор срезал садовый угол у Дворцового (тогда – Республиканского) проезда и Адмиралтейского проспекта (тогда – проспекта Рошаля), для более удобной организации движения трамваев и автотранспорта на этом повороте. Тогда же сад освободили от некоторых построек, его не украшавших.

3 августа 1936 г. название сада снова поменялось. Исполком Ленгорсовета принял постановление «О переименовании сада Трудящихся (б. Александровского) в сад имени А. М. Горького». Постановление приняли, но «трудящиеся» не ушли из названия, и стал сад более чем на половину века садом Трудящихся имени А. М. Горького. Впрочем, трудящиеся по-прежнему именовали его Александровским.

В 1959 г. по проекту архитектора Д. А. Риппа в западной части сада перед Исаакиевским собором создали розарий.

27 февраля 1989 г., когда в Ленинграде произошли первые за долгие годы возвращения исторических наименований, сад стал именоваться Адмиралтейским. Имя царя тогда не решились вернуть на карту города. Название Александровский сад восстановлено постановлением губернатора Петербурга от 29 января 1997 г.

В 2001–2002 гг. провели очередную реконструкцию сада, в соответствии с которой вернули извилистые дорожки и восстановили ограду. Автором проекта реконструкции стала архитектор института «Ленпроект» Людмила Хангу.

Сад расположен перед домом № 21 по Каменноостровскому проспекту и устроен в 1839 г. Сюда, в здание, построенное в 1834 г. Луи Шарлеманем для Александровского сиротского дома, в 1844 г. был переведен Царскосельский лицей, также получивший название Александровского – в честь императора Александра I. Здесь учились великий писатель-сатирик Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826–1889), биолог Николай Дмитриевич Ножин (1841–1866), художник Вячеслав Григорьевич Шварц (1838–1869), здесь силами воспитанников создан первый в городе Пушкинский музей. Здание несколько раз перестраивалось и расширялось, в 1878 г. Роберт Оссоланус надстроил четвертый этаж, появились новые флигеля, как со стороны Большой Монетной улицы, так и со стороны Лицейской (ныне – ул. Рентгена).

Сад Александровского лицея

Лицей закрыли в 1917 г.; сначала здесь разместился Петроградский Совет рабочих депутатов, потом – Пролетарский политехникум, затем – школы № 68 и 69, позже – ПТУ № 16, а сейчас находится Колледж управления и экономики, присвоивший себе имя «Александровский лицей». В саду в 1889 г. установлены бюст Александра I работы Пармена Забелло и гипсовый памятник А. С. Пушкину, десять лет спустя замененный бронзовым бюстом работы Ивана Шрётера. Бюст императора в советское время, естественно, был уничтожен, а бюст поэта перенесли внутрь здания (сейчас он находится перед Пушкинским Домом). А на их место в 1955 г. водрузили очередной бюст В. И. Ленина работы скульптора Вениамина Пинчука и архитектора Филиппа Гепнера.

Сад расположен между домами № 1 и № 3 по улице Писарева, позади бывшего дворца брата Александра III великого князя Алексея Александровича Романова (1850–1908; наб. р. Мойки, 122). Алексеевской до 1923 г. именовалась и улица Писарева.

Здание, построенное еще в 1770 гг., расширенное в 1850 г. Дмитрием Ефимовым и Гаральдом Боссе, Алексей Александрович, назначенный в то время Главным начальником флота, приобрел в 1880 гг. Для него дворец перестроил Максимилиан Месмахер. Он же в 1885 г. реорганизовал и сад, существовавший с XVIII столетия.

Сейчас во дворце работает Петербургский Дом музыки. Сад в советское время, как и улица, именовался Писаревским – в честь критика и публициста Дмитрия Ивановича Писарева (1840–1868).

Алексеевский сад. 1880-е гг.

Алексеевский сад

Между домами № 26–28 и № 32, на месте разобранного деревянного дома № 30 по Каменноостровскому проспекту (бывшая улица Красных Зорь) в 1920-е гг. по проекту ученого-садовода Рудольфа Катцера создан сад, долгое время не имевший никакого названия.

В 1980-е гг. на месте сада предполагалось построить кинотеатр. Идея не была реализована. В 2002 г. появился проект постройки здесь элитного дома с подземными гаражами. В защиту сада выступили петербургские художники и музыканты, в числе которых были рок-музыкант Юрий Шевчук и композитор Андрей Петров. Во время акции по защите сада они посадили деревья.

Андрей Павлович Петров (1930–2006), уроженец Ленинграда, долгое время жил на Петроградской стороне, напротив домика Петра I, на Петровской набережной, 4. Поэтому нередко шутил, что после его смерти ничего в его честь не придется переименовывать.

Переименовывать не пришлось, но через месяц после смерти композитора с инициативой присвоить его имя композитора саду на Каменноостровском проспекте в Топонимическую комиссию вышли депутаты городского парламента и лауреат Нобелевской премии академик Жорес Алфёров. Инициативу поддержали, и 29 января 2007 г. постановлением Правительства города сад получил свое название.

Как признавался сам Андрей Петров, музыку он решил начать писать в 15-летнем возрасте под впечатлением от фильма «Большой вальс» об Иоганне Штраусе. В 1949 г. он окончил музыкальное училище им. Н. А. Римского-Корсакова, а в 1954 г. – Ленинградскую государственную консерваторию по классу композиции.

Андрей Петров – автор опер, балетов, симфонических произведений, эстрадных песен, музыки к спектаклям и кинофильмам. Многие фильмы, вошедшие в золотой фонд отечественного кино, невозможно представить без музыки Андрея Петрова: «Человек-амфибия» Геннадия Казанского и Владимира Чеботарёва, «Берегись автомобиля», «Служебный роман», «Жестокий романс» Эльдара Рязанова, «Белый Бим Чёрное Ухо» Станислава Ростоцкого, «Мой добрый папа» Игоря Усова, «Путь к причалу», «Я шагаю по Москве» и «Осенний марафон» Георгия Данелии, «Укрощение огня» Даниила Храбровицкого, «Бедный, бедный Павел» Виталия Мельникова.

Сад Андрея Петрова

Сад Андрея Петрова

С 1964 г. Андрей Петров занимал пост председателя Союза композиторов Ленинграда (с 1991 г. – Петербурга). В 1989–1991 гг. от Союза композиторов избирался членом Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР. В 1998 г. постановлением городского Законодательного собрания Андрею Павловичу Петрову присвоено звание почетного гражданина Санкт-Петербурга.

2 сентября 2008 г., в день рождения композитора, в саду его имени установили скульптурные композиции из камня, объединенные под названием «Первая скрипка». Среди восьми скульптур – «Скрипка-яблоко» как символ музыкального искушения; «Скрипка-туфелька» как символ музыкального эксперимента; «Скрипка-граммофон» как символ музыкальной классики; «Скрипка-женщина» как символ музыкального вдохновения; «Скрипка-лебедь» как символ музыкального совершенства и символ музыкальной паузы – «Скрипка-кресло». У входа в сад установлены две одинаковые фигуры скрипок-сфинксов, символизирующих охрану музыкального наследия, а в центре сада создана музыкальная площадка в виде скрипки.

Авторы композиции – члены Студии креативной вещи: Александр Добровольский, Елена Лекус, Андрей Недоступ, Тигран Никогосян и Ольга Свирко.

Небольшой сквер на углу Аникушинской аллеи и Каменноостровского проспекта, созданный в 1960-е гг., получил название Аникушинского 21 мая 2001 г.

Он носит имя выдающегося советского скульптора Михаила Константиновича Аникушина (1917–1997), народного художника СССР, Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской премии. В сквере по инициативе друга скульптора и коллеги по Академии художеств Владимира Ветрогонского и вдовы скульптора Марии Тимофеевны Литовченко установлена скульптурная композиция Аникушина «Дружба», изображающая взявшихся за руки и кружащихся в хороводе счастливых детей.

Главный шедевр ваятеля Аникушина – памятник Пушкину на площади Искусств, установленный 19 июня 1957 г., в первый день празднования 250-летия Ленинграда, отмечавшегося на четыре года позже положенного срока. Это – первая скульптурная работа Михаила Константиновича, украсившая наш город. Она принесла ее автору заслуженное признание.

Аникушинский сквер

Среди монументальных произведений, ставших неотъемлемой частью Петербурга – памятник В. И. Ленину на Московской площади, установленный к 100-летию со дня рождения основателя Советского государства; комплекс Героическим защитникам Ленинграда на площади Победы, богиня Ника, поставленная в сквере у Нахимовского училища. Аникушин создал ряд надгробных памятников: академикам Абраму Фёдоровичу Иоффе и Владимиру Михайловичу Бехтереву, народным артистам СССР Юрию Михайловичу Юрьеву и Николаю Константиновичу Черкасову.

Сквер Аничкова дворца – один из старейших в Петербурге. Его возникновение относится к 1740 гг., когда дочь Петра I Елизавета, будучи еще цесаревной, повелела «в новом доме, что у Аничкова мосту, строить каменное и деревянное строение, по учиненным от архитектора Земцова прожектам».

Интересно происхождение названия Аничкова дворца. Царский дворец никогда не принадлежал человеку с такой фамилией. Полковник Михаил Осипович Аничков командовал батальоном, строившим первый мост через Фонтанку в створе Невского проспекта и занимавшим территорию, на которой позднее был построен дворец. Аничковым стал мост, от моста имя командира полка перенял и дворец.

Михаил Земцов умер в 1743 г., и для Елизаветы Петровны, ставшей к тому времени императрицей, дворец стал строить зодчий Григорий Дмитриев, превративший Аничкову усадьбу в большой дворцово-усадебный комплекс с садом. 11 ноября 1743 г. императрица распорядилась о переводе садовника Стрельнинской мызы Людвига Киндера Таперса в Петербург «для разведения в новом ее… доме, что у Аничкова мосту, сада».

Видимо, этот день и следует считать датой основания сада Аничкова дворца. Территория под сад была отведена обширная: от дворца до Садовой улицы, включая Головин двор – участок, примыкавший к усадьбе графа Воронцова (Садовая ул., 26) со стороны современной улицы Ломоносова.

В мае 1744 г. в Аничков сад был направлен голландский мастер Яков Гейзер (Хайзер), сын одного из личных садовых мастеров анхальт-цербстской принцессы Софии-Фредерики-Августы, будущей императрицы Екатерины II, Иоганна Матиаса Хайзера. По его требованию для сада и садовых оранжерей приобрели «штамбоумов липовых 400 дерев, шпалерных кленовых 3000 дерев, роешнику 350 кустов, яблоней 200, вишен 300 дерев, заморских априкозовых, сливных мореных 200 дерев, виноградных ломбардских и целлерских орехов, розановых, букебауму, смородины и крыжовнику 5350 кустов».

В саду вырыли пруд. Григорий Дмитриев упоминает о нем в сообщении, относящемся также к маю 1744 г.: «…около пруда в саду крытым быть по прожекту его аллеям и галереям отменено, а быть как на Смольном дворе… ранжереям».

Яков Гейзер занимал должность главного садового мастера при Аничковом дворце до конца 1747 г. За это время сад приобрел требуемый вид, поскольку уже в следующем году в Оперном доме, построенном на территории сада, стали проводить первые публичные вольные маскарады, которые устраивал на свои деньги французский комедиант Серений. Нередко маскарады проводились и в саду.

В 1756 г. Елизавета Петровна подарила дворец, все работы в котором и вокруг него были окончательно закончены двумя годами ранее, своему фавориту, фельдмаршалу Алексею Григорьевичу Разумовскому. После фельдмаршала дворец перешел к его брату, гетману Кириллу Григорьевичу Разумовскому, который в нем почти не жил. Усадьба пришла в запустение, и в июне 1776 г. Екатерина II пожаловала выкупленный у украинского гетмана дворец с садом князю Григорию Александровичу Потёмкину «в вечное и потомственное владение». Так императрица отблагодарила Потемкина за его доблесть, проявленную в русско-турецкой войне.

В том же году архитектор Иван Старов начал реконструировать усадьбу, превратив регулярный сад в пейзажный. В саду был построен «итальянский дом», который назвали так по выступлениям итальянской труппы. Барочную отделку здания заменили классическими формами. В 1780-е гг. жизнь в Аничковом дворце кипела, но, поскольку Потёмкину требовались деньги для отделки другого подаренного ему дворца – Таврического, этот он продал купцу Шемякину, а тот перепродал Аничков дворец казне.

Сквер Аничкова дворца. Начало ХХ века

В Аничковом дворце разместился Кабинет ее императорского величества со всеми службами. Архитектор Егор Соколов, осуществляя переделки во дворце, затронул и сад, перестроив «итальянский дом» под библиотеку.

В 1799 г. император Павел I передал часть сада театральной дирекции. Зодчий Винченцо Бренна перестроил один из садовых павильонов в Малый театр, который назвали театром Казасси по имени антрепренера гастролировавшей в Петербурге итальянской труппы.

Территория сада стала застраиваться небольшими домиками, которые отгораживались от Невского проспекта заборами.

В 1809 г. император Александр I подарил Аничков дворец с садом, значительно уменьшившимся по площади, своей сестре Екатерине Павловне. Через 7 лет казна вновь выкупила дворец, и тот же Александр Павлович вновь сделал царский подарок, и вновь ближайшему родственнику. На сей раз – брату Николаю к его бракосочетанию.

Сквер Аничкова дворца

При Николае Павловиче сад и приобрел нынешние размеры. Архитектор Карл Росси, призванный создавать ансамбли петербургских площадей, первоначально планировал вообще ликвидировать сад, чтобы на проектируемую площадь выходил фасад Аничкова дворца, но в итоге предпочел уменьшить территорию созданной им Александринской площади (ныне – площадь Островского). По оси дворца Росси построил два павильона, которые получили название павильонов Росси. Фасады павильонов украшают статуи древнерусских витязей, выполненные по модели скульптора Степана Пименова.

Сад при Аничковом дворце кардинально реконструировал архитектор Адам Менелас.

После Октябрьской революции он назывался садом Отдыха, реже – садом Отдыха трудящихся, а после того, как в 1937 г. в Аничковом дворце открылся Ленинградский Дворец пионеров (ЛДП), стал называться садом Дворца пионеров.

Во время Великой Отечественной войны в саду Дворца пионеров зарыли снятые с постаментов на Аничковом мосту клодтовских «Укротителей коней». В 1960-х гг. в одном из павильонов Росси регулярно проводились выставки кроликов, привлекавшие большое внимание горожан. В 1992 г. Дворец пионеров сменил название, став Городским Дворцом творчества юных (ГДТЮ), а сад вновь стал именоваться садом Аничкова дворца. В начале XXI в. Управление садово-паркового хозяйства решило считать этот сад сквером ввиду его небольшой площади.

Сквер Аничкова дворца. Фигура витязя на павильоне Росси

Армашёвский сквер, расположенный между улицей Потапова и излучиной реки Луппы, называется так по старому имени этой улицы – Армашёвская. Улица, в свою очередь, именовалась так с начала XX в. по фамилии домовладелицы Анастасии Ивановны Армашёвой.

Сквер оформился в 1980-е гг. после благоустройства территории.

Парк имени Бабушкина расположен между проспектом Обуховской Обороны, Фарфоровской улицей, улицей Бабушкина и Железнодорожным проспектом. Он появился в конце 1870-х гг. как сад «Вена». Тогда сад был значительно меньше, он почти целиком находился внутри квартала, будучи со всех сторон обстроен жилыми домами и заводским корпусами и только в одном месте выходя к Большой Щемиловке (ныне – Фарфоровская улица). От Железнодорожной улицы (ныне – проспект) сад отделял основанный в 1875 г. пивной завод «Вена», по которому сад и получил свое название.

В 1891 г. «Невское общество устройства народных гуляний» выкупило сад и утвердило устав, в котором говорилось о необходимости доставления рабочему классу «нравственных, трезвых и дешевых развлечений». В руководство Общества входили заводчики Иван и Николай Варгунины, Яков Торнтон, чьи предприятия располагались в этом районе, архитектор Императорского Фарфорового завода и главный мастер живописной мастерской завода Леонард Шауфельбергер.

Шауфельбергер в 1891 г. построил в саду первый за Невской заставой театр на 300 мест, в котором проводились танцевальные вечера, гастролировали провинциальные труппы, давали концерты студенты Петербургской консерватории. Новое большое здание театра выстроено в 1897–1900 гг. по проекту архитектора Алексея Малова. Оно было разрушено немецко-фашистской авиацией в Великую Отечественную войну.

В саду находилась народная читальня, в которую жертвовали книги издатель Алексей Суворин, писатель Николай Лейкин, большевичка Лидия Книпович, устраивались гуляния с катальными горками, каруселями, различными детскими играми. К этому времени сад поменял название и расширил границы. В середине 1920-х гг. годов ему присвоили имя соратника Владимира Ильича Ленина, рабочего-революционера Ивана Васильевича Бабушкина (1873–1906). Тогда же его имя получила и проложенная вдоль новой границы сада улица. Пивной же завод переехал в соседний квартал по Большой Щемиловке, где находится и сейчас (современный адрес – Фарфоровская ул., 1).

Иван Бабушкин начал свою трудовую деятельность за Невской заставой слесарем на Семянниковском (ныне – Невском) заводе, где и приобщился к освободительному рабочему социал-демократическому движению.

В «Воспоминаниях» Бабушкин писал: «Первый год на заводе я не жил, а только работал, работал и работал, работал день, работал вечер и ночь, иногда дня по два не являлся на квартиру, стоявшую в двадцати минутах ходьбы от завода». Впервые прочтя листовку, в которой «про попов, про царя и правительство говорилось в ругательской форме», Бабушкин, по его признанию, «навсегда стал антиправительственным элементом».

В 1894 г. он уже сам участвовал в составлении агитационной брошюры о положении рабочих Семянниковского завода, что привело к конфликту с заводской администрацией и увольнению 21-летнего слесаря.

Бабушкин поступил сторожем в лабораторию Александровского (ныне – Пролетарского) чугунно-литейного завода и стал одним из самых энергичных сотрудников группы Владимира Ульянова (тогда еще не Ленина), занимавшейся пропагандой социал-демократических идей среди рабочих Невской заставы. Он стал писать прокламации под псевдонимами «Николай Николаевич», «Неизвестный», «Богдан», «Трамвайный». Последняя партийная кличка связана с тем, что в 1901 г. высланный из Петербурга Бабушкин работал в Смоленске монтером при прокладке трамвайных путей. Он вел агитацию в разных городах России, был агентом газеты «Искра», неоднократно подвергался арестам и ссылкам. По назначению Сибирского социал-демократического союза отправился на работу в Читу. В начале января 1906 г. с пятью товарищами Бабушкин возвращался в Иркутск, везя с собой оружие. Группу настигла карательная экспедиция генерала Меллер-Закомельского и расстреляла без суда и следствия. Бабушкин оказался назвать свое имя, и его казнили как неизвестного. О том, что это был он, узнали только в 1910 г.

Парк имени Бабушкина

Ленин писал: «Бабушкин пал жертвой зверской расправы царского опричника, но, умирая, он знал, что дело, которому он отдал всю свою жизнь, не умрет, что его будут делать десятки, сотни тысяч, миллионы других рук, что за это дело будут умирать другие товарищи-рабочие, что они будут бороться до тех пор, пока не победят…».

В 1933 г. сад преобразовали в «Володарский» (по тогдашнему названию района). С переименованием в 1949 г. Володарского района снова в Невский, первая часть названия – Володарский – исчезла, он стал парком культуры и отдыха им. И. В. Бабушкина.

В 1956 г. при входе в парк по проекту архитектора Кирилла Иогансена установили бронзовый бюст рабочего-искровца, который создал скульптор Валентин Зноба. В 1990-е гг. бюст уничтожили вандалы.

Багратионовский сквер находится на улице Марата, между домами № 86 и № 90. В начале XX в. здесь, на месте бывшего Семёновского плаца, построили ипподром. Он пострадал во время Великой Отечественной войны и был разобран. В послевоенные годы на его месте разбили газоны, посадили деревья. Наконец, 1 марта 2013 г. эта территория получила официальное название. Незадолго до этого, осенью 2012 г., к 200-летию Бородинского сражения в сквере установлен памятник Петру Ивановичу Багратиону работы скульптора Яна Неймана, что и послужило поводом присвоить скверу имя выдающегося российского полководца.

Член грузинской царской фамилии, князь Пётр Иванович Багратион (1765–1812) принадлежал к полководцам суворовской школы. Как военачальник, он отличался умением быстро ориентироваться в сложной боевой обстановке, смелостью и неожиданностью решений, настойчивостью в выполнении боевых задач. Как и Суворов, за всю военную карьеру князь Багратион не потерпел ни одного поражения. Багратион проявлял отеческую заботу о солдатах, пользовался у них уважением.

Багратионовский сквер

Гавриил Державин написал эпиграмму «На Багратиона»:

О как велик, велик На-поле-он!Он хитр, и быстр, и тверд во брани;Но дрогнул, как к нему простер в бой дланиС штыком Бог-рати-он.

Военный талант Багратиона проявился еще до сражений с Наполеоном. Сам полководец писал: «Со млеком материнским влил я в себя дух к воинственным подвигам».

Первое боевое крещение он принял в 17-летнем возрасте, когда в звании рядового Астраханского пехотного полка, отражая набеги горцев на кавказских границах, был тяжело ранен и оставлен на поле боя в груде тел. Горцы, собиравшие под покровом ночи оружие, подобрали юношу, приняв за своего, и выходили. Узнав, кто он, отвели к русским из уважения к отцу Петра Ивановича, который когда-то оказал горцам добрую услугу.

В составе Астраханского полка, преобразованного в Кавказский мушкетерский полк, уже в звании прапорщика, Багратион принял участие в штурме Очакова 6 декабря 1788 г. и был одним из первых, кто ворвался в павшую крепость.

Впоследствии Пётр Иванович принимал участие в Польской компании 1794 г., в Италийском и Швейцарском походах Суворова в 1799 г., в походах, которые прославили генерала Багратиона как выдающегося полководца.

Ему принадлежат слова: «Господам начальникам войск вселить в солдат, что все войска неприятельские не иначе что, как сволочь со всего света, мы же русские и единоверные… Ударим дружно и победим врага. Тогда нам честь, слава и благодарность родины, а любезному отечеству нашему победою врага, дерзнувшего вступить в землю русскую, принесем спокойствие и самое блаженство».

В 1805 г., во время первой войны с Наполеоном, Багратиону вверили авангард армии Кутузова. Из-за капитуляции австрийской армии под Ульмом русский корпус вынужден был отступить перед превосходящими силами французов. Багратион, оставшийся в арьергарде, прикрывал отступление, сдерживая атаки на протяжении 400 верст. После Ульма капитулировала Вена, и Багратиону второй раз пришлось спасать русскую армию.

Он со своими солдатами стоял насмерть, сдерживая французскую армию, и только тогда сдал позицию, когда получил известие о том, что армия Кутузова вне опасности. При этом, выходя из окружения, несколько раз вступал в рукопашный бой и даже смог захватить одно неприятельское знамя.

После соединения войск Кутузова с корпусом графа Буксгевдена русская армия вновь перешла в наступление. Ставший в авангарде Багратион по пути к Аустерлицу разбил французов под Вишау и Раусницей.

В кампаниях 1806–1807 гг. уже генерал-лейтенант Багратион отличился в сражениях у Прейсиш-Эйлау и под Фридляндом в Пруссии. Наполеон говорил о Багратионе как о лучшем полководце русской армии.

В 1809 г., во время Русско-шведской войны, Багратион руководил Аландской экспедицией, в ходе которой его войска, заняв острова, вышли к берегам Швеции.

В Отечественную войну 1812 г. Багратион – одним из инициаторов ведения партизанской войны в тылу врага. Как человек горячего темперамента, он был очень недоволен назначением Кутузова на пост главнокомандующего, написав: «Теперь мы верно сдадим Москву», но, верный присяге, строго исполнял все приказы нового начальника.

В Бородинском сражении полки князя Багратиона отразили все атаки армии Наполеона, в критический момент боя генерал лично повел в атаку свои войска. Во время этой атаки осколком ядра у Багратиона раздробило большую берцовую кость левой ноги. Полководец отказался покинуть поле боя и продолжал командовать сражением до полной потери сознания. На следующий день в донесении императору Александру I он говорил о своем ранении: «Я довольно не легко ранен в левую ногу пулею с раздроблением кости; но нималейше не сожалею о сем, быв всегда готов пожертвовать и последнею каплею моей крови на защиту отечества и августейшего престола».

Спустя 17 дней после ранения, 24 сентября 1812 г., князь Пётр Иванович Багратион скончался. Его похоронили в селе Сима, а в 1839 г. по инициативе партизана и поэта Дениса Давыдова его прах перенесли на Бородинское поле.

В Петербурге перед Казанским собором установлены памятники героям-полководцам Отечественной войны Михаилу Илларионовичу Кутузову и Михаилу Богдановичу Барклаю де Толли работы скульптора Бориса Орловского. Багратиону памятник не поставили. В этом сказалось личное отношение Александра I к Петру Ивановичу, связанное совсем не с военными действиями князя Багратиона, а с делами амурными.

Справедливость была восстановлена лишь через 200 лет после смерти Петра Ивановича Багратиона.

Балтийский сад находится перед Балтийским вокзалом. Он устроен в 1888 г.; до 1950 г. вокруг него существовало трамвайное кольцо, позже перенесенное к Варшавскому вокзалу, а ныне и вовсе ликвидированное. В 1965 г. по проекту Владимира Васильковского в саду установили стелу в память о подвиге народного ополчения Ленинского района.

До этого перед Балтийским вокзалом памятники устанавливались дважды: в 1919 г., в соответствии с ленинским планом монументальной пропаганды, появился гипсовый Луи Огюст Бланки, французский революционер, утопист-коммунист. Сегодня эта фамилия мало кому известна, поэтому надо сказать о нем несколько слов. Последователь французских материалистов XVIII в., Бланки был идеалистом в понимании истории, считая решающей силой исторического прогресса просвещение народа. Он признавал наличие классовой борьбы, подчеркивал противоположность классовых интересов пролетариата и буржуазии, но не выделял пролетариат из общей массы эксплуатируемых. Он считал, что только социальная революция может уничтожить классовую эксплуатацию, а успех революции связывал с хорошо подготовленным заговором сплоченной организации революционеров.

Балтийский вокзал. Начало ХХ века

Памятник И. В. Сталину напротив Балтийского вокзала

Классики марксизма-ленинизма подвергали критике «бланкизм» – политическое течение, названное по имени Бланки, – как раз за его заговорщическую тактику. Между тем Ленин, утверждая список деятелей, которым необходимо ставить памятники, говорил, что «исторические заслуги судятся не потому, чего не дали исторические деятели сравнительно с современными требованиями, а по тому, что они дали нового сравнительно со своими предшественниками». Безусловно, в этом плане Бланки мог считаться прогрессивным деятелем. А его слова, ставшие афоризмом: «Можно уступить силе, но безропотно покоряются лишь разуму», весьма актуально звучат и сегодня.

Гипс – материал недолговечный, особенно в условиях сырого Питера. Поэтому Бланки простоял перед вокзалом недолго – всего несколько месяцев.

Затем, 5 ноября 1949 г., торжественно открыли памятник Иосифу Виссарионовичу Сталину работы Николая Томского. Архитектурное оформление выполнили Николай Хомутецкий, Борис Муравьёв и Сергей Евдокимов. Отлитая на «Монумент-скульптуре» фигура Сталина представляла «вождя народов» в полный рост. Стоящий на 5-метровом ступенчатом прямоугольном постаменте, Сталин в левой руке держал свиток, а правую заложил за обшлаг шинели.

Этот памятник демонтировали в 1961 г.

1 марта 2013 г. безымянный сквер на Полюстровском проспекте между Пискаревским проспектом и Феодосийской улицей получил имя графа Александра Андреевича Безбородко.

Кушелевы-Безбородко владели обширной территорией в Полюстрове с XVIII в., что нашло отражение и в топонимике района: Безбородкинским до Октябрьской революции назывался современный Кондратьевский проспект, Феодосийская улица была Варваринской, по имени члена семьи Кушелевых-Безбородко.

Первым владельцем этой земли являлся выходец из украинских казаков, граф Александр Андреевич Безбородко (1749–1799), который в 1775 г. стал секретарем Екатерины II. Даже краткий послужной список графа весьма внушителен. В 1780 г., наряду с исполнением секретарских обязанностей, он стал служить в Коллегии иностранных дел, а через четыре года фактически ее возглавил.

Его успехи на дипломатическом поприще внушительны: в 1783 г. он добился того, что Турция признала присоединение Крыма к России; в 1791 г. подписал Ясский мирный договор, завершивший Русско-турецкую войну 1789–1791 гг., по которому Россия получала территорию между Южным Бугом и Днестром, земли севернее Кубани, а Турция отказывалась от всех претензий на ранее переданные России земли и на Грузию.

В 1795 г. Безбородко подписал конвенцию о третьем разделе Польши, закрепившую за Россией Курляндию, Литву, Западную Белоруссию и Волынь. После смерти Екатерины Безбородко сохранил свое влияние; в 1797 г. он получил чин канцлера – высший гражданский чин в России – и титул светлейшего князя.

Усадьба Безбородко на берегу Невы – выдающийся памятник раннего классицизма. Центральный корпус построен в 1777 г. по проекту Василия Баженова, а боковые крылья – в 1784 г. по проекту Джакомо Кваренги. Необычна ограда усадьбы. Ее поддерживают двадцать девять сидящих львов.

Даже те, кто здесь никогда не был, знают ограду по знаменитому кинофильму «Необыкновенные приключения итальянцев в России». Незадачливые авантюристы, искавшие клад, закопанный подо львом, у этой ограды схватились за голову, предположив, что в городе на Неве львов больше, чем людей. К счастью, все разрушения, которые засняты на кинопленку, были ненастоящими. Но действительный случай вандализма случился в конце 1970 гг. Какие-то отморозки на самом деле сбросили безбородкинских львов.

После смерти Безбородко его владения перешли к его зятю, Н. И. Кушелеву. В 1896 г. усадьбу передали Красному Кресту; с тех пор здесь размещаются медицинские учреждения. Так, в первые годы после Октябрьской революции здесь открыли больницу имени Карла Либкнехта. В начале 1960-х гг. провели реконструкцию здания, и после этого здесь располагался противотуберкулезный диспансер № 5. Современный адрес усадьбы – Свердловская наб., 40.

Сквер с прудом, вырытым в первой половине XIX в., – это почти все, что осталось от усадебного парка. Когда-то он занимал всю территорию между Полюстровской (ныне – Свердловской) набережной, Вильманстрандской (ныне – Феодосийской) улицей, Полюстровским проспектом и Охтенской дорогой (она много раз меняла свое имя, а теперь называется Пискарёвским проспектом). Но уже в 1908 г. началась застройка вдоль нынешнего Пискарёвского проспекта, в 1927 г. нечетную сторону Вильманстрандской занял завод шампанских вин, а к 1931 г. остался только небольшой сад вокруг самой усадьбы и нынешний сквер Безбородко. Последний долго находился в запустении, и лишь в 1960-е гг. с застройкой квартала по другую сторону Полюстровского проспекта сквер привели в порядок.

Сейчас судьба выдающегося памятника архитектуры неясна. 22 ноября 2010 г. здание передали компании, которая намерена приспособить его под современные нужды. С другой стороны, на исторически ценный объект претендовали люди, желавшие открыть на бывшей даче малороссийский научно-культурный центр, обосновывая это желанием подчеркнуть нерушимость связей России и Украины.

23 июня 2006 г. территория между Тихорецким и Светлановским проспектами, улицей Веденеева и проспектом Науки получила название – сад Бенуа.

Сад Бенуа

В 1890-х гг. художник и архитектор, специалист по сельскохозяйственному строительству Юлий Юльевич Бенуа взял в аренду на 50 лет участок земли в Лесном, неподалеку от Муринского ручья. К 1904 г. он по своим чертежам построил молочную ферму, организовал лабораторию для обработки молока для молочного завода, на которой поставлял продукцию, возвел двухэтажный деревянный дом с башней, которая служила одновременно и архитектурным украшением, и пожарной каланчой. Проспектом Бенуа до 1952 г. именовался и Тихорецкий проспект.

В 1913 г. продукция фермы Бенуа удостоилась золотой медали на проводившейся в Петербурге Всероссийской гигиенической выставке и высшей награды – на Международной выставке.

После Октябрьской революции ферму национализировали, и она стала 1-й городской молочной фермой Петрогубкоммуны. Затем организовали совхоз «Лесное», просуществовавший на этом месте до 1967 г. Когда в районе развернулось массовое жилищное строительство, совхоз перебрался на границу Пушкинского района Ленинграда и Гатчинского района Ленинградской области.

Современный квартал вокруг дачи Бенуа оформился во второй половине 1960-х гг. В самом здании расположилась художественная школа, а на остальной территории разбили сад. Интересно, что строения дачи сохранили старую нумерацию по Тихорецкому проспекту – № 9в и № 9г, в то время как предыдущий дом сейчас имеет № 15.

12 марта 2003 г. пожар уничтожил дачу Бенуа, которую предполагается восстановить.

Сад занимает территорию между Забайкальской, Олонецкой улицами, проспектом Энгельса и Костромским проспектом; в нем расположены дома № 42, 65, 67 по Ярославскому проспекту, а также три сохранившихся деревянных дома – № 63 по Ярославскому проспекту (№ 5 по Забайкальской ул.), № 45 по Костромскому проспекту и, наконец, № 92 по проспекту Энгельса, где в квартире Михаила Ивановича Калинина Владимир Ильич Ленин в середине октября 1917 г. обсуждал с товарищами по партии подготовку Октябрьского переворота. Сад разбили в начале 1960-х гг. после сноса нескольких десятков деревянных домов; через него проходит Ярославский проспект, который, впрочем, на этом участке проспектом и даже полноценным проездом назвать очень трудно. В территорию сада вошли части Мезенской и не существующей ныне Любимской улиц, а также Осиповский переулок, который, хоть и официально упразднен, но почти на всем протяжении существует как вполне осмысленный проезд – между домами № 65 и № 67 по Ярославскому проспекту и далее до Костромского.

Бестужевский сад протянулся вдоль нечетной стороны Пискаревского проспекта, от Бестужевской почти до Куракиной улицы. Как и соседние парк Академика Сахарова и Пионерский парк, разбит в конце 1960-х гг. на территории, где из-за очень слабого грунта ничего капитального строить нельзя. Садом, впрочем, его и сейчас назвать можно с изрядной долей условности – он больше похож на большой газон.

В начале XXI в. в южной его части возвели церковь Благовещения Пресвятой Богородицы.

Сад назван по улице, которая, в свою очередь, именуется в честь сподвижника Петра I, генерал-фельдмаршала графа Алексея Петровича Бестужева-Рюмина (1693–1766).

В 1720-х гг. к восточной оконечности Васильевского острова, разделяющей Неву на два рукава – Большую и Малую Неву, был переведен от Троицкой площади морской торговый порт. На прилегающих к Стрелке Васильевского острова набережных построили причалы и склады, поставили жилые дома. В 1783 г. архитектор Джакомо Кваренги начал сооружать здание Биржи, ориентированное на Зимний дворец. Строительство приостановили через четыре года, в связи с очередной вой ной против Турции и Швеции.

Биржа Кваренги оказалась спроектированной неудачно в композиционном плане, поэтому при императоре Александре I началось строительство нового здания по проекту Жана Франсуа Тома де Томона, который главный фасад здания обратил к самому широкому пространству Невы и сориентировал его ось перпендикулярно Двенадцати коллегиям. Перед главным фасадом Биржи, созданной в виде античного храма на высоком гранитном подиуме, Тома де Томон устроил полукруглую площадь, которую искусственно выдвинули на 123 м в русло Невы.

Биржевой сквер

В ансамбль Биржи включены Ростральные колонны, служившие маяками и олицетворявшие морские победы России. Колонны также спроектированы Тома де Томоном. Строительство Биржи закончили в 1816 г., а шестью годами ранее Тома де Томон создал гранитную набережную со спуском к Неве.

После наводнения 1824 г., нанесшего городу значительный ущерб, архитектор Иван Лукини заново построил северный и южный пакгаузы. В 1865 г. морской порт перевели на Гутуевский остров. Через 30 лет на стрелке Васильевского острова по инициативе петербургского градоначальника Виктора Вильгельмовича фон Валя начал создаваться Биржевой сквер. Открытие его состоялось 17 июня 1896 г.

Спроектировал сквер городской архитектор Николай Салько, который и производил строительные работы, а непосредственно создавал его городской садовник Владимир Визе.

Сквер имел форму полукруга, раскрытого к Биржевой площади, от которой он и получил название. По границе сквера шла дорожка, повторявшая его контуры. В сквер со стороны площади вели три входа. От них к кольцевой дорожке проложили две криволинейные дорожки и одну широкую прямую, которая шла до круглой площадки у набережной Невы. В центре стояла декоративная ваза с пьедесталом работы скульптора Давида Иенсена.

После осеннего наводнения 1924 г., фактически уничтожившего сквер, его реконструировали по проекту архитектора Льва Ильина. Лев Александрович отказался от идеи возрождения существовавшей планировки, считая, что «малые сады требуют геометрической разбивки как наиболее ясно решающей пространство». Он подчеркнул идущую с востока на запад архитектурную ось ансамбля Стрелки Васильевского острова. По периметру вдоль набережной сквер формируют липы, а из центра полукруга к обеим сторонам Биржи идут два диагональных луча.

Тогда же вместо вазы появились гипсовые бюсты Джакомо Кваренги и Карла Росси, которые, впрочем, быстро пришли в негодность.

Перед 300-летием Петербурга в сквере установили якорь эпохи Петра Великого, найденный на дне Невы близ стрелки Васильевского острова.

Сад расположен на Малом проспекте Васильевского острова между 7-й и 8-й линиями. Первоначально здесь было Благовещенское кладбище, появившееся в 1738 г. одновременно с началом строительства деревянной церкви Благовещения Пресвятой Богородицы. Церковь и кладбище находились в глубине квартала, так как территорию вдоль Малого проспекта до середины столетия занимал большой пруд, оставшийся от притока реки Смоленки. В 1763 г. церковь разобрали и через год южнее нее возвели каменный храм в духе московского зодчества XVII в., существующий и поныне; несколько позже к нему пристроили колокольню. В середине XIX столетия здесь некоторое время располагался Воскресенский Новодевичий женский монастырь, позже переведенный к Московской заставе (см. Новодевичий сад). В 1870 г. архитектор Карл Вербицкий соорудил трехэтажный церковный дом на углу 7-й линии и Малого проспекта, а в 1898–1899 гг. Михаил Еремеев – часовню на углу 8-й линии и еще два церковных дома по ней же.

Благовещенский сад

Кладбище официально закрыли еще в 1756 г., с открытием Смоленского кладбища, но захоронения у церкви некоторое время по инерции еще продолжались. В 1928 г. кладбище ликвидировали окончательно и вместо него устроили сад. Уже после Великой Отечественной войны здесь при раскопках обнаружили могилы академика Андрея Константиновича Нартова и исследователя Камчатки Степана Петровича Крашенинникова и перенесли их на Лазаревское кладбище Александро-Невской лавры. Могилы похороненных здесь же картографа Михаила Махаева и художника Алексея Лосенко найти не удалось. В советское время, конечно, церковное название сохраниться не могло, и зеленый массив носил двусмысленное имя Детский сад.

Этот сад стал местом действия знаменитого рассказа Леонида Пантелеева «Честное слово».

В начале 1970-х гг. на площади Мужества между Политехнической улицей и проспектом Тореза построили большой жилой дом, а перед ним разбили сквер. В середине 2000-х гг. над ним нависла угроза уничтожения, поскольку нашлись бизнесмены, пожелавшие на его месте организовать небольшое торговое заведение. На защиту сквера встали местные жители, в основном блокадники. Они собирали подписи под обращениями в правительство Петербурга с требованием сохранить сквер. Сюда стали приезжать люди из других городов и класть венки в память жителей блокадного Ленинграда.

Блокадная тема здесь связана с расположенным поблизости Пискаревским кладбищем, которое стало главным местом захоронения умерших от голода ленинградцев в 1941–1944 гг. О подвиге жителей города на Неве напоминают и названия площади Мужества и проспекта Непокоренных.

Название «сквер Блокадников» – в честь жителей блокадного Ленинграда, отстоявших город, объятый вражеским кольцом и отдавшим все силы для победы над фашизмом, – было присвоено официально 5 августа 2010 г.

Ботанический сад находится на Аптекарском острове и занимает квартал между Карповкой, Большой Невкой, Аптекарским проспектом и улицей Профессора Попова. Первоначально, в 1714 г., здесь заложили Аптекарский огород, где выращивали лекарственные растения и особенно «тунгусский чаек» из рода спирей как средство против простуды. Именно от Аптекарского огорода получил свое имя Аптекарский остров. Здесь же открыли и Главную аптеку, переведенную в 1776 г. в специально построенное для нее здание на углу Миллионной улицы и Аптекарского переулка. Уже в XVIII в. Аптекарский огород называли Аптекарским ботаническим садом.

При Аптекарском огороде существовала мастерская лекарских инструментов, ставшая в 1760 г. Петербургской инструментальной фабрикой. Вплоть до конца столетия на острове жили только работники огорода, аптеки, пока она здесь была, и фабрики. Всем остальным селиться здесь запрещалось, потому остров очень долго оставался почти пустым. В 1792 г. сюда хотели перевести Медико-хирургическую (ныне – Военно-медицинскую) академию, но решили, что место это слишком глухое, и уже построенное для академии здание передали фабрике, попутно реорганизовав ее в Петербургский инструментальный хирургический завод. Здание не сохранилось, но завод и поныне находится на этом месте (Аптекарский пр., 9); в 1922 г. он получил название «Красногвардеец» (видимо, посчитали, что между хирургическим скальпелем и красногвардейским штыком есть нечто общее). Еще раньше, в 1887 г., завод дал имя Инструментальной улице.

В 1823 г. по инициативе министра внутренних дел Виктора Петровича Кочубея сюда перевели с Васильевского острова Ботанический сад Академии наук, и возник тот Ботанический сад, который мы знаем. В том же году он официально стал Императорским Ботаническим. На следующий год архитектор Иосиф Шарлемань разработал проект строительства административных зданий, оранжерей и теплиц. Из них до середины XX в. дошел деревянный дом директора сада, возведенный еще в XVIII в., перестроенный Шарлеманем в 1829 г. в духе дворянских усадеб того времени и сгоревший в 1980 г.

Ботанический сад

Прочие существующие сейчас в саду постройки относятся к более позднему времени. Из них можно отметить садовую библиотеку и дачу министра уделов (1851–1854 гг., арх. Александр Кракау), старую пальмовую оранжерею (1848 г., арх. Егор Фишер-Уральский, перестроена в 1906 г. Григорием Люцедарским под служебный корпус) и новую пальмовую оранжерею (1899 г., арх. Иероним Китнер при участии Николая Смирнова и Николая де Рошефора). Еще одна оранжерея, построенная в 1889 г. Николаем Смирновым и Владимиром Самохваловым, перенесена в советское время из Таврического сада. В 1870-е гг. сад перепланирован по проекту садовника Эдуарда Регеля.

В 1830 г. по указу Николая I сад потерял статус питомника лекарственных растений. Читавшиеся здесь лекции для студентов-медиков были прекращены, разведение лекарственных трав постепенно свернуто. Сад стал чисто научным учреждением. Еще в 1823 г. назначенный главным садовником Франц Фальдерманн привез из Лондона саженцы более 15 тысяч (!) растений. Позже сотрудники сада, а также многие географы и путешественники, часто совершенно бескорыстно, доставляли сюда растения со всех концов света. Уже в 1825 г. ученик садовника Иван Стюарт совершил кругосветное путешествие и привез образцы с Камчатки, из Рио-де-Жанейро и даже с острова Святой Елены.

В 1913 г. Ботанический сад получил имя Петра Великого, утраченное после событий 1917-го. С 1918 г. это – Главный ботанический сад РСФСР, а затем СССР. Статус «главного» потерян в 1931 г., когда образовался Ботанический институт Академии наук, которому и подчинили сад. В 1940 г. институту присвоено имя выдающегося ботаника и географа президента Академии наук СССР Владимира Леонтьевича Комарова (1869–1945), проработавшего здесь почти 50 лет.

Огромный ущерб саду был нанесен во время войны, когда из тропической и субтропической коллекции удалось спасти всего лишь около 250 растений – те, которые сотрудники смогли унести домой, и те, которые удалось собрать в одну маленькую оранжерею. После войны пришла новая беда – руководство Академии наук во главе с Сергеем Ивановичем Вавиловым попыталось закрыть сад как не подлежащий восстановлению и перевести институт в Москву. Однако усилиями директора Сергея Яковлевича Соколова сад удалось отстоять и воссоздать практически заново. Сейчас в его коллекцию входит более 80 тысяч видов растений.

В саду есть местные топонимы. Это – Центральная аллея и аллея Небезразличных Петербуржцев. Последнее название присвоили аллее, идущей параллельно Аптекарской набережной летом 2014 года после проведения благотворительной акции, проводившейся в петербургских магазинах канцелярских товаров, направленной на сохранение и развитие Ботанического сада. Вдоль аллеи были высажены редкие породы кустов сирени, и она стала именоваться аллеей Небезразличных Петербуржцев.

Небольшой сад расположен во дворе университетского комплекса на Васильевском острове, позади здания ботанической аудитории, в конце Филологического переулка. Основан в 1868 г. известными ботаниками профессорами Университета Андреем Николаевичем Бекетовым и Андреем Сергеевичем Фаминцыным одновременно с постройкой по проекту Ивана Горностаева ботанической аудитории. Несмотря на скромные размеры сада, в его коллекции сейчас более 4600 видов растений.

Брестский парк находится на четной стороне Дальневосточного проспекта, между улицей Тельмана и переулком Челиева. К югу от него, у пересечения нынешних Дальневосточного проспекта и улицы Новоселов, раньше было Невское кладбище, где во время Великой Отечественной войны хоронили жертв блокады и тех, кто умер от ран в располагавшемся на другом берегу Невы госпитале, – всего около 50 тысяч человек. В начале 1960-х гг. с расширением Дальневосточного проспекта кладбище уничтожили. Сохранилась лишь стела с каменной урной, установленная в 1949 г., в 1980 г. рядом с ней появился мемориал «Журавли».

На противоположной стороне проспекта находились деревянные дома Весёлого посёлка, снесенные к середине 1970-х гг. Образовался большой пустырь, к которому с востока примыкало несколько промышленных предприятий и складов. Один из них, до того принадлежавший «Ленкниге» (пер. Челиева, 8), усилиями настоятеля Свято-Троицкого Александро-Свирского монастыря архимандрита Лукиана в конце 1990-х перестроен в подворье этого монастыря. В 2005 г. перед храмом установили закладной камень из крепости-героя Бреста и началось устройство парка. Белорусский город Брест – побратим Невского района, в котором парк расположен. Официально название парку дано 10 февраля 2010 г.

Подвиг защитников Брестской крепости, встретивших первый удар врага в ночь на 22 июня 1941 г., конечно, сомнения не вызывает. Сейчас это кажется удивительным, но вплоть до 1955 г. их подвиг замалчивался, а многие из выживших провели годы в лагерях как люди, прошедшие через немецкий плен и, следовательно, неблагонадежные. Все это время действовал, да еще как, приказ Сталина от 16 августа 1941 г., согласно которому военнослужащие, оказавшиеся во вражеском плену, считались «трусами и дезертирами». Загляните в «Большую советскую энциклопедию» издания 1951 г. – там Брестской крепости нет и в помине. Между тем за десять лет до этого, то есть в 1941 г., о защитниках Брестской крепости было сказано: «Эти люди заслуживают величайшего восхищения… То, как они сражались, их упорство, верность долгу, их храбрость перед лицом безнадежности – все это было характерно для морального состояния и сил сопротивления советского солдата. Немецкие дивизии должны были столкнуться с многочисленными такими примерами».

Эти слова принадлежат генералу Гудериану, тому самому, который в сентябре 1939 г. передал захваченный им у поляков Брест-на-Буге, он же Брест-Литовск, группе советских войск, а в 1941 г. потерпел поражение под Москвой.

Свидетельство врага, тем более известного генерала, наверно, лучшее, ибо лишено пафоса, весьма свойственного советским политработникам.

Справедливости ради надо сказать, что героически защищали крепость и поляки в 1939 г. А ко времени Первой мировой войны относится легенда о Бессменном Часовом, который в течение девяти лет, с августа 1915 г., охранял в Брест-Литовской крепости, оставленной русскими войсками, большой склад с боеприпасами, обмундированием и продовольствием.

Но не легенда, а подлинная история случилась в Великую Отечественную войну. В апреле 1942 г. бывший скрипач ресторана «Брест» Залман Ставский был отвезен немецким офицером в полуразрушенное подземелье в район казарм 333-го стрелкового полка. Там, по сведениям немцев, скрывался вооруженный человек. Ставский действительно обнаружил там советского воина, который, выйдя наружу, на вопрос немецкого офицера, есть ли в подземелье еще кто-нибудь, ответил: «Я один, вышел, чтобы увидеть то, во что я крепко верил и верю сейчас, – в ваше бессилие».

Эта история легла в основу повести Бориса Васильева «В списках не значился». И уж коль скоро речь зашла о писателях, то нельзя не сказать, что первым из них, который занялся поисками защитников Брестской крепости и возвращением долга памяти героическим защитникам, Отечества стал Сергей Смирнов. Улица его имени есть в Бресте.

Вавиловский сквер расположен вдоль четной стороны улицы Вавиловых. Как и улица, он носит имя ученых – братьев Николая и Сергея Вавиловых. Название скверу, образовавшемуся в 1980-е гг., после того как на месте земель совхоза «Лесное» построили многоэтажные жилые дома, присвоено 3 октября 2014 г.

Николай Иванович Вавилов (1887–1943) – великий русский генетик, автор закона гомологических рядов, по праву называемого Периодической системой в биологии. Кроме того, Н. И. Вавилов объездил весь земной шар в поисках мест, откуда началось распространение культурных растений. Из экспедиций Вавилов привез образцы семян различных диких и культурных сортов, в том числе и ранее неизвестных науке; эта коллекция поныне хранится в Институте растениеводства в Петербурге. На ее основе удалось создать многие новые сорта.

Сам Институт растениеводства – тоже детище Николая Ивановича. Он основан в 1924 году на основе возглавлявшегося Вавиловым с 1921 года Отдела прикладной ботаники и селекции. Николай Вавилов руководил институтом до 1940 года; в 1929–1935 годах он был президентом Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук, а затем ее вице-президентом.

Вавилов был одним из основоположников учения об иммунитете растений; он обосновал возможность и методы создания сортов, устойчивых к вредителям и болезням, причем делал он это не путём генной инженерии, тогда неизвестной, а исключительно методом поиска и отбора естественных форм, обладающих такой устойчивостью.

Идеи Вавилова вызывали бешеную ненависть у некоторых «ученых» и «философов». Как же так – партия учит, что советский человек может все, а тут приходит некто и утверждает, что есть какие-то пределы, какие-то невозможные вещи, какие-то объективные законы, ограничивающие полёт в светлое будущее. Возглавил этих деятелей Трофим Денисович Лысенко, человек не без способностей, но с катастрофической нехваткой образования, а главное – готовый на все ради достижения своих целей.

Лысенко заявлял, что никаких генов не существует, а изменчивость вызвана только условиями среды и, следовательно, путём создания нужных условий можно получить какие угодно признаки – превратить пшеницу в рожь, в одночасье вдвое повысить урожайность и чуть ли не выращивать арбузы на яблоне. Утверждения Лысенко о возможности немедленно решить продовольственную проблему очень импонировали руководителям страны. Пользуясь этим, Лысенко добился того, что Вавилов и его сторонники были обвинены во вредительстве, в том, что они мешают развитию сельского хозяйства, и в 1940 году сняты со всех постов. Уже лишившись должности, Вавилов уехал в очередную экспедицию на Западную Украину, где и был арестован. В начале 1943 года он умер в саратовской тюрьме.

Брат Николая Ивановича, Сергей Иванович Вавилов (1891–1951) – выдающийся физик, исследователь в области оптики и люминесценции (самопроизвольного свечения) веществ. В 1934 году он и его ученик Павел Алексеевич Черенков открыли так называемое излучение Вавилова-Черенкова, которое создают в жидкости быстро движущиеся частицы.

С 1932 года Сергей Иванович был директором Физического института Академии наук и одновременно научным руководителем Государственного оптического института в Ленинграде. В 1945-м он стал президентом Академии Наук. После смерти Вавилова его имя было присвоено Государственному оптическому институту и Институту физических проблем в Москве. И лишь в 1967 году имя его брата получил Всесоюзный институт растениеводства. Тогда же в честь обоих братьев назвали и улицу в Ленинграде.

Скверу на Измайловском проспекте между 6-й и 7-й Красноармейскими улицами, перед зданием администрации Адмиралтейского района, 3 октября 2014 г. было присвоено имя русского писателя Валентина Пикуля.

Валентин Саввич Пикуль (1928–1990) родился в Ленинграде. В 1942 г. эвакуирован в Архангельскую область, на Соловках окончил школу юнг и в 15-летнем возрасте стал рулевым на эскадренном миноносце. В 1943 г. стал служить на эскадренном миноносце «Грозный». Участвовал в конвоировании союзных караванов. В 1945 г. перед сходом на берег штурман Горбунов выдал будущему писателю следующую характеристику: «Юнга В. С. Пикуль способен на совершение необдуманных поступков».

Морская служба и натура молодого человека, отраженная в этой характеристике, предопределили его судьбу. Пикуль, не получив ни школьного аттестата зрелости (к началу Великой Отечественной войны он окончил 5 классов), ни другого специального образования (в 1946 г. его отчислили за неуспеваемость из Ленинградского подготовительного мореходного училища), начал писать книги. Первый его роман «Океанский патруль» написан в 1954 г. Уже в нем молодой писатель ощутил сопряженность событий Великой Отечественной с важнейшими этапами становления российской государственности, что нашло отражение в обращениях к прошлому по ходу развития сюжета.

В 1961 г. вышел первый его исторический роман «Баязет» – о защите Баязетской крепости в Русско-турецкую войну 1877–1878 гг. Широкую популярность завоевали его романы «Пером и шпагой», «Слово и дело», «Фаворит», «Крейсера», «Богатство», «Реквием каравану PQ-17», однако многие историки резко критиковали произведения Пикуля. Самым скандальным стал роман «Нечистая сила», который в сокращении под названием «У последней черты» опубликован в журнале «Наш современник» в 1979 г. Псковский писатель Валентин Курбатов писал Виктору Астафьеву 24 июля того же года: «Вчера закончил чтение пикулевского „Распутина“ и со злостью думаю, что журнал очень замарал себя этой публикацией, потому что такой „распутинской“ литературы в России еще не видели и в самые немые и постыдные времена. И русское слово никогда не было в таком небрежении, и уж, конечно, русская история еще не выставлялась на такой позор… Теперь уж и в уборных как будто опрятнее пишут».

Сам Пикуль говорил, что из его произведений редакторы и цензоры Главлита изымают важнейшие части, вследствие чего искажается смысл и смещаются акценты. О первом издании романа «Фаворит», который вышел в 1984 г., он рассказывал в интервью газете «Книжное обозрение» (1 января 1988 г.): «Выбросили всю польскую линию, ибо как раз в это время была „заваруха“ в Польше, убрали линию „гайдаматчины“, отыскав в ней намеки на бандеровское движение, изъяли всю линию княгини Дашковой, ибо мои оценки этой женщины никак не совпадали с мнениями рецензентов <…> Издательство отсекло от романа даже целую часть – заключительную, где рассказывалось о том, что было после смерти князя Потемкина-Таврического».

Тем не менее следует признать, что Валентин Саввич действительно очень вольно обращался с историческими фактами – примерно так же, как когда-то Александр Дюма. Очень показателен в этом отношении его последний роман «Честь имею», посвященный российской разведке времен Первой мировой вой ны и опубликованный в 1988–1989 гг., когда никакой цензуры уже практически не было. Рецензенты исписывали страницы, указывая на ошибки, неточности и просто явные небылицы. Несмотря на все это, неоспоримой заслугой Пикуля стало то, что он пробудил в людях настоящий интерес к отечественной истории.

До своего отъезда в Ригу в 1963 г. Валентин Пикуль жил в доме № 15 по 4-й Красноармейской улице, и первоначально предполагалось назвать его именем небольшой сквер на углу этой улицы и Советского переулка. Но ходатайствовавшие об увековечении памяти Валентина Саввича ветераны-моряки посчитали столь незначительный клочок земли недостойным его имени, и в итоге наименован был другой, более обширный и благоустроенный сквер в этом районе.

Сад «Василеостровец» находится между Средним проспектом, 25-й линией, Большим проспектом и Клубным переулком. Он устроен на части обширного Смоленского поля в 1887 г. и первоначально именовался Василеостровским. В центре сада по проекту архитектора Карла Андерсона на средства василеостровских заводчиков и фабрикантов построили деревянное здание Василеостровского театра для рабочих. И хотя внешне театр был весьма непритязателен, на его сцене периодически ставились спектакли с участием известных петербургских артистов по произведениям Антона Чехова. Максима Горького, Эмиля Золя. Выступал в этом театре и артист Глебов, более известный как изобретатель парашюта Глеб Евгеньевич Котельников.

После Октябрьской революции театр стал государственным, но просуществовал только до 1930-х гг. Здание не сохранилось, в Великую Отечественную войну его разобрали на дрова.

Сад «Василеостровец». Памятник Н. К. Рериху

Первое время сад занимал только южную половину квартала, так как между Большим и Средним проспектами планировалось проложить еще одну улицу, от 21-й линии до Княгининской (ныне – Детской) улицы. Лишь в послевоенное время сад расширился до нынешних границ. Тогда же изменилось и его название – он стал «Василеостровцем», как полноправный житель Васильевского острова.

9 ноября 2010 г. в саду установили памятник художнику Николаю Константиновичу Рериху, выполненный из карельского гранита скульптором Виктором Зайко по проекту архитектора Юрия Кожина. Место для памятника выбрано неслучайно, поскольку Николай Рерих родился в Петербурге на Васильевском острове, учился в гимназии Карла Мая на 10-й линии, затем получал высшее образование в Академии художеств и даже венчался с Еленой Шапошниковой в Екатерининской церкви Академии.

Введенский сад расположен между Загородным проспектом, Введенским каналом и Лазаретным переулком. Устроен в 1864–1865 гг. к юго-западу от церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы, которую освятили в 1842 г. Она строилась для квартировавшего в этом районе лейб-гвардии Семеновского полка в русско-византийском стиле архитектором Константином Тоном, которому помогали Александр Росси, Николай Бенуа и Карл Мейснер.

В середине 1870-х гг. в саду на средства купца 2-й гильдии Александра Васильевича Говорова, который выступил и подрядчиком работ, был сооружен фонтан.

8 марта 1932 г. храм закрыли для богослужения, а к весне 1933-го, несмотря на то что он состоял под охраной государства как памятник архитектуры, его снесли. Не сохранился и фонтан.

Введенский сад. 1934 г.

В 1934 г. за счет освободившейся территории сквер расширили.

1 июня 2003 г. в центре сада установили «Памятный знак на месте собора Введения во храм Пресвятой Богородицы», который создал скульптор Анатолий Дёма. Архитекторы проекта – С. Л. Михайлов, Николай Соколов и И. В. Вержбицкая.

В октябре 1918 г. 15-ю линию Васильевского острова переименовали в улицу Веры Слуцкой.

Вера Климентьевна (настоящее имя Берта Брониславовна) Слуцкая (1880–1917) – участница революционно-освободительного движения в России, организатор Василеостровской районной ячейки Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков). Она работала на ситценабивной фабрике «И. А. Воронин, Лютш и Чешер» (Кожевенная линия, 34), которая в советское время стала носить ее имя, а теперь называется «Северный текстиль».

В первые же дни после Октябрьской революции Вера Слуцкая встала на защиту Красного Петрограда. Она выезжала на фронт, снабжая продовольствием и медикаментами солдат, сдерживавших атаки войск генерала Краснова. 30 октября 1917 г. в районе Пулкова она погибла от прямого попадания снаряда.

Выбор именно этой линии объяснялся тем, что Вера Климентьев на жила в доме № 70, одном из самых примечательных жилых домов 15-й линии, построенном в 1910 г. по проекту архитектора Михаила Еремеева и украшенном майоликовыми цветами – семью маками и семью подсолнухами – творением художника Петра Ваулина.

15-я линия стала единственной из существовавших тогда 27 номерных линий Васильевского острова, переименованных после революции, несмотря на то что созданная в 1925 г. Межведомственная комиссия по переименованию улиц «считала желательным, оставляя временно номерные обозначения линий, прибавить к каждой наименование по имени великих ученых или художников с тем, чтобы постепенно эти имена вошли в обиход». Более того, новое название практически не употреблялось и к 1930 гг. благополучно забылось.

Сад Веры Слуцкой

Тем не менее имя Веры Слуцкой закрепилось за садом, который расположен между домами № 50 и № 58 по 15-й линии, выходя на Донскую улицу. Сад образовался на месте домов, разрушенных в годы Великой Отечественной войны.

Сквер расположен перед домом № 12 по Новочеркасскому проспекту, напротив Весенней улицы. Он образовался в 1980-е гг. после сноса старого лицевого корпуса этого дома. Когда-то Весенняя улица шла дальше, как раз по нынешней территории сквера.

Скверу, устроенному в 1970-е гг. вместо так и не построенного дома № 22 по улице Пилотов в Авиагородке, 23 июля 2014 г. присвоено имя Героя Советского Союза бортмеханика самолета Ту-104 Викентия Григорьевича Грязнова (1928–1973).

Викентий Грязнов родился и вырос в Ленинграде. В 1947 г. окончил Вольскую военную авиационную школу механиков, в 1958 г. – Пермское военное авиационно-техническое училище. Служил авиамехаником, затем авиатехником звена и отряда в военно-воздушных силах Черноморского флота. В 1960 г. в звании капитана уволен в запас и вернулся в Ленинград. Здесь он по-прежнему работал авиатехником, но уже на гражданских судах, а через два года окончил Ульяновскую школу высшей летной подготовки и стал летать бортмехаником на самолетах Ту-104. Жил он здесь же, в Авиагородке (современный адрес – Штурманская ул., 22).

23 апреля 1973 г. его самолет совершал обычный рейс из Ленинграда в Москву. По дороге к бортпроводнице подошел человек с зажатой в кулаке бомбой и потребовал лететь в Стокгольм. Еще он потребовал пустить его в кабину. Командир решил возвращаться в Пулково; Грязнов вышел из кабины и начал переговоры с террористом, постепенно оттесняя его от пассажирского салона. Увидев, что самолет садится в Ленинграде, террорист взорвал бомбу. Грязнов и террорист погибли, самолет получил сильные повреждения, но смог сесть. Экипаж и пассажиры были спасены.

Маленький скверик, появившийся в 1950-е гг. на месте разрушенного дома № 19 по Зверинской улице (угол Любанского переулка), 20 сентября 2012 г. получил имя рок-музыканта, лидера группы «Кино» Виктора Робертовича Цоя (1962–1990). Рядом, в доме № 15 по улице Блохина, он, продолжая традицию «поколения дворников и сторожей», работал оператором газовой котельной, которую сам назвал «Камчаткой». Сейчас на ее месте клуб с тем же названием.

Сквер Виктора Цоя

Виктор Цой окончил ПТУ, получил профессию резчика по дереву, но по специальности почти не работал. Свою музыкальную карьеру он начал как панк среди таких персонажей, как легендарный Андрей Панов по прозвищу «Свин» и его не менее колоритные друзья «Осёл», «Пиночет» и «Крыса».

Неизвестно, что бы стало с Цоем в этой компании, если бы его не услышал Борис Гребенщиков. Услышал и понял: «Это надо срочно записывать, пока это чудо функционирует». Именно Гребенщиков вытащил Цоя из «банды пьяных анархистов» (выражение Ильи Смирнова), привел в студию, помог создать группу (в первом альбоме Цоя играют трое музыкантов «Аквариума») и вообще помог ему стать тем, кем он стал.

Первоначально группа, которую основал Цой вместе с Алексеем Рыбиным и Олегом Валинским, называлась «Гарин и гиперболоиды», но они быстро поняли, что с таким непроизносимым именем на популярность рассчитывать нечего, и переименовались в «Кино». Раннее творчество Цоя отмечено склонностью к абсурдизму и эпатажу и колоссальным влиянием Гребенщикова и близкого друга Цоя Майка Науменко:

Злое белое коленоПытается меня достать.Колом колено колет веныВ надежде тайну разгадать —Зачем яСажаю алюминиевые огурцыНа брезентовом поле.Гуляю, я один гуляю,Что дальше делать – я не знаю.Нет дома, никого нет дома,А я лишний, словно куча лома.Я не вижу здесь их, я не вижу здесь нас,Я искал здесь вино, я нашел третий глаз,Мои руки из дуба, голова из свинца,Ну и пусть…Мои друзья идут по жизни маршем,И остановки только у пивных ларьков.

После смерти в феврале 1984 г. Генерального секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза Юрия Владимировича Андропова русский рок, до того существовавший полулегально, оказался фактически загнан в подполье. Для Цоя этот период ознаменован разрывом со слишком «левым» Рыбиным и появлением десятков песен «ни о чем», в которых очень трудно усмотреть глубокий смысл и которые мало чем отличались от советского эстрадного ширпотреба («Восьмиклассница», «Весна», «Ты выглядишь так несовременно», «Видели ночь», «Фильмы», «Когда твоя девочка больна»). Именно тогда Андрей Тропилло определил творчество Цоя как «мужественный попс». Но тогда же была написана песня, ставшая гимном поколения, понимавшего, что так жить нельзя, но не знавшего, как можно:

Перемен требуют наши сердца,Перемен требуют наши глаза,В нашем смехе, и в наших слезах, и в пульсации вен:«Перемен!Мы ждем перемен!».

Не надо только забывать, чем эта песня кончается:

Сигареты в руках, чай на столе – так замыкается круг,И вдруг нам становится страшно что-то менять…

В 1986 г. начинался новый этап в творчестве Цоя – он, наконец, обрел свой голос. В 2010-х г. некоторые депутаты Государственной думы, слышавшие одну песню, и ту не до конца, стали утверждать, что так не бывает: дескать, человек не может так перемениться, а потому новые песни ему сочиняли некие кураторы из ЦРУ. Нет, это нормальный процесс становления таланта. Ни один поэт, будь он хоть трижды гением, не начинает с шедевров, и тот же Некрасов сначала написал «Мечты и звуки» и лишь потом – «Пьяницу» и «В дороге». Так и Цою, чтобы создать «Группу крови» и «Звезду по имени Солнце», надо было пройти через «Бездельников» и «Восьмиклассниц».

Он собирал стадионы по всей стране, он снимался в главной роли в остросюжетном фильме Рашида Нугманова «Игла». Для него это был шанс уйти от «папиного кино», каким он считал почти весь советский, да и зарубежный кинематограф. Он вообще был максималистом, это про себя он написал:

Кто живет по законам другимИ кому умирать молодым.Он не помнит слово «да» и слово «нет»,Он не помнит ни чинов, ни именИ способен дотянуться до звезд,Не считая, что это сон,И упасть опаленным звездойПо имени Солнце…

По своему поэтическому и музыкальному дару, по силе обличения Цой, безусловно, уступал и Борису Гребенщикову, и Александру Башлачёву, и Юрию Шевчуку, и даже Майку Науменко и Михаилу Борзыкину. Тогда в чем же секрет его популярности? Наверное, в том, что все вышеперечисленные получили прекрасное образование, были интеллигентами до мозга костей. Они и ориентировались в основном на интеллигенцию. Их творчество – это, с одной стороны, продолжение традиций классической русской поэзии («Здесь забыто искусство спускать курок / И ложиться лицом на снег»), а с другой – своеобразное ответвление бардовской песни. А Цой – пэтэушник, он был своим для миллионов обычных молодых людей, его песни просты и понятны. Просты и понятны – не значит примитивны, афористичность, вообще характерная для рок-поэзии этого направления, у позднего Цоя достигает совершенства:

Каждой звезде – свой неба кусок,Каждому морю – дождя глоток,Каждому яблоку – место упасть,Каждому вору – возможность украсть,Каждой собаке – палку и кость,Каждому волку – зубы и злость.После красно-желтых днейНачнется и кончится зима,Горе ты мое от ума,Не печалься, гляди веселей,И я вернусь домойСо щитом, а может быть, на щите,В серебре, а может быть, в нищете,Но как можно скорей.Я не люблю, когда мне врут,Но от правды я тоже устал,Я пытался найти приют,Говорят, что плохо искал.И я не знаю, каков процентСумасшедших на данный час,Но если верить глазам и ушам —Больше в несколько раз…

15 августа 1990 г. Цой, отдыхавший в Юрмале, погиб в автомобильной катастрофе. Некоторые считали, что его смерть неслучайна, что это расплата за попытки вписаться в шоу-бизнес. Так или иначе, он пополнил список музыкантов, не переживших наступления нового времени – Александр Башлачёв, Янка Дягилева, Майк Науменко, Игорь Тальков…

После гибели Цоя многие решили, что песня Владимира Шахрина «Поплачь о нем, пока он живой» посвящена его памяти. На самом деле песня написана раньше. Но уж очень точно в ней отражены взаимоотношения Цоя с его второй женой Марьяной. Особенно убийственная фраза: «Она уже видит себя в роли вдовы».

В 1990-е гг. на песнях Цоя паразитировали все кому не лень. В том числе и те, кому сам Виктор никогда бы не подал руки. Причем они брали песни или заезженные до дыр, или самые беззубые. По-настоящему смелых вещей – того же «Муравейника», «Песни без слов», даже «Алюминиевых огурцов» – вы бы от них не услышали никогда. По счастью, песни Цоя – хотя и не все – сейчас изданы, и каждый может составить о них свое собственное мнение.

1 марта 2013 г. территория между улицей Бабушкина, переулком Матюшенко и проспектом Обуховской Обороны стала называться Виноградовским сквером. Сквер создан в 1938 г. на месте ликвидированного Фарфоровского кладбища, существовавшего с 1710-х гг. С начала 1960-х гг. он носил имя сквер «Спутник» по одноименному кинотеатру, открытому в современном доме № 40 по улице Бабушкина. Ничего специфически «спутникового» в сквере не было, а после того как в 1990-е гг. на месте кинотеатра возник торговый центр, его название, и без того не слишком удачное, вовсе потеряло смысл.

Нынешнее же имя присвоено по ходатайству руководства расположенного поблизости Императорского (Ломоносовского) Фарфорового завода в честь изобретателя русского фарфора Дмитрия Ивановича Виноградова (ок. 1720–1758).

В Петербург уроженец Суздаля из семьи священника приехал в 1735 г. в числе двенадцати лучших учеников Славяно-греко-латинской академии. Ему надлежало продолжить обучение в Академии наук. Уже на следующий год его вместе с Михаилом Ломоносовым и Г. У. Рейзером направили в Германию, где он изучал горное дело, химию, минералогию, металлургию, механику, строительное искусство и пробирное дело.

В 1744 г. Дмитрий Виноградов вернулся в Петербург и поступил в распоряжение Горной коллегии, получив звание бергмейстера, то есть горного инженера. В том же году он начал службу на только что созданной Императорской порцелиновой мануфактуре, которая впоследствии и стала Фарфоровым заводом. На порцелиновой мануфактуре Виноградову было поручено секретное задание – создать отечественный фарфор. Первоначально он работал вместе со специалистом из Саксонии Х. К. Гунгером, но ввиду некомпетентности саксонец был отстранен от дела. Виноградов изучил гжельские глины, провел испытания кварца и жерновых камней из Олонецкого уезда, а результаты опытов зафиксировал в «Заметках о фарфоре», которые тогда не публиковались в связи с засекреченностью работ.

Первый образец отечественного фарфора получен Виноградовым в 1747 г., а на следующий год он возглавил Императорскую порцелиновую мануфактуру. Еще через четыре года он закончил научную работу по технологии изготовления фарфора – «Обстоятельное описание чистого порцелина…», которое увидело свет только в 1950-м. Впрочем, специалисты его труд «для служебного пользования» хорошо знали.

Заслуга Виноградова и в том, что он в 1755–1757 гг. построил на порцелиновой мануфактуре новую, самую крупную для того времени фарфорообжигательную печь. Дмитрий Иванович вел «Записки каждых работ, происходящих повседневно при порцелиновой мануфактуре» и «Журнал работ в лаборатории при деле порцелина красок и пр.».

Создатель русского фарфора умер в 1758 г. и, вероятно, похоронен на Фарфоровском кладбище. Его могила была утрачена задолго до уничтожения кладбища.

Небольшой скверик, расположенный между домами № 1 и № 3 по Подъездному переулку и выходящий на Винокурцевский проезд, в 2000-е гг. перенял имя последнего. Сквер появился в 1960-е гг. при благоустройстве территории.

Участковый уполномоченный 13 отделения милиции Ленинского района Ленинграда Павел Дмитриевич Винокурцев (1905–1941) 8 ноября 1941 года, находясь в зоне обстрела, Павел Винокурцев обеспечивал общественный порядок, помогал гражданам укрываться в бомбоубежищах. Когда на улице разорвалось несколько снарядов, он заметил около стены дома девочку, которая в ужасе металась возле убитой матери. Схватив ребенка на руки, Винокурцев побежал к ближайшему укрытию, но в это время разорвался очередной фашистский снаряд. Спасая ребенка, участковый успел прикрыть девочку своим телом, но сам погиб.

Этот сквер находится у вокзала железнодорожной станции «Лахта», между Приморским шоссе и железнодорожной линией восточнее улицы Красных Партизан, разбит в 1980-е гг. на месте снесенного дома № 37 по Приморской улице.

Воронежский сад расположен на углу Прилукской и Воронежской улиц. Он устроен после Великой Отечественной войны на месте разрушенных домов № 4–8 по Прилукской улице и дома № 63 по Воронежской.

Полукруглый сквер у дома № 3 по Казанской улице, перед задним фасадом Педагогического университета имени А. И. Герцена, носит имя русского зодчего Андрея Никифоровича Воронихина (1759–1814), создателя Казанского собора.

Андрей Воронихин (настоящая фамилия – Воронин) – крепостной графа Александра Сергеевича Строганова, представителя семьи крупнейших российских промышленников, мецената, президента Академии художеств. Строганов обратил внимание на талантливого юношу родом с Урала, дал ему образование сначала в Москве, затем в Петербурге, а с 1786 года – за границей, в частности в Италии, где Воронихин познакомился с выдающимися образцами церковного зодчества.

Воронихинский сквер

За границу А. Н. Воронихин поехал, получив от графа вольную грамоту, в которой говорилось: «Я, А. С. Строганов, в роде своем не последний, отпустил я крепостного своего дворового человека Андрея Никифорова сына Воронихина, который достался мне по наследству… И вольно ему, Воронихину, с сею моею отпускною записаться на службу, в цех, в купечество, или у кого он в услужении быть пожелает, и впредь мне, графу, и наследникам мои до него, Воронихина, и до будущих потомков его дела нет».

Тем не менее дело было, и дело грандиозных масштабов: Воронихин перестраивал интерьеры Строгановского дворца на углу Невского проспекта и Мойки, на земле графа Строганова он начал возводить Казанский собор с четырьмя площадями – парадной со стороны Невского проспекта, со стороны Казанской (тогда Большой Мещанской) улицы, неосуществленной до конца с южной стороны собора и самой скромной – со стороны Екатерининского канала (ныне – канал Грибоедова).

Воронихинский сквер

Для архитектурно-пространственного объема полукруглая площадь в западной части, со стороны главного входа в собор, имела огромное значение. Ради ее создания императрица Мария Фёдоровна, в Ведомстве которой находился Воспитательный дом (ныне – Российский государственный педагогический университет имени А. И. Герцена), уступила часть сада Воспитательного дома (см. Старый сад). Полукруглая ажурная решетка длиной 153 м, созданная в 1811–1812 гг. резчиком Василием Захаровым по рисунку А. Н. Воронихина, не только разделила территории, но и стала подлинным украшением места. Не были только установлены на постаменты, расположенные по краям решетки, статуи апостолов Петра и Павла. С ними произошла курьезная история.

Материалами для статуй должен был стать «морской гранит», из которого сделаны цоколь воронихинской решетки, столбы и пилоны, ее замыкающие. Глиняные модели апостолов уже были готовы.

Блоки для статуй по полторы тысячи пудов каждый вырубили в каменоломнях во Фридрихсгаме (ныне Хамина, Финляндия). В июне 1813 г. на специально оборудованном боте Военно-морского министерства один из блоков доставили в Петербург и выгрузили у Мраморного дворца. Вот тут и начались приключения. При транспортировке каменная глыба свалилась с платформы в районе Аптекарского переулка. Поднять ее уже не смогли. Она пролежала в переулке несколько десятилетий. Наконец в 1880-е гг., после убийства Александра II, гигантский камень раскололи на части и использовали при сооружении храма Воскресения Христова, более известного в народе как Спас на Крови.

Вторая каменная глыба опрокинула судно при погрузке и рухнула в Финский залив. О ней надолго вообще забыли и вспомнили только в начале XX в., когда в Кронштадте началось строительство памятника адмиралу Степану Осиповичу Макарову.

Блок подняли со дна залива, перевезли на остров Котлин и использовали в качестве подножия монумента выдающегося ученого и флотоводца.

Сквер на месте площади разбили в 1865 г. архитектор Генрих Штегеман и садовый мастер Иоахим Альвардт. Первоначально он не имел названия, а после 1923 г., когда Казанская улица стала улицей Плеханова, стал называться сквером имени Плеханова. Воронихинским же наименован сквер перед Казанским собором (см. Казанский сквер). В январе 1944 г. Казанской площади, также носившей имя Плеханова, вернули историческое наименование, после этого и сквер перед собором со стороны Невского проспекта стали называть Казанским, а имя Воронихина закрепилось за сквером имени Плеханова, причем улица носила имя Плеханова до января 1998 г.

В центре сквера в 1935 г. установили гранитный фонтан. Этот фонтан создан в 1809 г. каменных дел мастером Г. Грауером по проекту архитектора Жана Франсуа Тома де Томона и ранее располагался перед Пулковской обсерваторией. Он украшен рельефной маской Нептуна – бога морей и вод.

Сквер имеет сложную конфигурацию. Он начинается от угла проспекта Стачек и Дачного проспекта, тянется вдоль трех прудов между домами № 182–202 по проспекту Стачек, № 14–28 по улице Лёни Голикова и корпусами дома № 3 по Дачному проспекту и вдоль продолжения улицы Танкиста Хрустицкого выходит к проспекту Ветеранов. Все это – остатки парка усадьбы Воронцовых, существовавшего с середины XVIII в. и некогда занимавшего весь этот квартал.

Поскольку по соседству, в Ульянке, располагалась усадьба Шереметевых (см. парк Александрино), бывший парк Воронцовых в предвоенные годы тоже иногда по ошибке называли Шереметевским. Тогда его собирались превратить в парк культуры и отдыха для всего района, но так и не успели.

Усадьба и парк сильно пострадали во время Великой Отечественной войны. После войны большую часть территории парка застроили, сначала частными, а в 1960-е гг. – многоэтажными домами. Усадебный дом (пр. Стачек, 184) в 1999 г. перестроили под церковь Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, название скверу официально присвоено 1 марта 2013 г.

Сквер расположен на площади Кулибина, бывшей Воскресенской; разбит в 1906 г. по проекту городского садовника Владимира Визе. В центре сквера находилась церковь Воскресения Христова, возведенная в 1847–1859 гг. по проекту Николая Ефимова; после его смерти в 1851 г. строительство завершали Алексей Шевцов, Василий Небольсин, Франц Руска и Карл Маевский. Церковь взорвали в 1932 г., сквер же в советское время именовался Кулибинским, по новому названию площади, носящей имя русского учёного-самоучки Ивана Петровича Кулибина (1735–1818). Местные жители, впрочем, обычно называли его «Квадратом».

В 1997 г. в сквере установлен памятник Герою Советского Союза Владимиру Ивановичу Ермаку (1924–1943). Улица Володи Ермака образует одну из четырех сторон сквера. В центре сквера плиткой выложены контуры стоявшего здесь храма, а в 2009 г. поставлен поклонный крест.

Воскресенский сквер

Выборгский сад находится на углу Большого Сампсониевского проспекта и улицы Комиссара Смирнова, доходя на севере до Выборгской улицы. Он устроен в 1934 г. на обширном пустыре, примыкавшем к Дому культуры «Выборгский» и образовавшемся в 1920-е гг. после разборки нескольких деревянных строений. Сам же дом культуры изначально строился с 1913 г. как дом Выборгского товарищества для устройства постоянных квартир (по-нашему, кооператива) по проекту Алексея Зазерского и Василия Старостина. Но известные события не дали закончить строительство, и в 1927 г. Александр Гегелло и Давид Кричевский переделали его в дом культуры, сохранив в общем решение фасадов в стиле неоклассицизма.

В 1953 г. сад благоустроили и обнесли оградой, а чуть позже на территории сада построили здание школы № 94 (ныне – № 560, ул. Комиссара Смирнова, 17).

Выборгский сад

Вяземский сад (или сад Вяземских) расположен на углу Вяземского переулка и Песочной набережной. Разбит в первой половине XIX в. на землях князей Вяземских. Переулок, ранее шедший в тупик, продлили вдоль территории сада много позже, в 1931 г.

Вяземский сад

Этот сквер находится на углу Суворовского проспекта и улицы Моисеенко. Он устроен в 1950-е гг. на месте разрушенного дома № 31 по Суворовскому проспекту, а имя получил 9 июня 2004 г. в честь общественного деятеля Галины Васильевны Старовойтовой (1946–1998).

По специальности социолог, Старовойтова в 1973 г. переехала из Ленинграда в Москву и поступила в аспирантуру Института этнографии, где три года спустя защитила диссертацию на тему «Проблемы этносоциологии и иноэтнические группы в современном городе». Позже она некоторое время работала в Институте экономики, а затем перешла в Центр по изучению межнациональных отношений при Президиуме Академии наук.

Научные интересы Галины Васильевны сосредоточились на Кавказе, и в первую очередь Абхазии и Нагорном Карабахе – там она изучала феномен долгожительства. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, когда в 1987 г. началась борьба народа Карабаха за присоединение к Армении, она активно включилась в эту борьбу. Огромная популярность в Армении позволила ей в 1989 г. легко выиграть выборы и стать народным депутатом СССР от этой республики. С 1990 г. она была и народным депутатом России.

Борьбу за самоопределение Карабаха тогда в СССР поддерживало именно демократическое движение, поскольку официальная линия власти состояла в том, чтобы ничего не менять, поэтому логика борьбы привела Галину Васильевну именно к «демократам». Но когда они пришли в России к власти и начали печальной памяти экономические реформы, Старовойтова не нашла с ними общего языка и в реформах этих никак не участвовала. В ноябре 1992 г. она покинула пост советника Президента России по вопросам межнациональных отношений.

В декабре того же года она внесла в Верховный Совет России проект закона «О запрете на профессии для проводников тоталитарного режима», проще говоря, закона о люстрации. В нем предлагалось запретить занимать государственные должности бывшим профессиональным сотрудникам аппарата КПСС, а также сотрудникам и агентам спецслужб. Эту весьма спорную идею поддерживали многие представители интеллигенции, но шансов на принятие у нее не было никаких, ибо среди руководителей страны таких людей было очень и очень много, начиная с самого президента Бориса Николаевича Ельцина. По существу, в 1991 г. власть взяли именно партийные чиновники и сотрудники госбезопасности второго-третьего ранга, а вовсе не «демократы» и не либералы, как нам сейчас пытаются представить. И дальше они только укрепляли свою власть.

Когда бывшее демократическое движение окончательно рассыпалось на множество партий, групп и группочек, Старовойтова создала объединение «Демократическая Россия – Свободные профсоюзы», где оказалась в одной компании со столь одиозными личностями, как Лев Пономарёв и Глеб Якунин. От этого объединения она в 1995 г. прошла в Государственную думу (по одномандатному округу, разумеется), а год спустя объединение было преобразовано в партию «Демократическая Россия». После гибели Галины Васильевны партия благополучно канула в Лету. В 1997 г. Г. В. Старовойтова вновь пыталась внести на рассмотрение закон о люстрации и вновь безрезультатно.

20 ноября 1998 г. Галину Васильевну убили в подъезде дома, где она жила (наб. канала Грибоедова, 91). Исполнителей убийства нашли, возможно, нашли и организатора, заказчика – нет.

Сам сквер к жизни и деятельности Г. В. Старовойтовой не имеет никакого отношения, но присвоение ее имени пошло ему очень на пользу. Если раньше это был неухоженный клочок земли, где у пивного ларька собирались алкоголики, то теперь он благоустроен, в нем высажены новые деревья, в 2006 г. установлен памятник Галине Васильевне (арх. Владимир Васильковский и Татьяна Милорадович, ск. Григорий Ястребенецкий). Мало того, остановка автобусов и троллейбусов теперь тоже именуется «Сквер Галины Старовойтовой» – честь, которая в нашем городе выпала очень немногим объектам зеленых насаждений.

Этот сад находится на углу Чкаловского проспекта и Ординарной улицы, у Геслеровского моста. До 1952 г. Геслеровским назывался современный Чкаловский проспект. Название велось от фамилии гардеробмейстера Ивана Фёдоровича Геслера, владевшего большими земельными участками.

Сад появился в начале 1950-х гг. со строительством дома № 22 по Ординарной улице.

Головинский сад (или сад дачи Головина), в котором расположен дом № 63 по Выборгской набережной, – это остатки разбитого в 1770-е гг. усадебного парка графов Головиных. Их родоначальник, Гавриил Иванович Головин, в 1710 г. получил от Петра I во владение огромную территорию, включавшую и земли нынешнего Лесного.

В 1802 г. имение Головиных выкупила казна по предложению англичанина Александра Дэвидсона. Он попытался создать здесь образцовую животноводческую ферму, которая, впрочем, быстро прогорела. На освободившееся место из Царского Села перевели Практическое лесное училище (будущую Лесотехническую академию, см. Лесной парк), а ближайшие к Большой Невке земли распродали под дачи, на протяжении всего XIX в. так и именовавшиеся Головинскими. В 1825 г. Луи Шарлемань в саду, на месте прежнего усадебного дома, возвел новый, сохранившийся до нашего времени. Это один из немногих имеющихся в Петербурге деревянных памятников архитектуры классицизма. Позже в нем располагались различные благотворительные учреждения, в советское время – детская кожная больница Выборгского района.

Головинский сад

Сад между Крапивным переулком, Большим Сампсониевским проспектом и Гренадерской улицей, разбитый в 1933 г. после сноса ветхих строений, имеет два названия.

Крапивный – первое имя сада, оно ведется от Крапивного переулка, который, в свою очередь, именуется так с 1820-х гг. по фамилии землевладельца, купца Семёна Трофимовича Крапивина.

Гренадерская улица появилась только в 1976 г., после того как годом ранее Гренадерский мост, прежде находившийся в створе улицы Братства (Малый Сампсониевский проспект), перенесли ниже по течению. В створе нового моста от Выборгской набережной до Лесного проспекта пробили новую магистраль, которую назвали Гренадерской улицей. По этой улице сад и стали именовать Гренадерским.

Небольшой сквер находится между 2-й и 3-й Советскими улицами, со стороны Греческого проспекта. Он появился в послевоенное время на месте разрушенного корпуса больницы имени Раухфуса.

Проспект, в свою очередь, получил название по Греческой церкви, построенной в 1865 г. по проекту архитектора Романа Кузьмина. В 1938 г. Греческую церковь закрыли. Обветшавший храм снесли в 1964 г., освободив место для постройки Большого концертного зала. Он строился по проекту тогдашнего главного архитектора Ленинграда Валентина Каменского. Открытый в 50-летнюю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции, концертный зал получил название «Октябрьский».

Сад Девятого января – первый сад, разбитый в Петрограде после Октябрьской революции. Его современные границы: проспект Стачек, Тихомировская улица и улица Маршала Говорова.

Днем его рождения следует считать 1 мая 1920 г., когда провели коммунистический субботник, во время которого на пустыре появились деревца. Проект парка сделал известный садовод Рудольф Катцер, а назвали его первоначально «Садом в память жертв расстрела 9 Января 1905 года», поскольку именно с того места, где разбили сад, рабочие Нарвской заставы январским утром 1905 г. двинулись с петицией к Зимнему дворцу и были встречены пулями у Нарвских ворот.

Место сбора выбрали неслучайно. В 1892 г. в здании известного в округе трактира «Старый Ташкент» открылось Общество трезвости при Путиловском заводе, организованное для просвещения рабочих. Сам же «Старый Ташкент» размещался в даче наследников статского советника Александра Карловича Галлера (1789–1850), который жил тут в эпоху Николая I.

В начале ХХ столетия в одном из домов бывшей усадьбы, располагавшейся на территории нынешнего парка, начало действовать отделение Общества русских фабрично-заводских рабочих священника Георгия Гапона, который и возглавил шествие 9 января.

Сад Девятого Января. 1950-е гг.

Интересно отметить, что в советское время ленинградские рабочие во время праздничных демонстраций 7 ноября собирались для прохождения к Зимнему дворцу на том же месте. Только уже не было трактира «Старый Ташкент», а был «Сад имени 9 января».

Решетку создал архитектор Роман Мельцер в 1899–1901 гг. Правда, предназначалась она для сада Зимнего дворца, до которого в то Кровавое воскресенье не дошли питерские рабочие. Там и стояла 20 лет.

В сад за Нарвской заставой мельцеровскую решету перенесли и установили по проекту Льва Ильина в 1924 г. Еще на старом месте из центральной части каждой секции после Февральской революции вынули изображения двуглавых орлов и царские вензеля. Остались на ажурной ограде только извивающиеся цветы и стебли. В 1990-е гг. нашлись инвесторы, которые взялись восстановить символы самодержавия, да дело застопорилось.

В саду установлен бюст рабочего-путиловца, одного из организаторов социалистического союза молодежи Петрограда, редактора первого молодежного журнала «Юный пролетарий» Васи Алексеева (1896–1919). В 1936 г. его создал скульптор Матвей Харламов. С бюстом произошла забавная история. В 1990-е гг. он исчез. А поскольку в те лихие времена скульптуру могли варварски уничтожить или безнаказанно своровать, нашлись доброхоты, которые собрали средства на отливку копии. Когда все было готово, выяснилось, что бронзовый Вася Алексеев находился на лечении у реставраторов… Он и вернулся на свое место.

Сад Девятого Января. Восстановленная решетка

До Великой Отечественной войны сад был ограничен с севера Химическим переулком, начинавшимся тогда от проспекта Стачек. В военные годы в саду, который оказался всего в нескольких километрах от линии фронта, стояли зенитные орудия, устроили блиндажи и траншеи. Восстановление и благоустройство сада началось в 1944 г., после освобождения Ленинграда от вражеской блокады, причем сад увеличился на 10 га. В его состав вошли часть Химического переулка, Правая Тентелева и часть Левой Тентелевой улицы (другую ее часть в 1962 г. включили в улицу Маршала Говорова). В 1953 г. отремонтировано трехэтажное здание, в котором разместилась детская станция «Юный техник» (ныне – Центр спортивно-технического творчества), устроены спортивная площадка и детский городок, и через год по решению Ленгорисполкома сад реорганизовали в Детский парк имени Девятого января. Сейчас это вновь сад Девятого января.

Несмотря на то что все в саду и его окружении относится к советскому времени, есть в нем важнейший элемент, напоминающий о старой Петергофской дороге и о XVIII в. Это – старинный пруд в центре сада. Вблизи него, ближе к нынешней улице Маршала Говорова, еще до основания Петербурга существовала финская деревня Тентула, превратившаяся затем в Тентелеву. В XIX в. территорию, которую сейчас занимает сад, разбили на девять участков с домами, сдававшимися внаем. Один из домов, принадлежавший М. А. Бутовской, сдавался под кабачок, с которого и началась революционная история этого района, поскольку именно этот кабачок впоследствии перестроили под трактир «Старый Ташкент».

Парк Декабристов (в большинстве источников именуемый садом) находится на одноименном острове, он тянется вдоль Уральской улицы от проспекта КИМа до Наличной улицы. Парк устроен в 1957 г. с началом застройки этой части проспекта. Еще в 1940 г. здесь по проекту архитектора А. Боброва установили обелиск из черного мрамора в память о казненных декабристах – Павле Пестеле, Кондратии Рылееве, Сергее Муравьёве-Апостоле, Михаиле Бестужеве-Рюмине и Павле Каховском. Тогда считалось, что они погребены именно здесь, и лишь в 1970-е гг. выяснилось, что истинная могила декабристов находится в другом месте, на территории завода «Алмаз» (Уральская ул., 19). Впрочем, некоторые краеведы сомневаются и в этом.

Парк Декабристов

Первоначально парк располагался на берегу залива, здесь даже существовал пляж. В 1969–1970 гг. площадь острова за счет намыва сильно увеличили, береговая линия отодвинулась, и теперь парк ограничивает с севера Уральская улица. Сейчас здесь проходят мероприятия муниципального округа «Остров Декабристов», например «Парад колясок».

Сквер расположен на углу Рижского проспекта и Дерптского переулка, разбит после Великой Отечественной войны на месте разрушенного дома № 6 по переулку.

Деминский сад расположен на углу проспекта Обуховской Обороны и Мельничной улицы. Разбит в 1933 г. на месте снесенных корпусов бывшего завода Русско-американского металлургического общества. Первоначально сад выходил к Дёминской улице (ныне – ул. Профессора Качалова), откуда и его название. В 1950-е гг. выход к этой улице перекрыл новый корпус не существующего ныне завода художественного стекла, бывшего Стеклянного завода, который когда-то и основал Андрей Петрович Дёмин (одно время завод так и именовался – Дёминская зеркальная фабрика). А со стороны Мельничной сад потеснила киностудия «Леннаучфильм».

Дивенский сад находится на углу Дивенской улицы и Каменноостровского проспекта. Он появился после Великой Отечественной войны и перенял название улицы.

Дивенский сад

Этот сквер находится у дома № 8, корпус 2 по улице Димитрова, в створе Купчинской улицы. Он устроен в конце 1970-х гг., а 17 июня 1982 г., к 100-летию со дня рождения лидера болгарской компартии Георгия Димитрова (1882–1949), в нем установили стелу работы болгарского скульптора В. Белиева, украшенную овальным медальоном с профильным портретом Димитрова. Архитекторами проекта стали Давид Гольдгор и Г. М. Константинов. Еще через 7 лет рядом с памятным знаком установили две стелы из серого гранита, в оформление которых включены рельефные изображения кораблика Адмиралтейства и герба города Пловдива – побратима Ленинграда. Рельефы отливали в Болгарии, по проекту болгарских дизайнеров Н. Маджаровой, К. Маджарова, архитекторов Г. Васильева и Г. Минчева.

Георги Михайлов Димитров (1882–1949) – болгарский коммунист, с 1913 года депутат парламента. В 1923 году возглавил вооружённое восстание, после подавления которого бежал из страны. Болгарский суд заочно приговорил его к смертной казни.

В 1933 году, во время прихода к власти фашистов, Димитров находился в Германии. Он был арестован вместе с другими коммунистами и обвинён гитлеровцами в поджоге рейхстага (который в действительности подожгли они сами). В августе в Лейпциге начался открытый судебный процесс над коммунистами, где их попытались представить в глазах всего мира как террористов и тем самым оправдать действия Гитлера и его сподвижников.

Не получилось. Проявив безусловную стойкость и личное мужество, Димитров разоблачил провокаторов и превратил процесс в суд над фашизмом. Гитлеровцам пришлось пойти на попятный и оправдать Георгия Димитрова; он выехал в Советский Союз и в 1935 году возглавил Коммунистический Интернационал. Кроме того, его избрали депутатом Ленинградского городского Совета.

В 1945 году Димитров вернулся на родину. После прошедшего в сентябре 1946 года референдума об упразднении монархии он возглавил правительство, а после объединения в декабре 1948 года Рабочей партии коммунистов и Социал-демократической партии – и единую Болгарскую коммунистическую партию, став единоличным правителем страны.

Димитров был сторонником создания Болгаро-Югославской федерации, что вызывало недовольство в советском руководстве в связи с серьёзными разногласиями между руководителями СССР и Югославии – Иосифа Сталина и Иосифа Броз Тито. ЦК ВКП (б) осудил югославского лидера, однако Димитров выступил в его поддержку, а вскоре, в апреле 1949-го, приехал в Советский Союз на лечение. 2 июля того же года в Барвихе под Москвой Димитров умер, по официальной версии, от сердечной недостаточности.

Тело Димитрова было забальзамировано и помещено в мавзолей, построенный в болгарской столице Софии.

Несмотря на то, что лидер компартии Болгарии был серьезно болен, слухи о том, что ему помогли умереть, не были безосновательными. В 1990 году правительство Болгарии решило захоронить тело Димитрова, а мавзолей взорвать.

Врач Петер Гылыбов, который был с 1949 по 1990 год сотрудником болгарской мавзолейной группы, взял при перезахоронении образцы волос Димитрова и провел с коллегами экспертизу. В образцах было обнаружено повышенное содержание ртути, однако версия отравления не стала официальной. При этом надо отметить, что используемая в бальзамировании сулема, содержащая ртуть, используется в виде однопроцентного раствора.

Мавзолей же в Софии взорвали только с пятой попытки, в 1999 году, в 50-ю годовщину смерти Георгия Михайловича Димитрова.

Сад «Динамо» располагается не на одноименном проспекте, как можно было бы подумать, а совсем в другой части города, на углу Заставской и Цветочной улиц. Почему он так называется – неведомо. Никаких спортивных сооружений в этом промышленном районе никогда не было. Сад разбили в 1960-е гг.

Сад находится во дворе Горного института; когда-то в него выходил кабинет директора, откуда и название. Сад устроен в 1826 г. на специально созданном возвышении; в 1979 г. его перепланировали и перенесли к воротам сада двух сфинксов, с 1826 г. стоявших у лабораторного корпуса.

Сквер располагается на углу Стремянной улицы и Дмитровского переулка, разбит в 1928 г. на месте снесенного дома № 9 по Стремянной улице. В 1960-е гг. в соседнем доме № 11 открылось кафе «Эльф», очень популярное среди тогдашнего ленинградского андеграунда, поскольку находилось в двух шагах от «Сайгона», соответственно сквер получил у этой публики название «Эльфийский садик», тем более что среди них было много поклонников книги Джона Толкиена «Властелин колец». Это место связано с именами Иосифа Бродского, Бориса Гребенщикова, Александра Башлачёва, Сергея Курёхина, Виктора Цоя, Олега Гаркуши и других поэтов и музыкантов, известных далеко за пределами нашего города.

Сквер со столь странным названием находится на четной стороне Большого Смоленского проспекта, между домом № 69 по проспекту Обуховской Обороны и домом № 4 по Большому Смоленскому. В его состав входит также небольшой участок между домами № 73–75 по проспекту Обуховской Обороны и Невским рынком. Через территорию сквера проходит утративший свое имя Прогонный переулок – между домами № 71 и № 73 по проспекту Обуховской Обороны и далее вдоль дома № 2 по Большому Смоленскому проспекту. Сквер образовался в 1960-е гг., после сноса нескольких деревянных домов.

Наименование сквера на самом деле объясняется очень просто: прямо напротив Большого Смоленского проспекта, в доме № 48 по проспекту Обуховской Обороны, располагалась Невская районная организация ДОСААФ – Добровольного общества содействия армии, авиации и флоту.

Предшественником ДОСААФа были несколько организаций – существовавшее с 1923 г. Общество друзей воздушного флота, появившееся годом позже Добровольное общество друзей химической обороны и химической промышленности (Доброхим; в 1925 г. эти две организации объединили в одну – Авиахим) и созданное еще в 1920-м при Военной академии Красной Армии Военно-научное общество, превратившееся затем в массовую организацию, объединявшую уже не только военных и переименованное поэтому в 1926 г. в Общество содействия обороне (ОСО).

В 1927 г. Авиахим и ОСО соединили вместе – в Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству (Осоавиахим), в 1948 г. разделили на три – ДОСАВ, ДОСАРМ и ДОСФЛОТ (химия, как не столь актуальная, из сферы интересов общества выпала), а три года спустя объединили вновь, но уже под названием ДОСААФ.

Общество, наряду с несколькими другими (Обществом спасания на водах – ОСВОД, обществом Красного Креста и Красного Полумесяца и проч.), входило в структуру Советского государства, и хотя и считалось добровольным, но взносы в него в принудительном порядке собирали с большинства (по официальной статистике – 60 %) студентов и работающих граждан СССР. В ведении ДОСААФ находились школы и курсы по различным военно-спортивным специальностям: морские, мотоспортивные, радиотехнические, водно-моторные, парашютные, авиа– и судомодельные, пловцов-подводников (с военным уклоном, спасателей готовил ОСВОД), служебного собаководства, стрелкового спорта и т. д.

В 1970-е гг. к ним прибавились и автошколы, и каждый желающий получить права вынужден был иметь дело с этой организацией (часть школ, правда, принадлежала Обществу автомобилистов). Порой при поступлении в автошколу на слушателей «разбрасывали» сумму недополученных взносов. После распада СССР ДОСААФ преобразовали в РОСТО – Российскую оборонную военно-техническую организацию, которая ныне влачит малозаметное существование.

Сквер расположен на углу Рижского проспекта и Дровяной улицы. Устроен после Великой Отечественной войны на месте разрушенного лицевого корпуса дома № 18 по проспекту. Название получил по Дровяному переулку.

Этот сквер на Литейном проспекте между домами № 13 и № 17–19 нередко называют Китайским садиком, ибо он оформлением китайскими дизайнерами в восточном стиле.

В дом № 15 по Литейному проспекту в сентябре 1941 г. попала бомба, после войны его решили не восстанавливать и разобрали. На его месте образовалось пустое пространство.

К 300-летию Петербурга побратим города – Шанхай благоустроил его, создав уменьшенную копию сада Ю Ань в Шанхае, что переводится с китайского как «сад Радости». В новом сквере устроили «Пагоду дружбы», «Стену девяти драконов», искусственный водоем с мостиком и фонтанчиком. При входе установили двух каменных стражей, напоминающих ши-цза – львов, похожих на лягушек, таких же, как на Петровской набережной. Ши-цза считаются охранителями дворцов и кладбищ.

Из Южного Китая с озера Тай Ху в Петербург доставили камни в виде бочонков.

Новую зону отдыха в Петербурге назвали сквером Дружбы.

Этот сад тянется вдоль нечетной стороны Пулковского шоссе от Дунайского проспекта до 5-го Предпортового проезда. Его разбили в 1985 г. к 40-летию Победы. 900 дубов, высаженных в саду, символизируют 900 дней блокады, а 4 искусственных холма – 4 года войны.

В советское время сад отделял шоссе от теплиц фирмы «Лето», круглый год снабжавших город парниковыми огурцами. Сейчас на их месте стоят торговые комплексы, один из которых присвоил себе имя бывшей фирмы.

Сад находится во дворе дома № 46 по набережной реки Фонтанки, много раз менявшего владельцев и ныне занимаемого библиотекой имени В. В. Маяковского. Это одна из немногих сохранившихся, хотя и в урезанном виде, городских усадеб, которыми в XVIII в. застраивался весь берег Фонтанки. Первым ее владельцем с 1718 г. был гофинтендант Петра I Антон Кормедон, при Анне Иоанновне сделавший головокружительную карьеру и ставший главой Канцелярии от строений. Позже усадьба перешла к духовнику Елизаветы Петровны Фёдору Яковлевичу Дубянскому (1691–1772) и до середины XIX столетия принадлежала его наследникам. После расширения набережной Фонтанки в конце XVIII в. старый дом оказался слишком далеко от реки, потому его сломали и на линии набережной построили новый, сохранившийся до наших дней. Современный облик в духе необарокко придал ему в 1843 г. Василий Лангваген, перестраивавший особняк для нового хозяина – полковника Николая Васильевича Зиновьева (1801–1882). Внутри здания сохранились интерьеры начала XIX в.; глухая ограда вдоль набережной относится к 1830 гг. Обширный старый сад, существовавший еще при Дубянском, после всех перестроек и перепланировок оказался уничтожен, и в середине XIX в. разбили новый сад с фонтаном.

В конце XIX в. владельцем усадьбы становится Георгий Георгиевич Мекленбург-Стрелицкий (1859–1909), представитель рода (между прочим, славянского происхождения), с XII в. управлявшего герцогством Мекленбург на севере Германии, позже разделившимся на два – Мекленбург-Шверин и Мекленбург-Стрелиц. В то время Германия была уже объединенной и герцоги сохраняли свою власть лишь номинально. Дед Мекленбург-Стрелицкого женился на Елене, дочери Павла I, и многие члены рода жили или по крайней мере бывали наездами в Петербурге. Архитектор Вадим Стаценко по заказу нового хозяина построил в 1897 г. во дворе особняка корпус для библиотеки (она и сейчас в нем), а с задней стороны усадьбы – доходный дом (ул. Рубинштейна, 5).

Женой герцога была Наталья Фёдоровна Вонлярлярская; такой брак – с простой дворянкой – для представителя правящей династии, пусть и небольшого государства, считался морганатическим, и она не имела права носить его фамилию и титул, поэтому получила титул графини Карловой, по названию богатейшего из своих имений. После смерти мужа она унаследовала особняк, отчего в некоторых документах он проходит как дом Карловой.

В самом же особняке после 1917 г. разместился филиал Музея старого Петербурга, с 1928 г. – Ленинградский городской отдел народного образования, потом трест «Главленинградинжстрой», и лишь в 1995 г. его наконец отдали библиотеке, до этого занимавшей соседний дом № 44.

Сквер Дудко находится в Невском районе на углу проспекта Обуховской Обороны и улицы Дудко, по которой он и получил название.

Фёдор Михайлович Дудко (1911–1940) – танкист. Он считается одним из зачинателей стахановского движения среди танкистов. В конце 1930-х гг. за изобретение новых приемов вождения танка на полосе препятствий награжден орденом «Знак Почёта».

Бывший беспризорник, ставший орденоносцем, участвовал в параде 1937 г. Фёдор Дудко возглавлял танковую колонну на танке «КВ» («Клим Ворошилов»). Статья «Танкист» политрука Л. Ломазова в журнале «Красноармеец» за 1938 г. заканчивается словами: «Когда он вылез из танка, командир передал ему, что товарищи Сталин и Ворошилов остались довольны его машиной. Сейчас танкист-орденоносец Фёдор Дудко готовится в Академию моторизации и механизации. Он будет инженером танковых машин».

Советско-финляндскую войну Фёдор Дудко встретил в звании воентехника 1-го ранга. 16 декабря 1939 г., пройдя четыре линии окопов, два ряда проволочных заграждений, ряд каменных надолб, танкисты экипажа Фёдора Дудко достигли намеченного рубежа и удерживали его, дав возможность частям, попавшим в окружение, выйти из него и эвакуировать подбитые советские танки.

Он прошел почти всю короткую Зимнюю войну, до предпоследнего ее дня. 11 марта 1940 г. помощник командира роты по технической части 91-го танкового батальона 20-й танковой бригады 7-й армии Северо-Западного фронта умер в полевом госпитале от многочисленных ран, полученных в этот же день при спасении в бою своих товарищей.

Имя Дудко вошло в песню 1-й Краснознаменной танковой бригады, которую написал композитор Юрий Кочуров на стихи Елены Рывиной:

Фёдора Дудко похоронили в Выборге. Звание Героя Советского Союза ему присвоили через десять дней после смерти, 21 марта 1940 г., за подвиг, совершенный в самый тяжелый для Красной Армии период короткой Зимней войны. Представление на звание Героя Советского Союза подписано командующим 7-й армией Кириллом Мерецковым и членом Военного Совета 7-й армии Тимофеем Штыковым 16 февраля.

Улица Дудко – старейшая в Петербурге улица, носящая имя Героя Советского Союза (с 3 августа 1940 г.). Две другие – улицы Шилова и Груздева – исчезли в ходе развития Ленинграда в 1960-е гг.

Сквер устроен в 1960-е гг. после сноса деревянного дома № 129 по проспекту и нескольких сараев. Старый кирпичный дом № 127 стоит в сквере и сейчас.

Екатерингоф, что в переводе с немецкого на русский буквально означает «Екатеринин двор», задумывался как уютная усадьба для жены Петра I Екатерины Алексеевны.

Парк Екатерингоф на берегу Черной речки (ныне – Екатерингофки), там, где в нее впадала речка Романовка, позже ставшая Таракановкой, заложили в 1711 г. Место историческое, ибо рядом с ним 1 мая 1703 г. русские солдаты на 30 судах взяли на абордаж шведские корабли: галиот «Гедан» и шняву «Астрильд», это – первая морская победа России в Северной войне.

Неподалеку от этого места построили двухэтажный дворец, к которому вел канал с гаванью. По обеим сторонам канала были устроены прямоугольные партеры с беседками по краям. По воле Петра I создали регулярный сад по образцу голландских садов. Предположительно автором проекта Екатерингофа был Доменико Трезини. С севера сад ограничили каналом, позже, уже в XIX в., получившим имя Бумажного, и сад превратился в остров, тоже называемый Екатерингофским. Сейчас, когда большая часть реки Таракановки засыпана, Бумажный канал и остаток Таракановки воспринимаются как один проток, хотя изначально это было не так.

Через пять лет после закладки сада царь Пётр поручил архитектору Жану-Батисту Леблону разработать проект переустройства сада. Работы, начатые по проекту Леблона, не были завершены из-за смерти зодчего.

В 1730-е гг. Екатерингоф решили превратить в охотничий парк, сделав загоны для зайцев и оленей, и в центре парка соорудить павильон, назвав его в честь богини охоты Дианы. После смерти правительницы Анны Иоанновны работы по превращению парка в зверинец прекратились.

В 1747–1749 гг. под руководством архитектора Германа ван Болеса и «архитектурии гезеля» Ивана Сляднева Екатерингофский дворец расширили, после чего подняли уровень земли. Первоначальный облик дворцу вернули в 1779 г., разобрав пристройки времен Елизаветы Петровны.

В 1800 г. император Павел I подарил большую часть парка, за исключением петровского ансамбля, своей фаворитке, княгине Анне Петровне Гагариной. Через четыре года, уже при Александре I, Екатерингофский дворец с садом перешел в ведение городских властей. Ежегодно в мае здесь стали проводиться гуляния. При Александре Павловиче был задуман проект расширения парка, – это идея генерал-губернатора города Михаила Андреевича Милорадовича. Но в 1825 г. умер Александр I, а генерала Милорадовича убил Павел Каховский во время декабрьского восстания на Сенатской площади. Проект начал воплощаться в жизнь Огюстом Монферраном в 1826 г.

К саду прирезали большой земельный участок, простиравшийся до Петергофской дороги, современного проспекта Стачек. Таким образом, сад превратился в парк. На новой территории, помимо полагающихся в парках больших аллей и небольших дорожек, появились павильоны: Ферма, предназначенная под дачу для генерал-губернатора Петербурга; Львиный павильон с четырьмя портиками, перед каждым из которых лежали по два чугунных льва, которые выполняли важную функцию – служили основаниями для столбов павильона; Вокзал. Вокзалами, или, как говорили в первой половине XIX в., «воксалами», называли сооружения для увеселения гуляющей публики. Слово это произошло от фамилии содержательницы парка и увеселительного заведения в пригороде Лондона Джейн Вокс.

Екатерингофский дворец. Начало ХХ в.

В Екатерингофском парке появились разнообразные мостики, которые спроектировали архитектор Викентий Беретти и инженер Пётр Базен, в том числе и первый в Петербурге висячий мост.

В ту пору в деревянном петровском дворце в старой части парка устроили музей, который занял 21 комнату. На первом этаже экспонировалась мебель петровской эпохи, на втором – образцы дворцового убранства времен Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и Екатерины Алексеевны.

Среди экспонатов находились личные вещи основателя города: парадный кафтан, английские часы с музыкой, круглый банкетный стол из лиственницы, сосновая кровать.

Это был первый в Петербурге дворец-музей, который открывал двери посетителям весной и летом. А неподалеку от него разбили детский сад, в котором устроили карусели, кегельбан и китайскую беседку.

Нередко в светских кругах Екатерингофский парк стали называть Русским Лоншаном – по имени одного из районов Булонского леса, одного из известнейших французских парков.

Пора расцвет парка длилась недолго. В 1840-х гг. отдельные участки стали отдавать в аренду по строительство дач, в 1850 г. бо́льшую часть исторически ценных экспонатов передали в Петровскую галерею Эрмитажа, после чего деревянный Екатерингофский дворец опустел и стал ветшать. А в 1860-х гг., после отмены крепостного права, резко возросло строительство промышленных объектов, и район Нарвской заставы превратился из просто окраины в окраину рабочую. Вся территория парка, оказавшаяся за пределами острова, ушла под застройку.

Ферму превратили в больницу, обветшавший Вокзал в 1876 г. снесли, а парк стал местом отдыха жителей Нарвской заставы, по большей части – рабочих и служащих фабрик и заводов. Сами фабрики и заводы вплотную подступали к парку, отнимая подчас и его части.

Первого мая 1889 г. Парижским конгрессом II Интернационала в память об организованной в майский день тремя годами ранее рабочими Чикаго забастовке, в ходе которой чикагские полицейские убили несколько бастующих, было принято решение о проведении в этот день ежегодных демонстраций.

Первая маевка в Петербурге проведена не в самом Екатерингофе, а в совсем диком тогда месте, в районе устья реки Екатерингофки, в 1891 г. участниками кружка Михаила Бруснева, затем маевки стали устраиваться и в Екатерингофе.

Вдоль Бумажного канала и реки Таракановки прошла Молвинская улица, до 1941 г. носившая имя владельца находившейся в Екатерингофе дачи крупного сахарозаводчика Якова Николаевича Мольво (Молво). В начале XIX в. отцу Я. Н. Мольво Герману-Николасу принадлежал сахарный завод, находившийся рядом с Екатерингофом. О Мольво до сего дня напоминают Молвинский мост через Таракановку, Молвинский сад и Молвинская колонна, установленная Огюстом Монферраном у Екатерингофа со стороны Лифляндской улицы.

В Екатерингофском саду 1 мая 1911 г.

А вот о председателе Санкт-Петербургского общества заводчиков и фабрикантов, члене Государственного совета Станиславе Петровиче Глезмере – ничего! Между тем на рубеже XIX–XX столетия это имя в Петербурге было весьма известно и уважаемо. А в несохранившемся доме № 10 по Молвинской улице до Октябрьской революции располагалось начальное училище для детей рабочих Императорского Технического общества имени мануфактур-советника С. П. Глезмера. После Февральской революции в Екатерингофском дворце разместился молодежный клуб Нарвско-Петергофского района.

В 1925 г. начался новый этап развития парка, серьезно пострадавшего от сентябрьского наводнения 1924 г. Для осушения территории порыли канавы, соорудили дамбу. К сожалению, в 1926 г. сгорел брошенный на произвол судьбы дворец.

24 декабря 1930 г. президиум Нарвского райсовета принял решение об устройстве в Екатерингофе парка культуры и отдыха, а в 1933 г. он получил новое имя – парк имени Первого мая, в честь Международного дня солидарности трудящихся и в связи с проведением в Екатерингофе первых рабочих маевок. Но, как писал Пушкин, «Бывают странные сближения». Ведь рядом с Екатерингофом была одержана первая русская морская победа в Северной войне. И произошло это 1 мая (правда, по старому стилю) 1703 г.!

В 1930-е гг. парк освободили от всех дачных построек, зато в нем появился эстрадный театр на тысячу мест, физкультурный городок и военный городок Осоавиахима (Общество содействия армии, авиации и химической промышленности, ставшее в 1951 г. ДОСААФом, а ныне именуемое РОСТО).

Во время Великой Отечественной войны в парке построили оборонительные сооружения, а в феврале 1942 г. – одном из самых страшных месяцев блокады – городское руководство приняло решение о выращивании на территории парков и садов Ленинграда овощей и картофеля. Для рабочих «Красного треугольника» и фабрики «Равенство» отвели территорию парка имени Первого мая.

В 1944 г., после полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады, началась расчистка парковой территории. Еще через пять лет архитектор В. В. Степанов разработал проект расширения и реконструкции парка, который годом ранее получил новое имя – парк имени 30-летия ВЛКСМ. Расширить парк не получилось, а реконструкцию провели, в частности по территории прекратилось движение транспорта – Молвинская улица, в феврале 1941 г. ставшая Сивашской, стала парковой дорогой, пробили новые широкие просеки. Название улицы в 1964 г. упразднили, хотя дорога никуда не делась.

В 1956 г. по проекту Валериана Кирхоглани в центре парка установили памятник молодогвардейцам. Место выбора обусловлено, в том числе, и новым названием парка. Этот памятник – авторское повторение монумента, установленного в Краснодоне, где героически сопротивлялась фашизму подпольная комсомольская организация «Молодая гвардия». Скульпторы Василий Агибалов, Виктор Мухин и Василий Федченко изобразили молодогвардейцев, которым посмертно присвоено звание Героев Советского Союза: Олега Кошевого, Ивана Земнухова, Сергея Тюленина, Ульяну Громову и Любовь Шевцову.

Екатерингоф. Большой пруд в парке

Когда-то в школьную программу входил роман Александра Фадеева «Молодая гвардия». Увы, это произведение безнадежно испорчено партийным руководством нашей страны, которое обвинило писателя в том, что он не показал руководящей роли партийных работников ВКП(б) в деле борьбы молодежи с фашистами, и заставило писателя переписать роман.

К счастью, в последующую эпоху, когда началась борьба против культа личности, и отовсюду стирались имена Сталина и демонтировались памятники «вождю всех народов», никто не додумался стереть профиль Сталина со знамени, которое держат комсомольцы-герои.

В зимнее время насыпь вокруг постамента превращается в горку, и целыми днями малыши катаются с нее на ледянках.

Историческое имя Екатерингофа вернулось 13 марта 1992 г.

Сегодня принято неофициально делить Екатерингоф на центральную часть и старую, где когда-то находился дворец Екатерины, который в начале 2000-х гг. хотели восстановить некие частные инвесторы, но начатое было благое дело бросили.

Екатерининский сквер расположен на площади Островского, между Невским проспектом и Александринским театром и существует с 1832 г.

Здание театра, построенное Карлом Росси, стало центром грандиозного ансамбля, над которым зодчий трудился около двух десятилетий. До этого времени огромное пространство от Невского проспекта до Фонтанки оставалось неорганизованным, хотя на нем и существовал театр.

Автор проекта сквера – также Карл Росси, а непосредственно вел работы подмастерье Яков Фёдоров.

Первоначально сквер был овальной формы. По контуру шла извилистая дорожка с устроенными по обеим двадцатью двумя клумбами.

Первое название сквера – Александринский. Он перенял имя Александринской площади, которая получила его в том же 1832 г. по театру, театр же, в свою очередь, назван в честь супруги императора Николая I Александры Фёдоровны.

В 1872–1873 гг. сквер увеличили в размерах и переустроили по проекту архитектора Давида Гримма в связи с установкой памятника Екатерине II, торжественное открытие которого состоялось 24 ноября 1873 г.

Сквер стал прямоугольным со скругленными углами, а площадь его увеличилась на 0,3 га. По периметру сквера шла аллея, которая повторяла его контуры. Поперечная аллея делила сквер на две неравные части, в которых устроили квадратную и прямоугольную площадки. Памятник находился в северной части, на квадратной площадке.

Екатерининский сквер. Начало ХХ в.

Монумент создал художник Михаил Микешин. Михаил Осипович прославился после того, как он стал автором памятника «Тысячелетие России» в Новгороде. Как и в Новгороде, над моделями фигур трудился не один человек. Саму Екатерину ваял Матвей Чижов, а ее сподвижников – Александр Опекушин. Вот и здесь идея новгородского монумента отчасти повторена. Бронзовая статуя императрицы – само величие России, территория которой за время ее правления значительно выросла. Вокруг нее стоят девять выдающихся российских деятелей второй половины XVIII столетия: военачальники Пётр Александрович Румянцев-Задунайский, Григорий Александрович Потёмкин, Александр Васильевич Суворов, Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский, флотоводец Василий Яковлевич Чичагов, канцлер Александр Андреевич Безбородко, президент Императорской Академии художеств Иван Иванович Бецкой, поэт, государственный деятель и сенатор Гаврила Романович Державин и председатель Академии наук Екатерина Романовна Дашкова.

Екатерининский сквер

Понятно, что все они прославились в екатерининскую эпоху. При этом стоит отметить, что Дашкова было подругой императрицы, Бецкой – личным ее секретарем, а Григорий Потёмкин – фаворитом, то есть любовником. Впрочем, то же самое рассказывали и про остальных (кроме Дашковой, конечно).

Сквер обнесли проволочной оградой с шестью входами: по два – со стороны Аничкова сада и Публичной библиотеки и по одному – со стороны театра и Невского проспекта. Но таким сквер, который стал называться Екатерининским, просуществовал совсем недолго.

В 1878–1880 гг. его вновь переустроили. Автором проекта переустройства стал директор Императорского Ботанического сада Эдуард Регель. Он ликвидировал окружную и поперечную аллеи и переделал площадки. Вместо двух, существовавших по продольной оси, сделал три круглые площадки. Первая была у Невского проспекта. В средней – самой большой по диаметру – стоял памятник, а от этой площадки к третьей вели три дорожки – одна прямая в центре и две дугообразные по краям.

В 1923 г. Александринскую площадь переименовали в площадь Островского, в честь русского драматурга, пьесы которого ставились на сцене Александринского театра. Тогда же и Екатерининский сквер стал официально сквером имени Островского.

В народе же его чаще называли попросту Катькиным садиком, а 4 октября 1991 г. скверу возвратили имя Екатерины II.

Парк, носящий имя Сергея Есенина, который вошел в историю русской и советской культуры как поэт-лирик, певец деревенской Руси, получил это имя по воле жителей Невского района, а именно Веселого поселка. Лесопарк, расположенный между проспектом Большевиков, улицей Дыбенко, Товарищеским проспектом и улицей Подвойского и превращенный в парк в 1970-е гг. при создании на правом берегу Невы огромных жилмассивов, тогда же назван парком Большевиков. Но жители не приняли это имя и стали называть его парком Есенина. Очевидно, этому послужило то, что в парке много берез, а береза в сознании людей, не чуждых поэзии, ассоциируется, главным образом, с Сергеем Александровичем Есениным (1895–1925).

Уроженец села Константинова, которое находится под Рязанью, он впервые приехал в Петроград в марте 1915 г. Есенин остался в нем благодаря Александру Блоку, который после посещения деревенского паренька определил его стихи, как «свежие, чистые, голосистые, многословные».

В Петрограде Есенин в первый раз женился. В квартире жены Зинаиды Райх на Литейном пр., 33 он написал произведения, в которых положительно отозвался на события Октября 1917-го. Это были, по определению его друга Владимира Степановича Чернявского (1889–1948), «все его богоборческие и космические поэмы о революции». С Есениным связаны и другие адреса, в том числе и Гагаринская ул., 1/24, где он часто останавливался в квартире своего друга, типографского работника Александра Михайловича Сахарова (1893–1952?), и где написаны многие стихотворения.

Парк Есенина

В Петрограде Есенин многократно выступал на поэтических вечерах, написал большое количество стихов, в том числе такие знаковые произведения, как «Русь уходящая» и «Русь советская». В нашем городе, в котором он намеревался поселиться навсегда, его настигла смерть в гостинице «Англетер» 28 декабря 1925 г.

Сад протянулся от улицы Крупской до улицы Дудко, между улицей Бабушкина и территорией Пролетарского завода. Разбит в 1960-е гг. на месте снесенного квартала деревянных домов между Заводской (вошедшей в 1975 г. в состав улицы Бабушкина) и не существующей ныне Механической улицей, проходившей вдоль заводской ограды и включенной в территорию сада.

Заневский парк занимает почти весь квартал между Малоохтинским проспектом, улицей Громова, Таллинской и Гранитной улицами. Разбит в 1973 г. по проекту Олега Башинского на месте мусорной свалки. В 1998 г. парку неизвестно почему присвоили имя первой женщины-космонавта Валентины Владимировны Терешковой (род. 1937), но название не прижилось.

Маленький скверик на углу Звенигородской улицы и улицы Марата 1 марта 2013 г. официально получил имя Звенигородского. Он возник еще в конце XVIII в. одновременно с постройкой нынешнего дома № 79 по улице Марата. Тогда такие палисадники были почти у каждого дома, но до наших дней дошли единицы. Дом тоже сохранился без изменений.

Заневский парк

Сад находится на Чкаловском проспекте, между Ропшинской и Большой Зелениной улицами. Разбит в 1929 г. на месте снесенного дома № 12 по Большой Зелениной улице согласно проекту благоустройства Петроградской стороны, разработанному Львом Ильиным и Евгением Катониным. В 1971 г. сняли металлическую ограду и вместо нее установили гранитный поребрик, а в 1997 г. в саду построили станцию метро «Чкаловская».

Сад расположен на Дворцовом проезде вдоль западного фасада Зимнего дворца. Первоначально на этом месте протекал Адмиралтейский канал, далее загибавшийся под прямым углом параллельно Неве и вдоль современных Адмиралтейского проспекта и Конногвардейского бульвара выходивший к своей нынешней трассе. За каналом находились бастионы Адмиралтейской верфи, укрепленной от возможного нападения врагов не хуже Петропавловской крепости.

Сад Зимнего дворца. Начало ХХ в.

Все это ликвидировали при перестройке Адмиралтейства в начале XIX в. (часть Адмиралтейского канала от Дворцовой площади до современной площади Труда существовала до 1842 г.), и на месте канала и бастионов образовалась Разводная площадка, где проводились разводы дворцового караула. В 1880 г. из нее выделили Дворцовый проезд, а чуть позже по проезду провели линию конно-железной дороги.

В этом крыле дворца находились личные покои царской четы, здесь же принимали иностранных послов, а проезд со временем стал достаточно шумным. К тому же в 1880 г. Степан Халтурин устроил во дворце неудачное покушение на Александра II. Из-за всего этого, ради тишины и безопасности, помимо всего прочего решили разбить сад как буферную зону между дворцом и улицей. Авторами проекта стали архитектор Николай Крамской и садовый мастер Рудольф Катцер. Обустройство сада, до 1917 г. так и именовавшегося Разводным, затянулось, лишь в 1901 г. его завершили. Сад был поднят над соседними улицами примерно на метр.

В саду установлен фонтан, спроектированный в 1897 г. Рейнгольдом Шмеллингом. Ограда в стиле барокко создана в 1899 г. мастерской Ф. А. Эгельсона по проекту Романа Мельцера; в 1900 г. ее представили на Всемирной выставке в Париже, где она получила Гран-при, в 1902 г. наконец поставили на место. Вход в сад находился у самого дворца со стороны набережной. В 1904 г., после рождения наследника престола, императорская семья переехала в Царское Село, тем не менее горожан в сад не допускали.

Во время Февральской революции двуглавые орлы и императорские вензеля в звеньях ограды сначала завесили красными полотнищами, а потом ликвидировали, заодно убрали и вазы, установленные на столбах. В 1920 г. решетку и вовсе сняли; тогда это воспринималось как «прощание с царским режимом». В это время за Нарвской заставой создавался парк имени Девятого января, и по просьбе рабочих Кировского завода решетку передали туда; видимо, на новом месте связь с «проклятым царизмом» уже не ощущалась.

Сад Ивана Фомина находится между Сиреневым бульваром, проспектом Просвещения и улицей Ивана Фомина, по которой он и получил свое имя. Сад создан в середине 1970-х гг. при застройке этого района.

Иван Александрович Фомин (1872–1936) родился в Орле, в семье почтового чиновника. По окончании Академии художеств в 1909 г. стал проповедником классической традиции в зодчестве того времени. С творчеством Ивана Фомина связано появление стиля неоклассицизма. В 1915 г., всего через шесть лет после окончания Академии, ему присвоили звание академика «за известность на архитектурном поприще». К этому времени только в Петербурге—Петрограде им построены: дача Александра Александровича Половцова на Каменном острове (наб. Средней Невки, 6), особняк Абемелек-Лазарева (наб. р. Мойки, 23), создан интерьер дома Марии Анатольевны Шаховской (наб. р. Фонтанки, 27); начат грандиозный проект «Новый Петербург» («Новый Петроград») на Голодае, которому не суждено было реализоваться из-за Первой мировой войны.

После революции зодчему, проповедующему традиции классицизма, не удалось полноценно вписаться в архитектурную жизнь, несмотря на то что в 1919 г. Фомина назначили руководителем архитектурной мастерской «Бюро по урегулированию плана Петрограда». В основном в первые послереволюционные годы он реализовывал себя как художник – создатель памятников.

Сад Ивана Фомина

Ивану Фомину принадлежала идея раскрытия Михайловского замка со стороны Манежной площади, частично реализованная после Великой Отечественной войны Николаем Барановым.

С 1929 г. Фомин жил в Москве. Среди его несомненных удач – московские станции метро «Красные ворота» и «Площадь Свердлова», значительно его участие в постройке московского стадиона «Динамо» и Дома Совета министров Украинской ССР в Киеве.

Тем не менее главной заслугой, послужившей веским поводом к увековечению его памяти в топонимии Ленинграда, стала работа по благоустройству Марсова поля, именовавшегося в 1920-е гг. площадью Жертв Революции, где уже был сооружен мемориальный комплекс, созданный Львом Рудневым.

За основу реконструкции территории вокруг памятника борцам революции взяли предложение Ивана Фомина о создании площади-сада с четким рисунком дорожек и площадок и невысокой растительностью, которая не будет заслонять как сам мемориальный комплекс в центре площади, так и архитектурные шедевры вокруг нее.

Эта работа началась в день массового субботника 1 мая 1920 г., когда примерно 16 000 человек высадили на площади около 60 000 кустов и деревьев. Планировка, созданная Иваном Фоминым, сохранена и по сей день, а ансамбль Марсова поля состоит под охраной государства как выдающийся памятник истории и архитектуры.

Сквер Ивана Фомина в 2000-е гг., как не включенный в реестр зеленых насаждений, некие инвесторы собирались застроить, однако жители выступили против уплотнительной застройки в защиту сквера. Тогда-то за ним и закрепилось название сквера Ивана Фомина.

Этот сад расположен между домами № 112–116 по набережной реки Фонтанки и Державинским переулком, на территории бывшей слободы Измайловского полка. Первоначально, с 1730 г., это был сад усадьбы генерал-аншефа Александра Ивановича Румянцева (отца знаменитого полководца). В XIX в. в саду устраивались танцевальные вечера, а в 1901 г. архитектор Павел Резвый построил здесь театр «Буфф», по которому садом «Буфф» некоторое время именовался и сад. Здание реконструировали в 1938 г. по проекту Кирилла Иогансена; в советское время в нем проходили эстрадные концерты, выступали Исаак Дунаевский, Леонид Утёсов и Любовь Орлова, а с 1980 г. располагается Молодёжный театр.

Большой Ильинский сад находится на нечетной стороне шоссе Революции, между улицей Потапова и рекой Охтой, а Малый Ильинский – на другом берегу Охты, между Ильинской слободой и рекой Луппой. Оба они образовались в 1980-е гг. после сноса ветхих строений и благоустройства территории; названия обоих, как и имена Ильинской слободы и Большого и Малого Ильинских мостов, связаны с расположенной рядом церковью Св. пророка Илии. Иногда их объединяют под именем Ильинский сад.

Измайловский сад

Первую деревянную часовню в честь пророка Илии (по русскому поверью, громовержца, несущегося по небу в огненной колеснице), здесь построили в 1717 г., спустя два года после перевода с Городского (ныне – Петроградского) острова к реке Охте порохового завода, от которого повелось названия местности «Пороховые». Первую же церковь Святого Илии возвел в 1743 г. Иван Шумахер, а существующий ныне храм сооружен в 1800-е гг. по проекту Фёдора Демерцова.

Сквер по обе стороны Кленовой улицы между Замковой и Инженерной улицами, выходящий в северной своей части к Садовой улице и к набережной реки Фонтанки, называется Инженерным, по второму имени Михайловского замка.

Инженерным Михайловский замок стал называться в 1822 г., после того как в нем было открыто Инженерное училище.

По проекту архитектора Карла Росси при переустройстве территории вокруг Михайловского замка засыпали каналы вокруг замка и Обводный канал перед въездом в него со стороны существовавшей тогда площади Коннетабля. К 1829 г. сформировался сквер в форме вытянутого четырехугольника. Через 15 лет сквер расширился за счет присоединения к нему участка, на котором с 1827 г. находился Симеоновский цирк, владельцем которого был француз Жак Турниер. Проект обустройства делал инженер генерал-лейтенант Андрей Данилович Готман. Еще через 20 лет садовый мастер Егор Титов поднял уровень земли в сквере примерно на 27 см за счет подсыпки щебня и чернозема, производителем работ стал член Петербургской городской распорядительной думы Сила Алексеевич Яковлев. 15 июля 1864 г. сквер открыли для публики.

Инженерный сквер

В 1876 г. территория сквера сократилась почти вдвое, поскольку на месте прежнего цирка на углу Инженерной улицы и Фонтанки появилось здание цирка Гаэтано Чинизелли, которое спроектировал и построил Василий Кенель.

В 1880 г. проложили Замковую улицу, также несколько сократившую площадь сквера, зато с западной стороны к нему присоединили участок плаца Инженерного замка, примыкавший к Садовой улице. В 1885 г. на месте существовавшей с момента постройки замка в 1800 г. липовой аллеи проложили новую улицу, два года спустя получившую название Кленовой.

В 1887 г. на участке сквера, примыкавшем к Инженерной улице, выстроили станцию Общества электрического освещения 1886 г., которая сгорела, а вместо нее в 1905 г. появилось здание Замкового пожарного резерва.

В 1930 г. за цирком в стиле конструктивизма построили силовую подстанцию для питания током трамваев. Это – первое архитектурное сооружение в городе на Неве, построенное женщиной. Ее имя – Раиса Коханова.

После Великой Отечественной войны сквер реконструировали по проекту Евгения Катонина, Валериана Кирхоглани и Александра Удаленкова, тогда же восстановили и липовую аллею. Южнее высадили каштаны, но улица все равно осталась Кленовой.

Перед 300-летием Петербурга существовали планы очередного переустройства сквера в связи с желанием директора Русского музея Владимира Гусева восстановить каналы вокруг переданного к тому времени музею Михайловского (Инженерного) замка. В итоге воссоздали лишь фрагмент Воскресенского канала и Тройной мост, ведущий в замок. Однако территория сквера все же сократилась за счет постройки элитного жилого дома (наб. р. Фонтанки, 1), который возвели по проекту архитектурной мастерской Евгения Герасимова.

В начале Кленовой улицы стоит памятник Петру I скульптора Бартоломео Карло Растрелли. Он был создан в период правления Елизаветы Петровны в 1744 г., но более полувека хранился на складе Канцелярии от строений у нынешнего Троицкого моста. Установили монумент только при Павле I в 1800 г. – в пику «Медному всаднику», ибо Павел ненавидел свою мать Екатерину II и все, что было с нею связано. Работы по сооружению поручили архитектору Винченцо Бренне, который после отставки Василия Баженова строил Михайловский замок. В проектировании постамента принимали участие зодчие Фёдор Волков и скульптор Михаил Козловский.

На боковых сторонах пьедестала размещены барельефы, которые под руководством Михаила Козловского делали Иван Теребенёв и Василий Демут-Малиновский: первый – «Полтавскую баталию», второй – «Взятие фрегатов при Гангуте».

Сам Пётр изображен в лавровом венке, в горностаевой мантии и с российскими гербами. Его образ олицетворяет торжество Российской державы. На пьедестале – посвящение от Павла I: «Прадеду правнук».

Парк занимает огромную территорию между Южным шоссе, Бухарестской улицей и проспектом Славы; с востока его ограничивают дома постройки 1950-х гг. по Южному шоссе и новый дом № 51 по проспекту Славы. В состав парка входит и небольшой участок вдоль Бухарестской улицы от Южного шоссе до улицы Димитрова. Парк основан в 1982 г.; сначала его хотели назвать парком Дружбы – в связи с тем, что окрестные улицы носят имена городов, гор и рек стран тогдашнего «социалистического содружества». Но в итоге парк получил иное имя. Это произошло 8 февраля 1988 г., практически день в день с выводом советских войск («воинов-интернационалистов», как их называла официальная пропаганда) из Афганистана.

Несчастья афганского народа начались в 1973 г., когда была свергнута монархия и страну возглавило правительство Мохаммеда Дауда. Удержать власть оно не смогло, и через пять лет не без поддержки Советского Союза революционеры из Народно-демократической партии совершают новый переворот и провозглашают курс на строительство социализма. Главой государства становится известный поэт Нур Мухаммед Тараки, человек, судя по всему, честный и не очень искушенный в политических интригах.

Как это часто бывает с теми, кто десятилетия провел в глухом подполье, среди афганских революционеров шла жестокая внутрипартийная борьба. Вскоре Тараки был свергнут и умерщвлен лидером противоположной фракции Хафизуллой Амином. Борьба, как нетрудно ожидать, от этого только обострилась. К тому же попытки внедрить социализм в феодальной стране вызвали сопротивление, переросшее в вооруженную борьбу, особенно в провинциях, населенных национальными меньшинствами – узбеками, таджиками, белуджами, где фактически возродились прежние феодальные княжества во главе с полевыми командирами.

В обстановке разгоравшейся внутренней войны Амин несколько раз просил у советского руководства военной помощи, и в конце концов оно решило такую помощь оказать. Но поскольку оно поддерживало другую фракцию, то не нашло ничего лучше, чем свергнуть и убить Амина и передать власть в Афганистане своему ставленнику Бабраку Кармалю.

Конечно, ввязываться в чужую гражданскую войну не следовало, но руководство СССР всерьез и не без оснований опасалось дестабилизации положения в среднеазиатских республиках и того, что ситуацией воспользуется извечный геостратегический противник – США. Амин, человек достаточно беспринципный, действительно был готов принять американскую помощь, если не получит такую помощь от Советского Союза.

В итоге СССР на десятилетие увяз в Афганистане, а Соединенные Штаты взяли от ситуации все, что только можно. Советскому Союзу это стоило возобновления «холодной войны», бойкота Олимпиады-80 (и ответного бойкота Олимпиады-84 в Лос-Анджелесе) и сворачивания культурного обмена со странами Запада. Афганская война не была главной причиной краха СССР, но свою лепту она, безусловно, внесла. В свою очередь, и США ради противостояния советским войскам организовали и вооружили исламских радикалов, с которыми сами теперь не могут справиться. В 1986 г. Кармаль заменен более решительным лидером Наджибом (позднее принявшим характерное для старейшин имя Наджибулла), что, впрочем, мало повлияло на обстановку.

Все сказанное никак не отменяет героизма советских солдат и офицеров, честно выполнявших свой долг и отдававших жизни за чужую страну. Советский Союз только убитыми потерял более 13 000 человек. Советские специалисты строили в Афганистане школы, больницы, предприятия, дороги, пытались по мере сил вытащить страну из феодализма, и не их вина, что для смены общественного строя порой нужны столетия. Тем не менее многие афганцы до сих пор вспоминают о русских с теплотой, и даже бывшие противники отзываются о них с уважением.

Парк Интернационалистов

В условиях нараставшего социально-экономического кризиса середины 1980-х гг. продолжать бесперспективную и непопулярную войну у горбачевского руководства не было ни сил, ни желания. В 1986 г. принято решение вывести войска, фактически признав свое поражение, что и было сделано в последующие полтора года. Надо сказать, что после вывода войск и особенно после полного прекращения советской помощи на рубеже 1990-х гг. ситуация в Афганистане стала меняться от плохого к худшему и остается такой по сей день. Свержение и убийство Наджибуллы, приход к власти талибов, столь же безнадежная американская интервенция, превращение страны в центр мирового производства наркотиков, разгул по всему региону исламского радикализма – все это следствия ошибочного решения советского руководства, стремившегося поддерживать революционеров (и псевдореволюционеров) по всему миру.

В 2003 г. со стороны Бухарестской улицы, на месте бывшего трамвайного кольца, построили церковь Св. Георгия Победоносца – покровителя воинов. Еще во время строительства церкви, в 1998 г., рядом с ней появился мемориал, понятный и достойный, где на гранитных плитах высечены имена ленинградцев, сложивших свои головы в Афганистане. Авторы памятника – скульптор Николай Гордиевский и архитектор Наталья Тарасова. Со стороны проспекта Славы в 2012 г. установлен памятник бойцам спецподразделений.

Было еще несколько нереализованных проектов – аквапарк в створе Пражской улицы, «Аллея Журналистов», «Семейное дерево» и, конечно, Зоопарк.

Сквер в центре Исаакиевской площади появился в 1860 г. по повелению императора Александра II и спроектирован архитектором Григорием Карповым.

Первоначально сквер, окруженный извивавшейся дорожкой, имел неправильную четырехугольную форму с двумя площадками, которые тоже имели неправильную форму. Произвольной формы были и дорожки в центре сквера, и все, кроме одной, круглой, куртины.

Название сквер получил 30 июня 1860 г., ровно через две недели после его торжественного открытия. Имя дано по площади, которая называется, в свою очередь, по Исаакиевскому собору – творению Огюста Монферрана, создававшемуся в течение сорока лет (1818–1858 гг.).

В 1864 г. по проекту садовода и художника Егора Одинцова сквер переустроили, спрямив некоторые дорожки, а некоторые вообще ликвидировав. В 1910–1913 гг. сквер вновь переустроили по инициативе петербургского градоначальника Даниила Васильевича Драчевского (1858–1918). Автором проекта стал садовый мастер Рудольф Катцер, работы велись под председательством члена Городской управы Георгия Ивановича, который заведовал городским садовым хозяйством, а производил их садовый мастер Владимир Визе.

Исаакиевский сквер. 1870-е гг.

Главной причиной переустройства стало то, что разросшиеся деревья закрывали вид на Исаакиевский собор со стороны Мариинского дворца, поэтому деревья выкорчевали, как и высокие кусты. Кроме того, демонтировали ограждавшую сквер со дня его основания фигурную чугунную решетку, изготовленную на бронзовой фабрике Ф. Шопена. Теперь это сквер партерного типа без высоких насаждений; его ограду спроектировал городской архитектор Гаральд Бюхтгер.

Казанский сквер между Казанским собором и Невским проспектом создан в 1899–1900 гг. по инициативе петербургского градоначальника Николая Васильевича Клейгельса.

На месте сквера в XVIII столетии стояла церковь Рождества Богородицы для жителей Переведенской слободы, располагавшейся южнее современной Казанской площади. В шести «переведенских» слободах жили люди, переведенные из разных губерний для строительства новой российской столицы. Церковь построена в 1737 г. Считается, что спроектировал ее русский зодчий Михайло Земцов. Высокий шпиль колокольни Рождественской церкви перекликался со шпилем Адмиралтейства, построенного Иваном Коробовым.

В народе церковь Рождества Богородицы часто называли Казанской, поскольку в ней хранилась чудотворная икона Казанской Божией Матери. Долгое время эта церковь считалась главным столичным храмом. К концу XVIII столетия храм обветшал.

Павел I, еще будучи наследником престола, совершил путешествие по Европе и был восхищен Италией, в особенности ее столицей Римом и созданным архитектором Лоренцо Бернини собором Петра с колоннадой. Похожий собор появился по воле Павла и в Петербурге. Автором собора, освященного в честь иконы Казанской Божией Матери, стал в ту пору мало кому известный зодчий Андрей Воронихин (см. Воронихинский сквер).

Смерть Андрея Никифоровича не позволила построить еще одну колоннаду, с южной стороны. Храм так и дошел до нашего времени недостроенным. Интересная история произошла с фигурами архангелов Михаила и Гавриила, которые стояли на постаментах с разных сторон колоннады. Известные ваятели Иван Мартос и Василий Демут-Малиновский создали их для установки на этих постаментах в 1809 г. Как это ни странно, но за два года, предшествовавшие освящению Казанского собора, они так и остались гипсовыми – в бронзу перелить их не успели. Тем не менее 15 сентября 1811 г., в день, когда освящался Казанский собор, пьедесталы не пустовали. На них стояли архангелы. На вид бронзовые, а на самом деле – гипсовые, раскрашенные под бронзу.

Петербургская сырость быстро раскрыла подмену. Уже в следующем году разыгравшаяся буря сломала одной фигуре голову, другой – руку. Почти два года потребовалось на то, чтобы восстановить архангелов. Но подлеченные гипсовые фигуры вновь сломал сильный ветер. Их во второй раз восстановили. И так продолжалось 13 лет. В борьбе гипса и петербургской сырости победила сырость. В 1824 г. многострадальных гипсовых архангелов Гавриила и Михаила сняли с пьедесталов. На отливку из бронзы не было денег, а делать новые гипсовые фигуры под бронзу не имело смысла.

Когда же летом 1837 г. перед собором со стороны Невского проспекта установили памятники двум великим полководцам Отечественной войны 1812 г. – Михаилу Илларионовичу Кутузову и Михаилу Богдановичу Барклаю-де-Толли, о пустующих постаментах у колоннады и вовсе позабыли. Монументы были созданы по модели скульптора Бориса Орловского. Решение об установке памятников перед Казанским собором, в котором находится могила Кутузова, принял в 1818 г. император Александр I, однако воплощение замысла затянулось, и скульптуры делались уже в эпоху Николая I. Открытие памятников состоялось только 25 декабря 1837 г.

Казанский сквер

А про архангелов вспомнили лишь в 1910 г., когда перед празднованием 100-летия Казанского собора возникла мысль о том, что неплохо было бы их восстановить. Но вновь вопрос уперся в деньги. Правительственная казна их не давала, и руководство Академии художеств предложило причту финансировать работы по восстановлению некогда утраченных фигур. Но и со стороны причта был получен отказ.

После этого больше вопрос о восстановлении фигур архангелов Михаила и Гавриила не возникал. И только в перестроечные годы и в течение нескольких лет после распада СССР, во время различных митингов и пикетов, которые часто проводились у Казанского собора, иные ораторы взбирались на постаменты и произносили перед собравшимися людьми пламенные речи.

Примечательно, что именно у Казанского собора 3 декабря 1876 г. состоялась знаменитая массовая демонстрация, на которой выступил первый русский социал-демократ, теоретик марксизма Георгий Валентинович Плеханов (1856–1918), тогда еще студент Горного института. Многие годы об этом напоминала мемориальная доска, установленная на парапете колоннады Казанского собора. После возвращения собора верующим доску перевесили на дом № 3 по Казанской улице, которая в советское время носила имя Плеханова.

Во время той демонстрации, разогнанной полицией, также впервые в Петербурге подняли красный флаг. Это сделал юноша – рабочий с фабрики Торнтона, что была за Невской заставой, Яков Потапов.

Интересно, что садовый мастер Рудольф Катцер, проектировавший сквер, придал ему форму колокола, вершиной повернутого к собору. Логика понятна, однако форма сквера удивительным образом напоминала о том, что «удары в колокол» означают не только церковную службу, но и в переносном смысле – призыв к борьбе за свободу, за свои права, заставляя вспомнить декабрьскую демонстрацию 1876 г. и перебрасывая мостик в будущее.

В центре сквера устроен фонтан с круглой гранитной чашей диаметром более 10 м.

6 октября 1923 г. Казанский сквер переименовали в Воронихинский. После возвращения в 1944 г. исторического названия Казанской площади, с того же 1923 г. именовавшейся площадью Плеханова, стихийно вернулось и имя сквера. Воронихинским же стал сквер на другой стороне Казанской улицы, до 1998 г. тоже улицы Плеханова, который до того тоже носил его имя.

Этот сквер создан на Калинкинской площади (ныне – площади Репина) в 1874–1875 гг. Его спроектировал городской инженер-архитектор Иван Мерц. В 1876 г., в связи с прокладкой конно-железной дороги, в сквер перенесли верстовой столб, находившийся на проезжей части, и установили его напротив Старо-Калинкина моста. Верстовой столб архитектора Жана-Батиста Мишеля Валлен-Деламота, представляющий собой невысокий четырехгранный обелиск из красного гранита, создан в 1780 г. Такими столбами отмечалась дорога из Петербурга в Петергоф.

Название сквер получил по решению Петербургской городской думы 5 июля 1878 г. Император утвердил решение 17 сентября 1881 г.

В народе Калинкинский сквер нередко именовали Коломенским, по названию этого района Петербурга и в связи с тем, что сквер разбили напротив Коломенской полицейской части, располагавшейся в доме № 3–5 по площади – там же, где находилась мастерская Ильи Ефимовича Репина, давшая площади новое название.

Сквер находится на углу Калужского переулка и Мариинского проезда, у дома № 9 по переулку. Разбит в 1950-е гг. после сноса нескольких ветхих строений и продления переулка до Мариинского проезда.

Камский сад

Сад расположен между Камской улицей и рекой Смоленкой от 13-й до 14-й линии Васильевского острова. Он образовался в 1950-е гг. после сноса дома № 1 по Камской улице. Единственное здание, сохранившееся на территории сада, – это дом № 99 по 14-й линии. К 65-летию Победы в 2010 г. в саду высадили аллею в память павших воинов.

Сквер протянулся вдоль четной стороны Шпалерной улицы, от Кавалергардской улицы до площади Растрелли. Устроен в 1950-е гг. на месте снесенных зданий бывших Аракчеевских казарм. И лишь центральная часть сквера, там, где он вдоль Ставропольской улицы доходит до Таврического переулка, относится к 1933 г. Именно здесь и находятся Кикины палаты – единственное жилое здание за пределами Васильевского острова и ближайших окрестностей Петропавловской крепости, сохранившее архитектурный стиль петровских времен.

Палаты построены в 1714 г., возможно, по проекту Андреаса Шлютера и принадлежали адмиралтейств-советнику управляющему Смоляным двором Александру Васильевичу Кикину (1670–1718). Четыре года спустя Кикина обвинили в том, что он помог царевичу Алексею бежать за границу, и казнили. Некоторое время в его бывшем доме располагалась Кунсткамера; потом она переехала на Васильевский остров, а палаты отдали переведенному в эту часть города лейб-гвардии Конному полку. С 1733 г. в них размещались полковая канцелярия, лазарет и церковь Благовещения Пресвятой Богородицы.

Здание много раз перестраивали, более столетия оно простояло в ампирной отделке и сильно пострадало во время Великой Отечественной войны. Но именно это последнее обстоятельство и позволило реставраторам во главе с Ириной Бенуа вернуть палатам первоначальный облик, поскольку под обвалившейся штукатуркой обнаружились следы отделки петровского времени. Реставрацию завершили в 1956 г., и здесь расположилась музыкальная школа № 12 (ныне – музыкальный лицей). В конце 1980-х гг. в Кикиных палатах работала первая в стране постоянная выставка современной живописи.

Сквер Кинины палаты

Кировский сквер на одноименной площади окружает памятник первому секретарю Ленинградского областного комитета Всероссийской коммунистической партии (большевиков) Сергею Мироновичу Кирову (1886–1934).

Скульптуру легендарного руководителя Ленинграда, убитого в Смольном 1 декабря 1934 г., установили в центре площади в 1938 г. Ее создали известный советский ваятель Николай Томский в паре с архитектором Ноем Троцким.

Фигура Кирова динамична. Скульптор был хорошо знаком с Сергеем Мироновичем, и это, наверно, помогло ему в том, чтобы придать бронзовой фигуре черты, точно характеризовавшие Кирова – энергию, целеустремленность, уверенность в правильности выбранного пути.

Кировский сквер

Пьедестал памятника опоясан бронзовым фризом. Многофигурные барельефы со всех сторон тематически иллюстрируют 20-летнюю советскую историю, а на лицевой стороне постамента укреплена доска с текстом из речи С. М. Кирова: «Товарищи, много веков тому назад великий математик мечтал найти точку опоры. Для того, чтобы, опираясь на нее, повернуть земной шар. Прошли века, и эта опора не только найдена, она создана нашими руками. НЕ ПРОЙДЕТ МНОГО ЛЕТ, КАК МЫ С ВАМИ, ОПИРАЯСЬ НА ЗАВОЕВАНИЯ СОЦИАЛИЗМА В НАШЕЙ СОВЕТСКОЙ СТРАНЕ, ОБА ЗЕМНЫХ ПОЛУШАРИЯ ПОВЕРНЕМ НА ПУТЬ КОММУНИЗМА. С. М. Киров».

Кировская площадь – одна из первых площадей, созданных в Ленинграде. Ее создателем по праву можно назвать Ноя Троцкого. Он вместе с Львом Тверским в 1920 г. начал разрабатывать проект переустройства района Нарвской заставы – тогдашней рабочей окраины, хотя воплощать в жизнь в 1924 г. стали проект Льва Ильина. Этот план предусматривал пространственное соединение двух площадей – старой, у Нарвских ворот, и новой, у сада 9 Января и придавая тем самым большее архитектурное значение Нарвским воротам – памятнику ратникам Отечественной войны 1812 г. Сад на площади был организован одновременно с установкой памятника.

В начале августа 1941 г. на Кировской площади, впервые с начала Великой Отечественной войны, организовали выставку трофейного оружия и вражеской техники, разбитой нашими войсками на подступах к Ленинграду.

Сад занимает территорию вокруг одноименной дачи (пр. Стачек, 45), построенной в 1784 г. на месте старого деревянного дома для владелицы этого участка, директора Петербургской Академии наук Екатерины Романовны Дашковой (1743/44–1810). Возможно, автором проекта здания был Джакомо Кваренги, но сама Дашкова в присущем ей стиле утверждала, что проект разработала она лично и даже вместе с каменщиками клала стены. В народе дачу называли и называют по сей день «Подкова» по ее форме. По указу Петра I, который никто не удосужился отменить, приморские дачи должны были строиться главным фасадом к заливу, потому фасад, обращенный к Петергофской дороге, нынешнему проспекту Стачек, считался задним, и его охватывали флигеля. На самом деле, конечно, передним являлся именно этот фасад.

Дашкова назвала свою дачу «Кир и Иоанново» – в память о двух православных святых, чей праздник приходился на 28 июня 1762 г., день, когда не без участия Екатерины Романовны к власти пришла Екатерина II. В обиходе имя быстро сократилось до «Кирьяново».

Сад Кирьяново

С деньгами у Дашковой было плохо, и начиная с 1790-х гг. она, а затем ее наследники постоянно сдавали дачу внаем, одно время здесь даже работал трактир. В первой половине XIX столетия здесь жили Павел Катенин, Дмитрий Хвостов, читал свои басни Иван Крылов… В 1838 г. дачу приобрел купец Антон Васильевич Якимов, устроивший здесь шелковую, а затем и шерстяную фабрику.

Сад изначально простирался до Финского залива, на его территории существовали многочисленные каналы и искусственные островки. В 1847 г. приморскую половину усадьбы купила А. В. Старикова, а в 1870-е гг., после расширения Путиловского завода и строительства железнодорожной линии, большая часть сада оказалась уничтоженной. В конце XIX в. оставшаяся часть усадьбы перешла во владение известного благотворителя купца Абрама Ушакова, который сначала устроил здесь оранжереи, а затем открыл клуб для рабочих Путиловского завода. Клуб работал вплоть до 1930-х гг., дальше администрация завода использовала здание по-разному: как пионерскую базу, как ведомственное жилье, как вечернюю школу, как детский сад. В 1975 г. наконец дачу отреставрировали и приспособили под отдел ЗАГС Кировского района, находящийся там и сейчас. В правом флигеле с 2007 г. действуют филиал музея «Нарвская застава» и мемориальная комната Дашковой.

Одновременно с дачей в 1970-е гг. попытались привести в порядок и сад, но в следующем десятилетии позади дачи началось строительство нового цеха Кировского завода. Тут наступил 1991 г., здание не достроили, так оно и стоит до сих пор.

Сквер занимает треугольник между проспектом Добролюбова, улицей Блохина и специально проложенным при создании сквера Храмовым переулком, отделяющим сквер от Князь-Владимирского собора (переулок получил свое имя в 1887 г.). Вокруг самого собора находится Успенский сквер. Первоначальный проект обоих скверов принадлежит архитектору Николаю Гребенке, а непосредственно разбивкой сквера занимался садовый мастер Эдуард Регель. Работы оплатили из собственных средств купцы Ефим Фёдорович Овчинников и Степан Екимович Савельев. Сквер открыт 8 июля 1876 г.; название ему присвоили императорским указом от 22 августа 1881 г.

В 1882 г. на углу нынешних проспекта Добролюбова и улицы Блохина возвели деревянную часовню во имя Св. Александра Невского в память об убитом императоре Александре II, имя которого с 1871 по 1923 г. носил и проспект. Четыре года спустя часовню заменили каменной (арх. Николай Ковригин). В 1883 г. в сквере по проекту Фёдора фон Пирвица установили деревянную беседку. В советское время сквер именовался Добролюбовским, по проспекту, который носит имя поэта и критика Николая Александровича Добролюбова (1836–1861).

Князь-Владимирский сквер

Этот небольшой сад находится на углу Московского проспекта и улицы Глеба Успенского, до 1965 г. – Колмовской, по фамилии домовладельца коллежского советника Евграфа Васильевича Колмовского. Сад разбили в 1950-е гг. на месте снесенной церкви Преображения Господня.

Сад находится на углу Колпинской улицы и Малого проспекта Петроградской стороны. Его разбили после Великой Отечественной войны на месте разрушенного дома № 16 по улице.

Кондратьевский сад находится между улицей Жукова, Полюстровским и Кондратьевским проспектами. Маленький садик на углу Кондратьевского и Полюстровского проспектов появился еще в 1936 г., а в 1950-е гг. после сноса нескольких ветхих строений он расширился до своих нынешних границ.

Саша Кондратьев – так, по-свойски, называли комсомольских вожаков первые послереволюционные годы – был активным участником молодежного движения Выборгской стороны. В 1918 г. ушел добровольцем на Гражданскую войну, был комиссаром полка. 10 октября того же года под Бугульмой Кондратьев с группой красноармейцев попал в окружение и, расстреляв все патроны и не желая сдаваться белогвардейцам, последней пулей покончил с собой.

Для увековечивания памяти 18-летнего паренька Безбородкинский проспект выбрали из-за того, что Саша Кондратьев жил на нем.

Малоизвестный факт: Александр Кондратьев по происхождению – дворянин, учился в Петербурге в Юнкерском училище, сторону Красной Армии принял по совету отца, также примкнувшего к большевикам.

Сад сформировался в 1930-е гг.

Примечателен расположенный в саду деревянный дом, который построил в 1903 г. архитектор Николай Еремеев. Здесь находились богадельня и убежище для детей имени Н. и М. Козьминых. Потомственные почетные граждане Никита Фёдорович и Мария Трофимовна Козьмины на свои деньги выстроили богадельню, которой присвоили их имена. Здесь же, при богадельне, устроили церковь Преподобного Никиты Мидикийского. Церковь закрыли в 1922 г., впоследствии приспособив ее под отделение милиции. Кроме того, в саду, в двух шагах друг от друга, находятся женская консультация и вытрезвитель.

Сквер расположен на четной стороне Малого проспекта Петроградской стороны, между Съезжинским переулком и улицей Красного Курсанта, устроен после Великой Отечественной войны на месте разрушенного дома № 18 по проспекту.

Небольшой сквер между Кронверкской улицей и улицами Ленина, Воскова и Кропоткина называется по последней из них – Кропоткинским. Сама же улица с 1 августа 1927 г. носит имя князя Петра Алексеевича Кропоткина (1842–1921), аристократа, потомка Рюриковичей, род которого по знатности имел прав на русский престол не меньше, чем Романовы.

Увековечение накануне 10-й годовщины Октябрьской революции князя Кропоткина, бывшего в юности любимцем царя Александра II и его камер-пажом, стало возможным только благодаря тому, что Кропоткин оказался человеком, близким революционерам, теоретиком анархизма, настоящим «князем анархии».

До того как стать «отцом» русского анархизма, Кропоткин был знаменитым ученым-географом, путешественником. Вместо гвардии Пётр Алексеевич определился в Амурское казачье войско и пять лет провел в экспедициях по Восточной Сибири, Дальнему Востоку, Манчжурии. Он сделал ряд научных открытий, разработал множество проектов обустройства жизни в различных районах страны, например проект по борьбе с недородом на землях уссурийских казаков. Однако большинство дельных предложений тонуло в бюрократическом болоте неповоротливой государственной машины.

Одновременно Кропоткин наблюдал старообрядческие деревни, стойбища тунгусов, изучал жизнь других народностей, которые жили, с одной стороны, в государстве, с другой – совершенно своей, независимой от государства жизнью, и вполне приемлемо. Это, а впоследствии и наблюдения за жизнью сообщества швейцарских часовщиков, существовавших в своей стране автономно, привело его к выводу об отрицании государства как необходимости, поскольку оно не нужно общинам самоорганизующимся и самоуправляемым. В этом смысле анархия как отрицание государства есть «мать порядка», поскольку в общинах, которые возникают на основе духовного или профессионального единства, значительно усиливается социальный инстинкт, присущий людям вообще.

Кропоткинский сквер

Заграница во многом выработала революционные взгляды князя. Правда, за пределами России он провел четыре десятилетия не в качестве путешественника, а в качестве эмигранта.

В своей стране за социалистическую пропаганду, которую князь Кропоткин вел на рабочих окраинах Петербурга, за участие в народовольческом кружке «чайковцев» его посадили в одиночную камеру Петропавловской крепости. Как видному ученому, ему разрешили работать, и он в тюрьме написал «Исследования о ледниковом периоде». Начавшаяся у Кропоткина поистине северная болезнь – цинга – заставила тюремное начальство перевести князя в госпиталь. Из госпиталя на Конногвардейской улице (ныне – Суворовский пр., 63) князь бежал во Францию, где, впрочем, ему тоже приходилось сиживать в тюрьмах и быть объектом покушений со стороны организации «Священная дружина», созданной российскими придворными за границей.

Имя Кропоткина в императорских заведениях России стало крамольным. В Пажеском корпусе официально демонтировали и разбили мраморную доску, свидетельствовавшую о том, что Пётр Кропоткин заканчивал это учебное заведение.

Князь Кропоткин вернулся на Родину после февраля 1917 г. Александр Фёдорович Керенский предложил 75-летнему князю, которого на вокзале встречала многотысячная толпа, любую должность во Временном правительстве, однако Кропоткин отказался, заявив, что ремесло чистильщика сапог много полезней чиновничьей службы.

В революционной России Кропоткин стал наблюдать за происходящим, приходя в ужас от того, что лозунг «Анархия – мать порядка» подхватили откровенно уголовные типы. В своих теориях анархизма он мечтал о ненасильственном переходе к царству свободы, равенства и братства. Он жаловался Георгию Валентиновичу Плеханову на то, что его теории оказались неверно понятыми и не теми людьми взяты на вооружение. Плеханов отвечал, что и он оказался в таком же положении.

После Октябрьской революции Кропоткин остался в Советской России, в Москве. Он ни на йоту не отступил от своих взглядов. Заступался за арестованных чекистами оппонентов новой власти, трижды на встречу с ним приезжал сам председатель Совета народных комиссаров Владимир Ульянов (Ленин). Кропоткину выделили спецпаек, ухаживать за ним приехала из США известная анархистка Эмма Гольдман. В 1918 г. с Кропоткиным встретился анархист-практик, единственный человек, попытавшийся претворить идеалы Кропоткина в жизнь, Нестор Махно, но они с князем не нашли общего языка.

Когда в феврале 1921 г. Пётр Алексеевич Кропоткин умер в Дмитрове, из Москвы в этот город прибыл специальный поезд. Для прощания с идейным вождем из Бутырской тюрьмы под честное слово выпустили большую группу анархистов. После похорон потомка Рюриковичей, ученого и анархиста князя Кропоткина на столичном Новодевичьем кладбище все заключенные анархисты вернулись в Бутырку.

Сквер устроили после Великой Отечественной войны на месте разрушенных домов.

Сад Крупской вытянулся вдоль Невы к югу от дома № 92 по проспекту Обуховской Обороны, напротив одноименной улицы. Он появился во второй половине 1960-х гг. после сноса нескольких деревянных домов.

Надежда Константиновна Крупская (1869–1939) – советский государственный и партийный деятель, жена основателя Советского государства Владимира Ильича Ленина.

Надежда Крупская родилась в Петербурге, в небогатой семье капитана Военно-юридической академии Константина Игнатьевича Крупского.

Она училась в Литейной гимназии и частной гимназии Оболенских, симпатизировала теориям Льва Толстого. Вращаясь в среде революционно настроенных рабочих, Крупская увлеклась марксизмом, а встреча с Владимиром Ильичом Ульяновым в квартире рабочего Роберта Эдуардовича Классона на Охте предопределила всю ее дальнейшую судьбу. Замуж за Владимира Ульянова Крупская вышла в селе Шушенском Минусинского округа, куда она была отправлена в ссылку вслед за Ульяновым. Затем были годы эмиграции. В это время Крупская активно работала над книгой «Народное образование и демократия», в которой она изложила главные постулаты, ставшие после Октябрьской революции базой для реформирования школьного образования. Одни из главных постулатов – это «трудовой метод обучения» и «производительность труда».

Крупская стала инициатором создания пионерской организации, базирующейся на принципах скаутизма. Разница заключалась в том, что новая детская организация должна стать «скаутской по сути, но коммунистической по содержанию». Она же была инициатором создания Главполитпросвета, который и возглавила. Этот государственный орган занимался организацией идеологической и политической пропаганды.

В 1920-е гг. Надежда Крупская возглавляла научно-педагогическую секцию Государственного Ученого Совета, с 1927 г. – член Центральной контрольной комиссии РКП(б), член ВЦИК и Совета культурного строительства при Президиуме ВЦИК. После отставки с поста наркома просвещения Анатолия Васильевича Луначарского стала заместителем наркома.

На этих постах Крупская проявила себя как ярая революционерка, критиковавшая педагогов за «несоветские», с ее точки зрения, методы обучения. Долгие годы она боролась с педагогом-новатором Антоном Семёновичем Макаренко и добилась-таки отстранения его от работы с детьми.

Крупская умерла в 1939 г., как говорится во врачебном заключении, «от острого аппендицита-перитонита-тромбоза». Однако обстоятельства ее смерти остаются загадочными. Смерть случилась незадолго до XVIII съезда ВКП(б), на котором она собиралась выступить. Известны ее непростые отношения с руководившим страной Сталиным и слова последнего: «Если потребуется, мы найдем Ленину другую вдову!». По свидетельству близких, в день смерти Крупская чувствовала себя хорошо, занемогла к вечеру, но «скорая помощь» ехала к ней более трех часов.

Крупскую с почестями похоронили у Кремлевской стены.

В 1964 г. за Невской заставой именем Крупской названа улица (бывшая Московская). И это неслучайно. Здесь в середине 1890-х гг. Надежда Константиновна учительствовала в Смоленской воскресной школе (современный адрес – пр. Обуховской Обороны, 107). Среди ее учеников были рабочие Иван Бабушкин, братья Грибакины, Василий Шелгунов, именами которых также названы улицы в Невском районе. Помимо улицы и сада, в Невском районе имя Крупской носит и Дворец культуры (пр. Обуховской Обороны, 105).

Парк протянулся вдоль проспекта Обуховской Обороны от Ивановской до Леснозаводской улицы, выходя к Прямому проспекту и улице Бабушкина. Здесь в конце XVIII в. располагалось имение князя Алексея Борисовича Куракина (1759–1829). При Павле I он – генерал-прокурор, при Александре I – генерал-губернатор Малороссии, затем министр внутренних дел, член Государственного совета, канцлер российских орденов.

Куракину, впрочем, эти земли принадлежали очень недолго. В 1798 г. он купил их у Елены Никитичны Вяземской (1745–1832) – вдовы владельца села Александровского князя Александра Андреевича Вяземского, а уже в 1801 г., незадолго до своей гибели, Павел I отобрал имение у Алексея Борисовича (предоставив ему взамен земли в Московской губернии) и передал в Ведомство своей жены Марии Фёдоровны для нужд Александровской мануфактуры. А название «Куракина дача» осталось.

Мария Фёдоровна предполагала передать ее англичанину У. Орру для устройства Кисейной фабрики, но они не договорились об условиях кредита. В итоге в 1813 г. дача оказалась в ведении Воспитательного дома, а в 1837 г. ее передали Малолетнему отделению только что основанного Николаевского сиротского института. В него принимали осиротевших дочерей обер-офицеров и гражданских чиновников, с тем чтобы по окончании обучения они могли служить учительницами и гувернантками, большей частью в провинции.

Парк Куракина дача

В Малолетнем отделении девочки воспитывались до 8-летнего возраста. До 1848 г. они жили на Куракиной даче только летом, а затем – круглый год. Посторонние на территорию парка не допускались; ночью парк охраняли сторожевые собаки.

Сохранилось главное здание Малолетнего отделения (современный адрес – ул. Бабушкина, 56, корп. 1); построено в начале XIX в. и перестроено в 1844 г. Петром Плавовым, надстроено в 1865 г. и еще раз перестроено в 1870 г. Иваном Иогансоном. Рядом (корпус № 3) стояло здание бывшего лазарета, также возведенное в начале XIX в. В 1886 г. архитектор Николай Ковригин надстроил его вторым, деревянным, этажом. В 2008 г. его незаконно снесли и затем целиком восстановили в камне (второй этаж в качестве подделки под дерево закрыт вагонкой; ныне здесь находится детский хоспис). Парк в 1858 г. перепланировали по проекту садового мастера И. Альварди.

В 1918 г. в бывшем Малолетнем отделении разместился интернат для детей рабочих; в 1925 г., когда беспризорников стало поменьше, – школа № 122 (ныне – № 328). Парк превратили в подсобное хозяйство и школьный ботанический сад, именовавшийся сначала агробазой, а с 1936 г. – Агробиологической станцией роно. Здесь под руководством талантливого ученого и педагога, сначала учителя школы, а потом профессора Герценовского института Василия Александровича Матисена, до самой его смерти в 1955 г., дети изучали родную природу, выращивали овощи и фрукты, ставили опыты. Многие из них сами стали биологами.

Все это время дача занимала только южную часть современного парка, начиная от Козлова ручья, засыпанного в 1930-е гг.; от него остался пруд у проспекта Обуховской Обороны. Севернее же ручья располагалась Фарфоровская колония, сюда продолжался Прямой проспект, а перпендикулярно ему шли не существующие ныне Вахрамеевская улица, улица Штубе и Чесноков переулок. Лишь в 1970-е гг. деревянные дома на этих улицах снесли и территория вошла в состав парка.

Еще до основания Петербурга восточнее современной площади Мужества находилось село Спасское. В течение XVIII столетия оно неоднократно меняло хозяев, пока в 1788 г. эти земли не купил граф Иван Николаевич Кушелев, ставший затем знатным сановником, сенатором. Постепенно приобретенную им мызу стали называть Кушелевкой. После смерти Кушелева в 1817 г. владения перешли к его дочери и зятю – сенатору, статс-секретарю Александра I Молчанову. Позже Кушелевку купили Беклешовы, а в 1883 г. – один из богатейших людей Петербурга, городской голова Владимир Ананьевич Ратьков-Рожнов, пустивший имение под дачную застройку. Но место названия не меняло.

Кушелевский сквер находится на Политехнической улице, перед домом № 7 по улице Карбышева, напротив железнодорожной станции «Кушелевка». Он сформировался в 1970-е гг., когда здесь снесли несколько деревянных домов.

Первоначально этот сквер назывался Весенним, но, поскольку одноименный сквер есть на Весенней улице на Малой Охте (см. Весенний сквер), по инициативе Топонимической комиссии решено сквер на Выборгской стороне переименовать в Кушелевский.

Ладожский парк находится на четной стороне проспекта Косыгина, западнее улицы Передовиков. Он был разбит в начале 1980-х гг. при застройке Пороховых.

До 1982 г. современный проспект Косыгина именовался Ладожским, поскольку ведет в направлении Ладожского озера. По первому названию проспекта и стал именоваться парк.

Сад расположен между домом № 108 по Большому Сампсониевскому проспекту и Ланским шоссе. Это юго-восточный угол обширного парка усадьбы, которой с 1819 г. владел будущий член Государственного совета и министр внутренних дел Сергей Степанович Ланской (1787–1862), купивший ее у артиллерийского капитана Петра Карпова.

Нынешнюю территорию сада, как и современный Удельный парк, Ланской в 1843 г. продал Удельническому земельному училищу, и только поэтому она не попала под застройку, как это произошло в 1903 г. с частью имения западнее железной дороги. В начале 1930-х гг. угол Ланского шоссе и проспекта Энгельса занял хлебозавод имени Максима Горького.

Парк Лесотехнической академии (он же Лесной парк) занимает обширную территорию между Лесным проспектом, Институтским переулком, Большим Сампсониевским проспектом, Новосильцевским переулком, Новоросссийской улицей, улицей Карбышева и 1-м Муринским проспектом. По территории парка проходит часть Институтского переулка; в состав зеленого массива вошел северный участок Парголовской улицы.

Имя парка ведется от предыдущего названия находящегося в нем Лесотехнического университета имени С. М. Кирова. До этого парк менял свои названия вместе с учебным заведением. Первоначально это было основанное в 1803 г. в Царском Селе Практическое лесное училище. Его перевели на нынешнее место в 1811 г. Через три года училищу повысили статус, оно стало форст-институтом, от немецкого furst – лес.

Территория, которую передали Лесному училищу, довольно долго оставалась нетронутой. Только в 1825 г. утвердили проект министра финансов Егора Францевича Канкрина, предусматривавший строительство зданий и устройство институтских огородов и парка. В том же году на окраине будущего парка, тогда еще просто леса, состоялась дуэль между флигель-адъютантом Александра I Владимиром Новосильцевым и поручиком лейб-гвардии Семеновского полка Константином Черновым.

Причиной дуэли послужил отказ Новосильцева жениться на сестре Чернова, с которой Новосильцев уже обручился. Тому поспособствовала мать флигель-адъютанта, графиня Екатерина Владимировна Новосильцева, урожденная графиня Орлова, не пожелавшая, чтобы ее сын женился «на какой-нибудь Черновой, да еще вдобавок Пахомовне». Отцом Екатерины Черновой и ее брата Константина был незнатного рода генерал-майор Пахом Кондратьевич Чернов.

Секундантом Чернова стал адъютант генерал-губернатора Михаила Милорадовича поэт и будущий декабрист Кондратий Фёдорович Рылеев, приходившийся Чернову двоюродным братом.

Дуэль закончилась смертью обоих участников. Новосильцев скончался на 14 сентября 1825 г., Чернов – 22 сентября.

В предсмертном письме Чернов написал: «Пусть паду я, но пусть падет и он, в пример жалким гордецам, и чтобы золото и знатный род не насмехались над невинностью и благородством души».

Похороны офицера Семеновского полка превратились в настоящую общественную демонстрацию. Рылеев написал стихотворение «На смерть Чернова», которое звучало как клятва чести будущих декабристов:

Кстати, некоторое время назад это стихотворение приписывали Вильгельму Кюхельбекеру, но все же литературоведы сделали окончательный вывод в пользу авторства Рылеева.

Место дуэли Чернова и Новосильцева позже отметили круглыми гранитными плитами, а в 1834 г. мать Новосильцева на месте корчмы, в которой скончался ее сын, на свои средства начала строить каменную церковь во имя Святого князя Владимира. К 1842 г. рядом с церковью построили богадельню, известную как Орлово-Новосильцевское благотворительное заведение. Все здания возводились по проекту архитектора Иосифа Шарлеманя 1-го. Екатерина Владимировна Новосильцева руководила заведением до своей смерти, последовавшей в 1849 г. Потом заботы о нем взяли на себя ее наследники.

Есть сведения, что в конце XIX – начале XX столетия у русских офицеров перед лицом грозившей им опасности существовал обычай посещать эту церковь. К сожалению, церковь не сохранилась, ее снесли в июне 1932 г. Часть ценного имущества, в том числе две алтарные картины академика живописи Максима Воробьёва (1787–1855), передали в Русский музей. А вот здания богадельни дошли до наших дней, их современный адрес: пр. Энгельса, 1–5.

Парк Лесотехнической академии

Первые корпуса Лесного института построили в 1826–1830 гг. Их авторы – зодчие Константин Тон и Александр Неллингер. Затем в 1880-е гг. перестраивал и расширял Межевой и Лесной институты архитектор Роберт Першке. В начале XX столетия гражданский инженер Адам Дитрих построил водонапорную башню, Аспирантский корпус и корпус профессорских квартир.

В 1832 г. придворный садовник Джозеф Буш начал масштабные работы по благоустройству парка, а вскоре парк стал уменьшаться в размерах, поскольку в середине XIX в. значительная его часть, к северу от Граничной (ныне – Новороссийской) улицы, передали под дачное строительство. Это и понятно, поскольку если территория института с 1833 г. входила в состав города, то все, что было севернее, считалось пригородом. Потому улица до 1871 г. и именовалась Граничной. Позже она стала Новосильцевской, но в 1952 г. в пылу борьбы с «устаревшими» названиями ее переименовали в Новороссийскую. В 1999 г. ее бывший начальный участок, проходящий как раз вдоль богаделенских зданий и обособившийся после того, как улицу в 1960-е гг. вывели к Ланскому шоссе, получил название Новосильцевский переулок.

Парк Лесотехнической академии

С 1837 г. по заказу директора института садовник Питер Бюк, создавший Ботанический сад на Елагином острове, выполнил эскиз плана и приблизительную смету на устройство Ботанического сада в парке Лесного института. Ежегодно студенты высаживали несколько тысяч саженцев, и отнюдь не только деревьев, растущих в наших лесах. Из Парижа выписывали саженцы веймутовой сосны, белой ели, красного дуба, белой акации, тюльпанного дерева и другие пород. Не все из них выдерживали петербургский климат.

Позже институт вместе с парком несколько раз менял название: Земледельческий институт, Лесной и межевой институт, с 1929 г. – Лесотехническая академия. В 1935 г. ей присвоили имя руководителя Ленинграда Сергея Мироновича Кирова. В 2011 г. учебное заведение еще раз поменяло имя, став Лесотехническим университетом, но название парка, к тому времени уже зафиксированное в городском Законе о зеленых насаждениях, осталось прежним.

Большой урон ботаническому саду и парку нанесла Великая Отечественная война. Эту территорию сильно бомбили фашисты, считая, что в парке замаскирован важный военный объект. Восстановление парка началось в 1946 г.

На его территории находится несколько захоронений. Первые из них появились в 1917 г. в юго-западной части парка, когда по инициативе народного комиссара просвещения Анатолия Васильевича Луначарского были похоронены погибшие в боях с белогвардейцами красногвардейцы завода «Новый Лесснер». Зодчий Иван Фомин установил над могилой деревянный памятник в виде куба. В 1953 г. куб заменили гранитным обелиском, созданным Юрией Визенталем.

От Лесного института получили названия огромная территория современного Выборгского района Петербурга, которая называется Лесным, а также Институтский переулок, Институтский и Лесной проспекты и (по одному из прежних названий института) Земледельческая улица.

О Летнем саде можно написать целую монографию, но не в этом наша цель. Сад расположен на одноименном острове, ограниченном Невой, Фонтанкой, Мойкой и Лебяжьей канавкой. Изначально были три Летних сада, которые начали создаваться с 1704 г. при личном участии Петра I на месте усадьбы шведского майора Конау (в русских документах – Кононова). Проект разработали архитектор Иван Матвеев и садовые мастера Ян Роозен и его преемник Иван Сурмин. Позже в устройстве сада участвовали такие выдающиеся архитекторы, как Жан-Батист Леблон, Михаил Земцов и Франческо Бартоломео Растрелли. По поводу происхождения названия существует не слишком убедительная версия, высказанная в 1906 г. неким И. П. Медведевым: дескать, сад именуется Летним потому, что первоначально здесь высаживали только летники – однолетние растения. Обычно все же считают, что Летний сад – это просто сад при Летнем дворце.

Летний сад со стороны Лебяжьей канавки

Первый Летний сад – это северная половина существующего сада, Второй – южная половина (как можно заметить, планировка у них разная), а Третий занимал огромное пространство между Мойкой и Итальянской улицей; все, что от него осталось после строительства в первой половине XIX в. Михайловского замка, потом Михайловского дворца и радикальной перепланировки территории – это Михайловский сад. Первый и Второй сады когда-то разделял канал, засыпанный во второй половине XVIII в.

Летний сад. Большой партер

В XVIII в. Летний сад был закрытым дворцовым садом. Лишь в середине столетия в него стали изредка пускать посетителей, а для более или менее широкого доступа, и то лишь «избранной» публики, его открыли к концу XVIII в.

В 2008–2013 гг. в Летнем саду произвели грандиозную реконструкцию. В нем частично восстановили облик «регулярного» сада петровского времени, потерянный во второй половине XVIII в., с боскетами, трельяжами и правильно подстриженными деревьями. Хорошо это или плохо – мнения среди специалистов и горожан разошлись. Кому-то жалко привычного облика, а кто-то считает, что старых парков пушкинской поры у нас много, а памятников садово-паркового искусства времен основания города, если не считать пригородов, больше нет.

Архитектурные, скульптурные и исторические памятники Летнего сада непросто даже перечислить. Самый замечательный из них, конечно, Летний дворец Петра I, построенный в 1714 г. Доменико Трезини при участии Андреаса Шлютера и с тех пор сохранившийся без изменений. Так получилось потому, что после смерти Петра императорские резиденции располагались в других местах и старый дворец оказался вне высочайшего внимания. Даже сам Пётр к концу жизни перебрался в новые, более обширные «палаты», правда, несохранившиеся. Около Летнего дворца существовал «гаванец», соединенный с Фонтанкой, – Пётр I, желавший, чтобы в новой столице все было, как в его любимом Амстердаме, прибывал во дворец по воде.

Летний сад. Кофейный домик

Вообще из водоемов петровской поры в саду сохранились немногие. Стоит отметить полукруглый пруд недалеко от Мойки, соединенный трубами с Фонтанкой и Лебяжьей канавкой, потому вода в нем не застаивается. Это Карпиев пруд, названный так по карпам, которых в этом пруду традиционно разводили.

Летний сад. Ограда со стороны Мойки

В саду есть два павильона – Кофейный домик и Чайный домик. Первый перестроен в 1826 г. Карлом Росси из грота петровских времен. Второй сооружен год спустя Луи Шарлеманем.

О скульптуре Летнего сада нужно говорить отдельно и в другом месте. Большинство из 90 статуй и бюстов исполнено итальянскими мастерами еще при жизни Петра I и находится в саду с того времени. В 1979 г. неизвестные вандалы разбили несколько десятков скульптур. История эта наделала много шума, вызвала очередной всплеск гонений на рок-музыку, но истинных злоумышленников так и не нашли. Статуи, конечно, восстановили, но, отчасти из-за угрозы подобных инцидентов, а больше из-за того, что итальянский мрамор плохо переносит современную городскую атмосферу, с некоторых пор вместо подлинных скульптур в саду стоят копии. Подлинники же спрятаны в запасники Эрмитажа.

Отдельно стоит сказать про памятник Ивану Андреевичу Крылову, исполненный по проекту Петра Клодта и установленный в 1855 г. Великий баснописец изображен здесь в окружении своих героев – Клодт доказал, что умеет ваять не только коней, хотя рисунки, по которым были созданы скульптуры животных, выполнил художник Алексей Агин.

Еще одна достопримечательность Летнего сада – порфировая ваза, сделанная шведскими мастерами под руководством И. Э. Экстрема из эльфдальского порфира, подаренная шведским королем Карлом XIV российскому императору Николаю II и установленная в 1839 г. на постамент работы Василия Демут-Малиновского.

И, конечно, ограда. Обычно под словами «ограда Летнего сада» понимают гениальное творение Юрия Фельтена, созданное при участии Петра Егорова и, возможно, Василия Баженова, – ограду со стороны Невы, установленную в 1784 г. Однако в какой-то момент в связи с отсыпкой берегов и устройством набережных потребовалось оградить сад с трех сторон, потому есть еще две ограды – совсем простая, «служебная» со стороны Фонтанки, и тоже скромная, но по-своему замечательная со стороны Мойки. Ее установили в 1826 г. по проекту Луи Шарлеманя. Со стороны Невы когда-то существовали ворота, но их сняли в 1867 г., и в ограде долго оставалось пустое место, пока в 1931 г. там не поставили недостающее звено.

Аллеи в Летнем саду имеют собственные названия. В центре проходит Главная аллея. Аллея, проходящая вдоль Лебяжьей канавки, именуется Лебяжьей.

Происхождение Школьной аллеи связано с Великой Отечественной войной. Летом 1942 г. школьники и учителя расположенных поблизости школ выращивали на газонах Летнего сада овощи. В память об этом аллея, которая расположена между Главной и Лебяжьей аллеями, именуется Школьной.

Летний сад стал местом рождения многих шедевров мировой культуры – в нем создавал басни Иван Крылов, писал стихи Александр Пушкин; сценой в Летнем саду композитор Пётр Чайковский открыл оперу «Пиковая дама»; тут, зарисовывая скульптуры, начинал свой творческий путь знаменитый украинский кобзарь Тарас Шевченко.

Летний сад стал героем многих живописных работ, литературных произведений и местом действия художественных фильмов.

23 июля 2014 г. безымянный сквер на Подольской улице между домами № 20 и № 26, появившийся после Великой Отечественной войны на месте двух разрушенных зданий, получил имя ленинградской певицы Лидии Ричардовны Клемент (1937–1964).

Лидия Клемент с рождения жила в доме № 26 на Подольской улице. Девочкой она пережила вместе с мамой Марией Гордеевной Голубевой блокаду. В детстве увлеклась музыкой и пением, училась в музыкальной школе, однако после окончания средней общеобразовательной школы она, по настоянию матери и отчима (отец, Ричард Генрихович, умер до войны), поступила в Ленинградский инженерно-строительный институт, который окончила в 1960 г., став проектировщицей и получив распределение в институт «Ленпроект». В нем она проработала недолго, уйдя в декретный отпуск.

После рождения в 1961 г. дочери Натальи она полностью посвятила себя искусству. Уже в 1950-х гг. Лидия Клемент выступала в Дворцах и Домах культуры Ленинграда, чаще всего в ДК имени Серго Орджоникидзе на Васильевском острове. В 1962 г. композитор Андрей Петров написал специально для нее песню «Звезды в кондукторской сумке» на стихи Льва Куклина. После исполнения песни Андрея Петрова на стихи Соломона Фогельсона «Здравствуй» к молодой певице посыпались предложения от композиторов написать произведения специально для нее. Всесоюзную известность принесли ей песни композитора Александра Колкера, а последней, записанной на Ленинградском телевидении в 1964 г., стала снова песня Андрея Петрова на стихи Геннадия Шпаликова «Я шагаю по Москве». Через две недели, 16 июня 1964 г., Лидия Клемент, которой не исполнилось полных 37 лет, умерла от рака. Ее похоронили на Богословском кладбище. Через 50 лет после ее смерти сквер возле дома, в котором жила певица и все это время оставалась гением места, получил имя Лидии Клемент.

Сад расположен на узком участке между Лесным проспектом и железнодорожной линией, к северу от Литовской улицы; с севера его ограничивает дом № 5 по улице Александра Матросова. Сад разбит в 1950-е гг. при благоустройстве территории.

Сквер находится на углу Лодейнопольской и Большой Зелениной улиц. Его устроили в 1960-е гг. на месте снесенных ломов № 1 и № 3 по Лодейнопольской улице. Долгое время к нему примыкал большой пустырь вдоль Лодейнопольской до Петрозаводской улицы, пока в начале XXI в. на нем не возвели новый дом № 5.

В мае 2003 г. в сквере установили верстовой столб, на котором с четырех сторон указано число 782 – расстояние между Петербургом и Калининградом в верстах. Этот верстовой столб – подарок Калининградской администрации к 300-летию Петербурга. После его установки в печати появилось название «сквер Калининграда», однако оно не было официально закреплено и вскоре забылось.

Имя выдающегося русского ученого-естествоиспытателя, поэта, историка и художника в Петербурге носят два объекта садово-паркового хозяйства: Ломоносовский сквер и Ломоносовский сад.

Ломоносовский сад расположен в Невском районе, между улицей Бабушкина, переулком Матюшенко, Сомовым переулком и улицей Полярников, вокруг одноименной станции метро. Он, как и соседний Виноградовский сквер, устроен в 1938 г. на месте уничтоженного Фарфоровского кладбища. Несмотря на то что кладбище предназначалось только для лиц, имевших отношение к Фарфоровому заводу, хоронили на нем и окрестных жителей. Из исторических захоронений Фарфоровского кладбища сохранились всего три: на Литераторские мостки перенесли останки литератора Ивана Панаева, а в некрополь XVIII в. у Александро-Невской лавры – прах жены сенатора Надежды Казадаевой и генерала Николая Саблукова.

21 декабря 1970 г. на территории сада открыли станцию метро «Ломоносовская». Наземный павильон спроектировали Арон Гецкин, Вера Шувалова и Галина Булаевская. Это последняя из шести подряд идущих станций Невско-Василеостровской линии, созданных в 1967–1970 гг. по принципу «горизонтального лифта». Тогда же по станции получил свое имя и сад.

Название станции объясняется тем, что в честь Михаила Васильевича в советское время был назван расположенный неподалеку Фарфоровый завод, одним из основателей которого стал М. В. Ломоносов. В советское время завод носил его имя, но теперь вновь именуется Императорским, хотя, конечно, никакому императору он не принадлежит, да и империи давно нет. Это всего лишь бирка.

Больше всего зодчие Александр Мачерет и Людмила Чупина поработали над подземным залом. Ему придали нежный, «фарфоровый» колорит. Над каждой дверью поместили металлическое рельефное название станции. На торце помещена художественная композиция, посвященная Ломоносову.

Ломоносовский сквер

В 2000-е гг. в центре сада установили крест на месте уничтоженной вместе с кладбищем церкви во имя Духа Святого. Ее в 1912 г. построил архитектор Александр Красовский.

Ломоносовский сквер намного старше Ломоносовского сада.

Сквер на Чернышёвой площади создан в 1876 г. городским садовником Иваном Визе по инициативе министра народного просвещения графа Дмитрия Ивановича Толстого. Средства на его создание выделили частные лица. Решение о присвоении скверу имени русского энциклопедиста приняла Петербургская городская дума 5 июля 1878 г. 17 сентября 1881 г. это название утвердил император Александр III.

В центре сквера в 1892 г. установлен бюст ученого, сооруженный скульптором Парменом Забелло. Автор пьедестала – городской архитектор Антонин Лыткин. Работы по установке первого в столице Российской империи памятника Ломоносову велись на средства города специально созданной Комиссией по сооружению памятника М. В. Ломоносову под руководством архитектора Николая Бенуа.

Примечательно, что при сооружении памятника первому общепризнанному русскому ученому не смогли обойтись без первого русского поэта «на все времена» – Александра Сергеевича Пушкина. На обратной стороне пьедестала поместили четверостишие из пушкинского «Отрока»:

Невод рыбак расстилал по брегу студеного моря;Мальчик отцу помогал. Отрок, оставь рыбака!Мрежи иные тебя ожидают, иные заботы.Будешь умы уловлять, будешь помощник царям!А. С. Пушкин

Это символично, поскольку именно Пушкин сказал о нем: «Ломоносов был великий человек. Между Петром I и Екатериной II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он создал первый университет Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом».

В 1948 г. имя Ломоносова получили площадь, на которой расположен сквер, проходящая через нее улица и мост по ней через Фонтанку. Раньше они, как и площадь, были Чернышёвыми. О фамилии землевладельца времен Анны Иоанновны графа Ивана Григорьевича Чернышёва сейчас напоминает только Чернышёвский проезд в Апраксином дворе.

Лопухинский сад расположен между улицей Акаде мика Павлова (до 1934 г. также именовавшейся Лопухин ской) и Большой Невкой, выходя западным краем к Каменноостровскому проспекту. Это – остатки парка усадьбы, принадлежавшей со второй половины XVIII в. сначала графу Григорию Григорьевичу Кушелеву-Безбородко, а затем князю Петру Васильевичу Лопухину. Проложенный им через парк переулок стал называться Лопухинским, а затем, присоединив дорогу вдоль Большой Невки до Аптекарского проспекта, – Лопухинской улицей (с 1934 г. – улица Академика Павлова). Тогда в парке гуляли олени, а сам парк включал и участок на другой стороне переулка от нынешней Уфимской улицы до Каменноостровского проспекта.

С 1820 г. усадьба несколько раз переходила из рук в руки – сначала ею владел князь Виктор Павлович Кочубей (1768–1834), а затем известные музыканты братья графы Виельгорские (Вильегорские) – Матвей (1794–1866) и Михаил (1788–1856). В конце 1840-х гг. усадьбу купил крупный предприниматель Василий Федулович Громов; существующее сейчас деревянное здание на ул. Академика Павлова, 13 относится уже к этому времени (арх. Егор Винтергальтер). При Громове олени в саду уже не паслись – рачительный хозяин не мог допустить столь бестолкового использования территории и завел здесь оранжереи. Они сохранились до наших дней, их автор – Алексей Горностаев. На своей даче Громов открыл картинную галерею, здесь часто выступал известный певец, исполнитель роли Ивана Сусанина Василий Васильев, получивший за свое искусство в подарок от хозяина каменный дом на углу Кронверкского проспекта и Дункина (ныне – Крестьянского) переулка (не сохранился). Известный благотворитель, Громов поселил у себя неимущих студентов Петербургской консерватории.

Тогда же по проекту Егора Одинцова (по другим данным – Егора Садовникова) сад перепланировали, на месте ручья, впадавшего в Большую Невку, соорудили пруд, соединенный с рекой двумя протоками, так что образовался небольшой безымянный островок – один из существовавших тогда 101 острова Петербурга (теперь их только 50). Сохранились два моста того же времени, перекинутые через эти протоки.

Лопухинский сад

Позже дача перешла к банкиру Фёдору Александровичу Алферову, а от него – к жене генерал-майора А. И. Евреиновой.

На южной стороне Лопухинского переулка еще в 1849 г., опять же по инициативе Громова, появилась концертная площадка под названием «Вилла Монплезир», а в 1896 г. открылся увеселительный сад «Монплезир» В. А. Соколовского. Он, правда, скоро прогорел, а участок распланировали под городскую застройку. До 1917 г., впрочем, здесь появился только один дом – № 16/73–75 на углу Каменноостровского проспекта по проекту Алексея Зазерского и Ивана Яковлева. Остальные здания на этом участке возведены уже в послевоенное время.

В бывшей же даче Громова после 1917 г. разместился клуб Совторгслужащих, в 1930-е гг. – дом отдыха шоферов-стахановцев, после Великой Отечественной войны – Дом пионеров Петроградского района. В каменном флигеле в 1937 г. основан Ленинградский телецентр; именно отсюда 1 января 1938 г. вышла в эфир первая телепередача. В 1961 г. телецентр переехал в новое здание на улице Чапыгина, а на старом месте обосновался первый в городе центр междугородной видеотелефонной связи. Тогда это казалось почти что фантастикой. Позже здесь находилась Ленинградская контора телевидения и радиовещания, ныне – госпредприятие телевидения и связи № 2.

Сразу после смерти Феликса Эдмундовича Дзержинского (1877–1926) сад получил его имя. Какое отношение имел известный революционер и советский государственный деятель к этому саду – неведомо, но в 1930 г. здесь ему установили памятник работы Анны Крыжановской. 4 октября 1991 г. саду официально возвратили историческое название; через два года убрали и памятник.

В 1980-е гг. появился проект продлить Аптекарскую набережную до Каменноостровского проспекта, соединив ее с Песочной набережной и уничтожив при этом большую часть сада. План вызвал законное возмущение у жителей города; в итоге он так и не был осуществлен, а набережную загнули (якобы временно) к улице Академика Павлова.

Восточную часть сада еще в 1949 г. отдали водно-моторной базе (дом № 11). С 2004 г. купившая этот участок фирма пытается возвести здесь высотную гостиницу. Сейчас территория официально включена в состав сада, но разбирательство продолжается.

Сад протянулся вдоль нечетной стороны Замшиной улицы от Полюстровского проспекта до проспекта Металлистов (до 1962 г. – Любашинского); второе его название – Замшин сад. Его разбили в начале 1960-х гг. при застройке района Полюстрово.

Парк занимает почти весь квартал между улицей Передовиков, Индустриальным проспектом, проспектами Энтузиастов и Косыгина; его можно считать продолжением Ладожского парка. Парк создали в конце 1980-х гг. на месте восточной части уничтоженной в 1978 г. деревни Малиновка. В 2006 г. на территории парка возвели торгово-развлекательный комплекс «Июнь», а в 2011-м – церковь Покрова Пресвятой Богородицы.

Парк Малиновка

Малоохтинский парк

Этот парк расположен на Малой Охте, но не месте бывшего Малоохтинского кладбища на одноименном проспекте, а восточнее, между Новочеркасским проспектом, Республиканской улицей, Перевозным переулком и проспектом Шаумяна. Он появился в середине 1970-х гг. после сноса ветхих строений.

Сквер со столь оригинальным именем находится на улице Нахимова между Галерным проездом и Прибалтийской площадью; в южной части он выходит к так называемым малым гаванцам – двум небольшим прямоугольным водоемам, соединенным с Галерной гаванью, откуда и его название. Здесь расположен яхт-клуб «Галерная гавань». Сквер устроен в конце 1980-х гг. при окончательном благоустройстве территории. К 210-летию со дня рождения адмирала Павла Степановича Нахимова (1802–1855) в 2012 г. в сквере установлен памятник флотоводцу работы Григория Лукьянова.

Этот сад расположен во дворе дома № 52 по набережной реки Мойки, принадлежащего Педагогическому университету имени А. И. Герцена. Раньше здесь находился Воспитательный дом для детей-подкидышей (подробнее см. Старый сад); сад разбили в 1750-е гг. По преданию, его название связано с тем, что сюда нерадивые мамаши подбрасывали своих детей, хотя более реалистичной представляется другая версия – «мамками» именовали воспитательниц.

Небольшой сквер, устроенный после Великой Отечественной войны на месте разрушенных домов № 9 и № 11 по Щербакову переулку, 5 марта 2008 г. получил имя вице-губернатора Санкт-Петербурга Михаила Владиславовича Маневича (1961–1997). Маневич был убит совсем недалеко от этого сквера, на перекрестке Невского проспекта и улицы Рубинштейна – убит снайпером, сидевшим на чердаке расположенного напротив дома № 72 по Невскому проспекту.

Работая с 1983 г. в Ленинградском инженерно-экономическом институте, Михаил Владиславович входил в кружок экономистов-реформаторов, возглавлявшийся Анатолием Чубайсом; в 1987 г. на базе этого кружка возник клуб «Синтез» при Дворце молодежи. Из этого клуба вышли такие известные деятели либерального толка, как Андрей Илларионов, Дмитрий Травин и даже глава «Газпрома» Алексей Миллер.

Когда в 1990 г. Чубайс возглавил Комитет по экономической реформе Ленгорисполкома, он взял Маневича к себе начальником отдела. С началом в 1992 г. гайдаровских реформ Михаил Владиславович вслед за Чубайсом перебрался в Москву и возглавил Институт проблем приватизации, но вскоре вернулся в Петербург и занялся приватизацией на месте. До конца 1993 г. он был заместителем председателя Комитета по управлению городским имуществом, а затем возглавил его. В 1996 г. он одновременно занял пост вице-губернатора.

Конечно, врагов у Маневича было много. Следствие по делу до сих пор не закончено, хотя Чубайс еще в 2006 г. заявил: «Все организаторы убийства сидят пожизненно, ни один из них не выйдет». Речь идет о членах банды Юрия Шутова, получивших приговоры по другим делам.

В сквере в 2013 г. установлен памятник Михаилу Владиславовичу работы архитектора Алексея Шолохова и скульптора Яна Неймана.

14 августа 2008 г. сквер между домами № 79 и № 87 по Приморскому проспекту, созданный в 1950-е гг. на месте нескольких деревянных построек, получил имя Героя Советского Союза Василия Маргелова, человека, чье имя олицетворяет целую эпоху в развитии и становлении воздушно-десантных войск в Советском Союзе.

Василий Филиппович Маргелов (1908–1990) родился в городе Екатеринославе (ныне – Днепропетровск, Украина), в семье выходцев из Белоруссии. Фамилия отца, рабочего-металлурга, была Маркелов, букву «г» вместо «к» ошибочно записали в партийном билете. Так его сын Василий стал Маргеловым.

В подростковом возрасте Василий Маргелов работал грузчиком, плотником, помощником мастера в кожевенной мастерской. В 1928 г. его призвали в Красную Армию. Он поступил в Объединенную белорусскую военную школу имени Центрального исполнительного комитета Белорусской ССР в Минске и был зачислен в группу снайперов.

В Советско-финляндскую войну 1939–1940 гг. командовал Отдельным разведывательным лыжным батальоном 596-го стрелкового полка 122-й дивизии. Его батальон совершал рейды по вражеским тылам и устраивал засады. Опыт лыжных рейдов использовали осенью 1941 г. при защите Ленинграда. Василий Маргелов возглавил сформированный из добровольцев Первый особый лыжный полк моряков Краснознаменного Балтийского флота. Он командовал на Волховском фронте штрафным батальоном, затем получил под свое начало полк морских пехотинцев. Краснофлотцы носили полевую форму только при подготовке оборонительных сооружений и на марше, а в атаку шли в тельняшках и флотских брюках-клеш. Фашисты называли морпехов «черной смертью» и «морскими дьяволами».

В марте 1944 г. за успешное руководство действиями дивизии при форсировании Днепра и освобождении Херсона Василий Маргелов удостоен звания Героя Советского Союза.

В операции по форсированию Днепра сам Маргелов в числе разведчиков первым переправился через реку, сообщил о вновь обнаруженных огневых точках врага и вместе с бойцами удерживал захваченный плацдарм, прикрывая переправу своих подразделений, а за освобождение Херсона его дивизия получила наименование «Херсонской».

Под его командованием 49-я гвардейская дивизия освобождала народы юго-восточной Европы.

В 1948 г., после окончания Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР имени К. Е. Ворошилова, Маргелов назначен командующим 76-й гвардейской Черниговской Краснознаменной воздушно-десантной дивизией, а в 1954 г. – командующим Воздушно-десантными войсками (ВДВ). Десантники считают Василия Филипповича Маргелова отцом этого рода войск, и аббревиатуру «ВДВ» расшифровывают как «Войска дяди Васи».

В память о подвигах морской пехоты и в знак признательности их уважению к своей традиционной форме Василий Маргелов ввел тельняшку как обязательный элемент одежды бойцов воздушно-десантных войск.

28 декабря 1967 г. Василию Маргелову присвоено воинское звание «генерал армии». В августе 1968 г. он руководил действиями ВДВ при вводе советских войск в Чехословакию.

По руководством Маргелова разработана концепция роли и места ВДВ в современных стратегических операциях, военно-промышленный комплекс был сориентирован на создание серийного производства средств десантирования. ВДВ превратились в самый престижный род войск.

«Чтобы выполнять свою роль в современных операциях, надо, чтобы наши соединения части были высокоманевренными, укрытыми броней, обладали достаточной огневой эффективностью, хорошо управляемы, способны десантироваться в любое время суток и быстро переходить к активным боевым действиям после приземления. Вот, по большому счету, идеал, к которому мы должны стремиться», – утверждал Василий Маргелов.

О гордости десантников он говорил так: «Тот, кто ни разу в жизни не покидал самолет, откуда города и села кажутся игрушечными, кто ни разу не испытывал радости и страха свободного падения, свист в ушах, струю ветра, бьющего в грудь, тот никогда не поймет чести и гордости десантника…».

Десантники гордятся родоначальником ВДВ. Они и стали инициаторами присвоения скверу в Приморском районе имени Василия Филипповича Маргелова.

Сквер находится между Парашютной и Мартыновской улицами, которая, в свою очередь, получила свое имя по деревне Мартыновке, располагавшейся, впрочем, не очень близко от этого места – севернее улицы Щербакова. Сквер как бы продолжает через Долгоозерную улицу парк Озеро Долгое, который разбили в конце 1980-х гг. при застройке этого района.

Сквер у Артиллерийской академии, на углу Московского проспекта и набережной реки Фонтанки, с 1955 г. носит имя Маршала Советского Союза Героя Советского Союза Леонида Александровича Говорова (1897–1955).

Леонид Говоров родился под Вяткой, в деревне Бутырки ныне Богородского района Кировской области. Военная судьба крестьянского паренька из Вятской губернии началась в 1918 г., когда его, приехавшего в Елабугу к родителям, мобилизовали в армию Колчака. Но подпоручик Говоров провоевал в этой армии недолго, потому что взгляды на будущее России у него были отличными от взглядов легендарного белого адмирала. С частью солдат своей батареи он перешел в Красную Армию.

Свой первый орден Красного Знамени – высшую по тем временам награду Советской России – Леонид Говоров получил за бои у Каховки и штурм Перекопа.

Когда в мае 1942 г. генерала Говорова назначили командующим Ленинградским фронтом, то его «белое» прошлое сначала вызвало сомнения руководства Ленинграда, однако вскоре первый секретарь обкома Жданов скажет, что лучшего командира для Ленфронта было не найти.

Скорее всего, решающую роль в направлении Говорова в Ленинград сыграл Георгий Константинович Жуков, высоко оценивший действия Говорова в битве под Москвой.

Настороженное отношение к Говорову вызывалось и характером полководца. Представитель Ставки Главнокомандования генерал Штеменко писал о нем: «малоразговорчивый, суховатый, даже несколько угрюмый с виду, Говоров производил при первой встрече впечатление не очень выгодное для себя».

А ему и не надо было производить впечатление. Он, который, согласно одной из довоенных характеристик, был «склонен к самостоятельному принятию решений без боязни ответственности», прибыл в осажденный врагом город, чтобы выполнить две главнейшие задачи: уберечь город от разрушения вражеской артиллерией и накопить силы для мощного удара по врагу.

За педантичную любовь к точности его звали «аптекарем», за неразговорчивость – «сухарем», а легендарный сапер Иван Иванович Соломахин, имя которого тоже носит проезд в Кировском районе нашего города, сказал как-то, что «Ленинградский фронт под командованием Говорова стал академическим». В этом одновременно и уважение, и объяснение прикрепившихся к военачальнику прозвищ.

Значительна его роль в легендарном концерте 9 августа 1942 г., когда в Большом зале филармонии исполнили Седьмую симфонию Дмитрия Шостаковича. Под руководством Говорова разработали операцию «Шквал», которая предотвратила бомбежку Ленинграда во время прямой трансляции героической симфонии в радиоэфире.

Под руководством Говорова разрабатывалась операция «Искра», в ходе которой 18 января 1943 г. прорвали блокаду. Готовя эту операцию, командующий фронтом доводил до изнеможения солдат и командиров на учениях, тренируя их перед предстоящими боями. Стремясь избежать лишних жертв, он, как наследник Суворова, знал: «Тяжело в ученье, легко в бою». И хотя бои были далеко не легкие, а очень и очень кровопролитные, физическая и тактическая подготовка спасла жизни многим советским солдатам и офицерам.

Мужественный человек, он сам в случаях необходимости неоднократно находился на передовом рубеже под обстрелом врага.

Звание Героя Советского Союза маршалу Говорову (маршалом он стал летом 1944 г., после освобождения от финских войск Карельского перешейка) присвоили ровно через год после полного освобождения Ленинграда от блокады, 27 января 1945 г.

После войны маршал Говоров командовал войсками Ленинградского военного округа, был главным инспектором Вооруженных Сил – заместителем министра обороны Советского Союза, избирался депутатом Верховного совета СССР. Умер Леонид Александрович Говоров 19 марта 1955 г. Его похоронили в Москве, на Красной площади у Кремлевской стены.

В 1956 г. на доме № 29 по Кронверкской улице, в котором с 1942 по 1946 г. год жил Леонид Александрович, установили посвященную ему мемориальную доску. Через шесть лет в Кировском районе появилась улица Маршала Говорова, а 25 января 1999 г. на площади Стачек установили памятник маршалу работы скульпторов Вениамина Боголюбова, Бориса Петрова и архитектора Елены Шаповаловой.

Матвеевский сад находится между улицей Ленина, Большой Пушкарской, Кронверкской улицами и Матвеевским переулком. В его названии сохраняется память о существовавшей здесь некогда церкви Святого Матфея, прихожанкой которой была Ксения Григорьевна Петрова – причисленная в 1988 г. к лику святых Ксения Блаженная (Петербургская).

Эту церковь сначала устроили внутри Санкт-Петербургской крепости на Заячьем острове. В 1712 г. по проекту Антонио Трезини началось возведение Петропавловского собора. Семь лет церковь продолжала действовать внутри строящегося храма, и лишь в 1719 г., когда собор подвели под крышу, ее перенесли в Солдатские слободы Петербургского острова. Здесь церковь освятили 31 января 1720 г. во имя апостола Матфея – в память взятия Нарвы, которое произошло в день памяти этого святого 9 августа 1704 г. По проекту 1738 г. проходившую вдоль церкви улицу наименовали Большой Матвеевской. Позже она разделилась на две – Матвеевскую и Широкую, ныне вновь объединенные в улицу Ленина.

Матвеевский сад

В 1754 г. рядом с Матвеевской церковью построили храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы. В 1800 г. вместо деревянной Покровской выстроили каменную церковь, а в 1806 г. разобрали и обветшавшую Матвеевскую церковь. Вместо нее во имя апостола Матфея освятили придел Покровской церкви. По нему в 1877 г. получил название Матвеевский переулок. Существовала и Покровская улица, ныне это улица Подковырова.

Покровскую церковь снесли в 1932 г. Церковный сад тоже переименовали – в советское время он был Подковыровским, по улице Подковырова, которая, в свою очередь, именуется в честь рабочего Петроградского трампарка, участника Гражданской войны 1918–1920 гг. Сергея Ивановича Подковырова (1895–1919).

Сейчас в память о церкви в саду установлен православный крест.

Этот сквер находится между домами № 11 и № 13 по Аэродромной улице.

Лев Макарович Мациевич (1877–1910) родился в Киевской губернии, в мещанской семье. В 1901 г. он с отличием окончил механическое отделение Харьковского технологического института, получил диплом инженера-механика. В период с 1904 по 1908 г. молодой инженер Мациевич принял участие в новейших военно-морских разработках, предложил к внедрению два собственных проекта противоминных заграждений.

В 1907 г. судьба связала Мациевича с Балтийским заводом, где он наблюдал за постройкой подводных лодок. Здесь он разработал четырнадцать проектов подводных кораблей, изобрел двигатель, пригодный и для подводного, и для надводного хода лодок.

Лев Мациевич, внимательно следивший за развитием авиации и увлеченный ею, в октябре 1909 г. представил в Морской генеральный штаб России собственноручно разработанный первый в мире проект авианосца, способного нести двадцать пять самолетов, а вместе с ним – и проект специального аэроплана с усиленным шасси, который предназначался для посадки летательного аппарата на плавсредство.

Как и многое в нашей стране (царской, советской и постсоветской), эти проекты, несмотря на самые положительные отзывы специалистов, остались нереализованными. В финансировании из государственной казны было отказано.

Примерно в эти же годы Лев Мациевич вступил в партию социал-революционеров (эсеров). Принадлежностью к этой партии и объясняются легенды, связанные с гибелью Льва Мациевича в 1910 г.

За год до этого он решил отойти от проектирования подводных лодок и посвятить свою жизнь авиации. Его приняли в Отдел воздухоплавания, который возглавлял великий князь Александр Михайлович.

Сквер Мациевича

В марте 1910 г. капитана Мациевича направили во Францию для изучения мирового авиационного опыта. В его задачу входила организация закупок лучших моделей самолетов в Россию. Во Франции он получил практические навыки вождения летательных аппаратов во всемирно известной авиационной школе авиаконструктора и летчика Анри Фармана. Примечательный факт: первый свой самостоятельный полет Лев Мациевич совершил после сорока пяти минут объяснения инструктора. За время, проведенное в школе Фармана, у Мациевича не было ни одной аварии.

Лев Макарович вернулся в Россию с лицензией пилота, подписанной Анри Фарманом, 13 сентября 1910 г., когда в столице империи на Комендантском аэродроме началась первая авиационная неделя, а следом за ней последовал первый праздник воздухоплавания.

В день открытия праздника 23 сентября на Комендантском поле собралось много народа, высокопоставленных особ, в числе которых был премьер-министр Пётр Аркадьевич Столыпин, уже становившийся объектом нападения эсеров. Мациевич предложил ему совершить путешествие по воздуху. Столыпин согласился. По свидетельству очевидцев, агенты охранного отделения, «пришли в ужас», когда «Фарман» с Мациевичем и Столыпиным скрылся в облаках.

Полет завершился благополучно. Зато на следующий день случилась трагедия. На «Фармане» Мациевич поднял начальника Главного морского штаба Н. Яковлева, установив рекорд высоты. Затем он хотел лететь на «Соммере», но мотор забарахлил, и он вновь полетел на проверенной машине, пытаясь на ней взять новую рекордную высоту.

В 17 часов 33 минуты он взлетел. В 18.00 выстрел сигнальной пушки известил об окончании праздника, но народ не расходился, следя за полетом Мациевича. В 18.08 в небе раздался треск, а на трибунах вздох ужаса. С 400-метровой высоты падали разламывающийся на части самолет и летчик, который что-то кричал.

По заключению врачей, смерть Мациевича наступила уже на земле. Его хоронили как национального героя, а на месте гибели установили памятный знак, который создал зодчий Иван Фомин.

Премьер-министр Столыпин прислал венок с надписью «Жертве долга и отваги». Жертва долга могла пониматься двояко, ибо есть версия, что Мациевич должен был убить Столыпина во время полета либо разбиться вместе с ним, но летчик, офицер, пораженный мужеством премьер-министра, не побоявшимся сесть в самолет, пилотируемый эсером, его политическим врагом, не смог по этическим соображениям выполнить указания своей партии.

Люди, знавшие о принадлежности Льва Макаровича к партии эсеров, не могли счесть несчастным случаем его гибель на следующий день после полета с премьер-министром, посчитав смерть летчика приговором, вынесенным самому себе за неисполнение партийного долга.

Как бы то ни было, Лев Мациевич, конструктор подводных лодок, теоретик морского и воздушного дела, вошел в историю не только как ученый и член партии эсеров, но и как первая жертва авиакатастроф в России.

Памятный знак и сейчас стоит на месте гибели летчика. В 1970-е гг., при застройке бывшей территории Комендантского аэродрома, вокруг него разбили сквер, получивший имя героя. В 1982 г. в другой части аэродрома появилась площадь Льва Мациевича.

Этот бульвар проходит по центру Малой Конюшенной улицы. После того как Малая Конюшенная превратилась в пешеходную зону, а вместо взрослых деревьев на бульваре появились привезенные из-за рубежа липы, срединный участок улицы трудно назвать бульваром. Между тем название его никто никогда не отменял. Правда, практически никто и не использовал.

Имя бульвара появилось в 1877 г., когда местные домовладельцы на собственные средства его и создали. Распорядился назвать бульвар именем барона Мейендорфа Александр II, который заведовал благотворительными учреждениями лютеранской церкви. Появление такого названия именно здесь было оправданно, поскольку в квартале между Большой и Малой Конюшенными улицами находятся три лютеранские церкви: немецкая Святого Петра на Невском проспекте, построенная Александром Брюлловым; финская Святой Марии – на Большой Конюшенной (арх. Юрий Фельтен) и, наконец, шведская церковь Святой Екатерины на Малой Конюшенной.

Примечательно, что нынешнее здание шведской церкви перестроил из фельтеновской же постройки петербургский швед Карл Андерсон, а произошло это в 1866–1867 гг., незадолго до создания Мейендорфского бульвара.

Егор Фёдорович Мейендорф (1794–1879) происходил из прибалтийско-немецкого баронского рода, участник Отечественной войны 1812 г., был тяжело ранен во время Бородинского сражения. По выздоровлении принял участие в Заграничном походе, сражался под Люценом и Бауценом. За отличие в битве под Кульмом Мейендорф награжден орденом Св. Владимира IV степени и Кульмским крестом. В чине подпоручика Мейендорф воевал под Лейпцигом, при Бриенне, Арси-сюр-Об и Фер-Шампенуазе.

В 1825 г. Мейендорф произведен в полковники и назначен командиром Малороссийского кирасирского полка, с которым в 1831 г. участвовал в подавлении польского восстания. В сражении при Грохове Мейендорф совершил знаменитую кавалерийскую атаку на польский центр.

Как знаток лошадей и опытный кавалерист Мейендорф участвовал во многих комиссиях, в задачи которых входила подготовка предложений по улучшению ремонта кавалерии и артиллерии. В 1856 г. Мейендорф произведен в генералы от кавалерии, в 1862 г. назначен вторым шефом кирасирского принца Альберта Прусского полка.

Умер Егор Фёдорович 27 октября 1879 г. в Петербурге.

Сквер протянулся вдоль всей Менделеевской линии, перед восточным фасадом здания Петербургского университета; до 1923 г. он, как и линия, именовался Университетским – по Петербургскому университету. Современное название ведется от Менделеевской линии, носящей имя выдающегося ученого-химика, открывшего периодический закон химических элементов, многие годы проработавшего в Петербургском университете, Дмитрия Ивановича Менделеева (1834–1907).

Сквер разбили в 1836 г. по проекту архитектора Аполлона Щедрина и садового мастера П. Бука одновременно с приспособлением под Университет бывшего здания Двенадцати коллегий. С 1841 и до основания в 1868 г. Ботанического сада Университета часть сквера занимал так называемый ботанический палисадник, где были собраны несколько десятков видов кустов и деревьев.

Менделеевский сквер

Митрополичий сад (или сад Александро-Невской лавры) занимает территорию между Митрополичьим корпусом Лавры и рекой Монастыркой. Сад устроили вскоре после основания Александро-Невского монастыря, в 1720-е гг., по проекту архитекторов Теодора Швертфегера и Пьетро Антонио Трезини (сына великого Доменико) и садовых мастеров Ю. Гагарина и И. Шульца.

Митрополичий сад

Позже площадь сада заметно сократилась. Излучину Монастырки начали застраивать в конце XIX в.; в 1929 г. это место занял деревообрабатывающий завод, носивший имя члена террористической организации «Народная воля» Степана Николаевича Халтурина (1856–1882), поскольку он по профессии был столяром. Ныне завод, называющийся «Ясень», сократился до своих прежних владений (Тележная ул., 37), а на освободившееся место расширился, с другого берега Монастырки, винодельческий завод «Виллаш».

На набережной Обводного канала архитектор Аполлон Щедрин еще в 1841 г. возвел здание Духовной академии. Потом здесь строили все новые и новые корпуса, и, наконец, в 1940-е гг. сюда, будто «в пику» Церкви, вселилась психиатрическая больница и перекрыла окончательно выход к Обводному каналу. Сад на оставшейся части постепенно пришел в запустение, сильно пострадал во время блокады и в 1949 г. создан практически заново по проекту Ольгой Рудневой, разработанному еще в 1937 г.

В то время имя «Митрополичий» в печати употреблялось не иначе как с приставкой «бывший», но в народе его упорно продолжали называть именно так. Сейчас это вновь официальное наименование. В 2013 г. в саду установили Поклонный крест в честь воссоединения Русской Православной Церкви За рубежом с Русской Православной Церковью Московского Патриархата.

Михайловский сад расположен между рекой Мойкой, Садовой, Инженерной улицами и набережной канала Грибоедова.

Первоначально на территориях нынешних Летнего, Михайловского и Инженерного садов располагались сельские поселения, а также поместье и охотничьи угодья шведского ротмистра Конау – об этом свидетельствуют шведские карты 1698 г.

Михайловский сад. Павильон Росси

Михайловский сад. Павильон Росси. 1905 г.

В 1716–1717 гг. по велению Петра I архитектор Жан-Батист Леблон выполнил Генеральный план трех Летних садов. Первый и Второй сады (современный Летний сад) принадлежали Петру I, Третий – его супруге Екатерине Алексеевне. Территория современного Михайловского была частью Третьего Летнего сада, границы которого доходили до Безымянного ерика (Фонтанки) и Большой Першпективной дороги (современного Невского проспекта). Он назывался еще Шведским садом, вероятно, в память об угодьях шведского ротмистра.

В северо-западной, парадной его части располагался дворец Екатерины I, увенчанный золотым шпилем с фонариком, отчего в исторических документах он упоминается как «Золотые хоромы». Вблизи «Золотых хором» росли пирамидально подстриженные ели. От дворца к хозяйственным строениям вели аллеи, устроенные в виде зеленых коридоров, а в саду росли яблони и другие плодовые деревья. Кроме того, в нем находились оранжереи, амбары и конюшни, дома для садовников. Во времена правления Анны Иоанновны на территории сада имелись питомники – участки с «запасными» кленовыми деревьями. Чуть позже вместо «Овощного огорода», то есть плодовых деревьев, перенесенных в Литейную часть, туда, где сейчас находится Мариинская больница, устроили «ягд-гартен» – сад для «гоньбы и стреляния оленей, кабанов, зайцев, а также галерея для охотников и каменные стенки для предупреждения залета пуль и дроби». По плану Комиссии о санктпетербургском строении 1738 г. сад несколько сократили – появился квартал между Невской перспективой, как тогда назывался Невский проспект, и Итальянской улицей.

В 1741 г. для перепланировки сада в регулярном стиле пригласили архитектора Франческо Бартоломео Растрелли. В саду появилось множество аллей с фигурно стриженными деревьями, построили павильоны и беседки. От «ягд-гартена» к Мойке вел лабиринт, а на берегу реки Растрелли поставил императорскую баню, или, как тогда говорили, мыльню. В центре сада находились качели, карусели и горки для зимнего и летнего катания. В конце XVIII в. всю восточную часть сада отрезали для строительства Михайловского замка.

Михайловский сад

Коренные изменения произошли во время царствования Александра I, когда архитектор Карл Росси начал строить дворец для великого князя Михаила Павловича. Проект перепланировки сада у Михайловского дворца, утвержденный в апреле 1822 г., Росси разрабатывал вместе с архитектором Адамом Менеласом. Помощником Менеласа, который непосредственно занимался работами в Михайловском саду, был садовый мастер Иосиф Буш. По инициативе Буша в саду вырыли два пруда, которые соединили небольшим чугунным мостиком. Сад сильно сократился в размерах, на месте южной его части проложили новую улицу – Инженерную, и устроили Михайловскую площадь (ныне – площадь Искусств).

Решетка Михайловского сада

Перед садовым фасадом Михайловского дворца Росси расположил обширный луг. На берегу Мойки сделал гранитную пристань, а на месте фундамента первого деревянного дворца Екатерины I построили павильон, который предназначался для романтических встреч летними вечерами. За этой постройкой закрепилось название «павильон Росси».

Сад превратился в настоящий культурный центр Российской столицы. В нем устраивались балы, концерты и различные увеселения для приближенных Императорского двора. Поскольку идейным вдохновителем всего этого была жена владельца, великая княгиня Елена Павловна, сад в высшем свете нередко называли садом Елены Павловны.

1 марта 1881 г. у западной границы сада на Екатерининском канале народовольцами был убит император Александр II. На месте убийства в 1883–1907 гг. по проекту архитектора Александра Парланда возведен храм Воскресения Христова, более известный как Спас на Крови, при этом отрезали часть сада. Со стороны храма появилась решетка, созданная также по рисунку Парланда.

К этому времени засыпали малый восточный пруд, часть юго-восточного участка отошла под строительства нового корпуса Русского музея, который возводил архитектор Василий Свиньин (ныне это – Российский этнографический музей).

После того как в 1898 г. в Михайловском дворце открылся Русский музей, сад, прежде открытый только для членов и приближенных царской фамилии, стал общедоступным. В эти же годы он получил название Михайловского и поступил в ведение Городской думы.

Во время Первой мировой войны Михайловский сад пришел в запустение. Средства для приведения его в порядок выделили лишь в 1922 г. В том же году его переименовали в сад МОПРа (Международной организации помощи борцам революции). Английский луг пересекла поперечная дорожка, построили площадки под эстраду и павильоны, на которых в 1924 г. организовывались выставки. Тогда же вблизи павильона Росси появилась скульптура «Дерево свободы», вырезанная из векового дуба смоленским мастером-самоучкой А. П. Соловьевым, который таким образом внес свой вклад в ленинский план монументальной пропаганды. Она изображала освобождающегося от пут крестьянина (исчезла в 1990-е гг.).

Наводнение, случившееся 7 сентября 1924 г., нарушило планы реконструкции сада. К его благоустройству вновь приступили только через пять лет. В 1931 г. сад сделали детским парком, устроив с западной стороны детские площадки. В годы Великой Отечественной войны в Михайловском саду (название «сад МОПРа» не прижилось и вышло из употребления) были укрыты некоторые скульптуры из коллекции Русского музея. Смазанную тавотом «Анну Иоанновну с арапчонком» работы Бартоломео Карло Растрелли закопали в котловане в центре луга, перед садовым фасадом дворца. У павильона Росси на специальных салазках лежала снятая в 1938 г. с площади Восстания и стоявшая без пьедестала во дворе Русского музея конная скульптура Александра III работы Паоло Трубецкого (подробнее см. сквер Мраморного дворца). Ее засыпали песком, сделали бревенчатый накат, который засыпали землей и засеяли в целях маскировки овсом. 17 октября 1941 г. в этот холм попала фашистская бомба, которая разметала часть бревенчатого укрытия, но не повредила статую.

Михайловский сад. Памятник Александру III. 1939 г.

Многие деревья в саду пострадали от бомбежек. Реставрация сада началась в 1949 г. Через 10 лет в нем появился памятник Федоту Шубину, который создали скульптор Виктор Синайский и архитектор Сергей Сперанский. В начале 1960-х гг. у 2-го Садового моста построили общественный туалет и теннисный корт, в 1990-е гг. общественный туалет переоборудовали в ресторан.

Незадолго до этого, в период перестройки, у павильона Росси собирались представители неформальных общественных организаций и обсуждали проекты переустройства государственного управления. Поэтому в период 1987–1989 гг. Михайловский сад неофициально называли ленинградским гайд-парком, по аналогии с лондонским.

В 1999 г. сад передали Русскому музею. Вскоре подготовили план реконструкции сада, в основу которого положили проект Росси и Менеласа. В результате вновь появился засыпанный в 1902 г. пруд и отреставрирован созданный Карлом Росси мостик.

23 мая 2003 г., в день празднования 300-летия Петербурга, у павильона Росси установили бюсты архитектора Карла Росси и художников Карла Брюллова и Александра Иванова, которые представляют собой копии скульптур XIX в. Бюст Росси в 1835 г. отливал Николай Пименов, Брюллова в 1836 г. лепил Иван Витали, Иванова в 1866 г. – Л. Гуельми. Копии отлиты из бронзы в мастерской при петербургском Политехническом университете в 2000 г. по оригиналам, хранящимся в Русском музее.

Весной и летом в саду проводятся концерты под открытым небом, он стал местом проведения ежегодного международного фестиваля «Императорские сады России».

Сквер расположен в центре площади Искусств, бывшей Михайловской. В первые годы существования Петербурга здесь было болото, которое в 1716–1717 гг. стало частью обширного Третьего Летнего сада (см. Михайловский сад).

При возведении Михайловского замка сюда перенесли теплицы и оранжереи, располагавшиеся на его месте. После смерти Павла I этот участок был заброшен и превратился в пустырь. Указом царя Александра I от 14 мая 1819 г. предписывалось снести оставшиеся оранжереи и расчистить образовавшуюся здесь свалку.

Михайловский сквер. Памятник А. С. Пушкину на площади Искусств

Сам же сквер создан при организации площади в 1827 г. Его спроектировал архитектор Карл Росси, строивший по повелению Александра I дворец для его брата, великого князя Михаила Павловича. От Михайловского дворца, возведенного в 1825 г., и пошло название Михайловской площади и сквера в центре нее. Производителем садовых работ стал мастер Иосиф Буш.

Первоначально сквер имел форму овала, вытянутого вдоль Инженерной и Итальянской улиц, по периметру которого шла окружная извилистая дорожка, с куртинами по обе ее стороны. Сквер был огражден решеткой, созданной по рисунку Росси.

В 1875 г. решетку частично переустроенного садовником Иваном Визе сквера заменили новой, которую спроектировал инженер-механик торгового дома «Никольс и Плинке» Карл Жоффрио; появились четыре деревянные беседки, замененные архитектором Антонином Лыткиным в 1882 г. на две восьмиугольные.

В начале 1890-х гг. сквер вновь перепланировали по проекту городского садовника Владимира Визе (сына Ивана), устроили в центре его круглую клумбу, окруженную кольцевой дорожкой. В направлении Инженерной и Итальянской улиц проложили дугообразные дорожки, соединявшиеся с окружной.

В июне 1910 г. в сквере построили деревянную будку-грелку для служащих городской железной дороги, принадлежавшей обществу «Гелиос». Через два года появился проект установки в центре сквера конного памятника Александру II, стоящего в античной колеснице, в мантии, с короной на голове. В связи с этим скульпторы Леопольд-Август Дитрих и Василий Козлов и архитектор Мариан Перетяткович предложили переустроить сквер, украсив его двумя пирамидальными фонтанами. Этот проект не был осуществлен.

Главное же изменение произошло в 1957 г., когда с задержкой на четыре года отмечалось 250-летие города. 19 июня в центре сквера установили памятник Александру Сергеевичу Пушкину скульптора Михаила Аникушина и архитектора Василия Петрова.

Примечательно, что в 1937 г., когда отмечалось 100-летие со дня гибели поэта, Биржевую площадь переименовали в Пушкинскую, имея в виду установить на ней памятник Пушкину. Однако и площадь Лассаля, как в ту пору именовалась площадь Искусств, фигурировала в качестве возможного места установки монумента. Начальник отдела по охране памятников, архитектор Николай Белехов, обратился с письмом в Комитет по делам искусств при Совете народных комиссаров СССР: «Мы придаем площади Лассаля особо важное значение как одной из лучших в архитектурном отношении площадей, расположенной в самом центре города Ленинграда, на которой предполагается в дальнейшем установка памятника А. С. Пушкину».

Но до того как слова Николая Николаевича стали реальностью, сквер, пострадавший в годы Великой Отечественной войны, был реконструирован. Еще до войны проект реконструкции всей площади с приданием ей исторического облика разработал Иван Капцюг, а после Победы ею занимались архитекторы Евгений Катонин, Валериан Кирхоглани и Николай Баранов. Сохранив прежнюю овальную форму, они освободили поперечную аллею от насаждений, раскрыв перспективу со стороны Невского проспекта на Михайловский дворец, таким образом воплотив один из элементов замысла Карла Росси – создателя архитектурно-пространственных ансамблей. Посреди широкой аллеи появилась прямоугольная площадка, к которой сходились диагональные аллеи.

На прямоугольной площадке и установили памятник Пушкину – шедевр монументального искусства.

Работая над фигурой поэта, Михаил Аникушин помнил слова писателя Юрия Тынянова, написанные в качестве рекомендации скульпторам, намеревавшимся работать над изваянием поэта: «Нельзя изображать Пушкина неподвижным и застывшим… Движение – вот неотъемлемая черта творчества и характера Пушкина. Именно движение привлекало Пушкина в фальконетовском памятнике».

Остановка в движении – отличительная особенность фигуры поэта, застывшего при чтении стихов. Какие стихи читает поэт на памятнике Аникушина? Есть разные версии. Родственники Михаила Аникушина говорят, что это строки:

В тот год осенняя погодаСтояла долго на дворе.Зимы ждала, ждала природа.Снег выпал только в январе.

Но тем и хорош этот памятник, что каждый, кто подходит к нему, может услышать строки, которые хочет услышать: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…», «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы» или «Красуйся, град Петров и стой неколебимо, как Россия…»

Сад Михайловского замка расположен с трех его сторон, вдоль Садовой улицы, реки Мойки и набережной реки Фонтанки. Первоначально замок, построенный для императора Павла I по проекту Василия Баженова и Винченцо Бренны в 1800 г., полностью окружала вода, но в 1822 г. архитектор Карл Росси засыпал Воскресенский канал с южной и Церковный – с западной стороны замка и устроил сад. Воскресенский канал частично восстановлен в 2003 г.

Сад Михайловского замка

В начале XVIII столетия эта территория стала частью Летнего сада, простиравшегося вплоть до современного Невского проспекта (см. также Михайловский сад). На месте замка находился Летний дворец императрицы Елизаветы Петровны, построенный в 1745 г. архитектором Франческо Бартоломео Растрелли. Здесь в 1754 г. родился наследник престола Павел Петрович. В Михайловском замке Павел I прожил всего 40 дней и был убит в результате заговора 12 марта 1801 г. В 1818 г. замок по указу императора Александра I переименовали в Инженерный. В нем разместилось Главное Инженерное училище. В советские годы помещения занимали различные государственный учреждения, в том числе Ленинградский центр научно-технической информации, военно-морская библиотека. С 1992 г. Михайловский (Инженерный) замок – филиал Русского музея.

Молвинским именуется сад, расположенный между домами № 17 и № 19 по Промышленной улице, в Кировском районе, выходящий к реке Таракановке и узким участком вдоль нее – к улице Калинина. Другое его название – сад Молво.

Это название ведется с первой четверти XIX в. по фамилии создателя сада, советника коммерции, городского головы, одного из основателей Петербургского биржевого комитета Якова Николаевича Молво (Мольво; 1766–1826), владевшего здесь двумя заводами – сахарным и водочным.

Яков Молво – сын известного сахарозаводчика, выходца из Любека Германа Николауса Молво. Сахар Молво был знаменит. Его обессмертил писатель Николай Лесков в одном из ключевых эпизодов повести «Левша».

Для рабочих своего завода Молво разбил сад, а рядом построил несколько домов. Они сохранились, их современные адреса – ул. Калинина, 2–8. В начале этой улицы стоит колонна, возведенная после смерти Молво в его память на средства жителей этого района.

В 1873 г. на месте сахарного завода (современный адрес – Промышленная ул., 19) открылась Екатерингофская ткацкая мануфактура, переименованная после Октября в фабрику «Равенство» (теперь – научно-производственное объединение). Такое же название – сад Равенство (именно в этой форме!) – в советское время сад носил и сад.

Парк занимает квартал между Московским проспектом, проспектом Юрия Гагарина, Кузнецовской и Бассейной улицами. Часть парка с живописным круглым прудом вдоль Кузнецовской улицы от Московского проспекта до продолжения Яковлевского переулка – старая, она существовала еще в начале XX в. По генеральному плану 1935 г. здесь предполагалось создать Северный парк. Северный – по отношению к новому центру города, который по этому плану должны были перенести в район современной Московской площади.

Московский парк Победы

Работы были начаты в 1939 г. по проекту Татьяны Дубяго и Евгения Катонина и к началу Великой Отечественной войны завершены не были. Во время войны в печах кирпично-пемзового завода № 1, занимавшего юго-западный угол будущего парка, были сожжены сотни тысяч тел погибших и умерших от голода ленинградцев, тем самым завод стал местом самой массовой кремации в истории человечества. После войны об этом долго старались не вспоминать, хотя жители города это, разумеется, прекрасно знали. Строения бывшего кирпичного завода сохранялись на территории парка до 1970-х гг., правда, кирпич там уже не производили.

В 1945 г. вместо Северного парка решено создать парк в честь Победы. Новый проект разработал Катонин вместе с Валерианом Кирхоглани; последний руководил и частичной реконструкцией парка после открытия в 1980 г. по соседству Спортивно-концертного комплекса. В территорию парка вошла часть Свеаборгской улицы, некогда доходившей до Чесменской церкви. Сейчас ее трассу можно проследить лишь до Командирского пруда.

В парке установлены памятники Александру Матросову, Зое Космодемьянской и участнице французского антивоенного движения Раймонде Дьен. Есть еще барельеф «Ленин и дети»; скульптурная группа «Прием в пионеры» (по камерности и нежности исполнения ее скорей можно принять за фигуру матери, которая завязывает дочке перед уходом в школу пионерский галстук); скульптуры «Фронт» и «Тыл» (изображающие соответственно летчика в комбинезоне и женщину со снарядом в руках); а также «Физкультурницы», «Мальчик с корабликом» и рядом – «Мальчик с рыбкой». Кораблик давно потерян, и эти две статуи воспринимаются как две стадии одного процесса: мальчик, ловящий рыбку, и мальчик, ее поймавший.

Центральная аллея парка носит название аллеи Героев. В СССР дважды Героям Советского Союза, а с 1967 г. – и дважды Героям Социалистического Труда полагался при жизни бюст на родине. В 1948–1953 гг. на аллее установили бюсты шести человек, ставших дважды Героями Советского Союза во время войны – маршала бронетанковых войск Семёна Ильича Богданова (1894–1960) и летчиков Виктора Максимовича Голубева (1916–1945; он один из шестерых получил это звание посмертно), Василия Николаевича Осипова (1917–1991), Василия Ивановича Ракова (1909–1996), Евгения Петровича Фёдорова (1911–1993) и Николая Васильевича Челнокова (1906–1974). В 1978 г. к ним добавился бюст единственного уроженца нашего города, получившего это звание в мирное время – космонавта Георгия Михайловича Гречко. Чуть раньше, к 30-летию Победы, здесь установили памятник четырежды Герою Георгию Константиновичу Жукову (1896–1974). Он хоть и родился не здесь, но без него города вообще могло бы не быть.

Бюстов дважды Героев Социалистического Труда на аллее тринадцать. Это портреты: балерины Галины Сергеевны Улановой (1910–1998), председателя Совета министров СССР Алексея Николаевича Косыгина (1904–1980), ученых – физика-ядерщика Юлия Борисовича Харитона (1904–1996; на самом деле он трижды Герой), судостроителей Николая Никитича Исанина (1904–1990) и Сергея Никитича Ковалёва (1919–2011), специалиста по аэродинамике Георгия Петровича Свищёва (1912–1999), конструктора космической техники Николая Алексеевича Пилюгина (1908–1982), геохимика Александра Павловича Виноградова (1895–1975) и радиофизика Александра Николаевича Щукина (1900–1990), а также директора Ленинградского оптико-механического завода Михаила Панфиловича Панфилова (1913–1994) и рабочих Василия Александровича Смирнова (1922–1996), Виктора Степановича Чичерова (1933–1996) и Алексея Васильевича Чуева (1918–1976).

В современной России звание Героя повторно не присваивают, и, казалось бы, список бюстов должен быть закрыт. Тем не менее несколько лет назад к ним прибавился еще один – кубистическое изваяние известного полярника и депутата Государственной думы Артура Николаевича Чилингарова. Дело в том, что еще в 1980-е гг. он стал Героем Советского Союза, а ныне получил звание Героя России.

Названия прудов, по большей части возникших на месте карьеров кирпичного завода, в основном связаны с военно-морской тематикой – Корабельный, Адмиралтейский, Матросский, Капитанский, Командирский (он же Фигурный). Есть еще Детский пруд (раньше на его берегу был детский пляж, но в 2003 г. вместо него соорудили городок аттракционов с нелепым именем «Гагарин-парк»), Фонтанный пруд (фонтан от него довольно далеко), Пейзажный пруд в старой части парка и, наконец, Квадратные пруды, они же пруд Очки. Последнее название точно отражает его форму – два квадратных водоема с круглыми островками, соединенные протокой. У него есть еще одна особенность – уровень воды в нем примерно на метр выше, чем во всех остальных.

Широкая аллея по северному берегу Корабельного и Капитанского прудов носит имя Гвардейской. В 1980 г. ее продлили до ворот в конце аллеи Героев, ведущих к Спортивно-концертному комплексу.

Когда-то в парке работали кинотеатр «Глобус» и библиотека-читальня; сейчас и там, и там – кафе. Упомянутые выше скульптуры «Фронт» и «Тыл» стоят как раз при входе в одно из них. Летняя эстрада давно не функционирует, зато рядом с ней каждую зиму заливают каток – один из немногих городских катков, которые за последние десятилетия ни разу не закрывались. Несколько лет в 2000-е гг. со стороны Бассейной улицы существовал детский автогородок, но теперь он тоже не работает.

В 1977 г. чехословацкие товарищи подарили Советскому Союзу скульптурную группу «Братья по оружию» – памятник встрече в 1944 г. советских солдат и участников Словацкого восстания, который установили в створе улицы Победы. Скульптура, созданная еще в 1945 г. Н. Покорны, довольно двусмысленна, она даже могла бы подпасть под известный закон, поскольку изображает двух целующихся мужчин. Видимо, поэтому в Чехословакии ей за 30 лет так и смогли найти места, а в начале 2000-х гг. и в России убрали с глаз подальше в дальний конец парка. Подпись, объясняющая, кто же это на самом деле, при переносе оказалась потеряна, что только усиливает недоумение посетителей.

А на прежнем месте установили стелу в память о сожженных здесь жертвах блокады. Тогда в этой части парка появился целый мемориал – памятник-ротонда, поднятая со дна одного из прудов вагонетка, на которой перевозили трупы, памятный крест, а несколько позже – небольшой храм во имя Всех Святых, в земле Российской просиявших. Храм строился как временный, рядом предполагалось возвести большую церковь, но сейчас об этом плане как-то позабыли.

Вообще же в 1990-е гг. некоторые политические деятели, думая больше о своих политических интересах, требовали превратить весь парк в мемориальное кладбище, позабыв о том, что он создавался совсем для другого. Что фронтовики, сажавшие после войны здесь деревья, мечтали о том, как ленинградцы будут отдыхать в парке под мирным небом, которое они выстрадали такой дорогой ценой. Что никто не собирается забывать о павших, что в России каждый клочок земли полит чьей-то кровью, и превращать в мемориал всю страну глупо и бессмысленно, лучше наконец подумать о живых… В итоге здравый смысл возобладал, и парк решили поделить на три зоны – мемориальную, рекреационную («тихого отдыха») и развлекательную. Скажем прямо: стоя на местности, понять, где кончается одна зона и начинается другая, совершенно невозможно.

В целом в последние десятилетия парк постепенно приходил в упадок. Пруды зарастали и заболачивались (в конце лета из-за запаха находиться в некоторых местах было просто невозможно), старые деревья гибли, новые не приживались. Огромный ущерб парку нанес ураган 15 июня 1998 г., когда за 15 минут оказалось повалено несколько сотен деревьев. Ветер был такой силы, что канадские ели в соседнем сквере в створе улицы Ленсовета хотя и уцелели, но несколько лет потом стояли с погнутыми верхушками. К счастью, пострадавших не было, если не считать ворон, чьи гнезда с еще не вылетевшими птенцами оказались на земле.

В 2011–2013 гг. провели комплексный ремонт парка. Полностью заменена дренажная система, заново насыпаны газоны, пруды очищены, а их берега укреплены. Заметно изменена планировка, при которой прежде прямые дорожки стали кривыми, некоторые – в самых удобных местах! – исчезли вовсе и, что самое удивительное, уничтожили прямую дорогу к храму…

Сад находится у Московских ворот, перед Академией ветеринарной медицины, между Лиговским проспектом и Черниговской улицей. Его разбили в 1930 г. на месте снесенных домов № 297 и № 299 по Лиговскому проспекту. В 1930-е гг. Московский проспект именовался Международным, поэтому название сад получил по Московским триумфальным воротам.

Этот сквер расположен между Мраморным дворцом и его служебным корпусом, примыкающим к Суворовской площади. Сквер устроили после того, как служебный корпус в 1850 г. перестроил Александр Брюллов; тогда же на стене корпуса, обращенной к скверу, появился барельеф работы знаменитого Петра Клодта – «Служение лошади человеку», где в натуральную величину изображены 39 человеческих фигур и 33 лошади.

В 1992 г. в сквер перенесли многострадальный памятник Александру III. Памятник отлили в 1909 г. по модели Паоло Трубецкого и установили на Знаменской площади (ныне – площадь Восстания). Он сразу вызвал противоречивые отклики. Грузная фигура императора на мощном коне, поставленная на тяжелый пьедестал, получила в народе кличку «Пугало» и характеристику: «Стоит комод, на комоде бегемот, на бегемоте обормот, на обормоте шапка». Говорили даже (эта версия активно поддерживались в советское время), что Трубецкой выразил таким образом свое отношение к монархии и лично к Александру. После Октября на пьедестале были высечены строки Демьяна Бедного:

Сквер Мраморного дворца

В 1938 г. пьедестал отправили в переплавку, а сам памятник долгие годы простоял во дворе Русского музея, откуда в 1992 г. «перекочевал» в сквер, по-прежнему без пьедестала.

Парк находится в пойме Муринского ручья, между Северным проспектом и проспектом Луначарского, от проспекта Культуры до улицы Руставели. В состав парка также входит территория вдоль ручья между Северным проспектом и улицей Академика Байкова. Парк оформился в конце 1970-х гг., когда новая застройка перешагнула через Муринский ручей и двинулась дальше на север. В западной части парка на ручье построили плотину и создали обширный пруд, поныне остающийся любимым местом отдыха окрестных жителей. Планировалось протянуть цепь водоемов дальше на запад, до Шуваловских озер, но этот проект осуществлен не был. Обустройство восточной части парка, от Светлановского проспекта, продолжается до сих пор.

В 1985 г. скульптор Александр Черницкий открыл здесь сад небольших гранитных скульптур собственного изготовления. Когда-то их было шесть, но сейчас сохранилось только четыре – «Восходящее солнце», «Девушка», «Земля» и «Людоед». В 2011 г. студенты Художественного училища имени Рериха создали еще шесть, деревянных, статуй – медведя, зайца, совы, крокодила, бегемота и обезьяны.

Сад расположен не на Мытнинской площади, как можно было бы подумать, а напротив Мытнинской набережной, на углу Провиантской улицы и проспекта Добролюбова; на Мытнинской же площади находится Провиантский сквер. Сад устроен после Великой Отечественной войны на месте разрушенных домов № 2–6 по Провиантской улице.

Сад занимает пятиугольный участок между шоссе Революции, Пискаревским, Полюстровским и Средне охтинским проспектами. Его устроили в 1970 г. в процессе застройки бывшей деревни Рублёвики. В состав сада вошел начальный участок Крюковой и параллельная ей Морозова улицы. Название сада не очень понятно – непосредственно к Неве он не выходит. Единственное, хотя и довольно шаткое обоснование – то, что напротив сада (Пискаревский пр., 8) располагалась шпагатно-канатная фабрика «Нева». По одному из проектов сюда должен выйти Орловский туннель, что может нанести саду непоправимый ущерб. Сад, правда, и создавался как временный, но через 45 лет вполне уже заслужил статус постоянного.

Сад Нева и скульптурная композиция «Молочница».

В 2003 г. в саду установлена скульптурная композиция «Охтенка» – именно так, по старой орфографии, согласно строке Пушкина «С кувшином охтенка спешит», – изображающая именно женщину-молочницу. Авторы статуи – скульпторы Валентин Свешников, Ян Нейман и архитекторы С. М. Короленко, В. И. Морозов. В 2007 г. вплотную к ней открылся торговый центр «Орловский».

Некрасовский, или Греческий, сад находится между улицей Некрасова, Греческим проспектом и Прудковским переулком.

Сад создан в 1882–1884 гг. на средства местных домовладельцев, которые и стали инициаторами его разбивки. Для этого создали особый комитет под председательством купца 1-й гильдии Алексея Тряничева. Автором проекта сада стал городской техник Николай Бобров, работы велись под руководством садовника Ивана Визе.

Сад имел форму вытянутого четырехугольника, примыкавшего к Бассейной улице (ныне – улица Некрасова) и Греческому проспекту. Были проложены прямые дорожки – главная и пересекающие ее три поперечные и созданы пять круглых площадок – две большие и три маленькие. 6 октября 1883 г. по повелению императора Александра III сад назвали Греческим – по Греческой церкви, построенной в 1865 г. по проекту архитектора Романа Кузьмина. Ей же обязаны своими именами соседние Греческая площадь и Греческий проспект. В 1938 г. церковь закрыли, а в 1964 г. снесли и возвели на ее месте Большой концертный зал «Октябрьский».

Некрасовский сад»

Есть и еще одно название сада – сад Прудки, так как он устроен на месте засыпанного в 1871 г. большого пруда, именовавшегося Лиговским бассейном и созданного еще в петровское время в конце Лиговского канала. Отсюда по трубам подавалась вода к фонтанам Летнего сада. После наводнения 1777 г. фонтанная система пришла в негодность и более не возобновлялась, а пруд и канал просуществовали еще 100 лет. Прудками называлась и окружающая местность; память о Лиговском бассейне хранят имена Прудковского переулка и Фонтанной улицы.

В 1897–1898 гг. территория сада расширилась на юг до Прудковского переулка за счет засыпанного в 1892 г. участка Лиговского канала. Благоустройством обновленного сада занялся сын Ивана Визе Владимир, устроивший в южной части большую овальную площадку для детских игр.

Через год часть сада с детской площадкой отошла под строительство здания училищного дома имени императора Александра II, которое начал возводить Болеслав Бржостовский, а закончил после его смерти Николай Виташевский. Ныне это гимназия № 166 (Греческий пр., 8).

1 февраля 1922 г. Греческий сад переименовали в Некрасовский. Имя поэта Николая Алексеевича Некрасова (1821–1877) присвоено бывшей Бассейной улице несколько ранее – 14 января. В том же году в рамках реализации ленинского плана монументальной пропаганды и к 100-летию Н. А. Некрасова здесь установили бронзовый бюст поэта работы скульптора Всеволода Лишева. 2 декабря 1946 г. портрет перенесли в сад дома Пашкова. Перед 150-летием поэта, 14 декабря 1971 г., на том же месте, где стоял бюст, открыли гранитный памятник Некрасову. Его авторы – скульптор Леонид Эйдлин и архитектор Владимир Васильковский – работали над монументом с 1957 г., когда победили во Всесоюзном конкурсе.

На границе сада и Греческой площади 29 мая 2003 г. установили памятник графу Иоанну Каподистрии (1776–1831) – российскому дипломату и греческому государственному деятелю, с 1827 г. – президенту Греции. Авторы памятника – скульптор Вячеслав Клыков и архитектор Марк Рейнберг. Монумент установлен практически на том месте, где стояла Греческая церковь.

Сквер на Петроградской стороне, расположенный между домами № 25 и № 27 по Каменноостровскому проспекту, возникший после Великой Отечественной войны на месте разрушенного дома, получил название 15 декабря 2002 г. Основанием для присвоения этому скверу имени азербайджанского поэта послужила установка в нем 9 июня того же года памятника Низами.

Сквер Низами

Памятник великому поэту и мыслителю Востока Низами Гянджеви (ок. 1141 – ок. 1209) создал в 1998 г. выпускник Ленинградского высшего художественно-промышленного училища имени В. И. Мухиной азербайджанский скульптор Геруш Бабаев. Архитектор проекта – Феликс Романовский. Эта скульптура – дар Азербайджана Петербургу.

Композиция представляет Низами сидящим на скале. Статую обрамляет высокая арка. С тыльной стороны скалы изображено дерево, по сторонам которого расположены фигуры героев произведения Низами «Лейла и Меджнун».

Настоящее имя поэта, известного миру под именем Низами, – Абу Мохаммед Ильяс ибн-Юсуф. Слово «Низами» происходит от арабского корня «назм», который означает мерную речь, а кроме этого, и нанизывание жемчуга. Жемчугом по восточной традиции называют слова, которые поэт нанизывает в стихотворные строки. Ну, а «Гянджеви» происходит от города Гянджа, где Низами родился и прожил всю жизнь.

Низами был сыном небогатого торговца и сам зарабатывал на жизнь этим промыслом. По обычаю того времени он посвящал свои произведения властителям в надежде на вознаграждение. Но все, что он получил от эмиров, – это горная деревня, не дававшая никакого дохода, да еще рабыня, на которой женился. Счастье было недолгим – через четыре года она умерла, но весь остаток жизни память о ней вдохновляла его на чудесные строки о любви.

Как тогда было принято, Низами писал на персидском. Пять его главных поэм – «Сокровищница тайн», «Хосров и Ширин», «Лейла и Меджнун», «Семь красавиц» и «Искандернамэ», посвященная Александру Македонскую, – составили «Пятерицу», ставшую незыблемым каноном в поэзии. Следовать ему после Низами считали себя обязанными все поэты Востока.

Несмотря на то что Низами родился за 562 года до основания Петербурга, инициаторы установки монумента восточному поэту нашли связь между уроженцем далекой Гянджи и городом на Неве. Во-первых, в Петербурге хранится одна из древнейших рукописей с произведениями Низами; во-вторых, и это, пожалуй, самое главное, – в 1941 г., уже в блокаду, в Эрмитаже состоялось торжественное заседание, посвященное 800-летию азербайджанского поэта.

Никольский сад создан в 1874–1875 гг. на площади, расположенной с северной стороны Никольского собора. Инициатором его создания выступил петербургский купец Асей Тупиков, который и устроил сад на собственные средства.

Автор проекта сада и производитель работ – инженер-архитектор Иван Мерц, садовник – Иван Визе.

Никольский сквер. 1950-е гг.

Никольский сад. Памятник морякам «Цусимы»

Первоначально, в 1874 г., разбили сквер между Екатерин гофским проспектом (ныне – проспект Римского-Корсакова) и оградой Никольского собора, за которой еще с XVIII в. существовали два церковных садика. Через год сняли северную часть ограды за исключением ворот на каменных столбах, и церковные садики с новым сквером составили одно целое.

Сад по форме представлял собой многоугольную фигуру с площадками неправильной формы. Его открытие состоялось 15 апреля 1875 г.; на следующий год на площадках, устроенных на разветвлениях боковых дорожек, по проекту инженера-технолога Александра Гутмана построили два одинаковых фонтана. Диаметр бетонной чаши составлял 4 м, в центре стояла чугунная фигура путти с морской раковиной в руке, поднесенной к губам, а по краю чаши сидели восемь маленьких чугунных лягушек. Вода фонтаном била из раковины и из лягушачьих пастей.

5 июля 1878 г. Городская дума приняла решение назвать новый сад Никольским, 17 сентября 1881 г. это название утвердил Александр III.

Сам же собор Святителя Николая Чудотворца возвели в 1760 г. по проекту Саввы Чевакинского и Михаила Башмакова. Первая Никольская церковь у современного Крюкова канала была поставлена в 1733 г. На этой территории селились служители Морского ведомства, потому собор стал главным морским собором Петербурга. Его народное название – Никола Морской. С 1770 г. в соборе ежегодно в Иванов день происходило торжественное богослужение в память о Чесменской победе, с 1904 г. – ежегодная панихида в память о Цусиме.

Никольский собор – один из немногих, никогда не закрывавшихся. Во время Великой Отечественной войны на хорах Никольского собора жил митрополит Алексий, будущий патриарх Московский и всея Руси Алексий I.

С 1905 г. Никольский сад имеет форму прямоугольника, поскольку часть его передали собору и территорию разделила церковная ограда.

12 мая 1908 г. архитектор Яков Филатей поставил в Никольском сквере обелиск в память о погибших при Цусиме на броненосце «Император Александр III», созданный им по эскизу морского офицера, капитана 1-го ранга князя Николая Сергеевича Путятина (1862–1927). Бронзовые рельефы исполнил скульптор Артемий Обер.

Монумент сооружен на средства, собранные офицерами и матросами Гвардейского экипажа. Установленный на трехступенчатом основании четырехгранный обелиск из красного полированного гранита увенчан изображением орла с крестом, а ниже укреплены бронзовые венки. На пьедестале с четырех сторон укреплены памятные доски с полным перечнем имен погибших моряков броненосца «Император Александр III».

В 1919 г. в Никольском саду похоронили нескольких коммунаров, погибших в огне революционных боев, именами некоторых из них названы близлежащие улицы: улица Мясникова, улица Войтика. В связи с этим Никольскую площадь переименовали в площадь Коммунаров. За садом сохранилось прежнее название. Историческое название площади вернулось 4 октября 1991 г. Тогда же улица Войтика вновь стала Витебской улицей, а улица Мясникова 13 января 1998 г. – Никольским переулком. О могилах коммунаров в Никольском саду напоминает памятная доска с перечислением их имен и датами жизни. В 1956 г. по проекту Василия Савкова восстановили ограду со стороны проспекта Римского-Корсакова.

Никольский сквер – это небольшой участок перед домом № 127 по набережной канала Грибоедова. Этот дом, как и соседние два (наб. кан. Грибоедова, 129, Никольская пл., 1а), построен в 1864 г. для Никольского собора архитектором Григорием Карповым, тогда же и разбили сквер.

Сад расположен на Московском проспекте перед Воскресенским Новодевичьим монастырем, переведенным сюда в 1854 г. с Васильевского острова (см. Благовещенский сад). Монастырь, основанный в 1849 г. по указу Николая I, стал преемником упраздненного к тому времени Воскресенского девичьего Смольного монастыря (см. сад Смольного собора). Здание монастыря строилось с 1849 по 1861 г. по проекту Николая Ефимова (Ефимов не дожил до окончания строительства, и его завершали Людвиг Бонштедт и Николай Сычёв). Из более поздних монастырских церквей сохранилась стоящая во дворе Казанская, построенная в 1912 г. по проекту Василия Косякова. Несколько храмов снесли в 1930-е гг., ради расширения проспекта взорвали и колокольню.

Сад разбили в 1934 г. В 1939 г. часть территории сада заняло здание «Союзпушнины» (Московский пр., 98). Сам монастырь действовал до 1937 г.; последние девять лет здесь располагалась резиденция ленинградского митрополита. Позже монастырь закрыли окончательно, монахинь выслали в Среднюю Азию, в зданиях разместился НИИ электромашиностроения.

Казанскую церковь вернули верующим (первоначально – Русской Православной Церкви За рубежом) в 1989 г., через шесть лет вновь учредили монастырь, но лишь в 2001 г. ему передали все монастырские здания.

Сквер находится на треугольном участке между Ждановскими улицей и набережной и Петровским переулком. Устроен после Великой Отечественной войны на месте разрушенных строений.

Эти скверы расположены на улице Ленина: первый – на углу Большого проспекта, а второй – на углу Чкаловского, в каждом из них был установлен памятник Ленину.

Старо-Ленинский сквер разбили в конце 1920-х гг. на пустом участке, на котором в XIX в. стоял дом № 42 (по старой нумерации). Находившийся здесь бюст вождя пролетарской революции – это копия с копии того гипсового бюста работы Матвея Харламова, который к 6-й годовщине Октября приобрели на свои деньги жители дома, где Владимир Ильич прожил несколько месяцев в 1917 г. (ныне – дом № 52). Тогда они поставили его на лестничной площадке перед квартирой вождя. В 1930-е гг. бюст, исполненный уже в бетоне, установили в сквере, а в 1960 г., к 90-летию В. И. Ленина, изваяние возобновили в сером граните. Шестью годами ранее по границе сквера построили новый дом (ныне – № 48). В начале 1990-х гг. бюст сняли и вместо него водрузили гранитный шар. Что он символизирует – неизвестно.

Ново-Ленинский сквер разбит в 1952 г. с началом строительства по проекту Олега Гурьева и Виктора Фромзеля дома № 2–6 (ныне – № 20). Тогда же здесь установили памятник В. И. Ленину работы Владимира Ингала. Этот памятник, в отличие от предыдущего, стоит до сих пор.

Сквер находится между Литовской и Новолитовской улицами. С одной стороны его ограничивает дом № 4 по Литовской улице, с другой – дом № 6 (он же № 5 по Новолитовской). Сквер устроен в 1950-е гг. одновременно со строительством этого дома.

Треугольный сквер расположен в центре Манежной площади. В конце 1840-х гг. здесь несколько лет стоял павильон «Панорама Палермо», а в 1867 г. появился деревянный цирк Карла Гинне, позже перешедший к Гаэтано Чинизелли. Когда в 1876 г. неподалеку для цирка построили новое, каменное здание, существующее и сейчас, Русское музыкальное общество ходатайствовало о постройке на этом месте Консерватории (тогда еще не имевшей собственного пристанища) с театром, концертным залом, библиотекой и музеем по проекту, разработанному умершим к тому времени Михаилом Макаровым. Но Городская дума, видимо, решила, что участок слишком мал для столь грандиозного предприятия, и предпочла, как и намеревалась с самого начала, разбить здесь сквер. Деньги на устройство сквера дал сам Чинизелли (это было одно из условий, под которые ему выделили место для нового цирка). Авторы проекта – архитектор Василий Кенель (он же строил и новый цирк) и садовый мастер Адольф Визе. Сквер открыли в 1879 г.

Ново-Манежный сквер

В сквере установлена уменьшенная копия фонтана, находящегося в Александровском саду. В 1912 г. фонтан сняли и через два года на его месте поставили памятник великому князю Николаю Николаевичу старшему – главнокомандующему Дунайской армией во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. После 1917 г. памятник уничтожили. В 1952 г., когда отмечалось 100-летие со дня смерти Н. В. Гоголя, здесь решили поставить памятник ему и даже установили закладной камень, но дальше этого дело не пошло. Наконец, уже в наше время, здесь вновь появился фонтан, а вокруг него – памятники выдающимся итальянцам-архитекторам Петербурга – Франческо Растрелли, Джакомо Кваренги, Антонио Ринальди и Карло Росси.

Ново-Орловский лесопарк (ранее – Орловский или НовоОрловский лес) примыкает с запада к поселку Шувалово (исторически эта территория относилась к Озеркам), начинаясь сразу за домами по Новоалександровской улице. С севера его ограничивает речка Каменка, с запада – дома № 25–29 по Заповедной улице, садоводства «Госрезерв», «Светлана» и Орловский карьер, с юга – асфальтобетонный завод № 1 и застройка 2-й Семеновской, Елисеевской, Чистяковской и Дерновой улиц. Это – бывший лес графов Орловых-Денисовых (см. парк усадьбы Орловых-Денисовых); с начала XX в. его границы изменились мало. До прокладки в 1920-е гг. Новоалександровской фактической границей леса служила Ново-Орловская улица, откуда и название. Лес благоустроили в 1955 г., в нем высадили растения, в диком виде у нас не встречающиеся – спирея, снежноягодник, установили деревянные скульптуры, но статус лесопарка, тем не менее, официально он получил только в 1980-е гг.

Фактически это бульвар по Новосибирской улице от дома № 15 до конца. Он появился одновременно с прокладкой улицы в 1964 г.

Сквер на Обуховской площади состоит из двух частей – справа и слева от Московского проспекта, потому иногда его название употребляют во множественном числе – Обуховские скверы. Сквер разбили в 1952 г., когда по проекту В. И. Кузнецова и В. В. Позднякова построили дом № 13–15 по Московскому проспекту и перестроили в том же стиле дом № 14 на другой стороне площади.

Обуховский сквер

24 июня 2003 г. в правой части сквера, у дома № 13–15, принадлежащего Университету путей сообщения, установили памятник его основателю, главному директору путей сообщения России в 1819–1824 гг. Августину Бетанкуру (1758–1824) работы скульптора Владимира Горевого и архитекторов Юрия Никитина и Владимира Попова.

Сквер находится перед Обуховской больницей со стороны Фонтанки (дом № 106 по набережной). Здание больницы сооружено в 1784 г. по проекту лейб-хирурга Екатерины II Кельхена, который взял за образец открытую незадолго до этого больницу в Вене. Версия о том, что Обуховскую больницу строил Луиджи Руска по проекту Джакомо Кваренги, не подтверждается; помимо всего прочего, Кваренги приехал в Петербург в 1780 г., когда работы уже начались, а Руска – и вовсе в 1783 г.

В 1950-е гг. здание сильно перестроили и надстроили с двух до четырех этажей. Сквер разбит в 1829 г. и перепланирован во второй половине XIX в.

Обуховский сквер и больница. XIX в.

Через этот сквер, по воле писателя Николая Лескова, в Обуховскую больницу пронесли знаменитого героя его рассказа «Левша», который умер в этой больнице.

29 мая 1888 г. перед главным фасадом больницы в ознаменование 100-летия со дня ее основания установлен памятник Екатерине II. Его авторы – скульптор Артемий Обер и архитектор Николай Бенуа. На постаменте были выбиты строки Гаврилы Державина: «Чтоб сей рекой благодеяний покрылась вся ее страна».

Памятник демонтировали в 1930 г.

Овсянниковский сад расположен между проспектом Бакунина, 3-й Советской, Мытнинской и Старорусской улицами. Он создан на месте существовавшей здесь Мытнинской площади по инициативе и на средства коммерции советника, купца 1-й гильдии Степана Тарасовича Овсянникова. С юго-западной стороны к саду примыкал съезжий дом (полицейское управление и пожарная команда) Рождественской части (3-я Рождественская, ныне – 3-я Советская ул., 50).

Автор проекта сада – архитектор Николай Гребёнка, производитель работ – садовод и художник Егор Одинцов. Сад имел форму семиугольника, через него проходила поперечная дорожка, делившая его на две части. В обеих частях устроили круглые площадки с фонтанами. При устройстве сада вдоль северного фасада съезжего дома немного продлили 4-я Рождественскую (Советскую) улицу, с тех пор упирающуюся в ворота сада.

5 марта 1864 г. по повелению императора Александра II сад назван Овсянниковским, по фамилии его создателя.

Через полтора месяца, 19 мая, в Овсянниковском саду состоялась гражданская казнь писателя Николая Чернышевского.

Овсянниковскаий сад

Николай Гаврилович Чернышевский (1828–1889), уроженец Саратова, сын священника, впервые приехал в Петербург в 1846 г. и поступил на историко-филологический факультет Университета. Мировоззрение его формировалось под влиянием Виссариона Григорьевича Белинского, Александра Ивановича Герцена, утопистов и материалистов Андре Сен-Симона, Шарля Фурье, Людвига Фейербаха, общественно-политических событий в Европе и революции 1848 г.

Литературная деятельность Чернышевского в Петербурге началась во второй его приезд в российскую столицу в 1855 г. В журнале «Современник» он опубликовал «Очерки гоголевского периода русской литературы». За прокламацию «Барским крестьянам от их благожелателей поклон», содержавшую открытый призыв к революции, журналиста в 1862 г. заключили в Петропавловскую крепость. Здесь, в Алексеевском равелине, он написал роман «Что делать?», в котором в аллегорической форме изложил социалистические идеи. Наряду с бурей критики, обвинявшей автора в безнравственности, роман имел огромное воздействие на общественную жизнь. Непосредственно под его влиянием в 1863 г. на Знаменской ул., 7 (ныне – улица Восстания) писатель Василий Алексеевич Слепцов организовал коммуну, просуществовавшую, правда, всего несколько месяцев. А в 1864 г. Чернышевский подвергся унизительной казни.

В журнале «Русское богатство», который редактировал Владимир Короленко, за декабрь 1909 г. опубликована заметка очевидца М. П. Сажина. «Здесь, на середине площади, – писал Сажин, – стоял эшафот – четырехугольный помост высотою аршина полтора-два от земли, выкрашенный черною краскою. На помосте высился черный столб, и на нем, на высоте приблизительно одной сажени, висела железная цепь. На каждом конце цепи находилось кольцо, настолько большое, что через него свободно могла пройти рука человека, одетого в пальто. Середина этой цепи была надета на крюк, вбитый в столб. Две-три сажени отступя от помоста, стояли в две или три шеренги солдаты с ружьями, образуя сплошное каре с широким выходом против лицевой стороны эшафота. Затем, отступя еще пятнадцать—двадцать сажен от солдат, стояли конные жандармы, довольно редко, а в промежутке между ними и несколько назад – городовые. Непосредственно за городовыми расположилась публика ряда в четыре-пять, по преимуществу интеллигентная».

Известно, что за казнью наблюдали писатель-этнограф Сергей Максимов, педагог Алексей Моригеровский, этнограф-народник Павел Якушкин.

Палач сорвал с Чернышевского фуражку и надел ему на шею деревянную доску с надписью «Государственный преступник». Затем началось чтение приговора, после которого палач взял Николая Гавриловича за плечо, подвел к столбу и просунул его руки в кольцо цепи. В таком положении Чернышевский простоял около четверти часа. Потом «государственного преступника», освобожденного от кольца, поставили в центре помоста, сорвали с него шапку и над головой переломили шпагу, обломки которой бросили в разные стороны. Обряд гражданской казни был завершен, Чернышевского под руки увели с эшафота и отправили в ссылку. Когда его увозили с места гражданской казни, в Чернышевского полетели букеты цветов.

В том, что столь унизительная процедура прошла именно в Овсянниковском сквере, прослеживается закономерность, ибо создатель его был человеком грубым и жестоким. Ширмой для его истинного лица служила благотворительная деятельность, которой он занимался с 1840-х гг., за что неоднократно получал награды. В 1856 г., после Крымской войны, в Петербурге учреждена Военная богадельня для одиноких ветеранов войны. Овсянников взял ее под свое покровительство, и через три месяца она была переименована в Инвалидный дом имени С. Т. Овсянникова. Купец 1-й гильдии в награду за богоугодное дело получил чин статского советника, что по Табели о рангах соответствовало армейскому полковнику. Это повышало его статус, а статус способствовал увеличению капитала.

На свои деньги Овсянников не только разбил сад, но и построил новое здание съезжего дома, существующее и поныне. Его назначение с тех пор не менялось – в советское время здесь находилось управление внутренних дел Смольнинского района, а сейчас расположен 76-й отдел полиции.

Степан Овсянников был «королем» хлебной биржи, торговать на принадлежавшей ему Овсянниковской пристани могли только те, кто был к нему учтив, а не угодившие могли получить «красного петуха» в свой амбар. Всех полицейских чинов в округе он скупил на корню. За ним числилось 15 уголовных дел, но в худшем случае он был только «оставляем в подозрении». Поэтому когда 2 апреля 1875 г. сгорела самая крупная паровая мельница на Обводном канале, находившаяся у Измайловского проспекта, потомственный почетный гражданин Овсянников чувствовал себя абсолютно спокойно.

Внезапный обыск, проведенный у него, выявил массу документов и расписок – отчетов о взятках казначеям, интендантам, писарям и разного рода чиновникам на сумму 41 460 руб. 26 коп.

Присяжные сочли вину Овсянникова доказанной. Что же послужило причиной поджога?

Купцы, поставлявшие муку для казенных нужд, имели свои маленькие хитрости, позволявшие им получать дополнительный доход. Самый распространенный прием – молоть муку в тех местах, где выращивался хлеб, где-нибудь под Саратовом, и далее везти в Петербург по воде, чтобы мука набрала влажность. В 1871 г. правительство решило это прекратить и распорядилось, что муку следует изготовлять в Петербурге, на специально построенной мельнице, оснащенной измерительными приборами по последнему слову техники.

Строить мельницу взялся другой крупнейший промышленник, Василий Александрович Кокорев, а тендер на помол муки, не без подкупа чиновников, выиграл Овсянников. Но он быстро убедился, что не сможет получать тех доходов, на которые рассчитывал. И тогда Степан Тимофеевич решился на преступление.

Дело в том, что в договоре имелся пункт, что в случае форс-мажорных обстоятельств, если по каким-то причинам молоть муку на мельнице будет невозможно, поставщик получал право молоть ее в любом месте по своему усмотрению. Поэтому Овсянников нанял двух человек, которые подожгли мельницу. Здание выгорело дотла, остались лишь стены из огнеупорного кирпича.

Овсянников и его подельники были отправлены в Сибирь на каторгу. Кокорев, получив компенсацию, перестроил здание мельницы под гостиницу; оно и сейчас стоит на углу Обводного канала и Измайловского проспекта (дом № 163/31). Что характерно – переименовать сад никто не предложил. Все понимали, что кем бы ни был Овсянников, но сад устроил именно он, и этот факт из истории уже не вычеркнуть.

Вместо положенных девяти лет Овсянников, лишенный всех почетных званий, пробыл на каторге пять, причем в привилегированном положении, тратя нажитые миллионы на собственное обустройство и подкуп должностных лиц. И на каторге Овсянников внушал окружающим страх.

В мае 1881 г. вступивший на российский престол Александр III внял назойливым мольбам 80-летнего купца, разрешив ему вернуться в европейскую часть России с запретом жить в Москве и Петербурге. Степан Тарасович поселился в Царском Селе, которое формально считалось самостоятельным городом.

Доброе имя Овсянникову, однако, вернуть не удалось. В «Дневнике писателя» Фёдор Достоевский назвал его «развратным мужиком». Кроме того, его дети, управлявшие его имуществом, успели все спустить.

Овсянников умер в возрасте 91 года и похоронен на сельском погосте.

К началу 1880 гг., когда помилованный Овсянников уже возвращался в окрестности Петербурга, планировка сада изменилась. Между Калашниковским проспектом (ныне – проспект Бакунина) и Старорусской улицей проложили новую улицу, получившую в 1887 г. название Боровичской улицы, поэтому ликвидировали некоторые дорожки и площадки. Из двух фонтанов остался один, в южной части сада.

В 1895 г. от вдовы Овсянникова Елизаветы сад перешел в ведение Санкт-Петербургского городского общественного управления, и тогда же на городские средства его капитально отремонтировали и частично перепланировал городской садовник Владимир Визе. В частности, не стало фонтана, на его месте устроили детскую площадку, создали бо́льшую, по сравнению предыдущей, овальную площадку.

В 1902 г. в саду появилась деревянная двенадцатиугольная беседка с железной крышей. Она не сохранилась.

15 декабря 1952 г. сад переименовали в сад имени Чернышевского, а в 1988 г. архитектор Юрий Васильев установил на месте казни памятный знак об этом событии. До нашего времени этот знак дошел с утратами. Новое название употреблялось только в справочниках и путеводителях по Ленинграду. В быту использовалось прежнее имя: Овсянниковский сад. Сейчас оно вновь стало официальным.

В 1960-е гг. сад расширился за счет упраздненной в 1964 г. Боровичской улицы.

Парк расположен вокруг Долгого озера, в квартале, ограниченном Ольховой, Долгоозёрной, Парашютной улицами, улицей Маршала Новикова и проспектом Королева; через Долгоозёрную улицу его продолжает Мартыновский сквер. Парк начал оформляться в конце 1980-х гг. с застройкой прилегающей территории; само озеро при этом сильно сократилось в размерах. Обустройство парка фактически началось только сейчас.

Сад находится между Московским, Клинским, Малодетскосельским проспектами и Батайским переулком. Разбит в 1947 г. на месте сгоревшего во время войны рынка «Олимпия».

При создании саду намеревались присвоить имя писателя и дипломата Александра Сергеевича Грибоедова (1795–1829), это название изредка употреблялось еще в 1970-е гг., но в итоге за зеленым массивом закрепилось название бывшего рынка.

Сад расположен на Васильевском острове, между Большим проспектом, Опочининой улицей, Среднегаванским проспектом и Наличной улицей. Он возник в первые послевоенные годы на месте разобранных на дрова деревянных строений. Сад перенял название Опочининой улицы.

Сад Олимпия. 1939 г.

Решетка сада Олимпия

Сад занимает половину квартала между Ораниенбаумской и Большой Зелениной улицами, Чкаловским проспектом и Колпинским переулком, примыкая к дому № 13 по Большой Зелениной улице. Устроен в 1936 г. на месте снесенного дома № 26 по Ораниенбаумской улице.

Парк с обширным Графским прудом расположен между Главной и Березовой улицами в Коломягах; его замыкает Никитинский мост по 1-й Никитинской улице. В северной части парка можно видеть и саму усадьбу (Главная ул., 32), построенную в 1841 г. архитектором Алексеем Горностаевым для графа Фёдора Васильевича Орлова-Денисова; тогда же появился и парк. Незадолго до этого Орлов-Денисов женился на владелице имения Коломяги Елизавете Алексеевне Никитиной и стал хозяином огромной территории, включавшей, помимо собственно Коломяг, Озерки, Суздальскую слободу (современную Староорловскую улицу) и все земли к западу от будущей железнодорожной линии от Поклонной горы до реки Каменки. Нынешний Ново-Орловский лесопарк тоже принадлежал ему. В парке стояла каменная баба, привезенная из южнорусских степей, но после 1917 г. ее передали в Эрмитаж.

Бульвар на берегу реки Мойки у Марсова поля образован в 1895 г., когда по инициативе бывшего петербургского полицмейстера Фомы Фердинандовича Дубиссы-Крачака вдоль дороги посадили ряд из 66 тополей. В 1913–1914 гг. устроен прогулочный бульвар, названный в память о генерале от инфантерии Михаиле Александровиче Офросимове (1797–1868), жившем в соседнем доме Адамини (наб. р. Мойки, 1).

Михаил Александрович Офросимов происходил из тульских дворян, военную службу начал в Петербурге подпрапорщиком в лейб-гвардии Измайловском полку. Боевое крещение получил в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг., позже занимал различные командные должности. В 1864–1866 гг. – генерал-губернатор Москвы, член Государственного совета, а уйдя с должности по личному прошению, состоял при особе его императорского величества.

Генерал не был чужд литературы. Он писал стихи, перевел для театра несколько французских комедий.

Автором проекта бульвара стал городской садовник Владимир Визе. Бульвар представлял собой аллею с пятью площадками: тремя прямоугольными со скругленными углами и двумя круглыми. К пристани на Мойке вела поперечная дорожка. К тополям добавили кустарник, устроив живую изгородь.

Офросимовский бульвар перепланировали в 1920-е гг. при благоустройстве Марсова поля. Он стал прямой дорогой, обсаженной с обеих сторон деревьями. Название нигде не употреблялось и к настоящему времени, увы, практически забыто.

Охтинская лесная дача (она же – Ржевский лесопарк) ограничена улицей Коммуны, Сосновским проспектом, Рябовским шоссе и Лесопарковой улицей; она пересекает границу города и уходит на территорию Ленинградской области. Назвать ее так мог только тот, кто считает Охтой весь правый берег Невы и не понимает, что такое Ржевка. Это, конечно, не Охта и не Ржевка, а Пороховые.

Охтенская (до 1956 г. это слово писалось именно так) лесная казенная дача основана еще в петровские времена, когда никаких Пороховых не было и в помине, а лес действительно примыкал к реке Охте и простирался на север до нынешнего Ново-Девяткина. Лес изначально принадлежал казне. С 1748 по 1857 г. это дача Охтенских военных поселений; во второй половине XVIII в. берег Охты занял пороховой завод (ныне – Охтинский химкомбинат) со своей слободой, а северную часть леса отвели под Ржевский полигон и военные поселения при нем. Самый северный участок, в районе Медвежьего Стана, существует и поныне, но к Охтинской лесной даче давно не относится.

В 1902 г. то, что осталось, передали Лесному институту (с 1929 г. – Лесотехническая академия) со статусом «учебного леса»; студенты здесь проходили практику. С 1922 г. это – Охтенский учебно-опытный лесхоз, в документах академии он и сейчас числится под этим названием. В 1950-е гг. в территорию дачи вклинились новый участок Пороховых между Водопроводной, Лесной и Набережной улицами и поселок Ново-Ковалёво. В 1978 г. к Охтинской лесной даче присоединили часть Всеволожского парклесхоза и поделили ее на два учебных лесничества – Жерновское (к нему относится вся территория, входящая в состав Петербурга) и Кудровское.

Рядом с кольцевой автодорогой стоит обелиск в память погибших в происшедшей здесь в 1985 г. катастрофе самолета Ан-2, вылетевшего из аэропорта «Ржевка». Сам аэропорт, примыкавший к лесу с северо-востока, с 2007 г. не действует.

Палевский сад находится между улицами Седова, Ольги Берггольц, Пинегина и проспектом Елизарова.

Сад возник в 1910-х гг. и получил название по старому названию проспекта Елизарова. Проспект же именовался по фамилии потомственного почетного гражданина фабриканта Карла Яковлевича Паля (1845–1910), владельца основанной его отцом, Яковом Христиановичем, предприятием – Александро-Невской мануфактуры (с 1922 по 1993 г. – прядильно-ткацкая фабрика имени В. П. Ногина). Членами правления акционерного общества были также брат Карла – Николай Яковлевич и двоюродный брат Николай Кондратьевич Паль. Улица Пинегина до 1975 г. именовалась Карловской.

В советское время сад назывался Молодежным, однако среди жителей бывшего села Смоленского продолжало бытовать прежнее название. Сейчас его вновь официально закрепили за садом.

Дом Пашкова (Литейный пр., 37), известный также как дом Департамента уделов, построен в 1841–1844 гг. по проекту Гаральда Боссе для ротмистра Ивана Васильевича Пашкова. Несмотря на то что через четыре года после постройки дома его купил шеф жандармов Александр Фёдорович Орлов, а в 1857 г. дом продали Департаменту уделов, в котором председательствовал живший здесь же Михаил Николаевич Муравьев, в историю города здание вошло под фамилией первого владельца.

Сад дома Пашкова устроен в 1858 г. садовым мастером Климентием Геккелем, главным садовником императрицы.

2 декабря 1946 г. в сад перенесли бюст Николая Некрасова работы скульптора Всеволода Лишева. Портрет поэта создавался в 1921–1922 гг. к 100-летию Н. А. Некрасова в рамках реализации ленинского плана монументальной пропаганды и первоначально установлен в Некрасовском саду 2 декабря 1922 г.

Установка бюста именно здесь, а не на другом конце улицы, носящей имя поэта, оправдана. Через проспект по диагонали находится дом № 36, в котором с 1857 г. до своей смерти жил Н. А. Некрасов. Дом Департамента уделов, на который выходили окна комнаты Некрасова, описан в знаменитом стихотворении «Размышления у парадного подъезда».

Этот сад находится во дворе доходного дома архитектора Александра Пеля (Литейный пр., 46), перестраивавшего здание в середине XIX в. Архитектурный комплекс завершен в 1912 г. зодчим Александром Хреновым.

Здание с кирпичной оранжереей и садом на этом участке появилось в конце XVIII столетия, когда он принадлежал генерал-аудитору Петру Кирилловичу Хлебникову. Будучи библиофилом, он положил начало коллекции газет и журналов, которую продолжили собирать его потомки, сформировав в итоге самую полную в России коллекцию газет и журналов XVIII в.

В 1797–1798 гг. дом отошел в казну, в нем в первые годы XIX в. находились Государственный вспомогательный банк и Юнкерский институт при Сенате. В этот период оранжерею заняли служащие института. В 1805 г. в доме разместилась Комиссия составления законов. Возглавлявший ее Густав Розенкампф через 12 лет добился возвращения оранжерее ее прямого назначения.

В 1859 г. дом приобрел архитектор Александр Христофорович Пель, построивший в Петербурге множество зданий. Он реконструировал дом и перестроил оранжереи. В 1891 г., при его сыне Феликсе фон Пеле, в центре двора появилась небольшая теплица.

В 1905 г. участок со всеми постройками продан статскому советнику Фёдору фон Крузе. Новый владелец благоустроил сад, привел в полный порядок весь комплекс и через три года выгодно продал его богатейшему нефтепромышленнику Павлу Гукасову.

Дом и сад вновь подверглись реконструкции. Военный инженер Илья Муромцев перестроил флигели, сохранявшиеся с XVIII в., а под окнами находящегося в левой части двора особняка, фасад которого стилизован под петербургскую архитектуру начала XIX столетия, разбил еще один садик, окружив его решетками, напоминающими решетки Летнего сада и Ассигнационного банка. В центре садика располагался красивый павильон.

Композицию двора завершил архитектор Александр Хренов.

Сквер находится на углу проспектов Маршала Жукова и Народного Ополчения, со стороны Ульянки. Здесь в 1941–1944 гг. проходила линия фронта, и сразу после снятия блокады, еще во время войны, на этом месте по проекту Кирилла Иогансена и Василия Петрова установили обелиск и разбили сквер.

Сад расположен на четной стороне Ириновского проспекта, против улицы Передовиков. Устроен в конце 1970-х гг. при прокладке этого участка проспекта и получил название по улице.

Петровский парк занимает восточную часть Петровского острова; через него проходит начальный участок Петровского проспекта. Парк разбит в 1840 г. по проекту архитектора Андрея Готмана и садового мастера Ф. Гаврилова. Западная часть парка создавалась на месте ликвидированных Придворного воскобелильного завода и Александровской мануфактуры; в северной части, вдоль Петровского проспекта, был сохранен существовавший здесь испокон веков сосновый лес. Заливы Малой Невы превратили в пруды. Один из них двумя протоками соединили с Малой Невой, создав искусственный остров – один из существовавших в то время 101 острова Петербурга. Второй пруд, получивший имя Петровского, стал излюбленным местом отдыха жителей Петербургской стороны; о нем можно прочитать, например, в повести жившего неподалеку Алексея Николаевича Толстого «Василий Сучков». Парк соединили с Петербургским островом двумя деревянными мостами – Старым Петровским (позже – Кадетский, ныне – мост Красного Курсанта) и Ждановским в истоке реки Ждановки (разобран в 1957 г.). Через протоку перекинуто еще три моста – 1, 2 и 3-й Петровские.

В 1865–1899 гг. участок у Малой Невы находился в пользовании Английского гребного клуба, затем Английского гребного общества «Стрела». Позже всю восточную половину парка передали Санкт-Петербургскому городскому попечительству о народной трезвости. Оно построило там то, что мы сейчас назвали бы развлекательным комплексом, – театр, открытую эстраду, аттракционы, лодочную станцию, чайную, несколько квасных и столовых. Тогда считалось, что все это должно отвлекать людей от пьянства. Увы, как мы сейчас знаем, одно другому не мешает.

Петровский парк

В советское время площадь парка сильно сократилась. На месте бывшего городка аттракционов в 1924 г. построили стадион имени В. И. Ленина по проекту архитектора Иосифа Лангбарда. Осенью 1941 г. он сильно пострадал во время фашистской бомбардировки. В 1942 г. жителям Ленинграда разрешили разобрать остатки сооружения на дрова. Нынешнее здание возведено в 1961 г. по проекту Николая Баранова, Олега Гурьева и Виктора Фромзеля. С 1992 г. это – стадион «Петровский».

После Великой Отечественной войны на территории Петровского парка построили еще и стадион «Авангард», берег Малой Невы в 1930-е гг. занял судоремонтный завод, в западной части парка появились два детских садика (Петровский пр., 10 и 12).

С появлением в 1854 г. на другом берегу Ждановки Малого Петровского парка Петровский парк именовался Большим Петровским. После того как в 1980-е гг. Малый Петровский парк превратился в Старо-Ждановский сквер, парк на Петровском острове снова стал просто Петровским.

Небольшой круглый сквер в центре Петровской площади на Петровском острове устроен в 1912 г.; через 15 лет вокруг него появилось трамвайное кольцо, замененное в 1950 г. на троллейбусное.

Сад Печатников протянулся вдоль четной стороны проспекта Обуховской Обороны, от дома № 108 до станции метро «Пролетарская». Он образовался в 1950-е гг. после сноса ветхих строений между проспектом и вошедшим в территорию сада Городовым переулком. На другой стороне переулка располагался Комбинат цветной печати, в честь работников которого и назвали сад.

Первоначально комбинат именовался Карточной фабрикой – не географических карт, а игральных. Выпуск карт на находившейся здесь Александровской мануфактуре начат в 1817 г. Вскоре после отмены крепостного права, в 1863 г., мануфактура, использовавшая труд крепостных, закрылась, и единственное, что в новых условиях оказалось рентабельным и пользующимся устойчивым спросом, – это как раз производство игральных карт. В советское время ассортимент комбината значительно расширился, но, несмотря на объявленную борьбу с азартными играми, о картах не забывали. Появилась даже особая категория мастеров прикладного искусства – «художники-колодники». Люди постарше хорошо помнят их продукцию, были даже карты по мотивам легенд индейцев майя. В начале XXI в. комбинат закрылся, сейчас на его месте идет жилищное строительство. Несколько зданий бывшей карточной фабрики, построенные в 1869 г. Генрихом Штегеманом и в 1890-е гг. Владимиром Николя, считаются вновь выявленными объектами культурного наследия.

Парк занимает восточную половину квартала между Бестужевской, Замшиной улицами, Пискаревским проспектом и проспектом Мечникова. Как и соседние парк Академика Сахарова и Бестужевский сад, его разбили в 1968 г. на территории, где никакое многоэтажное строительство вести нельзя. Раньше здесь был лес, входивший во владения дачи князя Семёна Семёновича Абамелек-Лазарева. Сама дача располагалась южнее, у пересечения современных Пискарёвского проспекта и Ключевой улицы; никаких следов от нее не осталось. Несколько приземистых зданий на территории парка принадлежат Фильмофонду.

Название парка появилось в 1973 г., когда по соседству (пр. Мечникова, 2) открылся Дом пионеров (ныне – Дом детского и юношеского творчества) Калининского района. В самом парке оборудована площадка для пионерских линеек. Много лет в состав Пионерского парка включали парк Академика Сахарова, пока в 1992 г. он не получил свое нынешнее имя.

Этот сад находится на четной стороне Сердобольской улицы, между Студенческой улицей и перекрестком с Торжковской; разбит в 1961 г. после реконструкции территории. Проект сада разрабатывали студенты Лесотехнической академии; они же занимались его обустройством. Три скульптуры пионеров, оправдывающие название сада, подарены Ленинградским отделением Союза художников. В западной части сада еще в 1971 г. собирались создать детский автогородок, но открылся он лишь 18 лет спустя.

Пискаревский парк (до 1962 г. – лесопарк) находится между проспектом Непокорённых, Амурской улицей, улицами Верности и Бутлерова. Это – остатки обширного леса графов Кушелевых, купленного в 1893 г. промышленником Владимиром Александровичем Ратьковым-Рожновым и предназначавшегося под дачную застройку. Сам Ратьков-Рожнов умер в 1912 г., а его наследники из-за известных событий не успели завершить дело своего отца. Другой сохранившийся участок леса – парк Сосновка.

Пискаревским парк называется по соседней деревне Пискарёвке, получившей свое имя в XIX в. по фамилии землевладельца купца Ивана Ивановича Пискарёва.

В 1938 г., за три года до начала Великой Отечественной войны, на тогдашней городской окраине, в лесопарке, провели работы по благоустройству – проложили грунтовые и щебеночно-набивные дорожки, прорыли осушительные канавы. В 1962 г., когда в Выборгском и Калининском районах началось массовое жилищное строительство, на базе лесопарка создали Пискарёвский парк.

Сад расположен у станции Сортировочная, между последними корпусами домов № 46, 48 по Софийской улице, домом № 64 по проспекту Славы и железнодорожной линией. Он сохранился с тех времен, когда здесь располагались совхозные земли.

Сад расположен на Петроградской стороне между Полозовой улицей, Большим проспектом и улицей Подковырова. Разбит в 1920-е гг. по проекту садового мастера Рудольфа Катцера на месте разобранного дома № 68 по Большому проспекту.

Улица, по которой именуется сад, с 1923 г. носит имя уроженца Петербурга Сергея Ивановича Подковырова (1895–1919), участника революционного движения, работника Петроградского трамвайного парка, погибшего в Гражданскую войну.

Подковыровский сад

Покровский сквер расположен в центре площади Тургенева, которая до 1923 г. именовалась Покровской по находившейся здесь церкви Покрова Пресвятой Богородицы. Открытие сквера, спроектированного архитектором Николаем Бенуа, состоялось 11 июня 1887 г.

Покровская церковь построена в 1803 г. по проекту архитектора Ивана Старова. В 1814–1816 гг. зодчий Василий Стасов выстроил две часовни. Обе часовни в 1882 г. переделал Антонин Лыткин. Стасов соорудил и ограду, но ее заменили новой, сделанной по рисунку гражданского инженера Евгения Вейнберга.

Ничего из этого не сохранилось. Церковь снесли в 1934 г. К этому времени Покровская площадь стала именоваться площадью Тургенева, в честь писателя Ивана Сергеевича Тургенева (1818–1883). Сквер тоже стал Тургеневским, однако в народе по-прежнему бытовало старое его наименование. Ныне оно вновь стало официальным. Покровским называется и остров между Фонтанкой, каналом Грибоедова и Крюковым каналом, а саму площадь и прилегающий район местные жители и сейчас именуют Покровкой.

В 1990-е гг. на месте храма установлен памятный знак.

В 1765 г. Екатерина II пожаловала деревню Лигово вместе с соседними деревнями графу Григорию Григорьевичу Орлову, для которого здесь построили усадебный дом. Вероятным архитектором специалисты называют Жана-Батиста Валлен-Деламота. Течение реки Лиговки (ныне – Дудергофки), от которой в 1710–1720-е гг. прорыли Лиговский канал, питавший фонтаны Летнего сада, перекрыли плотиной, образовав Зеркальный пруд. В 1783 г. имение по завещанию графа Орлова перешло к его побочной дочери Наталье Алексеевне, а затем к ее сыну. В 1798 г. дачу с парком и прудом выкупил генерал Пётр Алимпиевич Шепелёв (1737–1828), а в 1840 г. эти земли с семью деревнями приобрел генерал-лейтенант Григорий Григорьевич Кушелев. Архитектор Андрей Штакеншнейдер разбил здесь пейзажный парк в английском стиле. Впоследствии вдова генерала Екатерина Дмитриевна продала землю купцу Павлу Григорьевичу Курикову, а в 1879 г. ее купил инженер-технолог председатель правления Петербургско-Московского коммерческого банка Константин Матвеевич Полежаев. К этому времени и относится возникновение названия Полежаевского парка.

Полежаевский сад

В 1903 г. сын Полежаева Борис Константинович, надворный советник, директор правления Южно-Русского металлургического общества, член правления Петербургского коммерческого банка, продал часть территории между Петергофским шоссе и железнодорожной станцией «Лигово» под дачный поселок. Его застройку вели купцы: Иван Иванович Дернов, его брат Николай, Матвей Эдуардович Сегаль, Родион Матвеевич Матвеев, Семён Степанович Степанов, Егор Васильевич Васильев и Илларион Поликарпович Беляев. Улицы будущего поселка они назвали в свою честь. Сейчас из этих имен нет ни одного, а из самих улиц сохранились Матвеева и проходившая западнее параллельно ей Сегалева (объединенная после сноса располагавшегося между ними квартала в улицу Партизана Германа) и, частично, Дерновая (это средняя часть Авангардной улицы) и Беляев переулок (южная часть той же улицы). Северный же участок Авангардной, от улицы Чекистов до Андреевского переулка, назывался Полежаевской улицей.

С того времени Полежаевским парком стало называться ядро Лиговского имения, ограниченное Петергофским шоссе, Красносельской дорогой (ныне – проспект Маршала Жукова) и западной границей английского парка (ныне – Авангардная улица). В этом треугольнике находились усадьбы Большое и Малое Лигово, разделенные лугами и сенокосами деревни Новое Лигово, которая располагалась вдоль Красносельской дороги, у проезда к плотине. Центр проходил по водной оси – речке Дудергофке с запрудой, тянувшейся на полторы версты (до современного проспекта Народного Ополчения).

В книге Дмитрия Засосова и Владимира Пызина «Из жизни Петербурга 1890–1910-х годов» говорится: «Лигово привлекало хорошим Полежаевским парком. Речка Лиговка была запружена, образовывала среди парка большой пруд, близ берега был островок, а на нем туфовый грот. Помимо принятых прогулок, катания на лодках, купания, рыбной ловли по воскресеньям в парк привлекала хорошая музыка. Выступления симфонического оркестра графа Шереметева происходили на особом плоту. Он отчаливал с музыкантами от берега, становился посреди пруда, и начинался концерт. Вокруг плота катались на лодках, много народу слушало музыку, сидя на скамеечках вокруг пруда или гуляя по прибрежным аллеям. На эти концерты приезжала публика из Красного Села. Там стояли лагеря гвардейских полков. Офицеры были верхами, их дамы – в колясках и ландо».

В 1930 г. в северо-западной части парка по проекту Сергея Бровцева построили пять больших жилых домов. Так возник поселок Клинова, названный в честь большевика Якова Ильича Клинова (1878–1928), руководителя треста «Знамя труда», который был филиалом завода «Красный путиловец». Клинов являлся инициатором строительства поселка для рабочих.

Сад и усадебные дома предполагалось сохранить, однако зимой 1932/33 г. «малый дом» на восточном берегу пруда разобрали на кирпичи. До Великой Отечественной войны сохранялись только «дом на стрелке», мельница и дворцовые флигели.

С сентября 1941 г. через Лигово (в ту пору это – город Урицк) проходила линия фронта. Территория имения была изрыта снарядами, парк и постройки, в том числе все дома поселка Клинова и деревни Лигово полностью уничтожены, через взорванную плотину ушла вода из Зеркального пруда.

Назначенный в сентябре 1941 г. командующим Ленинградского фронта Георгий Константинович Жуков приказал стоять здесь насмерть. В его приказе говорилось: «Отход с южного рубежа Ленинградского фронта в районе города Урицка будет рассматриваться как тягчайшее преступление перед Родиной». И красноармейцы стояли насмерть. Фашисты были вынуждены перейти к позиционной обороне.

С Полежаевским парком связана героическая операция «Подкоп». Когда фашисты заняли Урицк, на первом этаже бывшего школьного здания (современный адрес: Авангардная ул., 35) они оборудовали четыре бетонных артиллерийских дота. Мощные долговременные огневые точки не могла разрушить советская артиллерия. И тогда решили взорвать здание, прорыв под него туннель.

Туннель начинался у реки Дудергофки, длина его составляла более 200 м, причем от основного туннеля отходили два небольших коридора длиной 8 и 12 м.

Работы с ноября 1942 по апрель 1943 г. вели саперы 585-го отдельного батальона. Главная трудность при выполнении этого боевого задания заключалась в том, что все приходилось делать в непосредственной близости от позиций противника. Тем не менее советские саперы прорыли галерею, которую укрепили четырьмя тысячами бревен, доставленными специально для этой операции, получившей название «Подкоп».

По воспоминаниям участников операции, саперы даже слышали переговоры фашистских солдат, находившихся в школьном подвале. Под здание, занятое врагом, наши саперы заложили заряда тротила весом свыше трех тонн.

В газете 42-й армии «Удар по врагу» от 22 августа 1943 г. говорилось о страшном взрыве, потрясшем землю. Глыбы бетона и пушки вылетели на 400 м вверх. Этот взрыв сняли на пленку операторы «Ленфильма». При операции «Подкоп» не погиб ни один советский солдат.

Школу восстановили вскоре после войны, а остатки подземной штольни на глубине 5 м обнаружили много позже, когда в Лигове развернулось массовое жилищное строительство. Строители наткнулись на них при возведении домов № 118 и № 120 по проспекту Ветеранов.

В 2008 г. у моста Ветеранов участники поисковых отрядов нашли место, очень похожее на обвалившийся вход в подземную галерею. Обнаружили они и щепы от бревен. Остатки подземного хода могут стать своеобразным дополнением проходящей в северной части парка, вдоль Петергофского шоссе, аллеи Славы, которая является частью Зелёного пояса Славы – грандиозного по замыслу памятника героической защите Ленинграда.

Начало его созданию было положено накануне 20-летия Великой Победы. 23 февраля 1965 г. в ленинградской газете «Смена» опубликована статья участника обороны Ленинграда, поэта Михаила Дудина. Он писал: «Девятьсот дней и ночей возле самых стен Ленинграда, изрытая траншеями и блиндажами, опутанная колючей проволокой, проходила смертная линия обороны, кольцо нашей ненависти и надежды. Здесь ленинградцы сдержали натиск врага, отсюда защитники Ленинграда пошли в наступление и в святой правоте своей вместе с народами своей Родины заставили фашизм поднять руки…

Пусть на месте кольца блокады вырастет вокруг Ленинграда зеленое кольцо мира, пусть оно обозначит на вечные времена своим зеленым шумом рубеж нашего мужества… Пусть каждый ленинградец, молодой и старый, долгом и честью своей сочтет в этот день посадить на смертельном рубеже дерево вечной жизни и памяти – это наш долг».

Военные годы пропахли пустыней,Но память не стынет,Но память не стынет.Погибшим,УшедшимВернуться не в силах,Сажайте деревья на братских могилах.Сажайте березы,И клены,И вязы,Они вам расскажутО смелых рассказы.

Поэтический призыв Михаила Дудина был услышан. Вдоль аллеи Славы посадили 900 берёз, символизирующих 900-дневную блокаду Ленинграда.

Проект этой части ансамбля Зелёного пояса Славы создан в институте «Ленпроект» под руководством Соломона Майофиса.

У аллеи Славы со стороны Петергофского шоссе установлены стела, напоминающая о том, что здесь в годы Великой Отечественной войны проходил передний край обороны Ленинграда, и памятник «Якорь». В 1970 г. парк разделил на две неравные части проспект Ветеранов.

О даче Малое Лигово напоминают старые деревья на террасе и Шепелев пруд, из которого вытекает Дудергофский канал. Его прорыли в конце 1980-х гг. вдоль Петергофского шоссе до реки Ивановки и далее к Финскому заливу, в него направили русло речки Дудергофки. Новостройки по Авангардной улице глубоко внедрились в английский парк, но одна из дорожек до сих пор ведет от канала к бывшей плотине, где над речкой протянулись трубы. Отходящие от этой оси тропинки позволяют ориентироваться по историческому плану и определить место скотного двора, оранжерей и усадебного дома.

В парке в 2000-е гг. установили православный крест на месте, где предполагается воздвигнуть храм Святой равноапостольной Нины, поскольку полное освобождение Ленинграда от блокады произошло 27 января 1944 г., в день памяти этой святой.

Польский сад находится на западной стороне Державинского переулка, позади дома № 118 по набережной реки Фонтанки.

В 1791 г. большой участок земли здесь приобрел государственный деятель и поэт Гавриил Романович Державин (1743–1816). Дом для Державина построил его друг, архитектор Николай Львов.

Вскоре возник и сад в глубине участка. Как отмечал Державин в мемуарах, с балкона их дома открывался участок, на котором беспорядочно росли деревья и кустарники, и однажды его супруга Дарья Алексеевна высказала идею о создании приусадебного сада.

Идею воплотил в жизнь тот же Николай Львов, который спроектировал сад по английскому образцу, как пейзажный парк нерегулярного типа с изогнутыми аллеями и системой прудов.

Польский сад

В 1846 г. усадьбу вместе с садом выкупила Римская католическая коллегия. А поскольку большинство католиков, живших в Петербурге, были польской национальности, членами прихода церкви Успения Пресвятой Богородицы, появилось название: Польский сад.

С середины XIX столетия собственники Польского сада несколько раз менялись, однако название сада осталось. Усадебный дом постепенно превратился в обыкновенный жилой. В советское время в доме Державина были коммунальные квартиры.

В 2004 г. сад передали в ведение Всероссийского музея А. С. Пушкина, филиалом которого стал открытый в 2003 г. после реставрации Дом Державина. После реконструкции и реставрации Польский сад открыли для посетителей в 2011 г. Его воссоздали по состоянию на 1828 г., то есть на тот период, когда он сохранял планировку, приданную ему Николаем Львовым. В нем устроены две ротонды, беседка, прорыт длинный пруд, через который переброшены пять мостиков.

Помимо официального названия, используются также варианты: Усадебный сад Г. Р. Державина и сад усадьбы Г. Р. Державина.

Парк занимает огромную территорию между проспектом Металлистов и улицей Маршала Тухачевского от шоссе Революции до Львовской улицы, выходя на узком участке у ее начала к Пискаревскому проспекту. Создан в 1967 г. по проекту Олега Башинского как парк имени 50-летия Октября; северная его часть, через которую проходит Апрельская улица, появилась позже – в 1973 г.

Полюстровский парк

В состав парка вошли параллельные шоссе Революции Полевая дорога, часть Уманского переулка, некогда начинавшегося от Пискарёвского проспекта, и Головкинская улица, отходившая на восток от пересечения Пискаревского проспекта и проспекта Металлистов (нынешняя Головкинская улица ей не соответствует, но соответствуют современные улица Стасовой и Зыбинская улицы), а также шедшая перпендикулярно шоссе Революции Введенская улица.

При создании парка уничтожили бывшее подворье Паданского Введенского женского монастыря (шоссе Революции, 38). От старой застройки сохранился только завод минеральной воды «Полюстрово» (прежний адрес – Полевая дорога, 1); сам парк считается охранной зоной полюстровских минеральных источников. Позже на территории парка появилось здание музыкальной школы № 26 (ныне – Лицей искусств), а у Пискаревского проспекта – спортивная зона со стадионом «Арсенал» и гимнастической школой.

Крайне неудобное для применения название практически не употреблялось, и в обиходе парк с самого начала именовали Полюстровским или парком Полюстрово, существовал даже вариант «Полюстровский парк имени 50-летия Октября». 7 декабря 2006 г. первое из этих названий, наконец, стало официальным. Строго говоря, это не Полюстрово, а Рублёвики, но после переименования еще в 1920-е гг. железнодорожной станции «Рублёвики» в «Полюстрово» название распространилось и на эту местность, тем более что минеральную воду делают здесь.

Этот сад находится в самом конце Полюстровского проспекта, у его пересечения с улицей Харченко. Его разбили в 1950-е гг. после сноса нескольких деревянных домов.

7 октября 1945 г. в Ленинграде на Крестовском острове заложили Приморский парк Победы. Этому предшествовало сообщение Ленгорсовета, опубликованное в «Ленинградской правде» 26 сентября: «Поддерживая предложения трудящихся ряда ленинградских предприятий и учреждений, Исполком Ленгорсовета и горком ВКП(б) решили в ознаменование победы над фашистской Германией и японским империализмом заложить два городских парка Победы: парк Победы в Московском районе и Приморский парк Победы у стадиона имени С. М. Кирова».

Стадион тогда еще только начали строить, но все точно знали – он обязательно будет!

Приморский парк Победы

В октябрьский день победного 1945 г. тысячи горожан вышли на территории будущих парков, откликнувшись на призыв: «Пусть каждый ленинградец своими руками посадит дерево Победы. Пусть будет пышнее и ярче зеленый наряд нашего красавца города! Пусть парки Победы, созданные руками ленинградцев, будут говорить нашим детям и внукам, многим грядущим поколениям о нашей великой победе над врагами Родины».

И каждый посадил по деревцуна той косе, и топкой и пустынной,на память о великом Дне Победы.И вот сегодня – это светлый сад,привольный, ясный, под огромным небом, —

писала Анна Ахматова о Приморском парке Победы, проект которого создавался группой ленинградских зодчих под руководством Александра Никольского. Приморский он потому, что в то время Острова входили в состав Приморского района.

Место это историческое. Крестовский остров с начала XIX в. до 1917 г. принадлежал князьям Белосельским-Белозерским. В 1852 г. архитектор Андрей Штакеншнейдер разработал проект благоустройства острова, и уже в ту пору разбили Белосельский парк. Он и сейчас существует между Крестовским проспектом, Малой Невкой и речкой Чухонкой вокруг бывшей усадьбы Белосельских-Белозерских, но ныне считается составной частью Приморского парка Победы. В целом же вся половина острова западнее Белосельского проспекта (ныне – Рюхина улица) оставалась покрытой лесом. В петровское время и далее, вплоть до конца XVIII в., здесь стояла артиллерийская батарея, защищавшая город от возможного нападения шведов. К ее расположению вела дорога, получившая имя Батарейной. Позже восточная ее часть стала Морским проспектом, а западная (сейчас она входит в территорию парка) носит это название поныне. В 1941 г. на западной оконечности острова вновь появилась батарея – теперь уже для защиты от немцев.

После Октябрьской революции Крестовский остров решено сделать зоной активного физического отдыха – со стадионами и спортивными площадками, благо на острове с царских времен существовал Императорский гребной клуб. В 1933 г. у тогдашнего партийного руководителя города С. М. Кирова появилась идея разбивки большого парка и строительства стадиона, который начали проектировать, а в 1937 г. и строить на западной оконечности острова. Но тем планам тогда не суждено было осуществиться.

Только через 12 лет на одном из Кировских островов, как назвали после убийства Кирова Каменный, Елагин и Крестовский острова (имя отменено в 1993 г.), заложили парк. В парке появились пруды Ковшик, Крестовый, Мандолина, Южный, Первый Северный и Второй Северный, именуемый чаще Лебединым озером, поскольку там располагается лебединый питомник. Первый Северный пруд и пруд Мандолина, получивший столь оригинальное имя за свою форму, расположены на месте частично засыпанной речки Чухонки. Южнее Батарейной дороги эта речка существует и сейчас.

Эти пруды вырыли при помощи мощных рефулеров. Грунт, намытый при рытье прудов, пошел на осушение болотистой почвы и устройства пляжа на Малой Невке. Первую очередь парка открыли в 1950 г., тогда же, когда и стадион, получивший имя С. М. Кирова. Стадион построен на специально намытом участке. Со дна реки и Финского залива подняли более миллиона кубометров земли. Еще примерно столько же кубометров песка понадобилось для окончательного осушения заболоченных территорий Крестовского острова. В территорию парка вошла Азовская улица, проходившая вдоль Чухонки от Большого Петровского моста до Крестовского проспекта.

Стадион, построенный по проекту Александра Никольского, Николая Степанова и Константина Кашиным-Линде, представлял собой уникальное спортивно-парковое сооружение, не имеющее аналогов в мире. Внешне он имел вид пологого зеленого холма. Трибуны разделялись на 52 сектора, в каждый сектор был свой вход, до которого можно было подняться по лестнице, а можно – по отлогой дороге, огибающей сверху чашу стадиона. По этой дороге наверх въезжали автомобили с бочками кваса и телевизионные автобусы.

Стадион вмещал около 100 000 человек. После реконструкции, проведенной перед московской Олимпиадой 1980 г., число зрительских мест сократилось примерно на 20 000. При этом полностью сохранялся облик стадиона. Памятник С. М. Кирову работы скульптора Вениамина Пинчука и архитектора Лазаря Хидекеля издалека смотрелся как портрет на зеленом фоне, который создавался газоном, располагавшимся между двух главных лестниц.

Недостатком стадиона считалась удаленность зрительских скамеек: первые ряды находились в 79–110 м от центра поля, а последние – в 129–155 м. Впрочем, при нынешнем поведении футбольных фанатов, склонных выскакивать на поле, это скорее достоинство.

В 1994 г., накануне проведения в Петербурге Игр Доброй Воли, у лестниц установили памятники-бюсты организатору олимпийского движения в России, одному из учредителей Международного Олимпийского комитета генералу Алексею Дмитриевичу Бутовскому (1838–1917) и французскому общественному деятелю, педагогу, историку, инициатору возрождения современных Олимпийских игр Пьеру де Кубертену (1863–1937). Бюсты выполнил Михаил Аникушин, архитектором проекта стал Вячеслав Бухаев.

В 2006 г. уникальное спортивное сооружение, стоявшее под охраной государства, было разрушено. Бюсты убраны на хранение. Сейчас строится новый стадион.

Парк с момента открытия понравился всем горожанам. Он стал местом тихого отдыха. Лишь в дни футбольных матчей парк пересекали толпы болельщиков, несколько нарушая покой сидевших на многочисленных скамейках старушек. Парк постоянно развивался и благоустраивался, в нем появлялись памятники, связанные с Великой Отечественной войной.

К 10-летию Победы справа от Батарейной дороги установлена статуя «Девушка, встречающая победителей», изваянная скульптором Юлией Архиповой, а через два года слева от дороги появилась статуя «Матрос-черноморец» работы львовского скульптора Луизы Штеренштейн, подаренная моряками Черноморского флота. В те же годы у Крестовского пруда установили бетонную «Девушку со скрипкой» неизвестного автора. Эту скульптуру, пришедшую в негодность, демонтировали в 2003 г., а на ее место поставили подарок из японского города Осаки – фонарь, выполненный в традиционном японском стиле «юкими».

Еще в 1930-е гг. по южному краю будущего парка проложили Южную дорогу, а в 1957 г. появилась Северная дорога, замкнув тем самым полукольцо вокруг парка. Это – одно из излюбленных мест автомобильных прогулок. Сейчас разворот у стрелки Крестовского острова перекрыт и откроется лишь после постройки нового стадиона. С севера парк в 1960-е гг. ограничил Гребной канал.

К 20-летию закладки Приморского парка Победы у пляжа на Малой Невке и парком торжественно открыли памятник героям Великой Отечественной войны, созданный архитекторами Аскольдом Изоитко и Лазарем Хидекелем и скульптором Леонидом Могилевским. На граните высечены строки Ольги Берггольц:

В честь вашу, героиВеликой Отечественной войны,Заложили этот паркМы – трудящиеся ЛенинградаОсенью 1945 года.Да будет он вечно живым,Вечно цветущим памятникомНародного мужества и славы!

У летней эстрады в 1960-е гг. установили композицию «Эстафета мира», которую из алюминия и гранита создал скульптор Илья Тенета.

В 1966 г. по обеим сторонам Батарейной дороги заложили аллею Городов-побратимов. Ежегодно на аллее появлялись дубки, рядом с которыми устанавливались закладные камни с названием городов-побратимов. После 1991 г. эта традиция посадки деревьев на аллее была нарушена и возобновлена 10 лет назад.

К этому времени парк претерпел значительные изменения. Вместо небольшого городка аттракционов появился огромный развлекательный комплекс. На месте ресторана «Восток» в 1990-е гг. возвели, в нарушение всех правил, жилой элитный дом, а поблизости появилась масса заведений увеселительно-питательного характера.

Исчезло трамвайное кольцо, организованное в 1949 г. специально для посетителей парка. Исчез на Крестовском острове и сам этот вид общественного транспорта. Западную часть парка отдали под строительство спортивных объектов, и сейчас его граница проходит по Теннисной и Велосипедной аллеям. Памятник С. М. Кирову в итоге оказался вне территории парка.

Сквер расположен в центре Мытнинской площади, там, где заканчивается Провиантская улица, в то время как на углу Провиантской улицы и проспекта Добролюбова находится Мытнинский сад. Оба они появились после Великой Отечественной войны.

Парк занимает почти весь квартал между Московским, Пулковским шоссе и Дунайским проспектом, создан в 1972 г. как парк Городов-героев. Но поскольку никакого оформления, рассказывающего о городах-героях, в парке так и не появилось, а само название оказалось крайне неудобным для употребления, то по предложению Управления садово-паркового хозяйства парку дали новое имя – Пулковский, тем более что здесь проходила одна из линий обороны Пулковских высот. С того времени в парке сохранились два дота.

6 мая 1993 г. по инициативе председателя приходского совета общины Преподобного Сергия Радонежского Юрия Корытченкова и по благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна здесь заложен храм Святого Георгия Победоносца. Его спроектировали архитекторы Сергей Любимов и Пётр Зыков из архитектурной мастерской Елены Шаповаловой. Храм освящен 7 мая 1995 г., накануне 50-летия Победы СССР над фашистской Германией. Он стал первым культовым сооружением, построенным в городе на Неве после Октябрьской революции. Вскоре возвели еще два храма: в 2001 г. – церковь Преподобного Сергия Радонежского по проекту швейцарского архитектора Юстуса Дахиндена, в 2003 г. – храм Рождества Христова, который спроектировал зодчий Андрей Лебедев. Рядом с ними расположен Среднерогатский пруд, сохранившийся с того времени, когда здесь была деревня Средняя Рогатка.

Пушкарский сад расположен между улицей Воскова, Введенской и Большой Пушкарской улицами.

В 1718 г. на этом месте построили церковь Ильи Пророка для гарнизонных полков, квартировавших на Петербургской стороне. В 1730 г. Ямбургскому и Копорскому полкам разрешили на месте деревянной Ильинской церкви возвести деревянную же церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы. Ее освятили в 1732 г., именно от нее ведется имя Введенской улицы. Каменный трехпридельный храм вместо деревянного заложили летом 1793 г.; главный его придел освятили 15 июля 1806 г. Автор проекта – архитектор Иван Лейм. Церковь снесли весной 1932 г., а после Великой Отечественной войны на ее месте разбили сквер.

Пушкарский сад

Пушкинский сквер создан в 1874 г. на вновь проложенной улице между Невским проспектом и Кузнечным переулком, там, где на пересечении этой улицы с Невским (ныне – Лиговским) переулком устроили площадь. Его устройство осуществлялось на средства потомственных почетных граждан: купца 1-й гильдии Михаила Ивановича Лопатина и его брата, купца 2-й гильдии Николая.

Пушкинский сквер

Первоначально сквер имел форму прямоугольника со скругленными углами. При застройке улицы в 1870-х гг. сквер был испорчен, и в 1881-м его восстановлением занялись местные домовладельцы, генерал-майор Николай Осипович Адельсон и потомственный почетный гражданин купец 2-й гильдии Николай Николаевич Целибеев. Архитектор Василий Некора вместо овальной клумбы в центре устроил площадку и установил канделябр с четырьмя фонарями. В том же году благоустроенный сквер и улица стали Пушкинскими, в честь Александра Сергеевича Пушкина (1799–1837). В центре сквера появился гипсовый бюст поэта, который через год заменили увеличенной в два раза копией работы Ивана Витали. А 7 августа 1884 г. на его месте открыли памятник работы скульптора Александра Опекушина. Автор проекта пьедестала – зодчий Николай Бенуа, которому помогал Пётр Самсонов.

Скульптор изобразил поэта стоящим в задумчивой позе со скрещенными на груди руками. С двух сторон постамента высечены и покрыты позолотой фрагменты из произведений Пушкина. С левой – фрагмент поэмы «Медный всадник»:

Природой здесь нам сужденоВ Европу прорубить окно,Ногою твердой стать при море;Сюда, по новым им волнам,Все флаги в гости будут к нам,И запируем на просторе.

С правой – два фрагмента из стихотворения «Памятник»:

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,И назовет меня всяк сущий в ней язык.

И еще:

И долго буду тем любезен я народу,Что звуки новые для песен я обрел.

Примечательно, что во всех собраниях сочинений поэта напечатано иное:

И долго буду тем любезен я народу,Что чувства добрые я лирой пробуждал,Что в мой жестокий век восславил я свободуИ милость к падшим призывал.

Вероятно, слова «о свободе и милости к падшим» в период наступления реакции после казни народовольцев, убивших царя Александра II, могли поколебать государственные устои, поэтому на пьедестал нанесли строчку из чернового варианта стихотворения.

Памятник Пушкину оказался несоразмерен с пьедесталом и потому вызвал неоднозначную оценку общественности. Резко критически отнеслись к нему юрист Анатолий Кони и писатель Александр Куприн. Из-за этого были попытки демонтировать памятник и перенести его в другое место. Анна Ахматова вспоминала о попытке убрать памятник в 1937 г., когда в стране отмечали 100-летие со дня смерти поэта и объявили конкурс на новый памятник Пушкину. Тогда неожиданно за Пушкина вступилась детвора.

Другой случай произошел в первые послевоенные годы, когда архитектор Евгений Левинсон собирался перенести памятник на спроектированную им Привокзальную площадь города Пушкина. Зодчий писал: «Исполком вынес соответствующее решение. Но когда приступили к работе по снятию памятника, дети, проживающие на этой улице, не дали снять „дядечку Пушкина“. Была предпринята вторая попытка, но закончилась тем же».

Так ленинградские дети дважды сохранили первый поставленный в городе на Неве памятник великому русскому поэту на улице его имени.

Рождественский сквер находится на пересечении 6-й Советской улицы и Красноборского переулка.

В 1788 г. на этом месте освятили церковь Рождества Христова, построенную по проекту архитектора Петра Егорова. По Рождественской церкви район Песков стал именоваться Рождественской частью.

Покровительницей Песков считалась местночтимая икона Рождества.

Храм закрыли и разобрали в 1934 г., после чего на его месте разбили сквер.

Рощинский сад располагается к востоку от Московского проспекта, между Рощинской улицей и линией железной дороги.

Его разбили в 1955 г. одновременно с сооружением по проекту Валериана Кирхоглани железнодорожного виадука.

В 2002 г. здесь собрались возвести летнее кафе, но вместо этого построили целый ресторан, занявший почти всю территорию сада. Здание, однако же, признали незаконным, и после долгих разбирательств его в начале 2013 г. снесли.

Теперь сад восстанавливают практически заново.

Румянцевский сад находится в центре одноименной площади, которая расположена между Университетской набережной, 1-й и 2-й линиями Васильевского острова.

Румянцова площадь – так выглядело первоначальное название Румянцевской площади – впервые появилась на карте города в 1828 г. Десятью годами раньше сюда, на плац располагавшегося в Меншиковском дворце Первого кадетского корпуса, перенесли с Марсова поля стелу работы Винченцо Бренны, посвященную великому русскому полководцу Петру Александровичу Румянцеву (1725–1796) и известную как обелиск «Румянцова победам».

Современную форму имя площади приняло к 1836 г.

В 1865–1866 гг. вокруг обелиска на средства петербургского купца 1-й гильдии гласного Петербургской общей городской думы и члена Санкт-Петербургской городской распорядительной думы Степана Фёдоровича Соловьёва устроили сад. Проект сада и ограды вокруг него сделал архитектор Николай Ковригин.

Сад имел форму прямоугольника со скошенными углами. На пересечении центральной и осевых дорожек находилась прямоугольная площадка, в центре которой высился обелиск. Изначально за садом закрепилось другое название – Соловьёвский, тем более что через год после создания сада Степан Фёдорович, живший рядом, в Песочном пер., 3, устроил в саду фонтаны, которые питались с помощью водокачки, находившейся во дворе соловьёвского дома. В 1871 г. Соловьёвским стал и переулок (ныне – улица Репина).

Кроме того, у центрального входа в сад была установлена на пьедестале металлическая фигура мальчика, держащего на голове раковину. Украшали сад и две мраморные вазы на мраморных фигурных пьедесталах.

Позднее фамилия купца забылась, и сад стали значительно чаще называть Румянцевским.

Румянцевский сад

Граф Пётр Александрович Румянцев (1725–1796) родился в Москве, в семье генерал-аншефа Александра Ивановича Румянцева, представителя старинного, но незнатного и небогатого рода костромских помещиков, одного из любимцев Петра I. Будущего полководца и назвали в честь царя-реформатора.

Его полководческий талант проявился во время Семилетней войны 1756–1763 гг. За отличие в сражении при Кунерсдорфе, закончившемся разгромом армии прусского короля Фридриха II, где дивизия П. А. Румянцева занимала центр позиций русской армии, он был награжден орденом Святого Александра Невского с девизом «За труды и Отечество». Кольбергская операция 1761 г. стала первой самостоятельной операцией Румянцева.

После взятия Кольберга окончательное поражение Пруссии было неизбежным, однако неожиданная смерть императрицы Елизаветы Петровны, последовавшая через 20 дней после победы при Кольберге, вызвала кардинальные изменения в политике. Новый царь Пётр Фёдорович – друг и почитатель прусского короля – заключил с Фридрихом II мир и возвратил ему Восточную Пруссию.

Тем не менее Пётр III, ценивший талант Румянцева, пожаловал ему звание генерал-аншефа и назначил главнокомандующим русской армией в готовившейся войне с Данией за восстановление единства Голштинского герцогства. С этой должности Пётр Александрович был отстранен Екатериной II, поскольку он долго отказывался присягнуть ей, не удостоверившись в действительной смерти Петра III. Впоследствии – генерал-губернатор Малороссии, президент Украинской коллегии и главный командир украинских и запорожских казацких полков и Украинской дивизии.

Полководческое искусство он проявил и в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг. Под его руководством русские войска разбили противника под Фокшанами, Бухарестом, Журжей и Браиловом.

Имя Румянцева стало известно всей Европе. Он одержал на реке Кагул в июле 1770 года решительную победу при таком соотношении сил, равное которому трудно найти в истории войн. Если в предшествующей Кагульскому сражению битве на реке Ларге 38-тысячной армии Румянцева противостояла турецкая армия численностью в 80 тысяч солдат, то при Кагуле турецкая армия численно првосходила русские войска в 10 раз. В этом сражении впервые в русской армии полководец применил исключительно наступательную тактику, которая позволила ему овладеть инициативой и безоговорочно победить противника. За эту победу Румянцев получил звание генерал-фельдмаршала. В честь его славной победы в Екатерининском парке Царского Села установили Кагульский обелиск, а солдаты нарекли своего командира «прямым солдатом».

В 1774 г. генерал-фельдмаршал Румянцев в селении Кучук-Кайнарджи подписал мирный договор, по которому турки приняли все условия России, благодаря чему она превратилась в черноморскую державу. Окрепли позиции империи на юге, в Закавказье и на Балканах. Осыпанный наградами, генерал-фельдмаршал получил почетное добавление к фамилии, став Румянцевым-Задунайским.

Полководец скончался 19 декабря 1796 г. В память о его заслугах перед Отечеством император Павел I объявил по армии трехдневный траур. Останки генерал-фельдмаршала были перевезены в Киев и похоронены в Печерской лавре, возле клироса соборной Успенской церкви, а вскоре на Марсовом поле появился обелиск, перенесенный в 1818 г. на Васильевский остров.

Румянцевским с 1908 г. стал и переулок, проходящий по северному краю площади. 22 февраля 1939 г. площадь переименовали в площадь Шевченко, в честь украинского поэта и художника Тараса Григорьевича Шевченко (1814–1861), который учился, а позже жил и работал в Академии художеств, выходящей на площадь. В обосновании указывалось, что это производится в ряду изменения названий других проездов, «намеченных к переименованию как созвучных с именами врагов народа». К несчастью, среди этих последних нашелся однофамилец прославленного полководца. Это – Иван Петрович Румянцев, работавший в должности первого секретаря Западного (Смоленского) областного комитета ВКП(б) с 23 июля 1929 по 18 июня 1937 г.

Трагические события в личной судьбе Румянцева произошли 18–20 июня 1937 г. На II пленуме Западного обкома ВКП(б) секретарь ЦК ВКП(б) Лазарь Моисеевич Каганович выступил с сообщением о решении ЦК ВКП(б) «о бывшем секретаре Западного обкома». Румянцев сняли с работы, его дело передали в НКВД. В выступлении Кагановича отмечены «близкие связи Румянцева с врагом народа Уборевичем». Пленум Западного обкома «целиком и полностью» одобрил решение ЦК ВКП(б) и исключил Румянцева из партии, вывел из состава пленума обкома «как вредителя и врага народа». Румянцев и главные руководители области признаны «правотроцкистскими вредителями, засевшими в руководстве области». 30 октября 1937 г. Румянцева расстреляли. На многие годы имя Румянцева было забыто и нигде не упоминалось. Только 22 марта 1956 г. Смоленским обкомом КПСС получено решение Комитета партийного контроля при ЦК КПСС «О посмертной партийной реабилитации бывшего члена ЦК ВКП(б) Ивана Петровича Румянцева».

В 1939 г., одновременно с переименованием площади, упразднено название Румянцевского переулка. За садом же оно сохранилось.

14 января 1999 г. в Румянцевском саду по проекту архитектора В. Л. Спиридонова установили бюсты художников Ильи Репина и Василия Сурикова. Бюст Репина создал Матвей Манизер, а Сурикова – Леонид Эйдлин. Оба бюста были отлиты еще в 1951 г., в связи с юбилейными датами художников. Первый бюст Репина установили в музее-усадьбе «Пенаты», а первый суриковский – на его родине в Красноярске. Повторные отливки передали в ленинградский Музей городской скульптуры.

Оба бюста обращены лицом к Неве. Портрет Репина представляет погрудное изображение художника в сюртуке и крылатке, голова его склоняется к левому плечу. Голова Сурикова, наоборот, повернута направо, а из-под пиджака виден шейный платок живописца.

21 мая 2001 г. площади возвращено ее историческое название. Это стало возможным лишь после того, как на Петроградской стороне установили памятник Тарасу Шевченко, который подарил к 300-летию Петербурга его автор – канадский скульптор украинского происхождения Лео Мол (Леонид Молодожанин), и наименование «площадь Шевченко» перенесли на прежде безымянную площадь.

Сквер расположен перед домом № 34–36 по Большому проспекту Петроградской стороны, между Рыбацкой и Ижорской улицами. Сквер разбит в 1930-е гг. на месте снесенного деревянного строения; до этого здесь несколько лет работали аттракционы. В 1952 г. позади сквера построили новый дом (арх. Александр Князев и Виктор Фромзель); семь лет спустя по проекту архитектора Сергея Сперанского и скульптора Виктора Синайского в сквере установлен памятник Николаю Александровичу Добролюбову. Малым Рыбацким, вероятно, должен был называться сквер на другом конце Рыбацкой улицы, уничтоженный в 2005 г., но в документах это имя не зафиксировано.

Сад Салтыкова-Щедрина расположен перед домом № 35а по Кирочной улице – бывшим зданием госпиталя Преображенского полка. Имя сада хранит прежнее название Кирочной улицы, которая в 1939–1998 гг. носила имя великого русского писателя-сатирика Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина (1826–1889).

Выбор Кирочной улицы для увековечения его памяти был обусловлен, по-видимому, тем, что она отходит от Литейного проспекта. В доме Краевского на углу Литейного проспекта и Бассейной улицы (ныне – улица Некрасова), 36/2, располагалась редакция журнала «Отечественные записки», который после смерти Н. А. Некрасова возглавлял Салтыков-Щедрин; а в квартире № 4 дома № 60 по Литейному с августа 1876 г. до своей смерти Михаил Евграфович жил и творил. Здесь он закончил роман «Господа Головлёвы», создал «Убежище Монрепо», «Современную идиллию», «Мелочи жизни», «Письма к тетеньке», большинство сказок, «Пошехонскую старину».

Салтыков-Щедрин, по сути, – один из самых петербургских писателей, поскольку подавляющее число произведений он создал именно в Петербурге. Сам город постоянно присутствует на страницах книг Салтыкова-Щедрина, указываются адреса героев его произведений. Столица Российской империи в его творчестве – это и объект художественного изображения, и объект обличения. В одном из писем Некрасову он писал: «в Петербурге я всегда работаю как-то легче». Салтыков-Щедрин считал, что только жизнь в Петербурге – столице государства – позволяет происходящие явления принимать близко к сердцу.

Петербургский период жизни Михаила Евграфовича Салтыкова, уроженца села Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии, начался в 1844 г., когда на берега Невы перевели Царскосельский лицей, в котором он учился. Первым по-настоящему петербургским произведением стала повесть «Запутанное дело». За ее публикацию в апреле 1848 г. писатель был отправлен в ссылку в Вятку, поскольку власть, напуганная февральской революцией во Франции, увидела в повести стремление к распространению идей, потрясающих устои самодержавия. В 1850 г. Салтыков назначен советником Вятского губернского правления, что позволило ему бывать в длительных разъездах с ревизиями. Впечатления от этих поездок по уездных учреждениям, от встреч с многочисленными чиновниками – казнокрадами, взяточниками, подхалимами – послужили богатейшим материалом для творчества писателя.

Псевдоним Н. Щедрин появился после возвращения в Петербург в 1856 г. Впервые так были подписаны «Губернские очерки». Во «Введении» к «Губернским очеркам» выражено кредо писателя, его символ веры: «Много есть путей служить общему делу; но смею думать, что обнаружение зла, лжи и порока также не бесполезно, тем более что предполагает полное сочувствие к добру и истине».

Увековечению памяти Салтыкова-Щедрина в 1930-е гг. послужил тот немаловажный факт, что его творчество ценили Владимир Ильич Ленин и Иосиф Виссарионович Сталин. Первый считал писателя надежным союзником в революционном созидании, второй нередко цитировал фрагменты из «Истории одного города».

Сам сад возник значительно раньше, чем у него появилось название, – в 1864 г.

До этого перед зданием госпиталя Преображенского полка, которое строилось в период с 1790 по 1805 г. архитекторами Фёдором Волковым и Фёдором Демерцовым, существовал парадный двор.

13 мая 1910 г. в саду установили памятник Петру I в мундире Преображенского полка. Бронзовую статую отлили по модели скульптора Марка Антокольского, созданной им в 1872 г. В 1930 г. памятник демонтировали и передали на хранение в Военно-морской музей.

Сад занимает четную сторону улицы Академика Крылова; когда-то с севера и запада его ограничивал полукруглый Ферзин переулок, частью вошедший в состав улицы Савушкина, частью упраздненный. С конца XVIII в. эта территория входила в состав дачи Строгановых (см. Строгановский парк), а в 1817 г., при разделе имения между дочерьми графа Павла Александровича Строганова, северо-западная его часть, примыкавшая к Чёрной речке, досталась Елизавете Павловне, по мужу – княгине Салтыковой (1802–1865). По фамилии ее зятя, обер-егермейстера двора, начальника Императорской охоты, ротмистра Павла Карловича Ферзена в 1868 г. наименовали переулок.

На углу улиц Савушкина и Академика Крылова и сейчас можно видеть построенный в неоготическом стиле особняк, а дальше по улице Савушкина – службы. Все это строил в 1837–1847 гг. архитектор Пётр Садовников (бывший крепостной Строгановых), а внутреннюю отделку выполнил Гаральд Боссе; тогда же заново разбили и сад. В то время он простирался до восточной границы Новой Деревни, проходившей по несуществующей ныне Коломяжской улице – от пересечения современных Приморского проспекта и улицы Академика Шиманского до Коломяжского моста.

Юго-западную часть имения, вдоль современного Приморского проспекта, получила сестра Елизаветы Павловны – Аглаида, в замужестве княгиня Голицына (1799–1882). Свою дачу она в 1833 г. сдала в аренду «Заведению искусственных минеральных вод», возглавлявшемуся известным врачом Юлием Фёдоровичем Фрицше (1808–1871). В построенном здесь павильоне проводились лечебные процедуры, а в саду, чтобы улучшить настроение больных, играла музыка. Вскоре поблизости появился «воксал», в котором стали устраиваться танцевальные вечера. Заведение вошло в моду, сюда потянулась светская публика, часто бывал Александр Сергеевич Пушкин. Это отсюда пошел слух, что Дантес ухаживает за его женой. Неслучайно Пушкин выбрал для дуэли место совсем недалеко отсюда.

В начале 1850-х гг. заведение арендовал кондитер Иван Иванович (Иоганн Люциус) Излер (1810–1877), который окончательно превратил его из лечебного в сугубо развлекательное. С этого времени в народе его стали именовать «Минерашками». В 1853 г. Излер пытался устроить здесь очень популярный тогда конный цирк, но этого не позволила ему Дирекция императорских театров, державшая монополию на такие представления. А в 1860-е гг. «Минерашки» превратились в театр оперетты, шансонье и канкана – первое в Петербурге заведение подобного рода.

Но конкуренты не дремали, и в следующем десятилетии Излер начал прогорать. Дабы спасти свое предприятие, в 1873 г. он построил в саду театр «Альгамбра» в сказочно-мавританском стиле по проекту декоратора Ж. Обе. Не помогло – через три года заведение сгорело в прямом смысле слова; современники предполагали поджог. Театр, правда, удалось отстоять, но финансовые дела поправить было уже невозможно, а через год, вконец разорившись, умер и сам Излер.

Дальше вывески и хозяева менялись как перчатки. Театр «Аркадия», сад «А ля каскад», сад «Помпей», кабак «Казино-электрик», сад «Мавритания», с 1908 г. – ресторан «Вилла Родэ» предпринимателя Адолия Сергеевича Родэ (1869–1930), открывшего, видимо для привлечения посетителей, при ресторане еще и часовой магазин. Ресторан этот засветился в истории русской революции. 25 апреля 1917 г. здесь открылся рабочий политический клуб «Искра». На его открытии выступили Николай Семёнович Чхеидзе, Владимир Ильич Ленин, Александра Михайловна Коллонтай и Анатолий Васильевич Луначарский. Во время нэпа некоторое время здесь был ресторан «Факел» с кинотеатром, а потом вновь клуб «Искра», теперь уже принадлежавший машиностроительному заводу. Деревянное здание сгорело в 1954 г.; несколько лет на его месте существовал стадион завода.

После смерти Салтыковой в 1865 г. большую часть сада, от Ферзина переулка до Коломяжской улицы, продали под застройку. После 1917 г. постройки бывшей дачи отдали под отделения больницы имени Свердлова, владевшей ими до 1979 г. (какое-то время здесь располагалась начальная школа № 31). Интересно, что даже в телефонных справочниках этот филиал больницы по-прежнему именовали «дачей». В 1970-е гг. необычная архитектура зданий привлекла авторов фильма «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», созданного по рассказам Артура Конан Дойля (режиссер Игорь Масленников). В 1962 г. с запада сад потеснила поликлиника для старых большевиков (Приморский пр., 3), а в 1982 г. рядом с особняком Салтыковой возникла станция метро «Чёрная речка». Сам особняк долго пустовал, пока в 1996 г., после проведенной на собственные средства реставрации, там не разместилось представительство фирмы «Бурда моден Петербург».

Сампсониевский сад расположен между Гренадерской улицей, Лесным проспектом, Нейшлотским переулком и Большим Сампсониевским проспектом. Имя его связано с расположенным здесь храмом Сампсония Странноприимца.

Сампсониевский сад

Собор построен в память о победе под Полтавой, одержанной русскими войсками 27 июня 1709 г., в день празднования преподобного Сампсония. Деревянную церковь заложили через пять месяцев после полтавской победы. Через год храм освятили.

Строительство каменного собора завершилось в 1740 г., и впоследствии он неоднократно перестраивался. В 1761 г. храм переделали в пятикупольный и расписали. Значительное событие в истории собора состоялось в 1894 г., когда из Пантелеймоновской церкви в него перенесли часть мощей преподобного Сампсония Странноприимца, подаренных принцессой Евгенией Максимилиановной Ольденбургской.

Храм закрыт в 1938 г., в 1990 г. возвращен верующим.

При Сампсониевской церкви в 1710 г. было открыто первое в городе кладбище «для всех христиан», на котором похоронены многие сподвижники Петра I. Кладбище просуществовало недолго. Уже в 1770-х гг., при Екатерине Великой, установили правила, по которым устройство кладбищ ближе чем в ста саженях от городской черты запрещалось. Поэтому через некоторое время все захоронения исчезли. Осталась лишь историческая могила трех русских патриотов, казненных Бироном в период правления Анны Иоанновны в 1740 г.: Артемия Петровича Волынского, Андрея Фёдоровича Хрущова и Павла Михайловича Еропкина, главы Комиссии о Санкт-Петербургском строении, архитектора, которому мы обязаны трехлучевой системой улиц, расходящихся от Адмиралтейства: Невского проспекта, Гороховой улицы и Вознесенского проспекта.

Бронзовый памятник, посвященный им, изготовленный по проекту Михаила Щурупова с рельефом работы Александра Опекушина, установили в 1885 г. Надпись на памятнике гласит: «Здесь погребены 27 июня 1740 года кабинет-министр, генерал-аншеф и обер-егермейстер Артемий Петрович Волынский, советник Андрей Фёдорович Хрущов и архитектор Пётр Михайлович Еропкин, гофинтендант. Сооружен в 1885 году по почину редакции журнала „Русская старина“ многими почитателями памяти этих исторических русских людей…».

Характерны высеченные на памятнике стихотворные строки:

И пусть падет! Но будет живВ сердцах и памяти народнойИ он и пламенный порыв!Сыны отечества! В слезахКо храму древнему Самсона!Там за оградой при вратахПочиет прах врагов Бирона.

История Сампсониевского сада начинается с первых советских лет, когда на месте пустыря между Нейшлотским и Бабуриным переулками (последний в 1952 г. вошел в состав улицы Смолячкова) разбили сад, получивший название Бабуринского. Фактически, однако, к Бабурину переулку сад не выходил, по нечетной стороне сохранялась застройка. 14 марта 1933 г., к 50-летию со дня смерти основоположника марксизма, ему присвоено название «сад Карла Маркса». Имя Карла Маркса носил с мая 1918 по октябрь 1991 г. и Большой Сампсониевский проспект.

В 1975 г. по северной границе сада прошла новая улица, вскоре получившая название Гренадерской. В 1993 г. сад стал Сампсониевским. Двумя годами позже в нем установили памятник Михаила Шемякина «Петербурга первостроителям», где перечислены фамилии первых петербургских зодчих. Двое из них похоронены на Сампсониевском кладбище – Доменико Трезини и Жан-Батист Александр Леблон.

К сожалению, оригинальную скульптурную композицию, подаренную городу ее автором, вскоре растащили по частям люмпены, которые сдавали куски памятника в пункты приема цветного лома. У памятника не оказалось хозяина, которому бы он принадлежал, поэтому предъявить претензии оказалось некому. Сегодня от памятника остался лишь изуродованный фрагмент оригинальной композиции.

На территории сада (Лесной пр., 28) находится тяговая электрическая подстанция, где установлена мемориальная доска, посвященная возобновлению 15 апреля 1942 г. трамвайного движения в осажденном Ленинграде после первой блокадной зимы.

Сад Сан-Галли находится на Лиговском проспекте между домами № 60–62 и № 64–66.

В 1853 г. немецкий предприниматель Франц Карлович Сан-Галли открыл на территории между Николаевской (ныне – Октябрьской) железной дорогой и Лиговским каналом (теперь на месте канала проспект) чугунолитейный и механический заводы. На заводе Сан-Галли изготавливали ограды ко многим скверам и садам Петербурга. Здесь впервые в России была выпущена батарея парового отопления. Именно Сан-Галли изобрел так хорошо нам известную чугунную батарею с ребрами, выпускавшуюся вплоть до недавнего времени и до сих пор стоящую во многих квартирах.

Сад Сан-Галли

Рядом с особняком (дом № 60–62), построенным для владельца завода по проекту Карла Рахау в 1872 г., на месте бывших огородов разбили сад. В следующем году на заводе Сан-Галли отлили ажурную, в русском стиле, решетку, рисунок которой сделал архитектор Иван Горностаев.

В 1890-е гг. на заводе изготовили фонтан «Рождение Афродиты», созданный по модели французского скульптора, имя которого, к сожалению, не установлено. Он находился в особняке до реконструкции 1930-х гг., когда фонтан перенесли в сад. Сейчас фонтан не действует.

В 1922 г. сад переименовали в сад «Кооператор», по новому названию завода Сан-Галли, который несколько лет до этого успел побывать «Универсалем». При этом в скобках продолжали указывать: «б. Сан-Галли». После смерти полководца Михаила Васильевича Фрунзе (1885–1925) саду присвоили его имя.

Фрунзе родился в городе Пишпеке Семиреченской области Туркестанского края, позже названном в его честь (ныне это столица Киргизии Бишкек), в семье фельдшера. В 1904 г. стал студентом экономического отделения Петербургского политехнического института, в связи с чем его имя носит одна из аудиторий. Активно участвовал в студенческих и рабочих кружках, после высылки из столицы пополнил число профессиональных революционеров. К началу Февральской революции 1917 г. Фрунзе – руководитель революционной организации с центром в Минске, а после победы Октября избирался депутатом Учредительного собрания от большевиков. С 1918 г. Фрунзе – один из активнейших участников Гражданской войны: в 1919 г. командовал Южной группой армий Восточной армии, разбившей адмирала Колчака, командующим войсками Туркестанского фронта, был членом комиссии Всероссийского центрального исполнительного комитета и Совнаркома РСФСР по делам Туркестана. В 1920 г. воевал против армии эмира бухарского, руководил войсками, разгромившими барона Врангеля.

Фрунзе был человеком чести. Когда осенью 1920 г. Красная Армия взяла Крым, он отдал приказ щадить сдавшихся в плен и передал по телеграфу Врангелю предложение о полном прощении всех, кто сдаст оружие, и возможности отпустить за границу всех, кто этого захочет. Владимир Ильич Ленин, удивленный «непомерной уступчивостью условий», остался крайне недоволен таким поступком Фрунзе. В бессмысленной бойне в Крыму белых офицеров, проводившейся карательной тройкой в составе Григория Пятакова, Розалии Землячки и Белы Куна, Фрунзе не участвовал. Как талантливый военачальник, хотя и не получивший специального образования, он был отправлен на Украину для борьбы с повстанческой армией Нестора Ивановича Махно.

За умелое руководство войсками Фрунзе наградили Почетным революционным оружием и двумя орденами Красного Знамени – высшей наградой молодой Советской республики.

В 1925 г. Фрунзе – председатель Реввоенсовета СССР и народный комиссар по военным и морским делам СССР, одновременно – начальник штаба Красной Армии и Военной академии.

Под руководством Фрунзе в Советском Союзе была завершена начатая Львом Давидовичем Троцким военная реформа. Михаил Васильевич произвел ряд перемещений и назначений в командном составе, в результате которых во главе военных округов, корпусов и дивизий оказались люди, подобранные по принципу военной квалификации, а не личной преданности или декларируемой верности коммунистическим идеалам.

Военно-теоретические взгляды Фрунзе оказали определяющее влияние на формирование советской военной доктрины, развитие военной науки и военного искусства в середине 1920-х гг. При активном участии Фрунзе заложены основы теории оперативного искусства Красной Армии.

Фрунзе скончался после хирургической операции, что стало причиной многочисленных домыслов, в том числе о том, что его убили по распоряжению Сталина для того, чтобы передать поста наркома по военным и морским делам преданному ему Клименту Ефремовичу Ворошилову. В слегка завуалированной форме эта версия содержится в «Повести непогашенной луны» Бориса Пильняка. Пильняк после этого стал личным врагом Сталина, и в 1937 г. его расстреляли.

Завод тоже сменил название, став 9 апреля 1933 г. заводом имени 1-й Пятилетки, затем – производственным объединением «Буммаш».

В 1990-е гг. вновь стало бытовать название сад Сан-Галли, или Сангальский сад.

Свердловский сад расположен на углу Свердловской набережной и Арсенальной улицы. Его разбили в 1930 г. на территории Станкостроительного завода, с 1922 г. носящего имя председателя Всероссийского центрального исполнительного комитета, то есть фактически президента Советской России, Якова Михайловича Свердлова (1885–1919). В 1938 г. Свердловской стала и прежняя Полюстровская набережная.

12 апреля 1958 г. в саду установлен бронзовый памят ник комсомольцу Александру Кондратьеву, отлитый по модели скульптора Гавриила Гликмана (см. также Кондратьевский сад).

Оба сквера находятся на Московской площади. Первый – между Авиационной улицей и северным проездом улицы Типанова, второй – соответственно между ее южным проездом и Алтайской улицей. Они разбиты в начале 1960-х гг. при окончательном оформлении площади. По генеральному плану 1935 г. здесь должен был располагаться новый центр города; авторы плана Лев Ильин и Владимир Витман поступили так специально, чтобы спасти исторический центр от реконструкции по московскому образцу. Кроме того, существовала и другая причина: граница с Финляндией, правительство которой в середине 1930-х гг. выказывало откровенно враждебное отношение к СССР, проходила по реке Сестре. Этим диктовалась необходимость переноса административного центра к южной его окраине.

Доминантой площади должен был стать Дом Советов, сооружавшийся с 1937 г. по проекту Ноя Троцкого и Льва Тверского. К началу Великой Отечественной войны работы не закончили, а после войны было уже не до грандиозных планов, да и угроза историческому центру отступила. Здание Дома Советов заняло оборонное предприятие «Ленинец», а площадь достраивали уже в 1950-е гг. под руководством Евгения Полторацкого.

Лесопарк протянулся от Ольгина до Лисьего Носа между Приморским шоссе и железнодорожной линией. Это часть бывшего леса графов Стенбок-Ферморов, владевших всей этой территорией; другие его части – Юнтоловский лесопарк и Юнтоловская лесная дача. Статус лесопарка эта территория получила в 1961 г., а до этого именовалась Приморским лесничеством; в некоторых документах она и сейчас так называется. В 1980 г. здесь построили мотель-кемпинг «Ольгино».

Восточная часть лесопарка – бывший парк имения Стенбок-Ферморов, разбитый в конце XIX в. одновременно с постройкой усадебного дома, известного как «Охотничий замок» (Лахтинский пр., 104). Местные жители называют этот парк Петровским – видимо, потому, что поблизости, на берегу залива, нашли «Гром-камень», ставший пьедесталом для «Медного всадника». На берегу залива сохранились дубы, увековеченные еще на картинах Ивана Шишкина «Дубовая роща в Лахте» и «Дубки в Лахте».

Семёновский сквер на одноименной площади, расположенной на пересечении Гороховой улицы и набережной реки Фонтанки, появился в 1904–1905 гг. по инициативе тогдашнего петербургского градоначальника Ивана Александровича Фуллона. Фактически это два небольших скверика по обеим сторонам полукруга Семёновской площади, которые создал городской садовник Владимир Визе, а производителем работ стал гласный Петербургской городской думы, член Санкт-Петербургской городской управы Александр Николаевич Бузов.

Семёновский сквер

Предмостная площадь называется Семёновской с 1908 г., хотя возникла она еще в XVIII в. Ее размер и конфигурацию наметил в 1760-е гг. возглавлявший Комиссию о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы зодчий Андрей Квасов. Ансамбль площади, получившей название по находившимся неподалеку казармам лейб-гвардии Семёновского полка, составляют два полукруглых здания.

Дом № 90 по набережной реки Фонтанке (№ 52 по Гороховой улице) – это Глебов дом. Построенный в 1787 г. и вошедший в историю под именем его владельца, купца Глебова, дом на рубеже XVIII–XIX вв. был несколько перестроен, возможно, Фёдором Волковым для казарм местных войск.

Дом купцов Устиновых, история которого восходит также к началу позапрошлого века, он же дом Петровых, – это здание, имеющее № 92 по набережной реки Фонтанки и № 59 по Гороховой улице.

Наименование площадь получила по Семёновскому мосту, а тот – еще в 1745 г. по Семёновскому полку, квартировавшему поблизости. Несколько кварталов, расположенных между Введенским и Обводным каналами, Московским и Загородным проспектами, до сих пор неофициально именуются Семенцами.

Полк же свое название получил по подмосковному селу Семёновскому, где он был сформирован. Здесь при Петре I готовили офицеров для армейских полков регулярной армии. С 1723 г. Семёновский полк дислоцировался в Петербурге, сначала на Петроградской стороне, а затем, с 1738 г., – в районе Загородного проспекта. Часть казарм, возведенных в 1797–1800 гг. тем же Фёдором Волковым, сохранилась, хотя и в перестроенном виде – это дома № 46, 48 и 54 по Загородному проспекту, дом № 2 по Подъездному переулку, дома № 1, 3 и 7б по Звенигородской и дома № 2–12 по Рузовской улице.

Этот сад расположен вокруг Серебряного пруда (в просторечии – «Серебки»), в квартале между аллеей Академика Лихачёва, Малой Объездной улицей и Институтским проспектом. Пруд выкопан в 1865 г.; тогда же появился и сад. Существуют две версии происхождения названия водоема. По одной из них, для обеззараживания воды в пруд бросали серебряные монеты, по другой, более реалистичной, пруд был сооружен на средства, собранные от продажи серебра, пожертвованного местными жителями. Долгое время пруд был излюбленным местом отдыха жителей соседних кварталов, но сейчас его состояние оставляет желать много лучшего. Из прежней застройки вокруг пруда сохранилась только бывшая пожарная часть (ул. Орбели, 21; ныне – консульство Словакии). В 2002 г. на берегу пруда открыли скульптурную группу «Память о детстве» по проекту скульптора Евгения Ротанова и архитектора Вадима Спиридонова.

Сад Серебряный пруд

Сквер находится на углу Смоленской улицы и Московского проспекта. Его разбили в 1930 г. на месте снесенных домов № 2–10 по Смоленской улице. В 2000-е гг. площадь сквера заметно сократилась из-за постройки здания группы «Осло Марин», построенного по проекту архитектора Елены Шаповаловой.

Сад расположен в бывшем селе Смоленском, между домами № 60 и № 68 по проспекту Обуховской Обороны. Почти напротив сада от проспекта отходит улица Ольминского (до 1964 г. – Смоленский переулок). Сад устроен в 1950-е гг. после сноса ветхих строений.

Этот сад находится между улицей Пролетарской Диктатуры, Смольным проездом, Смольным проспектом и переулком Кваренги. Конечно, это не единственный сад-партер в городе, но только у него это понятие официально является статусной частью.

30 июля 1864 г. только что разбитый сквер перед зданием Смольного института благородных девиц получил название Адлербергского – в честь Юлии Фёдоровны Адлерберг (1760–1839; урожд. Анна Шарлотта Юлиана Багговут) – начальницы Смольного института в 1802–1839 гг., статс-дамы Российского Императорского двора.

Юлия Адлерберг происходила из дворянского рода норвежского происхождения – Багговутов. 25 сентября 1785 г. вышла замуж за полковника Густава-Фридриха (Фёдора Яковлевича) Адлерберга, для которого это был второй брак. С 1797 г. состояла воспитательницей при младших сыновьях императора Павла I, великих князьях Николае и Михаиле Павловичах. 12 апреля 1802 г. получила должность начальницы Смольного института благородных девиц. 24 февраля 1824 г. пожалована в статс-дамы.

В 1908 г. по инициативе княжны Елены Александровны Ливен, занимавшей пост начальницы Смольного института, на выделенном участке Адлербергского сквера началось строительство собственного каменного дома для Общества вспомоществования бывшим воспитанницам Императорского Воспитательного общества благородных девиц, которое княжна создала десятью годами ранее. Была пробита улица, получившая название Ливенской.

Сад-партер Смольного

В 1923–1934 гг., при реконструкции территории перед Смольным по проекту Владимира Щуко и Владимира Гельфрейха, на месте сквера создали сад-партер. Его автор – архитектор и профессиональный потомственный садовник Рудольф Катцер. Ливенская улица исчезла; два ее участка позади домов № 2 и № 6 по Смольному проспекту можно видеть и сейчас.

Через сад-партер проходит аллея Смольного, в самом начале которой стоят торжественные пятиколонные пропилеи. На антаблементах пропилеев золотыми буквами написано: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «Первый Совет пролетарской диктатуры». С 1864 по 1952 г. аллея называлась Леонтьевской, по фамилии одной из первых начальниц Смольного института Марии Павловны Леонтьевой (1791–1874).

В 1932 г. в саду установили памятники Карлу Марксу и Фридриху Энгельсу. Бюсты выполнил скульптор Степан Евсеев, а пьедесталы из серого гранита сделаны по чертежам Щуко и Гельфрейха. Еще через два года были устроены фонтаны.

С созданием сада-партера Смольного прежнее название – Адлербергский сквер – не ушло из употребления и сейчас используется даже чаще официального.

Сад Смольного собора, или Смольнинский сад, занимает всю территорию между улицей Смольного, переулком Кваренги, зданием Смольного института и Смольной набережной. Когда-то он разделялся на сад Смольного собора (на площади Растрелли и вокруг здания собора), сад Смольного монастыря и сад Смольного института, протянувшиеся вдоль набережной, но сейчас это единое целое, а границы между садами монастыря и института и вовсе нет (планировка, впрочем, у них разная). Проезд от площади к собору именовался сначала Александровской улицей, затем Соборной, но после 1884 г. это название было потеряно.

Когда-то здесь находился Смоляной двор, где собирали и топили смолу («И терпентин [то есть скипидар] на что-нибудь полезен!» – восклицал Козьма Прутков и был прав), причем есть сведения, что местные жители занимались этим промыслом еще до основания Петербурга. Пётр I, часто бывавший на Смоляном дворе, приказал построить здесь небольшой дворец, названный Смольным дворцом. Здесь до своего прихода к власти в 1741 г. жила опальная царевна Елизавета Петровна.

Дворец вызывал у нее плохие воспоминания и, став императрицей, она распорядилась его разобрать. В конце жизни Елизавета намеревалась уйти в монахини, и в 1748 г. по проекту Франческо Бартоломео Растрелли и под руководством Христиана Кнобеля специально для нее здесь началось сооружение Воскресенского девичьего Смольного монастыря с собором и института благородных девиц при нем. Растрелли принадлежит и каменная ограда с башнями. После начала Семилетней войны в 1754 г. строительство шло ни шатко ни валко, а со смертью Елизаветы в конце 1761 г., так и не успевшей осуществить свою мечту, и вовсе остановилось. Монастырь оказался вне внимания властей предержащих и с кончиной последних насельниц был упразднен. Много позже его преемником стал Новодевичий монастырь, основанный в 1849 г. (см. Благовещенский сквер, Новодевичий сад).

Сад Смольного собора

Заканчивал строительство собора уже в 1832–1835 гг. Василий Стасов; он же разобрал недостроенную колокольню (есть версия, что от ее завершения отказался сам Растрелли, чтобы она своей 140-метровой высотой не подавляла собор), замкнул каре монастырских корпусов с востока и разбил сад на площади и перед монастырем. Сад вдоль Невы появился уже в 1770-е гг.

Единственный пункт завещания Елизаветы, который выполнили своевременно – это создание института, да и то как Александровского училища для мещанских девушек. Позднее оно стало Мещанским отделением Смольного института, а с 1865 г. – самостоятельным Александровским институтом. Училище открылось в 1764 г., хотя здание, расположенное к северу от монастыря и строившееся по проекту Юрия Фельтена (возможно, при участии Василия Баженова), завершили лишь в 1775 г.

В советское время здесь разместились Научно-исследовательский институт озерного и речного рыбного хозяйства и факультет иностранных языков Ленинградского университета, а после того, как он был присоединен к филфаку, его сменил географический факультет. Здесь же после своего скандального отделения от матмеха в 1971 г. и до переезда в Петродворец в начале 1980-х гг. располагался факультет прикладной математики. Учившийся тогда на нем Борис Гребенщиков писал: «Нас двое – я и вечный, как первая влюбленность камня, Смольный собор справа под окном». Что и говорить, место прекрасное, но добираться до него туда было так же, как и сейчас, непросто. Вот как об этом вспоминал Борис Гребенщиков: «Тремя этажами ниже подъехал темно-желтый автобус, при виде которого некому больше кричать, пугая случайных прохожих: „Шестёра! Не сядем!“». Маршрут № 6 связывал Смольный с Васильевским островом, где находится главное здание Университета. Сюда же, к Смольному, перевели кафедру гражданской обороны, и многим студентам приходилось штурмовать автобус № 6, чтобы посидеть в противогазах.

Сам же знаменитый Смольный институт благородных девиц, или просто Смольный, построенный Джакомо Кваренги, открылся лишь в 1809 г. Говорят, что каждый раз, проходя мимо не законченного тогда еще Смольного собора, Кваренги, который вообще-то не любил Растрелли и его архитектуру, снимал шляпу и произносил: «Ecco una chiesa!» («Вот это храм!»). Так или иначе, но он оказался достоин своего великого предшественника. В 1917 г. здание института оккупировали большевики (вместе с анархистами, но их потом выгнали), и с тех пор здесь располагаются органы власти – сначала российской, а после переноса в марте 1918 г. столицы в Москву – городской. Причем власти фактической, а не номинальной, каковой является власть законодательная (парламентарии заседают в Мариинском дворце).

Парк (прежде – лесопарк) Сосновая Поляна находится между проспектом Ветеранов, улицей Лётчика Пилютова, железнодорожной линией и рекой Сосновкой. Прежде здесь был сосновый лес, доходивший на юге до современного Волхонского шоссе и на западе до будущего поселка Володарский. В восточной части леса в 1910 г. начали строить дачный поселок Фаворито, за которым в 1920-е гг. закрепилось имя Сосновая Поляна. Так с тех пор называется и парк, вот только сосен в нем остается все меньше и меньше.

На нынешнем же месте парк организован в середине XVIII в. До 1970-х гг. он составлял единое целое с парком Новознаменка (см. Южно-Приморский парк), но затем северную часть парка вырубили и построили жилой квартал между проспектом Ветеранов и Рогачёвским переулком, а территорию вдоль улицы Чекистов заняло Ленинградское высшее училище КГБ (ныне – Санкт-Петербургский университет МВД). В оставшейся части парка возвели несколько зданий – профессионально-техническое училище № 101, противотуберкулезный и кожно-венерологический диспансеры и психоневрологический интернат, а территорию к западу от речки Сосновки занял гаражный городок. Судя по пропускам в нумерации домов, собирались застроить и остальную территорию парка, но до этого, к счастью, не дошло.

Парк Сосновая Поляна

Парк (до 1968 г. – лесопарк) Сосновка, он же Сосновский парк, занимает почти всю территорию между проспектом Тореза, Северным, Тихорецким и Светлановским проспектами. Наряду с Пискаревским парком это один из двух сохранившихся участков обширного леса графов Кушелевых, простиравшегося от Поклонной горы до Пискарёвки. Здесь, близ пересечения современных проспектов Тореза и Светлановского, в 1840 г., по всей вероятности (возможно, ближе к Поклонной горе), состоялась дуэль Михаила Лермонтова с Эрнестом де Барантом, после которой поэта сослали на Кавказ. Лес в 1893 г. купил крупный промышленник, один из богатейших людей Петербурга и к тому же городской голова Владимир Александрович Ратьков-Рожнов (1834–1912), который постепенно его вырубал и распродавал освободившиеся земли под дачную застройку.

Парк Сосновка

После смерти Ратькова-Рожнова территория нынешнего парка была поделена между его детьми Ананием и Ольгой. Ананий, которому досталась южная часть, собирался продолжить дело отца. Уже прорубили просеки на месте будущих улиц, уже присвоили им названия: одним – в честь родственников хозяина, другим – в честь классиков русской литературы, третьим – по фамилиям окрестных землевладельцев, – и только события 1917 г. помешали этому плану осуществиться. Несостоявшиеся улицы частью заросли, частью превратились в аллеи. Вот они.

Параллельные Светлановскому проспекту:

Владимирская улица – начинается сразу за домом № 65 по проспекту Тореза;

Веринская улица – против Манчестерской улицы;

Сосновая улица (ныне известная как аллея Героев) – против Дрезденской улицы, после улицы Жака Дюкло – Исаковская улица; улица Леховича – отходит от улицы Жака Дюкло севернее предыдущей, здесь была граница владений Якова и Ольги.

Параллельные проспекту Тореза:

Ольгинская улица (ныне – улица Жака Дюкло) – до самой улицы Витковского это типичная аллея;

Лермонтовская улица – почти напротив улицы Вернадского;

Пушкинская улица – против дома № 59 по Светлановскому проспекту;

улица Некрасова – начинается от перекрестка Светлановского и Тихорецкого проспектов.

От улицы Тургенева, начинавшейся против нынешней улицы Веденеева, не сохранилось ничего.

Северо-западный угол квартала, примыкающий к Поклонной горе, застроили еще в конце XIX в., хотя от той застройки сохранился только один дом – № 89 по проспекту Тореза.

В 1921–1933 гг. Сосновка принадлежала Лесному институту (с 1929 г. – Лесотехническая академия). В 1930-е гг. вдоль Ольгинской улицы расположился лагерь Осоавиахима. Во время Великой Отечественной войны здесь была сооружена взлетная полоса. Рядом, на аллее Героев, бывшей Сосновой улице, находится мемориальное кладбище летчиков и зенитчиков, погибших во время войны, среди них – Герои Советского Союза Александр Савушкин и Пётр Лихолетов. В 1948 г. бывший осоавиахимовский лагерь переоборудовали под стрельбище военно-охотничьего общества (ныне – клуб «Олимпиец» Стрелкового союза России).

В 1960-е гг., после сноса деревянных домов, к парку присоединили квартал между Михайловской и Ананьевской улицами (ныне – Светлановский проспект). Михайловскую улицу, хоть и упраздненную, можно видеть и сейчас, на ней сохранился один дом – № 10, ныне Светлановский пр., 22, в нем располагается дирекция парка.

В 2003 г., в рамках «Недели Кореи», проходившей в дни празднования 300-летия Петербурга с 11 по 17 августа, в парке близ перекрестка Светлановского проспекта и проспекта Тореза установили скульптуры корейских идолов чансын – 15 деревянных стражников. В корейской мифологии чансын – это могущественные духи, которые защищают селения от нечистой силы и всяких напастей, поэтому им принято придавать устрашающий вид.

Примечательно, что чансын в Соснове вырезаны из российских сосен. Раскрасили их в национальные цвета корейские художники Ким Джонг Хон и Кинг Джу Хо.

Сад «Спартак» расположен между проспектом Обуховской Обороны и Невой от Большого Обуховского моста до Рыбацкого проспекта.

В XIX столетии это – сад усадьбы Апраксиных. В 1920-х гг. сад и небольшая речка на его территории стали называться в честь предводителя восстания рабов в Древнем Риме в 73–71 гг. до н. э. – Спартака. Имя его было очень популярно в Советской России. Вскоре после Октябрьской революции было образовано спортивное общество «Спартак», с 1922 г. имя Спартака носила пионерская организация, после смерти в 1924 г. В. И. Ленина, переименованная в его честь.

Спартак родился во Фракии (ныне – территория Болгарии), был продан в рабство и определен в школу гладиаторов в Капуе. Вместе с 60 другими гладиаторами бежал на Везувий; вскоре его армия, организованная по римскому образцу, с жесткой дисциплиной, составила около 10 000 человек, а в ходе восстания выросла до 60 000. Оружие захватывалось у римлян, было налажено и собственное производство. В отличие от других предводителей восстаний, Спартак не стал объявлять себя царем, все вопросы решали совет командиров и общее собрание воинов. Добыча делилась поровну.

Спартак собирался вывести рабов из Италии; он прошел с боями всю страну, но, достигнув севера, по неизвестной причине повернул обратно. Вновь пройдя всю Италию, он договорился с пиратами о переправе на Сицилию. Но пираты его предали, а подошедшее войско римского полководца Красса блокировало армию Спартака с суши. Прорвав окружение и потеряв две трети своих людей, Спартак направился на восточное побережье Италии, дабы переправиться в Грецию. Здесь весной 71 г. до н. э. состоялось генеральное сражение, в котором армию Спартака разбили, а сам он погиб в бою. Более 6000 восставших, взятых римлянами в плен, распяли по дороге из Рима в Капую. Восстание Спартака ускорило процесс превращения Римской республики в империю, так как напуганные им рабовладельцы потребовали сильной власти и получили ее уже в 49 г. в лице Юлия Цезаря.

Название «Спартак» в СССР впоследствии стало ассоциироваться практически только со спортом. Это сказалось и на судьбе сада. В нем создали спортивные и игровые площадки, в 1978 г. по проекту архитектора Владислава Марцинкевича построен Дворец спорта «Большевик».

В 2014 г. в саду «Спартак» открыли футбольное поле с искусственным газоном.

Над садом проходит западное крыло вантового Большого Обуховского моста, открытого в 2006 г.

Сквер находится на Преображенской площади, вокруг Спасо-Преображенского собора. Первый собор в слободе Преображенского полка по проекту Михаила Земцова и Пьетро Трезини построен в 1743–1754 гг. В 1825 г. собор сгорел и через четыре года восстановлен по проекту Василия Стасова, он же в 1833 г. устроил и сад. Ограда сада сооружена из турецких орудий – трофеев Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. Пушки повернуты дулом вниз, дабы показать, что они никогда уже не будут стрелять; на них сохранились гербы Османской империи, а кое-где – выбитые арабской вязью имена кораблей, но каждое третье орудие украшено золоченым гербом России – двуглавым орлом с короной. В 1886 г. Иван Слупский построил в ограде часовню.

После 1917 г. с пушек сняли двуглавых орлови медальоны с крестами на главных воротах и крест поверх ворот. В 1961 г., когда здесь снимали фильм «Две жизни», все эти детали восстановили, но после окончания съемок их убрали вновь. Лишь в 2004 г. двуглавые орлы, медальоны и крест вернулись на свои места.

Спасо-Преображенский собор – один из семи храмов нашего города, которые в советское время не закрывались никогда, действовал он и в блокаду. Тогда в подвале собора было бомбоубежище на 500 человек. Тем не менее в течение 13 лет собор принадлежал обновленческой церкви, созданной советской властью для раскола православия. Война вынудила Сталина пойти на союз с Православной Церковью, и в январе 1944 г., во время боев по снятию блокады, собор был ей возвращен, а сами обновленцы по приказу свыше покаялись и вернулись в лоно Московского Патриархата.

Сквер расположен на треугольном участке в начале Ждановской улицы, между нею и Ждановской набережной. Первоначально это был Малый Петровский парк, разбитый в 1854 г. по проекту инженер-поручика Г. Х. фон Бараноффа и садового мастера А. Рохеля на площади перед зданием 2-го Кадетского корпуса (ныне – Военно-космическая академия имени А. Ф. Можайского). «Малый» он – по сравнению с Большим Петровским (ныне – просто Петровским) парком на Петровском острове. Тогда парк был гораздо больше и доходил до Манежного (ныне – Гимназического) переулка. В 1889 г. его, как и Большой Петровский, передали Петербургскому городскому попечительству о народной трезвости для устройства аттракционов, которые, как считалось, должны отвлекать народ от пьянства.

Старо-Ждановский сквер

В советское время парк постепенно пришел в упадок. В начале 1960-х гг. бо́льшую часть парка занял стадион Дома офицеров (позже – стадион Спортивного клуба армии), и от парка остался сквер, получивший название Старо-Ждановский – по аналогии с Ново-Ждановским, существовавшим с послевоенного времени на другом конце квартала.

Первоначально сад у дома № 2 по Манежной площади именовался просто Манежным, по Михайловскому манежу, у которого расположен. Только после появления в 1879 г. в центре Манежной площади Ново-Манежного сквера он стал Старо-Манежным.

Возникновение сада между Михайловским манежем и флигелем учебного саперного батальона относится к 1838 г. Через 30 лет принадлежавший Военному ведомству сад передали в ведение городского общественного управления и началось его благоустройство, которое осуществлял городской садовник Владимир Визе.

Деревянную ограду заменили железной решеткой, а в центре установили ворота, прикрепленные к столбам, сделанным из песчаника. На столбах указали дату: «1871».

В том же году в Манежном сквере устроили ретирадник – первый в столице Российской империи общественный туалет. Слово «ретирадник» образовано от глагола «ретироваться», то есть отступать.

Бревенчатый, на каменном фундаменте, он был оснащен газовым освещением. В ретираднике находилось два писсуара и два ватерклозета. Он находился у стены Михайловского манежа. Автором этого ретирадника и еще нескольких, устроенных в Петербурге в начале 1870-х гг., стал архитектор Иван Мерц, по проекту которого и производилась реконструкция Манежного сада.

В 2001 г. в сад стал выходить фасад элитного жилого здания, построенного по проекту архитектурной мастерской Марка Рейнберга и Андрея Шарова, а перед входом в него 10 июля того же года установили памятник писателю Ивану Сергеевичу Тургеневу, созданный скульпторами Валентином Свешниковым и Яном Нейманом и архитектором Геннадием Челбогашевым.

Старо-Манежный сад

Сад находится во дворе дома № 48 по набережной реки Мойки, принадлежащего Педагогическому университету имени А. И. Герцена; со стороны Казанской улицы его ограничивает решетка Воронихинского сквера. Сад появился еще в 1730-е гг., когда здесь располагалась усадьба приближенного Анны Иоанновны, графа Карла Густава Левенвольде. При Елизавете усадьба перешла к ее фавориту графу Кириллу Разумовскому, для которого по проекту Андрея Кокоринова и Жана-Батиста Валлен-Деламота в 1766 г. возвели дворец, сохранившийся поныне. В 1798 г. дворец передали Воспитательному дому, основанному Иваном Ивановичем Бецким, который сам был незаконнорожденным сыном князя Ивана Юрьевича Трубецкого. В 1829–1836 гг. архитектор Пётр Плавов приспособил весь комплекс зданий на Мойке для Николаевского женского сиротского института, а в 1838 г. вместе с садовым мастером К. И. Геншелем перепланировал сад и соорудил ограду со стороны института. В 1918 г. в этих зданиях разместился 3-й Петроградский педагогический институт, два года спустя получивший имя А. И. Герцена; с 1923 г., после объединения всех петроградских педагогических институтов, – просто Педагогический институт. Первоначальную планировку сада частично восстановили в 1955 г.

Сквер расположен на маленьком пятачке между домами № 6 и № 8 по Аптекарской набережной. Здесь находилась несохранившаяся дача премьер-министра Российской империи Петра Аркадьевича Столыпина (1862–1911), и здесь же еще с 1910-х гг. стоит обелиск в память о покушении на него, осуществленном в 1906 г. Сам Столыпин не пострадал, но погибло несколько слуг и была серьезно ранена его младшая дочь, оставшаяся инвалидом. Сквер получил свое имя 4 июля 2007 г.

Сквер Столыпина

Столыпин начал свою карьеру в Министерстве внутренних дел. В 1902 г. он стал губернатором Гродненской, а через год – Саратовской губернии. На этом посту беспощадно расправлялся со всеми, кого считал врагами действующей власти; в частности, из-за Столыпина вынужден был покинуть Саратов известный врач Василий Васильевич Цимбалин (1873–1920).

Деятельность Петра Аркадьевича не осталась незамеченной, и в апреле 1906 г., в самый разгар первой русской революции, он становится министром внутренних дел, а через три месяца – и премьер-министром. Дабы подавить революционное движение, он вводит ускоренную процедуру судопроизводства (военно-полевые суды) и переходит к широкому применению смертной казни. С этого времени веревочную петлю для повешения стали называть в народе «столыпинским галстуком».

На самом деле за все время работы военно-полевых судов казнено около 1200 человек, из них половина – явные уголовники, а вторая половина – террористы и организаторы бунтов с человеческим жертвами, дело в том, что с 1741 г. смертная казнь в России почти не применялась. Герой романа Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» Родион Раскольников за двойное убийство получил восемь лет (писатель пользовался материалами реального уголовного дела), стандартным же наказанием за убийство было 20 лет каторги с пожизненной ссылкой, за несколько убийств – 50 лет каторги или, что практически то же самое, пожизненная каторга. Вешали только совсем уж отъявленных злодеев или руководителей разбойничьих банд, а по политическим мотивам за полтора века казнили едва ли несколько десятков, опять же тех, кто реально стремился свергнуть действующую власть или организовывал теракты.

Поэтому массовые, как им казалось, казни, вызвали у представителей интеллигенции настоящий шок. Лев Толстой выступил со своей знаменитой статьей «Не могу молчать!». Знали бы они, что последует через несколько десятилетий!

Так или иначе, но революцию подавили, для чего пришлось еще разогнать две государственные думы, а для выборов в третью принять крайне недемократичный избирательный закон. Вместо прямых выборов право выдвигать депутатов передавалось губернским избирательным собраниям, число выборщиков от рабочих и крестьян, составлявших большинство населения страны, ограничивалось 25 %, а от мещан (мелкой буржуазии и интеллигенции) – и того меньше, всего 8 %. Остальные 2/3 выборщиков представляли помещиков и крупную буржуазию. Многие национальные окраины, такие как Средняя Азия или Якутия, вообще лишались своих представителей. Если избранная таким образом Дума в конце концов оказалась в оппозиции к монархии, то, никого, кроме самой монархии, в этом винить не следует.

Покончив с революцией, Столыпин приступил к своей аграрной реформе. Основной ее целью стало создание крупных самостоятельных хозяйств, для чего крестьянам было позволено выходить с землей из общины, собирая свои наделы в один участок. Всячески поощрялось переселенчество на неосвоенные земли в Сибири и других необжитых районах.

К 1916 г. правом выхода из общины воспользовались 26 % наиболее зажиточных крестьянских хозяйств. Остальным 74 %, видимо, предстояло разориться и пополнить ряды неквалифицированных пролетариев, готовых взяться за булыжник, а то и за винтовку.

Трудно сказать, могла ли столыпинская реформа в принципе привести к успеху. Попытки силой сломать вековые традиции удавались редко. Ленин назвал реформу «последним клапаном» – в том смысле, что это последняя и заведомо безнадежная возможность предотвратить свержение царизма, – и оказался прав. Некоторые современники, среди них Владимир Чириков, сравнивали Ленина со Столыпиным и не находили между ними большой разницы. Оба считали, что традиционное крестьянство тормозит развитие страны, и оба стремились его уничтожить.

Вопреки тому, что в 1990–2000-е гг. стали говорить некоторые апологеты Петра Аркадьевича, Столыпина ненавидели практически все его современники. Крестьяне – за разрушение общины, помещики – за то, что он лишал их привычной дешевой рабочей силы, обрабатывавшей их земли, рабочие – за то, что приходившие из деревни обедневшие крестьяне создавали им конкуренцию, император – за то, что это была слишком сильная фигура, а императрица – за то, что Столыпин пытался избавиться от Распутина, справедливо полагая, что тот дискредитирует монархию.

Интеллигенция ненавидела Петра Аркадьевича буквально за все. Корней Чуковский вспоминал, что как-то ему пожаловался художник Илья Репин: дескать, кого он ни нарисует, тот обязательно умирает. Чуковский тут же предложил: «Илья Ефимович, напишите, пожалуйста, Столыпина!». Репин действительно вскоре поехал рисовать Столыпина – не по своей инициативе, а по заказу Государственного совета, – и Петра Аркадьевича действительно вскоре убили. Друзья Репина всерьез говорили: «Спасибо Илье Ефимовичу!».

Николай II и сам под давлением помещиков и собственной жены был готов отправить Столыпина в отставку, но все проблемы решил террорист Дмитрий Богров. Убийство Столыпина – это очень темная история, которая, наверно, так и останется тайной. Ясно одно – со стороны тех, кто был призван обеспечивать охрану второго лица в стране, имели место если не сознательное попустительство, то, во всяком случае, вопиющая халатность. Будучи платным полицейским агентом, Богров заявил, что должен разоблачить террористов, якобы готовящих покушение на царя, и беспрепятственно с пистолетом в кармане прошел в театр, где находился Столыпин. Убийцу очень быстро казнили, даже не попытавшись выяснить, кто за ним стоял, а служебное расследование свернули по личному распоряжению императора.

Видимо, это убийство стало поворотным моментом, после которого монархия в России была обречена. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть, какие ничтожества занимали премьерский пост после Петра Аркадьевича. Реформы практически остановили, никто уже ничего не пытался сделать, и империя покатилась навстречу своей участи…

Парк расположен между Ушаковской набережной и Чёрной речкой. В конце XVIII в. здесь находилась дача графа Александра Сергеевича Строганова (1734–1811). Деревянный усадебный дом, построенный в 1795 г., перестроили в доходный дом в 1889 г., а потом и вовсе разобрали. В 1938 г. на его месте возвели здание Военно-морской академии, ныне носящей имя Адмирала Флота Советского Союза Николая Герасимовича Кузнецова. С конца XIX в. внаем сдавались и несколько деревянных домов, стоявших вдоль набережной. В одном из них (№ 15) провел свое последнее лето в 1877 г. тяжело больной Николай Некрасов. Последние из этих домов снесли к концу 1960-х гг.

Строгановский парк

Парк создан тоже в конце XVIII столетия, предположительно по проекту Андрея Воронихина. После смерти в 1817 г. сына А. С. Строганова, Павла Александровича, часть усадьбы западнее современной улицы Академика Крылова выделили в отдельное владение, принадлежавшее его дочери Елизавете Павловне, по мужу Салтыковой (см. сад дачи Салтыковых).

Раньше парк простирался до устья Чёрной речки, но в 1931 г. восточную его часть занял Северный завод (сейчас на этом месте ведется жилищное строительство), а в 1960-е гг. рядом с ним построили три жилых дома (Ушаковская наб., 9). Еще со строгановских времен в парке сохранился небольшой пруд, именуемый Круглым.

Парк Строителей занимает почти весь квартал между улицами Подвойского и Антонова-Овсеенко от Дальневосточного до Искровского проспекта и половину квартала к востоку от Искровского. Основан в 2004 г. по инициативе городского Союза строительных организаций. Недавно в парке возвели церковь Святого апостола Петра, который считается покровителем строителей.

Парк Строителей

Таврический сад – один из самых больших петербургских садов. Он расположен в квартале между Кирочной, Таврической, Шпалерной и Потёмкинской улицами.

История возникновения сада относится к 1770-м гг., когда Екатерина II подарила принадлежавший ей участок земли князю Григорию Александровичу Потёмкину за заслуги в деле освоения черноморских земель и присоединение к России Крыма, освобожденного от османского господства.

В мае 1783 г. началось строительство дворца для Потёмкина, проект которого разработал зодчий Иван Старов. Под его же руководством английский садовый мастер Вильям Гульд начал создавать дворцовый сад в английском стиле. Были вырыты пруды, а из вынутого грунта образовали живописные холмы. Пруды соединялись изогнутым каналом, через который перебросили четыре мостика с мраморными столбами. Пруды наполнялись водой из речки Саморойки, вытекавшей из Лиговского бассейна, бассейн же находился южнее Бассейной улицы (ныне – улица Некрасова), в конце Лиговского канала, прорытого в первой четверти XVIII столетия (см. Некрасовский сад).

И дворец, и сад получили название Таврических, ибо князь Потёмкин после побед в Крыму – в древней Тавриде – по указу Екатерины II стал именоваться Потёмкиным-Таврическим. Имя Таврической улицы, как и Потёмкинской, появилось позже – в 1871 г.

Таврический сад

В 1784 г. сад расширился за счет еще одного дарованного Потёмкину участка земли – между нынешней Потёмкинской улицей и бывшим руслом Саморойки, на котором по желанию владельца устроили оранжереи. Тогда же были укорочены попавшие в территорию сада Захарьевская, Фурштатская и Сергиевская улицы (последняя ныне носит имя Петра Ильича Чайковского). Через шесть лет фаворит Екатерины II продал законченный дворец с усадьбой в казну за 450 000 руб., однако еще через год, в 1791 г., он опять стал его владельцем, благодаря тому что императрица подарила князю его же бывшее владение за участие во взятие турецкой крепости Измаил.

В 1792 г. рядом с Таврическим дворцом построили дом садового мастера с флигелями и службами и еще одну большую оранжерею. Автором проекта стал архитектор Фёдор Волков. В саду по его же проекту соорудили беседку «Адмиралтейство», предназначавшуюся для хранения шлюпок, на которых можно было выходить в Неву, поскольку на месте Саморойки из устроенной вблизи дворца гавани к главной реке города провели канал.

В своем дневнике Вильям Гульд в это время записал: «Осмелюсь присовокупить, что огород Таврический может легко служить примером и почитаться первым в Северной России».

Сад содержался в безукоризненном состоянии, иностранцы, бывавшие в Петербурге, считали своим долгом посетить Таврический сад.

Однако многое изменилось при восшествии на престол Павла I. В опалу попали архитектор Иван Старов и садовый мастер Вильям Гульд, который в результате уехал в Англию, а Таврический дворец новый император превратил в казармы лейб-гвардии Конного полка. Только сад продолжал жить своей жизнью и после убийства Павла оставался в приличном состоянии. Как свидетельствует комиссар гофинтендантской конторы Никифор Пушкин, «романтический сад все еще привлекает всех для прогулок в нем». Но тут же следует такое наблюдение: «На беседках и храмиках стены исписаны сквернословными стихами и прозой». Эта запись сделана 17 июля 1802 г.

В том же году император Александр I повелел привести всю усадьбу в «первобытное состояние». Для работ был привлечен архитектор Луиджи Руска и возвращен из Англии садовник Вильям Гульд. Но еще более полувека сад оставался закрытым для посетителей.

Общедоступным Таврический сад стал через пять лет после отмены крепостного права – в 1866 г. В нем разместились Общество физического развития детей с игровыми и спортивными площадками, дамское благотворительное общество, кавалерийская школа для верховой езды. Угловой участок, примыкающий к Кирочной и Потёмкинской улицам, передали Попечительству о народной трезвости. Вскоре на нем построили народный театр. В саду появилось множество пешеходных дорожек.

В 1875 г. сгорела беседка «Адмиралтейство», переоборудованная двумя годами ранее под ресторан.

5 мая 1899 г. в Таврическом дворце открылась Международная выставка садоводства, на которой присутствовал император Николай II. Почти половина Таврического сада была занята разнообразными растениями, привезенными на выставку из разных климатических зон, а в прудах поселили необычные насекомоядные и кувшинчатые водные растения.

В марте 1902 г. во дворце и в саду, в специальном павильоне, устроили кустарно-промышленную выставку, через год – международную выставку исторических и современных костюмов. В начале 1905 г. в Таврическом дворце прошла первая в столице Российской империи выставка портретов. На «таврической выставке», у которой, по словам критика Владимира Стасова, «останется навсегда заслуга и слава первой пробы включения замечательных людей в историческую картину», впервые представили портреты долго находившихся под запретом исторических и политических деятелей, таких как декабристы Николай Муравьёв и Сергей Волконский, писатель и публицист Александр Герцен, основатель народничества Михаил Бакунин.

Художник Виктор Борисов-Мусатов считал, что «всю эту коллекцию следовало бы целиком оставить в Таврическом дворце, и это был бы величайший в Европе музей портретной живописи». Но судьба распорядилась иначе. В Таврическом дворце 27 апреля 1906 г. начала работу I Государственная дума, для чего его внутри серьезно реконструировали, сильно исказив замысел Ивана Старова и навсегда нарушив «первобытное состояние».

В 1913 г. у Потёмкинской улицы построили выставочный павильон Императорского Общества садоводов.

После 1917 г. в Таврическом дворце располагались различные партийные институты, а с 1992 г. находится Межпарламентская ассамблея Содружества Независимых Государств.

Таврический сад серьезно пострадал во время сентябрьского наводнения 1924 г. После него практически заново создали дренажную систему, проложили новые дорожки, устроили новые газоны. К этому времени у него сменилось название – сад стал Смольнинским парком, по названию района. В 1930 г. он стал Смольнинским парком имени Первой Пятилетки (слово «Смольнинский» обычно опускалось), в честь принятия Советом народных комиссаров СССР первого 5-летнего плана экономического развития страны. Однако в справочниках 1930-х гг. в скобках добавлялось: бывший Таврический.

В 1930-е гг. в парке построили эстраду для цирка шапито, возвели развлекательные сооружения и аттракционы.

В летопись блокадного Ленинграда вписано событие, произошедшее 5 ноября 1941 г. В эту ночь младший лейтенант Алексей Севастьянов над Таврическим садом таранил фашистский истребитель «Хенкель-111». Оба самолета рухнули в сад. Вражеского летчика арестовали на улице Маяковского, а Севастьянова, приземлившегося с парашютом на территории завода имени Ленина, представили к званию Героя Советского Союза.

Всего за годы Великой Отечественной войны в сад были сброшены 43 фугасные бомбы и множество артиллерийских бомб и зажигательных снарядов.

В военные и первые послевоенные годы сад использовался как огород для работников детских больниц Смольнинского района. Тогда же архитектор Давид Гольдгор подготовил проект восстановления сада. В 1948 г. открылась лодочная станция, в 1949 г. по проекту зодчего Д. В. Красовского построили деревянную эстраду.

В 1956 г. бывший Таврический сад вновь переименовали. На сей раз в Городской детский парк, поскольку это место стало после войны любимым местом отдыха ленинградских детей. Через год Красовский построил спортивный павильон и новый деревянный мост, а у входа со стороны Потемкинской улицы в 1957 г. установили памятник В. И. Ленину работы скульптора Вениамина Пинчука. Этот памятник в 1990-е гг. неизвестные вандалы несколько раз обливали красной краской, в итоге его демонтировали.

Между тем с этого памятника началась эпопея монументального искусства в Городском детском парке. По инициативе пионеров 58-й средней школы Ждановского (ныне – Приморского) района 9 ноября 1957 г. заложили памятник пионерам-героям, отдавшим жизнь при защите Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. Деньги на него ленинградские пионеры зарабатывали на субботниках. Памятник работы скульпторов Ивана Костюхина, Виталия Новикова и архитекторов Александра Алымова и Ф. А. Чеппера открыли 10 ноября 1962 г. Под горельефным изображением мальчиков и девочек, защищавших в годы войны город наравне со взрослыми, высечена надпись: «Юным героям обороны города Ленинграда».

В те же годы на месте разобранного деревянного павильона общества садоводов построили кинотеатр «Ленинград», спроектированный архитектором Ильёй Чашником.

В 1970 г., к 100-летию В. И. Ленина, 11-я мастерская института «Ленпроект» осуществила проект реконструкции Городского детского парка. В частности, на центральной аллее соорудили новую эстраду, устроили гранитный спуск к воде перед памятником пионерам-героям. Появилась и Аллея пионеров-героев, вдоль которой установили стенды, рассказывавшие о подвигах юных защитников Ленинграда. Аллея пионеров-героев существует и сейчас, но в 1990-е гг., после распада СССР, исчезли стенды.

19 мая 1975 г. Таврическому саду официально вернули историческое название – единственный случай за все советское время, исключая годы перестройки. Впрочем, никто из горожан его никогда иначе не называл.

Таврический сад. Памятник С. А. Есенину

На закате советской власти, 14 мая 1990 г., в Таврическом саду появился бюст Петра Ильича Чайковского работы скульптора Бориса Плёнкина и архитекторов Александра Чернова и Жана Вержбицкого.

3 октября 1995 г., в 100-летний юбилей Сергея Есенина, в Таврическом саду установили ему памятник. Авторы монумента – скульптор Альберт Чаркин и архитекторы Сергей Михайлов и Феликс Романовский. Интересно, что обработку мрамора скульптор окончательно завершил в 2001 г.

В 2000-е гг. предпринимались неоднократные попытки сократить территорию сада за счет строительства элитного жилого комплекса на месте оранжерей. В итоге ликвидировали небольшой городок аттракционов со стороны Потемкинской улицы и на его месте возвели крытый элитный бассейн.

Границы сада Театра юных зрителей определяют Звенигородская улица, улица Марата, Загородный проспект и Подъездной переулок. Сад появился в 1962 г. на месте бывшего Семёновского плаца, после открытия Театра юных зрителей.

О том, что в этом районе более двух веков располагался лейб-гвардии Семеновский полк, напоминают стоящие вокруг бывшего плаца здания казарм (см. Семёновский сквер).

Сад Театра юных зрителей

Это место имеет богатую историю. С первых лет возникновения Петербурга Семёновский полк, сформированный в 1687 г. из числа так называемых потешных полков, был расквартирован за Фонтанкой. Первым шефом лейб-гвардии Семёновского полка, который можно смело назвать опорой царя Петра, ибо Пётр I всегда в своих деяниях опирался на семеновцев, стал генерал-фельдмаршал князь Михаил Голицын. Начиная с Анны Иоанновны, шефами полка на протяжении всего XVIII столетия становились верховные правители России. Традицию нарушил Павел I, который в 1800 г. назначил шефом полка цесаревича Александра Павловича и даже переименовал Семёновский полк в лейб-гвардии Его Императорского Высочества Александра Павловича полк. Правда, взошедший на трон после убийства императора Павла Александр I вернул полку историческое имя. Но именно при Александре Павловиче произошла Семёновская история, которую поле Октябрьской революцией стали называть восстанием Семёновского полка.

История эта случилась 16–18 октября 1820 г. Причиной выступления солдат послужило жестокое обращение с ними полковника Фёдора Ефимовича Шварца, назначенного командиром полка незадолго до нее – 9 апреля. Всего за полгода полковник тупой муштрой и издевательствами умудрился настроить против себя не только нижние чины, но и офицеров.

Последнюю каплю, переполнившую чашу терпения, добавило утро 16 октября. Во время построения рядовой 2-й фузилерной роты Бойченко, поправляя амуницию, замешкался и на несколько секунд задержал построение роты. Полковник Шварц плюнул в глаза солдату и повел его вдоль строя, приказывая всем плевать на него.

Семёновцы стали составлять жалобы, отказались выходить на следующий день на воскресный парад. Их главными требованиями стали сокращение изнурительных учений и смена полковника Шварца на посту командира Семёновского полка. Об этом свидетельствуют следственные материалы, хранящиеся в Центральном государственном военно-историческом архиве.

Командира сменили. Сменили и практически весь личный состав полка. Но это было потом. А сначала взбунтовавшуюся роту отправили в крепость, зачинщиков прогнали сквозь строй и сослали на каторгу, а полк расформировали. Несколько сот семеновцев перевели из лейб-гвардейского в армейские полки. Шварц также был отставлен от службы.

Император Александр Павлович, во время бунта находившийся на конгрессе в Троппау, посчитал, что неповиновение солдат стало признаком неумеренного либерализма. При первых известиях о непорядках он сказал прибывшему с донесением из Петербурга Петру Чаадаеву, что подозревает заговор, и тогда же написал Аракчееву: «Никто на свете меня не убедит, чтобы сие выступление было вымышлено солдатами или происходило единственно, как показывают, от жестокого обращения с оными полковника Шварца… По моему убеждению, тут кроются другие причины… я его приписываю тайным обществам».

Следует вспомнить, что до назначения Шварца при командире полка Потемкине в полку было отменено рукоприкладство, солдат обучали грамоте, то есть прививались гуманные порядки.

Эта история повлияла и на будущих декабристов, часть которых служила в Семёновском полку. Повлияла она и на судьбу Чаадаева, на которого пал гнев императора и который в итоге подал в отставку.

Следующая драма произошла 22 декабря 1849 г. На Семёновском плацу готовились к казни петрашевцев. Двадцать один участник кружка Михаила Буташевича-Петрашевского, вся вина которых заключалась в чтении и изучении трудов европейских социалистов, подвергся унизительному обряду приготовления к казни. Однако решение военного суда гласило, что «пагубные учения, породившие смуты и мятежи во всей Западной Европе и угрожающие ниспровержением всякого порядка и благосостояния народов, отозвались, к сожалению, в некоторой степени и в нашем отечестве. Горсть людей совершенно ничтожных, большей частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать священнейшие права религии, закона и собственности».

Среди «молодых и безнравственных» находились 23-летний поэт Алексей Плещеев и 27-летний Фёдор Достоевский. «Жить мне оставалось не более минуты», – писал впоследствии Фёдор Михайлович.

В последний момент к Семёновскому плацу подъехал адъютант Николая I Яков Ростовцев и зачитал приговор царя о смягчении наказания. Смертная казнь заменялась каторжными работами и ссылкой в Сибирь. Один из петрашевцев – Григорьев – там же на плацу тронулся умом.

Наконец, самая драматическая история произошла 3 апреля 1881 г., когда на Семёновском плацу казнили народовольцев – участников покушения на императора Александра II, произошедшего 1 марта на Екатерининском канале и унесшего жизнь царя-освободителя.

Казнь собрала на Семёновском плацу много людей, пожелавших увидеть государственных преступников – членов группы «Народная воля», о которой говорили и как об исполнителях Божьего провидения: «Народная воля – Божья воля». Этому способствовало то, что известие о первомартовской трагедии начиналось весьма странными словами: «Воля всевышнего свершилась». Как писал либеральный публицист того времени Константин Градовский, «выходило, будто преступники были исполнителями Божьего веления. Закоренелая привычка злоупотреблять именем Бога, примешивая его ко всем действиям правительства, сказалась и в данном переполохе».

Против смертной казни, посчитав, что с нее нельзя начинать царствования, выступили философ Владимир Соловьёв и Лев Толстой. Их призывы не были услышаны, а Соловьёва, 28 марта выступившего с речью в Соляном городке, лишили кафедры и выслали из Петербурга.

Александр III написал обер-прокурору Святейшего синода Константину Победоносцеву: «Будьте покойны, с подобными предложениями ко мне не посмеют прийти никто и что все шестеро будут повешены, за что я ручаюсь».

Казнили пятерых. Шестая приговоренная к смерти участница – хозяйка квартиры на Тележной улице, где собирались заговорщики, Геся Гельфман, – была на четвертом месяце беременности, ее отправили в тюрьму. Она умерла летом 1882 г. в доме предварительного заключения.

Казнь была страшной. Впервые в России на виселице казнили женщину – Софью Перовскую. Кроме того, повторилась история с декабристами, когда трое из них сорвались и по неписаным законам должны были быть освобождены, однако над ними совершили повторную казнь, – и повторилась в еще более отвратительном варианте: Тимофей Михайлов срывался дважды. После второго падения народ был готов вступиться за государственного преступника, увидев волю Божью в том, что виселица не принимает казнимого. Часть солдат требовала его помилования. Их мгновенно отправили под арест, а взволновавшийся народ жесткими действиями утихомирили казаки и отряды полиции, вызванные для подкрепления. Третий раз Михайлова вешали едва ли не мертвого.

Этот случай заставил навсегда отказаться от публичных казней.

Однако следует обратить внимание на то, что в числе народовольцев повесили не просто цареубийц, а представителей всех классов, населявших страну. Андрей Желябов – крестьянский сын, бывший крепостной; его гражданская жена Софья Перовская – представительница высшего сословия, дочь бывшего генерал-губернатора; Николай Кибальчич – сын священника; Николай Рысаков – крестьянин; Тимофей Михайлов – мещанин. Игнатий Гриневицкий, погибший при взрыве бомбы, смертельно ранившей Александра II, – разночинец.

Вскоре с Семёновским плацем было покончено. На его месте появился городской ипподром. В беговой беседке, построенной на бывшем плацу, располагалось Императорское Санкт-Петербургское общество поощрения рысистых конезаводчиков.

После Октябрьской революции строились планы пробивки Гороховой улицы (именовавшейся с 1918 по 1927 г. Комиссаровской улицей, а с 1927 по 1991 гг. – улицей Дзержинского) до Обводного канала. Но по разным причинам им не суждено было сбыться, а в 1950-е гг. участок отдали под строительство детского театра. Территорию освободили от пострадавших во время войны построек бывшего ипподрома.

Здание Театра юных зрителей построено в 1957–1962 гг. по проекту архитекторов А. Жука и Т. П. Коротковой. Им помогали архитекторы М. Вильнер, Нинель Фёдорова и инженер Л. Н. Бубарина. В разработке проекта участвовал основатель ТЮЗа, режиссер и педагог Александр Александрович Брянцев, имя которого с 1980 г. носит этот театр.

Это здание не имело аналогов в театральном зодчестве ни в Советском Союзе, ни в мире. Александр Брянцев, создавший театр, прежде располагавшийся на Моховой улице, еще в 1922 г. учел все особенности детского театра и тенденции сближения сценического и зрительного залов. Режиссер вместе с инженером И. Е. Мальцевым разработали технологическое устройство сцены с выступающим просцениумом, вокруг которого расположены зрительские места. Увы, сам режиссер не дожил до открытия нового театра.

Перед главным фасадом установлены две скульптурные группы: «Юноши» и «Девушки» под общим названием «Юность». Интересно, что юношей создавал мужчина – скульптор Александр Игнатьев, а девушек – женщина, Любовь Холина. Фигуры выполнены в обобщенных формах, характеризуя собой время их появления – так называемую хрущевскую оттепель.

Площадь, образовавшуюся перед ТЮЗом, в 1962 г. назвали Пионерской, поскольку пионеры стали главными зрителями детского театра.

За три года до открытия ТЮЗа, 23 ноября 1959 г., на площади перед строящимся еще зданием открыли памятник Александру Сергеевичу Грибоедову. Его автор, Всеволод Лишев, изобразил писателя сидящим в кресле в задумчивой позе. Архитектор монумента – Всеволод Яковлев.

В 1960-е гг. появился еще один безумный план продления улицы Дзержинского – через Волково кладбище и Волкову деревню то ли до Бухарестской улицы, то ли до Софийской. Трудно сказать, что бы в этом случае стало с садом и театром. О проекте периодически вспоминали вплоть до конца 1980-х гг., даже подготовили список из более 40 домов в районе Лиговки, которые следовало снести, но руки, к счастью, так и не дошли.

1 декабря 2008 г. открыли станцию метро «Звениго родская». Ее авторы – архитекторы Николай Ромашкин-Тиманов, Юрий Еечко, Дмитрий Бойцов и Н. А. Виноградова. В оформлении станции отражены подвиги Семёновского полка. О них напоминают огромные мозаичные панно: одно – над эскалаторами в кассовом зале, другое – в торце подземного зала.

Сквер расположен на Театральной площади. Он состоит из двух частей – севернее и южнее здания Консерватории. В северной части, разбитой в 1952 г., находятся установленный тогда же памятник Николаю Андреевичу Римскому-Корсакову работы скульпторов Вениамина Боголюбова и Владимира Ингала и архитектора Модеста Шепилевского и бензоколонка примерно того же времени. Южная часть появилась в 1939 г.; здесь стоит памятник Михаилу Ивановичу Глинке, сооруженный еще в 1906 г. по проекту скульптора Роберта Баха и его брата архитектора Александра Баха. Первоначально этот памятник находился посредине улицы Глинки, но там он мешал трамвайному движению, и в 1952 г. его перенесли на нынешнее место.

Сквер Текстильщиков вытянут вдоль Октябрьской набережной к югу от улицы Тельмана. Позади сквера и дальше по набережной располагалась фабрика «Красный ткач» (бывшая сукноваляльная фабрика Торнтона, позже – Комбинат тонких и технических сукон имени Э. Тельмана, ныне – ОАО «Невская мануфактура»). Сквер разбит в 1932 г. при благоустройстве территории.

Парк Технического университета (ранее – парк Политехнического института) находится южнее главного здания университета, между Политехнической, Гжатской улицами и улицей Фаворского. В конце XIX в. в Петербурге появилось поветрие – размещать высшие учебные заведения за городом, по западному образцу создавая «кампусы» – городки с домами для преподавателей, общежитиями для студентов и всей необходимой инфраструктурой. Тогда на Аптекарском острове, бывшем в то время глухой окраиной, возвели Электротехнический институт, и тогда же в Сосновке было решено построить комплекс Политехнического института.

В попечительский совет института вошли такие выдающиеся ученые, как металловед Дмитрий Константинович Чернов (1839–1921), физик Николай Григорьевич Егоров (1849–1919), математик и кораблестроитель Алексей Николаевич Крылов (1863–1945) и др. Проект разрабатывался под руководством Эрнеста Вирриха; специально для подвоза строительных материалов соорудили линию конно-железной дороги, которая по окончании строительства стала обслуживать преподавателей и студентов, а в 1914 г. ее преобразовали в трамвайную линию. Работы закончили в 1902 г.; примыкавший к институту участок леса превратили в парк, в восточной части которого построили здания городской больницы и богадельни. Первое сейчас принадлежит университету, во втором находится Дом ученых в Лесном. Окончательную планировку парка осуществили в 1907 г. фирма «А. Э. Регель и Л. К. Кессельринг» и садовый мастер Э. Л. Вольф; ограда появилась тремя годами позже. В западной части парка в 1911 г. по проекту Владимира Тавлинова возвели профессорский корпус.

Институт долгое время именовался Политехническим (сокращенно – «Политех»), его и сейчас все так называют, тем более что Политехническими по-прежнему остаются улица и станция метро, но официально в начале 1990-х гг., когда все подряд вузы становились университетами или академиями, он переименовался в Технический университет.

Этот парк занимает всю территорию Каменного острова, исключая застройку. Парк создан еще в первой половине XVIII в., в конце столетия его устройством занимался Винченцо Бренна, в первой трети XIX в. – архитекторы Луиджи Руска, Григорий Пильников, Луи Шарлемань и садовый мастер П. Бук.

Парк «Тихий отдых»

В 1909 г., когда Каменный остров стал излюбленным местом дачной застройки, его аллеи получили названия. Правда, потом многие из них оказались перетасованы. Большая аллея стала Средней, Каменная – Большой (она и правда больше), Театральная аллея – Западной, Сквозной проезд – Театральной аллеей (она действительно ближе к театру), а небольшой проезд рядом с ней – Сквозным проездом. Каменная улица превратилась в Боковую аллею. Петровскую улицу ради борьбы с одноименными названиями переименовали в Санаторную (позже она тоже стала аллеей), а Инвалидную аллею (так она называлась потому, что к ней выходил существовавший еще с екатерининских времен Инвалидный корпус, ныне переоборудованный под спортшколу) – в Летнюю. Прежнее имя объявили «устаревшим».

Изначально парк именовался Каменноостровским, а нынешнее название появилось в начале 1920-х гг., когда многие частные дачи на Каменном острове переоборудовали под дома отдыха для трудящихся Петрограда, да и остров переименовали в остров Трудящихся.

К сожалению, многие старые дачи, представлявшие несомненную архитектурную ценность, в XX в. оказались утрачены. При создании правительственных резиденций начиная с 1960-х гг. перекрыли некоторые аллеи, а Сквозной проезд исчез вовсе. Процесс этот продолжается. В 2010-х гг. перегородили Театральную аллею.

Сад Ткачей находится у дома № 5 по одноименной улице, в северо-восточном углу площади Культуры. Создан он в середине 1920-х гг. одновременно с улицей.

Улица Ткачей была названа так 2 января 1926 г. в честь рабочих ткацких фабрик, расположенных за Невской заставой. Это, наряду с Тракторной улицей, первая улица, появившаяся в Ленинграде после Октябрьской революции. Жилые дома для рабочих-ткачей в 1925–1926 гг. построены по проекту Давида Бурышкина и Льва Тверского.

Любопытный факт: первые ткачи поселились тут до того, как появилась современная улица Ткачей.

В 1874 г. здесь построили пятиэтажный каменный дом для полутора тысяч рабочих ткацкой и бумагопрядильной фабрики Максвеля. В нем были комнаты с хорошей вентиляцией и газовое освещение. Однако не были предусмотрены отдельные комнаты для семейных рабочих. Тем не менее в новый дом из жилья казарменного типа отказывались переезжать и одинокие рабочие, поскольку плата за проживание в здесь оказалась намного выше. Фабрикант, не пожелавший терпеть убытки, поставил на выбор два условия: либо уволит всех, кто не въедет в новый дом, либо будет вычитать разницу в оплате жилья из рабочего заработка.

Вот так, насильно, появились первые ткачи в доме, который после прокладки новой улицы Ткачей оказался на ней (ныне – дом № 3).

С 1928 г. дом украшала мемориальная доска, текст которой гласил: «1898–1928. Тридцать лет назад в этом доме забастовавшие пролетарии Максвельской фабрики дали вооруженный отпор полиции, явившейся арестовать зачинщиков забастовки». Согласование?

Доску разбили вандалы в 1994 г.

28 июля 2010 г. озелененный участок перед домом № 4 по Петровской набережной назван сквером Товстоногова в честь жившего в этом доме выдающегося театрального режиссера Георгия Александровича Товстоногова (1915–1989). Сквер разбили в 1960-е гг. при строительстве дома; официально в состав зеленого массива входит и внутриквартальный сквер между домами № 3 по улице Куйбышева, № 3 и № 5 по Троицкой площади, появившийся после Великой Отечественной войны на месте разрушенных строений. С юга его ограничивает бывшая Петровская улица; дом № 2 по этой улице ныне считается корпусом 2 дома № 2 по Петровской набережной.

Георгий Товстоногов родился в Тифлисе (Тбилиси), в семье инженера-железнодорожника. Мать – грузинка, отец – русский. Приехав в Москву поступать на режиссерский факультет, он добавил себе два года, из-за чего впоследствии у него, уже знаменитого режиссера, возникли проблемы с празднованием юбилея: по документам он родился в 1913 г.

В 1931 г. Товстоногов принят актером в Тбилисский русский театр юного зрителя. Вскоре он стал ассистентом режиссера, а потом поступил в ГИТИС. Учась в Москве, он смотрел до ста постановок в год.

В 1937 г. отца Георгия объявили японским шпионом и репрессировали. Товстоногова, студента 4-го курса, исключили из института как сына врага народа. Через несколько месяцев, когда Сталин сказал, что дети за отцов не отвечают, его восстановили. Примечательно, что через несколько лет Товстоногов сделал спектакль к 70-летию вождя и получил за него Сталинскую премию.

В 1938 г. Товстоногов окончил ГИТИС и до 1946 г. работал режиссером Русского драматического театра имени А. С. Грибоедова в Тбилиси. В 1947 г. переехал в Москву, работал художественным руководителем Гастрольного реалистического театра, режиссером в московском Центральном детском театре, а в 1950 г. принял предложение занять должность главного режиссера ленинградского театра имени Ленинского комсомола. В этом театре Товстоногов проработал шесть лет, после чего перешел в Большой драматический театр имени М. Горького, который возглавлял до своей смерти.

В 1957 г. Товстоногову присвоили звание народного артиста СССР, в 1958 г. он получил Ленинскую премию за постановку «Оптимистической трагедии» Всеволода Вишневского. Через несколько сезонов БДТ стал знаменитым на всю страну.

Среди выдающихся постановок Товстоногова – спектакли, поставленные по произведениям Фёдора Достоевского («Идиот»), Николая Гоголя («Ревизор»), Александра Островского («На всякого мудреца довольно простоты»), Максима Горького («Мещане», «На дне», «Дачники», «Варвары»), Антона Чехова («Три сестры», «Дядя Ваня»), Льва Толстого («История лошади»), Михаила Шолохова (Поднятая целина», «Тихий Дон»), Владимира Тендрякова («Три мешка сорной пшеницы»), Александра Володина («Пять вечеров»), Василия Шукшина («Энергичные люди»), Авксентия Цагарели («Ханума»), Вильяма Шекспира («Король Генрих IV»), Чарльза Диккенса («Пиквикский клуб»), Нила Саймона («Этот пылкий влюбленный»), Артура Миллера («Цена», «Амадеус»). Товстоногов поставил несколько спектаклей в зарубежных театрах.

В 1966–1974 гг. он был депутатом Верховного Совета СССР.

23 мая 1989 г., после просмотра нового спектакля, Георгий Товстоногов попрощался с актерами и отправился домой. «Мерседес», за рулем которого находился Георгий Товстоногов, остановился на Суворовской площади. Сердце великого режиссера перестало биться у памятника великому полководцу.

Георгия Товстоногова похоронили в Некрополе мастеров искусств. На его могиле на Черкасовской дорожке в 1992 г. установлен памятник работы скульптора Левона Лазарева.

7 октября 2010 г. в сквере Товстоногова открыли памятник Георгию Александровичу. Его авторы – скульптор Иван Корнеев и архитектор Вячеслав Бухаев.

Парк находится между Приморским проспектом и Финским заливом, от продолжения Яхтенной улицы до Лахтинского разлива. Как явствует из названия, его открыли в 2003 г., хотя сооружение его началось еще в 1995 г. Большинство деревьев, растущих в парке, – это чьи-то подарки к юбилею города: общественных организаций, городов-побратимов, субъектов Российской Федерации, 300 яблонь от города Хельсинки и 70 лип от немецкого сбербанка.

Парк имени 300-летия Санкт-Петербурга

В центре парка стоит стилизованная под маяк колонна высотой 22 м. В восточной части в 2010 г. появился торгово-развлекательный комплекс «Питерлэнд». В 2012 г. в парке установили памятник одному из освободителей Латинской Америки от испанского владычества, полковнику русской армии, участнику Великой французской революции Себастьяну Франсиско де Миранде-и-Родригесу (1750–1816). Этот памятник – копия памятника Миранде в Каракасе, столице Венесуэлы, который создал венесуэльский скульптор Хосе Энжел Караско. Установка памятник была инициирована обществом российско-венесуэльской дружбы.

В будущем предполагается расширить парк на запад, объединив его с прогулочной зоной комплекса «Лахта-центр», – если он, конечно, когда-нибудь будет построен.

Сад имени 30-летия Октября заложен в 1947 г. комсомольцами и молодежью Невского района на месте пустыря, существовавшего по обеим сторонам от железобетонной эстакады Финляндского железнодорожного моста. Этот необычный разводной мост, строившийся исключительно для железнодорожных составов, возвели над Невой в 1911–1913 гг. инженеры Николай Белелюбский и Григорий Передерий.

Финляндскую ветку Октябрьской железной дороги, проходящую над садом и условно делящую его на две неравные части, можно считать одной из достопримечательностей сада, имеющего весьма причудливые границы. Их определяют: проспект Обуховской Обороны, Слободская, Хрустальная, Фаянсовая, Глазурная, Стеклянная улицы и улица Книпович.

Территория сада частично поглотила проходившие по этой территории улицы. До сих пор посреди сада стоит дом № 32 по Глазурной улице. Но не только часть Глазурной улицы попала в территорию сада. К нему отошли также части Стеклянной и Фаянсовой улиц и полностью Фарфоровый переулок, проходивший от Слободской до Фаянсовой улицы между Стеклянной и Глазурной.

Южную часть территории сада имени 30-летия Октября в позапрошлом веке занимали смоляные амбары, рядом с ними варили смолу, которая была нужна для обработки деревянных кораблей. От смоляных амбаров велось прежнее название Смоляной улицы – первой части современной улицы Книпович.

Пустырем же территория, на которой был разбит сад, стала во время фашистской блокады.

К этому саду наиболее подходят строки Александра Пушкина:

К изящному можно отнести только чашу фонтана близ Слободской улицы.

Сквер расположен вокруг Троицкого собора, на одноименной площади. Деревянный собор на этом месте построили в 1756 г., а в 1835 г. по проекту Василия Стасова возвели каменный храм и разбили сквер.

Троицкий сквер

12 октября 1886 г. здесь, перед восточным фасадом собора, торжественно открыли колонну Славы в честь победоносного завершения Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Идею сооружения колонны из стволов трофейного оружия предложил военный инженер-капитан Г. М. Житков, который и исполнил первоначальные эскизы памятника. Один из рисунков инженер-капитана утвердил император Александр II, а доработал проект архитектор Давид Гримм. Техническую часть работ взял на себя подрядчик, владелец гранитной мастерской потомственный почетный гражданин купец Яков Брусов, а отливка монумента производилась на заводе Франца Сан-Галли.

28-метровая колонна коринфского ордера состояла из «44 стальных и 60 медных орудий разного наименования и калибра», а завершалась фигурой Славы с венком и пальмовой ветвью, которые символизировали славу и мир соответственно. Внутри колонны Славы была устроена винтовая лестница из 88 ступеней. Колонну окружали 10 полевых турецких орудий на лафетах.

На восточной стороне гранитного монумента была зафиксирована важная статистика: «…на обоих театрах взято в плен 28 пашей, 141 800 офицеров и солдат, отбито 886 орудий и свыше 50 знамен», а на трех других сторонах отражались важнейшие событий войны. Храм и колонна вместе представляли собой своеобразный памятник доблести русского оружия и русского воинства.

26 октября 1929 г. Ленсовет принял решение о сносе колонны. Демонтаж начался 3 февраля 1930 г., когда первые пушки, снятые с постамента, были переданы в фонд цветных металлов.

В 1969 г. в Троицком сквере на гранитном пьедестале установили бронзовый бюст архитектора Василия Стасова работы скульптора Марии Литовченко. Проект установки разработал зодчий Жан Вержбицкий.

В 1998 г. на решетке, окружавшей сквер, установили мемориальную доску «В память несохранившейся колонны Славы».

И бюст, и памятник демонтировали в 2003 г., когда в 300-летний юбилей Петербурга начались работы по воссозданию колонны Славы. Этот проект осуществляли скульптор Зураб Церетели и архитектор Георгий Шереметьев, который был и архитектором проекта установки памятной доски.

Бюст Стасова в августе 2014 г. установили в выставочном зале Нарвских ворот, построенных Василием Петровичем в 1834 г., к 180-летию их открытия и к 200-летию установки первых деревянных Нарвских ворот, спроектированных Джакомо Кваренги.

Этот сад, возникший в начале 1960-х гг. после сноса нескольких деревянных домов, расположен между проспектом Обуховской Обороны и Рабфаковской улицей. Название его ведется от Троицкого поля, как в обиходе и сейчас называется значительная территория в Невском районе, расположенная южнее церкви Святой Троицы, построенной по проекту Николая Львова и получившей в народе за необычный вид название «Кулич и пасха».

Долгое время, до появления в 1976 г. названий Рабфаковских улицы и переулков, дома здесь имели адреса по Троицкому полю, а автобусная остановка до сих так и именуется официально – «Троицкое поле».

Сквер между Кронверкским проспектом, Зверинской и Мытнинской улицами возник в 1950-е гг. после постройки дома № 73 по Кронверкскому проспекту. 4 августа 2008 г. он получил имя татарского поэта Габдуллы Тукая (1886–1913).

Габдулла Тукай вошел в историю татарской литературы как великий народный поэт, заложивший основу национальной поэзии и создавший ее классический стиль. С Петербургом Габдуллу Тукая связывают лишь 13 дней его жизни в 1912 г.

Между тем в городе на Неве в советское время практически постоянно в театральном репертуаре был балет «Шурале», созданный по поэме Тукая композитором Фаридом Яруллиным.

Авторы памятника Тукаю, открытого 25 июня 2006 г., – скульпторы Ахнаф Зиякаев и Ян Нейман и архитектор Станислав Одновалов. В верхней части постамента по его окружности расположены горельефы, посвященные сюжетам произведений Тукая «Шурале» и «Мать воды», и персонажи его сказки «Козёл с бараном» и басни «Заяц-хвастун». Памятник в этом месте открыли потому, что рядом проходит Татарский переулок, напоминающий о том, что здесь с первых лет существования Петербурга находилась Татарская слобода. Благодаря памятнику и назвали сквер.

Сквер Тукая

Удельный (или Удельнинский) парк занимает территорию, ограниченную проспектом Испытателей, Коломяжским проспектом, улицей Аккуратова и Финляндской железнодорожной линией; в его состав также входит участок восточнее железной дороги, выходящий к проспекту Энгельса. Через парк проходит уступ, разделяющий первую и вторую террасы; когда-то это был берег Литоринового моря.

При Петре I здесь отвели участок для выращивания корабельных сосен; говорят, что в парке до сих пор растет сосна, посаженная лично основателем Петербурга. В XIX в. территория парка входила в состав обширного имения графов Ланских (см. Ланской сад); в 1843 г. С. С. Ланской продал принадлежавший ему участок леса Удельническому земельному училищу.

Училище, созданное в 1832 г., принадлежало Удельному ведомству, которое управляло землями Императорской фамилии. Здесь из числа крепостных крестьян этого ведомства готовили специалистов в области сельского хозяйства. Каждый год в училище принимали по 250 мальчиков из всех имений; после шести лет обучения они возвращались в свои деревни и занимали должности смотрителей общественных запашек или управляющих образцовыми усадьбами, призванных распространять среди крестьян передовые методы земледелия. Чтобы воспитанники по возвращении не чувствовали себя «господами» и не отрывались от родной среды, их одевали по-крестьянски, кормили сытно, но простой пищей. Через десять лет было решено, что Удельному ведомству нужны специалисты не только по земледелию, но и по лесоводству, тогда и купили лес у Ланского.

Удельный парк

Первое время участок именовался Удельной лесной дачей, но после отмены крепостного права, в 1866 г., училище закрыли и в нем разместили психиатрическую больницу, существующую здесь поныне и носящую имя революционера Ивана Ивановича Скворцова-Степанова (1870–1928). Когда в 1992 г. возник вопрос о ее переименовании, председатель Топонимической комиссии академик Александр Михайлович Панченко возразил: «Больницы называют не только именами врачей, но и именами пациентов». В 1860-е гг. же садовый мастер К. И. Геншель благоустроил территорию, осуществил перепланировку (первые просеки прорубили еще при Ланских), и лес, сохранив в общем естественный характер, стал Удельным парком. Через парк проходило Фермское шоссе, некогда начинавшееся от Ланского. За проезд по шоссе взималась плата: 30 коп. с лошади, а за 6 руб. можно было купить годовой абонемент. Аллея, идущая от железнодорожной линии к Фермскому шоссе и продолжающая Нежинскую улицу, одно время именовалась Нежинским проездом.

После 1917 г. парк передали Лесному институту (с 1929 г. – Лесотехническая академия) для практических занятий студентов. Ничего плохого студенты с ним не сделали, наоборот, посадили вдоль Фермского шоссе лиственницы, тополя и березы. В 1934 г. парк вернули в городское садово-парковое хозяйство.

Тогда же его переименовали в парк Челюскинцев. В 1933 г. экипаж парохода «Челюскин» под командованием капитана Владимира Ивановича Воронина и известного ученого Отто Юльевича Шмидта попытался впервые в мире пройти из Мурманска во Владивосток за одну навигацию. Сделать это не удалось; в Беринговом проливе не приспособленный к плаванию в таких условиях пароход застрял во льдах, его вынесло обратно в Чукотское море, где он 13 февраля 1934 г. и затонул. Экипаж высадился на лед. За эпопеей челюскинцев следила вся страна. В итоге все кончилось благополучно: к 13 апреля экипаж вывезли на материк летчики Анатолий Ляпидевский, Сигизмунд Леваневский, Василий Молоков, Николай Каманин, Маврикий Слепнёв, Михаил Водопьянов и Иван Доронин, ставшие первыми Героями Советского Союза. Погиб только один человек – завхоз Борис Могилевич, спасавший с гибнущего парохода казенное имущество.

Конечно, поход «Челюскина» был авантюрой, ответственность за которую несет в первую очередь Шмидт, сумевший убедить в успехе своего предприятия высокие партийные органы. Тем не менее мужество членов экипажа и самого Шмидта, с честью вышедших из тяжелейшей ситуации, сомнения не вызывает. И все же – при чем здесь Удельный парк? 4 октября 1991 г. парку вернули историческое название.

Еще в 1930-е гг. к парку присоединили участок восточнее железной дороги, а после войны, когда были разобраны деревянные дома, парк вышел к проспекту Энгельса. Здесь, недалеко от дома № 30, Виктор Белов возвел павильон с полукруглой колоннадой в духе итальянских вилл XVI в. Со времен войны в парке сохранились три дота.

По генеральному плану 1965 г. в парке Челюскинцев хотели построить новый зоопарк, но проект не был реализован. В последующие годы площадь парка только сокращалась. В северо-западной части, вокруг пруда, появилась база футбольного клуба «Зенит», южную часть парка прорезал в 1973 г. Богатырский проспект (теперь этот участок относится к проспекту Испытателей), вдоль Коломяжского проспекта возвели несколько зданий, и в их числе – зал конгрессов Свидетелей Иеговы, а со стороны Фермского шоссе в территорию парка в середине 2000-х гг. вгрызся целый жилой квартал.

С 1950-х гг. в парке проходят встречи любителей частушек. В центре парка есть так называемый бельчатник, отделенный от основной территории железной оградой.

Сквер расположен непосредственно вокруг Князь-Владимирского собора на Петроградской стороне, в то время как Князь-Владимирский сквер отделен от собора Храмовым переулком. С 1712 г. здесь находилась мазанковая церковь Успения Пресвятой Богородицы. Рядом по проекту Михаила Земцова в 1741 г. начали строить новый каменный собор, но, когда здание уже подвели под крышу, вдруг выяснилось, что алтарь строящегося храма (как и старого) обращен на юг, а не на восток, как положено. Работы остановили, и в 1747 г. утвердили новый проект; теперь собор должен был стать уже не одноглавым, а пятиглавым, подобно Успенскому собору в Москве. Строительство, однако, началось лишь в 1766 г., теперь уже по проекту Антонио Ринальди; руководил работами Иван Старов. Строительство собора завершили только в 1789 г. и освятили уже не во имя Успения Богородицы, а во имя Святого равноапостольного князя Владимира, указ об учреждении ордена которого незадолго до этого подписала Екатерина II. Каждый год в день выхода этого указа, 22 сентября, все кавалеры ордена, находившиеся в столице, должны были присутствовать на богослужении в соборе; за неявку штрафовали. Вплоть до начала XX в. в этот день отсюда совершался крестный ход к Казанскому собору.

Успенский сквер

Сквер разбит в 1873 г.; название появилось после того, как в 1905 г. ограничивающий сквер Грязный переулок в память о прежней церкви переименовали в Успенский (ныне – переулок Талалихина). В советское время часть сквера заняли склады завода имени Кулакова, которые убрали отсюда только в конце 1950-х гг.

Треугольному скверу на пересечении улиц Рентгена и Льва Толстого, возникшему в 1960-е гг. при прокладке нового участка улицы Рентгена, 23 июля 2014 г. присвоено имя хирурга Фёдора Углова (1904–2008). Сквер находится рядом с Медицинским университетом, в котором практически до последних дней жизни работал Углов.

Уроженец деревни Чугуево Киренского района Иркутской области впервые приехал в Ленинград по окончании Саратовского университета и с 1931 по 1933 г. работал в больнице имени И. И. Мечникова (ныне – больница имени Петра Великого). Окончательно Фёдор Углов связал судьбу с городом на Неве в 1937 г., когда приехал поступать в аспирантуру Ленинградского государственного медицинского института.

В период Советско-финляндской войны 1939–1940 гг. Фёдор Григорьевич служил старшим хирургом медсанбата на фронте, в годы Великой Отечественной войны – начальником хирургического отделения военного госпиталя в осажденном городе.

В 1949 г. Фёдор Углов защитил докторскую диссертацию на тему «Резекция легких». С 1950 г. работал на кафедре хирургии Первого медицинского института имени академика И. П. Павлова (ныне – Санкт-Петербургский государственный медицинский университет). Более 40 лет руководил кафедрой госпитальной хирургии, создал большую хирургическую школу.

Фёдор Углов считается пионером сердечной хирургии в Советском Союзе. Он был директором Всесоюзного научно-исследовательского института пульмонологии, автором многочисленных трудов и монографий по медицине. Одним из первых в СССР, в 1953 г., начал разрабатывать методы хирургического лечения пороков сердца, изобрел искусственный клапан сердца и предложил способ его изготовления. Всемирно известный хирург наряду с врачебной деятельностью вел широкую просветительскую работу. В 1974 г. в свет вышла его книга «Сердце хирурга», которая впоследствии неоднократно переиздавалась в Советском Союзе, была переведена на многие иностранные языка. Его перу принадлежат и другие научно-популярные книги: «Человек среди людей», «Живём ли мы свой век», «Под белой мантией», «Образ жизни и здоровье», «В плену иллюзий», «Из плена иллюзий», «Ломехузы», «Самоубийцы», «Человеку мало века», «Тени на дорогах», «Правда и ложь о разрешенных наркотиках», «Тени на дорогах».

Еще в 1950-х гг. Фёдор Углов начал борьбу за трезвость: читал лекции, писал статьи, письма в ЦК и Правительство. Его статьи и выступления по радио и телевидению надолго остались в памяти читателей и слушателей, отличаясь скульптурной, зримой доказательностью, бескомпромиссностью суждений и выводов. В этих беседах он продолжал бой за жизнь и здоровье людей – бой, который более 70 лет со скальпелем в руках вел у операционного стола. С 1988 г. до своей смерти Фёдор Григорьевич был бессменным председателем Союза борьбы за народную трезвость.

По признанию самого хирурга, за всю свою жизнь он не выпил ни одного грамма водки и не сделал ни одной затяжки папиросой. Он был сторонником абсолютного «сухого закона», считал, что алкоголь и табак – опасные наркотики, которые должны обязательно запретить. Кто считал иначе, тот, по мнению академика Углова, поощрял уничтожение народа. Подобные взгляды, особенно когда они тиражировались не слишком умными сторонниками Фёдора Григорьевича, дали повод некоторым считать его экстремистом, а Союз борьбы за народную трезвость – сектой.

Фёдор Углов – лауреат многих премий, в том числе Ленинской, которую получил в 1961 г. за разработку хирургических методов лечения заболеваний легких. Он занесен в Книгу рекордов Гиннеса как старейший практикующий хирург, проводивший операции в 98-летнем возрасте.

Фёдор Григорьевич Углов умер 22 июня 2008 г. на 104-м году жизни.

Сквер находится перед зданием Университета экономики и финансов (бывший Финансово-экономический институт) со стороны канала Грибоедова. Здание построено в 1790 г. для Ассигнационного (позже Государственного) банка по проекту Джакомо Кваренги. В 1796–1802 гг., во время реконструкции Монетного двора, здесь же чеканили монету. Финансово-экономический институт вселился сюда в 1930 г., сразу после того как он был преобразован из финансового факультета Политехнического института. До 1971 г. он соседствовал с Ленинградским финансовым центром, включавшим, помимо всего прочего, Управление гострудсберкасс и госкредита (именно так оно называлось, хотя никаких частных или нетрудовых сберкасс и частного кредита в СССР не было и в помине) и Управление госстраха. Сквер устроен в 1869 г. садовым мастером Н. И. Климовым, хотя ограда появилась намного раньше, ее создал в 1817 г. архитектор Луиджи Руска.

Сквер Финансово-экономического института

Сад со столь оригинальным названием расположен на углу проспекта Обуховской Обороны и переулка Ногина, его разбили в 1934 г. на месте уничтоженной церкви Смоленской иконы Божией Матери.

Сад находится на Крестовском острове, он занимает квартал между Еленинской и Прожекторной улицами, Морским и Константиновским проспектами. Сад появился в 1950-е гг. после сноса ветхих строений. От старой застройки сохранились только два особняка начала XX в. – № 23 и № 25 по Морскому проспекту. Проходившая позади них Самодеятельная (бывшая Опекунская) улица вошла в территорию сада.

Маленький треугольный скверик на углу набережной канала Грибоедова и Лермонтовского проспекта, появившийся в 1950-е гг. при строительстве углового дома № 128/12, 2 октября 2008 г. назван в честь жившего в этом доме почетного гражданина Санкт-Петербурга Героя Советского Союза Василия Николаевича Харитонова (1922–2002).

Василий Харитонов родился 28 февраля 1922 г. в деревне Петрово (ныне – Серебряно-Прудского района Московской области), в семье крестьянина.

В 1940 г. окончил Борисоглебскую военную авиационную школу летчиков. В годы Великой Отечественной войны Василий Харитонов защищал Ленинград. С ноября 1941 и до Победы в мае 1945 г. служил в 123-м авиационном истребительном полку. Однажды Харитонов в лоб атаковал прорвавшийся в Ленинград «юнкерс», намеревавшийся бомбить Международный (Московский) проспект. В итоге вражеский самолет повернул обратно и сбросил бомбы не на город, а на пустынное шоссе.

10 февраля 1943 г. за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, Василий Харитонов удостоен звания Героя Советского Союза.

Всего за годы войны Василий Харитонов совершил более 400 боевых вылетов, сбил лично 18 и в группе 16 самолетов противника. После войны он продолжал служить в ПВО.

В 1958 г. гвардии полковник Василий Николаевич Харитонов ушел в запас, перейдя в Гражданский воздушный флот – диспетчером в ленинградский аэропорт «Пулково».

История парка на Елагином острове восходит к XVIII в., когда у острова было другое наименование – Мишин, известное с 1742 г. Согласно легенде, группа солдат, проводивших здесь разведку, встретила на острове медведя. Во второй половине столетия параллельно употреблялось название Мельгунов остров, по фамилии его владельца генерал-поручика обер-гофмейстера двора Екатерины II Алексея Петровича Мельгунова, вошедшего в историю в основном благодаря «мельгуновскому кладу», раскопанному им в 1763 г. в степи близ современного Кировограда и представлявшему собой погребение богатого скифа.

Мельгунов построил каменный дом со службами и оранжереи, пробил просеки, сходившиеся к этому дому, а перед ним был разбит сад.

В 1780-е гг. остров перешел к обер-гофмейстеру Ивану Перфильевичу Елагину, по фамилии которого и получил современное имя.

При Елагине усадебный парк получил четкую геометрическую планировку, были прорыты каналы для осушения земли. При нем впервые по праздникам на Елагин остров стали пускать горожан, которые могли покататься на лодках и угоститься в трактире.

В первой четверти XIX в. царская казна выкупила Елагин остров для вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны – матери императора Александра I. В 1820 г. Карл Росси реконструировал построенный в 1786 г. усадебный дом Елагина, создав существующий поныне Елагиноостровский дворец. Одновременно с перестройкой дворца была изменена и территория парка. Вместо лучевых аллей архитектор создал систему замкнутых кольцевых дорог, которые предназначались для прогулок верхом на лошадях и в экипажах. Елагиноостровский дворец стал композиционным центром, перед которым появился зеленый газонный партер – огромная поляна, которая получила впоследствии название Масляный луг, поскольку зимой в Масленицу здесь катались на санях.

Центральный парк культуры и отдыха (ЦПКиО) имени С. М. Кирова: а – Елагин дворец; б – оранжерея

Формированием пейзажного парка занимался садовый мастер, англичанин Джозеф Буш.

Центральный парк культуры и отдыха (ЦПКиО) имени С. М. Кирова. Кухонный корпус

Карл Росси соорудил в парке несколько элегантных служебных построек, среди которых Оранжерея, Музыкальный павильон и Кухонный корпус. Последний, полукруглой формы, декорирован нишами со скульптурами, которые создал русский ваятель Степан Пименов.

К достопримечательностям парка относятся пруды, соединенные каналами. Они создавались не только для придания парку большей живописности, но и для решения вполне утилитарной задачи – осушения острова. Грунт, который вынимался при их устройстве, использовался для поднятия уровня земли Елагина острова. Названия прудов просты – 1–4-й Северные и 1–4-й Южные.

Создание прудов – заслуга Джозефа Буша, причем северные пруды отличаются от южных. Южные красочнее и живописнее, чем северные, как и подобает в природе.

В конце XIX столетия, когда Елагин остров стал популярным местом прогулок, предпринимались попытки укрепить западную оконечность острова. Архитектурное завершение эта часть острова получила после сентябрьского наводнения 1924 г., принесшего парку значительный урон.

Архитектор Лев Ильин и инженер Борис Васильев создали террасу с парапетом из розового гранита, на которых установили фигуры сторожевых львов из пудостского камня, наподобие тех, которые стоят у Елагиноостровского дворца. Эти львы первоначально находились у дачи графа Александра Сергеевича Строганова на Черной речке (см. Строгановский парк), а затем на Петергофском шоссе. Перед установкой в 1925 г. их отреставрировал скульптор Леопольд Дитрих.

По аналогии с восточной оконечностью Васильевского острова западная оконечность Елагина также стала именоваться Стрелкой.

Современный же парк считается детищем первой пятилетки (1928–1932 гг.). Организация парка стала ответом ленинградского руководства на обращение Центрального Комитета Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) и Совета народных комиссаров от 3 декабря 1931 г. о социалистической реконструкции Ленинграда, в которой говорилось о необходимости «обеспечения отдыха трудящихся и удовлетворения культурных запросов жителей Ленинграда».

Уже в 1920 г. Каменный остров отвели для домов отдыха трудящихся, в связи с чем его даже переименовали в остров Трудящихся, хотя название это практически никем никогда не использовалось; Крестовский остров решили сделать центром занятий физической культурой и спортом; наконец, Елагин остров должен был стать своеобразным заповедным парком, предназначенным и для тихого отдыха, и для культурно-массовых развлечений.

С конкурсными работами лично знакомился первый секретарь Ленинградского областного комитета ВКП(б) Сергей Миронович Киров, отметая проекты, перенасыщенные различными сооружениями. Для реализации замысла выбрали проект, сделанный группой архитекторов и художников под руководством зодчего Евгения Катонина. Торжественное открытие ЦПКиО состоялось на Масляном лугу 5 августа 1932 г.

Через 16 дней после убийства Кирова, 17 декабря 1934 г., Елагин, Каменный и Крестовский острова назвали Кировскими, имя С. М. Кирова присвоили и парку. В 1936 г. у входа в ЦПКиО со стороны Крестовского острова, у 1-го Елагина моста установили бронзовый бюст С. М. Кирова работы скульптора Николая Томского. У 2-го Елагина моста через 22 года установили бронзовый памятник В. И. Ленину, который, как и многие другие, отлили по модели Вениамина Пинчука.

В середине 1930-х гг. в парке, полюбившемся ленинградцам, по проекту архитектора Кирилла Иогансена возвели Большой летний театр, кинотеатр и спортивный городок. У Главной аллеи, которую проложили между Масляным лугом и Стрелкой Елагина острова, установили мраморные вазы с рельефами на греческие сюжеты и скульптуры: «Метатель диска» Матвея Манизера, «Танцовщица», изображающая балерину Галину Уланову, и «Девушка, переходящая ручей» работы супруги Матвея Генриховича – Елены Янсон-Манизер. Позднее произведение Елены Александровны заменили ее же бронзовой «Метательницей диска» – в пару к «Метателю диска» ее мужа.

У 4-го Южного пруда по предложению Евгения Катонина в те же годы установили мраморную скульптуру «Геракл Финезский». Это копия с оригинала, принадлежащего скульптору Гликону. Предположительно, ее делали в мастерской Паоло Трискорни в первой трети XIX в.

Рядом с корпусом № 10 на мраморном прямоугольном постаменте поставили «Диониса» работы немецкого скульптора Моритца Гейса, отлитого из цинка в середине XIX столетия.

На одном из островков установили бронзовую группу «Крестьянин и рабочий» (ск. Н. А. Якимович).

На одной из парковых аллей появился перенесенный с Малой Конюшенной улицы (в то время – улица Софьи Перовской) метеорологический павильон, созданный в 1913 г. скульптором Василием Кузнецовым и архитектором Николаем Лансере.

В 1939 г. в Летнем театре заболел конферансье, и вести концерты пригласили молодого никому не известного артиста Аркадия Райкина. К концу лета его знал весь Ленинград, ходили специально на него. Триумф был такой, что осенью того же года его отправили в Москву на Первый всесоюзный конкурс артистов эстрады, где Аркадий Исаакович занял первое место. Говорят, что сидевшие в жюри Леонид Утёсов и Дмитрий Шостакович обменивались записками с предположениями о том, сколько удержится на сцене очередной конкурсант: «Это на пять лет» или «Это на пятнадцать». Когда выступил Райкин, Шостакович написал: «А это???». Утёсов ответил: «Это – навсегда!». Тем летом на сцене Летнего театра было запущено в народ придуманное Аркадием Исааковичем слово «авоська».

Парк начал лишаться скульптурного убранства в середине 1990-х гг. Сначала в 1993 г. демонтировали бронзовый бюст Ленина, затем – Кирова.

В конце ноября 1996 г. неизвестные преступники похитили «Диониса», которого нашли в феврале следующего года сильно поврежденным. Статуя с тех пор хранится в фондах Елагиноостровского дворца.

В 1998 г. на Малую Конюшенную улицу, превращенную в пешеходную зону, возвратили метеорологический павильон.

В связи с перепланировкой парка в начале XXI столетия всю скульптуру с Главной аллеи убрали. 8 января 2004 г. «Танцовщицу» поставили во дворе Академии русского балета имени Агриппины Яковлевны Вагановой.

В ЦПКиО продолжают работать спортивные кружки, проводятся праздничные мероприятия, появился небольшой частный зоопарк.

Сад расположен на Октябрьской набережной, перед домом № 72 – бывшей дачей полковника (впоследствии – генерала) Александра Ивановича Чернова. Усадьбу «Сосновка», получившую это название еще в конце XVIII в., Чернов купил в 1889 г. у А. А. Паткановой, вдовы прежнего владельца, известного ученого-востоковеда и специалиста по армянскому языку и литературе Керопэ Петровича Патканова (Патканяна; 1833–1889). Четыре года спустя был завершен особняк, похожий одновременно на древнерусский терем и западноевропейский охотничий замок; его авторы – Александр фон Гоген и Алексей Кузнецов. Часть соснового леса между особняком и Невой Чернов превратил в сад, который как бы спускается с высокого берега к Неве, другую часть, побольше, что находилась позади особняка, вознамерился распродать под дачные участки. Но он настолько спустя рукава отнесся к подготовке территории, не пожелав ни провести нормальных дорог, ни осушить местность, что земство заставило его эту затею прекратить и вернуть покупателям деньги. После этого он только за умеренную плату пускал в свой лес местных жителей пособирать грибы.

Сад Чернова дача

В 1919 г. в особняке открылся первый в городе дом отдыха. Затем здесь работала поликлиника, а в 1943 г. всю территорию отдали Наркомату (с 1946 г. – Министерству) связи. Оно и вырубило лес, однако сад, несмотря на значительные потери, сохранился. Сейчас в здании размещается телерадиоцентр.

Этот сквер занимает угол улиц Смольного и Пролетарской Диктатуры севернее площади Растрелли. Когда-то это был сад городских богаделен, простиравшийся до Невы. В советское время здесь разместился психоневрологический интернат № 1 (известный также как «Дом инвалидов»); соседство такого учреждения со Смольным почему-то никого не смущало. В 2012 г. основное здание богадельни (ул. Смольного, 6) снесли ради элитной застройки, и остался только корпус бывшей богадельни цесаревича Николая Александровича, рано умершего старшего сына Александра II (ул. Смольного, 2), построенный в 1862 г. по проекту Фёдора Эппингера. Название сквера связано с тем, что выходящий к скверу участок Таврического переулка до 1984 г. носил имя Чесменская улица.

Имя выдающегося киргизского писателя Чингиза Айтматова 1 марта 2013 г. присвоено существовавшему с 1960-х гг. скверу на улице, которая носит имя великого грузинского поэта Шоты Руставели, у ее пересечения с улицей Карпинского. И в этом есть особый смысл. Дружба народов зиждется главным образом на культурной основе.

Чингиз Торекулович Айтматов (1928–2008) родился в селе Шекер (ныне – Таласской области Киргизии). В 1948 г. Ч. Т. Айтматов окончил во Фрунзе (ныне – Бишкек) сельскохозяйственный институт. Первые его рассказы, написанные на киргизском языке, появились в печати в 1952 г. Через четыре года Чингиз Айтматов поступил на Высшие литературные курсы в Москве.

Поистине всемирную известность принесла молодому писателю повесть «Джамиля», которую на французский язык перевел Луи Арагон. Впоследствии многие произведения Айтматов писал на русском языке, который считал языком, объединяющим народы СССР. Себя Чингиз Торекулович считал советским писателем.

Чингиз Айтматов в Советском Союзе стал одним из самых читаемых писателей. Его произведения «Первый учитель», «Джамиля», «Тополёк мой в красной косынке», «И дольше века длится день», «Пегий пес, бегущий краем моря», «Плаха» и другие издавались на разных языках, экранизировались и ставились на театральных подмостках во всех концах СССР. В Ленинграде Айтматов был самым популярным автором из союзных республик, чьи произведения перекладывали на язык театра.

Он – лауреат нескольких Государственный премий и Ленинской премии, Герой Социалистического Труда, в 1966–1989 гг. избирался депутатом Верховного Совета СССР.

С 1990 г. возглавлял Посольство СССР, а затем Российской Федерации в Люксембурге, с 1994 по 2006 г. – посол Киргизии в странах Бенилюкса (Бельгия, Нидерланды, Люксембург).

С ходатайством об увековечивании имени писателя «с целью укрепления и расширения культурно-гуманитарных связей между народами России и Киргизии» обратился к петербургским властям в 2012 г. премьер-министр Киргизской Республики Джоомарт Оторбаев.

Сквер, носящий имя украинского поэта и художника Тараса Шевченко, находится в центре одноименной площади, которую образуют Малый проспект Петроградской стороны, Ординарная улица и Левашовский проспект. Эта площадь образовалась в 1930-е гг., но название получила только после установки на ней памятника классику украинской поэзии Тарасу Григорьевичу Шевченко (1814–1861). Памятник, который в 1996 г. подарил Петербургу канадский скульптор украинского происхождения Лео Мол (Леонид Молодожанин), установили в 2000 г.

Сквер Шевченко

Тарас Григорьевич Шевченко был крепостным Павла Васильевича Энгельгардта. Он пешком пришел с Украины в Петербург по воле хозяина в 1831 г., а на следующий год его законтрактовал «разных живописных дел цеховой мастер» Василий Ширяев. В автобиографии начало своего поэтического творчества Шевченко относит к тому времени, когда занимался срисовыванием «неуклюжих статуй» в Летнем саду в Петербурге, где его заметил художник Иван Сошенко, познакомивший даровитого молодого человека с живописцами Алексеем Венециановым и Карлом Брюлловым. Они-то и стали хлопотать о поступлении Тараса в Академию художеств, поскольку крепостным запрещалось обучение в ней. Помогали Шевченко писатель Дмитрий Григорович и поэт Василий Жуковский. Энгельгардт отпустил Тараса Шевченко только в 1838 г. за 2500 руб. ассигнациями.

5 апреля 1847 г. Шевченко арестовали, а 31 мая ему вынесли приговор: «Художника Шевченко за сочинение возмутительных и в высшей степени дерзких стихотворений, как одаренного крепким телосложением, определить рядовым в Оренбургский отдельный корпус, с правом выслуги, поручив начальству иметь строжайшее наблюдение, дабы от него ни под каким видом не могло выходить возмутительных и пасквильных сочинений». Опального поэта и художника отправили солдатом в Оренбург, а оттуда в Орск. Николай I, утвердивший приговор, добавил: «Под строжайший надзор, с запрещением писать и рисовать».

В творчестве Тараса Шевченко Петербург имеет негативную окраску – поэт переносил ненависть к крепостному строю на столицу Российской империи, критически относился к петербургским памятникам, дворцам и храмам. Между тем его как поэта и художника высоко ценили современники.

Шевченко верил, что

…на воспрянувшей землеВрага не станет, супостата,И в каждом будешь видеть брата,И люди будут на земле!

Тарас Шевченко умер в 1861 г. и похоронен на Смоленском православном кладбище, а через два месяца его прах, согласно завещанию, перенесли на высокую гору над Днепром близ города Канева.

Одновременно с появлением площади Шевченко на Петроградской стороне площади у Академии художеств вернулось историческое наименование Румянцевской, уничтоженное в феврале 1939 г. (см. Румянцевский сквер).

Сад расположен перед Шереметевским дворцом на Фонтанке («Фонтанным домом»). Этот участок еще в 1712 г. получил фельдмаршал Борис Петрович Шереметев, построивший здесь деревянный дворец. В 1755 г. по проекту Саввы Чевакинского и крепостного Шереметевых Фёдора Аргунова на его месте построили новый, каменный – замечательный памятник русского барокко. Ограду в 1838 г. создал Иероним Корсини; он же семью годами позже возвел дворовый флигель, так называемый «Ахматовский», о нем ниже. В 1867 г. Николай Бенуа пристроил ко дворцу слева одноэтажный флигель с воротами, украшенными гербом Шереметевых, ставший северной границей сада.

Дворец принадлежал наследникам петровского фельдмаршала до 1918 г., когда последний его владелец Сергей Дмитриевич Шереметев подарил здание со всей обстановкой и коллекциями Русскому музею. Время было тяжелое, и музей выделил во флигелях дворца квартиры для своих сотрудников. Среди них оказался и Николай Пунин, ставший в 1923 г. мужем Анны Ахматовой. Здесь она прожила почти 30 лет, после развода с Пуниным в 1938 г. фактически в коммуналке, с его дочерью от первого брака и внучкой. Самого Николая Пунина арестовали в 1949 г., и он умер в лагере.

Шереметевский сад

В 1952 г. дворец передали Арктическому научно-исследовательскому институту (с началом в конце 1950-х гг. исследования Антарктиды он стал «и Антарктическим»). Жильцов расселили; Ахматова вместе с соседями получила квартиру на улице Красной Конницы (ныне – Кавалергардской), а когда тот дом пошел на капитальный ремонт – на улице Ленина. Ныне во дворце расположены Музей Анны Ахматовой, Музей музыки, а во флигеле Бенуа – Дворец учащейся молодежи.

Сад занимает квартал между Средним проспектом Васильевского острова, улицей Шевченко, Карташихиной улицей и Шкиперским протоком. На этом месте изначально не было почти никакой застройки, поскольку некогда здесь протекал один из рукавов Шкиперского протока, стояло только несколько деревянных домов. К 1930 гг. их снесли и разбили сад. В 1941-м архитектор Владимир Данилов, погибший затем в блокаду, разработал проект реконструкции сада, осуществленный уже после войны.

Шкиперский сад

1 марта 2013 г. сквер в Щербаковом переулке, образовавшийся после Великой Отечественной войны на месте разрушенного дома № 6, получил имя певца, народного артиста РСФСР Эдуарда Хиля (1934–2012). Эдаурд Анатольевич многие годы жил в Толстовском доме (ул. Рубинштейна, 15–17 или Фонтанка, 54), в среднем дворе, а сквер примыкает к дворовому фасаду этого дома.

Эдуард Анатольевич Хиль родился, по официальным сведениям, 4 сентября 1934 г. в Смоленске. Однако, как утверждал сам певец, он родился в 1933 г., но документы были утеряны во время срочной эвакуации в Уфу летом 1941 г., а при оформлении новых документов поставили год рождения 1934-й.

В 1949 г. Э. Хиль приехал в Ленинград и поступил в Ленинградский полиграфический техникум, по окончании которого работал мастером на фабрике офсетной печати. Параллельно он стал заниматься в оперной студии Дворца культуры имени С. М. Кирова и учиться в вечерней школе музыкального образования. В 1960 г. окончил Ленинградскую консерваторию и начал выступать как солист Ленконцерта с классическим и камерным репертуаром. Через два года певец впервые выступил с эстрадным репертуаром в Москве, где молодого певца представил слушателям Леонид Утёсов.

Славу певцу принесли песни, написанные Василием Соловьёвым-Седым, Андреем Петровым, Эдуардом Ханком.

Сквер Эдуарда Хиля

Незабываемый эпизод связан с песней «Как хорошо быть генералом». На одном из концертов с большим количеством зрителей в военной форме первый космонавт планеты попросил исполнить певца эту песню. Когда он запел, все генералы, как по команде, вышли из зала. Хиля после этого отлучили на год от гастролей и от выступлений по телевидению. Спустя некоторое время Юрий Гагарин, узнавший об этом происшествии, пошел в Политуправление и объяснил, что в песне речь идет об итальянских генералах. Хиль был реабилитирован.

Во время перестройки для традиционной советской эстрады настали трудные времена. Не боявшийся экспериментов артист пробовал новые жанры и даже появился на одном из концертов Сергея Курёхина, переодетый старухой, с песней из фильма «Друзья и годы» – «Это было недавно, это было давно». Успех был ошеломляющий. Позже он уехал работать в за границу, а в России появился лишь в 2000-е гг.

Невероятно популярен Эдурд Хиль стал после появления видеоклипа в Интернете на вокализ Аркадия Островского, написанный еще в 1960-е гг. Этот вокализ в США получил название «Trololo», а Хиля стали называть «мистер Трололо».

Сад находится между проспектом Энгельса, улицей Сергея Марго, Поклонногорской улицей и Ярославским проспектом. Его разбили в 1960-е гг. после сноса двух десятков деревянных домов; в территорию сада вошел начальный участок Громовской улицы. Последний из стоявших здесь домов до недавнего времени еще сохранялся на Ярославском проспекте (№ 95); сейчас на его месте построен новый. Северо-восточный угол сада – это спуск с Поклонной горы, поэтому его облюбовали любители сноуборда.

Наискосок от сада (ул. Кольцова, 8) располагалась городская станция юных натуралистов (сокращенно – юннатов), сейчас здесь агроэкологический центр «Петербургская усадьба». Движение юных натуралистов (Сергей Гребенников и Николай Добронравов предлагали для него название «Ёлки зелёные!») было очень популярно среди советских школьников, особенно после того, как в середине 1960-х гг. обозначился поворот от «преобразования природы» к ее охране и защите. Действительно, что может быть интереснее, чем изучать родную природу?

Книги на эту тему публиковались стотысячными тиражами, а журнал «Юный натуралист», выходивший с 1928 г., прекративший выпуск с началом Великой Отечественной войны и возобновленный только в 1956 г., стал одним из лучших детских журналов. Важно и то, что в этом движении не было никакой политики. Теоретически с ним могло бы соперничать движение юных краеведов, но оно-то как раз властями не поощрялось.

Южно-Приморский парк состоит из трех частей. Первая, новая, расположена между Петергофским шоссе, улицами Доблести и Маршала Захарова и Дудергофским каналом. Именно эту часть 22 июня 1970 г. назвали Южно-Приморским парком имени Ленина. Тогда парк действительно примыкал к Финскому заливу, но в конце 1970-х гг. в результате намыва береговая линия сильно отодвинулась. Вторая половина названия связана с отмечавшимся в том году столетием со дня рождения вождя мировой революции Владимира Ильича Ленина (1870–1924).

Южно-Приморский парк

Идея создания парка на пустынной территории, где на рубеже XIX и XX столетий питерские рабочие собирались на маевки, а в Великую Отечественную войну проходил передний край обороны Ленинграда, принадлежала рабочим и партийной организации Кировского завода и восходит к 1960 г. Тогда Советская страна отмечала 90-летие создателя первого в мире государства рабочих и крестьян, а завод в начале XX в. был кузницей революционно настроенных кадров, позже – предприятием, работавшим всю войну и блокаду и выполнявшим военные заказы Родины. Многие рабочие Кировского завода с первых дней войны ушли добровольцами в народное ополчение на защиту Ленинграда.

Торжественная закладка парка состоялась 22 апреля 1960 г. В этот день по периметру прямоугольной площадки высадили 90 лип в ознаменование 90-летия со дня рождения В. И. Ленина.

Проектировкой парка занималась 9-я мастерская института «Ленпроект» во главе с архитектором Алексеем Леляковым. Значительный вклад внесла в создание парка ландшафтный архитектор А. Г. Громова. Им помогали зодчие Пётр Ковалевский, Юрий Шиндин, ландшафтный архитектор Д. А. Демидова, инженер Н. В. Кожевина, гидротехник В. Д. Синьков.

Торжественное открытие парка состоялось 11 июля 1970 г. Кульминацией праздника стала закладка металлической капсулы с посланием потомкам в основание обелиска, который представлял собой созданную архитекторами Александром Левенковым и Павлом Мельниковым 28-метровую композицию, изображающую серп и молот – символы советского государства.

В послании было написано: «Нашим потомкам, людям грядущих столетий!.. Мы открыли сегодня созданный трудом ленинградцев Южно-Приморский парк нашего города в ознаменование столетия со дня рождения Владимира Ильича Ленина, в знак нашей глубокой любви к великому вождю, учителю и другу всех трудящихся. Это письмо к Вам заложено в обелиск, воздвигнутый как символ торжества ленинских идей о нерасторжимом единстве рабочего класса и колхозного крестьянства, о решающей роли союза серпа и молота в борьбе за революционное переустройство мира. Ленинград. Июль. 1970».

Вокруг обелиска по проекту Алексея Лелякова распланирована вымощенная плитами площадь, создана монументальная гранитная стела и бассейн с фонтанами.

В 1990-е гг. имя В. И. Ленина исчезло из названия парка, а в середине 2000-х гг. «люди грядущих столетий» демонтировали обелиск. Произошло своеобразное переименование парка в честь 60-летия Великой Победы над фашистской Германией.

От парадной площади отходит полукружная аллея, выводящая на главную перспективу парка, которая делит его на две части.

Главная достопримечательность западной части Южно-Приморского парка – Сиреневый сад, в котором растут различные сорта сирени. Украшением восточной парка служит Детский городок, представляющий собой сказочную крепость с бойницами в стенах и бастионами. В центре крепости скульптор Л. А. Киселёв установил сказочных персонажей: слона, черепаху и крокодила. В стены крепости включены мозаичные панно, созданные художницами К. А. Петровой и Е. В. Поповой.

Южно-Приморский парк

Вторая часть Южно-Приморского парка – расположенный по другую сторону Петергофского шоссе от улицы Тамбасова до железнодорожной линии к электромеханическому заводу бывший сад усадьбы «Новознаменка». Это истинная жемчужина всего Красносельского района, едва ли не самая знаменитая усадьба на старой Петергофской дороге. В петровскую эпоху здесь располагалось пять усадеб, а вот во времена правления «дщери Петровой» Елизаветы российский вице-канцлер граф Михаил Илларионович Воронцов, можно сказать, собрал всю пятерню в кулак. Бело-голубой дворец (современный адрес – ул. Чекистов, 13) по его заказу выстроил Джузеппе Трезини.

В 1767 г. Воронцов скончался, и его вдова, Анна Карловна, вновь попыталась продать имение. Через два года, после официального раздела имущества, оно досталось братьям покойного, Роману и Ивану.

Около 1790 г. дачу у Артемия Ивановича Воронцова, сына Ивана Илларионовича, купил обер-прокурор первого департамента Сената, действительный статский советник Александр Николаевич Зубов, отец фаворита Екатерины II Платона Зубова. Вслед за тем, на протяжении этого и начала следующего десятилетий, у имения сменилось еще нескольких владельцев. Во второй половине 1790-х гг. оно перешло в руки вице-канцлера Александра Борисовича Куракина, который присоединил к нему лежавшую восточнее дачу Ивана Петровича Салтыкова. В 1799 г. уже Куракин объявил о продаже имения, которое купил придворный банкир, барон Осип Петрович Велио. Однако в 1803 г. его объявили несостоятельным должником, и 11 июля этого года дачу продана с публичных торгов за 63 тысячи рублей обер-гофмаршалу директору Императорских театров Александру Львовичу Нарышкину и записана на имя его жены – фрейлины Марии Алексеевны, урожденной Синявиной.

Нарышкин изрядно расширил владения. На месте прежде существовавших усадеб Нарышкины построили несколько новых. На первой, восточной, бывшей даче Салтыкова, был возведен небольшой ансамбль из одноэтажного главного дома с мезонином и четырехколонным портиком. На уровне мезонина во всю ширину портика устроили балкон, откуда открывались морские панорамы. Южнее, по сторонам дома, располагались два одноэтажных флигеля, развернутых под углом 45°, также с портиками. Над окнами тянулся орнаментальный фриз. Этот ансамбль существовал еще в предвоенное время. Он находился в створе современной улицы Лётчика Пилютова.

Ну, а непосредственно строение Джузеппе Трезини продано Нарышкиными около 1830 г. сенатору Петру Васильевичу Мятлеву. Именно при Мятлеве усадьба получила название, под которым существует и сейчас.

Первоначально Мятлеву, занимавшему при Екатерине Великой различные ответственные посты, принадлежала усадьба Знаменка, та, что расположена вблизи Петергофа. Императора Николая Павловича захватила идея сделать часть Петергофской дороги от Стрельны до Петергофа семейным владением, и потому у прежних хозяев участки выкупались и передавались членам императорской фамилии. Выкупили и Знаменку. На вырученные от продажи деньги Мятлев приобрел усадьбу Нарышкиных и назвал ее «Новознаменкой». В «Новознаменке» Мятлев выставил богатейшую коллекцию предметов искусства, собранную им во время путешествий по Европе после отставки, последовавший при восхождении на трон Александра I, не благоволившего Петру Васильевичу, а для библиотеки, насчитывавшей 18 000 томов, был построен небольшой домик в готическом стиле. Этот домик, напротив дворца через улицу Чекистов, также сохранился до наших дней.

Жена владельца, Прасковья Ивановна Мятлева, дочь бывшего хозяина восточной части имения Салтыкова, продолжила театральную традицию усадьбы. Она была большой любительницей домашних театральных постановок, поэтому спектакли и концерты следовали на даче один за другим. В них нередко принимал участие сын Петра Васильевича Иван. Одно из его стихотворений называется «Соловьям Новознаменского». Однако самая знаменитая его строка известна в наше время благодаря Ивану Сергеевичу Тургеневу и Игорю Северянину. Тургенев написал стихотворение в прозе «Как хороши, как свежи были розы», вспоминая строку, услышанную им «где-то, когда-то», а Игорь Северянин написал стихотворение «Классические розы», в котором в разных временах употребил строку забытого поэта Мятлева…

Но это было позже, а в 1866 г. на даче Мятлевых отдыхал Пётр Ильич Чайковский, которому полюбились эти места; здесь он писал симфонию «Зимние грёзы». Старинный парк стал прекрасным источником вдохновения. В этом невозможно усомниться, ибо историк и писатель Михаил Пыляев в книге «Забытое прошлое окрестностей Петербурга» писал: «Большой сад на даче Мятлева посейчас хранит характер французских пышных парков… вьются здесь извилистые дорожки, тянутся бесконечные перспективы, возвышаются на газонах площадки, где виднеются мраморные статуи, окруженные лабиринтом из фантастически перепутанных деревьев и кустов… Есть гроты, беседки, мостики и т. д.».

В 1860-е гг. дача принадлежала уже внукам сенатора, умершего в 1833 г., и сыновьям поэта, который скончался в 1844 г.: ротмистру Петру и камер-юнкеру Владимиру Мятлевым. Как и многие другие усадьбы на Петергофской дороге, «Новознаменка» пришла в упадок в конце XIX столетия. Ее выкупили в казну в 1888 г., а через четыре года в ней устроили больницу для душевнобольных. Усадьбу под больницу приспосабливал академик архитектуры Михаил Иванов под наблюдением комиссии под руководством врача Михаила Петровича Боткина.

Вокруг бывшей усадьбы возвели больничные строения. Два деревянных дома (ул. Чекистов, 3 и 7) сохранились до нашего времени.

Десять лет в этой больнице провел писатель Глеб Успенский, которого с полным правом можно назвать совестью земли русской. Глубоко ранимый, ощущавший чужую беду как свою, он создал цикл рассказов и очерков о жизни русских крестьянах. Борьба с социальной несправедливостью довела его до неизлечимой болезни, в итоге Глеб Иванович попал в психиатрическую больницу в «Новознаменке».

После Великой Октябрьской социалистической революции больницу закрыли, а в ее зданиях разместилась 3-я сельскохозяйственная исправительно-трудовая колония Ленинградской губернской инспекции мест заключения. Впоследствии южная часть территории перешла к совхозу «Пролетарский труд».

Во время Великой Отечественной войны «Новознаменка» сильно пострадала. Усадьбу восстановили в 1957–1960 гг. под руководством архитектора Михаила Плотникова. Правда, только внешний облик, без внутренних интерьеров.

Наконец, третья часть парка тянется вдоль четной стороны Петергофского шоссе от железной дороги до Стрельны. Существовавшие здесь постройки бывших дач Лапшина, Ласунского—Вильегорских, Репниных и Стобеусов уничтожены во время войны; фактически эта территория представляет собой не очень ухоженный лес, который с юга подпирает коттеджная застройка.

Юнтоловская лесная дача расположена севернее Лахтинского разлива, между реками Каменкой и Юнтоловкой (северной ее границей служит река Черная), а Юнтоловский лесопарк – восточнее, между рекой Каменкой и Западным скоростным диаметром. Понять на местности, где одно переходит в другое, очень трудно; формальной границей является речка Каменка, но лес по обоим ее берегам совершенно одинаковый. Название того и другого ведется от имени речки Юнтоловки (по-фински Юнттиланоя – ручей Юнтти), а оно, в свою очередь, связано с именем владельца хутора – Юнтти, то есть Йоханнес. Как и нынешний Северо-Приморский лесопарк, до 1917 г. лес принадлежал владельцам имения Лахта – графам Стенбок-Ферморам.

Местные жители к этому лесу и к необходимости его охраны относятся скептически – дескать, болото болотом, но в этом-то его и ценность. Здесь гнездятся и останавливаются на отдых десятки видов птиц, в том числе 13 занесенных в Красную книгу, здесь, по слухам, все еще водится выдра, наконец, это единственное место в Петербурге, где сохранился прибрежный ландшафт допетровского времени.

Еще в 1919 г. разрабатывался проект создания Лахтинского заповедника, охватывавшего все окрестные территории вплоть до Левашовской пустоши и Тарховки, но осуществить его не удалось. Более того, на находящемся к северу от леса Лахтинском болоте в 1930-е гг. начались торфоразработки. Зато в Лахте, в бывшем усадебном доме Стенбок-Ферморов (Лахтинский пр., 104), в том же 1919 г. открылась Лахтинская экскурсионная станция во главе с известным ученым Павлом Владимировичем Виттенбургом (1884–1968).

Деятельность станции была очень многообразной – она занималась всем, что имело хоть какое-то отношение к краеведению, но изучение природы стояло далеко не на последнем месте. Одно время здесь работал профессор Лесного института Дмитрий Никифорович Кайгородов (1846–1924), о вкладе которого в орнитологию можно судить по тому, что в двухтомном труде Алексея Мальчевского и Юрия Пукинского «Птицы Ленинградской области», вышедшем в 1983 г., то есть почти через 60 лет после смерти ученого, его фамилия упоминается чуть ли не на каждой странице.

В 1929 г. Лахтинской экскурсионной станции, как и другим музейным учреждениям, предписали заняться: «Изучением экономики края в связи с классовой структурой населения его, изучением форм классовой борьбы в городе и деревне, изучением пережитков буржуазного прошлого, отражением в музее победоносного шествия пролетарской революции». Видимо, она занималась этим недостаточно усердно, потому что через три года ее закрыли. Виттенбурга еще в 1930 г. арестовали, и пять лет он провел на Беломорканале и на острове Вайгач. Некоторые экспонаты оказалась в Сельскохозяйственном музее в Детском Селе, археологические находки – в Эрмитаже, большая же часть коллекции пропала неизвестно куда.

По генеральному плану 1965 г. через Юнтоловскую лесную дачу предполагалось провести новую магистраль (будущий Богатырский проспект), которая должна была стать основным выездом из города в этом направлении и в Лисьем Носу соединиться с Приморским шоссе. В 1980-е гг., когда эта угроза обрела реальные очертания, она вызвала мощное сопротивление защитников природы. Тогда проект удалось остановить, сейчас, после появления Западного скоростного диаметра и прокладки вокруг леса Суздальского шоссе, он, будем надеяться, потерял актуальность. Также есть надежда, что идея из того же генплана 1965 г. превратить лесную дачу в гидропарк позабыта навсегда.

В 1990 г. Юнтоловская лесная дача вместе с Лахтинским разливом наконец получила статус заказника. Одно время, правда, очень недолго, его даже охраняли казачьи разъезды. В целом же за обретением нового статуса почти ничего не последовало. Восточный берег Лахтинского разлива обезображен, к нему вплотную подступила новая застройка, через него и даже по дну разлива к этой застройке тянутся коммуникации, путь рыб на нерест перекрыт Приморским шоссе (под ним оставлены три трубы, но рыба туда почему-то не идет).

Юнтоловский же лесопарк и такого статуса не имеет, потому его и подрезали с востока сначала жилая застройка, а потом и Западный скоростной диаметр. Фактически он превратился в буферную зону между заказником и жилой застройкой; одно время здесь хотели построить новый зоопарк, но, как и в предыдущем случае (см. Удельный парк), эти планы не осуществились. Теперь на этом месте намереваются создать экопарк – как будто прочие парки и лесопарки не экологические!

Юсуповский сад расположен между Садовой улицей и Юсуповским дворцом.

По фамилии владельца дворца и всего огромного участка князя Бориса Григорьевича Юсупова в середине XVIII столетия и получил название сад, делившийся на две части центральной аллеей, с обеих стороны которой были вырыты два пруда.

В 1790-е гг., при новом хозяине Николае Борисовиче Юсупове, по проекту Джакомо Кваренги усадьба была переустроена. Основную территорию занял пейзажный сад, в центре которого вырыли большой пруд с четырьмя островками. В северной части сада, у Большой Садовой (ныне – Садовой) улицы, появилась насыпная горка, а у ее подножия сооружен грот, выложенный внутри туфом.

В 1810 г. Николай Борисович продал усадьбу казне. В его доме на Фонтанке разместился основанный годом ранее институт Корпуса путей сообщения (ныне – Санкт-Петербургский университет путей сообщения). В 1823 г. институт переехал в новое здание, а бывший княжеский дом передали под квартиру главноуправляющего путями сообщений.

В 1837 г. вдоль Большой Садовой улицы установили чугунную решетку, созданную инженер-полковником Василием Трофимовичем и инженер-поручиком Кольманом.

Для посещений публики открыли два островка, которые соединялись висячим цепным мостиком. 17 апреля 1863 г. сад, точнее, участок со стороны Большой Садовой улицы, полностью открыли для горожан. Через год в нем построили фонтан в виде лебедя, который не только украшал сад, но и должен был питать пруд Юсупова сада (эта форма названия тогда использовалась чаще) водой не из Фонтанки, а более чистой невской.

Юсуповский сад

В 1870–1880-е гг. на зимний период сад закрывался, однако оставался доступным пруд, превращавшийся в каток. С 1865 г. каток в Юсуповском саду предоставлялся в аренду Петербургскому речному яхт-клубу, а с 1880-х гг. – Обществу любителей бега на коньках, где была организована школа фигурного катания.

Здесь в 1883 г. петербургские спортсмены приняли участие в международном состязании, на котором победил русский фигурист Алексей Лебедев. В 1890 и 1901 гг. на катке Юсупова сада вновь проводились международные соревнования, а в 1896 и 1903-м – соревнования на первенство Европы. Здесь начинали свой путь легендарные фигуристы Александр Паншин, ставший первым чемпионом мира в классическом многоборье в 1899 г., и Николай Панин-Коломенкин – первый олимпийский чемпион Российской империи. Этой победы он добился в 1908 г. Панин-Коломенкин стал пятикратным чемпионом страны в этом виде спорта. А в 1935 г. чемпион царской России получил звание заслуженного мастера спорта СССР.

Такие результаты петербургских спортсменов дали повод председателю Общества любителей бега на коньках и первому председателю Российского Олимпийского комитета Вячеславу Срезневскому сказать в 1914 г., что «на мутных прудах Юсупова сада общество любителей бега на коньках сумело создать каток, равного которому нет в России».

К этому времени территория сада уменьшилась, поскольку в 1892 г. Александр III отвел участок в северо-восточной части (Садовая ул., 50) под строительство здания Правления Императорского Российского общества спасения на водах. Средства на возведение дома собирались по всей стране. Автором проекта стал архитектор Пётр Купинский. В здании, помимо зала заседаний, библиотеки и склада для хранения лодок и средств спасения, разместился музей, в котором экспонировались приборы для спасения утопающих и различное снаряжение. Среди примечательных экспонатов была лестница на пробковых подушках для спасения людей, погибающих на тонком льду или в полынье. Эта лестница могла при необходимости превращаться в лыжи.

В 1899 г. уже Николай II выделил этому Обществу еще один участок. Наконец, с 1901 по 1911 г. построены здания музея Института инженеров путей сообщения (ныне – СПб ГУПС). Их возводили тот же Пётр Купинский (правую часть) и Евгений фон Баумгартен (левую часть). Ныне в доме № 50а по Садовой улице работает музей железнодорожного транспорта. На доме № 50б установлена мемориальная доска в память о том, что здесь находился первый Российский Олимпийский комитет.

В 1954 г. Юсуповский сад переименовали в Детский парк Октябрьского района, однако горожане практически не употребляли это безликое название. Для них сад оставался Юсуповским.

В 1955 г. при входе в него установили памятник В. И. Ленину работы скульптора Дмитрия Шварца. Через 40 лет, в 1995 г., при реконструкции сада памятник демонтировали и передали в Государственный музей городской скульптуры.

Юсуповскому саду вернули прежнее имя 4 октября 1991 г.

Сад находится позади дворца Юсуповых на Мойке, выходя к улице Декабристов между домами № 21 и № 23. В начале XVIII в. здесь располагались небольшой дворец и усадьба царевны Прасковьи Иоанновны – племянницы Петра I, дочери его брата Ивана V. В 1726 г. она подарила свое владение Семеновскому полку, квартировавшему здесь до 1742 г. Затем эта территория вошла в обширную усадьбу графа Петра Ивановича Шувалова, при котором, уже в 1760-е гг., дворец и получил современный облик. Тогда же появился и павильон, выходящий на Офицерскую улицу (улица Декабристов). Сад существует с 1730-х гг.

Наследники Шувалова продали усадьбу в казну, и в 1795 г. Екатерина II пожаловала ее своей фрейлине графине Александре Васильевне Браницкой (урожд. Энгельгардт), жене коронного гетмана Польши, а та, в свою очередь, в 1830 г. продала дворец своему племяннику, князю Борису Николаевичу Юсупову. По его заказу архитектор Андрей Михайлов 2-й пристроил ко дворцу флигель вдоль Мойки.

В декабре 1916 г. последний хозяин дворца Феликс Феликсович Юсупов-Сумароков-Эльстон организовал здесь убийство Григория Распутина. После 1917 г. во дворце располагался сначала музей, а с 1925 г. – Дом (позднее – Дворец) культуры работников просвещения.

Яблоневый сад находится между улицей Турку и домом № 28 по Белградской улице. Его устроили в 1931 г. на землях совхоза «Ударник». К середине 1960-х гг. совхозные земли отошли под массовое жилищное строительство. Сад остался, его территорию облагородили, устроив дорожки и установив скамейки. Он по-прежнему назывался Яблоневым, хотя в саду высадили и другие породы деревьев.

Яблоневый сад

Яблоновский сад

Северная часть сада долго оставалась заболоченной, однако Яблоневый сад все годы оставался любимым местом отдыха жителей окрестных домов.

В 2000 г. участок в южной части сада передали под строительство дома № 28. В 2008 г. провели реконструкцию Яблоневого сада, в нем появились новые дорожки, пруд и пешеходный мостик.

Яблоновский сад расположен между рекой Оккервиль и улицей Латышских Стрелков, от Российского проспекта до улицы Ворошилова. Когда-то с другой стороны будущей улицы Ворошилова был юго-восточный конец деревни Большой Яблоновки (улица с таким именем до сих пор существует на противоположном берегу Оккервиля), а собственно на территории сада находилась так называемая Яблоновская свалка. Еще в 1970-е гг. здесь из отходов насыпали большой курган, вокруг которого в конце 1980-х гг. с застройкой прилегающей территории и стал формироваться сад. Местные жители так и называют его «Курганом».