Глава 1

Меня зовут Екатерина Беляева. Я родилась и выросла в Петербурге, но одно событие навсегда изменило мою жизнь.

На факультете бизнеса и менеджмента я встретила Виктора Савина — первого красавчика курса. В восемнадцать лет, будучи первокурсницей, я не смогла устоять перед его обаянием и влюбилась без памяти.

Виктор был высоким, стройным молодым человеком с лохматой копной темно-каштановых волос и выразительными темно-карими глазами. Его худощавое лицо с высокими скулами почти всегда украшала легкая щетина.

Несмотря на множество поклонниц, он выбрал меня. Наши отношения развивались стремительно: через пару месяцев мы начали встречаться, а вскоре поженились.

Виктор был успешным студентом и уже в двадцать четыре года владел собственной дизайнерской компанией. Я искренне восхищалась им — меня даже притягивала эта его властность, уверенность, умение все держать под контролем. Правда, порой эта уверенность доходила до пугающей резкости. Но я списывала его вспышки гнева на стресс и непростой характер. «Так он показывает, что я ему небезразлична», — думала я тогда…

После свадьбы я оставила мысли о карьере. Виктор убедил меня, что его заработка хватит на двоих, а мое главное предназначение — ждать его дома и создавать уют. Но доучиться он настоял — говорил, что диплом мне все равно пригодится, мало ли как жизнь повернет. Я доучилась, получила диплом, после чего спокойно осталась дома. Я хотела быть идеальной женой для своего «идеального» мужа.

Какое-то время эта жизнь и правда казалась мне правильной. Я встречала его у двери, ужин был готов, квартира чистая. Виктор приезжал усталый, но довольный, целовал меня в висок, садился за стол. Мне казалось, что это и есть семейное счастье — тихая, размеренная жизнь, в которой каждый знает свое место.

Но постепенно вечерняя тишина перестала казаться уютной. Виктор все чаще возвращался поздно, сам разогревал ужин и ел молча, глядя в телефон. На мои вопросы отвечал парой слов, а когда я рассказывала про свой день, просто кивал, не отрываясь от экрана. Я старалась не замечать этой холодности, делала все, чтобы ему было комфортно, но он все больше отстранялся.

Сама я тоже стала тише. Перестала подшучивать над ним, спорить о фильмах — словно не осталось сил на обычные разговоры. Порой замечала, что за день почти ничего не говорила, только отвечала на сообщения парой слов. Создавалось ощущение, что я живу одна, а Виктор просто заходит переночевать.

Единственным человеком, с кем я еще могла нормально поговорить, оставалась моя подруга Маша. Раз в неделю она звонила, спрашивала, как дела, и каждый раз заканчивала разговор одним и тем же: «Катя, ты пропадаешь в этой квартире. Иди работай, тебе нужны люди вокруг». Я отмахивалась, но ее слова оседали где-то внутри. И однажды, после очередного вечера в пустой квартире, я открыла вакансии. Диплом факультета бизнеса и менеджмента все-таки лежал у меня на полке, и через несколько собеседований я устроилась управляющей в престижный ресторан.

Ресторан втянул меня сразу: шум зала, стук тарелок, поток людей, которым каждый вечер нужно что-то решить, уладить. Я обнаружила, что умею говорить — четко, уверенно, по делу. Что меня слушают. Что без меня все разваливается, а со мной работает. Это было опьяняющее чувство, которого я не испытывала очень давно — еще до того, как стала просто «женой Виктора».

Когда директор решил открыть филиал в Москве и искал человека для обучения персонала, выбор пал на меня.

С Виктором мы к тому времени общались все реже — короткие звонки, сухие сообщения, словно соседи, а не муж с женой. Поэтому о своей поездке я не сообщила. Может, из обиды, может, из усталости — не знаю. Но в глубине души я надеялась, что расстояние и молчание наконец стряхнут нас с этой мертвой точки.

Уже планируя вернуться в Петербург, я узнала, что муж тоже едет в Москву по делам. И что-то щелкнуло — словно вспомнила себя восемнадцатилетнюю, ту, что бежала по коридору факультета, не в силах отдышаться от счастья, что он просто посмотрел в мою сторону. Я подумала: а что, если это знак? Что мы оба здесь, в одном городе, и у нас есть шанс начать заново — как тогда, в самом начале, когда он целовал меня на лестничной площадке и говорил, что я единственная.

В моей голове родился план: я сделаю ему сюрприз. Приеду без предупреждения, обниму сзади, прижмусь — и он вспомнит. И я вспомню. И может мы снова станем нами. Теми, какими были до того, как все затихло.

Я узнала у его секретаря адрес гостиницы. На ресепшен я уверенно назвала его фамилию и сказала, что я из его московского офиса — Виктор просил занести ему документы в номер. Администратор проверила бронь, кивнула и выдала запасную ключ-карту. Я поспешила к лифту.

Волнение переполняло меня — мы так давно не виделись! В мыслях я уже представляла, как он обернется, как на секунду растеряется, а потом улыбнется, притянет меня к себе и скажет: «Катя… Как же я скучал».

В номере я заметила женские туфли на высокой шпильке рядом с мужскими оксфордами. На секунду мне показалось, что я ошиблась дверью. Но не успела я осознать происходящее, как из глубины комнаты донеслись знакомые стоны.

Пройдя вглубь номера, я увидела, как Виктор сидит на диване, страстно целуя пышную грудь и активно сжимая попу блондинки, прыгающей на его члене.

От увиденного у меня перехватило дыхание. Ком встал в горле, а сердце, казалось, пропустило удар. Я вцепилась в стену, чтобы не упасть, и едва ловила воздух губами. В ушах звенело от их стонов, а из глаз градом полились слезы. Я хотела бежать, но тело оцепенело, и я просто стояла и смотрела, как моя любовь, мой муж, изменяет мне на моих же глазах.

Внезапно Виктор замер. Видимо, почувствовав чужое присутствие, он медленно повернул голову, и наши взгляды встретились.

— Катя?! — его голос сорвался на хриплый возглас.

Он дернулся, пытаясь встать, и резко оттолкнул от себя блондинку. Та неловко повернулась — и в этом мгновенном мелькании я узнала лицо.

Маша.

Моя Маша.

Но Виктор уже поднимался, тянул ко мне руку — и я не успела даже осознать, что увидела. Тело среагировало раньше, чем мысль.

— Не подходи! — я вытянула руку перед собой, словно пытаясь отгородиться от него.

— Любимая, пожалуйста… — его голос был полон отчаяния.

— Не смей меня так называть! — мой собственный голос прозвучал на удивление холодно и твердо. — Мы разводимся!

Не думая, я развернулась и метнулась к выходу. Просто хлопнула за собой дверью — и все. Дальше уже не хотелось ничего выяснять.

Глава 2

Со мной в группе училась студентка по обмену — Эрика из Лос-Анджелеса. Она неплохо говорила по-русски, и мы быстро стали лучшими подругами. Через два семестра она уехала в Нью-Йорк, но мы продолжали общаться по телефону, а иногда она приезжала ко мне в гости.

Эрика не одобряла мой выбор, считая Виктора ловеласом. Хотя мне казалось, что он интересуется только мной. Я всем сердцем верила любимому — он был моим первым мужчиной во всех смыслах.

Выбежав из отеля, я не знала, куда ехать. В голове билась только одна мысль: «Он не должен меня найти». Поймав такси, я отправилась в гостиницу, где остановилась с директором, чтобы забрать вещи. Сказав водителю подождать, я поднялась в номер.

С трудом сдерживая истерику, я на автомате собрала чемодан. А когда дело было сделано, силы окончательно покинули меня. Я упала на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, разрыдалась.

— За что вы так со мной? — рыдала я, колотя по ней кулаками.

Сквозь собственный плач и шум в ушах я не сразу поняла, что звонит телефон. На экране высветилось имя Эрики. Я сбросила вызов — говорить ни с кем не хотелось. Но телефон зазвонил снова. И снова. Вздохнув, я ответила.

Слова лились из меня потоком — о Викторе, о подруге, о номере в отеле… Я говорила и чувствовала, как меня начинает колотить дрожь. И тут Эрика произнесла слова, которые прозвучали как спасение:

— Пора оставить прошлое в России и переехать ко мне. Купи билет и прилетай. Первую неделю поживешь в отеле — я сейчас у родителей в Лос-Анджелесе, но скоро вернусь, и ты переедешь ко мне. Не волнуйся, все будет хорошо.

Я вцепилась в эту идею, как утопающий в протянутую руку. Это был выход. Единственный способ исчезнуть из его поля зрения.

— Не знаю, Эри. Смогу ли я так просто уехать? А как же родители?

— Ты и так редко с ними видишься. Будешь созваниваться.

— Но как я справлюсь с английским языком?

— Бери себя в руки и поезжай! Пока ждешь рейс, выбери отель. Позвони, когда прилетишь.

Я сдала ключ-карту администратору и вышла на улицу, постоянно оглядываясь по сторонам. Как хорошо, что такси все еще ждало. Сев в машину, я извинилась за задержку и дрожащим голосом попросила ехать в аэропорт.

По пути я позвонила директору. Он долго не мог понять мое бессвязное бормотание, а потом начал уговаривать подумать, но я оборвала его:

— Пожалуйста, просто уволите меня! Я не могу здесь больше оставаться!

Он в итоге сдался.

В аэропорту я боялась не долгого ожидания. Я боялась увидеть его в толпе. Когда кассир сказала: «Есть один билет на ближайший рейс до Нью-Йорка», я не раздумывала ни секунды. Я не смотрела на цену, не читала условия возврата, не проверяла стыковки. Просто взяла билет и пошла на посадку в самолет, который увезет меня подальше от всего этого.

Как только мы взлетели, я откинулась в кресле, натянула маску на глаза и провалилась в тяжелое забытье. Позже меня разбудила стюардесса, сообщив о том, что мы совершаем посадку в аэропорту Нью-Йорка.

Поймав такси, я назвала адрес отеля, который нашла еще в Москве. Всю дорогу я смотрела в окно невидящим взглядом. Внутри все было пусто и гулко, и мне хотелось только одного — чтобы эта дорога закончилась.

Рассчитавшись с таксистом, я вошла в лобби отеля «Империал». Пока шла к стойке регистрации, мне казалось, что все на меня смотрят.

— Здравствуйте, добро пожаловать в отель «Империал», чем я могу вам помочь? — улыбнулся молодой администратор по имени Даниэль.

— Здравствуйте. Я звонила вам около одиннадцати часов назад и бронировала номер на имя Екатерина Савина.

— Да-да… Ваш номер на десять дней для одного человека?

Я кивнула, не в силах выговорить ни слова, и молча протянула карту. Сейчас деньги не имели значения. Важна была только безопасность этих стен.

Портье проводил меня до номера 525 на двадцать пятом этаже. Я дала ему чаевые, и он ушел, оставив меня одну.

Номер был уютный, в скандинавском стиле. Панорамные окна открывали вид на Центральный парк, огни и зелень, бесконечные улицы чужого города. Но вся эта красота была не моей. Она была холодной и далекой, и мне хотелось только закрыть шторы.

Не раздеваясь, я прошла в ванную и включила воду. Мне нужно было смыть с себя этот день. Пальцы дрожали, и пуговицы сами собой поддавались, будто тело знало, что делать, даже когда мысли путались. Горячая пена скрыла меня целиком, и только тогда я позволила себе снова заплакать — тихо и обреченно. Оплакивая наивную веру и его пустые обещания, я отчаянно цеплялась за призрачную надежду на спасение в чужой стране.

Глава 3

Первые три дня я почти не выходила из номера. Заказывала вино, смотрела в окно, спала — и снова смотрела в окно. На четвертый день поняла: если останусь здесь еще хоть на сутки, то просто не встану с кровати. Тогда я заставила себя подняться.

Настроения не было, состояние подавленное. Боль внутри нарастала с каждой секундой, и я все глубже тонула в своем горе и печали, боясь, что больше никогда и никому не смогу доверять.

Чтобы не провести день в неподвижности, я пересилила себя и, нацепив легкий летний сарафан цвета морской волны, отправилась на двадцатый этаж в ресторан «Verona».

Весь этаж был выделен под ресторан. Стиль здесь был такой же, как и во всем отеле, — сдержанный и дорогой. Я села за барную стойку — здесь было комфортнее и менее одиноко, чем за столиком в пустом зале. Вокруг все было сдержанно–дорогое, безликое: круглые столы, широкие окна, ровный свет. Мне казалось, что этот идеальный порядок только подчеркивает, насколько я здесь чужая.

Бармен любезно предоставил мне меню и отправился натирать стеклянные бокалы. Мой выбор остановился на салате с креветками и на бутылке красного полусладкого вина. Как только я сделала заказ, я вспомнила, что не позвонила Эрике.

— Она меня убьет, — буркнула я себе под нос и начала набирать ее номер, но он был недоступен.

«Ну что же, когда увидит пропущенный — перезвонит сама», — подумала я с горечью.

Краем уха я услышала всхлипы справа от меня. Повернув голову, я увидела сцену: женщина лет сорока в простой одежде умоляла надменную блондинку отпустить ее на три дня. Ей нужно было отвезти дочь к врачу в Филадельфию.

— ...пожалуйста! Полы на кухне сможет помыть другая уборщица!

— Если тебе нужно уйти — увольняйся! Мне некем тебя заменить! — отрезала блондинка с ядовитым спокойствием.

Дрянь. Как можно быть такой холодной? Я смотрела на эту сцену, и моя собственная боль вдруг смешалась с острым сочувствием к этой женщине.

Я, не вытерпев этих унижений, влезла в их разговор.

— В чем заключается ваша работа? — спросила я у женщины.

Они обе с непониманием уставились на меня.

— Я лишь прихожу к шести вечера, чтобы вымыть полы на кухне перед сменой поваров... — начала женщина.

— А вам‑то что? Хотите вместо нее полы помыть? — с ядовитой усмешкой перебила блондинка.

— Хочу! — выпалила я на полном серьезе. Сама от себя не ожидала. Но слово сказано. В голове пронеслось: «По крайней мере, это лучше, чем сидеть здесь и пить в одиночку».

Я не планировала этого, но сейчас мне все равно нечего делать до приезда Эрики. А так хоть немного отвлекусь от мыслей о Викторе и сделаю доброе дело.

— Вы согласны? Возьмете меня на три дня вместо нее?

Блондинка окинула меня оценивающим взглядом, от которого не укрылись ни мой сарафан из дорогого бутика, ни ухоженный вид. На ее губах заиграла мерзкая ухмылка. Она почуяла развлечение.

— Ха‑ха‑ха, — рассмеялась она на весь ресторан. — Ну что же, раз уж вы так хотите... то пожалуйста! Но заплатить вам я ну никак не смогу.

— Когда приступать?

— Сегодня в семнадцать сорок пять вы должны быть здесь. Я покажу вам ваш инвентарь. Не опаздывайте!

— Как можно! — с таким же ядом выдавила я из себя.

— Спасибо! Спасибо вам огромное! Вы мне очень помогли! Обещаю, что вернусь через три дня! Меня зовут Сара.

— Мне не нужны деньги, успокойтесь и везите своего ребенка в больницу со спокойной душой. Меня зовут Екатерина.

— Ну все, хватит! — прервала нас блондинка. — Уезжайте, пока я не передумала! И чтобы через три дня были на работе!

Она развернулась на своих шпильках и утопала за двери, которые вели на кухню.

— Не обращайте на нее внимания, Екатерина. Наш начальник взял ее на должность управляющей явно не за ум. Только и может, что ходить и бесить всех своими воплями, — с горечью сказала Сара.

— Правда? Хм, хотя оно и видно. Отправляйтесь, Сара, — я мягко улыбнулась ей.

— Еще раз спасибо вам, даже не знаю, как вас отблагодарить. Будьте осторожны с управляющей, она любит подставлять и плести интриги. Наш директор всегда за нее.

— Не переживайте, думаю, за три дня она мне ничего не сможет сделать.

— Кто знает… Будьте начеку. До встречи, Екатерина.

— До встречи.

Я проводила ее взглядом и села обратно на свое место, где меня уже ожидали салат и вино. Предупреждение Сары неприятно кольнуло. «Влипла» — это еще мягко сказано. Я добровольно подписалась на унижения от этой стервы. Зачем я вообще ввязалась? Не могла сидеть себе спокойно?

Но стоило мне вспомнить благодарные глаза Сары, как сомнения отступили. Я сделала доброе дело. А проблемы... проблемы я привыкла решать по мере их поступления. Главное сейчас — это не сидеть в четырех стенах и не травить себя воспоминаниями о Викторе.

Время было два часа дня. Хотелось бы заказать бутылку вина себе в номер и там же ее «приговорить», но в шесть часов мне нужно на так называемую подработку. Ну что же, после нее и закажу.

Рассчитавшись за заказ, я поднялась обратно в свой номер, плюхнулась на кровать и открыла ленту новостей, листая ее, не вчитываясь ни в одну строчку.

Глава 4

Блондинка сказала прийти пораньше, чтобы все мне показать. Окей, не буду злить эту маленькую стерву. Раз сам директор стоит за ней, то не стоит портить отношения.

Я собрала волосы в небрежный пучок и надела обычные джинсы с темной футболкой. В таком виде я меньше всего напоминала управляющую рестораном, которой когда-то была.

К назначенному месту я подошла секунда в секунду. Не хотелось ни давать Амелии повод для упреков, ни унижаться перед ней раньше времени. Я объяснила бармену, зачем пришла, и постаралась, чтобы голос не дрожал, попросила позвать управляющую. Сама же села за барную стойку, ожидая ее прихода.

— Добрый вечер. Как вас? Елена? Я уж было позабыла про вас. Пройдемте, покажу все необходимое.

— Добрый. Екатерина! А как к вам обращаться?

— Амелия Уилкинс! Но вы можете называть меня просто мисс Уилкинс. Пройдемте, не будем тратить время зря. У меня его не так много.

— Пройдемте, — ответила я, растягивая губы в улыбке, которая, надеюсь, выглядела вежливой.

Она повела меня вглубь кухни. Здесь было на удивление уютно и чисто — видно, что за порядком следили строго. На своих высоченных шпильках Уилкинс была на голову выше меня. Пока я с любопытством разглядывала кухню, чуть не врезалась в ее неестественно пышную грудь — она резко остановилась.

— Вот здесь ведро и тряпка. Здесь же переодеваться в свою спецодежду. Ну как «свою»… Новую я выдать не могу, так что наденешь вещи Сары. Ты должна уложиться меньше чем за пять минут, пока идет пересменка у поваров. И чтобы все успело высохнуть! Какой смысл мыть пол, если на нем остаются лужи?

— Меньше пяти минут? Разве это возможно? — я окинула взглядом кухню: около двадцати метров в длину и ширину, все заставлено оборудованием. Мыть предстояло приличный участок.

— Ну, у других же получается! Скажи спасибо, что Сара просто моет пол. Это ее подработка, и наш директор разрешил ей приходить раз в день ради этих пяти минут. Раз вызвалась — делай как положено. Поблажек, как ей, тебе не будет. Иди переодевайся. Все необходимое внутри. Грязную воду сливать тоже в этой комнате. И запомни: чтобы ни крошки на полу не было! Приступай!

Она процокала каблуками к служебному выходу и скрылась за дверью.

И правда стерва. Но я здесь не для того, чтобы заводить друзей.

Зайдя в тесную подсобку, я увидела там ванну для слива грязной воды, полки с химией и пару швабр. Мой взгляд упал на серый комбинезон с бейджем «Сара».

Женщина была значительно худее меня; ее униформа мне откровенно мала и туго обтягивала фигуру, подчеркивая то, чем я не особо гордилась.

«Три дня, Катерина», — сказала я себе. Три дня по пять минут. Главное — чтобы эта хламида на мне не треснула по швам.

Не зная точно, чем именно мыть, я взяла первую попавшуюся швабру с губчатой насадкой, налила в ведро воды с химией и отправилась работать.

На кухне никого не было — видимо, уже началась пересменка. Без пяти шесть. Мне кровь из носу нужно было все закончить до шести.

Чтобы не тянуть время, я начала быстро собирать тряпкой крошки по всей кухне. Я боялась не успеть — тогда Амелия пожалуется директору. Мне-то ничего не будет, а вот Саре могут сделать выговор. А этого я допустить не могла.

Я торопилась как ужаленная, и, когда уже почти закончила, вернулась Уилкинс и уставилась на меня своими холодными голубыми глазами.

— У тебя осталось две минуты! Пол ведь не успеет высохнуть, а если кто-то поскользнется? Это будет производственная травма! И что я тогда буду делать? А? Что уставилась? Давай быстрее заканчивай. Неумеха!

Нет, ну правда стерва! Я бы ее поставила на место, но лучше не буду связываться.

Все закончив, я помыла ведро с тряпкой и повесила все сушиться.

Когда я уходила, на кухне никого не было, а на часах уже было десять минут седьмого. Наверное, блондинка запретила всем выходить из раздевалки, пока не высохнет пол. Хотя тут гулял ветерок от кондиционера, так что он уже был сухой.

Заказав две бутылки вина на баре, я поднялась в свой номер. Включила музыкальный канал и села в кресло прямо перед окном, наслаждаясь прекрасным видом и снова загоняя себя в свои же мысли.

Остаток вечера тянулся скучно: я почти ничего не делала и уснула далеко за полночь.

На следующий день в двенадцать часов дня я пыталась заставить себя пройтись хотя бы по парку

Но так неохота было куда-то идти… Хотелось просто закрыться от всех, никого не видеть, просто уйти в себя и лежать под одеялом, время от времени потягивая вино.

В принципе, так я и сделала. Я не смогла себя взять в руки, да и как-то не хотелось. С вином я решила не переусердствовать — ведь мне нужно идти на мою подработку.

«Ха-ха-ха-ха, вот надо было оно мне? Добрая душа, блин. Никому не нужна моя доброта, а я постоянно все куда-то лезу и лезу, только себе хуже от этого и делаю», — эта мысль преследовала меня весь день.

Время уже пять вечера. Эрика так и не перезвонила, телефон разрывался только от звонков Виктора. Я не могла выключить телефон — вдруг позвонит мама. Она все еще не знает, что я уехала в Америку, а сама звонить я не хочу: мама начнет доставать меня своими вопросами, а мне сейчас совсем не хочется рассказывать ей о переменах в жизни.

Встав наконец с кровати, я приняла душ. После собрала волосы в пучок, закинула в рот мятную жвачку и отправилась в ресторан. Не хотелось от стервы выслушивать упреки о том, что я пришла с перегаром. Мне кажется, ей только повод дай — так она устроит тебе конец света.

Пять минут работы прошли без каких-либо проблем. Блондинку я не видела, поэтому строить из себя начальника было некому. Не забыв переодеть серый утягивающий комбинезон, я собралась пойти в свой номер, но, выходя из подсобки, столкнулась с каким-то парнем.

— Извините, я не слышала, что кто-то идет.

— Все в порядке, это ты меня прости. Иду и ничего не вижу. А ты новенькая? Первый раз тебя вижу. Я Джон. — Он протянул мне руку в знак знакомства.

— Екатерина. Я вместо Сары, пока она в отъезде. — Я пожала ему руку в ответ.

— О, понятно. Очень приятно, Екатерина. Не буду тебя задерживать. Надеюсь, еще увидимся… красотка. — Он подмигнул мне и мило улыбнулся.

— До встречи, — сказала я ему вслед и ушла в свою «норку», снова заказав себе бутылку вина.

Мне нравилось это состояние эйфории: я как будто забывала все, что со мной произошло. Мне казалось, что так становится легче.

Наступил третий день подработки. Для меня они все как один.

Сегодня я все-таки отправилась в парк, чтобы хоть как-то разнообразить свои серые будни. Я не стала прогуливаться, а просто дошла до первой скамейки.

Сев на нее, я просто наблюдала за гуляющими мимо людьми. В голове роились разные мысли. Пустота внутри медленно съедала меня; хотелось кричать. Кричать до хрипоты, пока голос не сорвется.

Я не хотела думать, как давно все рушилось. Не хотела представлять, как он спокойно произносил слова, которые когда-то значили для меня все. «Люблю». Теперь это слово звенело во мне не нежностью, а стеклом, которое режет пальцы.

Шесть лет. Я отдала им все, что у меня было, и считала это не жертвой, а счастьем. А оказалось, что счастье было только с моей стороны.

Про подругу я вообще запретила себе думать. Эта боль была слишком острой, она сбивала с ног, мешала дышать. Пусть позже. Сейчас мне нужно было удержать хотя бы одну мысль: я не обязана оставаться там, где меня предали.

Боль никуда не делась. Но она перестала быть оправданием, чтобы терпеть. Наоборот, она стала толчком. Пусть страшно, пусть пусто, но я больше не буду держаться за то, что уже развалилось. На самом деле все распалось еще до свадьбы, но я слепо верила… У меня есть право уйти. И я его возьму

Пока эти мысли снова затягивали меня в омут, на улице начался ливень. Я нехотя пошла обратно в отель.

Промокнув под дождем, я сразу залезла в горячую ванну отогреваться. После я спокойно оделась и спустилась в ресторан.

На кухне снова никого не было. Поэтому, быстро нацепив спецодежду, я принялась за мытье.

Когда я почти закончила, на кухню кто-то ворвался. Он уже шел спиной ко мне, когда я его заметила, и я подумала, что это повар.

— Стой! Ты кто? И куда ты пошел? — крикнула я.

— Не понял?! — он повернулся ко мне, удивленно вскинув бровь.

Он был высокого роста. Русые волосы зачесаны назад, но одна прядь небрежно упала на бок, и мне на секунду захотелось убрать ее назад. Слегка изогнутые брови и безупречно большие небесно-голубые глаза. Не будь такой пустоты и боли внутри меня, я бы утонула в них на месте. Гладко выбритое квадратное лицо, аккуратный прямой нос и чувственные губы. Его атлетическое телосложение не скрывала даже простая одежда.

— Чего ты не понял? Видишь, пол мокрый? Я просто так, что ли, здесь мою? Время еще есть, заказов нет! Куда ты торопишься? Или ты хочешь, чтобы у меня были проблемы из-за тебя? Ты смотри, как ты наследил! Ты знаешь, что ваша Уилкинс с меня кожу снимет, если тут сейчас не высохнет?! Совсем не уважаешь чужой труд! Иди обратно и подожди! Иди!

Он еще около минуты стоял, с шоком глядя на меня. Не проронив ни слова, он нахмурился и на цыпочках вышел с кухни.

Вытерев место, которое он наследил, я убрала все в подсобке, переоделась и пошла в бар заказать себе еды и вина в номер.

Когда я сделала заказ, рядом внезапно возникла Уилкинс.

— Сегодня в десять часов вечера за тем столиком возле окна у тебя будет встреча с директором. Он захотел тебя увидеть. Будь добра, не опаздывай!

— Зачем? Я же больше не буду у вас работать.

— Он хочет тебя поблагодарить за твою отзывчивость и доброту, — выплеснула она в меня своим ядом.

— Что? Но я не…

— Не спорь! Придешь, посидишь и послушаешь пять минут — и будешь свободна на все четыре стороны!

— Окей! — и, не дожидаясь ее реакции, я развернулась и пошла в свой номер.

«Как он вообще узнал обо мне? И зачем ему со мной разговаривать? А может, это стерва на меня пожаловалась? Но что она могла сказать?»

Мне хоть и нечего было бояться, но я весь вечер волновалась так, будто собиралась на собеседование к злому начальнику. Сердце колотилось где-то в горле.

Помыв и высушив волосы феном, я надела черное платье до колен, слегка накрасила ресницы и спустилась в ресторан. Сев за ранее показанный мне столик у окна, я заказала себе бокал вина и стала ожидать прихода директора.

Глава 5

Отель «Империал» — наследие семьи Уилкинс, которому уже более ста лет. Он передавался из поколения в поколение. Мой отец умер рано, и управление перешло в мои руки. Он с детства обучал меня вести дела, поэтому у меня не возникло сложностей, когда пришло время вступить в обязанности.

Я, как и мои предки, дорожу этим местом и хочу однажды передать бразды правления своим будущим детям. Однако мой отель может ускользнуть из рук, и все потому, что моя бывшая жена решила отобрать у меня все, что мне дорого. Я был так ослеплен своими чувствами к ней, что не настоял на брачном контракте.

Я и подумать не мог, что всего через пять месяцев совместной жизни она покажет свое истинное лицо, сбросив маску невинности. Я строил грандиозные планы на наше будущее и не заметил, как она отсудила у меня ночной клуб и загородный коттедж. Теперь эта стерва тянет свои грязные руки к моему главному достоянию — отелю.

Из-за судебных разбирательств я стал редко вникать в дела отеля. Все мое внимание было приковано к борьбе за наследие семьи, лишь бы оно не попало в руки этой змеи.

— Сынок, она мне не нравится. Не подходит она тебе, — все талдычила мать.

— Мам, не тебе с ней жить! Она неплохая девушка, тебе нужно с ней поближе пообщаться, — дурак… Какой же я был дурак! Сам ведь, как оказалось, совсем ее не знал, а еще что-то маме говорил...

После смерти отца у меня остались только мама и младшая сестренка. Теперь, после развода, я окончательно понял, что могу доверять лишь матушке. Только она знает меня настоящего, и больше никому не позволю влезть в мою душу, вывернуть ее и забрать то, что мне принадлежит.

Внутри бурлила злость и ненависть. Я готов был ее уничтожить. Но все было не так просто: за ней стояли влиятельные люди, как и за мной. Поэтому война тянулась нудно и долго — мы уже почти год топтались на месте, измотанные судами.

Вернувшись в отель, я планировал переодеться перед деловой встречей, но сначала решил перекусить. Голод подталкивал меня к ресторану.

На часах было шесть вечера — значит, поваров на кухне нет. Недавно я открыл кафе‑бар на десятом этаже, и персонала стало катастрофически не хватать. Повара теперь работали в две смены, пересменка занимала около пятнадцати минут, поэтому я сам прошел на кухню, чтобы быстро соорудить себе бутерброд.

— Стой! Ты кто? И куда ты пошел? — услышал я у себя за спиной и был, мягко говоря, в шоке.

Кто посмел остановить меня в моем собственном ресторане? Да еще и таким тоном!

— Не понял? — повернулся я, озадаченный такой наглостью, и замер.

На меня гневно уставились роскошные, выразительные и в то же время опустошенные изумрудные глаза. Они тронули самые потаенные уголки моей души. Маленький, чуть вздернутый носик, пухлые губы, сжатые от злости… Ростом она была около ста шестидесяти сантиметров, темно‑русые волосы собраны в пучок.

На ней был серый комбинезон, который ей откровенно не шел. Он нелепо обтягивал фигуру, подчеркивая изящную талию и безупречную линию бедер. Как я не заметил эту мышку, когда вошел?

Аппетитная… Смотрю в ее глаза и забываю обо всем на свете. Даже не сразу понимаю смысл ее слов. Мое желание отозвалось болезненным напряжением внизу живота, и даже джинсы стали невыносимо тесными.

— Ты знаешь, что ваша Уилкинс с меня кожу снимет? — эти слова вернули меня в реальность.

Уилкинс? Амелия! Злость вспыхнула вовне как спичка!

— Не создавай мне проблемы, иди! — выплеснула девчонка обиженно.

А кто она вообще такая? Я знаю свой персонал, и ее вижу впервые. Раз она заговорила об Амелии, значит, это та ее взяла на работу? Уборщицей? «Кожу снимет за то, что не высохло?» Что? И где Сара? Что эта дрянь натворила, пока меня не было?

Ни слова не сказав этой маленькой чертовке, я аккуратно направился к выходу. Но внутри все кипело. Выйдя с кухни, я отправился прямиком к Амелии за ответами.

— АМЕЛИЯ! — я ворвался в ее кабинет, едва не вынеся дверь с петель.

Она подскочила в кресле и уставилась на меня своими крысиными глазками.

— Ты вообще ненормальный? Кто так людей пугает?! Что тебе нужно?!

— А ты что, человек, что ли?

— Очень смешно, Мэтти. Так что ты хотел?

— Что за девчонка сейчас моет полы на кухне? Какое право ты имеешь нанимать новый персонал без моего ведома?!

— Ах, это… — она небрежно махнула рукой. — Просто знакомая Сары. Подменит ее пару дней. Сегодня ее крайний день, так что ты ее больше не увидишь.

— Где сама Сара?

— Понятия не имею. Перестала приходить, а вместо нее заявилась эта оборванка. Сказала, что Сары не будет три дня, и она ее заменит, — Амелия подошла вплотную и положила руки мне на грудь. — Чего ты так злишься, милый?

— Рот свой закрой! И убери от меня свои ручонки, — я сбросил ее ладони. — Приведи эту девчонку к десяти часам за мой столик! И только попробуй ослушаться — выставлю отсюда без промедления!

Я схватил ее за подбородок одной рукой и сжал так сильно, что у нее из глаз хлынули слезы. Этим слезам верить нельзя.

— И еще. Не смей больше использовать мою фамилию. Ты меня поняла?

Когда она испуганно кивнула, я резко отпустил ее и ушел прочь, чтобы не видеть эту дрянь.

На деловой встрече я никак не мог собраться с мыслями. Все думал о той зеленоглазой девчонке. Неужели она мне понравилась? Нет! Не хочу этого. Я больше не поверю ни одной женщине! Все они любят только деньги. Молоденькие ложатся под богатеньких стариков ради состояния...

Но почему тогда я видел такую звенящую пустоту в ее глазах? Она смотрела сквозь меня, была где‑то далеко. Почему именно это я заметил в первую очередь?

Стоя под душем, я продолжал думать о ней. Надо выяснить, как она попала в отель. Словам Амелии нельзя верить. Нужно выяснить самому.

В ресторан я спустился пораньше, надоело выжидать время. Сказал бармену налить виски и направился к своему любимому столику у окна.

За ним я увидел ее. Она уже была тут. Но теперь передо мной сидела не простая работница, а прелестная, обеспеченная девушка. На ней было черное платье от известного бренда и аккуратные туфли на невысоком каблуке. Из украшений — лишь золотой браслет на левой руке. Она сидела вполоборота и смотрела в окно, а по спине струились безупречные длинные волосы.

— Добрый вечер, мисс.

Она слегка вздрогнула и обернулась, посмотрев прямо мне в глаза.

Твою мать! Что это за взгляд? Почему он проникает в самую душу?

— Здравствуйте, сэр. Вы хотели меня видеть? Меня зовут Кейт.

Она встала и протянула мне свою аккуратную красивую руку для рукопожатия.

— Очень приятно, мисс. Я Мэтью Уилкинс.

Я взял ее руку и поднес к своим губам для поцелуя. От нее исходил легкий, приятный аромат чего‑то сладкого.

— Прошу вас, просто Кейт, — она смущенно опустила взгляд и робко забрала свою руку.

Да! Играй в невинную недотрогу! Дай мне повод поверить, что ты такая же, как все!

— Ну что ж, Кейт. Присаживайтесь. Для начала я хотел бы узнать, как вы попали в мой отель?

Глава 6

Узнав всю историю от Кейт, я захотел услышать версию Сары. Стоит ли мне верить этой изумрудной мышке?

Мы сидели и болтали ни о чем. Откуда она взялась такая? Я не хотел прерывать наше общение. С ней было так спокойно и уютно. Я жестом показывал бармену, чтобы он обновлял наши бокалы, лишь бы у нее не было повода уйти.

Тишина стала неловкой, и я никак не мог подобрать слова для чего-то большего. Взгляд сам собой цеплялся за ее глаза — не просто зеленые, а как будто в них застыл холодный изумруд. Они манили, и я злился, что не могу просто спокойно на нее смотреть. Она краснела всякий раз, когда замечала мой взгляд, будто чувствовала, как он ее обжигает.

Играет? Возможно. Я слишком хорошо знал этот тип: невинная девочка, которая строит из себя скромницу, пока не поймет, сколько ты стоишь. Старая привычка искать подвох царапала изнутри. Но сегодня я не хотел быть ни циником, ни следователем. Сегодня мне хотелось просто смотреть и ни о чем не думать.

Тишину нарушил внезапный звонок телефона.

— Простите, мистер Уилкинс. Это моя подруга, она долгое время не выходила на связь, и мне нужно ответить, — она собралась встать.

— Не уходите, ответьте здесь, — я не хотел заканчивать этот вечер.

Она кивнула с неловкой улыбкой и села обратно.

— Эрика! Ты куда пропала? — ее голос звучал встревоженно. И говорила она далеко не на английском.

А я и не замечал акцента. А теперь вдруг понял: русская. Мама у меня русская, и я часто бывал у родственников в России, поэтому язык знаю отлично… Но почему она здесь? До этой встречи я хотел просто выяснить, что она делает в моем отеле, и забыть о ней. Но все пошло не по плану. Я хочу узнать ее. Зачем? Я не мог найти ответа.

У нее был красивый и мягкий голос. Я не отводил взгляда, изучая каждую линию ее лица.

— То есть как это — приедешь через две недели? Ты же должна была через пять дней! ... Все. Я отключаюсь, — она громко положила телефон на стол. — Извините, мистер Уилкинс.

— Не переживайте, Катерина. Все хорошо?

— Да-да. Просто наша встреча с подругой отложилась, — она улыбнулась так неискренне. Явно нервничала.

«Неделей раньше, неделей позже», — подумал я. Что ее так огорчило?

— Значит, это к лучшему. Не расстраивайтесь... А давно вы знакомы?

— Я жила и училась в Санкт-Петербурге. В России. Эрика приезжала к нам по обмену. Мы тогда очень сдружились и с тех пор поддерживаем общение.

— Так вы приехали ее навестить?

— Вроде того... — девушка отвела взгляд, явно расстроившись.

— Может, поужинаем? — решил я сменить тему и отвлечь ее от грустных мыслей.

— Да, было бы неплохо.

— Позвольте мне выбрать за вас?

Она посмотрела на меня удивленно и неуверенно, но все же нерешительно кивнула.

— Я сейчас вернусь.

Я направился прямиком на кухню, чтобы лично отдать заказ повару: томатный крем-суп и легкий салат с креветками. Не задерживаясь там, я отправился обратно к столику. Но девчонки за ним не было. Ушла.

Я начал злиться, сам не понимая на что именно. Но, подходя ближе, я увидел ее телефон на краю стола и даже как-то обрадовался. Рядом лежала ключ-карта от номера. Значит, она действительно остановилась здесь? И насчет Сары ей можно поверить? Номер 525. Теперь я знаю, где тебя найти, мышка.

Я хотел сесть на свое место, как вдруг ее телефон зазвонил снова. На экране высветилось имя «Виктор». Парень? Муж? А может, брат? И снова тот же вопрос: почему меня это так волнует?

— Мистер Уилкинс?

От неожиданности я резко повернулся к ней и чуть не сбил ее с ног — она оказалась совсем близко.

Я по инерции схватил ее за талию и прижал к себе. Ее аромат — легкий, цветочный — мгновенно окутал меня, и внутри разразилась буря эмоций, какой я никогда прежде не испытывал.

Девчонка смотрит на меня испуганным взглядом, часто и прерывисто дышит. В ее глазах читается испуг, словно я собираюсь взять ее прямо здесь. И, черт возьми... я бы взял. Прямо здесь и сейчас. Меня тянет к ней с непреодолимой силой. Она проникает мне под кожу, заполняет каждую клетку тела, заставляет мысли путаться и выбрасывает из реальности в мир, где есть только она.

Я потянулся к ее лицу, чтобы убрать непослушный локон ей за ушко. Едва прикоснувшись к ее коже подушечками пальцев, я почувствовал, как ураган внутри меня набирает новую силу. Она дрожала в моих руках.

Покраснела от моего прикосновения, но взгляда не отвела ни на секунду. Я снова видел в ее глазах ту самую пустоту... боль... отчаяние. Что же с ней произошло? Может, это связано с тем Виктором? Черт! Я хочу знать о ней все. Немедленно.

Держа ладонь на ее скуле, я склонился еще ниже и чуть слышно прошептал:

— Прости... Катрина. Я не ожидал, что ты окажешься так близко.

Ее губы были слегка приоткрыты. Они манили меня с такой силой, что я еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на нее как оголодавший зверь. Это ненормально. Я понимаю, что она, скорее всего, очередная охотница за богатством. Но ничего не могу с собой поделать. Она прикоснулась к моей душе с самого первого изумрудного взгляда.

— Нет-нет, это вы простите, мистер Уилкинс, — она оттолкнула меня, вся покраснев, и опустила голову.

— Екатерина, давай перейдем на «ты».

Надо было видеть удивление и радость, которые озарили ее лицо, когда я сказал это на ее родном языке.

— Вы... вы говорите по-русски? — ее глаза округлились, она даже потеряла дар речи. Такая смешная.

— Моя мама оттуда.

И снова я позволяю этой девушке проникнуть в мою жизнь. Я же поклялся себе, что больше никогда и никому не позволю этого сделать. Я хочу, чтобы она была моей. Но оступиться снова боюсь.

— Так мы договорились обращаться друг к другу на «ты»?

— Да, конечно! Так приятно, находясь здесь, разговаривать на родном языке. Мне трудно дается английский.

– Это не так. Я и не заметил подвоха в твоем акценте. И правда, зачем нам преграды? Мы можем говорить на языке, который понятен нам обоим, — я отодвинул кресло, жестом приглашая ее присесть. — Прошу. Скоро принесут наш ужин.

— Спасибо, – смущенно сказала она.

— Девушка не должна за такое благодарить! Это мой долг — ухаживать за такой прелестной дамой, как ты.

Я поднял свой стакан:

— За тебя. И за наше необычное знакомство.

В этот момент к столику подошел официант.

— Пожалуйста, ваш заказ. Приятного аппетита.

— Свободен, Ник, — я хотел, чтобы никто нас не отвлекал. Кто знает, когда я увижу ее снова.

Мы молча приступили к еде. Она все время старательно на меня не смотрела.

— Очень вкусный ужин. Спасибо, Мэтью.

— А ты быстро ешь.

— Оказывается, я была очень голодна. Совсем забыла, что сегодня ничего не ела.

— Почему? — я нахмурился и пристально посмотрел на нее. — Так нельзя. Ты должна хорошо питаться! Пообещай мне, что больше не будешь голодать!

Она уставилась на меня в немом изумлении. Явно не ожидала такой реакции. Да я и сам, честно говоря, от себя такого не ожидал.

— Чего молчишь? Я слушаю.

— Обещаю... — наконец прошептала она.

— Вот и умница. Никакие проблемы не должны заставлять тебя ходить голодной. Не порть свое здоровье из-за них.

— Да... Пожалуй, ты прав. Уже поздно. Давай я рассчитаюсь.

— Не стоит переживать. Я уже все оплатил. Это была моя идея, значит, и платить мне. Я провожу тебя до номера?

— Я не говорила, что остановилась здесь, — в ее голосе снова прозвучало удивление.

— У тебя ключ-карта лежит на столе, — я не смог сдержать смешка, наблюдая, как она меняется в лице и понимает свою оплошность.

— Прости. Я...

— Забудь. И все-таки я тебя провожу. — Я не стал снова спрашивать или ждать ответа.

Когда мы шли к лифту, нам навстречу попалась Амелия. Ее лицо исказилось от злости.

«Что, сука? Злит, что со мной кто-то рядом? А... Так вот почему она наговорила про Кейт! Чтобы я на нее внимания не обратил. Ха-ха-ха! Ну и коварная же ты, Брукс».

Она прошла мимо, ничего не сказав. И это к лучшему — не хочу, чтобы мышка видела, как мы ругаемся.

В лифте с нами ехали какие-то парни. Они с ног до головы осмотрели Кейт, задержав взгляды на ее фигуре.

«Уроды!»

К счастью, в кабине бесились дети. Один из них чуть не врезался в Кейт. И я, не раздумывая, резко притянул ее к себе и развернул так, чтобы она оказалась по другую сторону от меня — подальше от этих упырей!

— Мэтью? Все в порядке?

— Конечно. С чего ты взяла, что что-то не так?

— Ты как будто злишься. Наверное, показалось. Извини, — она опять увела взгляд в сторону.

Она, не зная меня, поняла, что я злюсь? Я старался не показывать эмоций. Как она заметила?

— Все в порядке. Не волнуйся.

Мы вышли на ее этаже. Напряжение, которое я сжимал в плечах всю дорогу, наконец-то дало слабину. Эти парни остались позади — и пусть там и остаются. Теперь можно просто не думать о них.

— Мы пришли.

Я остановился и встал напротив нее. Мы стояли молча. Она смотрела мне в глаза, и я снова терял себя. Как мне хочется остаться с ней...

Я взял ее руку и поднес к губам.

— Я очень рад нашей встрече, Екатерина. Спасибо за чудесный вечер. Жду тебя завтра на том же месте в три часа дня. Я хочу рассчитаться с тобой за твою работу.

— Мэтью, прошу, не надо! Я это сделала не ради денег, а чтобы помочь той женщине. Я не приму!

— Ты меня удивляешь, Кейт. Не встречал я ранее таких добрых людей. Что ж... Тогда до встречи. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Да, — прозвучало неуверенно. Мне это не понравилось. — Спасибо за ужин. Все было очень вкусно. До свидания.

— Приятных снов, Кейт.

Она мило улыбнулась мне и скрылась за дверью своего номера.

Я остался один в коридоре, не понимая, почему сейчас мое сердце готово выпрыгнуть из груди. У меня были чувства к Амелии... были ли? Нет. Я понимаю это сейчас совершенно ясно. Я ее не любил. Мое сердце никогда так не билось с ней. У меня не было к ней ревности.

А эту мышку я знаю меньше суток и уже готов был убить тех упырей в лифте. Что это?

А если я ошибаюсь? Что, если она такая же? Но ведь охотница за богатством не будет просто так работать за незнакомого человека... за спасибо.

Когда я теперь ее увижу? Увижу ли вообще?

Глава 7

— Роднуль, прости! У меня были небольшие проблемы, я не могла с тобой пообщаться. Я познакомилась с парнем... ну, в общем, я задержусь еще на две недели. Прошу, прости меня! Я могу выслать тебе денег на оплату номера. Только не злись, Кать!

— Все... отключаюсь! — Я сбросила вызов, не желая больше ничего слышать.

Но внутри что-то сжалось. Эрика — единственный человек, который был рядом все это время. И теперь ее тоже нет.

«Что мне делать здесь еще две недели? Я никого не знаю!» — мысли лихорадочно метались в голове.

— Простите, мистер Уилкинс, — спохватилась я, вспомнив, что он рядом и все слышал.

Я удивилась, когда Мэтт предложил выбрать ужин самому. Вдруг он выберет то, что я не люблю? Как я тогда буду выкручиваться?

Когда он отлучился на кухню, я осталась одна со своими мыслями. И они были далеко не радужными. Судя по фамилии, это муж Амелии. Тогда почему он ужинает со мной? Изменяет жене? Внутри все сжалось — не от ревности, а от узнавания. Я слишком хорошо знала, как выглядит человек, который ужинает с кем-то, пока его вторая половина ничего не подозревает. Так поступать с людьми, которых любишь, нельзя.

Но что-то внутри не давало мне в это до конца поверить. Может, надежда? Или простое любопытство? Оно заставляло меня остаться. Я отошла в уборную, а когда вернулась, он уже стоял у столика. Подходя ближе, я услышала, что звонит телефон. А если это Виктор? И Уилкинс это увидел? Стоп. Почему меня вообще это волнует? Я хотела положить руку ему на плечо, чтобы привлечь внимание, но в последний момент передумала.

— Мистер Уилкинс?

Мэтью резко обернулся и врезался в меня. Я чуть не потеряла равновесие. Он крепко прижал меня к себе. От него исходил невероятный аромат — дорогая кожа с нотками фиалки, цитруса и сладкой ванили. Этот сложный запах ударил мне в нос, путая все мысли.

Когда он прикоснулся к моему лицу, убирая локон, я вздрогнула. Его прикосновение было одновременно приятным и пугающим. Я, только что пережившая разрыв, стою в объятиях элегантного мужчины, от одного взгляда которого таю, как мороженое на солнце. Он женат... Я не могу позволить себе довериться кому-то снова.

Когда он наклонился ближе, у меня земля начала уходить из-под ног. Слишком близко. Его дыхание коснулось моей щеки, и я поняла, что если он прикоснется губами — я не отстранюсь. Это читалось в его глазах: он хотел меня поцеловать. И я хотела этого не меньше.

Эта мысль испугала меня больше всего. Не его близость, а моя собственная реакция на нее. Нет! Так нельзя! Я только что пережила разрыв, но мы не развелись официально. Я не могу позволить себе снова стать уязвимой. Не сейчас. Не с женатым мужчиной.

— Прости, Катрина. Я не ожидал, что ты окажешься так близко, — прошептал он так эротично, что все мои разумные мысли испарились.

Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Прямо сейчас. Меня неудержимо влечет к нему. Мой разум отключается рядом с ним.

— Нет-нет. Это вы простите, мистер Уилкинс. — Я взяла себя в руки, отстранилась и отвела взгляд в пол.

— Екатерина. Давай перейдем на «ты»? — Услышала я на родном языке и не смогла сдержать радостной улыбки.

Хоть с кем-то можно поговорить, не ломая голову над английскими словами.

— Вы... вы говорите по-русски?

— Моя мама оттуда. — Он резко изменился в лице, словно сказал больше, чем планировал.

Когда нам принесли ужин, я была приятно удивлена. Салат с креветками и, кажется, томатный суп. Интересный выбор. Я съела все очень быстро и получила от ужина огромное удовольствие.

— Оказывается, я была очень голодна. Забыла, что сегодня вообще ничего не ела.

— Почему? — его тон внезапно стал резким и властным.

Я вздрогнула от неожиданности и перепугалась, не понимая, чем вызвала такую реакцию.

— Так нельзя! Ты должна хорошо питаться! Пообещай мне, что больше не будешь голодать!

«Зачем я должна ему это обещать? Кто мы друг другу?» — пронеслось у меня в голове. Но его взгляд был таким серьезным и требовательным, что я растерялась.

— Чего молчишь? Обещай!

— У меня не было настроения... А потом было как-то не до этого, — начала объяснять я, сама не понимая, почему оправдываюсь перед ним.

— Я жду!

— Обещаю... — наконец сдалась я под его напором.

— Вот и умница. Никакие проблемы не должны заставить тебя ходить голодной. Не стоит портить свое здоровье.

Я была с ним полностью согласна. В последние дни я и правда совершенно забросила себя.

Не знаю, зачем я согласилась на то, чтобы он меня проводил. Но сказанного не вернуть.

В лифте он был напряжен. Я чувствовала исходящую от него волну гнева, но направлен он был не на меня. Он почти не сводил с меня тяжелого взгляда, словно оберегая. Другие мужчины в кабине тоже смотрели на меня, и от этого я чувствовала себя крайне неуютно.

Маленький мальчик, бесившийся рядом, чуть не прыгнул мне на ноги. «Что за родители?» — только и успела подумать я, желая отодвинуться. Но в ту же секунду мне на талию легла большая ладонь Мэтта. Она обжигала даже через плотную ткань платья, вызывая во мне странное волнение.

Он просто поменял нас местами. Теперь мальчик мне не мешал, как и посторонние взгляды. Я была благодарна ему за этот властный, но такой своевременный жест.

Остановившись у моего номера, я поймала себя на мысли, что не хочу уходить. Когда он взял мою руку и поцеловал ее, меня как будто окатило кипятком. Это было так мило и почему-то так возбуждало. Никто раньше не целовал мне руки. А он сделал это уже дважды за день с такой нежностью, что вызывал внутри меня непривычные чувства. Они были мне знакомы, но сейчас ощущались совершенно иначе.

— Приятных снов, Кейт.

Как же сексуально он произносит мое имя! Похоже, я просто помешалась. Мне все это только кажется. Все это неправильно... Он женат. А мне пора бы забыть об этом вечере.

На часах уже было четыре утра, а я все не могла уснуть. Все мои мысли были заняты далеко не Виктором. Его я оставила в прошлом. Однако боль все еще жила внутри. Под эти мысли я все-таки смогла уснуть.

Весь следующий день я провела в номере. Не спускалась в ресторан, не заказывала еду — просто не могла заставить себя выйти. Думала, что если увижу его, то не буду знать, куда деть глаза. Лучше посидеть одной, разобраться в себе.

Ближе к вечеру я все-таки вышла прогуляться по ближайшим магазинам — просто чтобы не сидеть в четырех стенах. Купила себе какую-то безделушку, даже не помню что. Все это время в голове крутился вчерашний вечер.

«Он джентльмен. Вежлив. Элегантен. Нежен. Красив... очень красив. Я хочу увидеть его снова, просто поговорить. Может, если завтра я приду в ресторан...» — но тут же обрывала себя: «Нельзя никому верить. Он такой же бабник, как и все».

Под эти двойственные мысли я уснула далеко за полночь.

И проснулась в два часа дня от стука в дверь. Кто бы это мог быть? Работники отеля? А если это... как только я подумала о нем, сердце забилось с бешеной силой.

Я соскочила с постели и, накинув белый махровый халат, подбежала к зеркалу. Торопливо пригладила лохматые волосы, перевела дыхание и открыла дверь... и замерла.

Сердце сделало кульбит и забилось с новой силой.

Передо мной стоял он. В белой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей и нежно-голубом костюме. В одной руке — белая роза, а перед ним — тележка с едой.

От увиденного у меня перехватило дыхание. Это точно происходит со мной?

— Так ты еще в постели, соня. Позволишь войти?

Он широко улыбался, окидывая меня взглядом с головы до ног.

«Боже, какой ужас! Я же выгляжу кошмарно!»

Я начала переминаться с ноги на ногу, стесняясь своего вида. Но он и тут меня удивил.

— Спросонья ты выглядишь очаровательно. Так я войду? — он слегка приподнял бровь.

— Да, конечно... Проходи. Прости за такой вид. Я только что проснулась.

— Я это уже понял. И повторю: ты выглядишь очаровательно. Я хотел пригласить тебя на обед... Спросил в ресторане — ты не спускалась и ничего не заказывала. Мне сказали, ты крайне редко заказываешь еду в номер. Только вино.

Он нахмурился и подошел ближе.

— Так нельзя, Катрина. Ты обещала мне, что будешь есть. Услышав это, я решил привезти еду тебе сам. К сожалению, у меня дела, я не смогу присоединиться. Но надеюсь на твое благоразумие: ты прямо сейчас сядешь и пообедаешь... хотя в твоем случае — позавтракаешь. И... эта роза тоже для тебя. Увидев ее в цветочной лавке внизу, я сразу вспомнил о тебе.

Я взялась за веточку, и наши пальцы соприкоснулись. Мелкий ток пробежал по всему телу.

Он не отпускал розу, и мы так и стояли. Я смотрела ему в глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. Такой поступок не мог оставить меня равнодушной. Это тронуло меня до глубины души. Виктор никогда не проявлял такой заботы.

— Ты же будешь кушать? — снова эта серьезность в его голосе.

— Буду, — я улыбнулась от всего сердца. И в его глазах появился ответный блеск.

— Я зайду за тобой завтра в семь. Хочу с тобой поужинать, — с заметным волнением произнес он.

— Да. Я буду ждать тебя. Спасибо тебе, Мэтт. Я не знаю, как тебя благодарить за все это.

— Ты уже это сделала, Кейти.

— И как же? — я все так же искренне улыбалась ему. Он ответил тем же, затем сократил расстояние между нами и слегка наклонился ко мне.

— Ты согласилась со мной поужинать, милая.

«А еще я чуть не поцеловал тебя прямо сейчас», — читалось в его взгляде.

— А сейчас мне пора. А ты садись и кушай. И не вздумай меня обманывать, я все равно узнаю правду.

— Я же сказала, что покушаю, — я надула губы, делая вид, что обиделась на его недоверие.

Он взял меня за подбородок, приподнял лицо и приблизил свое. У меня снова перехватило дыхание. Сердце забилось где-то в горле, а в ногах появилась предательская слабость.

— Я тебе верю, Кейти. До завтра. И жди меня в номере.

Он отпустил мое лицо, но затем взял мою руку и поцеловал ее.

— До встречи, Мэтти, — еле слышно прошептала я.

От волнения у меня пропал голос. Улыбнувшись на прощание, он ушел. И я сразу ощутила себя одинокой.

Сейчас мне бы не хотелось заводить новые отношения... Но бессмысленно отрицать: он меня волнует. Моя тяга к нему сильнее, чем мне кажется. Все происходит слишком быстро, и я к этому не готова. Нужно сказать ему прямо.

А если я ему не нравлюсь? И это все просто благодарность? Тогда я буду выглядеть очень глупо... Может, все рассказать ему за ужином? В конце концов, мы друг другу никто. Я не хочу давать ему надежду и не хочу его обманывать.

Как и обещала, я села обедать. На столике лежал стейк из лосося, какой-то салат и апельсиновый сок.

Спустя время пришел работник отеля и забрал тележку.

— Мисс, как вам обед?

— Все было очень вкусно. Моя благодарность повару.

— А сок? Он вам не понравился?

— Я не люблю апельсиновый. Предпочитаю вишневый.

— Я понял, мисс. Хорошего вам отдыха. До свидания.

Он быстро скрылся за дверью, как будто его и не было. Этот короткий диалог почему-то согрел мне сердце. Он запомнил... или Мэтт приказал узнать?

Весь день прошел лениво. Я почти не вставала с постели, утопая в мыслях. В какой-то момент слезы потекли сами по себе — без причины, без нового воспоминания. Просто боль выходила наружу, и я не стала ее останавливать. Пусть выходит.

При отеле находился спа-салон, и на следующий день я посетила несколько процедур, чтобы к вечеру быть свободной.

Вернувшись в номер, я достала из сумки любимое изумрудное платье: длинное, обтягивающее, на тонких бретельках с открытым декольте и высоким разрезом до бедра. Сама не знаю, зачем я брала его с собой в поездку…

К платью я выбрала красные туфли и сумочку. Из макияжа — лишь слегка накрасила ресницы и губы красной помадой. В салоне волосы мне собрали в небрежный пучок. Я была готова как раз вовремя.

Стук в дверь заставил меня волноваться, и я чуть не споткнулась, пока шла к выходу. Еще не хватало разбить себе нос.

Я открыла дверь, и у меня перехватило дыхание. Он был просто безупречен. Его идеально зачесанные назад волосы нравились мне все больше.

На нем был надет черный костюм, пиджак расстегнут, а на белоснежной рубашке был завязан... изумрудный галстук. Цвет в точности совпадал с оттенком моих глаз. Неужели такое совпадение возможно?

У него был взгляд хищника. Казалось, он хочет наброситься на меня. Тяжело дыша, он внимательно осматривал меня с ног до головы. Одна рука небрежно лежала в кармане брюк, а пальцы другой были напряжены.

Я заметила, что он нервничает, и его тяжелый взгляд меня немного напугал.

— Мэтью? С тобой все в порядке?

— Ты выглядишь восхитительно, Катрина! Прости... — он нервно сглотнул, поправляя галстук. — Я потерял дар речи. А с галстуком-то я угадал. — Он улыбнулся и протянул мне руку.

— Кстати, да. Как так получилось? Не думаю, что это совпадение.

Я нежно вложила свою ладонь в его, и он тут же поднес ее к губам, вызвав легкую дрожь в теле.

— Я никак не мог решить, какой цвет выбрать. А когда вспомнил о твоих глазах, выбор стал очевиден.

— Мэтт, я...

— Не волнуйся, Кейт. Мы идем на ужин как друзья.

Эти слова должны были меня обрадовать — ведь именно этого я и хотела. Но почему-то радости не принесло.

— Поехали. Не будем опаздывать, а то наш столик могут отдать другим.

— Поедем? А разве мы не в твоем ресторане будем ужинать?

— Я решил угостить тебя настоящей итальянской кухней. Ты не против?

— Нет.

— Отлично.

Когда мы ехали в лифте, я ловила на себе его хищный взгляд. Находясь рядом с ним, я чувствовала себя маленьким и хрупким зверьком, который может быть съеден, как только я потеряю бдительность.

— Катрина? Что-то не так? Ты как будто побледнела!

— Все хорошо. Здесь просто немного жарко.

Он аккуратно коснулся ладонью моего лба.

— Похоже на жар! Может, вернемся?

— Все в порядке, Мэтт. Мне просто жарко. Сейчас пройдет.

— Хорошо. Но если тебе станет плохо — скажи мне! — с напором проговорил он, не сводя с меня пристального взгляда.

Я не смогла сдержать улыбки. Мне так нравилась его забота.

— Обещаю, мистер Уилкинс.

— Мы снова перешли на «вы», Катрина?

— Нет, — я отрицательно мотнула головой.

— Смотри мне, — он сощурил глаза и согнутым указательным пальцем легонько коснулся кончика моего носа.

Я нахмурилась и улыбнулась ему в ответ, словно знала, что он так сделает. Это простое прикосновение странным образом успокоило меня.

Когда мы вышли из отеля, Мэтт открыл мне заднюю дверь машины.

— Спа... — только я хотела поблагодарить его, как он перебил меня.

— Только попробуй сказать мне «спасибо». И я тебя накажу!

Я осеклась и промолчала.

— Верное решение, Кейти.

Когда он сказал про наказание, моя фантазия тут же нарисовала весьма откровенные картины того, как именно он мог бы это сделать. Щеки вспыхнули огнем, а в животе запорхали бабочки.

Боже. О чем я только думаю? Он сидит рядом со мной, и в машине стоит аромат, который сводит меня с ума.

— Мэтт?

— М? — похоже, не я одна ушла в свои мысли. — Прости. Я задумался.

— Можно я открою окно?

— Тебе все еще жарко?

— Да, немного.

— Конечно, открывай. Можешь не спрашивать, делай так, как тебе хочется. — Только я хотела сказать спасибо, как по его взгляду поняла, что делать мне этого не стоит…

Ресторан, к которому мы подъехали, оказался на берегу реки с видом на Бруклинский мост.

— Как здесь красиво.

— Я рад, что тебе нравится, — он подошел к столику и отодвинул для меня стул. — Что ты выберешь?

Пока я изучала меню, Мэтт даже к нему не притронулся. Он просто сидел и смотрел на меня.

— Теперь моя очередь заказывать на свой вкус, — решила пошутить я, нарушая тишину.

— Я не против. Мне даже интересно. Какие у тебя вкусы?

— Ты серьезно?

— Вполне.

— А если тебе не понравится?

— Ты не узнаешь, пока не проверишь. Официант уже подходит к нам.

— Ты сам напросился, мистер Уилкинс. Тогда мы будем лазанью, салат капрезе. А на десерт у нас будет панна-котта. Напитки с тебя, потому что я не знаю, какой стоит нашего внимания.

— Brunello di Montalcino. Пусть оно не очень нам подойдет, но оно мне нравится. Ты должна его попробовать.

— Хорошо. Я согласна.

— Сколько тебе лет? — резко перевел тему, застав меня врасплох.

— Вообще неприлично девушке задавать такой вопрос, — я покосилась на официанта, который даже бровью не повел и, убрав блокнот, ушел от нас.

— И все же.

— Двадцать четыре... А тебе?

— Мне двадцать семь. Значит, ты только недавно окончила учебу?

— Да. Я предприниматель по образованию.

— У тебя есть свой бизнес? — удивленно приподнял бровь, словно такого не может быть.

— Нет.

— Почему? Может, тебе нужна помощь? — я молчала. Потому что не хотела вспоминать свое прошлое, в котором было одно лишь разочарование. Но, если я ему откроюсь, вдруг мне станет легче?

— В то время мой молодой человек не хотел, чтобы я занималась этим. Да и в принципе не хотел, чтобы я работала, потому что у него процветало свое дело. Он не видел смысла в моей работе. А когда у него начались частые разъезды, я, чтобы не сойти с ума от скуки, устроилась управляющей в ресторан... Но сейчас мы с Эрикой подумываем открыть что-нибудь вместе, здесь, в Нью-Йорке.

— Почему ты решила приехать сюда?

— Зачем тебе это?

— Я хочу знать!

— Но для чего?

— Для того, чтобы избавить тебя от боли, которую я вижу при каждой нашей встрече!

Я чуть не расплакалась прямо на месте. Мне так хотелось ему довериться... Но я сама ставила между нами стену. Потому что боялась... Боялась, что он окажется таким же, как Виктор. Что он тоже причинит мне боль.

Я молчала несколько секунд, глядя на свои руки. А потом подумала: а что, если не рассказать — и останется один только страх? А если рассказать — может, станет легче?

— Расскажи мне, что заставило тебя убежать в другую страну?

— Его зовут Виктор, — после долгой паузы продолжила я. — Мы познакомились, когда я только поступила в университет, спустя время начали встречаться. Последние годы совместной жизни... Из-за работы мы стали видеться реже, и, видимо, я стала ему совершенно безразлична. Он даже когда приезжал домой, не уделял мне времени. Не спрашивал, как я жила все это время без него, и вообще... даже не прикасался ко мне. Я пыталась это как-то исправить, вернуть его интерес, но он лишь прикрывался работой. Говорил, что устал...

К нашему столику подошел официант.

— Пожалуйста, ваш заказ. Приятного аппетита.

Я замолчала.

— Продолжай, — голос Мэтта был тихим, но настойчивым.

— Мой начальник хотел открыть франшизу в другом городе и отправил туда меня, чтобы я все уладила. Узнав, что Виктор остановился там же, я хотела устроить ему сюрприз... и...

При воспоминаниях об этом голос у меня начал дрожать. Я сильно разнервничалась, и тогда Мэтт взял мою руку.

— Катрина, я рядом. И ты можешь мне доверять.

Не знаю почему, но я верю. Не полностью, конечно, но все же…

— Я пришла в его номер и увидела, как он изменяет мне с моей подругой. После этого, не без помощи Эрики, я улетела сюда.

Ком встал в горле от того, как ярко я вспомнила эту сцену.

Я быстро вернулась в реальность, потому что Мэтт сильнее сжал мою руку.

— Мне очень жаль, Кейти. Прости, что заставил тебя вспомнить об этом. Он поступил недостойно. Потерял такое сокровище, как ты, — слезы появились в моих глазах, но я смогла сдержаться. — Он этого не заслуживает. Не стоит плакать.

— Нельзя так поступать с людьми, которые тебя любят, Мэтт.

— Ты права. Нельзя.

Я посмотрела ему прямо в глаза, собираясь с духом.

— Ну, а ты? Ты ведь женат на Амелии? Тогда почему ты сидишь здесь со мной? Ты... ты такой же?

Так не хотелось услышать подтверждение моим страхам. Я думала, он просто встанет и уйдет. Но он остался сидеть.

— Я уже сказал, что ты можешь мне доверять. Да, мы с Амелией были женаты, но мы в разводе. Поэтому я волен делать то, что хочу. Чуть позже я расскажу тебе свою историю. А сейчас тебе нужно отвлечься. Давай ужинать. Обещаю, больше не буду спрашивать о нем.

— Хорошо. Давай.

Меня обрадовало, что он свободен. Я плохо подумала о нем, и теперь мне стало стыдно.

— Я предлагаю выпить за тебя. Хочу, чтобы улыбка никогда не сходила с твоего лица.

Он поднял свой бокал.

— Мэтт... Спасибо.

— Как тебе вино? Понравилось? — спросил он, когда я поставила бокал.

— Да. Очень вкусное. Теперь оно будет моим любимым.

— Ненадолго. Я покажу тебе уйму прекрасных вин.

— Как только Эрика вернется, я уеду жить к ней. Возможно, мы больше не увидимся.

— Это не помешает мне видеться с тобой. Ты планируешь и дальше жить в отеле?

— Да. У меня нет выбора.

— Но номера стоят недешево. Предлагаю тебе пожить в моем отеле бесплатно. За сколько дней ты оплатила проживание?

— Мэтт, ты что? Я не согласна. Как это — бесплатно?

— Как ты и сказала, у тебя нет выбора. Я все равно скажу своим работникам не брать с тебя плату.

— Ты этого не сделаешь!

— Уверена?

Я замолчала, борясь с гордостью. Черт! А ведь он прав. Эрика может задержаться надолго. Похоже, придется согласиться.

— При условии, что я верну тебе все до копейки. Позже.

— Хм. Ладно. Договорились.

— Отлично. Спасибо тебе за предложение. Я оставлю тебя на две минуты? Ты не против?

— Конечно. Но не более.

Он подмигнул мне так, что бабочки запорхали внутри.

Мне действительно стало легче после исповеди. Теперь его очередь. Что же произошло у них с Амелией?

— Я уложилась? — спросила я, возвращаясь.

— Три минуты пятьдесят две секунды. Я уже начал волноваться.

— Прости, там была очередь.

— Не страшно. Еда остыла. Может, попросить заменить?

— Нет, не стоит.

— Тогда приятного аппетита.

— Взаимно, Мэтт.

Пока мы ужинали, он рассказывал мне о своих поездках в Россию.

— Почему вы перестали туда ездить?

— Отель передается в нашей семье от отца к сыну уже много поколений. И... три года назад, после смерти отца, он перешел ко мне. Свалилось много дел. А после развода времени вообще ни на что не хватает, что уж говорить о поездках.

— Соболезную... Но как это случилось? Твой отец был молод... Прости, что лезу не в свое дело.

— Спасибо, Кейт. Все в порядке. Ты права. Ему было сорок семь. У него всегда было слабое сердце. Инфаркт случился прямо во время деловой встречи.

— Как ты с этим справился?

Я положила свою руку поверх его. Он не убрал ее, наоборот, накрыл своей ладонью и стал нежно поглаживать большим пальцем.

— Держался ради мамы и младшей сестры.

— У тебя есть сестра? У меня тоже. А сколько ей?

— Десять. Еще совсем ребенок. А твоей?

— Вообще-то, у меня двойняшки. Брат и сестра. Им по шесть.

— Ого. Совсем малютки.

— Они чудесные.

— Тебе не тяжело было уезжать от них?

— Не очень... Отца у меня нет. А мама после того, как вышла замуж во второй раз, полностью погрузилась в новую семью. Когда родились двойняшки, они переехали в другой город, и мы почти перестали видеться. Только созваниваемся, и то изредка.

— Мне жаль, Кейт.

— Я привыкла. Все хорошо.

На столе резко зазвонил телефон, и я вздрогнула. Потому что знала, кто это.

Посмотрев на дисплей, я поняла, что оказалась права. И не надоело же ему звонить...

— Это он?

— Да. Виктор звонит по несколько раз в день. Я не могу отключить телефон, потому что может позвонить мама. Она думает, я все еще в России, и я не хочу говорить ей правду по телефону.

— Но ведь этот разговор все равно случится. Ты можешь сменить номер, позвонить ей сама, и тогда он перестанет тебя беспокоить.

— Да, нужно будет этим заняться... Как тебе ужин?

— У тебя хороший вкус. Мне понравилось. Поехали? Покатаемся по городу.

— Хорошая идея. Давай попросим счет.

— Я уже рассчитался.

— Что? Но когда ты успел?

— Пока ты отсутствовала четыре минуты. Ты же не думала, что я позволю тебе платить?

— Если честно, то так и думала. Ты снова заплатил за меня.

— Ну и что? Это была моя идея пригласить тебя на ужин. Не забивай этим голову. Идем.

Он помог мне встать, и мы отправились к машине, которая ожидала нас у выхода вместе с водителем.

Спустя время мы приехали к какому-то зданию и остановились.

— Где мы?

— Это музей современного искусства. Решил сделать сюрприз.

— Как интересно! Идем скорее.

Он рассказывал мне обо всех картинах, возле которых мы останавливались. Я чувствовала себя глупой, потому что вообще ничего не знала об искусстве.

— Мэтт, отпусти своего водителя ненадолго.

Надо было видеть его удивленное лицо.

— И зачем же?

— Хочу прогуляться по городу пешком. Одной не так интересно. А раз уж ты весь вечер со мной, подумала, ты не откажешь.

— Как я могу отказать такой прекрасной даме?

— Мэтт... — я отвела взгляд, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Не смущайся. Это чистая правда.

— Спасибо.

Он взял меня за руку и вывел на улицу. Мы просто пошли вдоль улицы.

Мы шли и обсуждали все, что попадалось нам на глаза. Он рассказывал историю города, и его голос я готова слушать часами. Я наслаждалась каждой секундой рядом с ним и не хотела, чтобы этот день кончился. Поэтому я и предложила пройтись пешком, чтобы растянуть этот вечер. Но я не учла, что на каблуках ноги быстро начнут болеть. Вот черт!

— Думаю, пора вызывать машину.

— Почему? Дела?

— Нет. Ты замедлилась. Вижу, ты устала гулять на каблуках.

— Ты, похоже, читаешь мои мысли.

— Ха-ха-ха.

Воспользовавшись моментом, пока я отвлеклась на его улыбку, он в одно мгновение подхватил меня на руки и пошел дальше.

— Что ты делаешь? Отпусти! Я тяжелая!

— Тише, мышка. Водитель ждет нас у перекрестка.

— Мышка?

— Да. Маленькая, хрупкая мышка, которую я не заметил на своей кухне.

— Нашел маленькую...

— Нашел, да... А вот и машина.

Он поставил меня на ноги и открыл дверь, помогая сесть в автомобиль.

Я сразу стянула туфли, наслаждаясь свободой.

— Какой кайф. Ты не представляешь.

— Сейчас будет еще лучше, — сказал он, усаживаясь рядом. Чуть отодвинув меня, он взял мои ноги и положил их себе на колени.

— Мэтт...

— Расслабься.

Его сильные руки начали массировать мои стопы и щиколотки. Закрыв глаза, я откинула голову на спинку сиденья и расслабилась. Я чувствовала его горячие руки, мне было одновременно и щекотно, и невероятно приятно. Мне было так хорошо, что я невольно выдохнула с тихим, едва слышным стоном.

— Вот так. А ты сопротивлялась. Как приедешь — прими горячую ванну, это поможет.

— Так и сделаю. Спасибо тебе огромное. Это очень помогло.

И это была правда. Но дело было не только в массаже. Помогло то, что кто-то впервые за очень долгое время заботился обо мне не потому, что должен, а просто потому, что хотел. От этой мысли к горлу снова подступил ком, но я сглотнула и улыбнулась. Не сейчас. Не нужно портить этот вечер слезами.

— Рад был облегчить твою боль. Может, донести тебя до номера?

— Нет, я сама.

— Ну, как знаешь.

Улыбаясь, он вернул мои ноги на пол, и я надела туфли.

— Идем, мышка. Приехали, — протянул мне руку, помогая выйти.

Когда мы зашли в отель, Мэтт повел меня не к главному лифту, а к служебному.

— Куда мы?

— Еще один сюрприз.

— Ты меня пугаешь.

— Доверься мне.

Он нажал на самую последнюю кнопку, и лифт повез нас на тридцатый этаж.

Двери распахнулись — и я чуть нахмурилась: этаж почти ничем не отличался от моего. Те же серые стены, тот же коричневый пол, будто кто‑то скопировал один коридор и растянул его по всему зданию. По стенам висели картины в одинаковых рамах, у дверей стояли цветы в похожих вазонах, а свет был такой приглушенный, что даже тени казались одинаковыми.

Мы остановились у одной двери, и Мэтт открыл ее, пропуская меня вперед.

— Проходи. Теперь ты будешь жить здесь. Твои вещи уже перенесли. Здесь просторная ванная, кухня и большая кровать.

Тона комнаты были чуть светлее, чем в коридоре, и здесь было гораздо уютнее, чем в моем старом номере.

— Здесь очень красиво. Но зачем все это?

— Мы договорились, что ты живешь здесь бесплатно. А значит, тебе нужна кухня. Ключи на столике у кровати. Можешь не запираться — сюда никто не войдет без спроса. Для уборки звони на ресепшен. На этаже живем только ты и я. Дальше по коридору — гостиная с кинотеатром и баром, пользуйся, когда захочешь. Там, в конце коридора, моя комната. Лифт только наш. Чувствуй себя как дома.

— Ты живешь в отеле? Но почему?

— Расскажу потом, Кейти. А сейчас отдыхай. Спасибо за чудесный вечер. Приятных снов.

Он поцеловал мою руку и ушел, закрыв за собой дверь.

Я стояла посреди комнаты, оглушенная происходящим. Голова шла кругом от его слов, заботы... и от этого внезапного переезда. Столько всего свалилось на меня разом, что я не могла собраться с мыслями.

Мой взгляд упал на столик у кровати. Там стоял огромный букет темно-алых роз. Их бархатные лепестки казались почти черными в полумраке номера. Это был не просто подарок. Это была точка невозврата.

Именно с него начинается моя новая жизнь.

Сердце, которое еще вчера казалось навеки замороженным болью предательства, теперь билось по-другому. Оно тянулось к нему. Я стояла в полумраке комнаты, слушая тишину, которая впервые за долгое время не давила, а убаюкивала. И вместо страха перед завтрашним днем внутри разливалось что-то теплое и незнакомое — как будто с плеч наконец-то сняли тяжелый груз, и я впервые за много недель смогла выдохнуть спокойно.

Глава 8

После прохладного душа я растянулся на кровати и, глядя в окно, думал о Кейт. Она тоже пережила предательство дорогого ей человека. Хотелось уничтожить этого урода только за одну ее слезинку. Меня разрывало изнутри, когда я видел боль в ее глазах в ресторане. Я не хотел причинять ей боль, но мне нужно было знать правду.

Какой же она была милой, когда я пришел к ней в номер с обедом. А когда я увидел ее в изумрудном платье, то просто потерял голову. В тот момент я понял, что сделаю все, чтобы она стала моей. Но давить нельзя: сейчас это только навредит — все и так происходит слишком быстро. Переселить ее на мой этаж я должен был. Пусть чувствует себя как дома.

У меня есть как минимум две недели до приезда ее подруги. Но скоро будет очередной суд с Амелией… Времени мало. А если у меня не получится? Что тогда?

Я все пытался найти в ней хоть какой-то намек на охотницу за деньгами, но все подозрения оказались бессмысленны — она не такая. И как бы я ни сопротивлялся, она полностью завладела моими мыслями.

Я вспоминал наш вечер. Как она возбуждающе выдохнула со стоном в машине, когда я делал ей массаж. Я готов был наброситься на нее прямо там и впиться в ее губы, чтобы этот стон принадлежал только мне… Разорвать на ней это платье, которое скрывает то, что я так желаю.

«Больше никто не увидит ее в таком платье», — думал я с ревностью.

На следующий день я встал рано, чтобы уладить дела и съездить к маме, пока мышка спит.

Спустившись на первый этаж, я наткнулся на Амелию. Только ее не хватало с утра пораньше.

— Мэтью. Доброго тебе утра!

— Не могу пожелать того же. Чего тебе?

— Я слышала, у тебя появилась девушка.

— Да что ты? И от кого же ты это слышала?

— А ты газеты почитай. Как же ты опустился в моих глазах. Уже с уборщицей из своего отеля развлекаешься? Но ты будь осторожен. Я ведь пообещала забрать у тебя все, что тебе дорого. Эта девчонка не будет исключением.

— Слышишь ты… — я хотел схватить ее за руку, но она ловко отскочила назад.

— Не-а. Не советую прикасаться ко мне. Суд не за горами.

— Ну ты и дрянь. Только попробуй к ней приблизиться. Пожалеешь!

— О-о-о… Так ты влюбился в нее? Я думала, что убила в тебе все…

— Заткнись! В последний раз тебе говорю: не суй к ней свои гнилые руки! — Я просто пошел дальше, не желая продолжать этот разговор.

Проклятие! Она вечно вытягивает из меня все нервы. Нужно приставить к Кейт охрану. Мало ли что придет в голову этой ненормальной. А если она ей что-нибудь скажет? Настроит ее против меня... Сейчас Кейт в таком душевном состоянии, что может с легкостью поверить в ее слова.

Черт, как же она умеет все испортить.

Сев в машину, я зашел в интернет и начал читать свежие новости.

«Спустя год после развода с моделью Амелией Брукс завидный холостяк Нью-Йорка Мэтью Уилкинс впервые был замечен в общественном месте в компании очаровательной шатенки». И наши вчерашние фотографии, где я держал ее за руку.

Вот черт. Ни от кого не скрыться.

По дороге к маме я все думал, что же мне делать. Дорожные огни проносились мимо размытыми пятнами — я даже не заметил, как быстро доехал.

— Мальчик мой! Наконец-то ты приехал! Имей совесть, я же скучаю!

— Прости, мам. У меня много дел, – я обнял ее и поцеловал в щеку.

— Бра-а-а-ати-и-ик! — несется ко мне моя маленькая хулиганка.

— Джесси! Я рад тебя видеть.

— Ты уже завел себе новую девушку? Я видела ваши фотографии!

— Уже и вы видели?

— У нас тоже есть интернет, сынок. А кто еще тебе говорил об этом?

— Амелия.

— И что она сказала?

— Что заберет ее у меня.

— Что это за девушка, сынок?

— Ее зовут Екатерина. Она из Петербурга.

— Правда? Она красивая.

— Тебе она понравится еще больше, когда ты с ней познакомишься.

— То же самое ты говорил и про Амелию. Но я тебе до последнего твердила, что она тебе не подходит.

— Но ты не говорила по ее фотографиям, что она красивая.

— Верно. Тогда, может, ты нас познакомишь?

— Не скоро.

— Почему?

— Мы знакомы лишь четыре дня… И…

— Что, сынок?

— Мам… Я, кажется, влюбился в нее.

— Оу, братик, как это романтично.

— Джессика, иди поиграй.

— Но мама!

— Кому я сказала? — сестра надула губки и убежала.

— Сынок. А ты уверен в ней? Она не окажется такой же, как Амелия?

— Нет. Они даже близко не похожи. Ей можно доверять! И у меня есть на это все основания!

— Хорошо, раз так. А она? Как к тебе относится?

— Я не знаю ответа на этот вопрос. У нее тоже тяжелый период, ее раны еще свежи. Я не могу давить на нее. Но я чувствую, что ее тоже тянет ко мне. И я сделаю все, чтобы добиться ее. Но… Амелия. Она может ей что-нибудь сказать. То, отчего Кейт перестанет мне доверять. А сейчас это и так тяжело.

— Вот же дрянь малолетняя! Почему она не оставит нас в покое? Сколько мы еще будем под твоей охраной? Еще и от девчонки что-то захотела.

— Я приставил охрану и к ней. Только пока не буду ей говорить об этом, чтобы она не волновалась.

— Она знает про Амелию?

— Только то, что она бывшая жена.

— Когда это все уже закончится?

— Я не знаю, мам. Через неделю будет суд. В худшем случае часть отеля достанется ей.

— А в лучшем?

— Нужно будет выплатить ей половину стоимости отеля.

— И это лучше?

— В данной ситуации да. Я не отдам ей отель. Нужно лишь, чтобы она сама согласилась на выплату.

— Ах, сынок. Дай бог, чтобы у тебя все получилось.

— Спасибо, мам.

— А с девочкой нужно познакомиться. Мне стало интересно узнать, кто она такая.

Я выдохнул с облегчением. Очень переживал, как мама отреагирует. В прошлый раз она долго искала предлоги, чтобы не видеть Амелию. А тут сама проявила инициативу.

— Я поеду. Поцелуй за меня Джесси.

— Конечно. Поезжай, сынок.

Пока ехал обратно, решил написать девушке смс.

«Доброе утро, мышка. Улыбнись, если узнала, кто это».

Когда в ресторане она отошла, я взял ее телефон и набрал свой номер… Хитрый ход, но иначе я бы не смог ей написать. Надеюсь, она не устроит мне за это выговор.

Ответа нет. Наверное, еще спит, соня.

По пути в отель заехал в цветочный магазин. Хотел купить ей еще роз, чтобы увидеть ее улыбку.

Уже подъезжая к цветочному, получил смс от Кейт.

«Я подготовила небольшой сюрприз. Жду тебя в гостиной».

Хм. Что же меня ждет?

Улыбка не сходила с моего лица до самого приезда к ней. Радовало, что она меня не отталкивает.

Зайдя в гостиную, я увидел мышку возле кофемашины. Я любил делать себе кофе сам, поэтому у меня в баре есть все необходимое.

Она стояла ко мне спиной. Я не видел, что именно она делает, но в воздухе стоял приятный аромат свежесваренного кофе. Кейт была одета в джинсы и белый свитер, на ногах — маленькие белые кроссовки, а волосы собраны в хвост.

— Катерина. — Я спрятал розы за спину, чтобы она не увидела.

— Мэтт? — Она резко повернулась, уронив ложку на пол. — Ты меня напугал. Я думала, ты приедешь позже.

— Прости, мышка, я не хотел. Как ты узнала, что меня нет?

— Я стучала в твою дверь. Мне никто не открыл. Поэтому я и подумала, что тебя нет. Я немного не успела.

— Что ты делаешь?

— Я хотела угостить тебя запоздалым завтраком. Пошла приготовить кофе… И не успела. Я не знаю, какой ты любишь. Поэтому сделала черный без молока. Сахар положить? — Пока она все это говорила, я приближался к ней.

В ее глазах стоял блеск и какой-то страх. Она напугана? Боится меня?

— Я люблю черный кофе без сахара. Ты угадала. А это тебе. С добрым утром, мышонок. — Я преподнес ей букет.

— Мэтью. Какие они красивые. Но зачем же ты тратишь столько денег на меня?

— Потому что хочу видеть твою улыбку. Мне ничего не жалко для тебя, – чистая правда. Хоть опыт мой и горький, но я верю, что Катя не из круга Амелии.

Девочка забегала глазками и, смущаясь, уткнулась носом в цветы.

— Спасибо тебе. Идем? Завтрак уже остывает. Сможешь взять кофе?

— Конечно.

У нее на кухне на столе по тарелкам лежали фриттата, сэндвичи и блинчики.

— Выглядит очень аппетитно.

— Я не подумала… Ты, наверное, уже позавтракал?

— Нет. Как знал, не стал утром кушать.

— Правда? Тогда давай скорее приступим. — Она проскользнула мимо меня к шкафчику и взяла вазу.

Я не мог оторвать глаз от ее фигуры. Взгляд то и дело останавливался на ее попке — слегка округлой и аппетитной.

«Черт… Как же она меня заводит», — выругался я про себя. В штанах стало тесно от желания обладать ею.

— Мэтт? Что-то не так?

— М? Прости, задумался. Давай завтракать. Приятного аппетита.

— И тебе.

Я откусил блин и запил кофе.

— М-м-м. Как вкусно. Блинчики тоже ты пекла?

— Да. Это бабушкин рецепт. Я рада, что тебе понравилось.

— А как иначе? Это очень вкусно. Ты должна приготовить это моей маме. Она любит такое. И ей явно это понравится.

— Думаю, твоя мама готовит намного вкуснее меня.

— Возможно. Но это первый раз, когда ты для меня приготовила. Мне пока что трудно что-то сказать… Но самые вкусные блинчики точно у тебя.

— Спасибо, Мэтт, — смутилась она и приступила к завтраку.

Мы ели почти в тишине, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Но я все равно не сводил с нее глаз — ловил каждый ее жест. То, как она чуть наклоняла голову, будто хотела спрятаться от моего взгляда. Как нервно проводила пальцем по краю тарелки, а потом спохватывалась и прятала руку. Как будто сама себе твердила: «Спокойно, просто ешь», — а сама все косилась на меня, а стоило мне поймать ее взгляд — тут же отводила глаза и делала вид, что ужасно увлечена блинчиком.

Эта неловкость шла от нее волнами, и я не спешил ее сглаживать.

Когда она в очередной раз подняла глаза и тут же уткнулась в тарелку, будто там было написано что-то жизненно важное, я тихо улыбнулся и наконец нарушил тишину:

— Какие у тебя планы?

— Никаких. Не придумала еще, чем себя занять.

— Не хочешь прогуляться по парку?

— Сейчас?

— Почему нет? Сегодня я свободен.

— Тогда я уберу все со стола, и пойдем.

— Я тебе помогу.

— Ты пойдешь в костюме?

— Хм. Нет. Подожди меня пять минут, я пойду переоденусь.

Не стал долго думать насчет одежды. Надел белый свитер и джинсы — такие же, как на Кейт.

Выйдя в гостиную, я увидел, что Кейт уже стояла возле одной из картин и рассматривала ее.

— Так. Время искусства прошло. Настало время прогулки. — Я подошел ближе и закинул ее себе на плечо.

— Ахах, Мэтт! Отпусти! Внизу ведь люди!

— Ну и что? Пусть смотрят!

— Мэ–эт! Уже живот больно!

— Смотри-ка, а ты, я погляжу, нашла способ заставить меня поставить тебя на ноги? — я улыбнулся, отпуская ее. — «Живот болит» — это подействует наверняка.

— Это правда. — Она надула губки, как маленькая. Так и хочется зацеловать.

Девочка резко дернулась в моих руках, когда зазвонил ее телефон. А я начал злиться, догадываясь, кто это мог быть.

— Снова он?

Не смотря на меня, она кивнула и убрала телефон в задний карман.

— Оставь телефон в отеле.

— Но мы ведь уже почти спустились.

— Дай мне. Я положу его на ресепшен. На обратном пути заберем. И поставь на вибрацию, чтобы не мешал никому в лобби, — она без всяких размышлений отдала мне телефон. Вот умница.

Лифт мягко остановился на первом этаже, двери разъехались. Мы вышли и направились к стойке. За ней, как всегда, стоял Джонатан.

— Мистер Уилкинс. Чем могу помочь?

— Пусть телефон полежит у тебя. Когда вернемся, я заберу его обратно.

— Я вас понял, — Джонатан аккуратно положил телефон в ячейку и щелкнул замком. — Он будет в надежном месте, не переживайте.

Я коротко кивнул, и мы двинулись к выходу. По дороге Кейт чуть замедлила шаг, будто хотела что‑то сказать. Я придержал для нее дверь, и нас тут же обдало прохладным воздухом.

— О, на улице стало пасмурно... Не замерзнешь?

— Нет, а ты?

— Я? Нет, – усмехнулся я.

— Посмотрим, — она чуть улыбнулась, будто знала какой‑то секрет.

— Ты мне не веришь?

— О, смотри, мороженое! — она тут же сменила тему и побежала к лавке.

Ну, маленькая, погоди. Я усмехнулся и пошел следом, не спеша — пусть думает, что я сдался.

— Ты будешь? Я угощаю.

— Ну, нет. Угощаю я! — я шагнул ближе и мягко отодвинул ее чуть в сторону, давая понять, что тут решаю я.

— Но Мэтт… – она надула губки, но в глазах плясали смешинки — она и спорила, и радовалась одновременно.

— Ну, тогда я не буду. Кушай сама, — я скрестил руки и сделал вид, что разворачиваюсь.

— Ладно-ладно, не уходи. Я согласна, — тут же сдалась она, снова надув губки, но теперь уже скорее для виду. Ну правда, как ребенок.

— Какое? Выбирай, — я кивнул на витрину, наблюдая, как она придирчиво изучает каждый стаканчик, склонив голову то влево, то вправо, будто пыталась прочесть скрытые вкусы между строк.

— Я буду шоколадно-мятное. А ты? — наконец решила она и подняла на меня взгляд.

— Я обойдусь ванильным.

— Какой ты скучный, — она закатила глаза, но тут же хихикнула, будто сама не верила в свои слова.

— Не люблю всякие добавки, — я пожал плечами, сдерживая улыбку.

— Ну, я же говорю, скучный.

— Сейчас кто-то договорится.

Она взяла свое мороженое, показала мне язычок и демонстративно пошла вперед, не дожидаясь меня. Ее игривость меня умиляла. Догнав ее за пару шагов, я взял ее за руку и повернул к себе, прижимая к своему телу.

— Далеко не убежишь.

— А я и не убегала.

— А что ты делала? — слегка ткнул своим мороженым в кончик ее носа.

— Ах ты…

— Кто?

Она фыркнула обиженно и попыталась уйти, но я ей не позволил. Слегка приоткрытыми губами я прикоснулся к ее носику, слизал мороженое и чмокнул напоследок.

— Хм. А мороженое так вкуснее. — Я отпустил ее и пошел вперед. Один-один, маленькая.

Не услышав шагов за спиной, я обернулся и нигде ее не увидел. Внутри все сжалось. Неужели ушла? Но сзади кто-то закрыл мне глаза руками.

— Кого-то ищешь?

Она не ушла. Я повернулся и опять закинул ее себе на плечо.

— Теперь не убежишь!

— Все, не убегу. Отпусти.

— А разве я могу тебе верить?

— Конечно.

— Ну смотри мне.

Я вовремя поставил ее на ноги, потому что начал звонить мой адвокат.

— Слушаю. Как переносится… и насколько… я понял.

— Что-то случилось? — волнуется Кейт, когда я убираю телефон.

— Слушание перенесли на неделю.

— Это по поводу развода?

— Да.

— Почему вы развелись?

— Потому что ей нужны были только деньги. Поначалу она была тихой, хорошей девушкой. После свадьбы тоже все было хорошо. А потом я застал ее, целующейся со своим тренером по фитнесу. Я сказал, что подаю на развод. Перед свадьбой я даже не подумал заключить с ней брачный договор, по которому в случае развода она не могла бы претендовать на определенное мое имущество. А потом еще, без всяких мыслей, переписал на нее свой клуб и наш дом. Я и подумать не мог, что она выходила за меня не из-за любви, как мне казалось, а из-за богатства.

— Поэтому ты живешь в отеле?

— Да. А теперь она тянет свои руки и к нему. Он может наполовину стать ее. Поэтому она и играет в управляющую ресторана. Я пытаюсь заставить ее отказаться от доли в обмен на выплату, но она ни в какую. Не понимаю, почему она не соглашается. А еще после развода она начала угрожать жизни моей семьи. Мне пришлось приставить к ним охрану. Мало ли что у нее в голове.

— Мэтт... Мне очень жаль. Надеюсь, у тебя получится убедить ее взять деньги. Ведь отель — это сокровище твоей семьи. Его нельзя отдавать, даже наполовину. Особенно такой, как она. И какое она вообще имеет право угрожать твоей семье? Неужели ее никак нельзя поставить на место?

— У меня нет доказательств, что она угрожает. Она делает это лишь на словах, и то — не предугадаешь. А разобраться с ней вне рамок закона я не могу — за ней стоят влиятельные люди. Я мог бы, но не стану этого делать, потому что не хочу вмешивать сюда еще кого-то. И еще...

— Говори.

— Если ты куда-то отправишься, за тобой будут следить мои люди.

— Что? Зачем?

— Потому что Амелия нацелилась и на тебя. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Но и обманывать тебя я не хочу.

— Но зачем ей я?

— Потому что ты со мной. Она хочет забрать все, что мне дорого. Я не знаю, почему. За что? Я не делал ей ничего плохого и считаю, что ничем этого не заслужил.

Она хотела что-то ответить, но в этот момент закапал мелкий дождик, который за считанные секунды превратился в настоящий ливень. Дождь был настолько сильный, что я ничего перед собой не видел. Я схватил ее за руку, и мы побежали вперед по парку.

— Мэтт! Вон беседка!

Забежав в нее, я одной рукой держал Кейт за талию, а другой убирал мокрые пряди волос со своего лица.

Ее руки лежали на моих плечах, а сама она смотрела на дождь и смеялась. Я смотрел на нее как завороженный. Она была рядом — вся мокрая, без макияжа, пахнущая дождем и свежестью. Но все равно такая прекрасная.

— Я люблю дождь. В этом есть своя изюминка. Как ты считаешь? — сказала она, не поворачиваясь ко мне.

— Согласен. Только я люблю на него смотреть, а не мокнуть под ним.

Я положил руку ей на скулу и осторожно повернул к себе.

— Ты сводишь меня с ума, Катерина. Я не могу перестать думать о тебе, даже когда ты находишься рядом.

— Мэтью, я...

— Я понимаю, что ты пережила и какая боль у тебя в душе. Но позволь мне залечить твои раны. Доверься мне, Катрина. Я... я не буду давить. Ты только не отталкивай меня. Позволь быть рядом. Хотя бы как другу. Пока что.

— Мне нужно время...

— Я буду ждать столько, сколько нужно. И берегись Амелию. Не доверяй ей. Она может тебя использовать.

— У нее не получится.

Она убрала свои руки и хотела отойти, но я обнял ее, сильно прижимая к себе. Я думал, что она меня оттолкнет, и был готов к этому. Но она обняла меня в ответ и расслабилась у меня на груди. Мое сердце забилось, ликуя.

Так мы стояли, пока не ослаб дождь. На душе было тепло и спокойно. Я наслаждался этим моментом и хотел, чтобы время остановилось.

— Ты вся холодная, Кейт. Давай обратно, тебе нужно принять горячую ванну.

Я взял ее за руку и быстрым шагом повел обратно в отель. Мы почти прошли стойку ресепшена, когда Джонатан окликнул меня:

— Мистер Уилкинс! Подождите! Телефон.

Черт. Совсем забыл про него.

— Спасибо, Джонатан, — я коротко кивнул, забрал телефон и тут же отдал его Кейт.

Она машинально сжала его в ладони, будто хотела убедиться, что он на месте.

— Пойдем, — я чуть подтолкнул ее к лифту.

Двери разъехались, мы шагнули внутрь, и я нажал кнопку этажа.

— У тебя аж губы посинели. Немедленно дуй под горячий душ!

— Я наберу ванну. Потому что под душем там постоять не получится, все будет в воде.

— Тогда пойдешь в мой!

— А ты?

— Я не замерз. Поэтому быстро приму ванну у тебя.

Когда лифт остановился, я взял ее на руки и понес в свою комнату. Сама бы она три часа шла до душа.

— А ты теплый.

— Я же сказал, что не замерз. Скорее раздевайся и вставай под воду. Здесь есть полотенце и халат. Одежду закинь в корзину, я скажу, чтобы ее постирали. После выходи в гостиную.

Я оставил ее и пошел принять ванну, захватив свою домашнюю одежду. Закончив, я оделся, вытер волосы полотенцем и отправился в бар сделать мышке горячего чая.

— Мэтью! У тебя чудесный душ. Спасибо.

— Согрелась? — я оторвался от чайника и посмотрел на нее. В ее волосах еще поблескивали капельки воды, а щеки порозовели от тепла.

— Да.

— Садись за стойку. Чай через пару минут будет готов. Ты голодна?

— Нет. Пока не охота, — она присела, обхватив себя руками, будто все еще пыталась удержать тепло.

— Вот тебе мед и малиновое варенье. Кстати, мама его сама варила. — Я поставил баночки перед ней и подвинул ложечку чуть ближе.

— О, здорово! Только я не люблю мед. – Она покосилась на банку так, будто это был какой-то подозрительный артефакт.

— Надо! Ты же не хочешь заболеть? Съешь хотя бы ложечку. Иначе я сам тебя буду кормить, — я приподнял бровь, нарочно делая вид, что всерьез обдумываю этот вариант.

— Не надо! Я съем. – Она закатила глаза, но потянулась за ложкой, и на ее лице промелькнула та самая гримаса: «Ну ладно, ради тебя, но это не значит, что мне нравится».

С умилением наблюдая за тем, с каким выражением лица она ела мед, я включил телевизор, чтобы посмотреть новости и сел на диван.

«...сегодня он снова был замечен в компании той же очаровательной шатенки... Судя по фотографиям, можно сделать вывод, что они встречаются».

На экране показывали наши фотографии из парка: вот я целую ее в нос; вот она закрывает мне глаза; вот я несу ее на плече...

— Ого! Это когда они успели столько наснять? — Мышка села рядом со мной на диван, подогнув под себя ноги, и уставилась на экран.

— Папарацци. Нигде от них не спрятаться.

— У тебя не возникнут проблемы? — Она покосилась на меня, будто искала в моем лице хоть намек на тревогу.

— С чего бы? Я свободный человек. Главное, как ты к этому относишься? Если хочешь, я могу позвонить и сказать, чтобы эти фотки удалили.

— Да нет. Я даже парочку хотела бы себе, — она смутилась, вспыхнула и тут же соскользнула с дивана, будто спасаясь от собственного признания. — Мэтт! Тебе кофе сделать?

— Да, если можно.

— Конечно. — Она уже стояла у кофемашины, привычно щелкала кнопками, и в воздухе поплыл густой аромат молотого зерна. Ее движения были чуть суетливыми, как будто ей нужно было чем-то занять руки.

— Я сейчас приду, мышка, — я поднялся с дивана, потянулся, сбрасывая напряжение, и на секунду задержался у двери, глядя, как она склонилась над чашками, сосредоточенно хмурясь, будто от этого зависела судьба мира.

— Хорошо, — она не подняла глаз, только чуть кивнула, продолжая возиться с кофемашиной. Ее пальцы на миг замерли на кнопке, будто она хотела что‑то добавить, но потом просто снова щелкнула переключателем.

Она пока еще не противится, что я ее так называю. Может, стесняется сказать? А может, ей даже нравится — просто не готова в этом признаться. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, сам не зная почему.

Я достал телефон и набрал номер своего знакомого в редакции:

— Алло, Майкл?

— Кого я слышу! Мэтт! Как ты? Слыхал, у тебя новая любовь? Где ты нашел такую сочную девчонку?

— Перестань болтать, Майк. Найди и скинь мне все фотографии из парка в высоком разрешении.

— Мне нужно их удалить из сети?

— Нет необходимости.

— Понял. Через час будут у тебя на почте.

— Жду! Буду должен, – сбросил вызов и отправился в гостиную.

«Раз она их захотела — она их получит», — подумал я.

— Мэтт! Кофе готов! — Она стреляет глазками, когда я подхожу к ней.

— Спасибо, Кейт.

— Я пойду лягу.

— Тебе нехорошо?

— Немного. Наверное, перемерзла. Спать хочу.

— Конечно, иди. Если что — я никуда не собираюсь. Будет плохо — позвони мне.

— Хорошо.

Время пять часов вечера. Раз девчонка решила поспать, то я усядусь за документы. Нужно уладить пару дел.

Как и было обещано, фотографии спустя час были на моей почте. Мне очень понравилась та, где я целую ее в нос. Я был рад видеть ее искреннюю улыбку в тот момент.

Пока мышка отдыхает, я решил кое-куда съездить и сделать ей сюрприз. А вернувшись, отправился сразу к ней, чтобы к ее пробуждению сюрприз был у нее перед глазами.

Зайдя в комнату, я увидел, что гостиничный телефон валяется на полу, а Кейт лежит очень близко к краю кровати, и ее рука свисает вниз.

Внутри все сжалось от страха. Быстро подбежав к ней, я положил ее обратно на подушку. Ее лицо было неестественно бледным, а дыхание — прерывистым. Я прикоснулся рукой ко лбу — он оказался очень горячим.

— Мэтт... — тяжело дыша, еле смогла сказать она мое имя.

— Тихо, маленькая. Не разговаривай. Сейчас я вызову врача. И все будет хорошо. — От волнения пальцы не слушались: я выронил телефон на пол, а когда наклонился, неловко пнул его ногой.

Позвонив своему доктору, я вернулся к Кейт. Она снова пыталась мне что-то сказать.

— Не говори! Я рядом, — прошептал я, положив свою ладонь на ее скулу, а ее ладонь держал у губ.

Приехавший врач тут же получил от меня выговор за медлительность. Доктор осмотрел девушку и сказал, что она просто сильно простыла. Он поставил жаропонижающий укол, оставил рецепт на лекарства и ушел.

Позвонив своему охраннику, чтобы он купил все необходимое, я остался с мышкой. Я не хотел оставлять ее без присмотра.

Катя спала, когда привезли лекарства. Я же сел за стол поработать, чтобы не уснуть. Нужно было следить, чтобы у нее снова не поднялась температура.

Глава 9

Я проснулась, когда за окном только-только светало. Мне было так плохо, что я не могла даже поднять голову от подушки.

Мэтью в комнате я заметила не сразу. А когда увидела, как он тихо сидит в кресле, ссутулившись и будто постаревший за одну ночь, сердце екнуло. И еще сильнее испугалась, когда он вдруг подскочил к моей кровати.

— Мышонок? Как ты себя чувствуешь? — он аккуратно прислонил ладонь к моему лбу, и даже это легкое прикосновение отозвалось во всем теле.

— Мэтт? Ты что, сидел тут всю ночь? — голос вышел хриплым, чужим.

— Я не оставлю тебя одну в таком состоянии. Ты не ответила на мой вопрос.

— Сил нет… Пить хочу, — призналась едва слышно.

Он тут же встал и отправился на кухню. Пару секунд спустя уже был рядом, приподнял мою голову и поднес стакан к губам — так бережно, будто я могла рассыпаться от одного неловкого движения.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как прохладная вода чуть возвращает меня к жизни.

— Ты голодна? Или, может, еще поспишь?

— Лучше посплю… А ты?

— Когда ты проснешься, я буду здесь.

— Но…

— Никаких «но». Это я тебя потащил на улицу, значит, и лечить буду я. А теперь спи.

Проблем с засыпанием не возникло, и через минуту я уже провалилась в сон.

Сквозь дремоту я услышала какой-то шум с кухни и попыталась встать, но без сил рухнула обратно на кровать.

— Так и знал, что разбужу тебя, — Мэтт тут же возник в дверном проеме, с виноватой полуулыбкой.

— Что-то случилось?

— Нет, все в порядке. Зачем ты встаешь? Тебе нужно лежать.

— Мне… нужно в уборную, — мне было неловко просить его о помощи, и, смутившись, я отвернулась, снова пытаясь встать самостоятельно.

Он в ту же секунду оказался рядом и с легкостью подхватил меня на руки, прижав к себе.

— Ты еще слишком слаба. Я отнесу тебя.

— Что? — голос пропал, получилось лишь тихое сипение.

— Ну вот, я же говорю — мышка. Не волнуйся, я не останусь с тобой там, — он улыбнулся так нежно и тепло, что стыд немного отступил.

Его руки крепко держали меня, а глаза горели мягким светом. В этот момент я поймала себя на мысли, что готова болеть всегда — только бы он каждый день смотрел на меня так же.

Я кивнула в знак согласия, и он осторожно понес меня в сторону ванной. Вернувшись в комнату, я решила дойти до кровати сама. Но сделав пару шагов от двери, меня резко повело в сторону. И если бы Мэтт не подбежал и одной рукой не прижал к себе, я бы растеклась по полу.

— Тебя нельзя оставлять одну, — он снова поднял меня на руки и понес обратно в постель.

«Наверное, от меня ужасно пахнет», — с досадой подумала я. Сколько я пролежала под одеялом с диким жаром? От этой мысли я смутилась еще сильнее.

— Я проверю твою температуру. Накормлю и дам выпить лекарства, которые выписал врач, — он укладывал меня в кровать, а я почти касалась носом его шеи. Это было мучительно близко. И как же я жалела о том, что сейчас не могу вдохнуть его запах — запах, от которого кружится голова и который хочется вдыхать без остановки. Его забота оставляла глубокий след в моей душе.

— Я не хочу кушать.

— А я тебя не спрашивал. Это необходимо для того, чтобы ты как можно быстрее выздоровела, — он усадил меня на кровати, дал градусник и по пояс накрыл одеялом. — Я сейчас.

Он ушел на кухню и вернулся минут через пять с небольшим столиком в руках.

— Это легкий вермишелевый суп. И еще я заварил травы. Мама сказала, что это тоже должно помочь.

— Откуда твоя мама знает обо мне?

— Она сама спросила. Видела в интернете сначала. А потом я и сам ей рассказывал о тебе. Меньше разговоров. Береги силы.

Мне было приятно слышать, что он говорил обо мне с мамой. Но почему? И зачем?

Он поставил столик передо мной и забрал у меня градусник. Я попыталась взять ложку и поесть сама, но сил в руках практически не было.

— 38,5! Плохо. Она должна была сбиться, — в его голосе прозвучала тревога, которую он тут же попытался спрятать за строгостью.

— У меня слабый иммунитет. И обычно я долго болею.

— Ну нет! Долго болеть я тебе не позволю! — он осторожно сел рядом со мной на кровать, забрал из рук ложку и хотел было начать меня кормить. Что, конечно, привело меня в шок. Я замотала головой:

— Я могу сама!

— Я видел! Ты ее даже в руки толком взять не смогла. Не стесняйся меня. Ничего сверхъестественного в этом нет. Кушай! — от его напора стало не по себе. Но внутри разлилось тепло от его заботы.

Я не могла дать ему отпор. Да и не хотела. Поэтому послушно начала кушать с его рук.

— Откуда здесь такой суп?

— Это я приготовил… — не дав мне договорить, он пальцами взял меня за подбородок и повернул к себе. — Для тебя! — я нервно сглотнула. Его лицо было очень близко к моему.

Мое сердце забилось с бешеной скоростью. Я смотрела на его губы… Хотела, чтобы он страстно впился в мои. От представленной картины дыхание участилось. Подняв глаза, я увидела, что он тоже смотрит на мои губы. Но через секунду наши взгляды встретились, и все мое тело вместе с сознанием начало млеть.

В его глазах не было похоти. Они блестели… Смотрели на меня с безумной нежностью и заботой. Я бы даже сказала — с любовью! Он смотрел не в глаза… Он смотрел прямиком в душу, задевая и обжигая каждую клеточку внутри меня.

— Твои глаза потухшие и блеклые. Я хочу как можно быстрее вернуть им блеск… — он приблизился еще сильнее и поцеловал меня в лоб.

От его губ по всему телу прошелся ток. Несмотря на температуру, меня бросило в жар. А сердце вот-вот пробьет грудную клетку.

Мэтт отдалился от меня и, подмигнув, забрал столик, оставив мне кружку с травами.

— Пей. Попозже я дам тебе лекарство, и ляжешь спать.

— Но я не хочу спать!

Надо было видеть, с каким недовольством он посмотрел на меня. В его глазах было написано: «Не стоит со мной спорить».

— Хорошо. Я лягу… — я сдалась, и он довольно улыбнулся, уходя на кухню.

Что это сейчас было? Я как будто пьяна, когда он рядом. Мое сердце берет верх над разумом, стоит ему только взглянуть на меня. Я чувствую себя неловко. Мы едва знакомы, а я уже позволяю ему так много. Во мне сидят противоречия. Он делает для меня слишком много. Но зачем?

Я ценю каждый его поступок, каждое проявление внимания. Но все же ищу в этом подвох… Может, его просто нет?

— Передай спасибо своей маме. Я это ценю. И спасибо тебе, что сидел со мной и приготовил мне все это. Но ты должен отдохнуть. У тебя есть работа. Не стоит пренебрегать собой из-за меня.

— Я могу себе позволить не работать. У меня есть заместители. Я тебе уже говорил, что не оставлю тебя. Моя помощь может понадобиться тебе в любую минуту. А если вдруг тебе станет хуже, и меня не будет рядом? Я себе этого не прощу. Пей лекарство и ложись. Не думай об этом, — он с абсолютной серьезностью протянул мне стакан.

Я не знала, как себя вести. И решила просто не сопротивляться и плыть по течению. В конце концов, он мне нравится. Может, он и правда сможет залечить мои раны.

— Спасибо тебе, Мэтт. Ты делаешь для меня так много.

— Я так хочу. А теперь ложись, — он помог мне лечь и укутал в одеяло, как маленького ребенка.

— Сладких снов, мышонок, — он тихо ушел на кухню, закрывая за собой дверь, а я, не дожидаясь его, уснула.

Я то проваливалась в сон, то выныривала на поверхность реальности. В первый раз я увидела Мэтта сидящим в кресле с ноутбуком. Во второй — он сидел на краю моей кровати, и его рука лежала на моем лице. В третий раз его не было в комнате, но за окном уже стемнело.

Пробежала мысль, что он ушел спать. Но с кухни я услышала его громкий и очень злой голос.

Я не спеша встала и потихоньку пошла в сторону кухни.

— Больше не смей сюда звонить! Ее не волнуют ни ты, ни твои извинения!

— Мэтт?

Он резко обернулся, словно испугался меня. В его руках я приметила свой телефон.

— Что происходит? Почему ты отвечаешь на мои звонки?

— Кейт… — в два шага он сократил расстояние между нами и обнял меня за талию, придерживая. — Прости меня. Но твой телефон разрывался целый день.

— И что с того? Это не значит, что ты должен брать его… Это был он? — Я попыталась вырваться из захвата.

— Я не хочу, чтобы тебя что-то связывало с ним. Я ответил для того, чтобы дать ему понять: он потерял тебя навсегда. И чтобы он не тратил свои силы напрасно. Он не достоин твоего прощения. Я сказал, что ты не хочешь его слушать и между вами все кончено… — он резко замолчал.

Злость сняло как рукой. Я смотрела на него, и мне становилось абсолютно безразлично, что он там ему сказал. Я хотела вычеркнуть Виктора из своей жизни. И Мэтт сделал это за меня. Сказал ему все вместо меня. Так даже лучше.

— Спасибо.

— Ты не злишься на меня?

— Нет… Может, ты пойдешь спать? — я прижалась щекой к его груди, которая из-за мускулов ощущалась как камень. У меня просто не было сил стоять, хотелось на что-нибудь опереться… или на кого-нибудь.

— Нет.

— Почему?

— У тебя температура то поднималась, то понижалась. Я следил за тобой.

— Просить тебя отправиться в свою комнату отдохнуть бессмысленно?

— Да.

— Я могу тебя заразить.

— Я крепкий. Не заболею.

— Тогда ложись спать здесь. Нельзя так с собой. Тебе нужен отдых. Если ты свалишься прямо возле моей кровати, я себе этого не прощу, — наверное, я покраснела как помидор. Было стыдно за такое предложение. Как он его расценит? Вдруг откажется? Тогда я провалюсь сквозь землю прямо на этом месте. От волнения я неосознанно прижималась к нему еще сильнее.

— Я согласен.

Он взял меня на руки и понес вглубь комнаты.

Проснулась я от того, что мне в глаза светило солнце. Но мой недовольный взгляд сначала упал на его ноги… Я и забыла, что он остался со мной.

Лежа на боку, я подняла глаза выше: по его обнаженному торсу скользили солнечные блики, очерчивая рельефные мышцы живота и груди. Мои щеки вспыхнули огнем.

Рядом со мной в постели лежит полуобнаженный мужчина такой красоты, что дух захватывает.

Я смотрела на каждый миллиметр его тела: от широких плеч до темной дорожки волос, уходящей под простыню… туда, где все было интригующе скрыто от моего взгляда.

Меня накрыло волной возбуждения. Дыхание стало тяжелым. Хотелось провести рукой по этой дорожке… еще ниже…

Мне стало стыдно от собственных мыслей. Подняв руку, я хотела положить ее ему на живот… но нет!

Я резко отвернулась к нему спиной, потому что больше не могла спокойно смотреть на этот соблазн, и была готова провалиться сквозь землю от стыда, когда он залез ко мне под одеяло и крепко обнял сзади, прижимая к своей груди.

— Маленькая… Хотела полапать, но не стала? Почему? Испугалась наказания? — его горячее дыхание обожгло мне ухо.

Мое сердце забилось в ускоренном темпе.

Он что, не спал? И видел, как я его разглядывала? Боже…

Не дожидаясь ответа, Мэтт зарылся носом в моих волосах.

Как же ужасно я себя ощущаю…

Я попыталась отодвинуться от него, не позволяя вдыхать мой запах после сна.

— Мышка. Не дергайся. Приставать не буду. Я замерз. Давай еще немного поспим.

Похоже, ему хватило минуты, чтобы уснуть. А я вот долго не могла сомкнуть глаз. Я думала о том, почему позволяю этому мужчине так много. Мы даже не пара, чтобы лежать в обнимку. Я просто думала, он поспит на другой стороне кровати — она ведь огромная. Но он оказался рядом со мной.

Я повернулась на спину, а его рука так и осталась лежать на моем животе. Я смотрела в его лицо, которое было в паре сантиметров от моего, и понимала, почему позволяю ему все. Я просто… хотела ему доверять.

Любуясь им, я медленно провалилась в сон. И проснулась, когда у Мэтта зазвонил телефон.

— Да кому там что нужно? Я же просил не беспокоить меня… — проворчал он, но не встал, все так же прижимаясь ко мне.

— А вдруг что-то случилось? Может, это твоя мама?

— Хм. Умеешь ты убедить, — он повернулся и взял телефон со столика. — Это Сэм. Мой друг детства, — ответил он при мне. Но далее разговора я не слышала, потому что он резко встал и ушел на кухню.

Вернулся через пару минут, нахмурив брови.

— Давай, я тебе дам ответ позже. Сейчас я не могу сказать точно. До встречи.

— Что-то произошло?

— Нет. Все в порядке, — он подошел ко мне и потрогал мой лоб. — Как ты себя чувствуешь?

— Немного слабость осталась и горло слегка болит. А так вроде все хорошо.

— Я рад, что тебе лучше. Сейчас проверим твою температуру и позавтракаем. Согласна?

— Я бы хотела сначала сходить в душ.

— Сходишь. А я пока буду готовить завтрак.

— Ты? Я думала, закажем из твоего ресторана.

— Ты меня кормила завтраком. Теперь моя очередь.

— 36,5. Это хорошо. Иди пока в душ. А я на кухню.

Он собрался уходить, но я остановила его, взяв за руку:

— Мэтт?

— Что не так? — он взял мою руку в ответ, приподнял бровь и хитро улыбнулся. — Ты хочешь, чтобы я отнес тебя? И принял его вместе с тобой?

Я дар речи потеряла, уставившись на него ошарашенными глазами.

— Что? Нет-нет… я просто хотела спросить… можно сходить в твой душ? Там прикольно.

— Жаль… — он улыбнулся и резко убрал с меня одеяло. Поднял на руки и понес в свою комнату. — Что еще за вопросы такие? Если тебе надо — иди. Я не запрещаю.

— Но это ведь твоя комната! Я не могу просто так без спроса зайти.

— Конечно, ты умничка. Но я тебе свое разрешение дал. Можешь заходить сюда, когда тебе понадобится. Тогда завтрак я приготовлю на своей кухне — она у тебя маловата.

Заходя в комнату, мы сначала проходили небольшой коридор. Пройдя дальше, взгляд падал на комоды слева и прямо — помещение для гардеробной. Напротив комодов стоял рабочий стол с ноутбуком. Прямо за столом стояла просто огромная кровать с мягким изголовьем с двух сторон и заправленная темно‑серым шелковым комплектом постельного белья. На стене справа висела огромная плазма. Слева чуть дальше располагалась кухня‑гостиная. А за гардеробной была ванная комната, куда он меня и отнес.

— Я не взяла свою одежду.

— Там лежит новый комплект домашней одежды. Надень его. И в выдвижном ящике есть все необходимое.

— Откуда это здесь?

Он ничего не ответил. Просто улыбнулся и ушел, закрыв за собой дверь.

Ванная комната была больше моей и выполнена в цвете металлик с темно‑коричневой мебелью: встроенный шкаф до потолка, пара кожаных пуфов вокруг стеклянного столика и несколько растений. Сам душ был за стеклом и мог вместить человек десять. На весь потолок растянулся встраиваемый душ с подсветкой и регуляторами напора воды. Это был просто шикарный душ… В первый раз мне хотелось стоять под ним до утра.

То, что он назвал домашней одеждой, оказалось шелковым темно‑бордовым костюмом из штанишек и рубашечки на пуговицах. В ящике также лежало нижнее белье разных видов и фактур. Меня это смутило: откуда он мог знать мои размеры? Стало неловко от мысли, что обычно я все покупаю себе сама.

Я надела обычные трусики и этот бордовый костюм. Привыкнув ходить дома без бюстгальтера, я не стала его надевать. Посмотрев в зеркало, я поняла, что без него заметно… Тогда я застегнула пуговички у груди до самого верха, чтобы не бросалось в глаза.

— Кейт? Как ты? — он снова положил свою ладонь мне на лоб, как только я вышла из ванной.

— Мы же только мерили.

— Ну и что? Ты еще не выздоровела до конца. Тебе нужно принимать лекарство еще два дня. А потом мы поедем к врачу на прием, чтобы он подтвердил, что ты полностью здорова.

Я поджала губки, потому что к врачу мне ехать совсем не хотелось.

— Не люблю врачей.

— У тебя нет выбора. А тебе идет. Красивый костюмчик.

— Спасибо. Он очень красивый. Он, наверное, дорогой? И как ты узнал мой размер? — я решила аккуратно выведать об этом белье, вдруг оно принадлежит другой женщине.

— Не думай об этом. Я хотел сделать тебе приятно. А размер… я отдал распоряжение своему ассистенту. Он все устроил.

Я выдохнула с облегчением. Слава богу, что это все новое.

— Но теперь могут поползти слухи по всему отелю. Ты же знаешь, что могут выдумать всякое.

— Меня это не волнует.

— А если это как-то повлияет на твой суд?

— Вряд ли это может как-то повлиять. Мне нравится, что ты беспокоишься обо мне. Но как ты сама к этому относишься? — он чуть наклонил голову, будто пытался прочесть меня насквозь.

— Мне кажется, в отеле уже делают ставки на то, как скоро мы окажемся в одной постели, — сказала я с легкой иронией, но внутри все дрожало от того, насколько близко к правде была эта шутка.

— Ахаха. Это вполне вероятно. Слухи здесь распространяются со скоростью света.

— Меня они не волнуют. Главное, что мы знаем правду.

— Верно. Пойдем завтракать. Я приготовил яичницу с охотничьими колбасками, сыром и помидорами. Ну а пить ты будешь свои травки.

— Звучит классно! Приятного аппетита.

— Взаимно.

Он сел напротив меня, улыбнулся, подмигнул и… уткнулся в планшет. Это было так не похоже на него. Что-то случилось?

Пока я ела, он не проронил ни слова, полностью погрузившись в экран. Странное напряжение повисло в воздухе — оно было густым, почти осязаемым, и с каждым тихим стуком вилки о тарелку становилось только тяжелее.

Я встала и начала убирать посуду, пытаясь незаметно заглянуть в его планшет, но увидела лишь какой-то сплошной текст. Наверное, это по работе…

— Спасибо, мышка, — он перехватил мою свободную руку и поднес к своим губам. От этого простого жеста по коже побежали мурашки, а напряжение, сковывавшее грудь, на миг отступило.

— Это тебе спасибо. Твоя забота бесценна.

— Я не мог оставить тебя одну болеть в одиночестве. — Он на секунду задержал взгляд на мне, будто хотел сказать что-то еще, но лишь сжал губы и добавил: — Мне нужно отъехать по делам. Пока побудь здесь. В твоей комнате будут делать уборку и проветривание.

— Хорошо. Я тогда пока посмотрю телевизор.

— Отлично. Я скоро вернусь. Не скучай.

Он ушел так быстро, что я даже не успела ничего ответить. Дверь тихо щелкнула, и в комнате вдруг стало слишком просторно и слишком тихо. Внутри все переворачивалось от странного предчувствия. Неужели это… ревность? Мысль обожгла меня. Я ревную его к работе? К делам? Это значит…

В раздумьях о том, куда же он отправился, я не заметила, как перемыла всю посуду. В реальность меня вернул телефонный звонок. Я вообще не помнила, когда последний раз держала свой телефон в руках. Наверное, Мэтт принес его сюда вместе со мной.

— Эр? Привет. Как ты?

— Дорогая моя, приветики! У меня все отлично. Как ты? Почему не звонишь? Я уж подумала, с тобой случилось чего.

— Все в порядке. Приболела слегка. Но сейчас уже все хорошо.

— Рада слышать. Я вернулась в Нью‑Йорк. Можешь уже сегодня переезжать ко мне. Я тебе скину свой адрес по смс.

Эта новость меня совсем не обрадовала. Мне не хотелось уезжать… от него. Но как мне остаться? Мы же договорились…

— Я тебя поняла.

— Что-то не так? Уж не больно-то ты и рада.

— Тебе показалось. Я просто немного занята. Скидывай свой адрес, я позвоню, как соберусь ехать к тебе.

— Хорошо, дорогая. Жду.

Я не спешила собирать сумки. Интересно, как на это отреагирует Мэтт? Мы уже не просто знакомые или друзья… мы что-то большее. И оба это прекрасно понимаем. Я вижу, как он тянется ко мне. Его чувства искренни? А мои? Лучше дождаться Мэтью и рассказать ему, что Эрика вернулась. Отпустит ли он меня?

Я ходила по его комнате, изучая ее. Заглянула в его огромную гардеробную. Любая девушка обзавидовалась бы, увидев ее. Все четко, ровно: рубашка к рубашке. Столько костюмов, обуви…

Хотелось бы и мне иметь такую гардеробную. Может, когда мы с Эрикой откроем свое дело… Выйдя обратно в комнату, я, конечно же, не могла не заметить огромную кровать. Моя фантазия разыгралась не на шутку. Я представляла далеко не то, как просто сплю на ней. Даже от этих мыслей я начала тяжело дышать. Я начинаю сходить с ума. Не понимаю, почему за такой короткий срок он стал для меня важнее всех?

Сев на край кровати, я обняла себя за коленки и смотрела в окно, все думая о нем.

— Кейт? Я приехал.

Я хотела быстро встать и подойти к нему, но когда опустила ноги на пол, они подкосились. Я просидела так очень долго, и они просто затекли.

— Что такое?

— Ноги затекли…

Он в одно мгновение оказался рядом и подхватил меня на руки.

— Долго ты так сидела?

— Не знаю… Почти сразу как ты ушел.

— Прошло четыре часа… Что случилось?

Я замотала головой, что ничего. Но по его взгляду было понятно — он не верит.

— Говори!

— Правда, все в порядке… Эм… Эрика вернулась.

Нужно было видеть, как он поменялся в лице. Он был явно недоволен. В его глазах отразилась растерянность и злость. Я даже немного испугалась этого. Но я понимала: он злится не на меня. На нее. За то, что она вернулась так не вовремя.

— Она ждет меня у себя дома. Сказала, что скинет адрес по смс.

«Не отпускай меня… прошу… скажи, что не хочешь этого…»

— Сегодня?

— Да.

Он долго смотрел на меня, прожигая взглядом.

— Мы ведь не закончим наше общение, если ты уедешь к ней?

— Конечно, нет! С чего ты это взял?

Он смотрел пристально, не отводя взгляда, будто искал в моих глазах хоть намек на ложь.

— Я сам отвезу тебя к ней. Собирайся.

Он потянулся рукой к моему лицу, но остановился. Сжал ее в кулак, резко развернулся и ушел, хлопнув дверью.

«Почему? Ну почему ты не сказал?»

Я поняла: ему тяжело отпускать меня так же, как и мне уезжать. Он говорил, что не будет давить… Вот он и не давит. Отпуская.

Я собралась быстро. Перед уходом проверила взглядом, все ли я собрала. Вдруг на столе я увидела рамку с нашей фотографией — той самой, где он целует меня в носик. Конечно, это Мэтт поставил ее сюда… Как я раньше не заметила?

— Катрина? Ты готова?

— Да. Я собралась.

— Давай мне чемодан. Идем.

Рамку я тайком положила в маленький рюкзак на плече.

Мы спускались молча. В воздухе висело напряжение; он был мрачным и недоступным. Он был где-то далеко…

— Какой адрес?

— 93 Гротон‑стрит, Форест‑Хиллс.

— Пристегнись. Ехать долго.

Напряжение только нарастало. Я не знала, о чем заговорить, и просто закрыла глаза, притворяясь спящей. На самом деле я и правда уснула под шум мотора…

— Мышонок? Просыпайся. Мы приехали.

— Так быстро?

— Ну, когда спишь рядом со мной, время летит незаметно…

Мэтт помог мне выйти из машины и взял мой чемодан. В этот момент к нам выбежала Эрика и чуть не съела его взглядом. Мне это совсем не понравилось.

— Мистер Уилкинс! Это правда вы?

— Правда.

— Вау! А можно с вами сфотографироваться? Пожалуйста!

— Как только занесу вещи Кейт в дом.

— Да‑да, конечно, проходите, прошу.

— Я тоже рада тебя видеть, Эр.

— Катюнь! Прости, дорогая! — Эрика кинулась в мои объятия, пока Мэтт заносил чемодан. — Ты где подцепила одного из самых завидных холостяков Нью‑Йорка? И почему я узнаю об этом не от тебя?!

— Я поселилась в его отеле, когда прилетела сюда.

— И? Как вы познакомились? Рассказывай! Почему я ничего не знаю?! Разве подруги так поступают?

— Тихо, Эр. Позже.

— Я готов, – подошел к нам Мэтт.

— Кать, сфотографируй нас. — Что? Ни стыда, ни совести! Чуть ли не на шею ему вешается. Вот же… И он стоит, довольный такой. Нравится меня злить, что ли?

— Готово, – сказала я, протягивая телефон Эрике.

— Спасибо вам, мистер Уилкинс. Я очень рада познакомиться лично.

— Надеюсь, Кейт у вас будет хорошо.

— Разве может быть иначе? — Боже, да замолчи ты уже! И хватит строить ему глазки!

Мэтт подошел ко мне и обнял, склоняясь к моему уху:

— Какая ты смешная, когда ревнуешь.

— Я? Я не ревную! С чего ты взял? — выпалила я так быстро, что сама от себя не ожидала.

— Ну да. Искренне тебе верю. Маленькая ревнивая мышка. — Он взял меня за подбородок и поцеловал в лоб.

— Я не…

— Пей лекарство. Я заеду за тобой послезавтра, и мы отправимся на прием.

— Позвони, как приедешь в отель.

— До встречи.

Он уехал… Я смотрела вслед его машине, пока она не скрылась за поворотом.

— Ка‑а‑атя! Давай колись! Вы встречаетесь? У вас уже что‑нибудь было?

— Боже, Эр… О чем ты думаешь?

— А ты что, маленькая девочка, что ли? Ничего у вас не было? Как вы познакомились?

— О чем ты говоришь… Это долгая история. В тот день, когда ты мне позвонила и сказала, что приедешь позже… В тот самый момент мы ужинали.

— В первый день знакомства вы уже ужинали? Обалдеть! Весь Нью‑Йорк по нему с ума сходит! Тают от одного его взгляда. Каждая мечтает оказаться на твоем месте. А ты за столько времени его даже в постель не затащила? Подруга, ты упускаешь свой шанс!

— О чем ты говоришь вообще? Ты же знаешь, какой разрыв я пережила! Я не могу просто прыгнуть в постель к мужчине, пусть даже такому завидному холостяку. Какой в этом смысл?

— Не надо мне говорить, что вы просто друзья! Я видела, как он на тебя смотрит! И как ты на него! И вообще, он же тебя поцеловал!

— Он поцеловал меня в лоб, Эр.

— Да какая разница? Ты первая, понимаешь?

— В каком смысле?

— За год после его расставания ты первая, с кем он появился на публике. Думаешь, я не видела ваши фотографии в сети? Вы там такие счастливые! Все гадают, кто ты для него… Да и ты…

— Что я?

— Ты бы не позволила себя целовать, если бы он тебе не нравился. Особенно после такого разрыва.

— Мы…

— Ну-у?

— Я не знаю, что тебе ответить… Мы не встречаемся. Да, он мне нравится. Но все не так просто.

— И ты ему тоже. Неужели ты не видишь?

— Вижу. И чувствую.

— Тогда почему вы не вместе?

Я тяжело вздохнула и посмотрела ей прямо в глаза:

— Потому что мне нужно время разобраться в себе. Мне тяжело начинать новые отношения так резко. И ему нужно отпустить свое прошлое… Я боюсь, что нас притянуло друг к другу только общее несчастье. Что это просто попытка доказать своим бывшим: «смотрите, у нас все хорошо и без вас». Где гарантия, что мы не разбежимся через неделю? Мы знакомы недолго… хотя все и происходит очень быстро. Я надеюсь, что вдали от него я пойму, действительно ли хочу быть с ним.

— Я в шоке от того, что происходит у тебя в голове.

— Представь, каково мне от всех этих мыслей.

— Хотя, может, ты и права. Но я очень надеюсь, что ты примешь верное решение. Вы очень классно смотритесь вместе. Такие милашки.

— Эр…

— Все-все. Пошли в дом? Нужно разобрать вещи. Твоя комната на втором этаже. Моя — на первом. Встретимся в гостиной позже.

Домик был хоть и старый, но довольно уютный. Комната небольшая, но выглядела очень мило. Я рухнула на кровать и уставилась в потолок. Вспомнив о рамке, я достала ее из сумки и рассматривала минут десять, пока не услышала, как ко мне поднимается Эрика.

— Кать? Ты еще не разобрала вещи? Ну ты и копуша! Давай заканчивай. Я заказала пиццу. Жду тебя в гостиной.

— Скоро буду.

Развесив в шкафу свои вещи, я переоделась в домашнее платье и, не забыв взять с собой телефон, спустилась к Эрике.

— Ну наконец-то! Думала, с голоду помру, пока дождусь тебя. Я купила наше любимое вино.

— Отлично, вино не помешает. С кем ты познакомилась, пока была у родителей?

— Оу. Точно! Я же тебе не рассказывала. Мы с мамой сидели в ресторане, и официантка-стажер опрокинула на меня разнос с коктейлями. Уж не знаю, как она их не удержала… Я оказалась вся мокрая и липкая. Разумеется, я начала возмущаться. Она — в слезы, просить прощения. И тут подходит Генри. Он директор этого ресторана. Он отослал девчонку, извинился за нее, оплатил наш счет и оставил мне свой номер телефона.

— И?

— Ну, звонить я не стала, а просто пришла к нему под закрытие. Меня провели в кабинет… Мы пили вино, знакомились. А после того, как все ушли, у нас случился самый крышесносный секс в моей жизни.

— Эр… Ты в первый же день? А если он просто тебя использовал?

— Я решила рискнуть. Даже если бы это было на одну ночь, я не могла упустить такого мужчину. Но он сказал, что мы теперь вместе и никуда меня не отпустит.

— Я очень рада за тебя, подруга. Сколько ему лет?

— Тридцать. И, кстати, он лично знаком с твоим Уилкинсом.

— Да? Интересно. Не знаешь откуда?

— Нет. Я тогда еще не знала, что ты с ним знакома. Постараюсь узнать в другой раз. Но ты можешь сама спросить у Генри, когда он приедет к нам.

— Я?

— Ну а кто? Я, что ли?

— Ну хотя бы… — я улыбнулась ей немного смущенно.

— Ой, ладно. Только не смотри на меня так жалобно.

— Спасибо, Эр! — я кинулась ей на шею.

— Все, хватит! У тебя телефон звонит! Не слышишь?

— Это Мэтт! — я кинулась к телефону и увидела на экране его имя.

— Алло. Ты добрался?

— Да. Я в отеле. Чем занимаешься?

— Мы с Эрикой заказали пиццу.

— Ты пила?

— Эм, да. Как ты догадался?

— Что пила?

— Вино.

— По твоему голосу понял. Ладно. Отдыхайте. Мне нужно поработать. Не забудь завтра выпить лекарство.

— Не забуду. Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Кейт.

Я отключила вызов и села на диван.

— Он что, спросил, что ты пила?

— Да. Сказал, что понял по голосу.

— Видимо, ты глубоко проникла ему в сердце. Раз он с пары слов смог по твоему голосу определить, что ты выпила. Он уже, похоже, все в тебе изучил.

— Возможно. Давай что-нибудь посмотрим?

— Давай. Что будем смотреть? Ужасы? Комедию? Мелодраму?

— Может, ужастик?

— Окей. «Страна призраков»? Подойдет?

— Думаю, да.

За время фильма мы уговорили две бутылки вина. А потом и еще одну… Мы болтали обо всем: о Генри, о Мэтте, о Викторе… Особенно долго мы, конечно же, задержались на Викторе. Эрика около часа говорила о том, какой он козел и полный идиот, сравнивая его со своим бывшим.

— Все, Эр. Пошли спать. Я устала.

— Давай, дорогая, до утра. — Шатаясь, она пошла в свою комнату, собирая все углы.

Ха-ха. Смешная. Кто-то, похоже, перебрал. Хотя я была не лучше. Я встала, и вся комната поплыла. Кое-как добралась до своей кровати.

Хотелось спать, но когда мой взгляд упал на фотографию на тумбочке, я поняла, что соскучилась. Так быстро? Всего за несколько часов его отсутствие породило внутри звенящую пустоту. Хотелось позвонить ему и услышать его голос… Но в таком состоянии это делать было неправильно.

Я взяла фотографию и прижала к себе. В итоге так и уснула, обнимая его образ в своих мыслях.

Следующий день пролетел незаметно. Мы с Эрикой посвятили его уборке дома — такое ощущение, что тут давненько никто не наводил порядок. С Мэтью мы не созванивались. Только вечером он прислал смс, что заедет за мной в девять утра.

Будильник прозвенел в восемь. Я быстро закончила со своими делами и спустилась на первый этаж.

— Кать? Ты чего так рано? — Лохматая и сонная Эрика встретила меня у выхода.

— Мне нужно в больницу.

— Чтобы ты — и к врачу?

— Мэтью настоял.

— Он что? Тебя заберет? — Она проснулась мгновенно. Глаза заблестели, а улыбка растянулась до ушей.

— Он уже приехал. Ждет меня в машине.

— О-о-о! Тогда не буду тебя задерживать! Иди скорее! И да… классно выглядишь. Ему точно понравится.

— Эрика…

— Иди давай.

Я надела легкий летний сарафан цвета морской волны, а волосы собрала в пучок.

Мэтт ждал меня возле машины. Облокотившись на нее и скрестив руки на груди, он выглядел как модель с обложки глянцевого журнала.

— Доброе утро.

— Доброе, Катрина, – улыбнулся он.

Я хотела остановиться перед ним, но он сам пошел мне навстречу и, взяв мою руку, поцеловал ее.

— Ты прекрасно выглядишь. Как себя чувствуешь?

— Отлично. Спасибо тебе.

— Готова ехать?

— Да. Уже настроилась.

— Умница. Поехали. Не будем опаздывать.

Он открыл мне дверь и помог сесть в машину.

— Как провела вчерашний день?

— Мы наводили порядок. А ты?

— У меня было много дел по работе. Даже не заметил, как прошел день.

— У меня было так же.

— Лекарство пила?

— Да.

— Я знал, что тебе можно доверять.

— Ах, значит, ты сомневался? — мы стояли на светофоре, поэтому я позволила себе ущипнуть его за бок.

Если бы не дверь, он бы отскочил от меня на метр.

— Ты боишься щекотки? Ого. Ну ты и попал.

— Нет! Не вздумай! Я же за рулем!

— Мы на светофоре, — я уселась поудобнее и начала щекотать его, не останавливаясь.

Его смех был таким звонким и настоящим, что я на секунду замерла от удивления. Он извивался, пытаясь убрать мои руки, но ничего не получалось.

— Катрина, прекрати! Иначе я за себя не ручаюсь!

— Да что ты? — я смеялась вместе с ним. — Не остановлюсь, пока не скажешь, что доверяешь мне!

— Ну все, маленькая, ты попала!

— Я не слышу, Мэтт!

— Доверяю-доверяю! — он извернулся и поймал мои руки, крепко их сжав.

Я смеялась над тем, что мы сидим в его роскошной машине и, как маленькие дети, щекочем друг друга.

— Будешь знать в следующий раз.

— Тебе это просто так с рук не сойдет, мышонок. — Он убрал мой локон за ухо и помог сесть ровно. Его глаза все еще искрились весельем.

— И что же меня ждет?

— Ох, лучше тебе не знать… лучше не знать… — загадочно заулыбался он.

— Я теперь спать не смогу спокойно! — я шутливо надула губки, глядя на него с вызовом. — Давай говори!

— О не-ет. — Он широко улыбнулся, качая головой, и в его глазах заплясали озорные искорки.

— Ну и ладно. Зато теперь я знаю твою слабость. — Я победно усмехнулась, откидываясь на спинку сиденья.

— Будешь этим пользоваться? — Он выгнул бровь, в его голосе прозвучали одновременно и предупреждение, и интерес.

— О да-а-а! — протянула я, не в силах сдержать смех.

— Смотри-ка, какая смелая стала. — Он наклонился ко мне, его лицо оказалось совсем близко, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Ты ведь меня не обидишь? — мой голос стал тише, почти шепот.

— Никогда. — Он серьезно посмотрел мне в глаза. — И думать так не смей.

— Тогда я ничего не боюсь. — Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя себя абсолютно счастливой в этот момент.

Машина резко свернула и замерла у тротуара.

— Мы приехали. Идем. — Его тон снова стал деловым, но теплота во взгляде осталась.

Перед нами стояло четырехэтажное стеклянное здание. Мы прошли внутрь и, минуя регистратуру, направились сразу в кабинет врача.

— Мы даже в очереди сидеть не будем?

— У меня здесь особый статус. — Он самодовольно усмехнулся и открыл белую дверь, пропуская меня вперед.

— Мистер Уилкинс. Добро пожаловать. А вот и наша пациентка. Как Вы себя чувствуете?

— Прекрасно.

— Пройдемте за ширму. Я Вас послушаю.

Было немного неловко раздеваться перед мужчиной, пусть даже он и врач.

— Легкие чистые, замечательно. Сейчас я выпишу Вам направление на анализы. Пройдете в десятый кабинет. А когда придут результаты, я позвоню мистеру Уилкинсу.

— А почему не мне?

— Потому что я так решил. Ты же мне не скажешь результат, – ответил Мэтт.

Я прищурилась, глядя на него с вызовом:

— Ага. То есть не веришь? Ты захотел повторить?

Мы смотрели друг на друга, ухмыляясь. Доктор, стоявший рядом, совершенно не понимал, что происходит.

— Ты не осмелишься сделать это еще раз.

— Хочешь проверить?

Врач кашлянул, прерывая наш безмолвный поединок:

— Вот Ваше направление, – протянул он мне бумажку.

— По результатам звоните мне, – сказала я, смотря на врача.

— Конечно, — уверенно кивнул он.

— Ты сделал свой выбор, – обратилась я к Мэтту, когда мы вышла из кабинета.

— Не нарывайся. В машине я сдержался. Но сейчас я этого делать не буду.

— Да ну? — Я только игриво потянулась к его пиджаку, как он одним движением схватил меня и закинул себе на плечо.

— Эй! Отпусти меня! Тут же люди! — Я в панике огляделась по сторонам, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Прохожие оборачивались, кто-то улыбался.

— Не сегодня, милая. Не захотела по-хорошему — значит, пойдем так.

Мы так и шли до кабинета, под мое тихое возмущение. И только перед дверью он поставил меня обратно на ноги.

— Со мной не ходи. Подожди меня тут.

— Слушаюсь, мисс, — он забрал у меня сумку и, усмехнувшись, сел на мягкую скамейку в коридоре.

Я не задержалась в кабинете и минут через пять уже вышла обратно.

— Больно? — он тут же оказался рядом, его взгляд был полон беспокойства.

— Немного. Не люблю, когда берут кровь, — я попыталась улыбнуться, но вышло не очень убедительно.

— Держи шоколадку, — он протянул мне плитку, которую, казалось, достал из ниоткуда.

— Спасибо. Когда ты успел?

— Это секрет. — Он подмигнул, но улыбка не коснулась его глаз.

— Ладно. Какие планы?

— У меня сегодня слушание. Поэтому прости, я не смогу провести с тобой время. И еще…

— Что?

— Мне нужно будет уехать. Примерно на неделю. Это по работе.

Я расстроилась, что не увижу его целую неделю. И почти не разговаривала с ним в машине. Через неделю у меня день рождения, и я надеялась провести этот день с ним, но, похоже, не судьба.

— Кейт?

— М?

— Что с тобой? Ты почти всю дорогу молчала. — спросил он, открывая мне дверь.

— Думаю, как пройдет твое слушание.

— Вряд ли сегодня что-то решится. Прошу, не думай об этом и не расстраивайся.

— Хорошо.

— Мне пора, — он обнял меня очень крепко. Чувствовалось, что он прощается… и как будто навсегда. Когда я об этом подумала, то обняла его в ответ так же сильно.

— Почему у меня такое чувство, что я тебя больше не увижу?

Он долго молчал. Неужели правда?

— Катрина… Я еду не по работе. Появились проблемы. Это связано с Амелией. Что-то неладно с этим разводом. Мне нужно вывести ее на чистую воду. Я не могу сказать тебе всего. Ты не должна знать, потому что это может тебе навредить.

Он взял меня за обе щеки и посмотрел прямо в глаза:

— Конечно же ты меня увидишь! Я обязательно вернусь к тебе! Я больше не могу тебя оставить… Ты внутри меня. В каждой клетке моего тела! Я думаю о тебе днем и ночью! Но мне надо уехать… Нужно разоблачить ее! Иначе я не смогу спокойно спать!

Он снова обнял меня так крепко, что стало трудно дышать. Это объятие было прощанием… и оно пугало.

Он уехал…

Внутри стало так пусто, а на сердце тяжело… Намного тяжелее, чем от измены Виктора.

Глава 10

Неделя тянулась как месяц. Я места себе не находила. Все ходила от стены к стене…

Как он и просил, я оставалась дома, и Эрика была со мной. Ее бойфренд так и не приехал, сказав, что появились дела по работе. Но я думаю, Мэтт попросил его об этом. Видимо, чтобы не было лишних проблем.

Мэтт звонил один раз — насчет анализов — и поговорили мы меньше минуты. Но мне хватило и этого, чтобы моя душа вознеслась до небес. Тогда я получила хоть немного спокойствия.

Послезавтра будет мой день рождения. Праздновать его без Мэтта я не собиралась.

— Кать. Ты долго будешь маячить перед глазами?

— Я не могу найти себе места.

— Я это уже заметила. Успокойся. Что с ним может случиться? Он, видимо, просто залег на дно.

— Он мне не звонит. И мне неспокойно на душе.

— И тебе все еще нужно разбираться в себе?

— М? — я подняла на нее глаза, не совсем понимая, к чему она клонит.

— Смотрю я на тебя и вижу, что ты втюрилась по самые помидоры.

— Не говори глупостей…

— Глупости? Да ты хотя бы самой себе не ври, дорогая. Ты когда последний раз нормально ела?

— Сегодня утром. Вместе с тобой.

— Угу. Ну да. Чай, Катя! Смотри, как ты похудела. Круги под глазами. Ты вообще спишь?

— Сплю. Мне снятся кошмары. Из-за этого я часто просыпаюсь. Вот тебе и круги под глазами.

— Скажу еще раз: не ври хотя бы себе. Мне ты можешь и не говорить правду, я и так все вижу. — Эрика вздохнула и потерла переносицу, будто устала спорить со мной. — Ладно, дорогая, я спать. И ты, пожалуйста, ляг отдохнуть. До завтра.

Она встала с дивана и ушла к себе. Ее шаги по лестнице были тихими, почти крадущимися — будто она боялась потревожить и без того хрупкую тишину, в которой я жила последнюю неделю.

Она права. Да, он волнует меня. Но я не могу сказать, что люблю его. Это ведь не так? Или?

Какая же я глупая. Не могу посмотреть правде в глаза. А почему? Потому что меня предали, заставив закрыть свое сердце от всех? Я противлюсь своим собственным чувствам, не признаю их, пытаюсь засунуть их глубоко. Для чего? Я ведь верю ему. Но, видимо, подсознательно сопротивляюсь этому.

Я не могу собраться с силами и разобраться в себе. Что на самом деле нужно моему сердцу?

На следующий день он так же не звонил. Весь день я провела в своей комнате, то ложась, то снова садясь на край кровати, то подходя к окну, будто могла увидеть его машину где-то за горизонтом. Лишь под вечер спустилась в гостиную.

— Кать, может, ты поужинаешь?

— Я не хочу, Эр. Спасибо тебе.

— Хочешь завтра отправиться куда-нибудь? У тебя ведь день рождения.

— Ну и что? У меня нет повода для радости. Я не хочу праздновать. Лучше пойду спать.

— Спокойной ночи.

— И тебе.

Проснулась я в сильном поту уже под утро. Снова снился кошмар. Но, как и другие, его я не помнила — стоило только открыть глаза, и все моментально забывалось. Оставалось лишь липкое чувство ужаса и сердце, колотившееся так, будто я бежала от кого-то во сне.

Пролежав в постели часов до восьми утра, я не спеша поплелась в ванну, где стояла под холодными струями воды, прижавшись лбом к кафелю. И когда вернулась к себе, хотела снова лечь поспать. Как вдруг в комнату влетела подруга.

— С днем рождения, дорогая моя! — кинулась она мне в объятия, не давая возможности ее выгнать. В руках у нее было что-то завернутое в яркую бумагу, но я не успела разглядеть.

— Спасибо, Эр.

— Идем вниз! У меня есть для тебя сюрприз!

— Эрика. Я же сказала тебе, что не буду праздновать.

— Значит, не пойдешь?

— Извини, но нет.

Она как-то резко ушла, даже не обернувшись, и дверь за собой прикрыла аккуратнее, чем обычно. А я полезла в шкаф, чтобы сменить постельное белье. Но за спиной снова открылась дверь. Значит, она не успокоилась?

— Эрика. Я же сказала, что не хочу праздновать, — не поворачиваясь к ней, продолжала я доставать белье.

— Даже со мной?

Мое сердце на секунду замерло и вновь забилось с бешеной скоростью. Белье выпало у меня из рук. Дыхание перехватило. Я резко повернулась и увидела его…

— Мэтт… – выдохнула я.

— Кейт. — Он развел руки в стороны, направляясь ко мне, и на его лице была та самая улыбка, от которой у меня всегда подгибались колени.

Я, ни секунды не мешкая, кинулась в его объятия.

— Маленькая… — он зарылся носом в моих волосах и крепко обнял, поглаживая одной рукой по спине. — Я же обещал, что вернусь к тебе. И я здесь. Рядом.

— Почему ты не звонил? Я думала, что-то случилось…

— Я не мог. Прости меня… — прошептал он мне на ухо. Затем взял мое лицо в свои ладони и заглянул в глаза так, будто хотел убедиться, что я настоящая.

— Почему ты ничего не ела? Ты посмотри на себя… Вся исхудала. Щеки впали… Вся бледная… Что ты с собой сделала?

— Мэтт…

— Что «Мэтт»? Почему ты так поступала с собой?

— Я не знаю… Просто ничего не хотелось… И я думала, что больше не увижу тебя…

— Я не мог не вернуться ко дню рождения моей маленькой изумрудной Мышки.

— Откуда ты знаешь?

— В тот раз, когда я тебя увидел, решил, что должен знать о тебе все.

— Ты наводил обо мне справки?

Он усмехнулся:

— С днем рождения.

Я снова прижалась к его груди, вдыхая родной запах, и впервые за неделю почувствовала, как внутри все потихоньку встает на места.

— Одевайся. Нас ждут внизу.

— Может, останемся здесь?

— Нас ждут. Обещаю увезти тебя сразу, как надоест. — Он подмигнул мне и покинул мою комнату.

Такой камень с души упал, когда я услышала его голос. Он вернулся. Он здесь. Прямо сейчас. Внизу.

Я надела легкий сарафан и, слегка уложив волосы, понеслась вниз на всех парусах, чтобы скорее увидеть его снова.

— С днем рождения, — на первом этаже меня встретило несколько человек.

Не считая Мэтта и Эрики, там были еще двое мужчин и девушка.

— Спасибо, – улыбнулся я .

Все поочередно начали подходить ко мне и представляться. Одним из мужчин оказался тот самый Генри. Он был примерно одного роста с Мэтью, кареглазый шатен спортивного телосложения. Он улыбнулся мне тепло и без рисовки, протянув руку.

Потом подошла парочка: худощавая блондинка — Саманта, ниже меня ростом, с половиной лица в пирсинге. Не очень приятная особа. Что-то в ней отталкивало — может, взгляд, которым она меня окинула, будто прикидывала, стоит ли тратить на меня время. Рядом стоял ее бойфренд Ричард. Такой же неприятный тип: тоже блондин, слегка выше меня. Одетые как подростки, они явно не принадлежали к окружению Мэтта и Генри. Это были друзья Эрики.

— Спасибо вам всем за поздравление. Я очень рада, что вы все здесь.

— Кейт, идем со мной. — Мэтт повел меня на задний двор, где стояла большая садовая качель.

Мы сели на нее, и Мэтт вручил мне небольшую коробочку.

— Это мой подарок тебе.

— Что это?

— Открой, — я порвала подарочную упаковку и увидела коробочку со смартфоном известного бренда.

— Мэтт, но зачем? У меня есть. Да и… он ведь дорогой.

— Мне не жалко денег, мышка. Особенно если это связано с тобой, — он поцеловал мою руку и положил мою голову себе на плечо. Я замерла, чувствуя, как его тепло медленно перетекает в меня.

— Спасибо тебе огромное. Я… не знаю, как тебя отблагодарить.

— Это лишнее. Просто будь рядом.

— Как прошло твое слушание?

— Его перенесли. На три недели.

— Почему?

— Амелия не успела нарыть на меня что-нибудь еще, поэтому придумала, как отложить слушание.

— Что же ей от тебя нужно? Это ведь не ты ей изменял?

— Я не знаю. Но я тоже начал копать под нее и надеюсь, что вся правда выйдет наружу.

— Я могу тебе помочь?

— Нет. Не вздумай вмешиваться. Ты должна держаться подальше от этих дел. Иначе ей это будет на руку, — он сказал это так, будто отрезал, и я поняла: спорить бесполезно.

— Ребята! Куда вы пропали? — Эрика появилась в дверном проеме, слегка запыхавшись.

— Да так…

— Кстати, Мэтт, как давно вы знакомы с Генри? – Эр подошла к нам ближе.

— Наши семьи дружат много лет. И конечно, когда я был мелким, родители брали меня с собой. Ген постоянно издевался надо мной.

— А ты потом бегал и жаловался на меня, — раздался голос Генри за спиной Эрики.

— Не поверю, что ты жаловался, — сказала я.

— Не слушай его, мышонок, — Мэтт чуть сжал мою руку, и я почувствовала в этом жесте что-то теплое и немного ревнивое.

— А почему ты называешь ее мышью? Это как-то грубо, — спросила Эрика.

— Во-первых, я называю ее ласково. Во-вторых, в день нашего знакомства я прошел мимо нее на кухне и не заметил. Даже не слышал ничего. А когда увидел, она была одета в серый комбинезон. Я связал два этих факта, и по итогу получилась Мышка.

— Ну не знаю… Мне тоже не нравится такое прозвище, — Саманта вслед за Эрикой решила влезть в разговор, скрестив руки на груди.

— А мне нравится, что он меня так называет. Это так необычно, — посмотрела я в глаза Мэтью, и его губы тронула едва заметная улыбка, предназначенная только для меня.

— Окей. Тогда выпьем за тебя! Моя любимая подруга. Крепкого и долгого тебе счастья, дорогая. — Эрика поцеловала меня в щеку и вложила мне в руки бокал.

— Спасибо, Эр, — улыбнулась я.

— Ребят, а не хотите завтра сходить в клуб? Там будут еще пара наших друзей. Как вы на это смотрите? — спросила Саманта, и от ее тона мне стало не по себе. Я точно не хочу идти в клуб в ее компании.

— А что, неплохая идея. Кать, ты как? Мэтт? — загорелись глаза Эрики.

— У меня будут дела. Но вы можете сходить, — ответил Мэтт.

— У меня тоже не получится, — тут же ответил Генри.

— Генри? Но почему?

— Рабочие дела. Нужно кое-что уладить. Но я тоже не против. Идите вместе. А после я заберу тебя, — он обнял Эрику за талию, и она тут же прижалась к нему, будто и не собиралась никуда без него.

— Кать? — посмотрела на меня подруга.

— Ну да. Можно. — Блин. Зачем согласилась? Не хотела же.

— Вот и чудно. Завтра в шесть встретимся у клуба «Джой», — повеселела Саманта.

— Так. Я намерен украсть у вас именинницу. Нам нужно уехать, — Мэтт встал с качели и протянул мне руку.

— Но вот… Так хорошо сидели, — расстроилась подруга.

— Нам правда уже пора. Спасибо всем, что пришли на мой день рождения. До встречи, — я была рада уйти отсюда. Я ничего не имею против Эрики и ее парня. Но та парочка меня раздражала.

— Я подыграла тебе, потому что не хотела там находиться, — завожу я разговор, когда мы садимся в машину.

— Я понял, маленькая. Мне тоже эта пара была неприятна.

— Спасибо, что увез меня. Но куда мы едем?

— Нас с тобой кое-где ждут.

— И где же?

— Увидишь. — Он загадочно улыбнулся и сосредоточился на дороге.

Все время, пока мы ехали, он пытался веселить меня, рассказывая забавные истории о себе и Генри. Я слушала и ловила себя на том, что впервые за неделю не думаю ни о чем плохом.

Спустя пару часов мы свернули к частным секторам и подъехали к дому, который стоял вдали от всех. На территории находился очень большой красивый сад и трехэтажный современный коттедж.

— Мы на месте.

— И где же мы?

— Пойдем на задний двор, — он помогает мне выйти из машины и ведет мимо прекрасных кустов белых роз, запах которых густо висел в воздухе.

Прямо за домом оказался большой бассейн. А рядом — накрытый всякими вкусностями стол.

— Бра-а-тик! — на нас бежит маленькая девочка. Беленькая, сероглазая, худенькая. Она прыгает на Мэтта, и он ловит ее с такой легкостью, будто она ничего не весит.

— Джесси! Как ты, маленькая бестия?

— Замечательно, братик! А это она? Та самая девушка? — со стеснением тихо спросила девочка, переводя на меня серьезный взгляд.

— Кейт, это моя младшая сестра Джессика, — обратился ко мне Мэтт и поставил сестру на ноги.

— Привет. Очень рада с тобой познакомиться, — я склоняюсь и протягиваю ей руку.

— Сестренка, это Катрина. И да, та самая.

— Ва-ау! И я рада! — Она кинулась ко мне и обняла своими худыми ручками. — Я видела твои фотографии в новостях. Ты очень красивая.

— Моя красота ни за что не сравнится с твоей.

— Ой ну ла-адно тебе… — засмущалась и побежала в сторону двери, откуда вышла красивая и элегантная женщина.

У нее были темно-русые короткие волосы по плечи. Белое короткое платье-карандаш. Шикарные украшения. И небесно-голубые глаза, как у Мэтта.

— Сынок. Ну наконец-то. Мы не могли вас дождаться.

— Прости, мам. — Он целует ее в щеку и отходит ко мне.

— Куда же я денусь.

— Кейт, познакомься — это моя мама. Мери Уилкинс. Мама — это Екатерина.

— Я очень рада знакомству с вами, миссис Уилкинс. Мэтью — полная ваша копия, вас не различить.

— Я тоже очень рада, дорогая, — она поцеловала и обняла меня как родного человека, и от этого объятия мне вдруг стало теплее, чем за всю прошедшую неделю. — Наконец-то Мэтти привез вас. Все искал какие-то отмазки.

— Да вы что? Если бы я знала, что вы хотите со мной познакомиться, давно заставила бы его привезти меня к вам.

— Вот как? Значит, ты даже не упоминал о нас? — она посмотрела на сына с легким укором.

— Нет-нет. Он о вас говорил. Но только лишь то, что вы передали травы для моего лечения. И да. Спасибо вам большое. Они мне очень помогли.

— Не за что, дорогая. Я рада, что они тебе помогли.

— Сестренка, это тебе. С днем рождения! — подбегает ко мне девочка, протягивая листок бумаги.

— Маленькая моя, что это?

— Это я нарисовала нас. Тебя. Маму. Себя и братика.

— Моя хорошая. Ты очень красиво рисуешь. Спасибо тебе огромное. Я буду беречь твой рисунок, — девочка снова застеснялась и убежала, и я проводила ее взглядом, сжимая рисунок в руках.

— Кейт, это тебе. — Мэтт стоял с огромным букетом алых роз. И откуда он их взял?

— Мэтт, ты ведь уже сделал мне подарок.

— Я готов каждый день одаривать тебя подарками.

— Спасибо. Но каждый день не стоит.

— Дорогая, у меня тоже есть для тебя подарок.

— Миссис Уилкинс. Ну зачем нужно было тратить свое время и финансы на это.

— Какие траты, милая? Дома посмотрите. Это новое белье с моей последней коллекции. Оно только в продажу поступило.

— Вы создатель этого фирменного белья? Оно ведь такое дорогое. Спасибо вам, миссис Уилкинс. Мне очень приятно получить от вас такой подарок.

— Ты очень воспитана, моя дорогая. Твои родители молодцы. Давайте пройдем за стол, чего мы стоим. Можешь все пока положить на отдельный стол, — она показывает куда-то в сторону. Но Мэтт забирает у меня все вещи и уносит, не дав мне ничего сделать.

Мы обедали и обсуждали детство Мэтью, она рассказывала обо всех его пакостях. Мы пили и веселились. Его мама смогла уговорить меня поплавать с ней и Джесси в бассейне. В итоге она еще и купальник мне подарила.

Мэтт с нами не купался. Только наблюдал за нами, полулежа на шезлонге, и я каждый раз, выныривая из воды, ловила его взгляд.

Мы отдыхали до глубокого вечера. А когда Джесси попросила Мэтью уложить ее спать, мы с его мамой остались одни.

Она спрашивала про моих родителей. Про мое образование. И про то, как я оказалась в Нью-Йорке.

Я рассказала ей все. Не хотелось ничего скрывать от матери Мэтта. Вранье не украсит меня в ее глазах. Да и если Мэтт наводил на меня справки, то это могла сделать и она.

Как только она хотела высказать свое мнение по поводу моей неудавшейся жизни, пришел Мэтт и сказал, что нам уже пора уезжать. Я не поняла — то ли он решил меня спасти, то ли просто пришло время. Но по его лицу ничего прочитать не удалось.

— Катрина, приезжайте к нам еще.

— Конечно, миссис Уилкинс. Я обязательно к вам приеду.

— До встречи, дети. Будьте осторожны.

— До свидания. Спасибо вам за такой чудесный день.

Она снова поцеловала меня и проводила до самой машины.

— Ты ей понравилась, — сказал Мэтт, когда мы выезжаем на дорогу.

— И она мне. У тебя чудесная мама. А сестренка просто замечательная. Тебе очень повезло.

— Не могу с тобой не согласиться, — мило улыбнулся он и устремил свой взор на проезжую часть. Мы немного пообщались о том, как прошел день, и я, удобно устроившись на сиденье, уснула.

Проснулась я в своей постели, когда уже было утро. Я подскочила на месте и начала искать свой телефон.

Комната была заставлена цветами. Также стояло много пакетов с фирменной одеждой. Полазив среди всего этого, я смогла найти только новый телефон.

Сняв блокировку, набрала номер Мэтта. Он оказался уже вбит.

— Доброе утро, соня.

— И тебе. Мэтт. Я не помню, как оказалась дома. Ты был со мной?

— Конечно. Ты же уснула в машине. Я не стал тебя будить и просто отнес в твою постель.

— И что, я даже не проснулась?

— Нет.

— А раздевал меня тоже ты?

— Хотелось бы. Но я попросил Эрику.

— А все эти пакеты? — обвожу комнату взглядом.

— Слишком много вопросов за одно утро. Не кажется? Чего молчишь? Это еще не все?

— Нет, — после короткой паузы отвечаю я.— Где мой старый телефон?

— Я избавился от него. Всю информацию, которая была в нем, я перенес тебе на новый.

Я замерла. В груди что-то неприятно кольнуло — не от злости, а от ощущения, будто он решил все за меня. Но спорить не хотелось.

— Я все поняла. Спасибо. Эм… Прости. Я и правда закидала тебя вопросами и даже не спросила, как ты?

— Я рад, что совесть у тебя есть. Все в порядке. Я сейчас еду к адвокатам. А потом мне нужно провести совещание с моими управляющими. Ты пойдешь сегодня в клуб с Эрикой?

— Мне бы не очень хотелось. Но раз уж согласилась, то поеду. Ненадолго.

— Я тебя сам заберу оттуда. Поэтому позвони, как решишь уйти.

— Хорошо. Тогда до вечера.

— До встречи, Кейт.

Скинув вызов, я принялась рассматривать вещи. Тут были различные платья, сарафаны, брючные костюмы, футболки, джинсы, обувь. Я сама себе такого никогда в жизни не могла позволить. Сколько же он тратит на меня? Нужно как-то это остановить. Ведь я до сих пор не понимаю, кто мы друг другу. И эти траты лишние. Нужно будет поговорить с ним.

После душа я сделала укладку и слегка подкрасила ресницы, а потом задумалась, что надеть в клуб. Платье отпало сразу. В итоге остановилась на легком топе, черных легинсах и черных тканевых кроссовках.

— Кать, ты чего так оделась? Мы в клуб идем. Надень какое-нибудь платье или юбку.

— Я уже решила, Эр. Хочу пойти так.

— Какая ты скучная. Ладно. Пошли чай попьем, пока такси ждем.

— А Генри твой разрешает тебе ходить в таком коротком платье? Оно ведь еле прикрывает попу.

— Если честно, не знаю. Ну, как раз и проверим.

— С огнем играешь.

— Кто не рискует…

— Да-да. Идем.

Пока ждали такси, Эрика все рассказывала о своих интимных отношениях с Генри. Это немного утомляло. Я, безусловно, рада за нее и что у нее все налаживается. Но не очень интересно слушать, как и в каких позах она проводит время с мужчиной.

В клуб я ехала без особого энтузиазма. И внутри ощущался странный дискомфорт, будто я шла туда не по своей воле.

Когда мы подъехали, возле клуба нас уже ждали Саманта и Ричард.

— Привет, девчонки! Ну что, готовы повеселиться?

— Как никогда, — чуть ли не подпрыгивает подруга.

— Ну, тогда идем. Остальные ждут нас внутри.

Те, кто ожидал нас внутри, оказались еще одна парочка, такая же странная, как Саманта. Рядом с ними сидели еще двое парней. Мне кажется, они младше меня. А может, и такого же возраста — кто знает.

Они были выше меня. Один — брюнет, среднего телосложения. А другой — худой и какой-то рыжий, непонятно из‑за неонового освещения.

— О, девчонки. Привет, я Джеймс, — представился сначала брюнет.

— А я Рей.

— Приветики. Я Эрика. А это Кейт.

— Проходите, присаживайтесь. Так. Девчонки остаются пока одни. А мы сходим за выпивкой.

— Прекрасная идея, мальчики, — улыбается парням Эр.

— Кать, это Анжелика. Она не очень любит новеньких, поэтому и ведет себя как королева. Не обращай внимания, — говорит мне на ухо Эрика.

— Да уж постараюсь, — мне абсолютно все равно, как она себя ведет. Да и вообще надо бы уйти отсюда.

— Пошли потанцуем? Пока мальчишки не вернулись.

— Ну пошли.

На танцполе как раз заиграла прикольная музыка. Нам с Эрикой было весело. И в какой‑то момент мне даже начало здесь нравиться.

Когда трек почти закончился, ко мне кто‑то подошел сзади и положил руку на живот, прижимая к себе.

Я резко обернулась, и передо мной стоял Джеймс. Он начал нагло гладить меня рукой по спине.

— Потанцуем?

— Нет. Я хочу передохнуть.

— Хорошо. Тогда позже. Идем к столику. Мы принесли выпить.

— О, здорово, — Эрика закинула на меня свою руку, чтобы Джеймс отцепился от меня.

— Спасибо, Эр, — бубню подруге так, чтобы никто не услышал.

— Было бы за что, дорогая. Ты ему понравилась. Будь осторожна. А то как я тебя верну обратно Мэтту?

— Он тебе что‑то сказал?

— Просил присматривать за тобой, — она улыбнулась и отпустила меня, когда мы подошли к столику.

— Ну что, выпьем за знакомство? Только чур до дна, — Рей поднимает стакан, и мы следуем его примеру.

Мы все выпили до дна. В теле появляется приятное расслабление.

— Кто что чувствует?

— Да ничего. Обычное расслабление от выпитого стакана алкоголя, — отвечаю я хмуро.

— Ну, это пока. Подождите еще немного, — подмигивает мне Джеймс.

— Как это понимать?

— А вы что, первый раз, что ли? Тут намешивают наркоту в алкоголь. По личной просьбе, разумеется, — подмигивает мне Джеймс.

— Вы это серьезно? Предупреждать нужно о таких вещах! Я и без наркотиков могу веселиться! Почему вы… — Эрика начала разрывать их в пух и прах.

Я же решила, что уже пора звонить Мэтту. Взяла Эрику за руку и потащила за собой в туалет.

— Ты не будешь просить Генри забрать тебя?

— Думаешь, стоит?

— Ты видела, как эти пацаны смотрели на нас? Думаешь, просто так они нам не сказали про наркоту? Ты как хочешь, а я звоню Мэтту.

— Мой телефон остался там. Я тогда тоже лучше позвоню, — Эрика ушла, оставив меня одну в туалете.

Я достала телефон трясущимися руками:

— Алло, Мэтт?

— Кейт? Что у тебя с голосом?

— Мэтт… Пожалуйста, приезжай… Нам что‑то подмешали в стаканы… Мне страшно…

— Я скоро буду! Никуда не уходи из клуба!

Я сбросила вызов и выдохнула с облегчением. Он приедет. Он спасет меня…

— Кать, ты позвонила? — Эрика появляется в дверях.

— Да. А ты?

— Сказал, что скоро приедет. Пошли за стол? Чего сидеть в туалете?

— Нет. Я дождусь Мэтта здесь.

— Хорошо. Тогда я возьму свои вещи и вернусь к тебе.

Время тянется слишком долго. Мне кажется, я вечность стою в этом туалете. И Эрика что‑то долго не возвращается…

В этот момент дверь туалета с грохотом распахивается. На пороге стоит Джеймс.

Он быстро шагает внутрь и защелкивает замок.

— Ну здравствуй, Кейт… — его голос был низким и хриплым.

Он схватил меня за запястье раньше, чем я успела среагировать, и дернул на себя с такой силой, что я ударилась о его грудь.

Паника ледяной волной окатила меня с ног до головы. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Мои движения были вялыми из‑за наркотика в крови.

Он начал целовать мою шею — влажно, грубо, оставляя следы на коже. Его руки шарили по моему телу под топом.

Собрав последние силы от животного страха, я со всей дури наступила ему на ногу.

Джеймс зашипел от боли и ослабил хватку ровно настолько, чтобы я смогла вырваться и рвануть к двери. Но он был быстрее: его рука метнулась вперед и вцепилась мне в волосы у самых корней.

Резкий рывок за волосы — и по затылку прокатилась острая волна боли. Он швырнул меня спиной о кафельную стену рядом с раковинами. Удар вышиб дыхание, и на секунду все вокруг стало глухим, будто звук выключили.

Он снова прижал меня своим телом, лишая возможности двигаться.

— Дрянь… — его дыхание было смрадным. Он со всей силы влепил мне пощечину тыльной стороной ладони так, что голова мотнулась в сторону, а во рту появился привкус крови из прикушенной щеки.

Схватив мое лицо ладонями так сильно, что стало больно скулам, он процедил:

— Не строй из себя недотрогу! И не смей сопротивляться! Иначе будет хуже!

Он впился в мои губы грубым поцелуем‑болью, пытаясь силой раздвинуть их языком…

В отчаянной попытке защититься я изо всех сил укусила его за губу до металлического привкуса во рту и попыталась ударить коленом в пах… Но мои удары были слабыми и лишь разозлили его еще больше:

— Вот же сучка! — он снова ударил меня кулаком по лицу уже со всей силы…

Мир взорвался болью и искрами перед глазами… Ноги подкосились… Я сползла по стене на холодный пол у раковины…

Джеймс рывком поднял меня за волосы на ноги и швырнул животом на край раковины так, что зазвенело зеркало. Он начал рвать на мне одежду. Одной рукой он вцепился в мой топ и лифчик, разрывая их по швам, а другой жадно и больно шарил по моему телу, сопровождая свои действия хриплыми стонами вперемешку с бранью…

Я плакала навзрыд:

— Нет! Отпусти меня!

У меня началась истерика: почему Эрика не вернулась?! Почему оставила меня здесь одну?!

Внезапно Джеймса резко отбросило от меня через всю кабинку с жутким грохотом, и он врезался в стену напротив писсуара…

Тишина… Звон в ушах… Тяжелые шаги… Я, прикрываясь обрывками одежды, в истерике упала на колени.

В дверном проеме стоял Мэтт. Его глаза были абсолютно черными от ярости.

— Мэтт… — прошептала я сквозь слезы.

Он пришел…

Из‑за слез, которые лились водопадом, я не понимала, что происходит. Спустя несколько секунд я увидела, как он одним мощным ударом правой отправил Джеймса в глубокий нокаут. Тот свалился без сознания.

— Кейт. Ты меня слышишь? — Он накинул на меня свой пиджак и, приподняв мое лицо за подбородок, заглянул в глаза. — Он бил тебя? Ты меня понимаешь? Ответь!

Я лишь слабо кивнула в ответ, потому что не могла вымолвить ни слова.

— Ему конец. Кейт, ты слышишь? Все прошло. Девочка моя… Все уже позади. Я здесь. Я рядом.

Прижимаясь к его груди, я уже не могла реветь — тело охватила странная эйфория и оцепенение. Я перестала трезво оценивать обстановку. Мое лицо горело не только от боли, но и от стыда. В каком я сейчас нахожусь положении? Если бы у меня не было Мэтта, меня бы просто изнасиловали и оставили здесь на произвол судьбы.

— Кейт, давай, поехали отсюда. Я о тебе позабочусь, — он бережно, как ребенка, взял меня на руки и понес прочь из этого клуба.

Я ничего не видела вокруг себя, потому что закрыла глаза и носом ткнулась в его грудь.

В машине за рулем сидел его водитель. А я сидела на коленях у Мэтта на заднем сиденье, сжавшись в дрожащий клубок. Меня трясло. Слезы сами по себе лились. Мне было холодно до костей, но рядом с ним становилось теплее. Он крепко держал меня, успокаивающе гладя по спине.

— Прости меня, Кейт. Прости за то, что позволил такому случиться. Больше никогда! Слышишь меня? Я никогда не оставлю тебя одну! Ты только моя!

Его слова проникали сквозь пелену шока прямо в душу. Тепло его тела убаюкивало. Проваливаясь в спасительную темноту сна, я поняла, что приняла окончательное решение.

Мне больше не нужно ни в чем разбираться. Отныне я только твоя!

Глава 11

За неделю моего отсутствия я надеялся, что Амелия наконец начнет действовать — и я смогу выйти на того, кто стоит за ней. Но она не предпринимала ни шага. Как будто заранее знала, что все подстроено.

Разумеется, за ней следят. И пока я буду рядом с Кейт, мне будут докладывать о каждом ее вздохе.

Я вернулся за день до дня рождения Мышки. Созвонился с Эрикой, чтобы устроить сюрприз, и услышал то, от чего внутри все сжалось: Кейт почти не ест, спит урывками, целыми днями не выходит из комнаты.

«Маленькая, больше я тебе времени не дам. Пара дней, чтобы прийти в себя — и от меня ты не отделаешься».

Мама удивила не меньше: пригласила отпраздновать у нее дома. Якобы это прекрасный повод для знакомства. Я хмыкнул про себя: будто мне нужны поводы. Но решил: почему бы и нет?

Когда приехал к Эрике, в доме толклись какие-то оболтусы. Не самая подходящая компания для Кейт. Я скользнул по ним взглядом и отогнал раздражение: сейчас не до них.

— Сам мистер Уилкинс. Кто бы мог подумать. А я Эрике сначала не поверил, — Генри подошел, протянул руку, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Генри, приветствую, друг.

— Как прошло?

— Пока все безуспешно. Где Кейт?

— Эрика пошла за ней.

— Мэтт? Как хорошо, что ты уже здесь. Она не хочет спускаться, — Эрика появилась на лестнице, и по ее лицу я понял: дела хуже, чем я думал.

— Я понял.

Поднялся к ней в комнату и замер в проеме. Кейт копалась в шкафу, будто пыталась спрятаться среди вешалок.

— Я же сказала, что не хочу праздновать! — ее голос прозвучал резко, почти отчаянно.

— Даже со мной?

Постельное белье выпало у нее из рук. Она повернулась — и я увидел впалые щеки, темные круги под глазами. Похудела: пропали те округлые бедра, которые раньше сводили меня с ума. Внутри все оборвалось. Неужели это я довел ее до такого?

Перед глазами вспыхнули другие картины, резкие, как удары: когда мы были в особняке, она понравилась даже Джесси. Я видел, как они веселились: смех Кейт звенел по террасе, и от этого звука что-то внутри меня сжималось. Она посвежела, будто сбросила с плеч тяжелый груз. Мама даже смогла уговорить ее поплавать в бассейне.

А я отказался. Стоял в тени у балюстрады, не в силах сдвинуться с места. С каждым разом, находясь рядом с ней, мне становилось все тяжелее себя контролировать. Наблюдал за ее прекрасной фигурой, ловил каждое движение. Голодная неделя не сделала ее хуже — напротив, в каждом жесте появилась хрупкая, острая грация. Хотелось стянуть с нее этот очаровательный купальник. И взять ее прямо в этом бассейне…

Мне не нравилось, что она уехала в клуб с этими фриками. Но запрещать ей я не вправе. Я был на пути в отель, когда позвонила Кейт.

Ярость вспыхнула во мне, как спичка, — и в следующую секунду мир сузился до одной мысли: я должен быть там. Не помню, как добрался до клуба, но четко помню его грязные руки на моей Кейт. Я готов был убить урода в этом чертовом туалете. Но понимал, что это будет на руку не одному человеку: слишком много глаз, слишком много заинтересованных лиц.

Отключив этого мудака, я повернулся к Кейт. Она сидела на полу, закрывая свое полуобнаженное тело; плечи мелко дрожали. Кинувшись к ней, я увидел, что лицо ее в крови и ссадинах. «Этой твари теперь точно не жить…» Беру ее на руки и ухожу прочь из этого поганого места.

На пути вижу Генри и Эрику, висевшую на его плече.

— Что за наркота? — спрашиваю у друга; голос звучит глухо, будто не мой.

— Выясню!

— Наберешь.

Вылетаю на улицу и сажусь с Мышкой в машину. Понимаю, что Кейт уже почти в отключке. Адреналин бурлит, сердце готово вырваться наружу. Не помню, когда так злился — и волновался. Нет… Боялся. Я боялся, что с ней может что-то случиться. Еще неизвестно, сколько и какой наркоты ей дали.

— Куда ехать, босс?

— В больницу. Нет! В особняк.

Катрина расслабилась на мне, потихоньку проваливаясь в сон. Но я знал, что она все слышала. «Теперь она моя. Не отпущу. Больше не смогу».

По пути я позвонил семейному врачу. Поэтому всю оставшуюся дорогу считал секунды до нашего приезда.

Конечно же, мама уже стояла на крыльце, ожидая нас. Ее ребята не дремлют: наверняка уже доложили, что машина въехала в ворота.

— Сынок, какими судьбами? Ты… О боже, Кейт? Что с ней случилось? Я надеюсь, это не ты?

— Мам, ты это сейчас серьезно? Позже расскажу. Лучше распорядись, чтобы Алекса пропустили и проводили в мою комнату. Сестра спит?

— Ее нет дома, она в городе у подруги.

— Отлично, не надо ей видеть Кейт в таком состоянии. И принеси что-нибудь из одежды, ее нужно переодеть.

— Да, сейчас все будет.

Лишь бы все прошло… и поскорее… «Не отпущу от себя ни на секунду».

Алекс сказал, что, возможно, это был метамфетамин или антидепрессанты. Ей промыли желудок и поставили какой-то препарат. Уже сутки, как она не приходит в сознание.

Я, не отходя, нахожусь рядом, забыв о важном совещании и двух встречах. Меня ничего не волнует, кроме Кейт… Как и когда я так привязался к ней? Почему мои чувства вспыхнули, как пламя, сжигая меня? Я, не раздумывая, решил, что она должна быть моей. Только рядом с ней у меня снова получается быть собой. Хоть и прошло так мало времени.

Я не собираюсь отказываться от нее и сделаю все для нашего счастья. Только вот… что чувствует она? Я вижу ее смущение каждый раз, когда смотрю на нее. Как она прячет взгляд, когда подхожу ближе, ее ревность, которую она плохо пытается скрыть… Надеюсь, что я не ошибаюсь. И Кейт сама захочет быть со мной.

— Сынок, пойди отдохни, тебе нужно поспать. Я останусь с Катериной и присмотрю за ней.

Я лишь помотал головой, не отводя взгляда от кровати.

— Хочу быть рядом, когда она очнется.

— Но, сынок…

— Нет, мама. Прошу, не настаивай. Я не хочу уходить.

Ничего не ответив, мама поцеловала меня в макушку и ушла. В дверном проеме она задержалась на секунду, но я не обернулся.

Я долго не сводил глаз с Кейт. Много думал обо всем происходящем — и понял, что устал от всего этого. Смотря на Мышку, я не понимаю, как мог любить Амелию. А любил ли? Сейчас думаю, что нет. И если мне нужно было пережить весь этот кошмар лишь для того, чтобы в моей жизни появилась Катя, я, ни секунды не сомневаясь, согласился бы пережить это снова.

Хочется взять маленькую и увезти куда-нибудь далеко. Увезти нас от нашего прошлого, где мы сможем начать новую жизнь. Без измен и судов. Но если у меня все уже подходит к концу, то Кейт еще только предстоит пройти через процедуру развода.

Задремав в кресле, я услышал шорох. Открыв глаза, не сразу понял, где нахожусь. Но, увидев девушку, которая пыталась встать, быстро стряхнул дремоту и бросился к ней.

— Кейт, милая. Как ты?

— Мэтт… Я… Где я?

— Мы в особняке. Ты помнишь, что случилось?

Немного подумав, она кивает.

— Расскажи мне все с самого начала. Как это произошло?

— Я… Мы с Эрикой танцевали. К нам подошли эти парни, которые были с Самантой, и позвали к столу. Потом мы выпили, и они сказали, что там были наркотики — якобы сюрприз, чтобы расслабиться. Мне это не понравилось. Я отправилась в туалет и позвонила тебе. Потом пришел один из парней и начал приставать ко мне. Я пыталась его остановить, но у меня не хватало сил. Я… Я не виновата, Мэтт… Я бы никогда не стала пробовать наркоту и позволять кому-то к себе прикасаться. Мэтт…

— Тс-с.

Кейт начала плакать, и я обнял ее, крепко прижимая к себе. Я очень рад, что она пришла в себя, но ее нужно обязательно показать врачу.

— Я ни секунды в тебе не сомневался. Прости, что заставил вспомнить об этом. Больше мы к этой теме не вернемся. Ты не ответила мне: как ты себя чувствуешь?

— У меня нет сил, чувствую слабую дрожь во всем теле. И еще немного кружится голова. А ты? Ты выглядишь таким уставшим.

— Я в порядке. Главное, что с тобой все хорошо. Ты ложись, отдохни. А я пока улажу дела на работе, хорошо?

— Угу, — она шмыгнула носом и легла обратно под одеяло. Но как только я собрался уходить, тут же подскочила и схватила меня за руку.

— Нет! Мэтт… Мне страшно оставаться здесь одной, не уходи. И давай… ляжем спать вместе… Пожалуйста, не оставляй меня.

Я безумно рад слышать это. Хоть она и говорит это от страха, но она хочет, чтобы я был рядом. И плевать, что там снаружи: здесь и сейчас мы оба хотим быть вместе.

Поцеловав ей руку, я обошел кровать и лег рядом. Она легла мне на грудь, крепко прижимаясь. Моя рука опустилась к ней на талию, слегка поглаживая. В итоге спустя время мы постепенно погрузились в сон.

Меня разбудил грохот со стороны ванны. Поднявшись с кровати, я заметил, что Мышки нет в постели, и быстро направился в сторону звука.

— Кейт?!

Резко распахнув дверь, я застал ее с убранными волосами, с красными от горячей воды щечками. От испуга у нее выпало полотенце из рук, и она стояла совершенно голая… Боже… Уж этого я точно не ожидал увидеть.

У нее идеальная фигура: аккуратная небольшая грудь, розовые сосочки, тонкая талия, впалый животик, а ниже — гладкий треугольничек и прямые, стройные ножки.

Возбуждение окутало с ног до головы, в штанах стало тесно. Я готов вот-вот сорваться и взять ее прямо здесь. Но последняя ситуация не дает мне окончательно лишиться головы. Взяв себя в руки, я подошел к ней, поднял полотенце с пола и, завязав его за спиной Кейт, обнял ее.

— Прости меня. Я подумал, что что-то случилось.

— Это ты прости меня. У меня закружилась голова, и я рукой снесла бутылочки с полки. Но… Я не думала, что ты так залетишь ко мне… и увидишь…

— О, поверь, тебе стыдиться нечего. Ты выглядишь прекрасно… Но я еще раз прошу прощения. Не хотел тебя так смущать. Тебе стало лучше?

— Да, я просто перегрелась под горячей водой.

— Понял. Тогда давай позавтракаем и прогуляемся.

— Хорошо. Я пойду оденусь.

— А я пока приму душ. Встретимся внизу.

Стоило отпустить ее, как она убежала, словно ошпаренная. Такая смешная.

Глава 12

Я чуть со стыда не сгорела, когда оказалась голой перед Мэттом. Даже пошевелиться не могла — так и прилипла к его голому торсу, будто он был единственной опорой в этом шатающемся мире. А когда он обнял меня, я почувствовала его желание, которое он так старательно прятал за спокойствием.

Возбуждение проснулось где‑то внизу живота и бабочками унеслось ниже, заставляя сгорать от нетерпения. Его запах дразнил не меньше, чем руки, лежавшие чуть ниже моей талии.

Будь на его месте Виктор, он бы воспользовался моментом и взял меня, не беспокоясь о моих чувствах. Но Мэтью не стал ничего делать, хоть и хочет. Он дает мне время прийти в себя после последних событий, и я ему за это благодарна.

То, что меня чуть не изнасиловали в туалете клуба, до сих пор нервирует, заставляет уходить в себя, прятаться от лишних взглядов. Но и тут Мэтт не дает мне хандрить, делая все, чтобы я понемногу забывала о той ночи.

Сначала мы отправились в отель — ему нужно было уладить какие‑то дела, а затем — на прогулку в парк. После прошлись по торговому центру. Пока он ненадолго отлучился на важную встречу, я купила себе пару вечерних платьев и просто шикарное белье.

Хоть с деньгами было немного проблематично, я позволила себе купить все, что душа желала. Все‑таки стараюсь не только для себя. Нужно соответствовать мужчине, который, выходя в свет, находится рядом со мной. Не хочу быть серой мышью в его обществе. Да и белье пригодится…

Вечером мы ужинали в самом знаменитом ресторане Нью‑Йорка. Я заказала только салат — цены там были космические, и мне не хотелось, чтобы Мэтт столько тратил на меня. Но, конечно же, он это понял и, не спрашивая, заказал на свой вкус.

Когда Мэтт предложил снова пройтись по парку, время уже было за полночь. В этом была своя романтика: пустой парк, фонари, редкие прохожие, и мы, будто в собственном маленьком мире. Мы ходили и болтали ни о чем; с ним я чувствовала себя свободной от всех своих проблем. И главное — я была собой. Он ни разу не высказался плохо о моих увлечениях. Может, конечно, ему и неинтересно, но я верю, что Мэтт искренен во всем, что касается меня.

Когда мы вернулись в отель, там меня ждал еще один сюрприз.

— Что внутри? — спросила я, глядя на несколько коробок и пакетов, стоявших в гостиной.

— Открой и посмотри, — загадочно улыбался он.

Я не стала тянуть и открыла первую, самую большую коробку. В ней оказалось прекрасное платье из фатина цвета марсала. Оно было в пол и с одним открытым плечом, а верхний слой переливался блестками.

Я открыла рот от такой красоты и в изумлении повернулась к Мэтту. Он стоял с широкой улыбкой, а глаза блестели ярче, чем все эти блестки.

— Это… мне?

— Тебе. Ты будешь сопровождать меня на званый вечер?

— Я?! Я никогда не была на таких вечерах, боюсь тебя опозорить.

— Не думай об этом, Мышонок. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— Мэтт, у меня же есть вечерние платья.

— Я хочу видеть тебя именно в этом. Ну так что? Ты согласна?

— Согласна. И сколько у меня времени на подготовку? Надо бы в салон записаться и…

— Едем завтра. В три сюда приедут нужные специалисты и помогут тебе подготовиться.

— Раз так, тогда хорошо. И да… Платье просто шикарное, спасибо тебе.

— Поскорее бы тебя в нем увидеть. Сейчас уже поздно, давай отдыхать, завтра долгий день.

— Да, ты прав. Эм… Можно я посмотрю, что тут еще есть?

— Конечно, это все твое, но давай недолго. Я хочу, чтобы ты выспалась, — Мэтью пожелал мне спокойной ночи, поцеловал в лоб и отправился в свою комнату.

А я ринулась разбирать пакеты и коробки. Там было несколько пар туфель разного цвета и фасона, а еще — несколько клатчей. Выбор мой остановился на открытых бежевых туфлях и небольшом бежевом клатче.

Еще я увидела коробочку с серьгами в комплекте с кольцом каплеобразной формы. Все это было очень красивым, дорогим, продуманным до мелочей. Мэтт делает для меня слишком много. А я ничего не даю взамен. Эта мысль кольнула где‑то под ребрами, но я тут же отогнала ее: сейчас не время для самокопаний.

Просидев в гостиной около часа, я без сил упала на кровать и уснула с мыслями о Мэтью. Мое сердце решило, что полностью принадлежит ему. И я больше не противлюсь своим чувствам. Завтра я обязательно поговорю с ним и во всем признаюсь.

Открыв глаза ближе к полудню, рядом с собой я увидела алую розу с запиской. Это было от Мэтта.

Хм… Как будто я в этом сомневалась.

«С пробуждением, мой маленький мышонок. Мне нужно уладить дела. Стилисты приедут в три. Я заеду за тобой в шесть. Дождись меня, детка. Целую».

Настроение мое было на высоте, я порхала по комнате, как бабочка, с нетерпением дожидаясь вечера. Когда прибыли стилисты, я немного расстроилась: на лице еще оставалась пара синяков. Но ребята быстро уладили это, замаскировав косметикой так, будто ничего и не было.

Прическу я попросила сделать обычную. Мне накрутили кудри, передние волосы закололи сзади и сделали небольшой объем. На веки легли темные тени и черные стрелки, а на губах необычно смотрелась помада под цвет платья.

Еще пара штрихов — и я была готова. Осталось только переодеться и ждать приезда Мэтта. Я сама себя не узнавала в зеркале: настолько все выглядело гармонично и по‑новому. Туфли, конечно, высоковаты, но я справлюсь.

— Как ты красива, — услышала я у себя за спиной.

Повернувшись, я увидела перед собой Мэтью. Он был одет в темно‑синий костюм, белую рубашку и жилетку с галстуком в тон костюму. Волосы были зачесаны назад, на руке сидел дорогущий «Ролекс», а на среднем пальце поблескивал перстень — а он всегда там был? Что‑то не припомню.

— Спасибо, Мэтт. Ты тоже очень классно выглядишь.

— Так, я красавчик? — он медленно направился ко мне, заставляя сердце трепетать.

— Еще какой… — смущаясь, я старалась спрятать взгляд. Такое ощущение, будто мне шестнадцать лет и все со мной происходит впервые. Хотя… Такие чувства я и правда испытываю впервые.

Подойдя почти вплотную, Мэтт слегка погладил меня по скуле и медленно наклонился, целуя в правый уголок моих губ.

Возбуждение прострелило низ живота. Ноги подкосились, и я ухватилась за плечи Мэтта, уткнувшись в одно из них.

Он приобнял меня за талию, медленно и нежно провел по руке вверх, захватывая шею, заставляя закатить глаза, поддавшись наслаждению. Он остановил пальцы сзади на голове, притягивая к себе. Мэтт наклонился к моему уху и прошептал:

— Какая моя девочка чувствительная, — и слегка прикусил мочку, пробуждая мурашки, которые пробежали по всему телу.

Я могу ошибаться, но, по‑моему, я слегка простонала от таких ощущений. Он неспешно спускался ниже, опаляя меня своим горячим дыханием.

Но нас прервал телефонный звонок.

Я моментально вернулась в реальность и залилась краской от того, что происходило здесь и сейчас.

— Слушаю! Да. Мы уже спускаемся, ждите! — Мэтт убрал телефон и мягко улыбнулся. — Это охрана. Забеспокоились ребята. Ну что, поехали?

— Да, только клатч возьму, секунду.

— Я подожду у лифта. Не торопись.

Конечно, я торопилась. Не хотела, чтобы он долго ждал. Я к нему не шла, а летела. Этот вечер мне нравился все больше. Но всегда найдутся те, кто захочет его испортить.

Глава 13

Я несколько минут стоял как вкопанный, наблюдая за Кейт. Она выглядела потрясающе — и в этом была своя опасность: один взгляд, и я снова возвращался к тем мгновениям, когда увидел ее голой. Мысли становились тяжелыми, грубыми, почти звериными. Как будто я и правда был животным, помешавшимся на одном лишь сексе. Так сказывается долгое воздержание — и такая вот прекрасная девушка, которая, сама того не ведая, постоянно меня дразнит.

Слегка поцеловав ее шею и почувствовав, как по ее коже пробежала дрожь, я был готов забить на этот чертов вечер и закрыться с Мышкой в комнате до утра. Ее тело дрожало от моих прикосновений, оно так и просило, чтобы я заласкал его, забрал себе каждую секунду, каждый вздох.

Когда Кейт еле слышно застонала, я уже начал терять голову. Но этот чертов звонок заставил меня резко остановиться и вспомнить, зачем мы здесь. Этот прием важен для моего продвижения в бизнесе. Не прийти я просто не могу: там будут ключевые люди, представители разных стран, с которыми можно провести переговоры, которые могут изменить все.

В машине мы сидели на заднем сиденье, и я обнял Кейт за талию, а она положила голову мне на плечо. В этом жесте было столько доверия, что на секунду мне стало стыдно за свои слишком острые, почти хищные мысли.

Через пару минут Мышка повернулась и уткнулась своим носиком мне в грудь, глубоко вдыхая мой запах.

— Что ты делаешь?

— Ты очень вкусно пахнешь.

— Девушка, вы пытаетесь меня соблазнить? — она приподняла голову, и я почувствовал ее дыхание на своем подбородке.

Она слегка коснулась его носиком, явно дразня.

— Вам, значит, можно? А мне нельзя? Это нечестно, мистер Уилкинс, — маленькая ручонка медленно скользнула от колена вверх по бедру.

— Я готов вынести любое наказание. А вот ты? Ты не боишься, что я сделаю с тобой за твою маленькую игру?

— Не‑е‑ет… — почти в губы выдохнула она свой ответ.

Но только я положил руку ей на скулу, собираясь притянуть к себе, как машина резко затормозила, и водитель сообщил, что мы приехали. Опять. В который раз судьба будто специально дергала меня за рукав и ставила на место. Это уже не просто напрягало — это злило.

У входа я сразу заметил Амелию в компании какого-то молодого паренька. Я видел его впервые, поэтому не знал, кто стал ее очередной жертвой на этот раз. Конечно, она не могла не подойти к нам.

— Кого я вижу. Мистер Уилкинс в компании уборщицы. Как это мило. Большего ты и не достоин.

— Кейт не уборщица, Амелия! И ты прекрасно об этом знаешь! И не тебе решать, чего я достоин! Поэтому оставь свой яд для своего сопливого юнца!

— А ты‑то давно вырос?

— Тогда, когда на тебе женился!

— Ну‑ну. Не ты ли сгорал от любви ко мне? Чуть ли не на коленях стоял, умоляя вернуться к тебе! Дорогая Екатерина, мне жаль тебя. Ведь Мэтт до сих пор меня любит. А с тобой он лишь из‑за того, чтобы хоть как‑то мне насолить. Поэтому не расстраивайся сильно, когда он бросит тебя.

— Я в сказки перестала верить еще в детстве. Что и тебе советую сделать! И следи за своей речью, я ведь и ответить могу! И как Мэтт одним предупреждением ты не отделаешься!

— Ой, боюсь‑боюсь. Ты смотри‑ка, кто тут зубки показал…

— Амелия, хватит! Уйди прочь и не появляйся перед нами до конца вечера! — я скорее увел Кейт подальше, чтобы ей больше не пришлось слушать эту ядовитую чушь.

— Ты не слушай ее, Мышонок. Все, что она сказала, — неправда.

— Я знаю. Не думай об этом. Еще не хватало из‑за нее портить себе вечер.

— Мэтью, сынок. Я рад, что ты приехал. — К нам подошел мой дядя.

— Разве я мог иначе? Дядя, познакомься, это Катрина, — я слегка подтолкнул ее за талию. — Кейт, это мой дядя Альберто Уилкинс.

— Очень приятно, мистер Уилкинс.

— Взаимно. Вы обворожительны, мисс. И где мой племянник нашел такое сокровище?

— Ох, я польщена, спасибо.

— Она из России, дядя. Недавно переехала в нашу страну, — я сказал это нарочно, чуть сдержаннее, чем следовало: не хотел, чтобы они общались слишком тесно.

— О, превосходно. У нас сегодня будут партнеры из России. Мы надеемся заключить с ними контракт. И ты, сынок, не упускай такую возможность. Когда они прибудут, я вас познакомлю. А сейчас извините меня, мне нужно поприветствовать гостей.

— Конечно, дядя. Позже поговорим.

— Ты мне о нем не говорил, — Кейт посмотрела на меня, когда Альберто ушел.

— Это родной брат моего отца. С моей матерью они общаются плохо. Да и я особой любви к нему не питаю. Но он все‑таки близкий человек. До смерти отца он часто бывал у нас. А теперь только так и видимся — на различных встречах.

— Ты рассказывал, что твой отель передается из поколения в поколение. А почему он не достался твоему дяде?

— Потому что дело строго передается от отца к сыну. Это правило установил наш предок. Поэтому Альберто не имеет права быть хозяином.

— Наверное, ему обидно.

— Возможно. Но он с самого детства знал, что отель ему принадлежать не будет.

— А у него есть семья? Дети?

— Был сын, но погиб давно. Еще есть дочь — я видел ее только в детстве, когда мы приезжали к ним. Потом они разъехались, и я даже не знаю, где она сейчас.

— Постой. Но он же тоже сын твоего деда. Как тогда отель достался твоему отцу?

— Он внебрачный сын. Дед всегда изменял своей жене. И вот одна из служанок оказалась беременна от него. Он дал ему нашу фамилию и решил, что этого достаточно.

— У твоей семьи богатая история.

— Это да. Но пока опустим это. Мы же отдыхаем.

— Да, ты прав, прости.

Вечер потихоньку подходил к концу, мы с Кейт общались без остановки. Она была весела и беззаботна — и это было самое ценное: видеть, как она понемногу сбрасывает с себя тень той ночи в клубе, как снова учится улыбаться. Пока к нам не подошел дядя, чтобы познакомить нас с русскими представителями.

— Мэтт, знакомься. Это Гаврилов Александр Иванович и Виктор Андреевич Савин. Наши будущие партнеры из России.

Савин… У меня не осталось ни малейших сомнений в том, что это бывший муж Кейт. Особенно когда она ближе прижалась ко мне и крепче сжала мой локоть — будто искала опору, защиту.

— Очень приятно, господа. Я — Мэтью Уилкинс. А это моя девушка, Кейт.

У Савина глаза чуть на лоб не полезли, когда он ее увидел. Но он сдержался, чтобы не показать, что они знакомы.

— Нам тоже приятно, мистер Уилкинс. Миссис…

— Просто Кейт, пожалуйста.

— Конечно. И когда же начнется собрание?

— Скоро, мои дорогие гости. А пока пройдемте, я представлю вам еще несколько человек из совета, — дядя стелился перед ними, как только мог.

И это было нам на руку: он уводил их, а значит, хоть ненадолго убирал эту угрозу из поля зрения. Но меня начинало нервировать то, как этот тип нагло пялится на Катю, будто мысленно возвращает ее себе.

— Мэтт. Я должна тебе кое‑что сказать… Это был…

— Твой муж! И дураку понятно… Давай потанцуем.

Я увел ее подальше, чтобы ей не было дискомфортно, подальше от всех чужих взглядов.

— Ты сказал, что я твоя девушка?

— Да. А ты против?

— Нет. Но зачем ты так сказал? Ведь мы…

— Потому что ты моя, Кейт. И я никому не собираюсь тебя отдавать. Давно нужно было всем дать понять, что ты со мной!

— Да, и в первую очередь — мне!

— Ты не считаешь себя моей, маленькая?

— М‑м… Считаю. — Она прильнула ко мне, поднимая руки к моей шее.

Я сделал то же самое, приближая ее к себе, чтобы поцеловать. Но и тут нас отвлекает чужой голос. Да, черт возьми!

— Простите, что отвлекаю вас от самого интересного, но нам пора, — Генри хлопнул меня по плечу, отрывая от Кейт.

— Как ты не вовремя, друг мой! Милая, мне нужно ненадолго отойти, пообщайтесь тут с Эрикой, пока нас нет. И приглядывайте друг за другом.

— Хорошо. Я тебя жду, — я чмокнул Мышку в щечку и отправился с Генри на второй этаж, где должно проходить собрание.

Глава 14

— Подруга. Я смотрю, у вас тут все складывается?

— Сложилось бы, если бы вы с Генри подошли на две минуты позже.

— Ну, это вопросы не ко мне. У них там что‑то важное намечается.

— Да, я знаю. Кстати, как ты себя чувствуешь? После той ночи в клубе я даже тебе не позвонила.

— Все хорошо. Не считая того, что я получила от Генри. Хотя и от наркоты отходила плохо. Но почему‑то обошлась без капельницы.

— Мэтт рассказал?

— Угу.

— Так себе у тебя друзья.

— Генри мне запретил с ними общаться. Да я и сама не горю желанием после такого.

— Здесь Виктор.

— Что?! И ты вот так просто об этом говоришь, вставляя между делом. Что он здесь делает?

— Как я поняла, Виктор является одним из представителей российского бизнеса. Дядя Мэтта представил нас.

— Он узнал тебя?

— Да. Смотрел, не отрывая глаз. Он был шокирован не меньше меня.

— Вы с ним говорили?

— Нет. Витя не подал виду, что мы знакомы. Наверное, потому что Мэтт представил меня как свою девушку.

— Да ладно. Так и сказал?

— Ага.

— Ты же не собираешься прощать этого подонка?

— С чего бы? Как тебе такое в голову пришло? И вообще… увидев его, я не почувствовала ничего.

— Ну слава богу, Мэтт знает, что это твой… ну, пока еще муж.

— Знает. Он все сам понял, не пришлось ничего говорить. Это, кстати, единственное, за что я испугалась и напряглась…

— Оу. Так это вы наигранно тут пытались поцеловаться или…

— Или…

— Подруга, неужели ты…

— Я люблю его, Эр, — я сделала паузу, чувствуя, как эти слова впервые произносятся легко и честно. — Я призналась в этом самой себе в клубе. Когда чуть не была изнасилована этим вонючим подонком.

— Наконец‑то! — она кинулась мне на шею и начала целовать, не стесняясь окружающих. — Боже, подруга, я сейчас расплачусь!

— Эр. Мы же не одни. Прекрати.

— Да плевать я хотела на других! Тут моя лучшая подруга наконец‑то нашла свое счастье, а я молчать должна? Не‑не. Так дело не пойдет. Кстати, ты отпадно выглядишь.

— Мне тоже нравится. Это подарок Мэтта.

— У него хороший вкус. А вот мне пришлось своего таскать по магазинам.

— Ты тоже классно выглядишь, Эр. Впрочем, как и всегда.

— Пасибки, подруга. Интересно, долго еще наши мужчины будут там переговоры вести?

— Не знаю. Но хочется скорее отсюда уехать.

— Вы, мадам, наверное, хотите уединиться со своим ухажером?

— Эр. Давай не будем.

— Да ладно тебе. Я же вижу, как блестят твои глазки. Говори, ты же что‑то задумала?

— А ты, я смотрю, Шерлок Холмс?

— Нет. Просто я тоже не так давно была на твоем месте и мечтала оказаться в постели моего Генри.

— Ох, Эр. Давай не будем…

— Простите, мисс. Это вы Екатерина Савина? — неожиданно подошел официант, перебивая нашу с Эр болтовню.

— Да, это я. В чем дело?

— Вас в холле за раздевалкой ожидает девушка. Она попросила пригласить вас к ней.

— Что за девушка?

— Простите, мисс, мне неизвестно. Но она попросила подойти вам одной.

— Странно. Хорошо. Я сейчас подойду.

— Стой, Кать. У тебя в этой стране не так много знакомых. Кто это может быть?

— У меня есть догадки. Но лучше схожу и узнаю. Подожди меня здесь.

Я прошла до гардероба, как и сказал официант, но там никого не было. Пройдя чуть дальше по коридору, резко вышел Виктор и, схватив меня за руку, припечатал к стене.

— Катя, солнце мое. Наконец‑то я тебя нашел. Ты так неожиданно исчезла, что я забеспокоился.

— Да неужели?! А ты разве не знаешь, почему я уехала?

— Да… прости меня… понимаешь, Кать… я редко бываю дома, а Маша… когда я вернулся в свой номер, она встречала меня на пороге абсолютно голой. Я пытался ее прогнать, но она была настойчива, и я не смог удержаться. В конце концов, я здоровый, молодой мужик. Мне нужна была разрядка. Это был единственный раз. И больше не повторится. Поехали домой, Кать. Мне тебя не хватает.

— Ты хоть сам слышишь, что говоришь?! Ты мне изменил!!! Изменил, понимаешь? Да и с кем? С моей подругой! Я, кстати, к слову, тоже молода. Но почему‑то ни разу даже мысль об измене не мелькнула! А теперь катись, здоровый и молодой, на все четыре стороны. У меня новая жизнь, и тебе в ней места нет. Понял?! — сбросив с себя его руки, я собралась уходить, но он отдернул меня и припечатал обратно к стене, склоняясь ко мне.

— А я смотрю, ты время зря не теряла? Что. Как появилась возможность, ты сразу побежала в постель богатенького мальчика? Ну и как он? Качественно трахает?

— Пошел ты! – брезгливо выдала я.

— О нет, родная. Если кто и пойдет, то это ты, обрабатывать мой ствол. Он так затосковал по тебе. Ну же, постарайся, детка! — хватает меня за волосы и пытается усадить на колени.

— Какая же ты мразь, Савин! Отпусти меня!

— Ты, наверное, позабыла, но я напомню тебе, что ты тоже Савина!

— Ненадолго. Я вместе с адвокатом отправила тебе документы на развод!

— Ах ты дрянь! Бросить меня решила?! Ничего у тебя не выйдет, развода тебе не видать! Как и света белого. Я забираю тебя обратно! Будешь на коленях передо мной ползать и еще посмотрим, заслужишь ли ты прощение!

— С чего это мне заслуживать прощение? Не я тебе изменяла! А если не дашь развод по‑хорошему, значит, будем судиться!

— Да как ты смеешь, потаскушка! Только попробуй в суд подать, я тебя живьем закопаю!

— Какой ты жалкий, Савин! — толкаю его в грудь, чтобы появилась возможность убежать отсюда. Но он встряхнул меня, как тряпичную куклу, и влепил оглушающую пощечину.

В глазах ненадолго потемнело. Всю левую сторону сильно жгло от удара, и от моей растерянности ему все же удалось усадить меня на колени.

Он снова схватил меня за волосы, только на этот раз с силой потянул их назад.

— Смотри‑ка, какая смелая стала! Это тебя твой хахаль так распустил? Позабыла, где твое место? Ну, это не страшно. Пару недель без еды и воды напомнят тебе о том, как ты должна себя вести. Ты ведь не забыла, что было перед свадьбой?

— Что здесь происходит?! — такого стального голоса у Мэтта я никогда не слышала. Он был зол, и я могла бы испугаться такого взгляда, но знаю, что адресован он не мне.

— О, а вот и ухажер подошел. Жену свою воспитываю. А то совсем от рук отбилась!

— Она тебе никто! Кейт, милая. Иди ко мне, — я встала настолько быстро, насколько позволяли каблуки. Но Витя схватил меня за руку, не позволяя сделать шаг дальше.

— Не так быстро! Я не позволял вставать!

— Убери от меня свои руки! — я резко дернула рукой и, как только мне удалось вырваться, попятилась спиной к Мэтту.

Витя направился на меня, и в это время за локоть меня уже взял Мэтт, заводя за свою спину.

— Да я тебя засужу за то, что ты чужих жен совращаешь!

— Ты, видимо, глухой? Она тебе не жена! Вас развели три дня назад. Кейт моя! А тебе пора вернуться в свою страну.

— Мэтт… — он резко обернулся ко мне, и в глазах у него читался неконтролируемый гнев. Прическа моя была растрепана, щека пылала. Косметика поплыла от слез.

Мэтт едва стер слезинку с моей скулы тыльной стороной руки.

— Он тебя ударил? — я опустила взгляд, чтобы он не видел новых слез. Но я думаю, что он и так все понял.

— Кайл, забери девушек и отвези в отель. Головой за них отвечаешь! — Мэтт просто молчал. Приказ охране отдал Генри, который тоже был здесь вместе с Эрикой.

— Нет! Я не поеду! Мэтт, пожалуйста.

— Поезжай. Тебе не стоит находиться здесь. Не волнуйся, я быстро вернусь, — подруга берет меня за руку и уводит на улицу.

В машине мы с Эр почти не разговаривали, чтобы лишние уши ничего не слышали. По приезде в отель я просто плюхнулась на диван и начала реветь как маленькая девочка.

— Милая моя, все прошло. Мэтт больше никому не позволит к тебе приблизиться. Ну, дорогая, успокойся, пожалуйста.

Она обняла меня и не отпускала, пока я не перестала плакать. Я не очень хотела говорить о случившемся — ведь даже Эрике многое не рассказывала о своей жизни. Мне просто стыдно говорить о таком.

А Эрика и не расспрашивала, она заводила различные темы, чтобы я отвлеклась. Но мыслями я была с Мэтти. Вдруг с ним что‑то случится? И еще я боялась, что Мэтт больше не будет со мной даже просто общаться, я уже молчу про остальное…

Эр настояла, чтобы я приняла душ и смыла всю потекшую косметику. Я не пошла в комнату Мэтта, а отправилась в свою.

После мне стало заметно легче. Но щека так и горела пламенем, возвращая меня в те воспоминания, которые я так старательно пыталась забыть.

Меня начало морозить, и я надела легкий белый свитер и темные легинсы. Волосы предпочла убрать в дульку. Я еще хотела как‑то замаскировать свои синяки, но не стала.

Когда я вышла в гостиную, Эрика сунула мне в руку бокал вина и сказала выпить все до дна. Именно так я и сделала. И на одном бокале не остановилась.

Уже прошло два часа с момента нашего приезда в отель. Я взяла телефон и набрала номер Мэтта; как только пошел вызов, он сбросил звонок. И мы услышали, что со стороны лифта кто‑то идет. И слава богу, это были Мэтт и Генри.

Эр сразу бросилась к Генри, а я не знала, могу ли сделать так же.

Мэтт шел, пристально смотря на меня. Он со злостью отшвырнул свой галстук. Сжал руки в кулаки, которые были разбиты в кровь. Перед глазами вспыхнула картина, как в прошлом Витя шел на меня так же, только с одной целью…

Я неосознанно сделала шаг назад. И Мэтт, увидев это, остановился, глядя на меня непонимающим взглядом, а потом расслабил руки и выставил их перед собой.

— Дорогая, давай оставим их наедине. Мэтт на связи, — больше они ничего не сказали и просто ушли.

Меня это немного напугало. Впервые я побоялась остаться с Мэтью наедине.

— Я напугал тебя? Мышонок, прости, я не могу причинить тебе какой‑либо вред. Иди ко мне, маленькая моя, прошу, не бойся, — он смотрит на меня так же нежно, как и прежде, подходит медленно, будто боится спугнуть.

Слезы сами полились из моих глаз, и я упала в объятия Мэтта.

— Ну‑ну. Все прошло. Больше этого никогда не повторится. И я прошу тебя: никогда больше не сомневайся во мне. Как я могу что‑то сделать с тобой? Я просто вспомнил, как этот ублюдок держал тебя на коленях. Злость снова мгновенно вспыхнула во мне. Я не хотел тебя пугать.

Мэтт вытер мои слезы, взял за скулы и посмотрел в мои глаза.

— О чем говорил этот убогой? Что он с тобой делал?

Я расширила глаза и потеряла дар речи. Уж кто‑кто, а Мэтт точно не должен знать об этом.

— Здесь и сейчас, Катерина! Я хочу знать все, что с тобой случилось. В том числе и твое прошлое с этим утырком.

Глава 15

— Мэтт, пожалуйста…

Я усадил ее на диван, а сам опустился перед ней на корточки, и положил руки ей на колени. В ее взгляде читалась такая тяжесть, будто она тащила этот груз в одиночку слишком долго. Я не давил — просто ждал. Пусть сама выберет момент, когда сможет выпустить это наружу.

— Первое время все было хорошо. Но незадолго до свадьбы он был сам не свой: нервный, злой. Я не спрашивала ни о чем. А потом все‑таки решилась выяснить, что происходит. Думала, может, смогу чем‑то помочь. Но он лишь накричал на меня.

Она замолчала, и в этой тишине стало слышно, как дрожит ее дыхание.

— А спустя день… он стал сам на себя не похож. Кричал что‑то невнятное, раскидывал вещи. Когда я попробовала его успокоить, он… он меня ударил. Схватил за волосы и закрыл в комнате. На неделю.

Ее голос стал плоским, будто она рассказывала не про себя, а про кого‑то чужого. Это пугало даже сильнее, чем слезы.

— Заходил ко мне раз в день. Говорил, как я должна себя вести после свадьбы. Если я пыталась что‑то сказать — бил. Если плакала — это его бесило еще сильнее. Тогда он избивал до тех пор, пока у него не пропадало желание. Мог просто ударить рукой по голове. Кулаком. Швырял об стены, иногда пинал. У меня даже было сотрясение.

Я сжал пальцы на ее коленях чуть крепче, но не для того, чтобы удержать, — а чтобы она чувствовала, что я здесь, что она больше не одна.

— Все это время он не приносил мне ни еды, ни воды. После трех дней я перестала реагировать на все происходящее. Просто сидела в углу комнаты, прижав колени к себе… и не понимала, что случилось с тем парнем, которого я полюбила. Мое молчание выводило его из себя еще сильнее. И тогда… тогда он…

Я видел, как тяжело ей выдавливать из себя эти слова. Голос дрожал, руки тряслись, она прятала их в рукавах свитера, будто хотела спрятать саму себя. По щекам катились слезы, и от этого вида у меня внутри все скручивалось в тугой, болезненный узел.

Но мне нужно было знать. Не ради любопытства — чтобы понимать, какой глубины эту рану придется залечивать. И чтобы она наконец‑то выговорила все до конца, не глотая эти слова обратно.

— Что он делал?

Она зажмурилась, будто пыталась спрятаться от собственных воспоминаний.

— Он… брал меня.

Эти слова упали в тишину, как камни. Я не хотел в это верить. Все, что она говорила, не могло с ней произойти. Ведь так? Как можно одновременно запугивать, избивать и насиловать? По‑другому это не назвать.

Я застыл, пытаясь удержать себя в узде, чтобы не сорваться, не уйти, не разбить что‑нибудь.

— Иногда привязывал к кровати, если я пыталась сопротивляться. Или просто связывал руки за спиной. Он… был груб и жесток.

Кейт была на грани срыва. Я взял ее руки в свои, крепко, но бережно, показывая, что не отпущу. Этот урод за все заплатит. Я сотру его в порошок. Он ответит за каждую ее слезинку.

— Бывало, что бил меня, когда все это происходило. Он называл это «воспитанием». Но я не понимала, за что. Что я сделала не так? В тот момент мне хотелось просто умереть.

Она снова запнулась, и я не торопил. Пусть идет так, как получается.

— В один день Витя вернулся и смотрел на меня так, будто это сделал не он, а кто‑то другой. Тогда он долго вымаливал прощение. Говорил, что подсел на какие‑то наркотики, они затуманили разум, он не понимал, что творит. Пообещал, что такого больше никогда не повторится. И я, как дурочка, поверила… поверила и простила.

Ее губы дрогнули, и она резко втянула воздух, будто пыталась удержать рыдание.

— На собственной свадьбе я была вся в синяках. Кое‑как спрятали их под макияжем. Спустя время он появлялся дома все реже. Когда приезжал, все вроде было нормально. Но я чувствовала, что он меня не любит. Был просто как хороший друг. А дальше… дальше ты знаешь. И этот кошмар начался снова.

Она опустила голову, и плечи ее затряслись.

— Ты не должен был знать об этом… никто не должен знать…

Эмоции взяли верх, ее накрыла истерика. Колени подкосились, и она рухнула на пол, закрыв лицо руками, и заплакала так, будто пыталась выплакать всю эту боль разом.

Я притянул ее к себе, крепко прижал, позволяя ей рыдать у меня на груди. Казалось, чем крепче я держу, тем меньше у нее остается сил держаться самой. И это было правильно: пусть сейчас держится за меня.

Когда ее рыдания стали тише, я встал, быстро достал из аптечки успокоительное, вернулся и помог ей сделать пару глотков. Она тут же снова вцепилась в меня, обхватив руками за шею, будто боялась, что если отпустит, то снова провалится в тот кошмар.

Я гладил ее по волосам, шептал что‑то тихое, бессмысленное, но такое нужное сейчас.

— Прости, что заставил тебя снова это пережить. Но ты должна была выговориться. Больше он никогда не появится в твоей жизни. Я позабочусь об этом. А твоими ранами займусь я. Ты не одна, слышишь, Кейт? Я всегда буду рядом. Сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете. Только дай мне шанс. Я… я не могу без тебя. Ты — та, с кем я хочу разделить свою жизнь.

Она замерла, уткнулась носом мне в ключицу и прошептала то, чего я не ожидал услышать так скоро:

— Я люблю тебя.

Я чуть отстранился, чтобы видеть ее лицо. Взял ее за подбородок, приподнял, чтобы заглянуть в заплаканные глаза.

— Что ты сейчас сказала?

— Когда ты уехал на неделю, я боялась признаться в этом даже себе. Но там, в клубе… я все поняла. Хотела сказать тебе сегодня, после того как мы покинем то место. В какой‑нибудь приличной обстановке. Но… вышло вот так. И теперь я не знаю, как ты будешь на меня смотреть после того, что узнал. Но лучше я скажу сейчас.

— Повтори, — прошептал я, не сводя с нее взгляда.

— Я… люблю тебя.

Эти слова ударили под дых — и тут же все внутри вспыхнуло. Резким движением я притянул ее к себе и впился в ее губы. Одной рукой скользнул по затылку, удерживая, другую положил на талию, прижимая так крепко, будто боялся, что она растворится, если ослаблю хватку.

Я не спешил углублять поцелуй сразу — давал ей шанс отстраниться, сказать «стоп». Но она не отодвинулась. Наоборот, ее язык робко коснулся моего, и от этой маленькой смелости у меня потемнело в глазах. Я дерзко ответил на поцелуй, наращивая темп, позволяя желанию прорваться наружу.

Мои руки скользнули ниже, легли на ее ягодицы, слегка сжимая их. Подхватив ее, не разрывая поцелуя, я сел на диван, устраивая ее сверху. Она зарылась пальцами в мои волосы, чуть сжала — и даже этот легкий жест отозвался внизу живота горячей, острой волной. В брюках стало тесно, и я чувствовал, как она прижимается ко мне, и это заводило еще сильнее.

С трудом оторвавшись от ее губ, я провел пальцами по ее скулам и заглянул в глаза.

— Еще не поздно остановиться.

— Я не хочу останавливаться, — шепотом выдохнула она и сама потянулась ко мне, прильнув к губам.

«Все, Мышонок. Пути назад нет. Больше ничто меня не остановит».

Я стянул с нее свитер и начал прокладывать дорожку из поцелуев: от губ к шее, к плечу, ненадолго задержался у ключицы, слегка прикусив кожу. Она потянулась к моему пиджаку, пытаясь его снять. Я перехватил ее инициативу, нетерпеливо стягивая его с себя, и принялся за рубашку.

— Я сама, — остановила меня Кейт.

Она впилась в мои губы и робко, дрожащими пальцами начала расстегивать пуговицы.

Я чуть помог, вытащив рубашку из брюк. Когда она распахнула ее и положила ладони мне на грудь, неуверенно провела пальцами по мышцам, спускаясь к ремню, меня накрыло такой волной желания, что едва не сорвался.

— Нет… сначала я тебя, — прошептал я.

Поднялся вместе с ней, перекинул через плечо, как добычу, и понес в свою комнату. Я аккуратно опустил ее на кровать и навис над ней, поймав взгляд.

— Не надо стесняться. Ты прекрасна. Расслабься.

Я проложил дорожку поцелуев от уха к шее, потом ниже — к ключице, к груди. Не в силах больше тянуть, одним резким движением расстегнул застежку у нее за спиной и отшвырнул белье в сторону. Она попыталась прикрыться, но я мягко взял ее запястья и поднял руки над головой.

— Доверься мне.

Я опустился ниже, целуя ее живот, медленно, дразня и себя, и ее. Она заерзала подо мной, дыхание стало прерывистым. Значит, я иду в правильном направлении.

Штаны с нее я снял быстро — не хотел растягивать момент. Сейчас мне хотелось видеть ее всю, чувствовать ее кожу, слышать каждый ее вздох.

Стянув с себя брюки, я вернулся к Кейт, начиная игру поцелуйчиков по новой: нужно раздразнить ее. Но, похоже, я и себя дразню. Потому что я уже готов взорваться от желания. Один только ее запах сводит с ума. А попробовав ее губы на вкус, захотелось узнать, вся ли она такая вкусная… Не сомневаюсь, что вся и везде… но… это не сегодня.

От шеи языком я проложил дорожку до ее груди, слегка покусывая кожу вокруг ареолы. А затем, когда соски ее набухли, полностью взял один в рот, проведя по кругу языком. Кейт застонала и слегка выгнулась мне навстречу. То же самое я проделал и с другой грудью.

Дальше я начал спускаться по животику, то целуя, то покусывая нежную плоть. Сняв трусики, я согнул ее ноги в коленях и, раздвинув их, опустился к лону, вдыхая запах ее желания. Я, как мальчишка, чуть не кончил прямо в трусы. Но еще не время.

Я осторожно коснулся ее языком, провел снизу вверх, обхватил губами чувствительный бугорок. Кейт выгнулась, застонала, и этот стон ударил по нервам, как разряд тока. Но ее тело уже требовало большего. Она металась по кровати, сжимала простыни, шептала мое имя.

Хватит. Игра окончена.

Накрыв ее собой, я впился в губы, провел головкой по ее лону, дразня, заставляя просить.

— Пожалуйста… Мэтт…

И я вошел. Осторожно, но уверенно, заполняя ее целиком. Она выгнулась дугой, и я поймал ее стон, втягивая его в себя, как глоток воздуха. В ней было неописуемо узко и горячо, и это чувство накрыло меня целиком.

Скрестив наши пальцы над ее головой, я начал двигаться — сначала медленно, давая ей привыкнуть, почувствовать меня. Потом все быстрее, подстраиваясь под ее ритм, под каждый ее стон.

Я целовал ее грудь, шею, губы, оставлял на коже следы, которые не скроешь. Хотелось пометить ее всю, чтобы каждый знал: она моя.

Темп нарастал, ее ногти впивались мне в спину, пальцы сжимали мои волосы. Она тянула меня к себе, требовала большего, и я отдавал все, что мог.

Вдруг ее глаза расширились, дыхание оборвалось. Мышцы внутри нее сжались, спину выгнуло дугой, и из груди вырвался протяжный, глубокий стон. Я понял, что она достигла пика, и не смог удержаться. Кончил вместе с ней — с такой силой, будто до этого момента вообще ничего не существовало.

Тишина после бури была особенной. Не пустой, а наполненной.

Глава 16

Мэтт продолжал двигаться медленно, будто хотел не просто продлить мгновение, а выжечь его в памяти. В этом ритме было что‑то гипнотическое — и я вдруг поняла, что раньше никогда не чувствовала себя настолько живой. Да, с Виктором бывали минуты, когда казалось, что это и есть пик удовольствия. Но теперь я видела, как сильно ошибалась.

На второй заход меня хватило ненадолго. Под его тихие слова, под неторопливые поглаживания по плечам и спине я не заметила, как провалилась в сон.

Утром солнце уже вовсю заливало комнату, а Мэтта рядом не было. Я осталась лежать, вжимаясь в подушку, и жадно вдыхала его запах, который пропитал все вокруг. Я прижала к себе одеяло, будто оно могло удержать это чувство, и улыбнулась сама себе: я ни капли не жалела о том, что отдала ему свое тело.

Еще немного повалявшись, я встала, сходила в душ, а потом принялась за готовку. Хотелось сделать для него что‑то приятное, накормить чем‑то вкусным. Выбор пал на жареные тосты с беконом, яйца пашот под голландским соусом, а на десерт — шоколадные блинчики.

Я так торопилась, что заляпала всю кухню, но все обошлось: успела приготовить, а потом и прибраться. И тут я вспомнила про комплект белья, который мне подарила его мама. Пулей метнулась в комнату, но, едва миновав гостиную, врезалась в мощную грудь Мэтта, ударившись носом.

— Ай!

— Ты от кого там убегаешь?

— От домового, — потирала ушибленный нос.

— Смешно. А если серьезно, что‑то случилось?

— Нет. Я просто шла в комнату. Хотела кое‑что взять…

— Бежала, если быть точнее. Ты от меня что‑то скрываешь?

Он провел рукой по моим волосам, а вторую положил на талию, притягивая к себе. От этого простого движения внутри все подпрыгнуло.

— Конечно, нет. Как тебе такое в голову пришло?

— Смотри у меня. Если узнаю… накажу, — прошептал он возле уха, прокладывая дорожку поцелуев по шее.

А потом резко подхватил на руки, прижал к стене и впился в губы так, что у меня потемнело в глазах.

— Куда ты так спешила? — снова задал он свой вопрос.

— Хотела надеть белье, которое твоя мама подарила. Для тебя.

— Мне нравится, как моя рубашка сидит на тебе. Да и снять легче. А еще лучше, чтобы ты вообще была без одежды.

И прежде чем я успела что‑то ответить, он оказался внутри — резко, на всю длину, не давая ни секунды привыкнуть. Мир сузился до одного ощущения: его рук, его дыхания, его голоса.

— Какая ты мокрая! А я думал, застану тебя врасплох.

У меня не было сил даже на стон: все тело сжалось от этой внезапной, острой волны. Он двигался быстро, жадно, то прикусывая сосок, то впиваясь в шею, оставляя на коже засосы.

Как только внутри начала натягиваться струна наслаждения, Мэтт остановился и вышел из меня так же быстро и резко, как и вошел.

— Что ты… нет… зачем? — прошептала я, задыхаясь от незаконченного марафона.

— Такое наказание будет ждать тебя, если обманешь.

— Но я же не обманывала!

— А это так. Чтобы неповадно было.

— Ты не посмеешь оставить меня в таком состоянии. Я требую продолжения.

Крепко обняв его за шею, притянула к себе, поцеловала, вкладывая в этот поцелуй всю свою жажду.

— Какая ненасытная мышка. Дождись вечера. И я обещаю, что выполню любую твою сексуальную фантазию.

— Любую?

— Любую.

— Хм. Ладно, я потерплю. Но не думай, что ты отделаешься лишь одной фантазией.

— И не планировал. До утра у меня спать не будешь! — он шлепнул меня по попе, крепко сжал и поцеловал так медленно и нежно, что от этого контраста у меня голова пошла кругом.

— У нас вкусно пахнет. Ты что‑то приготовила?

— Ах да. Пойдем, хоть накормлю тебя, раз заняться нам больше нечем.

— Ты не думай, что я тебя не хочу. Просто на одном разе я бы не остановился.

— Так что же мешает?

— Эрика и Генри сейчас поднимутся к нам. Хоть мне и нравится смотреть на тебя в моей рубашке, лучше переоденься.

— Хм. И во что же мне переодеться? Может, в то белье? — задумчиво посмотрела я в потолок.

— Только попробуй! И мое наказание будет намного жестче!

— Да куда уж жестче?

— Ты нарываешься!

— Да! — вырвалась из его объятий и хотела убежать, но он успел шлепнуть меня еще раз.

— Вечер. Скоро вечер, Мышка, — услышала я его голос за спиной, уже заходя в комнату.

Конечно, я не смогла сдержать улыбку, которая расползлась до ушей. Внутри было легко. Ни тяжести, ни страха, ни этого грызущего чувства вины, которое так долго жило во мне. Я правда отпустила прошлое. И за это огромное спасибо Мэтту. Когда я рассказала ему всю правду, тяжелый груз просто свалился с плеч.

Я верю ему. Верю в нас. Осталось только разобраться с его бывшей. Тогда мы сможем жить спокойно и счастливо.

Я надела короткие шорты, чтобы немного подразнить Мэтта. Наверх выбрала футболку. Сначала хотела майку без белья, но… лучше не будить зверя. А то мало ли.

Волосы уложила набок, чтобы прикрыть следы на шее.

— Слушай, а ты вкусно готовишь. До меня, конечно, тебе еще… — он замер с блинчиком в руке и уставился на меня так, будто увидел впервые. — Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас тебя наказал? Я вроде сказал одеться.

— Так это же шортики, прикольные, правда? — я улыбнулась и крутанулась на месте.

— Шортики, значит! — он кинул блинчик в тарелку, подошел сбоку и сильно шлепнул по попе.

— Ай! — я подпрыгнула, хотела возмутиться, но он тут же накрыл мои губы своими, целуя с таким напором, что все слова вылетели из головы.

— Еще хоть раз я увижу их на тебе, одним шлепком ты не отделаешься. Поняла? Я не хочу, чтобы другие пялились на тебя. Даже если это мой друг. В таких шортах — только при мне. Но вообще, лучше, если ты будешь голой! Стянуть бы их с тебя сейчас и отшлепать хорошенько. Наши гости тебя спасли. Но имей в виду, ненадолго.

— С нетерпением буду ждать. Но как же я тогда буду ходить на пляжи?

— Не в таких же коротких, малыш.

— Мы, похоже, не вовремя, да? — в комнату вошла Эрика.

— Эр, ну что ты, рада тебя видеть, – я подошла к ней и поцеловала в щеку.

— И я тебя, подруга. Ты уже придумала, в чем пойдешь в ресторан?

— В какой ресторан? — нахмурилась я.

— Мэтт тебе не сказал? У Генри день рождения. Мы все вместе идем отмечать.

— Правда? Нет, не говорил! Генри, — перевела я на него свой взгляд. — Мои поздравления.

— Приветствую, Кейт. Спасибо. Мэтт, не поможешь мне в одном деле? А девчонки пока тут подождут.

— Нет проблем. Поехали. Кейт, ты тогда подготовься. Когда я вернусь, съездим с тобой кое‑куда перед рестораном.

— Хорошо.

Я думала, они просто уйдут. А Мэтти взял и поцеловал меня. Стало как‑то неловко. Буквально вчера они видели, как мой бывший унижал меня. А сегодня…

— До встречи, Мышонок, — когда ребята скрылись за дверью, я отвернулась от Эрики и села за стол, уплетая блинчики, лишь бы не видеть, как она на меня смотрит.

— Так‑так. Я вижу, у вас тут все сложилось.

— Не понимаю, о чем ты.

— Не гони! Я все переживала, как ты тут. Думала, тебе грустно и одиноко. А, похоже, Мэтью скрасил твою ночь, ведь так?

— Эр, ты несешь какую‑то чушь. Блинчиков не хочешь?

— Екатерина! — топнула ножкой и уставилась на меня со злобой.

— Ладно‑ладно, чего так психовать‑то?

— Ну и? Ты специально, да? Меня же сейчас разорвет от любопытства.

— Я вчера призналась ему в любви, и у нас был отпадный секс. Все? Я утолила твое любопытство?

— Да ладно? Ты это сейчас серьезно? Или решила поиздеваться? — по моему взгляду она все поняла. — Ну и… как он?

— Он был просто великолепен. Конечно, ты сейчас спросишь, лучше ли он Виктора? Отвечу сразу: тут даже сравнивать нечего!

— Я так рада за тебя, Кейт.

Она повисла у меня на шее с такой силой, что мы чудом не полетели на пол.

— Я, если честно, тоже. У меня внутри все расцвело. Такое чувство, словно Мэтт всегда был в моей жизни. Будто и не было всего этого ужаса, который я пережила. Я счастлива просто находиться рядом.

— А как он отреагировал на твое признание?

— Не поверил. Наверное, подумал, что я на эмоциях это сказала.

— Ну вы, получается, теперь вместе?

— Получается, так.

— Я очень надеюсь, что вы будете счастливы, дорогая. Вы так подходите друг другу. Чур, я буду свидетельницей на свадьбе.

— Ты далеко прыгаешь, Эр. Вдруг он не захочет.

— Так! Это что еще за негатив? Ну‑ка выше нос. Сегодня точно будут папарацци: самый завидный холостяк Уилкинс будет в знаменитом ресторане своего лучшего друга детства. Их не раз там снимали. И я уверена, будут и сегодня. Поползут слухи, что вы встречаетесь. А когда у него начнут спрашивать, правда это или нет, он ответит, что ты его спутница жизни. Вот увидишь!

— Ты на меня посмотри, еще не хватало позорить его моим лицом.

— Глупенькая. Мы все сейчас замажем.

К моему удивлению, Эр справилась на ура: от ссадин не осталось и следа, припухлости исчезли, будто их и не было. Она завила мне волосы, собрала их в аккуратную прическу, оставив сзади локоны.

— Ну вот, ты у нас как новенькая.

— Эр, ты волшебница. Спасибо.

— Да брось, мне даже приятно. Теперь давай выберем тебе платье.

— Слушай, думаю, мы ничего подходящего не найдем.

— Хм, а это что за коробка? Бренд известный, да и у них только женская одежда.

— Не знаю, это, наверное, Мэтта, — и как я сразу не увидела? Коробка стояла на журнальном столике возле дивана. Как она здесь оказалась?

— Так давай посмотрим. Не думаю, что Мэтт это купил для себя.

Внутри оказалось белое платье‑футляр и белые туфли с острым носом.

— Вау, это точно для тебя, смотри, какой он у тебя предусмотрительный, знает же, что у тебя ничего нет.

— Ну спасибо.

— Не обижайся, Кать, ты же поняла меня.

— Угу, поняла!

Оставив Эрику ждать на кухне, я помчалась в свою комнату. Быстро надела белье — то самое, которое подарила мама Мэтта, — потом платье и туфли. Посмотрела на себя в зеркало и осталась в восторге: платье плотно облегало фигуру, подчеркивая каждый изгиб, туфли сидели удобно, каблук почти не чувствовался.

Когда вернулась к подруге, она просто открыла рот.

— Отпад! Ты просто красавица. Только вот прическу нужно переделать!

— Что? Почему?

— Садись, я знаю, что делаю!

Эр небрежно собрала волосы в объемный пучок, оставив волнистые пряди. Закрепила невидимками и гордо подняла голову.

Пройдя в гардеробную Мэтта, я посмотрела на свое отражение и просто себя не узнала. Прическа идеально гармонировала с платьем.

— Ты просто бомба, Кать. Тебя хоть сейчас на обложку журнала.

— Да брось. Хоть я и соглашусь, что выглядит все супер, но с обложкой ты точно переборщила. У тебя золотые руки. Только ты можешь собрать волосы за секунду так, чтобы это выглядело как из салона красоты.

— Ой, ну спасибочки, дорогая. Мэтт будет доволен.

— Думаешь?

— Да я уверена. Еще больше сведешь с ума мальчика.

— Тоже мне, нашла мальчика.

— Ой, Генри звонил, а я и не слышала, — она достала телефон из сумочки.

— Так перезвони, может, что случилось.

— Дорогой, ты звонил? Уже? Хорошо, бегу.

— Что там?

— Они уже приехали. Я пойду, ждем вас вечером. И не забудь: ты секси, — чмокнула меня в щечку и упорхнула к своему принцу.

Я крутилась перед зеркалом, пока краем глаза не заметила Мэтта, стоявшего позади.

— Мы увидели коробку на столике и решили, что ты это купил для меня.

— Правильно решили. Ты очень красивая, Кейт. Но этот образ не завершен.

— И чего же не хватает? — прошептала я. Сердце забилось где‑то в горле, потому что Мэтт подошел слишком близко.

Бабочки в животе уже вовсю кружили и резко рухнули вниз, когда он накрыл мои губы своими. Поцелуй был долгим и нежным. От него у меня подкосились ноги, и Мэтт прижал меня к себе. Я ощутила его возбуждение, которое передавалось и мне.

— Давай никуда не поедем, а? — тихо спросила я.

— Ненасытная девочка. Все будет, сладкая, но ночью. Подожди немного, и я буду весь твой.

— До ночи еще так долго. Вдруг я не дождусь?

— Куда ты денешься? — улыбнулся он. — Поехали.

— Кстати, нужно же купить подарок для Генри.

— Я уже купил, от нас с тобой.

— Тогда куда мы?

— Увидишь, — он загадочно улыбнулся и потянул меня за собой.

В машине Мэтт положил руку мне на колено и приятно поглаживал, пока мы не остановились у здания с огромной блестящей вывеской ювелирного магазина.

— Зачем мы здесь?

— Хочу сделать тебе приятно.

— Может, не стоит? Мне ничего не нужно.

— Никаких отговорок. Идем.

Мэтт подтолкнул меня за талию и открыл передо мной стеклянную дверь.

В глазах рябило от яркого света и блеска украшений. Я не была особой фанаткой ювелирных изделий, но тут все было таким красивым, что взгляд разбегался.

Мы обошли несколько витрин, но я так и не смогла выбрать хоть что‑то.

— Так. Я понял. Значит, беру на свой вкус.

Не успела я моргнуть, как Мэтт уже указал продавцу на украшения.

— Что ты делаешь? — шепотом спросила я, поправляя ему галстук.

— Я сделал выбор за тебя.

Девушка протянула нам пакетик с бантом.

— Спасибо, — сдержанно ответил он продавщице. — Идем, не будем опаздывать.

Мэтт положил руку мне на талию и повел к выходу.

— Тебе не кажется, что это слишком?

— Что именно? — он открыл передо мной дверь автомобиля, и подал руку. — Я просто ужасно захотел увидеть тебя сегодня только в этих украшениях, — ничуть не стесняясь водителя, произнес он, когда мы сели в машину.

— Мэтью… — я смущенно отвела взгляд в окно.

Он ничего не ответил, только рассмеялся, положил руку мне на колено, и мы тронулись с места.

По дороге Мэтт сам застегнул на мне шикарное колье с бриллиантами и браслет на правой руке. Сережки с одним камнем я надела сама.

Дорога не заняла много времени. И вот мы уже поднимались по лестнице в ресторан.

— Генри, мои поздравления, друг, — Мэтт подошел к столику, и они пожали друг другу руки. — Это тебе от нас с Кейт.

— Спасибо, ребята. Молодцы, что пришли, — Генри указал нам на места.

— А где Эрика? — спросила я.

— Сейчас подойдет. Треплется по телефону с родителями.

— Кстати о родителях. Ты звонила своей маме? — спросил Мэтт, когда мы сели за стол.

— Нет.

— Чего ты ждешь?

— Я же говорила, что не хочу обсуждать с ней мои перемены в жизни.

— Но ведь это придется сделать. Ты же понимаешь?

— Да. Давай потом?

— Хорошо, — он положил свою руку на мою и слегка сжал.

— Генри, мои родители передают свои поздравления, — подошла к нам Эрика.

— Передай мою благодарность. Хотя нет, сам скажу, когда приедем к ним.

— Зачем? — растерянно спросила подруга.

— Ты меня стесняешься?

— Нет.

— Отлично. Тогда завтра едем к ним. Позже позвони, предупреди их, — невозмутимо сообщил он и ответил на телефонный звонок.

— Чего ты так испугалась? — засмеялась я над Эрикой.

— Просто не ожидала от него такого.

— Мне тоже нужно познакомиться с твоими родителями, — повернулся ко мне Мэтт.

— Зачем? — в тон подруге спросила я, и они оба рассмеялись, будто знали, что я так отвечу.

— Я же твой парень. Они должны об этом знать, — подмигнул мне Мэтт как раз в тот момент, когда вернулся Генри.

— Надеюсь, вы ничего не выбрали?

— Не успели. А что? Какие‑то проблемы? — нахмурился Мэтт.

— Нет. Не в этом дело. Я сам выбрал для нас меню, вы не против?

— Нет, — одновременно ответили мы.

— Отлично, — Генри сел рядом с Эрикой и поцеловал ее в щеку.

— Мэтт, а где Сэм?

— Он звонил недавно, хотел встретиться, но куда‑то уехал со своей…

— Со своей? — приподнял бровь Генри.

— Да. Влюбился в своего секретаря.

— Ну, понятно. Тогда сам объявится.

Мы болтали, шутили, вспоминали нелепые истории из юности Мэтта и Генри — казалось, будто весь мир за пределами этого столика перестал существовать. Даже тень прошлого, которая еще недавно тянула меня вниз, сейчас не могла пробиться сквозь эту легкость.

Ужин оказался невероятно вкусным, но я наелась так, что даже дышать стало тяжело.

— Я отойду на пару минут, — взяла сумочку и встала из‑за стола.

— Я тебя догоню, — услышала за спиной голос Эрики.

В уборной я начала мыть руки, когда туда зашла Амелия.

— О, уборщица. Ты теперь здесь работаешь? — бросила она и скрылась за дверцей кабинки.

Я не стала реагировать. Уже собиралась выйти, как вдруг в помещение ворвалась Маша. Дуло пистолета смотрело прямо мне в лицо.

— Где мой жених?! — ее голос звенел от истерики. — Ты язык проглотила? Где Виктор? Что вы с ним сделали?

Я медленно подняла руки, пытаясь унять дрожь. Шаг назад дался с трудом — ноги будто налились свинцом.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ну‑ка стой! Пока я тебе мозги не вышибла.

— Маша, что с тобой?

— Что со мной? Дай‑ка подумать… Может, я такая, потому что после того приема Витя пропал? Я знаю, он видел тебя там. Он мне звонил, рассказывал, что ты себе нового спонсора нашла.

— Спонсора? Слушай, я правда не знаю, где он. Последний раз я видела его на том приеме.

— Я знаю, что ты в этом замешана.

— Я говорю правду. Мне нет до него дела. Опусти оружие.

— Заткнись! Я…

Она не успела договорить. Сзади к ней шагнул Мэтт и одним точным движением выхватил пистолет из ее рук.

— Увести, — коротко бросил он, передавая Машу одному из охранников.

Я все еще стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где‑то в горле, а в ушах звенело.

Мэтт в один шаг оказался рядом, притянул меня к себе и крепко обнял.

— Мэтт… — судорожно выдохнула я со слезами.

— Тс. Все прошло, — он гладил меня по волосам дрожащими руками, будто сам едва сдерживался.

— Как… как ты узнал? — я отпрянула, но осталась в кольце его рук.

— Эрика, когда подходила, услышала ваш разговор и вернулась сказать мне.

— Это была Маша. Которая была мне подругой…

— Я знаю. Мне уже все доложили. Хочешь, поедем домой?

Я покачала головой и прижалась к его груди.

— Нет. Давай вернемся к друзьям.

Он чуть помедлил, будто хотел настоять на своем, но потом кивнул.

Мы вернулись за столик. Эрика бросилась ко мне и вцепилась в плечи.

— Спасибо тебе, Эр. Если бы не ты…

— Не смей продолжать. Я бы ее лично убила, если бы она посмела выстрелить.

— Что она хотела? — спросил Генри, глядя то на меня, то на Мэтта.

— Парня своего потеряла. Где он? Вы не знаете? — я посмотрела на Мэтта. Он недовольно скривил лицо.

— В больнице. Ты же не думала, что мы тогда просто чай пили?

— Нет. Но я не ожидала, что все настолько плохо. А если он подаст в суд?

— Не подаст. Ему невыгодно портить репутацию.

— А что делать с Машей?

— Мои люди увезли ее в больницу. Я не знал, что кто‑то будет о нем беспокоиться.

— Давайте не будем об этом. Мы все‑таки на дне рождения. Не будем о плохом, – сказала я и села за столик.

Остаток вечера прошел уже не так весело. Шутки звучали чуть натянуто, смех — не так искренне. Но мы старались держаться. После ресторана съездили в кино — там напряжение немного спало. А потом Генри и Эрика отправились дальше гулять по городу, а мы с Мэттом поехали в отель.

В номере он крепко поцеловал меня, потом на секунду замер, будто хотел что‑то сказать, но лишь покачал головой и ушел в свою комнату.

Я упала на кровать, уставилась в потолок и долго лежала, прокручивая в голове все, что случилось: пистолет, лицо Маши, этот холодный расчет в глазах Мэтта, когда он отдавал приказы. И его же дрожащие руки, когда обнимал меня.

Когда я встала, чтобы переодеться, в зеркале мелькнули бриллианты — колье, браслет, сережки. Я провела пальцами по холодному металлу и вдруг вспомнила, как Мэтт говорил в машине: «Я просто ужасно захотел увидеть тебя сегодня только в этих украшениях».

Распустив волосы, я завернулась в белое полотенце и, не давая себе времени на сомнения, пошла к его комнате.

Дверь была приоткрыта. Из ванной доносился шум воды. Я тихо подошла, помедлила, потом все же решилась и вошла.

Мэтт стоял под душем спиной ко мне. Вода стекала по его плечам, по спине, собираясь в струйки и исчезая в сливе. Я скинула с себя полотенце и подошла ближе, положила ладони на его плечи — они были твердыми, будто окаменевшими.

Он резко обернулся и схватил мои руки.

— Что с тобой? — спросила я, заглядывая в его потемневшие глаза.

— Прости. Я просто испугался за тебя. А если бы она выстрелила?

— Мы же закрыли эту тему. Со мной все хорошо. Видишь? Я перед тобой. В одних лишь украшениях, которые ты хотел видеть на мне, — я игриво улыбнулась и легонько коснулась его губ носом. — Ты мне обещал любую просьбу.

— И что же ты хочешь? — его голос стал хриплым, обволакивающим, будто он боялся спугнуть момент.

Я провела губами по его скуле и выдохнула возле уха:

— Сделай мне хорошо. — Он резко впился в мои губы и тут же завладел моим ротиком.

В мгновение внизу прострелило горячим возбуждением, и я прижалась к его желанию, обняв за плечи. Руки его гуляют по моему телу, разнося приятные ощущения. Мне не хватает воздуха из‑за нашего страстного поцелуя, и я буквально заставляю себя отпрянуть от него.

Мэтт провел рукой по попе и сильно сжал ее, прикусывая мочку уха. Я ахнула и принялась гладить его мощную спину, переходя на грудные мышцы.

Он на секунду отстранился, подошел к стене и переключил воду: теперь горячие струи чередовались с холодными, и от этого контраста по коже бежали мурашки.

— А‑а! Ты чего? — я рассмеялась, поджимая пальцы на ногах.

Мэтт не ответил. Его взгляд, темный и пронзительный, скользил по моему телу, будто он хотел запомнить каждую линию, каждый изгиб. Потом он снова притянул меня к себе, и все вокруг перестало существовать — остались только его руки, его голос, его дыхание у самого уха.

— Ты моя, — прошептал он, проводя губами по шее, спускаясь ниже, к ключицам, к плечам. — Моя, и никто не посмеет тебя тронуть.

Руки аккуратно обвили мою грудь, и он начал их сжимать, задевая уже затвердевшие соски. Затем рука опустилась ниже, нежно поглаживая каждый участок моего тела. Его губы прокладывали горячую дорожку поцелуев до груди, где в плен его языка попала твердая вершинка.

— А‑ах… — меня слегка выгнуло, когда он прикусил сосок и крепко сжал попу.

Языком он медленно провел вокруг пупка и, прикусив кожу на животике, спустился ниже… Туда, где его шаловливый язык раздвинул мои влажные лепестки.

Мэтт осторожно взял мою ногу и поставил себе на плечо — и все для того, чтобы лучше видеть мою разгорячившуюся плоть. Его губы и язык жадно поедают меня, а руки крепко удерживают за поясницу.

Я стараюсь устоять на ноге и случайно не выдернуть ему все волосы. Но это тяжело контролировать, когда тебя пытают в таком нежном месте, не давая ни малейшего шанса на здравый смысл.

Мне хочется кричать от удовольствия, но я не могу. Мои глаза закрыты, а тело неконтролируемо помогает этому страстному мужчине терзать мои чувствительные точки, которые вот‑вот сгорят.

Его язык аккуратно порхает возле маленького входа, дразня так, что хочется плакать. Тугой узел собирается внизу, а из глаз готовы хлынуть слезы. Мне так хорошо, что не описать словами.

Контраст горячих и холодных капель ощущается намного острее. Я чувствую, как все напряжение с тела скапливается там внизу, и после умелых движений его пальцев все моментально взрывается и по телу разносится невероятное наслаждение, заставляя меня протяженно застонать.

Я полностью теряю контроль над собой. И если бы не Мэтт, то давно бы уже распласталась по мокрому полу.

Сильные руки подхватили меня и понесли в комнату, где бросили на холодные простыни.

— Ты же не думаешь, что на этом все? — раздался надо мной голос, который я едва ли узнала.

Матрас под ним прогибается, и он, склонившись надо мной, нетерпеливо покусывает груди, спешно поднимаясь к губам.

— М‑м… — он поймал мой стон губами, когда неожиданно проник в меня.

— Какой же это кайф, — прошептал он возле уха, медленно двигаясь во мне. — Иди‑ка сюда, — Мэтти поднял меня, и через секунды я оказалась на нем.

От такой позы все ощущается по‑другому. Сначала я не спеша и неуверенно насаживаюсь на него. Но затем тело требует большего, и я устраиваю настоящие скачки.

Мэтт шлепнул меня по попе, и мои стеночки сильнее сжали его член. Он остановил меня в самый неподходящий момент, и я в растерянности не понимаю, что он хочет сделать.

— Мэтт? — он все молчит. Лишь жадно начал целовать меня, глубоко проникая своим горячим языком.

Мэтью поднял меня с кровати, не прерывая поцелуя, и куда‑то повел вперед спиной. Поставив меня на ноги, он грубым движением повернул меня к себе спиной и припечатал к панорамному окну, откуда открывается безупречный вид на ночной город.

Войдя в меня, он с новой силой берет меня, крепко держа за бедра. Холодное стекло не справляется с моим разгоряченным телом и начинает запотевать.

— Такая сладкая, с ума сойти, — рука обвилась вокруг шеи, сжимая ее и оттягивая голову назад.

Я задыхаюсь, но не хочу, чтобы он отпускал. Потому что каждый его толчок во мне чувствуется так остро, что я сейчас взвою от удовольствия.

Но рука его все‑таки ослабила хватку, и он провел ею по спине, выгнул меня в пояснице, снова шлепнув по попе. Затем еще… и еще…

Шлепки по попе и наших тел звонко разносятся по комнате, приглушая мое сбившееся дыхание.

Я чувствую, как пальчики ног начинает покалывать и они подгибаются от подступающего оргазма. Голова моя опущена, а руки где‑то наверху держат меня за стекло. Я перестала слышать все вокруг. Тугой узел скрутился внизу живота.

Мэтт начал жестче и глубже вдалбливаться в меня, и это привело к такой яркой разрядке, что мои глаза ослепила вспышка света, хоть они и закрыты.

Мое лоно ритмично сжимается, и все тело накрыла приятная усталость.

Мэтт не спеша поднял меня и повернул к себе.

— Я удовлетворил твое желание? — погладил он мои скулы и нежно поцеловал в губы.

— Я бы сказала нет… — он остановился, и уголки его губ поплыли вверх. — но я чувствую такую усталость.

— Теперь мое желание, мышка, — пальцы невесомо гладят меня вдоль позвоночника.

— И какое оно? — устало спросила я, опершись на его грудь.

Он вошел в меня двумя пальцами, но тут же они скользнули выше, растирая влагу вокруг тугой звездочки.

— Мэтт? — испуганно посмотрела я на него.

— Тс. Расслабься. Я не сделаю тебе больно и не буду делать то, о чем ты подумала. Не сегодня, изумрудная моя, — один пальчик все так же растирает там влагу и понемногу пытается попасть внутрь.

Я напрягаюсь и не знаю, как себя вести. Мэтью успокаивает меня приятным поглаживанием по губам, и я полностью расслабляю свое тело, доверившись своим ощущениям.

Желание пробуждается с новой силой, будто я не кончала уже два раза за вечер.

Мэтт нежно провел кончиком языка по моим губам, и я закрыла глаза от удовольствия.

Движения его пальцев рождали во мне небывалые ощущения — будто внутри разгоралось что-то новое, до этого незнакомое. Растяжение становилось ощутимее, но вместо страха по коже бежала сладкая дрожь.

Губы Мэтта отыскали мои, и он как зверь начал поедать мой ротик. Мое лоно уже полыхает от желания, и я оттопыриваю попку, требуя большего.

Я руками обхватила его член и провела по нему неспешными движениями. Целую его шею, затем ключицу. Спускаюсь ниже, проводя по напряженному прессу, сажусь на корточки и тут же накрываю бархатную головку губами.

— М‑м‑м… — Мэтт запрокинул голову и руками обхватил мой затылок.

Я потихоньку исследую новую территорию и стараюсь не причинить ему боль. Его дыхание стало таким тяжелым, будто он сейчас взорвется.

Тогда я начала ускоряться и добавила себе в помощь руку, отчего с его губ сорвался стон.

Кажется, меня это заводит не меньше его, и я увлеклась процессом настолько, что член в моих руках стал таким твердым, что я уже готовлюсь к его разрядке. Но он резко поднял меня с пола, подхватил на руки и в два шага донес до кухонного островка, усадив на него.

— Моя… — будто хищник прорычал и насадил на себя.

Я крепко обхватила его руками, прижимая к себе, и уже не сдерживала ни стонов, ни криков — они рвались наружу сами. Был только он, его дыхание у самого уха, его голос, шепчущий мое имя как клятву.

Мэтт вгрызался зубами в мою шею, и даже эта острая вспышка боли растворялась в удовольствии, становилась частью этого безумия. Каждый его выдох сопровождался звуком, в котором сливались страсть и облегчение.

Когда спазмы стали затихать, я прижалась к нему еще крепче, уткнув голову ему на плечо, и почувствовала, как постепенно уходит напряжение, уступая место мягкой, обволакивающей усталости.

— Ты просто великолепна, девочка, — прошептал он, подхватывая меня на руки, и понес к кровати. Осторожно уложил на подушки, лег рядом и притянул к себе.

— Нам нужно в душ, — промямлила я, глядя в потолок, но даже пошевелить пальцем казалось непосильной задачей.

— Ни у тебя, ни у меня нет на это сил. Я планировал до утра не давать тебе спать. Но ты выкачала из меня все соки, — в его голосе слышалась усталая улыбка, и я тихо рассмеялась.

Повернувшись на бок, я уткнулась ему в плечо. Его кожа была теплой, дыхание — ровным, и этот ритм постепенно убаюкивал меня.

— А если я усну прямо сейчас, ты обидишься? — спросила я едва слышно.

— Не обижусь. Спи. Я просто буду лежать и слушать, как ты дышишь. Этого мне хватит.

Я улыбнулась, не открывая глаз, и позволила себе окончательно расслабиться. Мэтт провел ладонью по моим волосам, осторожно убрал прядь с лица и поцеловал в макушку.

Потом на секунду замер, будто хотел запомнить этот момент: тишину, тепло, ощущение, что рядом — свой человек.

— Спи, — тихо сказал он. — Завтра будет новый день.

И я послушалась. Закрыла глаза и позволила сну унести меня туда, где не было ни пистолетов, ни угроз, ни тяжелого груза прошлого. Только его рука на моей талии, его дыхание возле виска и чувство, что впервые за долгое время я действительно дома.

Глава 17

Месяц спустя.

Ранним утром я ездила к Эрике, чтобы помочь ей навести порядок в доме перед приездом ее родителей. А когда вернулась в отель, Мэтта на нашем этаже не оказалось. Я решила спуститься в его кабинет. Не обнаружив его и там, покинула помещение и по пути в ресторан встретила портье.

— Извините. Вы мистера Уилкинса не видели?

— Минут десять назад он был возле бара на двадцатом этаже.

— Спасибо, — улыбнувшись друг другу, мы разошлись в разные стороны.

За баром никого не было. И тогда я подумала зайти и проверить его на кухне. Мэтт говорил как‑то, что если голодный и торопится, то заглядывает туда перекусить.

Как ни странно, но там я его тоже не застала. Мэтт говорил, что никуда не собирается и будет ждать меня в отеле.

— Может, все‑таки позвонить? — пришла мне в голову мысль.

Зайдя в уборную и скрывшись за самой дальней кабинкой, я набрала номер Мэтта. Гудки шли, но трубку никто не брал. Я нажала отбой и попробовала еще раз. И еще. Вызов постоянно сбрасывался после первого же гудка.

Перестав делать эти бесполезные попытки, я собралась покинуть кабинку, как вдруг дверь резко распахнулась. Я инстинктивно замерла в темном углу, боясь пошевелиться.

— Ты кого похитил, кретин? Зачем нам его мелкая? — стараясь говорить в полголоса, прорычала Амелия.

А говоря о «мелкой»… Я надеюсь, она не имеет в виду сестру Мэтта?

— Так и знала, что на тебя нельзя положиться! Ладно… Может, и мелкая пригодится. Я скоро приеду, и решим на месте. Что? С ума сошел? Раз уж похитил, пусть сидит. Еще не хватало, чтобы она брату своему все рассказала. С Мэтюшей нужно быть осторожными. Все, отключаюсь.

В ушах зазвенело от паники. Они и правда похитили Джесси? Если Мэтт узнает, он же ее в порошок сотрет. Что же делать? Может, проследить за ней?

Я осторожно выглянула из кабинки. Убедившись, что никого нет, я бесшумно выскользнула из уборной и метнулась к лифту. Двери еще не закрылись и я нырнула внутрь, нажав кнопку, пока сердце колотилось где-то у горла.

На первом этаже, выглянув из‑за угла, я увидела Амелию, стоявшую возле ресепшна. Подождав, когда она направится к выходу, ринулась за ней, соблюдая дистанцию.

Она села в автомобиль и тронулась с места.

Черт! Как я об этом не подумала?!

К моему счастью, к отелю подъехало такси, и из него вышел какой‑то мужчина. Минуя его, я прыгнула в машину и попросила водителя следовать за нужным автомобилем.

— Что, мужчину преследуешь? — улыбнулся таксист, смотря в зеркало заднего вида.

— Почти… С подругой поругалась. А она, представляете, обиделась и прыгнула в машину, оставив меня одну.

— Нехорошо с подругами ругаться. Так давай догоню? Может, к ней пересядешь?

— Нет! — ответила резче, чем хотелось бы. — Я хочу, чтобы она удивилась, когда увидит меня. Держитесь на расстоянии, чтобы она не заметила нас.

— Хах. Ну, как скажешь, — он лишь посмеялся и сосредоточился на дороге.

На сей раз, когда я набрала Мэтта, номер оказался недоступен.

— Куда же ты делся?

Спустя около часа преследований Амелия остановилась у какого‑то большого склада. Рассчитавшись с таксистом, который остановился на приличном расстоянии, я начала осторожно передвигаться в сторону здания.

На улице было слишком светло. Как я могу остаться незамеченной?

Обойдя склад с задней стороны, я присела на корточки, чтобы меня не увидели в окно. Не спеша, гуськом двигалась в поисках пути внутрь. И к моему счастью, одна из дверей оказалась приоткрыта.

Внутри все было заставлено чуть ли не до потолка. Торопясь, но стараясь двигаться бесшумно, я кралась в сторону доносящихся звуков.

Вспомнив, что у меня в сумочке завалялась зажигалка, которую я случайно прихватила у Эрики, сунула ее в маленький карман на джинсах. Может, получится устроить пожар? Они отвлекутся, и у меня появится возможность спасти Джесс.

Вот и они… Там и правда сидела маленькая сестра Мэтью. Рядом с ней стоял какой‑то амбал и Амелия.

— Что тебе от меня нужно? — плачет Джессика.

— Прекращай сопли распускать. Я тебе ничего не сделаю… пока.

— Какая же ты мерзкая.

— Какие мы слова знаем. Успокойся. Когда твой братец перепишет на меня отель, я тебя отпущу.

— Он никогда этого не сделает!

— Сделает. И ты мне в этом поможешь.

— За что ты так с ним?

— Ты еще маленькая, чтобы это понять.

— Я не маленькая!

— Ха‑ха‑ха, — Амелия склонилась над девочкой и с ухмылкой посмотрела на нее сверху вниз. — После смерти вашего папочки мой остался ни с чем. Все досталось твоему братцу.

— О чем ты говоришь?

— А говоришь, не маленькая. Я сделаю все, чтобы любимое детище Мэтью перешло в руки моего отца, — неужели она говорит об Альберто?

Получается, она его дочь? Мэтью был женат на своей двоюродной сестре? Как такое возможно? Если это правда, то тогда многое становится понятным.

Я хотела подойти ближе, но у меня неожиданно зазвонил телефон, и мелодия эхом разнеслась по пустому складу.

— Кто это? Иди проверь!

Я судорожно сбросила вызов Мэтта и вырубила телефон. Развернувшись и стараясь вести себя как можно тише, через ряды направилась к выходу. Уже когда была близка к двери, она резко захлопнулась, и меня за загривок поймал тот самый амбал.

— Попалась.

— Отпусти меня! — безуспешно вырываюсь, наступая ему на ноги.

— Ты? — с удивлением смотрит на меня Амелия.

— Катя… — хныкает Джесси.

— Какая же ты дрянь. Тебе самой‑то не противно было спать со своим кузеном? — меня передернуло от отвращения.

— Тебя мама не учила, что чужие разговоры слушать неприлично? — Она театрально вздохнула, глядя на меня с фальшивым сожалением. — Хотя о чем это я… Какое уж тут воспитание. Теперь придется пачкать руки. Что мне с тобой сделать, чтобы Мэтт стал посговорчивее? — задумчиво сказала Амелия, глядя куда‑то в сторону.

— Мэтт все узнает, и тогда тебе конец.

Звонкий смех разнесся по пустому складу:

— А как он узнает? Если вы обе здесь, в моих руках… Свяжи вторую. У нас будет отличный рычаг давления. Спасибо тебе, уборщица. Теперь твой ненаглядный сделает все, лишь бы спасти свою маленькую девочку, — она склонилась надо мной, мерзко улыбаясь.

Меня грубо толкнули на стул рядом с девочкой и связали руки за спиной.

— Что с ними делать, мисс?

— Пусть пока посидят. На днях состоится суд. До него мне надо использовать свои козыри.

Они развернулись и покинули склад, закрывая двери на замок.

— Джесси? Ты как?

— Мне страшно.

— Не бойся. Мы что‑нибудь придумаем.

Только вот что именно — непонятно. Я пыталась развязать руки, но безуспешно.

Солнце давно уже село, и меня начало клонить в сон. Джесс удалось как‑то уснуть в такой позе, а вот у меня не получалось. Руки затекли от веревок, шею ломило. Как там сейчас Мэтт? Он, наверное, уже знает, что его сестру похитили. Еще и меня нет рядом. Он, должно быть, с ума сходит от неизвестности.

Дядя. Родной дядя готов продать племянника за кусок бетона и стекла. А родную дочь просто подложил под него, как разменную монету.

Телефон. Чертов телефон. Без связи я слепа.

Сидеть здесь и ждать смерти я не собираюсь. Она хочет войны? Она ее получит. Я не позволю этой твари использовать нас как пешки в своей игре.

— Точно, — осенило меня. — Джесс. Джесс, проснись! — зову девчонку, и она открывает глаза.

— Катрина? Что такое?

— Я сейчас сяду к тебе за спину, сможешь руками достать зажигалку из моего кармана?

— Не знаю. А вдруг не получится?

— Давай попробуем, — встаю вместе со стулом и, чуть не падая, пытаюсь зайти за спину девочки.

— Осторожно.

— Все в порядке. Попытайся. Если у тебя получится, то мы выберемся отсюда.

— И тогда брат не пострадает?

— Обещаю тебе. Давай же, пока никто не пришел.

Она едва достает до меня. Что уж говорить о кармане джинсов. Я привстаю и стараюсь подсесть ближе, но она не дотягивается. Тогда я приподнимаюсь снова, и она сходу залезает мне в карман.

— Не‑е‑ет… — она роняет зажигалку на пол и начинает плакать.

— Успокойся. Ничего страшного…

Думай! Думай! Думай!

Падаю плечом на пол, больно ударяясь, и через силу стараюсь подползти к нашему спасению.

— Еще чуть правее, Кать, — девочка, подпрыгивая на стуле, пытается подсказать мне направление.

Спустя несколько минут у меня получается зажать зажигалку пальцами, но как теперь встать?

— Черт!

— У нас не получится, да?

— Все получится. Мы сможем… Я смогу! — раз встать сил нет, будем стараться сидя.

Огонь, скорее всего, будет кривым из‑за моей позы. А значит, я обожгу свои руки. Но если это нам поможет сбежать, то выбора у меня нет…

Собравшись духом, я поджигаю зажигалку и часто дышу от страха.

— Нет. Ты же себе все руки сожжешь, — снова заплакала Джессика.

Слезы катятся из моих глаз, и я начинаю кричать от боли.

— Катрина… — все никак не угомонится девочка.

Через боль шевелю руками, пытаясь вырваться, и еще раз поджигаю веревку в другом месте. Боль просто невыносимая, но сквозь скрежет зубов я терплю, ибо нельзя, чтобы сестре Мэтта навредили. Кто знает, что Амелия захочет сделать с ней. Они больные люди.

Выдернув руки из пут, я смотрю на них и ужасаюсь. Конечно, не все так плохо, как могло бы быть. Но главное, что мы теперь свободны.

— Давай. Нужно скорее уходить. Уже рассвет, — пальцами развязываю девочку, и мы идем на поиски выхода.

— Здесь все закрыто.

— Сзади было окно. Будем разбивать, — беру стул, на котором сидела, и веду за собой Джесс. — Отойди назад, — кидаю стул, и, слава богу, стекло разлетается вдребезги.

Мы выбираемся наружу, и я понимаю, что не знаю, куда нам идти дальше.

— Я совсем не знаю эти места, — смотрю по сторонам в поисках хотя бы дороги.

— Туда, — показывает своим маленьким пальчиком. — Там должна быть дорога.

— Отлично, бежим, — хватаю ее за руку и несусь в указанную сторону.

Со стороны, резко тормозя, визжит машина, и из нее выходит тип, поймавший меня ранее.

— А ну стоять!

— Бегом! — тяну Джесси за собой в сторону контейнеров, в самый настоящий лабиринт.

Спустя тьму поворотов, за сетчатым забором оказалась дорога. Я помогаю Джесс перебраться, и мы выбегаем на пустую проезжую часть.

— Через те склады должна быть еще одна.

— Не буду спрашивать, откуда ты знаешь.

Здоровяк перелезает через забор, и мы снова начинаем гонку. Не знаю, каким чудом он нас не догнал — похоже, потерял из виду, когда мы виляли среди складов.

Здесь было так же пусто. Но вдруг из‑за поворота показалась машина. Я машу рукой, чтобы она остановилась, и, ура, хоть бы успеть.

— Не рано ли вы гуляете? — молодой парень хмуро осматривает нас.

— Могу ли я вам верить? — испуганно смотрю на него. Он, увидев мои обожженные руки, кивает. — Прошу, отвезите эту девочку в отель Уилкинс и лично передайте в его руки.

— Нет. А как же ты? — девочка, не отпуская, держала меня за руку.

— Мне нужно увести подозрение, пусть думают, что мы все еще вместе. Иначе тебя могут перехватить. Расскажи все Мэтту. Он обо всем позаботится, со мной ничего не будет. Поезжайте, — смотрю на водителя, и он включает передачу.

— Я все сделаю, не переживайте.

Закрыв дверь, я ринулась обратно в надежде, что амбал ничего не видел.

Подбегая к огромной мусорной куче, он заметил меня и направился в мою сторону.

— Кому говорю, стойте! Все равно догоню, — отлично, значит, у Джесс есть шанс доехать до отеля.

Только вот как теперь убежать мне? Ноги сами несли обратно к тому складу. Но я остановилась, переводя дыхание и оглядываясь по сторонам.

— Попалась! Где малая? — хватает меня за руку здоровяк.

— Отпусти! — коленкой бью ему между ног и вырываюсь.

Выйдя к тому месту, где меня высаживал таксист, я начала вспоминать, как он сюда заехал, и понеслась со всех ног.

Мои легкие обжигает. У меня не хватает сил. Хочу остановиться, но сейчас нельзя. Позади меня несется серая машина, на которой приезжал тот тип. И свернуть мне некуда — до ближайшего поворота метров сто, и вряд ли я успею.

Уже подбегая к перекрестку песчаных дорог, хочу остановиться и решить, куда лучше свернуть. Как вдруг с левой стороны, не сбавляя скорости, на меня несется белый внедорожник.

На этом все и закончится. Я часто дышу, глядя, как на меня мчит автомобиль, и не могу пошевелиться. Да и смысл? Сзади тоже подъезжает машина, бежать больше некуда.

Я понадеялась, что они остановятся и просто запихнут меня внутрь. Но, видимо, у них был другой план. Серая машина остановилась. А вот белая, кажется, только прибавила скорости.

— С дороги, дура! — кричит здоровяк, и в этот момент я влетаю головой в лобовое стекло.

Меня разворачивает в воздухе, и я всем телом падаю на асфальт, испытывая адскую боль во всем теле.

Надо мной склоняется подданный Амелии. А я пытаюсь сделать вдох, но у меня не получается. Я не чувствую свое тело, и даже боли нет. Просто смотрю в серое небо, медленно проваливаясь в темноту.

Глава 18

— Сынок. Джесси нигде нет. Я не могу ее найти.

— Куда она могла отправиться?

— Сказала, поедет к подружке.

— Охрана ведь с ней. Свяжись с ними.

— В том‑то и дело. Они недоступны, — что‑то тут нечисто.

— Хорошо, мам. Ты не переживай, я найду ее, — целую маму в щеку и покидаю ее особняк.

Прыгнув в машину, ставлю телефон на зарядку и трогаюсь с места.

Для начала заеду за мышкой, заберу ее. Внутри какое‑то плохое предчувствие. Надеюсь, с Джесс ничего не случилось.

Подъехав к дому Эрики, вылетаю из тачки и лечу к двери, из которой мне навстречу выходит Генри.

— Мэтт? Что‑то случилось? Ты какой‑то встревоженный, — беспокоится друг.

— Джессика пропала.

— То есть как?

— Я не знаю, друг. Где там девчонки? Закончили уже? Мне нужно забрать Кейт.

— Она уже уехала. Наверное, часа два как.

— Да?

— Набери ей.

Действительно. Совсем от волнения думать перестал.

Иду к машине и снимаю телефон с зарядки, включая его.

— Мэтью, привет, — выходит к нам Эрика.

— Здравствуй.

Хм, столько пропущенных от нее.

Набираю номер, и спустя несколько гудков вызов сбрасывается.

— Что за?

— Что‑то не так? — беспокоится ее подруга.

Я по новой набираю, и ее телефон недоступен.

— Моя сестра пропадает. А моя девушка звонит мне много раз, и сейчас вдруг стала недоступна, — размышляю я вслух.

— Твоя сестра пропала? Но ведь с ней охрана, как она могла пропасть? — суетится Эр.

— Не знаю. Я в отель. Может, она там.

— Мы с тобой. Тебе может понадобиться моя помощь, — киваю другу и сажусь в тачку, заводя двигатель.

По пути я набираю тех ребят, которые были с сестрой. Но они все отключены.

Звоню начальнику охраны и отдаю распоряжение отыскать его подчиненных как можно скорее.

В полицию сообщать еще рано, поэтому будем действовать своими силами.

Припарковавшись у входа в отель, я мигом кинулся наверх. Но, к сожалению, здесь никого нет.

— Не понимаю, — еще раз набираю номер, но он так же недоступен.

Спускаюсь на первый и иду на ресепшен.

— Добрый день, мистер Уилкинс.

— Ты Кейт не видел?

— Она покинула отель.

— Как давно?

— Несколько часов назад.

— Она искала вас, — подходит сбоку портье.

— Что‑нибудь говорила?

— Нет. Незадолго до встречи с ней я видел вас за барной стойкой и сообщил ей об этом. Думаю, не найдя вас, она и покинула отель.

— Я понял. Спасибо, — иду в свой кабинет, чтобы проверить камеры.

— Не нашел? — заходит следом за мной Генри.

— Нет. Сейчас проверю камеры.

Я перематываю на примерное время и решил начать поиски с той самой барной стойки. Мы просматриваем каждый ее шаг. И я понял, что она, похоже, погналась за Амелией. Вот только зачем?

— Что будешь делать?

— Не знаю. Звонить напрямую бывшей не вариант. Нужно позвонить ребятам, — достаю телефон и набираю цифры.

— Каким?

— Я нанял людей следить за ней. Мне нужен на нее компромат.

— Ты думаешь, они знают, где она сейчас?

— Надеюсь. Черт! Недоступен. Что за день такой? — Швыряю телефон в стену, потому что мои нервы уже на исходе.

К вечеру так же не было никакой информации. Мои люди прочесывают весь город в поисках сестры и девушки.

Всю ночь я не сомкнул глаз. Даже узнал у людей о передвижениях Виктора.

— Сынок мой. Где моя дочь? Где моя маленькая? — Рано утром встречаюсь с мамой на первом этаже отеля и веду ее в кабинет.

— Люди ищут. И они найдут их, будь уверена.

— Ты думаешь, они вместе?

— Не уверен. Но это возможно, — звонок мобильного пробудил надежду, что это одна из моих девочек. — Да?

— Это Мэтью Уилкинс?

— Он самый. С кем говорю?

— Меня зовут Саймон. Я везу вашу сестру в отель. Будем через двадцать минут, — связь прерывается. И я смотрю на маму.

— Кто звонил?

— Джесси везут в отель.

— Правда? А кто это? Кто‑то из твоих людей?

— Нет. — Хмуро смотрю на телефон и набираю свою охрану.

Мы все это время ждали в кабинете. По ощущениям будто целая вечность прошла.

Я приказал, чтобы Джесси с парнем сразу вели ко мне. И как только двери открываются, в кабинет влетает моя сестренка.

— Мама! — бросилась она к ней на шею и начала плакать.

— Кто ты такой? — обращаюсь к парню, который стоит возле охранника с приставленным к голове пистолетом.

— Я не враг вам, — он поднял руки вверх. — Меня остановила эта девчонка с девушкой и просили отвезти малышку к вам.

— С какой девушкой? — Сердце мое кровью обливается, отбивая чечетку, когда я слушаю его.

— Братик, — бросается ко мне сестра. — Это Кейт. Она посадила меня в машину и велела передать в твои руки.

Я ошарашенно опускаюсь на колено.

— Она была с тобой? Что случилось? Где сейчас Катрина? — как можно спокойнее спрашиваю ее.

— Брат… — всхлипывает она. — Меня похитила Амелия, — кажется, я оглох на секунду, потому что слышал только удары собственного сердца.

— Дон, полицию вызывай, — говорю очень уж спокойным голосом для человека, которого только что убили морально. — Милая. Почему ты приехала одна?

Джесс рассказала нам все, не упуская ни одной детали. Особенно важна была часть об Амелии и моем отце!

Шок настолько окутал мой разум, что я даже слов произнести не мог. Я был готов лично убить всех этих предателей.

Телефонный звонок возвращает меня в реальность.

— Слушаю, — хрипло отвечаю, смотря в одну точку.

— Мистер Уилкинс. Это Том. Мы не могли быть на связи, мы были близки к объекту. Амелия Брукс направилась в отель. Я еду следом. У меня плохие новости для вас.

— Говори, — прохрипел я.

— Мой человек, следивший за складами, сообщил, что Екатерину сбила машина. Ее оставили там и скрылись. Парень подобрал ее и везет в больницу.

Я просто отпускаю трубку, роняя телефон на пол.

«Я заберу у тебя все!» — эхом отдаются слова Амелии.

— Сынок? Что‑то случилось? — сквозь звон в ушах послышался голос мамы.

Кейт… Моя любовь, исцелившая мои раны. Девушка, ради которой я готов отдать свою жизнь.

— Дон. Ребят на входе поставь. Как только Амелия появится в отеле, хватайте ее в наручники и лично передайте полицейским. Скажите им, что я заявляю на нее за похищение людей, — я отдаю этот приказ абсолютно бесцветным тоном и покидаю кабинет, направляясь к выходу.

Прыгаю в машину и, трогаясь с места, мчу в сторону больницы, адрес которой мне скинули по смс. Стараюсь быть внимательным за рулем, но все равно пару раз чуть не стал виновником аварии.

Бросив автомобиль у крыльца больницы, влетаю в двери и подбегаю к стойке информации.

— К вам поступила девушка. Екатерина Беляева. Где мне ее найти?

Женщина невозмутимо уставилась в экран монитора, что‑то печатая.

— Пациентка еще в операционной.

— В какой?

— Мужчина, вам туда нельзя.

— ГДЕ?! — Повышаю голос и хлопаю ладонью по стойке.

— Второй этаж. Третья операционная. Но вас все равно туда не пустят.

Плевать, что она говорит.

Поднимаюсь по ступенькам и в дверях врезаюсь в медсестру.

— Извините меня, — ловлю девушку за предплечья.

— Вам сюда нельзя.

— Да знаю я! Мою девушку сбила машина. Мне нужно знать, что с ней сейчас?

— Номер операционной?

— Третья.

— Ожидайте. Можете пока присесть, — уходит и скрывается за белыми дверями.

Я расхаживаю из стороны в сторону и не могу найти себе место. Похоже, она не собирается возвращаться, потому что проходит очень много времени.

— Сестра, ну что там? — Иду ей навстречу, когда двери открываются.

— Пока что мне нечего вам сказать. Операция еще идет. Пройдите на первый этаж в зал ожидания. Когда ее переведут в палату, я вам сообщу, — просто так берет и уходит, оставляя меня в неведении.

Спускаюсь на первый и со всей силы пинаю урну, попавшуюся мне на пути.

— Мужчина, я сейчас охрану позову! — раскудахталась та женщина за стойкой.

— Да пожалуйста! — Не удостоив ее взглядом, скрываюсь в зале ожидания.

Ответив на звонок Генри, я процитировал медсестру и уселся на диван, облокотившись на спинку.

Друг сообщил, что Амелию задержали и меня ждут для дачи показаний. Но я с места не сдвинусь, пока не увижу Кейт.

Я сидел, не двигаясь, и даже несколько раз задремал. Но после очередного шума из коридора встал и сделал себе кофе у стойки, стоящей в зале. Из мыслей меня выдернула медсестра:

— Мистер Уилкинс?

— Да.

— Операция закончена, пациентку перевели в палату, я вас провожу.

— С ней все в порядке?

— Вам все скажет врач.

Иду и ног под собой не чувствую. С каждым шагом сердце глухо бьется о ребра. Я останавливаюсь возле палаты и, сделав глубокий вдох, вхожу внутрь.

— Мистер Уилкинс. Мы не имеем права сообщать вам о пациентке. Но для вас сделаем исключение.

— Как она?

— У девушки сотрясение мозга, перелом ребер и закрытый перелом руки. Также ожоги кистей. В целом она поправится. Но, к сожалению… — врач делает паузу, а я не могу представить, что он хочет сказать. — Мы не смогли спасти ее беременность. Когда она к нам поступила, эмбрион уже был мертв. И, возможно, она больше никогда не сможет иметь детей.

Новость ударила по голове сильнее любого кулака. Я дышал, но воздуха не хватало.

Смотрю на врача, но будто пелена перед глазами. Я медленно повернулся к Кейт, и по щеке скатилась слеза. Одна‑единственная.

Я стер ее тыльной стороной ладони, даже не заметив этого. Нужно держаться.

— Как же так… — выдохнул я и подошел к постели, аккуратно присев на край.

Моя рука тряслась, когда я медленно провел по ее волосам.

— Моя Кейт… — я осмотрел ее тело и положил ладонь ей на живот, поглаживая, как безумный.

Там был мой ребенок… моя кровь, о котором я даже не знал. Как я смогу сообщить ей о смерти нашего малыша? А если она и правда больше никогда не сможет иметь детей? У меня же язык не повернется сказать ей об этом.

Крепко поцеловав Катрину в лоб и осторожно встав, я покинул палату, встретив снаружи Генри с Эрикой.

— Мэтт, скажи, что она жива? — чуть ли не плачет Эр.

— Она жива. Операция… если так можно сказать, прошла хорошо. Ее уже перевели в палату.

— И что это значит? Что‑то не так? — Я молчу, не в силах произнести ни слова вслух.

— Друг мой, что случилось? — тихо спросил Генри.

— Кейт потеряла ребенка…

Эрика закрыла рот руками. А Генри хотел что‑то сказать, но не смог.

Я обошел их и покинул больницу. Белые стены ужасно давили на психику. Мне тяжело здесь находиться.

В машине я сидел неподвижно, вцепившись в руль. Сердце билось так, что больно отдавало в виски. Ребенок. Мой ребенок был у нее под сердцем, а я даже не знал. Никогда не видел ее живот округлым, никогда не клал руку туда, чтобы почувствовать толчок. И теперь уже никогда не почувствую.

Я ударил ладонью по рулю — раз, другой, третий. Потом выдохнул, завел двигатель и поехал в полицию.

Глава 19

Первое, что я увидела, когда открыла глаза, — множество цветов, которыми была заставлена вся палата. Значит, я жива? Это радует. Надеюсь, с Джессикой все хорошо.

Повертев головой, я захотела встать, но, как только подняла голову с подушки, она ужасно заболела, и пришлось лечь обратно. Найдя глазами кнопку вызова, я нажала на нее, и спустя минуту в палату зашла медсестра.

— Ой, как здорово, что вы очнулись. Как себя чувствуете?

— Вроде нормально.

— Сейчас врач подойдет и все вам скажет, — она проверила показатели на мониторе рядом с кроватью и вышла из палаты.

— А вот и красавица наша проснулась, — в дверях появился врач — мужчина возрастом с мою маму. — Жалобы есть?

— Нет. Пока что. Давно я здесь?

— Почти три недели.

— Ого. Так долго?

— Долго? Что вы. Некоторые вообще не приходят в себя после такого столкновения с машиной. Мне сообщить вашим родственникам?

— Нет. Скажите, со мной все в порядке?

— До свадьбы заживет. Не переживайте. Позже у вас возьмут кровь на анализ, и через пару дней я вас выпишу при условии стабильного самочувствия. Отдыхайте.

— Подождите, — врач остановился у двери и повернулся ко мне. — Вы можете позвонить Мэтью Уилкинсу?

— Мистер Уилкинс уже в курсе. Скоро он к вам приедет, — улыбнулся доктор.

— Спасибо, — улыбнулась я в ответ, и он ушел.

Низ живота неприятно тянуло. Неужели была какая‑то травма? Осматриваю себя и замечаю только гипс на одной руке и бинтовую повязку на другой. Похоже, я легко отделалась.

Минут через тридцать у меня взяли кровь, и после ухода медсестры тут же в дверях появился Мэтт.

— Катерина… — Он выглядит уставшим и похудевшим, но костюм на нем, как и всегда, идеально выглажен.

— Мэтью, как Джесс? — Он игнорирует мой вопрос и налетает на меня, покрывая лицо поцелуями.

— Я так рад… Боже, не передать словами, как я рад видеть тебя в сознании, — его руки гладят меня по голове, а глаза блестят ярче солнца. — Благодаря тебе с ней все хорошо. Она дома с мамой.

— Она ведь все рассказала?

— Рассказала… Теперь они все под замком, на время следствия. Я докажу, что именно Амелия и Альберто причастны к смерти моего отца.

— Как?

— Много чего всплыло.

— Каким образом твой дядя подсунул тебе Амелию?

— Я знал, что у него есть дочь. Но видел ее, когда был совсем маленьким. В десять лет он отправил ее учиться в другую страну, и с того момента мы не пересекались. Поэтому ничего не заподозрил, когда встретил Амелию в Лос‑Анджелесе. Теперь мне понятно, почему она вела себя так. Это Альберто вбил ей в голову идею мести.

— Они ужасные люди. Она готова была использовать ребенка для своих коварных игр.

— Не думай больше об этом. Суд сам вынесет им наказание. Они ответят за все.

— Кто‑то еще погиб? — Волнительно смотрю в его глаза.

— Кейт… Мне тяжело об этом говорить.

— Мэтью, не молчи!

— Это Маша сбила тебя.

— Что?

— Тогда в ресторане Амелия, оказывается, была с тобой в уборной?

— Да, — вспоминая, отвечаю я.

— Она отыскала Машу, и они планировали это похищение. Одна — чтобы использовать против меня. Вторая — чтобы отомстить за Виктора. Когда Амелия сказала повременить, Маше это не понравилось, и она решила своими силами расквитаться с тобой.

— Но я ведь ей ничего не сделала! Это с ней изменял мне мой муж!

— Там все намного запутаннее, чем кажется. Я тебе расскажу, но не сейчас. Маша тоже находится под следствием.

— Виктор отмажет ее.

— Не сможет.

— Почему ты так думаешь? — Все время он был какой‑то взволнованный. Я вижу, что его что‑то беспокоит.

— Моя Кейт… Ты… Мы… Мы потеряли нашего малыша, — крепко держит мою руку, прижимая к своим губам.

Мне понадобилось время, чтобы осмыслить его слова. Шум в ушах оглушает с такой силой, что, казалось, я сейчас оглохну. Вот почему так болит живот? Но как? Я даже не знала, что беременна.

— Нет… — тихо выдыхаю, и слезы застилают взор, градом скатываясь с глаз. — Скажи, что это неправда! — Повышаю голос и начинаю горько плакать на всю палату.

Боль потери скручивает внутренности. Сердце готово разорваться на части, и это принесло бы мне покой. Но мне предстоит жить дальше с фактом смерти моего ребенка.

Мэтт крепко прижимает меня к себе и молча слушает все мои крики и проклятия, которыми я осыпаю всех причастных к моему горю.

— Прошу тебя, Катрина. Они за все ответят. Никто не останется безнаказанным! — Я вижу, что ему тоже тяжело. Он старательно держит себя в руках, но слезы в его глазах показывают, как ему больно.

Я плакала долго, и без помощи препаратов не смогла бы успокоиться. Мэтью все время был рядом со мной. Даже когда я проснулась на следующий день, он сидел возле моей постели, крепко держа за руку.

Дни в больнице слились в один. Почти три недели я провела в этой палате — сотрясение, переломы, ожоги требовали времени. Мне было глубоко плевать на бурлящую жизнь за стенами. Я не хотела никого видеть, даже Мэтта. Но он с пониманием давал мне время, оставляя одну.

Все это время со мной работал психолог, помогая свыкнуться и принять то, что случилось. Еще две недели после выписки я приезжала к нему на сеансы — Мэтт каждый раз возил меня сам и ждал в коридоре. Наверное, легко давать такие советы, когда сам не сталкивался с подобным и не чувствовал огромную пустоту в душе. Но со временем боль стихала, и на месте раны затягивался грубый рубец.

Мэтт был занят судами — теперь уже не только имущественными, но и уголовными: похищение, нападение, соучастие в убийстве его отца. Это были новые дела, и они тянулись несколько месяцев. Эрика заходила иногда, чтобы поддержать меня. Я перестала интересоваться всем вокруг, тупо закрывшись в стенах отеля.

Так продолжалось почти четыре месяца, пока в один из дней на суде я лично не услышала приговор всех обвиняемых. Тогда мне стало легче дышать, и я понемногу возвращалась к жизни.

— Мэтью, — подхожу к нему после заседания.

— Кейт? — Он был таким уставшим и холодным.

Я понимаю, что неправильно и некрасиво поступила с ним. Его хмурое лицо смягчается под моим взглядом. И я приближаюсь к нему, кладя свою голову на грудь и обнимая за спину.

— Прости меня и спасибо тебе за то, что сдержал слово, — он не двигается, но я слышу его учащенное сердцебиение.

— Иначе и быть не могло, — руки плотно обвиваются вокруг моей талии и прижимают к теплому телу.

— Я люблю тебя.

— А я тебя.

Мы так и стоим, не обращая внимания на проходящих мимо людей и папарацци с камерами.

Последние недели пресса только и делала, что писала о нас. Поклонники Амелии старательно пытались очернить меня и Мэтта на весь мир, но у них ничего не вышло. Ни у кого не получилось сделать нам еще больнее.

Мы покинули здание суда и уехали далеко за город, где остались одни на природе. За эти дни, проведенные вдали от всех, я поняла, как сильно скучала по Мэтью. Мы смогли утешить друг друга, и все потихоньку возвращалось в привычное русло.

Однажды вечером я спросила:

— Мэтт, как вообще умер твой отец? Ты говорил — сердце.

— Сердце. Он был слабый с рождения. Но дядя знал об этом и годами доводил его разговорами — провокации, сплетни, давление. Не судами, не кулаками — просто словами. Пока сердце не выдержало. Я не могу этого доказать. Но я знаю.

Я молчала, не зная, что сказать. Довел брата до смерти разговорами — и тут же подставил свою дочь, женил ее на Мэтте. Все по плану: убрал брата, подобрал момент, пока племянник уязвим. Один человек — и столько разрушений.

— Мэтт, а что еще ты узнал? Пока я была в больнице. Ты говорил — много чего всплыло.

Он помолчал, потом посмотрел на меня.

— Про Машу.

— Про Машу?

— Она и Витя были вместе еще до вашей свадьбы. Не просто вместе — они спали друг с другом. Это Маша подсадила его на наркотики. У них была общая компания, там все и началось. Потом он стал ездить в эти свои командировки — только это были не командировки.

— Но он же бросил, — сказала я.

— Бросил. Когда вы поженились, он порвал с ней и с наркотиками. Но она не смирилась. А потом они сошлись снова. Уже после вашей свадьбы.

Я молчала. Маша позволила ему жениться на мне — и все это время была рядом. Как подруга.

— А потом села за руль и попыталась тебя убить, — закончил Мэтт.

Я долго лежала без сна, глядя в потолок. Мэтт спал рядом, его дыхание было ровным и тихим. Я любила его — это было единственное, в чем я была уверена. Все остальное оказалось ложью: муж, подруга, брак. Вся моя прошлая жизнь была декорацией. Но рядом со мной — человек, который никогда не врал. И ради этого стоило начать заново.

Как‑то на выходных Джессика захотела пройтись со мной и миссис Уилкинс за покупками. И вот, когда мама Джесс ушла в бутик с одеждой, а мы были в очередном игрушечном магазине, нам встретился парень, который отвез Джессику в отель.

— О, Кейт, смотри, это Саймон! Привет! — машет ему, улыбаясь во весь рот, девочка.

— Привет. Как ты? Все хорошо?

Они мило беседовали, будто давние знакомые.

— Саймон, — прерываю их общение, — спасибо, что тогда отвезли Джесс к ее брату.

— Я не мог поступить иначе. Рад, что все закончилось хорошо. Ладно, моя невеста, наверное, уже потеряла меня. Еще увидимся, — он помахал нам и скрылся за стеллажами.

— А он ничего, — смеется Джесс.

— Ты еще маленькая, чтобы говорить такое, — отшучиваюсь и дальше иду по рядам.

— Девочки, вы закончили? — находит нас миссис Уилкинс. — Мэтью звонил, говорит, что ждет нас в особняке.

— Да, мне ничего не понравилось, — загадочно улыбается маленькая и, разворачиваясь, идет к выходу.

Пока мы добирались до особняка, я успела немного вздремнуть. В последнее время я плохо сплю ночами, и теперь вот приходится клевать носом.

— Кейт. Мы приехали, — толкает меня Джесси.

— Так быстро? — Потягиваюсь и разминаю затекшую шею.

На улице уже стемнело, в доме нигде не было света, и меня это насторожило. Ведь Мэтт должен ждать нас здесь.

— Идем… — Малявка берет меня за руку и тащит к выходу на задний двор.

Когда мы оказались на веранде, вокруг вспыхнул яркий свет. Повсюду стояли цветы и висели различные шарики. Я с изумлением смотрела на эту красоту, и мой взгляд упал на Мэтта, стоящего неподалеку. На нем был надет белый костюм. Волосы красиво уложены. Одна его рука была в кармане брюк, а второй он поправлял галстук, глядя на меня своими неотразимыми глазами. Позади него я заметила Генри и взволнованную Эрику в тонком вечернем платье.

— Мэтт? — Улыбнулась я, когда он подошел ко мне.

— Добро пожаловать, Катрина, — он протянул мне руку, и, как только мои пальчики оказались в его ладони, помог спуститься по ступенькам.

— Что происходит?

Мэтти не ответил, лишь легкая улыбка появилась на его лице.

— Потанцуем? — Его рука нежно обвилась вокруг моей талии и прижала к мощному телу.

— У тебя сегодня день рождения? — Все еще недоумеваю я.

Где‑то позади нас начала играть живая музыка, и откуда ни возьмись появился фотограф.

— Нет, — все же отвечает Мэтт. — Не день рождения.

— Тогда что? Очевидно, что у кого‑то праздник.

— Да, у нас с тобой, — улыбка его становится шире, и он отпускает меня. — Дорогая Катерина. Мы многое пережили в прошлом. Как по отдельности, так и вместе. Но никакие события в нашей жизни не заставят меня отвернуться от тебя. Ты — лучшее, что со мной могло произойти.

— Мэтт… Ты что? — Растерянно смотрю на него, и он встает на одно колено, открывая передо мной коробочку.

Оттуда на меня смотрит блестящий квадратный камушек.

— Екатерина, ты выйдешь за меня? — Я округлила глаза и открыла рот.

Мое сердце забилось чаще, а бабочки волнения пролетели по всему телу, делая ноги ватными. Мне кажется, я стою так долго, и мне становится так неловко, что я начинаю кивать, как болванчик, глупо улыбаясь.

— Да, — слезы встали в глазах, и рука моя трясется, когда Мэтт надевает кольцо на мой палец.

Накинувшись на мои губы, он страстно целует меня, нежно гладя по щеке. Вокруг слышатся аплодисменты, и громкий звук прерывает наш поцелуй.

Я поднимаю взгляд наверх, где все небо окрасилось цветными фейерверками. Чувствую, как тепло разливается внутри, и сердце наполняется счастьем.

Наши друзья и мама Мэтта поздравляют нас и начинают отмечать это событие прямо в бассейне.

До утра веселье стояло во всем особняке, и только к полудню мои силы угасли, и я упала спать в комнате Мэтта.

Миссис Уилкинс настояла, чтобы свадьба состоялась как можно быстрее. Эрика поддержала ее, и теперь меня мучают каталогами с платьями и выбором прически. Мэтью оставил за собой выбор места, за что я ему благодарна. Вот только настоятельно просил сообщить обо всем моей маме.

— Давай лучше слетаем к ней?

— Не думаю, что это хорошая идея. Я лучше позвоню.

— Ладно, я заставлять тебя не буду, — протянул мне телефон и скрылся за дверью.

Неуверенно покрутив телефон в руке, все же набираю номер мамы и нажимаю на кнопку вызова.

— Алло. Я вас слушаю, — слышится нежный голос и крик детей на фоне.

— Алло, мам…

Я постаралась рассказать все кратко, но так, чтобы было понятно. Она осудила поступок Виктора, но и мне выговор дала, что я могла сама быть виновата в том, что он пошел налево. В чем, в принципе, я не удивлена.

Как я и думала, мама не сможет присутствовать на свадьбе. Но, пожелав мне счастья, велела лучше приехать вместе с мужем.

В день свадьбы я была ужасно взволнована. Я так боялась, что может что‑то случиться, отчего Эрика пихала в меня алкогольное успокоительное.

— Нет, хватит, — отталкиваю второй бокал шампанского. — Сначала нужно замуж выйти, а потом можно и выпить, — смеюсь, снимая с себя шелковый халат.

Мой выбор остановился на платье в греческом стиле. А‑силуэт с нежным кружевным верхом без корсета, украшен крупной вышивкой и глубоким декольте. Сочетание кружев со струящейся шифоновой тканью длинной юбки дополнено шлейфом. Прическу стилисты сделали просто шикарную, украсив волосы маленькой тиарой.

Мэтью был в великолепном коричневом костюме, как и пара его друзей. Я вообще половину людей, гуляющих на нашей свадьбе, не знала. Но меня это не волновало. Я была самой счастливой на свете. Ведь сегодня я стала женой человека, которого полюбила всем сердцем.

— Мэтт? — Вопросительно смотрю на супруга, который уводит меня за руку.

— Нам пора, Мышка.

— Куда?

— Это сюрприз, потерпи.

— Постой, — тяну его за руку, и он оборачивается.

— Что не так?

— Я хочу поехать в отель.

— Зачем? — Задумчиво спрашивает, нахмурив лицо.

— Хочу, чтобы именно там прошла наша первая брачная ночь, — поправляю галстук мужа, приблизившись к нему вплотную.

— Ты рушишь мои планы, Изумруд, — руки мягко опускаются на мою талию, а его губы опаляют шею.

— Давай начнем с гостиной? — Носом трусь о его скулу.

Мэтт лишь улыбнулся и потянул за руку, помогая сесть в машину.

Его персонал встретил нас аплодисментами и поздравлениями, но, как только двери лифта закрылись, Мэтт прижал меня к стене, грубо завладевая моим ртом. Я проникаю под его рубашку, поглаживая твердые мышцы живота.

Выходя из лифта, я скидываю с себя туфли и освобождаю волосы от всего лишнего. Мэтью все это время не дает мне вздохнуть, яростно поедая мои губы. Он разрывает молнию на моем платье, и оно падает к моим ногам.

Хочу расстегнуть его рубашку, но он отрывает меня от пола и перекидывает через плечо.

— Эй… — трясу ногами, посмеиваясь.

— Ты же хотела начать с гостиной, — шлепает по попе и несильно бросает на диван.

Не церемонясь, он снова завладевает моим языком, жадно сминая горячими руками. Я все же добираюсь до мелких пуговиц рубашки и лихорадочно расстегиваю одну за другой. И когда он скидывает ее с себя, следом падает на мои груди, покусывая тугие соски, оттягивая их зубами.

Меня мягко выгибает навстречу его ласкающему языку, и я впиваюсь в корни его волос, сжимая их от удовольствия. Трусики летят на пол вместе с чулками, оставляя меня совершенно голой. Мэтт осторожно поднимает мою ногу и кладет на спинку дивана, раскрывая меня перед ним.

— Прелестно, — хрипло произносит и, склонившись, медленно проводит кончиком языка по клитору.

— А‑ах… — стон вырывается прямо из глубины души, потому что я так сильно хочу его, что все мои чувствительные точки накалены до предела. Двигаясь в такт его ласкам, я грубо тяну его волосы, готовясь взорваться, но неожиданно он встает и поднимает меня следом.

— Не так быстро, — зрачки его настолько широкие, что я не вижу синей радужки.

Мэтт садится на диван и тянет меня на себя. Удобнее усевшись, я сама насаживаюсь на его твердую плоть, всхлипывая от наслаждения.

— Как мокро… Можно с ума сойти, — его руки больно сжимают ягодицы и задают необходимую скорость.

Я чувствую, как мои соки обильно стекают, и от такой скорости хлюпающие звуки заставляют меня смутиться. Но одновременно с этим они так возбуждают, отчего я становлюсь еще мокрее. Тугая веревка скручивает мой живот, и я начинаю потихоньку терять себя.

— Нет, мышка… Не сейчас, — Мэтт не без труда останавливается и поднимается вместе со мной.

— Кто так делает? — шепчу в его губы, часто дыша. — Ты уже второй раз не даешь мне насладиться…

— Ты изменила мои планы. Теперь получай, — он ставит меня на ноги, когда мы заходим в комнату, и дарит томящий поцелуй.

— Вот как? — Толкаю Мэтти на рабочий стол и встаю перед ним на колени.

Беру в рот его багровую головку, пока он не успел мне что‑то сказать, и начинаю жадно сосать солоноватый член, постепенно ускоряясь. Тяжелая рука ложится на мои волосы и сильно сжимает у корней, причиняя боль, от которой стенки моего лона сжимаются в удовольствии.

— О, да-а… — Мэтт опрокидывает голову и сам начинает быстро двигаться в моем ротике.

Подловив нужный для меня момент, я останавливаюсь и встаю с колен, накрывая его губы страстным поцелуем.

Мэтью угрожающе рычит в мой рот и больно держит за волосы, направляя мои движения.

— Меня моим же оружием? — Одним рывком я оказываюсь прижата животом к столу.

Хлесткий шлепок разносится по комнате, и моя попа начинает больно гореть. Но эта боль тут же меркнет, когда он проникает в меня.

Я крепко держусь за стол. А большие руки так сильно сжимают мои бедра, что я уверена — там будут следы от его пальцев.

Ощущения в такой позе я чувствую впервые, и они мне безумно нравятся. Я сильнее оттопыриваю попу, чтобы он вошел глубже, и уже готова взорваться прямо сейчас… Хоть бы он не останавливался.

— Прошу… прошу… — хнычу я, потому что никак не могу достигнуть разрядки.

— Нет… нет… — я готова плакать оттого, что он снова остановился. Кажется, у меня даже голова начала кружиться. Внизу так сильно пульсирует и требует удовлетворения, что я не способна больше терпеть.

— Сейчас все будет, — Мэтт кладет меня на кровать и, закинув мои ноги себе на плечо, замирает возле моего лона, проводя по нему головкой.

— Мэтью… — мое сердце сейчас просто остановится. Я так часто дышу от возбуждения, что у меня пересохло во рту. — А‑ах! — выкрикиваю я, когда он наконец входит в меня.

Языки наши сплетаются и едва поспевают за движениями его бедер. Моя влага стекает на постель. Я чувствую, как мягкие яички ударяются о мою попу, и от этого его проникновение кажется еще острее.

Я начинаю плакать, получая эмоциональную разрядку, а за ней и долгожданный, оглушающий оргазм, который горячим потоком распространяется по всему телу. Мое сознание сейчас где‑то далеко за пределами этой спальни. Слезы стекают по моим щекам, а дыхание постепенно восстанавливается. Что нельзя сказать о теле — я совсем не чувствую его и не могу пошевелить даже рукой.

Мэтт лежит рядом со мной, и я не помню, когда он сошел с меня.

— Еще раз так сделаешь — тебе не поздоровится, — слабо шепчу, пытаясь изобразить угрозу.

— Ха‑ха‑ха, — раздается его ленивый смех. Видимо, не я одна осталась без сил.

— Это еще не все, — он подмигивает мне, довольный до невозможности, и встает, поднимая меня следом за собой, будто совсем не устал.

— Начнем с ванны, — снова перекидывает меня через плечо и несет за новой порцией наслаждения. И я так понимаю, не последней за эту ночь…

Теплая вода обволакивает тело, смывая остатки напряжения. Мэтт усаживает меня на бортик, сам опускается на колени и притягивает к себе, целуя внутреннюю сторону бедра, медленно поднимаясь выше.

— Ты невозможный, — шепчу, запуская пальцы в его мокрые волосы. — Я не выдержу еще раз…

— Выдержишь, — его голос звучит уверенно, почти хрипло. — Ты моя, Кейт. И я хочу чувствовать каждую твою дрожь, каждый вздох. Хочу, чтобы ты забыла все, кроме меня.

Его губы скользят по коже, язык рисует медленные линии, и я снова чувствую, как внутри все сжимается, готовясь к новой волне. Пальцы впиваются в мраморную кромку ванны, костяшки белеют.

— Мэтт… — имя срывается с губ почти как мольба.

Он поднимает на меня взгляд, темный, жадный, и в нем столько желания, что у меня перехватывает дыхание.

— Смотри на меня, — тихо говорит он. — Только на меня.

И я смотрю. Вижу, как напрягаются его плечи, как подрагивают пальцы, когда он обхватывает меня крепче, притягивая ближе. Вода плещется, стекает по нашим телам, смешиваясь с дыханием, стонами, тихими словами, которые уже не разобрать.

Все вокруг исчезает — остаемся только мы, этот миг, эта отчаянная потребность быть друг у друга единственным спасением.

Когда все заканчивается, я обессиленно опускаюсь в воду, прижимаясь к его груди. Он обнимает меня крепко, будто боится, что я исчезну, растворюсь в этой воде, как сон.

— Прости, что не дал тебе отдохнуть, — шепчет он, касаясь губами моего виска.

— Не извиняйся, — я улыбаюсь, едва шевеля губами. — Мне нужно было это. Нужно было почувствовать, что я жива. Что мы живы.

Он прижимает меня к себе еще крепче, и мы сидим так долго, пока вода не становится прохладной, пока дрожь не уходит, уступая место тихому покою.

Позже, когда мы, наконец, выбираемся из ванны и заворачиваемся в мягкие халаты, Мэтт ведет меня к кровати. Укладывает, укрывает одеялом, садится рядом и берет мою руку, переплетая наши пальцы.

— Я больше никогда тебя не отпущу, — говорит он, глядя прямо в глаза. — Что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе.

Я киваю, не в силах произнести ни слова, и закрываю глаза, чувствуя, как усталость наконец берет свое. Рядом с ним даже тьма кажется не такой пугающей.

Эпилог

Два года спустя

Вот уже месяц как мы приехали к моей маме в Москву. Как ни странно, но она смогла найти общий язык с Мэтью. Я же, в свою очередь, вдоволь нанянчилась с братиком и сестричкой. Да и с мамой отношения у нас наладились.

После того как Машу посадили за покушение на меня, Виктор бросил свой бизнес и уехал жить в Китай. Его причастность к покушению на меня так и не была доказана.

Эрика и Генри по сей день вместе и уже даже поженились, через пару месяцев после нас. Как оказалось, Эр ждала от него ребенка. Для нас это было неожиданной новостью, как и для них, потому что они не планировали заводить детей. Но, узнав о беременности Эрики, Генри так изменился, что сразу окружил ее любовью и заботой. И они с нетерпением ждали своего малыша.

Мэтью тем же вечером завел разговор и сообщил о том, о чем я давно перестала думать.

— Я давно хотел сказать. Но все не мог подобрать слова, — беспокойно усаживает меня на диван и берет мои руки в свои. — Когда ты потеряла ребенка… — он останавливается. Я вижу, как ему тяжело это говорить. И поэтому решаю сделать это за него.

— Маловероятно, что я когда‑нибудь стану мамой, — он поднимает на меня удивленный взгляд и не решается заговорить. — Врач мне все рассказал тогда, в присутствии психолога. Я не питаю надежд и пойму, если ты захочешь со мной развестись.

— Я не собираюсь с тобой разводиться. Как ты вообще могла о таком подумать?

— Просто раз ты решил заговорить об этом сейчас, после того как узнал о беременности Эр…

— Я не это хотел сказать. У нас с тобой есть шанс. Нужно пройти обследование. Нам обоим. Не с первой, так с сотой попытки у нас может получиться.

— А если нет?

— Я все равно буду любить тебя. Твой врач дал мне рекомендации, куда надо обратиться. Мне нужно только твое согласие, — Мэтт кладет свою руку мне на скулу, нежно поглаживая ее.

— Хорошо. Я согласна, — мы улыбаемся друг другу, и он целует меня с небывалой нежностью.

Обследований было много, и они стали изнурительными. Я хотела все бросить. Но ради Мэтта я должна была бороться. Множество попыток, и никаких результатов. Мэтью всячески поддерживал меня и сам старался не отчаиваться.

Но сегодня утром, когда мама ушла гулять с детьми, а Мэтт с отчимом уехали по каким‑то делам, я сделала тест, который купила вчера в аптеке.

Меня несколько дней слегка подташнивало. И я могла бы списать это на что угодно. Но то, что мне перестал нравиться запах моих духов, подтолкнуло проверить — а вдруг?

И вот я в ванной комнате, не нахожу себе места в ожидании нужного времени, которое будто специально идет медленно. Остановившись, я умыла лицо холодной водой и, глядя в свое отражение, ловила себя на ужасном волнении. Мне так страшно, что я даже не знаю, чего жду больше.

Взяв тест‑полоску, я увидела две четкие красные линии. И тут же, зажав рот рукой, всхлипнула и осела на пол, все так же держа тест в руке.

Спустя столько попыток и разочарований, когда я уже перестала надеяться, это случилось. Наконец‑то я вижу эти желанные две полоски, и меня разрывает от переизбытка чувств.

Я сидела на полу, рыдая от счастья и прижимая тест к груди. Теперь надо как‑то сообщить об этом Мэтту. Я могла бы сделать это сегодня в присутствии мамы, но не хочу.

Мы завтра возвращаемся в Нью‑Йорк, и во время полета подумаю, как мне правильно преподнести ему новость.

Естественно, мне ничего не пришло в голову. Весь полет я пыталась не подавать виду, что мне плохо. Иначе Мэтью может разволноваться. Но когда мы приземлились и уже начали спускаться по трапу, у меня резко закружилась голова, и я чуть кубарем не покатилась со ступенек.

— Кейт, ты в порядке? — ловит меня Мэтт.

— Да. От перелета разболелась голова, все хорошо.

— Ты уверена? Может, в больницу?

— Нет, со мной и правда все нормально. Поехали к Эрике, хочу повидать маленького ангелочка.

— Я тоже соскучился по крестнику. Давай заедем в детский магазин, нельзя приезжать с пустыми руками.

— Окей, — улыбаюсь ему, и мы идем к автомобилю.

В магазине у меня глаза разбежались в разные стороны — мне ведь теперь тоже надо что‑то покупать. Точнее, нам. Уверена, Мэтт скупит все, когда узнает. А пока мы едем к нашему крестнику с набитой машиной подарков.

— Мэтт? Ты обалдел? У меня денег что ли нет? — развозмущался Генри, когда увидел, как мы заносим пакеты в их дом.

— Отстань, это мой единственный крестник. Кто еще его будет баловать?

— Действительно.

— Не нуди. Сын не спит?

— Куда там, в гостиной с мамой.

Я быстренько иду туда и вижу эту милую кроху, сидящую на ковре с игрушками.

— Как тут мой маленький поживает? — Подхожу к ребенку и поднимаю его на руки. Он настороженно посмотрел на меня, но все‑таки узнал и начал улыбаться.

— И тебе привет, подруга.

— Эр? И ты здесь, да? — Смеюсь над ее прищуром и начинаю тискать Оливера.

— Так, ну все, моя очередь, — подходит ко мне Мэтт и протягивает руки.

— Эх, — грустно отдаю мальчика и умиляюсь, как Мэтти сюсюкается с ним.

— Идите с Эрикой выпейте вина, не мешайте нам, — не смотря на меня, щекочет он крестника.

— Мне нельзя пить в ближайшие пару лет. Наш ребенок вряд ли это оценит, — в гостиной повисла тишина.

Улыбка Мэтта пропала с лица, и он растерянно посмотрел на меня. Моя улыбка растет до ушей, и я киваю, кладя руки на живот.

— Я беременна.

Слеза стекает по моей щеке, и первой мне на шею бросается подруга.

— Ты серьезно? Как? Когда ты узнала? — пытает меня Эр, а я все смотрю на мужа, который передает Оливера в руки Генри.

— В Москве. За день до отъезда.

— Ты не шутишь? — Мэтт медленно подходит ко мне, всматриваясь в мои глаза.

— Нет, — мотаю головой. — Ты будешь папой, — он крепко обнимает меня и поднимает над полом.

— Эй, ну‑ка остановись. Нельзя так, — забеспокоилась Эр, и Мэтью остановился.

— Верно. Теперь даже наклоняться не вздумай.

— Ну нет, я же не больная.

— Нет! Я должен беречь тебя, а ты — нашего малыша. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Кушать хочешь? — Гладит по голове, как ребенка.

— Все хорошо. Но будет лучше, когда ты перестанешь относиться ко мне как к больной.

— Надо в больницу съездить и сделать УЗИ. Эр, дай номер своего врача, — продолжает, будто не слышит меня.

— Я тебе скину по смс. Время еще раннее. Позвони сейчас, и, может, он вас примет сегодня.

— Отличная идея, — отпускает меня и достает свой телефон.

Я смотрю, как они суетятся, и перевожу взгляд на Генри.

— Поздравляю, я очень рад, что у вас получилось.

— Спасибо.

— Как бы эти двое не сходили с ума, они правы. Ты должна беречь себя.

— Я понимаю. И сделаю все, что от меня зависит.

— Отлично, мы скоро будем, — смотрит на меня и улыбается. — Едем, доктор нас ждет.

— Уже?

— Надо узнать, какой у тебя срок, и все ли хорошо с ребенком. Идем, — берет меня на руки и ведет на выход.

— Вот так резко? Мы же даже с Оливером не поиграли. Ребята, еще увидимся, — смотрю за спину мужа.

— Мэтт, она мне не позвонит, жду звонка от тебя.

— Договорились, — мое возмущение никого не волнует.

— Вы когда это успели так сдружиться с ней?

— Мы оба переживаем за тебя, — ставит меня на ноги у машины и накрывает мои губы своими, углубляя поцелуй. — Я так счастлив, не описать словами, как у меня внутри все волнительно дрожит. Хоть бы с ним все было хорошо, и у нас родится здоровый малыш.

— Тогда поехали скорее на УЗИ. А после можно и маме твоей позвонить.

— Зачем тянуть? Сейчас и позвоню, — открывает дверь и помогает мне сесть в машину.

— Лучше было бы после УЗИ. Вдруг что‑то не так, — говорю ему, когда он заводит автомобиль.

— И думать так не смей. Я чувствую, что все будет хорошо, — смотрю на него, и внутри становится так тепло. Я ни разу не видела его таким счастливым. — Алло, мама…

Миссис Уилкинс бросила все свои дела и примчалась к нам в больницу. В кабинет зашли только мы с Мэтью. Там доктор выписал мне кучу анализов и отправил на УЗИ в соседний кабинет.

Врач все время молчал, хмуро смотря на экран. Меня это так насторожило, что дрожь пронеслась по всему телу.

— Все ведь хорошо? Почему вы молчите? — начинает злиться Мэтт, стоя позади него.

— Хотите послушать сердечки своих малышей? — поворачивается к нам, ожидая ответа.

— Малышей? — Негодует Мэтти. — Их двое? — Хрипло произносит и расслабляет галстук.

— Да. Срок у вашей супруги одиннадцать недель. Я вижу два плодных яйца. У обоих есть сердцебиение, вот, — нажимает на какую‑то кнопку, и кабинет наполняется звуками, которые проникают под самую кожу. — Пол мы пока что не узнаем. Когда вы придете на первый скрининг, возможно, уже будет известно.

Мэтью закрывает рот рукой, и я вижу, как с его глаз стекают слезы. Я и сама готова расплакаться. Сердечки наших малышей бьются, и сейчас это главное.

Мама, сидя в коридоре, с нетерпением ждала нашего ответа, и, когда услышала о двойне, тоже расплакалась, от всей души обнимая меня.

С этого дня мы с Мэтом почти всегда были вместе, где бы ни находились. Все обследования, анализы и УЗИ — он был рядом со мной. Как выяснилось, у меня внутри мальчик и девочка. Муж просто сиял от счастья и подготовил для нас отдельный дом недалеко от особняка миссис Уилкинс.

Мы с нетерпением ждали появления наших малышей и успели сделать для них прекрасную детскую. Мне было жалко переезжать из отеля. Ведь именно там у нас все и началось. Мэтт чуть не потерял детище своего отца, но смог узнать неприятную правду и уничтожить все опасности. Нам нечего бояться. Мы живем счастливой жизнью и сделаем все, чтобы больше никто не приблизился к нашей семье.