Дафна Гринграсс прекрасно знает, что вовсе не относится к самым заметным ученицам. Но однажды поздним вечером, бродя по седьмому этажу Хогвартса, она пожелала, чтобы в ее жизни хотя бы раз произошло что-нибудь захватывающее. В романах героиня находит тайные комнаты и загадочное наследство. Дафна находит семь книг о Гарри Поттере. И некоторые из описанных в них событий еще не произошли.

Переведено на русский язык: DLK

Ссылка на оригинал: https://www.fanfiction.net/s/14552034/1/Daphne-Greengrass-and-the-Morbidly-fascinating-fate

Фандом: Гарри Поттер

Персонажи: Гарри Поттер/Дафна Гринграсс, Гермиона Грейнджер, Трейси Дэвис

Категория: Джен

Рейтинг: PG-13

Жанр: Юмор, Приключения

Размер: Макси

Статус: Закончен

Комментарий автора: Переводчик питается лайками и комментариями.

Больше лайков и комментариев - чаще прода :-)

К сожалению, фактически фик помечен законченным, но больше похож на брошенный. Тем не менее, история в целом хоть местам ии абсурдна, но интересна)

Страница произведения: https://fanfics.me/fic250462

Дафна Гринграсс — ведьма, певица и знаток плюй-камней — с сомнением разглядывала свое отражение в зеркале школьного туалета. Мазь от фурункулов действовала, но прыщик сбоку от носа все еще… ну, уродовал ее. Проклятое взросление. Она нанесла немного маскирующего средства, убрала вещи в сумку и отважилась выйти в коридоры Хогвартса.

Правда, ненадолго. В толпе Дафну охватывало неодолимое желание двигаться… оказаться где-нибудь в другом месте. Дома она бы отправилась кататься верхом.

Вместо этого вторничный послеобеденный поток учеников, как обычно, понес ее обратно на Трансфигурацию к профессору Макгонагалл. Дафна старалась быть храброй, но не просто же так она попала в Слизерин.

Она нервно уселась рядом с Лили, читавшей под партой журнал.

Урок по переключающим чарам, безусловно, был познавательным, но несколько отвратительным. Кроличьи уши на кактусах выглядели… ну, ненормально. А колючие отростки на милых пушистых белых кроликах и вовсе были ужасны. Макгонагалл — страшная и злая старая ведьма.

После урока Дафна отправилась на пятый этаж, на музыку, и провела чудесные спокойные полтора часа с хором и их жабами. Звучала музыка, все было нормально, и узел между лопатками, которого она прежде даже не замечала, наконец распустился. День клонился к вечеру, и Дафна поднялась на седьмой этаж — посмотреть закат из высоких переплетчатых окон бессмысленного коридора, который, по сути, никуда не вел. Ряд окон прерывал лишь гобелен с Варнавой Вздрюченным, обучавшим троллей танцевать на пуантах. Наверное, когда-то здесь была галерея: для обычного коридора помещение было довольно широким.

Солнце опускалось за шотландские холмы, а Дафна шла к самому дальнему ответвлению главной лестницы и мечтала, чтобы в ее жизни хотя бы раз произошло что-нибудь захватывающее. В романах героиня находила тайные комнаты и загадочное наследство, а в… кхм, более сомнительных книгах, которые Пэнси с Милисентой таскали у матерей, красавцы с измученной душой срывали с героинь корсажи. Гостиная Слизерина могла предложить только мерзавцев, прихлебателей и идиотов. А оба симпатичных мальчика их курса прекрасно знали, что симпатичны. Блейз был язвительным придурком, а Драко… ну, из него явно рос злодей.

Дафна почти миновала гобелен, когда услышала звук. Писк — словно… крыса. Она содрогнулась, огляделась и попятилась. Никакой крысы видно не было. Дафна взяла себя в руки, снова прошла мимо гобелена — и вновь услышала писк. Ей до сих пор снились кошмары о превращении крыс в кубки. А вдруг кубок, из которого пьешь, раньше был крысой?

Дафна отступила и произнесла простое заклинание обнаружения спрятанных предметов. Ничего не засветилось.

Она прошла мимо гобелена в третий раз, лениво размышляя, считается ли это приключением и нельзя ли пожелать чего-нибудь получше, — и вдруг осознала нечто ужасное. Звук издавало… сломанное перо, прилипшее жвачкой к подошве ее туфли. И его могли видеть окружающие. Мало того что на носу прыщ, так еще и мусор к обуви прилип. Дафна вздохнула. Еще один день из жизни совершенного ничтожества.

Рядом с ней глухая каменная стена напротив гобелена заскрипела, задрожала и превратилась в деревянную дверь.

Дафна скосила глаза. На стене, которая секунду назад была совершенно пустой, появилась одинокая дверь. Тайная дверь только что… открылась. Ей. Она практически уже стала героиней романа. Опьяненная предвкушением всех героических и удивительных свершений, которые теперь непременно ее ждали, Дафна распахнула дверь.

За ней оказалась маленькая каменная комната, освещенная латунной лампой под потолком. Посреди стоял грубый деревянный стол, а на нем лежала стопка из семи книг в мягких обложках. В основном толстых, с яркими картинками. Не древние таинственные фолианты, конечно, но… хоть что-то необычное.

Дафна подошла и посмотрела на верхнюю книгу.

«Гарри Поттер и философский камень».

Дафна вздохнула, оперлась о стол и отлепила перо с жвачкой от школьной туфли. Наверное, очередная нелепая книжонка о Поттере, написанная ради легких денег. Он вырос у маглов, это все знали, и вовсе не был высоким, не сверкал глазами; носил кривоватые очки и водился с двумя самыми странными гриффиндорцами курса. Да и здоровье у него было хуже, чем у ее сестры. Не проходило года, чтобы Гарри Поттер хотя бы раз не угодил в больничное крыло. Иногда на несколько дней. По правде говоря, он был скорее жалким, чем удивительным, если не считать того, что отлично ловил снитч. Ну, на школьном уровне. Профессиональный квиддич был в разы быстрее школьного.

Дафна перевернула книгу и прочитала текст на задней обложке.

«Гарри Поттер — самый обыкновенный мальчик, который однажды узнает, что он волшебник и будет учиться в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Вместе с Гарри вы начнете постигать магию, исследовать таинственный замок Хогвартс и, возможно, найдете куда больше приключений, чем ожидали».

Дафна нахмурилась. Кто-то решил нажиться на невероятной славе Поттера и написал книгу о его ужасном первом курсе. Как же унизительно — оказаться выставленным напоказ в книге, словно бабочка под стеклом.

Она посмотрела на стопку. «Гарри Поттер и Тайная комната». Глаза Дафны расширились. Какая-то Дж. К. Роулинг имела наглость написать уже две беллетризованные истории о Гарри Поттере.

Дафна подняла вторую книгу. Под ней лежала «Гарри Поттер и узник Азкабана».

Кровь у Дафны застыла в жилах. Она читала о подобном явлении — о том, как кровь стынет в жилах, — но теперь ледяной страх действительно разошелся по венам вместе с воспоминаниями о дементорах, о Сириусе Блэке и о целом годе ужаса. Дафна отодвинула книгу, и та упала со стопки.

«Гарри Поттер и Кубок огня». Вот уж эта Роулинг напрашивается на судебный иск от опекунов Поттера, подумала Дафна.

Оставалось еще три книги. Турнир Трех Волшебников прошел в прошлом году. На четвертом курсе.

Дафна неуверенно подняла «Кубок огня» и заглянула под него.

Книга называлась «Гарри Поттер и Орден Феникса», а на обложке красовалась до нелепости карикатурная фигура Поттера. Впрочем, такими были все обложки.

Дафна уронила «Кубок огня» на стол и прочла аннотацию к «Ордену Феникса».

Друзья Поттера не пишут ему летом? Какого черта? Дж. К. Роулинг явно мечтала нарваться на хорошее проклятие. «Захватывающе и наэлектризованно», как же.

Следующая книга называлась «Гарри Поттер и Принц-полукровка», и название звучало довольно зловеще.

Дафна взглянула на заднюю обложку.

«Когда последний кусочек головоломки встанет на место, все, я надеюсь, станет ясно». Альбус Дамблдор.

«Война с Волдемортом идет не слишком удачно…»

Дафна перестала читать. Никто не осмелился бы напечатать такое даже в романе. Министерство… ну, для начала оно уничтожило бы все экземпляры.

«…мальчика, ставшего лордом Волдемортом, в надежде отыскать его единственную уязвимость».

И… ничего себе. Кто бы ни написал это, подумала Дафна, Дж. К. Роулинг явно не была заинтересована в долгой и счастливой жизни.

Она посмотрела на последнюю толстую книгу: «Гарри Поттер и Дары Смерти».

Дафна невольно присвистнула. Гарри Поттер и Дары Смерти в одной книге. Лично она предпочла бы «Гарри Поттер и Баббитти-Кролик» — поменьше убийств, некромантии и самоубийств.

Дафна прочла текст на задней обложке.

«Отдайте мне Гарри Поттера, — раздался голос Волдеморта, — и никто не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я не трону школу. Отдайте мне Гарри Поттера, и будете вознаграждены».

Дж. К. Роулинг склонна к самоубийству, поняла Дафна. Старая гвардия не оценит роман о Поттере и Волдеморте. Который, между прочим, мертв.

«…должен найти и уничтожить… последняя битва должна начаться… Гарри обязан встретиться с врагом…»

Дафна моргнула, дочитав последнюю строку. Тяжеловесная писанина. Да и «крестраж» — наверняка выдуманное слово.

Она открыла последнюю книгу, нашла финальную страницу и прочитала: «Все было хорошо».

Потом пролистала назад. Битвы, великаны, смерти, пауки. Фу.

Дафна фыркнула: Гарри Поттер второй раз побеждает Волдеморта… Впрочем, каким-то образом он сделал это еще младенцем. Папа однажды сказал, что, вероятно, все устроили его родители, создав какую-нибудь магическую защиту. Мама тогда предположила, что маглорожденная мать Поттера могла применить жертвенную магию жизни. Что было несколько нелепо. У маглорожденных не могло быть доступа к книгам с жертвенной магией. И если Лили Поттер действительно использовала подобное заклинание, кто-нибудь наверняка об этом рассказал бы. К тому же принесение человеческой жизни в жертву было незаконно. Когда мама заговорила о жертвенной магии, папа очень сердито посмотрел на нее и сказал: «Эржебет, не говори о таких вещах. В Англии не принято запросто заниматься жертвенной магией».

Потом мама надула губы, назвала папу Сайрусом… и Книппет, домовой эльф, отправил ее с Асторией спать пораньше. У Дафны возникло отчетливое и крайне неприятное подозрение, что родители… вероятно, целовались. Раз у них было двое детей, то однажды они явно занимались и чем-то большим. А когда мама дула губы или называла папу «Сайрус», а еще хуже — многозначительным «Сайрус, дорогуша», дочерей отправляли ужинать по комнатам. Судя по некоторым разговорам Пэнси, родители Дафны… вообще-то продолжали этим заниматься, хотя обоим было уже за тридцать. И не только ради детей — третьего-то ребенка у Дафны не появилось. Чем старше она становилась и чем отвратительнее делались подозрения, особенно когда она замечала взгляды, которыми мама и папа обменивались, думая, что дочь не видит, тем убедительнее казалась цифра десять тысяч. В конце концов, умножить двадцать лет на три с лишним сотни дней — самая простая нумерология.

Пэнси однажды по секрету призналась, что почти уверена: ее мама спит с папой в одной и той же кровати каждую ночь. Ну, почти каждую. И утверждала, будто мама рассказывала ей какие-то тайные ведьминские вещи о… поцелуях и прочем. Мама Дафны, которая совершенно точно спала с папой в одной кровати, кроме тех случаев, когда сердилась, подарила ей книгу «Твое магическое тело» о взрослении. Задняя половина книги не открывалась — мама сказала, что чары спадут, когда Дафне исполнится пятнадцать. И что до тех пор нельзя заходить дальше поцелуев, а если Дафна передумает, надо обратиться к мадам Помфри. Мама порой бывала ужасно континентальной — и не только в те дни, когда решала говорить исключительно по-французски или по-немецки. Венгерский не считался: он начинался сам собой, когда приезжала бабушка. Папа в такие дни часто куда-нибудь уходил. Бабушка была страшно старомодной, требовала парадных мантий за каждым приемом пищи и говорила только по-венгерски. Что всегда представляло проблему, особенно множественное число. А ведь бабушка с дедушкой читали «Пророк», да и письма дедушка обычно писал по-английски, так что это явно было просто проявлением… бабушки. Дафна вздохнула: одними желаниями старорежимная нетерпимость из бабушки не выводилась. Пусть она и называла себя графиней. Почти разорившейся графиней. Подарки от них обычно были довольно дешевыми, хотя кузина Фелиция получила на семнадцатилетие тиару. Но Фелиция была старшей внучкой, а значит, Дафне, далекой от первенства среди внучек, скорее всего, ничего подобного не достанется. И Астории — тем более, хотя из-за ее болезни сестре могли подарить что-нибудь ценное.

Дафна снова посмотрела на книги о Поттере. Они казались… довольно интересными. Читать в спальне небезопасно, конечно, но Дафна взмахнула палочкой — безмолвные чары смены цвета умела любая цивилизованная ведьма — и сделала все обложки однотонно-оранжевыми, без надписей. Затем открыла ставшие безымянными «Дары Смерти» на титульном листе.

«Гарри Поттер и Дары Смерти. Издательство Bloomsbury. Авторское право, 2007 год, Дж. К. Роулинг. Первое британское издание».

Дафна моргнула. Это магловская книга. Магловская книга… защищенная авторским правом в будущем.

Быстрая проверка «Гарри Поттера и философского камня» показала дату: 1997 год.

Через два года. Ладони вспотели. Дафна наколдовала хозяйственную сумку и унесла семь оранжевых книг к своему сундуку. Вечером она начнет читать «Орден Феникса» и выяснит, художественный ли это вымысел или… книги действительно пришли из будущего. Пророческие тексты уже случались. Пусть и не в таком масштабе.

Если ничего другого, хотя бы посмеется над курсом Поттера.

В ту же ночь Дафна начала читать «Гарри Поттера и Орден Феникса» и сразу выяснила две вещи. Во-первых, книга была совершенно не смешной. Во-вторых, от нее трудно оторваться. Если Поттер и правда жил вот так, запертый у маглов, он должен был стать совершенно безумным, а он всего лишь временами брюзжал. Значит, книга все-таки художественная.

Она заглянула в оглавление — какая странная вещь в книге, особенно в романе — и увидела… «Дадли дементирован?» Мерзкое дело. В списке глав бросилось в глаза кое-что еще: «Благороднейший и древнейший дом Блэков». Дафна моргнула. Такое название каждый день не встретишь. А Сириус Блэк, тот самый безумец, пытался убить Гарри Поттера.

«Слушание» звучало зловеще.

«Генеральный инспектор Хогвартса» — откровенно нелепо. Дафна снова поднялась по списку: «Наказание с Долорес». Поттер уже получил взыскание… у профессора Долорес Амбридж. Папа ответным письмом еще на второй день учебы предупредил Дафну ни в коем случае не злить старшего заместителя министра.

Последняя глава называлась «Начинается вторая война». И это Дафне совсем не понравилось. Ее бросило в жар, а рубашка промокла от пота при одной мысли об этом.

Через несколько недель вышел министерский образовательный декрет, и профессор Амбридж стала генеральным инспектором Хогвартса. Дафна собрала всю храбрость в слегка вспотевшие ладони, прихватила книгу и пошла искать Сьюзен Боунс.

Унылую рыжеволосую хаффлпаффку она обнаружила в библиотеке, окруженную другими хаффлпаффцами.

— Сьюзен. Остальные хаффлпаффцы, — поздоровалась Дафна.

— Гринграсс, — отозвалась Сьюзен. Под глазами у нее залегли темные круги.

— Поттера правда таскали на слушание в Визенгамот? — спросила Дафна.

Сьюзен подняла на нее взгляд.

— Это дело Визенгамота. Откуда ты знаешь?

— Нам надо поговорить, — сказала Дафна. — Где-нибудь, где можно кричать.

В конце концов, она представляла факультет Слизерин и просто обязана была сохранять хотя бы легкий налет таинственности. К тому же явиться, всхлипывая, и сунуть Сьюзен пророческую книгу значило бы выглядеть еще более жалким ничтожеством, чем обычно.

Четыре мрачных хаффлпаффца буквально выволокли Дафну из библиотеки. Ханна Аббот, из всех людей именно Ханна Аббот, держала ее под прицелом палочки. Ханна была милой. Практически подругой. И вот теперь она целилась в Дафну с очень деловым видом. Ханна всегда казалась бесхребетной и немного плаксивой, а эта Ханна внезапно обращалась с палочкой так, словно знала, как накладывать проклятия. Еще минуту назад Дафна сомневалась бы, что Ханна способна сотворить хотя бы приличные чары для волос, не говоря уже о боевом заклинании. Они ведь хаффлпаффцы, ради богов!

Когда дверь заброшенного класса закрылась, Сьюзен спросила:

— Кто проболтался?

Один из хаффлпаффских мальчиков, Финч-Флетчли, наложил на дверь какое-то заклинание приватности. Ханна не опускала палочку.

— Никто, — ответила Дафна. — Патронус против дементоров. Делом занималась твоя тетя.

Сьюзен кивнула.

— Зачем спрашиваешь?

— Потому что я слышала, что все так и произошло, — сказала Дафна. — И Поттера оправдали.

Сьюзен снова кивнула.

— Дементоры. Тетя говорит, двое как раз тогда необъяснимо отсутствовали в Азкабане.

— Единственное, во что мне трудно поверить, — что Поттер способен вызвать Патронуса. Говорят, это очень сложное заклинание.

— У меня есть источники, — загадочно произнесла Сьюзен, — которые утверждают, что он выучил его на третьем курсе и уже применял против настоящих дементоров.

— А еще обращает людей в камень одним взглядом, — язвительно сказала Дафна, цитируя очередной «факт о Гарри Поттере» из самой скандальной статьи «Еженедельника юной ведьмы».

— Это был Василиск, — вставил Эрни. — Не Поттер. По всей видимости.

После этих слов Эрни почему-то покраснел. Эрни, которого Дафна считала будущим дамским угодником, возможно, был слегка влюблен в Поттера. Как… ужасно неловко для него. Дафна на мгновение прониклась к Эрни сочувствием. Не то чтобы она сама была влюблена в Поттера — для начала, он низкий.

— Спасибо, — сказала Дафна. — Теперь можно идти?

Сьюзен кивнула.

— Или можешь рассказать, кто сливает сведения из Министерства. Тетя была бы очень признательна.

— Дай мне несколько дней, — попросила Дафна. — Я найду что-нибудь, что ты сможешь передать тете.

Финч-Флетчли снял чары с двери, распахнул ее и проводил Дафну отточенным полупоклоном. Что совершенно не имело смысла: он ведь грязнокровка.

Дафна дочитала «Орден Феникса» за неделю вечернего чтения, делая заметки самопишущим пером.

К финалу ей стало физически плохо. Согласно книге, люди погибали. Поттера обманули странные видения, и… Дафна нашла собственное имя. Несколько обидно, что во всей книге ее упомянули всего один раз — как ученицу, вошедшую на практическую часть экзамена одновременно с Грейнджер. Документальное пророческое подтверждение собственной ничтожности… слегка расстраивало. В конце концов, Слизерин был факультетом честолюбивых.

Дафна задумалась, что делать с этой книгой. Не то чтобы все описанное непременно должно произойти. А еще теперь она знала содержание практического экзамена. Для честолюбивого человека это могло оказаться весьма полезным.

Вовсе не было гарантии, что огромная змея едва не убьет отца Рона Уизли. Но… даже Уизли не заслуживал, чтобы его папа получил почти смертельный укус. Дафна на несколько мгновений представила, что было бы, если бы змея тяжело ранила ее собственного папу. Мама… ну, мама перестала бы быть собой. Астория вообще бы не справилась. И… папа ранен? У Дафны заболел живот.

Она содрогнулась. Если книга окажется пророческой, придется как-нибудь предупредить Уизли. Страннее всего было то, что Сириус Блэк… каким-то образом действительно являлся крестным Гарри Поттера. Ничего не поделаешь — придется читать «Узника Азкабана».

Книга оказалась настолько захватывающей, что Дафна засиделась допоздна и весь следующий день клевала носом на уроках. Четыре тревожных дня и ночи спустя она дочитала. «Черт возьми!» — подумала Дафна, бессознательно повторяя, судя по книгам, любимую фразу Рона Уизли. Сириус Блэк не убивал двенадцать маглов и Питера Петтигрю. Но все равно провел двенадцать лет в Азкабане. И… был крестным Гарри Поттера и одержимо мечтал убить Питера Петтигрю, трагического героя истории Мальчика-Который-Выжил. Вот только Петтигрю, оказывается, вовсе не был трагическим героем. Все ненавидели Уизли за его отвратительную домашнюю крысу. У Финч-Флетчли, рыжего грязнокровки, имелось трио танцующих крыс, но у тех хотя бы был стиль. Крыса Уизли, как и все у Уизли, выглядела мерзко. Дафна улыбнулась, вспомнив номер, который крысиное трио Финч-Флетчли исполняло на уроке музыки. Танцевали они замечательно, маленькие цилиндры и трости им очень шли, хотя блестящие жилетки, похоже, не нравились. Магия могла улучшить жизнь во многом, но не во всем.

А еще, если верить книгам, Гермиона Грейнджер была величайшей нарушительницей правил, когда-либо ходившей по коридорам Хогвартса. Представить такое было трудно. На Древних рунах и Нумерологии Грейнджер, конечно, вела себя как зубрила и задавака, но… она пользовалась маховиком времени, крала опасных животных и по-доброму ругалась с Роном Уизли и Гарри Поттером. Который… если книги хоть сколько-нибудь достоверны, на самом деле был чрезвычайно язвительным и циничным мальчишкой. Разумеется, его мысли в книге настоящими быть не могли. Никто не мог быть настолько… веселым. У Дафны возникло странное чувство, словно она побывала в путешествии вместе с Грейнджер, Уизли и Поттером. Все трое казались людьми, рядом с которыми жизнь никогда не бывает скучной. Опасной — возможно. Но точно не скучной. Дафне стало неловко от того, насколько пресной она выглядела рядом с ними. Впрочем, рядом с большинством людей она чувствовала себя прыщавым и скучным ничтожеством, так что новым открытием это не стало. Все-таки она занимала восьмое место в клубе плюй-камней и исполняла небольшие сольные партии в хоре — значит, не была полным провалом. Пусть рядом с Поттером и его друзьями эти достижения почти ничего не значили. Или даже рядом со Сьюзен и ее хаффлпаффскими приятелями, у которых, как выяснилось, имелась мрачная и крайне компетентная сторона. А ведь всем известно, что хаффлпаффцы — сборище глуповатых простаков.

Дафна по-прежнему не знала, что делать, поэтому вместо действий взялась за «Гарри Поттера и философский камень». Во всяком случае, попыталась. Уже первая глава привела ее в ярость. Как можно обращаться с человеком настолько ужасно? Поттер был знаменитостью и вел себя странно, но все списывали это на воспитание у маглов. А маглы обращались с ним отвратительно. Некоторые семьи с радостью напечатали бы эту историю в газетах, чтобы добиться еще более жестких законов против маглов. Эти… родственники Поттера заслуживали хорошего крепкого проклятия, по мнению Дафны. Хотя оставалась вероятность, что все выдумано. Книга ведь и заявляла себя художественным произведением.

На следующий день после Заклинаний Дафна прогулялась с Лил по школьным угодьям и осмотрела дом смотрителя. Под навесом за хижиной стояло черное нечто с коляской — вероятно, тот самый мотоцикл, который упоминался в «Философском камне». Дафна решила… спросить у профессора Хагрида. Судя по книге, он проявлял несколько чрезмерный энтузиазм ко всему опасному, но… насколько плохо все могло закончиться?

Дафна постучала в дверь, а увязавшаяся за ней Лил сказала:

— Нельзя же просто взять и постучаться к нему, Дафна.

В грубовато обставленной хижине залаяла собака. Дверь распахнулась, и на пороге возникла огромная фигура профессора Хагрида.

— Здрасьте, — прогудел он. — Чего случилось?

— Профессор Хагрид, — начала Дафна, — я хотела задать вам несколько вопросов. Можно?

— Тогда заходите. Ты ведь Гринграсс? — спросил Хагрид.

Дафна кивнула, жестом велела Лил следовать за собой, и они вошли. Под открытыми бревенчатыми стропилами висели дичь и ингредиенты для зелий. Хижина немного напоминала Дафне комнату для сапог дома. Она подавила внезапный приступ тоски. Не станет же она плакать из-за того, что скучает по Лютику. Лютик по ней не плачет — просто занимается своими лошадиными делами.

Хагрид подвинул висевший над огнем чайник.

— Сейчас чайку заварю, — прогудел он.

Дафна нервно улыбнулась.

— Откуда вы знаете, что я Гринграсс?

Чай в комнате, так похожей на домашнюю комнату для сапог, только усиливал тоску.

— Видел, как тебя распределяли на первом курсе, — ответил Хагрид. — И на маму свою похожа. Я еще помню, как отец твой с ней на пикники ходил.

Лил вытаращилась.

— Это Лили Мун, — представила ее Дафна.

Хагрид кивнул.

— Так чего узнать хотела? Скоро единорогов найти можно будет. Лучше всего ближе к полнолунию. Юные ведьмы обычно очень хотят на единорогов посмотреть.

Дафна не знала, что рядом с Хогвартсом есть единороги, и разинула рот. Мама осудила бы ее за это, но мама не только что узнала, что поблизости бродят настоящие единороги.

— Здесь есть единороги? — почти благоговейно спросила Лили.

— Целое стадо, — ответил Хагрид, доставая жестянку, предположительно с заваркой. — Но вы ведь не из-за единорогов пришли?

— Вы отвезли Гарри Поттера на летающем мотоцикле? — спросила Дафна, решив к черту тонкость.

Профессор Хагрид твердо поставил жестянку на стол. Та громко стукнула.

— Немногие об этом знают, — сказал он. — Гарри рассказал?

Дафна покачала головой.

— Какая загадочная ведьмочка, — прогудел Хагрид. — Я никому не говорил, профессор Макгонагалл тоже вряд ли, значит, остается профессор Дамблдор.

— Они и правда ужасные? — спросила Дафна. — Его родственники?

— Дядя у него редкостный болван, — твердо заявил профессор Хагрид. — А кузен Фадли — свинья. Ты это, Дафна Гринграсс, держи язык за зубами. Гарри не любит, когда его дела по газетам таскают. И он мой друг.

Лили уже заскучала и разглядывала стропила, но вдруг замерла, уставившись на что-то.

— Профессор Хагрид, это пучок волос единорога? Просто их там много, а одна прядь стоит несколько галлеонов.

— А-а, — протянул Хагрид. — Ну, Гаррику надо у кого-то их покупать. А в лесу, знаете ли, гулять не самое безопасное дело.

— Прибыль идет Хогвартсу? — спросила Дафна, и профессор Хагрид неожиданно хохотнул.

— В некотором смысле, — ответил он. — Вы об этом не переживайте.

— Вы жулик, — выпалила Лили.

Профессор Хагрид поднялся и снял пучок волос единорога со стропила.

— Вот это, — произнес он, поглаживая серебристые пряди, — компенсация старине Хагриду. В девяносто втором я месяц отсидел в Азкабане. И еще месяц тогда… когда меня исключили, в сороковых. Профессор Дамблдор знает. Мало чего профессор Дамблдор не знает, если понимаете, о чем я.

— Например… о незаконном разведении драконов? — спросила Дафна.

Профессор Хагрид рассмеялся.

— А, значит, ты разговаривала с кем-то из трех бедствий. Бедняжку Норберту отправили в драконий заповедник. До сих пор по ней скучаю.

— Я знаю о Клювокрыле, — сказала Дафна, испытывая удачу, — и о его друге.

— А-а, — протянул профессор Хагрид, кивнул и повесил волосы обратно. — Ну, значит, ты и правда друг друга. За старину Клювика не переживай. А теперь вам лучше вернуться в замок к ужину. Сегодня пирог с говядиной и почками. Молодым ведьмам надо хорошо есть, железо поддерживать.

Дафна моргнула, глядя на профессора Хагрида.

— Люди вроде зверей, — пояснил Хагрид. — Надо знать, чем кормить, чтоб здоровыми были. Мисс Мун вон бледновата. А тебе шоколада поменьше надо.

Лили и потрясенная Дафна пошли обратно к замку.

— Он… умнее, чем выглядит, — сказала Дафна.

— Имел наглость заявить, что нам нужны говядина и почки. А я вообще не люблю почки в пироге, — возмутилась Лили.

— По крайней мере, тебя он не узнал с первого взгляда. Он знает имена всех учеников. Наверное, память как капкан, — заметила Дафна.

Она просто притворится, что замечания про шоколад не было. Это почти наверняка нарушало Акт о правах ведьм.

— У Грейнджер отличная память, но он помнит всех, кто учился в Хогвартсе за… десятилетия, — сказала Лили.

— И держит в доме волос единорога на сотню галлеонов, — добавила Дафна. — Да у него под потолком ингредиентов тысяч на несколько. Наверняка и денег отложено прилично.

— И он прямо говорит, что считает их своей законной компенсацией. Впрочем, его дважды отправляли в Азкабан… Это ужасно, — сказала Лили.

— Есть люди, которым пришлось хуже. Долгие сроки в Азкабане, хотя они вообще невиновны, — сказала Дафна.

— Сейчас скажешь, что прочитала это в «Придире»? — спросила Лили. — Тогда мне пора начинать тебя игнорировать.

— Ты сама когда-нибудь читала «Придиру»? — спросила Дафна. — Я, например, нет. Но всем известно, что там сплошная чушь.

Лили кивнула.

— А еще всем известно, что профессор Хагрид — тупой увалень, — язвительно сказала Дафна. — Хотя у него почти фотографическая память и куча денег, которые он зарабатывает, потому что слишком велик, чтобы лесные ужасы могли его съесть.

— Мама однажды читала вслух статью о профессоре Хагриде, — заговорщически сказала Лили, когда они приблизились к парадным дверям Хогвартса. — Его арестовали за пьянство и нарушение порядка в «Кабаньей голове». Чтобы скрутить его, понадобилось несколько авроров.

— Он же полувеликан, конечно, — сказала Дафна. — Устойчив к магии. Если бы он когда-нибудь закончил школу, в бою был бы невероятно полезен.

— Но палочки у него нет. Его ведь исключили, — напомнила Лили.

— Тсс, — сказала Дафна, когда они подошли к Большому залу. — Теперь говорим о задании по Рунам.

— Единственный другой полувеликан, которого мы встречали, — директриса Шармбатона, — сказала Лили. — Думаю… ему нравится, когда его недооценивают. А еще три гриффиндурца с ним дружат.

— Тсс, — повторила Дафна. — Задание по Рунам.

На этот раз Лили поняла намек и заговорила об их следующей работе по Древним рунам.

Дафна решила разыскать Лавгуд и купить у нее «Придиру». Просто посмотреть. Лавгуд бродила по замку босиком. Что… тоже было в книгах. Хулиганы прятали ее вещи. Дафне это очень не понравилось: она была куда менее заметной, чем Луна, и избегала издевательств Пэнси лишь потому, что сидела тихо и не высовывалась.

А еще… в купленном выпуске «Придиры» оказалось интервью с Поттером — от рассказа о кладбище, Темной магии и Сами-Знаете-Ком глаза лезли на лоб.

Дафна сверила текст с «Кубком огня». При том что Поттер боролся за жизнь, его рассказ в точности совпадал с книгой. Роулинг, должно быть, умела выуживать тайны не хуже Риты Скитер.

Дафна перевернула страницу «Придиры» и обнаружила кроссворд. На рунах. Рунический кроссворд. Она принялась разбирать вопросы и поняла, что в нем использованы два разных вида рун. Руки задрожали: этот идиотский кроссворд был невозможной сложности.

На следующей странице оказался еще больший кроссворд… тоже рунический, причем с загадочными вопросами. Дафна закрыла глаза, досчитала до десяти и перевернула страницу. Там была статья о каком-то воображаемом существе. Она улыбнулась, выдохнула и расслабилась. Вот такой нелепой чепухи она и ожидала. Следом шла страница с задачами по Нумерологии. Что-то вроде кроссвордов, только нумерологических. Дафна принялась лихорадочно перелистывать выпуск… Казалось, будто толпа смертельно скучающих рейвенкловцев объелась волшебных грибов и устроила что вздумается. Рунические кроссворды, подумать только! Кто в здравом уме станет их решать? А нумерологические задачи были ужаснее домашних заданий. Некоторые таблицы даже не были квадратными, ради Мерлина!

Дафна поклялась больше никогда не открывать «Придиру». Отец Луны Лавгуд, должно быть, не просто сумасшедший, а сумасшедший рейвенкловец.

Она уселась с самопишущим пером и пергаментом и снова начала читать «Гарри Поттера и философский камень».

Жизнь Поттера казалась невозможным кошмаром. С ним обращались, как Малфои со своими домовыми эльфами. А его взгляд на начало учебы в Хогвартсе был… странным, словно Дафна видела совершенно нормальный мир через кривое зеркало. Хотя мнение Поттера о Драко Малфое… ну, его разделяли все, просто вслух не говорили. Семья Малфоев была слишком влиятельной, чтобы так ее оскорблять.

Дафна дочитала до Хэллоуина и захотела проклясть Уизли за то, что он вел себя как мелкий задира, а Грейнджер — за идиотизм. Впрочем, с учетом того, какой Грейнджер была в более поздних книгах, скорее всего, она сама побила бы Дафну.

А великий Поттер засунул троллю палочку в нос. Насколько же это было глупо.

Дафна читала дальше, и ловушки на третьем этаже показались подозрительно хорошо подобранными под троих гриффиндорцев. Что было странно: их ставили против воров, а трио все преодолело.

Узнав, что профессор Квиррелл одержим — ни много ни мало Волдемортом, — Дафна ахнула. Она могла погибнуть! А потом Поттер каким-то образом выжил… но убил преподавателя, а директор все скрыл. Дафна решила держаться от всех трех опасных гриффиндорцев подальше. Всегда.

К концу книги в ее заметках появилось несколько выводов. Поттер богат и понятия не имеет почти ни о чем.

Поэтому она начала «Гарри Поттера и Тайную комнату». Через несколько дней у Дафны были новые заметки и черновик письма матери с просьбой перевести ее в Шармбатон, где ученики не рисковали умереть каждый год. Все могли погибнуть. Она могла погибнуть. Ее сестра могла погибнуть!

А еще Поттер был до абсурда храбрым, неправдоподобно удачливым и настоящим героем. И Джинни Уизли… неудивительно, что девочка немного странная. Семья Уизли казалась милой, хоть и бедной. У них была ферма и переоборудованный амбар. Правда, бедность у них выглядела совершенно ужасной. А Дафну, Трейси и Лили не упомянули ни разу. Поттер учился с ними на одних уроках, но для него все они были просто «свита Пэнси».

Быть для кого-то лишь «свитой Пэнси» оказалось неприятно. Пэнси была всего-навсего громкой задирой; она не командовала всеми в спальне. Ну, то есть приказывала, что делать, но… так было проще. Милисента могла сунуть твою голову в унитаз. Во всяком случае, голову Перкс.

Дафна посмотрела на две последние книги. В них рассказывалось о будущем.

Она отправилась на кухню, раздобыла горячий шоколад и пила его, размышляя, что знание о входе на кухню оказалось действительно полезным подарком книг. Да и тайный ход в «Сладкое королевство» мог пригодиться в чрезвычайной ситуации. Или просто ради сладостей. Близнецы Уизли продавали угощения и сливочное пиво — почему бы «Гринграсс Импорт-Экспорту» не завести маленький прилавок в гостиной, так сказать? Одна мысль о небольшой прибыли подняла Дафне настроение. Это будет бизнес, как у папы: нормальный, без… Темных Лордов, чудовищ и проклятий.

Дафна устроилась поудобнее и начала читать «Гарри Поттера и Принца-полукровку». Уже при втором упоминании Принца она поняла, кто это. Поттер просто не принадлежал к их кругу. А его так называемая семья была едва ли лучше зверей.

Потом Дафна узнала, что летом убьют родственников Сьюзен. Она аккуратно записала предупреждение на отдельном куске пергамента и отрезала его от свитка. Скоро Сьюзен можно будет послать пророческое письмо.

Дальше книга становилась все хуже и хуже, хотя открытие, что Зелья могут быть увлекательным предметом, заставило Дафну задуматься, не стоит ли серьезнее готовиться к СОВ. Книга, найденная Поттером, лежала в дальнем шкафу кабинета Зелий, а профессор Снейп закрывал глаза на все, что творили слизеринцы… Можно украсть ее, а рецепты распространять за деньги. Правда, Поттеру они наверняка понадобятся, чтобы сдать предмет, поэтому после копирования книгу придется вернуть. Еще один товар для маленькой лавочки «Гринграсс Импорт-Экспорта» в гостиной, подумала Дафна. От мысли о том, что она перестанет быть полным ничтожеством и заведет собственное дельце, на душе стало теплее.

Когда книжный профессор Дамблдор объяснил про крестражи, рука Дафны задрожала. Лучше такого не записывать. Она придумала шифр и продолжила заметки.

Учебные задания несколько пострадали, зато Дафна уже знала содержание одной практической части СОВ. Это очень помогало.

Потом дошло до того, как Драко едва не убил директора, а профессор Снейп сделал это по-настоящему. Очевидно, чтобы скрыть, что Дамблдор и без того умирал от медленно расползавшегося проклятия гниения.

Дафна с трудом продралась через «Гарри Поттера и Дары Смерти». Гриффиндорцы вдруг принялись по очереди вести себя глупее Крэбба и Гойла. Это выглядело слегка натянуто — почему они не увеличивали количество еды? Даже папа умел так делать, когда к чаю неожиданно приходили гости.

Теперь у нее был список «конских блях» и мест, где их искать. Чего у профессора Дамблдора явно не имелось.

Дафне пришла смелая мысль. Она изложит все четко и максимально анонимно и отправит письмо через совиную почту в Хогсмиде. Директор сможет победить Волдеморта — кроме кусочка в голове Гарри Поттера, — а Орден Феникса, вероятно, нападет на поместье Реддлов и вытащит оттуда Темного Лорда, который, если потребуется, убьет Поттера. Дафне было все равно. Главное, война не начнется, Волдеморт не станет… убивать всех подряд и, что особенно важно, не закроет кафе Флориана Фортескью. Хороших кафе-мороженых и так немного. А еще никто не будет пытать учеников на седьмом курсе вместе с Кэрроу, которые, судя по всему, приходились дядей и тетей Флоре и Гестии. Те избегали любых разговоров о родственниках.

Дафна проследила, чтобы в письме подробно объяснялось, где искать все крестражи и как схватить Петтигрю. Того самого взрослого мужчину, который спал в кроватях мальчиков. Какой отвратительный тип.

В следующую субботу она отправила письмо из хогсмидского отделения совиной почты и ощутила себя необычайно праведной. В награду Дафна зашла к мадам Паддифут и заказала особое мороженое.

В воскресенье профессор Дамблдор не появился ни за завтраком, ни за обедом, ни за ужином.

Без огромных романов Дафна вернулась к домашним заданиям.

Запрет «Придиры» встревожил ее. Она немедленно сожгла свой экземпляр в камине гостиной. Ну, ранним утром, пока никто не проснулся. Паническая бессонница временами была почти сверхспособностью. По крайней мере, в этом случае. Дафна совершенно не собиралась позволить какому-то проклятому металлическому перу резать ей руку.

Интервью с Поттером буквально пересказывало книги, а… Рита Скитер была незарегистрированным анимагом, чем Грейнджер пользовалась для шантажа. Дафна написала письмо маме и папе. Им полезно знать подобное, а Грейнджер не обязана обладать монополией на рычаги давления. Куда полезнее будет разоблачение бесполезности преподавателя Защиты. А Поттер с друзьями собирались создать тайный клуб. Первая встреча… в следующие выходные в Хогсмиде. Не то чтобы Дафна собиралась туда идти.

Просто… война теперь не сведет Фаджа с ума, а Дафне и ее соседкам по спальне надо сдать Защиту. Они пойдут все, и Поттер со своими гриффиндорскими задирами, будьте добры, поделится знаниями. Дафна хотела получить «Превосходно» на практических экзаменах по Защите и Заклинаниям. И уже знала про танцующий ананас. Танцующий ананас и Патронус — это «Превосходно» с плюсом, причем и на ЖАБА по Заклинаниям и Защите. Два «П» выглядели бы очень приятно. Мама с папой будут гордиться. Потом на следующем курсе появится учебник по Зельям, а за ним «П» на ЖАБА — прекрасный задел на будущее. В ближайшей же перспективе — продажа спиртного и сладостей в гостиной и копий лучшего в мире учебника по Зельям. Вся прибыль отправится в ее сейф: взрослой ведьме нельзя показываться на мероприятиях в прошлогодней парадной мантии, а папе не придется отдавать ни единого галлеона. Потому что она будет взрослой ведьмой, а не просто… ничтожеством.

Дафне стоило немалых усилий собрать в заброшенном классе всех однокурсников, кроме Пэнси и Драко — и, разумеется, Крэбба с Гойлом. В конце концов пришлось подсовывать записки в сумки, словно какой-нибудь глупой второкурснице. Зато она уже стащила из шкафа учебник по Зельям, заплатила семикурснику пятнадцать галлеонов за копирование и начала продавать экземпляры. Шестикурсники постепенно раскупали их, так сказать. Галлеоны скапливались в сундуке под носками. Зелеными, разумеется.

Встреча учеников их курса — без Драко, Пэнси, Крэбба и Гойла — началась не слишком гладко.

— Зачем нас собрали? — спросил Тео Нотт, который и правда был немного похож на кролика, как подумал Поттер. Дафна постаралась не ухмыльнуться и не назвать его зайчиком.

— Защита, — прямо сказала она. — Полная катастрофа. Амбридж ничему не учит, учебник бесполезен.

— Деньги на ветер, — согласилась Лили.

— Создается учебная группа по Защите с приличными наставниками. Но есть одна проблема, — продолжила Дафна.

— Какая? — небрежно спросил Блейз.

— Ее ведут гриффиндорцы, — сказала Дафна. — Поттер и компания. Да, я знаю: святой Поттер и грязно… маглорожденная. Но Поттера учил профессор Люпин, друг его семьи.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Блейз. — Подружилась с Поттером?

— Я не раскрываю свои методы, — ответила Дафна. — Если будем вести себя цивилизованно, практически гарантируем себе «Выше ожидаемого» или «Превосходно» по Защите.

— «В» или «П»? — переспросила Трейси. — По Защите?

Она явно не верила.

— Поверьте мне: наставники Поттера великолепны, — сказала Дафна. — Первая встреча состоится в Хогсмиде в следующие выходные. Нас не приглашали, но… домовые эльфы болтливы. Придем, скажем, что хотим учиться, и постараемся не употреблять слово на «гряз». Там будут ученики всех остальных факультетов.

— Всех остальных? — переспросил Блейз. — Нас дискриминируют?

— За то, что мы из Слизерина, — сказала Трейси.

— Скорее за неприязнь к маглорожденным, — уточнила Дафна. — И симпатию к некоторым старомодным политическим движениям.

По ее мнению, эвфемизма было более чем достаточно.

— Нас никогда не примут, — сказала Милли. — Грейнджер меня ненавидит.

— Милли, ты взяла Грейнджер в захват на дуэльном клубе, — напомнила Дафна. — Для начала, может быть, извинись.

— Она меня прокляла! — возмутилась Милисента, скрестив руки.

— Это был дуэльный клуб, — терпеливо сказала Дафна. — Я готова быть милой с людьми, которые помогут получить «П» на практическом экзамене по Защите. Конечно, в идеале нас учил бы профессор Люпин. Пусть он оборотень, зато компетентный.

— Он оборотень. Он нас съест, — сказал Тео и закатил глаза.

— Он принимал Аконитовое зелье, которое варил профессор Снейп, — ответила Дафна. — Правда, профессор Снейп терпеть не может мистера Люпина. Они учились вместе, и кто-то решил, что будет ужасно смешно обманом заманить профессора Снейпа в одну комнату с превращающимся оборотнем.

— Кто? — спросил Блейз.

— Думаю, Сириус Блэк, — сказала Дафна. — А хуже всего, что отец Гарри Поттера, которого профессор Снейп ненавидел, спас ему жизнь.

— Профессор Снейп, — заметила Лили, — ненавидит очень многих.

— Это его хобби, — сказал Тео. — Хотя, похоже, отнимает уйму сил. Ты не боишься, что я расскажу Драко?

— Тогда ты поставишь под угрозу мое «Превосходно» по Защите, — сказала Дафна. — А заодно оценки всех остальных. Думаю, мы способны вести себя по-взрослому.

Тео оглядел притихшую комнату. Его окружали честолюбивые подростки, которые, говоря словами одной памятной песни Распределяющей шляпы, «любым путем добьются цели».

— Учебной группе понадобятся правила, — сказала Салли-Энн. — Иначе она развалится. Как дуэльный клуб.

Поскольку Пэнси в комнате не было, Салли-Энн никто не испепелил взглядом за то, что она заговорила. Дафна подавила желание самой уставиться на Перкс. Как бы ни работал Слизерин раньше, теперь им понадобится помощь гриффиндорцев, чтобы получить «В» и «П» по Защите. Даже если ради этого придется позволять грязно… маглорожденным высказываться без разрешения.

Милисента извинилась перед нервно поглядывавшей Грейнджер, пока Пэнси была в туалете. Уизли и Поттер держали палочки наготове, причем Поттер выглядел так, словно готов проклясть каждого. В этом году он был натянут как струна.

Когда Дафна повела однокурсников в «Кабанью голову», Милли сказала:

— Мама говорит, это опасное место и мне туда нельзя.

— Моя мама сказала то же самое, — ответила Дафна. — Но именно здесь начинается путь к «Превосходно» по Защите.

На самом деле мама категорически запретила Дафне приближаться к «Кабаньей голове», чтобы ее не опоили и не похитили с аморальными целями. Потом привела несколько довольно наглядных примеров, после которых у Дафны случился приступ паники. Несколько успокоительных зелий спустя папа попытался объяснить, что все будет хорошо, если не ходить в места вроде «Кабаньей головы» и не пить напитки, с которыми могли что-то сделать. И сердито посмотрел на маму — та не желала притворяться, будто дурных людей не существует. Судя по фотографиям мамы с папой на седьмом курсе, мама была именно той ведьмой, которой стоило внимательно следить за бокалом.

Дафна и остальные слизеринцы вошли в переполненную «Кабанью голову». Огромная группа учеников с других факультетов мгновенно замолчала и уставилась на них.

Блейз улыбнулся.

— Дафна сказала, здесь создают учебную группу по Защите. Мы все хотим участвовать. Амбридж бесполезна, а наставники Поттера, как мы слышали, великолепны.

Поттер выглядел ошеломленным, а Уизли уже вытащил палочку. Гермиона Грейнджер казалась сильно удивленной, но, увидев Милли, удивилась заметно меньше. Возможно, Грейнджер и правда была так умна, как утверждали книги.

— Нельзя их принимать, — сказал Рон Уизли.

— Откуда вы узнали? — неожиданно толково спросил Поттер.

— Я знакома с домовыми эльфами, — преувеличила Дафна.

— Добби, — пробормотал Рон Уизли.

Так вот кто, подумала Дафна.

После неуверенного обсуждения слизеринцам позволили подписаться. Рука Дафны дрожала: Грейнджер ведь наложила на пергамент проклятие.

Она увидела Эджком, которую книга называла предательницей. За ней стоит присматривать.

Захария Смит, как обычно, вел себя невыносимо.

— Захария, — сказала Дафна, — пожалуйста, помолчи. Мы все тебя знаем: ты всегда пустобрех. У Поттера есть практический опыт в придачу к ужасной удаче.

Поттер посмотрел на нее крайне недружелюбно. Почти сверкнул глазами — хотя, разумеется, никакими изумрудными сферами они не были. Просто зеленые. Как бутылочное стекло.

— Как бы мне ни хотелось остаться ради биографии Поттера, — сказал Блейз, — я, пожалуй, пойду.

— Разве тебе не интересно узнать, что на самом деле происходит? — спросила Грейнджер.

— Не особенно, — ответил Блейз. — Меня интересует сдача СОВ по Защите. В клуб я вступлю, тайным рукопожатием овладею и все такое. Жаль только, нельзя избавиться от Амбридж.

Тео фыркнул. Блейз уставился на него. Этот фырканье практически все выдало.

— Все об этом думают, Блейз, — сказала Трейси. — Мамочка не может убрать Амбридж?

— Заткнись, — бросил Блейз, порозовев под кофейно-смуглой кожей.

— Эй, так нельзя, — вмешалась Сьюзен Боунс, и Дафна поморщилась. Нужно как-то убедить семью Боунс усилить охрану, если престарелый зад Дамблдора не поторопится.

Она знала Сьюзен с четырех лет. И Сьюзен была… вроде бы подругой.

— Спасибо, Сьюзен, — сказала Дафна. — Блейз, извини. Трейси просто выпендривается.

— А ты нет, — отозвалась Трейси, и Лили хихикнула.

Дафна закатила глаза. Проблема коллективных выходов со всем слизеринским курсом заключалась в том, что каждый стремился доказать, насколько язвителен. Словно посадить целый мешок низзлов вместе.

Встреча начала понемногу расходиться, и Дафне пришла в голову идея. Плохая, но все же…

— Сьюзен? — позвала она.

Сьюзен подошла вместе с Ханной.

— Думаешь, этой зимой твоя семья могла бы поехать с моей в Швейцарию? — спросила Дафна. — Кататься на лыжах?

— Дафна, если ты не заметила, неприятности становятся все серьезнее. Люди исчезают, на них нападают. Тетя не может уехать, — ответила Сьюзен.

Дафна мысленно выругалась. Спасать людей оказалось труднее, чем представлялось.

Тем вечером за ужином усталый профессор Дамблдор демонстративно отправил Гарри Поттеру записку, заставив ее проплыть через весь Большой зал.

Дафна задумалась, удалось ли разобраться с «конскими бляхами», и невольно принялась прикидывать, нельзя ли наложить Протеевы чары на маленькую мембрану, чтобы передавать голос. Вероятно, именно на этом принципе работало говорящее зеркало, подаренное Поттеру Сириусом Блэком.

Она стала обдумывать Протеевы чары для карманных зеркал. Только звук — это Дафна могла представить и, вероятно, сумела бы сделать. А вот как передать изображение, понятия не имела.

В понедельник Поттера не было за завтраком, что слегка удивило Дафну. Грейнджер и Уизли выглядели обеспокоенными и отвечали на вопросы других гриффиндорцев и хаффлпаффцев.

В среду Поттер, прихрамывая, вошел в Большой зал, уселся завтракать и тут же был жестоко стиснут Грейнджер и хлопнут по спине Уизли.

— Поттер опять что-то натворил, — сказала Трейси. — Дафна, что говорят твои шпионы?

— Честно говоря, понятия не имею, — ответила Дафна.

Блейз посмотрел на нее крайне многозначительно.

После завтрака он ухитрился перехватить Дафну в углу гостиной.

— Давно ты его девушка? — спросил Блейз.

— Чья? — переспросила Дафна. Уединяться с Блейзом она, конечно, не собиралась.

— Поттера, — сказал он. — Когда он рядом, ты все знаешь. Когда исчезает — ничего. И лицо у тебя непроницаемое. Я едва заметил, что ты волновалась.

Дафна открыла рот и не смогла придумать ответ. Блейз, как большинство самовлюбленных мальчишек, полагал, что жизнь девушки вращается вокруг мальчиков. Не то чтобы сама идея поцелуев была плоха, но… существовали домашние задания, а из мальчиков их курса в Слизерине хотя бы немного привлекательными были только Блейз и, если опустить требования, Драко. Хотя с появлением «Ассоциации защиты», куда входили ученики всех факультетов, открывались… кхм, возможности познакомиться с рейвенкловцами. Майкл Корнер был довольно высоким, темноволосым и вполне симпатичным.

Задержка с ответом явно подала Блейзу идеи.

— Что ж, Гринграсс, в тебе действительно скрываются глубины. Я сохраню твой маленький секрет. Лично я с нетерпением жду возможности познакомиться в нашем клубе с более широким кругом людей.

Дафна мысленно перевела это как: «Познакомиться с девушками, которые еще не знают, какой я ужасный».

Она протиснулась мимо Блейза и ушла в спальню. Перед сном Дафна задумалась, не создать ли в Хогвартсе какую-нибудь ведьминскую группу для… обмена сведениями. Разумеется, не умирающий Хогвартский женский институт, который уже держался на последнем издыхании, когда здесь учился ее отец.

В пятницу за завтраком «Ежедневный пророк» сообщил о рейдах авроров против некоторых семей. Список был… неудивительным: Малфои, Нотты, Паркинсоны, Розье, Кэрроу… все, кто поддерживал Сами-Знаете-Кого в прошлую войну. К сожалению, среди них были и Яксли, но, хотелось верить, до Гринграссов это не дойдет.

В пятницу после обеда, на Заклинаниях, профессор Дамблдор пришел за Тео. Дафна встретилась взглядом с Пэнси, и по выражению лица директора стало ясно: новости плохие.

На ужин Тео вернулся с неестественно спокойным лицом — словно его напоили успокоительным зельем.

— Что случилось? — спросил Драко.

— Отец погиб при сопротивлении аресту, — очень четко произнес Тео. — Сегодня вечером я поеду домой к матери.

За столом Слизерина стало шумно, а потом мгновенно воцарилась тишина. Такого не случалось. Авроры устраивали рейды в семьях, поддерживавших… больше Темной магии и меньше маглорожденных, но обычно все превращалось в шутку. Небольшие штрафы, приговоры, которые потом отменяли. Люди не погибали. Во всяком случае, люди их круга.

В Большой зал влетела неясыть, описала круг и опустилась перед Драко. На тарелку со звоном упал перстень. Драко и все вокруг уставились на фамильную печатку, а затем Драко Малфой — мерзавец и полный болван — рухнул лицом на стол и разрыдался. Пэнси наклонилась и обняла его.

Это был перстень его отца. И никакого письма от матери. Выводы напрашивались чудовищные.

Ночью Дафне приснилось, будто сова отца роняет кольцо ей в тарелку за завтраком.

В субботу утром ее разбудил женский истерический крик.

Мать Пэнси, в окровавленной мантии, с распущенными и спутанными волосами, ворвалась в спальню и снова и снова кричала:

— Где моя девочка?

Пэнси поднялась с кровати, и мать стиснула ее в объятиях.

— Дорогая, мы должны бежать! Они убили твоего отца!

Пэнси тоже разрыдалась.

Лили посмотрела на Дафну и выразительно подняла брови. Дафна задумалась, что делать, и решила, что теплое влажное полотенце поможет миссис Паркинсон привести себя в порядок.

Лили и Трейси пошли вместе с ней умываться и одеваться. Салли и Салли-Энн остались ждать — они всегда так делали. Салли из доброты, Перкс потому что была… ну, маглорожденной.

Дафна попыталась передать миссис Паркинсон полотенце, но Пэнси с матерью были не в состоянии что-либо делать. В конце концов она сдалась и пошла одеваться. Сегодня придется самой ограничиться теплым полотенцем вместо нормального умывания.

К обеду письма заставляли учеников по всей гостиной плакать или злиться. Профессор Синистра увела Пэнси с матерью в больничное крыло. Профессора Снейпа нигде не было, профессора Дамблдора тоже.

Крэбба и Гойла забрали матери вместе с сундуками. Дафна примерно этого и ожидала, но задумалась, где мать Драко. И сам Драко, если уж на то пошло: на уроках и за едой он почти не появлялся.

Через три дня «Ежедневный пророк» сообщил, что мистер и миссис Малфой арестованы по обвинению в заговоре с целью государственной измены. Как и родители множества других учеников.

А еще через неделю состоялась первая казнь с помощью Завесы смерти. Питер Петтигрю — не мертвый и не жертва, а публично разоблаченный Пожиратель смерти и убийца. Поттер, по слухам, дал показания, что именно Петтигрю убил Седрика Диггори.

Это казалось невозможным, но история заняла первую полосу «Пророка». На фотографии толстого лысеющего мужчину толкали сквозь каменную арку, он просто… превращался в призрак и уплывал в небытие. Дафне снились кошмары. Она сама, папа и Астория проходят через арку и исчезают, отправленные призраками в страну мертвых.

Следующий месяц был ужасен. Оставшиеся члены Визенгамота сводили старые счеты, отправляя всех арестованных в Азкабан, а некоторых — совершенно публично — сквозь Завесу смерти.

На Хэллоуин первую полосу «Ежедневного пророка» занимала фотография: авроры Министерства при большом стечении публики толкали находящегося без сознания Тома Марволо Реддла сквозь Завесу смерти. В статье упоминался и его «псевдоним» — лорд Волдеморт.

На третьей странице обнаружилась странная редакционная статья под заголовком «Гарри Поттер — мальчик-самозванец».

Дафна прочла ее с любопытством. Логика была, по всей видимости, такой: раз Волдеморт оставался жив и его удалось отправить за Завесу, младенец Гарри Поттер явно не мог его убить. Он, конечно, был Мальчиком-Который-Выжил, просто… не тем, кто победил Волдеморта. Учитывая, что Поттер целый год пытался втолковать людям, что Волдеморт возродился, это выглядело довольно мерзкой попыткой Министерства присвоить себе всю славу.

Сам Поттер, судя по его поведению за едой и на совместных со слизеринцами уроках, нисколько не переживал из-за утраты звания «Победителя Волдеморта». Он плохо справлялся с Зельями, грубил профессору Снейпу и очень тихо сидел на Защите.

Зато, когда гриффиндорцы наконец нашли помещение для встреч — после единственного раунда любительских записок, подброшенных в школьные сумки, — участникам раздали фальшивые галлеоны. На месте даты чеканки у них появлялось время следующего занятия.

Все развивалось почти так же, как в книге, и пока Гарри Поттера еще не покалечили. Дафна испытывала по этому поводу слабую, но вполне отчетливую гордость.

Дафна с компанией, не без сомнений, пришла на занятие учебной группы по Защите. Собирались на седьмом этаже, в комнате, которая во время прошлого визита Дафны совершенно точно была крохотной и содержала всего лишь семь книг.

Теперь перед ними раскинулся просторный зал с зеркалами на стенах, а Грейнджер буквально вытолкнула Поттера вперед. Выглядел он неопрятно: рубашка выбилась из брюк, волосы торчали во все стороны. Словом, ничего примечательного — обычный лохматый болван.

— Привет, — начал Поттер. — Это первое собрание… ну, этой учебной затеи. Сегодня потренируемся уходить от атак. Щиты — штука полезная, но увернуться проще и быстрее. Разбейтесь на пары: один применяет слабые жалящие чары, второй уворачивается. Расстояние — примерно три ярда. Всем понятно? Рон, Гермиона, покажите. Рон уворачивается, Гермиона атакует.

Уизли с Грейнджер вышли вперед. Грейнджер нервно подняла палочку, Уизли привстал на носки. Однако прыгнул не в ту сторону, получил противным оранжевым проклятием и взвыл:

— Чертов ад, ты ненормальная!

Поттер вздохнул.

— Рон, надо уходить дальше в сторону. Большинство заклинаний все равно причинят боль, даже если заденут край руки.

— Я так и задумал, — объявил Уизли и судорожно помахал палочкой, подражая чьей-то манере речи.

Он только что высмеял Гилдероя Локхарта? Неужели Уизли способен на сарказм?

Захария Смит решил побыть задницей.

— Так вот твой секрет? Шагнуть вправо? — спросил он у Поттера.

Грейнджер вместо ответа развернула палочку и шарахнула Захарию еще одним проклятием. Тот взвизгнул и стиснул зубы. Никто не возмутился. Кроме, разумеется, самого Захарии.

— Ладно, покажем еще раз, — сказал Поттер. — Захария попробует обезоружить меня, а я — его.

Они встали в трех ярдах друг от друга и подняли палочки. Поттер принял подчеркнуто формальную стойку профессора Снейпа.

— На счет три, — объявила Грейнджер. — Один… два… три!

Поттер выбросил палочку вперед, словно кусающая змея, и через мгновение палочка Захарии уже была у него в руке. Дафна поняла: Поттер отрабатывал обезоруживающие чары до тех пор, пока не приблизился к уровню профессора Снейпа. Не то чтобы гриффиндорский ловец действительно мог сравниться с профессором в дуэли.

Дафна встала в пару с Трейси, и они принялись по очереди проклинать друг друга и уворачиваться.

— Я думал, мы будем учить новые заклинания, — проворчал Блейз.

— Давайте, не ленимся! — крикнул Поттер так, словно вел тренировку по квиддичу. — Двадцать минут на уклонение, потом перейдем к следующему упражнению!

Следующим оказалось обезоруживание. Поттер снова продемонстрировал его совершенно уверенно — даже выхватил палочку у Уизли.

Он вернул ее владельцу, после чего Грейнджер, Поттер и Уизли пошли между парами и… помогали отрабатывать заклинание.

Поттер был вежлив, терпелив и… прекрасно знал движение палочкой. Лили попросила направить ее руку, чтобы запомнить жест. Поттер послушался, но на лице его застыла такая мука, а щеки налились такой краской, будто прикосновение к девичьей руке едва его не убило.

Трейси выразительно подняла брови. Дафна тоже невольно покраснела. Лили — чудовище.

Потом последовало еще одно упражнение на уклонение, затем — Щитовые чары. Два часа пролетели незаметно, и к концу Дафна совершенно выдохлась.

Милисенте с обезоруживающим заклинанием помогала Грейнджер. Она даже позволила Милли выбить палочку у себя из руки.

— Молодец, — похвалила Грейнджер.

Когда до отбоя осталось полчаса, Поттер завершил занятие.

— Для первого раза отлично, — бодро сказал он, даже не запыхавшись. — Следите за галлеонами ОД: на них появится время следующей встречи. Нам приходится подстраиваться под тренировки по квиддичу.

Вечером в спальне Дафны выстроилась очередь в душ: вспотели все.

— Неплохо, — сказала Лили. — Но это материал второго курса.

— Зато Поттер показал… — начала Трейси, однако в комнату вошла Пэнси, и Трейси мгновенно сменила тему: — …как раньше поймал снитч.

Отсутствие Драко и Пэнси в клубе создавало неудобства, но те действительно ненавидели гриффиндорскую троицу. А троица, как поняла Дафна, весьма неплохо владела заклинаниями. Уизли, которого она прежде считала полным тупицей, оказался вполне способным и заметно быстрее самой Дафны. Поттер двигался с противоестественной скоростью: переставал ерзать и просто… выпускал одно заклинание за другим, словно механизм. И за два часа ничуть не устал. Грейнджер, конечно же, знала все мыслимые и немыслимые сведения о каждом заклинании. Но из троих именно Гарри Поттер очевидно обладал природным талантом к Защите; прибавить его реакцию — и выходило, что он чертовски хорош. Даже без жульничества на СОВ ему светило «Превосходно».

Профессор Амбридж продолжала на уроках провоцировать Поттера. Однако почти все, кроме Пэнси и Драко, теперь ходили на собрания Отряда Дамблдора и действительно практиковались в Защите. Если Амбридж не была законченной дурой, она не могла не замечать, с каким презрением на нее смотрит весь класс. Параграф из книги Слинкхарда о мирном разрешении конфликтов, возможно, пригодился бы Дафне в спорах с младшей сестрой, но теперь она хотя бы умела нормально оглушать, уворачиваться и ставить щит.

На следующем занятии ОД Поттер объяснял теорию чар Патронуса.

— Ну так покажи, раз ты такой великий, — сказал Тео.

Поттер мгновенно выхватил палочку, сделал круг и выпад.

— Экспекто Патронум!

Перед ним возник огромный олень из серебряного дыма, а вместе с сияющими клубами по комнате разлилось всепоглощающее чувство… безопасности.

— Большой у него, — пробормотала Трейси.

Дафна крайне неприлично фыркнула, после чего она, Лили и Трейси принялись толкать друг друга локтями. Трейси выглядела чрезвычайно довольной собственной шуткой.

— Разумеется, рядом с дементором это гораздо труднее, — сказал Поттер, не опуская палочки.

Серебряный олень фыркнул и прошелся по комнате, не касаясь пола примерно на полфута.

Все смотрели на Поттера. Его лицо выражало спокойную сосредоточенность.

— Хватит, — сказал он и взмахом палочки развеял оленя.

Чувство защищенности исчезло вместе с ним.

— Он всегда принимает облик оленя? — спросила Луна Лавгуд.

— Облик зависит от волшебника, — ответил Поттер. — У профессора Люпина Патронус — волк.

Дафна была уверена, что все подумали одно и то же: оборотень.

— Итак, сперва вспомните мгновение, когда вы были счастливы, — продолжил Поттер. — Я думаю о Рождестве с друзьями.

— Просто о счастливом воспоминании? — уточнил Блейз.

— Если совсем точно — о воспоминании, которое наполняет вас любовью. Нужны чувство безопасности и любовь. Думаю, большинству подойдут семейные рождественские праздники, — сказал Поттер.

Дафна, прочитавшая книги, отчетливо услышала невысказанное продолжение: «Мои праздники отвратительны, поэтому я думаю о друзьях».

Поттер долго ждал, пока все выберут воспоминания, а затем сказал:

— Теперь надо удержать не саму картинку, а чувство. Именно эмоция питает заклинание. В этом смысле Патронус почти полная противоположность темному проклятию.

Тео уставился на него. Поттер практически признался, что знает, как применять какую-то темную магию. Разумеется, святой Поттер знаком с темными чарами. По крайней мере с теорией. Судя по лицу Тео, его удивляло уже то, что Поттер вообще знает какую-либо теорию.

— Движение палочки очень простое: круг по часовой стрелке и выпад. Заклинание — «Экспекто Патронум». Проблема в том, что добиться результата можно лишь после чертовски долгой практики. На телесного Патронуса вроде моего уходят месяцы. Когда я учился в тринадцать лет, мне потребовались месяцы, чтобы получить хотя бы маленький серебряный дымок. Бестелесный Патронус выглядит не так впечатляюще — просто серебряный щит, вроде шляпки гриба, — но от дементоров защищает. Только прогнать их издали им нельзя.

— А ты применял его против настоящего дементора, Поттер? — спросила Су Ли из Рейвенкло.

— Несколько раз, — ответил Поттер, заметно напрягшись. Нога у него задергалась. — Мне повезло: мой боггарт принимает облик дементора, поэтому я мог тренироваться на боггарте. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не ищите настоящего дементора, чтобы проверить Патронуса. Это слишком опасно.

— Но ты все-таки применял его против настоящих? — не отступала Су Ли.

— У него отвратительная удача, — сказал Уизли. — В конце третьего курса и этим летом.

— Кто-то подослал к нему в магловский Суррей двух дементоров… — начала Грейнджер.

— Давайте лучше сосредоточимся на движении палочки и произношении, — перебил Поттер.

Дафна была поражена. Получалось, Поттер… скромничал. Не хотел обсуждать, что в этих чарах уже почти не уступает аврору. В конце «Принца-полукровки» профессор Снейп без труда разгромил его, но в остальном Поттер владел Защитой не хуже большинства преподавателей, которые у них когда-либо были. Он убил профессора Квиррелла, вытащил из подземелий утратившего память профессора Локхарта, пережил нападение профессора Люпина в облике оборотня и лже-профессора Грюма — Пожирателя смерти. По столь шатким меркам Поттер вполне тянул на преподавателя. Знакомство с ним внушало уважение: он был скромен — во всяком случае, для мальчишки-подростка — и действительно хорош в Защите от Темных искусств.

Дафна попробовала вызвать Патронуса: круг, выпад, заклинание. Ничего.

Через час крошечная серебряная струйка появилась у Лавгуд — из всех людей именно у нее.

Дафна и остальные слизеринцы их курса продолжали стараться. К концу занятия Трейси сумела выпустить тонкую нить серебряного тумана.

— Как ты это сделала? — прошипела Дафна.

— Не знаю, — ответила Трейси с непривычно серьезным видом. — Все дело в мысли. Удерживаешь ее, произносишь заклинание и загоняешь в палочку чудовищную прорву магии. Будто хочешь проклясть кого-то через всю комнату.

Лили с Милли уставились на нее в ужасе. Дафна постаралась не выглядеть слишком удивленной.

— Столько силы? — спросил Тео, явно подслушивавший. — Ради жалкой струйки дыма?

Дафна попробовала снова. Когда она вложила в заклинание всю силу, из палочки, возможно, вырвалось облачко размером с пылинку.

На другом конце зала Уизли тоже производили маленькие клубы дыма. Рон Уизли покраснел от натуги, но у него не появилось даже дымка.

Поттер ходил между учениками, давал советы и поправлял ошибки.

— Поттер, ты чего-то нам не сказал, — громко пожаловался Захария. — Хорошая шутка, но как это сделать?

Поттер подошел и медленно повторил заклинание, оборвав его прежде, чем дым успел превратиться в оленя.

— Давай направлю твою руку, — предложил он. — Так ты почувствуешь правильное движение.

Захария покраснел.

— Не надо держать меня за руку.

Дафне показалось, что Поттер… усмехнулся.

— Мне потребовались недели, чтобы получить первый дымок, — спокойно сказал он. — Попробуй еще раз.

— Можешь объяснить, сколько именно силы надо вложить? — спросил Захария.

— У меня до сих пор ничего, — вмешалась Грейнджер. — Не получается одновременно удерживать чувство и колдовать.

Дафна посмотрела на самодовольную Трейси.

— Трейс, сколько ты вкладываешь?

— Могу для наглядности проклясть Захарию через весь зал, — радостно предложила та.

— Пользы мало, — заметила Лили. — Весело, но бесполезно.

— А если «Колорвариа»? — на удивление дипломатично предложила Милли. — Оно ничего не испортит.

Дафна вспомнила, что Милли часто меняла цвет нарядов, вероятно, чтобы не покупать слишком много новых. О денежных делах семьи Милисенты она, по правде говоря, почти ничего не знала.

Трейси резко направила палочку на стену. На камне появилось зеленое пятно размером с дверь.

Дафна повторила заклинание и получила зеленый круг не больше обеденной тарелки.

— Отличная мысль! — воскликнул Поттер. — Все меняют цвет стены. Нужно получить большое пятно.

— Гарри, покажи ориентир, — сказала Грейнджер.

Поттер небрежно применил «Колорвариа» — и вся стена стала гриффиндорско-красной.

— Фините Инкантатем, — произнесла Грейнджер, возвращая ей прежний вид.

В комнате наступила тишина.

— Вся стена, — пробормотал Захария, уже не столь нагло.

Он попробовал сам и получил желтое пятно размером с тарелку. Лицо у него стало таким, словно он проглотил лимон. По крайней мере, цвет соответствовал Хаффлпаффу.

— Итак, — сказал Поттер, словно не замечая собственного нелепого могущества, — меняйте цвет стены. Нужное пятно должно быть большим.

Дафне было несколько унизительно смотреть на свой маленький круг рядом с чужими. Даже Невилл Лонгботтом, которого многие считали почти сквибом, создал пятно размером с карточный стол — хотя на обычных уроках заклинания давались ему с трудом. Как и предсказывали книги, на занятиях ОД он заметно преуспевал.

Собрание закончилось поздно. Дафна и остальные слизеринцы шли в подземелья уже после отбоя, с головной болью и — в случае самой Дафны — с крепнущим комплексом неполноценности.

А в гостиной их ждали Пэнси и Драко, желавшие знать, где все были.

— Мы готовим вечеринку для Пэнси, — мгновенно сказала Трейси.

Дафна моргнула. Чистый гений.

— На день рождения, — подхватила она. — Последние месяцы были тяжелыми.

Пэнси смотрела на них, и глаза у нее начали наполняться слезами. Она всхлипнула.

Драко обнял ее за плечи.

— Пэнс, дорогая, — мягко сказал он. — Твои подруги так стараются.

Дафна попыталась улыбнуться не слишком фальшиво. И Драко сейчас вел себя… не отвратительно. Во всяком случае, в эту минуту.

— О, Дрейки, — захныкала Пэнси. — Мне надо уйти.

Она отправилась в спальню, всхлипывая.

Драко вздохнул, ссутулился и пошел прочь. Вид у него был как у измученного взрослого, который попытался проявить доброту и теперь намеревался тихо рухнуть где-нибудь в углу.

Дафна посмотрела на Трейси. Та едва заметно пожала плечами. Теперь придется не только разбираться с Пэнси, но и действительно устраивать ей день рождения. Дафне отчаянно хотелось застонать. У Пэнси всегда находились крайне раздражающие идеи насчет праздника. Наряжать фей было невыносимо трудно, а еще они кусались.

И при этом надо ходить на встречи ОД и тренироваться вне занятий.

В голове Дафны начала медленно складываться мысль. Домовые эльфы — и комната, в которой занимался Отряд Дамблдора.

После следующего занятия ОД, посвященного главным образом цветным пятнам и упражнениям на скорость, Дафна задержалась. Она уже научилась создавать пятно размером с карточный стол… хотя у многих выходили пятна с обеденный. Видимо, все решала практика — долгая, бесконечная практика.

Дафна кивнула Трейси и приготовилась обратиться к гриффиндорцам. Она дождалась, пока в комнате останутся только Поттер, Грейнджер, Рон Уизли и она сама.

— Поттер? — позвала Дафна.

— Что тебе, Гринграсс?

— Насчет комнаты… — нервно начала она.

— Что именно?

— Нам нужно помещение для дня рождения Пэнси. Она сейчас очень расстроена, ее мать… плохо переносит смерть мистера Паркинсона. А еще нам требовалось прикрытие для встреч ОД. В прошлый раз мы вернулись очень поздно, Драко с Пэнси сидели в гостиной и спрашивали, где мы были. Вот мы и… кхм… сказали, что готовим для нее праздник.

— И они поверили? — брови Грейнджер сдвинулись так резко, словно два загонщика столкнулись битами.

— Пэнс… расплакалась, — призналась Дафна. — Обычно мы не стали бы все вместе устраивать ее день рождения, но подумали… здесь достаточно места. Мы могли бы принести столы, стулья и все остальное…

Поттер нахмурился и махнул рукой. В комнате мгновенно появились дюжина столов и множество стульев.

— Что?! — воскликнула Дафна, озираясь на возникшую из ниоткуда мебель.

— Комната может стать чем угодно. Тот, кто ее открыл, способен ее менять, — небрежно объяснил Поттер.

Помещение сжалось, обзавелось арочными проемами, камином, диванами вместо столов и несколькими низкими столиками. Стены стали красными, на них появились золотые львы. А еще возникли окна.

— Гостиная Гриффиндора, — сказал Поттер. — Буквально что угодно.

— Это ваша гостиная? — Дафна подошла к окну. За стеклом виднелись Хогвартс и темное облачное небо. — Она создала окна!

— Ты сама нашла эту комнату? — спросила Грейнджер.

В ее голосе прозвучало… слишком пристальное и недоброе любопытство. У Дафны свело живот. Грейнджер уже держала палочку. Страшно. Она звучала страшно.

— Случайно, — ответила Дафна. — Я до сих пор не знаю, как заставить дверь появиться.

— Нужно трижды пройти мимо гобелена, думая о комнате, которая тебе нужна, — сказал Рон Уизли. — Все довольно просто.

Дафна сочла, что Уизли нарочно притворяется тупым. Это вовсе не просто. Пароль — просто. Потянуть за скобу факела — просто. Возможно, объяснение и было где-то в книгах, но последние тома оказались огромными, и Дафна, ладно уж, могла не запомнить каждую мелочь.

— Так можно нам?.. — спросила она. — Можно устроить здесь праздник?

— Комната должна остаться тайной, — сказал Поттер. — Если Малфой или Паркинсон о ней узнают, все пропало.

Он произнес это угрюмо.

— Но им необязательно знать, куда их ведут, — задумчиво сказала Дафна. — Повязки на глаза.

— Оглушить и пролевитировать, — предложил Уизли. — Я могу оглушить их за вас.

Улыбка у него была откровенно злодейская.

— Рон! — Грейнджер шлепнула его по плечу. — Будь добрее. Гринграсс, Дэвис… они все… в целом приличные.

— Кроме Забини, — сказал Уизли. — Он подкатывает к Джин!

— Блейз подкатывает ко всему, что носит юбку, — прямо ответила Дафна. — Он увидел в клубе… возможность познакомиться с ведьмами, которые еще не знают, какой он мерзкий.

— Он воспитаннее Симуса, — заметила Грейнджер. — Хотя бы манеры есть.

— Не оставайся с Блейзом наедине, — предупредила Дафна. — Он обязательно примется тебя очаровывать. Ну, может, к тебе и не станет, Грейнджер.

— Потому что я маглорожденная? — Грейнджер впилась в нее взглядом. Вид у нее был такой, словно сейчас проклянет.

Живот Дафны ухнул вниз.

— Потому что ты славишься своей опасностью, — поправилась она.

Уизли рассмеялся и хлопнул Грейнджер по спине.

— Видишь, Гермиона, ты знаменитость.

Уголок рта Поттера дернулся, словно он подумал нечто язвительное. Было… на удивление приятно разговаривать с опасной гриффиндорской троицей, но Поттер ведь не мог быть настолько саркастичным, как в книгах.

— Ты сейчас подумал что-то язвительное? — спросила Дафна, всматриваясь ему в глаза.

— Я никогда не говорю ничего язвительного о Гермионе, — ровно ответил Поттер.

Дафна уловила смутное ощущение, что именно это и было сарказмом. Он даже не подмигнул — только глаза едва сузились.

— Гарри! — возмутилась Грейнджер.

Да. Поттер только что был исключительно язвителен. Как в книгах. Будто Дафна на мгновение оказалась внутри одного из его приключений — только без смертельной опасности.

— Не волнуйся, я ее тоже боюсь, — засмеялся Поттер.

Он и правда такой саркастичный, поняла Дафна.

— Вы оба болваны, — с нежностью сказала Грейнджер.

Дафне захотелось, чтобы они и с ней были друзьями.

— Так… можно нам воспользоваться комнатой? — напомнила она.

— Я знаю домового эльфа, который может подготовить обычный класс, — сказал Поттер. — Так меньше риск, что тайна раскроется.

— А не суперкомнату для вечеринки? — спросила Дафна.

Уизли задумался.

— Гарри, ведь можно устроить нечто потрясающее.

Потолок опустился, окна исчезли, освещение стало зеленым, появились темные кожаные диваны и окно на дно Большого озера. Дафна узнала гостиную Слизерина.

Возможно, у нее даже приоткрылся рот.

— Это гостиная Слизерина, Гарри? — спросила Грейнджер.

— Ага, — ответил Поттер. — Не хватает только гриффиндорских знамен.

На стенах возникли ало-золотые знамена. Это выглядело почти кощунственно.

— Откуда ты вообще знаешь, как выглядит наша гостиная? — потребовала Дафна. — Ты пробирался туда?

И тут вспомнила об Оборотном зелье.

— Ну… я иногда оказываюсь в разных местах, — величественно сказал Поттер, слегка усмехнувшись.

— Камин был шире, — буднично поправил Уизли.

— Значит, комнату для праздника нам не дадут, но ты познакомишь меня с эльфом? — уточнила Дафна.

— Его зовут Добби, — сказал Гарри. — Скажи ему, что ты…

Возле ноги Поттера возник зеленоглазый домовой эльф в наволочке, оранжево-фиолетовых шерстяных носках и желтой вязаной шапочке. Он вцепился в Поттера. Или, возможно, терся об его ногу бедрами — разобрать было трудно.

— Великий волшебник Гарри Поттер, сэр, звал Добби! — воскликнул явно не вполне нормальный домовой эльф.

— Привет, Добби, — сказал Гарри. — Это, э-э… Гринграсс. Моя подруга.

— Дафна Гринграсс, — подсказала Грейнджер, закатив глаза.

— Здравствуйте, подруга великого волшебника Гарри Поттера, сэра, Дафна Гринграсс, — сказал Добби.

— Здравствуй, Добби, — вежливо ответила Дафна. Свободного домового эльфа она прежде не встречала. — Мне нужна небольшая помощь с днем рождения моей подруги Пэнси. После смерти отца ей очень грустно.

Добби энергично закивал, и шерстяная шапочка заплясала на голове.

— Мисс Гринграсс только говорит Добби, и Добби все устроит. Добби раньше устраивал праздники.

— Восемнадцатого ноября, — сказала Дафна. — Нам понадобится какой-нибудь неиспользуемый класс…

— Добби обо всем позаботится! — заявил эльф и исчез с хлопком.

— Вот беда, — пробормотал Поттер. — Он может… слегка перестараться.

— Он псих, — сказал Уизли.

— Слегка перестараться? — переспросила Дафна.

— Ставлю на Большой зал, — сказала Грейнджер с чрезвычайно сухим сарказмом. — И знамена с гирляндами.

— Да ладно тебе, Гермиона, — возразил Поттер. — Добби не настолько плох. Слишком уж грандиозно он не размахнется.

— Кого-то покалечили, — сказала Грейнджер.

Дафна машинально кивнула.

— Откуда, — медленно спросил Уизли, — ты знаешь, что Добби покалечил Гарри?

Дафну охватила паника. Уизли был до ужаса наблюдателен.

— Покалечил Поттера? — Она нервно улыбнулась. — Я не… не знаю. Я, э-э… помню его по тем временам, когда он слишком усердно устраивал дни рождения Драко.

— А, ну да, — сказал Поттер и кивнул. — Рон, Гермиона, оставьте нас на минуту. Хочу кое-что спросить об этих праздниках.

Он вежливо улыбался.

Дафна сохранила застывшую улыбку, пока двое других гриффиндорцев не вышли. Когда дверь закрылась, Поттер перестал улыбаться и стал похож на… очень злого волшебника. В комнате запахло свежим дождем.

— Откуда ты знаешь, что Добби меня покалечил? — спросил он.

Палочка уже была в его руке. Та самая палочка, которой, подумала Дафна, можно убить Темного лорда. Туалет поблизости сейчас был бы очень кстати.

— Это не тайна, — нервно сказала она, размышляя, каково это — получить проклятие от человека, способного перекрасить целую каменную стену.

— Знают только мадам Помфри и профессор Дамблдор, — сказал Поттер. На челюсти у него дернулась мышца. — Ты знаешь слишком много. До меня дошли слухи, будто ты моя тайная девушка.

— Не говори глупостей. Я тебя почти не знаю, — ответила Дафна. — К тому же за тобой бегает Джинни Уизли. Всем известно.

Поттер поморщился.

— До сих пор? — со вздохом спросил он. — Это было даже мило, пока она не училась в Хогвартсе. Она младшая сестра Рона.

Внезапно Поттер выглядел усталым и до ужаса взрослым для своих лет. Как Драко, только не сволочь.

— Однажды она станет красивой, — уверенно сказала Дафна. — И у вас начнется какая-нибудь неистовая гриффиндорская история.

— Неистовая гриффиндорская история? — Поттер скрестил руки.

— Ну, вы оба гриффиндорцы, играете в квиддич, да и на наших занятиях она очень хороша.

Поттер нахмурился.

— Джинни не в команде.

— Все Уизли играют в квиддич, — отчаянно сказала Дафна.

— Ты провидица? — спросил Поттер.

Его взгляд словно проникал прямо ей в голову. Сердитые зеленые глаза.

— Я не люблю пророчества, — добавил он, и это прозвучало как: «В одиннадцать я убил человека, не испытывай мое терпение».

— Я не провидица, — поспешно отказалась Дафна. Ей уже отчаянно хотелось в туалет. — Я даже Прорицания не изучаю. Это Трелони все предсказывает, не я.

— Ты не можешь знать о ее предсказаниях, — сказал Поттер. — Ты работаешь на Волдеморта? Тебя послали, чтобы я потерял бдительность?

Палочка поднялась выше.

— Какого черта я могу работать на человека, который умер в прошлом году? — вспылила Дафна. — Долго же вы возились!

— Долго возились? — громко переспросил Поттер. Палочка теперь была нацелена Дафне прямо в глаз. Она постаралась не моргать слишком часто, не паниковать при мысли, что останется без глаза, и не обмочиться от страха. Главное — умереть достойно.

— Эта комната дала мне пророческие книги, — призналась она. — Я сделала записи и отправила Дамблдору. Я просто не хотела, чтобы началась война. Никому не говори. Меня убьют собственные соседи по гостиной.

— У тебя есть пророческие книги? — Поттер опустил палочку от ее глаза.

Дафна моргнула.

— Несколько. Я уже многое изменила. Не знаю, произойдет ли все остальное.

— Какое «все остальное»?

Поттер задергался, напоминая профессора Грюма. Почти старый аврор.

— Для начала ты женишься на Джиневре Уизли, и у вас трое детей, — сказала Дафна.

Поттер отпрыгнул, словно в него попали Отбрасывающими чарами.

— Женюсь… дети… Мне надо это увидеть, — произнес он бледнея. — Когда?

— К следующему занятию, — предложила Дафна. — Все должно оставаться в тайне. Я оставлю книги в Комнате потерянных вещей.

— В какой комнате?

— Попроси Комнату показать место, где прячут вещи.

— Завтра. До обеда, — сказал Поттер. — У меня свободный урок.

— Тебе понадобятся дни. Книги длинные.

До завтрака Дафна отнесла все семь книг в Комнату потерянных вещей. Когда тебя тошнит от страха, пропустить почти весь завтрак оказывается удивительно легко.

После обеда, пока они ждали начала Трансфигурации, Поттер многозначительно ей кивнул. Дафна за обедом тоже почти ничего не съела.

Время шло. Она понемногу расслабилась: ее пока не размазали по стене. Аппетит большей частью вернулся, а в туалет снова требовалось раз в день, а не после каждого урока.

Приближалась следующая встреча ОД. Дафна постоянно проверяла галлеон, но вместо объявления времени кто-то невидимый схватил ее, втянул в пустой класс и захлопнул дверь. Сердце заколотилось. Дафна попыталась вытащить палочку из противоположного рукава, но пальцы стали резиновыми.

— Какого черта? — выругался Поттер, сбрасывая мантию-невидимку. Ту самую Мантию-невидимку. — В этих книгах напечатаны мои мысли. Как, черт побери, эта Роулинг это сделала?

Глаза у него стали жесткими, лицо пылало яростью.

— Я не знаю, — призналась Дафна.

Похищение ее потрясло, но… вопрос был справедливым. Сама Дафна точно не захотела бы увидеть собственные мысли в печати. После долгой, мучительной паузы она добавила:

— Я попыталась остановить войну.

— Гермиона уже это поняла, — сказал Поттер. — Зачем?

Он хмурился, держал палочку и выглядел… по-настоящему страшно. И растерянно.

— Люди погибали. Школу разрушили. Я наверняка потеряла весь седьмой курс. Флориана Фортескью убили. И ради чего? — спросила Дафна. — В конце ты все равно победил, и мир вернулся. Хотя имена твоих сыновей…

— Заткнись! — рявкнул Поттер. — Я не женюсь на Джинни и не назову сына Альбусом Северусом. Для этого надо окончательно сойти с ума. Снейп — законченный мерзавец.

На его челюсти снова дернулась мышца. Вид был такой, будто его вот-вот хватит удар.

— В книге он погиб, защищая тебя и обманывая Темного лорда, — заметила Дафна. — Вполне героический двойной агент.

— Мерзавец, — повторил Поттер. — Одержимый, издевательски жестокий мерзавец. А ты — какая-то слизеринка… Ты ведь притащила всех на встречу в «Кабанью голову»?

Дафна кивнула.

— Амбридж бесполезна. Нам нужно сдать СОВ и ЖАБА. Ты оказался прекрасным учителем. И теперь можно пропустить часть, где ты ввязываешься в безрассудное приключение, а Сириус Блэк погибает.

— Не надо! — громко оборвал ее Поттер. — Не сиди тут с самодовольным слизеринским видом и не разговаривай свысока! Ты изменила все, чтобы предотвратить войну, и теперь у меня есть семья.

— Я не говорю свысока и не самодовольничаю, — возразила Дафна, хотя от страха готова была обмочиться.

Поттер напоминал дикого зверя, бьющегося о прутья клетки. Клетки, сложенной из слов. Дафна молилась, чтобы он не сорвался и не убил ее. Она знала: он способен. В книгах Драко едва выжил.

Но намек Поттера она поняла — и возмутилась. Скрестив руки, Дафна окончательно вспылила. Мальчишки бывают такими… отвратительными.

— Вы все устроили из рук вон плохо. Ни плана, сплошные глупые риски, и столько погибших. По-моему, получилось намного лучше: умерли немногие, в основном Пожиратели смерти. Только никому не рассказывай.

— Потому что дружишь с Малфоем и Паркинсон? — кисло спросил Поттер.

— Мы с Пэнси живем в одной спальне, — ответила Дафна. — И меня ужасно раздражает, что за шесть лет мы все для вас просто «шайка Пэнси». Единственная девочка из нашей спальни, чье имя ты знал, — Милли. Потому что Пэнси использует ее как телохранителя.

— Булстроуд не так плоха, как я думал, — признал Гарри. — Но вы все сторонники превосходства чистой крови, разве нет?

— Я с детства ездила в гости к Пэнси, Трейси и Милли, — сказала Дафна, не желая вступать с Поттером в спор еще и об этом. — «Священные двадцать восемь» — не только политический круг, но и общество. Нас так воспитывают.

— А семья Уизли нравится мне больше.

— Сириус Блэк тебя усыновил, значит, теперь ты Блэк. Один из наших, — сказала Дафна. — А исторически Блэки были радикальнее почти всех, кроме Малфоев.

— Сириус не такой, — возразил Гарри. И после паузы добавил: — Ведь не такой?

— Я знаю о нем только из книг, — ответила Дафна, подавив желание пожать плечами. Это могло снова разозлить Поттера. — Полагаю, его называли предателем крови.

— Так называют всех лучших людей, — сказал Поттер и впервые слегка улыбнулся.

— Тогда я, пожалуй, величайшая предательница крови из всех, — произнесла Дафна, постепенно переходя от страха к раздражению. — Я отдала Дамблдору список, объяснила, где найти Петтигрю, и сообщила имена Пожирателей смерти. Арестовали моего двоюродного дядю Корбана.

— Корбана?

— Яксли. Брат моей бабушки приходился ему дедом, — объяснила Дафна.

Скучные подробности родословной помогали сердцу успокоиться.

— Да вы все чертовски близкие родственники, — грубо сказал Поттер.

— В стране всего двадцать тысяч волшебников! — несколько громче, чем следовало, ответила Дафна. — Разумеется, каждый кому-нибудь родственник!

— Маглов миллионы. Но они ведь не люди, да?

— Люди, конечно, только не те, на ком женятся, — сказала Дафна. — Они не владеют магией.

— Маглорожденные.

— Твоя мать, судя по всему, была чрезвычайно умной ведьмой, — ответила Дафна. — Жертвенная магия крови незаконна, но мертвую женщину уже никто не осудит.

— Жертвенная магия крови?! — возмутился Поттер. — Это была любовь моей матери!

— А, Дамблдор уже так тебе объяснил? — догадалась Дафна. — Честное слово, тебе было одиннадцать. Что он должен был сказать: твоя мамочка применила запрещенную магию, чтобы спасти тебя?

Поттер стиснул зубы.

— Перестань, — процедил он. — Говорить о вещах, которых знать не должна.

— Они в книгах. Ты в самом деле настолько язвительный? — спросила Дафна, решив сменить тактику и разрядить обстановку.

— Нет, я полный идиот, — крайне язвительно ответил Поттер.

Дафна кивнула.

— Надеюсь, ты справишься со следующим годом. Наверное, больше не будет угроз от Пожирателей смерти и безумных преподавателей, пытающихся тебя убить. И с Реддлом вы уже разобрались. Возможно, тебе станет скучно. Разве не замечательно?

Поттер вцепился обеими руками в растрепанные волосы.

— У меня от этого мозг плавится, — простонал он. — Единственное утешение — Роулинг кое-что пропустила.

Дафна моргнула.

— Пропустила? Что именно?

Она мгновенно заинтересовалась.

— Ничего… важного, — ответил Поттер, краснея и скрещивая руки. — Просто кое-какие вещи не относятся к истории моей жизни.

— Зато тебе не придется умирать. И другим членам Ордена и ОД тоже, — сказала Дафна.

— Вы присоединились, только когда стало безопасно.

— Конечно. Зачем рисковать?

— А у меня никогда не было выбора, — сердито сказал Поттер.

— Ну, кроме Амбридж, остаток года должен пройти совершенно нормально.

— Наверное. И… э-э… спасибо, — неловко произнес Поттер.

— Спасибо?

— За… помощь.

— За то, что я остановила вторую войну за кровь до ее начала, спасла множество жизней и отдельно твоего крестного? — уточнила Дафна, возможно, несколько язвительнее, чем следовало.

— Да. За все это. Спасибо, — сказал Поттер.

Он задумался.

— Ты ведь могла использовать книги, чтобы остановить меня.

— Тогда страной в итоге управлял бы Малфой, — ответила Дафна. — А он… как там у вас говорят… придурок.

Поттер кивнул.

— Гермиона говорит, он оказался трусом и в конце нам помог. Только эпилог поставил нас в тупик. Кто, черт возьми, вышел за Малфоя? Пэнси невысокая. Ее мать высокая?

— Пэнси уже не вырастет. В нашем возрасте девушки почти перестают расти. Моя младшая сестра, скорее всего, будет выше…

Дафну накрыла внезапная волна тошноты и желание отмыться. Не Тори. Нет, только не Тори. Но… высокая, каштановые волосы, замужем за богатым чистокровным. Живот скрутило.

— Что с тобой? — резко спросил Поттер. — Тебе плохо?

— Я…

Дафна едва стояла от одной мысли. Не Тори. Только не Тори и Драко.

— Тебя отвести к мадам Помфри? — в голосе Поттера прозвучала искренняя тревога.

— Мой… мой отец высокий. У сестры каштановые волосы. И она уже почти с меня ростом.

Глаза Поттера расширились.

— О нет. Дафна… мне очень жаль.

Он говорил совершенно искренне.

— Значит, придется изменить еще и это, — твердо сказала Дафна.

— Да, породниться с ним было бы ужасно, — согласился Поттер.

— Он будет… прикасаться к моей младшей сестре! — воскликнула Дафна. — Это вторая по отвратительности возможность. А ты после усыновления его кузен, так что уже ему родственник.

— Фу. А что может быть хуже?

— Если бы его жена оказалась блондинкой, — напряженно ответила Дафна.

Поттер моргнул, затем криво улыбнулся.

— Он тебе не нравится?

— Избалованный мерзавец. К счастью, Пэнси его любит.

— Э-э… Пэнси и он…

Дафна кивнула.

— Это одна из причин, по которым мы беспрепятственно ходим на встречи ОД.

Она постаралась не представлять, чем именно те занимаются.

— Но им всего пятнадцать, — сказал позеленевший Поттер.

— Значит, ты не встречал действительно рано созревших. Некоторые начинают в четырнадцать.

Поттер снова заметно занервничал.

Дафна немного подумала и поняла, что осталось сообщить еще одно.

— И еще кое-что. Насчет Блейза.

— Забини? — переспросил Поттер так, словно в Хогвартсе могли учиться два Блейза.

— Он ошибочно полагает, что мы с тобой… встречаемся, — сказала Дафна.

Все. Сказала.

Поттер покраснел и отступил на несколько ярдов.

— Но мы не встречаемся.

— Он наблюдал, как менялись события. Я знала только то, что было написано в книгах, а когда линия времени изменилась и ты на несколько дней исчез из школы, я ничего не знала. Поэтому Блейз решил, что я твоя… девушка. Это нелепо, конечно.

Нога Поттера снова задергалась.

— Ты ведь не собираешься… э-э… признаться мне в любви или что-нибудь такое?

— Не говори глупостей, — раздраженно ответила Дафна. — Двух магов разделяют факультеты.

— Что их разделяет?

— Это почти цитата из Шекспира.

Поттер наверняка знает Шекспира. Тот же магловский писатель.

Поттер пожал плечами.

— Ничего не знаю о Шекспире. С одиннадцати лет занимался только магией.

— И квиддичем, — напомнила Дафна.

— Ладно, магией и квиддичем, — вполне достойно согласился Поттер. — Я был занят.

— Так или иначе, я не твоя поклонница.

Поттер нахмурился.

— Я совершил ошибку? Когда дал вам шанс?

— Нет. Мне кажется, вся эта вера в превосходство чистой крови… Реддл сам был полукровкой и просто использовал остальных. Твоя мать явно была гениальной ведьмой, а Грейнджер не уступает самому умному человеку на нашем курсе. Значит, маглорожденные, вероятно, ничем не хуже других. Манеры у них, конечно, хуже.

— Финч-Флетчли, — мгновенно сказал Поттер.

— Ладно, у Финч-Флетчли безупречные манеры, — признала Дафна и тут же не удержалась от отступления: — Ты видел его дрессированных крыс? У них крошечные цилиндры и трости, и они исполняют танцевальные номера.

— Купил их в зоомагазине Косого переулка? — задумчиво спросил Поттер, кивая.

— Они не любят маленькие расшитые жилетки, — сообщила Дафна. — Но это всего лишь магически улучшенные крысы.

Поттер слегка кивнул.

— Лучший вид волшебных вещей.

Иногда он действительно был обычным мальчишкой их возраста. Просто странным, гораздо лучше владевшим Защитой и квиддичем.

Поттер задумался.

— Кто у вас в Слизерине самый умный?

— Тео Нотт, — честно ответила Дафна. — Он живет ради книг. За Драко таскается из соображений самосохранения, но вообще он чудовищный зубрила.

— Каштановые волосы, на кролика похож?

Дафне пришлось сжать губы, чтобы не фыркнуть. Тео и в самом деле был похож на кролика, хотя до книг она считала его просто… теообразным. Но после мыслей Поттера в книгах это стало невозможно развидеть.

Поттер склонил голову.

Дафна кивнула.

— И, разумеется, Тео одержим Грейнджер.

Вот и еще один низзл выпущен из мешка.

Глаза Поттера расширились.

— Его отец был Пожирателем смерти!

Он нервно оглядел комнату.

— Тео книжный червь и очень умен. Из девушек школы ему больше всего подошла бы Падма Патил, но она для него слишком хороша. Тео, вероятно, еще вырастет, однако Падму едва ли заинтересует его… внешность. И она наверняка предпочтет приличного индийского волшебника, а не какого-то…

— Кроликообразного книжного червя, — закончил Поттер. — Но он слизеринец, и его отец…

— Он хочет стать изобретателем. По-моему, политикой Тео вовсе не интересуется. Ему достаточно, чтобы его не травили. И смерть отца, конечно, пошла семье на пользу. Его матери приходилось нелегко.

Дафна встретилась с Поттером глазами и многозначительно кивнула.

— А, — сказал тот. — Значит, по нему не особенно скорбят?

— Не так сильно, как могли бы, — эвфемистически ответила Дафна.

Поттер собрал мантию-невидимку.

— И еще одно. Ты ведь знаешь, что твой друг Рон — родственник Сириуса Блэка и Драко?

— Драко Малфоя? Рон родственник Малфоя?

— Его бабушка по отцовской линии была Блэк, — сказала Дафна. — Значит, Джинни Уизли теперь твоя кузина.

Поттер отвернулся к окну.

— Ты нарочно говоришь такое, чтобы меня стошнило?

Какое лицемерие — Дафна отчаянно хотела в туалет, и виноват в этом был Поттер.

— Зато твоей младшей сестре не придется выходить за него. А моей — придется, если я ничего не исправлю.

— Мы не можем просто убить Малфоя, — твердо сказал Поттер.

— Что?! — Дафна поразилась, насколько ужасен Поттер на самом деле. — Нельзя вот так рассуждать об убийстве людей!

— Я и сказал, что нельзя, — подчеркнул Поттер. — Но право рассказать Рону, что он кузен Малфоя, оставляю за собой.

Возвращаясь в гостиную через туалет шестого этажа, Дафна поняла: Поттер и правда язвителен, как в книгах. И… довольно забавен. Грейнджер с Уизли наверняка постоянно смеялись рядом с ним. Дафна признала: дружить с Гарри Поттером было бы весело. И чрезвычайно нервно. Если он проговорится, ее будут очень долго и мучительно убивать.

Она просидела в туалете несколько часов, пока не онемела задница.

Во время лекции Макгонагалл по Трансфигурации Дафна думала о том, что должен существовать способ остановить Малфоя и заодно получить хоть какую-то власть над Поттером. Просто доверять ему было… слишком страшно. Одно глупое заявление вспыльчивого гриффиндорца — и против нее выступят как минимум Пэнси, Драко, Грег и Винс с ее курса… не говоря уже о шестикурсниках и семикурсниках вроде Флинта, которые наверняка позаботятся о том, чтобы смерть была мучительной. После урока Дафне пришлось сделать крюк до туалета, чтобы ее вырвало.

Тем вечером она поднялась на седьмой этаж, прошла мимо гобелена с Варнавой Вздрюченным и подумала: «Мне нужна комната, где я узнаю, как не позволить Драко Малфою жениться на моей сестре и как держать Поттера под контролем».

В возникшей маленькой комнате лежала единственная книга в кожаном переплете.

Дафна вздохнула. «Яды для чайников» были явно не тем решением, которое она искала.

Она повторила все сначала: «Мне нужна комната, где я узнаю, как не позволить Драко Малфою жениться на моей сестре и как держать Поттера под контролем, никого не убивая».

И снова получила одну книгу. Толстую, в мягкой яркой обложке, с каким-то странным птичьим гнездом.

«Гарри Поттер и Проклятое дитя», гласило название. Подзаголовок обещал «восьмую историю о Гарри Поттере».

По спине Дафны пробежал холодок. Но палочку она все равно вытащила.

Дафна сделала обложку оранжевой, спрятала книгу в школьную сумку и вернулась в спальню.

До сдачи следующего эссе по Зельям она, наверное, успеет ее прочитать.

Через полчаса Дафна отложила роман в полном недоумении. Книга была ужасной, а взрослый Поттер вел себя непривычно глупо — даже по его меркам.

То, что Грейнджер стала министром магии, выглядело… странно. После войны в книжной линии времени такое, пожалуй, было возможно, но вообразить это все равно трудно. Грейнджер совершенно не внушала людям уверенности. Нет… не хватало ей харизмы. Если только все население магической Британии за одну ночь не превратилось в Тео Нотта, поддержки ей не собрать.

Сын Драко — ее племянник — оказался лучшим другом сына Поттера. Одного этого должно хватить, чтобы Драко не стал добиваться ее сестры — умершей от родового проклятия.

Дафна не плакала. Просто… сходила умыться. Четыре раза.

Через три дня чтения и конспектирования у нее появились записи и зачаток идеи.

Еще Дафна внимательно изучила титульный лист. Книгу на самом деле написала не Роулинг. И отсутствие в ней самой Дафны было совершенно нелогично. Будь она тетей мальчика, на нее несомненно свалили бы заботу о ребенке, пока Малфой пил и играл с машиной времени, которую Тео изготовил для его отца.

Дафна хорошенько все обдумала и решила прежде всего сообщить Сириусу Блэку, что у Беллатрисы Лестрейндж, возможно, есть дочь. Вероятнее всего, никакой дочери не было… но если девочка способна изменить историю — ту самую историю, ради которой Дафна уже столько потрудилась, — ребенок должен получить более достойное воспитание. И не становиться пешкой в войне давно погибшего отца.

В конце концов, зачарованный гобелен на площади Гриммо мог показать ребенка.

Отправив короткое и максимально анонимное письмо Сириусу Блэку, главе дома Блэк, Дафна снова осталась без идей.

А эссе по Зельям никуда не делось. Хуже того, Дафна знала, что на СОВ по Зельям вряд ли получит хотя бы «Выше ожидаемого».

Оставалось обратиться к кому-нибудь, кто действительно разбирался в предмете. Например, к Гермионе Грейнджер, которую почти наверняка можно было найти в библиотеке. Нотт тоже был хорош в Зельях, но он мальчик и мог потребовать за помощь что-нибудь отвратительное.

Дафна непринужденно уселась рядом с Грейнджер. Та читала огромный фолиант и делала записи; вокруг на столе возвышалось еще несколько книг.

— Пользуйся галлеоном, — тихо сказала Грейнджер. — Не подходи ко мне здесь.

— Грейнджер, — спокойно произнесла Дафна, доставая из сумки оранжевую книгу и кладя рядом. — Я только возвращаю книгу. Восьмой том.

Грейнджер небрежно посмотрела на обложку, с трудом подавила судорожный вздох, открыла книгу и внимательно прочла титульный лист.

— Другой автор. Она вообще имеет значение? — спросила Грейнджер с легким пренебрежением.

Будь она чистокровной, это сошло бы за светское оскорбление. Но это была всего лишь Грейнджер в своем обычном состоянии.

— Довольно занимательно, — вежливо сказала Дафна. — Я подумала, что взамен ты могла бы дать мне несколько советов. По нынешнему эссе и подготовке к СОВ по Зельям. Ты наверняка получишь «Превосходно», а я — вряд ли.

Грейнджер взяла чистый пергамент и по памяти написала список книг. Разумеется, написала.

— Их семь, — заметила Дафна, пересчитав названия.

— Семь — магически сильное число, — ответила Грейнджер.

Дафна встретилась с ней взглядом.

— Правда?

Грейнджер усмехнулась. Стерва. И даже смешная, когда не изображает всезнайку. То, что Грейнджер на самом деле была чудовищной нарушительницей правил, делало ее… человечнее. Но всезнайкой быть не переставала.

— Первые четыре — хорошие справочники. Последние три нужны, чтобы по-настоящему понять Зелья на этом уровне. Если хочешь получить «Превосходно», придется читать и экспериментировать.

— Полагаю, мне хватит «Выше ожидаемого», — сказала напуганная Дафна.

К Зельям Грейнджер относилась так же серьезно, как Поттер — к Защите.

Грейнджер понизила голос:

— В следующем году Слизнорт, скорее всего, не будет преподавать. Если захочешь продолжить Зелья на уровне ЖАБА у Снейпа, понадобится «Превосходно» за СОВ.

Дафна мысленно прокляла измененную историю. «Выше ожидаемого» выглядело… всего лишь пугающе. «Превосходно» — недостижимо.

— Спасибо… за помощь, — сказала она, встала и отправилась искать первую книгу.

Когда Дафна вернулась с пыльным томом, Грейнджер спросила:

— Зачем?

— Ради безопасности, — ответила Дафна, полагая, что Грейнджер сама соединит чертовы точки.

И открыла «Исследование свойств минеральных ингредиентов зелий и способов их применения» Элизы Гравелл.

◆◆◆

Пыльный учебник косвенно помог с текущим эссе по Зельям.

Через несколько дней Грейнджер перехватила Дафну после Древних рун.

— Гринграсс, — произнесла она, плотно сжав губы.

Дафна вошла в пустующий класс. Грейнджер последовала за ней на достаточно приличном расстоянии.

— Эта книга ужасна, — сказала Грейнджер. — И я не уверена, что она вообще имеет значение. Слишком многое уже изменилось.

— Я хочу, чтобы моя сестра осталась жива и, желательно, не вышла за Малфоя, — как можно прямее ответила Дафна.

— И?

— Если Поттер сумеет держать рот закрытым, я, возможно, доживу до выпуска, — сказала Дафна.

Вот. Она это произнесла.

Страх от признания нисколько не ослаб. Дафна надеялась, что, высказав его, сделает хоть немного меньше. Но по-прежнему до ужаса боялась, что Поттер даст интервью, после чего шестикурсники и семикурсники — сторонники Волдеморта — будут десять или двенадцать часов пытать ее до смерти.

— Доживешь до выпуска? — растерянно переспросила Грейнджер.

— Это я все устроила, — сказала Дафна, снова чувствуя тошноту от ужаса. — Пэнси, Драко, Грег, Винс… все на моем курсе. Не говоря уже о старших, которые фактически уже работают младшими Пожирателями смерти. Они в моей гостиной. В моей спальне, где я сплю.

— Ох, — сказала Грейнджер.

Ее огромные брови столкнулись, как бладжеры. Для такой зубрилы она временами была удивительно непонятливой. Только позднее Дафна вспомнила, что интуитивно решал проблемы в их троице Поттер.

◆◆◆

Дафна пыталась продолжить подготовку по Зельям и хоть немного продвинуться в Трансфигурации, когда Грейнджер с грохотом бросила сумку на стол и рухнула на соседний стул.

— Придурок, — сказала она вместо приветствия.

— Добрый день, Грейнджер, — ответила Дафна.

— Ты могла предупредить меня о… всей этой возне, — сказала раскрасневшаяся Грейнджер. — А я…

— Была министром магии, — невозмутимо закончила Дафна.

— Сначала с Роном, потом с Гарри, — пробормотала Грейнджер, краснея еще сильнее.

— Вероятно, они вырастут привлекательными мужчинами, — безукоризненно вежливо сказала Дафна. — К тому же уже твои друзья.

Грейнджер тихо застонала. Услышь это Трейси, она бы покатилась со смеху.

— Гарри прав: тебя все это забавляет.

Дафна выпрямилась и попыталась принять достойный вид.

— Я всего лишь искала способ не дать сестре умереть и выйти за Драко Малфоя. И немного рычагов воздействия на Поттера. Если он расскажет о моем поступке, я умру очень плохо.

От одной мысли Дафна содрогнулась.

— Ты действительно боишься? Гарри сохранит тайну.

— Я не боюсь. Я в ужасе. Не надо было ничего говорить Поттеру.

О чем она думала? Он каким-то образом оказался человеком, которому хотелось довериться. Но Грейнджер Дафна доверяться не собиралась.

— Теперь он твердо решил никогда не встречаться с Джинни Уизли, — сказала Грейнджер, встряхнув волосами.

— А с тобой? — спросила Дафна, на этот раз не пытаясь поддеть.

— О боже, нет. Просто не смогла бы. О чем думала взрослая я?

— Возможно, тебе нравятся мужчины, которые не занимаются собственными детьми, — предположила Дафна. — Поттер оказался ужасным отцом.

— Это и правда странно, — тихо сказала Грейнджер. — Единственное, чего Гарри всегда хотел, — семья. И когда получил ее, обращался с близкими так, словно они ему не важны. Он очень из-за этого переживает.

— Театрально, — слегка язвительно заметила Дафна.

— Нет, серьезно. Ему пришлось принимать успокоительное.

Намек Дафны на титульный лист и на то, что книга вообще-то пьеса, пролетел мимо Грейнджер.

— Он принимает это очень близко к сердцу.

— Этого еще не произошло, — сказала Дафна.

Поттер, конечно, несколько нежничал с успокоительным. Можно было просто испытывать постоянную тошноту, не есть и испражняться как флоббер-червь от одного страха.

— Зато он стал главой Отдела магического правопорядка, — предложила Дафна в качестве утешения.

Грейнджер кивнула и слегка улыбнулась.

— И это замечательно. Я всегда знала: если Гарри постарается, он сможет действительно изменить мир.

Дафна чуть склонила голову, размышляя, услышала ли Грейнджер собственные слова. Ее собственное возвышение до министра. Трудоголизм Поттера во взрослом возрасте. Неужели связь не очевидна?

— Как думаешь, почему Поттер стал аврором? — спросила Дафна. — Он уже говорил о таком желании?

— Профессор Макгонагалл расспрашивала всех о будущей профессии. Гарри выбрал аврорат, — ответила Гермиона. — В книге он прошел войну и стал жестче.

— Кошмары у него начались еще на втором курсе. Не такой уж он жесткий.

— Теперь все будет не так плохо, — отмахнулась Грейнджер от того, что Поттер уже видел во сне чудовищных змей, дементоров и бедного, погибшего, красивого Седрика Диггори. — Меньше чувства вины. Так мало смертей.

— В основном погибли родители моих друзей. И это произошло из-за меня, — тихо сказала Дафна.

Грейнджер пристально на нее посмотрела.

— Ты жалеешь о сделанном?

— Это было правильно. Но не легко. Я уже говорила: если тайна выйдет наружу, меня убьют. Очень надеюсь, что хотя бы не изнасилуют перед тем, как замучить до смерти.

Грейнджер долго смотрела на нее, побледнев и приоткрыв рот. Потом заговорила:

— Мы могли бы… стереть Гарри память. К концу шестого курса я освою чары Забвения.

— А твоя память? Уизли?

— Рон о книгах не знает, — признала Грейнджер. — Он немного…

— Вспыльчивый, как все Уизли? — слегка язвительно подсказала Дафна.

— Ну да, — раздраженно признала Грейнджер.

— И тайна останется только между тобой и Поттером, — сказала Дафна, намекая на пикантные эпизоды восьмой книги.

— Послушай, если ты выучишь чары, то сможешь удалить и мои воспоминания, — с некоторым раздражением предложила Грейнджер. — Тогда останешься лишь ты.

Дафна задумалась и вспомнила сцену из «Графини Веронской», где героиня стерла память своему любовнику, а он — ей.

— Есть… способ. Мы напишем инструкции и сотрем память друг другу. Тогда никто из нас ничего не будет знать. Как говорится, трое могут хранить тайну, если воспользуются чарами памяти.

— В магловской версии, — бледно сказала Грейнджер, — трое могут хранить тайну, если двое мертвы.

— Какая жуть.

Маглы действительно были ужасны.

— Как именно работают инструкции и чары?

— Ты пишешь для себя указания. Я стираю тебе память, ты читаешь написанное и по инструкции стираешь мою. Это из… романа, — сказала Дафна, не краснея.

— У волшебников есть романы? Я не видела ничего, кроме книг Локхарта.

— На французском и итальянском их больше. В Британии всего двадцать тысяч волшебников — писателей мало. Есть американские романы, но их у нас никто не продает.

— Разве спрос не должен быть огромным?

— Американцы и их МАКУСА довольно странно относятся к маглам. Фактически разговоры с ними были запрещены до конца войны с Грин-де-Вальдом.

Грейнджер нахмурилась.

— Это… чудовищно отстало.

— У маглов в Америке была сегрегация чернокожих, а МАКУСА устроила то же самое для всех маглов, — пожала плечами Дафна. — Американские маглы разозлили выходцев из Африки и мавританских волшебников из Португалии, так что сочувствия к ним никто не испытывал. Можно подумать, магл другого цвета чем-то лучше любого другого магла.

— Ты совершенно уверена, что мы лучше маглов, да? — пристально спросила Грейнджер.

— Разумеется. — Дафна вздохнула. Грейнджер была такой маглорожденной. — Мы способны на все то же самое, а еще владеем магией.

— То, что я способна подчинять Вселенную своей воле, не делает меня лучше моей кузины Лиэнн.

— Ты такая маглорожденная. Именно это и делает нас лучше.

— Это делает нашу жизнь проще, — твердо возразила Грейнджер. — Среди ведьм и волшебников ничуть не меньше ужасных людей, чем среди обычных. Лучше нас делает то, как мы живем и улучшаем ли мир.

— А кто решает, что именно лучше? — заинтересовалась Дафна. — Какое-нибудь… высшее благо?

Грейнджер сердито скрестила руки.

— Ужасная идея.

Дафна подумала, что читать одни и те же книги с Грейнджер оказалось полезно. Теперь у них имелась… общая культура. Общаться становилось легче.

— Иногда мне хочется прочитать книгу Скитер о Дамблдоре. Узнать, о чем там было.

— Она отвратительный человек.

— Ты месяцами держала ее в банке. Не хотелось раздавить?

— Нет! Я бы ее не убила.

— Только заточила и шантажировала? — с любопытством уточнила Дафна.

— Тогда это казалось правильным, — ответила покрасневшая Грейнджер.

— Как ни пугает меня перспектива доверить тебе собственную жизнь, в шестом году, когда освоим заклинание, проведем обливиацию.

— Я уже нашла книгу, — с энтузиазмом сообщила Грейнджер.

— А сейчас действительно стоит рисковать и повреждать Поттеру мозг?

— Э-э… нет, — покраснела Грейнджер.

— А что насчет Лаванды Браун?

— Пусть забирает его, — горько сказала Грейнджер. — Взрослая я была дурой.

— Вообще-то мстительной стервой. Сделай ты такое взрослой, он мог бы вызвать авроров.

— Мне все равно стыдно, — сказала Грейнджер. — Лаванда погибла.

— Она дергалась. Возможно, выжила. Она моя троюродная сестра. Попрошу ее умерить публичные нежности — судя по книге, зрелище было отвратительное.

— Вживую хуже. Эти мерзкие чмокающие звуки.

Дафна покачала головой.

— Пэнси рассказывает все. Я имею в виду — вообще все.

— Они?.. — Грейнджер прикрыла рот рукой, побледнев.

— Как министр и глава Отдела магического правопорядка на письменном столе, — с легкой улыбкой сказала Дафна.

— Они хотя бы предохраняются? — спросила Грейнджер, никак не отреагировав на выпад.

— Наверняка у Пэнси есть зелье. Мадам Помфри их выдает. На всякий случай скажи Лаванде.

Грейнджер закрыла глаза и забормотала:

— Я ничего не слышу, ничего не слышу.

— Грейнджер, приди в себя. Люди занимаются сексом. Ты явно научилась получать от этого удовольствие.

— Мы все несовершеннолетние! — возмутилась Грейнджер.

— В Шотландии возраст согласия — шестнадцать. А такой старушке, как ты, наверняка уже почти шестнадцать?

— Девятнадцатого сентября, — призналась Грейнджер.

— О, я пропустила. С днем рождения. Ты достигла возраста согласия.

— Просто нет. У нас СОВ.

Дафна посмотрела на Грейнджер, которая была… ну, Грейнджер.

— Тео Нотт немного в тебя влюблен, — выпалила она.

Вот. Готово. Как гриффиндорка — головой вперед.

— Его отец… — начала Грейнджер.

— Тео просто любит книги. Он очень умен. И всего лишь прихлебатель. А судя по последней пьесе, ему нужна жена, которая удержит его на прямом пути.

— Я не стану встречаться с сыном Пожирателя смерти, только чтобы он не построил машину времени! — Грейнджер поджала губы.

Так, видимо, выглядит негодование Грейнджер. Плохое подражание Макгонагалл.

— Конечно нет. Но он мог бы направить ум на что-нибудь полезное, а ты избежала бы брака или чего там еще с Уизли и Поттером.

— Нет. Жизнь так не работает. Люди не встречаются ради будущего, которого еще не случилось.

— Но ты намерена не встречаться с обоими друзьями ради того же самого будущего.

— Это другое, — заявила Грейнджер, которая явно была немного лицемеркой.

— Я не говорю, что ты обязана с ним встречаться. Просто, если бы вы поговорили, оказалось бы, что вы оба очень любите библиотеку. Тео унаследовал семейное поместье и после выпуска наверняка исчезнет в библиотеке до конца жизни. Полагаю, в той линии времени, где его мать умерла, а отец угодил в тюрьму, он до самой дуэли с Поттером и попадания в Азкабан питался тостами с сыром. Иногда он бывает очень… напряженным.

— Напряженным? Нотт? Не верю. Он перепуганный кролик.

— Осмелюсь предложить поговорить с ним в библиотеке. Наедине увидишь другую сторону.

Дафна несколько раз попадала под неестественную интенсивность Тео. Три темы выводили его из равновесия: отец, благополучие матери и Гермиона Грейнджер.

◆◆◆

Очевидно, Грейнджер все-таки поговорила с Ноттом в библиотеке: на следующий день он отправился оттуда в больничное крыло, а ее саму на три дня отлучили от библиотеки за применение проклятий.

После Нумерологии разъяренная Грейнджер зловеще указала Дафне на дверь пустого класса. В жесте ощущалось нечто весьма темноведьминское.

— Что? — как можно невиннее спросила Дафна.

Трейси чуть не стошнило от смеха над этой историей. Дафна испытывала огромное самодовольство: Трейси всегда считала себя главной шутницей. Лили вообще позеленела от зависти.

— Он заикался, краснел, а потом попытался пригласить меня на свидание, — сказала Грейнджер.

Ее волосы слегка искрились и поднимались — они действительно так делали, что наверняка создавало немалые трудности с уходом.

— Я отказала. Он уставился на меня и сказал, что, если не спросит, будет жалеть. И голос у него сделался каким-то странным… поэтому я его прокляла.

— Что?

— Заклинанием роста зубов, — призналась Грейнджер.

— Может, Тео теперь еще немного подождет и обзаведется нормальными резцами, как у тебя, — весело сказала Дафна.

Грейнджер пропустила выпад мимо ушей.

— Одного я не понимаю.

— Чего?

— Почему тебя нет в «Проклятом дитя»? Скорпиус — твой племянник, ты его тетя, а Малфой явно спивался.

— Понятия не имею. Один из вариантов — я погибла в битве за Хогвартс, — с нарочитой небрежностью сказала Дафна.

Грейнджер побледнела.

— Ох. Ох…

— Ну, когда освоим Обливиэйт, все заживут долго и счастливо. А если услышишь слухи, будто я тайно встречаюсь с Поттером, это всего лишь Блейз Забини. Он заметил, что после изменения линии времени, когда Поттер на несколько дней покинул школу, я перестала знать, что происходит, сложил четыре и четыре и получил девятнадцать.

— Но ты вообще ни с кем не встречаешься.

— Мерлин, конечно нет. Я получаю одни «Удовлетворительно», только-только справилась с прыщами при помощи мази и не собираюсь ни с кем встречаться. ОД отнимает массу времени, а еще приходится зубрить Зелья. До выпуска я буду есть мороженое, спасибо большое.

— Мороженое? — переспросила Грейнджер.

— Можно пойти на кухню и попросить у эльфов.

— В восемь? — спросила Грейнджер. — Я бы не отказалась от мороженого.

Грейнджер пришла к картине с фруктами, и они ели на кухне шоколадное мороженое. Грейнджер без конца рассуждала об эльфийском рабстве.

Домовой эльф Добби подошел к Дафне и прошептал:

— Мисс Зелененькая, мисс Лохматенькая оставляет эльфам шапочки. А эльфы хотят, чтобы она не оставляла.

Дафна положила ложку.

— Грейнджер?

Грейнджер посмотрела на эльфа.

— Добби, как приятно тебя видеть. Ты разумный эльф!

— Добби хочет, чтобы мисс Лохматенькая не оставляла шерстяные шапочки для эльфов, — сказал Добби.

— Я пытаюсь помочь! — жалобно воскликнула Грейнджер.

— Но они не хотят быть свободными. Они думают, Добби сумасшедший.

— Ты все-таки говоришь о себе в третьем лице, — заметила Гермиона.

— Это традиция. Домовые эльфы говорят так, а не как волшебники. — Добби задумался. — Или ведьмы. Добби нравится быть свободным. У Добби есть один выходной в неделю, когда Добби делает все, что хочет.

— Это замечательно, Добби! Чем ты занимаешься в выходные?

— Добби готовит. Добби готовит для своих друзей.

— У Добби нет друзей! — бросил проходивший мимо домовой эльф. Скалку он держал как биту загонщика.

Голова Добби поникла.

— Добби готовит для великого волшебника Гарри Поттера, сэра. Добби следит, чтобы у него был пирог с патокой.

— Добби, наверняка ты хочешь заниматься не только готовкой?

— Да, но Добби платят за уборку пыли. А великий волшебник Гарри Поттер, сэр, спас Добби от плохого хозяина. Великий волшебник Гарри Поттер, сэр, — друг Добби. И только Винки разрешает Добби ее целовать.

— Где Винки? — спросила Грейнджер.

— Винки отдыхает.

— Отдыхает?

— Винки часто устает.

Грейнджер встала на длинную скамью и оглядела кухню. Вдруг пронзительно вскрикнула, едва не опрокинула скамью и побежала к одному из каминов.

Дафна поднялась, мысленно попрощалась с мороженым и отправилась посмотреть на эту «Винки».

У огня лежала маленькая эльфийка в грязном платьице. От нее разило алкоголем, в руке оставалась половина бутылки сливочного пива. Грейнджер уже ее отчитывала.

— Винки, ты свободный эльф! У тебя должно быть самоуважение!

— Грейнджер, ей плохо, — сказала Дафна. — Винки, не могла бы ты… отполировать эту бутылку сливочного пива?

Винки подняла на нее взгляд и рыгнула.

— Винки устала, — пьяно сказала она. — Винки хочет обратно к семье.

— Но ты свободный эльф, Винки, — возразила Грейнджер.

— Винки хочет домой, к камням, которые знает Винки, — пробормотала та.

— В Хогвартсе древние камни, — сказала Дафна. — Винки, возле моста есть круг камней. Отправляйся туда прямо сейчас. Уверена, тебе станет лучше.

Винки хлебнула сливочного пива, поднялась.

— Винки идет, — пьяно объявила она и исчезла с хлопком.

— Думаешь, с ней все будет хорошо? — спросила Грейнджер.

— Сколько алкоголиков ты знаешь, Грейнджер?

— Э-э…

— Вот именно. Как бедняжка дошла до такого?

— Это долгая история. Лучше вернемся к мороженому, я расскажу.

Грейнджер пересказала историю, которая утонула для Дафны в подробностях книг: мистер Крауч уволил Винки фактически ни за что. По мнению Грейнджер, та пришла в Хогвартс лишь от безысходности. Мороженое могло бы превратиться в пепел у Дафны во рту, но оно было шоколадно-карамельным.

— Добби? Откуда Винки берет сливочное пиво? — спросила Дафна.

Добби схватил тарелку и ударил себя по голове.

— Добби дает ей сливочное пиво! — сказал он, а тарелка со звоном упала на пол.

— Добби, нельзя! У Винки проблемы с алкоголем!

Добби снова поднял тарелку и ударил себя.

— Добби, не бей себя! Уверена, ты не сделал ничего плохого.

— Добби платит Винки сливочным пивом за поцелуи, — сказал он, снова стукнув себя тарелкой.

Грейнджер деревянно уставилась на эльфа.

— Бывший домовик Малфоев, без всяких сомнений, — заметила Дафна.

— Добби… не плати за поцелуи сливочным пивом. Разве у тебя нет работы?

Добби посмотрел на Грейнджер.

— Добби не должен платить за поцелуи?

— Нет, Добби. Не должен. Люди целуются, потому что хотят, а не за плату.

— Добби больше не платит Винки за поцелуи.

— Правильно, Добби.

— Добби платит только за дружбу, — кивнул эльф.

Дафна не сумела сдержать стон отчаяния.

— Добби, я больше не могу вести этот разговор. Но платить за дружбу тоже неправильно.

— Ну, если только платить очень много, — сказала Дафна. — Купить Винки дом, содержать до конца ее дней, помогать растить эльфят. Тогда было бы нормально.

Добби ушел работать.

— По крайней мере, он платил не за секс, — сухо сказала Грейнджер.

Дафна подавилась мороженым, а потом у нее свело голову от холода.

◆◆◆

Пару недель спустя Дафна поняла, что Грейнджер почти стала ее подругой. Они ели мороженое на кухне и жаловались друг другу. Ну и ходили на ОД. А еще Грейнджер немного помогала ей зубрить Зелья.

На следующую встречу за мороженым Дафна привела Трейси.

— Грейнджер, это Трейси Дэвис. Трейси — Грейнджер. Мы едим мороженое и жалуемся.

Трейси улыбнулась. Она вообще часто улыбалась.

Затем дождалась, когда у Грейнджер будет полный рот, и пошутила о знакомстве с лесбийской подружкой Дафны. Грейнджер подавилась мороженым, а у Дафны снова свело голову. Это было мучительно.

Дафна наконец пришла в себя, вытирая слезы.

— Моя подруга Трейси. Комедиантка, для которой нет ничего святого.

— Твое лицо! — радостно сказала Трейси. — Заморозила мозги, да? А у Грейнджер мороженое пошло носом.

Грейнджер задумчиво посмотрела на Трейси. Люди часто так делали.

— Это было крайне неловко и неприятно, — наконец произнесла она. — Ты знакома с близнецами Уизли?

— Сразу с близнецами? Для меня, пожалуй, слишком, — ответила Трейси. — Не верь всему, что рассказывают о слизеринках.

Грейнджер покраснела, снова подавилась, а затем рассмеялась.

◆◆◆

Дафна несколько раз оставалась с Грейнджер — с Гермионой — наедине, чтобы обсудить, как не позволить Астории выйти за Драко. Обычно в старом пустом классе.

Первым предложением Грейнджер стало:

— Проклятие кастрации?

И поднятая бровь.

Если забыть о некоторых маглорожденных странностях, она прекрасно вписалась бы в компанию слизеринских семикурсниц.

— Грейнджер! Нельзя решать каждую проблему насилием.

— Я и не решаю, — огрызнулась та. — Та женщина из книги — не я. Я точно не сохну по Рональду Уизли.

Дафна подняла бровь, и Грейнджер легонько шлепнула ее по руке.

— Нет. Рон мой друг, хороший друг, но… ты же знаешь, у нас ничего не получится. И, прежде чем спросишь: с Гарри тоже совершенно точно нет.

Дафна снова кивнула.

— Теперь, когда Драко пришлось повзрослеть без родителей, он слишком занят. Но боюсь, после окончания школы сестра может решить, будто он романтически измученная душа.

— Он трусливый маленький придурок, — сказала Гермиона. — Стерилизующее зелье?

— Лишить род продолжения — преступление, Грейнджер. Можно попасть в Азкабан. Просто нет.

— Тогда почему бы не вылечить сестру?

Дафна поджала губы и мысленно досчитала до десяти.

— Грейнджер, моя семья потратила за последние столетия целое состояние. Лечения нет. Ни один способ не продлевает жизнь больной больше чем на десять лет.

Лицо Грейнджер неожиданно побледнело, глаза наполнились слезами. А потом Дафна оказалась в объятиях — лохматых, колючих и таких крепких, что Грейнджер, кажется, собиралась сломать ей ребра.

— Не… так… сильно, — выдохнула Дафна.

Как тощий одиннадцатилетний Поттер выжил в этих объятиях — загадка.

Грейнджер ослабила хватку и вскоре совсем отпустила. Поттер, должно быть, сложен как тролль, раз переживает подобное.

— Бедняжка, — сказала Гермиона. — Ты носительница.

Тактичности ей снова не хватило.

— Спасибо за объятие. И не спасибо за напоминание. Единственная разумная причина, по которой Астория могла бы выйти за Драко, — доступ к библиотеке Малфоев. У них наверняка множество книг о темной магии.

— Их поместье обыскивали, Рон упоминал. Зато у Блэков по-настоящему кошмарная библиотека.

— Сириус Блэк согласится нам помочь? — без особой надежды спросила Дафна.

— Сириус Блэк позволяет Гарри и его друзьям почти все. Честно говоря, на его фоне даже мои родители выглядят удушающе строгими, — загадочно сказала Гермиона.

— Я могла бы… поискать там? Полагаю, в качестве платы можно выйти за него замуж.

— За кого — за Сириуса или за Гарри? Дафна, мы можем просто пойти посмотреть. Сириус будет следить, чтобы нас не…

— Не задушили старые лиловые мантии и не застрелили напольные часы, — подсказала Дафна.

— Именно, — с раздраженным взглядом согласилась Гермиона. — Летом займемся. Это будет познавательно и сравнительно безопасно.

— Разве они летом никуда не уедут?

— Не знаю. Мы с мамой и папой ненадолго отправимся на юг Франции, но они не смогут провести вдали от дома все лето.

— Гермиона, это площадь Гриммо.

— Там не… ладно, там действительно так же плохо, как в книгах, — признала Гермиона.

Дафна выяснила, что экзамены СОВ не настолько ужасны, когда к ним хорошо подготовлен.

На практическом экзамене по Чарам ее ананас станцевал чечетку и исполнил несколько па.

Затем Дафна вызвала Патронуса. Плодом всех ее трудов стал щит из серебряного дыма.

Судя по тому, как экзаменатор вывел размашистый кружок в своем листе, за практику ей поставили «Превосходно».

На практическом экзамене по Защите Дафна еще раз продемонстрировала Патронуса.

Экзамен по Защите близнецы Уизли не сорвали. Дафна подозревала вмешательство Грейнджер. Или ее палочки. Однажды утром близнецов нашли спящими в подгузниках перед кабинетом профессора Амбридж; на лбах у обоих были нарисованы шрамы. У отвратительной женщины случился нервный срыв. Или кто-то подлил что-нибудь ей в чай. Дафна определенно считала «Яды для чайников» чрезвычайно познавательной книгой. Не то чтобы она передала ее Грейнджер за мороженым на кухне. Всего лишь сообщила, где искать.

На практическом экзамене по Зельям требовалось сварить зелье Забвения. Дафна задумалась, во-первых, иронично ли то, что в книгах было то же самое зелье, а во-вторых, почему оно оказалось заметно проще ожидаемого. Письменная часть и вовсе сбила ее с толку. Дафна дошла до конца бланка, затем попыталась найти потерянную страницу с заданиями. Похоже, ничего не потерялось.

Нумерология была кошмарной. Экзамен по Рунам… ну, Дафна полагала, что могла сдать. Она смутно помнила, как Грейнджер в книгах жаловалась на экзамен, а потом получила «Превосходно», так что надежда оставалась.

После Истории магии, которую, к счастью, не прервал припадок Поттера, все вышли наружу: стояла проклятая жара. Ученики спустились к озеру и залезли ногами в холодную воду.

К Дафне подошел Блейз.

— Пойдешь лежать под деревом и целоваться с Поттером?

Дафна закатила глаза.

— Нет.

— А я свободен, — сказал Блейз и улыбнулся.

— Уйди, Блейз.

По дороге домой Малфой сидел в соседнем купе и не выходил донимать Поттера. Пэнси «утешала» его там, поэтому Дафна, Трейси и остальные девочки чудесно провели всю дорогу до Лондона. Когда не приходится видеть подобное поведение, пищеварение заметно улучшается. Можно спокойно играть во «Взрывающегося дурака», читать «Ведьмополитен» и есть сладости.

Тем летом мама с папой отвели Дафну в сторону и поговорили о политической обстановке.

Авроры арестовали множество людей, а семейное дело теперь получало прибыль, которая раньше доставалась конкурентам. С другой стороны, дедушку Яксли вызвали на допрос, а папиного кузена Корбана арестовали. Кузен Берти, как с раздраженным фырканьем признал папа, избежал внимания авроров. Быть идиотом, который тратит слишком много денег, само по себе преступлением не являлось.

— С учетом политической обстановки, — сказал папа, — тебе стоит развивать отношения с людьми за пределами Слизерина.

Дафна улыбнулась, довольная возможностью сообщить родителям хорошие новости.

— В прошлом году я вступила в межфакультетскую учебную группу по Защите. Наставники там были очень хорошими, поэтому СОВ по Защите я, думаю, сдала достойно. Мы даже освоили чары Патронуса против дементоров.

— Значит, мадам Амбридж оказалась не совершенно бесполезной? — удивился папа.

— Нет, ее уроки были полным мусором. Мирное разрешение конфликтов, конечно, пригодится в общении с Асторией, но заклинаний она не давала. Отрядом Дамблдора руководили Гарри Поттер и его друзья.

Дафна улыбнулась папе, а тот слегка разинул рот.

— Ты занималась в одной группе с Гарри Поттером?

— Я довольно близко сошлась с его подругой Гермионой Грейнджер. Она маглорожденная, но невероятно умная. Как Теодор Нотт, только девушка, — сказала Дафна и улыбнулась маме.

Мама тоже выглядела крайне удивленной. Затем бросила на папу хмурый взгляд.

— Ты прекрасно справилась, — сказал папа. — Мы как раз хотели посоветовать тебе не называть их грязнокровками… завести побольше друзей среди полукровок.

— Это скорее проблема Астории, — воспользовалась Дафна сестринскими привилегиями и сдала сестру. — Как я сказала, я знакома с Поттером и его друзьями. На занятия ходили все слизеринцы нашего курса, кроме Драко Малфоя и Пэнси. Мадам Амбридж намеренно готовила нас к провалу СОВ по Защите.

Дафну похвалили. В тот вечер она легла спать в прекрасном настроении от одобрения родителей. К несчастью, ночью ей приснилось, как оставшиеся сторонники Волдеморта убивают ее.

На следующее утро она надолго уехала верхом и выяснила, что галоп и продолжительная горячая ванна прекрасно успокаивают.

Астория имела наглость начать расти. К концу лета она, с ужасной предсказуемостью, стала выше Дафны. Самой Дафне тоже понадобились новые мантии: старые сделались тесноваты.

Она написала Грейнджер. Через несколько дней та разочарованно ответила, что Сириус с Гарри уже уехали отдыхать на Средиземное море. Гермиона единолично решила перенести поиски на рождественские каникулы.

Наконец пришли результаты СОВ. Вся семья собралась за завтраком, пока возбужденная Дафна вскрывала письмо.

Она неверяще смотрела на три «Превосходно»: по Чарам, Зельям и Защите от Темных искусств. По Рунам — кто бы мог подумать — Дафна получила «Выше ожидаемого». И по Нумерологии тоже. По Трансфигурации удалось заработать только «Удовлетворительно».

— Я сдала, — сказала она и передала письмо отцу.

Папа моргнул, достал очки для чтения и еще раз изучил оценки.

— Дафна, дорогая, у тебя «Превосходно» по Защите, Чарам и Зельям! Ты превзошла саму себя.

После завтрака мама отвела ее в свою гостиную поговорить.

— Дафна, дорогая, ты получила высшие оценки по нескольким сложным предметам, но лишь «Удовлетворительно» по Трансфигурации, Древним культурам и Астрономии.

— У меня была очень хорошая учебная группа по Защите и Чарам, а одна подруга помогла с Зельями, — объяснила Дафна.

— Понимаю. Шестой курс в Англии — год долгой учебы без внешних экзаменов. Тебе придется много работать, но и немного развлекаться не помешает. Может быть, с наставником по Зельям?

Дафна вздохнула.

— Мама, мой «наставник», если ее можно так назвать, — девушка.

— О. Значит, тебя не… тянет к ведьмам? Наверное, это к лучшему: в советах о том, как доставить удовольствие ведьме, я могла бы опираться только на собственный опыт.

Дафна несколько секунд пыталась осмыслить чрезмерно взрослый и чрезмерно континентальный совет матери.

Не смогла.

Мама помолчала, затем задумчиво спросила:

— Мальчики тебя… интересуют?

Дафна покраснела.

— Немного, мама, но я была занята СОВ. К тому же на нашем курсе в Слизерине всего два хотя бы наполовину симпатичных мальчика, и оба прекрасно об этом знают.

— Вот как. Неужели факультет настолько важен? Твой отец учился в Рейвенкло, когда я приехала по обмену и попала в Слизерин.

— Когда проводишь в школе все семь лет, это важнее.

— Тогда хотя бы сходи с кем-нибудь в Хогсмид. Пусть носит твои покупки, а на прощание его достаточно поцеловать. Этим летом ты сильно повзрослела — желающих пригласить тебя будет достаточно.

Дафна снова покраснела. Мама была совершенно невыносимо континентальной.

— Купим тебе на выходные красивую блузку с вырезом, — оживилась мама. — Мальчики начнут приглашать тебя наперебой.

— Мама! — Дафна стала ярко-красной.

— Неважно, дорогая, всего лишь идея. Мальчики любят смотреть на декольте. Так уж они устроены.

— Я не собираюсь выставлять грудь напоказ!

— Возьми старые школьные рубашки. Натянутая на груди рубашка и тесный джемпер действуют ничуть не хуже, — рассудительно сказала мама. — И скромно. Длина школьной мантии ведь установлена правилами?

— Мама! Я не пытаюсь подцепить мальчика!

— Ох. У тебя уже кто-то есть, либлинг? — мягко спросила мама.

— Мама, я вообще не пытаюсь завести парня! — очень твердо ответила Дафна.

— О… — Мама вздохнула. — Тогда я принесу тебе зелье и несколько книг. Только будь осмотрительна.

— Что? — растерянно спросила Дафна.

— Если ты собираешься использовать мальчиков лишь для собственного удовольствия, сначала позаботься о себе. И не связывайся сразу с двумя — скандал будет ужасным.

— С двумя? Зачем мне целоваться одновременно с двумя мальчиками?

— Ох, — сказала мама. — Я принесу книгу. Ты невиннее, чем я думала. Оставайся здесь.

Мама принесла книгу и принялась все объяснять. В ней были подвижные схемы о… взрослых занятиях. Это было мучительно унизительно.

— Разумеется, сначала тебе нужно изучить себя: понять, что тебе нравится и как именно, — сказала мама. — А когда появится парень, обязательно объясни ему.

Она вручила Дафне книгу.

— Мороженое, — сказала Дафна, качая головой. — Мне нравится мороженое и ездить верхом.

Мама слегка сникла.

— Как скажешь, дорогая. Но в следующем году я все-таки ожидаю более высоких оценок по остальным предметам.

Дафна ушла в свою комнату умирать от стыда и положила на стол теперь уже полностью разблокированный личный экземпляр «Твоего магического тела».

Вечером, чистя зубы, она придирчиво осмотрела лицо в зеркале. По крайней мере, мазь от фурункулов держала нос под контролем. Потом посмотрела на ночную рубашку. Под ней теперь было несколько больше, чем раньше.

Если подумать, мама… немного напоминала Трейси.

Снова началась поездка на «Хогвартс-экспрессе». По дороге к своему купе девушки увидели Тео Нотта. На нем был сшитый по фигуре пиджак, зубы стали заметно меньше, а длинные волосы он собрал в сложенный пополам хвост. Трейси назвала это «мужским пучком».

— Пучок у крольчонка, — хихикнула она.

Дорога была долгой, но, по крайней мере, всем соседкам по спальне было о чем поговорить. Хотя бы об их потрясающих оценках по Защите и Чарам.

Все смеялись. То есть Лили, Салли, Милли и Трейси. И Дафна — немного.

Пэнси, разумеется, ехала с Драко.

В Большом зале голодная Дафна ждала первокурсников, Распределение и, что гораздо важнее, ужин.

— Уизли вырос, — заметила Трейси.

Дафна подняла голову. К гриффиндорскому столу шел Рон Уизли, а к его руке прилипла Лаванда Браун. Ростом Уизли был не меньше шести футов.

Следом ворвалась Грейнджер, всем видом изображавшая старосту.

Дафна задумалась: кто же тогда стал старостой шестого курса у мальчиков Гриффиндора, если не Уизли?

В зал непринужденно вошел высокий темноволосый юноша с кожей цвета чая с молоком и волнистыми черными волосами. Он помахал нескольким рейвенкловцам, направился к гриффиндорскому столу и в совершенно точно черных сапогах из драконьей кожи уселся рядом с Уизли. На новичке были очки, которые ему удивительно шли и подчеркивали… бутылочно-зеленые глаза.

— Поттер стал выше, — сказала Трейси. — И вообще.

Недосказанность года.

У Дафны почему-то пересохло во рту. Это действительно был Поттер — с каждой секундой сомнений оставалось все меньше. За лето он вытянулся почти на фут, загорел и подобрал очки, которые ему шли.

— Он теперь очень даже, — прямо сказала Трейси.

Дафна пригляделась к его… На подбородке Поттера действительно проступала легкая тень. Ему требовалось побриться.

— Он не побрился, — пренебрежительно сказала Дафна.

— Мне все равно, — ответила Салли. — Я готова потерпеть, если этот подбородок будет царапать меня во время страстного поцелуя.

Поттер разговаривал с Уизли и Грейнджер, улыбался, смеялся… Зубы у него были такими белыми, кожа такой загорелой. На мантии блестели два серебряных значка.

— Поттер стал старостой, — удивленно сказала Дафна. — Старостой шестого курса Гриффиндора.

— Ой, нет, вдруг он снимет баллы, — сказала Лили. — Думаю, многие ведьмы теперь захотят, чтобы староста Поттер поймал их после отбоя.

— Не превращайте его в предмет, — строго сказала Дафна. — Только потому, что он стал выше, шире и…

Поттер снова рассмеялся. Дафна заметила зеленые глаза и белые зубы, сглотнула.

— …загорел, нет причин опускаться до поведения мерзких мальчишек, которые разглядывают девушек как вещи.

Пэнси, до сих пор занятая Драко, наконец посмотрела в ту сторону.

— Кто этот красавчик рядом с Уизли?

— Поттер, — мягко сказала Трейси.

Пэнси содрогнулась и уткнулась лицом в мантию Драко, чтобы больше не видеть. Малфой механически похлопал ее по спине. Вид у него был усталый и осунувшийся.

Дафна в последний раз посмотрела на гриффиндорский стол. Джиневра Уизли, кхм… расцвела. А где-то в районе шестого курса сидел светловолосый юноша, похожий на викинга, рассеянно разглядывавший что-то на столе. Он напоминал Невилла Лонгботтома — только… красивее.

Новой преподавательницей Защиты стала бывший аврор по фамилии Хаммер. Она выглядела словно старая кожа, хмуро осматривала учеников и не улыбалась. Дафна подозревала, что физически не способна.

— Почему Поттер вдруг стал таким милым? — спросила Лили, когда они наконец забрались в постели.

— Его отец был красив, а мать — прекрасна, — сонно ответила Дафна. — Я прочла это в книге.

◆◆◆

До Дня всех святых оставалось совсем немного, когда Грейнджер уселась рядом с Дафной в библиотеке.

— Заклинание уже хорошо работает.

Дафна моргнула, вспоминая. Ах да, чары памяти.

— Как ты их проверяла?

— На Роне. Он не знает, что потерял.

Дафна посмотрела на Гермиону.

— Ты стираешь ему память?

— Только мелочи, — с легкой улыбкой сказала Грейнджер. — А еще заставляю забывать, кто его проклял, когда они с Лавандой ведут себя в гостиной слишком отвратительно.

— Я просила Лаванду быть сдержаннее, — смущенно сказала Дафна.

— Она стала сдержаннее. Но Рон распускает руки, поэтому мы его проклинаем. Джинни знает несколько великолепных заклятий.

— А Лаванда? — Дафна прищурилась.

— Честно говоря, если я полностью сотру ей память, никто не заметит, — безжалостно сказала Гермиона.

Она достала из сумки книгу и положила перед Дафной.

— Читай. Чем скорее мы это сделаем, тем безопаснее будет всем.

— Теперь ты понимаешь эту сторону проблемы?

— Теодор Нотт произнес о ней целую отвлеченную тираду, — кисло ответила Гермиона.

Дафна выразительно посмотрела на нее.

— Я не пойду с ним в Хогсмид.

— Мужской пучок отталкивает?

— Крольчонок с пучком никогда меня не поцелует, — отрезала Грейнджер.

Дафна тихонько фыркнула.

— Он довольно одержим тобой.

— Такими темпами его оглушат и сотрут ему память.

— Какая ты плохая девочка, — сказала Дафна, испытывая странную нежность к этой прямолинейной гриффиндорке.

— Ничего подобного, — заявила Гермиона вопреки документальным свидетельствам восьми книг.

Дафна открыла учебник по чарам памяти и принялась читать. Когда мадам Пинс начала гасить свет, Гермиона постучала ее по плечу.

— Иди спать, Гринграсс. Уже поздно.

Дафна успела в гостиную до отбоя. Последнее время там царила странная, натянутая атмосфера. Многие ученики внезапно выглядели усталыми и осунувшимися, получали множество официальных писем и вполголоса обсуждали завещания, душеприказчиков и нечто под названием «наследственное производство», которое, судя по контексту, означало юридически установленную временную бедность.

Дафну вновь придавило чувством вины. Вместо того чтобы почистить зубы, ее едва не стошнило.

После недели занятий с Грейнджер Дафна теоретически умела применять чары памяти. Оставалось придумать испытание. И тут она снова увидела, как Пэнси издевается над Перкс за маглорожденность.

Дафна дождалась, когда Пэнси останется одна в туалете, непринужденно вошла следом с палочкой и попыталась удалить из ее памяти сам факт, что Перкс маглорожденная. Две недели спустя, судя по тому, насколько добрее Пэнси стала обращаться с Перкс, заклинание сработало.

Дафна почувствовала дополнительную вину за то, что никогда не защищала Перкс и просто старалась относиться к ней как к обычному человеку. Лили с Трейси несколько раз нервно на нее посмотрели, но Пэнси не устроила им выволочку. Милисенте, похоже, было все равно: из-за заключения отца Милли пребывала в унынии и подолгу гладила свою милую черную кошку Фелисити.

После ужина Дафна встретилась с Грейнджер в библиотеке. Судя по всему, та выполняла очередное задание по Нумерологии.

— Что за работа? — спросила Дафна, садясь.

— Наша общая, — тревожно ответила Гермиона. — Нумерология получается ужасная. Надо сделать все скорее, иначе отрицательные влияния резко усилятся. Но одного члена уравнения я не понимаю.

Дафна вздохнула.

— Давай притворимся, будто я хорошо знаю Нумерологию. Показывай.

Гермиона подвинула пергамент. Дафна изучила нумерологический квадрат. В нем действительно просматривался зловещий исход: стоило отодвинуть дату больше чем на месяц, и расчеты, кажется, предсказывали… что Поттер что-то скажет. Или случится нечто столь же ужасное.

Дафна постаралась не смотреть на этот угол квадрата и перешла к уравнениям Гермионы. Один член и правда был странным. Не обязательно отрицательным, но… судьбоносным. Дафна прикусила губу и подумала, что могла бы помочь картомантия. Впрочем, Гермиона вряд ли скажет что-нибудь вежливое, если Дафна достанет колоду. Из книг она знала о глубоком презрении Грейнджер к прорицанию — кроме Нумерологии, которой книжная Грейнджер занималась, но мальчикам об этом не рассказывала.

— Если бы я знала кого-нибудь, кто действительно умеет гадать, попросила бы сделать расклад и выяснить, что за чертовщина этот член. Ты никого по-настоящему способного не знаешь?

— Все это чепуха, — уверенно ответила Гермиона. — Гарри закончит тренировку по квиддичу и придет в библиотеку в восемь. Мы его отведем, исправим воспоминания, затем напишем инструкции тебе, займемся тобой, а ты уберешь все следы последней.

Дафна сглотнула.

— Я не уверена, что настолько хорошо владею чарами. Может, последней лучше тебе?

— Боже, нет, — твердо сказала Гермиона. — Я умру от нервов. Ты у нас хладнокровная и собранная. Тебе и заканчивать.

Дафна уставилась на самую храбрую и упрямую ведьму из всех знакомых. Грейнджер каким-то образом принимала испуганное молчание Дафны за мужество, «хладнокровие и собранность». Знай она, как часто Дафну рвет или как она по полчаса сидит в туалете от страха, мнение наверняка изменилось бы.

И все-таки было приятно, что Грейнджер — которая даже не догадывалась наносить достаточно тонального средства, чтобы скрывать румянец и пятна, — считала ее, Дафну Гринграсс, хладнокровной и собранной. Вот что они когда-нибудь обсудят за пределами школы, за приличным мороженым и аперитивом. Но не сегодня. Не перед столь срочным делом.

Гарри Поттер пришел почти ровно в восемь. Дафна подняла бровь, посмотрев на Гермиону.

— Гарри пунктуален, — сказала та. — И рано встает.

Дафна подавила дрожь при мысли о друге-жаворонке. Ни одну слизеринку нельзя было вытащить из постели до девяти. Кроме Перкс, разумеется. Хм. Может быть, Перкс и Поттер?

— Гермиона, — поздоровался Поттер. — Гринграсс.

На Дафну он посмотрел угрюмо. Она задумалась, может ли Перкс нравиться Поттер. Он был привлекательным волшебником; Салли-Энн наверняка согласилась бы с ним встречаться.

— Нам надо поговорить, — сказала Гермиона. — Где ближайший пустой класс?

Поттер опустился на стул, достал потрепанный пергамент и после нескольких шепотом произнесенных слов превратил его в карту Хогвартса. Несколько мгновений перелистывал участки, затем нахмурился.

— Правое крыло, четвертая дверь слева. Сегодня повсюду парочки.

Дафна взяла сумку и пошла за Поттером и Грейнджер, которая едва доставала ему до плеча. Вообще-то Грейнджер была довольно низкой.

Гриффиндорцы проверили комнату. Дафна вошла следом и заперла дверь палочкой.

— Гарри, сядь, — попросила Гермиона, доставая пергамент.

— Значит, будем обсуждать что-то плохое? — Поттер непринужденно развалился на стуле.

Гермиона вытащила палочку и улыбнулась.

— Всего одно маленькое заклинание, — солгала она.

— Обливиэйт.

Потом заговорила спокойным голосом:

— Ты не помнишь откровений Дафны. Она моя подруга по Нумерологии и Рунам. Дафна Гринграсс никогда не передавала пророческие книги о Гарри Поттере. Она не посылала Дамблдору письмо с объяснением, как закончить войну до ее начала. Ты не знаешь, откуда профессор Дамблдор получил сведения. Гермиона Грейнджер не стирала тебе память — она просто немного утомила тебя нумерологическим предсказанием о судьбоносном событии.

Поттер кивнул. Его зеленые глаза остекленели и расфокусировались, и это выглядело неправильно. Он мог быть параноиком, мог пугать палочкой, но его взгляд всегда был таким внимательным, живым. Сейчас перед ними словно сидел не Гарри Поттер.

Гермиона застала его врасплох благодаря дружбе, и это казалось своего рода предательством. Дафна могла бы почувствовать еще больше вины, но, похоже, достигла точки насыщения — хуже уже не становилось. Наверное.

Гермиона порылась в сумке, достала футляр, вынула свиток и развернула рядом с Дафной.

— Дафна, тебе следует подписать.

Дафна прочла. Это были инструкции о том, какие воспоминания удалить Гермионе: все разговоры с Гарри, историю откровений Дафны и даже память о написании самих инструкций. В конце предписывалось поджечь прикрепленный к свитку магическим скотчем фейерверк, который, как предположила Дафна, уничтожит пергамент.

— А что ты внушишь мне? — спросила она.

— Что ты никогда не находила книг и ничего не делала. Затем оставлю послепамятное внушение: после того как сотрешь мои воспоминания, ты забудешь и об этом.

— Ты уверена, что все сработает?

Дафна подумала, нельзя ли перед началом сбегать в туалет. Там было бы спокойнее… а живот уже неприятно давило.

— Теория безупречна, — сказала Гермиона.

Дафна поднялась.

— Я… на минуту.

Она сняла запирающие чары и побежала к ближайшему туалету. Успела в кабинку до того, как случилось нечто отвратительное. Закончив, спустила воду, вздохнула и вышла из безопасной кабинки в безличное пространство туалетной комнаты.

Дафна вымыла руки, избегая собственного отражения, быстро вернулась, отперла дверь и села, взглянув на все еще стеклянные глаза Гарри Поттера.

— Мне требовалось освежиться.

Гермиона подняла палочку, долго кусала губу и наконец произнесла:

— Обливиэйт.

…

Дафна моргнула. Перед ней лежал пергамент, и ей отчаянно захотелось его прочесть.

«Дафна,

пожалуйста, удали из моей памяти следующее…»

Дальше шел длинный список.

Дафна подняла палочку. Чувствуя себя несколько нелепо из-за разыгрывания сцены из пикантного любовного романа, она стерла память своей подруге Гермионе и вложила точные ложные воспоминания из списка.

Гермиона бессильно обмякла. Глаза у нее стали мутными и рассеянными.

Дафна прочла следующую строку:

«Подожги фитиль фейерверка».

Она выпустила искру. Фитиль весело зашипел и загорелся.

Дафна на мгновение задумалась, что именно она здесь делает.

А потом фейерверк взорвался.

Дафна очнулась в белой больничной постели, пахнущей дезинфицирующим зельем.

Белый потолок пересекали четырехлучевые своды. Вот только больничного крыла ей и не хватало.

— Проснулась! — сказала Трейси, сидевшая на стуле у кровати.

Подлетела мадам Помфри, взмахнула мантией, провела над Дафной палочкой, изучила результат и покачала головой.

— Ох, дорогая. Ты устроила в своей голове ужасный беспорядок.

— Даф? — спросила Трейси. — Говорят, вы с Грейнджер и Поттером… стерли себе память о чем-то. Зачем вам потребовалось забывать? То есть… зачем вы вообще это сделали?

— Сделали что? — мутно спросила Дафна, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о нынешнем или вчерашнем дне.

Пусто.

— Устроили втроем с Грейнджер и Поттером, — прямо сказала Трейси. — Ладно, лесбийская часть могла смутить, но зачем стирать все остальное? Он же красавчик.

— Мисс Дэвис! — строго сказала мадам Помфри.

— Мы ничего такого не делали! — твердо заявила Дафна.

Она тяжело вздохнула. Дафна точно никогда не думала о подобном. В этом году Поттер, возможно, мельком появлялся в чувственном сне — и только.

Трейси закатила глаза.

— Конечно, Даф. Вас нашли с измененной памятью в запертой комнате: ты, Грейнджер и Поттер. Вот уж тихоня. Блейз потрясен. Корит себя, что не догадался о твоей бисексуальности. Ты ведь бисексуальна?

— Нет, — возразила Дафна, размышляя, зачем совершила нечто настолько… гриффиндорское.

— Тогда понятно, почему понадобилось забыть. Кто-то из них оказался дьявольски убедительным? Или вам подлили зелье?

— Ничего втроем не было. Я даже ни разу… ну, ты понимаешь.

Трейси выпрямилась.

— Что? Тогда зачем тебе стирали память?

— Не знаю, Трейси. Мне стерли память, — твердо ответила Дафна.

— Насколько тебе известно, ты ни разу, — согласно кивнула Трейси.

— Трейс!

Та захихикала.

— Ты настоящий тролль, — сказала Дафна, поняв, что подруга просто издевается.

— Но серьезно, Даф. Зачем? Говорят, ты могла полностью стереть себе разум. Как Локхарт — только хуже.

— Трейси, мне стерли память. Я не знаю. Что значит — сама себе?

— Приходили авроры, проверяли палочки. Грейнджер применила чары Забвения к Поттеру и тебе, а ты — к Грейнджер. Потом ваши заклинания столкнулись и едва не превратили твои мозги в лапшу.

Мадам Помфри мастерски подбирала успокоительные зелья.

На вечеринке Пэнси в пустующем классе, украшенном огромными знаменами, именинница отвела Дафну в сторону.

— Дафна, дорогая, спасибо. Я знаю, вы с Трейси сделали львиную — то есть ведьминскую — долю работы…

— Воздушные шары делал Блейз, — сказала Дафна.

— Поэтому они непристойные.

— Не все, — защищаясь, сказала Дафна.

— Я не знаю, как это сказать… Спасибо. Даже несмотря на то, что ты предала Слизерин.

Сердце Дафны заледенело. О нет. Все рушится. Что бы именно ни рушилось.

— Подружившись с Грейнджер, — продолжила Пэнси. — Полагаю, иначе нельзя, раз ты встречаешься с Поттером.

— Я с ним не встречаюсь, — твердо сказала Дафна. — Понимаю, все выглядит подозрительно, но нет.

Она была почти уверена, что не является девушкой Поттера. Он ведь наверняка сообщил бы ей? У нее осталась бы романтическая безделушка, письмо, валентинка с дорогой восковой печатью и оттиском его перстня… хотя перстня у Поттера, насколько Дафна помнила, не было. Она отбросила мысль, что могла с ним встречаться. Разве можно забыть поцелуи с таким лицом? Нижняя губа у него выглядела восхитительно — не то чтобы Дафна размышляла о поцелуях с Поттером.

— Но зачем тогда дружить с Грейнджер?

— Помощь с Зельями. Я хотела продолжить предмет на уровне ЖАБА, а с Грейнджер мы ладим. Она тоже угрюмый одиночка без парня.

Пэнси порозовела.

— Нет, Пэнси. Я не такая. Боги, Трейси была еще хуже. Я даже ни с одним мальчиком не целовалась.

Мальчик из Шармбатона, с которым Дафна ходила на Йольский бал, не считался. Как печенье, съеденное стоя.

— Всегда остается Салли Смит, — заметила Пэнси.

— Я не лесбиянка. Мне нравится мужское тело, ясно? Просто… оценки у меня не лучшие, а мама до невозможности континентальна в вопросах мальчиков. Найду кого-нибудь после школы.

Пэнси кивнула и посмотрела с жалостью.

— Дафна, милая, — очень тихо сказала она, — я ошиблась. Прости. Но Поттер для тебя неплохой вариант. Политические взгляды у тебя… очень современные, семья не в тюрьме, а он пусть и полукровка, зато богат и довольно хорош собой. Порадуй себя хоть раз не мороженым и обвей Поттера вокруг пальца.

— Пэнс, — вздохнула Дафна. — Поттер… Знаешь, как Драко постоянно выглядит усталым и… взрослым?

Пэнси кивнула и мерзко улыбнулась. Дафна постаралась не представлять, что потом услышит о «подарке Пэнси от Драко».

— Поттер такой же. Я не хочу встречаться с отставным аврором в теле семнадцатилетнего.

— Ну да, в наши дни Мальчику-Который-Выжил невероятно тяжело. Все противники современной политики сидят в тюрьме по сфабрикованным обвинениям, — сказала Пэнси.

Она не показала пальцами кавычки вокруг слов «современная политика».

— Пэнс! — Дафна уперла руки в бока. — Сфабрикованным?

— Проклятые Дамблдор и Грюм. Всю мою жизнь ничего не делают, а потом вдруг… всех арестовывают, — сказала Пэнси и всхлипнула.

Дафна поняла: сейчас начнется «воспоминание об отце», и вместо спора решила утешить подругу.

Она обняла Пэнси. Та приняла объятие кивком.

— Спасибо, Дафна. Ты настоящий друг, — пробормотала Пэнси.

Живот Дафны почему-то скрутило. Нелогично. Вероятно, она просто разделяла горе Пэнси. Смерть отца должна оставить в жизни огромную болезненную пустоту.

Дафна отпустила ее и вдруг подумала, что Тео Нотт совершенно не горевал после смерти своего отца. Как, впрочем, и его мать. Подозрения Пэнси насчет… отношений родителей Тео заиграли новым светом.

— Пэнс? Как думаешь, родители Тео вообще… занимались этим?

— У его матери всегда была отдельная спальня. Я ни разу не видела, чтобы она хотя бы касалась руки мужа, — сказала Пэнси, чрезвычайно многозначительно оглянувшись.

— Мне жаль твоего отца.

Пэнси устало кивнула.

— Я только хочу, чтобы он сдался. Пошел спокойно. Мама могла бы навещать его в тюрьме… и…

Он не умер бы на плитках в передней, в луже крови, закончила за нее Дафна.

Живот снова свело.

Она машинально обняла Пэнси еще раз, и та устроилась у нее на плече. Пэнси, подумала Дафна, была еще ниже Грейнджер. Зато при объятии рот не забивало кудрявыми волосами. Бал в пользу Пэнси.

— Ты настоящий кремень, Дафна, — приглушенно сказала Пэнси.

Дафну мутило, и она не понимала почему.

Наступил Йоль, и в ежедневнике Грейнджер обнаружилась запись.

Таинственная запись.

«Поговорить с Гарри и Сириусом о том, чтобы Дафна поискала злые проклятия в библиотеке Блэков».

Дафна объяснила:

— На моей семье лежит… Это останется между нами, Грейнджер?

— Мои губы запечатаны, — ответила та и произнесла какие-то странные чары приватности.

— На моей семье лежит… родовое проклятие. Оно передается по крови. Женщины иногда начинают быстро слабеть и умирают молодыми. Оно есть у моей младшей сестры.

— Ох, — сказала Грейнджер, и глаза у нее каким-то образом наполнились слезами.

— Поэтому мне нужно найти книгу, где описано это проклятие. Моя семья, разумеется, искала. Но такую жестокую магию могли хранить лишь самые темные рода.

— Например, Блэки.

— Я собиралась… — Дафна прикусила губу и призналась в ужасном: — Я собиралась выйти за Малфоя, если бы он согласился. Чтобы… получить доступ к библиотеке Блэков.

— Но ее унаследовал Гарри, а не Малфой.

— Если не считать той линии времени, где Сириуса Блэка не оправдали и он не усыновил Поттера, — сказала Дафна.

Остальное объяснять не стала.

— Не беспокойся. Гарри поможет просто потому, что может, а Сириус не будет возражать. Он добрее, чем кажется.

После этих слов Грейнджер обняла ее. Это показалось очень знакомым. И болезненным, но жаловаться на такие вещи не принято.

Вместо жалоб Дафна потом сходила в больничное крыло.

Мадам Помфри удивилась ее появлению и выставила перед ней бутылочку серебристо-зеленого зелья быстрее, чем можно было произнести «квиддич».

— Ребра, — честно сказала Дафна. — На тренировке задело проклятием.

Мадам Помфри каким-то образом безмолвно убрала бутылочку, просканировала Дафну заклинанием и задумалась.

— Легкие ушибы. Осторожнее с такими чарами. И если тебя снова травят, пожалуйста, обратись к преподавателям, а не придумывай небылицы.

◆◆◆

На следующий день после Йоля Дафна приготовилась исследовать библиотеку в доме Блэков. Она оделась повседневно, нанесла побольше тонального средства, чтобы скрыть раздражающую привычку краснеть, подошла к камину и по каминной сети отправилась на адрес, который дала Грейнджер.

Из зеленого пламени Дафна вышла в темную, похожую на пещеру кухню. От широкой черной железной плиты исходил жар, а в воздухе пахло табаком, алкоголем и гнилью.

На одно страшное мгновение у Дафны свело кишки: вдруг она промахнулась мимо дома номер двенадцать на площади Гриммо и попала к каким-нибудь темным волшебникам и Пожирателям смерти?

Из двери вышла Гермиона Грейнджер в магловской одежде, и ужас отступил. Желание воспользоваться туалетом — нет.

— Гермиона, — слабо сказала Дафна. — Мне нужен туалет. Освежиться.

— А, да. Сажа. Наверху, второй этаж.

За Гермионой появился Гарри Поттер. Высокий, смотрящий на Дафну так, словно ожидал, что она подожжет дом или украдет серебро.

— Зачем ты ее пригласила? — спросил Гарри.

— Официально мы выполняем задание по Нумерологии.

Поттер повернулся к Грейнджер.

— А неофициально? — язвительно спросил он.

— На семье Дафны лежит неизвестное смертельное проклятие. У Блэков огромная библиотека темной магии. И нет, ее родственники уже проверили все доступные старые собрания книг о темных проклятиях.

— Ох, — сказал Поттер и задумался. — Я… не знал. Прости.

— Гермиона, — твердо сказала Дафна, переминаясь и уже отчаянно нуждаясь в туалете, — я предпочла бы, чтобы ты не рассказывала об этом всем подряд. Где туалет?

— Только не пользуйся тем, что на первом этаже. Там живет упырь, — сказал Гарри.

Дафна машинально кивнула.

— Ты знаешь про упыря? — удивился Поттер.

— Гермиона упоминала.

Поттер отступил. Дафна протиснулась мимо и поднялась по лестнице для слуг. Она совершенно точно не принюхивалась к нему, проходя рядом. Просто лестница пахла воском для метел и чем-то еще… вроде чистой ухоженной лошади. Вот и все.

В ванной на втором этаже стену покрывал странный гриб с тонкими голубыми светящимися нитями. Впрочем, не намного хуже, чем… Нет, это было отвратительно, но Дафне требовался туалет.

Закончив, она привела себя в порядок и палочкой пригладила волосы. Жуткий гриб зашевелил нитями. Дафна выпустила в него заклятие увядания, которым мама уничтожала сорняки. Гриб задрожал, как желе, и рассыпался пылью — на мантию, кожу и волосы.

Дафна закричала бы, но воздух требовался для заклинаний. Она мгновенно наложила Пузыреголовые чары и снова и снова применяла «Тергео» и очищающие заклинания, слегка обжигая кожу. Пыль хорошо поддавалась исчезновению. На месте гриба осталась лишь пористая испачканная панель. Никаких жутких магических нитей.

Сердце Дафны колотилось. Ее мутило от отвращения. Оставалось надеяться, что вода с мылом действительно смыла все споры.

Она еще трижды вымыла руки и спустилась. Поттер с Гермионой ждали в передней.

— Ты в порядке? — спросила Гермиона.

— Грибок, — призналась Дафна. — Я… испугалась, попыталась его проклясть, и он рассыпался повсюду.

— Ага, — вздохнул Поттер. — На третьем этаже туалет лучше.

— Я, кажется, уничтожила грибок.

Поттер почему-то взглянул на нее второй раз.

— Все знают разные заклинания, — сказала Гермиона. — Именно поэтому мы и будем вместе искать в библиотеке Блэков.

— Мистер Блэк дома? — нервно спросила Дафна.

— Он безобидный, — уверенно сказал Гарри.

За его плечом Грейнджер покрутила пальцем у виска.

А. Псих.

◆◆◆

— Значит, Гарри, Гермиона привела свою девушку? — спросил Сириус Блэк, прислонившись к каминной полке в гостиной. — Дай им уединиться, а потом наблюдай под старой мантией Сохатого.

— Э-э… по-моему, у них не такие отношения, — ужасно смущенно сказал Гарри.

«А как это вообще выглядело бы?» — подумал он.

— А?

— Они вместе занимаются Рунами и Нумерологией. Еще, кажется, едят мороженое на кухне и жалуются на жизнь в компании других подруг.

— Мы тоже так делали, — сказал Сириус.

Лицо его расслабилось, взгляд успокоился… а секунду спустя он помрачнел.

— Правда, Хвост тогда уже нас предавал, — прорычал он.

— Не то чтобы Мародеры были геями, — язвительно сказал Гарри.

— Эй! Ты вообще родился, значит, Джеймс совершенно точно не был геем. И я… тоже нет. А Лунатик — это Лунатик. Трудно целоваться, когда боишься заразить человека.

◆◆◆

Грейнджер провела Дафну вверх по нескольким лестницам в красивую библиотеку с деревянными панелями и множеством…

Она указала на книги, прикованные цепями.

— Эти не трогай. Они зачарованы убивать всех, кто не принадлежит роду Блэк.

— А если проклятие в одной из них? — спросила Дафна, чувствуя, как план разваливается.

Поттер… Нет, выйти за него она не сможет. Для начала он ее ненавидит.

— Гарри придет и будет переворачивать нам страницы, — спокойно сказала Гермиона.

— Ты ему рассказала! — сердито воскликнула Дафна.

Грейнджер все-таки ее предала.

— Рассказала при условии, что он никому не скажет. Сириус ничего не знает.

— И позволяет Поттеру без присмотра читать любую книгу?

— Гарри усыновлен, поэтому семейные чары для него безопасны. Хотя некоторые книги прокляты сами по себе, — сказала Гермиона и заерзала. — Я должна открыть тебе одну тайну.

— Какую? — спросила Дафна, надеясь, что речь не о чем-то личном и неловком.

Мысль, что Грейнджер сейчас признается ей в вечной любви, парализовала Дафну. Они уже стирали друг другу память — кто знает, сколько унизительных вещей могло произойти.

— Этот дом защищен настолько сильно, что здесь не работает Надзор. Можно применять чары обнаружения проклятий, и ничего не случится. Никому об этом не говори. Никогда.

Дафна с облегчением выдохнула.

— Ох. Я подумала…

— Что?

— Что ты собираешься признаться мне в бессмертной любви или вроде того, — сказала Дафна и нервно засмеялась.

Грейнджер закатила глаза.

— Ты очень красивая, Дафна, но… мне нравятся мальчики. То есть мужчины.

— Просто все судачат о нас троих в запертой комнате, — нервно сказала Дафна и задумалась, нельзя ли превратить себя в перечницу.

— То, что говорят о гриффиндорках, неправда. А после знакомства с тобой я поняла, что и о слизеринках говорят большей частью неправду. Ну, кроме Трейси.

Дафна возмущенно выпрямилась.

— Трейси — моя лучшая подруга. Она имеет право встречаться с кем хочет. Неприличные шутки — это… Она ведь не настолько ужасно обращается с мальчиками.

Грейнджер кивнула.

— Просто каждый раз эта шутка про сосиски…

Дафна покраснела, затем с достоинством кивнула.

— Ты понимаешь, что она рассказывает ее специально, чтобы ты краснела?

— Это… ужасно.

— Намазывай побольше тонального средства. Тоже сможешь стать бессердечной ведьмой.

Дафна театрально приложила ладони к щекам.

— Ты сейчас краснеешь?

— Уши почти горят, — призналась Дафна. — Нанести на них тональное средство естественно довольно трудно, но мама говорит, в будущем это окупится: к сорока кожа будет выглядеть лучше.

— Но… шея, — возразила Грейнджер.

— Да, рубашки придется стирать чаще, — философски ответила Дафна. — Скрывай только то, что видно. Мама Трейси загорает… клянусь, она выглядит на сорок.

— А сколько ей?

— Что-то около сорока, — отмахнулась Дафна. — Давай уже спасать мою сестру.

Она сняла с полки подходящую книгу и начала просматривать ее за столом.

Через несколько пыльных часов кто-то постучал по дверному косяку.

Дафна подняла голову. В дверях стоял весь в пыли Поттер. Скрип пера Грейнджер стих.

— Э-э, привет, — неловко сказал он. — Я пришел… страницы переворачивать?

Грейнджер довольно грубо начала объяснять ему обязанности. Поттер слушал, чуть склонив голову и едва улыбаясь, затем встретился взглядом с Дафной и подмигнул.

— Гермиона, я знаю, какие полки доступны только членам семьи. Может, просто проверим их все?

И Поттер… включился в работу. Грейнджер пересела на соседний стул. Он снял два особенно сильно проклятых тома, открыл их на указателях, взял третью книгу и сел между Гермионой и Дафной.

— Гарри, переворачивай страницу, когда я толкаю тебя локтем, — сказала Грейнджер.

— Только нежно. Не как во время твоих проклятых объятий, — очень тихо пробормотал Поттер.

— Что именно искать? — вежливо спросил он.

Дафна слегка толкнула его локтем. Поттер перевернул страницу сначала ей, затем Грейнджер и продолжил просматривать собственный указатель.

— Родовое проклятие, которое передается поколениями. Когда оно проявляется, женщины семьи слабеют и умирают молодыми, — как можно нейтральнее объяснила Дафна.

— Гарри, никому об этом не говори, — предупредила Грейнджер.

— Конечно.

Дафна снова легонько подтолкнула его. Он перевернул страницу.

Через несколько часов Дафна привыкла к мучительной работе, слабому запаху воска для метел и тому, что, вероятно, было естественным запахом Поттера. Одеколоном он явно не пользовался, хотя… пахнуть большим животным было… в общем, не стоит говорить почти незнакомому мальчику, что ему нужен одеколон. Впрочем, от Поттера пахло менее… резко, чем от команды по квиддичу или Крэбба. Гойл почему-то всегда пах цветами. Драко — духами Пэнси, как и половина вещей в спальне.

Грейнджер ушла в туалет, и Поттер, к счастью, не пытался завести разговор. После еще нескольких перевернутых страниц Дафна поняла, что он готов просто сидеть и помогать. Молча.

— Тебе, должно быть, ужасно скучно, — сказала она.

— Вообще-то нет. Сам я не собираюсь применять эти проклятия, но записываю контрзаклятия.

Дафна посмотрела. Возле темного тома лежал блокнот из магловской бумаги, исписанный узкими чернильными строчками. В правой руке Поттер держал тонкую вещь вроде карандаша, только с металлическим концом. Она писала бесшумно. Наверное, магловское самопишущее перо.

Поттер заметил взгляд.

— Прости. Могу перестать делать записи, если из-за этого читаю слишком медленно.

Дафне стало ужасно неловко. Хозяин дома предоставил ей доступ к великолепному собранию редких старых книг о темной магии, а сам всего лишь делал неразборчивые заметки о противодействии проклятиям.

Она посмотрела на большую стопку проверенных книг и на часы. Четыре часа. Дафна развернулась к полкам: две закончены, еще шесть. До конца коротких зимних каникул они наверняка успеют проверить все проклятые книги.

Она вернулась к чтению.

— Ты можешь приходить сюда летом, — предложил Поттер. — Или на пасхальных каникулах.

Дафна замерла над книгой. Это было до нелепости щедро. Она повернулась к нему.

— Почему ты мне помогаешь? Мы почти не знакомы.

— Половина школы думает, что мы тайные любовники, — невозмутимо сказал Поттер. — А еще… твоя семья этого не заслужила. Я могу помочь тебе, поэтому помогаю. Жаль, я не знаю, чем, черт возьми, мы занимались до того, как сами себе изменили память.

— Я едва не стерла себе разум, — призналась Дафна. — Заклинания столкнулись. Чуть не оказалась в Святом Мунго на койке рядом с Локхартом.

Поттер почему-то выглядел искренне потрясенным.

— Боже! Это ужасно. Полагаю, план был мой.

— Твой?

— Мои планы всегда заканчиваются кошмаром.

Дафна машинально кивнула.

Поттер нахмурился.

— Ты меня почти не знаешь.

Его прежде непринужденный взгляд стал напряженным. Дафна неловко сглотнула. Люди не лгали: когда Поттер смотрел так… ей стало слишком жарко, кожа зачесалась. Нужно было объяснить странное чувство давнего знакомства.

— Дракон, — выдавила Дафна. — Ты облетел его. План был ужасный.

Поттер моргнул. Бутылочно-зеленые глаза исчезли за ресницами, которым позавидовала бы половина девушек. Он фыркнул и скрестил руки, но на губах пряталась улыбка.

— Я не умер, — сказал он так, словно это служило признаком хорошего плана.

Дафна искала ответ, когда Поттер продолжил:

— Если честно, мне было четырнадцать, и на изучение Призывающих чар ушла вся неделя. Так что летать было единственным вариантом. Для Турнира я вообще был слишком молод.

— Вся неделя?

— Мне подсказали, что будет дракон и потребуется достать предмет. Накануне Гермиона всю ночь гоняла меня по Призывающим чарам. Хорошо, что гоняла, иначе остался бы пепел.

Он криво улыбнулся.

Дафна моргнула.

— Ты жульничал?

— Пожиратель смерти следил, чтобы я дошел до финала и победил. Кубок был порталом. Все видели, как я вернулся.

Дафна подумала.

— Слишком сложно.

— Он был безумен и зол. Потерял рассудок из-за… некоторых поступков.

— Каких?

— Стремление к власти и… бессмертию. Не могу сказать.

— Чары памяти?

Поттер фыркнул.

— Тайны. Дамблдор настоятельно советует их хранить.

Дафна посмотрела на Поттера. Он все утро просматривал книги, чтобы помочь ей, в личном разговоре признался в жульничестве на Турнире Трех Волшебников и упомянул общие с Дамблдором тайны о Сам-Знаешь-Кто. С ним было почти как со слизеринским мальчиком, только… не с одним из ее соседей по факультету. Не развратник, не идиот, и даже способен шутить над историей Мальчика-Который-Выжил. У него необычные глаза, красивые скулы, четкая линия челюсти, легкая темная тень на подбородке, и пахнет он вполне… приемлемо.

Дафна вернулась к поискам. Смотреть на симпатичных мальчиков можно будет после того, как Тори перестанет умирать.

— Эй, Гринграсс, — сказал Поттер.

Она посмотрела на него. Выражение было странным — вроде бы искренним. И он снова смотрел прямо в глаза, черт бы его побрал. Сердце Дафны почему-то ускорилось.

— Спасибо.

Дафна нахмурилась.

— За что?

— За то, что дружишь с Гермионой. За то, что у нее появились подруги, с которыми можно… быть ведьмой. С гриффиндорскими девочками она не ладит. А теперь… правда лучше. Она намного счастливее.

Дафна почувствовала, как по щекам расползается румянец. Поттер был… искренне благодарен ей за дружбу с Грейнджер. До нелепости благородный. Совершенный гриффиндор. Или… джентльмен, несмотря на грубоватые манеры.

Который жульничал на Турнире, признается в этом и смеется над собственными плохими планами, напомнила она себе. Такой скромности от знаменитости Дафна не ожидала.

Гермиона вернулась из туалета и села.

Они еще немного работали почти молча, пока живот Поттера громко не заурчал.

— Уже прошло время обеда, — сказала Грейнджер, заставив Дафну вздрогнуть, и поднялась. — Гарри! Обед.

— Но мы заняты.

— Идем.

Грейнджер аппарировала с треском вытесненного воздуха.

— Ах да, — сказал Поттер. — Она умеет.

Дафна вместе с Поттером спустилась пешком на пять этажей. На кухне Грейнджер уже организовала бутерброды.

Сириус Блэк развалился на стуле.

— А, блудный сын. Обед в половине первого. Был слишком занят… — он осекся: было совершенно очевидно, что никто не целовался, — тем, что не целовал Гермиону или ее подругу.

— Дафна Гринграсс, — вежливо представилась Дафна.

— Нумерология, — сказал Поттер.

— И? — проницательно спросил Сириус Блэк.

— Мы ищем в библиотеке конкретное проклятие. Не могу сказать какое.

Дафна смотрела на Поттера. Тот поднял брови и в упор глядел на мистера Блэка.

— Хорошо, — сказал Сириус. — Тогда я просто… поклянусь никому не рассказывать.

Он поднялся и торжественно произнес:

— Я, Сириус Блэк, глава рода Блэк, клянусь никогда не раскрывать, почему Гарри, Гермиона и… Дафна ищут определенное проклятие.

— Решать тебе, Гринграсс, — сказал Поттер.

— На моей семье лежит родовое проклятие, — осторожно сказала Дафна. — Никому не удалось узнать подробности. Из-за него умирает моя сестра.

— Ох, — сказал Сириус Блэк и поклонился. — Тогда расскажи симптомы, и я помогу искать.

Дафне пришлось моргнуть и осмыслить происходящее. Мистер Блэк предлагал помощь просто потому, что помогал Поттер. Поттер — потому что помогала Грейнджер. А Грейнджер… потому что была подругой Дафны.

— Это родовое проклятие крови. Оно поражает только девушек и не в каждом поколении. Я, похоже, здорова, но мои дочери наверняка будут носительницами, — сказала Дафна.

Мистер Блэк нахмурился.

— Чертовски мерзко, — произнес он вдруг исключительно аристократическим тоном.

— Сестра быстро устает, ее магия нестабильна, и она не…

Нос Дафны заложило, глаза защипало. Она совершенно не по-дамски всхлипнула.

— Она не доживет до тридцати.

Дафна уронила голову на стол, пытаясь плакать в воображаемом уединении.

— Так, — решительно сказал мистер Блэк. — Я навскидку знаю несколько книг, где этого проклятия точно нет. К нашему роду оно не относится.

Дафна невольно стиснула зубы и тихо заскулила. Мистер Блэк обсуждал семейную магию при… посторонних.

— И слава Мерлину. Та книга — настоящая сволочь, читать невозможно, — добавил мистер Блэк. — Попрошу Кикимера устроить послеобеденный чай. Полагаю, мисс Гринграсс вечером вернется домой?

Дафна подняла голову и, шмыгнув носом, кивнула. Грейнджер наколдовала большой кружевной платок. Дафна высморкалась.

— Сегодня куплю все необходимое, чтобы завтра были нормальные утренний и послеобеденный чай, а может, и приличный обед. Но сначала съедим бутерброды и вернемся к работе.

Когда обед был проглочен — Дафна никогда не понимала, почему все мальчики так едят, — они поднялись обратно.

Мистер Блэк перебрал непрочитанную часть семейной полки и отложил несколько томов.

— Эти читал в детстве. Нужного проклятия там нет.

С дополнительной парой глаз дело пошло быстрее. К середине дня оставалось проверить лишь одну полку книг, предназначенных только для членов семьи.

— Гарри умудрился оказаться между двумя красивыми ведьмами, — сказал мистер Блэк.

Дафна посмотрела на него. Он слегка улыбался, глаза поблескивали.

— И обе каждую минуту толкают его локтями. Отличная тренировка против бладжеров.

В коридоре напольные часы с грохотом выпустили в стену арбалетный болт. Мистер Блэк поднялся.

— Послеобеденный чай. Все идем. Чашка чая и печенье придадут сил еще на пару часов. Мисс Гринграсс надо отправиться домой к половине шестого. Гарри, Гермиона, после ужина продолжим. Я схожу за припасами и закончим… в половине десятого.

Дафна ушла вовремя и успела к семейному ужину. Проклятие так и не нашли.

На следующее утро она позавтракала, отбиваясь от вежливых расспросов мамы.

Вернулась в комнату, надела удобные туфли и нанесла побольше тонального средства. Лицо получилось бледным и почти без черт, но альтернатива состояла из румянца и унижения.

В школьной обуви Дафна отправилась по каминной сети на площадь Гриммо и нашла Поттера с Грейнджер на кухне: оба бессильно склонились над чашками чая.

— Привет, — хрипло сказала Грейнджер.

— Что случилось?

— Кое-кто, — сказала Грейнджер, — решил, что нужно продолжать. Мы легли только в час ночи.

Гриффиндорцы потащились наверх и показали результат. Все книги на полках, проклятые так, чтобы их читали только родственники Блэков, были проверены. Оставались обычные злые книги и несколько просто проклятых.

— Сириус, — сказал Поттер, зевая и потягиваясь.

Край рубашки выбился из брюк, открыв худой, чуть загорелый живот и темную дорожку волос вокруг пупка, уходящую ниже.

— Собирается привести подкрепление.

— Что? — пискнула Дафна.

— Лунатика. Профессора Люпина. Он поможет.

Поттер повертел шеей, и движение снова привлекло внимание к открытому животу. Он и правда был высоким и жилистым. В груди Дафны на мгновение образовалась пустота.

Поттер плюхнулся на стул рядом, и Дафну окутал запах воска для метел. Он положил перед ней книгу «Еще более продвинутые мезоамериканские проклятия».

— Держи, развлекайся.

Сам взял том в алой коже и начал просматривать.

Через четыре часа Дафна изнывала от скуки, а Поттер с Грейнджер клевали носами.

Лицо Грейнджер медленно опускалось к странице. Дафна ткнула ее в ребра. Та ахнула, выпрямилась и потерла глаза.

— Ох, Мерлин, как я устала.

— Бодроперцовое зелье? — предложила Дафна.

— У-у-у, — зевнула Грейнджер, перегнулась через Дафну и безжалостно ткнула Поттера.

Тот вскочил, выхватив палочку. Волосы торчали гнездом, очки перекосились, взгляд был совершенно слепым.

Он посмотрел на палец Грейнджер, застрявший в его джемпере.

— Эй! Не так чертовски сильно.

Грейнджер снова зевнула. Дафна тоже зевнула, хотя до этого не хотела спать. Поттер зевнул, потянулся и почесал затылок.

Дафна продолжала работу, хотя оба гриффиндорца вновь начали засыпать. Проблема друзей-гриффиндорцев в том, что они безрассудны. Надо было нормально поспать. Даже если сама Дафна тоже спала не особенно хорошо.

Через полчаса на лестнице послышались голоса. Дафну охватила усиливающаяся паника. Сколько будет подкреплений? Почему они не станут болтать? Как не позволить им сделать слабость Гринграссов — слабость Астории — всеобщим достоянием?

Мистер Блэк вошел первым. За ним следовал… профессор Люпин, потрепанный и усталый. Он оглядел сидевших за библиотечным столом.

— Мисс Гринграсс, — вежливо сказал он.

— Моя подруга по Нумерологии, — пояснила Грейнджер.

— И участница небольшого происшествия со столкнувшимися чарами памяти и Гарри. А теперь все трое снова одни в комнате, — сказал профессор Люпин и чуть улыбнулся. Шрамы заставили лицо двигаться непривычно.

— Две красивые ведьмы, ну правда, — сказал мистер Блэк.

Он охнул, когда профессор Люпин крепко ткнул его локтем.

— Сириус. Место.

Следом вошла… женщина? Короткие розовые волосы, джинсовая куртка поверх майки «Ведуний», рваные джинсы и высокие черные ботинки со стальными носами.

— Здорово, Гарри, — сказала она и улыбнулась, показав белые зубы на сердцевидном лице. — Гермиона. А ты, должно быть, Дафна Гринграсс. Зови меня Тонкс.

— Тонкс — аврор, — представил профессор Люпин.

— Стажер аврората, — поправила Тонкс. — А вы тут, значит, перетряхиваете старую семейную библиотеку Блэков.

— Тонкс моя кузина, — сказал мистер Блэк. — Она может безопасно брать любые книги.

Тонкс вытащила палочку, быстро наложила на голову какое-то заклинание и немедленно зажмурилась.

— Я этого не видела. Четверть собрания должна быть незаконной.

— Фините.

— Все защищено правом давности. Эти книги в семье с незапамятных времен, — сказал мистер Блэк.

— Что она сделала? — спросила Гермиона.

— Чары магического зрения. Позволяют видеть магию. В данном случае — прорву темной магии.

— Звучит чрезвычайно полезно. Почему их не применяют постоянно?

— Потому что, — объяснил мистер Блэк, — обычно видишь только недавно наложенные заклинания. И картинка не исчезает, даже когда закрываешь глаза, так что тебя укачивает.

— Глаз Грюма умеет то же самое, — разговорно добавила Тонкс. — Но он совершенно безумен.

Сириус Блэк наколдовал дополнительные столы и стулья. Взрослые тоже взялись за работу.

Заклинание нашли через четыре часа. Точнее, нашла Тонкс.

— Подозреваемый обнаружен, — сказала она и застыла над страницей. — Гринграсс. У жертвы бывают головокружения, а магия то исчезает, то возвращается?

— Да, — тихо ответила Дафна.

Тори не могла безопасно летать на метле. Дафна не сводила глаз с Тонкс.

— Передается по роду. Долговечное, трудно снимается. Хм. Для наложения нужна жертвенная магия. Какая мерзость.

— И незаконная, — добавил мистер Люпин.

— Ну да, и это тоже. Контрзаклятие не описано, но само проклятие очень сложное. Думаю, профессиональный разрушитель проклятий сможет от него оттолкнуться.

— Ты сама не разберешься, Дора? — слишком фамильярно спросил мистер Люпин.

— Здесь нужна серьезная узкая специализация. Билл Уизли занимается проклятиями. Нормальный парень, если только не ходить с ним на свидания.

— Кто это? — спросил мистер Люпин.

— Один из Уизли. Ну, тех, что учатся в Хогвартсе. Старший брат Чарли.

— А, брат Рона, — понял Поттер. — Он сможет снять?

— Сможет выяснить, как снять. Я тоже умею разрушать проклятия, но не эксперт. Здесь нужен эксперт и эта книга. Проклятая дрянь имеет резервные контуры и восстанавливает себя.

Дафне захотелось разрыдаться. Неудивительно, что ее семья так и не справилась.

Все пообещали на следующий день разыскать Билла.

Однако на следующий день на площадь Гриммо Грейнджер принесла кота. Точнее, полукниззла по имени Живоглот. Когда Дафну познакомили с большим рыжим зверем, она отчаянно искала вежливое прилагательное. У него была приплюснутая морда, кривые лапы и львиная грива.

— Это Живоглот, — сказала Гермиона, гладя кота.

Тот вывернулся, спрыгнул, подошел к Дафне на кривых лапах и обнюхал. Затем обвился вокруг ног, задрав чудовищно пушистый хвост, оставил рыжие волосы на носках, боднул ее плоской головой и замурлыкал.

— Ты ему нравишься, — сказала Грейнджер. — Логично. Он великолепно разбирается в людях.

— У нас… есть книззл по имени Хамфри, — предложила Дафна.

— Он тоже рыжий?

— Коричневый.

Дафна не добавила: и его лицо не выглядит так, будто он на полном ходу врезался в кирпичную стену, а ноги не кривые.

— Мама решила, что я должна взять его с собой: они с папой весь день на работе.

— Разве он не мог просто спать? — спросила Дафна.

Хамфри был… возможно, ленивым его делал возраст.

— А еще Живоглот дружит с Сириусом, — добавила Гермиона.

Из-за ласкательного «Живоглотик» Дафна мысленно заметно повысила вероятность того, что Грейнджер станет безумной кошатницей.

— Кто-то пришел? — спросил мистер Блэк, спускаясь по кухонной лестнице. — Живоглот? Дружище?

Живоглот бросил Дафну, подбежал к Сириусу и полоснул его когтями по ноге.

— Ай! Дружище!

Блэк размылся и превратился в огромного черного пса. Тот громко залаял и обнюхал Живоглота.

Кот ударил его лапой по носу. Пес увернулся, припал передней частью тела к полу и завилял огромным курчавым хвостом.

— О боже, — пробормотала Грейнджер. — Сейчас начнут играть. Дай руку.

Дафна протянула руку. Мир сжался, и они с хлопком аппарировали в библиотеку, где на столе лежала найденная книга, вокруг нее — другие тома и лист с заметками.

Дафна выровняла дыхание.

— Это было совершенно необходимо?

— Они станут носиться по кухне как сумасшедшие, а Сириус — очень большой пес.

— Он анимаг, — сказала Дафна.

Это показалось смутно знакомым. Странно. Тонкс тоже выглядела полу-знакомой, хотя Дафна была уверена, что раньше не встречала розоволосую аврорку.

— Угу. Все друзья отца Гарри стали анимагами. Оборотни не нападают на животных. Они хотели присматривать за профессором Люпином… мистером Люпином во время полнолуний.

— Разве это не очень сложно?

— Очень долгий процесс. И форму выбрать нельзя — получаешь ту, которая соответствует тебе. Отец Гарри был оленем, Сириус — псом, а их друг Питер… тот, кто их предал, — крысой.

— Значит, этому учит профессор Макгонагалл? — спросила Дафна.

Не то чтобы она собиралась превращаться, но звучало любопытно. Интересно, кем стала бы Трейси? Змеей?

— Нет. Они нарушили правила, сделали все несовершеннолетними и без присмотра. — Гермиона помедлила. — Я подумывала спросить о процессе. Это могло бы дать «Превосходно плюс» на ЖАБА по Трансфигурации.

— Разве это не опасно?

— Так, как делали Сириус с друзьями, — да. Но сначала надо очень много изучать строение животного, в которое превратишься.

Гермиона посмотрела на Дафну и отвела взгляд. Это ощущалось как невысказанное: «И я знаю, что ты не захочешь столько учиться».

— А Поттер что думает?

— Сначала загорелся, пока я не объяснила, сколько придется заниматься.

— Он очень упорно изучает то, что ему интересно, — заметила Дафна.

— Перспектива целый год разбирать биологию животных его не привлекла. И вообще, это немного бессмысленно.

— А «Превосходно плюс» на ЖАБА?

— Я могу просто как следует подготовиться к экзамену. Это будет… более эффективное использование времени.

Дафна театрально приложила ладонь ко лбу.

— О, Гермиона, ты точно здорова? Предлагаешь сделать что-то проще ради хорошей оценки?

Грейнджер насупилась.

— Ты искажаешь мои слова.

— Ты ужасная зубрила.

Грейнджер показала Дафне язык. Та не смогла не улыбнуться и поразиться, насколько менее властной стала ее подруга.

— Хотя интересно, в кого превратилась бы Трейси, — сказала Дафна.

— В козу, — невозмутимо ответила Гермиона.

Поттер застал обеих раскрасневшимися и хихикающими.

— А, вы здесь. Разве мы не закончили? Загадка решена.

— Снятие проклятия еще не закончено, — сказала Гермиона.

— Мы нашли только решение на бумаге, — добавила Дафна.

За дверями библиотеки раздался громкий грохот.

— Что это? — Поттер выглянул, уже с палочкой в руке. — Кажется, на кухне.

Грейнджер пошла следом.

— Я привела Живоглота. Они с Сириусом играют.

Дафна вышла на площадку.

— Кстати, Живоглоту понравилась Дафна. Он ее боднул.

— Головой или задницей? — спросил Поттер.

Грейнджер дружески шлепнула его по руке.

— Головой. Он никогда так не делает.

— Очень странный зверь, — сказал Поттер и повернулся к Дафне. — Не поцарапал?

— Нет. Только оставил шерсть на носках.

— Ничего себе, значит, ты ему действительно понравилась. Наверняка ты чрезвычайно надежный человек.

Дафна вежливо улыбнулась, смутившись от комплимента.

— На третьем курсе Живоглот помог Сириусу купить мне «Молнию». Насколько понимаю, сходил в Гринготтс, отнес платежное поручение в магазин Косого переулка. Неплохо для кота.

— Ты хотел бы стать анимагом? — спросила Дафна.

Поттер пожал плечами.

— Слишком много труда ради того, чтобы стать псом, который лижет себе яйца.

Дафна почувствовала, как горит лицо.

— Гарри! Это очень грубо!

— Это не я, а мое предполагаемое взрослое «я», — сухо сказал Поттер. — Что мы сегодня делаем?

— Я надеялась понаблюдать за Биллом Уизли, — сказала Гермиона.

— Кажется, он помолвлен, — так же сухо ответил Поттер. — Рон говорил, что Билл собирается жениться на ком-то… неподходящем.

— Но… это же Уизли.

— Вот именно. Значит, подозреваю, невеста слишком знатная.

Поттер ухмыльнулся, и белые зубы осветили лицо.

Билл Уизли не был похож на Рона. Ну, если смотреть совсем поверхностно: высокий и рыжий. Но вообще он скорее должен был играть на сцене с «Хобгоблинами». И это у него в ухе серьга из драконьего клыка?

Зато следом в библиотеку вошла кто-то очень знатная.

«Кто-то знатная» пришла вместе с Биллом снимать проклятие, потому что тоже была разрушительницей проклятий. Флер Делакур — французская ведьма, частично вейла, участвовавшая в Турнире Трех Волшебников. Она почти не говорила, зато хмурилась, переписывала расчеты и выглядела устрашающе прекрасной.

Вскоре Дафна поняла: Флер решает те же задачи, что и Билл, и сверяет результаты. Дафна пыталась следить за Нумерологией и Рунами. Гермиона, разумеется, тоже. Гарри явно заскучал: растрепывал волосы на затылке и тряс ногой.

— Билл, у меня контур подпитки проклятия получается другим, — наконец сказала Флер.

Билл остановился. Она подняла два листа с вычислениями.

— Вот черт. Спасибо, Флер! Придется переделать весь лист. Ты была права насчет болгарского вывода.

— Болгарские выводы стабильны и редко дают ошибку, — сказала Флер.

— Ага, но я хотел закончить сегодня.

В этот момент Дафна окончательно уверилась, что Билл Уизли учился на Гриффиндоре. И что ни один мальчик в Хогвартсе не был так красив. Разве что Поттер в удачный день, но он — Гарри Поттер со всем прилагающимся грузом.

После обеда заглянули Тонкс и профессор Люпин. Тонкс кивала, ведя пальцем по расчетам.

— Угу. Это… Я просто предположу, что этот кусок работает.

— Тонкс, детка, это лень, — сказал Билл.

— Не называй меня деткой. Я не разрушительница проклятий. А вы? — спросила она у Флер.

— Флер Делакур. Ученица разрушителя проклятий Уизли. Проверяю доказательства независимыми расчетами. Очень стильные волосы.

— Ага, — пискнула Тонкс. — Стажер аврората Тонкс. Это Ремус Люпин, он преподавал Защиту в Хогвартсе.

— Мистер Уизли, — вежливо сказал Люпин. — Очень великодушно с вашей стороны.

— Да ладно. Гарри сказал, что это нужно сделать, значит, сделаю. Все честно: он спас жизнь моей младшей сестре. А у меня только одна сестра.

— Вы ведь не… бесплатно работаете? — спросила Дафна.

— Нет. Сириус сказал, что заплатит. Переведет Гринготтсу оплату за наше время.

Дафна нашла мистера Блэка в гостиной. Он слушал трескучую граммофонную запись какого-то магловского музыканта.

— Мистер Блэк, вы не можете оплачивать разрушителей проклятий!

Она прикусила губу. Зачем ему такая щедрость? Зачем ставить ее семью в такой огромный долг?

— Я собирался дождаться результата и поговорить с твоим отцом, — спокойно сказал Сириус. — Ты подруга девушки Гарри, а Гарри решил, что мы должны помочь… к тому же именно такой мерзкой темной магией любили развлекаться мои предки. Пока мы не знаем, действует ли лечение, сообщать семье бессмысленно.

— Действует ли?

— Испытывать будут на тебе. Обещаю, ты будешь в безопасности. Ну… в относительной.

— Э-э, мистер Блэк? Гермиона не девушка Гарри.

— Не девушка? — Сириус вздохнул. — Я надеялся, он кого-нибудь найдет. А ты, случайно, не его девушка?

Щеки Дафны вспыхнули.

— Э-э… нет, — пискнула она и сбежала обратно в библиотеку.

— Понятно, — сказал Сириус под нежные звуки Дэвида Боуи.

Девушки у Гарри нет, но подруга его подруги была бы не против, и она высокая блондинка. Могло быть гораздо хуже. К тому же после скандала с чарами памяти все могут думать, что троица занималась чем-то действительно интересным.

Сириус достал старинный письменный ящик матери и сел писать отцу девушки. Нахмурился: фамилию-то он помнил, а имя Гринграсса, учившегося с ним, — нет. Какой-то рейвенкловец без чувства юмора.

«Дорогой мистер Гринграсс!

Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии.

Мой приемный сын через одну из своих подруг познакомился с вашей дочерью. Не успел я оглянуться, как они принялись перебирать старые книги заклинаний в поисках проклятия. Полагаю, вы можете догадаться какого.

К счастью, в семейной библиотеке обнаружилась книга с описанием проклятия, а знакомые мне разрушители проклятий уже работают над решением. Во время этих каникул они должны заметно продвинуться. После завершения я пришлю вам копию оплаченного счета. Ваша весьма предприимчивая и решительная дочь стала другом нашей семьи, поэтому вернуть деньги сможете когда сочтете удобным. Как последний живой Блэк основной линии я не испытываю недостатка в галлеонах.

Только что ваша дочь устроила мне выволочку и заявила, что я ни в коем случае не могу платить за лечение. Хорошая девочка, умная, искренне привязана к маглорожденной лучшей подруге моего крестника. Как ваша дочь специально сообщила, эта подруга не является девушкой Гарри. Я спросил, не является ли ею сама Дафна. Она покраснела и убежала. Я не смеюсь над подростками так, чтобы они слышали, но не поделиться такой забавной сценой не смог. Разумеется, мой мальчик волен встречаться с кем хочет: это его жизнь. Если когда-нибудь он пригласит вашу дочь на свидание, я буду в восторге. Его родители назначили меня крестным, и, по-моему, ваша девочка им понравилась бы: добрая, терпимая. Правда, несколько одержима тревогой за сестру, но она упоминала причину. Бедняжка даже готова была пообещать себя моему мальчику в обмен на доступ к библиотеке. Гарри, конечно, благородно отказался. Он не слепой, но никогда не станет никого принуждать.

Следует поговорить и о гиппогрифе в комнате: моего мальчика, Гермиону Грейнджер и вашу дочь нашли в запертом классе Хогвартса с измененной памятью. По понятным причинам ни один из них ничего не помнит. Сплетен ходит много, но, наблюдая, как они ищут проклятие, я вижу людей, давно и хорошо знакомых друг с другом. Могу лишь предположить, что они в порядке эксперимента попробовали целоваться, а затем решили — и вы, вероятно, помните меня подростком и знаете, что я никогда не совершал ничего настолько глупого, — стереть друг другу память об этом.

Никакой склонности к чему-либо особенно непристойному я у них не заметил, и уже от одной необходимости писать такую фразу чувствую себя стариком. Везде, где это было практически возможно, я обеспечивал им надзор взрослых. Хотя ведут они себя исключительно как друзья. Это печально: думаю, даже для Хогвартса они поставили рекорд по возвращению человека в ящик с надписью «друг».

Кроме того, ваша дочь, должно быть, дружила с ними и раньше. Они ладят как люди, которые знают друг о друге все, хотя теперь, очевидно, не знают.

Честно говоря, я чувствую себя старым. Я помню рождение Гарри.

Род Блэк всегда чрезвычайно гордился традициями и особенно самыми древними из них, но я — не моя семья. Я ни в каком виде и ни при каких обстоятельствах не намерен договариваться о соглашении между нашими родами. Если Гарри когда-нибудь решит пригласить на свидание лучшую подругу своей лучшей подруги, решать будут только они. Я не вижу причин возражать. После стольких утрат, даже если Гарри решит вступить в брак с маглом-дальнобойщиком из Глазго, я постараюсь проявить восторг. Поэтому уточняю: я одалживаю вашей семье деньги на лечение, потому что это правильно. Без условий. Без процентов.

Искренне ваш,

Сириус Б. Блэк.

P. S. Дед наверняка вращается в могиле оттого, что я не использую ситуацию как рычаг давления. Пусть вращается».

Билл Уизли оказался человеком слова — он снял с Дафны проклятие. И Сириус Блэк не соврал: вытаскивать из нее проклятие было больно. Чертовски больно.

В итоге у Дафны сломались десятки костей. К счастью, все переломы были неполными, спиральными, и «Костерост» исправил их за несколько часов. Флер Делакур с исключительной деловитостью пролевитировала Дафну в постель, напоила необходимыми зельями и весьма тактично просидела рядом все время лечения.

Когда остальные оставили Дафну отдыхать, Флер сказала:

— Думаю, вам нужно немного полежать, да. Я побуду рядом, хотя через несколько часов все должно быть хорошо.

— Спасибо, — прохрипела Дафна.

— Разумеется. Очень скоро вы будете совершенно здоровы. Затем ваша сестра. Я всего лишь ученица, мисс Гринграсс, но если ваш отец — носитель, ему тоже стоит пройти лечение. Проклятие может сокращать жизнь, а вы ведь не хотите такого для вашего папы?

◆◆◆

Сириус Блэк действительно вернулся с Дафной по каминной сети к ней домой. Она провела его в кабинет отца.

Дафна постучала.

— Войдите, — отозвался папа.

Она вошла вместе с Сириусом Блэком. Отец нахмурился.

— Блэк. Что вы здесь делаете?

— Меня вылечили, папа, — сказала Дафна. — Мы нашли способ в библиотеке Блэков. Проклятие сняли сегодня. Асторию можно вылечить до конца каникул.

— И чего хочет Блэк? — спросил отец.

— Я просто принес добрую весть, — сказал Сириус. — Не уверен, что вашу семью проклял именно кто-то из Блэков, но заклинание действительно оказалось в одной из наших книг. Лечение обошлось не слишком дорого. Как я написал в письме, ваша Дафна — подруга моего крестника и его лучшей подруги, поэтому ее болезнь и смерть изрядно испортили бы им настроение. Младшей дочери помощь нужнее, разумеется, но разрушители проклятий хотели сначала отработать процедуру на Дафне.

— Мы обнаружили несколько неприятных особенностей, — сказала Дафна. — При снятии проклятие ломает кости. Или их ломает сама процедура, не знаю. Асторию надо заранее уложить в кровать.

— Понятно. И чего хочет Блэк? — повторил папа.

— Мира во всем мире и еще один альбом Хендрикса. Мир, кажется, достижим, а музыкант, увы, умер. Послушайте, работа заняла детей и сделала мир чуть менее отвратительным. Принимайте помощь и просто помните: Блэки уже не так ужасны, как раньше.

— Вы женаты? — спросил папа.

— Э-э… нет. Меня посадили. Несколько испортило перспективы.

— У моей жены есть кузины вашего возраста. Незамужние. Вы говорите по-французски?

— Плохо, — признался Сириус.

— По-немецки?

— Очень плохо. Знаю много ругательств и умею заказывать пиво.

Никакого стыда он не испытывал.

— По-венгерски?

— Послушайте, Гринграсс, я знаю, что вы учились в Рейвенкло, но иностранные языки мне просто не даются.

— Они все немного говорят по-английски, — рассеянно заметил папа.

— Папа, разрушители проклятий считают, что тебе как носителю тоже нужно лечение. Иначе проклятие может немного сократить жизнь.

— Процедура болезненная?

— Очень. Я сломала… сколько там?

— Тридцать с лишним костей, — подсказал Сириус Блэк. — К счастью, под рукой были люди, знающие лечебные зелья и чары.

— В день лечения можно пригласить целителя, — нервно предложила Дафна. — Для Астории, конечно.

— Да, — сказал папа. — И вы действительно не требуете платы?

— Я довольно богат. А кузины вашей жены красивые? — шутливо спросил Сириус.

Увидев маму, Сириус Блэк уставился на нее самым неприличным образом и пробормотал отцу:

— Беру кузин.

Дафна почувствовала, как вспыхнули щеки. Но на континенте у нее и правда было несколько тетушек с кошками вместо мужей. А Сириусу Блэку еще не исполнилось сорока; он был свободен, богат, вполне хорош собой и прекрасно владел Трансфигурацией.

Каникулы закончились неприлично быстро. После лечения Тори несколько дней не вставала с постели, зато теперь была тревожно бодрой.

Дафна с подругами занималась в библиотеке Хогвартса, и… все могло быть гораздо хуже.

Правда, Тори успела получить взыскание за полет на метле вверх по главной лестнице. После этого с ней начали переговоры о месте ловца в слизеринской команде: Драко не являлся даже на тренировки, не говоря уже о матчах.

Дафна смотрела в учебник Нумерологии и старалась не обращать внимания на нетерпеливые звуки Грейнджер. Стоило ей почти справиться, как Трейси начала жевать жвачку.

Дафна посмотрела через стол. Трейси жевала совершенно без раскаяния, а затем, что еще хуже, надула пузырь. Тот громко лопнул.

— Пинс нас выгонит, — настойчиво прошептала Дафна.

— Не-а. Пинси — моя подруга.

Дафна нахмурилась.

— Я подарила ей редкую книгу, и она сейчас ее переплетает, — объяснила Трейси, задумчиво жуя.

— Редкую книгу?

— Взяла в бюро потерянных вещей, — небрежно ответила Трейси, подняв указательный палец.

Дафна с потрясенным отвращением наблюдала, как та намотала на палец жвачку и растянула.

— Можешь просто… пожалуйста? Грейнджер, поддержи меня.

— Нет, — ответила Грейнджер, не поднимая головы. — Я притворяюсь, что ничего не происходит, и пытаюсь заниматься.

— Притворяешься, что ничего не происходит!

— Гарри помогает.

— Но он же…

— Спортсмен, — мягко подсказала Грейнджер.

— Не такой уж он глупый, — возразила Дафна.

Когда Поттер интересовался предметом, он бывал весьма сообразителен.

— Я же говорила, она хочет с ним встречаться, — заметила Трейси, снова растягивая жвачку.

— Почему ты превращаешь любой разговор в обсуждение мальчиков?

— Видела такое в комиксе. Называется тест Бехдель. Он вообще был про фильмы.

— Что? — Грейнджер наконец подняла голову. — О чем ты говоришь?

— Три правила. В фильме должны быть хотя бы две женщины. Они должны поговорить друг с другом. И не о мужчинах. Вот я и подумала: наши разговоры иногда становятся слишком серьезными, так что надо следить, чтобы мы никогда не прошли этот ваш Бехдель.

Трейси сняла жвачку с пальца зубами и снова принялась жевать.

— Но это… звучит довольно прогрессивно, — сказала Грейнджер. — Что в нем плохого?

— Если я не буду постоянно донимать Дафну мальчиками, она заведет четырех котов и поселится на чердаке родительского дома. А там пыльно, и я начинаю чихать.

Гермиона дописала что-то на пергаменте. Дафна наклонилась: Грейнджер закончила огромное, сложнейшее уравнение.

— Икс надо возвести в степень две трети, — лениво сказала Трейси.

Гермиона посмотрела на уравнение и нахмурилась. Дафна напрягла зрение — очки ей, ради Морганы, не требовались — и взглянула на раскрытую страницу учебника. Уравнения там, конечно, не было: Грейнджер выводила его, а не переписывала.

— Откуда у тебя вообще может быть мнение о моем уравнении?! — пронзительно спросила Грейнджер.

— Четырьмя дюймами выше ты поменяла местами R и Q, — невозмутимо сказала Трейси, продолжая жевать.

Грейнджер провела пальцем по странице, испачкала его чернилами и что-то пробормотала.

— Но ты жевала жвачку и говорила о мальчиках!

— Она права? — спросила Дафна.

— Да, — тихо ответила Гермиона.

— Ага, — подтвердила Трейси, смачно произнеся согласную и тут же лопнув еще один пузырь. — Думаю, Нумерология у меня в кармане.

— Как? — спросила Грейнджер.

— Будто разговоры о несуществующей личной жизни Дафны требуют работы мозга. А уравнение я вчера решила на свидании с Корнером.

— Я думала… вы ходили в Хогсмид целоваться.

— Какая трата хорошего партнера по учебе. Ну, на обратном пути я его поцеловала. Не хотелось, чтобы он решил, будто я использовала его исключительно ради нумерологических задач.

— Но… ты постоянно флиртуешь с мальчиками.

— Будто для того, чтобы жевать жвачку и выглядеть глупой, надо напрягаться. К тому же во всем остальном я полный ноль.

— По Чарам у тебя «Выше ожидаемого».

— Всего лишь «Выше ожидаемого». — Трейси пожала плечами. — Я в них ужасна.

Грейнджер толкнула ее локтем.

— Она всегда была такой? — спросила Гермиона.

— Жевала жвачку? Тогда да. Но я… никогда не замечала, чтобы Трейси говорила об оценках.

— Я говорила о Марке из Дурмстранга, — напомнила Трейси. — И, честно, Дафна, если речь не идет о твоей таинственной ночи с Поттером и Грейнджер, ты… мало что замечаешь.

— Ничего не было, — сказала Дафна, чувствуя, как нагреваются щеки.

— Последнее время я начинаю тебе верить, — со вздохом ответила Трейси. — Хотя Поттер очень даже. Ведьма могла бы выбрать куда хуже. Например… Нотта.

— По крайней мере… он умный, — сквозь зубы сказала Гермиона.

Запыхавшийся Гарри Поттер подбежал к столу.

— Вы должны мне помочь.

— Что случилось? — спросила Трейси.

— Вейн. Она меня преследует! Крутилась возле раздевалки для квиддича.

— По крайней мере, вкус у нее есть.

— Не снаружи. Она… спряталась в шкафчике.

— С отверстием для подглядывания?

— Да, — ужасно покраснел Гарри.

— Ого. Это действительно жутко. Дафна, помоги мальчику. Несколько дней походи с ним под руку, сходи вместе в Хогсмид, родите зеленоглазых детей и зовите меня тетей Трейси.

Гарри вздохнул, едва улыбнувшись.

— Только начинаю думать, что она не настолько ужасна…

— Могло быть хуже, — сказала Грейнджер.

— Как?

— Ты мог бы изучать Нумерологию. Оказалось, Трейси случайно обладает природным даром.

— Питер тоже говорил, что у меня природный дар к… — начала Трейси.

Мимо прошла мадам Пинс и очень громко прошептала:

— Тише!

— Эти ужасные истории вообще правдивы? — спросил Гарри.

— Зато смешные, — ответила Трейси.

Грейнджер уронила голову на учебник и простонала.

— Если поможет, Гарри, я… притворюсь твоей девушкой, — нервно сказала Дафна.

— Спасибо, Даф.

Он похлопал Гермиону по спине.

— Не унывай, дружище. Могло быть хуже.

— У-у-у, — простонала Грейнджер в книгу, продолжая играть драму. — Я никогда не стану так хороша в Нумерологии, как Трейси, которая между делом замечает ошибку через весь стол.

— А в Защите никогда не станешь так хороша, как я. И тебя это не беспокоило, — сказал Гарри и снова похлопал ее по спине. Возможно, иронически.

— Это не значит, что я не рассчитывала получить на экзамене такую же оценку, как ты, — сказала Гермиона, выпрямилась и стянула волосы безнадежно слабой резинкой.

— Хм. Но не получила же, — заметил Поттер.

— Нумерология — это математика. Я должна иметь возможность просто учиться и становиться лучше.

— Не-а. После определенного уровня надо чувствовать, — сказала Трейси. — И вообще, это очень приличный вывод гипотезы Хазенблатт. А она пришла к нему только лет в девяносто.

Гермиона на мгновение всхлипнула; лицо пошло пятнами. Ей определенно стоило серьезнее относиться к косметике.

— Что теперь? — спросила Дафна, чувствуя боль в животе.

— Я ничего не подписала. Трейси просто узнала уравнение.

— Ой, да брось. Это величайший прорыв в упорядочении прошлого века. Ему посвящен целый выпуск «Нумерологии сегодня».

— И что оно делает? — спросил Гарри.

— Позволяет рассчитать правильное число помешиваний для зелий, содержащих до четырнадцати ингредиентов. И математика потрясающе изящная. Будь я ученицей Хазенблатт, меня бы от нее совершенно переклинило.

— Но… Хазенблатт была ведьмой? — покраснев, спросила Гермиона.

— Возбуждение от мозга, — пояснила Трейси. — Лишь слегка по-девчачьи.

Гарри, который фиктивно встречался с Дафной Гринграсс, чтобы держать на расстоянии жуткую Вейн, поцеловал Дафну Гринграсс под красивым деревом у озера.

Она не плакала о погибшем парне, а Гарри впоследствии не назвал бы этот поцелуй «мокрым».

Пока он осторожно и почти экспериментально целовал Гринграсс, до Гарри медленно дошли несколько вещей. Во-первых, она была высокой, поэтому почти не приходилось наклоняться. Во-вторых, она прижималась к нему так, будто тоже хотела этого. И, в-третьих… если целоваться с ней настолько хорошо, зачем продолжать называть отношения фиктивными?

Дафна, восторженная, но неопытная, запустила пальцы ему в волосы, пытаясь притянуть ближе, и сбила очки. Гарри решил, что с этим можно жить.

— О боже, какие у тебя красивые глаза, — сказала она.

— Куда делись очки? — спросил Гарри, для которого мир превратился в цветные пятна.

— Э-э… зацепились за мою рубашку.

Гарри нащупал очки. Дафна нервно рассмеялась и помогла их высвободить.

Он снова надел их и посмотрел на красивую подругу Гермионы. Дафна была раскрасневшейся, с чуть растрепанными волосами и совершенно не похожей на холодную слизеринскую наследницу.

— Только больше не сбивай очки. Без них я ничего не вижу, — попросил Гарри.

— Значит, придется держаться осторожнее, — сказала она.

Гарри снова ее поцеловал.

Через некоторое время он наложил чары, которым Сириус настоятельно советовал научиться каждому подростку, ценящему личную жизнь. Дерево, озеро и двое молодых волшебников исчезли от посторонних взглядов.

Все остальное осталось только между Гарри и Дафной.

В тот вечер они вернулись в спальни очень поздно. Гермиона, во всяком случае, обрадовалась, увидев Гарри счастливым — и совершенно очевидно зацелованным.

Трейси ворвалась в ванную, где Дафна приводила себя в порядок перед сном, и протянула ей флакон серебристо-зеленого зелья.

— Выпей.

— Почему оно у тебя под рукой?

— Никогда не знаешь, когда улыбнется удача. Ты выглядишь довольной.

Дафна только покраснела и кивнула.

— Прими душ. Завтра будешь чувствовать себя свежее. Это Поттер тебя так зацеловал?

— Э-э… — Дафна выпила отвратительное зелье. — Фу.

— Ты в порядке? — мягко спросила Трейси.

Дафна молча кивнула.

— Точно?

— Совершенно, — сказала Дафна, а затем, не удержавшись, призналась: — Я… кажется, наконец поняла, почему ты так много говоришь о мальчиках. Прости, что смеялась.

Трейси медленно расплылась в улыбке.

— Ого. Значит, фиктивное свидание оказалось не особенно фиктивным?

Дафна торопливо кивнула.

— Чертовски хорош, значит. Рада за тебя, дорогая.

— Спасибо, — тихо сказала Дафна и вернула пустой флакон.

— А ему ты сказала спасибо?

Дафна вспыхнула и слишком быстро кивнула.

— Прямо словами?

— Я была несколько отвлечена, — сказала Дафна, понемногу возвращая достоинство. — Но выразила признательность.

— М-м?

— Возможно, говорила разные вещи.

Трейси понимающе кивнула.

Когда двадцать минут спустя Дафна забралась в постель, Трейси уже ждала в пижаме с паровозиком Томасом, с блокнотом и самопишущим пером. Улыбалась она отвратительно.

Дафна закатила глаза. Трейси наложила на полог кровати чары тишины.

— Тебе что-нибудь нужно? Красивое белье? Зелья? Шоколад? Средства предохранения?

— Мама научила меня подходящим чарам, — покраснев, призналась Дафна. — И есть одна трава.

— Ничего себе. Значит, пригодилось?

— Я… просто делала то, что казалось естественным.

— Тогда он действительно хорош, — сказала Трейси. — Надо внести его в список удачных парней Дафны.

Она открыла чистую страницу, написала сверху «Хорошие парни Дафны», а ниже — «Гарри Поттер».

— Зачем мама вообще учила тебя таким чарам?

— После происшествия она устроила мне ужасающе подробную беседу, которая тянулась несколько дней. Остается надеяться, что некоторые подробности она просто прочла. Думаю, мама решила, будто я уже… ну, понимаешь.

— Теперь уже понимаешь, — сказала Трейси. — Хм. Хотя такая внезапная уверенность Поттера наводит на мысли…

— На какие? Он хорошо целуется и быстро учится. Мама без конца повторяла: надо говорить партнеру, что тебе нравится, что не нравится и чего хотелось бы.

— Ты… учила его?

— А Сириус Блэк совершенно точно из тех мужчин, которые усаживают сына и рассказывают ему все возможные подробности. В последнем письме мама упомянула, что он ездил в Париж и познакомился с моей тетей Изобель.

— Тетей Изобель?

— Мама считает ее кузиной, она примерно одного возраста с Сириусом. Живет одна с кошками.

— И что?

— Он анимаг-пес, — сказала Дафна, поджав губы. — Большой, черный и лохматый.

Трейси подняла брови.

— Значит, она получила большого черного…

— Ужин в дорогом ресторане, — твердо закончила Дафна. — И, прежде чем спросишь: даже в облике пса он подружился с книззлом Гермионы.

— Как теперь поживает тетя?

— Не знаю. Мне неловко расспрашивать маму о подобных вещах.

— Просто спроси, есть ли у Сириуса Блэка шанс стать родственником, — уверенно посоветовала Трейси. — Не станет же мама вдаваться в подробности!

Дафна лишь моргнула. В этом отношении Трейси совершенно не знала ее семью.

Страница произведения: https://fanfics.me/fic250462