DLKХорошо воспитанные женщины не творят историю

1

Ван Линцзяо никогда не притворялась хорошим человеком. Она была мелочной, злопамятной, завистливой — законченной злобной стервой, и прекрасно это знала. Ее мать была проституткой, которую один глава клана взял наложницей, хотя наложниц у него и без того хватало с избытком, а все детство Ван Линцзяо прошло в бесконечной борьбе за место под солнцем: женщина против женщины, причем в самом отвратительном смысле этих слов. Когда она достаточно подросла, родители отправили ее в клан Вэнь служанкой к другой женщине — той требовалась девица с большой грудью, которая будет отвлекать и ублажать ее новоиспеченного мужа, чтобы тот не замечал, как собственная жена тем временем спит с его отцом. Разумеется, служанка при этом должна была оставаться достаточно бедной и ничтожной, чтобы не забывать свое место.

Что ж, свое место Ван Линцзяо запомнила прекрасно. Прямо под боком у Вэнь Чао, большое спасибо.

Именно благосклонность Вэнь Чао дала ей власть делать то, что хочется, — самой топтать других каблуками вместо того, чтобы валяться под чужими ногами. Ван Линцзяо это понимала и отказываться от своего положения не собиралась. Ни ради кого и ни ради чего. Поэтому со временем она становилась все жестче: Вэнь Чао нравилось, когда она мучила других женщин из ревности к нему. Это льстило его самолюбию, тешило его уверенность в собственной неотразимости. Ему хотелось думать, будто Линцзяо буквально сходит по нему с ума, а ей нужно было, чтобы он оставался довольным. Вот она и сходила. Яд, «несчастные случаи», откровенные нападения с раскаленным клеймом, которое она в конце концов сделала своим личным оружием... Чем жестче становилась она, тем сильнее это нравилось ему. Чем сильнее нравилось ему, тем безопаснее было ей. Вот и вся истина.

А остальные женщины? Что ж, не повезло. Жизнь жестока, сурова и несправедлива. Детство Ван Линцзяо научило ее этому достаточно рано, и давно уже пора было остальному миру усвоить тот же урок. Короче говоря, она знала, что плохой человек. Знала и никогда себе об этом не лгала.

И все же...

И все же.

— Это уже совсем пиздец, — сказала она Вэнь Чжулю, старательно не глядя туда, где находился Цзян Чэн. — Тебе правда плевать, что это твои дети?

— С чего мне должно быть не все равно? — спросил он с привычным безразличием. Много лет назад Вэнь Чжулю поклялся в верности Вэнь Жоханю, и, насколько Линцзяо могла судить, после этого больше ни о чем в жизни особенно не переживал. — Я их не растил.

— Но это твои дети, — упрямо повторила она.

Когда-то фамилия Вэнь Чжулю была Чжао, однако и она оказалась приемной. Как с нескрываемым удовольствием поведал ей Вэнь Чао, родился Чжулю на самом деле в семье Цзян и приходился Цзян Фэнмяню двоюродным братом. Его мать была близнецом отца Цзян Фэнмяня, но умудрилась попасть в обычную для подобных историй беду и умерла при родах, оставив безымянного бастарда. Старый глава клана Цзян не мог вынести живого напоминания о том, что погубило его сестру, и потому отдал ребенка на воспитание подчиненному клану Чжао, где жена была урожденной Цзян, а собственных детей у супругов не было.

Позже выяснилось, что Цзян Фэнмянь бесплоден. И мальчик, теперь носивший фамилию Чжао, оказался ближайшим носителем нужной крови. Когда пришло время, он вернулся и исполнил долг перед родным кланом вместе с Пурпурной Паучихой, и... ну, это Ван Линцзяо еще могла уважать. Юй Цзыюань была ужасающей женщиной. Линцзяо даже представить не могла, каково было ложиться с ней в постель. Хотя, судя по тому, как Вэнь Чжулю в конце отдал ей последние почести, наверное, все было не настолько плохо.

Так или иначе, из этого следовало одно: оба ребенка клана Цзян — Цзян Яньли и Цзян Чэн — на самом деле являлись родными детьми человека, которого привыкли считать дядей. Вэнь Чжулю. И Ван Линцзяо почти не сомневалась, что именно этот факт сыграл далеко не последнюю роль в решении Вэнь Жоханя однажды спасти Вэнь Чжулю и принять его в собственный клан. Даже если сам Чжулю пока не сложил два и два.

Это были его дети. А он просто... он только что...

— Какая разница? — без малейшего интереса спросил Вэнь Чжулю.

Ван Линцзяо покачала головой. Ответить было нечего. Ей казалось, что иллюзий насчет людей у нее давно не осталось. Оказывается, одна все-таки была. Потому что это... это просто пиздец, ясно? Его собственный сын стоял на коленях перед ним. Его били кнутом наказания, избивали стражники до кровавого кашля, а родной, мать его, отец собственноручно разрушал его золотое ядро. Серьезно. Какого хрена? Кто вообще способен сделать такое?

Не впервые Ван Линцзяо жалела, что когда-то выбрала не ту сторону войны. Да, она прекрасно знала, что теперь поздно. Но... все равно. Даже в том змеином гнезде, которое называлось ее родным домом, никто не творил подобного.

— Мне надо поспать, — громко объявила она. Вэнь Чао рассеянно махнул рукой, разрешая уйти. Линцзяо поднялась и вышла, с огромным облегчением оставив происходящее позади.

И почти сразу наткнулась на Вэнь Нина, склонившегося над огромным кувшином вина.

— Что ты делаешь?

Он вздрогнул, уставился на нее, а рот несколько раз открылся и закрылся, будто Вэнь Нин пытался придумать хоть какие-то слова. В руке у него был пакетик с порошком.

Линцзяо медленно посмотрела на порошок. Потом на вино.

— Ты что, подсыпаешь что-то в вино?

— Нет! — пискнул Вэнь Нин с совершенно потрясающей неубедительностью.

— Хочешь спасти мальчишку Цзян?

А что еще могло заставить такого застенчивого щенка, как Вэнь Нин, внезапно удариться в героизм и начать травить чужое вино?

— Да мне без разницы. Давай. Я прослежу, чтобы Чао-эр заставил Вэнь Чжулю тоже выпить.

Вэнь Нин уставился на нее.

— Наверное, я даже смогу ненадолго задержать погоню, — добавила Ван Линцзяо. Уж что-что, а устраивать истерики она умела очень убедительно. И столь же убедительно совершенно не умела объяснять дорогу. — Просто... вытащи его отсюда побыстрее. Тебе еще что-нибудь нужно, раз уж ты решил сегодня совершить государственную измену?

Вэнь Нин замялся.

— ...тела главы клана и его жены?

Ух ты. Маленький А-Нин решил предавать клан по полной программе.

Ван Линцзяо вспомнила Цзян Чэна, стоящего на коленях перед родным отцом, который совершенно спокойно наблюдал за его пытками. Ее передернуло.

— Да, конечно. Почему бы и нет? — Она потерла лоб. Начинала болеть голова. — Они мертвы. Приказ Вэнь Жоханя выполнен. Больше от нас ничего не требуется.

Вэнь Нин все еще не уходил.

— Вы... вы понимаете, что, если они выживут, вас потом найдут и убьют?

— Да ладно? — фыркнула Ван Линцзяо. — Я стерва, а не идиотка. Просто... сделай все до того, как я передумаю, хорошо?

Вэнь Нин кивнул, но снова замялся.

— Можно спросить, почему?..

— Нельзя.

Теперь, когда глава Цзян и Пурпурная Паучиха были мертвы, тайну происхождения их детей, насколько знала Ван Линцзяо, хранили только Вэнь Чжулю, Вэнь Чао, Вэнь Жохань... и она сама. Больше никто. И больше никому знать не требовалось. По крайней мере, по ее мнению.

— Почему ты все еще здесь?

— Я могу... как-нибудь отплатить вам? Я просто не хочу...

Не хочешь оставаться в долгу у покойницы, которая пока почему-то еще ходит и дышит, мысленно закончила Ван Линцзяо и вздохнула. Вэнь Жоханю лучше бы выиграть эту проклятую войну, иначе ей и вправду конец.

— Ладно. — Линцзяо раздраженно задумалась. — Если вдруг встретишь госпожу Цзян, скажи ей, чтобы держалась от Вэнь Чжулю как можно дальше. Он не остановится ни перед чем и ни перед кем. Передай это, и будем считать, что мы квиты. Хорошо?

Ван Линцзяо не была хорошим человеком и никогда им не притворялась, но слово все-таки держала. Даже если сама понятия не имела, почему сейчас совершает такую невероятную глупость. Клан Вэнь победит или проиграет. Она переживет войну или нет. Все остальное... пусть решает судьба.

Как оказалось, у судьбы было имя.

— Меня зовут Цзян Яньли, — представилась молодая женщина, когда они наконец встретились.

Обычное лицо, средняя фигура, ничего такого, чему кто-нибудь стал бы завидовать. Наверное, самое красивое в ней — мягкая улыбка, но даже та выглядела искренней, а не притворной, то есть в практическом смысле была совершенно бесполезна.

— Вы Ван Линцзяо, верно?

— Ага.

Линцзяо устала так, что чувствовала это даже в костях. Когда до нее наконец дошло, что они проигрывают — по-настоящему проигрывают, — что та загадочная призрачная чума приближается к ним с чудовищной скоростью и Вэнь Чао уже ничего не сможет сделать, чтобы ее защитить, она схватила драгоценности, которые годами прятала на черный день, и побежала. Как можно быстрее, как можно дальше. И в итоге угодила прямо в руки возрожденного клана Цзян.

— Да, это я. Помогала убивать твою мать и кучу людей из твоего клана. Детей тоже. Так война работает, знаешь ли. Не повезло и все такое. — Ван Линцзяо пожала плечами. — Можешь меня убивать. Желательно быстро, если вдруг сегодня особенно милосердна.

Хотя медленно казалось куда вероятнее. Медленно и унизительно.

— Вы спасли Цзян Чэна.

Ван Линцзяо моргнула. Она что сделала? Какого... А. Стоп. Она про то самое?

— Нет, это Вэнь Нин спас. Он организовал целую спасательную операцию. Я только помогла и прикрыла.

— Почему?

Линцзяо уставилась на нее.

— ...а какая разница, почему? От этого итог изменится? Я все равно совершила кучу мерзостей.

Иногда ей до сих пор снился один из тех детей, которых она убила. Почему-то именно тот был другим. Не таким, как остальные.

— Во время этой войны множество людей совершали ужасные вещи, — спокойно сказала Цзян Яньли. — Но далеко не каждый после этого разворачивался и спасал моего брата. Если вы не против, я хотела бы узнать причину.

— Да ничего особенного. Мне его стало жалко.

— Потому что он потерял золотое ядро?

Ван Линцзяо удивленно посмотрела на нее. Цзян Яньли покачала головой.

— Я случайно встретила Вэнь Нина, когда Цзян Чэн освобождал заключенных из тюрьмы, где его держали. Вэнь Нин отвел меня в сторону и... передал ваше предупреждение. Тогда я и сложила два и два.

— Но вроде ничего не получилось? Все знают, что Цзян Чэн по-прежнему активно занимается культивацией.

— Все сложно. Но причина ведь была не в этом, верно? Сначала я подумала именно так, однако... так почему?

— Девочка, ты не хочешь этого знать, — с огромной искренностью заверила Ван Линцзяо. — Поверь мне хотя бы в этом. Очень не хочешь. Позволь мне унести тайну в могилу, а сама спокойно храни добрую память о родителях.

— Расскажите, и я подам прошение о сохранении вам жизни.

Ван Линцзяо открыла рот, закрыла и снова открыла.

— Вы были орудием клана Вэнь, — продолжила Цзян Яньли. — Совершали преступления, за которые, безусловно, заслуживаете смерти. Но вы спасли Цзян Чэна. Возможно, смертный приговор удастся заменить заключением или службой.

— Продать меня в рабство?

Довольно стандартное наказание за непростительные преступления, если почему-то решали не казнить. Не лучший вариант. Но она останется жива. Может, получится добиться, чтобы ее купил какой-нибудь похотливый идиот, и использовать это в свою пользу. Грудь-то никуда не делась.

— По рукам. — Ван Линцзяо покосилась на нее. — Правда тебе не понравится.

— Я этого и не жду. И какими бы ни были последствия, я с ними разберусь. Я устала от тайн. От них все только рушится.

Ван Линцзяо не была уверена, что согласна. Но какая разница? Не ее проблема.

В итоге ее бросили вместе с остальными уцелевшими членами клана Вэнь. Что забавно — среди них снова оказался Вэнь Нин. Изначально их вроде бы собирались поселить где-нибудь земледельцами, а Ван Линцзяо должна была стать их рабыней. На деле ничего подобного не произошло: всех отправили в лагерь для пленных и заставили заниматься тяжелым трудом.

— Это полная хрень, — заявила Ван Линцзяо Вэнь Нину.

Тот пожал плечами. Возражать не стал.

— Посмотри на мои ногти. — Она ткнула пальцами ему почти в лицо. — Посмотри на них! Я похожа на человека, созданного для физического труда?

Вэнь Нин сжал губы, пряча смешок.

— Не... совсем.

— Вот именно! Я признаю только один вид тяжелой работы — лежа на спине. — Она откинула волосы за плечо. — Так. Мне нужно, чтобы ты на пару минут перестал быть печальным девственником и сказал честно: что лучше — «пытаюсь выглядеть скромно, но тайком ужасно сексуальна» или «роковая соблазнительница, которой нечего терять»?

Она продемонстрировала сначала один вариант одежды и позы, потом второй.

— Э-э... — Вэнь Нин покраснел до корней волос. Ну конечно. — Наверное... второй.

— Тоже так думаю. Он хотя бы больше соответствует характеру. Милую девочку я никогда нормально изображать не умела.

Главный надзиратель лагеря из клана Цзинь оказался в постели еще хуже Вэнь Чао. Зато управлялся нижней половиной тела ничуть не меньше. К сожалению, получить от него удалось не так много — проклятая война, да еще и косметики нормальной не осталось, — но однажды Ван Линцзяо все-таки сумела убедить его не протыкать Вэнь Нина палкой насквозь. Так что... могло быть хуже.

— Я тебя ненавижу, — заявил Вэй Усянь, когда наконец появился. На сутки позже, чем требовалось, если его целью действительно было спасти жизнь Вэнь Нина. — Я тебя так сильно ненавижу.

Ван Линцзяо оскалилась.

— Да? А я хочу трахнуть твою сестру.

Вэй Усянь застыл.

— Я... ты... что?!

— Госпожа Цзян показалась единственным человеком среди вас, который хоть чего-то стоит. — Хотя, если уж на то пошло, та горячая штучка, которую Вэнь Нин сейчас называл цзецзе, вполне могла составить Цзян Яньли конкуренцию. — Можно я в следующий раз буду ее служанкой? Это уже смешно.

— Что? Ты... нет! Категорически нет!

— На Луаньцзане я не останусь, — сообщила Ван Линцзяо. Она слышала, о чем Вэй Усянь чуть раньше говорил с госпожой Вэнь, и собиралась сразу расставить все точки над «i». — Я серьезно. Не останусь. Ты вообще знаешь, что темная ци делает с цветом лица?

— ...нет?

— Вот и я не знаю. И не собираюсь выяснять. Отправь меня обратно к госпоже Цзян. Дальше сама разберусь.

— Ты постоянно забываешь, что вообще-то рабыня, — заметил Вэнь Нин. — Это немного смешно.

Ван Линцзяо закатила глаза.

— Слушай, — сказала она Вэй Усяню, сосредоточившись на единственном человеке, который имел значение в этом разговоре. — Ты ведь хочешь, чтобы мир заклинателей забыл, что ты только что сделал ради нашего спасения? Отправь меня. Я все устрою.

— Ты? — Он фыркнул. — Кого ты способна убедить?

— Главу клана Цзинь.

Лицо Вэй Усяня дернулось. Именно так выглядит человек, внезапно подумавший: «Черт. А ведь она, возможно, права». И она действительно была права.

Послушайте. Ван Линцзяо могла быть плохим человеком. И талант у нее, возможно, имелся всего один. Но уж им-то она пользоваться умела.

— Теперь ты спасла моего второго брата, — сказала ей позже Цзян Яньли. Голос был мягким. Вообще, как хозяйка она оказалась на удивление приятной: не заставляла Ван Линцзяо заниматься домашней работой, не мешала реализации плана «затрахать Цзинь Гуаншаня настолько, чтобы он забыл часть своих интриг» и даже не требовала спать с Цзинь Цзысюанем. Последнее было особенно хорошо, потому что бедняга все равно не замечал никого, кроме собственной жены. Наверное, естественная защитная реакция на то, что его отцом являлся величайший похотливый ублюдок по имени Цзинь Гуаншань.

— И при этом ты непосредственно участвовала в гибели моих родителей, — продолжила Цзян Яньли. — Несколько... противоречиво, тебе не кажется?

Ван Линцзяо пожала плечами.

— Жизнь вообще сложная штука. — Она намотала прядь волос на палец и между делом задумалась, свободна ли сейчас Вэнь Цин, которая, по слухам, поселилась в Пристани Лотоса. А если свободна — не заинтересует ли ее один-другой секс втроем. Третьего участника можно определить позже. Ван Линцзяо прекрасно заметила, как старшая сестра Вэнь Нина иногда на нее смотрела. Со временем начинаешь чувствовать подобные вещи. — Просто надо использовать то, что тебе досталось, как можно лучше.

Прямо сейчас Линцзяо именно этим и занималась. Этот парень, Цзинь Гуанъяо, весьма недвусмысленно намекнул, что мир, в общем-то, ничего не потеряет, если Цзинь Гуаншань однажды умрет во время какой-нибудь обдолбанной сексуальной оргии. А еще намекнул, что в таком случае, возможно, сможет найти способ освободить Ван Линцзяо из рабства. Так что теперь она собиралась поработать над этим вопросом.

А когда станет свободной... Что ж. Это проблема будущей Ван Линцзяо.

Сейчас она была жива. И все еще оставалась плохим человеком.

Значит... как-нибудь справится.