Категория: джен, Рейтинг: NC-17, Размер: Миди, Саммари: После слушания в зале суда номер десять Гарри исключают из Хогвартса, а его палочку ломают. Разозленный Гарри решает сам выбирать дальнейший путь. Рассказ от первого лица о поиске своего места в жизни.
После слушания в зале суда номер десять Гарри исключают из Хогвартса, а его палочку ломают. Разозленный Гарри решает сам выбирать дальнейший путь. Рассказ от первого лица о поиске своего места в жизни.
Переведено на русский язык: DLK
Ссылка на оригинал: https://www.fanfiction.net/s/3918135/1/The-Sniper
Фандом: Гарри Поттер
Персонажи: Гарри Поттер
Категория: Джен
Рейтинг: NC-17
Жанр: Экшен
Размер: Миди
Статус: Закончен
События: Не в Хогвартсе, Сильный Гарри, Независимый Гарри
Комментарий автора: Желание перевести этот фанфик зрело во мне 6 лет) Примерно столько же лежало разрешение на его перевод в почте на fanfiction.net.
Наконец, я созрел для него и отдаю его вам ,-)
Страница произведения: https://fanfics.me/fic250171
От автора
Этот рассказ появился, пока я пытался написать очередную главу «За Завесой» (Beyond the Veil). Третья глава никак не складывалась, и я на время отложил ее. Тогда я как раз перечитывал «Орден Феникса» и дошел до сцены суда. «Показания» миссис Фигг показались мне довольно шаткими: никаких доказательств того, что сквибы видят дементоров, — только ее собственные слова. И я задумался: что могло бы случиться, если бы Фадж отказался принять ее свидетельство?
* * *
Мужчина в дорогом костюме устроился в кресле напротив меня. Он был безукоризненно вежлив и, прежде чем приступить к допросу, предложил чаю.
Будем называть вещи своими именами: это был именно допрос.
— Расскажите мне свою историю, мистер Поттер.
* * *
Необычный выдался весенний день в Косом переулке.
Светило солнце, по небу неторопливо плыли редкие пушистые облака. Для весны было на удивление тепло — такую погоду торговцы обожают. Ведьмы и волшебники всех мастей непременно выберутся пройтись по магазинам. Даже сейчас, в мрачные дни второй войны с Волдемортом, такой день мог заманить покупателей в лавки.
В то утро Косой переулок и правда был полон народу. К несчастью, ни покупки, ни чудесная погода тут были ни при чем.
У каждой лавки, ничуть не таясь, стояли Пожиратели смерти. Многие магазины работали — под их неусыпным надзором. Те, чьи хозяева открыто поддерживали Дамблдора и прежнее Министерство, были закрыты, если вообще уцелели. Там, где прежде размещались «Всевозможные волшебные вредилки», теперь было пусто: большую часть товаров Фред и Джордж увезли, когда бежали, остальное растащили после их отъезда.
Большинство прохожих нервничали, проходя мимо выставленных постов, однако немалая часть толпы подо мной явно пребывала в праздничном настроении. Люди окликали знакомых и нередко обращались к Пожирателям по именам. Видимо, узнавали их по особым узорам на серебряных масках.
Поводом для праздника — искреннего или вынужденного — стал удавшийся переворот: минувшей ночью Волдеморт сверг правительство министра Боунс. Темный Лорд нанес удар во время экстренного заседания Визенгамота. Предатели из числа его членов сообщили Волдеморту, что авроры обнаружили его штаб и готовят штурм всеми силами Министерства и Ордена. На заседании собирались окончательно согласовать план и получить одобрение Визенгамота.
Пока силы Света ждали приказа, Волдеморт ударил первым. А когда заседавшие в Визенгамоте предатели принялись посылать проклятия защитникам в спину, организованное сопротивление начало рушиться. Пожиратели смерти почуяли победу и усилили натиск; их противники, напротив, теряли присутствие духа.
В итоге победа оказалась почти полной. Дамблдору, Боунс и остаткам их сил удалось отступить в Хогвартс — последний оплот сопротивления. Отход прикрывали Долиш, Грюм и Стерджис Подмор, возглавившие арьергард. Согласно «официальному» сообщению в утреннем «Ежедневном пророке», из тех, кто остался, не выжил никто. Раненых и пленных добили «Авадой» — в назидание всем, кто еще надеялся остановить Темного Лорда.
На это утро был назначен, так сказать, светский дебют Волдеморта. Большинство собравшихся внизу ведьм и волшебников впервые должны были увидеть Темного Лорда собственными глазами. «Пророк» уведомил магическое население: всякую семью, которая не явится, уничтожат как «изменников истинной и законной власти магической Британии».
По слухам, все, кто не пришел сюда, бежали в Хогвартс под защиту Дамблдора. Чертова стая беспомощных баранов.
Я наблюдаю, как на помосте внизу собираются члены Внутреннего круга. С одной стороны развевается знамя факультета Слизерин, с другой — флаг со старинной геральдикой рода Слизеринов. Вижу своих давних приятелей, Люциуса и Драко Малфоев: они стоят рядом с Лестрейнджами. Странно, Снейпа нет. Я-то думал, он непременно окажется на стороне победителей, кому бы ни хранил верность на самом деле. Малфой-младший стоит как-то неестественно, но я не придаю этому значения.
Люциус подходит к трибуне и начинает речь. С такого расстояния слышно плохо, но мне и не нужно слышать: я вполне представляю, что за дрянь льется у него изо рта. На миг возникает соблазн поддаться первому порыву, однако сдерживаться я давно научился.
Две минуты Малфой несет свою чушь, затем широким приглашающим жестом указывает в сторону. Толпа разражается восторженными криками и аплодисментами. Хочется верить, что это всего лишь инстинкт самосохранения, а не искренняя поддержка. Увы, с волшебным стадом Британии я знаком слишком хорошо, чтобы всерьез на что-то надеяться.
Волдеморт надменно вышагивает к трибуне. Даже отсюда видно, как шарахаются люди в первых рядах, впервые разглядев его белое змеиное лицо. Нос так и не отрастил. Казалось бы, волшебник с такой силой мог хотя бы попробовать стать похожим на человека.
Я отвожу взгляд от зрительной трубы, через которую наблюдал за «торжеством», и поворачиваюсь к лежащей на столе снайперской винтовке Accuracy International AWM под патрон .338 Magnum. Спокойно, без спешки устраиваюсь для выстрела.
Учитывая, что решение я принял лишь ранним утром, операция подготовлена на удивление удачно. Из «Вредилок» прекрасно просматривается площадь, где Министерство проводит все свои церемонии. Я рассчитывал, что любовь волшебников к традициям не позволит перенести торжество в другое место. Из бывшей квартиры Фреда и Джорджа площадь видна как на ладони, а их кухонный стол идеально подходит для моей работы. AWM рассчитана на дистанцию свыше километра ста метров; мои семьсот пятьдесят не должны стать проблемой. Наконец, праздничные флажки вдоль переулка и оба знамени на помосте показывают ветер на всем пути до цели.
Змеемордый начинает речь, а я совмещаю перекрестие прицела с его лицом. Прорези ноздрей — превосходный ориентир. Чуть поправляю прицел с учетом ветра, вдыхаю, медленно выдыхаю и задерживаю дыхание. Тренировки делают свое дело: пульс ровный, неторопливый. Дожидаюсь паузы между ударами сердца и плавно дожимаю спуск. Толчок в плечо почти застает меня врасплох.
Экспансивная пуля .338 Magnum входит в голову Волдеморта чуть левее точки прицеливания. Мягкий свинец мгновенно расплющивается, и на выходе пуля уносит с собой большую часть затылка Темного Лорда.
Отстраненный наблюдатель во мне отмечает, что Драко и его мать Нарциссу забрызгало мозгами Томми. Оба стоят как оглушенные. Ха. Хоть таким способом этому придурку перепало немного мозгов.
А выучка работает сама по себе: я спокойно передергиваю затвор и выбираю следующую цель. Мгновение спустя Люциус отправляется вслед за хозяином. Три последних патрона в магазине обрывают род Лестрейнджей. Уверен, Тонкс простит мне, что я избавил мир живых от ее тетки. В Сириусе не сомневаюсь вовсе. Лишь бы он не вздумал «благодарить» меня в облике Бродяги.
Я извлекаю пустой магазин и вставляю новый. Темные волшебники на помосте наконец начинают понимать, что нападающий не стоит где-то рядом с ними. Тупые чистокровки. Так уверовали в собственное превосходство, что разучились замечать достижения маглов. Наверняка думают, будто мы до сих пор заряжаем ружья с дула.
А стаду совершенно неинтересно, откуда стреляют. Люди в панике мечутся во все стороны, пытаясь выбраться из переулка. Отстраненная часть моего сознания надеется, что никого не затопчут.
Первый выстрел из нового магазина освобождает Уолдена Макнейра от бремени земного бытия. Тут я замечаю крупную крысу, юркнувшую по помосту, и стреляю навскидку. Пуля проходит мимо головы, но попадает слева в нижнюю часть туловища. Тяжелый снайперский боеприпас попросту сносит крысе заднюю половину. Следующим выстрелом я ее добиваю. Сириус и Римус будут довольны.
Пожиратели начинают рассредоточиваться в поисках невидимого стрелка. Зря я, наверное, взялся за второй магазин. Но до чего же приятно.
Без палочки призываю рассыпанные по полу гильзы, уменьшаю винтовку и зрительную трубу. Быстро натягиваю поверх магловской одежды простую черную мантию, бесшумно спускаюсь по лестнице и выхожу из магазина.
Я смешиваюсь с бегущей толпой. Капюшон откинут, на лице — неподдельный ужас. Не боюсь, что Пожиратели меня узнают; зато человек, который не прячет лицо, вряд ли покажется им подозрительным. Подхватываю на руки девочку лет пяти, плачущую у стены одного из домов. Теперь я всего лишь отец, который пытается унести дочь подальше от опасности.
Минуту спустя прохожу через «Дырявый котел», передаю ребенка Тому и объясняю, что девочка потеряла родителей в толпе. Том пытается возразить, но я уже за дверью, в магловском Лондоне, прежде чем он успевает выговорить хоть слово.
По дороге к ближайшей станции метро превращаю мантию в легкую куртку и меняю черты лица.
Полчаса спустя человек, известный как младший капрал Седрик Диггори из роты «А» второго батальона Парашютного полка, возвращается в казарму. Я чищу оружие, убираю остальное снаряжение и валюсь на койку, чтобы обдумать все, что случилось за день.
Убийца моих родителей мертв. И целая куча его приспешников тоже. Мне хочется ощутить счастье, восторг — я ведь годами бился за то, чтобы этот миг настал. Почему же я не рвусь отпраздновать смерть ублюдка?
Наверное, часть меня именно этого и хочет: пойти, напиться, оторваться как следует. Но все остальное во мне требует лишь поставить галочку напротив сделанного и жить дальше.
* * *
Когда я закончил рассказ о ликвидации Тома и компании, мой «хозяин» кивнул.
— Очень интересно, мистер Поттер. Но расскажите, как вы к этому пришли. Согласитесь, не такого пути ждешь от «Избранного» британского магического сообщества.
Я неохотно кивнул. А мыслями уже возвращался к тому, с чего все началось.
Я поднялся, когда Визенгамот вернулся с обсуждения моей судьбы. Фадж отверг показания миссис Фигг, заявив, что способность сквибов видеть дементоров ничем не доказана. В довершение всего Дамблдор по-прежнему упорно отказывался даже взглянуть в мою сторону. Мистер Уизли пытался меня подбодрить, но его собственная тревога была слишком очевидна, чтобы от этого стало легче.
— Мистер Поттер, — начал Фадж. — Решением Визенгамота вы признаны виновным по предъявленным обвинениям и немедленно исключаетесь из школы чародейства и волшебства «Хогвартс».
В его напыщенном голосе зазвучало самодовольное торжество. Он ухмыльнулся, явно предвкушая мою реакцию, и добавил:
— Немедленно сдайте палочку для уничтожения.
Я взглянул на Дамблдора, ища хоть проблеск надежды. Напрасно. Старик выглядел смирившимся с неизбежным.
— Отдай мне палочку, Гарри, — со вздохом сказал Дамблдор. — Теперь мы ничего не можем сделать.
Рука дрожала, когда я вытаскивал палочку из заднего кармана и протягивал директору. Так и не взглянув на меня, он взял ее и передал ожидавшему аврору. По залу прокатился сухой треск, и я вздрогнул, изо всех сил сдерживая слезы.
— Напоминаю, мистер Поттер: отныне за владение волшебной палочкой вам грозит пять лет Азкабана.
Потрясенный, я смог лишь кивнуть.
— Заседание объявляется закрытым.
Члены Визенгамота потянулись к выходу, а я бессильно рухнул на место, так и не сумев осмыслить случившееся. Дамблдор быстрым шагом покинул зал, не сказав ни слова.
— Пойдем, Гарри, — мягко сказал мистер Уизли. — Пора домой.
Следующие три недели стали худшими в моей жизни. А уж с моей-то жизнью это кое-что значит. Узнав о приговоре, миссис Уизли плакала и причитала — словно мне и без того было недостаточно паршиво. Члены Ордена наперебой выражали сочувствие, но толку от него не было. Дамблдор даже не потрудился показаться.
Рон с Гермионой старались, только видеть их мне совсем не хотелось. Особенно после того, как пришли их значки старост, а Гермиона заговорила о подготовке к СОВ. О том, как важна хорошая оценка по трансфигурации или заклинаниям, я тогда мечтал услышать в последнюю очередь! Я люблю Гермиону, но стоит зайти речи об учебе — и эмоциональная чуткость у нее ровно такая, какую она приписывает Рону. По-моему, они были бы идеальной парой. Я серьезно. Хватит смеяться.
Теперь я готов признать: вел я себя так себе. За те три недели своей вечной кислой миной я умудрился погасить даже, казалось бы, неистребимую влюбленность Джинни. В свое оправдание скажу: мне было пятнадцать, за плечами — годы жестокого обращения, и я чувствовал, что меня опять оттолкнули. Да, я был полным придурком, но обстоятельства тоже стоит учитывать.
Сириус радовался, что теперь я живу с ним постоянно, хотя причины этого счастья вызывали у него чувство вины. Он все время рассказывал о моих родителях, об их школьных годах. Вы знали, что незадолго до того, как нам пришлось скрываться, мама закончила учиться на целителя? По словам Сириуса, Пожиратели боялись ее больше, чем отца-аврора: с помощью целительских чар она вытворяла с противниками весьма неприятные вещи.
Первое сентября я целиком просидел в своей комнате. Мистер и миссис Уизли отвезли Рона, Гермиону и Джинни на Кингс-Кросс и вернулись в «Нору». Думать об учениках, которые сейчас едут в Хогвартс, не хотелось. Чтобы убить время, я читал магловские журналы и книги. Кажется, от моей желчности устала даже Букля.
А третьего сентября в мою комнату ввалилась Тонкс и заставила меня наконец зашевелиться.
— Привет, Гарри!
Она замерла на пороге и поморщилась.
— Фу-у. А ну отрывай свою вонючую задницу от кровати и марш в душ!
— Уйди, Тонкс. Мне плевать.
— Ну ладно, малыш. — Она улыбнулась, и ее волосы начали переливаться разными цветами. — Добби!
Посреди комнаты с хлопком появился Добби.
— Мисс Тонкси звала Добби?
Увидев домовика, я застонал, а аврор-метаморф приветливо ему улыбнулась.
— Да, Добби. Гарри нужно в душ, а в этой комнате нужно убраться. Закинешь его туда, потом приберешься и проветришь? Тут жутко воняет.
Добби завертел головой и наконец заметил меня.
— О, великий волшебник Гарри Поттер! Добби так счастлив снова видеть вас! Мистер Бродяга сказал, что Добби может прийти сюда и работать на мистера Гарри Поттера и его крестного! Давайте Добби поможет вам попасть в душ!
Возразить я не успел: неугомонный домовик уже переместил меня в душ, прямо в одежде, под струи горячей воды.
— Раздевайся и мойся, Гарри! А то войду и помогу! — крикнула Тонкс.
Угроза прозвучала бы куда убедительнее, не споткнись она тут же о брошенный посреди комнаты носок.
Пришлось смириться. И, надо сказать, я действительно начал снова чувствовать себя человеком. Оказалось, быть чистым приятно. Добрых полчаса я простоял под горячими струями и только потом выбрался из душа.
Вытирая волосы полотенцем, я вернулся в комнату, теперь заметно более опрятную. На Тонкс, принудившую меня помыться, я все еще злился и, увидев, что она развалилась на моей кровати, мрачно насупился.
— Эй, красавчик! С таким хмурым видом ты ужасно сексуальный. Надо тебя сфотографировать и отправить снимок в «Юную ведьму»!
Я рыкнул в ее сторону и всеми силами постарался сделать вид, что ее здесь нет. Мог бы и сообразить: Тонкс такого не позволит. Наверное, у Блэков это семейное. Сириус точно такой же: не реагируешь на его розыгрыши — в следующий раз он придумает что-нибудь похуже. Драко ведь тоже потомок Блэков. Может, съезди я ему по зубам еще в ту, самую первую поездку на экспрессе, он бы выбрал себе другую жертву?
Прилетевшая в голову подушка вернула меня к действительности. Я нахмурился и швырнул ее обратно. Ну почему она не может оставить меня в покое?
Увидев, что подушка опять летит ко мне, я раздраженно отмахнулся.
Тонкс едва успела удивиться: подушка вернулась к ней с куда большей скоростью и ударила так сильно, что ее затылок врезался в стену за кроватью. Она без чувств сползла на пол, а я смотрел на нее, не веря своим глазам.
— Сириус! — заорал я, вскакивая и бросаясь к кровати.
Сириус вбежал в комнату с палочкой наготове.
— Что случилось, Гарри?
— Тонкс. Я попал в нее подушкой, и она вырубилась.
Оглядев лежавшую без сознания кузину, он ухмыльнулся.
— Черт побери, Гарри. Затащить девушку в постель, предварительно оглушив, — прямо скажем, не лучшая идея.
— Да заткнись ты, — проворчал я, с трудом пряча улыбку.
Сириус — великовозрастный ребенок. Даже сейчас я иногда задумываюсь, кто из нас двоих старше.
Сириус подхватил Тонкс и уложил обратно на кровать.
— Ничего себе, дружище. Крепко ты ее приложил. С какой же силой надо было бросить?
Я не успел ответить: Тонкс застонала и пробормотала:
— Он не бросал. Он Отталкивающими чарами отправил подушку обратно. Без палочки.
Сириус посмотрел на меня с уважением.
— Настоящая беспалочковая магия или случайный выброс?
Я пожал плечами.
— Наверное, и то и другое. Я представил, что сделал бы с палочкой, но при этом злился.
Сириус задумчиво опустился на кровать.
— Ты когда-нибудь колдовал без палочки намеренно?
Историю с тетушкой Мардж вряд ли можно было считать намеренной.
— Когда появились дементоры, я выронил палочку. Никак не мог ее найти и крикнул: «Люмос!» Кончик засветился, как обычно. Так я ее и нашел.
Говорить о своей палочке было больно.
Кузены Блэки смотрели на меня с открытыми ртами.
— Почему ты нам не рассказал, Гарри? — спросил Сириус.
Злость вспыхнула с новой силой.
— Меня тогда немножко больше волновали дементоры и суд, чем какой-то чертов «Люмос»!
Сириус примиряюще поднял руку.
— Тише, Гарри, я понимаю. Но мало кто из нас вообще способен на что-нибудь без палочки. Это особый дар. Твоей маме без палочки удавались некоторые Призывающие чары. — Старый Мародер ухмыльнулся. — Однажды ты забрался на метлу Джеймса. Она взлетела, а Лили призвала тебя прямо с нее. Ты потом плакал, требовал вернуть метлу.
Через мгновение он посерьезнел. Я тоже — когда он добавил:
— Надо поговорить об этом с Дамблдором.
— Да ему-то какое дело, — буркнул я. Сириус сделал вид, что не услышал.
— Пойдем вниз, Сохатик. Добби приготовил обед. Я обязан тебя кормить, иначе Молли грозится вернуться и поселиться здесь! — Сириус изобразил ужас. Впрочем, возможно, и не изобразил.
На время забыв о хандре, я последовал за кузенами на кухню.
О чем именно Сириус говорил с Дамблдором в тот вечер, я так и не узнал. Но уже следующим утром крестный принялся учить меня упражнениям для развития беспалочковой магии. Получалось плохо, уставал я страшно и чувствовал себя так, будто снова попал на первый курс.
После трех недель безуспешных попыток я дошел до такого бешенства, что случайно аппарировал в собственную спальню. Ошеломление было полным, а потраченных сил оказалось столько, что я лишился сознания.
Очнувшись, я еще какое-то время лежал в той зыбкой полосе между сном и явью, когда уже не спишь, но и не совсем проснулся. И вдруг ясно понял: я слишком стараюсь. Моя магия хочет мне помочь. Нужно только объяснить ей, что делать.
Я начал заниматься тайком. Оказалось, большинство заклинаний из программы первых трех курсов Хогвартса мне вполне по силам, вот только без палочки они требовали гораздо больше энергии. После двух-трех заклинаний четвертого или пятого курса я выдыхался совершенно.
Ни о случайной аппарации, ни о своем открытии я Сириусу не рассказал. Сам не знаю почему. Нет, на самом деле знаю. Даже с беспалочковой магией при нападении Пожирателей я оставался бы обузой. Заклинаниями третьего курса еще можно задержать врага, но стоило попасться умелому Пожирателю, который возьмется за чары уровня ЖАБА или выше, — мне конец. А Сириус так надеялся, что магия без палочки решит все проблемы. К тому же я не хотел, чтобы о моих способностях узнал старик. У меня было чувство, что за правду он отдал меня на растерзание волкам. И никакого долга перед ним я за собой не чувствовал.
Во время наших «занятий» я нарочно терпел неудачи. Сириус неизменно бодрился и уверял, что я все равно умею куда больше большинства волшебников. Скрывать от него правду было мучительно.
В середине октября Тонкс случайно сделала еще одно открытие. Я сидел с книгой в библиотеке Блэков. Семейство вело подробную летопись своих достижений; я старался воспринимать ее как сочинение семейки Аддамс, потому что допускать, будто все описанное происходило на самом деле, было слишком жутко. Сириус на пару дней уехал по заданию Ордена, и весь дом оказался в моем распоряжении.
— Привет, Гарри! Что читаешь? — спросила Тонкс, влетая в комнату.
— Семейную хронику Аддамсов, — ответил я, не поднимая глаз.
Она поняла намек и ухмыльнулась.
— Только что узнала: все Уизли и Гермиона приедут сюда на каникулы. Здорово, правда?
— Ага, Тонкс. Просто замечательно.
Розововолосая аврор опустилась в кресло напротив.
— Гарри, пора уже перестать на этом зацикливаться. Друзья по тебе скучают. Ты хоть на одно их письмо ответил?
Мое молчание сказало ей все.
На миг Тонкс в растерянности откинулась на спинку кресла, но тут же воспрянула — еще одно доказательство родства с Сириусом.
— Придумала! Как насчет стрижки? Мне новая прическа всегда поднимает настроение!
Для убедительности она несколько раз сменила длину и цвет волос.
— Бесполезно, Тонкс. Тетка как-то попыталась меня подстричь, а за ночь все отросло обратно. Они никогда не меняются.
Тонкс выпрямилась.
— Ты серьезно?
Бродяга не простил бы мне, упусти я такую возможность.
— Нет, я Гарри. Сириус внизу, могу позвать.[1].
В награду мне достался притворно сердитый взгляд.
Тонкс посерьезнела. На этот раз действительно, без всяких каламбуров.
— Гарри, я когда-нибудь рассказывала, как узнала, что я метаморф?
Я оторвался от книги, заинтригованный такой сменой темы.
Заметив мой интерес, Тонкс улыбнулась.
— На третьем курсе я была самой маленькой девчонкой в параллели. Две слизеринки-однокурсницы дразнили меня из-за роста. Я ужасно расстроилась, убежала в спальню и до самого утра не выходила.
— Утром проснулась, встала — и чувствую, что-то не так. Попыталась дойти до ванной и растянулась на полу. Только в зеркало посмотрела и поняла: я теперь ростом больше двух метров. Шесть с половиной футов с лишним! Соседки позвали профессора Макгонагалл, она отвела меня в больничное крыло. Учителя объявили, что я выпила неудачно сваренное зелье для розыгрышей. Несколько недель ушло на то, чтобы научиться управлять этой способностью.
— Поэтому ты такая неуклюжая? — спросил я. — А какой у тебя настоящий рост?
Тонкс слегка порозовела.
— Метр пятьдесят один, — пробормотала она. Чуть меньше пяти футов. И вздохнула: — Когда нужно быстро и ловко двигаться, я убираю лишние сантиметры. Но мне
Она с заметным усилием вернулась к теме:
— Гарри, если ты можешь управлять своими волосами, это, возможно, значит, что ты тоже метаморф.
Да, я тугодум. До меня и правда не дошло.
— Ты серьезно так думаешь?
— Откинься на спинку, Гарри, и закрой глаза. Представь себя. Удерживай образ, не давай ему расплываться. Получается?
— Да, — прошептал я.
Похожее упражнение мы делали с Сириусом, когда развивали беспалочковую магию. Это не так-то просто. Сами попробуйте: не одно лицо, а все тело целиком.
— А теперь представь, что у тебя волосы до плеч, — велела она.
Я изо всех сил пытался это сделать, когда Тонкс вдруг захлопала в ладоши. Открыл глаза — волосы и правда доходили до плеч. Тонкс от восторга едва не скакала по комнате.
— Великолепно! Давай еще что-нибудь!
Метаморф должен в точности представлять, как хочет изменить свое тело, либо хотя бы десять секунд касаться человека, чей облик собирается принять, сосредоточившись на его «ауре». Поэтому превратиться в девушку я не мог. К тому времени я еще ни с кем даже не целовался, не то что видел кого-нибудь голышом. Трудно представить то, чего никогда толком не видел. Знакомые лица мне давались, отдельные изменения собственного тела тоже, но этим все и ограничивалось.
Единственной загвоздкой стал проклятый шрам. Обычный не доставил бы хлопот, но этот был, видите ли, «следом проклятия», и ничего с ним не выходило. В конце концов я обнаружил: раз уж спрятать его не получается, можно передвинуть. И переместил на задницу. Подумал: если кому-нибудь захочется подлизаться к «Мальчику, Который Выжил», он будет точно знать, куда целовать. Удобно, правда? Сириус оценил, когда я потом ему рассказал.
Сириус вернулся через четыре дня, сразу же доплелся до своей комнаты и проспал двенадцать часов подряд. На следующий день я дождался обеда и отправился будить крестного.
Вбежал в комнату:
— Сириус! Просыпайся! На поезд опоздаем!
— А?.. Что?
Я принялся его трясти.
— Ну же, вставай! Нельзя опять опаздывать в Хогвартс!
Сириус рассказывал, как перед шестым курсом они с отцом пропустили поезд: папа решил купить розы, надеясь наконец уговорить маму на свидание. План обернулся против него — она решила, что Джеймс добрался до школы через камин, потому что слишком важничает, чтобы ехать вместе с остальными.
— Джеймс? — сонно пробормотал Сириус.
— А кто же еще? — Я наклонился над ним так, чтобы он разглядел карие глаза и чистый, без шрама лоб.
Его руки взметнулись, и я оказался в медвежьих объятиях.
— Джеймс! Значит, это был просто страшный сон! Ты жив! И Лили жива! Питер нас не предавал! Я никогда не сидел в Азкабане! Джеймс, как же я счастлив!
Тут я забеспокоился. Сириус прижимал меня к себе, и я чувствовал на плече его слезы радости. Когда он поймет, что это всего лишь розыгрыш, радости заметно поубавится. Как ему сказать?
— А самое ужасное — у тебя был мелкий паршивец-сын, который вообразил, будто сумеет обвести вокруг пальца меня, великого Бродягу!
Великого придурка! Я без палочки влепил ему в живот Жалящие чары. Сириус разжал руки и схватился за брюхо.
— Сириус, ты меня напугал! Я думал, у тебя сейчас истерика начнется. Как ты понял, что это я?
Мое лицо его ужасно развеселило.
— Кузина меня боится больше, чем тебя. Я постарше и погрешнее вашего буду. К тому же Джеймс ни за что не стал бы будить меня так ласково. Шарики с водой или вонючие бомбочки — это как минимум.
— Правда? — спросил я. — Добби!
Над кроватью Сириуса на мгновение появился Добби с корзиной шариков, наполненных водой. Завис ровно настолько, чтобы вывалить содержимое, и исчез.
— Тонкс предлагала начать с шариков, но я решил проявить доброту, — объяснил я мокрому насквозь крестному. — Добби был запасным планом.
--------------------
[1] — В оригинале игра созвучий: serious («серьезный») и Sirius («Сириус»). Здесь и далее — примечания переводчика.
Я просидел взаперти на площади Гриммо больше трех с половиной месяцев, и никаких надежд выбраться оттуда в обозримом будущем не было. Когда я спрашивал Сириуса о прогулках, он отвечал, что Дамблдор запретил: слишком опасно.
Самого Сириуса теперь регулярно отправляли на задания Ордена. Дамблдор вовсю использовал его анимагические способности: пес разведывал дома известных Пожирателей, пытаясь выяснить, не поселился ли в одном из них Волдеморт.
Мой крестный вынюхивал, где прячется Темный Лорд, а мне было слишком опасно сходить пообедать в ближайший паб! Если учесть, что я мог выглядеть кем угодно, а Волдеморт об этом не знал, смысла во всем этом становилось еще меньше. Сириус изо всех сил пытался вытащить меня из хандры, но безуспешно.
Развязка наступила днем двадцать пятого. Внизу в тот субботний день заседал Орден — меня, разумеется, не пустили. Когда собрание закончилось, я перехватил Дамблдора по дороге к камину.
— Сколько еще вы собираетесь держать меня здесь? — потребовал я.
— Бедный маленький Поттер вынужден целыми днями бездельничать, — процедил Снейп.
— Отвали, Снейп.
—
Я фыркнул.
— Я больше не ученик,
Дамблдор вздохнул.
— Гарри, я все же настаиваю, чтобы ты проявлял должное уважение к профессору Снейпу. Я понимаю, что ты чувствуешь себя взаперти, но оставаться здесь необходимо — ради твоей безопасности и безопасности других.
— Я уважаю его ровно настолько, насколько он заслуживает. Примерно как бумагу, которой подтираюсь.
Казалось, Снейпа сейчас вывернет наизнанку. Сириус разрывался между желанием покатиться со смеху и тревогой из-за моей выходки. Остальные члены Ордена, судя по всему, занимали промежуточные позиции.
— Возможно, если бы ты отвечал на письма друзей, то смотрел бы на происходящее не так мрачно.
— Их сюда не приплетайте, старый ублюдок! — заорал я.
— Гарри, дорогой, может быть, чашечку чаю? — предложила миссис Уизли.
Она была потрясена тем, что я кричу на ее кумира, но материнский инстинкт пока оказался сильнее желания отчитать меня.
— Нет, спасибо, миссис Уизли. Я просто пойду к себе. Раз уж больше никуда нельзя.
Теперь я понимаю: глупая, театральная подростковая выходка. Большинство этих людей действительно хотели мне помочь. Насчет Дамблдора и Снейпа я, правда, до сих пор не уверен. Но злость на двух бывших преподавателей была так сильна, что принимать помощь я не желал вообще ни от кого из взрослых.
Вернувшись в комнату, я принялся швырять вещи в сундук. Ни о чем толком не думал, никакого плана не строил — просто хотел убраться из этого дома. Уменьшил сундук и засунул в карман. Наспех нацарапал записку Сириусу и, не дав себе времени передумать, трансгрессировал в Косой переулок.
Я оказался у самого «Гринготтса» и быстро вошел внутрь. С виду — Гарри Поттер собственной персоной. Никаких изменений, шрам на самом видном месте. Не сомневаюсь, мое появление в банке заметил не один человек.
Я подошел к ближайшему гоблину-кассиру и заявил, что хочу снять деньги. Не считая нужным понижать голос, попросил выдать максимально возможную сумму с моего доверительного счета.
Гоблин посмотрел на меня с изумлением. Кажется, от неожиданности он даже забыл скрыть свою реакцию.
— Зачем вам это?
Я пожал плечами.
— Вы слышали, что они сделали с моей палочкой? — Гоблин кивнул. — Я уезжаю. Пусть Волдеморт их всех хоть поимеет, мне плевать. Говорят, на Карибах всегда хорошо.
Гоблин оскалился в акульей улыбке.
— Поскольку в этом году плату за обучение в Хогвартсе не списывали, на вашем доверительном счете шесть тысяч пятьсот пятьдесят два галлеона и шесть кнатов. Вы можете снять все. В следующем году счет вновь пополнится с основного счета Поттеров.
— Выдайте, пожалуйста, все в фунтах. И что еще за основной счет Поттеров?
— Он заморожен до вашего восемнадцатилетия или окончания Хогвартса — в зависимости от того, что наступит раньше, — ответил гоблин. — Вам причитается тридцать две тысячи семьсот шестьдесят фунтов. Ввиду значительного остатка на основном счете Поттеров я не стану взимать обычную комиссию за обмен валюты.
Он передал мне небольшой мешочек с деньгами и уже тише добавил:
— Удачи, мистер Поттер.
— Спасибо.
На выходе из банка я услышал, как сзади меня окликает Билл Уизли. А впереди, по переулку, уже ковылял сам Грозный Глаз. По крайней мере, мне показалось, что это Грозный Глаз. После моего четвертого курса в Хогвартсе вы ведь не станете упрекать меня в подозрительности?
Впрочем, неважно. Я трансгрессировал в единственное место в Лондоне, которое знал достаточно хорошо и за которым, скорее всего, не следил никто из Ордена: на платформу девять и три четверти.
Две недели я бродил по Лондону, осваивая роль туриста. Побывал в Тауэре, в здании парламента, обошел целую кучу музеев. Удивительно: вырасти на окраине Лондона и ничего этого ни разу не увидеть.
Но через две недели я начал задумываться, что делать дальше. Мне пятнадцать. Ни к Дурслям, ни в магический мир возвращаться нельзя. В магловском мире у меня нет даже документов. Я много думал об этом, скитаясь по Лондону. Уходя с площади Гриммо, никакого плана я не имел — просто устроил грандиозную истерику.
Однажды я забрел выпить чаю в маленькое кафе. Рядом сел крупный немолодой мужчина в форме сержанта британской армии. Мне тогда на вид было лет девятнадцать. Выяснилось, что сержант работает в вербовочном пункте за углом. Не знаю, то ли сработала привычка, то ли я показался ему подходящим новобранцем, но вскоре он завел разговор о достоинствах военной службы вообще и сухопутных войск в особенности.
Мне беседа понравилась: на такие вещи гриффиндорец во мне отзывался охотно. Бороться за правое дело, сражаться с угнетателями — это было по мне. Заняться все равно было нечем, и я согласился зайти с ним в контору, взять материалы и почитать. Через двадцать минут я вышел оттуда с охапкой брошюр, буклетов и всяких рекламных безделушек.
Вернулся в маленькую гостиницу, где остановился. Найти место, в котором соглашались принять наличные без кредитной карты и документов, оказалось непросто. Лучшее, что можно было сказать об этой дыре: никому из Пожирателей или прихвостней Министерства и Ордена даже в голову не придет искать меня здесь.
Весь вечер я читал материалы, которыми снабдил меня любезный сержант. Армейская жизнь казалась все заманчивее. Отчасти, наверное, дело было в тех наивных представлениях о службе, которые водятся у любого мальчишки. Но еще — в том, насколько она отличалась от мира, изгнавшего меня за то, что я защитил себя и своего кузена-кашалота. Понимаете? Кажется, я бежал в сторону, прямо противоположную той, куда собирался двигаться всю оставшуюся жизнь.
Главным препятствием оставалось отсутствие документов и каких бы то ни было записей обо мне. Без нужных бумаг в армию не брали. К счастью, решение существовало.
Чистокровные волшебники рождаются и вырастают, не оставив ни следа в магловских архивах. И все-таки даже им время от времени приходится обращаться к маглам за товарами и услугами. Вы же не думаете, что волшебники сами выращивают всю еду и ткут все ткани? Гоблины, не упускавшие возможности заработать лишний кнат, за определенную плату обеспечивали полную документальную биографию. Чем подробнее биография, тем дороже услуга.
К десяти утра следующего дня я стал беднее на десять тысяч фунтов, зато обзавелся полным комплектом документов на восемнадцатилетнего жителя Литтл-Уингинга, выпускника школы Стоунволл, недавно осиротевшего. Меня мрачно позабавило, что моя выдуманная жизнь почти в точности совпала с той, которую навязали бы Дурсли, не получи я письма из Хогвартса. Гоблины уверяли: даже самая тщательная государственная проверка ничего подозрительного не обнаружит. От мира волшебников я оставил себе только новое имя — Седрик Диггори.
Почему Седрик, спросите вы? Потому что Седрик был настоящим чемпионом и погиб лишь из-за того, что ему не повезло попасть в маленькую театральную постановку Томми. Он мог в любую минуту аппарировать, но остался помогать мне. Я не придумал лучшего способа сохранить память о нем, чем взять его имя.
У гоблинов я узнал кое-что любопытное. Наш разговор в банке двухнедельной давности подслушали, и он попал в «Ежедневный пророк». Газета в своей обычной манере в очередной раз развернулась на сто восемьдесят градусов и теперь вопрошала, что могло заставить Мальчика, Который Выжил, победителя Турнира Трех Волшебников, покинуть магический мир. Стенограмму моего суда опубликовали целиком.
Воображаю, какой там начался цирк: Фадж прикрывает задницу, Дамблдор делает черт знает что — все то, чем обычно занимается, когда добивается своего. Сам факт, что меня осудили за самооборону, никого особенно не занимал. Пожалуй, у волшебного мира и Дурслей немало общего. И те и другие ненавидят всякого, чье мнение отличается от их собственного. И те и другие готовы лебезить перед человеком, от которого чего-то хотят, а получив желаемое — выкинуть его за ненадобностью.
Интересно, кого это сравнение оскорбило бы сильнее? Так и тянет написать в «Ежедневный пророк» статью и изложить все как есть.
Ранним утром я явился в вербовочный пункт: полный комплект документов, лицо Седрика. Кажется, сержант отставал от плана по набору — услышав, что я хочу отправиться на службу как можно скорее, он едва сальто не сделал. Пришлось спешно пройти целую кучу тестов и медкомиссию, но ничего особенно страшного.
Через сорок восемь часов после второго визита в вербовочный пункт я уже ехал в пехотный учебный центр Каттерик. По совету сержанта взял с собой только небольшую сумку. Правда, внутри этой небольшой сумки лежал мой уменьшенный сундук.
Учебка меня потрясла. Кажется, жалеть себя я разучился примерно на третий раз, когда инструктор орал мне прямо в лицо за отставание на марше с полной выкладкой. Я ведь всегда мечтал, чтобы ко мне относились как ко всем остальным. Слышали выражение «бойся своих желаний»? Инструкторы как раз исполнили мое.
Холм за казармой я возненавидел почти так же страстно, как Волдеморта. Инструкторам доставляло огромное удовольствие гонять нас вверх-вниз по этому чертову склону с тяжелыми рюкзаками за плечами.
Первые пару недель проверяли, способны ли мы держаться рядом с товарищами и продолжать бороться, когда силы на исходе. Первые десять дней было тяжело, а потом что-то во мне щелкнуло — давление перестало действовать. Вместо инструкторов подгонять себя стал я сам.
Зато стрельба и рукопашный бой были великолепны. Как у ловца, координация у меня всегда была хорошая, и на стрельбище это пригодилось. В своей учебной группе я выбился в лучшие и на упражнениях с известной дистанцией, и на тактических стрельбах.
Больше всего мне понравились последние две недели подготовки. Я учился, как выражался инструктор, «выпрыгивать из совершенно исправного самолета, вверяя свою жизнь ангелам». С тех пор как на первом испытании я удрал от дракона, полетать толком не удавалось. А свободное падение почти не уступало полетам на метле. Признаюсь, уменьшенная «Молния» в кармане здорово помогала справиться с любыми страхами. Возможность наложить Смягчающие чары на камни, о которые собираешься разбиться, тоже, пожалуй, внушает уверенность.
Вы, наверное, заметили, что я до сих пор ни слова не сказал о ребятах из своей учебной группы. В большинстве своем хорошие парни, только мне, пятнадцатилетнему, было среди них не по себе. За мной быстро закрепилась репутация застенчивого одиночки, на которого можно положиться при выполнении задачи. Неформальным лидером у нас был Майк Эббот — отличный парень, он тянул за собой весь взвод. Постоянно пытался втянуть и меня в общую жизнь новобранцев, но я слишком боялся выдать свой настоящий возраст или имя.
Об одном забавном случае в Каттерике все-таки расскажу. Как-то инструкторы решили устроить погром в казарме, пока мы были на занятиях, а по возвращении нагрянуть с внезапной проверкой. Думаю, хотели посмотреть, как мы поведем себя под давлением.
К несчастью для них, проверку мы прошли безупречно!
Инструкторы никак не могли понять, кто успел навести в казарме идеальный порядок еще до нашего возвращения. Более того, выглядела она лучше, чем утром, когда мы уходили. Они долго пытались найти хоть к чему-нибудь придраться, но в конце концов махнули рукой.
Вечером я тайком пробрался в туалет и позвал Добби. Домовик в носках появился с широченной улыбкой. На нем были разномастные обноски армейской формы. Он отдал честь.
— Великий Гарри Поттер звал Добби?
Впервые за несколько недель я вернул себе собственный облик и тоже отдал честь.
— Привет, Добби. Давно ты здесь?
Домовик немного смутился.
— Добби пошел за Гарри Поттером из дома хозяина Бродяги. Гарри Поттеру нужен Добби. Добби не подпускал сов, которые прилетали искать Гарри Поттера. — Он опустил глаза. — Добби правильно сделал?
Я положил руку ему на плечо.
— Ты молодец, Добби. Спасибо. И за казарму тоже спасибо — здорово было смотреть, как инструкторы ничего не понимают. Только будь осторожен и не попадайся.
Добби озорно ухмыльнулся.
— Ни за что не попадусь, Гарри Поттер, сэр! Добби так нравится наводить порядок на базе!
В учебке я многое понял о себе. Немало проблем, с которыми я сталкивался в магическом мире, создавал я сам. Постоянное давление оказалось слишком сильным. Нужно было отступить на шаг, но я не знал как. Окружавшие меня взрослые тоже не особенно помогали: то требовали предоставить все старшим, то ждали, что я справлюсь с нагрузкой со взрослой рассудительностью, — и сменялось это, казалось, совершенно бессистемно. Телом я стал старше совсем ненамного, зато армейская подготовка многое расставила по местам.
После окончания подготовки, прежде чем отправиться в часть, мы получили двухнедельный отпуск. Ехать мне, по сути, было некуда, и большую часть времени я решил провести, путешествуя на машине по Уэльсу. Мы бывали там на занятиях, и край показался мне удивительно красивым. По дороге я проезжал неподалеку от «Норы», но соблазну заглянуть не поддался.
Шестнадцатилетие я встретил в маленькой гостинице у моря. Всю жизнь прожил на острове — и только теперь по-настоящему увидел океан. То есть видел я его и раньше, один-единственный раз, когда дядя Вернон пытался спрятаться от писем из Хогвартса, но тогда было темно и лил дождь. Насладиться видом не получилось. Я отправил Гермионе, Рону, Сириусу и остальным письма — через родителей Гермионы. Был уверен, что они сразу же перешлют их дальше. Вложил фотографии мест, где побывал за время путешествия.
Через пару дней после дня рождения я все-таки тайком заглянул в «Дырявый котел». Купил свежий «Ежедневный пророк» и несколько старых выпусков.
Оказалось, Волдеморт со своей веселой шайкой головорезов сидел тихо до самого апреля. Во время учебки шрам время от времени болел, но я не ожидал, что Змеемордый так долго будет медлить, прежде чем показаться.
Первым делом он, похоже, напал на само Министерство. Согласно статье, Волдеморт похитил пророчество из Отдела тайн. Дамблдор с Орденом Жареной Курицы явились его останавливать. Завязался серьезный бой, шар с пророчеством уронили, и все, кто находился в зале, включая Фаджа, услышали его целиком. Так что о пророчестве, из-за которого погибли мои родители и полетела под откос моя жизнь, я впервые узнал из чертова «Пророка». Как вам ирония? Хоть раз название газеты оказалось к месту!
Волшебное стадо обезумело, узнав, что собственными руками затравило своего «Избранного» и выжило его из магического мира. Фаджа без церемоний вышвырнули с должности — вот это меня порадовало. Не порадовало другое: теперь каждый магический политикан орал, что меня необходимо разыскать и «передать под надзор Министерства, чтобы обеспечить надлежащую подготовку к исполнению долга перед магическим сообществом».
Хвала Мерлину, к тому времени я уже не учился в Хогвартсе! Представляете, что началось бы? Да, я служу в армии и подчиняюсь приказам, но сюда я пошел добровольно. Мои офицеры не требуют, чтобы я нес на плечах надежды целого общества. А эти вместо борьбы с Пожирателями бросили всех авроров на поиски моей скромной персоны.
Интересно, магия — это случайно не эволюционный недостаток? Их генофонд сужается, а маглов становится больше и знаний у них прибавляется. Насколько бы продажным ни был магловский политик, до придурков из Министерства магии ему далеко. Похоже, большинство людей вместе с магией получают полное отсутствие здравого смысла.
Пожалуй, зря я отправил письма. Теперь они только подольют масла в огонь всеобщей истерики. Я скучал по друзьям, очень хотел увидеть Сириуса, но не ценой превращения в талисман магического мира. Опять будут растить из меня гриб: держать в темноте и кормить дерьмом.
Я разговорился с Томом, хозяином «Дырявого котла». Он сказал, что все на взводе и ждут, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть начнет новый террор. Я не стал замечать, что Волди вообще ничего не нужно делать: стадо и так перепугано насмерть.
По словам Тома, Министерством теперь руководила мадам Боунс при поддержке Дамблдора. Сьюзен мне всегда нравилась, да и ее тетка казалась порядочным человеком, но раз замешан Дамблдор, стоит им до меня добраться — и меня непременно поимеют. Старый хрыч наверняка захочет отдать меня Снейпу. Ради моего же блага, разумеется.
Прямо слышу его голос: «Ну же, Гарри, профессор Снейп желает тебе только добра. Нужно учиться работать с другими людьми...»
Выйдя из «Котла», я ненадолго свернул в Косой переулок и купил несколько книг по боевой магии, заклинаниям, целительству, трансфигурации и магической теории. Понимал, что большей части прочитанного без палочки не осилю, но все-таки хотел попробовать продолжить свое магическое образование.
Еще зашел в аптеку и запасся целебными зельями. На моих сослуживцев-маглов они бы не подействовали, но мне-то никто не мешал ими пользоваться.
В роте я прослужил уже почти год и, признаюсь, наслаждался каждой минутой. Быстро прослыл метким стрелком, способным передвигаться бесшумно в любых условиях. Да, иногда я прибегал к Дезиллюминационным чарам, но, как говорят американские спецназовцы, «если ты не жульничаешь, значит, недостаточно стараешься».
За меткость и умение оставаться незамеченным меня перевели в разведывательный взвод. Мы гордились тем, что были на редкость пронырливыми ублюдками. По званию я оставался младшим, но наш командир, младший лейтенант Джеймс Смолпис, оказался хорошим человеком, и умение у нас ценилось выше нашивок.
На тактических учениях в Шотландии мне удалось прославиться на весь батальон. Предстоял ночной прыжок в центральной части страны по системе HALO — с большой высоты и с низким раскрытием парашюта. По сути, прыгаешь с огромной высоты и тянешь до последнего, прежде чем раскрыть купол. Слабонервным не рекомендуется. После приземления мы должны были найти бункер, охраняемый условным противником, и захватить его командира.
Я наслаждался падением, когда кое-что привлекло мое внимание. Только что я прошел сквозь маглоотталкивающие чары. На земле внизу мелькали красные и зеленые вспышки. Мы находились севернее Хогвартса и Хогсмида, так что я мог предположить лишь одно: Пожиратели напали на какой-то уединенный дом.
Как чары повлияют на остальных, прыгавших вслед за мной, я не знал. В лучшем случае они собьются с курса и рассеются по всему Шотландскому нагорью. В худшем — дезориентированные, приземлятся посреди магической схватки с участием сторонников кровожадного расиста, ненавидящего маглов.
Проклиная свое везение, я раскрыл парашют и отстегнулся от подвесной системы. Раскрывшийся купол на мгновение затормозил падение, потом я выскользнул из лямок. Достал из кармана «Молнию» и впервые за два года оседлал метлу.
Снова по-настоящему лететь было восхитительно, но наслаждаться некогда. Я вышел из пике и приземлился на ближайшем холме, откуда открывался вид на бой. В прибор ночного видения хорошо различались двигавшиеся внизу Пожиратели. К счастью, на этих учениях снайпером взвода назначили меня.
Во время учений носить с собой боевые патроны запрещено: слишком велик риск несчастного случая. Но я человек разыскиваемый, а Грюм успел внушить мне достаточно паранойи, чтобы без оружия я никуда не ходил.
Я быстро снял со ствола лазерный имитатор стрельбы и вставил магазин с боевыми патронами. Через две минуты после посадки уже был готов устранить нескольких «икс-реев» — террористов. Взводный сержант мог бы мною гордиться!
Среди шести Пожирателей перед домом я выбрал того, кто, судя по всему, руководил нападением. По ответным заклинаниям казалось, что внутри обороняется только один взрослый волшебник.
Первый выстрел свалил цель; остальные даже не заметили гибели товарища. Второго заметили, но перед самым попаданием пули в его щит ударило заклинание из дома. Судя по отсутствию тревоги, они решили, что Оглушающее пробило защиту.
С третьим выстрелом я немного поторопился и взял слишком низко. Пуля ударила Пожирателя в поясницу, и его мучительный крик донесся даже до моей позиции. Тут остальные спохватились: поняли, что лишились половины отряда, и ушли порталом, забрав раненого и бросив мертвых.
Мгновение спустя я остолбенел: входная дверь открылась, и на порог с палочкой наготове вышла профессор Макгонагалл. Я улыбнулся про себя. Интересно, что сказала бы моя бывшая декан, узнай она, кто только что пришел ей на помощь? А два мертвых Пожирателя станут славной загадкой для Дамблдора.
Собрав снаряжение, я поспешил убраться. Сталкиваться с аврорами или членами Ордена, которые наверняка примчатся на помощь — как всегда, с опозданием, — не хотелось. Несколько минут я бежал и только потом остановился, почистил оружие и вернул лазерный имитатор на место. Магазин с боевыми патронами убрал в подсумок.
Поднял с земли палочку, представил лицо лейтенанта и произнес:
— Укажи мне.
Палочка повернулась в ту сторону, где примерно и находился бункер, который нам предстояло штурмовать. Я быстро и бесшумно двинулся к лейтенанту Смолпису.
Сорок пять минут спустя вышел к небольшой поляне. На противоположной стороне виднелся вход в бункер. Весь мой взвод стоял на коленях в окружении охраны. Чертов SAS! Мы-то ждали такое же линейное подразделение, а не лучший спецназ британской армии! Ночка становилась все веселее.
Капитан SAS допрашивал лейтенанта Смолписа. Остальные спецназовцы держали периметр. Ни одного способа спасти взвод мне в голову не пришло. Что ж, пусть хотя бы победа достанется им дорогой ценой.
Я выбрал удобную позицию с хорошим укрытием и сделал заросли погуще простенькими чарами роста, которым нас учили на травологии. Осмотрел местность, обнаружил снайпера SAS. Видимо, тот считал, что нас захватили всех: смотрел на пленных, а не искал меня.
Я выстрелил и сразу сменил позицию. Электроника на снаряжении капитана запищала, объявляя его «убитым». Теперь SAS знали, что кто-то еще на свободе. Я быстро сделал второй «выстрел» — на этот раз по их снайперу. Раздался еще один писк, а я уже уходил с позиции вниз по неглубокому оврагу.
Нашел подходящее укрытие и замаскировался. Магией пользоваться не стал: хотелось проверить, насколько я хорош без нее. За следующие полчаса мимо прошли двое бойцов SAS и меня не заметили.
Мое снаряжение подало сигнал об окончании учений. Я выбрался из укрытия и потащился обратно к поляне.
По пути наткнулся на двух спецназовцев, поджидавших меня с широкими ухмылками.
— Так это ты ссадил нашего старика? Он сейчас злой как черт. А Гиббонс еще злее, — весело сообщил один.
— Гиббонс?
Второй пояснил:
— Наш снайпер. Ты его подловил. Ему теперь прохода не дают — стыдобища-то какая.
Я тоже ухмыльнулся.
— Неловко вышло.
Посмеиваясь, мы пошли к поляне.
Когда мы вышли из-за деревьев, лейтенант подозвал меня. Он стоял рядом с капитаном SAS.
— Диггори, ты ведь помнишь, что вражеского офицера полагалось взять в плен?
Я почтительно вытянулся.
— Виноват, сэр. Я решил, что выполнить задачу уже невозможно, и постарался хотя бы устроить максимальный хаос.
По лицу Смолписа скользнула едва заметная улыбка.
Капитан все еще злился.
— В настоящем бою такие действия могли стоить жизни всему вашему взводу, младший капрал. Следовало отойти и доложить обстановку вышестоящему командованию. А не играть в чертова ковбоя!
— Так точно, сэр! — признал я.
К нам подошел старший из сержантов SAS.
— Полегче, капитан. Задачу они уже никак не могли выполнить, тут парень прав. Вам просто не понравилось, какие он выбрал мишени, сэр. — Он повернулся ко мне. — Почему стрелял именно в таком порядке?
— Решил, что второго выстрела по капитану у меня не будет. Вашего снайпера я уже заметил и рассчитывал успеть снять его следующим, прежде чем он найдет меня.
Старый вояка рассмеялся.
— Молодец. Давай-ка присоединяйся к своим.
Я быстро взглянул на лейтенанта: он явно одобрял это «предложение». Мне оставалось с радостью подчиниться.
Вечером мы вместе с SAS отправились в местный паб. Они с удовольствием пересказывали друг другу, как я ссадил их капитана и снайпера. Гиббонс оказался отличным парнем и поделился полезными советами из собственного боевого опыта.
Именно Гиббонс в тот вечер наградил меня несчастливым прозвищем, которое прилипло намертво. Он забирал у стойки очередную порцию выпивки и крикнул, что нужна помощь:
— Эй, Поттер[1]..! Давай сюда, дружище, помоги своей бедной жертве!
Ирония меня ненавидит.
--------------------
[1] — Прозвище обыгрывает английское to pot — «подстрелить, снять метким выстрелом». Сослуживцы не знают настоящую фамилию Гарри.
Прошло почти три года с тех пор, как волшебный мир изгнал меня из первого настоящего дома, который я когда-либо знал. И два с половиной — с тех пор, как я обрел новый. По документам Седрику Диггори уже исполнился двадцать один, хотя мое настоящее восемнадцатилетие еще только приближалось.
После учений с SAS меня заметили наверху. Отправили в армейскую снайперскую школу, где одним из инструкторов оказался мой старый приятель Гиббонс. Он гонял меня весь курс без передышки. Потом, за пинтой, объяснил: не мог же он показывать особое отношение.
Гиббонс уговаривал меня попробовать пройти отбор в SAS, уверенный, что я поступлю без всяких проблем. Смолпис, уже получивший полное лейтенантское звание, убеждал подать документы на офицерскую подготовку. Приятно, когда тебя ценят за собственные достижения, а не за шрам, который теперь находится на заднице.
Мысли о шраме неизменно возвращали меня к людям, которых я больше не мог видеть. Рон и Гермиона сейчас, должно быть, заканчивали седьмой курс и готовились к ЖАБА. Я улыбнулся, представив, как Гермиона доводит Рона до белого каления повторением материала. Мне по-прежнему их не хватало.
Иногда я просил Добби приносить «Ежедневный пророк» или «Придиру». Волдеморт уже взял магический мир в настоящую осаду. Министерство наконец перестало искать меня и начало сражаться. Не слишком успешно, но хоть какое-то сопротивление оказывало.
Из-за нападений Пожирателей на маглов премьер-министр приказал развернуть войска по всей Британии для «поддержания мира». Наше подразделение разместили возле аэропорта Хитроу — на усиление охраны.
Я был на дежурстве, когда Добби появился с новостями из Министерства. Велел ему держать уши открытыми и узнавать все, что удастся. Три часа спустя я только сменился, а Добби уже принес «Ежедневный пророк» с известием о падении Министерства и обязательной явке на пресс-конференцию Волдеморта.
Я собрал снаряжение и отправился в Лондон. Впереди было сорок семь свободных часов — увольнительная на выходные. Я оформил уход как положено и направился к ближайшей станции метро.
Когда утром в дверь постучал взводный сержант, я не особенно удивился. Скорее, ждал чего-то подобного.
— Эй, Поттер, лейтенант вызывает. Немедленно к нему в кабинет. — Он ухмыльнулся. — Нашкодил?
Сержант Уинстон был толковым командиром, но большим шутником. Немного напоминал Сириуса.
Я явился к лейтенанту Смолпису. Он странно посмотрел на меня и сказал:
— Только что звонили из приемной командира бригады. Через двадцать минут ты должен быть у него.
В его глазах застыл вопрос, который он хотел, но не мог задать.
Мне очень хотелось объяснить офицеру, столь многому меня научившему, что происходит. И я понимал, что нельзя. Как бы он мог в такое поверить?
Я быстро принял душ и вышел уже в лучшей форме.
Восемнадцать минут спустя я докладывал о прибытии самому командиру бригады. Признаюсь, нервничал изрядно: до сих пор видел его разве что на построениях и никогда с ним не разговаривал. Суровый старый солдат, о котором говорили, что деликатности у него как у слона в посудной лавке.
— Младший капрал Седрик Диггори по вашему приказанию прибыл, сэр!
— Вольно, младший капрал, — сказал он, ответив на приветствие. — Эти люди приехали из канцелярии премьер-министра, чтобы поговорить с вами. — Он указал на еще двоих присутствующих, на которых я до сих пор старательно не обращал внимания. — Мистер Бруствер, сотрудник канцелярии, и старший инспектор Люпин. Объяснить причину визита они отказываются. Говорят лишь, что это вопрос национальной безопасности. Вы можете сказать, зачем они здесь, капрал?
— Так точно, сэр. Могу.
Он немного подождал продолжения и улыбнулся.
— Умеете держать язык за зубами. Хорошо. Можете поговорить в кабинете полковника Граймса, дальше по коридору. Свободны, капрал.
Я снова отдал честь.
— Есть, сэр!
Я повел молчаливых ведьму и волшебника по коридору. Никто из них не проронил ни слова, пока мы не вошли в кабинет и за нами не закрылась дверь.
— Чего тебе нужно, Кингсли? — спросил я.
— Гарри, это действительно ты?
Тонкс оказалась куда менее сдержанной.
— Гарри!
Она пересекла разделявшее нас расстояние одним броском и повисла у меня на шее.
Я вернул себе собственный облик.
— Привет, Тонкс. Как жизнь?
Она чуть отстранилась, чтобы стукнуть меня по плечу.
— Ты исчезаешь почти на три года — и это все, что я от тебя услышу? «Как жизнь»?
Я пожал плечами.
— В том доме я медленно умирал. Раз уж толку от меня никому не было, уйти казалось вполне разумным. Ну так как тебе замужем за Римусом?
К моему удивлению, Тонкс пропустила мимо ушей то, что я знаю о ее замужестве. Если уж она вцепилась, так просто не отстанет.
— Сириус чуть с ума не сошел от тревоги. Мог бы хоть изредка писать.
Я покосился на Кингсли.
— Не мог рисковать: меня могли выследить Дамблдор или Волдеморт. Писал, когда получалось.
Меня стукнули снова.
— «У меня все хорошо» — это не письмо!
— Хватит, Тонкс. Спрошу еще раз: чего тебе нужно, Кингсли?
Огромный чернокожий аврор, похоже, слегка растерялся от моего ледяного тона.
— Ты убил Волдеморта, Гарри. И уничтожил большую часть тех, кто еще оставался в его Внутреннем круге. Чего ты от нас ожидал? Люди хотят тебя поблагодарить.
— Например, оставить меня в покое? Вы же меня выгнали, помнишь? Я убил Томми ради родителей и Седрика, а не ради магического мира.
— Гарри, приказ об исключении отменили через три недели после того, как ты ушел!
— Только потому, что все узнали, почему я ушел, — проворчал я. — Вернись я тогда, ничего бы не изменилось.
— Гарри, возьми.
Тонкс что-то протянула мне. Ноги вдруг стали ватными, словно я только что пробежал десять километров с полной выкладкой. Моя палочка.
— Дамблдор подменил ее в зале суда. Отдал им подделку из «Вредилок».
Я взял палочку и ошеломленно опустился в ближайшее кресло.
— Значит, он смотрел, как я мучаюсь, а все это время моя палочка была у него?
— Гарри, он боялся, что Волдеморт завладеет тобой через шрам. Знай ты о палочке — знал бы и он. Неужели ты не понимаешь?
— Завладеет мной? После ухода из магического мира у меня вообще больше не было никаких видений. Шрам иногда побаливал, и все. Впрочем, Змеемордый всегда был той еще занозой в заднице.
Авроры снова уставились на меня в изумлении. То ли шутка оказалась слишком паршивой, то ли я опять чего-то не понимал.
Немного помолчав, Тонкс предприняла новую попытку:
— Гарри, пожалуйста, поедем с нами. Министр Боунс и Дамблдор хотят с тобой поговорить. Друзья хотят тебя увидеть. Сириус и Римус места себе не находят. Ну пожалуйста.
Бруствер откашлялся.
— Сначала тебя хотел бы видеть премьер-министр. Чтобы разыскать тебя, нам пришлось обратиться к его канцелярии.
Я вздохнул.
— К премьер-министру пойду. А дальше посмотрим.
* * *
Я закончил свою историю. Сидевший напротив мужчина позволил мне рассказать все так, как я считал нужным, и ни разу не перебил. Несколько мгновений мы молчали, потом он поднял глаза.
— Вы собираетесь вернуться и повидаться с друзьями? — спросил премьер-министр.
— Не знаю, сэр. У меня к ним много претензий.
— Это всего лишь совет, но, прежде чем двигаться дальше, стоит разобраться с тем, что осталось позади. — Он отпил уже остывшего чаю. — О будущем задумывались? Насколько я понимаю, в армии вы хорошо себя проявили.
Я ответил честно:
— Собирался остаться на службе. Теперь не знаю.
Он понимающе кивнул.
— Не торопитесь. Разберитесь со своими делами, потом зайдите ко мне. Решите остаться капралом — я не стану возражать. Но вашим способностям можно найти лучшее применение. Меня никогда не устраивало, насколько неопределенны отношения между нашими мирами. Мне пригодился бы свой представитель — своего рода посол.
Не сказать, чтобы предложение меня заинтересовало. Армейская жизнь мне нравилась. Неужели я готов с ней расстаться?
— Я подумаю, сэр, — ответил я.
Говорить премьер-министру категорическое «нет» я пока не решался.
Премьер-министр поднялся и протянул руку. Я тоже встал и пожал ее.
— Спасибо за заслуги перед королевством, мистер Поттер. Сегодня утром вся Британия у вас в долгу. Эти террористы отняли у нас слишком много жизней.
Я попрощался и вышел из кабинета. В приемной меня ждали Тонкс и Кингсли.
Школа почти не изменилась с тех пор, как я видел ее в последний раз. А вот Хогсмид выглядел слегка потрепанным. Должно быть, Пожиратели наведывались и сюда.
Портал перенес нас к самым воротам Хогвартса. Я нервничал, но держал себя в руках: когда инструктор орет тебе в лицо, быстро учишься не выдавать эмоций. Мы зашагали по дорожке. Тонкс и Кингсли — в авторских мантиях, я — в форме. Изменил только нашивку: теперь на ней вместо «Диггори» значилось «Поттер».
Едва я переступил порог главного входа, как в меня врезались две самонаводящиеся девичьи ракеты: одна с каштановыми кудрями, другая рыжая.
— Гарри!
Удержаться на ногах помогла только мышечная масса, набранная почти за три года военной подготовки. Когда подруги обняли меня, что-то внутри наконец оттаяло.
Впрочем, не исключено, что так на меня подействовал сам факт, что меня тискают две очень привлекательные молодые ведьмы.
— Гарри, мы так скучали! Нельзя отделываться письмами, в которых только и написано: «У меня все хорошо»! — заявила Гермиона, не разжимая объятий.
— Мне уже говорили, — усмехнулся я, обнимая ее в ответ.
— Эй, приятель. Ты там вообще-то мою сестру и мою невесту лапаешь.
Я поднял голову. В нескольких шагах стоял Рон — все еще выше меня и все такой же долговязый. Девчонки отпустили меня ровно настолько, чтобы мы пожали друг другу руки, и тут же прицепились снова, словно магнитные мины. Видимо, решили не оставлять мне ни единого шанса на повторный побег.
Они проводили меня в Большой зал, где к нам присоединился огромный черный пес. Бродяга поставил передние лапы мне на плечи и принялся облизывать лицо. С подругами, вцепившимися в обе руки, защищаться было нечем.
— С возвращением, мистер Поттер, — произнес знакомый голос.
Бродяга и девушки отступили, позволяя мне повернуться к Дамблдору.
— Дамблдор, — только и сказал я.
Та же проклятая дедушкина улыбка, те же искорки в глазах.
— Как хорошо, что ты наконец вернулся в Хогвартс, Гарри.
Тихим, ровным голосом я ответил:
— Я не вернулся в Хогвартс. Я приехал повидаться с друзьями и потому, что премьер-министр «посоветовал» мне это сделать. Но я совершенно точно не «вернулся». Оправдания вашим поступкам меня не интересуют. Теперь это уже неважно. Вы скрывали от меня то, что я имел право знать. О пророчестве мне пришлось узнавать из статьи в «Ежедневном пророке». А ваша игра с моей палочкой стала последней каплей.
Я повернулся к друзьям и повел их прочь от старого волшебника.
Дамблдор выглядел несколько удивленным. Уверен, он ждал либо разъяренного, кричащего Гарри Поттера, либо Гарри, готового все простить. Гарри, которому больше не нужны его объяснения, в расчеты не входил.
Отходя от Дамблдора в окружении старых друзей, я вдруг понял: теперь я принадлежу самому себе. И впервые в жизни я был в ладу с собой.
От автора
Надеюсь, рассказ вам понравился. Я старался как можно точнее передать армейские реалии и подробности службы, но сам в британской армии не служил и за полную достоверность ручаться не могу. Приношу извинения читателям-военным за возможные неточности.
А напоследок — небольшой бонусный эпизод, который я написал в последний момент. Приятного чтения!
Через две недели после моего «возвращения» в волшебный мир мы с Роном, Гермионой и Джинни шли к «Трем метлам» — собирались встретиться с несколькими бывшими одноклассниками. В полевой камуфляжной форме я заметно выделялся среди одетых в мантии жителей деревни. Я солдат и горжусь этим. Пусть думают что хотят.
Навстречу двигалось нечто необычное — похоже, инвалидное кресло на магической тяге.
— Что с ним случилось? — с любопытством спросил я. — На вечеринке у Волдеморта он стоял.
Гермиона проследила за моим взглядом.
— Прошлым апрелем он разбился на метле. Уехал домой на те выходные, когда нас отпускали в Хогсмид, и у него прямо в полете отказала метла. Он упал на столб забора и раздробил позвоночник. Даже магия не смогла вернуть ему способность ходить. Наверное, когда ты его видел, его поддерживали чарами.
Рон презрительно хмыкнул.
— Малфои судятся с производителями «Молний». Малфой хвастается, что к концу разбирательства вся компания будет принадлежать ему.
— О, поглядите-ка, исключенный Шрамоголовый вернулся, а за ним вся его свора последователей, словно щенки. И посмотрите, он даже одет как магл.
— Почему ты не в Азкабане, Малфой?
Хорек изобразил полнейшую невинность:
— «Я вовсе не хотел там присутствовать, мадам министр, но отец настоял. Посмотрите на меня: разве я мог ему сопротивляться?» — Драко криво усмехнулся. — Даже тратиться не пришлось.
Гермиона нахмурилась.
— Метки у него не было, поэтому Министерство было вынуждено его отпустить.
— Да, Поттер. Даже в эти мрачные времена имя Малфоев кое-что значит.
Кое-какие детали вдруг сложились у меня в голове. Я чуть наклонился к Малфою.
— Скажи-ка, нападение на дом Макгонагалл должно было стать твоим посвящением? Том отказался ставить тебе Метку потому, что ты там облажался?
Лицо Драко побелело. Большего подтверждения мне не требовалось.
Я наклонился еще ближе и заговорил тихим, убийственно серьезным шепотом:
— Не волнуйся, Малфой. В следующий раз я не буду спешить и возьму чуть повыше. — И подмигнул.
Кресло Малфоя резко откатилось назад. Он смотрел на меня снизу вверх, потрясенный, и в глазах стоял страх. Последний отпрыск рода Малфоев развернул кресло и покатил прочь.
— И еще, Драко! — окликнул я.
Кресло замерло.
— До конца недели я собираюсь навестить юристов «Молнии» и рассказать им свою историю. Если, конечно, иск к тому времени не отзовут.
Драко продолжил путь, не оборачиваясь.
Я повернулся к друзьям. Все трое смотрели на меня, ошеломленные услышанным.
Рон расплылся в улыбке.
— Блестяще! Ты только не обижайся, приятель, но ты страшный человек. Гениальный, но страшный.
Я тоже улыбнулся.
— Рон, придумай что-нибудь новенькое. Ты еще на первом курсе то же самое говорил о Гермионе.
Он кивнул.
— И с тех пор ничего не изменилось.
Пригнуться он не успел — упомянутая ведьма отвесила ему подзатыльник.
Мы рассмеялись и пошли дальше, к «Трем метлам».
От переводчика
Вот и подошла к концу первая часть Снайпера. Это был интересный перевод, а в загашнике у меня есть и продолжение.
Авторская хронология сохранена полностью, так что прошу не кидаться тапками.
Но можете покидаться тапками за разбивку на "главы" — в оригинале это все сплошной текст.
Спасибо, что прочитали и до новых встреч!
Страница произведения: https://fanfics.me/fic250171