Я запихиваю последний нео-шелковый комбинезон в свой умный багажный модуль, когда мама в очередной раз вздыхает у меня за спиной.

– Лер, ты серьезно собираешься в другую звёздную систему с таким бардаком? – она тычет пальцем в мой хаотично упакованный нанобокс.

Я закатываю глаза, пока голографический замок на модуле мягко пищит, сигнализируя о перегрузке.

– Мам, ну это же всего на две недели! Да и летим мы на новейшем «Квантовом Стриже» – его, между прочим, даже пиратские хакерские кланы не могут отключить систему защиты.

Мама скрещивает руки на груди, её голографический браслет тревожно мигает синим.

– А если произойдет разгерметизация? Или попадешь в гравитационную аномалию? Или…

– Или меня похитят рептилоиды? – я фыркаю, активируя антигравитацию в багажном модуле. Он тут же всплывает на полметра от пола. – Слушай, у этого корабля есть квантовая броня, автономные ремонтные дроны и даже собственный ИИ-пилот. Я в большей безопасности, чем в нашем районе после наступления темноты!

За окном уже гудит аэротакси, его неоновые огни отражаются в стеклопакете. Я напоследок проверяю заряд на своём нейроинтерфейсе – всё в порядке.

– Обещай хотя бы не отключать трекер, – мама суёт мне в руки миниатюрный биосенсор.

– Клянусь своей премией за этот квартал, – я закатываю глаза, но прикрепляю сенсор к запястью.

Дверь с шипящим звуком открывается, и я выкатываю свой парящий багажник в коридор. Впереди две недели на курорте Проксима Центавра, где три солнца никогда не заходят одновременно.

Я так долго этого ждала, и я это заслужила. Поэтому никакие пираты мне не посмеют испортить отпуск.

Аэротакси мягко скользит между переливающимися небоскрёбами, и я ловлю себя на том, что завороженно разглядываю город. Голограммы проецируют рекламу новых планетарных курортов, а внизу, в транспортных коридорах, мелькают силуэты скоростных каров. Но всё это мгновенно теряет значение, когда мы подлетаем к космопорту.

И вот он – «Квантовый Стриж», гордость корпорации «Эклиптика Динамикс». Его обтекаемый корпус из квантово-армированного сплава мерцает, как тёмная вода под звёздным светом, а вдоль бортов пульсируют бирюзовые линии гравитационных стабилизаторов. Этот корабль – не просто транспорт, а символ человеческого гения, воплощённый в металле и энергии.

Я поправляю складки своего дорожного комбинезона из адаптивного нейротекстиля, когда ко мне приближается бортпроводник.

– Добрый вечер, госпожа Вельская, – его голос звучит, как тёплый мёд, низкий и обволакивающий. Он совершает безупречный полупоклон. – Экипаж «Квантового Стрижа» рад приветствовать вас на борту.

Я протягиваю ему нейрочип с отпускным ваучером. Голограмма мгновенно вспыхивает платиновым – подтверждение моего статуса «Главного инженера-разработчика "Эклиптика Динамикс”».

Бортпроводник замирает на долю секунды, его вежливая улыбка становится чуть теплее, почти интимной.

– О, прошу прощения, госпожа Вельская, – его жест становится ещё более галантным, когда он указывает на входной трап. – Мы не ожидали, что к нам пожалует один из создателей этого корабля. Для вас уже подготовлен квантовый люкс в носовой части – с панорамным видом на разлом.

Я чувствую, как лёгкий трепет пробегает по коже.

– Спасибо, – отвечаю я, стараясь сохранить профессиональную сдержанность, но его взгляд – тёплый, чуть насмешливый – заставляет меня смутиться по-настоящему.

– Если позволите, – он наклоняется чуть ближе, – я лично прослежу, чтобы ваш полёт был... достойным вашего вклада в «Эклиптику».

Его пальцы едва касаются моей руки, когда он помогает мне подняться по сияющему трапу.

А впереди – только звёзды, тишина... и обещание чего-то большего.

Я вхожу в свою каюту и замираю. Потому что в моём кресле у панорамного окна сидит мужчина.

Высокий, с тёмными волосами, слегка небритый, в лёгком кожаном жилете поверх чёрной рубашки. Его поза – расслабленная, почти вызывающая. Ноги закинуты на антигравитационную подставку, а в руках он лениво крутит голографический отчёт.

Но самое интересное – это хвост.

Длинный, гибкий, обвитый вокруг подлокотника. Кончик его острый, увенчан металлическим наконечником, который выглядит так, будто запросто может проткнуть броню.

Я моргаю.

– Вы ошиблись каютой, – говорю я твёрдо.

Он медленно поднимает взгляд. Глаза – серые, но с каким-то странным, почти хищным отблеском.

Его черты – резкие, словно высеченные из космического камня: высокие скулы, твёрдый подбородок, слегка изогнутые брови, придающие взгляду насмешливую дерзость. Губы – не слишком полные, но чётко очерченные, с лёгкой асимметрией в уголках, будто он то ли улыбается, то ли готов огрызнуться. А кожа... не идеально гладкая, как у моделей из рекламы геномодифицированных кремов, а с едва заметными шрамами, с тенями усталости под глазами – настоящая, в наше время большая редкость.

Я чувствую, как по спине пробегают мурашки, когда он перекладывает голограмму и слегка наклоняет голову. Его шея – сильная, с выступающими сухожилиями, а воротник рубашки расстёгнут ровно настолько, чтобы обнажить начало ключицы. Чёрт.

– О, я не ошибся, – его голос низкий, с хрипловатой ноткой, будто он только что проснулся – Каюта как раз моя.

Я хочу ответить что-то резкое, но мой взгляд скользит вниз – к его рукам. Широкие ладони, длинные пальцы с грубыми суставами, покрытые тонкой сетью бледных шрамов. Рабочие руки. Не те, что ласкают голографические интерфейсы, а те, что держат оружие, чинят двигатели, может быть... душат врагов.

Успокойся, Лера. Я медленно скрещиваю руки.

– Даже если вы здесь по работе, это не даёт вам права занимать мой люкс.

Он усмехается, обнажая клыки чуть острее человеческих.

– Ваш люкс? – Он медленно встаёт, и я замечаю, как плавно он двигается. – Интересно. А я думал, «Эклиптика» выделила это место мне.

– Очевидно, кто-то ошибся, – я прохожу мимо него и бросаю сумку на кровать.

– Или не ошибся, – его хвост шевелится, металлический кончик постукивает по полу. – Может, это проверка. Посмотреть, как два ценных сотрудника будут делить одну каюту.

Я поворачиваюсь к нему, подняв бровь.

– Если вы думаете, что я собираюсь спать в одном помещении с вами…

– О, – его губы растягиваются в ухмылке. – А я и не предлагал. Можете спать в коридоре.

Я уже открываю рот для ответа, но в этот момент мой нейроинтерфейс выдаёт уведомление: «Ошибка навигации. Ваша каюта – номер шесть. Текущее местоположение – номер девять».

Я замираю.

Он видит моё выражение и медленно склоняет голову.

– Какая неожиданность, – его голос звучит почти ласково. – Кажется, вы здесь лишняя.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам.

– Это… технический сбой, – бормочу я, хватая сумку.

– Конечно, – он смеётся, и звук этот – тёплый, низкий, с лёгкой хрипотцой – почему-то заставляет меня вздрогнуть.

Я бросаю на него последний взгляд. Чёрт. Он действительно красив. И дело не только в чертах лица или этой странной, почти звериной грации. А в том, как он смотрит – будто знает что-то, чего не знаю я. Так пора уходить, я резко оборачиваюсь и направляюсь к двери, захватив сумку с кровати.

– Как вас зовут? – прилетает мне в спину, когда я уже стою в дверях.

Он наклоняет голову, хвост медленно извивается за его спиной.

– Какая разница? – резко отвечаю, не очень люблю признавать свои ошибки.

– Моё имя Саргон. Хотелось бы знать и ваше, – губы растягиваются в хищной улыбке. Он знает насколько хорош, я просто уверена в этом.

– Лера, – отвечаю я.

– Красивое имя, хоть и простое, – ухмыляется он.

И прежде чем я успеваю что-то ответить, корабль мягко вздрагивает – стартовые двигатели выводят нас на орбиту.

За окном Земля начинает стремительно удаляться, уступая место чёрному бархату космоса.

Саргон поворачивается к иллюминатору, и на секунду его лицо становится серьёзным.

– Красиво, правда? – говорит он тихо.

Я невольно смотрю туда же.

– Да, красиво.

И разве может что-то измениться?

Как оказалось, может…

Я тихо выскальзываю из его каюты и торопливо семеню к каюте номер шесть. Дверь с тихим шипением раздвигается, и я буквально вваливаюсь внутрь, позволяя багажному модулю бесшумно последовать за мной.

Только когда дверь закрывается, я начинаю осознавать весь масштаб своего позора.

Мой багажный модуль тихо парит рядом, будто сочувственно поддакивает. Я швыряю нейроинтерфейс на кровать – он отскакивает и жалобно пищит: «Ой! То есть, прошу прощения, госпожа Вельская. Обнаружена ошибка в навигационных данных. Исправляю. Не бросайте меня, пожалуйста. Я стараюсь».

– Вот именно, стараешься, – бормочу я, снимая туфли и швыряя их в угол. – Так стараешься, что выставил меня идиоткой.

Нейроинтерфейс мигает голубым: «Но вы же сами сказали, что я – лучшая модель на рынке!»

– Лучшая модель не путает цифры!

«Это не я путаю, это сервер синхронизации…»

– Ага, конечно, виноват сервер, – я падаю на кровать и закатываю глаза.

В иллюминаторе – кромешная тьма, бесконечная и глухая. Даже звезды сегодня куда-то подались, будто их и не было. Чтобы хоть как-то отвлечься, я провожу пальцем по сенсорному коммуникатору – плоской панели, встроенной в стену кабины. Экран вспыхивает мягким голубоватым светом, и по каюте разливается приглушенное бормотание голограммных каналов. Думаю, хоть это отвлечёт меня, а в голове – назойливая мысль: «Чёрт, а он красивый».

Я тут же морщу нос.

– Нет, Лера, нет. Ты не будешь думать про какого-то хвостатого засранца, который чуть не выгнал тебя в коридор.

Но мозг предательски подкидывает картинку: его руки, его взгляд, этот хвост, изящно обвивающий…

– Ааа! – я накрываюсь подушкой.

Нейроинтерфейс осторожно подползает ко мне по одеялу: «Госпожа Вельская… Вам прислали сообщение».

– Кто?

«Капитан корабля. Приглашает вас на ужин в VIP-зал.»

Я приподнимаюсь.

– Кто ещё будет?

Нейроинтерфейс на секунду задумывается:«Данные о гостях ужина отсутствуют. Но если вам нужно, я могу взломать…»

– Нет! – я хватаю его и засовываю под подушку.

Он пищит обиженно. Я вздыхаю и смотрю в потолок. Совсем скоро я буду отдыхать на Проксиме, и эта мысль меня греет больше всего.

Я лежу на кровати, уставившись в потолок, когда вдруг раздаётся мягкий, но настойчивый голос бортового датчика: «Внимание, пассажиры. Через 15 минут мы будем пролетать на минимальном расстоянии от планеты Ксилон-7. Рекомендуется наблюдать через панорамные иллюминаторы».

Я тут же выключаю голо телевизор – экран гаснет, и каюта погружается в полумрак, если не считать мерцание контрольных лампочек на стене. Подхожу к иллюминатору, прижимаю ладонь к холодному стеклу и жду.

Сначала ничего. Только бесконечная чернота, усеянная редкими звёздами. Но потом – будто из ниоткуда – появляется она.

Ксилон-7.

Планета, которую ещё называют «Изумрудным Клыком».

Она огромная, переливающаяся всеми оттенками зелёного – от ядовито-салатового до глубокого изумрудного. Полосы бирюзовых облаков медленно плывут над её поверхностью, а кое-где сквозь них проглядывают тёмные пятна – то ли океаны, то ли бескрайние джунгли. Но самое странное – это свет.

От планеты исходит мягкое, пульсирующее сияние, будто вся она наполнена жидким светом.

«Ксилон-7 населена примитивными существами, известными как зеллоны», – продолжает бортовой компьютер. «На данный момент они представляют собой стайных хищников, напоминающих земных рептилий, но покрытых переливающейся шерстью. Категорически запрещены любые формы контакта».

Я прижимаюсь лбом к стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-то ещё. Где-то там, в этих изумрудных лесах, рыщут зеллоны – длинноногие, с гибкими хвостами и множеством светящихся глаз. Они опасны, как земные тигры, но кто знает… Может, через тысячу лет они научатся строить города.

А пока – они просто часть этого дикого, необузданного мира.

Корабль медленно проплывает мимо, и я задерживаю дыхание, когда край планеты озаряется вспышкой – возможно, это стая зеллонов, выбежавшая на светящиеся равнины.

Красота.

Жуткая, неземная, но… завораживающая.

Неожиданно по кораблю проходит дрожь, будто кто-то большой и сильный стукнул по нему дубинкой.

Корабль дёрнулся так сильно, что меня буквально швырнуло с кровати. Я ударилась локтем о пол, а мой багажный модуль, мирно парящий в углу, вдруг завизжал и врезался в стену.

– Что за чёрт?! – вырвалось у меня, пока я пыталась встать.

И тут завыла сирена.

Резкая, пронзительная, она резала слух, а по всему кораблю замигали аварийные огни – красные, тревожные, бьющие в глаза.

– Внимание всем пассажирам! – раздался голос капитана через общий коммуникатор, но вместо привычной спокойной интонации в нём слышалась холодная сталь. – Корабль атакован. Повторяю – корабль атакован. Все пассажиры должны немедленно оставаться в своих каютах и следовать инструкциям бортового ИИ.

Я застыла на полу, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Атакован? Кем?!

И тут – звук, от которого кровь стынет в жилах.

Знакомый треск плазменного оружия, за ним ещё один, потом глухой удар – будто что-то взорвалось в коридоре.

– Они уже на борту… – прошептала я, чувствуя, как по спине побежали мурашки.

Мой нейроинтерфейс, вывалившийся из-под подушки, вдруг взвизгнул: «Госпожа Вельская! Обнаружены вторжения в систему безопасности! Взломан грузовой отсек!»

– Кто?! – я схватила его, пальцы дрожали.

«Неизвестные. Но…» – он замолчал на секунду, затем голос стал тише, почти шёпотом: «Сканирование показывает… это пираты».

Пираты.

Слово ударило, как пощечина. Те самые, которых не должны были бояться на «Квантовом стриже».

За дверью послышались шаги – быстрые, тяжёлые. Чьи-то голоса, резкие команды.

И вдруг – удар в мою дверь. Я вздрогнула, отпрянув назад.

– Открывай! – прохрипел чей-то грубый голос.

Сердце замерло.

Дверь вздрогнула от очередного удара, и я отползла к стене, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже сквозь вой сирены.

– Открывай, сучка, или мы вынесем эту дверь! – раздался хриплый механический голос автопереводчика.

Мой нейроинтерфейс заметался у меня в руках: «Госпожа Вельская, рекомендую активировать аварийный щит!»

– Активируй! – прошептала я, но было уже поздно.

Треск! – дверь вспыхнула синим, защитное поле моргнуло и погасло под мощным импульсом. ШИК! – плазменный резак вгрызся в металл, и через секунду дверь с треском разлетелась на куски.

Я зажмурилась от вспышки, а когда открыла глаза – передо мной стояли они.

Трое. Не люди. Но и не звери.

Гуманоиды, но кривые, словно их слепили из глины пьяным скульптором. Один – коренастый, с кожей серо-зелёного оттенка, покрытой буграми и шрамами. Второй – долговязый, с слишком длинными руками и выпученными жёлтыми глазами. Третий… Третий был хуже всех – его лицо напоминало человеческое, но слишком симметричное, слишком гладкое, будто маска, под которой что-то шевелилось.

– О-о-о, какая прелесть, – зашипел коренастый, скаля ряд острых, как иглы, зубов.

– Капитан заценит, – проскрежетал долговязый, проводя длинным синим языком по потрескавшимся губам.

Третий молчал, но его глаза – чёрные, без зрачков – буравили меня, словно сканируя.

Я прижалась к стене, сжимая в руке нейроинтерфейс.

– Не подходите! – бросила я, но голос дрогнул.

Коренастый захохотал, шаркая когтистыми лапами по полу.

– А она ещё и бойкая! – он повернулся к своим. – Капитан любит, когда они сопротивляются.

Долговязый шагнул вперёд, его пальцы, их было шесть на каждой руке, сжались в кулаки.

– Бери её.

Я отчаянно оглянулась – выхода нет. Дверь разломана, окно – иллюминатор, за которым только космос.

И тут… В проёме появилась фигура. Высокая. Тёмная. С хвостом.

– Ой, кажется, я опоздал на вечеринку, – раздался его голос.

Саргон.

Он стоял, расставив ноги, его хвост извивался за спиной, металлический наконечник сверкал.

– А ты кто такой? – зарычал коренастый.

Саргон ухмыльнулся, обнажив клыки.

– Смысла нет говорить это мертвецам?

Саргон двинулся так быстро, что я едва успела моргнуть.

Его хвост взметнулся, металлический наконечник блеснул – и вонзился прямо в горло коренастого. Тот захрипел, захлебнулся собственной кровью и рухнул на пол.

Долговязый взвыл и рванулся вперёд, но Саргон развернулся, ударил его локтем в челюсть – хруст кости разнёсся по каюте.

Третий, с маской вместо лица, вскинул плазменный пистолет, но не успел выстрелить. Хвост пронзил его ладонь, оружие упало, а Саргон подхватил его в воздухе и выстрелил пирату между глаз.

Тишина.

И это всё? Так быстро?

Только тяжёлое дыхание и треск догорающих систем.

Я сидела, прижавшись к стене, глаза широко открыты.

– Ты... ты их убил.

Саргон повернулся, его глаза светились в полумраке красноватым отблеском.

– А у тебя были другие идеи? – он наклонился, поднял мой нейроинтерфейс и швырнул его мне. – Вставай. Мы уходим.

Я схватила устройство, пальцы дрожали.

– А другие? Пассажиры? Экипаж? Мы должны помочь!

Он вздохнул, протянул руку и резко поднял меня на ноги.

– Им уже не помочь.

– Но…

– Корабль захвачен. Их слишком много. Если пойдём туда – просто погибнем.

Его голос был твёрдым, без сожалений. Я отшатнулась.

– Ты хочешь сказать, что все…

– Возможно, но я точно не буду рисковать, даже если в той части корабля хоть кто-то жив.

Жестоко. Без прикрас. Но правда.

– Тогда... что нам делать?

Мы рванули по узкому проходу, освещённому аварийными огнями. Где-то впереди слышались крики, плазменные выстрелы, взрывы.

Первый пират выскочил из-за поворота – короткий, с перекошенным лицом. Не успел он поднять оружие, как хвост Саргона вонзился ему в горло. Без звука.

– Не останавливайся, – бросил он, уже таща меня дальше.

Второй оказался повеселее – успел выстрелить. Плазменная вспышка ослепила, но Саргон рванулся вбок, толкнул меня за угол, а сам прыгнул на пирата. Раздался хруст – шея ломается очень громко, оказывается.

Я прижалась к стене, сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Кровь в висках. Дыхание сбитое.

– Ты в порядке? – Саргон схватил меня за плечо, его глаза сверкали в полумраке.

– Да, – выдавила я, хотя всё внутри дрожало.

– Тогда пошли.

Мы продолжили бежать, минуя разгромленные каюты, обломки техники, трупы... В основном мужчины и женщины преклонного возраста.

И вот тогда я увидела его.

Тот самый бортпроводник. Тот, что встретил меня с улыбкой. Молодой такой. Теперь он лежал на полу, его идеально выглаженная форма была залита кровью, а глаза... Они смотрели в потолок, пустые, безжизненные.

Я замедлила шаг, горло сжалось.

– Лера, – резко окликнул меня Саргон, хватая за руку. – Не смотри. Бежим.

Я кивнула, заставила себя отвернуться, но картинка уже впечаталась в мозг. Это напомнило мне то время, тогда я тоже только и могла, что просто бежать.

Ещё два поворота, ещё один пират. Саргон прикончил его ударом в висок, и мы оказались в техническом отсеке.

Спасательные капсулы. Ряд металлических «яиц», каждое – на двоих.

– Садись, – Саргон открыл ближайшую, толкнул меня внутрь.

Я взглянула на него.

– А ты?

Он усмехнулся, забрался следом, захлопнул люк.

– Куда ж я без тебя, инженерша.

Двигатели зашипели, капсула вздрогнула.

И мы рванули в чёрную пустоту, оставив за спиной охваченный пламенем «Квантовый Стриж».

Я проснулась от того, что что-то кололо меня в бок.

Сначала я подумала, что это нейроинтерфейс – может, он снова завис и тычется в меня углом, как это бывает. Но нет.

Я лежала не в капсуле. Не на мягком кресле с амортизацией. А в чем-то... отдалённо напоминающем шалаш. Грубые ветви, переплетённые в подобие стен, потолок из широких листьев, пропускающих красноватый свет. И подо мной – не мягкая подстилка, а чья-то одежда.

Чёрная, потрёпанная рубашка.

Я приподнялась, и мир тут же поплыл перед глазами. Голова гудела, как будто в неё встроили миниатюрный реактор, работающий на перегрузках.

– Очнулась наша соня, – раздался знакомый голос. Низкий, хрипловатый.

Я медленно повернула голову.

Саргон сидел у входа в это импровизированное укрытие. Он был без рубашки.

Я тут же отвела взгляд, но картинка уже врезалась в мозг: широкие плечи, рельефные мышцы, шрамы – много шрамов. И хвост, который теперь лежал спокойно, обвитый вокруг его ноги.

– Где мы? – спросила я, голос звучал хрипло, будто я не пила воды сто лет.

– На планете.

– О, спасибо, очень информативно, – я попыталась сесть, но голова закружилась, и я чуть не шлёпнулась обратно.

Саргон усмехнулся, подошёл, протянул руку. Я хотела отказаться, но мир снова поплыл, и мне пришлось схватиться за его пальцы. Тёплые. Грубые.

– Мы катапультировались с корабля, – сказал он, помогая мне подняться. – Капсула разбилась при посадке. Ты ударилась головой.

Я дотронулась до виска – там была плотная повязка.

– Ты... перевязал меня?

– Ну, я не собирался оставлять тебя истекать кровью, – он пожал плечами. – Так можно было тебя и на корабле оставить, всё равно тот же был результат.

Я осмотрелась. Шалаш стоял на краю небольшой расщелины, прикрытый от ветра скальными выступами.

– Так где мы? – повторила я.

– На Ксилон-7.

Я застыла.

– На... на «Изумрудном Клыке»?

Он кивнул, его глаза в полумраке светились странным желтоватым отблеском.

– Ты же сама видела её из иллюминатора. Теперь мы здесь.

Я резко вздохнула, вспомнив предупреждение бортового компьютера: «Категорически запрещены любые формы контакта».

– Но... это же смертельно опасно! Здесь эти... зеллоны!

Саргон пожал плечами.

– Капсула выбрала ближайшую планету с пригодной атмосферой. У нас не было выбора.

Как только я полностью встала, то осмотрелась получше. Шалаш стоял на небольшой возвышенности среди гигантских деревьев с фиолетовой листвой. Воздух был густым и влажным. Вдали слышались странные щелчки и посвистывания – местная фауна, о которой я так мало знала.

– Так что... теперь мы здесь одни? – спросила я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

– Если только пираты не решили проследить за капсулой, – он кивнул в сторону груды предметов у стены. – Аварийный запас из капсулы. На пару дней.

Я медленно опустилась на камень рядом с ним.

– То есть у нас нет связи. Нет транспорта. И мы на одной из самых опасных планет в секторе.

– Ты забыла добавить, что вокруг могут быть зеллоны, – он оскалил клыки в подобии улыбки.

Я хотела ответить, но вдруг заметила, что его левое плечо перевязано полосой ткани от его же рубашки. Под ней проступало тёмное пятно.

– Ты ранен.

Он посмотрел на повязку, будто только сейчас вспомнил о ней.

– Пустяк.

– Пустяк? – я вскочила. – Ты истекаешь кровью!

– Не истекаю.

– Дай я посмотрю.

– Не надо.

– Саргон!

Он замер, и вдруг его хвост резко дёрнулся, наконечник блеснул в красноватом свете.

– Ты правда хочешь сейчас со мной спорить?

Тишина. Только странные звуки джунглей за стенками шалаша.

– Ладно, – наконец сказала я. – Но если ты свалишься от потери крови, я не стану возиться с тобой.

Он рассмеялся, и в этот момент снаружи раздался треск ломающихся веток. Что-то большое. Что-то приближающееся.

Саргон мгновенно вскочил, его хвост напрягся, приняв боевое положение.

– Оставайся здесь.

– Что? Нет!

Но он уже исчез за переплетением ветвей. Я замерла, сердце колотилось где-то в горле. А потом услышала его голос.

– Лера…

Я выбежала из шалаша, готовая к худшему – к свирепым зеллонам с их светящимися глазами, к пиратам, к чему угодно... Но точно не к этому.

Перед Саргоном стояло... что-то.

Огромное, метров три в высоту, покрытое пушистой шерстью, переливающееся изумрудным оттенком. У него было шесть лап и круглая морда с огромными наивными глазами, напоминающими блюдца.

– Умри, тварь! – рявкнул Саргон, его хвост с металлическим наконечником уже занесён для удара.

Существо наклонило голову, его глаза округлились ещё больше, и…

Лизнуло Саргона. Прямо в лицо.

Я застыла на месте. Саргон застыл тоже. Его хвост медленно опустился, а по лицу стекала слюна.

– Ты... Ты... – он попытался стереть её рукой, но существо, видимо решив, что это игра, снова лизнуло его – на этот раз с размаху, так что Саргона чуть не сбило с ног.

– Пфф-фф! – он выплюнул шерсть, которая попала ему в рот. – Да что за…

Я не выдержала.

– Ха-ха-ха! – я схватилась за живот, сгибаясь от смеха. – Ох, боже... Ты... Ты только посмотри на себя!

Саргон бросил на меня убийственный взгляд, но это только усилило мои конвульсии.

– Это не смешно! – он отпрыгнул от существа, которое, кажется, решило, что он просто стесняется, и снова потянулось к нему языком.

– Очень даже смешно! – я еле стояла на ногах.

– Лера, – он сказал это так, будто предупреждал, но тут существо, наконец, заметило меня.

Его глаза загорелись в буквальном смысле – они начали светиться жёлтым, и оно радостно заковыляло в мою сторону.

– Нет-нет-нет! – я резко отпрыгнула за Саргона. – Твой хвост! Быстро!

– Ага, теперь я тебе нужен? – язвительно подметил он.

– Саргон, я умоляю!

Существо уже подошло вплотную, его горячее дыхание обдало нас волной «самого приятного» запаха. Оно наклонилось, явно собираясь повторить свой «любезный жест».

И тут Саргон вздохнул, поднял руку и... почесал его за ухом.

Существо замерло, его глаза округлились ещё больше, а потом…

Оно издало звук, похожий на помесь мурлыканья и дребезжания старого двигателя, и плюхнулось на землю, подставляя брюхо.

Я осторожно выглянула из-за спины Саргона.

– Оно... оно что, домашнее?

– Похоже на то, – он скрипя зубами протянул руку и почесал пушистый живот. Существо блаженно зажмурилось.

– Ну хоть что-то на этой планете не пытается нас убить, – пробормотал он.

Я не выдержала и рассмеялась снова.

– Значит, твои боевые навыки ограничиваются почёсыванием местной фауны?

– Лера, – он повернулся ко мне, и в его глазах недобрый блеск. – Не нарывайся.

– Ой, а что ты сделаешь? – я скрестила руки на груди и посмотрела с вызовом. – Отправишь меня к этому... как его…

– Гррр, – существо внезапно заурчало громче, перекатываясь на спине.

– ...Да. К этому.

Саргон вздохнул и потёр переносицу.

– Мы обречены.

– Ну, по крайней мере, у нас теперь есть друг, – я ухмыльнулась.

Существо, как будто поняв, что речь о нём, вдруг подняло голову и... чихнуло. Прямо на Саргона.

Я снова залилась смехом, а он просто стоял, покрытый чем-то липким и зелёным, с лицом, выражавшим полную безысходность.

– Я ненавижу эту планету.

Ночь на Ксилон-7 оказалась не такой уж страшной.

Мы развели небольшой костер из сухих веток, которые Пушистик любезно притащил в зубах. Он оказывается умный малыш. Огонь трещал, отбрасывая оранжевые блики на стены нашего шалаша, а над головой плыли две луны – одна фиолетовая, другая зеленоватая, создавая причудливую игру теней.

Пушистик устроился рядом, его огромное тело согревало нас лучше любого обогревателя. Время от времени он что-то урчал себе под нос, а потом вдруг вскочил и исчез в темноте.

– Думаешь, он нас бросил? – я ковыряла палкой в костре, стараясь не смотреть на Саргона. Его рана, несмотря на все его уверения, выглядела нехорошо.

– Если повезёт, – проворчал он.

Из темноты вынырнул Пушистик, неся в зубах что-то большое и... шевелящееся.

– О боже, это же…

– Не смотри, – Саргон заслонил мне обзор, но было поздно.

Пушистик с гордостью бросил к нашим ногам огромного, покрытого слизью червяка с десятком глаз. Тот извивался, пытаясь уползти, но наш новый друг лапой придавил его к земле и посмотрел на нас с явным ожиданием.

– Он... он думает, что это еда, – я сглотнула.

– Для него – да, – Саргон потрогал червяка носком ботинка.

– Мы не будем это есть.

– Хочешь сказать ему сама?

Пушистик, видимо, решил, что мы просто стесняемся, и ловко разорвал червяка пополам. Что-то фиолетовое брызнуло на мои ботинки.

– Ох... – я зажмурилась.

– Ладно, – Саргон вздохнул, доставая нож. – Думаю, можно найти куски, которые выглядят... менее отвратительно.

В итоге мы всё-таки поели. Немного. Очень немного.

Костер потрескивал, отбрасывая длинные тени на стены нашего импровизированного убежища. Пушистик свернулся калачиком рядом, его мягкое урчание создавало странно уютный фон.

Я подбросила в огонь еще одну ветку, наблюдая, как искры взмывают в темноту.

– Ты знаешь, – начала я, не глядя на Саргона, – мама всегда говорила, что я слишком импульсивная.

Он молчал, но я чувствовала, что он слушает.

– Когда мне было десять, я разобрала наш голопроектор, чтобы посмотреть, как он работает. Собрать обратно не смогла. – Я усмехнулась. – Мама тогда так орала…

Тишина. Только треск огня.

– А потом... – голос неожиданно дрогнул. – Потом она купила мне первый набор юного инженера. Говорила, что если уж ломаю, то хотя бы должна понимать, как чинить. Наверное, потом пожалела об этом. Меньше всего ей хотелось, чтобы я становилась инженером.

Я потерла переносицу. Черт, когда я успела раскиснуть? Наверно усталость и раненая голова превратили меня в плаксу.

— Я так и не поняла, как так легко пираты захватили наш корабль, это ведь сделать практически невозможно.

— Пока что не думай об этом, — тихо ответил Саргон.

– Трудно не думать об этом… – Я подняла голову. – Может и ты что-нибудь расскажешь о себе, раз уж мы всё равно здесь застряли? Хотелось бы узнать что-нибудь о своём спасителе.

Саргон сидел, уставившись в огонь. Его хвост медленно шевелился, как живое существо.

– Мне нечего рассказывать, – нехотя ответил он.

– Ой, да ладно! Я тут расписываю свое детство, а ты…

– У меня не было детства.

Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и неожиданные. Я замерла.

– Что?

Он резко встал, отвернулся.

– Забудь.

– Саргон…

– Я сказал, забудь!

Его хвост дернулся, металлический наконечник блеснул в свете костра. Тишина. Даже Пушистик перестал урчать. Я молчала, не понимая что такого могло произойти в жизни этого красивого мужчины.

Потом Саргон тяжело вздохнул.

– Ну хорошо. Хочешь знать? – он повернулся, и в его глазах было что-то... пугающее. – Меня вырастили, чтобы убивать. Нет семьи. Нет воспоминаний. Только тренировки, миссии и кровь. Вот так.

Я открыла рот, но не нашла слов.

Он вдруг пошатнулся.

– Саргон?

– Всё... в порядке... – он сделал шаг ко мне и вдруг он начал падать.

– САРГОН!

Я едва успела подхватить его, когда он рухнул вперед. Тяжёлый какой. Его тело было горячим – слишком горячим.

– Черт, черт, черт!

Я осторожно уложила его на землю. Повязка на плече была мокрой от крови.

– Пушистик! – я обернулась к нашему мохнатому другу. – Помоги!

Существо наклонило голову, его огромные глаза отражали пламя костра. Потом оно вдруг развернулось и скрылось в темноте.

— Прекрасно. Просто прекрасно. — Я посмотрела на Саргона. — Держись, хвостатый идиот…

Его лицо в свете огня казалось почти неживым. И тогда я поняла – теперь всё зависит только от меня.

Я вздохнула, заставляя себя не паниковать. «Думай, Лера, думай!»

Первым делом – рана. Я сорвала остатки его рубашки, обнажив плечо. Плазменный ожог, глубокий, с краями, уже почерневшими от некроза. Внутри что-то блеснуло. «Осколок? Нет, слишком ровный. Пуля? Но пираты использовали энергетическое оружие…»

– Чёрт, – прошептала я, наклоняясь ближе. Это был кусок обшивки капсулы – видимо, вонзился при ударе. И теперь, судя по лихорадке и потере сознания, началось заражение. — Его очень сложно заметить, особенно когда нет возможности осмотреть себя.

Меня передёрнуло. Он не может умереть. Не может. Мысли путались, но одна пробивалась чётко: я не переживу, если он… Я резко встряхнула головой. Нет. Не думай об этом. Действуй.

Я осмотрела наши запасы. Огонь, вода из аварийного запаса, нож Саргона... и больше ничего. «Ну конечно, ведь мы же в диких джунглях на планете, где всё хочет нас убить!»

– Ладно, – я резко встала, сжимая кулаки, чтобы они не дрожали. – Сначала дезинфекция.

Нож – в огонь. Пока лезвие раскалялось, я порвала его рубашку на полосы. Вода – только для промывки раны, экономить нельзя.

– Прости, – пробормотала я, хватая рукоять ножа.

Клинок вошёл в рану с шипением. Саргон дёрнулся, его хвост взметнулся вверх, но сознание не вернулось. Я быстро выковыряла осколок, затем промыла рану, стараясь не смотреть, как он стискивает зубы от боли даже в беспамятстве. «Держись, держись, чёрт возьми! Я не справлюсь здесь одна…»

– Теперь перевязка.

Тканью плотно обмотала плечо, затянула узлом. Руки дрожали. «Пожалуйста, пусть этого хватит. Пусть он очнётся».

Я высунулась из шалаша, вглядываясь в темноту.

Тишина. Только странные звуки ночного Ксилона – скрипы, шелест, что-то крупное шуршало вдали.

Сердце бешено колотилось. «Если он не выживет…» Нет, даже думать об этом было невыносимо. Я останусь одна. На этой чужой планете. С пиратами, хищниками и бесконечной, давящей пустотой. И снова это одиночество, как тогда.

И тут – тяжёлые шаги.

– О нет... – я схватила нож, готовая к худшему.

Из кустов вывалился Пушистик, таща в зубах... растение? Огромный цветок с мясистыми лепестками, переливающимися голубым. Он бросил его к моим ногам и ткнулся мордой в мою руку, явно ожидая похвалы.

– Что это? – я потрогала цветок. Липкий сок, пахнущий мятой и металлом.

Пушистик вдруг лизнул рану на моей руке. «Царапина, даже не заметила, когда получила». И... боль тут же стихла.

– Ты серьёзно? – я разглядывала цветок.

«Ну и что это за трава? Поможет ли она Саргону? А что если сделаю хуже?» – в голове крутились мысли ,но особо вариантов у меня не было. Насколько я поняла Пушистик обладал интеллектом, и только на это я могла сейчас надеяться.

Без лишних раздумий я разорвала лепесток и выдавила сок на рану Саргона, затаив дыхание. Прошла минута. Две. Ничего.

– Ну же, – прошептала я, вглядываясь в его лицо. Ни тени облегчения. Температура не спадала, губы по-прежнему были бледными, с синеватым оттенком.

Пушистик уставился на меня своими огромными глазами, потом ткнулся носом в цветок, будто говорил: «Да ладно, попробуй ещё!»

– Ладно, может, просто не сразу... – я выдавила ещё сока, втирая его в края раны.

Подождём немного.

Я сидела рядом с Саргоном, прижав колени к груди, и ждала. Огонь уже догорал, оставляя лишь тлеющие угли, но я боялась подбросить веток – вдруг их треск привлечет что-то ненужное. Пушистик свернулся калачиком у моих ног, его тепло немного согревало.

Время тянулось мучительно медленно. Я прислушивалась к его дыханию, к каждому слабому движению век. Рука автоматически тянулась к его лбу – горячий, липкий от пота.

«Пожалуйста, очнись… Я не хочу снова оставаться одна».

Я бегу. Мне семь лет и я не понимаю, почему все кричат. Рука отца сжимает мою ладонь так сильно, что больно. Мы пробираемся по коридорам корабля, где он работает. Где-то сзади грохот, взрывы.

– Быстрее, Лерка!

Отец подхватывает меня на руки. Его лицо – бледное, в капельках пота. Он никогда не боялся. Никогда. А сейчас в его глазах паника.

Спасательные капсулы. Их мало. Очередь. Крики.

– Нет мест! – кто-то орет. – Только сотрудники с уровнем альфа!

Отец разворачивается, и я вижу маму. Она бежит к нам, спотыкаясь, её руки в крови. Лицо бледное, но глаза горят.

– Лера, слушай папу! – её голос дрожит, но она заставляет себя улыбнуться.

Капсула. Маленькая, круглая, с прозрачным куполом. На ней мигает надпись: «Только для сотрудников уровня Альфа». Отец вскрывает панель, его пальцы дрожат – впервые за всю жизнь я вижу, как он не может попасть по кнопкам с первого раза.

Отец тут же подхватывает меня под мышки.

Я цепляюсь за его шею.

– Мы все вместе, да?

Он не отвечает. Просто прижимает меня к груди так сильно, что рёбра болят, потом резко отрывает – и садит меня в холодное кресло капсулы. Ремни автоматически обвивают мои плечи, щёлкая, как кандалы.

Мама подбегает, прижимает ладонь к куполу. Её губы шевелятся: «Люблю тебя». Отец что-то кричит в ком, его перекрывает грохот очередного взрыва.

Отсек отстреливает меня в темноту.

Последнее, что я вижу перед тем, как всё исчезает в огненном вихре: мама обнимает отца.

***

Щеки были мокрыми, а в груди – пустота, знакомая до боли.

«Не сейчас…»

Саргон лежал неподвижно, его дыхание поверхностное, прерывистое. Лоб всё ещё пылал жаром, но губы уже не казались такими синими – или это мне просто хотелось верить, что с ним всё хорошо?

Я сжала его руку, ощущая шершавость его ладони, твёрдые мозоли, шрамы.

– Ты сильный, – прошептала я, голос дрожал, но я заставила себя говорить твёрже. – Ты справишься. Ты ведь даже не человек… Хотя чёрт знает, кто ты на самом деле.

Тишина. Только лёгкое посапывание Пушистика, свернувшегося у моих ног.

– Но ты не оставишь меня одну. Потому что… – Я замолчала, сжав губы. Потому что я не переживу этого снова.

Ночь была беспокойной. Я просыпалась от каждого шороха, от каждого треска ветки за пределами нашего шалаша. Дрожь пробегала по коже, сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже в тишине джунглей. Спать хотелось ужасно, но сон был прерывистым, как будто кто-то раз за разом выдергивал меня из него, не давая забыться хоть на минуту.

Саргон лежал рядом, его дыхание стало ровнее, но он всё ещё был горячим. Пушистик свернулся у его ног, время от времени подёргивая ушами и ворча во сне.

Я услышала тихий, скользящий звук. Как будто что-то крупное осторожно пробиралось сквозь кусты.

Я замерла, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– Пожалуйста, пожалуйста, только не сейчас, – шептала я словно заклинание.

Но джунгли не слушали меня. Они были настроены враждебно.

А из темноты вышли твари. Трое.

И это были зеллоны.

Я раньше видела их только на голограммах – длинноногие, с переливающейся шерстью, множеством светящихся глаз и гибкими, как хлысты, хвостами. Но вживую они были... страшнее.

Первый зеллон принюхался, его ноздри дрожали, улавливая запах крови – Саргона. Второй медленно обошёл костёр, его когти тихо цокали по камням.

Третий замер, уставившись прямо на меня.

Мои пальцы нащупали холодный металл. Пистолет, отобранный у пирата Саргоном. Хорошо, что я решила забрать его в той куче, куда он всё скинул.

Пушистик проснулся мгновенно, его шерсть встала дыбом, а глаза загорелись ярко-жёлтым. Он зарычал – низко, предупреждающе.

Первый зеллон прыгнул.

Пушистик встретил его в воздухе, сбив с ног. Они покатились по земле, рыча и царапаясь. Но двое других уже рванули вперёд – один на Пушистика, второй…

Прямо к Саргону.

Я вскинула пистолет.

– Нет!

Выстрел.

Плазменная вспышка осветила джунгли, и зеллон, шагнувший к Саргону, взвыл от боли. Его шерсть дымилась, но он не остановился.

Я выстрелила ещё раз. И ещё.

Зеллон рухнул на землю, его шерсть обуглилась, но он ещё дёргался, пытаясь подняться.

А в этот момент Пушистик отбивался от двоих. Один уже лежал с перекушенной глоткой, но второй вцепился в него когтями, рыча.

Я развернулась, чтобы помочь, но тут…

Из кустов вышел четвёртый.

Больше. Сильнее. Его шерсть переливалась кроваво-красным, а глаза горели, как угли.

Он даже не посмотрел на меня. Он шагнул к Саргону. Я выстрелила. Осечка.

– Чёрт!

Зеллон оскалился, обнажив ряды острых зубов, и прыгнул. Я бросилась вперёд, но знала – не успею.

И в этот момент…

Саргон открыл глаза.

Его рука взметнулась вверх, хвост сверкнул в воздухе – и вонзился прямо в горло зеллона.

Существо захрипело, захлебнулось собственной кровью и рухнуло на землю. Саргон медленно поднялся, его глаза горели холодным, хищным светом.

– Ты стреляешь ужасно, – хрипло произнёс он.

Я хотела ответить что-то язвительное, но тут последний зеллон, сцепившийся с Пушистиком, развернулся и бросился на нас.

Саргон даже не шевельнулся. Его хвост снова взметнулся – и на этот раз пронзил зеллону глаз.

Тишина.

Только тяжёлое дыхание и запах гари. Пушистик, окровавленный, но живой, подошёл и ткнулся мордой мне в руку.

Я опустилась на колени, дрожа.

Саргон стоял, слегка покачиваясь, его хвост медленно обвивался вокруг ноги, как бы поддерживая равновесие. Лицо было бледным, лоб покрыт испариной.

– Ты еле стоишь на ногах, – прошептала я.

Он усмехнулся, обнажив клыки.

– Просто успевай считать этих тварей.

Из кустов вырвалось ещё трое.

Саргон даже не вздрогнул. Первый зеллон прыгнул – длинные когти, оскаленная пасть, светящиеся глаза, полные голода.

Саргон двинулся навстречу. Он не стал уворачиваться. Он просто поймал зеллона за горло.

«Такую махину? Даже пушистику было тяжело», – удивилась я

Хруст.

Существо захрипело, лапы дёрнулись в воздухе, но его уже швырнули в сторону, как тряпичную куклу.

Второй зеллон зарычал и бросился сбоку – но Саргон развернулся, его хвост взметнулся, как кнут, и металлический наконечник вонзился прямо в глазницу.

«Видимо, слабое место».

Третий замер на мгновение, инстинкт самосохранения наконец-то перевешивал голод.

Саргон не дал ему передумать. Он рванулся вперёд, схватил зеллона за морду и вдавил его голову в землю. И после сломал ему шею.

Только тяжёлое дыхание Саргона и треск ломающихся под его пальцами костей.

Я застыла, не в силах оторвать взгляд. Он убил их. Голыми руками. Израненный. И даже не запыхался.

Пушистик осторожно ткнулся мордой мне в бок, будто спрашивая: «Ты в порядке?»

– Да, – прошептала я, хотя это была ложь.

Саргон разжал пальцы. Он медленно поднял голову, его глаза встретились с моими.

Я не помню, как оказалась рядом с ним. Ноги сами понесли меня к нему. Его руки. Тёплые, сильные, обхватывают меня так крепко и я только сильнее вжимаюсь в его грудь.

– Ты идиот! – голос срывается, сдавленный рыданиями. – Я думала, ты… Ты…

Он не отвечает. Просто прижимает меня ещё крепче, одна рука обвивает плечи, другая – медленно гладит по голове, пальцы запутываются в моих растрёпанных волосах.

– Не дождёшься, – сказал он с усмешкой.

Я бью его кулаком в плечо – слабо, потому что всё тело дрожит.

– Это не смешно! Ты лежал как мёртвый, ты…

– А теперь стою как живой, – он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо, и большим пальцем стирает слезу с моей щеки. Грубо, без изящества, но почему-то от этого становится только теплее. – И даже зеллонов поубивал для твоего удобства.

Я фыркаю сквозь слёзы, но новый ком подкатывает к горлу.

– Я не смогла бы одна…

– Но не пришлось, – он перебивает резко, почти сердито. – Я же сказал: не дождёшься. Я не оставлю тебя одну.

Его ладонь снова на моей голове, лёгкое давление – он прижимает меня к своему плечу, и я закрываю глаза. Его дыхание ровное, сердце бьётся сильно, но спокойно. Живое.

Пушистик тычется мордой нам в ноги, скуля. Саргон одним движением хвоста отодвигает его.

– Дай нам минуту, мохнатый.

Я будто очнулась – дыхание ещё неровное, сердце колотится где-то в горле. Я радовалась, как дура, смеялась, плакала, жива, цела, всё позади. Но теперь, когда адреналин отпускает, я чувствую... неловкость.

Медленно отхожу от него, и между нами повисает тишина – густая, неудобная. Мои ладони ещё хранят тепло его тела, но теперь оно кажется чужим. Будто я взяла то, что мне не положено. Что я вообще делаю? Мы только совсем недавно узнали о существовании друг друга. Он – загадка: незнакомец с хвостом, который голыми руками и с такой лёгкостью расправился с опасными хищниками.

Хищниками?

Да смешно. Сам-то он куда опаснее. Взгляд, движения, эта тихая сила, от которой мурашки по коже. Он непонятный. Чужой. И от этого ещё страшнее.

Саргон смотрит на меня и на миг в его глазах мелькает что-то похожее на разочарование. Но тут же взгляд становится привычно холодным, безразличным. Он резко отворачивается и молча идет к трупам зеллонов.

Я стою, словно вкопанная, наблюдая, как он хватает одного, переворачивает на спину. Его движения точные, резкие. Нож, который я использовала для его же раны, теперь в его руке и лезвие легко рассекает шкуру, обнажая мясо.

Потом он встал, схватил тушу за лапы и потащил прочь — подальше от нашего лагеря. Я слышала, как он швырнул останки куда подальше и вернулся.

Молча нанизал мясо на крепкие ветки и воткнул в землю у костра. Запахло чем-то резким, но неотвратимо манящим.

Я заметила, что повязка на плече Саргона уже вся в грязи, а кое-где даже виднелись брызги крови зеллонов. Верхний слой ткани потемнел, пропитавшись потом и пылью, а края начали растрепываться.

Я аккуратно подошла и присела рядом.

– Давай я перевяжу тебе рану? – предложила я.

Он оторвал взгляд от костра, изучая меня.

– Не надо.

Я топнула ногой и комичный тук раздался по земле.

– Это важно! – заявила я, скрестив руки. – Ты еле держался на ногах, потом геройствовал, а теперь твоя повязка выглядит, как тряпка после уборки в космопорту!

Саргон приподнял бровь, его хвост дёрнулся вверх, будто заинтересованный.

– Ты ещё и ногой топаешь? – Губы его дрогнули и в уголке рта появилась та самая ухмылка, от которой у меня ёкнуло в груди. – Серьёзно?

– Да! – Я ткнула пальцем в его плечо. – Потому что ты упрямый, как грузовой дрон с глючной навигацией!

Он рассмеялся и звук этот разошёлся по мне тёплыми волнами.

– Ладно, инженерша. Делай, что хочешь.

Победа.

Мои пальцы дрожали, когда я разматывала старую повязку. Ткань прилипла к ране, я осторожно потянула её вниз.

– Прости, – прошептала я.

Его кожа под повязкой была горячей, воспалённой, но уже не такой страшной, как было. Лепестки, которые принёс Пушистик, явно помогли. Я смочила чистый лоскут ткани водой из аварийного запаса и легонько провела по краям раны.

– Держись, – сказала я, но скорее для себя.

Мои пальцы скользили по его плечу, ощущая каждый шрам, каждый рельеф мышц. Его тело было твёрдым, как сталь, но при этом живым, тёплым. Да что со мной?

— И часто тебе приходится получать такие раны? — спросила я, чтобы отвлечь себя от этих ощущений.

– Именно такие нет, – коротко ответил он.

– Не дёргайся, – пробормотала я, накладывая свежую повязку.

Но он не дёргался. Он был неподвижен, как скала, и от этого становилось только хуже. Мои пальцы случайно коснулись его ключицы и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. «Что со мной? Это же просто перевязка!»

Каждое прикосновение к нему будто обжигало. Я чувствовала его дыхание – ровное, глубокое. Видела, как его грудь медленно поднимается и опускается.

И вдруг…

Сначала я почувствовала лёгкое щекотание на спине – будто чьи-то невидимые пальцы провели вдоль позвоночника. Я дёрнула плечом, решив, что это просто мурашки от его близости. Но потом…

Оно переместилось ниже.

Что-то тёплое, гибкое скользнуло по моей ноге, обвивая лодыжку, и медленно поползло вверх, под юбку комбинезона. Я резко ахнула, отпрыгнула назад.

– Что за...?!

Ничего. Никого. Только дрожь в коленях и учащённое дыхание. Я подняла взгляд – и поняла, в чём причина.

Саргон сидел, ухмыляясь. Явно наслаждаясь моей реакцией.

– Ты! – я ткнула в него пальцем, чувствуя, как лицо заливает жар.

Он приподнял бровь, делая вид, что не понимает.

– Я что?

– Ты... твой хвост!

– А что с ним? – он нарочито медленно оглядел свой хвост, который теперь лежал спокойно на земле, как ни в чём не бывало.

Я сжала зубы и стараясь не смотреть ему в глаза, закончила перевязку. Мои пальцы работали быстро и чётко, будто я собирала схему на скорости.

– Готово, – буркнула я, отдергивая ладони, словно обожглась.

Саргон покрутил плечом, проверяя повязку.

– Спасибо.

– Не за что, – пробормотала я, отворачиваясь.

Костер уже догорал, оставляя лишь тлеющие угли. Я хотела пойти собрать веток, чтобы подбросить в костёр, но Саргон остановил меня жестом.

— Я сам. Ты и так уже многое сделала. Сейчас покушаем и иди спать.

– А ты?

– Я подежурю.

Я хотела возразить, но тело само подсказало, что он прав. Веки налились свинцом, руки дрожали от напряжения.

– Ладно, – согласилась я, не в силах бороться.

Я отведала зелонское мясо которое на вкус оказалось просто потрясающее и отправилась спать. Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в сон – жёлтые глаза Саргона, отражающие огонь, и его хвост, медленно чертящий линии на земле.

Будто что-то рассчитывает.

Я сижу у костра, слушая её ровное дыхание. Лера свернулась калачиком в шалаше. Её пальцы всё ещё сжаты в кулаки, будто даже во сне она готова драться.

Упрямая. Глупая. И чертовски храбрая.

Она думает, что я просто случайный пассажир. Что этот корабль, пираты, эта проклятая планета – всё совпадение.

Как бы не так.

Я смотрю на свои руки – шершавая кожа, мозоли, следы от ожогов. Не руки инженера, не руки дипломата. Руки солдата.

Адмирала Альянса. Который начал с самых низов. С улиц огромного мегаполиса, где выжить было тяжело.

Меня послали на Проксиму не отдыхать. Меня послали наводить порядок. Штаб Альянса в том секторе разложился – коррупция, утечки данных, целые звёздные системы, отданные на откуп пиратским кланам. И я должен был всё это разгрести.

А теперь я здесь. На планете, на которой ещё долгое время и не должна была ступать нога солдата.

Лера ворочается во сне, её лицо искажает беспокойство. Кошмар снится. Я знаю это выражение лица. Видел похожие сотни раз у новобранцев после первого боя.

Огонь уже почти погас, но внутри разгорается что-то другое — жаркое, настойчивое, от чего кровь пульсирует в висках. Всё моё внимание было приковано к ней.

Лера спала, немного растрёпанная, губы слегка приоткрыты в беспокойном сне. Её синтетический комбинезон как-то умудрился сползти с плеча, обнажая хрупкую ключицу, гладкую кожу, переходящую в округлость груди. Дыхание ровное, но прерывистое — будто даже во сне она не могла полностью расслабиться.

Какая же ты красивая…

Рыжие волосы растрепались, чуть взъерошенные. А глаза… Голубые, чёткие, будто светятся изнутри. Когда она смотрела на меня, казалось, они забирали всё внимание и забыть этот взгляд было невозможно.

Мысль пронеслась сама собой, неожиданная и наглая. Я привык контролировать каждую эмоцию, каждый импульс, но сейчас… Сейчас что-то внутри сдалось.

Я представил, как эти губы приоткрываются от моего поцелуя желают большего. Как её пальцы цепляются за мои плечи, когда я прижимаю её к себе. Как она дрожит, когда мой хвост скользит по её бедру, выше, выше…

Чёрт.

Юбка комбинезона задралась, открывая гладкую кожу на бедре. Я представил, как мои пальцы скользят по ней, как она вздрагивает от прикосновения. Как её дыхание сбивается, когда я целую её шею, а рука опускается ниже…

Я хотел услышать, как она шепчет моё имя. Хотел видеть, как её глаза горят от желания. Хотел почувствовать, как её тело отвечает на каждое моё прикосновение.

Лера перевернулась на бок во сне и скользкая ткань комбинезона съехала вверх, обнажив ещё больше, чем положено. Юбка задралась, открыв тонкие кружевные трусики — элегантные, но достаточно скромные, лишь подчёркивающие соблазнительный изгиб между бедром и ягодицей.

Если бы она не ворочалась во сне, ничего бы не открылось, но теперь взгляду невольно открылась эта интимная деталь.

Я сидел уже у почти погасшего костра и ненадолго задержал взгляд. Я представил, как мои пальцы скользят под эти кружева, как она вздрогнет от прикосновения, ещё полусонная, но уже чувствующая, что происходит. Как её дыхание участится, когда я прижму её к себе, а губы найдут её шею, потом…

Притянул бы её к себе, прижал бы к земле, ощутил бы её тепло. Заставил бы её забыть обо всём — о пиратах, о планете, о страхе. Только я. Только этот момент.

Но тут Лера перевернулась и ткань комбинезона снова прикрыла её. Я стиснул зубы, заставив себя отвести взгляд. «Не сейчас. Не так».

Хватит. Надо лучше разобраться с тем, что делать дальше.

Из кучи вещей послышался слабый писк. Копаюсь в них и нахожу Лерин нейроинтерфейс. Экран треснутый, но устройство ещё живо – индикатор мигает красным.

Я бросаю взгляд на спящую Леру. Она всё так же сжата в комок, но дыхание ровное.

– Ладно, посмотрим, что тут у нас… – бормочу я, включая интерфейс.

«Ну наконец-то ты меня нашла! Ой! То есть… Приветствую, господин Саргон!» – устройство тут же меня узнало, хотя я точно не давал ему свои биометрические данные.

– Тихо – сказал я.

«Простите, я не хотел…» – интерфейс понижает громкость до шёпота.

– Сканируй местность.

«Атмосфера: пригодна для дыхания: кислород – 23%, азот – 74%, примеси – 3%. Гравитация: 0,8 стандартной. Флора: высокоагрессивная, содержит биолюминесцентные элементы. Фауна: хищники класса «Зеллон» – крайне опасны, избегать контакта, также зафиксировано незарегистрированное гуманоидное существо».

– Гуманоидное существо? Какое ещё?

Нейроинтерфейс тихо запищал:«Данных недостаточно. Биосигнатура не совпадает ни с одним известным видом. Рекомендуется осторожность.»

– Полезно, чёрт возьми, – проворчал я.

Но тут экран снова замигал, и голосок устройства стал чуть громче: «Обнаружены квантово-стабилизированные кристаллы, 20 км на восток».

– Кристаллы? – прошептал я, прижимая интерфейс ближе. – Ты уверен?

«Абсолютно!» – нейроинтерфейс даже подпрыгнул у меня в руке. – «Их структура идеально подходит для стабилизации квантовых сигналов. Если их правильно модифицировать, можно усилить передачу на несколько порядков!»

Мои пальцы с силой сжали устройство.

– Ты понимаешь, что это значит?

«Что… вы сейчас меня сломаете?» – запищал он.

– Нет, глупый кусок металла. Я вытянул из аварийного запаса небольшой прибор – треснутый, с потухшим экраном. – Это значит, что у нас есть шанс починить маяк.

«О-о-о!» – его голос стал громче и я тут же прижал его к груди, чтобы не разбудить Леру. – «То есть мы сможем послать сигнал бедствия! Или даже связаться с Альянсом!»

– Именно.

Я отшвырнул интерфейс обратно в кучу хлама.

«Ай! То есть… как невежливо!» – запищал он, но я уже развернулся к Лере.

Она спала, свернувшись калачиком, подтянув колени к груди. Губы чуть шевелились, будто она о чем-то спорила с невидимым собеседником.

«Мы скоро свалим с этой планеты», – подумал я, глядя на нее.

Я бы и так это сделал – без кристаллов, без маяка. Но теперь план стал проще. Починить передатчик, послать сигнал, дождаться эвакуации.

А потом…

Потом она улетит на Землю. А я останусь – разгребать ту кровавую кучу, которую оставили после себя пираты и продажные офицеры Альянса.

Но…

Я ухмыльнулся глядя на неё.

«Возможно, когда я разберусь с делами в секторе… я приглашу тебя на Проксиму. Уже по-настоящему. Без пиратов. Без зеллонов».

И этот отпуск…

«Обещаю, ты его не забудешь».

Хвост сам по себе дёрнулся, рисуя в воздухе довольную дугу.

Я просыпаюсь от легкого щекотания на запястье. Моргаю, пытаясь прогнать остатки сна и тут же застываю – на моей руке лежит... мой нейроинтерфейс. Я думала, сломался при падении.

— Мой интерфейсик! — радостно кричу я, осторожно приподнимая его.

Экран тут же вспыхивает голубым и знакомый голосок радостно пищит: «Госпожа Вельская! Вы наконец проснулись! Я так волновался!»

Я прижимаю его к груди, смеюсь от облегчения.

– Ты идиот! Я думала, что ты потерялся!

«Я тоже так думал! Но господин Саргон…»

– Саргон?!

Я поднимаю голову и оглядываюсь. Шалаш пуст. Только следы от ботинок на земле да потухший костёр.

Вылезаю из шалаша, и тут же меня встречает... запах. Сочный с нотками чего-то пряного.

Мой желудок тут же издал звук, достойный голодного зеллона.

– Ох… – хорошо, что меня никто не слышал.

Перед шалашом, на импровизированных вертелах из веток, аккуратно нанизаны куски мяса. Обжаренные до золотистой корочки, с каплями жира, стекающими вниз.

Я даже не думаю.

Просто бросаюсь к еде, хватаю первый попавшийся кусок и впиваюсь в него зубами. Горячее. Солёное. Идеальное. Правда, откуда соль?

– Ммм... – я закрыла глаза забыв обо всём.

«Госпожа Вельская, вы выглядите как дикое животное», – замечает нейроинтерфейс.

– Заткнись, – отвечаю ему и откусываю второй кусок.

– Если б ты была животным, то миленькой кошечкой, – раздался голос Саргона где-то справа.

Я чуть не давлюсь куском мяса, оборачиваюсь – и застываю.

Саргон стоит подальше от нашей импровизированной поляны, высоко подтянувшись на толстой ветке, которая сгибается под его весом. С той лёгкой грацией, которая бывает только у хищников. Каждое движение — плавное, наполненное силой, будто его тело создано для того, чтобы демонстрировать мощь.

И демонстрирует.

Широкие плечи напряжены, бицепсы чётко очерчены, жилы на руках выступают под кожей. Пресс — рельефный, с глубокими бороздами между кубиками, которые играют при каждом подъёме.

А эти штаны…

Чёрт.

Они сидят так низко, что мышцы живота уходят под ткань, оставляя слишком много для воображения. И когда он двигается, мышцы под кожей плавно перекатываются.

Я не могу отвести взгляд и он замечает это.

Уголок его губ приподнимается в едва уловимой ухмылке и он намеренно замедляет следующее подтягивание, давая мне рассмотреть каждую деталь.

Грудь. Широкие мощные мышцы, покрытые капельками пота, который блестят в утреннем свете. Шрамы — белые тонкие линии на загоревшей коже — только подчёркивают его боевое прошлое.

Я чувствую это предательское чувство желания, которое испытывает моё тело.

— Нравится вид? — спросил он довольным голосом.

Я резко отворачиваюсь, но щёки уже горят.

— Я просто… думала, что тебе нельзя так напрягаться после раны.

Он смеётся — глухо, бархатисто и от этого по телу пробегают мурашки.

— Не переживай, инженерша. Это царапинка, случайность и больше такого не повторится.

Он отпускает ветку и мягко приземляется на босые ноги, пыль вздымается лёгким облаком вокруг его ступней.

Потом потягивается — руки за голову, грудь выгибается вперёд и всё его тело на мгновение напрягается в идеальной линии — живот, бёдра, ноги…

Я снова смотрю.

Не могу не смотреть.

Он поворачивается ко мне и взгляд его — тяжёлый, наполненный тем хищным огнём, от которого живот сжимается в тёплый комок.

— Если хочешь потрогать — просто скажи.

Я чуть не кашляю от неожиданности.

— Я… я не…

Хвост его медленно скользит по земле, металлический наконечник блестит в свете и внезапное — лёгкое прикосновение к моей лодыжке.

Я вздрагиваю.

— Саргон…

— Да? — он шагает ближе и теперь между нами совсем маленькое расстояние.

От него так тепло. В воздухе смешиваются дым, запах пота и что-то ещё — резкое, с нотками дерева и металла. Пахнет опасностью. Пахнет силой. Этот аромат заполняет лёгкие, горит, от него кровь стучит в висках, а пальцы сами сжимаются в кулаки.

Я отступаю на шаг.

Он не торопится. Просто стоит, смотрит, улыбается — зубы белые, клыки чуть острее, чем у человека.

– Тебе понравилось мясо? – неожиданно говорит он и отворачивается.

Я застываю на месте, всё ещё чувствуя жар на щеках. Его внезапная перемена темы застала меня врасплох и я благодарна за эту передышку, даже если она временная.

— Да, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Оно вкусное.

Саргон наклоняется к нашему аварийному запасу и я невольно задерживаю взгляд, пялясь на его задницу.

Не пошлое, не вульгарное, а просто совершенное — как плавно двигаются мышцы спины под кожей, как идеально сидят на нём эти простые хлопковые штаны, подчеркивая атлетичную форму. В этом нет ничего нарочитого — просто естественная, животная грация хищника, привыкшего владеть своим телом.

Я ловлю себя на мысли, как приятно наблюдать за человеком, который не стесняется быть сильным. В котором нет ни капли напряжения, ни намёка на позёрство - только уверенность в каждом движении.

Когда он выпрямляется, поворачивается ко мне, я успеваю заметить, как ткань обтягивает мощные бёдра — не как у моделей с глянцевых обложек, а как у настоящего воина.

В руках у него была чёрная футболка. Откуда она взялась? Неужели заботливые инженеры предусмотрели в капсуле ещё и дополнительные предметы? Может быть и мне что-нибудь найдётся, а то этот комбинезон уже порядком надоел. Он бы отлично смотрелся на Проксиме, но в таких условиях нужно что-то более практичное.

Саргон заметил мой взгляд и ухмыльнулся, медленно натянул футболку. Ткань обтянула его торс, подчеркнув рельеф мышц и теперь хотя бы не так откровенно. Устроим передышку.

— Тебе тоже кое-что перепало, — сказал он, наклоняясь к аварийному запасу.

— Что? — я насторожилась.

Он достал свёрток из плотной ткани и бросил мне. Я поймала его и развернула.

Высокие облегающие леггинсы из синтетического материала с защитными вставками на бёдрах и коленях. Облегающий топ с длинными рукавами из дышащей мембранной ткани. Короткую куртку-болеро из прочного водонепроницаемого материала.

— Это... специально подобрано? — Я провела пальцами по эластичной ткани топа. Интересно, какой регистр одобрил правила ношения такой одежды в аварийных ситуациях? Я посмотрела на Саргона. Вот почему им нормальную одежду предоставили?

— Стандартный аварийный комплект, — пожал плечами Саргон.

Я быстро переоделась за густыми кустами. Новая одежда сидела идеально.

Леггинсы плотно облегали ноги, обеспечивая полную свободу движений. Топ с высоким воротом и длинными рукавами защищал от ветра, но при этом не перегревал. А короткая куртка создавала дополнительную защиту торса, не сковывая плечи.

А может, всё-таки действительно подобрали то, что нужно.

Я сделала несколько пробных приседаний и взмахов руками — ничто не мешало движениям.

— Ну что, готова к джунглям? — раздался голос Саргона.

Я вышла из-за кустов, поправляя куртку.

— Удивительно удобно. Хотя и выгляжу теперь как…

— Как человек, который знает, что делает, — перебил он.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, задержавшись на облегающем силуэте на долю секунды дольше необходимого. В глазах вспыхнул хищный огонёк.

— Ну что, — я скрестила руки, специально подчеркнув новый облик. — Теперь я выгляжу как настоящий боец?

— Ты выглядишь... — он сделал паузу, выбирая слова, — как кто-то, кто не умрёт в первый же день.

— О, какой комплимент! — Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки.

Саргон бросил мне небольшой предмет.

— Последний штрих.

Я поймала тактический пояс с несколькими кармашками и креплением для оружия.

— Теперь ты полностью экипирована, — сказал он.

Я быстро надела пояс, чувствуя, как он идеально лёг на талию.

— Спасибо.

Он лишь кивнул и в его взгляде читалось одобрение.

— Теперь ты действительно готова.

— К чему?

— К поиску кристаллов.

— Каких ещё...

Мы идем уже третий час и я еле волочу ноги. Эти чертовы джунгли – сплошная липкая ловушка. Воздух такой густой, что кажется, будто пьешь его, а не дышишь. Каждый шаг – борьба: то корень за ногу цепляется, то какая-то мерзкая слизь под ботинками хлюпает.

А он... Он идет впереди, расчищая путь, будто это обычная прогулка.

Я стараюсь не пялиться, но блин, как тут не пялиться?

В этой чёрной футболке каждый его мускул будто нарочно выставлен напоказ. Ткань обтягивает спину, подчеркивая мощные плечи. И у него… черт, у него такая походка — хищная, уверенная, с легкой покачивающейся грацией.

Я споткнулась обо что то.

— Смотри под ноги, инженерша, — бросает он через плечо, даже не оборачиваясь.

— Я смотрю.

Черт. По моему лицу разливается жар.

– Опять глазеешь? – его голос звучит слишком довольным.

– Да ну тебя! – огрызаюсь я, но щеки горят.

Он оборачивается и его ухмылка становится еще шире.

– Ну хоть признайся, что нравится.

– Хватит нести чушь!

Я отворачиваюсь, но тут нога проваливается в какую-то жижу и я чуть не падаю лицом в грязь.

– Ой!

Его рука ловит меня за локоть и от этого прикосновения очень приятно.

– Смотри под ноги, – говорит он.

– Я смотрю! Просто…

Его пальцы всё ещё обхватывают мой локоть. Я резко вырываю руку, но тут же сново спотыкаюсь.

– Чёрт!

Саргон ловит меня за талию, прижимая к себе. Его тело обжигающе горячее даже через ткань.

– Ну что, инженерша, – говорит он, – какая же ты неуклюжая.

Я хочу огрызнуться, но в этот момент чувствую... что-то. Тёплое, гибкое, скользит по моей спине. Его хвост. Он что опять?!

– Саргон... – голос предательски дрожит.

– Что? – делает невинное лицо, но в глазах – хищный блеск.

Хвост обвивается вокруг моей талии. Я замираю, дыхание сбивается.

– Прекрати…

– А что я делаю? – притворно удивляется он, но хвост ползёт выше. Каждое прикосновение словно оставляет за собой след из мурашек и я чувствую, как сердце бешено колотится.

— Саргон… — повторяю я, но уже без прежней твёрдости.

Он наклоняется ближе, его дыхание обжигает кожу.

— Да?

Я не отвечаю. Не могу. Потому что его хвост уже добрался до шеи, лёгкое касание металлического наконечника заставляет меня вздрогнуть. Он медленно проводит им по линии ключицы и я чувствую, как по телу разливается тепло.

— Тебе нравится, — это не вопрос, а констатация факта.

Я хочу сказать «нет». Хочу оттолкнуть его. Но вместо этого лишь прикусываю губу, когда его хвост скользит ниже, едва касаясь кожи под краем топа.

Хвост Саргона скользит по моей талии, обвиваясь вокруг меня, как живое, разумное существо. Каждое прикосновение — горячее, настойчивое, будто он знает, куда именно направить этот металлический наконечник.

— Саргон…

Он приподнимает бровь.

— Что-то не так?

Я сжала кулаки, пытаясь собрать остатки самообладания.

— Мы… мы должны идти.

Его хвост на мгновение замирает, будто оценивая мои слова. Потом медленно, нехотя, скользит обратно, освобождая меня.

— Как скажешь, инженерша.

Он делает шаг назад, но его глаза всё ещё горят этим опасным огнём, будто говорят: «Это не конец».

Я резко отворачиваюсь, стараясь не смотреть на него и делаю несколько шагов вперёд, вглубь джунглей. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь шум листвы.

Что это было?

Я никогда не реагировала так на кого-то. Да, он красивый. Да, он опасный. Да, от его прикосновений мурашки по коже. Но это… это что-то другое. Что-то, что заставляет кровь гореть, а разум — отключаться.

— Ты вообще знаешь, куда идёшь? — его голос звучит прямо у меня за спиной.

— Нет! — огрызаюсь я, всё ещё не в силах прийти в себя. — Но сидеть на месте тоже не вариант!

Он обгоняет меня, его плечи слегка напряжены, хвост подрагивает в воздухе, будто недовольный.

— Если не хочешь, чтобы нас сожрали по дороге — иди за мной и не отвлекайся.

— Я не отвлекаюсь!

— Ох, конечно.

Он бросает на меня взгляд, полный вызова и я чувствую, как щёки снова заливает жар.

Ну блин.

Я сжимаю кулаки. Чёртов хвостатый провокатор.

Мы шли ещё какое-то время, я всё ещё злилась и старалась не смотреть на его раздражающе уверенную походку, как вдруг Саргон резко замер. Его хвост напрягся.

– Тихо, – прошептал он и в его голосе не осталось и следа от той насмешливой интонации.

Я сразу съёжилась, мысленно представив очередного зеллона с зубами до колен.

– Ч-что? – шепчу в ответ, инстинктивно прижимаюсь к ближайшему дереву.

Он медленно повернулся, его глаза сверкали в полумраке джунглей и вдруг... он шагнул ко мне.

Я ахнула, когда его рука обхватила мою талию, прижимая к себе. Его ладонь оказалась на моём боку, большой палец слегка задел нижний край груди и я бы точно это заметила, если бы не была занята мыслями вроде «О БОЖЕ, МЫ УМРЁМ».

– Саргон, что... – начала я дрожащим шёпотом.

– Слышишь? – его губы почти коснулись моего уха, голос напряжённый.

Я замерла, прислушалась. Тишина. Только странное бульканье где-то впереди.

И вдруг…

– Это вода, – сказал он и его лицо снова расплылось в той самой ухмылке.

Я моргнула.

– ...Что?

– Вода, Лера. Возможно река если не ошибаюсь. – Он отпустил меня, хвост довольной змейкой извивался за его спиной. – Можно искупаться.

Я стояла, всё ещё прижавшись к дереву, пытаясь перевести дух.

– Ты... Ты только что... – я ткнула пальцем в его грудь. – Ты меня напугал до смерти!

– Ну так что, инженерша? – Он склонил голову набок. – Купаться будешь?

Я скрестила руки.

– После того, как ты чуть не довёл меня до сердечного приступа?

Он рассмеялся, развернулся и пошёл в сторону звука, даже не удостоив меня ответом. Я топнула ногой, но... чёрт, вода действительно звучала заманчиво. После трёх часов марша по этим липким, душным джунглям я чувствовала себя так, будто меня обмазали сиропом и обваляли в пыли. И это я только про сегодняшний день.

– Ладно! – крикнула я ему вслед. – Но только если ты проследишь, чтобы вокруг не было этих... зеллонов! И пиратов! И вообще всего, что может меня съесть!

Он обернулся, приподнял бровь.

– А я разве не вхожу в этот список?

Я покраснела.

– Ты... ты не съешь.

– Уверена? – Он оскалил клыки.

– Иди вперёд, – буркнула я.

Река оказалась шире, чем я ожидала. Я осторожно опустилась на корточки у самой кромки воды, протянув руку, но не решаясь коснуться. Вода казалась почти молочной, но не из-за загрязнений — скорее, из-за какого-то природного оттенка.

— Проверь воду, — приказала я своему нейроинтерфейсу, держа его над поверхностью.

Экран мигнул, замерцали голубые строки данных:«Анализ завершён. Вода пригодна для контакта с кожей. Химический состав: стандартный H₂O с примесью минералов группы силикатов. Непрозрачность обусловлена естественной взвесью кристаллических частиц — неопасно. Фильтрация не требуется. Можно купаться, госпожа Вельская!»

Услышав ответ, Саргон даже не стал церемониться. Он остановился у самого края, скинул футболку, а потом – штаны.

Я резко отвернулась, но всё равно смогла кое-что заметить.

О боже.

Крепкие ягодицы, мощные бедра, спина, переходящая в узкую талию... И кое-что еще, мелькнувшее в поле зрения, прежде чем я зажмурилась.

– Ты что, вообще не стесняешься?! – выпалила я, уткнувшись лицом в ладони.

Раздался всплеск.

– Должен? – его голос уже звучал откуда-то из воды.

Я рискнула приоткрыть пальцы.

Саргон плыл, рассекая воду с грацией хищника. Его хвост извивался за ним, как отдельное существо, помогая держаться на поверхности. Капли сверкали на его коже, стекая по рельефу мышц.

– Ну что, инженерша? – он перевернулся на спину, раскинув руки.

– Я не собираюсь раздеваться при тебе! – я скрестила руки.

– А кто сказал, что смотреть буду? – он прикрыл глаза, делая вид, что не смотрит.

– Очень смешно.

– Серьёзно. Если хочешь, могу нырнуть.

Я колебалось. Вода выглядела так соблазнительно…

– Как хочешь, – пробормотал он и одним движением ушёл под воду.

Я выждала несколько секунд. Ни звука.

– Саргон?

Тишина.

– Эй! – шагнула ближе.

Ничего. Сердце ёкнуло.

– Чёрт... Саргон?!

Вода оставалась неподвижной. Я уже собралась сделать шаг вперёд, как вдруг…

Он вынырнул прямо передо мной, брызги полетели во все стороны. Я вскрикнула, отпрыгнула, но было поздно – одежда промокла.

– ИДИОТ!

Он рассмеялся, откинув мокрые волосы со лба.

– Ну вот, теперь тебе всё равно надо сушиться. Могла бы уже искупаться.

Я скрипела зубами, но... он был прав.

– Ладно, – прошипела я. – Но если ты хоть раз посмотришь в мою сторону…

– Что? – он приподнял бровь.

– Я... я найду способ оторвать твой хвост и засунуть его тебе в…

– Ого, – он усмехнулся. – Какая кровожадность.

Я не стала продолжать. Вместо этого повернулась к нему спиной и начала медленно снимать одежду.

Пальцы дрожали.

«Это просто гигиена. Ничего такого. Он не посмотрит. Он не посмотрит...»

Я расстегнула пояс и осторожно положила его на камень. Затем — куртку. Топ с длинными рукавами снимался сложнее — ткань прилипла к коже, но я всё же стянула его через голову, стараясь не думать о том, что сейчас почти ничего не прикрывает мою спину.

Леггинсы соскользнули легче, но тут я замерла. Осталось только бельё.

— Ты ещё не утонул там? — бросила я через плечо, стараясь звучать уверенно.

Из воды донёсся его смех.

— Даже не пытаюсь

Я глубоко вдохнула. «Просто гигиена. Ничего такого».

Я быстро сняла лифчик и трусы, сложила их на камень. БЫСТРО – зашла в воду.

Она оказалась приятно тёплой. Я погрузилась по плечи, вздохнув с облегчением.

– Ну как? – спросил он, всё ещё не поворачиваясь.

– Лучше, чем я ожидала.

– А я тебе говорил.

Я плеснула водой в его сторону.

– Не оборачивайся.

– Не собирался.

Мы помолчали. Я старалась не думать о том, что он голый. Что я голая. Что между нами всего несколько метров…

– Ладно, – вдруг сказал он. – Я выхожу.

– ЧТО?!

– Надоело.

– П-подожди! – я сжалась в воде.

Но он уже шёл к берегу. О боже. О боже. О боже.

Я знала, что не надо смотреть, но не смогла оторваться.

Саргон вышел из воды и я сразу увидела его голую задницу. Вода стекала по его спине, по мышцам.

А потом он повернулся.

Между его мощных бедер я увидела внушительный член – тяжелый, с четко очерченной головкой и толстыми прожилками под кожей. Даже в расслабленном состоянии он выглядел впечатляюще – массивный, с легким изгибом, который только подчеркивал его размер. Капли воды стекали по упругой плоти, заставляя кожу блестеть.

Я замерла, неосознанно задержав взгляд на этом проявлении мужской силы. Он казался почти несоразмерным телу - слишком большим, слишком... доминирующим. Мои щеки вспыхнули, когда я осознала, как долго разглядываю его, но оторваться было невозможно - как будто эта часть его тела обладала собственной магнетической притягательностью.

– Нравится? – его голос прозвучал насмешливо и я поняла, что он прекрасно осознает эффект, который производит. Его член даже слегка подрагивал, будто в ответ на мой пристальный взгляд и это заставило меня сглотнуть комок в горле.

Я сгорала от стыда. В ушах звенело, щёки пылали так, что, казалось, вода вокруг меня должна закипеть.

– Ты…!

Я не нашлась, что ответить. Вместо этого – нырнула, погрузившись с головой в прохладную воду.

«Идиот! Чёртов хвостатый идиот!»

Мысли путались, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Я зажмурилась под водой, стараясь не думать о том, что только что увидела. О том, как он стоял передо мной – весь мокрый, уверенный в себе, с этой… штукой между ног.

Я вынырнула, откидывая мокрые волосы со лба. Воздух ударил в лёгкие и я кашлянула, выплёвывая воду.

– Ты что, решила утопиться? – раздался голос Саргона.

Он уже стоял на берегу и наконец-то в штанах.

– Я просто… охладилась! – сказала я, чувствуя, как лицо снова заливает жар.

Саргон лишь посмеялся, но вдруг – без единого слова – резко нырнул в воду.

– Что за…?

И тут что-то схватило меня за ногу, утягивая ко дну

Существо тащило меня вглубь с нечеловеческой силой, вода хлестала в лицо, заливая нос, рот. Я дергалась, пыталась ударить его ногой, но оно было быстрее – еще одна рука вцепилась мне в бедро, острые когти впились в кожу.

Больно.

Глаза резало от воды, но я все же разглядела его: длинное, змеиное тело, покрытое чешуей цвета гниющего мха, плоское лицо с выпученными, мутными глазами и пасть, усеянную рядами мелких, острых зубов.

Что за черт?!

Я извивалась, пыталась вырваться, но оно только крепче сжимало пальцы. В груди горело, легкие рвались наружу – воздуха не было. В глазах уже плыли черные пятна, тело слабело…

И вдруг – тень над головой.

Что-то большое, стремительное пронеслось сквозь воду, и в следующее мгновение хватка на моей ноге ослабла. Я успела увидеть, как он врезается в существо, его хвост сверкает, как клинок, вонзаясь в жабры твари, а от самого Саргона идёт синее слабое свечение. Вода вокруг окрасилась в мутно-зеленый.

Сильные руки обхватили меня за талию и мы рванули вверх.

Я вынырнула, задыхаясь, кашляя, хватая воздух ртом.

– Дыши, –раздался голос Саргона прямо у уха. Его рука крепко держала меня, прижимая к себе. – Глубже.

Я кашляла, выплевывая воду, дрожала всем телом.

– Ч-что это было?! – прохрипела я, цепляясь за него.

– Местный аналог русалки, – он оскалился. – Только менее дружелюбный.

– Оно еще здесь?

— Ну, этот точно мёртв и желания нет встречаться с большим количеством в их же стихии.

Мы выбрались на берег и я тут же рухнула на колени, дрожа всем телом. Вода стекала с моей коже, но слезы текли еще сильнее – всё напряжение, весь ужас пережитого вырвался наружу.

– Спасибо... – я всхлипывала, едва выговаривая слова и вдруг бросилась к Саргону, вцепившись в него так, будто боялась, что он исчезнет. – Я думала... Я думала, оно утащит меня…

Мои пальцы впились в его мокрые плечи, голова прижалась к груди и я даже не думала о том, что я голая, что он почти голый, что между нами нет ни границы, ни стыда – только животная потребность чувствовать, что он здесь, что я не одна.

Саргон не сказал ни слова. Он просто обнял меня, одна рука крепко прижимала к себе, а другая легла мне на затылок, пальцы запутались в мокрых волосах. Его ладонь медленно скользила по моей спине, успокаивающе, почти нежно, несмотря на грубые шрамы и мозоли на его пальцах.

– Всё в порядке, – сказал он тихо. – Я же сказал – не оставлю.

Я всхлипнула, прижимаясь к нему еще сильнее и он не отталкивал меня, не шутил, не подтрунивал. Просто стоял, держал, давая мне время прийти в себя. Его дыхание было ровным, сердце билось сильно, но спокойно.

Мои слезы постепенно стихли, но я все еще не отпускала его. Тело дрожало, но уже не от страха – от странного, теплого чувства, которое разливалось внутри.

– Я... я не хочу больше купаться, – прошептала я наконец и он рассмеялся, легонько потрепав меня по голове.

– Значит, будем искать другой способ помыться.

Я отстранилась, осознавая наконец, в каком положении мы находимся, но... мне было плевать. Пусть видит. Пусть знает. После того, как он снова спас меня, после этих рук, которые держали так крепко... стыд куда-то испарился.

Саргон смотрел на меня, его глаза скользили по моему лицу, по мокрой коже, но в них не было насмешки или голода – только тихое, почти... бережное удовлетворение.

– Одевайся, – сказал он наконец. – Пока другие русалки не решили познакомиться.

Я кивнула, но перед тем, как отвернуться, невольно бросила взгляд вниз – на его тело, на тот самый... интересный момент, который я видела раньше.

И да, он заметно реагировал.

Я резко покраснела, отвернулась и поспешила к своим вещам, но в углу рта дрогнула улыбка.

Ну хоть что-то в этой чёртовой вселенной всё ещё работает как надо.

Я натянула лосины, но ткань все еще была влажной и неприятно липла к коже. Повернулась к Саргону – он стоял спиной, его плечи напряжены, хвост нервно подрагивал.

Он обернулся, и в его взгляде было что-то новое – не привычная насмешка, не холодная расчетливость. Что-то... горячее.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я кивнула, но пальцы дрожали. Внезапно он шагнул ко мне, и я инстинктивно отпрянула – спина уперлась в ствол дерева.

– Лера, – он протянул руку, пальцы слегка коснулись моего виска, отодвигая прядь волос. – Ты дрожишь.

– Х-холодно, – соврала я, хотя тело горело.

Он прищурился, явно не веря, но не стал спорить. Вместо этого его ладонь опустилась на мое плечо.

– Мы должны двигаться, – сказал он, но не отводил руку.

– Я знаю.

Тишина. Только наше дыхание и шелест листьев. Его пальцы медленно скользнули вниз по моей руке и я замерла.

– Саргон…

Он наклонился ближе и я почувствовала его дыхание на своих губах – теплые, неровные волны.

– Ты все еще боишься? – прошептал он.

– Нет.

Ложь. Я боялась. Но не зеллонов, не пиратов, не этой планеты. А того, что происходит сейчас между нами.

Его хвост обвился вокруг моей талии, мягко притягивая меня ближе. Я не сопротивлялась.

– Тогда закрой глаза, – приказал он, но в голосе не было привычной жёсткости.

Я послушалась.

И в следующее мгновение его губы коснулись моих. Грубо. Нетерпеливо. Будто он ждал этого слишком долго.

Мои глаза расширились, пальцы вцепились в его плечи. Он ответил глухим стоном, прижимая меня к дереву. Его язык провел по моей нижней губе, требуя входа и я сдалась – открыла рот, позволила ему взять все, что он хотел.

Где-то вдали кричали птицы, шелестели листья, но все это растворилось в гуле крови в висках.

Он оторвался первым, дыхание сбитое.

– Вот черт, – прохрипел он, прижав лоб к моему.

Я рассмеялась.

– Это... это было…

– Недостаточно, – закончил он за меня и снова захватил мои губы, на этот раз медленнее, слаще, но с той же ненасытностью.

И я поняла – что бы ни ждало нас дальше, обратной дороги уже нет.

Его губы были жадными, требовательными, а руки — твёрдыми, не оставляющими шанса на сопротивление. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы, как его тело прижимается ко мне всем весом, не оставляя ни сантиметра между нами.

— Саргон… — прошептала я, но он заглушил мой стон новым поцелуем, его язык вторгся в мой рот, властный и настойчивый.

Его губы обжигали. Грубые, требовательные, они не оставляли выбора — только отвечать, только тонуть в этом поцелуе. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы, как его тело прижимается ко мне, стирая последние границы.

— Лера... — мое имя на его устах прозвучало как заклинание, глубокое и манящее.

Его руки скользнули по моей спине, ладони — шершавые от старых шрамов — медленно прошлись по коже, заставив меня содрогнуться.

Его пальцы скользнули ниже, и он резким движением сорвал с меня эти лосины и обхватил мои бёдра. Холодный воздух коснулся кожи, но тут же его ладони согрели меня, сжимая, заставляя выгнуться навстречу.

— Ты не представляешь, как долго я этого хотел...— он произнёс это медленно, растягивая слова, и в его голосе явственно звучало: «Сейчас ты узнаешь, что значит быть моей».

Я не успела ответить. Его рот скользнул вниз, губы обхватили сосок, язык закрутился вокруг него, и я вскрикнула, впиваясь пальцами в его волосы.

— Тише... — он прикусил нежно, заставив меня затрястись. — А то кто-нибудь услышит, как ты стонешь.

Его хвост скользнул между ног, металлического наконечника на нём не было, видимо, снял. Он едва коснулся самой чувствительной точки, и я закусила губу, чтобы не закричать.

— Саргон... — его имя сорвалось с губ стоном.

Он поднял голову, его глаза горели.

— Скажи, что хочешь.

— Тебя... — прошептала я, не отводя взгляда. — Только тебя.

Он не ответил своей фирменной ухмылкой, а просто улыбнулся — настолько естественно, что это выглядело непривычно.

— Ты получишь.

Он сбросил последние преграды между нами. Я замерла, увидев его — твёрдый, готовый к действиям член.

— Ещё налюбуешься. — Его голос снова приобрёл привычную насмешливую нотку, а в уголках губ дрогнула ухмылка.

Прежде чем я успела что-то ответить, его руки обхватили мои бёдра, и он легко поднял меня в воздух. Я вскрикнула, инстинктивно вцепившись ему в плечи, а он прижал мою спину к стволу дерева так, что моя киска оказалась прямо перед его лицом. Она на уровне его рта, и его горячее дыхание обжигало самую чувствительную часть тела.

— Саргон… — прошептала я, но он уже не слушал.

Его язык скользнул по мне — медленно, будто пробуя на вкус. Я впилась пальцами в его волосы, сдерживая стон, но он не дал мне шанса сохранить хоть каплю самообладания.

— Тише, — прошептал он, губы касаются моего клитора.

И снова язык — уже жёстче, увереннее, заставляя моё тело выгибаться в его руках. Он знал, что делает. Каждое движение было рассчитано, каждый ласковый укус заставлял меня дрожать сильнее.

— Ты… нечестно, — выдохнула я, чувствуя, как волны удовольствия накатывают всё сильнее.

Он оторвался на секунду, его глаза сверкали.

— А ты разве хотела, чтобы я играл по правилам?

И прежде чем я ответила, его пальцы вошли в меня, глубоко, уверенно, а губы снова закрылись вокруг клитора.

Я закинула голову назад, подавив крик. Дерево скребло кожу, но я уже ничего не чувствовала, кроме его рта, его пальцев, его хвоста, который обвился вокруг моей ноги, будто не давая мне убежать.

— Я… я не… — слова терялись, мысли путались.

Он ускорился, и я кончила, трясясь в его руках, а он лишь прижимал меня крепче, не давая упасть, пока волны удовольствия не отступили.

Когда я наконец открыла глаза, он смотрел на меня с тем самым хищным удовлетворением.

— Ну что, инженерша, теперь моя очередь.

И прежде чем я успела что-то сказать, он резко опустил меня вниз, прижав к себе так, что я почувствовала его твёрдый член между своих бёдер.

— Ты готова? — прошептал он, слегка касаясь своими губами моего уха.

Я ответила без слов — обняла его за шею и притянула к себе. Этого было достаточно.

Он вошёл в меня одним резким движением, и я застонала, чувствуя, как он заполняет меня до предела.

— Боже… — прошептала я, прижимаясь к нему ещё крепче.

А потом начал двигаться.

Медленно сначала, будто давая мне привыкнуть, но с каждым толчком всё жёстче, всё безжалостнее. Его руки держали меня так крепко.

Я обхватила его бёдра ногами, подстраиваясь под ритм, и он зарычал.

— Лера…

Я чувствовала, как напряжение снова нарастает внутри.

— Сейчас, — он процедил это сквозь зубы, и я уже летела за ним, снова падая в пучину удовольствия.

Он кончил и мы замерли, дрожа, оба — потные, запыхавшиеся, но не отпуская друг друга.

Тишину нарушал только шум джунглей и наше тяжёлое дыхание.

Его дыхание было горячим, грудь поднималась и опускалась в том же ритме, что и моя. Он всё ещё держал меня прижатой к дереву, не отпуская, будто боялся, что я исчезну, если ослабит хватку.

— Это… — я попыталась отдышаться, но слова застревали в горле.

— Ещё не всё, — прошептал он, и в его голосе снова зазвучала та самая хищная нотка.

Я приподняла бровь, но не успела ответить — его губы снова захватили мои, жадные и требовательные. Поцелуй был другим — медленным, сладким, но с той же ненасытностью.

— Ты серьёзно? — я рассмеялась, чувствуя, как его член снова напрягается между моих бёдер. — Ты неугомонный…

— А ты разве против?

Я ответила ему поцелуем, кусая его нижнюю губу.

Через мгновение моя спина коснулась чего-то мягкого — он опустил меня на толстый слой мха, покрывавший небольшой склон у реки. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, золотистыми бликами скользя по его коже.

Он опустился на колени между моих ног, его пальцы скользнули по внутренней стороне бёдер, заставляя меня содрогнуться.

Он провёл пальцем по моей киске, и я выгнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от его прикосновений.

— И всё из-за меня, — ухмыльнулся он.

— Не зазнавайся… — голос дрогнул, когда его палец вошёл в меня, медленно, до самого основания.

Он добавил второй палец, и я застонала, впиваясь ногтями в мох под собой. Его большой палец надавил на клитор, и волна удовольствия накрыла меня с такой силой, что я закинула голову назад, подавив крик.

— Саргон…

Он убрал пальцы, и я чуть не зарычала от разочарования.

Он опустился рядом, его пальцы скользнули по моему животу, медленно поднимаясь к груди.

— Ты такая красивая… — он прижал губы к моей шее, оставляя горячие поцелуи.

Я закинула голову назад, позволяя ему исследовать мою кожу. Его ладони скользили по бёдрам, сжимая, заставляя меня содрогаться.

Он перевернул меня на бок, прижав спиной к своей груди. Его грудь обжигала спину, а горячее дыхание обдавало шею, заставляя мурашки бежать по коже. Одна его рука обхватила меня за талию, прижимая крепче, а другая скользнула вниз, пальцы впились в моё бедро, раздвигая ноги.

— Ты моя, — его голос прозвучал прямо в ухо, от которого внутри всё сжалось в тугой узел. — Готова?

Я кивнула, сжимая пальцами мох под собой.

Он вошёл одним резким толчком, как и в первый раз. Глубоко. Грубо. Каждый толчок заставлял моё тело подаваться вперёд, но его железная хватка удерживала меня на месте.

— Саргон! — я закусила губу, чувствуя, как он вгоняет в меня член всё глубже.

— Расслабься… — он наклонился, его горячее дыхание обожгло шею.

Его руки скользнули вперёд, сжав мою грудь, пальцы закрутились вокруг сосков. Я выгнулась, стон сорвался с губ, когда он ускорился.

— Да… вот так… — он рычал, вгоняя в меня член с новой силой.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как волна удовольствия нарастает с каждым его движением.

— Я… я скоро…

— Кончай, — приказал он.

И я взорвалась, крича его имя, чувствуя, как он кончает внутри меня, заполняя горячей спермой.

Мы лежали запыхавшиеся, потные, не в силах пошевелиться.

— Ну что… больше сомневаться не будешь? — он ухмыльнулся, обнимая меня за талию.

Я шлёпнула его по плечу.

— Нет… больше нет.

Он рассмеялся, прижимая меня к себе.

Мы лежим еще какое-то время, дыша в унисон, его рука тяжело покоится на моём бедре, пальцы слегка впиваются в кожу — будто даже сейчас, в эту расслабленную секунду, он не мог полностью отпустить контроль. Я прикрываю глаза, чувствуя, как его грудь поднимается и опускается у меня за спиной, как его сердце бьётся ровно, но сильно — как у хищника после погони.

Солнечные лучи пробились сквозь листву, рисуя золотистые пятна на его коже, на моих ногах, на спутанной одежде, валяющейся рядом. Воздух пахнет влажной землёй, зеленью и… нами. Нашим потом, нашей страстью, чем-то таким личным, что даже думать об этом странно.

Я осторожно поднялась, чувствуя, как приятная тяжесть растекается по телу. Саргон не стал удерживать — его пальцы лишь скользнули по моей талии, прежде чем отпустить.

— Ополоснусь, — сказала я, не глядя на него.

Он рассмеялся.

— Не боишься, что еще одна русалка вынырнет?

Я швырнула в него комком мха и улыбнулась.

Вода прохладная и освежающая. Я умыла лицо, смывая пот. Ощущение его рук на коже никуда не делось. Оно будто впиталось в меня, как краска.

Саргон стоит на берегу, наблюдает. Расслабленный, уверенный, с той самой хищной грацией, которая теперь казалась такой знакомой. Его хвост медленно шевелился за спиной, как отдельное существо — живое, любопытное.

Я знаю, что ни одна тварь в этих джунглях не рискнет подойти, пока он рядом. И в этом была странная радость. Но тут же, как холодная струя в горячей воде, накатили сомнения.

Что, черт возьми, только что произошло?

Мы занимались сексом. Горячим, яростным, прекрасным. Но… мы знакомы всего несколько дней. Он — загадочный хвостатый незнакомец, который убивает голыми руками. Я — инженер, которая вообще-то должна была отдыхать на Проксиме, а не выживать в джунглях.

А теперь что?

Я украдкой взглянула на него. Он ловил мой взгляд, и в его глазах читалось что-то новое — не насмешка, не расчет, а… удовлетворение? Привязанность? Или мне просто хочется так думать?

— О чем задумалась, инженерша? — спросил он, подходя ближе.

Я намочила руки и брызнула ему в лицо.

— О том, что ты слишком много говоришь.

Он схватил меня за запястье, легко притянул к себе.

— А ты слишком много думаешь.

Я хотела огрызнуться, но слова застряли в горле. Потому что он был прав.

Мы молча оделись. Я натянула лосины, топ, куртку — все еще влажные, но уже не так противно липнущие к коже. Саргон застегнул штаны, поправил футболку, и вдруг его пальцы коснулись моего подбородка, заставили поднять голову.

— Лера.

— Что?

— Ничего.

Он просто посмотрел на меня — долго, пристально, будто запоминая каждую черту. Потом развернулся и пошел вперед.

Я стояла на берегу, чувствуя, как что-то щемит в груди. Мы найдем кристаллы. Починим маяк. Нас спасут.

И тогда…

Он отправится по своим делам. А я вернусь домой.

Мысль звучала в голове с глупой, плоской очевидностью, как объявление в космопорту: «Рейс до Земли, выход на посадку».

Смешно. Я даже не знаю, кто он.

Вот это вот всё — его хвост, его клыки, его руки, которые убивают и ласкают с одинаковой лёгкостью, — это не просто «особенности внешности». Это что-то. Что-то, что скрыто за его ухмылками и недоговорками.

И люкс…

Меня только сейчас осенило.

Ему выделили люкс. На «Квантовом стриже» — корабле, где места в премиум-секторе бронируют за год. Значит, он не просто «какой-то солдат». Значит, у него статус. Полномочия.

Он летел по делам. Важным. А я… я просто хотела в отпуск.

Мы оказались здесь случайно. На планете, где кроме нас двоих нет разумных существ.

И если бы не зеллоны, не пираты, не эта чёртова русалка…

Если бы ничего не произошло — ничего бы и не было между нами.

Он бы прошёл мимо в коридоре корабля, бросив взгляд. Я бы, может, даже покраснела. А потом — Земля, Проксима, разные звёздные системы, световые годы…

Эта мысль ударила неожиданно остро.

— Эй! — крикнула я ему вслед.

Он обернулся, брови вопросительно подняты.

Я подбежала, схватила его за футболку и притянула к себе. Поцелуй был коротким, резким, но в нем было все, что я не решалась сказать.

Саргон усмехнулся, когда я отпустила его.

— Ну вот, уже лучше.

Я толкнула его в плечо, но он только рассмеялся и потянул меня за собой — вглубь джунглей, к кристаллам, к спасению.

Мы шли молча. После... всего, слова казались лишними. Иногда его пальцы касались моей руки — случайно или намеренно, я не знала, но каждый раз от этого становилось теплее.

Джунгли сгущались. Воздух стал тяжелее. Нейроинтерфейс, прикрепленный к моему запястью, тихо пищал: «Кристаллы в 500 метрах восточнее. Биосигнатуры не обнаружены. Но будьте осторожны — местность не сканируется полностью.»

— Очень обнадёживающе, — пробормотал Саргон, его хвост подрагивал в воздухе, как антенна, улавливающая опасность.

Я наступила на ветку — хруст разнёсся слишком громко. В тот же миг его рука схватила меня за плечо, резко прижав к стволу дерева.

— Тихо, — прошептал он прямо в ухо.

Я затаила дыхание.

Сначала ничего. Только шелест листьев. Потом — шорох. Что-то большое, тяжёлое продиралось сквозь заросли.

Пушистик выбежал из зарослей, его огромные глаза светились в полумраке джунглей. Шерсть была взъерошена, а на морде — явное возбуждение.

— Где ты так долго пропадал? — сказала я и протянула к нему руку.

Но он лишь проурчал что-то неразборчивое, ткнулся мордой мне в ладонь и тут же рванул обратно в чащу, оставив нас в недоумении.

— Ну и ну, — фыркнул Саргон, его хвост дёрнулся в сторону, куда скрылся наш мохнатый друг. — Видимо, у него свои дела.

Мы переглянулись и без лишних слов двинулись дальше.

Дорога становилась сложнее — корни деревьев сплетались под ногами, лианы цеплялись за одежду, а воздух густел от влаги. Но через пару сотен метров джунгли неожиданно расступились, открывая…

— Вот это да, — прошептала я.

Мы замерли на краю поляны, не веря своим глазам.

Посреди диких джунглей, где даже следы пиратов казались бы неуместными, стояло... сооружение. Современное, с гладкими металлическими стенами, переливающимися под странным углом, будто отражая свет, которого здесь не было. Оно не походило ни на что человеческое — ни по форме, ни по материалам.

— Что за черт? — Саргон медленно обошел по краю.

Я шагнула ближе, осторожно протянув руку к стене. Поверхность была холодной, но не металлической — скорее, как полированный камень, только... живой. Она слегка пульсировала под пальцами, словно дыша.

— Это не наше, — заключила я.

— Очевидно, — Саргон склонил голову, разглядывая вход — не дверь, а скорее арку, заполненную полупрозрачной мембраной, мерцающей, как мыльная пленка. — Ладно, — Саргон выдохнул и первым шагнул к арке. Мембрана дрогнула при его приближении, но не сопротивлялась — он прошел сквозь нее, будто сквозь воду.

Я последовала за ним, зажмурившись в последний момент... ничего.

Я нажала ладонью на невидимый барьер, но он был плотным, как прозрачный поликарбон. Мои пальцы скользили по его поверхности, не находя ни щели, ни малейшей слабости.

— Не пускает, — сказала я Саргону и стукнула кулаком по барьеру.

Саргон, уже оказавшийся внутри, обернулся. Его брови сдвинулись, хвост резко дёрнулся вверх.

— Попробуй ещё раз, — бросил он, но я уже била в барьер всей ладонью.

— Не выходит!

Он подошёл к границе мембраны, протянул руку. Его пальцы легко проникли сквозь неё, но когда он попытался схватить меня за запястье, что-то щёлкнуло — и его отбросило назад, будто ударило током.

— Чёрт! — он встряхнул кисть, стиснув зубы.

Я отступила на шаг, рассматривая арку.

— Может, это биозащита? Пропускает только определённые ДНК?

— Или только тех, у кого есть хвост, — усмехнулся он, но в глазах читалось напряжение.

Я скрестила руки.

— Очень смешно. Что там внутри?

Саргон окинул взглядом помещение.

— Пусто. Почти. В центре — платформа с кристаллами. И… — он замолчал, прищурившись.

— И что?

— Теперь понятно, почему они стабилизированы, это сделали вручную, не природный процесс.

— Вручную? Это значит, что здесь кто-то есть. И это не местный обитатель, потому что разумных существ на Ксилон-7 нет!

Саргон медленно кивнул, его хвост напрягся.

— Кто-то прилетел сюда до нас. И, судя по всему, устроил тут лабораторию. Теперь понятно, кого зафиксировал твой нейроинтерфейс.

— Подожди, — я резко подняла голову, уставившись на Саргона. — Ты сказал, что нейроинтерфейс зафиксировал гуманоидное существо. Почему раньше не сказал?

Он не ответил сразу. Его хвост слегка подрагивал, глаза сузились, будто оценивая, стоит ли вообще говорить правду.

— Не думал, что это важно на тот момент, — наконец пробурчал он, отводя взгляд. — Да и неизвестно было, где оно.

— Не важно? — я чуть не задохнулась от возмущения. — На необитаемой планете, где нас уже пытались убить пираты и зеллоны, ты решил промолчать про ещё одного претендента на наши жизни?

Он открыл рот, но его тело напряглось, как пружина. Хвост резко взметнулся вверх, наконечник сверкнул в тусклом свете.

— Лера, — его голос стал низким, опасным. — Отойди.

Я обернулась — и сердце провалилось куда-то в пятки.

Из джунглей выходили зеллоны.

Не трое, не пятеро — целая стая. Их переливающиеся шкуры сливались с зеленью, светящиеся глаза мерцали, как звёзды в ночи. Они двигались медленно, но уверенно, окружая нас полукругом.

Саргон уже стоял в боевой стойке, хвост извивался за спиной, готовый к удару. Я инстинктивно потянулась к пистолету, но он резко мотнул головой: не надо.

И зайти в помещение мы не могли. Точнее, только я, но, естественно, Саргон не позволит себе оставить меня одну в такой ситуации. Он же обещал, что вытащит меня отсюда.

Я сглотнула. Пушистик, до этого прятавшийся в кустах, вдруг выскочил вперёд и зарычал, шерсть дыбом, но даже он не решался атаковать такую толпу.

И тут стая расступилась.

Из неё вышел зеллон — крупнее остальных, с шерстью глубокого изумрудного оттенка, испещрённой шрамами. Его глаза горели красным безумным цветом, а на шее…

— Ошейник? — прошептала я.

Металлическая полоса обвивала его горло, и встроенный в неё передатчик слабо мигал синим светом.

Зеллон-вожак сделал шаг вперёд.

И вдруг из динамика ошейника раздался голос. Искусственный, механический, но совершенно чёткий.

— Саргон-кай.

Его голос звучал холодно, безжизненно, словно просачивался сквозь слои искажённого сигнала. Но слово, которое он произнёс, заставило нас обоих замереть.

— Саргон-кай.

Я видела, как Саргон напрягся, его хвост дёрнулся, но в глазах читалось непонимание.

— Что? — резко бросил он.

Голос из ошейника зеллона продолжил, медленно, словно наслаждаясь моментом.

— Я так давно ждал этой встречи. И вот... наконец-то.

Я перевела взгляд с Саргона на зеллона, потом снова на него.

— Ты знаешь, что это значит? — прошептала я.

Он покачал головой, не отрывая глаз от вожака стаи.

— Нет.

Раздался смех.

— Как забавно. Ты даже не понимаешь собственного языка.

Саргон стиснул зубы.

— Что?

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. «Собственного языка? Неужели он такой же, как Саргон? Один из его расы?»

Холодный механический голос продолжал сыпать оскорблениями.

— Такой как ты является ничтожеством. По всем правилам я просто обязан тебя убить. Интересно, как одиночка в изгнании смог прожить так долго?

Я растерянно перевела взгляд на Саргона. Его лицо было каменным, но в глазах читалось то же непонимание, что и у меня. «О чём он вообще говорит? Какое изгнание? Почему убить?» — вопросы крутились в голове, но внезапно меня охватила яростная злость. Как он смеет угрожать Саргону?

— Вы, должно быть, перепутали... — попыталась вставить я, но голос из динамика резко перебил меня.

— А тебе вообще не позволяли говорить, зверушка, — прозвучало с ледяным презрением. — Саргон... Тебя же так зовут? Какое мерзкое имя. Как ты опустился до самки не твоего вида? Неужели жизнь в изгнании лишила тебя остатков гордости?

Мои щёки вспыхнули. «Так он видел нас...» Эта мысль пронеслась в голове, вызывая странную смесь злости, отвращения и стыда. Видимо, всё отразилось у меня на лице, потому что незнакомец тут же продолжил.

— Эти сладкие стоны «Саргон! Саргон!»... Ничего более отвратительного в жизни не слышал. Хотя... — голос стал задумчивым, — ты могла бы стать неплохим трофеем, когда я наконец вернусь домой.

— Заткни свою пасть, мразь! — не выдержал Саргон. Его хвост дёрнулся в ярости. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, но знай — когда я разберусь с твоими питомцами, я приду за тобой. И ты ответишь…

— Перед кем? — раздался ядовитый смех. — Ты для меня просто ничтожество. Как только я закончу с тобой, моё испытание завершится, и я смогу вернуться домой... с твоей самкой.

Я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился, зарядившись чем-то необъяснимым. От Саргона исходило синее свечение — такое же, как тогда, в воде, когда он спас меня от «русалки». Но сейчас оно было ярче, интенсивнее, будто сама энергия вокруг него сжималась в кулак.

Ярость.

Она исходила от него волнами, почти физически давя на кожу. Я невольно отступила на шаг, но не от страха — от осознания той силы, которую он до этого скрывал.

— Если ты хоть пальцем тронешь её... — он говорил тихо, но каждое слово было четким, как лезвие, — ...то лёгкой смерти тебе не видать.

Зеллоны замерли, их светящиеся глаза расширились, инстинктивно улавливая опасность. Даже вожак, с его механическим ошейником, слегка отпрянул.

Из динамика донесся ответ, но теперь в голосе незнакомца сквозило нечто новое — удивление.

— Как ты смог в одиночку активировать своё ядро? — спросил он, и даже механический исказитель не скрыл его интерес. — Ты... интереснее, чем я думал. И мне ещё больше хочется встретиться с тобой и сразиться.

— Ну так, если хочешь, то покажись, — бросил Саргон, его голос звучал резко, но в нём сквозило напряжение.

— Это определённо будет не так, как ты хочешь. Ты опасен, — наконец раздался голос, холодный и расчётливый.

Саргон оскалился.

— Уже боишься?

— Охотники не ведают страха, но понимают, когда нужно отступить.

— Значит, всё-таки боишься.

Тишина.

А потом — короткий, ехидный смешок.

— Знаешь что? Вы пришли сюда за кристаллами. В моё жилище. А я сейчас нахожусь у вас. И ваш последний шанс выбраться с этой планеты... вы уже потеряли.

Мои пальцы сжались в кулаки.

— Это значит, что у меня уйма времени. — Голос скользил по коже, как лезвие. — Я буду всегда рядом. Или насылать на вас этих существ... как в тот раз. И когда вы потеряете бдительность…

Пауза.

— ...я нанесу удар.

Хвост Саргона дёрнулся в ярости.

— Терпеливый охотник — сытый охотник.

— Неужели он... — прошептала я, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже в этой тишине.

Он снова рассмеялся.

— Да. Ваш последний шанс выбраться потерян. И сейчас... я оставляю вас с моими дружками. Удачи.

После этого раздался щелчок, и голос больше не раздавался.

Зеллоны бросились в атаку.

Синее свечение окутало Саргона, как пламя, но не обжигало — пульсировало в такт его дыханию. Каждый мускул был подчеркнут этим мерцанием, делая его похожим на древнего духа войны.

Зеллоны замедлили шаг. Даже их звериный разум понимал — это не просто бой.

Первый прыгнул — и не долетел. Хвост Саргона сверкнул, как хлыст, обвился вокруг шеи зеллона и дернул. Хруст. Тело рухнуло, голова неестественно вывернута.

Второй и третий напали одновременно. Саргон не стал уворачиваться. Он поймал их за горло — по одному в каждую руку — и стукнул лбами. Черепа треснули, как скорлупа.

Я заворожённо наблюдала, как он играет с ними.

Один зеллон замахнулся когтями — Саргон провёл рукой, и его лапа отвалилась, будто перерезанная невидимым лезвием.

Другой попытался укусить — получил локтем в челюсть. Клыки вонзились ему же в нёбо.

Последний, самый крупный, с ошейником, зарычал, но после просто развернулся и убежал вглубь джунглей.

Из-за того, что я не сводила с Саргона глаз, я и не заметила, что пушистик тоже принимал участие и даже одного убил, а потом помчался вслед за сбежавшим.

Саргон вытер ладонь о бедро.

— Всё?

Я просто стояла с открытым ртом.

Он не сражался.

Он разбирался как взрослый с детьми.

Да он даже не напрягался.

Я стояла, не в силах пошевелиться. В голове гудело, мысли путались, но одно было ясно — Саргон только что показал мне, на что на самом деле способен. И неизвестно, всё ли это. Кто он? Он как-то говорил, что его обучали убивать.

Он медленно подошёл ко мне, его синее свечение постепенно угасало, оставляя лишь лёгкое мерцание на коже. Глаза — всё ещё яркие, почти светящиеся — изучали моё лицо.

— В порядке? — спросил он.

— Да — только и смогла ответить я.

Он даже не успел отреагировать. Мои руки обвились вокруг его шеи, пальцы впились в его волосы, тело прижалось к нему так сильно, будто я пыталась впитать его в себя.

Как же я устала от постоянной опасности, но он… никого надёжнее я просто не знаю. Чего мне бояться, когда он рядом со мной?

— Лера…

Его голос был спокоен. Разве что лёгкое удивление.

Я не ответила. Не хотела.

Я чувствовала его.

Его кожу — горячую, слегка липкую от пота. Его дыхание — неровное, но уже успокаивающееся. Его руки — они медленно обвили мою талию, прижимая ещё ближе.

И его хвост.

Он скользнул по моей спине, обвил моё бедро, будто хотел убедиться, что я здесь. Что я не исчезну.

Мы стояли так, не двигаясь, но потом он резко отстранился.

— У нас появились дела.

— Что?

— Дай мне свой нейроинтерфейс.

_________

Дорогие читатели, приглашаю вас в свою новинку

Землянка для сурового препода

https:// /shrt/yj94

Кто бы мог подумать, что обычный визит к маме на работу обернётся годами стазиса и пробуждением в далёком будущем? Сначала я была в ужасе — как жить в этом странном новом мире? Но судьба преподнесла неожиданный подарок: приглашение в самую престижную академию вселенной.

И вот я здесь, а моим наставником оказывается… он. Легендарный герой Тахена, живая икона силы и отваги. Загадочный, невероятно красивый — и беспощадно строгий. Особенно ко мне. Почему? Не знаю.

Мы снова пробирались через джунгли и я еле поспевала за Саргоном. Его шаги были быстрыми, — он шёл с такой решимостью, будто каждую секунду промедления кто-то умирал.

Нейроинтерфейс выдал слабый сигнал где-то впереди — какое-то сооружение, активность. И прежде чем я успела что-то сказать, Саргон уже рванул вперёд

— Эй, Саргон, ты можешь хотя бы немного сбавить темп? Успокойся.

Он даже не обернулся, только бросил через плечо.

— Успокоюсь, когда ты будешь в безопасности.

От этих слов внутри что-то ёкнуло — тепло, тревожно, странно. Но он, как всегда, ничего не объясняет.

— Ну хоть скажи, куда мы вообще идём! — я почти взвыла от досады.

И тут он резко остановился. Я не успела затормозить — бац! — носом прямо в его спину.

— Ой! Чёрт…

Он развернулся.

— Сооружение того уродца питалось энергией. Ты внутри не была, не видела — потому и не понимаешь.

Я замерла, соображая.

— То есть… Ему нужно что-то, что даёт энергию?

— Именно.

— Корабль… — прошептала я и его губы дрогнули в подобии улыбки.

— В точку. Его корабль — тот, на котором он сюда прилетел. И я собираюсь его забрать. А потом мы наконец свалим с этой планеты.

Сердце ёкнуло так сильно, что я едва не засмеялась. Конец. Конец этому кошмару. Возможность вернуться к нормальной жизни…

Но тут же в голову заползла другая мысль. А что будет с нами? Ведь если мы улетим… всё это закончится. И даже то, что было между нами…

Я быстро опустила глаза, чтобы он не заметил смятения. Но он видимо заметил.

— Что-то не так? — спросил Саргон, впиваясь в меня взглядом.

Я закусила губу, переминаясь с ноги на ногу.

— Всё в порядке... И я рада улететь отсюда, просто... — я нервно провела рукой по волосам, — ты правда думаешь, это будет так легко?

Он фыркнул, скрестив руки на груди.

— Почему нет?

— Ох, ну да, конечно! — Я закатила глаза. — Он просто оставил свой звездолёт с открытым шлюзом и табличкой «Добро пожаловать»! Может, ещё и ключи в замке?

Саргон ухмыльнулся.

— Пфф, это не проблема.

— Серьёзно? — я скептически приподняла бровь.

— Конечно, — он шагнул ближе, намеренно опуская голос. — У нас же есть ты. Наш гениальный инженер, который точно сообразит, как взломать эту банку.

Моя челюсть буквально отвисла.

— Эй, погоди-ка! Я инженер, а не какой-то киберпират! Я собираю механизмы, а не взламываю чужие системы! — я размахивала руками, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Да и технологии у него, похоже, на пару веков новее наших! Ты вообще представляешь…

— Сможешь, — перебил он, и в его тоне не осталось и тени сомнения.

Я сжала кулаки.

— И с чего ты взял?!

Саргон наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже.

— Потому что... у тебя просто нет выбора, — он оскалился в самой бесячей своей усмешке.

— А-а-а-а! — я зарычала, в ярости топая ногой. — Ненавижу, когда ты так делаешь!

Он только рассмеялся и повернулся, чтобы идти дальше, а я стояла, вся красная от злости, и мысленно составляла список всех его самых раздражающих черт характера. Первый пункт: этот его чёртов уверенный тон. Второй: способность быть невыносимо правым. Третий…

Ноги уже ныли от бесконечной ходьбы, а мой мысленный список «Почему Саргон невыносим» разросся до неприличных размеров. Хотя... озвучивать его ему почему-то не хотелось.

Ночь опустилась на джунгли густой, липкой пеленой. Я вдруг осознала, насколько безумно долгим был этот день. За какие-то сутки произошло больше, чем за все предыдущие дни на этой проклятой планете!

Давайте по порядку: меня чуть не превратили в рыбий корм — Саргон выловил, мы переспали (от одной этой мысли по спине пробежали мурашки), нашли инопланетное сооружение, которое почему-то не запускало внутрь именно меня, столкнулись с его «земляком» — маньяком, решившим устроить на нас охоту, и, конечно же, Саргон, как всегда, всех положил на лопатки.

А теперь мы шли к кораблю, который, по моим ощущениям, искали вслепую. Нейроинтерфейс выдавал что-то вроде «где-то рядом, ищите сами». Хотя... насчет кристаллов он не соврал.

Тишина становилась невыносимой. Я ускорила шаг, догоняя его.

— Саргон... — голос предательски дрогнул. — Можно вопрос? Тот... охотник... Он только подстегнул мое любопытство.

Он не остановился, лишь слегка повернул голову, давая понять, что слушает. Лунный свет скользил по его резкому профилю, превращая взгляд в два горящих уголька.

Я вдохнула поглубже, шагая рядом.

— Можешь рассказать о себе? В прошлый раз ты ничего не сказал, а мне... мне интересно, кто ты на самом деле.

Саргон фыркнул, сбивая плечом свисающую лиану.

— Если ты надеешься узнать мою расу — даже не знаю, что ответить. Сам не знаю. Всегда считал себя землянином. Вырос на Земле, — его голос внезапно огрубел, — и уж точно не собираюсь жить по законам как у того урода.

— Ты... правда не знаешь? Но как тогда оказался на Земле? Твои родители тоже…

— Нет родителей, — резко оборвал он. — Сначала детдом. Потом улицы. Потом... «удачная» встреча, — он криво усмехнулся, — и я в армии Альянса.

— Ох... прости, я не хотела…

— Да забей, — он махнул рукой, но я заметила, как напряглись его плечи. — Меня всё устраивает. Добился всего сам.

Я закусила губу, рассматривая его профиль в лунном свете.

— Так ты... солдат? Наверное, в звании? Офицер? — осторожно предположила я.

Саргон внезапно остановился, развернулся ко мне, и его глаза вспыхнули в темноте.

— Лера, — он произнёс это медленно, с какой-то дикой смесью иронии и гордости, — я адмирал. Летел на Проксиму именно затем, чтобы принять командование этим сектором.

У меня челюсть упала до пола.

— Ты... кто?! — выдохнула я.

В голове пронеслось: Я всё это время ворчала на адмирала Альянса?! Сердце застучало так, будто пыталось вырваться из груди. Адмирал Альянса — это не просто звание. Это уровень влияния, сравнимый с президентским, только в масштабах звёздного сектора.

— Но... но тогда... — я бессвязно заморгала, — какого чёрта ты вообще со мной возишься?!

Саргон странно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то.

— Потому что захотел, — просто сказал он и повернулся, чтобы идти дальше.

Я осталась стоять, чувствуя, как земля уходит из-под ног в прямом и переносном смысле.

Больше вопросов я задавать не решилась и просто шла рядом молча, переваривая информацию. Адмирал. Боже, мама бы упала в обморок, узнав, с кем я провела эти дни… и чем мы занимались. От одной этой мысли щёки вспыхнули, и я ускорила шаг, будто могла убежать от собственных мыслей.

Джунгли постепенно редели, и впереди показалась поляна. И там…

Моё сердце радостно ёкнуло.

Корабль.

Не огромный, но и не маленький — что-то среднее между разведчиком и личным транспортом. Его корпус был гладким, обтекаемым и отражал лунный свет, переливаясь синеватыми бликами. Ни иллюминаторов, ни выступающих деталей — только идеальные линии и странные символы, выгравированные вдоль борта.

— Вот он… — прошептала я, но восторг тут же сменился тревогой.

Саргон снова покрылся этим синим свечением, его тело напряглось.

— Будь осторожна, — сказал он тихо, не отрывая взгляда от корабля. — Этот выродок может быть здесь.

Я инстинктивно прижалась к нему, обхватив его руку. Какое приятное ощущение.

— Ты думаешь, он внутри? — спросила я, стараясь не дрожать.

— Всё может быть.

Мы осторожно приблизились. Корабль стоял на небольшой платформе, которая, судя по всему, служила посадочной площадкой. Входной шлюз был закрыт, но не плотно — между створками оставался узкий зазор.

— Видишь? — я указала на щель. — Он не заперт.

— Слишком просто, — проворчал Саргон, но его хвост уже извивался в предвкушении.

Я потянулась к нейроинтерфейсу, активировав сканер.

— Давай хотя бы проверим…

Нейроинтерфейс мигнул голубым светом, просканировав корабль.

«Биосигнатуры не обнаружены. Внутренние системы в режиме ожидания. Угрозы нет.»

Я выдохнула.

— Пусто.

Саргон всё ещё не сводил глаз с корабля, но его хвост слегка расслабился.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я фыркнула.

— Ну, если тебе не нравится, можем вернуться в джунгли и подождать, пока твой «земляк» не передумает и не решит нас добить.

Он бросил на меня взгляд, полный немого укора, но в уголках его губ дрогнула ухмылка.

— Ладно, инженерша. Давай посмотрим, что там внутри.

Я шагнула к кораблю, уже представляя, как мы забираемся внутрь, запускаем системы и наконец улетаем с этой чертовой планеты.

И в этот момент…

Что-то холодное прижалось к моему виску.

(Саргон)

Лера замирает, глаза расширяются, дыхание прерывистое. Я вижу, как ее зрачки сужаются до точек, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Она не кричит. Не дрожит. Но я чувствую ее страх — он льется в воздух густыми волнами, смешиваясь с запахом джунглей, пота и моей собственной ярости.

— Не шевелись, — шипит голос из пустоты.

Тот самый уродец.

Прямо перед нами. Невидимый.

Я должен был почувствовать его.

Мои инстинкты никогда не подводили — ни в грязных переулках Земли, ни в космических засадах, ни в кромешной тьме чужих планет. Я чуял опасность раньше, чем она появлялась. Слышал шаги за спиной, когда их не было. Чувствовал взгляд в спину сквозь стены.

А сейчас? Сейчас я пропустил. Потому что был занят ей. Её смехом. Её взглядом. Её теплом рядом.

Мягкость. Слабость.

И вот цена — холодный ствол у ее виска, ее замершее дыхание, ее испуганные глаза.

Его маскировка идеальна — не просто невидимость, а полное отсутствие. Ни теплового следа, ни звука дыхания, ни даже запаха пота.

Но я чувствовал. Даже сейчас. Давление в висках. Мурашки по спине. Я знал, что он где-то рядом. Но не успел среагировать. Потому что отвлекся. Потому что расслабился.

Воздух дрогнул, будто разорвалась невидимая плёнка. И передо мной предстал... человек. Почти человек.

Он был высоким, крепко сложенным, с обычными человеческими чертами лица. Но за его спиной медленно извивался хвост — точь-в-точь как у меня. Правда, на его конце что-то вроде естественного жала, заострённого и гибкого.

Я застыл. Не потому, что боюсь. А потому, что впервые в жизни вижу себе подобного.

Я побывал за свою жизнь много где и видел многие инопланетные расы, и даже был момент, когда искал подобных мне, но не находил. Из-за этого все эти годы я думал, что моя внешность — просто мутация. Результат какого-то генетического сбоя, экспериментов, чёрт знает чего ещё.

А оказалось…

Я не один.

И этот ублюдок — мой сородич.

— Ну что, Саргон-кай? — он произносит моё имя с ядовитой сладостью, будто пробует на вкус. — Теперь понимаешь, почему я так хотел встречи?

Лера резко дёрнулась в его железной хватке, но охотник лишь сильнее вжал пистолет в её висок.

— Тише, девочка, — прошипел он, и его пальцы впились в её плечо так, что я увидел, как она стиснула зубы от боли.

Что-то внутри меня сжалось в тугой, болезненный узел. Эта рыжая бестия, которая ещё минуту назад огрызалась и строчила саркастичные замечания, сейчас замерла с расширенными зрачками.

— Саргон… — её голос дрогнул. Видно было, как ей страшно. Но этот маленький срыв, этот миг слабости ударил по мне сильнее, чем любое оружие.

Я вдруг с дикой ясностью осознал: если этот выродок нажмёт на курок, если её светлые веснушчатые щёки вдруг запачкаются алым…

Нет.

Просто нет.

Мои мышцы напряглись сами собой, хвост замер в боевой позиции. Я готов был разорвать его голыми руками, пусть даже пришлось бы пройти сквозь десяток энергетических зарядов.

— Последний шанс, — мои слова прозвучали тише шёпота, но с такой интонацией, от которой у охотника дёрнулось веко. — Отпусти. Её.

Лера осторожно потянулась к пистолету, который я дал ей раньше. Её пальцы дрожали и двигались медленно, стараясь не привлекать внимания. Я видел, как её глаза метнулись ко мне, ища одобрения, но я не шевелился — только следил за охотником.

Он заметил.

— А-а, нет, девочка, — охотник резко дёрнул её за руку, выворачивая запястье. Лера вскрикнула, пистолет выпал из её пальцев и с глухим стуком упал на землю.

В этот момент из кустов вылетел Пушистик.

Мощный, стремительный, он бросился на охотника с рычанием, огромные когти впились в его руку. Охотник взревел от неожиданности и боли, но он успел выстрелить.

Разряд попал Пушистику в бок, шерсть вспыхнула, запахло горелым.

Но этих секунд мне хватило.

Я рванулся вперёд, хвост напрягся и синее свечение окутало мою руку. Охотник только начал разворачиваться ко мне, когда мой энергетический разряд ударил его в грудь. Он отлетел на несколько метров, врезался в корпус корабля и рухнул на землю.

Охотник застонал, пытаясь подняться. Его пальцы дрожали, но он всё же дотянулся до запястья, где был странный браслет. Я не успел понять, что он делает, но увидел, как его палец резко дёргается — он нажал что-то.

— Нет, ты не… — я поднял пистолет, который выронила Лера, и прицелился.

Охотник ухмыльнулся сквозь кровь, текущую изо рта.

— Поздно… — прошипел он.

Я выстрелил.

Разряд попал ему прямо в лоб. Его тело дёрнулось, голова откинулась назад, и он замер.

Мёртв.

Но что-то было не так.

— Саргон… — Лера осторожно подошла ко мне, её голос дрожал. — Что он нажал?

Я не знал. Но инстинкт подсказывал — ничего хорошего.

— Нам нужно уходить. Сейчас.

Я схватил её за руку и потянул к кораблю.

— Но… а Пушистик?

Я оглянулся. Он лежал неподвижно. Подошли к нему.

Мы стояли над Пушистиком, пока он лежал на боку, тяжело дыша. Его шерсть на левом боку была опалена, кожа под ней красная и обожженная. Он скулил, но не агрессивно — скорее, как ребенок, который не понимает, почему ему так больно.

— Мы не можем просто оставить его, — Лера сжала губы, ее пальцы осторожно касались краев раны.

Я вздохнул, оглядываясь в сторону корабля.

— Лера, этот урод что-то активировал. Мы не знаем, что именно. Может, сигнал тревоги, может, координаты для подкрепления. Если его сородичи уже в пути…

— Тогда у нас есть немного времени, — она перебила меня, подняв голову. Ее глаза горели. — Ты сам сказал — мы не знаем. А значит, может быть и час, и пять минут. Но мы не оставим его умирать.

Я замер, глядя на нее.

Она была вся в царапинах, с перепачканной в грязи одеждой, с растрепанными рыжими волосами. Но в этот момент она выглядела…

Черт.

Я развернулся и направился к кораблю.

— Саргон?! — ее голос дрогнул.

— Может, аптечку найду, — бросил я через плечо.

Я шагнул внутрь корабля и... ничего необычного. Ну почти.

Ожидал увидеть какую-то инопланетную диковинку, а тут — обычные панели управления, знакомые сенсорные экраны, даже вентиляция гудит так же, как на земных судах. Разве что дизайн другой — плавные изгибы стен, странные углы, но в целом... да та же самая техника.

Медицинский отсек меня приятно удивил. Думал, будет как у нас, ведь для такого корабля это роскошь. Но нет — полноценный медблок, хоть и компактный. Стеллажи с препаратами, диагностический сканер, даже что-то вроде портативного хирургического модуля. А для испытания неплохо он снарядился. Слишком сильно себе облегчил задачу.

— Ну хоть что-то на этой чертовой планете пошло нам на пользу, — пробормотал я, хватая универсальную аптечку.

Лера сидела на корточках рядом с Пушистиком, гладила его по обожженному боку. Зверь скулил, но не вырывался — видно, доверял ей.

Я опустился рядом с Лерой, раскрывая аптечку. Внутри — странные ампулы с прозрачным гелем и несколько устройств, напоминающих инъекторы.

— Дай-ка проверим, — сказал я, протягивая одну из ампул её нейроинтерфейсу.

Экран мигнул, замерцали строки данных: «Анализ состава… Обнаружено: биосовместимый регенерирующий гель. Подходит для большинства гуманоидных форм жизни, а также для местной фауны. Применение: нанести на повреждённый участок, активировать термическую реакцию».

— Ну хоть что-то простое, — проворчал я, выдавливая гель на ладонь.

Лера осторожно раздвинула шерсть Пушистика, обнажая ожог.

— Держись, дружок, — прошептала она, а я нанёс гель прямо на рану.

Гель моментально зашипел, слегка задымился, а затем… втянулся в кожу, будто его впитали. Пушистик дёрнулся, но не зарычал — лишь удивлённо хмыкнул, наблюдая, как ожог начинает затягиваться прямо на глазах.

— Чёрт, — ахнула Лера. — Это же…

— Нанорегенерация, — закончил я. — Только эффективнее наших аналогов.

Нейроинтерфейс снова пискнул: «Предупреждение: заряд ниже 10%. Рекомендуется срочная подзарядка».

— Вот блин, — Лера постучала по экрану. — Держись, малыш, ещё чуть-чуть.

Я выдавил ещё немного геля и нанёс на её запястье — там были царапины, которые оставил тот урод.

— Эй, мне не нужно… — начала она, но я уже втёр гель в кожу.

— Молчи.

Она скривилась, но не сопротивлялась. Через несколько секунд синяки начали бледнеть, а царапины — исчезать.

— Ладно, теперь ты, — она выхватила у меня ампулу.

— Мне не…

— Заткнись, — передразнила она, хмуро выдавливая гель мне на плечо, где ещё не до конца зажила рана от неудачного приземления.

Гель жёг, но боль тут же сменилась приятным теплом.

Пушистик тем временем уже встал на ноги, осторожно потягиваясь. Его рана затянулась, оставив лишь розоватый след.

— Ну вот, — Лера улыбнулась, почесав его за ухом. — Теперь ты как новенький.

Он радостно лизнул её в щёку.

Мы стояли у корабля, и Пушистик смотрел на нас своими огромными, светящимися глазами. Он, кажется, понимал, что мы уходим. Его шерсть уже почти восстановилась, но след от ожога всё ещё был виден — розоватый шрам, который, возможно, останется с ним навсегда.

Лера присела перед ним, обняла его мохнатую шею и прижалась лбом к его морде.

— Ты спас нас, — прошептала она. — Спасибо.

Он урчал в ответ, тычась носом в её плечо, будто говорил: «Да ладно, это мелочи».

Я наблюдал за ними и чувствовал что-то странное — не раздражение, не нетерпение, а… что-то тёплое. Глупое.

— Ладно, хватит сюсюкаться, — буркнул я. — Если его сородичи уже в пути, нам лучше не задерживаться.

Лера вздохнула, в последний раз потрепала Пушистика по загривку и встала.

— Береги себя, ладно?

Он ткнулся мордой ей в ладонь, потом повернулся и неспешно зашагал в джунгли, лишь раз обернувшись, прежде чем исчезнуть в зелени.

Лера смотрела ему вслед, а я смотрел на неё.

— Ну что, инженерша, — сказал я, — пора осваивать корабль.

Она резко развернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь — любопытство, азарт, жажда разобраться в том, что работает не так, как она привыкла.

— Давай уже, адмирал, — ухмыльнулась она и шагнула к трапу.

Я шагнула внутрь корабля — и у меня перехватило дыхание.

— О боже… — прошептала я, разворачиваясь на месте.

Корабль был… невероятным. Совершенно не таким, как наши. Никаких угловатых панелей, никаких грубых стыков. Всё — плавные линии, перетекающие друг в друга, словно корпус был не собран по частям, а выращен целиком. Стены слегка мерцали приглушённым синим светом, будто дышали.

— Лера, — голос Саргона прозвучал резко где-то за спиной. — Нам нужно лететь, а не разглядывать интерьер.

— Да погоди ты! — я отмахнулась, подбегая к ближайшей панели управления.

Она была… живой. Нет, не в буквальном смысле, но поверхность под пальцами слегка пульсировала, подстраиваясь под прикосновение. И значки! Совсем не голограммы, а скорее… встроенные в саму панель светящиеся символы, меняющие форму в зависимости от того, куда я смотрю.

— Это же наноадаптивные интерфейсы! — я чуть не подпрыгнула от восторга. — Мы только мечтали о таком уровне интеграции! Ты понимаешь, насколько это круто?!

Саргон стоял у входа, скрестив руки, его хвост нервно подрагивал.

— Нет. И мне всё равно. Взламывай систему и запускай двигатели.

— Да ладно тебе! — я уже бежала дальше по коридору, заглядывая в каждый отсек. — Мы же не знаем, как это работает! Может, тут есть какие-то ловушки, или…

— Лера.

Я проигнорировала его рычание и рванула в следующий отсек.

И вот она — спальня.

— Оооо… — я застыла на пороге.

Помещение было просторным, с низкой платформой посередине, которая явно служила кроватью. Но не жёсткой, а… я нажала ладонью на поверхность, и она прогнулась, пристроившись под мою руку. Материал с памятью формы?

— Саргон, ты видел это?! — я плюхнулась на кровать, и она мгновенно обволокла меня, как жидкий гель, принимая форму моего тела. — Это же нереально!

Саргон появился в дверях, его лицо выражало предельное недовольство.

— Ты ведёшь себя как ребёнок в парке развлечений.

— Потому что это лучше парка развлечений! — я оттолкнулась от кровати и тут же заметила дверь в соседнее помещение.

Душ.

— Нет-нет-нет, Лера… — начал Саргон, но я уже влетела внутрь.

И обомлела.

Кабина была просторной, с полупрозрачными стенами, которые, судя по всему, могли становиться полностью матовыми по команде. Но самое потрясающее — система подачи воды. Никаких привычных форсунок! Вместо них — поле из микроскопических отверстий в потолке и стенах, из которых вода появлялась буквально из воздуха, обволакивая тело со всех сторон.

— Я никогда отсюда не выйду, — торжественно заявила я, запуская руку в поток.

Саргон схватил меня и буквально выволок обратно в коридор.

— Хватит. Взламываем. Корабль.

Его глаза горели.

— Если его сородичи уже в пути, у нас нет времени на твой восторг. Поняла?

Я надула губы, но кивнула.

— Ладно, ладно… Но я обязательно тут искупаюсь.

Он закатил глаза и потянул меня к кабине управления.

Но я всё ещё улыбалась.

Потому что этот корабль… Он был прекрасен.

Кабина управления оказалась небольшой, но невероятно эффективной. В центре — два кресла, а перед ними — главная панель управления, вся в этих мерцающих символах, которые я пока не понимала.

— Ладно, — я потёрла руки. — Давай попробуем разобраться.

Саргон стоял рядом, скрестив руки, его хвост нервно подрагивал.

— Ну тогда приступай.

Я подошла к панели и осторожно прикоснулась к ней. Экран тут же ожил, символы замигали, перестраиваясь в новый узор.

— О! — я потянулась к ним, но… ничего не произошло.

— Подожди! — я осмотрела панель внимательнее.

Тут были две сенсорные зоны — одна справа, другая слева, на расстоянии, которое обычный человек не смог бы охватить одновременно.

— Хм… — я приложила ладонь к левой панели, потянулась к правой, но… не дотянулась.

Саргон понял.

— Значит, нужно двоим.

— Или… — я бросила взгляд на его хвост.

Он усмехнулся.

— Или тому, у кого есть лишняя конечность.

— Вот почему он не ставил пароль! — я ахнула. — Он думал, что никто, кроме его расы, не сможет запустить корабль в одиночку!

Саргон подошёл к панели, приложил одну руку к левой зоне, а его хвост сам потянулся к правой, металлический наконечник коснулся поверхности.

Мгновение — и корабль вздрогнул.

Гул двигателей раздался где-то в глубине корпуса, панели загорелись ярче, а голосовой интерфейс ожил — раздался мягкий, мелодичный голос, произносящий что-то на незнакомом языке.

Вот какой их язык, просто тот разговаривал с нами на русском. Интересно, когда он мог его выучить или у него было устройство для этого?

— Ого… — я заворожённо смотрела, как системы одна за другой активируются.

Саргон, однако, не выглядел впечатлённым.

— Теперь навигация.

— Ага… — я подбежала к другой панели, изучая символы. — Выглядит как… карта?

На экране проступили очертания планеты, а над ней — орбитальные маркеры. Один из них явно обозначал наш корабль.

— Вот! — я ткнула в точку, где, судя по всему, был ближайший космопорт. — Нам сюда.

Саргон кивнул, его пальцы скользнули по панели, и…

Корабль взревел.

И рванул вверх.

Я едва удержалась на ногах, схватившись за кресло.

— Ты точно знаешь, как это пилотировать?!

— Нет, — он оскалился. — Но у меня хорошая реакция.

— О боже…

Корабль нырнул в облака, оставляя позади джунгли Ксилона-7.

И где-то внизу, среди зелени, возможно, стоял он — наш мохнатый спаситель.

Надеюсь, у него всё будет хорошо.

А у нас…

Только вперёд.

***

— Я пошла в душ, — объявила я, отстегивая ремни и поднимаясь с кресла.

Саргон даже не оторвался от панели управления, только хвостом дёрнул в мою сторону — мол, как знаешь.

Душевая встретила меня мягким голубоватым свечением. Я уверенно приложила ладонь к знакомой теперь панели активации. Струи воды полились со всех сторон, и я с наслаждением подставила лицо под тёплые потоки.

Вода смывала не только грязь и пот, но и воспоминания о зеллонах, пиратах и том жутком охотнике. Я стояла, закрыв глаза, позволяя воде унести с собой все пережитые ужасы.

Но чем дольше я стояла под этим невероятным, обволакивающим потоком, тем больше мои мысли начинали блуждать.

Саргон.

Его руки. Его губы. Его хвост, скользящий по моей коже…

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как между ног начинает пробуждаться знакомое тепло. Чёрт.

— Он же сейчас в кабине, управляет кораблём… — прошептала я себе, но пальцы уже скользили вниз, по животу, к тому месту, где пульсация становилась всё настойчивее.

Я представила, как он заходит сюда. Как его глаза темнеют, заметив, чем я занята. Как он прижимает меня к мокрой стене, его грудь — к моей спине, а рука опускается ниже, заменяя мои пальцы своими…

— Ммм…

Я прикрыла глаза, ритмично двигая пальцами, представляя, что это он. Что его дыхание горячее у меня на шее, что он шепчет что-то.

Мои ноги слегка дрожали, а мысли путались.

А если бы он вошёл прямо сейчас?

Я улыбаюсь этим мыслям, продолжая играть со своей киской, пальцы скользят быстрее, дыхание сбивается. Вода стекает по телу, но я уже почти не чувствую её — только нарастающее напряжение, только жар, пульсирующий внизу живота.

И вдруг — лёгкий скрип двери.

Я оборачиваюсь, продолжая улыбаться... и вижу его.

Саргон стоит в дверях, скрестив руки, его голый торс освещён голубоватым светом душа. Ухмыляется.

— И без меня не скучаешь, я смотрю, — говорит он, медленно проводя взглядом по моему телу.

Он делает шаг вперёд, и вода тут же обтекает его, стекая по мышцам груди, пресса... ниже.

— С горем пополам нашёл автопилот, но теперь я здесь.

Его губы накрыли мои с такой жадностью, что я забыла, как дышать. Вода лилась между нами, но он не давал мне оторваться — одна рука вцепилась в мои мокрые волосы, притягивая ближе, а другая скользнула вниз, обхватывая мою грудь.

— Саргон… — мой стон растворился в его поцелуе.

Он прикусил мою нижнюю губу, заставив вздрогнуть, а потом провёл языком по ней, словно извиняясь за эту дерзость. Но в его глазах не было сожалений — только голод.

— Ты представляешь, как выглядишь? — прошептал он, его пальцы сжимали мою грудь, большие пальцы скользили по соскам, доводя их до твёрдых бугорков.

Я не успела ответить — он резко развернул меня, прижал к стене, и его тело вдавилось в мою спину. Горячее, мокрое, сильное. Его руки скользнули по моему животу, опустились ниже, и я почувствовала, как его пальцы раздвигают мои бёдра.

Я задыхалась. Его пальцы уже скользили между моих ног, легко, едва касаясь, но от этого только сильнее разжигая огонь.

Он ввёл два пальца внутрь. Они двигались внутри меня, а большой палец надавливал на клитор, заставляя ноги дрожать.

Я прижалась к его руке, теряя контроль, но он вдруг вытащил пальцы.

Он развернул меня обратно к себе, его глаза пылали. Вода стекала по его лицу, по груди, по тому самому месту, которое уже было твёрдым и готовым.

Я опустилась на колени.

Его член был прямо перед моим лицом — толстый, с выступающими венами, уже покрытый каплями влаги. Я обхватила его рукой, почувствовав, как он дёрнулся в ответ, а потом медленно провела языком по головке.

Саргон застонал, его пальцы вцепились в мои волосы.

Я взяла его в рот глубже, чувствуя, как он заполняет его, как его дыхание сбивается. Он двигал бёдрами, направляя себя, а я смотрела на него снизу вверх, наслаждаясь тем, как его лицо искажается от удовольствия.

Но он не дал мне закончить.

Резко подняв меня, он прижал к стене, подхватил мою ногу, обвившуюся вокруг его бедра, и без предупреждения вошёл в меня.

Мы оба застонали. Он был таким большим, и я чувствовала каждый сантиметр.

— Ты… моя, — прорычал он.

Я впилась ногтями в его плечи, цепляясь за него, как за единственное спасение. Его губы прижались к моей шее, зубы слегка впились в кожу и я закричала.

— Да… Саргон…

Он ускорился, его бёдра бились о мои, вода хлестала вокруг, смешиваясь с нашими стонами. Я чувствовала, как нарастает это невыносимое напряжение, как внутри всё сжимается вокруг него.

Волны удовольствия накрыли меня, тело затряслось, а он продолжал двигаться, продлевая мои конвульсии, пока сам не зарычал и не влил в меня горячую струю спермы.

Мы стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу.

— Вот чёрт… — прошептал он, целуя моё плечо.

Я рассмеялась, слабая, счастливая.

— Ты… невыносим.

— А ты обожаешь это.

И он был прав.

Я обожаю его.

Всё в нём.

Его силу. Его грубость. Даже этот чёртов хвост, который сейчас обвился вокруг моей ноги, будто не хотел отпускать.

Я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце.

И поняла — я больше не хочу останавливаться.

Я хочу быть только его.

И пусть весь мир рухнет — мне всё равно.

— Ты же помнишь, что одного раза мне мало? — прошептал Саргон.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он уже подхватил меня на руки и мой возглас:

— Саргон! — превратился в смешанный со смехом визг, когда он резко перебросил меня через плечо, положив руку на мою попу.

Я била его по спине, задыхаясь от смеха и недавнего оргазма.

— Пусти! Я же... мокрая ещё…после душа.

Он швырнул меня на кровать, и, прежде чем я успела отползти, его тяжелое тело прижало меня. Его глаза горели тем самым хищным огнем, когда он наклонился и прошептал прямо в губы.

— Знаю. — Горячее дыхание смешалось с моим. — И чертовски рад этому.

Его губы снова накрыли мои — горячие, влажные, настойчивые. Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как под кожей играют мышцы, как его тело прижимает меня к кровати с такой силой, что даже дышать становится сложно. Но мне и не нужно было дышать — только чувствовать его.

— Саргон… — мой стон растворился в его поцелуе, когда его пальцы скользнули между моих бёдер, ловко находя то самое место, которое уже пульсировало от желания.

Он приподнялся, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах горело что-то новое — не просто желание, а… нежность? Нет, слишком мягкое слово. Это было что-то глубже, что-то, от чего сердце колотилось ещё сильнее.

— Говори, — приказал он, но не грубо, что на него не было похоже.

Я не понимала, чего он хочет, пока его пальцы не надавили сильнее, заставив меня вскрикнуть.

— Я… я… — слова путались, мысли расплывались.

Он наклонился ближе, его губы коснулись моего уха.

— Скажи, чего ты хочешь.

Я зажмурилась, чувствуя, как волны удовольствия накатывают всё сильнее.

— Тебя… — выдохнула я. — Только тебя… всегда…

Его пальцы замедлились, но не остановились, продолжая водить по мне, растягивая наслаждение.

— Всегда? — он приподнял бровь.

Я не успела ответить — его губы снова захватили мои, а пальцы вошли в меня глубже, с такой уверенностью, будто знали мое тело лучше, чем я сама. Я выгнулась, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как под кожей играют мышцы.

— Ты так отзывчива… — он прошептал это прямо в губы и его дыхание смешалось с моим.

Его хвост скользнул по моему бедру, обвиваясь вокруг ноги, а потом медленно поднялся выше, к внутренней стороне бедра. Я замерла, чувствуя, как он касается, едва-едва…

— Саргон… — мой голос сорвался на стон, когда его хвост провёл по самой чувствительной зоне, нежно, но с такой дразнящей медлительностью.

Он ухмыльнулся, наблюдая, как я дрожу.

— Нравится?

Я могла только кивнуть, потому что его пальцы вот-вот доведут меня до края, а этот чёртов хвост — он знает, что делает.

— Скажи. — потребовал он.

— Да… — выдохнула я, чувствуя, как волны удовольствия накатывают всё ближе.

Он ускорился, пальцы двигались быстрее, глубже.

— Кончай, — приказал он, и его голос звучал так грязно, так властно, что я взорвалась, крича его имя, цепляясь за него, как за якорь в этом море наслаждения.

Он не останавливался, пока я не затряслась, пока волны удовольствия не отступили, оставив меня слабой, дрожащей, полностью его.

— Ты… невыносим, — прошептала я, когда он наклонился, целуя мою шею.

— А ты обожаешь это, — он провёл языком по коже, заставляя меня содрогаться от удовольствия.

Потом его руки скользнули под мои бёдра, приподняли меня, и я почувствовала, как его твёрдый член прижимается к моей киске.

— Второй раунд, — прошептал он.

И вошёл.

Медленно. Мучительно медленно.

Я закинула голову назад, чувствуя, как он заполняет меня, как каждый сантиметр его входит так глубоко, что дыхание перехватывает.

— Боже… — вырвалось у меня, когда он замер, давая мне привыкнуть, но я никогда не привыкну.

Его бёдра врезались в мои, грубо, безжалостно, и я закричала, обхватывая его плечи.

Его губы нашли мои, поцелуй был голодным, неистовым.

— Я… не могу… — я задыхалась, чувствуя, как нарастает это невыносимое напряжение.

— Можешь, — он укусил меня за плечо, и боль смешалась с наслаждением, заставив меня взвыть.

Он ускорился, его движения стали резче, грубее и я кончила, чувствуя, как он заполняет меня горячей волной.

Мы лежали, тяжело дыша, его тело прижато к моему, а хвост всё ещё обвит вокруг моей ноги.

— Ты… чудовище, — прошептала я, но улыбалась.

Он рассмеялся и поцеловал меня.

Тишина.

Только мерный гул двигателей и его дыхание — ровное, глубокое. Я лежала, прижавшись к его груди, слушая, как бьется его сердце. Твердое. Надёжное.

Адмирал Альянса.

До сих пор не укладывалось в голове. Этот грубый, самоуверенный, невыносимо сексуальный мужчина — один из высших офицеров флота. А я... Я всё это время ворчала на него.

Мама бы убила меня.

— О чем думаешь? — его голос, хрипловатый от недавнего напряжения, раздался прямо над ухом.

Я приподняла голову, упираясь подбородком в его грудь.

— О том, что ты, наверное, самый высокопоставленный любовник в истории Альянса.

Он фыркнул, пальцы лениво скользнули по моей спине.

— А ты — самая дерзкая инженерша, которая когда-либо орала на адмирала.

— Я не орала!

— Орала. — Он оскалился. — Когда я сказал, что твой ремонт передатчика — дерьмо.

Я вспомнила как в первый день пыталась его починить. Это было после встречи с пушистиком и Саргон принёс его мне думая что я починю его без каких либо инструментов.

Я шлепнула его по плечу, но он только рассмеялся и перевернул меня на спину, нависнув сверху. Его хвост обвился вокруг моей ноги, металлический наконечник слегка щекотал кожу.

Вот негодник, в этот раз поленился снять его.

Его губы прикоснулись к моим — мягко, почти нежно, совсем не так, как минуту назад. Я ответила на поцелуй.

— Долго нам ещё лететь? — прошептала я, когда он приподнялся, чтобы посмотреть мне в глаза.

Саргон усмехнулся.

— У этого корабля не такие мощные двигатели, как у «Стрижа». Путь займёт примерно день.

Я улыбнулась, и он сразу понял, о чём я подумала. В его глазах вспыхнул хищный огонёк и он наклонился, чтобы снова поцеловать меня.

— Целый день, инженерша, — прошептал он между поцелуями. — И мы можем провести его... с пользой.

Я сидела в кресле второго пилота, поджав ноги и наблюдала за Саргоном. Он управлял кораблём, его пальцы скользили по панели так уверенно, что я не могла поверить, что он никогда не пилотировал. Хвост изредка подрагивал, будто реагируя на малейшие изменения курса.

Он выглядел... другим.

Не тем грубым, насмешливым незнакомцем, который чуть не выгнал меня из каюты на Квантовом Стриже. Не тем воином, который голыми руками разрывал зеллонов. Даже не тем любовником, что доводил меня до исступления.

Сейчас он был просто... Саргон.

Спокойный. Сосредоточенный. Почти... мягкий.

И когда он поворачивал голову, чтобы бросить на меня взгляд, в его глазах не было привычной хищной насмешки. Там было что-то тёплое. Что-то, от чего я хотела улыбаться и становилось тепло.

Я улыбалась ему в ответ и он отвечал тем же — не ухмылкой, не оскалом, а настоящей, спокойной улыбкой.

А что дальше?

Мысли путались. Скоро мы прибудем на космопорт. Он — адмирал Альянса. У него обязанности, миссии, целый сектор под командованием. А я…

Я просто инженер. Да, главный в Эклиптика Динамикс, но всё равно — кто я по сравнению с ним?

Но когда он смотрел на меня, все эти сомнения таяли.

— Ты опять задумалась, — его голос вывел меня из размышлений.

— Просто... наблюдаю.

Он усмехнулся, но в этот раз без привычной ехидности.

— Наблюдаешь, а сама вся в мыслях.

— Ну и что? — я скрестила руки. — Мне есть о чём подумать.

— Например?

Я замерла.

«Например, о том, что будет, когда мы вернёмся. О том, что ты улетишь по своим делам, а я останусь на Земле. О том, что всё это... закончится».

Но я не сказала этого вслух.

— Например, о том, что ты до сих пор не объяснил, как устроена навигация этого корабля, — ответила я вместо этого.

Саргон рассмеялся, и смех был таким... тёплым. Как будто сейчас передо мной совершенно другой человек.

— Потому что ты не спросила.

— А если спрошу?

— Тогда, может быть, отвечу.

Я фыркнула, но не смогла сдержать улыбку.

Он стал другим.

Более открытым. Более нежным.

«Моим» — промелькнула мысль, но я её отогнала, будто решила, что не имею права даже думать об этом.

Я перевернулась в кресле и уперлась подбородком в спинку, глядя на Саргона. Он сидел, слегка откинувшись, одна рука лежала на панели управления, другая — на подлокотнике. Хвост медленно извивался за его спиной, будто замышляет устроить какую-то пакость.

— Саргон… — начала я осторожно.

Он повернул голову, брови слегка приподнялись в вопросе.

— Расскажи мне о себе.

Тишина.

Он замер, его пальцы слегка сжались на подлокотнике. Глаза стали чуть холоднее, словно я невольно нажала на какую-то невидимую кнопку.

— Зачем? — спросил он наконец, голос ровный, но в нём появилась лёгкая жёсткость.

Я не отступила.

— Потому что я хочу знать. Всё это время ты либо отмахивался, либо говорил обрывками. Но теперь… — Я жестом указала на кабину, на звёзды за стеклом. — У нас есть время. И я не собираюсь сдаваться.

Его губы сжались, хвост дёрнулся. Он смотрел на меня, будто взвешивая, стоит ли отвечать.

— Ты упрямая, — наконец пробормотал он.

— Да.

Он вздохнул, откинулся в кресле и провёл рукой по лицу.

— Ладно. Но только потому, что иначе ты не отстанешь.

Я улыбнулась, но промолчала, давая ему собраться с мыслями.

Саргон замолчал надолго. Смотрел вдаль, будто перебирая воспоминания.

— Я не знаю, откуда я, — начал он наконец. — Первое, что помню, — детдом на Земле. Ни имени, ни истории. Только кличка — «Хвостатый», ну или «Уродец», так как отличался от остальных.

— Они… они так тебя называли?

Он усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— В детдоме... там всё не так просто. Дети без родителей — они как волчата: жёсткие, зубастые. Им бы мягкости, ласки, а жизнь с пелёнок учит — выживай как знаешь. Не осуждай их…

Его хвост лёг к нему в руку.

— А я... Я был не таким. Не умел кусаться первым. — Он снова усмехнулся. — Им было плевать. Главное — чтобы тихо было. Не орал, не дрался, не сдох — и ладно.

Я представила его — маленького, с этим хвостом, которого дразнят, бьют…

— Как ты выжил? — прошептала я.

— Научился драться. — Его голос стал твёрже. — Потом улицы.

— Улицы?

Он кивнул, и его глаза стали холодными.

— Сбежал в двенадцать. — Короткая пауза. — На улицах проще. Там хотя бы честно: ты либо побеждаешь, либо умираешь.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Чем ты там… занимался?

Саргон усмехнулся, и в этот момент он снова стал тем самым хвостатым засранцем, которого я впервые встретила на корабле.

— Воровал. Дрался. Иногда — убивал. — Он посмотрел на меня, будто проверяя, испугаюсь ли я.

Я не отвела взгляд.

— А потом?

— Потом меня взяли в армию.

— Взяли?

— Поймали с ножом в зубах и тремя украденными нейрочипами в кармане. Предложили выбор: тюрьма или служба. — Он пожал плечами. — Я выбрал службу.

Я смотрела на него, и вдруг мне стало так жаль, что я не выдержала и протянула руку, коснувшись его плеча.

Он вздрогнул, но не отстранился.

— Саргон… прости.

Он резко повернулся ко мне.

— За что? — прошептал он. — Я не жалуюсь. Я выбрал это.

— Но ты же…

— Я выжил. — Его голос стал твёрдым. — И теперь у меня есть всё, что нужно.

Всё, кроме прошлого. Кроме ответов.

Я хотела сказать это, но промолчала. Вместо этого просто сжала его руку. Он посмотрел на наши пальцы, потом медленно переплел их со своими.

— Мне было четырнадцать, когда я попал в армию. — Он хмыкнул. — Но я выглядел старше. А Альянсу всегда нужно пушечное мясо.

Я сглотнула. Четырнадцать. В этом возрасте я ещё играла с голопроекторами и спорила с мамой из-за комендантского часа.

— Они взяли всех, кого могли. — Я почувствовала, как его пальцы сжались. — Но я оказался… полезен.

Он замолчал, и я видела, как напряглись его плечи.

— Меня отправили в спецпрограмму, — продолжил он, словно не слыша меня. — Тестировали. Тренировали. Потом — первые миссии.

— Какие миссии?

Он посмотрел на меня и в его глазах было что-то такое, от чего мне стало холодно.

— Ты действительно хочешь знать?

Я кивнула.

— Ликвидации. Диверсии. Всё то, что обычные солдаты не могут или не хотят делать.

Я замерла. Тишина стала гнетущей и я с ужасом ждала, что скажет он дальше.

— А потом… — Он резко встряхнулся, словно стряхивая с себя эти воспоминания. — Потом я стал слишком ценным, чтобы просто выбрасывать. Меня повысили. И ещё. И ещё.

— До адмирала.

— До адмирала. — Он усмехнулся. — Ирония в том, что я даже не гражданин Альянса. Технически — я вообще никто.

— Но они доверяют тебе целый сектор…

— Потому что у них теперь нет выбора, а как лучше избавиться от столь серьёзной угрозы? Отправить его от себя подальше.

Тишина в кабине корабля стала густой. Я смотрела на Саргона, на его сжатые кулаки, на тень в глазах, которую не мог скрыть даже его привычный сарказм. Он рассказал мне о себе больше, чем за все дни до этого, но в его словах всё ещё чувствовалась пропасть — то, что он не договаривал.

— Теперь ты, — резко сказал он, поворачиваясь ко мне.

Я моргнула.

— Что?

— Ты хотела честность? — Его губы дрогнули в подобии улыбки, но в глазах не было насмешки. — Тогда расскажи мне что-нибудь о себе.

Я замерла. В голове пронеслось: «О чём? О том, как я разбирала голопроекторы в детстве? О том, что мама до сих пор злится, что я стала инженером?» Всё это казалось таким... незначительным после его истории.

— Ну... — Я покрутила прядь волос, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я не такая интересная. Родилась на Земле, выросла в обычной семье…

— Лера. — Он перебил меня, и в его голосе прозвучало что-то твёрдое. — Не отмазывайся.

Я вздохнула.

— Ладно. Мои родители погибли, когда мне было семь.

Саргон не шелохнулся, но его взгляд стал пристальнее.

— Пираты, — продолжила я, глядя куда-то мимо него, на мерцающие звёзды за иллюминатором. — Они захватили корабль, на котором работал отец. Мама была там же — мы прилетели к нему в гости. Меня... Меня успели отправить в спасательной капсуле.

Я почувствовала, как пальцы Саргона слегка сжали моё запястье.

— «Везёт» же тебе на пиратов, — сказал он.

— Меня удочерила подруга отца. Она... не хотела, чтобы я становилась инженером. Говорила, что это опасная работа, что я должна выбрать что-то спокойное. — Я усмехнулась. — В итоге я разобрала её голотерминал, чтобы доказать, что могу.

Саргон хмыкнул.

— Упрямая.

— Да. — Я наконец посмотрела на него. — И знаешь что? Она купила мне первый инженерный набор после этого.

— Потому что ты её достала.

— Потому что она поняла, что я не сдамся.

Он рассмеялся, и его смех был таким... тёплым. Таким настоящим.

— Теперь ясно, откуда у тебя этот характер.

— Ага, — я улыбнулась. — И знаешь что ещё?

— Что?

— Я не жалею. Ни о чём. Даже о том, что оказалась на этой планете.

Он замер.

— Потому что иначе всё закончилось бы нашим общением в твоей каюте.

Тишина.

Потом его рука потянулась ко мне, пальцы скользнули по моей щеке и он наклонился, чтобы поцеловать меня.

— Ну наконец ты признала, что это была моя каюта.

Я рассмеялась и прижалась к нему.

Звёзды за окном плыли мимо, корабль мягко гудел, а где-то впереди нас ждал космопорт, Альянс, работа…

Но сейчас это не имело значения.

Потому что мы были вместе.

И это было главное.

Корабль мягко плыл сквозь космическую тьму. Я сидела, свернувшись калачиком в кресле второго пилота, обхватив колени, и наблюдала, как Саргон лениво перебирает настройки на панели управления. Его хвост медленно извивался за спинкой кресла, кончик время от времени постукивал по полу, будто отбивал какой-то ритм.

— Как ты вообще понимаешь, что делаешь? — я ткнула пальцем в экран, где мельтешили какие-то непонятные символы.

Он даже бровью не повёл.

— Так я и не понимаю, — пожал плечами, будто речь шла о погоде. — Но если ткнуть вот сюда… — его палец завис над одной из иконок, — то кресло второго пилота вылетит в открытый космос.

— Очень смешно, — скривила я губы. — Прям ржу-не могу. А кресло первого?

— Не покажу.

Корабль мерно гудел, рассекая пространство, а на экране навигатора отсчитывались последние часы до прибытия. Я склонилась над панелью, подпирая подбородок ладонью, и смотрела, как цифры медленно меняются.

— Странно, — пробормотала я.

Саргон, развалившись в кресле пилота, лениво повернул голову.

— Что?

— Мы уже в зоне, где диспетчеры должны были связаться с нами. Особенно учитывая, что этот корабль — не из наших.

Как только я это произнесла, корабль резко качнуло.

— Что за...?! — я вцепилась в подлокотники кресла, чувствуя, как всё тело напряглось от неожиданности.

Саргон мгновенно преобразился — его расслабленная поза исчезла, плечи напряглись, а пальцы уже летали по панели управления, пытаясь понять, что происходит.

— Это не турбулентность, — пробормотал он сквозь зубы.

Экран перед ним замигал, выдавая строки непонятных символов — видимо, система корабля фиксировала что-то, но мы не могли расшифровать сообщение.

— Может, метеоритный поток? — предположила я, но тут же сама поняла, насколько это глупо. Мы же не в атмосфере.

Саргон не ответил. Его глаза сузились, пальцы сжались на панели так, что костяшки побелели.

— Лера, пристегнись.

Его голос звучал слишком спокойно. А значит, всё плохо.

Я тут же вжалась в кресло, ремни безопасности автоматически затянулись, обхватывая бёдра и плечи.

— Саргон, что происходит?

Он не успел ответить.

Корабль снова дёрнулся — на этот раз сильнее, будто что-то огромное ударило его сбоку. Внутри всё затряслось, послышался треск — где-то лопнула панель, из неё повалил дым.

— Чёрт! — Саргон рванул штурвал, пытаясь выровнять курс, но корабль не слушался.

На экране навигатора вдруг вспыхнуло предупреждение — красные символы, мигающие с тревожной частотой.

Аварийная сигнализация взревела, оглушая нас пронзительным воем. Красные огни замигали по всему корпусу кабины, отбрасывая кровавые блики на стены. Женский голос, спокойный и мелодичный, заговорил на неизвестном языке, но интонация не оставляла сомнений — это было предупреждение.

— Что она говорит?! — я вцепилась в подлокотники, чувствуя, как корабль содрогается, будто его сжимает невидимая сила.

Саргон молчал. Его пальцы летали по панели управления, а глаза сузились, анализируя данные на экране. Внезапно его лицо стало каменным.

— Чёрная дыра.

Этих двух слов хватило, чтобы у меня по спине пробежали ледяные мурашки.

— Что?!

— Мы вошли в зону её притяжения. — Его голос был ровным, но я видела, как напряглись его плечи. — Этот корабль всё время предупреждал нас.

Я резко повернулась к экрану навигации. Там, где должен был быть наш курс, теперь пульсировала огромная чёрная точка, окружённая искажёнными линиями пространства. А наш корабль медленно, но неотвратимо затягивало в эту воронку.

— Это невозможно! — я вскочила с кресла, впиваясь пальцами в спинку кресла Саргона. — Мы же в обжитом секторе! Здесь просто не может быть черной дыры!

Саргон молча ткнул пальцем в экран. Данные скакали перед глазами — гравитационные аномалии, искажение пространства-времени, стремительно растущие показатели приливных сил.

— Может, это какой-то сбой? — голос мой дрогнул.

— Нет. — Он резко переключил экран на внешние камеры.

Я вглядывалась в экран, где на черноте космоса мерцало яркое пятно. Оно было слишком... чистым. Не тем бездонным провалом, который я ожидала увидеть, а скорее каким-то неестественным сгустком энергии. Мы приближались к нему с пугающей скоростью, хотя двигатели корабля работали на пределе, пытаясь вырваться из гравитационной ловушки.

— Это не черная дыра, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Они не поглощают свет так... равномерно. И гравитационные показатели скачут нелогично.

Саргон резко повернулся ко мне, его глаза сузились.

— Ты уверена?

— Да! — я ткнула пальцем в экран, где данные скакали с абсурдными перепадами. — Смотри — здесь вообще нет горизонта событий, а кривизна пространства... Саргон, это не естественное явление!

Корабль снова затрясся, на этот раз так сильно, что меня отбросило назад в кресло. Где-то в корпусе раздался оглушительный треск, будто что-то лопнуло под давлением.

— Тогда что это? — его голос прозвучал резко, но в нем не было паники.

Тряска усиливалась. В ушах стоял оглушительный гул — то ли рев двигателей, то ли вой искажающегося пространства. Я вцепилась в подлокотники, но корабль бросало так сильно, что даже ремни не спасали. Где-то треснула обшивка, и в кабину ворвался ледяной свист разгерметизации.

— Это он, — прошептала я, но голос потерялся в грохоте.

Саргон резко повернулся ко мне. Его глаза горели в полумраке кабины, отражая аварийные огни.

— Что?

— Охотник! Он что-то активировал тогда, перед смертью! Это не черная дыра — это ловушка!

Но даже если я права, уже неважно. Показатели на экранах зашкаливали. Корабль содрогался, будто его сжимала в кулаке невидимая рука. Металл скрипел, панели трещали, и вдруг — резкий удар, будто мы врезались в невидимую стену.

Меня швырнуло вперед. Ремни впились в плечи, боль пронзила грудь.

— Лера!

Голос Саргона прозвучал где-то очень далеко. Я пыталась ухватиться за сознание, но оно ускользало, как песок сквозь пальцы.

И тут — тепло. Его руки.

Он расстегнул ремни, резко притянул меня к себе. Его пальцы впились в мои волосы, прижимая лоб к своей груди.

— Не бойся, — прошептал он прямо в ухо. Губы коснулись виска. — Я здесь.

От этих слов что-то дрогнуло внутри. Даже сейчас, даже перед лицом этого — он был моей единственной точкой опоры.

Я подняла голову, поймала его взгляд. В глазах — ни страха, ни паники. Только уверенность. Как будто он уже сто раз смотрел смерти в лицо и каждый раз побеждал. Хотя я уверена, что так оно и есть.

— Саргон…

Я потянулась к нему, прижала губы к его — жестко, отчаянно. Он ответил тем же.

Это мог быть наш последний поцелуй.

И в этот момент.

Удар.

Оглушительный. Слепящий.

Последнее, что я почувствовала, — его руки крепко обхватили меня, прежде чем тьма накрыла с головой.

Я очнулась с ощущением, будто меня переехал грузовой дрон на полной скорости. Голова гудела, в висках стучало, а во рту пересохло, будто я целую вечность не пила воду.

«Где я?..»

Резко привстала с кровати — слишком резко. Голова закружилась, в глазах поплыли тёмные пятна. Сжала виски пальцами, пытаясь прогнать туман.

«Саргон... Где Саргон?!»

Последнее, что помнила, — его руки, вцепившиеся в меня перед тем, как я потеряла сознание. Его голос: «Не бойся. Я с тобой».

Я огляделась.

Маленькая камера. Голая металлическая кровать, прикрученная к полу. Тумбочка. Туалет за полупрозрачной перегородкой.

«Тюрьма?!»

Стены... они мерцали. Тонкая голубоватая дымка висела в воздухе, словно жидкий свет. Я протянула руку — и пальцы упёрлись в невидимый барьер в сантиметре от этой дымки.

«Плазменная решётка...»

Сердце бешено заколотилось.

Я вскочила на ноги, прижалась к барьеру, впиваясь взглядом в пустой коридор за ней. Где-то в груди сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

«Нет. Нет, нет, нет. Не может быть...»

Я ударила кулаком по невидимой стене.

— Эй! Кто-нибудь!

Тишина. Ещё удар.

— ОТВЕЧАЙТЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Шаги раздались внезапно — лёгкие, почти неслышные. Я резко прижалась к стене, впиваясь пальцами в холодный металл, и уставилась в пустой коридор.

Сначала появилась тень — длинная, искажённая, а потом…

Женщина.

Она была высокой и стройной, в облегающем синем комбинезоне, который чётко обрисовывал её фигуру. Чёрные волосы — гладкие, без единого намёка на непослушные пряди — ровно ниспадали до плеч. Но больше всего цепляли глаза: ярко-зелёные, с каким-то странным прищуром — будто в них застыла лёгкая грусть или усталость.

Я хотела что-то сказать, но в этот момент заметила ХВОСТ.

Он шевелился за ее спиной. Гибкий, блестящий, с переливающимися чешуйками. И на конце — острое черное жало.

В руках у неё был поднос. На нём — что-то вроде еды: прозрачная тарелка с густой субстанцией, стакан с мутной жидкостью.

Решётка передо мной исчезла. Женщина застыла на пороге, её хвост замер в воздухе, лишь кончик слегка подрагивал. Она медленно зашла внутрь, не поднимая на меня глаз, и поставила поднос на пол.

Я не смотрела на «еду», если можно её так назвать. Я смотрела на неё.

Она развернулась, собираясь уйти, и я рванула вперёд.

— Подожди!

Моя рука схватила её за запястье.

Она остановилась. Не дернулась, не отпрянула — просто замерла, будто ожидая.

— Где я? — прошептала я, чувствуя, как пальцы дрожат.

Тишина.

— Где Саргон?

Её плечи слегка напряглись.

— Что с ним?!

Наконец она повернула голову. Её зелёные глаза встретились с моими — холодные, безэмоциональные.

— Он жив, — сказала она.

Голос ровный, без эмоций. Обычный человеческий голос, но в нём не было ни капли тепла.

Я сжала её руку сильнее.

— Где он?

Её хвост плавно изогнулся, но не для атаки — просто висел в воздухе, как змея, оценивающая добычу.

— Об этом можешь даже не думать, — ответила она, и её голос звучал так, словно это было очевидно. — Это всё равно неважно.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается.

Она резко отдёрнула руку и повернулась к выходу.

— Подожди! — я сделала шаг вперёд, но голубая дымка снова сгустилась передо мной, превратившись в невидимую стену. — Чёрт возьми, ответь мне! — я ударила кулаком по барьеру.

Она остановилась на секунду.

— Ты не в том положении, чтобы требовать ответы, — её голос прозвучал холодно. — Ешь. Восстанавливай силы. Скоро тебе они понадобятся.

И прежде чем я успела что-то сказать, она вышла, растворившись в полумраке коридора.

Я осталась одна.

Я села на край кровати, сжимая поднос в руках, который подняла с пола. Еда выглядела ужасно.

Густая масса в тарелке была почти нетронутой — каждый глоток давался с трудом, словно тело отказывалось принимать пищу, пока не узнает правду.

«Он жив» — эти два слова крутились в голове, как заезженная пластинка.

Я встала, начала шагать по камере — три шага вперёд, три назад. Стены давили, воздух казался густым, пропитанным неизвестностью.

«Эта девушка… У неё хвост».

Как у Саргона.

Как у того охотника.

Значит, мы попали к ним. К тем, кто одной расы с Саргоном. К тем, кого, скорее всего, предупредил охотник перед смертью.

Волны страха накатывали одна за другой. Не за себя. За него. Что они могли с ним сделать?

Я представила его — скованного, избитого, одного в такой же камере. Или хуже…

Нет.

Я резко встряхнула головой, сжимая кулаки.

«С ним всё хорошо. И в скором времени он придёт за мной. Я уверена».

Потому что это Саргон. Адмирал, который пообещал мне, что мы обязательно вернёмся.

«Я здесь», — его голос звучал в памяти так чётко, будто он стоял рядом.

«Он не сдаётся. И я не сдамся».

Я подошла к месту, где исчезала плазменная решётка, и прижала ладонь к невидимому барьеру.

— Ладно, — прошептала я. — Если вы думаете, что я просто буду сидеть и ждать…

Я оглядела камеру снова, уже не как испуганная пленница, а как инженер.

«Всё имеет слабые места. Всё».

Даже эта тюрьма. Даже они. А если Саргон здесь…

Я улыбнулась.

«Тогда вам уже не поздоровится».

(Саргон)

Что за черт…

Попытался пошевелиться — не вышло. Руки скованы наручниками, но не обычными — эти мерцали голубоватым светом.

Блокираторы.

Я лежал на холодном полу, вокруг — огромный зал с высокими сводами, освещенный призрачным синим светом. И они.

Глаза находящихся в этом зале, устремлённые на меня.

Такие же, как я.

Но в их взглядах не было ни радости, ни даже простого любопытства. Только холодная оценка. Как хищники, рассматривающие добычу перед тем, как разорвать.

Я оскалился, чувствуя, как клыки упираются в нижнюю губу.

Слабость разливалась по телу, но я сжал зубы и заставил себя подняться. Мышцы дрожали, голова кружилась, но я не мог оставаться на полу. Не перед ними.

Передо мной возвышалось два трона — массивные, высеченные из тёмного камня. На них сидели двое.

Мужчина и женщина.

Мужчина был высоким, с широкими плечами и резкими чертами лица. Его темные волосы были коротко подстрижены, а глаза — холодные, серые, без единого проблеска эмоции. На нем был черный боевой комбинезон с голубыми полосами по бокам, подчеркивающий его мощную фигуру. Хвост, толще и длиннее моего, лежал на подлокотнике трона, кончик слегка подрагивал.

Женщина рядом с ним выглядела стройной, почти хрупкой на его фоне, но в ее позе чувствовалась скрытая сила. Ее светлые волосы были собраны в тугой пучок, а глаза — такого же ледяного оттенка, как у мужчины. Она сидела прямо, пальцы с длинными острыми ногтями переплетены на коленях. Ее хвост, тоньше, но не менее опасный на вид, обвивался вокруг ножки трона.

Мужчина что-то сказал на своем языке — резко, отрывисто. Я не понял ни слова, но по тону было ясно: это не приветствие.

Потом он внезапно рявкнул что-то в сторону, швырнул на пол небольшое устройство — оно разлетелось на куски. Кто-то из стоявших рядом тут же подал ему другое. Он нацепил его на шею, щелкнул, и после этого я начал понимать, что он говорит.

Тишина в зале была настолько плотной, что казалось, даже воздух застыл. Я стоял, ощущая тяжесть каждого взгляда, впившегося в меня. Холодный металл наручников впивался в запястья, но боль была ничто по сравнению с яростью, кипящей внутри.

— Я — Бат Рен, Верховный Охотник клана Вей Сар. А это, — он кивнул в сторону женщины, чьи ледяные глаза неотрывно следили за мной, — моя жена и соправительница, Мел Фар. И сейчас, Саргон, ты будешь отвечать за свои преступления.

Его голос, прошедший через переводчик, отдавал металлом, но гнев в нём был живым.

— Ты — изгнанник по рождению, но даже это не оправдывает того, что ты служил людям. И убил одного из наших. Назови хоть одну причину, по которой я не должен казнить тебя здесь и сейчас.

Я почувствовал, как мышцы напряглись до предела. Не от страха — от ярости.

— Причина? — я расхохотался. — Ты серьёзно хочешь причину? Твой подчинённый напал на меня первым — и получил по заслугам. И знаешь что? Он действовал как последний трус…

— Использовать для победы всё необходимое — не трусость, — резко перебил он.

— И поменьше дерзости, мальчишка, — впервые заговорила женщина, до этого молча наблюдавшая. — Перед тобой глава клана. Не забывай, где твоё место.

— О, моё-то место я как раз знаю, — я усмехнулся. — Как я уже сказал, ваш человек сам полез на меня. Угрожал жизни того, кто даже не мог ему ответить… Так что на ваше недовольство по поводу его смерти мне плевать.

— Дерзок… — Бат Рен произнёс это тихо, почти шёпотом, но его голос сопровождал холод. Потом неожиданно усмехнулся. — Ладно. Побеждает сильнейший — с этим не поспоришь. Насчёт его гибели претензий нет.

Что? Это что, проверка была? Если да, то они настоящие дикари, живущие по закону «кто сильнее, тот и прав». Хотя их технологии… серьёзные, не варварские. Всё-таки они — загадка.

— Но вот что не прощается… — его голос снова стал опасным, — так это то, что ты, будучи сильным, служишь людям.

— Не прощается?! — я фыркнул. — Я родился на Земле. Не знал ни вас, ни ваших законов. Я всегда чувствовал себя человеком, даже если и отличался от них. Так что ваши претензии — пустой звук для того, кого сородичи бросили ещё младенцем!

Бат Рен медленно поднялся с трона, его хвост напрягся, как пружина перед ударом. В глазах вспыхнуло что-то первобытное — не просто гнев, а ярость, сдерживаемая лишь тонкой нитью контроля.

— Бросили? — его голос наполнился ещё большей ненавистью. — Это только значит, что тебя изгнали, таковы законы, которые распространяются на всех, включая даже не рождённых.

Жена положила руку на его плечо, но её собственные пальцы сжались так, что ногти впились в кожу. Её холодные глаза сверлили меня.

— Ты не знаешь, кто ты. Не знаешь, что значит быть одним из нас, — прошипела она.

— Зато я знаю, как выживать. Без ваших законов, без вашей «великой расы». Я — адмирал Альянса. Командовал тысячами. А вы что? Прячетесь в своей дыре, охотитесь на слабых и мните себя вершителями судеб?

Тишина в зале стала гнетущей. Бат Рен замер, его хвост медленно извивался за спиной, как змея перед броском. Но вместо атаки он... рассмеялся. Грубо, резко, без тени веселья.

— «Адмирал?» — он перевёл взгляд на жену, и та ответила ему тем же ледяным смешком. — Они сделали тебя воином? Люди... дали тебе власть?

— Я взял её сам, — рыкнул я.

— Как и подобает охотнику, — неожиданно сказала Мел Фар. Её голос звучал... почти с одобрением. Но тут же её лицо снова стало каменным. — Но это не меняет факта. Ты предал свою кровь. Служил тем, кто слабее. И теперь…

Бат Рен поднял руку, прерывая её.

— Кем ты был среди людей? — спросил он, внезапно сменив тон. Голос стал тише, но в нём появилась опасная любознательность.

Я почувствовал, как мышцы напрягаются ещё сильнее. Что-то в его вопросе было... ловушкой.

— Я уже сказал. Адмирал. Командовал флотом, — ответил я, стараясь не выдавать напряжение.

— А до этого?

— До этого — офицер. Солдат, — я усмехнулся. — Всё, что угодно, только не ваш.

Бат Рен остановился в шаге от меня, его холодные глаза сверлили насквозь. Хвост замер за его спиной, лишь кончик слегка подрагивал, словно змея, готовая к удару.

— Всё, что ты заслуживаешь, — это смерть, — произнёс он. — Но не подобает воину погибать в цепях, как пойманному зверю.

Он сделал паузу, давая словам осесть. В зале воцарилась гнетущая тишина. Даже дыхание собравшихся казалось приглушённым, будто все замерли в ожидании.

— Поэтому у тебя есть выбор, — продолжил он, медленно обходя меня. — Ты покажешь, чего стоишь. И если докажешь, что в тебе ещё есть кровь охотника… возможно, я отпущу самку людей.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Но не тебя, — добавила Мел Фар, её голос прозвучал как приговор.

Я оскалился.

— О чём речь?

— Всего лишь проверка, — усмехнулся он.

Тьма.

Густая, беспросветная, обволакивающая. Повязка на глазах прилегала так плотно, что даже если бы я зажмурилась или распахнула глаза — разницы не было бы никакой. Только чернота.

Но хуже всего было не это.

Хуже всего — ее рука на моем плече.

Она вела меня куда-то, и я даже не могла понять, куда. Шаги ее были бесшумными, но я чувствовала, как ее хвост слегка шевелится в воздухе за моей спиной — будто змея, готовая ужалить в любой момент.

— Куда мы идем? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Тишина в ответ. Только легкий нажим ее пальцев, подталкивающий меня вперед.

Я стиснула зубы.

«Ладно. Если не хочешь говорить — не надо».

Но страх все равно подкрадывался. Я не знала, где Саргон. Не знала, что с ним. «Он жив» — этого было недостаточно.

А еще…

Её слова: «Тебе ещё понадобятся силы».

«На что мне понадобятся силы?!» — мысль яростно крутилась в голове, пока девушка с хвостом вела меня куда-то в полумраке. Каждый шаг отзывался комом в горле. Эти люди — если их вообще можно так назвать — явно не собирались устраивать мне чаепитие. Если они все такие же, как тот охотник, то ничего хорошего меня не ждёт.

А самое мерзкое — эта неопределённость. Как будто я сама веду себя на плаху.

Девушка резко дёрнула меня за плечо, заставив остановиться.

Тишину разорвал скрип тяжёлых дверей.

— Заводи её, — прозвучал чей-то незнакомый мужской голос. — Её ждут.

Сердце ёкнуло. Кто ждёт? Саргон? Или… Толчок в спину — и я, спотыкаясь, шагнула вперёд.

Я прошла ещё немного, а после меня усадили на что-то мягкое. Стул или кресло. С меня сдёрнули повязку, и я зажмурилась от внезапного света. Когда зрение адаптировалось, я увидела…

Роскошь.

Не просто комната — целый зал. Высокие потолки с резными узорами, стены, украшенные переливающимися голографическими панно, изображающими незнакомые пейзажи. В центре — огромный стол из темного, почти черного дерева, уставленный блюдами. Настоящими. Не той странной субстанцией, что мне приносили в камере. Здесь были фрукты, мясо, соусы в изящных пиалах, даже что-то напоминающее хлеб.

И напротив меня — женщина.

Она сидела, откинувшись в резном кресле, её пальцы с длинными острыми ногтями неторопливо перебирали край хрустального бокала. Одежда — не комбинезон, как у моей «проводницы», а нечто вроде платья из струящейся ткани, переливающейся синими и серебристыми оттенками. На шее — массивное ожерелье с камнем, который мерцал, словно живой.

Но больше всего поражало её лицо.

Высокие скулы, чуть раскосые глаза холодного серого оттенка, тонкие губы, слегка приподнятые в улыбке. И хвост — изящный, с тонкими чешуйками.

— Ну привет тебе, — голос был мягким, почти ласковым, разве что непонятным мне, но через секунду раздался перевод.

— Кто вы?

Женщина усмехнулась, подняла бокал и отпила.

— Мел Фар. Соправительница клана Вей Сар. — Она кивнула на стол. — Ты голодна. Ешь.

Мой желудок предательски урчал, но я сжала кулаки.

— Где Саргон?

Её брови слегка приподнялись.

— Прямолинейна. Мне это нравится. — Она отставила бокал. — Он жив. Но сейчас его судьба решается.

— Что это значит?

Мел Фар медленно провела пальцем по краю бокала, её холодные глаза изучали меня с неприкрытым любопытством.

— Это значит, что у тебя есть выбор, — наконец ответила она. — Ты можешь сидеть здесь, дрожать и ждать, пока судьба сама решит, что с тобой будет. Или… ты можешь проявить хоть каплю разума и попытаться повлиять на исход.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Влияние? Какое влияние? Вы же уже всё решили!

— О, милая, — она усмехнулась, и в её голосе прозвучала ядовитая сладость. — Если бы мы всё решили, ты бы сейчас не сидела за этим столом, а корчилась в агонии.

Её хвост плавно изогнулся, кончик скользнул по моей руке, заставив меня дёрнуться.

— Я задам тебе простой вопрос, — продолжила она, наклоняясь ближе. — На что ты готова пойти, чтобы выжить?

Глаза её горели холодным любопытством, будто она разглядывала насекомое, пытающееся выбраться из банки.

Я сглотнула.

— Я…

— Нет-нет, не спеши, — она подняла руку, прерывая меня. — Сначала поешь. А то смотришь на меня, как загнанный зверёк.

— Я не голодна.

— Ложь. — Она резко толкнула ко мне тарелку с фруктами. — Травить тебя нет никакого смысла. Если бы я хотела тебя убить, я бы просто отрубила тебе голову прямо сейчас. И никто бы меня за это не осудил.

От этих слов кровь застыла в жилах.

— Так что ешь. Покажи, что у тебя хватает ума не умирать просто из-за гордости. — Она усмехнулась. — Или тебе понравилась та еда, что тебе приносили?

Я медленно потянулась к фрукту. Рука дрожала. Откусила. Сладкий сок заполнил рот, но вкус казался пресным от страха.

Мел Фар наблюдала за мной, довольная, будто дрессировщик, заставивший зверя выполнить трюк.

— Вот и хорошо. Теперь слушай внимательно.

Она откинулась в кресле, её хвост обвился вокруг подлокотника.

— Саргон — изгой. По нашим законам, он должен был умереть ещё в детстве. Но он выжил. И более того — стал сильным. Очень сильным.

В её голосе прозвучало что-то… почти уважительное.

— Но есть кое-что... — её губы растянулись в улыбке, холодной и расчетливой. — Что ему мешает. Это — ты.

Её хвост медленно скользнул по краю стола, словно змея, выбирающая момент для удара.

— Убить тебя — значит потерять его. А такой охотник... или как он себя там называет, «адмирал»... нам нужен.

Я сжала пальцы в кулаки.

— Мой муж... — она пренебрежительно махнула рукой, — ...не понимает, насколько Саргон силён. Насколько он полезен. Я уверена, он пройдёт испытание, которое ему предложили. Без труда. Но также понимаю, что он не захочет терять тебя.

Её глаза сверкнули, будто она уже видела этот момент.

— Поэтому — она поддалась вперёд над столом будто хотела дотянуться до меня — ...я предлагаю тебе безопасно вернуться домой. Но с одним условием.

Я даже перестала дышать в ожидании того, что она скажет.

— Он должен быть уверен, что ты его больше не хочешь.

Тишина.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже в этой огромной зале.

— Вы... хотите, чтобы я его отвергла? — голос дрогнул.

Мел Фар рассмеялась — лёгкий, серебристый смех, от которого по спине побежали мурашки.

— О нет, милая. Я хочу, чтобы он поверил в это. Что ты его предала. Что он тебе не нужен.

Она откинулась назад, её пальцы играли с ожерельем.

— Ты скажешь ему, что всё это было ошибкой. Что на планете — просто адреналин, страх, одиночество. А теперь, когда ты вернёшься к своей жизни... он тебе не нужен.

— То есть вы видели нас?

— Да, наш охотник... — её губы искривились в усмешке, а пальцы медленно скользнули под стол, будто вспоминая что-то. — Как только ваша капсула упала, он наблюдал за вами. Со стороны. И эти... горячие сцены…

Её веки дрогнули, на лице на миг промелькнуло что-то похожее на наслаждение.

— Он действительно горяч... — голос стал ниже.

Но в следующее мгновение её глаза снова стали ледяными.

— Но ты — та, кого он хочет.

Она выдержала паузу, давая этим словам осесть.

— И это... проблема.

Я застыла, её следующие слова врезались в сознание, как нож.

— Разбей ему сердце и улетишь домой.

Губы онемели, в горле пересохло.

— Вы... решили, что он…

— Не притворяйся глупой, — Мел Фар резко перебила меня, её хвост дёрнулся в раздражении. — Ты прекрасно понимаешь. Он бросался за тебя в огонь. Защищал. Рисковал. Даже сейчас, когда его самого поставили на грань, он требовал гарантий твоей безопасности.

Она наклонилась ближе, и в её глазах вспыхнуло что-то хищное.

— Я — женщина. Я видела, как он смотрит на тебя. Как говорит о тебе. Это не просто страсть. Это... привязанность. Слабость.

— Это не слабость, — вырвалось у меня, голос дрогнул.

Мел Фар усмехнулась, будто ждала именно этого.

— Для охотника — да. Нам нельзя привязываться. Нельзя позволять эмоциям мешать инстинктам. А ты... ты стала его слабым местом.

Она откинулась в кресле, её пальцы медленно постукивали по ручке.

— Но ты можешь это исправить. Сказать ему, что всё это было ошибкой. Что на планете ты была напугана, одинока, а он... просто удобный вариант.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Я вскочила со стула, опрокидывая его назад с грохотом. В груди пылала горячая ярость.

— Никогда.

Мел Фар даже не дрогнула, только приподняла бровь, будто наблюдала за вспышкой раздражённого зверька.

— Ты не понимаешь, что предлагаешь, — прошипела я, голос дрожал, но не от страха — от ненависти. — Я не стану.

— О, милая… — она покачала головой, губы растянулись в холодной усмешке. — Ты думаешь, у тебя есть выбор?

— Всегда есть выбор! — я ударила кулаком по столу, тарелки звякнули. — Можете убить меня. Можете пытать. Но я не стану говорить ему, что он для меня ничего не значит.

Её хвост медленно извивался за спиной. Но лицо оставалось спокойным.

— Ты глупа.

— Нет. — Я оскалилась. — Просто я не предам человека, который спас мне жизнь и которого я люблю. Не стану врать, даже если цена — жизнь.

— Ради его будущего, — поправила она, голос стал резче. — Он мог бы стать великим охотником. А вместо этого… что? Будет скитаться по человеческим колониям, играя в солдатика?

— Он уже великий! — крикнула я. — Он адмирал Альянса! Он командовал тысячами людей, защищал целые сектора! А вы… вы просто боитесь, что он сильнее вас.

Тишина.

Мел Фар замерла. Её глаза сузились, в них мелькнул опасный огонёк.

— Ты переходишь черту, человечишка.

— О, я уже давно её перешла, — я рассмеялась, горько и резко. — Мы с Саргоном прошли через ад. Нас пытались убить пираты, зеллоны, ваш мерзкий охотник… И знаешь что? Мы выжили. Потому что мы вместе. И если ты думаешь, что я сейчас предам его…

Я резко толкнула стол, тарелки со звоном упали на пол.

— Ты ошибаешься.

Мел Фар медленно поднялась. Её хвост напрягся, чешуйки заблестели в свете зала.

— Жаль. — Голос её стал тихим. — Ты могла уйти живой.

— Живой и сломанной? — я фыркнула. — Нет уж.

Она вздохнула, будто разочарованная, но в её глазах читалось что-то ещё… уважение?

— Всё равно будет так, как я хочу, а ты пойми, что больше такого прекрасного шанса я тебе не предоставлю.

Прошло уже больше двух суток с тех пор, как я говорила с Мел Фар. Два дня в этой проклятой тюрьме, где единственное живое существо, которое я вижу, — это та самая девушка, что приносит еду.

Тишина. Давящая, бесконечная. От неё медленно съезжаешь с катушек — я ловила себя на том, что начинаю прислушиваться к собственному дыханию, лишь бы хоть какой-то звук. А ещё эти мысли о Саргоне, которые грызут, не дают ни на чём сосредоточиться.

И самая мерзкая мысль — а вдруг он согласился остаться?

Ведь что у него было на Земле? Люди, которые сплавили его подальше, лишь бы избавиться от «слишком правильного адмирала». Детство? Тоже не сахар. А здесь… Здесь ему предложат власть, статус, может, даже что-то большее.

Послышались шаги. Я сразу поняла, чьи они. Опять эта девушка — с холодным, пронизывающим взглядом, будто я ей что-то должна. Она шла с подносом в руках, на котором опять была та же самая дрянь.

Подошла к решётке. Я даже не взглянула в её сторону. Когда-то в голове мелькала мысль — рвануть, когда она принесёт пищу. Но потом я вспомнила Саргона. Если все здесь такие… бежать было бы бессмысленно.

Решётка исчезла, и она, как всегда, вошла, поставив поднос на пол. Обычно она сразу уходила, но в этот раз замерла, уставившись на меня. Так пристально, что мне стало не по себе.

— Что-то не так? — буркнула я, раздражённая её взглядом.

— Ешь, — коротко бросила она. — И желательно всё.

— Опять силы понадобятся для чего-то? — язвительно спросила я.

— Нет. Но советую поесть. — Она сделала паузу, потом добавила тише: — Это важно.

И прежде чем я успела что-то ответить, она резко развернулась, вышла — и решётка снова засияла, загородив выход.

Я подошла к подносу, ощущая странное беспокойство. Еда выглядела как обычно — та же безвкусная субстанция, но сегодня она почему-то вызывала у меня ещё большее отвращение. Возможно, из-за слов девушки: «Это важно».

Я начала медленно есть эту гадость, и через некоторое время ложка звякнула обо что-то твёрдое.

— Что за…?

Я наклонилась ближе, раздвинула еду пальцами — и увидела небольшой свёрток, аккуратно завёрнутый в тонкую плёнку. Сердце забилось быстрее. Оглянулась на решётку — никого. Тогда я быстро вытащила свёрток, развернула его…

И увидела листок бумаги. На нем было написано всего несколько слов: «Потерпи, скоро всё закончится».

Сердце колотилось так сильно, что казалось, сейчас вырвется из груди. Я сжала записку в ладони, словно боялась, что она исчезнет, если хоть на секунду перестану её чувствовать.

Неужели это он?

Мысли путались, смешиваясь с дикой, неконтролируемой надеждой. «Он не оставил меня». И даже стало стыдно от того, что в мою голову забрели те мысли.

Губы сами растянулись в улыбке — первой настоящей улыбке за эти бесконечные дни. Я зажмурилась, представляя его: вот он пробирается по этим холодным коридорам, вот его хвост подрагивает в готовности к бою, вот его глаза — такие знакомые, такие его — ищут меня в этой темноте.

Он идёт!

Я вскочила с кровати, не в силах усидеть на месте. Каждая клетка тела будто кричала: «Скоро. Скоро. Скоро».

Но вместе с радостью пришло и беспокойство.

А если это не он?

Я замерла, сжимая записку. Вдруг это ловушка? Вдруг Мел Фар решила сыграть со мной, проверить, на что я способна? И эта девушка, с чего бы ей помогать мне? Она ведь служит Мел Фар.

Сердце бешено колотилось, но теперь не только от надежды — от сомнений, которые лезли в голову, как назойливые насекомые.

«А если это действительно не он?»

Вдруг это просто очередная игра Мел Фар? Проверить, насколько я готова верить в спасение? Может, она хочет увидеть, как я сорвусь, начну искать выход, а потом… поймает меня с поличным?

«Но зачем?» — другая часть меня сопротивлялась. «Она уже предложила сделку. Я отказалась».

Я медленно разжала ладонь, разглядывая строки.

«Потерпи, скоро всё закончится».

Почерк был неровным, словно писали в спешке. Не похоже на что-то официальное, на подстроенную ловушку. Да и зачем так заморачиваться? Если бы они хотели сломать меня, просто бросили бы в карцер или начали пытать.

«Нет, это он. Должен быть он».

Я прижала записку к груди, закрыв глаза. Вспомнила его голос, его руки, его упрямый взгляд.

Он не оставит меня.

Но… почему эта девушка с хвостом рискнула передать записку? Кто она? И почему решила помочь?

Я медленно спрятала листок под матрас, стараясь не шуршать. Даже если это ловушка — что я могу сделать? Сидеть сложа руки? Нет. Лучше верить. Лучше быть готовой.

(Саргон)

Меня бросили в эту чертову комнату, как будто я был каким-то непослушным щенком. Комфортная, да. Широкое ложе, еда, даже душ с водой. Но всё это — клетка. Красивая, удобная, но клетка.

Тишина.

Только мерный гул вентиляции где-то за стенами. Я сидел на краю кровати, пальцы сжаты в кулаки так, что суставы побелели. Время тянулось мучительно медленно, но я не шевелился. Не позволял себе ни единого лишнего движения. Потому что знал — если сорвусь сейчас, это может стоить Лере жизни.

Дверь открылась беззвучно.

Женщина вошла в комнату с подносом в руках. Принесла еду. Она замерла в проходе, поймав мой взгляд. Видимо, боится подходить — мало ли, вдруг я её прихлопну? Ну а чего ждать-то? Сначала увели Леру — черт знает куда, а теперь хотят, чтобы я покорно кивал и прыгал по команде. Как бы не так. Я всё равно выберусь отсюда, найду её, а потом разберусь с их «начальством». Если они уже сейчас людей за мусор считают, то какие проблемы ещё натворят? А я, как адмирал, обязан такие угрозы... ликвидировать.

Она всё же решилась сделать шаг под моим пристальным взглядом. Вот он, шанс — можно было бы рвануть, использовать её как заложницу, прорваться... Но где Лера? Без этого всё бессмысленно.

Она оставила поднос на столе и уже хотела уйти, но обернулась. И в её глазах мелькнуло что-то... знакомое. Странно. Я точно видел её впервые.

Она отвела взгляд и собиралась уйти, но я схватил её за запястье, резко притянув к себе. Она не успела даже вскрикнуть — мои пальцы впились в её кожу, а хвост мгновенно обвился вокруг её шеи, готовый сжать при малейшей угрозе.

— Где она? — прошипел я, чувствуя, как её пульс бешено стучит под пальцами.

Девушка не ответила. Её зелёные глаза расширились, но не от страха — в них читалось что-то другое. Предупреждение? Или... понимание?

— Говори, — я наклонился ближе.

Она резко дёрнула рукой — не пытаясь вырваться.

Я нахмурился, но ослабил хватку.

Она медленно, очень медленно провела пальцем по своему запястью, затем приложила палец к губам. «Молчи».

Потом её рука скользнула в карман комбинезона, и она осторожно вытащила... крошечный диск.

— Что это? — я сжал её руку сильнее.

Она не ответила. Просто сунула диск мне в ладонь и резко вырвалась, отпрыгнув назад.

— Приятного аппетита, Саргон, — произнесла она, а потом шёпотом добавила: — девушке пока что ничего не грозит, и если честно, то вам повезло… Она отказалась ради вас от очень щедрого предложения.

Я не успел даже ничего сказать, как она тут же вышла, и дверь за ней закрылась.

Я разжал ладонь. Диск был маленьким, почти невесомым, с едва заметным мерцанием по краям.

— Что за чёрт... — пробормотал я. Но всё равно мне стало немного спокойнее. С ней всё в порядке, но что за предложение она имела в виду?

Мои размышления прервал новый «гость» – Бат Рен. Он спокойно зашёл, ни капли не смущаясь, что я теперь без наручников. Ну да, чего беспокоиться? Пока Лера у него в заложниках, я не сделаю ни шага. И черт, как же это бесит.

— Приветствую, Саргон. Решил лично сообщить, какое испытание тебе предстоит.

— Мог бы и не стараться, — буркнул я, даже не глядя в его сторону.

Он усмехнулся.

— Слишком уверенно ведешь себя для того, чья жизнь зависит от моего слова.

— Или для того, кто жив только потому что подстраховался заложницей, — парировал я.

Бат Рен на секунду замер – видимо, не ожидал такой откровенной угрозы. Но быстро взял себя в руки.

— Не думай, что я вечно буду терпеть твой язык. Да, ты хорош... но охотнику, в принципе, язык не обязателен.

Я оскалился.

— Запугивать ты не умеешь.

— Я и не для этого пришел, — он небрежно взял с подноса виноградину, раздавил ее во рту и продолжил: — Мы решили, что лучшее испытание будет поединок. Это будет лучшей проверкой перед советом.

— Поединок?!

— Именно, — он лениво закинул еще одну ягоду. — Сразишься с одним из наших лучших. Он, как и ты, пробудил ядро.

— Глупость, — фыркнул я. — Просто лишишься хорошего воина.

— Самоуверенность – твой враг.

— А страх и неуверенность — это верная смерть.

Он задумался, потом резко выдохнул.

— Ладно. Условия: если победишь – присягаешь мне. Отрекаешься от людей. Самку мы отпустим – невредимой, клянусь.

— Присягу… тебе?

— Да, — его глаза сверкнули. — Это не оправдает тебя полностью, но хотя бы поумерит пыл у тех, кто хочет тебя убить.

— Пусть хотят, если они самоубийцы, — я едко усмехнулся.

Он проигнорировал мои слова.

— Но этого мало. После присяги ты раскроешь все данные о людских базах, гарнизонах – все, что знаешь. Тогда я смогу заявить, что ты всегда работал на меня. Что внедрился к людям по моему приказу. Тогда Совет не посмеет тебя тронуть.

Вот оно. Личные амбиции. Я еще не разобрался в их иерархии, но ясно одно: здесь все еще правят клановые законы, и этот урод рвется к власти. А теперь хочет, чтобы я предал своих.

Я замер на секунду, ощущая, как кровь буквально кипит в жилах. Пальцы сами собой сжались в кулаки, а хвост дёрнулся за спиной, готовый к удару.

— Ты думаешь, я предам тех, кто принял меня? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, но с такой ледяной яростью, что даже Бат Рен слегка отклонился назад.

Он медленно поднял бровь, словно разглядывая диковинное животное.

— Это единственная возможность выжить. Тебе… и той девчонке.

Слово «единственная» он произнёс с особой насмешкой, будто заранее знал, что у меня нет выбора.

Я шагнул вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума.

— Вот что я тебе скажу, — прошипел я, чувствуя, как клыки упираются в нижнюю губу. — Если ты хоть пальцем тронешь её, я разорву тебя на куски, даже если мне придётся пройти через весь твой чертов клан.

Бат Рен не дрогнул. Напротив, его губы растянулись в ухмылке, полной холодного расчёта.

— Завтра я приду за ответом. Подумай хорошенько, Саргон. — Он развернулся к двери. — Жизнь… или принципы. Выбирай.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив меня в гнетущей тишине.

Я ударил со всей силы в стену и почувствовал, как что-то в ладонях слегка впилось в кожу.

Диск.

Я почти забыл о нём за время разговора, но теперь он лежал у меня в ладони, холодный и безмолвный.

— Что за чертовщину ты мне принесла… — пробормотал я, разглядывая крошечное устройство.

Оно было гладким, без видимых кнопок или разъёмов. Но стоило моему пальцу провести по краю — как поверхность дрогнула, и в воздухе вспыхнула голограмма.

Текст. На их языке.

Я скрипнул зубами. Чёрт, я не мог прочитать это!

Но через секунду символы начали меняться, перестраиваясь в знакомые буквы. Автоматический перевод? Или… девушка заранее настроила диск на русский язык?

Строки всплывали одна за другой: «Саргон, я знаю, что ты мне не доверяешь. Но я искренне хочу помочь тебе и человеческой женщине. Я знаю, почему ты оказался на человеческой планете, и знаю, кто в этом виновен. Ты не был изгнан просто так. Правда куда сложнее и печальнее».

Я застыл. Неужели я могу получить ответы на многие вопросы? Но стоит ли доверять этому неизвестному?

Текст менялся, складываясь в следующие слова: «Сейчас главное — выиграть время. Согласись на испытание. Сыграй свою роль. Притворись, что принимаешь его условия. И когда будешь на арене — жди сигнала. Я сделаю всё, чтобы освободить земную женщину».

Потом текст снова поменялся: «Самое главное — не доверяй Мел Фар. Она именно та, кто больше всего и представляет опасность. Её муж — хороший воин, но именно она управляет всем».

Диск рассыпался у меня в ладони, превратившись в мелкие сверкающие частицы, будто пепел. Я сжал кулак, ощущая, как последние осколки крошатся между пальцами.

«Не доверяй Мел Фар».

Эти слова крутились в голове, как нож. Кто это? Почему решил помочь? И главное — можно ли доверять?

Я медленно опустился на край кровати, стиснув зубы.

«Согласись на испытание. Сыграй свою роль».

Логично. Даже если это обман — у меня нет выбора. Пока Лера в их руках, я не могу рисковать. Но если есть шанс выиграть время, освободить её — я его использую.

А потом…

Потом разберусь с ними со всеми.

Меня вели по коридорам, как оказалось, корабля. Если сначала я не понимала, где именно нахожусь, то сейчас наконец смогла сориентироваться — в этот раз повязку на глаза мне не надевали.

Вела та же женщина, что передала записку. Её хвост плавно извивался за спиной, а шаги были бесшумными, будто она не касалась пола. Я шла следом, стараясь не выказывать лишних эмоций, но сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно даже в этой тишине.

«Веди себя естественно, будто ничего не произошло», — её слова крутились в голове.

Но как? Как можно вести себя естественно, когда неизвестно, куда меня ведут и что ждёт впереди?

Коридоры были узкими, стены отливали холодным металлическим блеском с голубоватыми прожилками, будто сосуды живого существа. Освещение приглушённое, почти мистическое — не лампы, а какие-то встроенные в потолок светящиеся линии.

— Куда мы идём? — спросила я тихо, едва сдерживая дрожь в голосе.

Женщина не обернулась, но её хвост слегка дёрнулся.

— Ты увидишь.

— Это ответ?

— Это всё, что ты получишь сейчас, — её голос звучал ровно, но в нём не было прежней холодности.

Я сжала кулаки. «Жди сигнала», — говорилось в записке. Но какого? И когда?

Мы свернули в более широкий коридор, и впереди показались массивные двери — чёрные, с выгравированными символами, которые слабо мерцали голубым. Женщина остановилась, её пальцы скользнули по панели сбоку, и створки разошлись беззвучно.

За ними — обширное помещение, напоминающее ангар. Высокий потолок, металлические стены, а в центре…

Я замерла.

Что-то похожее на арену.

Круглая платформа, окружённая энергетическим барьером. Вокруг — ряды сидений, пустых, будто зрителей ещё не пустили. Но самое страшное — на арене уже стоял кто-то.

Высокий, мощный, с хвостом, который медленно раскачивался за спиной, как хлыст. Его спина была ко мне, но я узнала бы эту осанку, эти плечи, этот силуэт из сотни людей.

— Саргон…

Когда он обернулся, и наши глаза встретились, всё вокруг будто перестало существовать. Его губы дрогнули, а потом растянулись в улыбке — хищной, самоуверенной, по которой я так успела соскучиться. В уголках глаз собрались знакомые морщинки, а взгляд... Боже, этот взгляд. Он смотрел на меня так, будто я была единственной во всей этой вселенной, кто имел значение.

Он что-то сказал, но он стоял на другом конце арены, слишком далеко, чтобы я могла расслышать его слова.

Сердце рванулось вперёд, будто пытаясь вырваться из груди и прижаться к нему. Я сделала шаг, но женщина с хвостом резко схватила меня за плечо.

— Нельзя.

Я чуть не зарычала от ярости, но Саргон лишь приподнял бровь, его улыбка стала шире. Та самая, дерзкая, бесшабашная, с легким прищуром, будто говорила: «Ну и ну, инженерша, а ты, оказывается, умеешь себя плохо вести».

Я сжала зубы и кивнула. Он был здесь. Живой. Целый. И если он улыбался — значит, всё под контролем. Всё будет хорошо.

Меня усадили на место чуть ниже, чем сидели главы клана. Если Бат Рен даже не удостоил меня взглядом, то Мел Фар не сводила с меня глаз. Ее губы растянулись в широкой, хищной улыбке.

«Она что-то задумала»

Я сжала пальцы на подлокотниках кресла, стараясь не выдать волнения. Внизу, на арене, Саргон стоял, расслабленный, будто это не бой насмерть, а простая тренировка. Его противник — огромный мужчина с шрамами на лице и холодными, пустыми глазами — уже занял позицию.

— Интересно, долго продержится твой адмирал? — Мел Фар наклонилась ко мне, ее голос звучал сладко, как яд.

Я не ответила, лишь стиснула зубы.

— О, не молчи, — она провела пальцем по краю своего кресла, хвост извивался за ее спиной. — Ведь если он проиграет… тебе будет очень больно.

Раньше она была уверена, что он выиграет, но почему сейчас она говорит так, будто сама желает его смерти?

— Он не проиграет, — вырвалось у меня.

Мел Фар рассмеялась — мягко, почти нежно.

— Милая, ты так уверена в нем… Но знаешь что? Даже если он выиграет — это ничего не изменит.

Я повернулась к ней, не понимая.

— Что ты имеешь в виду?

Ее глаза сверкнули.

— Он уже наш.

На арене раздался резкий звук — сигнал к началу боя.

Противник Саргона рванул вперед, его хвост с острым жалом сверкнул в воздухе, как клинок. Но Саргон даже не шелохнулся. Он лишь слегка наклонился, уклоняясь от удара, и…

Улыбнулся.

Я затаила дыхание.

— Он даже не собирается драться всерьез, — пробормотал кто-то из охранников рядом.

И тут я поняла.

Он играет.

Саргон не атаковал. Он провоцировал. Каждым движением, каждым взглядом он выводил противника из себя, заставлял его ошибаться.

Мои ногти впились в подлокотник кресла, оставляя на нём тонкие царапины. Внизу, на арене, Саргон едва уклонялся от очередного удара — лезвие хвоста противника просвистело в сантиметре от него, но он лишь отшатнулся с той же невыносимой ухмылкой, будто всё это была забавная игра.

Его противник — массивный, с перекошенным от ярости лицом — рычал, как загнанный зверь. Каждая атака становилась резче, отчаяннее, но Саргон… Боже, он даже не пытался.

Он танцевал.

Прыжок в сторону — хвост противника проходил мимо, где секунду назад была голова Саргона. Лёгкий толчок плечом — и огромное тело качнулось, едва удерживая равновесие.

Саргон склонился над ним и что-то ему сказал.

В ответ раздался рёв, и противник рванул вперёд, на этот раз с размаху ударив кулаком. Саргон зевнул.

Я чуть не вскрикнула, когда удар всё же достиг цели, но Саргон лишь слегка отклонился, приняв его на плечо, и тут же, используя инерцию, резко развернулся. Его хвост сверкнул в воздухе, обвив запястье противника, и — хруст.

Тот взвыл, отпрыгнул, держа сломанную руку.

Мел Фар за моей спиной тихо засмеялась, а потом снова приблизилась ко мне и прошептала.

— Я думаю, что он идеально подойдёт на роль нового главы, а ты как думаешь?

Мои пальцы впились в подлокотники. В груди бушевал ураган — ярость, страх, непонимание. Каждое ее слово било по нервам, как молотком.

«Новый глава? Она что, предлагает ему занять место Бат Рена? Хочет приручить Саргона?»

Губы сами собой искривились в оскале. Впервые в жизни я сильно захотела кого-то ударить или не только ударить.

Противник снова атаковал — теперь яростнее, отчаяннее. Его движения стали менее точными, но более мощными. Один удар едва не задел Саргона в висок — я вздрогнула.

Но Саргон лишь рассмеялся.

— Ближе! — подзадорил он, отскакивая.

Я заметила, как та самая женщина-охранница незаметно продвигается ко мне вдоль ряда сидений. Ее зеленые глаза были пристально устремлены на меня, а губы сжаты в тонкую линию. Она что-то задумала, но что?

В этот момент на арене произошло нечто странное.

Саргон, который до этого с легкостью уворачивался от атак, вдруг замедлился. Его движения стали тяжелыми, будто он боролся с невидимой силой. Его противник же, напротив, преобразился — его тело окутало то самое голубое свечение, которое я видела у Саргона, когда он сражался с зеллонами.

— Что происходит? — вырвалось у меня.

Я обернулась к Мел Фар, но и она, кажется, совершенно не понимала, что происходит. На её лице читалось беспокойство — похоже, она и правда не ожидала такого поворота.

Женщина-охранница замерла в нескольких шагах. Ее зеленые глаза расширились, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она тоже не понимала, что происходит, — это было видно по внезапному напряжению в ее плечах, по тому, как ее хвост резко замер, будто готовясь к удару.

— Это нечестно! — вырвалось у меня, голос дрогнул от ярости.

На арене Саргон едва успевал уклоняться. Его противник двигался теперь с неестественной скоростью, каждый удар сопровождался голубым свечением, будто кто-то извне подпитывал его силой. Что даже сломанная рука противника теперь не являлась для него проблемой.

— Что они сделали?! — прошептала охранница, я явно почувствовала нотки переживания в голосе.

Мел Фар резко встала.

— Что происходит? Разве такое может быть…

— Сядь! — неожиданно рявкнул Бат Рен. — Меня уже достал твой интерес к этому чужаку.

Хорошо, что у обоих были переводчики на шее — иначе я бы вообще не поняла, о чём они говорят. Видимо, подготовили на случай, если победит Саргон и придётся к нему обращаться. А Мел Фар… наверное, просто чтобы позлить меня.

— Ты злишься? — удивилась Мел Фар. — Я что-то не так сделала?

— Притворяешься, будто не понимаешь? — он с силой ударил кулаком по подлокотнику. — Я знаю, что ты задумала. Думаешь, я слепой?

— Объясни, я…

— Потом! — снова рявкнул он. — Сначала я хочу посмотреть, как он сдохнет.

(Саргон)

Я уворачивался от его ударов, даже не напрягаясь. Этот здоровяк, конечно, был силён — каждый его удар мог раздробить кости, но ему катастрофически не хватало скорости и опыта.

«Ну и что, что ты большой? Если ты медленный, как черепаха, то ты уже мёртв».

Я ловко отклонился в сторону, пропуская его кулак мимо своего лица, и тут же контратаковал — мой хвост сверкнул в воздухе, врезаясь ему в бок. Он крякнул, отшатнулся, но не упал.

«Упрямый».

Я позволил себе зевнуть — нарочито, демонстративно. Это его взбесило.

— Ты что, смеёшься надо мной?! — зарычал он, брызгая слюной.

— Нет, просто скучно, — пожал я плечами.

Его лицо перекосилось от ярости, и он рванул вперёд, забыв про всякую технику. Идеально.

Я не из тех, кто играется с противниками. Обычно я заканчиваю бой быстро — резко, без лишних движений. Но сейчас всё было иначе.

Здесь собралась вся верхушка клана. Охранники увлечённо следили за поединком, не подозревая, что за кулисами уже идёт своя игра.

Я согласился на сделку с Бат Реном — как и советовал тот незнакомец. Лицо главы клана расплылось в довольной ухмылке. Но самое интересное началось после.

Ко мне пришла его жена.

Мел Фар предложила свои условия.

Их суть сводилась к тому, что Бат Рену вскоре предстоит… неприятная смена ролей. А я, если сыграю по её правилам, стану новым главой клана. Вместе с ней.

Леру, конечно, обещали отпустить.

Я помнил предупреждение незнакомца: «Не доверяй Мел Фар». Да и её предложение меня не интересовало. Но один момент заставил меня насторожиться. Она так легко готова была предать собственного мужа.

«Значит, передо мной не просто хищница. А та, кто привыкла добиваться своего любой ценой».

Я кивнул. Согласился.

«Всё равно этого не произойдёт».

Позже мне объяснили план. Та самая охранница — та, что передала диск, — шепнула: «Тяни время. Чем дольше бой, тем лучше. Нам нужно подготовиться».

Я не стал спрашивать, кто такие «мы». Судя по всему, готовился мятеж. И я, видимо, неожиданно стал их козырем.

«Хорошо. Поиграем».

Но я не собирался доверять слепо. Если начнётся резня, если клан погрузится в хаос — я мгновенно схвачу Леру и исчезну.

А пока…

Противник передо мной тяжело дышал. Я улыбнулся.

— Ну что ж, — вдруг что-то изменилось.

Сначала я подумал, что это просто усталость — тело на миг стало тяжелее, будто кто-то налил свинца в мои мышцы. Но нет. Это было нечто другое.

Противник вдруг ускорился.

Его кулак, который я уже видел, который должен был пролететь мимо, внезапно врезался мне в челюсть.

«Что за —?!»

Я отлетел от удара, едва успев смягчить падение перекатом.

Противник не замедлился. Он шел на меня, и теперь его тело светилось — тот самый голубой ореол, который я умел вызывать сам. Но у меня его не было.

Почему?

Я вскочил на ноги, едва увернувшись от очередного удара.

— Ты слаб, — ухмыльнулся он.

Я плюнул кровью и оскалился.

— А ты — говно.

Он рванул вперед, но я уже был готов. Опыт на моей стороне.

Раз. Уклон влево — его хвост просвистел мимо моей головы. Два. Контроль дистанции — мой локоть врезался ему в ребра. Три. Удар ногой в колено — хруст, взрыв боли на его лице.

Я понимал — его уже не остановить. Сейчас он готов терпеть любую боль, даже адскую. Его тело восстанавливалось с пугающей скоростью, а я... я не мог использовать эту силу сам.

«Значит, нужно продержаться...» — пронеслось в голове. «Не обязательно побеждать. Просто выстоять. Как можно дольше».

Но в тот же миг сердце будто схватила ледяная рука, сжимая все сильнее. Дыхание перехватило, в висках застучало, и мир на секунду поплыл перед глазами.

Его кулак, окутанный синим свечением, врезался мне в живот.

«Черт!»

Воздух вырвало из легких. Я согнулся, но не упал.

— Падай, — рыкнул он, занося руку для следующего удара.

Какой же болтливый имбицил мне попался. Мой хвост взметнулся вверх, обвивая его то самое запястье, которое я сломал ранее, но сейчас оно было восстановлено. Достаточно неплохой уровень регенерации.

Он зарычал, но я уже был ближе и всадил колено ему в пах.

Я уже не мог. Мои глаза сами закрывались, но бой продолжать надо.

Противник застонал, согнувшись, но его хвост всё ещё был опасен — он рванул вперёд, жало сверкнуло в воздухе, целясь мне в шею. Я едва успел уклониться.

Я знал, что не смогу долго так держаться. Моё тело уже было на пределе, правда, неясно из-за чего. Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый шаг отзывался болью в мышцах.

Но даже в таком состоянии я не хотел проигрывать. Не здесь. Не сейчас.

Не когда Лера смотрела на меня сверху.

Когда я увидел её вновь.

Когда её привели, мир будто сузился до одного момента.

Она вошла — и всё остальное перестало существовать.

Я стоял на арене, ощущая на себе взгляды сотни чужих глаз, но в тот миг, когда наши взгляды встретились, всё остальное растворилось.

С тёмными кругами под глазами, будто не спала все эти дни. Где эти уроды всё это время её держали? Они ответят за это!

Её глаза…

Боже, её глаза.

Они горели.

Не страхом. Не покорностью.

Яростью.

Как будто она уже мысленно рвала на куски каждого, кто осмелился разлучить нас. Ну, это моя задача.

И в тот же миг что-то внутри меня сжалось, потом разорвалось — горячее, яростное, неконтролируемое.

«Они смели держать её взаперти. Смели прикасаться к ней. Смели думать, что могут решать её судьбу».

Мои пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Хвост дёрнулся за спиной, готовый к удару.

Я едва увернулся от очередного удара, как услышал сверху крик. Знакомый голос едва доносился до меня.

«Саргон, хватит дурака валять! Выруби его уже».

Голос Леры прорвался сквозь шум в голове, резкий, яростный и до боли знакомый. Я невольно фыркнул, ощущая, как губы сами растягиваются в ухмылке.

Противник рванул вперёд, его кулак, окутанный синим свечением, летел прямо в лицо. Но теперь — теперь всё было иначе.

Я не стал уворачиваться.

Вместо этого встретил удар своей ладонью — хруст костей под пальцами, его взгляд, мелькнувший в замешательстве.

— «Ошибка», — прошипел я, чувствуя, как что-то внутри щёлкнуло.

То самое голубое свечение, которого мне не хватало, вдруг вспыхнуло вокруг меня, будто пламя. Оно лилось по коже, пульсировало в такт сердцу, наполняя тело яростью и силой.

Противник отпрянул, но было поздно.

Мой хвост взметнулся вверх, обвивая его шею.

Неприятный хруст.

Его глаза закатились, колени подкосились. Он рухнул на пол, как мешок с песком, и больше не шевелился.

Тишина.

А потом — резкий шум толпы.

Крики, шум, кто-то вскочил с места, кто-то замер в шоке. Но мне было плевать.

Я поднял голову и встретился взглядом с Лерой.

Боже, как же я кайфую от её улыбки. Хотя глаза блестят. Переживала, значит.

Я рассмеялся, вытирая кровь с подбородка.

Но тут же всё изменилось.

Раздался взрыв.

Взрыв оглушил меня. Грохот, треск металла, крики — всё слилось в один хаотичный рёв. Сердце бешено колотилось, глаза тут же нашли Саргона на арене. Он стоял напряжённый, его хвост дёргался в готовности к удару, а голубое свечение вокруг него пульсировало, будто отвечая на угрозу.

— Что происходит?!

Мел Фар резко встала, её лицо исказилось от ярости. Бат Рен рявкнул что-то на своём языке, но его голос потонул в новом взрыве — где-то в корпусе корабля раздался ещё один удар, и пол под ногами дрогнул.

— Атака! — кто-то закричал.

Охранники метались, кто-то рванул к оружию, кто-то — к выходам. Началась паника. И тут та самая женщина — та, что передавала записку, — резко схватила меня за руку.

— Идём! — её голос был резким, но не злым.

Я попыталась вырваться.

— Нет! Саргон!

— С ним всё будет в порядке! — она перебила меня, её зелёные глаза горели решимостью. — Но тебя здесь разорвут, если мы останемся!

Я оглянулась на арену. Саргон уже двигался к краю платформы, его взгляд метнулся в мою сторону. Наши глаза встретились — всего на секунду, но в них я прочитала всё: «Не думай, беги. Я найду тебя».

Но как я могу просто уйти? Он только что выстоял в бою, он измождён, ранен… А если это ловушка? Если её «безопасное место» окажется очередной клеткой?

— Я не оставлю его! — я рванулась вперёд, но её хватка стала железной.

— Доверься мне! — она прошипела так яростно, что я на миг замерла. — С ним всё будет в порядке, лучше о себе сейчас позаботься.

За спиной раздался новый взрыв — ближе, огненная волна опалила воздух. Мел Фар что-то кричала, Бат Рен рычал приказы, но их голоса терялись в хаосе.

— Лера, ДВИГАЙСЯ! — женщина дёрнула меня за руку так сильно, что я чуть не упала.

Я ещё раз оглянулась на Саргона. С ним всё будет хорошо, но я так хочу к нему. Но я действительно сейчас буду только мешать.

Ноги сами понесли меня за ней по коридорам, сердце бешено стучало, а в голове пульсировала одна мысль: «Я бросаю его. Я ухожу. Чёрт, чёрт, чёрт…»

Мы свернули в узкий служебный проход, потом ещё куда-то вниз по лестнице. Где-то позади слышались крики, звуки боя.

— Куда мы идём?! — я вырвала руку, останавливаясь.

Она обернулась, её хвост нервно подрагивал.

— В безопасное место, к нашим.

— К нашим?

— Да, туда, где ты будешь в безопасности. Скоро и Саргон там будет.

Я сжала зубы. Каждая клетка тела кричала, чтобы я развернулась, побежала обратно — туда, где он. Но разум понимал: если сейчас рвану в эпицентр боя, я только помешаю. Стану слабым звеном.

— С ним же всё будет хорошо — прошептала я.

— С ним будет всё в порядке, обещаю, сейчас к нему прибудут люди и помогут ему. Его не бросят.

Мы рванули дальше. По коридорам, мимо охранников, с которыми эта женщина расправлялась, не щадя никого. Как будто они не были ей соплеменниками.

Она а резко пригнулась, когда впереди раздались шаги. Её хвост дёрнулся, и она потянула меня за собой в узкую нишу между панелями.

— Жди, — прошептала она.

Из-за поворота вышли двое охранников — такие же, как все здесь: высокие, с хвостами, в плотных чёрных комбинезонах. Они о чём-то спорили, не замечая нас.

Женщина замерла, как хищница перед прыжком. А потом — рванула.

Её хвост сверкнул в воздухе, обвив шею ближайшего охранника. Второй не успел среагировать — она ударила его ладонью в горло, и он рухнул, задыхаясь. Первого добила ударом в висок.

Я застыла, наблюдая, как она быстро обыскивает тела.

— Вот. — Она протянула мне пистолет — гладкий, с переливающимся корпусом и непонятными символами на рукояти. — Бери.

Я неуверенно сжала оружие. Оно было лёгким, почти невесомым.

Как... как им пользоваться?

Она схватила мою руку, прижала мой палец к углублению у основания.

— Проводишь здесь — снимается блокировка. Ствол сам наводится.

Я кивнула, чувствуя, как холодеют пальцы.

— А если я промахнусь?

Она оскалилась. Знакомая ухмылка, как у Саргона.

— Тогда умрёшь.

Прекрасная мотивация.

Мы двинулись дальше. Каждый шаг отдавался в висках. Где-то впереди слышались крики, взрывы — корабль сотрясало, будто в него вгрызались извне.

Женщина резко остановилась у очередного поворота, прижав палец к губам.

— Впереди двое, — прошептала она.

Я сжала пистолет. Теперь он казался слишком тяжёлым.

— Ты уверена, что…

Она не дала договорить.

— Стреляй, если увидишь врага. Не думай.

Я замерла, сжимая в руках пистолет. Двое охранников приближались по коридору, их хвосты нервно подрагивали. Женщина передо мной прижалась к стене, жестом показывая мне замереть.

«Стрелять? Или спрятаться?»

Мои пальцы скользили по гладкой поверхности оружия. Я никогда не убивала. Даже зеллонов добивал Саргон. А это... Они же разумные живые существа, такие же, как люди, только с хвостами.

— Чего ты ждёшь?! — резко прошипела женщина, толкая меня локтем.

Её голос прозвучал слишком громко. Один из охранников резко поднял голову.

— Там кто-то есть!

Время будто остановилось. Я увидела, как его рука потянулась к оружию. Увидела, как его глаза расширились, когда он нас заметил.

И тогда…

Я выстрелила.

Почти не целясь. Почти не думая.

Луч энергии прошил воздух с тихим свистом и попал первому охраннику прямо в центр груди.

Он сделал шаг назад.

Посмотрел вниз.

Потом поднял на меня глаза — непонимающие, удивлённые.

И рухнул на колени, а затем на пол.

Второй охранник застыл на мгновение, но женщина рядом со мной уже рванула вперёд. Её хвост сверкнул, как кнут, обвиваясь вокруг его шеи. Хруст. Тело безвольно осело.

А я…

Я просто стояла. Смотрела на тело. На дыру в груди. На кровь, которая сочилась из неё.

«Я убила. Я только что убила».

В горле встал ком. Руки дрожали так, что пистолет вот-вот выпадет. В животе скрутило от тошноты.

— Дыши, — женщина грубо схватила мою руку. — Если сейчас упадёшь в обморок, тебя прикончат следующей.

— Он... он смотрел на меня…

— А теперь не смотрит, — она равнодушно пихнула тело ногой. — Ты сделала то, что должно было сделать. Выжила.

Но это не помогало. Потому что я помнила его глаза. Помнила, как он удивился. Как будто не верил, что это конец.

— Двигайся!

Она тащила меня за собой, а я шла, как в тумане.

«Саргон... Саргон убивал так много раз. Как он это выносит?»

Мы шли вперёд, и на этот раз коридоры были пусты. Только тревожное мерцание аварийных огней, далёкие взрывы и гул сражения где-то в глубине корабля. Мои пальцы всё ещё сжимали пистолет.

Женщина — я так и не спросила её имя — двигалась бесшумно, как тень. Её хвост был напряжён, готовый к удару в любой момент. Я шла следом, стараясь не отставать, но мысли путались.

Саргон. Взрывы. Тот охранник, который смотрел на меня перед смертью.

— Куда мы идём? — прошептала я, когда мы свернули в очередной узкий проход.

— К стыковочному модулю, — она не обернулась. — Там ждёт корабль.

— А Саргон?

— Его уже ведут туда же.

Я хотела спросить, кто эти люди, почему они помогают нам, но в этот момент пол под ногами дрогнул. Где-то совсем близко раздался оглушительный грохот, и стены содрогнулись.

— Быстрее! — она схватила меня за руку и рванула вперёд.

Мы ворвались в ангар, и моё сердце тут же ушло в пятки.

Вместо обещанного спасения — Мел Фар и Бат Рен, окружённые своими людьми.

А на полу... кровь. Много крови.

Тела в таких же комбинезонах, как у моей проводницы, лежали в неестественных позах. Лица искажены последними мгновениями боли и ужаса.

— Нас опередили, — прошептала женщина рядом со мной, её голос дрогнул.

Мел Фар заметила нас первой. Её губы растянулись в ледяной улыбке.

— А вот и наша беглянка! — её голос звучал сладко, как яд. — И… не понимаю, почему ты помогаешь ей. Я вроде такого приказа не давала, или ты с ними?

— А ты и не поймёшь, — холодно ответила женщина, её хвост напрягся, как пружина. — Таким, как ты и Бат Рен, многое непонятно. Вы давно предали свой клан. И теперь получите то, что заслужили.

Мел Фар замерла. Её глаза расширились, губы дрогнули. Она вглядывалась в лицо моей спутницы, будто видя его впервые. И вдруг…

— Ты…

Её лицо исказилось. Не страхом. Не гневом. Чем-то более глубоким, почти животным.

— Быстрее, убейте её! — прошипела она, отступая назад.

Охранники рванули вперёд.

Я подняла пистолет, но женщина резко толкнула меня в сторону.

— Не мешай!

Её хвост взметнулся вверх, сверкнув в свете аварийных ламп. Первого охранника он пронзил насквозь — жало вышло из спины, обливаясь кровью. Второй выстрелил, но она увернулась, как тень, и в следующее мгновение её когти впились ему в горло.

Я прижалась к стене, сжимая оружие. Всё происходило слишком быстро. Кровь, крики, хруст костей.

Она сражалась как демон. Её хвост сверкал в воздухе, словно молния, рассекая одного охранника за другим. Но их было слишком много.

Бат Рен не торопился вступать в бой. Он стоял в стороне, его холодные глаза наблюдали за схваткой, а губы были сжаты в тонкую линию. Мел Фар, напротив, не скрывала ярости.

— Довольно! — её голос прорезал воздух, и она рванула вперёд.

Её хвост взметнулся, ударив женщину в грудь. Та отлетела назад, ударившись о стену, но мгновенно вскочила на ноги, стиснув зубы.

— Почему ты жива?! — прошипела Мел Фар, наступая.

Она не ответила, просто бросилась вперёд, но Бат Рен наконец решил действовать. Он двинулся с такой скоростью, что я едва успела моргнуть. Его хвост ударил её в ноги, сбив с ног, а затем он схватил её за горло.

— Сейчас ты умрёшь!

Я подняла пистолет, но пальцы дрожали. Я не успею. Он убьёт её!

И в этот момент…

Дверь ангара взорвалась.

Осколки металла разлетелись в стороны, и в проёме возникла фигура, окутанная голубым свечением.

— Саргон.

Он вошёл, не торопясь, его хвост извивался за спиной, а глаза горели холодной яростью. За ним — двое других мятежников, их лица скрыты масками, но в руках — оружие.

Бат Рен разжал пальцы, отшвырнув женщину в сторону, и медленно развернулся.

— А вот и наш изгнанник.

Саргон даже не удостоил его ответом. Его взгляд скользнул по мне, и я увидела в нём облегчение.

— Лера, всё в порядке?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Мел Фар засмеялась.

— Как трогательно. Но ты опоздал.

— Нет. — Саргон сделал шаг вперёд. — Я как раз вовремя.

Бат Рен оскалился.

— Ты действительно думаешь, что сможешь победить меня?

— Я уже сделал это.

И тогда всё началось.

Бат Рен рванул вперёд, его хвост сверкнул, целясь в горло Саргона. Но тот даже не шелохнулся. В последний момент он уклонился, и его собственный хвост вонзился в плечо Бат Рена.

Тот зарычал, но не отступил. Его кулак со всей силы врезался в живот Саргона.

Удар.

Саргон лишь усмехнулся, будто не почувствовал боли.

— Это всё?

Его хвост свернулся в петлю, обвивая шею Бат Рена. Тот захрипел, пытаясь вырваться, но Саргон уже держал его на грани.

Мел Фар бросилась вперёд, но один из мятежников перехватил её, схватив за хвост.

— Не мешай.

Женщина, которая вела меня через весь корабль, резко вскочила на ноги, её зелёные глаза сверкнули.

— Стой!

Её голос прозвучал резко. Саргон замер, его хвост всё ещё сжимал шею Бат-Рена, но он не добивал.

— Он ещё нужен живым, — сказала она, подходя ближе.

Саргон медленно повернул голову, его взгляд был холодным, почти нечеловеческим.

— Зачем?

— Его будут судить по закону, и тебе это тоже выгодно, я всё расскажу.

Губы Саргона дрогнули. В его глазах боролись ярость и любопытство.

Бат Рен, воспользовавшись моментом, попытался вырваться, но Саргон лишь сильнее сжал хвост, заставив его захрипеть.

— Тебе повезло.

Его хвост дёрнулся — резкий, точный удар в висок. Бат Рен обмяк, глаза закатились, и он рухнул на пол без сознания.

— Мы их забираем. А вы летите с нами. Там подлечитесь, и я тебе всё расскажу.

Саргон даже не обратил внимания на её слова. Он просто прошёл мимо, шаг за шагом сокращая расстояние между нами. Его глаза не отрывались от меня, в них горело что-то дикое, неконтролируемое — ярость, облегчение, жажда.

Саргон был уже рядом. Он не сказал ни слова.

Просто обхватил меня руками так крепко, что у меня перехватило дыхание, приподнял с земли, прижал к себе — и я почувствовала, как его тело дрожит.

— Как же я рад, что с тобой всё в порядке, — его голос прозвучал хрипло, почти шёпотом.

А потом…

Потом его губы накрыли мои.

Жадно. Грубо. Без права на отступление.

Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как его пальцы впиваются в мои бёдра, как его хвост обвивается вокруг моей ноги, будто боится, что я исчезну.

Этот поцелуй был не просто прикосновением.

Это было клятвой.

«Я здесь. Ты со мной. Никто больше не разлучит нас».

Он оторвался только тогда, когда воздух в лёгких закончился, но не отпустил. Лоб прижался к моему, дыхание горячее, неровное.

— Ты дурак, — прошептала я, чувствуя, как дрожит голос. — Ты мог погибнуть.

Он рассмеялся.

— А разве могла быть другая развязка?

И снова поцелуй. Уже мягче. Уже нежнее.

Но с той же ненасытностью.

Словно даже этого мало.

А вокруг…

Кровь. Трупы. Разгромленный ангар.

Но в этот момент для нас существовали только мы.

И больше ничего.

Корабль повстанцев оказался неожиданно… уютным.

Я стояла под струями горячей воды, закрыв глаза, и пыталась смыть с себя не только грязь и пот, но и воспоминания. Кровь на руках. Взгляд того охранника. Холодные глаза Мел Фар.

«Ты убила человека».

Мысль ударила с новой силой, заставив меня резко открыть глаза. Пальцы впились в кафель душевой кабины, оставляя на влажной поверхности белые следы.

Дверь со скрипом приоткрылась, выпуская клубы пара в каюту.

— Место найдется?

Его голос прозвучал прямо у уха, заставив меня вздрогнуть.

Я обернулась. Саргон стоял в проеме, опираясь плечом о косяк, и изучал меня привычным прищуром — так, словно я была сложным механизмом, который он пытался разобрать взглядом. Струи воды стекали по его груди, огибая шрамы и свежие синяки, оставленные сегодняшним боем.

— Ты серьезно? — попыталась я сделать голос строгим, но он предательски дрогнул.

Он шагнул внутрь, не дожидаясь ответа, и дверь автоматически закрылась за ним. Тесное пространство душевой внезапно стало еще меньше.

— А что? — Его пальцы скользнули по моему плечу, смывая остатки пены. — Думаешь, после всего пережитого я позволю тебе исчезнуть из виду хотя бы на минуту?

Его рука опустилась ниже, и я закусила губу.

— Саргон…

— М-м?

— Я... убила человека.

Он замер. Затем медленно поднял мою руку к своим губам и прижал к ним ладонь.

— Ты выживала.

— Но он…

— Был готов убить тебя, — перебил он, — и если бы ты это не сделала, то я сейчас бы держал твой труп.

Я сглотнула. Он был прав. Но от этого не становилось легче.

Саргон внезапно притянул меня к себе так сильно, что я почувствовала каждую напряженную мышцу его тела — даже сейчас, в эту мирную секунду, он был готов к бою.

— Ты не виновата, — прошептал он, прижимаясь губами к моему виску. — Ни в чем.

Я вздохнула, прижимаясь к его груди.

— Ты же многих убивал... — прошептала я. — Как ты это пережил?

Он замолчал на мгновение, его пальцы замерли на моей спине.

— Не пережил, — наконец ответил он, и его голос прозвучал неожиданно тихо, без привычной насмешки. — К этому не привыкнуть.

Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. В них не было ни бравады, ни усталого безразличия — только глубокая, прожитая годами тяжесть.

— Но ты же…

— Делал то, что должен был, — перебил он. — И да, со временем становится легче. Но если бы я сказал, что не помню каждого — солгал бы.

Его рука поднялась, мокрые пальцы коснулись моей щеки.

— И знаешь что? Хорошо, что не можешь к этому привыкнуть.

— Почему?

— Потому что это значит, что ты ещё человек. — Его губы дрогнули в подобии улыбки, но в глазах оставалась серьёзность. — Гораздо страшнее обратное.

Я сжала его руку в своей.

— А ты?

— Я... свыкся. Но не смирился. — Он нахмурился, подбирая слова. — Это как шрам. Не болит, но напоминает.

Вода продолжала литься, но мне вдруг стало холодно.

— И со мной так же будет?

— Да. — Его ответ прозвучал твёрдо. — Ты не привыкнешь. Не свыкнешься. И это останется с тобой до конца жизни.

Саргон начал гладить меня по голове, его пальцы медленно скользили по мокрым прядям, словно пытаясь успокоить меня.

— Домывайся спокойно, — прошептал он, слегка наклонившись. Он вышел, оставив меня одну под струями воды.

Когда я вышла, завернувшись в мягкое полотенце, в каюте уже стоял аромат еды. На небольшом столе были разложены странные, но аппетитно выглядящие блюда — что-то напоминающее жареное мясо с пряными травами, тёмный хлеб с золотистой корочкой и даже фрукты, похожие на земные, но с необычным фиолетовым оттенком.

Саргон сидел на краю кровати, уже одетый в чёрные лёгкие штаны и свободную рубашку, расстёгнутую настолько, что было видно шрамы на груди. Он отломил кусок хлеба и жевал, задумчиво уставившись в стену, но, услышав мои шаги, тут же обернулся.

— Ну наконец-то, — пробормотал он, откладывая еду.

Он подошёл ко мне, и, прежде чем я успела что-то сказать, ловким движением сдёрнул полотенце.

— Вот наглец! — возмутилась я наигранно.

Он улыбнулся.

— Вот, одень, — протянул он мне тёмно-синий халат из мягкой шёлковой ткани.

Я накинула халат, и его мягкая ткань приятно обволокла кожу, словно обнимая после долгой разлуки с комфортом. Материал был прохладным, шелковистым, и я невольно вздохнула, затягивая пояс потуже.

— Роскошь, — пробормотала я, проводя пальцами по рукаву.

Саргон усмехнулся, наблюдая за мной с тем же выражением, с каким я иногда разглядывала особенно удачно починенный механизм — с легким восхищением.

Саргон подошёл ко мне, его глаза полные желания. Он притянул меня к себе, одной рукой обхватив за талию, а другой запустив пальцы в мои ещё влажные волосы. Его губы накрыли мои — сначала нежно, почти робко, как будто проверяя, действительно ли я здесь, с ним. Но уже через мгновение поцелуй стал глубже, его язык скользнул между моих губ, заставляя меня дрожать.

— Я испытываю голод, — прошептал он, отрываясь на секунду, чтобы провести губами по моей шее. — Но совсем не тот, который можно утолить едой.

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как по телу разливается тепло. Его руки скользили под халатом, ладони горячие и шершавые, но такие знакомые, такие приятные и желанные.

— Еда может подождать, — ответила я, целуя его. — Сейчас я хочу кое-что другое.

Он зарычал что-то в ответ — низко, по-звериному, — и в следующий момент я уже была в его руках. Он подхватил меня, как будто я весила не больше пера, и понёс к кровати, не отрывая губ от моих.

Мы упали на мягкую кровать, и он накрыл меня своим телом, тяжёлым, тёплым, соблазнительным. Его хвост снова обвился вокруг моей ноги, как будто даже он не мог удержаться от прикосновений.

— Скучал, — прошептал он между поцелуями.

Я только засмеялась в ответ — тихо, счастливо, — потому что слова были уже лишними.

Его рука обвила мою талию, прижимая к себе так сильно, что я почувствовала каждый мускул через тонкую ткань халата. Губы нашли мои без промедления — жёсткие, влажные, требовательные. Он не целовал — он захватывал, заставляя мой рот открыться под его натиском. Его язык ворвался внутрь, обжигающе горячий, обвиваясь вокруг моего с животной настойчивостью.

Я вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как напрягаются мышцы под кожей. Его руки уже скользили под халатом, грубые ладони прошлись по моим бёдрам, сжали ягодицы, заставив меня резко выгнуться.

— Ты уже мокрая, — прошептал он прямо в губы, и низкий голос заставил дрожь пробежать по спине.

Его пальцы без церемоний проникли между моих ног, скользнув по уже вздувшимся губам, и я застонала, когда он резко ввёл два пальца внутрь.

— Да… вот так… — он дышал прерывисто.

Его большой палец надавил на клитор, и мир поплыл перед глазами. Но прежде чем я успела кончить, он вытащил пальцы, перевернул меня лицом вниз и с силой раздвинул бёдра.

Горячее дыхание обожгло кожу, а затем его язык вплотную прижался к моей киске, проникая внутрь, вылизывая каждую складку. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в простыни, когда он начал есть меня с грубой, ненасытной жадностью.

— Саргон… я…

Его руки сжали ягодицы, разводя их шире, а язык углубился, доводя до грани. Я задрожала, чувствуя, как спазмы подступают, но он снова остановился.

Прежде чем я успела протестовать, он резко вставил в меня три пальца, заставив взвыть от переполняющего ощущения.

Потом раздался звук расстёгивающегося ремня, и через секунду головка его члена упёрлась в мою промежность, горячая и пульсирующая.

Он медленно провёл головкой по моим губам, и я застонала, чувствуя, как каждый нерв в теле напрягся в ожидании.

Обычно он входил резко, заполняя меня одним мощным толчком, но сейчас… сейчас он делал это медленно. Осторожно.

Я почувствовала, как головка раздвигает меня миллиметр за миллиметром, и невольно зажмурилась в нетерпении.

— Смотри на меня, — приказал он тихо.

Я открыла глаза и встретила его взгляд. В нём не было привычной хищной ярости — только тёплая, почти невыносимая сосредоточенность.

Он входил так медленно, что я чувствовала каждый сантиметр. Как его член растягивает меня изнутри, как мышцы сжимаются в попытке принять его.

— Вот так… — он прошептал, когда наконец полностью вошёл, и его бёдра прижались к моим.

Я задрожала, чувствуя, как он пульсирует внутри.

Он не двигался. Просто держал меня так, его дыхание горячим веером касалось моей шеи, а пальцы переплелись с моими.

— Ты чувствуешь? — он чуть сжал бёдра, и я почувствовала, как он ещё глубже вошёл.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Хорошая девочка…

И только тогда он начал двигаться.

Нежно.

Медленно.

Каждый толчок был точным, продуманным, будто он боялся причинить малейшую боль. Его руки скользили по моему телу — ласково, почти благоговейно, как будто я была чем-то хрупким, драгоценным.

— Как же ты прекрасна, моя инженерша, — его губы коснулись моего плеча.

Я обхватила его шею, прижимаясь ближе, и он ответил глубоким, размеренным толчком, заставив меня выгнуться.

— Саргон…

— Я здесь… — он прижал лоб к моему, его дыхание смешалось с моим. — Я с тобой…

Его движения оставались неторопливыми, но с каждым толчком напряжение внизу живота росло.

Я чувствовала всё — как его член скользит внутри, как его хвост лениво обвивает мою ногу, как его пальцы осторожно сжимают мою грудь.

— Кончай… — он прошептал, и его голос звучал не как приказ, а как просьба.

И я послушалась.

Волна накрыла медленно, сладко, заставляя всё тело содрогаться в долгом, глубоком оргазме.

Он не останавливался. Продолжал двигаться, тянуть наслаждение, пока я не застонала, чувствуя, как перевозбуждённые нервы почти болят от чувствительности.

Только тогда он отпустил себя.

Его тело напряглось, и я почувствовала, как он кончает — тихо, сдержанно, будто даже в этом моменте он контролировал каждую секунду.

Мы лежали так долго, не двигаясь, не говоря ни слова.

И только когда сердцебиение немного успокоилось, он отстранился, посмотрел мне в глаза и…

Улыбнулся.

А улыбнулся — по-настоящему, нежно, так, как я ещё никогда не видела.

— Вот видишь… — он провёл пальцем по моей щеке. — И так можно.

Я рассмеялась, обнимая его.

Да. И так — было прекрасно.

Наконец-то передо мной была нормальная еда. После всех этих дней в плену, где мне подсовывали что-то серое и безвкусное, этот простой ужин казался пиршеством. Я аккуратно отломила кусочек тёплого хлеба, стараясь не набрасываться, но аромат свежей выпечки заставил меня закрыть глаза на секунду.

— Нравится? — Саргон сидел напротив, подпирая подбородок ладонью, и наблюдал за мной с лёгкой ухмылкой.

— Ещё бы, — я сдержанно улыбнулась, но не смогла удержаться от ещё одного кусочка. — После их «гостеприимства» даже сухарик показался бы деликатесом.

Его улыбка исчезла, пальцы сжали нож чуть сильнее.

— Расскажи.

— Да ничего особенного, — я потянулась за кувшином с соком, наливая себе в бокал. — Просто… кормили чем-то безвкусным. Как будто размазали по тарелке картон и добавили воды.

Он резко встал, но я тут схватила его запястье.

— Всё кончено, Саргон. Давай просто… насладимся ужином.

Он тяжело вздохнул, но сел обратно. Его хвост, однако, нервно дёрнулся, обвиваясь вокруг ножки стула. Как я поняла, у него он всегда так, когда его что-то раздражает.

— Ладно. Но если я ещё раз увижу ту тварь, которая отдала приказ…

— Тогда я сама помогу тебе её придушить, — я неожиданно для себя фыркнула, но тут же прикрыла рот ладонью.

Саргон рассмеялся — низко, искренне, и от этого стало теплее.

— Вот это дух. Продолжай в том же духе, инженерша.

Я осторожно попробовала мясо — нежное, с лёгкими специями. Вкус был настолько насыщенным, что я невольно замерла.

— Боже… Это невероятно.

— Значит, тебе нравится? — он откинулся на спинку стула, явно довольный моей реакцией.

— М-м, — я кивнула, стараясь сохранять достоинство, но ещё один кусочек исчез у меня во рту быстрее, чем я планировала.

Саргон усмехнулся, но ничего не сказал, лишь подлил мне сока. Напиток оказался сладким, с лёгкой терпкостью, и я с наслаждением сделала глоток.

— Осторожнее, — он предупредил. — Это ксиланский нектар. Крепче, чем кажется.

Я тут же поставила бокал, слегка покраснев.

— Спасибо, что предупредил.

— Не за что, — он ухмыльнулся. — Хотя… если хочешь, могу не останавливать.

Я бросила в него салфеткой, но он ловко уклонился.

Мы ели в тишине, изредка перебрасываясь словами. Но чем дольше длилась эта мирная передышка, тем больше вопросов висело в воздухе.

— Саргон… — я осторожно начала. — А что будет, когда всё закончится?

Он замер, потом медленно отставил бокал.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… — я провела пальцем по краю стола. — Ты же адмирал. У тебя обязанности, флот…

Саргон задумался ненадолго, но это ожидание было для меня настоящей пыткой. Вдруг он сейчас скажет то, чего я больше всего боюсь услышать? Что всё это — просто временное безумие, что у него есть обязанности, что мы не можем быть вместе…

Но он наконец поднял глаза, и в них не было ни капельки сомнения — только твёрдая уверенность.

— И что, что я адмирал? — Он усмехнулся. Его пальцы медленно скользнули по столу, пока не накрыли мою руку. — Мне плевать на правила.

Сердце ёкнуло.

— Я не могу сказать точно, что будет в далёком будущем, — продолжил он, его голос стал тише, но не потерял твёрдости. — Но знай: даже когда мы вернёмся, я тебя не оставлю.

Он замолчал на секунду, словно подбирая слова — что для него было редкостью. Обычно он говорил резко, без раздумий, но сейчас... сейчас он говорил о чём-то важном.

— И я хочу тебе кое-что сказать.

Я замерла, чувствуя, как ладонь под его пальцами слегка дрожит.

— Я не умею в эти... красивые слова. — Он скривился, будто признание далось ему с трудом. — Но ты... ты стала для меня не просто чем-то большим. Не просто инженером, с которым мы выживали на опасной планете.

Его хвост медленно обвился вокруг моей ноги, как бы подтверждая его слова.

— Ты — та, ради которой я готов снова и снова бросаться в бой. Та, чьи глаза я ищу в любой толпе. Та, чей голос я слышу даже в тишине.

Он резко встал, окружив меня своим присутствием, и наклонился так близко, что его дыхание обожгло мои губы.

— Ты — моя. И я не отдам тебя никому.

И прежде чем я успела ответить, его губы захватили мои — властно, без права на отказ.

Его губы были горячим, и они не просто целовали — они заявляли права. Как будто даже после всего, что мы пережили, он всё ещё боялся, что я исчезну.

«Чёрт, да я бы никуда не делась. Даже если бы попыталась — этот невыносимый хвостатый идиот нашёл бы меня через всю галактику».

Я вцепилась в его рубашку, чувствуя, как смех подкатывает к горлу. «Боже, он так нелепо серьёзен. Как будто я могу сказать ему «нет» после всего этого».

Он оторвался, его глаза — серые — смотрели на меня в ожидании ответа.

Я рассмеялась, не в силах сдержать улыбку.

— Это что, признание, адмирал? — провела пальцем по его нижней губе, чувствуя, как он напрягся под прикосновением.

— Если хочешь, можешь назвать это так. — Его хвост сжал мою ногу чуть сильнее. — Но учти: я не из тех, кто красиво ухаживает.

— О, я заметила, — фыркнула я. — Ты скорее из тех, кто тащит за волосы в пещеру со словами «Моя!».

— А тебе разве не нравится?

— Может быть, — пробормотала я, отводя взгляд.

Саргон сел обратно на стул. Пальцы начали барабанить по столу. В его глазах мелькнуло что-то расчётливое, но в то же время… неуверенное? Редкость для него.

— Когда мы вернёмся, — начал он, отводя взгляд к своему бокалу, — меня, я уверен, снова отправят на Проксиму.

— Думаешь, всё-таки отправят?

— Да, дадут, конечно, немного времени, но отправят. — Он хмыкнул. — Там бардак. Пираты, контрабандисты, члены альянса, которые ведут дела с всякими уродами… Идеальное место для такого «дипломата», как я. Конечно, это всё не на виду.

Он произнёс это с ядовитой усмешкой, но потом внезапно замолчал.

— И я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Я медленно положила вилку.

— На Проксиму?

— Да, на Проксиму, — сказал он. — Ты же как раз туда в отпуск и летела.

Он усмехнулся, но в этот раз улыбка не была колючей — скорее, смущённой, почти непривычно мягкой.

— Да, я знаю, что этот сектор оказался не самым стабильным. И что Альянс соврал, говоря, что с проблемами разобрались. Но для этого меня и отправили. — Он сделал паузу и смотрел в мои глаза, будто там уже хотел видеть ответ. — Я разберусь там достаточно быстро. Но даже на короткое время…

Он замолчал, его пальцы слегка сжали мои.

— Я не хочу тебя отпускать.

Голос стал тише.

— Обещаю, если поедешь… то наверстаешь упущенное. И проведёшь всё время там с комфортом. Настоящим.

Он посмотрел на меня, и в его глазах читалось что-то, чего я раньше не видела — не просто желание, не просто упрямство. А что-то глубже.

Я замерла. А потом… Я рассмеялась.

— Ты серьёзно думаешь, что мне нужны уговоры? — Я наклонилась ближе, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим. — Саргон, я бы поехала с тобой даже в ад. А Проксима — это как минимум интересно.

— Вот и договорились, — прошептал он прямо в губы, прежде чем поцеловать.

Утром нас оповестили о том, что нас ждут. Саргон уже сидел на краю кровати, его хвост подрагивал в ожидании. Он повернулся ко мне, и в его глазах читалось то же, что и у меня: «Наконец-то мы получим ответы».

— Одевайся, — сказал он, подбрасывая мне комплект одежды.

Нас вели по длинным коридорам корабля. В отличие от угрюмых, строгих помещений прошлого корабля, здесь всё было проще, функциональнее. Но в то же время чувствовалась дисциплина — мятежники не были просто кучкой недовольных. Они явно знали, что делали.

Наконец мы подошли к массивным дверям. Человек, сопровождающий нас, что-то ввёл на устройстве, расположенном на запястье, и через некоторое время дверь открылась.

Внутри нас уже ждали.

Комната напоминала командный центр — голографические карты секторов, экраны с данными, люди в боевых комбинезонах, склонившихся над стратегическими планами. Но все они обернулись, когда мы вошли.

И тогда я увидела её.

Она сидела во главе стола, её пальцы медленно постукивали по поверхности, а зелёные глаза — те самые, что смотрели на меня в тюрьме, — теперь изучали нас с холодной расчётливостью. Такой же взгляд я всё время видела у Саргона в начале нашего пути. И почему мне кажется, что есть между ними какая-то схожесть.

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули? — спросила она, скользнув взглядом сначала по Саргону, потом по мне. Я понимаю, что после всех ваших злоключений хотелось бы подольше… но время не терпит.

В отличие от всех, с кем мы до этого разговаривали, она не пользовалась переводчиком и спокойно говорила на русском, но почему до этого не говорила? Боялась, что узнают о ней? Заинтересуются, откуда она знает язык людей?

— Неплохо, — буркнул Саргон. — А теперь вопрос: когда мы сможем свалить отсюда?

Она вздохнула, явно не ожидая такого вопроса.

— Подожди немного, — она встала и подошла к нему так близко, что я невольно сжала кулаки. — Думаю, ты передумаешь, когда узнаешь, кто ты… и почему оказался среди людей.

— Вряд ли, — он фыркнул. — Но да, расскажи. Любопытно.

— Отлично. — Резкий поворот, пара фраз на её языке — и комната опустела, кроме двух людей у стены.

— Они останутся. Помогали мне… всю мою жизнь. Вернее, ту жизнь, которую устроили нам с тобой Бат Рен и Мел Фар. Они знают правду.

Я окинула их взглядом. Двое. Улыбаются так, будто зубы им насильно раздвинули. Чувствовалось — терпеть не могут ни Саргона, ни особенно меня.

— Как хочешь, — Саргон пожал плечами. — Мне всё равно.

— А мне — нет. — Она вернулась за стол, жестом велела садиться. Те двое тут же подчинились, будто ждали только её команды.

Когда все устроились, она выдохнула.

— Саргон… хочешь узнать своё настоящее имя?

Он дрогнул — едва заметно.

— Нет, мне всё равно, у меня уже есть имя, которое мне нравится.

— Ну как хочешь, — она вздохнула. Видимо, ей этот разговор даётся не очень легко. — Меня зовут Сар Хай и я твоя родная старшая сестра Саргон.

Она замолчала, наблюдая за реакцией Саргона. Я посмотрела на него и увидела, как он дрогнул после её слов. Да я и сама была в шоке, ведь Саргон наконец встретил человека, который является его роднёй. Он же сам говорил, что хотел узнать, кто он, что он не просто эксперимент, который люди проводили, и вот перед ним его живая сестра, которая ещё и помогла выбраться из столь опасной ситуации и помогла мне, несмотря на неприязнь её расы к людям.

— Значит… ты…

— Да, мы с тобой одной крови, от одних родителей… мы с тобой семья.

Саргон замер. Он вглядывался в её лицо, будто пытаясь найти опровержение её словам. Будто хотел, чтобы это было шуткой. Его хвост, обычно плавно извивающийся, застыл как плеть — напряжённый, готовый к удару.

— Ты... — его голос прозвучал хрипло, незнакомо даже для меня. — Ты лжёшь.

Я невольно протянула руку, коснулась его плеча, но он даже не почувствовал этого. Всё его внимание было приковано к женщине перед ним — к её зелёным глазам, к её хвосту, к чертам лица. Не зря она мне казалась такой знакомой.

Сар Хай не отводила взгляда.

— Мне было восемь лет, когда ты родился, — её голос звучал тихо. — Наши родители были правителями клана до того, как их предали. Отец — сильнейший воин, мать — мудрейшая из стратегов. Но Бат Рен и Мел Фар... Они хотели власти.

Она резко встала, её хвост дёрнулся в ярости.

— Отца убили сразу. Матери... ей дали выбор. Отречься и уйти в изгнание с тобой, новорождённым, или умереть. Она выбрала тебя.

Саргон не двигался. Казалось, он даже не дышит.

— А меня... — Сар Хай усмехнулась, но в её голосе не было радости. — Меня они тоже хотели убить. Но нашлись те, кто спрятал меня. Всё это время клан думал, что я мертва. А я... Я готовилась. Искала союзников. И ждала момента, когда смогу отомстить.

Тишина.

Я смотрела на Саргона и видела, как его лицо, всегда такое уверенное, такое насмешливое, теперь было... пустым. Будто кто-то вырвал из него всё, что делало его им.

— А мать? — вдруг он спросил, и голос его был чужим.

Сар Хай опустила глаза.

— Она не дожила до твоего года. Изгнание... это не просто уход. Это клеймо. Позор. Её травили. Презирали. А потом... — она резко выдохнула. — Она отдала тебя людям, надеясь, что у тебя будет шанс. А сама…

Она не договорила. Не нужно было.

Саргон встал. Медленно. Его движения были точными, выверенными, но я видела, что ему было тяжело от этой правды.

— И всё это время... — начал он.

— Всё это время я искала тебя, — Сар Хай шагнула к нему. — Я пыталась найти последнего родного мне человека и даже выучила язык людей. Искала тебя так долго и даже нашла, но тебя уже там не было.

Видимо, он уже сбежал тогда из детского дома. Я снова взглянула на Саргона. Он стоял в полном замешательстве. Только что ему выложили правду — его семью убили, а виновные до сих пор живы. Сидят где-то в тюрьме, и до них рукой подать.

— Понятно, — ответил Саргон.

Странно, но звучало это… спокойно. Слишком спокойно.

— Я действительно после услышанного зол и в то же время рад, что у меня есть человек, который такой же, как и я, и ещё одной крови со мной.

— Я тоже рада, что ты жив. И теперь мы наконец можем вернуть всё, что нам принадлежит. Отомстить за…

— Погоди, — остановил её Саргон, — мне это всё не нужно, я хочу вернуться с Лерой обратно, там, где моё место.

— Ты действительно не хочешь стать главой клана? — удивилась Сар Хай.

После её слов в комнате повисла зловещая тишина. Воздух словно сгустился, наполнившись напряжением — таким плотным, что даже дышать было тяжело.

Все присутствующие замерли. Те двое, что остались здесь, переглянулись, их пальцы незаметно сжались, будто готовясь к действию. Даже я почувствовала, как по спине пробежали мурашки — что-то было не так.

Один из них, высокий, с глубоким шрамом через левый глаз, медленно выпрямился и спросил.

— Ты в этом уверен?

Голос его звучал слишком мягко, почти обманчиво.

Саргон даже не моргнул.

— Абсолютно.

И тогда…

Раздался смех.

Мелодичный, лёгкий, почти девичий.

Сар Хай закинула голову назад, и её смех заполнил комнату, звонкий и… странно радостный.

Я и Саргон переглянулись. В его глазах читалось то же, что и в моих — недоумение.

Наконец она успокоилась, вытерла слезинку с ресниц и посмотрела на брата с выражением, в котором смешались облегчение и что-то… хищное.

— Это даже хорошо, братец. — Она улыбнулась, но улыбка не добралась до её холодных зелёных глаз. — Я так долго ждала мести. Так долго готовилась занять законное место. И мне бы не хотелось сражаться за него с тобой.

Она сделала шаг вперёд, её хвост плавно извивался за спиной, как змея, оценивающая добычу.

— А потому… если ты откажешься от претензий на главенство в клане… — Она развела руками, будто предлагая щедрый подарок. — Ты сможешь делать всё, что захочешь. Даже Совет не сможет тебе препятствовать. Так как ты свободный, но если так всё оставить, то ты всегда останешься для нас изгнанником.

— Переживу.

Сар Хай медленно провела пальцем по краю стола, её зелёные глаза сверкали холодным расчётом.

— Тогда, братец, тебе придётся присутствовать на одном... маленьком сражении.

Саргон нахмурился.

— Какое ещё сражение?

— Совет клана уже летит сюда, — её губы растянулись в улыбке, но в ней не было ни капли тепла. — По моему приглашению. Они должны засвидетельствовать, как я свергаю Бат Рена и Мел Фар. И... — Она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Ты должен будешь при них публично отказаться от наследия.

Я почувствовала, как Саргон напрягся рядом со мной. Его хвост резко дёрнулся, но лицо не выражало эмоций.

— И зачем мне это?

— По правилам клана, ты — наследник, Саргон, — начала она, и в её голосе не было ни злости, ни раздражения, только холодная, расчётливая ясность. — До этих событий я считала, что тебя нет в живых. И по закону, если бы ты действительно погиб, право на главенство перешло бы ко мне. Но теперь…

Она остановилась прямо перед ним, её зелёные глаза сверлили его, будто пытаясь прочитать каждую мысль.

— Теперь, когда ты здесь, Совет ожидает, что именно ты бросишь вызов Бат Рену. Ты — сын наших родителей. Ты — законный претендент. И если ты не откажешься, мне придётся сражаться с тобой.

Саргон усмехнулся.

— И что, ты боишься проиграть?

Сар Хай не дрогнула.

— Нет. Но зачем нам драться, если ты и так не хочешь трон? — Она слегка наклонила голову. — Я готова взять на себя эту ношу. Я готовилась к этому годами. А ты… ты хочешь вернуться к своей жизни. Так давай сделаем это правильно.

Она сделала шаг назад, разводя руками.

— Ты публично отказываешься от наследия перед Советом. Я вызываю Бат Рена на поединок и забираю то, что по праву принадлежит нашей семье. А после… — её губы дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке, — …я дам тебе один из наших лучших кораблей, и ты с Лерой отправитесь домой. Без условий. Без долгов.

Тишина.

Я посмотрела на Саргона. Его лицо оставалось непроницаемым, но я знала — он взвешивал каждое слово.

— И Совет согласится с этим? — наконец спросил он.

— Если ты откажешься добровольно — да. Они не могут заставить тебя править.

Саргон задумался. Потом кивнул.

— Хорошо. Я откажусь. Но с одним условием.

Сар Хай приподняла бровь.

— Каким?

— Ты не просто даёшь нам корабль. Ты гарантируешь, что ни ты, ни твой клан никогда не нападёт на людей. Ни на Альянс. Ни на колонии. Ни на кого.

Сар Хай замерла. Потом… рассмеялась.

— Ты действительно заботишься о них? — в её голосе не было насмешки, скорее… удивления.

— Я забочусь о том, чтобы меня больше не дергали по пустякам, — огрызнулся Саргон.

Сар Хай изучала его ещё секунду, потом медленно кивнула.

— Хорошо. Я даю слово. Ни один корабль клана не поднимет оружие против людей, пока я у власти.

Саргон хмыкнул.

— Ну, тогда договорились.

Она улыбнулась — впервые по-настоящему.

— Договорились, братец.

И в этот момент дверь распахнулась. Охранник на пороге вытянулся по струнке.

— Совет прибыл.

Сар Хай выпрямилась, её лицо снова стало холодным, непроницаемым.

— Тогда пора начинать.

Мы вошли в огромный зал, и первое, что бросилось в глаза — это масштаб. Пространство уходило вверх, к куполообразному потолку, откуда лился холодный голубоватый свет. В центре — круглая площадка, напоминающая арену, окружённая энергетическим барьером с лёгким мерцанием. Но самое интересное было выше — по периметру шли балконы, где уже расположились десятки представителей клана. Их лица были скрыты в тени, но я чувствовала на себе их взгляды — холодные, оценивающие.

Саргон шёл рядом, его плечо слегка касалось моего. Он не выглядел напряжённым, но я знала его слишком хорошо — его хвост был чуть более неподвижен, чем обычно, а пальцы периодически сжимались в кулаки. Он ненавидел такие шоу.

— Народу собралось... — пробормотал он, окидывая зал взглядом.

— Это же Совет, — ответила Сар Хай, идя впереди нас. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь. — Они должны засвидетельствовать восстановление справедливости.

Мы спустились по узкому проходу к арене. По пути я заметила в дальнем углу то, от чего у меня перехватило дыхание.

Два массивных металлических столба. К ним цепями были прикованы Мел Фар и Бат Рен.

Она выглядела... разбитой. Её роскошные одежды сменили на серый комбинезон, волосы, всегда собранные в безупречный пучок, теперь висели грязными прядями. Но глаза — её глаза всё ещё горели. Ненавистью. Яростью. Она поймала мой взгляд и оскалилась, словно гиена, загнанная в угол, но не сломленная.

Бат Рен, напротив, казался спокойным. Его мощная фигура была скована, но он стоял прямо, будто это не плен, а очередное официальное мероприятие. Только когда его взгляд упал на Саргона, в глазах мелькнуло что-то... почти уважительное.

— Ну что, изгнанник, — прошипела Мел Фар, едва мы поравнялись с ними. Её голос был хриплым, но ядовитым. — Доволен? Пришёл посмотреть, как мы умрём?

Саргон даже не взглянул в её сторону.

— Мне вообще плевать на вас, — буркнул он. — Я здесь, чтобы поставить точку в этом дерьме.

Бат Рен хрипло рассмеялся.

— Сильно сказано для того, кто бежал к людям, как щенок.

Сар Хай резко обернулась, её хвост дёрнулся в ярости.

— Заткнись, убийца, — прошипела она. — Твои слова ничего не значат. Сегодня ты ответишь за всё.

Мел Фар закатила глаза.

— О, как трогательно. Сестрёнка защищает братика. — Она склонила голову, её голос стал сладким. — А он-то тебя даже не знает. Для него ты — никто. Как и мы.

Саргон наконец повернулся к ним. Его глаза сузились.

— Вы — убийцы. Она — та, кто помогла мне и Лере. Разницу чувствуете?

Мел Фар замерла, её губы дрогнули. Будто впервые за всё время она не нашлась, что сказать.

В этот момент раздался гонг — низкий, гулкий, заполняющий весь зал. Сар Хай выпрямилась.

— Пора. — Она кивнула нам. — Идите за мной.

Мы двинулись к центру арены. Сверху, с балконов, на нас обрушились сотни взглядов. Шёпот. Обсуждения. Кто-то явно не был рад нашему присутствию.

Сар Хай подняла руку, и зал постепенно затих.

— Члены Совета! — её голос, усиленный каким-то устройством, разнёсся под сводами. — Сегодня великий день. День, когда справедливость восторжествует.

Она сделала паузу, обводя зал взглядом.

— Перед вами — Саргон. Сын наших истинных правителей. Тот, кого насильно разлучили с его родом. Тот, кто выжил вопреки всему.

Шёпот стал громче. Некоторые на балконах переглядывались.

— И сегодня... — Сар Хай повернулась к брату, — ...он отказывается от наследия. Добровольно. Чтобы я могла занять место, которое по праву принадлежит нашей семье.

Тишина.

Потом — взрыв голосов. Кто-то кричал, кто-то протестовал, кто-то требовал доказательств.

«Да, этот совет отличается от нашего значительно», — смотря на всё это представление, думала я. — «Они похожи на сборище каких-то дикарей, а не уважаемых членов совета».

Саргон шагнул вперёд. Он даже не повысил голоса, но все тут же замолчали.

— Я, Саргон, добровольно отказываюсь от прав на главенство в клане, — его слова прозвучали чётко, без колебаний. — И передаю их Сар Хай, моей сестре. Она достойна.

Сверху раздались возгласы. Кто-то хлопал, кто-то шипел. Но решение было принято.

Сар Хай улыбнулась — впервые искренне.

— Спасибо, брат.

Потом она обернулась к Бат Рену и Мел Фар. Её голос стал ледяным.

— А теперь... пришло время возмездия.

Тишина в зале была звенящей.

Цепи Бат Рена с грохотом раскрылись, и он медленно выпрямился, разминая запястья. Его холодные серые глаза не отрывались от Сар Хай, а губы были сжаты в тонкую белую линию. Он не выглядел побеждённым. Даже сейчас, лишённый власти, в рваном комбинезоне, с руками, исчерченными следами от оков, он вёл себя как правитель.

— Ну что, девочка, — его голос, низкий и хриплый, разнёсся по залу. — Ты действительно думаешь, что сможешь победить меня?

Сар Хай не ответила. Она лишь сбросила плащ, обнажив лёгкий боевой доспех, и сделала шаг вперёд. Её хвост плавно извивался за спиной, кончик подрагивал — не от страха, а от предвкушения.

— Правила просты, — объявила она, обращаясь к Совету. — Поединок до первой крови или до сдачи. Но я не приму капитуляции. Только смерть.

Бат Рен усмехнулся.

— Смело. Глупо, но смело.

Он резко дёрнул плечом — и один из охранников бросил ему в руки длинный, изогнутый клинок. Оружие сверкнуло в холодном свете, и я невольно сжала пальцы Саргона.

— Он вооружён, а она? — прошептала я.

— Не переживай, — Саргон не сводил глаз с сестры. — Она знает, что делает.

Гул в зале стих, напряжение достигло пика. Бат Рен, вращая в руке тяжёлый изогнутый клинок, медленно обходил Сар Хай, оценивая её с ног до головы. Его взгляд был холодным и расчётливым, но в нём, помимо ненависти, читалось жгучее, неутолённое любопытство.

— Знаешь, — его голос, грубый и безразличный, гулко разносился под сводами, — за все эти годы у меня ни разу не было к тебе претензий как к воину. Дисциплинированна, жестока, эффективна. Идеальный инструмент.

Он остановился напротив неё, воткнув клинок остриём в пол перед собой, и упёрся руками на навершие.

— Но теперь, глядя на тебя, я понимаю, что был слеп. Не просто слеп — я был идиотом.

Сар Хай стояла неподвижно, её поза была расслабленной, но каждый мускул был готов к взрывному движению. Она не отвечала, лишь слегка склонила голову, давая ему говорить.

— Ты была у меня под носом, — продолжил Бат Рен, и в его голосе впервые появилось настоящее изумление. — Годы. Годы ты служила в моей личной охране. Принимала мои приказы. Стояла за моей спиной на десятках советов. И ни разу… Ни разу у меня или у Мел Фар не возникло даже намёка на подозрение. Ни малейшего ощущения, что твоё лицо, твои манеры, твой взгляд… что-то знакомое. Как ты это сделала?

Он внимательно вглядывался в её черты, будто пытаясь разгадать головоломку, которую только что заметил.

— Мы искали тебя повсюду. Рассылали дронов-разведчиков, подкупали информаторов, прочёсывали окраинные сектора. Мы думали, ты скрываешься в какой-нибудь далёкой пещере или давно сгнила в шахтах на каком-нибудь астероиде. А ты… — он горько усмехнулся, — …ты подавала мне утренние отчёты и наливала напитки на официальных приёмах. Это гениально. И унизительно.

Сар Хай наконец шевельнулась. Лёгкая, почти насмешливая улыбка тронула уголки её губ.

— Люди видят то, что хотят видеть, Бат Рен. Вы видели верного солдата. Усердного, безродного, ни на что не претендующего. Вы искали принцессу в изгнании — отчаянную, мстительную, бросающую вызовы. А я была просто… тенью. Самой обычной тенью в твоём дворе. И тени не бросают вызов. Они ждут своего часа.

Она сделала лёгкий, почти небрежный шаг вперёд, и её голос, тихий и ясный, приобрёл металлический оттенок.

— Ты спрашиваешь, как я это сделала? Я не пряталась. Я действовала. Пока ты пировал и наслаждался властью, которую украл, я методично, день за днём, год за годом, выкорчёвывала твою опору. Ты не заметил, как твой Совет поредел? Как твои самые верные сторонники один за другим погибали в «несчастных случаях» на охоте, умирали от «внезапной болезни» или просто бесследно исчезали во тьме?

Бат Рен замер. Его уверенность вдруг дала трещину. Взгляд скользнул по балконам, по молчаливым фигурам Совета, и в его глазах впервые мелькнуло не просто удивление, а холодное, растущее понимание.

— Это… это была ты? — прошипел он. — Все они?

— Все, — её ответ прозвучал как приговор, чёткий и безжалостный. — Каждый, кто когда-то поддержал твой переворот. Каждый, кто молчал, видя, как убивают моего отца и унижают мою мать. Каждый, кто получил хоть крупицу власти из твоих рук. Я стирала их имена одного за другим. Медленно. Тихо. Так, чтобы ты даже не почувствовал, как почва уходит у тебя из-под ног.

Она обвела взглядом зал, и теперь её слова были обращены не только к нему, но и ко всем собравшимся.

— Ты думал, они до сих пор здесь из преданности тебе? — она горько усмехнулась. — Посмотри на них, Бат Рен. Они ненавидят тебя. Ты стал слабым. Неудачливым. Ты потерял столько воинов и столько ресурсов в своих бессмысленных амбициях, что перестал быть выгодным активом. И они с радостью пришли сегодня сюда не для того, чтобы поддержать тебя. Они пришли посмотреть, как ты умрёшь. Как твою кровь прольёт законная наследница того, кого ты предал. Они ждут зрелища. Завершения истории. И я им его подарю.

Тишина в зале стала абсолютной, гнетущей. Члены Совета не шелохнулись, но в их позах, в отведённых взглядах читалось молчаливое, единодушное подтверждение её слов. Они и впрямь были не судьями, а зрителями в этом театре мести.

Бат Рен стоял, побелевший. Его пальцы судорожно сжали рукоять клинка. Вся его надменность, всё величие испарились, обнажив пустоту и страх. Он был не тираном на эшафоте, а загнанным зверем, которого привели на бойню его же бывшие сообщники.

Бат Рен замер на месте. Его могучая грудь тяжело вздымалась, втягивая воздух, пахнущий пылью, холодным металлом и… его собственным страхом. Он обвёл взглядом зал, ища хоть одну пару глаз, которая ответила бы ему не холодным любопытством, а хоть каплей поддержки. Но нашёл лишь отстранённость, скрытое ожидание и молчаливое одобрение слов Сар Хай.

Он проиграл. Не в бою — он ещё даже не поднял клинок. Он проиграл всё задолго до этого. Власть, уважение, верность… всё это оказалось миражом, который рассеялся под холодным, методичным светом её мести.

Его плечи, всегда такие прямые и гордые, вдруг ссутулились под невыносимой тяжестью правды. Он посмотрел на клинок в своих руках — оружие, которое должно было даровать ему победу, теперь казалось просто куском холодного, бесполезного металла.

И тогда с его губ сорвался звук. Сначала тихий, похожий на стон. Потом громче. Грубый, рваный, лишённый всякой радости смех, который эхом разнёсся под сводами зала.

— Ха-ха-ха… — он закинул голову, глядя в сияющий купол, и смеялся, пока слёзы не выступили на его глазах. — Так вот как оно… Вот каков финал великого Бат Рена? Не в бою с достойным противником, не от руки могучего воина… А на потеху стае стервятников, которых я же и кормил с своей руки!

Он резко опустил голову, его смех оборвался так же внезапно, как и начался. Теперь его лицо было искажено не яростью, а горькой, ледяной насмешкой. Он посмотрел прямо на Сар Хай, и в его взгляде не было ни страха, ни мольбы.

— Ты всё продумала, девочка. Каждый шаг. Каждую деталь. Ты выкорчевала мою опору, оставила меня одного, и теперь… теперь ты получишь своё чистое, аккуратное, законное правосудие. — Он плюнул на пол перед её ногам. — Кровь тирана, пролитая законной наследницей. Какой прекрасный спектакль для Совета. Они будут рассказывать об этом веками.

Сар Хай стояла неподвижно, её лицо было каменной маской. Но я увидела, как напряглись мышцы её челюсти. Его слова били точно в цель. Он превращал её триумф в театральное представление.

— Но знаешь что? — его голос стал тише, интимнее, ядовитее. — Я не дам тебе этого.

Он медленно повернул клинок, и лезвие сверкнуло у него на горле.

В зале пронёсся единый, сдавленный вздох. Даже Саргон рядом со мной резко выпрямился.

— Нет! — крикнула Сар Хай, делая стремительный шаг вперё

Кровь.

Её было так много. Алая, горячая, она разливалась по холодному полу арены, образуя причудливые узоры, будто кто-то опрокинул гигантскую банку с краской. Она текла из горла Бат Рена, куда он сам воткнул свой же клинок — резко, без колебаний, с последней, отчаянной попыткой контролировать хоть что-то в этом мире.

Он лежал на спине, широко раскрытые глаза уставились в сияющий купол зала, но в них уже не было ни ярости, ни расчёта — только пустота.

Тишина в зале была оглушительной. Ни возгласов, ни шёпота — только тяжёлое, застывшее молчание сотен существ, заворожённо наблюдавших, как уходит из жизни тот, кто ещё несколько минут назад правил ими.

Сар Хай стояла над ним, замершая в позе, которая ещё секунду назад была в полной готовности к бою. Её клинок был опущен, плечи напряжены. Её лицо, обычно такое холодное и собранное, выражало полнейшее, абсолютное недоумение. Она смотрела на кровь, на тело, на пустые глаза, и казалось, её собственный разум отказывался понимать происходящее.

Она ждала этого момента годами. Готовилась к схватке, к триумфальной победе, к справедливому возмездию. Она заслужила право воткнуть клинок в сердце убийцы своих родителей. А он… он украл и это у неё. Он лишил её даже этого. Его смерть была не её победой, а его последним, ядовитым оскорблением. Он умер по своей воле, не дав ей насладиться моментом.

И тогда её взгляд, острый, как лезвие, метнулся в сторону. К столбу, где всё ещё была прикована Мел Фар.

А та… та улыбалась.

Это не была улыбка победы или ликования. Это было нечто куда более страшное — тихое, леденящее душу торжество. Её губы были растянуты в беззвучном, довольном оскале, а глаза, полные ненависти и насмешки, были прикованы к Сар Хай. В них читалось одно: «Ты проиграла. Даже сейчас. Особенно сейчас».

Этот взгляд, эта улыбка стали последней каплей. Всё, что годами копилось внутри Сар Хай — боль, ярость, жажда мести, — вырвалось наружу с такой силой, что её сознание помутилось. Разум отключился, остались только слепые, животные инстинкты.

С низким, хриплым рычанием, больше похожим на звук, издаваемый раненым зверем, чем на человеческий голос, она рванула вперёд. Её пальцы с силой сжали рукоять клинка, её хвост яростно взметнулся за спиной. Она не видела ничего, кроме этого лица, этой улыбки, которую нужно было стереть, уничтожить, разорвать.

Она уже почти достигла столба, занеся руку для удара, но вдруг мощная рука обхватила её сзади, резко отрывая от земли и отшвыривая назад.

— Хватит! — голос Саргона прозвучал резко, пытаясь заставить прийти в себя Сар Хай.

Она отлетела, споткнулась, едва удержав равновесие. Её глаза, дикие, безумные, нашли его.

— ОТПУСТИ! — закричала она, голос сорвался на визг. — ОНА ДОЛЖНА УМЕРЕТЬ! ОНА ПОСМЕЛА… ОНА СМЕЕТСЯ!

Она снова попыталась броситься вперёд, но Саргон шагнул навстречу, преградив путь. Он не стал её хватать, просто встал, как скала, его собственная ярость была под контролем, но от этого он не был менее опасен.

— Посмотри на них! — он рявкнул, резким движением головы указав на балконы, где сидел Совет. — ПОСМОТРИ ВНИМАТЕЛЬНО!

Его слова врезались в неё, как удары. Она заморгала, пытаясь сфокусироваться, и её взгляд скользнул по рядам молчаливых фигур.

И она увидела. Увидела то, что в ослеплении яростью пропустила.

Они не смотрели на мёртвого Бат Рена. Не смотрели на обезумевшую от гнева Мел Фар. Все их взгляды, холодные, оценивающие, безразличные, были прикованы к ней. Они наблюдали за её истерикой, за её потерей контроля, как зрители на представлении. В их позах, в скрещённых руках, в лёгких наклонах голов читалось не сочувствие и не одобрение, а… ожидание. Любопытство хищников, ждущих, когда более слабый сородич окончательно сорвётся и совершит роковую ошибку.

— Они только и ждут, когда же ты оплошаешь! — голос Саргона был жёстким, но в нём пробивалась странная нота — не злорадства, а почти что… предостережения. — Эти люди никогда не были на твоей стороне! Они пришли не за справедливостью! Они пришли посмотреть на драку и выбрать, кто сильнее! Ты думаешь, твоя месть их тронула? Твоя боль? Им плевать!

Он сделал шаг к ней, заставляя встретиться взглядом.

— Они предали наших родителей, предали тебя, предали Бат Рена, когда он стал слаб! И они предадут тебя при первой же возможности! Ты сейчас на глазах у всех потеряешь остатки рассудка из-за этой твари, и они тут же объявят тебя недостойной! Неуравновешенной! Опальной! Ты сама вгонишь себя в ножны своим же клинком!

Сар Хай застыла. Её грудь вздымалась, из горла вырывались прерывистые, хриплые звуки. Она смотрела то на Саргона, то на насмехающуюся Мел Фар, то на холодные, бездушные лица Совета. И ярость в её глазах начала медленно уступать место другому чувству — леденящему, всепоглощающему ужасу. Ужасу от осознания, что он прав.

Она стояла на краю. Один неверный шаг — и всё, ради чего она жила все эти годы, рухнет в одночасье. Её мечта о справедливости, о восстановлении чести рода превратится в фарс, в жалкую истерику на арене.

Её пальцы разжались, и клинок с грохотом упал на пол.

Саргон не двигался, наблюдая, как до неё доходит вся глубина провала. Он видел, как дрожь проходит по её телу, как слетает маска непробиваемой уверенности, обнажая измученную, одинокую девушку, которая только что потеряла последнюю цель в жизни.

— Он… он украл… — прошептала она, и голос её был поломанным, детским. — Он всё украл… даже это…

— Он проиграл, — жёстко парировал Саргон. — А ты — нет. Но только если не поведешься на её удочку. — Он кивнул в сторону Мел Фар, чья улыбка наконец начала таять, уступая место злобной гримасе разочарования. — Твоя месть — не в её смерти. Твоя месть — выжить. Стать лучше их. Править, а не уничтожать.

Он наклонился, поднял её клинок и протянул ей рукояткой вперёд.

— Теперь твой ход, правительница. Решай, кто ты — мстительная тень или наследница, которой суждено вернуть своё. Но решай быстро. Они ждут.

Сар Хай медленно, будто сквозь воду, протянула руку и взяла клинок. Её пальцы сжали рукоять уже не в судорожной ярости, а с холодной, обречённой решимостью. Она больше не смотрела на Мел Фар. Её взгляд был устремлён на молчаливый, осуждающий Совет.

Сар Хай стояла, всё ещё дрожа от невыплеснутой ярости, сжимая рукоять клинка. Её взгляд, остекленевший от осознания собственного провала, медленно скользил по лицам на балконах. Она искала хоть каплю понимания, поддержки, одобрения — и не находила ничего. Лишь холодное, отстранённое любопытство хищников, наблюдающих за раненым зверем.

И тогда один из них заговорил.

Голос прозвучал сверху, с центрального балкона, — сухой, старческий, лишённый всяких эмоций. Его обладатель, высокий и тощий, с лицом, испещрённым глубокими морщинами и шрамом через пустую глазницу, медленно поднялся.

— Зрелище… впечатляющее, — произнёс он, и каждый слог падал, как камень, в ледяную тишину. — Но, увы, не соответствующее нашим законам.

Сар Хай резко подняла голову, её зелёные глаза, ещё секунду назад полные отчаяния, вспыхнули огнём.

— Что не соответствует, старейшина Кейл? — её голос дрогнул, срываясь на высокой ноте. — Бат Рен признан виновным! Он понёс кару!

— Он совершил самоубийство, дитя, — старейшина Кейл произнёс это мягко, почти жалостливо, но в этой мягкости таилась стальная хватка. — Он не был побеждён тобой в честном поединке. Не пролил кровь от твоего клинка. Его смерть — это его собственный выбор, а не твоя победа. А значит… — он сделал театральную паузу, давая каждому слову осесть в сознании, — …испытание не завершено. Ты не одержала верх. Ты не доказала своего превосходства. Согласно древнему кодексу, ты не можешь претендовать на главенство.

Сар Хай застыла, будто её окатили ледяной водой. Она смотрела на старейшину, её губы беззвучно шевелились, но никакой звук не вырывался наружу. Вся её ярость, вся её боль, вся её многолетняя мечта разбилась в прах об его спокойные, неумолимые слова.

— Но… но Совет… вы же видели… вы же знаете… — она пыталась что-то сказать, но её речь была бессвязной, полной детской растерянности.

— Мы видим то, что видим, — холодно парировал Кейл. — А видим мы лишь то, что законный поединок не состоялся. Бат Рен лишил себя жизни до его окончания. Твои права не подтверждены силой. Они… аннулированы.

Затем его пустой взгляд скользнул на Саргона.

— Что касается тебя… Изгнанник. Ты публично отрёкся от наследия. Добровольно. Ты вычеркнул себя из линии преемственности. И даже если бы не это… — его тон стал ядовитым, — …у Совета есть серьёзные сомнения в твоей… благонадёжности. Слишком много времени среди людей. Слишком много связей с ними. Ты говоришь на их языке, думаешь их категориями. Можно ли доверить клан тому, чьё сердце и разум, возможно, уже не с нами? Кто поручится, что ты не приведёшь их флоты к нашим мирам?

Саргон лишь оскалился, его хвост дёрнулся в немой ярости, но он сдержался. Спорить было бесполезно.

— Поэтому Совет постановил следующее, — голос Кейла вновь обрёл официальную, непререкаемую тональность. — Ты, Саргон, и человеческая самка, — он даже не удостоил меня взглядом, — свободны. Вам будет предоставлен корабль с достаточным запасом топлива и припасов. Вы покинете наше пространство и вернётесь к своим делам. Ваше присутствие здесь более нежелательно.

Потом он повернулся к Сар Хай, и его лицо стало строгим.

— Ты же, Сар Хай, останешься. Твои действия квалифицируются как мятеж против законной власти. Организация беспорядков, убийства охранников, похищение пленников… Ты предстанешь перед судом Совета и понесешь заслуженное наказание. Что касается поста правителя… — он обвёл взглядом молчаливые ряды, — …Совет назначит нового лидера. Достойного. Чьи права и сила не будут вызывать сомнений.

Приговор был вынесен. Окончательный и бесповоротный.

Сар Хай не издала ни звука. Она просто стояла посреди арены, среди растущей лужи крови своего врага, и смотрела в никуда. Вся её железная воля, вся её холодная ярость, вся её титаническая сила, что вела её через годы боли и мести, — всё испарилось, оставив после себя лишь хрупкую, пустую оболочку. Её плечи ссутулились, клинок снова выпал из ослабевших пальцев и с грохотом ударился о пол. Она проиграла. Не в бою. Она проиграла им. Их законам, их лицемерию, их холодной, бездушной логике. Она сделала всё правильно, всё, что должна была, — и этого оказалось недостаточно.

В её глазах не было слёз. Было лишь абсолютное, всепоглощающее опустошение. Крушение всего мира. Конец пути, который привёл в никуда.

И самое ужасное — это была не ярость поражения, а тихий, леденящий душу ужас от того, что её ждёт. Не быстрая смерть в бою, а долгий, унизительный суд. Тюрьма. Позор. Забвение. Всё, ради чего она жила, было отнято и растоптано у неё на глазах.

— Не так быстро! — раздался голос Саргона.

Саргон шагнул вперёд, и казалось, сам свет в зале померк от его ярости. Он не кричал. Его голос был низким, раскатистым, как подземный гром, и каждый слог отдавался эхом в гробовой тишине.

— Не так быстро, — сказал он, и его хвост, до этого лишь подрагивающий, взметнулся за спиной, как жало разъярённого скорпиона. Он обвёл взглядом балконы, и даже старейшина Кейл невольно отступил на шаг под этим взглядом — взглядом хищника, который вот-вот сорвётся с цепи.

Совет замер в недоумении. Кейл нахмурился.

— У тебя есть что добавить, изгнанник?

— Я предлагаю новые условия, — голос Саргона был стальным, в нём не было и намёка на просьбу — только ультиматум. — Она, — он резким движением головы указал на сестру, — уходит с нами. Сейчас. Немедленно.

Тишина взорвалась шепотом удивления. Сар Хай, до этого момента казавшаяся пустой оболочкой, резко подняла на него глаза. В них бушевала буря из непонимания, стыда и внезапной, дикой надежды, которую она тут же пыталась задавить.

— Что? Нет… Саргон, нет! — её голос сорвался, звучал хрипло и отчаянно. — О чём ты? Это бессмысленно! Я… я всё потеряла! Мне некуда идти! Мой долг, моя месть… всё кончено! Я должна понести наказание, я…

— Твой долг был перед нашей семьёй! — перебил он её, и его слова прозвучали не как упрёк, а как констатация факта. — И ты его выполнила. Ты сделала всё, что могла. Слишком много. Слишком долго.

Он сделал шаг к ней, и его движение было не резким, а каким-то… бережным. Он остановился совсем близко, заслонив её собой от осуждающих взглядов Совета.

— Посмотри на них, Сар Хай, — он говорил тише, так, чтобы слышала только она. — Осмотрись. Мстить уже некому. Оставаться здесь — ради кого? Ты думаешь, эти старцы дадут тебе искупить вину? Они сожрут тебя. Они будут годами пилить по кусочкам твою гордость, твою силу, твою память, пока от тебя не останется лишь тень, которая будет ползать у их ног. Это та жизнь, которую ты заслуживаешь? После всего, что ты пережила?

Она смотрела на него, и её нижняя губа предательски дрожала. В её зелёных глазах плескалась боль всей её жизни — одиночество, предательство, годы подполья, крушение мечты.

— Но зачем тебе я? — вырвалось у неё, и в голосе послышались слёзы, которых не было даже перед лицом смерти. — Я тебе чужая. Ты меня не знаешь. Я лишь обуза… проблема…

И тогда Саргон сделал нечто совершенно для него нехарактерное. Он протянул руку и коснулся её щеки. Шершавые, в шрамах пальцы легли на её кожу с невероятной, почти неземной нежностью.

— Ты не обуза, — он сказал так тихо, что, казалось, слова предназначены только для неё. — Ты — моя сестра. Моя кровь. Единственный родной человек, оставшийся у меня во всей этой грёбаной вселенной. И я не позволю им сломать тебя. Хватит тебе страдать в одиночестве. Поживи наконец для себя.

В его голосе, всегда таком колючем и насмешливом, сейчас звучала такая неуклюжая, такая искренняя нежность, что у меня перехватило дыхание. Это была нежность воина, который не умел говорить о чувствах.

Слёзы, наконец, покатились по её щекам, оставляя чистые следы на запёкшейся пыли и брызгах крови. Она не всхлипывала, просто молча плакала, глядя на него, словно видя впервые не просто союзника, а брата.

— Я… я не знаю как, — прошептала она, её голос был поломанным. — Я только и делала, что боролась…

— Теперь будешь жить, — твёрдо пообещал он. — Со мной. И, клянусь, тебе больше не придётся страдать в одиночку. Ты в этом мире не одна. У тебя есть я и Лера.

Я, стоя чуть поодаль, помахала ей рукой и одобрительно улыбнулась.

Её рука дрожащей ладонью накрыла его руку на своей щеке. Она закрыла глаза, сделав глубокий, прерывистый вдох, и кивнула. Всего один раз. Коротко. Решительно.

— Хорошо, — выдохнула она. — Я… я иду с тобой.

В этот момент старейшина Кейл, оправившись от шока, наконец нашёл дар речи.

— Это неслыханная наглость! — просипел он. — Она — преступница! По какому праву ты диктуешь нам условия, изгнанник? С чего бы нам соглашаться?!

Саргон медленно, очень медленно повернулся к нему. Вся та нежность, что была в нём секунду назад, испарилась без следа. Его лицо стало каменной маской ярости. Глаза горели холодным синим огнём, который, казалось, выжигал всё вокруг.

— По праву силы, старик, — его голос громыхнул, заполняя зал. — По праву того, что если вы хоть один из вас, — он обвёл взглядом всех собравшихся, — попытается её остановить, то будьте уверены: даже если я сейчас погибну, я отправлю на тот свет столько ваших, что ваш проклятый Совет опустеет. Вы все умрёте вместе со мной. Каждый. Последний. Трус.

Он стоял, слегка расставив ноги, его тело излучало такую мощь и такую готовность к уничтожению, что по коже побежали мурашки. Это не была блефовая угроза. Это было обещание. Предсказание. Закон природы.

Какой-то человек, сидевший рядом с Кейлом, нервно дёрнул старейшину за рукав и что-то быстро зашептал ему на ухо, бросая на Саргона испуганные взгляды.

Лицо Кейла стало серым. Его уверенность испарилась, сменившись страхом и пониманием полного поражения. Он сглотнул, его глаза метнулись по сторонам в поисках поддержки, но все остальные члены Совета избегали его взгляда, отворачивались, делая вид, что изучают что-то на своих устройствах. Никто не хотел становиться первой жертвой.

— Хорошо, — выдавил наконец Кейл, и слово будто обожгло ему губы. — Уходите. Втроём. И чтобы я больше никогда не слышал о вас в наших пространствах. Никогда.

Саргон не удостоил его ответом. Он просто развернулся, взял меня за руку, а другой рукой обхватил плечо Сар Хай, которая всё ещё дрожала, но уже стояла прямо, с высохшими слезами на щеках и новым, ещё неуверенным огнём в глазах.

— Пошли, — коротко бросил он. — Мы убираемся отсюда.

И мы пошли. Под взглядами сотен глаз — испуганных, ненавидящих, поражённых. Мы шли прочь от крови, от предательства, от холодных законов этого места. Втроём.

Корабль, предоставленный Советом, оказался на удивление… сносным. Не роскошным, конечно, но чистым, исправным и, что самое главное, нашим. Двери шлюза закрылись за нами с тихим шипящим звуком, окончательно отсекая нас от того мира. Тишина корабля, нарушаемая лишь ровным гудением систем жизнеобеспечения, показалась мне самым сладким звуком на свете.

Я обернулась к Сар Хай. Она стояла посреди грузового отсека и выглядела совершенно потерянной. Она была всё в том же лёгком боевом облачении. На её лице застыло выражение глубокой опустошённости, будто из неё вынули стержень, на котором держалась вся её жизнь. У неё не было ни сумки, ни даже сменной одежды — только то, что на ней. И смотреть на это было невыносимо больно.

— Эй, — тихо сказала я, подходя ближе. — Всё кончилось. Мы свободны.

Она медленно перевела на меня взгляд, словно только что заметила моё присутствие. Её зелёные глаза были пустыми.

— Свободна, — повторила она глухо, как эхо. — А что теперь с этой свободой делать?

Тишину грузового отсека нарушил резкий, недовольный голос Саргона, доносящийся из пилотской кабины. Он что-то бормотал себе под нос, тыча в панель управления, с которой сыпались непонятные ему символы.

— Чёрт, какой идиот это проектировал? Где тут, к дьяволу, гипердрайв? — раздался его рык, сопровождаемый коротким, раздражающим гудком ошибки.

Сар Хай вздрогнула, словно очнувшись от тяжёлого сна, и её опустошённый взгляд сменился на мгновение привычной сосредоточенностью. Она резко развернулась и быстрыми шагами направилась к кабине.

— Дай-ка сюда, братец, пока ты нас в астероидное поле не вывел или на какой-нибудь режим молчания не переключил, — сказала она, мягко, но настойчиво оттесняя его от консоли. Её пальцы привычно заскользили по интерфейсу, быстро находя нужные иконки. — Ты же языка не понимаешь. А я всю технику клана знаю как свои пять пальцев.

Саргон нахмурился, готовый огрызнуться, но потом лишь раздражённо вздохнул и отступил, уступая место. — Ладно, ладно, командуй.

— Не беспокойся, — она уже вовсю работала, её движения были точными и выверенными. — Иди лучше с Лерой всё осмотрите, проверьте, что они нам предоставили. Системы, отсеки, припасы. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело.

Она на секунду оторвалась от экрана и посмотрела на нас, и в её глазах впервые за этот день промелькнуло что-то похожее на слабую улыбку. — И не переживайте. Совет при всех согласился на условия. Как бы им ни хотелось нас достать, ударить исподтишка — значит навлечь на себя гнев всех кланов за нарушение собственного слова. Их гордость такого не позволит. Пока что мы в безопасности.

Мы с Саргоном переглянулись и, кивнув, оставили её наводить порядок в системе навигации. Первым делом мы отправились проверять отсеки.

Осмотр корабля быстро превратился в нечто сюрреалистично-умиротворённое. После Ксилона, плена и кровавой политической драмы банальная проверка запасов и систем казалась почти что домашним, интимным делом.

Мы с Саргоном шли по узкому коридору, и его плечо постоянно касалось моего. Каждое такое прикосновение было маленьким заявлением: «Я здесь. Ты здесь. Мы вместе».

— Ну что, адмирал, — я толкнула его локтем, указывая на аккуратные стопки упаковок с питательной пастой в кладовой. — Гораздо лучше твоих жареных тварей с Проксимы, да?

Он фыркнул, подбирая одну из упаковок и скептически её разглядывая.

— Выглядит как шпаклёвка. Пахнет… ничем. Но, полагаю, после их тюремной стряпни и это сойдёт за деликатес. — Он швырнул упаковку обратно на полку и обернулся ко мне, его глаза сузились с привычной хищной усмешкой. — Но если ты думаешь, что я буду это есть, пока ты наслаждаешься каким-нибудь шоколадом, который мы найдём в этих припасах, ты сильно ошибаешься. Всё делится пополам.

— О, значит, «пополам»? — я сделала удивлённые глаза. — А поцелуи тоже пополам? Или тут твоя жадность не знает границ?

Он не ответил. Вместо этого его рука молниеносно обвила мою талию, притянув так близко, что я почувствовала твёрдые мышцы даже через ткань комбинезона. Его губы нашли мои — нежно, но с той самой ненасытностью, которая всегда сводила меня с ума. Это был не просто поцелуй. Это был долгий, сладкий, безмятежный поцелуй, в котором не было спешки, страха или боли. Только мы двое и ровный гул корабля, уносящего нас прочь.

Когда он наконец отпустил, у меня слегка кружилась голова.

— Нет, — прошептал он, касаясь моей нижней губы кончиком пальца. — Поцелуи — это моя безраздельная собственность. Я не настолько щедр.

Мы продолжили обход, и его пальцы сплелись с моими.

— Ладно, серьёзно, — начал он, заглядывая в панель управления системой жизнеобеспечения. Всё горело зелёным. — Насчёт Проксимы… Ты всё ещё не передумала? Теперь, когда… — он кивнул в сторону кабины, откуда доносился ровный гул работающих систем, — …ситуация усложнилась.

Я поняла его без слов. План «прилететь, навести порядок и наслаждаться отдыхом вдвоём» внезапно обрёл третье измерение в виде травмированной, потерянной сестры, которой требовалось внимание, безопасность и время.

— Она же твоя семья, Саргон, — сказала я тихо, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — Единственная. После всего, что она пережила… мы не можем её просто бросить.

Он вздохнул, и в его глазах мелькнула редкая тень неуверенности. Он был гениальным тактиком на поле боя, но межличностные отношения, особенно такие хрупкие, были для него терра инкогнита.

— Я знаю, что она семья, — произнёс он наконец, его голос прозвучал тише, чем обычно. — Но я не знаю, как с этим... быть. Я не психолог. Я не умею лечить сломанные души. Я умею либо бить морду, либо отдавать приказы. Ни то, ни другое здесь не сработает.

Я положила руку ему на грудь, чувствуя под ладонью уверенный ритм его сердца.

— Ей не нужен психолог, Саргон. И уж тем более не нужен командир. Ей нужен брат. Просто будь рядом. И дай ей время. Она сильная. Сильнее, чем кажется сейчас. Она столько лет выживала одна, строила планы, шла к цели... А сегодня у неё всё это отняли. Её главная цель исчезла. Осталась одна пустота.

Я посмотрела в сторону кабины.

— Сильным людям, когда рушится их главный стержень, нужна новая опора. Или новая цель. Не такая грандиозная, как месть. А что-то... земное. То, что вернёт ей ощущение жизни, а не выживания. Чтобы она поняла, что может быть не только тенью или оружием. Что она может жить для себя.

Саргон слушал, внимательно глядя на меня, и понемногу тень неуверенности с его лица стала сходить, уступая место привычной сосредоточенности — той, что появлялась у него, когда он оценивал новое поле боя или сложный маневр.

— Новая цель... — протянул он, и в его глазах вспыхнула знакомая искорка. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной ухмылке. — Я думаю, есть у меня мыслишка, где прекрасно пригодятся её навыки.

— Да? — я с любопытством подняла бровь. — И где?

— В сектор, куда меня направляют, — ответил он, улыбаясь. — Там, как я уже говорил, бардак. Пираты, контрабандисты, коррумпированные чиновники... Мне понадобится кто-то, кому я могу доверять безгранично. Кто умеет действовать тихо, эффективно и не задаёт лишних вопросов. Кто может быть моими глазами и ушами там, где я буду слишком заметен. Идеальная работа для бывшего агента-невидимки, которая годами водила за нос весь верховный совет и клан.

Я закатила глаза и ткнула его в бок локтем, прерывая его стратегические планы.

— Ой, да ну тебя, хоть немного пожалей сестру! — фыркнула я. — Она только что весь свой мир на куски разбила, а ты уже — «гиперпрыжок на Проксиму, и за работу»! Дай человеку немного времени прийти в себя, опомниться. Не всё твоими мужскими играми да войнушками решается. Пусть сначала на Земле адаптируется, воздухом свободы подышит, шоколад настоящий попробует.

Саргон нахмурился, но не как обидевшийся, а скорее как человек, которому указывают на очевидную, но упущенную им деталь в чертеже.

— Пожалей? — он переспросил, искренне не понимая. — Лера, она же вся в меня. Сидеть и лить слёзы в подушку — это не про неё. Ей нужен вызов. Новая цель, чтобы не сойти с ума от старых мыслей. Я почти уверен, ей такое предложение как раз понравится. Это лучше, чем ковыряться в прошлом.

— Может и понравится, — не сдавалась я. — Но не сразу! Ты хоть немного такта прояви. Не вываливай на неё всё это в первую же минуту, как мы приземлимся. Пусть сначала поймёт, что у неё теперь есть дом, что её никто не тронет. Что она может просто поспать, не боясь, что её зарежут во сне. А там, глядишь, она сама тебя спросит, чем заняться. Только сразу не предлагай ты ей свои мужские игры.

Он издал нечто среднее между вздохом и хриплым смешком.

— Мужские игры... — проворчал он, но в его глазах играли знакомые искорки. — Ладно, ладно, инженерша, уговорила. Выдержим паузу. Дадим сестрёнке... освоиться. Но если она через неделю сама не начнёт сходить с ума от скуки, я своё предложение озвучу.

— Через две, — торговалась я, поднимая подбородок.

— Десять дней, и это моё последнее слово, — парировал он, его хвост обвился вокруг моей талии, слегка потянув меня к себе.

— Идёт, — сдалась я, скрывая улыбку. — Жестокий ты тип, адмирал. Сестра только появилась, а уже спуска не даёшь.

— Это не жестокость, это стратегия, — он наклонился и упёрся лбом в мою макушку, его дыхание стало тише. — А теперь хватит о ней. Давай лучше о нас.

Его руки скользнули с моей талии ниже, и по спине пробежала знакомая дрожь.

— О нас? — сделала я вид, что не понимаю. — А что о нас? Корабль проверили, припасы посчитали... Вроде всё.

— Врёшь, — он прошептал прямо в ухо, от чего по коже побежали мурашки. — Самое главное мы ещё не проверили.

— И что же это? — прошептала я.

— Акустику нашей новой каюты, — его губы коснулись моей шеи. — Надо выяснить, насколько хорошо она глушит звуки. А то вдруг слишком громко будешь кричать моё имя, а кто-то услышит.

Я рассмеялась, откинув голову назад.

— Ужасный предлог. Просто ужасный.

— Зато действенный, — он уже вёл меня по коридору прочь от грузового отсека. — И практичный. Надо же как-то скрашивать то время, что будем в пути до дома.

Корабль, наконец, вышел на заданный курс и совершил прыжок в гиперпространство. За иллюминаторами поплыли гипнотические спирали сверхсветового коридора, а гул двигателей сменился на ровный, почти неслышный низкочастотный гул, ощущаемый скорее костями, чем ушами. Корабль, наш корабль, был исправен, заправлен и летел домой.

В грузовом отсеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь этим гулом и тихим щелчком защёлки на двери в жилой модуль. Сар Хай осталась в пилотской кабине, её силуэт был виден через открытый проём — прямой, сосредоточенный, слившийся с консолью. Она нашла свою временную цель: быть штурманом, рулевым, тем, кто везёт нас к безопасности. И мы дали ей это. Оставили одну, дав возможность побыть наедине с собой, с новым, пока ещё пугающим чувством свободы.

А сами ушли.

Дверь в нашу каюту с тихим щелчком закрылась. Тишина здесь была иной — не давящей, а интимной, нарушаемой лишь ровным, убаюкивающим гулом гипердвигателя.

Закрыв дверь Саргон оттолкнулся от двери, сделав один, два шага, сокращая расстояние между нами. Его руки поднялись, и шершавые, знакомые пальцы легли на мои щёки, притягивая моё лицо к его. Он не спешил. Его губы коснулись моих сначала слегка, как будто проверяя, не мираж ли я.

Но долго сдерживаться он не мог. Голод, дикий и нетерпеливый, прорвался наружу. Его поцелуй стал глубже, властнее, требовательнее. Я ответила ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя под тонкой тканью комбинезона напряжение каждое мышцы. Мы дышали друг другом, как утопающие, жадно ловящие воздух.

Его руки скользнули вниз, к застёжке моего комбинезона. Неловкие, дрожащие от адреналина пальцы нашли замок, и с тихим звуком ткань расстегнулась. Он помог мне стянуть комбинезон с плеч, и он грузно упал к нашим ногам, оставив меня в одном лишь нижнем белье. Воздух коснулся кожи, и я вздрогнула, но не от холода — от его взгляда.

Он отстранился на шаг, и его глаза медленно, с невероятным благоговением, скользили по моему телу. В этом взгляде не было пошлого оценивания — только жгучее восхищение и какая-то первобытная нежность. Он смотрел на меня как на чудо, как на что-то хрупкое и бесконечно дорогое.

Мои пальцы потянулись к застёжке его комбинезона. Он не помогал и не мешал, просто стоял, затаив дыхание, позволяя мне. Ткань поддалась, и я медленно, сантиметр за сантиметром, обнажала его тело. Каждый шрам, каждая мышца, каждое доказательство всех битв, что он пережил. Я касалась их кончиками пальцев, как слепой, читающий карту его жизни, и он вздрагивал под моими прикосновениями.

Наконец, комбинезон упал на пол. Он стоял передо мной во всей своей мощной, потрясающей красоте. И тогда мой взгляд упал ниже, на его мощное напряжение, на его готовность и желание, которые уже не скрывались тканью. Он был большим, идеальной формы, с набухшими от возбуждения венами, и вид его заставил тепло разлиться по всему моему низу, напоминая о влаге, уже обильно смачивающей меня.

Он видел мою реакцию, видел, как я засматриваюсь на него, и на его губах дрогнула едва заметная улыбка. Он снова притянул меня к себе, и его губы обрушились на меня градом жарких, влажных поцелуев. Его губы скользили вниз, оставляя огненные следы на ключицах, останавливаясь на острие груди.

Он взял тугой, набухший сосок в рот, и я вскрикнула от наслаждения, когда его язык закружился вокруг него, а зубы слегка сжали, посылая острые иглы удовольствия прямо в живот. Он не спешил, отдавая должное каждой груди, заставляя меня терять голову от его ласк.

А потом он опустился ниже. Его поцелуи, горячие и влажные, посыпались на мою кожу, как благословение. Он целовал мой живот, дрожащий под его губами, скользил вниз, к тазу, обходя пупок кончиком языка. Его сильные руки раздвинули мои бёдра, и он устроился между них на коленях, а его взгляд, тяжёлый и полный такого желания, что я готова была расплавиться, утонул в моей самой сокровенной глубине.

Он видел всё: как я вся горю, как трепещу в ожидании, как блестит от соков моя плоть, жаждущая его. Он низко наклонился, и его дыхание обожгло меня.

— Боже, ты прекрасна, — прошептал он и это было последнее, что я услышала, прежде чем его язык коснулся меня.

Он не просто коснулся. Он вкусил. Сначала медленно, нежно, проводя плоским кончиком языка по всей моей киске, сверху донизу, заставляя меня выгибаться и стонать. Он водил им кругами, нажимая на бугорок, искал каждую чувствительную точку, изучая мои реакции. А потом его ласки стали более настойчивыми, более целеустремлёнными. Он засунул язык глубже и я закричала, впиваясь пальцами в его волосы, не в силах терпеть это блаженство.

Он ел меня с ненасытной, животной жадностью, словно пытался утолить жажду, которую копил все дни разлуки. Его язык был и мягким, и жёстким, и невероятно умелым. Он водил им так, как будто знал моё тело лучше, чем я сама. Одной рукой он придерживал моё бедро, а пальцы другой нашли мой клитор и начали нежно, но уверенно массировать его, доводя до исступления.

Мир сузился до его рта, до его пальцев, до нарастающего внутри меня вихря. Я металась под ним, не в силах больше сдерживать стоны, мои бёдра сами двигались в такт его ласкам. Я была на грани, каждую клетку моего тела пронзали разряды наслаждения.

— Саргон… я сейчас… — успела я простонать.

Он ответил лишь низким, одобряющим стоном, ускорив движения языка и пальцев. И этого оказалось достаточно. Оргазм накатил на меня с такой сокрушительной силой, что я взвыла, моё тело затряслось в конвульсиях, и я полностью отдалась волне удовольствия, захлестнувшей меня с головой.

Он не останавливался, пил мои соки, продлевая спазмы, пока я не ослабла, безвольно раскинувшись на койке, вся мокрая и дрожащая.

Только тогда он поднялся над меня, его лицо было влажным, губы блестели, а глаза горели триумфом и неутолённой страстью. Он был прекрасен в своём животном желании.

Я лежала, всё ещё дрожа от отголосков оргазма, каждый нерв пел и звенел. Воздух был густым и сладким от нашего смешанного дыхания, от запаха его кожи и моего возбуждения. Моё тело было тяжёлым, расслабленным, но внутри уже змеилось новое, настойчивое желание — не просто получить, а отдать. Увидеть его таким же беспомощным от наслаждения, какой только что была я.

Его глаза, тёмные и полные голода, смотрели на меня с немым вопросом. Он уже двигался ко мне, готовый занять своё место, но я мягко, но настойчиво уперлась ладонями в его грудь.

— Нет, — прошептала я. — Моя очередь.

В его взгляде мелькнуло удивление, а затем — тёплое, одобрительное любопытство. Он позволил мне перевернуть его на спину, и его могучее тело послушно легло на простыни. Он наблюдал за мной, его грудь тяжело вздымалась, а на губах играла лёгкая, ожидающая улыбка.

Я скользнула вниз по его телу, целуя и кусая каждый сантиметр горячей кожи, ощущая под губами биение его сердца и напряжение каждого мускула. Он застонал, когда мои губы обхватили один из его сосков, а язык принялся вырисовывать вокруг него круги. Его руки впились в простыни, сминая ткань.

Я спускалась всё ниже, оставляя влажные следы поцелуев на его животе, чувствуя, как он вздрагивает подо мной. Его живот был упругим, с идеальным рельефом, и я не спешила, наслаждаясь самой возможностью исследовать его так подробно, без спешки и страха.

И вот я оказалась там, где так хотела быть. Он лежал передо мной во всей своей величественной, пугающей и невероятно притягательной красоте. Он был огромным, твёрдым, и каждая набухшая вена пульсировала в такт его бешеному сердцебиению. От него исходил дикий, мускусный, чисто мужской запах, который сводил с ума.

Я почувствовала, как по моей спине пробежала дрожь благоговения и жгучего желания. Мне захотелось не просто удовлетворить его, а довести до исступления, стереть с его лица всё, кроме блаженства.

Сначала я просто прикоснулась губами к его напряжённому члену, почувствовав, как всё его тело дёрнулось от этого лёгкого, почти невесомого касания. Он издал сдавленный стон, похожий на рычание.

— Лера… — это было не предупреждение, а мольба.

Этот звук придал мне смелости. Я обхватила его основание ладонью, чувствуя под пальцами пульсацию жизни, и медленно, не отрывая взгляда от его лица, провела кончиком языка по всей его длине снизу вверх, от самого начала до тугой, упругой головки.

Он резко вдохнул, его бёдра непроизвольно дёрнулись вверх. Его глаза были закрыты, лицо искажено гримасой наслаждения.

Я повторила движение, уже увереннее, сильнее, ощущая его солоноватый, пряный вкус. Потом взяла его в рот.

Не сразу, не полностью — я была не готова принять всю его величину. Но я взяла столько, сколько могла, обхватив губами твёрдую плоть, и начала двигаться. Мой язык скользил по нежной коже под головкой, я сосала его медленно и глубоко, стараясь запомнить каждый сантиметр, каждый его отклик на мои ласки.

Его стоны стали громче, прерывистее. Его пальцы сплелись с моими волосами, но он не давил, не направлял, а просто держался за них, как за якорь в бушующем море удовольствия. Его хвост бессильно бился по простыне рядом.

— Да… вот так… — вырвалось у него хрипло, и это подстегнуло меня ещё сильнее.

Я ускорила ритм, одна рука продолжала работать у основания, а другая ласкала его мошонку, нежно сжимая и поглаживая. Я смотрела на него, на это могучее, непобедимое существо, которое сейчас трепетало, полностью отдавшись мне. Чувство власти и нежности, захлестнувшее меня, было острее любого оргазма.

Я чувствовала, как его тело натягивается как струна, как дыхание срывается, как пальцы судорожно сжимаются в моих волосах. Он был на грани.

И тогда я отпустила его, скользнув вверх по его телу, чтобы поймать его взгляд. Мои губы были влажными.

— Я хочу видеть твои глаза, — прошептала я, садясь на него сверху и направляя его в себя. — Я хочу видеть, как ты теряешь контроль из-за меня.

И я приняла его. Всю его мощь, всю его страсть. Медленно, невыносимо медленно, опускаясь на него, пока он не заполнил меня полностью. Мы оба застонали в унисон — он от обжигающей тесноты, я от блаженной полноты.

Я начала двигаться. Сначала медленно, привыкая к его размеру, к каждому движению внутри меня. Потом быстрее, откинув голову назад, полностью отдавшись ритму. Он лежал подо мной, его руки впились в мои бёдра, а глаза, широко раскрытые, не отрывались от моего лица. В них было всё: благодарность, ярость, нежность и та самая потеря контроля, которую я так хотела увидеть.

— Ты… ты сводишь меня с ума… — прошептал он, и его бёдра встретили моё движение мощным толчком снизу, входя ещё глубже.

Это был уже не просто любовный акт, а сражение, где не было проигравших. Где каждый крик, каждый стон, каждый вздох был победой. Мы парили на краю вместе, чувствуя, как нарастает та самая знакомая, сокрушительная волна.

И когда она накрыла нас, это было одновременно. Его рык слился с моим криком, его пальцы впились в мою кожу, а его сперма, горячая и обильная, заполнила меня, стала финальным аккордом нашего безумия.

Я рухнула на его грудь, не в силах пошевелиться, чувствуя, как его сердце колотится подо мной в унисон с моим. Его руки обняли меня, прижимая к себе.

Мы лежали так долго, не говоря ни слова. Просто дышали, просто слушали ровный гул гипердвигателя, уносящего нас домой. И в этой тишине, в этом полном взаимном уничтожении и возрождении, было больше любви и доверия, чем в тысячах сказанных слов.

Корабль плыл в призрачном свечении гиперпространства, а мы — в полном истощении и блаженстве — уже почти проваливались в сон. Его рука тяжёлой и тёплой гирей лежала на моей талии, подбородок уткнулся в макушку. Казалось, ничто не может нарушить эту идеалистическую тишину.

И тут в каюте резко и громко щёлкнул селектор связи. Саргон вздрогнул, мгновенно проснувшись. Я почувствовала, как напряглись все его мышцы.

— Что за чёрт? — он пробурчал спросонья хриплым голосом.

Из динамика донёсся голос Сар Хай. Он звучал ровно, профессионально, но с лёгкой, едва уловимой ноткой смущения.

— Экипаж, пристегнитесь. Готовимся к выходу из гиперпространства. Выходим на границе… знакомого вам сектора.

Мы с Саргоном переглянулись в полумраке каюты.

— Она о чём? — я прошептала, уже отлепляясь от его раскалённого тела.

— Без понятия, — он уже скатился с койки, с ловкостью большого хищника, и принялся нащупывать на полу сброшенный комбинезон. — Но сейчас выясним.

Мы наскоро, кое-как, натянули на себя одежду. Я всё ещё чувствовала на коже его прикосновения, а губы были слегка распухшими от поцелуев. Волосы растрепались, и привести их в порядок не было ни времени, ни желания. Саргон тоже выглядел… ну, как человек, которого только что вытащили из очень сладкого и глубокого сна. Он потёр лицо, пытаясь стереть с него остатки страсти и натянуть на себя привычную маску собранности.

Дверь в кабину пилота была приоткрыта. Мы вошли, и первое, что я увидела, — это алеющие кончики ушей Сар Хай и её неестественно прямой, напряжённый стан. Она сидела в кресле пилота, уставившись вперёд на мерцающие звёзды, которые начинали проступать сквозь угасающие спирали гиперпространства. Она делала вид, что с максимальным вниманием изучает показания датчиков, но по лёгкому дрожанию её пальцев на штурвале я поняла — она всё знает. А может, и слышала. Стены на этих небольших кораблях не такие уж и толстые.

Саргон, похоже, ничего не заметил или сделал вид, что не заметил. Он грузно опустился в кресло штурмана рядом.

— Повтори, — коротко бросил он. — На какой границе? Мы должны быть на подлёте к Солнечной.

Сар Хай кашлянула в кулак, стараясь не смотреть на нас.

— Я сказала. На границе знакомого вам сектора. Того, из которого вас перетащили к нам.

Она повернулась к нам, и на её лице читалась неподдельная заинтересованность, которая наконец поборола смущение. Она указала на главный экран, где за окном уже вовсю сиял привычный узор из звёзд, но с одной странной аномалией — на заднем плане висела туманная, переливающаяся разными цветами дымка, похожая на занавес или… портал.

— Вы когда попали к нам, так и не поняли? Вас затянуло. Через пространственную бурю, скачок, портал… я не сильна в терминах ваших физиков. Наша часть космоса… она, скажем так, слабо связана с вашей обычными гиперпереходами. Попасть сюда можно либо имея наши ключи, наши маяки, либо вот так — случайно угодив в природную или искусственную складку. Вас выбросило прямо в зону патрулирования одного из наших кораблей. Охотник увидел вспышку, доложил… дальше вы знаете.

Мы с Саргоном сидели, как вкопанные, переваривая эту информацию. Это же… это меняло всё. Это была не просто продвинутая технология — это была капец какая опасная и сложная вещь! Целые миры, целая цивилизация, скрытая за каким-то пространственным занавесом!

— То есть… — я начала, чувствуя, как у меня пересыхает во рту. — Этот «портал»… он работает в обе стороны?

Сар Хай пожала плечами, снова отвернувшись к экрану, но её уши по-прежнему были красными.

— Да. Иначе бы я сама не могла бы попасть на Землю, когда искала Саргона, но именно поэтому они так легко отпустили нас, ведь они точно знают, что без наших технологий Саргон к ним не приведёт флот, а вот если бы стал главой клана, то да, он смог бы.

И тут до Саргона наконец дошло. Он медленно повернулся ко мне, и на его лице читалось глубочайшее изумление, смешанное с облегчением.

— Вот почему, — прошептал он, глядя на меня, но словно обращаясь к самому себе. — Вот почему я не мог их найти. Я искал их корабли, их миры в обычном пространстве… а их там и не было. Они были здесь. За этой… дымкой.

Он провёл рукой по лицу, и я увидела, как с него спадает последний камень — камень человека, который годами считал себя недостаточно хорошим, недостаточно упорным, чтобы отыскать свои корни. Оказалось, дело было не в нём.

— Да, братец, — тихо сказала Сар Хай, и в её голосе впервые прозвучала не профессиональная отстранённость, а что-то похожее на грусть. — Не в тебе дело. Нас просто чертовски трудно найти. И, — она обернулась, и её взгляд стал твёрдым, — я очень надеюсь, что так оно и останется. Эта технология… это знание… оно слишком опасно и для нас, и для вас. Лучший мост между нами — это тот, которого нет.

Она снова посмотрела на нас, и на этот раз её взгляд скользнул по моим растрёпанным волосам, и её щёки снова покрылись лёгким румянцем. Она резко отвернулась, снова уткнувшись в показания датчиков.

— Итак, — она произнесла слишком громко и слишком бодро, явно пытаясь сменить тему. — Прибываем. Готовьтесь к обычному режиму. Добро пожаловать… ну, вы понимаете, куда.

— Сар Хай, — сказала я, стараясь, чтобы голос прозвучал мягко. — Иди, приляг. Или в душ сходи. Ты всё время на ногах, сначала бой, потом Совет, потом штурвал… Отдохни хоть немного. Мы с Саргоном тут за всем присмотрим.

Она подняла на меня глаза — в её зелёных глазах мелькнуло облегчение, смешанное с благодарностью. Она кивнула, слишком быстро, почти торопливо.

— Да. Спасибо. Я… я ненадолго.

Она развернулась и почти выбежала из кабины, словно боялась, что мы передумаем. Дверь закрылась за ней.

Я вздохнула, снимая напряжение с плеч, и плюхнулась в её ещё тёплое кресло. Пальцы привычно пробежались по сенсорным панелям, проверяя курс и показания систем. Всё горело ровным зелёным светом. Автопилот справлялся на отлично.

Хорошо, что Сар Хай каким-то образом настроила наш язык, и теперь и мы с лёгкостью справимся с управлением кораблём.

«Значит, час», — пронеслось у меня в голове. Целый час этого почти гипнотического полёта, когда звёзды кажутся неподвижными, а время течёт медленнее.

Саргон развалился в кресле штурмана рядом, закинув ноги на свободный пульт. Его плечи всё ещё слегка вздрагивали от сдерживаемого смеха.

— Не думал, — начал он, и в его голосе слышалась откровенная потеха, — что моя грозная, многоопытная, всех переигравшая сестрёнка… такая стеснительная. Аж уши горели, будто её на первом свидании застукали. Я уж молчу про то, как она на датчики пялилась, лишь бы на нас не смотреть.

Он фыркнул, и наконец смех вырвался наружу — низкий, раскатистый и очень довольный.

— Саргон, — сказала я строго, поворачиваясь к нему в кресле. Я попыталась сделать серьёзное лицо, но уголки губ предательски подрагивали. — Перестань. Не смей над ней смеяться. Ей и так нелегко.

— О, — он поднял бровь, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. Он сложил руки на груди, изображая ужас. — Так у неё теперь есть личная заступница? Целых два против одного? — Он свистнул, качая головой с преувеличенным сожалением. — Ну всё, теперь мне точно несдобровать. Две женщины под одним началом, да ещё и родственные гены… Я обречён. Мне остаётся только сидеть тихо и беспрекословно выполнять все приказы.

Он подмигнул мне, и я не выдержала — рассмеялась. Воздух в кабине, ещё секунду назад наполненный неловкостью, снова стал нашим — лёгким и беззаботным.

— Именно так, адмирал, — кивнула я, пытаясь сохранить серьёзность. — Привыкай к новой расстановке сил. Теперь у нас большинство.

— Что ж, — он снял ноги с панели и развёл руками. — Капитулирую. Готов служить образцовым мальчиком на побегушках у двух прекрасных воительниц. Только, пожалуйста, пощадите.

Мы снова засмеялись, и этот смех был тем самым мостом, который вернул всё на круги своя. Корабль мирно плыл вперёд, унося нас к дому, а впереди был целый час самого обычного, самого лучшего на свете ожидания.

Станция «Юпитер-7» встретила нас оглушительной какофонией звуков и огней. Наш скромный корабль, предоставленный Советом, был немедленно взят в плотное кольцо буксиров и эскортных истребителей. Сработали системы автоматического опознавания, и нас, не мешкая, проводили к одному из стыковочных шлюзов.

Процедура идентификации была долгой и дотошной. Офицеры службы безопасности в чёрной униформе с каменными лицами проверяли наши ДНК, сканировали сетчатку, сверяли данные с архивами. Когда на экране наконец вспыхнуло зелёное «ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА: ВАЛЕРИЯ ВЕЛЬСКАЯ, ИНЖЕНЕР-РАЗРАБОТЧИК», один из офицеров не сдержал вздоха облегчения.

Именно тогда мы узнали шокирующую правду. «Квантовый Стриж» был захвачен не благодаря хакерскому гению или технологическому превосходству пиратов. Всё оказалось банальнее и подлее. Капитан корабля, тот самый, чей голос звучал по системе оповещения в последние минуты перед захватом, оказался в сговоре с ними. Это он изнутри отключил квантовую броню и системы защиты, вывел из строя тревожные маяки. Корабль был обречён ещё до того, как пираты пошли на абордаж.

Когда дело дошло до Сар Хай, Саргон — и я впервые услышала его полное имя, когда он представился: «Саргон Валент» — был краток и твёрд.

— Это моя сестра, — заявил он, и его хвост, непроизвольно изогнувшийся за спиной, был веским доказательством его слов. — Без неё мы бы не выжили. Откуда она — не вашего ума дело. Судно мы нашли на Ксилоне-7, куда катапультировались с «Стрижа». Всё.

Нам пришлось повторить эту историю ещё раз на Земле, в стерильных кабинетах департамента космической безопасности. Если мои допросы прошли относительно мягко, то Саргона и Сар Хай держали дольше, задавая бесконечные уточняющие вопросы. Ситуация разрешилась только с прибытием высокопоставленных чинов из Альянса. После короткого совещания их отпустили с официальными извинениями.

Мне же, помимо извинений, сообщили, что корпорация «Эклиптика Динамикс» понесёт полную ответственность за произошедшее. Их отдел кадров не проверил капитана, их служба безопасности пропустила угрозу. За гибель людей им предстояло ответить по всей строгости закона, а мне, как выжившей и пострадавшей, будет выплачена немалая компенсация. Слова о том, что «Альянс не может позволить себе потерять таких специалистов, как вы и адмирал Валент», звучали лестно, но горько. Радость от справедливости смешивалась с горечью — ведь всё это стоило жизней множества невинных людей.

После всех разбирательств меня наконец отпустили. Я хотела, чтобы Саргон поехал со мной, но его сразу же окружила новая группа людей из Альянса — на этот раз с бумагами для подписания и десятками неотложных вопросов. Он поймал мой взгляд, его глаза извинились. Он мягко взял меня за подбородок, заставив посмотреть на него.

— Лера, иди домой, — тихо сказал он. — Отоспись. Отдохни. Успокой свою мать. Меня тут будут мурыжить ещё не один час. Я найду тебя, как только освобожусь. Обещаю.

Они с Сар Хай ушли в сопровождении важных чинов, а меня под белы ручки подхватили офицеры правопорядка и на казённом аэромобиле доставили до дома.

Дорога казалась сном. Знакомые улицы, рекламные голограммы, шум мегаполиса — всё это было таким родным и таким чужим одновременно. Я вышла из машины, чувствуя себя призраком, вернувшимся в свою прошлую жизнь.

Подъезд, лифт, знакомая дверь. Я не звонила, не предупреждала. Как потом выяснилось, маме, как и всем родственникам погибших, официально сообщили о моей смерти. Извещение лежало у неё в столе. Поэтому, когда я нажала кнопку сканера ладони и дверь с тихим шипением открылась, то, что последовало дальше, навсегда врезалось мне в память.

Мама стояла спиной ко мне на кухне, она что-то помешивала в кастрюле.

— Мам, — выдохнула я. Голос сорвался, звучал сипло и неуверенно.

Она обернулась. Не сразу, медленно, будто боясь спугнуть голос, почудившийся ей. Её лицо было осунувшимся, серым от бессонных ночей и слёз. Она смотрела на меня несколько секунд, не понимая. Её глаза скользнули по моей фигуре, по моему лицу, и в них не было ни радости, ни удивления — только пустое, страшное непонимание. Она, должно быть, подумала, что сошла с ума от горя.

Потом её губы задрожали. Ложка, которую она держала, со звоном упала на пол.

— Лер… Лерочка? — это был не голос, а хриплый, разорванный шёпот. Она медленно, как во сне, сделала шаг ко мне, потом ещё один, протянув руку, боясь прикоснуться, чтобы я не рассыпалась.

— Это… Я, мама, — я сама расплакалась, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы. — Я жива. Всё хорошо. Я дома.

— Доченька моя… — её голос набрал силу, превратился в рыдание. И тогда она прижала так сильно, и мы обе, рыдая, опустились на пол в прихожей. Она обнимала меня, целовала в макушку, в лоб, в щёки, причитала что-то бессвязное, а я лишь прижималась к ней, вдыхая родной запах дома, кофе и её духов — самый лучший запах на свете.

Мы просидели так, кажется, целую вечность. Потом поднялись, и начались бесконечные часы разговоров. Я рассказывала всё, опуская самые жестокие и опасные моменты, говоря больше о выживании, о Саргоне, о спасении. Она слушала, не перебивая, сжимая мою руку в своей, и с её лица наконец-то ушла эта страшная печать утраты.

Прошло несколько дней. Я начала приходить в себя, вновь привыкая к мирной жизни, к завтракам на кухне, к голографическим сериалам с мамой. Но в глубине души тихо тлела тревога — я не слышала ничего о Саргоне.

И вот однажды вечером на моём личном коммуникаторе вспыхнул чей-то идентификатор. Сердце ёкнуло. Я вышла на балкон, чтобы ответить.

— Лера, — его голос звучал так же спокойно, как всегда, но в нём слышалась лёгкая усталость.

— Саргон! Всё в порядке? Где ты? — слова посыпались из меня водопадом.

— Всё нормально, Лера. Сижу в каком-то сверкающем госпитале Альянса. Меня тут дня три пичкали таблетками и делали кучу глупых тестов, — он фыркнул. — Говорят, «после пережитого стресса необходимо восстановление». Ерунда, конечно. Я в десять раз здоровее любого их врача.

Я рассмеялась, представив его мрачное лицо в белой стерильной палате.

— Но, — продолжил он, и его тон стал серьёзнее, — я решил, что это время можно провести с пользой. Как раз пока тебя никто не трогает, и ты можешь отдохнуть. Я тут кое-что улаживаю.

— Что улаживаешь? — насторожилась я.

— Всё, что касается моей новой должности на Проксиме. И наши с тобой… будущие документы. Чтобы потом не было задержек. Обещал же — наш отдых никто не испортит.

В его голосе сквозь привычную твердыню пробивалась тёплая, уверенная нота. Он всё продумывал, всё планировал. Как всегда.

Ещё через неделю он сдержал слово. За мной прислали аэромобиль и доставили в штаб-квартиру Альянса. Саргон ждал меня на посадочной площадке на крыше здания, рядом с остроконечным шаттлом, готовым к старту.

— Готова к отпуску? — ухмыльнулся он, его глаза блестели.

— Больше, чем когда-либо, адмирал, — улыбнулась я в ответ.

Проксима Центавра встретила нас именно так, как обещала реклама — изумрудными океанами, розовыми песками пляжей и тремя солнцами, купающими всё в золотом свете. Нас разместили не в стандартном отеле, а в частной вилле на утёсе, с бесконечным бассейном, сливающимся с океаном, и панорамными окнами от пола до потолка.

Неделю мы просто отдыхали. Спали, плавали, загорали, открывали бутылки с местным вином и молча смотрели на тройные закаты. Сар Хай, которую Саргон твёрдо настоял взять с собой, сначала дичилась и держалась особняком, но постепенно роскошная лень и настойчивое дружелюбие обслуживающего персонала растопили лёд вокруг её сердца. Я даже видела, как она однажды улыбнулась, наблюдая, как Саргон пытается освоить серфинг на волнах с низкой гравитацией и в итоге летит в воду под смех местных детей.

А в конце недели, под один из таких фантастических закатов, когда небо было раскрашено в багряные, персиковые и фиолетовые полосы, Саргон повёл меня на самый край утёса.

— Закрой глаза, — сказал он.

— Опять? — рассмеялась я, но послушалась.

Он взял меня за руку и повёл вперёд на несколько шагов. Под ногами хрустел идеально белый песок.

— Можно смотреть.

Я открыла глаза и ахнула. Весь пляж ниже нас был усеян тысячами светящихся голограммных квантовых орхидей, которые мерцали в такт набегающим волнам. Они образовывали гигантскую блестящую тропу, ведущую к шатру из того же мерцающего света. А в небе над нами с тихим гулом замерли три самых современных истребителя Альянса, выстроившиеся в идеально сердце.

И в центре всего этого — он.

Саргон. Мой невыносимый, дикий, прекрасный адмирал. Он стоял на одном колене, и его глаза, такие привычно твёрдые и насмешливые, сейчас смотрели на меня с такой беззащитной серьёзностью.

Он взял мою руку. Его пальцы, шершавые от бесчисленных сражений, были удивительно нежны. Он прижал мою ладонь к своей груди, и я почувствовала под ней бешеный, отчаянный стук его сердца. Оно билось так, будто хотело вырваться из груди и остаться у меня в руках.

— Лера, — начал он. — Я всю жизнь был один. Сначала — потому что меня бросили. Потом — потому что я сам себя оградил от всех. Я думал, сила — это стены, броня, умение выживать в одиночку. Я думал, что доверять — это слабость. Что чувства — это уязвимость, которую нельзя себе позволить.

Он замолчал, сжав мою руку чуть сильнее, и его взгляд стал ещё глубже, ещё пронзительнее.

— А потом появилась ты. С твоими умными глазами, твоим упрямством и этой… этой чёртовой верой во что-то хорошее. Ты разрушила мою броню не оружием. Ты просто… стала рядом. Ты не просила меня быть другим. Ты просто принимала. И я… Я начал слышать своё сердце.

Он сделал глубокий вдох, и его грудь под моей ладонью мощно вздымалась.

— Ты научила меня не просто выживать. Ты показала мне, что можно жить. Чувствовать. Бояться за другого больше, чем за себя. Ты стала моей надеждой в этом безумном мире. Моим домом, которого у меня никогда не было.

Он посмотрел на наши сплетённые пальцы, а потом снова поднял на меня взгляд, и в его глазах стояла такая надежда.

— Я не умею говорить красиво. Я не знаю нужных слов. Я знаю только одно — я не могу дышать, не зная, что ты где-то рядом. Не могу смотреть на звёзды, не думая о тебе. Ты стала частью меня. Самой важной частью.

Он отпустил мою руку и достал из кармана небольшой бархатный мешочек. Развязал шнурок дрожащими пальцами. Из него он извлёк кольцо.

Оно было не похоже ни на что, что я видела. Не золото и не платина. Оно было сделано из тёмного, почти чёрного металла, который мерцал изнутри тысячами крошечных звёзд, как срез далёкой туманности. В центре сиял единственный камень — не бриллиант, а капля чистого голубого света, того самого свечения, что окутывало его в бою. Он пульсировал ровным, тёплым сиянием, словно живое сердце.

— Это… — Он сглотнул и начал снова. — Это обсидиан с моей родной планеты. И капля той энергии, что течёт во мне. Я… Я вложил в него частицу себя. Частицу своей силы, своей жизни. Чтобы она всегда защищала тебя. Даже когда меня нет рядом.

Он поднял кольцо, и его свет озарил его лицо — суровое, прекрасное, полное такой любви, что мир вокруг поплыл.

— Лера Вельская, моя инженерша, моя ярость и моё спокойствие. Ты согласна пройти со мной оставшийся путь? Быть моей женой? Моей семьёй? Моей всегда и во всём?

Он замолчал, затаив дыхание. И в этой тишине не было ничего, кроме гула нашего сердцебиения, музыки света и его взгляда, в котором читалась вся вселенная.

Во мне не было ни капли сомнения. Только огромная, всепоглощающая волна любви, тепла и безграничной благодарности за это чудо — за него, за этот момент, за наше общее будущее.

Слёзы текли по моим щекам, но я даже не пыталась их смахнуть. Я упала перед ним на колени в мягкий песок, чтобы быть с ним на одном уровне, и взяла его лицо в свои руки.

— Да, — прошептала я, и это было самое лёгкое слово в моей жизни. — Да, конечно, да! Тысячу раз да!

Его лицо озарила такая улыбка, какой я никогда раньше не видела. Она была чистой, безудержной, по-детски счастливой. Та, которую у него когда-то давно забрали обстоятельства.

Он надел кольцо на мой палец. Оно было идеально по размеру и излучало приятное, согревающее тепло. И в тот же миг голубой камень вспыхнул ярче, и его свет синхронизировался с лёгким свечением, которое на секунду окутало Саргона. Мы были связаны. Навсегда.

— Моя, — прошептал он, прижимая мой лоб к своему. — Моя жена.

— Мой муж, — ответила я, целуя его.

И тогда небо взорвалось светом. Истребители, сохраняя форму сердца, выпустили в розовеющее небо сотни серебристых следов, которые рассыпались на мириады искр, медленно опускающихся в океан. Это был салют. Наш салют.

Мы сидели на тёплом песке, обнявшись, и смотрели, как падают звёзды. Его хвост обвился вокруг моей талии, а моя голова лежала на его плече. Никаких больше слов не было нужно. Всё было сказано.

Где-то на краю пляжа, у виллы, я заметила силуэт Сар Хай. Она стояла и смотрела на нас, и впервые за всё время я увидела на её лице не боль и не отстранённость, а тихую, светлую улыбку. Она помахала мне и скрылась внутри, оставив нас одних с нашим счастьем.

Будущее больше не было пугающей неизвестностью. Оно было тёплым, как свет кольца на моём пальце, и бесконечным, как океан у наших ног. И оно было нашим.

Прошло десять лет.

Иногда мне кажется, что всё это приснилось. Проснешься бывало среди ночи от крика чайки за окном или от того, что маленькая ножка бьет тебя под ребро, и на секунду сердце замирает: а вдруг я всё ещё в той капсуле, в кромешной тьме, а вдруг это мираж?

Но потом поворачиваю голову и вижу его. Саргона. Моего мужа. Он спит на спине, одна рука закинута за голову, а вторая, даже во сне, тянется ко мне. Его лицо, такое резкое и неуступчивое днём, сейчас мирное, почти беззащитное. И я чувствую под подушкой шершавую, знакомую кожу его ладони и холодок обсидианового кольца на своём пальце. Нет, это не сон. Это моя жизнь. Наша жизнь.

Эти десять лет были самыми насыщенными в моей жизни. Они не текли плавно — они неслись вихрем из смеха, бессонных ночей, тихих утренних кофе на кухне и громких споров о том, чья очередь читать сказку.

Сначала была наша свадьба. Мама, конечно, устроила истерику, когда узнала, кем именно работает её новый зять. «Адмирал?! Лера, да они же не штабные там! В любой момент потерять можешь, ведь жизнь с военным — это частые разлуки и переживания. Он же вечно где-то в космосе, а ты тут одна с разбитым сердцем сидеть будешь!» Но Саргон, к моему удивлению, проявил дипломатический гений. Он не спорил. Он пригласил её на ужин. И за этим ужином он не хвастался званиями и подвигами. Он говорил о доме. О том, каким он его представляет. О том, что самое безопасное место во вселенной для него — это там, где я. Он смотрел на меня, а мама смотрела на него. И я видела, как её страх постепенно тает, уступая место пониманию и даже уважению. Она увидела не адмирала, а мужчину, который любит её дочь больше жизни. После того вечера она сдалась. Теперь она печёт ему его любимые пироги и ворчит, если он слишком долго задерживается на работе, точно так же, как ворчала бы на любого другого зятя.

А потом появилась она. Наша Машенька.

Я никогда не забуду тот день, когда мы впервые увидели её на экране сканера. Саргон замер, вцепившись в мою руку.

— Это… это наша? — его голос сорвался на шёпот.

— Наша, — кивнула я, плача и смеясь одновременно.

А потом врач улыбнулся и сказал: «А вот посмотрите-ка… кажется, у малышки есть хвостик».

Саргон издал звук, средний между рычанием и смехом, и прижал мою ладонь к своим губам. В его глазах стояли слёзы. В тот момент он был не адмиралом, не воином. Он был просто отцом, который узнал, что его ребёнок унаследовал часть его самого.

Роды были непростыми. Он не отходил от меня ни на шаг, его хвост беспокойно бился о пол, а его лицо было белее больничной простыни. Когда раздался первый крик Маши, он рухнул на колени у моей кровати и спрятал лицо в моей ладони. Его плечи тряслись.

Машенька. Наше солнышко с тёмными, как у отца, волосами и моими веснушками по всему носику. И с самым очаровательным маленьким хвостиком, который закручивается в колечко, когда она сосредоточена, рисуя, или радостно подрагивает, когда она бежит по пляжу. Саргон обожает заплетать ей в хвостик маленькие косички с ленточками. Зрелище, от которого у всех вызывает удивление: грозный адмирал Валент, увешанный медалями, кропотливо вплетающий розовую ленту в хвост своей дочери.

А через два года к нам пришёл Сашенька. Александр. Моя копия — рыжий, озорной, с зелёными глазами и характером настоящего буяна. И, как ни странно, без единого намёка на хвост. Я помню, как Саргон впервые взял его на руки, осмотрел со всех сторон и рассмеялся.

— Ну что ж, — сказал он, целуя мальчика в макушку. — Значит, будешь самым обычным, земным сорванцом. И это прекрасно.

Он и есть. Его энергия бьёт через край. В пять лет он уже пытается разобрать свой игрушечный плазменный бластер, чтобы «посмотреть, как он устроен». Я смотрю на него и вижу себя в детстве. Саргон только хмыкает: «Ну всё, готовься, инженерша, у нас подрастает твоя смена».

Сар Хай… её история стала для меня отдельным источником счастья. Она действительно бросилась в работу с головой, став правой рукой и тенью Саргона. Той самой его «идеальной парой» для наведения порядка в неспокойном секторе. Она была холодна, беспощадно эффективна и… безнадёжно одинока. Я видела, как она смотрит на наших детей, и в её глазах читалась такая тихая, спрятанная глубокая грусть.

Я не выдержала. Однажды вечером, за бутылкой вина, я устроила ей настоящий допрос.

— Хай, — сказала я, отнимая у неё планшет с отчётами. — Хватит. Мир не рухнет, если ты выйдешь в свет. Хоть раз сходи на свидание.

Она хотела огрызнуться, но вместо этого её плечи опустились.

— Я не умею, Лера. Я не знаю, как быть… просто женщиной. Я знаю, как следить, как вычислять, как нейтрализовать. А как улыбаться мужчине, который не является целью? Не знаю.

Тогда я подключила маму. И это было гениально. Они сработались мгновенно. Мама, с её земной простотой и безграничной теплотой, стала для Хай тем самым мостом в нормальную жизнь. Она водила её по магазинам, учила готовить земные блюда, что вылилось в несколько комичных кулинарных катастроф, а главное — просто разговаривала с ней по-женски.

А потом появился Марк. Молодой, но невероятно талантливый астрофизик, прикомандированный к штабу Саргона. Умный, спокойный, с добрыми глазами и полным отсутствием страха перед «грозной сестрой адмирала». Он увидел не бывшего агента, а красивую, умную женщину. И он оказался настойчивым.

Помню, как Хай, вся красная, примчалась ко мне после их первого официального свидания.

— Он подарил мне книгу! Стихи! Терранские стихи! Я ничего в них не поняла! — выпалила она, словно докладывала о диверсии.

Я рассмеялась. Так началась их история. А через год она пришла к нам с Саргоном, держась за руку Марка. Её лицо сияло таким счастьем, которого я никогда у неё не видела.

— Брат, — обратилась она к Саргону. И это было много громче любого другого обращения. — У нас будет ребёнок.

Саргон замер. А потом он встал, пересёк комнату и обнял её.

— Спасибо, — прошептала она ему в плечо. — Спасибо, что не отпустил меня тогда. Спасибо, что дал мне шанс… на всё это.

Сектор был усмирен быстро и жёстко. Комбинация стратегического гения Саргона и точечных, бесшумных операций Сар Хай творила чудеса. Пиратские базы исчезали с карт, коррумпированные чиновники попадали под суд. Вскоре о «двойном проклятии клана Валент» ходили уже легенды, и мало кто решался оспаривать их власть.

А прошлым летом мы совершили путешествие, о котором я давно мечтала. Мы всей семьёй, включая маму, Марка и уже изрядно округлившуюся Хай, отправились на Ксилон-7. Не с миссией, а как простые туристы. Естественно, с очень хорошей охраной, которую может позволить себе адмирал.

Найти то место было нелегко, но координаты, сохранённые когда-то в моём нейроинтерфейсе, вывели нас почти точно. Джунгли поглотили остатки спасательной капсулы, но наш импровизированный шалаш, хоть и полуразрушенный, ещё стоял. Мы с Саргоном стояли, держась за руки, а наши дети с визгом носились вокруг, не понимая, почему родители так замерли.

И тут из зарослей вышел Он. Пушистик. Он был больше, с сединой на морде, но его глаза были всё теми же огромными блюдцами. Он медленно, неуверенно подошёл к Саргону, обнюхал его протянутую руку… и лизнул её. Тот самый долгий, мокрый, полный любви ушат слюны.

Саргон не отпрянул. Он рассмеялся, тот самым редким, по-настоящему счастливым смехом, и обнял мохнатую шею.

— Прости, старик, что не поблагодарил тебя тогда, — прошептал он. — Мы в неоплатном долгу.

Я тоже обняла нашего старого друга, уткнувшись лицом в его тёплую шерсть. А потом из-за его спины вышли другие — его подруга и три уже почти взрослых детёныша, такие же пушистые и любопытные. Мы устроили пикник прямо там, на краю нашего прошлого. Дети играли с малышами Пушистика, а мы с Саргоном сидели у потухшего костра и молчали, понимая друг друга без слов.

…А сейчас я стою на том самом пляже на Проксиме, где он сделал мне предложение. Песок тёплый и розовый под босыми ногами. Воздух солёный и сладкий. Три солнца клонятся к горизонту, окрашивая океан в невероятные цвета. Вдали бегают наши дети. Семилетняя Маша с визгом убегает от волны, её маленький хвостик с розовой ленточкой смешно подпрыгивает за спиной. Пятилетний Сашка копается в песке, пытаясь построить замок, который будет «самым крутым во всей вселенной».

Я чувствую его приближение, ещё не видя. Ощущаю лёгкое покалывание на пальце — моё кольцо всегда реагирует на него. Его руки обнимают меня сзади, большие, сильные и такие родные. Он прижимается щекой к моей голове, и мы молча смотрим на наших детей, на наше море, на наше небо.

— Красиво, правда? — тихо говорю я, повторяя его вопрос, заданный десять лет назад в каюте «Квантового Стрижа», когда для нас только всё начиналось.

Он поворачивает моё лицо к себе и целует. Медленно, нежно, со всей любовью, что только есть в мире.

— Да, красиво, — отвечает он, и в его глазах отражаются и я, и закат, и всё наше бесконечно счастливое настоящее.